Анна Панова

Ключ ко всему

Copyright © Анна Панова, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Часть первая

1

Корзина была неподъемной, к тому же больно била по ногам при ходьбе, оставляя на бедрах многочисленные синяки. Ида с трудом поднимала ее с пушистого мха: отполированная прикосновениями ручка так и норовила выскользнуть. Да, нелегко хрупкой десятилетней девочке тащить такую ношу, как плетенка, заполненная морошкой, по всем склонам, негостеприимно скованным вечерней прохладой. Однако Ида мужественно держалась. Ее темно-русые волосы прилипли ко лбу, дыхание стало быстрым и прерывистым, как у зверька. Позади устало семенил маленький брат. Свену было всего четыре года, но он уже познал все тяготы деревенской жизни, неизменным хвостиком следуя за сестрой по лесу в поисках вкусной, но труднодобываемой морошки.

– Ида, я устал! – своим наивным, немного обиженным голоском протянул Свен и виновато показал на пухлые ножки.

Сестра потрепала мальчика по голове:

– Потерпи, воробушек, нам нужно до темноты забраться на гребень горы, оттуда видна вся деревня. Там есть большой камень, отдохнем на нем.

Свен довольно засопел. Он любил сидеть на камне: с высоты было видно не только деревню, но и речку, и старый хутор.

Немного отдохнув на вершине горы, дети полубегом спустились по ее склону.

Свет в доме не горел, но Ида и не ждала его. Отворив тяжелую дверь, она с братом вошла в дом. Девочка каждый раз удивлялась, насколько необитаемым и неуютным казалось жилище после свежего воздуха со склонов гор.

– Мама?

Голос Иды звучал робко, испуганно. Из небольшого помещения, за каменной печью, послышалось слабое покашливание. Девочка обрадовалась и побежала в комнату, оставив брата сидеть на скамье в кухоньке. В комнатушке на деревянной кровати, стоящей вдоль некрашеной стены, лежала чрезвычайно бледная женщина. Глаза ее были открыты, затуманенный взгляд бессмысленно блуждал по низкому потолку.

– Вас сегодня долго не было, – тихо сказала мама.

– На Сонном лугу совсем не было ягоды – пришлось идти ближе к Хмурой Гати.

Мать смотрела осуждающе:

– Не ходите туда больше: там легко утонуть, ты же знаешь. Сколько людей пропало в том месте! Болото отдало назад только единицы.

Ида слышала все эти истории – от них становилось жутко, но в то же время очень любопытно.

– Мама, мы набрали много ягоды! – брат забрался к матери на кровать.

У Иды защемило сердце от тоски. Свен, маленький мальчик, совсем не догадывался, насколько серьезно больна мать. Дело вовсе не в том, что вода в горной речке была слишком холодной для стирки белья. Мать никогда не поправится. Девочка увидела это во взглядах доктора и священника. Ее детское наивное сердце сжималось от страха.

– Я разведу огонь и сварю питье из морошки, – голос ее стал быстрым и деловитым, – а остальное вынесу на солнце.

Мать слабо кивнула. Последние две недели она не могла встать с кровати. Не плакала, о чем-то думала. Взгляд ее был пустым и невидящим.

Ида с трудом разожгла огонь в отчаянно чадящей печи. Дрова дымили, но не спешили загораться. Топить печь так, как получалось у матери, девочка не наловчилась. Потеряв терпение, она шепнула пару слов. Огонь вспыхнул, осветив стены кухни. Матери не нравилось, когда дочь колдовала. С годами Ида научилась скрывать свои способности: не хотелось каждый раз видеть слезы и страх в глазах родного человека.

Вскипевшая вода разнесла по комнате аромат лесных ягод. В помещении потеплело, запах покинутого дома отступил. Свен уснул прямо за столом, сжимая в руке кусок хлеба. Ида осторожно переложила брата на лавку и укрыла одеялом.

Вечерами девочка любила сидеть возле матери и читать при тусклом свете лампы стихи из старой книги. Потрепанный сборник сохранился у женщины еще с прошлой жизни, когда она была принцессой и жила в прекрасном дворце, а многочисленные слуги называли ее «лэри». Позже она встретила отца, и он увез принцессу в деревню. Ида мечтательно вздохнула: «Неплохо, наверное, быть принцессой. Если мама – принцесса, то кто тогда я? Тоже принцесса? Нет, ведь отец не принц. Он был хорошим, но совершенно точно не был принцем».

Девочка еще помнила, как они жили в красивом поместье, где у отца имелся свой кабинет. Обычно он сидел там над бумагами и пил очень много чая. Тогда мама была красивой, щебетала как птичка и играла на арфе. Затем папа исчез, и мама много плакала. Поварихи на кухне с ужасом и злорадством шептались, не обращая внимания на шестилетнюю Иду, о том, что отца застрелил молодой человек, которого после этого никто больше не видел. А чуть позже родился Свен. Он был очень маленьким и не кричал. Его все время держали у камина. Мама же вскоре перестала плакать, оделась в черное платье и продала арфу.

Со временем Ида начала забывать, как выглядел отец. Мать, погруженная в дела поместья, перепоручила все заботы об Иде и годовалом Свене нянькам. Каждый день она возвращалась домой уже затемно, все время пропадая в поле или на скотном дворе, а ночью работала с бумагами в кабинете отца.

Однажды в дом пришел толстый лысеющий дядя с добрыми глазами. Иде он напомнил маленького небесного духа-ребенка, рисунок которого она видела однажды в церковной книге. Мать долго говорила с незнакомцем за закрытой дверью кабинета. Голос ее был упрямым и раздраженным, голос господина – смиренным и настойчивым. Через некоторое время добрый дядя покинул дом, угостив любопытную девочку леденцом. Он был весел и напевал какую-то незамысловатую мелодию. После этого мать не выходила из своей комнаты до конца дня.

Вскоре пришлось переехать в один из домов в деревне. Мать стала работать еще больше: она уходила, когда дети спали, а возвращалась после заката. Ида научилась заботиться о брате и справляться с домашними делами. Пищу готовила мама, делала она это поздно вечером или рано утром – Ида не знала.

На деревню нападали эпидемии, одна за другой. Мать строго запретила общаться с кем-либо из окружающих. Спустя год вспышки болезни в деревне прекратились, не тронув никого из их маленькой семьи. Но мама стала слабеть день ото дня: тяжелая работа лишала ее сил сопротивляться хвори, которая вошла в ослабленное тело женщины полноправной хозяйкой. Доктор так и не смог определить природу ее недуга.

Закончив все дела, Ида зажгла лампу у постели матери и уселась на единственный в доме стул, уютно поджав под себя ноги. Сегодня ей хотелось быть незаметной, подобно мышке, живущей за старым сундуком. Мать вяло зашевелилась. Ида тут же поднесла ей питье из морошки. Придерживаемая за голову, женщина делала судорожные глотки. После столь простого действия силы ее оставили, и она беспомощно опустилась на подушки.

Ее голос напоминал далекое эхо:

– Я написала письмо на прошлой неделе и попросила доктора отправить его. Помнишь, он заходил в четверг? Надеюсь, мою просьбу уже выполнили.

Ида умолчала о том, что с момента визита прошло уже три недели. Мама все путала и забывала, но письмо действительно написала, когда почувствовала, что положение ее значительно ухудшилось.

– Письмо предназначалось моей матери. Да, у меня есть мать. Она жива и вполне здорова, насколько мне известно. Мы не общались долгое время, но священник видел ее в прошлом году в церкви Вестдалена. Я перепоручу вас ее заботам, когда меня не станет.

– Мама, тетя Лотти пообещала, что заберет нас к себе, и тебя тоже. Мы будем ухаживать за тобой – ты поправишься.

Женщина горько рассмеялась:

– Ида! Семья Ларсенов едва сводит концы с концами. Мы не можем обременять их. Вы поживете с ними некоторое время… возможно.

– А ты? Мы не пойдем к ним без тебя!

– Маленькая упрямица! Я буду здесь. К Ларсенам вы пойдете без меня.

Ида сморщила лоб. Она не понимала, почему мать так упорствует. Ведь у Ларсенов лучше, чем в старом доме, где ночью становилось по-осеннему промозгло. Тепло улетучивалось через щели в стенах, из которых птицы вытаскали весь мох, чтобы обустроить свои гнезда. Как только гасла печь, в комнатах становилось холодно.

Женщина задумчиво наблюдала за дочерью, склонившейся над книгой, и думала: «Бедное дитя! Она не понимает, что легочную больную никто не захочет брать к себе в дом. В деревне дети и так редко доживают до возраста, когда начинают бегать на своих ногах».

* * *

Мать умерла, когда ударили первые осенние заморозки. Двух осиротевших ребят приютили неравнодушные соседи. Люди в этой местности были небогатыми, еще два голодных рта ложились бременем на нищие семьи. Когда священник недвусмысленно намекнул, что расходы на содержание сирот он будет компенсировать из своих личных средств, количество желающих их забрать на воспитание значительно прибавилось.

* * *

Годы шли своей чередой. За посевными днями наступали сенокосные, а уборочные сменялись зимним временем и стужей, когда крестьянин мог немного расслабиться, потравить байки у очага, между делом меняя подбойки на старых сапогах или мастеря какую-нибудь вещицу.

Ида превратилась в миловидную девушку почти семнадцати лет. Ее яркие голубые глаза резко контрастировали с белой кожей и темными волосами. Свену должно было исполниться десять лет. Лицо его еще сохраняло детскую округлость, темно-карие глаза смотрели доверчиво. Как и любой деревенский мальчишка его возраста, он был в ссадинах и царапинах, а устойчивый загар не сходил даже зимой.

Жизнь не была к ним благосклонна. Бесконечно они переходили из одного дома в другой, пока не осели в семье священника. Тут им жилось вольготно: никто не порол розгами. Священник был человеком строгим, но придерживался современных взглядов, в том числе и в воспитании детей. А мама Грета была доброй женщиной, достойной женой священнику. Кроме Иды и Свена, в доме жили еще трое приемных детей. Отец Мартинус и мама Грета считали своим долгом помогать страждущим и обездоленным.

Воспитание, данное сиротам, имело религиозный уклон. Все дети обучались в приходской школе. Священник лично три часа в день давал уроки, кроме седьмого дня, когда весь день служил Белому Богу и общался с прихожанами. Ида была способной к учению. Поскольку она умела читать и писать, отец Мартинус давал ей задания отдельно. Свен же ленился и особых талантов к наукам не проявлял. Свою судьбу он планировал связать со служением Богу Исаие, но отнюдь не из собственных духовных стремлений. Мальчишка быстро понял, что священник – самый уважаемый и зажиточный человек в деревне, не считая, конечно, помещика. В обретении духовного сана он видел воплощение блестящей карьеры.

Подворье священника располагалось недалеко от церкви и состояло из трех домов, деревянных и каменного, дворовых и хозяйственных построек. Один дом был отдан под мастерскую и класс школы. Во втором жила прислуга, останавливались путники и гости, приезжающие к отцу Мартинусу. Дом священника был сложен из гладкого серого камня, имел два этажа и просторную светелку на чердаке. Все три здания образовывали большой прямоугольный двор с ухоженными клумбами и небольшой деревянной беседкой, увитой растениями.

После обеда, когда не было домашних хлопот, дети часто проводили время во дворе. Ида любила сидеть в тени беседки и читать какой-нибудь роман о любви или приключениях. К огромному огорчению девушки, таких книг в библиотеке отца Мартинуса было немного: он предпочитал более серьезные произведения. Ида недоумевала, как столь легкомысленная литература появилась в его библиотеке. Большинство книг были посвящены истории, богословию и наукам. Имелось несколько томов с сочинениями философов древности и темных веков. Многие современники нашли бы их наличие в библиотеке священнослужителя неприемлемым.

Еще одной своей страсти Ида не изменила с годами: она никогда не прекращала своих походов по окрестным горам и болотам, за что неизменно получала выговоры от мамы Греты. Однако девушка знала, что та ругает ее лишь для вида, втайне радуясь грибам и ягодам. Ида редко возвращалась с пустыми руками.

Конечно, в лес она ходила не за дарами природы. Под сенью деревьев, у небольшой горной речушки или на гребне скалы, девушка наблюдала за природой. Лес казался ей существом, наполненным своей скрытой жизнью. Ее бесконечно восхищала мощь вековых деревьев и смена времен года. Она упивалась бормотанием, которое доносилось отовсюду при дуновении летнего ветерка.

С любимых гор виднелась деревня, небольшая церковь, кладбище, где похоронена мать. При взгляде на деревенский погост ее охватывала легкая грусть. Ида пыталась вспомнить лицо отца, но не могла, как бы ни старалась. Он был похоронен не здесь. Она даже не имела возможности навестить его могилу. Образ матери с годами тоже потерял свою четкость – девушка не была уверена, что не придала ее лицу чужих черт. Как бы ни хотелось сохранить образы родителей, постепенно они ускользали от нее, становясь похожими на тени из прошлого.

2

В конце мая гулять особенно приятно. Молодые яркие листья дымкой окутывают кроны. Пространство кажется легким, прозрачным. Совсем скоро юная природа сменит шлейф весеннего томления на спокойную летнюю зрелость с густым теплым воздухом, наполненным запахом скошенной травы.

Иде всегда казалось, что весной земля вздыхает под ногами в ожидании чуда, но, может, это она сама ожидает наступления чего-то невыразимо прекрасного, о чем не имела никакого представления? В такие моменты девушку охватывала необъяснимая мечтательная грусть.

Все запланированное было переделано, деревня готовилась к приходу ночи. Солнце едва касалось макушек деревьев на вершинах гор, сумерки в долине еще не наступили.

Ида сидела на большом камне возле сарая, где держали коров. Слышно было, как они пережевывают жвачку и сыто отрыгивают. Беззлобно ворчала работница на несмышленого теленка, который запутал ноги в длинной привязи. Свен и другие мальчишки находились где-то недалеко: девушка слышала их звонкие упрямые голоса.

Из задумчивости Иду вывел бодрый голос мамы Греты:

– Опять ловишь ворон! Ой, не доведет тебя до добра твоя рассеянность, помяни мое слово! Лучше сходи к Нильсонам, – их дети болеют корью, – отнеси лекарства и муку.

– Да, матушка! – Ида легко соскочила с камня. – Можно я после немного погуляю? Я вернусь до темноты.

Матушка Грета озабоченно окинула взглядом наряд девушки:

– Гуляй, но прежде смени передник, этот не мешало бы уже и постирать!

* * *

От Нильсонов Ида возвращалась с пустой корзиной. Она полагала, что, должно быть, выглядит странно: с растрепанной прической и счастливыми глазами, бегущая вприпрыжку по проселочной дороге, к тому же напевающая незамысловатый мотив себе под нос.

На небольшом пятачке у горной речушки, рядом с мельницей, после дневных работ собиралась деревенская молодежь. Частенько летом здесь парни до ночи травили истории и играли в игры. Девушки бывали, но редко: считалось неприличным проводить время в компании мужчин. Соблюдая внешние приличия, молодые женщины тем не менее охотно посещали вечера и танцы, которые устраивались в деревенских домах по очереди. Фанатично настроенные прихожане не раз выступали на собраниях, требуя запретить бесовские забавы, недостойные смиренного раба Исаии, но большая часть прихода, не столь крепкая в своей вере в Белого Бога, ревностно охраняла единственную деревенскую забаву, и вечера проводились. Отец Мартинус смотрел на подобные развлечения молодежи спокойно, философски рассудив, что юношам и девушкам необходимы развлечения в однообразной повседневной жизни. Редко, но все же бывало, что после подобных развлечений некоторые деревенские женщины вынуждены были прятаться от людских глаз, тщетно пытаясь избавиться от плодов своих прегрешений.

Сейчас у мельницы было пусто. Ида вздохнула с облегчением: местные парни не упустят возможность повеселиться, не пропустят ни одну девушку, не отвесив пару острот или неприличный комплимент в спину. Ида каждый раз краснела как маков цвет, чем вызывала еще большее веселье.

Она шла по каменистой тропинке, идущей вверх вдоль русла реки, которая заканчивалась зеленой полянкой с вросшими в землю то тут, то там камнями. Валуны напоминали серых древних троллей, которые приняли вид камней еще в незапамятные времена, тщетно пытаясь спастись от заставшего врасплох солнца. С тех пор, недвижимые, застывшие в вечности, они успели обрасти желто-зелеными лишайниками.

Еще издали Ида заметила силуэт, склонившийся над травами, и тень, беспрестанно снующую по поляне. Девушка издалека узнала свою подружку Анну-Марию и ее верного пса Ветерка. Подруги часто встречались на этой полянке – можно сказать, это было местом их тайной встречи, где они могли спокойно обсудить новости и полюбоваться никогда не утихающим бегом речной воды. Ветерок встретил Иду задолго до того, как она подошла к поляне, обнюхал пахнущую хлебом ладонь. Девушка ласково погладила его по загривку, чувствуя угрызения совести за то, что не приготовила для пса никакого лакомства.

– Сегодня день особенно хорош! Вот бы искупаться – только вода студеная! – Анна-Мария мечтательно потянулась.

– Да, сразу ноги сведет судорогой, – Ида невольно улыбнулась воспоминанию о прошлой весне, когда расхрабрившиеся мальчишки с криком плюхались в ледяную воду и так же с криком выбегали из реки, отчаянно стуча зубами. – Ты давно здесь?

В глазах Анны-Марии проскользнула хитринка:

– Только сбежала от Мирре. Мы ходили собирать одуванчики. Он убежден, что коровы, питающиеся высушенными одуванчиками, дают сладкое молоко. Ему это бабка Бригитта сказала, что в старину так делали. Он ей, конечно, поверил: Мирре ведь всему верит. Этот простофиля вырвал все одуванчики у нее во дворе и рядом с изгородью. Сдается мне, что бабка так придумала бороться с сорняками, но ведь его не переубедишь.

Ида тихо рассмеялась:

– Да уж, бабка на редкость ушлая, несмотря на свои восемьдесят семь лет! Помню, как она с хворостиной гналась за Свеном и его дружками, когда они пробрались к ней в сад. Им тогда хорошо досталось по пяткам, а потом еще и мама Грета лишила их сладкого и гуляний.

От души насмеявшись и наговорившись, девушки спустились вниз. Когда они оказались на узкой проселочной дороге, Анна-Мария, не скрывая любопытства, спросила:

– Я видела возле церкви черный экипаж. Довольно дорогой. У вас гости? Должно быть, знатные?

Ида недоуменно повела плечами:

– Насколько мне известно, к нам никто не собирался, впрочем, к отцу Мартинусу довольно часто приезжают гости. Я никого не видела, когда уходила из дома.

Анна-Мария тут же забыла о своем вопросе. Она была девушкой с легким характером.

– Давай сходим к Большому Троллю? Я хочу найти зеленых камней для поделок. Мирре делает из них замечательные бусы.

* * *

Назад Ида бежала по темноте. Кожу ласкала вечерняя прохлада. Все вокруг затихло, птицы смолкли до утра. Где-то в траве слышалось стрекотание сверчков.

В доме светились почти все окна. Незнакомый экипаж, о котором упоминала Анна-Мария, все еще стоял во дворе. Ида удивилась: поздние визиты в деревне – большая редкость. С ощущением необыкновенности происходящего девушка вошла в дом. Мама Грета встретила ее в передней комнате.

– Где ты ходишь? – слова звучали упреком. – У нас важный гость…

– Да? – Ида удивленно приподняла брови. – Так поздно гостей у нас еще не бывало!

Мама Грета коснулась волос девушки:

– Приведи себя в порядок и спускайся в гостиную. Где ты нашла столько грязи? И подол весь мокрый!

Ида решила умолчать о походе к гряде Большого Тролля.

В гостиной собрались все, кроме младших детей, которым давно уже полагалось спать. Разумеется, они не спали, а прятались на лестнице, тайно подглядывая за происходящим в зазоры между балясинами.

За столом сидел незнакомец. Сколько ему было лет, Ида не смогла бы сказать. Он был не стар и не молод. В конце концов Ида решила, что его возраст ближе к сорока годам. Одет мужчина по последней моде, насколько девушка могла судить, исходя из своих скромных познаний. Темные брови над голубыми глазами придавали взгляду строгость и мрачность. Лицо незнакомца казалось ей смутно знакомым. Девушке внезапно стало не по себе.

Мама Грета суетливо подвела Иду к столу и приобняла ее одной рукой за плечи:

– Ида – старшая дочь, лэрт Андре Блэкстоун.

Незнакомец с суровым взглядом улыбнулся, если можно назвать улыбкой слегка поднятый уголок рта.

«Должно быть, он усмехнулся?» – Ида не решалась судить об этом.

Внезапно у нее испортилось настроение. Сев за стол, девушка тихо пододвинула к себе тарелку и попыталась быть незаметной, но все присутствующие, словно назло, смотрели только на нее.

Отец Мартинус тяжело вздохнул и обратился к девушке:

– Ида, ты не догадываешься, кто этот господин?

«Конечно, не догадываюсь. Я его ни разу не видела!» – она заметила, что начала раздражаться еще больше.

– Нет, – Ида повернулась к незнакомцу и, повысив голос, выдала: – Извините, лэрт, но я вас совершенно не узнаю.

Мужчина усмехнулся:

– Если бы ты меня помнила, это было бы сродни чуду. Последний раз я держал тебя на руках, когда ты была двухлетней крошкой. Ингела выглядела такой счастливой, не понимаю, как подобное могло произойти…

Мама Грета, чуть смущаясь, произнесла:

– Ида, это брат твоей матери.

Девушка от неожиданности уронила ложку. Находясь вне себя от изумления, она нырнула под стол, пытаясь достать утраченный прибор, что было верхом неприличия. Мама Грета густо покраснела.

– Эм-м… – растрепанная девушка оставила бесполезные попытки найти ложку и села обратно на стул. – Но мама никогда не говорила о брате.

Лэрт Блэкстоун наблюдал за недоразумением с ложкой с вежливой невозмутимостью, а затем, когда Ида от нее отвлеклась, решил внести ясность:

– Я уехал в Арлисс вскоре после того, как Асбьерн и Ингела переехали в его маленькое поместье, и ничего не знал о том, что случилось. Моя мать неизменно писала, что все хорошо. Я прожил в Арлиссе тринадцать лет, я и подумать не мог… Отец Мартинус, конечно, я обязан взять на себя заботу о детях. Это мой долг перед сестрой.

Тяжело было принять такой поток известий. Ида сидела и вымученно улыбалась, чувствуя, что с этого момента жизнь ее безвозвратно перевернулась.

Отец Мартинус засуетился:

– Лэрт Блэкстоун, я думаю, вы сочтете разумным, если мы продолжим наш разговор без Иды: время уже к полуночи.

Девушка простилась с присутствующими и отправилась в свою светелку. Ночью она долго не могла уснуть, думая о завтрашнем дне. Ей казалась пугающей одна только мысль о том, что им с братом предстоит уехать в чужой город.

3

В ненастное утро все видится более печальным, чем есть на самом деле. Счастливые люди в такие моменты чувствуют защищенность и уют домашнего очага, несчастные рассуждают о бренности бытия.

В гостиной, уютно пристроившись у затепленного камина, спал кот. В доме стояла непривычная тишина. Ида застыла в недоумении посреди комнаты в наспех накинутом на ночную рубашку повседневном платье.

Свен показался на лестнице второго этажа. Увидев сестру, он сел на верхнюю ступеньку лестницы. Взгляд темных глаз был испуганным и недоверчивым.

– Они заберут нас теперь? – Ида поежилась от слова «они». Голос брата звучал требовательно. – Я слышал об этом на кухне.

– Не знаю, Свен. Я ничего не знаю.

– Но этот господин – наш дядя! Говорят, что у него большое поместье под Эренхельмом и дом в Вестдалене.

Ида не смогла ничего сказать брату. Вместо ответа она отряхнула юбку и немного грубовато спросила:

– Куда все подевались?

Впрочем, вопрос был излишним: все были в церкви.

– Все на проповеди, а лэрт ушел в сторону кладбища.

4

Церковь располагалась на краю деревни, недалеко от подворья священника, на небольшом круглом холме. В сущности, она представляла собой деревянный дом без излишеств. Около церкви заботливые прихожане разбили несколько небольших цветников. Теперь, когда природа вступила в пору цветения, лавочки у входа утопали в цветах и благоухали.

Кладбище находилось за церковью, в небольшом отдалении. Еще с холма Ида заметила одинокую фигуру, стоящую среди могильных камней. Шаг девушки, бредущей по каменистой дороге, стал нерешительным. Человек повернулся в сторону церкви, казалось, он смотрит прямо на нее. Захотелось съежиться и исчезнуть.

Нервно сглотнув, Ида направилась к простой деревянной изгороди деревенского погоста. Проходя под порталом резных ворот, девушка всегда испытывала благоговейное чувство. Какой-то мастер много лет назад любовно вырезал на них небесных детей. Со временем резьба стерлась и потемнела, местами кусочки древесины позеленели и крошились под пальцами.

Человек у дальних могил стоял неподвижно. Ида робко прошла между надгробными плитами и встала рядом.

На губах господина Блэкстоуна блуждала легкая печальная улыбка. Мысли его летали далеко.

– Доброе утро, лэри Хольмсварт!

Ида почувствовала, что щеки заливает краской.

Лэрт Блэкстоун явно заметил ее смущение и поспешил добавить:

– Тебе придется привыкнуть к такому обращению. Твоя мать была графиней, а отец – бароном. Аристократическое положение обязывает принимать любезности с достоинством и улыбкой.

Ида, осмелившись открыть рот, выпалила скороговоркой целую тираду:

– Лэрт Блэкстоун, вы хотите забрать нас? Свена и меня? Мы будем жить с вами? Свен собирался поступать в семинарию…

Мужчина раздраженно поморщился.

– Разумеется. Я не могу позволить, чтобы дети моей семьи росли сиротами. Вы получите блестящее образование и ни в чем не будете нуждаться.

Его голос звучал требовательно и уверенно. Ида чувствовала, что этот человек не привык слышать возражений.

С гор подул холодный ветер. Девушка, не зная, чем заполнить возникшую в разговоре неловкую тишину, упрямо уставилась на серое надгробие матери. Она изучила каждую щербинку и каждый скол на камне. Со временем скорбь утраты поднималась в душе все реже. О маме осталось несколько четких воспоминаний в ее последние дни, когда она уже не приходила в себя. Бледное худое лицо, отрешенное перед кончиной. Влажные волосы, прилипшие к подушке. Запах ладана, мирры и уставшего бороться со смертью тела, а еще воспоминания, в которых мать играет на арфе, счастливая и влюбленная в отца.

Надгробие – одно из самых дешевых, заказанное на средства прихода. Гравировка имени почти стерлась. Иду вдруг пронзила мысль: «Кто принесет сюда цветы следующей весной, когда меня здесь уже не будет?»

– Извините, лэрт Блэкстоун, мне пора на службу. Отец Мартинус весьма огорчится, если я не приду.

Мужчина неохотно кивнул и раскурил подожженную трубку. Ида поспешила присесть в книксене и быстрым шагом направилась к церкви.

Служба шла уже давно. Когда дверь тихонько скрипнула, люди начали неодобрительно оглядываться. Ида мышкой проскользнула к заднему ряду, не решаясь идти к Свену и другим детям прихода. В отличие от нее, брат никогда не опаздывал, кроме сегодняшнего дня.

«Как он успел прибыть быстрее меня? Видимо, прошел по дороге, пока я была на кладбище».

Девушка тщетно пыталась сосредоточиться на молитве, но мысли постоянно ускользали, блуждая по далям, никак не связанным с Белым Богом.

5

Долго собирать вещи не пришлось. Лэрт Блэкстоун пожелал, чтобы дети ехали налегке, взяв с собой лишь то, что пригодится в дороге. Ида положила к своим вещам пару платьев, оставшихся от матери. Вышивка была совсем не похожа на ту, что создавали деревенские мастерицы. Маленькую изящную шкатулку из дерева, подаренную отцом, она спрятала в глубине своих небогатых вещей.

Свен порывался взять все свои мальчишечьи сокровища, но был безжалостно остановлен мамой Гретой. Набор непонятных жуков, бутылочное стекло, перья голубей и рогатка с великим сожалением и пиететом были вручены Свеном в знак вечной дружбы младшему брату Марку.

На следующий день с рассветом экипаж тронулся со двора. Ида и Свен попрощались со своей приемной семьей. Мама Грета плакала, отец Мартинус выглядел непривычно суровым. С сестренками и братишками простились накануне.

Ида смотрела на две одинокие фигуры у ворот, пока они не скрылись за поворотом. В горле стоял ком. Девушка обняла покрепче сжавшегося на сиденье брата и отвернулась от окна.

Часть вторая

1

Вестдален был крупным городом на западном побережье Нордланда. Дворяне и дельцы, обосновавшиеся здесь, не жаловались на бедность. Море давало нескончаемый запас богатств, да и судоходные компании, торговавшие с другими странами, приносили баснословный доход. Наставало время семейных кланов буржуазного происхождения, начинавших свое дело с лоточной торговли. Знатное дворянство, имеющее в родословной по пятьдесят и более благородных предков, морщило аристократические носы, видя на приемах у короля толстосумов из бывших трущоб, но открыто выступать против не смело: король благоволил укреплению позиций зарождающегося класса новой эпохи.

Улицы города дельцов отличались широтой. Дома выкрашены в светлые тона.

«А этажи! Какие высокие дома: три-четыре этажа!» – Иде казалось, что, если она встанет к ним вплотную и посмотрит вверх, голова непременно закружится.

В Вестдалене даже переулки были вымощены камнем, никакой пыли и грязи. Самой себе среди этого великолепия она казалась серой и никчемной. Наряды дам ошеломляли сложностью кроя и красотой тканей.

Лэрт Блэкстоун выпрямился, выражение его лица стало надменным. Свен, большую часть дороги выглядевший притихшим и немного испуганным, оживился при виде современных экипажей. Его интересовало в них все, начиная с рессор и заканчивая откидной крышей. Мужчина отвечал на вопросы племянника с большой охотой.

Дом лэрта располагался в центре города, в некотором отдалении от набережной. Этот факт Ида находила приятным, поскольку не знала моря и побаивалась его.

Молочно-белый, в три этажа, дом потрясал своей статью и легкостью. Большие чистые стекла окон бликовали в закатном солнце. У парадного входа не было ни сада, ни дворика: прямо у крыльца начиналась мощеная улица – очень современно и модно, в духе бурлящего портового города.

Лэрт Блэкстоун сошел первым и подал Иде руку. Девушку смутил этот жест светского обхождения. Манеры и этикет знатного общества ей были чужды и непонятны, несмотря на то что мать в свое время сочла необходимым научить дочь правилам поведения в высшем свете.

Дверь особняка за спинами брата и сестры захлопнулась. Новый дом. Сердце трепыхалось в груди, словно птичка в клетке. Передняя комната была огромной, богатой и пустой.

– Амалия! – лэрт Блэкстоун тронул стоящий на столике с цветами колокольчик. Откуда-то сбоку выпорхнула румяная девушка с горящими глазами. На ней было надето простое платье голубого цвета, белый передник и чепец. Иде она показалась очаровательной. Свен смотрел на незнакомку с обожанием и готов был ловить каждое ее слово.

– Добрый день, лэрт Блэкстоун! Мы вас ждали! О, я вижу, и юные лэрт и лэри Хольмсварт с вами!

Амалия сделала книксен, игриво глядя на Свена, отчего тот мгновенно зарделся и смутился, не зная, куда деть руки. Горничная нежно улыбнулась ему:

– Прежде чем вы пойдете ужинать, я покажу вам ваши комнаты. Да, да, мы все приготовили к вашему приезду.

Девушка жестом пригласила гостей следовать за ней. По деревянной лестнице они поднялись на второй этаж и прошли в самый конец коридора. Комнаты располагались напротив друг друга. Свен ахнул, увидев игрушки, среди которых оказалась армия оловянных солдатиков – мечта любого мальчишки. Комната Иды была обставлена по-девичьи: фарфоровые пастушки, гобелен с растительным узором, настенное зеркало, туалетный столик, ширма и шкаф. Имелась также узкая резная кровать из дерева с большим количеством подушек и кружев. Немалую долю уюта комнатке придавали нежно-голубые обои в цветочек.

Амалия зажгла газовые светильники. Раньше Ида только слышала о них.

«Восхитительно, до чего дошел прогресс!»

– В Вестдалене я подобрала белье и платья, которые подойдут юной лэри. За ширмой приготовлена вода, чтобы вы имели возможность освежиться перед ужином. Но, если желаете посетить ванную комнату, я вас провожу. Она расположена недалеко от лестницы. В трюмо найдете лавандовое мыло, щетки и расчески. – Горничная помедлила немного и добавила: – Приятного отдыха, лэри! Ужин в восемь, гостиная находится слева от передней комнаты.

Окинув комнату критическим взглядом, Амалия развернулась к двери, но Ида остановила ее:

– Фрэн Амалия, я полагала, что мы будем жить за городом. Господ… лэрт Блэкстоун, – девушка быстро поправила обращение с простонародного на более светское, – говорил о поместье.

Амалия утвердительно кивнула головой:

– Конечно, лэри Хольмсварт, так и будет. Этот дом принадлежит семье Блэкстоун, но используется в основном для того, чтобы жить здесь, пока ведутся дела компании «Блэкстоун». В этом городе крупный порт и контора фирмы. Лэрт Блэкстоун занимается морскими и сухопутными перевозками. Сейчас такие времена, когда и старые семьи вынуждены открывать свое дело. Дворянство лишилось многих привилегий. А что касается родового поместья под Эренхельмом, то оно больше и роскошнее, но поверьте: здесь уютнее и нет сквозняков.

Ида поблагодарила горничную, и та удалилась, звонко постукивая каблучками.

Солнце за окном катилось к закату. Прохожие становились редкими и торопливыми. Торговцы закрывали лавки и спешили к домашнему очагу, влекущему запахом супа и чесночно-мясным ароматом жаркого.

Вдоволь налюбовавшись мощеной мостовой и домами из своего окна, Ида открыла изящный шифоньер. В нем висело три повседневных платья – синее, зеленое и белое. Недолго поколебавшись, девушка выбрала первое.

Вода в тазу за ширмой оказалась холодной. Ида стыдливо прикоснулась к ней рукой. Жидкость задумалась на мгновение, а затем начала теплеть.

«Перестаралась, – решила девушка, отдернув руку от пáрящей глади. – Но лучше горячая вода, чем мурашки по телу».

Холод Ида не любила со времен бедняцкого детства с больной матерью, когда приходилось экономить каждое полено. Мерзлота продуваемого деревенского дома въелась в кости и не проходила с годами, отступая лишь в середине лета.

Платье оказалось немного маловато в груди, неприлично ее обтягивая. В талии и бедрах оно сидело как родное. Ида с удивлением оглядела свое отражение и нашла его довольно миловидным. Глаза блестели, щеки за весну заметно округлились, как и остальные части тела. Нельзя сказать, что такие перемены не радовали, кроме, пожалуй, ног. Их хотелось бы оставить более стройными.

Закончив с платьем и прической, Ида обнаружила, что до ужина осталось еще сорок минут. Она совершила несколько кругов по комнате, посмотрела в окно, проверила шкаф и ящики туалетного столика, полюбовалась пастушкой в неприлично коротком платье, едва доходящем до колена, затем села на кровать и принялась следить за каминными часами. Желудок, жалобно урча, настойчиво напоминал о важности регулярных трапез, а ведь у добропорядочной, воспитанной дамы тело не издает лишних звуков, тем более таких неприличных. Лэри не хочет есть, а когда голодна, довольствуется лишь пригоршней гарнира и салатом и пьет чай. К счастью, этикет разрешал пить чай в неограниченном количестве. Очевидно, только жидкостью лэри и спасаются от настойчивых просьб желудка.

В столовой, обставленной новой изысканной мебелью, было тепло и светло. Лэрт Блэкстоун сидел в кресле и вскрывал корреспонденцию ножом для писем. Лицо его казалось непроницаемым. Свен расположился на софе и увлеченно рассматривал какой-то альбом. Иду всегда удивляла способность брата быстро находить себе занятие в любом месте. Лэрт Блэкстоун время от времени поглядывал на него и, как казалось Иде, одобрял его раскованную манеру держаться. Сама девушка сидела у камина и смотрела в огонь. Он ее не увлекал, но задумчивый взгляд помогал избежать неловкости. Амалия суетилась у стола, что-то поправляла, приносила и уносила, неодобрительно бормоча себе под нос.

Лэрт Блэкстоун счел нужным пояснить нелогичное поведение горничной:

– Амалия – творческая натура. Увлекаясь сервировкой стола, она порой забывает о времени. Но, должен отметить, прекрасно справляется с хозяйством, чему я очень рад.

Ужин проходил в молчании. Во время десерта лэрт Блэкстоун заметно повеселел и заговорил:

– Некоторое время мы будем находиться в этом доме. У меня в городе накопилось много дел, к тому же я намерен заняться вашим будущим. Вы получите хорошее образование. Для Свена я готовлю место в Эренхельмской научной школе. Там есть классы для мальчиков от десяти до шестнадцати лет. С тобой, Ида, будет сложнее. Сегодня я поручил управляющему подыскать тебе «даму для этикета» и хороших учителей естественных и точных наук. Конечно, еще нужны языки, хотя бы два.

Ида поперхнулась чаем.

Мужчина, поняв ее замешательство по-своему, невозмутимо продолжил:

– Да, я понимаю, что этого мало, но главное – основы. Философию, астрономию, архитектуру мы оставим на потом. Ах, чуть не забыл про пение, рисование и танцы. Этим нужно заняться как можно скорее, а в оставшееся время в твоем распоряжении будет домашняя библиотека.

Ида мрачно подумала, что с таким плотным графиком у нее не останется времени даже на сон, поэтому прелести чтения ей не грозят.

– Завтра я и Свен посетим фэрта Андерсена, моего портного, а ты и Амалия отправитесь к фэрте Лисбет Брандт. Она отличная модистка и очаровательная женщина. Моя сестра была от нее в восторге. – На лицах детей отразилось удивление. – Да, да, Ингела была заядлой модницей. Жаль, что не так уж и часто ей дозволяли покидать наше семейное гнездо.

Лэрт Блэкстоун говорил о доме, о городе и многом другом, но Ида слушала его невнимательно, пытаясь принять внезапно пришедшее осознание о знатности, вновь обретенной семье и своей роли в ней.

2

Погода радовала теплом и солнцем. Амалия для визита к модистке надела аккуратное синее платье с белыми манжетами и отложным воротником, отороченным кружевом. Волосы, собранные в узел на затылке, венчала соломенная шляпка, украшенная скромным, недавно сорванным цветком.

Свежая и румяная, она была чудо как хороша. Ида на ее фоне казалась себе серой мышью, хотя собственное зеленое платье, скромное, но изящное, было не хуже туалета Амалии. Волосы забраны в две косы и уложены вокруг головы. Вместо шляпки – жемчужная сеточка, на шее – кулон, изображающий лесную нимфу.

Экипаж привез девушек к каменному дому рядом с городской площадью. Фэрта Лисбет Брандт оказалась миловидной полной женщиной примерно пятидесяти лет, чем-то напоминающей маму Грету. Сердце Иды тревожно ухнуло при воспоминании о приемной матушке.

– Здравствуйте, фэрта Брандт! – Амалия весело защебетала, улыбаясь той самой сердечной улыбкой, располагающей к себе с первого взгляда. – Я привела к вам лэри Иду Хольмсварт.

Фэрта Брандт занималась шитьем. При виде посетителей она отложила шляпку, над которой трудилась, и присела в книксене перед Идой. Девушка, растерявшись, ответила ей тем же. Модистка, если и заметила оплошность юной лэри, виду не подала, а лишь улыбнулась и пригласила посетителей сесть в кресла в салоне с красными обоями.

Пока девушки осматривались, фэрта Брандт отдала распоряжение горничной насчет чая для них и позвала свою помощницу.

– Я рада вас видеть безмерно! – Фэрта Брандт дотронулась до руки Иды, лежащей на подлокотнике кресла. – Вы так похожи на свою мать! Лэри Ингела была редкой красавицей! Насколько я поняла из письма лэрта Блэкстоуна, вам необходимо обновление всего гардероба?

Амалия кивнула:

– Да, фэрта, все верно. Нам нужно несколько выходных платьев, вечернее, повседневное, костюм для верховой езды, шляпки и, конечно же, белье. Обувь мы также хотели бы заказать у вас.

– О, это большой заказ! Постараемся определиться с тканью и фасонами незамедлительно. Я правильно понимаю, что заказ срочный?

Амалия кивнула.

– Нам потребуется примерно месяц для кройки и шитья. В преддверии королевского приема количество заказов увеличилось. Я наняла белошвеек, но меньше месяца мы шить не можем.

– Лэрт Блэкстоун понимает, что раньше вы не справитесь. Мы бы хотели, чтобы изделия присылали по мере готовности.

За следующие два часа Иду обмерили вдоль и поперек. Девушку немного смутил молодой хмурый парень, делающий замеры ступни.

Фэрта Брандт поспешила успокоить зардевшуюся девушку:

– Вам не нужно смущаться Мадса Ольсена, он мастер своего дела. Когда Мадс начинает шить туфли, то забывает о мире вокруг. Поверьте, он уже мысленно подбирает колодки для ваших сапог.

Постепенно щеки Иды обрели свой привычный оттенок, и она погрузилась в изучение альбомов с зарисовками самых модных фасонов платьев этого года.

– Лэри Хольмсварт, подобное платье будет отлично гармонировать с вашими темными волосами и светлой кожей, если пошить его из ткани сиреневого оттенка, хотя вам все к лицу в силу молодости…

Зазвонил колокольчик входной двери. В салон ворвался мужчина лет двадцати пяти, поправил фрак и поднял на присутствующих яркие зеленые глаза.

«Вот именно платья такого оттенка мне и не хватает!» – подумала Ида, внезапно развеселившись.

У незнакомца были темные волосы, красивое строгое лицо с насмешливой линией рта, в настоящий момент выражающей легкое раздражение.

– Доброе утро, фэрта Брандт.

Модистка взмахнула руками:

– Лэрт Фальт, какой приятный сюрприз!

– Простите за внезапный визит, но меня привел к вам очень сложный случай.

– Ох, – Фэрта Брандт театрально прикрыла рот ладонью, – что же случилось?

Лэрт Фальт выдержал паузу и произнес абсолютно будничным голосом:

– Моя кузина, как вам известно, ждет ребенка.

– Да благословит ее Белый Бог и подарит прекрасное дитя!

– Да. Сегодня за завтраком лэрта Магда устроила показательную истерику из-за того, что ей хочется потрогать туфли из белой телячьей кожи и приложить к своему нежному носу. Я полагаю, что она говорит о туфлях, в которых планирует пойти на прием в честь праздника первых гроз через месяц.

Модистка удивленно распахнула глаза:

– Но ведь срок заказа только через десять дней!

Лэрт Фальт устало вздохнул:

– Фэрта Брандт, заклинаю вас, спасите наше семейство. Вы же знаете, что лэрта Магда – очень чувствительная особа со слабым здоровьем, малейшее потрясение укладывает ее в постель на неделю.

– Даже не знаю, что сделать для лэрты… Мадс!

Фэрта Брандт ушла в другую комнату.

Лэрт Фальт сел в кресло, окинул взглядом застывших девушек и потерял к ним всякий интерес.

Через пару минут, сияя как начищенный серебреник, появилась фэрта Брандт с коробкой в руках.

– Нам несказанно повезло, лэрт Фальт! Мадс уже успел доделать туфли лэрты Магды.

Молодой человек поблагодарил сердечную модистку и отбыл.

– Какой милый парень этот Рикард Фальт, прост и умен! Его жене несказанно повезет, если, конечно, старший лэрт Фальт не победит непокорность сына и не заставит приглядеться к какой-нибудь симпатичной блондинке знатных кровей, – произнесла вслед ему фэрта Брандт.

Амалия неожиданно язвительно сказала:

– Милый, ага. Редко когда какая-либо драка в городе обходится без лэрта Фальта. Его постоянно видят в «Сладкой морячке», а какой порядочный лэрт будет посещать этот рассадник? Но, говорят, инженер он талантливый. Мне второй брат-близнец нравится больше. Лермонт гораздо благоразумнее… – Горничная лэрта Блэкстоуна мечтательно улыбнулась.

3

Если в конце первого дня пребывания в Вестдалене Ида полагала, что в этом городе ее ждет лишь одиночество и скука, то к концу первой недели от опасений не осталось и следа. Занятия отнимали у нее все время. Утром – математика, языки и словесность. После обеда – танцы и музыка. В пять вечера приходила фэрта Тюдо, и начиналось нудное изучение норм этикета.

После ужина оставался один час, который Ида могла использовать по своему усмотрению. При солнечной погоде она обычно прогуливалась в небольшом сквере, разбитом ниже по улице. Компанию девушке составляла Амалия, после посещения модистки ставшая кем-то вроде личной камеристки юной лэри. Чтобы разгрузить толковую горничную, лэрт Блэкстоун нанял двух девушек. Они приходили каждое утро и приводили огромный дом в порядок. Постоянно в нем работали пять человек: Амалия, повар и его помощница, экономка и истопник, в дополнение к своим обязанностям выполняющий по дому мелкий ремонт. С тех пор как дом ожил, штат прислуги пришлось расширить.

Через две недели после начала обучения лэрт Блэкстоун решил пополнить расписание занятий чтением истории. Но поскольку, как выразился мужчина, «сколь-либо приличного преподавателя, не занятого раскопками в это время года, сложно найти», он вынужден читать лекции самостоятельно.

Вот уже три дня Ида внимала речам дяди. К счастью девушки, рассказчиком он оказался замечательным.

Как правило, лекции лэрт Блэкстоун предпочитал совмещать с полуденным чаем, сидя за столом на террасе популярного городского кафе. Так день Иды неожиданно разбавился вполне приятным времяпрепровождением. Свена на полуденные посиделки не звали: в это же время фэрт Малькон занимался с ним письмом и счетом.

Сегодня тема лекции была Иде особенно близка.

– Поговорим о темной странице в истории Нордланда, хотя некоторые называют этот период «благословением». Ты слышала когда-нибудь о том, как из нашего мира ушла магия?

Ида отрицательно покачала головой.

– Во времена языческих богов Нордланд славился своими жрецами и магами, в том числе и среди древних дворянских родов, затем на нашу землю пришло братство Белого Бога Исаии. Какое-то время люди, обращенные в новую веру, мирно проповедовали свои воззрения. Исаия, Бог обездоленных, находил отклик в душах простых людей. Мне всегда учение Белого Братства казалось странным, но если религия несет добро, то почему бы и нет? Однако везде и во всем появляются фанатики, уничтожающие все, к чему прикасаются. Если бы я был пророком, то добавил бы к заповедям еще одну: бойтесь фанатиков и глупцов, ибо в них гибель мира. Братство обрело небывалое влияние в королевстве. Спустя триста лет начали появляться первые радикально настроенные общины. Идейным вдохновителем стал отец Климент, быстро взошедший от самых низов до сана архиепископа. Убеждения Климента были просты: любая магия повергает человека во тьму. Что любопытно: король Фионин I поддержал архиепископа, чему современники так и не смогли найти убедительное объяснение. Возможно, вся загвоздка заключалась в королеве, жертвующей баснословные суммы церкви из своего личного состояния. Всем было известно, что к пятидесяти годам ее величество из праздной королевы, в которую король был безумно влюблен, превратилась в благочестивую смиренную лэрту, облаченную в серое и скрывающую волосы под скромным платком. Архиепископу Клименту удалось распространить свои взгляды на самом высоком уровне.

Сначала от людей, владеющих магией, требовали отречься от своих способностей и сделать крупное пожертвование церкви для помощи обездоленным, затем отречься от титулов, передав свои богатства родственникам, обделенным магией, и посвятить свою жизнь Богу.

Начало ужасающим событиям положил один случай, связанный с мальчишкой-пастухом. Им были найдены несколько трупов девушек с выкачанной кровью, развешанных на дереве, вокруг которого был начерчен ритуальный круг по всем правилам жрецов смерти.

Ужасающая находка породила самые невероятные слухи, начались погромы. Горожане Эренхельма громили лавки, осаждали поместья знати, требовали выдать безбожников-убийц. К тому времени культа жрецов смерти не существовало уже несколько столетий. Началась охота на ведьм, которую церковь поддержала. Король выступил с балкона своего дворца с обличающей речью о бездуховности и развращающем душу бесовском колдовстве. Неожиданно выяснилось, что церковь Белого Братства имеет артефакты, блокирующие магию. Ни один маг ничего не мог противопоставить пришедшим за ним людям короля. Костры жгли и днем и ночью, над городом стоял смрад и душераздирающие вопли. Посол Меринарии, ставший свидетелем смерти от прилюдных пыток мальчика-подростка, писал, что колесо инквизиции не щадило никого.

Через десять ужасных лет в империи не осталось ни одного мага. Загадочные артефакты, которые связывали магию, таинственным образом исчезли.

Сейчас некоторые ученые-религиоведы считают, что никаких артефактов и не существовало, а магию победило Слово Божье. Колдовство отступает перед силой молитвы. Тот факт, что с повсеместным распространением церкви Бога Исаии в Нордланде перестали рождаться маги, говорит в пользу этой теории.

Ида мысленно поспорила со своим родовитым дядей: «Если бы вы, лэрт Блэкстоун, знали, сколь близко доказательство ошибочности данного суждения находится к вам».

– Через сто пятьдесят лет охота на ведьм была объявлена чудовищной ошибкой, – продолжил мужчина. – Но, как известно, сделанного вспять не вернешь.

Теперь девушка стала понимать, почему мать всегда так болезненно относилась к проявлению магии у маленькой дочери. Она прекрасно понимала, что в лучшем случае девочка станет объектом изучения. В худшем – враги государства выкрадут ребенка или убьют, чтобы не оставлять козырь Нордланду.

Стараясь сохранить безмятежное выражение лица, Ида оглянулась на соседние столики. Не вслушиваясь в щебетание сидящих вокруг дам и их компаньонок, она поддела ножом желтое масло и ровным слоем размазала по половине булочки. Сверху полила облепиховым сиропом, полюбившимся уже в Вестдалене. В приходе Лемхарт облепиха, к сожалению, не росла.

– Я не понимаю, почему спустя столько лет, когда магия разрешена, в Нордланд не приезжают маги из других стран?

Лэрт Блэкстоун попытался ответить, но Ида его перебила, не желая упускать мысль:

– И почему другие государства, используя магическое превосходство, не пытаются напасть на Нордланд? Я догадываюсь, что на это есть очевидные причины, не так ли?

Лэрт Блэкстоун широко улыбнулся, глядя на девушку как на своего первенца, сказавшего первое и неожиданное «папа».

Ида не предполагала такой реакции от обычно скупого на эмоции родственника. Скорее следовало ожидать, что мужчина угрюмо сморщит лоб и интересно, но совершенно бесстрастно объяснит племяннице тонкости мировой политики, как уже бывало раньше.

– Лэри Ида, мне нравится в тебе твоя способность из любой информации вычленять суть безошибочно и точно. Я не сомневался в тебе. Под твоей стеснительной оболочкой скрывается удивительно сообразительная особа. Как жаль, что для женщин в нашем мире многие пути закрыты.

Позволь дать тебе совет по выживанию на этой земле, который тебе скоро пригодится: для Иды, девушки из маленького селения в окружении гор и лесов, скромность, стеснение – добродетель. Там она может позволить себе краснеть, скомканно говорить что-то под нос. Лэри Хольмсварт такая слабость недоступна.

– Я вас поняла, лэрт Блэкстоун, – Ида посмотрела дяде в глаза прямым серьезным взглядом. – Пусть я молода, но не столь наивна, как может показаться.

Мужчина усмехнулся:

– Проблема города в том, что все здесь не то, чем кажется на первый взгляд. И чем выше положение, тем больше несоответствий. Здесь нет места простакам. Однако вернемся к истории и твоим вопросам. Конечно, когда запрет на магию был снят, магов приглашали в Нордланд. Из этой затеи ничего не вышло. Как только они переступали нашу границу, то становились обычными людьми без капли магии. И по возвращении в родные земли колдовские силы не возрождались. В королевском архиве есть информация о том, что тайная канцелярия проводила ряд экспериментов с магами других стран и потомками магов Нордланда, но итог всегда был один – колдун, ступивший на землю Нордланда, лишался силы, а потомки, покидая Нордланд, оставались обычными людьми. В результате комиссия пришла к выводу, что земля Нордланда каким-то образом была выжжена и осквернена, а источники умерли и иссякли.

Что касается магического преимущества других стран, то его практически невозможно обратить против Нордланда. Лет сто назад наша страна начала оказывать услугу особого вида казни: мага-преступника привозят на территорию Нордланда, и он лишается силы. Нам за это даже стали доплачивать.

Проклятие северных земель, на коих расположено наше королевство, имеет и положительные стороны. Мне стоит пояснить, как на земле распределены магические источники…

Основной источник магии находился на севере Нордланда, там, где вечные льды, и утрачен безвозвратно. Он питал магией большинство стран. Еще один существует на юге, но центр его расположен так далеко в открытом океане, что магия питает полноценно лишь Арлисс. Философия Арлисса подразумевает мирное сосуществование всего живого, война претит их мировоззрению. К тому же дар магов Арлисса слабеет при отдалении от источника.

Другим странам перепадают крохи от магии юга и местных мелких источников. Я много путешествовал и имел возможность наблюдать за магами и знахарками земель Магрибы, Лэнтера, Агры, Вудэра, потенциал которых весьма низок. Так или иначе, трагедия Нордланда затронула всех.

Ида рассматривала чашку с плавающими на дне зелеными чаинками. Напиток был прекрасным, собранным на горных полях Арлисса. Простой люд довольствовался чаем из Агры, а то и вовсе травяными сборами.

– Наш король Артур III придерживается прогрессивных взглядов, поддерживает любые начинания изобретателей. Отчасти его долг как короля состоит в том, чтобы облегчать жизнь подданных, развивать экономику, но многое он мог бы делать и иначе – смотреть на большинство вещей более консервативно.

Из-за абсолютного отсутствия магии мы уязвимы, но первые по количеству изобретений. Сталеплавление, добыча угля – флагманы нашей экономики. В прошлом году на выставке достижений эренхельмские изобретатели явили обществу грандиозный проект дороги, представляющей собой полозья из особого сплава стали, который держится в строгом секрете. Уже готовы несколько механических тягачей на паровом двигателе. Не погрешу против истины, если скажу, что это будет настоящий прорыв в грузоперевозках. Свои деньги в это предприятие я уже вложил. К паровым машинам будут цепляться металлические повозки с грузами – это позволит доставлять товар в короткие сроки и в больших количествах к месту назначения.

Конечно, несмотря на технический прогресс, пребывая в здравом уме, никто бы не отказался от возрождения магии, будь у нас такая возможность…

Лэрт Блэкстоун говорил с большим увлечением. С каждой новой фразой Ида все больше осознавала ущербность своих познаний и все меньше понимала мужчину. На самоходный механизм, тянущий за собой цепь повозок, она посмотреть хотела. Пожалуй, сегодня ей будет о чем рассказать Свену за обедом.

Внезапно на небо набежали тучи – интересный разговор пришлось прервать.

У моря погода менялась мгновенно. Если день начался ясно, то не забудьте взять на прогулку зонт, в противном случае готовьтесь принять ушат солоноватой воды на изящное платье и уложенные волосы. Поскольку за недели пребывания Иды в Вестдалене больше половины дней заканчивались ненастьем, местная мода на зонты-трости была весьма уместна.

4

Как оказалось, Андре Блэкстоун был весьма популярен в знатных кругах. Весть о том, что лэрт вернулся в город, потянула за собой череду визитов. Популярность его основывалась преимущественно на баснословных богатствах семьи Блэкстоун и том факте, что в свои неполные сорок лет мужчина был разведен и до сих пор не связан новыми отношениями. Среди желающих породниться с богатствами Блэкстоунов был старинный друг Андре, лэрт Мордред Торн.

