Ольга Валентеева

Когда загорится Луна

© Валентеева О. А., 2024

© Копченов П. Н., карта на форзаце, 2024

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2024

Пролог

Мерный стук лопаты о землю, готовую вот-вот промерзнуть, ни с чем не спутаешь. Он раздается так неотвратимо, как тиканье часов. Стрелки будут двигаться, даже если весь мир распадется на атомы. Даже если самих часов не станет, время будет идти, отсчитывать дни, месяцы и годы. Время нельзя заставить остановиться. Однако когда стук раздается на кладбище за городом в десятом часу ночи, это повод задать вопрос, что, собственно говоря, происходит.

Тот, кто держал инструмент в руках, мало задумывался, как выглядит со стороны. Растрепанный, в распахнутой куртке. Под ней – только тонкая футболка с принтом в виде скрипичного ключа. На шее – кожаный шнурок с болтающимся волчьим клыком. Талисманом, подаренным сестрой в другой жизни. Младшей сестрой. Старшую он сейчас пытался выкопать. Раз за разом нервно вытирал вспотевший лоб, мокрые русые пряди неприятно липли к лицу, раздражали.

– Ну сколько еще?! – взвыл парень и усилил нажим на лопату.

Древко треснуло и выпало из рук. Да чтоб его!.. Запасной лопаты у него не было. Он и эту-то нашел у сторожки, кто-то бросил, не донес до склада, или где там они должны валяться? Но под ногами в этот самый миг показалась деревянная полированная крышка. Успела ли она прогнить, если сестра упокоилась под ней полгода назад? Оказалось, что нет, но те, кто ее заколачивал, схалтурили, и копатель легко выдрал гвозди – вместе с крышкой. Сдвинул ее в сторону, наклонился только для того, чтобы убедиться – гроб пуст. Лишь конверт, не тронутый тленом, покоился на белой подушке. Парень распечатал его прямо там, подсвечивая фонариком мобильного.

«Дорогой братик, если ты это читаешь, значит, я безнадежно мертва».

Какая ирония! А что письмо лежит в пустом гробу – это так, мелочи.

«И конечно, тебе интересно, что именно свело меня в могилу. Лучше спроси кто. Ты должен найти Искандера Соколова. Скажи ему, что я видела Знак Пепла, он поймет. Его обладатель юн и вряд ли знает, что ждет впереди. Его надо отыскать раньше, чем загорится Луна. Люблю тебя, Си».

Си значит Симона. Так назвала дочку мама, фанатка известной песни. К счастью, самому копателю имя досталось куда более прозаичное. А может, и к несчастью, потому что он давно заменил его на прозвище. Глупую школьную кличку.

– Если тебя нет в гробу, то где ты, Си, ночь бы тебя прибрала? – пробормотал парень, понимая, что уничтожить следы вандализма будет ой как непросто.

Он забрал записку, вернул крышку на место и выбрался из этого вместилища скорби. Посмотрел на остатки лопаты… И пошел прочь. Сестры все равно там нет. А с ним этот визит на кладбище с лопатой никто не свяжет. Куда интереснее понять: Искандер – настоящее имя или тоже прозвище? И где его искать? Знак Пепла… Скажи ему кто-то полгода назад, что он станет рыскать ночью по кладбищу и раскапывать могилы, Леший посмеялся бы над этим оригиналом. Только со смертью Симоны изменилось слишком многое. Его жизнь дала такой крен, что впору было хвататься руками и ногами за ее обломки. И даже пустой гроб удивил, но не напугал и не заставил страдать. Подумаешь… Живые страшнее мертвых – это всем известно. А еще хуже те, кто завис между жизнью и смертью. От них слишком много шума.

Раздался тонкий девичий смех. Леший поморщился, но не обернулся. В первый раз, что ли? Это сначала был визит к другу-психиатру и таблетки. Сейчас он уже понял, принял, смирился. Пусть смеется, кем бы она ни была. А ему пора домой. Чашка кофе и любимая музыка куда лучше промозглого кладбища и сломанной лопаты. Да пусть оно все катится…

Когда оживают полотна

Демьян шел по улице, надвинув капюшон так глубоко, что не было видно лица. За спиной болтался тубус, в нем Демьяна ждала неоконченная картина. Погода не радовала. Мелкий противный дождь то и дело срывался, делая асфальт безжизненно-черным, похожим на сломанный грифель. В голове навязчиво крутилась мелодия, утром услышанная по радио. Она помогала не думать. Самое сложное – отключить разум, заставить его замолчать. Превратиться из человека, который живет и чувствует, в оболочку, шагающую в новый день, а разум… пусть отдохнет пока.

Дождь усиливался. Демьян заскочил на порожек художественной мастерской в ту самую минуту, когда капли решили вырасти от мелких назойливых мушек до серебрящегося длинного серпантина. Стоит ли упоминать, что Дёма ненавидел дождь? Когда у него в жизни случалась какая-то локальная катастрофа, всегда лило как из ведра. «Небо плачет», – говорила мама.

«Небу плевать», – хотелось ответить Демьяну, но он молчал. С мамой лучше было не спорить, а теперь она и вовсе осталась там, в его родном городке, когда сын поступил в художественное училище и уехал на «большую землю» – в Георгиевск, подальше от мамы с ее нравоучениями и отца, сбежавшего к любовнице чуть старше самого Демьяна. Бывает… Страница перевернулась, у него теперь свой путь. И только звонки напоминали о том, что где-то есть его семья.

– Что-то ты рано сегодня, Дёма, – заметил охранник, даже не попросив показать пропуск.

Юного художника тут знали все. Его учитель разрешал пользоваться студией. А где еще рисовать? В общежитии разве что скетч какой-то набросаешь, а на съемную квартиру не заработал пока, пусть и хотелось жить в тишине и покое. Ничего, все впереди. Скоро выставка, надо еще немного постараться.

– Опять допоздна будешь?

– Да, наверное, – кивнул Демьян, проходя мимо поста охраны и подцепив с крючка ключи от студии.

– Эх, ладно. Молодость…

Студия располагалась на третьем этаже. Демьян толкнул массивную дверь, достал из тубуса наброски к картине. Разложил их на всех свободных поверхностях. В основном с эскизов на Дёму смотрела девушка. Ее волос пока не коснулась краска, но художник знал: они непременно рыжие, как пламя. И в такую дождливую погоду – чужеродные, не подходящие ни для этого города, ни для сумрачной осени.

Теперь следовало изобразить девушку на картине – для выставки оставалось написать только одно полотно. На ней незнакомка шла в тонком платье по лесу, припорошенному снегом. Шла босиком, платье отливало колдовской зеленью, снежинки таяли в волосах. «Приход весны» – так Дёма собирался назвать полотно. Завершить его, а после стать самым молодым художником, получившим персональную выставку в регионе. Да, не столица, ну и пусть! Главное, у него есть шанс показать огромному количеству людей свое творчество, – шанс, которого, казалось бы, у провинциального мальчишки не должно быть, однако вот он, протяни ладонь – и коснешься. И до столицы Демьян доберется, а пока… Пока было полотно, на котором только предстояло загореться рыжему пламени волос.

Демьян включил музыку на телефоне – «Времена года» Чайковского. Слова сейчас отвлекали бы от творчества, а музыка, наоборот, дарила вдохновение. Кисть двигалась в такт летящей мелодии «Апреля». Девушка на картине шла… Высокая, статная, слишком дерзкая в этом зеленом платье, похожая на сон. Один рыжий локон, другой… Снежинки, не тающие в волосах, – но это только сейчас! Придет тепло, снег растает, и девушка, которую Дёма условно называл Весной, будет подставлять солнцу лицо с яркой россыпью веснушек, танцевать на полянах, звать тепло.

В какой момент все изменилось? Вдруг стало холодно. Демьян провел рукой по лбу, случайно выпачкав лицо красками, огляделся, раздумывая накинуть куртку с капюшоном. Отопление отключили, что ли?

Мокрая капля упала на щеку. Дёма коснулся ее пальцами, поднял голову и замер. С потолка сыпал снег. Большие хлопья таяли, не долетая до пола. Он сошел с ума? Конечно, каждый творец немного безумен, но не настолько же, чтобы видеть снег, падающий с потолка комнаты. Демьян отступил от полотна – и наткнулся на кого-то спиной.

– Здравствуй, Дёма, – пропел женский голос.

Художник рванул в сторону, отскочил к стене, а рыжеволосая девушка в зеленом платье протянула к нему руки с мертвенно-бледными пальцами – он не успел их дорисовать.

– Ты кто? Что происходит? – прошептал Демьян. – Я сплю?

– Конечно, спишь!

Ледяные пальцы коснулись его щеки, скользнули на шею, и казалось: там, где они касаются, кожа покрывается мурашками, а затем становится такой же холодной, безжизненной. Дёма начал задыхаться.

– Ну что же ты, малыш? – спросила девушка, приторно улыбаясь. – Ты ведь создал меня такой, а теперь не желаешь смотреть? – И прижалась губами к его губам.

Демьян оттолкнул ее изо всех сил, помчался к двери, вылетел в коридор – и едва не сбил с ног Павла Владимировича, своего учителя, которому и принадлежала студия.

– А, Дёмка, – улыбнулся он. – Так и думал, что тебе не спится. Что-то случилось?

Демьян хватал ртом воздух. Случилось, да… Но расскажи об этом – и его сочтут безумным. Хотя ему ли привыкать?

– Нет, ничего. В студии душно, – ответил он, цепляясь за ворот рубашки окоченевшими пальцами.

– Как продвигается «Приход весны»?

– Продвигается… Движется… – Дёма еле сдержал нервный смех.

– Тормознул бы ты, – вздохнул Павел Владимирович. – Днями и ночами тут рисуешь.

– Выставка скоро, – выпалил Демьян, ощущая, как отпускает страх. Привиделось… Наверное, он просто не высыпается и задремал над картиной. Бывает же такое!

– Скоро, но это не повод превращать творчество в муку, – улыбнулся учитель. – Давай взглянем на твою «Весну».

И первым прошел в студию. Дёме не хотелось туда возвращаться, не теперь, однако он заставил себя последовать за Павлом Владимировичем. Ничего не изменилось… Холст, краски, эскизы…

– Какая красотка! – заметил Павел, подходя к картине. – Истинная весна, солнечная. Ты прекрасно чувствуешь цвет!

– Спасибо.

– Ученик уже сейчас превосходит учителя. Что же будет дальше?

Демьян подошел к картине – и замер. Нет, призрачная Весна больше не протягивала к нему руки. Но каких-то полчаса назад девушка не смотрела на зрителей. Она разглядывала природу вокруг, а теперь… Теперь она уставилась на Демьяна, а ее кроваво-красные губы искажала то ли улыбка, то ли оскал.

– Думаю, хватит на сегодня, – пробормотал Дёма. – Вы правы, нужно отдохнуть. Время еще есть, успею закончить.

– Да, тем более осталась всего одна картина, – ответил Павел. – Но это просто шедевр! Твоя «Весна» слишком… живая. Нагреешь чаю? Я пирожные купил. Потом побежишь, а я тут поработаю.

– Конечно.

Дёма поспешил из студии прочь, дальше по коридору, где в комнате отдыха стоял кулер. Он наклонился, подставил чайник под ледяную струю воды и ждал, пока тот наполнится. Затем выпрямился, и его взгляд упал на настенное зеркало. Дёма отставил чайник, а сам неверяще коснулся волос. Среди его каштановых вихров откуда-то взялась прядь… не седая, а будто… пепельная. Как будто темные волосы кто-то присыпал пудрой. Безумие!

– Вот и старость пришла… – пробормотал Дёма.

Подумаешь! Всего-то несколько побелевших волосков. Меньше надо из-за выставки переживать, а то к девятнадцати годкам будет хвастаться белыми прядями. А девушка… Не было никакой девушки! Не было – и все тут. Дёма развернулся и пошел обратно в студию.

Павел Владимирович успел снять шарф и пальто и теперь снова замер перед неоконченной картиной. Демьян старался лишний раз на нее не смотреть – ни к чему! Он щелкнул кнопкой, заставляя чайник зашипеть, достал из небольшого шкафчика чашки, разложил на блюдце пирожные.

– А знаешь, на выставку планирует приехать сам Вихрев, – выдал Павел Владимирович.

– Вихрев? – Демьян обернулся, а сердце пустилось вскачь. Это же Семён Вихрев, один из величайших мастеров современности! У него в столице галерея, о выставке в которой мечтают все: и любители, и профессионалы. – Как вам это удалось, Павел Владимирович?

– Знал, что ты обрадуешься, – улыбнулся учитель. – Старые связи. Когда-то мы с Сенькой учились у одного мастера. Недолго, правда. Он получил грант, уехал в столицу, а я остался в родном городе. Мы встретились года два назад на аукционе. Думал, Сенька мимо пройдет. Но нет, узнал, мы разговорились. С тех пор общаемся. Так что давай, Дёмка, дорисовывай свою «Весну». Уверен, Семён оценит. Может, в Москву пригласит, а?

В такую удачу Дёма не верил, хотя, конечно, мечтал о большем, чем небольшой Георгиевск с его вечными дождями и местной галереей. Сейчас для него и это достижение. Но дальше-то куда?

Чайник закипел, Демьян наполнил чашки, отпил и едва не обжегся.

– Какой-то ты задумчивый сегодня, – заметил Павел. – Знаешь, отдохни-ка ты завтра тоже. Не хватало еще, чтобы в больницу попал с нервным истощением. Поверь, я знаю, о чем говорю. В твоем возрасте мир воспринимается… своеобразно.

– Я в порядке, Павел Владимирович, – заверил Демьян. – Завтра хочу закончить большую часть полотна, осталось не так много. Но на неделе хватает занятий, боюсь не успеть. Да и вдохновение не спрашивает, когда приходить.

– Эх, молодо-зелено! – доброжелательно рассмеялся художник. – Ладно, пей чай. Пирожное бери.

Павел Владимирович напоминал Дёме отца – в те годы, когда тот еще не нашел подругу помоложе, а был достойным семьянином. Крупный, улыбчивый и добродушный. Наверное, Демьян где-то и искал в наставнике родителя. В творческом плане. Кому-то хотелось показать свои наброски, услышать непредвзятое мнение, похвалу. Ему повезло, что в колледже его преподаватель обратил внимание на талантливого юношу из богом забытого городка. Редкая удача в жизни Дёмы – он не мог сказать, что поцелован фортуной в лоб.

Юноша проглотил пирожное, быстро собрал наброски в тубус, накинул куртку.

– Вы завтра здесь будете? – спросил он у Павла.

– Нет, поеду с родственниками на дачу, – ответил тот. – Будем сидеть у камина, а если погода позволит – погуляем по лесу. Так что приходи спокойно, никто не помешает.

– Вы мне и не мешали никогда, – буркнул Дёма. – До встречи в училище тогда.

– До встречи, Демьян.

Дёма снова выскользнул под дождь – мелкий, как бисер. Шел по лужам, глядя, как расходятся круги по воде. В общежитие не хотелось. Там всегда было шумно и многолюдно, даже в выходные, когда основная масса вроде как разъезжалась по домам. Но идти больше некуда. Не было людей, которых бы Демьян мог назвать друзьями. Даже близкими приятелями, которым можно позвонить и позвать прогуляться. Дома он всегда был один, мальчишки и девчонки его возраста смеялись в спину: «Художник от слова „худо“!» И здесь ничего не изменилось, разве что мальчик вырос, а «худо» о его картинах больше никто не говорил.

Дёма замер на перекрестке. Красный свет не торопился меняться на зеленый, а затем перед глазами вдруг возникло лицо Весны. Хищное, неживое. И Демьян дернулся, побежал по белым полоскам «зебры», а когда раздался истеричный сигнал авто, не понял, почему вдруг лужи, бывшие под ногами, оказались прямо перед глазами.

Леший и его среда обитания

– У тебя что, две жизни? – рявкнул кто-то и встряхнул Демьяна так, что дернулась голова.

Дёма провел рукой, пытаясь убрать с глаз намокшие волосы, и осторожно сел. Выяснилось, лежал он на асфальте. Рядом замерло авто, которое едва не стало его пропуском на тот свет. Водитель громко ругался, вспоминая родственников Демьяна до пятого колена. А тот, кто только что его тряс, замер над ним. Оказалось, это молодой парень – лет двадцати на вид. Может, чуть старше – Дёма никогда не умел определять возраст на глаз. Высокий, русоволосый, в кожаной куртке и темных джинсах. И очень, очень злой…

Водитель наконец убедился, что ни машина, ни Демьян не пострадали, и уехал, а его неожиданный спаситель – понятно ведь, из-под колес вытащил – протянул художнику руку, помогая подняться.

– Тебя в детстве не учили, что переходить дорогу надо на зеленый свет? – поинтересовался парень. – Или ты страдаешь расстройством цветового спектра?

– Что? – Дёма осоловело моргнул.

– Говорю, если с глазами проблем нет, зачем летел на красный?

Демьян потупил голову, поднял слетевший тубус, тщательно проверил, все ли с ним в порядке, и только затем сказал:

– Не знаю зачем. Так вышло.

– Вышло! – Русоволосый закатил глаза. – Включай голову, а то можешь без нее остаться. Ты где живешь?

– В общежитии на Новаторской.

– Художник, что ли?

Можно подумать, все восемнадцатилетние юноши ходят по городу с тубусом за спиной! Но этот человек спас его, поэтому Демьян придушил раздражение и тихо ответил:

– Да. Первый курс.

– Оно и видно. Идешь – глаза на спине держишь. Не сильно хоть ушибся?

Дёма и незнакомец одновременно посмотрели на Дёмины разбитые коленки, виднеющиеся в рваных джинсах.

– Ладно, пошли ко мне, – вздохнул парень, имени которого художник пока не знал. – Умоешься хотя бы, а потом такси вызовешь.

– Я не…

– Давай, шевели ногами!

Спаситель перехватил Дёму за рукав куртки и потащил за собой. Тот больше не сопротивлялся, только сказал:

– Меня Демьяном зовут.

– Алексей. Можно Леший, – откликнулся его провожатый.

На этом разговор оба посчитали исчерпанным. Леший свернул направо, потом налево. Демьян, немного успокоившись, завертел головой по сторонам. Несмотря на то что художественная мастерская находилась в этом районе, он никогда не заглядывал на соседние улицы, а сейчас любовался старыми домиками, которые сохранились посреди многоэтажек. Они напоминали ему стариков среди молодежи: вроде бы их век близился к концу, но за плечами была история, о которой столько можно рассказать!

Засмотревшись, Дёма опять споткнулся и едва не добавил к разбитым коленям расквашенный нос.

– Сразу видно, человек творческий, – обернулся Леший. – Как в анекдоте – больше вытворяешь, чем творишь.

Демьян ничего не ответил, чувствуя себя потерянным. Ожившая Весна никак не желала уходить у него из головы. Может, он заболел и это галлюцинация? Но раньше ведь никогда подобного не случалось! Тогда что это было?

А Леший свернул к одному из старых домиков, толкнул скрипучую калитку, и к нему, заливаясь лаем, подбежала рыжая дворняжка.

– Тише, Бетховен, тише! Свои. – Хозяин потрепал питомца по голове.

Дёма спросил:

– В честь пса из фильма назвал?

– Почему это? – хмыкнул Алексей. – В честь композитора. Я музыкант вообще-то. Правда, из консерватории выгнали.

Из консерватории? Демьян не поверил своим ушам: Леший никак не походил на любителя классической музыки. Скорее чего-то тяжелого вроде рока. Однако свои соображения Дёма оставил при себе.

– Проходи, Бетховен не кусается, – проговорил его спаситель и толкнул железную дверь, ведущую в дом.

Демьян шагнул в тесную прихожую, полюбовался на небольшие окошки с деревянными ставенками, закрывавшимися изнутри. В их городе ставни на старых домах сохранились только снаружи, а здесь вот так. Интересно… Сразу захотелось зарисовать и дом, и его хозяина, и рыжего пса. А Леший уже скрылся в коридоре.

– Можешь не разуваться, – донесся его голос. – Тася, ты дома?

Ему никто не ответил. Видимо, неведомая Тася куда-то ушла. Дёма все же снял грязные ботинки, миновал широкий коридор и прошел в гостиную. Мебель здесь была новая, и это не вязалось с внешним обликом дома. Мягкий уголок цвета какао, книжные полки темного дерева. На пуфике – гитара в чехле. Видимо, Лешего. Сам Алексей появился мгновение спустя уже без куртки. Под ней скрывалась серая футболка с изображением огромного пылающего скрипичного ключа. Вот это да!

– Ванная – следующая дверь по коридору. – Леший кинул в руки Дёме сложенное чистое полотенце. – Аптечка там же на полке, увидишь. Кофе будешь?

Демьян отрицательно покачал головой, оставил тубус на столе и скрылся в ванной. Аптечка действительно нашлась быстро, правда лекарства были сложены в девчачий розовый сундучок. Видимо, Таисии. Зато здесь было все необходимое: пластырь, перекись, антисептик. Пришлось стаскивать мокрые от дождя джинсы и обрабатывать рану. Дёма зашипел: колено саднило, а когда попытался надеть джинсы обратно, задел повязку тканью. Неприятно… Что же, надо было смотреть, куда идет.

А по коридору плыл запах кофе. Хозяин дома нашелся в гостиной с чашкой напитка в руках. Кофе явно был не растворимым, а самым настоящим, в зернах. Аромат кричал об этом. Перед глазами Демьяна тут же поплыли образы для картины. Надо будет зарисовать, когда вернется в общежитие.

– Спасибо, – сказал он Лешему. – И за то, что из-под колес вытащил, и за аптечку. Такси не надо, я пойду на остановку, и…

– Уже вызвал, – перебил его Алексей. – Будет через пять минут, отказываться поздно. И смотри в следующий раз, куда идешь. Новую жизнь тебе никто не нарисует, художник.

– Это точно, – пробормотал Демьян.

Он как раз успел обуться, когда на телефон Лешего поступило сообщение о подъехавшем такси, поэтому Дёма торопливо вышел из дома. Бетховен, уже считая его едва ли не другом, ткнулся мокрым носом в ладонь, и Демьян погладил его по морде. Желтый автомобиль ждал сразу за калиткой. Демьян обернулся, чтобы попрощаться с Лешим, но тот за ним не пошел. Оставалось только закрыть калитку и сесть в такси.

В общежитии в выходной день было не так многолюдно, как обычно. Тем не менее разъехались далеко не все. Сосед Демьяна Никита что-то рисовал в блокноте, а Кирилл и Игорь отправились навестить родные места.

– Что-то ты быстро, – буркнул Никита, не отвлекаясь от рисунка.

Рисунок! Тубус остался у Лешего! Демьян хлопнул себя по лбу. Ничего, завтра поедет в студию и по пути заберет свои наброски. Главное, чтобы Леший оказался дома.

– Вдохновение покинуло, – почти не солгал Дёма в ответ на реплику соседа и повесил куртку на крючок у двери. – И погода дрянь.

– Это точно.

И Никита снова уткнулся в блокнот, а Дёма взял свой эскизник и набросал кофейную чашку, сжимающие ее руки…

– Кто-то кофе варит и не делится, – задумчиво произнес Никита.

И правда, по комнате плыл тот же аромат, который наполнял дом Лешего. Дёма почувствовал, как холодеют руки, но сказал себе, что Никита прав и кто-то варит кофе на общей кухне. Для студентов это напиток богов, особенно когда не можешь проснуться на пары. А вот набросок получился очень даже хорошим. Если довести до ума…

– Вечером девчонки приглашали на посиделки. Пойдешь? – поинтересовался сосед.

– Нет, отдохну лучше, – ответил Дёма. – Завтра надо заканчивать картину.

– Нудный ты! – фыркнул Никита. – Картина, шмартина. Так студенческие годы и пролетят!

Демьян ничего не стал говорить. Он лег на кровать и задумался, опять прокручивая в памяти минувший день. И чем больше думал, тем вернее получалось убедить себя, что всему должно быть рациональное объяснение. Может, в студии что-то не так? Выброс каких-то веществ, мало ли… Эти мысли помогли успокоиться, но совсем перестать думать об ожившей картине Дёма не мог.

На следующее утро он снова собрался в студию. Было немного страшно: а вдруг вчерашнее повторится? В то же время ясный солнечный свет, такой редкий поздней осенью, разгонял любые страхи. Демьян решил сначала заглянуть за тубусом, а после уже идти рисовать, но на остановке автобуса его ждал сюрприз: Леший сидел на скамейке, а тубус с набросками лежал у него на коленях.

– Привет! – Демьян торопливо подошел к нему. – Я вчера забыл…

– Да, хорошо, что все остальное осталось при тебе, – усмехнулся музыкант. – Я заходил на студию – она у нас одна в районе, несложно догадаться. Хотел оставить там, но охранник брать отказался. Однако при этом рассказал, что по выходным ты обычно приезжаешь утром, вот я и решил немного прогуляться до остановки.

– Спасибо, – ответил Дёма, забирая свое имущество. – Прости за беспокойство.

– Да ладно! Но долг платежом красен. Никогда не был в художественной студии. Можно?

– Почему нет? – Демьян пожал плечами. – Она принадлежит моему преподавателю из художки, он разрешает там работать, потому что в общежитии все время кто-то мешает.

– Понимаю, я тоже в общаге одно время жил, – сказал Леший, поднимаясь со скамьи. – Но, знаешь, даже там было лучше, чем дома с двумя девчонками.

– У тебя две сестры?

– Уже одна. – Лицо Алексея на миг помрачнело. – Старшая погибла полгода назад, младшая живет со мной. Она у меня того… слегка гений. Только, в отличие от меня, мир искусства Тасю не интересует.

– А ваши родители? – спросил Дёма уже на пути к студии.

– Их давно уже нет. Мне пятнадцать было, когда в детдом угодил. Таську бабушка на воспитание взяла, а меня не захотела. Я был трудным подростком, и только музыка могла примирить меня с этим миром.

– И потом поступил в консерваторию? – изумился Демьян.

– Ага, – легко подтвердил Леший. – В шестнадцать меня Симона забрала, старшая сестра, ей как раз восемнадцать исполнилось. Она работала, я учился. Потом уехал, думал, навсегда. Но тут бабушки не стало, к Си присоединилась Таська, а на учебу нужны были деньги, и того, что я мог заработать, не хватало. Симона тоже вкалывала как проклятая, сам понимаешь. Иначе ей бы меня не отдали. И потом, какая тут успеваемость, если я на парте засыпал? Так что пришлось попрощаться с музыкой в ее профессиональном смысле. Конечно, это не значит, что я не играю. Наоборот, сейчас посвящаю любимому делу гораздо больше времени, выступаю где придется. Все к лучшему, в общем-то. А ты откуда приехал?

– Из Сколово, – ответил Дёма.

– Не слышал о таком, – задумался Леший.

– У нас крохотный городишко, даже, лучше сказать, поселок. Мать была против, чтобы я ехал поступать сюда, но у нее новый ухажер, у отца давно другая семья, а я хочу рисовать. У меня выставка скоро, персональная.

– Ничего себе! – присвистнул Лёша. – На первом курсе? Недурно.

– Сам не верю до конца. Преподаватель помог, – признался Демьян. – Мне вообще везет на хороших людей.

Леший посмотрел на него как-то странно, задумчиво, но Дёма действительно считал так, как и сказал: ему везло. И с Павлом Владимировичем, и с соседями по комнате в общежитии, и с преподавателями в училище. Да, никого он не мог бы назвать своим другом, но что такое дружба? Прямо не ответишь. А вот взаимопомощь, вера в талант – это важно.

– Доброе утро, – поздоровался Дёма с охранником.

– Доброе утро, молодежь, – кивнул тот, подавая ключ.

Леший шел рядом, разглядывая длинный коридор с одинаковыми деревянными дверями. Дёма открыл замок и пропустил гостя в студию.

– Краской пахнет, – тут же заявил новый знакомый, проходя в комнату. – И картин столько!

Картины действительно висели на стенах, стояли на подставках, а «Весна» так и глядела в душу с неоконченного полотна. Именно к ней и направился Леший, присмотрелся, будто хотел что-то разглядеть.

– Нравится? – с показным безразличием спросил Дёма.

– Красивая, – обернулся Алексей. – Я так понимаю, это весна?

– Да, все верно.

– А похожа больше на какую-нибудь нимфу, – задумчиво произнес музыкант, – или полудницу.

– Кого? – переспросил Демьян, готовя все для работы.

– Полудницу. Не слышал? В славянской мифологии это низший дух, который принимает вид красивой девушки. Только серпа в руках не хватает, – крестьяне считали, что эта сущность может их скосить.

– Увлекаешься мифологией?

Леший отвел взгляд.

– Не то чтобы… – пробормотал он. – Симона увлекалась. Она изучала всякие ритуалы, шепотки. Училась на истфаке, правда. Говорила, там встретила единомышленников.

– Как она погибла? – тихо спросил Дёма. – Не хочешь – не говори.

– Да я уже с этим справился, – ответил Леший. – Отравилась. Чем – неясно, следствие еще идет. Я нашел ее на полу в коридоре квартиры, которую она снимала. Никаких веществ, ничего, чем бы можно было отравиться… И тем не менее в заключении о смерти написано именно это. Думаю, сестру убили. У нее был талант совать нос не в свое дело.

– Есть подозрения кто?

– Кто-то из ее дружков, – нахмурился Алексей. – Тех, с кем она проводила свои дурацкие ритуалы. Других кандидатов нет… Ты не против, если я тут посижу? Интересно, как ты работаешь.

Демьян был только «за». Леший устроился на высоком стуле у окна. Он то смотрел на улицу, то наблюдал за работой художника. Дёма же робко обмакнул в краску кончик кисти. Казалось, Весна снова выберется и на этот раз все закончится его гибелью. Однако героиня его полотна продолжала изучать художника хищным взглядом. Полудница, значит? Может быть…

А в лицо вдруг повеяло ветром. Дёма отпрянул, и ощущение пропало.

– Все в порядке? – спросил Леший.

– Да, – ответил художник, радуясь, что в студии не один.

Он продолжил писать картину, но руки подрагивали. Так можно только испортить полотно…

– Включу музыку, – сказал он Алексею и нашел на телефоне одну из любимых композиций.

Сегодня выбор пал на Прокофьева. Звучные аккорды наполнили тишину студии.

– «Танец рыцарей»? – тут же узнал Леший.

Демьян кивнул, снова берясь за кисть.

– Сестра его любила. Часто слушала. Только вряд ли Прокофьев вдохновит тебя на «Весну».

– А на полудницу – вполне.

– Полудницы – существа летние, у тебя погодка не та, – хмыкнул Алексей, а после замолчал.

Картина, к счастью, вела себя смирно. Демьян даже успел забыть о присутствии Лешего. Тот взял в руки его телефон и включал те произведения, которые ему нравились. Дёма не был против. Важнее, что рука так и летала, краски ложились как надо, а девушка на картине из хищницы вновь превратилась в Весну. Остались последние штрихи…

Вот и всё. Демьян сделал шаг назад, любуясь, и только сейчас понял: на улице темно, кто-то включил свет и Лешего давно нет в студии. По спине сразу пробежал озноб. Ничего, главное, что картина завершена, а теперь – в общежитие. Как можно быстрее!

И на этот раз Дёма сам отдал предпочтение такси. Уже выходя из студии, заметил вложенную в ручку двери записку: «Не стал мешать вдохновению. Не потеряй тубус снова! Леший».

Странный он, его новый знакомый. Но в чем эта странность, Демьян пояснить не мог. Только усилилось ощущение, что Леший недоговаривает. А может, просто врет? Про детский дом, например, или консерваторию. В глубине души Дёма уже почти решился нанести Лёше ответный визит, придумать какой-нибудь глупый повод. Например, извиниться, что потерял счет времени, или отнести приглашение на выставку. Правда, до выставки еще много времени… В любом случае это точно не последняя встреча с Лешим, Дёма готов был поклясться.

Такси подъехало к входу. Демьян вернул ключи охраннику и забрался в теплый салон автомобиля. И все-таки был ли настоящим тот порыв ветра сегодня? А может, почудилось? Или откуда-то возник сквозняк? Ответов не было, а вопросов становилось все больше, и что с ними делать, Дёма пока не знал.

Сестра живая и сестра мертвая

– Тася, я дома! – привычно крикнул Леший, распахивая двери их жилища. – Таська!

Неужели опять куда-то умчалась? Но нет, младшая сестра нашлась в своей комнате. Она, как всегда, сидела за компьютером в наушниках. Леший приподнял их и завыл в ухо:

– Та-ася!

– Лёш, ты нормальный? – обернулась Таисия, снимая наушники. – Зачем подкрадываться?

– Так ты не слышишь. – Леший упал на высокий стул с крутящейся ножкой и сделал виток.

– Прекрати, – укоризненно проговорила сестра, темноволосая, в отличие от брата, и с большими карими глазами.

Она походила на отца, в то время как Лёша и Симона пошли в мать. И по характеру Таисия отличалась от брата и сестры, была куда спокойнее и уравновешеннее.

– А то что? – усмехнулся Леший.

– Да ничего. – Тася пожала плечами. – Упадешь, ногу сломаешь, я тебя лечить не буду.

Лёша знал, что это неправда. Тася любила старшего брата и никогда не оставила бы в беде. Иногда ему казалось, что это она из них старшая. А еще сестра училась на втором курсе университета, пока Леший выступал в переходах и подрабатывал на свадьбах и днях рождения. Его младшая сестренка выбрала профессию программиста. Ей не досталась любовь к мистике от Си или талант к искусству, как брату. Ее мир состоял из языков программирования и кодов. Стоит сказать, в этом Тася была лучшей. Она только собиралась сдавать выпускные экзамены, когда ее пригласили учиться за границу. Си и Лёша в один голос уговаривали упрямицу подумать, но та сразу ответила «нет». Леший даже попытался побеседовать с сестрой на эту тему, но та резко перебила:

– Не говори глупостей, Лёшка. Я вас, конечно, люблю, но хотела бы – уехала. Только кто тогда на родине останется, а? Мне и тут хорошо.

И подала документы в университет, причем не столичный, а местный. Знала, что Лёша с ней не поедет – слишком беспокоится о Симоне.

– И где ты бродил с самого утра? – спросила Тася, все-таки поднимаясь с кресла.

– В художественной мастерской, – ответил Леший. – Там сейчас один мой приятель готовится к выставке, пообщались немного.

– С каких это пор у тебя появились приятели, Лёшка? – хмыкнула Тася, направляясь на кухню. Пришлось тащиться за ней.

– Хочешь сказать, у меня их нет? – поинтересовался Алексей.

– А что, имеются?

Тася любила отвечать вопросом на вопрос, и это раздражало. Она достала из холодильника тарелку с бутербродами и запустила кофемашину. Затем поставила перед собой чашку с горьким черным кофе без сахара, а перед Лешим – очень сладкий латте. Знала, что ее брат без сахара вообще ничего не пьет. Лёша украл из-под носа сестры бутерброд и откусил добрую половину.

– И не поел, как всегда, – вздохнула Тася. – Кстати, тебе звонила некая Карина, просила передать, что есть работа.

– Я ей перезвоню.

Из соседней комнаты раздался звонок мобильного.

Тася вышла, а когда вернулась, на ней лица не было.

– Лёша, – срывающимся голосом сказала она, – смотритель кладбища звонил. Там с могилой Си что-то случилось. Тело похитили…

– Его там и не было, – заметил Леший.

– Что значит – не было? – Сестра уставилась на него. – Ты шутишь сейчас? И вообще, откуда тебе знать? Мы на похоронах были, и Си лежала где положено.

– Наша Си очень любила все потустороннее. – Лёша пожал плечами. – Мне пришло от нее письмо три недели назад, в котором она просила заглянуть к ней в могилу. Писала точно Си, уж поверь.

– Не хочешь ли ты сказать, что сам устроил погром на кладбище? – возмутилась Таисия.

– Устроил, – подтвердил Леший. – И тела не нашел.

– Да ты ненормальный! И Си тоже была не в себе. Вы друг друга стоили.

– Зато я там обнаружил еще одну записку с именем. Искандер Соколов. Пробей по базам данных, может, где найдется. Си намекала, он знает, что на самом деле с ней случилось.

– Не стану я его искать! – рявкнула Тася, со звоном опустив пустую чашку на стол. – Так нельзя, Лёша. После смерти Симоны ты как с ума сошел! Дома тебя нет, на кладбище вот… Почему мне ничего не сказал?

– Ты бы не позволила, – честно признал Алексей, допивая латте. – А мне нужны ответы, Тась. У меня ведь только ты и Си. Точнее, Си уже нет.

О призраках и голосах Леший упоминать не стал. Как и о том, что у художника, которого он случайно вытащил из-под колес, глаза становились серебристыми, когда тот рисовал. Знак Пепла. Знак проклятого, который по собственной глупости может натворить бед. Информацию Лёша нашел в записях Си. Достаточно скупых, откровенно говоря. Симона упоминала, что Пепел – это прикосновение духов нави. Да, сестрица мифологию любила и искренне в нее верила. Так вот, Пепел – предвестник разрушения мира. Если отмеченного им не остановить, последствия могут быть очень и очень скверными. И перечисляла признаки: серебристые глаза, пепельные пряди в волосах, и главный знак – родинка в форме звездочки над правой бровью. Вот родинки у Демьяна Леший не заметил, да и вообще парнишка казался безобидным. Немного не от мира сего, как все люди творческие, и уж точно не человек, способный этот мир приговорить.

Таисия смотрела на брата с жалостью. Она подошла ближе, обняла его и постояла так несколько минут, затем отступила.

– Симоны нет, Лёш, – тихо сказала она. – А мы с тобой живы, и мне больно видеть, что ты творишь. Остановись, прошу!

– Найди мне Искандера Соколова, – снова потребовал Леший.

– Я поищу, – пообещала Таисия. – А ты на следующий год сдашь экзамены и продолжишь обучение. Равноценный обмен?

– Нет, – усмехнулся Лёша. – С музыкой покончено.

– Тогда разбей свою гитару.

– А жить мы на что будем?

– За мои разработки обещают неплохие деньги, не пропадем.

– Предлагаешь сложить руки и ждать, пока ты в клювике поесть принесешь? Нет, мелкая. Так не будет, – решительно ответил Леший.

– Ты условия слышал, – упрямо проговорила Тася, напоминая Лёшке отца. Тот тоже был упертым, и у него была единственная слабость – семья.

– Хорошо, я согласен, – кивнул Алексей. – Сдам экзамены, продолжу профессионально заниматься музыкой. Найди мне Соколова. И пробей информацию еще об одном человеке. Демьян, студент нашего художественного училища. Имя редкое, не думаю, что вариантов будет много.

– Не твой ли это приятель? – хмыкнула Тася.

– Даже если так, то что?

– Ничего. – Она пожала плечами. – Найду, раз нам удалось договориться. А ты бы поел нормально, скоро ветром унесет.

Леший ничего не ответил. Тася только вздохнула, а он прошел в свою комнату, раньше принадлежавшую родителям, лег и уставился в потолок, прокручивая в голове события последних дней. И никак они не желали выстраиваться в ровный ряд… Слишком легко оказалось найти отмеченного Пеплом. Он буквально свалился Лёшке на голову. Почему? Судьба? Стечение обстоятельств? Какой-то план, которого он не мог разгадать?

А потом Лёша повернул голову. Симона сидела на подоконнике. Ее призрак любил так делать. И никакой записки от сестры он не получал, это призрак настоял на вскрытии могилы. Причем брат видел Си то маленькой девочкой, то подростком. Но сейчас перед ним была взрослая девушка, и она смотрела на него пристально, тяжело.

– Что дальше, Си? – спросил Леший. – Чего ты хочешь?

Сестра не отвечала. За все это время она лишь требовала открыть гроб, все остальное время молчала. Затем ее силуэт начал таять и вскоре исчез без следа.

– Лучше бы я свихнулся, – пробормотал Лёша. – Тогда весь этот бред можно было бы хоть как-то объяснить.

Он устал. Слишком устал, но и остановиться не мог. За эти полгода реальный мир для Лешего перевернулся. Он видел такое, чему никак не найдешь объяснения. Узнал слишком многое, чего не желал знать. А еще боялся будущего. Не из-за себя – из-за Таськи. Кровь-то у них одна. Вдруг она тоже…

Додумать Лёша не успел. Дверь отворилась, и сестра вошла в комнату.

– Значит, слушай, – плюхнулась она в кресло. – Никаких Искандеров Соколовых я в нашем городе не нашла. Впрочем, и за его пределами тоже. Не существует такого человека.

– Он должен быть, Си…

– Си погибла. Записку в ее гроб мог подложить кто угодно, Лёш. Давай смотреть правде в глаза. Так вот, всего в городе два десятка людей с фамилией Соколов, но среди них ни одного Искандера. Впрочем, я бы поставила, что на самом деле его зовут Александром. Многие любят перекручивать свои имена, сам знаешь. Так вот, Александров Соколовых на наш город пять. Возраст от двадцати до пятидесяти двух лет. Адреса и данные я распечатала, вот они.

Листок опустился на небольшой круглый стол.

– Теперь о твоем приятеле. – Тася смотрела на брата так, словно хотела заглянуть в голову. – Демьян Азаров, восемнадцать лет. Приехал из городка Сколово, набрал высший балл на вступительных экзаменах в художественное училище. Метит на место самого молодого художника, удостоившегося персональной выставки в центральной галерее. Ничего примечательного в биографии нет. Нашла, что родители в разводе. Характеристика из школы говорит, что парень порядочный и ответственный, ни в каких правонарушениях не замечен, на диспансерном учете не состоит. Скучно все у него, в общем-то, не считая живописи. В Сколово о нем писали в газете года четыре назад, когда наш Демьян победил в крупном конкурсе, но и в статье – вообще ничего интересного. Я свое слово сдержала, теперь очередь за тобой.

– Но Соколова ты не нашла, – напомнил Леший.

– Сам найдешь, – фыркнула Тася. – Начинай готовиться к экзаменам, братец. Уверена, ты сейчас даже расположение клавиш на рояле не вспомнишь, только рвешь струны на своей гитаре.

– Все я помню, – проговорил Лёша, закрывая глаза.

Сестра поняла правильно – тут же бесшумно выскользнула из комнаты, испарилась, будто и не было. Она вообще всегда вела себя тихо, в то время как Си была шумной, яркой, заводной.

– Мне тебя не хватает, Си, – проговорил Леший в пустоту, надеясь, что старшая сестра его услышит.

Та самая сестра, которая являлась двигательной силой их осиротевшей семьи. А теперь эта сила иссякла, остались только воспоминания – и призрак. Может, если решить проблему со Знаком Пепла, душа Симоны обретет покой?

Ближе к ночи Лёша позвонил Карине: бывшая одноклассница иногда находила для него подработку и на этот раз не подвела. Выступать предстояло на дне рождения, и на следующий день Леший поехал к заказчику обсудить репертуар. И уж точно не ожидал по возвращении встретить у ворот Демьяна.

Художник переминался с ноги на ногу, будто не решаясь постучать.

– Ждешь кого? – спросил Леший, подходя к нем у.

Дёма вздрогнул и обернулся.

– Напугал! – Он как-то делано улыбнулся и взъерошил каштановые волосы, среди которых запуталось несколько пепельных волосков. – Я вчера немного увлекся картиной, не заметил, как ты ушел. Решил извиниться.

– Да ладно, что я, не знаю, как оно бывает? – Леший отмахнулся. – Вдохновение – оно такое. Приходит, когда не ждешь, а когда надо, не допросишься. Как картина?

– Закончил. – Глаза собеседника радостно заблестели. – Кстати, хотел пригласить тебя на выставку, можешь прийти с сестрой.

– Таська вряд ли захочет, она у меня далека от искусства, – ответил Лёша. – Что мы на пороге стоим? Проходи.

Стоило открыть калитку, как Бетховен вылетел из будки и кинулся к Лешему. Уже на полпути увидел гостя, узнал и подставил Демьяну мохнатую голову. Это удивило хозяина – обычно пес не признавал чужих. Он, конечно, был существом миролюбивым, но чтобы вот так даваться гладить? А Демьян уже опустился на коленки, потрепал Бетховена за уши, и тот умудрился лизнуть гостя в нос.

– Хороший он у тебя, – обернулся Дёма. – У моей мамы аллергия на животных, поэтому у меня никогда не было ни кота, ни собаки.

– Животные тебя любят, – задумчиво заметил Леший.

И вот этот парнишка – угроза миру? Глупости. Нет, дело должно быть в чем-то другом. Разобраться бы еще, в чем.

– Ага, так всегда было, – кивнул Демьян и снова принялся чесать пса, довольно подставившего ему живот.

Леший отпер двери и пропустил гостя в дом.

– Кофе будешь? – предложил он. – Чая у нас нет, мы с Тасей его не пьем.

– Буду, – ответил Демьян.

В коридор выглянула Тася.

– Сестра моя, Таисия, юный гений компьютерных технологий, – представил Лёша. – А это Демьян, мой знакомый художник.

– Наслышана, – кивнула Тася. – Лёша говорил, ты к выставке готовишься.

– Да, вчера закончил последнее полотно, – сказал Дёма. – Вот, приглашаю вас с братом. Через две недели.

– Посмотрим. – Таська пожала плечами и поправила черную длинную футболку, в которой обычно ходила дома. – Ладно, не буду вам мешать.

Она скрылась у себя в комнате, а Леший заварил кофе и отнес в гостиную.

– Кажешься каким-то… дерганым, – сказал он Демьяну, передавая ему чашку.

– Есть немного, – признался тот. – Из-за выставки, наверное. Такое у меня впервые. Приедут ведь важные люди. Может, пригласят в Москву. Я там никогда не был. А вдруг предложат устроить персональную выставку.

– Было бы неплохо.

– Не то слово! Слушай…

В комнате Таси что-то упало.

– Таська? – позвал Леший. – Ты что-то разворотила?

Сестра не ответила. Лёша отставил чашку и бросился к ней. Тася стояла, прижавшись к стене, вся белая, хоть врача зови. Она дрожала, а окно напротив было распахнуто.

– Тася, что? – только и спросил Лёша.

– Я видела ее, – всхлипнула вдруг сестра. – Симону. Она была там! – И указала на окно.

– Тебе привиделось, – бодро соврал Леший. – Си мертва и уж точно не может находиться в твоей комнате.

– Но окно…

– Окно распахнуло ветром. Правда, Демьян?

– Правда, – ответил художник, подоспевший со стаканом воды. – Вот, выпей. Мне в последнее время тоже мерещится… всякое. Наверное, нужно больше отдыхать.

Тася взяла стакан из его рук и выпила воду мелкими глотками. Она постепенно переставала дрожать. Бледность уходила.

– Я пойду, – сказал Демьян Лешему. – Запиши мой номер телефона. Мало ли, вдруг понадоблюсь.

– Да, хорошо.

Номер и правда мог пригодиться. Леший продиктовал Демьяну свой, затем поймал гудок и сохранил номер нового знакомого. Дёма попрощался и почти сбежал из их дома, а Леший вернулся к Тасе. Сестра уже пришла в себя, она сидела на кухне с привычной чашкой крепкого кофе, вся какая-то потерянная.

– Что это было? – тихо спросила она.

– Ты о чем? – уточнил Леший. – О Си? Или о визите Демьяна?

– Обо всем сразу, – ответила Тася.

Брат сел напротив нее. Он не знал, что сказать.

Хотелось бы ее успокоить, но тогда… Тогда придется признать, что полгода морочил ей голову и врал. И тем не менее Тася не заслужила лжи.

– Симона мне тоже является, – проговорил он. – Нечасто, всегда молчит. И по поводу могилы – это единственное, о чем она меня попросила.

– Может, она жива? – встрепенулась Тася.

– Нет, мы же оба были на похоронах, ты забыла?

– Но тело…

– Думаю, это сущность. Симона много играла со смертью вот и доигралась. А насчет Демьяна… Видимо, он ключ ко всему, что произошло с Си. Я все еще хочу знать, кто убил нашу сестру.

– Лёш…

– Не рассказывай мне о несчастном случае! – воскликнул Леший. – Я в него не верил тогда, не верю и сейчас. Симону убили. Только я узнал за это время, что подобная сущность не сможет сама указать на убийцу. Лишь дать намек, и Демьян, мне кажется, именно таким намеком и является. Он выведет меня на того, кто отравил Си. Точнее, этот тип придет за ним, и скоро. Си писала, нужно отыскать отмеченного Знаком Пепла, пока не загорится Луна. Я думаю, она имела в виду ближайшее суперлуние, а до него остался месяц. За это время нужно найти ответы – или будет поздно.

– Ты сам себя слышал? – очень тихо, почти шепотом спросила Тася. – Леший, может, мы сошли с ума? Может, это нас тут травят? И надо искать источник яда?

– Моя слишком здравомыслящая сестренка! – Лёша потрепал ее по коротким волосам. – Увы, эту версию я уже проверил. Нет, Тась, никто нас не травит. Просто мир оказался несколько иным, чем мы с тобой думали.

– А этот Демьян… Он что-то знает?

– Вряд ли, – покачал головой Леший. – Но может узнать, и стоит пока держаться с ним рядом. И хватит тебе кофе, Тась.

Лёша отобрал у сестры уже вторую чашку и ушел, оставляя Тасю наедине с открытиями этого дня. Все выходило скверно, уже и Тася видит Си. И суперлуние приближается, если сестра имела в виду именно его. А у Лёши все еще не было ни одной мысли, что делать с Демьяном и кто стоит за смертью Симоны. Ни одной…

– Лучше бы тебе дать еще хоть один намек, – сказал он вслух, обращаясь к старшей сестре. – Потому что я в тупике, Си.

Но чуда не случилось. Никаких намеков. Видимо, разгадку ему придется искать самому.

И стены в помощь

В те дни Демьяну было не до размышлений: навалились задания в училище, нужно было догнать все, что упустил за подготовкой к выставке. Но вечерами, уже ложась спать, Дёма вспоминал бледное, перекошенное лицо Таси. Сестра Лешего действительно видела кого-то. Призрака, духа, наваждение… Как знать? Демьян тоже не мог ответить, кто именно явился ему в облике Весны. В том, что картина ожила, он сомневался все больше и больше, тем более никакие странные события с тех пор не смущали его покой.

В итоге Демьян пришел к выводу, что переутомился. Именно поэтому его и посетила странная галлюцинация. Так ведь бывает! Надо больше отдыхать, только пока времени на отдых совсем нет. И все же…

Все же мысли настойчиво возвращали его к «Весне». Дёма даже съездил в студию и посмотрел еще раз на завершенную картину, однако та и не думала оживать. Обычное полотно. Да, поза почему-то получилась другой, но, может, он сам не заметил, как нарисовал подобное?

Пришла пятница. Общежитие захлестнули вечеринки, обычно предшествующие выходным. Студенты праздновали свободу от занятий, отъезд домой на субботу и воскресенье – либо, наоборот, отсутствие необходимости куда-то ехать. В этом неуемном вихре Демьян терялся и чувствовал себя чужим. С его любовью к уединению общежитие было тем еще испытанием. Когда около восьми часов вечера вокруг стало невыносимо, он накинул куртку и вышел в промозглую предзимнюю ночь.

