К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс

Агент тьмы

Tok. Фэнтези-триллер о профайлере ФБР

C.N. Crawford, Alex Rivers

Agent of Darkness

© 2017 by C.N. Crawford and Alex Rivers. All Rights Reserved

© Никитин Е.С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2024

Глава 1

Я сидела на полу в комнате Роана и купалась в оранжевом свете пламени, лизавшего обугленное полено в камине. Я завернулась поплотнее в грубое шерстяное одеяло, накинутое прямо на голое тело. Последние несколько дней сказывались в полной мере: усталость растеклась по мышцам, словно разъедающий сухожилия яд, ноги беспрестанно дрожали. Кажется, в последний раз я как следует выспалась давным-давно, в теплых объятиях Роана, слушая стук его сердца.

Но дело не только в физической усталости после путешествия по лесу – меня била дрожь от мыслей, которые крутились в голове, словно беспокойные духи. За последние несколько недель произошло столько всего… Я узнала, что люди, которые меня вырастили, не мои биологические родители. Я оказалась фейри, подменышем – меня подменили сразу после рождения. Мой биологический отец был чудовищем, садистом, известным как Рикс, – и я убила его. Я заманила своего человеческого двойника, Сиофру, в ловушку отражения – и, насколько мне известно, она все еще там.

Не в силах согреться, я дрожала под грубым одеялом, пытаясь забыть взгляд Сиофры, когда она поняла, что с ней происходит.

Полено в камине вдруг треснуло и раскололось пополам. Щепки упали на тлеющие угольки, взметнулся сноп искр, затрещало пламя. Я судорожно вздохнула.

Позади раздались шаги. Обернувшись, я увидела Роана с ворохом вещей. Он бросил их на пол рядом с моей сумкой:

– Раздобыл для тебя кое-какую одежду.

Золотые отблески огня танцевали на его прекрасном лице, изумрудные глаза прожигали насквозь. Я заставила себя замедлить дыхание, рассматривая непристойные татуировки, змеящиеся по его мускулистым предплечьям. Он ощущал мое внутреннее смятение, мои бурлящие мысли. Я знала: Роан чувствует, когда мои эмоции выходят из-под контроля, хотя выражение его лица оставалось каменным, а челюсть – неодобрительно напряженной. Я разочаровала его, объявившись на несколько дней позже обещанного, и теперь он не в настроении сочувствовать мне. Я почти ощущала, как меня захлестывает его гнев.

Я медленно поднялась с места:

– Спасибо. – Я в самом деле хотела поблагодарить его, но вышло как-то горько и кисло.

Его глаза потемнели.

– Люди короля прочесывают лес, ищут меня. Тебе нельзя здесь задерживаться. Они почувствуют твою энергию пикси.

Я выгнула бровь:

– Твоя аура скрывает мою.

Роан скрестил руки на груди, уставившись на меня.

– Послушай, я же пришла. Как обещала.

– Я уже говорил: ты была нужна несколько дней назад на Совете. Сейчас от тебя никакого толку.

Я не собиралась снова ввязываться в этот спор. Я не могла прийти раньше, когда мой двойник-подменыш убивала людей по всему городу.

– Ты сказал, на королевство фейри надвигается война. Может, мы еще сумеем остановить ее. И ты сказал, что я – ключ. Объясни, что мне нужно…

– Мне больше ничего от тебя не нужно, это не твоя война.

Я глубоко вздохнула. Я пробиралась сюда через ледяной лес с монстрами-фейри и не хотела верить, что все это зря.

– Расскажи о войне, – попросила я в надежде отвлечь Роана. – Что такого важного было на Совете, что я пропустила?

Он молча уставился на меня, и от этого потустороннего молчания у меня зашевелились волосы на затылке. Только тени скользили по золотистой коже Роана. Через секунду он заговорил снова:

– Скажи правду: зачем ты здесь?

– Потому что дала обещание и должна его выполнить.

– Ложь.

В воздухе похолодало, огонь в камине угасал.

Я нахмурилась:

– Нет, не ложь. Я дала обещание и собиралась его сдержать. Я верна своему слову. – Я не стала договаривать до конца. И так понятно: если нарушить данное фейри обещание, это плохо кончится. Я убедилась в этом на своем горьком опыте.

– Ты говоришь не всю правду. – Низкое рычание Роана обволакивало меня, покалывая позвоночник. Один только звук его голоса сбивал с толку, мешал сосредоточиться.

Я шумно вдохнула, собираясь с мыслями. Да, я говорю не всю правду. Роан прав: это не просто обещание. После всего, что случилось в Лондоне, в голове царил бардак, и мне просто нужно было хоть что-нибудь предпринять.

– Мне показалось неправильным вернуться в Америку и работать дальше в ФБР как ни в чем не бывало. Как будто магического мира не существует. Теперь я связана с миром фейри.

– Ложь. – На его глаза набежали тени, и меня пробил озноб. – Ты по-прежнему не говоришь всю правду до конца.

Я с трудом сглотнула ком в горле. Когда после победы над Сиофрой я оказывалась одна в тишине, то чувствовала себя потерянной в море собственных мыслей. Мне нужно сбежать от них. И пока я двигаюсь вперед, то, наверное, смогу опережать на шаг воспоминания, которые грозят поглотить меня. Смогу забыть те звуки, под которые из тела моей матери вытекала жизнь. И отравляющее ощущение извращенной души Рикса перед тем, как я убила его. Я жаждала отвлечься от этих мрачных мыслей, как подсолнухи жаждут света.

– А еще мне хотелось сбежать.

– И ты решила, что я могу помочь.

Я кивнула. Если Роан меня вышвырнет, мне некуда податься. Из-за этих воспоминаний я не смогу просто взять и вернуться к прежней жизни.

– И это всё? Все твои причины?

– Да.

На секунду мне показалось, что в его глазах вспыхнула боль. Воздух вокруг будто стал разреженным и холодным.

На самом деле я так и не сказала всей правды. Глядя на Роана, я понимала, что пришла сюда и ради него. Его красота притягивала, он выглядел так восхитительно, что на него было больно смотреть. И если оторваться от его мускулистого тела и золотистой кожи и заглянуть ему в глаза, то можно заметить, какая глубокая печаль светится в них. Я не могла отделаться от ощущения, что горе нависло над Роаном, как погребальный саван, и мне отчаянно хотелось подойти и положить руку ему на грудь, чтобы почувствовать его сердце. Хотелось сбросить одеяло и прижаться к нему, ощутить тепло его тела, его обнаженную кожу на своей. Я хотела убежать от собственной боли и вырвать Роана из его боли. Но я знала: любое такое действие он воспримет в штыки. Он не из тех, кто легко прощает.

– Прости, что разочаровала. Я хочу помочь. Может, я еще пригожусь…

– Очень важно было прийти вовремя, – начал Роан. – Каллах велела привести тебя на заседание Совета. – Он едва заметно склонил голову набок. – Каллах сказала, что ты – ключ. – Однако что-то в его тоне подсказывало: он уже не до конца в это верит.

– Почему прийти вовремя было так важно?

– Верховный Король фейри – Король Огмиос – столетиями сражался со Старшими Фейри в Хоквудском лесу. После заседания Совета он разбил их, сломил их сопротивление, выгнал из домов. Большинство воинов погибли, а уцелевшие прячутся вместе с королем Эбором. Все изменилось.

От страха по моему телу побежали мурашки.

– Почему?

– Потому что теперь Король Огмиос волен сделать то, что хотел всегда. Вести войну со своими истинными врагами – фейри, которые прогнали его с его земель, заставили вырезать его собственное королевство из земель Старших Фейри. Теперь он победил врагов здесь и больше не сражается на два фронта. И может бросить все силы против Благих.

Внутри меня все сжалось, я крепче вцепилась в одеяло.

– Давай найдем способ его остановить. Если я – ключ, может, я еще в силах помочь.

Роан уставился на меня так, что вокруг сгустились тени:

– С каких пор тебе есть дело до нашей политики? До Короля Огмиоса?

– Я не хочу войны.

Роан придвинулся ближе; его мышцы напряглись, как у змеи перед броском. Он заглянул мне в глаза, и я ощутила жар его мощного тела.

– С чего агенту ФБР беспокоиться о войне фейри?

– Я знаю, что потери будут огромные.

Роан прищурился:

– Ты беспокоишься о людях.

Я уставилась ему в глаза:

– Меня вырастили люди. Конечно, я беспокоюсь о них.

– Думаешь, ты одна из них? Таких, как твой друг Габриэль? И среди них собираешься провести всю жизнь?

Я пожала плечами:

– Наверное. Среди вас я не чувствую себя своей.

На мгновение в глазах Роана промелькнула вспышка сильной боли:

– И все же они не принимают тебя, не так ли? Что бы сделало с тобой ЦРУ, узнав о тебе правду? – Он склонил голову набок. – Я понимаю, кому ты верна. Значит, мне ты без надобности. Ты – обуза. Я нуждался в тебе неделю назад, когда племена Старших Фейри были еще живы, но ты подвела меня из-за преданности людям. Тебе не место здесь. Да ты и не сможешь сражаться на равных среди фейри. Ты сама сказала, что выросла среди людей.

Уязвленная, я не задумываясь ляпнула:

– Я могу сражаться не хуже любого фейри. Ты уже видел, как я это делаю.

На подбородке Роана дрогнул мускул:

– Кассандра, отправляйся домой. Как по мне, ты никчемна.

Сердце бешено колотилось в груди, в воздухе повисло тяжелое молчание. Наверное, сказывалась усталость, но глаза защипало от слез. Слова Роана ударили под дых.

– Вот так, значит?

– Ты должна вернуться к своему народу, – наконец ответил он. – Здесь тебе нечего делать. Одевайся, провожу тебя к порталу.

* * *

Белый конь Роана возвышался надо мной, я уставилась на него. Я никогда не ездила верхом, а он выглядел крупнее и злобнее всех остальных лошадей, которых я видела раньше. Черные глаза уставились на меня. Он фыркнул и выпустил из ноздрей облачко пара.

Роан одним стремительным прыжком оказался на лошадиной спине, ухватив поводья, и взглянул на меня сверху вниз, ожидая, когда я последую его примеру.

– Как его зовут?

– Оберон. Не присоединишься? – Помочь Роан не предложил.

– Он высоковат для меня.

Роан изогнул бровь:

– Разумеется. Чего и следовало ожидать.

Я стиснула зубы, решив взобраться на коня, даже если он меня прикончит. Я ничего не смыслила в лошадях, но в Академии ФБР мне приходилось карабкаться на стены. И сейчас передо мной тоже стена – из мышц, кожи и волос.

Я отступила на несколько шагов, бросилась вперед и подпрыгнула, вцепившись в конскую шерсть. Но как раз в этот момент чертова стена отодвинулась. Однако мне удалось занести ногу над крупом. Чтобы не упасть, я ухватилась за мощный торс Роана.

– Да уж, изящно, – заметил он.

– Но у меня ведь получилось, правда?

Роан пожал плечами и пришпорил Оберона. При первом же шаге я едва не улетела назад, вцепилась в грудь Роана и почувствовала, как ходят его мощные мышцы под темным шерстяным свитером, когда он понукал коня.

Мы поскакали галопом. Я оказалась не готова к такой скорости и тряске. Ноги напряглись, и, вопреки здравому смыслу, я крепко обняла Роана. Он держался совершенно непринужденно, его тело двигалось с конем как одно целое. У меня почему-то получалось наоборот: когда Оберон приседал, я подлетала вверх, а когда он приподнимался, то падала вниз и билась задницей о его круп. Мне хотелось попросить Роана притормозить, но гордость не позволяла. Неужели он нарочно выводит меня из себя?

Конь так сильно тряхнул меня, что зубы клацнули, и я едва не прокусила язык. Зато во время скачки я с наслаждением впивалась ногтями в Роана. Правда, он не подавал виду, нравится ему это или нет. Да и вообще не обращал на меня внимания.

Через некоторое время я сообразила, как двигаться в такт с конем, и скачка стала более терпимой. От усталости я расслабилась, краем глаза поглядывая на мелькающие мимо кедры и сосны. Бледный солнечный свет искрился на свисающих с веток сосульках и взметающейся снежной пыли. Воздух был наполнен густыми ароматами мха, земли и древних мудрых дубов. Постепенно ритмичный галоп начал убаюкивать. Впервые за долгое время мой разум успокоился. Передо мной мелькали чудесные видения: сверкающая, вся в солнечных пятнах, река и растущие по берегам дубы и земляника. Эти образы окончательно завладели моим сознанием, и я прижалась головой к спине Роана.

– Черт побери, – внезапно разбудил меня его голос.

– Что такое?

– Люди короля.

Мой пульс участился; я всматривалась в тихие заснеженные дубы, мимо которых мы проносились.

– Я никого не вижу…

– Еще увидишь.

Я обняла его крепче:

– Почему они охотятся за тобой?

– После битвы со Старшими Фейри они точно знают, что я их враг. Они могут выследить меня здесь, в Хоквудском лесу.

Роан наклонился вперед, пустив Оберона в настоящий галоп. Ветер трепал волосы, дыхание перехватило: мы набирали скорость, деревья мелькали размытыми пятнами. Казалось невероятным, что при таком темпе конь не врезался в них, но Роан легко ориентировался в лесной темноте, и мы оставались целы и невредимы.

Со звуком, похожим на раскат грома, из листвы вылетела стая больших медно-красных птиц с переливающимися крыльями. Оберон развил головокружительную скорость. Я обернулась взглянуть на птиц, и тут из кустов появился всадник. Снег летел из-под копыт его коня, искрясь на солнце. При виде всадника у меня чуть не остановилось сердце: у него было три птичьи головы под темными капюшонами. А еще из-под капюшонов торчали длинные изогнутые клювы и сверкали темные глаза. А на плаще виднелась знакомая эмблема – череп под водой.

Одна из голов раскрыла темный клюв и издала пронзительный боевой клич, от которого замерло сердце. Всадник вытащил меч из ножен и пришпорил коня.

Оберон пыхтел и фыркал, с трудом удерживая быстрый темп, пока трехголовый фейри приближался галопом. Я судорожно перебирала варианты. В сумке за спиной есть пистолет с железными пулями, но с такой неудобной позиции я вряд ли попаду в цель.

Еще в сумке есть зеркальца… Было бы неплохо взять одно из них в руку. Возможно, если я исчезну, Оберон поскачет быстрее и оторвется от погони. Ухватившись за Роана одной рукой, я неуклюже шарила другой в сумке.

– Держись крепче! – зарычал Роан. – Дай от него оторваться.

Внезапно он натянул поводья, и я крепче обняла его. Вопль всадника позади нас эхом отразился от дубов.

Мы мчались через лес в стороне от тропы, ветви хлестали меня, Роан наклонился вперед, и я последовала его примеру, пытаясь прикрыть лицо. По щекам несколько раз хлестнули листья и крапива. Большая ветка ударила по спине, рассекая рубашку и кожу.

Но ветви замедляли и всадника, пусть и чуть-чуть. Стая его медных птиц пронеслась над головой.

– Держись крепче! – Роан натянул поводья, и Оберон встал на дыбы. Я изо всех сил вцепилась в Роана и умудрилась удержаться на месте. Когда передние копыта Оберона приземлились на снег, Роан уже выхватил меч.

Всадник бросился на нас, что-то неразборчиво крича, но одно слово прозвучало отчетливо. Предатель!

Взмахом меча Роан перерубил одну из шей всадника. Голова отлетела, и горячая алая кровь по дуге окрасила снег.

Всадник резко обернулся, по-прежнему сжимая меч, и опять ринулся на нас, пронзая воплями лесную тишину. Он замахнулся, Роан молниеносным движением парировал удар и отрубил еще одну голову. Кровь хлынула из раны и брызнула в воздух. Издав последний крик, всадник ускакал в лес. Я глубоко вздохнула.

– Проклятье! – рявкнул Роан.

– Что?

– Он прикажет своим людям перекрыть путь к порталу. Мы не сможем туда добраться.

Сердце бешено колотилось о ребра.

– Нам нужно выследить его и убить?

Роан покачал головой:

– Он может заманить нас в ловушку. Не хочу рисковать – врагов может оказаться гораздо больше. Есть другой путь.

В следующее мгновение мы снова пустились в галоп, оставив позади отрубленные головы. Я вытерла щеку. Пальцы стали липкими от крови.

Ветер трепал волосы, пока Роан гнал коня по каменистой местности. Постепенно глухой рев стал заглушать топот копыт по снегу, лес начал редеть, и мы доскакали до бурлящей реки. Вода мчалась по острым камням, разбиваясь на свирепые клочья белой пены. Пока я цеплялась за Роана, он направил коня прямо в самый бурный участок реки, где вода яростно билась о камни. Какого черта он творит?

– Роан?

Он не ответил, и внутри у меня все сжалось. Но едва копыта Оберона погрузились в воду, поверхность замерцала. Прохладная энергия с шепотом заструилась по моей коже, вода вокруг успокоилась, камни стали меньше и круглее.

– Древние чары, – пояснил Роан. – Их навели Старшие Фейри, а в последнее время используют противники короля. Тайная тропа – путь мятежников, о нем мало кто знает.

Я уставилась на воду, загипнотизированная иллюзией. Куда бы ни ступал конь в бурной реке, течение успокаивалось, а вода становилась мелкой и прозрачной. Из-под копыт в разные стороны прыскали маленькие изумрудно-зеленые рыбки.

Через несколько минут высокие дубы показались мне знакомыми: портал рядом.

Адреналин в теле сменился усталостью. Веки отяжелели. Больше всего на свете мне хотелось привалиться к спине своего спутника и уснуть.

– Ну вот, – Роан указал на высокий дуб, который доставит меня назад в Лондон.

Я неохотно слезла с Оберона. Теперь, когда я лишилась тепла Роана, меня била дрожь, между ребер возникла пустота. Я подняла на него глаза:

– Спасибо, что подвез.

Он взглянул на меня:

– Просто возвращаю тебя в твой мир.

В горле встал ком. Я двинулась к порталу. Грудь грызла пустота. Я чувствовала себя совсем потерянной, выбитой из колеи. Я так надеялась получить от Роана какой-то ответ, обрести цель, миссию… Мне так нужно иметь перед собой цель! А может, я снова хотела оказаться в его сильных объятиях, чтобы успокоиться и уснуть под стук его сердца… Казалось, в присутствии Роана бушующий хаос в моей голове стихал.

Никчемная. Это слово звенело в моем мозгу, словно проклятие.

Я чувствовала на себе его взгляд: он словно хотел убедиться, что я наконец-то исчезну из его жизни. Я подошла к дубовой расщелине, вдыхая лесные запахи. Пока Роан смотрел мне вслед, я представила, как затеряюсь среди лондонских толп на извилистых улочках, и магия дуба перенесла меня туда.

Глава 2

Я вошла в грязный вестибюль молодежного хостела «Сент-Пол» на первом этаже старого здания в викторианском стиле. Седой мужчина за стойкой взглянул на меня поверх очков. Желтый свет флуоресцентных ламп отражался в его толстых линзах.

Я приблизилась к стойке.

– Здравствуйте. Мне нужен номер. – Я нахмурилась, вспомнив молодежные хостелы, в которых доводилось бывать раньше: тесные комнатушки с двухъярусными кроватями, круглосуточная толчея… – У вас есть одноместные номера?

– Сорок фунтов за ночь. – Он медленно оглядел меня с головы до ног с отвращением, словно смотрел на засохший сыр в холодильнике.

У меня было очень мало наличных, но за отдельную комнату я была готова выложить все, что есть.

– Чудесно. Мне подходит.

– Сколько ночей? – По его тону чувствовалось, что предпочтительный ответ – «ноль».

– Не знаю. Как минимум одна. Может, несколько.

– Оплата вперед. Наличными.

Я кивнула. На плече висела сумка, которая провела прошлую неделю в камере хранения на Ливерпуль-стрит [1]. Я сложила в нее все, что не пригодилось бы в мире фейри, – телефон, бумажник, ключи, кое-что из одежды и ноутбук. Засунув руку в сумку, вытащила из бумажника две двадцатифунтовые банкноты. Мужчина схватил их и прищурился, пытаясь найти признаки подделки. Наконец он выложил на стойку ключ от номера.

Поднявшись по узкой лестнице на второй этаж, я обнаружила темный коридор с выцветшим голубым ковром. Номер двадцать семь находился в самом конце. За скрипучей белой дверью с облупившейся краской оказалось небольшое помещение, которое умудрялось выглядеть одновременно и тусклым, и кричащим: потрескавшиеся зеленые стены, серый ковролин – Скарлетт окрестила бы его «цвета дерьма». На кровать было наброшено покрывало, по которому, словно пытаясь бороться с ужасом зеленых стен, рассыпались неоново-розовые и фиолетовые бабочки и цветочки. Большое коричневое пятно на ковролине напомнило мою любимую игру «Угадай пятно». «Кока-кола»? Кровь? Рвота?

И все-таки эта комната как нельзя лучше гармонировала с темной пустотой в моей груди. Самое подходящее место, чтобы страдать.

Я бросила сумки у двери, а магические чувства уже настраивались на отражения. На стене рядом со шкафом висело зеркало в полный рост. Чуть дальше по коридору я нащупала зеркало в общей душевой. Тусклые блики отражались от единственного окна и металлического каркаса кровати.

Я подошла к зеркалу и взглянула на себя. Неудивительно, что на ресепшне мне были не рады. Одежда, с которой стекала вода, вся была в репьях и конской шерсти. Грязные растрепанные розовые волосы выцвели. Под глазами фиолетовые синяки. Я провела пальцами по мягкому шерстяному свитеру Роана – теперь он был весь забрызган грязью. Я поднесла его к лицу и ощутила слабый аромат мха и мускуса – запах Роана. Однажды в Триновантуме я уснула прямо на нем, свернувшись калачиком на коленях и положив голову на грудь. Его теплые руки обнимали меня, стук его сердца успокаивал, пока я не провалилась в глубокий сон. И теперь мне так хотелось снова почувствовать себя в безопасности.

Но это не выход. Я судорожно вздохнула, нащупала отражение, соединяясь с ним, и представила прежнюю Кассандру. Ту, которая считала себя человеком, агентом ФБР, помогавшим ловить серийных убийц. Которая поднимала на смех само слово «магия». Но я не могла контролировать свои мысли. Вместо этого в мерцающем отражении возник образ родителей. Мама и папа – такие, какими я хотела их помнить – сидят на заднем дворе под послеполуденным солнцем. Папа жарит гамбургеры и неуклюже пританцовывает под песню «Голодный, как волк» [2], а мама расставляет рядом свечи с ароматом цитронеллы [3], чтобы отпугнуть насекомых.

На секунду мне стало легче дышать; захотелось шагнуть прямо к ним, в это манящее видение. Но едва я придвинулась к зеркалу, как сознание предательски подсунуло в отражение Рикса: он стоял возле дымящегося отцовского гриля с жестокой ухмылкой на лице. Я зарычала, разрывая связь с зеркалом.

Гораций и Марта Лидделл никогда не знали, кто я на самом деле. Не знали, что их дочь похитили и подменили монстром. Что бы они подумали обо мне, узнав правду?

Я постаралась задвинуть такие мысли подальше. Чертова тишина этого номера сводила меня с ума. Голова шла кругом. Я вытащила из сумки телефон, поставила на зарядку и достала сменную одежду.

У меня не было полотенца, так что поход в душ обещал быть интересным. Но я все равно прошла по коридору, толкнула дверь в выложенную бежевым кафелем душевую, разделась в кабинке, дрожа от холода, и пустила теплую воду.

Здесь, в тихой душевой, под печальные звуки стекающих по телу струй, я не могла отвлечься от главного вопроса. А именно – какого черта я сейчас делаю? Мне следовало отправиться из портала прямо в аэропорт, купить первый попавшийся билет назад в Штаты и попытаться вернуть жизнь в нормальное русло. Мне следовало вернуться в ФБР, как мы договаривались еще неделю назад, и жить прежней жизнью.

Смывая с тела лесную грязь, я пыталась придумать, что же сказать шефу. ФБР не в курсе существования фейри. Я не могу доложить, что осталась в Лондоне бороться с двойником-подменышем, чтобы помешать ей уничтожить город. Наверное, нужно просто попросить прощения. Шеф – старик суровый, но у него – хоть он это и скрывает – доброе сердце. И я всегда была его любимицей. Может, даже удастся начать подобие нормальной жизни с приятным здравомыслящим парнем, с которым я познакомлюсь в интернете…

Я выключила душ, зашла в кабинку для переодевания и, не вытираясь, натянула одежду прямо на мокрое тело, отчего трусики прилипли к бедрам. По крайней мере, свитер хоть немного согреет.

Вернувшись в номер, я рухнула на кошмарное покрывало с бабочками и цветочками и уставилась в потолок, изучая трещины. В голове без устали прокручивались воспоминания о последних неделях, и почему-то мысль о возвращении в Штаты казалась неправильной.

Всю прошлую неделю я словно скользила по поверхности пузыря хаоса – хрупкой сферы, которая защищала меня от бушующих внутри нее вод. И только одно спасало меня от падения в эту бездну: движение. Я должна была двигаться, мчаться в мире фейри, иначе хрупкий пузырь лопнет.

Я схватила с кровати телефон: все еще меньше двадцати процентов заряда. Оставив его на зарядке, я набрала номер Скарлетт.

– Алло! – Она ответила почти мгновенно – взволнованно и резко. – Касс?

– Привет, Скарлетт. – Я старалась говорить спокойно.

– Касс, ты в порядке? Что случилось?

Попытка скрыть правду от лучшей подруги с треском провалилась.

Я тяжело вздохнула:

– Скарлетт, я так устала…

– Касс, ты где?

– В хостеле. В Лондоне.

– Уже вернулась из отпуска? – В мягком голосе Скарлетт чувствовалось скрытое напряжение. Я знала, что линия не безопасна, нас могут прослушивать, и обсуждать мое недавнее путешествие в Триновантум – не самая удачная идея.

– Ага, – фыркнула я. – Э-э… парень, которого я навещала, не захотел меня видеть.

– Это была плохая идея, Касс. Тебе нужно вернуться в Штаты.

Вернуться. Я поняла, о чем она говорит, и снова почувствовала острый укол одиночества.

– Ты уже уехала из Великобритании?

Подруга вздохнула:

– Да. Прилетела в Штаты два дня назад.

– А-а.

– Касс, тебе реально нужно вернуться домой. Нам есть о чем поговорить. С глазу на глаз. И, думаю, твои парни уже теряют терпение из-за твоего исчезновения.

– Да, – глухо ответила я. – Да, ты права.

– Касс, судя по голосу, у тебя все паршиво.

– Я просто устала. Не спала уже… – Я запнулась, припоминая. – Несколько дней. Я так измучилась…

– Так я тебе и поверила. – В голосе Скарлетт слышалось беспокойство.

Я вдруг пожалела, что позвонила ей. Нужно было догадаться, что по телефону нормально не поговоришь.

– Жаль, что ты не здесь.

– Мне тоже жаль, милая. Хочешь, куплю тебе билет домой? Тебе нужно лишь приехать в Хитроу.

– Спасибо, всё в порядке. Я сама.

– Поспи немного, – продолжала подруга. – Я могу купить билет, потом расплатишься. Ты нужна здесь.

– Я не уверена, что не потеряла работу, Скарлетт.

– Касс…

В мозгу снова вспыхнуло видение: мои родители – и Рикс у них за спиной.

– А ты знаешь, что мои родители – не мои настоящие родители? – спросила я. – Об этом есть в моем досье?

– Мы сейчас не можем обсуждать твое досье.

Меня вдруг озарило – словно удар под дых.

– Кассандра Лидделл – это даже не мое имя. Оно принадлежало другому ребенку, которого украли фейри. – Сейчас я почти видела наяву ее глаза, выражение ужаса на лице Сиофры, когда я заманила ее в пустоту между отражениями.

– Касс, – твердо перебила Скарлетт. – Это незащищенная линия, и я думаю, тебе реально нужно выспаться…

– Это не мое имя, это… украденное имя. Я поймала в ловушку его хозяйку…

Послышался щелчок: Скарлетт отключилась, чтобы покончить с моей неосмотрительной болтовней.

Все правильно. Незащищенная линия.

Я едва держалась на ногах. Истощение, эдипов комплекс, ужас от убийства собственного отца привели к эмоциональному срыву. Не говоря уже о ранившем меня отказе Роана. Скарлетт права: надо выспаться, а утром я куплю билет домой и забуду всю эту катастрофическую поездку.

Я выключила прикроватный светильник, скользнула с ногами под покрывало и натянула его по самые плечи.

Мысли путались, я перевернулась на живот и закрыла глаза, желая заснуть. Но вместо этого в голове эхом отдавались воспоминания. Голос мамы: Какая пухляшка. В родильном отделении все сразу влюбились в тебя. Потом ее предсмертный хрип в день убийства. Я пряталась под кроватью, глядя на брошенное на полу худи и слушая, как рушится мой мир. Образы замелькали быстрее: первый день в школе, седьмой день рождения, вечеринка с роликами и игровыми автоматами, кукла-балерина в подарок на Рождество.

Как бы все обернулось, если б меня не подменили? Если б я выросла в Триновантуме с Риксом и… и…

И с кем еще?

Если Рикс – мой отец, то кто моя настоящая мать?

Вот что меня отвлечет. Я так отчаянно стремилась отвлечься от воспоминаний, что изо всех сил ухватилась за этот волнующий вопрос. А вдруг у меня где-то есть мама? Если я найду ее, возможно, у меня появится шанс обрести семью. Может, и ей хочется меня увидеть…

Так что пока я не вернусь в Штаты. Мне еще нужно разобраться в своем прошлом. Узнать, кто же я. Я родилась пикси, и у меня была человеческая мать, имени которой я не знаю.

Я встала с кровати, забыв про сон, и стала обуваться.

* * *

По скрипучей лестнице я спустилась в винный бар Лероя. Печальная джазовая мелодия заглушала тихий гул разговоров. Под звуки трубы и саксофона женщина пела об утраченном возлюбленном, бросившем ее на морском берегу.

У подножия лестницы я на секунду остановилась и оглядела уже знакомую обстановку: тоннели, расходившиеся от главного зала, бочки с выдержанным вином, старинные геральдические эмблемы на стенах: ворон, голубь, череп под водой, наперстянка, феникс. Но… эмблема, которая больше всего меня заинтересовала, была испорчена, разбита. Шесть королевств Триновантума, и одно из них разрушено. Однажды я спросила Роана про разбитую эмблему, но он просто сменил тему.

Я вспомнила выражение его лица, когда он выставил меня из своего дома, и в груди сжалось от боли. Обхватив себя руками, я впервые взглянула на посетителей бара Лероя и заметила десятки сверливших меня подозрительных взглядов.

Когда я вошла, все разговоры прекратились. Женщина с каскадом голубых волос до бедер изумленно уставилась на меня молочно-белыми глазами; другая, с кожей цвета красного дерева, одетая в белый бархатный камзол, отставила бокал с вином и поглядывала в мою сторону. Остробородый мужчина в черном кружевном воротнике рассматривал меня с прищуром. Даже саксофонист пялился.

Ну да, верно. Я же в прошлый раз привела сюда Скарлетт, а она грозила всем пистолетом с железными пулями, и это явно не понравилось посетителям-фейри.

И все же сейчас они не выглядели готовыми напасть. На меня не обращала внимание только женщина с микрофоном – она словно тонула в боли, звучавшей в песне. Ее длинные серебристые волосы рассыпались по плечам поверх алого платья. Несколько секунд я слушала музыку, стараясь держаться под пристальными взглядами непринужденно, расслабленно. И постепенно все отвернулись, возобновив приглушенные беседы.

Я облегченно вздохнула и тут заметила тощую фигурку, сгорбившуюся на барном стуле. Лохматые светлые пряди свисали на глаза.

Элвин. Он-то мне и нужен.

Опустив голову, я направилась к нему, попутно замечая, как посетители бара отшатываются, когда я шла мимо.

Когда я приблизилась к Элвину, меня окутало марихуановое облачко. Он обернулся с ленивой улыбкой, глаза покраснели:

– Всё в порядке, босс?

– Да, – соврала я. – А ты как поживаешь?

– Лерой! – позвал он. – Кларет для моей подруги. И одну порцию для меня, раз уж ты здесь.

Лерой толкнул дверь рядом с баром, хмуро глядя на меня:

– Вам два кларета?

Я кивнула, тело напряглось от нервной энергии.

– И, пожалуйста, порцию побольше. – Я забарабанила пальцами по выцветшей деревянной барной стойке, в груди заныло от знакомой пустоты. – А может, нам целую бутылку?

Лерой кивнул и повернулся к стеллажу с бутылками. Я прокрутилась на стуле и оказалась лицом к Элвину. Он был в черной куртке поверх футболки с надписью: «Если мы не сумеем этого сделать, то притворимся, что сделали. – НАСА, 1969 год».

Элвин уставился на меня остекленевшими глазами:

– С тобой точно все нормально?

Я кивнула:

– Да, спасибо. Как ты? И твои… знакомые?

Во время нашей последней встречи Элвин признался, что он двойной агент фейри-подразделения ЦРУ. Узнай об этом король, Элвин был бы уже покойник. Поэтому я помогла ему, удалив его имя из базы данных ЦРУ.

– Да. Теперь всё тип-топ. Еще раз спасибо.

Я разгладила мятую одежду и еще раз нервно взглянула на посетителей бара:

– Похоже, тут все на взводе.

– Правда?

– Ну да, – прошептала я, наклонившись к нему. – Думаю, они всё еще злятся из-за того пистолета.

– Да ладно, Касс, – Элвин фыркнул. – Всем по фигу.

– Да? Тогда почему на меня смотрят так, словно убить готовы?

– Неужели ты даже не чувствуешь, что ты проецируешь? – Элвин покрутил жидкость в стакане. – Ты словно шторм на горизонте, Касс. Тебя воспринимают как ураган ярости и боли.

Я моргнула:

– А… Но на тебя, кажется, не действует.

– Я под лином [4].

– Что?

– Под кайфом. Это помогает.

Лерой поставил на стойку два больших бокала и начал медленно наполнять их. Я завороженно наблюдала, как янтарная жидкость переливается в тусклом свете барных свечей. Лерой оставил бутылку, отошел в тень и с сонным видом прислонился в углу, скрестив руки на груди.

Бутылка поблескивала на свету, ее темно-зеленое стекло напоминало цвет глаз Роана. Я отхлебнула кларет и покатала сладкую жидкость на языке, прежде чем проглотить. Наверное, если выпить побольше этого дерьма, можно наконец расслабиться.

Я кивнула в сторону певицы:

– Она классная.

Элвин пожал плечами:

– Эти грустные песенки она поет не одну сотню лет. Я их все уже слышал.

– Из-за чего она такая печальная?

Элвин повернулся на стуле, наблюдая за певицей:

– Триста лет назад ее бросил парень ради своей предназначенной половины, и она так и не пришла в себя.

Я сделала еще глоток кларета.

– Предназначенной половины?

– Ага. У некоторых фейри есть такие. Говорят, что это, типа, дар богов, но на самом деле это только портит всем жизнь. Например, Роксане. – Элвин отсалютовал певице бокалом. – Ее жизнь разрушена.

– Значит, некоторым суждено любить кого-то, и с этим ничего не поделаешь? Ты должен бросить человека, с которым был сотни лет, только потому что так велит судьба?

– Да. По-моему, полная фигня.

– Не спорю.

Элвин повернулся ко мне:

– Удивлен, что ты здесь. Слышал, ты была в Триновантуме.

– И откуда слышал? Кто тебе сказал?

– Я много чего знаю, Касс. Это моя работа.

Я отхлебнула вина:

– Что ж, я вернулась. И мне нужна кое-какая информация.

– Правда? – Его глаза вспыхнули оранжевым. – И какая же?

– О моей биологической матери.

– Вот как? А почему тебя это интересует?

Прежде чем ответить, я сделал большой глоток:

– Ты же знаешь, кто я.

– Милая девушка. Федерал. Пикси…

– Подменыш.

– Да. И это тоже.

– Ты знал с самого начала. И даже намекнул, когда я спросила про Сиофру… – Я почувствовала, как слезы щиплют глаза.

Элвин пожал костлявыми плечами:

– Ну, я знал… кое-что.

– Ты мог избавить меня от многих неприятностей, если б сказал сразу. И, может, спас бы не одну жизнь.

– Я торгую секретами, Кассандра. Ты знаешь, что придает секрету ценность?

Я осушила бокал, не отвечая.

– Конечно, знаешь. Секреты ценны, когда о них мало кто знает.

– Только это тебя и волнует? Цена товара?

– Что тебе нужно, Касс?

Я снова наполнила бокал.

– Я хочу знать, кто моя настоящая мать. Которая меня родила.

– Без понятия.

Настроение упало. Надежда и так была очень хрупкой, но теперь, когда она разбилась вдребезги, я чувствовала, как меня начинает пожирать пустота.

Элвин глубоко вздохнул:

– Но у меня кое-что есть. То, что поможет тебе выяснить это.

Я встретилась с ним взглядом, стараясь оставаться спокойной:

– И что же это?

– А что дашь взамен?

– Что тебе нужно?

– Ты всегда можешь… задолжать мне услугу.

– Нет уж, больше никогда. – В прошлый раз я едва не погибла из-за этого. – Назови другую цену. Как насчет ужина?

– Нет, ужин тут и близко не валялся. Но ты все равно можешь заказать мне ужин. Это отличное начало переговоров – понимаешь, о чем я? Лерой недавно получил головку «Вашрен Мон д’Ора» [5] – он чертовски хорош. Давай с него и начнем.

Я со вздохом взглянула на Лероя:

– Можно нам по тарелке… того, чего он хочет, и хлеба?

– И обязательно «Вашрен». Не надо подсовывать американскую дерьмовую подделку и думать, что я не узна́ю, Лерой. Я всегда узна́ю. – Элвин уставился на Лероя и снова пробормотал: – Всегда узна́ю.

Лерой хмыкнул и протиснулся в кухонную дверь.

Я сделала большой глоток кларета и встретилась с Элвином взглядом:

– Ну и как мне найти свою мать?

– Давай сначала о том, что ты можешь дать взамен.

Со следующим глотком вина я наконец почувствовала то, к чему стремилась: мысли стали плавными и медленными, напряжение в плечах ослабело. Чего бы такого ценного предложить Элвину?

– Как насчет информации?

Он кивнул:

– Что у тебя есть?

Лерой вернулся, поставив на барную стойку круглый деревянный поднос с хлебом и сыром. Над хлебными ломтями вился пар. Элвин схватил один, намазал сыром, откусил большой кусок и прикрыл глаза от удовольствия.

Я тоже схватила теплый ломтик:

– Предыдущая мэр Лондона была подменышем.

– Да брось, Касс. Это все знают. Ничего ценного тут нет.

Я напряженно думала:

– Надвигается война. Король собирается напасть на Благих.

– Тебе правда нужно объяснить еще раз, что делает секрет ценным? – Элвин слизнул с большого пальца кусочек сыра.

– Ну ладно! – Я заскрежетала зубами, уже собираясь уйти. Но потом закрыла глаза, ища в мозгу информацию, которая может пригодиться этому фейри. Он уже бесил меня. И тут в моей голове вспыхнул образ. Глаза Сиофры после того, как я заточила ее в отражения.

– Сиофра, – медленно произнесла я.

– А что с ней?

– Она исчезла. – Я сделала глоток вина. – Но не умерла.

Элвин стал жевать медленнее, его глаза сверкнули странным оранжевым цветом:

– Да ну? Говори потише. У меня хороший слух.

Я понизила голос:

– Она в ловушке. В ловушке между зеркалами. И все еще жива.

Он уставился на меня, приняв свойственную фейри зловеще-неподвижную позу.

– Ты изменилась, Касс. Такое чувство, что всего несколько недель назад ты забрела сюда по ошибке спросить, как работает магия…

Кайфуя, я налила еще бокал:

– Да, так и было – всего несколько недель прошло.

– А теперь взгляни на себя.

– Об этом только я знаю, – продолжала я. – Ну и Скарлетт. Я рассказала ей кое-что.

– Все равно хороший секрет.

– Так как же мне найти мать?

Элвин положил хлебный ломоть, сунул руку в складки куртки, выудил какой-то круглый потускневший медный предмет, напоминающий старые карманные часы, и протянул его мне. Я открыла его: это оказался компас. Стрелка вращалась по кругу без остановки.

– И что мне с ним делать? – спросила я.

– Думай о том, кого ищешь, и прижимай компас к правой щеке. Он укажет в сторону ауры этого человека.

– А если моя мать умерла?

– Тогда компас укажет, где ее сущность проявляется сильнее всего. Дом, в котором она жила много лет, или место, в котором часто бывала. Или на ее могилу.

– А если она за две тысячи миль отсюда?

– Он все равно укажет правильный путь; просто понадобится чертовски много времени, чтобы найти ее.

Впервые за столько дней на душе у меня стало легче.

– Но как мне думать о ней, если я ничего о ней не знаю?

– Тебе нужна только идея. Женщина, которая тебя родила, – это и есть идея.

– Ладно. – Улыбаясь, я сунула компас в карман. – Спасибо.

– Что ж, – Элвин взял еще кусок сыра. – Надеюсь, когда ты найдешь ее, то исцелишься, Касс.

Глава 3

Я стояла возле бара Лероя, дрожа от холода и ощущая себя лилипуткой по сравнению с высокими шпилями Гилдхолла [6]. Наконец-то я освободилась от воспоминаний, которые преследовали меня всю прошлую неделю, и от слова «никчемная», которое безжалостно крутилось в мозгу. Наверное, это как-то связано с полбутылкой выпитого вина. Земля кренилась под ногами. «Понятно, – пронеслось в голове, – нужно вернуться в хостел, проспаться и попробовать воспользоваться компасом завтра, когда протрезвею. Но сначала проверить, как работает эта штуковина…»

Я вытащила из кармана компас и открыла. Его стрелка вращалась, время от времени вздрагивая и останавливаясь на секунду, а затем снова начинала крутиться и искать. Я глубоко вздохнула и прижала компас к щеке, задумавшись о своем рождении и о биологической связи с женщиной, которую никогда не знала. Какой она была? Похожа ли на меня? Она сама отдала меня удочерить или меня похитили фейри?

В глубине сознания возник силуэт матери – пустая оболочка, сотканная из вопросов.

Металл у щеки начал пульсировать и нагреваться.

Я опустила компас: его тусклый корпус излучал слабое серебристое сияние. Стрелка замерла, указывая на юго-восток. Следуя ей, я пересекла Гилдхолл-Ярд [7] и, не отрывая глаз от металлического круга, двинулась по тихим городским улицам. Стрелка могла указывать и на Италию, и на Соединенные Штаты, и на какое-нибудь место посреди океана. И все же я следовала по стрелке, целиком сосредоточившись на ней.

Когда я подошла к Уолбруку [8] – месту, где протекала подземная река и откуда иногда я слышала мучительные крики, – стрелка вдруг дернулась, и мое сердце подпрыгнуло. Я попятилась, потом снова шагнула вперед. Нет, это не случайность. Стрелка двигалась вместе со мной.

Если цель далеко, стрелка оставалась бы неподвижной и упорно указывала в одну сторону, как большинство компасов, не смещаясь, указывают на северный полюс. Я шла по стрелке на юг, по широким улицам вокруг станции «Банк» [9]. Судя по перемещениям стрелки, моя мать в Лондоне – и совсем недалеко. Пульс участился. Неужели такое возможно?

Я свернула на старую узкую улочку – точнее, переулок – Святого Свитуна [10]. По обе стороны высились современные здания. Стрелка вела меня вперед, пока современную архитектуру не сменили викторианские дома с резными каменными карнизами. Я наблюдала, как стрелка медленно зашевелилась и снова остановилась. В конце переулка я вышла на большую улицу с магазинами, по которой ехали «черные кэбы» [11]. Стрелка указывала вправо.

Я свернула на широкий тротуар, и теперь стрелка почти полностью совпадала с направлением моего взгляда. Я на верном пути. Пока я шла, стрелка вздрагивала, потом остановилась и снова указала вправо. С колотящимся сердцем я подняла глаза на фасад здания.

Я поняла, где нахожусь, и сердце мое замерло.

Роан привел меня сюда несколько недель назад, когда впервые рассказал мне о фейри. Именно здесь я в первый раз увидела Триновантум – здание, в которое встроен Лондонский Камень.

Я медленно присела на корточки рядом с узорной железной решеткой в стене. Льющийся из нее сквозь тусклое стекло желтый свет озарял Лондонский Камень. Я провела компасом влево-вправо рядом с Камнем, следя за стрелкой. Она неотрывно указывала на центр известняка. Так вот куда это меня привело, черт возьми?

В груди расцвела печаль, по щеке скатилась горячая слезинка, а я даже не заметила ее. Я и вправду думала, что компас приведет к моей матери – женщине из плоти и крови, которая, наконец, сможет ответить на некоторые вопросы. А вышло иначе: он привел меня к безжизненному камню. И это означало, что моя мать умерла. Возможно, как раз здесь.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Если Элвин сказал правду, здесь осталась сущность моей матери. Что это значит? Когда Роан в первый раз привел меня сюда, он использовал Камень, чтобы показать мне Триновантум. И обращался с Камнем с невиданным почтением. Что это за Камень, черт побери? Он связан с королевством фейри. Может, это портал?

Я посмотрела сквозь защищавшие его решетку и стекло. Было трудно что-то разглядеть, но в темноте я увидела какие-то вешалки с одеждой. Похоже, там магазин спорттоваров.

Я позволила своей магии проникнуть в здание. Словно притянутая магнитом, моя магия сосредоточилась на отражениях внутри, на металле и стекле. Я порылась в сумке, достала карманное зеркальце и уставилась на него, устанавливая связь с зеркалом на стене магазина. Когда я соединилась с ним, в голове у меня щелкнуло. Я ощутила на коже прохладный поток магии и прыгнула в отражение.

Я шагнула в темный магазин и начала озираться, пока не заметила Камень за стеклом. Пробралась к нему между вешалками с одеждой и уставилась на витрину, всю в пыли и отпечатках пальцев. Да уж, эта древняя могущественная реликвия явно знавала лучшие времена…

Я опустилась перед ним на колени, ломая голову, как Роан ухитрился им воспользоваться. Попыталась нащупать Камень, как нащупывала отражения, прислонила руку к тусклому стеклу, но ничего не почувствовала. Закрыв глаза, я подумала о Триновантуме. Ничего. Тогда я достала компас и обнаружила, что он по-прежнему указывает на Камень. Это явно то самое место. Я покрылась холодным потом. И подумала о матери – о женщине, держащей меня, новорожденную, на руках. Вопросы бушевали в голове как буря, прорываясь сквозь туман опьянения. Успела ли мама покачать меня? Ей было больно, когда меня забрали? Вопросы эхом отдавались в голове, усиленные одиночеством. Сердце бешено колотилось. В глазах потемнело, пока в сознании не возник образ стремительных водных потоков – они хлестали по коже, поднимаясь всё выше по телу. Мозг пронизывали вопли ужаса, крики во время жертвоприношения…

Глаза снова распахнулись, боль пронзила костяшки пальцев, и я уставилась на них: во власти галлюцинации я пробила кулаком стекло. Кровь стекала с кончиков пальцев на пыльную полку… И все же Камень притягивал меня ближе и ближе.

Словно под действием гравитации, я дотронулась до его шероховатой поверхности. И как только пальцы коснулись Камня, на меня обрушилась волна шума. Это напоминало прыжок в реку из голосов, в которой мой собственный голос стал всего лишь каплей во всеобщей какофонии, переплетаясь с остальными. Меня больше не существовало. Никакой Кассандры – дочери Рикса, никчемной пиявки страха. Только поток мучительных криков в темной пустоте.

Водовороты страшных, печальных, мучительных воплей сплетались воедино. Адские звуки наполнили тело темным восторгом и силой, вибрировали на коже, неслись вверх по позвоночнику. Может, они и пугали, но мне было необходимо освободиться от собственных мыслей.

Мощный заряд ужаса пронзил меня и затянул в бездну, пока не осталось ничего, кроме меня и черного потока криков. А потом, всего на долю секунды, я вспомнила имя: Кассандра. Я заставила себя прокручивать его в голове, постепенно собирая свое «я» из реки по частям. Я была агентом ФБР. Любила печенье «Орео» и хип-хоп, не отличала дорогое вино от дешевого – они нравились мне одинаково. Еще нравилось смотреть танцевальные клипы, и я запоем читала исторические романы о мускулистых шотландских лэрдах [12]. В старших классах вела дневник с вырезками о старых кинозвездах и хотела быть похожей на Одри Хепберн и Грейс Келли. Я была пикси – наполовину фейри. Меня трижды жалили пчелы, у меня аллергия на бананы. Я была профайлером. Моей первой любовью стал парень по прозвищу Блейз [13], который подводил глаза и играл на гитаре. Я была пиявкой страха. И подменышем.

Я пришла найти женщину, которая произвела меня на свет.

Где я? Неужели я каким-то образом оказалась внутри Камня? Пространство вокруг пульсировало жизнью, и Камень словно соединял меня с остальной частью города – и не только современного, но и древнего Лондона, со всеми слоями его истории. Я постигала столетия лондонского ужаса. И начала тонуть в гомоне бесплотных воплей.

– Мама! – пискнула я прямо в реку, но крики заглушили голос. Я искала ее, искала связь с женщиной, разлученной с дочерью. Искала ту, которая пережила такую потерю.

И в общем потоке я услышала слабый стон и почувствовала с ним что-то общее. Генетическую связь? Мы обе утратили что-то дорогое? Я знала лишь одно: нас что-то связывает. Я попыталась дотянуться до ее голоса, сказать, что хочу помочь, спросить, как вытащить ее оттуда. Но печальный испуганный крик не прекращался.

Я очнулась, лежа на сером ковре, тяжело дыша; по лицу текли слезы. Боль жгла руку в том месте, которым я разбила стекло. Я привстала взглянуть на рану, и меня затошнило от порезов на предплечье. Как минимум один из них был глубоким и сочился кровью. С трудом поднявшись, я сдернула с вешалки спортивную майку, чтобы остановить кровотечение, и взглянула на разбитое стекло: кровь капала с зазубренных осколков. Я больше не прикасалась к Камню, но голоса по-прежнему звучали у меня в голове. Крики измученных душ, и один из них пронзительнее остальных – тот, который связан со мной. Что с ней случилось? Я должна знать.

Доковыляв до блестящей металлической стойки с вешалками для одежды, я уставилась в отражение, подыскивая какое-нибудь безопасное место.

Глава 4

Я лежала в хостеле на кровати, отчаянно желая уснуть, но эхо в голове не давало мне покоя. Каждый раз, когда я забывалась на несколько минут, крики превращались в кошмары. В сознании всплыли образы – мужчины и женщины в белом стоят на берегу реки, их крики прорезают воздух. Прежняя Кассандра диагностировала бы у себя слуховые галлюцинации и психический срыв на фоне стресса. Но прежняя Кассандра не знала правды. Она ничего не знала о магии. После нескольких секунд забытья я вновь открывала глаза и плотнее куталась в одеяло.

Постепенно у меня сложилась теория насчет Камня. Он представлялся живым – пульсирующим связующим центром живого города. Не его сердцем, а участком мозга – сознательной сущностью. Лондонский Камень был подобен городской амигдале [14] – той древней части мозга, которая указывала, сражаться нам или бежать. И когда я постигла лондонский ужас, то каким-то образом повредила свой мозг. Как? Не знаю. Наверное, я прогуляла в магистратуре курс «Магические камни и их воздействие на мозг».

Провалявшись несколько часов в постели, я схватила мобильник и проверила время. Половина четвертого. Сколько я пробыла внутри Камня? Несколько минут? Часов? Мне казалось, что несколько дней.

Я откинула одеяло и встала с кровати. Голова шла кругом. Как долго я не спала? Слишком долго.

Пусть я не знала, что Камень сделал с моим мозгом, но знала, что делает бессонница. Таламус – центральная станция мозга, передающая информацию – перегорит. Все функции префронтальной коры – управление эмоциями, способность к планированию, восприятие реальности – полетят к чертям. Мозг начнет питаться собственными нейронами и синаптическими связями, и эмоции полностью возьмут надо мной верх.

В общем, нужно поспать, иначе я быстро скачусь в безумие. Заморгав, я потянулась за курткой. Мне явно требуется побольше алкоголя, чтобы успокоить гребаные вопли в голове. Ровно столько, чтобы вырубиться.

Быстро натянув джинсы и кожаную куртку, я прошмыгнула через темный вестибюль хостела и вышла на прохладный ночной воздух. В такое время суток город погружался в тишину, и это тревожило. Когда ничего не отвлекает, приходится слушать эхо криков в мозгу. Черт возьми, что эта штука со мной сделала? Словно токсины из Камня просочились в сознание, отравляя меня. Хотя, конечно, это полная чушь.

Я поспешила через дорогу к круглосуточному супермаркету «Теско». Когда двери открылись, меня ослепили флуоресцентные лампы, в голове застучало, перед глазами все поплыло. Я заморгала, собираясь с мыслями.

Передо мной простирался продуктовый лабиринт – бобы, белый хлеб, заморозка… Пока я потерянно бродила между полками, казалось, прошло несколько часов. Наконец я нашла то, что искала. Секция алкоголя. Я пересмотрела все полки, пока не добралась до самой дешевой бутылки: на этикетке значилось просто «Французское вино» за 2 фунта 99 пенсов. То, что надо. Моя цель – заглушить крики в голове и заснуть. А для этого вовсе не требуется изысканный напиток.

Я взяла с полки две бутылки и подошла к кассе.

Молодая кассирша нахмурилась. Я понимала, кто перед ней: взлохмаченная женщина, которая с полубезумным видом покупает дешевое пойло в четыре утра. Ну и плевать. Если б она слышала крики в моей голове и знала то, что знаю я, тоже не отказалась бы выпить.

Я приложила карточку к терминалу, она пискнула. Я схватила пластиковый пакет с прилавка и поспешила обратно в хостел, на ходу доставая ключ-карту и пытаясь блокировать голоса, которые волнами перекатывались в черепе.

Вернувшись в номер, я открыла первую бутылку и сделала глоток. Потом еще один, пытаясь влить в себя как можно больше дешевого пойла. К счастью, я не знаток вин, так что «Французское вино» за 2 фунта 99 пенсов показалось весьма недурным. Хотя, конечно, оно проигрывает кларету Лероя, да и непонятная этикетка начала тревожить. Может, стоило выбрать что-то поприличнее, даже если мне без разницы, – просто чтобы не чувствовать себя конченой алкашкой… Но все же и эта дешевка сделала свое дело.

Когда я прикончила полбутылки, голоса в голове начали стихать. Обшарпанный номер хостела наклонился и закружился, сознание опустело, разум притупился. Я порылась в сумке, достала ручку и нацарапала на винной этикетке слово «фантастика».

Пронзительные крики сменились низким гулом, и в голове не осталось ничего, кроме смутного ощущения несчастья. И наконец я вырубилась прямо в одежде.

* * *

– Чем могу помочь? – Молодая блондинка уставилась на меня из-за прилавка магазина спорттоваров. Ее взгляд выдавал ее мысли, и главная из них была: «Ты выглядишь дерьмово».

Я оглядела себя: джинсы с расстегнутой молнией, футболка в горчичных пятнах… Мать твою, когда это я ела горчицу? Пожалуйста, не говорите, что я сожрала сосиску из уличного ларька.

Я попыталась незаметно застегнуть джинсы, разглядывая витрину. Она была наполовину покрыта белой тканью, маскирующей зазубренную дыру в стекле. Нижняя часть Лондонского Камня все еще виднелась из-под покрывала, издавая гул со странной силой, которая так и манила. Мне было необходимо снова прикоснуться к Камню и услышать тот самый крик.

Может, просто объяснить этой блондинке, что сущность моей матери попала в ловушку, застряла в Камне и так осталась в нем, одинокая? Когда я приблизилась к Камню, крики стали просто оглушительными.

Продавщица прищурилась, выглядывая из-за угла небольшого стеклянного холодильника со спортивными напитками. Наверное, размышляет, не позвонить ли в полицию. Неужели она заподозрила, что это я разбила стекло? Повязку на моем запястье была в пятнах крови и горчицы.

Я встретила ее взгляд:

– Просто ищу бутылку воды. – Открыла холодильник и достала бутылку. – Вот она.

Руки тряслись, когда я поставила ее на прилавок, крики по-прежнему отдавались эхом в голове. Бурные эмоции заглушали мысли.

Я выдавила из себя улыбку:

– Мне нравится поддерживать баланс воды в теле.

Это прозвучало нормально?

Нет. Это прозвучало явно ненормально.

* * *

Поздно ночью я снова проникла в магазин, дрожа и чувствуя тошноту в горле. Когда я ела в последний раз? Как только выйду отсюда, куплю что-нибудь поесть. Что угодно, только не уличную сосиску.

Лондонский Камень маячил в витрине, притягивая все ближе. Я не могла объяснить, зачем пришла. Камень пугал, наполняя мой череп жуткими воплями. И все же я жаждала испытать тот темный восторг, который охватил меня, когда я дотронулась до Камня. Его мощь заглушила мои собственные мысли. Мне нужно лишь, чтобы крики стали достаточно громкими. Чистый ужас, а не воспоминания, которые терроризировали мозг. Я прикоснулась к Камню всего на несколько секунд – и утонула в стремительных потоках воплей. Это было похоже на свободу – темный, дионисийский экстаз. Древние понимали важность этого чувства, этой свободы от навязчивых мыслей.

Более того, это связывало меня с моей матерью. Я слышала там ее голос, который заглушал все остальные. Не знаю, что именно сильнее влекло меня к Камню: потребность в свободе или отчаянное желание соединиться с матерью.

Спотыкаясь, я подошла еще ближе и остановилась перед покрытым тканью стеклом. Протянула руку, откинула ткань и, глядя на грубую известняковую поверхность, почувствовала в своем теле тягу. И просунула трясущиеся пальцы в зазубренную дыру в стекле.

Конечно, не следовало прикасаться к Камню, но мне хотелось снова раствориться в тех криках. Словно услышав мои сомнения, каменная мощь потекла в сознание рекой криков. На мгновение я слилась с Камнем – и через него ощутила присутствие мужского духа. Над гладкой поверхностью возникли видения: могучая рука, сжимающая меч; лезвие, рассекающее женскую шею на речном берегу. Те самые руки, капающие красным воском на сложенный пергамент и ставящие печать с изображением кипариса. Затем те же сильные руки, обхватив клинок, вонзили его в мягкую женскую плоть ниже ребер; я почувствовала, как смертоносный восторг неведомого убийцы наполняет меня силой. Потом появился яблоневый сад – красный соблазнительный фрукт на ветке почернел и сгнил у меня на глазах.

Моя рука затряслась сильнее, стекло проткнуло запястье. Болевой шок привел меня в чувство, и я отдернула руку, заставив себя отступить.

Черт. Нужно прекратить это. Я не понимала, что сейчас творится, но явно ничего хорошего.

Я отшатнулась, капая кровью на пол. Крики, которые заманили меня к зеркалу, звали обратно, моля о пощаде. И в них можно было разобрать два слова: Повелительница Ужаса.

* * *

Я заморгала от слепящего света в «Теско». Кассирша уставилась на мои ноги, и я споткнулась перед прилавком, даже не сразу сообразив почему. Оказывается, я вышла из хостела в золотистом коктейльном платье и шлепанцах. Всё платье в крошках, а спереди еще и в винных пятнах. Да, реально стоит смотреться в зеркало перед выходом, иначе мне перестанут продавать вино и виски. Но чертовы вопли в голове продолжали отвлекать.

– Они удобные, – объяснила я. – Шлепанцы.

Бросив сердитый взгляд, женщина за кассой взяла у меня вторую бутылку виски и просканировала.

Пока она сканировала третью бутылку, я уже приготовила фунтовые банкноты и протянула ей. Так хочется побыстрее вернуться в номер, заглушить вопящее эхо в мозгу и заснуть крепко-крепко…

Может, перед сном я еще разок навещу Камень и снова услышу маму. И, может, на этот раз она не будет кричать.

* * *

Я стояла в душевой хостела перед зеркалом. Камень смотрел на меня, его было видно в отражении стеклянной витрины. Если протянуть руку к отражению, я смогу до него дотронуться. Услышу ли я снова мамин голос? Смогу ли освободить ее? Это был бы интересный эксперимент: большая часть моего тела находится в грязной общей душевой, моя рука на Лондонском Камне больше чем в миле отсюда, моя душа сливается с ним. Я поднесла к губам бутылку виски и сделала глоток, наслаждаясь восхитительным жжением в горле.

Сколько сейчас? Часа три ночи? Но над известняковой поверхностью занимался красноватый дневной свет, окрашивая ее розовым. Значит, уже рассвело. Где-то в другом измерении психически здоровая Кассандра бегала трусцой по парку, ела грейпфрут на завтрак и радовалась жизни.

Зазвонил телефон – наверное, опять Скарлетт. Я проигнорировала его, уставившись на Камень. Голова была тяжелая, вялая от виски.

Я боролась с собой, чтобы снова не прикоснуться к Камню, и позволила его мерцающему изображению исчезнуть. Мое собственное отражение вернулось и уставилось на меня. Бледно-розовые космы свисали на плечи, под налитыми кровью глазами – фиолетовые мешки. Видок совсем дерьмовый. Никчемная.

Голос в глубине сознания взывал, чтобы я убиралась из этого города, подальше от этого кошмарного Камня, пока не слишком поздно. Пока Кассандра Лидделл не исчезла навсегда.

* * *

– Касс, пожалуйста, – произнесла Скарлетт. – Что ты сказала?

Лежа на спине, я прижала мобильник к уху, расстроенная, что подруга не услышала.

– Я сказала, что нашла свою мать. Вернее, то, что от нее осталось. Она в амигдале города… – Я попыталась преодолеть дрожь в голосе и неразборчивость речи. Наверное, лучше было позвонить, когда виски закончится. Хотя, если я протрезвею, крики вернутся.

– Где-где? – переспросила Скарлетт.

– В амигдале – там, где живет страх. Я слышала голос матери внутри Камня. Что тут непонятного?

– Касс, милая. Твоя мама умерла. Что ты…

– Да не эта мать! Не та, которая меня вырастила. Я про биологическую мать. Я нашла ее. Она в Лондонском Камне – или, по крайней мере, там ее дух. И когда я прикасаюсь к нему… я чувствую силу. Ужас и силу. И это что-то означает. Это… ну, типа хранилище ужаса. Страха и ужаса, древней части сознания. Понятно?

На несколько долгих секунд повисло молчание.

– Касс, я прямо сейчас заказываю тебе билет на самолет. Я хочу, чтобы ты вернулась. О чем бы ты ни говорила, мы с этим разберемся.

– Я не вернусь! Не вернусь, пока не выясню, как моя мать связана с Камнем и для чего он нужен. Я слышу ее крики, как будто она там, внутри. Или там заперт ее дух. Понимаешь, о чем я? Но мне нужна твоя помощь, Скарлетт, мне нужно все, что есть у ЦРУ по Лондонскому Камню. Это какой-то артефакт фейри или инструмент. Это очень важно.

– Касс, это незащищенная линия.

Я взмахнула рукой:

– Думаешь, нас кто-то прослушивает? Фейри, что ли? У них даже телефонов нет – какая уж там прослушка… Их технологии застряли в железном веке. Поверь мне. И вообще, у них есть дела поважнее нас.

– Я почти готова повесить трубку, – ответила подруга. – Я понимаю, что ты прошла через столько дерьма, но ты ставишь под угрозу интересы национальной безопасности. Не говоря уже о моей работе. Тебе нужно выпить кофе, протрезветь и вернуться в Штаты. А потом, может, сходить – ну не знаю – к психотерапевту или типа того. Ты лучше меня разбираешься в этой фигне. Но если б я несла такой бред, ты точно послала бы меня к психотерапевту.

Я вспыхнула:

– Бред? Я только что сообщила тебе важную информацию – в Камне полно мучимых душ. А ты говоришь, что мне нужна психотерапия? Ты что, больше не доверяешь мне?

– Будь ты трезвой, в этом, наверное, звучало бы больше смысла. А сейчас – нет, не доверяю. И не повесила трубку только потому, что ты несешь полный бред и не говоришь ничего полезного. Я бы лично полетела в Лондон и привезла тебя домой, но у меня завал на работе и два убитых агента. Поэтому мне нужно, чтобы ты проспалась, выпила кофе и убралась из Лондона к чертовой матери.

– Может, я и пьяна, но только из-за криков. Моя работа здесь. В Лондоне. Камень – вместилище древней силы.

– Но сейчас ты явно не очень эффективно работаешь, Касс, иначе язык не заплетался бы.

– Я не вернусь, Скарлетт. И если не собираешься помочь, ты для меня никто. – Дрожа всем телом, я отключилась и швырнула мобильник в окно, наблюдая, как он кувыркается в воздухе и разбивается о темный тротуар.

В этом городе я сменила уже много телефонов. Может, хватит покупать новые?

* * *

В одном нижнем белье я примостилась на краешке кровати, налитыми кровью глазами уставившись в отражение Камня в последнем карманном зеркальце и пытаясь оторвать взгляд. Потянулась было за виски, но чертова бутылка оказалась пуста. Сколько я выпила за последние дни?

Сонно моргая, я оглядела номер, заметила пакет с бутылкой и облегченно вздохнула: еще одна есть. И, как загипнотизированная, снова уставилась на Камень. Откуда он взялся?

Отражение замерцало, дрогнуло, и я захлопала глазами, когда оно замерло, показав высокий известняк в поле среди высокой травы, белых анемонов, колокольчиков и одуванчиков. Камень выглядел иначе – больше, но я все равно узнала его. Лондонский Камень.

Изображение снова замерцало, уступая место изображению древнего города: Каменный Лондон возвышался над грязной улицей, вдоль которой выстроились белые деревянные дома с красноватыми черепичными крышами. На каменную поверхность, хлопая крыльями, опустился ворон. Мимо Камня проходили женщины в белых платьях с высокими прическами.

Я смотрела на Камень сквозь время, столетия назад. Как такое возможно?

Изображение замерцало, здания стали выше и темнее, но их охватило пламя. Великий город горел. Огонь ревел над городом, воздух заполонили дым и пепел.

Люди бежали по грязным улицам с вытаращенными от ужаса глазами. Это был Великий лондонский пожар, и Камень находился в его центре. Его поверхность светилась серебристой энергией.

И тут до меня стало доходить, почему я чувствую такую связь с Камнем.

Он, как и я, был пиявкой страха.

* * *

Кассирша «Теско» подозрительно наблюдала, как я медленно выкладываю товары из тележки на ленту. На этот раз я была в туфлях и застегнула ширинку на джинсах, так что у нее не было повода смотреть косо, но она все равно смотрела.

Шесть, восемь, десять, четырнадцать… зеркала разных форм и размеров.

– Зачем они? – поинтересовалась кассирша. – Для какой-то вечеринки?

– Ага. У меня зеркальная вечеринка. – Крики в голове и алкоголь сделали меня слегка раздражительной.

Одно из зеркал замерцало, на его поверхности сверкнул Лондонский Камень. Я крепко стиснула зубы, разрывая связь с отражением. Женщина вроде бы ничего не заметила.

Я прочла имя на смазанном бейджике на ее футболке:

– Джулия, а можно побыстрее? Это важно.

* * *

Я расставила вокруг себя зеркала; в них мелькали изображения. Камень под ночным небом, дома вокруг него – еще более обшарпанные и бедные. Камень посреди оживленной улицы, вол тащит телегу. Камень во время грозы, молния освещает улицу, дождевые струи хлещут по земле. Камень внутри церкви, потом на зеленом пастбище. Каждый раз он выглядел по-другому, его размер менялся, поверхность со временем изнашивалась, но суть оставалась прежней.

