Ли Чжонгван

Сеульский Подражатель

Lee Jongkwan

On-site Inspection

© 2019 Lee Jongkwan

© Шаповалова В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава 1

Щелчок. Кто-то включил свет в палате.

Мужчина машинально открыл глаза, но ничего не увидел вокруг себя. Может, кто-то не включил, а наоборот – выключил свет? Он не мог понять, горит свет или нет. Вокруг была кромешная тьма, через которую не проникал ни один лучик света.

Он услышал шаги. Один шаг, второй, третий… Чтобы добраться от входной двери до кровати, требовалось всего лишь шесть шагов. Приблизительно измерив расстояние от двери до кровати, мужчина оценил размеры своей больничной палаты. Однако неизвестный посетитель не ограничился шестью шагами и сделал еще два, оказавшись у кровати.

Он напряг покрытые ожогами мышцы плеч. Когда он почувствовал, как открываются незажившие раны, с его губ сорвался стон. Мужчина попытался сесть. Нужно было дать понять тому, кто находился в палате, что он в сознании и не совсем беспомощен. Он не мог допустить, чтобы к нему приблизились на расстояние, которое может стать для него фатальным.

– Все в порядке. Вы можете не вставать, – раздался голос лечащего врача Хана Чжонгука.

Мужчина задержал дыхание и рухнул обратно в постель, расслабив дрожащее от напряжения тело. Когда он наконец-то с облегчением выдохнул, на его лбу проступил холодный пот.

– Как вы себя сегодня чувствуете? – спросил доктор.

Как он себя сегодня чувствует? Так и хотелось сказать, что он не знает, как долго он сможет оставаться в здравом уме, находясь в таком состоянии, но это было бессмысленно. Он чувствовал усталость доктора уже по одному его голосу. Было предчувствие, что результаты вчерашних обследований оказались не очень хорошими.

– Вы помните свое имя? – доктор каждый раз задавал одни и те же вопросы, и каждый раз ни на один из них у пациента не было ответа.

Он не помнил ни свое имя, ни свой возраст, ни даже как выглядит его собственное лицо. Мужчине было стыдно, что он не знал ответов на такие элементарные вопросы.

– Ничего страшного. Это временно, так что не стоит сильно переживать.

Доктор Хан снял повязку с глаз пациента и посветил в них фонариком.

– Ну что? Хоть что-нибудь видите? – на этот раз доктор терпеливо ждал ответа.

– Нет, – коротко ответил мужчина охрипшим голосом.

Доктор кивнул.

Отвечая каждый день на одни и те же вопросы, мужчина смирился с потерей памяти и зрения.

– Часть ваших зрительных нервов еще живы, зрачки даже реагируют на свет… О полном восстановлении зрения пока нет и речи. Давайте будем надеяться на лучшее, потому что это только начало.

Доктор сознательно размыл смысл своих слов, сообщая о плохих результатах обследований. Затем пробормотал еще несколько слов, то ли утешая его, то ли приободряя.

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

Скорее всего, сейчас доктор регулировал скорость, с которой раствор Рингера[1] поступал в капельницу. Видимо, он считал, что лучшее, что можно сделать для него сейчас, это уменьшить боль. Чем меньше доктор мог сделать и чем меньше мужчина мог дать ему ответов, тем короче становились утренние обходы. Также уменьшилось число интернов и медсестер, которые всюду следовали за врачом, а количество обходов, которые он делал в одиночку, как сейчас, увеличилось.

Боль в теле мужчины быстро утихала соразмерно со скоростью переливания раствора капельницы. Врач вышел из палаты всего за семь шагов, на шаг меньше, чем зашел. Мысли проносились в затуманенном разуме мужчины, ему было интересно, почему количество шагов изменилось.

Он услышал, как дверь медленно закрылась.

Внезапно мужчина понял, что что-то было не так. Он должен был сначала услышать, как дверь открывается, а потом уже закрывается… А раз он услышал только то, как она закрывается, значит, все это время дверь была открыта.

Слабость волной прокатилась по всему телу, силы медленно его покидали под воздействием лекарств. Мысли путались, и он скоро уснул.

День за днем он проводил в полной темноте, пытаясь вспомнить, что с ним случилось, но безуспешно. У него на теле были ожоги, глаза совсем ничего не видели, и одна сторона его головы была пустой, как в тумане. Когда медсестры перевязывали его ожоги или заменяли раствор в капельнице, они называли его «пациент Ли Суин».

Ли Суин.

Так он и узнал свое имя. Однако от того, что он часто его слышал, оно не становилось знакомым. Из-за того, что он не мог вспомнить даже свое имя, ему казалось, что он практически всю свою жизнь и бродит теперь по незнакомому месту, как будто в летаргии.

Он услышал тихий мужской голос, который доносился из коридора. Это был Чой Чжонхо, охранявший его палату в дневное время. Дверь в палату всегда оставалась открытой, если у него были посетители. Тогда он и смог услышать свое имя. Услышав голос Чжонхо, Ли Суин понял, что сейчас день.

Полицейский Чой заступает на дежурство в дневную смену, примерно в то же время, когда доктор Хан заканчивает свой утренний обход больных. В ночную смену дежурили двое: полицейский Со с низким голосом и мужчина, который говорил так редко и так тихо, что расслышать его голос Ли Суину так ни разу и не удалось. Полицейский Чой называл этого тихого мужчину «старший полицейский Ким».

Старший полицейский Ким и полицейский Со дежурили вместе каждую ночь. В отличие от двух других полицейских, Ким регулярно открывал дверь палаты, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Каждый раз, когда он заглядывал в палату, раздавался металлический лязг. Он был вооружен. Несколько раз в день старший полицейский Ким открывал барабан пистолета, вращал его или передергивал затвор. Скорее всего, остальные полицейские, дежурившие у его палаты, тоже были вооружены. И у них, вероятно, была веская на то причина.

Он услышал, как дверь в палату снова открылась, а затем медленно закрылась. Гораздо дольше, чем открывалась. Зашел начальник отдела расследований О Дэён. Он был единственным посетителем, кто не оставлял двери открытыми, и называл пациента «старший инспектор Ли Суин». Мужчина сразу направился к кровати, будто знал, что он уже проснулся. Ли Суин снова попытался привстать на постели.

– Как дела? – спросил О Дэён вместо ненужного приветствия.

Мужчина колебался, пытаясь найти ответ на вопрос, но начальнику О, похоже, было все равно.

– Не беда. Подражатель по-прежнему молчит.

Когда О Дэён впервые вошел в палату, он назвал ему два имени. Первым было его собственное имя – старший инспектор Ли Суин, а второе – Подражатель.

Он сказал, что это прозвище серийного убийцы, которого преследовал старший инспектор Ли. Он отличался от обычных убийц-подражателей. В его деле ему не было равных. Он не просто имитировал способ убийства или уникальные особенности другого преступника. По словам начальника отдела, Подражатель убивал только тех подозреваемых, которых оправдали из-за отсутствия улик. И при убийстве он использовал метод подозреваемого, который позволил ему избежать наказания. Подражатель совершил уже три убийства таким способом.

– Насколько близко я подобрался к Подражателю? – спросил Ли Суин.

– Настолько, что мы сможем его поймать, как только к тебе вернется память.

Начальник О Дэён был единственным человеком, который заполнял пробелы в памяти Ли Суина. Он навещал инспектора почти каждый день, чтобы следить за состоянием его здоровья.

– Подражатель знает, что я на него охочусь?

– Ты был настолько близко, что столкнулся с ним на месте пожара, где и был ранен.

– Значит, я его упустил.

– Вы упустили друг друга. Но это еще не полный провал. Благодаря тебе Подражатель перестал убивать и теперь скрывается. Убийца знает, что его разоблачили и что теперь он в опасности.

– Но если он узнает, в каком я сейчас состоянии…

Начальник ненадолго замолчал. Затем раздался тихий вздох.

– Убийства начнутся снова, – продолжал О Дэён. – Поэтому твое состояние держится в строжайшем секрете даже от высокопоставленных офицеров. За исключением нескольких человек, непосредственно вовлеченных в расследование, никто не знает об этом.

– А если Подражатель так и не узнает о том, что со мной сейчас?

О Дэён опять замолчал, и в этот раз надолго.

– Он не будет следовать своей обычной схеме и рано или поздно придет за тобой. Он должен устранить риск разоблачения. У него не будет времени, чтобы и дальше поддерживать видимость какой-то безумной методики в его убийствах.

Холодок пробежал по телу Ли Суина. Ему в голову пришла мысль о том, что он понятия не имеет, как выглядит этот Подражатель. Им мог быть кто угодно – доктор Хан Чжонгук, медсестра или один из полицейских, охраняющих палату.

Он представил, как доктор Хан неожиданно душит его подушкой, медсестра вводит цианистый калий в капельницу, а полицейские направляют на него свое оружие. И кто бы ни решил его убить, он никак не сможет этого предотвратить.

– Я должен сделать все, чтобы вспомнить Подражателя, пока он меня не нашел, – сказал Ли Суин.

– Это как раз то, чего мы от тебя ждем.

Казалось абсурдным, что потерянная память может или убить, или спасти инспектора. Он чувствовал полную безнадежность, как будто он должен был вслепую засунуть руку в черную дыру, не зная, что нужно оттуда достать.

– Я знаю, что это трудно, но давай вспоминай поскорее. Это единственное, что ты можешь сделать. В том числе для себя.

Начальник О сделал семь шагов и вышел из палаты.

Двери открылись. Было слышно, как полицейский Чой быстро встал со стула. Двери закрылись. Он услышал, как Чой Чжонхо что-то тихо говорил О Дэёну. Каждый раз после визитов начальника чувство страха у Ли Суина усиливалось. Чем больше О Дэён старался его успокоить, тем больше он беспокоился, что серийный убийца найдет его первым. И больше всего пугало то, что он не знал, в чьем обличье предстанет убийца.

Но Ли Суин уже очень устал. Опьяненный мощными болеутоляющими, которые оказались сильнее его страха, он заснул.

После визитов О Дэёна каждый раз, когда открывались двери больничной палаты, Ли Суин нервничал все сильнее. Он запомнил особенные черты поведения всех людей в палате, дав каждому звуку свой особый номер. Например, доктор Хан делает восемь шагов, когда идет к его кровати, и семь, когда идет к выходу. Возможно, его шаги становятся короче, когда на входе он о чем-то задумывается или останавливается, чтобы посмотреть историю болезни пациента.

Уборщица сделала четыре или пять шагов, чтобы вынести мусор, и о чем-то заговорила с полицейским Чой Чжонхо через открытую дверь. Она не разговаривала с Ли Суином, даже когда он не спал. Уборщица пробыла в палате недолго: инспектор успел досчитать всего лишь до двадцати. От уборщицы пахло чистящим средством с ароматом апельсина.

Медсестры всегда ходили по двое. В этот раз пришли медсестры Ким Хёнчжи, которая шла впереди, и вставшая у изножья кровати Ли Чжин. Последняя в основном ассистировала медсестре Ким и выполняла все ее распоряжения. От нее пахло сладкой жвачкой. Он сразу почувствовал этот запах, когда они только зашли в больничную палату, даже не успев с ним поздороваться.

Ли Суин мог различать каждого человека по звуку, только когда они придерживались обычной схемы поведения. Его тревожило, когда они вели себя не так, как обычно. Он переживал, что медсестра Ким сама заменит раствор в капельнице, не прося об этом свою ассистентку; что доктор Хан остановится, не пройдя все семь шагов; что уборщица не заговорит с полицейским Чой. Ли Суина охватывал ужас, если он слышал, как закрывается дверь, когда в палате есть посетитель.

Запоминание звуков и паттернов поведения людей для Ли Суина было единственным способом защитить себя от Подражателя. Он упорядочивал движения людей по числам и шаблонам и добавлял к ним примеры их нестандартного поведения. Чем больше он накапливал этих данных, тем больше он мог этим людям доверять.

Ли Суин попросил доктора Хана уменьшить дозу обезболивающего. Боль усиливалась, но он бодрствовал гораздо дольше, чем раньше. Он мог терпеть эту боль, но ни за что не вынес бы встречи с Подражателем в беспомощном состоянии. Это было бы настоящим кошмаром – быть убитым во сне, не зная, кто ты на самом деле.

Инспектор пошевелил пальцем. Он почувствовал, как пульсометр, словно щипцы, крепко зажимает кончик пальца его левой руки. Пошевелив пальцем, он специально снял его. Сейчас должна прибежать медсестра. И он начинал считать про себя: раз, два, три, четыре… Когда счет уже перевалил за сорок, он услышал быстрые шаги. Двери больничной палаты открылись, когда он досчитал до шестидесяти двух. Первой забежала медсестра Ким Хёнчжи и сразу же обнаружила пульсометр – и что он был не на пальце. Вторая медсестра встала у изножья кровати, тяжело дыша. Затем звук шагов перекрыл металлический лязг. Кто-то вошел в палату и сразу вышел из нее. Последние шаги, сопровождавшиеся металлическим лязгом, скорее всего, принадлежали полицейскому Чой Чжонхо.

– У больного пропал пульс. Господин Ли, вы меня очень напугали, – сказала медсестра Ким.

– Извините, пожалуйста, – пробормотал инспектор.

Ли Суин был благодарен медсестрам за то, что они следили за его состоянием и что прибежали на помощь, как только услышали сигнал. Медсестра Ким вернула пульсометр на палец инспектора. На мониторе снова появилось его сердцебиение.

– Спасибо большое, что спасли меня, – тихо сказал Ли Суин.

Ли Чжин тихо усмехнулась. Они восприняли его слова как шутку, но инспектор говорил искренне.

– Если в дальнейшем вам что-либо потребуется, то нажимайте кнопку вызова. Не останавливайте свое же сердце, – ответила медсестра Ким Хёнчжи строгим голосом, давая понять, что его шутка их не развеселила.

«Подражателя кнопкой вызова не остановишь», – подумал Ли Суин. Когда он нажимал кнопку, дежурная медсестра обязательно спрашивала причину вызова. И только после того как он несколько раз не ответит на ее вопрос, она сама придет в палату. Какой убийца будет настолько туп, чтобы ждать, пока он нажмет на кнопку вызова?

Дверь больничной палаты закрылась.

Но все же Ли Суин с облегчением вздохнул, понимая, что в случае чрезвычайной ситуации медсестры прибегут в палату меньше чем за минуту. Они следят за изменениями в жизненных показателях инспектора и готовы сразу же прибежать на помощь. Ему нужно продержаться в живых всего одну минуту.

Глава 2

8:30 утра.

Солнечный свет, проникающий через окно, падал на пол четким квадратом. Свет был таким ярким, что можно было разглядеть каждую пылинку, витавшую в воздухе.

Хан Чжису достала из шкафа несколько костюмов. Что-что, а на допрос нужно одеться официально.

Выбирая между юбкой и брюками, она все-таки решила надеть юбку. Образ должен быть мягким, чтобы произвести хорошее первое впечатление.

Хан Чжису оделась и накрасилась. Она добавила своей внешности мягкости, нарисовав дугообразные брови, и подчеркнула изгиб губ помадой.

Взглянув на свое отражение, девушка отметила, что выглядит немного уставшей, но вполне привлекательной. Она собрала волосы в пучок и приподняла уголки губ. Все, она готова.

Она взяла телефон, чтобы проверить время.

9:03. Макияж занял намного больше времени, чем она ожидала, потому что давно его не делала.

Такси из Сансу-дона[2], двигавшееся в западном направлении, замедлило ход около туннеля Кымхва, после чего остановилось у Сачжик-парка.

9:30. Время еще оставалось, но Хан Чжису начинала нервничать.

Она вышла из такси и быстро направилась ко входу. Здание полицейского управления Сеула выделялось на фоне остальных зданий, его было видно издалека. Она сразу заскочила в лифт, надеясь, что не столкнется ни с кем из коллег.

Девушка по привычке нажала на кнопку третьего этажа, где располагался отдел судмедэкспертизы, потом торопливо нажала кнопку тринадцатого этажа – там находился нужный ей следственный отдел.

9:50. Самое время.

Следственный отдел находился в конце коридора. Из окна открывался прекрасный вид на Кванхвамунские ворота[3], но времени наслаждаться пейзажем не было.

Неделю назад Хан Чжису позвонили из следственного отдела. Они получили письмо, в котором говорилось, что подозреваемый, которого она допрашивала пять месяцев назад, скончался, точнее, похоже, что он покончил с собой.

Письмо…

Хан Чжису считала, что никак не может быть причастна к самоубийству подозреваемого. К тому же абсурдным было не то, что он совершил самоубийство, а то, что только «похоже», будто он это сделал. Однако при проведении тщательного расследования можно обнаружить связь там, где ее раньше не было видно.

Сделав глубокий вдох, Чжису открыла дверь.

В кабинете было трое. Когда она вошла, один из них встал. Мужчина в очках с короткой стрижкой, одетый в форму.

– Младший инспектор Хан Чжису? – спросил он.

Вместо ответа она слегка поклонилась.

– Меня зовут инспектор Ким Чжонмин. Следуйте за мной.

Инспектор Ким отвел ее в комнату для допросов. Из мебели внутри был лишь одинокий стол со стулом. Не было ни камер наблюдения, ни какого-либо другого записывающего устройства. Идеальная слепая зона для следственного отдела.

– Сначала нужно подтвердить вашу личность, – сказал инспектор Ким, открывая ноутбук.

В синем свете экрана его взгляд на мгновение остановился в левом углу потолка и затем опустился вниз. Хан Чжису сразу догадалась, что он использует правое полушарие своего мозга. Если взгляд направлен в верхний левый угол, то это значит, что человек использует правое полушарие. Конечно, это было обобщением, но факт использования правого полушария еще до начала допроса означал, что человек уже сделал какие-то выводы и вырабатывает стратегию допроса.

Хан Чжису ждала, чтобы инспектор Ким посмотрел ей в глаза. Когда их взгляды наконец пересеклись, он инстинктивно отвел глаза и тут же задал первый вопрос:

– Вы профайлер из группы поведенческого анализа полицейского управления Сеула, верно?

– Абсолютно верно.

– Ваше звание?

– Младший инспектор.

– Перейдем к делу. Помните ли вы господина Ким Ёнхака?

Конечно же, она его помнила. Ким Ёнхак – профессор университета, которого подозревали в убийстве жены. В так называемом «убийстве без тела», произошедшем пять месяцев назад.

– Я разработала всю стратегию допроса.

Поскольку тело жены так и не нашли, следственная группа параллельно проводила расследование по делу о пропаже человека. Чжису установила, что дело о пропаже человека в действительности было делом об убийстве. Убийстве и сокрытии тела. Когда Хан Чжису взяла руководство расследованием на себя, она лично допрашивала Ким Ёнхака, переведя его в ранг главного подозреваемого. Однако на любые вопросы он лишь повторял ответы, которыми снабдил его адвокат. Он отказывался отвечать, как только в его адрес высказывалось хоть малейшее подозрение о его причастности к преступлению. Да и вообще, он не походил на мужа, который горько переживает потерю любимой жены.

Неужели такой человек мог покончить с собой только из-за того, что его допрашивали?

Эта мысль заставила ее фыркнуть.

– Вы его сами допрашивали? – спросил инспектор.

– Я проводила второй допрос.

В конечном итоге тело пропавшей жены так и не нашли. Подозреваемого отпустили из-за отсутствия состава преступления.

Если пропавшая жена Ким Ёнхака не найдется через пять лет, то ее признают умершей. И если так случится, то он получит огромную сумму по страховке, которую оформил на имя жены. Поэтому Ким Ёнхак не мог просто так совершить самоубийство.

– Как и его жена, господин Ким Ёнхак исчез. Он не подает никаких признаков жизни в нашем привычном понимании. Он не пользуется ни мобильным телефоном, ни кредитной картой. Никаких медицинских счетов за последнее время.

– И вы думаете, что это из-за того, что я его допросила пять месяцев назад? – Чжису не смогла удержаться от сарказма.

И только когда девушка снова встретилась взглядом с инспектором Кимом, она это поняла. Взгляд инспектора стал холоднее. Надо было следить за своим тоном, но теперь уже поздно. Она все испортила. С самого начала было понятно, что ничего хорошего из этого разговора со следователем не выйдет.

Теперь уже Хан Чжису избегала его взгляда.

– Хоть мы и не знаем точного времени, но господин Ким Ёнхак пропал вскоре после своего освобождения.

Странно.

– Значит, он пропал… Вы сказали, пять месяцев назад? – Чжису невольно вздрогнула от неожиданного времени исчезновения.

– Да, поэтому вам и позвонили, – инспектор Ким откинулся назад на стуле. Его глаза блестели за стеклами очков. Наконец он спросил: – Шесть лет назад подозреваемый, которого вы допрашивали, покончил жизнь самоубийством, не так ли?

Она ждала этот вопрос. Эта история стала ее клеймом. Именно из-за нее она нанесла макияж, чтобы сделать свой образ мягче – сгладить первое впечатление.

– Да, это так, – ответила она.

– Неужели подозреваемые, находящиеся под следствием, настолько часто совершают самоубийство, что это случается дважды у одного детектива?

– Нет, – ответила Чжису максимально кратко и ясно.

Она, как никто, хорошо знала, что, когда виновным задают ключевые вопросы, они, вместо того чтобы просто на них ответить, пускаются в объяснения.

Инспектор Ким зафиксировал ответ Чжису на ноутбуке.

– Тогда почему, по вашему мнению, это случалось с вами неоднократно?

Хороший открытый вопрос для сбора нужной информации.

Если бы она начала оправдываться, то собранная информация стала бы оружием против нее самой. Инспектор Ким использовал хорошо продуманную стратегию допроса, поэтому она не стала ничего отвечать. Он немного подождал и застучал по клавиатуре ноутбука, что-то записывая. Скорее всего, что у младшего инспектора Хан Чжису «нет ответа» на вопрос. В протоколе допроса комментарий «нет ответа» не менее важен, чем сам ответ, если таковой имеется.

– Оказывали ли вы давление на господина Ким Ёнхака с определенной целью?

По сути, он спрашивал, намеренно ли Хан Чжису заставила его совершить самоубийство. Она поняла, что именно означает этот вопрос: дисциплинарные меры в отношении нее не ограничатся только лишь отстранением от работы.

Хан Чжису нарочно провела рукой по столу. Взгляд инспектора, естественно, тут же остановился на ее руке.

– Но если он пропал пять месяцев назад, почему письмо пришло только сейчас? – спросила она в ответ и заметно пошевелила указательным пальцем.

Взгляд инспектора Ким был прикован к ее пальцу.

Ей хотелось прервать нескончаемый поток вопросов. Когда подозреваемые лгут, то, как правило, движение их рук замедляется из-за когнитивной нагрузки на психику. Ей хотелось сделать шаг навстречу, покончить с вопросами и взять допрос под свой контроль.

Инспектор Ким осторожно поднялся со спинки стула и сел ровно. Это незначительное движение придало ей чуть больше уверенности. Она даже почувствовала легкое удовлетворение от того, что смогла его зацепить.

– Его сын учится в Канаде, в Карлтонском университете, и говорит, что очень мало общается с отцом. Поскольку деньги на расходы поступали регулярно каждый месяц, то звонить отцу особо не было необходимости.

– Но деньги вдруг перестали поступать?

– Похоже, что он попытался с ним связаться, когда на банковский счет, куда должны были поступить деньги, не был зачислен перевод.

– И он написал письмо, в котором говорилось, что его отец покончил жизнь самоубийством, потому что он не смог с ним связаться?

Наконец-то содержание письма стало ясным: Ким Ёнхак мог совершить убийство, но он точно не тот человек, который покончил бы с собой. Тем более что он мог получить большую сумму по страховке. Вывод был очевиден.

Хан Чжису сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Инспектор Ким последовал ее примеру и тоже перестал дышать. Феноменальная синхронизация!

– Он был убит, – Чжису нанесла последний удар, и зрачки инспектора расширились. – Ким Ёнхак не покончил бы с собой. Его убили. Я доложу об этом начальнику и проведу официальное расследование.

Чжису поднялась, но инспектор Ким все еще колебался с решением. Когда она направилась к двери, он сказал:

– Если и на втором этапе расследования не будет обнаружено тело с признаками насильственной смерти, то просто так дело не закончится.

Второй этап расследования. До него оставалась всего неделя.

Хан Чжису сразу же спустилась с тринадцатого этажа на третий, где находился отдел судмедэкспертизы. Ей нужна была папка с делом Ким Ёнхака.

Мотивом для большинства убийств являются деньги или похоть. Если хорошенько в этом покопаться, преступник обязательно найдется. Но не в случае с Ким Ёнхаком, здесь не все так просто.

На третьем этаже в отделе судмедэкспертизы было тихо. Следственной группы и группы по расследованию пожаров не было на месте, даже кресло патологоанатома оказалось пустым. Судя по всему, кто-то погиб при пожаре. Все очень спешили на выезд. Кто-то даже не притронулся к кофе, оставив его остывать на соседнем столе.

Хан Чжису налила себе кофе, поудобнее устроилась в кресле и включила компьютер. Она подключилась к внутренней сети полиции и запустила SCAS[4], чтобы найти дело Ким Ёнхака. Она щелкнула на первую расшифровку показаний.

Несмотря на то, что она не руководила этим делом, ее привлекали к проведению допросов, поэтому все записи можно было посмотреть без разрешения руководства.

В первом допросе Ким Ёнхака в качестве свидетеля было кое-что примечательное. В частности, его рассказ о том, как он хотел найти свою любимую жену. Ким Ёнхак подробно рассказал о знакомстве с людьми из окружения своей жены, о посещении спортивных центров и кафе, куда она часто ходила. Но он упустил кое-что очень важное. В его голосе не было ни беспокойства, ни грусти, ни печали, ни горя от потери, когда он говорил непосредственно о своей жене. Он делал акцент на том, как отчаянно хочет найти жену.

Типичное заявление того, кто совершил преступление. Как правило, преступники не грустят и не особо расстраиваются, они изо всех сил пытаются доказать свою невиновность. Они бессознательно создают себе психологическое алиби.

Однако все изменилось, когда на берегу реки Хан в Кёнгидо[5] обнаружили машину и телефон жены Ким Ёнхака, и дело о пропаже человека переквалифицировали в дело о насильственном преступлении. Он предоставил идеальное алиби на момент исчезновения своей жены. Когда выяснилось, что обнаруженные в машине небольшие пятна крови принадлежали его жене, он в свою защиту сказал: «У нее просто пошла кровь из носа». Его поведение и слова стали чересчур педантичными и абсолютно бессердечными, как будто он повторял слова своего адвоката.

Хан Чжису вспомнила их последний разговор во время второго раунда допросов, когда он из свидетеля превратился в подозреваемого. Но этого разговора не было в расшифровке, потому что к этому времени запись допроса кончилась.

Она сказала ему: «Я знаю, что ты ее убил», на что он ответил ей учительским тоном: «Нет тела – нет и убийства».

В конце концов ордер на арест не одобрили из-за того, что не было достаточных доказательств. Вечером того дня истекал срок ареста Ким Ёнхака, и его, разумеется, отпустили. У этого человека не было причин для самоубийства.

На тот момент сколько бы следственная группа ни рылась в финансовых отчетах, записях его телефонных звонков и сообщений, они не могли найти ничего подозрительного. Хоть он и застраховал жизнь жены на очень крупную сумму, страховку нельзя было однозначно назвать главным мотивом убийства, потому что прошло очень много времени с момента ее оформления.

Но какова вероятность того, что главный подозреваемый по делу об «убийстве без тела», замаскированного под пропажу человека, исчезнет таким же образом?

Хан Чжису вышла из офиса и направилась к запасному выходу. Тяжелая железная дверь с грохотом за ней закрылась. Она решила подняться по пожарной лестнице. Голова сразу же прояснилась, когда она вдохнула холодный воздух.

Для начала девушка решила исключить самые маловероятные сценарии.

Ким Ёнхак покончил с собой из-за того, что его несправедливо обвинили в убийстве жены? Исключено.

Ким Ёнхак убил свою жену, а потом и себя? Тем более исключено.

Может, они оба живы?

Хан Чжису стояла на лестничной площадке четвертого этажа, затаив дыхание. Если бы эти двое решили исчезнуть, чтобы начать новую жизнь, им, несомненно, понадобились бы деньги. Однако никаких следов продажи недвижимости или перевода вкладов не нашли. Плюс, если оба человека пропадут без вести, то никто из них не сможет получить выплату по страховке.

Может, они вступили в сговор со своим сыном?

«Нет», – покачала головой Чжису. Тогда время, когда сын сообщил о пропаже отца в письме, становится слишком странным. Ни к чему привлекать внимание полиции. Третье лицо, интересы которого пересекались с их собственными? Вычеркиваем и такой вариант. Тогда не было бы смысла в таком временном разрыве между исчезновением жены и исчезновением мужа.

Она прошла четвертый этаж и поднялась на пятый. В ее голове крутились вопросы.

Почему убийца замаскировал убийство Ким Ёнхака под дело о пропаже человека? Для этого тело нужно – как минимум – убрать с места преступления и так спрятать, чтобы точно никто не нашел. В реальности это не так легко, как кажется. Так почему же?

Перебирая в уме последние предположения, Хан Чжису поняла, что дело об исчезновении Ким Ёнхака было копией «убийства без тела» его жены.

Как-то само собой ей на ум пришло имя – «Подражатель».

Хан Чжису остановилась на лестнице. Имя Ли Суина вертелось на языке, как тень, брошенная на имя Подражателя.

Она дошла до запасного выхода на пятом этаже и вошла в коридор. За углом был кабинет начальника следственного отдела. Хан Чжису решила принять предложение суперинтенданта О Дэёна.

– Он проснулся? – раздался женский голос.

Из-за того, что он долгое время крепко спал, мужчина не мог понять – это во сне или наяву?

– Вы узнаете мой голос? – женский голос звучал отчетливо, в нем слышалась легкая дрожь.

Это была реальность, никакой не сон. На мгновение мужчина замер, не в силах пошевелиться. Голос, донесшийся из ниоткуда, без звука открывающейся двери или приближающихся шагов, был куда страшнее любого призрака. Он с ужасом понял, что в его темноте кто-то стоял.

– Вы меня не помните?

Голос этой женщины не совпадал ни с чьим другим голосом в его системе. Но она явно его знала. Он вздрогнул от страха.

– Это же я… Неужели вы меня действительно не помните? – голос раздался примерно в двух шагах от него. В нем не было никакого тепла.

Мужчина не знал, как реагировать на происходящее. Он не мог ни ответить, ни пошевелиться.

– Мне нужно было убедиться, – женский голос прозвучал совсем рядом с его головой. На расстоянии вытянутой руки, от которой он никак не смог бы защититься.

В чем именно хотела убедиться эта женщина? Что он потерял память? Или в том, что на самом деле он все помнит?

Инспектор засунул руку под простыню, вынул иглу для внутривенного вливания на тыльной стороне его левой руки и схватил ее. Он почувствовал, как по его руке потекла кровь.

– Мне жаль, – Ли Суин дал ответ, который можно было и не озвучивать, и затаил дыхание. Он не мог пропустить ни малейшего движения женщины. Если ему повезет попасть иглой в ее глаз или шею, то, возможно, он выиграет достаточно времени, чтобы выбежать из палаты. Инспектор мысленно представил себе планировку больничной палаты и прикинул, где находится дверь.

– Не переживайте. Люди не меняются, даже если они ничего не могут вспомнить. Ни вы, ни я, – ответила женщина.

Дверь палаты открылась, но она не сдвинулась с места.

– Как дела? Все еще не вспомнил ничего? – раздался голос начальника отдела О Дэёна. Вслед за его быстрыми шагами послышался звук закрывающейся двери.

Наконец Ли Суин выдохнул. Никто даже не заметил, как долго он сдерживал дыхание.

– О чем вы разговаривали? – спросил начальник.

– Он меня совсем не помнит, – тихо сказала женщина.

– Ничего страшного. Он должен вспомнить другое лицо, – ответил начальник О весело, как будто ситуация действительно была забавной.

– Я так понимаю, вы уже поздоровались? Старший инспектор Ли, это детектив Хан Чжису.

Ли Суину показалось, что голос О Дэёна звучит немного взволнованно, не так, как обычно.

– Старший инспектор, меня зовут Хан Чжису.

Ли Суин молчал.

– Детектив Чжису была ближе всех к тебе, – объяснил начальник О, – когда с тобой произошел несчастный случай. Вы с коллегой вместе преследовали Подражателя.

Коллега?

В слегка дрожащем голосе Чжису чувствовалось напряжение, которое отдаляло ее от роли близкой коллеги старшего инспектора. Однако кто угодно занервничал бы в присутствии человека, побывавшего в пожаре, который не только оставил ожоги на теле, но и испепелил его память.

– Задача не из легких, но нам нужно каким-то образом вернуть твою память. Сейчас эта память – единственное, что сдерживает Подражателя. Детектив Хан Чжису будет тебе помогать.

– Я буду часто вас навещать, – сказала она.

Голос женщины все еще был незнаком Ли Суину. То, что они были коллегами, еще не означало, что они были друзьями. Он не знал, можно ли ей доверять.

Под левой рукой простыня уже взмокла от алой крови. Ли Суин протянул руку и нажал на кнопку вызова. Он не знал, когда точно, но скоро медсестры будут здесь.

Глава 3

Хан Чжису заказала чашечку кофе в кафе «Сокен» на первом этаже офиса и залпом выпила его, даже не садясь. Как только кофеин распространился по ее телу, она сразу же взбодрилась и почувствовала прилив энергии. Она вышла через главный вход и поймала такси. Ей нужно было встретиться в полицейском управлении Йонсана[6] с детективом Сон Чжиюном, который расследовал дело об «убийстве без тела».

На светодиодных экранах, которыми были увешаны стены зданий, транслировались новости. Хан Чжису начало укачивать, и она закрыла глаза. Когда такси прибыло к отделению полиции и она протянула деньги водителю, он сказал ей:

– Надеюсь, все будет хорошо.

– Спасибо, – ответила Чжису. Должно быть, водитель принял ее за потерпевшую.

Детектив Сон Чжиюн курил у здания, где находился отдел убийств.

С сигаретой в руке и гладко выбритой головой он был похож на отрекшегося от веры монаха.

– Проходите. Я вас ждал, – он поздоровался и затушил сигарету. Все работали на выезде, поэтому в офисе никого не было. – На реке Хан снова обнаружили труп, и все поехали туда.

На подведомственном полицейскому отделению Йонсана участке есть место, где течение реки Хан замедляется, поэтому там часто всплывают тела утопленников.

Хан Чжису села напротив детектива.

– Сын Ким Ёнхака отправил письмо в полицейское управление Сеула, верно? Он сейчас учится за границей, в Канаде, поэтому не подумал о последствиях. Мне жаль, что я доставил вам столько неприятностей.

– Вам, я думаю, тоже нелегко приходится.

– Похоже, что он также написал жалобу в инспекцию, что это дело не расследовали должным образом. Молодежь в наши дни не отлипает от компьютеров. Как раз из-за этого меня теперь и вызывают каждый день. Трудные времена.

– Что насчет расследования дела Ким Ёнхака?

– Полный абсурд. Как сейчас можно найти человека, который пропал пять месяцев назад? Даже все записи с камер видеонаблюдения уже давно стерты.

– Можно взглянуть на историю звонков, транзакции по кредитной карте Ким Ёнхака и остальные материалы следствия?

– Все абсолютно чисто. Не за что даже зацепиться.

Детектив Сон передал Хан Чжису стопку распечатанных материалов дела. Ее объем не особо впечатлял, следователи собрали не так уж много информации. Если бы Ким Ёнхак проявил хоть какие-то признаки жизни, стопка была бы намного больше.

– Место жительства Ким Ёнхака осталось прежним?

– Пустует с тех пор, как он исчез.

– Понятно.

– Вы ведь знаете, что вторгаться в дом без ордера незаконно? Сейчас проводится проверка, за вами могут и следить, так что вам нужно быть осторожной.

– Конечно. Я буду осторожной.

Хан Чжису встала.

– В любом случае, если вы попробуете туда пойти, то ничего интересного не найдете. Группа обыскала его дом уже два раза и вернулась ни с чем, – детектив Сон открыл входную дверь.

На двери был кодовый замок, в целях безопасности, чтобы подследственные преступники не смогли сбежать.

– А… и еще кое-что. Это всего лишь небольшое замечание, но я слышал, что, перед тем как исчезнуть, Ким Ёнхак оставил ключ от входной двери под цветочным горшком. Правда, там ли он сейчас, я не знаю, – детектив Сон шутливо отдал честь.

– Большое спасибо, – Хан Чжису также с улыбкой отдала честь.

Так было менее неловко, чем просто пожать руки.

Солнце уже садилось в конце переулка Йонсана.

Прошел второй день недели. Часы тикали.

Глава 4

Боль от ожогов со временем стала слабее, но память пока не возвращалась.

Ли Суину хотелось знать, сколько времени он уже провел в больнице. Придется вернуться в прошлое, чтобы увидеть лицо серийного убийцы. Он с трудом мог вспомнить даже вчерашний день, не говоря уже о том, что было еще раньше. Его очень сильно беспокоило, что со временем появлялось все больше воспоминаний, которые нужно было восстановить. Чем больше Ли Суин пытался вспомнить, тем более запутанными становились обрывки его памяти. Сегодня было похоже на вчера, а вчера – на сегодня.

Ли Суин ждал, когда придет детектив Хан Чжису. Он чувствовал, что она – единственная, кто может помочь ему соединить обрывки воспоминаний в единое целое. Почему-то ему было с ней комфортно.

Дверь в палату открылась и почти сразу же закрылась. Ли Суин ждал, какие звуки последуют за этим. Инстинктивно он напрягся всем телом, но вскоре услышал короткий глубокий вздох.

– Детектив Хан, это вы? – спросил он.

– Как вы узнали? – тут же ответила она.

Ли Суин успокоился.

– По вздоху.

– А, наверное, по привычке, – похоже, что Чжису смутили слова Ли Суина.

Он произнес снова, которые дались ему с трудом:

– Я… Вам не нужно меня жалеть.

Она не издала ни единого звука, не попыталась ни утешить, ни извиниться – так было намного удобнее.

Она подошла тихо, будто подлетела, не касаясь пола. Бесшумно села на стул у кровати, послышался легкий звук воздуха, выходящего из подушки.

Ли Суин подумал, что как-нибудь в будущем мог бы подарить ей пару туфель на каблуке. Возможно, она вообще не носит туфли, но зато он будет слышать ее шаги. Он не хотел нервничать, ожидая ее приближение.

Инспектор услышал, как она пододвинула свой стул и легонько постучала пальцами обо что-то.

– Я ищу человека, который пропал пять месяцев назад, – сказала Чжису.

– Я знаю об этом деле?

– Я думаю, да, – детектив ждала ответа Ли Суина без всяких дальнейших объяснений.

На мгновение воцарилось неловкое молчание.

Инспектор почему-то думал, что она, должно быть, его проверяет. Помнил ли он что-то об этом деле или мог ли он как-то помочь следствию. Она искала ответ на один из этих вопросов. Он, вообразив, что это как кататься на велосипеде – научившись ездить, ты уже никогда не разучишься, – решил, что его мозг сможет вспомнить то, что когда-то знал, не взорвавшись.

Ведомый интуицией, он сказал:

– Его убили.

– Вы… вспомнили?!

Между словами «вы» и «вспомнили» прошла секунда молчания.

– Это дело рук Подражателя, – добавил он.

Он почувствовал, как сильно Хан Чжису начала нервничать – аж затаила дыхание.

По реакции детектива он понял, что дал правильный ответ.

– Я уже говорил это?

– Может быть.

– Это хорошо.

Ли Суин думал, что, если сейчас он способен мыслить, рассуждать и действовать так же, как и в прошлом, значит, он не утратил свою личность полностью, несмотря на амнезию. Он почувствовал облегчение.

Ли Суин осторожно подбирал слова:

– Сперва нужно найти тело.

– Не убийцу? – спросила детектив. Это была странная манера – задавать вопросы, когда уже знаешь ответы.

Инспектор подумал, что она опять его проверяет.

– Если есть тело – есть и убийство, – ответил он.

И снова в разговоре наступила пауза. Ли Суин ждал, когда Хан Чжису первой нарушит тишину.

Но она старалась не спешить. Перед тем как зайти в палату старшего инспектора, она нашла лечащего врача Хан Чжонгука, чтобы узнать о состоянии здоровья Ли Суина. Она заранее хотела понять, насколько мало или много информации он в состоянии ей дать. Она думала, что так сможет хотя бы на шаг приблизиться к серийному убийце по прозвищу Подражатель.

Доктор Хан повернул к ней монитор компьютера и показал медицинскую карту инспектора Ли Суина. Там было полно различных рентгеновских снимков, непонятных цифр и терминов.

Указывая пальцем на экран, доктор объяснил:

– С костями проблем нет, ожоги полностью зажили. Зрение, скорее всего, восстановится. Пока сложно говорить уверенно, но часть зрительных нервов жива, наблюдается реакция зрачков, – сказав это, он сложил руки на столе.

Он прищурился, будто подбирая правильные слова. Наконец доктор продолжил:

– Я не могу давать каких-либо прогнозов относительно его памяти. Ему нужно еще некоторое время.

– Даже если к нему не вернется память, то что насчет когнитивных способностей и мышления? С этим все нормально?

– Конечно. Потеря памяти не значит, что мозг не может выполнять свои функции. Это может быть вызвано не столько функциональными проблемами, сколько психологическими. Вероятность этого достаточно высока.

Хан Чжису испытала облегчение, услышав, что с когнитивными функциями у него все в порядке и что проблемы больше психологические.

– Значит, частично память может вернуться?

– Конечно, может. Вот только никто не знает, как много и что именно он вспомнит. Даже я.

Детектив задумалась. С какого момента начать восстанавливать его память? Может, с того дня, когда он чуть не умер? Когда столкнулся лицом к лицу с серийным убийцей?

Нет, скорее интересно, какие из своих воспоминаний старший инспектор Ли захочет восстановить сам.

Чжису нервничала. У нее было мало времени.

Доктор Хан снова заговорил:

– Учитывая состояние пациента, ему будет нелегко признать собственные воспоминания своими, – доктор сглотнул.

– Можете попроще объяснить?

– Когда вы впервые приходили в незнакомое место, у вас возникало такое чувство, словно вы уже там бывали?

– Вы имеете в виду дежавю?

– Когда нормальный человек испытывает дежавю, он прекрасно понимает, что это не то же самое, что его настоящее воспоминание. Но не в случае Ли Суина. Он пока не может отличить дежавю от реальных воспоминаний.

– …понятно.

– Если даже вы поможете ему частично восстановить воспоминания, то он не сможет отличить, что из этого было на самом деле, а что – всего лишь плод его воображения.

По словам врача, даже если бы Подражателя арестовали, его нельзя было бы привлечь к суду. Если память старшего инспектора восстановится лишь частично, его показания нельзя будет использовать в качестве доказательства вины Подражателя.

Насколько же трудно привлечь Подражателя к суду. Очевидно, что его адвокаты будут тщательно копаться в границе между реальностью и воображением в воспоминаниях единственного свидетеля инспектора Ли, чтобы нейтрализовать все улики. В итоге Подражателя просто отпустят как невиновного.

Есть только один выход – полностью вернуть инспектору Ли его память. Это единственный способ привлечь Подражателя к ответственности и заставить его заплатить за свои преступления.

– Получается, нам остается только просто сидеть и ждать?

– Другого выхода нет.

– Но у нас нет на это времени.

Доктор Хан напрягся. Люди всегда спрашивают врачей о том, сколько времени понадобится для выздоровления. Больница – место, где борьба за время является обычным явлением. Однако здесь была совершенно обратная ситуация.

– Если вы спросите мое мнение как врача, то я скажу, что вы слишком спешите. Он пришел в сознание менее двух недель назад.

– Я не могу просто сидеть и ждать. Он…

– Он болен.

– Что сделать, чтобы вернуть ему память?

Хан Чжису встала со своего места. Кажется, бесполезно пытаться узнать у доктора что-то еще. Она собиралась выйти даже не попрощавшись, но доктор Хан остановил ее, постучав по столу кончиком шариковой ручки.

– Могут помочь его прошлые дела.

– Каким образом?

– Стресс, испытываемый в процессе воссоздания событий, будет стимулировать мозг пациента.

– А если это негативный случай?

– В качестве защитного механизма, запрограммированного избегать стресса, воспоминания могут быть стерты навсегда.

– Зачем прятать тело? – Ли Суин все-таки первым нарушил долгое молчание.

– Это вполне разумный выбор.

Ли Суин едва понимал, что Хан Чжису бормотала себе под нос.

– Вы сказали «разумный выбор»? – переспросил Ли Суин.

Цель сокрытия тела – задержать раскрытие преступления. Создать алиби и выиграть достаточно времени для побега. Однако обычный преступник отличается от серийного убийцы Подражателя. Он не стремится скрывать свои преступления, а наоборот – старается сделать так, чтобы о них все узнали. Такой серийный убийца не стал бы прятать тело. Поэтому в словах детектива Хан не было логики.

Чжису часто вздыхала, как человек, который постоянно спорил и цеплялся за каждое слово.

– Знаете ли вы, что Подражатель убивает подозреваемых, освобожденных из-за отсутствия улик?

– Начальник О сказал мне об этом.

– На этот раз целью Подражателя стал мужчина, который убил свою жену и замаскировал это под исчезновение. Его зовут Ким Ёнхак. Тело жены до сих пор не нашли. Его отпустили, но предполагается, что он пропал сразу же после освобождения. Прошло уже пять месяцев.

Конечно, не было необходимости говорить, что за ним велось наблюдение.

– Значит, это убийство без тела…

– Да, верно. Нет ни первого, ни второго тела.

– Два расследования исчезновений превратились в два расследования убийств без тела.

– В итоге следственная группа переквалифицировала расследование исчезновения жены в расследование убийства. Но абсолютно никакого результата это не принесло. Подражатель всегда так поступает. Поэтому это и есть разумный выбор. В каком-то смысле.

Ли Суин ждал, что детектив Хан продолжит свой рассказ. Вдруг он почувствовал сильный жар и онемение, как будто где-то в его теле щелкнул переключатель. У него вспотели ладони, он схватил покрывало и не отпускал. Нарастало возбуждение.

Казалось, что все его инстинкты снова проснулись. Он снова чувствовал, будто гонится за серийным убийцей, которого знал в прошлом.

Ли Суин понял, что погоня за убийцей – это лучший для него способ снова найти себя. Он крепко стиснул зубы, чтобы не было заметно, как они стучат.

Чжису продолжала объяснять, наблюдая за едва уловимой реакцией тела инспектора Ли. Метод заключался в том, чтобы сначала рассказать о деле в общих чертах, а потом добавить деталей.

Инспектор Ли навострил уши, чтобы не упустить ни одного сказанного ею слова. Детектив Хан просматривала протокол расследования, послышался шорох бумаги. Время от времени Ли Суин кивал головой в знак того, что он слушает и понимает ее.

Чжису медленно пролистывала материалы дела, где шла речь о ключевых моментах, которые нельзя упускать из виду, и быстро – когда дело доходило до скучных и ненужных подробностей.

Просто слушая, как она листает страницы, Ли Суин узнал все важные детали расследования. Он уже представил себе все дело, основываясь на объяснениях детектива. Инспектор мысленно представил большую схему с фигурантами дела, взаимоотношения между которыми как будто были соединены красными нитями на доске. Все же в рассказе Хан Чжису оставался один пробел.

– А каков же был мотив убийства? – спросил инспектор.

– Это до сих пор непонятно. Если бы это было очевидно, то Ким Ёнхака так легко не отпустили бы из полицейского отделения Йонсана.

– Так почему же Подражатель решил убить Ким Ёнхака? – снова спросил Ли Суин.

Хан Чжису не сразу ответила. Она заговорила спустя несколько секунд – время, которого было бы достаточно, чтобы дойти от двери больничной палаты до кровати. В ее голосе слышалось сомнение:

– На этот вопрос… должны ответить вы, старший инспектор.

Ли Суин знал, что у нее в голове крутился тот же вопрос, которыми задавался он сам. Он также понял, что они оба не знают на него ответ.

Разговор опять оборвался. Тишина воцарилась на несколько минут.

Инспектор стер необходимые ответы в схеме, которую нарисовал в своей голове. Там было пусто, поэтому он стер еще и те факты, которые не мог проверить. Картинка стала намного проще и понятнее. Также было стерто дело об убийстве жены Ким Ёнхака, которая пропала без вести и осталась парить где-то в воздухе. Оставался лишь один последний факт.

– Подражатель потерпел неудачу. По крайней мере, на этот раз, – Ли Суин сказал первое, что пришло ему в голову, даже не задумываясь об этом.

– Неудачу? – голос Чжису повысился на полтона, и она с недоверием спросила: – Неужели Ким Ёнхак жив?

– Нет, его точно убили.

Ли Суин понял, что начал разговор неправильно, и быстро добавил:

– Оба дела объединяет одно: жертвы пропали, но цели преследовались разные.

– Что касается первого исчезновения – жены, – то Ким Ёнхак хотел таким образом скрыть убийство. И это у него получилось. Почему же тогда второе исчезновение было неудачным, если оно полностью повторяло первое?

Речь была осторожной и размеренной. Казалось, что Хан Чжису пытается найти упущенную деталь, пока говорила:

– Подражатель планировал преступление, исходя из того, что следственная группа найдет тело Ким Ёнхака. Нельзя было слишком быстро его найти, но и нельзя было не найти его вовсе. Если бы они нашли тело Ким Ёнхака слишком быстро, то нельзя было бы сравнивать его убийство с убийством его жены, которое было замаскировано под исчезновение. Тогда нет никакого смысла в подражательстве. Если же тело вообще не будет найдено, то это станет просто еще одним делом о пропаже человека. Следственная группа должна найти тело Ким Ёнхака, чтобы завершить задуманное Подражателем преступление.

Чжису неожиданно подпрыгнула со стула и, отодвинув его назад, возбужденно проговорила:

– Именно поэтому оно становится его неудачей!

– Да, правильно. Подражатель должен был оставить нам какую-то подсказку. Это и есть ключ к поиску тела Ким Ёнхака.

Хан Чжису на некоторое время замолчала, размышляя. Вскоре послышался шелест закрывающейся папки с бумагами.

– Мне нужно еще раз просмотреть материалы расследования с самого начала, – детектив тяжело вздохнула.

Было кое-что еще, в чем Ли Суин был абсолютно уверен. Подражатель не был преступником, отточившим свои навыки в тюрьме. Наоборот, была высока вероятность того, что он был законопослушным гражданином, хорошо разбирающимся в методах полицейского расследования.

– Подражатель знает, как проводится расследование, не хуже полиции, – сказал инспектор. – Полиция не нашла бы никаких улик в ходе расследования.

– Я тоже так думаю. Давайте посмотрим на это с точки зрения, отличной от обычной схемы расследования. На сегодня достаточно… Я еще приду снова вас навестить.

Хан Чжису покинула больничную палату так же бесшумно, как и вошла в нее. Дверь раскрылась и через несколько секунд снова закрылась.

Вместо главного входа больницы Хан Чжису направилась к задней двери похоронного бюро. Она заметила в вестибюле журналистов и не хотела, чтобы кто-нибудь ее узнал. Состояние здоровья старшего инспектора Ли держали в полном секрете, о котором не знали даже в высшем руководстве полиции, за исключением нескольких людей в следственном отделе во главе с начальником О Дэёном. Официально же заявляли, что детектив Ли Суин «выздоравливает». У задней двери не было никого, похожего на журналиста.

На улице уже темнело. Скоро на город бесшумно опустится тьма.

Чжису достала телефон и проверила записи на диктофоне. Вверху списка, отсортированного по дате, висел файл с записью их сегодняшнего разговора. Детектив Хан открыла электронную почту, прикрепила файл и отправила его суперинтенданту О. Файл загружался очень медленно, поэтому ей пришлось некоторое время постоять.

Хан Чжису размышляла, не вернулись ли воспоминания к инспектору Ли, даже если он сам пока этого не осознавал. После того как он взялся за расследование этого дела, она не могла не думать об этом. Она видела, как он интуитивно уловил суть дела, не зная его подробностей. Не исключено, что это произошло не только благодаря натренированному годами «чутью».

Пришло уведомление, что передача файла завершена. Детектив Хан прошла мимо похоронного бюро и пошла по узкой дороге, привычно заглядывая в машины, припаркованные в ряд. Она бессознательно оглядывалась по сторонам, проверяя, не скрываются ли где-нибудь журналисты. Она горько улыбнулась. Ей показалось, что стандартные методы расследования тут не подойдут. Чтобы найти тело, спрятанное Подражателем, надо посмотреть на расследование свежим взглядом.