С неба сыпал мелкий снежок. Он ложился на землю тонким белым слоем, на котором быстро появлялись черные следы чужих ног. Правда, далеко уйти от общежития Демьян не успел. Тася шагнула к нему из снежной пелены, как призрак. Черная куртка, черные джинсы, черные наушники на шее – она слилась с ночью, и лишь лицо казалось белым-белым. Дёма испуганно отшатнулся, не сразу узнав новую знакомую.

– Тася? Привет, – растерянно улыбнулся он.

– Привет, – ответила девушка. – А я к тебе шла. Хорошо, что не разминулись. Тут кофейня недалеко. Сходим?

Демьян изумленно смотрел на нахохлившуюся девчонку.

– Отомри! – Тася недовольно поморщилась. – Я тебя не на свидание зову. Поговорить надо.

– Да, конечно. Я и не думал… – торопливо выпалил Дёма. – Давай выпьем кофе, почему нет?

Тася тут же свернула к светофору. Она не оборачивалась, чтобы проверить, следует ли за ней Демьян. Наоборот, вырвалась вперед и первой добежала до дверей кофейни.

Несмотря на то что общежитие находилось совсем рядом, Дёма ни разу здесь не был. Он вообще почти все время проводил в мастерской или за подготовкой к занятиям. А Тася явно пришла сюда не впервые. Она уверенно проследовала во второй зал, и оказалось, что столики в нем отгорожены друг от друга белыми ширмами. На столах горели декоративные фонарики, и от этого атмосфера становилась почти интимной.

Тася стряхнула куртку и повесила на спинку стула, Дёма сделал то же самое. К ним сразу подошел официант. Девушка заказала эспрессо без сахара, а Демьян предпочел раф. Кофе через пять минут появился перед ними. Таисия дождалась, пока уйдет официант, а затем заговорила:

– Дело касается моего брата. Ты в окружении Лешего человек новый, многого не знаешь о нашей семье. Да я и удивлена, если честно, что Лёша пригласил приятеля в гости. Со своими многочисленными знакомыми он общается за пределами нашего дома. Получается, вы друзья?

Она посмотрела пристально, будто хотела разглядеть ответ в душе собеседника.

– Лёша спас мне жизнь, – сказал Демьян.

– Да ну? – Узкие брови Таси удивленно взметнулись.

– Так и было. Он вытащил меня из-под колес автомобиля. У меня был трудный день, я спешил на остановку, не заметил, что красный свет… В общем, если бы не Леший, для меня все могло бы закончиться очень плохо.

– Да, брат у меня такой, – улыбнулась Таисия, отпивая кофе. – Он всегда за мной присматривал. Носы за меня квасил на раз-два. И это притом, что ему руки никак нельзя было травмировать. Лёшка пианист. По нему не скажешь, правда?

– Я думал, он играет на гитаре, – изумленно выдал Демьян.

– Играет. Из принципа. Мстит себе, что пришлось бросить учебу. Но речь сейчас не об этом, а о том, что я видела, когда ты был у нас в гостях.

– Твою сестру?

Девушка задумчиво кивнула:

– Сестру, да. Симону.

– Леший рассказывал мне о ней. Говорил, она погибла от отравления.

– Да, но братик уверен, что ее убили. Так вот, каким-то образом это связано с тобой. Не скажешь каким?

– Я не знал вашу сестру, – поторопился уверить ее Дёма.

– Я и не говорю, что знал. – Тася недовольно фыркнула, будто злясь за его недогадливость. – Дело не в самой Си, а в видениях. Она в последнее время была странная какая-то, ударилась в мистику. Хотя в мистику она ударилась после смерти родителей. Я тогда с ней не жила, да и Лёшка тоже, а Симона верила в злой рок, в проклятие… Уж не представляю во что. В общем, начала рыться в мифологии, эзотерике… Мне кажется, ей было важно понять, почему в серьезной аварии пострадали только наши родители. Как бы там ни было, а мистика не довела Си до добра, и теперь я смотрю, как брат идет по ее стопам. А я не хочу потерять брата, Дёма! У меня нет больше никого, только Лёшка. Поэтому просто ответь: какое ты имеешь к этому отношение? Может, у тебя тоже видения?

Дёма задумался, стоит ли рассказывать Тасе об ожившей картине. Однако девушка казалась искренне встревоженной. И потом, Демьян сам хотел знать, что с ним происходит. Сообщник в лице Таси ему бы не помешал. Может, вместе им удастся выяснить, в чем на самом деле проблема? Откуда взялась живая Весна?

– У меня было не совсем видение… – признался Демьян. – Это началось в тот день, когда Леший меня спас. Точнее, утро. Я пришел в студию, чтобы поработать над финальным полотном для выставки. На нем изображена весна в виде девушки, которая идет под снегопадом… В общем, сюжет не очень имеет отношение к делу. Просто в какой-то момент… Весна ожила, понимаешь? Она стояла за моей спиной, говорила со мной. А когда вернулась на картину, смотрела прямо на меня так… хищно. Я сошел с ума, наверное…

– Все возможно, – согласилась Тася. – Только тогда все мы сошли с ума, Дёма. И я, и Леший, раз уж мы видели нашу погибшую сестру. И вроде как она указала Лёшке на тебя.

– На меня? – Демьян замер.

– Да. Мол, ты ключ к разгадке ее смерти, что-то такое. Видишь ли, Лёша ничего мне не рассказывал, пока я тоже не увидела Си. А еще он ищет какого-то Искандера Соколова. Среди твоих знакомых нет такого?

– Нет, – решительно ответил Дёма. – Больше похоже на ник, чем на имя.

– Что ты сказал? – переспросила вдруг Тася.

– Ник. Игровой или…

– Я знаю, что это такое, – перебила девушка. – Да ты гений! Точно, это ведь может быть совсем не имя. Правда, пробить будет сложно, но я попробую. Отлично! Слушай, Демьян, раз уж мы с тобой в одной лодке… Не говори Лёшке, что я приходила, ладно?

– Хорошо.

Дёма не собирался рассказывать об этой встрече.

Почему – он и сам не мог ответить. Просто он хотел видеть Тасю в числе своих союзников, а не врагов. Лешему это может не понравиться.

– Будем на связи, – проговорила Таисия, доставая мобильный телефон. – Диктуй, я сброшу тебе вызов. Если найду этого Соколова, позвоню. Думаю, нам стоит навестить его раньше Лешего. А может, и вместе с ним. Увидим, как все получится.

И, записав номер, Тася набрала Демьяна, а потом умчалась, оставив на столике деньги за кофе. Дёма же так и сидел с полупустой чашкой. Он пытался сложить воедино кусочки пазла, а они никак не подходили друг к другу. Незнакомая девушка Симона умерла не так давно – и теперь говорит близким, что Дёма имеет какое-то отношение к ее смерти. А Леший? Случайно ли он оказался возле того пешеходного перехода, который чуть не стал для Демьяна последним? Тася казалась самым разумным человеком в этом клубке, но и она начала видеть нечто…

Дёма допил кофе в пару глотков, оплатил счет и направился обратно к общежитию. Снег, кажется, собирался остаться с жителями города до весны – пока они с Таисией сидели в кафе, белого вокруг стало больше. Дёма ничего не имел против снега, но больше любил краски. Осень и весна были ему особенно милы. И вот осень заканчивалась… А что принесет зима, Демьян боялся и предположить.

В какую минуту ему преградили дорогу? Двое незнакомых парней смотрели на Демьяна подозрительно, а заданный вопрос поставил в тупик:

– Как пройти в библиотеку?

– Ночь на дворе, – устало ответил Дёма. – И это не смешно.

– Смешно или нет, а эта шутка станет для тебя последней, – пообещал высокий брюнет и ударил.

Нет, он даже не коснулся Демьяна. Только в грудь врезалось что-то вроде невидимой волны, протащило до стены соседнего дома и впечатало в нее. Дёма почувствовал, что задыхается, отчаянно захватал ртом воздух, стараясь прийти в себя, потому что перед глазами все резко потемнело. А затем он увидел рисунок на стене. Кто-то – наверное, ребенок – неловко изобразил дракона. Или, может, динозавра? В любом случае рисунок получился кривой. Вот бы этот дракон сейчас ожил, как Весна!

Когда рисунок зашевелился, Дёма глухо рассмеялся. Его соперники не поняли, в чем дело. Кажется, его решили атаковать снова, только не успели. Дракон взревел, расправив короткие крылья, и выпустил в обидчиков струю огня. Тонкую, но достаточную, чтобы поджечь брюнету штанину.

Демьян не стал дожидаться, чем окончится сражение людей, обладающих непонятной силой, и нарисованного дракона-динозавра. Он со всех ног бросился к общежитию, влетел на первый этаж и только тогда перевел дух. Скверно! Как же все скверно… И лишь один человек хоть немного понимал, что происходит. Леший. Нужно заставить Лёшу рассказать правду. Но как это сделать?

– Демьян? Что-то случилось? – окликнул его комендант общежития.

– Нет, все в порядке, Виктор Петрович, – ответил студент и поднялся на третий этаж, в свою комнату.

Соседи ушли. Наверняка на гулянку. Но сейчас Дёма предпочел бы, чтобы они сидели на своих кроватях, играли в игры или рисовали что-то. Лишь бы были! Увы, комната была пуста.

Дёма снял куртку, переоделся и устало опустился на кровать.

«Можем завтра встретиться?» – написал он сообщение Лешему.

«Да. Если хочешь, зайду к тебе на студию около двенадцати», – пришел ответ.

«Давай».

Оставалось надеяться, что Павла Владимировича в студии не будет. Хотя, кажется, он снова собирался на дачу. Впрочем, по такой погоде сам Демьян отменил бы поездку. К утру заметет… Он поднялся, подошел к окну и долго смотрел на улицу. На миг показалось, что там, в темноте, шевелится что-то. Может быть, дракон? Однако, скорее всего, это были уличные кошки. Они любили бродить под окнами общежития и петь свои кошачьи песни.

Так и не дождавшись соседей, Дёма лег спать, а рано утром быстро собрался и ушел. Ему хотелось поработать. Да, для выставки все готово, но ведь речь не только о ней! Дёма повозился, подготавливая все для нового рисунка, а затем штрихами нанес контур будущей картины. Дракон. Он рисовал дракона – в благодарность за вчерашнее спасение. Не карикатурного, как жил на стене, а самого настоящего, с изумрудной чешуей, острыми клыками, большими янтарными глазами. Именно такой мог бы спасти от врагов, если бы ожил. Если бы…

В дверь постучали. Демьян растерянно взглянул на часы и осознал, что уже за полдень. А в студию заглянул Леший. В этот раз на его футболке, видимой под расстегнутой курткой, был не скрипичный ключ, а волчья морда.

– Я думал, тут нет никого, – проговорил Лёша, входя в комнату.

– Заработался немного, – виновато ответил Дёма, вытирая вспотевший лоб – в мастерской было жарковато.

– И кто тут у тебя? Ого, дракон! Слушай, хочу такой принт на футболку.

– Можешь сфоткать. – Демьян пожал плечами. Что ему, рисунка жалко?

– Правда? Здорово! – обрадовался Леший. – Так о чем ты хотел поговорить?

– Присаживайся. – Дёма указал на два высоких стула.

– Это означает, что разговор будет долгим? – шутливо спросил собеседник, только глаза его оставались серьезными.

– Более чем, – подтвердил Демьян и занял свой стул. – На меня напали вчера вечером.

– Как? Кто? – Леший нахмурился и стал очень даже соответствовать своему прозвищу.

– Не знаю. Они ударили меня волной силы, а я… я оживил дракона. Не такого, какой-то ребенок нарисовал на стене, и у меня получилось его оживить. Как и Весну с картины ранее. Скажи, Лёша, что ты обо мне знаешь? Только прошу, давай правду!

Леший молчал. Он смотрел на художника пристально, будто хотел заглянуть в голову и прочитать все мысли, которые там вьются, а затем все-таки ответил:

– Я ничего не знаю, Демьян.

– Лжешь! Ты говорил Тасе, что мы с твоей старшей сестрой как-то связаны.

– Когда ты успел поговорить с Таськой?

– Не важно! Просто скажи, Леший. Это ведь моя жизнь! И с ней творится что-то непонятное.

– Хорошо. – Похоже, Лёша все-таки принял решение. – Моя сестра является мне. Это началось почти сразу после ее смерти. Впрочем, Си не единственная. Я вижу разных людей в самых непредсказуемых местах. Ничего о них не знаю, кроме того, что они мертвы. Сначала я решил, что сошел с ума из-за Симоны. – Леший замолчал ненадолго. Он вертел в длинных пальцах волчий клык, висевший у него на шее, и смотрел куда-то мимо Демьяна. Затем продолжил отстраненно: – Знаешь, чувствовать себя сумасшедшим неприятно. Я даже к психологу записался и месяц слушал, что таким образом выходит моя боль. А потом… потом начал разбирать вещи Симоны, нашел ее дневник. Там было много всего! Записи о разных существах, обрядах, способах бороться с тварями. Симона выписывала мифы со своими пометками, которые делали их… не такими уж мифическими. Она искала разные случаи, произошедшие в нашем городе, общалась с очевидцами. Из ее записей я узнал, что есть живые и мертвые, а есть те, кто застрял между мирами, и они самые опасные, потому что ищут способ вернуться к жизни. Любой способ! Мне кажется, Си застряла. И я хочу отпустить сестру, Дёма. А еще – выяснить, кто ее убил.

Демьян не перебивал. Если бы не ожившие картины, он бы лично посоветовал Алексею обратиться не к психологу, а к психиатру! Но не он ли накануне использовал нарисованного дракона, чтобы отбиться от странных парней? Похоже, к психиатру нужно им обоим. Можно и Таську захватить.

– А потом Си явилась ко мне и передала послание… – Леший откинулся на спинку стула, устало провел рукой по лицу. – Она где-то встретила тебя и заметила на тебе Знак Пепла. Это очень скверная штука. Сила. Магия, если хочешь. Наверное, в ней и причина оживших картин. Смотрю, в твоих волосах добавилась еще одна пепельная прядь. Видимо, из-за дракона.

– Знак Пепла? Что это? – похолодевшими губами спросил Демьян.

– Метка. Знак высшей одаренности, которая способна свести в могилу не только тебя самого, но и весь мир. Ты не можешь контролировать свою силу. Вчера ты натравил дракона на бандитов, завтра случайно атакуешь меня или своего преподавателя.

– Можно ли как-то лишиться этой способности?

– Не знаю. В дневнике Си очень мало написано о таких, как ты. Сестра советовала найти одного типа… Только пока у меня ничего не вышло. Его зовут Искандер Соколов. Ты таких не знаешь?

Дёма отрицательно покачал головой. Привычный мир рушился, грозя завалить его обломками. Он не знал, как быть дальше. Понятия не имел, что делать. И даже как ответить Лешему… К счастью, их беседу прервал телефонный звонок. На экране высветилось имя Таси.

– Слушаю тебя, – произнес Дёма, принимая вызов.

– Я нашла его! – радостно воскликнула Тася.

– Это что, моя сестра? – сразу оживился Леший.

– Там у тебя Лёшка? – одновременно спросила девушка. – Включай громкую связь.

Демьян послушался, и вскоре звонкий голос Таисии наполнил всю мастерскую:

– Искандер Соколов – это ник на одном из форумов, посвященных сверхъестественному. Я отследила ай-пи, ошибок нет, этот Соколов живет в нашем городе. Конечно, зовут его не Искандер, а, как я и предполагала, Александр. Ну что, мальчики? Когда нагрянем к нему в гости?

Демьян и Лёша переглянулись, а затем в унисон ответили:

– Сейчас.

Кто ты, Искандер Соколов?

Леший не ожидал, что Демьян так быстро его раскусит. А еще его новый знакомый успел спеться с Таськой, и это тоже вызывало удивление. Неизвестно, до чего бы они с Дёмой договорились, если бы не позвонила сестра с новостями, и теперь парни спешили к дому Лешего, чтобы забрать Таисию и поехать к Искандеру Соколову, который работал продавцом в книжном магазине. Магазин находился прямо рядом с его домом, поэтому оставалась надежда если не застать Соколова дома, так уж точно найти на рабочем месте.

Лешему казалось, что вот сейчас он наконец-то получит ответы на все свои вопросы. Не зря Си советовала ему отыскать этого типа. Да, не зря!

Тася уже ждала брата у калитки. Она помахала парням рукой в черной перчатке-митенке, а затем, не тратя времени, вызвала такси через приложение.

– Ждать семь минут, – потрясла она телефоном. – Я так и знала, что вы где-то вместе. Кстати, Лёш, это Демьян подал идею, что Искандер не имя, а ник. Мне, честно говоря, и в голову такое не пришло.

– Мне тоже, – откликнулся Леший. – Что же, назначаем Демьяна нашим мозговым центром.

– Смотри, обижусь, – усмехнулась его сестренка.

Сам Демьян выглядел отстраненным, и в чем-то Лёша его понимал. Он уже прошел жесткую стадию принятия того, что мир совсем не такой, каким кажется. Теперь это предстояло сделать художнику. Надо же… Какой должна быть величина таланта, чтобы даже потусторонняя сила проявлялась через картины? Стоило признать, «Весна», по-прежнему напоминавшая Лёше полудницу, и нарисованная казалась живой. Видимо, слишком много души Дёма вложил в это полотно. Ну ладно собственная картина, а как же дракон, изображенный кем-то на стене?

– О чем задумался? – Тася толкнула брата локтем в бок.

– Да так… – Леший покосился на Демьяна, а тот даже не заметил взгляда. – О гранях таланта.

Сестра хотела еще что-то сказать, но подъехала машина, и разговоры пришлось отложить на потом. По радио звучала одна из глупых песенок-однодневок, которые Лёша терпеть не мог, но на праздниках порой приходилось исполнять. Он выстукивал пальцами ритм, глядя в окно. Дурная привычка, особенно заметная в минуты сильного волнения. А встреча с Соколовым как-то не добавляла душевного спокойствия. Леший не сказал бы об этом спутникам, но признавался самому себе.

Наконец автомобиль остановился у обычной блочной пятиэтажки. Мелькнула надежда, что на двери не будет кодового замка, только она не оправдалась, и около десяти минут пришлось торчать у подъезда, пока из него не вышла дама с собачкой. Лёша первым взлетел на четвертый этаж и нажал на кнопку звонка сорок пятой квартиры.

– Кто? – раздался сиплый мужской голос.

– Мы… по поводу книг, нам посоветовали к вам обратиться, – выдал Леший первое, что пришло в голову.

Дверь с лязгом открылась, и на пороге появился мужчина лет сорока в спортивных штанах и коричневой футболке. У него были всклокоченные темные волосы, на носу сидели большие совиные очки.

– Александр Соколов? – уточнил Алексей.

– Нет, призрак минувшей эпохи, – усмехнулся хозяин квартиры. – Проходите, раз пришли.

И, больше не оглядываясь, свернул в комнату. Леший и его спутники поторопились следом и оказались в гостиной, заставленной книжными шкафами. Демьян тут же прилип взглядом к полкам. Понятно, от художника толку мало, он весь в искусстве. Значит, разговор придется вести самому.

– Присаживайтесь. – Соколов указал на диван, накрытый клетчатым пледом, и все три гостя послушно устроились на нем. Сам Александр сел в кресло напротив. – И какие книги вас интересуют?

– О Знаке Пепла, – ответил Леший, внимательно наблюдая за реакцией книготорговца.

Тот даже глазом не моргнул.

– Название, автор?

– Не знаю. – Леший пожал плечами. – Мне посоветовала к вам обратиться моя сестра Симона. Сказала, вы сами поделитесь нужной информацией.

– Так вы брат Си… – Соколов поправил очки и мигом помрачнел. – А вы…

– Сестра, – подала голос Тася. – Таисия. А это Демьян, наш друг.

Художник, кажется, вспомнил, зачем они сюда явились, отвлекся от созерцания комнаты и сосредоточился на Соколове.

– И почему вы решили, что я могу вам помочь? Симоны нет уже полгода, а вы появились только сейчас.

Соколов задал вполне резонный вопрос. Сказать как есть? Не сочтут ли их сумасшедшими?

– Симона оставила письмо, которое мы нашли только теперь, – вместо брата произнесла Тася. – И некие события в нашей жизни… заставили нас обратиться к вам. Что вам известно о Знаке Пепла, Александр Игоревич?

Соколов помялся, вздохнул, а затем все-таки ответил:

– Лишь то, что раз в столетие появляется тот, кто им отмечен. И у него проявляется сила. Какой она будет, никто не знает, она всегда разная. Только человек с Пеплом не может ее контролировать. Зачастую это люди искусства, очень эмоциональные. И единственный выход тогда – смерть.

– Откуда вы с Си узнали об этом? – спросил Леший.

– Из книг, – проговорил Соколов виновато, будто извиняясь за что-то. – А лучше сказать, из дневников. Мой дед собирал диковинные рукописи, и в них есть упоминание о Пепле. А вот имена его обладателей стерты из истории мира. Слишком опасными они были. И всегда – раз в сто лет.

– Си хотела, чтобы я нашел этого человека. Писала, что видела его и нужно встретиться с ним до того, как загорится Луна. Как вы думаете, почему?

– Суперлуние – вещь нередкая, а вот кровавая Луна бывает уже не так часто, – вздохнул Соколов. – Она усиливает магию человека с Пеплом, и он становится особо опасным. Обычно в такие моменты происходили огромные катастрофы, которые позднее списывали на силы природы: землетрясения или, допустим, наводнения. А на самом деле это была всего лишь разбушевавшаяся магия одного конкретного человека. Например, великое Восточно-Сибирское землетрясение в 1725-м. По воспоминаниям очевидца, оно началось внезапно, при совершенно тихой погоде, и так же резко прекратилось. В рукописях, сохраненных дедом, указано, что среди исследователей Сибири был человек со Знаком Пепла. Сами понимаете, проверить это невозможно, и все же… А еще наводнение в 1824-м. Смотрите, почти ровно сто лет прошло, и снова нашелся виновный. Правда, тот, кто оставил записи, сомневался, вызвал этот человек наводнение или пытался остановить. Личность была довольно известная в литературных кругах, кстати. Но никаких имен, только намеки. Двадцатому веку тоже достался свой маг.

– Звучит немного безумно, – пробормотала Тася. – Природа есть природа. Все объясняет наука.

– Вы правы, Таисия, – кивнул Александр. – Но факты – вещь упрямая. Поверьте, иногда за стихийными бедствиями стоит человек.

– И что потом происходило с этими людьми? – наконец заговорил Демьян. – С теми, кто вызвал бедствия.

– Их уничтожали, – резко ответил Соколов. – Старались найти раньше, чем произойдет очередная катастрофа, но, по свидетельствам, удалось это лишь однажды, как раз в двадцатом веке. Маг погиб до того, как причинил вред.

– И кто же его убил?

– Знающие люди, – уклончиво проговорил Искандер.

– Среди которых был ваш дед? – предположил Леший.

– Да, – не стал отпираться любитель книг. – Клуб Пепла. Так себя называла эта организация. Конечно, они не только искали магов, но и занимались другими мистическими делами. Мы с Си тоже состояли в подобном. Раз она направила вас ко мне, значит, надеется, что вы продолжите ее путь и сможете остановить мага Пепла. Его непросто найти…

– Я читал, – перебил Леший. – Глаза светятся серебром, волосы рано седеют.

– Да, именно. Но раз Си кого-то нашла, получается, он в нашем городе, она же никуда не уезжала в последнее время. Может, он до нее и добрался?

– Вряд ли, – ответил Лёша. – Симону убила не магия, а банальный яд.

– Тут есть еще одна опасность, – задумчиво добавил Соколов, даже не отреагировав на слова Лешего. – Бытует мнение, что магию Пепла можно похитить. Забрать себе после смерти носителя. Многие люди желают этого и готовы заплатить любые деньги за сведения о пробуждении силы у подобного человека. А некоторые… сущности даже могут улавливать выбросы магии и по ним ищут ее обладателя. Это все, что я знаю.

– Не очень-то много, – отметила Тася. – И звучит бредово, уж извините. Мы пойдем. Я не испытываю ни малейшего желания искать непонятного типа, который может смыть город волнами или отправить под землю.

– Ураган. В этот раз по очередности должен быть снежный ураган, – заметил Соколов. – И год подходящий. Поэтому подумайте, с кем могла встретиться Симона, и сообщите мне. Мы… решим проблему.

– Глупости, – уверенно произнес Леший. – Нам пора.

Искандер никого не останавливал. Даже проводить гостей не вышел, зато долго смотрел из окна им вслед. Лёша дважды оборачивался, и хозяин квартиры все еще маячил в окне.

– Неприятный тип, – проговорил он, когда все трое отошли достаточно далеко от дома книготорговца.

– Не то слово, – поморщилась Таисия. – И так просто рассуждает о том, что можно убить человека. Еще и думает, мы бросимся ему помогать.

– Си ему верила, – сказал Леший.

– Си много во что верила, – фыркнула его сестра. – Ты не слушай никого, Демьян. Прости, но на разрушителя мира ты не тянешь. И эта кровавая Луна… или какая она там должна быть… Глупости!

– Нам известно слишком мало фактов, – согласился Леший. – В одном случае нашлись разногласия: собирался маг погубить этот мир или спасти. В других могло быть то же самое. И Соколов этот… Не нравится он мне. Почему Си так ему доверяла? Не понимаю.

– Ты же слышал? Они состояли в одном клубе, – откликнулась Тася. – Видимо, задурили мозги нашей сестрице, и теперь ей после смерти покоя нет. Не бери в голову, Демьян. Все, что ты должен сделать, – обрести контроль над своей силой.

– Да, только на меня уже напали после нашего разговора в кафе. А если это только начало?

Художник казался потерянным, и Леший его понимал. Однако Демьян должен самостоятельно решить, как жить с тем, что ему послала судьба.

– Напали?

Точно, Тасе же они ничего не рассказали. Конфуз…

– Какие-то парни, – кивнул Дёма. – Пристали на пустом месте. А я… я натравил на них чужой корявый рисунок. Вдруг они были из этого… клуба? Или, наоборот, хотели похитить мою силу? Мне надо разобраться!

– Разберемся вместе, – решительно сказала Тася. – Кстати, у нас в доме есть свободная комната. Если хочешь, переезжай к нам, так лучше будет.

А мысль хорошая… Леший готов был ее поддержать. Так и Демьяну безопаснее, и он будет постоянно под присмотром. Не то чтобы Лёша допускал правдивость слов Соколова – скорее, наоборот, однако за магом-недоучкой нужен глаз да глаз.

– Не стоит, спасибо, – торопливо произнес Демьян. – Не хочу становиться обузой, да и от общежития можно пешком дойти до колледжа. И вообще… Мне надо подумать надо всем этим. Вон мой автобус. Я поеду. До встречи.

И раньше, чем его кто-то остановил, Дёма помчал на остановку.

– Как думаешь, с ним все будет в порядке? – задумчиво спросила Тася.

– А куда он денется?.. – вздохнул Леший. – Переживет. Тем более у него выставка скоро. Вот на выставку мы с тобой обязательно сходим и посмотрим, кто вращается вокруг юного дарования.

Одного не пойму: как Дёма все-таки столкнулся с Си?

– Это мы вряд ли узнаем, братик. – Тася поправила на плече сумочку. – Ну что, домой?

– Домой отсюда далеко добираться. Вызывай такси, сестренка, – решил Леший.

Пока сестра обеспечивала их транспортом, сам он стоял и смотрел, как в конце улицы Демьян садится в подъехавший автобус. Странно все… Разобраться бы, да никак не получалось. А может, Си убил кто-то из ее товарищей по клубу? Как бы найти их список? Втереться в доверие к Соколову? Признаться, что у него есть подозрения, кто может быть магом Пепла? Но это подставит Демьяна под удар. Хотя, похоже, скоро о нем будут знать даже бездомные псы. И как быть дальше, Леший понятия не имел.

О пользе однотонных обоев

Демьян ехал в общежитие. Он чувствовал: если Тася или Леший начнут вовлекать его в разговор, он просто сорвется. Не сдержит эмоций, а выплескивать все то, что бурлило в душе, на новых друзей Дёма не желал. Самое странное, что он действительно начал считать Лешего и Тасю друзьями. Если бы не они, пришлось бы совсем туго. Демьян даже задумался, а не согласиться ли на переезд. Он мог бы оплачивать съем комнаты. Да, это выходит дороже, но какая разница в его ситуации? Стипендии хватит, и если после выставки продадутся картины, это тоже будут неплохие деньги. Однако больше всего не хотелось кому-то мешать, да и сейчас что-то здраво обсуждать Дёма не мог, поэтому и сбежал, как последний трус.

В общежитии был редкий момент тишины. Демьян поднялся в свое жилище, толкнул дверь, вошел в комнату и увидел соседа Кирилла в объятиях очередной роковой красавицы. Красавицы менялись время от времени, и Кирилл вечно забывал предупредить соседей, когда в комнате лучше не появляться.

Более того, парочка, увлеченная друг другом, не собиралась обращать внимание на то, что в комнате есть кто-то еще кроме них.

Демьян громко кашлянул, и вихрастый Кирилл на миг отвлекся от своей полуголой красотки.

– Слушай, друг, погуляй до вечера, а? – пробормотал он и тут же отвернулся, будто счел вопрос исчерпанным.

Вот только Демьяну не хотелось гулять до вечера. После всех новостей последних дней единственное, чего он желал, – тишина. Хоть какой-то отдых, пока не взорвалась голова!

– А может, лучше переберетесь к даме? – поинтересовался он.

Но ему никто не ответил.

Позднее Демьян не мог вспомнить, как его захлестнула магия. Сила пришла волной, разлилась по телу, а потом… потом он очнулся тогда, когда мелкие пчелки, изображенные на обоях, вдруг собрались в единый рой, зажужжали и ринулись на Кирилла и его подругу. Девушка закричала первой, Кирилл – следом, а Демьян стоял и наблюдал, как пчелы, уже вполне реальные, жалят незадачливых студентов. Потом вдруг опомнился, глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

– Нет, нет, – пробормотал сбивчиво, закрыл глаза и представил, что не существует никаких пчел. А когда открыл, их действительно не было, только Кирилл и его пассия катались по полу, воя от боли.

Демьян бросился за медсестрой, которая жила на четвертом этаже, и вместе с ней спустился обратно в комнату.

– Ох ты! – воскликнула та, обозревая открывшуюся картину.

Девица лежала на кровати, а Кирилл сидел на полу. Тела обоих покрывали красные пятна.

Дальше закрутилось: медсестра вызвала скорую помощь, пострадавших погрузили на носилки и повезли в больницу. Все искали пчел, но, естественно, не нашли, а бред Кирилла, что пчелы слетели с обоев, сочли последствиями укусов. Беготня и кутерьма продолжались. Демьян сначала отвечал на вопросы, затем понял, что больше их не выдержит, и просто сбежал.

Он шел по заснеженным улицам. Хотелось скрыться, раствориться в белом. Белый – это отсутствие цвета. Абсолютная пустота. Та самая, которую сейчас чувствовал Дёма. Она царила внутри, она окутывала снаружи, и казалось, стоит погрузиться в нее с головой – и растворишься. Не будет больше ничего…

Эта мысль испугала. Демьян остановился, огляделся по сторонам. Куда он шел? Что вообще здесь забыл? Как скоро в общежитии поймут, что с ним творится неладное? Он причинил вред людям! Дёма опустился на скамейку на остановке и достал из кармана мобильный телефон. Покрутил его в руках, раздумывая, а стоит ли звонить, и все-таки набрал номер Таси.

– Да, – вскоре послышался ответ.

– Привет еще раз, – проговорил Демьян. – Скажи, Тась, твое предложение по поводу комнаты в силе?

– Конечно, – без сомнений ответила девушка. – А что случилось?

– Приеду – расскажу. Когда мне можно к вам перебраться?

– Да хоть сейчас, я немного приберусь – и заселяйся.

– Хорошо, тогда через два часа буду.

– Договорились, ждем.

Демьян не знал, правильно ли поступает, но Тася и Леший хотя бы знают, что с ним происходит, а значит, некоторые вспышки силы удастся предотвратить. И ему не придется объяснять, откуда взялись те или иные существа вроде пчел.

Дёма развернулся и пошел обратно к общежитию. В комнате было пусто, и только разворошенная постель напоминала о том, что случилось нечто плохое. Вещи он собирал быстро. Оказалось, за месяцы обучения успел обрасти тем, что нужно для учебы и творчества, а вот одежды и каких-то личных мелочей почти не было. Вскоре все нехитрое имущество Демьяна было разложено по сумкам, рисунки собраны в папки и тубус. Дёма вызвал такси, снес сумки на первый этаж. Ключи пока отдавать не стал – вдруг придется вернуться. Такси подъехало почти сразу, и вскоре художник уже стоял у знакомой калитки.

Ему открыли раньше, чем успел позвонить в видавший виды звонок. Видимо, выдал радостный лай Бетховена. Пес приветствовал его, как родного, прыгал, пытался стать лапами на плечи. Учитывая, что в руках у Демьяна были вещи, это могло закончиться плачевно.

– Эй, дай человеку пройти! – осадил Бетховена Леший и забрал у Дёмы одну из сумок. – Проходи, чувствуй себя как дома. Я убегаю на подработку, Таська покажет тебе комнату. Если что-то понадобится, не стесняйся, говори. И бери что нужно.

Леший провел нового жильца по коридору в самую дальнюю комнату, опустил сумку на пол и умчался, зато появилась Тася с полотенцем на голове.

– А, ты уже приехал! – как старому знакомому, сказала она. – Располагайся, Дём. Эта комната в твоем полном распоряжении. Она небольшая, правда. Раньше моей была, потом я в родительскую спальню перебралась, а эта пустует.

Комната тем не менее не выглядела нежилой. Она казалась теплой и уютной. На стене висел цветастый ковер, сшитый из лоскутов разных видов ткани. В углу притаилась кровать, у окна – кресло. Нашелся здесь и рабочий стол, и свет был хороший – самое то для творчества. И конечно же маленький шкаф.

– Сколько это будет стоить? – спросил Демьян.

– Ты чего? – Тася округлила глаза. – Живи себе, все равно без дела стоит.

– Нет, я так не хочу! Вы не обязаны меня содержать. Просто назови сумму.

– А я с тебя денег не возьму, – насупилась хозяйка дома. – Но если настаиваешь, коммунальные услуги делим на троих.

– Хорошо, договорились, – сдался Демьян.

– Давай я тебе остальные комнаты покажу, – кивнула Тася и увлекла его за собой. – Здесь у нас кухня, тут ванная. Это моя комната, это Лешего. К нему без стука не входи, брат бесится. Ко мне можно, но если застанешь в неглиже…

Демьян почувствовал, как покраснели щеки.

– Смешной ты! – захохотала Тася. – Была бы Си жива, ох, она бы над тобой подшучивала! Сестра была среди нас заводилой. Ну, так как, расскажешь, почему вдруг передумал? Только не ври, что весь день взвешивал «за» и «против».

– Не буду, – вздохнул Дёма. – В общежитии я разозлился на соседа, который привел девушку и не предупредил, и напустил на них рой пчел. До этого пчелы мирно обитали на обоях.

– Ничего себе! – фыркнула Таисия. – Хорошо, что у нас обои однотонные, а у меня в единорожках. Кстати, я не против живых единорогов. Ладно, разбирай вещи, а потом пройдемся в магазин, хорошо? Ненавижу ходить туда одна: продавец глазки строит. А в другой идти неудобно.

– Сходим, конечно, – торопливо согласился Демьян.

Он и сам бы желал немного проветрить голову, но для начала развесил в шкафу одежду, разместил свои рисунки, и комната мигом стала иной. Своей. Тася не мешала. Она появилась на пороге только через полчаса, готовая к выходу. Демьян накинул куртку, обулся, и они вдвоем вышли под вновь начавшийся снег.

Тася шагала быстро, Дёма еле за ней успевал. Вдруг она остановилась, словно задумавшись о чем-то.

– А знаешь, давай свернем тут? – предложила она. – И сходим в дальний магазин, хочу показать тебе одно место.

– Давай, – безропотно согласился Демьян.

Ему приятно было гулять вот так – в тишине, но не в одиночестве, и они с Тасей пошли по дорожке направо, миновали ряд домов и вышли на берег узкой, но бурной речонки. Вопреки холоду, ее воды били и журчали, вздымались пеной, и снег, падая с небес, превращался в такие же капли, наполняя реку.

– Смотри! – Тася раскинула руки, покрутилась на узком мосту, перекинутом на другой берег. – Красиво, да?

– Красиво, – откликнулся Демьян. – Мне хотелось бы это нарисовать.

– Так нарисуй! Представляешь, сколько в России таких мест? О них вроде бы никто не знает, но они есть. А через твои картины их увидит огромное количество людей. Знаешь, когда мы были в Москве на олимпиаде по программированию, то в парке Зарядье посещали один виртуальный аттракцион. Там ты будто паришь над Россией. Красота неописуемая! В лицо летят брызги, и кажется, что можешь рукой коснуться столбов на реке Лене или вод Байкала. Я все хочу увидеть – не на аттракционе, а вживую. Так что есть ради чего жить! И ты не опускай нос. Подумаешь, пчелы… Научишься контролировать эту штуку. Картины – часть тебя. Разве ты не управляешь рукой или ногой? Так будешь и ими.

Дёма улыбнулся. От слов Таси действительно становилось легче. Что он успел увидеть в жизни? Ничего! Даже аттракцион, о котором рассказывала Таисия, казался ему чудом техники. Да, справиться со своими страхами сложно. Еще сложнее принять, что жизнь дала крен и придется как-то выбираться из-под навалившихся проблем. Но у него впереди столько всего! Для начала – выставка. Если она будет иметь успех, пригласят в столицу. И даже если нет – летом сам съездит, увидит новые города, получит вдохновение для творчества. Нельзя останавливаться. Остановишься – увязнешь, а надо двигаться. Только вперед!

– Спасибо, – искренне сказал Демьян, опираясь на перила моста и глядя на воду.

– Не за что, дружище! – Тася похлопала его по плечу. – И я рада, что ты решил пожить у нас. Правда. Лёшка почти все время на подработках. Одиноко иногда.

– Понимаю. Но, как писал Экзюпери, среди людей тоже одиноко.

– Если они чужие тебе по духу, то да. Ладно, идем. А то магазин закроется, он до шести.

И они ускорили шаг, успели-таки добраться до магазина и купить продукты. Назад шли по другой дороге, Демьян разглядывал здания полузнакомого района, Тася думала о чем-то своем, и, похоже, оба были довольны прогулкой.

Дома Тася накормила пса, они с Дёмой поужинали бутербродами и кашей, а ближе к ночи вернулся Леший. Было слышно, как он возится в прихожей, затем тренькнула гитара – видимо, вынул ее из чехла и разместил где-то в комнате. Загрохотали кастрюли на кухне. Демьян прислушивался к этим звукам и понимал, что они ему странным образом не мешали. Складывалось впечатление, будто он всегда жил в этой квартире с Лешим и Тасей. Он ощущал себя здесь своим.

Уснуть тоже оказалось легко, вот только проснулся Дёма среди ночи. Стало вдруг холодно. Он поежился, натягивая одеяло до ушей, но холод не отступал. Тогда Демьян поднялся и подошел проверить, хорошо ли закрыто окно, а когда обернулся, на его кровати сидела красивая светловолосая девушка. Она помахала ему рукой.

– Симона? – недоверчиво спросил Демьян, чувствуя, как душа уходит в пятки.

Сомнений, кто это, не возникло. Да и девушка не казалась живой. Наоборот, давно и безнадежно мертвой: ее кожа постепенно становилась все бледнее, а потом и сам силуэт сначала подернулся дымкой, а затем исчез.

Дёма шумно вдохнул сквозь стиснутые зубы. Он провел рукой по лбу, вытирая холодный пот, и упал в кресло. Видимо, в этом доме живет призрак, и, судя по ощущениям, присутствие посторонних Симоне не понравилось.

Вдруг где-то послышался грохот. Дёма вылетел в коридор, за ним выскочила Тася в коротком халатике, и оба ввалились в комнату Лешего. Тот тоже не спал. Он стоял у окна, а сквозь разбитое стекло в спальню дул ледяной ветер.

– Лёш, ты чего? – шагнула к нему Таська. – Лёша?

– Она опять явилась, – обернулся Леший, и он сейчас казался бледнее призрака. – Знаешь, Тась, я уже не верю, что это наша Си. Не важно, живая или мертвая. Это какая-то сущность под ее личиной. Наша сестра никогда и никому не желала смерти!

– Мы слишком мало знали о Симоне, Лёш. – Тася сжала его руку. – А кто нам является… мы обязательно выясним. Давай закроем чем-нибудь окно, а то весь дом выморозит. Поспи в гостиной, завтра я после универа вызову стекольщика.

– Я сам, утром буду дома.

Демьян хотел было сказать, что тоже видел Симону, но промолчал. Почему? И сам не знал. Наверное, где-то в глубине души побаивался, что его выставят за дверь, решат, что это с его появлением начались неприятности. Он вместе с ребятами заложил окно старым одеялом, чтобы не дуло. Понятное дело, совсем защитить комнату от мороза не удалось, но хотя бы сохранить тепло в других помещениях получилось. После они снова разошлись по комнатам.

Часы показывали два ночи, когда Демьян лег и закрыл глаза. И все же он чувствовал, как волосы встают дыбом от страха. По этому дому бродит мертвая девушка, и у нее есть какой-то личный повод желать Демьяну смерти. Какой – ему только предстояло узнать. Хотя Знак Пепла – чем не причина? Си, видимо, как и Соколов, верила, что магов с Пеплом надо уничтожать, а Демьян готов был с ней поспорить. Вот только точно не посреди ночи! И желательно в более живом виде. А сама мысль, что Си полгода как мертва, вызывала ужас. И все же возвращаться в общежитие Дёма не собирался. Лучше пусть пострадает он, чем ни в чем не повинные люди. С этой мыслью художник уснул.

Знакомство с «легендой»

На ближайшие дни злой рок словно взял перерыв. Демьян ездил в училище – да, добираться было гораздо дольше, чем из общежития, но зато в доме Лешего и Таси он чувствовал себя спокойнее. А еще никто не мешал ему рисовать. Лёша действительно появлялся редко, Таисия жила в обнимку с компьютером, и что там делает новый сосед, знать не знала. Поэтому в конце следующей недели Дёма сдал ключи от комнаты в общежитии. Понял, что больше туда не вернется, особенно после происшествия с Кириллом. К счастью, и он, и его девушка остались живы и даже покинули больницу, но Демьяна Кирилл обходил десятой дорогой. Почему? И так было понятно.

До выставки оставался всего один день, когда после занятий Дёму вызвал к себе Павел Владимирович. Демьян прошел в его кабинет, большой и светлый. В таких помещениях казалось, что призраки и ожившие рисунки ему привиделись. Какие сверхъестественные способности и мертвые девушки, когда светит солнце и кабинет кажется наполненным его лучами? А солнце на самом деле светило ярко, на улице стоял мороз. Красота, да и только!

– А, Демьян! – встретил его Павел Владимирович, только что закончивший лекцию. – Проходи, присаживайся. Как настроение перед выставкой?

– Отличное, – ответил Дёма, правда, покривил душой. Настроения не было вовсе. Однако он ждал выставки, самого важного для него события.

– Ты что-то бледный в последнее время, – продолжал допытываться преподаватель. – Ничего не случилось? Может, дома какие проблемы?

Демьян не знал. С матерью он разговаривал редко. Когда в последний раз? Пять дней назад? Шесть? Она не звонила, он тоже. Увы, учеба в другом городе разъединила Дёму с самым близким по крови человеком.

– Никаких проблем, – произнес студент. – Немного волнуюсь перед выставкой.

– О, понимаю! – Павел Владимирович покачал головой. – Все мы через это проходили. Но ты помни, что выставка – это результат твоих трудов. Ты достоин успеха, Демьян. Даже не сомневайся! А еще я хотел сказать, что Вихрев прилетает сегодня вечером, и я желал бы познакомить вас до выставки. Только как-то… случайно. Он остановится у меня по старой дружбе. Приезжай ко мне часов в семь, допустим, привези документы. – Преподаватель взял со стола первую попавшуюся папку. – Чем не повод для знакомства? – улыбнулся он. – Чаю вместе попьем. Пообщаешься с Вихревым, он человек интересный. Кстати, мне сказали, ты из общежития съехал.

– Да, друзья сдавали комнату, перебрался к ним, – подтвердил Дёма. – Там до мастерской недалеко, мне удобно. Тишина опять-таки. В общежитии с этим проблемы.

– Еще бы! Студенчество – веселая пора! – Павел Владимирович добродушно похлопал Демьяна по плечу. – В общем, сегодня в семь, улица Волжская, пять, квартира восемь. Не упусти свой шанс пообщаться с мэтром!

– Хорошо, – растерянно ответил Демьян. – Я буду.

Его мечта! Познакомиться с великим художником Вихревым, получить возможность выставки в столице или хотя бы просто услышать его оценку своего творчества. Увы, последние события отодвинули ее на второй план, однако Дёма не собирался сдаваться. Никакой Знак Пепла не заставит его отступить от цели. Его жизнь – творчество, и сегодня он в который раз это докажет.

Перед встречей с Вихревым стоило переодеться, да и времени оставалось много, а улица Волжская располагалась неподалеку от дома Лешего, поэтому Демьян поехал к себе. Его радостно встретил Бетховен, а вот дверь была наглухо заперта. Лёшка и его сестра еще не вернулись.

Дёма щелкнул ключами, прошел по коридору, свернул на кухню, чтобы перекусить, и вдруг ощутил, как повеяло холодом. Он обернулся. Си стояла и смотрела на него, а затем растаяла, словно ее и не было. Пугает! Или хочет что-то сказать? Есть резко расхотелось, и Демьян закрыл холодильник. Обойдется. Вместо этого Дёма умылся, надел свежую рубашку, причесался. Часы показывали начало седьмого. Времени как раз хватит, чтобы неспешно прогуляться до Волжской.

Уже в дверях он столкнулся с Тасей.

– И куда это ты? – поинтересовалась девушка, проходя в дом. – На свидание?

– Ага, с выдающимся художником, – улыбнулся Дёма. – Скоро приду.

– Удач и!

– Спасибо, – поблагодарил Демьян и поспешил прочь.

До Волжской надо было идти мимо мастерской, потом пересечь шоссе по переходу, миновать местную спортивную школу… Дёма почти не смотрел по сторонам, раздумывая, как вести себя на встрече с Вихревым. Раньше ему не приходилось встречаться с такой величиной, и сейчас Азаров стеснялся. Ему казалось, что его картины недостаточно хороши. И выставка – это случайность, аванс, который ему дали, только вряд ли этот аванс сможет окупиться его талантом. В итоге, стоя на пороге десятиэтажного дома, Демьян боялся этот самый порог переступить. И почему все так сложно? Он покосился на папку в своих руках, вздохнул и все-таки пошел вверх по ступенькам.

Нужная квартира оказалась на втором этаже. Дёма нажал на синюю кнопку звонка, и внутри раздался мелодичный перелив, а вскоре ему открыл дверь сам хозяин квартиры. Павел Владимирович выглядел непривычно в домашней обстановке.

– А, Демьян! – Он сделал вид, что не ждал его визита. – Что случилось?

– Вы забыли документы в училище, – ответил Дёма, как и договаривались. – Меня попросили вам отвезти.

– О, спасибо! Вот дырявая голова! Проходи, я тебя чаем угощу. Сегодня на улице морозно.

Демьян вошел в большую светлую прихожую, разулся, получил от хозяина квартиры коричневые тапки.

– Вот, здесь у меня гостиная, – указал Павел Владимирович, вводя гостя в современно обставленную комнату, украшенную натюрмортами на стенах.

В кресле сидел мужчина лет сорока пяти. У великого художника было бледное вытянутое лицо, глубоко посаженные серые глаза и чуть удлиненный нос. Одет он был в клетчатую рубашку и черные брюки.

– Сеня, знакомься, – торопливо представил преподаватель, – это мой лучший ученик, Демьян Азаров. Только на первом курсе, но уже подает большие надежды. Впрочем, ты сам в этом убедишься на выставке. Его полотна диво как хороши! Демьян прекрасно чувствует цвет. Кажется, картины вот-вот оживут.

Дёма поежился от такой характеристики. В том-то и дело, что «его полотна» время от времени оживали, только вряд ли это порадует Семёна Вихрева.

– А это Семён Васильевич Вихрев, мой старый друг, – продолжал говорить Павел Владимирович. – Вот, приехал ненадолго в наш город и обязательно посетит твою выставку. Правда, Сеня?

– Непременно, – приятным низким голосом ответил тот. – Павел очень вас хвалит, молодой человек. Мне даже стало любопытно, что это за самородок такой. Впрочем, у Паши глаз наметанный. Значит, ваши полотна действительно чего-то стоят.

– Надеюсь на это, – проговорил Демьян, а его преподаватель уже наливал чай в чашки.

– Ты присаживайся, Дёма, – сказал он. – Выпей чайку, согрейся. Кстати, Демьян работает в моей мастерской. Сам понимаешь, какое в общежитии творчество?

– Нам с тобой это не мешало, – усмехнулся Вихрев.

– Так это мы! – рассмеялся его друг, а Дёма глотнул обжигающе горячий чай. Он закашлялся, а Павел Владимирович услужливо похлопал его по спине. – Не смущайся, Дёма. Мы с Сеней тоже были молодыми. Правда, я сосредоточился на преподавании и почти забросил живопись, а Сеня до сих пор пишет. И как пишет! Ты бы видел его новые работы! Правда, образы стали какие-то мистические. Почему, Сень?

– Расту как художник, – откликнулся Семён. – Расти ведь никогда не поздно. Будете в Москве, обязательно посетите мою выставку, Демьян. Говорят, мои новые полотна неплохи.

– Более чем, друг мой! Более чем! – воскликнул Павел Владимирович, а Дёма поторопился опустошить чашку.

– Спасибо за приглашение, – сказал он Вихреву. – И буду рад видеть вас на выставке. Я пойду, Павел Владимирович. Мне еще готовиться к занятиям.

– Да-да, конечно, – ответил тот. – Прикрой дверь, ладно? Я потом запру.

– Хорошо, до встречи.

– До свидания, – слаженно проговорили друзья и продолжили прерванную беседу.

А Демьян вышел из подъезда на свежий воздух и сразу почувствовал себя лучше. Видимо, переволновался. В любом случае разговаривать с Вихревым было неуютно. Не стоило сюда приходить. Пусть бы сначала увидел его картины. А так выходит, напросился на знакомство.

Погруженный в свои мысли Дёма направился в обратный путь. Он не смотрел по сторонам. Только подходя к калитке своего нового дома, художник заметил тени, следовавшие за ним. Причем людей, которые могли бы их отбрасывать, рядом не было.

– Да чтоб вы провалились! – искренне пожелал Дёма своим невидимым спутникам и вошел во двор.

В доме горел свет. Тася нашлась на кухне, она готовила ужин. Редкое событие! Обычно брат и сестра покупали что-то готовое, однако сейчас по коридору плыл запах жареной курицы.