Я сидела в окружении зеркал, глядя на мерцающие стекла и прижимая к себе почти пустую бутылку, и уже сама не знала, что ищу. Что-то блеснуло, и я повернула голову.

Фейри, стоящие вокруг Камня. Одни с крыльями, другие с костяными или металлическими рогами. Вокруг клубился туман, и я не могла разглядеть их лиц – только промельки зубов и рук… мужчины с алыми клыками и когтями. Кровь капала изо ртов и с кончиков пальцев.

У их ног распростерлась юная фейри, ее лицо было в слезах и крови. Мужские руки – не те ли сильные руки, которые я видела в отражениях? – держали факел перед ее испуганным лицом. Мужчина поднес пламя к телу девушки, поджигая ее платье. Сердце сжалось, когда она изогнулась, распахнув рот в беззвучном крике. Слезы щипали глаза, и я могла поклясться, что ее вопли слышны сквозь отражение.

К горлу подкатила желчь. Отшатнувшись, я швырнула зеркало об стену и смотрела, как разлетаются осколки.

Вокруг мерцали отражения, показывая мой номер, мои дикие глаза и перепачканное лицо.

В других зеркалах мое отражение улыбалось, его глаза потемнели от наслаждения. Кассандра, Повелительница Ужаса.

* * *

Я стояла на тускло освещенной Кэннон-стрит, глядя на Лондонский Камень сквозь железные прутья. Безопаснее оставаться по эту сторону от него. Я не хотела чувствовать его притяжение, прикасаться к нему, питаться столетиями ужаса. Откуда-то с темных извилистых лондонских улиц ветер принес обрывки песни. Пел какой-то пьяный мужчина. Счастливый пьяница…

Позади раздались шаги, но я даже не соизволила обернуться, пока меня не отвлек мужской голос:

– С тобой всё в порядке, милочка?

Я повернулась, хмуро глядя на тучного мужчину в футболке с надписью «Миллуолл» и с пинтой пива в руке.

– В порядке. Просто фейри заперли душу моей мамы в Камень, и она зовет меня. Вряд ли она счастлива.

Наморщив лоб, он задумчиво отхлебнул пиво и вытер рот тыльной стороной ладони:

– Кажется, со мной однажды было такое. Та же фигня с Камнем.

– Ну да.

Я шутливо отсалютовала собеседнику бутылкой и сделала последний глоток виски, чувствуя, как капли успокаивающей влаги касаются языка, стекают в горло, а сознание еще немного притупилось. Я уронила бутылку на тротуар, она откатилась в сторону. Не обращая внимания на мужчину, я присела на корточки и провела по изгибам металлической решетки. Я уже сама не понимала, что чувствую.

Глава 5

– Кассандра? Кассандра, ответь! – Низкий голос проник в мой сон без сновидений, и я почувствовала сильную руку на своем плече.

Я лежала навзничь – кажется, на полу. Едва я приоткрыла глаза навстречу легкой дымке жемчужного света, как в голове у меня застучало. Похоже, мозг силился вырваться из черепа. Я попыталась что-то сказать, но издала только слабый стон.

– Слава богу… – В голосе послышалось облегчение, и я не сразу узнала Габриэля.

Я распахнула глаза и тут же пожалела об этом. Ослепительный утренний свет пронзил череп как раскаленная кочерга.

– Свет, – заскулила я.

Чертыхаясь, Габриэль поднялся и задернул шторы.

Оглядевшись, я обнаружила себя лежащей рядом с бутылкой из-под виски и сброшенной одеждой. Если б я не чувствовала себя при смерти, то, наверное, смутилась бы при виде скомканных черных трусиков на полу. С задернутыми шторами в комнате потемнело. Габриэль прошел мимо моего неподвижного тела, и я услышала, как он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Через минуту вернулся и присел рядом на корточки со стаканом воды. Нахмурился, в его карих глазах светилось беспокойство.

– Сесть можешь?

– Все нормально.

Медленно, борясь с подступающей к горлу тошнотой, я села и потянулась к стакану, схватила его и чуть не выронила – пальцы тряслись. Стиснув его посильнее, я сделала маленький глоток. Пересохшему горлу вода казалась восхитительной, но через секунду тошнота усилилась. Я вернула стакан и легла на пол, надеясь, что теперь Габриэль уйдет и даст мне умереть. К своему ужасу, я поняла, что лежу посреди разбросанных кукурузных палочек с сыром, которые запутались в волосах и перепачкали пальцы оранжевым. Среди мусора валялся новый мобильник. Черт возьми, когда я его купила? Я этого не помнила, но ломать и покупать мобильники стало в Лондоне чем-то вроде привычки.

Габриэль уставился на меня:

– Говоришь, все нормально?

Я с трудом сглотнула, чувствуя во рту вкус мертвечины.

– Я часто сплю среди продуктов с добавлением сыра. Они отгоняют кошмары. Старинное суеверие фейри.

Похоже, смерть откладывается, потому что Габриэль решительно настроился вернуть меня к жизни. Он подошел к моему чемодану, и я с минуту слушала, как он копается внутри. И слегка съежилась при мысли, что он роется в моих тампонах и блеске для губ, придающем объем.

Вскоре Габриэль обернулся, держа на ладони пару белых таблеток.

– Повезло, нашел парацетамол. – Он ссыпал их мне в руку. – Фокус в том, чтобы принять перед сном. Снимает похмелье.

Я проглотила таблетки:

– Спасибо.

Меня хотя бы не вырвало. Боже упаси совсем опозориться… Я смахнула с волос сырные крошки.

– Если б тебя стошнило, стало бы легче.

Я слабо кивнула:

– Ну да. Поможешь встать?

Присев на корточки, Габриэль одной рукой обнял меня за плечи, другой – за спину и медленно и осторожно помог подняться на ноги. Я пошатнулась, мир вокруг по-прежнему плавно покачивался. К горлу подступила тошнота, я опять подавила ее. Довольно того, что Габриэль нашел меня в отключке на полу рядом с брошенными трусиками и оранжевыми кукурузными палочками. Я не хотела испачкать его рвотой. Опустилась на край кровати и оглядела номер.

– Твою мать…

– Да уж. Мне тоже случалось напиваться, но ты вывела это на новый уровень. Ты превратила запои в своего рода искусство.

На ковре валялись зазубренные зеркальные осколки, несколько пластиковых пакетов и куча грязной одежды. Только одно или два зеркала остались целыми. Я смутно помнила, как покупала их, но не помнила, как разбила. Что такого я в них увидела?

Я с трудом перевела дух, пытаясь мыслить связно, несмотря на туман в голове. Да, точно – я разбила зеркало после того, как увидела…

Мозг тут же заблокировал это воспоминание. Только не сейчас.

Я глубоко вдохнула и впервые поняла: от меня воняет. Еще один пункт в моем списке полного унижения Кассандры.

– Похоже, мне нужно в душ.

– Давай, – согласился Габриэль. – А я пока принесу что-нибудь поесть.

Я застонала, как будто он только что пригрозил мне страшной пыткой, но ничего не ответила. Не в моем положении спорить. Я поплелась в общую душевую, осколки хрустели под ногами.

* * *

После душа я почистила зубы и в первый раз поняла, чего мне не хватает. Криков. Я больше не слышала их и чуть не расплакалась от облегчения. Хотя воспоминания о них до сих пор шелестели в глубинах сознания, и я была уверена, что никогда об этом не забуду, но они больше не отдавались эхом в моем черепе. Может, виски прочистило мозги…

Вымывшись как следует, я завернулась в белый махровый халат и открыла дверь в свой жуткий номер. Габриэль сидел на стуле в углу, у его ног стоял пакет с продуктами. На шатком столике рядом с собой он водрузил бумажную тарелку с двумя круассанами и стаканчик из «Старбакс».

– Выглядишь получше, – заметил он.

– Да. Думаю, часть алкоголя испарилась через кожу. – Обезболивающее уже подействовало на пульсацию в черепе.

Габриэль нахмурился:

– Я нашел три бутылки из-под виски. Сколько дней продолжался запой?

– Вряд ли смогу ответить, – пробормотала я, предпочтя не упоминать о еще трех бутылках, которые он не нашел.

– Что случилось, Кассандра? Я понимаю – один вечер, ну два… Но это уже чересчур.

Я прищурилась, пытаясь придумать, как ему объяснить:

– Дай сначала выпить кофе. – Присела на краешек кровати, Габриэль протянул мне стаканчик с черным кофе. Я сделала глоток, слегка поморщившись от сильного вкуса. – Помогает.

Он протянул бумажную тарелку с круассанами, и я откусила краешек одного из них. Как только маслянистое слоеное тесто коснулось языка, в животе заурчало от голода. Я вгрызлась в круассан, крошки летели на халат. На второй круассан ушло всего тридцать секунд.

Внезапная волна тошноты чуть не заставила меня исторгнуть все обратно, но я сделала несколько неглубоких вдохов, вцепившись в край кровати, и тошнота прошла. Я медленно допила кофе, чувствуя, как сознание постепенно проясняется, туман в голове рассеивается. И тут же вспомнила, что именно увидела в отражениях. Женщину, заживо сгоревшую у основания Лондонского Камня.

Я тяжело вздохнула:

– Откуда ты узнал, где меня найти?

– Я не знал. Два дня назад позвонила Скарлетт и сказала, что с тобой что-то неладное. Что ты говорила, как пьяная. И, хоть она и не психолог, ей показалось, что ты… не в себе.

– Она заявила, что я лишилась гребаного разума.

– В общем, да, так и есть. Она спросила, могу ли я тебя отыскать, и последние два дня я только этим и занимался. – Габриэль изогнул бровь. – Пользуйся ты кредиткой, это облегчило бы задачу.

– Сила привычки после жизни в бегах.

– В итоге я нашел тебя по полицейским сводкам. Несколько сообщений о пьяной буйной женщине с розовыми волосами на Кэннон-стрит и в районе Уолбрука. Взлом магазина спорттоваров на Кэннон-стрит, на стекле кровь. Похоже, кто-то хотел добраться до Лондонского Камня. Подумать только… И серия странных звонков в диспетчерскую по поводу непонятного мигания зеркал. И почти все это – в радиусе меньше мили отсюда. Поэтому в поисках женщины с розовыми волосами я проверил все отели в округе; мой жетон детектива очень пригодился. Такая внешность, как у тебя, не подходит для человека в бегах.

Я кивнула и тут же пожалела об этом.

– Верно подмечено.

Он отхлебнул кофе.

– Когда мы виделись в последний раз, у тебя на плече сидел этот хамоватый ворон, и ты сказала, что возвращаешься в Америку. Что случилось?

– Кажется, О`дин теперь в приюте для животных.

Габриэль приподнял бровь. Его явно интересовал не ворон.

– Я думала, Роану нужна помощь. – Я проигнорировала хмурый взгляд детектива. – Я ему обещала. Но я опоздала, и это его уже не интересовало. И я вернулась.

– Ну ладно… – Габриэль откинулся на спинку стула и кивнул на разбитые зеркала и бардак в комнате. – А вот это всё? Почему ты целую неделю была в запое и била стекла?

Я испустила долгий вздох.

– Я искала маму. Я про биологическую мать. У меня была магическая штуковина, которая привела к Лондонскому Камню, а потом я почувствовала, как он притягивает меня. Он наполнен магией, Габриэль. И ужасом. Когда я до него дотронулась, то услышала крики, и они… – И они приводили меня в восторг. – Как только я прикасалась к Камню, эти крики вытесняли мысли. А когда я уходила, они отдавались эхом в голове. Габриэль, я вряд ли сумею объяснить. Это как оказаться в комнате, где тысяча людей плачут от боли. Только эта комната – твой мозг, и крики заглушают мысли. И ты не можешь уйти, не можешь заткнуть уши. Я не могла заснуть. Думаю, Камень – это пиявка страха, как и я. Он и впитывает страх, и отдает его.

– А когда ты пила?

– Мне нужно было как-то заглушить крики – тут-то и пригодился виски. И я постоянно возвращалась к Камню. – Я стиснула кулаки. – Но это еще не всё. Я услышала голос, который заглушал все остальные. Я не могу объяснить почему, но думаю, что это моя мать. Я про женщину, которая меня родила. Я просто почувствовала. Мне нужно понять ее связь с Камнем.

– Не понимаю. Она жива?

Я покачала головой:

– Нет, не думаю. Наверное, это воспоминание о ней. Или часть ее сущности, ее ужаса, заключенного в Камне.

– Думаю, тебе лучше бросить это.

– Нет. Мне нужно знать, кем была моя мать. – Мой голос дрогнул.

Габриэль промолчал.

– Считаешь, я спятила?

Он пожал плечами:

– С тех пор как мы познакомились, ты наговорила кучу бреда, но все оказалось правдой. Ты умеешь проходить в другие измерения через зеркала – почему же камень с духами внутри не может оказаться реальным? Но у меня вопрос получше. Какое это имеет значение? Ты говорила, что неважно, кто тебя родил. Происхождение не имеет значения – важно только то, что тебя растили в любви. Природа против воспитания, и так далее.

– Я помню.

– Возможно, Лондонский Камень – могущественная реликвия. Одно прикосновение к нему отправило тебя в недельный запой, ты могла захлебнуться рвотой… Видок хуже некуда, а я видел тебя в самых паршивых состояниях.

– Умеешь ты сделать девушке комплимент…

– Ты прилетела сюда найти убийцу. И нашла. Теперь пора двигаться дальше. Твоя биологическая мать умерла, и с этим ничего не поделать.

В горле у меня встал ком.

– У меня не осталось семьи. Люди, которые меня вырастили, погибли. Я убила биологического отца. Да, я помню, что говорила: происхождение не имеет значения… – Я глубоко вздохнула. – Но теперь в это не так легко верить. Не сейчас, когда я чувствую, что питаюсь ужасом других людей. И дело не только в этом. Я ощутила, что Камень… живой, или у него есть разум. А если сознание моей мамы все еще заперто в нем? – Я потерла пульсирующую жилку на виске. – Не знаю. Не представляю, как это работает.

– Дай-ка угадаю: теперь тебе нужно погрузиться в королевство фейри, даже если происходящее тебя убивает. И явно разрушает твою жизнь. Откуда такая уверенность, что это голос матери? Ты никогда не слышала ее голос. Ты сказала, у тебя не осталось семьи. Я знаю, это больно, но… не выдаешь ли ты желаемое за действительное? Ты же психолог. Как бы ты отреагировала, если б кто-то сказал, что слышал голос своей матери в Камне?

– Ты не понимаешь! – От досады я скрипнула зубами. – Я почувствовала, что мы как-то связаны. Я не могу объяснить. Просто почувствовала.

Едва эти слова слетели с губ, я возненавидела себя. Я никогда не полагалась на интуицию. Я всегда все обдумывала, а сейчас цепляюсь за какое-то чувство.

– Разреши предложить другое объяснение – самое простое: ты не спала несколько дней, напилась и тоскуешь по семье. И я не виню тебя, Кассандра, правда, не виню. Быть потерянной и одинокой – не самое приятное чувство. Как долго ты с этим борешься?

– Мои родители умерли, когда мне было четырнадцать. С тех пор я одна. Но теперь мне кажется, что… всё по-другому. – Пустота разъедала грудь, и я уставилась в пол. – Я знаю, что почувствовала связь. Я знаю, что это была она.

– Послушай, Кассандра, – смягчился Габриэль. – Ты узнала шокирующие вещи о себе, о своем происхождении. Я не знаю точно, что именно ты испытываешь. Но мне кажется, что прямо сейчас ты отчаянно нуждаешься в какой-то цели, легком способе почувствовать себя лучше. Поэтому и бросилась на помощь Роану, да? Чего проще избежать собственных проблем, как с разбега нырнуть в проблемы фейри? Ты буквально пытаешься сбежать в другой мир.

На меня волной накатила усталость:

– Ладно. Ты уже высказал свое мнение. Я его учту. Ты хочешь, чтобы я оставила все как есть. По-моему, ты не прав. Мне не нужна твоя помощь. – У меня пульсировало в голове. – Мне нужно выяснить, что случилось с мамой. У меня больше никого нет.

– У тебя есть Скарлетт. И я. И прямо сейчас ты выглядишь так, будто тебе нужна моя помощь. – Словно подчеркивая свою правоту, Габриэль выразительно посмотрел на брошенную на полу винную бутылку – ту самую, на этикетке которой я нацарапала «фантастика».

– Не надо меня поучать. – Я сама удивилась своему ледяному тону. – Если не поможешь узнать про Камень, будешь только мешаться. И давай начистоту: ты почти ничего не знаешь о фейри.

Детектив медленно поднялся.

– Да, ты сама отлично со всем справляешься, Кассандра.

Я промолчала. Габриэль пересек номер и вышел, неслышно прикрыв за собой дверь.

Глава 6

Не прошло и пяти минут, как я, торопливо натянув джинсы и футболку, уже мчалась вниз по лестнице вслед за Габриэлем. Я бежала изо всех сил – насколько позволяли дрожащие мышцы, – и распахнула входную дверь хостела, отчаянно высматривая его фигуру на узкой улочке сквозь яркий солнечный свет. С каких это пор в Лондоне стало чертовски много солнца?

Не обнаружив Габриэля, я поспешила по Картер-лейн [15], предположив, что он направился к собору Святого Павла.

Как только Габриэль ушел, я пожалела, что прогнала его. Наверное, он прав: я не совсем одна. Какая разница, кровные родственники или нет? Твоя семья – это люди, которые заботятся о тебе, о которых заботишься ты. Семья – тот, кто готов прийти в твой дерьмовый номер в хостеле, чтобы помочь справиться с жестоким похмельем. Кто знает, какой была моя биологическая мать? Я знаю, какой Габриэль. С тех пор как мы встретились, он всегда рядом.

Добежав до собора Святого Павла, построенного в эпоху Реставрации на территории кладбища, я огляделась в поисках Габриэля, но увидела только уставшую женщину с младенцем в коляске и пару мужчин, держащихся за руки. Габриэля не было.

Я поспешила к ближайшему офисному зданию напротив собора и уставилась в окно в поисках отражения Габриэля. Стекло замерцало, и появился Габриэль с плотно сжатыми губами. Я чуть не прыгнула в отражение, но чувствовала себя слишком слабой и побоялась застрять. Вместо этого внимательно посмотрела вокруг детектива, чтобы понять, где он. Он уже шагал по Чипсайд [16] в сторону метро.

Я перешла на бег; каждый шаг отдавался в пульсирующем черепе острой болью. И поделом. Я не сбавила темп, игнорируя тошноту и головокружение. Время от времени останавливалась, заглядывая в витрины магазинов или боковые зеркала машин, – убедиться, что не потеряла Габриэля. Этот город, такой чужой еще несколько недель назад, теперь казался близким другом. Я начала постигать его изгибы и повороты.

Детектив мелькнул в окне кофейни и свернул на Олд-Джюри [17] – узкую улочку в центре города. Значит, он всего в минуте от меня и идет не к метро. Я прибавила скорость, подавляя бунт своего тела. К горлу подступила тошнота, я свернула в переулок и побежала дальше, каменные стены словно смыкались надо мной.

Я прокручивала в уме прошедшую неделю. Как агент, не вернувшийся после расследования, я, видимо, больше не работаю в Бюро. Я разозлила Роана, Габриэля и Скарлетт. Нарушила обещание, данное Роану, заявила Габриэлю, что он ничего не знает, и что он мне не нужен, и… Я точно не помнила, что наговорила Скарлетт, но почти наверняка какие-то гадости. Я осталась одна не потому, что мои родные умерли. А потому, что оттолкнула всех, прячась в вонючей дыре среди бутылок виски и грязного белья.

Отдышавшись, я перешла на шаг, а потом совсем остановилась, упираясь руками в колени. Живот скрутило. Не знаю, в похмелье ли было дело, но по щеке скатилась слезинка. Надо вернуться в хостел, а Габриэлю позвонить как-нибудь попозже. Нужно опохмелиться, чтобы пережить этот проклятый день.

Пока я переводила дух, воздух пронзил ужасный визг, и я взглянула в небо. Там, медленно снижаясь, кружили три больших серебристых журавля. Я смотрела на них, и по моей спине бежали мурашки. Они были слишком велики для обычных птиц; их присутствие прогоняло людей с улицы, как будто прохожие почувствовали потустороннюю угрозу.

Один за другим журавли опустились на тротуар вокруг меня – двое впереди, один сзади. В их черных как уголь глазах сверкнуло что-то смертоносное. Воздух стал ледяным, меня пробил озноб.

Самый большой из них повернул голову и превратился в высокий силуэт, окутанный туманом. Когда дымка немного рассеялась, передо мной стояла костлявая женщина в багровом плаще. Спутанные серебристые волосы рассыпались по плечам, она излучала зеленовато-серое сияние. Огромные черные глаза пронзили меня, и я почти не обращала внимание, в кого превратились другие журавли. От них исходили волны холодного воздуха, и мои зубы стучали.

– Бедное дитя. – Женщина провела костлявым пальцем по моей щеке, ее прикосновение было чистым льдом, по телу пробежал холодок. Ее голос звучал эхом откуда-то из глубины сознания. – Такая одинокая… Это не твоя вина.

Мое сердце колотилось о ребра.

– Ты была совсем малюткой. Твоя мать бросила тебя. Ты не могла не вырасти монстром.

Я попятилась, завороженная ее взглядом, но желая убраться подальше от запаха смерти.

– А теперь совсем одна… Люди отворачиваются от тебя. Фейри обращаются с тобой как с полукровкой. Бедное дитя… Столько страданий. – Она широко развела костлявые руки. – Пора отдохнуть. Иди ко мне. Позволь забрать твою боль.

Туман сгустился, и я почувствовала, что меня тянет к этой женщине, но усилием подавила странный порыв. Краем глаза я заметила, как из тумана появилась еще одна фигура – на этот раз мужская, – но не сводила глаз с ведьмы. Нельзя позволить ей снова прикоснуться ко мне, иначе поддамся ее чарам. Когда она снова потянулась ко мне, я была готова и ударила ее по руке – хруст костей эхом отразился от зданий. Мне сейчас не до фокусов фейри.

– Отвали, – ледяным тоном ответила я и бросила взгляд на отражение в зеркале.

И тут увидела еще одну широкоплечую фигуру: сквозь туман к нам приближался Габриэль. Он приставил пистолет – тот самый, который дала ему я – к груди старухи.

– Отойди от нее, демон.

Ведьма медленно повернулась к нему:

– Габриэль… Как давно я тебя не видела.

На секунду в его глазах мелькнуло удивление.

– Это называется пистолет, демон. Он стреляет пулями. Железными пулями.

Старуха грустно улыбнулась ему:

– Насилие? И это ответ человека, который столько потерял из-за насилия… Тебе ли не знать. Разве ты не помнишь меня, Габриэль? Разве ты не слышал мой крик перед смертью твоей жены?

Его рука задрожала. Я никогда не видела его таким растерянным, у меня затряслись колени.

– У насилия есть свои плюсы.

– Бедная твоя жена… Погибла так внезапно… Знаешь, что ее убило?

– Демон.

– Нет. – Старуха схватилась за грудь. – Это был призрачный ужас, дух страха без плоти. Тот, кто может овладевать людьми, брать их под контроль. Призрачный фейри проник в тело человека, ничтожного одиночки. Обернувшись в человеческую плоть, призрак вонзил нож в сердце твоей жены, а потом напитывался твоим ужасом, пока ты держал ее умирающее тело. Я наблюдала за вами. Я знала, что это случится, и появилась там ради острых ощущений. Мы питаемся печалью. Предвещаем отчаяние. А потом кричим. – Она протянула руку, поглаживая пистолет, и Габриэль словно оцепенел. – Когда слышишь крик банши [18], за ним всегда следует смерть.

Габриэль выстрелил, но тело банши превратилось в туман, и пуля пролетела насквозь, разбив стекло позади нее. Уже через мгновение ее тело снова материализовалось, и звук, который она издала, будет преследовать меня до конца дней. Она запрокинула голову к небу; ее вопль был подобен тысяче измученных душ, пронзая до мозга костей. Остальные банши завыли вместе с ней. Их крики оглушали, и я заткнула уши.

Все три ведьмы ринулись вперед, удлинив ногти и оскалив острые зубы. Самая огромная бросилась на Габриэля, полоснув его длинными острыми ногтями. Я схватила ее за капюшон и изо всех сил дернула назад. Она обернулась, и я впечаталась лбом ей в нос, сломав кость. Боль вспыхнула в черепе, который до сих пор пульсировал от похмелья. Банши вскрикнула, сломанный нос хрустнул. Оглушенная, с пляшущими перед глазами разноцветными пятнами, я замахнулась для нового удара и угодила ей в висок.

Все трое сбросили чары, приняв первоначальный облик. Пальцы превратились в когти, сквозь кожу проросли серебристые перья.

Самая высокая ведьма полоснула меня когтями, вонзилась в плоть, и щеку обожгла боль. Я снова ударила, ее голова откинулась назад. И не успела я нанести новый удар, как другая банши с безумной улыбкой врезалась в меня и сбила с ног. Она замахнулась, но я вцепилась в ее коготь, выкручивая его; он рассек мне кожу, по руке заструилась кровь. И всё-таки коготь хрустнул, и от ведьминых воплей меня охватил мрачный восторг. Банши скатилась с меня, я вскочила на ноги. И увидела, что стало с Габриэлем.

И мир вокруг перевернулся.

Габриэль распростерся на спине, вокруг него растекалась сверкающая кровавая лужа. Одна из банши вгрызлась в его шею, и мое сердце замерло. Столько крови на тротуаре… Горе ударило в грудь с такой силой, словно в меня врезался товарняк. Я не могла дышать.

– Нет! – заорала я. В голове эхом отдавались мучительные вопли. Я ринулась к фейри и пнула ее в голову. Она оторвалась от Габриэля, но я не могла заставить себя взглянуть на него.

Бесконечные крики агонии топили меня в реке печали. Я позволила им заглушить мою собственную боль; мое горе утонуло в чужих страданиях.

Время замедлилось, едва ползло, и кровавые капли падали с зубов фейри, как в замедленной съемке, повисая в воздухе. Над нами неподвижно застыло серебристое перо.

В тумане вокруг шевелились щупальца страха. Страха фейри. Следуя неведомому инстинкту, я точно знала, что нужно делать. Я выгнула спину, позволяя страху банши заполнить меня, напитываясь им. А потом с нечеловеческим рычанием швырнула этот страх обратно, прямо в них.

Время возобновило бег, банши вытаращили глаза, их челюсти отвисли, руки застыли. Одна из ведьм дернулась и попятилась, отчаянно пытаясь сбежать.

В глубине сознания я чувствовала, как их вопли сливаются с ужасающими криками тысяч измученных душ, наполняя меня силой.

Фейри с визгом вскочили на ноги, стараясь увернуться и убежать, но я не собиралась их отпускать. Они убили моего друга, и я жаждала, чтобы они страдали.

Я позволила своему ужасу перетекать в их тела, парализуя их. Одна за другой ведьмы рухнули на тротуар. Во мне бушевала темная ярость, и я подошла к первой – той, которая пировала над Габриэлем. Сила распирала меня до самых костей. Банши взглянула на меня, вся дрожа. Ее ужас лишь подстегнул меня.

Защищаясь, она подняла руки:

– Прошу, не надо!

Я нагнулась и сломала ей шею, хруст эхом отразился от стен. Ее тело рухнуло на землю.

С яростью, отравляющей кровь, я подошла к следующей ведьме, которая скулила, уставившись жуткими черными глазами, парализованная собственным страхом. Я подобрала большой осколок оконного стекла, разбитого пулей, не обращая внимания, что он режет пальцы.

Банши попыталась выговорить какое-то слово, но издала лишь бессвязные звуки. Я откинула назад ее спутанные серебристые волосы, обнажив ледяное горло, и вонзила осколок в яремную вену. Кровь брызнула в воздух.

Неподалеку последняя банши издала сдавленный звук. Вся в крови фейри, я подошла к ней, сжимая осколок.

Она лежала, прижавшись к стене и уставившись на меня с разинутым ртом. Я приставила стекло к ее горлу и прорычала:

– Почему я? Зачем вы пришли за мной?

Она что-то неразборчиво пробормотала. Я вдавила кончик осколка в ее шею и взревела:

– Почему я?

– Повелительница… Ужаса… – Она запнулась. – Должна… умереть…

Повелительница Ужаса. Мой разум словно покрылся ледяной коркой.

– Почему?

– Он… приказал.

– Кто «он»? – Она задрожала, и я поднесла осколок к ее черному глазу, угрожая вырезать его. – Кто, черт побери? Кто тебя послал?

– Он… король…

Воздух прорезал вой полицейских сирен.

– Верховный Король фейри? Это он послал убить меня? Почему?

Ее челюсть отвисла и снова захлопнулась, и я прижала осколок к коже прямо под ее глазом.

– Я… не знаю! – взвизгнула банши.

И я поверила. Но в следующую секунду она судорожно вцепилась мне в шею, отчаянно пытаясь спасти свою жизнь. Холодные когти сдавили горло.

Я отвела руку назад и вонзила осколок ей в шею, рассекая артерии. Перепачканная ее кровью, поднялась, вся дрожа.

Повелительница Ужаса…

Полицейские сирены слышались уже совсем рядом, и я бросилась к Габриэлю, впервые рассмотрев его как следует. И едва смогла дышать. Его шея была разорвана, прекрасные карие глаза уставились в небо. Горе грозило задушить меня, утопить. Кровь Габриэля растекалась по улице широкой лужей.

– Габриэль, – прошептала я. Значит, банши кричали по нему…

Он мертв, его уже не спасти. Тяжелое горе выбило из меня дух.

Глава 7

Я проскользнула в свой номер через одно из зеркал. Грудь сдавило от тоски, по щекам текли слезы, одежда пропиталась кровью – кровью банши, моей собственной, кровью Габриэля, – и от ее металлического запаха сводило желудок. Я быстро стянула промокшие насквозь джинсы и взглянула вниз, на ноги: кровь просочилась сквозь ткань, оставив на коже странный, тошнотворный красный узор. Столько крови… Я не могла дышать.

Я рухнула на кровать, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Габриэль погиб, пытаясь помочь мне. Он был настоящим другом – лучше, чем я заслуживала.

Я уставилась на пол, по-прежнему усыпанный осколками. Из горла у меня вырвался всхлип, потом еще один. Я пыталась сдержаться, убедить себя двигаться дальше – фейри хотят меня убить, и нужно действовать. Но меня охватила скорбь.

Я вспомнила, как в первый раз встретила Габриэля на месте преступления на Митр-сквер, впервые заглянула в его карие глаза. Как мне приснился кошмар, я с криком проснулась у него дома, и он пришел меня успокоить. Сколько раз я просила его о помощи, и он никогда не раздумывал. Как он заботился обо мне; как, напевая себе под нос, жарил яичницу…

Нельзя допустить, чтобы эти воспоминания навсегда омрачились другим: как он лежит навзничь в переулке с пустыми глазами, разорванным горлом и гримасой боли на лице. Смогу ли я когда-нибудь думать о нем, не вспоминая этот кошмар? Не гадая, как бы сложилась его жизнь, не встреть он меня?

Я вцепилась в край грязной простыни. Хоть бы Габриэль никогда не приходил сюда навестить меня… Слезы застилали глаза, струились по лицу.

Наконец слез не осталось – только пустота под ребрами. Не знаю, сколько я просидела на кровати, уставившись в пол; может, несколько часов. Когда заныла спина, я встала и огляделась. Медовый солнечный луч просачивался сквозь жалюзи, отражаясь в осколках. Я прошла в угол комнаты, подняла с пола пакет и начала осторожно собирать в него осколки – один за другим. Я действовала внимательно и аккуратно, избегая острых углов, стараясь сосредоточиться. Это поможет двигаться дальше. Крики в голове утихли, сделавшись терпимыми. Подавив горе и ярость, я разрешила разуму застыть, пока меня не охватило ледяное спокойствие.

Пока я прибиралась в комнате, мои мысли блуждали вокруг нападения. Что со мной произошло? Каким-то образом я высосала страх из банши и бросила его обратно в них, парализовав их ужасом. Я никогда раньше не чувствовала страха фейри. Вот бы обнаружить в себе эту странную силу до того, как они разорвали Габриэлю горло…

Под льдинами разума раздался пронзительный голос: Повелительница Ужаса должна умереть.

Меня второй раз назвали Повелительницей Ужаса. Что это значит? Я уставилась на свое отражение в большом осколке, который держала в руке. Красный нос, опухшие глаза… Выглядит не особо страшно, и все же король фейри хотел моей смерти. Можно только догадываться, что это как-то связано с тем ужасом, который мне удалось вселить в банши.

Король. Король подослал ко мне банши, а они заодно убили Габриэля.

Холодная ярость заполнила тело, вытесняя первоначальный шок. В смерти Габриэля виновна не я, а Верховный Король фейри. Он отправил ко мне убийц, и мой друг заплатил за это.

Я стиснула кулаки. Король убил моего друга – и расплатится собственной жизнью. Черт побери, я Повелительница Ужаса, и он должен меня бояться.

* * *

Лед. Я позволила сознанию превратиться в чистый лед и сосредоточилась на том, что делать дальше. Приняв душ, натянула последнюю чистую одежду – кожаные легинсы и черную рубашку, – собрала вещи и рассортировала их, обдумывая предстоящую задачу. Я гнала прочь мрачные мысли, копошащиеся на задворках сознания, и перебирала одежду, откладывая испачканную горчицей, вином и кровью. Худи с непонятно откуда взявшейся прожженной дырой на локте, провонявший виски лифчик – их я выбросила. Все годное укладывалось в рюкзак, где уже лежали заряженный пистолет, который я подняла возле тела Габриэля, и мой собственный пистолет, весь в грязной жиже из пруда. Сунула ноутбук в кожаный чехол и запихнула в рюкзак к остальным вещам. А компас оставила на прикроватной тумбочке: он сделал свое дело.

Положила на кровать несколько купюр – щедрые чаевые; кому-то придется убирать за мной бардак, а там, куда я направляюсь, деньги не понадобятся. Потом надела рюкзак и попыталась четко сформулировать, что именно делать и говорить дальше.

Дрожа всем телом, я направилась в общую душевую, стиснув лямки рюкзака. К счастью, там никого не было, и я без помех подошла к зеркалу. Подавив горе и гнев, уставилась на отражение, едва узнавая себя. Вся эта какофония из криков в голове исчезла. Исчезла и профайлер, которая с утра пораньше принималась за работу с горящими глазами, заправившись кофе. Я уставилась в отражение и встретила жесткий стальной взгляд. Уродливая красная царапина пересекала шею, налитые кровью глаза свидетельствовали о неделях недосыпа. Я стиснула зубы, стараясь сосредоточиться перед отправкой на следующую миссию, и позволила сознанию превратиться в ледник спокойствия.

Скинув рюкзак на пол, я достала косметичку, закрасила консилером глубокие мешки под глазами, нанесла на щеки перламутровые румяна и приняла почти нормальный вид. Закончив, снова уставилась в зеркало и нащупала отражение, позволяя сознанию соединиться с ним. Я слилась с зеркалом, пока не ощутила ту самую связь, стала искать и нашла того, кого хотела.

Вот он сидит у камина, залитый теплым светом, в комнате со стенами из красного дерева. Я не узнала помещение. Оно было великолепно: резные деревянные фигуры на стенах, отполированный до блеска дубовый пол. И в свете теплых огненных языков пламени он – мужчина, чьи цели теперь полностью совпадали с моими. При виде него сердце замерло.

Я нырнула в отражение, чувствуя, как прохладная жидкая поверхность омывает кожу, пробирая до костей, и оказалась в углу комнаты, под окном.

В ту же секунду Роан бросился на меня, яростно сверкнув золотистыми глазами.

Я вскинула руки, защищаясь:

– Роан… Это всего лишь я.

Он застыл в футе от меня; глаза сверкали золотом, зубы удлинились, превратившись в острые клыки. Отблески пламени дрожали на могучем теле. Зарычав, он втянул носом воздух, и вокруг резко похолодало. На его голове выросли рога цвета слоновой кости. Он вот-вот раскроется целиком, примет истинный облик.

Сердце сковал первобытный ужас:

– Роан?

– Кассандра… – Роан прикрыл глаза, тихо рыча. Я наблюдала, как он овладевает собой, клыки и рога исчезают. Но угроза не исчезла, воздух сгустился от напряжения. В комнате было холодно, дыхание превращалось в пар.

Дрожа, я обхватила себя руками. Роан прекратил раскрываться, но в выражении его лица не было ни малейшего намека на радушный прием.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Он улыбнулся:

– Какое совпадение. И мне нужно с тобой поговорить. – Нахмурился, оглядывая комнату. – Только не здесь. Я могу отвести тебя в другое место – там будет удобнее.

– Конечно. Как скажешь. – Мое сердце все еще стучало от того, что он едва не раскрылся.

Роан повернулся к двери:

– Нериус?

В дверях возник громила с темными глазами и оливковой кожей, и по телу у меня побежали мурашки. Его длинные каштановые пряди спадали на кожаные доспехи, красивое лицо уродовал шрам. Он уставился на меня.

– А, вот что я почувствовал. – Его голос сочился ядом. – Пикси… Как умно с твоей стороны притащить ее сюда.

Роан сунул руки в карманы.

– Думаю, она соскучилась по мне. Кассандра, это мой друг Нериус. Он возьмет твои вещи.

Я крепче вцепилась в сумку. Из-за такого странного приема печаль, которую я до сих пор подавляла, грозила вырваться наружу. Я моргнула, прогоняя слезы.

– Спасибо, я оставлю их при себе.

Нериус подошел ко мне, в его глазах мелькнули тени. Он скривил губы, зарычал, и за его плечами выросли темные призрачные крылья.

Внутри меня все сжалось, я стала озираться в поисках отражений и заметила в углу зеркало.

Нериус протянул руку:

– Он сказал взять твои вещи.

Я скрестила руки на груди:

– Какого черта, Роан?

Он только пожал плечами:

– Что я могу сказать? Дом Таранисов известен своим гостеприимством.

Хрен с ним. Я пришла сюда не просто так, и сейчас мне больше некуда было идти. Придется подыграть – и, возможно, мне больше не понадобится оружие, чтобы защищаться. Я сняла сумку и рюкзак и отдала уроду с крыльями. Он резко развернулся, подошел к Роану и наклонился поближе, пока тот что-то шептал ему на ухо.

Когда Нериус вышел, я уставилась на Роана, пытаясь не обращать внимания на грызущую пустоту в груди:

– Габриэль мертв. Его убили приспешники короля.

На лице Роана отразился шок, и атмосфера в комнате разрядилась.

– Что?

– Они пытались убить меня. А Габриэль… – У меня перехватило горло. – Он пытался помочь.

Роан нахмурился, глядя на зеркало, через которое я появилась.

– Мне жаль, Кассандра.

– Спасибо. Я хочу отомстить. Я хочу…

– Давай поговорим в Апартаментах Морганы. Там можно устроиться поудобнее и все подробно обсудить. – Он повернулся и направился к двери.

Стиснув зубы, я последовала за ним в зал с дубовыми стенами и темными сводчатыми потолками. Высокие окна выходили на лужайку внутреннего дворика, усыпанную голубыми и желтыми полевыми цветами. Если б не застывшие за окном лондонские небоскребы, я решила бы, что мы в Триновантуме.

– Что это за место? – спросила я.

Роан не ответил, и я продолжала разглядывать стены, украшенные резьбой в виде лесов и оленей. На красном дереве висел герб – я раньше никогда такого не видела. Голова оленя. Дом Таранисов. Роан происходит из одного из шести благородных домов? В баре Лероя на стене висел изуродованный геральдический щит. Может, такой же…

Мы дошли до двери под аркой как раз в тот момент, когда оттуда появился Нериус, нагруженный вазами и металлическими подсвечниками. Он бесцеремонно швырнул их на пол, одна ваза разлетелась вдребезги. У меня пересохло во рту. Они убирали все отражающие поверхности. Роан не хочет, чтобы я исчезла.

– Можешь не волноваться, я здесь по доброй воле, – заверила я.

– Готово, – доложил Нериус; его тело источало темную магию.

Роан приглашающим жестом указал на вход в тусклое помещение. Я шагнула в комнату с темно-синими стенами, в центре стояла кровать. Ни окон, ни металла. Ни одной отражающей поверхности, никакого освещения. Пока я старалась что-нибудь разглядеть в полумраке, дверь за спиной захлопнулась, щелкнул замок.

Этот ублюдок Роан запер меня внутри.

Глава 8

При закрытой двери почти ничего не было видно, из-под нее едва-едва проникал солнечный свет. Темнота скрывала отражения, так что даже если Нериус не заметил какую-нибудь зеркальную поверхность, я вряд ли смогу ею воспользоваться. И все-таки я стала медленно поворачиваться по кругу в поисках отражений и несколько раз почувствовала слабое притяжение, словно в груди натянулся невидимый трос. Но оно было едва уловимым – видимо, отражения находились в других комнатах. Мне нужно видеть отражение, чтобы воспользоваться им. На полу в комнате лежал ковер. Может, доски под ним достаточно блестящие, чтобы воспользоваться ими? Да нет, вряд ли…

К тому же я здесь не просто так – нужно узнать, почему король жаждет моей смерти. По какой-то причине он увидел во мне серьезную угрозу для себя – и, наверное, так и есть. Может, если я примкну к восставшим против короля, ситуация изменится.

Надо только выбраться из комнаты, в которой меня заперли. В голове появилась картина: Габриэль с приоткрытым ртом лежит на тротуаре, под его головой натекла кровавая лужа. Я сжала кулаки, ногти впились в кожу. Затем закрыла глаза, и лед в сознании начал трескаться, угрожая выпустить наружу страдание, прорвать плотину горя.

К горлу подступила тошнота, я схватилась за живот и рухнула на кровать. Не сейчас. Сейчас нельзя поддаваться горю. Мне по-прежнему нужно держать себя в руках. Я сделала глубокий вдох и снова призвала в сознание лед, создав ледник спокойствия. Надо отвлечься. Я сосредоточилась на переполненном мочевом пузыре. Мне нужно опорожнить его, и произойдет это нескоро. Дискомфорт отвлекал от душевной боли.

Но я по-прежнему не понимала, что происходит. Едва Роан увидел меня, как чуть не принял истинное обличье. Почему-то он счел меня угрозой.

Почему?

Может быть, он тоже видел во мне Повелительницу Ужаса? Неужели, коснувшись Камня, я обрела какую-то новую способность? Без сомнения, в Камне заключается мощная сила. Я просто не знала, какая именно.

Через несколько минут дверь открылась, и появился Роан со свечой в руке – разумеется, без подсвечника, он же слишком блестящий. Закрыл за собой дверь, подошел к комоду, капнул воском на поверхность и воткнул туда свечу. Воск затвердел, удерживая ее вертикально.

Роан пересек комнату и сел рядом на кровать. Матрас прогнулся под его весом. Я чувствовала тепло его тела, запах мха и дуба. Взгляд глубоких зеленых глаз встретился с моим, и Роан пристально уставился на меня. Я крепче вцепилась в простыни.

– Может, объяснишь, с чего вдруг я стала твоей пленницей?

– Извини.

– Это не объяснение.

– Мне нужно задать тебе несколько вопросов, и я не хочу, чтобы ты сбежала, когда узнаешь то, что знаю я.

Я немного помедлила.

– И что же ты знаешь?

Свеча оплывала.

– Что тебе нельзя доверять.

Ну вот, еще один недоверчивый…

– Почему? Это, случайно, не связано с Повелительницей Ужаса?

На его лице промелькнуло неподдельное замешательство:

– Что? Послушай, у нас с Абеллио есть к тебе вопросы.

– С кем?

Словно по команде, дверь снова открылась, и появился еще один человек. Его каштановые волосы контрастировали с бледной кожей, светло-голубые глаза светились добротой. В кармане темно-синей рубашки поблескивала серебряная ручка. Чертовски высокий, хотя и не такой верзила, как Роан. Уж точно лучше он, чем Нериус.

Он закрыл за собой дверь и повернулся ко мне:

– Меня зовут Абеллио. – Поклонился, глядя мне в глаза. – А ты Кассандра. Много слышал о тебе.

Я тоже посмотрела на него и сухо уточнила:

– Неужели?

– Ну ты же знаешь Роана. Он такой болтун, не может удержаться, да? – В его глазах вспыхнули веселые искорки. – Итак… зачем ты здесь, Кассандра?

– Чтобы вместе с вами уничтожить Короля, – ответила я.

Повисло молчание, оба ошеломленно уставились на меня.

– Мне есть что рассказать вам, – добавила я для убедительности.

– Правда? – Судя по тону Роана, он явно не верил мне.

Абеллио скрестил руки на груди, попятился и прислонился к комоду, глядя на меня с изумлением.

Я прикусила губу, пытаясь придумать, какую информацию предложить в обмен. Я знала, что Лондонский Камень очень важен, но до сих пор все попытки объяснить его важность кому-то другому не имели успеха. Кажется, моя мать находится внутри Камня и кричит. Что еще? А, еще есть идея, что Камень – это хранилище ужаса, через которое мне доступны видения других фейри. Но даже мне самой это казалось потоком бреда.

Роан наклонился ко мне, на удивление нежно убрал влажные волосы с моей шеи и понюхал ее, скользнув рукой вниз по спине. Я инстинктивно запрокинула голову.

Роан отстранился, его глаза потемнели. Он выглядел разъяренным:

– Куда ты отправилась пять дней назад, когда вернулась в Лондон?

– Я заселилась в отель. Зачем ты сейчас меня нюхал?

Роан вскинул голову.

– Врешь, – тихо ответил он.

– Нет, не вру. Ладно, сначала я пошла за вещами. Я кое-что оставила в камере хранения на станции метро. А потом заселилась в отель. Ну, не совсем отель. Дерьмовый хостел, потому что было туго с деньгами.

А потом ушла в недельный запой, помешавшись на Камне… Но эту часть можно опустить.

– С кем встречалась? С кем разговаривала?

– Я больше ничего не скажу, пока не объяснишь, что происходит. – Я уже не контролировала желание сходить в туалет, и это еще больше раздражало.

Лицо Роана потемнело.

– Ты не в том положении, чтобы…

Абеллио шагнул вперед и положил руку ему на плечо:

– Кассандра, не волнуйся. Мы не хотим тебе навредить. Но чем быстрее ты ответишь на вопросы, тем быстрее мы с этим разберемся. Нам очень нужно знать, с кем ты разговаривала после возвращения.

– Прекрасно, – холодно ответила я. Мне нечего скрывать, можно и начистоту. – С тех пор как в последний раз видела Роана, я встретилась со своим знакомым – молодым фейри по имени Элвин. Я хотела узнать, где найти маму. Я имею в виду биологическую мать. Говорила по телефону со Скарлетт. – Я затрясла головой, пытаясь вызвать четкие воспоминания о той потерянной неделе. – И с незнакомцами. Я говорила с незнакомыми людьми в магазинах – ничего особенного. А сегодня утром ко мне пришел Габриэль… – Мой голос надломился, я замолчала, и лед слегка потрескался.

Роан медленно кивнул:

– Но это не объясняет, почему от тебя воняет банши.

В голове вспыхнуло воспоминание о теле Габриэля, и воздух вышел из легких.

– Они напали на меня… их было трое. – Горе грозило накрыть меня с головой, горячая слезинка скатилась по щеке.

Я почувствовала на спине ладонь Роана.

– Что случилось?

Я уставилась в пол, слезы струились по щекам.

– Он пытался защитить меня. Банши пришли за мной. Они сказали, что их послал король. Сказали, я Повелительница Ужаса.

– Ты? – недоверчиво переспросил Роан. – Повелительница Ужаса?

– Видимо, так.

Он переглянулся с Абеллио, тот кивнул.

– Что за банши? – спросил Роан.

– Я не знаю их имена. Мы были заняты тем, что пытались убить друг друга. И они убили Габриэля.

Он долго смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Наконец произнес:

– Понятно.

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Вот почему я здесь. Я могу помочь. Теперь мы хотим одного и того же.

Роан глубоко вздохнул:

– Во-первых, мне нужно знать, кому ты рассказала о тропе.

– Какой еще тропе?

– Тайной тропе. Через реку в Триновантуме. Магическом проходе, который я тебе показал. Кому ты рассказала? Элвину?

Я покачала головой:

– Нет. – По крайней мере, я была уверена, что не говорила. Я сделала глубокий вдох. – Слушай, почти всю прошлую неделю я накачивалась вином и виски, но почти наверняка никому не сказала про тропу.

Роан опять глубоко вздохнул.

– А что стало с банши?

– Я их убила.

Он нахмурился.

– Ты убила трех банши?

– Да, я… – Я замялась, пытаясь объяснить получше. – Я использовала против них их собственный страх. Не знаю, как это получилось, – просто так вышло.

– Бессмыслица какая-то. Ты не можешь использовать эмоции фейри, Кассандра.

– Говорю же, так и было. – На мне стала сказываться усталость. Они явно мне не верили.

Роан взглянул на Абеллио, тот слегка кивнул. Роан опять посмотрел на меня:

– Этот Элвин. Опиши его.

– Молодой патлатый блондинчик, всегда под кайфом, торчит в баре Лероя. Он явно тебя знает. Он не раз о тебе говорил…

– Элвин Таранис? – Губы Роана слегка скривились.

– Он никогда не называл свою фамилию. – Я покачала головой. – Вы что, родственники?

Роан скрипнул зубами:

– Он дальний родственник.

Абеллио улыбнулся, на его щеке появилась ямочка:

– Не такой уж и дальний.

– Достаточно дальний. Ты рассказала ему про тропу? Я бы ему не доверял.

– Я же говорю – почти уверена, что нет.

Изумрудные глаза Роана пронзали меня насквозь.

– Точно не помнишь? Как удобно…

– На самом деле это очень неудобно.

Роан снова взглянул на Абеллио. Тот погладил подбородок и нахмурился:

– Не знаю. Столько эмоций… И еще так много скрытых эмоций… Это все равно что пытаться прочесть океан.

– Кто ты? – спросила я его. – Что-то типа детектора лжи?

Абеллио кивнул.

– Очень точное определение. Но в твоем присутствии все… путается. Очень много боли. И гнева. Трудно отличить правду от лжи. Еще труднее понять, кому ты лжешь: нам или самой себе.

– О, как здорово… Фейри-психотерапевт!

– Давай начнем сначала? – предложил Абеллио. – Ты вернулась в Лондон после того, как Роан отвел тебя к порталу. Пожалуйста, расскажи снова. Только помедленнее.

Мне страшно хотелось в туалет. Но я знала: если сказать им об этом, у них появится новый рычаг давления. Сколько раз я говорила подозреваемому, что он сможет пойти в туалет после того, как ответит еще на один вопрос? Ну нет, я не доставлю им такое удовольствие.

– Как я уже говорила, вернувшись в Лондон, я нашла Элвина.

– Зачем?

– Надеялась, что он поможет найти мою биологическую мать. Я знаю, что моим биологическим отцом был Рикс. А про мать не знаю. И хотела это выяснить.

По их лицам было неясно, удивил ли или заинтересовал кого-то из них такой ответ.

– А Элвин знает, кто она?

– Нет. – Это было не совсем правда, но и не ложь.

– Ты рассказала ему что-нибудь о своем путешествии в Триновантум?

– Нет. Тогда я еще не была в запое. Я помню.

Следователи из них не ахти. Они сами направляли беседу, позволяя мне пропускать детали, не рассказывать про визиты к Лондонскому Камню и крики в голове. Все детали, которые выставят меня сумасшедшей. Они даже не спросили, почему я пила целую неделю.

– А теперь можете рассказать, что произошло?

Роан опустил глаза.

– Через два дня после того, как я показал тебе нашу тайную тропу, люди короля устроили засаду на трех повстанцев. Один погиб, другой попал в плен.

– Она говорит правду, Роан, – заметил Абеллио. – Должно быть, король нашел тропу сам. Или, возможно, среди нас есть еще предатель.

– Конечно, я говорю правду. Зачем мне врать?

– Тебе некуда деваться, – предположил Роан. – И ты надеешься вытянуть из нас больше информации.

Я скрестила руки на груди:

– Роан, я всегда найду выход.

– Как же?

Я указала на карман рубашки Абеллио, в котором в тусклом свечном свете поблескивала серебряная ручка:

– Можешь передать своему приятелю, чтобы в следующий раз держал свои миленькие канцелярские принадлежности от меня подальше.

Абеллио посмотрел на карман рубашки и расхохотался. Роан бросил на него раздраженный взгляд и снова повернулся ко мне, всматриваясь в лицо, словно пытаясь запомнить каждую черточку:

– Я должен сам узнать правду.

– Тебе придется довериться мне и Абеллио, – ответила я. – Кто-нибудь может показать, где туалет? Или мне прыгать туда через грудь Абеллио?

Тот озадаченно приподнял брови:

– Должен признаться, я хочу почувствовать, каково это. Странно, да?

Роан кивнул ему.

– Проводи ее в туалет, но потом приведи обратно. У меня к ней еще несколько вопросов. Побеседуем с глазу на глаз.

Глава 9

Когда я вернулась в Апартаменты Морганы, уже не отвлекаясь на переполненный мочевой пузырь, Роан ждал меня, сидя на краешке кровати – на том же месте, где я его оставила.

Я закрыла за собой дверь и присела рядом:

– Почему у меня такое чувство, что я все еще должна тебе что-то доказать?

Взгляд его зеленых глаз пронзил меня.

– Трудно поверить, что кто-то из наших передал эту информацию. Я бы доверил им свою жизнь.

– А мне не доверяешь.

Он прищурился:

– Ты из рода Рикса и короля. Двор Уила Брока. Двор Ужаса.

У меня перехватило горло.

– Вот в чем дело? Я пиявка страха? И это после всего, что я сделала?

– Среди повстанцев нет никого, кто принадлежит к этому двору.

– Я не принадлежу к этому двору. Это лишь гены. Они ничего не значат. – Я пыталась убедить хотя бы саму себя.

– Другим повстанцам будет трудно тебе поверить. Какая-то фейри из рода Уила Брока узнала о нашей тайной тропе, а через два дня банши короля совершенно случайно устроили там засаду на наших людей… А еще через неделю ты – та самая фейри ужаса, которую мы уже заподозрили – опять случайно ворвалась в мой дом, воняя магией банши. Какое совпадение…

Что ж. Плохо дело. Очень плохо.

– Это просто совпадение, – нахмурилась я. – Так это твой дом? Я думала, ты живешь в лесной хижине… А ты, значит, лорд Таранис, и у тебя свой дворец и фамильный герб? Одно из шести королевств Триновантума, да?

– Это наша лондонская семейная резиденция. Я не бывал здесь несколько веков.

– Почему? Что случилось?

В глазах Роана вспыхнул золотой огонек, но он не ответил. Он сидел так близко, что я чувствовала тепло его кожи и запахи мха и сосновых иголок. От него пахло… домом. Казалось, я сама вернулась домой.

Ледник в сознании снова начал трескаться. Одиночество вгрызлось зубами в ребра.

– Ты до сих пор не доверяешь мне. И тебе будет очень трудно убедить своих друзей, если сам не веришь.

– Может, есть способ доказать мне, что ты говоришь правду.

– Какой?

Роан поднялся, возвышаясь надо мной:

– Встань.

Я послушалась, глядя на него снизу вверх. Он просто смотрела на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Он умеет читать мысли? Я чувствовала, как его взгляд раздевает меня, раскрывая все мои тайны. И все же я не могла отвести глаз. Атмосфера вокруг наэлектризовалась, волоски у меня на шее встали дыбом, я отчетливо ощущала каждый дюйм собственной кожи.

Если он и вправду заглянет в мой разум, то обнаружит борьбу двух Кассандр. Одна стояла, зачарованная его красотой, впитывая каждую деталь: густые черные ресницы, золотистые волосы, чувственный изгиб губ. Другая, оцепенев от горя, лежала под ледяным покровом моего сознания. Она могла умереть от холода.

Я так жаждала его тепла, хотела услышать его сердцебиение, почувствовать его теплые губы на своих губах… И все же я откуда-то знала: если приближусь к Роану, лед треснет, и река скорби унесет меня. Только этот лед и помогал мне как-то держаться.

Поэтому я сопротивлялась, хотя меня тянуло к Роану как магнитом. Пустота заполнила грудь, но я справлюсь. Всё под контролем.

И все же, когда Роан смотрел на меня, он словно пронзал мою броню, раздевая меня и заявляя о своих правах. Рядом с ним я чувствовала его древнюю магию, которая обволакивала ласково и чувственно, готовясь вот-вот пробить ледяной панцирь.

Роан нахмурился:

– Ты несчастна. Ты опустошена. Так и есть. Я это чувствую. Твои эмоции просачиваются в меня. – Он протянул руку и провел кончиками пальцев по моей щеке. – Мне нужно увидеть, что с тобой случилось.

От прикосновения его пальцев я вздрогнула всем телом и закрыла глаза, одиночество накрыло меня подобно цунами.

– Я не вру тебе. Я говорю правду. – Сделав глубокий вдох, я снова открыла глаза.

– Мне нужно увидеть все. Ладно?

– Ладно.

Я даже не представляла, на что соглашаюсь, когда Роан обхватил меня за шею и притянул ближе. Казалось, он пил меня своим взглядом. Инстинктивно я потянулась вверх и обняла его, уже не понимая, что мы делаем. Я только знала, что нуждаюсь в его тепле, иначе холод поглотит меня.

Словно в трансе, я смотрела ему в глаза – темно-зеленые с золотыми крапинками, которые шептали о древних лесах, о пальцах, впивающихся в мох, об изогнутых спинах и охотничьем азарте. О топоте шагов, похожих на удары сердца, о приливе крови, перепачканных руках и коленях. Я была так близко от Роана, и все померкло – ни льда, ни пустых глаз, ни смерти. Никакой Повелительницы Ужаса.

На секунду остальной мир перестал существовать – только я и мужчина передо мной. Сильные руки медленно провели по моей спине, посылая внутрь расплавленный жар. Роан подхватил меня под зад и приподнял так, что мы оказались лицом к лицу. Я обвила его ногами, выгибая спину.

Золотистая кожа Роана завораживала, он откинул голову, открывая соблазнительную шею. В тот день в лесу, когда наш разум был затуманен магией, Роан укусил меня за шею. И сейчас я не могла думать ни о чем, кроме как сомкнуть зубы на его горле и прикусить кожу. Мне нужно сделать это совершенное создание своим.

Погоди-ка – что? Откуда такие мысли?

Ответ я не знала. И все же, влекомая запахом и теплом Роана, прижалась зубами к его шее и провела языком по коже. Ведомая первобытным инстинктом, я разрешила себе скользнуть зубами по его горлу, и тело тут же захватила древняя сила, проникая под ребра и в живот. Я застонала в экстазе и выгнула спину, чтобы потереться бедрами о Роана, уже не контролируя себя. Я почувствовала, как он напрягся и со стоном провел когтистым пальцем по моей груди, разорвав блузку. Я ощутила обнаженной грудью дуновение воздуха, и меня охватило безудержное желание сделать Роана своим. Впиться зубами в его кожу, попробовать на вкус. Мой. Почему? Я никогда раньше не испытывала желание никого укусить, и все же эта мысль овладевала мной, вытесняя остальные, пока в голове не осталось одно-единственное слово. Один крик. Мой.

Я качнула бедрами и сильнее прижалась зубами к его горлу, его коже. И почувствовала, как мои зубы удлиняются, превращаясь в клыки. Сама не понимая, что делаю, я вонзила их глубже, впившись в кожу Роана. Совершенный экстаз. Волна энергии воспламенила тело. Здесь мое место. Здесь его место. Мой.

Чувства обострились, я могла ощущать все запахи вокруг: кожу кресел, дубовую обивку стен. Глубокий мшистый аромат Роана. Запахи переполняли, мощные ощущения были странно знакомыми, как давно утраченная сила, которая только что вернулась ко мне.

Я провела языком по шее Роана, зализывая место укуса и ощущая привкус меди и соли. Он хрипло застонал, и в моем сознании закружились образы и воспоминания, но не из моей жизни. Девочка с щечками как румяные яблоки со смехом пыталась перескочить по камешкам через речку. Откуда-то я знала ее имя – Моргана и что она заботилась обо мне. Здешний воздух пах земляникой, солнечный свет проникал сквозь кроны дубов, усеивая землю янтарными пятнами. По лесной тропинке шла высокая женщина, ее светлые волосы ниспадали на золотисто-медовое платье. Легкие, как паутинка, крылья за спиной блестели на солнце. Она повернулась ко мне, ее глаза лучились любовью. Наступила ночь; из мрака появились слуа [19], они пикировали с темнеющих небес. Нас преследовали люди, которые хотели содрать с нас кожу, и мое сердце стучало как боевой барабан…

Мои глаза распахнулись, сердце колотилось как бешеное. Я провела когтями по спине Роана, царапая его кожу сквозь одежду…

Постойте-ка. Когти?

В ужасе я опустила ноги, освобождая Роана, и отпрянула, дрожа, с разинутым ртом наблюдая, как мои когти медленно втягиваются в кожу; их кончики покраснели от крови. На языке оставался металлический привкус крови.

– Что за чертовщина? – Я запахнула на груди разорванную блузку.

Глаза Роана отливали золотом, на голове блестели рога, уши заострились. Длинные светло-русые волосы струились по плечам, тело испускало золотистое сияние – он сбросил чары и полностью раскрылся. Но теперь его облик не пугал меня, как в первый раз, не вызывал желания с криком броситься в ужасе прочь. Я смотрела на Роана – истинного Роана – и чувствовала странный прилив жара. Я почти представила его в естественной стихии, среди высоких дубов Триновантума: вот солнечный свет играет в его золотистых волосах, а вот он, как ветер, мчится по лесу за добычей…

– Ты раскрылась как фейри. Приняла истинный облик.

Роан постепенно преображался: волосы потемнели и стали короче, глаза вернули глубокий зеленый цвет. Он провел большим пальцем по моей щеке, его глаза вспыхнули. Я дотронулась до его руки. Что сейчас было?

Мои колени подогнулись, и я попыталась взять себя в руки. Я потеряла себя в его воспоминаниях, влекомая сильнейшим желанием укусить его.

– Не понимаю, что произошло. Я была сама не своя…

Роан притянул меня к себе. Медленное, ровное биение его сердца успокаивало, я прижалась к его груди.

– Мне просто нужно было убедиться самому. Увидеть кое-какие твои воспоминания. А ты увидела мои.

Я чувствовала себя… по-другому, ощущая странное, теплое свечение в груди – словно внутри вспыхнул крошечный огонек:

– Кто такая Моргана?

Роан глубоко прерывисто вздохнул, словно пытаясь овладеть собой:

– Она была моей сестрой.

– А та красивая женщина с крыльями?

Не успел он ответить, как в дверь постучали, и снаружи прогремел голос Нериуса:

– Ты еще допрашиваешь пленницу?

Роан напрягся и крепче обнял меня мощными руками, опустив одну ладонь мне на затылок, словно защищая:

– Она больше не пленница, Нериус. Абеллио оправдал ее.

– Ты что, издеваешься?

– Иди спроси Абеллио, – рявкнул Роан.

Я подняла на него глаза:

– Почему ты не сказал про маленькую экскурсию с чтением мыслей?

– Ему необязательно об этом знать. – Тон Роана смягчился, и вообще он стал каким-то другим. – Он просто должен выполнять мои приказы. Я узнал главное: ты говорила правду. Нам нужно выяснить, почему король хочет твоей смерти.

В сознании возник непрошеный образ тела Габриэля. Нельзя было впутывать его в дела фейри.

– Нам нужно выяснить, почему король хочет моей смерти, а потом я хотела бы сама убить его.

– Смело. Мне нравится такой ход мыслей.

– С твоей помощью, разумеется. – Я отступила назад, все еще сжимая в руках обрывки блузки. – Похоже, ты слышал о Повелительнице Ужаса.

– Слышал, и не раз. В последнее время – от Гормала. Он помешался на Повелителях Ужаса, хотя никто из нас не верил, что они существуют. Просто старая легенда фейри.

– Кто такой Гормал?

– Лорд Балор. Он заодно с нами против короля. Изучал Повелителей Ужаса и знает о них больше других.

Мой пульс участился. Мы на верном пути.

– Где его найти?

– Это почти невозможно – по нескольким причинам. Во-первых, он очень скрытен, и никто не знает, где он живет. Я вижу его только на заседаниях Совета. – Роан нахмурился и прикусил губу. – Ну конечно. Ключ.

– Точно. Я – ключ. Повелительница Ужаса – вот ключ.

– Вот зачем я должен был привести тебя на Совет. Там ты точно встретилась бы с Гормалом.

Я скрестила руки на груди.

– Разве теперь нельзя его найти?

– Нет. Он один из тех, кто попал в засаду на тайной тропе.

Сердце ухнуло:

– Ох… Понятно. Его убили?

Роан покачал головой:

– Он в плену. Его схватили банши.

Банши схватили человека, который больше всех знал о Повелителях Ужаса. А через несколько дней они попытались убить меня. Совсем не похоже на совпадение.

Роан откашлялся:

– Я видел упоминание о Повелителях Ужаса еще в одном месте. В моей библиотеке. Я отведу тебя туда.

Я кивнула, оглядывая себя:

– Может, я сначала переоденусь? Ты порвал мою одежду. Причем уже во второй раз.

Он медленно окинул меня взглядом с головы до ног и лукаво улыбнулся. Улыбка? У Роана?

– Извини. Рядом с тобой трудно держать себя в руках.

– Ты уж постарайся, иначе я буду присылать тебе счета из магазинов.

* * *

В рубашке Роана я шла за ним по верхнему коридору, то и дело отвлекаясь на странное тепло в груди и поглядывая в зарешеченные окна. На горизонте собирались грозовые тучи; несколько солнечных лучей прорезали мрак, освещая красные кирпичные стены особняка Роана. Огороженный с четырех сторон двор был усыпан цветами. С другой стороны здания виднелись башни Лондонского Тауэра, а справа над городом высился современный стеклянный фасад Геркин-билдинг [20].

Я поспешила дальше, стараясь не отставать от своего спутника:

– Как это возможно – целый замок в центре Лондона, рядом с Тауэром, а я никогда о нем не слышала? – Но не успела я договорить, как уже сама догадалась. – Чары фейри…

– Так и есть. Когда-то это был лондонский дом моей семьи, а дома фейри в человеческом мире всегда скрыты.

– Что случилось с твоей семьей?

Роан резко вздохнул:

– Моих родителей обвинили в государственной измене. Всю семью пересажали или убили. Остался только я.

Сердце сжалось:

– Мне очень жаль, Роан.

Он подвел меня к двери из красного дерева, украшенной резными оленьими рогами, переплетенными болиголовом.

– Это было очень давно. Сотни лет назад. И вот я наконец вернулся. – Положив руку на дверь, он встретился со мной взглядом. – Дом скрыт и от короля. Пока что.

Роан открыл дверь в высокое помещение с деревянными лестницами вдоль полок. Между полками змеились лиственные лозы, а в центре комнаты росла рябина [21]. Свет из окулуса [22] высоко над головой струился в библиотечный зал, на алые рябиновые гроздья и пляшущие в воздухе пылинки. С полок свисала паутина.

– Я еще не навел здесь порядок. – Роан вошел в библиотеку и провел пальцем по пыльным книжным переплетам. – Мальчишкой я проводил здесь много времени, читая о древних войнах фейри.