Чжису еще раз прокрутила в голове расследование от настоящего момента к началу. Ким Ёнхак был объявлен пропавшим без вести лишь спустя пять месяцев после его исчезновения. По словам детектива Сон Чжиюна, за это время записи с камер наблюдения, по которым можно было бы отследить передвижения Ким Ёнхака, были стерты и перезаписаны несколько раз. Если это был Подражатель, он вряд ли мог знать срок хранения записей и должен был оставить подсказки, с помощью которых можно найти тело.

После сообщения о его исчезновении следователи изучили историю звонков, медицинские счета и транзакции по картам. Не было никаких медицинских счетов, а звонки и денежные транзакции прекратились примерно в одно время. Последний звонок был от его сына, а последнее использование карты было в супермаркете рядом с домом Ким Ёнхака. Это не стоило расследовать вообще.

Такое расследование принесло бы результаты только в том случае, если подозреваемый как-то был связан с убитым.

В протоколах были показания людей из окружения Ким Ёнхака. На первый взгляд они выглядели формально. Все вокруг говорили, что у Ким Ёнхака нет никого, на кого он мог бы таить злобу, и что он не тот человек, который пойдет на столь тяжкое преступление.

В истории телефонных звонков Ким Ёнхака не было ничего необычного. Но тот факт, что звонков было мало, навел следователей на мысль, что у него мог быть еще один телефон. Полицейский отдел Йонсана также проверил и входящие звонки Ким Ёнхака, и там тоже не обнаружили никаких повторяющихся номеров или в принципе чего-либо подозрительного. По регламенту необходимо было бы проверить, кому принадлежали все номера телефонов, провести в отношении их владельцев расследования, но следствие остановилось без дальнейшего прогресса.

Полицейские из Йонсана проводили расследование, зная, что оно ни к чему не приведет. И единственная причина, по которой расследование было продолжено, – надо было собрать больше материалов дела, чтобы снять с себя обвинения в халатности, которые выдвинул сын Ким Ёнхака. Единственная зацепка, которую удалось найти, – место, где отключился мобильный телефон Ким Ёнхака.

Вышка, которая последней зафиксировала сигнал его телефона, находилась в районе Хансомен города Намъянджу провинции Кёнгидо.

В радиусе покрытия этой вышки обнаружили автомобиль и сотовый телефон его пропавшей жены. Следственная группа взвесила возможность самоубийства и мобилизовала полицию для проверки окрестностей и даже поиска под водой, но ни тело, ни его мобильный телефон не были найдены.

Хан Чжису неосознанно замедлила шаги, а затем и вовсе остановилась. Послание Подражателя было очевидным. Он издевался над полицией.

Подражатель должен был выключить его мобильный телефон в том месте, где были найдены машина и мобильный телефон жены, убитой Ким Ёнхаком. И таким образом заставить полицию еще раз обыскать место происшествия.

Она буквально слышала, как Подражатель над ними смеется. Вряд ли обыск того места обнаружил бы тело. Нет, подсказка где-то еще.

Хан Чжису достала из сумки фотографии, которые сделали эксперты при осмотре дома Ким Ёнхака. Она торопливо подошла к уличному фонарю и стала просматривать их, полагаясь на слабое освещение. Поскольку фотографии были распечатаны на цветном принтере, их разрешение было невысоким, но это не создавало серьезных неудобств для просмотра.

Фотографии были сделаны согласно протоколу – начиная с внешней стороны дома и постепенно продвигаясь внутрь. Место происшествия было чистым, без следов обыска. Было, скорее, похоже на фотографии с сайта продажи недвижимости.

Пролистав несколько страниц, она обнаружила фото попытки собрать отпечатки пальцев с ручки входной двери с помощью флуоресцентного порошка.

Эксперты сделали четкие фотографии отпечатков пальцев с помощью фотометрии. Однако в прилагаемых результатах AFIS[7] не было найдено никаких отпечатков пальцев, кроме тех, что принадлежали Ким Ёнхаку.

Вполне ожидаемый результат. Вероятность того, что Подражатель оставит свои отпечатки пальцев на дверной ручке, ниже, чем вероятность того, что проходящий мимо полицейский мог его арестовать.

Инспекционная комиссия тщательно осмотрела дом из-за возможных гражданских жалоб, которые будут поданы, если пропавший без вести человек не будет найден. Хан Чжису решила взглянуть на все это своими глазами.

Она осмотрелась вокруг. Сколько времени уже прошло, а на улице все еще было темно. Никакого освещения, кроме уличных фонарей.

Детектив Хан бесцельно шла по переулку и даже не знала, где находится. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы немедленно не побежать к дому Ким Ёнхака. По опыту она знала, что один осмотр днем лучше, чем десять осмотров ночью, когда нет света.

Хан Чжису шла медленно, пока не дошла до широкой улицы.

Огни квартир напротив и неоновые вывески торгового центра сияли, словно другой мир. Она чувствовала себя более комфортно в темноте, где только что шла, чем в этом шумном и ярком мире.

До окончания проверки осталось пять дней, не считая сегодняшнего. И нужно было найти тело Ким Ёнхака, пока она не кончилась.

Глава 5

Дом Ким Ёнхака был старым односемейным домом, построенным на склоне холма в Хуамдонге[8].

Было два часа дня. Тихое время, никакой суеты. Именно в это время совершалось большинство квартирных краж. Сейчас вряд ли кто-нибудь заметит, даже если взломщик решит перелезть через забор.

Хан Чжису ходила вокруг дома и осматривала окрестности. В переулках было тихо, а дома, стоящие близко друг к другу, молчали, словно необитаемые. Она залезла на припаркованную машину и перелезла через забор. При падении она вывихнула лодыжку, но ходить могла. Во дворе трава густо поросла сорняками, а растения перед входной дверью засохли и умерли, потому что о них некому было заботиться. Чжису нашла ключ от входной двери под цветочным горшком, как и говорил детектив Сон.

Она вставила ржавый ключ в замочную скважину и провернула его несколько раз. Проворачивался он с трудом, потому что им уже давно никто не пользовался и ключ заржавел. Когда дверь открылась, наружу хлынул затхлый и пыльный воздух. Хан Чжису чихнула.

Несколько пар обуви валялись в беспорядке на крыльце. Она на минуту задумалась, не пропала ли какая-нибудь обувь. Это был важный ключ к пониманию того, было ли исчезновение добровольным или насильственным, но Чжису поняла, что это ничего ей не даст. Подтвердить, пропала ли обувь, было некому.

Гостиная была относительно чистой и хорошо обставленной. Стены отделаны массивом дерева. На одной из них висела восточная картина неизвестного Чжису художника. Тут же стоял серый диван из искусственной кожи, журнальный столик рядом с ним, настенный телевизор и шкаф.

Если бы не толстый слой пыли, то вполне можно было бы подумать, что хозяин дома только что вышел.

Чжису обернулась назад и проследила за светом, проникающим через окно. Она наклонилась к полу и посмотрела на следы. Под мелкой пылью виднелись следы нескольких ботинок.

Детектив Хан сразу отказалась от идеи реконструировать передвижения в этой комнате по направлению этих следов. Сама того не осознавая, она действовала как опытный следователь-криминалист. Но сейчас это было бессмысленно. Подражатель не мог оставить зацепку таким образом.

Она глубоко вздохнула и прошла в гостиную. Следы ее ног четко отпечатывались в пыли.

Хан Чжису выдвинула ящик стола в гостиной и высыпала все содержимое на пол. Она на мгновение замерла, чтобы разглядеть разбросанные вещи, и почувствовала странное удовольствие от того, что действовала не по шаблону.

Словно в лихорадке, она выдвинула еще один ящик стола и снова высыпала на пол все, что было внутри. Разные предметы быстро громоздились на полу гостиной. Она даже не задумывалась, что там могут остаться отпечатки пальцев или что целостность места происшествия может быть нарушена.

То, что она искала, должно было как-то отличаться от всего остального. Подражатель намеренно оставил этот предмет где-то в доме. Она прошла через гостиную в спальню.

Там тоже не было много мебели: шкаф, туалетный столик и комод. У стены стояла двуспальная кровать, на которой лежало скомканное одеяло.

Не было никаких признаков того, что обитатель дома собирался в поездку, не говоря уже о следах похищения.

Чжису перевернула матрас, изучила его и сняла наматрасник, но там тоже ничего не было.

Она открыла нижний ящик комода, достала оттуда одежду и сложила ее стопкой на полу. Она не заметила ничего необычного. Но все не могло быть так просто, поэтому она поискала еще, но так ничего и не нашла.

Пустой комод с выдвинутыми ящиками стоял ненадежно, шатаясь. Чжису вышла из спальни и направилась на кухню.

Раковина была чистой, никакой грязной посуды. Чжису осмотрелась. Все вещи лежали на своих местах, ничего не бросалось в глаза.

Было такое чувство, будто Чжису попала в игру, где нужно найти скрытые предметы на картинке. Вроде бы оно на самом видном месте, но нужно изрядно постараться, чтобы это найти.

Она начала переживать, что так ничего и не найдет.

Детектив Хан нервно открыла дверцу холодильника.

Холодок пробежал по коже. Странно, что электричество до сих пор не отключили.

Внутри холодильника гнилые овощи и остатки еды уже покрылись плесенью.

Морозилка была заполнена продуктами, превратившимися в ледяные глыбы. Она пододвинула стол и начала доставать продукты из морозилки один за другим; рисовый пирог в черном полиэтиленовом пакете, мясо в прозрачном пакете на молнии и сушеная рыба в белом полиэтиленовом пакете лежали на столе, как кирпичи.

Когда она собиралась опустошить второе отделение морозильной камеры, она обнаружила небольшой комок внутри пластикового пакета на молнии. У нее даже начали неметь кончики пальцев от холода. Интуиция подсказывала, что к этому предмету лучше не прикасаться.

Эксперты-криминалисты, вероятно, даже не удосужились проверить морозильную камеру. Они иначе подходили к осмотру места происшествия. Обычно в случае исчезновения человека они ищут следы, которые преступник мог оставить на месте происшествия случайно, а не намеренно.

Небольшой комочек в полиэтиленовом пакете был завернут в ворох бумажных полотенец, который по размерам напоминал личную печать[9].

Чжису открыла пакет на молнии, вынула содержимое и сняла все бумажные полотенца одно за другим. Когда она наконец оторвала последний листок бумаги, то увидела то, что так усердно искала.

Это был отрезанный палец, замороженный и покрытый серебряной ледяной пылью.

Большой палец. Поперечное сечение разреза было гладким, поэтому выглядело так, будто его намеренно отрезали ножом или предметом с острым краем. Учитывая, что на бумаге, которой был обернут палец, не было крови, его могли отрезать, когда человек был уже мертв.

Чей это мог быть палец? Казалось очевидным, что он принадлежал либо Ким Ёнхаку, либо его жене. Она взяла его и посмотрела на подушечку пальца. Никаких внешних повреждений она не заметила. Значит, они легко смогут узнать, кому он принадлежит.

Хан Чжису открыла кран, чтобы пустить горячую воду. Через некоторое время вода нагрелась, и в теплой воде кончик замерзшего пальца начал оттаивать, а изгибы отпечатка пальца начали постепенно выпрямляться.

Тщательно вытерев палец бумажным полотенцем, она достала компактную пудру из своей сумочки и нанесла ее на подушечку, очень аккуратно, чтобы не было комочков.

Хан Чжису обыскала гостиную, надеясь обнаружить скотч или лист бумаги, но нашла коробку с кассетой. Ею она заменила ленту для переноса отпечатков пальцев.

Когда она перенесла отпечаток пальца на ленту, он получился достаточно четким, чтобы его можно было идентифицировать по базе данных в лаборатории. Детектив Хан сделала снимок на свой мобильный телефон и отправила фото отпечатка пальца младшему инспектору Ким Сончжу, сотруднику AFIS Национального полицейского управления.

Они с Сончжу вместе учились в полицейской академии, поэтому по старой дружбе результаты она получит быстро и без лишних вопросов.

Вскоре после этого зазвонил телефон. Это был младший инспектор Ким.

– Личность установлена? – сразу же спросила Хан Чжису без лишних приветствий.

– Это срочно? Тело уже нашли?

– Нет, пока не нашли.

– Ну тогда, я думаю, время терпит.

– Почему?

– Эти отпечатки недавно запрашивали из Йонсана.

– Ну и кто же это?

– Ким Ёнхак.

Отрезанный палец точно был подсказкой, которую оставил Подражатель.

Но что же теперь с этим делать?

Детектив Хан почувствовала, что снова зашла в тупик. Как найти тело по одному пальцу?

Младший инспектор еще что-то говорил по телефону, но Чжису уже не слушала его.

«Алло?» и «Хан Чжису?» повторились еще несколько раз, а затем она повесила трубку.

Она опустошила всю морозилку, но больше никаких улик, оставленных Подражателем, не обнаружила. Кончики ее пальцев замерзли и уже ничего не чувствовали.

Дрожащими руками она достала телефон и позвонила детективу Сон Чжиюну из полицейского отдела Йонсана.

– Что происходит? Где вы находитесь? – казалось, что в голосе детектива Сон сквозило любопытство, а не просто беспокойство.

– Можете ли вы сейчас приехать в дом Ким Ёнхака?

– Зачем? Вы что-то нашли? – возможно, это было скорее нетерпение, чем любопытство.

– Палец Ким Ёнхака.

– Сейчас приеду, – детектив Сон повесил трубку, не задавая больше никаких вопросов.

Хан Чжису села и оглядела разгромленный ею дом. Все казалось ей нереальным. У нее закружилась голова, будто ее сильно толкнули и она ударилась головой.

Играя в игру «найди предмет на картинке», Чжису чувствовала, что начинает теряться в изображении и ничего не может разглядеть. Сколько уже прошло времени, сколько часов? Издалека послышалась сирена. Детектив Хан пришла в себя, только услышав полицейскую сирену возле дома.

Она открыла входную дверь и стала ждать детектива Сон на улице.

Патрульная машина с шумом приблизилась и остановилась, из нее вышел детектив Сон. Он дал несколько указаний полицейскому в форме. Громкие сирены стихли, мигалки выключились.

– Я старался приехать пораньше. Я как раз освободился, когда вы мне позвонили, – детектив Сон смущенно улыбнулся.

Только тогда она поняла, что уже стемнело.

Детектив Сон прошел мимо Чжису и вошел в дом:

– Похоже, здесь орудовал очень неуклюжий вор.

Детектив Хан была рада услышать от него эту шутку. Сон Чжиюн совершенно не удивился, увидев дикий беспорядок в гостиной. Как будто он знал наверняка, что она так и сделает.

– Было ли что-нибудь еще? – спросил он. – Другие части трупа или что-то в этом роде?

– Нет. Только палец.

– Тем не менее это потрясающе. Даже эксперты не смогли его найти.

Детектив Сон по привычке провел рукой по своей бритой голове.

– Он не якудза. И Ким Ёнхак не мог сам себе отрезать палец и хранить его в морозилке. В любом случае, кажется, очевидно, что его убили…

– Палец отрезали уже после его смерти. Если вы посмотрите, то увидите, что кровь на срезе застыла.

– Тела нет, только палец. Что, черт возьми, здесь происходит?

– Я думаю, это может быть подсказкой, которая в итоге приведет нас к телу.

– Каким бы психопатом он ни был, не станет же он отрезать трупу палец и класть его морозилку в доме жертвы. Кто в здравом уме сделал бы такое и почему? Ничего не понимаю.

– Подражатель.

Детектив резко перевел взгляд:

– Копирование убийств? Так значит, мы имеет дело с Подражателем… Вы хотите сказать, что убийца сымитировал исчезновение жены Ким Ёнхака? Убил его самого и спрятал труп?

– В принципе, да, все верно.

– Это дело будет сложно расследовать, – детектив Сон тяжело вздохнул.

Хан Чжису наблюдала, как детектив Сон осматривал беспорядок в доме. Его взгляд остановился на отрубленном пальце.

– Извините, – детектив махнул рукой. – Мне очень жаль. Следователи и судмедэксперты, в том числе и я, осматривали этот дом несколько раз. Тем не менее никому и в голову не приходило проверить морозильную камеру. Потому что мы искали наркотики или украденные вещи, вроде золотых украшений. Если бы не вы, никто так и не нашел бы эту улику. Теперь позвольте мне разобраться с остальным, – детектив позвонил в отдел судебно-медицинской экспертизы и попросил их приехать. Он снова обратился к Чжису: – Ваше пребывание здесь никак не поможет, поэтому вы можете идти домой. И так уже поздно.

Хан Чжису оглядела перевернутую гостиную, как будто этот бардак устроила не она, и спросила:

– Что вы собираетесь сказать судмедэкспертам?

– Скажу, что это сделал полный страсти толковый детектив.

– Спасибо большое.

– Но все же нам нужно найти тело Ким Ёнхака как можно быстрее. Сейчас в отношении нас ведется проверка, так что сделать это будет еще сложнее.

Хан Чжису вышла из дома, оставив детектива Сон внутри. Она посмотрела в глаза полицейскому, ожидавшему в патрульной машине. Ей показалось, что она уже слышит сирену приближающейся к дому команды экспертов-криминалистов.

Хотя рабочий день уже давно закончился, офисные здания в районе Кванхвамун были полны горящих окон и людей, которые засиделись на работе.

Хан Чжису пошла быстрее, размышляя, как можно связать Подражателя и отрубленный палец Ким Ёнхака.

Сотни светящихся окон здания полицейского управления Сеула были хорошо видны издалека.

Кто-то был сейчас на выезде, а кто-то сидел в офисе и занимался отчетами.

В отделе поведенческого анализа на третьем этаже никого не было. По требованиям меморандума полицейского управления Сеула, профайлеры занимались разработкой стратегии допросов и сами их проводили, а значит, не нуждались в дополнительной охране офиса.

Отсутствие коллег тревожило Хан Чжису. Поскольку из-за проверки ее временно отстранили от дел, на остальных сотрудников легла дополнительная нагрузка.

Она включила компьютер и вошла во внутреннюю сеть. Написанный ею протокол о преступлении был отложен начальником отдела О Дэёном. Он, судя по всему, пока не хотел включать дело об исчезновении Ким Ёнхака в дело Подражателя.

Хан Чжису по привычке встала, чтобы выпить кофе, но тут же села обратно из-за резкой боли в животе. Тут она вдруг поняла, что все, что у нее было в желудке за сегодняшний день, – это три чашки кофе. Она ждала, пока боль пройдет. На ее лбу выступили капельки пота. Боль накатывала волнами каждые несколько секунд.

Хан Чжису достала из ящика стола свой стандартный пакет с жидкой пищей, которую обычно дают пациентам в больницах, и сняла крышку.

Пресная, безвкусная жидкость потекла по горлу. Когда-то она перестала чувствовать вкус еды, даже соленое или сладкое, так что не сильно с ней заморачивалась. Если она не ела в присутствии других людей, то довольствовалась такой вот отвратительной пищей. Хан Чжису вытерла пот со лба и вошла в SCAS. Она толком не знала, что собирается искать, но сейчас следовало довериться интуиции, а не действовать по шаблону. Ведь именно так она и нашла палец Ким Ёнхака.

Чжису начала с просмотра сводки недавних смертей. Список занимал больше страницы. Большинство смертей произошли в результате самоубийства или несчастного случая.

Просматривая список смертей в результате несчастного случая, детектив Хан представила, как каждая строка записи меняется на труп, одна за другой. И представила, как Подражатель прячет труп Ким Ёнхака среди других погибших.

Среди других трупов?

Эта мысль пришла к ней из ниоткуда, но почему-то казалась вполне реальной. Если вдуматься, то не обязательно рыть землю, чтобы спрятать труп. Она думала просто так, выходя за рамки шаблонов.

Казалось, что если она перестанет зацикливаться на месте, где спрятан труп, то сможет легко его найти. Что, если можно было спрятаться между событиями, между телами? Уже казалось, что найти его вполне реально.

Если предположить, что Подражатель спрятал тело Ким Ёнхака среди других мертвецов, палец явно был подсказкой преступника.

Среди несчастных случаев, произошедших за последние пять месяцев, она выбрала те, в которых личности погибших не были установлены. Таких набралось около десяти. Она проверяла один за другим. Поскольку это был простой несчастный случай со смертельным исходом, ей не требовалось специального разрешения для доступа к этим делам.

Первые два неопознанных трупа из списка были утопленниками, выловленными из реки Хан. Чжису сразу исключила второй, поскольку жертвой оказалась женщина.

В первом же случае отсутствовал палец, и труп слишком долго находился в воде и настолько сильно разложился, что личность не удалось установить. Полицейский отдел Йонсана запросил анализ ДНК, однако в базе данных пропавших без вести совпадений по ДНК обнаружено не было. Естественно, личность погибшего установить не удалось.

Чжису проверила протоколы вскрытия первого тела. Было отмечено, что в легких обнаружены вода и планктон. Это говорило о том, что человек еще дышал, когда оказался в воде. Следовательно, причиной смерти стало утопление.

Даже если Подражатель сбросил тело Ким Ёнхака в реку Хан, то в его легких не смогли бы обнаружить воду и планктон, ведь в воду скинули бы уже труп, а не живого человека. Значит, этот вариант тоже исключается.

Следующие три неопознанных трупа принадлежали людям, погибшим при пожаре в парке Коши в Бончондоне[10]. Это дело расследовала пожарная команда управления Сеула. Все три тела были очень сильно повреждены.

Тела настолько обгорели, что установить личности погибших можно было только с помощью анализа ДНК. В результате вскрытия причины смерти подтвердились у двух погибших из трех. У мужчин в дыхательных путях и легких была обнаружена сажа. А третье тело, предположительно, было женским.

Тот факт, что в дыхательных путях обнаружили сажу, означает, что в момент пожара человек дышал. Ни один из этих двоих, соответственно, не был Ким Ёнхаком.

Два тела, обнаруженные в Канвондо[11] у подножия горы после оползня, тоже не подходили. Подражатель не стал бы прятать тело в земле, не зная, когда его найдут после захоронения.

В случае с трупом самоубийцы, повесившегося в горах, тоже было трудно поверить, что это Ким Ёнхак. Поскольку тело сильно разложилось и его растерзали дикие животные, личность установить не удалось, но, согласно протоколу вскрытия, кисти рук и оба больших пальца были на месте.

Хан Чжису сосредоточилась на случаях, классифицированных как убийства среди уголовных дел. Всего осталось два дела об убийствах. В одном случае речь шла о расчлененном трупе, найденном возле озера Сихва, находящемся под юрисдикцией полицейского участка Ансан Данвон, а в другом случае – полуобгоревший труп, обнаруженный в сельскохозяйственном водотоке, находящемся в ведении полицейского участка Даньян в провинции Северный Чхунчхон.

Хан Чжису запросила доступ к этим двум делам. Поскольку они не подпадали под юрисдикцию полицейского управления Сеула, то и получение разрешения занимало какое-то время.

Судя по всему, труп, найденный в сельскохозяйственном водотоке, сожгли в самодельном костре. В дыхательных путях не было обнаружено сажи, а следы масла, оставленные вокруг тела, явно указывали на то, что это было именно убийство.

Вокруг тела были обнаружены следы сожженной одежды и других вещей пострадавшего, однако никаких улик, по которым можно было бы установить его личность, не было. Как и ожидалось, не осталось ничего, кроме анализа ДНК.

Определили приблизительное время, когда произошел инцидент. Судя по степени разложения тела, между убийством и обнаружением тела прошло около двух месяцев.

Это не соответствовало времени исчезновения Ким Ёнхака, но и полностью исключать этот случай тоже было нельзя. Кроме того, в данном случае все пальцы были повреждены, так что оставалась вероятность, что это мог быть Ким Ёнхак.

Наконец, предметом пристального внимания СМИ стало расчлененное тело, найденное возле дамбы на озере Сихва. Этот случай получил широкую огласку.

В отличие от большинства случаев, когда приходилось иметь дело с расчлененными телами, этот труп разрезали пополам, по позвоночнику, а не по суставам. Вот почему все заголовки на первых полосах печатных изданий говорили об этом странном инциденте.

Нижнюю часть тела, отделенную от верхней, нашли при осмотре окрестностей озера, но голову и отрубленные пальцы так и не обнаружили. Следовательно, и в этом случае единственный способ, с помощью которого можно было идентифицировать человека, был анализ ДНК.

Инцидент произошел пять месяцев назад и совпал по времени с исчезновением Ким Ёнхака. Детектив Хан подумала, что есть достаточно высокая вероятность того, что расчлененное тело, найденное на озере Сихва, принадлежало именно ему. Подражатель вряд ли стал бы отрезать пальцы, а потом сжигать тело, чтобы настолько усложнить определение личности.

Внезапно Чжису будто охватила паника, ее дыхание стало прерывистым.

Результаты анализа будут готовы через несколько дней. Детектив Сон Чжиюн должен отправить запрос на сравнение ДНК Ким Ёнхака и расчлененного тела, чтобы подтвердить ее догадку.

Но детектив Хан не хотела просто сидеть без дела несколько дней и ждать результатов. Она распечатала на принтере протокол осмотра места преступления и отчет о вскрытии по делу на озере Сихва.

Возможно, инспектор Ли Суин сможет еще до получения результатов анализа ДНК подтвердить, совершил ли это преступление Подражатель.

Хан Чжису услышала, как принтер в конце офиса начал распечатывать документы. Она взяла свою сумку и встала.

Ее дыхание стало восстанавливаться.

Детективу Хан нужно снова встретиться с инспектором Ли Суином.

От жажды ее язык был сухим, словно осенний лист. Она отчаянно нуждалась в очередной чашке кофе.

Глава 6

Кто-то включил свет в палате.

Ли Суин вздрогнул от испуга. Он не услышал ни звука открывающейся двери, ни приближающихся шагов. После того как он перестал принимать обезболивающее, у него часто были проблемы со сном из-за резкой боли. Но, несмотря на это, когда он засыпал, то спал как убитый. Однако на этот раз сон был настолько мимолетным, что он даже не понял, спал ли на самом деле или просто прикрыл глаза. И в этот короткий промежуток времени кто-то зашел в больничную палату и включил свет.

Ли Суин внимательно прислушивался к шагам, держа под простыней пульсометр и иглу от капельницы. Ему было страшно даже подумать, что кто-то в любой момент может протянуть руку, сжать его шею и задушить.

Он затаил дыхание и начал медленно считать про себя. Один, два, три… Досчитав до тридцати, он так и не обнаружил признаков присутствия кого-либо в палате. За это время ему уже успели бы причинить вред.

Ли Суин медленно поднялся. Мокрый халат прилип к его вспотевшей спине.

Чего он боится? Кого он боится?

Ему было очень стыдно, что он испытывает такой дикий страх за свою жизнь. Хоть он и потерял память и зрение, на самом деле он боялся не смерти. Он боялся, что его убьют, когда он так и не узнал ничего о своей жизни до того, как оказался в больничной палате.

То, что он не смог запомнить Подражателя и не поймал его, когда была возможность, еще больше усиливало его страх.

Ли Суин смутно увидел потолок с включенным освещением. Он увидел маленькую точку света размером с игольное ушко посреди кромешной тьмы. Теперь он, наконец, хотя бы может отличать свет от тьмы.

Он решил не говорить ничего детективу Хан. Улучшения были слишком незначительными, чтобы придавать им большое значение, а восстановление зрения еще не означает восстановление памяти.

Сейчас самое важное – это не зрение, а память.

Ли Суин часто пытался восстановить в памяти все, что происходило за день, в обратном порядке. Он чувствовал, что если вернуться на день назад, то постепенно он сможет вспомнить и день перед этим.

Он вернулся к самому свежему воспоминанию…

Старший инспектор Ли заснул, затем включился свет, перед этим он поужинал. Он уронил ложку на пол во время ужина. Ложка была сделана из легкого пластика, поэтому не издала никакого звука.

Он не знал, в котором часу это было, но медсестры Ким и Ли точно приходили к нему, чтобы поменять капельницу.

Несмотря на то, что медсестра Ли могла и сама поменять капельницу и взять кровь на анализ, они всегда приходили в больничную палату вдвоем.

Перед этим Ли Суина тщательно осмотрели.

Медсестра Ким и медсестра Ли толкали перед собой каталку. За скрипом колес каталки последовал металлический лязг: звук, который издает вооруженный полицейский Чой каждый раз, когда идет по коридору.

Когда инспектора перемещали из больничной палаты, в коридоре всегда было тихо и безлюдно. Казалось, что, кроме них, в здании никого и не было. Ли Суин представлял, что он едет по пустой дороге с неработающим светофором. За исключением лифта для пациентов, он не слышал ни единого звука, а это значит, что даже пассажирский лифт не работал.

Детектива беспокоило, что даже работа пассажирских лифтов строго контролировалась. Это означало, что за пределами больничной палаты было очень опасно, и полицейские находятся здесь не просто так.

Теперь он решил вспомнить вчерашний день.

Может, приходила Хан Чжису?

Внезапно его воспоминание прервалось звуком открывающейся двери. Инстинктивно Ли Суин все свое внимание обратил на следующий звук.

– Вы не спали, старший инспектор? – раздался уже знакомый голос детектива Хан.

Впервые она пришла так поздно. Ли Суин догадался, что произошло что-то необычное. Он поднял руку в знак приветствия.

– Я пришла не слишком поздно? – спросила она.

– Что-то случилось?

Ее выдох прозвучал уже ближе:

– Около пяти месяцев назад на озере Сихва обнаружили расчлененное тело. Личность убитого не установлена, – Хан Чжису рассказывала о зверском убийстве таким тоном, будто рассказывает будничную историю о своем новом соседе. – Человек, который ловил рыбу на дамбе Сихва, увидел ногу, застрявшую в шлюзе, и сообщил об этом полиции. Это оказалась нижняя половина тела мужчины. Верхнюю половину нашли приблизительно в пятидесяти метрах.

Хотя Хан Чжису говорила довольно размеренно и отрывисто, Ли Суину казалось, что его кровь начала быстрее циркулировать по телу с ее появлением.

Детектив Ли спросил первым:

– Это случайно… не дело рук Подражателя?

Он услышал, как девушка слегка постучала пальцем по твердой поверхности.

– Я хочу услышать ваше мнение, инспектор, – сказала Чжису. Именно поэтому она и пришла к нему так поздно. – Я хочу, чтобы вы мне это сказали. Этот расчлененный труп, обнаруженный на озере Сихва, – дело рук Подражателя?

Ли Суин поднялся на кровати и сел прямо.

– Наступит ли когда-нибудь день, когда я все вспомню и наконец поймаю Подражателя?

– Обязательно наступит… Даже если вам не удастся вернуть свои воспоминания, Подражателя рано или поздно все равно найдут, – в голосе Чжису не было ни капли сочувствия.

Но ее холодный и циничный тон скорее утешал, чем ранил Ли Суина. Из-за сухого тона, которым говорила детектив Хан, ее слова звучали как констатация фактов.

– Скоро… его поймают. Так что… я сделаю все, что смогу.

Детектив Ли опасался, что список преступлений Подражателя будет расти и к трем уже подтвержденным убийствам добавятся новые. И он будет терзаться от чувства вины, что не смог их предотвратить. Он сможет поймать Подражателя, только если к нему вернется память.

– Я вам верю, – ответила детектив Хан лаконично.

Ее ответ оставался по-прежнему бесстрастным. Ли Суин считал, что ему очень повезло, что между ними сохраняется такая психологическая дистанция.

– В каком состоянии находится расчлененное тело, найденное на озере Сихва? – спросил детектив Ли.

Послышалось шуршание бумаги, словно детектив опять просматривала материалы дела. Затем она сказала:

– Тело сильно не разложилось. Преступник перерезал позвоночник пополам острым оружием. Расчлененное тело было завернуто в одеяло.

– А что насчет других телесных повреждений?

– Были отрезаны все десять пальцев.

– Что еще?

– Голову и пальцы жертвы так и не нашли. Странно, не правда ли? – Чжису называла расчлененное тело «странным». Он отметил, что она не сказала, сколько именно раз преступник прорезал ножом между позвонками.

Инспектор Ли Суин сразу подумал, что это было на нее не похоже. Убийца расчленяет тело, чтобы сэкономить место. Рыбу легко взять, если разрезать ее на кусочки.

Обычный убийца даже не стал бы расчленять труп и пачкаться в крови, вместо этого он поспешил бы скрыться с места преступления. Перемещать труп с руками и ногами было неудобно. Значит, нужно выяснить, откуда его перенесли.

Чжису прервала размышления Ли Суина:

– Тот факт, что убийца отрезал голову и пальцы, говорит о том, что он не хотел, чтобы жертву опознали, не так ли? – это был вполне очевидный вопрос.

По отпечаткам пальцев проще всего установить личность человека. Подражатель специально отрезал пальцы. Более того, они могли бы узнать больше, если бы нашли голову. Сравнить зубы этого неопознанного трупа и записи из стоматологических карт и установить личность таким образом. Поэтому голову тоже не нашли.

– Вы сказали, что расчлененное тело завернули в одеяло? – уточнил Ли Суин.

– Да, но оно не может послужить зацепкой или ключом к разгадке, потому что такое одеяло можно купить на любом рынке.

– Если убийца не хотел, чтобы личность жертвы установили…

– Обычно преступники поступают так, чтобы их не смогли вычислить.

– Нет, если это Подражатель, то я думаю, что как только установят личность жертвы, сразу станет известно, кто совершил это преступление.

– Но как… как вы пришли к выводу? – Чжису запнулась, задавая этот вопрос.

– Убийцей является крепкий мужчина, личность которого не установлена, и он хочет сохранить анонимность. И у него, конечно же, есть транспортное средство, а место жительства преступника и озеро Сихва находятся на расстоянии от места совершения преступления.

– И что с этого?

– Убийство совершено или по месту жительства преступника, или по месту жительства жертвы. Но ключевым фактором является то, что человек там проживает один, без семьи.

Ли Суин говорил не задумываясь, слова сами вылетали из его рта. Он определенно понимал, о чем говорит, но не мог понять, откуда это берется в его в голове.

Детектив пришел к выводу, что и другие его воспоминания не исчезли совсем, а просто спрятались где-то глубоко в его памяти. И пока он не знает, как их вытащить оттуда.

– Почему убийца – крепкий мужчина? – детектив Хан снова задала вопрос.

– То, что он разрезал позвоночник, не отрезая ног или других суставов, значит, что можно было переместить тело, просто разрезав его пополам. Причина, по которой это предпочтительнее, заключается не в весе тела, а в том, что тело должно стать достаточно маленьким, чтобы его можно было легко перенести, не привлекая к себе внимания. В подобных случаях преступником обычно оказывается сильный мужчина.

– А что насчет анонимности? – Хан Чжису задала очень простой вопрос. Она задавала их, как обычный человек, ничего не знающий об этом деле.

Обыватель сосредоточился бы на антураже убийства и заговорил бы о том, что убийца явно психопат или что-то в этом роде, из-за того, что тело расчленили. Однако настоящий детектив увидит причину того, почему тело было разрезано на части, а суть этого заключается в желании убийцы остаться неизвестным.

– Убийство человека и последующее расчленение трупа означает, что если тело будет найдено на месте убийства, то это может указать на убийцу как на главного подозреваемого.

– Значит… преступник стремится сохранить анонимность.

– Если бы тело просто закопали или спрятали, то это было бы сделано с целью скрыть само преступление. Однако если тело расчленили и просто бросили…

– Вы имеете в виду, что место преступления – это дом преступника или жертвы?

– Тот факт, что убийца завернул тело в одеяло, означает, что жертву убили и расчленили внутри дома. Но то, что преступление до сих пор не раскрыто, почти наверняка означает, что в этом доме больше никто не живет.

Детектив Хан, кажется, согласилась с его выводами и перестала задавать вопросы.

Ли Суину казалось, что его последовательно проверяют. Он ждал, пока Чжису продолжит говорить.

– Хмм… Для того чтобы перевезти тело, понадобился бы автомобиль, а если преступник им пользовался, то не было бы причин оставлять его рядом с местом убийства, верно?

– Да, абсолютно верно.

Детектив Ли Суин прокрутил в голове схему этого убийства с расчленением. Образ преступника был теперь детально прорисован. Однако профиль этого преступника и Подражателя никак не сходились. Между ними не было практически ничего общего.

В данном случае убийца намеренно стер личность жертвы, отрезав ему пальцы и голову, обеспечив тем самым анонимность преступления, но это полностью противоречит целям Подражателя. В конечном итоге это убийство ради убийства, без каких-либо глупых насмешек или угрожающих посланий.

Неужели Подражатель к этому и стремился?

Зачем Подражателю совершать убийство, а потом скрывать, что он его совершил?

Хан Чжису предположила, что это дело было подделкой под убийства Подражателя.

Настала очередь инспектора Ли задавать вопросы:

– Есть еще кое-что. Очень важная подсказка, которой нет, но на самом деле она должна быть.

– И как вы думаете, старший инспектор, что же это за подсказка?

Ли Суин подумал, что это должна быть очень важная подсказка, которая помогла бы установить личность жертвы.

– Отрезанные голова и пальцы?

Было слышно, как детектив Хан выдохнула, и пауза несколько затянулась. Ли Суина очень беспокоило молчание детектива.

– Вы… Вы что-то вспомнили? – спросила Чжису, нарушив тишину.

Ли Суин почувствовал, что тон вопроса детектива сильно отличался от тона лечащего врача. Если врач задавал этот вопрос, чтобы уточнить текущее состояние пациента, то вопрос детектива был полон чувства томительного ожидания.

– Пока что нет… Извините.

– Я очень удивилась. Вы так точно все предсказали, что я подумала… Сегодня я нашла отрезанный палец в морозильной камере в доме Ким Ёнхака.

Ли Суин почувствовал, что голос Хан Чжису, который все время был таким сухим, наконец-то ожил.

– Это был палец Ким Ёнхака? – спросил инспектор.

– Да.

– Спрятан, как дерево в лесу.

Пять месяцев назад Подражатель отрезал Ким Ёнхаку голову и пальцы, стер его личность, а затем спрятал тело среди других трупов. Даже если бы полиция запросила пробить ДНК расчлененного тела по базе данных в Национальной судебно-медицинской службе пять месяцев назад, они бы не нашли никаких соответствий. В то время ДНК Ким Ёнхака не было в базе данных, ведь тогда он еще не был объявлен пропавшим без вести. В итоге несколько деревьев превратились в целый лес.

Подражатель спланировал преступление, спрятав дерево в лесу, чтобы его не обнаружили ни слишком рано, ни слишком поздно. И преступник оставил подсказку, спрятав отрезанный палец в морозилке.

– Правильно, он заставил меня бродить по лесу, и я не видела деревьев вокруг, – сказала Чжису.

Ли Суин прочитал в голосе детектива смесь смущения и гнева.

– В конце концов вы все-таки нашли дерево, детектив. Это ведь только начало, – он надеялся, что тон девушки хоть немного прояснится.

Как только Ли Суин закончил говорить, он снова услышал звук пальчиков, постукивающих о твердую поверхность. Ли Суин наконец-то понял, что она стучала по экрану мобильного телефона. Детектив Хан записывала их разговор на диктофон.

Когда Хан Чжису встала со стула, у нее резко закружилась голова, и ей пришлось схватиться за край кровати, чтобы не упасть. У нее потемнело в глазах, но затем зрение медленно вернулось. Это был долгий день, но он еще не закончился. Она попыталась выпить воды вместо кофе, но сдалась и рухнула обратно в кресло. Узор на халате пациента поплыл у нее перед глазами.

Инспектор Ли Суин взглянул на нее. Хотя, скорее, будучи незрячим, он просто отреагировал на звук.

– Согласно вашему анализу, Подражатель и Ким Ёнхак были знакомы? – Чжису снова включила запись на своем телефоне. Линия на экране колебалась в соответствии с вибрацией звука.

– Вполне возможно. Убийство без взлома, столкновения или драки не может быть совершено иначе, как при условии, что убийца и жертва знакомы. Кроме того, Подражатель учел тот факт, что Ким Ёнхак живет один и сообщить о его исчезновении будет некому.

– Вы полагаете, что Подражатель – это кто-то из близких знакомых Ким Ёнхака?

– Не из близких. В убийстве нет места чувствам. Это было тщательно спланированное преступление, движимое скорее разумом, чем эмоциями.

– Я хорошо знаю Ким Ёнхака, но не настолько близко… Расследование начинается именно с этого.

– Верно.

– То есть?

Последовала долгая пауза. Хан Чжису заметила, как невидящий взгляд инспектора Ли прошел мимо нее и остановился где-то в пространстве. Она поняла, что его состояние действительно улучшилось.

Девушка наблюдала, как старший инспектор отвечает на ее вопросы и строит логические цепочки. Хотя она и беспокоилась, что его воспоминания на фоне стресса могут спрятаться еще глубже, она постепенно увеличивала интенсивность своих вопросов.

Инспектор Ли справился намного лучше, чем она ожидала. Он даже смог указать на детали, которые она сама не заметила. Можно ли, потеряв память, прослушать краткое изложение дела, состоящее буквально из пары предложений, и связать убийство, отрезанный палец и Подражателя воедино?

Хан Чжису была уверена, что к детективу постепенно возвращаются его утраченные воспоминания. Она почувствовала, как его взгляд снова обратился к ней, как будто он снова мог видеть.

– Подражатель… Он был как-то связан с нашей фирмой? – спросил Ли Суин.

– Нашей фирмой? – переспросила Хан Чжису.

Слово «фирма» было их собственным сленгом, шифром, который следователи использовали, проводя расследования на улице, чтобы не привлекать внимания людей. Он помнит этот сленг!

– Подражатель знает слишком много. У него точно есть помощник внутри фирмы, который сливает ему информацию, – произнес инспектор Ли, не обратив внимания на ее вопрос.

– В таком случае это явно человек со стажем, а значит, может быть кем-то вроде руководителя подразделения, верно?

В полиции «руководитель подразделения» – еще один жаргонный термин, используемый для обозначения старшего сержанта, который еще не получил звания старшего инспектора.

Ли Суин сразу согласился с ее словами.

– Правильно. Возможно, Подражатель намного ближе, чем мы думаем.

Хан Чжису показалось интересным, что инспектор Ли, который даже не мог вспомнить своего имени, помнил их внутренний сленг.

– Мне очень интересно, как именно Подражатель появится в ваших воспоминаниях, старший инспектор.

– Это страшно. Смогу ли вообще узнать его?

Хан Чжису наблюдала за каждым движением инспектора Ли. Он сцепил руки и сжал их так сильно, что его костяшки побелели. Она могла понять его страх. Ей пришлось сменить тему:

– Вам что-нибудь снилось в последнее время?

– После того как я перестал принимать лекарства, я сплю не настолько долго, чтобы видеть сны. В основном я сплю всего пару часов в сутки.

– Вам обязательно надо высыпаться.

– Когда я принимаю лекарства, у меня кружится голова, как будто все застилается пеленой. Я должен вспомнить Подражателя, пока убийства не продолжились.

Хан Чжису медленно встала. Когда голова перестала кружиться, она смогла взглянуть на ситуацию объективно.

Серийный убийца Подражатель и потерявший память старший инспектор Ли. И она сама – младший инспектор детектив Хан. Ли Суин подтвердил ее догадку – что расчлененное тело, обнаруженное пять месяцев назад, принадлежало Ким Ёнхаку, убитому Подражателем.

Она поняла, что самый верный способ поймать Подражателя – покопаться в голове инспектора Ли. Ей придется постоянно к нему приходить. Покачав головой, пытаясь снова не потерять сознание, Чжису сказала:

– Отдыхайте. Только тогда у вас будет достаточно сил, чтобы преследовать Подражателя.

Вместо ответа Ли Суин выпрямился. Детектив Хан завершила запись и отправила файл начальнику О Дэёну по электронной почте.

Как только передача файлов была завершена, она сразу же получила от него ответ. К его письму были прикреплены три фотографии. Это случилось впервые, раньше он не отвечал на ее сообщения.

Хан Чжису открыла прикрепленный файл и посмотрела на изображение. Первой была фотография с места преступления. Очевидно, тело уже унесли, а на полу на месте происшествия была огромная лужа крови. Судя по количеству крови, жертва не выжила. Это было убийство. Хан Чжису почувствовала что-то вроде дежавю, глядя на эту фотографию. Хотя она явно никогда раньше не видела это изображение.

На второй фотографии место преступления было запечатлено с большего расстояния. На полу валялись стулья и компьютерный монитор. Доказательства драки между потерпевшим и преступником. Также она заметила на полу пятно крови, на котором можно было различить след от обуви.

Третьей была фотография трупа. Верхняя часть тела мужчины была покрыта множественными ножевыми ранениями разных размеров.

Только тогда Хан Чжису поняла, почему начальник отдела О Дэён прислал ей эти фотографии. Он отправил их, зная, что она сейчас находится с Ли Суином.

Это было место преступления, совершенного Подражателем.

На ее телефоне появилось уведомление о новом сообщении.

Инспектор Ли Суин отреагировал на звук вибрации и перевел на нее взгляд. «Детектив Хан, вы посмотрели фотографии? Завтра отправляйтесь на место со старшим инспектором Ли Суином». О Дэён кратко проинструктировал ее, не вникая в ненужные подробности.

«Принято», – Чжису отправила ответное сообщение и взглянула на инспектора Ли. Даже на первый взгляд было заметно, что он нервничает. Детектив Хан глубоко вздохнула.

– Что происходит? – спросил Ли Суин.

– Плохие новости. Подражатель снова объявился.

– Почему так быстро..? – детектив издал вздох, похожий на стон.

– Мне приказано завтра выехать на место преступления вместе с вами, старший инспектор, – Хан Чжису говорила деловито и сухо.

Он ничего не ответил. Детектив Хан молча направилась к двери. Взгляд инспектора последовал за ней.

– Хорошо отдохните. Завтра будет тяжелый день.

– Почему так быстро..? – повторил инспектор бессмысленные слова.

Перед тем как выйти из палаты, Хан Чжису снова на него посмотрела. В бледном свете он выглядел совсем больным.

Дверь медленно закрылась.

Глава 7

Детектив Сон Чжиюн достал сигарету. Он горько улыбнулся, пытаясь прикурить, – детектив осознал, что вынул сигарету, только когда она оказалась у него во рту.

Курить на месте преступления было запрещено, как и топтаться по нему в грязной обуви. Так поступали только дилетанты, мешая работе криминалистов. Он медленно покачал головой.

Детектив Сон все еще держал во рту сигарету. Курение посреди хаоса места преступления успокаивало. Внутри дома было уже совсем темно, и предметы расплывались, оставляя лишь нечеткие очертания.

Он включил свет во всем доме. Оглушительный звук сирены приблизился к дому и затих. Послышался шорох, входная дверь открылась.

Судмедэксперты вошли в защитных костюмах, масках, шапочках и бахилах. Взглянув на них, детектив узнал младшего инспектора Го Кёншика и самого молодого члена команды судмедэкспертов Чой Чжонпиля.

Самый младший, полицейский Чой, остановился, пытаясь развесить ленту на полу гостиной, чтобы обеспечить сохранность улик. Это потому что он увидел детектива Сон Чжиюна, который спокойно стоял в уличных ботинках и с сигаретой во рту. Пол в гостиной напоминал проходной двор, затоптанный детективами Чжиюном и Чжису.

Младший инспектор Го направился прямо к Сон Чжиюну.

– Человек пропал пять месяцев назад, но в доме теоретически все равно могло что-то остаться. Ты специально это делаешь? Зачем ты меня вызвал?

– И действительно. Если бы в прошлый раз вы более тщательно все проверили, то нас сейчас здесь бы не было, – младший инспектор Го обвел взглядом дом, а затем снова вернулся к детективу Сон: – Ну и что… что здесь произошло?

Детектив Сон вынул сигарету изо рта и указал на отрубленный палец в раковине.

– Что это такое? – выражение лица младшего инспектора Го, которое и без того было суровым, стало еще жестче.

– Это палец Ким Ёнхака.

– Почему здесь вдруг появился палец пропавшего человека?

– И правда, почему?

– Это какая-то шутка? Что здесь вообще творится?

– Я устроил небольшой беспорядок в поисках улик, – детектив Сон отвел глаза от инспектора Го с двусмысленной улыбкой.

– Ты хоть понимаешь, что улики, найденные таким способом, будет сложно приобщить к делу?

У Сон Чжиюна на этот раз не было оправдания.

– В любом случае сначала я должен был их найти. Я не мог допустить, чтобы дело об убийстве закрыли как дело об исчезновении.

Младший инспектор Го закрыл рот с обиженным выражением лица.

– Ким Ёнхака убил Подражатель, – продолжил Сон Чжиюн.

Глаза Го полезли на лоб при этих словах детектива Сон. Полицейский Чой, стоявший рядом с ними и следивший за разговором, тоже явно нервничал.

– Подражатель скопировал преступление, совершенное Ким Ёнхаком. Убийство, замаскированное под исчезновение.

Детектив Сон повторил то, что ему сказала Хан Чжису. Его самолюбие было задето. Он почти что закрыл это дело, считая, что там нечего расследовать, но вмешалась детектив Хан Чжису из полицейского управления Сеула, не обладавшая никакой юрисдикцией на этом участке. Именно она нашла отрубленный палец и обнаружила связь с преступлениями Подражателя. Как будто от него не было вообще никакого толка и это больше не было его расследованием.

Детектив Сон нервно скомкал сигарету в руке. Он хотел выругаться, но в последний момент сдержался.

– А что насчет отрубленного пальца? К чему это?

– Это подсказка, как найти тело Ким Ёнхака.

– И как же его найти?

– Вот сейчас я и начну заниматься этим вопросом.

Детектив Сон не хотел отставать от Хан Чжису в том, что касалось поисков тела Ким Ёнхака.

– Что, черт возьми, ты собираешься делать, даже не надев перчаток? Посмотри, сколько грязи ты оставил после себя.

– Извини, – сказал Сон Чжиюн. – Было подтверждено, что отпечаток на отрубленном пальце принадлежит Ким Ёнхаку. Пожалуйста, найди все следы Подражателя, которые могли тут остаться. Если будут найдены другие следы, мертвые улики можно будет вернуть к жизни.

– Эй, младший, слышал? Брось следы на полу и разбросанные предметы. Найди, где преступник мог проникнуть в дом, и выясни, есть ли какие-то отпечатки пальцев или признаки взлома.

Полицейский Чой решительно собрал все свое оборудование и вышел на улицу. За окном гостиной мерцал свет переносной лампы.

Младший инспектор Го посмотрел на самого молодого сотрудника команды судмедэкспертов и спросил детектива Сон Чжиюна:

– А теперь скажи мне честно. Что на самом деле здесь произошло?

– В смысле?

– Ты служишь в полиции не год и не два, и явно не ты перевернул здесь все с ног на голову. Ты давно расследуешь убийства и знаешь протокол. У тебя на такое совести бы не хватило.

Сон Чжиюну нечего было сказать на это, ведь инспектор был прав. Наконец он сказал:

– Палец нашла Хан Чжису, детектив полицейского управления Сеула.

– Она из группы поведенческого анализа?

– Да. В отношении детектива Хан сейчас тоже проводится проверка из-за исчезновения Ким Ёнхака. Хан Чжису проанализировала дело и пришла к выводу, что Ким Ёнхак не просто исчез, а был убит Подражателем. Я думал, что Подражатель попытался бы заявить о своем преступлении, а не скрыть его, и оставил бы намек на это.

Младший лейтенант Го кивнул.

– Так ты хочешь сказать, что она нашла это совершенно случайно?

– Так и есть. Другие следователи не смогли ничего найти даже после двух тщательных обысков.

– Может, это и неправильно, но это лучше, чем то, что сделали мы, – младший инспектор горько улыбнулся. Детектив Сон подумал, что если бы он сейчас посмотрел в зеркало, то увидел бы в нем то же выражение лица, что и у его коллеги.

– Что ж, тогда каждому следует заняться свои делом.

Младший инспектор Го открутил несколько винтиков, снял молдинг на дверце холодильника и быстро открутил ручку. Он достал кисточку и черный порошок из алюминиевого пакета с логотипом KPSI[12] и попытался собрать отпечатки пальцев с внутренней поверхности ручки.

Из-за нехватки воздуха на лбу Го Кёншика быстро выступил пот.

– Если бы там были отпечатки пальцев Подражателя, разве их не нашли бы в прошлый раз? – Го остановился и посмотрел на детектива Чжиюна. – Велика вероятность и того, что Подражатель положил отрубленный палец в холодильник уже после того, как с него снимали отпечатки.