Демьян снял куртку, затем заглянул на кухню.

– Я вернулся, – сказал он Тасе.

– Хорошо. Раздевайся, мой руки. Скоро есть будем, – ответила она, мельком взглянув на Дёму.

Есть на самом деле хотелось так, что желудок заурчал, требуя наполнить его пищей. Из комнаты Лешего доносилась музыка. Тот слушал Римского-Корсакова в невероятной роковой обработке. Звучало так, что душа откликалась на каждый аккорд. Демьян послушал немного, а затем все же отправился переодеваться в домашнее.

– Мальчики, ужинать! – громко позвала Тася.

Жареные бедрышки притягивали взгляд и заставляли глотать слюнку. Дёма сел к столу первым, затем появился и Леший. Тот казался мрачным и задумчивым.

– Все в порядке? – спросил его Демьян.

– Да, – кивнул тот. – Работы много накопилось. Вот думаю, на что соглашаться, а кому стоит отказать. Хочется все успеть, но разве возможно?

– Нет, – ответил Дёма. – Вы не забыли, что выставка на носу?

– Мы обязательно будем, – за обоих пообещала Тася. – Ты ешь, а не болтай, а то курица от тебя убежит.

Художник улыбнулся. Как быстро он стал частью этой маленькой семьи! По крайней мере, ему хотелось в это верить. А еще в то, что он не причинит вреда ни Тасе, ни ее брату, ни кому бы там ни было в этом городе. Как только выставка пройдет, надо разобраться с обрушившейся на него силой. Постараться взять ее под контроль, научиться чувствовать, когда то или иное существо оживет. К тому же стоит поискать другие источники, в которых говорится о Знаке Пепла. Они должны существовать! Правда, вряд ли о подобном напишут в библиотечных книгах, но ведь есть же закрытые интернет-сайты. Неужели никто не слышал о подобном? Этого не может быть. Значит, надо искать и что-то обязательно найдется.

А время до знакового дня пролетело как на крыльях. И вот уже утром Демьян крутился у зеркала в сером костюме и белой рубашке. Он казался бледным, даже губы побелели.

– Не хлопнись в обморок, – проговорила Таська, выглянув из комнаты и окинув друга взглядом. – А то выглядишь – краше в гроб кладут.

– Постараюсь, – неуверенно ответил Дёма.

Рубашка прилипла к спине. Ему казалось, стоит увидеть толпу людей на открытии выставки – и предсказание Таисии точно сбудется. А если вообще никто не придет? Что тогда? От этих мыслей голова шла кругом!

Церемония открытия была запланирована на полдень, и около одиннадцати Дёма вышел из дома вместе с Тасей и Лешим. Поначалу друзья собирались прийти позднее, когда людей станет меньше. Затем передумали, и Демьян догадывался почему. Видимо, опасались, что от волнения он натворит бед. Сам Дёма боялся того же. Там ведь будут его картины! Вдруг он настолько разнервничается, что их оживит? Правда, вряд ли в уголовном кодексе есть статья за магические действия…

Как бы там ни было, а в центральную картинную галерею они ехали вместе. Ради торжественного случая вызвали такси. Снег снова решил растаять, и месить грязь ботинками никто не пожелал.

Галерея находилась в самом центре города. Демьян бывал здесь не единожды и всегда любовался зданием, сотканным из стекла. В ясные дни солнце причудливо отражалось в его огромных окнах. Жаль, но в день выставки не было совсем солнечно, но своей прелести галерея от этого не потеряла.

Выйдя из такси, Дёма ненадолго остановился, будто здороваясь. Он до сих пор не верил, что его мечта стала реальностью. Только руку протяни! И сможешь коснуться! Но сейчас нужно было спешить.

На входе Демьян предъявил пригласительные на себя и Лешего с Тасей. Его, конечно, тут уже знали. Он часто приходил и разглядывал картины, скульптуры, изделия из стекла, хранившиеся в галерее, каждый раз открывал для себя что-то новое. Сейчас же летел по коридорам, стараясь ни за что не зацепиться взглядом. Он боялся все того же: а вдруг от волнения оживит что-то? Скверно будет…

– Не лети, – перехватил его Леший. – Расквасишь нос, и твой, как его там…

– Павел Владимирович, – ответил Дёма.

– Павел Владимирович решит, что ты отпраздновал начало выставки раньше ее самой.

– Ты прав.

Демьян замедлил шаг. Вместо картин он изучал квадраты на линолеуме под ногами. Коричневые, песочные… Может ли его сила оживить квадрат? Превратить, допустим, в сюрикен. Грозное оружие ниндзя, конечно, не квадратной формы, но если немного закрутить…

Дёма приказал себе угомониться. Не хватало еще ранить кого-то! Он свернул в зал, где уже развесили его картины, замер на пороге – всего на мгновение, чтобы успокоиться, – а затем перешагнул его.

– Демьян! – Павел Владимирович спешил к нему. – Наконец-то! Гости уже собираются!

От этих слов Демьян почувствовал, как земля уходит из-под ног. Гости собираются… Выставка действительно открывается сегодня.

– Мы пройдемся, посмотрим картины, – шепнула ему Тася.

И они с братом мигом куда-то испарились, а Дёма прошел за наставником в комнату отдыха, где можно было подготовиться к выступлению на открытии, перевести дух и попить воды.

– Волнуешься? – с доброй улыбкой спросил Павел Владимирович.

– Есть немного, – смущенно признался Демьян.

– А зря! Твои полотна стоят того, чтобы их увидели. Уверен, скоро о тебе заговорит вся страна!

– Скажете тоже, Павел Владимирович…

Преподаватель только хитро усмехнулся и оставил Дёму наедине с его мыслями, чтобы у художника было время прийти в себя. Он вернулся за пять минут до полудня и сказал самое важное:

– Пора.

Наконец-то выставка!

Демьян не представлял себе, сколько гостей будет на выставке! Точнее, даже в самых смелых фантазиях не мог вообразить, что главный зал галереи будет попросту забит людьми. И все они пришли познакомиться с его творчеством? В это верилось с трудом, и Дёма, заглянув в зал, почувствовал, как предательски дрожат колени. Мелькнула даже мыслишка сбежать, но он загнал ее в самый дальний угол души и вместе с Павлом Владимировичем вышел к гостям. А в зале их уже ждал Семён Вихрев. И – вот сюрприз! – именно он открывал выставку Демьяна.

Дёма даже за руку себя ущипнул, чтобы проверить, не спит ли он. Но нет, это был не сон.

– Уважаемые гости, любители искусства! – обратился Вихрев к собравшимся. – Сегодня знаковый день для этой галереи, потому что мы открываем выставку юного, но подающего огромные надежды художника. Посмотрите на эти картины. Разве кто-то посмеет сказать, что они принадлежат кисти новичка? Тем не менее их автор – студент первого курса художественного училища Демьян Азаров.

Раздались громкие аплодисменты, и Демьяну захотелось провалиться сквозь пол от смущения.

– Я имел возможность, которой все вы были лишены, – продолжил Вихрев, – и увидел выставку не сегодня, а накануне. Прошелся от полотна к полотну и вот что хочу вам сказать. Каждое из них свидетельствует о таланте. Об особом видении мира, насыщенном цветами, оттенками, образами. И я буду очень рад сотрудничеству с их автором.

Демьян ослышался? Но нет, Вихрев сказал, что хочет сотрудничать с ним. Хотя, может, это только слова? А его уже пригласили к микрофону, и Дёма шагнул туда, к гостям выставки, к тем, кто пришел в галерею не просто так, а чтобы насладиться его творчеством. Защелкали камеры. Конечно же тут были представители телевидения и прессы. Из головы сразу вылетело все, что он хотел сказать.

– Здравствуйте, уважаемые гости! – все же произнес Демьян, не узнав собственного голоса. – Эта выставка для меня первая и очень значимая. Мне хотелось поделиться с вами своим творчеством, и это стало возможным благодаря помощи моих педагогов, в особенности Павла Владимировича Касалапова. Когда я поступил на первый курс художественного училища, то даже не представлял себе, что три месяца спустя буду открывать собственную выставку. Надеюсь, она не оставит вас равнодушными.

Вроде бы ни разу не запнулся. Только все равно было мало воздуха в легких, и Демьян едва ли не задыхался, спускаясь в зал, чтобы ответить на вопросы прессы. А на него тут же налетели с видеокамерами, фотоаппаратами. Позднее Дёма даже не мог вспомнить, о чем его спрашивали. Просто этих людей было много, слишком много, и его охватила паника. Он посмотрел по сторонам, словно надеясь на помощь, но ее неоткуда было получить. А его чуть ли не рвали на части, дергая и слева, и справа.

И когда с ближайшего полотна протянула руки Весна, Дёма понял, что дела плохи.

– Прошу прощения, мне надо попить воды, – постарался он выбраться из плотного круга.

– Подождите, Демьян Викторович. – Какая-то девица схватила его за рукав, и к Весне присоединился волк с соседней картины, оскалил пасть, зарычал, но во всеобщем гаме его никто не услышал.

Надо остановить то, что происходит! Не допустить пострадавших!

– Потом, – почти гаркнул Дёма в лицо девушке с камерой и вырвался из круга.

Надо успокоиться. Это его творения, они подчиняются его воле. Демьян повторял себе это снова и снова, глядя на Весну, волка, другие изображения, которые постепенно становились объемными, готовились выбраться из рам и кинуться… куда? К нему на помощь!

– Мне не нужна ваша защита. Я справлюсь сам! – прошептал Дёма.

Видимо, создания Пепла не поверили, потому что даже рамы зашатались. Гости начали оглядываться, а Демьян глубоко вдохнул и мысленно приказал изображениям застыть. Он повторял это снова и снова, сжимая виски руками. Остановиться! Они должны остановиться! И вдруг все замерло. Изображения вернулись туда, где им и следовало находиться, а Дёму оттеснили Тася и Леший.

– Эй, ты чего? – Лёшка, вытолкав художника в коридор, похлопал его по щекам. – Дёма!

– Я в порядке, – вдруг осипшим голосом выдал Демьян. – Они… чуть не ожили, но я сумел их остановить. Сумел, понимаете? Значит, я управляю ими, а не они мной. И еще… картины пытались меня защитить, как бы глупо это ни звучало. Отреагировали на мое волнение. Мне следует научиться лучше владеть собой, и тогда… тогда ничего дурного не случится.

И он закрыл лицо руками, постепенно успокаиваясь, понимая, что Знак Пепла – это не приговор. Он может совладать со своей силой, никому не причиняя вреда. Никаких наводнений, смерчей, ураганов… Ничего плохого не случится, если Демьян станет сильнее.

– Помнишь, о чем обмолвился Соколов? – спросила Тася, кладя руку ему на плечо. – Кому-то в прошлом показалось, что маг Пепла пытался остановить стихию, а не заставил ее разыграться. Может, в этом и вся суть? И врут записи Соколова? Что-то будет, Демьян. Что-то, чему ты должен противостоять. Поэтому твоя сила и проявила себя.

– Думаю, ты права, – устало ответил Дёма. – Но если я до конца не пойму, как это контролировать, то не смогу и остановить бедствие. Надо тренироваться, а не бегать от своих способностей. Это единственный выход, единственный шанс.

– Ну, раз нам не грозит гибель от рук, лап и зубов нарисованных существ, может, вернемся на выставку? – сказал вдруг Лёша так буднично, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

Тася заулыбалась, а Демьян понял, что именно это ему и было нужно. Дружеское плечо. Не угроза, а поддержка тех, кто не боится его страшной силы. Магии…

– Да, давайте вернемся, – уверенно кивнул он. – Все-таки не хотелось бы прожить собственный миг триумфа в коридоре.

И все трое направились обратно в зал. Теперь Демьяна перестала раздражать пресса. Он действительно взял себя в руки и мог почти связно рассказать о своих картинах, и даже сам перестал их бояться. Поэтому, когда к нему подошли незнакомые мужчина и женщина, сначала принял их за представителей прессы. Мужчина был в строгом черном костюме, женщина – в длинном белом платье. У нее было очень выразительное лицо, которое хотелось тут же запечатлеть на картине. И все же эта парочка Демьяну не понравилась. Было в них что-то отталкивающее. Вот только что?

– Здравствуйте, Демьян. – Женщина улыбнулась ему, в то время как мужчина стоял позади, сохраняя дистанцию, словно охранник. – Хочу сказать, что у вас очень необычные картины.

– Простите, мы знакомы? – уточнил Дёма, хотя был уверен, что видит даму впервые.

– О, совсем забыла представиться! – Женщина достала из сумочки визитку. – Елизавета Ферзева. Обычно занимаюсь проведением аукционов, поэтому ваши полотна мне очень интересны. Да, за них вряд ли можно выручить хорошие деньги, и все же… Я хотела бы пообщаться с вами в более непринужденной обстановке, Демьян. Позвоните мне, если надумаете продать ваши картины. Вы ведь студент, а студентам нужны деньги.

– Разве остальным не нужны? – парировал Дёма.

– Вы правы, они всем необходимы, – сладко пропела Ферзева. – Поэтому буду ждать вашего звонка. До связи.

И удалилась, покачивая бедрами.

– Что за птица? – Рядом тут же возникла Тася.

– Она проводит аукционы, – ответил Демьян задумчиво. – Предлагала организовать продажу моих картин.

– А было бы неплохо…

– Да, но мне не нравится эта дамочка. Сам не знаю почему.

– Есть в ней что-то… – заметил неожиданно Леший. – Некая гнильца, я бы сказал. Не тот человек, с которым стоит связываться. Но, если хочешь, я наведу справки.

Художник кивнул. Аукцион – способ заработать деньги, пусть и небольшие. Может, и стоило бы воспользоваться предложением Ферзевой. Надо подумать!

– А, вот вы где, молодые люди! – раздался зычный голос Вихрева, который вместе с Павлом Владимировичем подошел к ребятам.

– Как вам выставка? – спросил Демьян.

Если бы не ожившие картины и недавно пережитое волнение, он бы не рискнул задать подобный вопрос. А сейчас внутри воцарилось спокойствие, совсем ему не свойственное.

– Отлично! – Вихрев похлопал его по плечу. – Талантливо. Чувствуется, что есть куда расти, и это замечательно! Когда человек останавливается в росте, он словно замирает в мертвой точке. Нельзя такого допустить! Послушай, Демьян… – Семён увлек его чуть в сторону. – Понятное дело, сейчас предложить тебе персональную выставку в столице я не могу, но в январе у нас проходит грантовый конкурс вроде того, в котором победил я. Выиграешь – можно и выставку! Я пришлю тебе образцы документов, заполни, попробуем, чтобы о тебе узнала вся страна.

– Спасибо… – растерянно пробормотал Демьян.

– Да не за что пока! В любом случае будем на связи. Хочу видеть, что еще у тебя получится. Уверен, многое. Твои картины как живые! Мне даже показалось, будто они движутся.

У Дёмы вмиг похолодели руки. Неужели кто-то еще мог заметить? Но гости продолжали бродить по залам, никто не кидался бежать в панике. Значит, все в порядке? Хоть бы так!

– А теперь мне пора, у меня вечером самолет. Скоро передам все формы заявлений, – торопливо проговорил Вихрев. – До встречи, Демьян.

– До свидания.

Дёма как во сне наблюдал за происходящим: вот Семён Вихрев покидает зал, вот к нему подходит очередная девушка с микрофоном. И все фотографируют, фотографируют… Позднее об этом дне в памяти сохранились только фотовспышки – и ощущение, что Дёма может контролировать свою магию. Самое ценное, что только может быть.

Презентация завершилась через час. Выставка должна была продолжаться еще две недели, чтобы все желающие успели посмотреть, но сам Демьян уже не собирался сюда приходить. Откровенно говоря, он чувствовал себя выжатым. Устал, не привык к подобному вниманию, испытал целый вихрь эмоций. Безумный вихрь! И теперь бы выбраться из него.

– Пойдем, а? – Тася потянула его за рукав пиджака. – Ты сейчас похож на привидение, Дёма. Такой же бледный и прозрачный.

– Оказывается, общее внимание – дело утомительное, – с улыбкой ответил он. – Да, пойдем, только попрощаюсь с Павлом Владимировичем.

Он быстро отыскал в толпе преподавателя, сказал, что едет домой, и договорился увидеться в мастерской на выходных.

Какая-то мысль не давала Демьяну покоя, крутилась в голове. Знак Пепла… Кто мог знать о нем? Где найти дополнительную информацию? Допустим, Тася может прошерстить даже закрытые сайты, но это ведь не все…

– У тебя на лбу написано, что в твоей голове клубится слишком много мыслей, – заметил Леший, когда они вышли на крыльцо галереи. – Сейчас отбрось их все, дай себе отдохнуть. Глядишь, и появится хорошая идея.

– Ты прав, я просто вымотан, – признался Демьян. – Хочу упасть лицом в подушку и проспать целые сутки.

– У тебя будет такая возможность. Идем.

Как раз подъехало такси. Дёма забрался на заднее сиденье вместе с Тасей, а Леший сел рядом с водителем. Снова пошел снег, клонило в сон. Демьян опустил голову Тасе на плечо и сам не заметил, как уснул, а проснулся от толчка, когда остановился автомобиль. Они выбрались под пушистые хлопья снега, Леший протянул водителю деньги, и все трое направились к дому. Радостный Бетховен приветствовал их звонким лаем и пытался облизать то Лешего, то Демьяна, избегая прикрикнувшую на него Таську. А дома Дёма едва помнил, как снял «парадный» костюм и добрался до кровати.

Вот только стоило опустить голову на подушку, как сон сняло, будто кто пошептал. Он лежал и смотрел в потолок, слушая, как за стенкой о чем-то болтают брат с сестрой. Наверное, обсуждают выставку. Сам Дёма пока не осознавал, что событие, потребовавшее столько подготовки, осталось позади. Он думал… И чем дольше думал, тем яснее оформлялась мысль. Симона что-то знала. Именно она оставила брату записку с призывом отыскать Демьяна. Она могла рассказать, где они с Дёмой сталкивались и как она поняла, кто перед ней. Был лишь один нюанс – Си безнадежно мертва почти полгода. Разве с ней побеседуешь? Не устраивать же спиритический сеанс, честное слово! А дух, посещавший этот дом, оставался безмолвным.

А если… Демьян даже сел от этой мысли. У Таси и Лешего точно есть фото их погибшей сестры. Можно взять фото, нарисовать портрет Си и попытаться его оживить. Конечно, нет никаких гарантий, что с ними будет говорить именно Симона, а не очередное создание Пепла. Гарантий – нет. А шанс есть! И Леший мог бы узнать, кто отравил его сестру, и успокоиться.

План хорош, осталось его воплотить. Только врываться к хозяевам дома Дёма не стал. Он опустился обратно на кровать, задумчиво изучая потолок. Сколько времени уйдет, чтобы написать портрет? Неделя, две? Максимум две, пусть он и не портретист. А если попробовать оживить набросок? Скетч? Или же нужен полноценный красочный портрет? Проверить оба варианта? Эскиз займет несколько часов, меньше, чем детальная работа. Но почему-то казалось, что и шансов тогда будет меньше. В любом случае надо попробовать!

И, если получится, Демьян сможет задать Симоне мучившие его вопросы. Впрочем, не только он, но и ее близкие, а это уже стоит траты времени и сил. Надо попытаться! Вот прямо на выходных запереться в мастерской и поработать, а пока… пока, как и советовал Леший, отдохнуть, потому что голова готова была взорваться от мыслей. Демьян почти заставил себя закрыть глаза. Не прошло и десяти минут, как он крепко спал.

Призраки прошлого

Леший, в отличие от нового соседа по дому, не спал почти всю ночь. Он вообще давно превратился в существо преимущественно ночное.

Именно в темное время суток к нему приходила музыка. Ее хотелось записать, но с момента гибели Си Леший перестал это делать. Как пришла, так и уйдет. Депрессия? Нет, ею здесь и не пахло. Боль от гибели родного человека? Да, она всегда оставалась с ним. А музыка… Тася говорила, он так себя наказывает. Возможно. Лёша должен был заметить, что с Симоной творится неладное, и защитить ее. А теперь? Что теперь? Ничего, пустота. И от этой пустоты больше не спасала музыка.

Однако стоило признать – выставка его вдохновила. У Демьяна действительно был талант, и дело не в магии Пепла, а в видении мира. Его картины были очень яркими, насыщенными цветом. Они заставляли «проваливаться» в мир художника. Наверное, поэтому после выставки музыка в голове у Лешего звучала особенно настойчиво. Под утро он сдался, поднялся и достал из стола давно забытую нотную тетрадь. Набросал мотив, не дававший покоя, создал изломанный ритм обилием восьмых и шестнадцатых, а затем попробовал наиграть на гитаре – тихо, чтобы никого не разбудить.

– Посмотрите, кто взялся за музыку! – послышался ядовитый голос у него за спиной.

Леший едва не выронил гитару и медленно обернулся.

На этот раз Симона совсем не казалась живой. Наоборот, она была полупрозрачной, одетой в ночную сорочку, с распущенными светлыми волосами.

– Это не ты, – резко проговорил Леший. – Тебя больше нет.

– Какой ты жестокий, братик! – Си искривила пухлые губки. – Необязательно тыкать в мои недостатки.

– Зачем пришла?

– Чтобы напомнить… – Сестра хищно усмехнулась. – О том, как ты меня не спас. Успокоился, братик? Так я не дам тебе покоя!

В комнате резко распахнулось окно. Леший повернулся на стук, а когда обернулся, Си исчезла. Он медленно опустил гитару на пол и закрыл лицо руками. Почему? Почему он не мог просто ее отпустить? Уже полгода прошло! И все чаще Лёше казалось, что это он держит сестру в мире живых. Но как это изменить?

– Лёш! – В дверь забарабанила Тася. – Лёш, у тебя все хорошо?

– Да. – Он распахнул дверь и замер на пороге. – Окно открылось. Ветер, наверное.

Младшая сестренка, похожая на сонного воробья, недоверчиво насупилась.

– Опять она? – спросила прямо.

Леший кивнул. Тася только тяжело вздохнула.

– Раз уж мы все не спим, идем на кухню, что ли? – предложила она. – Выпьем чаю. Уверена, и Дёмка подтянется.

Демьян, кстати, действительно подтянулся, стоило закипеть электрочайнику. Плюхнулся на место, обычно принадлежавшее Симоне, с левого края стола, протянул руки за чашкой, от которой шел густой пар. Кажется, он еще даже не проснулся.

– Тебе сегодня идти на пары? – спросила Тася, и Демьян отрицательно покачал головой. – Тогда почему так рано поднялся?

– У меня есть мысль. – Кажется, Дёме все же удалось продрать глаза. Он глотнул обжигающегорячий чай и поморщился. – У вас ведь сохранились фото Симоны?

– И этот с утра туда же…

– Сохранились, – ответила Тася. – А зачем они тебе?

– Хочу нарисовать ее портрет, – огорошил художник. – Подумал, если я смогу его оживить, то Симона ответит на наши вопросы. Правда, я еще не пробовал оживлять по собственному желанию. Да и кто даст гарантию, что изображение станет настоящим воплощением вашей сестры?

– Но идея хороша, – торопливо согласился Леший. Ответы! То, чего он так желал вот уже полгода. Если у Демьяна получится, это будет чудо. И возможно, тогда Симона навсегда покинет их дом.

– Я дам тебе ее последнее фото, за два дня до смерти, – добавила Тася. – Попробуй.

– В субботу поеду на студию и там попытаюсь, – ответил Демьян. – Мне почему-то кажется, проще будет это сделать не дома. Тут и так… своеобразная атмосфера. А на студии у меня уже получалось оживить Весну.

– Студия так студия, – кивнул Леший. – В субботу совершенно свободен.

– Не знаю, справлюсь ли за день. Смотря какой портрет рисовать. Если полноцветный, неделя уйдет, не меньше.

– Простой карандаш? – предложила Тася.

– Не уверен, что тогда Си оживет.

– Но дракон ведь тоже не был цветным. Даже профессионально нарисованным. Тем не менее он ожил. Думаю, здесь важнее посыл.

– Нужно испробовать все варианты, – решительно проговорил Лёша. – Сначала простые, затем более сложные и затратные по времени. И если получится… я твой должник.

– Не выдумывай, – отмахнулся Демьян. – Это и мне тоже нужно. Почему-то кажется, Симона знала больше, чем Соколов. Просто ее теперь нет, а он остался в мире живых. Вот и выходит: ему можно задать вопросы. Только от ответов больше вреда, чем пользы.

Демьян нырнул куда-то в свои мысли, а Леший допил чай и поднялся на ноги.

– Прогуляюсь, – сказал он.

– Так рано? – Тася встревоженно посмотрела на брата.

– Да, хочу немного пройтись.

На самом деле после бессонной ночи и ее видений хотелось остудить голову. Лёша натянул джинсы, рубашку, накинул куртку и вышел в последнее ноябрьское утро. До декабря оставался ровно один день. Он не солгал сестре – действительно хотел подумать. По пути перебирал в голове все, что удалось узнать за последние полгода, и понимал, как это мало. Его мир превратился в воронку. Она поглощала все, до чего могла дотянуться, – мечты, стремления, даже близких…

Почему-то вспоминалась не Си, а отец с матерью. Они казались вечными и незыблемыми и тогда, семь лет назад, вызывали глухое раздражение своими постоянными нотациями. Теперь же не у кого было попросить совета. Скользкая ночная дорога сделала свое дело. Леший спрашивал себя, почему не поехал с ними тогда, и не находил ответа. Просто взбеленился на ровном месте, в последний момент отказавшись от запланированной поездки к друзьям семьи. Друзьям… которые испарились, оставив на могиле родителей венок со слезливой надписью: «Помним, любим…» Все стандартно! И никто из тех, кого мать с отцом считали друзьями, больше не появился на пороге. Забавная штука жизнь.

Под ногами хрустел ледок на лужицах. В голове звенели фанфары от недосыпа. Все прошло… Забылось, осталось облаком в памяти. А вот смерть Си нависала над головой, не давала дышать. С возрастом все воспринимается иначе! И приходит понимание, насколько неотвратима смерть.

Минут через двадцать Леший свернул обратно к дому. Временами казалось, кто-то смотрит в спину. Он оборачивался, никого не обнаруживал и шел дальше, пока не скрылся за забором от чужих взглядов. Увы, не от всего остального. Бетховен тут же подставил лобастую голову. Лёша потрепал его за уши, насыпал в миску корм, а уже затем вошел в дом. И где все? Потом уловил голоса, доносившиеся из комнаты Таси.

– Эй, вы что тут делаете? – заглянул он в дверь.

– Взламываем сайты с ограниченным доступом, – ответила сестра, даже не обернувшись. Она забралась на стул с ногами, как попугай на жердочку, и что-то высматривала на мониторе, а Дёма нависал над ее плечом.

– И что вы там ищете? – поинтересовался Леший, плюхаясь на застеленную кровать.

– Вчерашний день, Лёш, – недовольно фыркнула Тася. Она всегда так делала, когда хотела, чтобы ей не мешали.

Брат и не собирался. Он закрыл глаза, погружаясь в полудрему. Слышно было только щелчки клавиш. Кажется, Леший уснул, а проснулся от звонкого:

– Смотри, Дём! Кажется, оно!

– Что там? – Лёша приподнял голову.

– Копии старых документов о Знаке Пепла, – откликнулся Демьян, наклоняясь к монитору.

Леший поднялся и замер за спиной у сестры и друга. Он внимательно читал отсканированный кем-то рукописный текст. А тот был очень даже любопытным. Например, автор текста утверждал, что в древности способностью взаимодействовать с природой отличались многие, но постепенно выродились, приблизительно веке так в двенадцатом, и после счет пошел на единицы. Причем нигде не упоминалось, что сила Пепла проявлялась раз в сто лет. Да, тех, кто ею обладал, за последние века можно было по пальцам пересчитать, однако они были и далеко не все плохо кончили.

– Здесь написано, что магия Пепла в чем-то сродни стихийной, – задумчиво проговорил Демьян. – Только мои ожившие картины никак в это не вписываются.

– Помнишь, что утверждал Соколов? – откликнулся Леший. – Сила Пепла каждый раз проявляется индивидуально. Твоя связана с талантом к живописи, у кого-то иначе. Все логично.

– Угу, а еще тут указано, что не всегда Знак Пепла проявляет себя, – задумчиво проговорила Тася. – И человек может никогда не узнать, что отмечен какой-либо силой. Зависит от обстоятельств. Видимо, Демьян слишком волновался перед выставкой, поэтому магия и включилась. Если бы его жизнь была более спокойной, все обошлось бы без оживших полотен.

– Нужно лечить нервы, да? – растерянно улыбнулся Дёма.

– Скорее, учиться владеть собой, – ответил Леший. – Но это мы и так поняли. Что еще интересного?

– Здесь сказано, что магия может так же просто сойти на нет, – заявила Тася, дочитав до конца. – Если необходимость в ней отпадет. И, между прочим, никакого указания на то, что Знак Пепла означает непременную угрозу для мира. Глупости все это! Наоборот, это указывает на грядущие перемены и вероятные катаклизмы. Так что нужно развивать подобные способности, чтобы обошлось без жертв.

– Тем не менее на меня напали, – напомнил Дёма. – Видимо, такие же личности, как Соколов. «Слышу звон, да не знаю, где он».

– Если их вообще интересовала твоя магия, а не, допустим, деньги, – фыркнула Тася.

– Да как-то они не были похожи на грабителей.

– В любом случае итог один: учиться и развиваться, иначе все плохо кончится.

И Таисия закрыла вкладку сайта.

– Больше ничего? – уточнил Леший.

Сестра отрицательно покачала головой.

– Тогда я поехал к заказчику, может, удастся найти подработку на воскресенье. А вы тут без меня не взламывайте Всемирную паутину, не хочу пропустить что-то интересное.

– Обещаю, братик, – усмехнулась Тася.

И Леший пошел в свою комнату, чтобы переодеться и ехать на встречу.

На самом деле у него в запасе было еще два часа. Просто возникло непреодолимое желание остудить голову. Поэтому, вместо того чтобы сесть на автобус, Леший брел вдоль знакомых улиц. Под ногами трещал ледок, с неба срывалась белая крошка. Мир казался черно-белым, и сейчас ему не помешало бы немного красок с картин Демьяна. Лёша пытался уложить по полочкам все, что удалось узнать о Знаке Пепла, и понимал: им известны крохи. И как с ними быть, сложно сказать.

Белые мухи превратились в пушистые хлопья, когда Леший вошел в тепло кафе. Его возможный заказчик уже сидел за столом и пил кофе, увидел музыканта и кивнул.

– Добрый день, – проговорил Лёша, присаживаясь напротив и тоже заказывая кофе, потому что в голове плыл туман.

Официантка ушла выполнять заказ.

– Какой у вас праздник? – спросил Леший.

– День рождения супруги, – ответил заказчик, мужчина лет сорока. – В это воскресенье в шесть часов, ресторан «Мальва».

– Сколько это займет времени?

– Три часа. Мне посоветовали вас как замечательного исполнителя.

– Польщен, – кивнул Леший. – Репертуар?

– Типичный для дня рождения.

Разговор шел по накатанной. Лёша уточнял вкусы именинницы, предлагал варианты музыкального сопровождения праздника, даже ознакомился со сценарием. На цене сошлись легко, поэтому час спустя Леший выходил из кафе с авансом и записями в блокноте. Очередная пьяная вечеринка… Ничего больше, а хотелось… хотелось играть свое. Вернуться на большую сцену тоже было бы неплохо. Увы, кажется, свой шанс он упустил, что бы ни обещал Тасе. Так что лучше дни рождения и свадьбы, чем пустые карманы. Может, когда-нибудь он и осуществит свою мечту, запишет диск с собственной музыкой, но пока это были лишь мысли, к их воплощению еще идти и идти.

Мимо промчалась машина, обдав брюки Лешего ледяной жижей. Он тихо выругался и ускорил шаг. Хотелось, чтобы поскорее наступила суббота и Демьян попробовал нарисовать Симону. Хотелось, да! Но при этом в душе жил страх. Если сестра появится, какой она будет? Насколько… живой?

А дома Тася развила бурную деятельность. Она не ограничилась одним фото. Наоборот, фотографии устилали весь стол в гостиной. Си любила фотографироваться, всегда улыбалась на камеру, но большинство снимков хранилось на флешках, а вот распечатанных было не так много. Тем не менее их хватило, чтобы устроить бедлам на столе.

– О, Лёшка! – заметила его Тася. – Иди к нам, мы с Демьяном выбираем фото. Как думаешь, на котором Си наиболее яркая?

– На всех, – буркнул Леший.

– Ну, Лёш! Надо же выбрать.

Пришлось присоединяться к поискам. Леший помнил многие из этих фото. На том, где Си в голубой кофте, ей как раз исполнилось восемнадцать. А рядом – с двадцатого дня рождения. Еще одно – на берегу моря. Единственный раз после детского дома, когда Лёша и Тася вырвались отдыхать со старшей сестрой. Обычно она ездила куда-то с друзьями, а тут они с Таськой сидели на песочке, а Леший их фотографировал, на фото попала его тень.

– Эта! – указал вдруг Демьян.

Лёша закусил губу. Именно это фото стояло на могиле Симоны в обычной деревянной раме. На нем она лучезарно улыбалась – как, впрочем, и всегда. Но в глазах уже было что-то… потустороннее. Будто она смотрела куда-то сквозь фотографа. Видела нечто, ему незаметное.

– Почему эта? – поинтересовалась Тася, которая держала в руках совсем другую фотографию.

– Здесь я вижу ее… живой, – ответил Дёма и отвел взгляд.

– Ему рисовать, пусть сам выбирает, – вмешался Леший. Кстати, для фото на кладбище он лично отнес этот снимок и готов был согласиться с Дёмой. Си здесь выглядела очень настоящей, будто сейчас заговорит.

– Значит, забирай, – пожала плечами Тася.

Демьян взял фотокарточку.

– Я с тобой пойду в мастерскую, – напомнил Леший.

– А если она при тебе не оживет?

– Не попробуем – не узнаем. И потом, ты ведь сначала в карандаше будешь рисовать. Почувствуешь, как надо, я уверен.

Художник задумчиво кивнул. Тася собрала фотографии и отправила в старенький альбом, купленный еще когда Леший учился в школе. На обложке были какие-то аляповатые розовые цветы, но Си выбирала альбом с мамой, и с ними никто не стал спорить. А купить другой… Зачем? В этом еще достаточно места.

– Ладно, раз мы определились, поеду-ка я к однокурснице, заберу конспект, – заявила Тася и первой покинула комнату.

А Демьян продолжал молча разглядывать изображение. Кажется, совсем ушел в себя.

– Все в порядке? – спросил Леший.

Но Дёма не ответил. Даже показалось, что он оживит Си прямо сейчас, с фотографии, только ничего не произошло.

И все же… все же Леший надеялся, что у Демьяна в итоге получится задуманное. Лёша хотел получить ответы. И тогда, возможно, он сможет успокоиться.

Симона, приди!

Настала долгожданная суббота. Демьян и предвкушал, и боялся, что ничего не выйдет, и опасался встречи с Симоной. Он до конца не знал, какой увидит сестру Лешего и Таси, если все получится. Существом с картины? Настоящим человеком? А если она все же придет, станет ли с ним разговаривать?

Как бы там ни было, ровно в восемь утра Дёма и Леший входили в мастерскую. У Таси в последний момент изменились планы: за час до того она уехала на студенческий конкурс среди программистов, позвонил куратор группы и попросил подменить заболевшую студентку третьего курса.

– Будьте осторожны, хорошо? – попросила Тася, выбегая из дома с дорожной сумкой. – И позвоните, если что-то получится. Если нет, тоже звоните. До встречи! – И умчалась.

А парням оставалось только вдвоем провести эксперимент. Впрочем, Дёма сомневался, что Симона появится при брате, но попробовать стоило.

– Что-то ты сегодня рано, юное дарование! – приветствовал его охранник.

– Здравствуйте, Игорь Борисович, работы много, – ответил Демьян, забирая ключи. – Павел Владимирович не приезжал?

– Не его время, – добродушно усмехнулся охранник. – Эх, молодежь!

Дёма свернул в коридор. Леший следовал за ним, серьезный и молчаливый. Он волновался, это было заметно, однако задавать лишние вопросы Демьян не стал. И так понимал, что к чему. Лёша переживал смерть сестры куда глубже, чем Тася. Нет, это совсем не означало, что Таисия не любила сестру и не горевала, наоборот, просто она в какой-то степени уже пережила потерю, а брат еще нет.

Занятый своими размышлениями, Демьян привычно отпер дверь мастерской-студии. Внутри пахло красками. Видимо, Павел Владимирович приезжал накануне. Он упоминал, что в выходные тоже будет работать здесь, и Дёма надеялся завершить эскиз портрета Симоны раньше, чем приедет наставник.

Он подготовил карандаши с различной жесткостью грифеля, установил перед собой лист, на котором собирался рисовать, закрепил его. Это всего лишь скетч, можно обойтись без холста. Даже если Симона не появится, у Лешего и Таси будет еще один портрет сестры.

Фотографию Дёма разместил в нижней части подставки, вгляделся в лицо привлекательной яркой девушки. Нет, ее надо рисовать красками! Пусть неточно, пусть с огрехами, но не вот так, серым по белому. Демьян торопливо подготовил палитру, сменил бумагу на холст.

– Дём? – окликнул его Леший.

– Не сейчас, – даже не оборачиваясь, ответил художник, понимая, что со стороны выглядит странно. Однако вдохновение не спрашивает, когда приходить, а сейчас Демьяном руководило именно оно.

А девушка на фото улыбалась. К ней нельзя, недопустимо было применить слово «мертва». Она жила, наблюдала за миром вокруг, за Демьяном и братом. Краска ложилась легко. Чтобы создать полноценный портрет, нужен был не один день, однако Дёма чувствовал: дело не в точности, а в душе. И он вкладывал душу в изображение Симоны. Лоб взмок, бисеринки пота катились по лицу. Рубашка прилипла к телу, но Демьян отмечал это будто со стороны. Подумаешь, рубашка… Подумаешь, жарко…

– Леший, открой окно, – попросил, когда стало и вовсе невмоготу.

– Ты чего? Холодно же.

– Открой!

Лёша послушался. Было слышно, как щелкнула, проворачиваясь, ручка, и в комнату хлынул холодный зимний воздух. Демьян рисовал. Весь мир перестал существовать, остались он сам, холст и девушка на фото. Кажется, Леший окликнул его, но Дёма не был уверен, слышал он голос друга или ему показалось. А затем чужие руки обвили плечи, шеи коснулось могильное дыхание.

– Хватит, – шепнула Симона ему на ухо. – Я пришла.

Демьян медленно обернулся. Си стояла перед ним – такая, как на фото, даже в том самом платье. Она посмотрела на картину, покачала головой. Изображение исчезло с холста, и от ожившей Симоны запахло землей и краской.

– Мне нужно с тобой поговорить, – хрипло произнес Демьян.

– Конечно, волшебник-недоучка, – рассмеялась Си, и от ее смеха стало еще холоднее. – Спрашивай. По глазам вижу, вопросов много.

– Что ты знаешь о Знаке Пепла? – выпалил Дёма.

– Многое, – задумчиво проговорила Симона. – Мы искали тебя, владеющий силой. Хотели остановить. Я нашла первой, мне полагалась награда. Увы, кто-то оказался быстрее меня. Опередил…

– Тебя убили из-за этого?

– Не совсем. – Си пожала плечами, и ее светлые волосы будто чуть выцвели.

А Дёма почувствовал головокружение. Его силы таяли.

– Тогда почему? – поспешно спросил он.

– Меня начали бояться, – ответила Симона, снова приближая свое лицо к лицу Демьяна, так что можно было ощутить идущий от нее холод. – Мы все желали силы, а что в итоге? Я мертва, Соколов трусит и дрожит, запершись на все замки.

– Кто тебя отравил? – резко спросил Леший.

Си поспешно обернулась, будто лишь сейчас заметила постороннего. Она мягкой поступью подошла к Лёше, положила руки ему на плечи, и парень побледнел, задышал чаще.

– Здравствуй, братик, – протяжно проговорила Симона. – Не ищи, они тебе не по зубам. Увы, не могу посоветовать то же самое твоему другу – его все равно найдут. Найдут и заберут силу. Все в итоге хотят лишь одного: магии. Знаний, которые позволят править миром. Ищи знаки, Алёшенька. Всюду ищи знаки, ведь и за тобой придут. Я хотела ввести тебя в наш круг. Не успела.

– Имена, Си! – потребовал Леший. – Назови имена!

И вдруг дверь распахнулась. Демьян вздрогнул.

– А, Дёма! – Улыбаясь, в комнату вошел Павел Владимирович. – Ты рано сегодня, не думал тебя застать.

Демьян обернулся. Симоны больше не было в комнате, только бледный Леший стеклянными глазами смотрел на то место, где она стояла всего минуту назад. А Си улыбалась с портрета, неоконченного, но очень яркого, как и она сама.

– Здравствуйте, Павел Владимирович, – с запинкой ответил Дёма. – Я тоже думал, что вы придете позднее, поэтому решил поработать с утра, чтобы вам не мешать.

– Когда это ты мне мешал? – возмутился преподаватель. – Какая красивая девушка на фото! Подруга?

– Моя сестра, – отмер Леший, поспешно забирая фотографию. – Я пойду, Демьян. Увидимся дома. До свидания.

И, обогнув преподавателя, торопливо вышел из мастерской.

– Странный молодой человек, – пробормотал Павел.

– Я снимаю у него комнату, – сказал Демьян. – Его сестра умерла полгода назад, и Лёша попросил нарисовать ее портрет.

– О, понимаю… – Павел Владимирович подошел ближе к холсту. – Какая несвойственная тебе манера! Растешь над собой. Кстати, мне звонил Вихрев, он в полном восторге от твоих картин. На следующей неделе перешлет список документов для участия в конкурсе грантов, будем надеяться, тебе повезет.

Конкурс? Грант? Учитывая все происходящее, Демьян и думать об этом забыл, а теперь вот вспомнил, встрепенулся.

– Да, обязательно нужно принять участие, – торопливо ответил он. – И еще мне предлагали выставить картины на аукцион.

– Одну-две можно, – кивнул преподаватель. – Больше не стоит. Кто предлагал хоть?

– Дома визитка лежит. Я о ней, если честно, забыл, – сокрушенно произнес Демьян. – Конечно, я ей позвоню. Наверное, выставлю «Весну», она самая запоминающаяся.

Но, если честно, он никогда не сможет смотреть спокойно на это полотно, так и будет вспоминать, как картина стала живой. Поэтому Демьян был не против избавиться от нее, пусть и за небольшие деньги. Хотя разве для студентов заработок бывает небольшим?

– Думаю, ты прав. «Весну» купят, – согласился Павел Владимирович. – Может, сделать цикл? Нарисовать «Лето», «Осень»…

– Не хочу, – перебил Дёма. – Простите… Мне интереснее будет поработать над чем-то новым. Пожалуй, на сегодня хватит. Я пойду.

И сбежал! Вылетел из студии, будто за ним гнались. А Леший, вопреки словам, ждал его на улице. Он все еще выглядел бледным, до конца не пришел в себя.

– Ты же сказал, пойдешь домой, – напомнил Дёма, останавливаясь рядом с другом.

– Допустим, – откликнулся тот. – Я и иду. Не видно?

– Как-то не очень.

И они пошли рядом, думая каждый о своем. Ни о чем не разговаривали, ничего не обсуждали. Хотелось поделиться своими мыслями, но вокруг шли люди, и они не должны были слышать лишнего.

Наконец впереди показалась знакомая зеленая калитка. Леший толкнул ее первым, увернулся от радостного пса и скрылся в доме, а Демьян задержался. Он присел на корточки, погладил Бетховена и позволил лизнуть себя в нос.

– Лёшка не в духе, – сообщил псу по секрету. – Из-за Симоны. А мне, если честно, страшновато.

Бетховен, конечно, ничего не понял. Он продолжал прыгать, как довольный теленок, а Дёма вошел в дом.

Внутри было тепло и уютно. Все еще пахло Тасиными духами, на тумбочке лежал ее забытый шарф. Никакого намека на потустороннее присутствие. Обычный дом, в котором просто хорошо.

Леший звенел чашками на кухне. Когда Демьян прошел туда, хозяин дома уже заваривал кофе, и его аромат защекотал нос.

– Все в порядке? – спросил Дёма.

– А похоже, что это так? – обернулся Леший.

Только сейчас стало заметно, как он устал. Видимо, эта история с Си и Знаком Пепла выматывала его день за днем.

– Нет, не похоже, – признал художник. – Послушай…

– Дём, давай без обсуждений, хорошо? – буркнул Лёша и сел на любимый высокий стул справа от стола. Но, вопреки своим словам, продолжил: – Ты слышал? Это была целая группа. Секта? Хотя Си не была похожа на ее участницу. Обычная девушка, ни на какие тайные встречи не убегала, странно себя не вела.

– Скорее, это некий… культ, что ли, – выдал Демьян. – Вроде масонской ложи. Хранители знаний. Я образно, конечно, но сам посуди: твоя сестра изучала магию. И она сказала, что за моей силой кто-то охотится. Вспомни Соколова. Он тоже упоминал нечто подобное. По всему выходит, дело не в желании меня остановить, а, скорее, совсем в другом.

– Забрать магию, – подсказал Леший.

– Точно! Забрать… Но как? Убить меня? Или есть какой-то ритуал?

– Может… может, мы еще раз попробуем вызвать Симону? – как-то растерянно спросил Лёша.

– Боюсь, не выйдет. – Дёма покачал головой. – Еще ни разу изображение не оживало дважды. И я больше не чувствую силы от этого фото. Нарисовать совсем новый портрет? Возможно, позднее. Пока лучше отдохнуть, я не до конца могу это контролировать.

– Спасибо, – сказал вдруг его собеседник, подвигая к себе чашку кофе. – Для меня было важно услышать сестру. Увидеть, словно она живая. Потому что призрак – это одно, а твой рисунок – другое.

– Я рад, что все получилось, – с сочувствием произнес Дёма.

– Я тоже. А еще Си намекнула, кто ее убил. И это уже большой шаг вперед! Кто-то из ее группы…

– Членов которой должен знать Соколов.

Парни замолчали, будто кто-то опустил на них полог тишины, отключая любые звуки. Да, Искандер Соколов мог назвать имена. Но где гарантии, что он захочет это сделать? Нет никаких гарантий! На этот раз он вряд ли пустит их на порог.

– Поедем к нему? – все-таки предложил Леший.

– Поедем, – решительно ответил Демьян.

Дело оставалось за малым – вызвать такси, и уже через четверть часа они входили в дом Соколова. На этот раз им повезло: дверь подъезда оказалась открытой. Зато в самой квартире царила полная тишина.

– Может, на работе? – с сомнением предположил Дёма.

– Возможно. Заглянем туда, – кивнул Леший.

А Демьян подергал ручку двери. Когда та поддалась, сначала сам себе не поверил.

– Как в дурных фильмах, – прошептал он себе под нос. – Сейчас войдем, а там труп!

– Типун тебе на язык, – буркнул Леший. – Ручку протри и не берись ни за что.

Сам он первым перешагнул через порог. Демьян последовал совету – вытер ручку носовым платком, а затем тоже вошел в квартиру. Внутри все было перевернуто вверх дном, будто ураган прошел. Валялись вытащенные из шкафов книги, была разбросана одежда. Стулья лежали на боку, словно кто-то специально уложил.

– Кажется, Соколова кто-то посетил до нас, – задумчиво произнес Леший, когда они прошлись по всем комнатам.

– Но вряд ли его нашли, – заметил Демьян. – Следов крови нет.

– Это как раз не показатель. Возможно, его тащили, поэтому и погром.

– А книги из шкафов? Нет, Лёш, здесь что-то искали. Возможно, те самые дедушкины записи, о которых говорил Соколов. Давай все-таки заглянем к нему на работу, вдруг там знают больше.

– Давай, – согласился Алексей, поднимая одну из книг. – Думаю, хозяин не обидится, если я займу вот это. «Существа потусторонья», кажется древней. Может, вычитаем что-то полезное. А объявится – верну.

Демьян кивнул. Они спустились по лестнице, перешли через дорогу и три минуты спустя уже были в небольшом книжном магазине. Как они и ожидали, за прилавком дежурила молодая женщина, а не Соколов.

– Здравствуйте, – подошел к ней Леший и очаровательно улыбнулся. – Мы надеялись застать сегодня Александра Соколова. Не подскажете, когда он будет на работе?

– Добрый день. – Женщина внимательно посмотрела на парней. – А он в отпуске, но если срочно нужен, живет тут неподалеку.

– Дайте лучше номер телефона, неудобно вот так приходить к человеку.

– Хорошо.

Листок с записанными цифрами перекочевал в руки Лёши, и они с Демьяном вышли из магазина. Леший тут же набрал номер, однако гудки шли, а трубку никто не брал.

– Похоже, Соколов не жаждет с кем-то общаться, – проговорил Леший, убирая мобильный в карман куртки.

– Если вообще может, – добавил Дёма.

– И не говори. Ладно, поехали домой. Вернется Тася, пусть попробует найти его по номеру телефона. Может, и будет какой-то толк.

На этот раз парни воспользовались автобусом. Дёма сидел в самом конце салона у окна и смотрел на зимний город. Слишком много вопросов – и так мало ответов! Почему-то возникло ощущение, что они бьются лбом о стену. Стена сдаваться не собиралась, и их поиски буксовали. Страшно было представить, что ждет впереди, однако Демьян не собирался опускать руки. Ничего, как-то да будет…

О разномастных тварях

Лешему казалось, будто он спит и все происходящее ему только снится. И оживший портрет Симоны, и ее странные слова, и исчезнувший Соколов. В голове царила такая каша! Стоило приехать домой, Леший заперся в своей комнате, а когда вечером вышел на кухню, понял: все это время Демьян пытался призвать Симону обратно. На кухонном столе нашлось несколько портретов. Нет, они не были нарисованы по фото. Демьян изобразил сегодняшнюю Симону, созданную из черно-белых линий, неживую. Или, наоборот, слишком живую для мертвой?

Леший вспомнил, как впервые понял, что не все мертвые… окончательно мертвы. Он тогда шел после очередного праздника, на котором играл. Начинался сентябрь, листья шуршали под ногами, в душе зияла дыра. А мертвец… Он просто вырос перед ним. Какой-то бродяга в порванной куртке и сдвинутой набок шапке. Сначала Лёша принял его за обычного нищего, а потом сквозь тело начало просвечивать звездное небо.

Да, подобных сущностей Лёша видел редко, однако случалось. И приблизительно в то же время впервые появилась Си. Спустя два месяца после смерти. Только Си точно была мертва, даже учитывая отсутствие тела в могиле. Леший чувствовал это, твердо знал. И сейчас, глядя на ряд портретов, вышедших из-под карандаша Демьяна, ощущал внутри пустоту. Сестры нет. Есть сущность, которая то ли когда-то была Симоной, то ли умело ею притворяется. А Си – нет!

– Все в порядке? – заглянул на кухню Дёма. – Я сейчас заберу рисунки. Пытался снова вызвать Симону, ничего не вышло.