Делец и политик лэрт Торн загорелся мыслью выдать за лэрта Блэкстоуна свою старшую дочь Криспину – как сказала бы фэрта Брандт, очаровательную блондинку самых чистых кровей. Пока лэрту Блэкстоуну удавалось отбиваться от сватовства, но как-то вяло и неубедительно.

Во время салонных приемов долгими летними вечерами обе сестры Торн непременно присутствовали: лэри Криспина играла на флейте, младшая, лэри Маргарита, читала стихи собственного сочинения. Более живая и искренняя, она сразу расположила к себе Иду. Девушки сдружились, несмотря на то что общих тем для разговоров у них было немного.

Все в городе были одержимы предстоящим праздником летних гроз. Дамы в салонах уже почти месяц обсуждали предстоящий прием в королевской летней резиденции на Жемчужном острове, в пригороде Вестдалена. Приему предшествовала ярмарка и народные гулянья. Простой люд очень любил это событие, даже церкви Бога Исаии за долгие столетия не удалось справиться с языческим праздником Бога грома и молний. Именно в морской столице королевства он праздновался с особым размахом. Возможно, потому, что от спокойного моря зависел доход большинства горожан.

Месяц первого пребывания в городе прошел незаметно. Накануне ярмарки в честь праздника первых гроз в Вестдален стали съезжаться люди со всей страны: музыканты, торговцы и просто жаждущие развлечений. Приехал практически весь эренхельмский двор, а королевская семья должна была прибыть через два дня после ярмарки. Прием в «Жемчужном острове» назначили на следующий день после народных гуляний. Перед днем ярмарки посыльный из мастерской фэрты Брандт принес пару туфель и парадное платье изумрудного цвета. Ида целый вечер не могла на него налюбоваться – до того оно было прекрасно. Роскошное на неискушенный взгляд девушки, по меркам Вестдалена почти монашеское одеяние: закрытые, плотно облегающие рукава из нежного кружева, декольте лишь с легким намеком на ложбинку груди и вышивка по краю подола. К платью прилагалась заколка из латуни в виде нордландского дракона и ожерелье в том же стиле.

С темными волосами, голубыми глазами и светлой кожей девушка казалась себе в этом платье духом вод и леса. Празднику первых гроз такой образ хорошо подходил, сказочность в нарядах поощрялась. Для ярмарки Амалия посоветовала выбрать светло-синюю юбку, белую рубаху и вышитый цветами и листьями черный лиф. Ярмарка была более фривольным мероприятием с танцами, играми и вождением хороводов.

На следующее утро Иду ждала приятная неожиданность: в столовой был подан праздничный завтрак. Когда она поинтересовалась, – к ярмарке ли приурочен утренний пир, – выяснилось, что девушке исполнилось семнадцать лет, о чем она в хлопотах совершенно забыла.

– Свен всю последнюю неделю только и говорил о твоем дне рождения, осаждал повара бесконечными вопросами о праздничном пироге и утке. В заботах о тебе он даже стащил банку с консервированной вишней, за что был отлучен от кухни на неопределенный срок. – Лэрт Блэкстоун непринужденно рассмеялся.

Свен посмотрел на дядю с неодобрением:

– Ида, зато мы выбрали тебе подарок, – затараторил он в своей возбужденной мальчишеской манере и, немного смутившись, протянул руки с двумя свертками, – второй я сам сделал! Мне, конечно, помог Ханс…

Хансом звали истопника. Доброжелательный парень и Свен сдружились, все свободное время проводя вместе. Мальчик интересовался всем вокруг, а Ханс многое умел и охотно делился опытом. Экономка пыталась жаловаться лэрту Блэкстоуну на слишком тесное общение юного лэрта и истопника, но мужчина в ответ лишь заметил, что растить нежного рохлю в пуховых подушках у него в планах нет. Он предпочитает видеть юного лэрта с рубанком в руках, без пролежней на мягком месте.

Фрэн Лина выскочила из гостиной раскрасневшаяся. Иде экономка не нравилась: ее взгляд свысока, жеманная манера растягивать слова. Но работу свою она знала, и лэрт Блэкстоун был ею доволен.

Ида развернула свертки: в одном лежал серебряный гребень для волос в форме бабочки с синими сапфирами, во втором – милая неуклюжая собака из дерева. Девушка почувствовала прилившее к сердцу тепло и невольно улыбнулась:

– Это замечательные подарки! Я так вам благодарна! Свен, собаку я поставлю на прикроватный столик, стану любоваться ею на ночь и засыпать, а гребень заколю в волосы, когда пойдем на ярмарку.

– Замечательно! – деловито подытожил лэрт Блэкстоун. – А теперь приступим к пирогу. К счастью, вишни в нем достаточно. Ты ведь не успел много съесть, Свен, прежде чем банку у тебя отобрали?

Свен если и смутился, то виду не подал.

– Я съел их всего три штуки, но крику было, будто я попробовал анарис из Агры на зимние праздники…

– Фэрт Геор именно из Агры их и заказал, этот особый сорт у нас не растет. На деревья приходится воздействовать магически во время цветения, иначе завязь не образуется. Не представляю, чего стоило фэрту их достать. Понятно, почему он так расстроился.

Свен пробубнил что-то про сумасшедших ученых, которые зачем-то растят то, что в природе само не выживает. Он порой превращался в маленького старичка, и невозможно было ворчуна Свена выдернуть из дурного настроения, только отвлечь.

Пирог был бесподобен. Иноземная волшебная вишня на вкус была совсем не похожа на неприхотливую родственницу из местных садов.

К обеду отправились на ярмарку. Лэрт Блэкстоун и Свен ушли на стрельбу. Ида встретила Маргариту Торн и отправилась к оружейникам уже с ней. К стрельбе из лука они опоздали – пришлось довольствоваться зрелищем метания ножей. После награждения победителей все разбрелись по своим группам. Маргарита заметила Криспину и потянула Иду к ней. Старшая из сестер Торн громко смеялась, с обожанием глядя в синие глаза высокого блондина из девичьих мечтаний. Рядом с ним стоял столь же высокий темноволосый мужчина, показавшийся Иде смутно знакомым.

Маргарита поприветствовала компанию. Ослепительный блондин представился Лермонтом Фальтом и поцеловал Иде руку. Второй же, не удостоив присоединившихся девушек взглядом, назвался Рикардом. Девушка тут же вспомнила модистку и проблемы беременной кузины братьев Фальт.

Когда лэрт Рикард встретился с Идой взглядом, в его глазах отразился непередаваемый ужас и удивление. Он отшатнулся, но быстро взял себя в руки.

Беседа с новыми знакомыми была весьма занимательна. Лермонт сыпал остротами, Маргарита от него не отступала, Криспина мило улыбалась. Она, без сомнения, была умна, но за подвешенным языком сестры ей не угнаться. Впрочем, красивая внешность и обаяние с лихвой компенсировали недостающее. Рикард вскоре извинился и ушел. Он, в отличие от брата, становился все мрачнее.

Лермонт развел руками, наблюдая за удаляющейся спиной брата:

– Думаю, нам следует простить лэрта Рикарда за дурное настроение. Ему сейчас приходится непросто.

Криспина участливо поинтересовалась:

– Чем же лэрт так озабочен? Я помню его обычно более общительным.

– Первую половину ночи брат проектирует оружие для королевской армии, а вторую половину ему снятся кошмары.

– И давно он страдает?

– Почти месяц. Но самое обескураживающее обстоятельство заключается в том, что наутро он просыпается, усыпанный дохлыми мышами, словно лепестками роз.

Общее недоумение повисло в воздухе.

Лермонт повторил:

– Мышами. Иногда в его постели встречаются и крысы. До десяти штук каждое утро.

Сестры вздрогнули от омерзения, но Маргарита не могла не вставить шпильку про крыс в постели и многочисленных дам сердца лэрта Рикарда.

Ида, закаленная деревенской жизнью, лишь вслух удивилась, что ни одна кошка столько не натаскает.

Лермонт продолжил:

– В том-то и сложность: в комнатах лэрта Рикарда нет кошки, ей никак туда не пробраться. Клянусь, я в этой истории не замешан. Мыши дикие, насколько я могу судить, разной степени потрепанности.

Маргарита сочла нужным пояснить для Иды:

– Лэрт Лермонт – военный медик и держит мышей для опытов.

Мужчина печально улыбнулся:

– Так уж вышло, что брат создает оружие, а я лечу солдат от последствий его применения.

Ида посмотрела на его руки, достойные быть запечатленными в мраморе, и представила, как лэрт длинными, изящными пальцами держит пилу над кричащим солдатом с раздробленной ногой, а мужчина улыбается и начинает пилить. От возникшей в воображении картины пробрало.

«Нет, наверняка лэрт делает это без улыбки».

5

В обществе знатных знакомых Ида прогуляла до самой ночи. Прошедший день запомнился выступлением бродячих циркачей. В труппе имелись факиры, жонглеры и фокусник с миловидной девушкой-помощницей в арлисском пестром наряде. Молодым лэри все представления пришлись по душе. Ида была довольна больше всех как наименее искушенная развлечениями. Но выступление шпагоглотателя потрясло всех, кроме Лермонта. У помоста собралась огромная толпа зрителей. Когда шпага провалилась в бездонное чрево артиста, толпа ахнула и замерла. Ида не заметила, в какой момент перестала дышать. Невольно девушка ухватилась за рукав рубашки рядом стоящего лэрта Фальта. Молодой мужчина улыбнулся ей успокаивающей широкой улыбкой. Криспина нахмурилась и поджала губы. Опомнившись, Ида отдернула руки и извинилась. В толпе кто-то впечатлительный упал в обморок, – Лермонт поспешил бедняге на помощь. Циркач вынул шпагу и, абсолютно невредимый, раскланялся публике. Как бы между прочим толпу обошел крупный детина со шляпой и жалобным голосом попросил пожертвовать четвертак на пропитание артистам и здоровенным арлисским котам, из которых, к слову, зрители смогли увидеть только одного, и того зевающего в клетке.

Ида дала два четвертака, что равнялось пятидесяти медякам, хотя за такое выступление и серебреника не жалко. Не зная цену деньгам, она бы отдала и его, но бойкая Маргарита вовремя ее остановила. Детина со шляпой печально проводил глазами исчезнувшую в складках лифа монету.

Когда на город спустились сумерки, народ активно потянулся к лавкам с едой. Ида купила себе медовое пирожное из слоеного теста. Маргарита подала девушке какой-то приятный травяной чай, вызывающий пощипывание на языке.

С наступлением темноты на городской площади стали разгораться костры, зазвучала музыка. Криспина и Лермонт куда-то подевались, а Маргарита отвлеклась на знакомых. Чай подействовал на Иду странно: хотелось петь и танцевать, смотреть на появляющиеся на вечернем небосводе звезды. От невероятной красоты ее навязчиво и бесцеремонно начал отвлекать зуд, распространившийся на лицо и все тело, заболело горло, на глазах выступили слезы. Но это не помешало девушке незаметно отделиться от приятельницы и отправиться бродить в глубь площади. Вокруг смеялись, пили вино и пиво. Ежедневные заботы отступили, люди наслаждались жизнью, не думая о завтрашнем дне.

Вокруг одного из костров под веселую музыку народных инструментов кружились в танце пары. Ида подошла посмотреть на танцующих поближе, но ее тут же вовлек в танец какой-то подвыпивший мужчина, девушка предприняла попытку освободиться, но незнакомец держал крепко – пришлось смириться и ждать окончания танца. Она мстительно оттоптала пьяному партнеру ноги, но тот оказался совершенно невосприимчив к намекам. На одном из кругов девушка увидела, как языки пламени высветили Рикарда Фальта, ведущего в танце рыжую красавицу.

«Или это огонь сделал ее рыжей?» – подумалось девушке.

На мгновение молодой человек посмотрел Иде прямо в глаза, а в следующий момент он уже о чем-то шептался со своей дамой.

«Должно быть, что-то ужасно милое: недаром Амалия отозвалась о нем как о юноше с сомнительной моралью».

В тщетной попытке разглядеть знойную красавицу Ида вывернула шею почти под невероятным углом. Все напрасно: среди танцующих рыжих волос уже не было видно.

Вскоре танец завершился. Голова кружилась, дыхание прерывалось. Увидев неподалеку фонтан, девушка направилась к нему с намерением освежиться. Ноги заплетались. Зуд, распространившийся по всему телу, стал невыносим. Расположившись на бортике, она прикрыла глаза и почувствовала, что засыпает.

«Сейчас я умоюсь, и все пройдет», – с этой мыслью Ида провалилась в уютную темноту.

6

Девушка очнулась утром в своей комнате с дикой головной болью. Встать у нее получилось не с первой попытки. В окно слепило солнце, но как никогда хотелось скрыться под одеялом и больше не видеть яркого света.

Выпив стакан воды, Ида решилась на водные процедуры. В коридоре никого не было. Ванная комната располагалась у самой лестницы. Чтобы попасть туда, нужно было пройти мимо всех дверей. Зеркало безжалостно демонстрировало потрепанное отекшее лицо, заплывшие глаза и распухшие губы. В первый момент девушка не поверила увиденному. В худшие дни, больная простудой, она выглядела лучше. Закрывшись на щеколду, девушка провернула вентиль крана с водой и в очередной раз порадовалась, что дом лэрта Блэкстоуна оборудован водопроводом и туалетом с канализацией. Более того, в каждой ванной комнате стоял газовый нагреватель для воды, напор которой на втором и третьем этаже был неважным, но в сравнении с тем, что не нужно таскать ведра с водой, даже слабая струйка воды – поистине дар богов.

Вволю наплескавшись в пушистой пене и подсушив волосы, Ида спустилась в гостиную. Большие часы пробили полдень.

В столовой Амалия сервировала стол к обеду.

– Лэри, наконец-то вы проснулись. Лэрт Блэкстоун и Свен решили прогуляться перед обедом. Господин распорядился отменить занятия на ближайшие три дня из-за вашего состояния. К тому же завтра королевский прием, а вы, мягко говоря, не готовы.

Амалия указала на свое лицо.

– Что, собственно, произошло? Как я здесь оказалась? Я помню только, что была у фонтана, – дальше провал.

Амалия присела на стул и сочувственно посмотрела на Иду:

– Лэри, не иначе как вас этой ночью хранили Боги! Вы уснули возле фонтана. На ваше счастье, мимо проходил лэрт Фальт.

– Который из них?

– Рикард. Он заметил, что вас с борта фонтана пытается поднять пьяный мужчина и утащить в неизвестном направлении. Лэрт вас отбил.

«Битва при фонтане», – с горькой самоиронией подумала Ида.

– Взял на руки, – продолжала Амалия, – и пошел искать лэрта Блэкстоуна. Нашел возле чайной. Там как раз собрались Лермонт Фальт и сестры Торн. Они были взволнованы и собирались заняться вашими поисками.

– А Свен?

– Мы со Свеном отправились в экипаже домой. Я видела только, как лэрта Матильда Торн ругала дочерей за то, что Маргарита дала вам выпить чай с кроксом, а он ведь и здоровых мужчин дурманит с одной кружки! Маргарита оправдывалась: она поздно поняла, что чайный перепутал кружки. Дальше лэрт Блэкстоун посадил нас в подъехавший экипаж и сказал, что прибудет следом.

Ида уронила голову на стол и прикрылась руками.

– Какой стыд.

– Не вините себя. Позже в особняк с лэртом Блэкстоуном прибыл лэрт Лермонт. Оказалось, что вы не просто пьяны, – у вас развилась… как это… аллергия. Лэри, вы начали задыхаться. Ночью послали за лекарем с запиской от лэрта Лермонта. Для вас отправили необходимые лекарства. Лэрт Лермонт ушел только утром: всю ночь сидел у вашей постели.

«О, Светлый Бог, он видел меня такой опухшей и к тому же пьяной! Наверное, в его глазах я падшая женщина!»

Нельзя сказать, что Ида питала к Лермонту особые чувства, но женского тщеславия не была лишена.

К счастью, вечером лицо приобрело обычный вид. Следующую ночь Ида спала как младенец.

С самого утра в день королевского приема в городе царила суета. Король прибыл в ратушу, намереваясь перед приемом провести совещание. Лэрт Блэкстоун был обязан на нем присутствовать. Королева и венценосные дети переправились на Жемчужный остров, в одноименную резиденцию.

Вечером Ида увидела море. Оно было прекрасно. Явив свой миролюбивый лик, стихия за бортом нежно ласкала пальцы.

Девушке послышался едва различимый шепот. Оглянувшись, она обнаружила, что присутствующие на корабле заняты своими разговорами и до нее никому нет дела.

«Мы тебя ждали. Ты освободишь нас? С первыми грозами смоешь скверну».

Ида снова оглянулась, но по всему выходило, что голос звучит в ее голове. «Со мной говорит море?»

«Берегись человека чужой веры. Он скоро найдет тебя».

Ида прислушалась, но теперь слышала в шуме волн только плеск воды. Поразмыслив, девушка решила, что колдовские способности сыграли с ней злую шутку.

Во время ожидания прибытия короля и приближенных к нему придворных с континента гостям предоставили возможность утолить голод легкими закусками в многочисленных гостиных. Большинство приглашенных предпочло прогуляться в саду, вплотную прилегающем к морю. Ида оказалась в числе тех, кто решил полюбоваться прекрасными видами. Ей не хотелось сидеть в духоте дворца, тем более в области висков медленно развивалась тупая боль.

«Наверное, к дождю. Очень душно».

Лениво обмахиваясь веером, девушка в одиночестве бродила по садовым дорожкам из брусчатки. В конце концов мощеная тропинка вывела ее к каменистому берегу. На одиноком камне Ида заметила лэрта Рикарда.

«Пути Исаии неисповедимы!» – подумала она.

Спотыкаясь о гальку, девушка направилась в сторону отдыхающего на камнях мужчины.

Он услышал ее приближение задолго до появления и метров десять со скептицизмом наблюдал ее ковыляние среди подлых камней, подворачивающихся под каблуки.

– Лэрт Фальт! Рада видеть! Хотела вас поблагодарить за мое спасение.

– Лэри Хольмсварт, вы преследуете меня?

Ида опешила:

– Но вы же сами…

– Поверьте, позавчера я вас спас отнюдь не из соображений гуманизма. Я уважаю вашего дядю, а вы были абсолютно беспомощны. Я не мог вас оставить на поругание какому-то мужлану, но вы, лэри, могли бы проявить благоразумие и не напиваться до…

– Я не пила! Чайный перепутал кружки! – Ида почувствовала, как щеки заливает краской, и поняла, что говорит, как любой пропойца. Все они ищут себе оправдание. Девушка сочла за лучшее замолчать.

Рикард продолжил:

– Я проявил к вам участие, а вы? Чем вы мне отплатили? Если мышей я еще терпел, то дохлая лисица уже не входит ни в какие рамки приличия!

Ида задохнулась от удивления:

– Вам подкинули лису?! Но с чего вы взяли, что я причастна к этому недоразумению в вашей жизни? Зачем мне это делать?

– Этот вопрос нужно переадресовать вам. Вы мне снитесь уже месяц, а утром я нахожу мышей. Вот таких!

Лэрт вытащил из кармана маленькую мышку и протянул Иде за хвост.

– Что вы скажете в свое оправдание, лэри Хольмсварт? Простите, лису я не принес.

– Могу сказать, что вы душевнобольной. Мы с вами виделись три раза. Два раза – непродолжительное время, и один раз, когда я спала.

– Я насчитал два раза. Первый – днем на ярмарке. Очень невежливо с вашей стороны сниться мужчине до официального знакомства. Вам удалось меня удивить, лэри Ида. Второй раз мы увиделись вечером у фонтана, когда мне пришлось с вами, спящей, разгуливать по площади в поисках лэрта Блэкстоуна.

– Три раза. Мы виделись у модистки, когда вы приходили за туфлями для своей кузины.

Лицо лэрта Фальта вытянулось.

– Конечно, вы меня тут же забыли. Но, видимо, короткой встречи хватило, чтобы я начала вам сниться. Почему вы решили связать меня с вашими мышами, мне непонятно.

Лэрт Фальт надолго замолчал.

– Но все-таки это слабое объяснение вашего постоянного появления в моих скромных снах. Я действительно вас не помню.

Ида невежливо пожала плечами, а ведь для лэри подобные жесты недопустимы. Пальцы подрагивали от нервного возбуждения, веер в руках начал плавиться. Девушка опомнилась, когда металлические спицы обожгли пальцы. Веер вспыхнул и опал пеплом. Ида недоверчиво посмотрела на жалкие остатки спиц, подняла глаза на Рикарда и поняла, что он все видел.

– Как вы это сделали? – изумление его было так велико, что он схватил ее за руки и стал рассматривать их со всех сторон, затем обхватил ладонями лицо девушки и принялся наклонять из стороны в сторону, будто пытаясь на нем что-то найти. Для Иды это было уже слишком. Она вырвалась и побежала вдоль берега. Все чувства заслонил животный страх смерти. В голове билась только одна мысль: ей суждено попасть на костер. Ее раскрыли, она допустила оплошность, и теперь наступит расплата. Лэрт Фальт бежал за ней, кричал что-то вслед, но девушка слышала только биение собственного сердца в ушах. Она не заметила, как под каблук попал камень. В ноге что-то хрустнуло, Ида поняла, что падает прямо на камни, и выставила руки перед собой. Приземление было болезненным и казалось бесконечным, но уже через мгновение ее подняли сильные руки и поставили на землю.

– Вы целы? – взгляд лэрта был озабоченным. – У вас отломился каблук. Обопритесь на меня.

Медленно они отправились к резиденции короля. Лэрт Фальт молчал. Ида мысленно готовилась к своей горькой участи. Гости и придворные удивленно смотрели вслед – должно быть, они являли собой жалкое зрелище. Молча лэрт провел девушку по коридорам дворца и отпер ключом незаметную дверь. Помещение было большим, светлым и полным разных непонятных приспособлений.

– Это моя мастерская. Я творю здесь войну. Король позволил мне оборудовать помещение под мои нужды. Вся мебель и приборы сделаны по специальному заказу.

Он усадил Иду на стул, снял с нее туфли и положил испорченную обувь на верстак. Немного подумав, молодой человек вытащил из кармана брюк отломанный каблук и положил туда же, затем достал уплощенную стеклянную бутылку и зажег спичками кусок торчащей из нее ткани. Пододвинул к бутылке непонятную палку с регулируемым кольцом, которое опустил пониже и поставил на него миниатюрный чайник с водой.

– Я часто здесь ночую, поэтому пришлось приспособиться готовить на спиртовке.

«Так вот оно что! Значит, спирт».

Присев перед Идой, он бесцеремонно прощупал пострадавшую ногу, – девушка даже не успела возразить.

– У вас ушиб – нужно приложить лед. Поверьте, я в этом разбираюсь, все-таки мой брат талантливый доктор, должна же мне была перепасть хоть крупица его дара.

Он вышел из лаборатории и через несколько минут вернулся с мешочком, полным льда.

– Позволил себе реквизировать лед с банкетного стола. Думаю, никто не заметит. Ничего, теплое вино вкуснее.

Лэрт подхватил девушку на руки и перенес в смежную маленькую комнату, где уложил на софу. Ида вытянула ногу и приложила мешочек.

Рикард исчез и вернулся с кружкой чая.

– Извините, кружка у меня только одна.

Лэрт сел на единственный табурет, составлявший все убранство комнаты, не считая софы и вешалки, и гордо сообщил:

– Вот, собственно, моя скромная обитель. Если вам это польстит, вы первая девушка в моей лаборатории.

Ида вздрогнула: «Таки дожила до статуса подопытной мыши».

С трудом разжав губы, хриплым от ужаса голосом она спросила:

– Что вы намерены предпринять?

– Починю туфли, все-таки в вашем падении есть часть и моей вины. Вы так искрили! Мне даже это немного льстит.

Он рассмеялся.

Ида застыла, не донеся кружку с чаем до рта.

Лэрт Фальт продолжил уже серьезно:

– Но это проблема. Вы первый маг за тысячу лет, который смог воспользоваться своими способностями. Вопрос в том, что делать с этой информацией…

– Не говорите, пожалуйста… меня сожгут!

Лэрт Фальт посмотрел на девушку как на блаженную:

– Вы в своем уме, лэри? Теперь вы самое большое сокровище Нордланда, оружие.

Иде не понравился взгляд, которым лэрт ее окинул.

– Вы не можете скрывать этот факт: враги обязательно этим воспользуются. При всем уважении, Ида, вы плохо себя контролируете, а вокруг много людей, способных сложить простейшие факты воедино.

– Что вы предлагаете? – в один момент у нее появилось малодушное желание переложить ответственность на сильных мира сего. Девушка попыталась задушить недостойную мысль. За последний месяц ее жизнь перевернулась с ног на голову. Слишком много для семнадцатилетней девчонки.

Она расплакалась, мелко дрожа всем телом. Некрасиво и совсем по-детски.

– Нужно рассказать королю. – Рикард накрыл рукой ее ладонь. – Только у него есть возможность вас защитить и оставить все в тайне до нужного момента. Артур III справедлив и умен, он сможет все повернуть в общую пользу. Вы мне верите?

Зеленые глаза смотрели сочувствующе.

– Как я могу вам верить? Мы знакомы два дня!

– У меня есть основания полагать, что мы с вами в одной лодке. Но многое нужно проверить.

– Поступайте, как считаете нужным. Я запуталась.

– Все будет хорошо.

Именно этой фразы ей не хватало. Иногда человеку нужны простые слова, даже если это обман. Сейчас она желала быть обманутой.

– Пейте чай. Приводите себя в порядок. Вам еще идти на прием. Нельзя вызывать подозрения. А я пока починю ваш каблук.

Через полчаса Ида вошла в зал и присоединилась к прибывшему лэрту Блэкстоуну. О произошедшем на берегу недоразумении напоминала лишь чуть хромающая нога и припухшие от слез глаза. Мужчина удивился, но ничего не сказал.

В награду за пережитые страдания Ида имела счастье наблюдать появление короля. Разве могла она мечтать о таком по весне, когда, не думая ни о лэртах, ни о королях, сидела возле коровника на камне и смотрела на закат?

«Как причудливы порой повороты судьбы!»

Еще час назад Иде казалось, что девочка в душе погибла, но нет. Молодости дан великий дар: забывать плохое, смеяться с прежней чистотой в душе, поощряя своего вечного ребенка. С щенячьим восторгом девушка смотрела на гордого красивого мужчину средних лет в роскошной одежде.

«Это же король! Видели бы Свен, мама Грета и остальные из деревни. А ведь он красивый… – Ида всегда думала, что он старый, и старуха Бригитта так говорила. – Наверное, у бабки в голове все спуталось. Это Ренатан II был старый, отец нынешнего монарха».

Король сказал приветственную речь, поздравил всех с праздником первых гроз и подчеркнул важность события для будущего урожая и для мореплавателей. Как-то так повелось, что, если в эту ночь пройдет гроза, год будет урожайным, дожди – не затяжными, а море – спокойным. Если грозы не было, жди неурожая. Несколько тысяч лет наблюдений подтверждали верность древней приметы.

После короля слово взял архиепископ и призвал собравшихся праздновать с умом и достоинством, а на следующий день сделать подаяние бедным. Его слушали внимательно, но без энтузиазма.

С лицом предстоятеля церкви Белого Братства творилось что-то странное. Оно как будто было застывшим, восковым. Ида подумала, что ей бы уже не мешало лечь спать, но уйти с приема было нельзя.

Девушка присела в самом дальнем углу зала, стараясь быть как можно более незаметной. Возле ее диванчика стоял столик с закусками и вином. Она незаметно попробовала все блюда, а вино после ночи ярмарки решила демонстративно игнорировать.

Из своего уголка Ида видела почти всех, оставаясь незаметной. Гости короля учтиво раскланивались, разговаривали, подходя друг к другу с бокалами. Некоторые придворные не разменивались на мелочь общения, всем своим видом давая понять, что находятся здесь исключительно ради еды.

К Иде несколько раз подходили мужчины с предложением танца, но девушка была вынуждена всем отказать, виновато ссылаясь на ушибленную ногу. Вопросов много не задавали, половина двора видела эффектное появление лэри Иды Хольмсварт в компании лэрта Рикарда Фальта. Да, не так она представляла свое появление при дворе.

Задумавшись, девушка не заметила, как к ней подошел архиепископ Родрик:

– Здравствуйте, милое дитя!

Ида торопливо вскочила и изобразила книксен. Низко опустила голову.

– Сядьте, вашей ноге требуется покой.

– Спасибо, ваше высокопреосвященство.

Ида села на диван, напряженно выпрямив спину и сложив руки на коленях.

– Значит, вы воспитанница лэрта Блэкстоуна?

Ида кивнула головой:

– Он мой дядя.

– О, тогда смею предположить, что вы дочь барона лэрта Асберна Хольмсварта и графини лэрты Ингелы Блэкстоун?

– Да, все верно.

– Я знал и вашу мать, и вашего отца. Он мне очень нравился. Жаль, что ваша бабушка так и не смогла смириться с выбором дочери. Их брак стал мезальянсом… в некотором роде, но лишь в глазах лэрты Адалинды Блэкстоун. Но где же вы пропадали все эти годы?

– Эмм… мы жили в Лемхартском приходе, после смерти мамы нас воспитывал священник отец Мартинус и его жена. Нам было хорошо у них.

– Я рад, что церковь Бога Исаии стала для вас прибежищем, но это несколько ниже уровня жизни, который вам положен по праву рождения…

Ида усмехнулась и неожиданно смело и горько произнесла:

– Право рождения ничего не стоит без состояния. После смерти отца, которая для меня до сих пор покрыта тайной, его родовитые младшие братья отобрали у нас все, до чего смогли дотянуться. Осталась ничтожная доля, которая полагалась мне по закону в качестве приданого, и она ушла в тот же год на погашение налогов за убыточные угодья. Нам остались долги и дом, слишком дорогой, чтобы мы могли его тянуть из года в год. Когда через несколько месяцев после смерти отца родился Свен, все сделали вид, что законного наследника не существует. Мать была слишком поглощена спасением остатков имения, чтобы бороться. Она была совершенно раздавлена. Когда мы всего лишились, никто не вступился за нас, несмотря на нашу родовитость. Так что не говорите мне о моем высоком происхождении, святой отец!

Я не буду удивлена, если кто-то из моих родственников, лишивших мать и брата всего с невинным видом, спустя десять лет подойдет поинтересоваться моим здоровьем и поговорить о погоде. Теперь за нами стоит лэрт Блэкстоун и его состояние, а с этим невольно придется считаться.

– Простите, лэри Ида, я разбередил ваши раны. Вы совершенно правы в своих рассуждениях, но, надеюсь, вы найдете в себе силы простить своих обидчиков. Им очень нужно ваше сострадание, хотя они этого и не знают… К сожалению, мне нужно идти. Я рад нашему знакомству.

– Спасибо, что выслушали.

– Не стоит благодарности, это моя работа, возложенная на меня самим Белым Богом, – архиепископ Родрик улыбнулся печальной, все понимающей улыбкой и исчез в толпе.

Не успела Ида оправиться от этой встречи, как рядом сели отдохнуть две лэрты средних лет. Они явно не заметили девушку, поскольку обсуждали придворных, не стесняясь в выражениях. Ида не обращала на них никакого внимания, пока не услышала фамилию дяди.

– А куда подевался Андре Блэкстоун? Я надеялась на небольшую интрижку сегодня вечером! – игривым голосом достаточно громко сказала лэрта в кремовом шелковом платье.

Вторая лэрта рассмеялась:

– Агата, мне кажется, ты слегка переоцениваешь свои возможности. С момента возвращения из Арлисса еще никому не удалось его соблазнить. Эта стерва Летиция основательно истрепала ему нервы, а под конец еще и сбежала с арлисским доном.

– Я слышала, что у нее была веская причина: лэрт оказался бесплоден. Достаточное основание для развода.

– Может, и так, но, сдается мне, это был лишь повод оттяпать половину имущества. Летиция всегда была дурой. Бесплодность супруга не является в Арлиссе уважительной причиной для развода, так что осталась стерва ни с чем! А теперь Блэкстоун занят своими племянниками. Наверняка будет просить короля даровать им статус наследников, двойную фамилию и титул, поэтому и не мечтай, что он обратит на тебя внимание в обозримом будущем. К тому же ты замужем, Агата!

Агата фыркнула:

– Лэрт Кертинтон уже ни на что не способен.

Далее они продолжили обсуждать горести придворного существования, и Ида перестала вслушиваться в разговор. Нога разболелась. Хотелось спать. Если она уснет на этом диване, маловероятно, что лэрт Фальт снова согласится нести ее до уютной кровати.

«Нужно найти лэрта Блэкстоуна».

Среди придворных девушка бродила еще целый час. Она поговорила с Лермонтом и семьей Торн, познакомилась с милой пожилой дамой с тростью и карликовой собачкой.

Спустя час лэрт Блэкстоун появился со стороны сада. Они с королем о чем-то беседовали.

Лэрт Блэкстоун был задумчив.

– Большинство придворных расположатся на ночь в резиденции. Мы поедем домой: не хочу оставаться здесь на ночлег, слишком много суеты.

Ида целиком и полностью его поддерживала.

На обратном пути на континент море больше ничего не шептало. От черной глади веяло холодом – Ида замерзла до дрожи.

Шхуны так поздно между островами уже не ходили, но для лэрта Блэкстоуна это не стало проблемой – все-таки он являлся хозяином морской транспортной компании, и мелкие суда среди его имущества тоже имелись. Команде судна пришлось выйти в ночную смену, но они выглядели довольными – видимо, им неплохо оплатили переработку.

Окончательно замерзнув, девушка поднялась в рубку, где ей выдали одеяло, чай и пару свежих шуток. В рубке висел сизый табачный дым, но Иде он совсем не мешал. Лэрт Блэкстоун, поддавшись соблазну, разжег сигару. Оказавшись в своей стихии, он повеселел и расслабился.

Потом была пересадка в экипаж, недолгая дорога и ставшая уже родной кровать. Едва раздевшись до белья, не расплетаясь, девушка рухнула на кровать и заснула крепким сном. Этот долгий сумасшедший день закончился, хвала Белому Богу, такие дни случаются не постоянно.

Утром, собрав себя в кучу, Ида долго размышляла о своей судьбе, сидя по горло в теплой воде. Итак, ее тайна раскрыта. В покое ее не оставят. Бежать некуда. К тому же она не сможет бросить Свена. Потеряв из вида ее, они замучают брата, высматривая в нем магию, которой в нем нет. За столько лет она бы ее обязательно заметила. Но чем это обернется для мальчика, неизвестно. «Рубя лес, по шишкам не плачут. Он же совсем еще ребенок. Нужно быть сильной, хотя бы ради него.

Будь что будет».

7

На следующий день после королевского приема состоялся традиционный большой выезд двора к морю. Большинству гостей после танцев и возлияний необходимость куда-либо ехать казалось сущей пыткой. На пляже развернули шатры, поставили столы и легкие кресла. В расположенной наскоро кухне готовили мясо и закуски. Подавались легкие вина и охлаждающие напитки.

Ковыряя ногой песок и глядя на волны, Ида подумала, что не так уж тут и плохо. Мрачное настроение отступило. Шум моря оглушал. Необъятная мощь, которую невозможно приручить. Занятые своими разговорами, придворные сидели небольшими группами, наслаждаясь погожим днем. Дети не упустили возможности искупаться. Погода последнюю неделю стояла теплая, и вода была вполне терпимая.

Никто не заметил, как волны стали слишком большими. Одного ребенка отбило от берега – он пытался бороться, но течение неумолимо отнесло его в открытое море.

Ида встала с песка, оглянулась на ближайший шатер – слишком далеко. Не докричаться. Пока будут разбираться, в чем дело, ребенок утонет. Приняв решение, девушка побежала к берегу, где бестолково бегали дети, не зная, как вызволить товарища по играм. Девочки плакали, мальчики пытались зайти в воду, но тут же выходили. Сбросив верхнее платье, Ида крикнула мальчишкам, среди которых был и Свен, позвать доктора и кинулась в воду.

Несколько мощных гребков, и вот она рядом. Мальчик хлебнул воды и скрылся под водой. Ида нырнула и обхватила его вокруг туловища. Обезумевший от ужаса ребенок вывернулся, попытался забраться девушке на плечи, и они вместе пошли на дно. Вынырнув, она попыталась снова подхватить мальчика, но, поддавшись панике, он топил ее снова и снова. Дыхание сбилось, в голове помутилось. Лишь когда мальчик потерял сознание, девушке удалось выбраться на берег. Рухнув на песок, Ида поняла, что ребенок и не пытается дышать. Она перевернула его на живот, положила на свое колено и с чувством ударила ладонью по спине. Вода покинула легкие, но это не сильно помогло – пришлось остаток жидкости изгнать из тела насильно. Ида представила, как маленькие ручьи, соединяясь в реки, покидают тело ребенка. Изо рта и носа несчастного малыша вытекла струйка воды. Девушка потормошила его. К ее великому облегчению, он открыл небесно-голубые глаза и заплакал.

На пляже стало многолюдно, мальчика куда-то унесли. Иду закутали. Слабо соображая, что происходит, девушка позволила усадить себя в экипаж.

Лишь дома ее начала бить дрожь и пришло осознание, насколько она была близка к смерти. У нее началась истерика, – Амалия накапала успокаивающие капли, заставила выпить горькое на вкус питье и зажгла в комнате какие-то благовония. Девушка лежала и смотрела на маленькую кривую улыбчивую собаку на прикроватном столике. Затем капли начали действовать.

* * *

Внеплановое купание в холодной воде не прошло безнаказанно, оставив после себя насморк, больное горло и ломоту в костях. Все утро Ида слонялась по особняку бледной тенью, накинув на плечи теплую шаль. Сердобольная Амалия постоянно заставляла принимать теплое питье.

Не выдержав скитаний по дому привидения из рода Хольмсварт, горничная насильно усадила девушку в кресло, принесла лимоны, консервированные в меду. Ида смирилась со своей участью и углубилась в чтение любовного романа. В голове был легкий туман, учить что-либо не хотелось.

К обеду появился лэрт Блэкстоун с письмом от короля. Изумление Иды было безграничным, когда выяснилось, что письмо предназначается ей.

Дрожащими от волнения руками она бережно вскрыла конверт с печатью королевской семьи Ольден:

«Его Величество Король Нордланда Артур III Фредерик Фионин Ольден Нигардсбрэан выражает баронессе лэри Иде Хольмсварт искреннюю озабоченность сохранностью Ее здоровья и от всего сердца благодарит за спасение Его Высочества Густава Вольдемара Ренатана Ольден Юстадал Нигардсбрэан, Нашего младшего сына.

В награду Король Артур III предлагает Вам стать фрейлиной Ее Величества Королевы Дагмар Ольден Юстадал и исполнить обязанности няни Его Высочества Густава Вольдемара Ренатана. Ответ просим дать не позднее пятнадцати дней от сего момента. Надеемся на Ваше согласие.

Король Нордланда Артур III Фредерик Фионин»

Ида оторопела от мысли, что накануне едва не удостоилась чести утонуть, обнимая юного принца. Свалившаяся новость надолго выбила девушку из ровного настроения. Прижав руки к пылающим щекам, она, должно быть, смотрела умоляюще на лэрта Блэкстоуна, и дядя поспешил с объяснениями.

Он встал с кресла и плотно закрыл двери, убедившись, что никто не подслушивает. Сел обратно, побарабанил пальцами левой руки по подлокотнику и, собравшись с мыслями, произнес:

– Вчера после происшествия с принцем меня вызвали на совещание с королем. Должен признать, я совсем не ожидал от короля услышать о твоих внезапно открывшихся способностях.

Ида низко опустила голову и сделала вид, что туфли лэрта – самая интересная вещь в мире. Ей было очень стыдно.

– Я знаю, что у тебя пока мало причин доверять мне, но я поражен твоим невинным выражением лица, которое имел возможность наблюдать во время наших разговоров о магии Нордланда. Тебе удалось меня провести. О, женщины! «Коварство» – имя вам! – лэрт Блэкстоун усмехнулся. – Но я понимаю твою мотивацию. Впрочем, это сейчас не главная забота.

На совещании присутствовал очень узкий круг лиц, и я удивлен, что о твоих способностях знают как минимум три человека, помимо меня!

– Кто же третий?

– На совещании присутствовали король, министр тайной канцелярии и лэрт Рикард Фальт. Да, ты стала делом государственной важности. Кто бы мог подумать?!

Лэрт продолжил:

– Тебе придется согласиться стать няней принца. Мы перебрали множество вариантов, как защитить тебя и твои способности от врагов государства.

«Читай между строк: скрыть твои способности от нежелательных свидетелей и без шумихи использовать их на благо Нордланда», – горько усмехнулась Ида.

– Твой переезд в Эренхельм и назначение фрейлиной королевы не вызовет никаких вопросов после вчерашнего спасения его высочества. Король пожелал, чтобы ты всегда была на виду.

Ида поникла. Она совсем не мечтала приблизиться ко двору. Ей претили устои дворянского общества. Простая деревенская девчонка при дворе, еще вчера доившая коров, – прекрасная кандидатура на роль няни маленького принца.

– А если я не хочу в Эренхельм? – она должна была попытаться, хотя в душе смирилась с судьбой.

– У тебя нет выбора. Во-первых, королю не отказывают. Во-вторых, твой случай настолько исключителен и важен для королевства, что отказ будет считаться государственной изменой.

Было горько от того, что все, к чему Ида начала привыкать, придется оставить: знакомых, ставший почти родным дом, Амалию. Особенно жалко было оставлять Свена.

– Когда я должна буду приступать?

– В конце августа фрейлина лэрта Фредерика Улланд покинет свой пост в связи с переездом к мужу и деторождением, тогда тебя и будут ждать ко двору. Я поставил обязательное условие: получение тобой всестороннего образования. Это моя принципиальная позиция, поэтому с принцем ты сможешь находиться лишь вторую половину дня, до прихода вечерней няни. У тебя будет несколько выходных в месяц и жалованье в сто сорок золотых.

От озвученного числа Ида впала в ступор. Она никогда в руках не держала и одной такой монеты. Это была баснословная сумма. Крестьяне с зажиточными хозяйствами в год получали доход в размере не более десяти золотых, и это только в тех хозяйствах, где могли позволить себе летом нанимать батраков.

Лэрт Блэкстоун печально вздохнул:

– Мне не хочется тебя отправлять ко двору, но жизнь вносит свои поправки. Я очень надеюсь, что все разрешится наилучшим образом, и, как только станет возможно, ты незамедлительно вернешься в Вестдален.

Голова шла кругом от новостей. Ида потерла виски.

Завершая разговор, лэрт Блэкстоун сообщил, что вечером Иду посетит с визитом доктор с лекарствами от простуды.

После обеда девушка поднялась в свою комнату и уснула. Ее разбудил седовласый усатый человек с лучистыми глазами, приложивший ладонь к ее лбу. Ида резко вскочила, доктор, назвавшийся фэртом Ливсеном, уложил девушку обратно, заботливо поправив ее подушку.

– Жара у вас нет, – произнес он удовлетворенно, записывая что-то на листке бумаги.

Послушав дыхание, доктор довольно хмыкнул:

– Легкие чистые. У вас обычная простуда, вызванная переохлаждением. Как необычно для сегодняшнего дня!

Видя недоумение девушки, он со смехом пояснил:

– После бала произошло какое-то массовое умопомрачение: чуть ли не четверть двора начали мучить ночные кошмары. Мы даже сделали анализ воды и еды, но ничего не нашли. Странный случай, многим пришлось выписать снотворное. «Эпидемия ночных кошмаров», в моей практике такое впервые, а мой опыт весьма солиден. Неизвестно, чем все это безобразие закончится!

Немного помолчав, фэрт Ливсен продолжил:

– Вам, лэри, нужна горячая ванна для прогрева тела, а после – теплая постель. Пейте отвары трав, которые я назначу. Дышите над горячей водой. Обязательно смягчайте горло медом и редькой. Я оставлю указания горничной. Не пройдет недели, как вы и думать забудете о простуде.

– А что же с принцем Густавом?

Доктор улыбнулся:

– С его высочеством все хорошо. Лэрт Лермонт Фальт наблюдает мальчика, и пока тот совершенно здоров. Ох и натерпелся он страха! Но в этом возрасте большинство шалостей проходят без серьезного вреда для здоровья. Теперь вы его добрая фея. Страшно подумать, что могло произойти, если бы вас рядом не оказалось. Девушка, которая должна была следить за королевскими детьми, отошла за теплой одеждой для принца; все произошедшее затем вам известно.

Доктор заходил проверить здоровье Иды еще раз. Девушка быстро шла на поправку. Через неделю ей разрешили гулять и вновь приступить к занятиям. О болезни напоминал лишь ночной кашель, никак не желающий сдаваться. Едва Ида успевала заснуть, ее начинало будить саднящее горло. Приходилось вставать, брать теплое молоко и пить, закусывая медом. К счастью, горшок с молоком повар всегда держал в теплой печи.

В ожидании отъезда дни шли своим чередом. Утром и днем – занятия, вечером – ужин и прогулки. Было странно вернуться к обычной жизни и делать вид, будто ничего не произошло. Освоившись, Ида стала выходить в город без Амалии, но никогда – в одиночестве. Каждый раз, когда она шла прогуляться или по делам, замечала следующее за ней сопровождение. Обычно это был один мужчина. Иногда следящих становилось двое. Разглядеть лиц не удавалось. Но, куда бы она ни пошла и сколько бы там ни находилась, незнакомцы всегда следовали за ней на почтительном расстоянии. Поскольку они не пытались приблизиться, Ида сделала вывод, что преследователи были людьми короля.

Однако за пару недель до отъезда в Эренхельм произошло событие, которое ясно показало: негласной защиты недостаточно. После полуденной лекции по истории, проведенной, по обыкновению, в кафе, лэрту Блэкстоуну понадобилось зайти в контору решить пару неотложных вопросов. Ида отпросилась к фэрте Брандт забрать несколько пошитых вещей. Договорились, что девушка, закончив свои дела, отправится в контору, откуда экипаж отвезет ее и дядю в особняк Блэкстоунов. Забрав обновки в салоне модистки, Ида с городской площади повернула за угол, намереваясь оказаться на набережной Вестдалена. В проходе между домами, прислонившись к стене плечом, стоял человек. Во всей его позе было что-то недоброе. Ида обошла мужчину по большой дуге. Когда девушка мысленно выдохнула от облегчения, он схватил ее за руку и приставил нож к горлу. В его голосе звучал металл, выдавая в незнакомце опытного убийцу, а отнюдь не желающего поживиться драгоценностями юной лэри залетного грабителя. Ида оторопела, не смея сдвинуться с места.

– Не дергайся и иди за мной.

За короткое мгновение Иде в голову пришло множество мыслей, между тем незнакомец вывел ее на набережную, связал, снабдил кляпом и повязкой на глаза, а затем посадил в экипаж. Все было проделано быстро и точно. Девушка отметила, что план наемник продумал идеально. Пока приставленная к ней охрана короля дойдет до угла и перейдет на набережную, мужчина успеет отъехать довольно далеко. Никто не сможет прийти ей на помощь.

Ида отчаянно пыталась понять, куда ее везут, но повязка не пропускала даже свет. По внутренним ощущениям, поездка продлилась не более получаса, затем дверь экипажа открылась, и девушку поставили на землю достаточно бережно.

Недолгий звук ударов обуви о брусчатку под ногами, и Иду ввели в здание, судя по звуку эха и запаху, давно уже необитаемое. Ее втолкнули в помещение поменьше, и дверь закрылась. Немного повозившись, девушка сняла повязку и вытащила кляп. Огляделась: маленькая комнатка была бы весьма уютной, если бы здесь хоть как-то поддерживалась чистота. На дорогой мебели лежала толстым слоем пыль, на полу – мышиный помет. Ида скривилась от омерзения и присела на кровать с красивым бельем и вышитым парчовым покрывалом багряного цвета. От белья невыносимо пахло затхлой сыростью забытой в углу половой тряпки. Зеркало в полный рост почти не отражало, окно едва пропускало свет, а ведь солнце еще находилось в зените.

Руки начали опухать и неметь. Развязать узлы на веревках не получалось. Ида могла бы их сжечь, лишь немного повредив кожу, но неизвестно, удастся ли ей выбраться, а выдавать свои способности она не могла. Утешало только одно: в данный момент ее не собирались убивать, иначе бездыханное тело давно лежало бы на набережной. Значит, похитителям еще что-то от нее нужно. Девушка не знала, сколько времени прошло, прежде чем дверь открылась, и она увидела, что солнце начало клониться к закату. В проеме появился наемник и поставил на запыленный стол еду и питье.

– Смирная. Молодец. Тем проще всем. Убивать тебя нельзя, а вот подправить твое личико запрета не было, – мужчина усмехнулся, – так что сиди тихо и дальше. Завтра за тобой приедет заказчик.

– Что вам нужно? Зачем вы меня сюда привезли? Я ничего плохого не сделала! Отпустите меня! – Девушка понимала, что не разжалобит похитителя, но попытаться стоило, вдруг он схватил не ту. – Пожалуйста!

– Знаешь, цыпа, я тоже не понимаю, на кой ты сдалась заказчику. Мелкая и серенькая. Но нам неплохо платят, значит, есть в тебе что-то. Мы долго тебя пасли. Нехило тебя охраняют, цыпа!

Наемник неопределенно хмыкнул и запер дверь. Послышался звук удаляющихся шагов. Ида вскочила с кровати, подкралась к двери и прислушалась: ничего не слышно. До утра у нее есть время подумать. Вполне вероятно, что к ней больше никто сегодня не зайдет. Ужин подали, ведро для нужд в углу заботливо поставили. Только вот руки развязать забыли.

Ида задумалась о своем незавидном положении. Помощи ждать неоткуда. Причина ее похищения могла быть только одна: тайные способности, потому что получение выкупа девушка сразу отмела. У нее ни гроша за душой, а богатому лэрту Блэкстоуну она приходится лишь племянницей. Ида, конечно, не сомневалась в мужчине: дядя обязательно попытался бы ее вызволить. Но в таком случае красть Свена было бы проще и прибыльнее. Однако заказчик пожелал выкрасть именно Иду, а это означало только одно: нужно выбираться незамедлительно. Неведомый похититель догадывается о ее способностях, а значит, обязательно ее раскусит и уже не отпустит из своих цепких рук. Одному Белому Богу известно, как он использует Иду, – может, вовсе убьет, не сумев применить ее силы в своих целях.

Девушка осмотрела витражное окно. Оно выходило на стену, находившуюся на расстоянии метров трех. Практически ничего не получалось рассмотреть, лишь маленький пятачок. Это осложняло задачу. Возможно, окно смотрит на внутренний дворик, тогда сбежать будет сложнее.

Лучше попытаться выбраться и выдать свои способности, чем остаться и дождаться разоблачения утром. Под защитой короля Артура III как-то безопаснее.

Веревка на запястьях начала тлеть, вспыхнула и сильно обожгла запястья. В затекшие руки начала возвращаться кровь – онемение сменилось мучительным покалыванием. Каждый раз взывание к дару давалось все легче, особенно в моменты страха, но Ида не обольщалась: было немало случаев, когда дар отказывал.

Единственное окно в комнате не открывалось, а разбить тихо не получится. Деревянная рама крепилась на гвозди. Если их убрать, окно можно будет выставить внутрь. Ида приложила руку к маленькому, незаметному гвоздю, наполовину утопленному в крошащемся от старости дереве.

Стоит посильнее дернуть, гвозди поддадутся. Нижние два вышли легко, а верхние упрямо не поддавались. Пришлось достать из волос заколку и основательно поковырять дерево вокруг упрямцев. Цветное стекло пошатнулось. Проявив сноровку деревенской девушки, Ида не без усилий предельно осторожно наклонила стекло в свою сторону. Не создавая лишнего шума, она вытащила подгнившую от влаги раму.

Опасения подтвердились: окно выходило во внутренний дворик. Высунувшись из него по пояс, Ида взглянула вверх – два этажа – можно попробовать выбраться через крышу. Справа вплотную пристроено одноэтажное здание. К сожалению, карниза под окном не было. Перетряхнув постель, девушка вытащила простыню, обвязала ее вокруг кованой вешалки и приспособила ту поперек оконного проема. Подергала – крепко, вес одного человека выдержит. Опасливо бросив последний взгляд на дверь, Ида в одно мгновение оказалась за окном. Сердце бешено выстукивало ритм. Главное, чтобы сейчас ее никто не заметил. Залезть на крышу одноэтажной постройки было несложно, этому поспособствовала крепкая водосточная труба.

Прильнув к крыше, Ида огляделась. Здание, где ее прятали, представляло собой старый особняк с запущенным садом. Несчастная колдунья находилась на крыше пристроенной к особняку хозяйственной постройки, за которой начиналась извилистая улочка старого города. Справа виднелась широкая полоса моря. Девушка с трудом сориентировалась, какого направления ей нужно придерживаться, чтобы вернуться в особняк лэрта Блэкстоуна. Район, куда ее привезли, был ей не знаком, но если идти постоянно к морю, то примерно к закату она окажется на знакомых улицах. Ида осторожно приблизилась к краю крыши: высоко, чтобы прыгать, но выбора нет. Возможно, скоро ее хватятся, и больше шанса бежать не представится. Девушка подползла на животе к краю и повисла на руках. Молясь Белому Богу о сохранности ног, она разжала пальцы. Приземление получилось жестким – ушиб бедра долго будет напоминать о себе. Ида отряхнулась, а затем не оглядываясь побежала вниз по улице во весь опор. Лишь через пару кварталов, задыхаясь и чувствуя привкус крови во рту, она позволила себе немного перевести дух.

Уже в сумерках девушка свернула на знакомые улочки и задумалась: «Как быть дальше? К дому подходить опасно, вдруг там по-прежнему слежка от неизвестного нанимателя».

Она бы обратилась к лэрту Фальту как посвященному в ее проблемы, но не знала, где тот живет. Тогда в ее голове созрела другая мысль, менее удачная, но вполне приемлемая. Через пятнадцать минут девушка уже стучала в дверь красивого выкрашенного в белый цвет особняка. Открывшая дверь пожилая служанка окинула девушку неодобрительным взглядом. Ида подозревала, что предстала не в лучшем виде: взмыленная, с растрепанной прической, на подоле грязь и пыль с крыши.

– Добрый вечер! Могу я увидеть лэри Маргариту Торн?

– Сейчас позову, – буркнула служанка и захлопнула дверь. Ида почувствовала себя попрошайкой. Спустя пару минут за дверью раздался стук каблучков, и в проеме появилась Маргарита. Быстро окинув замарашку, мнущуюся на пороге, критическим взором, она не смогла сдержать удивленного возгласа:

– Ида? Что с тобой стряслось? – она спешно огляделась по сторонам. – Входи скорее, пока тебя не заметили в таком непотребном виде!

Ида была ей безмерно благодарна за понятливость. Умывшись и почистив платье, беглянка расположилась в гостиной со стаканом воды в руке.

Маргарита с вопросами приставать не спешила.

Немного отдышавшись, Ида начала говорить о сути дела, с которым пришла. К счастью, старших Торнов в особняке не оказалось.

– Мне нужна твоя помощь. Ты можешь послать кого-нибудь к лэрту Рикарду Фальту с запиской? Мне необходимо, чтобы он пришел сюда.

Брови Маргариты поползли вверх.

– Не знаю, что с тобой случилось, но если в этом есть необходимость…

– Я не могу ничего объяснить тебе, пока не переговорю с лэртом, это очень важно.

Маргарита молча встала и принесла лист бумаги, чернила и металлическое перо.

Ида дрожащими руками быстро черкнула несколько строк:

«Лэрт Фальт, вы так и не вернули мне веер, утраченный на берегу моря, а также туфельку со сломанным каблуком. Жду вас на ужин к семье Торн.