Детектив Сон и на этот раз не нашел, что ответить. Он все правильно говорил. Го Кёншик закончил наносить порошок на ручку морозильной камеры, а затем заклеил отпечатки пальцев специальной лентой.

– Появилось пять четких отпечатков пальцев. За исключением перекрывающихся. Поскольку тут пять пальцев, значит, это отпечатки детектива Хан Чжису, а явно не хозяина дома.

Детектив Сон от души рассмеялся шутке криминалиста. Это было то, чего они и так ожидали. Го Кёншик также показал свои отпечатки пальцев на пластиковом пакете, в который он завернул палец. Затем он посмотрел на Сон Чжиюна и покачал головой. Было ясно, что там обнаружены отпечатки пальцев только Хан Чжису.

– Я еще проверю полотенца, в которые был завернут палец, когда вернусь в лабораторию. Потребуется некоторое время, чтобы замочить их в растворе нингидрина и высушить.

– Понятно. Я тебя не тороплю, но если найдешь что-нибудь еще, пожалуйста, немедленно свяжись со мной. Даже если будет уже поздно.

Лейтенант Го сделал три или четыре фотографии ручек холодильника, пластикового пакета и отрубленного пальца, на котором были видны отпечатки. Затем он собрал инструменты и убрал их в специальный пакет.

– А что насчет ДНК? – спросил детектив Сон, когда его коллега закончил работу.

– Отнеси это прямо в Национальную судебно-медицинскую службу. Ты быстрее получишь результаты, если принесешь сам палец, а не отпечаток.

– Я могу пойти туда прямо сейчас?

– Найди доктора Лим Сугына в лаборатории генетического анализа. Я ему позвоню. Объяснишь ситуацию, и он сделает срочный анализ.

– Спасибо.

Го Кёншик молча положил палец в пакет для вещественных доказательств, а затем обернул его куском замороженного мяса, лежавшим на полу.

– Если понесешь пакет вот так, то палец не испортятся при транспортировке.

Инспектор Го умело собрал ручку холодильника и вытер порошок. Он снял перчатки, капюшон и, наконец, маску. Он сделал несколько глубоких вдохов. На его потном лице остался ромбовидный след маски.

– Спасибо за работу, – детектив Сон отдал честь.

Младший инспектор, кивнув на прощание, взял свое снаряжение и вышел из дома. Свет от переносной лампы, мерцающей в окне, тоже погас. Сон Чжиюн последовательно выключил свет в комнатах, кухне и гостиной.

Сон Чжиюн проехал через Соннам и выехал на шоссе, ведущее в Вончжу[13]. Мысли в его голове путались. Он достал сигарету, сунул ее в рот и прикурил.

В памяти всплыла сцена, как Хан Чжису допрашивает Ким Ёнхака. Это был второй допрос, после которого Ким Ёнхак из свидетеля превратился в подозреваемого. На протяжении всего допроса детектив Хан пыталась поймать его на лжи, подвергнув сомнению его алиби.

По словам детектива, подозреваемого можно поймать на лжи, если попросить рассказать о событиях дня и его алиби в обратном порядке. Ким Ёнхак без труда подтвердил свое алиби даже так. Это означало либо что он невиновен, либо что преступление было непреднамеренным.

Детектив Хан хотела поймать Ким Ёнхака больше, чем кто-либо другой. Он вспомнил, какими красными были глаза Чжису, когда она вышла после окончания второго допроса. Сон Чжиюн считал, что расследование Хан Чжису не было объективным. В нем явно присутствовали лишние эмоции.

Он сильно затянулся сигаретой, надеясь, что его мысли остановятся так же, как остановилось его дыхание. Детектив – это тот, кто ловит преступников «ногами», а не одними мыслями.

Сон Чжиюн закашлялся. Он затушил сигарету и надавил на педаль газа, заставив его старую «Сонату»[14] застонать. Был будний день, поэтому дороги не были перекрыты. Если он продолжит ехать с такой же скоростью, то успеет добраться до Национального института судебной экспертизы до девяти вечера.

Когда он покинул пункт взимания платы за проезд в Намвончжу, было уже около 8:40. Он снизил скорость. До пункта назначения осталось менее десяти километров. Сон Чжиюн был уверен, что анализ ДНК что-то обязательно даст. Так подсказывало его чутье детектива.

Показав удостоверение у главных ворот Национальной судебно-медицинской службы, он проехал на парковку. На стоянке было темно и пустынно, но в главном здании кое-где горел свет в окнах. Детектив Сон припарковался и направился прямиком на третий этаж.

Обычно он оставил бы улики на стойке приема вещдоков на первом этаже и следовал процедурам, но он решил сначала встретиться с доктором Лим Сугыном, как посоветовал младший инспектор Го.

Доктор Лим был один в помещении экспресс-лаборатории на третьем этаже, одетый в белый лабораторный халат. Это был довольно симпатичный круглолицый мужчина под сорок.

– Надеюсь, вы не из-за меня задержались на работе?.. – осторожно спросил детектив Сон.

– Не переживайте по этому поводу. Я слышал, что вам нужен срочный анализ, – доктор Лим приветствовал детектива, не показав никакого раздражения.

Лаборатория была заполнена компьютерами и аналитическими машинами, функции которых были не известны Сон Чжиюну. Пустое пространство заполнял тихий гул работающих машин.

Доктор Лим подошел к колбам и ретортам, стоявшим на столе у стены. Детектив Сон удивился, что Национальная служба судебно-медицинской экспертизы до сих пор использует аналоговое оборудование для проведения анализов. Доктор перелил черную жидкость из колбы в чашку.

– Вам обязательно надо это попробовать, – сказал Лим Сугын. – Это не яд, не бойтесь.

Детектив Сон понимал по его улыбке, что эксперт шутит, но все равно не мог взять у него из рук чашку.

– Это голландский кофе, – объяснил доктор. – Я сам его сварил, используя лабораторное оборудование. Я его разбавил, но если он слишком крепкий, то добавьте еще немного воды.

Детективу Сон показалось, что кофе имеет привкус каких-то химикатов. Он сделал глоток черной жидкости. Кофе был крепковат, но растворился во рту и плавно потек вниз по горлу.

– Вкусно.

Доктор Лим удовлетворенно улыбнулся, как бариста, получивший комплимент.

– Я слышал, что палец жертвы нашли в морозильной камере. И что его убил Подражатель.

Детектив Сон кратко изложил основные детали исчезновения Ким Ёнхака, а также того, как в морозильной камере обнаружили его палец. Он также добавил, что Ким Ёнхака подозревали в убийстве жены и что они оба пропали без вести. Пока детектив Сон все это рассказывал, доктор Лим несколько раз почесал кончик брови. Казалось, это действие было бессознательным, рефлекторным.

– Итак, вы предполагаете, что Ким Ёнхака убили. Вполне логично, учитывая, что отрубленный палец был найден в морозилке. Поскольку метод совершения преступления был похож на аналогичное преступление, виновник которого избежал наказания, это убийство похоже на серию убийств Подражателя.

– Да, все верно.

– Хорошо, давайте приступим. Если мы воспользуемся новым анализатором, то получим результаты уже через два часа. Однако все, что нам даст этот анализ, – это профиль ДНК Ким Ёнхака. Чтобы действительно что-то получить, важно найти ДНК, не соответствующую этому профилю. Если это преступление совершил Подражатель, мы сможем внести его профиль в нашу базу данных. Это займет некоторое время.

– Я подожду.

– Хорошо, тогда начнем.

Доктор Лим вынул обернутый стейком палец и засмеялся. Поверхность пальца покрывал тонкий слой льда.

– Он был хорошо упакован, но я разочарован.

– Я очень спешил…

– Ах, это комплимент. Раньше были случаи, когда образцы упаковывали в обычный полиэтиленовый пакет. Если образец распадается, ДНК исчезает.

Доктор Лим Сугын протянул Сон Чжиюну стейк. Детектив вышел из экспресс-лаборатории с куском мяса в руках, который был все еще холодным, как лед. Теперь остается только ждать.

Он прошел по длинному коридору, спустился по лестнице, а затем вышел из здания, чтобы выкурить сигарету. Сигаретный дым рассеялся в ночном небе, и его возбужденный разум наконец успокоился.

Такое ожидание было ничем по сравнению с тем, как он вел слежку. Он мог всю ночь напролет ждать, когда появится подозреваемый, а тот тем временем мог не объявиться вообще. В любом случае надо дождаться результатов анализа, а это займет некоторое время. После того как он вздремнет в припаркованной машине, очертания вокруг станут более четкими.

В машине было холодно, но детектив к такому уже привык, ведь он часто вел скрытую слежку, даже не имея возможности завести машину. Сон Чжиюн застегнул молнию до горла, откинул сиденье и закрыл глаза. Усталость накатила волной, и он уснул.

Сколько прошло времени? Детектив Сон проснулся от вибрации телефона. 2:34 ночи. Звонил младший инспектор Го. Сон Чжиюн охрип, он не мог говорить нормально.

– Ну что, как дела? – первым делом спросил Го Кёншик.

– Я все еще жду. А у тебя? – спросил детектив Сон хриплым голосом.

– Немного странно.

– Почему? Что-то нашли?

– Отпечатки детектива Хан Чжису.

– Ну это было ожидаемо.

– Знаю, и для меня тоже. Но место, где были ее отпечатки, немного… неоднозначное.

– Где ты их нашел?

– На внутренней стороне полотенца. Обычно, когда открываешь что-то завернутое в бумагу, отпечатки пальцев остаются снаружи.

– Ну, я думаю, это случайность. Нельзя сказать, что обыск вообще был произведен по протоколу.

– Разумеется.

– Отличная работа. Кстати, ты что-нибудь знаешь про эту Хан Чжису?

– Лично я ее не знаю, знаю только разные слухи.

– Какие слухи?

– Около шести лет назад подозреваемый, которого она допрашивала, покончил жизнь самоубийством. После этого к ней прицепилось прозвище «мясник».

– А ну-ка расскажи мне все, что знаешь об этом.

– В общем… Подозреваемый признался в сексуальном насилии, но отрицал кражу нижнего белья у женщин, живущих по соседству. Поскольку было раскрыто более тяжкое преступление, следствие на этом собиралось передавать дело в суд. Но детектив настойчиво расспрашивала об украденном нижнем белье. В конце концов подозреваемый признался. И в итоге в тюрьме он покончил с собой – ему было стыдно, что он воровал нижнее белье у соседок, в том числе у детей и пожилых женщин.

– Сексуальный насильник покончил жизнь самоубийством, потому что ему было стыдно за кражу нижнего белья?

– Видимо, это стало последней каплей, порушившей его психологические барьеры. Как ни странно, у насильников тоже они есть.

– Значит, он спокойно жил с осознанием того, что он насильник, но не смог жить, когда осознал, что он извращенец, который ворует чужое нижнее белье?

– Получается, что так. Однако… Говорили, что допрос детектива Хан Чжису чем-то напоминал работу мясника. Вместо того чтобы установить связь с подозреваемым и создать комфортную обстановку во время допроса, она оказывала на него психологическое давление. Она цеплялась к каждой мелочи и ничего не оставляла без внимания. Обычно, если подозреваемый признается в совершении тяжкого преступления, на более мелкие уже не обращают особого внимания. Они не влияют на приговор, а если подозреваемый начнет сбиваться или отказываться от своих показаний, то это усложняет дело. Но детектив Хан была не такой, как другие. С точки зрения коллеги-детектива, ведущего расследование вместе с ней, ее стиль ведения допроса был довольно утомительным.

– Она, может, и похожа на мясника, но хороша в своей работе, не так ли?

– Вот почему она и работает до сих пор. Хотя и не знаю, как долго теперь это продлится. Но почему ты про нее спрашиваешь?

– Просто. Стало интересно.

– Что-то личное?

– Нет, точно не личное. Все, вешаю трубку. Пока, – детектив Сон завершил звонок и снова достал сигарету.

Он чувствовал, что ему нужно узнать побольше о детективе Хан. Он почувствовал жуткую горечь во рту и вышел из машины с зубной щеткой, собираясь почистить зубы вместо того, чтобы выкурить очередную сигарету. Снова зазвонил сотовый телефон. Это был доктор Лим.

– Да, доктор?

– Я нашел кое-что очень важное. Приходите скорее.

Детектив Сон побежал со всех ног. Не остановившись ни разу, он прибежал в приемную на третьем этаже, запыхавшись.

– Пожалуйста, проходите, – снова пригласил его доктор Лим. – Я нашел профиль ДНК, соответствующий профилю Ким Ёнхака.

На большом экране в центре комнаты отображались различные данные и неизвестные числа.

– Мы нашли тело Ким Ёнхака. Это расчлененное тело неизвестного человека, которое к нам поступило пять месяцев назад, и его ДНК полностью соответствует ДНК Ким Ёнхака.

– А что с ним случилось? – Сон Чжиюн задал вопрос, затаив дыхание.

– Вы помните расчлененный труп, который нашли на озере Сихва?

– А, точно!

Это дело широко освещалось в средствах массовой информации из-за уникальных повреждений тела. Хотя убийство и не входило в его юрисдикцию, он прекрасно знал об этом деле.

На длительное время воцарилась тишина, прерываемая только его тяжелым дыханием. Значит, расчлененное тело, найденное на озере Сихва, принадлежало Ким Ёнхаку?

Детективу Сон казалось, что Подражатель издевается над ним. Он имел наглость спрятать тело в морге Национальной службы судебно-медицинской экспертизы.

– Спасибо за вашу работу, доктор. Огромное спасибо.

Мимолетная улыбка скользнула по круглому лицу доктора Лима.

– Официальный отчет о результатах экспертизы опубликуют только через несколько дней, но так как результаты не изменятся, больших сложностей в расследовании возникнуть не должно.

Детектив Сон покинул кабинет, еще несколько раз поблагодарив доктора за его работу. Несмотря на то, что он продвинулся в своем расследовании, это все равно оставило горькое послевкусие. Такое чувство, что он следовал за Подражателем, собирая улики по крошкам. Ему стало жарко, не терпелось выйти из здания и вдохнуть холодный воздух. Небо за пределами здания было все еще темным, и казалось, что посветлеет еще нескоро.

Холодный воздух немного понизил температуру его тела.

Его внимание привлекли слова на большом знаке перед зданием Национальной судебно-медицинской службы: «Сила науки – раскрывать истину».

Он долго не мог оторвать взгляд от этих слов, а потом, будто его внезапно осенило, повернул ключ зажигания. Двигатель запустился не сразу, только после нескольких попыток.

Детектив Сон отправил СМС Хан Чжису. Было поздно, но он был уверен, что она ждала: «Ким Ёнхак – жертва убийства с расчленением на озере Сихва».

Вскоре от нее пришел ответ. Он понял, что детектив Хан до сих пор не легла.

«Как и ожидалось, – написала она. – Спасибо за вашу работу».

Это было простое предложение. Но что значит «как и ожидалось»? Детектив Хан ожидала это?

Сон Чжиюн продолжал чувствовать что-то неладное. Складывалось впечатление, что кто-то использовал его, как пешку на шахматной доске. Детектив Сон нажал на педаль газа, и машина медленно поехала.

В любом случае это убийство Подражателя теперь в его юрисдикции. Сон снова надавил на педаль газа, и машина понеслась по ровной дороге.

Глава 8

Ли Суин не мог сомкнуть глаз.

Почему его уже переместили в другое место?

То, что Подражатель даже не пытается скрываться, означало, что само существование Ли Суина больше не представляло угрозы. Знает ли он о состоянии, в котором находится инспектор? Возможно ли это, учитывая секретность всей ситуации?

По словам детектива Хан Чжису, тот факт, что Ли Суин потерял память, держался в строжайшем секрете, о котором знали лишь немногие в следственном отделе. Но Подражатель уже и так мог об этом догадаться. У детектива возникало все больше вопросов.

Что, если среди этих немногих людей в отделе, которые знают о его состоянии, есть и Подражатель? Вполне может быть.

Чтобы спланировать убийство Ким Ёнхака, Подражатель должен был обладать обширными знаниями о методах и процедурах полицейского расследования. Он не мог всего этого знать, если не был членом «фирмы». Даже если Подражатель сам и не является частью «фирмы», у него там должен быть помощник.

Руки Ли Суина настолько ослабли, что он не мог даже сжать кулак. Нервозность и самобичевание бесконечно грызли его изнутри.

Что, если Подражатель объявился, не зная о состоянии Ли Суина?

Ситуация более чем опасная. Это означает, что он совершил убийство, зная, что его личность раскрыта. Подражатель не перестанет убивать, пока его не поймают.

Ли Суин поднялся и сел на кровати.

Он не мог видеть очертания предметов, но чувствовал, как свет постепенно растворяет тьму. Новый день приближался. Он спустил ноги с кровати и встал. Центр тяжести его тела внезапно сместился, и он споткнулся, заваливаясь вперед. Ему едва удалось сохранить равновесие, ухватившись за перила кровати.

Его ноги были настолько слабы, что не выдерживали даже его собственного веса. Инспектор нащупал тапочки и попытался их надеть, но сдался и сел. Затем встал, держась за перила кровати, и сделал несколько шагов.

Было такое ощущение, будто он бредет в темноте, не зная, наяву это или во сне. Однако пол холодил его ступни, возвращая в реальность.

Ли Суин шел, держась за перила кровати, насколько хватало трубки от капельницы, которая крепилась к тыльной стороне его руки. Он чувствовал, что ему нужно еще попрактиковаться в ходьбе перед визитом на место преступления.

Каждый раз, когда он напрягал руку, которой держался за перила, обожженная кожа на его руке и плече натягивалась, вызывая жуткую боль, будто грозя разорваться на части. Каждый раз, когда он напрягал руку, перила кровати скрипели, словно крича о помощи. И скрипели они при каждом его движении.

Пот стекал по его больничной одежде. Обходя вокруг кровать, Ли Суин заметил, как слегка меняется интенсивность света.

Он замечал разницу, когда смотрел на светлое окно и туда, куда свет не проникал. Постепенно его зрение восстанавливалось, но пока очень медленно.

Пройдя около ста шагов вокруг кровати, он услышал, как открылась дверь больничной палаты. Инспектор повернулся на звук.

– О, ты уже встал, – раздался знакомый голос детектива Хан Чжису.

– Я тебя ждал, – Ли Суин стиснул рукой перила кровати, чтобы она не заметила, как дрожит его тело.

– Хорошо выглядишь, – голос Чжису прозвучал ближе. И она по-прежнему подходила к нему совершенно беззвучно.

– Спасибо.

– Я принесла тебе кое-какую одежду из дома, – на этот раз ее голос раздался совсем близко.

По тому, откуда доносился голос детектива Хан, Ли Суин догадался, что она немного ниже его ростом.

– Я уже и забыл, что у меня была жизнь вне больничной палаты.

Впервые Ли Суин подумал о своей повседневной жизни за пределами больницы, в другом мире. Он не только не помнил ее, но и не испытывал по этому поводу никаких эмоций. Учитывая, что у него не было семьи, которую он мог бы навестить, он не видел существенной разницы между больничной палатой и миром за ее пределами.

– Извини. Я ходила к тебе домой, не спросив у тебя разрешения.

– Все нормально. Судя по всему, я живу один. Там, наверное, очень грязно?

– Нет, все вещи упакованы в коробки.

– Так значит, я только переехал. Ничего не помню.

– Вещи упаковали следователи. Они сделали это, чтобы найти зацепки, которые ты мог оставить, преследуя Подражателя.

– Вот как. Потому что я потерял память.

Он услышал шорох. Похоже, она раскладывала одежду на кровати.

– Хочешь, я помогу тебе одеться?

– Нет. Какой смысл мне ехать на место преступления, если я даже не могу самостоятельно одеться?

– Тогда слева направо лежат: нижнее белье, брюки, рубашка и верхняя одежда. Обувь стоит под кроватью.

– Большое спасибо.

– Я ненадолго выйду. Если понадобится помощь, то сразу меня зови.

Хан Чжису вышла из палаты, дверь за ней закрылась.

Ли Суин вытащил иглу для внутривенного вливания из руки и зажал вену пальцем, чтобы остановить кровотечение. Затем он снял халат и надел одежду в том порядке, в котором ее разложила детектив Хан. Одежда была настолько ему свободна, что он задумался, точно ли она принадлежала ему.

После того как Ли Суин надел штаны, ему пришлось немного посидеть и отдохнуть на кровати. Он запыхался, как будто только что пробежал стометровку.

– Я готов.

Он услышал, как дверь снова открылась.

– Я приготовила для тебя кресло-каталку. Так ты будешь привлекать меньше внимания.

Ли Суин ждал, пока Хан Чжису надевала на него шляпу и солнцезащитные очки. Затем она дала ему маску. Он чувствовал себя солдатом, надевающим доспехи, чтобы идти в бой.

Инспектор выехал из больничной палаты в кресле-каталке. Оно двигалось медленно, и в нескольких шагах позади него раздавался размеренный лязг металла. Полицейский Чой Чжонхо следовал за ними.

Ли Суин снова понял, что в коридоре, кроме них, больше никого не было. Он не слышал ни чужих шагов, ни разговоров. Он был в безопасности только в замкнутом пространстве, которое легко контролировать.

Коляска Ли Суина проехала по тихому коридору и остановилась перед лифтом. Когда он спустится на лифте и покинет больницу, он подвергнется опасности. Дверь открылась, инспектор самостоятельно въехал на кресле в лифт, и они спустились без остановок на первый этаж, никого не встретив.

Когда двери лифта распахнулись, он услышал шум толпы вдалеке. Кресло Ли Суина направили подальше от этих звуков.

Полицейский Чой Чжонхо с лязгом металла пошел впереди.

Должно быть, он открыл дверь, и холодный воздух пронзил лицо инспектора словно иглами. Ли Суин поднялся из кресла-каталки и самостоятельно сделал шаг.

Хан Чжису поспешно взяла инспектора под руку. Он почувствовал, как напряглись руки детектива. Она нервничала больше, чем он.

– Здесь ступени.

Пока Ли Суин осторожно спускался по лестнице, полагаясь на Хан Чжису, металлический лязг ускорился, и он услышал, как открывается дверь автомобиля. Детектив под руку с Хан Чжису спустился по лестнице и сел в машину.

– Пожалуйста, будьте осторожны, – произнес Чой Чжонхо, закрывая за ними дверь машины.

Автомобиль сразу же двинулся к месту назначения.

Ли Суин не знал, был ли в машине еще кто-нибудь, кроме них, но он даже не слышал чужого дыхания.

Хан Чжису не выпустила его руку даже после того, как он сел в машину. Ли Суин откинулся на заднем сиденье и уснул.

Хан Чжису с облегчением посмотрела на инспектора Ли, откинувшегося на заднем сиденье. Когда она вошла в больничную палату, он, шаг за шагом, осторожно ходил вокруг кровати, держась за ее перила. Он даже не услышал, как она вошла, то ли из-за скрипа перил, то ли потому что был настолько сконцентрирован на каждом шаге.

Он продолжал идти, пока Чжису снова нарочито не открыла дверь больничной палаты.

Он хочет пойти на место преступления сам.

Разложив на кровати принесенную одежду, детектив Хан подумала о его доме. Он жил в старой квартире рядом с дворцом Кёнхигун[15], недалеко от полицейского управления Сеула.

После того как его госпитализировали, следственная группа прибыла в квартиру, чтобы попытаться найти там следы Подражателя, ведь он мог знать код от входной двери.

Открывая входную дверь, Хан Чжису подумала, что это даже странно, что до сих пор ей не приходила в голову мысль пойти к нему домой.

Возможно, в доме Ли Суина найдется что-то, что поможет вернуть ему память. Но ее надеждам суждено было рухнуть, как только она переступила порог квартиры. Гостиная, которую на мгновение осветило светом сенсорных фонарей у входа, мало походила на жилое помещение. Комната была завалена картонными коробками.

Свет от фонаря над входом погас. Как и воспоминания инспектора Ли, его коробки исчезли. Хан Чжису включила свет в гостиной. Картонные коробки стояли как попало, без какой-либо системы, но, к счастью, к каждой был прикреплен список содержимого.

Просматривая список, она обнаружила, что в нем перечислены почти все его вещи, включая одежду, обувь, книги и предметы быта. Детектив Хан могла понять, насколько скромно он жил, просто взглянув на перечень предметов. Он был простым, совершенно ничего примечательного. Принадлежностей для хобби не было вообще.

Хан Чжису пошла на кухню, соединенную с гостиной, и открыла дверцу холодильника. Внутри было всего три двухлитровых бутылки минеральной воды. Не было никаких продуктов или остатков еды. Как будто он питался только водой.

Даже глядя на кухню, нельзя было сказать, что ее владелец жил нормальной жизнью. Хан Чжису прошла мимо коробок и вошла в спальню.

Там была кровать и письменный стол. Стол был завален проводами, отсоединенными от монитора и системного блока компьютера. Следственная группа, должно быть, изъяла системный блок, чтобы проверить его на предмет улик по делу о Подражателе, о которых знал только Ли Суин. Ящики стола были открыты и пусты. В шкафу тоже было пусто. Его дом всем своим видом напоминал пустую ракушку улитки.

Хан Чжису осмотрела стол и обнаружила на стенке еле заметный прямоугольный след. Будто след от чего-то клейкого. Его границы были четкими, но, даже если там что-то и было приклеено, было неясно, забрала ли это команда судмедэкспертов. Это имело бы смысл, если бы инспектор Ли повесил что-то перед глазами и смотрел на это каждый день.

Она просмотрела перечень содержимого ящиков, но не смогла найти ничего, что могло бы висеть на стенке стола. Ей пришлось бы открыть все коробки и проверить содержимое каждой.

Если этого нет в коробках, значит, следователи могли забрать это, посчитав полезным для расследования. Хан Чжису достала из сумки список предметов, хранящихся у следственной группы, и просмотрела его.

Она не смогла и там найти ничего похожего на то, что можно прикрепить на стену. Это должно быть что-то простое.

Хан Чжису проверила время на телефоне. Пора ехать на место преступления, так что времени открывать коробки и искать что-то внутри не было. Она решила, что поищет в следующий раз.

Собираясь выйти из комнаты, внезапно она снова подошла к столу. Девушка выдвинула стол вперед и проверила заднюю часть. На всякий случай. В узкой щели за столом она нашла фотографию. Вполне возможно, что фотография упала за стол прежде, чем следователи могли ее найти.

Даже если бы они обнаружили следы на стенке стола, они бы не придали этому такого большого значения, как она. У команды судмедэкспертов и у нее были разные взгляды на место происшествия.

Фотография была нечеткой, как будто ее распечатали на принтере. На ней была изображена широко улыбающаяся девочка в парке развлечений, по возрасту, вероятно, ученица средней школы. Хан Чжису поднесла фотографию к следам клея, оставленным на стенке, и та идеально подошла.

Детектив снова внимательно посмотрела на фотографию. Улыбающееся лицо девочки с короткой стрижкой выглядело немного знакомым. Но она не могла вспомнить, где раньше ее видела.

Она положила фотографию в свой блокнот. Детектив вышла из комнаты и заглянула в гостиную. Кроме детектива Ли, в этой квартире явно больше никто не жил.

Хан Чжису просмотрела список коробок, нашла одну с одеждой и открыла ее. Одежду в коробки убирали хаотично и бессистемно, и ей пришлось открыть еще несколько коробок, чтобы найти рубашки, брюки, нижнее белье и обувь.

Упаковав одежду инспектора Ли, Хан Чжису закрыла коробки, выключила свет в доме и закрыла входную дверь. Его дом сам походил на гигантскую картонную коробку.

Автомобиль съехал с шоссе и выехал на федеральную трассу.

Хан Чжису была уверена, что инспектор Ли уже проснулся, и ее рука, держащая руль, напряглась.

Ли Суин проснулся от звука оплаты за проезд по шоссе[16]. Возможно, из-за того, что он впервые за долгое время крепко уснул, его разум стал яснее.

Он понял, что Хан Чжису все еще держит его под руку. Его тело тут же напряглось.

Машина продолжала движение, не снижая скорости, даже выехав на трассу. Место преступления, похоже, находилось далеко от центра.

Автомобиль, который так ни разу и не остановился, повернул налево и замедлил ход. Инспектор не мог сказать, как далеко это было от больницы.

Ли Суин заметил, что шум двигателя автомобиля стал тише, а его скорость начала снижаться. Судя по всему, они приближались к месту преступления. Его ладони вспотели. Он сжал кулаки, чтобы это скрыть. Так сильно, что почувствовал, как его ногти впились в ладони.

Инспектор слегка повернул голову к Хан Чжису и спросил:

– Расскажите вкратце, что там произошло?

Детектив ответила сразу, как будто ждала его вопроса:

– Имя жертвы – Ли Чжону́. Тридцать лет, офисный работник. Его нашли мертвым в его квартире. За ним водились грешки: связи с проститутками и сексуальное насилие, а недавно он проходил в качестве подозреваемого в убийстве старшеклассницы. Поскольку у него было алиби, его отпустили без предъявления обвинений. Из-за данных обстоятельств следственная группа предполагает, что преступление совершил Подражатель.

– Каковы причины их смертей?

– И старшеклассница, и Ли Чжону умерли от потери крови. Он умер от большой кровопотери. Поскольку причины их смертей совпадают, появилась догадка, что это дело рук Подражателя, который скопировал преступление Ли Чжону.

Прежде чем Ли Суин успел задать следующий вопрос, машина остановилась, и он услышал, как опускается водительское окно.

– Вы сотрудники? – раздался жесткий голос, как у солдата.

– Из полицейского управления Сеула, – ответил глубокий мужской голос, которого Ли Суин никогда раньше не слышал.

– Пожалуйста, проезжайте.

Послышалось, как окно закрылось, и машина двинулась дальше. Судя по всему, возле места преступления выставили полицейский кордон.

При таких происшествиях полиция выставляет кордоны на основных дорогах и улицах вокруг места преступления. Чтобы задержать преступников, которые, возможно, еще не успели покинуть территорию. Ли Суин понял, что с момента убийства, совершенного Подражателем, прошло совсем немного времени.

Возможно, мимо него в этот момент проходит Подражатель. Ли Суин представил, как он улыбается и наблюдает за ним.

Когда автомобиль окончательно остановился, Хан Чжису взяла его за руку и помогла выйти из машины. Казалось, что место преступления полностью находится под контролем полиции, было тихо и не ощущалось присутствия посторонних людей.

Они некоторое время шли до входа в здание. Дом, где произошло преступление, оказался большим. За ними совершенно бесшумно последовал мужчина с низким голосом из полицейского управления Сеула.

Ли Суин сразу понял, что он детектив. Тот факт, что он не слышал металлического лязга, означал, что полицейский не носит форму и полицейское снаряжение, что он одет в гражданскую одежду. А раз инспектор не слышит его шагов, значит, мужчина в кроссовках. Типичный наряд детектива из отдела убийств.

Хан Чжису провела инспектора Ли через извилистый коридор к лифту. Поднявшись на этаж, Ли Суин сделал пару шагов и остановился.

Детектив не мог понять конфигурацию этого здания. Оно было больше обычного дома по его представлениям, со сложной системой коридоров.

Детектив Хан открыла дверь квартиры, и он отчетливо уловил запах крови в спертом воздухе.

– Официальная причина смерти Ли Чжону – потеря крови из-за множественных колотых ран, нанесенных в двух или более местах острым предметом. Смертельных ранений, поражающих артерии или органы, не было.

Ли Суин вошел в помещение под руку с Хан Чжису. Его тело сразу отреагировало на резкое понижение температуры.

Детектив, должно быть, включила свет в комнате, и он проник в его кромешную тьму. Ли Суин не решался сделать даже шаг, опасаясь, что его следы повредят место преступления.

– Нам необходимо предотвратить загрязнение места преступления, поэтому я надену на тебя защитный костюм, – сказала Хан Чжису.

Возможно, из-за нервов, но ему показалось, что ее голос прозвучал словно из пещеры. Ли Суин, в соответствии с инструкциями, надел защитный костюм и бахилы.

Хан Чжису взяла его за руку и повела внутрь.

– Сразу возле входной двери можно увидеть много кровавых следов на полу. Поскольку все они имеют один и тот же узор, можно сделать вывод, что следы принадлежат одному человеку. Размер около сорок третьего. Команда судмедэкспертов собрала оттиски, пропустила их через систему поиска и обнаружила, что подошвы, которые оставили эти следы, – китайского производства. Поскольку их поставляют в больших количествах на фабрики по производству недорогой обуви, марку идентифицировать не удалось. Перед входной дверью обнаружили брызги крови. Судя по их направлению, преступник напал на жертву у входа, а затем они переместились вглубь комнаты.

Ли Суин сделал еще несколько шагов под руку с Хан Чжису. Запах крови усилился.

– Там, – продолжала она, – где стоит полицейский, обнаружены следы борьбы. Монитор лежит на полу, стул упал, стол отодвинут назад. В этом месте крови на полу больше. Нет признаков резкого и обильного выброса крови, как бывает, если бы задели артерию. Похоже, убийца атаковал методично и точно рассчитывал место и силу ударов.

Слушая детектива, Ли Суин представлял в своей голове передвижения Подражателя и жертвы.

Было ясно, что преступник напал на жертву сразу после того, как тот открыл ему дверь. Мужчина инстинктивно отступил назад, Подражатель последовал за ним, продолжая атаковать. То, что посчитали следами борьбы, на самом деле могло быть следами попыток жертвы уклониться от ударов.

Кровавые следы на полу означают, что Подражатель не разувался, а это значит, что эти двое пусть и были знакомы, но не близко, иначе вначале он бы вошел, разулся и стал бы ждать удобного момента для нападения.

– Это все очень странно.

Инспектор ждал, пока детектив включит диктофон. Однако так и не услышал, как она касается телефона. Ли Суин продолжил:

– Если это Подражатель, его главная цель – убить, а значит, он сразу должен был стараться попасть в жизненно важные органы, в сердце или в артерии. Он же все-таки эксперт своего дела, нет никаких причин в этом сомневаться. Однако отсутствие следов артериальной крови означает, что Подражатель намеренно не наносил ему смертельных ранений. Если бы он погнался за убегающим Ли Чжону, нанося ему хаотичные удары ножом, было бы трудно не задеть жизненно важные органы.

– Ты думаешь, что Подражатель намеренно избегал попадания в артерии и жизненно важные органы?

– С определенной целью.

– Может быть, он хотел, чтобы смерть Ли Чжону была долгой и мучительной?

– Если мы посмотрим на предыдущие убийства, совершенные Подражателем, то увидим, что он ничего не делает просто так. Это может быть сообщением, которое нам оставил Подражатель.

Хан Чжису не ответила, но детективу показалось, что она кивнула.

Чтобы понять, что хотел сказать Подражатель, сначала надо разобраться с преступлением, в котором Ли Чжону был главным подозреваемым.

– Я хотел бы узнать больше о смерти старшеклассницы, в которой подозревали Ли Чжону, – попросил инспектор Ли.

– Ли Чжону обычно выбирал себе проституток через случайные чаты. Он не раз так делал, это стало для него рутиной. В одном из чатов он и нашел эту девушку. Все это происходило за месяц до убийства Ли Чжону. Старшеклассница сбежала из дома и нуждалась в деньгах, поэтому она согласилась встретиться с Ли Чжону. Она ушла на встречу и после этого перестала отвечать на телефонные звонки. Подростки, которые жили вместе с девушкой, тоже сбежавшие из дома, забеспокоились и начали искать девушку. И в итоге обнаружили ее тело на крыше здания, где они часто бывали, и сообщили об этом в полицию.

– Причина смерти старшеклассницы?

– Смертельных ранений не было, но ее избили так сильно, что она буквально истекала кровью. Причиной смерти стала большая кровопотеря. В крови потерпевшей обнаружили алкоголь, ее мобильный телефон на месте происшествия так и не нашли.

– Тогда как же с Ли Чжону сняли все обвинения?

– Ли Чжону утверждал, что, встретившись с девушкой, сразу ее отослал, потому что она была слишком молода. Плюс у него было алиби на тот момент, когда потерпевшая умерла. В конце концов его освободили.

А через месяц Ли Чжону нашли мертвым. Ли Суин сделал первый шаг. Он хотел узнать больше о состоянии тела покойного.

– На руках Ли Чжону есть порезы? Он защищался?

– Это немного странно, но ран на руках нет. Похоже, что он боролся с убийцей, но порезов на руках, какие обычно бывают, если жертва закрывалась от ударов ножа, нет.

– А как насчет наркотиков или алкоголя в крови?

– Национальная служба судебно-медицинской экспертизы проводит анализ. Ты сам как думаешь?

– Думаю, что они что-то обнаружат. И тогда сможем понять поведение Ли Чжону. Он инстинктивно избегал ударов ножом и не мог сопротивляться. Тот факт, что Ли Чжону не пытался защититься, несмотря на отсутствие серьезных ранений, наводит на мысль, что пострадавший находился в невменяемом состоянии.

– Я согласна.

У Ли Суина возникло ощущение, что детектив Хан снова его проверяет. Даже самые простые выводы, которые он делал, вызывали у нее много вопросов.

Ли Суин сделал еще несколько шагов по комнате. Запах крови стал сильнее.

– Ли Чжону постоянно толкали назад, и в итоге он упал на спину возле окна, где и нашли его тело. Это примерно в пяти шагах от того места, где вы сейчас стоите.

Ли Суин посмотрел в сторону окна, где было обнаружено тело, и представил себе лежащий там труп.

– В каком состоянии было его тело?

– Результаты вскрытия показали, что было более десятка глубоких ножевых ранений в область груди. И около дюжины поверхностных ран на животе.

– Я понимаю проникающие ранения в грудь, но поверхностные раны на животе? Изменение характера и формы нанесенных ран означает, что преступник сменил оружие. У него мог быть сообщник?

– Нет, удары явно наносил один человек.

– Тогда он точно сменил оружие… Вы его нашли?

– Есть небольшая проблема.

– Орудие убийства является ключевым в этом деле. То, что нападение произошло около входной двери, означает, что Подражатель приготовил оружие заранее. Если мы сможем определить, где его приобрели, то сможем найти преступника.

– Мы нашли орудие убийства, но, к сожалению, его нельзя будет использовать как доказательство в суде.

– Почему? Испорченная улика?

– Поскольку для осмотра места преступления были привлечены сотрудники полиции, при сборе улик была допущена критическая ошибка.

– Что произошло?

– Полицейский, проводивший осмотр, увидел окровавленный нож, лежащий на клумбе возле здания, завернул его в одежду, чтобы не оставить на нем отпечатки пальцев, и прибежал, чтобы показать его коллегам.

Полицейский мог не знать, что орудие убийства, найденное на расстоянии от места преступления, необходимо изымать в присутствии гражданских понятых. Улика, собранная с нарушением протокола, без фотосъемки или присутствия понятых, теряет свою доказательную силу в суде.

– Даже если Подражатель предстанет перед судом, это оружие не может быть использовано в качестве доказательства. У его адвоката появится повод утверждать, что полиция намеренно подкинула орудие убийства, оставила его на месте происшествия, чтобы подставить подозреваемого.

– Если мы не сможем доказать, что найденное орудие использовалось при совершении этого убийства, улику не примут.

– Да. Если вы не сможете это доказать, оружие нельзя будет использовать в качестве доказательства на суде, даже если вы представите на суде место покупки и покупателя.

– Нам нужны подробные данные о характере и форме ран Ли Чжону. Если мы сделаем это хорошо, то сможем вернуть мертвые улики к жизни.

– Девятнадцать колото-резаных ран в области груди, вертикальные, наносились сверху вниз. Глубина проникновения около десяти сантиметров. На животе было тринадцать горизонтальных ножевых ранений глубиной около трех сантиметров.

Ли Суин подумал о Подражателе и Ли Чжону, стоящих лицом к лицу. Подражатель поднимает нож и наносит удар сверху вниз, Ли Чжону отступает, пытаясь уклониться от ударов. Затем Ли Чжону, загнанный к окну, получает несколько ножевых ранений и падает на пол. Наверняка из ран Ли Чжону течет много крови. Возможно, кровь из его ран стеклась туда, где Ли Суин сейчас стоит.

Инспектор присел на корточки и провел руками по полу. Он нащупал лужу крови, которая еще не высохла и была скользкой.

Подражатель нанес Ли Чжону травмы, не задев артерий и жизненно важных органов. Он намеренно не наносил смертельных ран. Ли Чжону потерял сознание, Подражатель ушел, но затем вернулся и нанес ему удары ножом в живот.

Судя по всему, нож был поврежден. Об этом свидетельствовали раны разной глубины проникновения на груди и животе. Ли Суин понял, почему направление ран Ли Чжону изменилось.

– Вертикальные раны Подражатель наносил Ли Чжону, когда тот еще стоял. Горизонтальные же раны были нанесены, когда Ли Чжону лежал на полу. Раны на груди и на животе были нанесены в разное время.

– Направление ран не может объяснить, что их наносили в разное время. Как ты пришел к такому выводу?

– Глубина проникновения ножа изменилась. Это указывает, что орудие было повреждено в результате ударов в грудь.

– Повреждено?

– Ты видела орудие убийства?

– На фотографии.

– Разве кончик ножа не был тупым?

– То есть… Да, похоже на то.

– По какой-то причине кончик ножа отломался. Если бы нож был тупым с самого начала, то им бы не смогли нанести вертикальные раны глубиной десять сантиметров. Таким образом, раны на груди и на животе были нанесены в разное время.

– Тогда отломанный кончик ножа мог остаться на месте преступления?

– Если мы его найдем и он совпадет со сломанным лезвием найденного на месте происшествия ножа, мы сможем использовать его на суде в качестве доказательства. Разумеется, оформление кончика ножа и приобщение его к списку вещественных доказательств должно проводиться с соблюдением всех процедур.

– Ты что-нибудь помнишь? Кончик ножа – это то, на что команда судмедэкспертов могла не обратить внимания.

– Нет, все еще ничего не вспомнил.

Ли Суин почувствовал, как напряглась рука детектива Хан, за которую он держался.

– Но почему Подражатель нанес столько ударов? С его навыками он мог бы убить его и одним.

– Это отложенное убийство. Сообщение, оставленное нам Подражателем.

– Отложенное убийство?

– Есть много способов совершить убийство: задушить, отравить, скинуть откуда-нибудь, ударить молотком по голове, заколоть ножом и бесчисленное множество других. Но знаешь ли ты, что общего между этими убийствами?

– Что же?

– Все эти способы быстрые и надежные. Другими словами, действия, совершенные убийцей, сразу приводят к смерти жертвы. Поэтому полиция оценивает время убийства, исходя из предполагаемого времени смерти жертвы. Время убийства и время смерти совпадают. Однако отложенное убийство – это когда жертва умирает не сразу после действий убийцы, а спустя какое-то время. Так образуется разрыв во времени между актом убийства и фактическим временем смерти. Следовательно, невозможно определить время убийства, установив время смерти на основе внешнего вида трупа или температуры тела. Подражатель… скопировал убийство, совершенное… Ли Чжону.

– Вы хотите сказать, что убийство старшеклассницы, в котором Ли Чжону был главным подозреваемым, также было отложенным?

– Может быть. На старшеклассницу напали и бросили на крыше. Поскольку ей не нанесли смертельных ран, она осталась бы жива, даже при сильном кровотечении, если бы ее вовремя нашли. Но она пролежала там довольно долго и умерла от потери крови. Итак, между нападением Ли Чжону на старшеклассницу и ее смертью от потери крови прошло некоторое время. Я не знаю, планировал ли он это, но в результате Ли Чжону получил алиби на момент предполагаемой смерти старшеклассницы.

– Подражатель скопировал отложенное убийство, совершенное Ли Чжону.

– Да, так и есть.

– Зачем Подражателю наносить Ли Чжону удары сломанным ножом, когда тот уже не мог сопротивляться?

– Я думаю, что таким образом он намеревался довести убийство до конца. Потому что он не хотел, чтобы кровотечение остановилось или чтобы его нашли живым. Ли Чжону, должно быть, видел, как из его тела вытекает кровь. Он чувствовал, что медленно умирает.

– Я должна сообщить об этом начальнику отдела.

Хан Чжису отпустила его руку и ушла. Он услышал, как ее шаги отдаляются.

Ли Суин самостоятельно прошел пять шагов по прямой.

У инспектора болела голова, возможно, из-за запаха крови. Он нашел окно, нащупал ручку и повернул ее. Ручка повернулась, но окно не открылось.

Вернувшаяся детектив снова взяла его за руку и поддержала.

– Начальник доволен. Нам надо возвращаться.

– Тем не менее мы не смогли найти никаких улик, которые позволили бы нам идентифицировать Подражателя.

– Прямо сейчас этим и займемся.

Глава 9

Хан Чжису зашла в хозяйственный магазин недалеко от дома Ли Чжону. Десятки флуоресцентных ламп освещали каждый уголок. Внутри магазина не было ни одной тени.

На полках в изобилии были представлены недорогие товары. Хан Чжису подошла к отделу кухонной утвари и взяла с полки нож. Он был изготовлен из нержавеющей стали и имел остро заточенное лезвие. Она на глаз оценила его ширину и положила обратно. Судя по размерам колотых ран на теле Ли Чжону, нож, выбранный Подражателем, был больше похож на нож для рыбы, который у́же обычного кухонного.

Она нашла на полках нож для рыбы и достала его из упаковки. Ощущения были жутковатыми.

Хан Чжису представила, как Подражатель заходит в этот магазин и выбирает нож. Долго ли он его выбирал и держал ли вот так за рукоятку, примеряясь?

На ум пришел образ Подражателя, перебирающего ножи, складывающего их в пластиковый пакет и направляющегося к дому Ли Чжону, как будто просто возвращаясь домой после работы.

На входной двери Ли Чжону не обнаружили никаких признаков взлома. Ли Чжону был в легкой домашней одежде и без обуви. Это означает, что дверь Подражателю он открыл без каких-либо подозрений. Может, убийца прикинулся курьером?

Хан Чжису решила снова просмотреть записи с камер видеонаблюдения, имеющиеся в распоряжении следствия. Четыре камеры, установленные в здании, работали нормально.

Следственная группа просмотрела записи со всех камер видеонаблюдения с момента возвращения Ли Чжону домой, но не нашла ни одного человека, которого можно было бы принять за Подражателя.

Камера видеонаблюдения, установленная у задних ворот здания, снимала в основном парковку, поэтому не зафиксировала, как Подражатель выбрасывает нож. Значит, убийца тщательно изучил маршрут, выбирая слепые зоны. Так у него получилось войти в здание и скрыться после совершения убийства незамеченным.

В таком случае он должен был предварительно побывать там и все изучить. Хан Чжису почувствовала – что-то не так.

Почему Подражатель выбросил оружие? Он точно знал, что если нож найдут, то смогут найти и место, где он был куплен. Вряд ли Подражатель будет совершать те же ошибки, которые обычно допускают новички.

Хан Чжису поняла, что бессознательно размахивает ножом, который до сих пор держала в руке. Она непроизвольно повторяла движения Подражателя. Лезвие, закрепленное в прозрачном корпусе, холодно светилось. Все в магазине на нее смотрели.

Детектив поспешно положила нож обратно и направилась к выходу. За ее спиной шептались люди.

Следственная группа, должно быть, уже нашла магазин, в котором Подражатель покупал нож. Хан Чжису решила им позвонить – ей нужно было кое-что подтвердить.

Она быстро вышла из магазина и смешалась с толпой прохожих. Человек на другом конце провода ответил после второго гудка:

– Старший инспектор Чжон Чжусоп, следственный отдел. Слушаю вас.

– Это младший инспектор Хан Чжису из полицейского управления Сеула. Я звоню вам по делу Подражателя.

– Суперинтендант О Дэён говорил, что вы занимаетесь этим делом, и просил нас об активном содействии.

Старший инспектор сделал особый акцент на слове «содействие». У него был очень резкий и довольно грубый голос. Он явно намекал, что не в восторге от распоряжения начальника отдела.

По голосу инспектора Чжона Хан Чжису поняла, что он детектив с большим опытом. Прежде чем его повысили до звания старшего инспектора, он, должно быть, раскрыл не одно дело, арестовав много опасных подозреваемых. Просить такого опытного сотрудника передать материалы расследования было равносильно просьбе удалить ему ребро. Она понимала его настороженность.

Хан Чжису решила вести себя с ним максимально вежливо, чтобы свести к минимуму дискомфорт от их вынужденного общения.

– Большое спасибо, – сказала она. – Я много слышала о вас в следственном отделе полицейского управления Сеула. Говорят, вы настоящий мастер своего дела.

– Я очень занят, поэтому давайте сразу перейдем к делу. Что вам нужно от меня узнать?

Хан Чжису выдохнула. Несмотря на его резкий тон, она почувствовала себя более уверенно. Более того, он готов поделиться с ней информацией по делу, пусть и не всей.

– Вы узнали что-нибудь в процессе расследования места покупки орудия убийства?

– Что конкретно вы имеете в виду? Вы спрашиваете, нашли ли место, где Подражатель купил оружие? – спросил старший инспектор Чжон в ответ.

Он намеренно уходил от ответа. Было ощущение, что в ходе расследования они обнаружили что-то важное. В противном случае не было смысла увиливать от ответа о поисках места, где было куплено орудие убийства, тем более пока было не ясно, смогут ли они вообще использовать это оружие в качестве доказательства на суде.

– Вы наверняка уже выяснили, где купили нож, поэтому я просто спрашиваю, есть ли что-нибудь странное в человеке, который его купил.

– …например? – спросил инспектор после небольшой паузы.

По его ответу она поняла, что уже близка к получению информации. Она хочет убедиться, что ее догадка верна. Даже если она ошибается, инспектор Чжон просто расскажет ей в подробностях о расследовании как об очередном ратном подвиге.

– Разве не Ли Чжону купил нож?

– …вы уже точно что-то знаете и теперь просто проверяете правильность своих догадок? – инспектор Чжон опять ответил вопросом на вопрос, уже не скрывая своей неприязни.

– Нет, это не то, что вы думаете.

– Тогда почему вы звоните мне, чтобы подтвердить, что нож купил убитый Ли Чжону?

– Я предполагаю, что Подражатель – это высокообразованный и умный человек, знакомый с методами полицейского расследования.

– Так… И что с этого?

– Тогда почему Подражатель бросил нож на месте преступления?

– Вы хотите сказать, что Подражатель сделал это намеренно?

– Я думаю, что да.

Хан Чжису понизила голос. С ней поравнялся мужчина в спортивном костюме, и она сбавила шаг. Мужчина тоже. Может, это журналист?

– Ну и как вы пришли к выводу, что это был именно Ли Чжону? – тон инспектора постепенно стал меняться.

Она пока сама с трудом могла это понять.

– Почему вы думаете, что это был Ли Чжону? – этот вопрос прозвучал уже мягче.

В этот момент он перестал быть детективом из отдела убийств, бдительно охраняющим тайны следствия. Он походил на новичка, который очень хотел услышать анализ поведения непонятного ему преступника, но не хотел этого показывать.

– Итак, во-первых, верен ли мой вывод? – Хан Чжису остановилась. Мужчина, явно смутившись, прошел мимо. Она не сводила с него глаз, пока тот не скрылся из виду.

– Да, вы правы. Этот нож импортировали из Китая, и он продавался только в сети магазинов, торгующей товарами для дома по всей стране. На момент убийства количество ножей, проданных за месяц в магазинах этой сети по всей республике, составило сто восемьдесят шесть штук. Мы просмотрели записи с камер видеонаблюдения, отдав приоритет сетевым магазинам, ближайшим к дому Ли Чжону. К счастью, поскольку это была крупная сеть магазинов товаров для дома, записи с камер видеонаблюдения не были удалены и сохранились. Однако Подражателя на них мы не нашли, но зато увидели, как Ли Чжону покупает нож. Он явно был не в себе.

Она не могла больше продолжать этот разговор, находясь в общественном месте. Хан Чжису огляделась вокруг и встала у входа в бар, который еще не открылся. Отсюда она могла видеть всех проходящих мимо людей.

– Вы помните случай со сбежавшей старшеклассницей, которая умерла от потери крови на крыше? Этот Ли Чжону был главным подозреваемым.

– Конечно. Мы с самого начала изучили это дело, потому что подумали, что эти смерти могут быть связаны.

– Я думаю, что при убийстве старшеклассницы тоже использовали нож для рыбы.

– Непосредственной причиной смерти старшеклассницы стала потеря крови в результате нападения. Если посмотреть на фотографии тела жертвы, то видно, что колотых ран нет.

– Вы могли бы сейчас еще раз посмотреть на фотографии девушки?

– Да, могу, но мне кажется, что это пустая трата времени.

– Пожалуйста.

Вопреки его резкому ответу, она услышала, как он просит кого-то загрузить фотографии старшеклассницы.

– Так, хорошо. Итак, с чего мне следует начать?