– Оставь, – хрипло попросил Леший. – Мне… мне они нужны.

– Хорошо, – легко согласился Демьян.

Он вообще оказался парнем беспроблемным, и уже сложно было представить, что когда-то его не было в этом доме. И даже Таська приняла его как-то сразу и безоговорочно.

– Я завтра работаю, – вспомнил Леший, о чем хотел сказать. – Уеду около пяти, приеду к полуночи. Вечером накорми Бетховена.

– Сделаю. Где играешь? – Дёма занял место у стола и сгреб разбросанные карандаши.

– Ресторан «Мальва», – ответил Лёша.

– Никогда не слышал.

– Это почти на окраине. – Леший сел напротив друга, вытянул гудящие ноги. Погода испортится, видимо. После того как однажды на катке получил два перелома, Лёша чувствовал перемены погоды. Ноги реагировали раньше, чем гидрометцентр. – Там красивая территория летом. Деревянные беседки, небольшое озерцо. Для зимы, конечно, не самый лучший вариант, в ресторане тесновато, а на улице по холоду не погуляешь, но хозяин, как говорится, барин.

И владелец дома потянулся за одним из портретов, вгляделся в хищное лицо, которое тем не менее принадлежало его сестре. Затем собрал остальные рисунки и отнес в свою комнату, положил в шкаф и взялся за гитару. Мягкие переливы струн успокаивали, позволяли хотя бы ненадолго отрешиться от всего, что происходило вокруг. Леший так и уснул в кресле с гитарой на коленях. Проснулся посреди ночи, почувствовал, как затекло тело, и перебрался на кровать, а утром его разбудил телефонный звонок.

– Алло, – ответил он сонно.

Радостная Таська затараторила что-то о конкурсе. О том, что их команда прошла в финал с хорошим отрывом, а значит, есть все шансы на победу. Она хотела получить какой-то кубок. Сонный разум Лешего отказывался воспринимать ее болтовню в полном объеме, но было радостно за сестру. Наконец-то она казалась счастливой, хотя бы по звучанию голоса.

– Ты завтра возвращаешься? – уточнил Лёша, вклинившись в этот поток речи.

– Не, мы же в финале. Послезавтра, – ответила Тася. – Наверное, ближе к обеду. Как там Дёма?

– Нормально.

– Получилось вчера хоть что-то?

– Давай ты приедешь, и мы обо всем расскажем, – проговорил Леший и сладко зевнул. – Думай о своем конкурсе, сестренка, и порви там всех!

– Обязательно, – засмеялась Тася. – Не скучай, братишка, скоро вернусь.

Они договорились созвониться завтра, и Леший потащился умываться и варить кофе. Только после чашки черного крепкого кофе он начал хоть немного воспринимать окружающий мир. Заглянул в комнату Демьяна – там никого не было, зато нашлась записка, что Дёма пошел в мастерскую. Еще бы! Художнику надо рисовать. Лёша немного поиграл с Бетховеном, накормил его, а затем, быстро перекусив, начал собираться на работу. Да, времени до вечера хватало, однако одежду предстояло погладить, гитару – настроить. Проверить аппаратуру, которую нужно было отвезти в «Мальву». Так и прокрутился до возвращения Демьяна.

– Ты еще дома? – с удивлением заметил тот.

Лёша глянул на часы – пять ровно.

– Уже уезжаю, – ответил он. – Такси уже едет. Поможешь перетаскать аппаратуру?

– Да, конечно, – поспешно проговорил Дёма. Они быстро отнесли в авто микрофоны, усилители, гитару, ноутбук.

– Вроде бы все, – оглядел Леший свое имущество.

– Удачного выступления.

– Ага. До встречи.

Он забрался в такси, и вскоре вместо привычного глазу центра города за окнами потянулись окраины. Здесь в основном располагались частные дома, но, будь у Лешего больше средств, он купил бы домик именно тут, почти за городом. Лес подходил близко-близко, над дорогой выстроились тонкие, как свечки, ели, а не так далеко протекала бурная речушка. Когда Лёша был маленьким, они с отцом приезжали сюда ловить рыбу. Девочек не брали – чисто мужская компания. Сейчас Лешему не хватало именно таких посиделок, общения отца с сыном, возможности поделиться тем, что на душе. Таське обо всем не расскажешь, мелкая еще, притом девушка. А мыслей в голове хватало. Иногда их было так много, что казалось, голова треснет, как переспелый арбуз.

Но вот такси подъехало к ресторану. Леший быстро перетаскал свое имущество внутрь, почти не обращая внимания на интерьер. Уже потом, наладив и проверив звук, огляделся по сторонам. Банкетный зал выглядел роскошно. В вазах стояли белые розы, столы были застелены золотистыми скатертями. По стенам вился цветочный узор, будто вышитый искусной иглой. Те самые мальвы, давшие название ресторану. Розовые и белые.

Леший включил тихую ненавязчивую музыку. Вскоре потянулись гости. Приехала именинница в серой песцовой шубке. Шубку у нее тут же отобрали, отнесли в гардероб. Под верхней одеждой скрывалось золотистое платье и того же цвета туфли на высокой шпильке. Супруга заказчика оказалась достаточно молодой и привлекательной, но симпатии не вызывала, потому что поглядывала на персонал ресторана свысока. Та еще фифа. Впрочем, Леший был уверен: они видятся в первый и в последний раз. Так к чему морочить себе голову лишними размышлениями?

Заказчик вился вокруг жены, целовал ручки. Затем они вместе встречали гостей так, будто никогда не виделись, а тут вдруг встретились. Одним словом, бурно. Все разместились за столами, полились поздравления. А когда гости достаточно выпили, настал черед Лешего. Он сделал музыку погромче, поздравил именинницу и спел одну из ее любимых композиций. Гости танцевали, розы в вазах одуряюще пахли, музыка лилась.

В какой момент все изменилось? Поначалу Леший решил, что у него начались проблемы со зрением: лицо именинницы вдруг вытянулось, стало походить на звериное, а потом вновь сменилось человеческим. Дурные шутки! Померещилось? Только видение пришло снова, а следом за дамой изменился и ее кавалер вместо носа у него появился пятачок. Гости переставали быть людьми, обретая животные черты. Леший отложил гитару и заработал недовольный взгляд заказчика.

– Сыграй «Белые розы»! – потребовал тот.

Лёша взялся было за инструмент, только внезапно закашлялся. Ему что-то подмешали? Но он ничего не ел, только пил воду, которую захватил с собой. Газ? Какой-то наркотический дым?

– Эй, ты чего? Я хотела другую песню! – взвизгнула именинница.

Леший затряс головой, стараясь прогнать морок. Ничего!

Он вылетел из зала, помчался в уборную, поплескал в лицо водой. Что с ним творится? Он все-таки рехнулся? Осталось отработать всего час. Час! И можно будет вернуться домой, выспаться, убедить себя в нормальности происходящего. Нормальности… Не было ее! Ни грамма! Леший едва не взвыл, постоял еще немного, запустив пальцы в волосы, затем поправил одежду и медленно вернулся в зал. Однако стоило заиграть, как мир снова стал похожим на кошмарный сон, будто музыка позволяла видеть… что? Нечто скрытое и темное, таившееся в окружающих.

– А, явился! – фыркнула именинница, напоминавшая куницу.

– Вкусный, наверное, – ухмыльнулся ее партнер.

– Сла-адкий.

Лёша не выдержал. Он подхватил гитару и начал пробираться к выходу. Только кто его выпустит? Его хватали, гости тянули на себя его одежду, норовили уцепиться за руки, за ноги. Они вдруг закричали, загикали, засвистели.

– Держи его! – первым выкрикнул заказчик.

И Леший рванул со всех ног.

Снаружи, конечно, уже и не пахло такси. Здесь стояли только дорогие авто гостей. Он заметался, стараясь найти выход из замкнутого круга, а озверевшая толпа вывалилась за ним. И тогда Леший понял – надо бежать! Он помчался по дороге, задыхаясь от бега. За ним гнались. Ему что-то кричали вслед, а он несся вперед. Только за ближайшим поворотом понял, что куртка осталась в ресторане, как и вся аппаратура. Лишь гитара была в руках. Холод тут же забрался под рубашку. Ноги запутались, Лёша споткнулся, наступив на шнурки, и полетел в сугроб, выругался, поднялся, отряхнулся.

Мимо проехала машина, но он побоялся, что в ней кто-то из гостей, и не попытался ее остановить. Второй автомобиль, нагнавший его минут через пять, затормозил сам.

– Эй, парень, – выглянул из него мужчина лет пятидесяти, – случилось что?

– Да. Ограбили, – выдал Лёша. – Не подвезете до города? Мне в центр, но хотя бы куда-то…

– Подвезу, садись, – крякнул водитель, полноватый и внешне приятный. А еще его точно не было в ресторане. Он дождался, пока Лёша устроится на заднем сиденье, и спросил: – И где тебя угораздило?

– В ресторане толпа гуляет, – уклончиво ответил Леший. – Напились, буянят. Вещи отобрали. Я там… работаю.

– Ясно. Где живешь хоть? До дома подкину, а то околеешь.

Парень назвал адрес, а после, убедившись, что в безопасности, уставился в окно. Водитель тоже не стал поддерживать разговор, и Лёша был ему за это благодарен. А еще больше – за то, что его высадили прямо у калитки. От денег неожиданный помощник отказался, пожелал больше не попадать в подобные передряги да и был таков.

Леший вошел во двор. Из будки высунулась заспанная морда Бетховена. Пес узнал хозяина, коротко рыкнул и спрятался. В окнах горел свет. Значит, Дёмка не спит. Лёша почти ввалился в коридор, оставил гитару на полу, а сам пошел в ванную – греться. Дойти в общем-то не успел – из своей комнаты выглянул Демьян.

– Что случилось? – изумленно спросил он. – Ты что, куртку потерял? Замерз весь!

– В ресторане оставил, – ответил Лёша и махнул рукой. – Потом расскажу.

Он скрылся в ванной, скинул мокрую одежду и включил горячий душ. Его струи казались кипятком, отогревая после холода. Капли били по телу, катились по лицу. Зуб на зуб не попадал, и Леший только сейчас понял, насколько сильно замерз. Он выключил воду, вытерся и пошел к себе. Натянул теплый свитер, штаны. Демьяну придется обо всем рассказать, не отстанет ведь. Зато на кухне ждал горячий кофе. И Дёма, ждущий хоть каких-то объяснений.

– Кажется, я схожу с ума, – выдал Леший версию, которая ему самому казалась наиболее вероятной. – Сначала Си и призраки, теперь вот… звери. В книгах Симоны их называют перевертышами. Были люди – стали звери. Я испугался, побежал, и вот… Аппаратура и куртка так и остались в ресторане, надо завтра забрать, но ехать страшно. Они гнались за мной.

Собственный рассказ казался бредом, только Дёма и не думал смеяться.

– Симону и я видел, – проговорил он. – Значит, ты в своем уме. А перевертыши… кто они такие?

– Что-то вроде оборотней, – ответил Лёша. – Леший и оборотни. Символично, не находишь? И ресторанчик этот в лесу… Я чуть не рехнулся, честное слово!

Страх начинал отпускать. Разум все еще пытался выдать какое-то более-менее разумное объяснение. Наркотики? Но как? Как он мог их принять? Чего-то надышался? Или не привиделось?

– Я поеду за аппаратурой с тобой, – решил Демьян. – У нас подготовка к сессии, можно не на всех парах появляться, у меня два зачета автоматом. Первой парой практическая, придется присутствовать, а потом заберем твои вещи.

– Сам справлюсь, – отмахнулся Леший.

– Нет уж! Мало ли кто там тебя поджидает! Вдвоем проще будет. Заедешь в училище? Или мне домой вернуться?

– Я подъеду, – пообещал Лёша.

– К десяти. В десять первая пара закончится. И к двум мне надо будет вернуться, у нас этюдный мастер-класс.

– Вернешься. Если нас из ресторана выпустят.

Почему-то уверенность Демьяна в правдивости его видений заставляла Лёшу и самого взглянуть на ситуацию более трезво, не считать себя сумасшедшим, а поверить своим глазам. Там были перевертыши. Если есть призраки и немертвые, значит, и другие существа присутствуют. Но почему именно он их видит? А другие нет? В чем дело?

– Я лягу, – сказал Леший. – Завтра встретимся, как и договорились.

– Хорошо, – ответил друг.

И Лёша поплелся в свою спальню. На миг показалось: сейчас там он увидит Си. Однако сестра сжалилась и не стала ему являться. Около часа он лежал и смотрел в потолок, ожидая хотя бы шанса уснуть. Не вышло. А когда сон все-таки пришел, в нем перевертыши догнали свою жертву.

Что под салфеткой?

Когда Демьян уехал на пары, Леший еще спал.

Дёма даже начал сомневаться, что в десять друг появится. Если бы сам не видел призраков и ожившие изображения, сейчас бы точно посчитал Лёшу сумасшедшим, но нет! В ресторане точно были перевертыши. Дёма не знал, что они вдвоем смогут сделать, однако и пустить Лешего туда в одиночестве не мог.

Погода ухудшилась. Сквозь окно аудитории Демьян наблюдал, как метет метель. Почему-то вспомнилась сказка про Снегурочку, даже на миг почудилось, что сейчас из снежинок появится девичий силуэт. Дёма потер глаза, чтобы случайно не вызвать этот образ. Он начал лучше чувствовать свою магию и сейчас уловил, что вот-вот использует ее в аудитории. Нельзя!

А занятие тянулось и тянулось. Когда наконец короткий перелив звонка возвестил, что пара подошла к концу, Демьян почти бегом бросился в гардероб, забрал куртку и вылетел из училища. Вопреки его опасениям, Леший ждал. Он стоял чуть поодаль, чтобы никому не мешать, и вертел в руках телефон.

– Привет, – запыхавшись, выпалил Дёма, приближаясь к нему. – Как ты?

– Жив-здоров, и ладно, – поморщился друг. – Позвонил в ресторан, они сказали, что я могу приехать и забрать аппаратуру. Думал, будут возмущаться, что вчера сбежал, не завершив работу, но нет. Словно ничего необычного не произошло.

– Считаешь, сообщники… этих? – Демьян огляделся, проверяя, не торчат ли где-нибудь чужие уши.

– Боюсь, что да, – ответил Лёша. – Поехали?

Дёма только кивнул. Он стоял и ждал, пока Леший закажет транспорт.

– Через пять минут подъедет такси, – сообщил тот, убирая телефон в карман. – Таська звонила, завтра утром вернется. Слушай… Ты не говори ей о перевертышах. Будет волноваться, в следующий раз вообще не оставит меня, упустит свой шанс.

– Хорошо, – пообещал Дёма, хотя считал, что следовало сказать. Вдруг на пути Таси тоже встретятся подобные существа? К этому стоит быть готовой. Однако Леший ее брат, а Демьян не собирался лезть в чужую семью со своими соображениями.

Такси ехало медленно. Из-под колес летел серый снег, мело так, словно зима решила в первые же дни выдать весь свой снежный запас.

– Как будто само небо против, чтобы я вернул свою аппаратуру, – невесело усмехнулся Леший.

Таксист включил музыку, и по салону полилась ненавязчивая песня-однодневка. Лёша поморщился, а Демьян не прислушивался. Пусть играет, ему не мешает. Снег падал, падал… Когда впереди выросло здание ресторана, Дёма сначала не поверил своим глазам. Казалось, это мираж. Но нет, такси остановилось, и они с Лешим вышли на заснеженный двор, тут же увязнув в снегу.

– Дорожки не потрудились почистить, – буркнул Лёша. – Идем. – И быстрым шагом направился к двери.

Демьян поспешил за ним.

Когда они поднялись по ступенькам к входу, дверь отворилась, и на пороге появился недовольный мужчина. Судя по всему, хозяин заведения.

– А, это вы! – Он смерил Лешего недобрым взглядом. – Забирайте свои вещички. – И скрылся в ресторане.

Лёша обернулся, словно желая убедиться, идет ли за ним Демьян. Дёма не отставал. Ему не нравилось это место, и хозяин его не нравился. А когда он увидел сваленную в кучу аппаратуру, сверху которой лежала куртка Лешего, понял, что его впечатления очень даже верны. Зачем устраивать кучу малу из дорогого оборудования? Неужели нельзя было поставить где-нибудь или даже оставить на местах, пока хозяин не заберет?

– Вроде ничего не пропало, – проговорил Леший, разглядывая свое имущество.

– Меньше надо пить и бросать где попало, – выдал владелец ресторана.

– Я не пил.

– Значит, употребляли? Нормальный человек не умчит в ночь, даже не завершив работу. А нам потом разыскивай!

Леший, судя по изменившемуся лицу, хотел что-то сказать, однако вместо этого лишь сильнее сжал кулаки. Да, спорить не стоило. Все равно каждый останется при своем мнении.

Дёма помог другу перенести аппаратуру в такси. Из ресторана они уехали, ни с кем не прощаясь, и молчали всю дорогу до дома. Точно так же перетаскали оборудование в дом, Лёша расплатился с таксистом, и тот уехал.

– Кажется, на этот раз обошлось, – проговорил Леший, падая на стул в кухне.

Дёма вытер вспотевший лоб, – оказалось, что музыка много весит. Он включил чайник и сел напротив друга. До четвертой пары оставалось еще два часа, и он понимал, что вполне может позволить себе небольшую передышку.

– А вдруг, там действительно вчера что-то распылили? – продолжал Лёша размышлять вслух. – И мне все просто привиделось?

– Вряд ли, – отозвался Демьян. – Почему именно перевертыши? Думаю, тебе мерещилась бы сестра или другие умершие. А тут звери вместо людей. Нет, там действительно произошло то, что ты видел. И хорошо, что нас никто не поджидал.

Леший задумчиво кивнул. Он вообще замкнулся в себе и казался тенью, а не живым человеком. Скорее бы приехала Тася! Она точно растормошит брата. А еще Дёма надеялся, что Таисия найдет, где прячется Соколов. Конечно, если его мобильный так и будет включен. Почему-то казалось, он знает куда больше, чем рассказал. Возможно, еще одна беседа поможет раскрыть тайны, связанные со Знаком Пепла и сообществом, которое искало Демьяна.

– И все-таки странно, – сказал вдруг Лёша. – С какой целью эти существа вообще пригласили меня работать на их празднике? Зачем?

– Не знаю. Если честно, нет даже предположений.

Леший снова уставился в одну точку, а Демьян налил обоим кофе и грел руки о горячую чашку. Так они и сидели, пока Дёма не понял, что безнадежно опаздывает. Он помчался на автобусную остановку и влетел в аудиторию за минуту до того, как появился Павел Владимирович.

– Все в сборе? – Преподаватель окинул аудиторию взглядом и сделал вид, что не заметил запыхавшегося Демьяна. – Отлично. Сегодня, как я и говорил, вас ждет этюдный мастер-класс, который проведет мой хороший друг Семён Вихрев.

Ого! И снова встреча! Тем временем улыбающийся Вихрев вошел в аудиторию. Демьян тут же встретился с ним глазами. Что-то зачастил к ним столичный гость… Впрочем, Семён ничем не выдал, что знаком с Дёмой. Он вышел в центр комнаты, поздоровался со студентами и спросил:

– Что такое этюд?

Конечно же посыпались ответы. Кому как не художнику знать это? Этюд рисуется с натуры. Иногда он больше похож на набросок, чем на полноценную картину. Все эти мысли проносились у Демьяна в уме, но он молчал. Голова заболела, общий гул начал раздражать.

– Вы все правы, – прервал Вихрев бурные обсуждения. – Но не мне вам говорить, что художник должен замечать тонкости, ловить сюжеты для картин в мелочах. Поэтому…

Он кивнул Павлу Владимировичу, и преподаватель поставил на стол блюдо, накрытое салфеткой, под которой ничего нельзя было угадать.

– Как вы думаете, что под салфеткой? – лукаво усмехнулся Вихрев, и в уголках глаз собрались веселые морщинки.

Предположений было много. Понятно ведь, что там нечто маленькое – салфетка едва приподнималась. Ручка? Наперсток? Бутон цветка? Вихрев не опровергал и не подтверждал догадок. А когда хор голосов смолк, сказал:

– Я хочу, чтобы вы нарисовали то, что лежит под салфеткой. Вы художники и должны видеть больше, чем обычные люди. Докажите мне, что способны на это.

Студенты переглянулись: задача была та еще. Однако спорить никто не стал – воображения хватало, и каждый надеялся на удачу.

Дёма сосредоточился на салфетке. Он смотрел на нее долго, как если бы слился с ней воедино. Представил, как подходит к подставке, на которой было установлено блюдо, и сдергивает льняную сероватую ткань. В нос тут же бьет кисловатый яблочный запах. И Дёма увидел… Он даже моргнул, чтобы прогнать наваждение, а карандаш запорхал по бумаге, выводя контуры: тарелка. Смятая, отодвинутая в сторону салфетка. Яблочный огрызок.

Демьян не стал использовать краски – только простой карандаш. Казалось, он может потрогать саму структуру того, что было когда-то целым яблоком. Удивительно…

– Время вышло.

Голос Павла Владимировича заставил его вздрогнуть. Дёма словно провалился во временную дыру. Студенты начали показывать свои этюды, объяснять, что именно увидели. Демьян тоже показал набросок, услышал несколько неприятных смешков. Он был последним. Вихрев выдержал небольшую паузу, а затем жестом заправского фокусника сдернул салфетку с блюда. Донесся слаженный вздох. На блюде, уже изрядно потемневший, лежал яблочный огрызок. Он был ровно таким, как его увидел Демьян. Совпадали все неровности. Даже лежал в том же положении.

– У вас удивительное художественное зрение, Демьян, – широко улыбнулся Вихрев. – Впрочем, ваша выставка однозначно об этом свидетельствует.

Дёма будто кожей ощутил направленные на него тяжелые взгляды. Что же, недаром за весь первый семестр он так и не нашел среди однокурсников друзей. Теперь и не светит.

А Вихрев уже принялся высказываться о других работах, их достоинствах и недостатках. Он подмечал мельчайшую суть, каждую неверную тень. Кто-то радовался, получив похвалу. Кто-то выглядел огорченным. Демьян же будто окаменел. Он сам себе не верил и, когда прозвенел звонок, поднялся, как во сне, и пошел к двери.

– Демьян, задержись, пожалуйста, – нагнал его Вихрев. – Я привез образцы документов на грант. Через три дня вылетаю домой, как раз смогу отвезти лично.

– Спасибо, – смущенно пробормотал Дёма.

Сейчас ему не хотелось об этом говорить. Он испытывал острую необходимость остаться в одиночестве, поразмыслить над тем, что случилось. Однако другого шанса не будет. Если он сейчас упустит возможность заручиться поддержкой Вихрева, потом может горько пожалеть.

Семён увлек Демьяна в кабинет Павла Владимировича. Там на столе лежала бежевая папка на кнопке.

– Вот, смотри! – Вихрев достал из папки список документов и пачку заявлений. – Я спросил у Паши, копии всех твоих документов, которые понадобятся для гранта, в училище есть, мы их отксерокопируем. Тебе сейчас нужно заполнить заявку, а дома подготовишь и вышлешь мне описание проекта. Какие картины видишь на выставке, какую концепцию в нее вкладываешь. Подумай, у тебя срок где-то дней пять. Я напишу адрес моей электронной почты, проект перешлешь на нее.

Дёме тут же вручили обещанный лист с адресом. Он немного ошалел от напора Вихрева. Но, наверное, все-таки больше от того, как сумел почувствовать, что лежит под салфеткой. На фоне этого написание заявки на грант казалось чем-то… слишком реальным и приземленным. И в то же время безумно желанным. Дёма получил шанс, о котором мечтал, но сейчас даже не мог его оценить.

– Витаешь в облаках? – по-доброму улыбнулся Вихрев, решив, что Демьян просто замечтался. – Давай, заполняй пока анкеты, а я схожу сделаю копии документов вместе с Пашей.

И оставил Демьяна одного. Дёма вчитывался в привычные графы: имя, фамилия, отчество, дата рождения… Вписывал данные, почти не задумываясь. Уже потом, когда будет оформлять проект, придумает концепцию будущей выставки, а сейчас… сейчас надо просто внести информацию, четко и ясно.

Вихрев вернулся двадцать минут спустя, когда перед Дёмой лежала ровная стопка заполненных бумаг.

– Готово? Отлично! – Семён похлопал парня по плечу. – Теперь дело за малым – жду твой проект. Уверен, у тебя есть шанс победить. Особенно после такой яркой выставки.

– Спасибо, – ответил Дёма. – Я даже не ожидал…

– Жизнь иногда дает нам возможность воплотить мечту, – усмехнулся Вихрев. – Нужно только ее не проморгать! Так что старайся, Демьян, все в твоих руках.

На этом они попрощались. Дёма сел в автобус и поехал домой. В окнах горел свет, Бетховен радостно прыгал вокруг, а на кухне нашелся угрюмый Леший. Он гипнотизировал взглядом чашку, от которой шел пар. Судя по тому, что в чашке был не кофе, а какая-то апельсинового цвета жидкость, кое-кто все же заболел.

– Температура? – спросил Дёма, присаживаясь напротив.

– Есть немного, – кивнул Лёша. – Не стоит в мороз гулять без куртки. Ничего, я никогда долго не болею. Пройдет. Что там у тебя? Попал на свой мастер-класс?

Демьян кивнул, раздумывая, рассказывать ли Лешему о том, что там произошло.

– Знаешь, на мастер-классе я увидел, что находится под салфеткой, – все-таки произнес он.

– То есть? – Лёша поднял голову и внимательно на него посмотрел.

– Вихрев приехал. Тот знаменитый художник, который был на выставке. И он предложил нарисовать нам то, что лежит на блюде, накрытом салфеткой. А я увидел. Как – не знаю. Вихрев посчитал, что у меня особое художественное зрение, только дело в другом. Кажется, моя сила растет.

– Ну и дела…

– Угу, – пробормотал Дёма, поднялся и плеснул в чашку кофе. Видимо, вместе с Лешим он скоро подсядет на этот напиток. – А еще Вихрев привез документы. Заявку на получение гранта для проведения выставки в столице. Может, получится?

– Было бы здорово, – кивнул Лёша.

– Наверное, сейчас не время…

– Другого может и не быть, Дёма. Пользуйся случаем, пока есть такая возможность. Иначе потом будешь локти кусать. Как я иногда. А насчет возросшей силы – надо подумать, как ее использовать. Не зря ведь она тебе дана.

Демьяну тоже хотелось верить, что не зря. И все же внутри было так много сомнений! Он словно замер в какой-то мертвой точке и не знал, куда двигаться дальше, как жить. Однако Леший был прав: времена не выбирают. И надо идти вперед – сейчас, а не потом. Или однажды придется понять, что упустил нечто важное. А его способности… Они просто есть, и с этим надо смириться. Пока без вариантов.

Нашлась пропажа

Вопреки ожиданиям, Тася приехала рано утром.

О том, что в доме их снова трое, Демьяну рассказал радостный лай Бетховена. Он поднял голову, взглянул на часы и со вздохом повернулся на другой бок. Можно было еще час поспать… Только Бетховен не унимался, а вскоре хлопнула входная дверь. Тася старалась не шуметь, но все равно было слышно, как она развешивает верхнюю одежду и стучит каблучками сапог.

– Ну наконец-то! – раздался из коридора голос Лешего. – Я уже думал, ты и сегодня не явишься.

– Половина шестого утра, Лёш. Куда уж раньше?

– Как конкурс?

– Победили! – весело заявила Тася. – Теперь приглашают на международный финал. Но это уже весной. Подумаю, соглашаться ли на участие.

– Конечно, соглашайся. Тебе же это нравится. И поздравляю с победой, меньшего от тебя и не ожидал.

Демьян понял, что дольше валяться в кровати не имеет смысла, и потащился здороваться с Тасей.

– О, Дёмка! – Она чмокнула его в щеку, как брата. – Ты что так рано поднялся? Разбудила, да?

– Ничего, мне все равно пора собираться на пары, – сдерживая зевок, ответил Демьян. – Мы тебя ждали.

– Так вот она я! – Тася покрутилась, давая себя разглядеть. – А как твои дела… ну… с магией?

– Сила растет, – признал Дёма. – Вчера я увидел предмет сквозь ткань. До сих пор сам себе не верю. А остальное тебе Леший расскажет.

И скрылся в ванной. Пусть Лёша сам решает, как подать сестре события последних дней. Понятное дело, о ресторане говорить не станет, но ведь есть еще Соколов, которого Тасе предстоит найти. Возможно, тогда хоть что-то прояснится если не о силе Дёмы, то о гибели Симоны. Демьяну очень хотелось, чтобы виновные были наказаны, потому что он видел, как это важно для его друзей. И Леший, и Тася заслуживали того, чтобы получить ответ, кто погубил их сестру и почему. Может, тогда они наконец смогут ее отпустить.

Около семи Дёма выехал в училище. Тася и Лёша о чем-то тихо разговаривали в гостиной, и Демьян решил им не мешать, поэтому и ушел не прощаясь. Пары не обещали каких-либо сюрпризов. Вихрев не будоражил больше своим присутствием занятия первого курса, а Павел Владимирович сказал Демьяну, что Семён проверил документы и все заполнено верно. Оставалось создать проект, и Павел готов был в этом помочь.

Проект… Если бы сейчас Дёма мог о нем думать! Тем не менее отказываться от помощи он не стал, и после занятий они с преподавателем набросали возможные варианты сопроводительного письма к гранту. Однако Демьяна не покидало чувство: это не то! Скучно, серо, ни о чем… Хорошо, что есть время хотя бы немного подумать. Дёма поблагодарил преподавателя и поехал домой.

Но вот чего не ожидал, так это столкнуться у калитки с Лешим и Тасей.

– Эй, вы куда? – спросил он ошеломленно, глядя, как друзья почти бегом вылетают ему навстречу.

– Тася засекла Соколова, – на ходу выпалил Леший, перехватил Демьяна за локоть и затолкал в подъехавшее такси.

Тася села рядом с водителем, а Лёша тихо пояснил:

– Он на даче за городом. Никуда не денется! Но лучше поспешить.

Соколов найден? Неужели? Да, вопросов к нему накопилось много! И Дёма надеялся, что у них будет шанс получить ответы хотя бы на некоторые из них.

Автомобиль несся вперед по грязным улицам, полным талого снега. Погода была неровной, обычно снег ложился на всю зиму, а сейчас то выпадал, то таял, превращая все вокруг в серую невразумительную кашу. Люди бежали куда-то. Они казались недовольными: подобная погода радовать не могла. Дёма и сам чувствовал, как проваливается в сон.

Но вот такси затормозило, и они, расплатившись, вышли под дождевую морось.

Перед ними был самый обычный пригородный дом. Старый, похожий на сгорбленную старушку, присевшую отдохнуть на завалинке. Наверное, достался Соколову в наследство от предков да и стоял полузаброшенный, летом исполняя функции дачи. Во всяком случае, за домом тянулся сад, а дальше, видимо, располагался огород.

Таксист уехал, а Леший первым свернул на подтаявшую дорожку. Земля чавкала у него под ногами, на ботинки налипли комья грязи. Демьян старался идти аккуратнее, только ничего не получалось. Тася и вовсе тихо ругалась, прыгая с камня на камень, словно козочка. А Лёша уже стучал в двери. Дёма даже не удивился, что им никто не открыл.

– Будем ломать дверь, – обернулся к спутникам Леший.

– А если его там нет? – возразила Тася. – Или соседи полицию вызовут?

– Какие соседи, сестренка? Посмотри, тут одна заброшка. До лета в пригороде замирает жизнь.

– Эй, Искандер! – крикнула вдруг Тася. – Откройте, или мы все равно войдем в дом, только вам придется вставлять новую дверь.

Вдруг что-то щелкнуло, и дверь приоткрылась.

– Ловушка? – нахмурился Лёша.

– Проходите уже, – раздался знакомый голос. – Хватит шуметь! Быстрее!

И все трое нырнули в тепло старого дома. Внутри пахло дровами и печкой. Дёме сразу вспомнилась его бабушка по отцу, которая жила в отдаленном поселке у реки. Когда внука привозили на зимние каникулы, в ее жилище пахло именно так, весело пылала печь, а летом можно было купаться в речке. Увы, те времена остались в далеком прошлом, и бабушкин дом наверняка тоже стоит руиной – отцу он не нужен, у него другая жизнь, другая семья. Жаль… В таких избах живет сама история, особый дух, который заставляет сердце быстрее биться от чего-то щемящего в груди.

Вот только приехали они не ради отдыха. Соколов стоял в узеньком коридорчике. Он выглядел осунувшимся, с заросшей щетиной. Сразу стало понятно: Александр плохо спит.

– Сюда, – сказал он. – Пригнитесь, а то головами стукнетесь. – И первым скрылся в небольшой комнатушке.

Чтобы миновать притолоку, действительно пришлось наклониться. Дёме всегда было интересно, почему в старых избах такие низкие потолки. Неужели раньше люди были ниже? И лишь потом на экскурсии он услышал, что делалось это для сохранения тепла зимой: маленькую комнатушку легче обогреть.

В жилой комнате оказалось душно. Здесь стоял старый, продавленный диван, два коричневых стула и маленький стол, на котором ютился железный чайник. Соколов сел на стул, оставив для гостей диван.

– Не угомонитесь никак? – хрипло спросил он, зыркая на непрошеных посетителей воспаленными глазищами. – Смерть свою торопите?

– А вы прячетесь, – резко ответил Леший. – Думаете, так она вас обойдет?

– Есть шанс. – Продавец книг взлохматил нечесаные волосы и стал похож на домового. – Если обо мне забудут, то останусь жить. У вас шансов меньше.

Демьяну на миг показалось, что Соколов близок к умопомешательству. Он вдруг начал раскачиваться из стороны в сторону, как в припадке.

– Хватит! – рявкнул Леший, и Александр замер. – Хватит строить из себя психа. Я разговаривал с духом Симоны. Она рассказала о собраниях, в которых вы участвовали. О том, как вы хотели найти обладателя Знака Пепла и похитить его силу.

– Как ты с ней разговаривал? – Соколов вдруг рассмеялся. – Ее же нет! Нет! Си всегда была такой яркой. Она верила – больше, чем кто-либо из нас. Верила в ритуалы, в мистику. Искала со мной древние книги, рылась в них. И когда она позвонила мне и сказала, что видела Знак Пепла, я сразу ей поверил, представляете? Сразу!

Демьяну захотелось заткнуть руками уши. Показалось, что сейчас его жизнь изменится безвозвратно, разговор с Искандером разделит ее на «до» и «после». Только это уже произошло! А он отказывался принять истину.

– И как же она поняла, кого именно вы ищете? – спросила Тася.

– Глаза, – ответил Соколов. – Си столкнулась с парнем в художественной галерее, он смотрел на картины, и у него серым горели глаза.

Наверное, это было, когда Дёма пришел с Павлом Владимировичем в галерею, чтобы обсудить выставку. Хотя нет, к тому моменту Си уже была мертва. Вспомнил! Он ведь приходил в галерею в конце мая, когда приехал подавать документы в училище. В его родном городке и намека на такие выставки не было, а здесь Демьян будто попал в другой мир, в котором у его творчества было будущее. И когда поступил на бюджет, сам себе не поверил. Даже с матерью поссорился – она была против отъезда сына, а Дёма чувствовал, что должен хотя бы попытаться добиться своего. И добился – персональной выставки, обучения в художественном училище. Теперь у него был шанс получить грант для организации выставки в столице. И потерять все из-за того, что у него вдруг возникла магия? Ни за что!

– Помнишь такое? – спросил его Леший.

Дёма кивнул.

Он не помнил Си. В тот день он был заворожен картинами, стоял и мечтал увидеть на их месте свои собственные. А вот Симона его заметила и разгадала. Видимо, за это и поплатилась.

– Кто входит в вашу группу? – спросил Лёша. – Сколько вас? Имена?

– Не торопите гибель, – покачал головой Соколов.

– Сейчас у нас ты помрешь, если не ответишь! Кто убил мою сестру?

– Не знаю… – Александр будто ушел в себя. – Не знаю. Си все любили.

– Она сказала, ей завидовали.

– Конечно! Симона была очень яркой и талантливой. И парень ее на руках готов был носить.

– Какой парень? – удивленно спросила Тася. – Си с кем-то встречалась?

– А вы не знали? – Соколов вдруг усмехнулся. – Мы с Симоной были лучшими друзьями, она многое мне рассказывала, а вам – нет! Почему? Потому что вы для нее были родными людьми, только она вам не доверяла. Даже об Олеге не рассказала. Олег Самойлов.

– Одноклассник Симоны, – вспомнил Леший. – Он живет на соседней улице.

– Да. – Соколов тряхнул головой, словно прогоняя какой-то морок. – Да, это он. Си говорила, что они давно знакомы, живут рядом, только отношения у них завязались не так давно. Около года назад. Си ходила счастливая, а тут еще эта возможность соприкоснуться с магией… Она сама хотела получить силу, понимаете?

И Соколов вдруг пристально посмотрел на Лешего. Тот отвел взгляд, а Дёма впервые за все время в этом доме заговорил:

– Си знала, что в ее семье есть маг?

Тася вздрогнула, Леший уставился на Демьяна, а Соколов просто ответил:

– Да. Си упоминала, что у ее брата… способности. Говорила, он предвидел смерть родителей, только его никто не слушал.

– Я этого не помню, – встрял Леший. – Если бы я чувствовал, никогда бы не позволил им сесть в машину в тот день.

– Да, Симона и об этом говорила – ты напрочь все забыл. Из твоей памяти стиралось все, связанное с силой. Си завидовала…

В комнате повисла тишина. Казалось, ее можно потрогать пальцами, пощупать, ощутить ее вкус. Демьян не шевелился. Когда он понял, что Леший такой же, как он? Наверное, именно сейчас. Вспомнилась их случайная встреча – разве бывают такие случайности? Ресторан, в котором Лёша видел перевертышей. И ведь призрак Си бродит за Лешим, изредка являясь другим.

– И что же это за магия такая? – Леший задал вопрос колко, ядовито. Очевидно, общие догадки его не радовали.

– Видеть скрытое – особая способность, – вздохнул Соколов. – Си говорила, что ты видящий. Иногда прошлое, иногда будущее. Иногда то, что не доступно чужому взгляду. И музыка… Симона всегда хотела, чтобы ты продолжал заниматься музыкой. Ей казалось, это как-то влияет на твой потенциал, делает сильнее.

– Бред!

Тася сжала руку брата, а он выдернул ладонь, подскочил, забегал по комнате. Соколов растерянно перевел взгляд на свои пальцы, будто ушел в себя. Дёме же казалось, что в голове все проясняется. Симона увидела его на выставке, кому-то рассказала. Вероятно, своему другу Соколову и парню. Самойлову. И раз Соколов ее не убивал, выходит, это сделал Самойлов. Либо кто-то еще из их группы.

– Кто еще участвовал с вами в магических исследованиях? – спросил Дёма у хозяина дома.

– Си всех знала. – Он виновато пожал плечами. – А я… я так, всего лишь помогал. Имена. Но что такое имена? Сколько в городе, допустим, Игорей? Сотни, если не тысячи. В лицо я их видел. Не всех, конечно. Некоторые были высокопоставленные люди, предпочитали скрывать свою личность. А по фамилиям – ничего не подскажу. Поищите у Симоны, уверен, она должна была вести какие-то записи. Или у Самойлова спросите, с любимыми мы куда более откровенны, чем с друзьями.

Леший выругался сквозь зубы. Демьян тоже чувствовал себя неуютно, и только Тася сохраняла спокойствие. Она смотрела на Соколова с таким выражением, будто пыталась что-то найти у него в голове, что-то прочитать. А он то и дело отводил взгляд. Знает больше, чем говорит? Или просто нервничает? Дёма никак не мог понять.

– А Знак Пепла? О нем вы всё рассказали? – спросил Демьян.

– Всё, – выдохнул Соколов. – Только вряд ли это вам поможет. Если Си еще кому-то назвала ваше имя…

– Если бы она это сделала, за Дёмой уже пришли бы, – перебил Леший. – Нет, круг тех, кто что-то знает, очень ограничен. В этом сомнений нет.

А Дёма вспомнил напавших на него парней. Может ли быть, что тогда он чем-то себя выдал? Может. Заметила ведь Симона стальной блеск в глазах незнакомого парня. Значит, и другие могли. Но Соколов прав: любимым многое рассказывают. Получается, Самойлов тоже в курсе, в этом нет сомнений.

– Ладно, поживи пока, – со вздохом сказал Леший Александру.

Тот вжал голову в плечи и как-то дергано кивнул. И уже когда они пробирались к двери, сказал в спину:

– Си была моей лучшей подругой. Единственной! И если понадобится моя помощь, я готов. У меня много книг, там содержится всякое… Ритуалы, приметы.

– Будем иметь в виду, – не оборачиваясь, сказал Лёша. – До встречи, Искандер Соколов. Думаю, она еще состоится.

И вышел из дома первым. Тася и Дёма нагнали его уже возле дороги – Леший шагал к автобусной остановке, а на горизонте как раз появился транспорт, который, пусть и с пересадками, подбросит их до города.

– Все в порядке? – тихо спросила Тася.

– Более чем, – рыкнул ее брат не оборачиваясь. – Чувствую себя гребаным Мерлином!

– Знакомое ощущение, – пробормотал Демьян.

– А ты мог бы и поделиться соображениями. – Леший все-таки остановился и обернулся.

– Я понял только здесь, – со вздохом ответил Дёма. – В голове все время такая каша – не разберешь. А тут все будто встало по полочкам. Как иначе объяснить то, что с тобой происходит? И этот призрак сестры, который бродит за тобой? Кстати, когда мы навестим ее парня?

– Сегодня. Не будем затягивать. Мы с детства знакомы, Олег сейчас живет один, его родители перебрались к старшей дочери в Питер. А он любит родные места, переезжать не захотел. Только вряд ли будет нам рад, особо общительным Самойлова не назовешь. Я даже не знал об их отношениях с Си. Это о многом говорит.

И словно ушел в себя, задумался о чем-то своем. Дёма не стал мешать.

На автобусах они около часа добирались до дома, а потом сразу пошли на соседнюю улицу, к дому Самойлова. Вот только открывать никто не торопился.

– Видимо, его нет дома, – предположила Тася.

– Либо он не хочет нас видеть, – откликнулся Леший. – Ладно, придем, когда стемнеет. Окна будут светиться, сразу увидим, дома он или нет.

Увы, им оставалось только уйти. Демьян первым вошел во двор и сразу заметил, что Бетховен их не встречает.

– Пса нет, – следом проговорил Лёша. – Бетховен! Бетховен, ты где?

Никакого ответа… Ни шороха, ни звука.

– Бетховен! – не унимался Леший.

Что могло случиться с псом? Демьяну стало не по себе. А Лёша уже спешил к будке. Дёма кинулся за ним и на снегу увидел замершего Бетховена. Сначала все внутри пронизало холодом: мертв! Но Леший, вмиг побелевший, видимо, от той же мысли, заявил:

– Спит. Кто-то усыпил нашего пса.

От сердца отлегло. Но кому понадобилось усыплять Бетховена? А главное, как это удалось?

– Похоже, у нас были гости, – тихо сказала Тася.

– Ты в дом не входи, – приказал ей брат. – Вдруг они там?

И дернул дверь. Никто не удивился, когда она оказалась открытой.

– Не трогай ничего, – обернулся Леший к Демьяну. – Мало ли!

– Хорошо.

Они вдвоем прошли по темному коридору. Внутри царила тишина. Тот, кто приходил к ним в гости, успел уйти до возвращения хозяев. Лёша прошелся до кухни, Демьян потоптался в коридоре и свернул в гостиную. В кресле кто-то сидел.

– Вы кто? – громко спросил художник. – Что вам нужно?

Человек не пошевелился. В густых сумерках Дёма не мог его разглядеть. Он щелкнул выключателем и едва не заорал – их «гость» был безнадежно мертв, на его одежде остались капли крови, а в шее торчало что-то острое. Какой-то штырь.

Послышались шаги Лешего. Он отодвинул Демьяна, замер на миг, а затем проговорил:

– Похоже, к Самойлову идти не придется. Это он.

Повсюду знаки

Немая сцена – вот как можно было описать то, что происходило в гостиной. Первой взвизгнула все-таки вошедшая в дом Тася.

– Кошмар какой! – проговорила она, закрывая лицо руками. – Что же теперь делать?

– А что тут сделаешь? – тихо ответил Леший. – Вариантов всего два: избавиться от тела или вызвать полицию. Правда, чужой труп в нашей квартире… Сразу всех троих запишут в соучастники.

– У нас есть алиби, – угрюмо проговорил Демьян. – Таксист, который отвез нас к Соколову, и сам Соколов. И камеры должны были хоть где-то нас засечь.

– Естественно, мы вызовем полицию. – Тася посмотрела на брата долгим внимательным взглядом. – И расскажем все, как было. Только сначала приглядись.

Леший подошел к трупу ближе, Демьян же отвернулся. Нет ничего приятного в чужой смерти.

– Символы, – вынес вердикт Лёша. – У него на шее вырезаны символы. Тася, их надо переписать. Дёма, выйди на воздух, у тебя такой вид, будто вскоре полицейским придется описывать два трупа, а не один.

Демьян послушался. Он вывалился в зимний холод, тяжело сглотнул, борясь с тошнотой. А затем мокрый нос ткнулся в руку, будто извиняясь за то, что впустил чужих, – Бетховен проснулся! Значит, и правда усыпили чем-то на краткий срок. И уже за то, что пса оставили в живых, Дёма был благодарен.

– Ты не виноват, – сказал он лохматому другу. – Да и никто из нас не виноват. Видимо, парень Си слишком много знал.

Теперь и его придется рисовать… Иначе как задать накопившиеся вопросы? Демьян потянулся обратно в дом. Чтобы нарисовать, надо запомнить лицо. Вряд ли у Лешего и Таси есть фото этого Олега.

– Я тебе что сказал? – обернулся Леший с блокнотом в руках. Он как раз собирался вырвать оттуда лист с символами.

– Мне нужно его запомнить.

Лёша сразу понял, о чем речь, и отступил. Он оглянулся, будто раздумывая, куда девать свои записи. Затем ушел куда-то, а Тася достала телефон и вызвала полицию. Демьян отмечал происходящее, будто это ему снилось, а сам вглядывался в лицо мертвеца. Олегу на вид было лет двадцать пять. Короткие светлые волосы, серые глаза, в которых застыл страх, тонкая линия губ, впалые щеки. Как убийца узнал, что они пойдут к Олегу? Как их опередил? Соколов сообщил? Но чтобы кого-то убить, а затем незаметно притащить сюда тело, нужно время. Да, они ехали целый час. Однако по улице ходят люди, они бы увидели, если бы кто-то запирал соседскую собаку и затаскивал труп. Значит, действовали на опережение. Не мог ли Соколов рассказать о Самойлове кому-то еще? Раньше?

– Полиция едет, – сообщила Тася, в то время как Леший засунул срисованные символы в небольшой пакет от булавок и прикопал его в цветочный горшок.

– Готовимся к веселой ночи, – вздохнул Лёша.

И он был прав. Через пять минут дом наполнился людьми. До глубокой ночи Демьяну пришлось отвечать на чужие вопросы: знал ли он убитого? Как давно здесь проживает? Почему переехал? Что может сказать о своих соседях? Где провел сегодняшний день? И снова по кругу, по кругу…

Тело забрали уже ближе к утру, дом перевернули вверх дном. И только цветочный горшок стоял там же, где его установил Леший. Дёма чувствовал себя измотанным. Ему казалось, их обязательно арестуют. Алиби не такое уж надежное. И Соколов может заартачиться, сказать, мол, в глаза их не видел.

Когда дом наконец-то опустел, Демьян понял, что физически не сможет поехать на пары. Тася взялась за уборку, а Леший вытащил пакет из цветочного горшка, вытряхнул на ладонь записку, повертел…

– Думаю, нам понадобится помощь нашего товарища по несчастью, – проговорил он. – Соколов должен разбираться в подобной мути. Еще надо порыться в вещах Симоны, – мне кажется, там была книга с чем-то похожим на обложке.

– Если Соколов опять не ударится в бега после визита полиции, – откликнулся Демьян.

– Он может. Только вряд ли станет. Кому охота иметь проблемы с законом? Думаю, побоится. Ты как? В норме?

Дёма задумчиво кивнул и пошел в свою комнату. Здесь тоже царил разгром. Ничего интересного полицейские не нашли, но искали тщательно. Что именно? Попробуй пойми… Лечь спать? Не уснет ведь. И в училище ехать не вариант, он только будет клевать носом. Поэтому Демьян открыл свой старенький ноут и принялся переделывать заявку на грант. Тот проект, который предлагал Павел Владимирович, неплох, но «неплох» – этого мало для получения персональной выставки.

А главное, подобная загруженность позволяла забыть о трупе в гостиной и о том, что их теперь подозревают в убийстве. И конечно же о Знаке Пепла. Знаке… Идея выставки оформилась сама собой. Стихии! Разные воплощения воды, пламени, земли, воздуха. Демьян расписывал каждую мелочь и будто видел перед собой то, какой станет его работа.

– Дёма! Что там у тебя творится? – Тася заглянула в дверь. – По всему коридору сквозняк.

– Я… работаю, – смутился Демьян. – Прости.

– Да ладно. – Она устало отмахнулась. – Когда попробуешь нарисовать Самойлова?

– В выходные. Сейчас из меня как будто воздух выкачали, – ответил Дёма.

– А по сквозняку и не скажешь. Но тебе виднее, конечно. Не торопись, отдохни немного. И вообще, ложился бы ты спать. Лёшка вон пересматривает вещи Си, тоже меня не слушает. Дурдом какой-то, честное слово.

– Не усну, лучше еще поработаю, – проговорил художник.

И Тася оставила его в покое.

Дёма был за это благодарен. Он сосредоточился на проекте, и спустя два часа описание выставки приобрело законченный вид. На бумаге она стала именно такой, какой Демьян хотел ее видеть. Часть картин уже была нарисована и сейчас украшала собой городскую галерею, часть только предстояло нарисовать. И он нарисует! Хватило бы времени. А главное – можно будет тренироваться на картинах, чтобы оживлять их по своему желанию, а не когда найдет вдохновение. Держать искусство под контролем, как бы это ни звучало, – вот к чему нужно стремиться.

Дёма перечитал описание проекта, сохранил и сразу же отправил Вихреву. Не хотелось ни с кем его обсуждать, даже с Павлом Владимировичем. Это казалось чем-то личным, тем, чем не стоит делиться. Детищем… Только после этого Демьян упал на кровать и сразу уснул.

Ему снился Олег Самойлов. Он сидел в кресле в гостиной, и на коленях у него лежала старинная книга, по которой покойный водил пальцем. Затем он поднял голову и пристально посмотрел на Демьяна.

– Знаки. Повсюду знаки! – сокрушенно проговорил он, а после запрокинул голову и умер. Во второй раз…

Дёма резко проснулся. Во рту чувствовался привкус крови. Он поднялся и поплелся в ванную, поплескал в лицо водой, немного остудил голову. Стало легче, однако не настолько, чтобы чувствовать себя хорошо.