Я выгнула бровь и почти наяву представила его золотоволосым мальчиком, который устроился под деревом и погрузился в книгу.

На полу лежал богато украшенный ковер с вытканным лесным пейзажем: красивая женщина в белом платье стоит в лесу рядом с оленем.

Я пошла вдоль полок, разглядывая книги в кожаных переплетах с выцветшими корешками. Роан уставился на полку и, прищурившись, читал названия. Ища нужную книгу, он спросил:

– Скажи, каково было это ощущение?

– Когда я тебя укусила?

Он удивленно обернулся:

– Нет. Когда ты отразила ужас фейри и вернула его им обратно.

Я закрыла глаза, голова шла кругом от воспоминаний о том ужасном нападении. Почему я не увидела, как они напали на Габриэля? Если б только я пораньше обернулась или обнаружила в себе силу… А не тогда, когда он был уже мертв… Волна горя захлестнула меня. Карие глаза Габриэля безучастно уставились в небо…

Я медленно вздохнула, пытаясь сосредоточиться на банши и своих тогдашних ощущениях:

– Мне показалось, я усиливаю их страх.

– О чем ты?

– Я почувствовала их страх и… – Я не знала, как объяснить. – Я швырнула его им в лицо. Утопила банши в их собственном ужасе.

– Это невозможно, – пробормотал Роан, возвращаясь к полке.

Пока он изучал названия книг, дверь со скрипом отворилась и вошла Элрин. Или, лучше сказать, вплыла.

Когда я в первый раз встретила старую подругу Роана в тюрьме, ее морили голодом и пытали. А сейчас смотреть на нее было все равно что наблюдать за газелью, бегущей по лесу, – в высшей степени грациозной и спокойной. Она выступала так уверенно, словно получала чувственное наслаждение от каждого покачивания бедер или мановения рук. Длинные вишнево-рыжие волосы ниспадали на серебристое платье с глубоким декольте, открывающим кремово-белую кожу. Пристально взглянув на нас обоих, она подошла к высокому креслу из красного дерева и плавно уселась, придав темной твердой древесине какой-то уют и распространяя легкий аромат дубравной ветреницы и лесной травы.

– Привет, Кассандра, – небрежно поздоровалась она. – Это нужно прекратить.

Я захлопала глазами:

– Э-э… привет. Что прекратить?

– Твои эмоции. Ты должна взять их под контроль. Ты приманиваешь всех фейри в радиусе мили отсюда, а мы вроде как пытаемся залечь здесь на дно. Насколько я понимаю, Абеллио оправдал тебя и ты больше не наша пленница. Если честно, меня это удивило. Но Абеллио никогда не ошибается. Так что теперь расслабься, хорошо? – Она бросила острый взгляд на Роана. – Что с тобой? Ты весь светишься.

Он не ответил, и я почувствовала, как пламя разгорается в моей груди еще сильнее, сплетаясь с потоками горе и чувства вины. Я не представляла, как взять это под контроль. И взглянула на Роана. Он смотрел на меня с непривычно мягким выражением лица.

– Элрин права. Я не могу скрыть такой поток. Я делаю все, что в моих силах, – но словно пытаюсь запрудить реку несколькими прутиками.

Я прикусила губу:

– Дай мне минутку.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Я была психологом. Я знала, что нельзя просто заморозить эмоции и ожидать, что они исчезнут сами по себе. Мне придется жить с этим горем, впустить его в себя. Знать, что больше никогда не увижу Габриэля. Со мной навсегда останется последнее воспоминание о нем, лежащем в луже крови. И вопрос, могла я предотвратить это или нет…

Элрин кашлянула, и я открыла глаза. Что ж, в ближайшее время эти эмоции сами не исчезнут. Придется создать мысленную ледяную тюрьму.

Я представила пустое русло реки и поместила на каменистое дно все свое горе и чувство вины. Тела, которые мне нужно было похоронить: мои мать и отец, биологическая мать в Лондонском Камне, Габриэль… Я сложила их туда, наполнила русло ледяной водой и заморозила так, что холод пробрал до костей.

Вздрогнув, я открыла глаза. Я не стала счастливой, но овладела эмоциями. Запечатала их в сосуд, под ледяной поверхностью которого кипели чувства. Когда я справилась с эмоциями, Роан заметно расслабился, и я только сейчас поняла, каких усилий ему стоило скрывать мое присутствие.

– Отличная работа, – кивнула Элрин. – Я впечатлена твоим самоконтролем. И понимаю, почему ты была так опустошена. Я слышала о Габриэле. Мне очень жаль.

– Спасибо, – мой голос прозвучал глухо.

– Он помог тебе найти меня и Скарлетт, когда Сиофра схватила нас. Я вечно буду благодарна вам за это. Ему и тебе.

Я стиснула зубы, сохраняя самообладание, и промолчала.

– А что вы здесь делаете? – поинтересовалась Элрин.

– Ищем сведения про Повелителей Ужаса, – объяснил Роан. – Я уверен, что видел здесь кое-что.

Элрин скрестила руки на груди:

– Ужас… Значит, это как-то связано с Уилом Броком.

Я вздыбила брови:

– Это двор короля, да? Двор Ужаса… И, похоже, они мои родственники.

– Точно, – подтвердила Элрин. – Один из дворов Неблагих. Его глава – король Огмиос Уил Брок.

– И Рикс оттуда, и все прочие пиявки страха вроде меня, верно? – спросила я. – Я видела эмблему. Череп под водой.

– Утопленник, – сказала Элрин.

Я прижала палец к губам:

– Король послал банши убить меня, потому что якобы я Повелительница Ужаса. Почему одна из сородичей короля представляет для него угрозу?

Элрин пожала плечами:

– Этого я сказать не могу.

Я нахмурилась, пытаясь восстановить картину с самого начала. Я никогда не чувствовала ужас фейри так ясно до того момента с Габриэлем. Почему именно тогда? Я и раньше оказывалась на грани жизни и смерти – в том числе после того, как открыла в себе магию. Но раньше такого не случалось.

Камень.

Все началось после того, как я прикоснулась к Лондонскому Камню. Камень или передал мне эти силы, или зажег их во мне. Я просто не знала, как объяснить все это – потерянную неделю, крики в голове, видения из жизни другого фейри…

– Что вы знаете о Лондонском Камне? – спросила я.

Роан снял с полки книгу, открыл ее и нахмурился:

– Вот. Повелители Ужаса. – Он ткнул пальцем в страницу. – Все очень расплывчато. Есть упоминание, что они обладают силой забирать и отдавать страх фейри. Что-то про Повелителя, который, по слухам, двенадцать веков назад насылал кошмары на деревню фейри Оксендон.

– Этого не может быть, – возразила Элрин.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что нельзя управлять эмоциями фейри с помощью магии, Кассандра. Только человеческими эмоциями.

– Но я это сделала. Я использовала страх банши против них самих.

Элрин скептически приподняла бровь, но не ответила.

Роан раздраженно захлопнул книгу:

– Это всё. Нам нужно узнать больше.

– Каковы шансы найти этого Гормала? – спросила я. – Лорда Балора?

Роан пристально посмотрел на меня:

– Мы знаем, что это банши из двора Арауна, Двора Скорби. Но банши в таком раздоре между собой, что неизвестно, где искать. Хотя, скорее всего, его похитители – это те, кто напали на тебя.

– Ну да, – согласилась я. – Должно быть, они что-то узнали от него, и это привело их ко мне. Но они мертвы. Я их убила.

Элрин уставилась в пол, и я почти видела, как в ее голове вращаются шестеренки.

– Ты их убила? Пожалуйста, скажи, что при этом пролилась кровь.

– Конечно, пролилась.

Она резко и хищно оскалилась:

– Это замечательно, потому что я умею идти по следу крови. Можно начинать поиски.

Глава 10

Мы как раз обсуждали подробности плана, как попасть в один из особняков банши, когда в дверь постучали, и в библиотеку заглянул Абеллио:

– Близнецы приготовили ужин.

– Честно говоря, умираю с голоду, – призналась Элрин.

– Наша гостья останется на ужин? – поинтересовался Абеллио.

– Да, – я потрогала урчащий живот. – Думаю, нам нужно многое обсудить.

– Отлично. – Голубые глаза Абеллио блеснули при свете свечей. – Мы накрыли в столовой.

Роан кивнул на дверь, и я вышла вслед за ним в коридор. Солнце начало садиться, зависнув прямо над противоположной стеной особняка в багровом небе с медово-розовыми просветами. Этот день начался с того, что я проснулась на полу среди кучи кукурузных палочек с сыром с пульсирующей болью в голове. Казалось невероятным, что всего несколько часов назад Габриэль склонялся надо мной, помогал подняться, искал болеутоляющее от похмелья… Теперь его нет, а я прячусь в особняке с фейри-повстанцами, планируя свержение короля, который жаждет моей смерти. Элрин выразительно глянула на меня, и я поняла, что мои эмоции снова грозят вырваться наружу. И снова создала внутри себя лед.

Вместе с Элрин и Роаном я спустилась по винтовой каменной лестнице и оказалась в похожей на пещеру столовой. Ее стены были сложены из камня; с одной стороны открытый проход вел во внутренний двор. Цветущие лианы тянулись к высокому потолку, вились вокруг высоких окон. В воздухе то и дело ощущались порывы летнего бриза.

За столом со свечами уже сидели рядом двое фейри – Нериус и брюнетка с волосами до плеч в алом платье. У нее были такие же темные миндалевидные глаза, как у Нериуса, и такая же оливковая кожа. Я предположила, что это вышеупомянутые близнецы.

Губы Нериуса скривились:

– Неужели фертная и вправду…

Низкий рык Роана заставил его заткнуться.

Я осмотрела сервировку: восемь стульев с обеих сторон и шесть столовых приборов – каждый под серебряной крышкой. На столе между двумя канделябрами стояла зеленая бутылка вина. Это что-то типа семейного ужина, где у каждого свое место?

Абеллио, очевидно, заметил мою нерешительность, потому что выдвинул пустой стул напротив близнецов, поймав мой взгляд:

– Кассандра, не окажешь честь сесть рядом?

Я благодарно улыбнулась и села, украдкой взглянув на двор, который теперь купался в гаснущем солнечном свете. Положила салфетку на колени, стараясь не обращать внимания на свирепые взгляды близнецов.

– Кассандра, это близнецы, Нериус и Бранвен, – представил Абеллио.

Я улыбнулась Бранвен, игнорируя ее брата:

– Рада знакомству.

Ее алые губы слегка скривились, и она коротко кивнула. Бранвен была ниже остальных, с соблазнительными формами. Мне еще не встречались некрасивые фейри. Даже в Нериусе была какая-то брутальная привлекательность.

Сидящая рядом с Бранвен Элрин сверкнула глазами. Отблески свечей играли на ее кремовой коже.

– Итак, Бранвен, что ты приготовила на этот раз? Дай-ка угадаю… Пироги с мясом и картофельное пюре. – Она подняла крышку, и над тарелкой с пирогом и пюре с темной подливкой заклубился пар. Густой мясной аромат витал в воздухе.

– Как ты узнала? – спросила Бранвен.

Элрин выгнула бровь:

– Потому что последние полтора месяца ты каждый вечер готовишь одно и то же.

– Что-то я не видела тебя на кухне, Элрин. По правде говоря, я даже не уверена, знаешь ли ты, где она находится.

– Кух… как ты сказала? – Элрин в притворном изумлении вытаращила глаза. – Это какое-то иностранное слово, обозначающее комнату для прислуги?

Бранвен закатила глаза и подняла крышку над тарелкой:

– Давайте ешьте.

По примеру остальных я сняла крышку с тарелки. Рот тут же наполнился слюной от пряных ароматов.

– Нужно произнести тост. – Нериус взял зеленую бутылку, откупорил и налил понемногу прозрачной жидкости в каждый бокал. Содержимое бутылки очень напоминало воду, но прилипало к стеклу, и я решила, что это мед.

Я заметила, что обстановка за столом стала напряженной. Все взгляды устремились на меня. Абеллио откашлялся, словно хотел что-то сказать, но Нериус смерил его пронзительным взглядом, и он промолчал. Так. Это что-то вроде испытания или инициации. Они явно ждали, как я отреагирую, когда выпью.

Закончив разливать, Нериус поднял бокал, по-прежнему усмехаясь:

– За нашу гостью. И за полное уничтожение Уила Брока, Двора Ужаса, Утопленников и всех, кто к ним относится.

Роан впился в него взглядом, молчаливо предупреждая, но все остальные, включая меня, подняли бокалы. Я не отношусь к Двору Ужаса. Гены не играли для меня никакой роли.

Нериус прищурился, скривив губы в легкой улыбке, – он явно ждал момента, когда я выпью. Жутковато смотрится.

Понаблюдав, как остальные потягивают свои напитки, я последовала их примеру. Когда сладкая густая влага попала на язык, я начала расслабляться. На вкус это напоминало прогулку туманным утром на влажном весеннем воздухе. Я ожидала чего-то горького или очень крепкого. Вместо этого аромат словно пританцовывал на языке.

Я сделала еще один глоток и ощутила, как тепло окутало позвоночник, словно жидкость изучала мое тело. Тепло поднималось между ребер дальше – к голове.

И через секунду я почувствовала всё. Узнала историю всего, что меня окружало: структуру бокала у меня в руках и его долгую историю, когда песок становился жидкостью и превращался в причудливый бокал. Стеклодув, создавший его, гордился своей работой. За год до этого умерла его жена, и он посвятил всего себя ремеслу, чтобы преодолеть боль. Теперь он любил жену другого человека, украдкой вздыхая по ней издалека…

Я закрыла глаза, вдыхая мириады ароматов вокруг. Вдруг поняла, что стул подо мной сделан из одного ствола дуба, который рос семьдесят лет, прежде чем его срубил лесоруб. Дуб вырос из желудя другого дуба, которому было полторы сотни лет, а тот дуб – из другого… Но тут я открыла глаза и обратила внимание на резную столешницу. Дочь плотника, который сделал стол, хотела выйти за подлеца. Строгая древесину, плотник сердито пробормотал себе под нос, что ей место в монастыре.

И фейри вокруг меня. Такие красивые, такие неземные, такие светлые – как боги среди людей… Мне хотелось плакать от того, что они позволили мне сесть и ужинать с ними. Я почувствовала, как слезы защипали глаза, а с языка вот-вот польется бессвязный поток благодарностей. Пламя в груди становилось все жарче, обдавая ребра восхитительным теплом.

Я повернулась к Роану, который с беспокойством смотрел на меня, и от его красоты у меня перехватило дыхание. Каким-то образом под зелеными глазами и короткими волосами я смогла разглядеть истинного Роана – лесное златоглазое божество, благословившее меня своим присутствием и окутавшее своим запахом.

Его магия словно покрывала поцелуями мою кожу. Пульс участился, и я уставилась на его идеальные черты, омытые золотистым светом свечей. Мне нужно прижаться лицом к изгибу его шеи, лизнуть то место, где я его укусила. Нет… нужно увлечь его в другую комнату, сорвать с себя одежду и поклоняться его, умоляя дотронуться до меня. Я плотно сжала бедра, и у меня перехватило дыхание. Все тело словно разбухло. Я чувствовала, как горят щеки, как пылают мышцы, как вздымаются груди под рубашкой – рубашкой Роана. Соски терлись о мягкую ткань. Мне нужно почувствовать, как Роан целует их, скользит по ним языком. По животу разлился жар, я могла думать только об одном: как бы раздеться и трогать себя. Возможно, я соблазню идеальные губы Роана своей грудью, а его пальцы окажутся между моих ног. Если встать на четвереньки… Когда пламя неудержимо полыхнуло в груди, мои пальцы сами нашли путь к подолу рубашки и начали поднимать его.

Рука Роана взметнулась, останавливая меня. Его глаза теперь светились ярко-золотым, все тело излучало глубокое янтарное сияние. Бог солнечного света. Он питался моей чистой похотью, но держал себя в узде. Сохранял контроль.

– Как тебе, понравилось увиденное? – раздался голос Нериуса.

Я повернулась к нему, опустив подол рубашки. Щеки горели. Улыбка Нериуса стала шире. В нем не было ничего неземного и божественного. Жестокий приколист. Издевается над беспомощной жертвой.

Перед глазами плясали цветные пятна, разум лихорадочно заметался, и я даже забыла, как дышать. Смогу ли я вымолвить хоть слово?

Я откашлялась, в ушах зазвенело. Я что сейчас – говорила вслух, причем громко? Мысли метались, и я уцепилась за то единственное, что ощущалось в сознании под ледниками печали ясно и прочно. Горе. Габриэль был мертв и лежал под землей. Добрый и любящий друг, убитый лишь потому, что стал мне слишком близким. Я позволила этой мысли разрастись в сознании, отбросив в сторону все остальное, и постепенно странная эйфория начала спадать.

Я заранее приготовила слова и молилась, чтобы мне удалось произнести их без запинки. Такое сложное предложение… Столько слогов…

– На вкус приятно. – Я понизила тембр голоса, чтобы придать ему твердость. – Но сладковато. Все-таки я предпочитаю пиво.

Бранвен и Элрин взглянули на меня по-новому – с бо́льшим уважением. Лицо Нериуса потемнело, он хмуро уставился на бутылку. Глаза Абеллио весело заблестели.

– Это нектар фейри, – объяснил Роан. – Большинство выпивших в первый раз находят его очень крепким.

Абеллио подмигнул мне:

– Роан хочет сказать, что он сводит людей с ума.

Бранвен улыбнулась:

– После нектара люди часто сходят с ума от вожделения или сенсорной перегрузки. Я надеялась, мы увидим что-то более эмоциональное.

– Хорошо, что я только наполовину человек. – Это прозвучало непринужденно, хотя на самом деле я тщательно подбирала слова. Я взяла вилку, стараясь не зацикливаться на том, где добыто серебро, из которого ее сделали. Не думать о безнадежной любви шахтера к своему товарищу, тоже шахтеру, и о серебряных дел мастере, который изготовил вилку, когда умирал от рака. Я подцепила ею пюре, и мой рот наполнил густой масляный вкус.

Пока я ела, фейри вокруг затеяли спор, но я не обращала на него внимания, опять представляя голову Роана между своих ног. Только прикончив почти все пюре и пирог, почувствовала, что действие нектара ослабевает, и прислушалась к разговору.

– …пустая трата времени, – убеждал Нериус. – Просто очередной отвлекающий маневр. Короля нужно остановить до начала атаки.

– Ну да, – фыркнула Бранвен. – Ты твердишь это, словно пьяный попугай. И ни разу не объяснил, как именно мы остановим короля.

Нериус сверкнул глазами:

– Я-то объяснил, сестрица, но твой нежный женский разум отказывается понимать. Нужно атаковать королевскую крепость.

Бранвен вздохнула – протяжно и с отвращением:

– Ну вот, опять за свое… Атаковать крепость. Как будто это какая-то послеобеденная прогулка. Тебе понадобится огромная армия…

– У нас есть армия! – перебил Нериус. – И большинство Старших Фейри присоединятся к нам. К тому же с нами невероятные силы. Роан мог бы призвать…

Роан стукнул кулаком по столу:

– Сколько раз повторять – не говори об этом. Никогда. Этого не будет.

В комнате повисло напряженное молчание, пока Роан и Нериус уставились друг на друга. Наконец последний опустил глаза.

– Такое нападение самоубийственно, – нарушил тишину резкий голос Элрин. – Ты это хорошо знаешь.

Нериус взмахнул бокалом, отблески свечей искрились в его темных глазах:

– Я знаю только одно: король хочет, чтобы мы думали, что это невозможно. Мы постоянно слышим россказни, что крепость ни разу не пала, хотя точно знаем, что это случалось дважды. Неблагие забрали ее у Старших Фейри, и она пала во время восстания Ултора. Гормал, лорд Балор, – отвлекающий маневр. Скорее всего, он мертв, и мы будем зря рисковать жизнями. – Нериус прищурился, глядя на меня. – И кто поручится, что эта фертная говорит правду?

– Я поручусь, что она говорит правду, – ответил Роан.

Абеллио поднял бокал:

– И я. Я бы сказал тебе, если б она соврала. Сам знаешь.

– Если мы атакуем крепость, это восстание закончится так же, как предыдущее, – в голосе Роана послышалось рычание.

Снова повисло долгое молчание. Глаза Роана и Элрин встретились, и что-то молчаливое и тяжелое пронеслось между ними. Может, они предназначенные половины друг друга?

Роан откинулся на спинку стула:

– Я согласен с Элрин. Если у нас есть шанс найти лорда Балора, мы должны им воспользоваться. Нам нужны его воины и знания. К тому же король считает Кассандру настолько важной, что послал к ней целый отряд банши. Только лорд Балор может сказать нам почему.

Элрин бросила салфетку в тарелку:

– Ладно, давайте займемся этим завтра. Банши активнее всего ночью, так что днем у нас будет небольшое преимущество.

Она поднялась со стула; остальные, включая меня, последовали за ней. У меня слегка кружилась голова от нектара, и я немного отстала.

В дверях Роан повернулся ко мне:

– Могу проводить тебя в комнату для гостей. Твои вещи уже там.

Нериус обвернулся к нам с лестницы:

– За исключением пистолетов с железными пулями. В ближайшее время она их не получит.

– Да. Кроме них.

Когда остальные поднялись еще выше по лестнице, Роан схватил меня за руку, притянул ближе и тихо сказал:

– Если б я не дал тебе выпить нектар, все решили бы, что я твоя нянька, и перестали тебя уважать. А я хочу, чтобы ты сотрудничала с нами.

– Понимаю. Я так и подумала.

– Если б ты сделала что-то такое, о чем могла пожалеть, я бы вмешался. Но я был уверен, что твой рассудок справится с нектаром.

– Ты все-таки вмешался, – заметила я. – Я была готова… – Слова застряли на языке. Раздеться и умолять тебя трахнуть меня на столе? Давай не будем об этом… – Ладно, проехали.

– Я удивлен, как хорошо ты справилась. Ты – женщина, полная сюрпризов, Кассандра.

Вопреки всему, мои губы тронула легкая улыбка.

– Спасибо, Роан.

Глава 11

Я рассматривала улицу сверху, из ниши эркера в комнате для гостей. В отличие от других помещений особняка, в которых я побывала, она выходила окнами не во внутренний двор, а на темную лондонскую улицу. Скорее даже переулок: извилистый, с неровной брусчаткой, тускло освещенный желтыми фонарями. В темноте куда-то шел мужчина в длинном пальто. Я следила за его ровными движениями и четкими уверенными шагами. Он точно знал, куда направляется.

Вдруг что-то привлекло его внимание. Он остановился, обернулся, и мое сердце екнуло: я мельком увидела прекрасные карие глаза.

Габриэль.

Он торопливо пошел в обратную сторону. И я знала куда.

– Габриэль! – закричала я, колотя по стеклу.

Он даже не взглянул на меня – просто продолжал идти, не сводя глаз с фигуры на тротуаре. Розоволосая женщина стояла на коленях и рыдала. Ее окружили три банши. Скоро кто-то умрет. Я снова ударила по стеклу:

– Габриэль, нет!

Он не услышал, зато банши услышали и уставились на меня темными глазами, оскалив острые зубы. Достаточно острые, чтобы разорвать шею.

– Габриэль! Пожалуйста!

Он направил на банши пистолет, и я уже знала, что произойдет дальше. Но не могла допустить, чтобы это повторилось. Просто не могла. Я швырнула свои чувства на улицу, нащупывая страх трех банши. Пистолет напугал их, но недостаточно. Я втянула темные щупальца их страха в себя – так, что они закружились словно в водовороте и забарабанили по ребрам, – а потом обрушила на банши ураган чистого ужаса.

Вытаращив глаза, они бросились наутек, Габриэль по-прежнему целился им вслед. Подпрыгнув в воздухе, три банши превратились в серебристых журавлей и взмыли в темное ночное небо, оставив Кассандру и Габриэля одних. Я облегченно вздохнула. Он выживет. Опустошенная, я наблюдала, как Габриэль подошел к Кассандре, поднял ее и обнял.

А потом я увидела, как она вцепилась зубами в его горло и разорвала. Кровь стекала по ее подбородку, глаза выглядели мертвыми.

– Нет!..

…Я села в постели с колотящимся сердцем. В ушах звенело от собственных криков. Ночнушка промокла от пота, тело била дрожь. Я обхватила колени, молясь, чтобы крики в голове прекратились.

Но они не прекратились.

Я зажала уши руками и осмотрелась. Серебристый лунный свет лился через окно эркера на выцветшие гобелены на стенах. В углу комнаты стояла старинная колыбель из красного дерева, украшенная резными листьями.

Из-за этих воплей мне ни за что не уснуть. Можно пойти на кухню и поискать какой-нибудь алкоголь или нектар…

Нет, плохая идея. Теперь у меня появилась цель, которая не предусматривала новую неделю запоя.

Я сбросила одеяло, прошлепала босыми ногами по деревянному полу к двери, открыла ее и шагнула в застеленный ветхим ковром темный коридор. Лишь тонкий луч из окна в крыше освещал путь. Проходя под ним, я посмотрела на необычайно ясное небо, на узкий лунный серп, мерцавший среди звезд.

Я шла дальше, и моя тень передо мной удлинялась по мере того, как окно в потолке отдалялось. В конце коридора я обнаружила большой зал с кроваво-красными стенами, который раньше не видела. В каменном камине тлели угли, плитки пола холодили ноги. На стенах висели портреты прекрасных фейри с рогами и крыльями. Я узнала одну – поразительно красивую белокурую фейри с каскадом воздушных крыльев за спиной. Женщину из воспоминаний Роана. Пламя в груди на мгновение угасло.

Какое-то движение в темном углу привлекло мое внимание. Я напряглась, силясь что-нибудь рассмотреть во мраке, но, узнав Абеллио, облегченно перевела дух. Он стоял у окна, глядя на улицу, а потом повернулся ко мне. Его голубые глаза сияли во тьме.

– Ночные кошмары – это ужасно, – тихо произнес он.

Я скрестила руки на груди, внезапно смутившись:

– Дай угадаю. Ты их чувствуешь? – Подошла к нему и тоже взглянула на темную лондонскую улицу.

– Да. Я чувствовал, как твои сны пульсируют сквозь стены. Комната Роана совсем рядом с твоей, и он хорошо скрывает твои эмоции. Но не может скрыть от меня твои сны.

– Почему?

Абеллио лукаво улыбнулся:

– Потому что я ем сны на завтрак. Таких, как я, фейри называют постельным клопом. Я – фейри снов.

– О… – Я захлопала глазами.

– Обычно я чувствую сны людей в соседних домах. Сны про работу, или как они опоздали на контрольную по математике… Твои сны намного… насыщеннее.

– Да уж… – Я обхватила себя руками. Абеллио видел меня в самом уязвимом состоянии и мог ощутить мои самые глубинные страхи, мой стыд, мои извращенные мысли. Господи, а если я увижу эротический сон о Роане, ведь рано или поздно это случится…

Я прочистила горло:

– Ты можешь… э-э… выключить это?

Он приподнял бровь:

– А ты можешь перестать питаться страхом?

– Нет.

– Вот и я не могу. Но не волнуйся: я не увижу, о чем твои сны, если только они не эротические.

Видимо, на моем лице так явно проступил страх, что Абеллио расхохотался.

– Да шучу я! Никакие твои сны я не вижу – могу только примерно представить, о чем они.

Я глубоко вздохнула. Что ж, ничего не поделаешь. Я – открытая книга для всех фейри вокруг. Рикс наслаждался моим страхом. Роан чувствовал мою похоть, и сегодня вечером я наградила его мощной дозой. Все находили мои пикси-эмоции либо интересными, либо насыщенными, либо изысканными. Теперь оказалось, что даже мои сны – открытая книга. Я задумалась, чем питаются остальные здешние фейри.

– Я ведь не разбудила тебя своими снами?

– Может, и разбудила бы, но я здесь не поэтому. Я в карауле. У нас всегда кто-то один на страже и не спит. Король в любой момент может узнать, где мы.

Крики в голове начали стихать. Присутствие Абеллио почему-то успокаивало. Наверное, дело в снах, которыми он питается.

– Вы караулите по очереди?

– Да. Но я чаще других. Ночью мне проще питаться.

Я по-прежнему не могла снова заснуть и была не готова остаться наедине со своими мыслями.

– Так… а что ты думаешь об идее Элрин – проникнуть в дом банши, чтобы найти лорда Балора?

Абеллио снова взглянул в окно:

– Идея хорошая. Нам нужна информация, а если мы отыщем лорда Балора, он сильно пригодится. Самое главное – выяснить, кто нас предал. Кто рассказал королю про тайную тропу. Если это не ты, значит, кто-то из наших.

Я кивнула и нерешительно спросила:

– Абеллио… о чем они говорили за ужином? Нериус упомянул силу, которой обладает Роан, а Роан…

– Право, не стоит об этом. – Абеллио нахмурился.

– О чем? Я даже не знаю, какую тему не следует поднимать. А все остальные явно в курсе.

Он изучающе посмотрел на меня и, наконец, со вздохом произнес:

– Роан из тех, кого называют «поцелованный бурей».

Я выжидающе молчала.

– Предположительно, такие фейри, как Роан, способны вызвать мощную бурю. Это редкий талант, весьма непостоянный и опасный. Буря – не та сила, которой легко управлять.

– И Роан не станет ею пользоваться, – сказала я. – Почему?

– Однажды он вызвал бурю с грозой. Это… скверно закончилось. Погибли невинные.

– Кто? Как это…

– Кассандра, спроси Роана, а не меня.

– Ладно, – уступила я и тут же сменила тему: – Они говорили о другом восстании. Какого-то Ултора. Что это было?

– У тебя куча вопросов, да?

– Всяко лучше, чем оставаться наедине с кошмарами, – пробормотала я.

Абеллио сочувственно кивнул:

– Восстание Ултора. Просто ужас. – Он коснулся кончиками пальцев покореженных от времени оконных стекол, словно заглядывая в прошлое. – Двор Тараниса и двор Эрнмаса вступили в сговор, чтобы свергнуть верховного короля фейри. Восстание возглавил Ултор Таранис – отец Роана. Он хотел вернуть прежние порядки, когда древним Королевством Неблагих сообща правили шесть дворов. Если их голоса разделялись поровну, решение принимал представитель Старших Фейри. Ни один двор не имел преимущества перед другими. План был хорош. Не считая Двора Ужаса, эти два двора – Похоти и Радости – были самыми могущественными. Вместе они контролировали почти половину королевской армии, и на их стороне был фактор внезапности.

– И что произошло?

– Им удалось захватить крепость, но король успел сбежать. Он собрал войско и осадил замок. Сторонники Уила Брока, которые оставались в крепости, каким-то образом сумели уничтожить все припасы. И король объявил, что дарует прощение тому двору, который сдастся первым.

– Они сдались?

– Ултор Таранис скорее умер бы с голоду вместе с семьей, чем сдался. Но Лео Эрнмас, глава двора Эрнмаса, видел, как его мужчины и женщины голодали. Видел, как его дочь – Элрин – плачет от голода. Он не позволил ей умереть – и открыл ворота королевскому войску. Король сдержал слово и помиловал двор Эрнмаса, казнив только Лео. Почти весь двор Тараниса был уничтожен. Большинство были перебиты, некоторых посадили в тюрьму пожизненно. Их пытали. Роана тоже.

Я содрогнулась, слезы защипали глаза. Меня вдруг охватило сильнейшее желание защитить Роана, и я едва удержалась, чтобы не броситься к нему в комнату и обнять его.

– Как он выбрался?

– Двор Похоти был уничтожен, а Роана выпустили на свободу только потому, что он оказался единственным связующим звеном между Неблагими и Старшими Фейри. У последних были давние связи с его семьей, и они не стали бы вести переговоры ни с кем другим. Так что он был нужен королю.

– И никого из родных Роана больше нет в живых? – Мое сердце разрывалось.

Абеллио кивнул:

– Почти никого. Роану тогда было всего четырнадцать. Младенец по меркам фейри.

Внутри меня все сжалось. Неудивительно, что он проводил столько времени в лесу в одиночестве: у него больше никого нет.

Абеллио нахмурился, глядя на меня:

– Я чувствую, как твои эмоции снова выходят из-под контроля. – Он втянул воздух. – Помочь тебе контролировать сны?

– Что ты имеешь в виду?

– Я могу успокоить твои тревожные сны.

Я нахмурилась:

– Точно можешь?

– Да, если позволишь. Когда спишь, ты себя не контролируешь и оказываешься во власти страхов, вожделений, чувства вины. Тебе нужен тот, кто поможет сохранять контроль во сне.

Я вспомнила ночной кошмар: горло Габриэля, разорванное другой Кассандрой с мертвыми глазами.

– И… что, ты сидишь рядом со мной и насылаешь радостные мысли?

– Не только. Пока ты спишь, я проникаю в твои сны и помогаю сохранять контроль. Я могу стать твоим союзником во сне. Твоим другом.

Я знала, что он уже мог ощутить вкус моих снов, и не хотела впускать его дальше, чем необходимо.

– Пожалуй, справлюсь сама. Но спасибо за предложение.

– Ладно. – Он с невозмутимым видом смотрел на улицу за окном.

– Попробую снова заснуть. Спокойной ночи, Абеллио.

– Спокойной ночи, Кассандра. Не позволяй снам тебя одурачить. Ты не виновна в смерти своего друга.

Тяжело вздохнув, я зашлепала прочь по холодным плиткам полу. Я и без всякой магии знала: Абеллио ошибается.

Значит, Элрин из Двора Радости. Тем хуже для нее – от меня она никакой радости не получит.

* * *

Когда утреннее солнце окрасило небо бледно-розовым, я очень пожалела, что отказалась от предложения Абеллио. Я плохо спала и постоянно просыпалась запыхавшейся и с бешено колотящимся сердцем. В голове пульсировала сильная боль, хотя крики утихли.

Бранвен одолжила мне кое-какую одежду – в основном черное обтягивающее кожаное и несколько коротких платьев. Я переоделась из ночнушки в черный сарафан.

Теперь у меня появилась новая цель: выпить кофе.

Сначала я прошла в столовую под открытым небом в надежде кого-нибудь найти, но обнаружила только пылинки, пляшущие в воздухе и искрящиеся в утреннем свете. Несколько раз свернув не туда, обнаружила кухню – просторный каменный зал с огромными кирпичными печами, медными котлами и древним с виду вертелом для жарки. И ничего похожего на кофейник.

Ладно. Может, найду дорогу от этого скрытого чарами дома до ближайшего «Старбакса»… В конце концов, я здесь не в плену.

Но, идя по коридору, отделанному песчаником, я все отчетливей ощущала манящий аромат кофе. Остановилась и заглянула в комнату в поисках его источника.

В центре пустого помещения стояла Бранвен, затянутая в кожаную одежду, подчеркивающую все ее изгибы. Одну стену занимало огромное зеркало, напротив – стойка с оружием. В каждой руке Бранвен сжимала по узкому тонкому кинжалу. Я наблюдала, как она с закрытыми глазами описала клинками изящную дугу, со свистом рассекая ими воздух. Правая рука сделала стремительный выпад в сторону воображаемого противника, а левая взметнулась, словно отражая невидимый удар.

Бранвен открыла глаза и повернулась ко мне:

– Доброе утро. Тебе очень идет мое платье.

– Спасибо, что одолжила.

– Хорошо спала?

– Бывало и лучше. – Скрывать бесполезно: меня выдавали черные круги под глазами. К тому же все наверняка чувствовали мои эмоции всю ночь.

– Кофе? – Она кивнула в угол комнаты. – Можешь взять мою кружку.

На маленьком деревянном столике стояли серебряный кувшин, из которого поднимался пар, и керамическая кружка. Я чуть не застонала от облегчения.

– Хорошо, спасибо. – И подошла к столику.

Бранвен подняла руки над головой, потянувшись:

– Это единственная привычка из мира людей, которую я переняла.

– У тебя отменный вкус. – Я налила кофе, пригубила и зажмурилась от удовольствия. Напиток был восхитителен.

Когда я открыла глаза, Бранвен весело улыбалась мне.

– Извини, – сказала я. – До первой кружки я сама не своя.

Она опустила кинжалы:

– Все нормально. Я понимаю.

Повисло долгое, неловкое молчание. Общая тема исчерпала себя, и нам стало не о чем говорить.

– Тренировка? – поинтересовалась я. Если не знаете, о чем говорить, констатируйте очевидное.

– Да, – вздохнула она. – Тренируюсь изо всех сил, насколько возможно. Трудно без настоящего противника. – Она склонила голову набок. – Хочешь поспарринговать со мной? Хочу посмотреть, на что способна пикси.

– Э-э… – Кинжалы были не учебными, и я не горела желанием быть проткнутой насквозь. Да и пульсирующая боль в голове не добавляла энтузиазма. – Вряд ли сейчас от меня будет много толку. Думаю, твой воображаемый противник серьезнее меня.

– Ну ладно. – Она отвернулась, и у меня возникло ощущение, что сейчас я частично лишилась ее уважения. Бранвен пронзила воздух одним из лезвий – быстро, как жалящая змея.

– Хотя, наверное, я сумею помочь, – добавила я.

Она взглянула на меня почти со скукой:

– Как?

Я нащупала отражение в огромном зеркале, соединяя его со своим сознанием. Затем представила воина-фейри с большим мечом. Солнечный свет отражался от чешуйчатой кожи и темных глаз рептилии. Изображение материализовалось в зеркале, и воин сделал выпад, словно собираясь напасть на Бранвен.

Она уставилась на него, потом на меня:

– Магия отражений.

Я пожала плечами:

– Это вроде как по моей части.

Она кивнула, одарив меня легкой благодарной улыбкой, повернулась к воину и атаковала, рассекая воздух. Противник дернулся, как будто отражая удар. Бранвен замахнулась другой рукой, целясь воину в горло, и я заставила его отпрянуть и сделать выпад вперед, как будто нанося удар. Просто еще одна игра. Зеркало оставалось плоским, и Бранвен, по сути, сражалась с воздухом. Но я изо всех сил старалась, чтобы это выглядело реалистично, и добавила разные отвлекающие эффекты: языки пламени на заднем фоне; размытые фигуры, сражающиеся друг с другом; лошадь, галопом проскакавшая по зеркалу. Настоящее поле битвы фейри, возникшее из какой-то древней части моего мозга. Все происходило в зловещей тишине.

Бранвен продолжала уклоняться, парировать, наносить удары. Когда она совершила особенно ловкий маневр правым клинком, из шеи моего воина заструилась кровь, и он рухнул навзничь.

– Еще! – Она запыхалась.

Два других воина заняли место первого: один со щитом и мечом, другой – с длинным копьем. Одновременно управлять отражениями и следить за действиями Бранвен оказалось увлекательно. Мозг целиком сосредоточился на этой задаче, и впервые за последние дни мне стало легче.

– Что ты думаешь о плане вломиться к банши? – спросила я.

В Бранвен с силой метнули копье, и она резко отскочила в сторону.

– Я согласна с братом… – Запыхавшись, фейри замахнулась левой рукой на воина. – Ужасная идея.

Противник поднял щит.

– Почему?

– Рискованно и бессмысленно. Лорд Балор, скорее всего, мертв.

– А может, и нет. И, может, мы узнаем, кто из вас шпион.

– Да нет никакого шпиона. – Бранвен отскочила назад, когда оба моих воина атаковали вместе.

– Откуда знаешь?

– Ты мешаешь мне сосредоточиться.

Я вспомнила спарринги со своим учителем в Академии – он постоянно отвлекал меня расспросами о бомбах, ситуациях с заложниками, показаниях подозреваемых. В настоящем бою всегда на что-нибудь отвлекаешься. И для меня это самый подходящий момент – получить информацию, которую в другой ситуации сложно раздобыть.

– Когда ты действительно вступишь в бой, то не сможешь приказывать всем вокруг заткнуться и дать тебе сосредоточиться, – заметила я.

– Ладно, – прорычала Бранвен и ударила копейщика в плечо. Я пустила немного крови из его раны.

– Другие думают, что кто-то рассказал королю о тайной тропе, – продолжала я. – Шпион среди повстанцев. Почему ты в это не веришь?

– У короля есть свои следопыты – уровня Элрин и даже лучше. Они могли найти тропу самостоятельно. Я доверяю нашим людям.

– Возможно, мы выясним, почему король считает Повелительницу Ужаса угрозой и хочет моей смерти.

– Мне нет дела, почему король хочет твоей смерти.

Мой мечник молниеносно бросился на нее и ударил. Бранвен отскочила в сторону, исполнив что-то наподобие танцевального па, но в реальном бою он проткнул бы ее, и мы обе это понимали.

– Где остальные повстанцы? – спросила я, меняя тему.

– Кто-нибудь подозрительный решил бы, что ты задаешь слишком много вопросов, – заметила Бранвен. – Наверное, мне стоит взять назад свои слова, что среди нас нет шпионов. – На ее шее заблестели капельки пота.

– Вас всего пятеро, – настаивала я. – Я знаю, повстанцев больше. Я встречалась с некоторыми, их звали…

– Не надо имен! – рявкнула она.

Мои губы дрогнули в легкой улыбке. Бранвен невольно разболтала мне часть их стратегии.

– Вы работаете ячейками. Чтобы в случае провала не выдать остальных.

Она нахмурилась, сосредоточившись на мерцающем зеркале.

– К какому двору ты принадлежишь? – Я опять сменила тему.

Она усмехнулась:

– Почему ты спрашиваешь?

– Абеллио рассказал мне о прошлом восстании. Дворы Тараниса и Эрнмаса объединились, чтобы свергнуть короля. Ты из одного из этих дворов или…

– Типичный фейри-роялист. Рассказывает про дворы, которые участвовали, но молчит про остальных, – сказала она. Ее движения стали беспорядочными и злобными. Она атаковала зеркало.

– Каких остальных? – настаивала я. – Старших Фейри?

Взмах.

– Нет.

– Из другого двора?

Взмах.

– Нет! Такие, как Абеллио, с легкостью забывают, что не все фейри принадлежат дворам. Многие участники восстания были бесклановыми фейри, которые устали от того, что все эти аристократы угнетают их и используют. Они присоединились к Ултору Таранису в надежде на перемены. А когда король разгромил восстание, большинство из них поплатились жизнями.

Бранвен ринулась на моего мечника, забыв о копейщике, и я заставила его броситься вперед. Он проткнул бы ее насквозь.

– Бесклановые фейри, – вспомнила я фразу, которую однажды произнес Роан. – Это те, которых называют… фейри из трущоб?

Бранвен резко повернулась, нацелив на меня клинок:

– А тебе нравится, когда тебя называют полукровкой или фертной?

– Прости. – Я подошла к ней, примиряюще подняв руку. – Я просто пытаюсь сложить все кусочки воедино.

– Все они называют нас трущобными фейри, – прорычала Бранвен, поворачиваясь к зеркалу и яростно тыча кинжалами в копьеносца. – Даже наши союзники. Мы не имеем права владеть землями, к нам относятся как к низшим. Трущобные фейри навсегда останутся там – в трущобах. Когда знатные фейри смотрят на трущобного фейри, они не видят в нем того, кого можно узнать или полюбить. Они видят только…

Она со всей силы ударила клинком по зеркалу; стекло с грохотом разбилось, осколки разлетелись по комнате. Бранвен отскочила, и я подхватила ее, чтобы она не упала.

– Черт возьми, – пробормотала Бранвен.

Мы посмотрели на хаос вокруг. Весь пол был в осколках.

– Давай приберемся, – мягко предложила я. Ведь это я вывела ее из себя.

Мы молча собрали осколки в старую мусорную корзину, и я задумалась, жалеет ли Бранвен о своей вспышке и о том, что сболтнула лишнее. Я была почти уверена, что да. Она кого-то любит, а он не отвечает ей взаимностью? Абеллио? Роан?

Пока мы прибирались, Бранвен по-прежнему тяжело дышала, хотя особо не напрягалась. А я по-прежнему молчала, давая ей время успокоиться. Мы аккуратно сложили все осколки в корзину, пока в комнате не стало практически чисто. Я подумала, нет ли у повстанцев где-нибудь пылесоса. На полу остался большой кусок зеркала – около шести футов в высоту и трех в ширину.

Бранвен наклонилась, подняла большой осколок – почти с нее ростом – и прислонила к стене. Потом подняла еще один большой осколок и прислонила к другой стене. Теперь зеркала отражали ее с двух сторон.

– Ладно, – она подняла кинжалы. – Хочу еще потренироваться. Только никаких разговоров.

Я кивнула и нащупала отражения в зеркалах. Сознание соединилось с ними, в голове щелкнуло, и я высвободила воспоминания, вызывая в зеркале фейри из прошлого. Фейри с раздвоенным языком, напавший на меня в Триновантуме; женщина с копытами, за которой мы со Скарлетт гнались во время пожара; воин-фейри с серебристой кожей, который был в доме, где держали Скарлетт.

Бранвен крутилась туда-сюда и наносила удары, уворачивалась и замахивалась, пока враги атаковали ее со всех сторон; их лица исказились злобными гримасами. Тишину нарушало только ее кряхтение и тяжелое дыхание, когда она двигалась все быстрее и быстрее, ее тело превратилось в размытое пятно. Я больше не могла следить за ее атаками и позволила нападавшим погибнуть, а на смену им пришли новые фейри. Женщина-палач из королевской темницы, огнекрылый фейри, который бомбил Лондон; фейри, плюющийся кислотой, напавший на меня в переулке…

Я уже начала потеть – и разрешила Бранвен направить свои кинжалы на мои собственные страшные воспоминания. Клинок пронзил тюремного надзирателя. Лезвие проткнуло горло Гренделя, который выпучил глаза. Шквал ударов обрушился на банши, напавшую на Габриэля. Я уже не следила за Бранвен. Мое лицо тоже исказилось гримасой, когда я вызвала в воображении всех фейри из своих кошмаров. Я ощущала горький привкус во рту и восторг от совершавшейся у меня на глазах мести.

Потом воины исчезли из отражений, и вместо них в зеркалах сверкнул образ женщины с перекошенным от боли ртом, пустыми глазами и взметнувшимися руками, умоляющей о помощи. Мое сердце замерло. Сиофра.

Я вскрикнула и разорвала связь с зеркалами. Сиофра исчезла; осколки показывали только Бранвен и меня, больше в комнате никого не было.

Бранвен обернулась и как-то странно посмотрела на меня:

– Что случилось?

Я покачала головой:

– Ничего. Мне просто нужно передохнуть.

Я не сказала ей настоящую причину, почему мое сердце колотилось как бешеное.

Я не вызывала Сиофру. Она появилась сама.

Глава 12

После тренировки Бранвен повела меня завтракать в столовую. Остальные обитатели особняка уже сидели за столом, уставленным тарелками с беконом и тостами. Нериус что-то громко говорил, размахивая вилкой, а Абеллио слушал и улыбался. Напротив них рядом сидели Роан и Элрин и о чем-то шептались, почти соприкасаясь головами. Роан что-то сказал, и Элрин заулыбалась и облизнула нижнюю губу. На секунду мою грудь сдавило от приступа необузданной ревности. Ну конечно, им было о чем пошептаться. История их семей насчитывала сотни лет. Если б я зашла в комнату Роана прошлой ночью, чего мне так хотелось, то застала бы в его постели Элрин?

В любом случае это не мое дело. Я здесь с определенной целью, и эта цель – месть. Я взглянула на Бранвен и поняла, что она тоже наблюдает за Элрин и Роаном, стиснув зубы. Так вот в кого она влюблена…

Нериус продолжал свои дурацкие россказни:

– И тогда женщина, совсем голая, встала на колени и…

Бранвен откашлялась, и все четверо подняли глаза.

– Снова травишь байки о своих выдуманных похождениях, Нериус? – сказала она, подходя к брату.

– Просто учу Абеллио кое-каким основам. – Он взглянул на меня, и его лицо помрачнело. – А… И полукровка опять с нами. В одежде моей сестры. Как там говорят люди? Не получится надеть красивое платье на гниющий труп?

Я покачала головой:

– Люди так не говорят, но попытка засчитана.

Затем отодвинула стул рядом с Роаном, на секунду встретившись глазами с Элрин.

– Хорошо, что ты пришла. – Взгляд Роана скользнул по мне, ненадолго задержавшись на коротком подоле. – Нужно обсудить дальнейшие действия.

Нериус выглядел так, словно был готов раздавить свою керамическую кружку:

– С кем – с пиявкой страха?

– Да, – не допускающим возражений тоном ответил Роан и уставился на Нериуса. Видимо, такой взгляд служил каким-то первобытным проявлением фейри-доминирования.

Когда Нериус опустил глаза, Роан повернулся обратно к столу:

– Теперь у нас появилась еще одна причина думать, что в какой-то ячейке повстанцев есть шпион. Прошлой ночью люди короля обнаружили наш тайник с припасами. Возможно, его следопыты постарались, но, я думаю, дело не в них.

– Тогда, может, хватит прятаться? – резко произнес Нериус. – Крепость защищена не так хорошо, как раньше. И на нашей стороне фактор внезапности.

– Нет, если среди нас шпион, – возразила Элрин. – Он сообщит королю.

Роан кивнул:

– Верно. Прежде чем думать об атаке, нужно поймать шпиона. К тому же нам нужен лорд Балор и его связи с повстанцами в Доме Балора. Скорее всего, похитившие его банши были на связи со шпионом и от него узнали, где устроить засаду. Может быть, нам удастся получить от них сведения. Мы выследим банши и посмотрим, куда это приведет. Надеюсь, лорд Балор еще жив и сможет рассказать о Повелительнице Ужаса.

– Повелительница Ужаса? – Нериус усмехнулся. – Абеллио сказал мне. Вы же не верите в это, правда? Фейри не могут манипулировать эмоциями других фейри с помощью магии. Наши эмоции – это и есть магия.

Элрин нахмурилась:

– Мы знаем. Но в любом случае нам нужны силы лорда Балора. Все согласны? Хорошо.

Лицо Роана просияло, когда он посмотрел на Элрин с уважением, и укол непрошеной ревности снова пронзил мой разум. Я прогнала эту мысль.

Месть. Я здесь для того, чтобы отомстить, и я отомщу.

* * *

По узкой мощеной городской улочке я вела Роана и Элрин к месту, где банши убили моего друга. Двое фейри шли за мной, настороженно оглядываясь по сторонам в поисках засады. Когда мы оказались на месте, желчь подступила к горлу, воспоминания о нападении вспыхнули в голове. Только вчера я шагала по тем же булыжникам вслед за Габриэлем – живым Габриэлем, который дышал, у которого билось сердце, который хотел мне помочь… Я почти ощутила отчаяние, которое грозило поглотить меня в тот день.

Двор Скорби явился за мной.

Кровь Габриэля оставила багровое пятно. Полицейские уже осмотрели место преступления и уехали, огородив его лентой от любопытных пешеходов до тех пор, пока муниципальные службы не отмоют кровь с мостовой.

Волна грусти нахлынула на меня при воспоминании о теле Габриэля, лежавшем здесь в одиночестве.

Увидев кровь, Элрин поспешила к пятну и опустилась рядом на колени.

– Это кровь не банши. – У меня пересохло в горле. – Это Габриэля.

– А… – Она поднялась на ноги. – Где умерли банши?

Я показала на стену, возле которой убила одну из банши. Осколки стекла убрали, но на тротуаре остались темно-бордовые пятна.

– Вот тут.

Элрин медленно подошла и нахмурилась:

– Здесь все высохло.

– Ты можешь это использовать? – спросил Роан.

Она присела на корточки, рассматривая кровь, и, к моему отвращению, потрогала темное пятно пальцем и лизнула. Потом опять нахмурилась, словно глубоко задумавшись.

– Кассандра, – наконец произнесла она. – Я совсем не могу сосредоточиться. У меня в голове звенят твои эмоции.

– Извини… – Я закрыла глаза и сконцентрировалась, пытаясь заморозить чувство вины и горе под потоками льда. И призвала ледник.

Медный запах крови ударил в ноздри. Кровь Габриэля? Нет. Это невозможно: его кровь полностью высохла. Я спрятала запах глубоко подо льдом…

Слабое жужжание с улицы отвлекло меня, и я открыла глаза. Мух всегда тянет на кровь. Я присмотрелась и увидела их. Четыре, нет… пять темных пятнышек ползли по крови Габриэля – там, где он лежал после нападения банши.

Если б он не вернулся, чтобы найти меня…

Если б он не счел своим долгом пойти ко мне в хостел…

Если б я была быстрее, умнее, сильнее…

Земля уходила из-под ног, в голове оглушительно стучало, желчь подступала к горлу. Колени подогнулись, я оперлась о стену, согнулась, и меня вырвало на брусчатку.

Сильные руки Роана обхватили меня сзади, поддерживая. Я закашлялась, вытирая дрожащие губы тыльной стороной ладони.

– Мне нужно уйти отсюда, – заикаясь, пробормотала я и, отстранив Роана, побежала прочь. Слезы застилали глаза. Меня снова накрыло чувство потери – гораздо сильнее, чем раньше. Я оказалась на какой-то оживленной улице и прислонилась к стеклянной витрине магазина, пытаясь контролировать дыхание и призвать лед.

Уже через секунду рядом оказался Роан, и я почувствовала его теплую сильную руку на спине.

– Прости. – От его успокаивающего голоса у меня между ребер затеплился огонек. – Нам не следовало приводить тебя сюда.

– Ничего. – Я глубоко вздохнула. – Тебе несколько сотен лет. Думаю, ты не разваливаешься на куски каждый раз, когда умирает один из повстанцев. Но для меня это ново.

Роан притянул меня к себе, моя голова оказалась у него на груди, рядом с его сердцем, и я снова с удивлением поняла, что чувствую запах дома.

Постепенно мой пульс и дыхание успокоились, и Роан сказал:

– Вот этим и занимается король. Разрушает жизни. И мы покончим с ним. Мы отомстим.

– Да, – деревянным голосом ответила я.

Но месть не вернет Габриэля.

Глава 13

Больше двух часов Элрин расхаживала перед Роаном и мной, слегка вытянув руки и раздувая ноздри. В черных кожаных легинсах и сапогах она двигалась крадучись, плавно. Странный опыт – использовать человека в качестве ищейки крови, но Элрин, похоже, знала свое дело.

Несколько раз она останавливалась и что-то бормотала про пепелище Лиденхолл-маркета – старого викторианского крытого рынка, который разбомбили во время атаки фейри на Лондон. Элрин втягивала носом воздух и говорила, что следы крови исчезают, теряются в запахе золы.

Наконец она привела нас к древним руинам римских стен, когда-то окружавших город, и дальше, за них, в кирпичный внутренний дворик. Здесь современные апартаменты со стеклянными фасадами обступили великолепный бассейн среди деревьев и прочей зелени. Прямо перед нами в кирпичном дворике стояла небольшая каменная церковь, окруженная зеркалом воды и изогнутым фрагментом руин. В этой части Лондона, в безмятежном смешении древнего и современного, было нечто странно-умиротворяющее.

Когда мы подошли к церкви – она называлась церковь Святого Джайлса, – Элрин резко остановилась и огляделась по сторонам. Ее огненно-рыжие пряди змеились вокруг головы на ветру.

– Это здесь. Тут запах сильнее.

Я нахмурилась, оглядывая пустое кирпичное пространство:

– Где именно?

Она обвела рукой вокруг:

– Просто… здесь. Под нами.

Я оглядела дворик в поисках подземного люка или чего-то подобного, но ничего не заметила.

– Может, внутри есть склеп? Церковь с виду средневековая…

Элрин кивнула:

– Точно. Склеп. Место захоронения людей, да? Подходит для Двора Скорби. Они любят смерть, разумеется.

Я подошла к церковным дверям и прочла старинную деревянную табличку: «Лондонский Сити – Ворота Крипплгейт [23]». Ниже висело объявление о запланированных похоронах. Я взглянула на дату – сегодня, через полчаса.

Элрин скрестила руки на груди:

– И каков план?

Роан провел пальцами по каменной церковной кладке, словно изучая инопланетный объект:

– Как найти вход в склеп?

– Внутри могут быть десятки фейри Арауна, – заметила Элрин. – В любом случае нужно оставаться незаметными и затеряться среди людей.

– Мы обычные люди, – поддержала я. – Просто пришли на похороны пораньше и ищем склеп.

Элрин пожала плечами:

– Можно притвориться, что у нас погребальный шопинг.

– Погребальный шопинг? – Я приподняла бровь.

– Разве люди так не делают? Разве они не идут и не выбирают роскошный ящик для трупа, цветы и все такое? Красивый макияж, чтобы скрыть разложение? Или не знаю, как там у вас, людей, устроено… Мы просто сжигаем своих мертвецов в лесу, как все нормальные фейри.

Я покачала головой, мигом сообразив, что затеряться среди людей нам будет нелегко.

– Похоронные принадлежности покупают не в церкви.

Роан кивнул:

– Банши чувствительны. Они поймут, что мы – фейри. И уж точно почувствуют твою печаль, даже если я буду рядом.

– Погодите… – Я порылась в сумочке и достала карманное зеркальце. – Мы можем сначала заглянуть туда.

Я вгляделась в отражение, соединяясь сознанием со стеклом и нащупывая другие отражения рядом. Их были десятки, и я просматривала одно за другим в поисках чего-нибудь похожего на склеп. Потянулась к отражению и заглянула через него в просторный каменный зал, плиты которого были покрыты узорчатым ковром. Вдоль стен стояли старые церковные скамьи, над ними висели изображения журавлей и плачущих горлиц. Три женщины в ярких плащах с длинными растрепанными локонами сидели перед пылающим очагом и молча пили из черных кружек, завороженно уставившись на пламя. Даже возле огня из их ртов клубился пар, словно они испускали холодный воздух. Хотя у всех были седые волосы, они оказались разного возраста – от молодой банши до старухи.

Я нахмурилась. Мы нашли то, что искали, но… С каких это пор в церквях появились огромные очаги? Наверное, это какое-то подземное логово банши. Может, под склепом…

– Да, – сказала я, – вот мы и нашли банши.

Нащупала другое отражение – и зеркало показало каменный зал без окон. Внутри было с десяток банши, и каждая сжимала копье. Они спарринговали, грациозно описывая круги; плащи развевались на призрачном ветру. Насколько велико это подземное поселение? Это больше, чем просто склеп.

– Это не склеп. Это целый подземный комплекс, где полно вооруженных банши. – Я повернула зеркало так, чтобы Роан и Элрин тоже могли посмотреть. – Прежде чем мы попадем туда, нужно точно наметить маршрут. Дайте мне несколько минут, чтобы разобраться, хорошо?

Роан кивнул. Я прошла через дворик к лестнице, ведущей вниз к воде, присела на ступеньки и порылась в сумке в поисках ручки и листа бумаги. Положила на колени карманное зеркальце, соединилась с отражением и просканировала территорию банши. Через несколько минут я связалась с отражением в большом кирпичном помещении с множеством куполообразных печей, заставленном горшками до потолка. И просмотрела другие отражения в комнате, пытаясь оценить ее размер. В конце концов прикинула, что это квадратное помещение шириной около двенадцать футов, нарисовала квадратик с надписью «кухня» и на одной стене отметила дверь.

Затем поискала рядом другие отражения. Просканировав три из них, я оказалась в обеденном зале. За длинным столом сидели четыре банши и ели прямо руками, облизывая костлявые пальцы. Я нашла дверь, которая, похоже, вела на кухню.

В другом конце комнаты стоял большой стеклянный буфет с тарелками. Я нащупала отражение на стекле, и оно появилось на другом зеркале. Я просмотрела несколько отражений, пока как следует не представила размеры комнаты и выходы из нее и добавила на бумажном плане: Столовая.

Снова и снова я перескакивала с одного отражения на другое, изучая разные помещения, ища двери и зеркала и составляя подробный план на кассовом чеке. На таком крошечном клочке бумаги едва можно было разобрать надписи.

В какой-то момент я с досадой поняла, что поместила кухню – исходную точку – слишком далеко вправо, и у меня не хватило места. Пришлось перевернуть чек, и остальной план я нацарапала на другой стороне. Зал для тренировок. Спальня А. Спальня В. В ванной С намыливался высокий фейри, и я на секунду задержалась на этом отражении – убедиться, что правильно оценила размер. Я про размер помещения.

Наконец я решила, что у меня получился сносный план – хотя разобрать его могу только я, – сунула бумажку в карман и повернулась к Роану и Элрин. Сердце мое замерло, когда я не увидела их, но потом заметила слабо светящиеся высокие фигуры. Ну, конечно же – все это время нас скрывали от банши с помощью чар.

Когда я подошла ближе, их контуры проступили яснее, но я насчитала пять фигур. Пять? К нам присоединились Бранвен, Нериус и Абеллио. Они стояли кучкой возле церкви; их лица стали отчетливее, когда я оказалась в нескольких футах от них. Бранвен была в облегающем алом платье с глубоким V-образным декольте, и я не могла оторвать от нее глаз. Не самая идеальная одежда для секретной миссии, но Бранвен со своими темными кудрями и ямочками на щеках, безусловно, сможет кого-то отвлечь, если это понадобится.

– Всем привет. – Я достала из сумочки нацарапанный план. – Вот приблизительный план местности. Здесь не меньше четырнадцати комнат, не считая ванных.

– Не меньше? – Нериус нахмурился. – То есть точно не знаешь?

– Сейчас объясню, – раздраженно ответила я. – Думаю, вход находится внутри церкви в склепе, и он скрыт. Трудно сказать точно, потому что в самом склепе я не нашла никаких отражений. Но видите вот здесь? – Я указала на край коридора, и фейри склонились над моими каракулями. – В конце этого коридора большая зарешеченная дверь с маленьким люком. Я почти уверена, что увидела низкий сводчатый туннель, который ведет из склепа.

– И как, по-твоему, мы туда доберемся? – поинтересовался Нериус.

– Скорее всего, никак. Там два стражника-фейри с мечами.

Нериус фыркнул от смеха:

– Два? С двумя-то мы справимся.

– Да, но мы можем привлечь внимание остальных, – резко возразила Бранвен.

– Сколько всего их там? – спросил Роан.

– Десятки, – ответила я. – Четыре спальни типа казарм, в каждой по шесть двуспальных кроватей. Похоже на небольшую военную базу. Подземная крепость Двора Скорби.

Я дала им несколько секунд переварить это.

– Кроме этого входа из склепа, три двери ведут в места без отражений. – Я ткнула в свои каракули. – Похоже, вот эта дверь в кладовку, а та – в ванную. Во всяком случае, мне так кажется. Но вот эта… – Я показала на кружочек с надписью «загадочная дверь». – За ней что-то спрятано. На ней огромный висячий замок, она массивная и с шипами. Вот что я имела в виду, когда сказала, что не уверена, сколько всего там комнат. Насколько я понимаю, за любой из этих дверей может находиться целая секция без зеркал.

Элрин улыбнулась, как бы случайно приобняв Роана за плечи:

– Отлично. Вот туда тебе и нужно отправиться в первую очередь.

Бранвен посмотрела на Элрин, злобно скрежеща зубами. Боже, эти любовные фейри-драмы чертовски отвлекают…

Я заморгала, приводя мысли в порядок:

– Необязательно. Вот в этой комнате, – я указала на квадратик с надписью «кабинет», – есть стол с кучей ящиков, заваленный бумагами. А в одной стене имеется сейф. Если вам нужна информация о шпионе, наверное, лучше всего поискать там.

В темных глазах Бранвен вспыхнул интерес:

– Что за сейф?

– С виду старинный, серебряный, с диском.

Она схватила меня за руку:

– Опиши подробно.

– Можно сделать кое-что получше. – Я достала карманное зеркальце, позволяя сознанию щелкнуть и слиться с отражением. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти кабинет и вызвать его образ. Я протянула зеркальце Бранвен.

Она облизнула губы:

– Отлично. Я могу его вскрыть.

– Уверена? – спросил Роан.

– Бранвен может взломать любой сейф, – похвастался Нериус. В первый раз я услышала от него что-то хорошее. А его взгляд, брошенный на сестру, только улучшил мое мнение о нем.

Бранвен склонила голову набок:

– Не любой. Но этот могу. Его сделали фейри, и я знаю, как он устроен.

– А что насчет лорда Балора? – спросил Роан.

Я покачала головой:

– Если он и там, то наверняка за запертой дверью. В комнате без зеркал.

– Ладно. – Роан скрестил руки на груди. – Но вход всего один. И как же мы туда попадем?

– Вы – никак. – Я сунула зеркальце обратно в сумку. – Это сделаю я.

Глава 14

Получай я четвертак за каждый недовольный хмурый взгляд в свою сторону, уже стала бы богаче на доллар и двадцать пять центов.

Я переступила с ноги на ногу:

– У нас все получится. Я могу проникнуть через отражение в кабинет, обыскать стол и забрать то, что покажется важным.

– А сейф? – спросила Элрин.

– Может, комбинация где-нибудь записана… – Хотя это вряд ли. – А если нет, все равно наверняка отыщу что-то полезное. Например, информацию о вашем шпионе.

Абеллио впился в меня взглядом голубых глаз:

– Мне не нравится эта идея. Тебе одной идти слишком опасно.

Я покачала головой:

– Вы забываете, как легко мне сбежать. Я знаю, где все отражения. И у меня есть карманное зеркало.

Роан нахмурился:

– Как только ты окажешься далеко от меня, твои чувства приманят всех фейри поблизости. Они ворвутся и схватят тебя.

– Мы уже делали такое, – сказала я. – Кабинет далеко от многолюдных комнат. Я буду тщательно себя контролировать, а если что-нибудь услышу, сразу смотаюсь.

Элрин наморщила лоб:

– Не обижайся, Кассандра, но ты не убедила нас, что справишься. В переулке я не впечатлилась твоей способностью сдерживать эмоции.

Нериус потер щетинистый подбородок:

– А если в столе не окажется ничего важного? Ты вернешься с кучей бесполезных канцелярских принадлежностей. Фейри Арауна обнаружат, что у них кто-то побывал, и усилят охрану. И у нас не останется шанса попасть туда снова.

– Можно взять штурмом, – задумчиво сказал Роан. – Я мог бы связаться с другой ячейкой…

Я покачала головой:

– Если эти ребята знают свое дело, у них есть план на случай атаки. Скорее всего, они уничтожат любую важную информацию раньше, чем мы до нее доберемся. Этот кабинет сгорит дотла.

Нериус пренебрежительно махнул рукой:

– Они в любом случае не ожидают мощной лобовой атаки. Мы захватим их базу раньше, чем они даже поймут…

– Я не просто смазливая мордашка, – холодно сказала я. – Я… Я служила агентом ФБР. Уничтожение конфиденциальной информации всегда предусмотрено. Мы ее не получим. Если среди вас есть шпион, вы никогда не узнаете его имя.

Абеллио пожал плечами:

– Тогда возьмем базу штурмом и разгромим силы короля. Разве этого недостаточно?

– Нет, – возразил Роан. – Мы здесь не за этим.

Бранвен подняла руку:

– Я могу попасть внутрь и помочь ей.

Четверо фейри хмуро уставились на нее. Она взглянула на Роана:

– Ты же знаешь, что я могу.

– Как? – спросила я.

Повисла секундная пауза. Я быстро окинула взглядом их лица и увидела, что Элрин и Абеллио в недоумении, как и я. Нериус вытаращил глаза и сжал губы, словно молча приказывал сестре заткнуться.

Бранвен потупилась, темные пряди упали ей глаза, как будто ей стыдно:

– Я могу взять под контроль ее тень.

У Элрин перехватило дыхание. Лицо Абеллио на миг исказилось от отвращения.

– Магия теней, – прошипела Элрин.

Бранвен покраснела, стиснула зубы и холодно посмотрела на Элрин:

– Я не желала этого. Я такой родилась. Я не хотела быть тенью. Никто не хочет. Но знаешь что? Иногда это может пригодиться.