– Сначала, пожалуйста, проверьте, нет ли на теле жертвы поверхностных ножевых ранений.

– Раз уж все равно надо смотреть, я думаю, будет лучше, если мы посмотрим их вместе с коллегами.

Должно быть, он включил громкую связь, поэтому шум вокруг него стал громче.

– Я думаю, Ли Чжону использовал нож для рыбы, чтобы напугать и подчинить себе старшеклассницу.

– Но он и так был физически намного сильнее ее, я не думаю, что ему нужен был нож или что-нибудь еще, чтобы подчинить себе ребенка.

– Согласно материалам расследования, возраст женщин, с которыми Ли Чжону знакомился в чате, внезапно стал уменьшаться. Обычно, когда люди с низкой самооценкой испытывают стресс в отношениях, они могут использовать оружие или физическое насилие, чтобы усилить свое доминирование над другим человеком. Ли Чжону, похоже, решил сменить фокус со взрослых женщин на несовершеннолетних, и даже применял физическое насилие, чтобы почувствовать свою власть над ними. И чем дальше он заходил, тем больше он входил во вкус. Так что на его месте я бы принесла оружие.

Через трубку она услышала, как следователи полицейского управления Сеула, которые собрались вокруг монитора, начали обмениваться мнениями.

– А ну-ка, увеличь вот здесь. Разве это не похоже на след от ножа на боку?

– Это похоже на признаки насилия.

– А вот здесь, на запястье?

– Приблизь-ка… Нет, это похоже на следы самоистязания. Рана зажила.

– Здесь, в области шеи, похоже на то…

– Э-э, что-то здесь очень все запутанно. Очень странно.

– Да, не правда ли? Откуда здесь могла взяться такая рана?

Мнения следователей полицейского отдела расходились.

Пока она ждала, в ее сердце вдруг возникло одно давно забытое чувство. Зависть. Наличие товарища по команде, с которым можно работать сообща. Ей всегда было комфортно работать одной, но в этот момент она задавалась вопросом, каково было бы оказаться сейчас среди них.

– Из-за ограничений, связанных с тем, что это фотография, я не могу утверждать, но, мне кажется, от шеи до ключицы идет тонкая линия.

– Это не было упомянуто в протоколе о вскрытии, верно?

– Это не имело прямого отношения к причине смерти, которая наступила в результате потери крови. На теле было много ран от нападения, поэтому в процессе вскрытия на это могли не обратить особого внимания, посчитав царапиной. Кто бы мог подумать, что взрослый мужчина угрожал ножом школьнице? Более того, на месте происшествия не было обнаружено никакого оружия.

– Я думаю, что Подражатель знал, что Ли Чжону использовал нож для рыбы, чтобы угрожать старшекласснице. Итак, убив Ли Чжону при помощи ножа, Подражатель намеренно оставляет его рядом с местом преступления. Он ожидал, что детективы обнаружат Ли Чжону на камерах видеонаблюдения сетевого магазина.

– Как Подражатель может знать то, чего не знает даже полиция? Это ведь только ваше предположение. Может быть, именно так все и было, а может быть, и нет.

Инспектор Чжон проявил осторожность, но он не был категоричен в своих высказываниях.

– Да, вы правы. Предположение. Поэтому я и хочу кое-что проверить.

– Хорошо. Давайте проверим. Что вы еще хотели бы узнать?

– Я хочу узнать, обнаружили ли вы что-нибудь на записях с камер видеонаблюдения, установленных в доме Ли Чжону, в день его убийства?

– К сожалению, нет. Если бы мы что-то нашли, то давно поймали бы преступника.

– Ну конечно же… Это из-за слепых зон на камерах?

– В здании имеется четыре системы видеонаблюдения, в том числе у входа в здание и у лифта. Среди них решающее значение имеют камеры видеонаблюдения, которые фиксируют заднюю дверь и парковку, но угол их обзора смещен в сторону парковки. Появилось слепое пятно. Похоже, что Подражатель проник в здание именно там и воспользовался запасной лестницей, на которой нет видеонаблюдения.

– Как вы думаете, это сделали специально?

– Может быть, и не специально. Даже если их установили так намеренно, то это было сделано до смерти старшеклассницы. Не похоже, что это сделал Подражатель.

Чжису не могла понять, как Подражатель узнал, что система видеонаблюдения у задней двери здания бесполезна, и использовал ее для совершения преступления. Подражатель не был настолько глуп, чтобы заранее обследовать место преступления. Ведь если бы он отправился на разведку, то остался бы на записях камер видеонаблюдения. А поскольку данные с камер еще какое-то время хранятся до автоматического удаления, эти записи могут стать неопровержимым доказательством.

Если так, то еще до совершения преступления Подражатель знал, что у камеры видеонаблюдения, установленной у задней двери, есть слепая зона. Но как?

– Есть ли записи с этой камеры в момент смерти старшеклассницы?

– Поскольку он был главным подозреваемым, детективы, ведущие то расследование, проверили записи со всех камер. То, как Ли Чжону уходил в тот вечер из дома, зафиксировала камера на входной двери, но то, как он возвращается после встречи со старшеклассницей, не было зафиксировано ни одной камерой. Возможно, из-за ограниченного угла обзора камеры, установленной у задней двери.

– Понятно, так я и думала. Спасибо большое.

После того как Чжису повесила трубку, она внезапно почувствовала голод. Ее руки начали трястись.

Она снова смешалась с толпой и пошла вместе с ними. Хотя у нее не было определенной цели, прогулка среди людей давала ей ощущение стабильности. Стало ясно, что Подражатель спланировал преступление после того, как ознакомился с протоколами расследования смерти старшеклассницы, в которой Ли Чжону был главным подозреваемым.

Даже детективы не могли так просто получить доступ к материалам уголовных дел, в расследовании которых они не принимали непосредственного участия. Необходимо было получить отдельное разрешение, и, конечно, об этом сохранились бы записи. Тогда как у него это получилось?

Был еще один вопрос. Подражатель ворвался с ножом для рыбы, которым угрожал Ли Чжону. Кровавый след тянулся от входной двери. Он пришел к нему уже с ножом.

Но откуда у Подражателя нож, которым пользовался Ли Чжону? Чжису почувствовала, будто земля уходит у нее из-под ног, то ли из-за вопроса, на который не было ответа, то ли из-за голода. Она остановилась, почувствовав, как ее шатает.

Детектив села и положила руки на землю. От холода тротуара у нее слегка закружилась голова.

Внезапно на ум пришел еще один вопрос. Что, если Подражатель подменил орудие убийства? Что, если нож, который использовал Подражатель при убийстве, и нож, оставленный на месте происшествия, были разными?

Подражатель убил Ли Чжону ножом, который принес с собой, а затем нашел в его квартире нож, которым тот угрожал старшекласснице, и намеренно бросил его на месте происшествия? Это было вполне возможно.

Это также объяснило бы поверхностные ножевые ранения на животе Ли Чжону. Подражатель увидел, что кончик ножа, хранившегося в квартире, был отломан, и вполне возможно, он намеренно наносил Ли Чжону удары ножом в живот таким образом, чтобы раны выглядели так, будто орудие убийства деформировалось в процессе.

Возможно, он и не менял орудие убийства, но может быть, что и сменил. Если отломанный кончик ножа найдут на месте преступления, все встанет на свои места.

Вопросы и ответы крутились в ее голове, словно вращались по ленте Мёбиуса[17]. Когда головокружение постепенно утихло, она подумала о старшем инспекторе Ли Суине. В конце концов, у нее не было другого выбора, кроме как положиться на него.

Он воссоздал и передвижения жертвы и убийцы, и схему нападения Подражателя, как будто мог видеть следы крови на полу. Подражатель даже пытался открыть окно для проветривания. Хотя он, конечно, не мог этого увидеть, но на окне квартиры Ли Чжону остался след окровавленной перчатки.

Хан Чжису хотела обсудить это все с инспектором Ли.

Детектив Сон Чжиюн получил доступ к внутренней сети и активировал KICS[18].

После входа в систему он открыл свой список дел, над которыми сейчас работал. Материалы расследования исчезновения Ким Ёнхака появились на экране. Там же отображались сведения, полученные в результате проверки. Новых данных по этому расследованию не поступало.

Сон Чжиюн также подключился и к SCAS[19], где содержится основная информация о случаях смерти в результате несчастного случая и неопознанных трупах, и просмотрел дело об убийстве с расчленением на озере Сихва. Личность жертвы пока не установлена.

Детектив Хан, похоже, не собиралась вмешиваться в расследование убийства на озере Сихва, иначе она бы уже написала отчет, что личность жертвы установлена, и тогда сразу же назначили бы специальную следственную группу.

Детектив Сон не имел ни малейшего желания приписывать себе чужие заслуги, чтобы продвигаться по службе. Если бы он так делал, давно уже получил бы звание инспектора.

Сон Чжиюн поколебался, но решил сначала написать отчет. Времени оставалось совсем мало.

Они уже обсудили с командой экспертов текущее состояние расследования по делу Ким Ёнхака. А также отправили запрос в Национальную судебно-медицинскую службу на проведение генетического анализа. В такой ситуации он не мог просто оставаться в стороне.

Он не хотел упускать возможности принять непосредственное участие в расследовании дела Подражателя.

Пока детектив Сон писал отчет об осмотре дома жертвы, он решил сократить деликатные эпизоды с участием детектива Хан Чжису. Если смотреть объективно, то действия детектива, который перевернул вверх дном место происшествия и нашел палец, вызывали много вопросов.

Он перечитал готовый отчет и удалил часть о детективе Хан. Ее участие могло стать проблемой, из-за которой начальство, прочитав отчет, могло направить расследование не туда, куда следует. Он не хотел, чтобы кто-то вмешивался в ход расследования и менял его направление. Это было лучшее, что можно было сделать на данном этапе.

Детектив Сон глубоко вздохнул и нажал кнопку «Сохранить». Написанный им отчет отправился на рассмотрение руководству.

Если он получит резолюцию от руководителя группы и резолюцию от начальника следственного отдела Йонсана, он сможет официально приступить к расследованию.

Сон Чжиюн достал сигарету, закурил и собрался с мыслями.

Он решил в первую очередь сосредоточиться на поисках помощника Подражателя в их организации, который сливает ему информацию, а не на поиске самого Подражателя. Если задуматься, то Подражатель никак не мог самостоятельно выбрать цель и скопировать метод преступления без помощника внутри полиции. Широкой общественности была известна только та информация о расследовании, которая была опубликована в СМИ. Судя по всему, кто-то из полицейских передавал Подражателю материалы дел. На ум пришла Хан Чжису. Она догадалась, что расчлененный труп на озере Сихва может принадлежать Ким Ёнхаку. Даже лучший профайлер не пришел бы к такому выводу без анализа ДНК.

Кроме того, он больше не мог игнорировать заявление младшего инспектора Го о том, что отпечатки пальцев Хан Чжису были обнаружены на внутренней стороне кухонного полотенца, которым был обернут палец. Может, она только сделала вид, что нашла палец, чтобы все узнали об очередном убийстве Подражателя? Его подозрения стали расти.

Детектив Сон решил положить им конец. Он сказал себе, что ведет расследование не для того, чтобы уличить в чем-то Хан Чжису, а чтобы, наоборот, убедиться в том, что она ни в чем не замешана.

Сон Чжиюн встал, чтобы выкурить сигарету на улице.

У него было такое чувство, будто он начинает копаться в биографии его коллеги-детектива, но в данной ситуации он не мог поступить иначе. Проверять до тех пор, пока не исчезнут обоснованные подозрения – в этом и состоит основная работа детектива из отдела убийств.

Перед их офисом бродил бездомный кот. Он был хорошо ему знаком. Возможно, потому что коллеги иногда подкармливали его консервированным тунцом, кот не убежал, увидев его.

Сон затянулся сигаретой и выдохнул весь воздух из легких. Его разочарование немного притупилось.

Детектив Сон решил начать с прошлого Хан Чжису. Если бы выяснилось, что она вела все дела, связанные с подозреваемыми, убитыми Подражателем, это дало бы больше оснований подозревать ее в сливе информации. В противном случае это закончится только ненужными сомнениями и подозрениями в ее адрес.

В любом случае было неплохо. Но проблема заключалась в том, что информация, которую можно получить о прошлом детектива, весьма ограничена. Чтобы получить доступ к материалам уголовных дел, в расследовании которых принимала участие Хан Чжису, ему придется подать заявление о проведении проверки, а никаких оснований для этого у него не было.

Даже если он попробует просто поговорить о ней с коллегами, вряд ли он сможет узнать какие-то детали в рамках такой беседы. Нет смысла слепо следовать правилам или прятаться от ответственности. Однако он понимал, что оснований для обвинений в адрес Хан Чжису у него нет, а провести расследование будет непросто.

Детектив Сон пришел к выводу, что единственный вариант, при котором он сможет получить ответы на свои вопросы, – обратиться в инспекционный департамент полицейского управления Сеула. Так как проверка уже ведется, у них точно есть данные о прошлом детектива Хан Чжису.

Он затушил сигарету и позвонил в инспекцию полицейского управления Сеула. Раз уж он уже начал свое расследование, не время колебаться из-за методов его ведения. Он тяжело вздохнул и направился к парковке.

Инспекционный департамент полицейского управления Сеула имел другой масштаб и даже другую атмосферу, нежели офис аудиторского бюро в полицейском управлении Йонсана.

Детектив Сон не мог не испытывать страх, но он расправил плечи, чтобы это скрыть. Ведь ему придется сидеть лицом к лицу с генеральным инспектором на равных.

Детективом, ответственным за проведение проверки в отношении Хан Чжису, был инспектор Ким Чжонмин. Его моложавый вид и звание инспектора позволяли сделать вывод, что он с отличием окончил полицейскую академию или был кандидатом в офицеры.

Когда инспектор Ким дал свою визитную карточку, детектив Сон просто представился и сообщил свое звание. У него не было визитной карточки, которую он мог бы дать инспектору взамен. Он не видел смысла в отдельной визитке: зачем ему как-то себя «продавать»?

– Вы говорите, что нашли тело Ким Ёнхака? – инспектор Ким поднял очки, явно занимая оборонительную позицию.

У него на столе лежало дело детектива Хан Чжису. То, что инспектор Ким принес досье Хан Чжису на их встречу, означало, что он готов ему его показать.

Детектив Сон не знал, на его ли стороне инспектор Ким, но он был явно не на стороне Хан Чжису.

– Жертвой убийства с расчленением на озере Сихва оказался господин Ким Ёнхак. Отчет об анализе ДНК скоро пришлют из Национальной службы судебно-медицинской экспертизы.

– Итак, с младшего инспектора Хан Чжису сняли все обвинения. Так почему же вы попросили меня о встрече?

Инспектор Ким по-прежнему оборонялся. Не похоже, что он опасался своего противника, скорее, у него была странная привычка не раскрывать свои карты первым. Если он хочет получить от него информацию о прошлом детектива Хан, Сон Чжиюну придется дать ему то, что он хотел.

– В этом деле есть кое-что очень странное, – сказал детектив Сон.

– И что же? Какие-то особенности?

– Тело Ким Ёнхака обнаружили только благодаря выводам детектива Хан.

– Однако?

– Именно детектив Хан пришла к заключению, что Ким Ёнхака убил Подражатель.

– И что из этого следует?

Инспектор Ким старался скрыть свои эмоции, но выражение его лица изменилось, когда он услышал имя «Подражатель». Он все же не был таким опытным детективом, каким казался.

– Вам не кажется, что в этом есть что-то странное? – инспектор Ким постучал пальцем по делу детектива. – Например, могла ли Хан Чжису действовать заодно с Подражателем? – инспектор Ким поправил очки. Он искал повод показать детективу Сон Чжиюну дело.

– Я считаю, мы не можем исключать такую возможность, – ответ Сон Чжиюна был довольно осторожным и оставлял ему, в случае чего, лазейку.

– На самом деле, это было очень странно, когда в ходе проведения допроса в рамках проверки младший инспектор Хан Чжису заявила, что Ким Ёнхак убит. Мне показалось это нелогичным, – инспектор Ким явно хотел склонить детектива на свою сторону.

– Вполне может быть. Между этими двумя событиями не было никакой причинно-следственной связи, но я пришел к такому же выводу самостоятельно, – Сон Чжиюн согласился. Как бы то ни было, сейчас их интересы с инспектором Ким совпадают.

– Если даже просто взглянуть на протоколы допросов, которые проводила Хан Чжису, можно заметить некую предвзятость с ее стороны. Да и много ли вы знаете детективов, после допроса которыми подозреваемые кончают жизнь самоубийством или пытаются это сделать? В каком-то смысле она сама как Подражатель. Разница в том, что Подражатель физически убивает своих жертв, а младший инспектор Хан Чжису убивает их психологически, доводя до самоубийства, – в том, как инспектор Ким говорил о девушке, чувствовалась личная неприязнь.

Возможно, причина этой неприязни могла скрываться в том, что он явно уступал Хан Чжису в мастерстве ведения допроса и она смогла перехватить инициативу и переиграть его, когда он ее допрашивал в рамках расследования.

– Да, это факт, – детектив Сон снова согласился. Хотя, если смотреть на его слова объективно, в них было чересчур много эмоций.

– Когда я спросил ее, кто мог желать смерти Ким Ёнхака, она ответила, что это могли быть его родственники, да и она сама тоже желала ему смерти. Теперь, когда мы видим, как развиваются события, можно сказать, что это было своего рода признание.

Сарказм Сон Чжиюна, должно быть, задел гордость инспектора Ким. Судя по всему, он согласился встретиться с детективом Сон в надежде получить от него информацию, которая способна переломить ситуацию.

– Вы правы. У меня были такие же мысли, – сказал Сон Чжиюн.

– Могу ли я чем-нибудь помочь?

– Я хотел бы посмотреть материалы уголовных дел, в расследовании которых принимала участие детектив Хан Чжису. Для начала я хочу проверить, есть ли какая-либо связь между подозреваемыми, попавшими под прицел Подражателя, и делами, которые расследовала детектив Хан.

– Я не могу просто так показать вам личное дело детектива.

– Да, но мы оба понимаем, что не можем открыто начать расследование в отношении нее только на основании тех подозрений, что у нас есть на данный момент. Может, я все же гляну одним глазком?

Инспектор Ким колебался. Он, судя по всему, взвешивал все «за» и «против». Нужно было дать ему повод выйти из комнаты.

– Если вам так будет легче, вы бы могли выйти ненадолго по неотложному делу, а затем вернуться. Тем временем я быстренько просмотрел бы личное дело детектива.

– Даже если Ким Ёнхака убили, проверка в отношении детектива Хан не будет прекращена, а лишь приостановлена. Пожалуйста, дайте мне знать, если найдете какую-либо информацию, даже если это не будет касаться Подражателя. В таком случае, я думаю, у меня прямо сейчас появилось одно очень срочное дело.

– Если я что-нибудь найду, то сразу дам вам знать.

Инспектор Ким предпочел свою гордость правилам. Он поднялся. На столе осталось личное дело детектива Хан Чжису.

– Внезапно я вспомнил кое-что, что должен был сделать. Я скоро вернусь.

Он вышел из комнаты. Детектив Сон открыл дело Хан Чжису. Оно начиналось со случая, о котором он недавно услышал от младшего инспектора Го из команды судмедэкспертов.

Детектив Сон Чжиюн тут же принялся за чтение материалов.

Глава 10

Ли Суин открыл глаза и сразу почувствовал неладное.

Лунный свет, проникавший через окно, отбрасывал слабые блики на пол больничной палаты. В палате было так темно, что он даже не мог различить, где заканчивается его койка. В этой темноте кто-то был.

Ли Суин почувствовал присутствие людей, бесшумно приближающихся к нему из темноты.

Один человек, два, три… Их было трое.

Они окружили кровать, на которой лежал инспектор. Шесть пар глаз светились в темноте. Ли Суин замер, не издав ни звука, даже не успев подумать о том, чтобы вытащить иглу от капельницы.

Первый мужчина протянул руку и закрыл инспектору рот и нос.

Ли Суин не мог даже кричать, настолько он был напуган. Он попытался поднять руки, чтобы освободиться от хватки, но не смог даже пошевелиться.

Второй мужчина ударил инспектора узким ножом. Он почувствовал, как лезвие вонзилось между ребер.

Второй удар ножом пришелся на боковую мышцу и вошел достаточно глубоко. Ли Суин попытался закричать, но из-за руки, закрывавшей рот, он не смог издать даже слабый стон. Мужчина умело обращался с ножом, избегая попадания в жизненно важные органы инспектора. Ли Суина охватил страх смерти.

Третий мужчина играючи разорвал рулон туалетной бумаги и разбросал ее по телу Ли Суина. Бумага медленно опустилась вниз и накрыла его, как саван.

Их глаза и белые зубы выделялись в темноте. Они злобно смеялись.

Сейчас они его убьют. Третий мужчина зажег зажигалку. Нижняя часть его лица была освещена ее слабым светом. У него были тонкие красные губы. Третий мужчина поджег бумагу, покрывающую тело Ли Суина.

Ли Суин боролся с сильным жаром. Разгораясь, пламя осветило лица убийц. У всех троих было одно и то же лицо!

Он резко открыл глаза.

Пламя, которое ярким пятном стояло перед глазами, исчезло. Потолочное освещение в больничной палате было тусклым, словно лунный свет, проникающий в окно.

В темной больничной палате никого не было. Это всего лишь сон.

Все тело Ли Суина было мокрым от пота.

Инспектор встал с кровати. Ему стало холодно от мокрого халата, прилипшего к спине. Он услышал, как стучат его зубы. Ли Суин понял, что дрожит не только от холода, но и страха. Он вытащил простыню и завернулся в нее.

Мужчина оглядел больничную палату. Теперь он мог различать флуоресцентный свет и солнечный свет из окна, а также очертания предметов. Его зрение с каждым днем понемногу восстанавливалось.

Ли Суин пытался вспомнить лицо убийцы, которое видел во сне. Возможно, это лицо Подражателя, всплывшее из его воспоминаний. Он до сих пор чувствовал охватившие его руки убийцы.

Он отчетливо помнил ощущение холода от лезвия ножа и жар, обжигающий его тело, но лица убийцы вспомнить не мог. Ли Суин попробовал закрыть и открыть глаза, но тщетно. Он не мог снова увидеть его лицо и продолжал дрожать от озноба.

Инспектор сел на кровати, схватился за перила и встал, ощутив под ногами твердую поверхность пола.

Он споткнулся, потому что не мог удержать центр тяжести, но как только сделал первый шаг, дрожь прошла.

Ли Суин решил мыслить позитивно. Если ему приснился сон, связанный с Подражателем, впервые после того, как он потерял память, возможно, его подсознание уже восстанавливает утраченные воспоминания.

Он убрал руку с перил и подошел к окну.

Дрожь прекратилась, он начал потеть. Чем ближе Ли Суин подходил к окну, тем яснее мог видеть его очертания.

Он взялся за ручку окна, чтобы проветрить палату. И вдруг на ум пришло окно на месте преступления, где он был вчера. Через окно на месте происшествия свет вообще не проникал. Было ощущение, будто окно что-то загораживало.

В этом было что-то странное, но он не обратил на это особого внимания, потому что об этом не упоминала Хан Чжису. Сейчас важно то, что на месте вчерашнего преступления не было найдено никаких улик, по которым можно было бы опознать Подражателя.

Рано или поздно убийца совершит ошибку, но ждать, пока он это сделает, означало подвергать опасности жизни людей. Более того, шансы на выигрыш настолько малы, что игра становится чрезвычайно рискованной. Если полиция так и будет идти только по его следам, всегда на шаг позади Подражателя, то им никогда не удастся его поймать.

Нетерпение, разочарование и самобичевание доводили его до предела. Если Подражатель продолжит совершать убийства и подробности его преступлений станут известны общественности…

Серийные убийства перейдут в новую фазу. Обычные люди, считающие, что с ними поступили несправедливо, будут имитировать Подражателя и мстить своим обидчикам от его имени.

Бесконтрольная месть приведет к такой же мести и будет расти, как снежный ком. Трудно даже предугадать, какие последствия принесет эта цепная реакция. Катастрофа страшнее терроризма.

Холодный пот потек по лицу Ли Суина.

Серийные убийства надо как-то остановить, пока еще не слишком поздно.

Инспектор подумал, что сможет поймать Подражателя, если лишит его «оправдания» его убийств. Если общественность узнает, что Подражатель убил кого-то из личной мести, без каких-либо оснований.

Преступнику придется сменить тактику.

Ли Суин подумал, что сейчас самое время для серьезного поворота в ходе расследования. Он повернул ручку и открыл окно. В комнату ворвался поток холодного воздуха, который прояснил его голову.

Он не мог видеть пейзажа за окном, но повернул голову в сторону восходящего солнца. Солнце поднималось очень медленно, словно следуя за стрелками часов. Он с увлечением следил за тем, как оно движется.

Инспектор ждал Хан Чжису. Она нужна ему, чтобы поймать Подражателя. Когда солнце достигло прямоугольника окна, снаружи больничной палаты послышались голоса детектива и полицейского Чой.

Чжису шла через вестибюль больницы к лифту. Навстречу ей шел мужчина в походной одежде. Детектив Хан узнала его: он был журналистом одной из сеульских газет. Он что, следил за ней?

Хан Чжису шла, опустив голову, делая вид, что не видит его. Ее руки, одна из которых сжимала в кармане телефон, вспотели.

– Детектив Хан Чжису? Я журналист «Чунъанъ Ильбо»[20] Чжин Чжуниль.

Чжису прошла мимо, ничего не ответив, но он обогнал ее и преградил путь.

– Пожалуйста, взгляните на это.

Журналист Чжин суетливо протянул ей свой мобильный телефон.

На экране была фотография дома Ли Чжону. Он пролистал фотографии, и на экране появилась команда судмедэкспертов, входящих в здание.

– Это место преступления Подражателя, я прав? Он совершил еще одно убийство? – спросил журналист.

Хан Чжису не знала, с какой целью он преследует ее, поэтому прибавила шаг и теперь почти бежала.

– Я не пытаюсь получить подтверждение. Но вот что я хочу знать, – он замолчал, и детектив Хан остановилась. – Это место уже несколько раз обыскивали. Почему же команда судмедэкспертов вернулась?

Чжису продолжала молчать.

– Я думаю, что недавно вы получили какие-то новые данные, подтверждающие, что Подражатель имеет отношение к этому убийству. Я прав?

Команда судмедэкспертов действительно вернулась с обыском в квартиру Ли Чжону, чтобы найти отломанный кончик ножа, о котором упоминал инспектор Ли.

Хан Чжису сохраняла молчание и не велась на провокации журналиста. Она вызвала лифт и молилась, чтобы он скорее приехал.

– И я слышал, что эти новые сведения поступили от вас, младший инспектор.

По-прежнему сохраняя молчание, Хан Чжису посмотрела на него в упор, и журналист Чжин отвел глаза.

– Я не спрашиваю вас по поводу источника информации…

Дверь наконец открылась, она вошла в лифт.

Ответит она на его вопросы или нет, журналист все равно напишет статью о Подражателе, основываясь из тех скудных данных, что ему удалось собрать. А со временем он сообщит и о состоянии здоровья инспектора Ли.

– Я собираюсь навестить больного. Вы заходите в лифт или нет? – спросила Хан Чжису, не сводя глаз с журналиста.

– Ли Суин все еще выздоравливает?

После его вопроса двери лифта закрылись. Его намерения были ясны.

Теперь это был лишь вопрос времени, когда внимание людей сосредоточится на старшем инспекторе Ли. Хан Чжису так нервничала, что шагала быстрее, чем обычно.

Полицейский Чой, охранявший больничную палату, вскочил, когда увидел приближающегося детектива.

– Других посетителей не было? – спросила она.

– В палате не было никого, кроме медперсонала.

– Слава богу… – Чжису повернулась и направилась в палату.

– Извините, я…

– Что случилось? – детектив Хан повернула голову и посмотрела на полицейского.

– Мне кажется, что в палате слишком часто открывают окно. Это нормально? Просто спрашиваю на всякий случай.

Хан Чжису понимала причины беспокойства полицейского Чой, но он ведь практически не знает инспектора Ли.

– Пожалуйста, почаще проверяйте палату, – Чжису подумала, что проще дать инструкции полицейскому, чем объяснить их.

– Так точно. Есть еще кое-что…

Она открыла дверь больничной палаты, намереваясь закончить разговор с полицейским Чой, хотя он выглядел так, будто ему еще было что сказать. Детектив Хан закрыла дверь больничной палаты.

Инспектор Ли стоял перед окном, словно наслаждаясь видом. Он обернулся на звук открывающейся двери. Окно было открыто.

– Проветриваешь?

Вместо ответа он уверенным движением взялся за ручку и закрыл окно.

Хан Чжису достала телефон и включила запись на диктофоне. Из-за того, что у нее вспотели руки, ей пришлось нажать несколько раз, чтобы он сработал.

Инспектор Ли молча ждал, пока не услышал постукивание пальцев по экрану.

– Об этом инциденте необходимо сообщить в средства массовой информации, – инспектор Ли без лишних предисловий сразу перешел к делу.

Хан Чжису задумалась. Даже если инспектор Ли не сделает официальное заявление первым, журналист все равно опубликует свою статью, и ситуация очень быстро может выйти из-под контроля.

Медиа и СМИ, рейтинги которых падают из-за отсутствия «эксклюзивов» или «сенсаций», начинают сами искать эти сенсации, нападая в том числе и на правоохранительные органы. Как только дело получит огласку, начнется настоящая охота на ведьм.

– Если об этом станет известно сейчас, нам с вами, старший инспектор, возможно, вообще придется отказаться от дела.

– Но мы все равно должны заявить общественности о преступлениях Подражателя. Если мы промолчим, произойдет еще одно убийство. Мы так и будем оставаться на шаг позади Подражателя. Нельзя просто ждать, пока он совершит ошибку.

– Я только что встретила журналиста в вестибюле больницы. Даже если ты не сделаешь официальное заявление, бомба и так скоро взорвется.

– Вот почему мы первыми должны сообщить об этом. Если журналист сообщит о преступлениях Подражателя, у него могут появиться последователи, которые, вдохновившись его примером, будут мстить своим обидчикам.

– И это послужит ему только рекламой, оправдывающей убийства справедливостью возмездия, – Хан Чжису повысила голос, и осциллограмма на экране ее мобильного телефона резко выросла.

– Поэтому нам нужно сообщить об этом в СМИ и разбить этот ореол справедливости вокруг убийств Подражателя.

– И как мы это сделаем?

– Мы докажем, что все подозреваемые, убитые Подражателем, были невиновны.

– То, что перед законом они оказались невиновными, не значит, что они невиновны на самом деле. Это значит только то, что мы не смогли доказать их вину. Просто вспомни о деле Ким Ёнхака.

– Что, если все они действительно окажутся невиновными, в том числе и Ким Ёнхак?

Может быть так, что Ким Ёнхак и другие подозреваемые и правда невиновны? Хан Чжису никогда раньше не задумывалась об этом.

Если допустить, что они действительно не совершали тех преступлений, в которых их подозревали, тогда у Подражателя пропадет его «благородный мотив», и в итоге останется только один факт: он совершил все эти убийства.

Немного поразмыслив, детектив Хан поняла, что именно имел в виду инспектор Ли. Осциллограмма на ее телефоне превратилась в тонкую линию, как небьющееся сердце.

– …тогда Подражатель станет обычным серийным убийцей.

– Именно, – инспектор Ли уверенно, будто мог видеть, прошел шесть шагов и сел на кровать.

– Твой план состоит в том, чтобы объявить через средства массовой информации, что все убитые Подражателем были невиновны?

– Так Подражатель лишится оправдания, которое он создал для своих убийств.

– Предположим, но ведь Подражатель все равно знает, что они виновны.

– И поэтому мое заявление его разозлит.

Чжису не понимала, чего он добивается. Такими действиями они могли спровоцировать серийного убийцу на совершение нового преступления. Она обнаружила, что ходит вокруг кровати, даже не осознавая этого. Детектив Хан села на стул. Не стоит показывать инспектору Ли, что она нервничает.

– И, разозлившись, Подражатель совершит ошибку?

– Нет, он нарушит свои принципы.

– О каком принципе ты говоришь?

– Он убивает только преступников, избежавших наказания из-за того, что их вину не смогли доказать.

– Значит, Подражатель нарушит правила и убьет кого-то другого?

Инспектор Ли на мгновение остановился, собираясь с мыслями. В больничной палате было так тихо, что он слышал стук сердца Хан Чжису.

– Он убьет меня.

Хан Чжису ничего не могла сказать. Внезапно она почувствовала, что начинает задыхаться. Перед глазами все поплыло. Она чувствовала, что надвигается паника.

– Потому что я открыто обвиню Подражателя в том, что он убивал невинных людей.

Хан Чжису взялась за перила кровати, чтобы устоять, они тихонько скрипнули. Она стояла так некоторое время, концентрируясь на своем дыхании. К счастью, инспектор Ли ничего не заметил и молча ждал ответа Хан Чжису.

– Фух, это слишком опасно. Зачем заходить настолько далеко…

Детектив Хан была в замешательстве. Она не понимала, намеренно ли он рисковал собственной жизнью и хотел ли стать мишенью для Подражателя.

– Вы можете поймать Подражателя, если будете знать, кто станет его следующей целью.

– А если у тебя не получится?

– Тогда мы просто докажем общественности, что Подражатель – обычный серийный убийца.

– И ты готов ради этого рискнуть своей жизнью? Я не могу согласиться на это.

– Зачем играть на чужие деньги, если можно сыграть по-крупному, поставив на кон все, что у нас есть.

Инспектор Ли улыбался, Хан Чжису нечего было ответить. Повисла тишина.

Ли Суин стоял спиной к окну, лицом к ней. Благодаря свету, проникающему через окно, он мог видеть очертания ее фигуры.

– Как думаешь, ты принял бы такое решение в прошлом?

– Конечно. Мне кажется, я ничуть не изменился.

– В первую очередь я должна сообщить об этом начальнику отдела.

Инспектор Ли был уверен в своем решении. Чжису выключила запись на своем телефоне. Был создан новый аудиофайл. Детектив Хан открыла дверь больничной палаты и вышла. Полицейский Чой встал, но детектив, не взглянув в его сторону, направилась в сторону выхода.

– Я… – начал было он.

Хан Чжису отправила запись их разговора начальнику отдела О Дэёну. Пусть он принимает решение и все организует.

Полицейский Чой не смог остановить девушку, стремительно отдаляющуюся от него по коридору. Он покачал головой. Его беспокойство никуда не исчезнет, даже если он поговорит с Хан Чжису.

Из больничной палаты послышался скрип. Полицейский Чой слегка приоткрыл дверь больничной палаты и заглянул внутрь.

Инспектор ходил вокруг кровати, как будто мог видеть.

Дверь в комнату для допросов открылась, и вошел инспектор Ким Чжонмин.

Детектив Сон Чжиюн читал последнюю страницу личного дела, на которой находились записи психиатра Хан Чжису из ее медицинской карты. Ей поставили диагноз «паническое расстройство и депрессия» и прописали лекарства.

Инспектор Ким ждал, пока детектив дочитает досье коллеги. Наконец Сон Чжиюн закрыл папку.

– Что ж, вот я и разобрался со своими делами, – сказал инспектор Ким, протягивая руку, чтобы получить дело обратно. – Хорошо, что я вспомнил, сколько срочных дел требовало моего внимания.

Детектив Сон встал и передал досье инспектору.

– Надеюсь, вы сдержите свое обещание и свяжетесь со мной.

– Конечно. Кстати, какой бы серьезной ни была проверка, разве законно изучать личные медицинские записи? – спросил детектив Сон, все еще держа папку.

– Просмотр таких файлов без соответствующего разрешения – более серьезное преступление. К слову, медицинские справки были предоставлены лично детективом для оформления краткосрочного отпуска.

Инспектор Ким настойчивее протянул руку к личному делу Хан Чжису, и детектив Сон вернул ему папку.

– Ах… ну хорошо. Я ничего не видел.

Инспектор Ким так и остался стоять, держа в руках папку с личным делом Хан Чжису, когда детектив Сон направился к выходу.

Выйдя из комнаты, детектив Сон стремительно покинул здание и направился на парковку. Он не хотел случайно столкнуться с Хан Чжису. Судя по материалам из ее досье, она использовала жесткую тактику ведения допроса, которая каждый раз доводила подозреваемых до точки кипения.

Вместо того чтобы добиться признания, сочувствуя подозреваемым или пытаясь завоевать их доверие, она оказывала на них давление, используя логику и доказательства. Однако, несмотря на это, процент полученных признаний был невысок.

В основном ей поручали дела, которые не хотели брать другие следователи, потому что их было сложно раскрыть. Чтобы это понять, достаточно было просто взглянуть на список происшествий. Это были дела, в которых все доказательства строились только на признании, или дела, в которых подозреваемый тесно общался со своим адвокатом. Возможно, из-за этого детектив Хан и не продвигалась по службе. Коллегам она тоже не особо нравилась, так что и среди них некому было замолвить за нее словечко.

Детектив Сон чувствовал некое родство с Чжису, к которой коллеги и руководство относились даже хуже, чем к нему.

Сон Чжиюн закурил сигарету. Во рту было горько. Он завел машину и собирался выезжать, но, увидев знакомого из отдела убийств полицейского управления Сеула, заглушил двигатель и опустился на сиденье. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он сюда приезжал.

Мужчина порылся в кармане и достал блокнот. Его внимание привлекли заметки, которые он набросал, пока знакомился с личным делом Хан Чжису. Страницы блокнота пестрили квадратами, стрелками и подчеркнутыми словами.

Детектив Сон систематизировал некоторые факты, используя эти слова в качестве ключевых.

Рядом с подчеркнутым словом «самоубийство» располагался краткий список дел, по которым Хан Чжису разрабатывала стратегию допроса.

Рядом с этими делами он сделал пометки – «самоубийство» или «попытка самоубийства подозреваемого». Даже на первый взгляд соотношение было высоким. Просматривая записи, он вспомнил ее прозвище: «мясник». Подозрения инспектора Ким, что детектив оказывала психологическое давление на подозреваемых, подталкивая к самоубийству, нельзя было назвать безосновательными.

Слова «краткосрочный отпуск» тоже были подчеркнуты. Рядом было написано «депрессия, паническое расстройство». Он написал: «Причины?» Детектив Сон предположил, что ее паническое расстройство и депрессия были связаны с делом, которым она руководила.

Просматривая список дел, он обнаружил, что самым крупным расследованием, в котором она участвовала перед тем, как уйти в отпуск, было так называемое дело «жены в ванне».

Этот инцидент широко освещался в СМИ. Все знали подробности происшествия. Название дела «жена в ванне» тоже придумали СМИ, утверждая, что оно имеет что-то общее с серийными убийствами в Англии 1900-х годов, когда человек по имени Джордж Джозеф Смит убил одну за другой трех своих жен[21].

Смит утопил первую жену, потянув ее за лодыжки, когда она принимала ванну. Если резко потянуть за лодыжки, человек начнет паниковать и сопротивляться, но, поскольку ухватиться ему не за что, он захлебывается и тонет.

Поскольку на теле убитой жены не обнаружили никаких следов, Смит получил ее имущество и деньги по страховке. Прежде чем его арестовали, он проделал это несколько раз: убивал жену и снова женился.

Так называемое дело «жены в ванне», по которому была назначена Хан Чжису, было похожим.

Муж утверждал, что пошел в компьютерный клуб и, вернувшись домой, обнаружил, что его жена утонула в ванне.

Как и в случае с английскими убийствами, на теле жены не было никаких внешних повреждений. Кроме того, не удалось определить время смерти из-за того, что ванна была наполнена горячей водой. Температура тела человека обычно выше температуры воздуха, поэтому после смерти происходит потеря тепла, и температура тела приближается к температуре воздуха на месте его обнаружения. Разницу температур можно использовать для определения времени смерти. Однако вода в горячей ванне вызывает повышение температуры тела, а не понижение, и из-за этого время смерти определить невозможно. Время смерти можно установить и по степени трупного окоченения, при котором мышцы затвердевают после смерти, но в горячей воде меняется скорость трупного окоченения, так что такой способ тоже не подходит.

Если предполагаемое время смерти жены неизвестно, любое алиби можно доказать. В конце концов муж, подозреваемый по этому делу, был освобожден без предъявления обвинений – после того как он привлек известного судмедэксперта для дачи показаний в его пользу.

Детектив Сон нарисовал стрелку от слов «жена в ванне» к слову «преследование».

В личном деле детектива Хан есть записи о том, что она преследовала подозреваемого по делу «жены в ванне» после его освобождения. Возможно, она ожидала, что муж по пьяни случайно проболтается о совершенном убийстве. Но вскоре его нашли утонувшим в ванне – так же, как и его жену.

Это было первое убийство Подражателя.

Детектив Сон поставил квадрат рядом с его именем. Пути Хан Чжису и Подражателя пересеклись. Детектив Сон провел от слова «Подражатель» длинную стрелку к словам «краткосрочный отпуск из-за панического расстройства и депрессии». Он подозревал, что Хан Чжису могла столкнуться с Подражателем, когда следила за мужем погибшей. Такая возможность существовала.

Он пролистал несколько страниц своего блокнота.

Второе убийство Подражатель совершил во время ее отпуска в июне 2017 года. А делом, за которое она взялась после возвращения на работу, было исчезновение жены Ким Ёнхака.

Детектив Сон написал «дополнительное расследование» рядом со словами «краткосрочный отпуск».

В первую очередь надо выяснить, чем занималась Хан Чжису во время своего краткосрочного отпуска и второго убийства Подражателя. Если обнаружится какая-то связь, то, вероятно, это уже не просто совпадение.

Знакомый сотрудник из отдела убийств полицейского управления Сеула скрылся из виду. Детектив Сон завел машину и выехал со стоянки.

Расследование второго дела проходило бы гораздо легче, если бы руководство согласовало подготовленный им протокол.

Детектив Сон вспомнил Хан Чжису, которая держала нож и смотрела на подозреваемого так, как будто собиралась воспользоваться этим оружием. В этот момент она действительно была похожа на мясника.

Глава 11

– Я получила разрешение на проведение интервью с журналистом, – сказала Хан Чжису.

Суперинтендант принял это решение за день, быстрее, чем она думала. Судя по всему, О Дэён решил, что это лучший выход в сложившейся ситуации.

– Слава богу. Это было не так уж и просто.

– Если первой появится статья в газете, внимание общественности сосредоточится на некомпетентной работе полиции. Вот почему мы устраиваем своего рода медиаспектакль. Будущее не только суперинтенданта, но и комиссара полицейского управления Сеула сейчас очень туманно. Вероятно, он согласился на это неохотно.

– Тем не менее все пошло по нашему плану.

Впервые за долгое время Ли Суин снова почувствовал себя не просто больным, а настоящим старшим инспектором.

– Вопросы, которые вам будут задавать на интервью, будут согласованы заранее.

Ли Суин кивнул. Он просто не смог бы ответить на все вопросы, в своем-то состоянии.

– Их передадут нам заранее.

– Я понимаю.

– Интервью будет проходить в полицейском управлении Сеула.

– Его надо записывать в больнице, – твердо сказал инспектор. Ли Суин считал, что Подражатель, посмотрев это интервью, должен сразу понять, где он находится.

Детектив Хан не успела возразить, как Ли Суин продолжил:

– Мне нужно сказать Подражателю, где я нахожусь. Если он вот так, неожиданно, найдет меня, не успев составить план действий, у нас появится шанс на победу.

У Хан Чжису не нашлось аргументов для возражений. Само ее молчание означало, что она уже согласна с доводами инспектора. Но ее беспокоило, что он готов рисковать своей жизнью.

Инспектор заговорил первым:

– Но Подражатель не должен понять, что я потерял память и ослеп.

– В таком случае журналисты тоже не должны об этом знать. Нам придется их обмануть.

Ли Суин кивнул. Вряд ли у них получится просто договориться со СМИ. Но сможет ли он сделать так, чтобы они ни о чем не догадались? Если журналисты узнают о его состоянии, акцент новостей моментально сместится.

– Сначала я выберу вопросы журналистов и первой на них отвечу. Вы же будете рассказывать в основном о делах, в которых принимали личное участие. Тогда, даже если возникнут неожиданные вопросы, вы сможете на них ответить. Если вам зададут вопрос, на который вы не можете ответить, скажите, что дело находится на стадии расследования и вы не имеете права разглашать эти сведения.

– Хорошо, я все понял.

– Во время интервью просто смотрите на человека, задающего вопрос, как вы это делаете сейчас. Журналист, берущий у вас интервью, будет находиться примерно в пятнадцати градусах вправо перед вами. После того как журналист закончит задавать вопросы, посмотрите прямо перед собой. Там будет стоять оператор с камерой. Постарайтесь смотреть как можно более естественно.

– Вот так?

Как только детектив Хан договорила, Ли Суин повернул голову примерно на пятнадцать градусов и посмотрел прямо перед собой.

В ярком свете, проникающем из окна, он мог разглядеть силуэт детектива. Он был нечетким, как размытая фотография.

– Отлично. А если вам зададут вопрос, на который трудно ответить, или если вы решите, что журналист догадался о вашем состоянии, сразу прерывайте интервью. Это может быть непросто, но мы получим записанное видео. Если что, я тоже могу прервать интервью.

Как ни странно, но Ли Суин почувствовал сейчас облегчение. После того постоянного беспокойства, которое он испытывал, когда гадал, не придет ли Подражатель сейчас его убивать. Теперь ему оставалось только хорошо спрятать ловушку, чтобы Подражатель не заметил ее, и ждать.

За час до интервью Ли Суин вымыл голову и побрился.

Он переоделся в костюм, который детектив Хан принесла ему в прошлый раз. Иногда одежда может помочь повысить авторитет в глазах окружающих. Надев галстук, Ли Суин надеялся, что будет выглядеть как компетентный инспектор.

Он вспомнил предварительные вопросы и ответы, зачитанные детективом. Нелегко было завязать галстук, основываясь только на ощущениях в кончиках пальцев. Попытавшись несколько раз, он обратился за помощью к Чжису. Она поправила одежду Ли Суина и завязала галстук. Приготовления окончены.

За двадцать минут до интервью старший инспектор прибыл в конференц-зал на первом этаже больницы и стал ждать журналистов. Чтобы не быть застигнутым врасплох, он пришел заранее и сразу занял свое место.

Освещение в конференц-зале было неярким, из-за задернутых штор там было довольно темно. Он едва мог различить силуэты детектива Хан и полицейского Чой. Ли Суин попросил Чжису проверить, виден ли позади него логотип больницы. Его, вроде как невзначай, должна поймать камера.

Хан Чжису посоветовала инспектору, прежде чем отвечать на вопрос журналиста, посмотреть вниз, делая вид, что он сверяется с данными, а затем снова посмотреть прямо перед собой. Ли Суин практиковался «смотреть» в глаза собеседнику, притворяясь, что он их видит, и «сверяться» с заметками, перед тем как ответить на вопрос.

Если после каждого вопроса он будет слишком долго просматривать данные, может создаться впечатление, что он читает заранее заготовленные ответы, поэтому ему пришлось попрактиковаться несколько раз, пока это не стало получаться естественно.

– Теперь, кажется, нормально, – сказала Хан Чжису. – Никто и не заметит.

– Пока я не теряюсь в своих мыслях, все в порядке.

– У тебя все получится. Не переживай…

Щелк-щелк. Вдруг сзади послышалось, как открывается и закрывается цилиндр пистолета. Детектив Хан замолчала. Это был полицейский Чой. Было понятно, что он нервничает.

Ли Суин тоже напрягся. После этого интервью о существовании Подражателя узнает еще больше людей.

– Все мы немного нервничаем. Это нормально, – полицейский Чой, казалось, уловил атмосферу и попытался ее сгладить.

– Может, тебе подождать снаружи? – детектив Хан тяжело вздохнула.

– Я должен следить за тем, как проходит интервью.

Молчание детектива Хан было невысказанным выговором полицейскому Чой. Ли Суин быстро попытался уладить отношения между ними:

– Я чувствую себя в безопасности, со мной все хорошо.

Он не врал. Если Подражатель придет, первым, с кем ему придется столкнуться, будет полицейский, и Ли Суин надеется, что он сможет защитить себя. Он не хотел, чтобы Чой Чжонхо пострадал из-за устроенной им ловушки.

– Я здесь главная. Поэтому…

Слова детектива послышались издалека. Она всегда передвигалась бесшумно. Последние слова она произнесла так тихо, что Ли Суин их не расслышал.

Послышался звук открывающейся двери, вошли журналисты.

Хан Чжису вела журналистов, даже не представившись, как будто они были уже давно знакомы.

– Проходите. Старший инспектор Ли Суин уже готов к интервью.

Инспектор Ли встал и первым протянул руку журналисту, тот ответил рукопожатием. Начало было вполне естественным и непринужденным.

– Рад нашей встрече. Я журналист из JBC Ли Сехён.

– Я тоже очень рад.

Журналист установил камеру и включил свет. Ли Суина ослепила его яркость.

Инспектор закрыл глаза, как будто подчиняясь условному рефлексу. Свет проникал ему сквозь веки. Более или менее адаптировавшись к нему, он снова открыл глаза и смог различить силуэт журналиста.

– Господин старший инспектор, ваше здоровье полностью восстановилось? – первым делом спросил журналист.

– Как видите, все в порядке.

– Ходят слухи, что ваша длительная госпитализация связана с осложнениями. С вами все в порядке? – не унимался журналист, повторив свой вопрос. Это не было простой вежливостью.

– Проблем со здоровьем никаких нет. Все травмы, полученные при пожаре, полностью вылечены, – повторил Ли Суин, делая вид, что не понимает, к чему клонит журналист.

– Хорошо. В дополнение к нашему интервью студия сделает подводку, в которой расскажет о серийных убийствах Подражателя. Вы же, господин старший инспектор, сосредоточьтесь, пожалуйста, на нем самом.

– Я понял.

– Отвечая на вопросы, пожалуйста, смотрите сюда. Вы же видите мои руки? – послышался голос оператора, стоящего за камерой.

Ли Суин не мог видеть ни силуэта оператора, ни тем более его рук из-за яркого освещения, поэтому просто кивнул в ответ.

– Господин старший инспектор, как вы думаете, почему Подражатель продолжает убивать? – журналист решил задавать вопросы не в заранее оговоренном порядке.

Ли Суин отложил бумаги, которые держал в руках. Это был типичный открытый вопрос. Инспектор посмотрел прямо в камеру и попытался ответить максимально кратко. Чем длиннее объяснение, тем меньше оно заслуживает доверия.

– Само убийство и является его целью. Подражатель совершил серию убийств людей, с которыми объективно никак не был связан. Перерывы между убийствами тоже очень короткие. Я считаю, что Подражатель чувствует некий импульс к совершению преступления и получает удовольствие от самого убийства.

– Подождите секунду, господин старший инспектор, простите, что прерываю, – перебил его оператор. – Вы не смотрите в камеру. Когда вы говорите, смотрите, пожалуйста, вот сюда. Сюда, я здесь. Вы видите мою руку?

Ли Суин растерялся и не знал, куда смотреть, поэтому просто смотрел на свет.

Детектив Хан подошла к нему, сделав вид, что поправляет его одежду, и помогла сориентироваться.

– Из-за технической заминки, повторите, пожалуйста, последнее предложение. Остальное можно не повторять.

– Я считаю, что Подражатель чувствует некий импульс к совершению преступления и получает удовольствие от самого убийства.

Тон голоса отличался от прежнего, но журналист этого не заметил, поскольку сосредоточился на том, куда смотрит Ли Суин. После того как он договорил, журналист задал следующий вопрос, как будто ничего не произошло:

– Тогда можем ли мы сделать вывод, что Подражатель – психопат?

Ли Суин снова посмотрел на журналиста. Он старался смотреть прямо на него, но не понимал, получается ли смотреть ему в глаза.

После того как журналист задал свой вопрос, инспектор повернул голову под тем углом, который он запомнил. Не слишком высоко, но и не слишком низко.

– Не могу сказать наверняка, поскольку не проводил психологические тесты Подражателя, но, судя лишь по тому, что мы о нем знаем, он психопат высокого уровня. Поскольку перерывы между убийствами становятся все короче, можно сказать, что он находится в той стадии, когда уже не может контролировать свои импульсы.

– Некоторые, пусть они и в меньшинстве, считают, что Подражатель совершает убийства, чтобы добиться справедливости, которую не смог обеспечить закон.

Взгляд Ли Суина перемещался между журналистом и камерой, ориентируясь на освещение.