– Эй, ты там живой? – Леший постучал в дверь.

– Живой, – откликнулся Демьян.

– Когда умоешься, тащись в мою комнату. Что-то покажу.

Значит, удалось найти хоть какой-то намек.

Умылся Демьян быстро и уже через несколько минут стоял на пороге комнаты Лешего. Тот сидел в кресле и держал на коленях книгу, как Самойлов во сне. Стало жутко.

– Эта книга – одна из тех, которые я забрал из квартиры Симоны после ее смерти, – пояснил Лёша. – Квартира была съемная, что-то отправилось на помойку, что-то хранится в подвале. Так что не удивляйся запаху сырости. Лучше взгляни. Тут нет наших символов, конечно, однако информация интересная.

– И что там? – спросил Демьян, подвигая стул и присаживаясь рядом.

– Это сборник мифов, – пояснил Леший. – Разных народов. И вот смотри, в пятом разделе здесь дается толкование символики Пепла.

– «Пепел известен как символ смерти, – вслух прочитал Дёма. – Однако это не единственное его значение. Также это символ принятия и смирения. Пепел – покаяние и новая надежда. Феникс возрождается из пепла. То есть за неминуемой гибелью следует возрождение». И что это значит?

– Сам не понимаешь? – Лёша захлопнул книгу. – Товарищи Симоны почему-то трактуют пепел как символ гибели мира, неких катаклизмов, которые сулит появление человека, отмеченного этим знаком. А здесь – совсем иное. Пепел – не только уничтожение, но и новое рождение. Знак, что мир выстоит и возродится, если смиренно примет свою участь. Не надо бояться твоей силы. Она лишь знак, что миру нужно остановиться, переосмыслить путь. И тогда после потрясений он либо погибнет, либо возродится. Думаю, катаклизмы произойдут вне зависимости от твоего Пепла. Знак – всего лишь указатель, не больше.

– Но друзья Симоны так не считают, – вздохнул художник. – И они не успокоятся. Если им нужна моя сила, зачем они так показательно убили Самойлова? При этом на меня напали только раз, и то это больше похоже на случайность. Я уже ничего не понимаю, Лёш!

– Поймешь. Кстати, Тася позвонила Соколову, он должен приехать после обеда. Он обещал привезти что-то интересное.

– Будем ждать, – кивнул Дёма.

А внутри у него была пустыня. Глубочайшая бездна усталости, из которой он не видел выхода. Он хотел, чтобы все закончилось! Свою нормальную жизнь, учебу, которая только началась, попытку получить грант – и, возможно, победу. Но никак не безумие, творящееся вокруг!

– Не кисни, – сразу заметил Леший. – Побарахтаемся. Мне тоже не по себе. Эта сила… Я не хочу ее, а выбора нет. Завтра ехать на работу, очередной юбилей, а я боюсь снова увидеть нечто, для моих глаз не предназначенное. Страшно.

Впервые Лёша прямо признавался в своем страхе. Даже Демьян избегал произносить эти слова, пусть и боялся до одури.

– К этому нужно привыкнуть, – сказал он другу. – Привыкнуть и принять. Нам обоим это предстоит. Давай справляться вместе.

Леший задумчиво кивнул. Его мысли были где-то далеко. Но раздавшийся звонок вернул их в реальность.

– Я открою, – раздался звонкий голос Таси.

– Давай переберемся в гостиную, – предложил Лёша. – Пусть мне и не очень хочется там находиться, но не тащить же Соколова в мою комнату.

А их гостем действительно был Александр. Он все еще казался дерганым и все время оглядывался, будто боялся, не следит ли за ним кто. Поправлял совиные очки, которые, казалось, висели на самом кончике носа.

– У меня была полиция, – заявил Искандер-Александр прямо с порога. – Спрашивали о вас. Конечно, я подтвердил, что вчера вы приезжали, потому что мы дружили с Симоной, и вы привезли мне книги, оставшиеся от нее.

– Мы сказали то же самое, – кивнул Леший. – Про книги не упоминали, сказали только, что говорили о сестре и общаемся с тобой, как с ее другом. Так что ты привез? Кстати, как лучше обращаться – Александр, Искандер?

– Искандер привычнее, – торопливо ответил Соколов, собираясь усесться в кресло.

Но Тася резко сказала:

– Там сидел труп!

И хотя на кресле не осталось и следа крови, Соколов вздрогнул, отодвинулся, будто мог заразиться чужой смертью, и выбрал стул.

– Я привез книгу, – сказал он и достал из внутреннего кармана пиджака книжицу.

И как она только там поместилась? Даже нельзя было угадать, что такой карман есть.

– И что там? – полюбопытствовал Дёма.

– Трактовка самых разных символов из древних культур. Шумерских, например. Древних славянских, тюркских… В общем, хватает. Таисия переслала мне фото знаков, оставленных на теле бедняги Олега, и я их нашел. Все в разных культурах, но фраза получилась единая. «Я приду за тобой». А еще Знак Пепла в нескольких вариациях.

– Значит, послание адресовано мне. – Демьян прошел по гостиной из угла в угол. – Да чтоб им всем провалиться!

Он махнул рукой, и небольшая статуэтка собаки, стоявшая на одной из открытых полок, полетела на пол. К счастью, не разбилась, но Дёма мало обратил на это внимания. Его била дрожь. Он ненавидел весь мир! Дай ему сейчас власть, и точно произошел бы какой-то катаклизм, потому что внутри все пылало от злости и ненависти. Почему? Почему именно он? Ладно, у него проявились способности. Только кто дал его преследователям право решать, жить Демьяну или нет?

– Успокойся, – сразу заметил Леший. – Не время сейчас устраивать сцены.

– Я еще ничего не устраивал! – выпалил Дёма. – Ты сам видел. Кто-то настойчиво хочет лишить меня жизни. Только почему Самойлов, о существовании которого до вчерашнего дня я даже не знал? Не понимаю! Чего ждет тот, кто побывал в нашем доме?

– Когда загорится Луна, – тихо произнес Лёша. – Он ждет суперлуния.

Повисла тишина. Демьян обессиленно сел и закрыл лицо руками.

– Может, тебе уехать? – предположил Соколов. – Ты ведь не отсюда, да? Навести родственников, авось и затеряешься где-то в глубинке.

– А Лёша и Тася? А вы, Искандер? – Художник отрицательно покачал головой. – И потом, с понедельника у меня начинается сессия. Зачеты, экзамены. Я не могу уехать. Только на каникулах, а они будут в январе, уже после суперлуния. Да и не спрячешься. Разве сложно узнать, где живет моя мама?

– Ну, можно поехать не домой.

– Нет! Я не стану прятаться. Иначе так и проживу жизнь, бегая от собственной тени. До чего же это злит!

Новый прилив эмоций заставил Демьяна замолчать. Он потер переносицу, стараясь успокоиться и осмыслить все происходящее с ним за последнее время. Один человек. «Я приду за тобой». Не «мы». И он убирает конкурентов. Остальные к Дёме не приближались. Либо просто не успели выяснить, кто именно отмечен Знаком Пепла, а Самойлову Симона наверняка сказала. Может, он сам планировал прийти за силой Демьяна? Но почему-то не рискнул. Выжидал удобный момент?

– Мой вам совет, юноша, успокойтесь, – вздохнул Соколов. – Раз не хотите уезжать, дело ваше. Кстати, и не выйдет, полиция ведь, я совсем забыл. Сразу вас в преступники запишут. Хотя… Может, вам бы помогло посидеть в тюрьме. Туда не так просто проникнуть.

– Ты с ума сошел? – поинтересовался Леший. – Предлагаешь Демьяну сесть лет так на восемь или десять?

– Лучше восемь лет, чем сразу в гроб, – буркнул Соколов.

– А я не собираюсь умирать! – воскликнул Дёма.

Он не выдержал, вылетел из комнаты и закрылся у себя. Ненависть – вот и все, что ему осталось. Глубокая ненависть к тем, кто собрался разрушить его жизнь. Ничего, он пусть и всего лишь студент, зато обладает силой, которую, видимо, его преследователь не учитывает. И эта сила способна на многое! Хотя бы защитить своего обладателя. А дальше… дальше будет видно. Сдаваться Демьян точно не станет. Не на того напали!

Дом на реконструкции

Ближайшие дни показались Демьяну каторгой.

Он все еще ходил на занятия – экзамены должны были начаться на следующей неделе, – только мысли его были слишком далеко от учебы. Даже Павел Владимирович спросил, не заболел ли он. Дёма только отрицательно покачал головой. Он не знал, сообщили ли в училище, что он проходит свидетелем по делу об убийстве. Во всяком случае, никто об этом не заговаривал. Пришлось съездить на новый допрос, только что Демьян мог сказать? Все то же самое. Соколов подтвердил их алиби, и таксиста нашли, поэтому к ним вопросы пока что были исчерпаны.

Сам Леший где-то пропадал. Видимо, на подработках. А может, просто не хотел находиться дома. Тася после университета сразу садилась за компьютер, поэтому и с ней Демьян почти не разговаривал. Ему казалось, будто во всем мире он остался один.

А потом, вечером в пятницу, появился второй призрак. Олег сидел в гостиной в том самом кресле, где его нашли, и молчал. Дёма, которому «посчастливилось» его обнаружить, тоже не знал, что сказать, только замер в дверях и смотрел на нежданного гостя. Безумие… Когда его жизнь успела превратиться в безумие?

Демьян развернулся и ушел. Лег спать, будто ничего не случилось, а рано утром пошел в мастерскую. И Леший, и Тася еще спали, будить их Дёма не захотел. Справится сам.

– Что, Демьян, снова не спится? – спросил охранник.

– Со следующей недели начнутся экзамены, времени на рисунки не будет, – ответил Дёма. – Поэтому хочу сегодня поработать.

– Удачи, малец! – пожелал охранник и протянул студенту ключ.

Как и рассчитывал Демьян, в мастерской было пусто. Павел Владимирович обычно появлялся гораздо позднее, и Дёма хотел уйти до этого момента, иначе начнутся неминуемые вопросы: что случилось, здоров ли он, почему не показал итоговый проект. Кстати, Вихрев назвал заявку гениальной. Дёма в свою гениальность верил мало, но очень хотел получить шанс. Хотя бы один! Только для этого нужна самая малость – выжить. Победить те обстоятельства, которые душили его, не давали дышать.

Демьян разложил карандаши. Портрет Олега он хотел нарисовать именно черно-белым. Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взглядом тут же появилось белое, искаженное страхом лицо. Дёма провел одну черту, другую… А очнулся тогда, когда мертвец смотрел на него с портрета. Причем осознанно.

– Что случилось? – послышался сиплый голос.

– Ты умер, – ответил Дёма, – у меня дома.

– Я? Умер? – Олег глухо вскрикнул. – Нет! Нет, этого не может быть!

– Тем не менее это действительно так. Как ты умер?

– Не знаю! Я шел по улице, а потом упал. Ничего не помню…

– Расскажи о своих отношениях с Симоной.

– Си… – Мертвец завращал глазами, и стало понятно: долго его не удержать. – Мы были вместе полгода. Я любил ее, а она… умерла! Если она умерла, почему я ее не вижу? Почему? Где она?

– Тише… – Дёма опустил ладони прямо на лист с портретом, и Олег притих. – Ты знаешь о Знаке Пепла?

– Пепел… Он повсюду! Он затягивает небо, дует ветер, и пепел кружит. Да, я знаю о Знаке Пепла. Я хотел тебя остановить, художник, но не успел. Ты все время с кем-то, а мне не хотелось причинять боль близким Симоны. Это все из-за тебя!

– Назови имена тех, кто еще состоял в вашем клубе по магическим интересам, – потребовал Дёма, не реагируя на обвинения.

– Имена… Что дадут тебе имена? – Голова Олега стала объемной и высунулась с листа. – Мы познакомились на «Мистикусе». Это такой блог для тех, у кого есть сила или кто хочет ее получить. Поначалу я не знал, что общаюсь с Си, это выяснилось случайно. И когда она нашла тебя, сначала не говорила, уже перед смертью обмолвилась. Я не поверил. А оказалось, она была права.

– Сколько вас было в этом блоге?

Мертвец вдруг клацнул зубами, едва не сжав челюсти на руке Демьяна, просунул плечи, выбираясь через картину, как сквозь окно.

– Стой! – воскликнул Дёма. – Не смей!

Затем он резко перевернул картину. Та с грохотом упала на пол.

– Дёма? У тебя все в порядке? – Павел Владимирович застыл в дверях, с удивлением глядя на своего студента.

– Набросок уронил, – ответил Демьян, поднимая картину и ставя лицом к стене. Лицом Олега. – В другой раз закончу.

Он попытался обойти преподавателя, но Павел перехватил его, заставил вернуться в мастерскую.

– Дёма, давай поговорим! – потребовал он. – Присядь.

Только Демьяну хотелось уйти, а не обсуждать накопившиеся проблемы. Да, Павел Владимирович был добр к нему, только это не делало их друзьями или близкими людьми. И делиться тем, что у него на сердце? Нет, не стоит.

Все же Демьяну пришлось присесть. Преподаватель занял место напротив.

– Не стану скрывать, – проговорил он, – в училище обратилась полиция, запросили характеристику на тебя. Конечно, я написал только самое лучшее, но желаю знать, во что ты впутался. Тебе кто-то угрожает? Что происходит, Дёма?

– Мне никто не угрожает, – спокойно ответил художник, поражаясь собственной холодности. – Всё в порядке, Павел Владимирович. Это всего лишь недоразумение.

– Свидетель убийства – это недоразумение?

Разве полиция разглашает подобное? А может, у Павла там свои связи? Он ведь давно преподает, многих знает. Правда, где художка и где полиция?

– Да, – тем не менее ответил Дёма. – Кто-то хотел запугать владельцев дома, в котором я живу.

– Поэтому им подбросили труп?

Демьян кивнул. Со стороны, конечно, звучит безумно, однако так оно и было. Только, скорее всего, запугать хотели его самого. Показать, что за ним следят, ему дышат в затылок.

– Дёма, я хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь на меня рассчитывать. – Павел положил руку Демьяну на плечо. – Пойми, ты мой студент, я уважаю тебя как творца, талантливого парня, поэтому не хочу, чтобы у тебя были неприятности. И если чем-то можно помочь…

– Всё в порядке, Павел Владимирович, – заверил Демьян. – У меня просто выдалась тяжелая неделя. Я пойду, ладно? Буду готовиться к экзаменам, они уже не за горами.

– Подожди, еще один вопрос. Мне звонил Семён, очень хвалил твой проект. Только я понял, что мы с ним говорим о двух разных проектах. Мы же с тобой все обсудили. Почему ты не отправил нашу разработку?

– Понял, что хочу другого. – Дёма пожал плечами и отвел взгляд. – И рисовать буду то, что мне действительно интересно. Простите, это было спонтанное решение, но я о нем не жалею. До понедельника, Павел Владимирович.

И поторопился уйти. Ему было стыдно перед наставником. Преподаватель сделал все, чтобы организовать его выставку, помогал с картинами, советовал, учил. Но сейчас Демьян понимал, что может надеяться только на себя самого. Иначе никак! Или это будет верный путь к поражению.

Он быстрым шагом миновал знакомый перекресток, где не так давно чуть не попал под колеса, и подошел к дому. Тася и Лёша должны были уже проснуться. Значит, нужно рассказать им о блоге «Мистикус» и разговоре с Олегом.

Ожидания Демьяна оправдались. Леший сидел на кухне с неизменным кофе, Таська выглянула в коридор из своей комнаты, как только появился Дёма.

– Ты где пропал? – воскликнула она. – Мы уже волноваться начали.

– Ходил в студию, – ответил Дёма, чувствуя себя виноватым. Ему стоило предупредить друзей, но утром его словно что-то за руку вело.

– Один? Вот молодец! – Тася только покачала головой. – Ну, хорошо, что без приключений. Или с ними?

– Я вызвал Олега.

Тут уже и Леший замер в дверях кухни. Они с Тасей ждали продолжения, а Демьян пытался в мельчайших подробностях вспомнить разговор с мертвецом.

– Самойлов не понимает, что мертв, – сказал он. – Они с Си были вместе около полугода, и он не знает, кому понадобилось ее убивать. Он сам шел по улице, вдруг упал и умер. То есть убийцу не видел. Во всей этой истории только один интересный момент: Олег и Симона общались в блоге под названием «Мистикус», поначалу не понимали, кто скрывается под никами, потом поняли и объединились. Си рассказала ему обо мне, но, так как я все время был с вами, Олег не смог ко мне подобраться. Точнее, не успел, зато после смерти попытался покусать.

Демьян потер виски. Собственный рассказ казался бредом, начинала болеть голова, и чем дальше, тем сильнее. Пока шел домой, он не понимал, насколько измотан и как много сил потратил, чтобы выйти на связь с Олегом.

– Ты молодец, – проговорила Тася и крепко его обняла. – Посмотрим, что это за «Мистикус». Постараемся выйти на его владельца. А вдруг… Вдруг это тот же самый сайт, где я тогда нашла Искандера? Неужели мы были так близко? Ждите, мальчики, за дело берется профессионал!

И поспешила обратно за компьютер, а Демьян прошел на кухню и упал на стул. Перед ним опустилась дымящаяся чашка кофе.

– Пей, полегче станет, – проговорил Леший. – А потом я выскажу все, что думаю о твоей твердолобости.

– Можешь начинать, – разрешил Дёма, протягивая руки за напитком.

Кофе был очень крепким, горьким, но сейчас почему-то хотелось именно такого, и он с наслаждением пил. А Леший дождался, пока Демьян сделает последний глоток, и только потом сказал:

– На тебя могли напасть. Мы бы даже не знали, кто и где. У нас нет имен, нет адресов. Где тебя потом искать?

– Забыть и не вспоминать, – с горечью рассмеялся Дёма.

– Не говори глупостей! – рявкнул Леший. – Чтобы это был первый и последний раз, когда ты проявляешь подобную самодеятельность. Ладно люди, а сам мертвец? Кто тебя страховал?

– Никто.

– Кто мог его отпугнуть?

– Никто, – признал Демьян. – Ты прав. Я поступил глупо, безрассудно. Только я не знаю, как с этим быть, Лёша. Конец декабря скоро, и эта проклятая Луна! Кто решил, что мне следует умереть? По какому праву? Этот Олег тоже нес что-то про пепел, а мне хотелось убить его во второй раз, потому что нет сил. Слушать, слушать… Как меня обвиняют в том, что родился. Иначе и не скажешь!

– Я понимаю, – ответил Леший. – Правда, понимаю, дружище, но ты подставляешь себя и нас, так нельзя. Мы друзья, одна команда. И либо выплывем вместе, либо пойдем ко дну. У нас общая цель. Не стоит тащить этот груз только на своих плечах.

– Спасибо.

Демьян уставился на опустевшую чашку. Он словно ненадолго выпал из реальности – не заметил, когда ушел Лёша. И только звонкий голос Таси заставил его будто проснуться:

– Мальчики! Идите сюда!

Когда Лёша и Дёма вошли в ее комнату, перед Тасей на экране был один из самых обычных блогов, на вид ничем не примечательный. Картинки на мистическую тематику, посты об эзотерике, под ними – бурное обсуждение. Сотни ников, из них десятка два – самых активных, встречающихся под каждым постом.

– Вот он, наш «Мистикус», – проговорила Тася. – Нет, это все же не тот сайт, где я нашла Соколова. Зато я уже отыскала среди этих безликих индивидуумов Симону.

Она защелкала по клавиатуре, и парни увидели аккаунт, на который давно никто не заходил. «Девочка-комета». Очень говорящий ник – Симона горела ярко и погасла быстро. Хотя это, скорее, метеор… Впрочем, не время сейчас углубляться в астрономию, важнее другое: на сайте может найтись след, который выведет как на группу – или даже культ, в котором состояла Си, – так и на ее возможного убийцу. Следом за Лешим и Тасей Демьян поверил: ее убили. И это был кто-то, связанный с ее увлечением эзотерикой и мистикой.

– Похоже, сегодня у меня будет день просвещения в области магии, – немного искусственно рассмеялась Тася. – А вот вам, мальчики, предстоит небольшое путешествие. Я нашла адрес владельца блога. Того, кто размещал в нем записи. Улица Победы, пять, квартира восемь. Съездите туда?

– Прогуляемся, – кивнул Леший. – Думаю, путешествие выйдет интересным.

– Тогда удачи, а я почитаю комментарии Симоны. Может, найду в ее переписке намек на нашего преступника. Или хотя бы на тех, кто охотится за Демьяном.

Собирались быстро. Дёме очень хотелось надеяться, что не зря, однако между надеждой и верой оказалась пропасть. До конца не верилось, что они вот так просто найдут ответы на накопившиеся вопросы. Скорее, наоборот, как бы их больше не стало.

До автобусной остановки Дёма и Леший шли молча. Погода не радовала – слякоть продолжалась. Однако при этом Демьян умудрился поскользнуться на ледке, не растаявшем в лужице. Он тихо выругался и ускорил шаг, догоняя Лешего.

Автобус ждали недолго. Улица Победы располагалась неподалеку от художественного училища, и двадцать минут спустя парни шагали к дому под номером пять. Только для того, чтобы остановиться перед зданием, обнесенным заборчиком, на котором висела табличка: «Реконструкция». Ниже был прикреплен план этой самой реконструкции. По всему выходило, жильцов расселили, а дом собирались восстановить как объект архитектурного наследия и устроить в нем музей.

– И где нам искать список жильцов? – задумчиво проговорил Леший. – Таська, конечно, что хочешь нароет, но мы снова потратим время.

– Не знаю, – уже безо всякой надежды ответил Демьян. – Видимо, и тут глухо.

– Эй, вы ищете кого?

Чужой голос заставил вздрогнуть. Парни слаженно обернулись и увидели сухонькую старушонку в клетчатом пальто и теплом платке. Она опиралась на палку-трость и казалась древней, как и сам этот дом, которому предстояло обновление.

– Да, мы сами из Сколово, – выдал Демьян. – В городе на несколько дней, и соседи попросили узнать об их школьных друзьях, которые в этом доме жили. Теперь, вижу, не узнаем.

– Какая квартира? – уточнила старушка. – Я в этом доме всю жизнь прожила, каждого в лицо знаю. Теперь вот на соседнюю улицу перебралась, квартиру дали, но сюда захаживаю по старой памяти. Надеюсь еще музей застать, у нас тут многие именитые люди останавливались.

– Восьмая, – ответил Леший.

– Восьмая? – Их собеседница задумалась. – Так Марья там жила, Марья Голубева. Одинокая, меня помладше, конечно. Ей сейчас лет семьдесят пять. Может, чуть меньше.

– Точно, Голубева, – закивал Демьян. – Только нас не про Марью узнать просили, а про ее… детей, наверное. Игорь. Игорь Голубев.

– Не, не было Игоря, – уверенно проговорила женщина. – Сына у нее Тимошкой звали, только он погиб еще по юности. Племянники были. Может, кто из них? Но вроде бы Катя и Толик. А вы у нее самой спросите! Марья тут неподалеку живет. Это пятый дом, а она у племянницы в двадцать третьем. Квартиру вот не подскажу, мы с ней давно не общались.

– Спасибо, – искренне проговорил Демьян. – А племянники с ней жили? Потому что соседи именно об этом доме говорили.

– Нет, у обоих свои квартиры были, но к тетке приходили, – ответила старушка.

Оставалось только еще раз поблагодарить и попрощаться.

– Думаешь, кто-то из племянников? – спросил Леший, когда они отошли от дома.

– Не знаю, все равно вариантов нет, – откликнулся Дёма. – Но бабушке уже за семьдесят. Сколько лет племяннику? Пятьдесят? Мне почему-то кажется, блогами страдают люди помладше.

– Ошибаешься, – хмыкнул Леший. – Интернету все возрасты покорны. Значит, Екатерина и Анатолий Голубевы под подозрением. Зайдем к этой Марье? Может, расскажет, кто у нее в квартире Интернетом пользовался?

– Тогда нам нужна версия, зачем вдруг решили навести справки.

Оба остановились, переглянулись.

– Давай выдадим полуправду, – предложил Леший. – Скажу, сестра моя встречалась с парнем, познакомилась с ним в Интернете, а затем умерла. Мне удалось найти его IP-адрес, и теперь я хочу с ним поговорить, узнать больше об их отношениях с сестрой и передать ее вещи.

– Не так уж далеко от истины, – согласился Дёма. – Ладно, так и скажем. Пойдем?

Парни ускорили шаг. К счастью, двадцать третий дом располагался неподалеку, чуть позади своих соседей, и был окружен цветочными клумбами, украшенными фигурками, созданными умельцами из пластиковых бутылок. Выглядело красиво! Человечки, яркие цветы, сказочные персонажи. У кого-то явно были золотые руки. Демьян готов был поспорить, что летом вокруг очень много цветов.

– Приятный район. – Слова Лешего будто откликнулись на его мысли.

– Очень даже, – проговорил Демьян. – Но у кого бы узнать номер квартиры?

Однако им повезло: из центрального подъезда как раз выходила девушка с коляской.

– Добрый день, – поспешил к ней Лёша. – Простите, вы не подскажете, в каком подъезде живет Марья Голубева?

– А зачем вам тетя Маша? – сразу насторожилась та.

– Вы, наверное, Катя, ее племянница? – предположил Демьян. – Мы от ее бывшей соседки, она просила передать привет.

– Да, я Катя, – подтвердила девушка. – Идемте, я вас провожу.

И повела незваных гостей в подъезд. Квартира располагалась на первом этаже. Екатерина отперла дверь и проговорила громко:

– Тетя Маша, к тебе гости!

Из комнаты тут же выглянула приятная румяная женщина в зеленом теплом платье.

– Добрый день. А вы кто? – спросила она.

– Это долгая история, – ответил Леший. – Уделите нам четверть часа? Ваша бывшая соседка подсказала, где вас искать. Она сейчас на соседней улице живет, мы ее возле вашего дома встретили.

– А, Никифоровна! – сразу поняла Марья. – Жива еще, старая? Давно с ней не виделась. Вы проходите, проходите. А ты ступай, Катюша, гуляй с маленьким, я тут сама.

Племянница тут же попрощалась и ушла. Стоило признать, предположение о возрасте не оправдалось – Екатерине вряд ли было больше тридцати. Марья тем временем пригласила гостей на кухню. Она споро разлила чай в большие чашки, поставила на стол вазочку с печеньем.

– Спасибо, – сказал Дёма.

– Угощайтесь, – ответила хозяйка, тоже присаживаясь к столу. – И рассказывайте. О чем поговорить хотели?

Леший сделал глоток и отодвинул чашку. Он выглядел серьезным и сосредоточенным.

– Нас к вам привела беда, – сказал он. – У меня была старшая сестра, и недавно ее не стало.

– Сочувствую, – пробормотала Марья.

– Да уж… Одним словом, я узнал, что у сестры были отношения с молодым человеком, только больше мне о нем ничего не известно. Они познакомились в Интернете, я попытался его найти и обнаружил, что он с ней общался с вашего адреса. Это было где-то полгода назад.

– Полгода… – Марья задумалась. – Знаете, я бы и рада вам помочь, только переехала к Катеньке вот уже год как, моя квартира пустая стояла. Уже было известно о музее, в выделенной квартире старший племянник живет, у него многодетная семья. А нам тут с Катей хорошо, я за малышом помогаю приглядывать. Муж ее редко дома бывает, он моряк, а с маленьким посидеть надо.

– А это не мог быть ваш племянник? – спросил Дёма.

– Нет, что ты! – замахала руками женщина. – Толик всегда жил отдельно, он женат давно, четверо детишек у них. Да и зачем ему в мою старую квартиру наведываться? Хотя подожди… Точно! Толька спрашивал, можно ли там друг его поживет, он приезжал ненадолго, нужно было жилье. Но это давно было, не полгода назад, а сразу как съехала я.

– А имя друга не подскажете?

– Сейчас узнаю.

Марья пошла в соседнюю комнату. Было слышно, как она звонит племяннику. Вернулась она пять минут спустя, все еще сжимая в морщинистой руке кнопочный мобильный телефон.

– Сёмка его звали, – ответила она. – Семён Вихрев.

Демьян не поверил своим ушам. Пока Леший благодарил Марью за помощь и прощался с ней, Дёма стоял словно громом пораженный. Семён Вихрев. Таких совпадений быть не может! Только зачем именитому художнику чья-то старая квартира? Он мог позволить себе снять любую. Что-то не так, не складывается.

Парни вышли на улицу, отошли от дома к дороге.

– Тот самый Вихрев? – только тогда спросил Лёша.

– Сильно сомневаюсь, – ответил Дёма, – но если он…

– Как-то очень кстати он появился рядом с тобой, не находишь? И помощь предложил, и вообще приезжает теперь частенько.

Демьян достал телефон и набрал номер Вихрева. Он понимал, как странно это будет звучать, но должен был задать тому один-единственный вопрос.

– Да, слушаю, – вскоре послышался его зычный голос.

– Добрый день, это Демьян Азаров беспокоит, – торопливо проговорил Дёма.

– А, юный гений! Здравствуй-здравствуй, чем могу быть полезен? По гранту новостей пока нет, я завтра поеду…

– Я не об этом, Семён Васильевич. Простите, я задам вам странный вопрос. Вы когда-нибудь снимали квартиру на улице Победы? Точнее, это было где-то год назад.

– Вопрос действительно странный. – Голос Вихрева прозвучал настороженно. – Подожди, дай подумать… Точно! Я тогда собирался приехать на несколько дней, дела были с наследством, а потом не вышло, пришлось срочно улететь в Китай на выставку, и там я застрял с ковидом и прочим… Одним словом, вернулся только через три месяца и в ту квартиру уже не заселился, а остановился у Пашки. А что?

– Да просто… мы ищем человека, который там жил год назад, а хозяйка сказала, что вам квартиру сдала, я решил уточнить.

– Прости, Дёма, ничем не могу помочь.

– Извините за беспокойство.

Смартфон отправился в карман, а Демьян внимательно посмотрел на Лешего.

– Выставку легко проверить, – сказал тот.

– Попросим Тасю. Но, думаю, не врет. Значит, в оставленной квартире жил кто-то другой. Возможно, захаживал кто-то из соседей, у кого оставались ключи. Марья могла их и не забрать.

– Могла. Только Вихрев… Совпадение? Не думаю, Дём. Ладно, в любом случае ничего мы не выяснили. Попробуем поступить иначе. Покажу Соколову фото всех друзей Си, о которых мне известно. Может, и узнает членов своего клуба. Поехали.

Демьян и Лёша сели в небольшой синий автобус. Дёма устроился у окна. Он смотрел на проплывающие дома, стараясь скрыть разочарование. «Ничего… Снова тупик! И так раз за разом! А время поджимает, неведомый преследователь дышит в затылок. Тяжело! И неизбежно, как ни крути. Им придется встретиться, и хотелось бы найти врага раньше, чем он доберется до меня».

Секреты мистического блога

Лешему начинало казаться, что их поиски никогда и ни к чему не приведут. Точнее, приведут, конечно, – к Дёмкиной гибели, потому что они так и не нашли того, кто охотится за его силой. Казалось бы, вот оно, имя. Семён Вихрев, известный художник, который не так давно появился рядом с Демьяном. Только Семён утверждал обратное, осталось проверить.

Когда они вошли в дом, Тася спала – прямо на клавиатуре. На экране монитора была переписка между Симоной и другими подписчиками блога «Мистикус». Какое дурацкое название! У кого-то было совсем плохо с фантазией. Только осознание этого не делало Лешего ближе к разгадке гибели сестры. Он взял с кровати плед и укрыл Тасю. Та даже не проснулась – вымоталась. Меньше всего на свете Лёша хотел впутывать во всю эту грязь младшую сестру, только как обойтись без ее помощи? Да и потом – поздно. Тася уже вмешалась в это дело, теперь ей не запретить. Она не из тех, кто слушает доводы разума. Эх, Таська…

Демьян впервые за последние дни сел за конспекты. Он выглядел угрюмым и задумчивым, и Леший не собирался лезть к нему в душу. Непросто знать, что за тобой идут. Постоянно ждать удара в спину! Дёме оставалось только посочувствовать.

И, раз уж все обитатели дома были заняты кто сном, кто учебой, Леший ушел во двор. Он играл с Бетховеном – кидал псу палку, и тот приносил ее обратно. Классика, чтоб ей! В голове звучала музыка. На этот раз «Полет шмеля» Римского-Корсакова. И до зуда в руках, до одури захотелось играть. Не на гитаре – на фортепиано или рояле. На скрипке, на худой конец. Была в биографии Алексея и такая страница. Лишь бы чувствовать музыку, творить! Только не было у него в доме ни фортепиано, ни скрипки. Продал давным-давно, когда вернулся в родной город после незадавшейся учебы. К чему травить душу?

Может, и права Тася? И стоит попробовать еще раз? Теперь Леший стоял на ногах куда более уверенно. Он знал, что сможет себя обеспечить. Таська взрослая, самостоятельная. И потом, если он решится уехать, может, и сестра согласится составить ему компанию? С ее мозгами ей будут рады в любом столичном вузе, переведется или поступит снова на первый курс. Какая разница? А здесь можно и на заочное обучение…

Мечты. Леший ненавидел мечтать, потому что ни к чему хорошему это никогда не приводило. Дарило крылья, а потом было очень неприятно падать. Больно и обидно. Но сейчас ему нужно за что-то держаться. Так почему бы не за эту мечту? Можно представлять себе, что уже летом он возьмет свою гитару, документы и поедет в столицу, пусть не в консерваторию, но в музыкальное училище. Почему нет? Ради этого стоило жить.

Бетховен заметил, что хозяин слишком уж ушел в себя, и ткнул Лешего носом в руку.

– Да играю я с тобой, играю, – сказал он псу. – Поедешь с нами в столицу, Бетховен? Правда, ты у нас пес уличный, привыкший к свободе. Придется искать не квартиру, а дом. Непросто, однако вполне исполнимо.

Бетховен звонко тявкнул, и Лёша улыбнулся. Решено. Если они выберутся из этой передряги без потерь, надо дать себе еще один шанс.

Он вернулся в дом. Таська уже проснулась и, зевая, щелкала по клавишам.

– Отдохни, – попросил ее брат. – Устала ведь.

– Ага, – буркнула Таисия и продолжила заниматься своим делом.

– А раз не хочешь отдыхать, проверь, был ли художник Семён Вихрев год назад в Китае на выставке и сколько времени он там провел.

– Зачем нам это? – обернулась Тася.

Пришлось в двух словах обрисовать ей все, что удалось выяснить на улице Победы, и уже десять минут спустя перед глазами Лешего была страница Вихрева в соцсетях с фото из Китая, а еще с жалобами на невозможность улететь домой.

– Значит, не врет, – задумчиво проговорил Лёша. – Ладно, тогда воспользуемся планом «Б». Заряжу телефон Си, найду все фото ее знакомых, какие только возможно, и вышлю Соколову. Пусть посмотрит. Вдруг кого узнает?

– Угу, – пробормотала Тася. Сегодня сестра была на редкость немногословна. – А я почитаю еще. Тут с Симоной общались многие. Может, и до Знака Пепла договорились?

И снова уткнулась в строки блога, а Леший достал с полки телефон старшей сестры, подключил зарядку и принялся выбирать фото, на которых Си была не одна. Мало ли? Вдруг хоть здесь повезет? Затем весь полученный фотоархив переслал Соколову. Тот отписался ближе к вечеру.

«Нет, людей из нашего клуба на фото нет». Приговор, чтоб ему провалиться!

«А как ваш клуб вообще договаривался о встрече?» – написал в ответ Леший.

«В личных сообщениях блога списывались».

«„Мистикус“?»

«Да».

Лешему надоело стучать по экрану, и он набрал номер Соколова.

– Так что же ты сразу о блоге не сказал? – рявкнул он в трубку.

– А он уже полгода как в архиве, – оправдывался Соколов. – Больше постов не выходит.

Полгода. Получается, с того момента, как умерла Симона.

– А ники? Под какими никами были зарегистрированы люди, с которыми вы встречались? – спросил он.

– Домовой, Тартар, Маугли… Послушай, там десятки ников! Приходили кто хотел. То одни, то другие. Ты не найдешь среди них нужный.

– Давай это я буду решать? Вспомни всех и пришли мне сообщением, может, натолкнет на мысли, – попросил Леший, чувствуя глухое раздражение. Соколов мог давно рассказать о блоге! Но он даже не намекнул, что и Си, и покойный Самойлов там общались. Не счел важным! Вот еще…

– Хорошо, постараюсь вспомнить, – со вздохом пообещал Искандер и отсоединился.

А Леший положил мобильный на стол и обхватил голову руками. Должна быть подсказка! Си сказала, повсюду надо искать знаки. Знаки…

– Тася! – Леший кинулся в комнату младшей сестры.

– Ты чего кричишь? – обернулась та. – Горим?

– Нет, не перебивай! – Лёша перегнулся через ее плечо, глядя на скрины переписок Си, вполне безобидных. – Выбери мне тех из собеседников Симоны, у кого в нике использованы какие-нибудь знаки.

– Сделаю, – серьезно кивнула Таисия. – А ты успокойся, братишка. Мы обязательно все выясним, вот увидишь!

Лешему все еще хотелось в это верить. Выяснят, успеют отвести беду от нового друга, спасут ни в чем не повинного человека. И Тася работала, закусив губу. Искала, рыла носом, стараясь добраться до сути.

– Вот, смотри. – Она протянула брату список. – Всего десять ников. Знаки из разных культур. Я не стала брать обычные, вроде вопросительных или восклицательных, только те, которые обычно не употребляются.

– Отлично! – воскликнул Леший, проглядывая список. – А теперь можем ли мы выяснить, кто из них проживает в нашем городе?

– Я-то выясню, – пообещала Тася. – Но быстро не получится. И так могу привлечь внимание – я, конечно, шифруюсь, только никто не застрахован от ошибок.

– Не рискуй, – ответил Лёша. – Пусть будет медленнее, не беда. Главное, чтобы был хоть какой-то толк.

– Постараюсь, братишка, – улыбнулась Тася. – Кстати, сравни эти ники с теми, что прислал Соколов. Может, есть совпадения?

Леший внимательно просмотрел сообщение от Искандера.

– Есть, – задумчиво произнес он. – Три ника. Гендальф, вот этот, с буквой шумерского алфавита, РоботИкс с рунами и Гуль.

– Значит, их проверю в первую очередь. Но уже не сегодня, все-таки учеба не простит, если я пущу ее на самотек.

– Договорились. И вообще, тебе надо отдохнуть. Иначе все это плохо закончится.

Внутренний голос напомнил: если они не добьются успеха, то хороший финал их не ждет в любом случае. Однако когда Леший прислушивался к внутреннему голосу? Пусть помолчит!

– Я прогуляюсь немного, – сказал он Тасе и вышел из комнаты. Постоял, подумал, заглянул к Демьяну. Тот усиленно готовился к экзаменам, и Леший не стал ничего говорить. К чему отвлекать?

Он накинул куртку, обулся и вышел из дома. Снова пошел снег. Что за глупая погода для начала зимы? То дождь, то белое безумие. Вместо шапки Лёша надвинул на голову капюшон и направился к мастерской, в которой обычно работал Демьян. Он не знал, что хочет там найти, только ноги будто сами вели его туда. Десять минут спустя Леший уже шагнул за высокие двери. Охранник оказался ему знаком.

– Добрый день, – поздоровался он.

– Здравствуйте, молодой человек.

Мужчина, имя которого Леший не удосужился выяснить, сдвинул очки на кончик носа, изучая гостя.

– Я друг Демьяна Азарова, – напомнил Лёша. – Приходил сюда с ним. Дёма забыл в мастерской свой набор карандашей, а они нужны ему на экзаменах. Можно забрать?

– Почему же он сам не пришел? – бдительно спросил охранник.

– Да температурит что-то. Может, простыл, вон какая погода. А может, просто перед первой сессией переживает.

– Это понятное дело, первая ведь. Демьян вообще юноша ответственный. А вы идите, забирайте карандаши, там как раз Павел Владимирович, хозяин мастерской.

Леший понял, что попал, но отступать не собирался. Да и охранник сразу что-то заподозрит, в другой раз не пустит, поэтому поблагодарил его и направился в студию. Дверь была распахнута. На миг Лёше даже показалось, что сейчас он переступит порог и увидит еще одно тело. Мало ли? Он готов был поверить в любые варианты. Однако Павел Владимирович оказался жив и здоров. Он рисовал картину – обычный городской пейзаж. Лёша сразу узнал место. Когда родители были живы, они часто проводили там пикники в теплые летние дни. Почти пригород, узкая змейка реки, невысокие зеленые холмы и виднеющаяся вдалеке маковка храма. Оттуда часто доносился колокольный звон, очень музыкальный, и мальчику хотелось забраться на колокольню и попробовать самому вызвонить какую-то мелодию. Увы, мечта детства так и не сбылась, да и кто бы его пустил? Однако это воспоминание о красоте колокольного звона и радости семейного общения до сих пор хранилось где-то в глубине его сердца.

– Здравствуйте, – поздоровался он.

Павел Владимирович обернулся. Преподавателя Демьяна Лёша помнил еще с выставки. Он казался приятным человеком, да и Дёма хорошо о нем отзывался. Опять-таки позволял талантливому студенту пользоваться его мастерской.

– Добрый день, – откликнулся Павел Владимирович. – Алексей, верно? Вы были с Демьяном Азаровым на выставке.

– Да, именно так, – ответил Леший. – Дёма рисовал тут недавно и забыл карандаши.

– На него не похоже, – покачал головой преподаватель. – Но давайте посмотрим. А сам он где?

– Готовится к экзаменам и приболел немного, – повторил Лёша свою ложь.

– Дёма вообще в последнее время какой-то рассеянный, бледный. Я так понимаю, это у вас он живет?

– Да, у нас с сестрой оказалась свободная комната, а он хотел перебраться поближе к мастерской. И в общежитии учиться непросто, сами понимаете.

– Конечно. Все верно. Только у вас там случилось убийство, насколько мне известно.

– Убили парня моей покойной сестры, – пояснил Лёша. – Как тело очутилось у нас дома, никто не может сказать. Ясно одно – притащили и подбросили.

– Какой ужас! – Павел Владимирович даже побелел.

– Да. Мы до сих пор не можем понять, почему именно наш дом. Сестры давно уже нет. Возможно, какой-то намек? Но с Демьяном все в порядке, вы не волнуйтесь. На экзамены придет как новенький. Кстати, карандашей-то я и не вижу. Может, он в училище их забыл?

– Вполне вероятно. Он был несобранным, все время о чем-то думал. Только в училище вас не пустят, вы ведь не наш студент.

– Значит, заберет сам. Спасибо, не буду вам больше мешать.

Леший еще раз окинул взглядом мастерскую. Ничего странного. В углу – наброски Дёмы, видно по стилю. Ближе к центру – картины самого владельца, потому что они неуловимо отличались. И вдруг одна из картин привлекла внимание.

– Увлекаетесь рунами? – спросил Леший.

– Почему вы так решили? – обернулся Павел Владимирович.

– На вашей картине ветви изломаны. Прямо-таки руна эйваз читается в их изгибах.

– Увы, это случайность, – ответил художник. – Я даже не знаю, как она выглядит.

– Немного похоже на зигзаг. Видите?

И Лёша указал на несколько мест, где ветви были действительно согнуты под немыслимым углом.

– И правда, – задумчиво произнес Павел Владимирович. – Спасибо, что указали мне на это. Возможно, я дополню картину чем-то, связанным с руной, и получится совершенно новое произведение.

– Рад был помочь, – кивнул Леший. – До встречи.

Он вышел из студии, миновал коридор, попрощался с охранником. Возможно, Павел Владимирович интуитивно выбрал такой образ для полотна? А может, это Лёше показалось и намек на руну – совсем не намек? Эйваз – руна сложная, она указывает на тис, дерево смерти. Однако в то же время призывает подождать. А если это послание для самого Лешего? Не торопиться, быть внимательнее, иначе все закончится чьей-то гибелью. Похоже, что так.

Вдруг Лёша ощутил тяжелый взгляд в спину. Он обернулся, но рядом никого не оказалось. Снова сущности? Он все еще до конца не верил в свою магию и после перевертышей никого не видел, но сейчас готов был поклясться: на него кто-то смотрит.

– Выходи! – потребовал Леший у невидимого наблюдателя, чувствуя себя сумасшедшим.

Однако увидел лишь зыбкое марево, в котором угадывался облик Симоны. Она улыбнулась, помахала ему рукой и исчезла.

– Да гори оно огнем, – прошептал Лёша и быстрым шагом пошел к дому. Нагулялся, хватит! И так ничего и не выяснил.

Экзамен на прочность

А экзамены приближались. Демьян даже забыл, что в его жизни вообще-то назревают проблемы. Он с головой зарылся в учебники и не показывал оттуда носа. Тася и Леший переглянулись и решили его не беспокоить, только сердобольная Таська иногда относила к Дёме в комнату еду, и еще реже он выбирался на кухню перекусить.

Первый экзамен должен был состояться во вторник. На него Демьян поехал с гудящей головой. Ему казалось, что там поселился рой ос и теперь пытается прорваться на свободу. В автобусе Дёма отчаянно боролся с желанием прислониться лбом к холодному оконному стеклу. Казалось, не сделай этого, и от жуткой головной боли внутри что-то треснет. Он не представлял, как будет сдавать экзамен, однако на холодном зимнем воздухе ему стало легче. Демьян наконец-то вдохнул полной грудью и зашагал к зданию училища. Первый экзамен… Волнительно, что тут скажешь?

Стоило зайти в аудиторию, как раздались приветствия однокурсников. Дёма отвечал, даже не обращая внимания, с кем здоровается, затем занял место за третьей партой, разложил перед собой письменные принадлежности. Первый экзамен предстояло сдавать Павлу Владимировичу. Кроме практических занятий он вел у курса и историю искусства. Сам предмет не казался Демьяну сложным – ровно до этого дня.

Вскоре в аудиторию вошел сам Павел Владимирович.

– Добрый день, уважаемые студенты, – приветствовал он их. – Сегодня у вас начинается сессия, и я хочу пожелать вам удачи. Проявите свои знания, не нервничайте, если чего-то не знаете, а постарайтесь успокоиться и тогда непременно все вспомните. На работу над ответами у вас будет ровно час. Как вы знаете, в каждом билете по три вопроса. Если вы готовы ответить досрочно, экзаменационная комиссия выслушает вас.

В комиссию кроме Павла Владимировича входили еще два преподавателя. Один также вел лекции у первого курса, второго Дёма иногда видел в коридорах, однако даже имени его не знал. Студенты по одному потянулись за билетами. Демьян тоже взял свой, преподаватель записал номер билета. Оставалось только вернуться на место, набросать ответ и сдать экзамен.

Вопросы на первый взгляд попались несложные. Отличия между монументальными и станковыми живописными произведениями он знал, о временных видах искусства тоже мог рассказать. Ответы на эти вопросы Дёма записал достаточно быстро. Осталось последнее – посмотреть на портреты и дать их классификацию. С портретов на него смотрели мужчины, женщины и даже ребенок. Классификация… Конечно же Демьян ее знал. Ровно до сегодняшнего утра. А сейчас вдруг показалось, будто все эти глаза смотрят на него и спрашивают. О чем? Каждый о своем. Голоса загудели в голове. Настойчивые, назойливые, как мухи.

– Чего уставился? – спрашивал молодой парень, изображенный на фоне природы.

– Каков нахал! – вторил ему мужчина с парадного портрета.

– Глядит и не стесняется, – поддакивала немолодая женщина в красном платье.

– Замолчите, – прошептал Демьян.

– Что?

– Замолчите!

Кажется, он выкрикнул это вслух.

– Демьян, все в порядке? – обернулся к нему Павел Владимирович.

– Да, я… хочу ответить без подготовки.

Что угодно, лишь бы выбраться отсюда! Как можно скорее поехать домой, не слышать голосов в голове.

– Пожалуйста, – чуть удивленно ответил педагог.

И Дёма потащился к экзаменационной комиссии. Он обессиленно упал на стул, протянул свой билет экзаменаторам, разместил перед собой лист с текстом.

– Ваш первый вопрос – отличия между монументальной и станковой живописью, – напомнил Павел Владимирович.

Во рту пересохло. Дёма перевел взгляд с Павла на других экзаменаторов и ощутил, как его будто откидывает назад и он летит в омут.

– Что же вы молчите? – спросил Андрей Иванович, второй преподаватель. – Вижу, у вас весь лист исписан.

– Да, я знаю ответ, просто…

Буквы поплыли перед глазами, и Демьян побежал к двери, вывалился в коридор, хватая ртом воздух. Его мутило. Он добрался до мужского туалета и долго плескал в лицо водой, но легче не становилось. Казалось, он все еще слышит голоса людей с портрета. Эти голоса становились все громче и отчетливее, будто кто-то включил микрофон.

– Демьян, все хорошо?

Когда появился Павел Владимирович? Дёма не заметил, как он вошел.

– Мне плохо, – признался студент. – Наверное, заболел или переволновался.

– Сочувствую, – искренне проговорил преподаватель. – Может, попробуете все же ответить свой билет? Я видел, вы написали ответы.

– Да, кроме последнего вопроса. Я их знаю, просто…

– Даже не сомневаюсь. Так как, попробуете?

Демьян кивнул. Он вернулся в аудиторию следом за Павлом Владимировичем, сел на стул и начал рассказывать:

– Монументальная живопись – это живопись на архитектурных сооружениях либо других стационарных основаниях…

Закашлялся, продолжил снова. Слова всплывали в голове, в написанные ответы он даже не заглядывал. Второй вопрос тоже дался легко, хоть и временами кто-то будто подменял мысли у него в голове на совершенно посторонние и Демьян ненадолго замолкал. И вот очередь дошла до портретов. Он перевел взгляд на изображения. Люди на них смеялись. И хорошо, если они не решат выбраться в реальный мир. Контроль силы! То, над чем он с таким трудом работал, пока не видели Леший и Тася. Демьян сосредоточился, постарался дышать ровнее, глубже, и постепенно перед глазами прояснилось. Он смог классифицировать портреты и лишь на последнем запнулся, но не потому, что снова стало плохо, – просто забыл.

– Вот видите, а вы боялись, – по-доброму улыбнулся Павел Владимирович. – Коллеги, обсудим?

Дёма ждал оценки, как приговора, и, получив заветное «хорошо» – пусть и не привычное «отлично», – покинул экзаменационную аудиторию почти счастливым.

– Демьян!

Павел Владимирович догнал его уже в коридоре.

– Ты плохо выглядишь, – сказал он, уже избегая официального тона. – Посиди немного здесь, на диванчике, а потом я отвезу тебя домой.

– Я вызову такси, – ответил Дёма.

– Хорошо, как знаешь. Тогда позвони мне, когда доберешься.

– Да, конечно, – сбивчиво пообещал студент. – До свидания.

И поспешил к выходу. Заглянул в гардероб, забрал куртку и вывалился на улицу, глотая воздух и чувствуя, словно сейчас разорвутся легкие. Почему именно в этот момент его сила чуть не вышла из-под контроля? Дёма вытер вспотевший лоб и ускорил шаг. Нет, он не собирался вызывать такси, просто хотел пройтись немного, отдышаться и почувствовать себя… нормальным.