Лэри И. Х.»

Полная бессмыслица, но девушка была уверена: лэрт поймет. Маргарита позвала слугу и велела найти лэрта Фальта как можно скорее.

Рикард Фальт не подвел, явившись через час. Поблагодарив лэри Маргариту за гостеприимство и пообещав объяснить ей все позже, Ида села в экипаж. Лэрт Рикард галантно поцеловал руку лэри Торн и сел напротив Иды. Взгляд Маргариты, устремленный на него, был полон недоумения и досады. Или боли и… ревности? Рикард ей нравится…

Ида приложила к щекам руки. Такой полный страха день. Она даже и не подумала о том, как со стороны смотрится их с лэртом Фальтом «дружба». Маргарита знала, что именно Рикард спас Иду на ярмарке, практически на себе нес ее с берега моря на приеме у короля. А теперь по первому зову девушки он примчался, бросив все свои дела. Ведь Маргарите неизвестно о тайне государственной важности, прочно связавшей лэри Хольмсварт и лэрта Фальта. Со стороны их постоянные встречи выглядят как невесть что.

Иде стало стыдно: «Как можно быть такой слепой?»

Она еще на ярмарке заметила, с каким обожанием лэри смотрела на лэрта Рикарда, как смеялась над его шутками. Наконец, закончив заниматься самобичеванием за невнимательность, девушка подняла смущенный взгляд на лэрта Фальта, и, как выяснилось, все это время он пристально смотрел на Иду.

– У вас очень живое лицо. Все ваши мысли становятся достоянием окружающих.

Лэрт Рикард был очень серьезен.

– Мы вас ищем уже несколько часов. Вы поставили на уши даже личную охрану короля, а министр тайной канцелярии рвал и метал, когда обнаружилась ваша пропажа.

– Я не специально. Меня похитили.

Лэрт кивнул:

– Мы знаем. Человек, приставленный к вам, видел удаляющийся экипаж. Сразу же перекрыли выезды из города и начали прочесывать улицы. Больше всего мы боялись, что вас успели вывезти на корабле.

– Меня держали в старом городе. Там особняк в два этажа, с небольшим садом.

– Сможете показать на карте?

– Думаю, да. Я постараюсь.

Лэрт достал из кармана карту и развернул ее, кое-как пристроив на коленях. Сначала Ида пыталась понять, как соотнести карту с реальными улицами, затем долго искала нужную улочку. В конце концов она неуверенно ткнула пальцем в участок.

– Прекрасно. – Лэрт Рикард сделал пометки на клочке бумаги.

Неожиданно для девушки ее привезли не в поместье Блэкстоунов, а в незнакомый дом.

Лэрт Фальт проводил Иду в гостиную и передал на попечение горничной:

– Ферта Нерри, пожалуйста, накормите лэри Хольмсварт, обеспечьте теплой ванной и комнатой. Никуда ее не выпускайте и никого не впускайте в дом, пока я не приеду. А вы, лэри Хольмсварт, ведите себя благоразумно! – С этими словами лэрт легко поклонился и исчез в вечерних сумерках.

Ида была настолько уставшей, что не задавала вопросов относительно своего местонахождения. Недолго поразмыслив, она решила положиться на лэрта Рикарда.

Девушка едва не уснула в ванне. С усилием вырвав себя из теплой воды, она с удовольствием надела чистую рубашку из грубой ткани, предложенную служанкой вместо изрядно пропитанного потом нижнего платья. В комнате ее ждал нехитрый ужин: суп, бутерброд с жареным беконом и сыром, травяной отвар. С трудом осилив половину принесенной еды, Ида залезла под одеяло.

Стало уютно, как дома у мамы Греты, в маленькой светелке под крышей. Девушке вспомнились те дни, когда она была всего лишь Идой, девочкой с ободранными коленями и вечно расчесанными от комариных укусов руками. Теплые вечера, когда засыпала под звуки дождя, ударявшего тяжелыми каплями по нагретой за день крыше. И никому не было до нее дела, никто не пытался ее похитить. Жалея себя, Ида поняла, как сильно за день соскучилась по Свену и, несколько раз всхлипнув, забылась здоровым сном.

Пробуждение вышло очень ранним. Едва начало светать, как Иду разбудила молоденькая служанка. Девушка накануне видела ее лишь мельком, когда она приносила полотенце и чистую одежду.

– Вставайте, лэри! – служанка осторожно тронула Иду за плечо и легонько потрясла. – Вам нужно торопиться: лэрт Блэкстоун ждет вас внизу.

Горничная распахнула окно – в комнату ворвался свежий морской воздух. Он был прохладным и влажным, и не существовало лучшего средства быстро прогнать сон.

Ида встала с нагретой постели и, поеживаясь, умылась холодной водой. Сон окончательно отступил, уходя в предрассветную серость. Девушка не смогла сдержать удивления, когда служанка предложила надеть походное платье из особняка Блэкстоунов.

– Но зачем? Когда его успели сюда привезти? Это точно мое платье, я сама выбирала эту ткань.

Девушка с видимым удовольствием погладила горчичный подол и оливковый удлиненный жакет.

– Ваш гардероб привезли ночью. Все бережно сложено и готово к дороге.

Служанка ловко орудовала гребнем, укладывая длинные волосы лэри в крепкую прическу. С волосами Иде повезло: длина позволяла соорудить конструкцию любой сложности.

Гадая, какие еще неожиданные дары готовит новый день, девушка спустилась в гостиную. Лэрт Фальт и дядя сидели за завтраком и о чем-то тихо вели беседу. Ида пожелала доброго утра, хотя оно, по мнению девушки, наступило преждевременно, и приятного аппетита. Мужчины замолчали, явно не желая продолжать разговор в ее присутствии. Ида села на пустующий стул и положила на тарелку тост с маслом, лэрт Блэкстоун налил ей чай.

Ида не понимала, почему воспринимала недавние происшествия относительно спокойно. Возможно, событий в последние недели было настолько много, что ум и сердце устали удивляться.

– Не могли бы вы, уважаемые лэрты, пояснить, заложником чьих интриг я оказалась?

Лэрт Фальт подавился кофе.

Ида не без удовольствия подумала, что не всегда же только ей представать перед лэртом Рикардом бессловесной глуповатой лэри.

Дядя, по своему обыкновению, не повел и бровью:

– Мы полагаем, что твои способности перестали быть тайной, вероятно, уже на приеме. Люди из министерства побывали в доме, где тебя держали: схватили двоих человек – оба наемники. Появление законников стало для них полной неожиданностью. Эти олухи даже и не подозревали, что ты сбежала! Их всю ночь допрашивали, но результаты неутешительные: заказчика в лицо не видели, договаривались через посредника. Удалось узнать лишь, что передача назначена на утро. Люди министра сидят в засаде – они попытаются поймать заказчика либо посредника, или выйти на его след. Очень важно, чтобы до нужного момента о твоих способностях знали только доверенные лица. Нам необходимо уехать. Дня три никто не должен знать о твоем местоположении. В особняке будет создаваться видимость твоего присутствия.

Ида нервно выдохнула. Она, конечно, подозревала, что на нее объявят охоту, но слишком уж быстро неизвестный получил секретные сведения. Это наводило на нехорошие мысли о врагах, действующих изнутри.

Лэрт Блэкстоун продолжил:

– Твой отъезд в Эренхельм планировался только через пятнадцать дней. Мы вынуждены ехать сегодня.

– А Свен?

Лэрт Фальт смотрел на девушку невидящим взглядом, мысли его витали далеко.

«Интересно, что там с его коллекцией дохлых мышей?» – подумала Ида.

Дядя допил кофе и встал, давая понять, что трапеза закончена.

– Нет, Свен до осени останется здесь, – Лэрт Блэкстоун увидел озабоченное лицо девушки и поспешил добавить: – Тебе не нужно беспокоиться о нем. Теперь его будут усиленно охранять, а затем он уедет в Эренхельмскую научную школу. Вы сможете видеться по выходным. А сейчас нам пора. Экипаж уже нас дожидается у черного входа.

Часть третья

1

С мыслью, что дорога не будет легкой, Ида смирилась уже к обеду. От нещадной тряски разболелась голова. В пути они останавливались редко, лишь затем, чтобы дать лошадям отдохнуть или справить естественную нужду. Вечером на почтовой станции не без труда удалось заполучить двойку отличных быстрых скакунов и продолжить путь ночью, предварительно плотно поужинав и прихватив достаточно еды с собой.

На дорогах Нордланда было отнюдь не безопасно. У лэрта Блэкстоуна имелись два пистолета, что вселяло Иде надежду на равную схватку с грабителями. К тому же экипаж был абсолютно неприметным, внешне скромным, даже бедным. На карете нет резьбы, шторы пошиты из недорогой ткани, сиденья лишь с деревянной обшивкой, окрашенной в черный цвет, и металлическими заклепками.

К обеду следующего дня экипаж прибыл в старинное поместье Блэкстоунов, родовой замок времен Эренгельма I. Стены из черного камня высоко возвышались над гористой местностью, давили, насмехались над скоротечностью человеческой жизни. Девушка поежилась от нахлынувшего душевного трепета. Здесь родилась ее мать и многие поколения Блэкстоунов до нее. Верные вассалы короля, они охраняли устье реки Нимуэ от вражеских морских набегов, веками стоя на страже сердца Нордланда – Эренхельма.

Замок буквально вырос из скалы, с двух сторон окруженный водой. Иде подумалось, сколь титанический труд проделали строители, затаскивая тысячи тяжелых камней на крутые склоны, или, может быть, крепость строилась с помощью магии. Прямо за стенами, на стыке моря и реки, кипел вечный водоворот не желающих соседствовать спокойных пресных вод Нимуэ и вечно волнующихся вод моря.

Решетка кованых ворот с металлическим лязгом захлопнулась, пропустив одинокий экипаж за крепостные стены.

Повозка остановилась у большого здания все из того же черного камня. К основному строению жалось множество пристроек. Насколько девушка могла судить, хозяйство поддерживалось в хорошем состоянии. Перед зданием разбиты цветники, стекленные окна бликовали в дневном ярком солнце, а дорожки были чисто выметены.

Затекшее от долгого сидения тело категорически отказывалось повиноваться хозяйке, жалуясь на немилосердное отношение и взывая к благоразумию. Лэрт Блэкстоун по-хозяйски открыл огромную двухстворчатую дверь. Ида, волнуясь из-за значимости момента, прошла под каменной аркой, на которой высечены сцены великих битв прошлого. Часть барельефов потеряла свою глубину, а кое-где начала крошиться. Семейное гнездо…

Большой холл был пуст, шаги гулким эхом отражались от стен и потолка. Никто не знал, что они прибудут сегодня. Все закрутилось так быстро, что предупредить никого из крепости не успели. Ида осталась в большой зале, лэрт куда-то удалился.

С нескрываемым интересом девушка рассматривала стены с висящими на них знаменами, истрепанными временем. На некоторых из них едва удавалось различить вышивку. Время безжалостно и к людям, и к вещам. Человек живет короткую жизнь, завершающуюся горстью земли на гробовой крышке, а смерть вещи порой растягивается на века. Забытым на чердаках, в старых заброшенных домах, когда-то незаменимым в быту, вещам остается лишь вспоминать о былых временах, ожидая в пыли неизбежного бесславного конца.

Ида не разбиралась в геральдике, но задумалась: столько регалий мог иметь один древний и могущественный род. В центре висел герб с антрацитово-черным горным орлом, сжавшим в когтях горло мифического морского змея. Девушке казалось, что орел, атакующий столь серьезного противника, должен быть поистине великаном.

Откуда-то сверху доносились крики: один голос был женским, второй, спокойный, но громкий, принадлежал лэрту Блэкстоуну. Сбоку послышался приглушенный топот туфель на мягкой подошве. За балюстрадой показалась невысокая женщина в форменной одежде. Серое платье с белым воротником и фартуком, в тот же тон чепец, надежно скрывающий бóльшую часть темных волос.

Горничная спустилась по лестнице вниз и присела перед девушкой в книксене.

– Приветствую вас, лэри Ида… Хольмсварт. – Женщина определенно говорила фамилию в первый раз. – Добро пожаловать в крепость Блэкстоун! Мне велено проводить вас в комнату для гостей. Графиня лэрта Адалинда Блэкстоун, к сожалению, не может вас встретить лично.

Ида слышала, как лэрта кричала сыну об «отребье этой павшей женщины», в которую по какому-то недоразумению превратилась ее воспитанная дочь. Лэрт Блэкстоун спокойно, но громко пытался успокоить властную мать. Его слов почти не было слышно. Лэрта Адалинда увлечена скандалом и совсем не желала лицезреть нелюбимую внучку, плод, свидетельствующий о падении единственной дочери.

Пребывание в родовой обители будет тяжелым. Девушка, стараясь ступать как можно тише, пошла следом за служанкой. Замок был настолько роскошен, насколько и мрачен. Пахло плесенью и старыми коврами. Вне стен, где светило яркое солнце, стояла августовская жара, а здесь – вечная сырость и прохлада. Старый замок не имел никаких современных благ цивилизации. На стенах висели кованые подсвечники с оплывшими свечами.

Гостевые комнаты располагались в левом крыле первого этажа. По пути Ида успела рассмотреть гобелены и темные от времени портреты, которые были почти неразличимы в полутьме замковых коридоров и не производили никакого впечатления. На них были изображены обычные люди в красивой старинной одежде, вышитой золотом и драгоценными камнями. Ближе к гостевым комнатам портреты становились древнее: ветхие полотна едва не рассыпались. Меньше драгоценностей, лица глядели сурово.

Первые Блэкстоуны были воинами и позировать предпочитали с верным мечом и в кольчуге, а не в многослойном воротнике. Встречались и военачальники, в темных плащах, со странными татуировками на лицах и руках. Ида сделала себе мысленную пометку при случае спросить об их назначении. Татуировка всегда несет тайный или явный смысл. В те древние времена языку и символам придавали большое значение и не стали бы наносить на кожу узоры из праздности.

Гобелены же заставляли присмотреться: на большинстве из них были изображены сцены битв и охоты. Множество мелких деталей. «Какая тонкая и кропотливая работа!»

Ида не была сторонницей охоты. Прожив всю жизнь в деревне и наблюдая сцены забоя скота, порой она плакала от жалости. В конце концов ее освободили даже от обязанности ощипывать ошпаренную кипятком курицу. Все равно от хнычущей, заливающейся слезами девушки не было никакого толка.

Комната ничем, кроме старинной мебели, не выделялась: темное старое дерево, по-особому пахнущее чем-то кисловатым, терпким; стрельчатые витражные окна; кровать с мягким балдахином красного цвета и золотистыми кистями. Примечательным был огромный шкаф с инкрустациями из разных видов дерева. Иде подумалось, что он никогда не сдвигался с места и уже врос в пол, продавив деревянные половицы своим весом. К тому же он был шире проема двери, и непонятно, каким образом его удалось занести в комнату. У окна стоял массивный прямоугольный стол и два стула. Вся мебель в комнате, насколько девушка могла судить, сохранялась не менее трехсот лет.

За неприметной дверью в стене находилось крошечное помещение с латунной ванной для мытья. Потеки на стенках выдавали почтенный возраст изделия. На маленьком столике стоял кувшин, а в дальнем углу – ночной горшок. Ида усмехнулась: «Конечно, ни о каком водопроводе в столь старом строении не могло быть и речи».

Вода для купания носится вручную, а отхожие места в дальних закутках замка представляют собой зияющие дыры в полу. Хочешь жить в старинном замке – готовься экономить драгоценную воду и ходить в отхожие места, проверенные поколениями аристократов до тебя.

Через полчаса принесли сундучок с одеждой. Девушка безмерно обрадовалась своим нарядам: дорожное платье ужасно надоело, к тому же было несвежим.

Из своего не очень многочисленного гардероба Ида выбрала голубое нейтральное платье из легкой скромной ткани. К нему прилагался отложной воротник из кружева, который каждый раз после стирки нужно было пришивать, а затем снова отпарывать.

Платье сильно помялось. Не желая прибавлять забот служанке, которая и так металась по замку, стараясь сделать жизнь неожиданной гостьи приятной, Ида набрала в рот воды из стакана и обильно сбрызнула подол и рукава. Мокрая ткань уныло обвисла. Девушка расправила заломы, возникшие в сложенном состоянии, по всему подолу и повесила досыхать платье на вешалку. Воротничок положила на стол и придавила его найденным в комнате увесистым томом «Истории войн старого Нордланда». Хоть в чем-то война сослужила хорошую службу. Альберт Кассандрийский, посвятивший половину жизни работе над многотомником, наверняка мечтал о другом применении заслуженного труда.

Запыхавшаяся служанка наполнила ванну на треть горячей водой и затеплила камин. Видимо, нечасто в гостевой комнате кто-то ночевал. Дымоход отсырел и отчаянно чадил.

Сняв с себя платье, Ида потерла зудящую от долгого ношения плотной одежды кожу и села в воду. Увлеклась и налила слишком много мыла, но успокоилась, увидев, что предусмотрительная служанка оставила ведро с чистой водой и черпак для омовения возле ванны.

Не так-то просто прополоскать длинные волосы. Но они стали чище, а это уже достижение. Ида вспомнила рассказы Амалии о том, что в старых домах день для мытья головы планируют заранее, и процесс этот происходит редко. Сначала греют воду, добавляют в нее щелок или слабый аммиачный раствор и потом промывают полученной жидкостью расчесанные волосы. Состоятельные лэри используют мыло. После мытья голову тщательно прополаскивают отварами трав. Подсушенные волосы расчесывают и укладывают в прическу, щедро используя эфирные масла, которые Ида не любила: от них начинала болеть голова.

В деревне мама Грета загоняла детей на шестой день недели в баню, жарко натопленную с самого утра. Нещадно полоскала пряди в пощипывающей кожу щелочной воде, а затем споласкивала водой с запаренными вениками крапивы, чтобы ни одна вошь не уцелела. Орущие ребятишки жутко не любили банные измывательства. Часом позже они сидели, румяные, в столовой и уплетали свежие булки, запивая подогретым молоком…

Обед планировался в кругу семьи. В назначенное время Ида собрала в пучок еще влажные волосы, заколов непослушные прядки шпильками.

Служанка вновь провела девушку темными коридорами, на этот раз в столовую, не такую внушительную, как зала со знаменами. Ожидания Иды относительно обстановки полностью оправдались. Мебель соответствовала характеру старого замка: темный, длинный стол и с десяток стульев вокруг него. Множество окон пропускало достаточно света, чтобы просторное помещение не имело сходства со склепом.

Лэрт Блэкстоун как единственный законный хозяин всех владений Блэкстоунов сидел во главе в полном одиночестве. Стол, накрытый белой скатертью, был сервирован на три персоны. Ида на мгновение замешкалась и выбрала стул по левую сторону от дяди.

Мужчина крутил в руках серебряный портсигар.

– Что бы моя мать ни устроила за обедом, не принимай это на свой счет. Лэрта Адалинда всегда живет согласно собственным представлениям о мире, в котором лишь она светоч истины.

Усмешка лэрта была горькой. На лице его проступили морщины, обычно незаметные. Своим обостренным чутьем Ида ощутила, как сильно он устал от всех бедствий, которыми наградила его судьба.

С боем часов (не иначе, ожидала за дверью) в столовую вошла сухопарая невысокая женщина. Она села напротив Иды, не сказав ни слова, и окинула девушку оценивающим взглядом.

«Так вот ты какая», – говорил ее взгляд. Впрочем, ни омерзения, ни антипатии в ее лице девушка так и не увидела, хотя подсознательно ожидала худшего. Мимикой лэрта владела безупречно.

На вид графине Блэкстоун было лет семьдесят, и выглядела она замечательно. Лэрта относилась к тому типу счастливиц, чье лицо и фигура усыхали со временем, не теряя четких очертаний.

Сердце Иды остановилось на мгновение. Множество материнских черт было в этом знакомом-чужом лице. Лишь властные складки у губ и гневные – над переносицей портили приятное впечатление. Опущенные уголки рта говорили, что женщине в прошлом выпало пережить немало горьких дней.

Ида вскочила со стула и склонилась перед знатной бабушкой в глубоком реверансе. Лэрт представил графине внучку. На приветствие девушки женщина никак не отреагировала.

Трапеза проходила в полной тишине. Графиня Адалинда остервенело резала мясо и изящно отправляла его в рот.

– Как ваша спина, матушка? Больше не ноет на погоду? – нарушил звенящее молчание дядя. – Вам помогла мазь, которую выписал мой знакомый доктор?

– Андре, я не в том возрасте, чтобы еще верить в чудодейственную силу медицины. Старых костей не исправит ничто. Мучают меня и ноги, и сердце. Я все жду, когда милосердный наш Всеотец проводит меня к твоему почившему отцу. Надеюсь, он в кущах Белого Бога.

Ида только сейчас заметила, что на женщине вдовье, черное платье. В Нордланде траур по умершим держали год. Девушка сделала вывод, что лэрту Блэкстоун утрата постигла недавно, и уже хотела выразить соболезнование, но дядя резким тоном оборвал стенания вдовы:

– Мама, прекратите! Отец почил уже как двадцать лет, и ровно столько я слышу от вас…

– Вот и хорошо, что почил! Хоть не увидел, как честь нашего рода втаптывается в грязь! – прервав сына на полуслове, рявкнула она. Ида вздрогнула.

– Так думаете только вы. Даже король одобрил брак. Вы живете по устоям какого-то дикого средневековья!

Лэрта Адалинда картинно приложила руки к груди:

– Какая блестящая партия! Я два года выхаживала этот союз, а мне плюнули в лицо! Одному Богу Исаие известно, что я чувствовала, когда говорила герцогу Мадден-Готтскому о разрыве помолвки! И ради кого? Барона, с его захудалым поместьем в дикой глуши! – закончив тираду, вдовствующая графиня Блэкстоун промокнула кружевным платком несуществующие слезы.

Лэрт Блэкстоун побагровел.

– Вам прекрасно известно, что лишь вы стали виновницей ужасной трагедии в личной жизни Ингелы!

Теперь пришла очередь покрываться пятнами лэрте Адалинде.

– Вот чего я добилась, заботясь о своих детях! Лишь неблагодарности и обвинений!

– Герцог свел в могилу двух предыдущих жен! Он был садистом – суд после убийства Асберна Хольмсварта это подтвердил! Хольмсварт и Ингела любили друг друга еще со времен наших летних поездок в Вестдален вместе с отцом! И вы прекрасно это знали, когда лелеяли свои амбиции, носясь с идеей о браке с Мадден-Готтским!

Графиня бросила в тарелку с наполовину съеденным блюдом салфетку и с шумом поднялась из-за стола.

– Этот разговор выше моих сил! – процедила она сквозь зубы и удалилась, громко стуча каблуками. Звон их долго еще раздавался в коридорах, пока не оборвался звуком хлопнувшей двери.

Лэрт Блэкстоун отложил приборы и перевел усталый взгляд на Иду, все это время сидевшую в оцепенении и размышляющую о том, не подводят ли ее уши. До этого момента для девушки смерть и жизнь родителей были покрыты тайной.

– Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этой безобразной сцены. После трапезы хорошо отдохни. Далее по коридору от твоих покоев есть прекрасная библиотека. Если станешь скучать, можешь смело нанести туда визит. Я познакомлю тебя с замком, но не сегодня. Ужин тебе подадут в комнату.

Он встал и попрощался.

Ида быстро доела содержимое тарелки. Потрясения приходят и уходят, а голодному, недовольно урчащему нутру без разницы, какие моральные страдания у хозяйки на этот раз. Хоть кому-то же нужно заботиться о теле.

* * *

Подремав пару часов, Ида все-таки решила прогуляться до библиотеки. Больше спать не хотелось, а заниматься самостоятельно по учебникам – и подавно. В коридоре стоял полумрак – пришлось вернуться в комнату и взять свечу, чтобы не оказаться в библиотеке в потемках.

Помещение башни было довольно просторным. Книги стояли в секциях, расположенных вдоль стен. Света было достаточно, между стеллажами от пола до потолка тянулись окна. У стены, прилегающей к основному строению замка, стоял небольшой камин, закрытый железным заслоном от искр. Чтобы добраться до второго уровня библиотеки, нужно подняться по узкой деревянной лестнице. На втором этаже, в углу настила, располагалась еще одна лестница, устремленная к люку.

Все это Ида увидела в одно мгновение, а еще софу, стол и стулья. Не веря своим глазам, она вернулась взглядом к дивану, подумав, что усталость сыграла с ней дурную шутку. Липкий ужас сковал мышцы, и сердце пропустило удар. На софе, вальяжно откинувшись на спинку и положив ногу на ногу, сидел полупрозрачный парень лет двадцати и невозмутимым немигающим взглядом смотрел на нежданную гостью. На его коленях лежала красивая, столь же прозрачная девушка. Она свесила ноги на подлокотник и болтала ими в воздухе, демонстрируя изящную туфельку на стройной ножке.

– Смотри, Эйлин, похоже, в замке гости. Неужели к вздорной старухе Адалинде кто-то наведался? Ба! Да они родственники!

– Угу, – лениво ответила полупрозрачная Эйлин. – А еще в ней кровь того трехлетнего юнца, которого ты прятал в простенках, когда началось все это мракобесие с охотой на магов.

Парень удивился:

– У тебя нюх всегда был лучше моего. Вот уж точно невероятное совпадение. Или судьба?

Эйлин резко повернула голову, посмотрела, как показалось Иде, в самые потаенные глубины ее души.

– А еще она видит нас! – девушка засмеялась. – Представляешь, она нас видит, Драммонд!

Иде казалось, если призрачная девушка могла бы плакать, то впала бы в настоящую истерику. Ее смех звучал безумно и радостно.

– Это невозможно! Никто не мог видеть нас с тех проклятых времен…

Парень встал и подошел к застывшей девушке. Она с подозрением следила за ним взглядом.

«Наверное, это кошмар. Я съела что-нибудь несвежее и теперь вижу странный сон», – подумала Ида.

Молодой парень, именуемый Драммондом, улыбнулся:

– Так и есть! Еще она может пользоваться магией. Смотри, она свободно пьет ее, как воду.

Он отошел на два шага и почтительно поклонился Иде.

– Здравствуй, госпожа. Мы заждались тебя. Признаться честно, я уже и перестал надеяться.

Не прикасаясь к девушке, он указал ей на стул.

Ида на подгибающихся ногах приблизилась к столу и села.

Пропавший голос возвращался медленно, скрипя, как несмазанный механизм.

– Так вы мне не снитесь?

– Полагаю, что нет, хотя мне и самому порой думается, что я сплю, – скорее себе, чем окружающим, пробормотал Драммонд.

– М-да, к такому жизнь меня не готовила. Подумать только – привидения! И я с ними говорю?!

– Привыкай. Тяжела участь мага. – Молодой человек присел напротив и подпер подбородок рукой, смотря на девушку, как на любимого ребенка, уплетающего с аппетитом пирожки.

– Ты одна такая?

– Не знаю.

– А ты можешь отправить нас за грань? – с надеждой спросил парень и повернул голову, прислушиваясь. – Не отвечай, вижу, что не можешь. Огонь и вода! – с сожалением добавил он.

Ида сморщила лоб. Ее жалостливая натура и любопытство пересилили инстинктивный страх перед неведомым.

– Грань – это переход для душ? Я где-то читала об этом… – не очень уверенно добавила она.

– Мы не можем уйти самостоятельно.

– Почему? Вы мои первые привидения, значит, большинство все-таки уходит.

– Не в нашем случае. – досадливо сморщился Драммонд. Его подруга поглядывала на Иду заинтересованно, но в разговор не вмешивалась.

– Мы были магами при жизни, – продолжил он, – к тому же в результате проклятия погибли раньше времени. Наша сила осталась при нас, а проклятие перешло и на посмертие… Нам нужен некромант.

– Кто?!

Драммонд возмутился:

– Эйлин, ты слышала? Это неслыханно! Как много потерял этот мир!

Девушка-призрак ответила:

– Специалист по мертвому. У таких людей был свой культ. Их способности позволяют общаться с духами, отправлять неприкаянных за грань или, наоборот, вызвать. Еще они могут поднимать нежить, но это очень редкая способность.

– Если бы я могла что-то сделать для вас… – Ида действительно сожалела. – Боюсь, на сегодняшний день вам никто не в состоянии помочь.

Драммонд не согласился:

– Ты дала надежду. Нам уже осточертел этот замок – весьма скучное место. У нас осталось не так много времени, но еще несколько лет мы продержимся.

– Когда вы погибли?

Привидения смутились. Драммонд наконец произнес:

– Целую вечность назад. Я умер, когда правил Харальд Короткая нога.

Ида вспомнила недавно заученные даты и ахнула:

– Это было почти полторы тысячи лет назад. Потом династия прервалась, и на трон взошел троюродный брат короля – Тристан Ольден.

Драммонд подтвердил сказанное, горделиво кивнув:

– Мой младший брат.

– О. – Ида немного смутилась. – Значит, вы в некотором роде предок правящей династии. Если бы не ваша преждевременная кончина, вы бы стали первым королем из рода Ольденов.

– Увы, этот шанс был упущен по не зависящим от меня обстоятельствам.

«Не очень-то он и огорчен», – подумалось девушке. Впрочем, несмотря на редкие исключения, правящий род всегда отличался благоразумием. Ольдены видели своей высшей целью служение государству. Возможно, именно поэтому династия процветала на протяжении многих веков.

– Как же так получилось, что вам никто не помог уйти за грань?

Тихий голос Эйлин звучал глухо, как через пелену:

– Все бедствия и несчастья, произошедшие с нами, были накликаны мною. – Девушка низко опустила голову. Иде было совершенно ясно, что ей неприятен весь этот разговор.

– Здесь была другая крепость. Мой дом. В те времена по Нимуэ часто пытались пройти корабли Лэнтера с целью осадить столицу. Наш замок с успехом отбивал набеги захватчиков. В нем располагался регулярный гарнизон. Маги сменялись, живя на передовой по полгода.

Однажды настала очередь отдать долг Родине и Драммонду. Он безумно понравился моей сестрице. Мне ее влюбленность казалась несерьезной, но она приносила страдания. Драммонд ее не замечал. Я злилась, что сестра чахнет из-за своих чувств к этому снобу, и не пропускала возможность уколоть его как можно больнее при каждой встрече. Но он лишь смеялся и острил в ответ. Наши отношения перешли в дружбу, а она закончилась любовью.

Назначена была свадьба. Лишь один человек страдал – моя любимая сестра. Я надеялась, что ее похожее на наваждение чувство пройдет. Она затворилась в своих покоях и покинула их лишь в день свадьбы. Мертвой. Прокляв нас на семь поколений вперед. Она была сильным магом с темным даром.

Свадьбу отложили. Никогда еще мне не было так тяжело. Я винила себя в гибели сестры. Мгла опустилась на наши жизни. Проклятие набирало силу. Куда бы мы ни шли, нас преследовали несчастья. Погибнуть нам было суждено под обвалом в объятиях друг друга. Мы смотрели на закат, и башня, внезапно рухнувшая, стала нашей усыпальницей.

После смерти мы не смогли уйти за грань: проклятие привязало нас к этим древним скалам и камням. Многие некроманты пытались нам помочь, но говорили одно: проклятие ослабеет, когда пройдет семь человеческих жизней. Большинство привидений существует от силы двести лет, мир под солнцем и луной превращает нас в тени и развеивает, подобно туману, вычеркивая из мироздания. К счастью, душа к тому времени становится безумна и не помнит себя. Нас подпитывала наша магия, с которой мы оказались заперты. Но и ее запасы рано или поздно иссякнут.

В голосе призрачной девушки звучала обреченность и печаль.

Драммонд продолжил:

– Крепость вскоре пала и была разрушена почти до основания. Мы бродили в руинах, пока другой род не возвел Черные камни. Когда подошло время нашего освобождения от проклятия, маги были уничтожены. Отдав долги, мы оказались привязаны к этому миру и замку на долгие века без надежды на упокоение. Мы сойдем с ума, прежде чем остатки магии нас покинут, а затем исчезнем навсегда.

– Мне жаль, – сказала Ида.

Драммонд усмехнулся:

– Если есть хоть один маг на земле Севера, то мир не безнадежен. Больше не безнадежен.

– Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Но я не знаю как.

– Мы благодарим тебя за надежду. Ты получишь от нас дар.

Эйлин обошла девушку по кругу.

– Не в наших силах облегчить твою судьбу, но возможно усилить и огранить твои способности. Мы станем учить тебя всему, что знаем сами.

Ида пролепетала слова благодарности, пораженная предложением.

– Я не смела и мечтать о такой чести. Моя благодарность безгранична! – Девушка почтительно склонилась перед магами древности.

– Это меньшее, что мы можем сделать для тебя и для себя. Думается нам, ты не найдешь себе живого учителя в Нордланде, поэтому придется довольствоваться мертвыми. Нехватка мастеров – бедствие современного мира! – Эйлин рассмеялась. – Надеюсь, ты не забудешь нас, когда магия вернется.

Девушка попрощалась с необычными знакомыми. Выйдя в коридор, она похлопала себя по щекам и ущипнула за кожу. Коридор остался на месте.

Если судьба подкинет еще пару подобных неожиданностей, бережно припасенных в кармане, Ида, пожалуй, закончит жизнь в смирительной рубашке. Там она сможет общаться с привидениями, и ее никто за это не упрекнет, только побьют палками, запрут в палате или пустят кровь. Возможно, привяжут к стулу. Множество страшных слухов ходило о методах лечения душевных болезней. Ни один из них Иде не нравился, потому что выздоровевших пациентов никто не видел. Мысленно пообещав подумать обо всех событиях завтра, Ида без сожаления проводила тяжелый день.

* * *

– А это Фредерик Свирепый. Он прославился в битве при Уддестаде в 5968 году, подчистую уничтожив армию противника. Вудэр долго не мог оправиться от военных потерь, понесенных в походе на Нордланд. Свирепым его прозвали за то, что, узнав об измене красавицы жены, он в ярости разбил дубовый стол голыми руками, а затем и череп несчастного любовника. Супругу же его судили за измену и отправили в цитадель Греухаус доживать свои дни в печали и молитвах. – Лэрт Блэкстоун усмехнулся. – В те времена это было обычное наказание для родовитых изменниц. Простых горожанок наказывали плетьми.

С картины на девушку смотрел суровый мужчина с густой черной бородой и пронзительно синими глазами. Он сжимал меч. Художник расстарался, рисуя огромные кулачищи. Крошащие дуб руки, прославившие воина, должны быть запечатлены навек. Возможно, стол был трухлявым и вовсе не дубовым, а сосновым. Но какое это имеет значение, если народ запомнил эту историю в том виде, в каком ему хотелось.

– Руд Зимнее Уныние – маг воды и огня. Он создал поющие фонтаны Эренхельма, замкнув в вечный круговорот воды из Нимуэ и сохранив в них песни лесного народа. Заодно обвинен в страшной засухе и неурожае, будто он нарушил равновесие сил, взяв воду для городских водоемов. Был поруган судом и толпой, посажен в яму. Через год его оправдали. Выяснилось, что причиной страшной засухи стало обмеление Нимуэ из-за горного обвала, отчего река частично поменяла русло. Завал камней удалось расчистить силами пятидесяти магов. Руд после освобождения заперся в замке, лишь изредка покидая его.

Прозвище «Зимнее Уныние» он получил на ярмарке зимнего солнца. Ему нужно было пройти через площадь, а какой-то незадачливый мужик, изрядно употребивший горячего вина пополам с морухой, заслонил ему дорогу с намерением подраться. На праздничной неделе бои – традиция, но добровольные и в клети. Видимо, Руд сильно спешил. Получив неожиданный удар в челюсть – призыв мужика помериться силой – не оценил и за штаны подвесил драчуна на ледяной шест, который собственноручно вырастил аж до крыши. Вдобавок заморозил все горячительные напитки в округе. Вот и прошли праздники уныло, а Руд обзавелся прозвищем.

Ида рассмеялась:

– Так совершишь много подвигов, а запомнят по мерзлому пиву и порванным порткам.

– Совершенно верно. В конечном итоге в памяти народа известные люди часто остаются в байках и шутках.

Ознакомительная прогулка по замку продолжалась уже четыре часа. Пятки начинали побаливать, ноги и спина – умолять о стуле, а лучше о кровати, но интерес затмевал некоторые неудобства. За это время обошли комнаты, посмотрели семейные реликвии, кухню и даже сырые подвалы с их страшным прошлым и семейным склепом.

Особенно Иде понравилась башня, в которой располагалась библиотека. На втором уровне стояла пыльная мебель, забытая в незапамятные времена. Ход со второго этажа вел на крышу. Башня была остроконечной и накрыта черепичной кровлей. Множество достаточно широких бойниц позволяло разглядывать море и горы во всей красоте. Настроение от созерцания просторов не портил даже птичий помет, в изобилии скопившийся за долгие годы. Только вот запах совсем не похож на морской бриз.

После обеда девушка в одиночестве отправилась гулять. В крепости не было сада, только небольшие газоны, расположенные на разных уровнях, и несколько одиночных деревьев.

Вернувшись в спальню и намаявшись за день, девушка неожиданно для себя уснула. Разбудило ее чье-то навязчивое бормотание. Открыв один глаз, Ида заметила за столом уже знакомую парочку усопших магов. Сон как рукой сняло. Какое-то время она, лежа на подушке, наблюдала, как Эйлин наливает чай из фарфорового чайника, а Драммонд с видом вселенского наслаждения на лице делает вид, что пьет из изящной чашки.

– Так они и поступают каждый день. Это теперь модно, – говорила Эйлин увлеченно. – Они называют это временем дневного чая. У них есть и вечерний чай, а утром они пьют какую-то отвратную жижу непотребного коричневого цвета и обязательно едят варенье и пирожные. Дамы даже шьют специально платья для этой церемонии.

Драммонд иронично произнес:

– Как много внимания травяному отвару. Сдается мне, чай лишь повод лишний раз съесть лакомый кусочек. А чтобы прегрешения не выпирали из платьев, они используют корсеты.

Эйлин повернулась к лежащей в постели девушке.

– Раз уж ты все равно не спишь, может, расскажешь, зачем утром пьют кофе?

Ида прочистила охрипшее за время сна горло:

– Этот напиток прогоняет сон, к тому же у него приятный запах и вкус. Но мне он не сильно нравится. Горький. С молоком и сахаром вкуснее, конечно, но я больше люблю чай.

– Ах, – мечтательно вздохнула Эйлин, – ты такая счастливая! Нам недоступен ни вкус, ни запах.

Ида спросила, с какой целью призрачные гости явились столь поздно в ее девичьи покои. За окном была непроглядная тьма.

Драммонд с ленцой в голосе пояснил:

– Интересно стало, как живут нынче девицы. Тут они, знаешь ли, нечастые гости. А мы очень любознательны. К тому же мы тебя ждали, но ты не пришла.

– Простите, – Ида поняла, что совершенно бессовестным образом забыла о привидениях. – Лэрт Блэкстоун весь день показывал мне крепость.

– Могла бы нас попросить. Даю зуб, если я чего-то не знаю.

– Легко давать зубы, когда у тебя их нет! – не удержалась Ида. И тут же замолкла, испуганная своей дерзостью. Вдруг привидения шуток над собой не понимают.

Драммонд расхохотался:

– Так в этом и смысл! Обещай хоть ногу, хоть руку – все равно взять нечего.

– Не хотела бы я быть вашим кредитором.

Потусторонняя парочка оживилась, услышав незнакомое слово.

Ида, как смогла, объяснила заумное понятие. Она недавно сама услышала новое слово и воспользовалась им, как только представился повод. Чем больше непонятных слов в разговоре, тем внимательнее прислушиваются к собеседнику.

– Может, вы завтра ко мне зайдете? А я высплюсь. – Ида с тоской посмотрела на темень за окном.

– Конечно. – Эйлин встала и отряхнула воображаемые крошки с призрачного подола платья. – Приходи завтра в библиотеку. Мы будем ждать тебя.

С этими словами привидения просочились в стену, затем из нее появилась рука и попыталась украсть чайник. Но из этого ничего не вышло.

Сосуд, ударившись об стену, разбился, а на месте осколков появился его прозрачный силуэт. Рука деловито подхватила почившую посудину и бесследно исчезла.

«В следующий раз они побьют чашки и блюдца, после им понадобятся мои платья и еще невесть что. А затем графиня выгонит меня из замка как злостного вредителя».

2

Ида долго раздумывала за завтраком, чем бы ей заняться. Еду для девушки приносили в комнату. Нельзя сказать, что уединение огорчало. С той злополучной трапезы в первый день в обществе лэрты Адалинды общаться им больше не приходилось. Сталкиваясь с Идой в коридорах крепости, графиня демонстративно проходила мимо, сторонясь общения с внучкой, как общественного отхожего места.

Плотно позавтракав яичницей, девушка решила прогуляться во дворе крепости и подумать о своем до встречи с привидениями в библиотеке.

Солнце ласково пригревало, но с моря уже нагоняло тучи. Было приятно вдыхать морской воздух с привкусом соли. Жаль, разгуляться в крепости не получится. В те далекие времена, когда сооружение возводили из соображений обороны, никто и не помышлял о саде. Между маленьких домиков и хозяйственных построек были проложены мощеные дороги шириной в одну телегу.

Ида села на газон под кряжистым деревом и прислонилась к теплой коре, закрыв глаза. Думалось, что дерево могло бы обнять ее ветвями. Живой свидетель всего, что происходило в Блэкстоуне, хранил боль и радость многих поколений, давно канувших в небытие.

Деревья Ингвов росли бесконечно долго и могли исцелять. Именно из-за чудесных свойств они почти уничтожены невеждами и хитроумными дельцами с целью производства настоек и амулетов. Легенды гласили, что сила дерева, отданная добровольно, исцеляла даже смертельно больных. Но последнюю тысячу лет растения были всего лишь растениями.

Рука Иды скользила по коричневой коре – дерево откликнулось, завибрировав под пальцами.

Лэри отвлек от дерева безнадежный плач. У черного входа на кухню на маленькой скамейке сидела зареванная служанка, чуть старше Иды. Девушка была работницей кухни. Рыжеватые волосы выбились из-под чепца, ресницы отяжелели.

Ида присела на колени перед безутешной девушкой, подоткнув подол, и попыталась заглянуть ей в глаза.

– Что с тобой случилось? Почему ты плачешь?

Девушка подняла голову, в синих глазах на мгновение отразилось удивление, а затем она начала всхлипывать еще громче, вытирая лицо замызганным передником.

– Ах, лэри Хольмсварт, мне так горько…

– Как тебя зовут?

– Маргарет.

– Расскажи мне, пожалуйста, в чем твоя беда?

– Мне так стыдно… – девушка запнулась, собралась с духом и выдала: – Я… я родила ребенка. Вне брака.

Маргарет несмело взглянула на лэри, думая увидеть в ее лице осуждение, но его не было. Ида смотрела сочувственно. Ей всегда жаль было тех несчастных девушек, на которых обрушивалось все осуждение и презрение общества. К ним были слишком жестоки, клеймили позором. Обездоленные были вынуждены жить изгоями. Иногда от них отворачивалась и семья, вынуждая искать приют в богадельнях вместе с новорожденными детьми. Жизнь незаконнорожденных также была далека от счастливой: их дразнили, били, всячески подчеркивали постыдное происхождение. При этом отцы не несли никакой ответственности, создавали семьи и жили счастливо.

– Мы любили друг друга и хотели пожениться. Йозеф был таким милым. Мы познакомились в деревне, на танцах. Никто не знал о нас. Он из семьи кузнеца. У нас все случилось позапрошлым летом…

Ида, плохо осведомленная об этой стороне жизни, почувствовала, что кончики ушей пламенеют.

– На следующий месяц кровь не пришла. Потом стало тошнить. Я поняла, что отяжелела. Сказала Йозефу. Он был не рад и отправил меня к бабке изгнать плод. Я не пошла.

Маргарет перестала плакать, в ее взгляде появилось упрямство.

– Он женился через месяц. Я думала, что его заставил отец. Как можно быть такой глупой?! Осенью я видела его на службе в церкви, он с таким обожанием смотрел на свою жену, дочь лавочника. Если родители и настояли на женитьбе, Йозеф не сильно сопротивлялся.

Мой живот уже начал округляться. Пришлось рассказать матери. Родители так кричали на меня, но, посовещавшись, решили спрятать до родов, а в деревне сказать, что уехала к тетке. Так я и просидела до родов в доме. Родила в срок. Мне помогала лишь мать: нельзя было звать повитуху…

Она спохватилась:

– Не понимаю, почему я вам это рассказала… Вы же не выдадите меня, лэри?

– Конечно нет. Не волнуйся: я буду молчать. – Ида тронула девушку за руку.

– Я очень люблю его, моего маленького Магнуса. А сейчас он заболел корью. Мне так страшно за него, но я не могу быть с ним. Мне нужно работать. Я единственный добытчик в семье. У меня не получится найти работу, где бы хорошо платили. Отец пострадал на стройке – сломал обе ноги. Ему почти ничего не заплатили за труд. А у матери семь детей, и мой Магнус – восьмой.

– Где живут твои родители?

– В деревне, в долине.

Ида встала и отряхнула подол.

– Не плачь, я помогу тебе.

Лицо Маргарет просветлело.

– Спасибо вам, лэри! За то, что выслушали меня.

– Чепуха! Мы вылечим Магнуса.

Девушки распрощались. Маргарет согласилась проводить Иду в деревню вечером, после ужина, когда повар отпустит служанку отдыхать.

У Иды в голове возникла идея.

Пара привидений находилась в библиотеке. Драммонд развалился на софе, заложив руки за голову. Эйлин сидела за столом, листая книгу прозрачными пальцами.

– Нужна ваша помощь! – с порога заявила Ида. – Мне необходимо взять силу Ингва для лечения.

– Ну и запросы у тебя! – удивилась Эйлин. – По-твоему, можно исцелить человека и не выдать себя?

– Маленький ребенок умирает!

Драммонд усмехнулся:

– В мире каждый день умирают дети. Всех не спасти. Впрочем, нужно поощрять твое стремление делать добро, особенно если оно связано с магической практикой. Рассказывай все.

Когда девушка выговорилась, привидения долго совещались, негромко бормоча. Затем Эйлин куда-то исчезла и появилась с полуистлевшей книгой.

– Что-то было здесь об Ингвах и амулетах, – ее голос звучал не очень уверенно. – Лет пятьсот назад я даже читала о целительстве.

Стряхнув пыль и паутину, призрачная девушка начала аккуратно перебирать страницы.

– Припрятала от фанатиков несколько книжек, а то и эти бы сожгли.

Следующие полчаса прошли в поиске сведений, к слову, весьма скудных.

Эйлин иронично заметила, что информация, которую они теперь знают о местах произрастания Ингвов, абсолютно бесполезная.

Драммонд зачитал выдержку из древнего фолианта:

– «Ингв одаряет своей благодатью не каждого. Для обретения благословения следует принести древу дар или обет и почтительно попросить об исцелении болеющего». – Драммонд хмыкнул. – Хотелось бы больше деталей.

– И что же? Про амулеты ни слова. Предложение договориться с деревом полюбовно, и все. Я думала, будет заклинание или ритуал…

Ида чувствовала себя обманутой.

Драммонд вздохнул:

– Тебе нужно понять: магия закладывалась в те седые времена, когда очень большую роль играло простое общение. Словом можно убить, можно вылечить, вселить надежду или отобрать ее. Прежде чем применять сложные формулы и ритуалы, иногда достаточно говорить. Плодотворный разговор и сейчас лучший инструмент. Древняя мудрость отражена во множестве сказок и легенд, где герой получает желаемое от сверхъестественных существ либо заговаривает злодея.

Повисло молчание.

– Так я пошла? – прервала тишину Ида. – Попробую поговорить. Надеюсь, во дворе никого не будет, иначе от репутации помешанной чудачки мне уже не избавиться.

– Ступай. Не ответит – возвращайся, будем думать дальше.

* * *

Ида обняла древнее дерево, как родную мать. Ингв ответил, едва заметно дрожа под пальцами и шурша раскидистой кроной. «Неплохое начало», – подумала девушка и неловко начала разговор:

– Не знаю, как к тебе обратиться. Спасибо, что слушаешь меня. Есть один мальчик, совсем малыш. Он болен, его мама очень за него боится. Ребенка зовут Магнус. Он из тех, кого этот мир отвергает. Твой древний род, ныне почти угасший, умеет дарить исцеление. Умоляю, помоги, если сумеешь, этому ребенку.

Девушка сняла с пальца серебряное кольцо, положила его к мощным корням и почтительно поклонилась.

– Прими мой скромный дар.

Ида прислонилась головой к теплому стволу.

– Я обещаю тебе посадить много Ингвов, заботиться о них, как о своих детях. Твой род не умрет.

Ветер завывал от возмущения, разбиваясь о каменную кладку крепости. Тучи наползали на небосвод, скрадывая тени.

К ногам девушки медленно опустились две небольшие ветки.

Лэри удивленно рассмотрела теплое коричневое дерево с большими резными листьями.

– Спасибо.

В библиотеке вновь собралось маленькое совещание.

Нависнув над столом, привидения рассматривали подаренные Ингвом ветки, но прикасаться опасались: кто знает, как энергия жизни и смерти подействует друг на друга?

– Надо попробовать, – подытожила недолгие прения Эйлин. – Похоже, твой вопрос разрешился благоприятно. Наведайся в гости к семье и спрячь палочки как можно ближе к ребенку. Хуже не будет.

Так уж вышло, что Ида в этот день все-таки получила магический урок.

Сложнее далось обоснование необходимости отлучиться из замка, учитывая недавнее похищение.

Лэрт Блэкстоун, оторвавшийся от бумаг, смотрел на Иду с изрядной долей сомнения:

– Неужели в этом есть такая острая нужда? Я могу послать слугу с провизией.

Ида замялась. Сложно было объяснить, ведь лэрт не знал о привидениях, а тем более об общении с Ингвом.

– Я думаю, что смогу облегчить состояние мальчика… Я буду осторожна.

Лэрт Блэкстоун махнул рукой:

– Хорошо. Скажи фэрту Линду, чтобы выдал тебе продукты, я пошлю с тобой Эйнара, все равно бездельничает. Мне бы и самому хотелось прогуляться: засиделся я. Однако боюсь смутить своим появлением хозяев. Иногда очень полезно узнать, чем живут арендаторы, но не сегодня. Как ты намереваешься лечить ребенка? Я категорически запрещаю тебе пользоваться твоими способностями!

– Мне удалось уговорить Ингва помочь – он пожертвовал две ветки.

Лицо лэрта Блэкстоуна вытянулось от удивления.

– Значит, все, – что писалось в легендах, – правда. Удивительно, что дерево тебе ответило.

– Я скажу семье про Ингва, но умолчу, как получила ветки. Пусть думают, что отломила.

Лэрт Блэкстоун хохотнул:

– Пусть держат язык за зубами, иначе нам все дерево обломают.

Через два часа Ида спустилась на кухню и попросила выдать ей большую корзину с провизией. Добродушный фэрт Линд, усатый, невысокий и пухленький, сложил в корзину еду, которой хватило бы большой семье на пару недель: сыр, сметану, молоко, свиной окорок и овощи.

Экономка, извещенная лэртом Блэкстоуном о выделении продуктов, для приличия поворчала, но выдала муку и крупы, а также бочонок отменной соленой говядины в рассоле. Сердобольный повар, знавший, кому предназначен гостинец, положил брусничный пирог и вчерашних булочек. Ида вслух с нескрываемым ужасом усомнилась, все ли собранное можно унести. Но экономка фыркнула и напомнила, что таскать будет Эйнар, и то лишь до телеги, а после – в дом. Маргарет, спешно домывая посуду, время от времени шмыгала носом, но выглядела гораздо бодрее, чем утром.

В назначенное время на кухне появился заспанный, всклоченный, Эйнар со следом от подушки на щеке. Он молча взял корзину, мешки и понес к конюшне. Парню пришлось ходить два раза. По небритому лицу блондина сложно было сказать, болят ли у него зубы или он просто недоволен своим пробуждением. В любом случае тоскливое выражение его лица мало походило на трудовой энтузиазм.

Эйнар не служил в замке, а работал в компании «Блэкстоун». Ида слышала о нем еще в Вестдалене от моряков со шхуны в день королевского приема на Жемчужном острове. Говорили, что Эйнар, самый молодой капитан в компании, прошел мимо рифов Гренна, даже не оцарапав обшивку. Моряки избегали этот неспокойный участок моря: старое корабельное кладбище стало последним пристанищем многих мореплавателей. Эйнар получил премию в двести золотых и штраф на ту же сумму, чтобы неповадно было рисковать имуществом компании и жизнями моряков без нужды. Парень лишь пожал плечами и ушел обратно в трюм любимой «Беаты».

Он прибыл в Блэкстоун накануне. В устье Нимуэ имелся небольшой порт, и именно туда причалил груженый корабль. Часть моряков засела в деревенском трактире, радуясь неожиданной возможности развлечься, а Эйнар отправился в поместье.

Телега ехала по каменистой дороге вдоль моря. Пришлось обогнуть скалы по узкой полоске берега: иного пути попасть в деревню, со всех сторон скрытую от мира горами, не существовало. Иде подумалось, что в сильный шторм из деревни выбраться непросто: волны, должно быть, обрушиваются на дорогу со всей яростью стихии.

Эйнар правил лошадьми молча. Девушки сидели в телеге, болтая о всяких пустяках и любуясь морем. Иногда до них долетали брызги бьющихся о скалы волн. Синее платье Иды покрылось темными крапинками, волосы потяжелели и начали завиваться.

После подъема на невысокий холм, частично защищающий деревню от холодных ветров с моря, открылся вид на деревенские домики, сгрудившиеся вокруг деревянной церквушки, подобно недельным цыплятам, окружившим курицу-наседку. На склонах были распаханы небольшие участки земли, непосильным трудом отвоеванные у природы. Вдалеке виднелись луга с копнами неубранного сена. Завершался второй сенокос – последний в этом году.

Домики были неказистые, но аккуратные. Маргарет пересела к Эйнару на облучок, чтобы показывать дорогу. Девушка немного стеснялась Эйнара, но парень обращался к ней доброжелательно, и она постепенно расслабилась.

Семья Маргарет жила на краю деревни в небольшом доме из потемневшего кругляка. Домик был хоть и старым, но выглядел крепким. Иде понравились резные элементы, приколоченные по краю крыши и на перилах маленького крыльца. Окна были небольшими, с мутными слюдяными стеклышками.

Маргарет зашла в дом первая, а затем позвала гостью.

Девушка переступила порог и оказалась в большой комнате, перегороженной печью. На встречу вышла хозяйка, торопливо вытирающая руки о передник. Женщина была явно сбита с толку нежданным визитом. Она низко поклонилась лэри и поздоровалась с ней. Мужчина, лежащий на лавке у печи, попытался подняться, желая также поприветствовать девушку, но Ида попросила его не вставать.

– Я услышала, что у вас болеет муж. Мы привезли продукты и кое-что для Магнуса.

Из другой комнаты выглядывали любопытные дети, чумазые и разновозрастные. Они шептались, указывая пальцем на Иду, и что-то бурно обсуждали.

– Да, в этом году у нас одна напасть за другой: муж упал на стройке, дети бесконечно болеют.

Иду усадили за стол. Девушка пыталась отказаться от еды, но, увидев, с какой гордостью и надеждой хозяйка снует у печи, доставая из нее кашу и хлеб с полки, согласилась отведать угощение.

Лэри съела ячменную кашу, сваренную на воде и заправленную козьим молоком. В этом доме оно только для детей, взрослые довольствовались постной кашей, заедая ее хлебом.

Ида сердечно поблагодарила хозяйку, присевшую на край лавки, за проявленное радушие. Женщина засветилась, как солнышко: для нее было очень важно оказать гостеприимство девушке.