– О чем вы? – растерянно спросила я. Жаль, что нет курса «Культура фейри 101» [24], который можно пройти онлайн.

Абеллио уставился на Бранвен, всё еще в шоке:

– Фейри-тени крадут тени других. Без тени человек постепенно чахнет и умирает. На это уйдут годы, но конец всегда один. Эта магия вне закона больше семисот лет.

Бранвен встретилась со мной взглядом, слегка пожав плечами:

– У аристократов нет такой магии. И никогда не было. Это трущобная магия. – Она поморщилась. – Разумеется, никто не запрещает затуманивать разум, управлять водой и применять другую смертоносную магию, которой владеют аристократы. Лишь трущобная магия вне закона.

Я прикусила губу:

– Ясно. И ты предлагаешь украсть мою тень? Что-то я не очень понимаю…

– Нет, не так! – Темные глаза Бранвен заблестели, она моргнула, словно пытаясь смахнуть слезы. – Я отдам ее назад сразу, как только ты вернешься. Ты даже ничего не почувствуешь.

Лицо Нериуса потемнело:

– Она никогда не использовала свою магию во вред.

Повисло молчание.

Роан потер подбородок:

– Думаю, это поможет справиться с сейфом. И, конечно, я доверяю Бранвен. Но банши все равно почувствуют эмоции Кассандры.

Когда мы стояли у церкви, я заметила приближающуюся небольшую группу скорбящих людей в черном: пожилая женщина в широкополой черной шляпе и вуали сморкалась в носовой платок, с обеих сторон ее поддерживали двое мужчин в темных костюмах. Еще несколько человек плелись позади, не замечая нас из-за магической маскировки Роана.

Маскировка. Точно.

– А если я скрою эмоции?

– Как? – поинтересовался Роан.

Я кивнула на другую небольшую группу участников похорон, приближавшуюся к церкви:

– Прямо сейчас в церкви проходит отпевание. Там, внизу, Двор Скорби, так? Держу пари, они засели там сотни лет назад, чтобы питаться горем.

Бранвен склонила голову набок:

– Ну да, а еще здесь находился лепрозорий… Отсюда и чудное название Крипплгейт [25]. В старые времена это место знавало много горя.

Я кивнула на церковь:

– Как и сейчас. А если мое горе позволит мне слиться с остальными? Видит бог, у меня его предостаточно. Они могут меня не заметить.

Элрин сдула с глаз огненно-рыжую прядь:

– Хорошая идея. Вряд ли они различат печаль Кассандры в общем потоке наверху. В худшем случае решат, что среди скорбящих затесалась пикси. Это сработает.

Я кивнула:

– Ладно. Проберусь через отражение в кабинет. Как только попаду туда, Бранвен сможет взять под контроль мою тень.

Бранвен подняла руку:

– Нужно, чтобы твоя тень была ростом примерно с тебя. Если она окажется слишком большой или слишком маленькой, у меня возникнут проблемы.

– Хорошо, – согласилась я. – Что-нибудь найду – и сразу назад. Или если меня обнаружат.

– А что насчет той запертой двери? – Элрин показала пальцем на мой план. – Ты станешь искать лорда Балора?

В глазах Роана вспыхнул солнечный свет:

– Это кажется слишком опасным.

Вокруг Нериуса словно сгустились тени:

– Зачем тогда нам эта пикси, которая только тормозит всех и привлекает внимание, если она неспособна сделать что-нибудь полезное, потому что ты боишься, что она сломается? У тебя вдруг появилась слабость к…

– Ничего, – прервала я его монолог. – Справлюсь.

– Уверена? – спросил Роан.

Я сделала резкий вдох. Я должна выяснить, кто такая «Повелительница Ужаса».

– Да. У меня есть отражения и пути к отступлению. Надо хотя бы попытаться.

– Что ж, – ответил Роан. – Я тебе доверяю.

– Тогда вперед. – Я достала карманное зеркальце и открыла его.

– Погоди! – Бранвен прикусила нижнюю губу. – Я могу… э-э… контролировать только тени тех, кого хорошо знаю.

Я заморгала:

– И… что, ты хочешь, чтобы я рассказала тебе свою жизнь?

Нериус прикрыл глаза рукой, словно от стыда.

– Нет. – Бранвен выпрямилась. – Я имею в виду, что мне нужно узнать тебя поближе.

Мои щеки вспыхнули:

– Ты имеешь в виду, что нам нужно… что сделать?

Смущенно улыбаясь, она поманила меня, темные кудри рассыпались по алому платью.

– Достаточно поцелуя.

– С фертной… – Нериус в ярости отвернулся.

Я тяжело вздохнула. Ладно. Что ж, я никогда раньше не целовалась с девушкой, но Бранвен, безусловно, красива.

Я придвинулась ближе и оказалась всего в нескольких дюймах от нее, глядя в ее темные миндалевидные глаза. От нее пахло полевыми цветами. Она потянулась ко мне, обхватила мое лицо ладонями и прижалась мягкими губами к моим. Я почувствовала, как по коже разлилось тепло. Соски напряглись, касаясь ее грудей. Бранвен притянула меня ближе, одной рукой обхватив за талию, и ее язык нежно раздвинул мои губы. Я выгнула спину, и Бранвен сдавленно застонала…

Роан зарычал, прерывая нас, и ее тело напряглось. Я отстранилась, бросив на Роана пристыженный взгляд. Он точно знал, насколько мне это понравилось.

Я откашлялась, опустив глаза:

– Так что… годится? Этого хватит?

Бранвен слишком поспешно закивала:

– Должно хватить.

В голове гудело; я ощутила легкое головокружение и снова откашлялась.

– Ладно. Значит, подойдет?

Роан взглянул на меня сверху вниз и убрал с лица выбившуюся прядку. В его глазах заплясали золотые искорки:

– Обуздай эмоции, прежде чем отправишься туда. Ты должна испытывать только скорбь. А сейчас я чувствую в тебе совсем другое.

Какой позор…

– Погоди-ка. – Бранвен сунула руку под платье и вытащила из ножен на бедре кинжал. – Положи себе в сумочку.

– Спасибо. – Я спрятала его в сумку и закрыла глаза, призывая ледники, непроницаемую ледяную стену. Потом достала карманное зеркальце и уставилась в него, ища отражения, пока не нашла кабинет. Я соединилась с зеркалом, чувствуя, как его поверхность омывает кожу прохладными волнами, – и ввалилась в кабинет.

В каменном помещении воздух оказался более холодным и спертым, кабинет освещала только тусклая лампа. Бледно-оранжевые блики падали на заваленный бумагами стол и серебряный сейф, аккуратно спрятанный в каменной нише. Похоже, она предназначалась для статуи. Я осмотрелась, и мой взгляд задержался на полках, заставленных, похоже, человеческими черепами.

Я осознала, что сейчас нахожусь глубоко под землей, почувствовала приступ клаустрофобии и загнала его в глубину сознания. Сейчас нельзя позволять себе бояться.

Что бы подумал Габриэль, увидев меня? Я ощутила жгучее желание поговорить с ним в последний раз. Как только все закончится, схожу к нему на могилу. Если такая магия существует, я сумею поговорить с мертвецом.

Горе. Я позволила ему затопить меня, думая о карих глазах Габриэля. Я прошла в центр комнаты и встала перед лампой, пока тень на полу не удлинилась, оказавшись примерно моего роста. Когда я замерла, тень наклонила голову и пошевелила руками. Видимо, это Бранвен тестировала ее, двигая пальцами и кистями. Потом тень подняла левую ногу и отделилась от моего тела. Я вздрогнула от странности происходящего.

Тень сразу повернулась, посмотрела на меня, и я почти почувствовала ее укоризненный взгляд.

Верно. Горе. Не страх.

Я снова вызвала образ Габриэля, и печаль заполонила мое сознание. Я смотрела, как тень крадется к нише, взбираясь по каменной стене. Темная фигура начала возиться с сейфом, поворачивая замок. Я отвела взгляд: это зрелище слишком сбивало с толку и отвлекало. Моя задача – обыскать стол.

Как я и подозревала, раскиданные в беспорядке бумаги были на языке фейри – триновантумлийском, или как там они называли странные руны, которые я так и не научилась читать.

Я достала мобильник и начала фотографировать бумаги, все время думая о Габриэле – его прибранной квартире, вкусных блюдах, которые он готовил. Его старой джазовой группе.

На одну из бумаг упала слезинка, чернила растеклись. Я вытерла щеки, осознав, что обе они мокрые. Наверное, нужно немного обуздать скорбь. Она тормозила меня, еще чуть-чуть – и меня охватит полное отчаяние.

На столе лежало тридцать-сорок листов. Я сфотографировал примерно половину, когда внезапно услышал за дверью низкий голос, который постепенно становился все громче, приближаясь. Тень повернула голову, как будто посмотрела на меня. Дверная ручка повернулась, и мое сердце бешено заколотилось. Я быстро поднесла телефон к глазам и выключила экран. На темном стекле экрана появилось мое лицо, и я прыгнула в отражение.

Я попала в пустую спальню; сердце гулко стучало, и я заставила себя успокоиться. Потом быстро повернулась, посмотрела в зеркало, начала искать кабинет, и он появился.

Брошенный мобильник с только что сделанными фотографиями валялся на полу у стола. Я с ужасом уставилась на него и поняла: используя телефон для прыжка, я оставила его там. Вот дура! Я просмотрела остальное отражение – и не увидела свою тень.

Двое фейри в серых мантиях стояли в дверях, их голосов не было слышно через отражение. Один – брюнет с лохматыми космами до плеч, другой – коротко стриженный блондин.

Блондин повернулся к столу и направился к нему. Сердце подпрыгнуло. Заметит ли он телефон?

Фейри-брюнет нахмурился и резко повернул голову, словно что-то почуял. И я поняла, что именно: мой страх. Он уловил мой страх. Я быстро прогнала это чувство, сосредоточившись на Габриэле – его аккуратной квартире, теперь оставшейся пустой.

Блондин взял со стола бумагу и отвернулся, присоединившись к своему другу. Наконец оба фейри вышли из кабинета, закрыв дверь.

Собравшись с духом, я тихонько вздохнула и прыгнула обратно в кабинет. Оказавшись там, обернулась, высматривая тень. Она появилась из тени стола, куда ее спрятала Бранвен. Я слабо улыбнулась ей, мои губы тряслись. Тень вернулась к сейфу, а я присела на корточки и подняла с пола телефон.

Через пять минут я закончила фотографировать бумаги на столе и взглянула на тень. Она почти не шевелилась; ее голова прижалась к сейфу, рука медленно поворачивала диск. Я снова присела на корточки, осторожно выдвинула ящик стола и обнаружила стопку обычной бумаги, три перьевые ручки и несколько свечей. В третьем ящике, среди крошечных пузырьков с темными чернилами, я заметила брелок с четырьмя ключами. Бинго. Я бесшумно положила их в карман.

Тишину нарушил скрип, и я увидела, как тень медленно открывает сейф. Я поспешила к нему и заглянула внутрь сквозь тень.

Внутри лежали три свернутых пергамента: два запечатаны красным сургучом, третий – со сломанной печатью.

Я быстро сунула их в сумку, и тень осторожно закрыла дверцу сейфа. Затем кивнула, подползла ко мне, и ее ноги соединились с моими.

Я ощутила легкое покалывание на коже, и тень снова стала моей. А теперь, возможно, мы выясним, кто такая Повелительница Ужаса…

Я достала карманное зеркальце, слилась с ним – и прыгнула в ледяное отражение.

Глава 15

Вблизи запертая дверь казалась еще внушительнее, чем раньше; шипы на ее поверхности омывал свет факелов. Она была из цельного дуба, с широкими металлическими стяжками, и плотно прилегала к проему: ни единой щелки, в которую можно заглянуть. Я достала связку старинных ключей, найденную в кабинете, и начала вставлять их в замок, один за другим. Третий по счету повернулся, замок щелкнул и открылся.

Я осторожно вытащила его дужку из металлических петель, положила замок на пол, медленно открыла дверь и вздрогнула, когда она скрипнула, открывая затемненную комнату. Меня сразу встретил резкий, отталкивающий запах смерти. Наверное, очередной склеп…

В тусклом свете факела из коридора за спиной на сыром каменном полу виднелись контуры моей тени. Я тихонько закрыла за собой дверь, достала брелок-фонарик и включила. На цыпочках прокралась в душное помещение, напрягая зрение в полумраке. Я едва разглядела мебель, покрытую белой тканью. В этой комнате ощущалось нечто такое, отчего волоски на шее вставали дыбом.

Поводив тонким лучиком света по сторонам, я быстро поняла, что здесь всего одна дверь. Если кто-то и войдет, то только через нее. Учитывая, как громко она скрипит, можно не опасаться внезапного вторжения.

Я хмуро оглядела пустую комнату, и по моей коже побежали странные нервные мурашки. Непонятные выступы и формы под белой тканью не были похожи на мебель, а сама ткань как-то странно мерцала.

Я подошла к одному из выступающих предметов и провела пальцем по белой шелковистой поверхности. Нащупала тонкие атласные нити, которые прилипали к кончикам пальцев, слабо поблескивая.

Едва я прикоснулась к ним, как волной накатила усталость, и я почувствовал непреодолимое желание лечь на пол. В чем смысл всего этого? Зачем я здесь? Габриэль уже мертв, и месть ничего не изменит… Нериус прав: я всего-навсего бесполезная фертная, лилива, полукровка.

Волна усталости накатила с такой силой, что я чуть не рухнула на белые нити. Заставила себя отступить. У меня вырвался вздох отчаяния. Я быстро подошла к стене и потерла пальцы о шершавый камень, соскребая блестящие белые нити вместе с кожей. Постепенно отчаяние отступило, и я глубоко вздохнула.

Что это была за хрень, черт подери? Какая-то осязаемая безнадежность… Я снова осветила комнату лучом фонарика – и вдруг увидела то, что должна была заметить с самого начала.

К горлу подступила тошнота. Шелковистая ткань скрывала спеленатые тонким мерцающим материалом человеческие фигуры. Я содрогнулась. Господи… Здесь заперты люди. Неудивительно, что в комнате пахнет смертью.

Присмотревшись, я начала замечать очертания предметов, выступающих из-под шелка. Торчащая рука – мертвая, сгнившая. Половина черепа. Длинная стройная нога, торчащая из обмякшего тела.

Во рту пересохло. Нериус оказался прав. Если лорда Балора и держали здесь, его давно нет в живых.

Я порылась в сумке в поисках зеркала, чтобы сбежать из этого ада. Но протяжный стон заставил меня замереть на месте, и я направила в ту сторону луч; сердце мое бешено колотилось, на лбу выступил холодный пот. Кто-то здесь был еще жив.

Я подошла ближе, и фонарик осветил человека – вернее, то, что от него осталось. Изможденное лицо, серая кожа, тело на две трети завернуто в эту жуткую материю. Я только дотронулась до нее двумя пальцами и возжелала смерти. А каково это – быть завернутым в нее? Как вообще этот человек нашел в себе силы стонать?

Он слабо пошевелил губами и пробормотал:

– Пожалуйста… Умоляю о смерти…

Я нагнулась пониже и встретилась с ним взглядом:

– Кто вы?

Он издал сухой всхлип, в глазах его стояла мука:

– Никто. Убей меня.

– Вы не хотите умирать. Это всё из-за покрывала. Держитесь, я вас вытащу.

Легче сказать, чем сделать… Я достала из сумки кинжал Бранвен и провела им по телу мужчины, пытаясь разрезать шелк, но ткань липла к лезвию, затупляя его. Нужно очистить клинок и попробовать еще раз, но прикосновение к ткани, скорее всего, убьет меня.

– Нож, – прохрипел мужчина. – Вот сюда. – Он запрокинул голову, подставляя шею. – Сделай это. Прошу.

Черт, черт, черт… Даже если у меня каким-то образом получится освободить его, он все равно покрыт этой гадостью, а если она попадет и на меня, мне конец. И в любом случае я не вытащу его из подземного комплекса – он не сможет пройти через отражение вместе со мной.

– Кто вы? – снова прошептала я.

– Меня зовут Гормал. Пожалуйста, умоляю…

– Гормал? Лорд Балор?

Он еле заметно кивнул.

– Что это за место?

– Конец. Пожалуйста. Сделай это, пока она не вернулась.

– Кто?

– Следовательница.

– Чего она хочет?

Он всхлипнул, уронил голову и отчаянно заскулил, не обращая на меня внимания.

– Я сделаю все, что хотите, если вы мне расскажете.

Лорд Балор поднял глаза, в которых светилась… нет, не надежда. Противоположность надежде. Ожидание смерти.

– Ты убьешь меня?

Я замялась:

– Сначала расскажите мне то, что я хочу знать.

Его рот скривился:

– Ты прямо как следовательница. Она пообещала убить меня, когда я расскажу ей то, что она хочет знать. И я рассказал ей. Всё. Но она по-прежнему думает, что я что-то скрываю. Я рассказал ей всё, что знал: дворы фейри, их родословные, семейные связи между Благими и Неблагими, родословная ужаса…

– Родословная ужаса? – Я ухватилась за эту фразу. – Что вы об этом знаете?

Он закрыл глаза, беззвучно шевеля губами, словно молясь.

– Эй. Эй! – Я приставила кинжал к его горлу. – Мне нужно знать о Повелителях Ужаса, всю их родословную. Если расскажете всё, что знаете, я воткну этот клинок вам прямо в яремную вену.

Услышав мою извращенную угрозу, он открыл глаза:

– Пообещай.

Я прикусила губу:

– Обещаю.

Для него не осталось никакой надежды. Все, что я могла для него сделать, – избавить от страданий.

– Я был ученым, – Гормал заговорил быстро и четко, понимая, что теперь смерть почти у него в руках. – Изучая родословную фейри, я обнаружил странную наследственность. Ее считали мифом. Семейную линию, которая имела власть над эмоциями фейри.

Я напряглась:

– Некоторые считают, что магия не может использовать эмоции фейри. Что эмоции фейри и есть магия.

– Это почти так. Большинство эмоций фейри – магия в чистом виде. Но есть одна эмоция, которая отличается от остальных. Более первобытная, более древняя, чем любая другая.

– Страх, – выпалила я.

– Да, – прошептал лорд Балор. – Не любовь, не счастье и не гнев. Страх предшествовал всему. Когда Лилит открыла глаза в саду Эдема, это было первое, что она почувствовала. Приступ страха.

– И что умеет эта семейная линия?

– Применять страх фейри в своей магии.

– Как?

– По-разному… – Его голос дрогнул. – Каждый использовал это по-своему. Конечно, древние фейри были не особо рады такой способности и убивали любого фейри, которые ею владели. Но кое-кто выжил. И у них были дети. Насколько я знаю, сейчас в живых остались двое.

– Кто они?

– Один… – Внезапный скрип заставил его остановиться и вытаращить глаза. – Она идет. – Его губы задрожали. – Убей меня, ты обещала!

Мы не закончили. Остался еще один вопрос.

– Лорд Балор, вы знаете, кто вас предал? Шпион среди повстанцев?

– Нет, – пробормотал он. – Прошу. Она здесь.

Мой пульс участился, я обернулась. В дверях стояла старуха, уставившись на меня молочно-белыми глазами. Длинные седые пряди спадали на лицо, кожа была темно-синей.

– Мне показалось, что я почуяла в своем логове пикси, – прохрипела она.

Я вздрогнула.

– Убей меня! – закричал Гормал.

Молниеносным движением я вонзила клинок в яремную вену, в воздух брызнула кровь. В ту же секунду моей шеи сзади коснулось что-то шелковистое. Голова закружилась, сознание затуманилось, мучительная пустота снедала грудь, как раковая опухоль. Я заморгала и уставилась на мужчину, его губы беззвучно шевелились. Тело сковала усталость. Мне нужно прилечь…

Я опустилась на пол, зеркальце выскользнуло из пальцев, пустота грызла ребра. Зубчатая пустота. Почему мы мирились со всей этой болью в жизни? Почему матери не сворачивали шеи младенцам сразу после рождения? Это лучше, чем позволять им жить в аду…

Краем глаза я заметила какое-то движение и, повернув голову, увидела старуху. Теперь она ползла на восьми тонких ногах, четыре из которых заканчивались ладонями с длинными пальцами.

– Ну и что тут у нас? – Она суетилась вокруг меня, из ее рта сыпались белые нити. Старуха ловко подхватывала их и обматывала мои руки, прижимая к телу, потом занялась ногами. Меня охватило сильнейшее отчаяние, ощущение, что я разлагаюсь изнутри – гнию в полном одиночестве.

Старуха присела на корточки, глядя на меня молочно-белыми глазами. Когда она открыла рот, я заметила внутри мандибулы [26].

– Сама Повелительница Ужаса, – прошептала старуха, и по моей коже словно поползли тысячи муравьев. – Король хочет видеть тебя живой или мертвой… Интересно, что он предпочтет? Мертвой? Или живой?

Мертвой. Пожалуйста.

– Я чую твое отчаяние, пикси. И это славный пир.

Слеза скатилась по моей щеке, мне отчаянно захотелось добраться до кинжала. Я могла бы покончить с собой, окажись чуть проворнее.

– Но другие недооценивали тебя раньше, не так ли, малютка пикси? Я не Рикс. Я гораздо старше и мудрее. Когда я вижу угрозу, то устраняю ее.

Краем глаза я заметила какое-то движение. Уродливый извилистый хвост с большим жалом на конце изогнулся и внезапно ударил меня в горло. Я задохнулась от боли.

– Ты умрешь, Повелительница Ужаса, – прохрипела следовательница, нависая надо мной. – Как и хотела. Процесс будет отнюдь не безболезненным. Мой яд редко бывает милосерден…

Онемение распространялось по шее и вниз по плечу, кожу покалывало. Ничего страшного. Просто небольшой зуд. Это принесет забвение, которого я жаждала. Следовательница металась то влево, то вправо, небрежно опутывая меня нитями отчаяния. Ее ноги царапали каменный пол с неприятным звуком. Скоро все закончится. Онемение добралось до левой руки. Шея начала гореть, будто кто-то приложил к ней раскаленный уголь. Я застонала. Следовательница захихикала.

Боль распространялась. Плечо. Рука. Другая рука. Пальцы. Тело забилось в агонии. Я корчилась на полу, стонала; дыхание было слишком слабым, чтобы закричать. Теперь боль пульсировала в черепе, затмевая рассудок. Я хотела только одного: чтобы это прекратилось. Мой взгляд упал на предмет, лежащий на полу. Зеркальце, которое я уронила. И я увидела краешек отражения. В отчаянии дернулась к нему, ища того единственного, кто поможет мне унять боль…

Перед глазами все плыло, сквозь туман я разглядела лица пятерых фейри.

– Откуда она взялась, черт подери? – вскрикнул Нериус.

Роан присел на корточки и обнял меня, окутав своим мшистым запахом:

– Кассандра, что с тобой?

Даже в его объятиях мучительное чувство изоляции поглощало разум, увлекая в бездну.

– Убей меня, – прошептала я.

Послышался жуткий вой, пронизывая меня до мозга костей. Резкие вопли смешались в воздухе.

Затем раздался голос Элрин:

– Что это за звук?

– Это банши кричат в катакомбах, – ответил Абеллио. – Они предвещают смерть. Они никогда не ошибаются.

Мою смерть. Я знала – все дело в жале. Мой палач накачала меня ядом, и теперь я на волосок от смерти. И в зияющей пустоте отчаяния я приветствовала это знание.

Глава 16

Я смотрела Роану в глаза с надеждой, что он быстро прекратит мои мучения. Смерти не избежать, но он мог бы покончить с этим мгновенно. Сердце мое затрепетало.

Элрин присела на корточки рядом с Роаном и потянулась ко мне:

– Во что это она завернута?

Бранвен схватила Элрин за руку:

– Не касайся! Тут что-то… не то.

– Я сниму это, – деловито сказал Роан.

Если он дотронется до паутины, то станет таким же, как я, – гниющим изнутри. Не успела я открыть рот, чтобы остановить его, как он сгреб паутину в охапку, и его зеленые глаза расширились от отчаяния.

Роан стиснул зубы. Его глаза прояснились, и он сорвал остатки паутины с моих рук и ног. Он разрывал нити и соскабливал с ладоней, царапая их о кирпичи. Он не останавливался, хотя я знала, что чувство отчаяния не отпускает его, отравляет мозг, нашептывая, что надежды нет.

Сердце забилось неровно: яд проник в него, отравляя и меня. Зрение затуманилось, сердце екнуло и замедлилось. Горло сжалось, приток кислорода сокращался с каждой секундой. Острая боль пронзила руку до кончиков пальцев, и я почувствовала, как кто-то словно кипятит мне кровь изнутри. Я застонала. Смерть миазмами витала вокруг.

Роан сорвал с меня последние остатки паутины отчаяния, и сознание мое прояснилось. Тело по-прежнему болело, но я изо всех сил хотела жить, снова видеть глаза Роана, бегать по лесу, чувствовать под пальцами землю, трогать дубовую кору…

– Жало. Яд. Моя шея, – из последних сил выдохнула я.

Роан приподнял мою голову и наклонился ближе, чтобы осмотреть шею. Я услышала, как ахнула Элрин:

– Роан. Она умирает. Слишком поздно.

Не обращая на нее внимания, он прильнул к моему горлу; теплые губы касались кожи, язык скользил по месту укуса, пытаясь высосать яд.

– Роан! – Элрин была на грани истерики. – Ты только отравишь себя! Какого хрена ты творишь?

Он поднял голову, выплюнул яд и снова приник ртом к моей шее; от прикосновения его губ по телу пробежал жаркий импульс. Сердце бешено колотилось, я не могла понять, это из-за действия яда или из-за близости Роана. Внезапно мышцы свело судорогой, и в горло хлынул поток жидкости, перекрывая воздух. Немного вылилось наружу и потекло по щеке; остальное душило, вызывая кашель. Пламя, горевшее в груди с тех пор, как я укусила Роана, вспыхнуло и почти угасло.

– Взгляни на ее кожу, – взвизгнула Элрин. – Яд распространяется. Отпусти ее, Роан. Это бессмысленно!

Роан снова поднял голову, посмотрел на меня сверху вниз, схватил спереди за платье и резко дернул. Я услышала треск ткани и почувствовала его пальцы на коже. Мир вокруг стал размытым.

Абеллио сказал, что вопль банши никогда не лжет: за ним непременно следует смерть.

Странно… Я всегда представляла смерть как сгущающуюся тьму. Но когда зрение окончательно пропало, все вокруг превратилось в молочно-белую бесконечность.

* * *

Нежные непрерывные толчки в груди, снова и снова. Я чувствовала умиротворение, все глубже погружаясь в прохладное тяжелое небытие.

И все же нечто теплое сжималось в груди, нарушая спокойствие. Что-то назойливое, раздражающее, как будильник, который нельзя отключить, твердящий: пора вставать, вставать, вставать… Я хотела отмахнуться, но для этого нужно было пошевелиться, а мне хотелось лишь позволить телу провалиться в небытие.

Теплое притяжение усилилось, и я заскулила. И вместе с выдохом почувствовала воздух, свое тело, мысли и боль. Теплые сильные руки на своей груди.

Что-то теплое и приятное прижалось к губам, и я увидела янтарный свет в дубовой листве, превращающийся на земле в золотистые пятна.

Я закашлялась и вздрогнула, тело выскочило из прохладного небытия. Я вытаращила глаза, хватая воздух ртом. Свет был ярким – слишком ярким. Настойчивая теплая тяга в сердце заставляла его продолжать биться. Хотелось кричать, дергаться, хотелось сжаться в комок и снова раствориться в белизне.

Вместо этого я сделала еще один болезненный вдох. И еще…

– Она вернулась, – сказала Бранвен. В ее голосе было что-то такое… Возможно, недоумение.

– Кассандра, ты меня слышишь? – спросил Роан, и в его голосе прозвучала паника, которой я никогда у него не слышала. – Моргни дважды, если да.

Как только слова слетели с его губ, я попыталась вспомнить, что же он сказал. Сколько раз моргнуть? Я уже сделала это или еще предстоит сделать?

– Я тебя слышу, – прохрипела я; слова царапали горло как наждачная бумага. Говорить было больно, и я закашлялась.

Роан облегченно выдохнул, притягивая меня ближе:

– Слава богам…

Постепенно мир обретал четкость. Я лежала на мощеном дворе, недалеко от церкви. Справа что-то шевельнулось, и я проследила взглядом за этим движением. Участник похорон вышел из церкви, совершенно не обращая на нас внимания.

Я с трудом перевела дух:

– Что произошло?

– Паук отравил тебя. – Элрин уставилась на меня убийственным взглядом – похоже, она была в ярости. – И ты умерла.

Я посмотрела на нее с недоумением. Похоже, моя смерть действительно вывела ее из себя.

Очередной толчок в груди. Я вздрогнула и заметила, что в ту же самую секунду взгляд Роана изменился.

– Что это? – спросила я.

– Ты о чем? – спросил он.

– Это ощущение… словно какая-то тяга. Как будто что-то тянет меня… Вот, опять!

– Это ваша связь. – Глаза Элрин потемнели от ярости.

– Связь?

– Связь, которую Роан…

– Вчера мы стали связаны друг с другом, – напряженно ответил Роан. – С тех пор я… не разорвал эту связь. Это и вернуло тебя.

– Вернуло меня?

– Из смерти. Мое сердце билось за нас обоих.

Я закрыла глаза. Я умерла?

– Встать сможешь? – Роан подсунул руку мне за спину. – Если нет, могу тебя поднять.

– Погоди минутку.

Застонав, я приподнялась на локтях, и в этот момент по груди скользнул легкий ветерок. Роан свел вместе половинки моего разорванного платья. Я прижала их к груди и огляделась посмотреть, кто еще наслаждался этим зрелищем. Похоже, никто, кроме фейри. Участники похорон шли мимо, совершенно не замечая нас. Чары Роана были чертовски сильны.

– Смотри, куда опираешься рукой, – предупредил Роан.

Я посмотрела вниз и увидела в нескольких дюймах от пальцев моток белых нитей. Я быстро отдернула руку.

– Ты прикасался к ним, – ошеломленно произнесла я, вспомнив, как он срывал паутину. – У тебя есть какая-то… магическая защита?

– Нет, – ответил Роан. – Просто я привык к этому ощущению.

Господи… Повисло долгое молчание.

– Надо убрать это отсюда, – сказала я наконец. – А то оно отравит половину района.

– Без проблем. – Бранвен достала зажигалку, щелкнула ею, присела на корточки и поднесла огонек к кучкам шелка. Их мгновенно охватило ревущее пламя, Бранвен с визгом отскочила назад. Оказывается, паутина легко воспламенялась.

Я прижалась к Роану, чувствуя, как в моей груди снова разливается тепло. Каким-то образом он вернул меня с того света.

Глава 17

Набившись в сверкающий «Роллс-Ройс Фантом», который Нериус припарковал неподалеку, мы возвращались в особняк. Я устроилась на заднем сиденье, и ветерок из открытых окон обдувал кожу. Роан сидел рядом, согревая меня своим телом. Наверное, наша связь до сих пор помогала мне выжить, и мое сердце билось благодаря Роану, так что нам следовало держаться рядом. В грудь вернулось то сияющее тепло и растеклось вокруг сердца.

Мы проехали на юг через весь город, мимо Сэвидж-Гарденс [27] до Кратчед-Фрайарз [28]. Боже, что за дивные названия улиц в этом городе… Наконец мы подъехали к арочному проезду – крытой улочке под названием Френч-Ординари-Корт [29], – и Нериус повернул направо, на темную подземную парковку. Он припарковался перед выбеленной каменной стеной возле въезда.

– Вот мы и на месте.

Я открыла пассажирскую дверцу и вышла. И как только я это сделала, мир закружился, и я едва не рухнула на мостовую. Роан обхватил меня за талию и поддержал, помогая дойти до стены. Обняв меня одной рукой, он поднес ладонь к стене. Стена исчезла, и перед нами открылся великолепный особняк из красного кирпича с башенками и аркой во внутренний двор. Я посмотрела вверх, на сверкающую на солнце над дверью золотую голову оленя.

Мимо прошла Элрин, окатив нас презрительным ледяным взглядом. Какого черта, женщина? Видимо, она взбесилась из-за того, что Роан рисковал жизнью, отсасывая яд из моей шеи. Она явно оберегала его.

Роан обнял меня за плечи, и мы прошли через внутренний двор к одной из дубовых дверей. Он повел нас дальше по коридорам с темными стенами в комнату, увешанную старинными гобеленами. Сквозь искривленные оконные стекла молочный свет лился на резные дубовые стулья и круглый стол.

Я села рядом с Роаном, щурясь от яркого света. В воздухе плясали пылинки. Через несколько секунд Абеллио протянул мне стакан воды. В комнате повисла зловещая тишина, и у меня возникло ощущение, что все фейри, особенно Элрин, чем-то расстроены. Но я не понимала, чем именно.

Как только я сделала несколько глотков, Роан повернулся ко мне:

– Что там было?

– Я нашла ключи от запертой комнаты. Проникла туда через отражение и открыла дверь. – Я вздрогнула от воспоминания. – В комнате было много тел, покрытых этой дрянью. Паучьим шелком. Тела на разных стадиях разложения. Там был и лорд Балор. – Я понимала, что для них важнее всего. – Он ничего не знал о вашем шпионе. Он попросил меня убить его. Я никак не могла его вытащить.

– И ты это сделала? – спросил Роан.

– Да.

Элрин скрипнула зубами:

– Если ты так хороша, как говоришь, то нашла бы способ вытащить лорда Балора живым. Может, и сама бы выбралась так, чтобы Роан не рисковал жизнью…

Роан махнул рукой:

– Хватит, не сейчас.

Я скрестила руки на груди, стараясь не обращать внимания на враждебность Элрин.

– Лорд Балор что-то говорил о родословной ужаса. Что он знает двоих, владеющих определенной силой. Сказал, она воздействует только на ужас – самую древнюю человеческую эмоцию. – Я нахмурилась, не вполне уверенная, правда ли это, и решила пока оставить эту тему. – Он сказал, что почти всех представителей рода ужаса уничтожили, и теперь остались двое, которые способны управлять страхом фейри. Думаю, это я и… какой-то мой близкий родственник. Может, брат Рикса.

Нериус сердито посмотрел на меня:

– Чушь. И что потом? Значит, ты убила его?

– Он был в агонии. Мне пришлось действовать быстро.

Нериус откинулся на спинку стула, побагровев:

– Вы же не верите всерьез в эту чушь? Родословная ужаса? Мы бы о таком слышали.

– Ее сведения заслуживают внимания, – заметил Роан. – Не забывай, она убила трех банши. У тебя вряд ли получилось бы.

Лицо Нериуса потемнело:

– Если она была с ними заодно, это тоже все объясняет. Я так и не увидел никаких доказательств, что те банши мертвы, как она сказала. И так уж вышло, что она только что убила одного из наших союзников.

Роан сверкнул на него глазами:

– Ты правда думаешь, что я не узнал бы об этом? Даже сейчас?

Температура в комнате резко упала, губы Элрин сжались в тонкую линию. Повисло тяжелое молчание. Я уставилась на Роана. Что он имел в виду? Даже сейчас? Почему сейчас всё изменилось?

Что-то произошло – то, чего я не понимала. Но поскольку все были явно настроены перегрызть мне глотку, я держала рот на замке. Элрин выглядела так, словно вот-вот перепрыгнет через стол и размозжит мою голову о дубовую столешницу. Повелительница Ужаса я или нет, но прямо сейчас я с ней не справлюсь.

Нериус наконец опустил глаза:

– Я доверяю твоему сердцу.

Это было неожиданно.

Абеллио забарабанил пальцами по столу:

– Эй? Такое ощущение, что меня никто не слушает. Я уже подтвердил, что она невиновна.

Элрин откинулась назад, скрестив руки на груди:

– И что с того? Даже если она действительно владеет этой магией, есть те, кто посильнее ее. Кто гарантирует, что она снова не примкнет к Двору Ужаса? Она из Утопленников. Это у нее в крови, Роан. Уж кому-кому, а тебе должно быть противно.

Роан лишь посмотрел на нее в ответ.

Бранвен наклонилась, подняла с пола мою сумку, кинула на стол, и тут я поняла: все это время она сберегала ее для меня.

– Давайте двигаться вперед, а? Мы с Кассандрой кое-что отыскали в сейфе. – Она вытащила три свернутых пергамента и положила их в центр стола.

Роан взял один из них и развернул, чтобы прочитать содержимое.

– Что там? – Нериус пытался заглянуть поверх пергамента, хотя к остальным свиткам никто не притронулся. Видимо, здесь так заведено: Роан главный.

– Среди нас точно есть предатель. – В голосе Роана зазвучал гнев, и он начал читать вслух. – «Сегодня вечером я встретился с нашим союзником, который появился в обличье птицы. Он провел меня к тайной тропе в Хоквудском лесу. Он сообщил мне, что этой тропой пользуются Старшие Фейри и предатели. Тропа внезапно обрывалась у реки, которая казалась слишком бурной, чтобы ее перейти. Но мой провожатый заставил меня следовать за ним через реку, и тогда я увидел, что это не что иное, как искусное заклинание, скрывающее тропу. Это место находится в излучине реки, с десятками острых с виду камней. Вода с ревом разбивается об их зазубренные края. Оба берега реки покрыты густой порослью, старыми дубами и крапивой. Чтобы добраться туда…» – Роан пробежал глазами до конца свитка. – Дальше очень подробное описание.

– В обличье птицы, – повторила Бранвен, прижимая палец к губам. – Значит, оборотень.

– Возможно. – Роан развернул следующий пергамент и начал читать: – Вот, слушайте. «Сегодня вечером наш союзник снова появился в обличье молодой женщины. Мы пролетели над Лондонским Сити, пока не добрались до небольшого склада. Я уверен, что там должно быть что-то интересное. Адрес склада – Сэвидж-Гарденс, 103». – Роан вскинул зеленые глаза и зарычал. – Адрес тайника, на который совершили набег люди короля.

– Так… – Абеллио грыз кончик своей ручки. – Женщина, которая превращается в птицу?

– Ну, здесь сказано про обличье молодой женщины, – заметила Бранвен. – А не про то, что это ее нормальный вид.

Элрин молчала, и я почти физически ощущала, как ее ярость пульсирует в комнате.

Не обращая на нее внимания, я уставилась на пергамент. Содержание было не вполне понятным.

– Зачем ему водить их по разным местам? Почему просто не сказать, где что находится?

Никто не ответил, и Роан развернул третий пергамент. Этот выглядел иначе – толще, печать уже сломана.

Роан открыл его и прочел:

– «Мне стало известно, что в городе людей Лондоне есть пикси, которая представляет серьезную угрозу для нашего королевства. Среди прочих преступлений полукровка подозревается в причастности к смерти достопочтенного Рикса, нападении на Гренделя из двора Балора, поджоге поместья Сиофры из двора Уила Брока и нападении на семерых гостей короля на королевском приеме. Она опаснее бешеной суки. Она известна под человеческим именем Кассандра Лидделл, а также Повелительница Ужаса, или Королева Страха. Ее следует немедленно убить или взять в плен с помощью ваших лучших убийц. У нее…» – Он прочистил горло. – Дальше описание. Довольно подробное. Неважно.

– Неужели? – Я выгнула бровь. – Пожалуйста, поделись.

Элрин впервые подала голос, и он сочился ядом:

– Просвети нас.

– Просто… рост. И так далее.

– Ты сказал, там все подробно. – Я заглянула в пергамент, разглядывая руны.

Роан вздохнул и продолжил чтение:

– «У нее розовая распутная грива волос и молодое привлекательное тело, которым она пользуется, чтобы отвлекать порядочных фейри, как сучка во время течки. Она одевается как шлюха, оголяя грудь и выставляя ее напоказ. Ее пикси-эмоции пробуждают постыдную похоть во всех, с кем она вступает в контакт. Она немного ниже обычных фейри – развращенная карлица, которую следовало убить при рождении».

Я покраснела:

– Я не выставляю грудь напоказ. И вообще, как волосы могут быть распутными?

– А похоже, – ехидно заметила Элрин. – Сучка во время течки.

– Элрин! – рявкнул Роан.

Она уставилась на него, раздувая ноздри от ярости. Да, она правда меня ненавидела.

– Я же говорила вам, что я Повелительница Ужаса, – сказала я, слегка вздрогнув от этого раздражающего «яжеговорила». – Но остальное – вранье. Я не поджигала поместье Сиофры, это сделал друг Роана. А Грендель и Рикс напали на меня первыми… – Я прочистила горло. – Хотя я действительно и убивала, и нападала первой.

Роан свернул пергамент.

– Король Огмиос прибег к услугам дома Арауна, чтобы попытаться эффективно и бесшумно уничтожить Повелительницу Ужаса. Он сам просто в ужасе от тебя.

– Можно взглянуть? – попросила я.

Роан протянул свиток, и я взяла его, рассматривая замысловатые руны. Такие красивые… и совершенно нечитаемые для меня. Я снова свернула пергамент, сомкнув половинки печати в виде одинокого кипариса. Провела по ней пальцами и вздрогнула от ощущения узнавания:

– Я уже видела ее раньше.

– Это личная печать короля Огмиоса, – сказал Роан. – Он скрепляет ею все свои послания.

– Этой печатью пользуется только он?

– Да.

Я с трудом перевела дух. Когда я прикоснулась к Лондонскому Камню, то увидела чьи-то воспоминания, фрагменты жизни. И тогда же увидела эту печать. Это были фрагменты жизни короля. Каким-то образом прикосновение к Камню позволило мне заглянуть в его воспоминания.

Глава 18

Перечитав три пергамента еще несколько раз, мы перешли к бумагам, которые я сфотографировала на телефон. Это была нудная работа: я перелистывала снимки, а Роан читал вслух тексты. Несколько раз он случайно дотрагивался до экрана, сдвигая изображение или закрывая его, и протягивал мне телефон обратно, что-то раздраженно бурча о человеческих технологиях.

Я переписала часть текстов на английском. Некоторые оказались просто материально-техническими документами: закупка и хранение припасов, доставленная партия мечей, повышение зарплат высокопоставленным чиновникам. Также попадались отчеты или инструкции – запрос на отряд стражников для сопровождения посланника ко двору Балора, донесение о сбежавшем из тюрьмы шпионе Благих, требование новых опытных лучников взамен убитых во время нападения на Старших Фейри. Никаких упоминаний о Камне, Повелительнице Ужаса или еще чем-то значимом.

Вторую половину дня я помогала Бранвен готовить. После ужина бродила по коридорам и нашла Роана в тренировочном зале – он был без рубашки и упражнялся с мечом. Я задержалась взглядом на его вздувшихся на груди мышцах и змеившихся по всему телу варварских татуировках.

Едва я вошла в зал, как мой пульс участился, сердце забилось торопливее, словно я тренировалась сама. То странное пламя разгоралось ярче. Что именно связывало нас? Похоже, все остальные знали ответ, и я тоже хотела получить его.

Роан прервал тренировку и повернулся ко мне, на его могучем теле выступили капельки пота. Он лукаво улыбнулся, и я раздраженно ощетинилась. Он почувствовал мою вспышку желания, и я подавила ее. Чистый лед.

– Тебе стоит научиться расслабляться, – заметил Роан и снова изящно взмахнул клинком в воздухе. Как будто ему не хватает практики… – Что бы ты ни чувствовала, это естественная реакция. Похоть и страх, жизнь и смерть связаны, словно партнеры в танце. Ты должна это знать.

Я это знала. За кровопролитными войнами часто следовал бэби-бум, а во время бубонной чумы люди совокуплялись как кролики, если не помирали от бубонов. Запах смерти наполнял их желанием почувствовать себя живыми.

– Ужас и Похоть. – Я улыбнулась. – Прямо как мы. Кстати, о нас – о той связи между нами… той, которую ты создал. Что именно это было? Я почувствовала в груди какой-то теплый свет. И до сих пор чувствую. Он такой… золотистый. Не знаю. Не могу объяснить.

– Это связь между душами. Она позволила мне увидеть кое-какие твои воспоминания и убедиться, что ты говоришь правду.

Я глубоко вздохнула.

– Это нечто большее, Роан. Она помогает мне выжить. Элрин намекнула, что твое сердце работает за нас двоих. Это правда? Когда я зашла сюда, мое сердце как будто забилось быстрее вместе с твоим.

Чувственные губы Роана снова изогнулись в лукавой улыбке:

– Я могу назвать иную причину происходящего.

Мои щеки вспыхнули, пульс участился. Он флиртует со мной? В нем что-то изменилось с тех пор, как он вызвал эту связь.

– Так что это за связь? И как долго она продлится?

– Кассандра, магию не всегда можно передать словами. Некоторые вещи просто есть. Как эта связь. Она помогает тебе выжить. Позволяет нам делиться какими-то эмоциями, воспоминаниями. Вот и всё.

– Ты можешь разорвать ее?

Он задумался:

– Прямо сейчас это тебя убьет.

– А потом, когда мне станет легче?

Роан перестал размахивать мечом и повернулся ко мне. По выражению его лица было трудно понять, грусть ли это?

– Конечно, я разорву ее. Если захочешь.

Я заморгала:

– Просто я не понимаю, что это такое, а мне не нравятся вещи, которых я не понимаю.

– Разумеется.

Повисло тяжелое молчание, и я решила сменить тему:

– Я думаю, Лондонский Камень важен.

– И в чем его важность?

Я покачала головой:

– Не знаю. Я просто ощущала… его мощь. Я пошла к нему в поисках матери. Я слышала, как она кричала словно изнутри Камня. Как будто в нем заперты тысячи перепуганных душ, и поэтому Камень источал силу. По крайней мере, для таких, как я. Пиявок страха. Но самое странное, что я видела чьи-то воспоминания. И почти уверена, что это воспоминания короля.

Роан прищурился:

– В них было что-нибудь такое, что мы можем использовать? Слабое место в его обороне?

Я опять покачала головой, пытаясь ясно мыслить сквозь туман воспоминаний, пропитанных виски:

– Кажется, там приносили жертвы. Как будто король пытал людей, чтобы передать их страх Камню. Словно это… оружие. У меня возникло ощущение, что Камень – это живая часть города, древняя часть городского разума, где обитает ужас.

Роан провел рукой по губам.

– Если Камень связал тебя с королем, то мог предупредить его о тебе. Если он соединил ваши умы, то, возможно, король узнал о Повелительнице Ужаса именно так. И поэтому попытался убить тебя. Каковы бы ни были твои способности, для короля ты серьезная угроза. – Он внимательно изучал меня. – Нам нужно лучше понять твои возможности. Когда мы наконец атакуем королевскую крепость, нам понадобятся все ресурсы. Как только мы избавимся от шпиона, на нашей стороне будет элемент внезапности. И у нас есть кое-какие козыри.

Я быстро окинула взглядом тело Роана:

– Да. Я видела.

– Но у короля легионы могущественных фейри. Если мы сумеем использовать твою силу ужаса, это изменит ход событий.

– Конечно. Я именно этого и хочу – использовать свою силу, чтобы уничтожить короля. Мне просто нужно научиться ею пользоваться. Это не похоже на магию отражения, она не возникает просто так, когда мне нужно. Это произошло только один раз – после убийства Габриэля. Мне просто нужно научиться фокусироваться на ней, верно?

Роан подошел к оружейной стойке и аккуратно водрузил меч на свободное место.

– Этот вид магии могущественнее магии отражения. Тебе нужно научиться отпускать ее на свободу, а для этого принять свою истинную природу. – Он сунул руки в карманы и медленно подошел ко мне. Солнечный свет из окон золотил его тело, искрился в глазах цвета лесной зелени. – Для сильной магии нужно не фокусироваться, а высвободить что-то внутри себя. Ты же не сосредотачиваешься, когда дышишь или моргаешь. Все это происходит потому, что так хочет твое тело.

Я сморщила нос:

– Вряд ли я смогу воспользоваться твоим советом. Я не знаю, как развить такой навык.

Роан подошел ко мне, его пристальный взгляд медленно скользил вверх и вниз по моему телу.

– Тебе следует расслабиться. Ты себя слишком контролируешь. – Он шагнул ближе ко мне – от него шел жар, – протянул руку и нежно провел кончиками пальцев по моей ключице, как будто исследовал, запоминал меня.

От его прикосновения по моей коже побежали горячие мурашки, дыхание и пульс участились. Стоя так близко, я видела удивительный контраст золотистых искорок в глазах Роана с черными ресницами и темным изящным изгибом бровей. Солнечные лучи словно воспламеняли его золотистые волосы, создавая над головой нимб.

Его пальцы поднялись выше по моему горлу, слегка коснувшись того места, где он когда-то укусил меня.

– Твое тело переполнено многолетними воспоминаниями и эмоциями, которые ты всегда сдерживала, чтобы не оказаться с ними лицом к лицу. Они так и рвутся наружу. А постоянные попытки все понять – лишь напрасный труд.

Я сглотнула комок, пытаясь не обращать внимания на жар, поднимающийся в животе.

– Да, верно… Нужно, чтобы моя префронтальная кора стала менее активной, а лимбическая система и окципитальная…

– Чего? – Он опустил руку. – Не знаю, о чем ты, но, кажется, ты до сих пор пытаешься понять. Послушай, мне надо потренировать тебя.

– И как предлагаешь это делать?

Роан склонил голову набок:

– Кажется, у меня есть идея.

* * *

Роан настоял, чтобы я немного отдохнула перед тренировкой. Я пыталась объяснить, что не устала, но он категорически не согласился. Очевидно, его организм давал расслабление нам обоим. Так что я поплелась обратно к себе в комнату, упала на кровать и почти сразу вырубилась. Через три часа Роан разбудил меня.

Я поплелась обратно в тренировочный зал и увидела в дверях красивого фейри. Благодаря поразительным кошачьим глазам и смуглой коже я сразу узнала Морканта – одного из тех, кто помог спасти Скарлетт.

– Кассандра, – приветствовал он. – Рад тебя видеть.

– Я тоже, – нерешительно ответила я. – Ты здесь, чтобы помочь мне на тренировке?

Его взгляд был совершенно непроницаемы, но на губах появилась усмешка:

– Нет. Я только привел мишени. – Он кивнул в зал.

Я заглянула туда, и у меня перехватило дыхание. На полу на коленях стояли двое фейри – мужчина и женщина. Блестящие голубые чешуйки мужчины тянулись по щекам к шее, контрастируя с белоснежной кожей. Кожа женщины была бледно-золотистой, а глаза – темными, как беззвездное ночное небо. С их изможденных тел свисали лохмотья, руки связаны спереди.

– Что это такое, черт побери? – спросила я.

– Пленные, – ответил Роан. – Можешь испытать на них свою силу ужаса.

Я покачала головой. Он хочет, чтобы я пытала пленных? В ЦРУ, может, и занимаются такими вещами, но это не для меня.

– Я не могу. Вы что, их голодом морили?

– Что значит – не можешь? – Роан приподнял бровь. – У них предостаточно страха, гарантирую.

– Если что, – добавил Моркант, – они вызвались добровольно. Получат за это дополнительную пайку.

Я посмотрела на пленных. Оба уставились прямо перед собой пустыми глазами. Губы мужчины задрожали. Роан прав – я могла бы неделями подпитываться этим страхом.

– Есть кое-какие этические проблемы, – пробормотала я.

– Они не почувствуют физической боли, – заверил Роан. – Это ничем не отличается от ночного кошмара. И уж точно лучше, чем те пытки утоплением, которые применяют твои человеческие друзья.

– Ладно-ладно. – Я подняла руки. – А что вообще они сделали?

– Эти двое – убийцы, приспешники короля.

Гнев закипел в груди, вытесняя чувство вины. Они точно такие же, как те, которые убили на улице Габриэля.

Я подошла и взглянула на них сверху вниз. Я отчетливо видела страх на их лицах, но не могла проникнуться им так же легко, как человеческим ужасом. Я не ощущала того мощного чувства ужаса, как во время нападения банши.

Я вздохнула:

– Ничего не чувствую.

Роан подошел ближе, и я ощутила, как тепло в моей груди разгорается все ярче.

– Освободи разум. Не позволяй мыслям заглушать чувства, впечатления. Эти двое работают на короля, по приказу которого убили твоего друга. Того самого короля, который научил свою правую руку пытать женщин ради удовольствия и страха. Подумай обо всех страданиях, которые Рикс, Сиофра и Огмиос причинили за последнее время. И эти двое тоже в этом участвовали. Пусть твой гнев воспламенит твою силу.

Стараясь разжечь в себе угли ярости, я уставилась на пленных. Но у них, с их торчащими лопатками, был такой жалкий вид…

– Ничего не чувствую.

Моркант хихикнул:

– Повелительница Ужаса… О да. Пойду поищу Элрин. Посмотрю, как она там. Приятной тренировки. – Он развернулся и грациозно выплыл из комнаты.

– Забудь про пленных, – сказал Роан. – Я хочу, чтобы ты закрыла глаза.

Я закрыла. Мне было не по себе от того, что пленные смотрят на меня.

– Представь свое любимое место, – продолжал Роан. – Место, где ты чувствуешь себя в безопасности. Где когда-то была счастлива.

Его голос звучал мягко и успокаивающе, как нежная ласка. Я почувствовала, что постепенно расслабляюсь, представив квартиру, в которой жила со Скарлетт после колледжа. Диван с кофейным пятном. Старый телевизор, на котором в углу экрана всегда было зеленое пятнышко. Разбросанные повсюду книги; стол, который пришлось разбирать, чтобы затащить на тесную кухоньку стиралку. В этой паршивой дыре мне почему-то прекрасно спалось.

– Хорошо, – сказал Роан, его голос стал еще мягче. Теперь он стоял рядом, и меня окутывал его запах. – Ты отчетливо представила это место?

– Да. – Я почти физически ощущала под собой мягкий диван.

– Хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты представила, как Огмиос сжигает его дотла.

Я вытаращила глаза. Я думала, это упражнение на расслабление…

– Что?

– Ты это не представила, Кассандра. Я хочу гнева. Я хочу тьмы. Я хочу, чтобы в тебе проснулась хищница, которая борется за жизнь. – Температура в комнате упала, глаза Роана вспыхнули золотом. – Отпусти контроль, Кассандра. Помнишь, как выглядела банши после того, как убила твоего друга? Этот блеск в ее глазах? Это было удовольствие, Кассандра, восторг от твоего горя. И вспомни Габриэля – его распахнутые глаза, когда у него отняли жизнь…

Во мне все сжалось. Откуда Роан узнал?

Ну, конечно. Он увидел это в моем воображении из-за нашей духовной связи.

Я попятилась, качая головой:

– Прекрати. Эти не твои воспоминания. Ты не имеешь права.

Но Роан подошел вплотную, впиваясь в меня взглядом:

– Вспомни Гренделя, его скользкие пальцы на твоем теле. Как думаешь, на скольких женщин он напал до тебя? И на скольких после?.. Вот такую культуру создал король Огмиос. Культуру, в которой мужчины рассматривают женщин как собственность. Как выглядели тела, которые Рикс разорвал на части в Лондоне? Это тоже наследие короля, Кассандра, это всё…

– Заткнись, Роан. Ты не имеешь права вот так копаться в моих мыслях.

Он шагнул вперед, наши тела почти соприкасались, его глаза горели золотом. Роан провел костяшками пальцев по моим щекам, и по моему телу пробежала дрожь.

– А как насчет того случая, когда маленькая убийца, подосланная Уилом Броком, зарезала твоих родителей, пока ты пряталась под кроватью? Помнишь это, Кассандра? Или спрятала вместе с другими неприятными воспоминаниями, изо всех сил стараясь отвлечься и забыть? Твоих родителей убивали в соседней комнате, пока ты питалась их страхом, не понимая, почему испытываешь мрачный восторг.

Он вторгся в мое сознание и начал ломать ледяные стены, которые я возводила годами. По моим щекам покатились слезы. Зал вокруг нас исчез, и я видела только Роана, яростно вторгающегося в меня, раздевающего догола.

Он обхватил ладонями мое лицо:

– Конечно, они ведь не были твоими родителями, правда? У них была другая, ни в чем не повинная малютка. И ее забрали у них, а вместо нее они получили тебя…

Яростный вопль вырвался из моего горла, заглушив слова Роана, и в этот момент время замедлилось… замедлилось… замедлилось… В глубине сознания раздались крики, заглушая мои собственные. И тут я увидела их – темные щупальца страха, окружавшие меня. Это был страх не только двух пленников. Но и Роана. И остальных – всех вокруг меня. Щупальца скручивались, расплывались как чернила по воде, совсем рядом. Охваченная яростью, я выгнула спину, позволяя страху проникнуть в меня как свет в черную дыру.

А затем отбросила его назад.

Я резко открыла глаза. Роан уставился на меня широко раскрытыми глазами, стиснув кулаки. Двое пленных валялись на полу, один поскуливал, рот другой приоткрылся в беззвучном крике. Откуда-то из дальних комнат доносились крики. Бранвен. Абеллио. Нериус выругался дрожащим голосом.

Оглушенная их страхом, я упала на колени, зажав уши руками и пытаясь заглушить вопли, но они звучали внутри, в голове.

Сильные руки Роана обхватили меня:

– Кассандра, ты как?..

Я оттолкнула его, вскочила на ноги и в ярости уставилась на него:

– Оставь меня в покое.

И, все еще кипя от ярости, протиснулась мимо него и бросилась прочь из зала.

Глава 19

Я уставилась в зеркало. Сердце колотилось как бешеное.

Сиофра смотрела на меня в ответ мертвым взглядом, сквозь поредевшие волосы виднелась кожа на голове:

– Привет, Подменыш.

Меня разбудил собственный крик. Я хватала руками воздух, пытаясь оттолкнуть ее.

С колотящимся сердцем я отбросила одеяло и встала. На улице было еще темно. Я меряла шагами комнату, пытаясь совладать с хаосом, устроенным Роаном в моем мозгу.

В горле пересохло, в воздухе витал страх. Вероятно, это тот самый страх фейри, который я наслала сюда. Воздух как будто отяжелел и загустел от множества тайн. По лондонским улицам стелился плотный туман, дождь барабанил в окна. И все же, несмотря на влажный воздух, в горле у меня было сухо.

Вся в холодном поту, я открыла дверь и прошла по коридору к изогнутой каменной лестнице. Босиком прошлепала на кухню, обнаружила на старом дубовом столе кувшин с водой, ощутила дуновение ветерка и налила воды в стакан.

Я возвращалась по коридору, на ходу попивая прохладную воду, когда что-то снаружи привлекло мое внимание. Я остановилась и выглянула в окно. Лунный свет серебрил туман во дворе, и сквозь серебристую дымку я разглядела фигуру, сидевшую на каменной скамье под тисом. По ширине ее плеч я догадалась, что это Роан. Что он делал там под дождем среди ночи?

Я толкнула дверь, вышла под дождь и, приблизившись, разглядела, что он голый по пояс. В тусклом свете среди татуировок на спине с трудом можно было заметить шрамы. От дождя мои волосы и белая ночнушка намокли.

Роан обернулся на звук шагов, и печаль в его зеленых глазах пронзила меня до глубины души. Он сидел под дождем в одних трусах. С ним явно что-то не так.

Подавив странное желание сесть к нему на колени и обнять за шею, я села на скамью рядом с ним.

– Ты в порядке?

Он сорвал листик садовой земляники и начал вертеть между пальцами. Точно такой же был вытатуирован у него на груди.

– Просто приснились кошмары, – ответил Роан. Он просидел под дождем так долго, что ресницы слиплись, тонкие дождевые струйки стекали по мускулистой груди.

Задрожав, я обхватила себя руками. Я не ожидала, что на Роана так сильно действуют ночные кошмары.

– Мне это хорошо знакомо. Не хочешь поделиться кошмарами?

– Крылья. Отрезанные крылья… – Его голос дрогнул, Роан замолчал, потом откашлялся и продолжил: – Похоже, что-то случилось после того, как сегодня ты применила свою силу. Я чувствую себя по-другому.

Я с трудом сглотнула подкативший к горлу ком. Я уже видела отрезанные крылья – когда Сиофра дразнила Роана его же воспоминаниями о Триновантуме. Я тяжело вздохнула:

– Когда между нашими душами возникла связь, я видела прекрасную женщину с крыльями как паутинка. Она была важна для тебя.

– Она была моей матерью. – Его голос, полный боли, звучал словно издалека. – Пела мне перед сном каждую ночь. У нее был красивый голос. Даже в тюрьме она пела нам каждый вечер. А когда король захотел наказать меня… он заставил меня смотреть на ее казнь. Я никогда не забуду, что он с ней сделал. – Он смял земляничный листик.

Сердце разрывалось от боли за Роана. Я встала, взяла его лицо в ладони и поцеловала его в лоб, ощутив вкус дождя. Роан прижался ко мне, положив голову мне на грудь. Я гладила его по влажным волосам, он обнял меня за талию и держал так, словно я могла спасти его от утопления.

– Идем в дом, Роан, – предложила я. – Ты насквозь промок.

Он поднял голову, оторвавшись от моего тела, и на секунду задержал взгляд на промокшей от дождя ночнушке. Которая, как теперь до меня дошло, стала совершенно прозрачной. Глаза Роана на мгновение вспыхнули золотом. Внезапно смутившись, я скрестила руки на груди.

Его лицо, все в дождевых каплях, прояснилось.

– Ты иди. Мне еще нужно проветрить голову.

Я знала это чувство изоляции – такое глубокое, что пробирает до костей. Ощущение, когда зайти в собственную пустую комнату все равно что умереть. Или, может, он просто не хотел снова столкнуться со своими воспоминаниями… На секунду даже возникло желание предложить Роану переночевать у меня. На самом деле это желание было почти непреодолимым, но я не знала, что происходит между ним и Элрин. Видимо, между ними какая-то прочная связь.

Собравшись с духом, я сделала глубокий вдох, не обращая внимания на капли дождя, барабанившие по коже.

– Вы с Элрин любовники?

Между его бровями пролегла складка:

– С Элрин? Нет.

– А она в курсе?

Его губы лукаво изогнулись:

– Я в восторге, что тебя это так интересует.

Не говоря больше ни слова, Роан мощными руками обхватил меня за талию, притянул к себе и усадил на колени. Его пристальный взгляд скользил по моему телу. Когда он обежал глазами прозрачную ночнушку и грудь с затвердевшими под холодным дождем сосками, выражение его лица стало откровенно чувственным. И в тот же миг я ощутила, как и он напрягся подо со мной.

Его глаза с золотистыми искорками снова встретились с моими, и мое сердце забилось как бешеное. Роан Таранис, Лорд Двора Похоти, уделил мне внимание. Я ощутила прилив жара и едва поборола желание сбросить ночнушку. В конце концов, мы же посреди двора под проливным дождем…

Хотя Роану, похоже, было плевать, где мы находимся. Он неторопливо просунул руку мне между колен, слегка раздвинув ноги. Его пальцы медленно выписывали круги на моем бедре, и от его прикосновений я вся пылала, выгибая спину.

– Ответь, наконец, почему это тебя интересует, Кассандра. – Его глубокий голос ласкал кожу, как бархатистая змея.

– Просто любопытно… – У меня перехватило дыхание. – Хотя это не мое дело.

Я обняла его одной рукой за плечи и выгнулась еще сильнее, когда он провел пальцами по бедру.

– Ложь. – Он наклонился, его дыхание согревало мою шею. – Скажи, чего ты хочешь от меня, Кассандра.

Пока Роан дразнил меня, касаясь пальцами мокрой от дождя коже я шире раздвинула ноги, мысленно умоляя: Выше. Пожалуйста. Пожалуйста. Во мне нарастало жгучее томление, бретелька ночнушки соскользнула с плеча, и дождевые струи стекали по коже. Как он поступит, если я скину трусики и оседлаю его? Если просто дам себе волю?

– Скажи мне, Кассандра, – прошептал Роан. – Чего ты хочешь?

Его пальцы описали еще один медленный круг, и я почти забыла, что нахожусь во дворе у всех на виду.

– Может, зайдем внутрь?

На губах Роана снова появилась порочная улыбка:

– Ты так и не объяснила, Кассандра, зачем нам идти внутрь?

В груди у меня все пылало, я не могла связно мыслить. Мысли теперь набегали порывами, донося слова «пальцы», «прикосновение», «влажный», но я не могла связать их воедино.

– М-м-м, – промычала я. – Просто… внутрь. Меня. Ну… Что?

Я едва не застонала, ощущая его пальцы все выше на бедре. Роан не торопился, играл со мной, наслаждался моим отчаянием и тем фактом, что я вот-вот начну умолять его трахнуть меня прямо здесь.

Я выгнула шею, и он поцеловал ее. Прикосновения теплых губ оказалось достаточно, чтобы я забыла о возвращении в дом.

– Скажи, чего ты хочешь, Кассандра.

– Тебя, – выдохнула я.

– Хорошо…

Роан поднял голову и прижался своими губами к моим, вознаграждая признание поцелуем. Я приоткрыла губы, и его язык коснулся моего, посылая в живот горячий поток. Я застонала ему прямо в рот и почувствовала, как его пальцы на мгновение сжались на бедре, пока Роан пытался себя контролировать. Но его пальцы так и оставались чуть ниже линии трусиков. Поцелуй стал глубже, я ответно прижалась к его губам, пока он не прикусил мне нижнюю губу.

Это ощущение свело меня с ума, и Роан прервал поцелуй. Его взгляд медленно скользнул по изгибу моей груди, из горла вырвалось хриплое рычание. Его пальцы очертили еще один круг на моих бедрах, и я шире раздвинула ноги в молчаливом приглашении. Ночнушка задралась до самых бедер. Роан нежно провел костяшками пальцев по моим трусикам, и я ахнула.

Ладно. Я могу и попросить, если ему это так необходимо.

– Роан. Пожалуйста.

– М-м-м… Мне нравится, что ты умеешь просить вежливо.

В памяти вспыхнули те самые фантазии, которые появились после выпитого нектара: жгучее желание ощутить его губы на себе. Бретелька ночнушки соскользнула с плеча еще ниже, обнажив грудь. Дождевая вода струилась по коже, но меня больше не волновало, что мы на улице. Я просто хотела его. Словно услышав мои мысли, Роан прижался губами к моей груди, скользнул языком по соску, потом описал круг, и меня затопили горячие волны удовольствия. Представляю, что он вытворяет языком в другом месте…

Пульс участился; я обхватила затылок Роана, запустив пальцы в его волосы. Его рот находился именно там, где я хотела, но я мысленно умоляла его переместить руку выше по бедрам и начала раскачиваться на нем, побуждая прикоснуться ко мне.

– Роан, – повторила я. – Пожалуйста.

Он оторвался от моей груди, мы оказались лицом к лицу, его губы напротив моих:

– Что – «пожалуйста»?

– Ты нужен мне.

– М-м-м… Здесь?

Роан скользнул пальцами в мои трусики и зарычал от удовольствия, почувствовав, что я намокла. И все же он сдерживался, его прикосновения были раздражающе легкими. Он нарочно сводил меня с ума, наслаждаясь властью надо мной. Я прижалась к нему бедрами, давая почувствовать мое возбуждение, и Роан начал терять самообладание. Сверкнув глазами, он сорвал с меня трусики. Я полностью отдалась ему, раздвинув ноги и задрав ночнушку, и он погрузил в меня палец.

Я со стоном выгнула спину, Роан снова поцеловал меня, его язык скользнул по моему языку. Когда его палец оказался внутри, я подалась навстречу, мир исчез, и не осталось ничего, кроме пальца, скользящего между ног. По моему телу разлился жар, когда Роан целовал и гладил меня – все жестче и быстрее, введя второй палец. Я покачивалась в такт руке, пока не начала вздрагивать, сжимая бедра.