Захотелось смеяться. Нормальный – это точно не о нем! Демьян ускорил шаг, свернул к переулку, ведущему на автобусную остановка. Вдруг прямо перед ним затормозил автомобиль. Так резко, что сам Дёма едва успел остановиться, чтобы в него не врезались.

Дверца открылась, из автомобиля выбрались двое мужчин, схватили его и попытались втолкнуть на заднее сиденье.

– Эй, вы что делаете? – закричал Демьян, только голос вдруг отказал, и вместо крика получился сип.

Он понял, что не может сопротивляться. Зашарил глазами вокруг в поисках хоть одного изображения, уцепился взглядом за нарисованного на стене мелом корявого котенка, но чем тот может помочь? Поцарапать?

А чужая сила прижала Дёму к сиденью. Он забарахтался, но толку не было. Его враг был сильнее, а может, просто опытнее, не оставляя шансов на побег.

– Демьян! – послышался вдруг голос Павла Владимировича. – Эй, вы! Я полицию вызову!

Воспользовавшись тем, что нападавшие отвлеклись, Дёма извернулся и пнул ближайшего ногами в живот, так, что тот вылетел из автомобиля, открывая путь к бегству. Художник выскочил из авто и увидел Павла Владимировича, загородившего выезд для машины. На миг испугался: сейчас его просто переедут! Однако преследователи струсили. Они прыгнули в авто, дали задний ход, и вскоре их след простыл.

– Дёма! – Павел Владимирович развернулся к студенту. – Я решил все-таки проверить, сел ли ты в такси! Хорошо, что увидел, как ты сворачиваешь в переулок.

– Но… у вас же экзамен…

В голове у Демьяна царил полный кавардак.

– Да, поэтому сейчас мы пойдем обратно в училище, и ты посидишь у меня в подсобке, подождешь, пока закончится экзамен. После я сам отвезу тебя домой.

Оставалось только согласиться, – сейчас Дёма забирал чужое время.

– Спасибо, – сказал он самое главное.

– Не за что. – Павел Владимирович похлопал его по плечу. – Идем же. Кто это был? Ты знаешь?

– Нет, не знаю.

Однако догадывался… Скорее всего, очередные охотники за его силой, которые пожелали избавить мир от великого зла в лице Демьяна и лично занять этот пост. Добрались! Узнали, кто он, и теперь стоит ожидать куда большего внимания к своей скромной персоне, ведь до пылающей Луны осталось всего две недели.

В училище преподаватель, как и говорил, оставил Дёму в подсобке, а сам направился обратно в аудиторию – продолжать принимать экзамен и слушать ответы студентов. Демьян сначала сидел на небольшом диванчике, затем прилег и провалился в сон. Пытался проснуться – и не мог, словно что-то утаскивало его на самую глубину. Видимо, устал, выдохся.

На удивление, ничего не снилось, а проснулся Дёма от настойчивого звонка смартфона. Звук он выключил перед тем, как пойти на экзамен, и теперь телефон отчаянно вибрировал. Звонил Леший.

– Ты где пропал? – спросил друг, стоило ответить. – Мы с Таськой уже собирались мчать на поиски.

– Еду из училища, – ответил Дёма. – Скоро буду.

Странно, но теперь он отлично себя чувствовал, поэтому быстро достал блокнот, вырвал из него лист и оставил записку для Павла Владимировича, что сообщит, когда приедет домой, и вышел из подсобки, захлопнув за собой дверь.

Часы показывали три. Действительно, подзадержался. Конечно, по-хорошему стоило бы дождаться преподавателя, но сейчас Демьяну больше всего хотелось оказаться дома, подальше от врагов и охотников за его силой, да и вообще – ото всех!

На этот раз он действительно вызвал такси, поэтому вскоре входил в калитку под радостный лай Бетховена. Поднялся на крыльцо, толкнул входную дверь и уловил звуки музыки. Не иначе как Леший перебирал гитарные струны, и это было что-то незнакомое. Вряд ли классика – не похоже. Может, авторское?

– Я дома, – громко сказал Дёма, и музыка стихла.

– Явился? – выглянул в коридор Лёша. – А мы уже думали, тебя похитили.

– Почти, – растерянно ответил Демьян.

– Что значит «почти»? – Друг опешил, а после, поняв, что собеседник не шутит, втащил его в коридор, дождался, пока разуется и снимет куртку, а потом втолкнул в гостиную и приказал: – Рассказывай!

– Ну… – Демьян взъерошил волосы. – Я вышел из училища, шел на автобус, и какие-то люди перекрыли мне путь. Пытались затолкать в машину, им почти это удалось, но мне на экзамене плохо стало, и мой преподаватель… Ты должен помнить его, Павел Владимирович. Так вот, он вышел за мной следом, проверить, уехал ли я, увидел все и спугнул их. Я вернулся в училище, лег у него в подсобке и уснул. Поэтому и не звонил, и не пришел вовремя.

Леший напряженно молчал. Только смотрел так, что Демьяну становилось не по себе.

– Все обошлось, – сказал он, прерывая затянувшуюся паузу. – Я не ранен, никто не похитил мою силу. Не о чем беспокоиться.

– По-твоему, попытка похищения, пусть и неудавшаяся, это «не о чем беспокоиться»?

– Ну… да, – неловко ответил Дёма.

– А этот Павел Владимирович… Прямо выскочил за тобой с экзамена, как будто вы родственники. Бросил студентов. Странно все!

– Ничего странного. Мне действительно было очень плохо, я чуть не потерял сознание. Портреты в экзаменационном билете чуть не ожили, я их едва сдержал. В общем, день приключений! Естественно, преподаватель заволновался. Все-таки он помогает мне, выставку организовал, с Вихревым познакомил.

– Слушай! – Леший вдруг подскочил и забегал по комнате. – А если показать Соколову не мое окружение, а твое? Мало ли! Вдруг враги где-то близко? Они должны иметь возможность наблюдать за тобой.

– Не думаю, что среди моих знакомых кто-то связан с Си.

Демьян покачал головой. Нет, это кто-то со стороны Лешего и Таси. На кого и не подумаешь сначала. Вот только родственников у них не было. Друзья?

– И наших тоже покажем, – уловил мысль Леший. – А ты отдыхай сегодня. Экзамен сдан, есть возможность расслабиться. Когда следующий?

– Через три дня.

– Значит, сегодня можно отлежаться, а то доведешь себя. Еще и сила эта! Не надо рисковать своим здоровьем. Учеба кончится, а оно не восстановится.

– Ты прав, – пробормотал Демьян. – Отдохну. А завтра засяду готовиться дальше.

– Кстати, ты номер авто не запомнил? Мы с Тасей могли бы его отыскать и узнать, кто идет по твою душу.

– Нет. – Дёма пожал плечами. – Цвет серый. А номер я и не видел. Может, Павел Владимирович запомнил? Он ему дорогу преграждал. Спрошу у него, когда опять в училище поеду. Кстати, надо написать ему сообщение, что я уже дома.

Демьян достал телефон и быстро набрал текст, а Леший прошел куда-то по коридору. Наверное, к Тасе. Не хотелось бы рассказывать подруге о сегодняшних событиях, но придется. А вдруг кто-то решит подобраться к ней или к Лешему? Лучше пусть будут предупреждены и осторожны. Сам же Демьян, получив от преподавателя пожелания доброго здоровья, прошел в свою комнату, переоделся и лег. Он думал о том, закончится ли безумие, происходящее сейчас в его жизни. И если закончится, то чем? Выживет ли он? Останется ли для него шанс на нормальную жизнь? Дёма очень хотел получить ответ!

Есть ли польза от старых фото?

Когда Леший вечером заглянул в комнату Демьяна, тот крепко спал. Похоже, состояние их друга постепенно ухудшалось. Дёма казался измотанным, и этот случай на экзамене заставлял задуматься. Кажется, он начинает терять контроль над своей силой. А нет контроля – значит, нет шанса удержать ситуацию в своих руках. Скверно… Чем больше будет проявляться магия Демьяна, тем быстрее о ней узнают заинтересованные лица. Уже узнали, но оставалось надеяться – не все. Иначе охота шла бы куда живее. Посадить парня под замок тоже не вариант, у него сессия. А вот на следующие экзамены лучше проводить лично.

Именно за этими размышлениями застала брата вернувшаяся из магазина Тася.

– Спит? – тихо спросила она.

Лёша кивнул.

– Как бы не заболел, – встревоженно проговорила сестра. – Ты заметил? Предыдущие дни он вообще не спал, а сейчас провалился в сон.

– Вымотался, – ответил Леший. – Слушай, помоги мне собрать фото всех твоих знакомых. По институту, по школе. Я тоже своих соберу и Демьяновых, кого смогу найти. Отвезу это все Соколову, пусть взглянет.

– Хорошо, сделаю, – пообещала Тася. – И кстати, я закончила с теми аккаунтами. Двое живут в нашем городе, еще один – в области. Остальные – слишком далеко, чтобы быть замешанными хоть в чем-то, происходящем здесь.

– Проверим, – пообещал Лёша. – У нас есть две недели. Либо мы найдем тех, кто стоит за всем происходящим бредом, либо, боюсь, они доберутся до нас.

Тася только отвела взгляд. Брат понимал – ей не по себе. Сам он испытывал ровно то же самое: внутри царил хаос, и как выбраться из этого хаоса, он пока не знал и не понял. Но и сдаваться не собирался. Не сейчас! Он отвечает за сестру, и за Дёму тоже. Значит, не отступит, пока не разложит все по полочкам. И тогда, возможно, узнает, кто стоит за смертью Си.

А пока Тася помогала собирать фото, Леший набрал номер Соколова.

– Да, – почти сразу откликнулся тот. Хорошо хоть перестал прятаться.

– Это Лёша. Когда мы сможем встретиться? – спросил он прямо.

– Завтра можем, – ответил Искандер. – Давайте я подъеду. Или сами подъезжайте ко мне.

– Буду завтра в полдень, – поразмыслив, решил Леший.

Хотелось поговорить с Соколовым подальше от чужих глаз и ушей, а Дёма будет дома готовиться к экзаменам. У Таси он пока не спрашивал о планах, но у сестры тоже начинается сессия. Завтра либо будет готовиться, либо поедет в университет.

– Договорились, – откликнулся собеседник и поторопился отсоединиться.

Леший отложил смартфон, посидел немного, приводя мысли в порядок, а потом пошел к сестре – помогать отбирать фото. Тася подошла к делу основательно – перебрала все папки на своем компьютере, а Леший сбросил немногое из памяти своего телефона. Затем оба забрались на сайт художественного училища.

– И кого мы тут будем искать? – спросила Тася.

– Сбрось мне общее фото преподавательского состава, если найдешь, – попросил Леший. – И отдельно – Павла Владимировича, куратора Демьяна. А еще не мешало бы найти списки их группы.

– Для этого придется повозиться, – призналась Тася. – Понятное дело, в свободном доступе этих списков не будет.

– Но ты же справишься?

Сестра кивнула.

– Ложись спать, поздно уже, – посмотрела она на часы. А Леший и не заметил, как долго они просидели над фотографиями. – Я постараюсь что-то придумать.

– Ты золото! – искренне заявил Лёша.

Перед сном захотелось принять душ, немного прогнать усталость. В их маленькой ванной было тесновато, и даже душевая кабина еле вместилась, но в удовольствии постоять под струями воды Леший не мог себе отказать. Он стоял, чувствуя, как бьют по телу чуть теплые капли – именно такую температуру воды он любил, – и казалось, что они смывают все то плохое, что свалилось на их головы. Каждый дурной день, дурное событие. Постепенно успокоившись, Лёша все-таки пошел спать.

Он уснул, стоило голове коснуться подушки. А когда проснулся, в комнате царила темнота, хоть Леший и оставил свет зажженным. Может, Таська заглянула и выключила? И сразу же пришло ощущение: он не один.

Си стояла у окна. Стоило Лешему отыскать ее взглядом, как сестра обернулась и улыбнулась.

– Здравствуй, братик, – проговорила она, и повеяло могильным холодом. – Времени осталось так мало, а ты все топчешься и топчешься на месте.

– Так помогла бы! – воскликнул Лёша. Его уже перестали пугать эти призрачные визиты.

– А разве я не помогаю? – Симона приблизилась к постели, и на ее красивом лице стали различимы трупные пятна. – Разве я не с вами каждый день, каждый час? Но ответ ты должен найти сам, Лёша. Сам должен обо всем узнать! И тогда…

– Ты исчезнешь? – прямо спросил Леший.

Симона кивнула и грустно улыбнулась.

– Я не могу уйти, – пожаловалась она, и по ее щекам вдруг покатились черные слезы.

Леший вдруг явственно понял: это пепел! Черный пепел!

– Почему?

– Ты слишком держишь меня, братик. И все то, что случилось, тоже. Я уйду, когда отгорит Луна. И мне бы очень не хотелось, чтобы вы ушли вместе со мной.

– Скажи хотя бы, где твое тело? – потребовал Леший. – Я теперь даже на могилу к тебе прийти не могу! Или это тоже секрет?

– Почему же? Нет! – Си вдруг безумно рассмеялась. – Олег выкопал его, как я и просила. Оставил для тебя записку, а тело… Иногда полезно иметь друзей самых разных профессий. Тело сожгли в крематории, и Олег развеял пепел над озером за городом. Не хочу лежать в земле! Хочу летать.

Симона раскинула руки и закрыла глаза. Она поднялась над полом, закружилась – быстрее, быстрее, а затем рассыпалась на серые пепельные хлопья. Леший спустил ноги с кровати, посидел, прикрыв лицо руками. Теперь ни о каком сне не могло быть и речи. Значит, как он и думал, Си не стала одной из немертвых. Она мертва, и ее тела больше нет, потому что постарался ее любовник. Тот самый, который иногда стучит каблуками ботинок в гостиной, но на глаза не показывается. Что же, это уже часть ответов. А чтобы найти недостающие кусочки головоломки, надо постараться, еще совсем чуть-чуть, и тогда все сойдется – Леший в это верил. А пока включил свет и нашел в смартфоне первую попавшуюся книгу. Читал, мало задумываясь о смысле строчек, но зато становилось легче, и уже под утро он снова уснул.

Когда Лёша утром вышел на кухню, Демьян уже был там. Он пил мятный чай и выглядел не лучшим образом. Зато все еще был жив, а не пущен на опыты неизвестными, которые пытались его похитить. Это тоже не могло не радовать. Жив – значит, еще есть шанс, а смерть его не оставляет.

– Как самочувствие? – спросил Леший, доставая электротурку, чтобы сварить кофе.

– Лучше не бывает, – вздохнул Демьян. – Сегодня побуду дома, остальные два экзамена никто не отменял. Хорошо, что на первой сессии их всего три.

– А я около одиннадцати поеду на подработку.

– Выступаешь?

– Договариваюсь о выступлении, – бодро солгал Лёша. Он хотел поговорить с Соколовым с глазу на глаз и опасался, что Дёма решит поехать с ним. – Вернусь около трех.

– Хорошо.

На кухню как раз выбралась сонная Тася в футболке до колен, отобрала у брата только что заваренный кофе и забралась на свободный стул. Леший только усмехнулся, отлил себе порцию и разбавил молоком и сахаром, глядя, как Таська поглощает черную жидкость.

– Ты сегодня в университет едешь? – спросил он сестру.

– Ага, – ответила она, щурясь от удовольствия от нового глотка. – У нас консультация перед экзаменами, так что я ненадолго.

– Значит, вечером все соберемся, – сказал Леший и, допив свой кофе, первым отправился в ванную умываться. Уже выходя в коридор, столкнулся с Тасей.

– Я списки группы нашла, – шепнула она. – Вернешься – посмотрим. И фото одно общее с какого-то мероприятия, на флешку скинула. Твоя флешка у меня на столе.

– Спасибо! Ты чудо! – улыбнулся Лёша и пошел к себе.

В голове крутилась навязчивая мелодия – та самая, которую он наигрывал накануне, когда вернулся Демьян. Надо бы записать, пока не забыл. Именно этим он и занялся, коротая время до встречи с Соколовым.

В последнее время у Лешего редко случались минуты, когда ноты сами ложились на бумагу, а сейчас прямо полились потоком, и из дома он выходил с новой песней. Только что делать с ней дальше? Пусть пока полежит, там видно будет. Сейчас нужно разобраться со всем, что грозило лавиной обрушиться на голову, и для этого в кармане у Лёши лежала флешка с фотографиями.

Соколов, к счастью, перебрался в свою городскую квартиру, только двери теперь никому не открывал, и Лешему пришлось сначала терроризировать дверной звонок, а потом, испугавшись, что их невольного помощника все-таки прибили, звонить уже по телефону, и только тогда Искандер впустил его в квартиру.

– Легче попасть в полицейский участок, чем сюда! – рыкнул Леший, переступая порог.

– Мне пока еще дорога моя жизнь, – картинно произнес Соколов, одетый в спортивные штаны, длинную белую майку и смешные розовые тапки, вероятно оставшиеся от какой-то дамы сердца. Удивительно, что они были ему почти впору – лишь немного свисала пятка. Видимо, дама обладала внушительными размерами… ноги. Искандер взгляд заметил, тапочки торопливо снял. – После погрома не могу свои найти, – пожаловался он. – А это матушкины. Когда она изредка наведывается, в них ходит.

Леший хотел было заметить, что не за оправданиями приехал, однако промолчал. Матушка так матушка, ему какое дело?

– Как там Демьян? – спросил между тем Искандер. – Время суперлуния приближается.

– Бодр и весел, – угрюмо ответил Лёша. – Только вчера его пытались похитить какие-то непонятные личности прямо после экзамена.

– Ему бы лучше сейчас затаиться, хотя бы на две недели.

– Посреди сессии? И лишиться стипендии, а может, и места в училище? Вряд ли Демьян пойдет на такие жертвы, однако я все еще ищу способ ему помочь. У меня с собой флешка с фотографиями, давайте посмотрим вместе, может, и узнаем кого.

– Хорошо, – кивнул Соколов. – Проходите в гостиную, я принесу ноутбук.

И скрылся в соседней комнате, а Леший разместился на стуле у стола, справедливо полагая, что именно на него ноутбук и поставят.

Хозяин квартиры вернулся пять минут спустя. Ноут у него был старенький, явно видавший виды, с наклейками, которые иногда идут как мерч к книжным боксам. Таська когда-то собирала такие, где-то дома до сих пор валяются.

Лёша протянул Искандеру флешку, тот вставил ее в разъем, открыл папку с фото, и они вдвоем принялись вглядываться в одно лицо за другим.

– Нет, никого не знаю, – время от времени приговаривал Соколов, однако продолжал смотреть, а Леший ждал его вердикта.

Фото друзей Таси закончились, потянулись редкие фотографии самого Алексея с приятелями. Подошли к концу и они. Соколов открыл фото группы Демьяна – и остановился.

– А вот это уже интереснее, – пробормотал он, изучая лица. – Очень, очень интересно! Вот этот юноша бывал на наших встречах.

И он указал на рыжеволосого парня, стоявшего за спиной Демьяна.

– Отлично! – воскликнул Леший. – Уже зацепка! Значит, есть какая-то связь!

Заиграла мелодия – любимый Лёшей Чайковский. Он потянулся за смартфоном – звонила Тася.

– Лёш, привет, – затараторила она. – Я тут домой приехала, начала проверять адреса, которые мы с тобой обсуждали. Так вот, один принадлежит однокурснику нашего Демьяна. Живет на улице Матросова, десять. Его зовут Данил Котов, рыженький такой на фото.

– Вижу, – откликнулся Лёша. – И Искандер утверждает, что Данил Котов бывал на встречах юных мистиков.

– Отлично! Когда мы к нему поедем?

– Приеду домой – обсудим, – ответил Леший и нажал на красную трубку, завершая вызов.

В голове сразу роем зажужжали мысли. Что делать? Поехать домой, взять Тасю, Демьяна и вместе катиться к Котову? Однако Дёма еще не пришел в себя после вчерашнего, а Тасю не хотелось подвергать опасности. Леший покосился на Искандера.

– Я поеду с вами, – вздохнул книготорговец. – Видимо, вам понадобится моя помощь.

– Похоже на то, – ответил Леший. – Думаю, вы сами все слышали. Объект наших поисков живет на улице Матросова. Только вряд ли он будет счастлив с нами побеседовать. У вас оружие есть?

– Бог с вами, Алексей! – возмутился Соколов, а потом вдруг признался: – Электрошокер есть. Обзавелся после недавнего случая.

– Подойдет. Сегодня в училище нет занятий у первого курса, все готовятся к экзаменам. Да и время уже послеобеденное. Думаю, у нас есть все шансы застать Котова дома.

– Попробуем, – согласился Искандер. – На моей поедем? Вы, я так понимаю, без транспорта.

– Пока не обзавелся, – поморщился Леший.

Автомобиль ему нужен, с его-то работой, но еще нужнее платить счета за коммунальные услуги, помогать Таське с учебой: хоть она и на стипендии, но все равно кое-что приходится покупать. Да и другие траты никто не отменял.

– Тогда точно на моей. – Соколов кивнул каким-то своим мыслям. – Обождите немного, я переоденусь.

И скрылся в спальне, оставив Лёшу наедине с фото первокурсников. Значит, вот где затесался возможный организатор похищения. Тоже силы захотел? Наверняка что-то заметил, когда Дёма рисовал в училище. А может, во время той истории, когда Демьян разглядел скрытое под тканью? Вот сейчас и узнаем!

Разговор с последствиями

Стоило признать, автомобиль очень подходил своему владельцу. Старенькая серая «шкода», вся такая скромная, не хватало только очков на капоте. Мысль заставила Лешего улыбнуться, а Соколов, глядевший на авто так, словно оно было его близким родственником, аккуратно открыл дверцу и сел за руль.

– Присаживайтесь, Алексей! – крикнул он.

И Леший, отвлекшись от разглядывания машины, занял переднее кресло рядом с водителем.

– Наверное, автомобильчик у вас давно? – спросил он.

– Лет десять уже, – ответил Искандер. – Купил подержанную, когда с первой работы увольнялся. Так сказать, на память о бесцельно прожитых годах. С тех пор меня и выручает. На улицу Матросова?

– Да.

Заурчал двигатель, и «шкода» выехала из двора Соколова.

– Признаться честно, я не думал, что буду участвовать в вашей вылазке, – проговорил Искандер. – Однако тоже хочу разобраться, что происходит, и убедиться, что ко мне домой больше никто не придет. И потом, этот юноша может знать что-то о Симоне, а я считал ее самой близкой подругой. Других друзей у меня нет, сейчас это редкость. Люди заняты только собственными интересами и проблемами, а ваша сестра была другой. Она стремилась к большему, но при этом готова была сострадать, проявлять милосердие. Я многому у нее научился, несмотря на то что она была гораздо младше меня. Вы ведь были с ней близки, правда?

Леший кивнул. Он не хотел говорить о Симоне, для него эта рана так и оставалась слишком свежей, и вряд ли она затянется со временем. Нужно просто принять: Си больше нет. Даже призрак ее скоро уйдет навсегда. Конечно, если сам Лёша в итоге останется жив.

– По поводу вашей силы… – Соколов никак не желал уняться и болтал без умолку. – В записях моих предков содержится один старинный ритуал, чтобы принять свои способности. Мне кажется, он бы вам подошел, стало бы легче. А еще вам понадобится вся магия, которая есть, чтобы защитить Демьяна. Тот, кто ведет за ним охоту, вряд ли остановится. Простите, но мне кажется, этот Котов слишком юн, чтобы быть зачинщиком. Сколько ему было, когда мы виделись? Сейчас лет двадцать – он выглядит старше однокурсников. Значит, девятнадцать? Или даже восемнадцать?

– Однако он может что-то знать, – возразил Леший. – И за вчерашним похищением вполне способен стоять. Никто же не говорит, что Котов должен орудовать своими руками. Я соглашусь: за ним должен быть кто-то другой. И вот на этого другого нам надо выйти.

– Выйдем, – уверенно произнес Соколов. – И знайте, что я действительно хочу помочь вам. Подумайте насчет ритуала. В нем нет ничего опасного, даю слово. Он только даст вам больший контроль.

– Может, лучше тогда применить его на Демьяне? – предположил Леший.

– Не думаю. Сила Демьяна и так слишком велика, не стоит в нее вмешиваться.

– Посмотрим позднее, – пробормотал Лёша.

Он не знал, стоит ли соглашаться. Только Соколов прав: скоро будет битва, и сила ему ой как понадобится! Вся, какая только есть!

А автомобильчик петлял по заснеженным улицам – за ночь снова выпал достаточно большой слой снега, и теперь город выглядел белым-белым, как невеста в подвенечном платье. Мимо плыли домики, в основном старые, невысокие. Вдали виднелись многоэтажки – детища нового века, целые жилые комплексы. Город контрастов! И все же Леший его любил, пусть с ним и были связаны самые тяжелые его воспоминания. Как говорится, «душою врос». Это не значит, что он собирался встретить здесь старость, нет. Любовь к родным краям – это нечто другое, сидящее на подкорке, впитанное в кровь.

– О чем задумались?

Похоже, Искандер вообще не любил молчать.

А жаль!

– Да так… – Леший посмотрел вслед очередному промчавшемуся мимо старому домику.

– Зимой всегда хочется о чем-то размышлять. Так и тянет сесть у камина или печки, вытянуть ноги и…

– Вы писатель? – спросил вдруг Лёша.

– Иногда, – невесело улыбнулся Соколов. – Лишь иногда. И вашу историю с удовольствием бы записал, только, боюсь, в нее все равно никто не поверит, а книги… Книгам надо верить, тогда они живут долго и переживают своих авторов.

Леший усмехнулся и покачал головой. Его не тянуло на полемику. Наоборот, хотелось просто помолчать. Искандер, кажется, это понял, и салон автомобиля погрузился в тишину. А вскоре впереди показалась короткая улочка Матросова, с такими же старыми домиками, как и тот, в котором вырос Лёша. Значит, студент Котов живет где-то здесь.

Они поехали медленнее, внимательно вглядываясь в таблички на домах.

– Вот! – первым заметил Леший и указал на невысокий голубой домик с белыми ставенками. – Матросова, десять. Ну что, удачи нам?

– Мне редко везет, – покачал головой Соколов. – Поэтому удачи вам, а мне – вернуться домой живым и здоровым.

Он захватил с собой электрошокер, и они с Лешим вышли из автомобиля. Лёша не представлял до конца, как поведет разговор с Котовым. Это только в мыслях просто – прийти, прижать, заставить говорить. А если он дома не один? А если вообще не откроет? Ждать его тут до второго пришествия? Глупый у них все-таки получился план: приехать и действовать по обстоятельствам. Но другого нет, ничего не сделаешь.

Леший направился к калитке первым. Постучал, не так ожидая ответа, как прикидывая, есть ли во дворе собака, но никто не залаял. Тогда просунул руку через редкий забор, открыл крючок и подошел к двери. Он нажал на кнопку дверного звонка, и внутри дома покатилась веселая звонкая трель – тоже старая, как сам дом.

– «Тореадор, смелее в бой», – напел Лёша, вторя мелодии из знаменитой «Кармен» Бизе.

– Что ты там поешь? – почему-то шепотом спросил Соколов.

– Музыка красивая, – обернулся Леший. – «Кармен».

– А-а, я так-то в музыке не силен, я больше по книгам.

Леший вдруг прислушался и приложил палец к губам. За дверью послышались шаги.

– Кто там? – раздался молодой мужской голос.

– Водоканал, – ответил Лёша. – У вас трубу на улице прорвало.

Щелкнул замок, и удивленный Данил Котов появился на пороге.

– Да? – Его голубые глаза выглядели такими невинными, что на миг Леший засомневался, а замешан ли этот парень в темных делах, связанных со смертью Си.

– Ага, – кивнул Лёша. – Можно нам войти? В доме воду перекрыть.

– Да, конечно.

Леший понимал, что несет ахинею, но Котов, видимо, с водоканалом никогда не сталкивался. Оставалось надеяться, что дома он все-таки один. Лёша вошел в коридор, Соколов оставался на улице. Мудрое решение: уж его-то Данил в лицо знает и сразу поймет – дело нечисто. А так хозяин доверчиво разрешил гостю пройти на кухню, посмотреть на кран, покачать головой, а затем обойти Котова и закрыть собственным телом дверь, ведущую из кухни в коридор. Вот теперь Данил понял: что-то не так.

– Вы кто такой? – спросил он резко. – Покажите удостоверение.

– Поздно спрашивать, – ответил Лёша. – Теперь вопросы буду задавать я. Если хочешь, чтобы мы тихо и мирно разошлись в итоге, говори правду. Никто не пострадает, я просто уеду и забуду дорогу в этот дом.

– Убирайтесь! – воскликнул Котов и ринулся на Лешего.

Но год в детском доме даром не прошел – науку драться Лёша усвоил в совершенстве, пусть и не применял после. Он перехватил противника, подставил подножку, и Котов полетел на пол. Его зубы громко клацнули. Похоже, кого-то ждет визит к стоматологу. А Леший уже уселся сверху, прижал трепыхающуюся жертву и прошипел в ухо:

– Нехорошо впускать в дом незнакомых людей. А раз впустил – говори! Что ты знаешь о «Мистикусе»?

– О чем? – Котов попытался развернуться, но конечно же у него ничего не получилось. – Не знаю я ни о каком блоге!

– А я упоминал блог? Ты еще и не слишком умен, оказывается. Повторяю вопрос…

– Не надо! – Данил вдруг перестал трепыхаться. – Отпустите меня, поговорим нормально.

Котов говорил серьезно, поэтому Лёша позволил ему подняться и сесть на один из стульев, сам же остался стоять в дверях.

– Рассказывай, – напомнил он.

– А что, регистрироваться на сайтах теперь запрещено? – иронично прищурился Котов.

Его лицо потеряло всякую невинность. Наоборот, перед Лёшей будто сидел хищный зверь, готовый к прыжку. И как отвести удар этого зверя, надо еще подумать.

– Регистрироваться – нет, – признал Леший. – А вот участвовать в странных магических ритуалах… и покушениях на похищение…

– Какое похищение?

– Демьяна Азарова. Вчера возле училища его пытались похитить. И не говори, что это произошло без твоего участия.

Котов молчал. О том, что происходило сейчас у него в голове, оставалось только догадываться.

– Кто охотится за Демьяном? – спросил Леший.

– Все, кому нужна сила, – ответил Данил. – Знак Пепла не должен загореться. Если это случится, миру конец. Ладно, не всему миру, но миллионы человек окажутся под угрозой. Ты должен это понимать, защитничек. Кстати, ты мне кое-кого напоминаешь. Одну девушку. Она ведь тоже хотела получить силу Пепла. Не смогла, видимо. Кишка оказалась тонка.

– Закрой свой рот! – выпалил Лёша.

– То говори, то замолчи. – Котов покачал головой. – Определись, герой. А лучше убирайся, и я забуду, что тебя видел. Ходят слухи, у вас в доме труп нашли. Если расскажу о проникновении в дом, к тебе возникнут дополнительные вопросы. Они тебе нужны?

– Ты всего лишь пешка.

Леший подошел ближе и теперь смотрел собеседнику в глаза. Вопреки браваде Котова, он чувствовал: тот боится. Страх наполнял комнату, как угарный газ. Того и гляди, отравит!

– Возможно! – Данил склонил голову. – Все возможно. Только за Демьяном все равно придут. Вчера нам помешали. Я не учел… не учел, против кого играю. У меня были догадки, а теперь знаю точно! И вам он не по зубам.

– Кто он?

Тишина…

– Кто, я тебя спрашиваю!

Леший вцепился в ворот футболки Котова и хорошенько его встряхнул, но тот лишь рассмеялся.

– Оказалось, он ближе, чем я думал, – ответил, чуть наклонившись к Лешему, а затем вдруг ударил в бок.

Лёша взвыл от боли, а Данил прыгнул вперед, сшибая его с ног, и помчался по коридору. Послышалась возня: видимо, Котова встретил Соколов. Когда Лёша вылетел на улицу, Искандер лежал, держась за живот. Чуть в стороне валялся его электрошокер, а Котов как раз выбегал из калитки. Леший помчался за ним. Раздался визг тормозов, удар…

Лёша затормозил у калитки, выглянул. Данил лежал на дороге. Живой или нет – неясно. Вроде бы шевелился. А потом раздался нечеловеческий крик:

– Он придет! Придет за всеми! Когда загорится Луна!

Из автомобиля выбежала бледная до синевы девушка. Она набирала номер телефона – наверняка скорой помощи. Леший быстро вернулся во двор и прикрыл калитку, пока его не видели. Котов прав: если кто-то узнает, что он здесь был, к нему возникнет много вопросов. Никто не поверит, что они с Соколовым не имеют отношения к аварии с Котовым. Искандер успел подняться на ноги и стоял, держась за живот.

– Вот гаденыш! – воскликнул он. – Как побежит…

– Кажется, добегался, – тихо ответил Леший. – Идем, надо убираться отсюда.

Он никогда не прятался от проблем и сейчас чувствовал себя скверно. Послышался звук сирены – вероятно, за пострадавшим приехали врачи. Надо будет потом позвонить в больницу и узнать о его состоянии. А пока – бежать! Вот только никаких ответов Леший не получил, лишь убедился, что есть некто, руководивший происходящим вокруг Демьяна, словно кукловод. И он ждет. Ждет суперлуния, это тоже стало предельно ясно. Видимо, в этот момент сила Дёмы будет наиболее велика.

Они с Искандером побежали вглубь двора. Забор тут видал виды, поэтому не составило труда перебраться через него. Соколову, конечно, пришлось сложнее, но и его Леший вытащил за собой. Оставалось только обойти по переулку, чтобы вернуться к оставленной машине. А на соседней улице уже собралась толпа. Люди галдели, глядя, как отъезжает скорая помощь.

– Что случилось-то? – спросил Лёша у одной из пожилых женщин, которая как раз собиралась уходить с места трагедии.

– Сосед мой, Данька, под машину попал, – отмахнулась она. – И неудивительно! Я матери его говорила: Егоровна, бедовый сынок у тебя, странный. Рано или поздно как впутается куда, горя не оберешься!

– А почему странный?

Женщина оживилась, явно радуясь, что нашла свободные уши.

– Да все ночами бродил, только и слышно, как калитка хлопает. И дружки к нему приходили странные, неприятные личности. Под машину сиганул в футболке и штанах спортивных, босиком. Не иначе как принял что-то.

– Живой хоть?

– Живой. На скорой увезли.

Толпа гудела, а Леший и Соколов осторожно протиснулись обратно к автомобилю и поехали прочь.

– Ну и дела, – выдал Искандер, когда они достаточно отъехали. – Котов хоть сказал тебе что-то?

– Думаю, он боится главного охотника за силой Демьяна больше, чем нас, – ответил Леший. – И вообще показался мне либо ненормальным, либо насмерть перепуганным. Хорошо, если нас никто искать не будет после случившегося.

– Будем надеяться, – вздохнул Соколов. – Ладно, хоть живой.

– Пока да. Никто ведь не знает, какие там травмы.

– Вас куда отвезти, Алексей? Домой или все-таки ритуал?

После всего увиденного ничего больше не хотелось, однако Леший задумался. Если есть шанс обрести контроль над своими способностями и защитить семью, значит, надо им воспользоваться. И пусть ритуал Соколова казался ему сомнительным, вдруг это все-таки шанс?

– Хорошо, – сказал он. – Давайте ваш ритуал. Попробуем.

– Вот это правильная мысль! – обрадовался книготорговец. – Тогда поехали обратно ко мне. Дома есть все необходимое. Да и отвлечемся, не будем думать об аварии. Жаль парня, хоть и непорядочный он.

– Ничего, глядишь, выкарабкается, и урок ему будет, – тихо ответил Лёша. – А если не сделает выводов, рано или поздно придет к тому же итогу.

Больше они не разговаривали до самого дома Соколова. Там они поднялись в квартиру, Лёша остался ждать в гостиной, а Искандер скрылся на кухне, загремел какими-то склянками, и вскоре по квартире поплыл устойчивый запах трав. Он оказался приятным, успокаивающим. Хотелось лечь, закрыть глаза и просто выспаться: без дурных снов, без видений, без посторонних звуков. Однако Леший не мог себе этого позволить, не за тем приехал. А Соколов уже вернулся. Он держал в руках пучок травы и банку с отваром.

– Надеюсь, это пить не придется? – угрюмо уточнил Лёша.

– Придется, – «порадовал» Искандер. – Здесь мята, ромашка, мелисса. Ничего больше. Пейте.

Теперь затея казалась глупой. Однако отступить – еще глупее! И будет попахивать трусостью. Поэтому Лёша выпил отвар, оказавшийся приятным на вкус. Искандер сдвинул в сторону небольшой стол и принялся прямо на полу рисовать черным углем символы.

– Надеюсь, вы не собираетесь принести меня в жертву? – Лешему вдруг стало смешно. Не иначе как ромашка с мятой подействовали. Или что там было намешано?

– Нет, никаких жертвоприношений, я их не практикую, – сурово ответил Соколов, слишком серьезный в своих совиных очках. Он как раз вывел последний символ. – Все, можете ложиться.

– На пол? – уточнил Леший.

– На пол, – без толики сомнения заявил Искандер. – Закройте глаза и постарайтесь глубоко дышать, а я пока задерну шторы.

В комнате сразу стало серо. Леший все-таки лег, хотя хотелось назвать Соколова сумасшедшим. Он не верил в ритуалы – и верил в реальность мертвой Симоны. Как сочетать одно с другим? Кто бы подсказал?

– Глаза, – напомнил Искандер.

Спать… Но нет, состояние, в котором очутился Лёша, было где-то между сном и явью. Соколов нараспев читал какой-то текст. По звукам тот походил на греческий, был тягучим, напевным. Будто каждый звук тянулся, тянулся… вроде жвачки. А потом Лёша почувствовал, как все его тело пронзают тоненькие иголочки. Он попытался открыть глаза – и не смог. Веки стали тяжелыми, неподъемными. Он глухо застонал.

– Все в порядке, Алексей, – расслышал он голос Соколова. – Скоро станет легче.

И песнопения продолжились. А изнутри поднималась горячая волна, она затапливала все тело, заставляла выгнуться дугой, мешала дышать. Отпустило резко. Жар схлынул, как и не бывало, зато звуки вокруг стали яснее и четче. Хотелось подняться и побежать. Лететь, нестись, пока держат ноги, навстречу ветру. Раскинуть руки, вдохнуть полной грудью. А когда Леший открыл глаза, цвета стали ярче.

Соколов улыбался.

– Получилось, – только и сказал он.

– Получилось, – кивнул Лёша.

Затем взъерошил и без того растрепанные волосы, осторожно поднялся с пола. Сначала его качнуло в сторону, но он быстро выпрямился. Сила – вот что он ощущал. Могучая сила, древняя, как сам мир, которая почему-то оказалась в его теле, и тело ее принимало.

– Спасибо, – проговорил Леший.

– Обращайтесь, – откликнулся Соколов. – Сегодня вам будут сниться очень яркие сны, а уже завтра все станет как обычно, только видеть и слышать будете больше. Учитесь это контролировать, теперь у вас есть такой шанс.

– Пожалуй, я пойду.

Лёша накинул куртку, обулся. Минувший день тоже казался всего лишь ярким сном.

– Я отвезу вас, – тоном, не терпящим возражений, заявил Соколов. – Так будет лучше.

Спорить Леший не стал. Двадцать минут спустя он входил в родной двор, а маленькая старая «шкода» торопливо исчезла за поворотом. Дома было тихо: Тася с Дёмой куда-то ушли. Наверное, в магазин. Позвонить сестре…

Только вместо того, чтобы потянуться за смартфоном, Лёша одетым упал на кровать и сразу уснул.

Времени осталось мало

Демьян и Тася действительно ушли за покупками. Дёма согласился выйти из дома лишь потому, что Таська маялась. Она то и дело смотрела на часы, бродила по дому, хотя обычно сидела у себя в комнате, и едва ли не лезла на стену. Да, Леший задерживался, но, в отличие от Таисии, Дёма не думал, что друг вмешался в какую-то передрягу. Наоборот, искренне надеялся: этого не произошло и отсутствие Лёши продиктовано чем-то другим. А чтобы отвлечь подругу, позвал ее в магазин. Продукты подошли к концу, а за волнениями последних дней на это как-то никто не обратил внимания.

Снег к вечеру усилился, снежинки стали крупнее. Стоило им упасть на куртку, как из черной та становилась белой. Или, лучше сказать, пятнистой. Снежные хлопья почти не таяли, и вскоре Тася с Дёмой напоминали Деда Мороза и Снегурочку. Зато под снегопадом девушка заметно повеселела и отвлеклась от гнетущих ее мыслей.

– Когда мы с Лёшкой были маленькими, – рассказывала она по пути в магазин, – папа переодевался на праздники Дедом Морозом и дарил нам подарки, а потом Си его рассекретила. Вот слез было! Я ревела, как никогда.

– Мой отец тоже так делал, – кивнул Дёма. – Но потом он нашел себе даму сердца и решил, что семья ему без надобности. Родители развелись, мать сначала убивалась, потом тоже принялась строить свое счастье. А я остался один… Правда, она не хотела отпускать меня в большой город. Твердила, что это не для меня и я должен держаться за родные места. Однако какие шансы для художника в маленьком городке? Работать учителем изобразительного искусства? Рисовать зайчиков и белочек на уроках в школе? Нет, это не мое. Я решил попробовать.

– И правильно сделал, – поддержала Тася. – Лёшка вон пусть и злится, что пришлось уйти из консерватории, но он хотя бы попытался. Я уверена, рано или поздно он попробует еще, нужно только выбраться из этой ямы после смерти Симоны. Мне самой, если честно, переезжать не хочется, но ради брата я бы поехала. Он бы тогда не переживал, как тут младшая сестренка, и, глядишь, устроил свою жизнь.

– Ему будет тяжело без тебя, – откликнулся Дёма.

– Вот и я так думаю, поэтому, если Лёшка решит уехать, поеду с ним. Вернуться нам никто не запретит, а за свой шанс надо держаться, пусть он и кажется иллюзорным. Понимаешь?

– Понимаю.

Демьян подставил лицо летящему снегу. У него тоже были мечты, и он надеялся: однажды они станут реальностью. Но пока что перед ним стояла куда более серьезная задача: выжить. Пережить суперлуние, разобраться со своей силой, обойти врагов.

Через минуту они зашли в магазин, и разговор прервался. Тася бродила между полками, складывая в корзинку все необходимое, а Дёма поглядывал в окно. Его не покидало ощущение чужого взгляда, вот только он никого не видел. Даже тени не было, лишь прохожие, спешившие по своим делам. Люди шли, о чем-то разговаривали. Разумеется, им не было никакого дела до Демьяна. А он, похоже, еще долго будет оглядываться. Если, конечно, останется жив.

Они с Тасей расплатились на кассе и медленно, наслаждаясь снежным вечером, пошли к дому. Таська смешно закружилась под снегом, а Дёма хотел казаться серьезным, но потом присоединился к ней. В эту минуту он ощущал чистое и ничем не замутненное счастье, такое редкое с момента первого проявления его странной силы.

И все же, вопреки предчувствиям и подозрениям, домой они добрались без происшествий. Тася увидела ботинки брата у входа и сразу заулыбалась. Стало заметно, как ее отпускает тревога. Девушка быстро заглянула в комнату Лешего, затем аккуратно закрыла дверь и обернулась:

– Спит.

Дёма кивнул. Да, не он один в последнее время маялся бессонницей. Лёша, видимо, тоже, потому что по ночам в его комнате то и дело были слышны шаги. Вымотался, уснул. Его никто не стал будить. Вместо этого Дёма с Тасей приготовили ужин: отварили картофель, сделали салат оливье, а потом уплетали это все с невероятным аппетитом – нагуляли.

После ужина Демьян прошел к себе в комнату, снова разложил конспекты, уставился на буквы, общий смысл которых уплывал от него весь день. Сейчас все восстановилось, он снова обрел способность думать и старался вникнуть в смысл написанного. Вот только вскоре Демьян отодвинул тетрадь и долго сидел, подпирая рукой подбородок. Он думал о том, что успел за свои скромные годы. А еще больше – о том, чего так и не сделал. И наверное, не сделает. Люди все время бегут куда-то, не находя возможности остановиться, оглядеться, выполнить то, что действительно важно. А потом человека может просто не стать. И что дальше? Ничего, пустота. Демьян так не хотел! Вот только времени до суперлуния так ничтожно мало!

Он потянулся за смартфоном, выбрал номер мамы, посмотрел на ее фото. Давно не виделись… Оставалось надеяться, что хотя бы на зимних каникулах он съездит домой, а не станет строкой в сводке происшествий. Дёма нажал кнопку вызова, потянулись длинные гудки. Уже решил, что мама не ответит, когда раздался родной голос:

– Алло. Дёма? Что-то случилось?

– Нет, – немного обескураженно ответил Демьян. – Почему ты так решила?

– Ты не балуешь меня звонками, – прямо ответила мама. – Чаще я тебе звоню.

– Нет, ничего не случилось, – сказал Дёма, ощущая вину. – Просто соскучился. У меня вчера был первый экзамен, сдал на «четыре».

– А почему не «пять»?

В этом вся мама! Ей не надо «как получилось», только «как можно лучше».

– Плохо себя чувствовал.

– Наверное, ничего не ешь? – Мама тут же пошла в атаку. – Знаю я тебя! Не положишь в рот – сам поесть забудешь.

– Нет, просто переволновался.

– Да ладно!

Она говорила что-то еще, Дёма поддакивал или пытался вяло отбиваться от особенно прямых выпадов. Вот почему он редко звонил домой. Разговоры с самой родной и любимой мамой превращались в допрос. Она так и не простила, что ее сын выбрал мечту вместо родного дома, и старалась убедить его в неправоте раз за разом, а Дёма… Он не хотел этого слушать, устал, чувствовал себя измотанным. Поэтому, когда разговор завершился, почувствовал облегчение. В ближайшие дня три-четыре можно не звонить, да и мама вряд ли его наберет. И все-таки у него не было человека ближе, какие бы расстояния их ни разделяли. Этот разговор имеет все шансы оказаться последним для них, а мама и не поняла. И к лучшему.

Вечер Демьян провел за конспектами. Леший так и не вышел из своей комнаты. Видимо, спал без задних ног. Тася два или три раза заглянула к брату, потом пошла к Дёме, легла на его кровать и потребовала почитать ей вслух. Как ни странно, так учить оказалось проще. Сначала Демьян читал Тасе свои конспекты, а она задавала вопросы, потом они поменялись местами. У Таисии тоже начинались экзамены, а это всегда волнительно. Так они и слушали друг друга, пока за окнами не воцарилась непроглядная ночь.

– Странно, что Лёшка так долго спит, – проговорила Тася, косясь на дверь, словно ожидая, что брат вот-вот придет к ним и спросит, чем это они тут занимаются.

– Может, приболел? – предположил Демьян.

– Братишка никогда не болеет, – усмехнулась его собеседница. – Разве что влезет во что-нибудь по собственной глупости. Нет, думаю, тут нечто другое. Мы с Лёшкой нашли два адреса в нашем городе, по которым живут подписчики блога Си. Договаривались вместе съездить к одному из них. Что-то мне подсказывает, он справился без меня. Кстати, один из них – твой одногруппник.

– Ничего себе! Вот так номер! – завороженно замер Дёма. – Кто?

– Данил Котов, – ответила Тася. – Что можешь о нем сказать?

– Мы не общаемся. – Демьян растерянно пожал плечами. – Группа немаленькая, мы с Данилом только здороваемся, на этом все. И потом, даже если он увлекается мистикой, это ведь не значит, что он как-то связан с попыткой похищения либо гибелью твоей сестры.

– Конечно нет, – кивнула девушка. – Просто нужно проверить любые варианты. А еще Лёшка собирался показать Соколову все фото, какие у нас есть, с людьми из нашего окружения. Фото твоих однокурсников я тоже достала. Может, Искандер указал на кого? Давай позвоним ему.

– Давай, – согласился Демьян.

Его мир, только-только пришедший в равновесие, сейчас снова закрутился юлой и продолжал раскручиваться все быстрее и быстрее. От этого кружения перед глазами мелькали черные точки.

Тася уже успела сбегать за смартфоном и, набрав номер Соколова, включила громкую связь.

– Добрый вечер, – послышался немного сонный голос.

– Добрый вечер, Искандер. Это Таисия, сестра Симоны, – представилась девушка. – Подскажите, пожалуйста, вы сегодня встречались с Лешим?

– Да, мы виделись, – подтвердил книготорговец. – Как себя чувствует Лёша?

– Он спит. И простите, если вас разбудила.

– О нет! Я только собирался ложиться. Все в полном порядке.

– Тогда, может, расскажете, удалось ли что-то найти?

– Удалось. – Соколов понизил голос. – Конечно, лучше бы вам спросить у брата, но раз он отдыхает… Мы были у Данила Котова.

– Так я и знала, – недовольно пробормотала Таська. – Договаривались ведь сходить вместе!

– Не обижайтесь, – миролюбиво откликнулся Искандер. – Алексей всего лишь старается уберечь вас от лишних проблем. Так вот, Данил признался ему, что замешан в похищении, но за силой Демьяна охотится некто куда более серьезный. Кто именно – не сказал, вырвался от нас и попал под автомобиль.

– Кошмар какой! – воскликнул Дёма. – Он хоть живой?

– Был живой, – ответил Соколов. – Сам побежал, вылетел на дорогу. Леший считает, он больше испугался этого человека, чем нас. А там кто его знает, что происходит в чужой голове?

– Больше никого не узнали? – уточнила Тася.

– Нет. Кстати, ваш брат тут у меня флешку забыл, заберите. Или я сам как-нибудь привезу.

– Заберу обязательно! Там нужная информация. Спасибо, доброй ночи.

– И вам, Таисия. И Демьяну тоже.

Тася отодвинула смартфон.

– Ты слышал? – Она забегала по комнате. – Леший у нас снова самодеятельностью занимается. То могилы на кладбище раскапывает, то за предполагаемым похитителем едет с Соколовым, который и мухи не обидит.

– Даня не может быть организатором похищения, – покачал головой Демьян. – Он же был со мной на экзамене. Максимум, что он мог сделать, – предупредить подельников, когда я выйду. А дальше и догадываться не надо, путь на автобусную остановку один.

– И все равно зря сходили! Теперь твой одногруппник в больнице, а мог бы хоть что-то рассказать. Поехать в больницу – там сразу возникнут ненужные вопросы. После Самойлова у полиции их и так хватает. Хорошо, что у нас было алиби.

– И что будем делать? – встревоженно спросил Дёма.

– То же, что и собирались, – вздохнула Тася. – Один не ходи, только с нами. Не упрощай преступникам работу. На экзамены твои тоже вместе поедем. Понятно, я не особая помощь, но шума могут побояться, да и лишние жертвы не каждому нужны. И потом, у нас остался еще один адрес. Завтра надо туда наведаться. Пока что я узнала, что квартира записана на очередную старушку. Думаю, она вполне может сдавать жилье. А может, кто-то из ее родственников. Как бы там ни было, проверим.