После нехитрой трапезы Ида попросила показать маленького Магнуса. Кроватка находилась в небольшом закутке. Ребенок спал беспокойно. Его мучил сильный жар и сыпь по всему телу. Малыш надул губы во сне, будто сильно обижен, и собирался вот-вот заплакать. Такой маленький и беззащитный – хотелось обнять его и спрятать от всех невзгод.

Дети бегали рядом, пока хозяйка не шикнула на них, выгнав из комнаты.

– У меня есть две ветки Ингва. В древности это дерево исцеляло страждущих. – Ида развернула ткань и бережно достала веточки.

Хозяйка дома смотрела на веточки с удивлением и надеждой.

– Одну ветку положите Магнусу в постель, а вторую – мужу. Может, и ему она поможет.

Эйнар занес продукты. Измученная заботами женщина долго благодарила девушку и плакала от облегчения. Ей больше не нужно было думать, чем кормить детей.

Маргарет все время сидела у постели Магнуса. Только когда Ида вышла во двор, молодая мать смогла покинуть сына. Она с такой тоской смотрела на удаляющийся дом, что у Иды защемило сердце.

Эйнар хмуро поглядывал на утирающую слезы девушку. Он никак не мог взять в толк, что происходит. Еду привезли, без помощи не оставили, так зачем грустить? Когда Эйнар чего-то не понимал, то начинал сердиться и пытаться разобраться. Парень не оставлял попыток разговорить Маргарет, но та не спешила раскрывать свои тайны, сославшись на внезапно нахлынувшую тоску. Эйнара ответ явно не устроил, но расспросы он прекратил.

Уже во дворе замка парень пригласил служанку в трактир, но девушка резко ответила, что сходила уже и на танцы, и в харчевню – сыта по горло. Она быстро соскочила с телеги и убежала, оставив Эйнара, любимца женщин и героя, с отвисшей челюстью. Ида усмехнулась: нет ничего более побуждающего к действию, чем попранное мужское самолюбие. Лэри была уверена, что Эйнар теперь сделает все, чтобы узнать о девушке как можно больше. Он не подозревал, что наткнулся на ту, кто до сих пор зализывает раны, словно побитая собака. Маловероятно, что Маргарет, наученная горьким опытом, согласится на короткую интрижку, а большего Эйнар ей не предложит.

В крепости Ида, не дожидаясь пока согреют воду для купания, сама взяла ведро холодной жидкости и унесла наверх, чем повергла горничных в ужас. Она слишком устала, чтобы ждать. Подогрев воду магией, девушка с удовольствием вымылась и переоделась в чистую ночную сорочку. Ужинать не хотелось: в желудке комом лежала ячменная каша.

В комнате было зябко, но спасло пуховое одеяло. Ида уснула, едва коснувшись головой холодной подушки.

3

– Главное качество мага – это контроль над эмоциями. – Эйлин второй час объясняла основы магии. Как и в любом изучении новой дисциплины, сначала шла теория. – Они должны быть собраны в тугой комок, и выпускать их тебе следует тоненькой ниточкой вместе с силой.

Голос призрака был спокойным и размеренным. На полу тлела штора, залитая небольшим количеством воды. Ровное рукотворное озеро плескалось по щиколотку, медленно просачиваясь в подвал. Ида со спокойствием висельника гадала, что ей будет за порчу имущества и как избежать последствий.

– Не переживай – Драммонд пожал прозрачными плечами. – Я знаю, где лежит еще комплект таких же штор, и стащу: все равно их еще лет пять не хватятся.

Ида оптимизма древнего мага не разделяла.

– Если шторы здесь не меняли несколько лет, значит, обязательно скоро захотят это сделать. Мне не очень-то везет.

– Пропажу спишут на горничных, а они меняются здесь так часто, что концов не найти.

Спрятав подгоревшие улики и вытерев насухо пол, Ида продолжила свою практику по обузданию силы.

Сидя на софе с завязанными глазами, она пыталась почувствовать силу, не отвлекаясь на внешние раздражители. В области живота начало покалывать. Огонь – гнев, нежность, любовь. Вода – разум, ясное мышление, забота. Их вариации – сочетания эмоций, которые могут изменить агрегатное состояние воды: заставить ее замерзнуть, закипеть или испариться. Тот же принцип работает и с огнем.

До сегодняшнего дня она всегда применяла силу с опаской и лишь находясь в полном одиночестве. Никогда нельзя знать, какого результата добьешься. Еще при жизни матери она несколько раз нагревала железную кружку с водой так, что на деревянном столе оставались подпалины. После нескольких случаев порчи домашней утвари Ингела строго-настрого запретила дочери применять колдовство и говорить о нем с кем-то, даже со Свеном. Позднее, живя у священника, Ида ни разу не колдовала дома, боясь разоблачения. Лишь иногда она позволяла себе расслабиться в лесной глуши в полном одиночестве, устраивая переполох среди ее обитателей, заставляя воспламениться какую-нибудь высохшую сосенку. Тернист путь к мастерству: девушке приходилось порой ходить, стыдливо пряча красные руки с волдырями под намотанной наспех тканью.

После десяти минут мучений на столе загорелись три заготовленные свечи. Ида с триумфом открыла глаза.

– Неплохо, – сдержанно похвалил Драммонд. – Способности у тебя средние, не обижайся. Но ты старательная, а это уже кое-что да значит. Теперь затуши эти свечи с помощью воды из ведра.

Девушка, смущенная неоднозначным комплиментом, попыталась сосредоточиться. Через полчаса упорных мучений послышался плеск, говорящий об удачном выполнении поставленной задачи и новой уборке. Ида с опаской открыла один глаз. Свечи затухли, вода тонкой струйкой сбегала по дубовой столешнице. В ведре осталась лишь половина воды.

Эйлин решила прервать занятия:

– На сегодня достаточно. Ты устала. Но результатами мы довольны. На досуге почитаешь вот эти главы из книги.

Ида посмотрела на старинную книжку небольшого объема – «Этические принципы использования источников и магии в повседневной жизни. Пособие для студентов второго курса. Углубленный курс изучения стихий».

«Замечательно! Будет чем заняться перед сном».

* * *

Небольшая прогулка после занятий неплохо прочищала разум. Было туманно и пасмурно. Волосы завились от влаги. Ида забралась на крепостную стену. Молочный туман затопил все, сделав единым горы, море и небо. Замок будто бы парил в воздухе, навевая мысли о древних легендах…

Лэрт Блэкстоун что-то обсуждал с Эйнаром, который вместе с командой должен был отплыть на следующее утро в Эренхельм. Стоя за воротами крепости, они живо жестикулировали, иногда указывая на море и реку.

Как девушка и предполагала, Эйнар утром поймал Маргарет во дворе, пока та заносила на кухню только привезенные из деревни корзины со свежей зеленью и овощами. Беспрестанно что-то говоря, он попытался ей помочь с корзиной, но девушка упрямо вцепилась в плетенку, как в самоцветный камень, ни за что не соглашаясь разжать руки. Эйнар подхватил другие корзины. Ида не догадывалась, о чем они разговаривали. Маргарет не поднимала глаз и, казалось, отвечала сердито. Эйнар не сдавался. В конце концов Маргарет бросила плетеное изделие на камни и, подойдя к парню вплотную, раскрасневшись, начала ему что-то высказывать. Мужчина ушел если не расстроенный, то изрядно озадаченный. Ида, сидя под Ингвом с книгой, проводила его взглядом. Он, заметив лэри, поклонился и прошел мимо.

К вечеру Ида засела в своей комнате. Нарезанные фрукты, оставшиеся с обеда, манили к себе, и девушка сдалась, незаметно опустошив тарелку. Так она и просидела до самого ужина, пока смущенная служанка не пригласила девушку в оранжерею. До сегодняшнего вечера Ида не подозревала, что в крепости существует такое место. Если дядя не сказал о нем, значит, на то были объективные причины.

Ида выбрала для встречи платье цвета слоновой кости. Ткань была матовой, покрой сдержанный, подчеркивающий хороший вкус и скромность. Горничная помогла одеться и застегнула крючки.

Служанка провела девушку в южную часть замка, куда Ида еще ни разу не ходила, поскольку именно здесь чаще всего можно было встретить лэрту Адалинду.

Знатная бабушка сидела на плетеном стуле за круглым, накрытым белоснежной скатертью столом. Второй стул отодвинут и, видимо, предназначается Иде. Женщина была, по своему обыкновению, в темном платье, но в ее образе наметился прогресс, поскольку наряд был темно-синий, прикрытый черной шалью из тюля. Графиня указала жестом на стул, и девушка осторожно села, огляделась вокруг. Оранжерея выглядела не сильно большой. Стеклянный купол завораживал. Здесь посажено множество экзотических цветов и деревьев в кадках. На мраморных тумбах расставлены аккуратные цветы в горшках. Ида окинула их взглядом, задержавшись глазами на пышно цветущей лиловой фиалке, и против воли восхищенно воскликнула:

– Какая прекрасная разновидность фиалки! Никогда не видела, чтобы она цвела так пышно!

Щеки лэрты Адалинды слегка порозовели.

– Я недавно ее подкармливала. За этими цветами нужен трепетный уход: держать во влажном помещении и при рассеянном свете, а еще не допускать сквозняков!

Если почтенная лэрта и хотела о чем-то поговорить, то напрочь забыла об этом. Совершенно случайно Ида отыскала тонкую нить, ведущую к сердцу графини. Лэрта Адалинда Блэкстоун бредила своей оранжереей. После ужина она лично показала Иде каждое растение. Интерес девушки был неподдельный. Чуть позже для них принесли яблочный пирог и горячий чай с мелиссой. Лэрта Адалинда, видимо, вспомнила, зачем пригласила девушку, поскольку лицо ее приобрело суровость, губы печально опустились, а огонек в глазах исчез.

– Мне пришлось о многом подумать в последние дни. Я была так зла на твою мать, что забыла, как сильно ее любила.

Она отставила чашку и устремила невидящий взгляд к гребню скалы, возвышающемуся за крепостной стеной.

– Я была так слепа в своей ярости, что не проводила свою дочь в последний путь, не забрала вас. Я должна была сорваться в дорогу, как только получила то письмо.

Она скомкала платок в руках. Ида понимала, насколько лэрте тяжело далось это откровение. Гордые люди редко способны признать свои ошибки.

– Ингела не должна была так со мной поступать. Я любила ее больше всех, она была моим смыслом долгое время.

Женщина взяла себя в руки.

– Я бы хотела вас видеть здесь, в фамильном доме, – графиня Блэкстоун пошла на невиданную до сих пор уступку, наступив на горло своим убеждениям. – Пожалуй, мне придется полюбить внуков Хольмсварт, раз уж Андре не подарит Блэкстоунов.

Лэрта Адалинда тяжело вздохнула. Ида подумала не без доли иронии, что разговор похож на торг овощами: лэрта хотела разжиться репкой, но на всем базаре продают лишь брюкву. Ну что ж, лучше так, чем открытое противостояние.

Они еще поговорили о деревне, о новостях Вестдалена и будущей службе Иды при дворе. Щепетильные обстоятельства получения должности Ида, разумеется, не раскрыла.

«Надо же, говорим, как бабушка и внучка. Интересно, как бы лэрта отреагировала, если бы я назвала ее бабулей? Наверное, меня бы сочли самой невоспитанной девицей Нордланда. Знатных пращуров редко называют столь фамильярно».

Расстались они не друзьями, но уже и не врагами.

Шагая по коридорам замка, Ида дивилась резкой перемене в поведении именитой родственницы, но изменение было скорее приятным, и день завершился в благодушном настроении.

* * *

Август подходил к концу. Со дня на день планировался отъезд в Эренхельм. Лэрт Блэкстоун собирался отбыть обратно в Вестдален, там его уже заждались дела и Свен, которого нужно будет подготовить к учебе.

Занятия в Эренхельмской научной школе начинались в середине сентября и заканчивались в конце апреля. Время каникул было выбрано неслучайно: мальчишки из простых семей имели возможность помогать своим семьям с посевной и уборочной работой на полях. Школа являлась всесословной. Любой мальчик десяти лет мог поступить в учебное заведение, всего лишь сдав вступительный экзамен, и получить блестящее разностороннее образование. Студенту выплачивалась стипендия, расходы на содержание и оплату обучения компенсировались за счет личных средств короля.

Когда отец нынешнего правителя предложил новую систему образования, в которой все ученики оказывались равны, многие возмутились. Но король был непреклонен и довел свою идею до конца. Десятки лет действия новой реформы показали, что школы начали выпускать отличных специалистов, активно продвигающих науку Нордланда вперед. В молодых аристократах, выросших бок о бок с простыми детьми и деливших один хлеб и кров, стало меньше сословного снобизма и больше понимания устройства мира. У вчерашних мальчишек, не имевших и гроша за душой, складывалась блестящая карьера. Они открывали свое дело, взяв ссуды у государства, или служили стране на разных уровнях власти. Самое главное, у них получилось вывести свои семьи из бедности. Многие из них, помня о детстве в нищете, активно помогали семьям низкого достатка. Дальновидные планы короля принесли свои результаты, подняв экономику государства. Теперь же на протяжении нескольких лет велись разговоры о всеобщем образовании, но пока это были лишь дискуссии, не более.

Ида должна была отплыть в столицу на «Беате». Эйнар, успевший пройти путь из Вестдалена в Эренхельм и обратно, вновь возвращался в столицу с новой партией груза. Планировалось, что команда возьмет девушку на борт, а затем Эйнар проводит ее до дворца, не распространяясь о личности лэри.

Жаль, что придется прервать магическую практику в обществе магов-призраков. Лучших учителей ей не найти. Но Ида надеялась, что у нее еще появится возможность с ними увидеться.

Накануне отъезда Маргарет подошла к лэри, любующейся морем с крепостной стены, и передала целую корзину сушеной малины от матери в благодарность за лечение Магнуса. После визита девушки мальчик быстро пошел на поправку, а у многострадального отца семейства стали сходить на нет боли в ногах и наконец прекратили гноиться глубокие царапины, полученные при падении на стройке.

Немного краснея, Маргарет поведала, что приехавший за день до отъезда Эйнар подарил ей серебряный браслет. Ида не без удовольствия оглядела изящное украшение на загрубевшей от работы загоревшей руке девушки.

– Он ничего от меня не требует, но общается со мной, хоть я и сказала, что Магнус мой сын…

Ида улыбнулась:

– Конечно, ведь ты такая замечательная девушка, Маргарет. Однако не соглашайся ни на что, пока он не позовет тебя замуж! – строго добавила она, невольно подражая голосу мамы Греты.

Служанка махнула рукой:

– Ой, насмешили, лэри Хольмсварт. Я – и замуж за Эйнара?! Не может такого быть, не со мной…

Ида лишь неопределенно хмыкнула: «Разные вещи случаются под этим небом. Король Ирлинг тоже женился на простой прачке и прожил всю жизнь с ней счастливо, родив двенадцать детей, а ведь он король!»

Стальное закатное море мерно ударялось о древние камни, рокоча и недовольно отступая. Оно жило и видело разные чудеса под этим небосводом. Море смеялось, когда существа, живущие лишь миг, пытались убедить себя, что есть что-то невозможное. Жаль только, что эти странные существа не могли различить едва уловимый шепот вечной стихии.

Часть четвертая

1

Древний город располагался по обеим сторонам реки. Два берега были подобно друзьям, взявшимся за руки. Ажурные высокие каменные мосты всюду возвышались над рекой. Каждый раз, когда «Беата» проходила под одним из них, девушка боялась, что юркий корабль зацепится.

Старые и новые, обветшалые и свежеокрашенные дома плотно прилегали друг к другу. Город пах тиной и едой, бурлил и бесконечно говорил.

Эйнар распустил команду и нанял экипаж до дворца. Ида сполна насладилась видами старого города, пока экипаж прорывался по мощеным улицам к королевской резиденции. Телеги, кареты, кони, люди – все они были на дорогах, затрудняя движение. То тут, то там слышалась брань и конское ржание. Погода разошлась не на шутку. На улице было так душно, что уже к полудню жаркий плотный воздух можно было резать ножом для масла. У Иды невыносимо разболелась голова от непривычного шума и запахов.

Эйнар довел девушку до ворот и передал дворцовой охране вместе с багажом. Лэри встретила женщина с густыми бровями и сердитым видом и проводила в небольшие покои. Воздух в комнатах был затхлым. Служанка распахнула окна и отодвинула тяжелые гардины. Тихо бранясь себе под нос, она пообещала прислать двух горничных: комнаты не убрали, хотя знали, что новая фрейлина прибудет со дня на день.

Скромная девичья обитель: простая кровать, шкаф, стол и трюмо. Перед спальней располагалась небольшая гостиная. За дверью – небольшая ванная комната. Ида возликовала: теплая вода многообещающе журчала из латунного крана.

Для начала девушка решила развесить все свои платья.

Пришли обещанные служанки, и Ида предусмотрительно поинтересовалась у них расположением кухни: вдруг тут никто не вспомнит, что ее нужно покормить, раз уж покои к ее приезду забыли подготовить. К тому же никогда не бывает лишним узнать, где можно разжиться булочкой и кружкой молока. Девушки старательно пытались объяснить местоположение кухонь в запутанной архитектуре дворца, но, видя стеклянные глаза лэри, одна из горничных вызвалась проводить совсем недавно прибывшую ко двору девушку лично.

Кухня встретила самыми разнообразными запахами, дымом и паром. Все бегали и суетились, только паренек в углу невозмутимо чистил овощи. Ида неловко обратилась к повару. Мужчина посмотрел на нее бешеным, затравленным взглядом.

– А… новая няня! Да, вас поставят на довольствие с завтрашнего дня. Марта, собери обед для лэри, да посытнее, видишь, какая она худая? Вы уж не обессудьте, лэри, но прислуги не хватает…

– Я сама отнесу обед. – Ида взяла тяжелый поднос. – И за ужином приду.

Повар удовлетворенно крякнул:

– Вы уж извиняйте, что так вышло! Уж сильно много народу при дворе последнюю неделю. Но не волнуйтесь, домоправительница найдет вам камеристку!

Ида поблагодарила и направилась в свою комнату. В коридоре все расступались, не желая быть облитыми горячим супом из трясущихся рук девушки. Если бы она не была так озабочена сохранностью своего обеда, обязательно остановилась бы полюбоваться архитектурой и роскошной лепниной. Этот стиль был сейчас не в моде, но кто же убирает такую красоту. Дворцовые интерьеры всегда вне времени.

Изловчившись и толкнув дверь плечом, Ида вошла в комнату и на полпути к столу заметила в своей кровати толстого спящего мужчину. Издающий храп гость был девушке незнаком, впрочем, как и кровать, и вся остальная обстановка спальни. В спертом воздухе витал сивушный запах. Незнакомец хрюкнул и проснулся.

– О, вот и бульончик подоспел! – сказал он хриплым голосом, одним открытым глазом оглядывая девушку, и продолжил: – А ты не похожа на служанку! В любом случае давай, что ты там принесла, жрать хочу – сил нет!

Ида попятилась к выходу:

– Простите, я ошиблась!

– А еда?! – обиженно взревел пьяница.

– Испортилась. Вам принесут другую.

Девушка исчезла в коридоре. Со второй попытки ей удалось попасть в свою комнату. Опасаясь погони возмущенного мужика за уплывшей из-под носа миской с супом на говяжьей кости, она закрыла дверь на щеколду и с удовольствием отобедала.

Вскоре явилась домоправительница, представившаяся Аддой Мебельн. Крупная и высокая блондинка с грубоватыми чертами лица, она одним своим видом подавляла.

– Лэри Хольмсварт! Приветствую вас! – женщина смерила девушку оценивающим взглядом. – Вы довольно молоды! Почему вы решили, что справитесь с ролью няни его высочества?

Ида растерялась. Ей и в голову не пришло, что ее назначение покажется кому-то странным решением, но ответ быстро нашелся:

– Его величество Артур III нашел меня достойной этой службы после того, как по счастливой случайности мне удалось спасти принца. К моим личным амбициям это назначение не имеет никакого отношения. Я приняла честь, оказанную мне, и надеюсь послужить государству и королевской семье.

– Случайно! – Домоправительница растянула слово по слогам и фыркнула. – С завтрашнего дня приступите к обязанностям. Ваш график – шесть дней в неделю с полудня и до ужина. Вам предоставили целых четыре выходных в месяц! Король распорядился об этом лично.

Последнее слово она буквально выплюнула.

– Ваше жалование вам известно. Потрудитесь, чтобы его знали только вы! Я сочла, что жить вам комфортнее всего будет в этих покоях: они скромны, но удобно расположены. Вам положено трехразовое питание и камеристка. Хотя обычно лэри приезжают со своими…

Намек на бедность Ида проигнорировала. Девушка надеялась, что не задержится при дворе надолго.

* * *

С маленьким принцем девушка быстро подружилась. Восьмилетний ребенок был еще по-детски непосредственным. Окружение требовало от него слишком многого: знать этикет, сидеть в неудобной одежде на приемах, соответствовать своему высокому статусу. Густав не являлся наследным принцем: у него имелся старший брат, пятнадцатилетний Ренатан, и три сестры от семи до двенадцати лет.

Густав вставал вместе с петухами. После гигиенических процедур мальчик завтракал и до полудня учился, затем Ида отводила его на обед в присутствии семьи. С часа до двух был сон, а после – игры на свежем воздухе.

Ида прекрасно себя чувствовала в обществе принца до тех пор, пока не возникала необходимость контактировать с другими фрейлинами. Не все из них были довольны ее назначением, но с парой девушек Ида все-таки завязала приятельские отношения.

Осень радовала теплой погодой, деревья только начинали облачаться в золото и пурпур.

Ида сидела на лавочке в дворцовом парке и наслаждалась последними лучами закатного солнца. Густав вместе с сестрами бегал вокруг отцветающих клумб. Ида получила письмо от Свена и с улыбкой пыталась разобрать каракули брата. Грамматика мальчику всегда давалась нелегко.

«…Мой друг Мадс говорит, что фэрт Гандрэд по ночам превращается в ворону и облетает город, заглядывая в окна. Он не может взять в толк, почему учитель всегда ходит в черном и с перьями в тюрбане. И откуда он узнал, что мы притащили собаку с щенками в комнату? Нам стало ее жаль, она была такая худая. Собаку забрали и поселили рядом с конюшнями. Щенков, когда подрастут, отдадут в хорошие руки. Тут неплохо, только много учебы, но я стараюсь. Самое интересное – это скачки. Мы катаемся верхом три раза в неделю…»

Ида вздрогнула от неожиданности, когда рядом с ней сел незнакомец и раскурил трубку. Девушка прислушалась к запаху – недешевый сорт табака. За месяцы жизни в высшем обществе она научилась отличать дорогой арлисский табак от любых других сортов.

Незнакомец умиленно уставился на бегающих детей:

– Все дети в сущности своей очень похожи, вы не находите? Их объединяет эмпатия и стремление к добру. Жаль, что со временем суровый мир кроит всех по своим лекалам.

Ида согласилась, боясь показаться невежливой.

– Вот и ваш брат подобрал шавку, хотя знал, что будет наказан. Все мальчики – маленькие герои.

Ида изумилась:

– Вы из школы?

– Нет, я всего лишь читаю вашу почту. Работа у меня такая: лезть в чужие дела. Меня зовут Аластор Вайнер, я являюсь министром тайной канцелярии.

– Не сочтите за дерзость, но ваше имя очень подходит к вашей должности. Демоническое имя. Очень помогает в вашей службе? Думаю, вам часто приводят имя в упрек…

Министр обнажил острые зубы в улыбке.

– На том и стоим. Поверьте, далеко не все так искушены в богословии, как вы.

Одет он был изысканно и неброско. Ни одной детали его туалета нельзя было запомнить, кроме маленькой булавки на галстуке в виде рогатой оскалившейся головы.

– К сожалению, нам не удалось познакомиться в Вестдалене. Но рад сделать это сейчас. Как ваши магические успехи?

Ида с возмущением прошептала:

– Вы считаете этот разговор уместным посреди сада?

Лэрт рассмеялся:

– Поверьте, места лучше не найти. Нас невозможно подслушать незаметно. А непринужденный разговор не вызовет подозрений. Мне часто приходится беседовать с заступающими на новые должности, особенно с людьми из ближнего окружения королевских особ. Я нахожу наш разговор вполне приемлемым. Времена неспокойные. Так как вы находите ваше состояние?

– Здесь я не колдую. Слишком много людей. Было немного практики в Блэкстоуне. У меня наметились успехи, но затем настало время уехать ко двору. Вы нашли того, кто заказал мое похищение?

Лэрт Вайнер поморщился, как от зубной боли.

– Увы. Заказчик так и не явился. Наемники с ним не встречались. Получили лишь предоплату, и то из третьих рук. Все это наводит на грустные мысли, что кто-то из канцелярии продает информацию и, видимо, недешево, учитывая, что за измену казнят. Это значит, что есть кто-то, готовый купить информацию за очень большие деньги. Могущественный и, безусловно, богатый. Этот факт ставит под угрозу безопасность королевства и правящей династии, которую я воспринимаю как личное оскорбление. Будьте бдительны, лэри, вашим похитителем может оказаться кто угодно.

Девушка задумчиво поправила:

– Кроме четырех человек.

– Да, пожалуй, что так. Было ошибкой привезти вас во дворец. Вдвоем с лэртом Рикардом Фальтом мы изучили множество книг из королевских архивов, но не нашли объяснения вашему дару при полной бездарности всех остальных. Маги по-прежнему не могут ступить на землю Нордланда.

Ида решила воспользоваться случаем и поинтересоваться у «всеслышащего» эренхельмского двора и менее глобальными вопросами.

– Не знаете, почему домоправительница меня так не любит?

Лэрт хохотнул:

– О, это отдельная история, которая с вами связана лишь косвенно. Лэрта Адда Мебельн приходится тетей Флоре Мебельн-Ритти. Вам известна эта особа?

– О да! – едко произнесла девушка. – Лэри Флора периодически пытается указать мне мое место.

– Лэри Мебельн-Ритти выполняет роль утренней няни ее высочества Марии-Генриетты, а мечтает быть при его высочестве Густаве. Это поднимет ее статус в глазах двора. Многие полагали, что именно она займет этот пост, и больше всех надеялась лэри Флора. А тут появляетесь вы, молодая нахалка, и с легкостью занимаете вожделенную должность. Ярости лэри не было предела. Ходят упорные слухи, что побилась пара чайных сервизов. Но лэри не подходит для воспитания принца. Она груба, недальновидна, ограниченна. Не единожды замечена кричащей на детей. Королева намерена без лишнего шума выдать ее замуж и отдалить от двора для счастливого деторождения. Слишком много скандалов и шума вокруг этой особы. Вы знаете, что она приходится королеве кузиной?

– Не знала, но это многое объясняет.

Разговор о дворе немного развеял неловкость. Ида даже сочла министра приятным собеседником. Она понимала, что ощущение расположения обманчиво: в глазах лэрта оставалась холодность, даже когда он шутил и смеялся.

– Будьте осмотрительны и не выходите в город без лишней нужды, – счел нужным предупредить министр в завершение беседы.

Лэрт Вайнер посмотрел в сторону приближающейся девушки в розовом платье, любопытно поглядывающей на них.

– А вот и Марка Арнолески! Пожалуй, мне пора. – Он встал, учтиво поклонился Иде и отбыл.

Марка была от природы любопытной и не могла пройти мимо увиденного. Фрейлина королевы к принцам и принцессам не имела никакого отношения.

– Что от тебя хотел министр? Наверное, по своему обыкновению подозревает всех вокруг в тайных заговорах!

Ида ответила нарочито спокойно:

– Ничего особого он мне не сказал, поздравил с прибытием ко двору, и все.

Марка, поняв, что больше не получит никаких объяснений, предложила выпить чаю на садовой веранде.

Передав детей вечерней няне, Ида и Марка с комфортом расположились на одной из пустующих дворцовых веранд. Последняя приказала своей камеристке заварить чай и принести с кухни каких-нибудь лакомств.

В саду было мало народа, поэтому удалось без суеты насладиться видом увядающей природы. Со стороны дворца постоянно доносилось эхо разговоров и хлопающих дверей.

Марка болтала обо всем подряд, вываливая на собеседницу все известные новости. Но надо признать, что завязанное приятельство быстро помогло сориентироваться в происходящем при дворе.

Первые дни Ида чувствовала себя абсолютно потерянной в водовороте незнакомой жизни. Марка, определенная наставницей для прибывшей девушки, своим оптимизмом вселила в Иду надежду, что все не так уж и плохо, как кажется. Раз уж есть хоть один человек, который стремится быть другом, то все небезнадежно.

Ида ненавидела это чувство сосущей тревоги, когда оказываешься в новом месте. Поэтому занятость была лучшим лекарством: утром – учеба, днем – забота о Густаве, а вечером – чтение.

Спустя несколько дней проживания во дворце Ида заметила, что у кухни ошивается серый кот с подранным ухом и подпалинами на боках. Он не был худым: с кухни перепадало немало еды, но казался ничейным. Непривлекательное внешне животное было лишено счастливой жизни дворцовых котов. Заброшенность сквозила во всей его манере незаметно проскальзывать к ведрам с помоями, окидывая кухонных слуг затравленным взглядом. Он словно просил прощения у людей за свое уродство, за то, что не является милой животинкой, которую тянет приласкать.

Через неделю пребывания при дворе Ида приманила кота куском курицы и почесала за ухом. На следующий день, когда девушка ходила на кухню за порцией вечернего молока для себя, кот увязался за ней в спальню. Ида не стала его выгонять. Раздевшись и устроившись на ночь в постели, она похлопала по одеялу ладонью. Кот не спешил присоединиться, недоверчиво глядя немигающими желтыми глазищами на странную девицу. Уже засыпая, девушка услышала мягкий прыжок, а затем почувствовала приятную тяжесть кошачьего бока у своих ног, укутанных в пуховое одеяло. Теперь у нее было два друга – безымянный кот и Марка.

Фрейлина королевы за чаем рассказывала Иде что-то о слухах о готовящемся заговоре, распространяющихся среди знати, и загадочных кошмарах, преследующих некоторых придворных. Девушка, пребывающая в своих мыслях, встрепенулась:

– Кошмары? С чего бы это?

Марка иронично фыркнула:

– Если хочешь знать мое мнение, просто кому-то нужно меньше есть и проветривать покои перед сном. А некоторым и пить меньше горячительных напитков не мешало бы.

Память услужливо выдала вид храпящего лэрта Жантелье, к которому Ида по ошибке вторглась в покои в первый вечер. Надо отметить, что проспавшийся лэрт был обаятельным воспитанным человеком, но страсть к бутылке не раз его подводила. Он впадал в беспамятство после шести бокалов крепкого вина и нередко оказывался участником щекотливых ситуаций, становясь неиссякаемым источником разговоров.

Ида рассмеялась:

– Думаю, ты вполне можешь быть права, но в Вестдалене многих тоже мучили кошмары, и началось это все в одну ночь.

– Да, наслышана. Это, конечно, необычно. Лично я всегда прекрасно сплю. Может, осенняя хандра так влияет на людей. Впрочем, сейчас большинству нет дела до каких-то кошмаров. Все обсуждают тайные общества и письма, которые получили некоторые придворные, и листовки в городе…

– О чем это ты?

– Несколько влиятельных аристократов получили письма с приглашением присоединиться к обществу против нуворишей. Аристократия их не сильно жалует, а вот король к ним благоволит. По городу стали находить листовки с призывом к свержению короля. Ходят упорные слухи, что против короны зреет заговор, впрочем, лэрт Вайнер никак их не комментирует.

Ида откусила нежнейшую булочку:

– Разве это заговор, о котором всем известно? Досужие домыслы… Ты думаешь, это возможно? Ведь монарх любим народом, династия и король лично так много делают для улучшения жизни простых людей: образование, помощь бедствующим…

Марка взяла из вазы конфету, усыпанную орехами:

– Плебсу всегда всего недостаточно. А старая аристократия лишилась многих привилегий, чему отнюдь не рада. Многие хотели бы поправить положение дел в свою пользу.

Марка Арнолески была истинным ребенком своего сословия, придерживаясь порой невысокого мнения о простом народе. Ида уже привыкла пропускать такие моменты мимо ушей.

– На следующей неделе состоится королевская охота. Пожалуй, тема, достойная нашего обсуждения больше сомнительных сплетен!

Девушки принялись разговаривать о нарядах, которые намерены надеть. Ида не была в восторге от предстоящего мероприятия, но поскольку принц Густав едет с королем Артуром III и всей семьей, то на робкие возражения девушки недвусмысленно намекнули, что все три няни всегда сопровождают принцев в поездке.

Конечно, не обошли стороной и обсуждение неженатых лэртов.

Марка была не замужем и активно присматривалась к молодым и не очень людям при дворе.

– …и вот, лэрт Хенгедд дал лэрту Роддали пощечину перчаткой, затем метнул кинжал в сторону клумбы и срезал алую розу, заявив, что намерен подарить ее лэри Гвендолин. Если лэрт Роддали имеет в отношении лэрты матримониальные планы, то он предлагает разрешить конфликт посредством дуэли. И они тут же сразились на шпагах. Лэрт Хенгедд победил, но сильно ранен, и лэрту Лермонту Фальту придется немало его подштопать. Лэрт Фальт только прибыл и стал свидетелем произошедшего. Он, на данный момент лучший хирург в стране, конечно же, не мог остаться в стороне. Рана лэрта Хенгедда довольно глубока, он потерял много крови… но какой мужчина! Жаль, что сердце его уже занято.

Марка мечтательно вздохнула:

– Но и лэрт Фальт недурен собой.

Ида уставилась на Марку с недоумением:

– А разве он не благоволит лэри Торн?

Марка усмехнулась, но ничего не сказала.

На улице становилось тихо и прохладно, солнце почти скрылось за деревьями сада. Тени стали длиннее, стремясь дотянуться до бликующих в закатном солнце окон дворца.

По какой-то иронии именно лэрта Лермонта Ида и встретила, возвращаясь к себе. Он шел по коридору медленным усталым шагом. Лицо его осунулось, кожа вокруг безумно красивых синих глаз покраснела. На жилете и белой рубашке виднелись пятна чужой крови. Лэрт, несмотря на погруженность в себя, девушку заметил и тепло поприветствовал:

– Рад вас видеть, Ида! Ваш поспешный отъезд стал для меня досадной неожиданностью. – Лермонт поклонился и поцеловал девушке руку, задержав пальцы немного дольше, чем позволяли приличия.

Щеки предательски налились кровью, а в груди появилось какое-то томительное, но приятное чувство.

– Я рада вас видеть, Лермонт! Слышала, сегодня вам пришлось проявить свои таланты врачевателя?

– Да, лэрту Хенгедду сегодня несказанно повезло: шпага не задела сердце и легкие. Он сильный, я верю – скоро лэрт оправится. Куда же, Ида, вы так быстро исчезли из Вестдалена?

Ида сделала максимально невинный вид:

– Лэрт Блэкстоун решил показать мне фамильное поместье. Это было весьма волнительно – оказаться в родовом гнезде, познакомиться с людьми… – Перед глазами возник облик двух небезызвестных привидений, в компании которых девушка преимущественно и провела две недели пребывания в замке. Но о таких подробностях она, разумеется, умолчала. В конце концов, Эйлин и Драммонд когда-то тоже были людьми.

– Почему вы здесь? Не ожидала увидеть вас.

– Ситуация требует моего постоянного присутствия при дворе, – уклончиво ответил он. – Раз уж мы так неожиданно встретились, приглашаю вас завтра прогуляться по городу. Насколько мне известно, завтра у вас выходной?

Иду разрывали противоречивые чувства. Не было полного запрета на посещение города, к тому же так нестерпимо хотелось увидеть город, рынок и лавки торговцев.

– Почту за честь принять ваше предложение.

Лермонт удовлетворенно кивнул и попрощался. Его окровавленный вид вызывал у проходящих людей нездоровый интерес.

Ида открыла дверь в свою спальню. Мимо ног прошмыгнул, уже привычно и по-хозяйски, отъевшийся за последние недели серый кот.

«Надо бы дать ему имя, – рассеянно подумала Ида, – раз уж никто на него не заявил права, придется мне стать его хозяйкой».

Камеристка, заходившая к Иде утром и вечером, чтобы помочь сначала одеться, затем раздеться, уже поменяла постельное белье и принесла ужин. Расшнуровав девушке корсет, она зажгла газовые рожки, пожелала доброй ночи и ушла. Милая серьезная девушка Ветта все делала очень основательно и не тратила времени на пустяки. Она была принята во дворец на место горничной, но порой приходилось выполнять и обязанности камеристки в случаях, когда знать прибывала без своей личной прислуги. Иду приходящая служанка вполне устраивала. Девушке лишнее внимание со стороны прислуги было не нужно, тем более учитывая ее специфические способности.

Понежившись в теплой воде, девушка села расчесывать влажные волосы. Процесс этот был небыстрый, основательный. Кот забрался на колени и потерся шерсткой о ноги. Ида встала с кровати и положила коту в миску куриную ногу, оставшуюся от ужина, и налила свежей воды.

Животное благодарно мяукнуло и с урчанием вцепилось в мясо. Девушка удовлетворенно вернулась к своему занятию. Начало клонить в сон, и, затушив огонь, она легла в постель и благополучно заснула.

Разбудил ее крик, полный ужаса. В абсолютной темноте девушка не сразу поняла, где находится. Дышать мешал едкий густой дым, просачивающийся под дверь, подобно предрассветному привидению. В одной ночной рубашке она выскочила в коридор, держа в руке зажженную свечу. Истошный вопль раздавался где-то в конце коридора. Рядом с горящей комнатой собралось много народа, дворцовая стража бегала с ведрами воды, прося зевак разойтись. Ида подошла к молодой девушке, скромно прикрывающей кружево сорочки парчовым халатом.

– Что тут происходит?

– Лэрт Пфальц загорелся в собственной кровати. Похоже, он курил и поджег себя.

Спустя минуту мимо вихрем пролетел Лермонт, и несчастного парня вывели из комнаты. Он отчаянно скулил, его руки по локоть покраснели и сплошь покрылись волдырями.

Поняв, что пожар благополучно потушен, Ида вернулась досыпать. Было нелегко успокоиться. Спать пришлось при открытых окнах. Прохладно, зато запах дыма почти улетучился.

Утром откинуть одеяло было непросто. В комнате за ночь основательно похолодало. На цыпочках, стараясь как можно меньше касаться босыми ногами ледяного пола, девушка захлопнула окно. Развела огонь в камине заранее приготовленными дровами и, мелко дрожа, вернулась под одеяло. Через час по комнате разлилось равномерное тепло, и Ида решилась покинуть постель, не рискуя превратиться в ледышку.

Ближе к обеду пришел Лермонт. Ида предварительно отправила министру тайной канцелярии записку с извещением, в которой написала о своем намерении отлучиться из дворца. Прогуливаясь по набережной в компании Лермонта, она заметила пару мужчин, ненавязчиво следующих за парой.

Было приятно и странно просто гулять по улице и заходить в маленькие лавочки. Лермонт оказался прекрасным собеседником. Ида смеялась порой до слез. Гуляя, она купила себе несколько безделушек, чай и сладости. В книжной лавке выбрала любовный роман. После нескольких часов блужданий они решили зайти в небольшое уютное кафе.

Лермонт галантно отодвинул стул для девушки и сел напротив. Ида с комфортом расположилась на мягком сиденье за круглым столом и осмотрелась. Помещение было небольшим и чистым: белые стены, снизу обитые темным деревом, на балках висели кованые светильники.

Лермонт заказал кофе с молоком и несколько пирожных.

Ида не могла не отметить его привлекательность. Несмотря на тяжелые последние сутки, мужчина выглядел хорошо, лишь пара морщин от усталости пролегла в уголках глаз, бледность лица резко контрастировала с синими глазами.

Он улыбнулся и отпил горячий напиток.

– Замечательно погуляли.

– Да. – Ида поняла, что на несколько часов совершенно забыла о неприятностях. – Спасибо за приглашение. Пожалуй, именно такой прогулки мне не хватало.

– Мне очень понравилось твое общество. Ты весьма интересная девушка, я это заметил еще во время праздника первых гроз.

Ида растрогалась:

– Мне тоже было приятно познакомиться с вами, и с Криспиной, и Маргаритой! Вы стали моими первыми знакомыми в высшем обществе, и, должна признать, весьма хорошими.

Лермонт посмотрел на девушку удивленно. В его глазах на какой-то момент проскользнуло замешательство, но затем он принял свой обычный вид.

– Да… сестры Торн тоже к вам очень расположены.

Ида почувствовала себя неуютно и глупо. Видимо, Лермонт говорил совсем не о дружеском интересе. Девушка считала Лермонта и Криспину хорошей парой, но, возможно, отношения этих двоих были не так просты. А может, Ида надумала себе то, что было логично в ее видении мира? Гулять под руку с девушкой дни напролет, оказывать ей знаки внимания, приглашать на танец – разве это не проявление чувств? Но ведь и она гуляла с Лермонтом, неужели это что-то значит? И насколько прилична прогулка девушки в компании мужчины, не являющегося ее опекуном, отцом или братом? Ида пребывала в смятении.

Разговор потерял былую легкость, и через полчаса, кое-как расправившись с лакомствами, они решили вернуться во дворец.

Едва Ида успела смыть пыль с лица, как явилась Марка, жаждущая новостей.

Суп, принесенный на обед, после сладостей, съеденных в кафе, пришелся весьма кстати.

– М-м-м… а ты не такая уж и безобидная! Сразу решила захомутать завидного жениха…

– Ты о чем? Если о Лермонте, то мы просто друзья.

– С такими мужчинами не дружат. – Марка рассмеялась. – Ты хоть понимаешь, что сегодня бросила вызов многим знатным лэри?

Ида махнула рукой:

– Ты преувеличиваешь.

Марка склонила голову на бок и задумалась.

– Может быть. Главное, не позволяй себе влюбляться. Не хочу, чтобы ты пала жертвой обаяния Лермонта Фальта.

Ида решила перевести тему:

– Не слышала, как там лэрт Пфальц?

– Приходит в себя. Непонятно, как он получил такие ожоги. Лэрт утверждает, что потушил все свечи и не курил ни трубки, ни сигары. Странная история. Впрочем, при дворе теперь таких немало…

За разговорами время пролетело незаметно. Девушки сидели бы и дальше, но пришла неизвестная Иде горничная и передала записку. Она судорожно развернула плотную желтоватую бумагу:

«Лэри Хольмсварт, нам срочно необходимо встретиться. Приходите в западную башню. Горничная вас проводит. С уважением, Аластор Вайнер».

– Прости, Марка. – Ида подняла глаза на приятельницу, ковыряющую безе из десерта. – Мне нужно идти… дела.

Марка встала и расправила юбку.

– Ничего страшного. Я и так уже засиделась.

Она взялась за ручку двери и обернулась.

– Не знаю, какие у тебя тайны, но будь осторожна.

Без помощи горничной, молодой тоненькой девушки, Ида бы обязательно заблудилась и навеки осталась бродить по дворцовым коридорам.

Рабочая обитель министра тайной канцелярии удивила своей прозаичностью: светлый тюль на окнах, шкафы с папками документов и множеством книг, большой стол с безупречным порядком. Министр сидел в кресле, склонив голову. Он просматривал документы, делая какие-то пометки металлическим пером в записной книжке. Когда девушка зашла, лэрт поднял на нее серебристого оттенка глаза, строго смотрящие в самую глубину существа. Подниматься он не стал, лишь пригласил сесть на кресло у стола, обитое плотной тканью бутылочного цвета.

Министр отложил перо, сложил руки в замок и начал разговор:

– Обстоятельства складываются таким образом, что мне нужна ваша помощь.

Ида не ожидала такого поворота событий. Сам министр тайной канцелярии просит помощи – такое не каждый день услышишь.

– Вы наверняка слышали о лэрте Пфальце.

Ида утвердительно кивнула.

Министр тяжело вздохнул:

– Сейчас самое главное не позволить распространиться слухам. Для всех лэрт курил в кровати, но суть ситуации в том, что лэрт покалечил себя.

Девушка сморщила лоб:

– Не совсем понимаю, о чем вы.

– Это было самовозгорание. Руки вспыхнули, и огонь поджег простыню.

Иду будто пронзило молнией.

– Так он… маг? Невероятно!

Аластор кивнул:

– Мы видим только одно объяснение. Лэрт Рикард Фальт взял соскобы с кожи и не обнаружил следов воспламеняющихся веществ, к тому же нет остатков свечи либо другого предмета, способного привести к возгоранию.

Сердце екнуло от упоминания имени Рикарда. Этот человек вызывал противоречивое впечатление: по воле судьбы именно он оказался посвящен в ее самую страшную тайну и, несмотря на скандальные первые две встречи, сделал все возможное, чтобы защитить девушку.

Министр продолжил:

– Нам нужно знать ваше мнение насчет произошедшего недоразумения.

Ида крепко задумалась:

– Когда мои способности начали проявляться в детстве, со мной порой случались оплошности: сожгла пару занавесок, испортила посуду…

Первые годы выбросы магии почти не поддаются контролю. Я удивлена, что меня так долго не могли раскрыть. То, что произошло с лэртом Пфальцем, очень похоже на пробуждение силы.

Министр откинулся на кресле:

– Значит, существует огромная вероятность нашей правоты.

Он долгим изучающим взглядом посмотрел на девушку:

– Остается разобраться, каким образом вы, лэри Хольмсварт, ко всему происходящему причастны.

Ида возмутилась:

– Уж не считаете ли вы, что я виновница всех происходящих в стране несчастий?

– О нет! – министр рассмеялся. – Конечно нет. Вы, скорее, благословление. Похоже, вы каким-то образом воздействуете на людей, пробуждая их способности. Вы ключ.

Ида почувствовала, что с нее достаточно неожиданных новостей.

– Простите, если я не могу вам больше ничем помочь, разрешите мне уйти.

Лэрт рассеянно кивнул:

– Конечно, можете идти. Спасибо за разъяснение. Я с вами свяжусь, если возникнет необходимость.

Девушка долго блуждала по дворцу, пытаясь найти свою комнату. Видимо, ноги завели ее в совсем другую сторону. Ида вдоволь налюбовалась старой частью дворца.

Королевскую резиденцию неоднократно перестраивали. Большинство церемоний проводилось в старинной части, и там же располагался зал совета. Людей в старые покои заселяли в крайнем случае, во время больших праздников, когда обитателей при дворе становилось слишком много. Темные коридоры пахли вековой плесенью и сыростью. Окончательно отчаявшись разобраться в хитросплетениях дворцовой планировки, девушка решилась попросить помощи. Из открытой деревянной двери в конце коридора донесся треск, а затем отборная ругань, нисколько не удивившая деревенскую девушку.

Постучавшись, Ида осторожно заглянула внутрь. На нее уставились сердитые зеленые глаза из-под всклоченной шевелюры.

Закрыв дверь изнутри, девушка прижалась к ней спиной.

Рикард копался в очередном изобретенном механизме, не отвлекаясь на девушку.

– Здравствуйте, лэри Хольмсварт! Вы пришли ко мне целенаправленно? Никогда не поверю, что вы нашли меня случайно.

Ида пожала плечами, забыв придворные манеры.

– Придется поверить. Я заблудилась, шла от министра тайной канцелярии и не смогла выбраться.

– Печально, что, помимо ваших способностей, вы страдаете и к тому же топографическим кретинизмом.

Девушка отошла от двери и уставилась на непонятную машину с воротом, подобным колодезному. Механизм издавал угрожающий треск при прокручивании ручки. Звук, надо полагать, возникал из-за появления сверкающих искр. От машины тянулась металлическая нить, заканчивающаяся в стакане с водой.

– Не подходите близко, это может быть опасно.

Предупреждение оказалось запоздалым. Не понимая, что делает, Ида зачем-то потрогала нить и отдернула руку, простреленную резкой неприятной болью.

Лэрт Фальт бросил крутить ворот, и треск стих.

Ида осмотрела руку: пальцы покраснели.

Рикард не скрывал своей досады.

– Теперь будет ожог. В углу есть таз с ледяной водой, подержите руку там, холод облегчит ваши страдания. Почему каждый раз, когда мы встречаемся, мне приходится вас лечить?! Это совсем не моя специализация. Если продолжите в том же духе, рекомендую обращаться к моему брату.

Ида покаянно попросила прощения.

– Не знаю, зачем это сделала. Что за эксперимент вы проводите?

Рикард отмахнулся:

– Занимаюсь исследованием энергий токов. Не понимаю пока, каким образом применить знания в военной сфере, но обязательно придумаю.

Ида, едва оправившаяся от испуга, язвительно заметила:

– Не сомневаюсь. Почему бы вам не найти вашим открытиям более мирное применение?

– Не думайте, что я свихнувшийся на войне технократ. Если такое применение найдется, я обязательно поделюсь открытием с научным сообществом.

Лэрт снял фартук из плотной кожи и перчатки, поправил рукава рубашки.

– Поскольку вы случайно для вас решили почтить меня визитом, я обязан предложить вам чай для неожиданных гостей. У меня есть банка яблочного повидла и засохший малиновый пирог. Надеюсь, вы откажетесь от чести сломать зубки об это произведение кулинарного искусства?

– Не откажусь! – фраза прозвучала мстительно.

Ида почувствовала в себе дикое желание насладиться засохшим пирогом и подумала: «Всем иногда нужен засохший пирог. Да и о лаборатории хотелось узнать больше. Сколько их у лэрта всего? Неужели в каждом городе? И не устал он таскать все это барахло за собой?»

Последнее прозвучало вслух.

Лэрт Фальт неожиданно оскорбился:

– Умоляю, не называйте мои приспособления барахлом. Лаборатории у меня всего три. В двух вы побывали, а третья находится у меня дома. Люблю, когда все под рукой.

– Вы основательно подходите к исследованиям. Если не секрет, зачем вы прибыли в Эренхельм?

– Обстановка в государстве требует моего присутствия. Не все так спокойно в королевстве, как нам хотелось.

Этот ответ девушка стала слышать слишком часто.

Ида отпила душистый чай из большой глиняной кружки и провела пальцами по краю, украшенному цветочным орнаментом. Неожиданно раздался стук капель по стеклу. Ясный день перешел в ненастье. В комнате потемнело – черты лица задумчивого мужчины, сидящего напротив, потеряли резкость.

Пирог разгрызть оказалось непросто – Ида, отчаявшись, поступилась приличиями и начала макать подсохшую корочку в чай. Почему-то сейчас ей совсем не было страшно показаться невоспитанной девицей.

Лэрт Фальт последовал ее примеру. Так они и сидели в полной тишине, наслаждаясь стуком дождя по стеклу, уютными сумерками и безвременно почившим пирогом.

Ида, желая прервать молчание, выбрала не лучшую тему для чаепития.

– Вы по-прежнему просыпаетесь в окружении мышей, или ваши страдания прошли?

Рикард ухмыльнулся:

– К счастью, навязчивое внимание мертвых грызунов ко мне прекратилось так же резко, как и началось. И кошмары меня не мучают. А вас?

Ида вздохнула:

– Мне всегда снятся яркие сны, но, пожалуй, кошмарами их назвать нельзя. Вы же знаете о происходящих во дворце событиях? Министр тайной канцелярии высказал свое предположение о том, что всему виной мои способности.

Лэрт Фальт задумался.

– Не исключено, но мы располагаем слишком малым количеством вводных данных. Я склоняюсь к мнению, что ваша неординарность каким-то образом все-таки связана с происходящими событиями.

Он смотрел на руки девушки заинтересованным взглядом.

– А что, собственно, вы умеете?

Девушка отставила пустую кружку, стряхнула крошки от пирога со стола в ладонь и выкинула в мусор.

– Могу зажечь огонь, вскипятить воду, остудить ее.

– А не могли бы продемонстрировать?

Ида замешкалась:

– Вы точно этого хотите? Не всегда все идет гладко, к тому же я никогда этого не делала на людях…

Лэрт Фальт кивнул:

– Разумеется, только если сами хотите. Я не могу настаивать.

Ида поднялась со стула и поправила подол платья. Подошла к шкафу, где стоял хрустальный графин с водой. Посудина была непривычно тяжелой. Девушка налила в кружку воду, прикоснулась к прозрачной поверхности – жидкость подумала немного и начала закипать. Кружка треснула и развалилась на куски, выпуская клокочущую жидкость наружу. Ида отскочила, подняв юбку до самых икр. Должно быть, выглядела она нелепо: смущенный румянец, растрепавшиеся к вечеру волосы, приподнятый подол. Она не относилась к тем лэри и лэртам, которые всегда выглядят безупречно. Иногда с девушкой случались недоразумения в виде грязи на щеке или выбившегося локона.

Рикард взял двумя пальцами осколок и иронично посмотрел на смущенную лэри.

– Вы обладаете поистине разрушительными способностями! Так в моей лаборатории не останется ни одной целой посудины, но на какие жертвы не пойдешь ради науки? Огонь просить вас разжечь не буду, а то второй пожар за сутки сочтут крайне подозрительным.

Ида была с ним согласна.

Дождь не прекращался. В комнате давно следовало зажечь свет.

– Я пойду. – В голосе звучала неуверенность. Девушке было немного жаль, что она не относилась к тем девушкам, которые с легкостью ведут беседы, без проблем управляя ничего не значащими словами, и флиртуют, не нарушая рамок приличий.

Рикард встал. Он был выше девушки на голову.

– Я вас провожу. Не хочу, чтобы вы блуждали по коридорам вечно, отпугивая сон дворцовых обитателей.

Ида сдержанно его поблагодарила.

Туфли гулко стучали по древним камням пола. Они шли молча. У дверей ее покоев Рикард сдержанно попрощался. Он был совсем не похож на Лермонта. Насколько Ида знала, братья Фальт являлись близнецами, но при этом являлись полными противоположностями. Лермонт общительный, светлый и легкий. Доктор, стремящийся помочь каждому пациенту. Рикард немногословный, внешне сдержанный, темноволосый. Инженер, кующий войну в своих лабораториях. Они были как добро и зло, светлое и темное начало. Пожалуй, несправедливо называть Рикарда злом, но в нем чувствовалась какая-то первородная сила, возможно, неопасная, но, без сомнения, фундаментальная. С ним было легко и тяжело одновременно. При общении с Лермонтом таких мощных эмоций не возникало, он казался интересным человеком, но силы брата в нем не было и следа.

Ноги гудели. День вышел насыщенный. Приятно засыпать под звук дождя. Камеристка заблаговременно разожгла огонь в очаге, и к приходу Иды в каждый уголок комнаты проникло живительное тепло.

2

В дворцовой церкви Белого Бога яблоку негде было упасть, потому налитые фрукты лежали в больших чашах слева от алтаря. Их сладкий душистый аромат смешивался с запахом пота и одежды, долго пролежавшей в сундуках. Любимый праздник всего люда – Яблочное благословение, как принято в народе, а в церковном календаре – Благодать Бога Исаии. Праздник, когда воздавали почести Белому Богу за богатый урожай и просили о теплой зиме и весне, а затем угощались яблочными пирогами и вином из этих фруктов.

Церковь поражала фресками и красотой витражных окон. Хор пел, голоса сливались в слаженное многоголосье. Орган для девушки стал открытием, его звучание вызывало трепет в сердце.

Архиепископ Родрик службу вел уверенно и чинно. Его мелодичный голос было приятно слушать. Как и на приеме в вестдаленской резиденции короля «Жемчужный остров», что-то в лице священнослужителя вызывало подспудное чувство. У него обычное лицо: волевой рот, прямой нос, худощавые выступающие скулы. Но было в нем какое-то неуловимое несоответствие. Ида, забыв о богослужении, принялась изучать священника. Внешне все было безупречно. Незаметно для себя девушка прибегла к внутреннему зрению. Магия бурлила где-то под сердцем. Архиепископ как будто почувствовал ее интерес и посмотрел девушке прямо в глаза. Она испугалась и оборвала нити, тянущиеся от девушки к отцу, потупилась. Лишь потом Ида поняла, как это было глупо, ведь архиепископ не обладал магией и не мог почувствовать воздействия. Однако снова перейти на глубинное зрение было слишком тяжело энергетически, поэтому пришлось довольствоваться уже увиденным. Старший епископ жил как будто под двумя личинами, это было сложно объяснить и еще сложнее показать.