– Подражатель лишь украл методы совершения убийств из нераскрытых дел, следствие по которым еще ведется. У него нет таких полномочий. Подражатель научился копировать, анализируя способы совершения убийств. И он совершает подобные убийства, чтобы продемонстрировать свои знания и навыки, похвастаться ими. Он просто неопытный убийца, которому льстит вся эта шумиха вокруг него.

Чтобы уязвить самолюбие Подражателя, Ли Суин умышленно использовал слова «украл» и «копировать» относительно способа преступления, как и слово «неопытный». Он хотел задеть Подражателя. В любом случае отпечаток от этих слов останется. Он намеренно провоцировал Подражателя, стараясь обратить гнев преступника на себя.

– Я осторожно задаю следующий вопрос, но уверены ли вы, что жертвы Подражателя невиновны в тех преступлениях, в совершении которых их подозревали?

– Я более чем уверен. Полиция провела расследование и признала их невиновными, поэтому их отпустили. Они являются и жертвами, и членами семьи жертв. Подражатель убивает своих жертв дважды: вначале убивая их близких, а потом и их самих. Вот почему это еще более безнравственно. Суть этих дел заключается в убийстве невиновного человека при полном отсутствии каких-либо доказательств его вины в совершенном преступлении.

– Давайте изменим подход. Господин старший инспектор, если пострадает член вашей семьи, сможете ли вы полностью доверять полицейскому расследованию?

Этого вопроса не было в подготовленном ими списке. Однако, если инспектор хоть немного замешкается, то все интервью пойдет насмарку.

– Безусловно.

Послышался шелест бумаг, как будто журналист проверял имеющиеся у него данные. Он задавал вопросы не в том порядке, в каком они были у детектива Хан.

– Хорошо. Есть ли у вас какие-то основания для такой уверенности?

– Помните ли вы недавний случай, когда на крыше нашли тело сбежавшей из дома старшеклассницы? – только задав вопрос, Ли Суин тихо вздохнул. Он понял, что полиция еще не обнародовала этот случай средствам массовой информации как дело, связанное с Подражателем. Это была его ошибка.

Ли Суин осмотрелся вокруг, пытаясь найти Хан Чжису.

– Может, вам что-нибудь нужно? Давайте сделаем небольшой перерыв?

Журналист прервал интервью, увидев замешательство инспектора. Подошла детектив Хан и прошептала:

– Дело Ли Чжону еще не обнародовано… – и добавила: – Все в порядке, не переживайте. Эту часть можно просто вырезать потом.

Она подала ему бумажный стаканчик.

– Так, вернемся к интервью, господин старший инспектор. Давайте немного изменим ракурс. Посмотрите сюда, пожалуйста. Вы не смотрите в камеру. Из-за освещения плохо видно… – произнес оператор и погасил свет. – Вы видите мою руку?

Рук оператора Ли Суин по-прежнему не видел. Неужели они заметили это?

Он намеренно не смотрел в сторону камеры, попивая воду из стакана. Пот стекал по его спине. Ему необходимо успокоиться.

По тому, откуда доносился голос оператора, Ли Суин прикинул, где могут находиться его руки. Примерно там же и объектив камеры, вот только он не мог понять, правее надо смотреть или левее, и решил положиться на удачу.

Инспектор посмотрел чуть левее и кивнул. Свет снова загорелся.

– Отлично. Если вы готовы, можем продолжать.

Ли Суин поставил бумажный стаканчик на пол и с облегчением выдохнул.

– Подозреваемым по этому делу проходил обычный офисный клерк. Подражатель убил его, просто потому что тот говорил по телефону с погибшей старшеклассницей.

– Подождите, вы хотите сказать, что Подражатель убил подозреваемого по делу о нападении на школьницу?

– Да, верно.

– Хорошо. Сопутствующая информация будет дополнена видеоматериалами из студии. Господин старший инспектор, можете продолжать.

– Все обвинения строились исключительно на факте их телефонного разговора. В таком случае стоило подозревать всех, с кем она разговаривала. Следствие ищет настоящего убийцу, и это – не убитый офисный работник. Более того, было установлено, что этого мужчину убил Подражатель, и это дело тоже сейчас расследуется.

Это было полнейшей ложью. Ли Суин убежден, что человеком, который напал на старшеклассницу и оставил ее умирать, был Ли Чжону, но он был готов и не о таком соврать, чтобы поймать Подражателя.

– Вы хотите сказать, что ищете настоящего виновника в смерти старшеклассницы?

– Да, верно.

Журналист сразу же задал следующий вопрос:

– В деле «жены в ванне» есть ли еще подозреваемые, кроме мужа, убитого Подражателем?

Подробностей этого дела Ли Суин не знал. Готовя его к интервью, детектив Хан поделилась только основными фактами, не вдаваясь по какой-то причине в детали этого дела.

– Да, верно.

– Можете ли вы сказать конкретнее?

Ли Суин сделал паузу. Он не мог просто сказать, что следствие по делу продолжается.

– Я не могу поделиться с вами подробностями, потому что расследование продолжается, но убийца явно был знаком с парой.

– Как вы это определили? – спросил журналист, едва дав Ли Суину договорить, будто только и ждал этого момента.

Инспектор был знаком с этим делом только в общих чертах, даже не располагая конкретной информацией о месте происшествия.

– Убитую обнаружили обнаженной в ванне. Она продолжила лежать в ванне, несмотря на то, что кто-то вошел в ванную комнату. Она точно была близко знакома с убийцей.

– Разве не поэтому муж оказался под подозрением?

– Да, верно. Однако у мужа было алиби, а у человека, в отношении которого сейчас ведется расследование, его нет. Имеются также существенные косвенные доказательства, позволяющие его подозревать. У Подражателя не было возможности узнать подробности расследования, поэтому он принял абсурдное решение разделаться с мужем погибшей.

Ли Суин отвечал как мог. В любом случае правда не имела значения в этом интервью. Важно было спровоцировать Подражателя, не раскрывая своего состояния.

– Вы пострадали в результате пожара, устроенного Подражателем. Вы там столкнулись с Подражателем?

Инспектор не помнил, что происходило во время пожара и как он там оказался, и не мог решить, как лучше ответить на этот вопрос. Столкнулся он там с Подражателем или нет?

Ли Суин ответил обтекаемо.

– Я получил травмы во время проведения следственных мероприятий. Я поделюсь с вами подробностями после того, как мы арестуем Подражателя.

– Зная, по какому принципу Подражатель выбирает своих жертв, можно предположить, кто может стать следующей целью Подражателя. Возможно, кто-нибудь находится сейчас под защитой полиции?

– Да, и на этот раз Подражатель не сможет убить свою жертву, – Ли Суин не стал раскрывать, что именно он его следующая цель. Он ждал, что журналист спросит, почему они не предотвратили убийство Ли Чжону, но этого вопроса так и не последовало.

– Полиции только предстоит раскрыть четыре убийства, настоящие виновники в которых так и не были арестованы, и четыре серийных убийства Подражателя, в которых он имитировал их методы и убивал подозреваемых по этим делам. Что вы можете сказать скорбящим семьям и жителям города?

Вопрос журналиста был не вопросом, а выговором.

Ли Суин злился на свое состояние и некомпетентность.

– Я склоняю голову и приношу свои извинения.

Мы обязательно арестуем Подражателя и приложим все усилия, чтобы он понес должное наказание. Прошу прощения.

– Надеюсь, вы арестуете его и жертв больше не будет.

Свет камеры выключился. Глаза Ли Суина, привыкшие к яркому освещению, ничего не видели, и он их закрыл. Шаги журналиста стали ближе. Вероятно, он протянул руку.

Ли Суин не смог сразу открыть глаза. Он не мог пожать его руку, которую не видел. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к тусклому освещению конференц-зала.

– Вы пока что не восстановились до конца, и похоже, устали от долгого интервью.

Инспектор открыл глаза. Он по-прежнему не видел руки журналиста. Детектив Хан пожала руку за него.

– Спасибо большое, Ли Сехён.

Ли Суин в этот момент встал и поклонился журналисту.

– Благодарю вас за вашу работу.

– Надеюсь, вы скоро поправитесь, – попрощался журналист, и его шаги удалились.

Интервью закончилось, Ли Суин с ним справился, не без помощи детектива Хан. Теперь ему оставалось только ждать. Он представил, как в темноте к нему приближается Подражатель, и ощутил не страх, а предвкушение.

Начальник отдела О Дэён стоял перед дверью из бронированного стекла на пятом этаже полицейского управления Сеула. Дверь открывалась или по отпечатку пальца, или по пропуску. Но весь последний месяц, когда суперинтендант пытался открыть дверь отпечатком пальца, она выдавала ошибку, поэтому он начал пользоваться пропуском. Но уходя так торопился, что забыл его на столе. Ему пришлось позвонить в отдел убийств и попросить, чтобы ему открыли дверь.

Начальник О вошел в свой кабинет, сел и сразу вставил карту памяти, которую получил от отдела по связям с общественностью, в свой телефон.

Как только он нажал на воспроизведение, запустилось видео: это была неотредактированная запись интервью старшего инспектора Ли Суина.

О Дэён сравнивал стенограмму интервью и полученное видео. С самого его начала инспектор Ли четко и без заминок отвечал на вопросы журналиста.

– Проблем со здоровьем никаких нет. Все травмы, полученные при пожаре, полностью вылечены.

Начальник кивнул. Хорошее начало.

Инспектор Ли также дал четкий ответ о мотивах преступлений Подражателя. Слова, которые он использовал, «импульс убивать» и «удовольствие», блокировали социальный смысл, который легко можно было придать убийствам Подражателя и который мог вызвать большой общественный резонанс.

Убедительно прозвучал и ответ о том, что Подражатель скопировал методы пяти нераскрытых дел и использовал их для совершения серии убийств.

После этого зрители сфокусируются на том, как он совершал эти убийства, и у людей создастся впечатление, что Подражатель – всего-навсего имитатор.

Инспектор Ли, отвечая на вопросы, психологически отделял Подражателя от обычных людей.

Однако зрение к инспектору Ли так и не вернулось. Несколько раз он смотрел мимо камеры.

Несмотря на то, что оператор поднял руку, чтобы продемонстрировать местоположение камеры, Ли Суин этого не увидел и при ответе смотрел слегка в сторону от нее. Однако, поскольку он смотрит не совсем в другое место, никто этого не заметит, когда видео смонтируют.

Во время просмотра начальник О Дэён отмечал красной ручкой в стенограмме интервью ответы, которые нужно было удалить, а также части, которые нужно вырезать или разбить, оставив только краткие и содержательные ответы.

– Я более чем уверен. Полиция провела расследование и признала их невиновными, поэтому их отпустили. Они являются и жертвами, и членами семьи жертв. Подражатель убивает своих жертв дважды: вначале убивая их близких, а потом и их самих. Вот почему это еще более безнравственно. Суть этих дел заключается в убийстве невиновного человека при полном отсутствии каких-либо доказательств его вины в совершенном преступлении.

О Дэён переслушал слова старшего инспектора несколько раз. Он понимал, что Ли Суин имеет в виду, но его беспокоило, как это будет выглядеть в готовом интервью.

Начальник О посмотрел на часы. До брифинга с прессой оставалось меньше часа. Если бы не приказ комиссара Сеула, он бы отложил брифинг по поводу дела Подражателя. Однако, по мнению комиссара местного управления, который стремился стать следующим комиссаром полиции, дело Подражателя нельзя было игнорировать. Восхождение на вершину пирамиды зависело скорее от «игры», а не от «мяча». Комиссар полицейского управления, обладающий превосходным политическим чутьем, должно быть, решил, что сейчас самое время сбросить с себя бремя департамента.

О Дэён вспомнил ответ инспектора Ли. Он подумал, что, если правильно смонтировать, можно подчеркнуть хладнокровие Ли Суина.

Он сделал соответствующие пометки в стенограмме. Затем шел блок, в котором инспектор Ли говорит про серийные убийства. Суперинтендант быстро промотал эту часть, ведь ее нельзя было обнародовать, так как это была смесь правды и вымысла, чтобы спровоцировать Подражателя.

О Дэён лучше бы сам рассказал о происшествии журналистам, основываясь на анализе инспектора Ли, вместо того чтобы монтировать это видео. Времени почти не оставалось, нужно было сосредоточиться на подготовке к брифингу. Он промотал несколько ответов Ли Суина. Затем сделал пометки в стенограмме, что надо удалить и как отредактировать эту часть. Интервью заканчивалось извинениями инспектора Ли.

– Я склоняю голову и приношу свои извинения. Мы обязательно арестуем Подражателя и приложим все усилия, чтобы он понес должное наказание. Прошу прощения.

Это был подходящий финал.

Начальник О позвонил сотруднику из филиала и поручил ему передать видео и стенограмму начальнику отдела по связям с общественностью. Толковый начальник привлечет лучших специалистов для монтажа и своевременно подготовит видеоинтервью.

О Дэён позвонил в офис, чтобы сообщить об этом комиссару. Секретарь сразу с ним соединил – похоже, они ждали его звонок.

– Здравствуйте. Это начальник отдела О Дэён.

– У нас очень мало времени, у тебя все готово?

– Да, я все сделал.

– Убедись, чтобы брифинг прошел без проблем.

– Так точно.

– Я полагаюсь на тебя. Когда я дойду до главного офиса, ты станешь директором, О Дэён.

Сказав о повышении, комиссар повесил трубку. Если он станет начальником полиции в главном офисе, то, скорее всего, сдержит свое обещание. Он видел это на примере руководителя следственного бюро Национального полицейского управления, который является правой рукой комиссара.

Начальник отдела О почувствовал, что у него пересохло во рту. Его не особо интересовало повышение, но тем не менее он не хотел, чтобы Подражатель испортил его карьеру. После брифинга все ускорится, как если бы он ехал на лошади и она вдруг пустилась вскачь. Было ясно, что требования провести следственный эксперимент станут еще громче.

В нынешнем состоянии инспектора Ли невозможно провести следственный эксперимент. Скорее всего, журналисты узнают о его состоянии здоровья, и это тревожило О Дэёна – он понимал, что не сможет контролировать ситуацию, которая развернется в будущем.

Начальник О подошел к книжным полкам. На верхней полке под углом были разложены награды, знаки отличия и сувениры, полученные после обучения в ФБР[22].

Он наклонился и заглянул в небольшой аквариум. Декоративная рыбка неторопливо плыла, размахивая плавниками, которые были длиннее ее тела. О Дэён долго наблюдал за ее размеренным плаванием. Он немного успокоился.

Он решил забыть на время о тревожащих его вопросах, на которые пока нет ответа, и сосредоточиться на предстоящем брифинге. У него нет выбора, кроме как довериться детективу Хан, ее суждениям и способностям, и ждать.

Начальник отдела О достал свою форму из офисного шкафа. Люди верят в эти вещи: авторитетная униформа, класс и статус, СМИ. Ложь создается на основе этих вещей. Он переоделся в форму. Теперь все готово для брифинга.

Глава 12

Ли Суину снился сон. Это был его второй сон после потери памяти. Двое мужчин дрались внутри горящего дома. Он не мог видеть и не мог дышать из-за дыма.

Один мужчина схватил другого, объятого огнем, бежавшего к окну, и швырнул его на пол. Пламя вырвалось из тела упавшего. Другой руками давил на грудь мужчины, пытающегося встать, и огонь перекинулся на его руки.

Огонь продолжал распространяться, а инспектор от жары не мог даже открыть глаза. Он услышал небольшой взрыв.

Закрыв и снова открыв глаза, Ли Суин посмотрел на горящего человека. Он накинул на него одеяло, но пламя сожгло его и начало подниматься по рукам инспектора.

Ли Суин закричал.

Он проснулся от собственного крика.

– Что случилось? – как только дверь открылась, послышался низкий голос. Это был старший полицейский Ким, который работал во вторую смену по ночам.

– Мне приснился кошмар.

– Всего-то? Это пустяки, – холодно ответил полицейский. Послышались его шаги, а затем дверь открылась и закрылась.

Ли Суин не мог сказать, был ли этот сон воспоминанием в его бессознательном состоянии или результатом стресса.

Место, которое ему приснилось, было местом пожара, где он столкнулся с Подражателем. Следственный эксперимент необходимо провести сегодня. Он боялся, что от него, потерявшего память и зрение, не будет никакого толка.

Ли Суин выглянул в окно. Судя по всему, он проснулся раньше обычного, за окном только начинало светать.

Он ждал детектива Хан.

Хан Чжису вышла из метро и направилась в больницу. У главного входа собралась толпа журналистов.

Таковы были последствия вчерашнего брифинга для прессы.

Интервью инспектора Ли отредактировали и использовали в качестве материала для брифинга начальника отдела О Дэёна. Это видео быстро разлетелось по интернету.

Начальник О обнародовал причудливый метод убийства людей, используемый Подражателем, и общественность была шокирована. А кульминацией, и это было сделано намеренно, стало обнародование дела Ким Ёнхака, которое до сих пор держали в секрете от общественности.

Образ трупа с отрезанной головой, пальцами и разрезанным пополам позвоночником был мощным. Никто больше не воспринимал Подражателя как народного мстителя и поборника справедливости, теперь он в глазах общественности – сумасшедший серийный убийца. Даже после завершения брифинга журналисты не разошлись. Они продолжали задавать вопросы и просили провести следственный эксперимент. Вышли экстренные выпуски новостей, государственные и кабельные телеканалы целый день говорили о Подражателе.

В конце концов комиссар полицейского управления Сеула приказал инспектору Ли выехать на место происшествия для проведения следственного эксперимента.

О Дэён знал, что в этой ситуации публично провести следственный эксперимент будет невозможно, но у него не было выбора из-за распоряжения руководства и общественного резонанса. Суперинтендант предвидел такой исход, когда только было принято решение о проведении брифинга. Он приказал Хан Чжису провести следственный эксперимент вместе с инспектором Ли. Она даже не могла попросить хоть немного его отсрочить. Поскольку глава полицейского управления Сеула, занимавший первое место среди кандидатов на пост следующего главы Национального полицейского управления, тоже высказался за проведение следственного эксперимента, суперинтендант решил внести свой вклад, несмотря на то, что от него в данной ситуации мало что зависело.

Хан Чжису тоже осознавала, что после интервью инспектора Ли, распространившегося в социальных сетях, им придется провести следственный эксперимент.

Хан Чжису понимала, что полицейские заграждения должны быть максимально широкими, чтобы закрыть доступ к месту происшествия не только обычным зевакам, но и журналистам. Это все, что она могла сделать.

О Дэён направил всех сотрудников отдела убийств полицейского управления Сеула и полицейских для оцепления места происшествия и обратился к отделу, под чьей юрисдикцией находилась эта территория, с просьбой о сотрудничестве в подготовке к следственному эксперименту. Чем ближе Хан Чжису подходила к группе журналистов, тем сильнее она начинала потеть. Ее руки тряслись. Это были предвестники паники.

Она остановилась и сделала глубокий вдох. Детектив сосредоточила все свое внимание на дыхании, контролируя каждый вдох и выдох.

Чтобы избежать журналистов, Чжису решила войти в больницу через похоронное бюро.

На шестом этаже, когда дверь лифта открылась, она увидела полицейского в форме. Он проверил ее документы. В коридоре никого не было, как и всегда, когда инспектор Ли собирался покидать свою палату.

Ей стало интересно, весь ли этаж находился под контролем или по другим коридорам свободно ходят пациенты и медперсонал?

Чой Чжонхо стоял перед больничной палатой в гражданской одежде. Заметив детектива Хан, он улыбнулся и отдал честь.

Возможно, из-за того, что он был одет в обычную одежду, полицейский выглядел намного моложе.

Именно Хан Чжису порекомендовала взять его на следственный эксперимент. Чой знает о состоянии детектива Ли, да и сам инспектор уже к нему привык и будет чувствовать себя спокойнее в его присутствии.

Детектив Хан открыла дверь в больничную палату и вошла.

Инспектор Ли уже снял больничную одежду и стоял в своем костюме лицом к окну. Его плечи выглядели напряженными. Он будто смотрел на журналистов, собравшихся перед главным входом.

– Готов, старший инспектор?

– Да…

Хан Чжису проверила время на телефоне.

К этому моменту больничная охрана должна была связаться с полицией, чтобы расчистить вход от журналистов и подогнать к нему автомобили.

Она надела на инспектора Ли маску и шляпу. Свободные рукава обнажали тонкие забинтованные запястья.

Ей показалось, что в таком виде – в шляпе, маске и мешковатом костюме – инспектор Ли был похож на человека-невидимку, которого она видела в фильме, когда была маленькой. Как он, сняв повязки, шляпу, маску и мешковатый костюм, инспектор оказался бы невидимым.

Хан Чжису взяла его под руку.

При поддержке детектива Ли Суин шаг за шагом приближался к открытой двери больничной палаты.

Как только они вышли из палаты, полицейский Чой подхватил инспектора под другую руку, и все трое в ногу зашагали по коридору.

Ли Суин, опираясь на коллег, прошел через коридор и спустился на лифте. Когда они добрались до первого этажа, он услышал грохот вдалеке.

– Полицейская машина, что стоит у главного входа, подставная, мы поедем на машине скорой помощи.

Никто их не остановил.

Детектив Хан потянула Ли Суина за руку и помогла ему сесть в машину. Он облокотился спиной на стенку. Полицейский Чой держал инспектора под руку и не отпускал.

Как только все заняли свои места, машина скорой помощи тронулась с места.

Повернув два раза налево и один раз направо, автомобиль начал ускоряться. Выехав на главную дорогу, водитель включил сирену и так ускорился, что пассажиров вдавило в сиденья.

Ли Суин слышал непрерывный вой сирены полицейской машины на фоне то усиливающегося, то затихающего звука сирены машины скорой помощи. Было ясно, что впереди их сопровождают полицейские.

Машина скорой помощи ехала так быстро, словно она летела по дороге, ни разу не остановившись. Если бы она ехала с такой скоростью и дальше, то быстро оказалась бы на окраине Сеула. Они словно от кого-то бежали.

Через некоторое время водитель сбавил скорость и выключил сирену. Съехав с главной дороги, скорая сначала ускорилась, а затем снова замедлила ход, и инспектор услышал какие-то хлопки, будто что-то бросали в корпус машины.

– Что случилось? – спросил Ли Суин.

– Люди бросают яйца, – ответила Хан Чжису спокойно, как будто это происходило каждый день.

– Но почему?

– Они недовольны работой полиции, которая не может поймать серийного убийцу.

Под звуки сирены машина понемногу двинулась вперед.

Лозунги и вопли людей, сирены полицейских машин и машины скорой помощи смешались воедино. Ли Суин не мог ни о чем думать. Звук летящих и разбивающихся яиц и резкие крики людей постепенно затихли. Через некоторое время машина остановилась.

Детектив Хан и полицейский Чой спустились первыми и помогли ему.

Вдалеке послышался какой-то грохот.

Возможно, из-за того, что было пасмурно, он не мог толком разглядеть очертания предметов.

– Приехали. Это многоквартирный дом, в котором произошел тот пожар.

Детектив Хан и полицейский Чой поддержали инспектора Ли и повели дальше.

– Впереди узкая лестница. Место происшествия находится на втором этаже.

К Ли Суину подошли и что-то повесили ему на шею.

– Это что-то вроде пропуска, – пояснила Хан Чжису.

Инспектор кивнул в ответ.

Ему было сложно сделать даже один шаг. Поскольку он не мог определить высоту лестницы, он постоянно спотыкался о ступени, и каждый раз детектив Хан и полицейский Чой его ловили. Кое-как Ли Суин поднялся по лестнице.

Было слышно, как Хан Чжису, поднявшаяся первой, снимает полицейскую ленту.

Он услышал, как открылась входная дверь, и в нос ударил едкий запах. Это был запах гари, всегда присутствующий на месте пожара. Запаха бензина – признака поджога – не было.

Ли Суин ждал, пока детектив включит запись на своем телефоне. Вместо звука постукивания по экрану послышался звук включенной записи на видеокамере.

– Пахнет гарью.

– Как тебе известно, О Чжонтэ погиб в результате пожара, произошедшего в многоквартирном доме. Огонь уничтожил часть второго этажа. Благодаря быстрому сообщению о пожаре его удалось потушить до того, как пламя распространилось.

– Где обнаружили тело?

Хан Чжису вывела Ли Суина на место происшествия.

Судя по всему, место преступления находилось в тени соседнего здания. Из-за этого в тусклом свете, проникающем через окно, инспектор не мог различить очертания предметов.

Он шел будто по грязи: невысохшие остатки костра прилипали к его обуви, утяжеляя ее.

– О Чжонтэ находился в главной спальне на втором этаже, где вспыхнул пожар. На этом самом месте ты сейчас и стоишь. Пострадавшего нашли перед окном в позе эмбриона, которую тело приняло в результате воздействия экстремально высоких температур.

Ли Суин оглядел комнату так, как будто мог ее видеть. Он начал вспоминать, как выглядит эта комната, будто он тут уже бывал.

– Кровать стоит у правой стены напротив окна?

– Да. Ты что-нибудь помнишь?

– Здесь… Горящий мужчина пытался выбраться через окно, но Подражатель швырнул его на пол. Я пытался сбить огонь с мужчины одеялом, но безуспешно.

– К тебе вернулась память?

– Я видел это во сне.

– Во сне? Это хороший знак.

Хотя она этого и не показывала, детектив Хан, должно быть, была очень разочарована.

– На теле О Чжонтэ были обнаружены травмы?

– Нет, никаких.

– В легких убитого обнаружили сажу?

– Да, это доказывает, что он дышал, когда начался пожар.

– Очаг возгорания?

– Судя по карбонизации[23], пожар начался с кровати и распространился через стену по всей комнате.

Ли Суин считал, что Подражатель поступил непродуманно. Опытный поджигатель создал бы несколько очагов возгорания, чтобы огонь мог быстро распространиться.

Подражатель поступил так намеренно. Он рисковал потерпеть неудачу, чтобы повторить другое преступление. И вблизи наблюдать, как О Чжонтэ умирает на его глазах.

– А как насчет обвинений, предъявленных О Чжонтэ?

– Пять месяцев назад его обвинили в поджоге караоке-бара ради получения страховки. В этом пожаре погибли семь человек, в том числе ученица средней школы.

– Учитывая, что его не арестовали, прямых доказательств не было.

– Бензина в детекторе дыма обнаружено не было, а в караоке был только один очаг возгорания. Но обвинения с О Чжонтэ сняли в первую очередь потому, что пожар вспыхнул примерно через пятнадцать минут после того, как он покинул здание. Мотивом могла быть крупная сумма по страховке, но доказательств того, что это был поджог, обнаружить не удалось. В конце концов обвинения так и не были предъявлены.

– Для того чтобы поджог замаскировать под простой пожар, надо было использовать какое-то средство, которое не оставляет следов и может отсрочить возгорание.

– Да, верно. Даже если на месте пожара были обнаружены следы горения, на это никто бы не обратил внимания, посчитав естественными в такой ситуации.

Ли Суин вспомнил свой первый сон. Во сне мужчина накрыл тело инспектора туалетной бумагой и поджег. Использовали ли туалетную бумагу для поджога? Как будто Ли Суин во сне посылал сообщение самому себе.

Как можно отсрочить возгорание с помощью туалетной бумаги, не оставив следов?

О Чжонтэ, возможно, смог этого добиться, положив рулон туалетной бумаги и зажженную сигарету на пластиковый диван в караоке-зале. Ли Суин не мог сказать, была ли эта гипотеза основана на логическом выводе или на ум внезапно пришло что-то из его прошлого.

Он медленно повернулся и встал перед каркасом кровати. Детектив Хан встала напротив него и скрестила руки на груди.

Ли Суин представил, как Подражатель разматывает рулон туалетной бумаги и накрывает ею, как саваном, лежащего на кровати О Чжонтэ.

– Он мог воспользоваться, например, рулоном туалетной бумаги.

Ли Суин почувствовал, как детектив вздрогнула.

– Ты что-то вспомнил?

– Я видел это во сне.

– Во сне ты почти поймал Подражателя.

– Надеюсь, в следующий раз мне приснится его лицо.

Ветер разносил едкий запах. Окно было близко.

Ли Суин задавался вопросом: почему О Чжонтэ не воспользовался им до того, как его тело охватил огонь? Если был только один очаг возгорания, пожара можно было бы избежать до его распространения.

– Почему О Чжонтэ не смог убежать?

– Уровень алкоголя в его крови составлял 2,5 процента. Он был пьян.

Ли Суин дышал через нос и следовал за воспоминаниями из своего сна. Он шел на запах.

О Чжонтэ, находившийся в состоянии сильного алкогольного опьянения, пытался найти окно среди густого дыма. В нос ударил резкий запах горелого мяса.

Инспектор следил за движениями О Чжонтэ, который боролся с нападавшим. Детектив Хан, держа его за руку, последовала за ним.

Ли Суин остановился перед тем, что он принял за окно. Он услышал хруст стекла, ломающегося под ногами. Он почувствовал легкое дуновение ветра.

– На этом месте нашли тело О Чжонтэ, – сказал полицейский Чой.

Ли Суин опустился вниз, чтобы коснуться пола, и дотронулся до твердого тела манекена.

Подражатель схватил О Чжонтэ, пытавшегося убежать через окно, и швырнул его на пол. Затем прижал его руками к полу, чтобы он не мог сбежать и чтобы огонь успел распространиться по всему его телу.

Возможно, в этот момент на место происшествия прибыл Ли Суин.

Если бы звонок в 119[24] поступил чуть позже, инспектора нашли бы мертвым, как О Чжонтэ.

Но что-то здесь было не так. Подражатель поджег пьяного О Чжонтэ, но кто мог сообщить об этом до тех пор, пока пожар не распространился? Казалось бы, убийца явно все тщательно продумал. Возможно, Подражатель сам сообщил о пожаре?

– Кто сообщил о пожаре?

– Нам Хохи, 41 год. Он первым сообщил о пожаре. Благодаря этому погиб только один человек, сам О Чжонтэ. Он не местный. Согласно заявлению, он просто прогуливался, когда увидел пожар, и сообщил о нем. Мы проверили его алиби и обнаружили, что он вышел из метро, когда пожар только начался.

– Есть ли еще подозреваемые?

– Ли Чжухо, 41 год. Сотрудник страховой компании. С ним потерпевший употреблял алкоголь в день происшествия. Они познакомились, когда О Чжонтэ получал выплаты по страховке после пожара в караоке. Но у Ли Чжухо было подтвержденное алиби после их встречи, и его исключили из списка подозреваемых. Ким Хён. Профессор университета, 40 лет. Он был адъюнкт-профессором криминальной психологии и потерял свою дочь в результате пожара в караоке О Чжонтэ. Однако его алиби подтвердилось, поскольку он был на записях с камер видеонаблюдения из ближайшего магазина в момент пожара. Во время пожара он вместе с прохожими находился возле горящего здания. Согласно заявлению, они даже не знали, что это дом О Чжонтэ. Он никак не был связан с предыдущими убийствами Подражателя, и его нельзя было арестовать только потому, что он находился рядом с местом происшествия в тот день.

Имя Ким Хёна показалось Ли Суину смутно знакомым. Но он не мог понять, откуда взялось это странное чувство. То ли это имя всплыло из его утраченных воспоминаний, то ли просто показалось знакомым.

– Ким Хён… Я уже где-то слышал это имя.

– Ты помнишь… человека по имени Ким Хён? – медленно спросила детектив Хан, делая паузы между словами. На имени ее голос дрогнул, как будто она нервничала.

– Нет, не помню.

– Ты, наверное, слышал это имя раньше. Полицейское управление Сеула привлекало его в качестве консультанта к расследованию нераскрытых убийств.

Ли Суин почувствовал облегчение. Это была не иллюзия. Значит, имя, которое показалось ему знакомым, осталось в его памяти. Неужели его память начинает постепенно возвращаться? Ли Суин сел на пол и начал ощупывать манекен, изображавший О Чжонтэ, пытаясь понять, что же от него ускользает. Что-то важное, что может связать все события воедино.

Поверхность манекена была холодной, как кожа трупа. Из-за запаха гари у инспектора начала болеть голова.

Глава 13

Хан Чжису не навещала инспектора Ли несколько дней.

Ли Суин толком не спал, прислушиваясь к разговорам полицейских возле входа в палату.

Это началось после того, как он съездил на место происшествия. Он постоянно слышал, как открываются и закрываются двери, и его не отпускал запах гари.

Весь день он смотрел в окно. Солнце взошло и село за окном. Когда солнце зашло, он увидел свое отражение на стекле. Его зрение восстанавливалось.

Инспектор все яснее видел отражение своего лица на оконном стекле, но черты лица пока расплывались.

Кто это? Ни его память, ни его зрение еще не могли ответить ему на этот вопрос.

– Я склоняю голову и приношу свои извинения.

Ли Суин повернулся к двери. Последние слова из интервью инспектора донеслись снаружи больничной палаты.

Ли Суин быстро подошел и открыл дверь палаты. В этот момент старший полицейский Ким наклонился, чтобы поднять выскользнувший из рук телефон.

– Мы обязательно арестуем Подражателя и приложим все усилия, чтобы он понес должное наказание. Прошу прощения.

Видеоинтервью инспектора Ли продолжало воспроизводиться до тех пор, пока старший полицейский Ким его не выключил.

– Можно посмотреть интервью?

Ли Суин заметил, что старший полицейский Ким вытаскивает что-то из уха. Пусть инспектор Суин и не мог видеть это ясно, но по его движению догадался, что это был наушник.

– Вы не должны покидать палату без сопровождения.

Старший полицейский Ким сунул свой мобильный телефон и наушники в карман брюк полицейской формы и преградил путь Ли Суину, всем своим видом давая понять, что при необходимости готов применить силу.

Ли Суин понимал, что у полицейского не было другого выбора, учитывая, что после выхода его интервью Подражатель может напасть в любой момент.

Через некоторое время за дверью раздался протяжный вздох полицейского, за которым последовал звук открывающегося затвора и поворота патронника пистолета. Ли Суин мог выдохнуть хотя бы на мгновение, потому что Ким был рядом.

Инспектор закрыл глаза и прокрутил в голове фразы из интервью, которые только что услышал. Он понял, что интервью смонтировали, и его слова звучали не совсем так, как он их произносил.

Прошло несколько дней.

Ли Суин начал вспоминать все события последних дней в обратном порядке.

Его возвращение в больницу, как он садится в машину скорой помощи, проведение следственного эксперимента, как Чой берет его под руку, как они все вместе покидают больницу, как он спит. День накануне и день до этого.

Он прокручивал это снова и снова, от самого последнего его воспоминания до момента, когда его воспоминания обрывались.

Поначалу было трудно вспомнить даже то, что он делал только что. Однако чем больше он это повторял, тем более организованными становились воспоминания, как будто он десятки раз их записывал. Воспоминания Ли Суина стали структурированными, как записи, четко организованные по временной шкале.

Ли Суин находил среди прояснившихся фрагментов воспоминаний связанные картинки и соединял их, словно собирая пазл.

Он продолжал вспоминать вооруженного полицейского Чой, охранявшего больничную палату, и медсестер, всегда приходящих по двое, даже в экстренных ситуациях, и детектива Хан, задающую элементарные вопросы, ее записи разговоров на телефон. Затем он вспомнил пластиковую ложку, которую он часто ронял, потому что она была слишком легкой, отредактированное интервью и то, как их машину забрасывали яйцами.

Когда фрагменты воспоминаний соединились, перед ним предстала большая картина, которой раньше не видел. Чем больше эти фрагменты сходились воедино, тем сильнее Ли Суина охватывало парадоксальное желание разорвать это полотно на мелкие кусочки.

За окном снова взошло и село солнце.

Ли Суин проспал несколько дней, как человек, пытающийся отоспаться после продолжительной бессонницы.

Сквозь сон он слышал, как кто-то звал его по имени, а потом некоторое время стоял возле его кровати. Но он снова погрузился в глубокий сон, даже не открыв глаза.

И все это время он не видел снов.

Ли Суин почувствовал чье-то присутствие и открыл глаза.

На него смотрела женщина с короткими волосами, одетая в темное платье. Хотя он не мог разглядеть черты ее лица, но от нее веяло холодом. Инспектор инстинктивно попытался встать.

– Ты проснулся, – сказала детектив Хан. И только услышав голос, Ли Суин смог узнать эту женщину.

– Тебя давно не было.

– Потому что у тебя было несколько тяжелых дней.

Ли Суин не мог решить, с чего начать. Нити мыслей в его голове были запутаны, и их было трудно распутать одну за другой. Он срезал их одним предложением.

– Я знаю, кто Подражатель.

Ли Суину стало интересно, какое выражение лица сейчас у детектива Хан. Она выглядит удивленной? Или, может быть, ее лицо сейчас ничего не выражает, словно камень?

Инспектор прищурился, чтобы сфокусировать зрение. Однако он так и не мог рассмотреть черты ее лица.

Детектив достала телефон и ткнула на экран. Послышался стук пальцев по экрану. Телефон, который она держала в руках, заметно трясся.

– Все… ты все вспомнил?

Ли Суин не отвечал.

– Подражатель – один из подозреваемых по делу об убийстве владельца караоке.

Хан Чжису вздохнула. Ухватившись за перила кровати, девушка сумела сесть на стул. Казалось, она из последних сил пытается сохранять спокойствие.

– У всех подозреваемых было железное алиби, – сказала она.

– Преступление – это совокупность отдельных действий. И если разобрать эти действия одно за другим, неопровержимое алиби может и рассыпаться. Это похоже на трюк фокусника.

– Что ты имеешь в виду?

– Вначале страховой агент напоил потерпевшего. И у него было алиби на время пожара, после того как они с ним расстались. Затем другой человек сообщил о пожаре, но его звонок фактически лишь не позволил огню распространиться и привести к другим жертвам. Но ведь целью был О Чжонтэ, владелец караоке-бара. На момент начала пожара и у него было алиби. Наконец, университетский профессор спланировал и осуществил это преступление. И у него также было железное алиби на момент начала пожара. Такое же, как и у О Чжонтэ на время пожара в караоке. Точно так же, как это делал О Чжонтэ в прошлом. Представьте, если бы все эти действия совершил один человек. Он наверняка не смог бы создать алиби, и его бы сразу арестовали.

– Хочешь сказать, что они сговорились вместе совершить преступление? Но какой у них мотив?

Детектив Хан задала очень простой вопрос. Ли Суин подумал о вопросах, которые он задавал сам себе. Она была толковым детективом. Инспектор дернул уголками рта, пытаясь улыбнуться, но из-за ожогов ему не удалось улыбнуться по-настоящему.

– Мотив же Ким Хёна, профессора университета, ясен, поскольку его дочь погибла в результате пожара в караоке. Также понятна и причина, по которой это дело попало в поле зрения Подражателя. Дело о поджоге просто закрыли, признав его обычным пожаром. Кроме того, способ совершения преступления был таким же – отсроченное возгорание, как и при пожаре в караоке. Возможно, двое подозреваемых по этому делу также связаны с другими серийными убийствами, совершенными Подражателем. Это часть головоломки, которую мы должны разгадать, детектив Хан.

– По-твоему, Ким Хён и есть Подражатель? Но ведь он не имеет никакого отношения к остальным делам. Мы можем предположить, что он убил О Чжонтэ, потому что его дочь погибла в результате пожара в его караоке, но других мотивов у него нет. И он никак не был связан с Ли Чжону и его убийством… – голос детектива снова зазвучал уверенно.

– Подражатель мог совершить серию убийств, чтобы скрыть свои истинные мотивы. Создать себе своего рода алиби.

– Что ты имеешь в виду?

– Представь, если бы Подражатель убил только владельца караоке-бара, чтобы отомстить за смерть дочери. Ему бы никогда не удалось ускользнуть от полиции, потому что мотив убийства очевиден.

– Ты хочешь сказать, что Подражатель совершил четыре убийства, не имевшие к нему никакого отношения, чтобы скрыть мотив мести за дочь?

– Члена твоей семьи убили, но никто не наказан. Подражатель прочувствовал это на себе после смерти дочери. Он совершил серию убийств, чтобы доказать законность своей мести и скрыть мотив преступления. Он стал палачом для убийц, которых отпустили, поскольку не смогли доказать их вину.

Хан Чжису не могла ни согласиться, ни опровергнуть предположение инспектора.

– А как насчет недавнего убийства Ли Чжону? После убийства владельца караоке-бара Ким Хён попал в поле зрения полиции. Он не смог бы убить Ли Чжону.

– Подражатель убил Ли Чжону до того, как попал в поле зрения полиции.

– То есть он убил Ли Чжону до того, как убил владельца караоке-бара? – ее голос был полон недоверия.

– Подражатель уже давно убил Ли Чжону.

– Что ты имеешь в виду… Мы совсем недавно были на месте преступления, – быстро заговорила детектив.

– Сцену убийства Ли Чжону воссоздали.

Хан Чжису изумленно молчала.

– Если бы это было настоящее место убийства, мы бы не ехали так долго. Если бы это было так далеко, юрисдикция была бы другой.

– Когда дело доходит до серийных убийств, совершенных Подражателем, есть вещи, которые имеют приоритет над юрисдикцией, – детектив Хан была загнана в угол и на ходу пыталась придумать оправдания.

– Перед тем как мы прибыли на место происшествия, кто-то остановил машину, вроде как для проверки, и спросил, являемся ли мы сотрудниками. Ты ответила, что мы из полицейского управления Сеула.

– Да, помню.

– Сначала я подумал, что это полицейские кордоны, выставленные для поимки Подражателя.

– А потом?

– На главных воротах учебного центра стоит пост охраны, и вопрос, который задали, – часть их стандартного протокола для въезжающих машин. Такие вопросы нет смысла задавать на месте преступления, если кордон выставлен с целью поймать преступника. Основываясь на расстоянии от этой больницы, могу предположить, что мы ездили в центр подготовки следователей.

Детектив не сразу смогла ответить. Она хотела нажать на экран телефона кончиком пальца, но остановилась.

– В конце концов, то, что ты сказал, – это всего лишь предположение. Может быть и так, а может и нет.

Из слов Хан Чжису он мог сделать вывод, что как минимум частично его выводы могут быть верны. Ли Суин понимал ее позицию.

– Голоса на месте преступления звучали очень громко. В квартире с низким потолком акустика будет другая, не будет эха. Я догадался, что фактический размер помещения был другим.

– Было ли что-то еще?

– Кроме того, кровь на месте происшествия не засохла. Запах крови был достаточно сильным. Складывалось впечатление, что кровь только что пролилась. Разве это не странно? К моменту нашего приезда прошло много времени, перед нами на месте работали эксперты. Как будто они специально разлили свежую кровь к нашему приезду.

– Но ведь причиной смерти стала потеря крови. Разве это не логично? – детектив Хан снова отреагировала как новичок без опыта.

Для взрослого человека весом семьдесят килограммов объем крови составляет примерно пять литров. Человек умрет, если потеряет больше двух литров. Даже если человек умирает от кровопотери, количество пролитой крови не такое большое. Тот факт, что он умер от кровопотери, не объясняет, почему кровь на месте преступления не засохла.

Когда теряешь зрение, обостряются другие чувства.

– Видишь вон то окно? – Ли Суин указал пальцем на окно больничной палаты. Детектив повернула голову. – Я могу различить свет, проникающий через окно. Мое зрение понемногу восстанавливается.

Хан Чжису, тяжело вздохнув, постучала по экрану своего телефона, останавливая запись их разговора.

– В помещении, где произошел инцидент, тоже было окно, – продолжал Ли Суин. – Но за окном была полная темнота. Окно, не пропускающее свет днем. Разве это не странно? За окном была просто стена. Дело не в том, что окно было закрыто, его в принципе нельзя было открыть.

– У нас нет причин обманывать тебя, старший инспектор, – запоздало ответила детектив Хан.

– Еще как есть. Потому что вам нужно было провести следственный эксперимент. Место преступления, на которое я ездил, было воссозданием сцены убийства Ли Чжону Подражателем. Я предполагаю, что его проводили на специальном полигоне для подготовки инспекторов. Именно поэтому вы ничего не записывали, детектив.

Он не мог отчетливо видеть ее лицо, но она казалась немного бледной.

– …извини, – после недолгого молчания детектив Хан призналась: – Это была идея начальника отдела О Дэёна. Он думал, что стресс поможет тебе быстрее восстановить память.

Ли Суин ей поверил. Повисла тишина.

– Я понимаю. На настоящем месте преступления уже давно все убрали. Должно быть, это была отчаянная мера – воссоздать его для меня.

Ли Суин говорил спокойно, без каких-либо эмоций. На самом деле он прекрасно понимал Хан Чжису. Если бы он был на ее месте, он бы тоже выполнил распоряжения руководства.

Мгновение спустя детектив Хан снова постучала по экрану мобильного телефона. Запись началась.

– Если Ким Хён – Подражатель, почему он выбрал именно этих людей? Если мы посмотрим на всю страну, найдется много подозреваемых, которых освободили за отсутствием улик.

Этот вопрос инспектор уже однажды задавал Чжису. Тогда она сказала, что Ли Суин должен сам на него ответить. Только теперь он понял, что она имела в виду.

– Потому что это Ким Хён. Он отвечал за анализ нераскрытых дел только в Сеуле. О других происшествиях не знал.

Инспектор услышал, как Хан Чжису вздохнула. Теперь пришло время перейти к самому главному выводу.

– К тебе вернулись воспоминания? – снова спросила детектив Хан.

– Это интересует тебя больше, чем личность Подражателя, я прав?

Хан Чжису ничего не ответила.

– Когда я понял, что то, что я считал естественным, на самом деле неестественно, в моем доверии появилась трещина. Почему вооруженный полицейский охраняет вход в больничную палату? Почему дверь больничной палаты всегда остается открытой, когда есть посетители, кроме детектива Хан Чжису и начальника отдела О Дэёна? Почему полицейский Чой при каждой возможности достает пистолет и дубинку? Зачем мне, взрослому человеку, дают пластиковые ложки и палочки? Почему медсестры всегда приходят в больничную палату вдвоем? Почему коридоры контролируются при выходе из больничной палаты? Почему за пределами больничной палаты детектив Хан и полицейский Чой взяли меня под руки и не отпускали? Почему мне сказали, что я не могу самостоятельно покинуть больничную палату? Почему мне сказали, что арест Подражателя, как только мои воспоминания вернутся, станет лишь вопросом времени? И почему мне сказали, что преступник был прямо передо мной? Детектив Хан, ты очень толково всем руководила и контролировала ситуацию.

– Ну и что? Ты ответишь на мой вопрос или нет? – спросила Хан Чжису без особой уверенности в голосе.

– На все эти вопросы есть только один ответ. Вооруженный полицейский Чой, дежуривший у дверей больничной палаты, не защищал меня, а охранял. Почему ты сказала, что Подражатель был прямо передо мной? Ответ тот же. Причина, по которой я не спас О Чжонтэ, хотя был там, когда его подожгли, заключалась в том, что у меня была другая цель. Я пошел туда не для того, чтобы спасти его. Я был там, чтобы его наказать. Попытка спасти О Чжонтэ во сне была воспоминанием, которое я исказил в настоящем.

Хан Чжису молчала. И это молчание было красноречивее любых слов.

– Была причина, по которой ты записывала наши разговоры и задавала вопросы, слишком очевидные для детектива. Потому что по сути ты вела запись показаний подозреваемого, которая так же важна, как и проведение следственного эксперимента. Вещи в моей квартире находились в коробках, потому что их конфисковали в качестве вещественных доказательств. При осмотре места пожара бейджик, который вы надели мне на шею, был не пропуском, а какой-нибудь карточкой с надписью «подозреваемый». Яйца, которыми закидали машину, должно быть, предназначались серийному убийце. Я бы мог догадаться об этом раньше, учитывая значение имени «Ли Суин». Ведь «Ли Суин» значит «заключенный»[25].

– Так, значит, ты все вспомнил? – сухо спросила детектив. Вопрос прозвучал на удивление спокойно, даже хладнокровно.

– В конце концов, ты хочешь услышать от меня только одно: вернулись ли ко мне воспоминания. Ведь невозможно привлечь к суду серийного убийцу, потерявшего память. В данной ситуации я буду освобожден от наказания в связи с моральной и физической утратой. Потому что суд не может наказать человека, который даже не может вспомнить совершенное им преступление.

– …и ты думаешь, что выиграл эту игру, не так ли? – по тону ее голоса было неясно, задавала ли она вопрос ему или просто говорила себе под нос.

Ли Суин колебался, каким тоном сказать следующие слова. Он надеялся, что детектив Хан не сочтет его саркастичным.

– Не могла бы ты задать этот вопрос еще раз? Вернулись ли ко мне воспоминания?..

Но детектив Хан молчала.

Она повернула голову и посмотрела в окно. Ли Суину было неловко смотреть на нее, поэтому он тоже перевел взгляд на окно. Было видно безоблачное голубое небо.

– Я, Ким Хён, нахожусь в здравом уме и твердой памяти. Это признание записано свободно, на меня не оказывали никакого давления и принуждения.

Она схватила телефон дрожащей рукой. Хан Чжису пыталась сохранить хладнокровие, но была совершенно потрясена. Ли Суин подавил желание взять ее за руку.

Тяжелую тишину нарушил стук пальцев детектива по экрану мобильного телефона. Она остановила запись.

– Почему ты признаешься в этом?

– Ты же понимаешь, что это не игра. Месть осуществлена, нет победителей и проигравших. Я считаю, что виновный должен понести соответствующее наказание, о чем говорилось в последних словах моего интервью. Если бы мне пришлось выбирать между жизнью без воспоминаний и жизнью с воспоминаниями, я бы выбрал последнее.

– Ты собираешься понести наказание, так ничего и не вспомнив? Даже если этим наказанием будет смертная казнь?

– Конечно. Я уже сделал этот выбор в прошлом.

В больничной палате воцарилась тишина, которую никому не хотелось нарушать.

Детектив Хан все еще не могла смотреть на Ли Суина. Внезапно ее дыхание стало ненормально быстрым. Она вытерла пот со лба рукавом.

– Все в порядке?

– Я плохо себя чувствую, – пробормотала она.

Детектив пошла в уборную. Через некоторое время послышался звук льющейся воды. Хан Чжису вернулась, вытирая воду со рта тыльной стороной ладони. Хотя Ли Суин не видел ее лица, но на контрасте с темным цветом ее одежды оно выглядело очень бледным.

Она порылась в своей сумке и достал блокнот. Ее дыхание восстановилось, и она, казалось, чувствовала себя комфортнее, чем раньше. Она быстро пролистала свой блокнот и достала оттуда листок бумаги.

– Я принесла это из твоего дома, старший инспектор. Оно лежало на столе, – она наконец обратилась к нему «старший инспектор».

Ли Суина больше взволновал тот факт, что она все еще называла его инспектором, чем то, что протягивала ему детектив Хан.

– Это твоя дочь.

Он взял фото, которое протянула Хан Чжису.

Целый ворох мыслей пронесся у него в голове. Дочь? Ли Суин смутился. Поскольку он ничего не помнил, это казалось чем-то нереальным.

Инспектор прищурился и сосредоточился на фотографии. Однако он едва мог разглядеть короткую стрижку девушки и цвет ее одежды. Инспектор чувствовал себя ужасно, потому что не мог разглядеть лицо дочери, которого никогда раньше не видел. Чем больше он концентрировался на фотографии, тем размытее становилось его зрение и тем сильнее болела голова.

Ли Суин опустил фотографию на кровать, но отпустить ее не мог.

– Она очень на тебя похожа, старший инспектор. Выглядит такой же смышленой, как и ты.

Детектив снова назвала его инспектором. Ему привычнее было, когда его называли «инспектором Ли Суином», а «Ким Хён» казалось чужим.

Похожа на него? Ли Суин не мог вспомнить ни своего лица, ни лица дочери.

Он рассеянно провел рукой по лицу и почувствовал следы ожогов. Ему нечего было сказать в ответ. Он чувствовал усталость от жизни. Никаких сожалений не было.

– Сейчас, наверное, тебе пора уходить. Тебе придется ехать в полицейское управление Сеула.

Вместо ответа детектив застучала по перилам кровати. Стук становился все быстрее и быстрее.

– Не нужно извиняться. Я бы сделал то же самое.

– Я сообщу об этом начальнику отдела. А пока пусть это останется между нами.

– Хорошо.

Несмотря на то, что с делами было покончено, детектив Хан не спешила уходить, как будто хотела еще что-то сказать. Ли Суин догадывался, что именно она хочет сказать.

– Я немного устал. Если все в порядке, я хотел бы отдохнуть, – Ли Суин дал ей повод уйти. Хан Чжису посмотрела на него.

Инспектор отвел глаза и посмотрел в окно. На улице светило солнце.

– Я еще вернусь.