Роан зарычал, поглаживая меня большим пальцем, и меня накрыла мощная волна наслаждения. Тело судорожно сжалось, я ахнула, разрядившись, и испустила долгий медленный вдох. Вся дрожа, уронила голову ему на плечо, и по щеке почему-то скатилась слезинка. Тело Роана озарилось ярким золотистым светом.

– Кассандра, – шепнул он, уткнувшись мне в шею, и вытащил из меня пальцы.

Я опустила подол и обвила руками его шею. Его сердце ритмично билось совсем рядом. Роан наклонился и поцеловал меня в лоб. Затем он уткнулся носом мне в шею и прошептал на ухо:

– Теперь я смогу спокойно уснуть.

Впервые за долгое время я искренне улыбнулась:

– Значит, я избавляю тебя от кошмаров лучше, чем Абеллио?

– М-м-м… По-моему, твоя техника совершеннее. Может, другие и разрешают ему копаться в мыслях, но я не подпущу его к своим воспоминаниям.

– Ты подпустил меня к своим воспоминаниям.

Сильные руки обхватили меня:

– Ты – другое дело. Ты – Кассандра.

Глава 20

Мы направились к дому, взявшись за руки; ночнушка облепила мое тело. Но как только переступили порог и вошли в темный коридор, у меня перехватило дыхание. В тени маячила фигура. Когда она вышла на свет, серебристый лунный луч озарил вишнево-рыжие волосы Элрин и ее бледную кожу.

Она скрестила руки на груди и прищурилась.

– Наслаждаетесь?

Ох, как неловко… Я отпустила руку Роана. Она следила за нами? Они пара? Что за фигня?

– Я просто… – Я прочистила горло. – Пойду к себе.

Элрин сделала шаг навстречу, не спуская глаз с Роана:

– По-моему, это хорошая идея – позволить Кассандре уйти в свою комнату. Верно, Роан? Ты же знаешь, что произойдет, если вы переспите?

Судя по ее тону, среди возможных последствий могла быть кастрация. Теперь я начала раздражаться. Что происходит между этими двумя? Если Роан и Элрин вместе, то что сейчас было между нами?

Я уперла руки в бока:

– Я, случайно, не встала между вами?

Роан встретился со мной взглядом.

– Нет, – твердо ответил он. – Не встала. Но Элрин права. Тебе лучше пойти к себе и поспать.

– Как скажешь. – У меня было ощущение, что мне только что дали отставку.

Даже если я и не вставала между ними, у Элрин и Роана есть секреты, которыми они не хотели со мной делиться. И это было больнее всего.

* * *

Я проснулась утром на сбившихся простынях. Бледный свет лился в комнату сквозь старинные окна на чистые белые простыни и каменные стены.

Я спала крепко, без кошмаров – впервые за долгое время. Но едва проснулась, меня охватило смятение. Неужели прошлой ночью Роан просто питался моей похотью? В конце концов, именно так он черпал свою силу. А когда его рука находилась у меня между ног, то, безусловно, он напитался как следует. Кажется, у них с Элрин связь, закрепленная столетиями близости…

Гроза еще не стихла, дождь по-прежнему барабанил в окна. Я встала с кровати в ночнушке и, порывшись в позаимствованной одежде, натянула черное платье и трусики. Сегодня в особняке царило странное напряжение, как будто ужас, который я вчера внушила его обитателям, до сих пор витал в воздухе.

В коридоре послышались тихие голоса, и я спустилась вниз, в столовую, на запах жареного мяса. В животе отчаянно заурчало. Кстати, который час, черт возьми?

Все хмуро сидели за трапезой, состоявшей из мясных пирогов и картофельного пюре; от подливки поднимался пар. Бранвен обхватила голову руками, уставившись в тарелку опухшими красными глазами. Нериус сердито посмотрел на меня, скривив губы. Абеллио сидел с ошеломленным видом, его голубые глаза были широко распахнуты. А Элрин… Элрин выглядела так, словно хотела вырвать мне ребра и забить ими до смерти. Только Роан обрадовался мне. Его тело до сих пор слабо светилось. Справа от него было свободное место, где меня ждал пирог. Значит, все-таки ужин… Я проспала целый день.

Роан приподнял бровь:

– Я подумывал разбудить тебя, но ты так сладко спала…

Элрин наградила его таким взглядом, что внутри у меня все перевернулось. Затем она уставилась на меня, в ее глазах был лед:

– Кассандра, как замечательно, что ты с нами… Опять собираешься испытать на нас свои чудесные способности, Повелительница Ужаса?

С тяжелым вздохом я выдвинула стул рядом с Роаном и пробормотала:

– Извините. Насколько я понимаю, вы все попали под удар. Я еще не до конца себя контролирую.

Элрин пугающе резким движением вонзила вилку в свой пирог:

– Насколько я понимаю, только вы с Роаном хоть немного поспали прошлой ночью. И все мы знаем почему.

Мои щеки вспыхнули. Давай не будем обсуждать это при всех.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но Роан опередил меня:

– Довольно. Вчера была наглядная демонстрация способностей Кассандры. Нам нужно и дальше развивать их, больше тренироваться…

Элрин ударила вилкой по столу:

– Как бы не так! Я больше не собираюсь подвергать себя этому.

Бранвен откашлялась:

– Роан, прошлой ночью мне снились кошмары… если б Абеллио не помог мне с ними справиться, я бы сошла с ума.

Роан посмотрел на них обоих:

– Найдем другое место для тренировок. Подальше от остальных фейри. Но мы должны продолжать. Король боится ее, потому что она наводит ужас.

– Она правда ужасает. – Абеллио покрутил в руке бокал с нектаром. – Всех нас. Окажись я послабее, ссался бы весь день. Ты же не собираешься всерьез использовать ее силу ужаса? Она слишком непредсказуема. В бою она выведет из строя всех нас. Нужно спланировать атаку заранее и не рассчитывать на нее.

Нериус подался вперед, наклонившись над столом; взгляд его темных глаз были напряженным:

– Это абсурд. Может, она и фейри Уила Брока, и фертная, но она – смертельное оружие. А оружие следует применять. Ее нужно обучить, и тогда мы сможем ее использовать.

Бранвен подняла руку:

– Согласна. Она офигенно устрашает. Давайте напустим этот ужас на войска короля.

– Похоже, мнение самого́ смертельного оружия никого не волнует? – поинтересовалась я, разрезая пирог.

– Нет, – категорично заявила Элрин.

– Продолжай, – сказал Роан.

– Думаю, это еще не всё.

– Ты о чем? – спросил Нериус.

– Лондонский Камень связан и с королем, и с моей силой.

Нериус нахмурился:

– Это просто долбаный большой камень.

Я потерла переносицу:

– Не знаю, как именно, но Камень важен. Я просто знаю это. Он каким-то образом пробудил мои способности. Нам нужно изучить его получше. Мне нужно изучить его получше.

Роан хмуро взглянул на меня поверх бокала с нектаром:

– В прошлый раз, когда ты к нему притронулась, он чуть не погубил тебя. Уверена, что хочешь попробовать еще раз?

Я кивнула:

– Этот Камень обладает силой, и мы должны обратить ее в свою пользу.

– Ты хотела сказать – в твою пользу, – уточнила Элрин. – Поскольку именно ты к нему прикоснешься. А нам просто остается ждать и надеяться на лучшее.

Я покачала головой:

– Нет. Мы все должны этим заняться. Камень обладает огромной силой, и нам нужно забрать его у короля. Нужно украсть Лондонский Камень.

* * *

Я сидела с опущенным стеклом на пассажирском сиденье грузовика, подставив лицо прохладному ветерку, пока Нериус вел машину по пустынным лондонским улицам. Бранвен, Роан и Абеллио сидели сзади; я вглядывалась в облачное ночное небо, на котором не было ни звездочки.

К счастью, дождь прекратился, и посвежевший воздух улучшал настроение. Было начало пятого, над городом повисла тяжелая тишина. Даже пьяницы уже спали.

Нериусу потребовалось несколько часов, чтобы арендовать грузовичок – новенький коричневый «Ниссан Навара». Мы набились в него впятером, а Элрин осталась дома, потому что, во‑первых, не хватало мест, а во‑вторых, похоже, ей хотелось меня убить.

Мотор «Ниссана» довольно урчал, пока мы проезжали мимо станции «Банк», приближаясь к цели. Я прокручивала в голове план. Меня беспокоило, что вес Камня окажется проблемой. По меткому выражению Нериуса, это был долбаный большой камень. Хотя известняк весит не так много, как другие. К тому же у меня сложилось впечатление, что Роан способен поднять многотонный камень одним рывком.

Проверив в интернете размеры Камня и проделав несколько пессимистичные расчеты, я оценила его вес не больше чем в четыреста фунтов. Не вопрос.

На Кэннон-стрит Нериус припарковал грузовик у обочины всего в нескольких футах от витрины с Камнем. Я с трудом различала его в темноте за металлическими прутьями, но мы захватили инструменты, которыми можно разрезать решетку. Будет шумно, но мы справимся.

Я открыла пассажирскую дверцу и направилась к Камню. Бранвен достала с заднего сиденья кожаную сумку с отмычками, подошла к двери магазина, присела на корточки и завозилась с замком. Остальные стояли на страже, готовые поднять тревогу, если кто-нибудь пройдет мимо.

Я достала зеркальце, посмотрелась в него, соединилась с ним и прыгнула. Отражение омыло кожу, словно прохладная жидкость.

Я выбралась из отражения в одном из магазинных зеркал. Сегодня вечером здесь было темнее, свет приглушало безлунное небо за окном. Я уже чувствовала зов Камня, его темная сила пытается притянуть меня ближе. В темноте я еле могла разглядеть занавешивающую стекло белую ткань. По-видимому, оно до сих пор было разбито. Камень умолял меня прикоснуться к нему, хотя бы на секунду. Стиснув зубы, я подошла к прилавку с кассой в поисках запасных ключей. Если найти их и открыть входную дверь магазина, дело будет наполовину сделано.

Снаружи послышался слабый скрежет инструментов Бранвен по замку, потом ругательство. Она заранее предупредила, что у нее может не получиться, поскольку она не особо разбирается в новых человеческих замках.

Я открыла ящик кассы, вслепую шаря внутри, и нащупала чеки, канцелярские резинки и степлер. Ключей не было.

Я поискала под кассовым аппаратом, проверила полки на стенах и только начала ощупывать пол, как неясное движение заставило меня повернуть голову.

Я подняла глаза и бросилась на пол: в меня летел чей-то кулак, целясь прямо в голову. Громкий треск эхом отразился от стен. Я откатилась в сторону, пнула темную фигуру и почувствовала, как моя нога во что-то врезалась. Послышался болезненный всхлип. Ощутив прилив адреналина, я вскочила, выхватывая из-за пояса кинжал.

Огромная фигура с ревом налетела на меня, сбила с ног и замахнулась. Сверкнул металл, острая боль пронзила шею сбоку. Глаза уже привыкли к темноте, и я ткнула кинжалом вверх, вонзив его в нападавшего. Застонав от боли, противник отшатнулся и вырвал кинжал. Теперь я осталась безоружной.

Я отскочила от нависавшей фигуры. Тишину прорезал резкий звук выстрела, а затем крик боли. Дикий рев Роана. Сердце замерло. Что творится, черт возьми?

Противник приблизился, шагнув в слабый луч света, и тут я поняла, чем он поранил мне шею, – длинным изогнутым мечом. Он уставился на меня фиолетовыми глазами, оскалив острые зубы, и запросто, словно занозу, выдернул из себя кинжал.

Я попятилась, нашаривая хоть какое-нибудь оружие, и рука наткнулась на что-то твердое. Противник занес меч, но я неуклюже парировала удар предметом, попавшимся под руку, – это оказалась долбаная теннисная ракетка. Противник взмахнул рукой, и ракетка вывернулась у меня из рук. Я попыталась почувствовать его страх, но собственный ужас оказался слишком сильным. Нападавший снова и снова взмахивал мечом, загоняя меня в угол. Клинок свистел рядом с моим телом.

А потом он вдруг вытаращил фиолетовые глаза, издал булькающий звук и рухнул на пол, схватившись за грудь. Позади него стояла темная фигура с кинжалом в руке. Моя собственная тень.

– Спасибо, – задыхаясь, выпалила я. Моя тень, управляемая Бранвен, кивнула в ответ. Я забрала у нее кинжал и почувствовала, как по коже пробежала рябь: тень вернулась в мое тело.

Снаружи прогремел голос Роана:

– Кассандра! Это засада, уходим!

Сердце колотилось как бешеное, в груди нарастала паника. Король знал о нашем приходе и подготовился. Я в отчаянии стиснула рукоятку кинжала. Нам ни за что не забрать Камень, пока за ним следят люди короля.

– Кассандра! – взревел Роан.

Оставался единственный шанс. Я бросилась к витрине, сдернула белую ткань, осторожно просунула руку в зазубренную дыру, встала на цыпочки и дотянулась до Камня, ожидая прилива силы, криков и воспоминаний.

Ничего.

Мощь Камня смутно ощущалась изнутри, и я почти слышала сквозь толщу известняка слабый крик, но совсем издалека. Закрыв глаза, попыталась найти сердцевину Камня, представить прежние крики и видения.

Опять ничего.

Дверь магазина с грохотом распахнулась, и внутрь ворвались два огромных фейри, за их спинами струился слабый свет. Один из них поднял руку и нацелил на меня большой пистолет. Я бросилась на пол, выстрелы едва не зацепили меня. Я заползла под прилавок. Еще несколько пуль врезались в деревянную поверхность. Оставалось лишь надеяться, что она достаточно толстая, чтобы защитить меня. Трясущимися пальцами я порылась в сумочке в поисках другого зеркальца и вытащила его, едва не уронив. Наконец открыла его, позволила своему разуму соединиться с ним, прыгнула – и облегченно вздохнула, когда отражение омыло кожу.

Мир замерцал, когда я выпрыгнула на улице возле грузовичка через его боковое зеркало. Роан стоял рядом в нескольких футах; на его голове сверкали оленьи рога, в руке он держал меч, описывая им широкие дуги. Его окружили четверо гигантских фейри, подступая всё ближе. Зарычав, Роан перерубил мечом горло одному из них. Брызнула кровь. Другой фейри выхватил пистолет.

– Роан, пистолет! – крикнула я.

Но Роан уже нацелил меч и опустил его на руку фейри, отсекая ее по локоть. Фейри завопил, из культи хлынула кровь. Я в панике огляделась. Абеллио отбивался от двух банши длинной острой рапирой, стоя спиной к спине с Бранвен, которая пригнулась, сжимая кинжалы. Взметнув руки, она ударила крупную крылатую женщину. И тут я заметила Нериуса на земле в луже крови в нескольких футах от меня. Мою грудь сжало страхом.

Вдалеке я увидела огни. Машины. Они подъехали к нам, с визгом затормозили, пассажиры выскочили наружу. Обнаженные клинки, мерцающие в темноте глаза, у некоторых в руках пистолеты. Еще больше фейри, и все готовы нас убить. Я должна была срочно что-то предпринять, остановить их, но не могла применить свою силу ужаса.

В отчаянии я метнулась на водительское сиденье грузовика и повернула ключ зажигания. Машина с ревом ожила, я нажала на газ. Грузовичок вынесло на обочину, я вывернула руль и врезалась прямо в крылатую женщину, с которой сражалась Бранвен.

– Бери Нериуса! – крикнула я ей.

Из магазина выбежали два фейри; один из них поднял пистолет и спустил курок. Я пригнулась. Первая пуля разбила окно грузовичка, вторая ушла мимо. Фейри были дилетантами и не привыкли к оружию. Им мешала отдача, к тому же они плохо целились.

За спиной открылась пассажирская дверца, и Бранвен втащила Нериуса внутрь. Я дала задний ход и ногой распахнула дверь рядом с собой:

– Абеллио!

Тот нырнул в кабину головой вперед, и я нажала на газ. Грузовичок рванулся назад как раз в тот момент, когда раздались еще несколько выстрелов. Роан бежал к нам, за ним по пятам – восемь фейри. Я снова переключила передачу, и грузовичок с ревом рванул вперед. Роан прыгнул в кузов, и мы зигзагами помчались по улице.

Глава 21

Я угрюмо стискивала руль – так сильно, что костяшки пальцев побелели. Грузовик набрал скорость и понесся вниз по Кэннон-стрит. За спиной стонал от боли Нериус, Бранвен что-то успокаивающе бормотала ему.

– Как он? – спросила я.

– Он ранен в живот, – ответила Бранвен срывающимся голосом. – Железной пулей. Вот ублюдки! Фейри используют железо против других фейри!

Я скрипнула зубами:

– Есть выходное отверстие?

– Нет… Кажется, нет.

– Значит, пуля внутри. Как только вернемся домой, мы ее вытащим.

– Так вези нас туда! – взвизгнула она. – Быстрее!

В зеркале заднего вида я увидела две пары фар, висевших у нас на хвосте.

– Сначала нужно оторваться от них, иначе они узнают, где нас искать.

На первом же перекрестке я свернула налево. Грузовик слегка тряхнуло, я на секунду потеряла управление, зацепив боковым зеркалом дорожный знак, и услышала, как сзади выругался Роан. Через несколько секунд обе машины преследователей без заминок проскочили поворот и уже нагоняли нас.

– Чтоб тебя, – пробормотала я.

Одна из машин вырвалась вперед, постепенно приближаясь. Беловолосый фейри высунулся из окна и направил на нас пистолет. Я инстинктивно пригнулась. Раздались выстрелы.

– Всем пригнуться! – заорала я, бросая грузовичок зигзагами то влево, то вправо.

Раздался визг и громкий удар. Обернувшись к кузову, я увидела, как большая белая птица превратилась в женщину, бросилась на Роана и полоснула его когтями по лицу.

– Кассандра! – крикнул Абеллио.

Я посмотрела наверх и свернула, едва не врезавшись во встречный фургон, который ехал по Фэнчёрч-стрит и сигналил.

– Ох, черт возьми… – простонал сзади Нериус.

– Мы почти на месте, – успокоила его Бранвен.

Если бы… В зеркале заднего вида я увидела, что Роан держит в одной руке обмякшую банши; ее шея была вывернута под странным углом. Он поднял ее тело и швырнул в машину за нами. Та вильнула, банши шмякнулась на дорогу.

Преследователи прибавили скорость, догоняя нас справа. Их машина врезалась в нас, сбив с курса, и я едва не влетела в светофор. Беловолосый фейри за рулем расплылся в широкой улыбке. Я нащупала все отражения в той машине и мгновенно залила их ярким светом. Водитель закричал, тут же ослепнув. Я вывернула руль, и наш грузовик тряхнуло: мы въехали в их машину. Преследователи потеряли управление, вылетели на обочину и врезались в здание.

Я перевела дух, но в этот момент наш «Ниссан» начало раскачивать. Что-то рухнуло в кузов. Ну разумеется… В зеркале заднего вида я мельком увидела крылатую женщину, с которой сражалась Бранвен. Огромная, почти восемь футов ростом, вся в перьях, она бросилась на Роана, целясь когтями ему в лицо.

Мы приближались к повороту, другая машина снова стала догонять нас. Роан боролся с крылатым существом, обхватив его одной рукой за горло.

– Роан, держись! – крикнула я в надежде, что он услышит.

На повороте я немного сбросила скорость, но все равно ехала слишком быстро. Грузовичок накренился, два колеса оказались в воздухе. Роан и существо в кузове сцепились в единый клубок. «Ниссан» вздрогнул и выровнялся. У машины за нами взвизгнули колеса, и она свернула, даже не притормозив. Может, фейри и не знакомы с оружием, но некоторые из них явно умеют водить.

Мы неслись навстречу гладкой массе тьмы, в которой мягко отражались огни. Темза. Я взглянула в зеркало заднего вида. Машина приближалась, и я уловила в окне металлический блеск оружия. Фейри направил на нас пистолет.

– Абеллио, хватай руль! – рявкнула я.

– Что?

– Руль хватай! Держи его и веди ровно!

Дико взглянув голубыми глазами, он вцепился в руль. Глядя вперед, я сосредоточенно прикусила губу. Время замедлилось так, что еле ползло.

Тридцать футов.

Позади, в кузове, поднимался и опускался кулак Роана, сминая крылатое существо.

Двадцать футов.

Двигатель ревел. Мы пролетели мимо зданий к Лондонскому мосту и пересекли Темзу.

Десять футов.

Я сосредоточилась на зеркале заднего вида, пытаясь нащупать отражение. Оно мигнуло.

Сейчас.

Я рванулась вперед, просунула в зеркало руку, а потом и верхнюю часть тела и высунулась из зеркала преследующей нас машины. На долю секунды мои глаза встретились с глазами водителя, у него от шока приоткрылся рот.

Я вцепилась в его руль и резко выкрутила в сторону. Машина преследователей вильнула, я отпрянула и вылезла из зеркала назад на свое водительское место. И увидела, как машина позади нас перелетает через каменную ограду моста.

Роан встал и швырнул безжизненное тело крылатого существа на тротуар.

Избавившись от погони, наш грузовичок помчался дальше.

* * *

С обмякшим телом Нериуса на руках Роана мы ворвались в особняк. В коридоре Роан опустил Нериуса на пол. Из пулевого отверстия в животе хлестала кровь; лицо Нериуса побледнело, веки подергивались, он почти терял сознание.

– Элрин! – взревел Роан. – Скорей сюда!

Я опустилась на колени рядом с Нериусом и взглянула на Бранвен:

– Дай свой нож.

Она молча протянула кинжал; в ее темных глазах я заметила панику.

– Виски, – приказала я. – Побыстрее.

Бранвен бросилась прочь, пока я разрезала рубашку Нериуса. Пуля угодила в бок. Насколько я могла судить, она не задела жизненно важные органы. Однако я не врач и даже не знала, насколько анатомия фейри схожа с человеческой. На коже Нериуса темнели следы ожогов: стреляли в упор. Наверное, только поэтому фейри вообще смог в него попасть.

Бранвен вернулась с бутылкой, и я вылила немного виски на лезвие.

– Прости, будет больно… – Я вылила еще немного виски на рану. Нериус зашипел, крепко стиснув зубы.

– Что случилось? – раздался сзади резкий голос Элрин.

– Нериуса подстрелили, – ответил Абеллио. – Железом.

– Принесу свою аптечку. – Она стремглав выбежала из комнаты.

Я осторожно раздвинула рану пальцами. Нериус застонал и обмяк, потеряв сознание. По крайней мере, это облегчит дело.

Теперь я видела пулю, застрявшую в теле, и уже собиралась попробовать выковырять ее кинжалом, когда подоспела Элрин с сумкой в руке.

– Подвинься. – Она достала пинцет и зажимы и протянула мне зажимы. – Раскрой ими рану.

Я осторожно вставила зажимы в рану и развела в стороны, подавив приступ тошноты. Из раны сочилась почти черная кровь.

– Мне нужно больше света, – пробормотала Элрин.

– У меня в сумке телефон, – предложила я.

Бранвен достала его и ткнула в экран. Тот засветился слабым светом, и она поднесла его к ране.

– Ладно, давай вытащим эту гадость…

Элрин погрузила пинцет в рану. Через несколько секунд телефон погас, Элрин выругалась. Бранвен торопливо потыкала в экран и наклонила его так, чтобы призрачный свет падал на рану. Наконец Элрин вытащила пулю с явным отвращением, держа ее подальше от себя и скривив губы. Отшвырнула пулю в сторону, порылась в сумке, достала бинты и зажала рану.

– Держи крепче.

Бранвен перехватила бинты, зажимая рану. Ее лицо стало почти таким же бледным, как у брата-близнеца:

– С ним все будет в порядке?

– Он крепкий парень. – Элрин вытерла лоб тыльной стороной ладони. – Думаю, все будет хорошо. – Она глубоко вздохнула. – А где Камень?

Роан покачал головой:

– Мы попали в засаду. Камень по-прежнему там.

Глава 22

Бранвен с утра до вечера просидела у постели брата, а мы с Элрин по очереди осматривали его, промывали рану и меняли повязку.

Бо́льшую часть времени Нериус находился без сознания и только иногда ненадолго приходил в себя, стискивая зубы от боли и бормоча ругательства. Теперь и Бранвен заодно с Элрин смотрела на меня волком. Однажды она даже огрызнулась, что, не помешайся я на этом проклятом Камне, ничего не случилось бы.

Вечером я сама приготовила на кухне ужин, хотя в столовую никто не пришел. Разнесла пироги по комнатам и обнаружила, что Роана там нет. В конце концов я вернулась к себе и поела в одиночестве за грубым деревянным столом в углу.

Итак, мой план с Камнем, безусловно, провалился, и результат того не стоил. Я ничего не почувствовала, когда прикоснулась к нему, а один из наших серьезно ранен. Хуже того – теперь мне больше никто не доверяет, кроме Роана.

Закончив ужинать, я заметила в столе маленький деревянный ящик, отодвинула тарелку и открыла его. Внутри лежали крошечные деревянные фигурки. Я брала одну за другой и вертела в пальцах. Женщина с копьем, одетая во что-то похожее на платье из перьев, с вороном на плече; мужчина в плаще с черепообразным лицом; женщина с ветвями дерева, чувственно обвившими ее тело; здоровяк с нимбом из солнечных лучей. И последняя – самая искусно вырезанная: мускулистый мужчина с оленьими рогами, как у Роана. Одна из фигурок была сломана пополам – вздымавшая руки к небесам крылатая женщина.

Внезапное тепло разлилось в моей груди – то самое пламя, которое все еще горело у меня под ребрами. Я моргнула, и меня внезапно охватило изнеможение. Не задумываясь, я подошла к кровати, по-прежнему сжимая крошечную рогатую фигурку, рухнула на простыни и забылась сном. Мне снились густые заросли, где воздух был напитан запахом земли и листья шелестели на ветру…

Мне казалось, что я проспала не больше пятнадцати минут, когда чья-то рука встряхнула меня. Заморгав, я открыла глаза и уставилась на Роана. Лунный свет, струящийся в окно, образовал вокруг его головы нимб.

Он бросил взгляд на деревянную фигурку в моей руке, нахмурился и осторожно забрал ее, присев рядышком на кровать. Уставился на игрушку с благоговением:

– Где ты это нашла?

– В ящике стола, – пробормотала я хриплым спросонья голосом. – Там и другие есть. А что это такое?

– Боги. Я часто играл с ними в детстве. Отец вырезал их для меня. Я ломал голову, куда они подевались. – Роан провел кончиками пальцев по изящно вырезанным рожкам. – Эта была одной из любимых.

Он вернул мне рогатого человечка, встал, подошел к письменному столу и выдвинул ящик.

– Когда-то это была моя комната. Я совсем позабыл об этих фигурках…

Протерев глаза, я села в постели. Роан достал сломанную фигурку женщины и помрачнел.

– Это тоже твоя любимая? – спросила я.

Он уставился на две сломанные половинки, и в его глазах промелькнула острая боль.

– Я помню, как сломал ее, когда разозлился на мать. – В следующую секунду его лицо снова прояснилось, как будто он взял себя в руки. – Думаю, в детстве я был сущим кошмаром.

– Наверное, все дети такие. – Я посмотрела на рогатую фигурку в своих пальцах. – Не знаю, зачем я взяла ее в постель.

Роан только улыбнулся в ответ – неожиданно кокетливо:

– Потому что она похожа на меня. Можешь оставить себе. – Он снова присел на кровать.

– Ладно… Роан, а ты когда-нибудь расскажешь, что имела в виду Элрин, когда угрожала какими-то ужасными последствиями, если мы будем спать в одной постели?

Он отвел глаза:

– Она просто переживает за меня, вот и всё. Она очень заботится обо мне.

– Ага. И она не доверяет тебя пиявке страха. Понятно.

Хотя это не объясняло, почему Роан согласился с ней и почему до сих пор мы спали в разных постелях. Видимо, он просто питался моей похотью. Не стоило спрашивать его вот так, в лоб.

Я стиснула зубы, стараясь подавить нарастающее раздражение:

– Зачем ты пришел? Просто проведать меня?

– Нет. Нам двоим нужно кое-чем заняться. Оденься потеплее. Сегодня прохладно.

– И что мы будем делать?

– Тренироваться. Я нашел место, где мы окажемся одни, подальше от других фейри.

Я вздохнула. Меньше всего я хотела этим заниматься, но, кроме Лондонского Камня, у нас нет других зацепок.

– Отлично. Сейчас оденусь. – Я прищурилась. – Может, отвернешься?

Он опять лукаво улыбнулся:

– Какие мы вдруг стали стеснительные, а?

– Просто оберегаю тебя от своих коварных чар фейри ужаса.

Может, вышло грубо? Ну и пусть. Роан то кокетничал, то отдалялся. Все равно мне никогда не понять внутренний мир фейри.

– Подожду на выходе. – Он вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь.

Пока Роан ждал снаружи, я убрала фигурку в ящик и сменила ночнушку на легинсы и хлопковую рубашку с длинными рукавами.

Я нашла Роана у входной двери, в тени. Вместе мы выскользнули из укрытого чарами здания на темную парковку Френч-Ординари-Корт и тихо подошли к припаркованному в углу битому «Ниссану». От прикосновения холодного ночного воздуха меня колотила дрожь.

Ключи от машины оставались у меня, и я открыла дверцу.

– Я за рулем?

– Да.

Я забралась на водительское сиденье и включила зажигание. Роан уселся рядом со мной.

– Есть такое место – Темпл-Чёрч [30]. Знаешь, как туда ехать?

– Да, – ответила я. Габриэль водил меня туда через неделю после убийства Рикса, и мы ели сэндвичи в тихом заросшем садике рядом с церковными строениями. В груди шевельнулась печаль, но я похоронила ее подо льдом.

Когда я вырулила на Сэвидж-Гарденс, Роан посмотрел на меня:

– Не делай так. Тебе нужно противостоять горю. Чтобы развить силу, тебе нужно научиться раскрываться.

– Раскрываться.

– У тебя почти получилось.

Я кивнула:

– Да, когда я укусила тебя. Знаешь, я до сих пор не понимаю, зачем это сделала.

– Инстинкт. В любом случае, если ты хочешь раскрыться, от себя не убежишь.

Я бросила на него резкий взгляд:

– С чего ты взял, что я убегаю? Я ничего такого не говорила.

– Почувствовал.

– А ты, значит, противостоишь своему горю? – отважилась я. – Как солдат, который мечом выбивает дерьмо из врага?

– Можно и так сказать.

– Это не мой метод – если бы я все время думала о смерти родителей, то не смогла бы нормально жить.

– А должен стать твоим, если хочешь использовать свою силу.

– Ты собираешься снова ворошить мои худшие воспоминания, Роан? Знаешь, вообще-то психотерапия так не работает. Ты не можешь полностью разобрать кого-то на кусочки, ткнуть носом в собственные травмы и собрать обратно.

– Но это не психотерапия, Кассандра. Это война. – Роан взглянул на меня. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы собрать тебя обратно.

– Благодарю.

Я стиснула зубы, пытаясь представить, как раскрываюсь. Роан прав: это почти произошло, когда я укусила его. У меня появились когти, удлинились зубы. Когда я вспоминала об этом, меня пугало чувство потери контроля. Я не такая фейри, как Роан.

– Мне правда нужно раскрываться?

– Только так можно обезопасить тебя среди фейри. Когда мы раскрываемся, наша сила возрастает в десять раз. Мы оказываемся на одной волне с окружающим миром. Становимся быстрее и сильнее, воспринимаем каждый звук и запах вокруг, каждое движение.

– Звучит пугающе. Неудивительно, что ты столько времени проводишь один в лесу.

– Когда я раскрываюсь, то становлюсь самим собой. Тебе нужно научиться делать то же самое, если собираешься и дальше жить среди нас.

Я тяжело вздохнула, прислушиваясь к шуму двигателя. Мы ехали по Фэнчёрч-стрит. По пути я поглядывала в окно, с трудом вспоминая, как выглядели улицы при дневном свете.

Ночной город был необычайно красив. Он сиял жемчужными огнями уличных фонарей, у прохожих была расслабленная походка людей, которые хотят хорошо провести время. Я посмотрела на часы. Половина первого ночи.

– Почему ты выбрал Темпл-Чёрч?

– Это священное место. В таких местах сосредоточена сила. К тому же ночью там никого не бывает.

– А… откуда тогда взять пленных?

– Нет никаких пленных.

– Тогда на ком я буду тренироваться?

– На мне.

– Черта с два! В прошлый раз все пошло не так. О чем я только что говорила? Нельзя разобрать чей-то разум на части, а потом собрать обратно. Это так не работает.

– Со мной все будет в порядке.

Я с досадой покачала головой. Что за тупой мачизм…

– Роан, моя сила ужаса…… когда я использовала ее против тех банши, их парализовало страхом. Если я случайно наткнусь в тебе на то, к чему ты не готов…

– Тебе не нужно… усиливать мой страх. Нужно лишь почувствовать его. Это будет нашим первым шагом. Потом ты научишься раскрываться.

Эмпатия. Такое я смогу.

– Ладно. Хорошо. Не будем торопиться.

Я въехала через ворота на парковку, по обе стороны от нас стояли древние каменные здания. Мы вылезли из машины и прошли по брусчатке Темпл-Чёрч мимо самой церкви – круглого средневекового храма. Возле церкви стояла колонна, на верхушке которой были вырезаны два рыцаря-тамплиера. Габриэль говорил, что на этом месте закончился Великий пожар.

Роан привел меня в мощеный внутренний дворик, окруженный кирпичными зданиями. В центре находился бассейн с журчащим фонтаном. Над фонтаном нависало древнее искривленное дерево, шелестя листьями на ветру. Роан остановился у фонтана и повернулся ко мне. Я указала на одно из кирпичных зданий:

– Как я понимаю, там нет фейри?

Он покачал головой:

– Ни одного.

Холодный ветерок пробежал по коже, и я обняла себя.

– И что дальше?

– Тебе нужно заглянуть в свое истинное «я», – ответил Роан. – Пока ты этого не сделаешь, не сможешь рассчитывать на свою силу.

Я переступила с ноги на ногу:

– А если мое истинное «я» заключается в подавлении моей силы? Потому что меня вполне устраивает все как есть.

– Ты ограничиваешь себя. Когда ты научилась читать, ты перестала учиться дальше, потому что узнала достаточно? Успокоилась на достигнутом?

– Нет. Просто я не совсем понимаю, чего ты от меня хочешь. Что означает «заглянуть в свое истинное я»?

– Люди иногда говорят, что они ангелы, заключенные в телах зверей, божественные искры, застрявшие в проклятом животном теле. Две противоположные силы, воюющие друг с другом.

– Никогда не встречала человека, который говорил бы такое.

Роан пропустил мои слова мимо ушей:

– Но фейри другие. Мы становимся богами, когда принимаем свои звериные побуждения и желания. Мы не боги, заключенные в тела животных. Мы – зверобоги лесов и рек, земли и неба. Когда мы принимаем свою истинную сущность, то становимся могущественными.

Я боролась с естественным побуждением воспринимать все через призму логики. Почти наверняка цитата из Фрейда не равняется «принятию своей звериной сущности». Но поскольку я такая, какая есть, то довольно быстро сдалась:

– Ладно. Значит, мне нужно выпустить мою сущность, правильно? Первобытные порывы и желания? И позволить своему суперэго немного расслабиться?

– Отрешись от всего, что тебя отвлекает. От бесконечных мыслей о прошлом, которое ты не в силах изменить, или о событиях в будущем, которые ты не в силах контролировать. Полностью очисти разум; оставь только то, что видишь, обоняешь, слышишь и чувствуешь. И самые насущные потребности. Свободный фейри может раскрыться когда пожелает.

– Я понятия не имею, как раскрыться когда пожелаю.

– Ты – фейри. Каждый фейри это умеет.

Я кивнула. Кажется, он знает, что делает, нужно просто ему довериться.

Следующие четыре часа Роан проводил со мной серию упражнений. Он велел мне закрыть глаза и описывать ночные запахи, ощущение ветра на коже, прикосновение пальцев Роана к бедренным косточкам и ребрам. Это упражнение настолько отвлекало нас обоих, что пришлось остановиться и перейти к куда менее приятному занятию – отжиматься до изнеможения.

Тяжело дыша, с дрожащими от напряжения руками, я подумала о моменте гибели Габриэля, его распахнутых пустых глазах, своей никчемности…

– Нет! – рявкнул Роан. – Не анализируй воспоминания и не представляй, как бы ты поступила по-другому. В твоей душе рана, и ты должна принять боль. Внутри тебя дыра. Тебе нужно заглянуть в эту дыру.

Руки дрожали от усталости, и от изнеможения я словно скатилась лет на десять назад, до уровня подростка.

– Заглянуть в свою дыру? Прости, но это звучит как-то неприлично.

Роан недовольно зарычал.

Я снова и снова пыталась принять боль, заглянуть в свою дыру, как требовал Роан, но он каким-то образом – видимо, через нашу связь – чувствовал мои мысли и был недоволен.

Когда мы сели обратно в машину, солнце окрасило небо в оттенки меда и барвинка. Чувствуя себя совсем разбитой, я завела двигатель.

– Нам предстоит много работы, – мрачно заметил Роан.

Я ничего не ответила, выруливая на дорогу.

* * *

На третью ночь наших тренировок в Темпл-Чёрч я так и не смогла раскрыться – и начала сомневаться в словах Роана, что каждый фейри это умеет.

Я лежала на брусчатке, пытаясь сосредоточиться на своем сердцебиении и слушая журчание фонтана. Пусть я и не научилась раскрываться, зато Нериусу полегчало. Сегодня он на несколько часов пришел в сознание и съел немного фруктов. Бранвен все еще злилась…

Пальцы Роана скользнули по моим плечам:

– Ты отвлекаешься, Кассандра.

Я заморгала и села.

– Да. Извини.

Роан тоже опустился на брусчатку рядом со мной.

– Тебе мешает твоя слабая человеческая половина.

– Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты всегда знаешь, как поднять мне настроение. – Мы помолчали, слушая звуки льющейся воды, потом я сказала: – Нам нужен новый план, как добраться до Лондонского Камня.

– Забудь о Лондонском Камне. Король только и ждет, что мы туда вернемся.

– Я чувствую, что это ключ к моей силе. Ты сказал, мне нужно обрести гармонию с собой, и там я почувствовала гармонию. Моя родословная связана с Камнем. Мне просто нужно понять, как снова воспользоваться этой силой.

– Что значит «понять»? По-моему, ты сказала, что тебе достаточно просто прикоснуться к нему.

Я покачала головой:

– Я пыталась. Когда мы попали в засаду, я подумала, что просто прикоснусь к Камню и сразу установлю с ним связь. Хоть на секунду. Это лучше, чем ничего.

Роан стиснул зубы:

– И что же произошло?

– У меня не получилось… установить контакт. Все было не так, как в прошлый раз. Я не услышала крики, не увидела воспоминания короля. Я чувствовала силу Камня, но она была спрятана глубоко внутри. Я не слышала голос матери, как раньше. Не представляю, почему так вышло. Может, получится в следующий раз…

– Следующего раза не будет, Кассандра. Теперь у Камня днем и ночью дежурят две дюжины стражников.

Я прикусила губу.

– Я уверена, что это лучший способ добраться до короля.

– А ты уверена, что твоя цель – именно король?

Я уставилась на Роана:

– Ну разумеется. А что же еще?

– Ты чувствуешь себя потерянной, брошенной на произвол судьбы, мучительно одинокой. Ты услышала голос матери и отчаянно хочешь найти семью.

Слезы защипали глаза, дыхание участилось. Меня уже стала серьезно доставать способность Роана бесцеремонно влезать мне в душу.

Несколько секунд я слышала только собственное дыхание, потом встала и сморгнула слезы:

– Я готова тренироваться дальше.

* * *

Следующая неделя прошла как-то странно. Я ложилась с рассветом, когда небо розовело под солнечными лучами, а тело пульсировало от усталости. Я засыпала с маленькой рогатой фигуркой под подушкой, и мне снились шелестящий в дубах ветер и звенящая в крови чудная музыка леса. Просыпалась я поздно утром, когда Роана уже не было. Он занимался какими-то повстанческими делами, о которых никому не рассказывал. Роан так и не вычислил шпиона и не хотел рисковать. Зато теперь он доверял мне настолько, что вернул пистолет.

Как ни странно, большую часть времени я проводила с Нериусом, целыми днями сидя у его постели. Я читала ему с телефона книги – в основном романы о девственницах и мускулистых шотландцах. Нериусу явно нравилось такое чтиво: когда мы доходили до эротических моментов, он закидывал руки за голову и многозначительно шевелил бровями, поглядывая на меня.

Нериус по-прежнему был чертовски груб, но в свободное от чтения пошлятины время учил меня читать руны фейри. К концу недели его грубость сменили неуместные сексуальные намеки, которые меня не особо беспокоили. Я стала подозревать, что он подсел на мои пикси-эмоции: каждый раз, когда я заходила в его комнату, он выглядел необычайно довольным.

Когда я находилась не в обществе Нериуса, то спарринговала с Бранвен. Она дала мне два кинжала и научила нескольким базовым приемам. Я даже близко не могла сравниться с ней в скорости, но у меня получалось все лучше и лучше: я применяла смешанную технику, сочетая свои навыки рукопашного боя с приемами Бранвен.

Еще я смастерила два маленьких зеркальных браслета и всегда носила их на себе. Теперь я могла мгновенно переместиться. С пистолетом, кинжалами и зеркальными браслетами я чувствовала себя вполне готовой, на случай если убийцы короля Огмиоса явятся снова.

Роан начал просить меня найти в отражениях какие-то места или фейри, которых я раньше встречала. Дважды мы останавливались в миле от Двора Скорби, и я связывала нас с некоторыми комнатами. Мы наблюдали за происходящим внутри, и Роан проклинал мою неспособность передавать звук.

Как Повелительница Ужаса, я не добилась особого прогресса. Похоже, истинное «я» Кассандры не собиралось проявляться.

* * *

Я стояла у фонтана, мои мышцы горели от усталости. Два дня Роана не было в особняке, а теперь он снова разбудил меня в полночь мягким прикосновением к плечам.

От фонтана долетали слабые брызги. Предполагалось, что, если я сосредоточусь на ощущении воды на коже, это поможет раскрыться моей звериной сущности. Вместо этого я открыла глаза и посмотрела в изумрудные омуты глаз Роана.

– Чем ты занимался весь день?

Он отвел взгляд, словно решая, чем можно поделиться со мной, и, помешкав секунду, ответил:

– Я слышу все больше разговоров о том, что собираются армии. Не только про королевскую армию Неблагих, но и Благих тоже.

– Кто такие Благие?

– Это фейри, которые изгнали нас из дома наших предков, Клеополиса. Ты же почувствовала силу возле подземной реки Уолбрук, да?

Я кивнула. Когда я проходила над подземной рекой, то ощутила прилив силы.

– Когда-то люди поклонялись нам как богам. Уилу Броку – твоему роду – поклонялись по берегам рек. Потом Благие вторглись в Клеополис, прогнали нас и убили тысячи Неблагих. Нам пришлось бежать в Триновантум, где мы вытеснили Старших Фейри из их лесов.

Я снова кивнула, поглощенная рассказом.

– Две тысячи лет мы жили в изгнании. Огмиос, который был еще ребенком, когда напали Благие, вырос и стал одним из самых могущественных фейри среди Неблагих. Ему удалось захватить власть у Совета и провозгласить себя королем. Именно тогда он начал изменять нас, требовать, чтобы мы вели себя как Благие. Две тысячи лет он подавлял Неблагих.

Я прикусила губу:

– А теперь, две тысячи лет спустя, Благие снова тут как тут?

– Мои источники сообщили, что на границе Триновантума и Клеополиса произошло несколько стычек. Король Огмиос посылает свои войска все дальше от крепости. Возможно, скоро у нас появится шанс нанести внезапный удар, если шпион нас не выдаст.

– Насколько велика армия повстанцев?

Выражение лица Роана снова стало настороженным:

– Мы здесь ради тренировок, Кассандра, а прогресса почти нет. Ты опять отвлекаешься. Бежишь от себя. – Он пригладил волосы. – Тебя отвлекают слухи и болтовня.

Болтовня… На секунду я вспомнила Одина – ворона, который болтал о любовных романах, цитируя грязные сцены. Он был прекрасным отвлекающим фактором. Как там сейчас Один? Они с Нериусом прекрасно поладили бы…

– Кассандра, – позвал Роан. – Тебе нужно заглянуть в себя.

– Знаю. Прости.

И тут в мозгу вспыхнул образ Габриэля – безжизненные карие глаза, разорванное горло… Волна горя захлестнула меня; я опустилась на край фонтана, дав волю слезам, и обхватила голову руками. И услышала удаляющиеся шаги Роана – он оставил меня одну в темноте. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. Чувство изоляции почти разрывало сознание на куски. Чистая пустота разлилась в груди, вгрызаясь в ребра.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я почувствовала руку Роана. Он обнял меня и прижал к себе. Я взглянула на него сквозь слезы:

– Может, мне еще раз попытаться раскрыться?

Роан покачал головой:

– Уже почти рассвело. Нам пора.

Я захлопала глазами:

– Как почти рассвело? Мы же только начали…

– Ты проплакала больше двух часов, Кассандра.

У меня остановилось дыхание на несколько секунд, показавшихся вечностью. Два часа?

– Мог бы предложить подставить плечо, чтобы я выплакалась…

– Это помешало бы тебе раскрыться.

Я вытерла щеку тыльной стороной ладони:

– Это была часть тренировки?

– Разумеется.

* * *

– Доброе утро, Богиня. Каррр!

Я растерянно захлопала глазами, подскочив на кровати. На маленьком стульчике в моей комнате сидел Роан с вороном Одином на плече.

Я протерла глаза:

– Что это такое?

– Мои соски дрожат от восторга. Каррр! Никогда.

У меня отвисла челюсть:

– Ты нашел Одина?

Губы Роана изогнулись в улыбке:

– Да. Ты как-то сказала, что он в приюте для животных. Я нашел его. Кажется, хозяин вздохнул с облегчением, когда я забирал его.

– Снам отдавшись, недоступным на земле ни для кого [31]. Лизни мне никогда. Каррр!

– Ты что, увидел его в моих мыслях?

– Да.

– Так это… это новый вид тренировки? Хочешь выяснить, смогу ли я сосредоточиться, если меня еще больше отвлекать?

– Нет. – Роан неловко поерзал и встал со стульчика. Один возмущенно каркнул и перелетел с его плеча на край кровати, сердито выкрикивая эротические цитаты. – Это же твой ворон. Я подумал, он сделает тебя… счастливее.

Я изумленно уставилась на него. Роан повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Однажды в полночь у меня пульсировал член.

Я рассмеялась. Скорей бы познакомить Одина с Нериусом…

Глава 23

Я сидела в мягком кожаном кресле в библиотеке, листая книгу о великом вторжении Благих, и старательно расшифровывала руны, когда дверь открылась и появилась Бранвен.

– Вот ты где, – сказала она. – А я искала тебя в твоей комнате… Все собираются в столовой. Что-то происходит.

С глухим стуком я захлопнула книгу, вернула ее на пыльную полку и пошла за Бранвен в столовую, где за столом уже собрались Роан, Элрин и Абеллио. Отодвинула стул рядом Бранвен и села, встревоженная мрачным настроением, витавшим в воздухе.

Несколько секунд все молчали. Потом шаркающей походкой в столовую вошел Нериус и, поморщившись, тоже сел.

Роан прочистил горло:

– Наш человек передал, что король Огмиос через четыре дня собирается напасть на Благих. Его крепость останется почти без охраны.

Повисло тяжелое молчание. Бранвен и Абеллио тревожно переглянулись, и у меня внутри все сжалось. Я так ничего и не добилась ни в управлении своей силой, ни в умении раскрыться.

Роан откинулся на спинку стула и окинул всех взглядом:

– Так что у нас мало времени. Еще хуже, что нашего связного, похоже, схватили сразу после передачи этого сообщения. С тех пор нам не удалось с ним связаться, так что наверняка его пытают, чтобы вытянуть все сведения.

Элрин побледнела, и я догадалась почему. Она побывала в тюрьме короля и испытала на себе их пыточные методы.

Бранвен откинула с глаз темную прядь:

– Связной знает про нас? Про это место?

Роан покачал головой:

– Нет. Я позаботился, чтобы он знал только самое необходимое. И бо́льшая часть его знаний – ложь.

– Значит, мы атакуем, да? – спросил Нериус. – Штурмуем крепость?

Роан кивнул:

– Бо́льшая часть королевской армии уже выдвинулась, и крепость почти опустела. Еще два отряда должны выступить к границам завтра, после этого мы сможем нанести удар.

Абеллио забарабанил пальцами по столу:

– А как же предатель? Он может выдать наш план.

– Он еще не знает о плане, – ответил Роан. – Его знаю только я. Завтра вечером здесь будут четверо наших ведущих генералов, и мы обсудим план атаки. Вы все будете караулить, чтобы в это время никто и близко не подошел к особняку.

Я сразу поняла истинную причину. Роан хотел, чтобы никого из нас не было на собрании и мы не узнали план нападения. Интересно, как он собирается решить вопрос с еле передвигающимся Нериусом…

– А что насчет Благих? – поинтересовался Нериус. – Если нам удастся свергнуть короля, получится вакуум власти. Благие могут воспользоваться этим и сами нападут.

– Они так и поступят, – согласился Роан. – Если у нас все пойдет по плану, мы постараемся сохранить это в тайне, пока не получим полный контроль над военными и Советом. И когда Благие узнают, что короля нет, его место уже займет кто-то другой.

Кто этот «кто-то»? За все время, что я здесь, никто никогда не обсуждал это в открытую. Роан собирался править сам? Или у повстанцев есть другая кандидатура? Мне стало интересно, захотят ли неприсоединившиеся фейри и дальше жить под властью аристократов.

Роан встал:

– После военного совета я сообщу, что каждому из вас делать во время атаки. Спокойной ночи.

Мы тоже поднялись, стулья заскрежетали по каменному полу. Я поспешила к двери вслед за Роаном, догнала его в коридоре и коснулась его руки:

– Роан…

– Кассандра, боюсь, сегодня вечером мы не сможем тренироваться. Нет времени.

– Ничего страшного. – У меня были свои планы на эту ночь. – Послушай, я не знаю, смогу ли применить в бою силу ужаса. Я по-прежнему не могу получить к ней доступ по своему желанию.

– И не получишь, – как ни в чем не бывало ответил он. – Твоя человеческая половина ослабила твою силу. На исправление этого уйдут месяцы, а у нас их нет.

– Умеешь ты подбодрить, – пробормотала я.

Роан повернулся ко мне:

– Во время нападения мне понадобится твоя магия отражения, Кассандра. – Он неожиданно провел пальцем по моей щеке и тут же отдернул руку, его лицо посуровело. – Теперь ты одно целое со всем этим. Ты – часть нас. Но я хочу держать тебя подальше от центра битвы. Мне нужно уберечь тебя, Кассандра.

Роан ушел, а я почувствовала странный горячий прилив: в груди разгоралось то самое пламя. Свет во тьме.

* * *

Я зашла в свою комнату с пластиковым пакетом в руках, закрыла дверь и заперла на ключ. Один запрыгнул на стол, склонив голову набок:

– Каррр! Любовь! Ты нам дана, земная, как посвященье в тайны рая! [32]

– Прекрасно, Один. Ты можешь быть таким романтичным…

– Раздвинь ноги! Каррр! Никогда.

Со вздохом я села за стол и провела пальцем по перьям Одина. Он прикрыл глаза, тихо закаркав от удовольствия.

– Сегодня ночью мы будем наблюдать, – сообщила я ему. – Нужно подкрепиться.

Затем достала из сумки пакетик с изюмом и высыпала несколько изюминок на деревянный стол перед вороном. Один тут же принялся клевать их, а я достала из сумки термос с крепким черным кофе. Для наблюдений, которыми я собиралась заняться, понадобится кофе. Я разложила на столе четыре упаковки чипсов – «Доритос» [33], кукурузные палочки с сыром, коктейль из креветок и «Уокер» [34] со вкусом соли и уксуса: хотелось поближе познакомиться с местной культурой. По прежнему опыту засад я уже знала, что меньше четырех пачек просто не хватит.

– Каррр! Пусть горький голос панихид для всех звучит бедой [35].

Не обращая внимания на ворона, я порылась в ящике стола и достала четыре зеркала, которые положила туда неделю назад, и расставила их перед собой, прислонив к стене.

Возможно, засада у Лондонского Камня – просто умный ход со стороны короля. Может, он понял, что Камень достаточно могуч, чтобы привлечь внимание повстанцев. Или же его навел на эту мысль мой с ним контакт через Камень… Но то, как фейри поджидали в магазине, как они подготовились к автомобильной погоне за нами, – все эти факты создавали впечатление, что о нашем плане знали заранее. Роан вряд ли рассказал о нем другим повстанческим ячейкам. Значит, в курсе были только шестеро. Шестеро обитателей особняка. Скорее всего, шпион здесь, под этой крышей.

Я потянулась к крайнему левому зеркалу и для начала нашла Нериуса. Отражение дрогнуло, и он появился, сидя и глядя прямо на меня. Он смотрел в окно, а я наблюдала за ним через отражение. Видимо, Нериус был в карауле, сидя в высоком дубовом кресле. Последние два дня он караулил чаще других, поскольку больше ничего не мог делать. Для него это был самый простой способ внести свою лепту.

Потом я поискала Элрин. Она причесывалась перед зеркалом в полный рост, одетая в прозрачную ночнушку. От ее красоты захватывало дух. Что-то заставило ее обернуться, она подошла к двери и открыла ее. Там стоял Роан. Он что-то сказал ей, и она прижалась к нему. Острый укол ревности пронзил мою грудь, но я постаралась подавить его. Он же говорил, что она не его девушка, верно? Мне отчаянно захотелось узнать, о чем они беседуют.

Соберись, Кассандра…

Элрин повернулась к зеркалу. На ее идеальных губах заиграла улыбка, соски просвечивали сквозь ночнушку.

Один протяжно присвистнул.

– Прекрати, – велела я. – Веди себя как профессионал.

– Каррр! У нее были длинные гладкие ноги, а между ними…

Я слегка щелкнула Одина, он возмущенно каркнул и отскочил.

Я заглянула в третье зеркало в поисках Бранвен. Она лежала в постели, уставившись в потолок, погруженная в свои мысли. Зеркало в ее комнате показывало всю кровать целиком.

Наконец я соединилась с отражением в комнате Абеллио и обнаружила его уже спящим.

Если шпион в особняке, он начнет действовать сегодня вечером. Хотя никого из нас не будет на завтрашнем военном совете, шпион почти наверняка сегодня свяжется с куратором и сообщит ему о готовящемся нападении и военном совете. И тогда королевские войска смогут уничтожить Роана и других генералов одним ударом – быстро и эффективно. При этой мысли сердце сжалось от ужаса. От такого сокрушительного удара повстанцы, скорее всего, никогда не оправятся.

Я налила кофе в кружку и отхлебнула. Один заверещал.

– Это мое. Жуй свой изюм.

В найденных в сейфе пергаментах, в донесении упоминался прямой контакт со шпионом. Для передачи информации они не пользовались магией или какими-то техническими средствами. Если я права, то один из четырех фейри покинет особняк сегодня ночью, чтобы передать информацию.

Я достала из ящика стола две копии пергаментных посланий и стала медленно вчитываться, то и дело оглядываясь на зеркала: посмотреть, не пошевелился ли кто-нибудь. Что-то в пергаментах казалось мне странно знакомым, но я никак не могла вспомнить, что именно.

Я прихлебывала кофе и поглядывала в зеркала. Через полчаса Элрин уснула, закинув руки за голову, словно прекрасная Офелия, плывущая в воде. Бранвен задула свечи и закрыла глаза. Нериус время от времени вставал и ковылял в другую часть особняка. Зеркало мерцало: я следила за ним из разных отражений. Когда Нериус проходил мимо моей комнаты, я изо всех сил постаралась сдержать эмоции, чтобы он не почувствовал мою бдительность.

Я открыла упаковку «Доритос» и принялась за чипсы. Потом перешла к коктейлю из креветок, жалея, что не захватила стакан воды.

Часы тянулись медленно. Я выпила еще три кружки кофе, чувствуя, как от кофеина сердце забилось чаще. Я старалась не зацикливаться на своих страхах перед предстоящей атакой, но не могла избавиться от ощущения, что наш лучший шанс – Лондонский Камень. Хоть и не могла толком объяснить, почему это так. И еще мне почему-то казалось, что атака – неудачный ход, к которому нас словно подталкивали.

Только я принялась за чипсы с солью и уксусом, как что-то привлекло мое внимание. Бранвен села в постели, едва различимая в слабом лунном свете. Я посмотрела на часы: около трех утра. Что ей понадобилось в такое время?

Пока она одевалась, мой пульс участился от волнения и болезненного разочарования. Мне нравилась Бранвен, и в глубине души я надеялась, что шпионом окажется какой-нибудь другой фейри.

Я смотрела, как Бранвен натягивает высокие сапоги. Потом она наклонилась и посмотрелась в зеркало. Сердце заколотилось, когда ее темные миндалевидные глаза уставились прямо на меня. Бранвен причесалась и накрасила губы ярко-красной помадой, словно собираясь на свидание. Не таким ли способом ее и завербовали – через романтические отношения с кем-то из королевской армии? И этот кто-то постепенно убедил ее, что ее дело неправое или обречено на провал? Или пообещал дворянский титул, когда все закончится?

Я видела ревность на ее лице, когда Роан и Элрин оказывались слишком близко. Может, разбитое сердце привело ее на темную сторону? Или у нее возник комплекс неполноценности «трущобной фейри»?

Бранвен подошла к двери, внимательно прислушалась, прежде чем открыть ее, и бесшумно заскользила по коридору. Я приняла решение за долю секунды и воспользовалась другими зеркалами, чтобы сфокусироваться на отражениях Бранвен. Сейчас нельзя терять ее из виду.

Пристально глядя в зеркало, я наблюдала, как она прокралась к двери в сад и открыла ее, украдкой озираясь по сторонам.

Перемещаясь в зеркалах, Бранвен быстро вскарабкалась на высокую яблоню в саду, чтобы перепрыгнуть через стену. Стену построили как ограждение от людей снаружи, но изнутри через нее легко выбраться незамеченным. В боковом зеркальце машины во Френч-Ординари-Корт я наблюдала, как Бранвен преодолела чары. Со стороны казалось, что она выпрыгнула из кирпичной стены этажом выше. Фейри приземлилась на ноги проворно, как кошка.

Если я остановлю ее сейчас, она может заявить, что вышла прогуляться, потому что нервничает из-за предстоящей атаки. Поверит ли ей Роан? Скорее всего, нет, но лучше не рисковать. Нужно застукать ее с поличным.

Когда Бранвен вышла на Сэвидж-Гарденс, я сменила отражения, следя за ней из разных окон. Глубоко вздохнула, поискала другие зеркала в доме и соединила окна и зеркала в особняке со своими четырьмя зеркалами. Теперь все в особняке смогут увидеть происходящее дальше.

Пора переходить к следующей части плана.

Бранвен внезапно напряглась, и я тоже. На Сэвидж-Гарденс, прислонившись к стене, в тени стояла какая-то фигура. Я увидела, как приближающаяся к ней Бранвен заулыбалась и просияла. Фигура шагнула на свет, и мое сердце заколотилось о ребра.

Это была банши из Двора Скорби.

Я увидела достаточно. Теперь нужно действовать быстро, пока Бранвен не рассказала ей все. Я схватила со стола пистолет и нырнула в зеркало.

Глава 24

Я выпрыгнула из большого окна на холодную улицу, под яркий свет уличного фонаря. Бранвен стояла спиной ко мне, но банши заметила мое появление и вытаращила глаза. Я вскинула руку с пистолетом и прицелилась. Я узнала в ней молодую банши, которую видела сидящей у очага в подземелье. Она оказалась проворнее, чем я ожидала, и метнулась в тень, где ее не было видно. Я чуть было не выстрелила вслед, но в такой темноте это была бы лишь пустая трата драгоценной пули, к тому же мне не хотелось поднимать лишний шум.

Бранвен бросилась за ней, и я крикнула:

– Бранвен, стой!

Она резко повернулась. На ее лице отразился шок, когда она увидела пистолет, нацеленный ей в грудь:

– Кассандра? Здесь банши. Она смывается. Нужно ее догнать.

– Стой, где стоишь, – приказала я, сжимая пистолет. – Если пошевелишься, мне придется стрелять, а я не хочу.

– Что ты несешь? – истерически взвизгнула она. – Прекрати целиться в меня из железного оружия! Ты что, рехнулась?

– Кинжалы на землю. Сейчас же.

– Кассандра, опусти гребаный пистолет. – Ее веки затрепетали.

– Нет. Есть идея получше. Ты медленно достаешь все спрятанные кинжалы и идешь со мной…

Чья-то сильная рука вцепилась мне в правое запястье и вывернула его. Я выстрелила, но пуля прошла мимо. Я ударила нападавшего локтем и развернулась к нему лицом. На меня бросилась огромная фигура. Я осознала, что это моя тень, когда ее рука коснулась моей щеки, и лицо обожгло болью. Я стояла поодаль от уличного фонаря, и тень была восьми футов высотой.

Я пнула ее в колено, но тень даже не шелохнулась. Одной рукой она вцепилась в пистолет, другой – мне в шею, вырвала оружие и сдавила горло. Я боролась, легкие горели, перед глазами все плыло, когда я пыталась вдохнуть. Воздух. Я попыталась разжать темные бесплотные пальцы, пнуть противника, но все было бесполезно. В груди нарастала паника, я отчаянно корчилась, мир вокруг померк. Воздух. Я взглянула в зеркальце на запястье, пытаясь связаться с отражением, но ощущала только отчаянную потребность в воздухе.

Я обхватила тень и рванула влево. Мы обе покатились в сторону, и ее пальцы соскользнули с моего горла.

Судорожный вздох – и мир снова обрел четкость. В десяти футах от меня неподвижно стояла Бранвен, ее веки трепетали. Я не могла победить свою тень. Нужно снова забрать ее себе.

Я согнула колено и изо всех сил пнула тень, перекатилась и вскочила на ноги. Тень уже бросилась на меня, когда я взмахнула рукой и прыгнула в отражение на запястье.

Я приземлилась в нескольких ярдах, вынырнув из автомобильного зеркала на другой стороне улицы. Тень повернулась, ища меня. Я вытащила из ножен на поясе кинжал и прикинула расстояние до Бранвен. Тихо прокралась вдоль ряда машин, пригибая голову, пока не оказалась прямо напротив Бранвен, перепрыгнула через капот и бросилась на нее.

Тень застыла. Бранвен резко присела на корточки, сжимая в обеих руках кинжалы и злобно оскалившись:

– Не знаю, что происходит, Кассандра, но тебе пора остановиться.

– Я видела, как ты пробиралась на встречу с банши, Бранвен. Сдавайся. Все кончено.

– Вранье, я никогда…

– Все это видели, Бранвен. Как только ты смылась, я стала посылать изображения на зеркала по всему дому. Нериус находился в карауле, и он это увидел. И наверняка разбудил остальных. Они всё знают. Они всё видят прямо сейчас.

Ее рот приоткрылся, руки безвольно обвисли.

– Что ты наделала… – наконец сказала она слабым голосом.

– Что я наделала? Это ты тайком сбежала, чтобы встретиться с нашими врагами.

– Ты, фертная шлюха! – заорала она. – Что ты наделала?

Ее веки снова затрепетали, и тень начала двигаться. Я рванулась вперед как раз в тот момент, когда она бросилась ко мне. В три прыжка я настигла Бранвен и со всей силы врезала ей кулаком. Она отлетела назад и без сознания рухнула на тротуар.

Оказавшись без ее контроля, тень скользнула обратно в мое тело, сцепившись с ногами. Я взглянула на Бранвен, наклонилась и забрала кинжалы из ее стиснутых рук.

Я почувствовала его мощное присутствие за спиной еще до того, как услышала его шаги, и обернулась, изнемогая от усталости. У меня не было ощущения победы, только глубокая печаль.

– Ты все видел? – спросила я Роана.

– Почти все. – Он уставился на лежащую без сознания Бранвен. – Нериус разбудил всех, как только на окне появилось отражение.

– И что теперь?

– Поместим ее в камеру. Ее допросят. Нужно узнать, как ее завербовали. – Роан провел рукой по губам, в его глазах мелькнули тени. – Раньше она была верна нам.

* * *

Когда мы с Роаном вернулись в особняк, в моем теле уже не осталось адреналина. Я вошла в замаскированную чарами парадную дверь, желая только одного: забраться в постель и уснуть. С бесчувственной Бранвен на руках Роан осторожно направился по темному двору к камере. Я пошла по коридору. Через несколько секунд послышались приближающиеся шаги, и передо мной появились Абеллио и Элрин. Последняя скрестила руки на груди, пристально глядя на меня.

– Что случилось? Бранвен… – Казалось, она не в силах закончить фразу.

– Роан отнес ее в камеру. – Я сонно моргнула. – Мы застукали ее на встрече с банши из подземного Двора Скорби.

Темно-синие глаза Абеллио сияли в свете свечей.

– Почему она так поступила?

Я покачала головой:

– Не знаю. Может, завтра узнаем больше.

Элрин прищурилась:

– А как ты догадалась, что нужно следить именно за ней?

Я пожала плечами. Я не собиралась рассказывать, как следила за ними без их ведома. Или о том, как Элвин демонстрировала Роану свои соски. Уж точно не сейчас. Я поднялась по лестнице к себе. Элрин и Абеллио позади о чем-то вполголоса переговаривались.

Подойдя к двери, я заколебалась. Тело умоляло об отдыхе, но я знала, что нужно сделать еще кое-что, прежде чем я засну. Я прокралась по коридору к спальне Бранвен и повернула дверную ручку.

В мигающем свете свечей, куда-то уставившись, стоял Нериус.

– О, – сказала я. – Прости, я не знала… Оставлю тебя одного.

– Ничего… – Его голос дрогнул. – Можешь войти и все обыскать. Ты ведь за этим пришла?

Я заколебалась.

– Да. Я надеялась, что здесь найдется что-нибудь… что даст нам больше информации.

Нериус вытер глаза тыльной стороной ладони:

– Это вряд ли. Она уничтожила все улики.

Я нахмурилась и вошла в комнату, встав рядом с ним у дубового столика.

– Я не поверил, – прошептал он. – Даже когда увидел… когда всех разбудил. Я решил, что на нее напала банши, понимаешь? И сперва разбудил Роана, чтобы он пошел и помог ей. А потом появилась ты, а банши убежала, а Бранвен напала на тебя… А я все еще думал, что это можно как-то объяснить.

– Мне жаль.

Он уставился на маленькую плошку на столе с наполовину оплавленной свечой. Вокруг были разбросаны кусочки пергамента. Сожженное письмо.

– Она была такой правильной. Всегда старалась поступать как надо. Это я был дерьмовым, жестоким, сквернословящим братцем. А ее все любили. И она всегда верила в восстание. Я просто не понимаю, почему она…

Нериус разжал ладонь, показывая клочок бумаги, который разрушил его мир.

– Нашел рядом со свечой. Она не сожгла его до конца.

Я осторожно взяла обрывок из его рук. Несколько рун еще можно прочесть. Сегодня ночью… снаружи… тайно…

– Я видел, как она сжигала его. – Нериус недоверчиво покачал головой. – Вечером, чуть раньше, я зашел пожелать ей спокойной ночи и увидел, как Бранвен что-то сжигает. Она увидела меня и покраснела. А когда я спросил, что это такое, ответила, что ничего. Просто дурацкое любовное стихотворение, которое она написала. Она и раньше так делала, понимаешь? Писала стихи. Но это не ее почерк. Я должен был догадаться.