Ида решила отложить вопрос двуликости священнослужителя и вернуться к службе.

Когда прихожане начали расходиться, девушка нашла в толпе министра тайной канцелярии и передала просьбу о встрече. Лэрт понятливо кивнул и быстро отошел в сторону.

После обеда Ида гуляла с Густавом в саду среди уже увядающих клумб. Лэрт Вайнер, по своему обыкновению, подошел бесшумно, появившись будто из пустоты.

Девушка собрала свои умозаключения в единую цепочку и решилась на рассказ.

– Я пребываю в больших сомнениях. – Ида оглянулась на деревья, начинающие бледнеть после краткого буйства пышного золотого и багряного убранства. В саду гуляли лишь несколько человек, да и те заняты своими мыслями и делами.

– Архиепископ Родрик… с ним что-то не так.

Выражение невозмутимости на лице министра сменилось удивлением.

– Очень неожиданно.

– Я заметила странности еще в Вестдалене, а вчера попыталась посмотреть на него внутренним зрением. У него словно две личины. Не понимаю, как такое возможно…

– Приглядимся. Никому нельзя доверять.

Поблагодарив Иду за информацию, он удалился.

Густав запыхался и раскраснелся, убегая от белого щенка с громким хохотом. Эти двое явно нашли друг друга. Сложно отрицать: жизнь весьма хороша, когда ценишь простые повседневные мелочи.

* * *

Наступил день выезда на королевскую охоту. С утра во дворце царила непривычная суета. Иде очень не хотелось ехать. Мысль о том, что, возможно, эта прогулка среди осенней природы в нежаркую погоду последняя в этом году, немного приободряла. Девушка безумно скучала по лесу: он был частью ее существа. С ранней весны до поздней осени голоса и смех деревенских детей звучали под кронами деревьев. Шелест листьев, дуновение ветра, приправленного разнотравьем, вкус первой земляники на языке, укусы комаров и муравьев. Ощущение настоящей жизни и тихого умиротворения. Ухающее чувство свободы и легкости в груди, когда во весь опор бежишь по тропинке, почти не касаясь ее. Воздуха так много, что начинаешь пьянеть.

Ида села в одну карету с Густавом. На противоположном сиденье сидели еще две няни: Ровенна и Оливия. Иде приходилось общаться с ними по службе, но особых дружеских отношений не завязалось. Две фрейлины дружили между собой и были похожи внешне – темноволосые и кареглазые. Их поведение всегда отличалось сдержанностью и манерностью.

Несмотря на наличие рессор, карету потряхивало. Ида сжималась от каждого толчка. Пейзажи за окном радовали многообразием, ласковое осеннее солнце мягко освещало полянки и готовившиеся ко сну деревья. Хвойные растения чуть потемнели, готовясь к холодам.

Спустя час пришлось пересесть на коней, карета осталась на опушке вместе с кучером. В конце концов мужчины отъехали в глубь леса, женщины, возглавляемые королевой, расположились на красивой полянке недалеко от обрывистого берега порожистой реки.

Ида сидела, поджав под себя ноги, и наслаждалась теплым медовым напитком на смородиновых листьях. Жизнь заиграла новыми красками. По поляне бегали Густав и принцессы, наслаждаясь неожиданным приключением. Няни, три личные фрейлины королевы, в том числе и Марка, и несколько слуг неустанно наблюдали за ними. Стражники стояли у лошадей, о чем-то негромко переговариваясь.

Королева была в прекрасном расположении духа, шутила и угощала лэртов и лэри пирожными и пирогами. Иде она нравилась: в ней не было ни капли надменности, она с первой встречи располагала к себе людей. Ее облик не казался примечательным – слегка вытянутое и заостренное лицо, голубые глаза, окаймленные короткими густыми ресницами, светлые волосы и стройная фигура.

Королева на миг присела рядом с Идой и невесомо положила руку на ладонь девушки.

– Как вы? Освоились, моя дорогая? Густав так тепло о вас отзывается! Надеюсь, вы останетесь на службе и дальше?

Ида почтительно поблагодарила ее величество:

– Благодарю вас! Мне очень приятно служить вам и вашей семье.

Королева кивнула:

– Если у вас возникнут проблемы, не стесняйтесь обращаться лично ко мне.

Ее величество тепло улыбнулась и перешла к другой девушке.

Ида, еще утром не желающая ехать на охоту, постепенно расслабилась и подставила лицо осеннему солнцу, нежно ласкающему кожу теплыми лучами.

Лес притих, изучая чужаков, вторгнувшихся на его территорию. Девушка мысленно попросила у него прощения за то зло, которое присутствующие хотели ему причинить.

Ноги затекли, и Ида встала разогнать кровь в онемевших конечностях. Из леса начали доноситься громкие мужские голоса, а через несколько мгновений процессия появилась у края поляны. Шестеро тащили большого оленя. Животное свесило голову набок, у его ноздрей запеклась струйка крови. Девушке стало дурно, в груди нестерпимо жгло. Сквозь пелену, застилающую глаза, она увидела короля и министра тайной канцелярии, беседующих о чем-то. Следом за ними шли мужчины, из которых девушка знала только Рикарда Фальта.

Девушка, не желая видеть разделки животного, отошла к бурной реке и принялась смотреть в воду. В деревне она никогда не присутствовала при забое скота. Мама Грета, замечая чувствительность воспитанницы, отсылала ее заниматься другими домашними делами.

Мужчины за спиной смеялись, давали друг другу советы. Через некоторое время до Иды донесся запах готовящегося мяса, но дожариться ему в этот день было не суждено. С края поляны послышались крики и звуки боя. Девушка обернулась и увидела, что один из стражников лежит на земле, а четверо ведут бой с хорошо вооруженными людьми с закрытыми тканью лицами. Неизвестные явно выигрывали. На поляне началась неразбериха: дамы кричали, мужчины и стражники пытались как-то скоординировать свои действия. Про Иду все забыли – она так и стояла, застыв изваянием на берегу. Женщин и детей посадили на лошадей и попытались увести с места боя под прикрытием отстреливающейся стражи. Мужчины отбивались холодным оружием от напавших невесть откуда наемников.

Девушка успела лишь краем глаза заметить, как на нее наводит арбалет один из незнакомцев, в следующее мгновение ее обнял внезапно возникший сбоку мужчина и вместе с Идой спрыгнул в воду. Вода сомкнулась над головой, превратив все вокруг в бешеную круговерть. Девушка чувствовала, как чужие руки крепко держат ее за талию, ощущала болезненные удары о каменистое дно. Иногда удавалось оказаться на поверхности и глотнуть живительного воздуха. Мужчина пытался приблизиться к берегу, но в бурном течении у него ничего не выходило, к тому же Ида хаотично гребла ногами и свободной рукой, а второй вцепилась в одежду мужчины так крепко, что пальцы разжать можно было лишь сломав. Все это не способствовало освобождению, а в сочетании с обрывистым глинистым берегом делало спасение почти невозможным. Хрипловатым от кашля, смутно узнаваемым голосом мужчина попросил успокоиться.

«Рикард» – с непонятной радостью подумала девушка. Не сразу Иде удалось расслабить тело, отдавшись на волю течения. Казалось, прошла целая вечность, пока их вынесло на широкое мелководье. Непросто было идти к берегу, преодолевая сопротивление реки и собственных отяжелевших тел.

Рикард распластался на холодных камнях. Ида мгновением позже рухнула рядом. Какое-то время они просто лежали. Тело била дрожь, и девушка поняла, что, если не найти источник тепла, они замерзнут насмерть. Приняв сидячее положение, девушка посмотрела на Рикарда. Он свернулся в клубок и мелко дрожал. По левому рукаву белой рубашки под коротким распахнутым плащом расползалось красное пятно, не предвещающее ничего хорошего.

Ида неуверенно позвала мужчину по имени. Рикард сел. Лицо его было белым от холода и боли. Он прощупал плечо, поковырялся в ране, ничего не нашел и удовлетворенно сказал:

– Помоги мне.

Ида бросилась к раненому инженеру. Не без труда ей удалось оторвать от расправленного подола мужской рубашки широкую полосу материи и перевязать рану. Болт прошел навылет и, слава Белому Богу, не задел ни кость, ни крупных сосудов.

Руки девушки с трудом завязали на кривоватой повязке узел.

– Надо разжечь костер, но у меня ничего нет… – Ида не узнала свой голос, жалкий, севший.

– Да уж, это вопрос выживания, – пробормотал Рикард. – Поищи сухой травы, трухи, а я найду дрова.

Через полчаса они сидели вплотную к дымящемуся костру. Часть одежды молодые люди развесили на палках вокруг. К счастью, у лэрта нашлась линза, чтобы развести огонь. Ида сделала несколько попыток разжечь его самостоятельно, но так и не сумела воспользоваться магией.

Жалкие и мокрые, они сидели нахохлившись. Да, вид в одном нижнем белье был крайне неприличен, но нужда не знает церемоний. Ида осталась лишь в полупрозрачной сорочке, а лэрт Фальт – в плотных штанах. Девушка смущалась смотреть на обнаженный торс мужчины, но отметила его привлекательность. Рикард угрюмо изучал огонь. Босые ноги он прижал к телу и обхватил колени руками.

– Высушим одежду, и нужно искать убежище. Ночи слишком холодны, чтобы ночевать под открытым небом, а унесло нас далеко. Где-то здесь должна быть охотничья избушка, если память мне не изменяет, а карты не врут.

Через пару часов они отправились в глубь леса. Одежда так и не просохла, но и мокрой не была. Желудок урчал, внутренности мстительно скручивало спазмом. Иде нечем было успокоить возмущенный живот: ужин сегодня не предвиделся.

Девушка поравнялась с Рикардом. Идти рядом не получалось: слишком узко. Кочки, деревья и плотные кустарники остервенело цеплялись за подол, намереваясь прорвать ткань. Хорошо, что Ида надела горчичное платье из тяжелой, плотной ткани.

– Кто это был? Нас явно хотели убить.

– Не знаю. – Рикард продолжал шагать. – Думаю, это враги короля. Последнее время в королевстве много желающих отстоять свои интересы. И правитель является препятствием у них на пути. Возможно, они хотели убить тебя, но этот вариант я считаю менее вероятным.

На сердце Иды похолодело. Одно дело похитить, использовать в своих целях. Но убийство… А ведь она была близка к смерти как никогда раньше, наемник явно не намеревался оставлять девушку в живых.

Рикард продолжил:

– У неизвестных был шанс расправиться с тобой, когда ты отправилась на свидание с Лермонтом. Однако они им не воспользовались, следовательно, убийство не было самоцелью. Более чем уверен, за тобой следят не только люди Аластора.

Ида возмутилась:

– Это было не свидание. И я удивлена, что вы осведомлены о моей личной жизни. – Ида специально сделала упор на слово «вы», намекая на фамильярность лэрта.

Рикард усмехнулся одними губами, его зеленые глаза оставались серьезными.

– Боюсь, Лермонт постарался сделать вашу прогулку достоянием общественности, остальное сделали злые языки. Знать судачит о том, нашел ли лэрт Лермонт Фальт себе очередное юное развлечение или все-таки намерен жениться на племяннице Блэкстоуна, к слову, одного из самых богатых людей страны.

– Какие глупости! Я не давала никаких поводов Лермонту.

– Вы не могли не понимать последствия вашей прогулки вдвоем.

Поразмыслив, Ида осознала: пожалуй, пробелы в образовании сыграли с ней злую шутку. Гулять в обществе неродственного мужчины незамужней девице без компаньонки недопустимо в высшем свете. Находиться в одиночестве лэри даже в своих покоях немного неприлично. Возможно, по этой причине домоправительница при первой встрече с новой няней сделала акцент на отсутствии у Иды камеристки. Для девушек высокого происхождения одиночество было неприлично. Лишь гувернантки и девушки из обедневших родов обходились без личных помощниц. Девушка решила по возвращении во дворец переговорить с Лермонтом и прояснить возникшее недопонимание.

Она лишь пробормотала вслух:

– Вероятно, мне следует извиниться перед Лермонтом.

– Это ему необходимо просить у вас прощения. Он не мог не понимать последствий своего предложения. Вопиющее легкомыслие с его стороны.

Выражение лица молодого лэрта стало жестким. Ида поняла: отношения между братьями полны противоречий. Маловероятно, что небольшое недоразумение могло стать причиной раздражения.

Большую часть времени они шагали в молчании, время от времени перекидываясь парой фраз о своем нынешнем незавидном положении.

Продрогнув до костей, Ида начала шмыгать носом и отчаянно чихать. Она давно уже бросила попытки привести себя в порядок. Подол платья был в разводах от воды и грязи. То тут, то там к ткани прицепились засохшие репейные колючки, прическа развалилась еще в воде. Подсушив волосы, девушка кое-как свернула их в узел и закрепила на затылке. Они никак не желали лежать в незамысловатой прическе, постоянно выбиваясь. Передние пряди завились и выглядели неопрятно.

«Подайте на пропитание хромому, убогому, крова лишенному», – не без доли сарказма подумала девушка. Во время прогулки по городу она видела немало попрошаек.

Плотнее закутавшись в пальто, Ида ускорила шаг. Влажные сапожки натерли мозоли на ногах и при каждом шаге издавали неприятный скрипящий звук.

Рикард, несмотря на ранение, шел быстрым размеренным шагом, если и сетовал на судьбу, то только мысленно и исключительно незаметно.

К закату они выбрались к лесной избушке. Приземистый сруб почти врос в землю, маленькое окошко было закрыто ставнями. Юноша открыл дверь, пригнулся и заглянул внутрь.

– Сыро, но есть печь.

Ида вошла в комнату и огляделась. Помещение было маленьким и темным. В проходе она и Рикард стояли, почти соприкасаясь друг с другом плечами. У двери находилась маленькая печь из камня, по двум стенам располагались широкие лавки, застеленные шкурами, у окна – небольшой стол. В потолок вбиты несколько кривых гвоздей с висящими на них небольшими платяными мешками и инструментами.

За избушкой, под небольшим навесом, лежали сухие дрова. Огонь в отсыревшей печи разжегся не сразу, но, поупрямившись, осветил ярким светом темный сруб.

В одном из мешочков под потолком обнаружилась дикая мята.

Через полчаса подсохшие скитальцы сидели за столом, пили теплый отвар, заваренный на родниковой воде, и грызли найденные в избушке старые сухари. Похоже, здесь никого не было с самой весны.

Рикард натаскал дров на ночь. Ида прилегла на лавку и накрылась своим пальто. Волчья шкура, застилающая лавку, пахла сыростью и пылью.

Молодой лэрт затеплил стоящую на столе лампадку с маслом и размотал набухшую кровью повязку. Мужчина болезненно сморщился. Девушка из своего уголка украдкой наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Лицо его было уставшим и осунувшимся, на щеках появился румянец. Рана кровоточила, плечо начало опухать. Он привалился спиной к стене и закрыл глаза.

Ида тихонько встала, сняла кипящую воду с печи и разбавила ее холодной в деревянной миске. В одном из карманов своего пальто она нашла носовой платок. Он был мокрым – девушка обдала его кипятком, чтобы убрать прилипшую грязь, и осторожно прикоснулась к ране кусочком ткани.

Рикард открыл затуманенные глаза. Ида одернула руку. Она видела испарину на его лице, чувствовала исходящий от него жар.

– Я помогу тебе: очищу рану и оттяну грязную кровь.

Мужчина не выразил протеста. Весь день он терпел боль, сейчас у него не осталось сил.

Лэри поднесла руку к ране, остановив ее на расстоянии двух пальцев, и сосредоточилась. Она сильно переживала, что магия не откликнется, но живительное тепло, идущее от области сердца, устремилось к кончикам пальцев. Сила не предала, не оставила в трудную минуту. Кровь тонкой струйкой потекла по истерзанной железом руке. Ида торопливо вытерла ее и наложила на прочищенную рану свежую повязку.

Рикард тяжело поднялся с табурета и пошел к своей лавке.

– Спасибо, – сказал он и лег на здоровую сторону, тихо застонав. – Не знал, что ты так умеешь.

Ида смущенно отвела взгляд от его лица, высвеченного огнем лампадки. Темные брови в оранжевом свете стали еще темнее, на щеках пролегли длинные тени от ресниц, мокрые от жара волосы прилипли ко лбу.

– Я могла бы прижечь рану, но не хочу запирать заразу в твоем теле.

Рикард долго молчал. Девушка уже решила, что он уснул, но мужчина едва слышно произнес:

– Какие удивительные способности. Мне повезло, что рядом оказалась именно ты.

Ида, как человек, не привыкший к комплиментам, начала оправдываться:

– Если бы я не растерялась, тебя бы не ранили, и нам бы не пришлось купаться в ледяной воде.

– Ты не понимаешь. Ничего не понимаешь.

Ида долго ждала объяснений, но на этот раз Рикард действительно уснул.

Девушка подкинула дрова в печь и свернулась калачиком на шкуре, целиком спрятавшись под пальто. Усталость и страхи угасшего дня сделали свое дело – сон пришел мгновенно.

Утром Ида проснулась раньше Рикарда. Он разметался по кровати, спал беспокойно и стонал, но не просыпался. Девушка на носочках вышла за порог. На улице промозгло, не было ни дождя, ни росы. День оказался солнечным и обещал быть по-настоящему теплым. Птицы настороженно молчали, видимо, изучая возникшую в их владениях чужачку.

Лэри полюбовалась природой, сходила за водой с котелком к лесному ручью и растопила печь. Волосы на голове сбились в колтун. Присев на лавку, Ида попыталась расчесать их пальцами.

Рикард просыпался тяжело. Сев на лавке, он спрятал лицо в руках. Собравшись с силами, молодой человек встал и, пошатываясь, подошел к столу. Взял кружку с остывшим вчерашним отваром и жадно выпил до дна. Его лихорадило, волосы слиплись. Выходя на улицу, лэрт сильно ударился головой о притолоку.

Вернувшись обратно, он буквально рухнул на лавку.

– Я… мне нужно немного полежать… я встану…

Ида потрогала лоб обессиленного мужчины. Он был раскаленным, как тигель с железом, поставленный в горнило.

– О Бог Исаия! Что же нам делать? Ты весь горишь!

Рикард не ответил. Он находился в бреду, на грани сознания. Ида чувствовала это своим обостренным восприятием.

Девушка пребывала в смятении. Сев на колченогий табурет у стола, она обхватила себя за плечи и начала бесцельно раскачиваться из стороны в сторону.

Ида знала, что главное – это сбить жар. Порой люди сгорали не от болезни, а от самой лихорадки, это она помнила точно. Мама Грета всегда раздевала болеющих детей и протирала водой.

Лэри вскочила, оторвала от своей сорочки широкую ленту материи и, немного смущаясь, стянула с Рикарда рубашку. Это было сложно: голова мужчины безвольно висела, руки казались отяжелевшими. Штаны она целомудренно решила не трогать.

Рана почти не кровоточила, но начала гноиться, рука опухла до кончиков пальцев. Произошло то, чего Ида боялась больше всего: зараза разнеслась по крови. Отчаяние накатило удушливой волной. Сегодня они никуда не смогут уйти, а завтра будет слишком поздно.

Промывая и очищая рану магией, Ида старательно отгоняла предательскую мысль: а не бесполезны ли все ее усилия? Устыдившись, она с нарастающим упорством протирала руки, лицо и грудь Рикарда водой. Он сильный, еще непонятно, кто выиграет эту схватку.

Так она сидела, пока не затекла спина. Девушка подкинула дрова в печь, сходила за водой и снова уселась напротив Рикарда. Он был красив даже в таком беспомощном состоянии. Обычно строгое лицо стало мягче.

День неумолимо клонился к закату, а улучшений не было. К вечеру Рикард впал в беспамятство. Не питая особых иллюзий, опустошенная борьбой с убивающей лихорадкой, Ида приняла мысль, что грядущая ночь станет для Рикарда Фальта последней.

Девушка не собиралась спать, но усталость взяла свое.

Ночью Ида так и не поняла, что ее разбудило. Рикард не шевелился, но лэри, прикорнувшая на краю его постели, чувствовала исходящее от него тепло. Он все еще боролся.

Из маленького оконца сочилось синеватое свечение. Первая мысль была о луне, но свет имел другую интенсивность и цвет.

Девушка кинула обеспокоенный взгляд на лэрта, вышла наружу и бесшумно затворила дверь. Свечение исходило от ближайших сосен. Ида на негнущихся ногах прошла мимо деревьев, кустарников и оказалась на небольшой лесной полянке.

В центре вокруг светящейся голубым сферы сидели три неведомых существа с длинными волосами. Они были похожи на людей, но более высокие. Кожа с голубоватым отливом развеивала сомнения в нечеловеческом происхождении. Существа пели красивыми гортанными голосами. Иду они заметили. Неземное создание, сидевшее к Иде спиной, обернулось и улыбнулось осторожно приближающейся девушке. Лэри не поняла, что означала эта улыбка, но отметила острые длинные зубы, выглядывающие из-под тонких губ.

За несколько мгновений она вспомнила все народные сказки, прочитанные и когда-либо услышанные. В них герои при встрече с иномирными существами всегда стремились проявить почтение.

Девушка склонилась в глубоком поясном поклоне:

– Приветствую вас, прекрасные существа иномирья! Позвольте разделить с вами тепло вашего очага!

Создание, одарившее Иду улыбкой, оказалось женского пола: под длинными волосами была видна небольшая грудь. В кругу сидели существа обоих полов. Мужчины и женщины почти не отличались друг от друга. Надеты на них были лишь набедренные повязки. Глаза синие, как и остальное тело, напоминали бриллианты, в которых бесконечно горел танцующий огонь.

– Сядь к огню, дитя человеческое.

Ида осторожно расположилась между двумя мужчинами напротив говорящей женщины.

Создания тихо переговаривались между собой на незнакомом языке с большим количеством гласных звуков. По мере развития разговора они все чаще смотрели на Иду.

Видимо, создания о чем-то договорились, поскольку женщина, прервав разговор с сородичами, обратилась к девушке:

– Ты последнее дитя наших детей. Земля Ньерд давно ждет тебя, дева с черных холмов!

Сердце пропустило удар. Они знали ее каким-то неведомым образом.

– Вы знаете меня?

– О нет, мы не знаем тебя как человека, но твоя суть нам знакома. Мы вели твой дух, скрывали от глаз, ждали… Дитя человеческое из Ньерд, ты освободишь наших детей, очистишь эту землю от тлена, от вечного сна.

Иду посетила внезапная догадка:

– Маги – ваши дети?

Женщина согласно склонила голову:

– Маги – дети, мы магия, мы земля. Мы были до вас. Мы будем после вас. Вы ушли от нас. Забыли нас.

Ей явно тяжело давался человеческий язык. Гортань не принимала непривычные звуки. Женщина пробовала их на вкус, обкатывала на языке.

– Мы оставили вас, ограничив силы, ибо дети неразумны. Однажды человек с нашей кровью захотел жить долго – вечно. Он предал своих братьев, сотворил страшное зло, осквернив себя и землю. Нам пришлось закрыть путь от истоков для вас.

– Магии не стало, потому что вы так захотели? – в голове девушки складывалась картинка. Она ощущала себя странным образом, ее совсем не пугала беседа с волшебными существами. Было ощущение полусна, словно Ида провалилась в какое-то междумирье с другим небом и другими законами. Все казалось естественным. Сила, жившая в девушке, ликовала, вернувшись домой, к истоку.

– Нам пришлось запечатать путь к магии людям. Они не могут взять ни капли из источника вечности. Человек, поняв, что нет для него вечной жизни, захотел добраться до истоков, пить до дна магию мира, превращая его в тлен. Магия, взятая насильно, не может творить жизнь, только смерть. Пока он не уйдет за грань, мы не можем дать людям эту силу. Ты повергнешь его.

– Я? – Ида удивилась. – Но почему вы не можете этого сделать?

Женщина покачала головой:

– Мы не можем. Только люди способны менять себя.

Ответ девушку не устроил. Женщина была скупа на пояснения, а выпытывать что-либо у сверхъестественных существ бесполезно: во всех сказках они говорят только то, что считают нужным.

– Как мне это сделать?

– Он тебя уже ищет. Когда время придет, ты узнаешь его.

Сколько бы вопросов Ида ни задавала, ответ был один: время придет, узнаешь, поймешь.

– Мы дадим тебе дар, все, что захочешь для борьбы.

Ида задумалась. Когда не знаешь, в чем заключается борьба, трудно что-либо просить.

– Что угодно?

Женщина с переливающимися огненными глазами кивнула.

– Тогда… вы можете помочь мужчине, лежащему в доме?

Удивительные существа долго совещались на своем красивом языке.

– Нет, – сказала волшебная женщина. Сердце Иды ухнуло куда-то в глубь живота, да там и осталось. – Только ты можешь ему помочь.

Она указала рукой за спину поникшей девушки:

– Иди до озера, мы откроем тебе путь. Сядь в лодку и плыви. Найдешь спасение. Иди, не бойся, он не умрет, пока ты не вернешься. Он силен.

Ида поблагодарила существ, оставшихся у огня, и несмело отправилась в глубь леса. Пахло хвоей и сыростью. В темноте практически не было слышно звуков, лишь изредка то тут, то там доносились шорохи. Собственные шаги девушке казались оглушающими.

Озеро открылось ей, раскинувшись под луной темной, слабо мерцающей гладью, заканчивающейся где-то в полосе густого тумана. У каменистого берега качалась тяжелая лодка из дерева. Ида не без труда, намочив низ платья и пальто, уселась на дно, судорожно вцепившись в борта немеющими пальцами. Первая трудность заключалась в том, что нигде не было весел. Вторая – в отсутствии направления. Немного поразмыслив, девушка перебралась на нос и провела руками по старому дереву. Под пальцами чувствовались символы, грани которых стерлись от времени. Прошло длительное время, прежде чем удалось разобрать древнюю надпись:

«Рудою напои – челнок укажет путь».

Лодка приводилась в движение магическими силами. Ида нащупала булавку под воротничком платья. Собравшись с духом, она оцарапала острием запястье. Горячая жидкость потекла по ладони, капая с пальцев на старое дерево. Челнок жадно пил кровь. Девушка чувствовала его голод, копившийся в течение долгих столетий, его благодарность. Лодка начала свое плавное беззвучное движение.

Кругом сгущался туман, пропитывая одежду влагой, глуша звук дыхания.

В звенящем безмолвии живым воплощением древних легенд лодка рассекала воду. Ида до боли в глазах пыталась рассмотреть хоть что-то вокруг.

Луна загадочно укуталась серовато-белой дымкой, украдкой оглядывая землю.

Девушка окончательно потеряла чувство реальности в окружающем безвременье, поэтому не смогла определить, в какой момент появились очертания острова.

Челн мягко ударился о каменистый берег. Ида с трудом выбралась из него на камни.

Остров мягко светился едва различимым серебряным светом. Глаза, привыкшие к полутьме ночи, быстро различили огромные валуны в несколько раз выше человека и облепивший их мох. Под сапогами хрустела трава с вкраплением белых, все с тем же серебряным свечением, круглых цветков. Трудно было различить их вид, но девушка с уверенностью могла сказать, что раньше не видела подобных растений, а уж она-то знала в них толк.

Побродив по берегу, Ида не обнаружила ничего, что могло бы быть полезным. Здесь присутствовала магия и неземная красота, хотелось вечность оставаться на острове, бродить по траве и слушать ветер. Но там не было того, что могло спасти Рикарда. Эта мысль отрезвила и вывела девушку из странного полусна, навеянного пением ветра и баюкающим шелестом травы.

В глубь острова пройти сложнее: кое-где необходимо было пробираться через валуны и россыпь камней, помогая себе руками. После долгих блужданий вдоль и поперек суши девушка так и не поняла, что же ей требовалось найти. Уже начав отчаиваться, она наткнулась на небольшой грот, защищенный от ветра каменистыми склонами с трех сторон. Именно здесь ощущалось начало магии. Из скалы бил серебряный источник, с громким звуком ударяясь об естественную каменную чашу и тонким ручейком убегая в пустоту под одной из скал. Ида прислушалась и поняла, что под землей находится река. Девушка присела на край каменной чаши, окруженной мягким мхом, наклонилась, чтобы утолить жажду и умыть лицо. Вода чудесным образом отогнала усталость. Боль в израненных ногах утихла, а порез на запястье затянулся, оставив лишь малозаметный шрам. Ида, ощутив неведомое прежде чувство почтения перед фундаментальной мощью чистой силы, упала на колени и поблагодарила чудесную воду. Та ответила благосклонным гулом и плеснула девушке в лицо искрящимися брызгами. На дне чаши усиливалось бурление до тех пор, пока поднявшаяся до краев чаши вода не превратилась в пену. Затем бурление прекратилось – вода ушла, а на дне чаши девушка увидела маленький хрустальный сосуд.

Погрузив руки до локтя в воду, Ида смогла достать умещающуюся в ладони изысканную бутылку. Набрав воды, она еще раз поблагодарила источник и отправилась к берегу. Обратный путь девушка запомнила плохо. На полянке не было ни одного из потусторонних существ, как и следов чудесного огня. Только подойдя к лесной избушке, лэри почувствовала, что промерзла до костей.

Первым делом Ида долила масло в потухшую лампадку и зажгла ее заново, после чего подкинула дрова в печь. Огонь, оставшийся лишь на слабо мерцающих углях, радостно вспыхнул. Девушка не хотела признаваться самой себе, что ей страшно подходить к Рикарду. Пока она трусливо занималась другими, не столь важными делами, он был для нее жив. Пришлось побороть в себе малодушную трусость.

Мужчина боролся за жизнь вопреки всему. За окном начинало светать. Ида открыла рот находящего в беспамятстве инженера и по каплям влила содержимое хрустального сосуда. Немного воды вылилось наружу, но большую часть Рикард все-таки проглотил.

Плескавшийся на дне остаток воды девушка вылила на опухшую гноящуюся рану.

Решив, что на этом ее возможности закончились, Ида легла на лавку, закутавшись в пальто.

* * *

С невероятным усилием девушка пыталась вынырнуть из объятий сна, но его нити, как тенета паука, затягивали обратно. Сквозь дремоту она ощущала странную боль в груди и шорохи вокруг. По телу бесконечно бегали маленькие существа, шуршали и переговаривались. «Какой странный сон», – подумала Ида.

Открыв один глаз, девушка увидела мертвый взгляд мыши, сидящей на ее груди и держащей в лапках крупный лесной орех. Лэри вскочила и прижалась к стене, не в силах издать ни звука. Мышь свалилась куда-то за лавку.

– Не бойся, они не причинят тебе зла.

Рикард сидел за столом и грыз точно такой же дар природы. Перед ним на столе лежала солидная куча ягод, орехов и даже пара грибов.

К девушке вернулся голос:

– Рада, что тебе легче. Но откуда здесь эта мышь? Она… она… же дохлая?!

Рикард гордо выпрямил спину. Умирать в его планы больше не входило.

– Я много думал после наших встреч в Вестдалене. Читал, пробовал. Опытным путем выяснил, что могу управлять мелкими зверьками. Мертвыми. Поднимать их для своих целей. Некромантия в чистом виде. Рядом с тобой мои силы увеличиваются, вдали от тебя слабеют. Раньше я поднимал десять мышей одновременно, а теперь не меньше двадцати.

Ида с опаской посмотрела на пол и завизжала: на полу сидели грызуны и горящими зелеными глазами смотрели на нее. Маленький мертвый отряд.

– Ты им нравишься, иначе бы они не натаскали тебе столько еды. – Он захрустел орешком.

Иду трясло от омерзения. Сладковатый запах тлена ощущался отчетливо.

– Убери их.

Рикард кивнул и продолжил есть, а мыши цепочкой устремились к маленькой дырке под порогом, по очереди исчезая в ней.

Девушка осмелилась спустить ноги с кровати, беспрестанно всматриваясь в каждую тень. Не хватало еще быть покусанной этими мелкими тварями.

Она плеснула в лицо холодной воды.

Рикард щедро пригласил угоститься орехами, но при взгляде на кучу мышиных даров Ида ощутила тошноту. Пришлось взять сухари и грустно хрустеть ими в углу лавки, запивая водой.

После завтрака молодые люди привели избушку в порядок. Рикард положил на стол золотую монетку и еще одну спрятал на лавке, под волчьей шкурой. Они плотно закрыли дверь и двинулись в путь. Лэрт пошел в сторону озера. Ида не видела в этом никакого смысла:

– Постой, там же озеро. Придется его огибать.

– Ты ошибаешься, я видел карты – никаких озер здесь нет.

Ида злорадно замолчала. Пусть сам убедится.

Увиденное зрелище пробрало до костей. Не было прекрасного серебряного озера, лишь небольшое гнилое болотце да пара заблудившихся птиц. Зеленая цветущая вода и неприятный запах. Не было ничего от ночной завораживающей картины, как и чудесного острова.

Ида столбом застыла у берега.

Рикард посмотрел на нее с изрядной долей удивления, осторожно тронул за плечо.

– Что с тобой?

– Ночью здесь было озеро, лодка, остров с чудесным источником. Волшебный народ…

Брови мужчины поползли вверх.

– Ты видела Ньерд? Они уже несколько тысячелетий легенда.

Ида медленно пошла вдоль берега. Рикард шел рядом.

– Я увидела их ночью так же ясно, как тебя. Они указали мне путь к источнику. Это был единственный способ спасти тебя. Все было так реально…

– Значит, тебе я обязан жизнью.

Ида ожидала долгих расспросов, но их не последовало.

Когда болото скрылось из вида, девушка выдохнула. Теперь ей оставалось лишь размышлять, что же все-таки произошло сегодня ночью. Рикард жив, а значит, все случившееся реально. И неважно, что ночное путешествие могло быть лишь дорогой к собственному подсознанию и глубинам магии.

В пути они говорили немного, исключительно по делу. Непросто вести интеллектуальную беседу, когда по лицу бьют ветки, тело зудит от пота, а под ногами кусты и бурелом, запнувшись о который, легко можно переломать ноги или свернуть шею. Перспектива выколоть глаз острым сучком Иду также не прельщала. К тому же усталость медленно брала свое. Девушка глубоко погрузилась в невеселые мысли о бесконечности надоевшего леса. А спустя несколько часов прогулки стало не до размышлений, голод ослабил силы. Кроме того, ночные скитания по призрачному озеру не позволили выспаться.

К вечеру молодые люди достигли долгожданного тракта. В лесу, когда начали отдаляться от русла шумящей вдалеке реки, Ида поинтересовалась, почему бы не пойти вверх по течению. Рикард ответил кратко, что это не имеет никакого смысла, поскольку в верховьях нет обжитых земель.

На вечерней дороге было безлюдно. Ида едва волочила ноги. Натертые мозоли еще долго будут напоминать об этом бесконечном дне.

Рикард шагал бодро, будто и не находился одной ногой в могиле еще вчера. Волшебная вода, видимо, не только исцелила, но и придала сил, иначе девушка не могла найти объяснения его до бесстыдства бодрому виду.

– Здесь примерно в часе ходьбы есть таверна, не самая лучшая, но вполне приличная.

– Если у нее есть крыша, это уже будет поистине королевский отдых.

Ида зябко закуталась в потрепанное жестоким обращением пальто. Холод проступал сквозь одежду, сковывая уставшее тело. День был погожий, солнце пригревало, но в тени деревьев уже чувствовалось преддверие первых осенних заморозков.

Трактир был сложен из крупного добротного кругляка, потемневшего от дождей, ветра и солнца. Еще на подходе Ида почувствовала запах тушеной капусты и мяса. Желудок напомнил о себе громким ворчанием.

Просторный общий зал на первом этаже встретил духотой плохо проветриваемого помещения. Людей в обеденном зале находилось немного: трое подвыпивших крестьян сидели в углу с кружкой пива и мясными закусками. Вероятно, они возвращались домой с базара после тяжелого торгового дня, судя по благодушному настроению, удачного. Ида часто слышала в деревне истории, когда мужички, забывшись, пропивали весь доход либо были облапошены проходимцами. Вернувшись домой с прорехой в карманах, они сполна могли отведать жениного гнева и скалки.

За стойкой сидела полная ладная девица, от скуки гоняющая назойливых кусачих мух и лузгающая семечки.

Рикард обратился к ней, держа между пальцев серебряную монету.

– Есть свободные комнаты?

Девица оторвалась от семечек неохотно, но, с изумлением рассмотрев богатую одежду, мятую, забрызганную кровью, подорвалась с табурета и исчезла на кухне, пообещав позвать хозяина.

Хозяин оказался совсем не похожим на типичного упитанного держателя постоялого двора. Мужчина был худ и высок. Он вышел из кухни, склонив в проеме голову, чтобы не удариться. Странному виду гостей он нисколько не удивился.

– Чего изволите, господа? – мужчина легко поклонился.

– Нам нужны две комнаты и сытный ужин. Еще неплохо бы помыться.

– Все сделаем. Как к вам обращаться, господин?

– Лэрт Фальт. Вас не затруднит отправить посыльного в столицу?

Служанка, недавно коротавшая время за семечками, позвала Иду за собой, которая так и не дослушала, что же хозяин ответил Рикарду.

Комнатка была узкой, но длинной. У одной стены стояла деревянная кровать, накрытая лоскутным одеялом. Маленькое окно завешено накрахмаленной занавеской. На противоположной стене прибита полочка, а под ней – несколько кованых крючков для одежды. Под полкой расположилась узкая скамья. Убранство небогатое, но что еще нужно в комнате, предназначенной для одной ночевки. Иду это не смущало: в простой обстановке легко дышалось, не то что в помещении с богатым интерьером, где мягкая изысканная мебель годами накапливает в себе пыль.

Измученная девушка рухнула на кровать, лениво скинув пальто и сапожки, натершие ноги. Расслабленное тело отозвалось тянущей приятной болью. Из навалившейся дремоты ее вывел голос вернувшейся служанки:

– Лэри, пожалуйте за мной. Баня поспела.

В городе бани были редкостью из-за дороговизны дров. На постоялых дворах, разбросанных по многочисленным трактам королевства, купание в бане оставалось главным способом смыть дорожную пыль.

Ида с большим удовольствием погрузилась в мягкое тепло парилки, проникающее в каждую косточку.

Освежившись и отогревшись, девушка почувствовала себя гораздо увереннее. Одежду служанка помогла почистить от колючек и грязи. Удалось привести в порядок даже изгвазданный подол: часть засохшей грязи отвалилась самостоятельно, остатки легко убрались сухой тряпкой. Воспрянув духом, Ида решилась отужинать в общем зале.

Воздух обеденного зала был жарким. Чад с кухни и запахи еды смешивались, странным образом не вызывая отвращения. В углу зала девушка заметила Рикарда, переодетого в простую одежду, видимо, взятую взаймы у трактирщика. В данный момент он о чем-то переговаривался с высоким бородатым мужчиной лет сорока. Незнакомец басовито что-то уточнял, слов в вечернем шуме заведения разобрать не удалось. Рикард, закончив писать, положил лист бумаги в конверт и вылил на желтоватую бумагу кляксу сургуча, нагретого в пламени свечи. Подойдя к столу ближе, Ида увидела, как инженер оставил перстнем оттиск и протянул письмо посыльному:

– Лично в руки, не перепутай!

– Будет сделано, лэрт Фальт. Уж не сумлевайтесь! Довезу в строк!

Рикард сдержанно кивнул и переключил свое внимание на спутницу.

– Не думал, что ты сегодня придешь. Хотел уже отправить к тебе служанку с ужином.

Он облегченно вздохнул:

– Но тем лучше. Так выпьем же за наше чудесное спасение!

Ида хотела запротестовать, когда Рикард поставил перед ней бокал и наполнил его из пыльной бутылки вином, но потом сочла, что выпить бокал пряного напитка после перенесенных холодов не возбраняется: не каждый день с ней приключаются неприятности такого рода, да еще и со счастливым исходом.

Хозяин постоялого двора, то и дело выглядывающий в зал из кухни, увидел, что гости все-таки решились отужинать, и принес запеченную утку с овощами.

Некоторое время они ели молча, не отвлекаясь на разговоры. Мясо таяло во рту, а запах приправ ласкал ноздри. Когда первый голод был утолен, Ида позволила себе пригубить пьянящий напиток. Вино было кисловатым, но недурным. В таких местах не стоит ожидать большего. Служанка принесла горшочки с супом. Его изголодавшаяся девушка проглотила в два счета. Казалось, что Ида ничего в жизни вкуснее не ела. Ни одно пирожное не сравнится с дымящейся пряной похлебкой с сухарями, когда телом овладевает волчий голод.

Через полчаса, откинувшись на спинки стульев, молодые люди чувствовали себя безмерно счастливыми: желудки путников были полны. Вечер продолжался, по залу расхаживали два музыканта. Они играли какую-то незамысловатую заводную мелодию. Люди вокруг начали хлопать. Ида сама не заметила, как стала отбивать ногой в такт музыке. Опомнившись, она посмотрела на Рикарда: девушкам из высшего света неприлично выражать свои чувства подобным образом, тем более радоваться простонародной, местами неприличной песне.

Казалось, Рикарда ее неожиданная раскованность нисколько не удивила. В его темных, расширенных в тусклом освещении зала зрачках отражалось пламя свечей, а сам он с легкой расслабленной улыбкой и явным интересом наблюдал за музыкантами. Ида никогда не видела его таким… свободным. Может, так действовало вино? Она и сама опьянела, в голове шумело. Где-то на периферии сознания звучал строгий голос преподавательницы этикета фэрты Тюдо и сварливый – мамы Греты, который говорил о недопустимости употребления горячительных напитков незамужними девицами, к тому же в каком-то трактире, но Ида лишь мысленно отмахнулась от назойливых упреков, и голоса стихли.

Следующая песня была плясовая – мужчины сдвинули столы к стене и пригласили танцевать хохочущих смущающихся женщин. Ида немного завидовала им: сколько простой жизни было в незамысловатых забавах, как сильно это напоминало ее старую жизнь. Раньше она и сама не прочь была закружиться в быстром танце круг-другой, а сейчас лишь наблюдала со стороны.

Продолжалась легкая зависть до тех пор, пока к ней не подошел с приглашением мужичок лет пятидесяти. Ида неожиданно для себя согласилась: проявлять легкомыслие, так во всем. Танец был быстрым и предполагал большое количество пар. Ритм его все нарастал и нарастал – девушка едва успевала смотреть по сторонам. Рикард наблюдал за ней со своего уютного местечка за столом в углу. К нему она вернулась растрепанная и раскрасневшаяся, но безмерно счастливая. Ее приглашали на танец еще несколько раз, девушка с радостью, едва переведя дух, снова шла в ширящийся круг танцующих.

Посетителей в зале становилось больше. К концу вечера настроение у лэрта Фальта становилось все мрачнее. Когда Иду пригласили в очередной раз на парный танец, столь любимый у молодежи по причине возможности без ущерба чести подержаться за талию партнера, инженер вежливо отправил просящего восвояси, недвусмысленно заявив, что поведет в танце свою даму сердца сам. Лэри покраснела против своей воли. Она понимала, что сказано это было лишь для того, чтобы девушку больше не осаждали появляющиеся прямо пропорционально выпитому пиву поклонники. Но внимание, проявленное Рикардом к ее скромной персоне, было приятно.

С народным танцем Рикард отлично справлялся, легко подпрыгивая и переступая в нужных местах. Его руки обхватывали талию девушки, а ее рука лежала у него на плече, вторая придерживала приподнятый подол, прижимая его к телу. Танец был построен таким образом, чтобы руки обоих партнеров были вытянуты, локти едва согнуты, а взгляды направлены друг на друга. Ида была опьянена вином, красивой музыкой и взглядом Рикарда, таким теплым и загадочным. Вечер был прекрасен, хотелось, чтобы он длился вечно. Не думалось о заботах, которые поджидали лишь восхода солнца, чтобы наброситься сворой голодных собак. Воспоминания, наполненные теплом, она сохранит надолго в своем сердце и будет думать об этом вечере долгими зимними вечерами, когда от дворцовых сквозняков станут неметь руки, а солнце станет являть свой лик лишь на пару часов, да и то прячась в завесе серых облаков.

Волшебство танца растаяло с последней нотой. Рикард выдохнул, как показалось девушке, с сожалением и убрал руки с ее талии. Ида вернулась на свое место за столом и залпом осушила кружку с водой. Ноги после дневного перехода и вечерних плясок гудели – Ида пообещала им отдых в чистой мягкой постели.

Были еще танцы, но девушка в них не участвовала. Рикард куда-то отошел. Заскучав и устав от духоты, лэри решила выйти на свежий воздух. Ночь была звездной и холодной. Легкие заполнил свежий воздух, мысли прояснились. За углом вплотную к стене была приставлена лавочка, на которой Ида решила отдохнуть от шума.

От темного леса не доносилось ни звука, лишь с постоялого двора слышались отзвуки скрипки.

Ида сидела без движения некоторое время, расслабившись и смотря на небо. Постепенно из головы ушли все мысли. Холод постепенно подкрадывался к спине и рукам ползучей пеленой. За углом послышался скрип открывающейся двери. На мгновение музыка стала громче. Человек прошел несколько шагов вдоль стены по хрусткому гравию и остановился. Ида зачем-то затаила дыхание. Неизвестный, подумав немного и помявшись на месте, завернул за угол и оказался Рикардом Фальтом.

– Я тебя потерял.

Он сел рядом и накинул девушке на плечи свой плащ.

– Совсем замерзла, – он бросил быстрый взгляд на девушку. – Еще немного, и тебя будет не отличить от призрака безвинно убиенного.

– И много ты их имел радость наблюдать? – язык заплетался от выпитого вина, а, может, все-таки от холода.

Рикард ничего не ответил.

– А я видела, – зачем-то Иде захотелось пооткровенничать. – Молодая пара, больше тысячи лет запертая в Блэкстоуне. Они очень многому меня научили.

– Вот как? Живых учителей тебе уже недостаточно?

У Иды вырвался нервный смешок:

– Что мне оставалось, если живые специалисты по магии в Нордланде – огромная редкость? После веков в компании друг друга они с радостью взялись за мое обучение. Жаль, что мне так скоро пришлось их покинуть. Я пообещала найти для них некроманта, который сможет проводить их за грань.

– Амбициозно. Нет никаких гарантий, что этот ритуал станет возможным при нашей жизни.

– Придется оставить завещание потомкам. Я не унываю. Ведь один некромант в королевстве имеется. – Ида недвусмысленно посмотрела на сидящего слева мужчину.

– Это абсолютно другая специфика, другие принципы работы… Мелкое животное и человеческая душа – несопоставимые величины.

– Завтра может стать возможным то, что сейчас кажется сказкой. Не далее как несколько месяцев назад ты обвинял меня во всех грехах, держа дохлую мышь в руке, а сегодня они носят тебе еду, как опытные горничные, внимают каждой твоей мысли. Еще немного, и тебе не понадобится штат прислуги. Только представь, сколько денег ты сэкономишь!

Они тихо рассмеялись. Между ними на несколько мгновений возникла общность, как будто они были лучшими друзьями. Очень приятное чувство.

– Боюсь, это окончательно распугает моих посетителей. Я, пожалуй, останусь старомодным.

Рикард задумался, вертя в руках небольшой медальон.

– Думаю, мне стоит встретиться с твоими загробными друзьями. Если они захотят мне явиться.

– Они не будут против. Передай им от меня благодарность и мое почтение. Обычно пара обитает в библиотеке. Иди туда один. Не думаю, что они будут говорить с тобой в присутствии лэрта Блэкстоуна.

Некоторое время они обсуждали привидений и все, с ними связанное, затем перешли на более злободневные темы.

– Если посыльный доставит письмо нужному человеку, то завтра к обеду за нами приедут. Я расспросил трактирщика о королевской семье: погибли двое стражников и ранен один из придворных, королевская семья не пострадала, король отделался парой царапин. Несмотря на то что произошедшее нападение постарались скрыть, вести разошлись, как круги по воде. Город кипит.

Ида, все еще находясь под впечатлением от чудесного вечера, окунулась в суровую реальность последних дней – безмятежность ушла безвозвратно.

Рикард заметил перемену в ее настроении:

– Прости, что испортил тебе вечер.

– Он был чудесен. А ты отлично танцуешь мевинку. Где ты этому научился? Насколько мне известно, в высшем обществе мальчиков не учат вульгарным пляскам.

Рикард улыбнулся:

– Я большую часть своего детства и юности провел в Вестдалене, а это город моряков. Мы ошивались в порту дни напролет. Однажды на верфи я даже сломал руку. Неплохо нам тогда перепало. А танцевать научился позднее, когда в студенчестве начал посещать портовые бары. Не горжусь этой частью своей жизни, но сложно отрицать, что в пивнушках было приобретено много ценных знаний.

Ида почувствовала, как кончики ушей покраснели, и невольно порадовалась, что в темноте цвет не разглядеть.

– М-да, посещение портовых баров тобой было первым, о чем меня поставили в известность после первой встречи с тобой! – зачем-то выпалила она, запоздало прикусив язык.

Лэрт Фальт закашлялся:

– Если это действительно так, то у меня назревают проблемы с репутацией. Впрочем, моя дурная слава сильно преувеличена.

Ида оказалась в тупике, не зная, что ответить. Амалию она считала в высшей степени достоверным источником.

– Уже поздно. Извините, но я вынуждена вас покинуть… – пролепетала девушка. Она постоянно путалась, как же ей все-таки обращаться к этому молодому, привлекательному мужчине, стоящему выше нее по положению и старше по возрасту.

– Я вас провожу.

Он в самом деле проводил девушку до двери и коротко попрощался, напомнив о необходимости запереться. Иде показалась, что Рикард хотел сказать что-то еще, но передумал, оставив ее мучиться в догадках, с легким чувством непонятного грустного томления.

3

– Признаюсь честно: мысленно мы вас уже похоронили.

Министр тайной канцелярии сидел напротив и мерно покачивался в такт движению кареты.

– Мы обошли берег на милю вниз и, не обнаружив вас, решили прекратить поиски. Сами подумайте, сколь ничтожны были ваши шансы выжить в холодной воде, к тому же в таком бурном потоке. Вы меня приятно удивили.

Аластор Вайнер смотрел на несостоявшихся утопленников с гордостью и как-то даже по-отечески.

Рикард иронично усмехнулся, но ничего не сказал. Он и сам не стал бы тратить ресурсы на бесполезные поиски. Все равно тело вынесет на отмель, или оно зацепится за корягу. При любом варианте развития событий останки станут отличным кормом зверью или рыбе. Если повезет, то тело угодит в сети рыбакам, промышляющим ниже по реке, пока не пошла осенняя шуга.

На вопросы о нападении министр отвечать отказался, сославшись на следственные тайны.

– Есть моменты, которые еще предстоит выяснить. Во дворце вы в полной безопасности. – Последнюю фразу он произнес так быстро и бескомпромиссно, что Ида поняла: дверь она на ночь станет запирать.

Порадовать другими дворцовыми новостями лэрт Вайнер не смог. Складывалось ощущение, что над столицей грозовой тучей сгущалось какое-то проклятие древних, по злой иронии разбуженное спустя много веков, иначе сложно было объяснить ряд неприятностей, обрушившихся на старинный город. К самовозгораниям прибавились раскрошенные в стеклянную пыль окна в покоях одной из принцесс, проросшая из подвала гигантская лиана в каморке садовника и странное поведение птиц, бесконечно кружащих над садом. Пострадали и жители городских улиц, прилегающих к Нимуэ. В одну ночь река взбесилась и вышла из берегов, затопив подвалы и первые этажи в сотнях домов. Пришлось собирать городской совет и выделить дополнительные ассигнования, чтобы покрыть нанесенный ущерб. Были ли все несчастья простым совпадением или цепочкой событий, связанной какой-то причудливой связью, – никто сказать не мог.

Дворец встретил тишиной. Поев и приласкав серого кота, за несколько суток изголодавшегося по ласке, Ида написала письмо Свену. Ее мучили угрызения совести: за последние несколько дней о брате она даже не вспомнила. А ведь он наверняка ждал от нее весточки. Заполучив в свое распоряжение перо и бумагу, девушка подробно описала свои приключения, упустив самые драматичные моменты. Перечитав письмо, она убедилась, что не допустила намеков на магию.

Весть о чудесном воскрешении молодой племянницы Блэкстоуна и главного военного инженера королевства разнеслась по дворцу мгновенно. В покои Иды сочли нужным нанести визит даже те, кого девушка видела лишь раз, и то мельком.

Нескольких посетителей она из вежливости приняла. Ими двигало лишь любопытство, а девушка совершенно не имела желания распространяться о произошедшем. Ее смущали расспросы, смешки, недвусмысленные намеки в отношении Рикарда Фальта. Самое обидное, что она действительно была неравнодушна к нему, но не могла разобраться в своих чувствах и уж точно не стремилась их обсуждать! В конце концов Ида разыскала камеристку, и та согласилась посидеть в небольшой гостиной перед спальней, отваживая назойливых посетителей со скорбным выражением лица, отвечая, что у лэри развилась нервная болезнь и простуда от произошедших событий.

Пришедшая вечером Марка как-то просочилась в спальню, но, к счастью, несмотря на любопытство, допытываться о последних днях не стала, удовлетворившись кратким пересказом, весьма упрощенным. Она мечтательно вздохнула и передала пожелания выздоровления от королевы. Предусмотрительная фрейлина попросила дать лэри Хольмсварт несколько дней выходных, вызвавшись заменить девушку. Королева согласилась без колебаний. Иде подумалось об имеющемся у Марки личном карьерном интересе. Она ценила службу при дворе гораздо сильнее, чем Ида, и, вероятно, метила на должность воспитателя королевских детей. Стоило признать, что это была одна из лучших кандидатур, но молодость могла стать для нее серьезным препятствием. Энергичная, умная, веселая, девушка была бы свежим ветром при чопорном окружении королевских детей.

Получив неожиданный выходной, Ида решила всецело посвятить себя обучению. Еще до обеда, когда большая часть двора нежилась в постели, а прислуга была занята уборкой и тысячей других ежедневных обязанностей, девушка, одетая в скромное темное шерстяное платье, проскользнула в старую часть дворца. В коридорах стояла оглушительная тишина, лишь звук легких шагов эхом разносился под каменными сводами. На лэри со стен взирали барельефы, изображающие битвы, важные моменты прошлого, величественных королей, застывших в мраморе. Каждый камень холодных стен здесь был пропитан событиями. Казалось, если остановиться и прислушаться, то можно уловить эхо тех дней и разговоров. Давно прошедшие времена все еще жили, звучали тихим шепотом для тех, кто умеет слышать.

Тяжелая библиотечная дверь открылась почти без скрипа. Так рано людей здесь не бывало почти никогда, только хранитель, по обыкновению, погруженный в свои фолианты.

Сначала Ида попыталась сесть за изучение языков, но вскоре поняла, что ничего не запоминает, и перешла на историю. Историческая секция в королевской библиотеке стала ее любимой. В деревне она прочитала все книги по истории, но, к сожалению, то был лишь общий курс, не предполагающий углублений в детали, да и некоторые темы там упоминались только в одном абзаце. События до падения магии описывались черство и скупо. Иду захватило назойливое любопытство о временах тысячелетней давности. Она просмотрела все книги по истории на столе, но о магии там ничего не говорилось, лишь краткое упоминание о магах-грешниках и дарованной им милости – спасении души. Столетия гонений сделали свое дело: не было ни одного упоминания магической фамилии, все вымарано цензорами от церкви, ревнителями новой веры. Девушка поняла, что в официальных учебниках ей ничего не найти.