Детектив Хан вышла из больничной палаты. Ли Суин не отводил взгляда от окна, пока не закрылась дверь.

Он продолжал смотреть в окно, когда услышал, как сменяются полицейские Чой и Ли у дверей его палаты.

Солнце начало садиться. В больничной палате стало темно, свет не горел. Ли Суин провел кончиками пальцев по лицу дочери на фотографии, контуры которой теперь были размыты. Линии лица были очень красивыми. Казалось, образ дочери переносился в его память через кончики пальцев.

Инспектор Ли вдруг почувствовал отчаянную тоску по дочери, которой не мог вспомнить. Он слишком поздно понял, что его головная боль на самом деле началась в районе сердца. Боль охватила его всего. Он почувствовал, что сердце разрывается на части, и его лицо исказилось от боли.

Глава 14

Детектив Сон Чжиюн сидел в углу рамённой и вливал в горло горячий суп из глиняного горшка. Он чувствовал, что наконец-то начинает оживать.

Стаканы соджу[26] быстро передавались среди полицейских, только что отработавших ночную смену. Все были настолько измотаны, что молча пили.

Детектив Сон был таким же. Он буквально сгорел на работе прошлой ночью. Не было времени перевести дух, поскольку постоянно поступали сообщения о случаях бытового насилия, похищения, сексуальных домогательств и изнасилований. Он устал, алкоголь быстро усваивался натощак, поэтому детектив быстро опьянел. Когда детектив Сон откусил кактуги[27], утренний телевизионный эфир прервался экстренными новостями.

Следственный эксперимент с участием серийного убийцы Ким Хёна транслировался в прямом эфире. Взгляды всех в рамённой были прикованы к экрану телевизора. Когда показали, как Ким Хён выходит из машины скорой помощи, детектив Сон поставил стакан, который держал в руке. Его внимание привлек не Ким Хён, а человек, сопровождавший его. Несмотря на то, что съемка велась издалека и из-за Ким Хёна он мог видеть только его профиль, Сон сразу узнал этого человека. Это была Хан Чжису.

Детектив сопровождала Ким Хёна, держа его под руку.

Просто так «мясника» не поставили бы конвоировать убийцу. Было ясно, что допросом Ким Хёна руководила детектив Хан. Снова совпадение?

– Ах ты, мерзавец. Какие у него страшные глаза, – произнеся это, детектив О отпил из своего стакана. – Когда я увидел это видео, сразу понял, что он психопат.

Самый младший член команды получил свою порцию.

Детектив Сон вспомнил интервью Ким Хёна, которое он видел вчера. Его представили в качестве доказательства на пресс-брифинге начальника отдела О Дэёна. Люди вырезали из брифинга само интервью Ким Хёна и, назвав его «Интервью с психопатом», поделились им в социальных сетях, где оно очень быстро стало распространяться. Именно его отправили детективу Сон.

Внимание Сон Чжиюна больше привлекло то, с какими эмоциями Ким Хён говорил о преступлениях, чем сами его слова.

Ким Хён сухо говорил о совершенных им убийствах, как если бы это были преступления другого человека. Хотя такое случалось довольно редко, но он уже встречал таких людей, искренне считающих себя невиновными. Однако позиция Ким Хёна, когда он делал свое заявление, казалась несколько неестественной.

В тот момент, когда он говорил об этом, он не смотрел в камеру, его взгляд сместился.

Детектив Сон заметил, что видео Ким Хёна было смонтировано.

Монтажерам удалось убрать паузы между словами, но вот с тем, что его взгляд был каким-то неестественным, они ничего не смогли сделать.

Сон Чжиюн посмотрел пресс-брифинг начальника О Дэёна и проверил оригинальное видео, но и оно было таким же.

Нет ничего странного в том, чтобы при монтаже оставить только важные заявления подозреваемого и отправить его на пресс-брифинг. Однако, когда редактируют и монтируют чуть ли не каждое предложение, это выглядит уже странно. Возможно, у следственной группы возникли проблемы с получением признания от Ким Хёна.

На этом любопытство детектива Сон закончилось. Не ему доказывать вину Ким Хёна, с этим должна разбираться следственная группа, ведущая расследование. Но то, что допросом Ким Хёна руководит детектив Хан, меняет всю ситуацию.

Хан Чжису принимала непосредственное участие в расследовании трех из четырех серийных убийств, совершенных Подражателем, и сейчас принимает его показания.

Вернувшись из офиса инспекционной комиссии полицейского управления Сеула, детектив Сон провел небольшое расследование, чтобы найти связь между вторым делом Подражателя, убийством Ли Чжону и детективом Хан.

Также он проверил, кто занимался расследованием смерти старшеклассницы, которое и скопировал Подражатель при убийстве Ли Чжону. Сон предположил, что, если помощник Подражателя имел какое-то отношение к расследованию этого дела, он мог оставить свои следы. Следователь, отвечающий за участок Каннам[28], сказал, что он вообще не знал Хан Чжису и что она никогда не просматривала и не запрашивала протоколы расследования по этому делу. Однако он вспомнил, что глава группы поведенческого анализа полицейского управления Сеула лично проводил анализ на месте и составлял профиль предполагаемого убийцы.

Даже если бы профилирование проводил руководитель группы, если бы инцидент имел широкий резонанс, к анализу привлекли бы всю группу. И, как следствие, детектив Хан могла бы видеть все протоколы по этому делу. Инцидент произошел не во время краткосрочного отпуска Хан Чжису.

Она взяла отпуск после того, как был написан подробный отчет о смерти старшеклассницы, и вернулась через три месяца после второго убийства Подражателя.

– Может, у него есть влиятельные покровители?

На нем даже нет наручников. Разве это не нарушение правил конвоирования? – сердито спросил младший у детектива О.

Младшие сотрудники не привыкли видеть, как серийных убийц конвоируют без наручников.

– Статья 50, Пункт 1 Правил содержания и перевозки подозреваемых. Запрещено надевать наручники на пожилых, инвалидов, беременных женщин и людей, имеющих проблемы со здоровьем, которые не склонны к побегу и чье место жительства и статус определены, – четко ответил детектив О.

Он особенно силен в знании законов, возможно, потому, что поступил на службу в полицию во время подготовки к экзамену на адвоката.

– Так вы хотите сказать, что он болен?

– Поскольку он приехал на допрос из больницы – да. Он был профессором в университете, его личность установлена.

– А он не может сбежать?

– Он не мелкий правонарушитель, вся страна знает его в лицо, так где же ему спрятаться?

– Но он все равно может убежать.

– Вот сам иди и надень на него наручники. Но если он подаст жалобу в Комиссию по правам человека, то тебе останется только наблюдать за продвижением по службе своих коллег.

По лицу младшего было заметно, что он обиделся.

– И все же мне кажется, что за ним кто-то стоит. Его долго не могли поймать, а теперь содержат в больнице, при этом выглядит он хорошо.

– И какие мысли приходят тебе в голову по этому поводу?

Когда детектив Сон отложил ложку и внезапно присоединился к разговору, младший тоже тихонько отложил ложку.

– Простите, что? Я не говорю, что детектив коррумпирован. Извините, я сказал не подумав.

– Нет-нет, я тоже так думаю, – детектив Сон встал и, заметив, что еще двое начали подниматься, жестом их остановил.

– Доедайте и идите работать дальше.

– Я не знал. Извините меня.

Рассчитываясь за обед, Сон Чжиюн услышал, как детектив О ударил младшего.

– Что за бред ты несешь?

Выйдя из рамённой, детектив Сон направился в полицейский участок Чонно[29], где в отношении детектива Хан велось расследование по обвинению в преследовании.

Поскольку он не мог нормально идти и от него разило алкоголем, он решил просто медленно плестись, пока не протрезвеет.

Начальник отдела О Дэён загрузил аудиофайл, присланный по электронной почте детективом Хан, на свой личный ноутбук.

Он всегда, даже дома, старался подключаться к интернету через точку доступа на своем мобильном телефоне, чтобы его сложнее было отследить. Это была старая привычка, которую Он выработал за время работы в полиции.

Во время расследования начальник отдела О никогда никому не доверял. В ходе расследования информация становилась тем, что отличает лезвие меча и рукоять. Потому что тот, кто обладает большей информацией, управляет расследованием, держась за рукоять меча, а тот, у кого информации меньше, вынужден «танцевать» на его лезвии.

Если подкупленный человек внутри полиции крадет и разглашает информацию следствия, детективы уже не контролируют расследование, а если вести его «на острие ножа», нельзя предугадать, кто в результате лишится головы.

Суперинтендант О включил полученный аудиофайл. Раздался голос Хан Чжису.

На записи она говорит: «Все… Ты все вспомнил?» Все началось с осторожного вопроса, скрывающего нетерпение. Вероятно, это была реакция на слова инспектора Ли, которые не были записаны.

Начальник О ждал ответа инспектора Ли с тем же нетерпением, что и детектив Хан на записи. Его сердце быстро колотилось. Если бы кто-то находился рядом с ним, он мог бы на слух посчитать его пульс.

Вместо ответа на вопрос инспектор Ли поделился выводом, что один из подозреваемых по делу о поджоге был Подражателем.

О Дэён поставил запись на паузу и глубоко вздохнул. Все развивалось быстрее, чем он ожидал, и пока суперинтендант не мог решить, хорошо это или плохо. Он снова включил запись.

Детектив Хан в свою очередь заявила, что все подозреваемые по этому делу имели алиби, и инспектор Ли опроверг их все. На первый взгляд казалось, что инспектор Ли стал рассуждать об этом по своей инициативе, но на самом деле Хан Чжису умело вытащила из него мотивы и цели убийства Подражателя.

Сердце начальника О замерло.

Затем Ли Суин пришел к логическому выводу, что место преступления в квартире Ли Чжону, куда его возили, было не реальным, а воссозданным. И Хан Чжису не оставалось ничего другого, как признать это.

О Дэён почувствовал горечь во рту. Это было очень необдуманное решение. Проблема заключалась в том, что учебный полигон, предназначенный для подготовки и экзаменов экспертов и детективов, использовался как есть, а с количеством свиной крови, разлитой для воссоздания сцены, они явно переборщили.

Более того, он не заметил, что зрение Ли Суина частично восстановилось.

Суперинтендант сожалел, что его нетерпение могло все испортить. На этом запись заканчивалась. Он не мог сразу запустить следующий файл. Его тревога нарастала как снежный ком. Пальцы на сенсорной панели дрожали.

– Если Ким Хён был Подражателем, почему он выбрал именно этих людей?

И только после того, как он услышал вопрос детектива Хан, О Дэён наконец смог дышать. Ни голос Хан Чжису, задающей вопрос, ни голос инспектора Ли, отвечающего на него, похоже, существенно не изменились.

Ли Суин не был взволнован. Казалось, он был полностью сосредоточен на раскрытии личности Подражателя.

– К тебе вернулись воспоминания? – снова спросила детектив Хан.

Это вопрос, который начальник отдела О хотел задать с самого начала.

Инспектор Ли спросил:

– Это интересует тебя больше, чем личность Подражателя, я прав?

Уже по тону его голоса суперинтендант понял: инспектор Ли догадался не только кто Подражатель, но и кто он сам.

Теперь только старший инспектор мог поставить финальную точку в деле Подражателя. Ли Суин постепенно рассказывал, как он пришел к выводу, кто же является Подражателем. Слушая, суперинтендант понял, насколько слабым и дырявым был его план. Удивительно, что инспектор Ли так долго ни о чем не догадывался.

Детектив Хан снова спросила инспектора Ли, вернулись ли к нему воспоминания. Казалось, она уже отчаялась получить ответ. О Дэён с нетерпением ждал, что же скажет инспектор Ли.

– Я пошел туда не для того, чтобы спасти его. Я был там, чтобы наказать его.

Инспектор Ли слишком легко признался в убийстве О Чжонтэ, владельца караоке-бара. Признание, что он убил О Чжонтэ, также означало признание, что он является Подражателем. А это означало, что он знал, почему детектив Хан так стремится узнать, вернулись ли к нему воспоминания.

Начальник отдела О взвешивал, сможет ли использовать записи этого разговора в суде в качестве доказательства, что к инспектору вернулась память.

Когда слышишь, как он описывает подробности, которых не знала даже Хан Чжису, создается впечатление, будто он притворялся, что потерял память. С другой стороны, когда он говорит, что рисковал своей жизнью, чтобы поймать Подражателя, становится ясно, что воспоминания к нему еще не вернулись. Казалось, чаша весов склонилась в пользу того, что память не вернулась. Если бы показания брал кто-то другой, а не Хан Чжису, он не стал бы слушать дальше.

– Попытка спасти О Чжонтэ во сне была воспоминанием, которое я исказил в настоящем.

Ли Суин подумал, что сцена, увиденная им во сне, была искажением его памяти. Это была правдоподобная интерпретация.

Начальник О оценил, на какой чаше весов заявление инспектора Ли будет основательнее.

– В данной ситуации я буду освобожден от наказания в связи с моральной и физической утратой. Потому что суд не может наказать человека, который даже не может вспомнить совершенное им преступление.

Это был ожидаемый финал, если бы детектив Хан не спросила:

– …и ты думаешь, что выиграл эту игру, не так ли?

О Дэёну ничего не оставалось, как признать, что инспектор Ли держит рукоять меча. Теперь оставалось только ждать, кто же, включая самого суперинтенданта, лишится головы.

– Я, Ким Хён, нахожусь в здравом уме и трезвой памяти. Это признание записано свободно, на меня не оказывали никакого давления и принуждения.

Это был неожиданный поворот. Инспектор Ли заявил, что будет наказан по закону, что он знает о последствиях своих признаний.

На этом запись закончилась.

Все это было делом рук детектива Хан Чжису. Такой результат стал возможен благодаря тому, что она установила психологический контакт (отношения, основанные на сочувствии и доверии) с инспектором Ли Суином, точнее с профессором Ким Хёном.

Ким Хён доверяет ей. Но пока рано радоваться. Когда дело дойдет непосредственно до наказания, человек может передумать.

Суперинтендант не раз наблюдал, как преступники отрицали свою вину даже перед лицом веских доказательств, которые они не могли опровергнуть. Они настаивали на своей невиновности, даже когда их поймали с поличным, думая, что смогут избежать наказания. Чаще всего это происходило в случаях серьезных преступлений, вроде убийства. Даже после того, как преступник признался в полиции, он обращается в прокуратуру и утверждает, что оговорил себя, дав ложные показания под давлением следствия.

Ким Хён тоже может отказаться от своего признания в суде. Объективно говоря, было ясно, что к нему все еще не вернулась память, и это оставляло ему лазейку. Однако тот факт, что Ким Хён ведет себя так, будто все вспомнил, означает, что у него есть козырь в рукаве, которым он может воспользоваться в любой момент.

О Дэён считал, что главное сейчас – не дать Ким Хёну отказаться от своих показаний. Поэтому первоочередная задача – получить письменное признание Ким Хёна. И Чжису это хорошо понимает.

Руки Хан Чжису дрожали.

Полицейский в форме контролировал проход к лифту и запасному выходу. Вместо того чтобы воспользоваться лифтом, она решила спуститься по запасной лестнице.

Она боялась оказаться запертой в маленьком пространстве, да и журналисты, следовавшие за ней, когда лифт остановился на шестом этаже, где находилась больничная палата Ким Хёна, ее раздражали. Целая толпа журналистов поджидала в вестибюле больницы.

Все это было результатом пресс-брифинга начальника отдела О Дэёна.

Начальник О смонтировал интервью Ким Хёна и представил его психопатом, который совершал серийные убийства, не испытывая никаких угрызений совести. В итоговой версии интервью он говорил о мотивах преступления от первого лица, а не от третьего, как было на самом деле.

Общественность была возмущена тем, что его держали в больнице, и люди, посмотревшие интервью Ким Хёна, призывали к его немедленной казни. Хан Чжису вышла через заднюю дверь больницы.

Там никого не было, все было спокойно.

Чем дальше она отходила от больницы, тем меньше дрожали ее руки, а сердцебиение и дыхание становились спокойнее.

Детектив Хан вошла в переулок. Она шла мимо припаркованных в ряд машин и по привычке заглядывала внутрь. В автомобиле с темной тонировкой находился человек.

Хан Чжису резко остановилась и попыталась понять, что же он делает.

Поняв, что неподвижный мужчина в траурной одежде просто спит, она быстро пошла дальше.

Если задуматься, Ким Хён находился в совершенно невыгодном для себя положении, но смог изменить ситуацию. До этого таких прецедентов еще не было, чтобы серийный убийца, пойманный с поличным на месте преступления, теоретически мог избежать наказания. Но Ким Хён сделал это.

Пожарные нашли Ким Хёна на месте пожара в критическом состоянии. Он надышался дымом и даже пережил остановку сердца, но, к счастью, ожоги оказались несерьезными, первую помощь ему оказали быстро, и это спасло ему жизнь.

Был только один очаг возгорания, как и в поджоге, который копировал Ким Хён. Благодаря этому огонь распространялся медленно, и О Чжонтэ мог спастись через окно.

Предполагалось, что Ким Хён не ушел после поджога, а наблюдал. И, заметив, что О Чжонтэ пытается сбежать, бросился в огонь, чтобы его поймать. Для следствия это был самый идеальный финал. Серийный убийца был пойман, и, поскольку его арестовали на месте преступления, в более убедительных доказательствах не было необходимости.

Они могли бы завершить расследование, если бы получили признания по остальным, совершенным ранее убийствам. Однако, когда он пришел в сознание, ситуация перестала быть идеальной.

Придя в себя, Ким Хён не знал, почему оказался в больнице, и даже не мог вспомнить ни своего имени, ни возраста. Результат был невероятным, учитывая, что он получил только легкое сотрясение мозга.

Следственная группа не поверила, что Ким Хён потерял память. Это было естественно, ведь амнезию обычно видят только в кино.

Они подозревали, что Ким Хён симулировал, чтобы избежать наказания по причине моральных и физических потерь. Но никаких доказательств, подтверждающих это, у них не было. Лучшие врачи национальной больницы проводили медицинское освидетельствование, но не смогли прийти к какому-либо выводу. Амнезия не имеет явных симптомов, вроде сломанной кости при переломе.

Что еще хуже, следователи не смогли найти убедительные доказательства, связывающие Ким Хёна с другими убийствами Подражателя. Не помогли ни обыск его дома, ни конфискация его вещей, ни допросы его соседей. Это означало, что без признания профессора они не смогут доказать его причастность.

Исход этого дела полностью зависел теперь от Ким Хёна. В таких обстоятельствах его практически невозможно было привлечь к суду и назначить наказание, соответствующее четырем совершенным им убийствам.

Даже если ему предъявят обвинение только в одном убийстве и поджоге, на месте которого его арестовали, если будет установлено, что он психически и физически неполноценен, ему не вынесут обвинительный приговор.

У суперинтенданта было не так много вариантов действий. Либо он докажет, что потеря памяти Ким Хёна была ложью, либо заставит его все вспомнить. О Дэён решил пойти на обман, заставив его провести собственное расследование.

О Дэён превратил Ким Хёна в вымышленную личность старшего инспектора Ли Суина, собрал необходимые доказательства, чтобы тот сам провел расследование и понял, кем же на самом деле является Подражатель. Это было рискованно, но его план сработал.

Хан Чжису могла не поддержать идею О Дэёна, но в то время она находилась под следствием по делу об исчезновении Ким Ёнхака и сама была заинтересована в доказательствах того, что его убил Подражатель. У нее не было причин отказываться от предложения начальника О.

О Дэён решил привлечь Хан Чжису к этому расследованию из-за ее манеры ведения допроса. Она не пыталась установить психологический контакт с подозреваемым, а ему как раз нужен был человек, который будет отстраненно наблюдать за Ким Хёном.

Давление руководства полиции и гнев общественности в отношении серийного убийцы немного стихли благодаря утечкам в СМИ, что Ким Хён находится в критическом состоянии.

Хан Чжису думала, что в ходе собственного расследования сможет найти доказательства лжи Ким Хёна. Даже если он действительно потерял память, она была уверена, что на следственном эксперименте сможет получить убедительные доказательства совершенных им серийных убийств или заставить его признаться.

Как и планировалось, она провела следственный эксперимент вместе со «старшим инспектором Ли Суином» и собрала большую часть важных доказательств совершенных им серийных убийств. Она смогла найти то, что не удалось обнаружить следственной группе.

В итоге Ким Хён признался в четырех серийных убийствах и заявил, что он здоров.

Это стало большим достижением для следственной группы. Однако это была лишь половина успеха, и Ким Хён все еще имел преимущество.

И вот здесь начинались проблемы. У него в рукаве был козырь, позволяющий избежать наказания в любой момент, когда он захочет, под предлогом психической и физической болезни.

Если он воспользуется этим козырем, то, как это ни парадоксально, детектив Хан Чжису и суперинтендант О Дэён выступят в суде в качестве свидетелей, подтверждающих его потерю памяти.

Если Ким Хён все это спланировал заранее, они уже ничего не могли изменить. Все, что могла сделать Хан Чжису, – это постараться все устроить так, чтобы Ким Хён не отказался от своего признания, или же найти доказательства того, что он лгал, прежде чем подозреваемый воспользуется этим козырем.

На этом размышления Хан Чжису прервал телефонный звонок. Это был О Дэён.

– Ты проделала отличную работу.

– Вы знаете, что Ким Хён собирается сделать?

– Конечно, знаю. Поэтому сначала получи от него письменное признание.

– Я собираюсь сделать это завтра в больнице. Я также запишу все на диктофон.

– Хан Чжису!

– Да.

– Все получилось благодаря тебе. Это была хорошая стратегия допроса.

– Мы можем сделать так, чтобы он не отказался от своего признания.

– Ты должна лично получить заявление. В таком случае слова Ким Хёна, что на него не оказывали давление, будут иметь вес.

– Хорошо, поняла.

– В этот раз нельзя проколоться. Я не знаю, помнит ли Ким Хён все.

– Если Ким Хён заметит, это будет доказательством того, что к нему вернулась память.

– Да, хорошо, отличная работа.

Звонок завершился. Хан Чжису не понимала, кто кого обманывает. От мысли о том, что ей придется продолжать вести психологическую войну с Ким Хёном до тех пор, пока ему не будет вынесен приговор в суде, у нее перехватило дыхание.

Она пошла быстрее. Сейчас все, чего ей хотелось, – это убежать подальше от больницы.

Глава 15

Один за другим выстроились в ряд старые, низкие, уцелевшие после застройки дома́ с крышами из выцветшей черепицы. Переулок изгибался, как спина старика, и конца ему не было видно. Среди новостроек перед станцией Йонсан более старые дома торчали то тут, то там, как гнилые зубы.

Чем ближе к главной дороге, тем больше новостроек и дорогих автомобилей. Там был даже дилерский центр. Проходя мимо витрины автосалона, Сон Чжиюн задумался, когда же он сможет поменять свою старую «Сонату», которая уже даже заводится через раз.

Перейдя перекресток станции Намён и направляясь по Чонпаро, Сон Чжиюн задумался, не позвонить ли капитану Ли Чжуну из участка Чонно, с которым они вместе учились в Центральной полицейской академии. У них было кое-что общее: они сосредоточились на полевой работе и отказались от продвижения по службе.

Детектив Сон понимал, что сообразительный Ли Чжун сразу догадается обо всем, если он ему позвонит. Надо было действовать иначе. Вероятно, у Ли Чжуна есть ответы на все его вопросы. Главное – держаться естественно и непринужденно. Он решил сделать вид, будто просто проходил мимо и решил заглянуть.

Спустя полчаса он увидел полицейский участок Намдэмун. Для детектива из отдела убийств, чья повседневная работа заключалась в розыске и поимке преступников, пройти такое расстояние пешком не составляло труда.

Почувствовав, что начинает трезветь, Сон Чжиюн прибавил шаг. Из-за ветра у него замерз нос, но спина сильно вспотела.

Миновав Ыльчжиро и Чонгак[30], он пошел быстрее и не останавливался, пока не увидел храм Чогеса[31]. Он чувствовал себя отдохнувшим, усталость после вчерашней смены прошла, а разум прояснился.

Он купил кофе у входа в Инсадон[32] и вошел в полицейский участок Чонно. Отдел убийств располагался на минус первом этаже.

На лестнице, ведущей вниз, было прохладно. У подозреваемого, который чувствует за собой хоть какую-то вину, такая атмосфера должна вызывать острое желание признаться в своем преступлении.

Он открыл дверь и вошел. Капитан Ли Чжун вскочил со своего места. Похоже, он собирался вытащить пистолет. Капитан был коренастым и по-прежнему выглядел моложе своего возраста.

– Что-то случилось? Ты даже без звонка.

– Я не по работе, просто преследовал подозреваемого возле станции Чонно.

Он протянул стакан кофе капитану Ли. Тот взял и, сделав глоток, указал на стул перед столом. Остальные члены команды работали на выезде, поэтому в офисе не было никого, кроме руководителя группы Ли.

– Ну так ты поймал его? – спросил капитан, сверкая глазами.

– Пока что нет, но поймаю.

– Дай мне ориентировку. Я поймаю его за тебя.

– Ты так расслаблен, что кажется, будто у тебя много свободного времени на этой работе, ведь здесь не происходит ничего серьезного. Ты уже давненько не ловил убийц, верно? – подколол детектив Сон капитана Ли.

– Ты чего такое говоришь? Даже обычная авария здесь становится большой проблемой. Водители сплошь непростые. Если в Чонно происходит несчастный случай, то это или Синий дом[33], или правительственный чиновник, или журналист. Или председатель какой-нибудь влиятельной политической партии. И если ты хоть чуть ошибешься в расследовании аварии на дороге, это сразу доносится до руководства. Скучать не приходится.

Ответ Ли заставил детектива Сон улыбнуться.

– Слушай, капитан, ты, случайно, не помнишь Хан Чжису?

– Она подозреваемая, которую ты преследуешь?

– Нет, она детектив из отдела поведенческого анализа полицейского управления Сеула.

– Ну и почему ты у меня про нее спрашиваешь?

– Она однажды вела дело с твоей группой.

Капитан Ли просто отпил кофе, ничего не ответив.

Складывалось впечатление, что он раздумывает над ответом. Детектив Сон не знал, что он скажет, поэтому не мог удержать взгляд на одном месте и нервничал.

Его взгляд остановился на зубной щетке, стоявшей вместе с шариковыми ручками на столе капитана.

– Красивая хоть? – через некоторое время спросил капитан Ли как будто в шутку.

Сон Чжиюн, похоже, знал, о чем он думает. Казалось, что они вернулись во времена своей юности.

– Да, красивая.

Ли рассмеялся, и детектив засмеялся вместе с ним. Разговор стал менее формальным.

– Ну тогда, конечно, помню. Ее обвиняли в преследовании, да? Шокировал сам факт, что на детектива поступила такая жалоба, но я также помню, что семье, которая сообщила об этом, было нелегко. Это была семья известного директора больницы.

– От кого поступило заявление?

– Жалобу подал их адвокат. Здесь это обычное дело.

– И чем все закончилось?

– Детектив Хан утверждала, что проводила расследование, но это квалифицировали как преследование, поскольку дело не входило в ее юрисдикцию и не было никаких распоряжений на этот счет со стороны руководства, как не было и официальных отчетов. В этой ситуации никто не мог ей помочь, даже начальник принял их сторону. Поскольку семья была обеспеченной и влиятельной, если бы дело дошло до суда, у Хан Чжису не было бы ни шанса на победу. В конце концов все кончилось тем, что детектив отказалась от расследования. К счастью, они согласились это замять, потому что, если бы об этом стало известно, у всех нас были бы проблемы.

– И это все? Больше не было ничего интересного?

– Это все, что есть. Теперь и ты туда лезешь. Зачем?

Детектив Сон понимал капитана Ли. Это была такая вещь, от которой могут пострадать много людей, если к ней неправильно прикоснуться. И это означало, что ему не следует в открытую расследовать возможную причастность детектива Хан к убийствам Подражателя.

– Потому что она красивая.

Капитан Ли посмотрел на него с недоумением. Детектив Сон хотел закончить этот разговор шуткой.

– Кто красивый? Детектив Хан или директор больницы?

– Детектив Хан, конечно же.

– Так-то лучше, – капитан Ли жадно пил кофе.

Он очень нервничал. – Если ты сам не можешь, я могу разузнать о ней все.

– Я ведь тоже детектив. Если бы я думал, что не справлюсь, то не стал бы даже браться за это дело. Спасибо.

– Я не знаю, чем все это закончится, но купи мне потом чего-нибудь выпить. Кстати, ты хоть знаешь, кого преследовала детектив Хан?

– Это был Хан Кибом, муж той самой «жены в ванне». Его освободили за недостаточностью улик, а затем его убил Подражатель.

– Точно. Он был младшим сыном директора больницы. Но детектив Хан преследовала не только Хан Кибома.

– Она преследовала еще кого-то?

– Мы узнали об этом после того, как адвокат подал жалобу. Он даже предоставил записи с камер видеонаблюдения.

Расследование двигалось в непредсказуемом направлении. Детектив Сон подумал, что человеком, в отношении которого Хан Чжису проводила свое расследование, был и не освобожденный из-под ареста Хан Кибом.

– Кто это был?

– Второй сын директора больницы.

– Какого черта, почему?

– Я не знаю. Я думаю, что Хан Чжису в то время лично за ним следила. Об этом никто не знал. А когда его младшего брата освободили и он вышел из тюрьмы, ситуация осложнилась.

– Как именно?

– Хан Кибом напал на Чжихёна в больнице. И детектив Хан все это видела. С тех пор она продолжала попытки связаться с Хан Кибомом.

– Значит, поэтому на нее подали жалобу?

– Да, поэтому. Но заявление о преследовании подали не по инициативе Хан Кибома, а по инициативе директора больницы. После нападения директор больницы пыталась отправить младшего сына за границу. Ну а его убили перед отъездом из страны. Это факт, который знаем только мы.

Казалось очевидным, что семья директора больницы что-то явно скрывала. Что же заметила детектив Хан?

– Как-то странно. Кроме того, Хан Чжису начала следить за старшим братом Хан Кибома еще до того, как его самого выпустили из тюрьмы. Кроме того, она пыталась с ним связаться.

– Тот факт, что она преследовала второго сына, не разглашался. Как только они достигли соглашения, заявление детектива Хан сразу исчезло. Не осталось никаких записей.

– А что говорят о семье? Мне кажется, тут еще что-то есть.

– Ты же знаешь, чтобы мы смогли получить доступ к этим материалам, дело должно быть снова открыто. Сейчас это закрытая информация и доступа к ней нет.

– Понятно. Все равно спасибо за помощь.

Сон Чжиюн встал. Казалось, Ли Чжун рассказал ему все, что мог. Он отказался от его предложения сходить куда-нибудь поесть. В голове вертелось столько мыслей, что ему было не до еды. После того как детектив Хан заявила, что отказывается от расследования, возникли вопросы, действительно ли она его прекратила. Маловероятно, чтобы человек, который незаконно вторгся в дом Ким Ёнхака и разгромил его в поисках улик, так легко отказался бы от своего расследования.

Логично было предположить, что, отказавшись от расследования, она стала помощником Подражателя. Однако выяснилось, что детектив Хан преследовала не освобожденного мужа, а его старшего брата.

Следила ли детектив за Чжихёном, чтобы собрать улики на его младшего брата, которого освободили из-под ареста? Или она подозревала, что преступление на самом деле совершил Чжихён? Чем больше он узнаёт, тем больше возникает гипотез, количество которых росло в геометрической прогрессии. Однако если бы детектив Хан пришла к выводу, что преступление совершил старший брат Хан Кибома, то она явно не могла быть сообщником Подражателя. Ведь Подражатель убил освобожденного из-под ареста Хан Кибома, а не Чжихёна.

Детектив Сон Чжиюн чувствовал, что ввязался в очень запутанное дело.

Все люди врут. Даже дети, которые не умеют говорить, умеют имитировать плач.

Когда детектив и подозреваемый сидят друг напротив друга за столом в комнате для допросов, кто наврет больше: подозреваемый или детектив?

Ложь, которую подозреваемый произносит в комнате для допросов, звучит обычно так: «Я этого не делал». По сути, он говорит: «Я невиновен». И это его правда, даже если есть убедительные доказательства его вины или показания очевидцев. А вся ложь детектива сводится к следующему: «Я знаю, что это сделал ты». И это тоже правда, даже если нет убедительных доказательств и единственное, чем располагает детектив, это его подозрение.

Кроме того, есть еще одна ложь, которую произносят только детективы. «Я тебя понимаю». Не бывает детектива, который понимал бы преступника. Это ложь, к которой прибегают, чтобы добиться признания.

Старший коллега из группы поведенческого анализа сказал это, когда Хан Чжису только начинала работать в полиции. Старший как-то спросил ее: «Кто больше лжет: подозреваемые или детективы?» Хан Чжису не помнит, что ответила тогда на этот вопрос. Но она хорошо помнит правильный ответ, который дал ей ее старший. Он сказал, что лжет тот, кто много говорит. Люди, которые много говорят, находятся в невыгодном положении.

Получив признание Ким Хёна, кто будет лгать больше? Хан Чжису вышла из метро и пошла вдоль больничной стены к похоронному бюро.

У входа в похоронное бюро несколько скорбящих, одетых в черное, приветствовали друг друга. Она вошла в больницу вместе с ними. Только тогда Хан Чжису поняла, что сегодня она снова в черной одежде. Войдя в лифт, она сняла черную куртку, решив, что во время посещения больницы она будет лучше смотреться в белой блузке.

«В этот раз нельзя проколоться. Я не знаю, помнит ли Ким Хён все».

Хан Чжису повторила про себя слова начальника отдела О. У нее сдавило в груди, стало трудно дышать. В зеркале на стене лифта она увидела, как ее лицо побледнело от напряжения. Такими темпами ее уличат еще до того, как она получит признание.

Как только двери лифта открылись, Хан Чжису направилась в уборную. Она умылась холодной водой и снова тщательно нанесла макияж. Пока она наносила пудру и помаду в несколько слоев, ее сердцебиение и дыхание постепенно успокоились. В зеркале ее лицо из-за тяжелого макияжа выглядело как маска, но почему-то она почувствовала облегчение.

Перед больничной палатой офицер полиции Чой Чжонхо, как и вчера, расслабленно смотрел в свой смартфон.

Внезапно Хан Чжису задумалась, кого же она сейчас встретит в палате. Будет ли Ким Хён тем же человеком, каким был вчера? И кого она сама предпочла бы увидеть? Вчерашнего Ким Хёна или кого-то нового? Она не знала. Ее руки покрылись мурашками. Хан Чжису раздумывала, следует ли ей предупредить полицейского Чой Чжонхо, что Ким Хён знает, что он и есть серийный убийца. Если отношение полицейского к нему изменится, Ким Хён может что-то заподозрить.

Хан Чжису лишь слегка поклонилась полицейскому и пошла прямо в больничную палату. Чой Чжонхо встал с таким выражением лица, как будто хотел ей что-то сказать, но девушка его проигнорировала. Сейчас было важно получить письменное признание от Ким Хёна.

Профессор смотрел в окно. Он обернулся на звук открывшейся двери, и их глаза встретились. Хан Чжису улыбнулась отрепетированной улыбкой. Его зрение словно почти восстановилось, а взгляд стал четко сфокусированным.

– Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

– Это сплошной ад. Чертов ад, который я выбрал в прошлом.

Ким Хён сказал, что он по-прежнему не намерен отказываться от своего заявления, что он готов взять на себя ответственность за свое прошлое.

– Может, ты что-нибудь вспомнил?

– К сожалению, ничего. Я хотел бы вспомнить хоть что-то, – Ким Хён показал бумажку, которую держал в руке. Это была распечатанная фотография ребенка. Во всей его фигуре считывалось отчаяние.

– Постепенно воспоминания вернутся.

Ким Хён посмотрел на лицо ребенка на фотографии, не ответив. Он сощурился, словно пытаясь лучше рассмотреть изображение. Мужчина выглядел так, словно держался одной рукой за ад, а другой – за рай. Хан Чжису, сама того не осознавая, занервничала, и ее пальцы начали дрожать. Дрожь усиливалась, надо было как-то ее скрыть, пока он этого не заметил. Она села на стул, взявшись за перила кровати. Ким Хён проследил за ней взглядом.

– Ну что ж, ты пришла, чтобы получить письменное заявление, верно? Тогда давай начнем, – сказал он. Ким Хён настаивал, как будто это было в его интересах.

Хан Чжису внезапно овладел страх. Может, он манипулирует ею, управляет, как фигурой на шахматной доске? Ее снова начали терзать сомнения. Правда ли он потерял память или просто притворялся все это время?

Ким Хён сел на стул перед столом, легко преодолев расстояние, как будто его зрение полностью восстановилось. Он даже ни разу не споткнулся. Хан Чжису достала из сумки ноутбук и села напротив него.

– Сегодня мы подготовимся к даче официальных признательных показаний. Это делается для того, чтобы никто не догадался о твоем состоянии.

– Хорошо. Начнем.

– Во-первых, перед получением официального заявления надо будет подтвердить твою личность. Спросят имя, регистрационный номер резидента[34], текущий адрес, уровень образования, профессию и так далее.

Хан Чжису проследила за реакцией Ким Хёна на открытый ноутбук. Он не отвернулся, не скрестил руки или ноги. Он не проявлял признаков типичного нервного поведения. Моргал он тоже с нормальной частотой.

– Я не знаю ничего, кроме своего имени.

Хан Чжису зачитала его регистрационный номер, адрес и род занятий. Он прослушал все один раз и запомнил свою личную информацию.

Она включила запись на телефоне. Его ответ был записан, начиная с удостоверения его личности.

– Убийство так называемой «жены в ванне», произошедшее в июне 2017 года, было вами воссоздано, а главный подозреваемый, муж погибшей Хан Кибом, был убит в сентябре 2017 года, верно?

Допросы всегда начинают с того, что заставляют подозреваемого признать факт преступления. Затем профайлер оценивает его реакцию. Делают так, чтобы посмотреть – удивлен он или рассержен, и исходя из этого уже строить дальнейшую стратегию допроса. Хан Чжису пыталась оценить реакцию Ким Хёна.

– Да, верно, – спокойно сказал он таким тоном, будто его спросили, который час.

– Также вы воссоздали смерть сбежавшей старшеклассницы, которая погибла в результате нападения на крыше в октябре 2017 года, и убили Ли Чжону, который был главным подозреваемым, в январе 2018 года?

– Да, верно.

Ким Хён, казалось, не боялся наказания и не испытывал ни малейшей вины. Его реакция беспокоила Хан Чжису, она решила сделать паузу, прежде чем задать следующий вопрос. Она хотела заставить его поволноваться.

Он ждал ее вопроса с ничего не выражающим лицом. Он не нервничал и, похоже, не собирался долго раздумывать над ответом или оправдываться.

– В мае 2018 года вы воссоздали так называемое «убийство без тела», в ходе которого в апреле 2018 года муж убил жену, инсценировав ее исчезновение, а в мае вы убили Ким Ёнхака, мужа, который был главным подозреваемым, верно?

– Да, все верно, – коротко и без колебаний ответил он.

– Вы воссоздали поджог караоке-бара, который произошел в марте 2017 года, и убили О Чжонтэ, главного подозреваемого, который был владельцем караоке-бара, в октябре 2018 года, верно?

– Я убил О Чжонтэ, сжег его заживо, – неожиданно резко сказал он.

Некогда спокойный человек сейчас казался эмоционально потрясенным. Это было подходящее время, чтобы перейти к следующему шагу. Следующий вопрос должен быть о причинах убийства. Лучше всего, чтобы профайлер сначала нашел подходящую причину, по которой подозреваемый мог бы рационально объяснить преступление, и начал с нее. Даже подозреваемому, совершившему странное преступление, нужна причина, оправдывающая его.

Серийные убийства Ким Хёна начались как месть за смерть его дочери. И эта месть переросла в насмешки и гнев по отношению к бестолковой судебной системе. Его серийные убийства имеют психологическое обоснование.

– Что было вашим главным мотивом в совершении четырех серийных убийств?

– Скажем так, это гнев на беспомощную судебную систему. Хотя месть за смерть дочери была спусковым крючком, она стала бы более весомой, если бы я совершил серию убийств.

Он говорил так, как будто рассказывал чужую историю. На первый взгляд, его цель была понятна – он хотел скрыть, что потерял память. Ему пришлось сделать так, чтобы причина серийных убийств, которую он не мог вспомнить, показалась другим правдоподобной.

– Значит, вы уверены, что все убитые вами виновны?

– Согласно материалам полиции и протоколам расследования по каждому делу.

– Под протоколами расследования вы имеете в виду протоколы полицейского расследования?

– Конечно. Поскольку я анализировал нераскрытые дела в полицейском управлении Сеула, я смог получить доступ к материалам этих дел.

– Разве в результате расследования подозреваемые не были признаны невиновными и освобождены?

– То, что их признали невиновными, вовсе не означает, что они не совершили преступление. Это означает лишь то, что было недостаточно доказательств для предъявления им обвинений, – Ким Хён был решителен. Он ни капли не сомневался в том, что сделал. Хан Чжису решила устранить этот пробел. Это был большой риск, но она ожидала какой-то реакции, если он лжет.

Детектив Хан выключила диктофон на телефоне.

– Недавно в интервью ты сказал, что преследуешь еще одного подозреваемого по делу «жена в ванне». Разве ты еще не знал, что есть подозреваемый, который не был раскрыт в ходе следствия?

– Это…

Впервые уверенность Ким Хёна пошатнулась. В его глазах читался немой вопрос. Она сидела прямо и хладнокровно держалась на расстоянии от Ким Хёна.

Взгляд Ким Хёна блуждал по потолку. Кажется, он вспоминал. Это не была реакция человека, который ничего не мог вспомнить.

Детектив Хан перестала печатать и скрестила руки.

– Я не знаю. Если бы такой подозреваемый был, то следственная группа знала бы об этом, – Ким Хён снова посмотрел прямо на Хан Чжису.

– Погибшую женщину нашли обнаженной в ванне.

Пострадавшая продолжала лежать в ванне даже после того, как увидела, что кто-то вошел. Помнишь, ты сказал, что это мог быть человек, с которым у нее были близкие отношения?

– Да, помню.

– А ты не допускал возможность того, что, помимо мужа, у нее был кто-то еще, с кем могли быть очень близкие отношения?

Ким Хён молчал. Он бессознательно водил пальцами по древесным узорам на столе.

– А что, если у погибшей был роман со старшим братом мужа? – продолжила Хан Чжису. – Есть также свидетели, которые видели, как старший брат входил и выходил из дома. Хоть это и не зафиксировали камеры видеонаблюдения. Кроме того, как только ее мужа, Хан Кибома, освободили из тюрьмы, он напал и избил своего старшего брата. Семья всячески пыталась это скрыть. Тебе не кажется, что убили невиновного человека?

Детектив лишила оправдания преступление, совершенное Ким Хёном. Хан Чжису посмотрела на него, закинув ногу на ногу. Она поняла, что неосознанно пыталась снять стресс.

Ким Хён глубоко вздохнул. Фотография ребенка, которую он держал в руке, дрожала.

– Если я убил невиновного человека, это еще больше усугубляет мою вину. Если вы считаете, что настоящий убийца ходит по улицам и улыбается, то ваша вина будет еще больше. Как я сказал в интервью, Подражатель – это всего лишь серийный убийца. Это само по себе неправильно, когда несовершенный человек судит по своим собственным стандартам другого человека и убивает его. Все, что я могу сейчас сделать, – это понести соответствующее наказание за совершенное мной преступление.

На этот раз глубоко вздохнула Хан Чжису. Если Ким Хён не лгал, он больше не верил в то, что «поступил правильно». Мужчина признал, что он просто серийный убийца.

Детектив Хан взглянула на фотографию, которую держал Ким Хён. Он гладил большим пальцем лицо девочки. Хан Чжису подумала, что, возможно, он действительно потерял память и отчаянно хочет понести наказание за совершенные им преступления.

У нее еще оставались вопросы, но она уже начинала уставать. Ким Хён смотрел на нее не моргая. Глаза Хан Чжису, блуждавшие по потолку, резко обратились к нему.

– Мои воспоминания точно такие же, как и твои мысли. Не нервничай так, – сказал он.

Лицо девушки вспыхнуло от смущения из-за того, что он заметил ее волнение. К счастью, этого не было видно благодаря ее плотному макияжу.

Глава 16

Кто кого обманывает? Или кто кого поймал? Хан Чжису попыталась встряхнуть Ким Хёна, сказав ему, что она следила за старшим братом мужа «жены в ванне». Но он ничуть не удивился. Она не знала, кто кого обманывает.

Хан Чжису снова включила запись на телефоне.

Они продолжили короткую сессию вопросов и ответов о втором деле – убийстве Ли Чжону. Ким Хён сделал логический вывод о ноже, которым был убит Ли Чжону, и том, что его кончик был сломан, основываясь на обстановке на месте происшествия и собранных там уликах. Однако Ким Хён не смог ответить, где он взял нож, которым пользовался Ли Чжону. Хан Чжису тоже не знала ответ на этот вопрос, поэтому пока решила его пропустить.

Что касается третьего дела – убийства Ким Ёнхака, – Ким Хён дополнил те части, которые не мог вспомнить, логическим анализом. Его умозаключения были правдоподобными, и никаких серьезных проблем возникнуть не должно, пока никто не знал правду о происшествии. Иногда она подсказывала ему ответы на те вопросы, на которые он сам ответить не мог. Таким образом, все пробелы были заполнены, и Ким Хён все больше убеждался в том, что он серийный убийца.

– А вы случайно… не сожалеете о совершенных вами убийствах?

Ким Хён ответил не сразу. Его глаза дрогнули.

– Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы хотел спасти всех, включая свою дочь.

Детектив Хан чувствовала его искренность. В то же время она понимала, что это опасно. Хан Чжису не могла поверить, что сочувствует серийному убийце. Сама того не осознавая, она установила эмоциональную связь с подозреваемым.

Детектив на мгновение перестала печатать, чтобы избавиться от эмоций, и выпрямилась. Она решила дистанцироваться для начала хотя бы физически, а потом уже и эмоционально.

– Вы сожалеете об этом? – спросила Хан Чжису безэмоционально.

Ким Хён повернул голову и посмотрел в окно. Уже стемнело.

Он так и не ответил. Дверь больничной палаты осторожно открыли. Полицейский Чой, охранявший снаружи, зашел с проверкой в палату перед сменой караула. Чой Чжонхо держал одну руку в оттопыренном кармане своей униформы. Хан Чжису могла сказать, что было в этом кармане, даже не глядя. Встретившись взглядом с Хан Чжису, полицейский Чой вытащил руку из кармана и отдал честь.

– Стало так тихо, что я решил проверить. Скоро меня сменят.

– Спасибо.

Детектив Хан подняла руку. Дверь закрылась. Неловкое молчание продолжалось. Хан Чжису постукивала пальцами по клавиатуре ноутбука, формулируя в голове следующий вопрос. Ким Хён смотрел на девушку.

Она задала вопрос лишенным эмоций голосом:

– Почему вы вернулись на место четвертого убийства?

Ким Хён покинул место происшествия после поджога, но по какой-то причине вернулся, где его и нашли без сознания. Здесь у следствия был пробел, который надо было заполнить. Они не знали, чем занимался Ким Хён в этот промежуток времени.

– Серия убийств должна была завершиться после последнего убийства.

В его словах была логика. Было ли это правдой, непонятно, но это казалось правдоподобным. Сейчас это было важнее.

– Вы хотите сказать, что вернулись на место происшествия, чтобы убить О Чжонтэ, который пытался сбежать?

– Да, верно.

– То есть вы находились рядом с местом происшествия после того, как устроили поджог. Откуда вы смотрели?

– Я был в комнате.

– Есть кадры, снятые системой видеонаблюдения магазина в момент начала пожара.

– Ой, я ошибся. Во сне я всегда был там.

Сон, представлявший собой смесь реальных фактов и ложных воспоминаний, казалось, запутал его еще больше.

– Итак, вы наблюдали снаружи?

– Да, снаружи.

– Вы видели, как О Чжонтэ пытается сбежать через окно, и вернулись на место происшествия, чтобы убить его, верно?

– Да, верно.

– Вы дрались с О Чжонтэ после того, как вернулись?

– Как бы лучше объяснить? – спросил он в ответ.

– Давайте предположим, что вы подрались. Помимо ожогов, у вас было легкое сотрясение мозга и ушибы, – холодно ответила Хан Чжису.

– Хорошо. Мы подрались, во время драки огонь перекинулся на меня. И я потерял сознание, наглотавшись дыма. Что произошло после этого, следователи знают лучше меня.

– Ладно. Я оставлю все, как есть, – сказала она и закрыла ноутбук.

Ким Хён уже не смотрел нее, а сосредоточился на чем-то за ее спиной.

– Тело моей дочери… сильно пострадало? – спросил он.

Хан Чжису чуть не уронила ноутбук, пытаясь убрать его в сумку. Ее сердце колотилось, а руки дрожали. Она надеялась, что он никогда не задаст этот вопрос, но, наверное, он не мог его не задать. Она намеренно выпустила из рук ноутбук, и он упал на пол, ударив ее по ноге. Физическая боль ее немного отрезвила.

Детектив Хан выиграла немного времени, притворившись, что проверяет свой ноутбук.

– Прости, что ты сказал?

– Я переживал, что она не приходит ко мне даже во сне, потому что ее тело было так сильно повреждено.

Хан Чжису не могла поднять глаза. Ким Хён смотрел на размытую фотографию ребенка, напечатанную на цветном принтере.

– Огонь… Одна комната в караоке-баре сгорела полностью, и огонь перебросился в коридор. Она смогла убежать от огня, но не избежать дыма. Девочка задохнулась…

Это была ложь. Огонь спалил одну комнату караоке-бара и быстро распространился по всему подвалу. Никто даже не успел хоть что-то предпринять. А от тела ребенка осталось всего несколько фрагментов костей.

– Слава богу. Теперь мне будет спокойнее.

Его улыбку исказил ожог, протянувшийся от щеки к шее. Хан Чжису спрятала руки под бедра, чтобы скрыть, как они трясутся. Она думала, что, заметив это, он может обо всем догадаться. На ее лбу выступил пот.

– Ты, похоже, плохо себя чувствуешь. Нам лучше закончить завтра.

– Увидимся завтра.

Хан Чжису встала. Ее ноги дрожали, но она собралась с силами и сделала шаг. Покалывание в ногах ощущалось так, будто по ним бежит электричество. Когда она сделала еще один шаг, он сказал:

– Ты спрашивала, сожалею ли я об этом. Нет, я не жалею. Хотя это и не может вернуть мою дочь.

Похоже, он не собирался отказываться от своего заявления. Казалось, что, отомстив за смерть своей дочери, он завершил все свои земные дела.

– Я знаю, – ответила Хан Чжису. Было очень трудно стоять на месте. Ей не терпелось выйти из больничной палаты.

– И… Спасибо, что соврала мне.

Хан Чжису так споткнулась, что у нее подогнулись колени. Он это заметил? Ей не хватило смелости развернуться и посмотреть ему в глаза.

– Спасибо, что сказала, что мой ребенок не сильно страдал. Если бы я услышал правду, я бы десятки тысяч раз представлял это в своей голове, и врата ада открылись бы по-настоящему.

Хан Чжису открыла дверь больничной палаты и вышла. Полицейский Со, только заступивший на смену, встал и отдал честь. Детектив Хан подняла руку в знак приветствия и поспешила прочь из больничной палаты. Она с облегчением выдохнула. Ким Хён так и не заметил ее настоящей лжи. У профессора криминальной психологии, ставшего серийным убийцей, не было дочери, погибшей в пожаре. Ей удалось его обмануть.

Ему снился сон.

Он был похож на сон, который снился ему в прошлый раз. Однако на этот раз он понимал, что спит. Может быть, это осознанный сон? Во сне кто-то схватил горящего О Чжонтэ и швырнул его на пол. А потом он увидел, как тот забирается на него сверху и держит обеими руками. Ли Суин закричал, и мужчина, прижимавший О Чжонтэ к полу, посмотрел на него.

Он увидел белозубую улыбку мужчины.

Это было странно даже для сна. Если он сам удерживал О Чжонтэ, то как же он мог смотреть в глаза человеку, сидящему на нем? Инспектор Ли решил, что во сне он искажает факты и представляет их такими, какими хотел бы их видеть. Мужчина исчез, а сам Ли Суин ворвался и накрыл горящего О Чжонтэ одеялом.

Хотя это был всего лишь сон, он не мог понять, почему пытается спасти О Чжонтэ, убившего его дочь. Потеряв память, он избавился от ненависти и желания отомстить? Ли Суин подумал, что причина, по которой ему снова и снова снился один и тот же сон, заключается в том, что он все еще хотел спасти О Чжонтэ. Но почему?