– Нет, – грустно ответила я. – Ты верил сестре. И все остальные верили.

– Да. – И, не сказав больше ни слова, Нериус повернулся и заковылял прочь.

Я осмотрела стол и принялась расхаживать по комнате в поисках чего-нибудь еще необычного. В комоде среди одежды лежала коллекция кинжалов. Я посмотрела в зеркало, через которое следила за Бранвен, и увидела собственное отражение – изможденное и измученное.

И тут я заметила, что из-под одеяла на кровати что-то торчит. Я откинула одеяло, обнаружила конверт, взяла в руки и осмотрела. Пустой, без всяких надписей. Я уловила слабый запах дубравной ветреницы и травы. Нахмурилась: запах показался знакомым. Может, так пахнет связная – та банши, на встречу с которой тайком ходила Бранвен?

Обыскав все и больше ничего не обнаружив, я вышла, оставив комнату пустовать.

Глава 25

На следующий день в особняке царила глубокая печаль. Нериус заперся у себя комнате и отказался от еды. Мы с Элрин почти не разговаривали друг с другом, погрузившись в свои переживания. Не представляю, где были Роан и Абеллио, – оставалось только предположить, что они допрашивают Бранвен. Даже Один вел себя тихо, лишь изредка цитируя По.

Роан вернулся уже в сумерках, и его голос загремел на весь особняк, зовя нас собраться в библиотеке. Я толкнула дверь и обнаружила его в центре пыльной, освещенной свечами комнаты, угрюмо прислонившимся к книжной полке.

– Военный совет начнется через час, – сказал он. – Я хочу, чтобы к этому времени вы четверо стояли на страже.

– Зачем? – удивилась Элрин. – Мы поймали шпиона. О чем еще беспокоиться?

Роан встретился со мной взглядом:

– Бранвен могла передать информацию банши до того, как Кассандра добралась до нее.

Я кивнула:

– Не думаю, что она успела что-то передать, но лучше перестраховаться.

– Какие позиции нам занять? – поинтересовался Абеллио, покусывая авторучку.

– Элрин и Кассандра – на крыше. Кассандра, я хочу, чтобы ты взяла на себя север. Следи за каждой улицей в радиусе пятисот ярдов к северу. Справишься?

– С помощью зеркал – конечно.

– Хорошо. Абеллио и Нериус, следите за стеной сада к югу от особняка. Убедитесь, что никто не придет с той стороны.

– У нас не получится так хорошо, как у Кассандры, – заметил Абеллио.

Отблески свечей плясали на лице Роана:

– Сегодня ночью не только мы будем на страже. Остальной периметр охраняют другие ячейки.

Хорошо, что Роан напомнил: мы не одиноки. На нашей стороне очень много повстанцев.

Роан направился к выходу, но уже в дверях обернулся:

– Не покидайте посты, пока не закончится совет. Мы в одном дне от победы. Давайте не совершать ошибок.

* * *

К счастью, над нами висел безоблачный звездный полог. Дождь превратил бы эту ночь в кошмар. Мы с Элрин надели свитера и уселись на крыше особняка, ведя наблюдение. Я разместила на черепичной крыше восемь зеркал, в каждом из которых отражалось звездное ночное небо. Пока легкий ветерок обдувал кожу, я нащупывала отражения, подыскивая удобные точки обзора. Постепенно зеркала замигали, и в них появились изображения лондонских улиц.

– Это все наши наблюдательные посты? – спросила Элрин.

– Думаю, все.

Она кивнула:

– Хороший обзор.

Мы сидели в тишине, поглядывая то на зеркала, то на темную улицу внизу. Через несколько минут Элрин показала на одно из зеркал:

– Взгляни. Что это?

Я уставилась на зеркало, показывающее Кроссуолл: улицу медленно поглощала черная дыра. Прохожие словно не обращали внимания на приближающуюся темную пустоту и просто огибали ее, пока она клубилась посреди улицы облаком извивающегося дыма.

Я сглотнула комок в горле при виде знакомого жуткого зрелища.

– Думаю, это один из наших. Он помог спасти тебя и Скарлетт, помнишь?

– Смутно, – неуверенно ответила Элрин. – В ту ночь я была почти без сознания. Но, кажется, помню… он там был, но его не было. Меня лихорадило. Я думала, у меня галлюцинации.

– Его зовут Друстен. Держу пари, что посреди этой тьмы находится машина. – В голове промелькнуло воспоминание о поездке на автомобиле в пустоте, и я посмотрела на звезды. Их серебристое сияние странно успокаивало. – Я проверю.

Я достала телефон и набрала Роана. Тот ответил не сразу; я слышала, как он возится с телефоном. Так и не привык к современным технологиям.

– Да? – Его низкий голос пробрал меня до костей.

– Друстен может сейчас находиться где-то здесь на своей машине?

– Да. Он рядом.

– Спасибо. – Я нажала отбой и сунула телефон в карман.

Через минуту клубящаяся тьма окутала Сэвидж-Гарденс. По реакции людей внизу на улицах было ясно, что они воспринимали происходящее иначе, чем мы. Для них это было нечто такое, чего следовало избегать. По мере приближения тьмы Друстена свет вокруг нас померк, звезды потемнели. Я не могла оторвать глаз от пустоты, поглощающей наш мир. Затем все начало меркнуть, и я поняла, что задержала дыхание.

Я посмотрела вниз на улицу и на «Порше», припарковавшийся на Сэвидж-Гарденс. Дверцы открылись, и из них вышли четверо фейри. Я узнала Морканта, фейри с кошачьими глазами, и Одетту, гибкую мятежницу-банши. Оба этих смертоносных фейри помогли нам напасть на особняк Сиофры. В фигуре, сотканной из тьмы, я узнала Друстена. Четвертый, с волосами до подбородка, тоже показался знакомым, но я никак не могла его вспомнить. На его зеленой мантии была серебряная брошь в виде кабана.

Элрин испустила долгий прерывистый вздох:

– Король Эбор.

– Ах да, – пробормотала я. Мы с королем Эбором были не в лучших отношениях. Когда мы виделись в последний раз, я ткнула его ножом.

Четверо генералов скрылись за защищенным чарами фасадом особняка, и я услышала, как за ними закрылась дверь. Я почти физически ощущала покалывание исходящей оттуда первородной силы.

– Как думаешь, что они будут обсуждать? – спросила я.

Элрин сердито посмотрела на меня:

– Может, это ты мне расскажешь? Раз уж у вас с Роаном такая связь между душами?

– Знаю, ты расстроена из-за этого… Только не понимаю почему.

– Ты многое не понимаешь. Но учти: я знаю Роана с детства. Я была рядом с ним, когда он вышел из тюрьмы. Он был сломлен, и я помогла ему собраться с силами. Я была рядом с ним в Хоквудском лесу, когда у него не осталось никого из близких. Если ты снова сломаешь его, Кассандра, я тебя прикончу.

Ну ладно…

Повисло гнетущее молчание, и я снова уставилась в зеркала.

* * *

Военный совет продолжался несколько часов, пока не сгустилась ночь, и я не уверена, что морозило меня больше: холодная черепица на крыше или взгляд Элрин. Я сжимала термос с кофе, пытаясь согреть замерзшие руки и время от времени прихлебывая из него, чтобы не заснуть. Было уже больше двух часов ночи, когда дверь особняка открылась и появились четверо генералов фейри, снова оказавшись за пределами действия чар. Они посмотрели на Друстена, и на мгновение послышалось слабое тревожное хлопанье крыльев. Затем мир потемнел, и улица под нами погрузилась в облачную пустоту.

Тьма удалялась, пока совсем не исчезла из виду. Только тогда я разорвала связь с восемью зеркалами и облегченно вздохнула, внезапно ощутив усталость. Уже вторую ночь я по несколько часов подряд вызывала отражения, и тело жаждало подпитки. Если так и будет продолжаться, придется искать каких-нибудь перепуганных людей, чтобы подкрепиться.

Мы с Элрин молча собрали зеркала и слезли с черепичной крыши обратно через окно.

Измученная, я заковыляла по коридору, Элрин следом. Мы обнаружили Роана в одиночестве за круглым столом. Свет лампы плясал на его коже. Он сидел, скрестив руки на груди и уставившись в стол.

Я отодвинула стул и села, радуясь возвращению в дом после холодной ночи. Элрин тоже села напротив Роана, пристально глядя на него. Пока мы ждали, пришел Абеллио, за ним бледный Нериус, морщившийся при каждом шаге.

Когда все расположились, Роан поднял глаза:

– Атакуем завтра.

Внутри у меня все сжалось.

– Наши связные сообщают, что к границам отправлен только один легион, – продолжал он. – Таким образом, в распоряжении короля один легион, а также обычная охрана замка и личная элитная гвардия.

– Сколько у нас людей? – спросил Нериус.

– Недостаточно для лобовой атаки, – отозвался Роан. – Но есть другой путь.

– Проход Ултора? – прошептал Абеллио.

Роан кивнул и посмотрел на меня:

– Во время последнего восстания пятьсот лет назад мой отец со своим войском проложил подземный туннель. Его использовали, чтобы проникнуть в крепость.

– Но ров был затоплен и разрушен, – заметил Нериус.

– Да, король с помощью дамбы затопил его. Но в течение последних нескольких недель группа селки [36] прокладывала путь через подземную реку, разгребая завалы, чтобы очистить туннель от мусора. Им удалось добраться до крепости. Остались всего одна-две преграды. Мы заплатили высокую цену за этот проход. Семеро из них погибли за работой от неожиданных лавин и оползней. Я сделаю все, чтобы их смерть оказалась не напрасной.

Абеллио покрутил на пальце серебряное кольцо.

– Насколько я понимаю, туннель всегда был узким. Если королевские войска услышат нас, то могут запереть в ловушку и перебить.

Я откинулась на спинку стула:

– Мне как-то трудно это представить. У вас есть карта или что-то подобное?

Нериус схватил со стола бутылку с нектаром.

– Все довольно просто. – Он стал медленно лить вязкую жидкость на стол; струя образовала окружность, заблестевшую в свете свечей. – Вот озеро Лир. Река Ачеона вытекает из крепости и впадает в него. – Нериус провел струей длинную линию, выходящую из круглого озера. Она выглядела… неприлично.

– Ты рисуешь член с яйцами, – заметила я.

Он выгнул бровь и уставился на меня:

– Какие у тебя грязные мыслишки, пикси. – На конце пениса – точнее, реки – он нарисовал нектаром большое пятно. – Река под крепостью, но за ее стенами выходит на поверхность и течет к озеру. Проход Ултора – подземный туннель ниже крепости, который веками был затоплен речной водой. – Нериус указал на длинную линию. – А дамба здесь.

Я кивнула:

– Рядом с яйцом… то есть озером. Понятно.

Роан сложил руки на груди:

– Именно там нужно атаковать. План такой. Я возглавлю мощную лобовую атаку на крепость. Большинство повстанцев будут со мной и Элрин, а также с Друстеном и Одеттой. Это серьезная битва, и король, скорее всего, ее выиграет, но это не главная атака. Пока мы отвлекаем королевское войско, небольшой отряд Старших Фейри во главе с королем Эбором разрушит дамбу. Обычно она хорошо охраняется, но, скорее всего, большинство охранников отправят сражаться с Благими. Потом Абеллио присоединится к Морканту и небольшой группе повстанцев. Когда в туннеле не окажется воды, они проникнут в крепость. – Он посмотрел на меня. – Все провалится, если хоть один охранник сбежит от Эбора или по какой-то причине не удастся попасть в туннель. Ты будешь следить за всеми и сообщить, если что-то пойдет не так. У нас повсюду будут люди с зеркалами.

Элрин выпрямилась:

– Сколько усилий, чтобы проникнуть в крепость, хотя Кассандра может запросто попасть туда с помощью отражений… Разве не так?

Роан уставился на нее:

– Мы не пошлем ее туда одну. Ее пикси-эмоции привлекут каждого первого охранника в крепости. Она моментально погибнет.

Элрин пожала плечами, как будто такой исход ее не слишком волновал.

– А что с оставшимися в туннеле препятствиями? – поинтересовалась я.

– Моркант поведет небольшой отряд в подземный ход, – объяснил Роан. – Он испепелит их своим огнем.

В особняке Сиофры я видела, на что способен кошкоглазый фейри со своей взрывной силой, и почти не сомневалась в его способностях.

Роан пристально посмотрел на Абеллио:

– Как только попадешь внутрь, откроешь главные ворота и впустишь нас. Мы будем ждать, но чем медленнее ты будешь действовать, тем больше потерь. – Он повернулся ко мне: – Кассандра, там будет зона военных действий, а сражения фейри – не твое. Как только дамбу разрушат, уходи из Триновантума и жди нас здесь.

Я разозлилась:

– Что? Я не брошу вас в разгар битвы.

Его глаза вспыхнули золотом:

– Чтобы сражаться как фейри, тебе нужно раскрыться. Когда мы раскрываемся, то становимся быстрее, сильнее и могущественнее. Иначе ты уязвима. Ты окажешься как мышка среди волков, а я буду отвлекаться, чтобы обеспечить твою безопасность, и не смогу сражаться в полную силу. Пока не раскроешься, ты никогда не будешь в безопасности среди фейри.

Элрин тоже решила посыпать соль на рану:

– Лучше и не скажешь. Тебе здесь не место.

– Я не это имел в виду. – Голос Роана был холоден как лед.

Чувствуя нарастающее раздражение, я нависла над столом и встретилась с Роаном взглядом.

– А если Абеллио и Моркант столкнутся в туннеле с какой-нибудь непредвиденной проблемой? Или тебе понадобится позвать их? В Триновантуме нет вышек сотовой связи. Я пригожусь вам в качестве посредника.

Нериус нахмурился:

– Пикси права.

Роан скрипнул зубами, его лицо посуровело.

– Я не собираюсь бежать от опасности, Роан. Не тогда, когда я нужна вам. Огмиос убил Габриэля, и я заставлю его поплатиться за это.

Роан долго смотрел на меня, что-то обдумывая. Чувствовал ли он мою решимость через нашу связь? Конечно, он понимал выгоду моего предложения, хоть и не хотел брать меня в бой.

Я коснулась его руки:

– Роан, я должна это сделать. Мне это нужно.

Он кивнул:

– Хорошо. Но после битвы тебе нужно вернуться в свой мир. Согласна?

Его слова ранили до глубины души, но я молча кивнула.

Элрин встретилась взглядом с Роаном:

– А что насчет твоей силы? Что, если она нам понадобится?

Он покачал головой:

– Нет, Элрин. Не понадобится. И ты знаешь почему.

Я, конечно, не знала этой истории. В комнате повисло тяжелое молчание. Наконец Абеллио глубоко вздохнул и встал из-за стола.

– Сейчас нам следует отдохнуть. Сегодня поспим, а завтра встретим смерть лицом к лицу.

И от его слов у меня по спине пробежал ледяной озноб страха.

Глава 26

В глубине одного из лесов Триновантума над нашими головами щебетала ласточка, не замечая напряжения, охватившего маленькую группу повстанцев. В воздухе витал запах страха, сердце колотилось в груди, словно боевой барабан. Румяные лучи садящегося солнца постепенно золотили горизонт сквозь серо-стальные облака.

Нас было семнадцать. Мы прятались в дубраве в нескольких сотнях ярдов от крепости. Слева от меня стоял Моркант, справа – Абеллио, остальных я не знала. У некоторых были кошачьи черты, как у Морканта (правда, он был гораздо крупнее), у троих бычьи рога, а один одет лишь в набедренную повязку на серебристой коже. Нашим проводником стал стройный селки – высокий мужчина с кожей цвета морской волны и полуприкрытыми веками. Все фейри, кроме Морканта, были вооружены, включая меня. Я сунула за пояс два кинжала и пистолет, повесила на шею бинокль, на запястьях сверкали зеркала.

В правом я видела стоящего перед большим отрядом фейри Роана. Обзор был неполным, но, похоже, там собралось около сотни вооруженных солдат. Роан стоял на пне лицом к ним и размахивал мечом, что-то оживленно говоря.

В толпе мелькнули вишнево-рыжие волосы Элрин, краем глаза я заметила у нее за спиной арбалет. С одного края толпы выползла тьма, заполняя воздух. Я не увидела мятежную банши Одетту: наверное, именно она держала зеркало.

Зеркальце на левом запястье показывало отряд Эбора в другой дубраве, почти невидимый под листвой. Они прятались недалеко от озера Лир, готовясь атаковать дамбу.

Я подняла глаза на крепость: закатное солнце окрасило ее камни фиолетовым и коралловым. Она выглядела громадной. Стены возвышались над каменистой землей на сотни футов, на башнях и между зубцов стояли лучники.

В бинокль я наблюдала, как на крепостных стенах собирались силы. Солдаты подкатывали к краям дымящиеся котлы.

Внутри меня все сжалось. Скорее всего, в тех котлах кипящая смола и масло, чтобы нас обварить. Я старалась не думать об этом.

Хотя король и заметил атакующих, его как будто не волновало, выдержит ли крепость осаду. Один из его отрядов всего в дне пути отсюда. Если повстанцы окружат крепость, король легко сможет вызвать отряд сюда. У нас останется два варианта – нападать или смываться.

Что-то блеснуло в правом зеркале, и я увидела, как Роан вскинул меч. Повстанцы, стоявшие перед ним, тоже подняли оружие и замахали им, широко распахнув рты в яростном боевом кличе. Пора.

Сердце забилось часто-часто, первобытный боевой клич пронзил мозг, тело загудело от смеси волнения и страха. К моему ужасу, ноги начали дрожать, и оставалось только надеяться, что никто этого не заметит. Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь успокоиться.

Толпа пришла в движение, некоторые солдаты тащили боевые тараны. Тьма Друстена сгустилась, и в ее клубах я заметила крылатых фейри с луками в руках. Они старались отвлечь лучников короля, чтобы подтащить тараны ближе к воротам. Другие несли лестницы, чтобы взбираться на стены.

Конечно, все это отвлекающий маневр. Настоящей ударной силой были мы, хотя мое тело сейчас тряслось так сильно, что могла задрожать даже земля.

Звук трубящих рогов пробрал до костей, в воздухе завибрировал древний боевой клич. Пора.

В зеркале на левом запястье мелькнуло какое-то движение. Услышав звуки боевых рогов, король Эбор взмахом меча приказал своим людям выдвигаться.

– Эбор начал наступление, – тихо произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Моркант кивнул, его кошачьи глаза заблестели в розовом свете:

– Облако тьмы Друстена сейчас обрушится на крепость.

Тьма клубами расползалась по небу, уже окутывая зубчатые стены. Одни зажмуривались или съеживались от страха. Другие натягивали тетиву и пускали стрелы в воздух наугад. Из темноты посыпались смертоносные снаряды – их посылали наши крылатые лучники. Несколько стражников на крепостных стенах уже упали, из их тел торчали стрелы.

И все же этого было мало. Тьма скрыла лишь небольшой участок стены, и по мере приближения повстанцев остальные королевские лучники осыпа́ли их стрелами. Воины Роана, подняв щиты над головами, бросились вперед.

Отражение на моем другом запястье показывало, как войско Эбора приближается к дамбе, по-прежнему скрытое лесной листвой. Тот, кто держал зеркало, повернул его так, чтобы я смогла рассмотреть все как следует. Восемь охранников стояли перед небольшой деревянной дамбой всего в шесть футов высотой. Они выглядели напряженными, но со своего места не могли заметить, как Старшие Фейри крадутся по лесу.

У самой лесной кромки те сняли с плеч луки и выпустили в воздух град стрел. Четверо охранников со стрелами в сердце рухнули сразу, еще трое укрылись, а златокожий фейри вскинул руку. Из его ладони в Старших Фейри ударила огненная волна, воспламенив листву вокруг. Подняв глаза, я увидела над лесом столб черного дыма.

– С ними все будет в порядке. – В голосе Морканта, наблюдавшего за дымом, послышалось беспокойство.

Эбор в отражении выскочил из леса в обличье кабана. Я наклонила зеркальце, чтобы Морканту тоже было видно, мысленно ругая себя за то, что не взяла зеркало побольше. Волна пламени ударила в кабана, но зверь даже не сбавил скорость, врезался прямо в огненного фейри, проткнул его клыками и повалил на землю. Другие Старшие Фейри, продолжая наступать, прикончили стрелами двоих оставшихся охранников. Двоих… Еще кого-то не хватало.

Я оглядела поле боя и нахмурилась:

– Был еще один. Маленький, с синей кожей.

– Еще один охранник? – уточнил Моркант.

– Их было восемь. Я вижу семь трупов. Где восьмой?

– Проклятье, – пробормотал Моркант. – Если ему удастся сбежать…

Он не закончил фразу, но последствия и так понятны: охранник может предупредить короля о нападении на дамбу, что сразу выдаст наш план.

– Можешь его найти? – спросил Моркант.

Я поискала другие отражения поблизости, наугад перескакивая с одного на другое, паника нарастала.

– Нет, там никого… Постой!

В поверхности небольшого пруда я вдруг увидела синего фейри. Он крался вдоль берега реки. За ним тянулся кровавый след от вонзившейся в руку стрелы.

– Вот! – сказала я.

– Передай Эбору! – рявкнул Моркант.

– Нет времени. – Я достала карманное зеркальце, сделала глубокий вдох и, соединившись с отражением реки, нырнула в него.

Я наполовину вынырнула на поверхность. От ледяной воды перехватило дыхание, тело окоченело; я пыталась работать ногами и одновременно тянулась к пистолету на поясе. Сердце бешено колотилось о ребра.

Раненый фейри обернулся на всплеск и вытаращил глаза. Барахтаясь, чтобы удержаться на плаву, я прицелилась в него и выстрелила четыре раза. Руки неудержимо тряслись от холода, но один выстрел угодил в живот. То, что нужно. Он рухнул на землю как раз в тот момент, когда я снова погрузилась в ледяную воду. Изо всех сил дрыгнув ногой, снова вынырнула и сумела удержать связь с вспенившимся водным отражением так долго, чтобы прыгнуть обратно через зеркало на поясе Морканта. Я упала на землю к его ногам, все мое окоченевшее тело было в грязи. Я кашляла и отплевывалась, стуча зубами.

– Что там случилось? – спросил Моркант.

– Он мертв… – Я опять закашлялась.

– А дамба?

Дрожа, я встала и поднял зеркальный браслет. Люди Эбора крушили маленькую деревянную дамбу огромными топорами. В другом зеркале Роан держал щит над головой Элрин, натягивавшей тетиву. На заднем плане кипящая смола пролилась на одного из повстанцев, и тот вспыхнул. Я содрогнулась при виде этой бойни.

Мне казалось, что Старшие Фейри двигаются недостаточно быстро, и я заскрипела зубами, глядя, как они вонзают топоры в дерево.

– Ну, давайте же…

И тут дамбу прорвало. Поток воды застиг врасплох одного из Старших Фейри и унес его. Остальным удалось выкарабкаться на скалистый берег.

– Смотрите, – указал Моркант.

Уровень воды в туннеле уже начал спадать, открывая Проход Ултора.

* * *

Мы пробирались в ледяной воде, доходившей мне до пояса. Подземный ход был узким: двое с трудом могли идти бок о бок. Моркант и селки шагали впереди.

В тусклом свете нас окутывал сырой воздух. Впереди слабо светились магические сферы, и я ориентировалась на них, пока не стало достаточно светло, чтобы следить за отражениями в зеркалах. Я то и дело поглядывала на запястья, проверяя, как идет главная атака, и каждый раз вздыхала с облегчением, видя Роана целым и невредимым.

Мы брели вперед, коченея в воде. Тяжелое дыхание эхом отражалось от осыпающихся стен. Подземная река, казалось, текла в бесконечность, а вода по-прежнему доходила до пояса. Вот так у людей и развивается траншейная стопа [37].

Мы шли; мышцы начали неметь от холода, зубы безудержно стучали. В какой-то момент Абеллио повернулся и ободряюще улыбнулся мне. Похоже, он единственный наслаждался этим походом: его глаза блестели от возбуждения.

По дороге я мельком увидела в зеркалах Элрин, ее окровавленное лицо исказилось от боли. Потом появилась Одетта – она целилась из серебристого лука, рот раскрылся в жутком вопле банши. Повстанцам удалось приставить к стенам несколько лестниц, но все они были отброшены, и атакующие рухнули вниз на верную гибель. Кажется, самый большой урон обороне наносила извивающаяся тьма Друстена, но ее щупальца слабели. Он начал уставать.

Моркант выругался. Я подняла глаза и увидела на пути огромную преграду – стену из гигантских булыжников.

Селки-проводник покачал головой:

– Раньше здесь такого не было. Откуда, во имя богов, это взялось?

Неужели обрушился потолок?

– Отойдите, – Моркант раскинул руки в стороны. – Я уберу это.

Мы попятились, шлепая по ледяной воде, и меня охватил ужас. Что-то здесь не так. Моркант вскинул руки, из них вырвался огненно-белый свет, ударив в камни. Они рассыпались, обнажив еще больше камней. И большие бочки, и брошенную мебель.

Эту преграду кто-то построил. Значит, король знал о нашем приближении.

Странный звук эхом пронесся по туннелю – кошмарный пронзительный вопль, к которому тут же присоединился другой. И еще.

Тесное пространство вокруг внезапно огласилось воем, который пронизывал до мозга костей.

Это кричали банши.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, наши люди завопили от боли. Один забарахтался и внезапно исчез под водой. Я выхватила из кармана фонарик, направила луч на воду и заметила движение: между нами проплывало чешуйчатое существо, полосуя всех на пути когтями. Некоторые повстанцы начали рассекать воду мечами. Один из них что-то задел, и из реки вынырнула голова чешуйчатой зеленой женщины с пустыми глазами и колтуном из речных водорослей.

– Нимфы, – прорычал Моркант.

Крики банши становились всё громче – просто оглушительными. Банши приближались с другого конца туннеля – целый отряд. Их было двадцать, если не больше. Я опустила фонарик и выхватила из-за пояса пистолет и кинжал.

– Отходим! – заорал Моркант.

Вот дерьмо… Сейчас грянут взрывы.

Вместе с другими повстанцами я прижалась к каменной стене туннеля. Моркант поднял руки, указывая на приближающихся банши. Яркие лучи ослепили меня, и одна банши упала, больше не крича, но остальные двинулись дальше, как призраки. Холодный страх пронзил нервные окончания. Я навела фонарик, прицелилась из пистолета и несколько раз выстрелила в вопящих женщин. Еще одна споткнулась и упала; третья отшатнулась назад, когда пуля угодила ей в плечо.

И тут вода вокруг вспенилась. Что-то скользнуло мимо ноги, я инстинктивно отпрянула и ткнула туда кинжалом. Он глубоко вонзился в одну из нимф. Она подняла голову – ее глаза горели яростью – и вырвалась, утащив с собой мой клинок. Я выстрелила и свободной рукой выхватила другой кинжал. Не знаю, удалось ли мне попасть в нее в мутной толще воды.

– Это была ловушка! – прорычал Моркант у меня над ухом. Его лицо почти полностью превратилось в кошачье, клыки обнажились. – Передай Роану!

Половина нашего отряда теперь оказалась зажата между завалами из обломков и приближающимися банши. Моркант схватился с банши; его руки ярко засветились, сдавливая ее шею.

Вскрикнув от отчаяния, я взглянула в зеркало, установила связь и увидела в пылу сражения окровавленного Роана. Зеркальный холод омыл кожу, и я почувствовала под ребрами острую боль.

* * *

Густой дым и резкий запах крови вытеснили запахи туннеля, вызывающие клаустрофобию, и я рухнула на землю. Навалилась темнота. Вокруг кричали фейри, некоторые стреляли из луков, другие бросались на стены с тараном. В нескольких дюймах от меня в землю вонзилась стрела. От шока, вызванного бушующей вокруг битвой, на секунду перехватило дыхание.

– Что ты здесь делаешь? – Роан возвышался надо мной, его глаза холодно блестели, рога высоко вздымались. Он поднял меня, по его телу струилась кровь. – Что происходит? Почему не открыли ворота?

– Это была ловушка! – ответила я, перекрикивая лязг мечей. – Они знали, что мы придем! Мы где-то просчитались. Бранвен взаперти не могла передать информацию… И все же информация просочилась.

Огромный фейри бросился на Роана, сжимая топор. Роан рассек лезвием шею противника, заливая его кровью. Голова фейри шмякнулась в воду, тело скрючилось, и Роан снова повернулся ко мне:

– А где Моркант?

Я покачала головой:

– Остался в туннеле. Он в ловушке. Все они в ловушке.

Я заставила себя сосредоточиться и посмотрела по сторонам, стиснув пистолет. Штурм превратился в хаос. Наши отряды рассыпались; земля, усеянная мертвыми и ранеными фейри, пропиталась темно-красной кровью.

– Нужно отступить, Роан!

Он огляделся вокруг, и от его безудержной ярости воздух заледенел. Роан схватил боевой рог, висевший на шее, и поднес к губам. Когда он затрубил, у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Звук рога эхом разнесся по полю боя. Три коротких сигнала.

В тот же миг фейри, атакующие с тараном, бросили его и, прикрывая головы щитами, начали отступать. Остальные тоже побежали прочь от стен, останавливаясь, чтобы помочь подняться раненым. Я взглянула на небо, где тьма Друстена по-прежнему окутывала зубчатые стены.

– Друстен даст нам время отступить, – сказал Роан. – Пошли. Быстрее!

Отвернувшись от крепости, я сделала первый шаг – и тут же рухнула на колени, голова закружилась. Бок обожгла острая боль.

Роан подхватил меня под мышку и помог подняться.

– Что с тобой?

– Кажется, я ранена. – В голове закружилось темное облако, я схватилась за бок и подняла руку: она была вся в крови.

Роан обхватил меня за талию:

– Я тебе помогу. Нужно убираться отсюда.

Я оперлась на него, и мы двинулись прочь от крепости, всё дальше от стрел. Роан тащил меня за собой, меня окутал его мускусный аромат.

– Абеллио жив? – спросил Роан.

– Не знаю. Мы разлучились. А где Элрин?

– Я ее потерял. В последний раз видел ее, когда… – Голос Роана оборвался.

Я подняла глаза, и новая волна страха ударила в грудь. Ярдах в двухстах к нам приближалась шеренга фейри на огромных лошадях, все в тяжелой броне. Лунный свет омывал их жутким голубоватым светом. От такого зрелища повстанцы застыли на месте.

– Кто они? – вырвалось у меня.

– Должно быть, королевский отряд, – голос Роана звучал глухо. – Тот, который он прошлой ночью отправил на границу.

Мышцы сковала усталость. Оглядевшись по сторонам, я почувствовала, что на меня надвигается сама судьба. Я ранена, ни лошади, ни крыльев. Королевский отряд приближался, готовясь к кровопролитию.

– Все в лес! – взревел Роан. – Бегите!

Воздух вокруг заискрил от паники, и толпа повстанцев бросилась в сторону деревьев. Спотыкаясь, я жалась к Роану. Нужно только добраться до опушки, а в лесу лошадям трудно нас преследовать.

Превозмогая боль в ребрах, я поспешила к лесу. Но даже если бежать со всех ног, все равно не успеть. Лошади приближались, от копыт дрожала земля. У нас ни малейшего шанса выжить. От боли у меня подогнулись колени. Я больше не опиралась на Роана. Где же он? Я спотыкалась, хрипела на бегу, мышцы болели до крика.

Я обернулась через плечо. И увидела Роана, который бежал от леса – прямо к отряду короля. Он поднял меч над головой и бросился в атаку – совершенно один. Он бежал на верную гибель.

Мир перевернулся. Что он вытворяет, черт возьми? Я застыла, сжимая кровоточащие ребра, и в ужасе уставилась на Роана. Орда смерти, сверкая во тьме глазами, надвигалась на него – вот она меньше чем в пятидесяти ярдах. А вот теперь уже в сорока футах…

Что-то древнее и темное завибрировало над неспокойным ландшафтом. Ветер хлестал меня со всех сторон, толкал вперед, над головой Роана сгустилась тьма, закрыв луну.

Тьма бури. Бури Роана.

Спотыкаясь, я кинулась к нему, сжимая пистолет. Мне нужно добраться до Роана – я не представляла, что делать дальше, но меня охватило непреодолимое желание защитить его.

– Роан! – звала я, ковыляя к нему. Безумие, абсолютное безумие, и все же я не могла остановиться.

Всадники были уже совсем рядом с Роаном, когда ударила молния. Некоторые лошади рухнули на землю, другие встали на дыбы. Еще один разряд молнии пронзил небо, воздух раскололи раскаты грома. Надо мной пронесся ураганный ветер, и я упала на колени. Грязь и какой-то мусор хлестали меня, собираясь в воронку вокруг Роана. Он стоял в эпицентре бури с поднятым мечом, а я пыталась стрелять по окружившим его врагам, хотя понятия не имела, куда летят пули.

Небо пронзил разряд молнии, ударив в войско короля. Всадники поскакали прочь, лошади запаниковали, но не все.

– Роан! – закричала я, перекрывая рев ветра, и бросилась вперед. Может, сумею до него добраться…

На него галопом неслась группа всадников в доспехах. Он замахнулся на них, меч просвистел в воздухе. Молния расколола небо, ослепила меня, и я почувствовала, как что-то оборвалось. Теплое пламя – то самое, которое я ощущала в груди, – погасло, и в меня хлынула тьма. Это оборвалась моя связь с Роаном.

И тени потащили меня куда-то вниз.

Глава 27

Я лежала на сыром неровном полу, боль пронзала ребра. Меня окружала кромешная тьма. Я потянулась снять с глаз повязку, но ее не было. Или я ослепла, или меня поглотила земля.

– Роан? – прошептала я.

Мой голос прозвучал странно даже для собственных ушей – надтреснуто и слабо, словно эхом отразившись от стен. Что случилось? Я вспомнила, как увидела Роана, бегущего на кавалерию, а потом в груди погасло пламя – связь между нами. Меня охватила паника. Роана нет в живых? Пожалуйста, только не это…

– Здесь есть кто-нибудь? – спросила я уже в отчаянии дрожащим голосом.

В ответ донесся лишь звук капающей воды. Я приподнялась на локтях, бок пульсировал от боли. Я ощупала все вокруг, натыкаясь на сырые изогнутые камни. Провела пальцем по одному из камней и, прикусив губу, ощупывала его снова и снова, пока не поняла, что это такое. Булыжники. Я лежала на мощенном булыжниками полу. С одной стороны от меня была грубая каменная стена из прямоугольных блоков; швы между ними покрылись тонким слоем ила.

Я попыталась встать, но меня волной накрыло головокружение. Я несколько раз сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с болью, пока головокружение не прошло. И поползла на коленях по полу, но почти сразу наткнулась на стену.

Нужно понять размеры этого помещения. Я продолжала ползти, водя пальцем по стене, пока не наткнулась на металл – гладкую поверхность шириной в три фута. Дверь. Я ощупала ее в поисках ручки или хотя бы петли – ничего. Толкнула дверь, не сдвинув ее ни на дюйм, потом ударила по ней кулаком. Глухой звук от удара эхом разнесся по комнате – только и всего. Я ползла дальше, ощупывая все вокруг, пока не поняла окончательно – и это понимание отравляло разум. Я в камере королевской подземной тюрьмы. И ничем хорошим это не закончится.

Я повалилась на пол, голова раскалывалась от отчаяния.

С другой стороны, скорее всего, я не ослепла – просто оказалась в полной темноте в каком-то подземелье. Ни света, ни отражений. Никак не выбраться.

Я заставила себя встать на четвереньки, стараясь заглушить острую боль в ребрах, и поползла дальше – проверить, не попадутся ли под руку какие-нибудь инструменты. И одновременно пыталась ощутить в груди прежнее тепло – свою связь с Роаном.

Ничего. Пожалуйста, Роан. Прошу, дай знать, что с тобой всё в порядке… Я не могла его потерять.

После пятнадцати минут отчаянных поисков в темноте я окончательно убедилась, что у меня ничего нет. У меня забрали браслеты, доспехи, оружие и обувь, оставив только изодранные в клочья промокшие кожаные штаны и рубашку. Я находилась в тесной квадратной камере около шести футов в длину и ширину. Когда мне, опираясь о стену, удалось встать, голова стукнулась о потолок. Значит, высота примерно четыре фута – не разогнуться. Наверное, это специально, чтобы вызвать клаустрофобию. И это сработало: я чувствовала, как стены сжимаются, погребая меня заживо среди темных и злобных тварей, ползающих под землей. Я свернулась на полу калачиком, часто и тяжело дыша и дрожа всем телом.

У меня не было ни миски с едой, ни воды. Крошечное отверстие в углу, вероятно, должно служить туалетом.

Роан… Где ты? Ты там?

Я замедлила дыхание, пытаясь справиться с нарастающей паникой и мыслить ясно. Что произошло, черт возьми? Я бежала к Роану с пистолетом навскидку. Королевская кавалерия окружила его, над головой бушевал ураган, и я почувствовала, что моя связь с ним оборвалась. Наверное, от потери крови я лишилась чувств, и какой-то гвардеец короля нашел Повелительницу Ужаса. И сейчас я погребена в подземелье крепости…

Сердце было готово разлететься на миллион кусочков. Почему все обернулось так хреново?

Король знал. Он знал всё. Кто-то еще шпионил – не только Бранвен. Предатель среди повстанцев преподнес нас королю на блюдечке с голубой каемочкой. Это единственное разумное объяснение. Но кто?

Не знаю, сколько прошло времени, когда от стен эхом отразился звук шагов. Может, охранник принес еду? Можно этим воспользоваться. Когда дверь откроется, я увижу проблеск света, наброшусь на охранника и через отражение в его глазах прыгну. Вернусь в Лондон. Может, попробую найти Нериуса – вдруг он знает, что творится… При условии, что предатель не он.

Шаги по ту сторону металлической двери прекратились, и от камня эхом отразился лязг замка. Я прижалась к стене, готовясь броситься к двери, как только она откроется.

– Погоди, – пробасил кто-то. – Факел.

– Знаешь, как это достало? До чертиков, – проворчал другой голос.

– У нас есть приказ.

На секунду стало тихо, потом один из них сказал:

– Я почти не вижу дверь.

– И она не видит. В этом-то все и дело. Нет света – нет побега.

Дверь открылась, обдав меня прохладным потоком воздуха. Внутри все сжалось. Нет света – нет побега…

– Еда, – произнес хриплый голос.

Что-то звякнуло об пол. Я попыталась собраться с силами и броситься на одного из охранников, но грудь пронзила боль. Я едва удержалась на ногах. Несколько мгновений ослепляющей агонии – и дверь закрылась, лязгнув замком. Шаги удалялись по коридору, и с каждым шагом таяла надежда.

Я вслепую шарила по полу, пока пальцы не наткнулись на глиняную миску и кусок черствого хлеба. Я выпила из миски воду, позволив последним каплям упасть на язык. Я была не настолько голодна, чтобы есть хлеб, и решила приберечь его, когда меня начнет снедать голод.

Я закрыла глаза, отчаянно ища то теплое пламя. Роан, где ты? Но ощутила только острую грызущую пустоту и волну горя, которая грозила затопить меня. Нет, сейчас нельзя расклеиваться. Если я хочу выжить, нужно сохранять ясную голову. Я позволила разуму заледенеть. Думай, Кассандра. Соберись.

Пальцы сжались в кулаки. Если меня не убили, значит, я для чего-то им нужна. Однажды они совершат ошибку, время работает на меня. Однажды кто-нибудь расслабится. Гасить факел, а потом опять зажигать его в кромешной темноте – столько возни… В конце концов они могут махнуть на это рукой. А мне нужно всего одно отражение.

Тишину прорезал тревожный писк, и я лишь через мгновение поняла, что это. Потянулась наощупь к хлебу, но его уже не было – украла проклятая крыса. Выругавшись, я привалилась к сырой стене. Ничего не оставалось, как ждать следующей порции.

А пока нужно выяснить, кто нас предал. Я вздохнула, перебирая в уме, все, что видела: видения из камня, пергаменты… Я обдумывала события последних дней, анализируя каждое мгновение, рассматривая его с разных сторон.

Ясность приходит в самые неожиданные моменты. Оказавшись одна в темноте, я внезапно поняла, почему послания, найденные в сейфе, показались мне странно знакомыми. Постепенно росток идеи пустил корни, и расцвела новая теория.

Бранвен не предательница. Ее подставили.

Глава 28

Когда охранники снова принесли поесть, я так проголодалась, что сразу набросилась на черствый хлеб. Услышав их разговор за дверью, я с замиранием сердца поняла, что они придумали, как решить проблему с факелом: просто приносить мне еду через раз.

Поев, я, похоже, проспала на грубом неровном полу несколько часов. Время тянулось как в тумане, я то засыпала, то таращилась в темноту. Мне снилась еда: мясные пироги Бранвен, макароны со сливочным соусом и сыром. А спустя несколько дней – как опять же мне казалось – еда стала грезиться наяву. Я чувствовала, что теряю вес. Ребра выпирали наружу.

В самый разгар особенно вкусного сна о двойных чизбургерах с беконом дверь распахнулась, и меня обдало прохладой. Вздрогнув, я проснулась и вытерла слюну с подбородка. Поползла по полу к хлебу, в животе урчало.

Пока я шарила в темноте, меня ударил в голову чей-то ботинок, и я отлетела назад. У меня даже не было сил закричать. Слезы щипали глаза, но я подавила крик. Не доставлю им такое удовольствие.

– Привет, Кассандра. – Знакомый мягкий голос эхом разнесся по камере, и сердце сжалось. Теперь все фрагменты головоломки сложились вместе.

– Как мило, что ты заглянул, – процедила я сквозь зубы. – Я бы предложила тебе стул, но у меня его нет.

Я услышал, как он присел на корточки.

– От тебя воняет, как от животного. Даже хуже, чем от животного.

– Тебе это нравится, правда, Абеллио?

– Похоже, ты не удивлена, что я здесь.

– У меня было время подумать, – прохрипела я. Я хотела выиграть хоть немного времени, собраться с силами. Мне нужен шанс, которым можно воспользоваться. – Ты действовал не так осторожно, как думал. Знаешь, что тебя выдало?

– Что? – спросил он ровным скучающим голосом. Плохо. Нужно его заинтересовать.

– Те послания, которые мы нашли в сейфе. В них были странные детали. Крапива возле тайной тропы. Когда я проходила там, никакой крапивы не было.

Он вздохнул:

– Действительно, это выглядит странно.

– Вот-вот. И зачем предателю рисковать, каждый раз встречаясь лицом к лицу? И зачем ему водить куратора в те места? Столько ненужного риска…

Интересно, смогу ли я теперь действовать достаточно быстро – после того, как несколько дней приходила в себя.

– Действительно, зачем?

Я придвинулась еще ближе:

– Жгучая крапива, которая там не растет… Она символизирует боль. Для тех, кто боится природы и хочет ее контролировать, это символ дикости и жестокости природного мира. Написавший эти послания пользовался символами. Еще он упомянул внезапный полет. И встречу с тем, кто каждый раз меняет обличье, но при этом он знал, с кем именно. Я уже встречала такое.

– Действительно? Где? – Теперь Абеллио заинтригован. Хорошо.

– В курсе психологии. Это были дневники сновидений, да? Ты встречался со своим куратором в его снах. Принимал разные обличья, летал с ним по сновидениям… Показывал то, что ему нужно увидеть…

– Верно, – в его голосе послышались нотки удивления. – Как умно с твоей стороны.

– В нашу первую встречу ты сказал, что почти не спишь по ночам. Однако ты спал и в ту ночь, когда сбежала Бранвен, и в ночь перед атакой. Тебе пришлось заснуть, чтобы встретиться с куратором.

– Да, Кассандра. Ты права по всем пунктам. Все очень интересно, но ты рассказываешь мне то, что я и так знаю…

– И я поняла, как ты подставил Бранвен. Она ведь просила тебя помочь справиться с ее кошмарами? Ты вошел в ее сны и кое-что узнал. Что она влюблена в Элрин. Я-то думала, в Роана… Но, оказывается, не в него, да?

– Да, – согласился Абеллио. – Трущобная фейри, влюбленная в аристократку. Это было бы мило, если б не было так жалко.

– Ты написал Бранвен записку и назначил тайное свидание той ночью. И сбрызнул конверт духами Элрин. И Бранвен сожгла записку, чтобы никто не узнал.

– Вообще-то я так и написал: записку нужно сжечь, – заметил Абеллио. – Не хотел рисковать.

– А потом ты поскорее уснул, устроил встречу банши с Бранвен и подставил ее. Я не понимаю только, почему она не рассказала про записку на допросах. Это все объяснило бы.

Абеллио протяжно вздохнул:

– Как думаешь, кто ее допрашивал? Я – детектор лжи фейри. Я печально покачал головой в ответ на ее слезливую ложь.

Я скрипнула зубами:

– Как ты узнал, что я последую за ней той ночью?

– Я надеялся, что кто-нибудь так поступит. Эта ночь была самым подходящим моментом для шпиона, чтобы сообщить королю о предстоящем сражении и военном совете.

– Верно… Тогда почему король не арестовал Роана и генералов на военном совете? Зачем весь этот сложный спектакль?

– Затем, отвратительная фертная шлюха, что мы не хотели предотвратить восстание, – усмехнулся Абеллио. – Мы хотели его сокрушить. Жестко разгромить армию мятежников раз и навсегда, чтобы больше никто и никогда не восставал против короля.

Острый приступ паники пронзил грудь. Роан. Что с ним стало? Есть ли хоть малейший шанс, что он еще жив? Я глубоко вздохнула, стараясь не поддаваться страху.

– Понятно… – Мое тело напряглось. Я нахожусь достаточно близко? У меня остался всего один шанс. – Зачем ты здесь, Абеллио?

– Чтобы в последний раз поговорить с сестрой.

Страх ударил меня под дых.

– С кем?

Он рассмеялся – зло, ядовито:

– Такая умная, а этого не поняла?

– Ты сын Рикса? – запинаясь, пролепетала я. – Поэтому и предал нас?

– Рикса? – Абеллио пренебрежительно фыркнул. – Ты правда думаешь, что ты дочь Рикса? С чего ты взяла?

Голова шла кругом. Если не Рикс мой отец, то кто же?

– Подменыш… – Я заикалась, в голове все смешалось. – Чья тогда я дочь? Что случилось с моей матерью? Я слышала, как она кричала… – В моем голосе слышалась истерика.

– Извини, Кассандра, но мне надоела твоя болтовня. Пока, сестричка…

Я бросилась на Абеллио и вцепилась ему в лицо. Он вскрикнул от боли, и я почувствовала кровь под ногтями.

Он ударил меня кулаком по щеке, я растянулась на полу. Абеллио шагнул вперед и пнул меня в живот, выбив воздух из легких.

– Ты об этом пожалеешь, сучка, – прорычал он. – Будешь молить о пощаде, пока я не закончу с тобой.

Он вышел из камеры и захлопнул дверь. Я лежала на полу, пытаясь отдышаться и боясь шевельнуться. По щекам струились слезы. Слова Абеллио вертелись в мозгу, я пыталась ухватить их смысл. Он говорил о Риксе свысока. И все же моя двойняшка-подменыш жила в доме Рикса… Почему? Ему приказали ее забрать? В голове родилась ужасающая мысль…

А пальцы крепче стиснули серебряную ручку Абеллио.

* * *

Через несколько часов я услышала за дверью камеры топот, и от страха по спине побежали мурашки. Я напала на Абеллио, и он пообещал в ответ сделать мне больно.

В голове вертелись варианты. Ручку Абеллио (если это та же самая ручка) можно использовать в качестве отражения. Если они оплошают и откроют дверь при свете факела, я исчезну прежде, чем они это поймут. Но если что-то пойдет не так или у меня не хватит сил, они отберут ручку, и я упущу единственный крохотный шанс выбраться отсюда.

Тяжело вздохнув, я решила рискнуть. Подкралась поближе к двери и сморщилась: при резких движениях ушибы от ударов Абеллио запульсировали. Шаги за дверью прекратились, лязгнул замок. Сердце колотилось как бешеное.

– Свет, – послышалось предупреждение Абеллио.

Черт, черт, черт! Я отшвырнула ручку в угол камеры, молясь, чтобы они ее не заметили.

Дверь распахнулась, послышались шаги нескольких человек. Чьи-то руки грубо схватили меня за волосы и рванули вверх. Я с трудом поднялась на ноги, стиснув зубы, чтобы не закричать от боли. Чей-то кулак ударил меня в живот, и я согнулась пополам, задыхаясь и кашляя. Не успела я отдышаться, как на голову накинули матерчатый мешок, обвязав его вокруг шеи грубой веревкой. От мешка пахло по́том и кровью. Его раньше уже использовали в таких целях. Меня затошнило от этой вони. Я попыталась контролировать дыхание. Рвота сейчас совсем некстати.

Меня грубо вытолкнули из камеры, заломили руки за спину и крепко связали запястья. Затем кто-то потянул меня за веревку на шее. Я пошатнулась.

– Поводок для полукровки, – произнес чей-то голос. Он резко дернул веревку, и я упала на колени.

Смех эхом отразился от стен. Четыре голоса, один принадлежал Абеллио. Кто-то опять дернул веревку на шее – поводок, как они ее называли. Я покачнулась вперед, испытывая тошноту.

Роан. Где ты? Пожалуйста, Роан!

Я изо всех сил старалась идти быстрее, отчаянно пытаясь не отстать. Со связанными за спиной руками падать очень болезненно. Кто-то пнул меня сзади, я врезалась в стену. Снова смех, эхом отдающийся в голове. Ярость закипала в груди. Мне хотелось вырвать у Абеллио его гребаное сердце, как делал Роан во время драки.

Они подталкивали меня вперед еще несколько минут, пока мы внезапно не остановились.

– Закрой дверь, – приказал Абеллио.

Звук захлопнутой двери эхом разнесся по помещению, чьи-то руки толкнули меня на деревянный стул. Кто-то схватил меня за ногу, я пнула его в ответ, но сопротивляться как следует не хватало сил.

В отчаянии я искала их страх, пытаясь вспомнить наставления Роана. Очистить свой разум. Найти свою истинную природу, первобытную, звериную сторону… Ничего.

Что-то ударило меня по лицу. Шок вытеснил из сознания все, кроме пульсирующей боли.

– Я с радостью наслаждался бы этим весь день, – сказал один из них.

– Просто стоять здесь уже опьяняет, – хрипло поддакнул другой.

Они ловили кайф от моего страха – они тоже фейри Уила Брока. Совсем как я.

Один из них врезал мне по правому уху, и в нем зазвенело. Они снова расхохотались, но теперь их смех звучал на грани истерики.

– Запрокинь ей голову, – велел Абеллио.

Кто-то схватил меня за голову и задрал лицо вверх.

– Пей, моя милая сестричка, – раздался мягкий голос Абеллио.

Внезапно меня окатило холодной водой. Вода лилась на мешок на голове. Я закашлялась и отплевывалась, затем вдохнула…

Воздуха не было. Мешковина пропиталась водой и при попытке вдохнуть прилипла ко рту и ноздрям. Горло сжал спазм, тело задергалось. Воздуха. Воздуха. Отчаянно пытаясь сделать хоть один вдох, я билась в конвульсиях. И тут на меня обрушился еще один поток воды.

Кто-то кричал, всхлипывал, умолял. И этим «кем-то» была я. Я пыталась остановить их из последних сил, теряя самообладание.

Уил Брок – Двор Ужаса. Черепа под водой, крики на берегу реки. Утопленник.

Вода перестала литься, я задыхалась, мешковина прилипла к лицу. Легкие горели, мир исчезал, смех вокруг становился всё громче…

Кто-то отлепил мешковину от моего рта, оставив ее прижатой к носу и глазам. Я отчаянно вдохнула, испытывая облегчение. Один вдох. Два. Три.

Мешок снова прилип ко рту. Опять вода. Я забилась в рыданиях. Нет воздуха. Нет воздуха. Утопленники. Утопленник – это я.

Я не знала, как долго это продолжалось. Мне казалось, что часы, но, возможно, минуты. Лить воду, дать мне задохнуться, затем позволить сделать несколько отчаянных вдохов, и снова, и снова…

Наконец, когда рот освободился от мешка, я услышала над ухом горячий шепот. Глубокий мягкий голос брата:

– Извинись за то, что поцарапала меня.

– Прости меня, – выдохнула я. – Прости, что поцарапала тебя.

– Умоляй меня о прощении.

Нет. Ни за что… Когда освобожусь, предам его мучительной смерти.

Почувствовав, как мокрая мешковина снова липнет к лицу, я непроизвольно задрыгала ногами.

– Пожалуйста, прости меня! – крикнула я.

Смех четырех мужчин эхом разнесся по комнате.

– Гляньте, как прилипла ее одежда, – заметил кто-то. Его голос звучал грубо, словно скрежет камней друг о друга. – Мы могли бы взять ее. Сейчас. По очереди.

Смех почти мгновенно прекратился, и в комнате повисло тягостное молчание.

– В крепости короля? – наконец произнес один из них – кажется, Абеллио. – Тебе что, жить надоело?

В ответ раздался тихий натужный смешок, сдавленный от страха:

– Да я пошутил, разумеется. Я бы не притронулся к пикси. Даже… да никогда. Я бы никогда этого не сделал.

Шли секунды. Я сделала вдох и выдох. Я убью его. Убью эту мразь, отниму его жизнь медленно и мучительно.

Роан. Ты там?

– Отведите ее обратно в камеру. – В голосе Абеллио теперь не было веселья. – Я получил от нее то, что хотел.

Меня впихнули в камеру, так и не развязав руки. Сорвали мешок и толкнули. Я рухнула на пол, ударившись головой. Мир погас.

Глава 29

Не знаю, сколько времени у меня ушло на то, чтобы освободиться от веревок, но я дважды успела поспать, и дважды охранники приносили хлеб. Сидя на корточках, я грызла его со связанными за спиной руками. Меня больше не волновало, как я пахну или как выгляжу. Сейчас единственная цель – выжить. Если выживу, то смогу отомстить. Попытаюсь спасти Роана, если только…

Я прогнала мрачные мысли прочь. Нельзя думать, что он погиб. Нужно цепляться за веру в то, что он жив.

Шли часы, и с помощью ручки Абеллио я постепенно развязывала узел. Плечи болели. Наконец я смогла высвободить руки, ободрав лоскут кожи о грубую веревку. Мне было плохо: избитая, изможденная… Без доступа к человеческому страху я восстанавливалась очень медленно.

Границы времени начали размываться. В постоянной темноте я не представляла, как долго уже пробыла в камере. Пыталась подсчитать, сколько раз засыпала, но в конце концов сбилась. Сознание туманилось от голода и слабости. Иногда перед сном тело горело, как в лихорадке, хотя кожа была на ощупь холодной. Я дрожала, лежа на полу, и пыталась ощутить присутствие Роана. Потом лихорадка проходила, а ощущение изоляции – нет. Связи с Роаном не было.

Со временем ко мне стали приходить гости. Первой оказалась Скарлетт. Сначала разговор тек весело и непринужденно, мы вспомнили, как она по ошибке отправила непристойную эсэмэску своему профессору, но настроение быстро изменилось. Она начала ругать меня за решение остаться в Лондоне – разумеется, ничего хорошего из этого не вышло! И о чем я только думала?

Еще не успев понять, что происходит, я обнаружила, что кричу на нее, а по щекам текут слезы. А потом она снова исчезла в темноте, словно призрак.

За Скарлетт возник Габриэль с кровоточащей шеей и вытаращенными глазами. Я умоляла его о прощении, но он ничего не сказал. Однако больше всего меня выбил из колеи визит родителей. Они просто молчали и осуждающе смотрели, как я пла́чу. Потом появился Роан – раненый, в кандалах, истекающий кровью; его глаза горели золотом, на голове сверкали рога. Я говорила за нас обоих, меля всякий вздор о пламени в груди; о том, как мне необходимо почувствовать, как оно разгорится снова; как мне нужно вдохнуть запах кожи Роана, почувствовать, как бьется его сердце под моей ладонью… Я уверяла его, что мы созданы друг для друга, что я хочу переплести наши тела, словно корни двух соседних ив. Роан ничего не ответил.

А потом все гости ушли, оставив меня в темноте в компании с ручкой Абеллио. Я взяла ее и начала медленно царапать и ковырять каменную стену. Я обнаружила в грязном цементном растворе между каменными блоками маленькую дырочку и ухитрилась расширить ее, покрутив в ней ручкой и царапая там снова и снова. Ободранные о блоки пальцы болели. Через некоторое время я проделала в растворе вмятину глубиной в полдюйма – достаточно широкую, чтобы в нее можно было просунуть палец. Через несколько месяцев я вырою такой глубокий туннель, что мой палец сбежит через него на свободу…

Я истерически – до слез – расхохоталась от этой мысли, потом еще немного похихикала. Когда в гости пришла Скарлетт, я рассказала ей шутку про побег пальца, и мы обе рассмеялись.

Еды не хватало, но я придумала, как улучшить свое положение. Каждый раз, получая хлебную пайку, клала кусочек на пол и ждала, замерев. Иногда Габриэль начинал говорить, предлагая мне что-нибудь вкусненькое, но я каждый раз шикала на него. Важно оставаться неподвижной, как камень. Когда появлялась крыса, я хватала ее и била об стену. Тогда я стала добавлять в рацион немного мяса. Иногда я пыталась рыть туннели с помощью крысиных костей, но они слишком легко ломались. Ручка Абеллио подходила лучше.

Меня мучили сны. Не потому, что это были кошмары, а потому, что мне снилось, что я снова свободна, Габриэль по-прежнему жив, и мы гуляем по залитым солнцем садам Темпл-Чёрч, потягивая латте. Или снилось, что я лежу в объятиях Роана под ивой, окутанная его золотистым сиянием. Когда я просыпалась, ужас реальности снова овладевал мной, и я вспоминала, где нахожусь. Я рыдала часами, пока Габриэль или Скарлетт не приходили меня подбодрить. А Роан никогда не подбадривал – просто истекал кровью на полу.

Царап-царап-царап. Ручка царапала стену, палец входил в нее почти по самую костяшку. Когда мои пальцы наконец вырвутся на волю, они найдут Абеллио и будут в него тыкать.

Это будет моя месть. Я рассмеялась. Скарлетт тоже.

А потом по щекам снова заструились слезы – я уже не помнила почему.

* * *

Один из гостей вошел через дверь. Это было странно: обычно дверью пользовались только охранники. Я спрятала ручку, как делала всегда, когда открывалась дверь. В камере свои правила. Если открывается дверь, прячь ручку. Хлеб приманивает крыс, но, чтобы поймать их, нужно сидеть тихо. Мочиться следует в дырку в углу, чтобы не разводить грязь. Жизнь здесь простая.

В темноте, пригнувшись, стояла фигура. Она показалась мне довольно внушительной.

– Привет. – Мой голос прозвучал сухо и хрипло, но я хотела быть дружелюбной. Мне нравилась компания.

– Привет, Кассандра. – От пронзительного голоса пришельца у меня пересохло во рту. Острый, как моя ручка. И слегка приглушенный – я не сразу сообразила, что он, наверное, прикрывает нос из-за запаха, который здесь стоял. Сама я уже ничего не чувствовала, но охранники всегда об этом говорили.

Я хотела предложить гостю немного крысиного мяса, но передумала.

– Кто ты?

– Меня зовут Огмиос.

– О… – Это имя заставило напрячь отупевший ум. Огмиос. Король. Враг. – Чего ты хочешь? – Я вжалась спиной в стену.

– Увидеть тебя.

Я откашлялась:

– Ну, это сложновато. Здесь темно, и некоторые из моих гостей уже умерли. Но если зажжешь факел, то сможешь меня увидеть.

– Уже сломалась? – Похоже, он обращался к самому себе. – Всего через два месяца?

Два месяца. Я изо всех сил ухватилась за этот лакомый кусочек информации. Значит, вот сколько я здесь… Это знание прояснило сознание. Это как после плавания в бездне увидеть вдалеке тонкую линию горизонта и сориентироваться.

– Ты пришел убить меня? – глухо спросила я. – Казнить за мои преступления?

– Возможно. Еще не решил. Но этот вариант выглядит… заманчивым.

В этом что-то было. В том, каким именно тоном он произнес эти слова. Прежняя Кассандра смогла бы понять, но нынешняя Кассандра погрузилась в пучину безумия.

– Я опасна, – прошипела я из своего угла. – Повелительница Ужаса. Вот кто я. Я – угроза твоей жизни.

Он издал тихий смешок, от которого у меня кровь застыла в жилах, – горький, безрадостный смешок:

– В данный момент ты вряд ли для кого-то опасна. И убивать тебя сейчас слишком рано. Я хочу, чтобы твоя смерть возымела эффект.

Пора раздразнить зверя.

– Скажи мне, король, – прохрипела я. – Я твой величайший позор?

– Молчать! – взревел он.

Бинго.

– Кем она была? – спросила я. – Моя мать? Я слышала ее крики в Камне. Как вы познакомились? Она тебя соблазнила?

Его кулак впечатался в мой висок. От удара закружилась голова, сознание помутилось. Родословная ужаса. И я – наследница этого рода.

– Безумная полукровка, – с отвращением произнес король. – Я намерен поскорее покончить с тобой. Публичная казнь вас обоих уничтожит остатки сопротивления.

Вас обоих. Вас обоих. Вас обоих. Сердце забилось быстрее, пульс участился, когда в груди зажглась искорка надежды.

Роан жив.

Я закрыла глаза, и тьма сменилась мраком. Надежда вспыхнула в сердце, как пламя свечи, и король заерзал.

– Я чувствую это, знаешь ли, – яростно рявкнул он. – Эмоции хлещут из тебя, как вода из разбитой вазы. Мерзкий выродок. Кошмарная ошибка. Я скажу, где сейчас твой любитель потаскух. Есть еще одна камера, очень похожая на эту. И он сидит там в темноте, прикованный к стене железом, в окружении железа. И могу пообещать тебе одно: какие бы ужасы ты ни испытывала, его страдания еще хуже.

Я позволила своему разуму оледенеть, чтобы не поддаться ярости.

Король тихо вздохнул.

Я вздрогнула, пытаясь сосредоточиться. И все же прежняя Кассандра еще таилась где-то в глубине сознания и шептала, что всё под контролем. Рассказывала мне то, что необходимо знать.

Она рассказала, что женщины приводили этого фейри в ужас. Почему? Для мужчин, подобных ему, женщины – это звериный оскал природы, дикие создания, которых нужно укрощать. Я видела это в воображении Огмиоса: яблоневый сад, плод на ветке – красный и соблазнительный, кожица почернела и сгнила у меня на глазах. Король боялся своих желаний, не позволял себе чрезмерно наслаждаться. Наслаждение означало потерю контроля, подчинение низменным звериным желаниям. Он не просто ненавидел женщин. Он ненавидел себя.

И сейчас он наслаждался своей властью над женщиной-пикси, но наслаждение необходимо сдерживать. Слишком сильно наслаждаться – значит отпустить поводок и предаться удовольствию. Нет ничего более постыдного.

А давай-ка посмотрим, что случится, когда король испытает настоящий кайф… Я представила, как меня пытает Абеллио, как Роан истекает кровью, пока его кромсают железными лезвиями. Как мы оба сгораем заживо на глазах у толпы фейри. Я слишком долго находилась на грани безумия, и ужас едва не лишил меня рассудка, но я держалась изо всех сил. Король испустил восторженный вздох удовольствия, почти стон.

Потом я мгновенно взяла свои мысли под контроль, лед сковал эмоции и превратил их в ледяную реку. Ледяная власть над самой собой. Я улыбнулась в темноте. Всё под контролем.

– Насладились, Ваше Величество? Я лишила вас удовольствия?

Он зарычал, бросился на меня, схватил за горло и крепко сжал, пока не опомнился. С отвращением оттолкнув меня, резко встал. На секунду я испытала удовлетворение, когда Огмиос забыл про низкий потолок и врезался головой в камень. Затем он ушел и захлопнул дверь.

Я провела пальцем по шее и слабо улыбнулась. Король вернул мне самоконтроль.

* * *

Воодушевленная знанием, что Роан жив и его еще можно найти, каждую свободную минуту я проделывала дырку в стене. Я не знала, как долго сохраню ясность ума, но этим нужно воспользоваться. Ручка Абеллио изнашивалась, и однажды я почувствовала внезапный треск. Сердце замерло. Вот я и сломала ее, уничтожив маленькую надежду, которая еще оставалась… Я вытащила ручку и ощупала наконечник.

Он не был сломан.

Я сунула его в стену и покрутила. Никакой преграды. Я проделала в стене сквозное отверстие.

Я принялась расширять его, снова и снова крутя ручкой. Чем шире дыра, тем лучше. Нужно сделать ее как можно шире, чтобы план сработал. И сделать это быстро. Снаружи охранники могут заметить дыру. Меня переведут в другую камеру, и придется начинать все сначала.

Этого нельзя допустить.

Царап-царап. Дырка расширилась, со стены сыпалась пыль. Царап-царап-царап. Темнота в моей камере, темнота снаружи. Но за этой дырой был коридор. И это означало надежду. Царап-царап.

И тут я услышала их. Шаги. Идут охранники. И в первый раз за два с лишним месяца я увидела что-то почти невероятное.

Проблеск света, далекий, но тем не менее ослепительный для глаз. Я едва не взвизгнула от восторга.

Факелы заливали коридор теплым светом – слабым и отдаленным, но все равно ярким, как солнце. Цвета радовали глаз – милый, божественный свет. Стены окрасились розово-оранжевыми оттенками, который плясали на камнях.

Свет означал отражение. Свет означал побег.

Губы изогнулись в улыбке, и я быстро поднесла к дырке серебряную ручку, чтобы от нее отразился мягкий свет факелов.

И тут сердце сжалось.

Ручка уже не блестела. За те дни – или недели? – пока я царапала стену, серебристая поверхность потускнела и смялась так, что остался только темный деформированный стержень. Мне хотелось разрыдаться. Я оказалась на грани полного помешательства.

– Давай сегодня пропустим ее камеру, – предложил один охранник. – Я хочу домой. Жене нездоровится.

– Мы и так пропустили ее вчера, – напомнил другой охранник. – Мы же не хотим уморить ее голодом.

– Ну ладно, – пробормотал первый.

Свет в дырке сразу исчез, когда они погасили факелы. Я недоуменно уставилась на бесполезную дыру. Дверь открылась, и я услышала скрежет глиняной миски по полу. Дверь закрылась.

Через секунду оранжевый свет факелов снова проник в дыру и начал удаляться.

– Сколько лет твоей жене?

– Сто тринадцать.

– Растлитель малолеток!

Свет начал меркнуть. Внезапно запаниковав, я бросилась к миске, взяла в руки и в первый раз увидела ее очертания. Она была сделана из грубой глины. Никаких отражений.

Я поднесла миску с водой к дырке и слегка наклонила, руки тряслись от отчаяния. Драгоценные капли пролились на пол. Давай… давай…

На темной поверхности воды появился оранжевый блик, и я почувствовала то, чего не чувствовала уже несколько месяцев, – отражение, связавшееся с моим сознанием. Я нашла другое отражение и прыгнула.

Глава 30

Я медленно перемещалась между отражениями.

Впереди еле заметно блеснуло очередное отражение. Далеко ли оно? Близко? Расстояние здесь не имело значения. Отражение находилось… где-то там. И я приближалась к нему, но медленно. Слишком медленно.

Мысли путались, но я смутно понимала, что происходит. За два месяца без человеческих эмоций моя магия усохла, словно крысиные косточки на солнце. Легкий прыжок отнял последние силы, и я не была уверена, что смогу двигаться дальше.

Мир между отражениями простирался во все стороны бесконечно – пустой, лишенный линии горизонта. Я попыталась собраться с мыслями. Не может быть, что я вырвалась из камеры только для того, чтобы застрять здесь, в одиночестве, на целую вечность.

Нет. Не в одиночестве. Вдалеке что-то мелькнуло.

Свирепое лицо, яростный взгляд. Она гналась за мной. Она знала этот мир гораздо лучше меня, ориентировалась в нем. Мне оставалось только парить, беспомощно наблюдая, как Сиофра приближается с угрожающей улыбкой на губах.

В отчаянии я нырнула в другое отражение, Сиофра попыталась схватить меня во время прыжка, ее пальцы коснулись моей лодыжки. Но я уже исчезла, прозрачное отражение омыло кожу, и я попала… в другую камеру.

Я выползла из дождевой лужицы под маленьким зарешеченным квадратным окном. Сквозь него пробивался солнечный свет, и я прикрыла глаза: он был слишком ярким.

– Кассандра? – послышался хриплый шепот.

Я откатилась подальше от окна и чуть-чуть приоткрыла глаза, оставив крошечные щелочки; одежда промокла.

Передо мной на полу сидел Роан. Он был первым, о ком я подумала во время прыжка – и сразу начала его искать. И нашла благодаря отражению в лужице.

Голый Роан был прикован к стене, все тело в красных ранах и кровоподтеках. Он по-прежнему был красив, но скулы заострились, кожа побледнела. Он уставился на меня своими зелеными глазами, недоуменно прищурившись. Я догадалась, о чем он подумал: что у него, как и у меня, галлюцинации. Я старалась не смотреть на запекшуюся кровь на его теле.

– Роан! – Я подползла к нему. – Что они с тобой сделали?

Его взгляд прояснился, когда он понял, что я настоящая.

– Со мной? Что они сделали с тобой?

Я взглянула на него, потом на себя. С меня свисали вонючие лохмотья. Вода из лужицы смочила спекшуюся грязь и кровь на теле так, что не было видно кожи. Я не ощущала собственного запаха, но знала, что жила среди дохлых крыс и нечистот. Из прорех в одежде торчали локти и колени.

– Абеллио… – Я не закончила фразу, не сумела внятно сформировать мысль.

– Знаю. – В глазах Роана промелькнула печаль. – Он заходил ко мне.

Я сделала глубокий вдох. Яркий свет жег глаза.

– По-моему, он сын короля, – выпалила я. – Я точно не уверена, но думаю, что это возможно.

Я не могла заставить себя рассказать Роану остальное. Что и я, возможно, королевская дочь, а не просто пиявка страха. Дочь человека, который уничтожил семью Роана, отнял у него все. Пожирательница страха, поедательница крыс… наследница рода ужаса.

Роана широко раскрыл глаза:

– У короля нет наследников.

– Может, он тайный бастард. – Возможно, я тоже. – Да забудь. Неважно. – Я загляделась на Роана. Он походил на сон – такой красивый, что с трудом верилось в его реальность. Наверное, все дело в его наготе. Или в дождевой воде рядом с ним. Или в том, что он – фейри похоти. Как бы то ни было, Роан и выглядел, и пахнул потрясающе.

Его лицо вдруг прояснилось. Зеленые глаза смотрели настороженно, как будто Роан только что проснулся.

– Тебе нужно убираться отсюда. – В его распахнутых глазах отразилась паника. – Я думал, ты сбежала. Я видел, как ты убегала вместе с остальными, и когда я перестал тебя чувствовать… – Его голос стал гортанным, прерывистым от отчаяния. – Когда я перестал чувствовать тебя, то решил, что ты сбежала. Я думал, ты в Лондоне.

Я покачала головой:

– Я видела, как ты бежал к ним. Ты остался один. Я не могла тебя бросить.

Он уставился на меня голодными блестящими глазами. Мне показалось, что в них промелькнула боль, и Роан потянулся ко мне, но его остановили цепи. Он отвел глаза и уставился на кандалы, словно вновь очнувшись ото сна. Затем резко произнес:

– Ты должна уйти, Кассандра. Они появляются здесь каждый день в это время. Допрашивают меня, когда тени становятся такими длинными, как сейчас. Они будут с минуты на минуту.

Каждый день в это время. Меня пытали всего раз, и то рассудок помутился. А к Роану приходят каждый день… Это чересчур. Слишком, чтобы это вынести. Я забилась в угол, вся дрожа.

– Кассандра, что ты делаешь? Вставай!

– Минутку… – Дыхание сбилось, я попыталась успокоиться. Непреодолимое желание защитить Роана снова охватило меня, пригвоздив к месту.

– Если они найдут тебя здесь… Пожалуйста, уходи! Это твой шанс, Кассандра. Единственный шанс.

Я сощурилась от света, борясь с сенсорной перегрузкой:

– Уходить? Куда?

– Да куда угодно! Только прочь отсюда!

– Не могу, – медленно произнесла я. – У меня не осталось сил.

Роан побледнел:

– Ты должна попытаться. Тебе не сто́ит оставаться ради меня, Кассандра.

Я покачала головой:

– Если я застряну между мирами, нам обоим крышка.

– Ты должна попытаться! Нельзя было возвращаться за мной. Тебе давно следовало уехать из Лондона. Ты принадлежишь миру людей. Среди фейри тебе небезопасно.

– Ладно, хватит спорить! – Я вскинула руку. – Давай выбираться вместе. Во-первых, почему ты прикован к стене?

Роан моргнул:

– Я пленник. Ты помнишь, что произошло? – Он говорил медленно, словно с ребенком.

– Конечно, помню. – Я внимательно оглядела кандалы. – Я имею в виду… ты что, не можешь их разорвать? Ты же сильнее любого живого существа, которое я встречала.

Роан поднял запястья, демонстрируя содранную кожу и рваные раны в тех местах, куда впилось железо:

– Думаешь, я не пытался?

Я это так не оставлю.

– Ты – Роан Таранис, повелитель Двора Похоти. Я не раз видела, как ты вырывал сердце из груди. Ты можешь выдрать оковы из стены.

Я начала возбуждаться. Солнечный свет и физический контакт пьянили меня.

– Эти оковы из железа, Кассандра. Они ослабляют меня, отравляют кровь.

– Может, я смогу помочь…

Я попыталась сосредоточиться, но мысли метались в мозгу как испуганные крысы. Нет! Не как крысы! Как… что-то другое. В жизни есть не только крысы. Просто нужно вспомнить.

– Если не можешь уйти через отражение, спрячься за дверью, – предложил Роан. – Они тебя не ждут. Просто выхвати ключи и брось мне.

– Нам будет легче сражаться сообща, – рассудительно заметила я.

Его глаза умоляли:

– Кассандра…

– Заткнись на секундочку.

Я уставилась на Роана. Он черпал силу из человеческой похоти и здесь, в подземелье, изголодался без контактов с другими людьми. Как и я. Ему нужно лишь немного силы. Роан Таранис, которого я знала, не позволил бы остановить себя кандалам – хоть железным, хоть любым другим.

Я закрыла глаза и придвинулась ближе, чтобы ощутить его запах – ароматы мха и дубов. Вспомнила о том, как мы сидели под дождем на каменной скамье. Его рука медленно поднимается по моей ноге, чувственный поцелуй согревает, язык нежно скользит внутрь… Я представила необузданное желание, овладевшее моим телом. Ощущение его пальцев – как они гладят меня, ласкают. Теплая волна пронеслась по коже, я открыла глаза и увидела искру в зеленых глазах Роана.

Я не могла подойти вплотную – от меня слишком воняло, да и видок весьма отталкивающий. Но если представить картину достаточно ясно, Роан сможет напитаться моей похотью и на расстоянии.

Снова закрыв глаза, я вообразила себя чистой, в белом платье, с любимым вишневым блеском на губах и рассыпанными по плечам волосами. Перед мысленным взором возникла та – другая – Кассандра, которая подошла к Роану, провела пальцем по его телу, и этот физический контакт пронзил ее как электрический разряд. Она изголодалась по нему. Ее пальцы пробежали по его мощной груди, скользнули ниже, к животу, и Роан резко втянул в себя воздух.

Чистая Кассандра хрипло выдохнула, дрожа от вожделения, и ее вымытые волосы упали на плечи Роана. Она обхватила его ногами, приподняв подол. Всё в ее власти. Пока Роан в кандалах, она могла делать с ним все, что угодно. Могла лизнуть его шею, ощутить на его теле вкус соли, легкий привкус дождевой воды… Могла провести кончиками пальцев по его животу, опускаясь ниже, пока он не охнет, целовать его шею, пока он не застонет… Могла извиваться на нем, тереться об него бедрами, пока ее кожа не заблестит от пота в экстазе…

Треск эхом разнесся по камере, из горла Роана вырвалось низкое рычание. Я резко открыла глаза: Роан высвободил одну руку, его тело отливало золотым светом. Сработало. Я снова закрыла глаза и начала представлять, как его рот целует Чистую Кассандру между бедер, как его теплые губы поднимаются всё выше и выше… и тут снова раздался треск. Вырвав кандалы из стены, Роан двинулся на меня; его глаза горели от похоти, на голове появились рога. И в моей груди тут же вспыхнуло горячее пламя.

Но я сразу отпрянула. Я не та Кассандра. Я вся в грязи.

На лице Роана мелькнуло растерянное выражение, но тут щелкнул замок, и мое сердце екнуло. Нет.

Дверь камеры распахнулась, на пороге появились два охранника и уставились на нас. И тут я поняла, что у них не было ни единого шанса, ведь Роан вырвался из оков и напитался силой моего вожделения.

Он бросился на них со скоростью молнии, пронзив первого охранника рогами. Кровь брызнула по камере, а Роан размытым золотистым пятном уже ринулся на второго, схватил за горло и свернул шею, сломав ее, как прутик. В ярости он встряхнул обмякшее тело и швырнул на пол. Затем повернулся ко мне; его глаза сверкали золотом, все лицо было в крови. Я смотрела на него, сидя на полу.

– Идем, – прорычал Роан, протягивая мне руку.

– Хорошо, – ответила я хриплым шепотом. – Ничего, если я на тебя обопрусь? Что-то я неважно себя чувствую.

Он нагнулся, помогая мне подняться:

– Думаю, все будет в порядке.

Забрав у охранника ключи, Роан снял с запястий железные кандалы. Ему хватило всего минуты, чтобы раздеть одного из охранников и натянуть на голое тело его форму. По размеру она оказалась примерно вдвое меньше, чем нужно, но Роану удалось как-то втиснуться, только кое-где порвав ткань. К тому же теперь у него был меч.

Благодаря похоти, которую я пробудила в нем, его запястья уже начали заживать, а раны на груди затягиваться. Сняв кандалы, он тут же выпрямился в полный рост.

Глядя на него, я каждый раз поражалась его красоте и тому, как идеально сидит на нем форма. Несмотря на усталость и грязь на коже, я не могла оторвать от него взгляда, представляя губы Роана на своих губах. Вот они – души-близнецы, ужас и похоть… Я была на волосок от смерти, но тело жаждало жизни. А Роан и был жизнью.

Пока мы шли по освещенному факелами коридору, я смотрела на мускулистую фигуру Роана и понимала, что он подпитывается реакцией моего тела. Я чувствовала, как магическая связь между нами, которая так надолго ослабевала, теперь окрепла. И этого хватило, чтобы я могла двигаться, опираясь на Роана.

Он поддерживал меня, мы прошли мимо десятков запертых камер и наконец добрались до лестничного пролета. Я уставилась на дверь наверху лестницы.

– Единственный вход в подземелья – через караульное помещение, – объяснил Роан. – Там нас поджидают королевские стражники.

– А сколько их? – спросила я.

Он покачал головой, его тело окрасилось янтарным светом:

– Какая разница. Все они умрут.

Мы начали тихонько подниматься по лестнице, из-за двери донеслись голоса. От страха по позвоночнику побежали мурашки; в мозгу, пронизывая до самых костей, вспыхнули воспоминания о камере, о полной изоляции. Я вся сжалась. Я не могла вернуться туда – к сырости, крысам и затупившейся ручке.

Трясясь всем телом, я стиснула руку Роана и прошептала:

– Я не могу.

Роан притянул меня к себе:

– Тебе не нужно ничего делать. Просто подожди у меня за спиной.

Сердце бешено забилось. Что Абеллио сделает со мной в этот раз, когда узнает, что я пыталась сбежать?

Роан нежно погладил меня по руке:

– Через несколько минут они хватятся тех двоих, которых я убил. Нужно действовать сейчас. Все будет хорошо. Верь мне.

Я молча кивнула, и мы поднялись еще на несколько ступенек. Из-за двери на лестницу доносился смех. От этого звука душа ушла в пятки, мысли заметались, нахлынули воспоминания.

Четверо фейри с хохотом обступили меня, пока я с мешком на голове пытаюсь отдышаться.

Я ахнула и застыла как парализованная.

Мы могли бы взять ее. Сейчас. По очереди.

Я стиснула зубы, ощутив горечь во рту, на глазах выступили слезы.

Извинись за то, что поцарапала меня. Умоляй меня о прощении.

Напрягшись всем телом, я поняла, что впилась ногтями в руку Роана. Но что-то изменилось: мой страх вытеснила чистая ледяная ярость.

Драться или бежать? Ответ пришел внезапно: драться.

Я ворвалась в помещение. За карточным столом сидели восемь охранников, все они замерли, когда дверь распахнулась. Рыжий караульный потянулся за мечом, и время замедлилось.

Страх этих фейри раскрылся передо мной. Завитки темного ужаса развевались, словно шелковые нити на ветру.

В моем сознании вспыхнула раскаленная добела ярость. Они пытались сломать меня. Они пытались сломать Роана. Никто не тронет моего мужчину. Я заставлю их пожалеть, что они вообще родились на свет. Я хватала нити, питаясь ими, позволяя силе заполнить тело. Страх фейри, страх людей – для меня нет разницы. Я Повелительница Ужаса и явилась сюда прямо из их самых страшных кошмаров.

Энергия пульсировала во мне, я вбирала в себя страх всех фейри в комнате и становилась все сильнее. Скривившись в мрачной улыбке, я превратила их страх в ужас, резко выгнула спину, раскинула руки и обрушила на них потоки темной магии.

Охранники вытаращили глаза, их страх заполнил помещение. Я парализовала их ужасом и теперь вырву их гребаные сердца.

Роан сжал мою ладонь и пристально взглянул на меня. Он уже занес меч, его рука дрожала. Золотистым пятном он пронесся мимо меня, разрубая одного фейри за другим. Схватив крылатого охранника за горло, снова и снова бил его головой о стену, пока череп не разлетелся вдребезги.

Время ускорилось, вокруг начался хаос, какофония рева и ударов, панические вопли. И среди них я узнала один голос, который навсегда отпечатался в самых темных уголках мозга.

Хриплый голос того самого охранника. Того, который предложил: «Мы могли бы взять ее по очереди».

Он полз по полу к своему мечу, истерически вопя. Когда потянулся за мечом, я изо всех сил наступила ему на запястье, ища его страх.

И страх был – пульсирующий, мощный. Я вытягивала его, и нити ужаса пели в моей крови. Потом я швырнула этот страх обратно в охранника, и его крики прозвучали музыкой для моих ушей. Я наполнила его разум самыми страшными кошмарами. Его глаза закатились, и он обмяк на полу, намочив штаны. Снова и снова я хлестала его страхами, пока его рот не распахнулся в беззвучном крике. Его рассудок был полностью уничтожен ужасом.

Дрожа всем телом, я отступила назад; сердце стучало как боевой барабан. Охранник валялся на полу, что-то бессвязно бормоча, его трясло. Он никогда не придет в себя.

Я повернулась и посмотрела на Роана, содрогаясь от ярости:

– Мне нужен Абеллио!

– Не сейчас. – Глаза Роана сверкнули холодным огнем.

– Сейчас!

В его глазах вспыхнул неподдельный страх, но он постарался совладать с ним. Роан оказался под перекрестным огнем моих сил ужаса.

– Нет. Возьми себя в руки, Кассандра.

Выровняв дыхание, я оглядела каменное помещение – здесь словно пронесся ураган смерти.

– И что теперь? – спросила я.

– А теперь сваливаем.

Прежде чем выйти в дверь, я подошла к одному из распростертых охранников и сняла с его бесчувственного тела связку ключей.

Глава 31

Выйдя из караульной, я вставила ключ в замок и заперла за нами дверь. Я понятия не имела, сколько у нас оставалось времени до того, как кто-нибудь забьет тревогу, но Роан прав. Нам следовало действовать быстро, так что придется прикончить дорогого братца позже. Я не могла смириться с мыслью, что меня снова поймают и запрут в темной камере среди крыс и грязи. Что разум предаст меня.

С учащенным сердцебиением я внимательно вглядывалась в темный каменный коридор в поисках признаков движения, но видела только колеблющийся свет факелов и пляску теней на каменных плитах.

Я уже шагнула вперед, когда Роан схватил меня за руку:

– Погоди. Надо навести на тебя чары.

Я оглядела себя и снова почувствовала отвращение: костлявые локти торчат из лохмотьев, одежда и кожа покрыты грязной коркой. Лучше сдохнуть, чем вернуться туда. Я попыталась подавить страх и кивнула:

– Ладно. Давай.

Роан дотронулся до моей щеки, и я вздрогнула. Неужели он не понял, что я теперь другая – неправильная?

– Кассандра, – тихо позвал он.

– Просто сделай это. Наведи чары.

Его магия прошелестела по коже нежными покалывающими прикосновениями, похожими на ласковые объятия. Когда я снова посмотрела на себя, то увидела затянутого в кожу охранника. Роан даже отрастил мне аккуратную рыжую бородку. Да я выгляжу лучше прежнего.

Мы крались по коридорам; одни были темными, другие – залитыми солнцем, с красочными гобеленами на стенах. По пути мое сердце то и дело сжималось: я была уверена, что в любой момент прозвучит сигнал тревоги и на нас набросится армия стражников. Если Абеллио узнает, что я сбежала, если снова меня схватит…

Я пыталась успокоиться, заставить свой разум заледенеть. Роан, похоже, знал дорогу, а я просто старалась не отставать от него.

Сердце бешено колотилось, но сигнал тревоги так и не прозвучал. Королевскую крепость построили, чтобы никого не впускать снаружи, а не удерживать кого-то внутри. Она никогда не предназначалась на роль тюрьмы. Как только Роан своими чарами превратил нас обоих в стражей, никто не обращал на нас внимания. Любой проходивший мимо видел лишь огромного стражника-блондина и его рыжего приятеля.

И хотя я понимала это, почему-то понимание не прогоняло буравящие мозг бурлящие воспоминания: ощущение крысиных костей под пальцами, глухие голоса, доносившиеся сквозь вонючий мешок на голове…

Мои эмоции пикси становились всё большей проблемой.

– Я не настолько силен, чтобы маскировать твои чувства, – процедил сквозь зубы Роан. Мы вошли в белокаменный коридор. Из высоких арочных окон лился солнечный свет. – Держи их под контролем!

Но я не могла их контролировать. Солнечные лучи слепили, ошеломляли, и я восторгалась светом и цветом, а в следующую секунду голова начинала раскалываться: мозг притупился за месяцы сенсорной депривации [38].

Хуже того, я никак не могла подавить страх. Если нас поймают, меня отправят назад в камеру, а Абеллио натравит на меня свою банду психопатов-мучителей. И стоило мне подумать о сводном брате, как уже новая эмоция грозила захлестнуть меня: ярость. Моя способность замораживать разум была бессильна против этой черной дыры злости. Мои фильтры больше не работали, и нейроны мозга быстро сгорали.

Я старалась двигаться быстрее. Нельзя дать Абеллио снова добраться до меня. Нельзя дать им снова добраться до Роана.

– Куда мы идем? – шепнула я.

– К главным воротам через внутренний двор, – вполголоса ответил Роан.

Ну конечно. Не считая подземной реки, это единственный выход из крепости. Через дубовую дверь мы вышли на мощеный залитый солнцем двор, и у меня от страха перехватило дыхание. Ослепительный свет отражался от обступавших нас каменных стен, проникая в глаза и мозг. В шаге от спасения мне казалось, что в любой момент произойдет что-то ужасное и я снова окажусь в черной дыре и сойду с ума…

Я замедлила дыхание, пытаясь совладать со страхом, пока глаза привыкали к уличному свету. Соберись, Кассандра.

В дальнем конце двора у арочных ворот стояли шестеро стражников с копьями. На каменных стенах расположились два лучника, готовые пустить стрелы в любого, кто вызовет подозрение. Через открытые ворота непрерывным потоком входили и выходили фейри. Защищенные чарами, мы могли затеряться в толпе… если мои эмоции нас не выдадут. Не думай о черной дыре. Не думай о темноте, о крысах, о мужчине с хриплым голосом.

Я уставилась на брусчатку и сосредоточилась на блестевших на ней дождевых капельках. Должно быть, недавно прошел дождь, а потом выглянуло яркое солнце. Думай только о камнях и дожде. Серые скучные камни. Камни под моими пальцами, затупившаяся ручка, какое-то существо, снующее по полу…

Тук, тук, тук.

Меня оглушил стук собственного сердца. Наверняка все фейри услышали, как оно бьется, грохоча на весь двор и отражаясь эхом от булыжников?

Я неуверенно шагнула вперед, пытаясь вести себя непринужденно. Просто сосредоточься на том, что видишь, Кассандра. Проведи количественный анализ. Я бросила взгляд на фейри во дворе. Три торговца, мать с тремя детьми, итого семеро. Семью семь – сорок девять. Сорок девять на семь… триста с хвостиком… плюс шесть стражников и два лучника, которые могут нас поймать…

Как только я сделала еще один шаг и замедлила дыхание, по двору разнесся тревожный набат, эхом отражаясь от камней и проникая в череп.

Я резко втянула воздух, страх подступил к горлу. Мы были так близко…

Стражники перегруппировались и загородили ворота, их копья были готовы проткнуть любого, кто подойдет слишком близко. Один из них медленно повернул голову и посмотрел на меня, и я сразу поняла, что он почувствовал мой страх пикси, хотя Роан и пытался его скрыть. Своим худым вытянутым лицом стражник напоминал на крысу.

– Ни с места!

Ярость закипела в крови – я узнала этот голос.

Пей, сучка.

Стражник рядом с ним переменил позу.

– Сходи за капитаном. Похоже, у нас здесь сбежавшие пленные.

И его. Его голос я тоже узнала.

Поводок для полукровки. Я мог бы заниматься этим весь день.

Раскаленная лава разлилась в голове, выжигая остальные мысли. Если мы оказались в западне, возможно, я сумею использовать свою ярость.

– Кассандра… – позвал Роан.

Стражники медленно наставили на меня копья.

– Я справлюсь, – шепнула я.

Фейри во дворе начали пялиться на нас и показывать пальцами. Моя ярость привлекала внимание. Наплевать. Теперь стражники стояли там, где нужно, и я хотела, чтобы они почувствовали мой ужас.

Время тянулось медленно, тонкие завитки страха тянулись по воздуху как шелковая паутина. Пока что страха было немного. Но и этого хватит. Я приняла его. Выгнула спину, позволяя страху проникнуть внутрь. Набрав полную грудь, превратила беспокойство стражников в дурное предчувствие, потом в страх и, наконец, поддала жару и получила полный ужас.

Я раскинула руки, вселяя его в стражников – в мужчин, которые пытали меня, издевались и унижали. Я заставила их опуститься на колени с вытаращенными глазами. Стражник справа от меня схватился за сердце и рухнул замертво. Сердечный приступ. Остальные стояли на коленях и всхлипывали. Один из лучников потерял сознание и свалился со стены. Вокруг слышались крики.

– Давай! – скомандовал Роан.

Пока стражники были выведены из строя, мы бросились к воротам, хотя мое тело все еще сковывала слабость. Мышцы сводило. Я, торопясь и спотыкаясь, приближалась к стражникам. Роан выхватил меч. Краем глаза я заметила блеск стали и кровавую дугу: он зарубил двух преградивших нам путь, и мы выскочили в ворота. Все мое тело болело.

Топча траву, мы бежали изо всех сил. Футах в десяти от ворот я услышала звук, который ни с чем не спутаешь, – свист спускаемой тетивы. Стрела пролетела в нескольких дюймах и стукнулась о землю. Поднялся ветер, завывая вокруг нас. Небо на горизонте заволокло грозовыми тучами, бурлящими, как масло в котле.

Роан бежал сзади – наверное, чтобы убедиться, что я не отстала. Он прикрывал меня? Каждый шаг отдавался в костях острой болью. Я тормозила Роана. Может, благодаря чарам я и выгляжу как охранник, но под ними скрывалось мое ослабевшее тело.

Вокруг сыпались новые стрелы, но ветер относил их правее.

Дыхание стало прерывистым; я глотала пыль, кружащуюся в воздухе перед надвигающейся бурей. Роан слегка сместился, и теперь ветер дул мне прямо в спину, толкая вперед мощными порывами. Моя скорость увеличилась.

Пока мы бежали к деревьям – казалось, что до них еще сотня лет пути, – молния расколола небо и ударила в ближайший лес. Несколько крупных дождевых капель упали из туч почти горизонтально, загрохотал гром. Но за его раскатами послышался другой звук – словно топот копыт по земле.

– Лошади! – выпалила я, пытаясь перекричать шум ветра. – За нами погоня!

Адреналин зашкаливал. Они заберут тебя обратно в черную дыру. Там крысы, вонючий мешок на голове, поводок для полукровки…

Из грозовых туч хлынул ливень, холодные капли забарабанили по коже.

Сильный порыв ветра сбил с ног, и я упала на колени. Пока пыталась подняться, Роан подхватил меня своими сильными руками. И как только он это сделал, чары исчезли и я снова приняла обличье Кассандры – грязной, тощей поедательницы крыс.

Роан бросился бежать, крепко прижимая меня к груди.

– Так тебе от них не убежать! – крикнула я. – Брось меня! Спасайся сам!

– Я просто ухожу как можно дальше от крепости. Не хочу причинить вред ни в чем не повинным фейри.

О чем это он, черт возьми?

Буря разметала его волосы – теперь длинные, светло-русые, они развевались по ветру. Вспышки молнии озаряли рога и заострившиеся уши. Я поглядывала на Роана, устроившись в его сильных объятиях. Он напоминал мстительного бога бури, готового обрушить гнев на все вокруг. Роан Таранис, «поцелованный бурей».

От его стремительного бега зубы стучали, все мое тело тряслось. Мы были уже почти у края леса.

Я вытянула шею, заглянула Роану через плечо, и меня обвил завиток ледяного страха. К нам с топотом неслись девять всадников, их огромные лошади взметывали грязь и траву всего в нескольких сотнях ярдов.

– Они рядом, – прошептала я.

Роан развернулся и осторожно опустил меня на мокрую траву.

– Что бы ни случилось, не двигайся, Кассандра!

Он выпрямился и выхватил из ножен меч. Кавалерия была уже в сотне ярдов от нас. Небо озарилось вспышками, молнии ударили прямо перед всадниками. Две лошади встали на дыбы, сбросив седоков. Остальные в панике бросились врассыпную.

Молния ударила снова, опалив землю рядом со всадниками.

Я вдруг поняла, что почти не чувствую ветра, хотя вокруг по воздуху носились ветки, сор и камни, летевшие во всадников и их перепуганных лошадей. Мы стояли точно в эпицентре бури.

Так вот почему Роан приказал не двигаться!

Мощный разряд поразил всадника, и он вместе с конем рухнул на землю; воздух наполнился запахом горелой плоти. От раската грома у меня чуть не лопнули барабанные перепонки, и я зажала уши руками.

Вокруг снова и снова вспыхивали молнии, мир превратился в хаотичный водоворот огня и дождя – пока наконец не осталось ни одного всадника.

Постепенно буря вокруг улеглась, ветер стих. Роан в изнеможении рухнул на колени. Я опустилась рядом и потянула его за руку:

– Нам нужно уходить.

– Минутку, Касс… Мне нужно передохнуть, – пробормотал он.

Он никогда не называл меня Касс. Никто так не называл меня, кроме Скарлетт.

– Смотри! – Я показала пальцем на лошадь без седока ярдах в двадцати от нас. – Мы можем ею воспользоваться.

Мои слова заставили Роана встать и направиться к лошади. Я пошла следом. Вороная лошадь не тронулась с места, настороженно глядя на Роана.

Когда мы подошли, он осторожно ухватился за сбрую и что-то успокаивающе забормотал на непонятном языке. Когда дыхание лошади выровнялось, повернулся, подхватил меня и посадил ей на спину.

В следующую секунду Роан оказался позади, обхватив меня руками и согревая своим телом. Дернул поводья, и мы галопом помчались по извилистой лесной тропе.

Копыта стучали по земле. Ветер развевал мои волосы по дороге к порталу из Триновантума, и я впервые почувствовала надежду, что смогу стать по-настоящему свободной.

* * *

Я и представить не могла, что так соскучусь по городскому шуму и хаосу. Как только мы вернулись в Лондон и услышали гудки автомобилей, я заплакала от облегчения, прижавшись к груди Роана. И, благослови его бог, он ни словом не обмолвился, как плохо от меня пахнет, – просто подхватил на руки и отнес в ближайший отель. Мы не могли вернуться в его особняк: Абеллио знал, как его найти. Поэтому Роан доставил меня в старый викторианский отель.

Если б они увидели наш истинный облик, когда Роан нес меня на руках, всю в лохмотьях и грязи, после двух месяцев в той дыре, нас тут же прогнали бы.

К счастью, чары Роана подействовали и на нас, и на женщину на ресепшне. Когда она спросила, один нам номер или два, я выпалила:

– Два.

Мне не хотелось, чтобы Роан еще хоть мгновение видел меня такой. Мы получили две карты-ключа, и женщина, строя глазки Роану, поинтересовалась, хотим ли мы утром завтрак. Она что – прикалывается? Я хотела завтрак прямо сейчас.

В лифте Роан обнял меня и, закрыв глаза, прислонился к зеркалам. После долгих лихорадочных поисков отражений вокруг себя такое количество зеркал в лифте показалось мне ошеломительной роскошью.

На четвертом этаже Роан отнес меня к моему номеру, осторожно поставил перед дверью, а потом ушел к себе.

Войдя, я первым делом схватила с прикроватной тумбочки коробок спичек и заковыляла в ванную, закрыв дверь. Сбросила пропитавшиеся мочой и грязью лохмотья, которые нескольких месяцев липли к телу, и сунула в раковину: брюки, нижнее белье, блузку. Совершенно голая, чиркнула спичкой и поднесла ее к куче тряпья. Спичка погасла. Я подошла к мини-бару и достала все бутылочки не меньше сорока градусов. Затем вылила их одну за другой на влажные, заплесневелые тряпки, и от запаха закружилась голова. Я зажгла сразу три спички, бросила в раковину, и вверх взметнулось высокое пламя. Я отпрянула, наблюдая, как горит тряпье, распространяя невыносимый запах. К счастью, в ванной не было датчика дыма. Я была без понятия, что надевать теперь, когда я сожгла свою единственную одежду. Но лучше ходить голой, чем в этих лохмотьях.

Пока они горели, я босиком прошлепала в душ. Тело тряслось, готовое сдаться. Но я не смогу ни заснуть, ни отдохнуть, пока не приведу себя в порядок. Я сделала воду как можно горячее, чтобы ванная наполнилась паром. Держась за полотенцесушитель, чтобы не упасть, я, дрожа, ступила в душ. Под обжигающими струями схватила мыло и принялась тереть грудь, руки, затылок, промежность. Затем вылила на ладонь большую порцию шампуня, взбила на волосах густую пену, снова схватила мыло и принялась царапать его ногтями, чтобы убрать из-под них засохшую грязь. Грязь и песок стекали вниз и исчезали в мыльном водовороте. Не в силах стоять, я присела на край ванны, подняла ноги и принялась намыливать и скрести их. В воображении мелькнул образ серебряной ручки, сточенной до затупившегося стержня. Я изо всех сил терла и царапала ступни. И только когда мыльный брусок в руке превратился в тонкий обмылок, а последние остатки грязи смылись в канализацию, я выключила душ.

Выйдя, я заковыляла к раковине и включила воду, чтобы погасить остатки пламени. Взглянула на коврик для ванной под ногами, и он притянул меня своей мягкостью. Я почти упала на пол, свернувшись калачиком. По щекам заструились слезы – сама не знаю почему, – и я, хлюпая носом, уткнулась в коврик.

Но разве я уже не провела достаточно времени в одиночестве?

Я потянулась к полочке и схватила пушистое белое полотенце. Медленно, едва не падая, поднялась на ноги и завернулась в него.

Опираясь на стены, я побрела к двери, еле-еле добралась до номера Роана и постучала. Через несколько секунд дверь открылась. Он был без рубашки, капли воды блестели на его мускулистом теле.

– Ты в порядке?

– Я хочу остаться с тобой.

Не говоря ни слова, Роан распахнул дверь пошире, я прошаркала в номер и рухнула на кровать; глаза закрывались сами собой. И когда сон начал овладевать мной, из глубины сознания всплыли образы: стертая серебряная ручка, крысиные кости, ломающиеся о цементные швы… Обернутая влажным полотенцем, я засыпала и смутно ощущала рядом мужское присутствие, сильные руки, обнявшие меня. Потом сновидения изменились, и мне приснился солнечный свет, пробивающийся сквозь дубовую листву.

Глава 32

Пока мы брели по высокой траве в Хэмпстед-Хит [39], из-за облаков выглянуло солнце. Его лучи пробивались сквозь листья боярышника, которые только начинали краснеть в сентябрьском воздухе. Трава искрилась остатками ночной росы. Я огляделась вокруг, и от такой безмятежной красоты мои глаза наполнились слезами. Чистый воздух, солнечный свет, запах сырой земли, яркие краски… Раньше я не замечала всего этого.

Больше такое никогда не повторится.

– Вот оно, – Роан прищурился от солнечного света, – место встречи. Надо было выбрать другое. Мы здесь слишком на виду.

– Могу представить места и похуже, – прошептала я.

…Когда я проснулась утром, Роана уже не было. Через полчаса он вернулся со свежими круассанами и стаканчиком кофе для меня и одеждой для нас обоих. Когда я поинтересовалась, где он взял деньги, Роан буркнул что-то невнятное и сказал, что нам пора. Он разослал сообщение всем оставшимся повстанцам: «Встречаемся в Хэмпстед-Хит».

Но что самое поразительное – помимо нижнего белья, брюк и рубашек он купил вишневый блеск для губ. Роан объяснил, что я бредила этим блеском во сне, и он с утра пораньше отправился за покупками. От мысли, что Роан Таранис выбирает для меня в универмаге нужный оттенок блеска, улыбка долго не сходила с моего лица.

Я присела на траву под деревом, провела пальцами по мягким стеблям, нежно погладила влажную землю. От росы джинсы намокли сзади, и это было здорово. Свежий воздух приводил меня в восторг.

– Отличное место для пикника.

Роан сел рядом и слегка улыбнулся. В солнечном свете его взъерошенные золотистые пряди казались наэлектризованными.

– Для пикника…

– Сыр, вино, хлеб. – В животе заурчало, и я улыбнулась от этой мысли. – Шоколад. Нам нужен шоколад. – Я взглянула на Роана: он внимательно смотрел на меня. – Что?

На его губах опять заиграла легкая улыбка:

– Ничего.

Я оперлась на руки, ладони стали мокрыми от росы:

– Ты связался с Элрин?

Он покачал головой:

– Я пока не нашел ее. Не знаю, с кем мы встретимся и где найти других повстанцев.

Я нахмурилась:

– Как же ты организовал эту встречу?

– Мне помогли.

– А поточнее?

Роан тоже нахмурился – ему было явно неловко – и что-то пробормотал себе под нос.

– Кто? – Я наклонилась ближе, пытаясь расслышать.

– Мне помог Элвин, – наконец ответил он.

– Элвин Таранис? – изумленно уточнила я.

– Да.

– Твой родственник?

– Дальний родственник.

– И ты доверил ему организовать эту встречу?

– Я ему не доверяю, – резко сказал Роан. – Но выбора не было. Я не нашел никого другого. Элвин не питает любви к королю. Огмиос убил и его родных.

– Ясно… – Я вздрогнула: имя Огмиоса омрачило этот прекрасный день.

– Я надеялся, что он найдет Друстена. Может быть, Одетту. Нашему восстанию нужны лидеры.

Я окинула взглядом парк в поисках тьмы Друстена, но, не заметив никаких ее признаков в высокой траве, закрыла глаза и подставила кожу нежному теплу раннего сентябрьского солнца. Необычное тепло для такого времени года, и это было восхитительно.

– Доброе утро, Богиня. Каррр!

Я резко открыла глаза и подняла голову. Над нами на ветке сидел ворон, склонив голову набок.

– Один!

– Мои соски дрожат от восторга! Каррр! – Он взмахнул крыльями и взмыл над травой, его черная тень колыхалась на зеленом просторе. Я вскочила и бросилась за ним.

Бежать. Бежать на солнце, вокруг никаких стен, легкий ветерок обдувает лицо… Чудесный миг.

Я знала, что он продлится недолго. Скоро мы встретимся с повстанцами, будем говорить о войне, смерти, предательстве и опасности, подстерегающей нас впереди. Но сейчас мне было все равно. Я сосредоточилась на этом моменте, наслаждаясь свежим воздухом, погоней и хохоча.

Один привел меня к деревьям, описал в воздухе плавную дугу и взмахнул крыльями, готовясь медленно опуститься на плечо какого-то человека. Крупный мужчина с красивым лицом, отмеченным шрамом на оливковой коже, недовольно уставился на ворона.

– Нериус! – выдохнула я.

Он улыбнулся. И тут подоспел Роан, его длинная тень скользнула по траве.

Ничего не ответив, Нериус кивнул в сторону деревьев и повел нас по тропе. Сверху донесся крик пустельги. Мы шли за фейри-воином. Глаза слепило от света, льющегося сквозь березовую и дубовую листву и окрашивающего землю золотистым.

В дубовой роще, прислонившись к стволам, нас ждали Элрин и Бранвен. При виде Роана лицо Элрин расплылось в широкой улыбке; она бросилась в его объятия и уткнулась ему в плечо, стиснув изо всех сил.

– Роан… Я так рада, что ты цел!

Бранвен не шевелилась и не улыбалась. Ее темные глаза встретились с моими, но она ничего не сказала.

– А где остальные? – спросил Роан, отстраняясь от Элрин.

– Нет остальных, – голос Бранвен был ледяным. – Мы ни с кем не смогли связаться. Они ушли в глубокое подполье.

– С вами никто не связался? – Роан нахмурился.

Бранвен скрестила руки на груди.

– Полагаю, все дружно решили держаться подальше от ячейки, в которой есть шпион.

Глаза Элрин сверкнули:

– Восстание подавлено. Все кончено. Уцелевшие укрылись вместе со Старшим Фейри в чаще Хоквудского леса. Мне удалось найти Нериуса, проследив за ним до его убежища.

– Что с моим домом? – спросил Роан.

Элрин, казалось, не хотела отпускать его, по-прежнему обнимая за талию:

– Абеллио выдал его. Король отдал дом Гренделю.

На челюсти Роана дернулся мускул.

– Какие новости о войне с Благими?

– Вторжение началось, – сказала Элрин. – С обеих сторон большие потери. Думаю, Огмиос недооценил их силы. Но пока у Неблагих преимущество. Король использует громадное количество энергии, которое сумел накопить за годы. Он откуда-то берет человеческий ужас.

– Накопить? – переспросил Роан. – Как?

Я выпрямилась:

– Лондонский Камень.

Нериус потер подбородок:

– Кассандра права. Насколько нам известно, Огмиос веками накапливал страх в Камне. В последнее время он ускорил этот процесс, сея страх по всему Лондону. Он множит его и питается им.

Рикс и его серийные убийства. Сиофра и ее нападения на Лондон – танцевальная чума и наводнения. Все это было задумано, чтобы посеять страх. Король Огмиос собирал его и хранил в Камне. Раньше я не была уверена до конца, но теперь догадки подтвердились. Я – дочь короля. Все сходится: вот откуда моя сила. Род Ужаса – и я, его наследница.

Роан пригладил золотистые волосы.

– Нужно добраться до Хоквудского леса и найти остальных. Король не будет готов к новому нападению, пока сражается с Благими. Мы…

– Нет! – почти выкрикнула я, одним этим словом перебив Роана. Все повернулись и уставились на меня.

– Нужно доставить меня к Лондонскому Камню, – продолжила я. – Я использую его против короля. Это ключ.

Нериус покачал головой:

– В прошлый раз, когда ты прикоснулась к нему, ничего не произошло.

– Похоже, я знаю, почему. Я сделаю так, что теперь все получится.

– Это уже неважно, – сказал Нериус. – Лондонский Камень исчез. Его забрал Огмиос. Он где-то его спрятал.

– Ничего, – ответила я. – Я знаю, как его найти.

* * *

Мужчина за стойкой администратора в хостеле недовольно уставился на меня, почесывая бороду. Над его головой мигала флуоресцентная лампа.

– Простите, мисс, я понятия не имею, о чем вы.

– Золотистый компас. Не очень большой. Пару месяцев назад я забыла его в одиннадцатом номере.

Я была уверена, что оставила его вместе с другими вещами, когда в спешке собиралась в Триновантум. Я крепче стиснула сумочку. Я положила в нее карманные зеркальца и все необходимое на тот момент. Кроме компаса.

Мужчина забарабанил по стойке и погрозил мне пальцем:

– Я вас помню. Вы оставили номер в ужасном состоянии. Мне следует выставить вам счет за ущерб.

У меня за спиной кашлянули. Рядом со мной возвышался Роан. Администратор как-то сник, глядя ему в лицо.

Роан облокотился на стойку:

– Она просто спрашивает про свои вещи. Вы должны ей помочь.

Мужчина прочистил горло:

– Я не брал никакого компаса.

Роан наклонился вперед, взял со стойки металлический звонок, стиснул в кулаке и смял, словно тот был бумажный.

Администратор отпрянул:

– А! Тот компас!.. Он у меня вот здесь. – Присел на корточки, роясь под столом, и через несколько секунд бросил компас на стойку. – Вот, пожалуйста. Думаю, он сломан. Он не показывает север.

– Спасибо, – я взяла компас. – У вас замечательный сервис. Обязательно порекомендую вас друзьям.

– Лучше не надо, – пробормотал мужчина нам вслед.

Мы вышли на узкую лондонскую улочку, и я кивнула в сторону дороги, на ходу взглянула на компас. Тот показывал на север.

– Давай пойдем туда.

Пока мы шли по тротуару, я не сводила глаз с компаса. Через несколько ярдов стрелка слегка сдвинулась, и я облегченно вздохнула.

Роан заглянул мне через плечо:

– Мы просто пойдем в том направлении, куда показывает компас?

– Точно.

– А если король отправил Камень в другие земли?

Лавируя между прохожими, я смотрела на Роана.

– Нет, Камень по-прежнему в Лондоне.

Огромная фигура фейри отбросила тень на компас, когда он взглянул на стрелку:

– Откуда ты знаешь?

– Стрелка только что сдвинулась. Значит, Камень где-то рядом, потому что… – Я замялась. – Это математика. – Мне не хотелось прямо сейчас объяснять, что такое пересечение векторов.

Роан шел рядом со мной по извилистым лондонским улицам на северо-запад. Через некоторое время я начала догадываться, куда мы направляемся. Я узнала стильные современные жилые дома впереди.

– Похоже, компас ведет нас к Крипплгейту. В Барбикан [40]. Наверное, Камень в логове банши под церковью.

Роан прищурился от яркого солнца:

– Да, логично. Место подходящее, и полно солдат из дома Арауна.

Когда мы приблизились к церкви, шагая по брусчатке, я посмотрела на компас. Стрелка неотрывно указывала на большую террасу рядом с церковью, потом вдруг дрогнула, развернулась и указала назад. Остановилась и медленно отступила на два шага.

– Погоди…

Стрелка снова дрогнула и начала бешено вращаться.

– Мы прямо над ним.

Мы оба посмотрели вниз, на брусчатку. Где-то внизу нас ждал Лондонский Камень.

– Ты можешь попасть туда? – спросил Роан. – Тебе нужно просто дотронуться до него, да?

– Да. Когда я в последний раз соединилась с королем, связь продержалась больше недели. Найду Камень, прыгну, потрогаю – и назад.

Роан нахмурился:

– Ты уверена, что стоит рискнуть?

– Абсолютно. – В моих словах было больше уверенности, чем я испытывала на самом деле.

Я расстегнула сумку, достала карманное зеркальце, посмотрела в него, мысленно соединилась со стеклом и стала искать отражения внизу.

Я сразу поняла, что по сравнению с нашим прошлым визитом у меня меньше вариантов. Фейри Аруана учились на своих ошибках и убрали почти все зеркала. Тем не менее оставались металлические подсвечники, лужицы воды, хорошо отполированное дерево. Люди не понимают, как много вещей отражают друг друга.

Я просматривала отражения подземного комплекса, быстро переходя от одного к другому – мимо голых стен, купающихся банши, комнат с охранниками… Я обследовала каждое помещение в поисках Лондонского Камня и нигде не находила, пока у меня не засосало под ложечкой. Я поняла, где они его спрятали. И опустила зеркальце.

– В комплексе укрепили охрану, – сказала я. – Раза в два больше, чем раньше. Шесть фейри у входа плюс патрули. Кабинет тоже охраняется. Они явно усилили защиту с прошлого раза.

Роан скрестил руки на груди:

– Ты нашла Камень?

– Нет, но перед атриумом, который ведет в паучье логово, стоят девять охранников. В прошлый раз их не было. А в паучьем логове нет отражений.

– Значит, не может быть и речи, чтобы прыгнуть, коснуться Камня и вернуться. Нам нужна подмога – еще десять или двадцать фейри, прежде чем ты сможешь туда попасть.

Я покачала головой:

– Король скоро поймет, что мы собираемся забрать Камень, раз уж сбежали. Если будем тянуть, он может еще усилить охрану или перенести Камень в свою крепость в Триновантуме. Нужно сделать это сейчас. Твои… силы бури могут действовать внутри?

– Нет. Погода бывает только снаружи. И я вряд ли смогу так быстро вызвать еще одну бурю после предыдущей.

– Ладно… – Я тяжело вздохнула, не желая сдаваться. – А если ты попробуешь отвлечь их? Тогда охранники могут покинуть пост возле Камня.

– Если Лондонский Камень действительно там, они не оставят его.

– Что ж. Не оставят, значит… – Я была полна решимости идти до конца. – Тогда ты отвлекаешь внимание, чтобы никто не пришел им на помощь, а я прыгаю, избавляюсь от них и вхожу в кабинет.

– Избавляешься от них? – невозмутимо переспросил Роан. – От девятерых охранников? Я начинаю беспокоиться, что в тюрьме ты тронулась умом.

Да, так и было.

– Мне могла бы помочь Бранвен.

Он выгнул бровь:

– То есть Бранвен будет управлять твоей тенью, а ты справишься с девятью охранниками?

– Да. Как только получу контроль над своими силами ужаса.

– Твои силы нестабильны, – мягко возразил Роан. – Они могут не подействовать и обречь тебя на погибель в руках фейри Арауна. Тебе потребуются месяцы тренировок…

– У меня уже были месяцы тренировок. Месяцы наедине с собой, в полной изоляции. Я оказалась лицом к лицу со всем, что внутри меня. Все стены в сознании рухнули. Теперь я могу это сделать. Ты видел, как это происходит, когда мы сбежали из крепости.

– Чтобы фейри полностью контролировала свои силы, ей нужно раскрыться.

На самом деле мне этого еще не удавалось, но у меня зародился план. Я начала догадываться, чего хочет от меня Роан. Он хочет, чтобы я почувствовала себя фейри – раз и навсегда.

Глава 33

Я попросила Роана встретиться со мной в Темпл-Чёрч и пришла на несколько минут раньше. В сентябре стало прохладнее; я надела платье до щиколоток и сверху толстый шерстяной свитер.

У меня имелся план, хотя я не была точно уверена, что он сработает. Единственный раз, когда я почти раскрылась, случился с Роаном. Я была сломлена и утратила все табу. Я прыгнула на него, укусила за шею, и у меня сразу выросли когти и зубы. Роан хотел, чтобы я настроилась на мир вокруг, отпустила страхи и чувство вины, избавилась от застенчивости. Мне нужно просто настроиться на окружающий природный мир, соединиться с ним.

А когда еще я делала это раньше? Не тогда, когда злилась или была на грани смерти. Это случалось, когда я наслаждалась – пила нектар, прикасалась к Роану…

Может, один крошечный глоток этого напитка до того, как придет Роан, поможет делу? Я не сказала ему об этом. Почему-то я знала, что Роан это не одобрит. Он был добр ко мне, но держался отстраненно, не желая подпускать меня слишком близко.

Я смутно догадывалась, что произойдет, если выпить нектар прямо при Роане.

Я наклонилась над фонтаном, вглядываясь в залитую лунным светом воду, и смотрела на отражение, пока не соединилась с ним. Потом связалась со столовой в доме Роана, где на столе по-прежнему стоял хрустальный графин – тот самый, который Нериус использовал, чтобы изобразить пенис. Опустила руку в воду, вытащила графин и поднесла его к губам, ощутив восхитительную сладость – один глоток, второй… Тут я заставила себя остановиться и нехотя сунула графин обратно в водное отражение. Вынула руку из фонтана и почувствовала, как вода стекает по коже. В воображении замелькали образы, хранившиеся в камнях и кирпичах вокруг меня, – пьеса Шекспира, поставленная в одном из соседних зданий; сам бард, присутствовавший на спектакле четыреста лет назад; розы, которые росли тогда вокруг, – белые и алые, символы воюющих армий королей, их пьянящий аромат… Красота и кровь, любовь и ужас.

Предсказываю: нынешний раздор, / Что разгорелся здесь, в саду при Темпле, – / В борьбе меж розой алою и белой / Заставит сотни душ покинуть тело [41].

Любовь и ужас. Я провела пальцами по воде, чувствуя, как она омывает кожу. Мне нужно оставаться здесь и сейчас, позволить прекрасному настоящему охватить меня. Лунный свет отражался от воды. Я скинула туфли, погрузила ноги в прохладную воду фонтана и взглянула на ночное небо, поразилась красоте звездного свода, мерцанию небесных огней. Они взывали к пламени в моей груди. Я стянула свитер и бросила его на каменные плиты у фонтана.

Тут я заметила еще одну вещь, которая сейчас совсем ни к чему: лифчик. Завела руку за спину, расстегнула его, вытащила из-под платья и тоже швырнула на камни. Платье заскользило по обнаженным грудям.

На дереве над головой защебетала галка. Я задрала подол выше, чтобы намочить кожу. Брызги струй холодили, донося песнопение речных богов, древние баллады Темзы… Присев, я погрузилась в фонтан по самые плечи. Вот где мое место…

Звук шагов вызвал возбуждение. Я обернулась и увидела Роана, идущего по каменным плитам, посеребренным лунным светом. Бледные лучи озарили его совершенные черты, и это зрелище взволновало меня. Бог… он похож на бога, который пришел благословить меня своим присутствием. В груди бурлил экстаз; я не могла подобрать слов, чтобы сообщить Роану, насколько он совершенен. Вот мы, любовь и ужас, и соединились в саду при Темпле. Мы созданы друг для друга.

Меня вдруг охватило желание увидеть истинный облик Роана. Я медленно поднялась из фонтана, и прохладный сентябрьский воздух окутал кожу.

Золотистые глаза Роана сверкнули в темноте, проникая в самую душу. Его тело странно напряглось.

– Что ты делаешь в фонтане?

Я медленно обвела взглядом его совершенное тело, соблазнительную черную футболку, которая так идеально облегала торс. Я забыла все слова и потому просто вышла из фонтана, позволяя воде стекать по коже в ложбинку между грудей. Когда я подошла к Роану, его взгляд опустился на мои груди, напрягшиеся от прохладной воды.

Задохнувшись, он потянулся к моей талии, но остановился и стиснул кулаки. На его челюсти дрогнул мускул, тело напряглось.

– Что ты делаешь? – повторил он срывающимся голосом, и у меня по спине побежали мурашки.

Я сделала глубокий вдох. Теперь я стояла так близко, что ощущала запах Роана, жар его тела. Нервы были на пределе, все чувства обострились. Представляю, каково это – чувствовать, как его тело скользит подо мной, его руки сжимают мою грудь… Ужас побеждает любовь, любовь побеждает ужас. Я облизала губы, и его пронзительный взгляд уловил это движение.

Тело вспыхнуло, и я провела кончиками пальцев по ключице Роана. Вздрогнув, он глубоко вздохнул; его взгляд снова опустился на мою грудь, словно Роан проигрывал битву с самим собой. Я хотела почувствовать, как его руки, его рот ласкают мои соски. Я могла бы постепенно раздеть его, скользить языком по его коже.

Я провела кончиками пальцев вниз по его груди и дальше – до пояса брюк, запустила руки под футболку, ощущая его сильное тело, и Роан ахнул.

Наконец-то я вспомнила, как составлять связные предложения.

– Мне нужно научиться раскрываться, – объяснила я.

Он схватил меня за запястье:

– Ты что творишь? Где ты взяла нектар?

Я не ответила. Сейчас слова бессмысленны. Я высвободила запястье и обхватила ладонями его лицо. Роан со вздохом закрыл глаза и прижался лицом к моей руке, словно сдаваясь, – всего на секунду. Хоть он и сопротивлялся, между нами вспыхнул огонь.

Я придвинулась ближе, и в голове зазвенело одно слово. Мой. До меня вдруг дошло, что Роан – мой, и пока он этого не поймет, ничего не получится.

Я почувствовала, как мои груди налились, а тело словно набухло. Платье показалось слишком тесным. Я обвила руками шею Роана, и бретельки платья соскользнули, подставляя грудь ночному воздуху. Пока Роан смотрел мне в глаза, я опустила бретельки до конца и встала на цыпочки, прижимаясь к нему всем телом. Притянула его лицо к своему для поцелуя, прильнув к Роану бедрами. Всего мгновение он боролся со своим желанием, его тело напряглось…

И тут он утратил контроль. Сильные руки обхватили меня. Роан поцеловал меня в ответ, и медленные прикосновения его языка заставили все мое тело затрепетать от желания. Его поцелуй был наслаждением и опустошением в чистом виде. Поцелуй, который разбил меня вдребезги и снова собрал воедино. Красота и кровь, любовь и ужас. У меня подогнулись колени, между ног пульсировал жар. Как заставить Роана прикоснуться ко мне там, где нужно? Я почувствовала, как мои бедра сжались, и его сильные руки обхватили меня.

Он оторвался от поцелуя. Наше дыхание сплелось в одно, и Роан пристально посмотрел мне в глаза:

– Что ты делаешь, Кассандра? – От его густого голоса – мягкого, словно ласкающего – по моей спине побежали мурашки.

Не позволяй ему говорить. Его рот должен был занят другим – слизывать воду с моей кожи, целовать шею, бедра, грудь…

Кажется, я придумала, как заставить его замолчать. В моем теле пульсировал жар; я сбросила с плеч бретельки, и платье соскользнуло на каменные плиты. Я осталась перед Роаном в одних крошечных кружевных трусиках небесно-голубого цвета – и запустила пальцы под край трусиков, угрожая сорвать их тоже. На мгновение у Роана отвисла челюсть, глаза вспыхнули солнечным светом. Его пристальный взгляд медленно скользнул по моему телу, запоминая каждый изгиб. Он резко вздохнул, на голове блеснули рога, а глаза полыхнули золотом. Роан зарычал, выпустив клыки и удлинив когти.

Вот и всё, теперь ему не до разговоров. Я запустила руку под подол его футболки, стянула ее, снова встала на цыпочки, и мои груди коснулись его татуированного торса. Я выгнула бедра ему навстречу.

Его руки скользнули по моему обнаженному телу, обхватили мой зад, и я прижалась к нему бедрами. Притянув его ближе, лизнула в шею, посасывая то место, где когда-то укусила.

Роан застонал и стиснул мой зад.

Мне захотелось уложить его на землю. Я оторвалась от его шеи и осторожно увлекла в сторону сада – того самого, который цвел призраками алых и белых роз. Теперь, когда Роан полностью раскрылся, его больше не волновало, почему, черт возьми, он не должен меня целовать. Лукавая улыбка искривила его губы, и он отступил на землю и растения, запах земли окутал нас. Я взяла его за плечи, мягко опуская вниз.

Он окинул меня голодным чувственным взглядом. Я скользнула к нему на колени и обвила ногами его талию. Уставилась на пульсирующую вену на его шее, и этот первобытный ритм странным образом попадал в унисон со стуком моего сердца. Ритм притягивал меня, гипнотизировал. Роан выгнул шею, и я лизнула его кожу, посасывая губами; мои бедра начали двигаться ему навстречу, пока меня не охватило бешеное, неистовое желание. Роан полностью затвердел подо мной, еще сильнее запрокинул голову, и я прижалась к нему.

Я встретилась с ним взглядом, наши губы были всего в нескольких дюймах друг от друга.

– Кассандра, – гортанно прорычал он, тоже охваченный желанием.

При звуке моего имени, сорвавшегося с его губ, в груди разлилось эйфорическое тепло. Я провела большим пальцем по его оттопыренной нижней губе.

Роан обхватил меня за талию, его большие пальцы описывали круги на бедрах. Боже, это было восхитительно… Мир сузился до этих плавных круговых движений, каждое из которых еще сильнее распаляло меня. Я ерзала у него на коленях, еще сильнее прижимаясь бедрами.

Роан издал низкий рык, от которого у меня поджались пальцы ног, и крепче сжал мои бедра. Его большие пальцы сдавили меня ниже, и моя спина выгнулась дугой.

Он провел пальцами по выпуклостям моей груди, и меня захлестнула ошеломительная волна наслаждения, увлекая за собой, – так, что я не могла вспомнить собственное имя. В голове замелькали видения – дубы, солнечный свет, лесная почва…

Следующее, что я помню, – как лежу на спине на земле и стягиваю с себя небесно-голубые трусики. Роан нужен мне сейчас.

Я раздвинула ноги и в предвкушении уставилась на него. Взгляд Роана скользнул между моих бедер, его тело вибрировало от усилий сдержаться. Он наклонился, уперев руки по обе стороны от моей головы, и поцеловал меня в шею, прикусив зубами кожу. Я застонала под ним и ухватилась за его ремень, лихорадочно расстегивая. Роан нужен мне голым. Нужно, чтобы он действовал быстрее. И все же он двигался ужасно медленно, не торопясь покрывая поцелуями мое тело. Теперь его рот оказался на моей груди, он посасывал, облизывал ее.

Я выгнула спину, пытаясь притянуть его ближе, но он сдерживался, не спеша целуя меня все ниже и ниже. Его губы спустились к бедрам, и я запустила пальцы в его волосы, отчаянно желая его прямо сейчас. В голове крутились обрывки слов… прикасаться… пальцы… мокрая…

Наконец он раздвинул мои ноги, закинув их себе на плечи. Медленно, нежно поцеловал внутреннюю сторону бедер, его восхитительные губы касались кожи. Я вцепилась ему в волосы. Я хотела чувствовать его язык, хотела…

Роан начал целовать меня между ног, скользнув языком в ложбинку между бедрами. Обмирая от наслаждения, я прижалась к нему; мое тело пылало, и я застонала, двигая бедрами. Его язык начал двигаться во мне; я вскрикнула, царапая пальцами землю. С каждым движением его языка тело взлетало все выше, пока мощный оргазм не пронзил меня насквозь, и я стиснула Роана бедрами.

– Роан, – прошептала я. Он снова поцеловал мои бедра, пробуя кожу на вкус, его тело излучало чистое золотое сияние. Невыразимая сила. Я дрожала, обессиленная.

И все же я еще не была готова. Я так и не раскрылась. Мне нужно от Роана большее, он нужен мне целиком. Я чувствовала, что он все еще сдерживался, обуздывал себя…

И тогда я поняла, что делать. Мне приснилось это давным-давно, когда я впервые встретила Роана. Мне снилось, что я бегу по лесу, срывая с себя одежду. Это была охота, и я была его добычей.

Я перевернулась и, как по наитию, встала на четвереньки. В тот же миг над садом разнеслось рычание, вырвавшееся из горла Роана. Кончики его пальцев медленно прошлись по моей спине, от его прикосновения по коже побежали горячие мурашки. Он просунул ладонь мне между ног, и я подалась навстречу.

– Кассандра, – простонал Роан.

Я еще сильнее изогнулась и раздвинула ноги, отчаянно желая его. Роан зарычал, раздвинул ногами мои колени, и я наклонилась ниже, вытянув руки. Обхватив мои бедра, Роан удерживал меня на месте – и наконец с диким стоном, погрузился в меня и заполнил целиком. Наслаждение захлестнуло разум. Пока мое тело привыкало, Роан двигался не спеша, и я не могла думать ни о чем другом, кроме этих медленных толчков. Но вот он начал ускоряться, и мои пальцы впились в землю. Обрывки мыслей кружились в мозгу, как осенние листья в бурю… заполни меня… заяви права… пара… мой… охота…

Первобытный порыв охватил тело, и вот уже не ногти, а когти впились в землю, а из нижней губы прорезались клыки. Роан двигался все быстрее, придерживая меня за шею рукой. Потом на месте руки оказался рот, и язык скользнул по моей коже. Прикосновение зубов, нежный укус, когда он с силой стиснул мои бедра. Я чувствовала, как сливаюсь и с ним, и с землей, пока наконец наслаждение не разорвало меня на миллион кусочков. Содрогнувшись всем телом, я застонала. Роан зарычал и бурно кончил, не отнимая рта от моей шеи; его тело светилось. Тяжело дыша, он привлек меня к себе и обнял.

– Ты раскрылась, – шепнул он мне на ухо. Пока я переводила дух, прислонившись к его обнаженному телу, Роан откинул мне влажные пряди с лица. – А вот и моя Кассандра.

Я медленно поднялась и вгляделась в отражение в одном из темных окон. И увидела себя истинную: клыки блестят в лунном свете, на руках когти, из розовых волос торчат два заостренных уха.

Это была настоящая Кассандра.

Глава 34

Я сидела в кафе напротив Бранвен с колотящимся сердцем и смотрела в карманное зеркальце, в котором отражалась дверь в паучье логово. Теперь в коридоре топтались одиннадцать охранников. Это дополнительные меры безопасности, потому что они испугались, что мы можем что-то предпринять? Или охранникам просто нечем заняться?

Я оторвалась от зеркала и встретилась взглядом с Бранвен. Она сидела напротив меня за пластиковым столиком в кафе и спокойно пила из своей кружки, полностью игнорируя меня. Она была не в настроении беседовать с женщиной, которая шпионила за ней и обвинила в предательстве. Я ее понимала.

По-прежнему глядя в зеркало, уже в третий раз за утро я попросила:

– Прости меня, Бранвен.

Она не ответила, и между нами снова повисло молчание.

Пока я сидела за столом, все внутри меня сжималось от волнения. Роан, Элрин и Нериус зашли в церковь более двадцати минут назад, и я не знала, что там происходит. Я уже собиралась поискать в зеркальце холл дворца – проверить, атаковали они или нет, – когда издалека донесся первый пронзительный вопль банши. Волосы встали дыбом. Крик был приглушенным, далеким, но сразу узнаваемым. Атака началась.

Бранвен поднялась:

– Пора.

Я тоже встала с места, мои мышцы напряглись:

– Прикроешь?

Она только взглянула на меня темными холодными глазами.

Что ж. Не слишком обнадеживающе, но мне больше не с кем работать.

Я посмотрелась в зеркальце, стараясь не вспоминать последнее путешествие сквозь отражения, когда на меня накинулась Сиофра. Нужно двигаться быстро.

Я сделала глубокий вдох, и сознание соединилось с отражением. Я прыгнула, прохладное отражение омыло кожу. Я оказалась в дворцовом коридоре – нос к носу с изумленными охранниками в атриуме. Двое тут же опомнились и бросились вперед с поднятыми мечами.

Я отпустила сознание, ища зверя внутри себя, сосредоточенность на настоящем моменте.

Но я находилась под землей, в тесном коридоре. Тесном, как моя камера, в полной изоляции, в месте, где ничего не движется и ничего не происходит, и мои ребра пронзают мою кожу, нет-нет, нет-нет-нет-нет…

Ближайший охранник взмахнул мечом, который с громким лязгом обо что-то ударился. О кинжал.

Рядом со мной, пригнувшись, стояла моя тень, держа в каждой руке по кинжалу. Она развернулась, и лезвие вонзилось в шею охранника. Второй с ревом бросился на тень. Я отпрянула и побежала по коридору.

Бранвен выигрывала время, давая мне сосредоточиться. Я повернулась и, глядя на приближающихся мужчин, почувствовала внезапное опьянение. Вот оно. Может, я и умру здесь, но эта смерть будет не напрасной. Я погибну в бою.

Во мне вспыхнула древняя темная сила, и я помчалась прочь от охранников еще быстрее – как стрела, летящая по ветру.

Волчьи когти на кончиках пальцев удлинились, и я ощутила, как вытянулись мои клыки. Развернулась, отчаянно желая впиться в плоть фейри. Когда ближайший охранник подбежал ко мне, я схватила его, швырнула об стену, вгрызлась в его шею и ощутила на языке привкус крови. Его крики эхом отразились от каменной стены.

Вдалеке завыла банши. Кто-то умрет.

Взревев, я развернулась к остальным. Ко мне приближались еще трое. Моя тень отступала, ведя бой с фейри с огромным боевым топором. Еще двое фейри позади нас заряжали арбалеты.

Я выгнула спину, и время замедлилось, ползя еле-еле.

Темные завитки страха вились вокруг меня, а самый мощный тянулся от укушенного мной фейри. Страх смерти. Я впитала его страх и страх всех остальных, соединила эти страхи и превратила в кошмарный ужас.

Повелительница Ужаса.

Заведя руки назад, я швырнула ужас во всех охранников сразу.

Фейри с боевым топором пошатнулся и выронил оружие. Остальные застыли на месте, их сильно трясло. Кто-то заплакал; еще двое закричали, вытаращив глаза от ужаса.

А потом мы с тенью начали действовать.

Кинжалы и когти мелькали в воздухе, рубя, пронзая, вгрызаясь в плоть. Одни умирали с криками, другие молча – им не хватало воздуха в легких, и они не могли издать ни звука. Двое попытались убежать, позвать на помощь – и погибли с ножами в спине.

Во мне бушевала кровавая ярость, и я, как настоящий хищник, думала только о своей силе – здесь и сейчас.

Через несколько секунд все было кончено. Кто-то погиб, другие были при смерти или без сознания и больше не представли угрозы. Я бросилась к двери и потянула за ручку. Не заперто. В конце концов, зачем запирать дверь под охраной одиннадцати фейри-мужчин?

Она открылась с громким скрипом.

* * *

Когда я вошла в темное помещение для допросов, дверь со скрипом закрылась. Я достала из кармана фонарик. Шаги эхом отдавались от каменных стен.

Я обвела помещение лучом, высвечивая слои паутины на полу и стенах. Луч скользнул по лорду Балору, его безглазый труп уставился на меня. К горлу подступила желчь, и я содрогнулась, обводя комнату лучом в поисках Камня.

– Пикси вернулась… – Еле слышный шепот из угла заставил вздрогнуть, по спине пробежала дрожь.