Пройдя вдоль темных стеллажей, она задержала взгляд на неказистом большом томе с названием «Об устройстве королевства Нордландского и Северного Моранга». Книга выглядела очень старой. От рассыпающихся страниц пахло сыростью и плесенью. Автором являлся некий Акант Ватемирон. Непросто было разобрать буквы, местами расплывчатые, – вероятно, когда-то на книгу пролили воду. Язык переполняли устаревшие слова, большинство из них и вовсе вышло из употребления много веков назад.

«Высшим рядилом является выборный совет из особ от каждого сословия, будь то маг, землепашец или горожанин. Избрание происходит на вече, где каждый, наделенный гласом, опускает метку в воды купели истины».

Ида присела на низенькую лавку для ног и пропала из реального мира.

Через несколько часов она вышла из библиотеки, потирая уставшие от долгого напряжения глаза. Книга напоминала справочник и в свое время не представляла особого интереса. Но теперь ее можно было использовать в качестве исторического документа, до того прекрасно было в ней описано устройство всех ветвей власти. В те далекие времена каждый взрослый муж или жена могли участвовать в формировании Совета.

«Как возможно, чтобы простые люди решали, кто будет управлять государством? Разве может отара выбирать пастуха?» – удивлялась Ида.

Совет решал все крупные вопросы в государстве, мелкие проблемы обсуждало собрание горожан или жителей деревень на месте. Управители поселений не могли принимать важных решений без одобрения собрания. Король не был исключением, он также зависел от Совета.

«В какой момент истории устройство государства было изменено до неузнаваемости?»

Размышления привели девушку к вполне жизнеспособной гипотезе: под знаменем борьбы с еретиками народный совет был обезглавлен, зачищен от магов, сменилась форма правления с последующей отменой веча.

«Без магии подсчет голосов велся бы месяцами, а это было неудобно. Вполне вероятно, что король Фионин I вовсе не глуп и сам инициировал гонения на магию в государстве, руками архиепископа Климента избавившись от врагов. Желание заполучить абсолютную власть в свои руки…»

Задумавшись, Ида дошла до маленького зала со знаменами, через который нужно было пройти, чтобы попасть в новую часть дворца. Она бы быстро преодолела это помещение, но привычка теребить серебряный браслет с небольшими подвесками в виде листочков сыграла с ней злую шутку. Замок расстегнулся, и подвески покатились, постукивая о каменный пол. Девушка, ругаясь себе под нос, собрала большую часть, но пара украшений закатилась под массивный стол, накрытый тяжелой скатертью. Под ним царила полутьма – искать приходилось практически на ощупь.

Как назло, зал решил посетить какой-то ценитель старины. Неизвестный ходил по комнате, разглядывая королевские регалии и оружие, не стесняясь трогать их руками. Ида лишилась возможности покинуть помещение и потому злилась: «Как я буду выглядеть, появившись, растрепанная, из-под стола? Нет уж, лучше подождать, пока человек уйдет».

В щель между скатертью и столом она увидела ноги в мужских башмаках из прекрасной кожи с пряжкой в виде ощерившегося медведя. Ткань брюк была одной из самых дорогих.

Есть хотелось все сильнее, а незнакомец продолжал рассматривать меч эпохи медной луны с невероятной дотошностью.

«Не собирается ли он с этой ржавой железкой в бой? Легче сдаться врагу, если только не нужно, чтобы он лопнул со смеху…»

В тот момент, когда девушка уже почти решила себя обнаружить, послышались приближающиеся шаги второго ценителя музейных реликвий.

– Вы принесли документы?

– Это не так просто! Он хранит их в надежном месте, а ключ носит с собой. Он крайне мнительный и, кажется, начал меня подозревать.

– У вас безупречная репутация. Мне нужны документы не позже конца месяца! Вы меня понимаете? Найдите даму, которая его соблазнит и сделает слепок ключа, пока он спит! Неужели мне нужно вас учить?!

– Я попробую, но вы должны понимать его характер. Он мало пьет и скрытен. Вот если бы можно было его…

Видимо, незнакомец в красивых башмаках показал какой-то жест.

– Совершенно исключено. Он нужен нам живым. Работайте. И не забывайте: ежегодный осенний бал должен состояться. Король не должен его отменить.

В голосе второго незнакомца чувствовались угрожающие нотки.

Ида слушала под столом, забывая дышать.

Незнакомцы ушли в коридор, тихо переговариваясь на ходу. Выждав время, девушка выбралась из своего укрытия. Расправила подол, положила испорченный браслет в карман, спрятанный в шве на талии, и осторожно выглянула в коридор. Никого не увидев, она поспешила покинуть зал, вероятно, пользующийся успехом у интриганов.

Вернувшись к себе, лэри долго ходила из угла в угол, обдумывая услышанное. Ей не хотелось вмешиваться в непонятное дело. Судя по разговору незнакомцев, во дворце происходит что-то нехорошее.

«А что, если короля хотят убить? Может, некий высокопоставленный вельможа всего лишь планирует выкрасть компрометирующие бумаги, а я подниму лишний шум? Но не лучше ли перестраховаться? Нападение на охоте могло повлечь серьезные последствия для королевской семьи…»

Аластор Вайнер оказался у себя. Облегчив душу, Ида, довольная, удалилась к себе. Она сделала все возможное, а остальное было не ее заботой.

Спокойствию не суждено было поселиться в Эренхельме. К вечеру, когда Ида и Марка, по обыкновению, пили чай на одной из закрытых веранд, поскольку в садовых стало слишком холодно, к ним прибежала Флора Мебельн-Ритти и поделилась свежей новостью: племянник короля Эддард Гентт-Ластенбергский в пьяной драке убил Ингвара Дирна. Он был единственным сыном известного дельца и одного из богатейших людей королевства – Лассе Дирна.

Марка охнула и прикрыла рот рукой, совершенно сраженная печальным известием. Флора, как трещотка, стремилась поведать все подробности ужасного события.

– Герцогиня наверняка будет просить короля о снисхождении для сына, а он не сможет отказать родной сестре! – триумфально закончила Флора.

Марка неожиданно резко возразила:

– С чего ты взяла? Лассе Дирн не простит гибель сына! Если Эддард избежит наказания, это будет скандал! Тем более с его репутацией повесы и пьяницы.

Флора напустила на себя загадочность:

– Молва разносится по городу, возле дворца собираются горожане, требующие казнить убийцу. Ингвара все любили: его мать была простой прачкой из трущоб, он и сам не чурался бедняков. Что-то будет, помяните мое слово!

– Не кликай беду, Флора! Ты как сорока!

Флора, фыркнув, быстро попрощалась. Ей не терпелось разнести свежую весть по дворцу.

– И правда, сорока, – подытожила Ида, допивая остывший чай.

Дворец притих в ожидании беды. Когда Ида ходила за молоком, заметила, насколько нервозная царит атмосфера: на кухне работа остановилась, новости взбудоражили всех без исключения.

– …личная гвардия короля стягивается сюда, люди все прибывают…

До ее ушей долетал возбужденный шепот.

– А король что же?

– Молчит!

В тронный зал начали прибывать высокопоставленные чиновники Государственного совета, лица их были серьезны. Когда все собрались, в том числе и его величество Артур, стража закрыла двери изнутри.

К вечеру стало известно о решении заключить Эддарда Гентт-Ластенбергского под стражу. Распоряжение об аресте столь высоких особ отдавалось лично королем.

Все слезы герцогини были напрасны, король даже не захотел слушать сестру, велев отправляться той в имение покойного супруга и ждать вестей о сыне.

Эддард был немедленно отправлен в казематы нового дворца. Люди, удовлетворенные решением, начали расходиться.

Ошеломляющей стала утренняя весть о том, что Эддард сбежал! Стражники на допросе в тайной канцелярии лишь разводили руками и клялись в своей невиновности. Король рвал и метал. Слуги как будто вымерли, боясь попасться на глаза разгневанному монарху.

Ида держалась в стороне от происходящих событий, довольствуясь только информацией, которую до нее доносила Марка.

Вечером принесли письмо от министра тайной канцелярии с его личной печатью.

Торопясь, Ида сломала ее пополам подрагивающими руками и развернула письмо:

«После ужина оденьтесь тепло и неброско. Отпустите камеристку. Выходите через кухню. Там будет ждать экипаж. Для вас есть дело. С уважением, А. В.».

В животе возникло неприятное чувство. С удивлением Ида поняла, что это страх.

Вечером она сделала все, как было велено в послании. Убедившись, что ее никто не видит, лэри выскользнула в небольшой хозяйственный дворик. Закрытый экипаж тронулся с места. Девушку сопровождали двое верховых всадников на мускулистых гнедых скакунах.

На дороге немного потряхивало. Они ехали долго. За окном почти ничего не было видно. Ида поняла, что экипаж покидает пределы города. На короткий миг девушка забеспокоилась, но решила, что печать на письме и почерк принадлежали министру тайной канцелярии. Подделать штамп было непросто.

Дорога становилась ухабистее. Мимо окна пробегал редкий лиственный лес.

Карета остановилась примерно через час. Дверь открылась, из синей темноты Иде протянули руку в бархатной перчатке, а затем знакомый голос Аластора Вайнера пригласил ее выйти из кареты. Подспудное чувство тревоги, сидевшее внутри всю дорогу, утихло.

– Где мы, лэрт Вайнер?

Мужчина взял Иду под руку и повел за собой.

– Имейте терпение, лэри Хольмсварт.

Среди вековых деревьев возвышалась черная крепость. Девушка вздрогнула. В слабом свете луны, прячущейся среди облаков, сооружение выглядело призраком, видением из прошлых времен.

От министра не укрылся ее ужас.

– Мы в крепости «Гнездо галки». Раньше место использовалось как точка защиты Эренхельма от внешних врагов, сейчас это тюрьма.

– Вам удалось меня удивить.

У входа к ним присоединилось двое стражников. Мужчина больше ничего не говорил. Они шли темными извилистыми коридорами, пока министр не остановился у дверей распахнутой настежь камеры. Как истинный лэрт, он пригласил Иду первой войти в неуютные государственные покои.

По затылку и спине, вдоль позвоночника, побежали ледяные иглы, уходя в кончики пальцев рук. Девушка огляделась: на маленьком столе горела свеча, вдоль стен висели деревянные нары на цепях, в углу стояло ведро. Иду посетило невольное чувство узнавания: в Вестдалене она видела нечто подобное, комната выглядела богаче, но ржавое ведро было довольно похожим. Видимо, это неизменная деталь всех темниц – от скромных подвалов до роскошных палат. С горькой иронией она подумала, что становится экспертом в вещах, которые лэри знать не полагается.

– Эддард сбежал именно отсюда, – тихо произнес лэрт Вайнер.

– Но говорили, что он в казематах дворца.

Министр пожал плечами и сел на темные доски подвесной кровати.

– Мы не могли допустить возможность, чтобы это дело каким-либо образом было использовано против короля, поэтому для всех заключенный находился во дворце. Ситуация очень неприятная, поскольку Эддард – племянник короля и сын герцога Гентт-Ластенбергского. Ему было суждено блестящее будущее, но он порушил его своими руками. Король долго после смерти старого герцога размышлял, давать ли титул Эддарду ввиду его недостойного поведения, но этот факт широкой общественности неизвестен. К слову, его величество до сих пор не определился, как ему поступить с титулом. Герцогом должен был стать Густав. Отцу Эддарда титул присвоили за заслуги, пожизненно, без права передачи потомкам.

Многие считают, что король будет защищать сына своей сестры. За судебным процессом станут следить весьма внимательно. У короля много недругов. И после всех мер предосторожности он исчезает из камеры.

Лэрт Вайнер едва сдерживал досаду. Он резко встал и вышел в коридор. Девушка услышала, как мужчина попросил принести больше огня.

– Что вы хотите от меня?

Лэрт сел обратно и обхватил голову руками:

– Мы должны исключить магическое воздействие. Слишком много странностей. Вспышки магии появляются то здесь, то там. Лэрт Эддард жил во дворце последний месяц, вполне возможно, что он попал под ваше неосознанное магическое влияние. Мы ни в чем не можем быть уверены.

Ида села напротив министра, сложив руки на коленях.

– Когда я вошла, меня пронзили тысячи ледяных игл. Магия здесь была, и мощная. Я чувствую ее следы. Произошел сильный выброс. Но связано ли это с исчезновением лэрта Эддарда, я не могу вам сказать.

Она подошла и потрогала дверной замок.

– Дверь в последние сутки магическому воздействию не подвергалась, я бы почувствовала хотя бы крупицы магии.

– История становится все запутаннее. Специалист, осматривающий дверь, подтвердил, что замок открывали своим ключом.

Поскольку Ида больше не смогла сообщить ничего обнадеживающего, лэрт Вайнер отвез девушку во дворец. Она обрадовалась своим покоям и серому коту как никогда, постель манила к себе с неодолимой силой. Уже засыпая, девушка подумала, что лэрту Вайнеру сон сегодня не грозит, как и многим высокопоставленным чиновникам государства.

* * *

Грудь сковал могильный холод. Вдохнуть воздух полной грудью не получалось. Ида словно вновь находилась в ледяной зимней воде. С трудом сев в постели и открыв глаза, она испытала ужас: вокруг нее плотным кольцом парили привидения. Их отчаянные безумные взгляды смотрели в глубь души, наполняя живое сердце девушки могильным холодом. Оскал полуразложившихся обугленных лиц был ужасен, противоестественен.

Ида хотела кричать, но с губ не сорвалось ни звука. Контроль над скованным телом внезапно вернулся – девушка спрыгнула с кровати и выбежала из спальни, гулко ударяя босыми стопами о каменный пол. Она бежала, не разбирая дороги, ощущая спиной, что потусторонние сущности следуют за ней неотступно, плача и стеная.

Неожиданно для себя девушка оказалась в старой части дворца, где по-прежнему ориентировалась крайне плохо. Страх помутил ее разум. Извилистые темные коридоры, щербатые ступени под ногами, паутина и пыль на лице и волосах. Свежий воздух, ударивший в лицо спасительной волной, немного отрезвил. Ида не могла вспомнить, как оказалась на крыше. Отступать больше некуда. Опустившись на четвереньки, она подползла к скульптуре молодого мужчины у края крыши, держащего перед собой копье и щит. Когда девушка вцепилась в бронзовое изваяние, как в последнюю соломинку, произошло нечто необыкновенное: привидения словно перестали ее замечать. Они кружили вокруг крыши, ожидая чего-то, никак не желающего происходить. Ида не знала, сколько она так просидела. Ресницы отяжелели от инея. Пальцы, которые прежде ломило от холода, больше не беспокоили, а ног она не чувствовала уже давно. И только тело еще сопротивлялось замерзанию, мелко дрожа, пытаясь сохранить частичку внутреннего тепла.

Иде послышался звон стекла. Девушка неосознанно повернула голову в сторону слухового окна и заметила выбирающийся на крышу темный силуэт. Сложно разглядеть в темноте, кому он принадлежал. Судя по росту и ширине плеч, забравшийся на крышу был мужчиной. Неизвестный шел, нисколько не страшась упасть вниз. Кровля была двускатной и сплошь покрытой изморозью – удержаться на ней в вертикальном положении сумели бы только самые ловкие.

Привидения устремились к мужчине, беспрестанно на что-то жалуясь.

– Я ничего не могу сделать один. И она не может. – Голос принадлежал Рикарду Фальту.

«Ну конечно, кто же еще мог бы так просто разговаривать с безумными духами?»

– Сил недостаточно, вам нужно было всего лишь подождать, но, действительно, зачем ждать, если можно напугать несчастную девчонку до полусмерти! Если бы она умерла, вам никто никогда не смог бы помочь.

Рикард был зол. Голос его стал колючим.

– Где она, кстати?

Он огляделся по сторонам и боком начал спускаться к скульптуре.

Решительно поднял окоченевшую девушку под руки и притянул к себе.

– Белый Бог, да ты совсем замерзла, это уже становится плохой традицией!

Ида даже не пыталась говорить, все равно язык ее не слушался, как и все тело, переставшее дрожать, смирившееся с неминуемой гибелью.

Они начали медленно спускаться вниз по узкой лестнице. Ида никак не могла понять, как ей удалось отыскать путь на чердак? При свете дня специально она бы его никогда не смогла отыскать.

Рикард придерживал ее за плечи.

– Интересно, почему они тебя не увидели? – Было понятно, что он задает вопрос больше самому себе. – Пожалуй, нелишним будет поднять старые документы в архиве.

Ида оказалась в уже знакомой мастерской. К счастью, отводить девушку в свои покои Рикард счел неблагоразумным. Их репутация и так была далека от безупречной.

Вскоре девушка уже сидела на софе, завернувшись в плед, и осторожно отпивала из знакомой глиняной кружки теплый чай.

«Как все-таки удобно с этой, как ее, спиртовкой. Две минуты, и горячая вода в кружке обжигает руки. Где бы купить подобную вещицу? Марка удивится такому приобретению, зато можно будет пить чай хоть день и ночь напролет и не думать, где бы взять кипяток».

Иде не составляет труда лишь касанием руки вскипятить воду, но проводить такие фокусы на глазах несведущих людей крайне неосмотрительно, да и результат магического воздействия не всегда удавалось спрогнозировать. Старые способы надежнее. Девушка сомневалась, что камеристку обрадует каждодневное распыление чайных сервизов на мелкие осколки.

Если осеннее купание прошло для Иды незаметно, то теперь девушка ощущала, что рискует заболеть надолго. Рядом больше не было чудесного источника, исцеляющего все болезни. Рассчитывать приходилось только на внутренние резервы организма, которые за последние месяцы значительно истощились.

Отогревшись и почти перестав дрожать, девушка начала интересоваться происходящим вокруг, но не происходило ровным счетом ничего. Рикард сидел за рабочим столом, перебирая многочисленные бумаги и бормоча себе под нос что-то непонятное. Он так старательно морщил лоб, что лэри поняла: что-то в его раздумьях никак не желало сходиться. Иду он старательно игнорировал, надеясь, что возникшие вопросы испарятся сами собой, как привидения, внезапно куда-то подевавшиеся.

– Ты как-то причастен к произошедшему сегодня ночью?

Рикард поднял голову и уставился куда-то перед собой. Руки его беспокойно крутили чернильную ручку оригинальной конструкции.

– Я пытался разобраться, в чем заключаются причины исчезновения магии. Мне пришлось перерыть сотни книг и документов в государственных архивах. К сожалению, есть лишь догадки, теории.

Он встал и прошелся по комнате, не в силах сидеть на месте. Остановился у источающего тьму окна. С обратной стороны стекла отчаянно бились мотыльки снежных крупиц, безуспешно пытаясь попасть в комнату.

– Пришлось обратиться к мертвым.

Ида вздрогнула. В сознании промелькнули безжизненные лица с незрячими глазами, ищущие, голодные.

– Я воспользовался своими силами, полагаясь лишь на интуицию и старые магические книги. Было нелегко уговорить его величество дать доступ к личному архиву королевской семьи. Мне удалось провести ритуал призыва мертвых. Я звал жертв, свидетелей тех событий. Логика моя была проста: неупокоенные души охотнее откликнутся на зов, желая возмездия и покоя. Они явились, готовые служить мне, требующие милости и справедливости. Мертвые маги, поруганные, лишенные магии, совершенно безумные.

Рикард беспокойно прошелся по комнате, вид его выдавал сильное внутреннее волнение.

– Они говорили со мной, а затем произошло то, чего я не мог предвидеть. Тебе известно, что все силы идут от тебя? Ты единственный источник магии… Я четко почувствовал это, и они тоже. Их невозможно обмануть. Души переметнулись к источнику, надеясь поживиться твоей магией, получить твою помощь. Но ты, конечно, ничего не могла им дать, твоя магия – стихии.

Он задумался на какое-то время:

– У меня возникло ощущение, что в них нет даже искры силы. Этот феномен непонятен.

Ида подтвердила догадку инженера:

– Обычно в посмертии маги долго сопротивляются безумию, если не смогли уйти за грань. Казненные во время охоты на ведьм были лишены силы артефактами Белого Братства. Без магии они как звери, ведомые инстинктом. Им полагалось давно развеяться, но, видимо, что-то мешает их полному исчезновению.

Подняв голову, девушка встретилась с удивленным взглядом некроманта.

– Не знал, что твоя осведомленность так велика.

Ида смутилась:

– У меня были… хорошие учителя. Я тебе о них уже говорила.

На короткое время в лаборатории воцарилась тишина.

– Мне жаль их.

Рикард отреагировал так, будто ждал этих слов:

– Мы можем попытаться помочь им.

Небо за окном перестало быть непроглядно черным, на горизонте появилась светлая полоса. Снег закончился так же внезапно, как и начался.

– В этой части замка, в подвалах под тюрьмой, есть некрополь. Очень старый. Атмосфера подходящая, чтобы попытаться открыть проход за грань. В теории я ознакомился с ритуалом, но без тебя ничего не получится. Мы могли бы попытаться.

Ида колебалась недолго.

Пробирались они запутанными коридорами, тайными дверями. Отплевывая в очередной раз паутину, Ида вслух отметила, в сколь странные места, давно забытые даже картографами, Рикарда заносит, и поинтересовалась, зачем ему столь бесполезные знания, как расположение некрополя.

Рикард не без гордости ответил, что любопытен от природы. Главное – это наличие информации, а применение всегда найдется. Привычка копать глубоко иногда дает неожиданные результаты. Многие аристократы знакомились лишь с планами новой редакции, до рассыпающихся манускриптов им не было никакого дела: зачем тратить время на бесполезные бумаги, если дворец с тех пор десятки раз перестраивали? А подавляющее большинство предпочитало в планы и вовсе не заглядывать, довольствуясь самостоятельным изучением только той части дворца, где находились личные покои да церемониальные помещения.

Воздух в узких коридорах становился все более затхлым, каменные кирпичики перешли в грубо обработанный скальник. Где-то капала вода. Стены на ощупь были холодными и склизкими. Рикард нес массивный масляный факел, который выхватывал лишь небольшой пятачок из темноты вокруг. Казалось, даже само солнце не смогло бы разрушить вечную тьму в этом месте. Было неуютно, мысль о каменной массе над головой давила, почти сводила с ума. Ида запретила себе думать о том, что размытая за века водой скальная порода может обрушиться на голову.

По изменившемуся звуку шагов и влажности девушка поняла, что они дошли до нужного места. Рикард пошарил по стене и нашел еще один факел. Отсыревшая ткань неохотно занялась. Рикард прошелся вдоль стены и зажег еще с десяток факелов.

Ида усмехнулась:

– Непохоже, что это место заброшено и забыто.

– И древний склеп может быть полезен в целях обеспечения безопасности. Министерство тайной канцелярии следит, чтобы не было обвалов камней и факелы всегда оставались промасленными. В случае осады это место может спасти жизнь. Не рекомендую кому-либо о нем рассказывать.

Девушка нервно рассмеялась:

– Мне все равно никто не поверит. Днем я благопристойная лэри. Будет затруднительно объяснить мои прогулки по затхлым подземельям в компании королевского военного инженера, ночью перевоплощающегося в некроманта-недоучку.

Рикард понимающе хмыкнул:

– Действительно, звучит не очень.

Саркофаги располагались рядами, уходя куда-то в темноту. Ида прошлась вдоль ряда, едва касаясь каменных надгробий кончиками пальцев. Шершавый камень был покрыт слоем песка. Здесь были захоронены воины, древние короли и их верные подруги, разделившие ложе с мужьями и после смерти. Здесь обрел вечный покой мужчина, погибший во цвете лет. Надпись на древненордландском языке, едва читаемая, гласила, что он, Эрвид, сын Дугласа, пал в битве при Равеннил. Рядом была захоронена его жена и сын, не сумевший сделать ни единого вдоха. Прекрасная Гудрун, опечаленная смертью мужа, родила преждевременно, погибнув в родах вместе с ребенком. Мужчина, покоящийся под следующим надгробием, прожил долгую жизнь и стал старейшиной большой семьи: шестнадцать детей и огромное количество внуков внушали уважение.

Рикард снял с плеча сумку, достал оттуда банку из зеленого стекла и принялся сыпать серый порошок на каменный пол ровным слоем, формируя круг.

Ида взяла щепотку из банки: смесь трав и какой-то земли. Узнать удалось только чабрец, и, кажется, было немного пижмы или полыни.

Рикард бросил на руки озадаченной девушки быстрый взгляд:

– Чабрец, полынь, пижма, немного розмарина и перца, а еще освященная земля.

– Звучит как рецепт, кроме земли. Хотя, если окорок вымочить в приправах и обмазать грязью, замешанной на освященной земле…

– Какое святотатство, – в голосе лэрта Фальта слышалась ирония. – Нам ни за что этого не простят. Лэри Хольмсварт, проявите хоть каплю почтения к окороку. Его следует запекать в глине, но никак не в земле! Земля имеет свойство гореть.

Рикард закончил круг и теперь рисовал по его внешнему контуру символы. К счастью, не кровью, а всего лишь черной краской.

Ида начинала сомневаться в успехе затеи. О чем она думала, когда соглашалась? Ритуал опасен. А они как слепые котята, пытающиеся выжить в лесу, куда их, недельных, выкинули на верную погибель.

Ида чувствовала, что нервозность сгущается вокруг нее грозовым облаком. По мере того как Рикард завершал приготовления, Ида все сильнее впадала в печаль. Не хотелось говорить, а тем более шутить. Рикард же оставался внешне абсолютно спокойным, и только это спокойствие не позволяло девушке сорваться в истерику. Наконец он выпрямился, убрал лишние ингредиенты и предметы к лестнице и пригласил Иду в круг. Они стояли плечом к плечу, почти соприкасаясь телами, крепко взявшись за руки. Рикард ободряюще сжал пальцы девушки и произнес последние наставления:

– Не показывай свой страх. Не выходи из круга ни при каких обстоятельствах. Тебе ничего не нужно делать, просто будь рядом.

Набрав в грудь воздуха, он принялся читать нараспев заклинание на незнакомом языке. Девушка внимательно прислушалась, язык напоминал тот, на котором говорили Ньерд, но был более грубым, с большим количеством шипящих и твердых согласных звуков. Закончив читать, Рикард взял небольшой кубок, стоящий в круге, и отпил из него несколько глотков, затем дал сделать то же самое Иде. Немного, всего пару капель. Вязкая консистенция оказалась на вкус травянистой и горькой.

Страх внезапно прошел, уступив место легкой эйфории. Стены покачнулись, а по краям круга проявилось множество теней. Далее все закрутилось в бешеной круговерти. Теплый отсвет факелов приобрел голубой оттенок.

Ида перехватила руку Рикарда крепче, и мир вокруг исчез, остались лишь тени и свечение. В какой-то момент девушке показалось, что она теряет сознание, но затем, после короткого мига темноты, она очнулась в круге. Рикард сидел на коленях, обхватив голову. Он ничего не видел и не слышал. Где бы инженер сейчас ни находился, ему было нелегко. Желая хоть чем-то помочь лэрту, Ида села рядом, подогнув под себя ноги, и положила руку на плечо мужчины. Он легонько вздрогнул, но руку не откинул. Сколько они просидели в таком положении, Ида не могла определить – может, минуту, а может, часы. Рикард был поглощен своими видениями, девушка мысленно пыталась напитать его силой. Выйдя из транса, он рухнул на пол, свернулся клубком, поджав колени к подбородку. Лэри не спешила убирать руку. Через некоторое время некромант зашевелился. Мертвенная бледность его лица отступила, над губой запеклась кровь.

– Получилось. – Голос хриплый и глухой, будто поднимающийся со дна колодца.

– Спасибо, – он осторожно встал.

– За что? – девушка удивилась.

– Без твоей магической поддержки ничего бы не вышло. Мне не хватает… моих сил. В какой-то момент я готовился умереть, твоя помощь пришла вовремя. Было очень самонадеянно пытаться открыть проход за грань. Нам повезло как сумасбродам… – он выдавливал из себя слова.

Собрав вещи и уничтожив круг, они поспешили покинуть обитель усопших. Не терпелось вернуться в мир живых, к солнцу и небу. И пусть светило едва виднелось в туманном воздухе поздней осени, даже слабый его свет прогонял мрачные тени и безумие, притаившееся где-то на грани сознания.

Рикарду наверху стало значительно легче. Он решил проводить девушку до покоев, хотя сам едва стоял на ногах.

Рухнув на постель, Ида вознесла благодарности судьбе, что завтра ей необходимо приступать к обязанностям только к обеду. Ей подумалось еще что-то очень важное, но к концу мысли она уже спала.

4

Как замечательно было приступить к своим ежедневным обязанностям без потрясений, ныряний в холодную воду и ночных визитов мертвецов.

Принц Густав пребывал в прекрасном расположении духа. Он рос общительным любознательным ребенком. День был погожий, безветренный, но прохладный. Побродив час по саду среди деревьев с поредевшими кронами, Ида и принц отправились в покои его высочества. Там выпили горячий чай с карамельными орешками и имбирным печеньем, затем играли в настольную игру «Королевство Рион». Задачи на сообразительность так увлекали, что девушка чуть не забыла отвести Густава на ужин. Передав мальчика вечерней няне, лэри отправилась к себе, напевая незамысловатую песенку под нос.

Поужинав, она уселась в кресло напротив растопленного камина. Во время ее блужданий по лесу в компании одного небезызвестного военного инженера в комнате произошли приятные изменения: заменили ковер на более роскошный, поставили буфет из темного дерева, небольшое мягкое кресло и маленький чайный стол. С чем связаны изменения, Ида не поняла. Возможно, во дворце не ждали ее возвращения и готовили комнаты для кого-то другого. В любом случае все блага достались ей, и она с удовольствием ими воспользовалась, положив на столик письма и держа в руках чашку ароматного чая.

Одно письмо было от лэрта Блэкстоуна, второе – от Свена.

Лэрт Блэкстоун собирается посетить столицу на следующей неделе по делам компании и намерен перевезти оставшуюся часть гардероба, если Ида решила и дальше пребывать при дворе. Дядя выразил живейшее беспокойство недавним разбойным нападением на охоте и надеется, что Ида в безопасности, иначе придется принять меры по ее защите, несовместимые с королевской службой. Он ни слова не написал о ее способностях, но между строк девушка поняла, что лэрт раскаивается о решении отправить племянницу в столицу.

Второе письмо, от Свена, излучало беззаботность. Брат рассказывал об учебе, о смешных случаях и пригласил на конные скачки. Ида задумалась: послезавтра у девушки был свободный день, но с кем ей отправиться?

«На такие мероприятия не ходят в одиночестве. Попросить Рикарда? А не воспримет ли он это приглашение превратно? Да и зачем ему это нужно? Новые слухи».

Утром, после завтрака, на чай заглянула Марка. Ида приступала к обязанностям только в двенадцать часов, а у фрейлины был выходной. Девушки с удовольствием обсудили все накопившиеся новости и даже посплетничали.

Марку заинтересовали книги, лежащие на столе.

– Ты продолжаешь образование? Математика, языки, история – неплохо. Не боишься прослыть заучкой? Мужчины не любят очень умных женщин, заставляющих их чувствовать себя ущербными, подрывающих самолюбие. – Марка рассмеялась. – А оскорбленное самолюбие не прощают.

– Думаю, мнение мужчин о моем образовании мне безразлично. Я занимаюсь для себя. Достаточно того, что лэрт Блэкстоун меня поддерживает.

Ида почувствовала угрызения совести. Не так уж часто она в последние недели заглядывает в учебники, придворная жизнь на нее дурно влияет. В голове снова возник голос мамы Греты.

«Интересно, как они там?» – Ида, к своему стыду, поняла, что не написала в деревню ни одного письма.

– У лэрта Блэкстоуна передовые взгляды на многие вещи, – Марка пригубила горячий чай. Она никогда не ждала, пока напиток немного остынет, предпочитая пить кипяток.

Иде в голову пришла мысль насчет скачек:

– Насколько мне известно, у тебя завтра тоже выходной. У меня есть замечательная идея, как провести завтрашний день…

* * *

На ипподроме стоял непрерывный гул голосов, предвкушающих начало скачек. Ида была удивлена, что это мероприятие столь популярно у горожан. Знать также не гнушалась зрелищного развлечения. Девушка приехала в компании Марки и Лермонта Фальта. Инициативой фрейлины было пригласить именно его. Лермонт был удивлен неожиданному предложению, но, как казалось Иде, и обрадован.

Пока она искала Свена, Лермонт и Марка нашли свои места на трибуне.

Свен сумел удивить: сестра не сразу узнала в вытянутом нескладном подростке своего брата. Он похудел, костюм для скачек стал ему коротковат.

– Школа идет тебе на пользу. – Ида звонко рассмеялась. Она была очень рада встрече с братом. Ей не хватало его присутствия, шуток и проказ, походов в лес и совместных дел. – Я бы даже сказала, что ты возмужал, если бы твой костюм не топорщился в плечах.

Свен выразил бурный протест:

– Между прочим, у меня даже появились мускулы на руках! Их под курткой не видно, но они есть. А еще мы каждый день бегаем по парку и обливаемся холодной водой. В скорости при беге на короткие дистанции мне нет равных. Спроси кого хочешь!

– Верю! – Ида поспешила прервать обиженную тираду, пока брат не начал скидывать куртку, пытаясь доказать свою правоту. Все-таки уже прохладно, да и от Свена вполне можно ожидать такой выходки: он никогда не отличался излишним стеснением. – Посмотрим, чему ты научился!

– Сначала выступим мы, первокурсники. Всего шесть кругов. Судьи будут оценивать, как быстро мы сладим с лошадьми, и наблюдать нашу технику. Затем старшие курсы – в два потока по десять кругов. После выпускники. Большинство приходит посмотреть на них. У меня будет Гранат, он гнедой масти. Мы с ним хорошо ладим, так что не волнуйся за меня.

Они еще немного поговорили, и Ида вернулась к своим спутникам на трибуну. Лермонт и Марка о чем-то разговаривали, лакомясь пончиками в сахарной пудре и шоколадной глазури. Фрейлина хохотала и мило краснела, Лермонт улыбался своей обычной ослепительной улыбкой.

«Как же он привлекателен! – уже который раз отметила Ида. – Недаром столько поклонниц вздыхает по нему».

При появлении Иды увлеченные собеседники на мгновение замолчали, а затем принялись обсуждать собирающихся внизу участников. Ставки на спортивном мероприятии школы официально не принимались, но студенты организовали подпольный тотализатор. Лермонт сделал ставку, но рассказывать, на чью победу рассчитывает, не стал.

День был морозным, Ида порадовалась, что надела теплое пальто с меховым подбоем.

Между разговорами молодые люди чуть не пропустили старт. В первой гонке участвовали десять лошадей. Они стояли у черты, с нетерпением перебирая ногами и выпуская пар из ноздрей.

Ида нашла глазами Свена. В седле он держался вполне уверенно. Лошади под первокурсниками не были крупными. Девушка подозревала, что отбор был не случайным. Вес одиннадцатилетнего мальчишки для мощного коня ничего не значит. Лошадь, забывшись, понесет юного всадника, или, что не лучше, решит поваляться в мерзлой осенней траве.

Дунул свисток, и забег начался. Ну что ж, для первокурсников весьма неплохо. Большинству удалось направить своих лошадей по дорожкам, а это уже был успех. До финиша дошли не все: двое участников сошли с забега, их скакунов больше заинтересовала трава на поле, чем какие-то сомнительные соревнования. Расстроенные мальчишки едва сдерживали слезы. Свен к финишу пришел третьим, уступив двум безупречно держащимся в седле молодым людям. Осанка и манера держаться выдавала их знатное происхождение. Свен отнюдь не выглядел расстроенным. Пусть он был не так изящен и быстр, но свою толику славы сегодня сумел получить.

Забеги старших курсов были зрелищнее, не говоря уже о выпускниках. Спесивая, самоуверенная молодежь сражалась за первенство со всей страстью, не желая уступать соперникам и пяди расстояния. Скачки были прекрасным поводом покрасоваться друг перед другом, к тому же парни входили в тот возраст, когда начинают активно интересоваться противоположным полом, а на трибунах молодых девушек было немало.

Когда начались соревнования среди последней десятки, Ида извинилась перед своими спутниками и начала спускаться вниз, чтобы поздравить Свена с хорошим результатом и попрощаться. Задерживаться на ипподроме долго не имело смысла: холод не располагал к долгому сидению на одном месте, ползуче проникая под одежду.

Споткнувшись на скользкой ступеньке, девушка взмахнула руками, чтобы удержать равновесие. Ей удалось устоять, зацепившись за перила. Маленькая черная сумочка выскользнула из рук и скатилась вниз. Ида с пунцовыми от стыда щеками спустилась и наклонилась, чтобы поднять безвинно пострадавшую вещь. Уже вытаскивая ридикюль из подмерзшей грязи, она краем глаза заметила ботинки со знакомой пряжкой оскалившегося медведя. С достоинством разогнувшись, девушка бросила незаинтересованный взгляд на их обладателя. Мужчина средних лет, среднего роста, с темными глазами и пышными усами. Лицо его было слегка опухшим, видимо, он не чурался горячительных напитков. Одежда дорогая, на шее завязан шелковый платок.

Он пытался раскурить трубку, обеими ладонями прикрывая чашу с табаком от ветра. Трость с металлическим набалдашником в виде того же медведя он зажал под мышкой.

Вернувшись на трибуну после прощания со Свеном, Ида отыскала глазами незнакомца и поинтересовалась у спутников, знаком ли он им.

Лермонт прищурился, пытаясь рассмотреть стоящего против солнца человека:

– Он похож на графа Ульфа Бэрера. Но я не уверен.

– У него на ботинках пряжка в виде оскалившегося медведя, как и набалдашник трости.

Марка без сомнений заявила:

– Тогда нет сомнений, это точно граф. Медведь есть и на гербе Бэреров. Их род ведет начало на севере, а древние северные роды малочисленны и через одного имеют медвежье или волчье имя. Граф тому живое подтверждение. Странно, что ты обратила на него внимание. Он безнадежно женат на лэрте Мэри Иглитт уже больше десяти лет, так что у тебя нет никаких шансов. Говорят, что он безумно ее любит. Никогда не был замечен в скандалах и пользуется расположением короля.

Ида вспыхнула от негодования:

– Не думай, что я каждого мужчину рассматриваю как потенциального мужа! Просто приметная пряжка. Вот и заинтересовалась.

Ида заметила долгий внимательный взгляд, которым одарил ее Лермонт, но так и не разгадала его значение. Мысли ее крутились вокруг графа. Значит, добродетельный граф оказался в неком заговоре против короля. Будет что рассказать министру тайной канцелярии Аластору Вайнеру.

Марка беззаботно рассмеялась:

– Разумеется, нет. Я пошутила. Не совсем удачно.

Лермонт предложил прогуляться, а затем посидеть в кафе за чашкой ароматного кофе. Но Ида отказалась: начинала болеть голова, да и настроение внезапно испортилось.

– А я с удовольствием прогуляюсь! – Марка пребывала в прекрасном настроении, в отличие от приятельницы. В ее движениях появилась особенная плавность, она постоянно крутила локон, выбившийся из прически.

Лермонт помог сесть Иде в экипаж и попрощался. Девушка вымученно улыбнулась и поблагодарила за приятно проведенное время. Экипаж тронулся, Марка, оставшаяся с Лермонтом на ипподроме, смотрела на мужчину во все глаза. Взгляд ее был мечтательным. Очередная жертва обаяния Лермонта Фальта готова упасть в его объятия. Девушка одернула себя: «Что за глупые мысли? Лермонт во всех отношениях положительный молодой мужчина. Стоит пожелать ему счастья».

Освободившись от тяжелого пальто и обуви, Ида рухнула в постель и до носа натянула одеяло. На кровать запрыгнул серый кот и ткнулся влажным носом девушке в ухо, щекоча усами. От него пахло рыбой: камеристка накормила или поживился на кухне. «Как же хорошо».

– Здравствуй, Серый! Нечасто ты теперь ко мне заходишь, совсем отвык, да?

Кот мурлыкнул негромко, как бы говоря: «Чудная ты хозяйка, все гуляешь где-то, а приходишь без мышей, голодная. Плохо охотишься, пропадешь без меня».

Ощущая дыхание теплого мехового тельца под боком, Ида расслабилась и незаметно уснула. Разбудило ее шебуршание кочерги в камине и звонкие удары ею же о каменную топку. Вечер. Ветта пришла растопить очаг на ночь.

Ида повернула голову и застонала, пронзенная острой болью от макушки до пят.

Ветта обернулась:

– Вы проснулись, лэри! Ну и спите же вы! Набегались небось со своими конями!

– Который час?

– Так к девяти уже. Все вы проспали: и обед, и ужин. Но я вам принесла все равно: проголодаетесь к ночи. Сегодня жаркое чудо как удалось!

Есть не хотелось. Тело била мелкая дрожь.

Ветта закончила с камином и подошла к кровати, чтобы забрать с небольшой тумбы снятые Идой украшения и положить в шкатулку.

– Неважно выглядите, лэри Хольмсварт, – она протянула руку и потрогала лоб девушки. – У вас жар, да еще какой!

Камеристка ахнула и всплеснула руками.

– И ведь профессор Димистр сейчас занят. Такая беда с лэртом Пфальцем, такая беда…

– Ну вот, стоит мне уснуть, как что-нибудь случается, и все знают обо всем, кроме меня! – Ида усмехнулась с долей самоиронии.

– Не везет лэрту Пфальцу совсем. То в постели чуть не сгорел, а тут еще беда с головой у него. Носом кровь пошла, нашли без чувств едва живого в галерее. Так и лежит в лечебнице у профессора Димистра, в себя не приходит. Говорят, кровь в голову ударила, плох совсем.

Ида вздрогнула. Что-то зловещее как будто коснулось теплых плеч, прикрытых лишь тонкой ночной сорочкой, огрызнулось и отступило. Странные порой образы приходят человеку во время болезни.

Ветта отерла по привычке руки о полотенце, которое всегда носила в кармане передника, хотя те были вполне чисты, и решительно выпрямилась.

– Но я его позову, пусть зайдет, с жаром вот ведь как, лэри, никогда не знаешь, как оно выйдет…

Девушка опустила тяжелые веки. Серый куда-то ушел по своим кошачьим делам. Без него стало тоскливо.

Девушка успела задремать, дожидаясь прихода доктора. Седовласый невысокий мужчина готовился к визитам основательно, нося за собой внушительный саквояж.

Он отодвинул остывший ужин и разложил свои инструменты.

– Ну что ж, послушаем вас…

Принять сидячее положение оказалось нелегко. В ушах заухало, голова пульсировала болью с новой силой.

– Легкие чистые. Я дам вам микстуру от жара. Вам нужно много пить и соблюдать постельный режим. На что еще жалуетесь?

Ида описала свои ощущения.

Доктор впал в задумчивость. Хмыкнул.

– Давайте проверим одну теорию. Пригните голову к груди.

Он подложил руку под голову девушки и подтолкнул вперед. Полусогнутые ноги подтянулись к животу, тело пронзила боль, и Ида закричала.

Доктор бережно уложил больную обратно на подушку.

– Ветта, завяжите рот и нос платком. Сходите в больничное крыло и скажите моему ассистенту подготовить отдельную палату.

Ветта, не задавая лишних вопросов, выполнила поручение.

Доктор, кряхтя, уселся за стол и подпер голову кулаком.

– Придется вам переехать в мою вотчину, лэри, и, боюсь, надолго. Воспаление мозговых оболочек.

Происходящее дальше виделось как в тумане. Нескончаемо долго тянулся путь до палаты. Бесконечная боль и белые стены. Пересушенное постельное белье, отвратительно пахнущее горечью. Ночь и день. И снова ночь.

Странные образы, приходящие во снах. Стервятник, рвущий скулящего человека в раскаленной пустыне, пытающегося закрыть руками лицо. Человек старался подняться, но падал снова и снова. Ида плакала, не в силах помочь. Вдруг пустыня превратилась в ночной лес. У костра сидела женщина Ньерд и улыбалась, глядя на танцующий огонь с улетающими в звездное небо серебряными искорками.

Женщина ласково улыбнулась девушке:

– Не жалей их: они давно погибли. Береги себя. Он уже знает о тебе и обязательно придет, но ничего не сможет взять.

Огонь пыхнул жаром, посинел, выпуская сноп искр, превращающихся в звезды высоко в небе. Ньерд указала на сотни огненных мотыльков:

– Это твоя сила. Ты можешь брать ее много. Ничего не бойся: черный волк всегда рядом.

Все исчезло, превратившись в цветущий луг. В прогретом воздухе пахло разнотравьем.

Ида уселась на траву.

– Хорошо как!

Рядом сидел кто-то, держащий ее за руку.

– Смерть всегда хороша, когда приходит в свое время.

Лицо незнакомца было в тумане.

– Значит, я умираю.

Он пожал плечами:

– Только если захочешь сама. Ты рождена свободной. За грань все уходят по своей воле.

– Неправда, – Ида обиделась. – Мама бы никогда не ушла от нас…

– Смотря что предложить. Ты бы никогда не ступила на свой путь, будь она с тобой.

– Меня никто не спросил, хочу ли я куда-то идти.

– Ты выбрала давно, еще до рождения, когда умерла и еще не жила.

– А Свен?

Молчание.

– К тебе пришли.

Иду выдернуло из забытья в жестокий мир. Вместо разнотравья – запах карболки.

Она едва смогла приоткрыть глаза. Доктор разговаривал с Лермонтом. Последний смотрел на кровать обеспокоенным взглядом. Тихих слов было не разобрать, не пробиться за пелену, где Ида находилась, в те моменты, когда приходила в сознание. Да она и не пыталась вырваться. Зачем? Нет сил.

Пучина затянула девушку обратно в темноту.

Когда лэри попыталась открыть глаза в следующий раз, в палате горели свечи и ощущался запах благовоний. Архиепископ Родрик читал над ней Книгу Бога Исаии.

«Какая честь. Сам архиепископ читает антру на исход души. Право слово, мне будет неловко, если я не умру».

* * *

– Ты не можешь прятаться тут вечно. Придется идти дальше. Твое тело не выдержит долгой борьбы. Болезнь разъедает его.

– Мне здесь нравится. – Ида подставила лицо солнцу. – К тому же у меня интересный собеседник.

Незнакомец, силуэт которого почти стабилизировался, снова превратился в облако, напоминающее человека.

– У тебя очень мало времени. Если ты останешься здесь, то застрянешь в безвременье.

– А может, правда уйти? Что меня держит в мире?

Незнакомец, сражающийся со своим нестабильным агрегатным состоянием, ничего не ответил.

Они молчали какое-то время, смотря на озеро, по которому шла легкая рябь. За ним начинался хвойный лес. На противоположной стороне озера виднелся короткий пирс и маленький деревянный домик. Иде жутко хотелось сесть в лодку и переправиться на тот берег, посмотреть, кто же там живет.

– Не плыви, пока не примешь решение. У тебя красиво… Если уйдешь, больше не увидимся.

Таинственный проводник начал растворятся в воздухе.

– Прощай… – донесло эхо, и снова ветер поднял сладкий запах разнотравья.

Ида села на колени перед озером и посмотрела в воду, в нем отражалась темноволосая девушка с горящими голубыми глазами. Лицо казалось светлым лепестком. Изящный изгиб губ. Он был единственным, что роднило их с братом. «Свен… Он же совсем один…»

Мир схлопнулся, как мыльный пузырь, – Иду с бешеной силой ударило о подушку. Медицинская сестра заглянула в палату и побежала за доктором. В следующий час девушка была изучена вдоль и поперек.

– Неплохо. Очень неплохо. Вы практически здоровы, но, конечно, слабость еще долго будет вашим спутником. Я уже потерял всякую надежду вас вытащить, но, видимо, мое новое открытие все-таки сработало. Вижу вопрос в ваших глазах, не трудитесь говорить, наверняка голос вам еще не повинуется. Сестра, принесите воды, кувшин почти пуст.

Девушка подхватила тяжелую емкость двумя руками и быстро вышла из комнаты.

– Дело в том, что вашу болезнь вызвали маленькие зловредные организмы, атаковав органы. Я направил против них такие же микроорганизмы, но другого вида, и представляете, похоже, они пожрали всех возбудителей вашей болезни, – доктор счастливо рассмеялся.

– Это чудо, настоящий прорыв в медицине! Если запустить массовое производство, мы спасем тысячи жизней!

– Спасибо, – голос скрипел, как несмазанная телега.

Доктор снял очки и закусил дужку.

– В данном случае недели оказалось достаточно, чтобы вернуть вас к жизни.

Ида почувствовала дурноту:

– Доктор, извините. Я могу еще поспать? Мне нехорошо…

Профессор Димистр спохватился:

– Конечно. Я слишком перенапряг вас своими разговорами и осмотром. Отдыхайте. Вечером можете попробовать немного прогуляться по палате, сестра вам поможет.

Он ушел очень быстро, видимо, окрыленный успехом. Когда люди науки горят своими исследованиями, то не замечают никого вокруг, в том числе и себя. Аскетизм их строже, чем у монахов Белого Братства.

Ида долго лежала на боку, глядя в окно на полуденное солнце. Уже собираясь уснуть, она нащупала под подушкой маленькую резную деревянную шкатулку.

Любопытство заставило немедленно отщелкнуть замочек. На дне оказался маленький мешочек с травами. Ида узнала люпин, клевер, чабрец, полынь и какие-то злаки. Забавный набор, смутно знакомый. Под шелковой подложкой обнаружились руны.

– Интересная история. Кто же пытался колдовать, пока я временно отсутствовала? – Девушка ковырнула рунный узор ногтем. – И главное, какой результат надеялся получить?

Девушка еще покрутила шкатулку в руках, но, так и не придумав, что с ней делать, она спрятала ее обратно под подушку, надеясь, что человек все-таки желал ей добра.

Узнав, что Ида пришла в себя, в больничное крыло потянулись посетители. Однако медсестра пускала не всех. Приятной неожиданностью стал визит лэрта Блэкстоуна.

Как и всегда, он был безупречно элегантен и строг.

– Ты меня очень напугала. Я рад, что теперь ты идешь на поправку. Надеялся увидеть тебя, но уже вынужден уезжать.

В его глазах Ида видела легкую растерянность.

Она села, прислонившись спиной к изголовью кровати.

– Мне тоже жаль, что так вышло. Когда собираетесь посетить столицу в следующий раз?

– Через месяц. Или два. В зависимости от обстоятельств.

Он тяжело вздохнул:

– Скажи мне только одно: ты уверена, что хочешь остаться здесь? В противном случае я все это прекращу…

– Все в порядке. Не волнуйтесь за меня.

Дальше они говорили о разном, не касаясь скользких тем. Мало ли кто мог подслушать.

Расстались тепло.

Девушка ужасно страдала от безделья и рвалась к обычной жизни, но строгий профессор продержал ее еще неделю в больничном крыле. Ида готова была бежать босиком в свои покои, работать сутками, лишь бы покинуть гнетущее место.

На третий день заточения пришел Лермонт. Лэри немного смущалась. Вид ее был не самым презентабельным: похудевшее бледное лицо, потускневшие волосы, да и больничная сорочка совсем не походила на наряд для приема визитеров. Когда медсестра сообщила о посетителе, Ида думала отказаться, сославшись на неважное самочувствие, но, поразмыслив, решила принять молодого доктора. Он еще в Вестдалене видел ее не в лучшем виде, когда всю ночь после ярмарки лечил, опухшую от аллергии.

Лермонт сердечно улыбнулся:

– Здравствуй.

Он, как всегда, имел цветущий вид и по сравнению с серой от болезни девушкой был подобен молодому богу, сошедшему с небес.

Ида поприветствовала его, поблагодарила за заботу и плотнее закуталась в одеяло, чтобы не было даже и намека на двусмысленность.

«Хотя кого может соблазнить сероватая, затянутая под горлом рубашка из грубой хлопчатой ткани?»

Какие глупые мысли ее посещают.

Лермонт понял ее жест по-своему:

– Если я не вовремя, могу зайти позже…

Ида поспешила развеять возникшее недопонимание:

– Нет, нет! Что ты! Я очень рада тебе! Просто тут… холодно… всегда.

Лермонт смотрел на нее внимательно:

– Да, в больнице всегда немного прохладно. Это помогает замедлить воспалительный процесс. К сожалению, заражение крови и гангрена – наше проклятье. Очень высокий процент смертей даже после успешных операций…

Ида следила за его красивыми губами, совсем не вслушиваясь в разговор. А Лермонт увлеченно говорил и говорил, используя сложные непонятные термины.

Голова после болезни совсем не хотела соображать.

– Это очень прискорбно. – Девушка решила, что ей полагается ответить хоть что-то на столь увлеченную речь:

– Надеюсь, наука в обозримом будущем сможет разрешить одну из самых важных проблем медицины, и тебе больше не придется провожать пациентов в последний путь.

Когда нечего сказать по существу, говори длинными предложениями, спрятав пару крупиц сути максимально глубоко. Повезет – собеседник потеряется, пытаясь выплыть на поверхность из пучины околесицы.

Лермонт явно одобрил ее высказывание.

На самом деле было весьма приятно поговорить: в больнице развлечений немного, а молодой доктор – отличный собеседник.

Они разговаривали, пока не начало темнеть. Хохотали, обсуждали двор. Все-таки беззлобное сплетничество прекрасно сближает людей.

Отсмеявшись над очередной историей, собеседники замолчали, пытаясь перевести дух.

– Скулы свело от напряжения, – Лермонт улыбаясь потрогал идеально выбритый подбородок.

Ида подоткнула съехавшую подушку под спину.

«Пожалуй, приятный вышел вечер».

– Мне кажется, мы с тобой очень близки, – Лермонт откинулся на стуле, зеркально отражая позу лэри, сидящей на кровати. – Ты очень глубокая девушка, но при этом не зануда.

Ида зарделась.

Лермонт продолжил:

– Из нас бы получилась хорошая пара.

Девушка, закутанная в одеяло, беспокойно заерзала: разговор принимал неожиданный поворот. Ида еще не определилась, приходится ли он ей по вкусу. Но нравиться кому-то, тем более такому идеальному мужчине, было безумно приятно и волнительно. Где-то в районе сердца у нее сладко заныло.

– Не говори ничего. Я знаю, что для девушек важно быть недостижимыми. И я готов играть в эту игру.

Ида растерялась. Ей на мгновение показалось, что в голосе послышались нотки снисходительности.

«Соберись».

Не зная, что сказать, она загадочно улыбнулась, но получилось неестественно.

– Спасибо за приятную беседу.

Лермонт поднялся и попрощался:

– Мне будет не хватать твоего общества. Надеюсь на скорую встречу.

Когда он ушел, Ида спряталась под одеяло, закрывая горящее от смущения лицо.

«Что происходит в моей жизни?»

Больше в палату попасть никому не удалось. В день выписки девушка встала рано. Заплела волосы, надела платье и еще два часа ждала обхода, нервно расхаживая из угла в угол. К счастью, доктор Димистр остался доволен осмотром и подписал документы на выписку, строго наказав беречься и избегать сквозняков.

Разбирая вещи в своей спальне, она наткнулась на шкатулку. Присев на край кровати, лэри долго крутила предмет в руках.

«Все-таки кто же ее подложил? Точно не Лермонт, он бы не стал. Доктор никогда не будет надеяться на силу колдовства. Аластор Вайнер? Нет».

Как наяву, в памяти возник запах разнотравья, луг и голос – глубокий, глухой, ласкающий. Тело окутала волна тепла.

«Это невозможно, не может быть правдой. Догадываться можно сколько угодно, но спросить прямо нельзя: очень личные воспоминания».

А может, все гораздо проще? Стеснительная медсестра купила амулет в лекарской лавке и стыдливо спрятала под подушку, желая пациентке выздоровления.

«Туда ему и дорога. Пусть ждет под периной. Определюсь после, как с ним поступить. Забот много и без этой вещицы».

Осень шла к завершению, в свои права медленно, но верно вступала промозглая эренхельмская зима.

5

Иногда казалось, если Марки не станет, Ида не будет знать ни одного дворцового события, живя как под стеклянным колпаком. Лэри Хольмсварт относилась к тому типу людей, которые могут не замечать окружающих и события, пока те не рухнут прямо под ноги. Тогда, так и быть, стоит обратить на происходящее внимание. Не исключено, что и в тот момент девушка, находясь в своих мечтах, механически переступит возникшее препятствие и пойдет дальше, думая о своем.