– Ладно.

А что еще оставалось Демьяну? Только согласиться. Тася продолжала возмущаться, зевнула, потом снова зевнула.

– Ладно, поздно уже, – сказала она, собирая разложенные на столе конспекты. – Завтра послушаем, что Лёшка сам об этом думает. Может, ему Котов больше рассказал, чем знает Соколов. Спокойной ночи, Дёма.

– Спокойной ночи, – откликнулся Демьян.

Он посидел еще немного, прислушиваясь, как Тася бродит по дому: кухня, ванная, спальня. Затем в доме все затихло. Сам художник пока не собирался ложиться. Он достал эскизник и взялся за карандаш. Сейчас его не пугала даже сама вероятность, что изображение может ожить. Хотелось перелить свои мысли в рисунок, создать нечто красивое, успокоиться. Он рисовал берег моря. Цветные карандаши – вот что сейчас было под рукой. Демьян так увлекся, что вскоре ощутил запах соленой воды, услышал, как бьются волны, а на бумаге вдруг появилась темная фигура. Она шла по кромке воды, приближаясь шаг за шагом. Дёма замер. Он бы и хотел сейчас контролировать свою силу, но не мог. А незнакомка обрела вполне узнаваемые черты. Это была Симона, одетая в легкое белое платье и широкополую соломенную шляпу. Она помахала Демьяну рукой.

– Зачем ты пришла? – сурово спросил он.

Губы мертвой девушки вдруг зашевелились.

– Времени совсем мало, Демьян, – произнесла она. – Луна скоро загорится. Ты должен быть к этому готов.

– Разве ты не считаешь меня угрозой для мира? – усмехнулся Азаров. Дожил! Сидит и разговаривает с рисунком. Хотя он ведь Си не рисовал, она пришла сама.

– Считала. – Симона легко пожала обнаженными плечами, ее сарафан все сильнее развевался от морского бриза. – Ошиблась. Тот, кто может погубить мир, способен и спасти его. Спаси моих брата и сестру, Дёма. Тогда получится, что я умерла не зря.

И силуэт отвернулся. На эскизе замерла девушка, стоявшая спиной к художнику. Она больше не шевелилась, превратившись просто в изображение.

– Я постараюсь, – ответил Демьян, надеясь, что его услышат. – Постараюсь защитить Лешего и Тасю. Только смогу ли?

Тишина… Он захлопнул эскизник, выключил свет и лег. В одном Симона права – времени осталось мало. Дёма чувствовал это кожей, однако, вопреки эмоциям, на этот раз он быстро и крепко уснул.

Работа с подвохом

Леший проспал почти сутки, – когда он проснулся, часы показывали начало двенадцатого следующего дня. Голова при этом оставалась ясной. Он с легкостью поднялся, чувствуя себя абсолютно отдохнувшим, и отправился в ванную приводить себя в порядок. Зеркало отразило лицо хорошо выспавшегося человека, пусть и с легкой щетиной. Лёша вымылся, побрился и пошел на кухню за любимым напитком.

События минувшего дня казались чьей-то злой шуткой, сном. Думать о них не было ни малейшего желания, вот только проблемы от этого не могли испариться, словно вчерашний день. Они остались, нависали тяжелым грузом, однако после ритуала Леший чувствовал готовность с ними справиться. А может, дело просто в здоровом сне?

«Уехала в университет», – нашлась на кухонном столе записка от сестры.

– Демьян! – крикнул Лёша.

– Что? – откликнулся художник.

– Кофе будешь?

– Буду!

– Тогда иди сюда.

Дёма выбрался на кухню, плюхнулся на стул напротив Лешего и с удовольствием забрал у него чашку, от которой шел умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. Демьян вдохнул его, блаженно прищурился, сделал глоток.

– Ты с чая совсем на кофе перешел, – заметил Лёша.

– «С кем поведешься, от того и наберешься», – процитировал друг народную мудрость. Он, кстати, тоже выглядел бодрым и отдохнувшим.

«Может, и ему Соколов предлагал свои чудодейственные ритуалы?» – подумал Леший.

– Таська давно уехала? – уточнил Лёша.

– Часов в девять. Сказала, в два вернется. Кстати, мы вчера звонили Соколову, он рассказал нам про Данила Котова. Может, конечно, не все…

Леший намек понял. Он в двух словах передал Демьяну содержание разговора с Котовым. Судя по недовольному лицу художника, ничего нового он не услышал.

– Скверно все, – проговорил Дёма. – Кто мог подумать, что в нашей группе найдется мистик-неудачник? Как вообще так вышло? Случайность? Ведь сила у меня проснулась гораздо позднее, чем я поступил в училище.

– Случайность, – кивнул Леший. – Кстати, Тася упоминала два адреса. Она не оставила тебе второй?

Собеседник отрицательно покачал головой.

– Хотела сама с тобой поехать, – ответил он. – Там квартира какой-то бабульки. Тася думает, наш незнакомец может снимать у нее жилье.

– Звучит вполне вероятно. Ладно, проверим, когда сестра вернется. Покатаемся еще немного по городу, время совсем поджимает.

Лёша собирался спросить еще кое-что о Котове, когда в спальне заиграл Чайковский.

– Сейчас вернусь, – сказал он, оставляя с сожалением полупустую чашку кофе, а затем пошел за смартфоном.

Тот нашелся на тумбочке. Правда, Леший не помнил, как его накануне туда положил. Звонил Кирилл Вербицкий – он частенько помогал Лёше с заказами.

– Да, слушаю, – ответил Леший.

– Лёш, до тебя не дозвонишься! – возмутился Кирилл. – Я с утра трезвоню.

Крепко же он спал, если не слышал…

– Был немного занят, – бодро солгал Лёша. Хотя так ли уж солгал? Сон – это тоже безумно важно.

– Ну, раз освободился, у меня есть работенка. Интересует?

– Само собой.

Магия – магией, конец света – концом света, а необходимость в заработке никто не отменял.

– Тогда записывай. Сегодня в два часа тебя будут ждать по адресу: улица Демехина, восемнадцать, квартира три.

– Подожди! Предлагаешь домой к кому-то ехать? – недовольно буркнул Леший. – Сам знаешь, я такого не люблю.

– Там человек из дома не выходит, фобия какая-то, насколько я понял. Хочет сделать подарок любимой девушке, музыкальный. В общем, все подробности с ним обсудишь, платит более чем хорошо.

И Кирилл озвучил сумму, которая быстро примирила Лешего с необходимостью тащиться на другой конец города, и не в офис или бар, а домой к клиенту, чего он действительно терпеть не мог.

– Ладно, в два буду, – пообещал он.

Придется по адресу, найденному Тасей, поехать на следующий день, а сегодня решить дела рабочие. Перед Новым годом дополнительный заработок еще никому не мешал, а первая декада декабря осталась за спиной.

– Спасибо, дружище, – весело ответил Кирилл. – Никогда не подводишь. До связи!

– Пока.

Леший вернул смартфон на тумбочку и отправился допивать кофе. Дёма все еще был на кухне, сидел и задумчиво вертел в руках белую чашку с красным цветком на боку.

– Я отскочу ближе к двум, – сказал ему Лёша. – Заказчик хочет мероприятие обсудить. Тасе скажешь, завтра наведаемся к этой бабуле. Если, конечно, в той квартире вообще кто-нибудь живет, а не пустышка, как в прошлый раз, когда мы с Вихревым твоим разговаривали.

– Ладно, передам, – пообещал Демьян. – Может, вечером съездим? Обычно в такое время все люди дома, да и окна светятся. Сразу видно: есть кто, нет.

– Хорошо, давай вечером, – согласился Лёша. – Если, конечно, не засижусь на встрече допоздна. Кстати, о Котове. Ты в училище поспрашивай, как он там. Я его под машину не толкал, но все равно чувствую себя виноватым. Непонятно, насколько он сам был замешан во всем происходящем, но то, что Котов кого-то боится, – очевидно. Он сказал, только недавно догадался, кто за всем стоит. Если его выпишут, мне хотелось бы услышать ответ.

– Ладно, узнаю, конечно, – ответил Демьян. – Кстати, сейчас зайду в наш групповой чат. Может, там что пишут? Я не смотрел еще с утра.

Он достал из кармана смартфон, включил Интернет, и тут же пришло с десяток оповещений. Демьян проглядывал их с серьезным лицом, пока Леший пил кофе, а затем сказал:

– Да, в училище уже знают, что случилось с Данилом, предлагают скинуться деньгами и помочь. Пишут, черепно-мозговая травма, перелом руки, но жить будет. В больнице к нему пока не пускают, девочки хотели сходить, только им отказали. Пойдут снова через три дня, если все будет в порядке.

– Хорошо хоть живой… – заметил Леший. – И все-таки кто же дышит нам в спину?

– Боюсь, скоро мы это узнаем, – вздохнул Дёма. – До суперлуния чуть больше недели. И, если честно, как-то страшно.

– Ничего, справимся, – ответил Лёша. – У нас другого выбора нет, так что надо постараться.

Придя к этому нехитрому выводу, они разошлись по комнатам. Демьян, видимо, продолжил готовиться к экзаменам, а его сосед читал, пока оставалось время до поездки на улицу Демехина.

Около двух Леший собрался и вышел из дома. Он будто между делом отметил, что снегопад усилился. Вокруг постепенно вырастали сугробы, снегоочистительная техника лениво ползла мимо, стараясь хоть немного облегчить жизнь водителям авто. Лёша стоял на автобусной остановке, откуда-то долетала музыка. Похоже, в ближайшем доме у кого-то праздник. Леший по привычке покачивал головой ей в такт, напевая под нос незамысловатую мелодию. Но вот подъехал автобус, и он забрался в душный салон, забился на заднюю площадку и наблюдал за городом сквозь окно. Декабрь разбушевался. Люди торопились скрыться от снега, на улицах было не так уж многолюдно. Оставалось надеяться, что транспорт не встанет и можно будет без проблем вернуться домой.

Улица Демехина внешне больше напоминала переулок. Достаточно короткая, узкая, не развернешься, не повернешься. Леший выбрался из автобуса на углу, повертел головой, отыскивая указание, что приехал на нужное место, и пошел искать восемнадцатый дом. Тот нашелся быстро, оказался пятиэтажным, кирпичного цвета с белой лепниной. Демьяну бы понравился, с его художественным вкусом. Лёшу же больше интересовала подработка, и он поднялся по ступенькам к коричневой деревянной двери, на которой сияла золотистая цифра три. Дверной звонок ярко-красного цвета не заметил бы только слепой. Леший нажал на него, послышались шаркающие шаги, и дверь открыл молодой мужчина. Лет тридцать, не больше.

– Вы Алексей? – уточнил он, окинув гостя пристальным взглядом.

– Да, – ответил Леший. – А вы…

– Виталий. Проходите, обсудим вашу работу.

И отступил в глубину квартиры. Лёша вошел и сразу насторожился: внутри ничем не пахло. Конечно, никто не говорит, что должно было вонять борщами-котлетами, только каждая жилая квартира – или дом, не суть – имеет свой запах. Стиральный порошок, любимый одеколон хозяина, еда, даже просто легкий неприятный запах сырости. А тут – ничего. Будто и не живет никто. И Виталий этот казался скользкой снулой рыбой.

Следом за хозяином дома Леший вошел в гостиную.

– Присаживайтесь. – Виталий указал на диван, старый, потертый. Сам он занял стул напротив.

Лёша сел. Хозяин квартиры наморщил белесые брови и пристально, неприятно посмотрел на гостя.

– В чем суть вашего заказа? – уточнил Леший. – Мне сказали, у вашей любимой праздник.

– Думаю, вас дезинформировали, – ответил Виталий. – У меня нет возлюбленной. Однако к вам у меня действительно деловое предложение, Алексей Дмитриевич.

Даже по имени-отчеству? Вот это подготовка! Леший усмехнулся.

– И в чем же его суть? – спросил он, внутренне готовясь к неприятным последствиям разговора.

– Она проста. – Его собеседник скользко улыбнулся. Тонкие губы превратились из прямой черты в ломаную линию. – Я всего лишь хочу, чтобы вы пригласили вашего соседа, Демьяна Азарова, приехать к нам сейчас. И мы расстанемся полюбовно. Более того, я готов заплатить за это сто тысяч рублей.

– Ого! Вот это расценки, – весело ответил Леший, а в душе поднималась здоровая злость. – Есть только одно «но». Я друзей не продаю!

И он вскочил на ноги, кинулся к выходу, однако в коридоре его уже ждали. Их было пятеро, и силу, исходившую от них, трудно было назвать доброй. Противники кинулись на Лешего разом, навалились гурьбой, стараясь задавить массой, но он отступил обратно в комнату, понимая: дверь не вариант. Впрочем, тут первый этаж, а между ним и окном – только щуплый Виталий. Лёша побежал на него, но тот поднял руки, и Лешего отнесло назад шага на три. Еще один маг!

– А я думал, мы договоримся, Алексей Дмитриевич, – покачал головой Виталий. – Но раз вы настолько глупы, то просто сделаем так, чтобы не мешались под ногами.

И новая волна силы ударилась в грудь. Но ведь и у Лешего она была, эта сила! Он вспомнил Искандера. Вспомнил то, что ощущал во время их разговора, собрал в себе все тепло и направил на Виталия. Противник отлетел так, что спиной врезался в стену и сполз по ней. Лёша бросился к окну, но его перехватили раньше, оттолкнули, окружили. Сейчас лица врагов напоминали оскаленные морды. Кажется, в «свите» у Виталия не люди вовсе! Монстры.

– Впятером на одного? Подленько, – хмыкнул Лёша.

А затем снова ударил силой, раскидывая врагов в разные стороны. Только не учел Виталия за спиной – удар прилетел куда-то между лопатками, заставил задыхаться и кашлять. Леший пытался разорвать на себе одежду, чтобы сделать вдох, но ничего не получалось. Воздух будто выкачали, и он мог лишь разевать рот, беспомощно, бессильно. А на него обрушились удары – уже не магические, обыкновенные. Они сыпались на спину, на грудь. Лёша прикрывался, только перед глазами все больше темнело. Он чувствовал себя раздавленным. Сейчас его перемолотят в фарш! Нужно собраться. Ради Таси, ради Демьяна. Ради себя! Ради того, чтобы растоптать того, кто стоит за смертью Си. И почему-то Леший был уверен: не эти во всем виноваты. Слишком они похожи на шакалов, нападают стаей. А действовал явно кто-то хитрее.

Он готов был кричать от боли, но вместо этого собрал всю силу, которая только была в его теле. Давай! Ну давай же!

И ударил. Его противники разлетелись, как шахматные фигуры с доски, и Леший рванул к двери, вывалился на улицу. Слишком все происходящее напоминало произошедшее в ресторане. Хорошо хоть не босиком – вопреки правилам приличия не стал разуваться. Эти мысли мелькали, как будто сыпался горох – горошина за горошиной. А Лёша думал, как добраться до автобуса.

Он побежал по улице, которая словно вымерла. Никого! И на остановке – никого. И автобуса нет. Зато от дома за ним мчались серые смазанные тени. Леший понимал: догонят – пощады не жди! Да, он не привык спасаться бегством, но сейчас это был лучший и единственно возможный исход. Бежать!

И он побежал прочь от остановки. В этом районе Лёша бывал, однако раз или два, очень давно. Ноги путались, в боку болело. Показалось, что сломаны ребра. Этого еще не хватало! Дышать было тяжело. И все же жажда жить оказалась сильнее. Леший запетлял, как заяц, путая следы. А снег проваливался под ногами, позволял с легкостью отследить, куда именно он побежал. Только бы уйти!

Лёша попробовал остановить один из проезжавших автомобилей, но никто не торопился останавливаться. По лицу что-то текло. Видимо, кровь. И конечно, мало найдется тех, кто с легкостью посадит в свое авто окровавленного незнакомца.

– Да чтоб вы провалились! – прошипел Леший, чувствуя, как силы оставляют его.

После выброса магии пришла пустота, головокружительная усталость. Он едва мог перебирать ногами, но все-таки шел, шел. А когда обернулся, позади никого не было. Сбежал? Или обманка? Лёша постоял немного, но никто не появлялся. Оторвался…

Теперь он побрел еще медленнее, надеясь найти другую автобусную остановку. Пускай не доедет до дома, но хотя бы уберется из этого района. Только ноги вдруг подкосились, он завалился на бок, утонул в снегу. Не убили, так замерзнет насмерть.

– Эй, молодой человек! – позвал его пронзительный женский голос. – Вам плохо? Ой, кровь…

Уже на грани беспамятства Леший слышал, как его неведомая помощница вызывает скорую помощь. Вскоре раздалась сирена. Значит, помощь близко. Потом мелькнула мысль, что в больнице его будет легко найти, но подняться Леший все равно не смог бы. Оставалось лежать, перевернувшись на спину, и смотреть в хмурое низкое серое небо. Такое тяжелое, словно оно вот-вот навалится на него всей тушей, задушит, лишит возможности дышать.

Кажется, его куда-то переложили, и небо закрыло чужое лицо. Больше Лёша ничего не помнил.

Вести из больницы

Тася вернулась домой около двух. Толкнула потяжелевшую от снега калитку, удивилась, что Лёша не расчистил дорожку – брат всегда это делал. Бетховен радостно скакал вокруг, выпрашивая вкусняшку. Тася бросила ему кусок свежего хлеба, и довольный пес унесся со своим сокровищем, чтобы не отобрали.

Дома было тихо. Девушка поставила пакеты на стол в кухне – она успела заглянуть за хлебом, заодно купила молоко и сыр.

– Лёша, Дёма! – позвала громко. – Вы дома?

– Я да, – раздался ответ, и взъерошенный Демьян вошел в комнату. – А Леший уехал по работе, вернется ближе к вечеру.

– Ох уж эта работа! – фыркнула Тася. – Когда он ее сменит, а?

– Мне кажется, Лёша не собирается этого делать, – заметил Демьян.

– Похоже на то. Ладно, дождемся его, а потом решим, когда поедем в гости по второму адресу.

– Мы договаривались на вечер.

– Сегодня вечером я совершенно свободна, – кивнула Таисия. – Бутерброд с сыром будешь? Я зверски голодна!

И, не дожидаясь ответа, сотворила два бутерброда из подручных продуктов: хлеба, сыра и масла. С кофе – вкусно! А к вечеру можно придумать что-то более существенное. Как раз Лёшка вернется.

Было ли у Таси какое-то дурное предчувствие? Нет. Наоборот, она думала о предстоящих экзаменах, о визите по оставшемуся адресу. О чем угодно, только не о том, что у нее внезапно зазвонит мобильный.

– Да, слушаю, – торопливо ответила она, даже не взглянув, кто звонит.

– Таисия Верховцева? – уточнили по ту сторону.

– Да, – растерянно проговорила Тася.

– Алексей Верховцев кем вам приходится?

– Братом.

Вот теперь сердце забилось быстро-быстро, предвещая, что еще мгновение – и привычный мир обрушится, ему больше никогда не стать прежним. Остается только принять неизбежное.

– Он полчаса назад поступил в центральную городскую больницу…

Ехать! Надо немедленно ехать. Собрать документы. Слезы выступили на глазах, пока она слушала врача, но Тася не давала им пролиться. Вместо этого, попрощавшись, заметалась по комнате. И хорошо, что в эту минуту она была не одна – Дёма подошел к ней, обнял за плечи, она прильнула к нему и позволила себе тихо всхлипнуть.

– Не плачь, – твердо сказал Демьян, и ему хотелось поверить. – Лёша жив. Он не умрет, слышишь? Выздоровеет, и все будет хорошо.

– Спасибо, Дём, – пробормотала Тася.

– Не стоит. Леший и мой друг тоже. И напали на него, скорее всего, из-за меня. Но сейчас все, что мы можем сделать, – это сохранять спокойствие и быть с ним.

Таисия кивнула. Конечно же Дёма прав. Она взяла себя в руки, сложила документы в папку. Действовала, как автомат. Каждый шаг давался с трудом, но Тася не собиралась сдаваться. Ее брат в беде. Нужно ехать к нему. Немедленно!

Казалось, будто минута промедления подобна смерти. Пока они добирались до больницы, в голове у Таси кружили самые тяжелые воспоминания. Первое – гибель родителей. Она тогда была подростком, гостила у бабушки, когда той позвонили и сообщили страшную новость. Тася помнила, как надрывно кричала бабушка, а потом старалась успокоиться, чтобы не пугать внучку. А затем на год из ее жизни пропали не только родители – увы, мертвых не вернуть, – но и старшие брат с сестрой.

– Не потяну троих детей, – говорила бабушка подругам, вздыхая. – И жалко их, но мне бы хоть Таську поднять на ноги, она самая маленькая.

Тася даже сбегала от бабушки, пробиралась в родительский дом, но их нынешнее жилье оставалось пустым. Си снимала квартиру – не могла пересилить себя после смерти родителей и жить здесь, Леший находился в детском доме. Никого, только бабушка – и пустота вокруг. А потом бабушка упала на глазах у Таси и больше не поднялась. Умерла мгновенно. У Таси тогда был ступор. Она даже скорую вызвала через десять или пятнадцать минут – внутри все заледенело, превратилось в ничто. Хорошо, что Симоне разрешили забрать младшую сестру. Хотя, стоит признать, с Тасей в основном возился Леший – он к тому времени успел бросить учебу в консерватории и вернулся домой. Если бы не Лёшка, Тася не пережила бы. Сломалась, сошла с ума. Что угодно! Но с Лешим сложно спорить: он никогда не забывал проверить, поела ли сестра, спрашивал, как дела в школе, даже на родительские собрания перед выпускным ходил. А Си играла в свою игру… Доигралась. Эта третья страшная новость застала Тасю в университете. Она как раз спускалась на первый этаж и собиралась ехать домой, когда зазвонил мобильный. Это был Лёша, он сначала тяжело дышал в трубку и только потом выдал:

– Тась, Симона умерла.

И больше ничего! Кажется, Тася плакала. Она не помнила. Лишь хотела как можно скорее добраться домой, к брату. Почему-то казалось, он не выдержит еще и этой беды. Но Лёша был сильным. Когда Таська приехала, он методично занавешивал в доме зеркала белыми простынями. Кстати, не помогло: Си все равно вернулась. Правда, зеркала к этому не имели никакого отношения. Тася попыталась узнать, что случилось, и Леший ответил, как будто говорил вообще о чужом человеке: да, отравилась. Умерла у него на руках. Да, позвонила, попросила приехать, и он нашел ее уже при смерти, врачи не успели. И Тасе оставалось только слушать и понимать: мир рухнул. В который раз! У нее теперь есть один Лёша, а у Лёши – лишь одна сестра. Младшая, потому что старшая умерла. Вчера звонила и рассказывала о новом назначении на работе, а сегодня ее нет.

И теперь больше всего Тася боялась единственной вещи: услышать, что ее брат мертв. Дёма держал ее за руку. Он был очень бледным, поджимал губы, смотрел прямо перед собой, но для Таси именно Демьян сейчас оставался островком спокойствия.

– Спасибо, – прошептала она.

Дёма повернул голову, посмотрел на нее долгим взглядом и кивнул. А впереди показалось здание центральной городской больницы. Они выбрались из такси и поспешили на санпропускник, чтобы узнать, куда нести документы, что вообще делать. Оттуда их направили в регистратуру, а там уже указали на врача.

Тася и Демьян поднялись на лифте на третий этаж, замерли перед дверью отделения реанимации. Конечно же туда их никто не пустил, и врача звать сначала не желали, но он появился, словно узнал об их приезде. А на самом деле просто шел по делам, когда на лестнице его встретили Тася и Дёма.

– Виктор Константинович? – уточнила Тася.

– Да. А вы кто такие? – спросил молодой симпатичный врач.

– Я Таисия Верховцева, сестра Алексея. Нам сообщили…

– Ах да. – Виктор кивнул.

– Что с Лёшей?

– Его нашли на улице. Ушиб ребер. Подозревали разрыв легкого, но не подтвердилось. Множественные гематомы, переохлаждение. Одним словом, могло быть и хуже, радуйтесь, что его вовремя нашли и доставили в больницу. Пока побудет в реанимации, завтра к вечеру, если все будет в порядке, переведем в травматологию. Тогда и навестить сможете. А сейчас оформляйте все необходимые документы и поезжайте домой. Вы тут ничем не поможете.

– Не поеду, – тихо сказала Тася. – Я там не смогу!

– Тогда спуститесь на первый этаж, там есть зона отдыха. Только бессмысленно это, до завтра все равно брата не увидите. Ему ничем не поможет то, что вы здесь сидите.

На этом доктор счел разговор исчерпанным и вернулся к работе, а Тася беспомощно посмотрела на Демьяна.

– Он прав: здесь мы ничего не изменим, – проговорил Дёма. – Ты подожди в зоне отдыха, а я решу оставшиеся вопросы и приду за тобой. Хорошо?

– Хорошо.

Тася по-прежнему не собиралась никуда ехать из больницы. Она вместе с Дёмой спустилась по лестнице, он усадил ее на диванчик у небольшой зеленой пальмы и пошел прочь, а Тася замерла, превратилась в статую вместо живого человека. Ей хотелось кричать! Рвать на себе волосы, заливаться слезами, но она только сидела и ждала, когда вернется Демьян.

Он появился через четверть часа.

– Идем, – сказал ей просто, будто ничего не случилось.

– Не хочу, – беспомощно проговорила Тася. – Не хочу! Я останусь.

– Зачем? – прямо спросил Дёма. – Леший в реанимации, тебя туда не пустят. Он даже не знает, что ты здесь. Поехали, Тась, а завтра приедем обратно.

Она позволила поднять себя на ноги и увлечь прочь. Дёма действовал решительно: усадил ее в очередное такси, привез домой, накормил Бетховена, а Тасю разместил на кухне и вручил ей чашку чая вместо привычного кофе. Вскоре пришел с улицы, принеся с собой запах мороза.

– Погода окончательно испортилась, – сказал Дёма. – Как бы к утру не замело.

– Я все равно поеду в больницу! – упрямо заявила Тася.

– Конечно. И я поеду, только рано утром – у меня в девять экзамен. Правда, не представляю, как его сдавать после такого…

Лишь на миг Тася разглядела в Демьяне слабость. Это ради нее он старался казаться сильным, суетился. Ради нее и Лешего. А на самом деле Дёма тоже был напуган, беспокоился, возможно, даже боялся. Однако он умело держал себя в руках, делал вид, что справляется с ситуацией, а значит, все будет хорошо.

– Садись, – вздохнула Тася. – Давай вместе пить чай. Ты прав, никому не станет легче от моих слез и переживаний. Надо держаться – ради Лёшки.

Дёма не противился. Минуту спустя он уже сидел напротив Таси с дымящейся чашкой. Но выглядел усталым. Да уж, экзамен у него будет тот еще.

– Что сдаете хоть? – спросила Тася.

– Практику, – ответил Дёма. – Будем рисовать натюрморт.

– Это хорошо, натюрморт хотя бы не может ожить.

Демьян усмехнулся – тяжело и вымученно. Мало ему своих проблем, еще теперь и болезнь Лёшки, боль от которой Дёма разделил с Тасей. И она была безумно благодарна за эту молчаливую поддержку. Чай таял в чашке, Тася постепенно успокаивалась. Врач сказал, Лёше ничего не угрожает, они просто понаблюдают за ним. Понаблюдают! Не отправят в патанатомию на вскрытие. Значит, рано паниковать. И вообще нельзя! Не то сейчас время. Суперлуние со дня на день начнется, а они с Дёмой так ничего и не придумали. Тупик. Куда ни взгляни – один только тупик! И все же нельзя опускать руки. И сдаваться тоже нельзя, это Тася понимала предельно ясно и говорила себе раз за разом. Надо быть сильной! Не ради себя – ради брата и друга. А они будут сильными ради нее самой.

– Тебе надо отдохнуть перед экзаменом, – проговорила Тася, глядя на бледное лицо Демьяна.

– Да как-то не до отдыха…

– Все равно надо, Дём! Не хватало еще, чтобы ты потерял…

– Контроль над силой?

– Стипендию.

Они произнесли это слово хором и блекло улыбнулись друг другу. Сила силой, а необходимость получить не ниже заветного «хорошо» никто не отменял. Деньги не сыпались Демьяну на голову, и стипендия являлась залогом нормальной жизни в чужом городе.

– Я так и не позвонил по поводу аукциона, – вспомнил вдруг Демьян.

– Какого аукциона? – спросила Тася потерянно.

– Помнишь Ферзеву на выставке? Я говорил, мне предлагали продать картины. Средства нам сейчас не помешают. Главное, чтобы визитка нашлась.

Он умчался куда-то, а Тася почти сразу потеряла смысл его слов. Картины, аукцион… Она поднялась и поплелась в свою комнату, включила компьютер – это всегда успокаивало, а затем погрузилась в мир Интернета: сайтов, кодов, логинов и паролей. Ей это давало силы жить. Правда, ничего нового она так и не нашла. Зато полчаса спустя в комнату заглянул Демьян.

– Я послезавтра поеду на встречу, – сказал он. – Попробую договориться о продаже «Весны». Конечно, мне не предложат какие-то баснословные деньги, но лучше синица в руках, как говорится.

– Повременил бы ты пока со встречами, – задумчиво произнесла Тася.

– Надо хвататься за возможность, пока она есть. На лечение нужны деньги, значит, если я по-быстрому продам картину, это поможет Лёше.

– Спасибо.

Тася отвела взгляд. Она не привыкла к чужой помощи. У нее всегда были только брат и сестра. Потом остался брат, и как реагировать на желание Демьяна помочь, она просто не знала. Наверное, в какой-то момент Дёма стал частью их маленькой семьи. Сложно было представить, как они могли жить без него.

– А если это ловушка? – вдруг встрепенулась Тася. – Эта женщина с ее аукционом…

– Нет, точно нет. – Демьян покачал головой. – Павел Владимирович знает госпожу Ферзеву, Вихрев тоже. Кстати, я рассказал Павлу Владимировичу об аукционе, он поддержал идею. И от «Весны», если честно, хочется избавиться. Слишком свежи мои воспоминания о том, как она ожила.

– Дело твое, но мне бы хотелось, чтобы мы поехали вместе. В котором часу вы встречаетесь с Ферзевой?

– В полдень, – ответил Дёма.

– Плохо, у меня вряд ли закончится экзамен, – нахмурилась Тася. – Ладно, во всяком случае, я буду знать, где тебя искать. Только все равно будь осторожен!

– Буду, обещаю, – заверил ее Демьян. – Ты завтра с утра поедешь в больницу?

– Да.

– Тогда я приеду туда сразу после экзамена.

– Договорились.

Демьян еще немного посидел с Тасей, а потом вернулся к себе. Сразу же стало пусто и одиноко. Хотелось услышать шаги Лёшки, его игру на гитаре, пусть даже пустую ругань по поводу незакрытой банки кофе. Что угодно! Лишь бы не эта всепоглощающая тишина. Но брат в больнице, и все, чего хотела Тася, – чтобы он выздоровел. Тогда ей не о чем будет больше мечтать.

Метель усиливается…

Тася уехала в больницу ранним утром. Дёма хотел сначала поехать с ней, но в итоге решил: экзамен, а потом уже больница. Все равно до вечера к Лешему никого не пустят, а Тася позвонит, когда узнает что-то новое.

На фоне последних событий Демьяна даже экзамен не пугал. Он приехал в университет намного раньше положенного, первым вошел в аудиторию, занял свое место. Постепенно мир вокруг него наполнялся голосами и звуками. Это приходили однокурсники. Они смеялись, шутили. Некоторые нервничали, оно и понятно. И только Демьян посреди этого предвкушения и ожидания казался сам себе лишним. Пустым, выпитым до донышка. Словно здесь присутствовала его оболочка, а мысли и душа были далеко-далеко.

– Ничего, сейчас Азаров нам покажет мастер-класс, – расслышал он чей-то смешок. – Как тогда с этюдом.

Можно было, конечно, отреагировать резко, но Демьян сдержался. Он даже не посмотрел на того, кто говорил, пусть и узнал голос. В другом углу аудитории девочки обсуждали случившееся с Данилом Котовым. Они беспокоились: к Данилу все еще не пускали, но вроде бы уже завтра собирались перевести в общую палату. Значит, жить будет, постепенно выздоровеет.

Наконец появился их преподаватель. Натюрморт оказался очень ярким, не зимним, а осенним, потому что перед студентами возникла тыква, рядом с ней стоял кувшин, в нем алели хризантемы. Все это великолепие было установлено на салфетку. Красота, да и только… Карандаш сразу запросился в руки. Магии сейчас не было – лишь чистое вдохновение.

– Работайте, – разрешил преподаватель.

И студенты принялись за дело.

Давненько Демьян не рисовал с таким упоением.

Наверное, с дракона, который теперь красовался на одной из футболок Лешего – друг воплотил свою задумку. А сейчас все получалось как надо – каждый штрих, каждое движение цветных карандашей, которые Дёма выбрал для своей работы. И на рисунке проявлялась желто-оранжевая тыква, коричневый кувшин с выпуклым узором, яркие осенние цветы. Художник остановился только тогда, когда его творение было полностью завершено.

– Готовы? – Преподаватель заметил его поднятую руку и подошел. – Отличная работа! Оценку узнаете чуть позднее, после обсуждения, но повторюсь – работа замечательная!

– Спасибо, – пробормотал Дёма и вышел из аудитории первым из однокурсников.

– Демьян! – его тут же окликнул Павел Владимирович. Он подошел к ученику быстрым шагом.

– Добрый день, – откликнулся тот.

– Здравствуй-здравствуй. Как экзамен? Все получилось?

– Да. Жду оценок.

– Даже не сомневаюсь, что все будет хорошо. – Павел Владимирович так и лучился доброжелательностью. – Слушай, приезжай сегодня после экзамена в студию. Я заказал новые краски, хочу, чтобы ты попробовал. Мне кажется, для твоих картин они подойдут, очень яркие, насыщенные цвета.

– Извините, сегодня не смогу, – торопливо ответил Демьян. – У меня друг заболел, надо поехать к нему.

– Тогда, может, завтра?

– Возможно, пока не знаю.

– Позвони, если получится. Договоримся.

На этом Павел Владимирович похлопал его по плечу и пошел прочь. Дёма чувствовал себя скверно. Преподаватель всегда относился к нему хорошо, а сейчас Демьян будто изворачивался, как уж на сковородке. Он не хотел ехать в студию: если на экзамене получилось отдаться творчеству, то за пределами училища пока было не до картин. И отказывать было неудобно: все-таки именно Павел Владимирович помог ему с выставкой и познакомил с Вихревым. Неблагодарно как-то всё получалось…

А ждать становилось все мучительнее. Демьян достал из кармана телефон, набрал номер Таси.

– Алло, – ответила она почти сразу.

– Привет. Как там Лёша? – спросил Дёма.

– Вроде бы лучше, – устало ответила подруга. – Как и обещали, вечером переведут в общую палату, и мы сможем его навестить. Я пока тут разбираюсь с лекарствами. А как твой экзамен?

– Работу сдал, жду оценку, а потом сразу к тебе.

– Молодец. Надеюсь, получишь «отлично». Ты не ходи один на автобус, вызови такси. Мало ли…

– Хорошо, – пообещал Демьян. Ему и самому было не по себе после недавней попытки похищения. – До встречи.

– Увидимся.

Значит, у Лешего все в порядке, насколько это вообще возможно. Новость не могла не радовать. Демьян спокойно дождался, пока его однокурсники завершат рисунки, а потом их всех пригласили вернуться в аудиторию. В зачетке появилось заветное «отлично». Наконец-то! Можно ехать в больницу.

Такси пришлось ждать минут десять, – вчерашний снегопад еще больше усилился, и автомобили ползли по городу словно черепахи, накрытые тяжелыми панцирями. Долго, муторно… Путь до больницы вместо получаса занял целый час. Демьян уже успел едва не уснуть, резко проснуться, измаяться и поговорить с Тасей по телефону: она волновалась – он пропал. Наконец автомобиль выплюнул его из своего нутра, и Дёма поспешил на поиски подруги.

Тася нашлась на первом этаже. Она сидела на диванчике и терпеливо ждала, когда же ее пустят к брату. Пришлось хватать ее в охапку и тащить в ближайшее кафе, чтобы она хотя бы поела. Сам Демьян не чувствовал голода, но ради Таси и он проглотил отбивную с пюре. В двух словах рассказал об экзамене, выслушал историю визита Таси в ближайшие аптеки. Все темы были исчерпаны, да и говорить больше не хотелось. Так они и сидели, глядя друг на друга и допивая не самый вкусный кофе, а потом вернулись на первый этаж, на диванчики, чтобы дождаться вечера и возможности лично убедиться: с Лешим все в порядке.

Их впустили в палату на втором этаже около пяти часов. Палата была хорошая, двухместная, причем вторая кровать пока пустовала. Лёша лежал на койке справа, бледный до синевы, с желтыми кругами под глазами. Однако живой! И это уже дорогого стоило. К его руке тянулась узкая трубка капельницы.

– Привет, братик! – Тася тут же подвинула стул и пожала его пальцы.

– Привет, сестренка. – Леший улыбнулся. Его голос звучал хрипло и неестественно. – А я-то думаю, кто там ломится в двери палаты?

– Тебе бы все смеяться! – Тася укоризненно посмотрела на брата. – А я чуть с ума не сошла!

– Было бы из-за чего.

Лёша на миг прикрыл глаза. Видимо, разговор его утомлял.

– По-твоему, не из-за чего? – насупилась его сестра.

– Абсолютно. Я жив. Скоро буду здоров. Доктор говорит, даже переломов нет. Подозревали внутреннее кровотечение – не подтвердилось. Так что отделался легким испугом.

– Лучше расскажи, что случилось, – попросил Демьян.

Леший сразу же помрачнел. Он угрюмо смотрел в стену и будто ушел в свои мысли с головой, позабыв о посетителях. Затем как-то встрепенулся, вспомнил.

– Я поехал к одному типу, – сказал он. – По работе. Он решил заказать музыкальный подарок для возлюбленной, но выставил себя эдаким социопатом. Мол, в людном месте встретиться не могу, приезжайте ко мне. Платил хорошо. Я, если честно, не почувствовал подвоха и согласился. А там меня уже ждали. Хотели, чтобы я позвонил тебе, Дёма, и пригласил на встречу. Наверное, очередные охотники за твоей силой, не вполне даже люди – какие-то злобные сущности. Они меня приложили магией, но Соколов накануне провел для меня ритуал по раскрытию силы, и я отбился. Думаю, и повреждений таких серьезных нет как раз из-за моей внезапно возросшей магии, потому что били сильно. Я был уверен, что не встану.

И Леший замолчал, снова задумавшись о своем. Тася продолжала сжимать его руку. Демьян же понимал: это он навлек на голову друга беду. Его вина, что Леший сейчас находится здесь, в больнице! За ним идут, и Тася с Лёшей тоже под ударом. Возможно, даже Соколов, который решился им помочь.

– Вы не ходите по одному, – снова заговорил Лёша. – Слишком многим теперь известно о Дёме. Пока не пройдет суперлуние, лучше вообще сидеть дома и ездить только на экзамены. Может, и здесь для вас небезопасно.

– Не говори глупостей! – возмутилась Тася. – Тут больница, врачи, другие пациенты. Уверена, сюда не проникнут те, кто хочет похитить чужую магию.

Дверь открылась, и лечащий врач Лешего появился на пороге.

– На сегодня посещения завершены, пациенту нужно отдыхать, – сурово заявил он. – Завтра приходите не раньше полудня, тогда закончится обход и процедуры. А сегодня поезжайте домой.

– Еще минуточку! – взмолилась Тася.

– Таисия, если вы хотите, чтобы ваш брат поскорее выздоровел, дайте ему отдохнуть! – Доктор остался непреклонным. – До завтра, молодые люди.

– Увидимся, братик, – с непривычной мягкостью сказала Тася.

– Увидимся, – улыбнулся ей Леший. – Пока, Демьян. Присматривай за сестрой.

– Хорошо. Выздоравливай.

Вот и все, что смог отыскать в голове Дёма. Ничего более! Он чувствовал себя бесконечно виноватым, и эта вина пригибала его, ложилась грузом на плечи. Хотелось оказаться как можно дальше от палаты, от друзей, и он почти жалел, что отказался от приглашения Павла Владимировича и не поехал в студию. Только это было бы бегством, трусостью. Нужно смотреть в лицо проблемам. Из-за него напали на Лёшу. Из-за него вот уже которую ночь не спит Тася, то пытаясь найти преступников, то переживая за брата. Значит, он не имеет права на слабость.

– Идем. – Дёма увлек Тасю к выходу.

Вдвоем было не так страшно, и они, отказавшись от такси, сели в автобус: он полз по заснеженному городу куда более уверенно и устойчиво, пока автомобили вязли в снегу.

– Как бы метель не началась, – задумчиво проговорила Тася, глядя в окно, на котором мороз успел вывести неверные узоры.

– Будем надеяться, не начнется, – ответил Дёма. – Послушай, я завтра тебя провожу в больницу, а сам поеду на встречу с Елизаветой Ферзевой. Потом приеду, и вместе доберемся до дома.

– Не надо. – Тася покачала головой. – Тут мой университет поблизости, я сама после экзамена прибегу. Так что встретимся сразу в больнице. Вроде бы Лёше получше. Может, скоро отпустят домой, раз серьезных травм нет?

– Может, – откликнулся Демьян.

Это было бы замечательно! Снова оказаться дома всем троим, не прислушиваться к тишине, не чувствовать, будто уютный дом опустел без своего владельца, не видеть, как скучает бедняга Бетховен, ожидающий своего хозяина.

– Скорее бы, – вздохнула Тася. – А ты помни, о чем мы говорили. Будь аккуратнее на твоей встрече. Захвати с собой хоть какие-то рисунки, чтобы оживить их в случае чего.

– А это мысль! Ты гений! – воскликнул Дёма.

К ним обернулась какая-то старушка, демонстративно приложила палец к губам: мол, чего раскричались, молодежь?

Однако Тася была права. У Дёмы ведь есть оружие! Это его рисунки, и с их помощью можно защититься, если вдруг встреча с Ферзевой окажется такой же фальшивкой, как и визит Лешего к заказчику.

Стоило им вернуться домой, Демьян взялся за работу. Разложил перед собой карандаши, набросал животных, которых можно было оживить. Нарисовал нож. Подумал и понял, что все равно не умеет им орудовать, сменил нож на шокер. Вот шокер вполне может пригодиться, если сделать его реальным! Дёма рисовал увлеченно, даже высунул от усердия кончик языка, и заглянувшая к нему Тася впервые за эти страшные два дня рассмеялась.

– Я ужин приготовила, – сообщила она. – Идем есть, яичница-глазунья ждет нас!

И Демьян вдруг понял, что страшно голоден. Он вообще не помнил, что ел за последние дни. Память сохранила только самые важные моменты, упустив такую мелочь, как еда. Он набросился на яичницу так, словно перед ним был какой-то деликатес. Тася только посмеивалась. Наверное, со стороны действительно выглядело смешно, только сейчас организм пополнял свои ресурсы. А главное, Демьяну верилось – все будет хорошо. Они справятся! Надо только еще немного потерпеть.

Утром Тася уехала в университет, а Демьян маялся в ожидании встречи с Ферзевой. Она прислала адрес кафе, в котором они должны были пообедать и побеседовать, и Дёма только порадовался: место людное. Гораздо меньше шансов, что кто-то нападет из-за угла. Хотя Леший тоже был в ресторане, когда его выбрали своей целью перевертыши. Так что, как говорится, не гарант.

Ближе к полудню Демьян собрал свои рисунки, сложил в небольшой портфельчик, с которым иногда ездил в училище, и вызвал такси: они ведь договаривались с Тасей, перемещение по городу на эти дни он ограничил. Впрочем, людный автобус не внушал Дёме опасений, но до автобуса еще нужно дойти! Как показали недавние события, этот короткий путь вполне может оказаться опасным.

Кафе, которое выбрала Ферзева, находилось в самом центре города. Посреди высоких зданий притаилось одно небольшое, с застекленной верандой, внутренними столиками и отдельными кабинетами. В один из таких кабинетов и провели Демьяна. Он сразу насторожился: там вполне могла поджидать засада. Однако напрасно: кабинет был пуст, Елизавета еще не приехала на встречу. Дёма расположился за столиком, попросил принести воды и открыл портфельчик. В случае чего оттуда можно будет легко достать рисунки. Часы показывали без четверти двенадцать, и оставшееся время художник пил воду с легким привкусом лимона и разглядывал картины на стенах: всадники, рыцари. В них тоже можно будет вдохнуть жизнь, если ему будет угрожать опасность. Но если Ферзева враг, она должна это понимать. Почему тогда выбрала такое место встречи? Вопросов накопилось много, ответов было крайне мало, и Дёма в нетерпении постукивал пальцами по стеклянному боку стакана. Скорее бы!

Елизавета появилась ровно в полдень: в строгом синем костюме, на высоченных каблуках. Настоящая бизнес-леди! Она присела за стол, попросила принести ей кофе и только тогда удостоила Демьяна взглядом.

– Рада, что вы не опоздали, – сказала Ферзева. – У меня мало времени, давайте сразу к сути.

Дёма покосился на дверь. Нет, никого, кроме его собеседницы. Значит, и угрозы нет?

– Ждете кого-то? – уточнила Елизавета.

– Нет, не жду, – ответил Дёма. – Конечно, давайте сразу к делу.

– Меня заинтересовали ваши картины… – Ферзева отвлеклась на официанта, принесшего кофе, а затем снова обернулась к Демьяну: – Думаю, они могли бы иметь успех на аукционе. Да, много не заплатят, однако картины хороши. Как начинающему художнику, я могу предложить вам двадцать пять процентов от их продажи.

– Двадцать пять?

Демьян никогда не имел дела с аукционами.

Он не понимал, много ему предлагают или мало. А еще хотел бы знать, почему автор должен получить куда меньше, по сути, продавца.

– Больше вам никто не даст, – сразу отрезала Елизавета. – Предложение более чем щедрое. Деньги и способ заявить о себе.

Демьян хотел отказаться. Потом вспомнил, что Лёша в больнице, а в карманах пусто – на стипендию сильно не разгуляешься. К тому же – одна картина. Всего одна!

– Я согласен, – сказал он. – Только продать хочу одну определенную картину – «Приход весны».

– Помню ее, – кивнула Ферзева. – Очень оригинальное полотно. Что же, тогда давайте встретимся в следующий понедельник у меня в офисе, подпишем бумаги, и вы передадите мне картину. Выставка к тому времени уже завершится?

– Да, в эти выходные, – ответил Дёма.

– Вот и ладно. Если вдруг передумаете – звоните. Адрес офиса есть в той визитке, которую я вам дала. Да, и еще. Не забудьте захватить с собой документы для заключения договора.

– Конечно. Спасибо.

– Пока не за что, – отрезала Ферзева, допила кофе, положила на стол деньги за напиток и стремительной походкой покинула кабинет.

Дёма тоже поднялся – задерживаться тут не было смысла.

Значит, все-таки не ловушка… Да, на большой доход рассчитывать не приходится, но хоть что-то! Сейчас надо хвататься за любую возможность. Другой может и не быть.

Когда Дёма ехал на встречу, снег шел, однако как-то лениво: падали крупные снежинки, кружились в воздухе. А на выходе из кафе он вдруг увидел, что началась настоящая метель! И это за каких-то полчаса! Ветер выл, швырял в лицо колючий снег. Демьян попытался вызвать такси, но ему ответили, что автомобили в такую погоду до него просто не доберутся.

На счастье художника, к остановке подполз старенький, но крепкий автобус. Такие не боятся непогоды! Дёма забрался на заднее сиденье и из окна наблюдал, как стоит в снежном плену город. Улицы почти опустели – никто не желал превращаться в снеговика. Хорошо, что от остановки до дома не так уж далеко идти. Потом надо будет позвонить Тасе и узнать, удалось ли ей доехать до больницы. Сам он тоже туда собирался, но подозревал, что просто не доберется, если метель продолжится.

Не успел Демьян выйти из автобуса, как у него зазвонил мобильный.

– Здравствуйте, Павел Владимирович, – взглянул он на высветившееся имя.

– Здравствуй, Дёма, – проговорил его наставник. – Мы договаривались встретиться. Я сейчас в студии. Ты как? Сможешь подойти?

Желание отказаться мелькнуло – и исчезло. До студии от остановки идти минут пять, можно взглянуть на новые краски, а затем прямо оттуда позвонить Тасе, не заходя домой.

– Да, сейчас буду, – ответил Демьян. – Минут через десять.

– Отлично! – обрадовался преподаватель. – Жду.

Метель усилилась. Дёма окунулся в нее, как в густой кисель, который норовил сбить с ног. Он шел быстро, снег залеплял глаза, забивался за шиворот куртки. Когда художник ввалился за двери студии, он испытал настоящее счастье! Охранника на месте не было – видимо, куда-то отошел. Но Дёме и не нужен был ключ. Он отряхнул с одежды снег, прошел по коридору и толкнул дверь студии. Это было последним, что Демьян помнил перед тем, как внезапно стало темно.

Пропажа и находка

Леший чувствовал себя сносно. Ожидал худшего после недавних приключений: тогда казалось, он и на ноги не встанет, но переломов не было. Голова болела нещадно, зато на следующее утро после перевода в общую палату он бодро добрел до туалета и вернулся назад. Ничего, скоро выздоровеет. Жаль только, времени очень мало – всего неделя до суперлуния. Понятно ведь, что враги активизируются. Или уже активизировались, о чем и говорило нападение на него.

Тася позвонила утром, спросила, как брат себя чувствует, услышала заветное «хорошо» и отправилась сдавать экзамен, пообещав приехать после обеда. Леший ждал. Время тянулось долго, муторно: капельницы, уколы, осмотр. Врач лишь улыбался и говорил, что пациент легко отделался. Так и было!

А погода за окнами вдруг резко начала портиться. Леший щелкнул пультом крохотного телевизора, ютившегося в углу палаты, и попал как раз на новости, связанные со снегопадом.

– …метель усиливается, – говорил ведущий репортажа, стоя на фоне заснеженных улиц. – Засыпаны федеральные трассы, снегоуборочная техника старается справиться с последствиями стихии, однако ситуация ухудшается. По прогнозам синоптиков, снежная буря захлестнет регион к вечеру.

Снежная буря… В уме что-то заворочалось, Леший пытался ухватить мысль за хвост, только у него никак не получалось. Голова снова начала болеть, и он, выключив телевизор, лег лицом к стене. Даже успел задремать, когда вдруг услышал, что в палату входят люди. Судя по разговору, к нему переводили нового соседа. Наконец какого-то бедолагу устроили на соседней кровати, и врачи ушли. Леший развернулся – и не поверил своим глазам. В одной палате с ним лежал Данил Котов, тот самый одногруппник Демьяна, который предпочел смерть под колесами автомобиля общению с Лёшей.

– Вот так встреча! – пробормотал Алексей, поднимаясь на ноги и медленно подбираясь ко второй койке.

У Котова была перебинтована голова, рука в гипсе, лицо напоминало одну сплошную гематому. Он с трудом открыл глаза, прищурился, будто стараясь разглядеть Лешего, а затем дернулся.

– Молчать! – гаркнул на него Лёша. – Или придушу, и пикнуть не успеешь.

Конечно, он не собирался воплощать угрозу в жизнь. Наоборот, сам едва держался на ногах, но Данил-то этого не знал!

– Что вам нужно? – просипел он. – Как вы сюда попали?

– Пришел за тобой, – усмехнулся Леший. – Думал, я тебя в больнице не найду?

Котова затрясло. Очень хотелось остановить этот фарс – больной ведь человек, ему плохо, вот только из-за таких, как Данил, сам Леший оказался в больнице, и еще неизвестно, чем все закончится для Демьяна. Это сразу убавило сострадания.

– Я не хочу умирать, – глухо всхлипнул Котов.

– Надо было думать об этом до того, как под машину бросаться! Но я готов исчезнуть из твоей жизни, если ты ответишь на один простой вопрос: кто? Кого ты так боишься? Кто на самом деле является главным охотником за силой Дёмы?

– Скажу… Мне больше нечего терять, – пробормотал парень.

Леший опустился на стул рядом с его койкой, – откровенно говоря, ноги плохо держали, накатывала слабость.

– Говори! – потребовал Лёша.

– У нас был клуб… – В уголках глаз Котова появились капли слез. – Просто по интересам. Мы познакомились в блоге, потом начали общаться в жизни, встречались… нечасто, но было интересно. А следом… поняли, что все на самом деле. Есть сила и те, кто ею обладает. У меня нет никакой силы, а так хотелось! И ваша сестра… Она тоже хотела. Говорила, у вас в роду есть, только ей не досталась.

Лёша замер. У него в голове не укладывалось то, о чем сейчас говорил Котов. Си так мечтала о магии? Зачем? Он многого не знал о своей сестре, хотя казалось, что ближе человека у него нет.

– А потом эта история со Знаком Пепла… – Данил на минуту закрыл глаза, потом продолжил: – Первой о Пепле узнала Симона, я не знаю, кто ей рассказал, только она вдруг поверила – и в то, что Знак существует, и в то, что его владельца надо остановить. А его магию… каждый из нас хотел себе. С Симоной все время таскался этот… Он называл себя Искандер. Ну… Соколов. И еще один, ее друг. Мы его называли Гамлет. Такой у него был ник. И однажды я подслушал разговор Симоны и Соколова. Она рассказывала, что встретила парня в картинной галерее, и у него светились глаза. Только Си потом никак не могла найти того парня. Спрашивала о нем, но никто его не знал. И когда я увидел, как у Дёмы светятся глаза, тоже все понял. Уверен, это он был тогда в галерее, перед вступительными экзаменами. Он вообще очень… увлеченный человек, весь в живописи.

– А Си? Ты знаешь, кто ее… убил? – выговорил Леший мерзкое слово.

– Догадываюсь, – откликнулся Данил, и Лёша весь напрягся, как натянутая струна. – Точнее, уверен. У нашего блога был основатель. Я долгое время не знал его имени. Он на встречах не появлялся, но мы все заочно были с ним знакомы: он записывал аудио, присылал нам, а мы слушали. Думаю, ему тоже стало известно, что Симона близко подобралась к Знаку Пепла. Наверняка хотел узнать имя, вот и пришел к ней, дал яд и обещал противоядие. Я просто… слышал кое-что недавно. Гамлет приходил к нам в училище незадолго до смерти и говорил…

– С кем? – хрипло спросил Леший.

– С Павлом Владимировичем. Это куратор нашей группы. И после этого Гамлет сразу умер. Совпадение? Не думаю! И потом, Павел Владимирович в последнее время от Демьяна не отходит. Нет, он и раньше Дёмке помогал, говорил, что он талантливый, а после того огрызка… Видимо, не только я заметил, что у Демьяна глаза светятся. А когда я ребят подговорил у Дёмы силу забрать, Павел Владимирович прямо посреди экзамена выскочил. И я все понял: он знал. Сопоставил кое-что… Он это. Точно!

– Да чтоб мне провалиться! – воскликнул Лёша. – Ладно, я тебе верю. Выздоравливай, Котов.

И поднялся со стула, зашарил взглядом по палате, схватил мобильный, набирая Тасю, только сестра в белом халатике, накинутом сверху кофты, как раз появилась в дверях. Было заметно, как она запыхалась, будто бежала.

– Лёш, мне Соколов звонил! – торопливо проговорила она, потом заметила Данила. – Ой, мы не одни…

– Он и так в курсе, это Данил Котов, – отмахнулся Лёша. – Что сказал Искандер?

– Ты у него флешку забыл, он хотел ее вернуть, а потом решил еще раз фото просмотреть и пролистал дальше, чем вы тогда. Соколов узнал Павла Владимировича, куратора Дёмы.

– Значит, не ошибся ты, Котов, – бросил Леший через плечо. – А где Дёмка?

– Поехал договариваться о продаже картины на аукционе, должен потом сюда приехать. Но ты сам видел, какая погода. Я пешком шла, еле добралась. Может, Дёма не поехал? Сейчас ему позвоню.

Тася достала телефон и набрала номер Демьяна. Сначала в трубке шли гудки, а потом вызов оборвался. И когда Тася снова позвонила, чужой автоматический голос сказал: «Абонент временно недоступен».

– Едем! – процедил Леший.

– Куда? – в испуге спросила сестра. – Ты же болен!

– А Демьяна там, может, убивают. Поехали, Тась. Только помоги мне отсюда выбраться.

– Наверное, тебе нужно подписать отказ от лечения.

– Времени нет! Помоги одеться. Быстрее!

Почему-то у Лешего и мысли не возникло, что у Демьяна мог просто разрядиться телефон. Нет, что-то случилось! Он точно это чувствовал! И пусть до суперлуния еще есть время, его осталось в обрез.

Тася достала из шкафа в углу вещи брата. Они были все в грязи, на джинсах зияла прореха, только Лешего это мало смущало. Он оделся, сцепив зубы от боли во всем теле, только боль постепенно стихала, а сила, наоборот, просыпалась, брала верх над болезнью, и из палаты Леший выходил уже не морщась и почти не ощущая, что утром едва сполз с больничной койки.

Тася бежала за ним.

– Эй, вы куда? – окликнул их дежурный.

– Мы брата навещали, уже уходим, – протараторила Таисия.

Конечно, нового пациента еще не все знали в лицо – на их счастье. Вот только Леший понимал: выйти из больницы будет не так просто, как сбежать из палаты. И тогда он позволил силе вести себя. Просто принял свою магию – раз и навсегда. А она подсказывала: подожди, не иди сейчас, а вот теперь можно. Здесь налево – и замри. Теперь быстро вниз по лестнице.

– Лёш! Лёш, куда мы идем? – изумленно спрашивала Тася.

Но Леший не отвечал. Он понимал: сейчас собьется – и они застрянут в больнице выяснять отношения с врачами. Но нет, не сбился. Магия провела и мимо регистратуры, и мимо охраны. Будто кто глаза отвел! И уже выбравшись на улицу, Леший обернулся к сестре.

– Надо найти Дёму. Срочно, – проговорил он. – С ним беда.

– Значит, поехали домой, – решительно ответила Таисия. – Там я смогу определить, где в последний раз включался его телефон.

– Поехали. Только на чем?

Тася оглянулась. Леший и сам смотрел на город, вставший в пробках. Будто кто-то не пускал их к Демьяну! Не давал подобраться и помочь. Скверно… Такси теперь не вариант, автобусы пока кое-как ползали, но и они едва тащились по снегу, а пешком они будут идти около часа.

– Да чтоб ему! – выругался Леший, чувствуя себя беспомощным и ненавидя за это. – Давай пешком, Тась. Другого выхода нет.

– Ты не дойдешь, – тихо сказала его сестра. – Даже с магией.

И вдруг замерла, глядя куда-то за спину Лешему. Тот обернулся и тоже не поверил своим глазам: каким-то чудом возле больницы припарковалась старенькая серая «шкода».

– Соколов! – воскликнул Лёша и побежал к автомобилю.

Сам водитель выглянул и помахал рукой.

Брат с сестрой нырнули в тепло салона, и «шкода» принялась лавировать в снеговом потоке. Да, медленно, с почти черепашьей скоростью, однако она двигалась, приближая Тасю и Лешего к Демьяну.

– Таисия рассказала мне о нападении на тебя, – обернулся Соколов к Лешему. – Я так и подумал, что нужно искать вас в больнице. Вижу, вовремя добрался. Куда едем?

– Домой, буду искать Дёму, – ответила Тася. – Он пропал, телефон отключен.

А Леший вдруг услышал тихий, как шелест, голос:

– Студия.

И он точно принадлежал Симоне! Хотя бы одна подсказка от сестры за все это время! Да, мизерная. Да, крохотная, но сейчас необходимая. Она давала шанс – им и Демьяну. Шанс выжить, победить. Оказаться сильнее хитрого врага, который не гнушался средствами.

– Мы едем на студию, – произнес Леший. – Так говорит Си.

Соколов вздрогнул и вжал голову в плечи. Он все еще боялся, а Леший осознал, что страха больше нет. Не до него сейчас! Нужно просто принять: его старшая сестра мертва, и от того, как быстро они будут действовать, зависит жизнь Демьяна.

– Смеркается, – тихо сказала Тася. – Слишком рано! Сколько сейчас?

– Два часа дня, – ответил Соколов. – Видно, из-за непогоды.

– Думаю, тут дело в другом, – откликнулся Леший. – Может, мы все ошиблись? И дело не в суперлунии?

– А как иначе может загореться Луна?

– Вот и узнаем. Ответы уже близко.

Леший уставился в окно. Как же медленно!

Хотелось побежать, только он понимал: ноги увязнут в снегу, он растеряет силу, которая нужна на борьбу за жизнь Демьяна. Борьбу… При себе у Лёши было лишь одно оружие – его магия. И он готов был доказать, что не зря ее унаследовал.

Увы, доехать до самой студии так и не удалось: «шкода» окончательно застряла в снеговом заносе неподалеку от остановки автобуса, так и не добравшись хотя бы до нее.

– Да чтоб оно все провалилось! – зарычал Леший. – Дальше пешком. За мной!

Никто ему не перечил. Может, Соколов был бы и рад отсидеться где-нибудь, переждать бурю, однако тоже выбрался из автомобиля. А вьюга разбушевалась так, что не было видно даже тех, кто стоял рядом. Леший едва угадывал силуэт Таси. Она казалась ему дымкой, а не человеком. Соколов и вовсе едва был виден в снегу.

– Ну и погодка! – проговорил он, поднимая высокий ворот куртки.

– Идем, у нас мало времени! – позвал Леший и первым нырнул в ближайший сугроб. Ноги сразу увязли до середины бедра. Как? Как в таком снежище вообще идти?

А впереди вдруг что-то заискрило – это порвались под гнетом снега заледенелые провода.

– Надо обойти, – занервничал Соколов.

– Надо, – согласился Леший. Не хватало еще наступить на провод!

Пришлось свернуть в сторону и брести на ощупь. Снег залеплял глаза, забивался под одежду, бил по ногам. Не это ли тот самый природный катаклизм, который предвещает появление Знака Пепла? Ведь не только город заметает снегом – такая ситуация повсюду! Люди вот-вот окажутся оторваны от цивилизации. И какими будут последствия, сложно представить.

– Куда мы вообще идем? Ничего не понимаю! – выкрикнул Соколов и закашлялся.

Нет, все же не смеркалось. Это тяжелые низкие тучи тянулись над землей. Они становились все чернее, погружая мир в преждевременные сумерки.

– Безумие какое-то! – пискнула Тася. В вое вьюги ее голос действительно казался писком.

Дойдут ли они вообще до студии? Путь, который должен был занять не более десяти минут, по ощущениям уже растянулся на полчаса.

– Мне кажется, мы стоим на месте, – раздался из белой пелены голос Соколова.

– Нет, не стоим, – крикнул в ответ Леший. – Здесь где-то проулок. Давайте! Еще немного.

Он не представлял, чем Соколов и Тася помогут ему, но почему-то казалось: все не зря! У всего есть свой смысл, и сейчас этот смысл должен был раскрыться не только перед Лешим, но и перед его спутниками.

– Да, вот он, проулок!

И очередные сугробы, битва с непогодой за то, чтобы добраться до мастерской, в которой сейчас Демьян сражался за жизнь. В этом у Лешего не было никаких сомнений. Сейчас он забыл о боли, о последствиях недавней драки, о больнице. Была одна цель – дойти! И ради нее только стоило жить.

Последний секрет

Темнота развеивалась постепенно. Демьян повертел головой по сторонам, пытаясь понять, что же происходит. По всему выходило, что привязали его к стулу. В воздухе плыл запах горелых спичек, и когда перед глазами хоть немного прояснилось, оказалось, что Дёма сидит не на стуле, а в массивном кресле, которое было очень непросто сдвинуть, а вокруг кресла стоят свечи. В комнате было темно. Уже ночь? Или задернуты шторы? Нельзя было разглядеть. Ясно одно: дело плохо. У Демьяна больше не осталось вопросов, кто он, его неведомый враг. Жаль, осознание пришло слишком поздно и оказалось очень болезненным. От этой боли хотелось кричать, но Дёма только плотнее стиснул губы. Сдаваться нельзя! С ним сила. И где-то здесь, в студии, его рисунки. Если до них дотянуться…

– Очнулся?

Голос Павла Владимировича раздался так неожиданно, что Демьян вздрогнул всем телом, а его преподаватель обошел кресло и встал в зоне видимости. Теперь он снял маску добродушия и казался зверем, перед которым замаячила желанная добыча. И в глазах зверя читалось одно желание: рвать на куски!

– Что вам от меня нужно? – спросил Дёма, пусть и знал ответ, а сам старался ослабить веревки, стянувшие запястья.

– Глупый вопрос, – покачал головой Павел Владимирович. Он, как паук, сплел вокруг жертвы свою сеть и теперь упивался безграничной властью.

– Магия Пепла?

– Видишь! А говоришь, не понимаешь, – хмыкнул преподаватель. – Слишком многое ты раскопал, Демьян. Да и я хорош: разглядел лишь твой талант, но не то, что за ним стоит нечто большее. Думал, Пепел – разрушитель, а на разрушителя ты не тянешь, уж извини. А потом увидел, как светятся твои глаза на мастер-классе, и все понял. Да и волосы уже прямо-таки кричат о том, что я прав. Серые прядки выдают твою магию.

– Я не просил такой силы, – ответил Демьян, стараясь ощутить магию, но она не откликалась, будто и не было ее никогда. Может, дело в нарисованных символах? И они каким-то образом ограничивали его силу?

– Не просил… – Павел Владимирович все больше походил на фанатика, дорвавшегося до желаемого. – Не просил! Конечно! Но обрел. Так поделись со мной!

Дёма задергался. Было ли ему страшно? Было! Однако куда сильнее он чувствовал презрение к человеку, который ради магии потерял человеческий облик. Превратился в зверя! Эти мысли пробуждали злость. А Павел Владимирович снова скрылся из его поля зрения, затем вернулся с книгой в черной обложке. Он открыл ее на одной из страниц и начал вслух читать заклинание. Символы загорелись! От них к Демьяну потянулись плотные багровые нити. Они коснулись кожи, и Дёма закричал. Он срывал голос, дергался, стараясь вырваться. Ну же! Где эта магия, когда она нужна?

И вдруг почувствовал… Сила заструилась по пальцам. Сначала несмело, неуверенно, затем все больше и больше и наконец хлынула в тело потоком. Картины на стенах затряслись, задрожали, из рам показались руки, когти, лапы. Откуда-то запахло болотом – видимо, тоже ожило изображение. Но Павел выкрикнул что-то, и Демьян обмяк, осколками сознания цепляясь за реальность. А она так и норовила от него ускользнуть!

– Жаль, что для ритуала отъема силы ты должен оставаться в сознании, – вздохнул преподаватель. – Иначе я бы давно избавил тебя от мучений.

– Как Симону?

– Симона! Грязная девка! – выругался тот. – Думаешь, она не желала твоей магии? Еще как желала! Только потеряла тебя из виду, а мне не доверяла, не рассказала сразу. Слишком поздно я узнал, что перед миром стоит новая угроза и это ты.

– Зачем вы ее убили? – спросил Демьян. Раз уж он здесь, нужно получить ответы на все вопросы.

– Убил… Да, убил, – не стал отрицать Павел. – Она подобралась слишком близко, а информацией делиться не захотела. Я думал, станет сговорчивее, а она не стала. Жаль, конечно. Красивая была, молодая. Но глупая, а глупость – верный путь к гибели. Теперь не мешай мне, избранный Пеплом. Скоро наступит твой конец, потому что магия Пепла передается только с жизнью.

– Как бы не так!

Сила вдохновения. Дёма верил в нее, как никогда. Да, сейчас он не может рисовать, но представить, что пишет очередную картину, вполне способен. Демьян вообразил, как рисует нож. Выводит каждый штрих, каждую извилину на деревянной рукоятке. И вдруг действительно ощутил лезвие, направил его на веревки, пока Павел Владимирович, раскинув руки, нараспев читал заклинание. Оно лилось словно музыка, и в то же время было в нем что-то темное, страшное, инфернальное. А нож делал свое дело – с трудом, но Дёма сумел освободить сначала одну руку, потом другую. А после кинулся вперед, не думая ни о чем. Надо выжить! Надо победить! Они с Павлом покатились по полу, сшибая свечи. Казалось, сейчас огонь перекинется на все! Но он вспыхивал и гас, постепенно погружая комнату в серый мерзкий сумрак.

– Ты гниль! Тебя нужно стереть! – выкрикнул Павел в лицо Демьяну.

А тот направил все свои силы к картинам. Их здесь было так много! Они зашевелились, рамы затряслись, как будто происходит землетрясение. Дёма испугался, что действительно сможет вызвать его. Это было ошибкой! Его сила мигом исчезла, развеялась легким дымком, превратилась в далекий отголосок, и как ни старался он к ней дотянуться, не мог. А Павел повалил противника на пол, заломил ему руки за спину, а затем зашипел в ухо слова заклинания. У него тоже была сила. Да, не такая, как он желал, но была! Дёма зажмурился. Неужели все закончится вот так? Но что это за вой за окнами?

Павел поднял его и швырнул обратно в кресло. На этот раз у Демьяна не было шансов – его припечатало чужой магией. Он замер, как пришпиленная бабочка, не в силах пошевелить рукой или ногой, и его сила тонкой струйкой потекла к Павлу Владимировичу, впитываясь в его тело. Вот и все…

Дверь распахнулась внезапно, и в комнате стало чуть светлее – в коридоре горела лампочка. В студию ввалился Леший. Демьян не поверил своим глазам! Друг должен быть в больнице, а не здесь. Справляться с последствиями нападения таких вот, как Павел, жадных до чужой силы. А может, это преподаватель убрал того, кто мог бы помочь Демьяну? Похоже на то, но разве на самом деле это важно?

За Лешим вбежала Тася. Она-то куда? Однако Таська сжимала в руках шокер – такой, как рисовал Демьян, да так и не смог воспользоваться. А замыкал «команду спасения» Соколов. Он мялся в дверях, будто вообще не понимая, зачем сюда пришел, правда Дёма и его был рад видеть.

– Вот неуемный! – выкрикнул Павел Владимирович, увидев Лёшу. – Выбрался-таки!

– Не твоими молитвами! – рявкнул Леший. – Поздно мы тебя раскусили, тварь! Но ничего, ты за все заплатишь!

– Как бы не так!

И Павел нараспев начал произносить заклинание. Демьян задергался. Он должен помочь Лешему и Тасе! Должен оградить их, защитить, но пока получалось, что это они защищают его.

По комнате будто прошла волна силы, раскидывая всех в разные стороны. Только Павел продолжал оставаться на ногах и творить свою темную магию. Он ухмылялся и казался таким довольным, будто только что выиграл суперприз. Хотя, возможно, сила Демьяна и была для него таким призом.

– Ничтожество! – проговорил Леший.

И Дёма вдруг заметил, как меняются черты лица его друга. Лёша будто стал старше, глаза чуть вытянулись, и вокруг тела появилось свечение.

– Думаешь напугать меня своими штуками? – выкрикнул Павел. – Не выйдет! Отправишься вслед за сестренкой! Бедняжка, она так ждала, когда ты ее спасешь, но не дождалась!

Лёша прыгнул вперед. Его сила пригвоздила Павла Владимировича к полу, а Соколов и Тася поспешили к Демьяну, только что они могли сделать против чужой магии? Выходит, почти ничего. Однако Соколов удивил. Он сосредоточился, опустил свои руки на запястья Демьяна. Казалось, вот-вот что-то получится.

– Лёша!

Тася вскрикнула так громко, что Искандер обернулся, а Дёма понял: дела плохи. И когда Соколов сдвинулся чуть в сторону, увидел Лёшу, лежавшего на полу, и Павла, из тела которого тьма текла прямо к Лешему, душила его, впивалась в горло. Тася бросилась на врага, но даже близко подобраться не смогла, словно Павла Владимировича окружал какой-то барьер. Она отлетела на несколько шагов назад, бросилась снова – и снова не смогла помочь брату. Тело Дёмы словно свело судорогой. Нужно освободиться! Рывок…

И вдруг его наполнила такая волна силы, что он закричал и упал на пол. Пытался подняться – и не мог. Срывал голос – и не слышал собственного крика. А потом… потом будто перестал существовать. Тело продолжало видеть и слышать, однако был ли он все еще Демьяном Азаровым? Или стал кем-то еще? Это была последняя осознанная мысль, за которую Дёма пытался уцепиться – и не смог.

А Леший не видел, что происходит с другом. Он лишь пытался добраться до человека, убившего его сестру. До того, кто решил, что сила, чужая или своя, стоит жизни. Лёша мечтал вгрызться Павлу в горло, заставить его страдать так же, как страдала Симона. Однако Павел был опытным магом, пусть и не самым одаренным. Его заклинания пригибали Лешего к земле. Лёша видел, как бросается на врага бесстрашная Тася, но не может пробиться. Неужели все закончится вот так? Неужели…

И Лёша позвал. Не голосом, а магией:

«Си! Си, если ты меня слышишь, помоги. Я хочу, чтобы ты смогла уйти с миром. Вот она, та тварь, которая лишила тебя жизни. Помоги, сестренка! Потому что по эту сторону мы не справляемся».

И приложил к зову всю силу, на которую был способен. Поначалу Лешему показалось: не получилось. Магия Павла все так же прижимала его к полу, отчаянно закричал Демьян, где-то всхлипнула Таська. А потом от стен отделились силуэты. Сначала они были белесыми, бесплотными, но постепенно обретали знакомые черты: Си, Самойлов. С ними были еще какая-то девчонка и мужчина постарше. Видимо, тоже жертвы Павла в погоне за магией. Возможно, от них он получил свою сегодняшнюю силу! Леший понял, что снова может дышать. Он вскочил на ноги – вовремя, чтобы увидеть, как на Павла обрушивается с десяток призраков. Они рвали его, царапали, выли, обретая возможность отомстить. Наблюдать за этим было жутко, и Леший не выдержал – отвернулся, а когда обернулся, от Павла Владимировича даже одежды не осталось, будто все поглотила потусторонняя сила.

– Ну вот и все, – тихо проговорил Леший, разглядывая пустое место, где совсем недавно был человек, а теперь остались лишь призраки.

– Лёша!

Голос Таси заставил его вздрогнуть и обернуться. Леший сразу понял: дела плохи. Демьяна била дрожь. Тася и Соколов старались его удержать, вцепились в него, но Дёма расшвырял их, будто ребенок – игрушечных солдатиков. Тася упала, однако снова поднялась на ноги и попыталась подобраться к Демьяну. Соколов тоже отлетел в стену. Его очки звякнули, разбиваясь, но и Искандер не собирался отступать.

– Дёма! – крикнул Леший. – Дёмка, что ты творишь?

Демьян повернулся к нему. Его глаза светились серебром, волосы развевались, постепенно превращаясь из каштановых в пепельные.

– Знак Пепла пробудился! – крикнул Соколов. – Нам всем конец!

Конец? Вот так? Лёша не верил. Он только сумел добраться до убийцы Симоны и отправить его на тот свет. А может, в мир духов? Леший был бы рад, если бы Павел застрял там навечно.

– Демьян! – пыталась достучаться до друга Тася.

– Дёмка!

А мир вокруг трясся, и казалось, будто крыша вот-вот упадет им на головы. Демьян никого не узнавал. Он медленно двинулся вперед, к Лешему, а затем ударил магией – так, что тот отлетел к стене. Сразу вернулась приглушенная силой боль. Леший зашипел сквозь стиснутые зубы. Все, чего он хотел, – вернуть друга. Вернуть! Потому что под Знаком Пепла оставался все тот же Демьян, который помогал ему искать убийцу Симоны, мечтал стать великим художником и увидеть мир. А картины на стенах оживали, изображения тянули руки к Лешему, Тасе, Соколову. Искандер тихо что-то бормотал. Не иначе как молился. Тася добралась до брата и жалась к нему, а Леший понимал: он должен что-то сделать прямо сейчас! Но что?

– Дёма! – крикнул он. – Дёма, ты сильнее, чем эта магия. Сильнее, чем Знак Пепла. Борись!

– Я… пытаюсь… – процедил вдруг Демьян.

И на миг натиск чужой силы стал тише, изображения подернулись дымкой, но вот они снова устремились к цели.

– Нет! – закричал вдруг Дёма во весь голос. – Нет, нет, нет!

Он запустил пальцы в волосы, словно желал вытрясти из головы того, кто сейчас завладел его разумом.

– Дёма, пожалуйста. Мы тут, мы рядом! – позвала его Тася. – Дёмка!

И вдруг все стихло. Демьяна трясло. Он вцепился в руку подоспевшего Лешего, словно боялся не устоять на ногах.

– Дём? – позвал Лёша. – Это ты, я надеюсь?

– Я, – сипло ответил Демьян, сделал два шага и опустился в кресло, стоявшее в центре круга с нарисованными символами. – Кажется, справился. А где Павел Владимирович?

– Его забрали духи, – ответил Леший. – Видимо, решили, что он нужнее на том свете, а не на этом. Ты как?

– Жив.

Демьян на миг закрыл глаза. Сила, окружавшая его всего минуту назад, иссякла, а вместе с ней – и образы, которые ее владелец призвал на помощь. Дёма тяжело дышал, но точно больше не собирался превращаться в магическую батарейку.

– Знаете, я не хочу вас пугать, – раздался вдруг голос Таси, – но, кажется, у нас проблемы.

Она как раз стояла у окна и решила раздвинуть занавески, чтобы впустить в комнату хоть какой-то свет. Только света не было. Вместо него послышался странный шелестящий звук, будто кто-то кинул в стекло горсть камешков.

Леший боялся даже гадать, что еще успело случиться, пока они разбирались с Павлом. А вот Демьян поднялся на ноги, подошел к окну и замер, завороженный. И было от чего. Там в центре снежного безумия поднимался настоящий ураган, посреди которого закручивалась воронка снежного смерча.

Знак Пепла в действии

В тот вечер превратился для Демьяна в один бесконечный кошмар: сначала Павел с его заклинаниями, затем сила, взявшая верх над своим обладателем. Он пытался вырваться из ее плена – и понимал, как слаб. Осознавал, что не может заставить магию подчиниться ему. Но Дёму звали друзья. Как сквозь дымку он слышал голоса Таси, Лешего, Соколова. Все они пытались докричаться до него, только ответить было страшно. Страшно вернуться в реальный мир с его горечью и болью, с наставником, который оказался врагом, и смертельной угрозой, нависшей над головой. И все же он был нужен там, в этом горьком и тяжелом мире, рядом с людьми, которые стали близкими. Он должен их защитить. Должен!

Было еще кое-что. Зов… Демьяна будто что-то звало за собой, увлекало, мучило, маяло. Хотелось ответить – и промолчать, но он не собирался трусить. Дёма замер у окна в студии. Павла не было, зато рядом нашлись его друзья. А то, что его звало, находилось снаружи. И это не человек.

– Дём? – окликнула его Тася.

– Мне надо туда. – Демьян поднес к глазам пальцы, сияющие от магии, и едва не захлебнулся от ощущения силы. Оно пришло так внезапно! Захлестнуло с головой, влезло под кожу, заставило сердце биться чаще.

– Что-то мне не нравится этот милый вихрь, – пробормотал побледневший Леший.

– А мне как не нравится, – прошептал Дёма. – Только…

– У тебя глаза светятся, – сообщил Искандер.

– Знаю.

Он действительно знал. И чувствовал зов. И откликался всем телом.

– Если это не остановить, город погибнет, – все еще едва слышно проговорил Демьян. – Я должен попробовать.

– С ума сошел? – Тася вцепилась в его руку. – Да эта воронка проглотит тебя!

– Оставь его, – уловил Дёма ответ Соколова. – Знак Пепла никогда не появляется просто так.

Демьян уже это понял. Сквозь оконное стекло он наблюдал за буйством стихии: порывы ветра ломали деревья, подхватывали и тащили за собой даже автомобили. С глухим треском падали обрушенные опоры линий электропередач. Ветер выл, словно живой. И смерч… Он приближался, становился больше, проглатывая все, до чего мог дотянуться. Демьян на миг закрыл глаза. Это он вызвал бедствие? Нет! Но он может это прекратить. Непонятно как, однако это возможно, Дёма чувствовал и знал. Он развернулся и направился к двери. В эту минуту, мигнув, погас свет, но Дёма продолжал идти. Наверное, друзья следовали за ним. Демьян не оборачивался, чтобы проверить. Он просто шел, будто нечто вело за руку. Это «нечто» было сильнее его, чем-то таким же древним, как и весь их мир.

Темный узкий коридор, дверь, за которой лишь вьюга и ветер такой силы, что Демьяна едва не сбило с ног, а затем протащило обратно в коридор. Он упал бы, если бы сзади не стоял Леший. Друг подхватил его, с другой стороны плечо подставил Соколов, и они снова двинулись на улицу. Там было темно, словно уже царила глубокая ночь. И лишь белые горсти снега летели в лицо и выла приближающаяся воронка. Казалось, она вот-вот пожрет весь мир.

А потом Тася вскрикнула:

– Смотрите!

Демьян поднял голову. Он никак не мог объяснить то, что видел. Только посреди бурана в одном месте тучи разошлись, оголяя кусочек неба, и на нем алым всполохом горела Луна. От нее в разные стороны будто расходились золотистые круги. Она еще не была полной, но до полнолуния оставалось совсем чуть-чуть. И этот красный глаз смотрел на землю – казалось, прямо в центр снежной воронки.

Порывы ветра так и норовили сбить с ног. С треском посыпался шифер с крыши соседнего дома. До Демьяна долетали чужие крики – люди спасались, как могли. Торопились убраться с улиц, только вряд ли теперь дома могли стать хорошей защитой. Увы, против такой стихии не повоюешь, от нее не спрячешься.

– Мы даже близко к воронке не подойдем, – сказал Леший, все это время стоявший рядом. – В снегу утонем.

– Мне надо… надо ближе, – пробормотал Демьян и пошел вперед.

Он провалился в снег по пояс, попытался выкарабкаться, но не мог. Тогда зашагал, как получалось – оставляя после себя борозду в белом покрове, продвигаясь медленно, шаг за шагом. А потом… потом вспомнил, что у него есть магия, и представил твердую дорожку по поверхности снега. Почти сразу он наткнулся на эту дорожку, постарался забраться на нее. Помогли Лёша и Искандер, а затем последовали за ним, и лишь бледная фигурка Таси осталась в дверях мастерской.

Демьян шел. Стихия звала его, а он… он понимал, что если кто-то и может справиться с ледяным безумием, то только он. Сейчас! Или счет жертв пойдет на тысячи… И вдруг снег прекратился. Поначалу Дёме показалось – стихия остановилась. Ровно до того момента, пока на них не обрушился ледяной дождь. Кусочки льда били так сильно, что на лице оставались порезы. Демьян представил себе огромный купол, прикрывший их. Нечто вроде щита. Вложил в него все силы, чтобы у них появился хотя бы один шанс подобраться ближе, только усталость накатывала волнами. Бой с Павлом вымотал Демьяна, и теперь он едва ли не шатался.

– Я поддержу, – расслышал он голос Лешего и ощутил, как тела касается чужая магия.

Дёма потянулся к ней, пополняя собственный резерв, а затем направил на щит. Лед отскакивал с неприятным стуком, дорожка под ногами тоже оледенела, и Дёма почти что полз вперед, опасаясь сорваться в снег, из которого уже не сможет выбраться. А потом смерч оказался так близко, что можно было нырнуть в него и раствориться среди снега. Ветер сшибал с ног, усиливаясь с каждой секундой. Дёма пригнулся еще больше. Он не представлял, как можно избавиться от смерча. На что способна его магия? Как можно утихомирить то, что создано самой природой? Казалось, даже земля дрожит под ногами. А может, и не казалось? Потому что снег начал проваливаться, и на белой поверхности теперь зияли черные раны.

– Представь! – крикнул ему Соколов, но ветер проглотил половину звуков. – Пре…ста…

Представить. В этом сила его дара, его таланта! Демьян выпрямился в полный рост, почти сразу чуть не улетел назад, но удержался. Посмотрел в лицо своему ледяному страху, и перед глазами возникла картина: смерч уменьшается, становится похожим на тонкую снежную струю, а потом и вовсе исчезает. Дёма верил в это! Все, чего он хотел, – спасти тех, кто в этом нуждался. Защитить город, который быстро стал ему родным. Знак Пепла не проклятие. Это шанс на обновление, на новое начало и новую жизнь.

Однако стихия не желала сдаваться. Ветер ударил так, что Демьян отлетел на несколько шагов, упал на снег, закрыл глаза, чувствуя, что больше не встанет. Неужели это конец? Сколько людей погибнет… если он немедленно не поднимется на ноги!

И Демьян поднялся. Сосредоточился, снова призвал остатки сил и представил – со всей возможной верой! Сейчас – или никогда. Ураган нужно усмирить, иначе… иначе погибнут люди. А этого нельзя допустить!

– Смерч тает! – радостно воскликнул Леший.

И действительно, воронка постепенно становилась меньше. Демьян держал! Представлял изо всех сил своего воображения, чувствуя, как становятся мокрыми губы и подбородок. Из носа текла кровь, но он не отступал. Ну же! Еще немного!

Воронка смерча схлопнулась. Пропала, будто и не было. Мгновенно стих ветер, прекратили бить ледяные капли. Демьян раскинул руки и рухнул на снег, а над ним на совершенно чистом небе продолжала сиять багрово-алая Луна. Позднее все объяснят погодной аномалией, а пока… Пока Дёма смотрел на нее и не верил, что все закончилось. Не верил в то, что уже завтра сможет вернуться к нормальной жизни. А сможет ли?

– Дёма? – Над ним склонился Соколов. – Живой?

Демьян не нашел в себе сил ответить. Он схватился за руку Искандера, с трудом поднялся и почти сразу снова провалился в сугроб. Леший с Соколовым вытаскивали его, ругались, радовались – всё сразу. А Дёма увидел их…

К ним слетались духи. Шли по снегу, не оставляя следов. Появлялись из ниоткуда. Художник не знал большинство из них, однако некоторые были ему знакомы. Симона, ее парень Самойлов… И там, совсем далеко, бесплотный Павел Владимирович.

– Они уходят, – тихо проговорил Демьян.

– Что? – удивленно переспросил Леший.

– Они уходят, – повторил Дёма, глядя, как растворяются белесые силуэты.

Задержалась только Си. Лёша обернулся, увидел ее и замер. А его сестра сказала:

– Прощай, братик. Мне пора. Свидимся по ту сторону. Надеюсь, нескоро. – И медленно растаяла белой дымкой.

– Си! – воскликнул Лёша. – Симона!

Но ему уже никто не ответил. Только зареванная растрепанная Тася добиралась к ним по снегу, проваливаясь в него, потому что дорожка, созданная Демьяном, постепенно исчезала. Леший выхватил ее из очередного сугроба, обнял и погладил по голове, как маленькую, и Тася вдруг разрыдалась, громко, отчаянно. Она цеплялась за брата, как за последний якорь, который смогла найти.

– Всё, всё… – шептал ей Леший. – Всё закончилось, сестренка. Всё позади.

Это было последнее, что помнил Демьян. Перед глазами потемнело, а щека почувствовала холодный мокрый снег…

Приходить в себя в больнице – то еще удовольствие. Раньше Дёме не доводилась испытывать подобного. Что же, все когда-нибудь бывает впервые. Когда он очнулся, над ним нависал стерильно-белый потолок с одинокой лампой. Потолок выглядел незнакомым, однако сразу захотелось его зарисовать. Демьян попытался подняться и застонал от головной боли. Голова прямо-таки раскалывалась! Казалось, еще немного – и треснет, разлетится на части.

– Дёма?

Он не поверил своим ушам.

– Мама? – просипел он, чуть приподнимаясь.

– Ты лежи, лежи. – Его мать, заплаканная, осунувшаяся, склонилась над постелью. – Я приехала вчера, мне позвонили из больницы. Как так получилось, Дёма?

– Непогода, – проговорил он.

Это все, что его маме нужно знать.

– А я говорила: нечего тебе здесь делать! – завела она все ту же пластинку. – У нас, конечно, тоже снежило, но не настолько! А тут прямо бедствие какое-то!

– Все в порядке, мам. Это могло случиться где угодно.

– А случилось с тобой тут! Что с твоими волосами? Ты покрасил их, что ли?

– М-м-м… Да.

Демьян соврал. Он представлял, на что сейчас походила его шевелюра. Видимо, теперь вместо каштановых волос он будет щеголять пепельно-русыми. Но ничего. Главное, что остался жив! И те, кто ему дорог, тоже. Вот только где они?

– Знаешь, Дёма, я хочу, чтобы ты вернулся со мной домой.

– Нет, мама! – резко ответил он. – И на этом разговор окончен! Я устал, прости.

Он закрыл глаза. Было слышно, как мать ходит по палате, а затем Демьян уснул.

Второе пробуждение вышло куда более приятным. Никто не кричал, не пытался утащить его в далекое Сколово. Рядом с койкой сидел Леший – в футболке, джинсах и больничных тапках. Видимо, не только Демьян угодил в больницу, но и его друг вернулся туда же.

– А, проснулся! – весело сказал Лёша, и Дёма с радостью заметил, что тот выглядит спокойным, будто прошлое действительно осталось позади. – Мы с Таськой утром заглядывали, но твоя мама нас выгнала. Суровая женщина! А теперь она на вокзал поехала, билет брать на завтра. Врачи ее убедили, что отправляться на тот свет ты не собираешься. Кстати, она уверена: ты поедешь с ней.

– Не поеду, – тихо ответил Демьян. – У меня еще один экзамен. Хотел на Новый год, но… Нет.

– А зря, – вздохнул украдкой Лёшка. – Проведи время с мамой, пока есть такая возможность. Потом будешь жалеть.

– Может, ты и прав. – Дёма отвел взгляд. – Только после экзамена. Ты как?

– Врачи говорят, жить буду. Выпишут через недельку, – порадовал Леший. – Таська вот простудилась, но ты же знаешь Тасю: ее не заставишь сидеть на месте. Убежала на свой экзамен.

– Да уж, не заставишь. А Соколов?

– А что с ним будет? Приезжал вчера вечером, побыл немного. Говорил про какие-то новые ритуалы, которые вычитал в дедовой рукописи.

– Вчера? А сколько дней прошло?

– Три, – огорошил Лёша. – Ты долго спал, дружище. Не скажу, что проспал самое интересное, но ученые вот уже который день стараются разгадать случившуюся аномалию. Склоняются к перемене климата и экологическим проблемам.

– Пусть так.

Леший замолчал. Демьян тоже не знал, что еще сказать. Мысли в голове путались, он безумно устал даже от короткого разговора, а головная боль и не думала прекращаться. Однако было кое-что важное. То, что занозой засело в душе.

– Спасибо, Лёш, – проговорил Дёма. – Если бы не вы, меня бы уже не было. И со смерчем никогда бы не справился.

– Это тебе спасибо, – непривычно серьезно ответил Леший. – Мы с Тасей смогли наконец-то отпустить Симону. Теперь я знаю, что моя сестра обрела покой, и мне тоже от этого спокойнее.

– А… твоя сила?

– Думаю, никуда она не денется. Но пока я не в лучшей форме, и она спит. А твоя?

– Не знаю.

Демьян боялся получить ответ на этот вопрос.

Да, здорово иметь магию, но не когда она то ли должна погубить мир, то ли спасти его. Нет! Он хотел стать обычным человеком. Писать картины, развиваться творчески. А магией пусть обладает кто-то другой.

– Не беспокойся, все образуется, – пообещал Лёша. – И отдыхай, мы с Таськой вечером зайдем.

Вечером… Конечно, друзья сдержали слово. И даже притащили с собой Соколова. Мама недовольно поджимала губы, – ей не нравилась собравшаяся компания. Наутро она уехала, взяв с сына слово приехать на новогодние праздники.

И Демьян его сдержал: сдав последний экзамен, сел в автобус и долго трясся до Сколово, чтобы встретить Новый год с мамой и ее новой семьей. Павла искали, но не нашли. Однако даже за праздничным столом Дёма чувствовал себя не в своей тарелке. Его тянуло назад. К друзьям, Бетховену, училищу. К оставленным картинам. Он успел передать «Весну» Ферзевой, однако выставлять на продажу остальные полотна отказался. Хотелось их сохранить, сделать частью новой выставки, дополнив другими работами.

Сидя за новогодним столом, Дёма думал о том, как непредсказуема жизнь. Всего один семестр учебы – столько произошло! Расскажи кому – не поверят. Не поймут… С двенадцатым ударом курантов Демьян загадал желание, чтобы ему больше никогда не понадобилась магия.

Почти сразу зазвонил мобильный телефон. Демьян взглянул на экран и улыбнулся.

– Дёма! Дёмка! С Новым годом! – закричали слаженно Леший и Тася. Судя по гулу, они гуляли по городской площади.

– С Новым годом! – крикнул Демьян в ответ.

– Соколов передает поздравления. Звонил утром. Ты когда приедешь?

– Восьмого буду.

– Мы ждем!

В трубке раздались звуки фейерверков. Ровно такие же гремели за окнами, и Демьян вдруг понял, что счастлив: все закончилось. Жизнь прекрасна, и вся она еще впереди.

Эпилог

Это лето выдалось безумно жарким. Лешему казалось, еще немного – и кожа слезет от солнца. Хотелось уехать на Северный полюс, только возможности не было, и он маялся от столичного зноя. Кофе в стаканчике казался возмутительно горячим, а лимонад Лёшка не любил. Пусть Тася его пьет. Впрочем, сестра задерживалась, и он прогуливался по Софийской набережной в гордом одиночестве, издалека изучая стены Кремля.

– Ну и где она? – пробормотал Лёша, оглядываясь по сторонам.

Сестра отправилась в салон красоты – еще бы, не каждый день у друга открывается выставка в столице! Дёмка выиграл свой грант, и месяц назад они дружным трио прибыли в Москву, оставив Бетховена у Соколова. Как только все решится с дальнейшими планами, Леший собирался перевезти сюда и пса – либо же уехать домой. Так совпало, что в один день открывалась выставка Демьяна и должны были вывесить списки поступивших на фортепианный факультет «Гнесинки». Идти в Академию один Леший побаивался, смотреть списки в Интернете тоже, вот и гулял в ожидании явления Таси из салона красоты.

Сестра прибежала только через четверть часа, чрезвычайно хорошенькая в темно-зеленом летнем платьице, с залакированными крупными кудрями и легким макияжем. У нее был свой секрет, о котором, конечно, знали Леший и Дёма. После победы в международном финале конкурса программистов Тасю приглашали перевестись разу три столичных вуза, однако она ждала, что получится у брата.

– Либо с тобой, либо никак! – заявила она Лёше и осталась тверда в своем решении.

Вот и сейчас первое, о чем она спросила:

– Ну что, поступил?

– Не знаю… – Лёша отвел взгляд.

– Невозможный ты человек! – воскликнула Таська, доставая из сумочки смартфон и открывая сайт Академии. – Та-ак… Абрамцев, Афонина, Бехов… Есть! Верховцев! Поступил!

– Правда?

Леший не поверил ей и отобрал смартфон, нашел свою фамилию и подхватил Таську на руки.

– Поставь! Поставь, дурак! – завопила она. – Всю красоту испортишь! И Дёмка нас прибьет, если опоздаем к открытию.

Демьяну было проще: Вихрев действительно оказался неплохим человеком и после получения гранта помог Дёме быстро перевестись на второй курс отделения живописи столичного университета. Остались очень неплохие деньги от продажи «Весны», да и стипендию удалось получить. В общем, Демьян свой выбор сделал, а Леший, даже с результатами экзаменов в руках, никак не мог решиться.

– Поехали уже! – потащила его Тася. – Или ты от радости забыл, куда мы собирались?

Не забыл. Просто не верил, что все-таки сумел добиться своего! И теперь у него будет шанс играть, писать музыку, идти вперед, а не топтаться на месте. Тем более было бы желание – а работа найдется. Одна квартирка на троих… Потянут! Только надо сразу оговорить наличие собаки. И посмотреть, сильно ли дороже стоит снять дом.

Метро быстро донесло их до галереи. Пригласительные билеты, досмотр охраны – и вот они уже входили в огромный светлый зал.

– Наконец-то! – послышался взволнованный голос Демьяна, и сам он, в светло-сером костюме, поспешил к друзьям.

Все еще непривычно было видеть его почти седым, но Дёма не обращал внимания на цвет волос. После того как в январе пришла новость о победе в грантовом конкурсе, он занимался только живописью, пропадал на студии – той самой, где ушел в мир духов Павел, – вопреки всему, что там произошло, а потом перевез картины в Москву. Некоторые Леший даже не видел. Знал только: больше ни одна картина Демьяна не ожила. И вот долгая подготовка к выставке осталась позади. Через полчаса Дёме предстояло приветствовать гостей, и его друзья приехали чуть раньше – поддержать.

– Ты как? Не нервничаешь? – спросила Тася, поправляя костюм друга.

– Еще как нервничаю! – воскликнул художник, а потом вспомнил, где находится, и понизил голос. – Вихрев важных людей привезет. Он такую шумиху вокруг моей выставки поднял! Даже жутко.

– Ожившего дракона не боялся, а маститых художников боишься? – усмехнулся Леший.

– Боюсь, – признался Демьян. – Но ты лучше скажи, как экзамены.

– Прошел, – ответил Лёша.

– Поздравляю! – Дёма бросился обнимать друга, забыв о костюме.

Он сгреб в охапку и Таську, и все трое весело рассмеялись. Затем Тася снова помогала Демьяну приобрести вид будущего известного художника и обладателя гранта, а Леший наблюдал за ними с веселой улыбкой.

– Так как, ищем дом для Бетховена? – спросил Дёма.

– Не знаю пока, – отвел взгляд Леший. – Думаю…

– А что тут думать? Ты же сам хотел продолжить учебу!

– И продолжит, – за брата сказала Тася. – Правда, Лёш?

– Правда, – согласился тот. – На этот раз все должно получиться. А если нет…

– Попробуешь снова, – безапелляционно ответила его сестра. – Завтра огорчу родной университет и порадую столичный. Осталось выбрать, какой из трех, – каждый по-своему хорош.

– Подумаем, сестренка. Лишь бы тебе нравилось.

А гости уже начали прибывать. Появился Вихрев, тут же увлек Демьяна за собой, начал представлять то одному, то другому. Леший, пользуясь тем, что друг занят, решил посмотреть картины. Он шел, разглядывая полотна, и чувствовал, как возвращается в эту страшную зиму. Голубые тона – вода. Белые – снег. Алые всполохи – пламя. Зеленые – весна и пробуждение после той зимы. Жизнь по-прежнему бурлила в полотнах Демьяна, делала их непохожими на все, что видел Леший ранее. Пусть Дёма больше не использовал магию, вряд ли она ушла. Только уснула, позволив ему жить, как обычному человеку.

– Красиво, – сказала брату следовавшая за ним Тася.

– Да, – эхом ответил Леший.

А главное, так и выглядит настоящее искусство, идущее от жара души. Гости собрались. Демьян без запинки выдал речь, которую репетировал неделю, доводя Лёшу и Тасю до белого каления, потом прошел в зал, отвечал на вопросы журналистов, позировал для фотографий. Все это время его друзья держались в тени. Только Дёма о них не забыл. Он вынырнул рядом внезапно, будто шагнул из тени на свет.

– Ну как вам? – спросил чуть смущенно.

– Да как тебе сказать… – протянул Леший задумчиво и заметил, как Демьян поменялся в лице. – Ты отлично поработал, дружище. Мне нравится.

– Уверена, отзывы будут самые лучшие! – восторженно заверила Тася. – И сама тоже напишу на самых крупных форумах, какая здесь проходит замечательная выставка. Пусть все знают! О твоих картинах скоро будет говорить вся Москва.

– Да ладно… – Дёма окончательно смутился и покраснел.

– Они того достойны, – поддержал сестру Леший. – Не «Весна», конечно…

– Или полудница? – вспомнил Демьян.

– Да, в общем, не она.

И Лёша улыбнулся. Он, несомненно, шутил. «Весна» была прекрасна, но на этой выставке Демьян превзошел сам себя. Непередаваемые образы! Их хотелось запечатлеть в звуке, в музыке, и именно этим Леший собирался заняться. Верная гитара приехала с ним, а рояль или фортепиано он еще обязательно найдет.

– Нет худа без добра, да? – сказал Дёма. – Павел Владимирович хотел получить мою силу, а помог мне познакомиться с Вихревым и оформить бумаги на грант. Кстати, я спросил у Вихрева по поводу той квартиры на улице Победы, помните? В которой он так и не остановился. Это Павел Владимирович помог ему ее снять. Видимо, когда друг не приехал, решил использовать жилье для собственных целей.

– Еще одной загадкой меньше, – тихо проговорила Тася.

– Не будем о плохом, – предложил Леший. – У нас сегодня праздник. Будем праздновать! Ну, Дёмка, показывай нам лучшие полотна.

И увлек всех за собой. И пусть Лёша понятия не имел, что ждет их дальше, в эту минуту все трое были по-настоящему счастливы. А ради таких минут и следует жить.

КОНЕЦ

Content

Ольга Валентеева
Когда загорится Луна

Пролог

Когда оживают полотна

Леший и его среда обитания

Сестра живая и сестра мертвая

И стены в помощь

Кто ты, Искандер Соколов?

О пользе однотонных обоев

Знакомство с «легендой»

Наконец-то выставка!

Призраки прошлого

Симона, приди!

О разномастных тварях

Что под салфеткой?

Нашлась пропажа

Повсюду знаки

Дом на реконструкции

Секреты мистического блога

Экзамен на прочность

Есть ли польза от старых фото?

Разговор с последствиями

Времени осталось мало

Работа с подвохом

Вести из больницы

Метель усиливается…

Пропажа и находка

Последний секрет

Знак Пепла в действии

Эпилог