Я напряглась и повернулась, наводя луч на источник звука. Из тени выступила паукообразная фигура и уставилась на меня; ее глазки, как у насекомого, блеснули в луче фонарика.

– Я в восторге, – прошипела она. – Когда я попробовала тебя на вкус в прошлый раз, это было… восхитительно.

Я облизнула клыки. За паучьей спиной виднелись темные приземистые очертания Лондонского Камня. Я почти физически ощущала пульсирующую в нем силу, зовущую меня.

Старуха подкрадывалась на восьми тонких ножках, потом бросилась на меня, изо рта у нее вылетела шелковая нить. Моя тень метнулась вперед и ударила паучиху ботинком в грудь.

– Тени не впадают в отчаяние. – Я хищно оскалила острые зубы.

Теперь мой черед. Я напрягла все чувства, пытаясь уловить завитки страха.

И ничего не нашла.

Старуха двинулась вперед – быстрая, как змея, стуча лапками по каменному полу. Одним взмахом хвоста она сбила тень с ног, швырнула в меня еще одну нить; я отскочила в сторону, перекатилась по полу, и паутина пролетела в нескольких дюймах. Старуха бросилась на меня, задрав хвост. Я отпрянула и задела рукой шелковую нить.

Меня тут же поглотила печаль. Это безнадежно. Она сильнее и быстрее. Она не ведает страха. Нужно покончить с собой, пока она не опутала меня липкой паутиной.

Старуха приблизилась еще на шаг, и между нами выросла моя тень, выиграв драгоценные секунды. Собрав всю силу воли, я смахнула с ладони шелк, размазав его по каменному полу. И отчаяние тут же рассеялось.

– Тебе не стоило приходить, Повелительница Ужаса, – старческий голос сочился презрением. – Я ничего не боюсь. Я старше самого города.

– Каждый чего-то боится. – Я достала из кармана зажигалку, щелкнула ею и завороженно уставилась на крошечный огонек. Подняла руку, держа танцующее пламя прямо над шелковыми нитями. – Если ударишь меня, это упадет. Твоя паутина легко сгорает, правда? Я сама видела.

Паучиха хрипло рассмеялась:

– Ты подожжешь эту комнату? Ты сгоришь вместе со мной, малютка пикси. Ты умрешь.

– Ничего, я не прочь отдохнуть. – Я опустила огонек еще ниже.

Старуха дернулась, в ее глазах что-то мелькнуло. Страх. Я снова начала искать, и время замедлилось. А вот и он. Малюсенький завиток темного страха.

Это все, что мне нужно.

Я запрокинула голову, втягивая страх. Он пульсировал глубоко под ребрами, как крошечное сердечко, разрастаясь все сильнее. Страх паучихи извивался, вращался и пел о преисподней и гибели в огне, обугленной коже и сожженных волосах.

Нас всех поджидает смерть, и даже паучиху. Резко выгнув спину, я швырнула страх обратно в нее.

Старуха вздрогнула. Ее нога со странным треском ударилась об пол, а лицо – скорее насекомообразное, чем женское – исказилось в гримасе ужаса.

Я сдвинулась в сторону, протянула коготь, царапнула ее такое уязвимое и мягкое обнаженное горло, шагнула вперед и замерла.

Хвост паучихи по-прежнему раскачивался влево-вправо, взметнув ядовитый кончик. Ужас в ее мозгу не мог остановить его, и хвост двигался сам по себе, непроизвольно. Если подойти слишком близко, он ударит и ужалит.

Я отскочила в сторону. Если не считать подергивающегося хвоста, паучиха никак не отреагировала, в ужасе разинув рот. Держась на безопасном расстоянии от хвоста, я побежала к Лондонскому Камню. Я приближалась, и его крики звенели в голове, звали меня. И тут, перекрывая все остальные звуки, раздался вопль моей матери.

Мои руки превратились в ладони пикси, пальцы побледнели. Я провела их кончиками по шероховатой поверхности Камня, ощущая силу, которая глухо пульсировала внутри. Но ничего не произошло. Камень оставался закрытым.

Когда я прикоснулась к нему в первый раз, то почувствовала магию, но тогда все было по-другому. В тот раз моя рука кровоточила, потому что я разбила стекло витрины. И когда я притронулась к Камню, окровавленная рука воспламенила его.

Родословная ужаса.

Я вытащила из-за пояса кинжал, сжала лезвие правой рукой, одним быстрым движением рассекла кожу и вздрогнула, когда кровь потекла по ладони и запястью. И раскрытой пятерней изо всех сил шлепнула по камню.

Крики взметнулись вокруг водоворотом агонии. Сотни голосов, вопящих от ужаса, страха и боли, и мой голос среди них, тоже кричащий в толпе. Бесконечная река страданий, которая течет и течет.

В Лондонский Камень.

У меня не было ни имени, ни тела – ничего своего.

Ты – Кассандра Лидделл, пиявка страха, пикси, Повелительница Ужаса, бывший агент ФБР.

Я могла только влиться в этот шум, добавить свой голос в общий хор страданий.

Ты ищешь короля Огмиоса. Своего отца.

Сквозь шквал воплей голос матери звучал громче остальных.

Ее крик ужаса, сохраненный здесь Огмиосом. Я ощущала и присутствие короля – он тоже находился в этом море ужаса. Его дух окутывал меня ледяными струйками темной магии. Я запрокинула голову, позволяя его присутствию проникнуть внутрь, соединить нас. И когда я вобрала в себя его дух, то поняла: пора уходить.

Но у меня не получилось. Голоса притягивали, заманивали в хаос неодолимым соблазном всеобщего страха. У перепуганной толпы есть власть. Страх порождает силу, по-своему ужасающую, и я хотела слиться с толпой. Кричать вместе со всеми. Я погрузилась в ужас и уже открыла рот, чтобы закричать.

Но тут что-то потащило меня прочь, дернув за руку. Я сопротивлялась, пытаясь остаться здесь, где мое место.

И вдруг я снова очутилась в пещере паучихи, а моя тень тащила меня прочь от Камня и настойчиво тыкала пальцем мне за спину.

Старуха повернулась ко мне, ее лицо исказилось от ненависти.

– Ты будешь страдать! – взвизгнула она, по-прежнему дрожа.

Я пошатнулась, все еще в шоке от пережитого ужаса, но этот страх придавал мне сил. Следовательница бросилась ко мне, задрав хвост над головой.

Я вытащила маленькую зажигалку, щелкнула, и крошечный огонек вспыхнул снова. Я швырнула зажигалку в паутину. Пока полные ужаса глаза паучихи следили за огненной дугой, я вывернула запястье и уставилась на отражение в браслете.

Обжигающее пламя лизнуло мою кожу, и я прыгнула.

Глава 35

Прикосновение к Камню снова вызвало в моей голове крики ужаса.

Стараясь не слушать их, я лежала с закрытыми глазами в чисто убранном номере отеля. Мне хотелось побыть одной. На секунду мелькнула мысль, не открыть ли мини-бар, чтобы заглушить крики, но я тут же прогнала ее. Больше никогда.

Вместо этого я попыталась мысленно связаться с королем Огмиосом. Там, в бурлящих глубинах моего сознания, ощущалось чужое присутствие, паутина воспоминаний и мыслей, которые мне не принадлежали и которые я с трудом понимала.

Я осторожно притронулась к паутине, к темным нитям воспоминаний, и меня тут же захлестнул такой мощный поток образов и чувств, что перехватило дыхание. Я тут же отпрянула, сердце бешено застучало.

Огмиос был очень старым фейри. Он прожил немало веков. Погрузиться в его воспоминания – все равно что нырнуть в Атлантический океан и утонуть за считаные секунды… Нет. Если я хочу узнать какие-то его мысли, придется их выловить. Осторожно.

Я колебалась. С чего начать? Я не знала, как просканировать паутину воспоминаний на предмет слабых мест короля.

Начну с себя – его величайшего позора.

Закрыв глаза, я представила тот день, когда Огмиос пришел навестить меня и содрогнулся от вони. И когда я использовала этот образ, в паутине воспоминаний ярко вспыхнула одна ниточка…

Я хотел увидеть ее, но было слишком темно. Разумеется, по моему собственному приказу. Я знал, что именно выродок способна сотворить с одним только проблеском света. Малейшее отражение – и она исчезнет. Нет, оставлю ее в темноте. Этого достаточно, чтобы почувствовать ее эмоции пикси – надлом, испуг, отчаяние. Я чувствовал ее страх – такой аппетитный, что на мгновение мне захотелось попробовать его на вкус, насладиться им, упиваться им. Но я устоял перед искушением. Я не потеряю контроль из-за этой… ошибки.

– Уже сломалась? – спросил я ее. – Всего через два месяца?

Я отстранилась, у меня перехватило горло. Его ядовитые мысли вызывали отвращение, подпитывали мою ненависть и гнев. После секундной передышки, собравшись с мыслями, я снова приблизилась к воспоминанию. Оно соединялось с другими, и одно – самое яркое и сильное – притягивало меня.

Я мысленно потянулась к воспоминанию и коснулась нити…

* * *

Мужчина в небесно-голубом бархатном костюме стоял передо мной на плиточном полу, выложенным великолепной мозаикой в виде черепа под водой. Его руки тряслись, и его ужас доставлял мне мрачное удовольствие. Я склонился над столом, пытаясь скрыть улыбку. Солнечный свет, струившийся из высоких окон, освещал его рыжие волосы.

– Мне очень жаль, Ваше Величество, – заикаясь, пробормотал он. – Но человеческая женщина настаивала, что вы перед ней в долгу. Мне приказать бросить ее в камеру?

Я холодно взглянул на жеманного слугу. Бесполезный. Все они такие – кроме одного.

– В долгу? – Я позаботился, чтобы он услышал ярость в моем голосе. – Перед человеческим животным? Мерзкой зверюгой? Как тебе это в голову пришло? Удивительно, что ты беспокоишь меня по такому поводу прямо перед заседанием Совета.

– Разумеется, Ваше Величество, – слуга склонился еще ниже, коснувшись лбом края мозаики с черепом. – Я немедленно позабочусь о ней.

– Нет. Ты ни о ком не позаботишься. Ступай к капитану стражи и передай, чтобы тебе всыпали тридцать плетей за бесполезность. А когда выйдешь отсюда, пришли ко мне человеческое животное. Я сам о ней позабочусь.

Слуга едва не споткнулся о свой плащ, торопясь к выходу. Не слишком ли мягкое для него наказание?

Мой взгляд упал на вазу с яблоками на углу стола. Они пролежали два дня и уже не такие сочные и соблазнительные, как раньше. Все, конечно, нетронутые. Нужно заменить их на свежие.

Дверь распахнулась, и вошла молодая женщина с тряпичным свертком в руках. Ее страх пронзил меня горячим возбуждением. Я едва не закрыл глаза от наслаждения, но поборол искушение. У ее ужаса был знакомый привкус.

Это она.

Моя ошибка годичной давности, после поминовения моих родителей. Отвратительная слабость. Ее тело было таким молодым, мягким, манящим… и она воспользовалась случаем. Блудница. Животное.

Сверток внезапно зашевелился, тихо пискнув. Женщина прижала его к себе, что-то бормоча. Это был младенец.

– Чего тебе, потаскуха? – ледяным тоном поинтересовался я.

– Ваше Величество, десять месяцев назад мы встретились на церемонии нанесения рун на камень. Вы были…

– Я тебя помню. И помню ту ночь. Ты запросто раздвинула ноги, не так ли? – Возможно, она и красивая тварь, но ее безнравственность вызывала отвращение.

Она была одной из немногих людей, которые до сих пор почитали фейри как богов, как это и следовало. Она и ее дружки-животные призвали нас к горному хрусталю, поклонялись нам. А потом она искушала меня своим прозрачным платьем, выставив грудь напоказ, как шлюха, – и соблазнила.

– После церемонии в мае я забеременела. У меня родилась дочь. Вот она. Если бы вы позволили мне жить здесь…

– Мой ребенок? Этого не может быть! – Ледяные пальцы ярости стиснули сердце. Я бы не смог дать жизнь такому выродку… Немыслимо.

– Она точно ваша, Ваше Величество. Больше у меня никого не было.

– Я не твое Величество, тварь. Блудница. Ты не фейри и никогда ею не будешь. – Мои кулаки сжались от гнева. – Подойди ближе.

Она шагнула ко мне, светлые волосы каскадом рассыпались по спине. Красивая, да, но не фейри. Запретный плод.

Я встал из-за стола, похоть и ярость раздирали меня. Я хотел перерезать ей горло прямо здесь. Хотел сорвать с нее одежду и трахнуть ее на холодных плитках пола, чтобы она визжала, как зверь.

Я не сделал ни того ни другого. Я контролировал себя. Я уже не был тем слабым фейри, которого опьянила атмосфера человеческой церемонии плодородия. Я подошел к ней и взглянул на младенца. На меня в ответ смотрели мои собственные ярко-голубые глаза – голубые, как древняя река Уила Брока. Она была полукровкой, я чувствовал это, хотя ее эмоции пока были примитивными эмоциями младенца. Выродок с моей кровью…

Мать приподняла ее:

– Ее зовут…

– Мне нет дела, как ее зовут, потаскуха.

– Ваше Величество, нам нужны деньги. Нескольких золотых монет вроде тех, что вы дали мне той ночью, более чем достаточно…

Разумеется. Золото. Чего еще может желать жадное животное?

– Подожди снаружи. Я об этом позабочусь.

– Конечно. – Она улыбнулась мне и попятилась.

Я подождал, пока она уйдет, дрожа от ярости. Как я мог быть таким слабым?

Я думал убить ее прямо здесь, но что-то удержало меня. Я повернулся к вазе с фруктами, взял одно яблоко в руку, понюхал его, и у меня потекли слюнки, хотя оно уже умирало.

Я уставился на него, а потом стиснул кулак, превращая фрукт в кашицу. Теперь я сильнее искушения. Я сохраню это напоминание о своей слабости. Это поможет мне оставаться сильным.

Я подошел к задней стене с колокольчиком на серебряной цепочке и дернул, призывая Рикса.

В ожидании его прихода я вышагивал по плиткам, вытирая руку вышитым носовым платком. Через несколько мгновений появился Рикс, низко поклонившись в знак уважения. Единственный, кому можно доверять.

– Снаружи человеческая женщина, – сказал я. – С ребенком. Младенцем-пикси. Оплошность одного из наших фейри-лордов.

Рикс не выказал ни удивления, ни других эмоций:

– Да, Ваше Величество.

– Отведи женщину в камеру… – Я на мгновение задумался. Незачем добру пропадать. – Позже я скормлю ее страх Камню.

– А что делать с ребенком?

– Отнеси к повивальной бабке подменышей. Пусть ее поместят куда-нибудь… подальше. Среди людей.

– Что делать с человеческим подменышем, которого мы получим вместо нее?

Мне было все равно.

– Убей, продай, оставь себе как рабыню – что угодно.

– Да, Ваше Величество. – Рикс повернулся и ушел. Я мрачно уставился ему вслед, думая про кнут. Сегодня ночью я вновь искуплю свой грех и больше никогда не совершу подобной ошибки.

Я отшатнулась от воспоминаний, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Это был крик моей матери. Король вложил ее ужас в Камень.

Мои пальцы сжались в кулаки. Наверное, несколько месяцев назад я бы не выдержала и развалилась на куски. Но не теперь, когда я знала, кто я. Знала, что нужно делать, на чем сосредоточиться дальше.

Я представила, как эта часть паутины гибнет, гниет в сознании, сохранив только воспоминание о короле, который скармливал страх моей матери Камню. Я потянулась к этой нити и коснулась ее.

В паутине мыслей короля было столько переплетавшихся друг с другом воспоминаний, связанных с Камнем…

Одно из них было самым старым и сильным, и я притянула его к себе.

* * *

Я бродил по грязным улицам Люнденвика [42], изголодавшись по страху.

Тело, лишенное магии, слабело и медленно угасало. С тех пор как римляне покинули Лондиниум [43], оставшиеся Благие едва могли прокормиться, и немногие помнили о поклонении нам.

Наверное, нам следовало уйти на север, но оставлять завоеванные земли Благим было слишком тяжело. Нет. Нужно дождаться подходящего момента. Или умереть здесь, у реки Уила Брока, где люди когда-то поклонялись нам.

На грязной немощеной улочке мне попалась чумазая женщина, стиравшая белье в лохани с мутной водой. Я огляделся на грубо сколоченные деревянные лачуги вокруг. Никого. Ни одного мужчины, который прогнал бы меня железным копьем. Только эта женщина и я. Я подошел ближе; она опасливо подняла глаза, и я уже почувствовал острое покалывание страха. Я зарычал на нее, на мгновение обнажив клыки. Она закричала от ужаса и попятилась, но мне было уже все равно – я закрыл глаза, позволяя ее страху наполнить мое тело.

И тут из дома выбежал мужчина. Большой, широкоплечий, с железным клинком в руке.

Я повернулся и бросился прочь. Страх женщины придавал мне невиданную скорость. Я промчался по улицам и спрятался за каменной стеной Лондиниума.

Переводя дух, я вдруг почувствовал резкий толчок: меня манило что-то странно знакомое, словно мать звала домой. Повинуясь ощущению, я последовал вглубь Лондиниума.

Посреди пустой террасы стоял высокий камень. И он излучал силу.

Я приблизился к нему – робко, испуганно. Но чем ближе я подходил, тем больше убеждался: камень не причинит мне вреда. Что он на самом деле принадлежит мне, роду Уила Брока. Я положил на него руку – и поразился заключенной в нем огромной силе.

Хранилище ужаса…

Он нашептывал мне о своем прошлом, о криках Лондиниума, когда Боудикка сожгла его дотла [44]. Я знал, что он даже старше нас. Старше фейри. Он был здесь задолго до нас. И он предлагал мне силу. А взамен требовал только одно – страх. Не только человеческий страх, но и страх фейри. Для камня это одно и то же. Я буду приносить ему жертвы, и это придаст мне сил отвоевать наши земли у Благих.

Сделка на крови.

Я поднял с земли глиняный черепок и порезал руку, сердце забилось часто-часто. А потом шагнул вперед и коснулся камня, запачкав его кровью.

* * *

Я отпрянула от паутины воспоминаний, чтобы не разделить с Огмиосом его связь с Камнем. Часто задышала, стиснув кулаками покрывало.

К горлу подступила тошнота, я была вся в поту. Рука пульсировала от боли, словно это было эхо той самой боли, пережитой много веков назад.

Развращенное сознание короля заполняло голову, как опухоль. Его эмоции были слишком сильными, слишком безысходными, они разъедали разум, как кислота. Я теряла себя. И все-таки нужно узнать больше, понять своего врага…

По комнате эхом разнесся стук в дверь.

– Кассандра? – послышался голос Роана.

– Уйди! – Мой голос прозвучал сдавленно и как-то странно.

Он тут же распахнул дверь, этот дерзкий негодник, и в моей груди вскипела ненависть.

– С тобой всё в порядке? – поинтересовался Роан. – Ты здесь уже больше трех часов и…

Я впилась в него взглядом, ярость сжигала разум. Роан из дома Таранисов. Из дома шлюх и грязных предателей, в которых больше от животных, чем от фейри.

– Я велела тебе убираться, ты, похотливый паразит! – взревела я. – Убирайся, пока я не освежевала тебя железным клинком, как твоего отца-предателя!

Он вытаращил глаза и словно застыл.

Я стиснула зубы:

– Не сейчас, Роан, пожалуйста. Огмиос… Мне нужно еще чуть-чуть времени. Я почти у цели.

Роан потянулся ко мне:

– Он развращает тебя.

– Стой где стоишь! – рявкнула я. Мне захотелось броситься на него и разорвать ему горло. Я чувствовала, как у меня прорастают когти…

Нет. Это Огмиос. Не я. Я поборола это желание.

– Просто… еще немного, – выдавила я. – Почти готово.

Поколебавшись, Роан резко кивнул, в его глазах сверкала ярость. Он переступил порог и захлопнул за собой дверь.

Я следовала за нитью в паутине воспоминаний и чувствовала, что ответ – сразу за следующим изгибом, за более древним воспоминанием, которое пульсировало эмоциями.

Я притянула нить ближе, и она поглотила меня…

* * *

У дворца, всего в пятидесяти ярдах от нашего прекрасного фруктового сада, Отец смотрел на меня сверху вниз, сидя верхом на коне.

– Ты справишься. Ты уже достаточно взрослый, чтобы самому оседлать коня.

На глаза навернулись слезы отчаяния. Конь Отца был огромный и злой. Как-то я погладил его, а он меня укусил. У меня до сих пор остался шрам.

Голубые отцовские глаза смотрели безжалостно. Если я не смогу поехать сам, он оставит меня с матерью.

Собравшись с духом, я повернулся назад к вороному коню, сжал зубы, подбежал и прыгнул на него, уцепившись за гриву. Потом подтянулся, перекинул ногу ему через спину и вдруг оказался на коне, глядя на мир сверху. Я и раньше много раз ездил на этом коне, но сейчас как будто стал выше ростом.

Отцовское лицо расплылось в гордой улыбке:

– Молодец, Огмиос.

Его слова согрели меня, и я опустил глаза, чтобы скрыть румянец.

– Нам пора, – сказал он. – Разведчики доложили, что в нашу сторону направляется большая группа. Возможно, ничего страшного, но всегда следует быть начеку на случай вторжения Благих.

Я кивнул. Лидер должен быть настороже.

– Араузио, – промурлыкал мягкий голос моей матери позади нас. – Мой господин.

Мы оба оглянулись. Она стояла у сверкающих стен дворца между двух стражников, вся в белом. Ее тело, как всегда, мерцало оранжевым сиянием, глаза сверкали бледно-лиловым.

– Мне пора! – крикнул ей Отец. – Вернемся через пару дней. Самое большее – через три.

Она скрестила руки на груди и надулась:

– Уедешь и не поцелуешь меня на прощание?

– Одними поцелуями с тобой не обойтись, – ответил Отец, и в его голосе послышалось наслаждение.

Мать повернулась и вошла в ворота дворца, Отец смотрел ей вслед. Через секунду он сказал:

– Подожди здесь, Огмиос. Я на минутку.

По опыту я знал, что это ложь, но беспомощно наблюдал, как он слез с коня и вслед за матерью вошел в ворота.

Я подождал минуту, еще одну. В животе у меня урчало, и я вздохнул. В дороге времени на еду не будет. Я взглянул на яблоневый сад. Яблоки были в самом соку, переливаясь на солнце красными боками. У меня потекли слюнки, когда я представил, как впиваюсь в их сладкую сочную мякоть… Но Отец велел ждать.

Конечно, он сказал, что это займет всего минуту, но это явно не так. Я был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, чем они с матерью занимаются. Я только спрыгну, съем одно-два яблока и возьму еще пару в дорогу…

Прыжок с коня пугал, но я справился – и поспешил в сад, сладкие ароматы так и манили. Вокруг жужжали пчелы, когда я подошел к ближайшему дереву в поисках идеального яблока. И тут как раз заметил такое – чуть дальше в глубине сада, на яблоне пониже. Пригнувшись под большой веткой, я зашагал в тени деревьев к идеальному фрукту. Он был готов сам упасть в руки. Я легко сорвал его, понюхал, прикрыв глаза от сладкого аромата, и откусил большой кусок. Возможно, сказывался голод или моя недавняя минута славы на коне, но это было самое сладкое яблоко, которое я когда-нибудь ел.

Внезапный окрик стражника застал меня врасплох. Я грезил наяву, грыз яблоко, представляя, как еду верхом на отцовском коне. Я даже не заметил, как пролетело время. Я развернулся и поспешил к краю сада, где оставил коня.

Там было несколько десятков всадников. Они сверкали красотой, их волосы были светлыми, тела украшены листьями. Они потоком хлынули во дворец через арочные ворота с пиками в руках. Благие… Я редко видел их раньше, и уж точно не на наших землях. В оцепенении я просто смотрел из-за деревьев, стиснув в кулаке яблоко.

Время словно замедлило бег, пока из-за дворцовых стен я не услышал крик матери.

Я смотрел, как из нашего дома выбегает Благой, волоча мою мать, и швыряет ее обмякшее окровавленное тело на землю, как яблочный огрызок. Она упала, не сопротивляясь, вся в крови, с пустыми распахнутыми глазами.

Я не мог пошевелиться, сердце мое замерло. От дворца верхом на лошади скакал галопом другой Благой, пряча в ножны огромный меч. И тут его взгляд встретился с моим. Его губы дрогнули. Моя рука потянулась к кинжалу на поясе. Я брошусь на него, перережу ему горло и вытащу мать отсюда. А отец выбежит из дома и поможет справиться с захватчиками. Мы заставим их заплатить.

Благой-воин внезапно сделал шаг в мою сторону.

С колотящимся сердцем я бросился в сад, поддавшись собственной трусости, и хохот Благого эхом отдавался у меня в ушах…

* * *

Я отстранилась от паутины воспоминаний, еще чувствуя, как ветви деревьев в саду хлещут меня по лицу, пока я убегала от хохочущего Благого, охваченная ненавистью к себе и страхом.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь отделить себя от эмоций и мыслей Короля Неблагих. Я хотела узнать больше, но, возможно, Роан прав. Огмиос постепенно развращал меня. Это был древний и могущественный фейри, и с каждым воспоминанием, в которое я погружалась, паутина его мыслей все больше опутывала мой разум. Я уже чувствовала, как его воспоминания набирают силу.

Но это двусторонняя связь.

Если я чувствую, как его мысли сливаются с моими, то, возможно, и он чувствует меня.

Я осторожно исследовала свой разум, просматривая паутину мыслей Огмиоса. Мне больше не нужны его воспоминания. Мне нужно увидеть его сейчас.

…Я наблюдаю за полем битвы с вершины холма. Благие постепенно сдают позиции, и я улыбаюсь. Нам удалось прорвать их оборону в трех местах вдоль границ. Их армия не сможет долго рассредоточиваться на таком участке. Неделя, может, две, и мы начнем наступление. Возможно, через два месяца я снова окажусь на земле своих предков…

Я стиснула кулаки, защищая свой разум и напоминая себе, кто я такая: Кассандра, а не Огмиос. Потом выбрала из собственных воспоминаний один четкий образ. И запустила его в паутину мыслей короля.

Лучники Благих были искусны, даже лучше моих. Я решил обучить отдельный кавалерийский отряд атаковать вражеских лучников. С более толстой броней им не понадобится такая гибкость, как у…

В сознании всплыл странный образ. Смуглый кареглазый мужчина с говорящим вороном на плече посреди лондонских улиц. Я удивленно моргнул, сбившись с мысли. Что за странная мысль в разгар битвы… Человеческое животное. Я покачал головой. Пора посылать вспомогательные отряды. Я поднес боевой рог к губам…

Заулыбавшись, я осторожно встала с кровати и вдруг почувствовала головокружение. Как долго я здесь пролежала?

– Роан?

Он почти сразу открыл дверь, на его лице отразилось беспокойство.

– Думаю, я до него доберусь, – слабым голосом произнесла я. – Я смогу добраться до короля.

Глава 36

Как король, я дал обещание вернуть наши земли. И теперь я его выполню.

Прохладный ветерок проникал в палатку через хлопающий парусиновый полог. Я наслаждался его нежной лаской – ощущением победы. Это был ветерок с нашей земли, и он принес слабый запах дыма и крови, запах войны.

Я пытался сосредоточиться на рапорте генерала: «…Тридцать пять раненых. Троих нужно отправить обратно, они больше не смогут сражаться. Однако Благие потеряли важнейший оборонительный рубеж и больше сотни воинов. Мы захватили девятнадцать пленных…»

Я окинул взглядом военный совет. Все сидели, выпрямившись на стульях, и сосредоточенно слушали генерала. Перед каждым стояли нетронутые стаканы с водой и вазы с фруктами.

Почему? Разве они не проголодались после битвы? Что за нелепая мысль. Невесть откуда взявшаяся…

Я вспомнил, когда в последний раз кто-то брал фрукты из вазы. Неужели он думал, что я не замечу? Или решил, что я слишком опьянен победой, чтобы обратить на это внимание? Как он кричал, когда кнут полосовал его спину… Я не потерплю слабости в своих командирах. Я стиснул зубы, заставляя себя слушать генерала.

«…Вторая линия обороны в нескольких милях от берега, но, думаю, потом нам будет легче. Наши люди выступят через три дня…»

Аромат фруктов в твоей вазе изумителен. Их сладкая мякоть восхитительна. Можешь представить ощущение сока на языке, как он течет по пальцам?

Что за ересь…

«…И я уверен, что с отрядами, которые прибудут с севера, мы сможем захватить врасплох самый крупный форпост и обеспечим решающее преимущество…»

Представь вкус сочной мякоти того красного яблока, как твои клыки впиваются в его кожуру и нектар течет в горло.

«…Мы думаем, что сможем найти дополнительные материалы для осадных лестниц в нынешнем… э… нынешнем форпосте, который…» – генерал растерянно моргнул.

– Да, генерал? – раздраженно спросил я.

Он посмотрел на меня. Несколько пар глаз тоже уставились в мою сторону, и я понял, что держу яблоко в руке всего в нескольких дюймах от рта. Разозлившись, я раздавил его в кулаке, чтобы все видели, как мякоть сползает с ладони.

– Так о чем вы говорили? – процедил я сквозь зубы.

– Да, конечно. – Генерал поспешно откашлялся. – Как я уже сказал, мы можем найти дополнительные материалы в…

Я перестал слушать, сердце бешено стучало. Как они посмели усомниться в моей силе! Неужели они подумали, что я кусну это яблоко на глазах у всех? Я просто себя испытывал!

Я смахнул остатки мякоти на пол, и меня окутал восхитительный фруктовый аромат.

* * *

Я шагал по лагерю, постепенно сгущались сумерки. В темноте горели костры, и я чувствовал запах жареного мяса. В животе заурчало, и я решил съесть сегодня вечером небольшой кусочек. Я заслужил это после такого победоносного дня.

По дороге мне встретилась служанка с волосами цвета воронова крыла, ее тело и лицо были закрыты. Я остановился и пристально оглядел нее – убедиться, что нигде не видна кожа. После боя похоть усиливается, и я бы не хотел, чтобы кто-то из моих людей поддался искушению. Они не так сильны, как я, и нельзя ожидать от них такой же…

Представь ее тело под этой тканью. Представь, как ее соски набухают под твоими руками.

Такой же… такой же выдержки…

Представь, как она стонет, раздвигая перед тобой ноги. Как горяча она в твоей постели.

Кровь отхлынула от головы и прилила в неправильные места, и я уставился на грязную шлюху.

– Я должен заклеймить тебя, шлюха! – закричал я, брызгая слюной. – Отрезать тебе нос!

Ее испуганные глаза встретились с моими, и она юркнула в темноту. С изуродованным лицом она не будет столь соблазнительна, не так ли?

Взбешенный, я двинулся дальше. Лягу спать голодным. Я не позволю победе поколебать мою решимость.

* * *

Утренние трубы разбудили меня после долгой ночи, полной ярких снов. Обнаженные женщины извивались передо мной, облизывали тело, предлагали фрукты и вино. Я смеялся вместе с ними и под обильные возлияния трахал их до бесчувствия. Ночь тянулась часами. Дважды я просыпался и искупал вину за распутные сны, но стоило мне закрыть глаза, как женщины появлялись снова и соблазняли своей плотью.

Я был потрясен, измучен, после ночного искупления вины спина горела, ободранная кожа кровоточила. В животе урчало. В этом и причина снов. Я был слишком строг к себе, и тело перепутало основные потребности, приняв голод за похоть. Нужно было разрешить себе немного перекусить. Может, немного черствого хлеба и соленого мяса… Я покачал головой. Позже схожу на кухню и возьму что-нибудь – утолить голод.

Одеваясь, я взглянул на вазу с фруктами у кровати.

Видишь этот виноград? Такой крупный, зеленый… Сочный. Представь, как виноградина лопается у тебя на зубах…

Я умылся холодной водой из чаши и сел на стул, чтобы натянуть сапоги.

Попробуй одну виноградину. Всего одну. Ты заслужил. Вчера одержана такая потрясающая победа… Разреши себе насладиться ею.

Я отогнал эти мысли, сосредоточившись на предстоящем дне. Я буду присутствовать на допросе пленных. Питаться их страхом. Возможно, задам несколько вопросов моему…

Острый сладкий привкус во рту застал меня врасплох, и я взглянул на свою руку: в ней была виноградная гроздь, и греховный сок стекал по подбородку.

Зарычав от гнева и стыда, я швырнул виноград на пол. Слабость! Прошло столько времени с тех пор… с тех пор, как я…

Попробуй еще. Это было так вкусно…

Откуда такие мысли? Явно не мои.

Я бросился к сундуку, откинул крышку и достал кнут. Я хлестал себя снова и снова, рассекая сквозь одежду спину и незажившие раны, и боль прогоняла всякое искушение.

Наконец, тяжело дыша, я опустил кнут; его ремешки блестели от крови. Спина горела, словно на нее насыпали раскаленных углей. Боль очистила меня, сделала сильнее. Я…

Было бы так приятно чувствовать женские руки, успокаивающие тебя… Можешь это представить?

Я потряс головой, пытаясь прогнать эти мысли. Что со мной? Я опять заковылял к чаше, снова ополоснулся холодной водой, поднял глаза на зеркальце над ней и увидела свое измученное лицо, покрасневшие глаза и окровавленные после порки плечи.

Нужно убить всех незамужних женщин фейри.

А потом отражение замигало, и вместо себя я увидел улыбающуюся молодую женщину, ее светлые волосы каскадом спадали на обнаженные плечи. Мать Кассандры.

Я с воплем ударил по зеркалу, сшиб его на пол, и оно разлетелось на осколки.

И тут, к моему ужасу, в моей голове раздался издевательский смех.

* * *

Я разваливался на куски. Два дня. Два дня бесконечных видений еды, вина и танцующих передо мной голых потаскух. Дни выдались довольно тяжелыми, но я трудился не покладая рук, анализируя наши успехи, отдавая приказы командирам, изучая планы сражений и карты. Я старался держаться подальше от соблазнов, убирал вазы с фруктами, старался набивать желудок хлебом и водой и хлестал себя, пока одежда не пропитывалась кровью.

Ночи были ужасны. Без остановки играющий оркестр разгула и разврата. Мой мозг отравлен. Этой… этой…

Повелительницей Ужаса. Пиявкой страха. Пикси. Твоей собственной ошибкой. Твоим величайшим позором. Твоей дочерью.

Выродком! Как она это делает?

Может, это не она. Может, это ты сам. Может, ты становишься слабее.

Я становлюсь слабее? Неужели? Нет! Это невозможно!

– Ваше Величество? Всё в порядке?

Я обернулся и уставился на фейри. Один из моих командиров. Он как-то странно на меня смотрел. Я понял, что стою, уставившись в пустоту, как глупая корова. Он взглянул на мою рубашку – всю в кровавых пятнах.

– Я в порядке! – резко ответил я и проследил за его взглядом. Дело не только в крови – я криво застегнул рубашку. По утрам я одевался без зеркала: в отражении каждый раз появлялась мать Кассандры.

– Убирайся с глаз! – рявкнул я, и он бросился прочь. Кулаки сжались. Мне нужно что-нибудь сломать. Мне нужно убить. Мне нужно…

Всё, что тебе нужно, – раздвинутые теплые бедра. Губы для поцелуя.

Злые слезы навернулись на глаза, когда на меня хлынули образы, и я услышал ее смех. Снова.

* * *

– Нам предстоит шестичасовой марш-бросок…

Во влажной душной палатке я едва мог дышать. Попытался расстегнуть плащ. Вдохнуть свежий воздух. Но его не было. Генерал продолжал спокойно, как ни в чем не бывало: «Наши разведчики пойдут вперед – убедиться, что…»

На меня нахлынула еще одна волна образов. Обнаженная женщина, ее груди блестят, она облизывает губы, ее рука между бедер…

– Довольно! – заорал я, ударив кулаком по столу.

Все взгляды повернулись ко мне. В голове раздался заливистый смех. Выродок, ошибка… Как она это делает? Как?

Лондонский Камень.

Догадка обрушилась штормовой волной, и я рухнул в кресло, закрыв глаза. Я вдруг вспомнил о вчерашнем рапорте на своем столе. Странный пожар в том месте, где хранился Камень. Сам Камень не пострадал, но несколько фейри Арауна погибли. Тогда я не придал этому значения. В конце концов, Камень цел, и это самое главное. Но теперь я сложил все кусочки мозаики воедино.

Это была она. Она была там. Она прикоснулась к Камню, и теперь у нас общая связь.

Не обращая внимания на испытующие взгляды командиров, я сосредоточился на себе – заглянул в свою душу, в свои воспоминания, в свои…

А вот и она.

Вот она, странная штука, которой раньше не было. Маленькая паутинка в сознании, которую могло создать только животное с короткой жизнью. Я мысленно прикоснулся к ней и с отвращением отшатнулся от эмоций и образов, которые внезапно заполнили мысли. Бесстыдная похоть, распутное поведение, слабость… Как это создание могло появиться из моих чресел?

Нужно найти ее и отсечь ей голову. Но я не глупец. Ей того и надо. Она решила, что сможет заманить меня в ловушку…

Посмотрим.

Но сначала, как ни противно, нужно проникнуть в ее разум и выяснить, где она прячется. Это двусторонняя связь. Если она смогла вторгнуться в мои мысли, я смогу вторгнуться в ее. Я сосредоточился на паутинке, мысленно цепляя ее, и попытался уловить какой-нибудь проблеск.

Перед мысленным взором сразу возник образ. Я смотрел на мир ее глазами: деревянный домик среди пышной зелени в сельской местности…

Оттолкнув стул, я встал:

– Я уезжаю. И забираю самый быстрый кавалерийский отряд.

– Ваше Величество, мы приготовились выступить к форпосту в…

– Выступайте без меня! И без одного отряда! Неужели вы не в состоянии взять хоть один жалкий форпост без того, чтобы вас держали за руку?

Генерал моргнул:

– Конечно, Ваше Величество. Отряд будет готов в течение часа.

Стиснув кулаки, я вышел из палатки, полог захлопнулся у меня за спиной. Сейчас мне больше всего нужна верность. В этом лагере мало кому можно доверять всецело. Придется обратиться к нему.

Я нашел его на краю лагеря. Он играл в кости с несколькими офицерами, и его голубые глаза встретились с моими.

Я скривился от отвращения. Второй случай моей плотской слабости. Сновидец, постельный клоп, названный в честь божества фейри – покровителя яблок и греха. Но, по крайней мере, его мать-потаскуха скрывала от всех его происхождение, и только он, мой незаконнорожденный сын, знал правду.

– Ты, – рявкнул я. – Абеллио!

Он мигом вскочил:

– Ваше Величество?

– Седлай коня. Мы уезжаем.

– Да, Ваше Величество.

Покорность и преданность. В отличие от выродка – своей сестрицы, – он обладал этими двумя качествами. Неудивительно: он не был полуживотным.

– И приведи нашего уважаемого пленника. Привяжи его к лошади.

Удивленно заморгав, Абеллио кивнул.

Я довольно улыбнулся:

– Он нам тоже пригодится.

* * *

От конского топота сердце забилось чаще, и я пришпорил скакуна, чтобы тот бежал быстрее. Чем скорее мы уничтожим фертную, тем раньше я смогу ощутить миг победы.

То есть миг поражения. Ты проиграешь. Лучше наслаждайся тем немногим, что осталось. Может, остановишься в следующей деревне, найдешь женщину…

Я прогнал эти мысли и поморщился. Она возомнила, что я поддамся искушению? Когда я схвачу ее, она почувствует, что я делаю с потаскухами и блудницами. Я искалечу ее, прежде чем убить.

Пока мы приближались к порталу, я все чаще и чаще видел мир ее глазами. Видел, как она беседует со своими приспешниками. Всего их было четверо. Самым огромный из них – Таранис, так похожий лицом на своего отца-предателя Ултора. Вторую, женщину, я тоже узнал без труда. Она была ниже всех, настоящее отребье. Однажды я заточил ее в тюрьму, но она сбежала. Двое остальных были грязными трущобными фейри, и я мысленно сбросил их со счетов. Разумеется, Таранис водится с преступниками и деревенщиной. Я заставлю его смотреть, как изуродую его драгоценную потаскуху.

Четверо фейри и выродок пытались заманить меня в западню.

Я с наслаждением убью их.

Я взглянул на телохранителей и кавалеристов. Перед нами раскинулся Хоквудский лес, до портала оставалось всего несколько миль. Я улыбнулся – меня подстегивало обещание мести.

* * *

Мы пересекли поле желтого цветущего рапса, раскинувшееся на много миль к северо-западу от Лондона. Нам понадобилось восемь часов, чтобы найти это забытое богами место. Пока мы ехали по городу и сельской местности, чары защищали нас от людей, заставляя их инстинктивно держаться подальше от наших лошадей. Но оно того стоило.

Последние восьми часов я был все время на связи с ней, и эта связь затягивала меня и крепла. Я видел, как она смотрит в окно в ожидании, чувствовал ее предвкушение, ее волнение. Она заманивала меня все ближе. В западню. Они поджидали нас с пистолетами, полными железных пуль. Я видел, как она обучила их стрелять. Они спрятались в том доме и ждали, когда мы подойдем достаточно близко, чтобы открыть огонь. Я знал, что стану их мишенью.

На рапсовом поле мы остановились у платана в нескольких сотнях ярдов от ветхого дома. Я старался не смотреть в упор на покосившееся белое строение, где они прятались. Если она наблюдает моими глазами, я не хотел выдать свое точное местоположение.

Я спешился и взглянул на Абеллио:

– Приведи пленного.

Он кивнул и вывел вперед вороную лошадь, на которой сидел темный силуэт. Я не видел его как следует, но знал, что он там. Закованный в железо, измученный голодом и побоями, слишком слабый, чтобы бороться. Но все еще живой.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, – сказал я.

Он не ответил.

– Мне нужно, чтобы ты погрузил это место во тьму. Сделай это сейчас же, или будешь страдать.

Он ничего не сказал; странный звук, похожий на хлопанье крыльев, окутал меня, и его слова прозвучали в моем сознании словно мысль, эхом отразившаяся от черепа. Нет, я не буду выполнять никаких твоих приказов. Мои страдания ничего не значат.

Я не удивился. Его, одного из генералов бунтовщиков, не так просто сломить. Я не собирался тратить время на угрозы. У меня было одно предложение, которое он примет.

– Если ты это сделаешь, я подарю тебе легкую смерть. Сегодня ночью. Даю слово.

В воздухе заклубилось напряжение. Сегодня ночью?

– Да, если сделаешь все как надо. Погрузишь это место во тьму. Ни капли света, ни одного проблеска. И никаких… – Я позволил себе слегка улыбнуться. – Отражений.

Ладно.

Мы все ждали, едва дыша. Тьма сгустилась, просачиваясь в дом. Я быстро повернулся к Абеллио и рявкнул:

– Сейчас же! Сожги это! И убей любого, кто попытается выбраться!

Абеллио пустил коня в быстрый галоп, держа в руке факел, кавалерия – за ним. У всех были фляги с маслом и горящие факелы. Я наблюдал, как они скачут вперед, а затем заглянул внутрь здания ее глазами. Всадники приближались к белому дому, и я увидел, как Кассандра бросилась к окну, почувствовал ее – такой вкусный – страх.

Закрыв глаза, я настроился на ее ощущения. Глазами Кассандры я наблюдал, как она повернулась к другим фейри и что-то крикнула. Поняла свой промах? На деревянный дом опускалось облако тьмы. Они не видели цели, не могли стрелять.

Пока я наблюдал с безопасного расстояния, мои солдаты окружили погруженный во тьму дом и стали поливать маслом стены снаружи. А потом бросать туда факелы.

В такой ветреный день, как сегодня, пламя разгорается быстро.

Кассандра кричала другим фейри, чтобы они бежали. Я почувствовал страх в ее крови, когда они учуяли запах дыма. Фейри бросились к двери, Таранис колебался всего секунду. Она жестом приказала ему уходить. У нее имелся другой способ бегства. Она стала рыться в сумке, а потом внезапно подняла глаза на сгущающуюся тьму – маслянистую на ощупь, клубившуюся вокруг, заволакивавшую все в черную пустоту. Достала из сумки зеркальце, ее руки тряслись. Посмотрела на свое отражение как раз в то мгновение, когда тьма сомкнулась над зеркалом. И отражение исчезло.

Перед смертью я заставлю Тараниса смотреть на ее обугленный труп.

Она запаниковала и с гулко колотящимся сердцем бросилась к двери. Дым густел, пламя нагревало дом изнутри. Но она не могла видеть пламя. Она вообще ничего не видела в клубах дыма, во тьме, созданной фейри. В любой момент она могла наткнуться на огненную стену.

Теперь я не мог видеть ее глазами, но чувствовал, как дым проникает в ее легкие, вызывая кашель и тошноту. Почувствовал, как она случайно шагнула в пламя, которого не увидела, и оно обожгло ее лицо и руки. Я ощущал, как загорелись волосы – розовые распутные волосы вспыхнули очищающим пламенем.

В сотнях ярдов от меня, на чистом воздухе у платана, я чувствовал ее агонию. Пламя обжигало и меня, но я цеплялся за Кассандру, ощущая все то, что чувствовала она, когда каталась по полу, крича от боли, ослепленная, горящая, умирающая.

И вдруг все прекратилось. Я резко открыл глаза и с облегчением вдохнул свежий сельский воздух. С такого расстояния ощущался лишь легкий привкус дыма. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви платана, и я смотрел на прекрасное пламя, объявшее дом, в котором догорало тело моей дочери.

Мышцы расслабились, я позволил себе улыбнуться. Наконец-то я избавился от своей ошибки. Мне следовало убить ее еще младенцем.

Действительно, стоило это сделать, Ваше Величество. Нельзя удивить того, кто слышит каждую твою мысль.

У меня отвисла челюсть. Позади меня что-то булькнуло. Обернувшись, я в шоке уставился на одного из своих телохранителей: он рухнул с коня с перерезанным горлом. Рядом с ним стоял этот никчемный похотливый вредитель Таранис. А прямо за его спиной стояла моя дочь; ее розовые волосы развевались на дымном ветру, в каждой руке – клинок.

Глава 37

У меня закружилась голова, когда я наконец отключилась от мыслей Огмиоса. В черепе пульсировало – итог напряжения последних трех дней. Я почти не спала, все время проникая в мысли короля и тщательно готовя западню. Последний день выдался самым трудным – я вызывала в воображении образы и передавала их королю, заставляя его думать, что я нахожусь в том загородном доме.

Стоя среди поля с желтыми цветами, я пошатнулась, смутно осознавая, что творится вокруг: нападение Роана заставило телохранителей броситься в бой, стрела Элрин вонзилась в шею солдата, лязгнули мечи.

Ослабев, я закрыла глаза, отстраняясь от происходящего и не обращая внимания на крики и лязг оружия. Я знала, что к этому времени Старшие Фейри уже выдвинулись на свою позицию, чтобы устроить засаду Абеллио и кавалерии.

Западня захлопнулась.

Когда я отошла в сторону, Огмиос резко повернулся и встретился со мной взглядом; его лицо исказилось от ярости. Я насмешливо улыбнулась в ответ, зная, что гнев ослабил его самоконтроль. Я надеялась, что он не заметил усталости в моих глазах и что я едва держусь на ногах. Кинжалы в руках были для виду: у меня не хватило бы сил вонзить их даже в кусочек масла, не говоря уж про фейри.

Один из воинов короля внезапно повернулся и бросился на меня. Я беспомощно отпрянула, вскинув кинжалы в жалкой попытке защититься от огромного меча. Но когда приготовилась к атаке, нападавшего окутало облако тьмы, и он завопил от страха. Друстен присоединился к битве. Я бросилась вперед, и кинжал рассек руку противника. Рана несерьезная, но он был ослеплен, внезапная боль напугала его. Боль гораздо страшнее, когда не знаешь, откуда она исходит. Этому меня научил Абеллио. Воин отпрянул, Бранвен бросилась вперед и перерезала ему горло. В бою она раскрылась – ее глаза по-кошачьи светились, за спиной выросли темные крылья.

Пошатываясь, я сделала еще шаг назад по рапсовому полю и почувствовала покалывание в затылке – прилив сил. Лихорадочно огляделась и заметила, что король уставился куда-то в пустоту, словно сосредоточившись на чем-то невидимом.

– Нет, – выпалила я. – Прекрати…

Время замедлилось, но на этот раз не из-за меня.

Король Ужаса улыбнулся, когда темные завитки страха обвились вокруг нас. Он хватал их так же легко, как ребенок срывает цветы. Он делал это веками, и ужас тысяч душ питал его силу.

Он втягивал в себя страх, становясь все огромнее и огромнее. Оскалился хищной улыбкой, показав острые клыки, тело покрылось шерстью…

И тут я узнала, на что способен опытный фейри ужаса. Огмиос превратил страх в настоящую бурю ужаса. В ураган ночных кошмаров. Он обрушил его подобно прибою, сметая всех на пути, – и своих воинов, и наших. Фейри вокруг меня съежились, оцепенев от страха, их мускулы стали ватными.

А потом время возобновило ход, и воцарилась тишина.

Заметив, что я по-прежнему не тронулась с места, король удивился и склонил голову набок.

– Что ж, не зря тебя называют Повелительницей Ужаса. – Он вытащил из ножен за спиной длинный красивый меч.

Я присела, подняв кинжал, и уставилась на него. Я почувствовал прилив силы, когда раскрылась: зубы удлинились, на кончиках пальцев выросли когти.

Король спешился и подошел ко мне, его лицо было спокойным. Солнечный свет блеснул на моем кинжале, и я выпрямилась, не сводя с противника глаз.

– Самое меньшее, чего я могу требовать от своей дочери, – покорности, – прорычал он. – Но, полагаю, это чересчур для выродка вроде тебя.

– Я не твоя дочь.

– Моя. Твоя мать принесла тебя ко мне младенцем, и…

– Мою мать звали Марта Лидделл. Моим отцом был Гораций Лидделл. А ты всего-навсего жалкий донор спермы.

Он стиснул зубы, и я запустила в него кинжалом. Лезвие пролетело почти на фут мимо цели и упало на землю позади Огмиоса. Он злобно рассмеялся и шагнул вперед, молниеносно взмахнув мечом.

Я прыгнула в отражение в оставшемся у меня втором кинжале и выскочила за спиной короля через первый кинжал. Со скоростью, которую придал мне выброс адреналина, подхватила кинжал с земли, сделала выпад и вонзила лезвие противнику в плечо.

Огмиос вскрикнул, развернулся и врезал мне кулаком в лицо. Я рухнула навзничь без сил, левая сторона лица пульсировала болью. С искаженным от ярости лицом король поднял меч.

И в ту же секунду вперед метнулась темная тень. Роан. Его сопротивление магии ужаса усилилось благодаря нашим тренировкам. Его меч разил молниеносно. Король повернулся, пытаясь парировать удар, но его раненая рука двигалась неуклюже.

Клинок Роана вонзился в грудь Огмиоса. А сам Роан с громким рычанием вонзил рога в горло короля.

Тот упал на землю, глядя пустыми глазами, – жизнь неслышно покинула его.

Глава 38

Я шла по гравийной дорожке, не обращая внимания на мелкий дождь, барабанивший по коже и намочивший волосы. Его капли скроют слезы, которые вот-вот навернутся.

Останки Габриэля покоились на маленьком кладбище за каменной оградой, место захоронения было отмечено свежей землей и именем на надгробном камне.

Габриэль Стюарт 1981–2017

Слева находилась могила Лорены Стюарт, умершей три года назад. Я тут же пожалела, что не принесла ей еще один букет.

Я положила на могилу Габриэля белые лилии к трем другим букетам. Такое ощущение, что я разыгрываю бессмысленную церемонию. Моя дружба с Габриэлем не имела ничего общего с цветами. Если б я захотела оставить то, что действительно символизировало нашу с ним связь, это был бы кофейный стаканчик из «Старбакса». Но оставлять пластиковый стаканчик на могиле грубо, поэтому я ограничилась традиционными цветами.

Я представила Габриэля таким, каким хотела бы запомнить: вот он готовит яичницу на чистенькой кухне, а вот играет мелодию своей старой джазовой группы. Вот пытается не подпустить меня к жертве убийства, потому что не хочет меня травмировать. Слушает мои объяснения, что я пикси, и смотрит серьезно и внимательно, без тени недоверия. Отдает мне на холоде свою куртку, пока мы ждем в засаде серийного убийцу. Помогает в безумных поисках ради спасения Скарлетт. Снова и снова рискует карьерой и жизнью, чтобы помочь мне. Всегда рядом. Всегда заботится, выслушивает, старается помочь…

Я улыбнулась, вспомнив, как он упорно называл фейри «демонами». Как настоял пойти со мной в клуб фейри, потому что не верил, что с Роаном я буду в безопасности. Рыцарь двадцать первого века в сияющих доспехах…

Его потеря снедала меня, оставляя в груди пустоту.

Чувство вины сменилось печалью. Оглядываясь назад, я понимала, что совершала ошибки, но в смерти Габриэля и правда нет моей вины. Все настоящие виновники мертвы. Я об этом позаботилась.

Я не разговаривала с могилой, притворяясь, что беседую с покойником. Я знала: кому-то это помогает, но не мне. Я просто радовалась, что сохранила в воспоминаниях блестящую ниточку – частичку сущности Габриэля.

* * *

Я шла по коридору дома Роана и щурилась от косых солнечных лучей, падающих в окна. Дневной свет пока еще резал глаза, но я была бесконечно рада снова оказаться в особняке Роана, где столько окон и света. Убив Огмиоса, мы смогли вернуться сюда. Как ни странно, это место стало казаться мне почти домом.

По дороге я поглядывала на маленькую фигурку в руках – женщину, сломанную пополам. Я аккуратно склеила ее и дала застыть и высохнуть. Я улыбалась, глядя на фигурку и представляя, как маленький разъяренный Роан Таранис в гневе швыряет ее на пол.

За прошедший день я стала чувствовать себя по-другому. Мне полегчало, словно какая-то тяжесть свалилась с груди – казалось, с нее убрали груду камней. И я больше не чувствовала ни свою силу ужаса, ни страх других фейри.

Я остановилась на пороге библиотеки и отворила тяжелую резную дубовую дверь.

Роан сидел в одном из кожаных кресел под окулусом, в матовом свете его волосы выглядели как золотая корона. При виде него мое сердце забилось чаще. Я прошла через комнату, и он посмотрел мне в глаза.

– Ты здесь уже несколько часов, – сказала я, испытывая странное искушение забраться к нему на колени. – Я принесла тебе подарок.

На его губах заиграла улыбка:

– Неужели?

Я протянула фигурку на ладони, наблюдая, как у него отвисла челюсть, а на лице появилось выражение легкого благоговения. Он осторожно взял ее:

– Ты ее починила…

– Подумала, что ты захочешь сохранить ее.

– Ты никогда не перестанешь меня удивлять, Кассандра.

Покраснев, я опустилась рядом в потертое кожаное кресло.

– Я пришла не только поэтому. Полагаю, у тебя нет новостей о гонце к Благим?

– Гонец у них. – Пальцы Роана всё еще поглаживали фигурку. – Благие готовы к переговорам. Они узнали, что Огмиос мертв. Мы передали им, что Совет хочет закончить войну, пока не пролилось еще больше крови. Переговоры продолжаются.

– Думаешь, они согласятся?

– Они проигрывали войну, – ответил Роан. – И понесли большие потери. Вряд ли они готовы рисковать еще больше.

Я уставилась на пылинки, кружащиеся в свете струящихся лучей, взвешивая варианты. Когда-то Триновантумом правил Совет – шесть избранных представителей от каждого королевства Неблагих. Вернутся ли былые времена республики или место Огмиоса займет новый тиран?

– Есть идеи, где сейчас Абеллио, или он так и пропал без вести? – поинтересовалась я. Когда повстанцы и королевские кавалеристы опомнились от насланной Огмиосом волны ужаса, Абеллио уже исчез. Поскольку он сам происходил из рода ужаса, то, наверное, был устойчив к этой силе. И воспользовался моментом, чтобы сбежать.

– Элрин вместе с другими охотниками ищет его. Они его найдут.

Я напряглась, вдруг вспомнив хохот Абеллио, пока я задыхалась.

На лице Роана отразилась целая гамма эмоций. Он чувствовал то же, что и я, но не желал прильнуть ко мне, прижать к себе.

– Чем теперь займешься? Продолжишь искать?

– Искать – что?

– Ты постоянно копаешься в своем прошлом. Наверное, теперь, когда ты узнала, кем была твоя мать, сможешь найти каких-нибудь кровных родственников.

– Нет. Я знаю, кто я. Кассандра Лидделл. Моих родителей звали Гораций и Марта. Вот и всё. – Я не могла заставить себя признаться, что являюсь биологической дочерью человека, который уничтожил семью Роана, бросил его в тюрьму и многократно пытал. Для Роана кровные связи гораздо важнее, чем для меня. Он больше никогда не сможет смотреть на меня как раньше.

– Вернешься в Штаты?

– Еще не знаю, – пробормотала я. – А ты что думаешь? Хочешь, чтобы я осталась?

В ожидании ответа мое сердце забилось чаще, щеки вспыхнули; в комнате повисло неловкое молчание.

Роан глубоко вздохнул:

– Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.

Я нервно сглотнула. Он хочет, чтобы я ушла?

– И о чем же?

– Мы связаны – ты и я. Некоторые фейри, если им повезет, находят свою предназначенную половину.

Мое дыхание участилось.

– Элвин мне рассказывал. Я в это не верю.

– Вот почему я не хотел создавать с тобой пару.

Мое сердце бешено застучало.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы – предназначенные половины. Когда Сиофра в Триновантуме мучила нас, она спровоцировала меня раскрыться. Потом что-то заставило меня укусить тебя за шею. Тогда я впервые начал подозревать правду. А когда ты пришла ко мне домой после смерти Габриэля, ты тоже это почувствовала. Ты укусила меня за шею и соединила наши умы и души. И я сумел увидеть кое-какие твои воспоминания и воскресить из мертвых, когда паучиха убила тебя. В этом смысл церемонии, которая нас соединила.

У меня перехватило дыхание:

– И ты не мог объяснить это раньше?

– Я пытался.

– Не слишком усердно.

– Ты, наверное, и сама это чувствуешь? – Роан подался вперед, по-прежнему сжимая фигурку. – Вот почему ты осталась в Триновантуме вместо того, чтобы сбежать от королевских отрядов. Ты чувствовала, что должна защитить меня.

– Это не из-за магии.

– А из-за чего?

Я с трудом перевела дух. Любовь? Но я же не знала его настолько хорошо, чтобы полюбить… По правде говоря, я чувствовала нашу связь, но не понимала ее.

– Не понимаю, что все это значит. Что такое связь между предназначенными половинами? Какая-то воля богов, на которую мы не в силах повлиять?

– Это дар богов, который дается лишь немногим. Ты говорила, что самая древняя и самая сильная человеческая эмоция – это страх. Не думаю, что это так.

У меня пересохло во рту:

– Дар… Все равно не понимаю. Если мы – предназначенные половины, почему ты по-прежнему отстраняешься от меня? Что имела в виду Элрин, когда не пустила тебя в мою комнату той ночью?

– Соитие означает, что предназначенные половинки клянутся друг другу в вечной верности.

Во мне вспыхнуло раздражение:

– Клятва не считается, если я не знала, что она означает.

– Понимаю.

Я почувствовала, как во мне расцвел гнев. Что Роан пытался мне сказать? Что нам суждено быть вместе?

– Я не знаю о тебе и сотой доли того, что знает Элрин. В реальном мире она тебе ближе, чем я. Она явно влюблена и столько о тебе знает. Может, она и должна стать твоей половинкой. – Я совсем не хотела, чтобы Элрин была его половинкой, но слова сами сорвались с языка. – Она знала тебя и заботилась о тебе веками.

Его взгляд стал холодным.

– Ты хочешь, чтобы я был с Элрин?

– Так устроены нормальные отношения. Вы проводите время вместе. Лучше узнаёте друг друга. Рассказываете о себе. А не просто кусаете друг друга в шею и трахаетесь в кустах, а потом оказывается, что это клятва в вечной верности, нравится вам это или нет. Особенно с учетом того, сколько всего ты скрыл от меня. Например, эту историю с клятвой, в которую я вляпалась, сама того не подозревая…

– Я пытался сказать. Ты не слушала.

Я поднялась с кресла, покраснев от гнева:

– Элрин знала, не так ли? Она знала, что мы предназначенные половины, а я – нет. – Я повернулась к нему лицом. – Кстати, а еще кто знал?

Роан едва заметно пожал плечами.

– Каждый, кто вырос в мире фейри, понимает значение связи, которая вернула тебя к жизни, несмотря на яд следовательницы.

Я скрестила руки на груди:

– Значит, все в особняке знали – кроме меня. Почему ты ничего не сказал?

– Я подумал, что тебе лучше вернуться домой. Ты не смогла бы выжить среди фейри, не умея раскрываться. Ты была уязвима и должна была жить среди людей. К тому же я не хотел себе половину.

Во мне вспыхнул гнев:

– Просто очаровательно, правда? «Ты моя половинка, но вообще-то я тебя никогда не хотел. А теперь мы вместе навсегда, потому что потрахались в кустах». Упс!

Роан прикрыл глаза, словно набираясь терпения.

– Это не так. – Он встретился со мной взглядом – его зеленые глаза светились в тусклом свете – и задрал рубашку, обнажив татуировку – трилистник земляники. – Много лет моя мать, сестра и я провели в тюрьме. Мы заботились друг о друге, все втроем. Точнее, они заботились обо мне. Я был самый младший. – Он снова прикрыл татуировку. – Пока однажды я не совершил ошибку, которую никогда не забуду, и король наказал меня за это. Я видел, как умирала мать. Видел, как умирала сестра. Король использовал мою любовь, чтобы мучить меня. Любовь к ним сделала меня уязвимым.

У меня защемило сердце, и я почувствовала, как гнев улегся. Мне почти захотелось обнять Роана.

– Мне так жаль…

– В качестве моей половины ты стала бы легкой мишенью. Король захотел бы наказать меня, причинив тебе боль.

Я уставилась на него. Король мучил Роана, используя его любовь, чтобы подчинить его. Знай Роан правду обо мне, что он увидел бы в моих голубых глазах? Двор Утопленников. Человека, который разрушил его мир, посадил в тюрьму на долгие годы, пытался сломать его душу. Если предназначенные половины и правда существуют, то боги сыграли с Роаном злую шутку, подарив ему меня.

– Я до сих пор не знаю тебя, – глухо ответила я. – А ты – меня.

Он не успел ответить, как в дубовую дверь громко постучали. Роан подошел к ней и схватил меч, прислоненный к дверному косяку:

– Да?

– Сэр? Сообщение от Совета, – донесся приглушенный голос из-за двери.

Роан открыл. Смущенный гонец вручил пергаментный свиток и тут же выскочил в коридор. Роан закрыл дверь, развернул пергамент, начал читать и помрачнел.

– Что там? – спросила я.

– Благие атаковали. Вторглись в Триновантум. Нас застали врасплох.

У меня по спине пробежал холодок.

Роан напрягся:

– В Лондоне совершено нападение на дом Арауна. – Он поднял глаза и встретился со мной взглядом. Гневно скрипнув зубами, скомкал пергамент. – У Неблагих большие потери. Наверное, банши встали бы на нашу сторону против Благих, но большинство из них погибли.

Внутри меня все сжалось. Сосредоточившись, я поискала связь с Камнем, криками и тем темным притяжением.

Ничего.

– Дело не в банши… – Я чувствовала себя опустошенной. – Дело в Лондонском Камне. Благие что-то с ним сделали. Возможно, уничтожили.

И вместе с Камнем исчезла моя сила ужаса.

Благодарности

Мы хотели бы поблагодарить прекрасную жену Алекса, Лиору, за ее точные замечания и за то, что она указывала на несостыковки в поведении персонажей.

Наш дизайнер обложек, Кларисса, снова проделала фантастическую работу.

И, наконец, мы хотели бы поблагодарить наших замечательных редакторов – Илэйн и Иззи.

Примечания

1

Местонахождение одного из центральных железнодорожных вокзалов в Лондоне. – Здесь и далее прим. пер.

2

Песня британской рок-группы «Дюран Дюран».

3

Травянистое растение, отпугивающее комаров.

4

Наркотик, состоящий из кодеиносодержащего сиропа от кашля и «Спрайта».

5

Сорт французского сыра.

6

Здание в Лондонском Сити, на протяжении многих лет резиденция лорд-мэра.

7

Площадь в Лондоне.

8

Название притока реки Темзы, протекающей сейчас по подземному руслу, а также улицы в Лондоне.

9

Станция лондонского метро, названная по расположенному рядом Банку Англии.

10

Святой Свитун (Свитин) – епископ Уинчестерский в IX веке, святой покровитель Уинчестерского собора.

11

Единственное лондонское такси, обладающее исключительной привилегией подбирать пассажиров на улице.

12

Нетитулованные дворяне в Шотландии.

13

В переводе с англ. – пожар.

14

Область мозга, отвечающая в основном за негативные эмоции и тревожность.

15

Историческая улица в Лондонском Сити.

16

Улица в Лондонском Сити.

17

Улица с односторонним движением в Лондонском Сити на месте бывшего еврейского гетто.

18

В ирландском и шотландском фольклоре разновидность фей, предвещающих смерть.

19

В ирландском и шотландском фольклорах – духи неупокоенных.

20

Башня Мэри-Экс, небоскреб в Лондоне, за зеленоватый оттенок стекла и характерную форму прозванный «огурец», «корнишон» (от англ. the gherkin).

21

«Рябина» по-английски – rowan, что схоже с именем Роан (Roan).

22

Круглое отверстие в центре крыши или купола, а также круглое или овальное окно.

23

Ворота, являвшиеся входом в Лондон с севера со времен римлян в I веке.

24

В американских системах нумерации курсов для университетов число 101 часто используется для вводного курса на уровне начинающего в предметной области факультета.

25

Крипплгейт переводится как «Ворота калек».

26

Верхние парные челюсти у членистоногих.

27

Дикие сады.

28

Монахи на костылях – римско-католический религиозный орден в Англии и Ирландии. Название происходит от монашеского посоха, увенчанного распятием.

29

Французский суд общей юрисдикции.

30

Церковь в Лондонском Сити, построенная рыцарями-тамплиерами.

31

Цитата из стихотворения Эдгара По «Ворон» в переводе К. Бальмонта.

32

Цитата из стихотворения Эдгара По «Тамерлан» в переводе К. Бальмонта.

33

Американский бренд ароматизированных чипсов.

34

Британская компания, наиболее известна производством картофельных чипсов и других закусок.

35

Цитата из стихотворения Эдгара По «Линор» в переводе К. Бальмонта.

36

Селки – мифические существа из шотландского и ирландского фольклора (в Ирландии их называют роаны), люди-тюлени.

37

Поражение ступней ног из-за длительного воздействия холода и сырости.

38

Частичное или полное прекращение внешнего воздействия на органы чувств.

39

Древняя вересковая пустошь в Лондоне.

40

Жилой комплекс в Сити в Лондоне.

41

Шекспир «Генрих VI», пер. Е. Бируковой.

42

Изначальное название британской столицы при англосаксах.

43

Город, основанный около 43 года н. э., основной центр торговли и власти в Римской Британии.

44

Речь идет об антиримском восстании 60 г. под предводительством Боудикки, в результате которого Лондиниум был сожжен дотла.

Content

К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс
Агент тьмы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Благодарности

Примечания