Марка цвела, как первая весенняя роза.

– Ах, ну и вид у тебя! – первым делом прощебетала она. – Бледная немочь, да и только. Срочно исправляйся: ешь больше бульона на косточке.

Она села за стол, манерно сложила руки на коленях и откинулась на спинку стула, не забывая о безупречной осанке.

Ида выпрямила сгорбленную спину:

– Да уж, с твоим сияющим видом и до болезни было сложно соперничать.

– Нужно стараться, особенно когда вокруг такие мужчины и высокая конкуренция… Соответствовать непросто. К примеру, Лермонт. Нелегко дотянуться до такого совершенства.

– А надо ли? – в Иде проснулось упрямое желание делать и говорить назло. – Всю жизнь невозможно соответствовать чьим-то идеалам.

Марка изящно положила варенье на поджаренный хлеб:

– К сожалению, сначала нужно очаровать человека, накинуть паутинку флера, создать сказку. Наши прекрасные души мало кого интересуют. Мужчины, как дети, летят на ярких женщин, в том числе внешне. А потом, когда он уже увязнет, можно постепенно добавлять детали своего характера, чтобы не шокировать всей многогранностью своего существа. Сложно расстаться с человеком, находясь связанным с ним законным браком.

– Не чувствую в себе желания жить так сложно. Даже ради совершенства. – Ида рассмеялась и продолжила: – Какой незабываемый розыгрыш случится в жизни молодых супругов, когда второе «совершенство» тоже начнет проявлять «милые» особенности своего характера!

– Бывают в погоне за счастьем и свои издержки.

– Ты слишком навязчиво предлагаешь мне Лермонта. В твою голову не приходила мысль, что не все девушки в мире влюблены в него?

– Да при чем тут ты?! – Марка раздраженно отмахнулась. – Я о себе. После прогулки на ипподроме мы стали весьма близки. Часто проводим совместно время. Мне кажется, все это может перерасти в серьезное чувство.

Фрейлина мечтательно задумалась.

Ида осеклась: «Вот глупая, надумала себе невесть что. Но к чему тогда был визит Лермонта в больнице и недвусмысленные разговоры с его стороны?»

– Ты же говорила, что он пользуется симпатиями огромного количества девушек. Не боишься стать одной из многих на его пути к счастью?

Марка кокетливо опустила ресницы:

– Я обладаю умом. А это немалое преимущество. К тому же сохраняю холодный рассудок. А все наивные сами отпадут.

«Только если Лермонт сам этого захочет, в чем я уже не уверена».

И в ней Лермонт увидел одну из многих.

– Удачи тебе. – Хотелось закончить разговор позитивно, несмотря на поселившееся в душе разочарование. – Может, у тебя действительно получится ухватить счастье за хвост.

– Поймаю радужную форель на приманку. А когда расслабится, зажарю на масле с небольшим количеством перца, соли и розмарина.

Вид у Марки был лукавый.

– Отомщу за весь женский род, будь уверена!

С фрейлиной, несмотря на сложный характер, было легко. Юмор и жизнелюбие составляли неотъемлемую часть ее натуры. А умение смеяться вместе способно рушить стены. И говорить она могла часами, плавно переходя с одной темы на другую.

– Я немного отстала от жизни. Как состояние лэрта Пфальца?

Марка озадачилась, глаза ее стали серьезными, искорка смеха в глазах потухла.

– Не уверена, что понимаю произошедшее. Слышала, у него произошло кровоизлияние в мозг. Через два дня он пришел в себя. Но что толку? Разум покинул его, возможно, безвозвратно. Лэрт смотрит на стену весь день пустым взглядом, никого не узнает, даже родителей. Я сама, конечно, не видела, но мне рассказывала знакомая медсестра. Профессор разводит руками: «Молодой парень, и такая серьезная болезнь!»

– Да, все это странно. Но никто не застрахован от болезни.

Воцарилось молчание.

– И племянника короля так и не нашли… – Марка вздохнула. – Но не станем предаваться печали! Есть и хорошие вести: осенний бал все-таки состоится. Многие уговаривали короля отменить прием в связи с непростой обстановкой в государстве, но его величество проявил неожиданное упрямство. Я рада безумно. Хоть какое-то развлечение. Мне привезли ткань из Арлисса, невесомую, но при этом переливающуюся несколькими цветами. В свете пламени выглядит великолепно. Бальная зала не оборудована газовыми рожками, там каждый раз зажигают тысячи свечей. Думаю, я буду смотреться неплохо. Ты уже подобрала себе наряд?

– Нет. Лэрт Блэкстоун привез остатки моего гардероба. Наверное, там найдется что-то подходящее. Моя модистка из Вестдалена должна была отправить несколько новых платьев. Признаюсь честно: я еще не заглядывала в гардеробную.

– Так-так, посмотрим, что у нас здесь, – фрейлина с воодушевлением распахнула створки огромного шкафа и протянула завистливо: – Да… Твой дядя не скупится на содержание своей племянницы!

Она достала нежно-сиреневое шелковое платье с глубоким декольте и открытыми плечами.

– Прекрасно. Ты просто обязана его примерить!

Следующий час прошел замечательно. Есть что-то завораживающее в девичьем щебетании обо всех этих тканях, пудрах и украшениях. Раньше Ида не разделяла восторга от подобных бесед, но сейчас, к своему немалому ужасу и восторгу, поймала себя на мысли, что пустой непринужденный разговор начинает приносить удовольствие.

Вечером, после передачи принца Густава заботам ночной няни, Ида внезапно вспомнила, что до болезни хотела рассказать Аластору Вайнеру о графе Бэрере.

Ни от кого не таясь, она прошла полупустыми коридорами в старую часть дворца, надеясь, что министр у себя. «В случае неожиданных расспросов всегда можно сказать, что шла в библиотеку и заблудилась… спустя три месяца регулярных и долгих походов в обитель знаний, но лучше уж прослыть девой с сомнительными интеллектуальными способностями, чем выдать свою тайную связь с королевскими спецслужбами».

Лэрт Вайнер, по своему обыкновению, корпел над кипой бумаг. Или девушка просто всегда так удачно попадает, когда главе тайной канцелярии приносят свежую отчетность в разноцветных кожаных папках.

– Рад вас видеть в добром здравии, – Аластор действительно выглядел довольным. – Хотел бы я навестить вас в больнице, но счел неразумным проявлять излишнее внимание к вашей персоне.

– Я понимаю. Спасибо за заботу. Я хотела нанести вам визит еще до больницы, но обстоятельства сложились не лучшим для меня образом. До болезни я посетила брата. В его школе проходили конные соревнования. На них мне повстречался человек, который наверняка участвует в заговоре. Это граф лэрт Бэрер!

Если девушка хотела сразить наповал министра тайной канцелярии этой новостью, то крупно просчиталась. Лэрт согласно кивнул.

– Да, мне это уже известно. Стало известно в тот же день, когда вы подслушали разговор в зале регалий. Иногда выдают такие мелочи, что, право слово, становится смешно! Все-таки судьба не обделена злой иронией. Предмет гордости может стать погибелью.

Не то чтобы Ида расстроилась, но возникло неприятное чувство, что она выглядит в глазах лэрта Вайнера как ребенок, впервые сложивший башню из кубиков и демонстрирующий это достижение любящему отцу.

– Почему вы решили не отменять осенний бал? Если я понимаю правильно, именно на нем что-то планируется…

– Совершенно верно, – ответил лэрт Вайнер сухо. – Именно поэтому я рекомендовал королю не отменять торжество ни при каких обстоятельствах. Не думайте об этом, у нас все под контролем. Берегите себя. Ведите обычную жизнь.

Ида уже собралась уходить, однако решилась задать вопрос:

– Вы положили мне шкатулку под подушку?

Министр в недоумении сморщил лоб:

– Полагаю, что нет, коль уж я о ней ничего не знаю. Если вас это беспокоит, расскажите все с самого начала. А шкатулку мои специалисты могут проверить…

– Не стоит, – Ида пожалела о сказанном. – У меня есть чувство, что этот амулет должен был мне как-то помочь.

– Ну, как знаете. – Лэрт откинулся на спинку кресла, накрыв усталые глаза ладонью. – Не стану вмешиваться в вашу частную жизнь, раз вы настаиваете на безвредности предмета. Подумайте еще раз; как и где найти меня, вам известно.

По его внешне расслабленной позе девушка поняла: теперь ее комнату обязательно осмотрят, как только она выйдет за ее пределы. У единственного живого носителя магической силы в королевстве не может быть личной жизни, а тем более непонятных шкатулок.

В приемной, перед спальней, девушку ждал сюрприз: два букета роз. Один белый, а второй синий. Дарители остались безымянными. Ветта лишь озадаченно хлопала ресницами. Маленькая гостиная, в отличие от спальни, редко замыкалась на ключ.

«Что происходит? – с долей усталости подумалось лэри. – Почему букета два? И где, ради Бога Исаии, они взяли синие розы?»

Аромат цветов был ненавязчивым. Бутоны ровные, свежие. Немного поразмыслив, Ида забрала их в спальню. Лэрт Вайнер счел бы такое поведение неразумным, но она давно уже мысленно махнула рукой на безопасность.

* * *

Девушка проснулась рано. Не утруждая себя распутыванием волос, она примостилась на стуле у окна, накинув на тонкую ночную сорочку плотный халат. В вещах, привезенных из Вестдалена, нашлись домашние туфли из мягкой кожи, чему девушка была очень рада.

Лэри неторопливо выпила чай. «Уютно».

Было приятно смотреть на сад, покрытый инеем, ранним утром. На темную оконную раму из дерева и металла налипли льдинки, верхние стекла запотели, но в небольшой просвет была видна значительная часть сада.

Цветы за ночь ничуть не изменились. Ида снова задумалась об их появлении. Найти в это время года цветы было непросто: сезон цветов давно закончился. Можно попробовать сходить в королевскую оранжерею – вероятно, цветы взяли именно там. Но нельзя исключать, что прекрасные бутоны срезали в одной из частных теплиц.

Приняв решение, девушка наскоро собралась, справившись без помощи Ветты. Корсет затянула сама, оставив простор для дыхания. Волосы стянула в узел, свернула и закрепила на затылке длинными шпильками.

В оранжерее было тепло и влажно. Если закрыть глаза, можно представить, что находишься в летнем саду, замершем после длительной жары в ожидании грозы.

Садовник рыхлил какое-то неизвестное Иде растение.

– Здравствуйте, фэрт Мальдек!

Мужчина встал с колен и отер руки о фартук. Он был не стар, среднего роста, коренаст. Его шевелюра выглядела роскошно: светлые кудрявые волосы, прихваченные на затылке лентой. Такое богатство невольно привлекает взгляд.

– Здравствуйте, лэри! С кем имею честь?

– Лэри Хольмсварт. Мне хотелось бы с вами поговорить по одному деликатному делу…

Мужчина деловито кивнул:

– Конечно, лэри. Но не здесь. – Он оглянулся на своих помощниц, девушки старательно делали вид, что удобряют почву вокруг молодых саженцев.

Пройдя через неприметную дверь, они очутились в маленькой теплице, где стоял стол в окружении пары стульев, на полках вдоль стен расположились небольшие комнатные растения.

– Так какой вопрос привел вас в мою обитель? – фэрт пощупал лист у маленького раскидистого растения, подозрительно напоминающего папоротник.

Ида начала разговор, немного запинаясь от неловкости:

– Скажите, пожалуйста, вы выращиваете много сортов роз и даже продаете их?

– Да, все верно. У нас много сортов, и они неизменно пользуются большой популярностью. Но со следующей недели мы ограничим продажу, поскольку все цветы пойдут на королевский бал.

Ида немного помялась и продолжила:

– Дело в том, что мне подарили два букета. Мне хотелось бы узнать дарителей… Я полагаю, что цветы срезали с ваших грядок. У вас ведется какой-то учет покупателей?

– Разумеется, – меланхолично ответил садовник, – у нас есть журналы учета, но вам это не поможет. Мы соблюдаем неприкосновенность частной жизни, приватность. Иногда случаются весьма щекотливые ситуации: не всегда букеты предназначены дражайшим супругам.

Ида покрылась румянцем.

– Но как же мне быть? Мне не оставили даже записки… Вы же понимаете: неизвестность нервирует.

– Ничем не могу вам помочь. – Он подмигнул девушке. – Журнал всегда лежит на небольшом столе в темнушке у входа. Мы никому его не показываем. Даже если вы его возьмете, то ничего не прочитаете, поскольку не сможете зажечь свечу на столе серными спичками! Даже не пытайтесь.

– Спасибо! А синие розы у вас имеются?

Фэрт Мальдек беззлобно ухмыльнулся:

– Я за все свои почти пятьдесят лет не видел такого сорта в Нордланде. Знаю, что за пределами страны маги выращивают розы, преобразуя их магией, но это очень затратный процесс. В Нордланд такие цветы не завозят.

– Мне подарили букет именно синих роз.

– Такого эффекта можно добиться, если вколоть краску в стебель растения. Это самый простой способ достичь желаемого. На процесс окрашивания требуется некоторое время.

Ида поблагодарила садовника и попрощалась. Мужчина отвернулся, сделав вид, что очень занят своими делами. Девушка тихо проскользнула в каморку, магией зажгла свечу. В этот раз обошлось без сгоревших штор и порчи прочего имущества. Журнал был внушительный. Она быстро просмотрела последние три дня. Цветы королевской оранжереи пользовались популярностью. Пролистав несколько страниц, девушка открыла для себя многих аристократов с неожиданной стороны. Прямой ответ на свой вопрос лэри не получила и вернулась в свои покои слегка озадаченной. Если все именно так, как ей представляется, то ситуация принимает неудобный оборот. Времени на размышления почти не осталось, Ида и так чуть не опоздала на службу.

Принц Густав сегодня много грустил и был необыкновенно капризен, Девушка совершенно измучилась, пытаясь улучшить его настроение. Под конец дня выяснилось, что юный принц заболел. У него поднялся сильный жар – немудрено, что он был вялым весь день. Пришлось вызвать доктора и передать несчастного ребенка его заботам.

Ида решила прогуляться в одиночестве. Надев пальто, она спустилась в сад.

Погода была теплой. Снежинки падали на землю, соединяясь в полете в крупные хлопья. Девушка надела капюшон, отороченный мехом. Прогуливаясь по дорожкам, она оказалась у беседки посреди пруда – одного из ее самых любимых мест. С наступлением холодов людей здесь почти не бывало: от воды шел холод, а серьезно простыть можно и за полчаса прогулки. Каменная беседка с остроконечным верхом укуталась в мягкое пуховое одеяло, уснув до весны.

Ида не спешила садиться на деревянную скамью, любуясь подмерзающей гладью темной воды. Птицы давно уже улетели в теплые края, и от воды не доносилось даже легкого плеска. Снег, опускаясь на поверхность, без звука тонул в воде. Ей нравилось созерцать. Голова освободилась от мыслей. Внутреннее состояние пришло в равновесие с погодой.

Спустя некоторое время в сгущающихся сумерках по беспрестанно падающему снегу, подмерзающему на закате, послышались шаги.

Ида обернулась. Этого человека она точно не ожидала увидеть. Архиепископ Родрик был одет буднично, в одежду темных тонов. Ничто в нем не выдавало служителя церкви, тем более такого ранга. Ида торопливо присела в книксене.

Архиепископ благосклонно поприветствовал девушку, не поскупившись на покровительственную улыбку все понимающего человека.

– Лэри Хольмсварт, какая приятная неожиданность! Дитя мое, что вы делаете здесь одна в столь поздний час?

Идой овладела робость.

– Мне нравится это место. К сожалению, днем я занята на службе и не могу сюда приходить.

Отец Родрик с наслаждением вдохнул холодный воздух:

– Человек наделен редкой способностью ценить красоту этого мира. Но не все наслаждаются тем, что даровано от Белого Бога на короткий срок. Чем дольше я живу, тем сильнее становится моя жажда жизни, я не могу насытиться великим даром. К моему стыду, человек в моей душе не готов отпустить земное и уйти к Всеотцу. Вы понимаете меня?

– Думаю, да. – Ответ прозвучал не очень уверенно. – Жаль, что нам дарована столь короткая жизнь.

Архиепископ задумчиво смотрел на гладь темнеющего рукотворного озера.

– Очень давно люди, наделенные магией, жили дольше обычного населения. Голубая кровь этого мира. Мне действительно жаль, что церковь причастна к истреблению магов.

Ида, забывшись, пожала плечами. Некоторые привычки сложно искоренить.

– Все это давно прошло, стало историей.

Архиепископ слабо улыбнулся, как показалось девушке, немного уязвленно.

– Дела былые. – Он повернулся к ней, всем своим видом демонстрируя приятие и участие, и продолжил: – У вас сильное здоровье, лэри Хольмсварт. Я боялся, что мне придется провожать вас в последний путь.

– К счастью, стараниями нашего замечательного доктора и вашими молитвами я снова здорова.

– Кладбище спящих духов очень красиво, но вам там не место. Еще не время.

Последнее утверждение прозвучало зловеще.

– Но я мог бы устроить вам экскурсию.

Иду нервно передернуло. Девушка совсем не находила в себе желания ходить по кладбищам, тем более в столь поздний час. Недавнее скитание по некрополю дворца отбило это желание напрочь, возможно, на многие годы вперед.

– Спасибо за предложение. Пожалуй, уже поздно для подобных прогулок.

Отец тихо рассмеялся:

– Не бойтесь духов: им нет до вас никакого дела.

«Позвольте не согласиться. Моя популярность в загробном мире достигает невиданных масштабов. Вот такая я особа нарасхват, кто бы мог подумать?»

– Еще не совсем темно, к тому же у меня есть отличный фонарь. В сумерках кладбище выглядит еще прекраснее, чем днем.

Ида не спешила отвечать. Ее немного беспокоило чрезмерное желание со стороны его высокопреосвященства непременно выгулять безызвестную девчонку средь камней сомнительной ценности.

– Простите. Я действительно не могу. Жутко боюсь кладбищ, буквально лишаюсь чувств, – девушка, подумав, решила добавить трагичности: – Последствия пережитого в детстве все еще со мной…

Она смахнула несуществующую слезу.

Архиепископ расстроился:

– Простите, что заставил вас переживать. Знайте, вы всегда можете прийти ко мне и исповедаться.

– Конечно, отец, – смиренным голосом оскорбленной невинности продолжила лэри, – я обязательно к вам загляну. Возможно, даже на следующей неделе.

Она быстро, но почтительно откланялась и поспешила прочь из сада, спотыкаясь и задирая юбку над мокрым снегом выше, чем позволяли приличия. Ида почти физически ощущала, как архиепископ смотрит ей в спину.

Отойдя на почтительное расстояние, девушка глупо рассмеялась. Если бы его высокопреосвященство не был связан целибатом, Ида подумала бы, что он не прочь совершить грех прелюбодеяния. Но, поскольку это невозможно, подобная мысль в отношении божьего слуги постыдна.

Недолгие греховные мысли уступили место тревоге.

«Все не так. Не сходится».

Девушка упрямо пыталась вспомнить свои ощущения от пребывания рядом со священником. Что-то, помимо его двойственности, было в нем неприятное, тянущееся как тенета в заброшенном доме, инородное.

«Может, он и есть тот самый таинственный недоброжелатель, жаждущий заполучить девушку себе любой ценой?»

Встряхнув головой, Ида отогнала навязчивую мысль.

«Невозможно. У архиепископа Родрика были сотни вариантов расправиться с магичкой-неумехой, но он ни одним из них не воспользовался. Возможно, в темной комнате нет никакой кошки. Да и вид его был слишком прозаичен для злодея: обычный мужчина лет сорока со своими причудами, вот и все.

«Тогда где враг, неужели он отступился?»

В гостиной Иду ждала еще одна неожиданность в виде светловолосого молодого респектабельного доктора.

Ида сдержанно поприветствовала посетителя. Лермонт был одет в светлый костюм, который ему очень шел. На столе стояла коробка шоколадных конфет. Девушка мысленно облизнулась. Заручившись согласием визитера, она попросила Ветту организовать чаепитие. Горничная смотрела неодобрительно, но, ничего не сказав легкомысленной лэри, убежала выполнять поручение. Ида понимала ее негодование. Чаепитие в обществе чужого мужчины один на один – верх неприличия, тем более после заката.

Лермонт не спешил начинать беседу, против своего обыкновения, он был молчаливее, чем обычно.

– Как твоя практика?

Лермонт задумался:

– Неплохо. Много пациентов, особенно почему-то женщин, – он рассмеялся. – Больных простудой и ипохондриков я отправляю к профессору. Все-таки моя специализация – хирургия. Случается много неловких ситуаций, порой некоторые пациенты принимают заботу о больном со стороны доктора за нечто большее.

Он посмотрел на свои руки и вспомнил про коробку конфет.

– Зашел поздравить тебя с выздоровлением. Вчера решил не досаждать своим присутствием – отправил цветы.

– Спасибо, было очень приятно. Белые или синие?

Лермонт озадачился.

– Розы. Мне подарили два букета.

– Белые. – Лэрт помрачнел.

Ида распаковала конфеты. По комнате поплыл запах ванили.

– Восхитительно. Мои любимые – с орехами.

Лермонт конфет не ел. Пил горячий чай большими глотками и без сахара.

– Хотел пригласить тебя на конную прогулку завтра утром. Как ты смотришь на это предложение?

Ида сконфузилась. Ситуация вокруг нее и Лермонта становилась для девушки все более неприятной. Она чувствовала себя предательницей по отношению к Марке, надеющейся на отношения с молодым доктором. А он порхал по жизни легко, не гнушаясь любого общения, даже компрометирующего.

– Я плохо катаюсь верхом.

Она отставила чашку:

– Лермонт, я не думаю, что нам стоит переводить наши отношения из приятельских в иную плоскость.

Синий взгляд был внимательным. В уголках искрились смешинки. Нелегко говорить вот так: глаза в глаза. Нельзя сказать, что Лермонт расстроился, наоборот, в его взгляде появилось странное удовлетворение.

Если Ида ожидала какой-нибудь реакции, то точно не такой.

– Конечно. Желание лэри – закон, – он криво усмехнулся и продолжил: – Прогулка ни к чему тебя не обязывает. Подумай еще раз.

Девушка пообещала подумать. Дальше они обсуждали всякую ерунду, не забивая голову серьезными размышлениями и сдабривая неспешный разговор шутками и остротами. Молодой мужчина был мастером ведения светской беседы, за годы обитания в высшем обществе поднаторевшим в нелегком искусстве.

В разгар разговора явился еще один посетитель. Похоже, семейство Фальтов непреодолимо тянуло к чаепитиям. Жаль, что пить они его собирались непременно в гостиной лэри Хольмсварт.

Рикард сдержанно поприветствовал присутствующих.

– Ида, я хотел справиться о твоем здоровье, – он оглядел сидящих за столом, застывших в ожидании. – И нанести ответный визит. Невежливо, что ты заглядываешь ко мне на огонек, подъедаешь мои запасы засохших пирогов, а я до сих пор не зашел на прошлогоднее печенье.

Ида налила еще одну чашку чая и пододвинула темноволосому мужчине, с невинным видом откинувшемуся на спинку кресла.

Лермонт сверлил брата взглядом. Рикард никак не реагировал, пока светловолосый брат не перешел в наступление:

– Забавно, что вы с лэри Хольмсварт подружились. Не знал, что ты умеешь, Рикард. С твоим характером…

В ответном взгляде Рикарда, предназначенном Лермонту, плескалась холодная морская вода изумрудного оттенка.

– Близость смерти сближает людей, тебе ли не знать, дорогой брат.

Лермонт показал безупречный оскал:

– Жаль только, что большая часть жизни наполнена рутиной. Непросто выдержать обыденность, не правда ли?

Рикард согласился. Голос его был ровным и безэмоциональным.

– Пожалуй, ты прав. Кому, как не тебе, знать, насколько тяготит унылая повседневность. Ты всегда искал приключений, преимущественно… мимолетных.

Ида понимала, что братья ведут скрытое противостояние, но к чему эта нежданная перепалка, никак не могла уловить.

К ее удивлению, после последних слов брата Лермонт побледнел еще сильнее, в его глазах появилось злое выражение, но он быстро нашелся с ответом:

– К счастью, мои развлечения не так экзотичны, как твои, к тому же они меньше шокируют общественность.

Лермонт резко встал:

– Спасибо за приятное общество, Ида. Надеюсь, что конная прогулка состоится. Буду ждать тебя после завтрака на аллее.

Рикард расправился с чаем в один глоток:

– Обожаю конные прогулки.

Доктор, собравшийся выйти за пределы покоев, резко развернулся:

– Надеюсь, тебе хватит благоразумия не мешать.

Рикард ничего не ответил, и Лермонт ушел.

Ида сидела в глубокой задумчивости, утонув в кресле. Пальцы крепко сжимали пустую чашку. Отмерев, она придвинулась ближе к столу.

– Мне очень понравились цветы. Спасибо.

Рикард отмахнулся:

– Это было совсем несложно: несколько инъекций в стебель и немного времени. Я рад, что ты все-таки вернулась. Считай, что это благодарность за правильный выбор. В какой-то момент я уже отчаялся, но силы твоего сопротивления оказались сильнее болезни.

Ида молча ушла в комнату. Вернувшись, она протянула мужчине маленькую шкатулку.

Он взял ее и спрятал в карман.

Каждый из них думал, как преодолеть возникшую неловкость. Все было по-другому там, на цветущем лугу. В реальности гораздо сложнее.

– Прости, – Рикард смотрел серьезно и печально. – Может, я не имел права. Я не мог не попробовать вернуть тебя. Ты слишком важна.

Ида с трудом выдержала взгляд зеленых глаз, чувствуя, как начинает кружиться голова.

Следующая фраза сорвалась с губ, минуя голову:

– Конечно, на ком же иначе ты будешь ставить опыты, потеряв такой интересный объект для изучения.

Рикарда как будто стегнули хлыстом, но он быстро справился с собой.

– Высокого же ты мнения о моих способностях к эмпатии. – В голосе слышалась ирония. – Тебе нужно знать, что ты никогда не была для меня объектом изучения. Твое представление обо мне как об одержимом ученом превратно. Осмелюсь утверждать, что ты относишься ко мне предвзято.

Настала очередь девушки искренне возмущаться.

– У меня не было необходимости складывать о тебе какое-либо мнение. Искренне недоумеваю, почему мы постоянно оказываемся рядом в различных щекотливых ситуациях.

Рикард подался к девушке всем корпусом и проникновенно произнес:

– А может, это судьба?

Ида инстинктивно отшатнулась:

– Не думаю.

Рикард вздохнул:

– Что ж, тогда вынужден вас покинуть. А то, чего доброго, скомпрометирую вашу добропорядочность.

– Боюсь, вы опоздали с вашими страхами на несколько недель. Моя добропорядочность уплыла вместе с холодной водой при наших совместных осенних купаниях.

Рикард рассмеялся:

– Плюнь в лицо тем злым языкам, что разносят такие нелепые сплетни. Нужда не знает приличий. Хотя я немного жалею, что святая уверенность в нашем совместном грехопадении существует лишь в умах некоторых индивидуумов, а я в действительности не имею к ней никакого отношения. Вдвойне обидно, что несколько дней я валялся с жаром и физически не мог совершить все преступления, которые мне приписывают.

Ида почувствовала, как краснеют уши. Рикард нашел произведенный эффект милым, о чем прямо и сообщил, а после попрощался и ушел, не предоставив девушке возможность ответить.

«Ничего, – подумала лэри обреченно, – у меня вся ночь впереди. Но все-таки каков наглец! И это ему я на грани жизни и смерти изливала свои самые сокровенные мысли!»

* * *

Утром ни на какую прогулку Ида не пошла. Из окна было видно, как братья Фальт что-то выясняют, придерживая за узду лошадей. Судя по жестикуляции, разговор носил отнюдь не миролюбивый характер. Девушка трусливо послала к Лермонту Ветту с запиской, в которой выразила свои искренние извинения за то, что не сможет составить ему компанию. Срочные дела возникают так неожиданно и всегда не вовремя!

Лермонт записку прочитал и в сердцах разорвал ее, что-то сердито выговаривая брату. Лица Рикарда девушка не видела: он стоял к окну спиной. В конце концов Лермонт вскочил на лошадь и сорвался с места во весь опор. Рикард поехал вслед за ним.

А Ида собралась в библиотеку, не забыв прихватить свои тетради и альбомы. Развлечения, конечно, необходимы, но иногда новые знания гораздо полезнее прогулок. Тем более девушка обещала лэрту Блэкстоуну прилежно заниматься своим образованием, но раз за разом что-то мешало, и нерадивая ученица уже начинала испытывать угрызения совести. Мысленно она пообещала вечером написать учителям, которых ей назначил дядя, с пожеланием скорейшего возобновления прерванных, а по сути так и не начавшихся занятий.

Часть пятая

1

Всю неделю Ида прилежно занималась науками по утрам, после обеда выполняя служебные обязанности, а вечерами гуляла, читала либо проводила время с книгой на кресле у камина. Иногда заглядывала Марка, летающая над землей на крыльях любви. После неоднозначных встреч с Лермонтом Ида чувствовала себя неловко перед подругой, но затем девушке удалось себя убедить, что ее вины здесь нет. На душе стало легче. Лэри всячески избегала общения с участниками недавнего неприятного чаепития. Едва завидев Лермонта или Рикарда, она пыталась скрыться из поля зрения братьев, рассудив, что, если не можешь решить проблему, отложи ее в дальний ящик.

Один раз ей пришлось под покровом ночи спуститься в казематы дворца в сопровождении лэрта Вайнера. Во дворец привезли стражу, дежурившую в день, когда сбежал племянник короля. Девушке предоставили плащ с глубоким капюшоном, чтобы не быть узнанной. Ее задача заключалась в незаметном наблюдении за ведением допроса.

Мужчина лет тридцати, сидящий на стуле со связанными руками за спиной, выглядел растерянным. Министр, напротив, был собран и бодр.

– Еще раз. Когда вы обнаружили, что заключенный исчез?

Пленник, откашлявшись, начал говорить:

– При вечернем обходе камера была пуста. Мы заходили к нему вместе с Хансом Тарре во время ужина, он сидел на кровати, просил встречу с королем, а потом исчез.

– Как быстро вы подняли тревогу?

– Сразу же после обнаружения факта пропажи.

Лэрт Вайнер долго молчал.

– Экспертиза показала, что замóк был открыт родными ключами. Как вы можете объяснить этот факт, учитывая, что ключи есть только у начальника смены и стоящего в карауле?

– Не знаю, – мужчина повторял ответы раз за разом и, видимо, уже был готов поверить, что пленник испарился из камеры, просочившись в замочную скважину сизым дымом.

По окаменевшему лицу лэрта Вайнера Ида поняла, что ничего нового он для себя из допроса не почерпнул. Задержанного увели.

Лэрт повернулся к девушке:

– А вам, лэри, есть что сказать?

Ида прислушалась к разрозненным ощущениям внутри себя.

– Пожалуй, да. Вполне вероятно, что допрашиваемый был с вами честен. Я увидела вокруг него остаточные следы магического воздействия. – Девушка сбилась, пытаясь подобрать удачный пример. – Остаточные следы магии как… светлячки, у этого человека их особенно много вокруг головы.

Аластор Вайнер подскочил с места и резко дернул дверь, крикнув кому-то снаружи привести второго узника.

– Тогда проверим одну теорию.

Второй стражник оказался моложе. От него волнами расходилась тревога, но внешне он пытался сохранять невозмутимость. Допрос шел по той же схеме. Показания обвиняемых сходились до последней буквы.

Когда все закончилось, лэрт вопросительно повернулся к девушке.

– Те же остаточные следы.

Министр вполне удовлетворился ответом. В свои умозаключения девушку он не посвятил. К счастью, она не стремилась играть роль шпиона, довольствуясь насыщенной событиями жизнью при дворе. Иногда казалось, что и этой жизни хватает с избытком.

В последние дни перед балом во дворце поселилась рабочая суета. Завозилась провизия для праздничного банкета. Швеи и модистки сновали в покоях лэри и лэртов, подгоняя платья по фигуре. Марке пошили легкое платье цвета чайной розы. А Ида, недолго думая, решила надеть то самое чудесное сиреневое платье, вызвавшее у фрейлины столько восторгов. Все вокруг были заняты своими хлопотами.

И вот долгожданный день бала наступил. В воздухе разлилось возбужденное предвкушение. Ида не стала отменять утренние занятия, а после них весь день провела с Густавом. Вечером с младшими детьми должна была сидеть одна няня. Планировалось, что королевская чета и пятнадцатилетний наследный принц Ренатан откроют бал.

Отдав Густава вечерней няне, Ида быстро вернулась к себе. В девять часов нужно находиться в бальной зале, а она совершенно не готова. К счастью, заботливая Ветта подготовила платье и подобрала украшения. Лэри с удовольствием позволила себе полчаса поваляться в теплой воде, любуясь затейливой лепниной на потолке.

Подсохшие волосы, высушенные жаром очага, пушились и никак не хотели укладываться в прическу. Опытная камеристка опрыскала волосы небольшим количеством воды и эфирного масла.

К девяти вечера Ида была неотразима. Платье прекрасно село по фигуре. Светлая кожа, темные в вечернем освещении волосы, легкий румянец на щеках – все создавало ореол нежности вокруг юной девушки, несмотря на то что декольте слишком оголяло плечи и ложбинку груди. Ида, взглянув на себя в зеркало, немного покружилась. После недолгих раздумий она поправила жемчужные шпильки и локоны, спускающиеся к плечам крупными завитками. Плечи прикрыла полупрозрачной кисеей. Ткань не закрывала зону декольте, но давала ощущение защищенности.

В церемониальном зале уже начал собираться народ, надеясь пообщаться и угоститься закусками перед прибытием королевских особ. Ида ходила между гостями, время от времени раскланиваясь со знакомыми. Девушка с удивлением поняла, что за три месяца, так или иначе, узнала множество новых людей. Странно, что Марку она так и не увидела. Королевская фрейлина сегодня не была в свите ее величества и обещала прибыть пораньше. Через некоторое время появился Лермонт, взвинченный и злой. Он поприветствовал Иду кивком головы и отвернулся к подошедшему министру торговли.

Большие часы пробили девять. Присутствующие встрепенулись в ожидании прибытия королевских особ. Король почти никогда не опаздывал, предпочитая строго придерживаться графика, но шли минуты, и ничего не происходило.

Среди приглашенных послышался возбужденный шепот, который резко стих, когда церемониймейстер объявил о прибытии королевской четы и принца. Его высочество был серьезен и собран. Шедший чуть позади, принц пытался соответствовать отцу, но плохо скрываемая нервозность все равно прорывалась наружу. Королева, по своему обыкновению, улыбалась каждому с присущей только ей сердечностью. Артур III произнес приветственные слова и призвал людей возблагодарить Белого Бога за посланный богатый урожай. В заключение приветственного слова он попросил гостей веселиться и как следует проводить уходящую осень. Вельможи и гости с удовольствием последовали пожеланиям короля, поглощая яства с нескрываемым аппетитом и кружась в первых танцах.

Ида откровенно скучала. Танцевать не хотелось. Она лениво жевала корзинку с фруктами и белковым кремом, наблюдая за танцующими парами. Марка так и не пришла, а Лермонт здесь. Еще не было министра тайной канцелярии и Рикарда Фальта, что казалось весьма странным для официального мероприятия. Отсутствие Аластора Вайнера особенно настораживало. Ида вспомнила разговор с министром об осеннем бале, который непременно должен был состояться. «Неужели заговор зашел так далеко, что лэрт не смог присутствовать на балу, решая государственные проблемы?»

Девушку поглотили невеселые мысли. Она думала о Марке и все больше тревожилась. Поерзав на стуле еще полчаса, лэри решила найти фрейлину самостоятельно и разузнать, почему же она не пришла на мероприятие, к которому столько готовилась. Лавируя между танцующих аристократов, Ида вышла из церемониального зала в полутьму коридора.

Поднявшись на второй этаж по одной из боковых лестниц, она оказалась в небольшом вестибюле, прошла через него и свернула в широкий проход по левой стороне. Очутившись перед нужной дверью, девушка на мгновение замешкалась, а затем постучала. Ответа не последовало, и Ида легонько толкнула резную дубовую дверь.

Марка полулежала на софе в маленькой гостиной и смотрела в огонь камина. На ней было то самое платье из великолепной ткани нежного оттенка. Припухшие веки и нос выдавали недавние обильные слезы. На столике стояла початая бутылка вина, бликующая в свете огня, и бокал.

Ида неслышно проскользнула к креслу и присела на краешек. Марка, без сомнения, ее заметила, но продолжила смотреть в огонь взглядом, полным печали.

Молчание затянулось. Ида решила подождать, когда приятельница сама захочет заговорить. Но та упрямо молчала, и девушке пришлось начать разговор первой:

– Что с тобой случилось? Ты не пришла на бал. Я очень беспокоилась за тебя…

Слыша сочувствие в голосе подруги, Марка снова расплакалась.

Ида пододвинулась ближе к ней и взяла плачущую девушку за руку. В высшем обществе не принято прикасаться друг к другу: внешние проявления чувств осуждались даже между детьми и родителями. Попав во дворец, первые недели Ида ужасалась строгости, в которой воспитывались дети знати. Одиночество сыновей и дочерей в собственных семьях не имело границ.

Марка села на софе и сжалась в комок.

– Ты же знаешь: у нас с Лермонтом возникли отношения. Сначала для меня все было игрой, приключением. Было интересно проводить время вместе, общаться. Лермонт очень интересный мужчина. – Марка судорожно вздохнула. – А потом я увлеклась им всерьез.

Плачущая девушка спрятало лицо в ладонях:

– Я знаю: сама виновата. Дала волю чувствам. Мне было известно, что Лермонт прослыл ловеласом. Но как больно…

Ида смотрела на нее с легким недоумением. «Да что же такое случилось, что могло вывести жизнелюбивую подругу из себя?»

Марка высморкалась в носовой платок и пояснила охрипшим от слез голосом:

– Мы должны были вместе идти на бал. Я уже приготовилась к балу, но вспомнила, что забыла занести в покои ее величества тиару, взятую из хранилища специально для мероприятия. Когда я возвращалась из королевских покоев, то увидела, как в одной из гостиных Лермонта обнимает какая-то девица. Мне не было видно ее лица, но она висела на нем, и он не пытался освободиться!

Щеки Марки покрылись румянцем возмущения.

– Лермонт меня увидел. Я на миг остановилась в проеме двери и пошла дальше, – девушка гордо вскинула подбородок. – У меня хватило достоинства не устраивать истерику.

Она потянулась к бокалу, но Ида остановила ее, отобрав бутылку. Взамен девушка подала стакан с водой. Марка посмотрела на жидкость с неодобрением, но все-таки отпила пару глотков.

– Я надеялась, что он придет и попытается объясниться, но лэрт этого не сделал, – девушка снова замолчала, закутавшись в свое горе.

Ида долго подбирала слова утешения, которые не навредят.

– Лермонт на балу. Пришел с опозданием, ужасно раздраженный. Если тебя это утешит, у него вечер тоже чем-то испорчен.

Подняв голову, Ида заметила во взгляде Марки надежду и… злорадство.

«Лучше злые эмоции, чем беспросветная печаль».

– Лэри Арнолески, – Ида поднялась с кресла и поправила смявшийся подол, – вы не можете позволить пропасть такому великолепному платью! Ты так долго мечтала об этом бале, что не имеешь права страдать из-за какого-то легкомысленного врача.

Марка шмыгнула носом:

– Я пьяна. – Она с трудом поднялась с софы и пошатнулась. – Да и платье мятое, тушь потекла.

Она подошла к зеркалу и попыталась убрать следы слез.

– Ерунда! – Ида говорила нарочито весело. – Тушь смоем и нанесем заново. Лицо припудрим, прическу поправим.

Лэри Хольмсварт разгладила нежную ткань платья руками. К счастью, наряд все еще выглядел прилично.

– А насчет вина не переживай! – Ида глупо рассмеялась. – Я думаю, первые ценители крепленых напитков уже освобождают свои желудки в укромных местах.

Через двадцать минут девушки, подшучивая друг над другом, выдвинулись в сторону бального зала, но так и не дошли. Возле лестницы Иду с ног сбил мужчина с маскарадной маской на лице. Девушка больно ударилась о каменный пол. Марка, все еще находящаяся под действием вина, сняла туфлю и на удивление метко для пьяной особы метнула ее в затылок убегающего негодяя, грязно ругаясь. Цель была достигнута – мужчина упал и скатился в самый низ лестницы, подозрительно затихнув на мраморном полу. Ида попыталась встать, но у нее не получилось. Мимо пробежали люди в форме. Девушку подняли. Перед затуманенным взглядом возникло озабоченное лицо Аластора Вайнера.

– Надеюсь, вы ничего не сломали, когда падали, лэри Хольмсварт?

Ида по поводу своей целостности уверенности не испытывала. Бедро и запястья рук нещадно болели. Голова, ушибленная о колонну, гудела.

Марка бранилась. Вероятно, Ида все-таки недооценила степень опьянения фрейлины. Большинству ее выражений устыдились бы и портовые грузчики. Ругань посвящалась невежественному мужлану, который чуть не порвал ей платье, а ткань, между прочим, бе-зумно редкая.

Лэрт Вайнер рассмеялся самозабвенно:

– Лэри Арнолески, вы стóите дюжины моих солдат!

Он оглянулся на мнущихся за спиной парней и рявкнул:

– Из этих олухов никто не смог задержать преступника с помощью оружия, а уж с помощью туфли – недостижимый уровень мастерства!

Он повернулся к девушке и уже обычным голосом добавил:

– Буду просить короля представить вас к государственной награде за неоценимую помощь в задержании преступника, готовившего заговор против королевской семьи.

Марка икнула:

– Что-то мне нехорошо.

Совместно с лэртом Вайнером Ида проводила фрейлину до покоев и уложила на кровать. Девушка уснула мгновенно.

Иде же спать и веселиться этой ночью не пришлось, потому что министр, разглядев пользу колдовского таланта для нужд следствия, потащил несчастную лэри в зал совещаний под предлогом необходимости свидетельских показаний.

Зал для совещаний был полон военных и стражи. Здесь же находился пропавший при загадочных обстоятельствах племянник короля, изрядно побитый и связанный. Он сидел на стуле в центре комнаты и, без сомнения, был главным объектом наблюдения. Ида никак не могла понять, откуда он взялся.

У одной из стен Ида заметила Рикарда, устало откинувшегося на стуле.

За столом сидел главный судья государства и подозрительно оглядывал собравшихся в зале совещаний поверх очков.

Аластор Вайнер обратился к задержанному:

– Эддард Рем Гентт-Ластенбергский, вы готовили убийство королевской семьи: короля Артура, королевы и наследного принца Ренатана. У нас собрано достаточно улик, чтобы суд вынес вам смертный приговор. Не хотите облегчить душу?

Несостоявшийся герцог рассмеялся:

– Почему бы и нет? Тем более перед такой почтенной публикой.

Он начал долгое повествование, щедро сдабривая его горечью и презрением:

– Я всегда чувствовал себя ущемленным. Мой венценосный дед выдал мою мать замуж за своего друга, верного соратника, которому в дополнение к принцессе даровал и титул герцога. Мать не хотела свадьбы и, как следствие, не любила меня, называя в каждой ссоре «отродьем». Когда отец наконец отправился к праотцам, она ликовала. Но вот незадача – король не передал мне отцовский титул по наследству, оставив его для своих сыновей. Сказал, что у меня нет на него права. Поползли сплетни – я стал объектом насмешек при дворе. Куда бы я ни пошел, везде меня встречали любопытные взгляды. Я стал топить горе в вине.

В пивнушке на меня вышли люди одной из недружественных Нордланду стран с неожиданным предложением. Догадайтесь, с каким? – Он мерзко хихикнул.

– В моей жизни появилась цель. Я должен был убрать короля и править сам. Мне обещали поддержку. Нужно было все провернуть осторожно. Первый раз нанятые наемники просчитались. Я был вне себя от ужаса, все боялся, что следствие выйдет на меня. Поддерживающие мою идею проявляли нетерпение. Вы не представляете, сколько врагов у королевской семьи в ближнем круге.

Он задумался:

– Наш король слишком явно выражал свои симпатии нуворишам, забывая про семьи, правящие Нордландом веками.

Когда изначальный план провалился, мы придумали новый. На королевском балу семья должна была погибнуть под обрушившейся балюстрадой. Я знал, что младшие дети в этот момент будут у себя в покоях с няней, так что мой план должен был сработать.

Лэрт Вайнер усмехнулся:

– Думаете, что такая смерть не вызвала бы у меня подозрений?

Эддард бросил на него полубезумный взгляд:

– Если бы все пошло по плану, то вас выманили бы к покоям королевских детей и убили. Няня подтвердила бы, как героически вы пытались защитить королевских отпрысков, вступив в бой с молодым стражником, кричавшим что-то невразумительное насчет свершения возмездия за молодого погибшего Дирна. А сам лэрт Вайнер, увы, пал от ран. Как и убийца. Наемники готовы были устроить все таким образом, что сомнений бы не осталось ни у кого, что именно так и было.

– Полагаю, молодого человека из стражи, которого вы выбрали убийцей, планируя забрать у него не только жизнь, но и честь, вам совсем не жаль?

Парень на стуле фыркнул:

– Когда дуб рубят на дрова, его мнением не интересуются. К тому же парень был другом одного из тех, кто сидит в ваших казематах за мой побег. Сначала они совместно с начальником тюремной стражи похитили из темницы меня, чтобы выдать старому Дирну. Они сочувствовали его горю за деньги. А вас нужно было покарать за то, что защищали меня – убийцу. Вы пытались помочь мне избежать смертного приговора.

Министр встал у стола, согнутыми пальцами чуть опершись на массивную столешницу:

– Никогда не подозревал в вас, лэрт Эддард, криминальных талантов. Спасибо, что хотя бы меня после смерти вы не пытались выставить бесчестным человеком. Значит, няня королевских детей лэрта Матильда Бальторская тоже замешана в заговоре! Не ожидал…

Он повернулся к военным:

– Заключите ее под стражу немедленно, если она еще не сбежала! Королева отпустила няню со службы перед балом, не объясняя причин. Хорошо, что дети уже находятся в надежном месте.

Четверо людей в форме молча вышли из зала.

Министр повернулся к Эддарду:

– Можете продолжать.

– Мы с моими единомышленниками сошлись во мнении, что король, королева и наследный принц должны были обязательно погибнуть. К счастью, обрушение мраморной конструкции в момент входа в церемониальный зал не оставляло им шансов. Как вы догадались, что мы хотим убить их именно таким способом?

– В ваших рядах был наш агент. Мы перевербовали вашего соратника, а исполнителя задержали, когда он собирался выбить несколько камней из опор.

Эддард презрительно скривился:

– Ну конечно, граф Бэрер. Я никогда не доверял ему до конца, но надеялся, что его грязных секретов будет достаточно для верности делу. Видимо, я никогда так не ошибался. Именно он доложил мне, что все готово. Ну что ж, тогда знайте все, что граф – мужеложец!

Эффекта неожиданного выстрела эта фраза не произвела, и Эддард скис.

– Лэрт Бэрер ответит за все перед законом. Мне непонятно, на что надеялись вы, убив Ингвара Дирна, а затем сбежав из-под стражи?

– М-м-м… Конечно, заварушка с Дирном подпортила мою репутацию, но я надеялся, что подкупные свидетели смогут обелить ее. Я бы доказал, что мальчишка сам напал на меня. Впрочем, это было не так уж далеко от истины. А еще старому Лассе Дирну подкинули выкраденные у вас, министр, планы дворца. Через пару дней по наводке жалостливых граждан меня бы нашли связанным и избитым на одном из производственных складов стариком. Следствие выяснило бы, что Дирн меня выкрал из тюрьмы, чтобы замучить до смерти, а покушение на короля устроил из мести за укрывательство убийцы сына. Старик совсем сошел с ума от горя – с родителями, потерявшими детей, такое случается…

Эддард безумно рассмеялся. Его собственный разум с трудом держался над пропастью, держась лишь за тонкую нить.

– Меня бы оправдали. И я, скорбя по дяде, с тяжелым сердцем стал бы регентом при маленьком короле Густаве…

Аластор Вайнер был настроен скептически:

– Совет мог назначить регентом кого-то другого. Например, герцогиню – вашу мать.

– Я заручился поддержкой архиепископа Родрика. Пришлось прижать его махинациями в монастырях на северных землях, но он все равно долго не хотел поддерживать заговор. Мы уже собирались его убрать как ненужного свидетеля, но он резко согласился, потребовав взамен старшую принцессу и лэри Иду Хольмсварт. Я был озадачен, но согласился. Принцессу не хотелось отдавать: не было гарантии, что она не явится через десять лет и не потребует законный трон, но Родрик заверил меня, что ее высочество не проживет и суток. А насчет лэри Хольмсварт я не сомневался ни минуты, хотя и недоумевал, чем архиепископа заинтересовала эта неприметная девица.

Ида сидела, потупив взор и сжав руки в замок до ломоты в побелевших пальцах. Почти физически она ощущала взгляды, обращенные к ней.

Еще четверо военных покинули зал, отправившись за оказавшейся нечестивой душой архиепископа Родрика.

– Принцессу нашли бы в реке через пару дней. Родрик пообещал мне отдать ее тело, а лэри Хольмсварт объявили бы пропавшей без вести. Учитывая трагедию королевской семьи, ее гибель не стали бы расследовать слишком упорно.

А я бы правил страной, пока Густав не умер бы от неизвестной болезни. Но, к счастью, у него оставалась сестра, чьим опекуном я намеревался быть до замужества несчастной сироты. Затуманить девочке мозги и выдать за слабоумного принца сопредельной страны не составило бы труда. Дружественные соседи получили бы таможенные послабления и свободный морской путь через наши проливы, дворянство вернуло бы себе утерянные привилегии.

Аластор Вайнер присвистнул:

– Как жаль, что свой ум вы решили пустить на преступные замыслы. Вы бы могли сделать блестящую карьеру при дворе. Как вам удалось сбежать из тюрьмы?

Королевский племянник выпрямился на стуле:

– Несколько месяцев назад я обнаружил в себе удивительные способности. Я могу в некоторой мере подчинять себе людей, незначительно, но иногда и капли воздействия достаточно. Оказавшись в тюрьме, я испугался за свою жизнь как никогда раньше.

Мне удалось одурманить стражу, подчинить их разум своей воле, а потом заставить забыть происходящее. Они, как послушные куклы, открыли мне дверь и вывели безопасным путем. Жаль, что в следующие недели мои новые способности снова утихли, сократившись до незначительного воздействия. А ведь все могло быть гораздо проще.

Он нагло улыбнулся:

– Ну, что вы на это скажете, лэрт Вайнер? Вы действительно считаете, что дядя казнит единственного мага королевства?

Аластор Вайнер превратился в камень, согнав с лица все эмоции.

– Я скажу только, что вы не единственный маг и к тому же не самый сильный. Я бы на вашем месте не рассчитывал на помилование, а подобрал слова, которые позволят убедить короля даровать вам легкую казнь.

На лице королевского племянника возникло недоверие, а затем пришло осознание, что смерть неизбежна. Он забился в безобразной истерике, обещая выдать всех участников заговора в обмен на жизнь.

– Конечно, мы вас внимательно выслушаем, – почти ласково произнес министр тайной канцелярии. – Как знать, может, король будет более великодушен к вам, чем вы к его семье…

Он кивнул Рикарду, и военный инженер вывел Иду из зала заседаний. Девушка не поняла, зачем ее туда вообще привели, но, видимо, это была своеобразная благодарность от лэрта Вайнера за помощь следствию. Он посчитал, что девушка имеет право знать о происходящем.

Из зала Ида вышла на негнущихся ногах. Значит, все-таки ее главный враг – архиепископ…

Рикард в полутьме коридора взял ее за руку:

– Мы найдем его. Ему нигде не скрыться.

– Как он может быть тем самым врагом? Ему лет сорок, не больше. Всегда на виду.

Рикард пожал плечами:

– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

Ида повернулась к мужчине и попыталась разглядеть, каким был взгляд зеленых глаз в полумраке.

– Когда ты умирал в лесной сторожке, я встретилась с Ньерд. Они сказали, что я противостою врагу. Он хочет моей силы и живет бесконечно долго. Моя задача – освободить мир от этого чудовища.

– Сложно поверить, что это Родрик. Может, он выполнял чей-то заказ? Да и неизвестно, каковы его собственные мотивы.

Ида отрицательно кивнула:

– Он не так прост. Все-таки в нем есть какая-то двойственность…

Незаметно для себя они очутились на балконе. Ночь была звездная и безлунная. Мороз сковал землю до весны. Сейчас холод пришелся кстати: он успокаивал бушующие чувства и прояснял разум.

Рикард оперся на каменный борт и выдохнул облако пара. Он был красив в тусклом свете газовых фонарей. Его привлекательность не носила ослепительный характер, как красота брата-близнеца. Его внешность была более мужественной, чем у Лермонта. Темные брови и ресницы обрамляли яркие глаза. Подбородок несколько грубоват, а руки не так изящны и покрыты шрамами.

– Разберемся с этим позже, – он вынул часы из кармана брюк. – Всего лишь два часа ночи. Мы еще успеваем насладиться танцами и вкусной едой.

Ида сомневалась в своем желании возвращаться в зал.

Рикард поежился, на нем была легкая белая рубашка и жилет. Девушка поняла, что тоже начинает замерзать.

– Идем, не пропадать же вечеру из-за какого-то заговора. Пусть все подумают, что у нас было свидание: надо же соответствовать своей испорченной репутации!

Ушибленная голова после времяпрепровождения на холодном балконе совсем перестала болеть.

Ида мысленно махнула на все рукой:

– А ты прав! Гори оно огнем.

Рикард рассмеялся:

– Из твоих уст эта фраза звучит как реальная угроза.

Праздник был в самом разгаре. Королевская семья уже покинула бал. Разгоряченные гости танцевали, а за столом вино лилось рекой. Прибытие молодой пары никто не заметил, а сами они не стремились стать центром всеобщего внимания.

Возле столов было не протолкнуться, но Рикард сумел раздобыть две порции фруктового пирога, залитого сверху желе, и два бокала вина.

Мужчина ловко протискивался между движущимися в танце парами, не расплескав ни капли из бокалов и ничего не уронив. Из-за отсутствия сидячих мест им пришлось есть возле окна, поставив тарелки на узкий подоконник.

Пирог девушке понравился, хотя взбитые сливки, которыми десерт был украшен, по краям слегка пожелтели.

Рикард быстро расправился со своей порцией и неспешно пил вино небольшими глотками, осматриваясь по сторонам. Ида ела неспешно, наслаждаясь каждым кусочком, параллельно обдумывая события этого вечера и периодически поглядывая на танцующих. Лермонт был еще здесь и танцевал с неизвестной темноволосой девушкой. «Ну что ж, недолго он страдал».

Рикард проследил направление ее взгляда, но о брате ничего не сказал.

– А не подарите ли вы мне танец, лэри Хольмсварт?

Ида, восполнив силы вкусной едой, решила, что совсем не против пары танцев.

Они стремительно ворвались в круг и, подобно осенним листьям, унеслись вдаль. Рикард вел танец безупречно, и спустя минуту Ида совсем забыла об окружающем мире, остатки стеснения куда-то испарились, девушка смотрела только в глаза напротив.

Темно-зеленое море и полет над скалами, совершающийся будто бы наяву. Видение было настолько ярким, что девушка вцепилась в мужчину крепче. По его глазам она поняла, что он видит то же, что и она. Посмотрев вниз, Ида увидела черного волка, стоящего на краю пропасти с поднятой вверх головой. Вокруг скал кружились темные птицы, не смеющие приблизиться к зверю. Девушка попыталась разглядеть, что же волк защищает, и внезапно оказалась рядом с ним. Животное было огромным. Оно ходило вокруг маленького серебристого ростка, пробившегося сквозь бесплодный камень. Ида узнала чудесный цветок, она видела целую поляну подобных ему на острове, куда ей открыли путь Ньерд. Зверь не скалился, но тихо рычал, предупреждая, что подходить ближе не стоит. «Этот взгляд… этот взгляд!»

Танец кончился, но Рикард не отпускал девушку, или она сама судорожно в него вцепилась? На них стали коситься и шушукаться. Лэри вырвалась из объятий и, скомканно извинившись, быстрым шагом вышла из церемониального зала. Рикард растерянно смотрел ей вслед.

Она долго плескала холодную воду себе в лицо в дамской комнате, расположенной на том же этаже, что и церемониальный зал. Лицо горело румянцем, глаза блестели в тусклом свете газовых рожков.

Позволив свободно стекать по лицу каплям воды, Ида села на небольшой диванчик и приложила ладони к щекам. «Как понять, где предназначение, а где собственные чувства? Если судьба связала двоих, что произойдет, когда магия обретет свободу? Неужели все мои чувства – лишь воля и прихоть высших существ?

Рикард связан со мной узами… пока…

Черный волк не может покинуть меня. Все наши встречи не были случайны. Мы тянемся друг к другу, и сколько во всем было наших собственных чувств – неизвестно».

Девушка приложила огромное усилие, чтобы вернуть утраченное самообладание, поправила прическу и вернулась в зал. Там царил возбужденный шум, как в разворошенном пчелином улье.

Ида подошла к одной из знакомых девушек:

– Рина! Что здесь случилось?

Высокая, чуть полноватая девушка повернулась к ней:

– Братья Фальт подрались!

Ида в ужасе приложила ладонь к губам. А Рина добавила:

– Конечно, дракой произошедшее недоразумение называть неверно: Рикард Фальт попытался выйти из зала, а Лермонт преградил ему дорогу. Они поругались. Потом Рикард ударил Лермонта кулаком в лицо и ушел, даже не взглянув на него. Что за псих?! Бедный Лермонт! Крови было море!

– А куда делся доктор Фальт? – Ида огляделась.

Рина с усмешкой пояснила:

– Лермонт последние пять танцев, если не больше, танцевал с Клариче Лартини. Она недавно приехала с юга и, видимо, решила, что поймала удачу за хвост. После произошедшего инцидента они ушли вместе.

Народ постепенно успокоился и разошелся. Начинался быстрый парный танец. Ида решила, что на сегодня потрясений достаточно, и тихо удалилась к себе.

Она заперла двери в гостиной и спальне на ключ и задвижки. Мало ли что еще ожидать от вечера, начавшегося заговором против короля. Все-таки министр был профессионалом своего дела: большинство людей на балу пребывали в неведении относительно ужасного зла, едва не свершившегося этой осенней ночью.

Сжавшись под холодным одеялом, девушка попыталась согреться. Подумав, что после всех потрясений уснуть не сможет до рассвета (а может, и вовсе никогда!), она провалилась в глубокий сон, продлившийся до обеда уже наступившего дня.

2

Проснулась Ида от настойчивого стука в дверь. Она долго не могла понять, что происходит. За окном разливался свет солнечного дня. Девушка вспомнила, что закрылась ночью на все возможные замки. Наскоро накинув халат на ночную сорочку, лэри отперла засовы. Ветта стояла в коридоре и выглядела крайне озабоченной.

– Слава Богу Исаие! Я уж начала плохое думать!

Она зашла в спальню и начала хлопотать: развела огонь, собрала в корзину бальное платье и другую грязную одежду.

Ида привела себя в порядок. Из зеркала на нее смотрело заспанное отражение, лицо было чуть припухшим.

– Есть что-то, что я проспала? – крикнула она Ветте из ванной комнаты.

– Лэри, тут такое произошло! – служанка говорила взахлеб, слова опережали друг друга. – Ночью арестовали много знатных господ! Ой, что творится, что творится!

Она назвала ряд фамилий, от которых у Иды кровь застыла в жилах. Среди аристократов в заговоре участвовал и советник, близкий друг короля.

– И племянник короля нашелся! Оказывается, он тоже заговорщик.

Ида вышла в спальню, закончив утренний туалет. Ветта пыталась совладать с балдахином, наполовину слетевшим с деревянного каркаса. Вдвоем они все-таки сумели накинуть плотную ткань обратно, но лишь когда камеристка вспомнила, что в платяном шкафу можно взять деревянную перекладину. Справившись с непослушной занавесью, девушки с облегчением выдохнули.

– Что же будет с семьями предателей?

Ветта пожала плечами:

– Отошлют от двора в родовые поместья, если выяснится, что родные изменников ничего не знали, а предателей казнят за измену.

Ида почувствовала себя дурно. Ей было не по себе от того, что все эти люди, такие живые и осязаемые, скоро перестанут существовать.

С трудом заставив себя съесть завтрак, Ида отправилась разузнать, нужно ли ей сегодня быть с Густавом. Покои принца были пусты, в королевских комнатах находилась лишь одна пожилая служанка, которая и сообщила об отъезде королевских детей из дворца еще вечером. Куда их отвезли, не было известно никому.

На обратном пути она заглянула к Марке. На несчастной девушке было надето скромное (из отреза ткани за три золотых) темное платье с благопристойным кружевом у горловины и манжет. Волосы Марка собрала в узел на затылке. Несмотря на грусть в бездонных глазах, она не забыла подвести их угольной тушью, отчего те казались облепленными черным инеем. Девушка сидела на стуле у окна и вышивала гладью узор на льняной ткани, зажатой в пяльцах. Ида не могла не признать, что страдать подруга умела очень красиво. Но, конечно, предаваться печали, когда вокруг столько новостей, у королевской фрейлины выходило тяжело. Иду любопытство подруги только радовало. Гораздо хуже, если человек замыкается в себе. О Лермонте Ида предусмотрительно не упоминала.

После визита к подруге настроение было неважным. Выходить в промозглость увядшего сада не хотелось. А в помещении грустить лучше всего в атмосфере благородной старины. Ноги сами понесли Иду в старую часть дворца. От стен шел холод. Топили в старой части мало и только в тех помещениях, где находились люди. Служанки жаловались, что зимой убирать старый дворец сложно: пальцы немели, отказываясь повиноваться, а камины не желали растапливаться, попусту коптя стены и обои из тисненой кожи. Ида еще в прошлые свои походы по запутанным коридорам присмотрела небольшой незапертый зал. Дверь со скрипом открылась, и волшебница оказалась в помещении с высокими сводчатыми расписными потолками. Когда-то здесь была мебель, но теперь остались лишь следы от ее многолетнего пребывания на старинном паркете. Ида со скрипом задвинула массивный деревянный засов. Пыльно, холодно, зато безлюдно.

Лэри подошла к одному из высоких узких окон. На них не было изморози, узкий подоконник залит водой, периодически капающей на пол, где уже образовалась небольшая лужица. Девушка присела возле воды и прикоснулась к ней пальцами. Сосредоточиться долго не получалось. Постепенно частицы жидкости поползли к центру, собираясь в одну большую полукруглую каплю. Ида полюбовалась своим творением и отметила, что после стольких дней воздержания от колдовства выпустить силу было приятно. Магия, недовольными всполохами горевшая в теле, сначала заворчала, а потом радостно устремилась наружу. Ощущение было отчасти болезненным и одновременно приносило облегчение, которое девушка могла бы сравнить с прорванным нарывом. Даже головная боль, не отпускающая девушку после болезни и сопровождающая ее постоянным зудящим фоном, отступила. Долгая боль порой становится нормой жизни, и, лишь избавившись от нее, человек понимает, насколько легче становится жить. Затем приходит непонимание, с помощью каких внутренних сил раньше удавалось ее выносить.

Усилием воли исполинскую каплю удалось вскипятить и рассеять туманным облачком. Юная колдунья даже зажмурилась от удовольствия. В грудной клетке разгорался огонь. Тот самый, с серебряными искрами и побегами. Ида расхохоталась. Сейчас она сбросила оковы приличий, закрыла глаза и ощутила запах леса, хвои и тлеющей подстилки из листьев. На ней простое хлопковое платье с будничным передником, туфли из грубой дерюги, в которых ногам так легко.

В дверь постучали. Девушка открыла глаза.

За дверью оказался не кто иной, как Аластор Вайнер.

– Что вы здесь делаете, позвольте узнать?

Он заглянул в комнату, осмотрелся и запер дверь изнутри. Деловито прошелся вдоль стен.

– Раньше тут была читальная комната, а затем случился пожар. Один из писарей оставил свечу без присмотра. Зал не сильно пострадал. Только мебель.

Он посмотрел на потолок.

– Масляная роспись, ее удалось отмыть. Но почему-то комната так и стоит пустой. Когда я заступил на свою должность, ее уже не использовали.

Лэрт замер, задержав взгляд на девушке.

– Ваше лицо… оно изменилось! – он недоверчиво глядел на девушку. – Я не могу понять, что именно в вас новое, но определенно что-то есть.

Ида, все еще чувствуя магию в себе, легкомысленно ответила:

– Это все моя сила. Мне нужно было освободиться. Не нашла места лучше. Позволите мне продолжить?

– Да, конечно. Я могу присутствовать? Никогда не видел магии по понятным причинам…

Волшебница молча кивнула и села на холодный паркет, покрытый пылью.

Было немного дико колдовать на глазах у главного блюстителя правопорядка в государстве.

Интересная мысль посетила девушку: «Если мне удается управлять движением воды, почему бы не попробовать брать воду из воздуха? Весьма полезный навык, способный спасти жизнь».

Ида выставила ладони перед собой. Первые минуты ничего не получалось. «Может, капризную магию смутил министр тайной канцелярии?»

Вероятно, девушка всего лишь плохо представляла, каким образом реализовать свою задумку. Она упорно отгоняла предательскую мысль все прекратить. Вокруг начала сгущаться живительная влага. Не веря самой себе, колдунья смотрела из-под полузакрытых ресниц на свои руки. Вода в ладонях бурлила, словно пытаясь вырваться, озаряя комнату чудесным свечением.

Лэрт Вайнер изумленно присвистнул:

– Как вы это делаете? Это… потрясающе!

– По велению сердца. – Ида почти не слукавила. Ее магия была тесно переплетена с эмоциями. – Хотите потрогать?

Аластор Вайнер отнюдь не был боязливым человеком, но замешкался.

– Я пожалею, если не попробую…

– Не бойтесь. Я чувствую, что для вас это явление безопасно.

Лэрт осторожно протянул руку и едва прикоснулся пальцами к светящейся поверхности.

– Холодная, – спустя мгновение министр отдернул руку и надел перчатку. – Я все время волновался за вас, но теперь ясно вижу, что вы можете защитить себя. Архиепископу Родрику удалось сбежать, есть вероятность, что вам понадобятся ваши способности.

Ида сникла: ей не хотелось бояться, не хотелось воевать.

– Как же это возможно?

– Для меня этот факт тоже остается непонятным. Либо у архиепископа была скрытая выигрышная карта, либо кто-то из моих людей шпионит в пользу соседних государств. А может, все догадки являются верными.

– Могу предложить еще одну. Родрик старше и сложнее, чем вы предполагаете. Это и есть его козырная карта. Меня не покидает ощущение, что он владеет магией. Я почти уверена в этом.

– Отнесусь к вашей интуиции серьезно. Но есть противоречие: он десятки раз мог заполучить вас, как и принцессу с внезапно открывшимся даром, однако он не воспользовался своими предполагаемыми способностями, почему?

– У него мало запасов силы. Истоки ему недоступны.

Лэрт ничего не ответил. Он сомневался: ему, человеку с рациональным мышлением, было сложно увидеть в архиепископе мага. Лэрт как министр ведомства дознания не понимал, какими мотивами мог быть одержим Родрик. Он имел богатство, положение в обществе, бесконечное уважение короля, влияние. Но министр не знал всего: он не видел Ньерд, не слышал шепот моря, у него не было видений…

– К сожалению, мне пора идти, – он подошел к двери и взял в руку черную трость, прислоненную к двери. Только сейчас Ида заметила, что лэрт хромает на правую ногу. Вероятно, вечер и ночь не прошли для него бесследно.

– Пожалуйста, не покидайте дворцовую территорию, пока мы не найдем архиепископа. Конечно, было бы разумно приставить к вам охрану, но, к сожалению, это вызовет много вопросов.

– Лэрт Вайнер, могу я к вам обратиться?

– Разумеется. Просите что угодно. Вашу помощь следствию сложно переоценить.

– Вы обещали Марке Арнолески государственную награду.

Министр закашлялся:

– Я и правда так сказал?

Ида утвердительно кивнула.

– Но вы же понимаете, что я не могу этого сделать? Женщинам не присваивают награды.

Ида смотрела пристально и упрямо. Лэрт был вынужден сдаться.

– Хорошо. Я обещаю сделать все, от меня зависящее, – он скривился, как будто у него заболели все зубы одновременно. – Даже не представляю, как буду объяснять королю…

3

Если остановиться и прислушаться, можно услышать, как трещат от мороза склонившиеся к остывшей земле деревья, едва выдерживая тяжесть наросшего инея. Город, стоящий на реке зимой, до обледенения был промозглым. Ида потерла руки в вязаных рукавицах. Щеки раскраснелись, девушка была уверена, что и нос эта участь не миновала.

К счастью, Рикард принес чай, залитый в диковинный сосуд, сохраняющий тепло даже в такой сильный мороз.

– Интересно, как там Густав? – девушка отпила душистый отвар из большой керамической кружки. Она наливала чай понемногу, чтобы не успевал остывать.

– Признаюсь: я по нему скучаю. И дворец непривычно пуст.

Вся королевская семья вместе с частью двора отбыла в охотничий домик, на деле представляющий собой весьма внушительный дворец из камня и дерева. Покидать основную резиденцию Иде строго-настрого запретил министр тайной канцелярии. Девушка давно стала замечать, что за ней ненавязчиво, но следят люди короля. За прошедший с бальной ночи месяц найти архиепископа так и не удалось. Однако это не помешало осудить его заочно и приговорить к смертной казни. За его поимку полагалась солидная награда. Собрание церкви Белого Бога избрало нового архиепископа.

Рикард остался во дворце, лелея надежду не отвлекаясь поработать над своими проектами. У Иды появилась странная привычка периодически заглядывать в лабораторию. Иногда они разговаривали о магии, просматривали старинные источники, которые удавалось найти. Увлеченность Рикарда пошла еще дальше: он заказал массу магических книг из Арлисса. Жаль, что почта шла месяцами. Временами на Рикарда нападала мрачность, и тогда Ида, сидя на софе, что-нибудь читала, а некромант занимался своими изобретениями, чертил и собирал непонятные девушке конструкции. Когда Ида задавала вопрос, не нужно ли ей уйти, ведь читать она могла бы и у себя, Рикард уверял, что она ему совершенно не мешает, напротив, ему лучше думается в ее присутствии.

Ида понимала, что их отношения были странными, но ничего не могла поделать: ее непреодолимо тянуло в эту цитадель научного прогресса. Каждый раз девушка находила повод для визита. Она осознавала, что так не может продолжаться бесконечно: однажды лэри войдет в дверь лаборатории и больше не сможет оставаться другом. Рикард вел себя как настоящий лэрт: его отношение к Иде было уважительным, в некоторых моментах трепетным. Девушка боялась себе признаться, что в глубине души ей хотелось большего.

Вернувшись из своих мыслей, она оглядела режущую глаза белизну вокруг.

– Я подумываю покинуть Эренхельм. Не вижу больше смысла в своем дальнейшем пребывании при дворе. – Ида застегнула верхнюю пуговицу теплого зеленого пальто. Девушка открыла в себе необыкновенную любовь к этому цвету. «Зачем мне другие цвета? Пусть они смоются, померкнут…»

Рикард был удивлен. Ошарашен.

– А как же… Густав?

– Он привыкнет жить без меня. Меня медленно убивает это место. Жизнь при дворе – не мой путь.

– В Вестдалене может быть опасно, – возразил инженер.

– Не более, чем в других местах. Если я ему действительно нужна, он найдет меня повсюду.

Взгляд Рикарда устремился к горизонту. На скулах заиграли желваки.

– Дай еще немного времени. Я уверен, нам удастся его разыскать.

Ида промолчала. Последние дни ее посещало предчувствие, что времени у нее нет.

* * *

Она лежала на кровати, сжавшись в клубок и уткнувшись лицом в подушку. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось. Еще одна ночь и один и тот же сон: она лежит на кровати, открывается дверь. Он подходит к ложу и забирает девушку в смердящую бездну, где царят разложение и крики несчастных жертв.

Не высыпаясь ночью, она клевала носом днем. Даже вошедшее в привычку ежедневное колдовство в заброшенном читальном зале больше не помогало освободиться от напряжения.

Ветта, видя поутру ее красные глаза, давала очередной сочувственный совет:

– Лэри, посетите церковь, помолитесь. Зажгите лампадку. Сами удивитесь: спать будете как ребенок.

«После посещения церкви, где он служил столько лет, как бы мне до конца своих дней сна не потерять».

Камеристка интуитивно верно поняла скептицизм лэри, поскольку тут же попыталась ее разубедить.

– Да вы не бойтесь! Приходите в дом Бога Исаии, он накроет вас своей благодатью. К тому же у нас новый священник, пожилой и очень приятный. Его перевели из графства Моранг. С этого года совет решил, что архиепископ будет вести службы только по большим праздникам.

«Может, в этом был смысл. Нельзя всю жизнь бояться людей только потому, что один из них оказался не так хорош, как о нем думалось».

Церковь встретила благоговейной тишиной. Темные ряды скамеек стояли пустые. Послеобеденное солнце проникало сквозь витражи, отбрасывая цветные блики на каменный пол. Пахло воском и благовониями. Свечи трещали от сквозняка, где-то нашедшего себе путь. Ида села на скамью и тихо молилась. Когда она собиралась уходить, откуда-то сбоку появился церковный служка и принялся менять оплывшие свечи на новые. Девушка поприветствовала щуплого невысокого мужчину. Все его скромное одеяние составляла сутана из серой ткани и холщовая сумка, перекинутая через правое плечо.

Ида уже шагала к выходу, когда мужчина догнал ее:

– Лэри, вы обронили!

Ида развернулась и увидела злые глаза напротив, грубая ладонь закрыла рот и нос мокрой тряпкой. Она отбивалась изо всех сил, но напрасно: служка держал крепко. Ноги и руки ослабли, отказались повиноваться. Затем наступила темнота.

* * *

Сознание возвращалось неохотно. Ида не спешила открывать глаза. Хорошая новость – она еще жива. Плохая заключалась в том, что ее связали и куда-то везут верхом. Тело затекло и нещадно ныло. Ноги и плечи начали замерзать. Девушке никак не удавалось определить, кто и куда ее везет. Солнце клонилось к закату. Вокруг мелькали, сменяя друг друга, высокие сосны и лиственницы. Копыта коня стучали о камни, припорошенные снегом.

Остановившись у каких-то заросших развалин, всадник спешился с лошади, перекинул девушку через плечо, как куль муки, и пошел по заметенной тропинке, уклоняясь от ветвей. Иду пару раз ощутимо ударило голыми ветвями по лицу.

Внутри помещения ее скинули на пол. Девушка повернулась со спины на левый бок и огляделась. Высокая, когда-то величественная церковь, заброшенная настолько давно, что из расколотого каменного алтаря со стершимися надписями рос стройный двухсотлетний кедр. Его мощные корни крошили в труху обветренный камень. Тихая неотвратимая сила, сметающая все на своем пути. От крыши ничего не осталось: камни, когда-то ее образующие, лежали в углах, кем-то собранные в груды. Пол был подозрительно чистым: ни пыли, ни снега. Место подготовили.

«Для чего или для кого?» – подумала девушка.

Служка не обращал на лэри никакого внимания. Он долго что-то искал в своей сумке, а затем, расположившись прямо на полу, начал смешивать какие-то порошки. Иде подобная алхимия абсолютно не нравилась. Она не питала иллюзий: ничего хорошего в этом жутком безлюдном месте ее не ожидало. Погибать совершенно не хотелось, и колдунья начала действовать. Изогнув кисть правой руки, она сумела коснуться пальцами веревки, сковывающей запястья. Если лежать тихо, вполне вероятно, что ей удастся подпалить веревку незаметно. Спрятать запах горения она была не в силах. К счастью, направление ветра благоволило ее затее, относя дым в сторону, противоположную от служки, занятого непонятными манипуляциями с лабораторной посудой и веществами сомнительного происхождения.

– Не пытайся колдовать, я все чувствую. Сломаю хребет.

Ида прекратила жечь непослушную пеньку. Со сломанным позвоночником шансов у нее не будет. Из услышанной угрозы напрашивался вывод: жить ей осталось недолго, и неважно, сколько у нее будет целых костей. Страх обдал сердце предательским холодом.

При желании, проявив немного сноровки, девушка смогла бы снять путы. Тем более подпаленная веревка значительно ослабила давление на руки. Она должна быть уверена, что у нее есть хоть немного времени на подобные манипуляции. Девушка сделала попытку потянуть время, несильно надеясь на успех:

– Может, поговорим?

– Не имею привычки разговаривать со своей едой, – мужчина усмехнулся и продолжил свое непонятное зловещее дело.

– Но я хочу знать, за что умираю.

– Хорошо, – служка смотрел на нее едким взглядом. Глядя в темные холодные глаза напротив, Ида отметила, что никогда не могла себе представить, что этот человек будет ее врагом. Она периодически видела его на службах. Мужчина выглядел совершенно безобидным, со слабым умом. Его жалели и считали юродивым, божьим человеком.

– Не думай, что тебе удастся тянуть время. Для ритуала еще рано, нужно же чем-то себя занять.

«Ну что ж, хотя бы попытаюсь понять, ради каких великих целей стану жертвой. Умирать, так с полным осознанием происходящего», – подумалось Иде обреченно.

– Зачем вам такой тяжкий грех на душе? Вы же служитель…

Мужчина отмахнулся:

– Я давно уже не верю в Богов. Первое время я черпал в вере силу, позже поумнел. Тебе нужно понять: у меня совсем нет желания этого делать, но я вынужден. Мне хочется жить.

Взглянув в ее озадаченное лицо, он усмехнулся:

– Неужели вы меня не узнали, лэри Хольмсварт? – закончил он голосом архиепископа Родрика.

Ида, ужаснувшись, попыталась отползти, но у нее ничего не получилось.

Родрик подошел к ней, поднял и бережно посадил на одеяло, которое принес с собой. Такой заботливости от него девушка никак не могла ожидать.

– Не хочу, чтобы ты замерзла насмерть раньше времени, а пол такой холодный…

Добрый хозяин переживал за свою зверюшку.

– Не обращай внимания на мою внешность. Она абсолютно не важна. Я смогу стать кем угодно, когда проведу ритуал.

– Где же настоящий служка?

– Гниет в подвале. Пришлось завернуть его в ткань и положить в сухое место, чтобы не протух. Не было возможности выкинуть.

Он вернулся к своему занятию. Разжег костер и подвесил небольшой котел на треногу. Как же Иде хотелось согреться. Пальцы ног почти не чувствовались.

– Ночью мне нужно было быстро спрятаться. Дворец оцепили, не оставив возможности выбраться. Пришлось воспользоваться первым попавшимся телом. Ганс мне нравился. Бесхитростный добрый мальчик – такая редкость! Жаль, но я потратил почти всю свою силу. Это так утомительно – перекидываться.

Ида считала, что называть сорокалетнего мужчину мальчиком как-то неправильно. «Конечно, если вам лет девяносто, можно позволить себе смотреть на зеленого юнца свысока».

– И как давно вы живете, если называете мальчиком мужчину зрелых лет?

Родрик задумался на миг:

– Тысячу лет. Может, больше, может, меньше. Перестал считать.

Мысли в голове девушки судорожно метались: она пыталась сложить воедино исторические факты, ощущения и чувства. Понимание и ужас так живо отразились на ее лице, что архиепископ рассмеялся:

– Думаю, вы не ошибаетесь в своих предположениях.

Перед девушкой стоял главный палач охоты на ведьм тысячелетней давности – архиепископ Климент.

– Но почему архиепископ? Вы могли прожить сотни разных жизней.

– Влияние, власть, защищенность. К тому же я всегда имел возможность воздействовать на корону. Я мог бы стать королем, но тогда пришлось бы лишиться части свободы. Мы, метаморфы, очень скромны. Нам нужно всего лишь все, и ни капли больше. Вижу: вас смутило мое происхождение? Я последний из своего рода. Оборотни были редкостью даже во времена моей молодости. Существование нашего вида тщательно скрывалось. Люди всегда боялись оборотней и метаморфов, способных принять любой облик.

Моя мать была из метаморфов и имела короткую интрижку с моим отцом, не последним человеком в государстве. У них не было ничего общего, оба были помолвлены и не желали ничего менять в своей жизни. Результат этой легкомысленной связи она подкинула к порогу дома отца в Эренхельме вместе с письмом. Отец к тому времени был женат. Меня отослали в дальнее поместье, где мне полагалось существовать, не попадаясь отцовской семье на глаза, ведя жизнь дворового мальчишки при кухне. Жалкий бастард, живое напоминание о греховной связи. Мой отец был сильным магом, а вот на его детях природа отдохнула: они не блистали даже умом, не говоря уже о магическом даре. И в таких условиях отец все равно презирал меня, как будто я был виноват, что он однажды не удержал свое хозяйство в штанах, очарованный рыжей юной красавицей из Арлисса, приемной дочерью арлисского посла.

Мне достался от родителя только сильный темный дар. Больше нас не связывало ничего. К десяти годам я осмелился бежать из имения и смог прибиться к храмовому приюту, предпочитая быть безродным сиротой, а не пропадать в поместье, ожидая, каким образом отец соизволит поступить с моей судьбой.

Я был образован: по какой-то причине, держа меня в черном теле, отец озаботился моим образованием. В приютской школе меня быстро заметили и отправили в семинарию. Учеба давалась легко. Окончив школу, я зубами вырвал себе назначение в одну из церквей столицы. У меня была цель: добиться высшего положения в обществе. Я ненавидел свой дар, ненавидел всех этих напыщенных индюков, снобов, магов, имеющих привилегии. Ночью я мечтал избавить мир от этих паразитов, возомнивших себя Богами, а днем исповедовал прихожан. Год за годом я верно шел к своей цели, где-то по головам, в некоторых случаях используя свои способности оборотня, иногда – темный дар, который развивал, несмотря на все мое к нему отвращение.

Будучи архиепископом, я сошелся с королем на благодатной почве общей ненависти: мне хотелось смерти всех магов, а король хотел ослабить чрезмерное влияние Государственного совета, в который входило множество магически одаренных. Нам удалось разыграть партию гонений на магов весьма изящно. Задумка с жертвоприношением людей некими некромантами позволила вызвать гнев толпы.

Он с удовольствием рассмеялся:

– Я никогда не жалел о своем решении стать священнослужителем: церковь при мне окрепла как никогда раньше. Я завладел умами людей.

Ида скривилась.

Родрик подошел к котлу и добавил сушеные травы.

– В церкви много людей, действительно верящих в Белого Бога. Мне хотелось сделать этот мир лучше, дать людям утешение и равенство. Я был молод и наивен.

– Как вам удалось лишить магии такое количество людей?

– О, это замечательная задумка, мое изобретение, – архиепископ на самом деле гордился собой.

Он достал из сумки небольшую банку и поднес к глазам девушки. Ида задрожала, к горлу подошла дурнота. Хотелось не видеть содержимого сосуда никогда, забыть, как ночной кошмар.

Маг посмотрел на банку в неровном свете костра. Удовлетворенный увиденным, он спрятал стеклянную емкость обратно в недра сумки.

– Убить одаренного не так просто. Мы бы получили кровопролитную войну. Нужно было придумать что-то, сдерживающее магию. По крайней мере, колдуны должны были быть уверены, что у нас есть такие силы. Я много ночей провел без сна, пытаясь придумать амулет, сдерживающий магию, но все тщетно. В конце концов мне повезло наткнуться на древний манускрипт из Лэнтера, описывающий механизм, который позволяет подпитаться чужой магией. Год кропотливой работы, и вот – амулеты у меня на руках. А всего лишь к сердцу младенца, рожденного от одаренного родителя, нужно было привязать проклятие, приправленное древним ритуалом получения чужой магии. Найти детей оказалось нетрудно, в приютах их было достаточно. Согласитесь, что получилось недурно.

Он снял с шеи цепочку со стеклянным амулетом в металлической оправе. Внутри капсулы лежал сморщенный темный комочек, о котором хотелось не думать.

– Проклятие оттягивает на себя всю силу, которую способен заполучить, не трогая лишь создателя. Мертвые никогда не могут насытиться, их голод бесконечен. Мои амулеты были основаны на магии некромантов, отчасти родственной моему дару. Эффект от применения был великолепный. О результате использования амулетов вы имели возможность прочитать в учебниках истории. Да, я сделал историю этой страны.

Лицо его на миг подернулось рябью. Черты служки потекли, проявляя лик архиепископа Родрика. Мужчина приложил ладони к скулам.

– Нелегко удерживать свои лица, когда магии так мало.

Ида только сейчас заметила, что выглядит он неважно. Серое лицо с испариной на лбу и губах. Дрожащие руки и неровная походка.

– Когда наша затея увенчалась успехом, и маги – все до единого – были сожжены, я почувствовал триумф. Недолгий. Мой дар стал слабеть и почти пропал. Годами я искал причины и не находил, а потом выяснилось, что магия иссякает во всем Нордланде. Мне не удавалось сменить облик, и даже простые заклинания срабатывали криво. Тогда я решил уехать из королевства, но не смог. Не могу и по сей день. Стоит мне достигнуть границ королевства, как я начинаю умирать.

Я оказался в ловушке. Пришлось смириться, что проживу всю жизнь и умру обычным человеком. Но спустя десяток лет я начал замечать, что совсем не постарел, тогда и вспомнил про амулеты, хранящиеся в моем доме. Когда я взял один из них в руки, то почувствовал, что для меня не все потеряно. Моя связь с амулетами все еще сохранялась. Позже я стал понимать: именно магия амулетов замедлила мое старение. Я мог пользоваться силой тысячи магов Нордланда и бесконечно перевоплощаться!

Ида начала понимать, в чем оказался подвох.

– Тебе негде было взять новую силу, чтобы наполнить амулет! Ты обыграл сам себя! – девушка истерично рассмеялась. Смех ее поднялся эхом среди стен и развеялся в темном небе.

– Как жаль, что это знание тебе никак не поможет. – Он подошел к Иде и снял с нее все украшения, подумав, срезал и перламутровые пуговицы пальто.

– Чтобы не было лишних вибраций, – пояснил этот помешанный на вечной жизни убийца, коллекционирующий сердца. – Все должно пройти безупречно.

Девушка молчала.

– Встреча с тобой была моим счастливым днем. Сначала я не мог поверить, что после бесплодных веков поисков появился кто-то одаренный. Я понимал, что магия амулетов рано или поздно истощится. Мне хотелось выкрасть тебя и исчезнуть. Наплодить детей – маленьких магов. Знаешь, я ведь пересмотрел свои взгляды. Во мне говорил обиженный ребенок. Сама по себе магия не так уж и плоха. Но тебя увели прямо у меня из-под носа тогда, в Вестдалене!

Самое обидное заключалось в том, что мои резервы магии стали с непостижимой скоростью заканчиваться.

Когда ты неожиданно появилась во дворце, я стал наблюдать за тобой, раздумывая, как бы заполучить тебя в свое пользование. Твоя магия была безгранична. Какое же удивление я испытал, когда обнаружил, что при дворе появилось несколько человек с пробужденной силой. Необходимость в тебе на время исчезла. Мои проблемы могли бы разрешиться наилучшим образом. Принцесса, лэрт Пфальц и садовник. Последнего я откинул сразу: его магия жизни была неприятна моему амулету. Хотя раньше вещица ничем не брезговала. Пришлось оставить фэрта на черный день. Принцессу слишком хорошо охраняли – требовалось время, чтобы придумать, как получить к ней доступ. А вот лэрт Пфальц мне вполне подходил. Но амулет сработал совсем не так, как требовалось. Лэрт получил кровоизлияние в мозг, а я – лишние проблемы и ни капли магии.

Пришлось немало подумать, что же пошло не так. Нельзя было рисковать тобой. В конце концов я решил провести ритуал по всем правилам древних магов. Уверен, что у меня бы все получилось. И в тот момент, когда все было готово, мой план сорвался, заговор был раскрыт. Пришлось спасать свою шкуру, перекидываться в эту несуразную особь. – Родрик от злости разве что не плевался. – Потратился сильно.

Он усадил девушку в причудливый магический круг из символов, трав и порошков.

– Теперь у меня не осталось выбора. – Голос его звучал печально, но Иде не особо верилось в сочувствие этого чудовища. – У меня было так много планов и мечтаний, связанных с тобой. Но увы…

Он погладил девушку по щеке, глядя на нее темными глазами церковного служки. Неполное перевоплощение сделало лицо несуразным и каким-то неживым.

– Придется ждать, пока подрастет принцесса, и реализовывать планы. Я не намерен отступать. Твоей магии мне хватит надолго.

Иде стало жаль несчастного ребенка. Ее Родрик в живых не оставит: лишний свидетель ему не нужен, а вот принцессе жить с этим чудовищем. Волшебница отметила, что о Рикарде архиепископ ничего не сказал.

«Неужели он не знал о нем? Как можно было не почувствовать бурлящую в некроманте магию?»

Родрик принялся нараспев читать заклинание, держа над девушкой амулет, потом зачерпнул из котелка мерзкий отвар и заставил Иду его выпить. Она сопротивлялась, брыкалась изо всех сил, но магу удалось принудить ее проглотить несколько капель.

Девушке казалось, что прошла вечность. Холод проникал под пальто с оторванными пуговицами быстро, забирая те жалкие крохи тепла, которые она, скрючившись, пыталась тщетно удержать. Ноги затекли, пальцы рук стали белее снега, а Родрик все ходил кругами.

Позади послышались тихие шаги, в зияющем темном проеме появился Рикард. Сердце девушки забилось часто-часто. Радость и горе оттого, что и друг будет убит, завладели ее душой. «Зачем он пришел?»

Архиепископ остановился:

– Знаешь, что ты уже порядком мне надоел? Не мог найти себе другой объект для воздыханий?

Рикард сел на большой камень, бывший когда-то частью стены.

– Полагаю, что нет. Вы закончили? Могу я уже забрать несчастную девушку?

Родрик посмотрел на него искаженным от ярости лицом:

– Неплохо было бы тебе заткнуться и убраться отсюда, пока я тебя не убил!

– Неужели будем драться на кулаках?

Родрик продолжил читать заклинание.

Ида съежилась, ожидая худшего. Рикард заметил ее страх:

– Тебе не нужно бояться: он уже ни на что не способен.

Через несколько минут Родрик в ярости отбросил свои записи, по-прежнему сжимая амулет в руке.

– Он был идеален и должен сработать! – обезумевший от ужаса архиепископ кинулся к девушке и тряхнул ее за плечи. – Что с тобой не так?! Отвечай!

Рикард рассмеялся:

– М-да. Ты только что убил сам себя!

Архиепископ Родрик недоверчиво взглянул на инженера, наблюдающего за ним с любопытством, схватился за сердце и упал на пол. Тело его билось в конвульсиях.

Ида коротко закричала от неожиданности, выскочила из круга и спряталась за спиной Рикарда.

Некромант обнял ее одной рукой и прижал к себе. Родрик дернулся последний раз и замер. Рикард сделал взмах – тело мертвого мага начало рассыпаться в прах. Девушка не могла отвести взгляд от страшного зрелища. Она смотрела, как разлагается кожа и мышцы. Зловоние наполнило воздух. Через несколько минут от чудовища, много столетий назад бывшего архиепископом Климентом, сгубившего тысячи людей, осталась лишь горсть праха, да и тот развеялся внезапно налетевшим ураганным ветром.

Ида вцепилась в мужчину, едва удерживающегося на ногах. Совместными усилиями им удалось добраться до ниши в стене, но и это укрытие грозило рухнуть и погрести под собой двоих, сопротивляющихся ветру. Ветер стих так же быстро, как и поднялся.

– Больше нам здесь нечего делать.

Они вышли из каменного остова древней обители Белого Бога. У дерева, чуть поодаль от церкви, были привязаны два коня. Бедные животные натерпелись ужаса от внезапной стихии и громко ржали, нервно перебирая копытами.

– Ты сможешь ехать сама?

Ида неуверенно замялась:

– Я действительно плохая наездница, тем более тут скалы…

Рикард посадил ее на своего коня, а скакуна архиепископа отвязал, позволив ему следовать за собой.

Ида сидела перед юношей, прислонившись к его плечу и уткнувшись в куртку. Ей удалось кое-как запахнуть свое пальто, лишенное пуговиц, но она все равно не могла согреться.

Девушка подавила в себе нервный смешок:

– Если кто-нибудь спросит, что произошло, я не смогу внятно объяснить. Ничего не понимаю. Все так быстро закончилось. Почему он тем не менее умер?

– Родрик сам себя лишил сил, пытаясь получить твою магию. Я долго стоял за стеной и раздумывал, как тебя вызволить, и слышал почти весь разговор. Он говорил, что пытался забрать с помощью амулета силу лэрта Пфальца, но не смог: выжег ему мозг. Тогда я вспомнил, что весь магический поток идет через тебя. Ты проводник. Без тебя мы ничто. Ты зеркало. Любое магическое воздействие, примененное к тебе, возвращается обратно отправителю. У меня была возможность убедиться в этом неоднократно.

Лошадь споткнулась о камень. Ида огляделась вокруг и ахнула. Все небо сияло цветными всполохами: голубыми, зелеными, серебряными, в некоторых местах пробивался розовый оттенок.

Рикард пояснил:

– Северное сияние высокой интенсивности – удивительное явление, особенно учитывая тот факт, что в наших широтах оно не встречается.

Девушка смотрела на эту невероятную красоту широко открытыми глазами. Хотелось плакать. Еще полчаса назад она готовилась умереть, а теперь наблюдает это не имеющее себе равных по красоте явление. «До чего причудлива жизнь».

– Сказка… Не пойму, почему оно появилось именно сейчас?

Рикард рассмеялся:

– Конечно, ты не чувствуешь. Для тебя ничего не поменялось. Тебе был дан дар – заглядывать в замочную скважину с самого рождения! Остальные довольствовались лишь крохами магии, перепадающими от тебя. Кстати, магическая связь между нами пропала. Видимо, оттого, что северный источник магии проснулся. Подумать только, я никогда не думал, что доживу до возрождения магии Нордланда! – воскликнул он восторженно и добавил едва слышно: – И тем более не мог предполагать, что буду держать спасительницу в своих объятиях.

Ида положила голову ему на плечо, наслаждаясь запахом его куртки. Ей хотелось, чтобы этот миг продлился вечно.

– Пожалуй, я люблю тебя, – вырвалось из ее замерших губ.

– Какое изумительное совпадение, – пробормотал Рикард, спрятав лицо в растрепанных волосах девушки.

Какое-то время они ехали молча, наслаждаясь друг другом и невероятной красотой неба.

– Значит, ты и был моим черным волком. Ньерд никогда не ошибаются.

– Не ошибаются, – эхом донеслось в ответ. – Я боялся, что ты поймешь это раньше времени и будешь думать, что между нами только воля Ньерд и ничего больше. Они приходили ко мне в ту ночь, когда я умирал в лесу. И долго не решался признаться себе в том, что почти с самого начала шел за тобой по своей воле.

Сосны становились реже, спустя недолгое время лошадь выехала на тракт.

– Интересно, сколько продлится это явление? Я была бы не прочь видеть такое чудо каждую ночь.

– Думаю, северное сияние исчезнет, когда магический фон стабилизируется.

– А все-таки, как ты нашел меня?

– Я сидел у себя и почувствовал, что ты попала в беду. Попытался внутренним зрением отследить нашу связь. Но она была нестабильна, вероятно, оттого, что этот древний псих увез тебя без сознания. Я даже предполагаю, чем он тебя одурманил: запах в храме еще сохранился. Дойдя до церкви, я понял, что у меня проблемы. Связь становилась слабее с каждым шагом. И, видимо, только интуиция заставила меня все обыскать – в подвале обнаружилось тело служки. Судя по его состоянию, он мертв давно. Тело нужно захоронить как можно быстрее, скоро запах разложения будет чувствоваться и наверху. Дальше было легко: мертвые могут указать, где их убийца, а я не сомневался, что твой похититель и убийца церковного служителя – один и тот же человек… Таким образом, даже после своей злой смерти церковный служка оказал услугу государству. Все, произошедшее после, тебе известно. Без помощи духа мне бы никогда не удалось тебя найти, я даже и не подозревал о существовании руин в той стороне.

Ехать до города было далеко. Ида сама не заметила, как уснула. Она проснулась, услышав разговоры и чей-то смех. На брусчатке дворцовой площади небольшой отряд военных готовился к отъезду.

Уловив цокот копыт, медленно приближающийся к площади, вооруженные всадники обернулись на звук. Двое с факелами отделились от отряда и поскакали навстречу.

Рикард поприветствовал солдат и попросил взять за узду коня архиепископа. Один из встречающих кивнул и, подъехав к коню, свободно следующему за своим груженым собратом, перехватил поводья. Конь против неволи возражать не стал, видимо, надеясь на сытный ужин и теплый кров.

Путников проводили в зал для совещаний, где уже сидел лэрт Вайнер, военные и неожиданно… король Артур. Рикард поклонился, а Ида присела в книксене, едва не завалившись набок: ноги после долгого сидения на полу церкви и утомительной поездки подкашивались. К счастью, на ее неуклюжесть никто не обратил внимания – мысли собравшихся высокопоставленных особ были заняты более важными проблемами. Несмотря на то что богатый волнениями вечер закончился благополучно, девушка чувствовала себя неловко и тревожно. Раз уж король покинул охотничий замок и присоединился к ночному совещанию – дело серьезное.

Его величество сидел на стуле за массивным столом и угрюмо смотрел на свои руки. Пальцы он сцепил в замок.

Лэрт Вайнер взял слово:

– Несколько часов назад в охотничий замок прискакал мой человек и сообщил, что вы, лэри, пропали, а вместе с вами пропал и лэрт Фальт. Как такое можно было допустить, ума не приложу. Думаю, это повод для отдельного разбирательства.

Он сжал зубы. Охрана, ненавязчиво следующая за девушкой, оказалась совсем не так надежна, как предполагалось. В момент похищения их не было рядом.

– Мы сформировали отряд для ваших поисков и уже собирались выезжать. Проясните собранию, что с вами приключилось за эти часы, лэрт Фальт.

Лэрт Вайнер повернулся к Рикарду. Министр смотрел вопросительно и, как показалось Иде, обвиняюще. Неужели он думал, что Рикард как-то причастен к похищению?

Он легко выдержал тяжелый взгляд и начал обстоятельный доклад:

– Так уж вышло, что преступник был у нас перед носом весь этот месяц. Архиепископ Родрик, он же Климент, он же церковный служитель Ганс, никуда не пропадал!

По залу пошло нарастающее возмущенное роптание, стихшее, когда лэрт Вайнер жестом призвал всех замолчать.

– Извольте объясниться, лэрт Фальт!

– С удовольствием. – Рикард встал со стула и прошел в центр зала. – Если бы ваши специалисты обыскали каждый уголок дворца и церковь, к которой, по всей видимости, не проявили должного внимания, то обнаружили бы странное несоответствие – выполняющего свои обязанности Ганса и его тело в подвале церкви со следами насильственной смерти.

Аластор Вайнер выдохнул. Зал замер.

– Как это возможно?

– Архиепископ Родрик был не тем, за кого себя выдавал. – Рикард замолчал на мгновение и продолжил: – Дальше информация не для всех…

Он подошел к Аластору и тихо произнес несколько предложений. Министр побледнел и недоверчиво уставился на невозмутимого инженера. Присутствующие, сколь старательно ни пытались разобрать слова, не расслышали и слова.

Аластор сел на стул. Вид его был ошеломленным. Переговорил с королем. Король, подумав, кивнул, и Аластор продолжил громко, чтобы расслышали все присутствующие в зале:

– Здесь собрались люди, которым можно доверять. Но я призываю вас: пусть ни одно слово не просочится за двери этого кабинета, пока не придет время. Продолжайте рассказ, лэрт Фальт.

Рикард рассказал все. В зале повисло неверие, плохо скрываемое негодование и изумление. Часть присутствующих посчитала, что их дурят. Но серьезные лица короля и министра тайной канцелярии говорили обо всей серьезности положения.

– …Таким образом, у меня есть все основания полагать, что северный источник магии был пробужден сразу же после того, как архиепископ Климент покинул этот мир. Это значит, что нашу страну ждут повсеместные спонтанные выбросы магии, которые приведут к неизвестным последствиям. Следует ожидать неконтролируемую инициацию спящей силы у людей из любых слоев населения. Мы не знаем, каким будет их количество и сколь велики их способности. Может возникнуть хаос и неразбериха.

Государственная безопасность также оказалась под угрозой. Теперь, когда проклятие пало, маги снова могут ступить на землю Нордланда. Как бы у наших недоброжелателей не возникло желание провести быструю магическую войну, пользуясь тем фактом, что в стране нет ни одного обученного колдуна…

Участники совещания постепенно приходили в себя, принимая новую реальность. Возможно, многие так и не осознали произошедшее, но как люди государственного склада ума решили действовать рационально, с проблемой осознания разбираясь уже по мере разрешения неотложных задач.

Иде задали лишь несколько уточняющих вопросов и отправили к доктору: нужно было убедиться, что та дрянь, которой архиепископ одурманил пострадавшую в церкви, а затем зелье, насильно выпоенное девушке, не причинили ей вреда.

Профессор Димистр осмотрел пострадавшую. В его руках она двигалась как послушная кукла, мечтая, чтобы этот день скорее закончился. Доктор немилосердно заставил ее избавиться от содержимого желудка. Он взял отторгнутое на анализ, а девушку напоил каким-то медицинским раствором, мерзким на вкус. Иде нестерпимо хотелось есть и спать. В ответ на ее просьбу о еде доктор возмутился, что до утра ей положена только вода, но, так и быть, он позволит съесть пару ложек каши на воде. Девушка уснула над тарелкой, не съев и половины. Ласковые сильные руки отвели ее на кровать, раздели и укрыли одеялом. Ида отдалась мягкой обволакивающей темноте. И даже горьковатый запах казенного белья больше не казался противным, а жесткая кровать ощущалась поистине королевской периной. Любая постель хороша, когда действительно хочешь спать.

Эпилог

Ида не спеша упаковывала чемоданы. Ветта предложила ей свою помощь, но девушка отказалась. Лэри хотелось подумать, не торопясь складывая полюбившиеся вещицы, сделать что-то самостоятельно. Физический труд проясняет мысли, приводит разрозненные чувства в порядок.

Уже через несколько дней после судьбоносной ночи даже ребенку стало понятно, что в Нордланде произошли изменения. То тут, то там случались странные вещи: возгорания, затопления, нашествия паразитов и даже землетрясения. Леса, скованные зимним сном, были отнюдь не спокойны. Вплотную к деревням подходили волки, которых не брало никакое оружие. Король бесконечно проводил советы, пытаясь справиться с навалившимся ворохом проблем.

Ида чувствовала себя опустошенной в череде одинаковых дней. Того, с кем хотелось быть рядом, ей удалось увидеть лишь пару раз мельком. Один – в церемониальном зале, когда Рикард стоял на противоположной от Иды стороне. Они долго смотрели друг на друга, забыв о происходящем вокруг. Иде казалось, что они в лесу, где между сосен гуляет свежий ветер с привкусом лесных ягод. Внутри разгорался негасимый огонь, заполняющий собой все ее существо.

Его величество среди наполненных событиями дней нашел время наградить людей, с блеском раскрывших заговор против королевской династии. Марка Арнолески тоже получила свою медаль. Когда было названо ее имя, зал ахнул. Девушка приняла медаль из рук монарха и, ошарашенная, вернулась на свое место, мучительно пытаясь вспомнить, когда же она успела оказать королевству столь неоценимые услуги. Фрейлина вошла в историю Нордланда как первая женщина, представленная к государственной награде. Любопытно, что Марка так и не вспомнила свой блистательный бросок туфелькой, которая настигла затылок наемника неотвратимо и надолго повергла его в беспамятство. Ида рассказала подруге о ее ночных доблестных приключениях, но, видимо, фрейлина не до конца поверила ее словам. Сама Ида осталась в тени. Ей достаточно было того, что лэрт Вайнер сдержал свое обещание.

Вскоре после событий в старинной разрушенной церкви в Эренхельм приехал лэрт Блэкстоун и заявил о своем твердом желании забрать племянницу в Вестдален. Ида не находила себе места. При всем ее нежелании пребывать при дворе она не хотела оставлять принца Густава и Марку. Ее сердце горько ныло, когда она понимала, что придется уехать из столицы. Покинуть Рикарда. Их роман так и не начался, и теперь им предстояло страдать от мук любви в разных городах, сожалея о несбывшихся надеждах.

Девушка взяла в руки деревянную шкатулку, доставшуюся от матери. На дне лежало множество дорогих сердцу мелочей, бережно хранимых с самого детства. Налюбовавшись, она положила на дно шкатулки металлическое кольцо с узорами, выточенное Рикардом самостоятельно. Закрыла тяжелую крышку и спрятала сокровище в недрах чемодана. Вся ее жизнь в одной шкатулке.

Заглянула Ветта:

– Лэри, пора! Мне нужно проводить вас к экипажу. Ваши вещи спустят следом.

Они молча шли по коридорам. У экипажа Ида оглянулась, надеясь увидеть знакомое лицо…

В порыве чувств она обняла Ветту. Камеристка смутилась:

– Ну что вы, лэри… не положено…

Ида отмахнулась:

– Не могу себе представить, сколь тяжела была бы моя жизнь без тебя. Спасибо за твою заботу!

Ветта выглядела растроганной.

Девушка села на мягкое сиденье напротив дяди и взяла на колени ошалевшего от резких перемен серого кота. Она наотрез отказалась ехать в Вестдален без прикипевшего к сердцу любимца. Лэрт Блэкстоун сомневался в необходимости везти бедное животное зимой через всю страну, но под напором Иды был вынужден сдаться.

За замершим окном всходило солнце, укутанное копотью от тысяч затопленных печей. Пахло угольным дымом и деревом. Этот запах зимой составлял важную часть существования, въедался в мех и первые мгновения пребывания на улице вызывал кашель. Откуда-то издалека донеслись звуки гудка, возвещающего о начале новой смены на сталелитейном заводе, который никогда не останавливался. Государству, вступающему в новую эпоху, требовалось много металла.

Лэрт Блэкстоун прервал унылое молчание:

– Я понимаю твое разочарование, но ты нужна мне в Вестдалене. Теперь, когда тебе ничто не угрожает, я намерен продолжить заниматься твоим образованием и начать вводить тебя в курс дел компании «Блэкстоун». Будешь помогать мне вести дела.

Ида подняла на дядю удивленные глаза:

– Но женщины не могут быть…

– Вздор. У тебя хорошие способности к счету. Ни один документ государства не запрещает женщине владеть или управлять предприятием. Ты и Свен станете единственными моими наследниками. Возможно, я не смогу передать вам родовое поместье, но мое дело…

Он вздохнул:

– Я не могу иметь детей.

– Я знаю.

Дядя отвернулся к окну. Ему тяжело давался этот разговор. Все его разочарования, предательство любимой женщины отразились морщинами и горечью на строгом лице, еще сохраняющем привлекательность молодости.

– Даже если бы у меня были дети, я не смог бы оставить вас в церковном приюте. Поверь, проблемы наследования не имеют к этому никакого отношения.

Ида долго пребывала в молчании.

Город остался позади. Над рекой, вдоль которой шла дорога, клубился туман. Деревья на берегу покрылись льдом и нависли над водой. Мысли сменяли друг друга, не задерживаясь в тяжелой голове. Перед глазами то и дело возникал образ: лицо с яркими глазами, по своему обыкновению, серьезное. Девушка совсем сникла и прислонилась головой к окну, безучастно наблюдая за убегающими пейзажами.

Лэрт Блэкстоун вытащил письмо из недр пальто и протянул Иде. Девушка удивленно взяла прямоугольник за уголок. Дядя покрепче перехватил свою трость пальцами в темных перчатках:

– Должен тебе сказать, я имел с лэртом Рикардом Фальтом обстоятельную беседу. Он просил твоей руки – я вынужден был отказать, хотя считаю лэрта Фальта достойным стать твоим мужем. Мое мнение таково: в твоем юном возрасте не время думать о семье. Тебе следует получить блестящее образование и опыт ведения дел. Ближайшие несколько лет не стоит и помышлять о замужестве.

Девушка сидела, совершенно сбитая с толку. Она и думать не смела, что все зашло так далеко. На сердце ее поднималась ликующая радость от того, что Рикард настроен столь серьезно, и досада на дядю за то, что отказал в женитьбе.

«Неужели мне не суждено быть вместе с любимым?»

Очнувшись от мыслей, она вспомнила, что все еще сжимает в руке письмо. Она узнала почерк Рикарда и спрятала письмо в карман. Слишком личное. Девушка не хотела, чтобы дядя видел ее эмоции. Плакать, так уж в одиночестве.

Однако все ее мысли вились вокруг письма. На постоялом дворе, где они остановились пообедать и сменить лошадей, Ида не смогла съесть ни кусочка. Письмо, переложенное в тайный карман юбки, жгло бедро. Бессмысленно помешав ложкой плавающие в тарелке кусочки мяса, девушка вышла из-за стола голодной. Лэрт Блэкстоун отнесся к отсутствию аппетита у племянницы с пониманием и попросил упаковать в дорогу несколько сэндвичей.

В пути Ида слушала лэрта вполуха, желая поскорее доехать до постоялого двора, где планировали остановиться на ночь, и уединиться в своей комнате. Там никто не помешает ей прочитать письмо, чувствовать каждую строчку, каждую букву.

Лэрт Блэкстоун говорил что-то о приглашенных магах, о возрождении магических школ и возвращении утраченных владений в каждом крупном городе. Должно быть, это было важно, но весь мир сейчас сжимался до одной маленькой точки.

Оказавшись в своей комнате, Ида зажгла свечу, торопливо сбросила надоевшее пальто и сапоги, села на край кровати у маленького стола и вытащила плотный лист желтоватой бумаги из конверта.

«…был поражен известием о том, что ты уезжаешь. Казалось, мне отпущено судьбой бесконечно много времени, чтобы сказать все слова, которые рвут душу, торопясь достигнуть твоего слуха. Но ты ускользаешь от меня. Пораженный мыслью, что не имею никаких прав на общение с тобой, я попросил у лэрта Андре Блэкстоуна твоей руки. Мы долго беседовали. Я был вынужден согласиться, что замужество может закрыть перед тобой часть дорог. Я вынужден отступить. Твой дядя привел достаточно весомых аргументов. Но знай, я люблю тебя и буду следовать за тобой до тех пор, пока ты не сочтешь мое присутствие в твоей жизни лишним.

Навеки твой, Рикард Фальт»

Ида металась по комнате, прижав руки к пылающим щекам. Распахнув створки окна, она вдохнула студеный колючий воздух полной грудью и застыла, наблюдая за узкой полосой едва пламенеющего заката.

– Я вернусь к тебе! Ты слышишь меня? Я всегда буду возвращаться к тебе!

Март 2018 – октябрь 2020

Content

Анна Панова
Ключ ко всему

Часть первая

1

2

3

4

5

Часть вторая

1

2

3

4

5

6

7

Часть третья

1

2

3

Часть четвертая

1

2

3

4

5

Часть пятая

1

2

3

Эпилог