Он открыл глаза. Возможно, из-за того, что это был осознанный сон, он не почувствовал резкого перехода из сна в реальность.

Сон был таким ярким, как будто он только что побывал на месте преступления. Однако, когда задумался о его содержании, ему показалось, что это не воспоминание, а иллюзия, созданная поврежденным мозгом. Ли Суин постоянно прокручивал в голове факты, которые знал о себе на данный момент.

Его зовут Ким Хён.

Он был профессором криминальной психологии. Он убил четырех человек, чтобы отомстить за свою дочь. Он знает, что убил их, но не помнит. Поэтому не испытывает чувства вины. Он ничем не отличается от психопата. Он анализировал нераскрытые преступления для полицейского управления Сеула.

Я не старший инспектор Ли Суин.

Я просто серийный убийца.

Я Ким Хён.

Я не старший инспектор Ли Суин, я всего лишь заключенный.

Он раз за разом повторял про себя, кем является на самом деле. Только после этого он смог осознать ситуацию, в которой находится, и кто он. Итак, он Ким Хён.

Мужчина посмотрел в окно. В небе плыла группа черных точек. Он потер глаза. В отличие от вчерашнего дня, когда он все видел как мозаику, сегодня перед его глазами мелькали черные точки. Сначала он подумал, что это обман зрения, и попытался разогнать их, взмахнув рукой, но это ничего не дало. А теперь количество точек значительно увеличилось. Черные точки, плывущие по небу, двигались в линии. Это были птицы. Он понял, что его зрение улучшилось настолько, что он мог различать птиц вдалеке.

Ким Хён посмотрел на фотографию, которую держал в руках.

На лице девочки было несколько черных точек. Когда он сощурился, точки исчезли, и он увидел застенчивую улыбку ребенка.

Из-за того, что мужчина весь день не выпускал снимок из рук, углы фотографии погнулись. Когда он закрыл глаза, в его сознании возник образ девочки, как условный рефлекс.

Коротко стриженная кудрявая челка прикрывала лоб, лицо с большими, глубоко посаженными глазами и курносым носом выглядело очень мило, будто принадлежало совсем маленькой девочке.

Ким Хён долго смотрел на улыбчивого ребенка. Она казалась ему знакомой. Мужчине стало легче от мысли, что лицо его дочери не полностью было стерто из его воспоминаний, даже когда он потерял память. Кто сделал снимок? Он смотрел на фотографию своего ребенка, весело проводящего время в парке развлечений, и думал, что было бы здорово, если бы именно он был там с ней тогда. Ему хотелось бы быть таким отцом.

Он услышал, как позади него открылась дверь больничной палаты и вошла детектив Хан Чжису.

– Все в порядке?

Она поздоровалась и улыбнулась.

Ким Хён подумал, что большинство ее слов двусмысленны. Нынешнее приветствие тоже было таким. Казалось бы, простое приветствие, но звучало оно так: «Теперь, когда ты знаешь, что ты не настоящий инспектор, преследующий преступника, а серийный убийца, сможешь ли ты это вынести?»

Он хорошо видел глаза, нос и неловкую улыбку детектива. Она была довольно привлекательной. Вокруг нее мерцало несколько черных точек, придавая ей еще больше загадочности.

– Сегодня мы получим официальное заявление, которое также запишем на видео.

– Мне нужно переодеться.

Пока детектив устанавливала штатив и камеру, он задернул шторы на кровати и переоделся в костюм, который надевал не так давно на интервью.

– Я начну с установления личности. Имя?

– Ким Хён.

Детектив начала делать записи в блокноте. Вопросы она задавала в том же порядке, что и вчера. Она спросила его регистрационный номер, адрес, а затем род занятий.

Ли Суин без колебаний проговорил свои личные данные, которые запомнил вчера.

– Вы воссоздали убийство «жены в ванне», совершенное в июне 2017 года, и убили главного подозреваемого, мужа погибшей, Хан Кибома, в сентябре 2017 года, верно?

– Да, верно.

И вопросы, и ответы были такими же, как и вчера, когда они готовились к даче официальных показаний. С той лишь разницей, что теперь его снимали на камеру, а вопросы и ответы на них звучали коротко и по-деловому.

Они быстро продвигались по вопросам, как по хорошо спланированному сценарию.

Последовал вопрос о том, признается ли он в четырех убийствах. Ничего не отличалось от вчерашнего.

Детектив спросила его о мотивах совершения четырех серийных убийств, и Ким Хён ответил так же, как и вчера – что это произошло из-за его гнева на бесполезную судебную систему. Он не стал упоминать «месть за дочь», так как это могло привести к дополнительным вопросам о его дочери, когда дело будет передано в прокуратуру для расследования.

Отвечая на вопросы, Ким Хён старался избегать любой личной информации о себе, которая могла бы указать на то, что он потерял память.

Хан Чжису сразу поняла, почему его ответы немного отличаются, и не стала переспрашивать. Камера непрерывно снимала двух людей, чьи вопросы и ответы были четкими и краткими. Грандиозное повествование о четырех убийствах закончилось намного быстрее, чем вчера, – еще до того, как солнце достигло середины окна.

Детектив Хан задавала подробные вопросы по каждому делу. Некоторые вопросы немного отличались от вчерашних.

В первом случае, «жены в ванне», они умолчали о старшем брате Хан Кибома. Ким Хён, как и в остальных случаях, убил наиболее вероятного подозреваемого.

Во втором инциденте – убийстве Ли Чжону, – отломанный кончик ножа позже был найден в расщелине деревянного пола на месте происшествия.

На обломке обнаружили ДНК Ли Чжону, а также ДНК старшеклассницы, погибшей в результате нападения на крыше. Благодаря этому сломанный нож восстановил свою доказательную ценность и был принят в качестве главной улики вместе с отломанным кончиком.

В случае третьего дела – убийства Ким Ёнхака, – все осталось без изменений.

В четвертом инциденте – поджоге и убийстве О Чжонтэ – были приведены показания свидетеля, который сказал, что видел, как Ким Хён вошел на место пожара, минуя людей, которые не обратили на него внимания. Добавлены неопровержимые доказательства.

Ким Хён чувствовал, что не сможет отказаться от своего признания на основе одного только заявления. Вот насколько компетентной была детектив Хан Чжису. Ким Хён чувствовал доверие к ней.

Их голоса стихли раньше стука клавиатуры ноутбука, на котором детектив печатала его ответ.

Хан Чжису посмотрела на Ким Хёна через ноутбук.

– Итак, вам есть что добавить?

– Нет.

В отличие от вчерашнего дня, детектив не спросила, сожалеет ли он о преступлениях. Даже если бы спросила, этот пункт остался бы незаполненным.

– Правда ли, что это заявление было сделано по вашей собственной воле, без какого-либо давления или принуждения?

По лицу Хан Чжису было заметно, как она напряглась, задавая последний вопрос. Вокруг нее все еще мигало несколько черных точек.

– Да, правда.

Детектив выключила запись на камере.

– Я распечатаю заявление.

Когда детектив Хан покинула больничную палату, Ким Хён откинулся в кресле. Теперь все кончено.

Он посмотрел на фотографию, которую теперь не выпускал из рук. Было приятно видеть улыбающегося ребенка.

Ким Хён поставил свою личную печать на заявлении, распечатанном Хан Чжису, и написал свое имя от руки, как было указано. Он даже не мог видеть буквы. Его красная печать была на каждой странице показаний. Каждый раз, когда преступника выявляли, совершенные им убийства доказывались одно за другим. При этом его заявление будет принято в суде как полноценное доказательство. Только пройдя все процедуры, он понял, что является Подражателем.

Детектив взяла заявление и ноутбук и убрала их в сумку.

– На этом все. Готово.

– Благодарю тебя за все усилия. Ты сделала все, чтобы я мог тебе довериться, детектив Хан.

– Отдыхай. Скоро кто-нибудь придет за тобой, старший инспектор.

– Я буду ждать.

Детектив спокойно открыла дверь больничной палаты и вышла. Ким Хён даже не думал переодеваться и просто посмотрел в окно. Черные точки летели рядами.

Когда копию показаний Подражателя доставили в полицейский участок Йонсан, детектив Сон Чжиюн тщательно их проверил, не пропустив ни одного предложения. В деле об убийстве Ким Ёнхака требовалось конкретное подтверждение преступления. Если между протоколом расследования и признательными показаниями обнаружится хотя бы малейшее несоответствие, его выявят на суде.

Детектив Сон прочитал заявление, строчку за строчкой. В случае с Ким Ёнхаком он сверил даты и время с протоколами расследования. Заявление было написано основательно.

Ким Хён ответил на все вопросы конкретно и четко. Он сообщил подробности преступления, которые не были известны следствию, и это было достаточным доказательством того, что он совершил это преступление. Такими темпами у Ким Хёна не было возможности избежать суда.

Детектив Сон достал сигарету, зажал ее зубами и начал перечитывать заявление с самого начала. На этот раз он пропускал детали вроде дат и смотрел на общий ход. В какой-то момент Сон Чжиюн подумал, что вопросы Хан Чжису и ответы Ким Хёна кажутся слишком хорошо составленными.

Любой преступник, с которым ему когда-либо приходилось сталкиваться, на допросе всегда пытался преуменьшать свои преступления. Несмотря на то, что это никак не могло повлиять на приговор, они все равно инстинктивно это делали. Но случай Ким Хёна был иным. Он рьяно признавался в преступлениях и даже говорил о том, о чем мог и не упоминать, поскольку не было доказательств.

В его заявлении ни разу не встретились слова «не помню». Каждое его действие имело причину и было тщательно спланировано. Даже то, что его обнаружили на месте поджога без сознания, он объяснил – сказал, что удерживал пытавшегося сбежать О Чжонтэ.

В типичном заявлении об убийстве такие предложения, как «у меня перед глазами встала пелена» или «когда я пришел в себя, он был мертв», часто подчеркивают, что это было случайное преступление. Однако Ким Хён ни разу не сказал подобного.

После его заявления, наоборот, складывалось впечатление, что Ким Хён жаждет наказания. Может быть, он берет всю вину на себя, чтобы защитить кого-то, возможно, своего помощника?

И снова детектив Сон заподозрил Хан Чжису.

Сон Чжиюн внимательно прочитал вопросы и ответы о деле «жены в ванне», приведенные в признании. Учитывая, что он узнал в ходе своего расследования, детектив Хан, судя по всему, считала, что настоящий виновник в этом деле – не убитый Хан Кибом, а кто-то другой. Однако в письменных показаниях об этом нигде не упоминалось. Странно, что детектив не стала еще раз проверять Ким Хёна.

Во втором серийном убийстве была еще одна странность. Ким Хён, ворвавшийся в квартиру, убил Ли Чжону принесенным им ножом и заявил, что намеренно бросил его у задних ворот здания. В результате расследования, благодаря системе видеонаблюдения магазина, выяснилось, что нож был куплен Ли Чжону, а на его сломанном кончике содержится ДНК Ли Чжону и старшеклассницы, которая умерла на крыше.

Как Ким Хён смог заполучить нож, которым Ли Чжону угрожал старшекласснице на крыше, до того, как проник в квартиру? Еще более странным было то, что детектив Хан проигнорировала эту дырку в его истории.

Как будто они заранее договорились пропустить эту часть. Даже если Ким Хён не ответил бы на этот вопрос, было странно, что детектив Хан вообще его не задала. В случае с четвертым делом о поджоге в показаниях не было ничего необычного. В ходе расследования не удалось установить факт того, что для поджога использовали рулоны туалетной бумаги, чтобы замаскировать это под настоящий пожар. Однако Сон Чжиюн не мог понять, почему Ким Хён, находящийся снаружи после возгорания, прошел мимо людей и вернулся на место пожара. Согласно заявлению Ким Хёна, он вернулся, чтобы убить О Чжонтэ, который пытался сбежать до того, как огонь распространится. Откуда он узнал, что О Чжонтэ пытался сбежать?

Что-то в показаниях Ким Хёна не сходилось. Как детектив, Сон Чжиюн имел представление о том, как должно выглядеть заявление преступника.

– Детектив, ты нашел там что-то интересное?

Детектив Сон поднял голову. Это был руководитель группы.

– Почему ты так долго это изучаешь? Это ведь не наше расследование.

– Тем не менее оно касается нашего нераскрытого дела. Мы должны убедиться, что все сходится.

– И как?

– Дело Ким Ёнхака соответствует материалам нашего расследования, и в показаниях Ким Хёна нет противоречий. Думаю, я смогу теперь его закрыть.

– Слушай, мне кажется, ты сегодня уже достаточно поработал. Давай пойдем выпьем чего-нибудь.

– В другой раз. У меня есть еще дела.

– Собираешься продолжать изучать его показания?

– Я покопаюсь и сообщу, если что-нибудь найду.

Руководитель группы пошел утолять свою жажду. Детектив Сон достал из шкафчика нижнее белье. В его шкафчике висела одежда на все четыре сезона, как и у большинства следователей.

Глава 17

Начальник отдела О Дэён остался доволен, прочитав показания, полученные детективом Хан Чжису. Будучи профессором, консультировавшим полицию, Ким Хён быстро схватывал суть вопроса и отвечал на него соответствующе. В заявлении не было ничего, что могло бы указать на потерю памяти. О Дэён почувствовал облегчение от того, что долгое расследование наконец подошло к концу.

Если серийные убийства Подражателя, сдерживавшие его карьерный рост, закончатся таким образом, для него откроется новый путь. Комиссар полицейского управления Сеула хотел, чтобы в его подчинении был О Дэён, руководитель следственного отдела. Если в ходе этих кадровых перестановок он станет генеральным комиссаром Национальной полиции, начальник О также будет переведен в штаб.

Протоколы расследований крупных преступлений, произошедших по всей стране, ежедневно присылаются в штаб. Соответственно, увеличится количество дел, которые он должен контролировать и расследовать. От этой мысли по телу суперинтенданта пробежала волнительная дрожь.

О Дэён положил заявление Ким Хёна в ящик и запер его на ключ. Было девять вечера, рановато уходить с работы. Он решил заглянуть в отдел убийств. Учитывая, что отчет о расследовании еще не был загружен в систему, похоже, возникли трудности с получением показаний арестованного сегодня подозреваемого по делу о смерти от передозировки наркотиков.

Он спустился на один этаж по запасной лестнице и вошел в офис отдела убийств. Руководитель третьей группы, дежурившей сегодня, встал и отдал честь.

– Первая группа все еще допрашивает подозреваемого?

– Похоже, у них возникли проблемы.

– В комнате для допросов?

– Да.

Начальник О направился в комнату для допросов.

В полицейском управлении Сеула было три комнаты для допросов. Команда собралась во второй. Когда он вошел, руководитель группы отдал честь.

– Извините. Я до сих пор не прислал отчет, потому что мы пока толком ничего от него не добились.

Через зеркало Гезелла[35] он увидел подозреваемого и капитана первой команды Со, сидевших за столом друг напротив друга.

Капитан Со слегка наклонился вперед, а подозреваемый, наоборот, сидел, откинувшись назад. Со буравил его взглядом, а подозреваемый ухмылялся. Начальник отдела О сразу понял, как развивается ситуация. Подозреваемый уже сообразил, что у капитана нет весомых доказательств.

– Подозреваемый утверждает, что только дал ему наркотик, который он просил, и что он не виноват в том, что человек умер, потому что принял слишком много.

– На шприце были отпечатки пальцев?

– Нет, не было. Но поскольку отпечатков пальцев жертвы тоже не обнаружили, учитывая обстоятельства, мы склоняемся к тому, что этот ублюдок сам ввел препарат.

– А как же, конечно, то, что на шприце не обнаружили отпечатки пальцев жертвы, означает, что шприц намеренно протерли.

– В сложившихся обстоятельствах однозначного ответа нет.

– А мотив какой?

– Похоже, что потерпевший, проживавший с подозреваемым, украл его вещи. Допросив его, я узнал, что потерпевший влип в неприятности, продавая наркотики в клубе в другом районе.

– И из-за этого он его убил?

– Это всего лишь мое предположение.

В комнате для допросов капитан Со внезапно встал и грозно приблизился к подозреваемому, как будто собирался его ударить. Подозреваемый никак не отреагировал, только бросил на него взгляд. На самом деле, даже если бы на шприце обнаружили отпечатки пальцев подозреваемого, то доказать намерение убить было бы очень сложно. В лучшем случае это могло быть непредумышленным убийством.

– Сходи перекусить. А я тем временем понаблюдаю…

– Нет.

– Знаешь, может, у доброго полицейского получится лучше?

Руководитель первой группы сразу понял, о чем говорит начальник О. При допросе подозреваемых детективы часто пользуются такой тактикой ведения допроса, при которой играют роли «злых» полицейских, которые оказывают давление на подозреваемых, и «добрых» полицейских, которые, наоборот, успокаивают их. И в большинстве случаев подозреваемый признается в совершении преступления доброму полицейскому, который его понимает.

Руководитель команды позвал капитана Со, который уже был в ярости, и ушел, забрав с собой уставших членов команды. В помещении, откуда ушли все следователи, стало тихо.

Пока начальник отдела О наблюдал за подозреваемым в комнате для допросов. Кан Чжунсон, так его звали. О Дэён ждал, когда мужчина начнет нервничать.

Прошло около двадцати минут. Кан Чжунсон посмотрел на зеркало Гезелла и улыбнулся. Похоже, он блефовал, полагая, что и на этот раз сможет избежать наказания.

Начальник отдела О выключил запись и вошел в комнату для допросов. Кан Чжунсон просто смотрел на свои руки, не обращая внимания на вошедшего.

– Привет, Кан Чжунсон.

Он на мгновение поднял голову и посмотрел на суперинтенданта затуманенными глазами, а затем снова ее опустил.

– Вот что такое вероятность. Я подбросил монету девяносто девять раз, и все выпали аверсом[36]. Итак, когда я сотый раз брошу монетку, на что сделать ставку? Аверс или реверс? Попробуешь угадать?

Кан Чжунсон озадаченно посмотрел на О Дэёна.

– До сих пор всегда был орел, так как ты думаешь, на этот раз снова выпадет орел?

Кан Чжунсон молчал.

– В 2015 году изнасилование в клубе «Роллинг Соул», продажа наркотиков в клубе «Бани-Бани» в 2016 году, нападение с нанесением ножевых ранений в 2016 году, исчезновение соседки в 2017 году и, наконец, убийство в 2018 году. Это все дела, по которым ты проходил в качестве подозреваемого.

Кан Чжунсон прищурился:

– Я вас не знаю.

– Может, ты меня и не знаешь, но я тебя знаю хорошо. Я давно наблюдаю за тобой. Каждый раз подбрасываю монетку. А если на этот раз я подброшу монетку, на что ты поставишь? Опять аверс или реверс? Я ставлю на аверс.

Кан Чжунсон снова посмотрел на О Дэёна. На его лице читалось недоумение.

– Я собираюсь тебя отпустить.

О Дэён улыбался. Кан Чжунсон выглядел озадаченным.

– Мне так нравится даже больше. В мире много подонков, которых можно убить.

Кан Джунсон посмотрел на свои руки, избегая взгляда начальника О.

– Если тебя освободят, вскоре ты умрешь от передозировки наркотиков. Точно так же, как ты убил свою жертву.

Кан Чжунсон пристально посмотрел на О Дэёна. Его глаза сияли.

– Полицейский угрожает законопослушному гражданину?

– После того как тебя выпустят, ты не сможешь прожить ни минуты без наркотиков. Ты будешь находиться в постоянном стрессе, сойдешь с ума от него. Тогда кое-кто тебя найдет.

Кан Чжунсон побледнел.

– Кто меня найдет?

– Подражатель.

– Я тоже… Я тоже смотрю новости. Все в стране уже знают, что Подражателя поймали.

– Ты думаешь, что существует только один Подражатель? Ты уверен, что он убил их всех в одиночку? Я обязательно выпущу тебя. Так что жди. Жди…

О Дэён покинул комнату для допросов. За зеркалом Кан Чжунсон свернулся калачиком, обхватив себя руками, как наркоман при ломке.

Начальник отдела О перебирал в кармане монеты, как ни в чем не бывало.

Детектив Сон Чжиюн пытался завести свою старую «Сонату». Сколько бы раз он ни поворачивал ключ, машина только тарахтела и не заводилась. Проблема заключалась в старом аккумуляторе. Он нервно повернул ключ еще несколько раз и уже собирался сдаться, но, к счастью, машина завелась.

Детектив Сон покинул станцию Йонсан и направился в сторону станции Сеул. Если его догадки были верны, то он вот-вот сможет вычислить помощника Подражателя.

Сон Чжиюн нашел разгадку в заявлении Ким Хёна.

Она нашлась в показаниях о втором деле – убийстве Ли Чжону.

Ким Хён заявил, что, как только он вошел в квартиру, где произошло убийство, он ударил Ли Чжону принесенным с собой ножом. Судя по направлению брызг крови и ее следов на месте преступления, показания Ким Хёна соответствовали действительности. Однако нож, которым он воспользовался, а затем выбросил, приобрел Ли Чжону. Он использовал его, чтобы угрожать старшекласснице, погибшей в результате нападения. На обломке обнаружили ДНК Ли Чжону и старшеклассницы. На первый взгляд никаких странностей в показаниях по этому делу не было.

Но детективу Сон было любопытно, как нож попал в руки Ким Хёну. И он не мог понять, почему детектив Хан не спросила его об этом. Трудно было поверить, что такой опытный детектив, как Хан Чжису, не задала этот вопрос просто по невнимательности. Это явно было намеренно.

Сон Чжиюн пришел к выводу, что причина, по которой детектив Хан не задала этот вопрос, заключалась в желании скрыть существование подельника, который помог Ким Хёну.

Проехав станцию Сеула и доехав до Содэмуна, детектив Сон резко повернул направо. Полицейское управление Сеула скоро замаячит на горизонте.

Детектив Сон обнаружил еще кое-что в показаниях Ким Хёна. В той части, где он описывал момент, когда пришел в квартиру Ли Чжону в день убийства. Детектив Хан спросила, почему Ли Чжону открыл ему дверь, ничего не заподозрив, и Ким Хён ответил, что он представился офицером полиции и обманул Ли Чжону, сказав, что пришел вернуть конфискованные вещи.

Объяснение Ким Хёна было правдоподобным и довольно конкретным. Что, если действительно существовал конфискованный предмет, который Ким Хёну пришлось вернуть, и этим предметом был нож?

Что, если Ким Хён подтвердит, что владельцем ножа был Ли Чжону?

У Сон Чжиюна были обоснованные подозрения, что его подельник мог украсть конфискованный полицией нож Ли Чжону. И все снова указывало на Хан Чжису. Детектив Сон чувствовал, что сможет найти ответ в полицейском управлении Сеула.

Он припарковал машину на стоянке и поднялся на третий этаж, где располагался отдел судебно-медицинской экспертизы.

Там было довольно пусто. Судя по всему, где-то в Сеуле произошло еще одно жестокое преступление. К счастью, детектива Хан тоже нигде не было видно.

Детектив Сон хотел проверить список конфискованных предметов, находящихся в хранилище улик. Он думал, что сможет что-нибудь выяснить, просмотрев список предметов, собранных командой судмедэкспертов на месте смерти старшеклассницы.

Подойдя к отделу криминалистики, он так и не придумал, как ему просмотреть этот список. Это дело не входило в его юрисдикцию, и он не мог попросить начальника отдела дать ему проверить список лишь на основании таких подозрений. Да и начальника отдела судмедэкспертизы тоже нельзя было исключать из списка подозреваемых.

Сон Чжиюн просмотрел список контактов в своем телефоне. Стоило бы обратиться с этим вопросом к инспектору Ли Вонбоку из инспекционной комиссии полицейского управления Сеула. Инспектора Ли несколько раз отправляли на место происшествия на станции Йонсан, и он был тем самым человеком, который выгнал начальника и других руководителей с места преступления, потому что они мешали расследованию. Он мог бы ему помочь, не переживая о последствиях.

Ли Вонбок быстро ответил на его звонок.

– О, детектив Сон? Что случилось? Новое расследование?

– Нет. Я сейчас в отделе судмедэкспертизы полицейского управления Сеула.

Через перегородку он увидел, как инспектор Ли встал и помахал рукой. Детектив Сон повесил трубку и пошел к нему.

– Не думаю, что ты зашел просто так.

– Хотел кое-что у тебя спросить…

Когда детектив Сон замолчал, сообразительный инспектор Ли указал на переговорную. Комната для переговоров отдела судмедэкспертов была сделана из стекла, поэтому хорошо просматривалась со всех сторон.

– Что случилось? Раз ты пришел сюда, значит, это что-то важное.

– Мне нужно кое-что проверить насчет Ли Чжону, которого убил Ким Хён.

– Похоже, дело будет закрыто после его признания. А зачем тебе?

Детектив Сон рассказал инспектору Ли подозрительные подробности о ноже, которым был убит Ли Чжону. О своих подозрениях в адрес Хан Чжису он упоминать не стал. Инспектор Ли кивнул. Поскольку он тоже читал признание Ким Хёна, то сразу понял, о чем речь. Его лицо стало серьезным.

– Давай сначала проверим список собранных на месте происшествия предметов и подумаем. Подожди минуту.

Детектив Сон проследил глазами за инспектором Ли, когда тот вышел из переговорной. Хотя он сам обратился к коллеге за помощью, он не мог не подозревать и его тоже.

Сказав несколько слов начальнику отдела, инспектор Ли вернулся со стопкой папок из архива. Их глаза встретились.

– Если это расследование, в котором я принимал участие, тогда получить материалы просто, но если это случай, которым занималась другая команда, я должен сообщить об этом руководителю, – он положил папку с документами на стол. – А ты проверял по компьютерной базе?

– Если на месте преступления предмет классифицируют как улику, важную для расследования, то его регистрируют в SCAS, а если нет, то это просто мусор, и он остается только в протоколах с места преступления.

Детектив Сон открыл папку. В списке вещественных доказательств, упорядоченном по дате, было указано название дела и лицо, ответственное за расследование. А внизу находился бесконечный список собранных предметов и локаций, где их нашли.

Было около двухсот окурков, индивидуально маркированных для каждой марки сигарет, за ними следовали разные предметы – монеты, ложки, чеки, зажигалки, бутылки соджу, медные провода и кирпичи.

– Даже глядя на этот список, можно понять, как пришлось потрудиться экспертам на месте преступления.

– Экспертам действительно приходится выполнять очень тяжелую работу.

Он просмотрел несколько папок. Как сказал Ли Вонбок, чем более жестоким было преступление и чем меньше было прямых улик, тем больше предметов собирали на месте происшествия.

– Здесь перечислены все бригады экспертов, работавшие над разными делами в октябре 2017 года, поэтому давай сначала найдем это дело.

Детектив Сон и инспектор Ли проверили папки с документами одну за другой. Просмотренные папки они откладывали в сторону.

– Кажется, нашел, – инспектор Ли протянул папку. Взяв ее, Сон Чжиюн убедился в этом. Дата и место были правильными: крыша, где умерла старшеклассница.

– На это происшествие выезжала вторая команда.

Детектив Сон начал читать список собранных на месте происшествия предметов, водя по нему пальцем. Поскольку на крыше часто тусовались подростки, количество собранных окурков и бутылок с алкоголем было огромным. Список занимал десятки страниц. Кроме того, поскольку в крови старшеклассницы был высокий уровень алкоголя, провели огромное количество анализов ДНК, сравнивая ДНК школьницы с ДНК на собранных бутылках. Выяснилось, что окурков было так много, что их отсортировали и в качестве первого шага тоже провели анализ ДНК.

Сон Чжиюн продолжил читать список. После пары десятков страниц начали появляться и другие предметы, такие как банки из-под напитков, нижнее белье и носки. Однако ножа в перечне предметов, собранных на крыше, не было.

– Похоже, что мои догадки оказались неверны.

Детектив Сон растерялся. Что-то его смущало, но проверить дальше не было возможности. Ли Вонбок передал ему еще одну папку.

– Это список улик, собранных вокруг здания.

Сон Чжиюн начал просматривать новый список. Как и ожидалось, там были бесконечные окурки, кофейные стаканчики, одежда и так далее. Детектив нервно пролистал несколько страниц и увидел слово «нож» в середине списка. Его нашли в задней части здания.

– Здесь есть запись о том, что нож был обнаружен. Однако никаких отметок о том, что с ним дальше что-то делали, нет. Мы даже не сделали анализ ДНК.

– Все правильно. Поскольку причиной смерти старшеклассницы стало нападение и на теле не обнаружили колото-резаных ран, нож не сочли орудием преступления. Таким образом, его классифицировали как предмет, не имеющий прямого отношения к происшествию.

– Можно ли на него сейчас посмотреть?

– Можно проверить, если его не выбросили. Пойдем за мной.

Детектив Сон и инспектор Ли молча покинули переговорную и направились в комнату для хранения вещественных доказательств. Они оба понимали, что это будет значить, если ножа там не окажется. Доступ в хранилище вещдоков был у ограниченного числа людей, и все посещения регистрировались. По крайней мере, таков был регламент.

Ли Вонбок открыл дверь своим пропуском и провел его в складское помещение.

Улики хранились в темном помещении с постоянной температурой и влажностью. Вдоль стен стояли холодильники и морозильники для хранения скоропортящихся вещественных доказательств. Инспектор Ли достал с полки коробку под номером C1005–218, как было указано в списке, и открыл ее. Пахло из коробки, как из мусорного мешка.

– Так как дело еще не закрыто, а преступление произошло недавно, этот пакет еще не перебирали. Предметы, не имеющие прямого отношения к преступлению, через некоторое время выбрасывают.

Детектив Сон вынимал индивидуально упакованные улики и осматривал каждую. Коробка опустела, но ножа там не было. Сон Чжиюн и Ли Вонбок молча переглянулись.

– Я должен сообщить об этом своему начальнику.

Инспектор Ли обернулся.

– Прежде чем сообщать, давай проверим список людей, заходивших в хранилище…

Ли Вонбок покачал головой.

– Ты же знаешь, что доступ сюда ограничен, но людей, у которых он есть, все равно немало. После каждого осмотра места происшествия я хотя бы раз захожу сюда с уликами. Ты не сможешь определить, кто его украл, основываясь только на этих записях.

– Наверное, ты прав.

Детектив Сон огляделся и указал на камеры видеонаблюдения у них над головами.

– А вот тут шанс есть. Записи с камер хранятся долго.

Зазвонил мобильный телефон инспектора Ли.

– Судя по всему, произошло преступление.

Сон Чжиюн кивнул. Опытные следователи необъяснимым образом могли только по звонку определить, когда им звонят по делу.

– Я должен идти. Я не знаю, как помочь, потому что никогда еще с таким не сталкивался.

– Нужно официально проинформировать руководителя и запросить записи с камер видеонаблюдения.

Ли Вонбок кивнул. Это был максимум того, что они могли сделать в такой ситуации в частном порядке. Мужчины покинули хранилище вещественных доказательств. Детектив Сон смотрел, как инспектор Ли бежит в офис.

Сон Чжиюн запросил доступ к записям с камер видеонаблюдения в хранилище улик.

Он решил, что независимо от того, сколько согласований ему придется получить и сколько времени на это уйдет, это должно закончиться здесь и сейчас. Другого шанса не будет. Под подозрением были все сотрудники судебно-медицинской экспертизы, имевшие доступ к хранилищу, включая детектива Хан Чжису. Кроме того, никто в вышестоящем командном составе, включая начальника отдела судмедэкспертизы, не знал, окажется ли догадка детектива Сон верной.

Если бы кто-то догадался о его подозрениях, он мог бы значительно осложнить дальнейшее расследование. Удалив, к примеру, записи с камер видеонаблюдения.

Сон Чжиюну ужасно хотелось курить, но он не сдвинулся с места.

Пройдя несколько этапов согласований, в том числе у руководителя, начальник отдела судмедэкспертизы передал записи с камер видеонаблюдения. Было видно невооруженным глазом, что делал он это неохотно.

– Смотри сколько хочешь, но копии снимать запрещено. Забрать с собой записи ты, конечно же, тоже не можешь. Просматривать все придется здесь.

Он разговаривал с ним вежливо, но между срок читалось, что он не хочет, чтобы Сон Чжиюн их смотрел. Чтобы нормально отсмотреть записи с камер видеонаблюдения, требуется столько же времени, сколько длится запись. На то, чтобы как следует просмотреть шестьдесят минут записи, у него ушел час.

Редко когда во время расследования удается быстро просмотреть видео с камер видеонаблюдения. Ускорив запись, следователь рискует пропустить решающий момент длительностью в 0,1 секунды. Как правило, во время расследования для разбора и проверки записей с камер видеонаблюдения привлекают несколько следователей.

В ситуации, когда точно не известно, когда нож был украден, предложить ему проверить все записи в одиночку было равносильно предложению сдаться.

– Я все понял.

Детектив Сон не мог отступиться хотя бы из гордости. Взгляд начальника отдела судмедэкспертизы стал ледяным.

Сон Чжиюн сел в уголке и начал проверять записи с камер видеонаблюдения. Нет ли удаленных фрагментов и все ли записи со времени появления ножа сохранились.

Были записи примерно за три месяца.

Детектив Сон начал с января 2018 года, когда был убит Ли Чжону. Пустое помещение хранилища походило на стоп-кадр. Пока ничего. Даже если ему очень повезет, потребуется несколько недель, чтобы просмотреть все записи в одиночку.

Сон Чжиюн увеличил скорость воспроизведения видео в десять раз. Он должен был поймать ключевой момент, когда нож вытащили из коробки. Если он отвернется хотя бы на мгновение, он может пропустить, как подельник Ким Хёна крадет нож.

Прошел час, еще час, и еще один час. Много людей входили и выходили из хранилища вещдоков. Никто из них не прикоснулся к коробке с уликами Ли Чжону.

Несколько сотрудников отдела криминалистики поначалу проявляли интерес к детективу, просматривающему записи с камеры видеонаблюдения, но быстро забывали о его присутствии из-за навалившейся на них работы.

Прошло еще несколько часов. Все сотрудники, кроме дежурной бригады, покинули офис. У Сон Чжиюна текли слезы, и ему казалось, что еще чуть-чуть – и его глаза просто вылезут из орбит, но он не уходил. Он пил кофе как воду.

После трех часов ночи его физические силы иссякли. Он остановил видео и на мгновение закрыл глаза.

– Все еще проверяешь записи с камер?

Детектив Сон открыл глаза, удивившись, что кто-то к нему обращается. Оказалось, он уснул. Перед ним стоял начальник отдела О Дэён. Детектив Сон рефлекторно встал.

– Все нормально. Просто я немного задержался. Нашел что-нибудь?

– Пока ничего.

– Я видел запрос. И настоял на том, чтобы тебе предоставили записи с камер, но, поскольку это связано с работой отдела судмедэкспертизы, я не могу помочь тебе открыто. Мне жаль, прости.

Все детективы уважали суперинтенданта, начальника следственного отдела. О Дэён был чуть ли не единственным руководителем, который не занимался продвижением по службе или политикой и был толковым следователем.

– Ну что поделаешь.

– Отдохни хоть немного. Если что, даже если меня будут критиковать, я дам тебе в помощь несколько детективов, – начальник отдела О протянул ему энергетик. – Выпей-ка это и сходи к машине, освежись немного.

– Да нет, все нормаль…

Детектив Сон взял в руки напиток, и тут его как молнией ударило. Машина? Откуда О Дэён знает, что он приехал на машине? Сон Чжиюн мгновенно занервничал.

Суперинтендант вышел из отдела судмедэкспертизы. Детектив Сон посмотрел на часы. 3:40 утра. Было уже слишком поздно уходить с работы и слишком рано, чтобы идти на нее. Он открутил крышку с напитка, который дал ему О Дэён. Крышка повернулась слишком легко. Может, ему показалось из-за усталости и нервов?

Секунду поколебавшись, детектив Сон закрыл бутылку с энергетиком и поставил его на стол. Вместо этого он одним глотком допил свой остывший кофе.

Сон Чжиюн снова сосредоточился на видео. От усталости его веки отяжелели.

Он рассеянно смотрел на экран и, наконец, поймал момент, как мужчина в хранилище снимает коробку с вещдоками с полки C1005–218 и копается внутри нее.

Детектив Сон узнал этого человека, несмотря на то, что его лицо не попало в объектив камеры видеонаблюдения. Это был не защитный костюм экспертов и не полицейская форма. Его одежда отличалась от того, как одевались другие сотрудники. Он был в костюме.

Сон Чжиюн записал дату и время. Рука дрожала, делая буквы практически нечитаемыми, поэтому ему пришлось тщательно выводить каждый символ, на что ушло много времени. Затем он достал телефон и снял на него видео с камер видеонаблюдения с монитора. У него дрожали руки, поэтому пришлось опереться на стул, используя его как штатив, чтобы изображение не дрожало. Он снимал на тот случай, если оригинал будет поврежден.

Детектив Сон быстро покинул отдел судмедэкспертизы. Ему казалось, что кто-то преследует его и вот-вот схватит.

Он позвонил Хан Чжису. Теперь, когда он удостоверился в том, что не она помогала Подражателю, он решил быстро рассказать ей, что увидел на записях с камер видеонаблюдения. Возможно, из-за того, что он напряженно вглядывался в монитор более двенадцати часов, он так сильно хотел спать, что никак не мог прийти в себя.

После нескольких гудков она ответила на звонок сонным голосом.

– Детектив Сон, что-то случилось?

– Очень срочное дело. Мне нужно быстро рассказать вам то, что я узнал.

– Что за дело?

– Это связано с Ким Хёном. Давайте встретимся и поговорим. Мне нужно кое-что уточнить у вас. Где вы сейчас?

– Дома в Сансу-доне[37].

– Я позвоню вам, когда приеду в Сансу-дон. Если я сейчас выеду из офиса, это займет около двадцати минут.

Как только детектив Сон вышел из здания полицейского управления Сеула, он достал сигарету. Не успев даже зажечь огонь, он сел в припаркованную машину и попытался завести двигатель. Сколько бы раз он ни поворачивал ключ, машина не заводилась.

Подняв глаза, он увидел, как кто-то идет прямо к машине от входа в полицейское управление. Было темно, и он не мог разглядеть, кто это.

Целенаправленно приближающаяся к нему тень теперь находилась менее чем в двадцати шагах от машины. Когда неизвестный вышел в тусклый свет уличных фонарей, Сон увидел, что на нем был костюм. Он быстро повернул ключ, но машина не заводилась.

Все из-за старого аккумулятора.

Голова детектива Сон внезапно повернулась и откинулась назад. Несмотря на то, что он сидел на водительском сиденье, внезапно он почувствовал головокружение и дрожь по всему телу. Ему хотелось спать и казалось, что его сознание было принудительно отключено чем-то, что он не может контролировать.

Сон Чжиюн не мог даже держать глаза открытыми. Сам того не осознавая, он откинулся на спинку кресла. Сигарета, которую он держал, упала на пол. Его сознание оказывало последнее сопротивление, пытаясь как-то удержаться. И он подумал, что знает причину. Проблема была не в энергетическом напитке, а в холодном кофе.

Детектив Сон едва моргнул почти закрытыми глазами, отправляя Хан Чжису видео с камер видеонаблюдения, сохраненное на его мобильном телефоне. Он удалил уведомление о завершении передачи данных, как только оно появилось на экране.

Перед ним стоял мужчина в костюме. Это был начальник отдела О Дэён. Он повернул ключ в последний раз, но машина не завелась. Едва открытые веки окончательно закрылись, он услышал, как телефон упал на пассажирское сиденье.

Начальник отдела О Дэён открыл дверь машины и сел на заднее сиденье. Последняя мысль пронеслась в голове у детектива Сон. Он подумал, что снова проснется через несколько часов. Вскоре из задней части автомобиля начал распространяться едкий дым.

Глава 18

Дыхание Хан Чжису участилось.

Кровать, стул и шкаф в доме вдруг стали нереально большими и словно давили на нее. Это произошло из-за телефонного звонка от детектива Сон, который внезапно раздался рано утром.

Он попросил встретиться прямо сейчас, потому что ему нужно кое-что проверить. Его голос звучал тревожно и настойчиво.

Хан Чжису выбралась из кровати, положила в рот таблетку с тумбочки и разжевала ее. Возможно, из-за того, что она сосредоточилась на горьком вкусе, или из-за того, что лекарство подействовало, ее дыхание постепенно восстановилось.

Детектив Сон отправил ей видео. Оно, похоже, было снято с экрана монитора видеонаблюдения. Кто-то осторожно двигался в темном помещении, похожем на склад.

Хан Чжису медленно села, сосредоточившись на экране. Местом на видео было хранилище улик полицейского управления Сеула.

Мужчина в костюме шел и рассматривал коробки на полках в хранилище улик. Казалось, он что-то искал. Он быстро достал с полки коробку, поставил ее на пол и порылся в содержимом. Затем он что-то взял в руки и поставил коробку обратно на полку, как ни в чем не бывало.

Хан Чжису сразу узнала мужчину в костюме. Это был начальник отдела О Дэён.

На видео начальник О выносит что-то из хранилища улик. Она не понимала, зачем детектив Сон прислал ей это видео. Нужно было встретиться с ним.

Она посмотрела на часы, было уже пять утра. До рассвета оставалось совсем немного. Хан Чжису нервно наблюдала, как меняются цифры на электронных часах на тумбочке, и позвонила детективу Сон.

Руки, державшие телефон, вспотели и стали липкими. Хан Чжису почувствовала, что от липкости исходит что-то нехорошее, поэтому она нарочно крепко схватила телефон. Детектив Сон не ответил на звонок.

Гудки шли и шли, но он не отвечал. Ее беспокойство росло. Через некоторое время она позвонила снова. Сначала снова пошли гудки, а затем ее перевели на голосовую почту. Слушая гудки, Хан Чжису отчаянно рылась в памяти, пытаясь найти какую-то нить, которая могла бы связать начальника О и детектива Сон. Однако, как бы она ни старалась, насколько она знала, они никак не были связаны.

Хан Чжису быстро надела верхнюю одежду и вышла из квартиры. Фары машины быстро пронеслись по прямой линии на пустой дороге. Самая высокая скорость, возможная в такое время. Хан Чжису почувствовала, что даже это было дурным предзнаменованием. Что-то было не так.

Детектив Хан продолжала звонить по телефону, следя за огнями приближающихся машин. Возможно, у него разрядился телефон, но за это время он уже успел бы его зарядить.

В тот момент, когда она решила взять такси, она подумала, что, возможно, лучше подождать еще немного. Она боялась разминуться с ним, учитывая, что созвониться в этой ситуации они не смогут.

Она с нетерпением ждала, а когда на часах уже было 5:30, наконец махнула рукой и поймала такси. Если детектив Сон вышел после того, как позвонил ей, он бы уже добрался до Сансу-дона. Она так нервничала, что казалось, ее сердце вот-вот разорвется.

Она позвонила еще раз. Автоматический голос сообщил ей, что аппарат абонента выключен. Количество машин на дорогах уже начало заметно увеличиваться. Хотя такси несколько раз останавливалось на светофоре, поездка до офиса заняла менее двадцати минут.

Хан Чжису не могла отпустить свой телефон ни на мгновение. Она несколько раз проверяла его, потому что ей казалось, будто она слышит мелодию звонка.

Она вышла из такси и отправилась к полицейскому управлению Сеула. Девушка прошла через главные ворота и направилась к парковке справа. Ноги сами понесли ее в этом направлении. Грохот становился все ближе и ближе. Собрались люди, также была видна машина скорой помощи. Хан Чжису побежала, ни секунды не раздумывая.

Вокруг старой «Сонаты» уже натянули полицейскую ленту. Она услышала, как люди произносят слово «самоубийство». Как только Хан Чжису добралась до места происшествия, скорая помощь уехала.

– Что случилось? – спросила она у детектива Парка, который работал в следственной группе.

– О, как рано вы приехали на работу. Детектив из отделения полиции Йонсана покончил жизнь самоубийством на парковке. Задохнулся угарным газом в машине.

Йонсан, от этого одного слова Хан Чжису задрожала. Всю дорогу до полицейского управления Сеула ее преследовали всевозможные ужасные предчувствия. Она пыталась стряхнуть их с себя, но самоубийства среди них не было. Хан Чжису почувствовала головокружение и споткнулась.

– Человеком, совершившим самоубийство, случайно был не детектив Сон Чжиюн?

– Как вы узнали?

Хан Чжису опустилась на землю. Было ощущение, что она вот-вот потеряет сознание. В глазах потемнело. Все вокруг было черным, и казалось, будто она упала в глубокую лужу. Это был человек, который всего час назад попросил ее встретиться, чтобы кое-что проверить. Хан Чжису была на грани, была готова сойти с ума из-за последствий этого часа. Что, черт возьми, произошло за это время…

– С вами все в порядке? Вы хорошо знали детектива Сон? – детектив Парк поддержал Хан Чжису.

– Что насчет предсмертной записки?

– Ее еще не нашли. Говорят, он сильно пострадал от проверок, происшествий и прочего. Похоже, никто конкретно в этом не виноват.

– А мобильный телефон хотя бы нашли?

– Это, кстати, немного странно, потому что его не нашли. Он ни за что не оставил бы свой телефон.

Он сказал, что собирается выезжать прямо сейчас, он явно не мог сесть в машину без мобильного телефона. В ситуации, когда у человека есть определенная цель, еще менее вероятно, что всего за час с ним произойдет что-то такое, что подтолкнет его к самоубийству. Он не покончил жизнь самоубийством, его убили.

Видео с начальником О Дэёном.

На данный момент она четко понимала, что это произошло из-за видео. Пропавший сотовый телефон, скорее всего, тоже находится у начальника О. Нужно было выяснить, что именно О Дэён украл из хранилища улик. Если из-за этого он убил детектива Сон, тот может стать не последней его жертвой.

Хан Чжису осознавала, что могла стать следующей. Детективу Сон срочно понадобилось узнать что-то связанное с Ким Хёном у Хан Чжису. Однако на присланном им видео был суперинтендант О.

Хан Чжису поняла, что связующим звеном между ней, Ким Хёном, О Дэёном и Сон Чжиюном был Подражатель. Детектив Сон хотел узнать у Хан Чжису что-то связанное с Подражателем.

Чем больше она думала о нем, тем острее боль пронзала ее грудь.

Она покинула детектива Парка, который был занят расследованием обстоятельств смерти детектива Сон, и направилась в главное здание. Похоже, она должна была понять, какую коробку с уликами доставал начальник отдела О, чтобы узнать, что пытался выяснить детектив Сон.

Отдел судмедэкспертизы третьего этажа был потрясен самоубийством детектива Сон. Хотя они ничего не говорили, но все приняли его близко к сердцу.

Хан Чжису открыла дверь в хранилище вещдоков своим пропуском и вошла. Затем она проверила расположение камеры видеонаблюдения и включила видео, присланное ей детективом Сон.

Двигаясь в порядке, обратном тому, как двигался начальник О, она легко нашла место, где стояла коробка с уликами.

С1005–218.

Она просмотрела видео еще несколько раз, чтобы проверить, нет ли ошибки. Коробка, которую достал О Дэён, была промаркирована C1005–218. Она прочитала надпись на коробке.

18 октября 2017 года. Дело о нападении и смерти ученицы средней школы на крыше здания Самил. Улики, собранные вокруг здания.

У Хан Чжису было ощущение, будто ее ударили по голове. Это была коробка с уликами по делу об отложенном убийстве старшеклассницы, в котором Ли Чжону был главным подозреваемым. Она увидела все своими глазами. Она почувствовала горечь разочарования. Начальник отдела О украл его, и детектив Сон это подтвердил. Только тогда она поняла. Нож Ли Чжону. Детектив Сон обнаружил важную часть дела, которую она не смогла найти.

Поняв, за что он поплатился своей жизнью, Хан Чжису не могла ни о чем думать. Ее разум словно опустел. Боль продолжалась, как будто ее сердце пронзили иглой. Она понятия не имела, что делать дальше.

Хан Чжису вышла из хранилища вещдоков и подошла к своему месту. На мониторе появилось женское лицо.

Чем дольше она смотрела, тем больше ее лицо искажалось. Это было неприглядное, не выражающее никаких эмоций лицо. Уголок ее рта дернулся, но было непонятно, собиралась ли она плакать или смеяться.

Хан Чжису покопалась в карманах, но, поскольку в спешке она не взяла с собой сумку, у нее не было никакой косметики. Порывшись в ящике стола, она нашла старую помаду.

Она наносила помаду на губы, используя монитор в качестве зеркала, и тренировала свою мимику. Она должна была выглядеть максимально спокойно и естественно, но у нее не получалось. Свободной рукой она включила компьютер. Придется покопаться в этом деле. Было два варианта.

Начальник отдела О мог быть подельником Ким Хёна, помогать ему. С другой стороны, О Дэён сам мог быть Подражателем.

Хан Чжису подумала, какой вариант более вероятен. А еще нельзя было исключать и то, что они, заранее договорившись, притворялись, что Ким Хён потерял память, чтобы потом, уже на суде, объявить об этом, и его признательные показания нельзя было брать в расчет – показания, данные понесшим моральную или физическую утрату, не имеют юридической силы.

Хан Чжису почувствовала, как боль, пронзившая ее сердце, переместилась в голову. Предположение о том, что ее могут использовать в качестве свидетеля, помогающего серийному убийце, было настолько ужасным, что ей не хотелось даже думать об этом.

Какие варианты есть еще?

А что, если начальник О решил свалить вину за свои преступления на Ким Хёна, когда его нашли на месте преступления без сознания?

Потеря памяти Ким Хёна была чем-то, что нельзя было спланировать. Вряд ли бы в нормальных обстоятельствах О Дэён сделал ставку на то, что нельзя было спланировать.

Но что, если этот план родился уже после того, как он узнал, что Ким Хён потерял память? Могло быть и так. Учитывая еще и время, когда ей поручили это дело. И, прежде всего, в поддержку этой версии выступал тот факт, что начальник отдела О убил детектива Сон, замаскировав это под самоубийство.

При мысли о том, что, преследуя свои цели, он мог хладнокровно убить коллегу, Хан Чжису почувствовала, как у нее волосы встают дыбом, а руки покрываются мурашками. Почему она никогда в нем не сомневалась? Она вспомнила, что никогда ни в чем не подозревала О Дэёна. Как так получилось, что она полностью исключила его из внимания?

И тут она осознала.

Если мобильный телефон детектива Сон находится у начальника О, его следующей целью станет тот, кто был последним в истории вызовов. Ей нужно было встретиться с Ким Хёном.

В комнате включился свет. Начальник О пересек комнату и бросил на стол выключенный сотовый телефон детектива Сон Чжиюна. Так, стоп.

Хан Чжису.

О Дэён бессознательно что-то бормотал в свой мобильный телефон, который постоянно звонил.

А, точно, Чжису…

Хан Чжису раздражала всех сотрудников отдела судмедэкспертизы, им было некомфортно рядом с ней, хотя они и не понимали почему. Чжису – человек, который не останавливается там, где следует остановиться, который не прикрывает то, что следует прикрыть, и который не выбрасывает того, что следует выбросить. В конце концов, из-за раздражающего характера Хан Чжису ему пришлось выключить сотовый телефон детектива Сон, даже не успев на него взглянуть.

Все пошло не по плану. На месте самоубийства должны были найти отформатированный телефон, на котором была бы написана предсмертная записка.

Из-за Хан Чжису все пошло не по плану.

Если бы не она, то телефон стал бы последним доказательством самоубийства и это дело было бы закрыто.

У О Дэёна поднялась температура.

Он подошел и остановился перед книжными полками. На верхней полке стояли награды, знаки отличия и сувениры, полученные после обучения в ФБР.

Он наклонился и заглянул в небольшой аквариум. Декоративная рыбка неторопливо плыла, размахивая плавниками, которые были длиннее ее тела. Красные точки тут и там на белом теле были красивы, как пятна крови.

Декоративная рыбка размеренно кружила внутри узкого аквариума. Он достал корм из-за мемориальной доски, немного насыпал в аквариум.

Рыбка продолжала медленно плыть. Поскольку она была одна, аквариумная рыбка живет в этом маленьком аквариуме, думая, что покой, которым она наслаждается, – это все, что есть на свете.

Рядом с аквариумом суперинтендант О поставил небольшой кактус, похожий на те, что встречаются в мексиканской пустыне.

Он прикоснулся к почве и внимательно осмотрел кактус, не изменился ли его цвет. Кактусы легко гниют во влажной среде. Как трупы. Рядом с кактусом стояла фигурка медведя с прямыми, как палочки, бровями. Стоило взглянуть на морду, как на ум сразу приходил один человек. Это был хороший выбор.

Он протянул руку и достал нож для бумаги с ручкой из туи, вытер пыль и отполировал его. Это был классический продукт, произведенный в Ла-Рошели во Франции. Начальник отдела О достал из кармана небольшой крестик и покрутил его в руке. Возможно, из-за его бритой головы крестик детектива Сон с самого начала привлек его внимание. Решив, что делать, он порвал цепочку. В его ладони остался только золотой крест. Поколебавшись мгновение, он воткнул его в землю кактуса.

На книжных полках все еще оставалось много пустых мест. Он почувствовал себя немного лучше.

Начальник О вынул сим-карту из мобильного телефона детектива Сон и снова включил его.

Если включить устройство с установленной сим-картой, его место включения можно будет отследить через базовую станцию телекоммуникационной компании. Дело о самоубийстве можно превратить в дело об убийстве, просто включив сотовый телефон, который должен был находиться рядом с умершим.

По мере загрузки телефона один за другим появились логотипы производителя и телекоммуникационной компании. К счастью, детектив Сон не заблокировал свой телефон.

О Дэён сначала просмотрел список последних вызовов. От Хан Чжису поступило двадцать семь звонков. Когда он зашел в подробный список, там была запись его телефонного разговора с детективом Хан. Звонок длительностью в двадцать одну секунду в 4:40 утра.

Начальник О продолжил смотреть список вызовов, чтобы проверить, встречается ли в нем еще имя Хан Чжису.

Просмотрев весь список вызовов, он убедился, что больше ее имя там не появлялось. Хотя в списке звонков было много людей, все они были сделаны за короткий промежуток времени. Похоже, ему приходилось много звонить по работе.

О Дэён открыл галерею и проверил фотографии и видео. Самым последним было короткое видео, снятое с камер видеонаблюдения.

Как Он и ожидал, на видео был запечатлен момент, как он выносит нож из хранилища вещдоков. Мужчина увидел, что видео пересылали, но как и кому – посмотреть не мог. История не сохранилась. Если его отправили через социальные сети, без сим-карты он об этом не узнает.

Начальник О снова вернулся к их телефонному разговору с Хан Чжису. Вряд ли за двадцать одну секунду он бы успел объяснить ей подробности своей находки. Что детектив Сон сказал Хан Чжису?

Она звонила детективу Сон двадцать семь раз в течение часа. Начальник О еще немного подумал и в конце концов пришел к выводу, что Хан Чжису посмотрела это видео.

Он нахмурился и застонал. Хан Чжису, Хан Чжису… Начальник О с самого начала без колебаний включил ее в свой план. Он несколько раз поражался тому, насколько хорошо ее нестабильное состояние и дотошный характер подходили для этой работы. Никто в полицейском управлении Сеула не смог бы достичь таких результатов, как она.

Ее социальные связи также способствовали участию в этом деле. Чжису легко было вычленить из коллектива, просто обрезав пару нитей, связывающих ее с остальными. Так начальник отдела О был уверен, что сможет контролировать все ее немногочисленные контакты, если захочет. Проверка в отношении нее тоже стала своего рода ножницами, чтобы еще больше отделить от коллег и разрушить еще больше связей. У нее было много слабостей, поэтому ее легко было изолировать. Если бы это дело закончилось хорошо, он бы забрал и ее в главный офис. К сожалению, она все испортила.

О Дэён сомневался, что Хан Чжису уже успела распространить это видео, учитывая, каким маленьким был круг ее общения. А остальные знали, что из себя представляет Хан Чжису. Ее отчужденность сыграет ему на руку. Можно заполучить детектива до того, как видео распространится.

Ким Хён станет приманкой, чтобы поймать Хан Чжису.

Начальник О выключил свет в офисе. Утренний солнечный свет, проникающий в окно, освещал книжные полки.

Глава 19

Ким Хён проснулся от неожиданного звука. Звука открывающейся двери и последовавших за этим шагов. Когда к профессору вернулось зрение, он постепенно перестал вслушиваться в звуки. Он больше не считал шаги людей.

Шаги не приближались к кровати, а остановились около стола. Это не совпадало со знакомыми ему шаблонами.

Ким Хён слегка прищурился. Это был мужчина в костюме. Его рука рефлекторно опустилась на изножье кровати за одноразовым шприцем, спрятанным под простыней.

К счастью, ему удалось нащупать иглу. После того как Ким Хён узнал, кем является Подражатель, он перестал проверять, на месте ли шприц.

Он тихонько прикрыл глаза и сосредоточился на звуках. Несколько раз раздавался шорох. Он снова приоткрыл глаза и поискал человека, находившегося в больничной палате.

Шуршали карманы мужчины. Из левого он достал две бутылочки, из правого – шприц. Гость достал еще один небольшой предмет и положил его на стол. Ким Хён не понял, что это.

Стук маленькой бутылки о гладкую поверхность стола оказался неожиданно громким. Не похоже, что мужчина старался не шуметь, создавалось впечатление, что он намеревался его разбудить. Тогда ему пришлось отреагировать.

Ким Хён приподнялся на кровати, как будто только что проснулся. Не оборачиваясь, мужчина заговорил:

– Проснулся. Устраивайся поудобнее.

Голос принадлежал начальнику отдела О Дэёну. Это был коренастый мужчина, на вид ему было около сорока лет.

Когда Ким Хён не ответил, О Дэён обернулся и улыбнулся ему. Это была странная, какая-то несимметричная улыбка.

– Старший инспектор Ли Суин или мне теперь следует называть тебя профессором Ким Хёном?

Его тон ничем не отличался от обычного. Несмотря на то, что дело было раскрыто и ситуация очень изменилась, суперинтендант, казалось, относился к нему так же, как и раньше. Ким Хён подумал, что это к лучшему.

– Как ты себя чувствуешь?

Начальник отдела О отодвинул стоявший рядом со столом стул и устроился на нем. Он смотрел прямо на Ким Хёна, не говоря ни слова. Поскольку он не ответил, на мгновение в палате воцарилась тишина.

О Дэён опустил голову и взял что-то со стола.

– Хорошо.

Ким Хён не отвечал очень долго, но начальнику О, похоже, было все равно. Он разорвал небольшой бумажный конверт. Это была упаковка таблеток. Он на мгновение отвернулся от Ким Хёна, осторожно открывая конверт. Профессор сделал вид, будто он ничего не видит, и рассеянно посмотрел куда-то вдаль. На стол высыпались три или четыре круглые таблетки. Он быстро поймал покатившуюся по столу таблетку рукой.

– Я рад, что с тобой все хорошо. А то я постоянно за тебя волновался, – О Дэён достал свой мобильный телефон и направил его на Ким Хёна.

Профессор сделал вид, что не заметил этого, и продолжал смотреть в пустоту, полностью погрузившись в себя.

Начальник О сухо кашлянул, все так же направляя свой телефон на Ким Хёна. Сквозь его кашель Ким Хён услышал звук сработавшего затвора камеры.

– Мелкая пыль в наши дни стала настоящей проблемой. У меня постоянно першит в горле.

О Дэён несколько раз нажал на экран. Он отправляет кому-то сообщение?

– А где детектив Хан? Она не с вами?

Закончив отправку сообщения, он положил телефон на стол и снова посмотрел на Ким Хёна.

– Нет, но она скоро будет здесь. Я тоже жду ее, так что не волнуйся.

Не волнуйся…

Эти слова звучали так: «Сейчас ты сможешь увидеть детектива Хан в последний раз». Ким Хён слегка повернулся к нему.

О Дэён осторожно надавил рукой на сотовый телефон, лежавший на столе. Послышался слабый звук крошащейся таблетки.

– Сегодня тот самый день?

Он достал из бумажника пластиковую кредитную карту и осторожно соскреб белый порошок с задней панели телефона.

– Да, сегодня тот самый день. Сегодня тебя уже переведут в тюрьму. Документы скоро будут готовы, уже сегодня вечером они будут переданы в прокуратуру. Ты готов?

Он снова надавил на телефон. Звук крошащихся таблеток был громче, чем раньше. Начальник О бросил взгляд на Ким Хёна. На этот раз он, казалось, ждал ответа.

Ким Хён растерянно уставился в окно.

– Я понял.

– Осталось оформить пару документов, чтобы завершить расследование. Мне поручено поскорее уладить все формальности и закрыть это дело.

Он снова воспользовался кредиткой, чтобы соскрести белый порошок с задней панели телефона. Затем с ее же помощью собрал измельченный порошок на столе.

– Спасибо.

Услышав эти слова, начальник отдела О поднял голову и взглянул на Ким Хёна. Он улыбнулся, обнажив белые и ровные зубы.

– Я немного волнуюсь. Твои показания не должны расходиться с материалами полицейского расследования.

Он несколько раз постучал по белому порошку ребром кредитной карты.

– Вам не о чем беспокоиться.

– Правда? Ну хорошо.

Вся эта ситуация и их разговор казались Ким Хёну очень странными. О чем ему не стоит беспокоиться?

О Дэён осмотрелся. Казалось, он что-то искал.

– Отдыхай, пока не приедет детектив Хан Чжису. Как бы быстро ни закончилось расследование, в твоем нынешнем физическом состоянии тебе будет тяжело.

О Дэён встал из-за стола и направился к шкафу. Он сел, открыл дверцу холодильника и быстро закрыл ее. Ким Хён посмотрел на него потерянными глазами, как будто отреагировал только на звук.

– Хотел посмотреть, нет ли там питьевой воды.

– Здесь есть.

Ким Хён протянул руку и начал шарить, делая вид, что ищет воду, которую оставила медсестра.

– Я сам возьму.

Он налил совсем немного воды, она едва закрыла донышко чашки. Он не стал сразу пить воду, вернулся к столу и сел.

– До того как мы встретились с тобой в больнице, все складывалось так хорошо. Ах, ты, наверное, не помнишь совсем…

Сделав глоток, начальник О поднял чашку, чтобы посмотреть, сколько воды в ней осталось.

– Это я рекомендовал тебя комитету по анализу преступности при полицейском управлении Сеула, – с помощью кредитной карты он сдвинул белый порошок на край стола и высыпал его в чашку. – Благодаря твоему анализу дела, по которым подозреваемые были оправданы, снова привлекли внимание. Мы все видели это и злились на подозреваемых, которых отпустили… Я очень признателен.

Он встряхнул чашку, растворяя порошок. Затем он вставил иглу в шприц и набрал воду из чашки. Он не торопился и действовал спокойно, как будто следовал установленному порядку.

– Извините.

– Нет, ну что ты. Ты сделал свой выбор. Не то чтобы я не мог понять это с точки зрения человека, который вместе с тобой анализировал эти дела.

О Дэён умело вставил шприц в крышку напитка и надавил на поршень.

– Я действительно очень переживаю. Твое здоровье должно быть крепким, – он добавил растворенное в воде лекарство во вторую бутылку. – Погода сегодня хорошая, не правда ли?

Ким Хён не отреагировал на его слова. Он не повернулся, чтобы посмотреть в окно. Он продолжал смотреть вдаль в том же направлении. Краем глаза он мог видеть проблеск неба через окно. Небо было серым и было затянуто облаками, возможно, из-за мелкой пыли.

Убрав со стола, начальник отдела О подошел к кровати с бутылкой в руке:

– Выпей-ка это. Сразу станет лучше. Сегодня был очень трудный день.

Начальник отдела О вложил в руку коричневую бутылку. Он все еще улыбался. Ким Хён не смог отказаться.

– Спасибо, – сказал он.

Он не мог придумать другого пути. Он решился и открутил крышку. Послышалось легкое шипение. Ким Хён откинул голову назад и отпил из бутылки. О Дэён пристально на него смотрел. У него не было другого выбора, кроме как проглотить то, что уже было во рту. Напиток не вызвал никакого раздражения в горле.

– Вкусно…

О Дэён широко улыбнулся. Даже морщинки вокруг глаз были отчетливо видны. Ему казалось, что он знает, какое лекарство содержится в напитке. Это был мощное снотворное…

– Вот и славно.

Ким Хён искал возможность избавиться от остатка содержимого бутылки, но взгляд О Дэёна был прикован к напитку, и выхода у него не было. Он ни на мгновение не отводил глаз от замершей в нерешительности руки Ким Хёна.

Ким Хён откинул голову назад и одним махом вылил содержимое бутылки в рот. Его веки мгновенно стали ужасно тяжелыми. Он почувствовал, как эффект от первого глотка начал быстро распространяться по всему его телу. Глаза Ким Хёна закрылись, его тело рухнуло на кровать, голова свесилась с края подушки.

– Здоровье уже не то, не правда ли?

Начальник О быстро развернулся и направился к двери.

Телефон коротко завибрировал. Это было фото, присланное О Дэёном.

На нем был Ким Хён, сидящий на больничной койке с абсолютно отрешенным видом. Следом пришло текстовое сообщение. Всего два слова – «сорок минут» – без каких-либо объяснений.

Ким Хён смотрел в камеру пустыми, уставшими глазами. Казалось, он ни о чем не догадывался, что только усугубляло его положение.

У Ким Хёна осталось сорок минут. Угроза была очевидна. Если в течение сорока минут она не приедет в больницу, Ким Хён умрет. Послание начальника О было достаточно простым, чтобы его можно было понять как-то иначе.

Все предельно ясно: он и есть Подражатель.

Хан Чжису почувствовала себя беспомощной, как будто вся кровь вытекла из ее тела. Это была игра, в которой она не могла выиграть. Она не могла с ним тягаться.

Непроизвольно у нее вырвался громкий стон.

Чжису всегда думала, что находится на одном уровне с начальником О. Думала, что они смотрят в одном направлении. Однако, оглядываясь на то, как развивались события, она понимает, что никогда не была с О Дэёном на равных. Именно он создавал правила игры, был в ней ведущим, а не участником, и манипулировал Ким Хёном и ею так, как ему заблагорассудится. Итак, он спланировал все от начала и до конца.

Хан Чжису догадалась, когда у него появился этот замысел. Если бы она могла, то хотела бы вернуться к началу игры и начать все заново. Она покачала головой. Даже если бы она вернулась к началу, она не могла бы гарантировать, что не стала бы пешкой в его руках.

Она всегда самостоятельно принимала решения, но любой выбор, который она делала, находился в пределах созданных им рамок.

Можно ли изменить финал, сделав правильный выбор? Она ничего не могла сделать, пока умирал детектив Сон, так какой же выбор она сделает на этот раз, чтобы спасти Ким Хёна?

Хан Чжису выключила компьютер и встала. Она сделала свой выбор.

Как только Хан Чжису села в такси, она стала размышлять, к кому обратиться за помощью. Не было никого. Выступить против суперинтенданта О Дэёна, поверив ей на слово, без каких-либо конкретных доказательств, значило бы отказаться от карьеры, продвижения по службе и вообще от будущего в полиции. Она покачала головой.

Даже если бы она отправила видео кому-нибудь из своих коллег, таких косвенных улик было бы недостаточно, чтобы лишить начальника следственного отдела его неприкосновенности. Она сжимала в руке маленький диктофон, как будто это было оружие, способное изменить исход. Хан Чжису рассмеялась над своим жалким оружием. Прежде чем покинуть полицейское управление Сеула, она искала что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве реального оружия, но сотрудникам отдела судмедэкспертизы не выдавали даже наручники, не говоря уже о пистолете. Единственное, что она могла принести, это диктофон. Антиквариат, которым пользовались до того, как смартфоны вошли в обиход.

Когда она вышла из такси и посмотрела на здание больницы, у нее закружилась голова, заставив ее пошатнуться. Чувство страха, которое она никогда раньше не испытывала, легло на ее плечи. Внутри монстр. И человек, которого она должна спасти, находится сейчас наедине с чудовищем, даже не подозревая об этом.

Хан Чжису медленно вошла в похожее на лабиринт место, из которого уже давно не могла выбраться.

В коридоре было тихо, и полицейского Чой, охранявшего больничную палату Ким Хёна, нигде не было видно. Начальник О полностью контролировал ситуацию.

Сделав глубокий вдох, Хан Чжису открыла дверь больничной палаты. О Дэён сидел за столом. Он посмотрел на часы и указал на стул напротив. Это было похоже на жест режиссера, идеально подготовившего декорации.

Детектив Хан демонстративно повернула голову и посмотрела на кровать.

Ким Хён лежал неподвижно, накрытый простыней. Проследив за взглядом Хан Чжису, начальник О также на него посмотрел.

– Достань телефон и положи его на стол. И, само собой, введи пароль.

Детектив Хан сделала, как ей сказали, достала свой мобильный телефон и положила его на стол.

– У меня нет пароля. С Ким Хёном точно все в порядке?

Начальник О слегка кивнул. Мимикой и жестами он напоминал ей театрального актера, играющего свою роль по хорошо написанному сценарию.

– Пока что да. Все зависит от тебя, детектив Хан. Если ты не пойдешь на сотрудничество, у него есть все шансы не проснуться, – начальник О взял мобильный телефон Чжису. Затем он спросил по-деловому: – Ты понимаешь, что я имею в виду? Я говорю о видео.

Детектив Хан ответила без колебаний:

– Вы украли нож, которым Ли Чжону угрожал на крыше старшекласснице. Этим ножом убили Ли Чжону.

Начальник О кивнул, показывая, что ответ верный. Он проверил мобильный телефон Хан Чжису. Запись на диктофоне не была включена. Первым делом он удалил видео, которое прислал детектив Сон.

– Нет смысла удалять видео. Я его уже распространила везде, где только могла, – это была единственная карта, которую Хан Чжису могла разыграть. – Ты уже ничего не можешь с этим сделать. Теперь тебе придется иметь дело не только со мной.

О Дэён легко ответил:

– Поздравляю. Теперь ты прославишься, твое имя будет знать каждый. Потому что для широкой общественности ты навсегда останешься еще одним Подражателем, который убил Подражателя.

– Люди, которые посмотрят видео, поймут, что ты Подражатель.

– Не волнуйся, группа судмедэкспертов обнаружит твои отпечатки пальцев и другие улики в больничной палате. Да и сведения о том, что в прошлом ты довела до самоубийства подозреваемого, находящегося под следствием, тоже сейчас будут кстати, – начальник О выключил мобильный телефон Хан Чжису. – Вряд ли кого-то заинтересует видео, присланное детективом, который убил Подражателя и покончил жизнь самоубийством. Скорее всего, они просто его удалят.

– Кто-нибудь все равно посмотрит и сделает выводы.

– Чжису, я руководитель следственного отдела полицейского управления Сеула. На видео непонятно, что я забираю нож Ли Чжону, это ничего не доказывает. Все, что я сделал, – это открыл коробку с уликами по старому делу в целях ознакомления.

– Обстоятельства самоубийства детектива Сон и то, что перед этим он просматривал записи с камер видеонаблюдения в хранилище улик, тоже послужит доказательствами твоей вины.

– Ой, ты и сама понимаешь, что это не так.

О Дэён покачал головой, бормоча что-то себе под нос. Он выглядел как режиссер, который терпеливо ждет, когда актер наконец поймет, чего от него ждут.

– Кто последним разговаривал с детективом Сон? Не я, а ты, Хан Чжису. Кто разговаривал с ним двадцать одну секунду, а потом позвонил двадцать семь раз? Тоже ты. Психологическое давление, не это ли заставило Сон Чжиюна покончить жизнь самоубийством? Такое уже было в прошлом у Хан Чжису. Как видишь, эту карту можно разыграть много раз.

Хан Чжису выслушала его, не произнеся ни слова. Чем дольше он говорил, тем больше у них появлялось шансов. Если она не хочет, чтобы он обратил внимание на еле заметные движения за его спиной, ей придется заставить его продолжать говорить.

Сначала Хан Чжису подумала, что ей показалось. Простыня, прикрывающая Ким Хёна, слегка пошевелилась, и она решила, что это произошло из-за непроизвольного движения в медикаментозном сне. Однако его левая рука явно двигалась не просто так. Это было движение, которое было возможно только в сознательном состоянии.

Пока Хан Чжису смотрела на кровать, начальник отдела О заметил, что ее взгляд сместился.

– Детектив Хан?

Она почувствовала, как у нее перехватило дыхание, как только она встретилась взглядом с начальником О. Он смотрел на нее в упор.

– Я размышляла о первом убийстве…

Детектив Хан начала говорить, чтобы привлечь внимание О Дэёна. Однако начальник отдела О медленно повернул голову и уставился на кровать. Как бы абсурдно это ни было, похоже, они оба думали, что Ким Хён мог проснуться.

Хан Чжису тоже с тревогой смотрела на неподвижную простыню. Если начальник О встанет и снимет простыню, станет известно, зачем Ким Хён шевелит левой рукой. Когда О Дэён слегка привстал, она не смогла сдержаться и спросила еще раз:

– Как вы убили мужа «жены в ванне»? Ни Ким Хён, ни я не знали…

Он, не отрывая взгляд от кровати, поднял руку, повернув ее ладонью к ней, тем самым показывая, что он хочет, чтобы она замолчала.

Тишина продолжалась, даже дыхания не было слышно. Хан Чжису пробормотала себе под нос, сама того не осознавая:

– Пожалуйста…

Только после того, как она нарушила тишину, намеренно ударив по столу, он снова обернулся. На его лице была улыбка. Это была улыбка человека, который полностью контролировал ситуацию.

– Код для входа я узнал во время следственного эксперимента. Мужчина, который живет один, редко их меняет. Ты так и будешь стоять?

Хан Чжису последовала его кивку, пододвинула стул и села.

– На допросе Хан Кибом заявил, что любит посидеть и расслабиться в ванне после работы. Поэтому я выбрал дождливый день. Когда на улице сыро, хочется принять ванну.

Он медленно откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и стал ею покачивать, словно под музыку.

Теперь она не могла снова посмотреть на кровать. Если она еще раз посмотрит на Ким Хёна, начальник О сдернет простыню. Он будет следить за каждым ее движением. Ей надо заставить его говорить, только так его получится отвлечь.

– Я схватил принимавшего ванну Хан Кибома за лодыжки и потянул. Это было захватывающее ощущение. Как будто я тащил большую рыбу. Теперь я понимаю, почему так много людей увлекается рыбалкой.

О Дэён посмотрел прямо в глаза Хан Чжису и поднял обе руки вверх, демонстрируя, как он взял его за лодыжки и потянул. У нее побежали мурашки по коже.

– А как насчет Ли Чжону, второй жертвы? Как вы его убили?

Начальник отдела О наклонил голову. Он посмотрел в окно, как будто приводя в порядок свои мысли. В этот момент на долю секунды Хан Чжису снова заметила какое-то движение под простыней. Это был верный признак того, что Ким Хён проснулся. Была надежда помешать планам начальника О.

– Как я получил нож, ты уже знаешь. Это было довольно сложно. Я не должен был попасть в жизненно важные органы и артерии. Этот мужчина напал на старшеклассницу и бросил ее умирать, поэтому его следовало убить таким же образом. Я бросил нож на пол, когда отправился на поиски трофея, кончик ножа отломался. Остальное происходило так, как рассказывал Ким Хён.

– Трофей?

– Ну да. Когда я забираю с собой трофей с места преступления, каждый раз, когда смотрю на него, я снова переживаю эти эмоции.

– И что же вы взяли в тот раз?

О Дэён взглянул на часы, висящие на стене. Он тоже понимает. Чем дольше они разговаривают, тем больше появляется лазеек. Но желание похвастаться своим преступлением овладело его мыслями.

– В первый раз я забрал декоративную рыбку. Думаю, ты догадываешься почему. Во второй раз я забрал фигурку медведя. Они были похожи. В третий раз – классический нож для бумаги. Это был профессор. В четвертый раз – кактус.

Фразы стали короче. Он просто сказал то, что оставалось, словно подводя итоги.

– А у детектива Сон я забрал цепочку с крестом. Его гладко выбритая голова и крест так сверкали. Я не устоял.

Он замолчал и внимательно посмотрел на Хан Чжису. Как будто искал что-то, что могло бы стать его очередным трофеем. Она вздрогнула.

– А что вы скажете насчет Ким Ёнхака, вашей третьей жертвы? Как вы убили его?

Он закинул ногу на ногу и снова посмотрел на часы. Она понимала, что развязка может наступить в любой момент.

– Я хотел убить его с тех пор, как получил отчет. Несмотря на его алиби. Я даже надеялся, что тело убитой жены Ким Ёнхака никогда не будет найдено. Потому что я хотел, чтобы тело Ким Ёнхака нашли первым. Поэтому я выбрал такой изобретательный способ убийства. Я редко покупаю сырое мясо, потому что не люблю его запах, поэтому мне было очень непросто разделывать труп. Ты очень хорошо справилась с этой загадкой, я был приятно удивлен. Найти ключ, который помог найти тело давно пропавшего мужчины. Детектив Хан, вы проделали отличную работу. Я беспокоился о том, что никто не найдет палец Ким Ёнхака. Я ведь не мог найти его сам.

Простыня снова слегка вздрогнула. Ким Хён точно не спит.

– А как насчет О Чжонтэ, жертвы четвертого убийства? И как Ким Хён оказался втянут в это дело?

– Убить О Чжонтэ было не так уж сложно. Вопрос заключался в том, как именно его убить. Надо было воссоздать поджог, который он совершил, чтобы это убийство выглядело как дело рук Подражателя. В ходе анализа Ким Хён выбрал для помощи кого-то из предыдущих жертв. Это было легко. Виноваты ли вы в убийстве, если просто выпивали с жертвой или же сообщили о пожаре? С юридической точки зрения вы не будете нести за это никакой ответственности. В конце концов, можно просто сказать, что они даже не подозревали, что его кто-то собирается убить.

– Ну а что же Ким Хён?

Начальник О скрестил руки на груди. Он явно колебался и долго молчал.

– В четвертом случае я совершил ошибку. Даже две. Думаю, я немного расслабился, потому что предыдущие преступления были совершены идеально и так и не были раскрыты. У О Чжонтэ хорошо получилось поджечь свой караоке-бар, используя туалетную бумагу в качестве катализатора, но в моем случае этот способ не подошел, потому что он проснулся до того, как огонь полностью распространился. В итоге я обжег ладони, пытаясь его удержать. Из-за этого я не мог нормально входить и выходить из офиса по отпечатку пальца.

– А Ким Хён? – повторила Чжису. – Сколько бы я об этом ни думала, я так и не смогла понять, как же он там оказался.

Он снова взглянул на часы.

– Вторая моя ошибка – профессор Ким Хён. Он был единственным, кто раскрыл мою схему преступлений. Благодаря ему в полицейском управлении Сеула заметили закономерность – что подозреваемых в нераскрытых делах, которых они отпускали, убивают. Он даже посоветовал мне приставить охрану к О Чжонтэ. Конечно, я проигнорировал это. Почему? Потому что я должен был его убить. Но по стечению обстоятельств Ким Хён пришел навестить О Чжонтэ в тот день, когда я его убил. Это был несчастный случай. Он потерял сознание, не подавал признаков жизни, и я бросил его там. Я сомневался, что он выживет. Если бы он умер тогда, из него легко можно было бы сделать Подражателя, так что было обидно. Даже обстоятельства складывались просто идеально: все убитые были подозреваемыми в нераскрытых делах, которые Ким Хён анализировал для управления. Но профессор выжил. И я стал размышлять о том, как его убить. В больнице я узнал, что он ослеп и потерял память. Как будто сами небеса мне помогали. Это было сложно, но в итоге у меня получилось сделать так, чтобы все указало на него, и он стал Подражателем.

– Что насчет меня?

Начальник отдела О наклонил голову, словно не понимая, о чем она спрашивает.

– Почему вы включили меня в свой план?

– А, ты об этом… Ты была идеальным кандидатом. Депрессия и паническое расстройство. Кроме того, есть случай, когда подследственный покончил жизнь самоубийством. Ты перфекционистка и способный детектив, но на работе ты ни с кем не общаешься, и тебе не с кем поделиться информацией. Больше всего меня впечатлило то, что ты придумала, что у Ким Хёна была дочь. Это гениально. Потому что это даже не входило в мои планы. Благодаря этому Ким Хён признался в преступлениях и вызвался понести наказание.

Начальник О показал ей большой палец, как будто гордился ею. Хан Чжису почувствовала себя униженной.

Хан Чжису считала свою жизнь ужасной. Она всегда ненавидела себя за то, что ей приходилось очень много лгать, чтобы поймать на лжи подозреваемых. Она считала, что плоха и как детектив, и как человек.

После того как настоящий убийца «жены в ванне» прямо на ее глазах ушел от наказания, она заперлась в паническом расстройстве. Так было проще. Она казалась пустой оболочкой. О Дэён такой ее и видел. И основательно этим злоупотреблял.

Хан Чжису очень жалела об этом. Она находится здесь сейчас, потому что не позаботилась о себе, потому что не смотрела на себя.

– Ну, мы прекрасно провели это время, правда? Когда дело будет завершено, я перейду в главный офис. Сеул слишком мал.

– Как ты таким стал?! – не выдержала Хан Чжису. Гнев вырвался у нее изнутри криком.

Начальник отдела О начал вставать, но остановился. Неизвестно, что он прочитал на лице Хан Чжису, но он протянул руку и медленно погладил ее по голове.

Рука, которая в любой момент могла схватить ее за шею, нежно похлопала по плечу. Он как будто просил ее не волноваться. Что все уже решено. Он говорил спокойно, как будто произносил свою коронную речь.

– Человечество копирует и повторяет это с тех пор, как кто-то впервые совершил убийство. Как часть нашего ДНК, это заложено в нас на уровне генов, это эволюционирует вместе с нами. Я – очередной виток этой эволюции.

О Дэён встал и указал на бутылку с напитком на столе.

– Пей.

– Профессор Ким Хён ничего не знает. Не нужно его убивать.

– Кто-то может заинтересоваться этим видео. Лучше перестраховаться и сразу устранить опасность.

Начальник О открутил крышку с бутылки и протянул ей.

Хан Чжису переключила свое внимание на кровать. Она в открытую смотрела на кровать, но О Дэёна, похоже, это больше не волновало. Она увидела, как Ким Хён высунул руку из-под простыни. В его руке был одноразовый шприц.

– Я никому не отправляла это видео.

– Я так и думал. Но это ничего не меняет.

– Пожалуйста, пощади его.

– Серьезно? В таком случае я придумал веселую игру. Давай поиграем, – он выглядел взволнованным, как ребенок, получивший в подарок новую игрушку. – Выпей это, и я расскажу тебе, что я только что придумал.

Хан Чжису знала, что у нее нет выбора. Начальнику О будет все равно, какое оружие она может прятать. У него была возможность каким-то образом нейтрализовать любое оружие.

Она взяла напиток и залпом его выпила. Он был теплым и сладким на вкус. Хан Чжису в конечном итоге выбрала Ким Хёна. Все, что она могла дать ему, – это маленький диктофон в ее кармане. У нее не было другого выбора, кроме как довериться ему.

– Когда я завтра открою глаза, одного из вас найдут мертвым. Один будет в больничной палате, другой – у себя дома. Место, где вы будете находиться, зависит от того, кто умрет. Это хлопотно, потому что ни у кого из вас нет машины. Но если вас обоих найдут в больничной палате, это будет слишком театрально. Не волнуйся, Чжису. Я все спланирую должным образом.

Хан Чжису почувствовала, как ее сознание медленно угасает. Голос О Дэёна, казалось, доносился откуда-то издалека.

– Один из вас узнает, что выжил, только если откроет глаза утром. Но тот, кто проснется, станет серийным убийцей. Ким Хён – серийный убийца, за которым уже числится пять жертв, а детектив Хан – новый Подражатель, которая убила старого Подражателя и в прошлом довела до самоубийства подозреваемого. Как тебе такое?

В угасающем сознании Хан Чжису проносились мысли о том, как незаметно для О Дэёна передать диктофон Ким Хёну. Остается только надеяться, что диктофон, содержащий единственное доказательство того, что Начальник отдела О Дэён – Подражатель, работает.

– Даже жаль, что мне приходится наслаждаться этим одному. Кого же мне убить?

Рука Хан Чжису упала.

– Возможно, вы оба не проснетесь утром.

Ким Хён отчаянно старался не заснуть. Числа были подобны заклинанию, которое защищало его. Под подушкой, куда он выплюнул напиток, было мокро. К счастью, он смог устоять после первого глотка наркотического напитка, вероятно, потому, что он стал не так восприимчив к снотворному – ему долгое время его давали из-за проблем со сном.

Дрожащими руками Ким Хён схватил одноразовый шприц, спрятанный под кроватью. Это был шприц, который он недавно показывал детективу Хан.

Он слегка опустил простыню и открыл глаза. Детектив Хан развалилась на стуле. Начальник О встал. Ким Хён снова закрыл глаза. Был только один шанс. Он считал про себя и ждал, когда этот шанс появится. Раз, два, три… Шаги остановились на счете три.

– Так-с, а теперь давайте пойдем домой спать.

Он услышал четыре шага и открывающуюся дверь больничной палаты. Ким Хён был уверен, что О Дэён решил его убить. Или обоих сразу.

Ким Хён открыл глаза, когда услышал, как начальник О вышел в коридор. О Дэён, должно быть, пошел за креслом-каталкой, чтобы отвезти Хан Чжису домой.

Детектив Хан, которая так и лежала на стуле, извернулась и вытащила что-то из кармана. Это был маленький диктофон. Она с силой швырнула его в сторону кровати. Но диктофон упал не на кровать, а возле двери больничной палаты. После этого Хан Чжису снова упала на стул и больше не шевелилась.

Ким Хён резко встал. У него так сильно кружилась голова, что он даже не мог стоять прямо. Кресло-каталка находилось на посту медсестер. Медсестры тогда шли быстро, но тем не менее он успел досчитать до шестидесяти. Сто двадцать на то, чтобы дойти туда и обратно. Возможно, О Дэён придет быстрее. Ким Хён начал новый отсчет. Один, два, три, четыре…

Из-за выпитого напитка тело плохо слушалось. Стоило ему сделать один шаг, как счет сбился. До диктофона оставалось около пяти шагов. Казалось, что он никогда не преодолеет это расстояние.

Не успел Ким Хён сделать и двух шагов, как его ноги подогнулись, он споткнулся и еле-еле сумел восстановить равновесие, держась за перила в изножье кровати. Цифры быстро сменяли друг друга. Тридцать один, тридцать два, тридцать три…

Если он споткнется еще раз, диктофон попадет в руки О Дэёна. Ким Хён сконцентрировался, насколько мог, и пошел дальше. Когда он наконец взял в руки диктофон, уже было больше шестидесяти. Вдалеке послышались шаги. Только тогда Ким Хён понял, что оставил шприц на кровати, так как спешил за диктофоном. Он не мог упустить свой последний шанс.

Ему пришлось концентрироваться на каждом своем шаге. Шаги, эхом разносившиеся по коридору, приближались и приближались. Их число уже превысило девяносто. Девяносто пять, девяносто шесть, девяносто семь…

К тому времени, как он добрался до кровати и схватил шприц, их уже было больше ста десяти. Шаги стали ближе.

В тот момент, когда Ким Хён лег на кровать и накрылся простыней, он услышал, как открылась дверь больничной палаты. Положение его тела отличалось от того, как он лежал до этого, но Ким Хён не мог ни двигаться, ни дышать. Один, два, три, четыре. Шаги суперинтенданта остановились у стола. Он не заметил. Профессор слышал, как О Дэён посадил Хан Чжису в кресло-каталку. И послышался звук колес, катящихся в сторону двери.

Шаги начальника О приближались к кровати. Один, два, три, четыре, пять… Он всегда быстро ходил. На счет шесть может появиться шанс нанести ему удар.

Ким Хён почувствовал его дыхание.

– После сегодняшнего дня ты навсегда останешься Подражателем. Серийный убийца, которого в нашей стране будут помнить дольше всех.

Ким Хён открыл глаза. Начальник О держал скальпель и смотрел прямо на него.

Ким Хён вытащил руку из-под простыни и воткнул иглу ему в бедро и нажал на поршень. В шприце находилось мощное снотворное, которое использовал О Дэён. Лицо суперинтенданта, державшего скальпель с явным намерением его убить, исказилось.

Ким Хён перевернулся и упал с другой стороны кровати. Через мгновение скальпель, который держал начальник отдела О, воткнулся в подушку. Ким Хён, упавший на пол, не смог пошевелиться из-за шока, парализовавшего его тело.

О Дэён схватился за край кровати и рухнул, следом за ним на пол упал и скальпель, выпавший из подушки.

Держась за ножки кровати, Ким Хён медленно встал. И стал неспешно приближаться к О Дэёну. Скальпель находился далеко за пределами досягаемости начальника О.

Ким Хён посмотрел на О Дэёна, распростертого на полу. Он размахивал руками, словно пытаясь удержать угасающее сознание, и попытался что-то сказать, но нельзя было разобрать ни слова.

Раз, два, три…

Когда Ким Хён досчитал до десяти, начальник О Дэён перестал шевелиться.

Глава 20

8:30 утра.

Солнечный свет, проникающий через окно, как всегда, создавал на полу четкий квадрат. Хан Чжису оглядела чисто прибранный дом. На полу не было ни пылинки, и все, что попадало в поле ее зрения, лежало на своих местах. Среди одежды, висящей в шкафу, она выбрала яркую куртку, которую купила давно, но никогда не надевала. И подобрала к ней брюки подходящего цвета.

Она сделала легкий макияж и достала туфли из картонной коробки. Они были на среднем каблуке и с открытой пяткой. Туфли были изысканными: из черной кожи с белыми линиями, повторяющими их форму. Это был подарок от старшего инспектора Ли Суина, который он сделал некоторое время назад. Хан Чжису по-прежнему чувствовала себя комфортнее, называя его инспектором, а не профессором Ким Хёном.

В коробке из-под обуви лежала записка, в которой говорилось, что было бы неплохо, если бы шаги Хан Чжису, всегда тихие, как у тени, обрели звук.

Осторожно, словно совершая ритуал, Хан Чжису обула туфли, одну за другой. Они были удобными. Посмотрев на себя в зеркало, она заметила, что стала выше на несколько сантиметров.

Чжису сделала несколько шагов перед зеркалом, и каждый ее шаг сопровождался четким стуком каблука. Она снова повернулась к зеркалу. Девушка в отражении выглядела такой же яркой, как солнце за окном.

Она взяла телефон и проверила время. Девять часов.

Это было спокойное и размеренное утро.

Хан Чжису покинула дом, чтобы предстать перед инспекционной комиссией полицейского управления Сеула и пройти повторный допрос. Прежде чем выйти из дома, она взяла успокоительное, прописанное ей от приступов паники, некоторое время подержала его в руках, а затем выпила.

Такси, выехавшее из Сансу-дона, после туннеля Кымхва замедлило ход. Но она не чувствовала беспокойства. Даже если она чуть-чуть опоздает, это не будет иметь большого значения. Это ведь обычная проверка.

Такси высадило ее перед офисом полицейского управления Сеула в 9:50. Когда она шла по обочине парковки, чтобы войти в главное здание, ее сердце снова заболело, как будто его укололи иглой. Все, что она могла сделать для детектива Сон, – это найти крестик и вернуть ему после окончания расследования.

Хан Чжису больше не колебалась перед лифтом. Она даже улыбнулась, когда встретила знакомых. Взгляды коллег задерживались на ней дольше, чем раньше. Она слышала шепот позади нее, но не обращала на это никакого внимания.

На тринадцатом этаже она мельком взглянула на виды Кванхвамуна. Пейзаж был мирным, как будто ничего не произошло.

Хан Чжису уверенно открыла дверь в офис инспекционной комиссии.

Инспектор Ким Чжонмин встал и слегка поклонился. Хан Чжису последовала за ним в комнату для допросов. Единственными предметами там были стол и стулья. Не было ни видеонаблюдения, ни записывающего оборудования. Так она чувствовала себя более комфортно.

Инспектор Ким открыл свой ноутбук, сосредоточив взгляд на Хан Чжису.

– Вторым допросом будет завершена проверка младшего инспектора Хан Чжису. Однако из-за открытого дела в отношении начальника следственного отдела О Дэёна вам придется прийти к нам еще несколько раз.

– Я понимаю.

Он задал несколько формальных вопросов, чтобы подтвердить личность, Хан Чжису на все ответила. Между ними не было никакой напряженности.

– В результате расследования выяснилось, что господина Ким Ёнхака убил Подражатель. Это верно?

– Да, верно.

– Поэтому в результате расследования в рамках проверки в отношении младшего инспектора Хан выяснилось, что жалоба сына господина Ким Ёнхака на то, что его отец покончил жизнь самоубийством, не соответствует действительности. Это верно?

– Да, верно.

– Правда ли, что Подражателем является начальник отдела расследований О Дэён?

– Это дело находится в стадии расследования. Вы вызвали меня в качестве свидетеля?

– О, это был личный вопрос, не для протокола. Извините.

Инспектор Ким избегал взгляда Хан Чжису. Он закрыл ноутбук.

Как и в прошлый раз, она встала первой. Но теперь она развернулась и направилась к дверям, не дожидаясь разрешения инспектора Ким.

– Подражатель – это начальник отдела О Дэён. Конечно, это был личный ответ, не для протокола.

– Младший инспектор Хан?

Инспектор Ким позвал ее, когда она уже собиралась выйти. Детектив Хан просто повернула голову и ждала, пока он продолжит.

– Извините. Ничего личного… Благодарю вас за хорошую работу.

Звук ее шагов отчетливо разносился по коридору. Хан Чжису больше не волновало, как она выглядит в глазах людей.

Он открыл глаза. Он ничего не видел. В комнате было темно, как в заклеенной коробке.

Ким Хён медленно встал и отдернул плотные шторы, закрывавшие окно. Яркий свет сразу хлынул в комнату. Внутри дома ничего не было. И он все еще ничего не мог вспомнить о своем прошлом.

Вместо того чтобы разбирать коробки с вещами, которые изымали в качестве вещественных доказательств, заполнявшие весь дом, Ким Хён избавился от них всех. Не было нужды цепляться за следы прошлого, которого он не мог вспомнить. Гостиная и спальня были пусты, и он решил наполнить их новыми вещами.

Он взял телефон и проверил время. Семь часов. На его только что купленном телефоне было сохранено всего несколько номеров. Позвонить было некому, да и незачем.

Он долго принимал душ. Все раны от ожогов зажили, и, кроме неприглядного вида, серьезного дискомфорта не было.

Ким Хён надел костюм и галстук, которые детектив Хан принесла в больницу. Этот костюм он не стал выбрасывать, ведь он был не вещью из прошлого, а первой вещью из настоящего, которую он помнил.

Восемь часов. Было немного рано, но он решил уже пойти.

Ким Хён носил темные очки и маску. Не было никого, кто не знал бы его в лицо. Это произошло благодаря видео под названием «Интервью с психопатом», а когда стало известно, что его во всем подставил Подражатель, симпатии общественности возросли. Он стал знаменитым.

Его допрашивали в качестве свидетеля в отделе по расследованию тяжких преступлений Национального полицейского управления в течение нескольких недель. Это было напряженное расследование, но ему было легко. Потому что он помнил все о начальнике отдела О.

Было установлено, что О Дэён покончил жизнь самоубийством. Тело обнаружили спустя пять дней с момента его исчезновения. Он покончил с собой, надышавшись угарным газом в машине, припаркованной на обочине дороги недалеко от больницы. Выяснилось, что он также вколол себе в бедро мощное снотворное, возможно, из-за страха смерти. На одноразовом шприце, найденном в машине, обнаружили его отпечатки пальцев.

Поблизости не было камер видеонаблюдения, и было подтверждено, что «черный ящик»[38] отключил сам суперинтендант. Внутри автомобиля обнаружили сотовый телефон, в заметках которого нашли предсмертную записку. В ней он признался, что был Подражателем и совершил четыре убийства. Он также признался в убийстве детектива Сон Чжиюна, которое замаскировал под самоубийство.

Детектив Хан представила запись с камер видеонаблюдения, на которой заснят О Дэён в момент, когда он взял нож, которым был убит Ли Чжону, из хранилища улик. А в кабинете О Дэёна обнаружили трофеи, которые он забирал у жертв после убийств. Следственная группа, связавшись с членами семей жертв, смогла подтвердить, что эти предметы с мест преступлений принадлежали убитым. Объективно доказано, что он – Подражатель.

Но проблемы возникли с мотивами его самоубийства. Преобладало мнение, что опасный серийный убийца, который пошел на убийство детектива, замаскировав его под самоубийство, вряд ли бы покончил с собой. Люди подозревали, что это была попытка замести следы, а также считали, что О Дэёна вынудили покончить с собой.

Некоторые даже говорили, что, покончив с собой, он совершил свое шестое, последнее, убийство. Но все это было лишь сплетнями. Во время первого допроса свидетеля в отделе по расследованию тяжких преступлений Национального полицейского управления Ким Хёна спросили о самоубийстве О Дэёна.

– Как вы думаете, почему начальник отдела О Дэён покончил жизнь самоубийством?

Ким Хён ответил здраво:

– Потому что моя память частично восстановилась, и я вспомнил, что он был Подражателем.

Национальное полицейское управление не стало обнародовать подробности инцидента, но сообщило средствам массовой информации о выводах следствия, что смерть О была самоубийством.

Выйдя из квартиры, Ким Хён решил спуститься по лестнице. За это время его ноги окрепли, и ему не пришлось держаться за перила.

Он решил продолжить работу в полицейском управлении Сеула и анализировать нераскрытые дела. Его целью было повторное расследование нераскрытых дел, подозреваемых по которым освободили за недостаточностью улик. Он начал считать про себя ступеньки вниз. Один, два, три, четыре, пять…

Дело Кан Чжунсона пришло ему на ум вместе с количеством ступенек. Первая ступенька – изнасилование и ножевые ранения в клубе «Роллинг Соул» в 2015 году, вторая – торговля наркотиками в клуб «Бани-Бани» в 2016 году, третья – нападение и нанесение ножевых ранений в 2016 году, четвертая – исчезновение его соседки в 2017 году и пятая – убийство в 2018 году.

Во всех этих делах был только один подозреваемый: Кан Чжунсон.

Ким Хён вспомнил его последнее преступление и на секунду остановился, но тут же продолжил спускаться по лестнице. Во-первых, Кан Чжунсон убил женщину, с которой жил, введя ей чрезмерную дозу наркотика. Во-вторых, на шприце не обнаружили ни отпечатков Кан Чжунсона, ни отпечатков погибшей женщины. В-третьих, первой группе, расследовавшей это дело, не удалось доказать вину Кан Чжунсона. В-четвертых, подтвердился мотив убийства: жившая с ним женщина украла наркотики Кан Чжунсона и продала их. В-пятых, в результате вскрытия погибшей было обнаружено такое количество филопона[39], которое невозможно было ввести одним шприцем. В-шестых, сколько раз можно ввести себе смертельную дозу препарата, находясь под воздействием филопона? Ким Хён остановился на лестничной площадке. И снова продолжил спускаться по лестнице. Цифры продолжались.

Во-первых, если ваша цель – это просто получить удовольствие, независимо от того, насколько вы зависимы, вы боитесь передозировки. Значит, цель была другая. Во-вторых, учитывая обстоятельства, Кан Чжунсона могли арестовать за хранение наркотиков, но его отпустили. В-третьих, человеком, который приказал его освободить, был начальник следственного отдела О Дэён.

Ким Хён остановился на трех. Суперинтендант намеренно отпустил Кан Чжунсона. Возможно, он стал бы его следующей целью. Мужчина продолжил спускаться. В-четвертых, он докажет вину Кан Чжунсона.

Ким Хён прошел по лестничной площадке и спустился на еще один пролет. Он увидел выход с лестницы.

Во-первых, он до сих пор ничего не помнил. Во-вторых, с тех пор, как он открыл глаза в больнице, его новые воспоминания были наполнены ложными воспоминаниями Подражателя, как и предполагал начальник отдела О Дэён. В-третьих, даже если он не помнит, это не значит, что его больше нет. В-четвертых, он по-прежнему бесстрастный и справедливый человек. В-пятых, он разместил над своим столом фотографию девочки с короткими волосами. Он чувствует боль каждый раз, когда видит своего ребенка. В-шестых, он не повторит ошибку, которую совершил начальник отдела О Дэён. Ким Хён спустился по лестнице и направился к входной двери. Чем ближе он к ней подходил, тем ближе становился свет. Он задумался, на чьей он стороне – света или тьмы.

Ким Хён не был уверен. Но он просто пошел к свету. За дверью осыпались цветы сакуры. Лепестки падали, словно капли крови. Ким Хён толкнул дверь и вышел.

Примечания

1

Раствор Рингера – это заменитель жидкостей организма, состоящий из неорганических солей, концентрации ионов водорода на том же уровне, что и в сыворотке крови. Разработан в 1882 году британским ученым-медиком Сиднеем Рингером. Широко используется во многих областях физиологии, анатомии и медицины животных. Здесь и далее прим. перев.

2

Сансу-дон – легальный дон, часть района Мапо-гу в Сеуле.

3

Кванхвамунские ворота – главные ворота на южной стороне дворца Кёнбоккун, королевского дворца династии Чосон в Сеуле.

4

SCAS (Scientific Crime Analysis System) – система научного анализа преступности.

5

Кёнгидо – провинция в Южной Корее.

6

Йонсан – административный округ Сеула.

7

AFIS (Automatic Fingerprint Identification System) – автоматическая система идентификации по отпечаткам пальцев.

8

Хуамдонг – административный и юридический дон в Йонсан-гу, Сеул.

9

Имеется в виду личная печать, которой в Корее можно заверять документы вместо подписи. Они небольшие и имеют форму цилиндра. – Прим. ред.

10

Бончондон – административное подразделение района Гванак, Сеул.

11

Канвондо – провинция Республики Корея.

12

KPSI – это подразделение измерительных специальностей.

13

Вончжу – город в провинции Канвондо, Южная Корея.

14

Имеется в виду машина – «Хёндай-Соната».

15

Кёнхигун – один из «Пяти больших дворцов», построенных династией Чосон.

16

Шоссе в Южной Корее разделяются на национальные и скоростные. Скоростные автострады платные, и все они принадлежат государственной автодорожной корпорации.

17

Лента Мёбиуса – это трехмерная неориентируемая фигура с одной границей и стороной.

18

KICS (Keeping Infrastructure as Code Secure) – система уголовного правосудия.

19

SCAS (Scientific Crime Analysis System) – научная система анализа преступности.

20

«Чунъанъ Ильбо» (кор. 중앙일보) – южнокорейская ежедневная газета, издаваемая в Сеуле. Это одна из трех крупнейших газет в Южной Корее.

21

Джордж Джозеф Смит (11 января 1872 г. – 13 августа 1915 г.) – убил трех своих жен с целью получения страховых выплат. Получил прозвище «Убийца жен в ванне».

22

ФБР – Федеральное бюро расследований США.

23

Карбонизация (от лат. carbo – уголь) в органической химии – процесс преобразования органического вещества, связанный с его обогащением углеродом.

24

119 – это номер телефона службы экстренной помощи.

25

囚人 – иероглифы, обозначающие «заключенный». По отдельности, 囚 – значит «заключенный, осужденный, под арестом», 人 – «человек, люди».

26

Соджу – традиционный корейский алкогольный напиток.

27

Кактуги – хрустящая маринованная редька в остром соусе.

28

Каннам (Каннамгу) – район в юго-восточной части Сеула.

29

Чонно (Чонногу) – один из северных районов Сеула.

30

Ыльджиро и Чонгак – станции метро в Сеуле.

31

Храм Чогеса – буддийский храм в центральной части Сеула.

32

Инсадон – культурный район Сеула в самом центре города.

33

Синий дом, или Чхонвадэ – официальная резиденция президента Южной Кореи.

34

Регистрационный номер резидента Кореи (RRN) – это 13-значный номер, выдаваемый всем жителям Южной Кореи, независимо от их национальности.

35

Зеркало Гезелла (или зеркало-шпион) – стекло, выглядящее как зеркало с одной стороны и как затемненное стекло – с противоположной.

36

А́верс – лицевая сторона монеты, ре́верс – обратная сторона; в России аверс – «орел», реверс – «решка». – Прим. ред.

37

Сансу-дон – легальный дон, участок района Мапо-гу в Сеуле.

38

«Черный ящик», или EDR (Event Data Recorder) – система, которая собирает информацию с многочисленных датчиков в машине, например, записывает скорость, обороты двигателя, показания акселерометра для определения интенсивности разгона и торможения. Также регистрирует факты срабатывания подушек безопасности, был ли при этом пристегнут водитель и пассажиры.

39

Филопон (хиропон) – синтетический наркотик, японская форма амфетамина.

Content

Ли Чжонгван
Сеульский Подражатель

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания