Мичман Империи. Часть вторая

Глава 1

На шаттл мы опоздали, но без нас он не улетел. Хорошо иметь в друзьях командира гарнизона космической станции. Внезапный, скоротечный, всего лишь до утра, карантин охватил половину станции, а звездный контроль запретил кораблям покидать систему. Вернее, одному единственному кораблю, рейсовому до Владивостока. Других в пространстве Святогора не было.

Мы же всю ночь копошились в старых Дедовых коробках. Он достал их из тайника в подвале. Старые фотоальбомы, по примеру древних, глографические карточки, видеозаписи из моего детства, даже свадьба Аси и Воислава — всё было в коробках.

Бабушка до самого утра не исчезала с огромного экрана телевизора в гостиной. Вот она заканчивает университет, вот свадебное путешествие, а это мой папка, совсем маленький, лежит на сгибе Дедова локтя. О, а вон и я! Обычной кисточкой расчищаю что-то в яме, под руководством Бабушки и под взглядом юного тигродава, что скачет вокруг, и виляет хвостиком.

Спустились вниз сёстры, Ждан ютился чуть в стороне, в мягком кресле. На диване, рядом со мной, прижавшись, сидела Лира с Варенькой на руках. Все замерли, и не говорили ни слова, только Дед ходил по всему дому, создавая какой-то уютный шум.

Он вешал на стены старые рамки с фотографиями. Расставлял их на комодах и тумбочках. Буквально за пару часов комнаты преобразились. Отовсюду на нас глядела улыбающаяся, счастлива бабушка, в окружении всей семьи, а из колонок лился полный любви и радости смех.

Я смотрел в телевизор, поглаживая Бруську на своих коленях, и впитывал информацию как губка. В голове появлялись новые воспоминания. Вернее, хорошо забытые старые. Сначала они шли медленно, тонким ручейком, а потом, словно плотину прорвало.

Я вспомнил всё свое детство. Внезапно стало легко и хорошо, а затем в груди поселились тоска и грусть. Пришло ощущение потери. Как же так, Ба, как же так?

* * *

Отсыпались во время перелёта во Владивосток. Отсыпались и отъедались. Хотя, после маминых разносолов и кулинарных изысков вся пища казалась не такой вкусной. Даже ребята это отметили. Особенно Гусаров печалился, когда доел последнюю заначку, и перешёл на корабельный рацион.

Порт академии встретил нас суетой. Что внутри здания, что на взлётной площадке: везде бегали морпехи. Здесь были все, и кадровые офицеры, и курсанты старших курсов, и техники. Даже в ЛПДМ народ был.

Они, в полном вооружении, тащили куда-то ящики с оборудованием и боеприпасами. Перегоняли технику, сновали вокруг десантных ботов. Никто не останавливался для безделья, ни на мгновение. Только мы и стайка новобранцев, вжавшихся в стену здания порта, стояли на месте и смотрели на царящий хаос.

Я вдохнул полной грудью пыльный, пропахший машинным маслом и водородными выхлопами воздух. Прислушался к матерным выкрикам унтеров. Прижал к себе Лиру, глянув на спящую в люльке Варюшу, и понял: «Я Дома!».

Приключения последних недель свалились с плеч и откатились куда-то назад, в прошлое. Пришли лёгкость и азарт, а сердце застучало быстро-быстро. Захотелось броситься в толпу сослуживцев. Впрячься в работу, узнавая попутно, что происходит, к чему готовимся. Я в полной мере ощутил себя винтиком большой, огромной машины. Ощутил желание занять своё место. И мне это нравилось,

— Я вот думаю, — Феймахер разорвал возникшее очарование, все, даже Ерастов, поморщились и посмотрели на него. — Ракса, это же фамилия, а можно ли её склонять, может, неправильно было говорить Раксы, Ракс?

— Боец, не грузи голову, — хлопнул его по плечу Жичкин. — Какая разница если мы их склоняли, как хотели, и склонили как надо?

— Это да, но… — начал было Фея, но его прервали.

Недалеко от нас тормознул автобус и оттуда вывалились флотские безопасники, человек шесть. Тут же около них с неба упал гражданский антиграв, и из него выскочил Растеряшев Виктор Маркович, подполковник и глава СБ флота Владивостока.

— Артём Павлович, стой! — прокричал Растеряшев, косолапя за толпой безопасников, догоняя её. — Да стой же ты!

— Виктор Маркович, никак не могу, приказ! — безопасники не остановились, и беседа продолжилась на ходу.

— Да знаю я! — воскликнул Растеряшев. — Артём, хоть одного офицера дай, очень надо, людей не хватает.

— Не могу, Виктор Маркович, — поморщился высокий СБешник, — нас и так мало, а работы на целый полк. Миссия под угрозой.

— Артём, хотя бы курсанта, очень… — тут взгляд Растеряшева скользнул по нам и он замолчал.

— Виктор Маркович, вы же сами всё понимаете.

— Понимаю, — кивнул Растеряшев и хлопнул собеседника по плечу, — давайте ребятки, не посрамите честь нашей СБ.

Он сделал шаг назад и сразу же пошёл к нам. Это было так неожиданно, что высокий СБешник даже обернулся, не поверив, что его оставили в покое.

— Туров! — прокричал Растеряшев, ещё не доходя до нас.

Мы все вытянулись во фрунт, приветствуя старшего по званию.

— Вольно, — махнул рукой подполковник, подходя ближе, — Туров, ты то мне и пригодишься.

— Ваше высокоблагородие, — кивнул я, не понимая, что ему нужно.

— Хорошо, просто отлично, что ты появился, — Растеряшев заговорил быстро, суетливо переплетая пальцы на руках между собой.

Кажется, он о чём-то задумался, прогоняя в голове варианты, но тут же взял себя в руки, и успокоился, ещё раз обведя нас взглядом.

— Туров, через три часа в командировку, собирайся.

— Как? — вырвалось у меня, и я подался вперёд. — Виктор Маркович, я же в отпуске ещё, да и Могута ждёт…

— Могуты на планете нет, а из отпуска я тебя отзываю, — развёл руками Растеряшев. — Всё, не теряем время, Туров. Собирайся.

Он, было, развернулся, чтобы уйти, но я его остановил:

— Виктор Маркович, но у нас дела. Суд, зачисление…

— Ростислав, я помню, — Он развернулся, глянул на меня, потом на Лиру и Вареньку. — Я уже месяц как готовлю линию обвинения и линию защиты, по просьбе Гедеона Святогоровича, — он перевёл взгляд на Ерастова, — задание выполнил?

— Так точно, — кивнул дядя Саша.

— Ну вот, — Растеряшев снова смотрел на меня. — Волноваться не о чем, самое сложное выполнили, остальное мелочи. Так что справимся без тебя, а ты работать, собирайся.

Растеряшев развернулся и пошёл к своему антиграву, но остановился через пару шагов.

— Туров, и не забудь одеться по форме СБ флота! — крикнул он через плечо. — Задание по нашему ведомству.

* * *

Подполковник только залез в антиграв, а я успел растерянно посмотреть на Ерастова, как мне на коммутатор пришло официальное назначение.

— Две с половиной недели! — вырвалось у меня, когда увидел расчётное время командировки.

Любимая сжала мою руку, а дядя Саша хлопнул по плечу:

— Не волнуйся, — успокоил меня он. — На суд ты успеваешь, тютелька в тютельку, а за Лирой с Варей мы присмотрим.

— Спасибо, — кивнул я, и снова перевёл взгляд на коммутатор, вчитываясь в подробности миссии. — До чего пустяшная задача, но все планы рушит.

— Что там? — поинтересовался Ерастов. — Если не секретка, конечно.

Глянул на статус задания. Всех допусков Ерастова я не знал, но дело оказалось реально пустяшным, о нём можно хоть в новости сообщать, чтобы в эфире рассказали.

— В Гусь-Налимске убили и ограбили капитана морской пехоты в отставке Кремнескалова Алексея Венедиктовича, — сообщил я. — Мне надо проверить и подтвердить результаты расследования местной жандармерии, подписать протоколы.

— Обычная практика безопасников, — кивнул Ерастов. — Когда кто-то из флотских погибает, СБ всегда берёт дело в свои руки, как минимум перепроверяет.

— Даже бывших? — влез в разговор Феймахер.

— Бывших на флоте не бывает, — одёрнул его Жичкин, и продолжил:- Я слышал о Лёхе Кремнескалове. Командир, помнишь, мы тогда на гейзеровых операциях были, он с отрядом на фланге нас прикрывал. Не верится, что его могли легко ограбить. Он после себя кучу трупов должен был оставить.

— Было дело, — согласился с ним Ерастов, и протянул задумчиво:- Мужик полулегендарный в наших рядах, боевой, решительный, фамилия у него говорящая. Я с ним пару раз лично встречался. Ты прав, не особо верится, но всякое бывает, — дядя Саша посмотрел на меня и нахмурился:- Ростислав разберётся с этой историей, а сейчас, помянем.

Он вытянулся, снял с головы берет, и прижал его к сердцу. Отряд повторил его действия.

— Обязательно разберусь, — кивнул я, после минутного молчания и уточнил: — Полулегендарный это как? Как отец?

— Твой отец легенда, а Лёха был проще, но где-то рядом, — оскалился Ерастов. — Всё, хватит болтать, транспорт заждался.

* * *

Три часа это мало. Время то растягивалось, и секунды тянулись медленно, как патока, то ускоряло свой бег, и десятки минут исчезали, словно тур языком слизал.

Дома нас тепло приветствовали Родион Кириллович с супругой, а оставшиеся в академии бойцы отряда Ерастова радостно улыбались. Судя по всему, намечался банкет. Ирина Викторовна как раз вышла из столовой, вытирая руки полотенчиком, и вслед за ней в гостиную проникли умопомрачительные ароматы. Рот сразу же наполнился слюной.

Мы с Лирой громко поздоровались и, не останавливаясь, прошмыгнули мимо встречающих, вызвав удивление на их лицах.

— Срочная командировка, — услышал за спиной голос Ерастова. — Служба, что поделать.

В комнате я быстро разделся, и замер. У меня нет формы СБ. А шевроны и лычки мои? А… из-за отсутствия плана действий и спешки начала подниматься злость на сложившуюся ситуацию.

Любимая поднялась от детской кроватки, где уже вовсю сопела доченька, и подошла ко мне.

— Всё хорошо, — прижалась она к моей спине, склонив голову на плечо. — Люблю тебя.

Ясность ума и решительность забороли, задавили раздражение, и я взялся за коммутатор.

Запрос на полномочия, заказать доставку формы (деньги есть, так что гуляем!), звонок Сигалу. Дел было очень много.

Закрутилось и завертелось. Пока примчавшийся на вызов портной подгонял форму СБ прямо на мне, мой юный поверенный записывал перечень задач.

Рэувэн совсем не изменился с нашей последней встречи. Те же очки в изящной оправе, то же худощавое телосложение. Даже волосы не перекрасил, они остались такими же чернявыми. Нет, ну а что? Сейчас молодёжь частенько бунтует и стремится к самовыражению. Вон, даже Гусаров перед отлетом со Святогора сделал себе мелирование. Светлую полоску над ухом. Но мой поверенный остался верен себе и семейному делу.

— Господин Туров, Госпожа Юдина, моё сердце поёт от воз… — попытался он растянуть приветствие, но я его прервал и перенастроил на деловой лад. — Понял, пять тысяч золотом в банк на проценты, и тысячу на расходы, — кивал он, записывая мои распоряжения. — Пять тысяч вложить в предприятия на Владивостоке, Вы уверены, что нам нужна торговая площадь? Может, по максимуму в производство вложимся?

— Торговая лавка нужна, — повторил я, — с холодильным оборудованием.

Мы с Дедом решили наладить прямые поставки нашей фермерской продукции во Владивосток. Теперь наш род мог себе позволить транспортные услуги, а, учитывая, что ещё и Окунев решил присоединиться, да и Ждан с его новым рыбным промыслом, аренда грузовых объемов стала более чем реальной. Дело осталось только за точкой сбыта.

— Господин Туров, я уже нашёл два великолепных предложения по вкладам, хороший процент и условия, начинаю оформлять на Вас и Госпожу Иллирику.

— Только на меня, — остановил я его.

Рэувэн замер на экране моего коммутатора. Глаза расширились, рот слегка приоткрылся. Вид у него стал немного глуповатый.

— Минуту, — улыбнулся я, дожидаясь, когда Лира проводит из комнаты закончившего с формой портного. — Через три недели состоится военный суд над родом Юдиных, — продолжил, когда любимая вернулась. — До его вердикта всё наше имущество разделено, а тебе особое задание, — я на мгновение перевёл взгляд на Иллирику, тепло улыбнулся ей, и продолжил: — собери лучшую команду юристов и включайтесь в процесс, результат должен быть в нашу пользу.

Любимая никак не отреагировала на мои слова. Не удивилась, не заломила вопросительно бровь. Она просто подошла и прижалась ко мне сзади.

— Помощь Растеряшева — это, конечно, хорошо, — всё же пояснил я, поглаживая её руку, — но лучше перестрахуюсь.

— Хорошо, — шепнула она, нежась носиком о мою шею, — как скажешь, любимый.

* * *

— Тебе должность присвоена унтер-лейтенантская, — вещал по инфопланшету Растеряшев, пока я ковырялся в присланном с вестовым снаряжении. — Не посрами флот, действуй по инструкции.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — отвечал я, проверяя заряды к плазменному пистолету. — Не беспокойтесь, славу флота я только преумножу.

— Этого я и боюсь, — вздохнул Виктор Маркович. — Очень уж говорящая у тебя фамилия, да и от Деда с отцом не отстаешь.

— Вы знакомы? — я отвлекся от вещей и посмотрел на полковника.

— С твоим отцом, — он снова вздохнул, будто штангу жал от груди. — О Воиславе Драгомировиче только наслышан.

Я кивнул, и вернулся к сборам, а он помолчал немного и спросил:

— Ты запросил личное дело Кремнескалова, зачем оно тебе? — интонации голоса выдавали его с головой. Он явно сомневался в правильности моей отправки на задание. Видимо, его неожиданная идея больше не казалась ему такой уж хорошей, но выбора, как я понял, у него не было. Эх, раньше бы он так думал.

— Я поспрашивал о капитане, — так, сумка собрана, оружие на месте, морской тесак пристроил удобно. — Подозрительная ситуация, ребята бы скорее поверили, что он разнес половину города, чем в тихую смерть из-за ограбления.

— Думаешь, кто-то свёл старые счёты? — выражение лица у Растеряшева изменилось на боевое, словно у хищника, что почуял кровь.

— Проверю, — пожал я плечами, уставившись на собеседника в инфопланшете. — в дороге ознакомлюсь с личным делом, подберу подозреваемых, и проверю в местной службе звёздного контроля всех прилетевших за последние полгода, да и список местных жителей запрошу.

— Хороший план, — улыбнулся подполковник, кажется, его сомнения стали исчезать, но он тут же поморщился: — только наша служба перегружена и мы не успеем передать материалы до отлёта. Я пришлю…

— Не волнуйтесь, Ваше Высокоблагородие, — улыбнулся я и похлопал себя по нагрудному карману. — Все файлы уже у меня.

— Ерастов? — уточнил Растеряшев, и я кивнул в ответ. — Отлично, — улыбнулся он, — тогда с Богом, автограв уже ждёт тебя.

Полковник отключился, а я, взвалив на плечо пока ещё худенькую служебную сумку, вышел из комнаты и спустился вниз.

Варенька, сидящая на руках у Ирины Викторовны, сразу же протянула ко мне свои ручки. Вынырнувшая из столовой Лира, вручила несколько термоконтейнеров с домашним провиантом, а мои бойцы повскакивали с диванов.

Ну, как повскакивали. Сонно, после сытного обеда разомлевши, устало поднялись на ноги.

— Был морпех, а стал борзой СБэшник, — как-то расстроенно протянул Родион, окидывая взглядом мою форму.

Я молча расстегнул куртку, и оттянул воротник рубашки.

— А это другое дело, — расплылся в улыбке старший мичман Соловьев, разглядев чёрные полоски тельняшки. — Ну, присядем на дорожку.

Проводы были скромными. Посидели, помолчали, и я вышел на крыльцо. Подошла Лира с дочкой на руках. Поцеловал обеих, и направился к служебной машине.

Мысли в голове были совсем отвлечённые, не по делу. Я просто наслаждался местной красотой. Журчала вода в фонтане, порой выстреливая вверх мощной струёй. Зеленела ровно подстриженная лужайка. Пахло цветами и свежей краской от лавочек.

У самой машины я замер и обернулся. Любимая всё также стояла на крыльце. Одной рукой она прижимала к себе Вареньку, а в другой у неё был зажат синий платочек. Она улыбнулась и взмахнула им. Потом ещё раз…

В груди защемило, на душе стало грустно и как-то тяжело. Всего две с половиной недели и я вернусь. Восемь дней туда, восемь обратно, день там. Эх, должен успеть вовремя. Должен.

Неожиданно на меня, навалилось осознание простой истины: в этот раз я буду один…

Ой, да ладно! Будто первый раз в академию лечу, не хватало ещё сопли распустить. Как вспомню, так стыдно становится. Справлюсь, никуда не денусь. Просто, буду осторожнее. И вообще, скоро вернусь!

Я встрепенулся, расправил плечи. Одними губами прошептал Лире «Люблю», послав ей воздушный поцелуй, в который вложил всю свою нежность, и залез в антиграв.

Небо рвануло навстречу, а земля отдалилась. Пансион стал маленьким, маленьким, но, клянусь, я долго ещё мог различить синий платочек, который медленно то взмывал вверх, то опадал вниз.

Глава 2

Полёт первым классом на межсистемном лайнере запоминается на всю жизнь. Особенно, если ничего подобного раньше не было.

Питание пяти разовое, на выбор в шести ресторанах. Хочешь, каждый день кушаешь в новом месте, или хочешь, завтрак здесь, обед там, а ужин вообще в номере.

А обслуживание? Бросишь вещи на пол ванной комнаты, их заберут в стирку. Кровать всегда застелена накрахмаленным, аж хрустящим бельем, а на мебели нет ни пылинки.

А живая музыка в кают-компаниях? Я в жизни столько раз на концертах не был. Ещё есть клубы по интересам, хоть в покер или преферанс поиграть, хоть кино смотреть. Развлечений полно, и обслуживание выше всяких похвал.

Отдельно только персонал упомянуть осталось. Все такие вежливые, обходительные и предупредительные. Просто огонь! Чувствуешь себя аристократом с миллионами на счетах и тысячелетней родословной. Главное, это всё не выглядит наигранным и лицемерным. Реально так к тебе относятся.

Было очень здорово.

Правда!

Так здорово, что наш с Лирой полет до Владивостока я буду вспоминать каждый день, пока эсминец «Разящий» не доставит меня к месту назначения.

Эх, а я так надеялся, глядя в иллюминатор. Особенно, когда шаттл подлетел к двадцати палубному лайнеру «Чайка». А что? Командировка внеплановая, все может быть, да и вообще, мечтать невредно. Хотя бы второй класс, или третий, я бы доплатил до первого. Но реалии службы внесли свои правки.

Транспортник обогнул громаду красивого, по меркам космоса, гражданского судна, и моему взору открылся хищный силуэт боевого корабля.

Я вздохнул, задвинул свои ожидания куда подальше и, дождавшись стыковки, шагнул на палубу эсминца первым из пассажиров (ещё бы, кроме меня никого, считай личный звездолёт). Сразу, как разошлись створки гермодвери.

— Стоять! — испуганно воскликнул морпех караульный, не ожидавший такой прыти от пассажиров шаттла, и мне в грудь упёрся ствол карабина.

Отвёл его в сторону. Заблокировал спусковой крючок. Слегка довернул ствол, выкручивая его из рук бойца и вовремя замер. На подшаге. Всё произошло быстро и на автомате.

— Мои документы, — вместо удара я протянул инфокарту второму морпеху, растерянно застывшему с коммутатором в руках.

Он машинально взял её, а я вернул оружие его напарнику, что застыл с открытым ртом, так и не успев подать сигнал тревоги.

Эх, салаги. Кто же так службу несёт? Совсем зелёные, на вид младше меня. Я завис. Мне же девятнадцать лет исполнилось, а я не отметил. Блин… Ладно, будем считать, что банкет у Джека в схроне был праздничным.

— Все в порядке, Ваше благородие, — слегка запинаясь произнёс морпех, и вернул инфокарту. Его напарник залился краской, и старательно делал вид, что меня здесь нет. — Кубрик семьсот первый. Вам нужен сопровождающий…

— Благодарю, обойдусь, — улыбнулся я, хлопнув его по плечу. — Проект типовой, не заблужусь.

Я ушёл, они остались на посту. И нечего сверлить меня в спину недовольными взглядами. Сами виноваты. Кстати, а у меня отличные рефлексы. Прям гордость берёт. Не зря постоянно тренируемся с ребятами.

Мысль, что такая встреча не была случайностью, закралась в голову уже через полсотни метров. В следующем отсеке. А что ещё думать, если горизонтальный лифт не работал?

Что за ерунда? Я же только что видел, как несколько морпехов им воспользовались.

Прошёл дальше, попробовал вызвать ещё один горизонтальный лифт, потом вертикальный. Ни один не отозвался.

Вот тут я и заметил ехидные, самодовольные взгляды, которые бросали на меня часовые и проходящие мимо матросы. Мало того, они что-то увлечённо говорили в рации и печатали на своих коммутаторах. Всё это с улыбками, и глядя на меня.

Понятно. Не любят на флоте безопасников, а я в их форме. Подстава, что ещё сказать?

Неприятная ситуация. Утреннее ощущение винтика в едином механизме куда-то исчезло. Бесследно.

Я не стал злиться, ругаться, или ещё как-то психовать. Хотя второго мне хотелось сильно. Но зачем радовать идиотов? Мы не в цирке, да и я не клоун. Сделал морду кирпичом, и пошёл пешком. В принципе, тут не далеко. Минут тридцать ходу, да, если и больше: спешить некуда, мне пару дней на эсминце куковать.

Палубы и переходы чередовались друг за другом. Ступеньки на лестницах были, как обычно, крутыми. Ещё и блестели после влажной уборки. Стрелки и указатели ярко светились зелёным под самым потолком, показывая неверное направление. Да и фиг с ними. Могута заставлял нас учить все планы и схемы на зубок. Так что не заблужусь.

Главное, чувствовалось, что это боевой корабль, а не мусорный БДК Ракс. Ни коробков, ни пылинки. Везде чистенько и аккуратно. Только чёрная форма морпехов выделялась на фоне серых переборок.

Хм, что-то они все на одно лицо. Или это одни и те же?

За мной, что, следят?

Я обратился к силе. Так-то поисковую технику я не выключал даже во сне, но Серафим научил одному интересному приёму. Можно было пометить человека своим щупальцем. Оставить ненадолго царапинку в его ауре, пока она не восстановится.

Василий Лаврович Волков упоминал когда-то, о чём-то подобном, но не показывал. Так что спасибо Апостолову. В благодарность обучил его своей технике силового зрения. Не знаю, правда ли он не слышал о ней, или только сделал вид, но мне было приятно, что в чём-то таком оказался полезен.

И так, долговечность царапин зависела от индекса развития цели. Чем он выше, тем быстрее аура восстанавливалась. А вот у особо сильных людей, даже на мгновение не получалось оставить след. Например: против Деда и Ерастова эта техника не работала. Я еще и нагоняй получил, за топорность. Валенком от матроса поименовали.

К счастью, местные бойцы не могли похвастаться большим количеством пунктов. Или это я зажрался? Привык, что вокруг одна элита…

А, не важно.

Пометил двадцать два человека и, сослать Фею к арахнологам, они реально крутились вокруг меня.

Проходили мимо, обгоняли на лифтах или бегом по параллельным палубам, и снова стояли в переходах. Вели меня.

Зачем?

Судя по досаде на лицах, они ждали, что я попадусь на их «невинные» шалости. Сверну не туда, и буду бродить кругами. Поскользнусь на мокрых ступеньках… Детский сад, штаны на портупее.

Эх, видел бы Дед эту поросль, понял бы, кто на самом деле валенок от матроса. Ладно. В это можно играть вместе.

Сделал вид, что повёлся на неправильный указатель и свернул в очередной переход. Мокрый трап пролетел подомной, и ноги коснулись палубы. А теперь вскрикнуть, и быстрее за угол, там ещё один спуск, и они пойдут по нему.

Я затаился, а несколько поисковых щупалец превратились в локальные щиты над ступеньками. Секунда, две. Пять радостных человек ломанулись вниз. Ну, наверное, радостных. Вроде бы я услышал пару смешков.

Морпехи быстро, но аккуратно двигались по ступенькам, пока не наступили на мои щиты. Щиты исчезли. Образовалась разница в высоте, и вся честная компания полетела на палубу. Раздались маты и крики.

Как там говорится? Не рой яму другому? Назову этот приём падение чёрных ястребов, ну, или, отбитые… ступеньки.

Я вышел из-за угла. Демонстративно отряхнул, и оправил форму. Проверил, как выхватывается плазменный пистолет из кобуры, и, внимательно обведя взглядом перекошенные от боли лица злодеев, поправил на плече сумку.

Сплошные малолетки, никого старше капрала второго класса.

Запомнил их. Улыбнулся тем, кто уставился на меня, а затем развернулся и пошёл дальше, к своему кубрику. Ничего серьезного, жить будут, только в медчасти поваляются пару часов. Переломы рук и ног, нынче, зарастают быстро.

Удивительно, но больше за мной никто не шёл, а дорога стала скучной: лестницы были сухими, а стрелки показывали в правильную сторону. Мысли как-то вяло вернулись к неласковой встрече меня. Интересно, а начальство знает, чем занимаются подчинённые? А офицеры безопасники в курсе, какой приём ожидает курсантов службы?

Знают и в курсе. Именно это я прочитал по глазам капитана СБФ, который околачивался рядом с гермодверью под семьсот первым номером.

— Рад видеть Вас, мичман, Вы… — среднего роста крепыш в годах, он дежурно улыбнулся и запнулся, осматривая меня с ног до головы, пока я вытягивался для приветствия. — Вы, на удивление бодры.

— Мичман Туров, прибыл для следования…

— Вольно, вольно, Туров, — махнул рукой безопасник, — не на параде. Я всего лишь проявляю вежливость и учтивость, встречая Вас здесь, так что без чинов. Можете обращаться ко мне по имени, Лапушкин Никифор Андреевич.

— Виноват, исправлюсь, — козырнул я, и расслабился. — Ростислав.

— Кубрик готов, можете заселяться, — он кивнул седой головой, и не удержался от вопроса: — Ростислав… ничего необычного не заметили?

— Да нет, — пожал я плечами, и шагнул к открывшейся гермодвери, — всё как обычно.

— Хм, — капитан наморщил лоб, и пошёл следом за мной.

Нда, не первый класс. Комфортом и сервисом в кубрике не пахло. Совсем. Разве что одноместный с маленькой душевой — по армейским меркам шикарный. Безопасникам как раз такой положен. Может, потому их не любят?

Я бросил вещи на койку и обернулся к капитану.

— Никифор Андреевич, разрешите вопрос?

— Да, — лицо офицера из глубоко задумчивого сразу сделалось благодушным.

— Вот это вот «необычное», так всегда?

— Увы, — кивнул он, и тут же встрепенулся, протягивая мне брошюру: — кстати, вот инструкция для курсанта. Обязан Вам передать.

Настал мой черёд хмыкать. При беглом чтении оказалось, что первые же пункты рекомендуют не покидать без веской причины кубрик или рабочие отсеки. Заказывать доставку еды, и вообще держаться старших офицеров.

— Странно, что не надо ещё и готовить самому себе.

— Это уже низость, — осуждающе протянул капитан. — Еда на флоте неприкосновенна.

— Теперь понятно, почему ни разу не видел курсантов СБФ на корабле, — протянул я, убирая бумажку в карман. — Никифор Андреевич, а зачем это? Почему бы не прекратить? Ведь одно дело делаем.

— Тут-то собака и зарыта, — капитан уселся на койку, и внимательно, даже цепко посмотрел на меня. — Далеко не одно. Армия защищает империю от внешнего врага, а мы защищаем её от внутреннего, в рядах армии, — его глаза сверкнули, — и не понятно, какой опаснее.

— Прям теория заговора, какая-то, — вырвалось у меня от удивления. Не ожидал такого услышать.

— Никаких теорий, — нахмурился капитан, отчего на его лице проступили морщины, и стал понятен истинный возраст, где-то за шестьдесят. — Только практика. Армия — это машина, каждый её боец — смертельное оружие. — Он поднял вверх палец и продолжил спич: — более того, обладающее разумом. Порой хитрым, изворотливым. Потому, чтобы в головы военных не закрадывались дурные мысли, надо держать их в ежовых рукавицах, — под конец речи он слегка расслабился, и расправил покрывало на койке. — Для того мы и нужны.

— Какая-то демонизация… — начал было я, но он меня прервал.

— Вы видели, что может сотворить военный отряд посреди мирного города? — снова этот цепкий взгляд на моём лице. — Не знаю где, но Вы точно видели, — кивнул он удовлетворённо и поднялся на ноги, — подумайте об этом, Туров, а я пойду нести службу.

Да, я видел. Даже участвовал, но это потом. Во мне сейчас такой коктейль противоречия кипит. Прям бурлит. Не могу отпустить его вот так, не на этих словах. Я не безопасник, я морпех империи! Поле боя всегда остаётся за нами! Даже словесное.

— Никифор Андреевич, — я развернулся, пропуская его к двери, и мы застыли друг напротив друга, глаза в глаза. — С Ваших слов выходит, что Армия — это орудие уничтожения, и всё равно кого, — я на секунду перевёл дыхание под его взглядом и продолжил: — но это не так, я из династии военных, и знаю, как важна Империя для моих родных и друзей, они готовы умереть за неё.

— Ростислав, — капитан слегка поднял голову и мягко, словно неразумному ребёнку, улыбнулся, положив руку мне на плечо. — Ты превратно меня понял. Естественно, нельзя так говорить о тех, кто готов отдать жизнь на благо Империи. Более того, армия тоже часть Империи, и также нуждается в нашей защите от предательства. Как внутреннего, так и внешнего.

— Я…

— Погоди, присядь, и послушай, — капитан указал на стенной табурет, и я выполнил его распоряжение, откинув сидушку, и облокотившись о стол. — Всё намного сложней, чем кажется на первый взгляд.

Он встал в дверях, задумался на мгновение, а я почувствовал себя словно на лекции в академии.

— Империя огромна и многообразна, есть как довольные императором и сложившимся порядком люди, так и нет. Люди разных сословий и профессий. Гражданскими занимается жандармерия, мы же контролируем армию, конкретно флот, самую боеспособную её часть. — Он достал из кармана маленькую флягу и отпил, а мне в нос шибанул запах спирта. — Аристократы пытаются внедрить сюда своих людей, внешний враг засылает шпионов, некоторые моряки оказываются не чистыми на руку и мысли. Конечно, их не так много в общей массе, но если нас не будет, то вся машина флота рухнет, армии не будет, империя погибнет. Понимаешь?

Я кивнул.

— Работа важная, кропотливая, — продолжил он, — выявить злодеев сложно, они ничем не отличаются от хороших ребят, отлично маскируются, говорят правильно и дают такие же клятвы. Потому нам важно подозревать всех. Быть всегда начеку. Потому необходимо привить с юности понимание, что здесь нет друзей, каждый может оказаться врагом.

Он говорил, а я вспоминал допрос у Гривасова, как он прошёлся по всем морпехам, словно катком.

— Это у бойцов есть понятие дружбы, у нас его нет, — продолжал капитан, — и вот такая нелюбовь с первых дней службы помогает формированию нужных взглядов. Только так мы защитим флот и Империю.

Так по ходу это снова психологические игры, как у нас с Бобровым в своё время. Спорный момент. Это же убийство чувства единения с флотом. Натерпятся юные безопасники издевательств, а потом отыгрываются. Не нравится мне это. Можно же по-другому? Не знаю как, но по-другому. Неужели нет других подходов? Но сказал я не это:

— А кто защити вашу службу, Никифор Андреевич? Враги и сюда могут внедриться.

— Бывает и такое, — он недовольно поморщился, и насупился. — Либо сами, либо последний щит империи. — Он хотел закончить, но продолжил под моим вопросительным взглядом: — Бояре, только мало их.

Я хотел узнать о боярской службе подробнее, даже вопросы в голове появились, но тут на инфопланшет пришло расписание приёма пищи в столовой.

— Уже четвёртое за последний час, — хмыкнул я, показывая экран капитану.

— Издеваются и выманивают, — пожал он плечами. — Рекомендую заказать в кубрик, чтобы избежать нежелательных моментов.

И окончательно оторваться от коллектива, как и задумано. Нет уж.

— Знаете, а я рискну, — убрал планшет и улыбнулся капитану. — Думаю, найду нужный подход к людям.

— Дело ваше, — пожал плечами Никифор Андреевич, он как-то резко потерял интерес к беседе. — А я пойду, работы много, приятного полёта.

Он ушёл, а я победил. Вроде и хорошо, но чувство на душе, что обидел человека. Блин, а как иначе? Ну не нравится мне такой подход.

Хотя, если задуматься, это же классическое «разделяй и властвуй». Но, опять же, если задуматься, это же сплошная демагогия. Вроде, и есть зерно истины, но выглядит, как отговорки, чтобы не бороться со сложившейся ситуацией.

Точно отговорки! Я же не совсем зелёный, а с таким впервые сталкиваюсь. Ну не было у нас на корабле такого. Даже мыслей не было, хоть как-то издеваться над курсантами безопасниками. Да, я не видел ни одного, но, если подумать, я же сам был одним из них? И что, кто-то докапывался? Нет.

От раздумий аж появилось острое желание, вырасти в чинах, и навести здесь порядок по своему разумению. Ведь всё зависит от людей, от их позиции. Когда лень что-то менять, ничего и не получится.

Ааа, в баню. Плевать на все это. Если я чему и научился у Деда с отцом, так это тому, что мы, Туровы, играем по своим правилам, и преодолеваем все препятствия.

Так что, в столовую пойду. Посмотрю на это шапито. Наведу порядок среди матросов, если понадобится.

И вообще, как там говорится? Это не я с ними на корабле, а они со мной.

Глава 3

В столовую пойду уже через несколько часов. На ужин. А чего тянуть? Решим все вопросы сразу. Расставим точки над «и», так сказать. Но сначала работа.

Разобраться в досье Кремнескалова я решил позже. Сейчас же мне очень хотелось заняться делами и бумагами рода, да и файлы ракс просто жгли руки. Вернее коммутатор. Аа, ну, вы поняли.

Заниматься ими на Святогоре было некогда. На обратном пути, мы их, конечно же, просмотрели с Лирой. Выяснили настоящую причину войны. Но тёмных пятен ещё оставалось много. И да, Сарай в своё время не соврал, всё началось не из-за нашей любви. Но и всей правды не сказал.

Согласно документам, Раксы собирались устранить Лиру и её семью сразу после свадьбы. Уже после помолвки началась подготовка покушений.

Подкупались чиновники, для подтасовки результатов расследований, чтобы убийства не только сошли, но и были признаны несчастными случаями. Внедрялись агенты и предатели. Шел поиск недовольных слуг. Готовилась их вербовка или шантаж, а затем устранение.

Раксы развернулись масштабно. В глазах рябило от списка имен засланных на планету агентов. Брови лезли на затылок от цифр военного бюджета, а от тактических карт и схем сводило желудок.

Они даже провели разведку всех аристократов Святогора. Наметили предприятия для отжимания (сразу скажу, все). Даже начали подготовку бизнес планов, по их внедрению в собственную экономическую систему. Но это была так, закуска. Основное же блюдо — Лирино приданное и алмазный бизнес.

Да, даже алмазы не так важны. Другое дело свадебный подарок Данакта Родомировича.

Не знаю где и как, вроде в карты выиграл (ага, счаз, скорее душу продал), но он раздобыл в собственность целую систему. Во фронтире. За подковой обитаемых миров. Почти рядом со Святогором: каких-то пять парсек или шестнадцать световых лет. Короче, почти рядом. Чуть больше, чем два локтя по карте.

Так вот, в этой системе отсутствовали планеты. Совсем. Зато находилось множество астероидов. В основном группы C и S, но, если бумаги разведчиков юдиных не врут, то тридцать процентов летающих каменюк относились к группе M. И пятая часть из них была богата золотом.

Да у империи таких систем всего пара сотен. А сколько из них принадлежат аристократам? Единицы. Ну, пара десятков, ладно. Но даже так, рода центральных миров довольствуются в основном мелочью. Один-два процента, и немного золота. А тут, прям Эльдорадо какое-то.

Это всё я в отчётах и аналитике прочитал. Эксперты составляли. Так-то мне всё равно, сколько и у кого, своего хватает, но один вопрос не давал покоя. Почему граф Юдин сам не начал разработку, а решил отдать земли, как приданное?

Понятно, что он стремился в высшую лигу. Если не в первую сотню, то в первую тысячу. Даже понятно, почему приданное было не простым, а с хитростью. Система отдавалась в личное владение Лиры, а не нового рода. И в случае развода (редко, но такое бывало), осталась бы за ней.

Кстати, таким образом Данакт Родомирович и подписал смертный приговор дочери, и роду. Думал он об этом? Не мог не думать. Значит, был веский повод. Какой? Причину не заняться самому, я тоже найти не мог. Нужных бумаг не было. Если они вообще существовали.

Ладно. Это всё так — лирика. Войну мы выиграли. Раксы в прошлом, а на залежи чхать. Всё равно нам не достанутся. Этим джокером, по замыслу, мы будем крыть урон Империи от рода Юдиных. Надеюсь, хватит, в купе с остальным, для благоприятного решения в нашу пользу.

Сейчас же, пока мы еще на орбите, и работает связь, надо успеть решить важные вопросы.

Сначала позвонил Сигалу. Казалось бы, всего ничего прошло с нашего разговора, но Рэувэн уже все выполнил. Вклады оформил, магазин нашёл. Даже команда юристов успела сформироваться.

— Три лучших юриста Владивостока, — гордо произнёс он, лучась довольством по видеосвязи. — Адвокат нашей конторы, и его прямые конкуренты из дома Арье и Цикер. Каждый из них уже запросил материалы и приступил к изучению дела, потом объединятся для выработки общей стратегии.

— Отлично, — улыбнулся ему, и хотел добавить, но он меня перебил.

— Господин Туров, только что пришло сообщение, — его глаза загорелись восторгом, — четвертый адвокат согласился взяться за дело.

Я даже удивиться не успел, как он перешёл на шепот, явно сдерживаясь, чтобы не закричать от радости:

— Легендарный Лев Аркадиевич Баранов, — урывками выдавал Рэувэн. — Когда-то именно он выиграл провальное дело адмирала Меньшова.

— А он, разве, не в центральных мирах обитает? — изумился я.

— Да, но в это время года он бывает в отпуске на Владивостоке, — мой поверенный начал приходить в себя, и говорить нормальным голосом, а тут ещё и приосанился. — Я рискнул написать ему, и он согласился. Мы точно выиграем! — а теперь Рэувэн резко опечалился. — Правда, нам это будет стоить пять тысяч золотом.

— Плевать, — махнул я рукой, — действуй.

Мы поговорили ещё минут тридцать. Обсудили варианты предприятий, куда можно вложиться ради доли. Нам с Лирой хотелось влезть в пищевую промышленность планеты, а также в торговлю драгоценностями. Дал распоряжения для связи с Дедом и подготовке к запуску магазина, а затем разговор закончился.

Признаться, мне стало легче. Намного. Вопрос с этим судом давил неимоверно, особенно, когда меня отправили в командировку. Теперь, хоть какая-то надежда появилась. Всё же, как влияет на людей одно только имя знаменитого и успешного адвоката. Тем более того, который защитил аристократа из первой сотни. Это Вам не штраф за парковку оспорить.

После отчёта Сигала созвонился с Ерастовым, затем с Гвоздём. Просто удостовериться, что всё в порядке и за моими малышками присматривают. А потом я замер, глядя на свой коммутатор.

Стоит ли?

Или не надо?

Вроде бы адвоката нашли, и не одного. Шансы на успех выросли… Нет, запасной план должен быть всегда.

Достал из сумки ещё один инфопланшет, зарегистрированный не на меня. Ввёл пароль. Запустил изменение геолокации и подключился к сети. Напрямую через спутник, в обход корабельных систем связи. А затем, включив функцию шифрования, написал сообщение «ЕЙ» — единственному контакту в записной книге:

— Хорошего отдыха.

Через минуту появился ответ:

— Вы меня разбудили, как тут отдохнуть?

— Как прошёл трансфер? Как номер?

— Трансфер прошёл отлично. Отель хороший. Матрацы удобные. Готовлю инструменты к выступлению, ищу только барабаны.

— Помощь нужна?

— Не надо, магазин знаю.

— Отлично. Концерт по расписанию, солист простыл, возможно опоздает и придётся выступать без него. Прима на месте. Простите, что разбудил, в следующий раз пришлю телеграмму.

— Я всё равно не смогу уснуть, скорейшего выздоровления солисту.

Стоило экрану инфопланшета погаснуть, как гаджет с треском развалился на две части, а на покрывало из него вывалился подцепленный ногтем процессор. Обломки тут же исчезли в небольшом контейнере из моей сумки. Щёлкнул гермозамок. Пиликнула автоматика. Минута ожидания и в унитазе зашумел смыв, унося с собой двадцать грамм пепла.

Я посидел ещё немного в кубрике, осмысливая дело рук своих. Дед бы не одобрил. Наверное. Глубоко вздохнул, приводя себя в норму, и услышал, как урчит желудок. Что ж, пора заняться «личной жизнью». Пойду поем.

* * *

Несколько переходов со спусками, пара коридоров, створки гермодвери разошлись в стороны, и я шагнул в большой отсек. Тут же в нос ударили аппетитные ароматы, а рот наполнился слюной.

Ну, всё, как и везде.

Дежурные по камбузу суетились за стойками раздачи горячего. Чуть левее ломились от десерта и закусок фуршетные тумбы. Титан и бульотка исходили паром в окружении термокружек, а столовые приборы, поблескивая сталью, разместились в самом конце пищевой цепочки. На специальной полочке.

Рядовой состав и унтера, набрав мисок на подносы, рассаживались за длинными металлическими столами в центре помещения. Обер-офицеры же шли дальше, к противоположной переборке. Там находились отдельные, вип места. За одним из них как раз приступил к ужину Никифор Андреевич.

Стоило мне оглядеться, как десятки морпехов отложили ложки и повернули головы в мою сторону.

Удивление в глазах. Ироничные ухмылки. Кто-то бросил пару шуток и ругательств. Кто-то негромко присвистнул. Нет, они не косились на меня. Скорее пялились так, словно увидели инопланетянина. Я же сделал вид, что это моя тарелка.

Расправил плечи. Нашёл взглядом несколько знакомых матросов, на них еще оставались мои метки. Ухмыльнулся в их сторону, и пошёл к раздаче.

Спокойно взял поднос. Цыкнул на дежурного, одними лишь глазами указав на борщ и котлеты с пюрешкой. Задержался, выбирая десерт. Налил аж две кружки сладкого чая с лимоном, и, подхватив силой столовые приборы, начал поиск столика.

К офицерам не пошёл. Хоть Николай Андреевич и махнул мне рукой, но сегодня другая задача. Потому выбрал стол для младшего состава. Не совсем с краю отсека, но и не в центре. За ним как раз сидело всего два матроса. Оба с моими метками.

— Свалили в туман, — произнёс я, начав раскладывать миски. — Быстро.

Морпехи подхватили свой ужин, и растворились в толпе сослуживцев. Я же, игнорируя взгляды, уселся на прикрученный к палубе геридон. Сиречь круглую табуретку с одной ножкой. Демонстративно поправил на груди значок безопасника и взял в руки ложку.

— Приятного мне аппетита.

Борщ густой, наваристый, закончился быстро. Натуральные котлеты, почти без хлеба с луком, провалились в желудок следом. Хорошо, но домашнее от мамы и четы Соловьевых лучше.

Движуха началась после первой кружки чая. Я как раз ковырял медовик, когда к морпехам через стол от меня подсел унтер-лейтенант. Сказал что-то успокаивающее. Затем улыбнулся. Покрутил руками, и, как он думал, незаметно, кивнул в мою сторону. Тут же со своего табурета поднялся мичман, дождался пару старшин, и двинул ко мне. Унтер-лейтенант в этот момент бросил взгляд на вип места, откуда за ним наблюдал неизвестный капитан.

Интересный персонаж. Что один, что другой. Пометил щупальцем летёху. Смог дотянуться до его начальника, и повернулся к морпехам.

Бойцы уже подошли и встали напротив меня. В глазах злость и вызов. Ноздри гневно раздуваются, а вместо улыбок хищные оскалы. Это что же им такое сказали?

— Не тот ли это подлец, Ваше благородие, — начал один из старшин, обращаясь к мичману, подчёркивая, что мы с ним одного звания. — Который покалечил наших друзей?

— Он самый, Дмитрий Ефимович, — наигранно кивнул тот. — Пользуется, крысёныш, что Никифор его не сдаст.

— Прикрывается значком и служебным положением, — подал голос второй старшина. — Чтобы в пятак не дали.

— Собака, она и есть… — продолжил было мичман, но я не стал слушать.

Поднялся со своего места. Молча положил значок безопасника подальше от посуды. Медленно снял и бросил туда же форменную куртку, портупею с оружием, рубашку и, обойдя стол, встал перед ними. В одной тельняшке.

Они застыли, как вкопанные. Глаза расширились. Зрачки заметались в стороны. Один из старшин даже обернулся назад, но летёхи там не было. Он свалил из отсека.

На столовую упала тишина. К нам прикипели взгляды абсолютно всех, кто находился здесь. Морпехи напряглись.

Я медленно потянулся к подносу. Взял яблоко и смачно откусил от него.

Будто выстрел прозвучал.

Один из троицы вздрогнул. У второго глаз дернулся, а мичман сжал челюсть до скрежета. Мне же захотелось заржать. Еле сдержался, и просто хмыкнул, глядя ему в глаза.

Тут-то его и прорвало:

— Ах ты дудень хренов, — он плюнул мне под ноги, — думаешь, тельняшку напялил, и крутой стал?

Да что такое? Они драться пришли, или лясы точить? Сколько ещё ему нужно для разогрева? Ладно. Сам начну.

Удар под дых. Подбить по голени старшину. Прихватить. Подсечка. А третьему, просто выбить ноги телекинезом. В завершении, картинно, откровенно рисуясь, провёл мичману бросок через бедро и выпрямился, снова кусая яблоко.

Что тут началось!

Морпехи вскочили с мест. Бросились к нам. Попытались атаковать с ходу, но я врубил воздушную волну. Не путать с силовой, мне же не нужны жертвы.

Самых быстрых бойцов сдуло на палубу, но они снова вскочили на ноги, образовав вместе с остальными широкий круг.

Вот сейчас меня будут бить. Против роты не сдюжу. Особенно, если сдерживать себя, чтоб никого не травмировать. Интересно, смогу я в таких условиях положить хотя бы отделение? Тесак в руки и точно смогу, даже больше, а вот так, на половину мощности, пусть и салаг малосильных. Что ж, сейчас проверю.

Замерцали со всех сторон локальные щиты. Руки засветились синим, а губы растянулись в хищной улыбке.

— Ну, чего ждём? — спросил громко, и тут же продолжил с издёвкой в голосе: — поросль зелёная.

Толпа качнулась вперёд. Я встал удобнее. Поднял руки повыше. Спружинил на коленях и понесла…

— Стоять! — раздался мощный бас. — Прекратить!

Толпа морпехов замерла. Качнулась назад и расступилась с одной стороны. В круг вышли два обер-офицера. Никифор Андреевич, и ещё один капитан в чёрной форме. Совсем не тот, которого я пометил минут десять назад.

— Доложить, — рявкнул капитан, оглядев меня и до сих пор лежавших на полу хулиганов. — А ты силу убери.

Глаза его зло сверкали синим. Ноздри нервно раздувались, а кулаки были сжаты. Я ощутил на себе мощное давление ауры. Не знаю, наверное, пунктов под сорок.

Ощутил, и, насупившись, выдержал, чем заслужил удивлённый взгляд. А то, после войны с Раксами у меня индекс скаканул на четыре единицы до тридцати двух. Да-да, сам не верю, но как есть. Теперь могу себе позволить личную метелицу.

— Он это… а мы то… — рассказывал побитый мичман, поднявшись на ноги. — А он вот так…

— Очевидная самозащита, — произнёс Никифор Андреевич, когда доклад закончился. — Сами спровоцировали…

— Да погоди ты, Андреич, — поморщился капитан, прерывая безопасника, и посмотрел на меня. — Тут я сам видел, а тех пятерых действительно ты?

— Сами виноваты, — снова вмешался Никифор Андреевич, — не рой яму другому.

— Он это, он! — зазвучало из толпы, — ещё и вышел потом, гад, злорадствовал.

— Тихо! — взревел капитан, и все замолчали

— Да, — ответил я, пожав плечами. Смысла отпираться не было, да и не хотелось. — Но не злорадствовал, на слабаках не самоутверждаюсь.

— О как, — удивлённо поднял брови капитан. — Как же тебя зовут, боец, что вокруг слабаки?

— Мичман морской пехоты Ростислав Драгомирович Туров, — представился я, вытягиваясь по струнке. — Временно командирован, как младший следователь СБФ.

Шум толпы утих. Снова наступила тишина.

— Рррдрр… Драгомир… Туров, — вдруг засмеялся капитан, захлебываясь словами. — Тот самый Туров?

— Не знаю, что вы имеет в виду под тот самый, — покачал я головой, не понимая, от чего он так развеселился, и уточнил: — Но да, Драгомир Воиславович Туров мой отец, тоже служил в морской пехоте. Вы знакомы?

Капитан схватился руками за живот и заржал в голос. Всё громче и громче. В захлёб. Как истинный боевой конь, с конопляного поля.

А может и правда? Кто его знает, что в еду подмешать могут. А может, злоупотребляет и дёрнул коньячку?

Я принюхался. Вроде не пахнет. Что же отец такого сделал, что он так хохочет?

— Тот самый… хах… отец… — пытался говорить капитан сквозь ржание, — служил… — у него даже слёзы проступили на глазах.

— Ну да, — пожал я плечами, вообще не понимая, что происходит. — И Дед служил на флоте.

— И Дед…хах… тот самый… аха-хах.

Морпехи молчали и сверлили меня взглядами. Странными взглядами. Непонятными. Даже те, которых валял по палубе. Стояли с открытыми ртами и глазели. Я глянул на безопасника. Никифор Андреевич тоже смотрел по-другому. Не как раньше.

Да что здесь происходит?

Глава 4

Я стоял под десятками взглядов и молчал. Смотрел, как надрывается капитан и ничего не понимал. Никто не спешил с объяснениями.

— Тот самый отец, ой… — протянул капитан всё ещё смеясь, он утирал слезы тыльной стороной ладони и только начинал успокаиваться. — Рассмешил, охх… тот самый.

— Ваше высокоблагородие, — я не выдержал, и холодно спросил: — Вы знакомы с моим отцом? Чем он Вас так рассмешил?

Реально напрягает уже. Не знаешь, в морду бить, или самому смеяться: и то и то чревато. Но, если он сейчас оскорбит батю… держите меня семеро.

— Да при чём тут твой отец? — капитан резко пришёл в норму.

Хотя серьезности на его лице не было: рот застыл в широченной улыбке, а в глазах плясали весёлые чёртики, но смех прекратился.

— Вы его упоминали, — пожал я плечами, сбавляя градус мороза в голосе.

— Да ты, — он улыбнулся ещё шире, — ты тот самый Туров?

— Не понимаю, какой самый…?

— Ты на Тау Метам был в звании старшины?

— Так точно, — кивнул я, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

Капитан вдруг осклабился, и протянул мне правую руку. Так открыто и по-доброму выглядел жест, что я тут же пожал её.

— Рад познакомиться, твоё благородие, — он положил сверху вторую ладонь, затягивая рукопожатие и громко объявил: — господа морпехи, горд представить вам кавалера ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвертой степени посмертно, мичмана Ростислава Драгомировича Турова. Ура!

Ура! Ура! Ура! Раскатилось троекратно по столовой. У меня аж уши заложило от неожиданности, а капитан продолжил, торжественно улыбаясь:

— Именно он, после гибели старших офицеров, возглавил отделение кадетов академии! — его глаза сверкнули, грудь расширилась на вдохе, и мощный бас полетел дальше: — вы знаете их, как мертвецов! Они совершили невозможное. Не только выжили, но и сорвали засаду врага на наш флот, подарили победу своим братьям по оружию! Господа, Ура!

Ура! Ура! Ура!

Неожиданно! Откуда они только узнали? Даже не знаю, что и сказать. Чувство гордости за моих бойцов накатило, но непривычно как-то… А, да к чёрту.

Сделал морду кирпичом и спокойно оглядел толпу морпехов. Задержался взглядом на некоторых лицах. Если это известность, то мне не нравится. Слишком много интереса в глазах. Приятно, конечно, но подвиги должны быть в тишине. Да и восхищаются пусть на расстоянии.

— А ты говоришь отец, — хмыкнул капитан, отпуская мою руку. — Ты и твоё отделение уже сами знаменитости.

— Да, как-то не ожидал, — я растерянно пожал плечами.

— Никто не ожидал, — улыбнулся капитан, — представь, как я удивился, когда бойцы попытались проучить безопасника, а это ты, кстати, — он глянул на меня заинтересованно, — как так вышло?

— Да, как-то по глупости, — я снова пожал плечами. — На стипендию повёлся.

Не знаю, как-то неуютно себя ощущал в центре внимания. Приходится напрягаться, и быть невозмутимым. Ещё и нос зачесался. Блин.

— Ага, как и все до тебя, — рассмеялся капитан, а Никифор Андреевич поморщился. — Ну, ничего, по глупости и страсти начинаются самые интересные приключения, — он хлопнул меня по плечу, и предложил: — пойдём к офицерам? Познакомлю, дёрнем пару рюмок, пообщаемся.

Не-не, только не это. Выпьют, начнут своими похождениями хвастаться. Потом кто-нибудь по пьяни обидится, а мне жить с этим. Никаких попоек со штабными, от этого только вред.

— Благодарю, — кивнул я, — мне бы с бойцами остаться. Разговор закончим, да и чай допить надо.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул капитан, — моё дело предложить. До встречи.

Он развернулся и пошёл к своему месту.

— Лучше бы к офицерам пошёл, — шепнул мне на ухо Никифор Андреевич, когда проходил мимо, вслед за капитаном, — матросы на занятиях уже месяц смотрят записи ваших боев. Ты их кумир.

Да вашу ж торпеду! Я огляделся. Морпехи, с восторгом в глазах, медленно сужали круг.

* * *

Действительно, лучше бы к офицерам пошёл. Сделал бы вид, что меня развезло, и свалил. Пусть и с небольшим уроном к авторитету. На молодость бы списали.

Морпехи же сами были моложе меня. Задавали кучу вопросов. Интересовались мной, бойцами моего отделения. Особенно популярными в их глазах были Гвоздь, Гусаров, Пруха с Феей и, неожиданно, Мелконян, который потерял руку в бою с невидимкой.

Самый популярный вопрос: «боялся ли я?». Как на такое отвечать? Скажешь: «нет» — не поверят. Скажешь: «да, поджилки тряслись» — авторитет себе испортишь.

Кто-то даже спросил, не думал ли я использовать ездовых черепах?

Нет, они не пытались меня как-то принизить или затроллить. Не задавали каверзных вопросов специально. Просто восхищались, как первоклашки и это раздражало. Уже через час общения хотелось отвесить подзатыльников самым любопытным. Через два часа хотелось раздавать тумаки всем.

На помощь пришёл побитый мичман. Отличный пацан, кстати. Коляном зовут.

— Ростислав Драгомирович, — начал он, перекрикивая остальных, — где Вы научились так драться?

О! Вот тут и выяснилось, что они не из академии, а из училища морской пехоты имени Германа Волкова. Есть такое военно-учебное заведение для подготовки рядового состава и унтеров на задворках нашего округа.

Сказал, что на занятиях факультатива. Что тут началось! Буря!

— А нам такого не дают! — воскликнул кто-то из толпы.

— Тупо машем руками и ногами! — поддержал его кто-то.

— Боксируем немного, да пара бросков, — раздалось совсем рядом от уроненного мной старшины.

— Зато стрельб много! — хвастался кто-то.

— Ножевого боя совсем нет! — отвечали ему.

Стрельбы это хорошо. Не буду им говорить, что у меня почти индивидуальные занятия шли весь первый курс.

— А что такое факультатив?

Последний вопрос меня добил. Нет, я знал и помнил, что академия готовит элиту, но, простите, серьезно? В училищах такой низкий уровень? Пацаны же все как на подбор. Здоровые, сильные. Физуха отличная. Да из них можно слепить нагибаторов всего, что движется. Почему ими так мало занимаются?

— Ростислав Драгомирович, — снова влез в разговор Колян, — может Вы согласитесь на несколько спаррингов?

Даже ответить не успел. Буря переросла в шторм. Толпа качнулась и понесла меня на выход из столовой. Переходы слились в полосу скоростного шоссе, и вот мы в спортивном зале.

Силовые снаряды и тренажеры притаились по углам. Десяток груш и канатов до потолка уныло качались где-то в стороне. Центр зала устилали маты.

Первым против меня вышел Колян. Тут же вторым выскочил один из старшин, а потом понеслось.

Когда я начал валять их по пять человек одновременно и морпехи в роте стали заканчиваться, к нам присоединились офицеры.

Легко одолел пару старших мичманов, и застрял на унтер-лейтенанте. Том самом, который подбил Коляна с друзьями преподать мне урок.

Летёха оказался покрепче остальных. Кроме простых ударов он умел в борьбу, но я все равно превосходил его на голову. Когда он это понял, то лицо его скривилось от злобы, а кулаки засветились силой.

Эй! Мы так не договаривались! Хотелось крикнуть мне, но вместо этого приходилось принимать удары на локальные щиты. Народ со стороны же просто застыл и наблюдал, открыв рты. Не каждый день они такое видели. Ладно, устроим представление.

Вошёл в изменённое состояние сознания. Распараллелил потоки мыслей. Движения противника сразу же замедлились. Стали предсказуемыми. Полегчало.

Одна часть меня анализировала действия противника, подмечая все происходящее вокруг. Вторая же защищалась и атаковала.

Индекс развития у летёхи был где-то около тридцатки, плюс, минус, по ощущениям. Я мог бы легко его одолеть, но что-то внутри не давало мне это сделать. Оно, словно шептало: «нельзя». И это «нельзя» было крепче бетона. От него зависела моя жизнь. Странное ощущение, которое не мог игнорировать.

Локальный щит не выдержал удара. Рухнул под натиском противника и чужой кулак впился в мою челюсть. Не сильно, но мне хватило, чтобы упасть на маты и откатиться в сторону. Я тут же трижды ударил ладонью по полу, и помотал головой, делая вид, что меня повело.

Да, я поддался. Но это было важно. Осознание этого пришло сразу, как только летёха, ни говоря ни слова, презрительно скривился, и исчез в толпе.

Я поднялся на ноги и попытался найти его взглядом. Вон он, у самого входа о чём-то беседует с подозрительным капитаном. Что он там говорит? По губам не могу прочитать, надо подойти ближе.

Сделал вид, что хочу пить, и начал проталкиваться к автомату H2O в нескольких шагах от говорившей парочки. Морпехи как раз отвлеклись на обсуждение прошедших спаррингов, особенно последней схватки, так что пробрался я относительно легко. Всего пару раз пришлось поработать локтями и извинениями.

— Дин будет гордиться, не подведи его, — расслышал я слова капитана, когда нажал кнопку «без газа».

— Я сделаю это, — кивнул летёха.

Какой интересный разговор у этих мутных типов. Что за Дин, и почему его нельзя подводить? Что он собирается сделать? Одни вопросы, жаль поздно подошёл.

— Ваше благородие, это было круто! — отвлёк меня Колян, возникнув рядом с автоматом. — Вы пять минут продержались против Сергея Викторовича, а у него индекс тридцать единиц!

— У меня двадцать восемь, — выдал я инфу из своего личного дела, чтобы поддержать разговор.

— Ничего себе! — удивился мичман. — У меня двадцать два, а у ребят не выше восемнадцати.

Приплыли. А я ещё и помогал себе силой в спаррингах против них. Блин. Как с котятами воевал… Так, не отвлекаться, где там та парочка?

Капитан с унтер-лейтенантом исчезли. Блин. Хотелось послушать ещё. Что он сделать-то собирается? Я прислушался к своим ощущениям, вроде ничего не было. Ни жужжания, ни каких других гудений.

— Ваше благородие, — снова пристал Николай. — Позанимайтесь с нами, а? Пожалуйста.

Я оглянулся. Все морпехи снова стояли вокруг меня, и в глазах у них светилась надежда.

* * *

Три дня я не вылезал из спортзала. Целых три дня, пока эсминец мчался в нырке. Дело Кремнескалова так и пылилось где-то на кристалле памяти. Руки до него не дошли.

Зато они дошли до подзатыльников. Две роты из батальона корабля оказались кадетами. Больше шестисот человек, сменяя друг друга целыми днями занимали спортзал, не давая мне скучать.

Ребята оказались толковыми. Они впитывали приёмы рукопашки, как мякоть хлеба заправку салата.

Я понимал, что не смогу выучить их полностью за пару дней (ещё бы, на такое и Мангуст не замахнулся бы). Потому давал им самые основы. Прививал понимание, как двигаться, как шевелиться.

Самые головастые потом сами дойдут, как дальше. Если не обленятся и продолжат заниматься, пусть и по видео урокам Лесникова. Названия записей в служебной сети я им дал. Осталось только найти. На Владивостоке точно есть. Сам ими пользовался.

Ни летёху, ни капитана за эти дни я не встретил. Зато увидел других офицеров корабля. Они приходили в зал. Смотрели, хмыкали, показывали на мешках пару классических ударов, сдобренных силой. И уходили, иногда оставаясь поболтать. Многие считали мои занятия бессмысленными. Они не годились для быстрой подготовки матросов. Но морпехов скептический настрой офицеров не останавливал.

Та схватка с унтер-лейтенантом подняла мой авторитет ещё выше. Так что он мне оказал услугу. Уже второй раз. Хотя, подозреваю, оба раза хотел только навредить. Но, это ладно. Главное, дни пролетели, и сегодня наступил выходной.

Сегодня «Разящий» пристыковался для дозаправки к станции ГРДСП-28, и личный состав отпустили в увольнительную на день.

Морпехи радостно повалили в бары и другие увеселительные заведения. Я же решил насладиться долгожданным отдыхом.

Фух! Не ожидал от себя этой фразы. Реально, устал. А говорят: «В командировке, как в отпуске». Врут. Безбожно врут.

В след за матросами я вышел с корабля в отсек станции и остановился. Сразу же накатили воспоминания.

Вон там часть моего отделения караул несла, а здесь мы с Гусевым разговаривали. Эх, грустно как-то стало. Как же так, Пётр Фадеевич, как же так? Вечная тебе память. Хотелось бы сказать, что ты отмщён, но не могу.

— Ваше благородие, чего печалитесь? — Колян, как всегда, возник из ни откуда. Снова следит за мной что ли?

— Давайте с нами в кабак? — он не стал ждать моего ответа, и сразу зашёл с предложения. — Мы там уже бывали, пенное, девочки танцуют.

Глаза его горели предвкушением, а весь вид выражал нетерпение.

— Не, Коль, — покачал я головой. — Я женат, и не пью.

— Ааа, ну, до встречи на тренях, — протянул он, ни капли не расстроившись и тут же умчался за сослуживцами.

Посмотрел ему в след. Завидую. Мы тут дежурили, службу несли. А они отдыхают. Так, хватит релаксировать. Лучший отдых — смена деятельности. Мне ещё дело Кремнескалова читать перед сном, как закончу на станции.

Да, у меня были планы. Кошмарные, если так можно выразиться. Только на днях снился тот мужик в гавайке, с равнодушным, холодным взглядом. В этот раз он хотел отнять у нас с Лирой Вареньку, но Дед ему помешал.

Я к чему, мы же его тут видели, и Пётр Фадеевич отправлял запрос на его проверку. Пойду, поинтересуюсь у местных безопасников, что они накопали, а то отчёт мне так и не пришёл. А потом по магазинам пройдусь.

Офис СБФ располагался довольно далеко от стыковочных отсеков, в транзитной зоне. Пришлось немало поплутать, прежде чем я к нему вышел. Даже навигатор не особо помогал, только путал. Всё же, эта станция реально огромная.

Перед входом в нужный мне отсек, я одернул форму. Поправил значок на груди. Глубоко вдохнул и только потом, пройдя идентификацию по личному номеру и биометрике, шагнул внутрь.

Столы, компьютеры, информационные доски. Помещение выглядело донельзя напичканным всякой электроникой, а людей не было. Только один безопасник. Он отвлёкся от экрана инфопланшета и посмотрел на меня.

— Добрый день, — он вскочил на ноги, и вышел ко мне на встречу.

Моего возраста. В таком же звании. Только блондин и в очках. Да и щуплый какой-то. Ему явно не хватает тренажеров в жизни.

— Младший следователь Уткин, чем могу быть полезен?

О, и должность как у меня. Забавное совпадение. Такое ощущение, что безопасники в дефиците. Вымирают что ли? Пошутил, и тут же сам себя одёрнул, вспомнив о Гусеве. Плохая шутка.

— А где все? — спросил я, ещё раз окидывая отсек взглядом.

— Аврал, разъехались по командировкам, а лейтенант на обеде, — ответил он и вопросительно на меня уставился: — как я могу к Вам обращаться?

— Младший следователь Туров, — я представился и тут же перешёл к делу: — сам здесь проездом, в командировке, но хочу поинтересоваться одним делом.

— Какой номер? — он тяжело вздохнул, развернулся и пошёл к своему месту.

— Не знаю, — пожал я плечами, следуя за ним. — Запрос на проверку отправлял капитан-лейтенант Пётр Фадеевич Гусев, несколько месяцев назад.

— Сейчас проверим, — буркнул мичман, и добавил: — мы отчёт должны были отправить, не интересовались?

— Возможно и отправили, только каплей погиб, не могу спросить.

Уткин снова тяжело вздохнул. Тихо что-то прошептал себе под нос, перекрестился, и, усевшись за свой стол, быстро набрал текст на клавиатуре.

— Гражданин Эдуард Германович Фроцман, следовал на отдых в отпуск, — вывел он информацию на монитор. — Отец пятерых детей, имеет свой бизнес, несколько парков аттракционов на Владимире, жертвует деньги. Документы в порядке.

— В смысле в порядке? — удивился я, глядя на строчки отчета, тут даже фотография этого Фроцмана была. — Ты на его рожу посмотри, как такой тип может иметь дело с аттракционами?

— В прямом, — Уткин глянул на меня, потом на Фроцмана с его жутким взглядом, потом закопался в отчёт. — Мы его больше месяца продержали в карантине на станции, пока не пришли ответы на все запросы. — Он вывел на экран новые документы. — Вот, справки из налоговой, проверки по месту жительства, даже семейное фото. За ним грехов нет.

Обалдеть! Мой кошмар оказался примерным семьянином и развлекал детей. Ощущение, будто я испугался клоуна.

— Это что же получается, моя разыгравшаяся фантазия сорвала отпуск человеку? — глядя в отчёт, растерянно произнёс я, — да он домой улетел три недели назад. Вон, рейс ИРХА152251ГН.

— Угу, — кивнул Уткин, — но он спокойно ко всему отнёсся. Права не качал, связями не пугал, нормальный мужик, тихий. Я его видел пару раз.

Вот это новости! Меня, словно пыльным мешком по голове ударили. До чего же меня довела тогда история с Крыловым и Гривасовым, что я к человеку прицепился.

— Да ладно тебе, — Уткин, будто прочитал мои мысли. — Со всяким бывает, работа у нас такая. Я бы, — он запнулся, подбирая слова, — на твоём месте поступил так же. Действительно, взгляд у него пробирает.

— Угу, — кивнул я и встал на ноги. — Спасибо, пойду я.

— Обращайся, — взмахом руки попрощался со мной мичман и снова залип в свой комп, а я вышел наружу.

Нет, правда, чего только не бывает в жизни? Мужик с такой внешностью оказался обычным простолюдином. Отец, бизнесмен, ещё и благотворительностью занимается. И тут кто-то, за одну только внешность…

Эти мысли одолевали меня почти всю дорогу до стыковочного отсека. Я даже не замечал прохожих, до того стыдно было. Ааа хватит! Прав Уткин, бывает. Работа такая. Подозрения надо проверять, а то совсем перестанем мух ловить.

Я успокоился и огляделся. Граница транзитной и коммерческих зон. Налево грузовые отсеки, вперёд, до эсминца с десяток переходов, людей нет. Почти на месте, но идти дальше расхотелось.

— Ростислав Драгомирович, — из ведущего к кораблю коридора вынырнул унтер-лейтенант и помахал рукой, привлекая моё внимание. — Давай с нами в кабак!

Я аж подзавис от удивления. И этот, вроде нормальный. Как его? Сергей Викторович, кажется. Вон, идет ко мне вместе с каким-то старшим мичманом, весёлый, приветливый. Прям само очарование. Может у меня мания заговоров? А я ещё на Никифора Андреевича грешил.

— Ты чего застыл, идёшь? — Снова спросил летёха, подходя ближе, — Ты это, прости за холодность, если что, я немного тупил при первой встрече, — улыбнулся он, а затем представил своего напарника: — это Владимир Заухов.

— Приятно познакомиться, — кивнул я, и протянул ладонь.

— Взаимно, — улыбнулся мичман, крепко сжимая мою руку, фиксируя её.

В туже секунду летёха оказался сбоку и ударил ножом.

Глава 5

Удар был резким, быстрым и сильным. Заухов дёрнул мою руку на себя. Заставил открыться. Подставиться под удар. Я только и успел, что поставить слабенький локальный щит. Всё происходило неожиданно, я, как будто в тумане воспринимал происходящее. Словно в замедленной съемке со стороны.

Нож пробил щит. Прошёл сквозь куртку и, слегка притормозив, вспорол компенсирующий костюм.

Боль отрезвила. Мир резко ускорился. Я провернул руку в захвате. Ударил летёху ногой в колено, и, развернув корпус, воткнул локоть в мичмана.

Противников отбросило на несколько шагов. Не стал ждать, что будет дальше, атаковал сам.

Подскочил к Заухову, но тот ушёл перекатом к летёхе. Мы замерли друг напротив друга.

— Попал? — спросил мичман, бросая взгляд на нож в руке напарника.

— Угу, — ответил тот, настороженно следя за мной. — Хорошо вошло, куда надо.

Только тут я заметил, что лезвие ножа всё в крови. По самую рукоять.

— Ну что, Туров, — летёха был напряжён, даже не улыбался, — всё, приплыл.

Не пойму, чего они не атакуют? Ждут, когда истеку кровью и сам загнусь? Так не будет этого.

Да, больно. Да, возможно повреждение серьезное. Но я уже почувствовал, как в ране заныло и стянуло кожу. Компенсирующий костюм сработал на все сто и медицинский гель уже застывал. Так что до медотсека дойду, даже драться смогу. В бою бывает и похлеще.

— Может, ускорим? — Заухов сделал шаг вперёд, в его руке появился ещё один клинок.

— Стой, — одёрнул его летёха. — Подождём.

— Ссышь? — я оскалился и шагнул на встречу.

Они тут же отошли подальше, сместившись в сторону. Если мичман был не против подраться, то летёха не хотел принимать бой.

— Ссышь, — повторил я, удовлетворённо кивая. — Дин будет тобой недоволен, он рассказывал о тебе.

— Что он несёт? — воскликнул Заухов. — Какой ещё Дин?

— Провоцирует, — усмехнулся летёха и тут же стал серьёзным. — Ждём.

Снова замерли. Секунды потянулись медленно, тягуче, словно жгут рогатки. Словно тетива лука. Сколько это продлится, непонятно, но рано или поздно будет выстрел. До них дойдёт, что план не удался, и атакуют. А что делать мне?

Нет, ясно, что готовиться к атаке. Преимущества в неожиданности они упустили и тоже это понимают. Вернее поймут, а пока… Блин, да это какое-то издевательство. Первый раз в такой ситуации. Что делать сейчас?

Атаковать самому? Так они отходят. Я даже ещё один шаг сделал, они отступают с мерзкими ухмылками.

Пальнуть в них из плазменного пистолета? Так он бесполезен против индекса в двадцать пять пунктов. Если только они не будут защищаться. Другое дело тесак. Его можно напитать силой и метнуть, но сегодня я оставил его в каюте.

Поиграть в болтушку? Выяснить правду? Я попытался, но ничего не вышло. Хотя:

— Зачем вы на меня напали, ах? — в конце фразы рану прострелило болью, я аж присел на полусогнутых, и схватился за бок. Видимо костюм завершил фиксацию раны и что-то вколол.

— Так надо, — осклабился летёха, снова делая шаг назад.

— Думаешь, притворяется? — последовал за ним Заухов.

— Всё может быть, ждём.

И тут мимо, хотя, выгоду извлёк. Маленькую, но всё же. Просто не стал разгибаться. Так и стоял, держась за бок, хотя боли уже не было. Пусть думают, что мне плохо.

Всё, вопрос, что делать отпадает. Остаётся только одно: ждать, когда они всё поймут и нападут сами, а затем сдать их безопасникам.

Только я принял решение, и приготовился, как меня накрыло озарение. Как я докажу, что это они на меня напали? А?

Тут же камер нет. Свидетелей нет. Один раз пырнули, следов драки нет. На руках перчатки. Случайное ограбление и с ними не свяжешь. Отличный план для них, и висяк для службы безопасности.

Мысли заскакали одна вперёд другой. Они меня завалили и ушли — их план. А я их поймал тут, и что? Как доказать, что это самооборона? Их слово против моего. Скажут, что я обиделся на проигрыш в спарринге, а они защищались. И это, если я их заломаю, а если убью одного? Что-то у меня ноги похолодели от этих мыслей. Подстава, чистой воды подстава.

— Не переживай, тут ещё не скоро появятся люди, — летёха заметил взгляды, что я бросал по сторонам. — Но тебя найдут, обязательно.

— Ты подскажешь, или капитан? — бросил я так, ради поддержания беседы, продолжая думать о своём.

Мы так, даже до вопроса почему напали не дойдём. А знать то хочется. Значит, убивать нельзя, нужен язык, но как доказать? Они же с минуту на минуту поймут, что я в норме и нападут снова.

— Зачем нам с ним суетиться и подставляться? — наигранно удивился летёха, — часа через четыре подойдут морпехи из кабака и найдут тебя.

Точно, кабак! Здесь людей нет, и не скоро появятся. А где есть? Через пяток переходов кабак, там народ имеется. Потенциальные свидетели. Надо только дотянуть до них и не справиться с этими горе убийцами.

План действий сложился моментально.

— Ты его приказ выполняешь? — я снова сделал шаг вперёд, всё так же держась за бок. — Зачем? Он тебе заплатил?

Летёха поморщился от моего вопроса и промолчал, делая шаг назад.

— Я заплачу больше, только отпусти, — я сбавил тон голоса, даже на шепот перешёл, не прекращая движения вперёд. — У меня есть деньги, правда, пять тысяч золотом. Да постой ты.

Но летёха не стоял, он продолжал отступать с выражением недовольства на лице. А нефиг болтать. Теперь я знаю больше. Не такой уж и умный он оказался.

— Или тебе заплачу, только отпусти, — я перевёл взгляд на Заухова, он при словах о золоте несколько заволновался, так что я заговорил быстро-быстро, пока не опомнились: — счета анонимные, на предъявителя, все в моём инфопланшете, смотри.

Я достал коммутатор и вывел состояние счёта, показывая злодеям. Хорошо, что проверял недавно, и страница в оффлайн режиме работала. Связи, как я заметил, не было. Глушат, наверное. Вон, даже не шелохнулись.

— Заткнись, — прорычал летёха, и одёрнул мичмана за собой: — а ты не думай даже.

— Серёг, да ладно тебе, пять штук на земле валяются, — глаза у Заухова заблестели жаждой наживы, — Отожмём и кокнем, Константин Петрович не узнает даже…

— Идиот! — воскликнул летёха, кроме шага назад, ещё и отходя от мичмана на безопасное расстояние. — Ты лишнее болтаешь! Господину служат не за деньги.

— А что плохого в деньгах? — Заухов встал так, чтобы видеть и меня, и напарника.

— Ты не понимаешь, он вбивает клин между нами, — с напором выдал летёха, и ткнул в мою сторону ножом.

— Ты преувеличиваешь, — не согласился Заухов, глянув на меня, — никакого клина. Так что плохого в деньгах?

Я же стоял на месте, привалившись к переборке, и делал вид, что мне плохо. Пусть отвлекутся от меня, своей цели я достиг: переход в двух шагах. Сейчас улучу момент и дерну от них. Главное, чтобы они заметили и кинулись следом.

— Нас и так наградят, главное убить его, — голос летёхи сочился злостью.

— Знаю я эти орденские награды, — хмыкнул Заухов и добавил с нажимом: — а тут пять кусков. Золотом.

— В орден идут не за деньгами, — прошипел летёха, делая шаг назад, когда я шевельнулся.

— Но и они нужны, — не согласился с ним Заухов и наоборот, сделал шаг ко мне. — Короче, я сейчас заберу его коммутатор, переведу бабки, а потом кончим его, и так уже еле стоит.

— Стоять! — гаркнул я, выпрямляясь, они аж вздрогнули и замерли на месте, впившись в меня взглядами. — Знаете что, идиоты, — оглядел их и весело улыбнулся, — сначала догоните!

Коридор перехода встретил меня пустотой. Стены по бокам слились в сплошную линию. Берцы застучали об пол, а из-за спины неслось гневное: «За ним! Быстрее!».

Коридор кончился, и я вылетел в отсек. Так, здесь налево. Перебежать на другую сторону, и вот, новый переход. Только задержусь, гляну, где там погоня. Ага, вот они, совсем рядом. Газу!

Мы мчались в полном молчании. Поворот, ещё один. Переход, другой, третий. Злодеи дышали мне в спину. Они отставали от меня буквально на десяток шагов. Ещё чуть, и догонят, а я… я заблудился.

Не знаю, когда свернул не туда. Может, в прошлом отсеке, может, в позапрошлом. Не важно. Главное, что мы бегали не пойми где.

Куда ни глянь, тянулись какие-то стойки с коробками. Высились по углам стальные ящики. И ни одной видеокамеры. Да что за бред? Где я?

Очередной отсек оказался маленьким. Не уверен, что школьный спортзал будет меньше. Я огляделся. Куча хлама, повсюду разобранные роботы, детали от них и ни одного выхода. Тупик.

А нет! Вон, рядом ещё выход, за стеллажами. Рванул туда…

Бам!

Нога запнулась, и я полетел на пол. Ушёл в перекат. Вскочил. Поздно. Враги уже здесь.

— Фух, наконец-то, — Заухов появился из коридора первым, и, тут же заметив выход, сместился к нему. — Ну, ты и быстрый, как так, ты же кровью истекаешь?

— Нет, — помотал я головой, отступая к дальней стене, и готовясь к драке. — И очень рад этому.

Видимо, битва состоится здесь. Жаль, не вышло по-моему. Придётся их тут захватывать, а затем выкручиваться. Только летёху дождусь.

Заухов встал в проходе и пару раз вдохнул. Затем достал из-за спины армейский тесак. Только не наш, а польский. Корд называется.

— Ну, ничего, — ухмыльнулся он. — Сейчас исправим, лишим тебя радости.

Только он произнёс, как в отсек вбежал лейтенант.

— Один не лезь, — выплюнул он, в два прыжка оказываясь в центре отсека. — Только вместе.

— Ага, — хмыкнул Заухов, вставая рядом с ним. — Я говорил, что хреновый план у тебя? Надо было валить его сразу, чуть не упустили.

Летёха на его слова лишь поморщился и удобнее перехватил нож. И тут поисковая техника показала троих человек в соседнем отсеке, откуда мы прибежали.

Опа! Я аж заулыбался. Неужели, получится, как хотел?

Летёха от моей улыбки напрягся, а Заухов замер на секунду и спросил:

— Ты чего лыбу тянешь? Идиот что ли?

— Помогите! — заорал я в ответ. — Хулиганы радости лишают!

— Точно идиот, — сам себе ответил Заухов.

— Убивают! Помогите! — снова крикнул я, подставил пальцы ко рту и пронзительно засвистел.

— Гаси его! — крикнул летёха, и атаковал.

Нож мелькал в опасной близости от меня слева. Справа разрезал воздух корд. Я то крутился на месте, то отступал назад. Подставлял локальные щиты. Позволял им рушиться под ударами. Исчезать от лёгких тычков. Я заманивал противников дальше от перехода. Потому что по нему уже бежали люди.

Десять секунд. Двадцать. Минута. Я сделал вид, что пропустил удар. Упал, перекатился дальше к стене, вскочил на ноги, отмахнувшись какой-то железякой с пола, и тут в отсек ввалились трое морпехов.

— Кто свистел⁈ — крикнул один морпех, и тут же замолчал. — Ростислав Драгомирович? Сергей Викторович? Владимир Львович? А что вы здесь делаете?

Опа, Колян. Везёт же мне на него!

— Коля, они напали на меня! — крикнул я, махнув железкой пару раз. — Убить хотят!

— А? Что? — Колян с друзьями захлопали глазами в растерянности.

— Вова, мочи свидетелей, — рявкнул летёха, и попытался ударить меня. — Этого я сам добью!

Заухов угукнул, развернулся и метнулся к матросам.

— Владимир Львович, вы что! — крикнул было Колян, но Заухов уже раскидал морпехов и замахнулся на него кордом.

Защититься у матроса не было никаких шансов. Лезвие тесака полыхнуло желтым и время замедлилось.

Для меня замедлилось. Я вошёл в изменённое состояние сознания. Скорость моих движений увеличилась.

Заблокировать атаку летёхи. Пробить его щит. Сломать руку и оглушить ладонью по уху. Миг и противник летит в стену, а я развернулся, выхватывая пистолет.

Стойка как в тире. Стендовая стрельба.

Бах!

Вернее пшик, и сгусток плазмы догнал затылок мичмана.

Колян стоял не шелохнувшись. Рот открыт, глаза на выкате и смотрят то на тело у его ног, то на меня.

— Спасибо, Коль! — махнул я пистолетом. — Ты мне жизнь спас.

— Нне зза что, — запинаясь пробормотал он, так тихо, что я это скорее по губам прочитал, чем услышал.

* * *

— Говоришь, от денег отказывался? Дела. — Протянул Никифор Анндреевич, почесывая затылок и рассматривая скованного наручниками летёху.

— Идеалист, наверное, — предположил Уткин.

Оба безопасника стояли в отсеке и проникались рассказом о моих свершениях. В переходах дежурили караульные морпехи. Транспортная жандармерия пыталась проникнуть к нам, но их не пускали. Колян с сослуживцами притулился в стороне, поближе к медроботу, подальше от трупа Заухова. Его, даже вырвало пару раз. Николая, не Заухова. Я же закончил свой рассказ и теперь строчил в инфопланшете служебку о расходе боеприпасов.

— Ульян Прохорович, ты место преступления отфоткал, всё описал? — обратился Никифор Андреевич к Уткину и тот кивнул. — Тогда пойдём, посмотрим кое-что.

— Никифор Андреевич, — вмешался я, — Надо капитана брать.

— Надо, — согласился безопасник, — я уже отправил запрос Конечному, они его возьмут и запрут в камеру на корабле.

— Кому?

— Это наше дело! На станции закроем их.

Мы с Уткиным заговорили одновременно.

— Капитану эсминца, — сначала Никифор ответил мне, затем Уткину: — мичман, давайте не будем делить кору от палки, пока она ещё на дереве.

Мы подошли к телу Заухова. Никифор Андреевич присел рядом с ним на корточки. Осмотрел ещё раз. Достал из выреза рубашки медальоны. Покатал их в ладони. Зачем-то закатал ему рукава, обнажая бледную кожу рук по локоть, а затем перевернул и стал его раздевать.

— Зачем это, — удивился я, но замолчал, как только увидел размалёванный татуировками обнажённый торс старшего мичмана.

Никифор Андреевич не ответил. Молча осмотрел рисунки на груди, плечах и перевернул Заухова на живот.

Чего тут только не было. Какие-то вязи, грифоны, мантикоры, руны. Даже портрет какой-то женщины, и, что удивительно, мужчины. Причём странного мужчины, с двумя лицами, смотрящими в противоположные друг от друга стороны. Не помню где, но такую татуху я уже видел.

Закончив осмотр, Никифор встал и пошёл к наблюдавшему за нами летёхе.

— Уткин, эй, мичман! — раздался гневный крик из-за оцепления морпехов. — Да сюда посмотри, гусь ощипанный! Пропустите меня, это наше дело!

Оглянулся на кричавшего не только Ульян.

Здоровый мужик возвышался над бойцами. Щекастое лицо, красное от злости, казалось, сейчас треснет, как презревший арбуз. Форма жандарма наглухо застёгнутая, грозила отстрелить пуговицы с пуза. Только майорские звезды на погонах спокойно, тускло поблескивали в свете ламп.

— Это кто? — спросил я.

— Главный транспортник станции, — вздохнул Уткин. — Всю плешь мне проел.

— Это ему надо сказать спасибо за отсутствие видеокамер? — я почувствовал, как держиморда начинает мне нравиться всё меньше и меньше.

— Угу, — подтвердил Ульян, отворачиваясь от оравшего, и следуя дальше за капитаном.

— Не пойдёшь к нему?

— Нет, — покачал головой Уткин, — иначе он дело заберёт, я по званию и должности не могу подобное вести, а так, сейчас капитан Лапушкин, — он кивнул на Никифора Андреевича, — старший.

— Погоди, — от удивления я остановился и положил руку ему на плечо, притормаживая его. — Ты же говорил про лейтенанта, его полномочий должно быть достаточно.

— Он две недели, как в коме, — произнёс Ульян, его плечи поникли, а в глазах поселилась тоска. — Сейчас здесь всё на мне, и да, в центральное управление я сообщил, надо ждать возвращения командированных. Замены нет.

Ответить я не успел. Мы подошли к летёхе с которого капитан Лапушкин уже содрал форму. Долго искать не пришлось. Только одна татуировка украшала злодея. Двуликий мужик на плече.

— Что она означает, — спросил Никифор Андреевич летёху, но тот промолчал, вонзившись в меня взглядом полным предвкушения.

— Чего смотришь? — не выдержал я, ощущая мурашки по телу.

— Когда ты сдохнешь от яда, — оскалился тот, и тут же болезненно скривился, неловко дёрнувшись.

До меня ещё только доходило, а Никифор Андреевич уже распаковал пакет с вещдоками и сунул нож в анализатор. Прибор пиликнул. Загорелись красным лампочки, и на панели высветилось название отравы.

— Что там? — дрожащим голосом спросил Уткин.

— Жопа, — зарываясь рукой в седину на голове, прошептал Лапушкин и, под хохот летёхи, показал нам экран.

Глава 6

— Яд чёрного кочевника, — прочитал Уткин вслух, и посмотрел на капитана, — кто это?

— Муравей, где-то с ноготь размером, — ответил я вместо Лапушкина, теряя интерес к анализатору и оглядывая летёху, — что будем дальше делать?

Я подошёл к нашему злодею и присел на корточки. Всё же знакомое тату, где же видел его? Лицо мужика, что одно, что второе, проработано детально. Короткая стрижка, прямой нос, плотно сжатые губы. Подбородка не видно скрыт бородкой. Глаза слегка прищурены и смотрят прямо.

Сфотографировал плечо летёхи, когда он прекратил дёргаться от смеха, и запустил в коммутаторе поиск по картинке. Пусть поисковые системы трудятся. В голову ничего не шло.

— Завидую твоей выдержке, Ростислав, — участливо протянул Никифор Андреевич, — но, может, проведёшь последние часы жизни по-другому?

— Всё так плохо? — не сдержался Уткин.

— Противоядия не существует, — вздохнув, кивнул Никифор и снова посмотрел на меня: — Ростислав, может тебе чего-то хочется?

— Понять, почему на меня напали, — улыбнулся я и глянул на летёху: — К чему такие заморочки? Кому я помешал? Что у Вас за орден? Татуха его знак?

Летёха молчал. Лишь сверкал злобой в глазах и жутко скалился.

— У тебя, должно быть жар, — Никифор Андреевич не выдержал и подошёл ко мне, хватая за плечи. — Ростислав, очнись! Обещаю, я распутаю это дело, виновных накажем, а сейчас успокойся.

— Никифор Андреевич, — я аккуратно отцепил его руки и посмотрел ему в глаза. — Успокоиться надо вам. Вы знаете, откуда этот муравей?

— Нет, — покачал он головой, — но это не важно, анализатор выдал вердикт, тебе надо…

— Важно, ваше высокоблагородие, важно, — перебил я его. — Муравей этот живет на планете Святогор, и противоядия действительно нет.

— А…

— Но есть один занимательный факт, — не дал я ему вклиниться в свой монолог, повысив голос, — Яд смертелен для любого человека кроме местных жителей.

— Действительно занимательно, — влез в разговор Уткин, уставившись в свой инфопланшет. — Это из-за особенностей условий обитания, ученые не поняли ещё почему. — Он поводил пальцем по проекции экрана, и продолжил: — может, из-за рациона питания, или даже воздуха. Как выяснят, создадут противоядие.

— Вы оба с ума сошли? — Никифор Андреевич переводил свой взгляд то на меня, то на Ульяна. — К чему нам эта информация, если Ростислав уже отравлен?

— К тому, господин капитан, — я повернулся и пристально посмотрел на летёху, — что я со Святогора.

Летёха вздрогнул. Глаза расширились, рот приоткрылся. Он как-то моментально растерял всё злорадство от моих слов.

— Потому вопрос, — произнёс я, глядя на побледневшего летёху. — Это у вас в ордене такая организация хреновая, или конкретно тебя подставили?

Враз побледневшее лицо. Веко дёргается. Губы зашевелились в неслышном шёпоте, а пальцы стали переплетаться друг с другом. Вид злодея больше не внушал опасений. Уверенность его покинула. Потому я продолжил:

— Муравьиная отрава очень редкая, достать трудно, значит с организацией у вас все в полном порядке, — сказал я, наблюдая за его реакцией, надо уловить момент, когда он сломается. — Значит, подставляют тебя. С кем в ордене ты не поладил? Может, конфликт какой-то был?

Никифор Андреевич и Уткин аж дыхание затаили. Только слушали, замерев на месте. Словно превратились в большое ухо.

— У тебя не так много вариантов, — продолжал я мягким, спокойным голосом, глядя в глаза летёхе, — не достали здесь, дотянутся в тюрьме, а мы можем защитить. Да я лично тебя защищу. Заберу к себе на Святогор, и никто туда не сунется. Обещаю.

Мы смотрели друг на друга. Он ещё мысленно сопротивлялся. Перебирал события, варианты. Пытался успокоить сам себя, но я чувствовал, что между нами установился контакт. Мы настроились на одну волну.

Знаете такое ощущение, когда между двумя собеседниками возникает желание доверять? Желание рассказать всё несмотря ни на что, как в прорубь окунуться? Вот что-то подобное возникло и у нас. Я это видел по его глазам. Понимал по своим ощущениям.

— Кто дал тебе приказ? Капитан? — я перешёл на шёпот, и летёха наконец-то дрогнул, кивнул. — Это его инициатива? Ты с ним конфликтовал?

— Нет, — он покачал головой, — господин прислал, а Константин Петрович передал мне.

— Кто ваш господин? Глава ордена?

— Я не знаю, — просипел летёха. — Двуликий, он мног…

Его взгляд скользнул в сторону, и он вздрогнул всем телом.

— На меня смотри, не отвлекайся, — начал было я, и тут пиликнул коммутатор Никифора Андреевича.

Непроизвольно мы все посмотрели на него. На экране высветилось сообщение о самоубийстве капитана.

Не знаю почему, но я тут же кинулся к летёхе. Было поздно. Он вскинул вверх скованные руки и свернул себе шею.

— И этот ушёл, — просипел Никифор Андреевич, когда я поднимался от тела.

— Надо проверить их гаджеты и обыскать каюты, — я повернулся к Лапушкину и встретился с его недовольным взглядом. — Что?

— Надо… ой, да ладно, — махнул он рукой, и сделал шаг в сторону оцепления, — хватит болтать, у нас работы много. Пойдёмте.

* * *

Работы оказалось очень много. И это только к тому моменту, как мы оказались в офисе станционных безопасников.

Сначала переговорить с жандармами, которые требовали передать дело им. Никифор Андреевич просто взял главенство на себя, чем заткнул местного майора. Тот ещё пытался качать права, но заявление, что дело имеет статус государственной важности, и засекречено, а приказ морпехам стрелять на поражение, завершили спор юрисдикций.

Затем мы дождались одного (и единственного) стажёра безопасника с эсминца. Составили на месте все необходимые протоколы. Отправили тела злоумышленников в служебный морг, и отправились на корабль.

Обыск кают. Изъятие технических устройств. Снова заполнение бумажек. Нас было четверо, но мы зашивались.

Добавил огоньку и капитан второго ранга Конечный Валентин Валентинович. Они с Лапушкиным долго спорили. Даже ругались. Но победа осталась за безопасником. Выполнение эсминцем боевых заданий патрулирования отменялось. Разящий оставался на приколе у станции.

Конечный сильно ругался, кричал. Потом снова кричал, а потом ушёл срывать зло на подчинённых. Не понравилось ему, как обрадовались смене планов проходящие мимо матросы. Потому их ждали масштабные учения. Я даже знаю, какую заброшенную станцию они будут захватывать.

Только к вечеру мы оказались в офисе службы безопасности. Никифор Андреевич сразу же приступил к повторному опросу свидетелей.

Любо-дорого посмотреть было, как он вытягивал информацию из Коляна и его сослуживцев. Где жёстко требовал ответа, где давил логикой, а где и увещевал спокойным, даже ласковым голосом. В итоге, когда закончился допрос, бойцы выглядели как апельсин после соковыжималки. Человек отдельно, форма отдельно.

Дал им на подпись кучу бумаг по секретке и запрете о разглашении, и отправил на корабль. Парни наградили меня взглядами полными сверх восхищения и ушли отсыпаться. Справку об увольнительном на следующие сутки я им вручил первым делом.

Мы же приступили к взлому гаджетов. Моя специализация пригодилась как нельзя кстати. Провозился до поздней ночи, но справился, и мы, втроём (своего помощника Лапушкин не допустил в офис из-за соображений секретности) приступили к изучению файлов.

Радость от подбора паролей и обхода защитных программ поутихла. Пришло разочарование. Полезного на коммутаторах не было. Ни явок, ни паролей. Даже имени господина, или состава ордена не было. И да, всё же ордена.

За эту версию играла и оговорка летёхи, да и поисковик нашёл изображение, с которого срисовали татуху.

Двуликий Янус. Древнейший царь, затем Бог. Смотрит в прошлое и будущее одновременно.

Знанипедия выдала огромный массив информации: как менялось восприятие, что олицетворял, за что отвечал и всё такое. Инфа подробная, даже очень, но бесполезная. Тысячи лет прошли, не думаю, что орден двуликих беспокоится за плодородие или домашний уют. Кажется, расследование и здесь зашло в тупик.

— Вот, что ты за человек, Туров? — Никифор Андреевич отвалился от монитора и растянулся в кресле, как смог, голос его был усталым и тихим, словно он только что разгрузил сотню вагонов и подошли новые. — Привалил бы их по-тихому в уголочке и всё, никаких проблем. Не разбирались бы сейчас с этим тухлым делом.

Я аж завис от такой предъявы. Разочарование от напрасно проделанной работы тут же сменилось злостью. Настроение и так никакое резко ушло в минус.

Так, не грубить, главное, не грубить. Он и старше по званию, да и нормально ко мне относится, вроде бы. Явно просто так ляпнул. Ищет выход таким же эмоциям, как и у меня. Вдох, выдох, вдох, выдох. Лицо сделать попроще.

— Чем бы я тогда был лучше их? — спросил я успокоившись и взяв свои эмоции под контроль.

Никифор Андреевич аж онемел от моих слов. Выпучил глаза и целую минуту молча открывал и закрывал рот. Как рыба на песке. Прям один в один.

— Какой лучше? — весь его вид выражал недоумение. — Ты что, герой дешёвого сериала? Это жизнь. Здесь нет лучше и благороднее. Тебя задели — уничтожь, или тебя самого помножат на ноль. Всё. И забудь про совесть.

— И всё же, считаю, что поступил верно, — я снова начал раздражаться. — Если не стремиться к чистоте совести и благородству, то рано или поздно мы все потонем в грязи и равнодушии. И вообще, посмотрите на это с другой стороны. Мы ячейку какого-то ордена накрыли.

Да-да, я помню, что сам вначале думал, как говорит Никифор Андреевич. Но натура — дура. Ну, не люблю, когда учат жизни, если это не Дед или отец. Вот и перечу. Хотя, не сказать, что не согласен со своими же словами. Всё же мы не на войне. Да и узнать, почему атаковали было необходимо. Это вопрос выживания более глобальный, чем избавиться от нападавших.

— В том и дело, — вздохнул Лапушкин. — Ладно, ещё поймешь, как надо жить, а сейчас тебе в командировку пора. Эсминец незнамо сколько ещё простоит на приколе, так что тебе на гражданском судне продолжать.

Он потянулся к своему коммутатору и отправил мне файл.

— Вот, служебная бронь, вылет через два часа.

— Нашёл! — неожиданно воскликнул Уткин, отрываясь от монитора. — Господа, я нашёл письмо.

Мы тут же подошли к нему, и склонились к экрану.

— Туров Ростислав Драгомирович, мичман с Владивостока, мешает нашим планам. Срочно уничтожить, используя яд чёрного кочевника, — прочитал Никифор Андреевич вслух. — Индекс развития двадцать четыре пункта, фото прилагается.

Хм, интересно. Под текстом находилась моя фотография из личного дела. Да и единицы развития занижены.

— И подпись смотрите, — Уткин ткнул пальцем ниже.

Обычная буква «Г» с завитушками.

— Господин? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Григорий, Геннадий?

— Вариантов много, — задумчиво протянул Никифор Андреевич. — Если это фамилия, то по завиткам подписи найдём, молодец Ульян, — а затем он посмотрел на меня. — Ты ещё здесь?

— Ваше высокоблагородие, может я…

— Никаких может, езжай в командировку, — сказал, как отрезал. — На обратном пути заскочишь, ознакомишься с результатами. Тебя, скорее всего, за этим делом закрепят, так что всё узнаешь.

— Это уже в какую-то традицию превращается, — недовольно буркнул я, собирая вещи. — Как ни прилечу на эту станцию, оставляю незаконченные дела на проверку.

Уткин от моих слов закашлялся.

* * *

Служебная бронь — каюта на гражданском судне, которая оплачивается государством для экстренных поездок чиновников. В моём случае каптёрка пятого класса. Естественно, я не стал ютиться в такой дыре. Доплатил двадцать золотых рублей, и переехал в первый класс.

Мечта сбылась, но меня это не радовало. Скорее раздражало, что предстоит лететь в дурацкую командировку. Мысленно же я был с Уткиным и Никифором Андреевичем. Заперся в каюте и пытался понять, зачем ордену двуликих моя смерть.

— Лайнер Князь Греков следующий рейсом ИРХА152252ГН входит в нырок через полчаса, — приятный женский голос лился из динамиков внутренней связи корабля, а я только сильнее склонился над инфопланшетом, увеличивая скорость мысли и набора запросов.

— После вас ждут бары, рестораны, тренажёрные залы, несколько бассейнов и, новинка этого сезона, естественное поле для гольфа в натуральную величину, — голос продолжал соблазнять отложить дела. — Первые сутки на все услуги скидка пятьдесят процентов, пассажирам первого класса бесплатно.

Справиться с гипнотической силой маркетинга мне помогала решимость бороться за свою жизнь. Что толку от этих развлечений? Будто, кто-то на поле или в бассейне расскажет мне об ордене. А вот интернет!

За эти полчаса до нырка удалось накачать море инфы по Янусу и армейским обществам. Потом увлёкся и целый день читал, профукав все скидки.

Ничего полезного не нашёл. Для общего образования сгодится, но в расследование ясности не внесло. Закончив здесь, взялся за «Г» с завитушками.

Книга дворянских родов у меня уже была скачена на инфопланшет, потому просто сверял гербы и перстни с подписью. Нашёл несколько похожих, но отличных в деталях. Выписал в блокнот фамилии аристократов. Подозреваемыми будут.

Только закончил, как понял, что больше ничего сделать не могу. Навалилась хандра. Избавиться от неё, ни шикарный номер, ни рестораны, даже игра в гольф, не помогли (ещё бы, ценник такой, что хандру в атаке поддержала жаба).

Кстати, дурацкая игра. Меня оттуда выгнали за использование индекса. Странные они и правила дурные. Будто владение клюшкой пригодится в жизни… а вот внутренней силой можно не только мячики в лунку загонять.

Как ни странно, помогла тренажёрка. Уработался за вечер так, что думал лишь о том как поесть и поспать. Утром же проснулся полным сил и решительности заняться делом Кремнескалова.

Чтиво увлекательное. Круче иных романов. Алексей Венедиктович оказался отличным офицером. Отслужил положенные двадцать пять лет, и ещё сверху десять. К концу карьеры стал капитаном и достиг индекса в сорок три пункта.

Участие во множестве боевых операций. Выполненные и, куда уж без этого, проваленные, задания, а также десятки наград способствовали, как крепкой дружбе, так и появлению врагов.

Кремнескалов отличился в нескольких служебных конфликтах и дуэлях, откуда вышел победителем. Его же противники отправлялись либо на больничную койку, либо на кладбище.

Выписал в отдельный файл всех, кто мог затаить на него зло, но не думаю, что это поможет. Он десять лет служил тихо. Если бы хотели отомстить, сделали бы раньше. Хотя, кто знает, человеческая душа — потёмки. Вдруг кто-то оказался терпеливым и злопамятным.

Помимо прочего рассмотрел основную версию следствия — ограбление. Погибший капитан заявил, что выиграл главный приз в лотерее. Требовал выдачу семисот миллионов золотых. Хотя в прямом эфире передачи ведущий говорил о победителе с совсем другой планеты, но Кремнескалов собирался оспорить результаты. В один день договорился об интервью с местным телеканалом, и обратился к адвокатам.

Чем бы это всё кончилось неизвестно. Вечером того же дня его ограбили и убили. Лотерейный билет не нашли.

Да ничего не нашли. Ни следов индекса, ни пятен крови или частичек кожи. Только следы борьбы. И те были номинальными. Опрокинутый стул, да разбитая чашка с тарелкой.

Свидетелей нет, записей с камер нет. Ничего нет. Висяк, если выражаться терминологией служебного жаргона. В моём же разумении — волшебство. Магия какая-то.

Как приеду, надо будет по списку врагов пробить, кто в разы превосходит капитана по силе. Так чисто сработать можно только превосходя другого человека в индексе.

В голове всплыл Гусев. Гривасов его тогда заборол по технике безопасников. Просто задавил. По-моему, разница в пунктах у них была не слишком большая. Значит, надо проверить, кто владеет силовой борьбой. Всё же, кажется, мне, что тут не всё так просто, как считают жандармы. Хотя, там тоже спецы работают. Вон, какие экспертизы провели.

План действий я подготовил за пару дней до конца путешествия. Чтобы снова не впасть в хандру пришлось срочно придумывать, чем ещё себя занять. Тренажёрка каждый вечер, конечно же, хорошо, но мало. В общем, я снова вернулся на поле для гольфа. Еле уговорил администратора клуба дать мне второй шанс.

Знаете, а есть что-то в этой игре. Пристрастился. Гоняешь такой мячики по траве, помогаешь себе силой, но так, чтобы никто не понял. Отличная тренировка контроля над индексом. Мой кедди (скорее надзиратель, чем помощник и советчик), только один раз заподозрил неладное, но ничего так и не смог доказать.

Надо будет дома узнать, есть ли у нас такие клубы и записаться. Что на Святогоре, что на Владивостоке. Может, даже на соревнования съезжу.

В общем, было нормально. Нашёл, чем убить время в путешествии, но почувствовать, как отпускает нервное напряжение смог только при выходе из нырка.

Разом переключился на рабочее настроение. Хотелось побыстрее разобраться с делом, и вернуться назад. Иллирика и орден двуликих ждали моего внимания. Потому я достал инфопланшет и вышел на связь с местными безопасниками ещё на подлёте.

Глава 7

Никто не ответил ни на один из моих запросов. И это было странно. Да плевать на странности, это бесило. Хотелось сэкономить время и быстрее уладить формальности, а они молчали.

Раздражение росло с каждой минутой, что корабль летел к станции. Двадцать часов растянулись в месяц, и с каждым «днём» глухое раздражение всё сильнее захватывало меня. Спустя где-то бесконечность гудков дозвона у меня дёрнулся глаз, пару раз, а кулак прилетел в переборку, оставив там вмятину.

Слухи подтвердились: в гражданском судостроении экономят на материалах. Переборка уж дюже тонкая оказалась. Уверен, тесаком с силой её можно вскрыть, как консервную банку. Потому что кулак оставлял на ней вмятины. Глубокие такие.

От дальнейших экспериментов меня удержала мысль, что сам дурак. Стоило только в тысячный раз подумать, что безопасники на станции козлы и тунеядцы, а я, такой молодец, звоню им, как всё встало на свои места.

Каюсь, в дороге я расслабился и стал немного тугодумом. Очевидные истины просто ускользали от моего понимания. Уверен, это всё гольф виноват, и отсутствие профессионального общения. Гражданская жизнь и роскошь отупляют.

Перевесив несколько картин, чтобы переборка снова стала красивой, я направился в стыковочный отсек. Хотелось скорее покинуть борт лайнера, чтобы мозги не разложились от праздности пуще прежнего. А ещё было стыдно…

Корпус лайнера вздрогнул, окончательно погасив инерцию движения. Хобот шлюза выдвинулся вперёд, а вежливая стюардесса, улыбнувшись, пригласила меня к выходу.

Я вздохнул. Ну, вот и всё. Полёт окончен. Теперь можно сказать официально — «На Гусь-Налимске, хоть и временно, да в единственном числе, снова появился безопасник флота».

* * *

Станция Гусь-Налимска уступала размерами своей коллеге в системе ГРДСП. Так что до офиса местных безопасников я добрался за двадцать минут.

Конечно же, свою роль сыграло и отсутствие для меня досмотра в транзитной зоне. Но основная причина была в малом количестве народа в отсеках и переходах между ними, а так же в самих размерах станции. Я даже умудрился воспользоваться горизонтальным лифтом, который был вообще пустой. Неужели здесь настолько не популярное место?

Нереально пусто. Я человек двадцать видел по дороге. Всего! И то половина из них транспортные жандармы. Это очень странно.

Не станция, а одна сплошная загадка. Ладно, потом спрошу у кого-нибудь, в чём дело, а сейчас, пора идти внутрь.

Идентификация личности прошла, как обычно, разошлись створки гермодвери, и на меня навалилась темнота. Буквально.

Вот я стою в освещённом коридоре, а вот за дверью темнота.

Включил фонарик и сделал шаг вперёд, замерев на пороге. Луч света выхватил часть стойки дежурного и пару перевёрнутых кресел. Одно из них было в пятнах гари и копоти.

Принюхался. Пахло запустением: пылью, подгнившими фруктами и ружейной плазмой.

Что за чертовщина?

Обратился к поисковой технике. Пусто.

Убрал тесак, что достал машинально, и шагнул дальше.

Двери закрылись. Отрезали меня от света, стоило лишь полностью зайти в отсек.

Не успел я подумать, что делать, и где здесь выключатель, как зажглись лампы. Они разгорались медленно, не спеша. Мерцающая волна холодного свечения лениво двигалась ко мне от дальнего конца офиса.

— Добро пожаловать, мичман Туров, — раздался под потолком равнодушный, механический голос. — Я Кристина, виртуальный помощник службы безопасности флота. Рада приветствовать Вас, рекомендую запустить процедуру расконсервации отсека.

Ожидаемо, кому ещё меня встречать, как не ИИ, людей-то нет. Но как же это не привычно.

Конечно же, в империи, как и в других странах, пользовались искусственным интеллектом. Он, например, управлял кораблями исследователями и шахтёрами в далёких системах, где нет жизни. Там, где человеку придётся туго в одиночку. Но в цивилизованном мире ИИ использовался разве что помощником. Занимался всякой рутинной и то немного, и исключительно под руководством человека.

Считалось, что использование ИИ приведёт к деградации внутренней силы. Потому международные конвенции запрещали его использование в ущерб человеческой деятельности. Тем более запрещали отдавать под его командование отделы или представительства. Потому и не было у меня возможности познакомиться с ним раньше, кроме как в виде приложений и отдельных информационных систем.

— Запускай, — скомандовал я, и огляделся.

Ожил одинокий компьютер, выводя на экран яркую заставку. Десяток боевых турелей отвернули от меня стволы и исчезли в маскировочных нишах под потолком. Пиликнули и моргнули красным минные ловушки.

От этой картины аж под ложечкой засосало. Даю зарок! В тёмные помещения просто так не соваться. Пока индекса в шестьдесят пунктов не достигну… Ладно, хотя бы в сорок.

Картина внушала. Даже подумать страшно, что случится, попади кто-то сюда случайно, без допуска.

Хотя, и думать нечего. Сначала попытка устранить нарушителя, а потом в станции образуется дыра: безопасники ревностно охраняют свои архивы. Так что система самоуничтожения стоит надёжная.

От мыслей меня отвлёк громкий стук и скрежет. Одна из турелей была повреждена и не могла втянуться на место. Автоматика дёрнула её ещё несколько раз, а потом прекратила попытки, оставив торчать наружу перекошенное основание и спарку стволов под неправильным углом.

— Что здесь произошло? — спросил я, переводя взгляд от потолка и рассматривая бардак из документов, и мебели.

Бумага буквально устилала пол, как и осколки стекла. Несколько столов были перевёрнуты, и зияли огромными дырами. По всему отсеку, вперемешку с раскуроченной техникой, валялись стулья. Почти везде темнели пятна какой-то копоти.

Поворачиваясь, переступил с ноги на ногу. Под подошвой хлюпнул… когда-то это был апельсин. Я даже расстроиться не успел, как раздавил ещё и гнилое яблоко. Прям фруктовое изобилие, запущенный сад. Их тут много валяется на полу.

— Что тут произошло? — повторил вопрос громче.

Как-то не так представлялась мне командировка. Бодрое начало. На всякий случай проверил плазменный пистолет. Поисковые щупальца тут же разошлись во все стороны, на максимум, далеко за пределы отсека. Вдруг, злодеи вернутся. Хотя бы предупреждён буду. Но встречаться с теми, кто это сотворил, мне крайне не хотелось.

Вера в автоматическую систему безопасности пошатнулась, и я хотел вызвать помощь, но вовремя вспомнил инструкции СБФ. Консервация отсека возможна только по приказу офицера. Да и следы битвы указывали, что произошло это всё давно. Недели две назад. Так что здесь не было никого. Другой вопрос, почему меня не предупредили об этом, а просто отправили в командировку?

— Нападение на офис группой неустановленных лиц, — наконец-то ответила Кристина. — Лейтенант Курочкин провёл следственные мероприятия и законсервировал офис. Данные отправлены Вам на инфопланшет.

Пиликнуло, и я погрузился в изучение отчетов. Правда, сначала поднял с пола ближайший чистый стул и приземлился на него.

Многое сразу же встало на свои места. Из-за нехватки личного состава на станции никогда не было постоянного штата морпехов и сотрудников безопасности, но в системе почти всегда находилось несколько кораблей военного флота. Вот их экипажи и занимались основной работой в офисе безопасников.

Этакая ротация состава: одни ушли, другие заступили на пост. Эксперимент какой-то военной шишки, призванный нивелировать нехватку флотских сотрудников, а заодно не дать постоянному гарнизону обрасти связями и начать брать на лапу. Особенно в таком, довольно оживлённом на туристов месте (и не вспоминайте моё удивление, что народу мало, оказалось — не сезон).

Вначале сменщики заставали друг друга и передавали дела, но со временем стало появляться окно, когда на станции никого не было. Да, бывает и такое, что корабли военно-морского флота задерживаются, а то и вообще не приходят в пункт назначения — планы командования могут меняться.

Так и повелось. Флот уменьшился после сокращения личного состава, Империя смогла сохранить себя в нескольких военных конфликтах, а окно без охраны росло, порой доходя до нескольких дней, а то и недель.

И вот, дожили. Месяц назад Кристину взломали, а когда она перезагрузилась нападавших уже не было.

Кристина подала сигнал бедствия и заблокировала отсек. Лейтенант Курочкин Е. А. прибыл со станции ГРДСП и установил, что нападавших было пятеро. Один из них обладал индексом, ориентировочно за пятьдесят пунктов, поэтому победа над системой обороны была полной и безоговорочной.

Лейтенант установил, что, подавив оборону отсека, злоумышленники взломали базу данных и скачали какие-то документы (какие, он понять не смог). Потом замели следы, применив технику сокрытия силовых приёмов, и покинули отсек. Всё.

Курочкин засекретил материалы дела, законсервировал офис и отбыл по месту службы, чтобы сообщить о случившемся на базу со станции ГРДСП. И всё это время, целый месяц, здесь так никто и не появился из флотских.

— А отсюда почему не сообщил? — поинтересовался я, удивившись такой логике.

— Нападавшие взломали модуль связи, и мне пришлось его заблокировать, — ответила Кристина. — Согласно протоколу.

— А сигнал бедствия по резервному каналу передаётся до ближайшей станции, и без подробностей, — кивнул я сам себе и задумался.

Не помню, чтобы на ГРДСП Уткин упоминал о сигнале бедствия, он только крестился, когда узнал о Гусеве. И очень уж расстроенным выглядел в тот момент. Может, лейтенант в коме и есть Курочкин?

Тогда получается, что он напал на след, вернулся на место службы и его устранили до того, как он смог сообщить о происшествии.

Блин, почему я не спросил Уткина о причинах комы лейтенанта?

— Кристина, — я снова позвал ИИ, — Какие файлы искали нападавшие?

— Данные отсутствуют, — отозвалась она.

— А Курочкин делал что-то за компами?

— Ответ отрицательный.

Хм, а может он не нападал на след? Или, как тогда?

— Кристина, что он делал, кроме осмотра места преступления и сбора свидетельских показаний? — Вопросы ИИ надо задавать прямые и понятные, а то она какая-то тормознутая, версию ей откатили что ли?

— Лейтенант просматривал записи с камер наблюдения в транзитной зоне, сразу после этого отбыл.

Хм, это немного проясняет картину. Возможно, он увидел кого-то, кто показался ему подозрительным. Жаль, никаких запросов не делал. Подробнее не понять. А напишу ка я Уткину, пусть проверит, что делал Курочкин, когда вернулся, да и тревогу поднимет. Никто же не знает о нападении на местный офис.

Блин! Знаю, что нельзя так думать, но Уткин, Курочкин, какой-то курятник получается. Так и вижу заголовки газет — Дело весёлого фермера. И смешно, и стыдно.

— Мне нужен доступ к системе связи станции в обход нашей служебной и создай мне стандартную учётку в местном офисе, — дал я команду помощнице.

— Господин Туров, — тут же выдала Кристина, — Согласно вашим командировочным документам Вы являетесь старшим офицером СБФ на станции Гусь-Налимск. Вам передано командование офисом. Жду Ваших распоряжений.

Признаюсь, я несколько опешил. Всякого ожидал, но не такого. Интересно, а мне в личное дело запишут, что я возглавил отделение СБФ? Это же для карьеры полезно. Так, не о том думаю. Узнал, что нападение давно было, и расслабился. Надо довести дело до конца.

— Принял, — ответил я ИИ, вышел в местную сеть и написал сообщение Уткину со своей личной почты. — А теперь разберёмся с делом Кремнескалова.

— Жду Ваших распоряжений, — в голосе Кристины появились помехи. Звуки глотать стала. Видимо, прошивка реально слетела.

— Перезапускай систему, давай обновим твоё ядро, — произнёс я, вставая со стула. — Тонкую настройку проведу, как вернусь с поверхности, мне надо с местными жандармами повидаться.

— Господин Туров, — не успел я и шага ступить, как Кристина меня остановила. — На планете сейчас ночь.

Достал коммутатор и проверил. Да ёж вас всех переёж! Я на сутки выбился из графика! Разящий должен был прибыть в систему ещё позавчера вечером. И как только не заметил? Хотя, ясно как. Не о том думал, ещё и корабельное время отличалось от местного.

Это ж получается, я на суд к Лире могу опоздать. Особенно, если обратно тоже на гражданском лайнере полечу. Блин!

— Господин Туров? — механический голос Кристины ворвался в мои мысли.

— Перезапускай системы, — повторил я команду, глубоко вздохнув, — сейчас настрою всё, только скажи, где здесь поспать можно?

* * *

Неуютное место. Да, тут имелись спальные комнаты с нормальной кроватью и душевой кабиной. Даже маленькая кухонька блестела чистотой одноразовой посуды. Но как же бесило, что из-за ордена двуликих я упустил столько времени, и теперь могу опоздать обратно к Лире. И что им надо от меня?

А ведь согласно служебным инструкциям, ещё и местным нападением заняться надо. Хорошо ещё, что в командировочном листе прописана конкретная задача, и мне достаточно провести минимальные следственные мероприятия, а затем передать результаты другим безопасникам. Нет, конечно же, по-хорошему, надо дождаться сменщиков, но у меня есть оправдание, что командировка имеет чёткие сроки. Думаю, прокатит, тем более, что нападение прошло без жертв. Но тем не менее на всё про всё у меня только завт… вернее, уже сегодня.

Из-за этих мыслей долго ворочался в постели и не мог уснуть. В конце концов, решил измотать себя физухой, но, даже во время отжиманий в груди поднималось дикое раздражение на орден.

Про бой с тенью и говорить нечего: не знаю, кто там за главного, но я представлял, как ломаю его. Помогало слабо, тренировочный манекен подошёл бы для успокоения лучше, но его не было… Вернее был, но сразу кончился. За пару ударов.

После полуночи, когда вымотался в край, закончилось обновление Кристины. Настроил ей протоколы общения и запустил опознавание пассажиров по своему списку сослуживцев Кремнескалова, а так же поиск следов взломщиков в системе. Пускай поищет. Даже гении ошибаются. Может и эти допустили оплошность.

Приняв задачи, Кристина сообщила, что процедура займёт не менее шести часов, и я, несколько успокоенный проделанной работой, наконец-то смог уснуть. Правда, всего на четыре часа, но это была маленькая победа над собой, а то состояние уже было хуже некуда.

* * *

Космопорт Гусь-Налимска находился за городом, в часе езды от жилых кварталов. Арендовать автограв я не стал, а нанял такси. Так надёжней, и не надо копаться с навигатором в поисках жандармерии. Плюс мне были нужны новости из первых рук.

Нападение на офис было засекречено. Вряд ли о нём знали даже транспортные жандармы. Но таксисты это отдельная каста людей. Они слышат и видят всё. Коллекционируют слухи, даже самые необычные. Бывали случаи, когда в салонах такси раскрывалось содержимое секретных документов. И это не я сейчас делюсь опытом. Это нас так учили.

Водитель мне попался разговорчивый. Улыбчивый мужик лет шестидесяти. По его взгляду было видно, что недостаток в пунктах индекса компенсируется живым умом и любознательностью.

— Откуда будете, молодой господин? — ощерился он, как только я запрыгнул на заднее сидение антиграва, разместив рядом с собой сумку с вещами. — Надолго к нам? По службе, или как?

— И то и другое, — улыбнулся ему в ответ, — но это секрет.

— Какая деловая молодёжь пошла, — засмеялся он, выруливая с парковки, и устремляясь в небо. — Сразу крепнет уверенность в стране и завтрашнем дне.

— А как иначе, если… — мои слова прервал звонок Кристины на коммутатор.

Сделал вид, что удивлён, а не только что сам подал ей сигнал выйти на связь. Подобрался, расправил плечи, будто нахожусь на плацу. Поймал взгляд водителя в зеркале заднего вида, и, сделав круглые глаза и поднеся палец к губам, ответил:

— Слушаю, Ваше высокоблагородие.

Звук я перенаправил в наушник. Как в кино показывают. Только сам динамик засунул не плотно, потому таксист мог, если напряжётся (а он смог и напрягся), подслушать, о чём мы говорим.

— Лейтенант, вы на месте? — раздался бас из коллекции голосов виртуального помощника.

— Так точно, господин премьер-майор, — я вытянулся ещё сильнее, играть, так играть. — Только приземлился, направляюсь в город.

— Отлично, — громко сказала Кристина, я аж поморщился. По сценарию голос должен быть командным, а не громким. Ладно, и так сойдёт, но потом поработаем над этим моментом. — Напоминаю, ваша задача провести разведку и наметить проблемные места в работе госаппарата. По вашему сигналу выдвинутся группы аудита с силовой поддержкой. Ревизия началась.

— Есть, Ваше высокоблагородие, — я стукнулся головой о крышу антиграва, вытягиваясь по струнке. — Разрешите выполнять?

— Разрешаю, — рявкнул динамик, и ИИ отключился.

Играть досаду и раздражение не пришлось. Настолько оглушающа была последняя фраза. Вынул наушник. Прочистил пальцем ухо и, поведя головой из стороны в сторону для разминки шеи, спросил:

— А что, отец, — я открыл на инфопланшете карту Гусь-Налимска, — в городе найдётся, на что посмотреть?

* * *

— А ещё на рынке городском совсем оборзели, — Игнатий Михайлович, как представился водитель, рассказывал о жизни столицы планеты. — Жена там торгует, у нас хозяйство по разведению сомов и налимов. Мы так, для себя, не в промышленных объемах. — Пояснил он, и продолжил: — так вот задрали арендную плату. Говорят, — он сплюнул в приоткрытое окно, — инфляция, но мы знаем, что чинуши сговорились с китайцами. У тех в квартале цены не растут, но качество хуже. Чем они только рыбу не кормят…

Буквально за полчаса я узнал столько о прегрешениях местных властей, что впору было звонить Кристине и действительно вызывать группы аудита.

Старичок водитель, простая душа, даже не подозревал, что СБФ таким не занимается. Но ему так хотелось пожаловаться на власть предержащих и подкинуть им свинью, что он попался на нехитрый крючок. Как один из налимов, которых разводила его семья.

— Жандармы к ним даже не лезут, — кривился Он. — Там царство банд, как их, — он оторвал руку от штурвала и покрутил ей в воздухе, — забыл. Жуликов всяких, короче. Да вон, мы как раз мимо летим, можете полюбоваться на их район.

Глянул в окно, куда он указывал. Малоэтажная застройка. Разноцветные крыши с коньками в виде драконов. Над дорогами растянуты верёвки с бумажными фонариками. Будто в историческом кино. Даже пара рикш тянули по асфальту повозки.

— Понавешали всякой ерунды вдоль дороги, — продолжал брюзжать таксист, — не подлететь. Специально там напряжение пустили, чтобы не оборвали.

Замечу, справедливости ради. В китайском районе возвышались здания современной архитектуры. Но мало. В основном классическая национальная застройка.

— В наши районы приходят на разборки, пытаются бизнес отжать, но ребята пока отбиваются, — пожаловался Игнатий Михайлович в конце экскурсии по району.

— А жандармы? — спросил я.

— Платят им, гусиным жопам, — он снова плюнул в окно, — чтобы не лезли. Они и не лезут.

— Логично, — кивнул я, делая вид, что записываю в коммутатор.

— Цены на рыбный корм подняли, а на рынок закинули партию контрабанды. От неё рыба дохнет.

— Как? — удивился я.

— Как, как? — поморщился Игнатий, — кверху пузом. Транспортники дали им зелёный свет, совсем продались.

Я напрягся. СБФ контрабанду отслеживала, и накрывала особо крупные партии. Такой, негласный контроль над жандармами. Особенно, если речь шла об оружии и технологиях.

— Отец, а давно это началось? — спросил я осторожно.

— Да всегда было, но с полгода как очень активно, — пожал плечами таксист, — обнаглели так, что анонимные коммы и маскоочки не только на улице купить можно, но и в магазинах.

— Не боишься так открыто рассказывать? — спросил я, — Свои же потом претензию выкатят.

— Свои честным трудом работают, — снова сплюнул Игнтий, — а это вредители.

Такими темпами он всех в городе заплюёт. Не человек, а гейзер ненависти. Ни разу не встречал на Святогоре таких недовольных. Всё же, как отличается жизнь обычных граждан на разных планетах.

— Хорошо, — кивнул я, — у тебя есть шанс их сдать, только скажи, людей так провозят?

— А как ты думаешь, откуда здесь столько китайцев? — расхохотался Игнатий. — Это не только потому, что граница близко. Сюда попасть просто, они же не стесняются и не скрываются, прям через терминалы прут. Да и не только китайцы, ещё и бандиты из наших всякие.

У меня возникло ощущение, что я напал на след.

— Где-то с месяц назад, не видел пятерых мужиков, примерно моей комплекции? — я не удержался от вопроса. Сказал и сам испугался, вдруг спугну. Слишком прямолинейно.

— Не видал, — повёл головой Игнатий. — Но мужики баяли, что были такие. Суровые на вид, выправка военная. Их Петрович отвозил в город, в отель «Важный гусь». Он ещё сказал, — тут Игнатий хихикнул, — им бы в «Делового налима» заселиться, молчаливые, что рыбы.

Либо мне дико везёт, либо учебники для следаков составляли провидцы. Понятно, что надо проверить, но у меня ощущение, будто попал в яблочко.

За разговором я и не заметил, как мы оказались в центре столицы. За спиной остались парки и озера, а дома пригорода незаметно выросли в небоскрёбы делового района. Увеличилось и количество транспорта в небе. Антигравы, облетая мерцающие повсюду рекламные голограммы, стремительно двигались в воздухе на четырёх ярусах.

Неожиданно я оказался во вполне себе современном городе. Контраст поразительный.

— Приехали, — Игнатий повернулся ко мне и с серьезным видом выдал: — денег я с тебя не возьму, лучше запиши мой адрес, и зайди вечером на ужин. Расскажу подробнее. У нас тут ещё очень много интересного.

Неожиданно. Я растерялся и, даже, ответить не успел, а он добавил:

— Среди жандармов почти все от капитанов и выше продажные, будь с ними осторожнее.

Не человек, а кладезь информации. Тепло распрощался с ним и вошёл в здание жандармерии. На душе было пакостно. Ощущение, что обманул ожидания человека. Воспользовался им. И это действительно так. Я даже на ты с ним перешёл, для большего доверия, как советуют учебники по психологии дознания.

Эх, захотелось зайти вечером, и как-то помочь, но я в это время буду уже на лайнере. Обратно полечу. Билет куплен. Чувствую себя негодяем и манипулятором…

Точно! Есть выход. Сообщу обо всём Серафиму. Он боярин, сможет приехать и навести здесь порядок. Так и сделаю…

— Макарыч, ты решил вопрос с флотскими?

Как бы я не задумался, но мозг всё равно среагировал. Вычленил из шума в вестибюле главное.

Прислушался, голоса шли из-за угла, где сверкала табличка лифта.

— Не, там вчера сопляка какого-то прислать должны были, но он опаздывает, а так, дело на две минуты. Подсуну этому лоху бумаги на подпись, и закрою дело.

— Капитана уведомил?

— А то…

Разговор оборвался. Должно быть, уехали на лифте. Забавно. Лоху, значит. Сопляк, значит. Ну-ну. Посмотрим.

Настроение как-то резко скакануло вверх. Появилась этакая злая решимость, хоть сейчас в бой. Губы сами собой растянулись в широкой ухмылке и я резко обернулся к дежурному за стойкой.

— Вам кого? — вздрогнул жандарм.

Глава 8

Гущин Анатолий Макарович, ротмистр, а по флотским меркам старлей, занимал кабинет на пятом этаже жандармерии. Именно он занимался делом Кремнескалова, и именно его я попросил вызвать в вестибюль.

— Прошу, поторопите его, — просительно говорил я дежурному, — передайте, что очень спешу на обратный рейс, надо поскорее уладить формальности.

Получалось не очень, судя по виду дежурного. Усатый дядька взялся за инфофон, но косился на меня опасливо. Что делать, не мог я спрятать свою улыбку. Настроение не то. Уверен, мой вид сейчас олицетворял вызов всему и всем.

— И бумаги пусть захватит, — продолжал я.

— Конечно, ваше благородие, всё передам, — неуверенно кивал жандарм, — Анатолий Макарович, к вам посетитель…

Дежурный передавал ротмистру информацию, а я оглядел вестибюль. Современное здание. Бетон, сталь и стекло. Много стекла. Вместо стен огромные окна, а внутри мельтешат люди. Шастают по своим делам туда-сюда между редких колонн. Ощущение, будто в аквариуме нахожусь. Брр, никакого личного пространства.

— Сейчас спустится, — доложил дежурный, на что я кивнул, и стал выбивать дробь пальцами о столешницу.

Казалось, что на меня постоянно смотрят с улицы. Ждут, когда исполню что-то интересное. Ощущаю себя рыбкой гуппи какой-то.

Несколько минут ожидания и со стороны лифта, из-за угла, появился ротмистр. За тридцать, высокий, слегка полноватый, но в то же время подтянутый. Одет по гражданке. Он шёл стремительно и уверенно, одной рукой прижимая к правому боку толстенную папку.

— Мичман Туров? — он протянул руку, как только подошёл, — Гущин Анатолий Макарович, следователь по делу Кремнескалова.

— Ростислав Драгомирович, — я попытался изобразить смущение, отвечая на рукопожатие, вроде вышло. — Временно исполняющий младший следователь СБФ.

— Я ждал вас вчера, — ротмистр положил передо мной папку и раскрыл её, а я попытался съежиться, словно мне сделали замечание. Тон жандарма был подходящим. — Материалы дела, фотографии, заключение экспертов и протокол на подпись.

Тут же поверх бумаг легла стильная, чёрная с золотом, ручка.

— Ставьте закорючку, а электронную версию на подпись сейчас перешлю, — продолжил он, доставая свой инфопланшет. — Какой у вас идентификатор?

— На обратной дороге подпишу, — я поставил сумку с вещами на стойку, убрал в неё папку и повернулся к ротмистру, — поехали.

— Куда? — он дернул плечами, посмотрев на меня недоумённо.

— На квартиру Кремнескалова конечно же, — улыбнулся я, сбрасывая напускную робость.

— Но вы опоздали, — растерялся Гущин от смены поведения. — Сами же сказали, что поскорее уладить формальности.

— Осмотр места преступления основная формальность, — пожал я плечами, и взял сумку. — Насчет опоздания, ничего поделать не могу, служба такая. Поехали.

Я развернулся и пошёл на выход, но остановился через пару шагов и обернулся.

— Анатолий Геннадиевич, я действительно опаздываю, не тяните резину.

Гущин поджал губы и прищурил глаза, выражая своё неудовольствие, но ему пришлось пойти следом, чтобы сохранить лицо перед сослуживцами.

Ну и кто здесь сопляк? А?

— Такси вызовем, или на служебной? — спросил я, как только мы оказались на улице.

— На личной, — буркнул ротмистр и шагнул к парковке.

Дуется. Оно и ясно. По любому планировал, что я зайду в его кабинет. Он меня помурыжит, пристыдив за опоздание. Потом создаст видимость аврала и заставит всё подписать. Не удивлюсь, если и поле схватки подготовил: завалил стол бумагами.

Потому я и вызвал его вниз. Лишить чиновника привычной среды. Это выбивает почву из-под ног. Делает уязвимыми. А у меня появляется простор для маневра. Попробовал бы уйти из кабинета, только бы дверью хлопнул, да воздух сотряс.

Одно жалко. Это не моя придумка, а инструкция из академии. Преподаватели давали не только книжную мудрость, но и делились личным опытом. Теперь я понимаю почему. Безопасников катастрофически не хватает и надо, чтобы молодые быстрее вышли в поле подготовленными. Затыкать дырки.

Антиграв Гущина оказался хитом позапрошлого сезона. Ярко-красное трёхдверное спорт купе. За рулём ротмистр сразу же ощутил себя уверенней. Расслабился, даже улыбнулся, завязав беседу.

— А что, Ростислав, бывал раньше на Гусь-Налимске? — спросил он, положив руки на штурвал и начав резкий подъём вверх.

— Нет, — я закинул сумку на заднее сидение, удержал себя силой в кресле, чтобы не упасть от резкого манёвра, и пристегнулся. — Далеко ехать?

— Прилично, — ухмыльнулся ротмистр, — но мы с ветерком и маячками, так что быстро.

Набор высоты закончился. В стеклах отразились сине-красные огни, и мы рванули вперёд, разгоняя попутки.

— Советую попробовать местную рыбу, — Гущин продолжал разговор. — Мы её по всему округу Владивостока экспортируем. Лучше не найти.

Врёт и не краснеет. Всем известно, что лучшая рыба на Святогоре. Но ладно. Ему это неоткуда знать. Мы свою продукцию продаём только в центральные миры.

Крыши высоток проносились под днищем антиграва. Слева, из-за городской черты, поднимались от огромных заводских труб клубы чёрного дыма, а я узнавал ненужную информацию.

Как первые переселенцы по ошибке завезли гусей. Как прижились налимы. Где лучше всего поесть, а куда можно сходить расслабиться. Затем пошли расспросы о боевом прошлом. Рассказы о подвигах ротмистра, что и в армии-то не служил. Исключительно борьба с бандитизмом.

— Медаль выдали за отвагу, представляешь, — он рассказывал о своём участии в подавлении восстания на одной из тюремных планет. — А она не оценила, — он поморщился, — говорит, надоело, что дома не видит меня, забрала сына и уехала к матери.

Ротмистр замолчал, вздохнул тяжело, даже за руль перехватился и продолжил:

— На развод подала, с ребёнком не даёт видеться… — покрутив шеей, он повернулся ко мне: — вот как, как родные и близкие люди в одно мгновение становятся чужими и далёкими? А главное, такими злыми?

Столько тоски было в его взгляде, что меня пробрало. Невольно представил себя на его месте и внутренне вздрогнул

— Наверное, накопительный эффект? — я не знал, как ответить, и ляпнул первое, что пришло в голову. — За годы набралось, вот и не выдержала.

— У тебя дети есть? — спросил он, снова возвращая внимание на дорогу.

— Дочка, — кивнул я.

— А теперь представь себя на моём месте, — он сплюнул три раза и постучал себе по голове, — не дай Бог, конечно.

Да я, как бы уже. И что-то мне не по себе.

— А тебе же ещё и сложнее, — продолжил он. — Постоянные командировки, как сейчас, я-то всего два раза мотался, остальное время тут служил, — он снова горько вздохнул, — пусть и задерживался допоздна, но спал-то дома.

Ну да, всего две командировки за двенадцать лет. У меня тоже две… пока. Сколько ещё будет?

Печаль и апатия навалились как-то разом. В груди кольнуло. Служба морпеха она такая. Как только представлю, что не ждёт меня дома любимая и Варенька…

Захотелось быстрее здесь закончить и вернуться домой. Что я вообще закусился за сопляка? Зачем мне эти формальности, и лишние дела? Меня даже контролировать тут некому. Есть же и другие безопасники, оставлю всё на них. Пусть они этим и занимаются, на мне свет клином не сошёлся. Больше всех надо? Нет. Лишь бы домашние были счастливы, и всё у нас было хорошо.

Нет! Отставить! Это путь в никуда. Это путь в состояние прапорщика Михайлова с Владивостока. Ещё хуже — это конец Империи. Если все будут думать только о себе, да как бы побыстрее отделаться от работы, то наше государство исчезнет. Не будет вообще ничего. Так что следуем протоколу и уставу.

Лира поймёт. Она меня любит, и не поступит, как жена ротмистра. Дождётся.

Надо верить в неё, иначе, зачем вообще всё это? Все эти отношения, создание семьи? Тогда одному быть проще. Горше, но не так больно, как после развода.

— Я в жене не сомневаюсь, — просипел я, проглотив ком в горле. — Дождётся.

— Я тоже не сомневался, — кивнул ротмистр. — А как вышло. Эх, бабы. Им бы только дома сидеть, да чтобы всё было тихо и ровно. А чуть что, так отдаляются.

Не, ну это точно не про Лиру! Я ещё и Милану вспомнил, зазнобу Прухи. Всё же жандармы, хоть и относятся к военизированной структуре, но не морпехи, и жёны у них не боевые.

Успокоив себя таким образом, я огляделся. Мы уже почти приземлились на лужайку среди типовых пятиэтажек.

— Приехали, — ротмистр мягко вывел антиграв на посадку, и указал пальцем в лобовое стекло: — нам туда. Кстати, тут рядом хороший ресторан, ты обязан туда зайти. Угощаю.

— Время, — развёл я руками, — уже опаздываю.

— Ну, так, сейчас быстренько посмотришь, всё подпишем, и добро пожаловать, — хмыкнул он, закрывая антиграв и бодрой походкой направляясь к подъезду ближайшего дома.

Я не спешил за ним. Встал рядом с машиной. Вздохнул несколько раз, приводя мысли в порядок, и покрутился на месте, охватывая взглядом округу. Как учили.

Переключиться на работу сразу не вышло. Сначала взгляд был замылен, и скользил по сторонам, ни за что не цепляясь. А вот всякие мысли пытались пролезть в голову и отвлечь. Вздохнул ещё несколько раз, и вошёл в изменённое состояние сознания. Так проще.

Дом Крменскалова стоял немного на отшибе от остальных, рядом с парком и детскими площадками. Заглянуть в окна из соседних зданий не получилось бы. Зато из парочки домов открывался замечательный вид на подъездную дорогу и парадные. Сойдут как точки наблюдения за уходом и возвращением капитана домой.

— Ты идёшь⁈ — окликнул меня Гущин, он уже стоял около нужного подъезда и смотрел на меня.

— Сумку забыл! — махнул я рукой, — Открой машину, пожалуйста!

Ротмистр сокрушенно покачал головой. Засунул руку в карман и антиграв пискнул сигнализацией.

Забрав вещи, я вышел на связь с Кристиной. ИИ безопасников имел полный доступ к чему угодно на космической станции и в космопорту, но в городе был бессилен. Потому дал ей задание прошерстить местную сеть на предмет аренды квартир за последние два месяца.

Хотел еще попросить сделать запрос на просмотр записей с камер ближайших магазинчиков, но системы наблюдения здесь не оказалось. От слова совсем.

— Ты чего такой рассеянный? — спросил Гущин, когда я к нему подошёл.

— Да, что-то загрузился от твоей истории, — поморщился я.

Гущин, по ощущениям, вроде бы нормальный мужик. Побитый жизнью, но не оскотинившийся. Я, даже простил его за сопляка и лоха. Но обсуждать тонкости работы просто не имел права.

— Да, так себе ситуация, — скривился ротмистр. — Пойдём.

Подъезд ничем не отличался от своих собратьев тысячи лет назад. Коридорного типа, как из фильмов, что я смотрел с бабушкой. Домофон. Консьержа не было. Камер видеонаблюдения тоже. Даже соседей не встретили. Одни лишь стены, традиционно выкрашенные в два цвета.

Пока поднимались на пятый этаж, я размышлял. Дело закрывалось как висяк. Подозреваемых установить не удалось. Поймать преступников тем более. Не удивительно, тут вообще слепая территория. На свидетелей надежды никакой. Даже если видели что, то будут молчать: простой человек испугается тех, кто смог убрать капитана морпеха. Народ, скорее всего, банально попрятался по своим квартирам и не отсвечивал.

Но вернёмся к силе погибшего. С ходу на такого не нападёшь, нужен план, иначе тут бы камня на камне не осталось. А капитана убрали тихо. Согласно материалам дела, следы борьбы в квартире незначительные. Значит, действовали те, кто имеет армейскую подготовку и план.

Для плана нужна разведка, наблюдение. Желательно видеть, как устроено жилище. Сколько комнат, где можно спрятаться и напасть неожиданно. Из соседних домов видно только подъезды, как тогда проверить квартиру?

На ум приходило только наблюдение с воздуха. Окна квартиры Кремнескалова выходили в парк. Если там запустить беспилотник, то можно все разведать.

А как быть с отходом? Допустим, соседи попрятались, но жандармов же вызвать могли. Для этого даже говорить не надо. Печатай себе на инфофоне сообщение, и всё. А главное анонимно.

Значит, существовал план отхода. Быстро и незаметно выбраться та ещё задача. Как бы поступил я?

В голову пришло несколько вариантов, но один мне понравился особо. Использовать спутники флота. С ним не то что этот район, весь город видно. И план отхода, и наблюдение за силами реагирования. Мы так Ракс победили, какое там от жандармов уйти. Тьфу.

Конечно же, злодеи не имели доступа к спутникам, и поступили по-другому. Но я-то мог ими воспользоваться. Так зачем ломать голову? Кажется, я нашёл ключ к поимке преступников.

Гущин поднимался впереди меня. Убедился, что он ничего не видит, и достал инфопланшет. Пусть Кристина проверит не было ли в парке беспилотников, и пришлёт запись со спутника. Она должна ещё сохраниться. Картинку положено хранить несколько лет.

Да мне надо было уладить формальности, и подписать документы, а потом мчаться домой. Но это как раз и были те самые формальности. В том числе и проверить версию жандармов используя возможности флота. У них же нет доступа к спутникам, а я ничего не теряю. Либо подтвердится их версия, либо…

Настроение поднялось. Я представил, как найду на записи бандитов. Прослежу их путь, сдам жандармам, и никаких задержек.

Идеально. Элегантное превращение глухаря в раскрытое дело.

— Вот же засранцы мелкие, — воскликнул Гущин, прорываясь сквозь мои мысли.

Он стоял на лестничном пролёте и разглядывал граффити на стене. Огромное граффити.

— Месяц назад этого не было.

— Огурец и два киви, — машинально бросил я, не отвлекаясь от своих размышлений.

— Хах, если бы, — хмыкнул Гущин. — Но ты прав, талант у художника отсутствует, как и умение. — Он снова хихикнул, — подумать только, огурец и киви, хах. Чистая душа.

Я присмотрелся внимательней, и почувствовал, что краснею. Надо же было такое ляпнуть. Что-то совсем замечтался, как какой-то студент первокурсник.

— Анатолий, — начал я тут же, чтобы как-то перебороть неловкость, — А почему не было подозреваемых? Неужели среди местных банд нет подходящих личностей?

— С индексом развития за сорок? — удивился ротмистр, даже обернулся и посмотрел на меня, — среди наших нет, они все на службе у аристократов или у государства.

— А среди китайцев или других иммигрантов? — уточнил я.

— Есть парочка, — задумчиво протянул Гущин, — но у них алиби.

— А среди аристократов?

— Как ты себе это представляешь? — усмехнулся ротмистр. — Ходить и проверять их индекс? На основании чего? Подозрений? Свидетелей нет, — мы поднялись на пятый этаж, и он открыл дверь в коридор, — нас с потрохами сожрут за такое. Скажите спасибо, что квалифицировали как ограбление.

— Были другие варианты? — удивился я.

— Самоубийство, — кивнул Гущин, — но даже начальство понимает, что лучше висяк, чем такое раскрытие.

Судя по его тону, такой разговор был. Интересно у них в жандармерии дела обстоят.

— Всё, пришли, — он остановился перед нужной дверью. — Сейчас, только распечатаю.

Гущин достал из кармана небольшой приборчик. Снял метки, которыми опечатали квартиру, и приложил электронный ключ к терминалу замка. Пискнуло, и дверь открылась.

— Господин Туров, — неожиданно вышла на связь Кристина. — Установлено, что над парком два месяца назад регулярно летал беспилотник. Запуск согласован клубом любителей воздушных змеев. По второму запросу: данные со спутника отсутствуют, и я обнаружила следы взломщиков. Месяц назад, — ИИ сделал паузу и продолжил: — в день нападения на офис, произошёл первый несанкционированный доступ к спутникам, а сразу после него и первый глобальный сбой системы

— А второй? — прошептал я, замирая на месте.

По телу побежали мурашки, сердце застучало, что паровой молот, а в голову закралось предчувствие, что от местного дела я не избавлюсь так легко, как хотелось.

— Три недели назад, в день смерти капитана, — ответила Кристина.

Глава 9

— Ты чего застыл? — Гущин обернулся и окинул меня взглядом, — да на тебе лица нет, — вдруг он хмыкнул, — первый раз что ли? Тут, чисто, призраков нет, заходи.

Я вздохнул. Ещё раз. Затем перешагнул порог и закрыл за собой дверь.

— Судя по запаху, не очень и чисто, — пробормотал я, поудобнее перехватывая сумку.

Пахло пылью и чем-то кислым. Хотя, пахло не то слово. Кислым воняло. То ли фрукты так сгнили, то ли кто-то обмочился и не убрал за собой.

Ротмистр стоял в центре комнаты и, раскинув руки в стороны, улыбался.

— Ну вот, место преступления, — он повернулся вокруг своей оси, и указал пальцем в сторону кухни: — смотри, там тело нашли.

— Угу, — я даже не глянул, куда он указывал.

Аккуратно прошёл по его следам, это было не трудно, они чётко отпечатались на немытом полу, и встал рядом с ним.

— Толь, у тебя индекс развития какой? — спросил я, прикидывая фронт работ.

Квартира студия. Кухня и зал совмещены, квадратов пятьдесят, наверное. Вдоль дальней стены тянулась столешница для готовки. Холодильник, духовой шкаф, варочная поверхность, видимо, капитан любил готовить сам. А нет, вон и субливарка приютилась в сторонке, как раз напротив разбитой чашки с тарелкой.

В центре квартиры стоял огромный угловой диван. Перед ним, на стене, висела проекция головизора. Пара кресел скучала по углам, у панорамных окон в парк. Одно из них оказалось на проветривании, и служило источником пыли на паркете.

Имелись тут и тренажеры. Беговая дорожка, стойка, скамья и длинный гриф для жима, гантели. Даже верхний блок был. Стоит отметить ещё и плетёный, дизайнерский столик и такую же тумбочку, которые притулились рядом с входной дверью.

Вроде бы, всё, как у всех, типичная квартира. Я далеко не сразу понял главную странность: в помещении не было фотографий. Ни одной. Будто в жизни капитана не было приятных, памятных моментов.

— Двадцать пять, — гордо подбоченившись похвастался Гущин, — а что?

— Ничего, — покачал я ладонью правой руки, перекидывая сумку в левую. — Не используй силу, и отойди ко входу, пожалуйста.

— Ты что, будешь проверять на остаточный фон? — удивился Гущин, опустив руки и уставившись на меня.

— Угу, — я поставил сумку на пол рядом с собой и достал всё необходимое для зарисовки схемы внутренней силы.

— Так эксперты всё проверили, нет ничего, — продолжал пялиться на меня Гущин. — Только время зря потратим и в ресторан не успеем.

— Формальности, — я глубоко вздохнул и посмотрел на него. — Будешь идти, постарайся наступать на свои же следы.

Гущин сделал недовольное лицо и, поджав губы, отошёл к входной двери. Ни о какой аккуратности не шло и речи. Цепочка новых следов пролегла рядом с прежней.

Эх, с одной стороны я его понимаю. Повторно делать одну и ту же работу напрягало. Всё же сомневаться в компетентности экспертов из жандармерии не приходилось. А их заключение однозначно — ничего нет. Так зачем искать снова?

С другой стороны — это теперь больше, чем расследование жандармов. Да, доказательств нет, только совпадение, что замечено Кристиной и мои подозрения. Но это уже повод для проведения повторного следствия со всеми процедурами.

Ни Гущин, ни его коллеги не знают о происшествии на станции. Даже транспортная жандармерия не в курсе. Только я. Значит и провести параллели они не могут.

Мог бы провести лейтенант Курочкин, или офицеры СБФ прилетевшие после его сигнала. Но лейтенант в коме, и, никакого сигнала отправить не успел, а значит, всё это дело висит только на мне.

Эх, вот чувствую я, что нападение на офис безопасников и убийство Кремнескалова связаны. Только бы понять как?

Нет, конечно же, есть вариант, что всё это просто чудовищное совпадение. Кто-то напал на офис, чтобы завладеть какими-то важными данными или, чтобы открыть канал контрабанды. Потом злодеи стёрли инфу о своём присутствии, вызвав сбой. Кремнескалова убили позже за… ладно, пускай пока будет ограбление.

Тогда сразу возникает вопрос. Почему в день убийства повторился сбой в системе мониторинга спутников?

Проводилась какая-то сделка? Контрабанду разгружали и открыто везли по планете?

Сомнительно.

А что получится если увязать оба дела в одно?

Напали на офис. Получили доступ к спутникам для обнаружения капитана и проработки путей отходов. Затёрли записи выхода из космопорта, затем затёрли следы от нападения на Кремнескалова. Всё, ищите ветра в поле. Можно спокойно улетать с планеты. Те, кто придут разбираться с преступлением, ничего не найдут…

Хм, а ведь убийство капитана произошло после второго сбоя. Получается, Курочкин был уже здесь, и проводил расследование…

А что, если, он вышел на нападавших? Допустим, столкнулся с ними и узнал. Ух, получается он свидетель, и не уезжал спокойно, а бежал!

— Нашёл чего? — раздался от двери взволнованный голос Гущина, — Ты чего так дёргаешься?

Я вздохнул, тыльной стороной ладони вытер со лба резко выступивший пот, и обернулся к ротмистру:

— Техника сорвалась, — успокоил я его слегка напряжённым голосом.

Вдохнуть, выдохнуть. Вдохнуть, выдохнуть.

— В обратку долбануло сильно, — хоть внутри всё и обмерло от пронзившей меня догадки, но я смог натянуть на лицо улыбку. — Трудно даётся, не у всех тут индекс в двадцать пять единиц.

— А то, — гордо улыбнулся Гущин и махнул рукой: — да брось ты это дело.

— Почти закончил, ещё минут двадцать, — я пришёл в норму, и пошёл по квартире дальше, проверяя полную следов от техник внутренней силы квартиру.

Тогда, получается, кома настигла лейтенанта во время бегства. Возможно, его зацепило уже на борту лайнера, или прямо перед посадкой на него, и на ГРДСП он прибыл в таком состоянии. Хотя нет. В таком случае его бы госпитализировали здесь. Скорее всего ему плохо стало в каюте. Интересно, а есть силовые техники отложенного действия? А может убийцы оказались на одном лайнере с Курочкиным, и напали на него там? Блин, мало информации.

Я быстро достал инфопланшет и набрал сообщение Кристине.

— Лейтенант покинул станцию до установленного времени убийства Кремнескалова, — пришёл немедленный ответ. — Во время смерти капитана судно лейтенанта уже вошло в нырок.

Плохо. Значит злодеи настолько сильны, что владеют техникой отложенного действия, а я про такие даже не слышал. А ещё, это означает, что они всё ещё могут быть на Гусь-Налимске.

Да-да, знаю — это похоже на гадание по кофейной гуще, но это более правдоподобно, чем версия об ограблении. Ну, не могут преступники так легко завалить ветерана морпеха с индексом в сорок два пункта. Слишком он силён. Я, как никто об этом знаю. Лично таких видел.

В пользу этой версии говорит и то, как замели следы. В квартире остался рисунок только от силы жертвы. Мало того, что техника уничтожения следов секретна, так ещё и работа ювелирная. Обычно затирают абсолютно всё. А это значит убийца наш, армейский. Даже флотский, раз Курочкин его узнал.

Свои выводы я тут же попытался проверить у Кристины. Снова достал инфопланшет и пролистал сводку отчетов. Увы, пока что никаких совпадений по моим подозреваемым, с кем у капитана были конфликты.

— Закончил? — Гущин со скукой на лице наблюдал за мной от двери. — Долго ещё? Говорю же, тут стерильно, как в операционной.

— Нет, жене писал, что люблю её, — не нравится мне врать, но не могу я разглашать секретную инфу, а это расследование попадает под кучу грифов.

Я убрал инфопланшет, и замер над контуром тела из меловых линий. Снова этот запах кислятины. Как-то заработался, и не обращал на него внимания, а теперь, кажется, сильнее стало.

Огляделся. Рядом с обеденным столом лежал на полу маленький коврик. Мохнатый такой, пушистый. Даже не знаю, для чего он, но запах шёл от него.

Подошёл, присмотрелся. Сгнивших фруктов нет. На туалет для животного тоже не похоже.

— Толя, — позвал я ротмистра, — а ворс на анализ брали? Кто тут в туалет сходил?

Гущин подошёл ко мне и, зажав нос пальцами, пробормотал:

— Нет, не брали, да и зачем? Может кошка напрудила.

— Может и кошка, — я достал пакетик для улик и ножницы, — а может это следы борьбы, и капитан успел кого-то приложить.

— Или он сам зассал половичок, — пожал плечами Гущин, наблюдая, как я присаживаюсь на корточки, и срезаю ворс.

— Вряд ли, — я выпрямился, и запаковал пакет с уликой. — Тело далеко лежало и, судя по фотографиям, его не двигали.

— Ой, да это просто зассаный ковёр несминайка, — Гущин пнул ногой коврик, и тот отлетел в угол, тут же распрямившись на полу. — Видишь, его так же могли задеть.

— Вряд ли, — я уставился вниз, туда, где только что лежал половичок. — Тогда бы под ним не было улик.

— Каких улик? — начал было ротмистр, но я уже снова склонился к полу.

Достал ещё один пакет, пинцет, и склонился.

— Вот таких, — разогнулся и продемонстрировал находку.

Цветной клочок плотной бумаги, переливался синим и зелёным цветом, даже какой-то рисунок проявлялся, если повернуть под определённым углом. Наверху, после разрыва шла надпись «…лет», а ниже, по центру, белели шесть цифр.

— Обрывок лотерейного билета, — протянул я, оглядываясь по сторонам. — Вторую часть не находили?

* * *

— И что теперь? — Гущин наблюдал, как я хожу по квартире, и ищу вторую часть билета.

— Составим новый протокол осмотра, — пожал я плечами, обходя комнату уже который раз, но не находя ничего нового. — Здесь всё осмотрел, так что квартиру опечатаем, а улики отправлю на экспертизу.

— Предупрежу спецов, что им работы привалило, — Толя достал инфофон, и стал набирать сообщение.

— Не спеши, — махнул я рукой, — эксперты будут флотские, я дело забираю.

— В смысле? — удивился Гущин.

— В том, что это не ограбление, билет-то вот он — я махнул рукой на сумку, куда спрятал улики. — Скорее всего, переквалифицируем в убийство.

— Погоди, — щёки у ротмистра раскраснелись, руки опустились, он, даже говорить стал быстро и прерывисто: — как не ограбление? Из-за обрывка билета? Дак порвали в пылу драки, и свалили. Пусть и не ограбление, но попытка. Билет-то якобы победный был. Зачем ещё сюда лезть?

— Ага, билет порвали, опрокинули стул и разбили чашку с тарелкой, — я улыбнулся и замер на месте. — А ты не думал, почему его убили сразу после интервью?

Гущин покачал головой, а я продолжил:

— Кто-то получил инфоповод, прикрытие, и избавился от капитана, — протянул я, — билет это ложный след, прикрытие основного мотива.

А стройно получается. Дождались, когда он объявит о выигрышном билете, и обманули жандармов. Правда, как быть с датами?

— Толь, а когда Кремнескалов впервые заявил о выигрышном билете?

— Не знаю, кому он заявил в день р4озыгрыша, — развёл руками Гущин, — но на следующий день состоялось интервью, после которого он умер.

Хм, не сходится. Нападение на офис произошло неделей раньше. Если брать за основную версию, что они так готовились, то почему в тот же или на следующий день не напали? Зачем ждали?

Так, отставить сомнения. Другие версии вообще никакие. Тут, хотя бы большую часть событий увязать можно. Особенно, если учитывать, что убийца кто-то из флотских врагов Кремнескалова. Они как раз знают, как работает система, и могли совершить взлом офиса безопасников.

Хм, я аж замер на месте, от мелькнувшей догадки, а вдруг, нападение на меня тоже связано с этими событиями? Мозги заскрипели, разогнались. Мысли замелькали со скоростью света. Кстати, а что быстрее, скорость света или скорость мысли?

— Тогда почему его убили? — Гущин прервал мои размышления, и слава Богу.

Кажется, я несколько переутомился, не о том думаю. Надо привести голову в порядок. Дело и так больше стало. А я его ещё усложнить пытаюсь. Конечно, хотелось бы повесить всех собак на орден, но не думаю… аа, подумаю об этом позже. Гущин и так уже на меня смотри с сомнением, будто хочет медиков вызвать.

— Не знаю, — слегка заторможено ответил я. — Следствие покажет.

— Угу, — ротмистр нахмурился, и на лице проступило явное неудовольствие. — Знаешь, я бы поспорил…

— Да ладно тебе, — улыбнулся я натянуто, как смог. — Понимаю, обидно, но сам же понимаешь, нельзя игнорировать новые улики.

— … Но не буду, — вдруг улыбнулся он. — Конечно, понимаю. Устрою выволочку разгильдяям из экспертной группы. Пропустили важнейшую улику, зато, как важничают, когда приезжают. Ты бы видел!

— Слушай, я рад, что не особо напряг тебя этим, — меня правда отпустило какое-то подспудное чувство вины, нормальный мужик этот ротмистр, даром, что жандарм. — Сам видишь…

— Да расслабься, — махнул он рукой и приободрился ещё больше, — мы закончили тут? А то тебе реально надо попробовать местную кухню.

Честно, перекусить хотелось бы. Вроде и завтракал не так давно, и на часах ещё нет полудня, но чувство голода давало о себе знать. Вот-вот в животе заурчит. Наверное, перетрудился с силой за утро. С другой стороны, я прикинул, что ещё надо сделать.

Пока я здесь, стоит опросить свидетелей. Прикинуть маршрут отхода нападавших. Пройтись по нему, может, за что-то глаз зацепится. Сгонять в клуб любителей воздушных змеев и узнать там про беспилотник. Но самое главное, я не забывал о словах таксиста, надо заехать в «Важный Гусь». Вдруг там остались записи или смогут опознать пятерых пассажиров из космопорта. Какая никакая, а зацепка.

А самое главное — успеть это всё за сегодня, и вечером погрузиться на корабль. Вот самое главное. Вовремя вернуться к Лире!

— Извини, Толь, — развёл я руками. — Давай в другой раз, сегодня дел много, боюсь, зашьюсь.

— Да, не переживай, — улыбнулся Гущин. — Я тебе могу ещё чем-то помочь?

Я задумался, а потом кивнул:

— Можешь, — и достал из сумки папку с делом. — Будь добр, оформи передачу, а я пока жильцов опрошу, и погуляю по окрестностям. Буду в жандармерии где-то после обеда.

— Ммм, — ротмистр пожевал губами в раздумье, а затем улыбнулся: — будет нелегко, но сделаю, потороплю канцелярию.

* * *

Я собрал инструменты, уже сам опечатал квартиру, и хотел было попрощаться с Гущиным, но он остался помочь с опросом свидетелей.

Коридоры тянулись, казалось, в бесконечность. Пустые, похожие друг на друга, как репродукции известных картин, они наводили на меня тоску. Пиликали домофоны у дверей, порой раздражая слух дикими звуками. Будто пьяный скрипач по ошибке взял гитару, и теперь насиловал её струны смычком. Где-то за тонкими створками раздавались крики, которые смолкали, стоило только нажать кнопку вызова.

Поисковая техника везде показывала наличие людей, но они не особо спешили открывать дверь незнакомцу. Пусть и в форме.

В общей сложности я переговорил с пятью жильцами. Пятью! На целый дом.

Люди, словно чего-то боялись. Съежившиеся, вжимающие голову в плечи они переминались с ноги на ногу, и никто ничего не слышал и не знал.

Особенно последняя женщина. Зрачки расширены, взгляд гуляет по сторонам. Она вообще вздрагивала при малейшем звуке, и, казалось, пыталась смотреть назад сквозь свой затылок. Хотя дома у неё был только муж. Я проверил поисковым щупальцем, и уточнил у неё, заверив в своей способности защитить её. Тут она вообще, сразу же захлопнула дверь.

Обойдя все этажи, мы вышли на улицу.

— Не принимай близко к сердцу, — похлопал меня по плечу Гущин, — у нас везде так и ответ всегда одинаковый.

— Никто и ничего не видел? — усмехнулся я.

— Именно так, — кивнул Анатолий. — Ну что, в участок, или ты всё же по окрестностям пройдёшься? Предупреждаю, ничего не найдёшь, мы тут каждый куст осмотрели.

— Придётся, — пожал я плечами, — формальности должны быть соблюдены.

— Ну, как знаешь, я тогда потороплю крючкотворов до обеда. Бывай.

Гущин пожал мне руку и заторопился к своему антиграву, на ходу доставая инфофон. Все же нормальный мужик, думал я, провожая его взглядом. Ну, подумаешь, сначала отзывался о флотских нехорошо. Так, то межведомственная любовь. Вернее нелюбовь. А так, без скандала согласился с моими решениями. С напрягом, конечно, небольшим, но быстро отошёл и даже помочь вызвался. И это всё несмотря на нашу разницу в возрасте. Он же старше лет на десять, если не больше.

Эх, долбанная секретность. Рассказать бы ему всё, да не могу. Завербовать его что ли? А что, если понадобится помощь, то постараюсь.

Пока я размышлял, Гущин уже улетел. Пора бы и делом заняться.

Огляделся по сторонам. Убедился, что вокруг ни души. Только любопытные головы торчат в окнах. Затем запустил на инфопланшете вид со спутника.

Лучший маршрут отступления, по нашему с Кристиной мнению, проходил через заросший густыми кустами парк, затем нырял в промзону и, попетляв там несколько сотен метров, выходил к жилым кварталам.

Ни камер, ни магазинов, ни банкоматов, вообще ничего на маршруте не было. Даже, бьюсь об заклад, свидетелей не будет. Исходя из аналитики, там людей вообще не бывает, особенно ночью.

Что ж, прогуляемся, проверим.

Стоило мне только углубиться по тропинке в кусты, как поисковые щупальца обнаружили сзади человека. Он быстро и решительно приближался.

Не успел я подумать, что это простой прохожий: местные от меня шарахались, как от огня. А так уверенно мог кто-то чапать только по своим делам, обо мне не подозревая. Как пришло сообщение от Кристины:

— Обнаружено совпадение, за неделю до первого сбоя на планету, по отдельности, прибыли двое, один из них секунд-майор Кузнецов. Индекс развития пятьдесят два пункта, фото прилагается…

Не успел я дочитать, как сзади раздался треск веток, и густой бас раскатился по зарослям:

— Стой парниша, есть разговор!

Глава 10

В голове, словно кувалдой застучало: «Злодей!». Я огляделся и нырнул в кусты, отступив за ствол ближайшего дерева. Сбросил сумку с вещами на землю и транс техники маскировки, также как при охоте на невидимку, скрыл меня от внешнего мира, а в руке оказался тесак. В ближнем бою он надёжнее, чем плазменный пистолет.

Паники не было. Только холодная решимость дороже продать свою жизнь, если за мной охотился убийца капитана.

Поисковая техника (единственное, что я себе позволил) лёгкими, незаметными касаниями отслеживала перемещение преследователя. Он шёл по тропинке, и не похоже было, что заметил мой манёвр.

Не понял⁈ А где его поиск? Не владеет?

Мысли вырвали меня из транса маскировки, внушая сомнение в первоначальных выводах. В растерянности я даже глянул на инфопланшет, который продолжал сжимать в другой руке. На экране мерцало красное сообщение от Кристины.

Нажал на оповещение и передо мной развернулась панорама со спутника. На ней чётко было видно, что в парк за мной вошёл обычный гражданский.

Стало немного стыдно. Да, можно сказать, сработали рефлексы. Причём отличные. Но всё же это паника. Иначе не могу объяснить суету и почему упустил столько возможностей разведки.

— Парень, ты где⁈ Стой!

Пока я рефлексировал за деревом, преследователь (с виду обычный мужик) прошёл мимо и остановился у развилки тропинки, нерешительно посматривая то в одну, то в другую сторону.

— Парень! Матрос⁈

Крикнул он ещё раз, и я шагнул обратно на тропинку. Ему за спину.

— Не ори — не дома, — спокойно произнёс я, застывая в метре от преследователя.

Мужик вздрогнул и обернулся, вскидывая руки для защиты. Среднего роста, пожилой, лет за шестьдесят. Лицо изъедено морщинами, волосы щедро покрыты сединой: индекс развития низкий, вряд ли выше десятки. Но за телом следит, явно занимается на тренажёрах.

Взгляд мужика зацепился за готовый к бою тесак и его кулаки тут же разжались.

— Я с миром, парень, — он развернул руки открытыми ладонями ко мне, — не надо.

— И не собирался, — я убрал клинок в ножны и спросил: — зачем звал?

Может я и не великий воин (пока ещё), но с этим персонажем справлюсь одной рукой. Так что чувствовал себя в безопасности. Да и не ходят воевать в домашних трениках и тапочках. В таком виде только хулиганов шугать с балкона.

— Поговорить насчёт Венедиктыча, — мужик быстро справился с испугом и опустил руки. — Я Максим Петрович Карасёв, из двадцатой квартиры, сосед его.

Сразу вспомнилась женщина, которой я предлагал защиту. Номер на двери был тот самый.

— Почему тогда жену отправили в коридор? — нахмурился я, не вязалось желание с действием.

— Да сама она, — Карасёв с досадой на лице махнул рукой. — Боится меня к жандармам выпускать. У нас как, был свидетель, стал виновником.

— Зря, мой напарник нормальный, — протянул я, продолжая сверлить Карасёва взглядом.

— Может и так, но тут не угадать, слишком много продажных, — пожал он плечами.

— А что изменилось? Почему Вы побежали за мной? — на вы обязательно. Вежливость при допросе будут оценивать. А именно сейчас шёл допрос. Я даже запись на инфопланшете включил.

— Форма твоя, парень, — выпалил Карасёв на одном дыхании и продолжил: — я как в окно её увидел, так и рванул за тобой. Венедиктыч только флотских уважал. Всё время говорил, что жандармы не чета флотской СБ, и потому он спокоен. Случись что с ним, разбираться будут свои, а они ничего не упустят. — Тут он запнулся, и внимательно посмотрел на меня, — ты же флосткий, я ничего не напутал?

— Так точно, — кивнул я, — помощник следователя мичман Туров.

— Фух, гора с плеч, — Карасёв устало улыбнулся, сразу как-то расслабившись, — а то я всю жизнь проходил на товарняках, дослужился до стармеха, но до сих пор путаюсь в ваших знаках различия и всём таком… — он покрутил рукой, как бы сообщая о чём именно таком. — Потому не был уверен до конца.

— Так о чём поговорить хотели, старший механник? — спросил я, чтобы вернуть его к реальности, и он тут же собрался для разговора.

Беседа вышла недолгой. Я узнал, что Кремнескалов считал себя победителем в лотерею, и собирался воевать с теми, кто эту победу украл. А именно с самими лотерейщиками. Он даже выигрышный билет показывал, когда вернулся с дачи в день смерти. Цифр Карасёв не помнил, но, вроде бы, те самые, победные.

— Вот тогда-то я ему и сказал, что рядом с домом и его квартирой крутились какие-то типы подозрительные. Венедиктыч тогда порвал надвое билет и отдал одну часть своим друзьям, отправив их обратно на дачу. У него там натуральный укреп район, как он сказал. Враг не пройдёт, а он здесь собирался разобраться.

— Так, — я аж затылок почесал от неожиданности. — Давайте по порядку. Что за подозрительные типы?

— Несколько военных, я их по походке различаю, она как у Венедиктыча была. Уверенная такая и грациозная, словно тигриная. А от одного из них натурально мороз по коже, будто рядом со смертью стоишь.

— Ага, — я достал планшет и показал фотки двух морпехов, которых нашла Кристина. Секунд-майор Кузнецов как раз соответствовал описанию. — Эти?

У меня аж сердце замерло от предвкушения. Сейчас дело закроем.

— Нет, — покачал головой Карасёв и тут же добавил: — это же друзья Венедиктыча, он их на дачу и отправил.

— А… — я замер на полу слове.

Ничего не понимаю.

* * *

Оказалось, что друзья — бывшие сослуживцы. Те двое с кем конфликтовал Кремнескалов во время службы. Не знаю, как они потом подружились, но Карасёв говорил прямо и ясно, не допуская двойных толкований. Я специально расспросил его подробнее.

Он даже в застолье с ними принимал участие. Сплошные байки и приятные воспоминания, кроме поминания павших товарищей, конечно.

Ничего не понимаю.

Если не они, то кто?

Моя версия рушилась. Оседала словно песочный замок под натиском морских волн. Да и не замок это был, а так, куличик.

Ладно. Не они. Тогда по чьему следу я сейчас иду? Вопрос самому себе отрезвил, и я внимательно огляделся.

Карасёва и след простыл, парк кончился, а я стоял на краю промзоны. Дорогу замело песком, обломками веток и опавшей листвой. Вдоль неё тянулись серые, местами обрушенные бетонные заборы, за которыми скрывались промышленные боксы. И ни души. Даже ни одной бездомной кошки или собаки. Унылое зрелище.

Нда, так задумался, что и не заметил, как продрался сквозь заросли. Хорошо ещё куртку не порвал или глаз веткой не выколол. Что дальше?

Идти в промку или ехать на дачу? Адрес я у Карасёва вызнал, она в горах находилась, всего пара часов быстрой езды от города. По времени я успевал туда и обратно до своего рейса. Главный вопрос, надо ли мне лететь?

Ответ, как бы не хотелось признавать, был простой — надо.

Если не бывшие сослуживцы убили Кремнескалова, то кто-то ещё. И этот кто-то очень силён. Помощь двоих высокоразвитых отставников мне пригодится. Тем более я не только по закону могу их мобилизовать себе на подмогу, но они ещё и лично заинтересованы будут.

Что ж, с этим определились. Но и в промзону надо сходить. Теперь уж точно. Вдруг, какую зацепку найду. Эх, мне бы хоть одну видеокамеру найти. Но… размечтался я. Не было их тут.

— Кристина, можешь арендовать спортивный антиграв и пригнать его к выходу из промки?

Кристина могла. И почему у нас запрещено использовать ИИ повсеместно? Насколько с ним проще жить, когда ты один. Я подтвердил приказ, перечислил деньги со своего счёта и шагнул вперёд.

* * *

Теплилась у меня надежда найти в грязи какой-нибудь явный след. Отпечаток подошвы там, сигаретный окурок. Но резкие порывы ветра избавили от иллюзий. Если и было что-то такое, то природа давно позаботилась о сокрытии.

Сегодня какой-то день непонимания. Где все? Где работники? Я прошёл мимо нескольких заводов и фабрик. Даже шума производства нет, только редкий мусор гремит, подгоняемый порывами ветра. А день будний, между прочим. Неужели всё брошено?

Да. Судя по обугленным остовам каких-то антигравов на перекрёстке впереди. Хотя, тем и лучше. Маршрут идеален для отступления. А значит, могу что-то найти. И я сейчас об отпечатках силы. Потому и иду медленно, используя технику поиска остаточного фона. И, кажется, что-то нащупал.

Это была поисковая техника. Вернее её обрывки. Кто-то затирал на ходу, но не совсем качественно. Видимо спешили и двигались быстро.

Я шёл по обрывкам, как по хлебным крошкам. Кусочек здесь, кусочек через пару метров, потом ещё через пять. В какой-то момент, думал, что потерял след, но злодеи просто зашли на территорию одной из фабрик.

Перемахнул через забор, и тут же нашёл обрывок техники жирнее предыдущих. Хорошо, конечно, но надо больше. Уникальный узор с такого всё равно не списать. Мало. Значит, идём дальше.

Фортуна улыбнулась мне около погрузочного выхода с фабрики. Там, где продукция съезжала по пологому пандусу на широкий двор, а потом либо грузилась в транспорт, либо отправлялась в стоявшие рядом складские ангары. Здесь злодеи прошли сквозь намертво заблокированные ржавые створки ворот, просто отогнув часть препятствия. Мало того, что в осыпавшейся ржавчине нашлись следы протекторов подошв армейских ботинок, так ещё и обрывок внутренней силы был настолько чётким, что я сходу опознал технику телекинеза. Вернее её остатки.

Отпечаток пытались стереть, причём вполне успешно. Но всё же кто-то допустил ошибку, и самый краешек, там где находились петли ворот, остался целым. И пусть он уже начал рассеиваться, «выветриваться» так сказать, но тут было где развернуться с карандашом и блокнотом.

— Попались! — воскликнул я мысленно, не удержавшись от радости, когда зарисовывал отпечаток.

Трёхмерный, сложный, очень много узлов и переплетений. Какой-нибудь простой давно бы уже исчез, растворился в окружающем пространстве, а этот только начал, и простоял бы еще пару недель. Значит, кто-то развил индекс… Я пригляделся к узорам, вспоминая всё, чему меня учили… Да чтоб торпеды на флоте были просроченными. Серьезно⁈ Выше пятидесяти пунктов⁈ И как мне его ловить⁈

— Господин Туров, — раздался в ушах голос Кристины. — За нами наблюдает беспилотник.

— Где? — я оторвался от своих мыслей, пролез между створками ворот и окинул взглядом небо. — Можешь выяснить, откуда он, снова любители воздушных змеев?

— Никак нет, господин мичман, это гражданская модель.

Я уже и сам понял. Заметил маленький квадрокоптер где-то метрах в пятидесяти от себя. Древняя модель, да и высота была небольшой. Уровень девятого этажа.

— Сигнал можешь перехватить?

— Увы, но он защищён, — если бы не знал, что Кристина ИИ, подумал бы, что в голосе скользнуло удивление.

Так, надо подумать, как его сбить. Плазменный пистолет не добьет…

— А что это мы здесь делаем?

— Шаримся по заброшкам.

— Полюбас медь ищет.

— На кой она ему, это ж легавый.

— Тогда бомжует.

Сегодня реально день непонимания. Откуда здесь, на заброшенной промке, взялась банда гопников? Тут не у кого отжимать инфофоны. Если только не у меня…

* * *

Подловили знатно. При снятии остаточного фона приходится максимально сосредотачивать внимание на отпечатке и поддерживать поисковую технику становится нереально. Они об этом знали, вот и подобрались незаметно. Даже инфопланшет с картинкой со спутника не помог. Я просто в него не смотрел. Ещё этот квадрокоптер следит. Грамотная засада.

Двенадцать человек. Одеты, будто в форму: одинаковые куртки из серой наноткани и такие же брюки, на ногах тяжелые берцы. В таких нарядах хорошо по лесу путешествовать, или в драках участвовать. В руках ножи, телескопические дубинки и биты. Стоят полукругом, чтобы мимо них не проскочил. Несколько человек даже поднялись на пандус и облокотились на ржавые перила. Намерения не вызывают сомнений.

— Чего молчим? — задал вопрос один из хулиганов, но я не стал отвечать, лишь ногой задвинул сумку себе за спину, да убрал блокнот с карандашом в нагрудный карман.

— Он от страха голоса лишился, — хохотнул другой гопник.

— Ладно, давайте уже закончим с делом и пойдём в наш бар, — обронил самый серьезный из них, и я прыгнул им на встречу.

К моему удивлению, они все обладали неплохим индексом развития. Для гражданских неплохим. Что-то около пятнадцати пунктов. Даже пытались его использовать. Видимо, занимались в спортивной секции.

Стоит ли говорить, что мне понадобилась всего минута, чтобы вырубить всех. Быстро? Да ладно, это даже не двадцать жандармов. Дождаться, когда все окажутся рядом. Круговой воздушный удар, затем добить. Всё!

Когда я закончил с гопниками, то повернулся лицом к квадрокоптеру. Пластиковая зараза всё так же висела в воздухе и не собиралась улетать. Телекинезом я подхватил с земли четыре ножа и закрутил вокруг себя, придавая им большее ускорение. Раз, и все четыре полетели в беспилотник. Он, было, дёрнулся улетать. Увернулся от одного клинка, от второго, но оставшиеся два задели лопасти винтов, и квадрокоптер рухнул вниз.

Я оглядел поле схватки. Некоторые из гопников начинали приходить в себя. Эх, допросить бы их, но, думаю, толку не будет. Ничего они не знают. Даже если наведаться к ним в бар, не думаю, что узнаю что-то конкретное о заказчиках.

Это нападение явно было проверкой моих способностей. Намёк, что обо мне знают. О чём-то таком нам на курсах рассказывали. Многие преступники так делают, когда считают себя всесильными и безнаказанными. У них возникает желание поиграть со следователем, ну, или, просто отвадить, чтобы не лез не в своё дело.

А раз так, то искать оператора беспилотника не буду. Либо такой же гопник, что вероятнее всего, либо кто-то из главных злодеев. И вот с ним я не уверен, что справлюсь быстро. Да и вообще, что справлюсь. Кстати, а это я всё же могу узнать.

Серьёзный гопник как раз пришёл в себя. Я подошёл к нему и присел на корточки:

— Кто управлял квадрокоптером, заказчик?

— Нет, — хулиган помотал головой, даже не стал ломаться, заговорил сразу. — Серёга за оператора, наш пацан.

— Точно? — я достал тесак из ножен и сделал вид, что собираюсь ткнуть им в серьезного.

— Точно, точно, только не убивай, — горячо зашептал тот.

— Не верю, — тесак пропорол ткань куртки.

— Правда, Серёга, — лицо гопника исказилось диким страхом, и он выкрикнул: — Отвечаю! Вот тебе крест!

Хорошая новость. Я даже несколько расслабился. А то был в напряжении несмотря на раскинутую по максимуму поисковую технику. Ждал продолжения атаки.

— Снимал для заказчика?

— Нет, — и снова хулиган помотал головой. — Инструкция была, полетать над промкой, найти тебя, вот он и высматривал.

— А нападали зачем? Убить хотели?

— Нет, — на этот раз он поморщился. — Избить, поломать, передать сообщение, чтобы убирался домой, и… — он запнулся, а в глазах отразился страх.

— Говори, не бойся, — подбодрил я его, и тут же повысил голос, чтобы остальные клопы не удумали чего: — а вы лежите, тогда больше никого не трону.

— Передать, что знают, откуда ты, — хулиган аж съежился под моим взглядом, но говорить продолжил:- пригрозить расправой над женой, дочкой.

Хм, я сначала начал злиться, отчего гопник съежился ещё сильнее, но потом задумался. Интересно девки пляшут. У меня жены-то нет. Официально имею в виду. Так что Лира ни в одной базе пока ещё не числится. Более того, до суда между нами не будут проводить никаких параллелей, чтобы избежать осложнений. Да и Варюша вряд ли в моём личном деле появилась. Неужели орден замешан? У них есть свои люди в нашей части, как пить дать есть. И они могут знать нюансы моей личной жизни. Надо проверить.

— И откуда я? — тесак главное не убирать. Пока он в руках, гопник даже не думает над ответами. Говорит как есть.

— Туров, с Владивостока, — просипел он.

Ничего не понимаю. Орденцы должны знать, что я со Святогора. Ерунда какая-то выходит.

Пока я думал, кто-то из клопов всё же решил подняться на ноги. Не глядя прижал его к земле телекинезом. Заодно напомнил, чтобы лежали тихо.

Почему злодеи уверены, что я с Владивостока и у меня есть жена? Вот в чём вопрос. Ладно, я так ничего не придумаю, только время теряю.

Вопрос о том, кто заказчик я задал чисто для проформы, когда уже поднялся на ноги и вразумительного ответа не ожидал.

— Не знаю, кто именно, — подтвердил мои ожидания гопник, а потом озадачил:- он уже несколько лет скидывает нам задания, и их лучше выполнять.

Я замер. В смысле несколько лет? Злодеи вышли на кого-то из местных? А зачем тогда такая сложная схема? Можно было бы напрямую. Вопросы я тут же задал серьезному, на что он пожал плечами, насколько это возможно в лежачем положении:

— О нас мало кто знает, мы мелкая банда, держим бар и пару магазинов, — он встретился со мной взглядом и тут же добавил: — правда, маленький бар «Дикий лесник», нас в банде всего полсотни человек, спроси у кого хочешь. Я больше ничего не знаю, как есть сказал, правда!

Не врёт. Как бы банально не прозвучало, но по глазам видно. Блин! Да что за день сегодня такой? Я совсем запутался. Мне бы где-нибудь передохнуть, разложить мысли по полочкам, но некогда. Нужно еще кучу всего успеть.

— Ладно, живите, — я убрал тесак в ножны и вновь посмотрел на серьезного. — Обо мне ни слова. Никому. Помни, я знаю, какой бар искать, и могу туда наведаться. Заказчику скажешь, что всё сделали.

— Он же проверит, — заволновался гопник. — А потом накажет.

— Заляжете на дно, иначе я накажу. Понял?

Хулиган испуганно кивнул, а я поймал себя на мысли, что веду себя по-скотски. Да они на меня напали, да они шпана, но сейчас я воспринимаю их как клопов, как насекомых. Раздавить раз плюнуть. А всё из-за того, что я сильнее. Неужели это плата за высокий индекс развития? Как там, огонь, вода и медные трубы или пресловутая… тёмная сторона? А что будет дальше?

Представил и меня аж передёрнуло от отвращения. Нет. Нельзя так! Нужно оставаться человеком. И начинать надо сейчас. Не клопы это, а люди. Гражданские. Запутались по жизни. Сделали не тот выбор. Но это люди, и с ними надо по-людски, и не важно, что они слабее, не всем сила дана.

Я замялся, не зная, что сказать. Подтянул к себе телекинезом сумку, поправил кобуру с пистолетом, сделал было шаг к выходу, и решительно обернулся к серьезному. Он вздрогнул всем телом и замер, словно испуганный щенок. В его глазах плеснулся не то что страх, а дикий ужас.

Меня как ушатом холодной воды окатило от этого взгляда, и я снова замялся:

— Ты это… — я слабо махнул рукой с тесаком, — забыли, не нужны вы мне, — и, прежде чем выйти со двора фабрики, добавил: — извини.

Глава 11

Нога вдавила педаль газа до упора. Руки еле успевали рулить штурвалом и переключать рычаг скоростей. Автограв мчался не то, чтобы на предельной, скорее на запредельной скорости, а из моей головы всё никак не шли мысли о случившемся.

Город давно уже остался позади. Зелёными пятнами под машиной проносились рощи деревьев, сверкала синь рек и озёр. В небе исчезли другие авто и оно было свободным до самого горизонта, где в облака поднимались горы, а я всё переживал свой срыв. Снова и снова.

Ощущение превосходства и наслаждение полной властью над чужой жизнью никак не хотели уходить. Насколько же это упоительно чувствовать себя на вершине. Знать, что под ногами только пыль, и стереть её можно всего лишь движением пальца. Да даже просто шевельнув бровью.

Снова и снова я гнал от себя это состояние всемогущества. Вёл мысленные беседы, взывал к Богу, совести, морали, нравственности, даже к уставам и законам Российской Империи, но пьянящая нутро жажда власти и силы лишь на шаг отступала, и тут же возвращалась на десяток.

В такие мгновения появлялось сожаление, что отпустил гопников. Горькое разочарование за извинения выдавливало на губах кривую ухмылку, а руки начинали дрожать от предвкушения. Предвкушения следующей схватки. Предвкушения возможности решать чужую судьбу.

Появилось, даже сожаление, что не ткнул тесаком Серьезного. Надо было пытать, как того брита в джунглях на Тау Метам.

Воспоминания о бароне Виндроке заиграло теперь новыми красками. В голове сами собой всплывали подробности нашего разговора. В мельчайших деталях проплывали перед глазами мои действия и его реакции. Его боль.

О кризисе личности на тридцати пунктах в индексе развития до этого момента я никогда не слышал. Да и узнал уже потом, от Кристины, когда в конце поездки на дачу стал говорить вслух.

А вот во время полета я искал себя. Искал оправдание гопникам, барону Виндроку. Пытался найти объяснение, почему они, слабаки, достойны жизни. Почему с ними нельзя, как с насекомыми. Почему я, тот, кто сильнее, должен довольствоваться меньшим, чем многие недоразвитые в индексе люди. Почему должен соблюдать и защищать их интересы. Ведь я могу прийти и взять у них то, что мне нужно. Теперь могу.

Да, есть те, кто сильнее меня. Но достаточно сделать так, чтобы они никогда не узнали о моих действиях. А если узнали, то одобрили. Подстроиться под сильнейших и давить слабейших, тех, кто не смог, не захотел… Неважно на самом деле, какие у них причины. Они — слабаки. Они недостойны.

А я поправлю положение семьи. Добуду денег. Обеспечу безопасность Лиры и Вареньки. Стану полезным тем, кто наверху жизни и никакие трудности в будущем не будут страшны. Ведь, в конечном счёте, всё дело в индексе развития, в личной силе. И те, кто не может её развить, должны знать своё место. Да как они вообще посмели на меня напасть⁈

Как ни странно, но мысли о любимой и дочери отрезвили. А нужен ли им будет такой муж и отец? Тут же в голове возникли образы бати с Дедом.

— Поросль зелёная! — подзатыльник Деда я ощутил, словно наяву, даже голова качнулась, а из глаз брызнули искры. — Валенок от матроса! Лупоглаз навозный!

Дед никогда не кичился силой. Он её даже от родных скрыл. Отец такой же, всю жизнь воевал, защищал…

Ошибались ли они? Тот же Дед воевал за бабушку, а я за Лиру и Варю…

А отец? Впустую время тратил, получается?

Меня так колбасило от всех этих мыслей, что замутило. Да так сильно, что я перегнулся через руку и блеванул на пассажирское сидение. Антиграв резко бросило вниз и вправо. Желчь из желудка разлетелась по приборной панели, запачкала форму. Меня выбило из водительского сидения. Ударило головой о потолок. Заболтало по салону.

Не знаю, как, но я смог вернуться за штурвал и затормозить. Антиграв замер у самой земли. В считанных метрах от каменистого дна какого-то оврага.

— Ваше благородие, что с вами случилось?

Прозвучал в ушах спокойный голос Кристины, но я не смог ответить. Всё тело била крупная дрожь. Форма, пропитанная потом, холодным пластырем прилипла к спине. По лицу, вперемешку с желчью, стекала кровь из разбитого лба, дыхание стало сиплым, а рот впустую открывался и закрывался, не в силах выдавить какой-то звук отличный от хрипа.

— Мои системы показывают признаки ранения или сильнейшего отравления, — снова заговорила Кристина. — Мне вызвать скорую помощь?

Вот так. Все эти мысли как отрава. Даже ИИ так считает.

Не знаю, что это было. Ирония, или Сарказм, а может ещё какой термин существует, но это стало последним рубежом. Точкой в моих размышлениях. Я запел.

Запел все те песни и частушки, какие голосил Пруха во время нашего похода, когда пытал Виндрока. Когда мы сидели у костра с казаками.

Куда пошлют, туда летим!

Гардемарин на теле —

Мы не бздим.

Товарищ рядом, автомат в руках!

Покажем мы на деле —

Кто есть кто в войсках!

Вспоминались школьные песни с уроков музыки, а потом по второму кругу наши, армейские.

С корабля на бал,

Не помним, кто сказал,

Но чуть замешкался — пропал!

Из грязи в князи — не про нас

Скорее с неба мордой в грязь,

То барон летит, то граф, то князь!

Заметил росчерк движения сбоку. Обернулся.

Олень! Самый настоящий. Промчался впритирку к антиграву. Так близко, что, даже крыло рогами задел. Промчался и скрылся в зарослях.

Я смотрел вслед животине. Всматривался, как качаются ветви, как двигаются листья, а губы сами растянулись в улыбке. С неба мордой в грязь, но не князь. Не князь! Я обычный! Я, как все! Как большинство!

— Ваше благородие, вы слышите? Вызываю скорую…

Кристина ещё не закончила фразу, а я засмеялся. Заржал в голос, распугивая весельем поганые мысли. Всё встало на место. Раз, и не князь, да и граф, и князь, да мордой в грязь. А раз так, то кто я такой, чтобы судить? Чтобы решать за других?

Та ситуация с Виндроком — это война, но больше никогда. Никогда! А гопники, это просто погрешность. Их защищать надо, от самих себя, от того покровителя. Показать им верный путь. А если нет, то пусть живут, есть же судьи, прокуроры, есть Гущин, в конце концов. Они справятся с ними. И это не тот случай, будто скидываю на других. Нет! Но и на себя всё взваливать нельзя.

— Передаю коорди… — Кристина уже дозвонилась в сто двенадцать, и я заговорил.

Отменил вызов и стал рассказывать. О своих мыслях, что было, к чему пришёл. О том, как люблю: Лиру, Варю, маму, Ладу, Белку, да всех! Как уважаю и горжусь Отцом и Дедом. Как хочу быть на них похожим. Что буду защищать людей, не только граждан Империи, а всех, если понадобится. Что сила это ответственность. Что не надо мне миллионов и миллиардов, хоть с ними жизнь и хороша. Но правда ли хороша? Или это на первый взгляд? Деньги, они же, как и сила, приносят ответственность. А с ней надо аккуратно. Не надорваться бы, не перегнуть палку.

Говорил я много. Вспомнил парней из отделения, Могуту, Ерастова. Родиона упомянул, Евгения Михайловича, Серафима. Всех. А когда замолчал, Кристина рассказала о кризисе тридцати.

Он не первый и не последний, но самый страшный. Человек стал выше многих других в личной силе, но не по положению в обществе. В это время сила захлёстывает разум. Требует самоутверждения над слабыми. Личного возвышения. Подталкивает к активным действиям, зачастую противозаконным.

— Многие теряют себя, — лекцию Кристина читала механически, отстранённо, как мне вообще могло показаться, что у неё были какие-то интонации? — Кто-то уходит в криминал, кто-то в радикализм, а кто-то, понимая всю мерзость своих желаний и беспомощность перед ними, сдаётся, и прекращает активную жизнь. Ничего не хочет, всего боится.

— Дипрессует?

— Так точно, — ответила она. — Чтобы всего этого избежать на флоте следят за индексом развития, и на тридцати пунктах вводятся обязательные сеансы с психотерапевтом. Тогда всё проходит хорошо, и боец служит дальше.

Тут каюсь. Дед всё же показал, как скрыть внутреннюю силу от автоматики, и я воспользовался его наукой.

— Поздравляю Вас, Ваше благородие, — вдруг выдала Кристина. — Я занесу в личное дело, что вы стали сильнее, и самостоятельно преодолели кризис.

— Благодарю, — если честно, я слегка опешил. — Не думаю, что это такая уж редкость, да и не стоит, наверное.

— Вы правы, не редкость, но дорогого стоит. Так что ждите новых назначений. Вы перспективный кадр.

Ага, тот ещё кадр. Даже спрятать силу не смог. Как же мало я знаю.

— Кристина, а расскажи, — я запустил двигатель антиграва и решил заняться образованием, — какие ещё кризисы меня ждут?

* * *

Где-то за десять минут подлётного времени Кристина вывела на инфопланшет окрестности дачи Кремнескалова: лесистый склон горы, небольшая поляна и в её центре двухэтажный дом.

О том, что надо было посмотреть на дачу со спутника раньше, когда только собирался лететь сюда, я подумал сразу, как глянул в экран. Да и лететь не одному, а с жандармами: по краю поляны вповалку валялись сосны и кедры, земля повсюду была изрыта воронками от снарядов, а дом стоял полуразрушенный.

На душе стало как-то тяжело. Опоздал.

Подлетал осторожно. Сделал несколько кругов вокруг дачи. Нырнул к самой земле в центре поляны и тут же, врубив поисковый купол на максимум, взлетел вверх.

Да-да, знаю, что при таком методе поиска меня сразу засекут. Но это было оправданно. Если кто-то и был в засаде, то не заметить спортивный антиграв в небе они не могли. Так что обо мне знали. А вот я о них нет. И вся соль в том, что такая техника вскрывает любую маскировку.

Агрессивный поиск показал, что из живых в развалинах одна лишь кошка, но я всё равно сделал ещё несколько заходов, и только потом приземлился на самом краю участка.

Такого хаоса я ещё не видел. Даже после битвы казаков с наемниками было как-то больше порядка. Здесь шла самая настоящая война. Деревья не просто вались вповалку, они были вырваны с корнями, обломаны силой, срезаны пулями, взорваны ракетами, сожжены огненными шарами и молниями. На земле, в воронках, да и просто на обуглившейся траве, валялись осколки, и остатки от корпусов ракет, и снарядов. Стоило один раз вдохнуть, как нос забился кисловатым запахом взрывчатки и мокрого пепла: полыхнуть лесу не дал дождь.

Рука сама потянулась к кобуре. Пришлось одёрнуть себя. Плазменный пистолет здесь бессилен. Что я вообще его ношу? Достал тесак, и принялся обходить поляну по кругу.

Поисковые щупальца и купол летали во все стороны, а я в голове рисовал картину произошедшего.

Убийцы пришли из леса, с запада. Атаковали с ходу. Вот под стволами деревьев скрыта подбитая турель. Вон ещё одна. Вот ракетная установка. А вон там, в яме… танк! Башня сорвана и отогнута, как крышка консервной банки, а под ней труп в охотничьем камуфляже.

Тело мужчины лежало в жуткой, изломанной позе. Конечности неестественно загнуты, голова запрокинута вверх, а взгляд устремлён в небо. На одной ноге нет ботинка. Он валялся чуть поодаль.

— Секунд-майор Кузнецов, — определила Кристина, я же пошёл кружить дальше, по спирали приближаясь к дому.

Следов море: пятна крови, отпечатки подошв. ИИ на ходу срисовывала рисунок протекторов и сравнивал с теми, что я нашёл на промке. Сходились. И здесь и там убивали морпехов одни и те же люди.

И вот я около здания. Когда-то красивый коттедж из натуральной сосны и речного камня сейчас являл собой жалкое зрелище. Половина передней стены вырвана и отброшена назад. Крыша свесилась вниз, раскачивая на ветру какими-то проводами и обломками стропил. Окна скалились клыками разбитого стекол, а из дыры в стене торчал скелет лестницы на второй этаж и обугленный холодильник.

Я аккуратно подошёл к пролому в стене и осмотрелся. Конечно, существовал мизерный процент, что там кто-то затаился, но я в это не верил. Больше опасался, что вся конструкция рухнет вниз.

Вроде безопасно. Шагнул внутрь дома. Под ногами захрустело стекло, и я замер. Вдруг кто-то рыкнул, и упал мне на спину.

Тут же ушёл в перекат. Вскочил. Развернулся. Выставил щит. Но никого. Зато о ногу потёрся кот.

Тьфу ты. Знал же, что он тут, а всё равно неожиданно.

Нагнулся к мохнатому и взял его на руки. Оказалось он не рычит, а мурчит. У кота прям истерика случилась. Он, словно бешеный, принялся тереться об меня, норовя приблизиться к лицу, и лизнуть.

— Тише, дружище, тише, — при звуках голоса он успокоился, и устроился на сгибе локтя, но когтями вцепился в форму так, что не оторвать.

Молодой, небольшого размера, трёхцветный… Кхм, это кошка.

Слазить с рук питомец Кремнескалова отказывался, так что дом мы осматривали вместе. Обошли первый этаж, поднялись на второй, ничего интересного. На втором так, даже следов боя не было, в том смысле, что никто там не дрался, но явно что-то искал. Следы погрома были явные.

Спустились в подвал. Вот тут стало интересно: внизу обнаружился командный пункт. Не врал Кремнескалов, когда говорил про укрепрайон. Чего здесь только не было. Стояли расколотые пульты управления турелями, ракетными установками и минными заграждениями. Пестрела вывернутыми микросхемами установка спутниковой связи. Валялись на полу разбитые мониторы видеонаблюдения, я насчитал двадцать штук, а на стене висела схема расстановки видеокамер. Чего не было, так это тела второго друга капитана. Каплея Колосистого. Он, словно испарился.

Закончив первичный осмотр, я полез обратно на улицу. Поискать следы техник внутренней силы.

* * *

Час убил на поиски. Ничего. Стерильно, как в операционной. Затёрли всё. Ещё минут двадцать походил по поляне, собирая в пробирки землю с пятнами крови, а потом плюнул на это дело, вернулся к антиграву и, прежде чем осмотреть тело Кузнецова, позвонил Гущину.

— Анатолий, это Туров, можешь прислать криминалистов в горы? — досада на бандитов у меня даже в голосе отразилась. Бесят, блин! Даже удивительно, что они на промке допустили промашку.

— Куда? — явно удивился Гущин.

— В горы, на дачу Кремнескалова, лови корды, — я быстро отправил координаты ротмистру. — Мне нужна помощь профессионалов, здесь куча крови, может ещё каких следов днк, а у меня не хватает опыта.

Как ни стыдно признаваться, но это правда. Поиск остаточных следов индекса я освоил отлично, а вот сбор материальных улик, у нас будет только на втором курсе.

— Ни…чего себе ты забрался в кишки к налиму, — присвистнул в трубку Анатолий. — Жди, высылаю.

Он отключился, а я присел на водительское сидение и посмотрел на кошку:

— Вот и всё, следствие зашло в тупик. Осталось только осмотреть тело секунд-майора и ждать.

Кошка ничего не ответила, лишь блаженно зажмурилась, и собралась спать у меня на руках. Как бы её оставить в салоне? Со сбором крови я как-то справился одной рукой, но сейчас она будет явно мешать.

Ничего лучше, чем покормить животинку на ум не пришло. Достал из сумки сухпай, распаковал куриный паштет, и, понаблюдав немного, как кошка с каким-то грудным, я бы сказал хищным урчанием накинулась на него, закрыл дверь антиграва.

* * *

Тело Кузнецова осматривал тщательно, но аккуратно: ещё экспертам работать. Видимые следы смертельных ран отсутствовали. Складывалось впечатление, что его заломали какой-то техникой. И это страшно. У секунд-майора индекс в пятьдесят два пункта, а справились, как с кутёнком. Кто же это был? Кто?

Осмотрел всё: одежду, карманы, подошвы обуви. Для последнего не поленился, и сходил за вторым ботинком, который валялся около гусеницы танка. Ничего. Даже жетона военнослужащего не было. Может, снял, конечно, но отставники морпехи редко так делают. У меня даже Дед свой до сих пор носит. Хм, преступник забрал как трофей?

— Прогнозируемый индекс развития убийцы пятьдесят восемь пунктов, — «обрадовала» меня Кристина.

— Думаешь? А если все пятеро по пятьдесят или сорок?

— Исходя из характера отрыва башни танка, использовался телекинез по силе не доступный на таком индексе развития, — припечатала ИИ.

— Хм, — я посмотрел на уничтоженную технику. — А зачем Кузнецов в него вообще лез? Он, как боец, будет посильнее танка, как бы дико это не звучало.

— Не могу знать, Ваше благородие.

Залез на корпус и заглянул внутрь бронетехники. Пусто. Видно, что здесь был пилот, но получил ранение и ушёл. Кровавые брызги тому подтверждение. Хм, отстреливаться из танка мог только каплей Колосистый, и кровь тогда его будет, ведь у Кузнецова нет ран.

На всякий случай соскрёб пару пятен в очередную пробирку, и, вернувшись на корпус бронетехники, осмотрелся. Засохшая кровь на траве и земле выстраивалась в чёткий след от танка к дому.

В принципе, если допустить, что Колосистый отступал после ранения, а Кузнецов его прикрывал, то становится понятно, почему тело секунд-майора лежит здесь.

Спрыгнул с танка на землю и пошёл обратно в дом. Прошёл его насквозь, вышел с другой стороны. Капли крови вели к лесу, а затем и в саму чащу.

Каплей нашёлся примерно в полукилометре от дачи. Его пригвоздили к стволу могучего кедра штатным морским тесаком, что по рукоять торчал из груди, а засапожник воткнули в горло.

Карманы на охотничьем костюме оборваны, да и сама одежда вся разорвана, словно кто-то обыскивал тело. А вот обувь на месте. Нашли, что искали? А что могли искать?

Я задумался, и стал на автомате проверять остаточный силовой фон. Всё так же стерильно, но, монотонная работа помогала думать. Зачем убивать Кремнескалова, а потом его друзей? Может, целью был не капитан, а кто-то из его гостей? Например, Колосистый. Его и обыскивали тщательно, у Кузнецова нет таких следов на одежде…

— Ваше благородие, — вмешалась в мои раздумья Кристина. — Улавливаю слабый сигнал беспроводной связи.

— Где? — вскинулся я, обводя окрестности взглядом. — Видеокамеры?

Их тут быть не должно, на схеме в подвале здесь ничего не было. Да и обошел я все камеры со схемы. Они уничтожены, как и мониторы, и все носители информации.

Взгляд тут же наткнулся на парочку белых обломков. Подошёл, пригляделся, повертел в руках. Две беспроводные камеры. Разбитые и без карт памяти.

— Нет, я подключилась, — сообщила Кристина. — Это сетевое хранилище.

— Если что, даю разрешение на взлом.

— Нет необходимости, протоколы безопасности стандартные для флота, вывожу видео на инфопланшет.

Тут же бросил на землю обломки и достал коммутатор. На заставке файла было лицо Кремнескалова. Меня охватило какое-то предвкушение чуда, успеха. Сердце застучало сильней, и я, слегка дрогнувшей рукой нажал пуск.

Глава 12

— Никогда не думал, что со мной такое произойдёт, — с серьёзным лицом вещал с экрана Кремнескалов, — но, если вы смотрите эту запись, значит, случилось, — капитан, вздохнул, нахмурился ещё сильнее и продолжил: — великая радость, и одновременно с тем огромная опасность. Опасность потерять себя.

Он отвлекся от объектива. Посмотрел куда-то вверх, а потом снова в камеру и широко улыбнулся:

— Белка, прекрасное существо, — Кремнескалов просто сиял от счастья. — А как она по веткам скачет, а как хвостом подруливает, не представляете! Я уже пять дней не сплю, наблюдаю.

Не понял, а где про нападавших? Сказать, что я опешил, значит соврать.

— Поселилась тут у меня одна, — вещал тем временем капитан. — Красавица. Пушистая такая, умная. Теперь и у меня есть хобби, ребята, — он улыбнулся ещё шире, хотя, казалось, что больше некуда. — Этот фильм о ней, о моей прелестной соседке.

Только он закончил, как началась трансляция из дупла белки. Вот зверёк спит, вот он ест, вот покидает дупло.

Сразу же происходит смена камеры. Трансляция идёт с верхушки дерева, но в центре кадра ствол кедра, который легко узнать, даже без пришпиленного к нему Колосистого.

Белка скачет по веткам. Камеры переключаются одна за другой. Белка исчезла. А вот снова дупло, зверёк вернулся и спит.

Да что это такое⁈ Какое, торпеду тебе в затылок, хобби⁈ Расскажи кто убил тебя и твоих друзей⁈

Мысленные вопли заполнили мою голову, а я всё не мог оторваться от просмотра. Вертел я такое хобби, но что-то в этом было. Что-то, что не давало мне покоя с самого начала трансляции из жизни белки.

— Кристина, — я почти закричал, руки реально задрожали от нахлынувшей догадки. — Это же станция для киномонтажа в дикой природе, тут камер с десяток должно быть, просмотри и выведи те, с которых видно каплея.

— Уже сделано, господин мичман.

Только она ответила, как видео перемоталось… Белка рожала.

— Кристина!

Видео снова полетело вперёд и замерло. Колосистый бежал к дереву, споткнулся, упал, поднялся на ноги и обернулся. Тесак прилетел ему в грудь, отбросил назад, пригвоздив к стволу, а потом в кадре появились они.

Черная форма без знаков различий. На головах тактические шлемы. В руках и за плечами винтовки. Один хромает, второй держится за повисшую на перевязи руку. Остальные трое выглядят целыми.

Кто-то из целой троицы подскочил к Колосистому. Что-то спросил. Каплей харкнул в ответ и тут же получил нож в горло. После этого убийца обыскал труп. Оборвал все карманы и обернулся к остальным, вскидывая руку вверх.

Увеличить запись невозможно, но обрывок лотерейного билета я узнал и так.

Злодей побежал обратно, и сунул билет, видимо, главному: тот стоял чуть впереди всех.

Главный снял шлем и взял бумажку в руку. Повертел её, а потом она вспыхнула пламенем и пеплом разлетелась в стороны. Я же в этот момент ругался самым беспардонным образом!

Вид сверху, лица не видно. Ну облизал он пальцы после сожжения, и что⁈ Да глянь ты сюда, му…

Мелькнул хвост белки. Камера дёрнулась. Главный задрал голову. Глянул прямо в объектив и запись прервалась.

— Качество плохое, но я начала распознавание лиц, — тут же доложила Кристина.

— Не надо, — во рту пересохло, язык еле ворочался, потому голос вышел сиплым. — Я его знаю.

* * *

Педаль газа вдавилась до упора. Снова. И также снова антиграв мчался по небу на запредельной скорости, на этот раз оставляя позади уже дачу Кремнескалова.

Экспертов решил не ждать. На кой они мне? Сами приедут, всё сделают, а я уже знаю главное, и у меня сейчас более важная задача: найти и схватить преступников.

— Мяу! — кошка подала голос с пассажирского сидения, будто соглашаясь и одобряя мои мысли. А может полёт ей нравился, вон, как в окно смотрит заворожено.

Не смог оставить её одну среди трупов и развалин, и забрал с собой. Пришлось повозиться, конечно, переноски то нет, но удалось разместить Облепиху в сумке, застегнув молнию так, что у нее только голова торчала наружу. Саму же сумку пристегнул к креслу ремнями безопасности.

С кошки внимание перенеслось на дорогу, а мысли к убийцам. В одиночку, конечно же, мне их не взять. Слишком силы у них много. Вон, даже отставники смогли потрепать лишь двоих из злодеев. Потому и мчусь я к Гущину. Надо поднять всю жандармерию, возможно, даже аристократов, не знаю. Но сначала надо все обосновать фактами.

— Кристина, — обратился я к своей виртуальной помощнице. — Найди на инфопланшете последний документ, не помню, как он там называется, по дате смотри, и проверь рейс, — я напряг память, вспоминая название: — ИРХА152251ГН, где-то месяц назад прибыл. Найди человека из файла на записях с камер космопорта и отслеживай его путь. И вообще, ищи его по всем камерам в городе, доступ я постараюсь выбить чуть позже, а пока только там, где сможешь взломать.

— Везде смогу, если будет приказ и служебная необходимость экстренного характера.

— А как понять, какой сейчас характер? — ответ ИИ меня озадачил, принялся вспоминать своды законов и уставов, но, нет, не знаю.

— Взлом офиса СБФ, тройное убийство, нападение на сотрудника безопасности, — перечислила Кристина и подвела итог: — экстренней некуда.

— Тогда приступай, — дал команду, мысленно смахнув воображаемый пот со лба. — И обрати особое внимание на отель «Важный гусь» он там точно был, а нам нужна более чёткая картинка, надо убедиться на все сто, что мне не показалось и это именно он.

Кристина замолчала, отправилась искать убийцу и собирать историю его перемещения, а я сосредоточился на мотиве.

Сомнений не осталось, целью был лотерейный билет. Половину, что была у Колосистого, искали и сожгли, значит, и к Кремнескалову приходили за первой частью, просто не нашли. Не знаю почему. Может, плохо искали, или не подумали, что билет разделили. Пока это не важно.

Важно время.

Именно время, чтобы ответить на вопрос, как злодей оказался здесь. Ведь прямой эфир розыгрыша прошёл несколько недель назад. Я тогда ещё дома был, и слушал, как Лена негодует. А вот с убийцей мы, вместе с Гусевым, разбирались задолго до…

— Нашла, Ваше благородие, вывожу, — Кристина отвлекла от мыслей и я посмотрел на экран инфопланшета.

Стыковочный отсек станции Гусь-Налимска. Створки шлюза разошлись в стороны, потек наружу ручеёк пассажиров, а потом, в гордом одиночестве, на палубу ступил мой ночной кошмар. Ужас, что преследовал меня во снах уже несколько месяцев. Хмырь с ледяным взглядом со станции ГРДСП. Эдуард Германович Фроцман.

* * *

Отец пятерых детей. Меценат. Бизнесмен с Владимира. Перед законом чист, как слеза единорога. Кажется, так о нём отзывался Уткин. Что ж, все мы ошибаемся, но не будем об этом.

Вернёмся к мотиву, вернее к лотерее. Фроцман летел с ГРДСП домой, и почему-то через Гусь-Налимск. Отсюда он отправился не на другой корабль, чтобы полететь на Владимир, а в отель. Причём не в одиночестве. Так что тут всё сходится. Он летел сюда изначально, и цель у него была — Кремнескалов. И без него не могли решить вопрос потому, что все остальные, скорее всего, слабее жертвы, а Фроцман у них главная ударная сила.

Вопрос в том, как он узнал о билете? Прямой эфир прошёл намного позже, чем злодей полетел убивать, а значит, он узнал о нём заранее.

Как такое возможно⁈

Мысли текли вяло, я никак не мог решить поставленную перед собой задачу. В какой-то момент моё внимание сосредоточилось на дороге. В дали уже показался город и в небе появились другие антигравы. Пришлось немного сбавить скорость, аккуратно обгоняя попутки.

Облепиха спала, прислонившись мордочкой к стеклу. Кристина молчала, монтируя видео доказательства под кодовым названием «Путешествие Фроцмана», а я никак не мог придумать ответ.

В голове крутилось множество вариантов. Но все они отметались, как негодные, невозможные. К чему-то реалистичному прийти не удавалось. Хотя, а если так?

Существует механизм махинации в лотерее. Имеется возможность заранее узнать, какой билет выиграет на прямом эфире: кто-то из комиссии, или ведущий в доле, или лототрон подкручен. Хотя, одно другому не мешает и не исключает.

Так вот. Определяют заранее, подсовывают шарики, или тетраэдры там, как в фильмах, наполненные пеной… Так, сам механизм не важен. Они знают, какой номер победит, и делают копию билета.

До розыгрыша ещё есть время, они уверены, что победят и им надо найти, куда отправился второй билет.

— Кристина, как ведётся учёт лотерейных билетов?

— Согласно кодексу правил местные типографии получают список номеров за год до розыгрыша и печатают их, — ответила ИИ буквально через пару минут. — Список номеров на каждый розыгрыш выдаётся рандомно, какой номер на какой планете будет невозможно спрогнозировать.

— Эта информация передаётся куда-нибудь?

— Никак нет, она секретна. Доступ к ней возможен только при наличии судебного ордера, если успеть. По регламенту безопасности, чтобы избежать подделок, список номеров уничтожается сразу после печати.

Исчерпывающе. Никто не знает где и какой номер будет, только кто-то из офиса лотерейщиков. Значит, легко придумать схему сговора.

Какой следующий шаг? Очевидно, что выбор жертвы. Выбрать кого-то далеко от центральных миров, и, главное, послабее, и не слишком родовитого. Подготовить всё для мухлежа и отправиться за билетом… Хотя, нет, они же не знают, кто купит тот или иной билет.

Значит, просто выбирают подальше от столицы, и заранее отправляют команду ликвидаторов. Если билет не куплен, то всё просто. Если куплен, то Фроцман с командой достаточно силён, чтобы его устранить.

Билет изымается, уничтожается, появляется дубликат, все довольны. Идеально!

Кто молодец? Я молодец!

Поток автогравов стал сильнее, я влетел в черту города. Маячков у меня на машине не было, так что пришлось ещё больше снизить скорость, и лететь, соблюдая правила.

Потянулись по сторонам различные здания. Встречный поток проносился мимо, словно скоростная лента. Попутный же еле двигался. Такое ощущение, что каждый водитель задался целью помешать мне, добраться до жандармерии.

Из-за медленной скорости движения у меня в груди поселилось раздражение. Накатила злость и тут же подумалось, что Фроцман простой исполнитель. Наёмник. И, даже если моя версия верна, то выйти на заказчика будет очень трудно. Да и не мне на него выходить. Не моего уровня рыба. Значит, надо готовить дело к передаче Растеряшеву.

Сможет ли он, тоже неизвестно. Эта лотерея частная, принадлежит аристократам. Там свой суд, свои правила, хотя, если притянут к военному преступлению, как Лириного отца, тогда…

А потом я вспомнил, что Могута у нас боярин. Он точно сможет раскрутить это дело, если возьмется. Но, скорее всего, весь материал и мои догадки уйдут в центральные миры.

Злость как-то быстро нашла цель — чинуши. В голове всплыли древние сериалы, где исполнителя ловят, а заказчик живёт дальше. Счастливый и свободный…

Глубоко вдохнул пару раз. Немного успокоился, вспомнил, что нельзя брать всё на себя. Посмотрел на спящую Облепиху, и к тому моменту, когда антиграв подлетел к зданию жандармерии, мои эмоции полностью улеглись.

* * *

Бетон, сталь и стекло встречали меня многолюдностью во второй раз за день. Снова подумалось, что тут, как в аквариуме. Брр, неприятно.

Хотел быстренько проскочить через вестибюль к лифтам. Мне же на пятый этаж к Гущину, но дежурный окликнул у самого поворота.

— Вам куда?

— Туда, — махнул я рукой.

Останавливаться и тратить время не хотелось. Вместо этого отмахнулся инфопланшетом с открытым на экране удостоверением, и нырнул в лифт.

— К нам нельзя с животными! — успел я услышать, пока створки не закрылись.

Двое жандармов в лифте тут же уставились на меня, один из них даже рот открыл. Что-то сказать хотел, но я его опередил:

— Это не животное, — я приподнял сумку с проснувшейся Облепихой, — это свидетель. — А затем добавил: — особо важный.

Синие сделали удивленные лица, а я попросил:

— На пятый этаж, пожалуйста.

Главное сохранять невозмутимый вид, как будто, так и надо.

Лифт разогнался, затем мягко затормозил. На табло загорелась цифра пять.

Я шагнул наружу и обернулся:

— Подскажите, в каком кабинете ротмистр Гущин?

— Пятьсот сорок четвертый, — успел ответить один из попутчиков, прежде чем унестись вверх.

— Благодарю, — я кивнул закрытым створкам и быстро пошёл по пустому коридору.

Нужный кабинет нашёлся через пару поворотов. Я замер перед стеклянной дверью с закрытой шторкой жалюзи. Посмотрел на Облепиху. Ослабил ей молнию на сумке.

— Зачем ты их послал, они нас подвели, — послышался чей-то голос из-за двери. — И этот провал на моей репутации будет, Толя.

— Да нормально, накажем…

— Вот ты и наказывай, а я…

Звукоизоляция никакая, и моей вины тут нет, но подслушивать нехорошо. Потому я вздохнул, привёл мысли в порядок и, два раза стукнув по косяку, открыл дверь.

— Здравствуйте, младший следователь, мичман Туров.

Комната небольшая. Пять на пять метров где-то. Рабочий стол, с монитором на нём, приютился у огромного панорамного окна. На стене, слева от двери, по соседству с инфодоской, развернулась глянцем карта города. Справа же, над широким комодом для бумажной картотеки, висел телеэкран.

Гущин сидел за столом в удобном офисном кресле, а в центре кабинета, несмотря на два стула для посетителей, расхаживал среднего роста толстяк в синей форме капитана. Оба при моём появлении вздрогнули.

— Надеюсь, не помешал? — спросил я, миролюбиво улыбаясь, — В коридоре было слышно…

— Да мы криминалистов обсуждали, — протараторил Гущин, торопливо привставая со стула и указывая на своего собеседника: — капитан Сычкин Алексей Алексеевич, мой начальник.

— Приятно познакомиться, — кивнул я, и прошёл к одному из стульев, поставив на него сумку с Облепихой.

— Кстати, насчёт криминалистов… — начал было Гущин.

— Мы разминулись.

— Вижу, если бы не разминулись, не увидел бы, — махнул рукой Толя, хмыкнув, — просто…

— Это не то, что не вежливо, а крайне пренебрежительно, — не дал договорить Гущину капитан, и смерил меня хмурым взглядом. — Вызывать наших людей на место преступления и покидать его. Знаете сколько у нас дел? А вы оттягиваете на себя наши ресурсы и так легко к этому относитесь. Жалобу на вас направим.

Понимаю его. Действительно, со стороны всё так и выглядит. Потому, не обидно. Даже справедливо.

— Согласен, но, прошу, не спешите ругать, — кивнул я, доставая инфопланшет, — тут особый случай, я знаю, кто убийца.

Ответом мне стали минута тишины и два лица, что уставились на меня с тревожным интересом.

— Не тяните гуся за перья, — прерывая молчание, раздражённо поморщился капитан, — кто?

— Да, кто? — повторил Гущин, слегка подавшись вперёд из кресла.

— Воспользуюсь телеком? — спросил я, и, дождавшись ответного кивка, вывел на экран видео — результат работы Кристины.

Много времени рассказ не занял. Запись закончилась на полном досье Фроцмана, а я высказал свою версию о лотерее. Главное, умолчал о нападении на офис СБФ. Не надо им этого знать.

— Железобетонно, — рассеянно покивал Сычкин. — С заговором ещё можно поспорить, но с убийцей без всяких сомнений. Ох, и сильны они. — Капитан пожевал губами. — Молодец, мичман.

— Благодарю, — кивнул я. — Потому и нужна ваша помощь, один их не возьму, а они всё ещё в городе.

— Понимаю, сейчас всё будет, — капитан достал инфофон и стал куда-то звонить.

— Ну, ты даёшь, Туров, — вроде бы восхищённо, но больше заискивающе проговорил Гущин. — Только утром прилетел, а дело уже раскрыл.

В ответ я лишь пожал плечами и сказал:

— Повезло.

— Ну да, — хмыкнул Толик.

— Михалыч, да, я, — Сычкин дозвонился куда нужно. — Код красный, поднимай спецназ, присылай в кабинет Гущина, тут им всё объяснят. Быстро!

Под конец он аж рявкнул.

— С кем приходится работать, — улыбнулся он слегка виновато, убирая трубку в карман брюк. — Вы проделали потрясающую работу, мичман, пора её завершить.

— Так точно, — я даже вытянулся по стойке смирно. Приятно было, что оценили и, по ходу, я всё же успею к Лире. Как же я соскучился по ней и Вареньке…

— Оставлю вас, рад был познакомиться, Анатолий, ты знаешь, что делать, — Сычкин попрощался со мной, кивнул Гущину и вышел из кабинета.

— Вроде нормальный мужик, — кивнул я на закрытую дверь, проводив Сычкина взглядом, и усевшись на второй стул для посетителей.

— Угу.

— Толь, а спецназа нам хватит? — Там реально монстры.

Анатолий отодвинул ящик стола и достал из него дубинку, парочку ручных гранат и короткий карабин калибра два миллиметра. Критично оглядел свой арсенал, хмыкнул и глянул на меня:

— Хватит нам спецназа, скажи лучше, у тебя оружие есть? Нужно снаряжение?

— Только это, — я похлопал по кобуре с плазмой. — От Метелицы не отказался бы, а то твоей пукалкой не то, что бандитов, даже меня не взять.

— Да? — он задумчиво посмотрел на карабин, затем хмыкнул: — Ладно, но другого у меня нет. Знали бы, заранее бы подготовились.

— Тогда обойдусь, — вздохнул я, снова вспомнив про свою версию. — Вот это «заранее» мне покоя не даёт.

— В смысле?

— В смысле, как они узнали о победном билете до прямого эфира?

— Туров, — Гущин откинулся в кресле, разводя руками в стороны. — Ты, то, как гений себя ведёшь, то как идиот.

— Не понял, — возмутился я. Не ожидал как-то таких слов.

Он посмотрел на меня, как на неразумного ребёнка, помедлил с ответом, а затем подался вперёд и, решительно, словно ныряет в прорубь, выдал:

— Какой прямой эфир в Империи? Расстояние в космосе учитывай. Запись это. За полгода до розыгрыша пишут, потом показывают сразу и везде.

У меня аж мозг в осадок выпал от такого заявления, а Гущин схватил карабин, приставил к своему плечу и выстрелил.

В тот же миг раздался хруст и сзади кто-то заорал:

— Всем лежать, работает спецназ!

Глава 13

Команды в армии надо выполнять не думая. Особенно такие.

Я рухнул на пол прямо со стула, не вставая. Взгляд тут же нырнул под стол. Наткнулся на бледного от боли Гущина. Он меня заметил.

— Валите его! — заорал Гущин. — Он меня убил!

Что⁈ Взметнулся вверх и в сторону. Место, где лежал, тут же прошили пули, и я ускорил восприятие. Время замедлилось: можно попить чаю и пораскинуть мозгами, а можно…

Вырвал карабин из рук жандарма. Перехватил, как палицу, и с разворота заехал ему по шлему. Шлем и приклад развалились. Жандарм улетел в стену, пробил её и потерялся из виду.

Второй спецназовец только наводился в мою сторону. За его спиной, в дверном проёме показались ещё бойцы. Я врубил родовую технику. Резко сорвался вперёд и протаранил синего, словно тур врага своего стада.

Жандарма снесло назад. Точно в дверь и в его напарников. Страйк!

Сунулся, было, за ними, и чуть не подстрелили. Вовремя заметил и отпрыгнул назад. Так дело не пойдёт. Врубил поисковую сферу, а сразу за ней щупальца.

Этаж кишел бойцами спецназа и жандармами. Одних от других отличало то, что первые были в легких доспехах. От удивления, я аж головой помотал. Вот и аукнулись мне беспечность и доверие.

Происходящее уложилось в голове сразу — подстава, ловушка, жандармы в сговоре, но думать об этом не стал. Сначала надо выбраться из штаба.

Дамс, та ещё задачка. В отличии от Гущина, у них на вооружении армейские АКР. А это проблема — такую пулю не остановлю.

Что делать? Попытался выйти на связь с Кристиной. Связи не было — заглушили.

Огляделся.

Стены тонкие, но через них не пройти, подстрелят. Хорошо ещё, что пока сами не додумались сквозь них штурмовать. Через окно? Нужно время, как бы…

О! Толик!

План оформился мгновенно. Подхватил телекинезом гранаты ротмистра и швырнул их в коридор. Это не остановит синих, они в доспехах, но шуганёт. Заставит чуток отступиться. А я выиграю немного времени.

— Толя, — протянул, подходя к Гущину и, на всякий случай, заглядывая в открытый ящик стола, вдруг ещё гранаты будут.

Не было. Только промасленная тряпка, в которую оказался завернут древний пистолет, и пара наручников.

— Вставай, — поднял Гущина на ноги, стараясь не испачкаться в крови из плеча.

За спиной раздались хлопки и крики боли. Я поморщился. Забыл, как есть забыл. ЛДЖ (легкий доспех жандармов) за качество брони, в армии называют доспехом жопы. Блин, зря гранаты кинул. Вечер стал не то что томным, а с кровавыми оттенками.

— Ничего не скажу, — сквозь зубы прошипел Гущин.

— Да и не надо.

Схватил его под челюсть, заставив открыть рот, и запихал туда тряпку из ящика.

— Молчание — золото, Анатолий.

Телекинезом подхватил из ящика наручники, сумку со стула, ощутил, что Облепиха не сбежала, а сидит там, просто спряталась от происходящего, и шагнул к двери.

— У меня заложник! — крикнул я, выставляя Гущина вперёд, перекрывая им дверной проём, ощущая поиском, как волна атакующих остановила движение и откатилась назад.

— Руки в стороны разведи, — а это прошептал уже Толику на ухо.

Только он выполнил команду, как прицепил его к стене, силой вбив наручники в перекрытие. Всё, живой щит готов.

— Сдавайся и мы сохраним тебе жизнь! — раздалось из коридора.

— Сейчас! Только кошку покормлю! — крикнул я, закинул сумку себе за спину и, подскочив к окну, открыл его, и полез наружу.

* * *

Узкий карниз не предназначен для бега. Да и для простого стояния. Вбил в стену у себя под ногами локальный щит, и огляделся. Автогравы в небо только поднимались, внизу кишело море жандармов, а наверху еще пять этажей и всё спокойно.

Хех, чтобы спуститься вниз, надо подняться наверх! Потянулся, ухватился за небольшой выступ на стене. Зафиксировал себя силой и полез рывками.

Зацепиться, упереться, подпрыгнуть. Подтянуться, закрепиться, и всё по новой.

Стрелять начали, когда я был уже на седьмом этаже. Пули разнесли оконные стёкла. Выбили облачка пыли из стены совсем рядом со мной. Несколько снарядов попали в щит, пробили его, угодили в спину.

Мышцы скрутило от боли. Меня швырнуло на стену. Вдавило в неё до искр из глаз. Ноги подогнулись, одна рука соскользнула вниз, и я повис на кончиках пальцев другой.

Мимо промчался и затормозил автограв жандармов. В опасной близи пролетел, меня аж раскачало от него. Машина зависла, развернулась. Опустилось окно пассажира. Ствол АКР появился, словно в замедленной съёмке, а за ним и лицо стрелка.

Неужели всё⁈

Кто-то особо одарённый пальнул выше, и меня осыпало осколками. Один, особо крупный, пропорол форму и застрял в ней, не дойдя до тела. Мяукнула Облепиха.

Да хрен вам!

Прикрылся щитами, ударил ими в стену. Подобрался ногами. Швырнул телекинезом осколок в стрелка, а сам толкнулся и прыгнул в последний раз. Ухватился за карниз, дёрнул себя выше и оказался в кабинете на восьмом.

У разбитого окна стояли двое. Вырубил одного ударом в челюсть, и обернулся ко второму…

— Мадам, — на автомате поднял руку, касаясь козырька фуражки.

Девушка выхватила пистолет.

Шагнул к ней вплотную. Рукой отвёл ствол в сторону, а другой подхватил её за талию. В нос приятно пахнуло шампунем. От шеи донёсся слабый аромат цветочных духов.

— Не надо, мадам, — шепнул ей на ухо. — Я не бью женщин.

Ноги девушки подкосились, тело обмякло. Сознание, что ли потеряла от страха? Крутанул её, как в танце, и осторожно усадил в кресло.

— Хорошего вечера, мадам, — развернулся и выскочил из кабинета.

Спецназа здесь не было. Пока. Поиск показывал, что бойцы спешат, поднимаются по лестницам и лифтам. А обычных служащих на этаже хватало.

Захлопали двери, народ выглядывал из комнат с личным оружием в руках. В теле ломило от попаданий, но костюм что-то вколол и я снова на вершине жизни. Выставил щиты и, раскидывая всех, кого встретил, понёсся по коридору. Ну, как раскидывая, силой вырывал из рук оружие и заталкивал людей обратно в кабинеты. В мозгу чётко держалась простая установка — не убивать.

Только один Жандарм смог задержать меня и то ненадолго. У него имелся АКР. Так что пришлось притормозить и уйти с линии огня. Много не думал, просто шагнул в кабинет на той стороне коридора, где он прятался, и туром метнулся в стену.

Одна, вторая, стены разлетались под моим напором мгновенно. Рвались, словно бумажные. Люди в офисах отлетали к столам, ударялись, кричали от боли. Приходилось контролировать атаку на пределе сил. Заранее откидывать клерков аурой, глушить на расстоянии, чтобы случайно не зашибить кого-то родовой техникой.

В эти секунды бега чувствовал буквально каждый милиметр окружающего пространства. Ощущал себя повелителем этажа, пока в голове что-то не лопнуло. В мозг будто воткнули раскалённую иглу. В глазах потемнело и я вылетел на жандарма с АКР.

В слепую долбанул по автомату. Выбил его из рук. В щит прилетел удар дубинкой, достал до плеча. Меня отбросило в сторону, а глаза снова стали видеть.

Нырнул вниз, уходя от второго удара. Ударил под колено. Ткнул силой в бедро, добавил в пах. Жандарма скрутило. Вырубил его на выпрямлении. Коленом в нос.

Фух! Индекс развития у противника был где-то около моего, но пользоваться им он не умел. Кабинетная работа, да, махал палкой как дровосек, если бы не перенапряжение…

В вестибюле с лифтами оказался вовремя. Ни один ещё не приехал, поднявшись пока только на шестой этаж, да и на лестнице спецназ только миновал седьмой.

Осмотрелся. На стене, как и на пятом этаже, висела схема здания. План эвакуации. Так, мне надо на подземную парковку. Там есть выход в канализацию, а синие пусть ищут меня на крыше. Достал тесак, вбил его между створок одного из лифтов и раздвинул их в стороны.

Красные лампы освещали бетонную коробку. Перед лицом качались, скользили и вверх, и вниз стальные тросы подъёмного механизма. Железные перегородки в виде ферм разделяли огромную шахту на пять секций.

Так, не понял, четыре лифта же, почему пять? Присмотрелся, секция оказалась технической. Там даже лестница вниз была.

Сгруппировался и прыгнул. Зацепился сумкой за трос и рухнул на крышу крайнего лифта. Прямо на сетку люка. Даже увидел забрала шлемов четырёх спецназовцев, они как раз задрали головы вверх. Больно!

Решил мгновенно. Удар и люк открылся. Рыбкой нырнул вниз. Врезался щитом в шлем одного жандарма. Вдавил его в пол. Тут же развернулся к нему спиной, чтобы не задели Облепиху в сумке.

Синие попытались вскинуть карабины. И это в тесноте кабины лифта! Только один выхватил нож. Первым и получил. Мои кулаки загорелись синим и полетели пробивать шлема. Пробития выходили сразу, но ударов каждому потребовалось несколько. Всё же доспех, пусть и плохонький. Щитов никто не ставил.

Закончив с горе воителями, выбрался из лифта обратно, нажал телекинезом на кнопку крыши, и перепрыгнул в техническую секцию. Вцепился руками и ногами в перила лестницы и заскользил вниз.

Разогнался прилично. В конце пути пришлось притормозить силой, выламывая ступеньки лестницы. Подошвы берцев ткнулись в бетон, и я оказался перед дверью на технический этаж. Подвал, другими словами. Осталось пройти туда, пересечь длинный зал и выскочить на парковку, а там свобода. Только имелась проблема — за дверью кто-то был, правда без оружия.

Ждать нечего. Выбил створку и шагнул вперёд.

Шум в подвале стоял знатный: гудели генераторы, трещали установки вентиляции. От стен и вдоль них тянулись толстенные трубы с автоматическими и ручными вентилями. Под потолком перемигивались разноцветные лампочки, а прямо в центре, на люке в канализацию (на плане её не было!) стоял спецназовец.

— Я знал, что ты сюда придёшь, — произнёс он, широко расставив ноги и перебрасывая в руках боевой нож. — Я сам мичман флота в прошлом, знаю, как вы думаете.

Лёгкий доспех, как с иголочки. Забрало шлема блестит. На плече лычки майора и никакого огнестрела. Уверенный в себе тип.

— Один на один, ты, я и ножи…

Рванул, как тур. Впечатал его в трубу, в стену. Нас окатило паром. Защитился. Выбил нож. Удар, ещё один. По печени, в корпус, снова по печени, по шлему. Он выставил локальный щит. Я прихватил его. Пригрузил. Пробил…

Минута избиения и я отошёл в сторону. Шлем в дребезги, лицо в крови, глаза у майора закрылись, он отклеился от стены и рухнул на пол. Готов.

Живой, конечно же, просто в отключке. Вон, усы от дыхания шевелятся.

— Драться, так драться, чего они пытаются лясы точить? — подумал я, когда, открутив здоровенный вентиль, открыл люк в канализацию, и стал спускаться вниз.

Хотя, майор просто расслабился. Откуда ж ему знать, что у меня силы на уровне флотского летёхи? Да и привык, поди, работать с простыми гопниками, а, если, кто сильнее, то на его стороне вся мощь жандармерии. Так, конечно, отвыкнешь от сильных противников один на один. Так, ладно, куда дальше?

* * *

И снова канализация! Не сказать, что ненавижу, но и не скучал. Вообще, печально, что тут сливают отходы, как в старые времена. Кто-то явно бюджетные средства не по назначению тратил. Видимо, и правда, давно здесь ревизоров не было. Хорошо ещё, что потолки высокие, пригибаться не надо, но темно, да и под ногами хлюпает. Походу, где-то протекает. Хотя, протекает на Гусь-Налимске везде, даже у жандармов. А запах… Запах тот ещё, будто всю тухлую рыбу сюда запихнули. Хотя, это даже хорошо: собакам будет сложнее взять след. Жандармы же не Раксы, у них точно есть поисковые псы.

Включил фонарик и наугад пошёл в одну из сторон туннеля. Узкий луч света попадал то на склизкие, заплесневелые стены, то на мутную воду под ногами, где плавал какой-то мусор. Ага, здесь бортики есть, а вода в углублении. Можно идти по суху, но не стоит. Нельзя оставлять шансы служебным Рексам.

На ближайшей развилке перевесил сумку на грудь. Боковые стенки пестрели дырами, местами наружу торчали вещи. Да, досталось моему имуществу знатно. Вытащил Облепиху. Слава Богу, не пострадала. Хотел вернуть её обратно, но она отказалась покидать мои руки. Вцепилась намертво. Облепила так сказать.

Проверил инфопланшет. Связи с Кристиной всё также не было, а у меня не было схем туннелей. Что ж, делать нечего, пойдём зигзагом. Сначала направо, потом налево, и так пока выдержу местные ароматы, но, как можно дальше.

Погони, вроде бы нет. Майор реально один ждал в подвале, а его подопечные мчались на самый верх. Но скоро они поймут, что я ушёл, и начнут прочёсывать город. Около штаба жандармов будут искать усиленно, а чем дальше, тем реже станут патрули: штат у них не бесконечный. А вот оружие выдадут нормальное, и прикажут в ближний бой не вступать.

Нда. Главное не попадаться. Это в замкнутом пространстве у меня преимущество над ними. На улицах города будет сложнее. Вот же ситуация! Ещё и АКР не догадался прихватить с собой. Хотя, он бы мне только мешал. Да и дальше лишь соблазном будет. Пальнуть захочется, а стреляю я метко. Убью ещё кого, а этого нельзя делать, вот никак нельзя. Обычные жандармы просто выполняют приказ, они не при чём в этой ситуации.

Вылезти на поверхность в первый раз я попробовал через час блужданий. Проверил щупальцами, что наверху никого нет. Подтянулся к крышке люка и аккуратно выглянул сквозь щель.

— Не рекомендую, — тут же раздался в ушах голос Кристины. — На шесть часов висит автограв Жандармов, спарка нацелена на люк.

От неожиданности я спустился вниз и связь пропала. Потом поднимался аккуратно, пытаясь поймать момент, когда снова смогу говорить с помощницей. Оказалось, под самым люком.

— Дороги из города перекрыты, космопорт блокирован и ведётся досмотр, — тут же сообщила Кристина.

Рисковать общаться не стал, спрыгнул вниз и пошёл ещё дальше.

Мысль о том, что сегодня не успею улететь, а, значит, и на суд к Лире опоздаю, заполнила голову и выбила почву из-под ног. Ни о чём другом размышлять не мог. Ни о мотивах, ни о своём положении, ни о чём. Я же до конца думал, что раз такая песня, то нужно валить с планеты, а потом возвращаться с подмогой. Двух зайцев бы убил. И домой к семье, и справедливость восстановить. А вот нет. Ни шиша.

Запретил себе любые размышления, иначе отчаяние накатывало. Просто сосредоточился на поисковых техниках и шёл вперёд. Вправо, влево, вперёд.

Уснула Облепиха на моих руках. Сменился цвет плесени на стенах. Вода на дне туннеля поднялась выше. Вонь слегка поутихла, а к звукам добавился крысиный писк и какие-то всплески. Поисковая техника показала, что в воде кто-то плавал. Маленький, длинный, и не один, но вроде не опасный, так что повода останавливаться не было. Потому я шёл дальше, пока коктейль лекарств от компенсирующего костюма не прекратил своё действие.

Боль и слабость навалились резко, словно кто-то врубил свет в тёмной комнате, ослепив всех в ней находящихся. Подавил стон, выставил руку, уперевшись о ближайюшую стену. Надо проверить, что со мной. Преодолевая вялость в теле, закрепил фонарик на потолке и проверил медицинскую систему костюма.

Сильнейшее перенапряжение, потеря пяти килограмм веса из-за активного использования индекса, сотрясение мозга, множество ушибов, царапины и растяжение связок. Ранений и переломов нет, если не считать вновь разбитый нос. Аналитика радовала, но как же крутило во всём теле! Хотел вколоть себе ещё порцию обезбола, но не смог. Не было больше лекарств в модуле. Кончились.

Открыл на всякий случай клапан хранилища медикаментов и проверил вручную. Пусто. Нашарил в сумке сменный картридж, чтобы поменять медблок, но он оказался разбит. Видимо, пуля попала.

Ну, здорово! Чем ещё меня порадует сегодняшний вечер?

Словно в отет на мои мысли пискнула система компенсирующего костюма, и он отключился. Зашибись! Хуже ситуацию не придумать.

Долго печалиться не стал. Вспомнил, что в самой форме должна быть экстренная аптечка для разового применения. Нашарил её сзади на поясе. Разбита. Всё, занавес! Зато фуражку до сих пор не потерял. Надо было в неё прятать.

От этой мысли нервно рассмеялся и тут же замолчал. Смех стегнул по телу кнутом спазмов. Заставил согнуться. Пиликнули часы: пора выходить на связь.

Отдышался, собрался с силами, осмотрелся. Заметил впереди люк и, держась за стену, доковылял до вмурованных в бетон ступенек. Сжав зубы, ухватился за верхнюю, поставил ногу на нижнюю. Нога соскользнула, коленом ударился о железку…

Поднялся со второй попытки. Дыхание стало частым-частым. Упёрся спиной в стену и замер под самой крышкой люка.

— Рада видеть Вас в эфире, Ваше благородие, — голос Кристины стал музыкой для моих ушей.

— Благодарю, — прошептал, не сдержался и улыбнулся, хоть и ИИ, но приятно. — Доложи обстановку.

— После того, как нашу связь подавили, я наблюдала Ваш бой на стене жандармерии, — Кристина рассказывала с самого начала. — Через десять минут, как Вы исчезли из вида, Жандармы потеряли ваш след в канализации и рассредоточились по городу. Почти у каждого люка колодца в радиусе двадцати километров дежурит машина, остальные патрулируются и мониторятся камерами. Кстати, у этого люка только камеры, целых две.

— Можешь взломать?

— Нет, у них код красный, перешли на изолированную сеть. Но это не всё.

— Что ещё? — вздохнул я, пришло понимание, что взялись за меня серьёзно.

— Вас обвиняют в покушении на жизнь ротмистра Гущина из-за служебного спора, а также в оказании сопротивления при задержании и нанесении травм минимум пятнадцати сотрудникам жандармерии. Многие из них в больнице.

— Э…

— Руководству в офис СБФ направлены требования отстранить Вас от службы и взять под арест.

— Не понял, — удивился я — почему тогда ты мне помогаешь?

— Так Вы и есть руководство местного офиса, — ответила Кристина, — мне нужно Ваше решение по этому вопросу.

— Эм, — я подзавис. — Отказать.

— Так и думала, — мне кажется, или снова у неё эмоции, веселье в голосе? — Я взяла на себя смелость подготовить для Вас схемы города и разработать план «залечь на дно».

— Эм, — повторился я, — спасибо.

— Они уже закачаны на ваш инфопланшет, рекомендую вариант «Налимовы фермы». — довольно мурлыкнула Кристина. — Также я только что провела имитацию снятия вами денег в банкомате, так что вас усиленно ищут около дома Кремнескалова. Теперь жду Ваших распоряжений.

Понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и начать думать. Первым делом отправил письма Уткину и Растеряшеву. Описал ситуацию, привёл все материалы и доказательства.

Чтобы отправить, пришлось попотеть. Правда, не мне, а Кристине. Кроме служебных каналов она создала десятки новых аккаунтов гражданской почты и с них, предварительно зашифровав, разослала сообщения. Перестраховка — наше всё. Затем мы разослали ещё и сигналы бедствия, а также объявили Фроцмана, Гущина и Сычкина в розыск.

Закончив с неотложными делами я смахнул со лба пот, вздохнул с болью в груди, и задумался, какой из планов Кристины выбрать, как она снова вышла на связь:

— Господин мичман, меня взламывают.

— Кто? — всполошился я, чуть не сорвавшись вниз.

Спокойствия как не бывало.

— Не могу знать. Действуют профессионально, у меня десять минут, возможно меньше. Потом протоколы безопасности падут. Допускаю, что это теже террористы, что и ранее.

— И что потом? — у меня внутри всё замерло.

— Потом они узнают всю информацию и отменят все наши сигналы. Сообщения на транспортных гонцах дойдут до выхода из системы только через два часа. Так что у противника будет время всё подчистить.

Мир вокруг закачался, в голове зашумело. Тогда всё, что здесь произошло, останется тайной. Никто и никогда не узнает. Почувствовал, как по телу побежали мурашки, а волосы встали дыбом. Вот теперь точно всё.

— Что делать, Кристина, — дрогнувшим голосом просипел я, идей не было. Совсем.

— Вам, Ваше благородие, ничего, а я активирую код «Чёрная дыра». Прощайте. — отозвалась Кристина и на меня обрушилась тишина эфира.

Тело скрутило от боли. Голова закружилась. Затошнило. Неловко свалился вниз, прямо в вонючую жижу. Горло и желудок сжались в попытке подавить рвотные позывы.

Меня трясло от напряжения, била крупная дрожь, а в мыслях, перед внутренним взором разворачивалась картина анигиляции.

Вот, где-то внутри космической станции Гусь-Налимска сработал механизм самоуничтожения. Отсеки СБФ в прямом смысле слова выжглись изнутри напалмом, залились плазмой. Исчезла в яркой вспышке мебель и бытовая техника. Сгорели сервера и хранилища данных. Взорвался квантовый модуль ИИ и Кристина прекратила своё существование, а я остался на этой планете без помощницы. Остался один.

Совсем один.

Глава 14

Не знаю сколько я простоял на четвереньках. Крутило страшно. Мыслей не было, всё заполнила боль. Проносились перед глазами картины прошлого: детство, родной дом, знакомство с Лирой, морской пляж, занятия в академии, инструктора. В какой-то момент всё померкло и я оказался в бетонной коробке комнаты.

Никаких обоев или паркета. За окнами клубился туман. Боли нет, я здоров и сижу на стуле, а напротив меня разместился Сарай.

— Продолжим разговор? — улыбнулся он и тут же выставил руки в мою сторону: — драться не собираюсь, просто поболтаем, по-дружески…

Он хохотнул и затрясся в приступе прерывистого, каркающего смеха.

— Где я? — смотреть здесь было не на что. Из достопримечательностей только дверь наружу и мой собеседник.

В дверь не выйти, она закрыта. Это я знал, потому уставился на Ярика. Он был, цел и невредим, даже форма пилота будто только что из химчистки.

— Не важно, — Сарай прекратил смеяться и посмотрел на меня. — Важно, куда дальше.

— Не понял, — я осмотрел себя. Формы безопасника не было. Вместо неё кто-то нарядил меня в полевой комок морпеха.

— Это что-то вроде чистилища, — криво ухмыльнулся Ярик. — Здесь ты решаешь жить тебе или умереть.

— Я решаю? — удивился я.

— Ага, — Сарай лучился довольством, — именно ты.

— Тогда я пойду, — я попытался встать со стула и не смог.

— Не так быстро, сначала поговорим, — а вот Ярик поднялся на ноги без труда и, подойдя к окну, вгляделся в клубящийся туман и произнёс: — Распогодилось сегодня, грибы полезут знатные.

— Где? — не понял я.

— В лесу, где ж ещё.

Я затряс головой. Ничего не понимаю. Что происходит?

— Рассказывай, — Сарай вернулся к стулу и встал за ним, облокотившись о грядушку, — как ты докатился до такой жизни?

— Да что происходит? Где я? Что ты здесь делаешь? — закричал я, пытаясь встать и не находя для этого сил, словно тонна бетона прижала сверху.

— Ты в своём чистилище, — оскалился Ярослав, впился в меня взглядом, ловя каждую эмоцию, наслаждаясь моими страданиями. — И почему здесь я, надо спросить у тебя. Что ответишь? Что тебя гложет?

— Ничего, — прохрипел я, трясясь на стуле, как в припадке, но слезть с него не получалось, даже упасть на пол. В душу стал закрадываться дикий, всепоглощающий ужас. — Ничего!

— Даже это? — Сарай вновь оскалился и задрал голову вверх. На его горле распахнулась рана, от уха до уха, даже позвонок было видно.

— А это⁈ — проревела рана, превращаясь в клыкастую пасть, и мне в нос ударила трупная вонь.

Раздался стук. Дверь открылась и в комнату вошёл Уильям Виндрок. За его спиной бурлил туман. От него отделилось несколько клубков, они попытались проникнуть следом, но створка захлопнулась раньше.

Виндрок прошёл на середину комнаты, осмотрел наблюдающего за ним Сарая и произнёс по-русски:

— Фу. Мерзость.

Пасть на горле облизнулась и захлопнулась. Ярик снова стал прежним.

— Это ты ещё не видел, что он с моим телом сделал, — кривляясь, пожаловался Ярик и его руки потянулись к пуговицам куртки, — показать?

— Нет, — Виндрок поджал губы и презрительно бросил, — мне тоже досталось, но я спокойно лежу себе в земле и никого не трогаю.

— А меня он сжёг! — закричал Сарай. — Даже не похоронил!

Виндрок ничего не ответил, повернулся ко мне и спросил:

— Сколько ещё ты будешь нас вспоминать? Не давать спокойно уйти в забвение?

— Что значит уйти⁈ — возмутился Сарай и встал между мной и Уильямом. — Не хочу уходить, хочу домучить его!

Виндрок просто махнул рукой и Славу отбросило к стене.

— Успокойся, — припечатал барон, — ты хотел убить не только его, но и его женщину, и ребёнка. Ты проиграл, и нет у тебя права говорить.

— Ещё как есть! — истерично закричал Сарай. — Я его другом был, а он даже не похоронил!

— Древних викингов сжигали вместо погребения, — произнёс Виндрок и выкинул Ярика в окно. — Тебя уважили, а я бы и этого не сделал, оставил бы зверям на съедение.

Брызнули стёкла и тело Сарая исчезло в сером мареве. Сразу же послышался его звенящий крик, а потом раздалось чавканье. Туман попытался проникнуть в комнату, но Виндрок выставил руку, и густая дымка замерла, едва перелившись через оконную раму.

— Против друзей не злоумышляют, — изрёк Виндрок и посмотрел на меня, на его лице не отражалось никаких эмоций кроме презрения. — Сколько ещё ты будешь ныть? Сколько ещё будешь рефлексировать и падать духом?

Захотелось сказать, что я не ною, но ощутил, что могу наконец-то встать со стула и промолчал.

— Неужели меня убил слабак? — продолжил Уильям. — Слабак, который ни на что не годен, который сдался едва запахло опасностью?

Я стоял на месте и молча смотрел на брита. До боли сжались кулаки. Зубы заскрипели.

— А говорят, морпехи не сдаются, — усмехнулся Вильям. — Ты сдался?

— Нет, — прошипел я.

— Тогда вали отсюда! — крикнул Виндрок и исчез.

Туман тут же рванул в комнату, схватил меня, полез в рукава и за шиворот. Его холодные щупальца на теле заставили содрогнуться и дёрнуться к двери. С удивлением обнаружил, что могу выставить щит. Отмахнулся им, ослабил чужую хватку и рванул на выход.

Сзади схватило, потянуло обратно. Глухо зарычал, упёрся ногами в пол, махнул щитом назад, ещё раз. Свалился на четвереньки, и впечатал кулак в бетон. Полетело крошево, затрещали кости. Взгляд упал на дверь. Вынес её телекинезом и в проём полился свет. Яркий, ослепительный, он стегнул по глазам болью, заставил зажмуриться. Брызнули слёзы, но и чужая хватка ослабла ещё сильней. Я закричал дико-дико и рванул вперёд, в дверной проём, что еле угадывался сквозь пелену в глазах, а за ним…

* * *

Я вынырнул из мутной жижи резко, одним рывком. С потолка в глаза бил тонкий луч от фонаря. Заставлял морщиться. С трудом перевернулся и отжался от склизкого пола, вставая на четвереньки. Помотал головой, приходя в себя, восстанавливая зрение, и меня вырвало.

Переведя дух, перенёс вес тела на одну руку, а другой оперся на бортик, осмотрелся. Облепиха сидела в считанных сантиметрах от меня, не делая попыток приблизиться. Её хвост носился из стороны в сторону как угорелый, а глаза неотрывно за мной наблюдали. Шерсть слиплась от грязной воды, в ней застряли какие-то ошмётки мусора.

Представил со стороны себя, и понял, что выгляжу нелучше. Улыбнулся ей, как самому родному существу в мире и прохрипел:

— Привет красавица, я вернулся, — откуда вернулся, не уточнил, думать о комнате не хотелось, пусть она навсегда останется в прошлом. — Искупаемся, как найдём душ.

Кошка тут же скользнула ко мне и, с громким мурчанием, начала тереться о лицо.

Слегка отстранился и вылез из воды полностью. Развернулся, присаживаясь на бортик и прислонился спиной к стене туннеля. Облепиха тут же полезла на колени, чтобы скрутиться там клубочком.

Тело ломило и крутило, будто меня сбил поезд, а потом я воскрес. Мелькнула в голове досада, что обезбола больше нет, и тут же вспомнились слова Волкова, о пытках и маскировке. Тех, кто освоил технику мертвеца, не пытают. Они не чувствуют боли.

Губы сами собой растянулись в оскале. Я её освоил. Умею, практикую.

Стало легче сразу, как вышел в транс. Тело исчезло, будто не было. Растворилось среди вони и слизи канализации.

Нет, так дело не пойдёт. Вынырнул чуть на поверхность, потом чуть ниже… Минут пять настраивал своё восприятие. Не двигаться и сливаться с местной флорой, и фауной мне не надо. Только приглушить боль. Получилось.

Не с первого раза, но встал на ноги. Освоился с новыми ощущениями, разобрался, как пользоваться силой в таком состоянии и задумался: «А что дальше?».

Кристина самоуничтожилась, следовать её плану «Налимовы фермы»? А если она не успела взорваться, и её взломали? Тогда Фроцман знает где я и куда пойду. Надо думать. О том, чтобы сдаться речи не идёт.

Сверился с часами. Встреча с Сараем заняла всего пару минут. Хех, а по ощущениям целые сутки. Но это не важно. Важно мчатся ли сюда жандармы и команда Фроцмана?

Буду исходить из самого худшего варианта. Кристина против меня. Значит нужен свой план. Достал инфопланшет и быстро прочитал пометки ИИ.

Сейчас я нахожусь в северной части города. Кстати, надо отключить выход в сеть, чтобы по сигналу не нашли. Налимовы фермы на юге. А на востоке у нас красная территория — Китай-город.

Мне туда нельзя. Среди китайцев буду заметным, да и агрессивны они к чужакам. Никто туда в здравом уме не полезет, а значит и искать там не будут. А ещё там нет камер, и жандармы туда не суются. По всему выходит, что мне в Китай-город. С воинами востока как-нибудь справлюсь, главное залечь где-нибудь на пару суток, а потом…

А потом надо довести дело до конца. Фроцмана съесть не смогу, но понадкусывать Гущина и Сычкина сил мне хватит. Нужно только подготовиться лучше. Теперь я знаю всех действующих лиц. Раздобуду оружие, взрывчатку, да и Фроцмана, если подумать, можно свалить, заручившись поддержкой. Надо только понять чьей, да привести себя в порядок.

— Мяу, — подала голос Облепиха.

— И тебя привести в порядок, — погладил кошку, и поднялся на ноги. — Вперёд. Морпехи не сдаются.

* * *

На восток по канализации шёл долго. Сначала забрал на запад, а, дойдя до центра, повернул в нужную сторону.

Вылезать на поверхность раньше, чем достигну Китай-города, не рисковал. Везде камеры и патрули. И это не только информация от Кристины, я у каждого люка замирал, поднимался наверх и проверял. Вначале у каждого, а потом через один, два.

В этот раз шёл не вслепую. Чётко по схеме туннелей, пользуясь данными от ИИ. Единственное, от чего отказался — спускаться на уровень ниже, как рекомендовала Кристина. Там не так много ходов, зато достаточно тёмных пятен. Скрыться сложнее, а затеряться проще простого, да и подъемов единицы. Легко оказаться зажатым в угол. Здесь же, через каждые сто метров люк. Пусть и под камеры с патрулями, но есть простор для манёвра.

Шёл долго ещё и потому, что приходилось останавливаться. Боль я отключил, но это не помогло телу чувствовать себя бодрей. Даже внесло неудобство. Иногда ноги подкашивались и я оступался, падал в воду. В руках, порой, не оказывалось мощи, чтобы подтянуть тело к очередному люку.

В таких случаях сжимал зубы, и поднимался на волевых, продолжал движение. Иногда выныривал из транса, чтобы ощутить боль, подстегнуть себя, добавить мотивации.

Ощущение времени я потерял довольно скоро. Ориентировался исключительно по часам. Потому точно могу сказать, что доковылял до Китай-города в шесть утра. Долго, но, главное, без приключений, так и не встретив никого в туннелях. Кроме крыс и каких-то змей в воде. Хорошо ещё, что не ядовитых.

Привал устроил ещё через час, углубившись на восток, пока не стал ощущать, что поисковая техника даётся с трудом. Ещё бы, я ж не ел давно. Даже ощущаю, как форма начала местами на мне болтаться. Вон, даже ремень уже два раза подтягивал.

Выбрал участок бортика пошире и посуше, как раз на развилке, между четыремя люками наверх. Спустил на него Облепиху, да разместился сам, вытянув натруженные ноги.

Выходить из транса не рискнул, но все остальные техники свернул. Нужно экономить силы. Достал из дырявой сумки остатки сухпайка, ту часть, что не пострадала от пуль и воды, и мы с кошкой поужинали.

Не знаю, как облепиха, но ел без удовольствия и вкуса. Быстро проглотил свою порцию, разместил под головой сумку и уснул.

* * *

Проснулся в начале вечера. Техника мертвеца развеялась и тело болело, но не так, как вчера, намного терпимей. Облепиха заползла под китель и растянулась у меня на груди. Высунула морду из-под воротника и, щекоча усами мою шею, тихо сопела. Приятная тяжесть.

Не вставая, и не открывая глаз запустил вокруг поисковые щупальца. Сначала осторожно, проверяя свои силы, потом, на полную. Вокруг никого, кроме крыс. Сил мало, на полноценную драку, как вчера не хватит. А значит срочно нужно поесть, иначе меня возьмут практически голыми руками.

Уселся на месте, разбудив кошку и спугнув стайку крыс невдалеке. Подтянул сумку и разочарованно вспомнил, что вчера мы подъели все скудные запасы.

— Мяв, — зевнула Облепиха, уставившись на меня. Её глаза говорили только одно: — жрать.

Решил было лезть наверх, поискать магазин и купить еды, но обнаружил, что из сумки пропала моя анонимная карта с деньгами. Круто! Ни средств, ни еды, да ещё и выгляжу как бомж. Пахнет от меня точно как от бича.

В груди начал подниматься гнев. Виноватые быстро нашлись: Гущин и Сычкин. Но я быстро себя успокоил. Смешно же, какой-то бомж злится на власть имущих. Может, сперва помыться, а потом заявить о своих правах на лучшую жизнь?

Эти мысли примирили меня с действительностью. Я на самом дне, и надо как-то выживать. Как выживают на дне?

Раздался крысиный писк. Встревоженная моим пробуждением стайка вредителей продолжила движение. Как раз ко мне. А что⁈ Едят же кошки мышей и крыс, ещё, и ящериц с кузнечиками. Да и я не в том положении, чтобы привередничать. Мишленовские рестораны в канализацию доставку не делают.

Затаился. Подпустил крыс поближе и ударил телекинезом. Они как раз бежали цепочкой по бортику напротив меня.

Секунда и шесть тушек лежат рядом. Одну тут же вскрыл засапожником и отбросил обратно. Приманкой будет, а то этих мало, чтобы наесться. Какие-то они тощие. Вспомнились книги и рассказы, где описывались жирные, лоснящиеся крысы. Увы, эти явно не доедали. Так, где-то в сумке была походная горелка (да здравствует устав и правила сбора на задание).

Никогда не занимался охотой на такую дичь. Потому разделывал неумело, но Облепиха не жаловалась. Кошка быстро наелась от пуза и снова заснула. Погладил её, милаху, и продолжил добывать себе пропитание.

Шкурки и хвосты летели на тот берег, порой попадали в воду. Запах палёной шерсти и горелого мяса смешивался с вонью канализации и расходился по сторонам, но я не спешил закидывать в себя полусырое мясо. Хватило и первого раза, когда накинулся от жадности на не прожаренное — жёстко, кроваво и противно. Хотелось не жевать, а блевать. Еле подавил отвращение.

Пережаренное мясо тоже не отличалось мягкостью, но так, хотя бы, не боялся подхватить заразу. Так-то высокий индекс даёт почти абсолютный иммунитет, но кто его знает, что будет в моём случае. Всё же надорвался и ослаб я знатно.

Поймал и зажарил штук тридцать крыс, и две змейки. Последние, видимо, приплыли на запах крови в воде и воспринялись мной, как деликатес. Жаль, больше не было.

Откинув от себя очередную недоеденную тушку (с начала прям до костей обгладывал, а потом стал разборчивей, и лопал только самые вкусные кусочки), я откинулся спиной на стену туннеля и прислушался к организму.

Рвотных позывов не было. Голова не кружилась. Боль утихла. Напоминала о себе только при резких движениях, но стало намного легче. Желудок набился дрянным мясом, но его хватило, чтобы появились силы. Вон, поиск с лёгкостью улетел метров на триста и чувствую, что потяну больше. Главное не обращать внимание на ломоту в теле и можно отдубасить отряд жандармов или стайку гопников. Только надо попить. Благо фляга в нагрудном кармане не пострадала и воды должно хватить для меня, и кошки.

Только утолил жажду, и начал продумывать следующий шаг, как одно из щупалец сбило меня с мысли. Неожиданно оно дало сигнал об очень странных делах в трёхстах метрах от меня. На первый взгляд всё в порядке, но почему-то крысы уходят, а потом возвращаются на прежнее место, будто пропускают кого-то. Даже сам воздух нет-нет, да колышится, будто есть движение. Но его нет.

Направил туда ещё несколько щупалец. Стал аккуратно искать, прощупывать, пока, наконец, не почувствовал… какой-то объект?

Что это? Человек? Вроде бы нет…

Что-то непонятное двигалось в мою сторону. Оно шло вдоль стены. Медленно, но верно. Не останавливалось. Аккуратно перешагивало воду в каналах, не касаясь её, иначе я бы почувствовал хоть какой-то всплеск. Иногда замирало на месте. Попытки понять что это ничего не дали. Я не суеверный, но сейчас творилась какая-то чертовщина и объяснений не было. Ощущения были не привычными. Как будто…

Волосы на моих руках зашевелились. По коже пробежали мурашки. В мою сторону двигалась пустота.

Глава 15

В голове всплыли детские байки о призраках и всякой нечисти. Рассказ о Нижегородском бесе. О столичном духе тринадцатого канала в Петербурге. Легенда о Великоновгородских упырях и вурдалаках.

Да ну на фиг! Облизал в раз пересохшие губы. Не существует их. Но приближающаяся пустота твердила совсем о другом. Я уже мог определить границы, её размеры. Очень похоже на человека, но ощущается, как…

Мистика какая-то. Захотелось перекреститься, и я, прорывая охватившую тело слабость, с удовольствием это сделал. Губы зашептали молитву, рука задвигалась вверх-вниз, вправо и влево.

Движение вывело из оцепенения. Так! Всё будет хорошо. В наших легендах всякую нечисть всегда побеждали верный тигродав и тур с серебряными рогами. Вот и сейчас Тур имеется, а за тигродава, я глянул на спящую кошку, сойдёт Облепиха. Надо только определиться с чем имею дело. Против призраков, вроде бы, хорошо железо применяется…

Да тьфу, что за дичь в голову лезет. Я мысленно выругался сам на себя и стал бомбардировать пустоту поисковыми щупальцами. Облепил её полностью, исследовал каждый миллиметр… Результат тот же.

А если так?

Усилил чувствительность. Почти на грани. Ещё чуть и меня можно будет обнаружить. Но нет. Нечто всё также шло вперёд.

Усилил поиск ещё. Теперь меня можно обнаружить, но пустота не остановилась, никак не показала, что заметила щупальца. Зато информации стало чуть больше (УРА!): на меня двигались рваные лохмотья и поношенная, развалившаяся обувь. Если допустить, что это человек то за спиной у него какой-то мешок, а в руках палка.

Вспомнил лекции Волкова. Именно так ощущается начальный уровень техники мертвеца. Тело сразу подобралось для драки. Погасил фонарь и, достав тесак, скользнул в сторону. Затаился.

Когда пришелец вынырнул из-за угла поворота, я оказался за его спиной. Лезвие тесака коснулось его шеи, а нас разделил локальный щит.

— Стой, назовись, — прошептал я, в любой момент готовый отсечь ему голову.

Человек замер на месте. Вытянулся, как струна и, коверкая диким акцентом слова, произнёс:

— Не убивайте, господин. Кушать хочется.

* * *

Чуть отстранил тесак от кожи пришельца и телекинезом зажёг фонарь.

Человек оказался старым китайцем. Невысокий рост, сухое, даже щуплое телосложение. Тонкие, узловатые, как и посох, руки. Не длинная, но свалявшаяся и грязная, явно когда-то седая борода. На голове такие же патлы, слипшиеся и давно не чёсанные. Весь его дряхлый вид говорил о том, что он на последнем издыхании.

Китаец зажмурился от яркого света, но продолжал стоять смирно.

— Как ты здесь оказался? — выдавил я из себя. О чём спрашивать даже не представлял. По уму, его надо было валить, чтобы не оставлять свидетелей, но я никогда не смогу так поступить. Да и чувствовалась в нём какая-то неправильность.

— Живу под землёй, запах вкусный, Кушать хочется — захныкал старик, а его живот громко заурчал. — Я не причиню зла.

— Проходи, — убрал тесак и указал им на горелку с остатками ужина.

Осознание странности старика пришло неожиданно. Он совсем не боялся. Стоял расслабленно, будто был уверен в своей силе. Уверен, что успеет отбить мою атаку. И что-то внутри меня говорило: «он прав». А раз так, то смысл воевать? Если уж на то пошло, то надо было отступать, но я даже не подумал об этом.

— Угощайся, — поднял телекинезом жареное мясо и передал его в руки старика.

— Благодарю, господин, — старик принял крысиную тушку, поклонился и представился: — Вей У.

Затем он уселся на бортик и с удовольствием принялся есть.

Вей У никогда не владел индексом развития выше пятнадцати единиц (хм). Он прилетел на Гусь-Налимск двенадцать лет назад. И пять из них, иногда выбираясь на поверхность, скитался по канализации. Когда-то успешный предприниматель, он решил эмигрировать в Российскую Империю. Очень уж его манили слухи, будто китайские женщины здесь становятся более покладистыми и успешному мужчине легче завести семью.

Так и оказалось. Женился он уже через месяц после приезда. Девушка оказалась моложе на двадцать лет. Но его это не смутило, подумаешь, ещё нет тридцати, зато детей будет легче рожать. Главное семья хорошая. Правда, бакшиш пришлось отдать знатный. Примерно половину от состояния Вей У, но оно того стоило.

— Горячая была девица, — рассказывал старый китаец, смакуя крысиную лапку.

Семь лет продлился чудесный брак. Детей не появилось, зато дела пошли в гору. Прачечная, несколько магазинчиков, своя ферма налимов, всё это помогло Вей У не только вернуть деньги, что ушли на бакшиш, но и заработать с лихвой.

А вот потом оказалось, что женушка спелась с кем-то из банды тигриных хвостов и к Вей У пришли. Пришли не просто забрать девицу, но и всё его имущество.

Гордость Вей У не смогла покориться чужой наглости и он встал на тропу войны. Тем более дело знакомое, в родном Китае же как-то выжил. Но здесь всё оказалось иначе.

Отказались вмешиваться те, кому платилась мзда за защиту бизнеса: слишком сильны тигриные хвосты. Местные власти развели руками — мол, это ваши дела, китайские, а нам всё равно, кто будет платить налоги.

В отчаянии Вей У обратился к летящей цапле. Заложил им большую часть своего бизнеса, и те согласились помочь. Вот тут старый китаец и допустил ошибку. Не дождался, когда банды решат дела меж собой, а сам наехал на тигриных хвостов, хвастаясь чужой помощью.

За наглость и поплатился. Заступники тоже обернулись против него. Забрали всё, а его сослали в канализацию, разрешив появляться на поверхности только по праздникам.

— Ничего, жить можно, — Вей У достал потёртую флягу и отхлебнул, а затем протянул мне, — настойка из туннельного мха, попробуй.

— Не пью, — отказался я.

— Нас здесь несколько сотен человек живёт, у меня даже вторая жена появилась, — продолжил китаец, по виду довольный, что его настойка мне не приглянулась. Хотя, кто его знает, что он там подумал.

— Знаешь Вей У, — вдруг выдал я на полном серьёзе, почему-то мне захотелось поверить ему несмотря на странности в рассказе, — сейчас у меня нет возможности тебе помочь, но позже обязательно помогу восстановить справедливость и вернуть твоё имущество.

— Ты хороший и добрый, Ростислав, не прогнал меня, — лучился сытым довольством китаец, хитро поглядывая на горелку и пачку сухого спирта.

— Надо? — кивнул я на приспособу.

— Не откажусь, надо, — закивал Вей У.

— Тогда расскажи, откуда моё имя знаешь?

Старик хитро улыбнулся и снял с горелки новую крысу, которую поймал для него совсем недавно. Подул на горячее мясо, довольно прищурился и откусил небольшой кусок.

— Только не говори, что по телевизору, — не принял я его попытки игнора.

Вообще разговор проходил странно. Я понимал, что Вей У не прост, и явно сильнее меня. Хотя, иногда он убалтывал так, что об этом забывалось. Он же знал, что я это знаю, но продолжал играть свою игру. Театр одного актёра блин. У меня уже не было страха. Хватит, отбоялся. Навалилась усталость от интриг и недомолвок. Неужели нельзя прямо сказать, кто такой, что здесь делаешь и чего надо?

— По нему самому конечно, — произнёс старик, как только прожевал и тут же добавил: — а здесь я искал продолжения старой истории, но нашёл гостя, пусть и незваного. И нет, я не читаю мысли, это невозможно, — усмехнулся он.

— И что теперь? — спросил я, не зная как реагировать на его слова. — Хоть что-то было правдой в твоей истории?

— А это важно? — ухмыльнулся Вей У. — Вот у тебя тоже есть своя правда, у капитана Сычкина своя. Обе об одном и том же, но разные.

— Моя ближе к истине, — бросил я, приготовившись к любому развитию ситуации, ощутив внутри стальную уверенность в себе. Что ж, пусть не вернусь домой, но без боя не дамся.

— Как и сказал, я не причиню зла, — Вей У выставил палец и указал им на Облипиху, — кошка мертвеца к злодею не пойдёт, и ты тот самый Туров из телевизора, а значит я обязан исполнить старый договор.

— Что? — ошарашил меня очередной поворот в нашем разговоре. — Какой договор?

— Старый, не важно, — отмахнулся Вей У и с кряхтением встал на ноги. — Пойдём, обменяю твою горелку и рваные вещи на деньги. Не торопись, собери всё тщательно, не оставляй следов, и фонарик выключи.

Сомнения накатили на меня волной, но разбились о реальность. Деватсья всё равно некуда. На поверхности неизвестность, а здесь хоть какая-то определённость. Если что, хоть буду знать, откуда ждать удара. Так что пойду и посмотрю, что будет.

Старик подождал, пока я упакую своё имущество и довольно бодро пошёл в темноту туннеля. Я шёл за ним, всё также ощущая пустоту на его месте. Единственное, что спасало — техника третьего глаза. Хотя всё равно на месте старика было серое пятно.

— Вей У, — догнал китайца и пошёл на шаг позади, — почему я ощущаю вместо тебя пустоту?

— Это старая история, — произнёс он.

— Её продолжения ты здесь искал?

— Можно и так сказать, — усмехнулся Вей У, — но она ещё и не интересна никому, кроме меня.

Хотел сказать, что мне любопытно, но вовремя понял, так он уходит от темы. Ладно, пусть, но куда мы идём? Это я и спросил.

— В город бездомных, тебе же нужна одежда и деньги?

— Спасибо, — поблагодарил его я. — Это будет кстати, чтобы затеряться и выжить на поверхности.

— Затеряться у тебя в любом случае получилось бы, а вот выжить, только если банды вспомнят о договоре.

— Да что за договор? — надоели уже эти загадки.

— Старый, — мне кажется или он улыбается в темноте? Ехидно так улыбается.

— Расскажи о бандах, — я решил сменить тему, может, здесь что узнаю.

— Это легко, слушай.

Банд оказалось всего пять. Стремительные орлы. Они управляли западной частью квартала. Предпочитали одеваться в красное кимоно. Клык змеи банда равная по силе орлам, контролировала северные районы. Их можно было узнать по белому кимоно и характерным татуировкам.

Уже упомянутые Тигриные хвосты, Летящие цапли и пятая банда Стальной клюв, были слабее и обитали на юге и востоке Китай-города. Более мелких шаек Вей У названий не знал, или не стал перечислять. Они ютились где могли и постоянно меняли сторону, если случался какой-то конфликт. Центр квартала же считался свободным от влияния банд по местной договорённости. Но это не мешало им устраивать здесь разборки, и пытаться подгрести под себя местный бизнес. Из-за этого, кстати, и происходили конфликты.

Между собой банды воевали старым, традиционным оружием. Мечи, шесты, топоры. При нужде могли схватиться и за огнестрел, контрабанда коего являлась распространённым промыслом многих преступных синдикатов в империи, но это порицалось законом и не добавляло уважения соотечественников.

— Хм, я думал хвосты и цапли сильнейшие, — вспомнился рассказ старика в самом начале нашего знакомства.

— Всё течёт, всё меняется, — тихо рассмеялся Вей У и добавил: — мы на месте, подожди здесь.

Поисковые щупальца провожали его до очередного поворота, а я стоял в темноте, там, где он и сказал. Как-то сразу навалилась тишина, даже вода не капала и привычные крысы не пищали. Желание уйти сначало заявило о себе, но, проверив окрестности, унял его. Отсутствие засады вокруг успокаивало, да и хотелось верить старику.

Вей У повернул за угол и я ощутил скопление людей, каких-то палаток, и ящиков. Вот к нему подскочил какой-то маленький человек. Не понятно, говорил старик или просто указывал, он всё так же ощущался как пустота. Человек отбежал от него, чтобы вернуться через пару минут, а потом повернулся и помчался в мою сторону. Вей У же просто исчез. Щупальца не смогли нащупать даже пустоту.

Маленький человек оказался обычным мальчишкой. Совершенно свободно, будто темнота ему нисколько не мешала, он домчался до меня, загодя повторяя на ломаном русском:

— Господин, свои, я от мастера У.

Включил фонарик, пацан зажмурился и протянул мне свёрток. В нём оказалась грязная одёжка примерно моего размера, соломенная шляпа доули и пачка бумажных рублей.

Пересчитал купюры: две тысячи. Однако, высоко старик оценил мою горелку. Или это дань какому-то таинственному договору? Всё же, хорошо, что доверился ему.

Тратить время на размышления не стал. Дают — бери, бьют — беги. Быстро переоделся, вытряхнул из сумки испорченные вещи вместе с походным набором и стал убирать туда форму.

— Господин, оставьте мне, — протянул мальчонка. — Мастер У сказал сжечь её.

Оглянулся на пацана. У него в руках откуда-то возникла зажигалка и пластиковая бутыль с бензином.

Пока форма весело полыхала, переоделся. Штаны всё же оказались коротковаты, да и рубашка довольно сильно стесняла движения, но делать нечего. Может это из-за того, что натянул их на компенсирующий костюм? Запихнул в сумку оружие и тельняшку — единственное, что осталось целым из белья, да Облепиха привычно заняла там же своё место. Всё, готов.

Парень же в это время складывал во внезапно возникший у него мешок мои бывшие пожитки. Откуда он всё это достаёт? Лет четырнадцать на вид, тонкий, как щепка. Узкие бриджи перетянуты бечевой. В сланцы на ногах ничего не спрячешь. Разве что футболка не по размеру, болтается при движении словно парус.

Обмен завершился и парень снова заговорил:

— Мастер У велел проводить Вас.

Ответа пацан ждать не стал. Взвалил мешок на плечо и пошёл впереди меня. Догнал его и спросил:

— Скажи… — я замялся, не зная как к нему обратиться.

— Ли, господин.

— Скажи Ли, а мастер У он кто?

— Он мастер, господин.

Нда, двойного толкования ответ не предусматривал.

— Это понятно, но кто он по жизни? Откуда он, как давно здесь живет? — не сдавался я. Хотелось узнать о загадочном старике больше.

— По жизни мастер, — повторился Ли, — он всегда здесь был, ещё мой отец у него учился. — Сказал и замолчал, будто что-то лишнее сболтнул.

— Чему учился, Ли?

— Мы пришли господин, — парень остановился около лестницы наверх. — Не спрашивайте больше о мастере.

— Хорошо, — я поднял вверх руки, будто он мог увидеть в темноте, затем достал инфопланшет и сверился с картой.

Вей У не обманул. Лагерь бродяг находился аккурат под центром Китай-города. Прислушался и до меня донеслись звуки музыки. Запустил поиск. Наверху шли праздничные гуляния. Люди толпились на улице. Устраивали шествия.

Замечательно. Добавим ко всеобщему веселью вечерние сумерки и получим идеальное время, чтобы скрыться на поверхности. Я, даже присмотрел себе место на первое время — небольшую гостиницу в одном из переулков. Рублей должно хватить, а там посмотрим. Но сначала надо найти чистую одежду по размеру. Придётся вломиться в какой-нибудь магазинчик, но деньги за вещи оставлю…

— Мастер просил передать, что вам лучше остановиться в ночлежке Старая панда, — прервал мои размышления Ли. — Она находится на соседней улице, и там нет люка из туннелей, поэтому придётся дойти самому.

— Спасибо, — доброта старого китайца продолжала удивлять.

— Мастер сказал что там вы будете в безопасности и рекомендовал затаиться на пару дней, восстановить силы, и привести себя в порядок, а потом можете действовать, как решите нужным, главное помните — договор свят, но большего он для вас сделать не может.

Включил фонарик и посмотрел на пацана. Ожидал ещё инструкций, но он молчал, хотя весь его вид выражал желание что-то сказать. Потом он просто развернулся и растворился во тьме.

— Ещё Мастер просил пользоваться метро, а не бродить в туннелях, — донеслось до меня сквозь звук шлепков по воде.

Хех, испугался, видимо, что за последнюю фразу попробую наказать. Хотя, зная о фигуре Вей У за его спной, не представляю себе человека, который рискнул бы. Разве что Фроцман с командой…

Всё же не просто старик, не прост. Интересно, кто он? Возможно ли его как-то привлечь на помощь в текущем деле? Скорее всего нет. Он дал об этом понять. Ещё этот договор…

Почему Вей У сказал, что я тот самый? Понятно, что рассказ о тяжелой доле предпринимателя — это проверка на доброту и чувство справедливости. А фамилия моя здесь при чём? Это как-то связано с договором?

Поймал себя на мысли, что специально оттягиваю момент выхода из канализации. Так, хватит думать о том, на что нет ответов. Пока нет. Помогли и на том спасибо. Пора действовать.

Вздохнул, собираясь с духом. Прислушался ещё раз к шуму на поверхности. Уверился, что никто внизу за мной не следит, а наверху никого рядом нет. Натянул шляпу на голову, посильнее закрывая лицо. Поднял люк и полез наружу.

Глава 16

Уютный закуток в стене дома стал идеальным укрытием от любопытных глаз. Сдвинул решётку люка обратно, оставляя канализацию в прошлом, и осторожно выглянул из-за стены.

Узкий переулок вился между высоченными домами, и соединял две широкие улицы. С них всю округу заливал шум праздника. Весёлые выкрики, стук барабанов и других инструментов, гомон толпы.

Вышел из закутка и, преодолевая залежи какого-то хлама, пошёл в сторону ночлежки Старая панда. Переулок кончился буквально через сотню шагов, и я упёрся в спины людей.

Китайцы стояли вдоль обочины куда ни кинь взгляд. Они словно образовали два берега, а по реке-дороге двигалось праздничное шествие.

Развивались флажки и яркие ленты. Подпрыгивали на шестах бумажные фонарики. Заходились в праздничном неистовстве фигуры длинных как змеи драконов. Участники шествия нарядились в яркие, кимоно. В глазах рябило от разнообразия цветов.

Всеобщее веселье и торжественность, на контрасте с последними сутками, как-то разом захватили меня с головой. С полчаса простоял на месте. Вдыхал свежий воздух и гарь от шутих. Благо никто на меня внимания не обращал и я смог насладиться дивным зрелищем.

Понравились драконы. Какие-то из них были маленькими, из них торчали длинные шесты, которыми размахивали люди. Отчего могучие ящеры как живые извивались подобно змеям.

Но особо запомнился большой дракон. Жуткая морда скалилась клыками. Топорщились длинные усы. С боков тела свисала красивая бахрома и из-под неё выглядывали ноги людей. Дракон словно проглотил их, и теперь двигался в такт их притоптываний.

Красиво. Очень. Но мучает вопрос — как мне на ту сторону попасть? Ночлежка-то там, в соседнем переулке, а дорога перекрыта и конца фестиваля пока не предвидится.

Есть ещё одна проблема. Устал на полусогнутых ногах стоять, а выпрямиться не рисковал — китайцы максимум среднего роста, и я буду торчать среди них, как каланча.

Постоял ещё немного. Полюбовался чужой культурой, да, пригнувшись, пошёл за спинами людей вдоль дороги, против движения шествия. Как показывал инфопланшет — где-то там стоял подземный переход.

Идти оказалось сложно. Местные жители постоянно мешались на пути. Приходилось их обходить. Несколько раз люди стояли так плотно, что приходилось сворачивать в переулки, выходить на другую улицу, и идти там, чтобы потом вернуться обратно.

Километр пути превратился в целых пять. Чувствовал себя игровой змейкой, что огибает препятствия.

В переходе народу меньше не стало. Зато там оказались торговые ряды. Промышляли какими-то травами, чаем и электроникой. Хотел присмотреть что-то из одежды, но не нашёл в продаже.

Так-то я и на улице присматривал магазинчики, но они все закрылись, а их хозяева стояли у входа, наблюдая за праздником. Да и вещи там не продавали. Что странно. Китайцы на улице одеты по-разному. Наряды отличались не только ценой, но и стилем, и фасоном. Значит швейных мастерских много, да и продаваться это все где-то должно. Хотя, может в интернете? Но мне туда пока нельзя.

Усталость накатила внезапно, как раз поднялся на другую сторону дороги. Всё же отдохнул мало, да и восстановился не очень. Ну, немного осталось. Вернуться обратно, да пройти чуть выше.

За усталостью пришёл голод. Сначала заурчало в животе, потом какой-то китаец махнул перед моим носом шпажкой с мясом, и рот наполнился слюной. Сразу же забеспокоилась Облепиха. Посмотрела на меня и в её взгляде прочитал уже привычную просьбу.

— Да я и сам хочу, — оправдался перед ней, но не уверен, что услышала, я же с удивлением почувствовал в кармане кофты чью-то руку. В том самом, куда из сумки, опасаясь воришек, переложил деньги.

Поисковые техники включать в таком столпотворении нельзя. Вот и пропустил карманника. Воришка находился слева и притворялся пьяным зевакой. Его пальцы уже схватили рубли и аккуратно потащили их наружу.

Прихватил его под локоть. Сжал до хруста в костях и потянул вниз. Мужик согнулся, вскрикнув от боли, и я добавил ему локтём в челюсть. Он свалился под ноги толпе, а я отшагнул в сторону и огляделся.

Вывесок полно, аж до пятых этажей достают, но все на китайском. Не понять, где здесь кормят. Помог давешний китаец со шпажкой. Он как раз качнулся назад и я придержал его за рукав:

— Милейший, подскажи, где купил? — спросил я и указал на шашлык.

Прохожий ни капли не удивился вопросу. Походу, он даже особо не понял, о чём его спросили. Да и кто спросил, он не запомнил точно, потому что махнул рукой в сторону ближайшего переулка и полез обратно в толпу.

Мне оказалось по пути. Как раз надо обойти очередной затор из людей.

Нужный переулок оказался таким же узким, как и все остальные, но не в пример чище. Не валялся под ногами хлам, не стояли мусорные ящики. Даже не воняло ничем. Хотя, после канализации, даже слегка подгнившие объедки казались духами.

Чётко посередине переулка, в стене одного из домов стояла арка в традиционном китайском стиле. Покатая крыша с черепицей, резное дерево и много-много красного цвета.

От арки во внутренний двор вела мощеная булыжником дорога, а там, заняв весь первый этаж высотки, светился вход в ресторанчик. Или кафе. Не разбираюсь в местной классификации.

Подумалось, а пустят ли меня сюда в таком виде? Надеюсь, да. Неизвестно есть ли в ночлежке магазины и кухня, а есть хочется так, что жрать — ещё мягко сказано.

Прошёл через уютный, засаженный цветами и кустарником дворик к крыльцу ресторана. Стиль такой же, как и у арки. Резные перила, деревянные ступеньки. Под большим козырьком располагалась летняя веранда, а на ней, в окружении плетёных стульев, стояло несколько таких же плетёных столиков. Сейчас без посетителей.

Настроение скакнуло вверх, когда левее от входной двери увидел окошко быстрых заказов. Теперь точно не прогонят. Быстро куплю чего-нибудь, а поем в переулке, или, вон, на одной из лавочек во дворе.

Рядом с закрытым окошком висело меню на двух языках. Русском и китайском. Хотя толку от этого было мало. Названия блюд ни о чём не говорили. Посмотрел состав — стало понятнее. Решив заказать какой-то лапши с мясом и несколько шпажек шашлыка, нажал на кнопку вызова.

Реакции никакой. Окно не открылось, повар или официант не появились.

Нажал ещё раз. Тоже самое.

Глянул на дверь — там висела табличка «Открыто». Решил не гнать лошадей и подождать ещё. Только в окно постучал. Створка приоткрылась и в нос шибануло ароматами кухни. Облепиха тут же напряглась и попыталась вылезти из сумки, а мне пришлось сплюнуть, чтобы не захлебнуться слюной.

Отплевавшись, не удержался и заглянул в появившуюся щель. На кухне никого не было. Торпеду им в дюзы. Я есть хочу, а они где-то прохлаждаются.

Меня охватило такое возмущение, что чуть не потянулся сквозь форточку за каким-то бутербродом, пусть и надкусанным. Он как раз лежал недалеко. Вовремя одернул себя и направился ко входу в ресторан.

Тут люди голодают, а они перерывы делают. Пусть только попробуют выгнать меня. Только кормить. Только кормить.

Дверь открылась. Переливисто тренькнуло что-то вроде нашего русско-народного треугольника, и я шагнул в зал ресторана.

Ресторанчика всё же. Помещение небольшое, всего восемь столов меж тонких колонн. Вела на второй этаж лестница, где на балкончике кроме перил ничего не видно. Да что-то вроде красной барной стойки расположилось напротив входной двери. За ней, как раз, висели на стене заставленные бутылками полки.

Прямо перед стойкой толпились китайцы. Много. Двенадцать человек в белом кимоно. Стояли свободно, даже раскованно, по хозяйски, лениво поигрывая ножами и палками в руках.

Один из них ещё и что-то говорил, мотая за волосы молодую китаянку, не понятного мне (ну не разбираюсь) возраста, а у него в ногах валялись трое. Судя по внешнему виду, родители девушки и, либо жених, либо брат, потому что такой же молодой.

Всё это я осознал мгновенно, стоило отзвенеть музыке на входе. Также мгновенно среагировали китайцы.

Бросились ко мне, словно талоны на пропитание раздаю. Свистнул возле уха метательный нож. Второй отскочил от локального щита, а потом до меня добежал первый из кимонутых. Добежал, заорал и махнул клинком.

* * *

Хотелось крикнуть, что я просто пожрать хотел и вообще — мимо крокодил. Но китайцы оказались резкими и быстрыми, а я явно переоценил свои силы. Восстановился плохо, и тело сразу же напомнило об этом тянущей болью везде.

Невысокие бойцы не давали мне ни минуты продыху. Они грамотно окружали, атаковали одновременно. Что удивительно, совсем друг другу не мешали. Сразу видно слаженную, натренированную команду.

От поражения в самом начале меня спасло ускоренное восприятие и то, что добежали не все сразу. Хрен бы я тогда успел закрыться щитами. А так, выхватил тесак, и сбросил сумку на пол. Как раз Облепиха выскочила из неё и скрылась где-то под столами.

Удары сыпались со всех сторон. Где-то наглухо прикрылся локальными щитами, где-то отбивал атаки клинком. Перейти в наступление не получалось. Как на зло у некоторых китайцев оружие засветилось жёлтым светом. Пусть слабо, но мне и этого хватит за глаза.

Краем глаза заметил, что напали не все. Трое, в том числе и болтун остались на месте. И сейчас говорливый китаец достал нож, и медленно заносил его над девицей. Не знаю, то ли казнить он её собирался, то ли остричь наголо, но в этот момент девчонка пронзительно закричала, а я пропустил удар.

Какой-то хмырь пробил щит и заехал нунчакой мне по лбу. Звук был глухой, словно палкой о палку ударили.

Пошатнулся. В глазах слегка помутилось. Закапала на «новую» рубашку кровь. Что-то острое ткнулось мне в бок, пробило компенсирующий костюм, достало до тела, а китаец с нунчакой замахнулся вновь.

Время замедлилось и все замерли. В груди полыхнул такой гнев, что я зарычал, а потом меня обуяла звериная жажда крови.

Туром метнулся к главному. Махнул тесаком, снося его башку. Махнул второй раз, буквально располовинивая ещё одного китайца. Тут же метнул тесак в набегающую толпу.

Клинок пронзил ближайшего врага. Снёс его с ног, а я бросился вперёд.

Не помню подробностей. В голове остался лишь хруст костей и крики боли, а потом сохранились только фрагменты.

Помню треск колонны и звон битого стекла, когда кто-то в него вылетел. Помню, как швырнул стул в спину убегающим. Как ушел перекатом от выстрела. Как выхватил свою плазму, но никого уже не было.

Помню, как стоял посреди ресторана, и ко мне подбежала Облепиха. Нагнулся, чтобы взять её на руки и всё. Темнота.

* * *

Первый раз пришёл в себя от ощущения укола. Глаза быстро привыкли к тусклому свету, но ничего не смогли разглядеть дальше метра. Я лежал на скрипучей кровати, и одинокая лампа на тумбочке рядом еле-еле разгоняла темноту в неизвестной комнате. Внутренняя сила мне не подчинялась.

Укол повторился. На этот раз больнее. Я вздрогнул всем телом. Застонал.

— Тише, — раздался шёпот с акцентом, — тише.

Повернул голову на звук голоса и присмотрелся. Надо мной склонился старый китаец. Его руки орудовали медицинской иглой, накладывали на меня шов.

Хотел спросить его, где я, но он отложил иглу в сторону, взял с тумбочки пиалу и поднёс её к моим губам. Против желания в горло полился горький отвар и я снова отрубился.

Второй раз пробуждение было менее болезненным, даже приятным, если не считать лёгкого пощипывания в ранах. Ощущения вообще сильно изменились. Пахло травами, журчала вода, а тело налилось какой-то приятной тяжестью.

Сначала не понял где я. Разлепил глаза и обнаружил себя в той же комнате, но на этот раз в чугунной ванне. Кто-то водил по моему телу чему-то мягким. Повернул голову и заметил большую губку в женской руке.

Хотел заговорить, но маленькая ладошка прикрыла мне глаза и я снова ничего не помню.

Третье пробуждение отозвалось приятной ломотой в мышцах. Уютно поскрипывала кровать под моим телом. Витал в воздухе аромат благовоний, а чьи-то ладони массировали мою спину, давили на поясницу, мяли икры и ступни.

Внутренняя сила снова не отзывалась, но это почему-то не пугало. Хотели бы убить — уже был бы мёртв. Эта мысль как-то внезапно мелькнула у меня в голове, и я расслабился. Всё равно ничего не смогу сделать. Сил не было.

Глаза открыл, когда пальцы массажиста прошлись по плечам и перешли на предплечья. В полумраке смог разглядеть склонившийся надо мной женский силуэт. Длинные волосы и гладкая кожа рук навевали воспоминания о девице, которую хотели убить.

Как раз в этот момент послышался звук отъезжающей двери и в комнату полился свет из коридора. Порог переступил старый китаец, тот самый, что на коленях стоял. В руках он держал какой-то деревянный пенал для инструментов.

Если бы очнулся в ванной со льдом, то занервничал бы. А так, помывка уже была. Хотя, стоп. Ванна со льдом же в конце бывает, да?

Напрягся от таких ассоциаций. Попытался встать, но безуспешно.

— Тише, — прошептал китаец, подходя ко мне, и поставил ящик на тумбочку, — мы не причиним вреда, — потом он повернулся и посмотрел на девушку за моей спиной: — Ксу, ты свободна.

— Хорошо отец.

Раздался шорох юбок, протопали босые ноги, и в свете дверного проёма мелькнула та самая девушка. Как я и думал. А у неё приятный, я бы сказал нежный голос.

— Ты, наверное, задаешься миллионом вопросов, — Китаец дождался, когда за девушкой закроется дверь и открыл пенал.

— Всего одним, — неожиданно для меня произнести получилось с первого раза и отчётливо. — Где я?

— Меня зовут Лао Линь, — старик что-то достал из ящика и аккуратно коснулся моей спины. — Ты у меня дома, над рестораном Красный дракон.

Сразу захотелось задать ещё вопрос, а за ним ещё. Не миллион, но достаточно много.

— Не разговаривай, — Лао понизил голос и снова коснулся моей спины, — я сам всё расскажу, а продолжим утром.

— Хорошо, — также переходя на шёпот, сказал я из чистого упрямства, чтобы не быть безмолвной куклой.

— Это называется иглоукалывание, — начал Лао, снова что-то доставая и протягивая руку ко мне, на этот раз к шее. — наше традиционное средство лечения в том числе и энергетического истощения. Завтра ты будешь бодр и полон сил, почти как новенький, а через день не вспомнишь ни о боли, ни о других недомоганиях.

— Спасибо, — прошептал я, — но за что такая доброта?

— Тсс, — Лао приложил палец к губам и продолжил свои манипуляции. — Мы смотрим телевизор, и знаем кто ты такой, но это не имеет никакого значения. Ты добрый человек и вчера спас мою семью от змеиных клыков. Ты мог бы пройти мимо, но решил рискнуть всем ради справедливости и вмешался.

Хотел сказать ему, что это не так. Я просто оказался не в то время не в том месте, и всё это чистая случайность, но язык не повернулся. В прямом смысле слова не повернулся. У меня словно всё тело парализовало.

— Благодаря тебе я жив, — меж тем Лао продолжал, — моя жена, сын и дочь выжили, мы в неоплатном долгу перед тобой. — Он вздохнул и завершил свою речь: — куда бы ты ни шёл, чтобы не делал в прошлом и будущем, нас не касаются дела других людей. Потому ты всегда найдёшь убежище в нашем доме. А теперь спи. — Он коснулся моего затылка и я заснул.

* * *

Проснулся утром, от солнечного света в окно. Боли и слабости, и след простыл, а внутренняя сила отозвалась моментально. Даже показалось, что быстрее, чем раньше. Да и мощнее.

Осмотрелся: знакомая кровать и тумбочка, в углу стоит ванна. Сразу вспомнил ночные пробуждения с разговором. Откинул одеяло и сел на краю койки, свесив ноги на пол. Одежды на мне не было. Стало как-то неуютно. Вдруг это всё обман и сейчас ворвутся жандармы?

Поисковые щупальца тут же разлетелись во все стороны, но кроме четверых человек никого в ресторане не было.

Унял тревогу и решил пока что довериться нежданным помощникам. Всё же, хотели бы давно бы сделали всё, что заблагорассудится.

Встал и прошёлся по комнате в поисках одежды, которая обнаружилась в стенном шкафу. Там же лежала моя сумка. Открыл её и проверил: инфопланшет и оружие на месте. Тесак, так вообще начищен до блеска.

В сумке нашлась единственная не пострадавшая в бою с жандармами вещь — запаянная в пластиковый пакет тельняшка. Распаковал и натянул на себя. Уверенности сразу добавилось. Забавно, не от оружия, а от родного тельника. Даже мысли о жандармах и возвращении банды китайцев отошли на второй план и теперь не казались такими опасными.

Добавил к тельняшке пижамные штаны из натурального хлопка (так на бирке написано), оказавшиеся мне как раз. Накинул сверху халат с драконами. Завязал пояс и пошёл вниз — пора поблагодарить спасителей, и проведать Облепиху, она как раз там ощущалась.

Дверь из комнаты вела на балкон второго этажа. Ступени деревянной лестницы скрипнули под моими весом и я увидел Ксу около барной стойки. Хотел с ней поздороваться, но поисковая техника подала сигнал тревоги. За окнами мелькнули тени. Открылась входная дверь и в зал ресторана вошли китайцы в белом кимоно.

Закончились переливы неизвестного мне инструмента над дверью, а бойцы клыкастых змей, или как их там, все входили и входили, пока не заполнили почти весь зал.

Ксу тоненько пискнула и спряталась за барной стойкой. Ощутил, как метнулась куда-то под лестницу Облепиха. Как жена и сын Лао спрятались на кухне, а он сам взял нож и пошёл к нам. Мы же с китайцами смотрели друг на друга.

Страха не было, наоборот, пришло осознание, что я не прочь подраться. Какая-то лихая мысль мелькнула. Сколько не бегай от смерти на нашей службе, она везде подстерегает. Так зачем от неё бегать? Особенно, если отступать некуда.

Эх, жаль только тесак наверху остался. Ничего, вон у них сколько железок, отниму.

Молчание затягивалось и я нарушил его первым, указав рукой на дверь:

— Мы закрыты, но я не прочь поговорить, — модет дипломатия поможет?

Вперёд вышел молодой китаец с фингалом в половину лица и крикнул:

— Это он убил Чженя!

Бандиты тут же сделали дружный, но неуверенный, шаг в мою сторону. Многие оглядывались на китайца старшего возраста, что стоял в центре толпы. Каким-то шестым чувством осознал, что с ним не справлюсь. Сегодня точно. От этого во мне поднялась и расправила крылья какая-то отчаянная уверенность в себе. Желание драться до конца.

— Снова толпой на одного? — оскалился я.

Да пофиг. Меня мало, но я в тельняшке. Скинул халат и уперся ногами в пол.

— Ну, давайте!

Глава 17

Не знаю, понимали Китайцы русский язык или нет, но атаковать не спешили. Наоборот качнулись назад. Нет, они не отступали, просто… шуганулись, что ли.

Замешательство бандитов от моего пассажа прошло практически мгновенно. У бойцов в передних рядах расширились глаза. Открылись для крика рты, а в руках взметнулось оружие.

— Чжань! — неожиданно выкрикнул китаец постарше, тот самый, который опасен для меня. — Стоять! В стороны!

Готовность к бою у бандитов как рукой сняло. Толпа расступилась, пропуская главаря, и он медленно вышел вперёд. Остановился в паре шагов передо мной и спросил:

— Ты Туров?

Прежде чем ответить оглядел его с ног до головы. Белое кимоно подвязано чёрным поясом, по которому вились змеиные узоры. На лбу такая же повязка, а длинные волосы убраны в хвост. Остальная внешность типично азиатская. От толпы он отличался только возрастом, словно был лет на двадцать старше.

Наши взгляды скрестились и я, выдержав паузу ответил:

— Вежливые люди сначала представляются сами.

Главарь банды постоял молча, не отводя от меня глаз, словно изучал внешность, а потом легко улыбнулся:

— Вэньмин Цай, а ты Ростислав Туров, мичман, — я хотел что-то ответить, как-то увести в сторону неудобную для меня тему, но он неожиданно поклонился и произнёс: — как мы можем загладить нашу вину?

Я недоумевал. Бандиты пребывали в шоке. Даже Лао стоял в дверях на кухню, как громом поражённы, а Вениамин всё также гнул спину.

Прошло пять минут. Всё те же, всё там же. Ничего не изменилось. Тишина стояла такая, что в ушах звенело.

— Я не знаю, что сказать, — не, ну а что ещё говорить?

Сами подумайте. Вчера мы с китайцами отделали друг друга по высшему разряду. Имеются жертвы. А сегодня они приходят мстить, но вместо этого извиняются. Я не суеверный, но творится какая-то чертовщина.

— Бывает, — Вениамин выпрямился и снова улыбнулся. — Не знаешь сейчас, подумай и позже скажешь. Говори всё, что необходимо, а мы обеспечим. После обеда пришлю посыльного, передашь ему.

— Ёжкин кот, да что происходит? — не выдержал я.

Вениамин рассмеялся. Не глядя махнул рукой и его бойцы пошли на выход из ресторана.

— Очень интересное выражение, — довольно произнёс китаец, — кот у ёжика. — Он покачал головой, словно справлялся со смехом и добавил: — мы чтим договор, и сожалеем, что чуть его не нарушили.

Отзвенела входная мелодия. Китайцы исчезли, будто их тут никогда не было. Ушёл с поклоном Вениамин, а я стоял, смотрел на оцепеневшего Лао, и ничего не понимал.

— Кушать будете? — ожил Лао.

* * *

— К жандармам никто не пойдёт, не беспокойтесь, — успокаивал меня старый китаец.

После ухода банды я первым делом рванул в комнату за сумкой. Вооружился, проверил свои нехитрые вещи и выскочил обратно в зал, подзывая Облепиху.

Лао перехватил меня на лестнице. Взял под руку и стал быстро-быстро говорить.

— Ни кто из банды не пойдет к властям, иначе свои же со свету сживут, — рассказывал он, подводя меня к дальнему от окна столу.

Ксу в этот момент снова повесила на двери табличку «закрыто» и умчалась на кухню.

— Присаживайтесь, — предложил китаец, указав на стул, — вам нечего опасаться.

Признаться, у него получилось мне удержать только потому, что я сам не знал, что делать и как быть. Всё происходящее было странным и до крайности противоречивым.

— Ты уверен? — уточнил я, расположившись на стуле. — У тебя будут проблемы за укрывание.

— Уверен, — улыбнулся Лао, а ко мне на колени запрыгнула Облепиха, ещё и живот заурчал громко-громко, будто реактивный движок. — А вам надо покушать. — он махнул рукой, и его жена вместе с Ксу стали выносить подносы с едой.

Китаец проконтролировал работу женщин и продолжил:

— Сотник змеиных клыков никогда бы не винился и не кланялся просто так или из хитрости. Тем более в шутку. Значит всё так и есть, озвучьте им всё, что нужно.

— Он говорил о каком-то договоре, — поднял я интересовавшую меня тему. — Ты что-то знаешь о нём?

— Нет, — покачал головой Лао, помогая жене снять блюдо с подноса. — Дела банд никого не касаются, и о них не распространяются.

Нда. И что мне делать? Вообще ничего не понимаю. Кажется я произнёс это в слух, потому что Лао ответил:

— Покушайте, а потом составьте список необходимых вещей. У вас же ещё остались дела на планете?

Посмотрел на стол и решил последовать совету, а то вдруг мебель не выдержит и рухнет под весом снеди. Чего тут только не было. Перечислять всё не буду, да и названий не знаю, но мясо и овощи радовали взгляд своим обилием.

Лао с семьей намеревался обедать отдельно, но я настоял на совместной трапезе. Ведь ничто так не сближает людей, как преломление хлеба. Да и разговор под чаёк идёт легче, а мне хотелось о многом ещё узнать.

Ели молча. Сын Лао, как мне показалось, стеснялся. Жена китайца Аи Линь, оказалась строгой женщиной, она часто шикала и одергивала Ксу. Девчонка постоянно косилась на меня полными восторга глазами и, порой, проносила палочки мимо рта. Измазалась вся, но это её нисколько не смутило.

Хотя, какая она девчонка, девушка. Как понял, ей уже немногим за двадцать, просто выглядит, нет, не молодо… Кавайно, вот. Или это к японцам применимо только? А, не знаю. Сам же хозяин ресторана кушал медленно и аккуратно, чинно восседая на стуле, как и положено отцу семейства.

Пить чай мы с Лао остались вдвоём. Остальные ушли. Правда не совсем. Присутствие Ксу за дверью на кухню я ощущал не только поиском, но и просто чувствовал её взгляд. А всё, Аи дала ей подзатыльник и погнала работать. Теперь мы одни.

— Скажи, Лао, — начал я, пригубив слегка горячего чаю, — почему змеиные клыки хотели вас убить?

Вопрос на самом деле важный. Пока мы обедали, я всё думал, что запросить у банды. Раз уж всё действительно так серьёзно, и существует какой-то договор, то грех не воспользоваться ситуацией. Что мне нужно? Какие у меня цели?

Если подумать, очевидные — выжить и дождаться помощи, рассказать обо всём случившемся СБФ. Значит нужно безопасное место. Так чем ресторанчик Красный дракон не вариант?

Лао с семьёй обязаны мне жизнью и не выдадут. Осталось только решить вопрос с клыками, чтобы они не лезли сюда и всё.

— Мой брат, — заговорил Лао, покрутив в руках чашку чая, пока обдумывал ответ, — сильно проигрался в их заведении, а потом не смог выплатить долг. Сумма росла, начались угрозы, и в один день он выпрыгнул из окна.

Слова давались китайцу с трудом, и дело было не в акценте. Тяжёлая для него тема.

— Долг перешёл на меня, — вздохнул он. — У брата не было ничего своего, даже квартира съемная, и работал он на меня. Клык змеи пришёл неделю назад, после похорон, и потребовал отдать либо деньги, либо ресторан.

Я молчал. Говорить тут было нечего. Несправедливость, как она есть.

— Таких денег у нас нет, а отдать дом — пустить семью по миру. Я просил время, но они пришли решать вопрос кардинально, — он замолчал и посмотрел на меня: — спасибо тебе.

— Тебе спасибо, — ответил я взаимностью, но при этом отводя взгляд в сторону, всё же чистая случайность. — Правильно понимаю, — справившись с неловкостью, вновь посомтрел на китайца, — что между вами нет других разногласий? Они просто хотят ресторан.

— Да, правильно, — кивнул Лао, и неожиданно вскинулся. — Ростислав, ты хочешь попросить за нас? Но, это же твоя…

— Тише, Лао, тише, — я поднял руку в успокаивающем жесте. — Мы же помогаем друг другу. Ты мне, я тебе. Так что всё в порядке. Просто разреши взамен пожить здесь пару недель.

— Да я и без этого помогу, — начал было суетиться он, но я встал с места, подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Значит так и решим, — улыбнулся я, почувствовав лёгкость на душе от примерения с совестью.

— Спасибо, спасибо, — болванчиком закивал Лао

С кухни в зал ресторана ворвалась Ксу.

— Там Вас показывают! — воскликнула она.

Подбежала к барной стойке. Открыла в стене за ней деревянную панель, и включила спрятанный там широкий телеэкран.

Комната тут же заполнилась голосом ведущего новостей.

— Напоминаем о событиях двухдневной давности. Бывший мичман службы безопасности флота, младший следователь Ростислав Драгомирович Туров, — за спиной диктора висела моя голограмма, а рядом бежала запись с камер наблюдения в жандармерии, — обвиняется в нападении на сотрудников Жандармерии. Конфликт произошёл из-за жажды выслужиться, заработать премию и награды. По словам капитана Сычкина, мичман не согласился с версией следствия о причинах смерти капитана Кремнескалова. Не сумев предоставить достаточных улик для обоснования своих подозрений, Туров напал и ранил ротмистра Гущина, который смог оказать сопротивление и вызвать подмогу.

Картинка за спиной ведущего сменилась, там я кричал, что у меня заложник, и прикрывался Гущиным. По углу трансляции понял, что изображение шло с камеры доспеха одного из спецназовцев.

— В результате вооружённого сопротивления, бывший мичман смог ранить больше двадцати сотрудников жандармерии и скрыться с места преступления, — картинка сменилась, какому-то жандарму вправляли челюсть, а смутно знакомая женщина в форме рыдала на плече санитара. — По сообщениям врачей, жизни ротмистра и других жандармов ничего не угрожает, и они проходят лечение в госпитале имени Михаила Афанасьевича Бортникова. — Диктор перевёл дух, сделал лицо строже и выдал: — Преступник невменяем, крайне опасен. Обладает специальной военной подготовкой. Власти планеты просят вас, граждане, соблюдать бдительность и сразу же сообщать на горячую линию, если вы заметите бывшего мичмана Турова, или у вас появится какая-то информация о нём. Естественно за вознаграждение в пять тысяч рублей. Так же Власти обращаются к охотникам за головами, награда за Турова составит двадцать тысяч рублей ассигнациями банка. За живого либо мёртвого. А теперь к иным новостям…

Какого хрена⁈ Я не знал, что думать. Злости не было, только сильнейшее удивление и возмущение. Да как они посмели сказать…

— Вы расстроены, Ростислав? — обеспокоился Лао, — не переживайте, охотники за головами не найдут Вас здесь.

— А? — я отвлёкся от своих мыслей, — да нет, плевать на охотников, ни один вменяемый человек не станет охотиться на флотских за такую сумму. А вот за бывшего мичмана мне хочется с них спросить. Они врут и не краснеют. Полномочий на такое у них нет.

Да кто они такие, торпеду им в ухо, чтобы разжаловать меня? Без суда, следствия, без приказа Меньшова! Ну Сычкин, всех задействовал, даже местного губернатора. Как же хочется добраться до этого Жандарма.

— Стандартный ход, — снова отвлёк меня Лао. — Приставка бывший придаёт вам негативную окраску перед народом, и люди охотнее будут выходить на связь.

Ну да, логично. Что-то я об этом не подумал. Блин! Как же не приятно, когда кто-то говорит бывший мичман. Бесит.

— Граф Сладкобаев Пётр Фадеевич, владелец всеимперской лотерейной компании «Деньги всем и сразу» прибыл сегодня на Гусь-Налимск, — репортёр службы новостей сменил на экране ведущего и его голос ворвался в мои мысли. — И сразу же выразил соболезнование семье, и близким погибшего капитана Кремнескалова, утверждавшего, что он выиграл в лотерею.

Кадр сменился и мы увидели в телеке зал космопорта. Среднего роста мужчина стоял в окружении свиты и репортёров, и печально смотрел в объектив телекамеры.

Чёрный пиджак слегка топорщился в области живота, выдавая начавшего полнеть графа. Короткие волосы начинались далеко ото лба, сообщая, что аристократ ещё и лысеть начал. Взгляд желтых глаз и слегка неестественная, без морщин, мимика лица кричали о недавней пластической операции.

— Это жуткое происшествие, — говорил меж тем граф, — просто чудовищное совпадение. Человек, военный, герой нашей страны был уверен, что победил, и тут произошла трагедия. И пусть он ошибся, мы же знаем, что победитель пятьсот восемьдесят восьмого тура оказался совсем на другой планете, но я не мог проигнорировать это событие. Я прилетел, чтобы оказать помощь следствию, чтобы поддержать близких погибшего. У нас с обой целая программа мер поддержки для города Гусь-Налимск, — граф протянул руку и кто-то из его свиты вложил в нее инфопланшет. — Господин Кремнескалов помогал нескольким детским домам, и мы продолжим его начинания, так же предложим несколько учебных грантов школам, окажем поддержку экологическим организациям, и местному туризму. Наша программа называется «Космос для всех и сразу», каждый сможет по льготной цене оказаться на орбите родной планеты и провести выходные на прогулочных яхтах. Специально для этого мы откроем здесь одноимённую компанию.

— Граф, — обратился к аристократу какой-то журналист, — Вы слышали о произошедшем вчера? Сотрудник СБФ мичман Туров поссорился из-за расследования с местными властями и устроил погром в жандармерии.

— Узнал, как только мой корабль вошёл в систему, — кивнул Сладкобаев. — Печально, крайне печально.

— Как вы относитесь к награде за его поимку? Добавите от себя премию за поимку? — выкрикнул кто-то из толпы журналистов.

— Зачем? — удивился граф. — Вот за голову убийц капитана награду назначу, а это дело меня не касается. Могу лишь сказать, что приложу все усилия, чтобы виновные были найдены и наказаны. Да восторжествует справедливость.

Интервью закончилось. В эфире потекли сюжеты совсем на иные, не интересные мне темы, а я задумался.

Граф Сладкобаев вызывал двоякое впечатление. Этакого искусственного человека из-за неестественной мимики. Хотя, вся его внешность говорила, что он уже в возрасте, и развитого индекса у него нет. Скорее всего, где-то около тридцати, вот и молодится, как может. Бывает. Даже среди аристократов. Не всем же из них обладать огромными пунктами. Хотя среди аристо такое встречается реже, чем у простолюдинов.

С другой стороны, граф вроде бы абсолютно серьёзно говорил о помощи следствию. От него исходило желание разобраться в ситуации. Ещё бы, на кону репутация компании и его бизнеса. Крайне прибыльного, надо заметить.

Если допустить, что Сладкобаев не в курсе заговора, а иначе зачем он сюда прилетел? Не подозрения же отводить. Для этого хватило бы просто прислать представителя от конторы. Но граф прилетел сам, значит заинтересован в правде.

И ему эту правду дадут. Капитан Сычкин и ротмистр Гущин. Свою правду. Тогда Сладкобаев улетит обратно, поможет городу, конечно же, но убийцы останутся безнаказанными.

Но, если, граф узнает истину, то я получу союзника в решении проблемы. В его охране могут быть развитые бойцы. Хотя бы один под шестьдесят пунктов, но должен присутствовать. А, может, и целая команда. Ну не будет же миллиардер путешествовать с телохранителями из слабаков? Вон у него и корабль свой, хоть и мельком показали, но вооружение увидеть успел.

Что ж, звучит как план. При чём хороший. Осталось только узнать, где Сладкобаев остановился, и удостоверится, что он не причастен к махинациям с лотереей. Не хочу больше попадаться на излишнем доверии людям.

Хах, легко сказать, а чтобы сделать для этого надо… Ну, например, установить слежку, присмотреться к графу и его окружению. Это можно реализовать только лично.

Значит, мне понадобится выходить на улицу, к людям. Нужна маскировка. Нужно оборудование. В любом случае нужно оружие. Не для того, чтобы убить кого-то, а так, припугнуть и уйти от погони.

Хм, а куда уходить? Постоянно сюда бегать? Длинный путь увеличивает шансы на обнаружение. Значит, нужна квартира, а лучше несколько в других районах. Снять их сам не смогу, в розыске.

Достал инфопланшет и стал набрасывать список всего, что мне пригодится.

Закончил, критично вчитался в свою фантазию и сократил список вдвое. Потом ещё раз.

Интересно, смогут ли змеиные клыки всё это предоставить? А если смогут, сделают? Что там за договор вообще, из-за которого они теперь мне должны? Вообще не понимаю, но попробую.

Меня охватил азарт. Руки слегка подрагивали от адреналина. Да что я вообще делаю? Куда лезу? Отсидеться бы спокойно, дождаться помощи. Но нет. Пришли мысли о Лире и дочери. На суд я опоздал, как они там без меня будут?

Резервный план я предусмотрел, но он такой, слишком радикальный. Потом всю жизнь прятаться…

Не хочу так. Всё, пора здесь заканчивать. Как можно быстрее. Жду посыльного от клыков и буду торговаться.

Глава 18

Торгов не вышло. Посыльный прибыл где-то через два часа после обеда. Молодой китаец в кимоно. Он взглянул на список, потом посмотрел на меня и почесал затылок.

Натурально почесал, в самом деле. Поднял руку и поскрёб черепушку. Аж слышно было. А ещё я так и не понял, чего в его взгляде было больше. Удивления или восхищения.

Боец или курьер, не знаю, как его правильно назвать, сослался на то, что не может принимать такие (в его интонации ТАКИЕ), решения в одиночку. Скопировал список себе на инфофон и отбыл восвояси, пообещав вернуться как можно скорее.

Ну вот. И так маялся от скуки пока его ждал, и теперь снова дурью маяться. Безделье — худший враг солдата, да и вообще любого человека. Надо срочно найти себе занятие, а то моей головой снова завладеют мысли о расследовании. А они, без решения клыков змеи, бесполезны, только нервы зря вымотаю.

На улицу мне нельзя, вдруг Кристина не самоуничтожилась и теперь ей управляет Фроцман. А у неё доступ ко всем спутникам на орбите, между прочим. Так что пришлось искать занятие в ресторане. Пошёл на кухню и, к восторгу Ксу, но неудовольствию её матери, стал помогать.

Вымыл посуду. Оттер пару противней. Дело спорилось быстро: всё же индекс помогает во всём. Ксу Линь постоянно крутилась рядом. С разговорами не лезла, но, то бедром заденет, то встанет рядом и руки коснётся.

Сначала делал вид, что не замечаю. Потом стал отстраняться, но она приняла это за игру. Из-за этого мне стало не по себе. Хорош же я буду в глазах Лао, если его дочь не так поймёт мой нейтралитет. А она его вообще не воспринимает. Прёт, как танк.

Хотя, ещё хуже будет, если он одобрит происходящее. Спас жизнь — женись. Ой, мама, почему у меня в юношестве не было репетитора по общению с женщинами? Как им отказывать безболезненно и в границах? Чтобы не заполучить врага на всю жизнь?

За этими мыслями Лао меня и застал. Ксу в очередной раз, не обращая внимания на материнское шипение, потянулась за чем-то над раковиной и моё плечо ощутило мягку… мягкое прижимание.

Посмотрел на Лао взглядом утопающего щенка. Забери меня отсюда, кричали мои глаза. Ну или её забери, совсем без тормозов девчонка.

Старый китаец улыбнулся понимающе. На дочь посмотрел ни разу не осуждающе, даже не строго (блин, не дай Бог, он видит во мне подходящую партию), и позвал пройти с ним. Меня позвал, конечно же.

Ксу надулась, как мышь на крупу. Попыталась увязаться следом, но Аи Линь атаковала с фланга, припахав её на готовке. Мол, не важно, что закрыты, давай впрок заготавливать. Мариновать там, нарезку для заморозки делать.

Вместе с Лао мы пересекли главный зал ресторана и прошли в незамеченную мной ранее дверь. Закончился короткий коридорчик, бумажная перегородка отъехала в сторону, и я ступил на пружинящие маты спортивного зала.

Довольно скромного, как по размерам, так и по наполнению. С одной стороны висела потёртая временем и кулаками боксёрская груша. Грубые стежки суровой нитки и ленты скотча лишний раз напоминали, что никто её не щадил. У дальней стены прямо под окном, сейчас закрытым ставнями, стоял деревянный кунг-фу манекен, а под потолком расположилась перекладина турника.

— Воину больше пристало проводить время здесь, чем на кухне, — улыбнулся Лао и провёл перед собой рукой. — Прошу.

Я прошёл вперёд, немного попрыгал. Пнул грушу и, остановившись около манекена, обернулся к китайцу.

— Не знал, что вы владеете кунг-фу.

— Нет, — протянул Лао. — Никто в моей семье не занимается, это брат и отец были охотниками до боёв.

— Я думал, ваш брат азартный игрок.

— Да, после травмы на ринге пристрастился, — кивнул Лао, — а до того он блистал на подпольных боях. Меня же отец готовил как его поддержку.

— Массаж, иглоукалывание, — начал я и Лао кивнул.

— Именно.

В зале я провёл время до вечера. Манекен, понятное дело, не трогал. Не умею им пользоваться. Но вот на груше и в бое с тенью оттянулся по полной программе. Плюс ещё и гимнастику поделал, да на турнике позависал.

Уделил время и внутренней силе. Я уже понял, что Мастер У не был пустотой, он постоянно находился под техникой мертвеца. Вернее на одном из начальных или средних уровней погружения в эту технику. Высоченный уровень мастерства, на самом деле. Мне хотелось также, а ещё хотелось не отключать поисковые щупальца, когда ищу остаточный фон индекса. Так что, чем заняться было. Даже что-то получилось под конец.

Ну и, конечно же, уже сотни раз отработанные приёмы и техники. В них с удовольствием отметил возросшую мощь, скорость и резкость. Сила как-то легче отзывалась на мои старания.

С одной стороны здорово, а с другой, думай теперь, как ещё раз напроситься к Лао на иглоукалывание. Не просто ж так прогресс появился. Индекс развития явно подрос, ну или владение им.

Думать о том, что это из-за моих других приключений не хотелось.

* * *

Вновь посыльный появился уже вечером. Лао позвал меня в зал ресторана и молодой клык змеи, как и в прошлый раз вежливо раскланялся.

— Господин Туров, — начал он, — ваше требование рассмотрели, и я прибыл озвучить результаты.

Уточнять, что это не требование, а ответ на их предложение я не стал. Сумок с заказанным снаряжением не увидел, и приготовился к отказу. В голове молниеносно переделывались все планы. Уходить придётся сейчас. На улице никого не ощущаю, так что самое подходящее время. Только шляпу возьму.

В канализацию меня просили не соваться, так что придётся угнать антиграв, да и магазин электроники обнести, подпольный, конечно же. Очень уж нужны мне тактические мульти очки. Где взять поддельные документы я не знал, но придумаю. Блин. Вот так и становятся настоящими преступниками…

Ничего, мне это нужно по делам службы. Свои, надеюсь, оправдают.

— Глава клана согласен предоставить всё необходимое, — продолжил посыльный, — но просит о личной встрече.

Не сразу понял, о чём говорит. А когда дошло, удивился, и напрягся сильнее.

— Зачем? — если подтянуть его телекинезом, и затем ударить, то выиграю время.

— Он хочет лично с Вами познакомиться и засвидетельствовать своё уважение.

После этих слов посыльный достал из-за пазухи какой-то золотой медальон.

Взял его и с удивлением повертел в руках.

— Это пайцза нашего клана, — просветил меня посыльный, но понятней не стало.

Посмотрел на Лао и тот, справившись с удивлением, наклонился к моему уху, и прошептал:

— Знак власти, доверия и дружбы. Она золотая, значит, Вам нечего бояться, ни один глава клана не рискнёт нарушить такой жест. Свои же не поймут.

Посмотрел на него скепетически, но весь вид Лао выражал такую железобетонную уверенность в своих словах, что переубедил меня. Что ж, тогда всё снова меняется.

— Как поедем? — повернулся я к посыльному. — Мне только шляпу с курткой взять.

— На улице ждет рикша, — улыбнулся посыльный.

* * *

Натуральный рикша действительно ждал прямо в переулке. Сразу около арки во двор ресторана стояла закрытая повозка на антигравитационной подушке, а перед ней, взявшись за (без понятия, как называются эти штуки пусть будет по нашему) две оглобли, стоял крепкий азиат.

— Долги отрабатывает, — перехватил мой взгляд посыльный, затем откинул в сторону шторку и пригласил: — располагайтесь.

Пролез в салон и уселся на мягкий диванчик. Посыльный разместился рядом. Больше места здесь не было. Коляска качнулась из стороны в сторону и шторы по сторонам заколыхались: рикша начал движение.

Я смотрел по сторонам сквозь щелки между занавесками. Народ на улице не проявлял к нам никакого любопытства. Неужели здесь привычен такой способ передвижения? О том и спросил своего попутчика.

— Как посмотреть, — ответил посыльный. — Обычные люди так не ездят. Особенно в центре: метро удобней. Но солидные представители кланов любят пустить пыль в глаза, — развёл он руками. — Статусно опять же.

Ё моё, если команда аналитиков увидит со спутника рикшу, они обязательно зададутся вопросом, что такой солидный человек делал в Красном драконе. Или я паранойю? Можно ли вообще провести связь между мной и китайскими бандами, или кланами, как их здесь называют?

— А что за долги он отрабатывает? — решил поддержать светскую беседу.

— Как обычно, карточные, или с маджонга.

— Настолько частое явление?

— Чаще, чем Вы думаете, — улыбнулся посыльный, — это у Вас есть работа, а у нас люди перебиваются всё больше случайными заработками, вот и рискуют сорвать куш, чтобы выжить.

Это настолько абсурдно, что даже интересно. У меня в голове такая философия не укладывается.

— Не переживайте, ему это даже выгодно, — попытался успокоить меня посыльный. — Работа на свежем воздухе, сытная кормёжка и крыша над головой прилагаются.

Не нашёл, что ответить, потому дальше ехали молча. Дикость какая-то, будто снова восемнадцатый век и крепостное право. Чужой менталитет — потёмки.

С размышлений об особенностях местного быта мои мысли перепрыгнули на пайцзу. Вспомнил, что такая штука бытовала в глубокой древности. Когда татаро-монгольское нашествие произошло. Но это касалось монголов, а не китайцев. В общем, тоже забавный пережиток прошлого.

Как-то плавно, незаметно, высотки центральной части квартала остались позади. Вокруг дороги всё чаще стали появляться дома в традиционном китайском стиле. Пока полностью не заполнили всю округу. На прохожих прекратили встречаться современные фасоны одежды. Их полностью сменили традиционные наряды. Дамы на улице носили на головах сложные причёски с воткнутыми в волосы палочками, а в руках держали сложенные или раскрытые веера. Несколько раз мимо нас пробежали рикши с колясками попроще. Впечатления такие — будто в настоящем древнем Китае оказался.

— Так только у нас, — гордо произнёс посыльный. — Остальные кланы не так сильно придерживаются традиций.

— Выглядит потрясающе, — согласился я, и китаец довольно улыбнулся.

Нет, правда, потрясающе. В каком-то смысле — это маразм отказываться от благ цивилизации, но очень красиво. И ужасно, если подумать, какой властью должна обладать банда, чтобы рулить так в нескольких кварталах. Но больше всего вопросов появляется к властям Гусь-Налимска. Как они допустили настолько большой рост влияния?

Поездка закончилась стоило нам заехать на территорию местного дворца. По-другому не скажешь.

Уже совсем стемнело, но вокруг было так много фонариков, что атмосфера древнего Китая обрушилась на меня с ещё большей силой.

Мощенные булыжником тропинки пролегали среди цветочных клумб и зарослей кустов. Поднималась прохлада от множества прудиков и ручьев. Перекинутые через них мостики с резными перилами сочетались с беседками в традиционном стиле. По сторонам же возвышались стены из натурального камня, а черепичные крыши зданий украшали змеи и прочие мифологические животные. Буквально всё здесь потрясало воображение.

Охрана встречалась повсюду. Бойцы патрулировали, стояли на часах, и абсолютно все в руках сжимали самые настоящие копья. Правда, у них под кимоно угадывался огнестрел, но это не существенно.

Мой мозг чуть не взорвался, когда я выпустил поисковые щупальца — столько людей было на территории дворца. Пришлось даже приглушить чувствительность техники.

Мы прошли через весь двор. Через всё это великолепие и аромат сотен цветов. Голова шла кругом, если честно. А когда оказались внутри дворца…

Мама, я в кино. Ну, или в прошлом. Курильни для благовоний, историческая мебель, ковровые дорожки и трон. Самый настоящий. А на нём восседал… Ну, не император, конечно же, хотя наряд соответствующий, а всего лишь глава местного клана. Лидер банды в общем.

Да, именно так, а то я слишком восхищён происходящим. Совсем потерял осторожность.

— Рад приветствовать Вас, мичман Туров, — глава банды встал с трона и шагнул ко мне.

Посыльный уже с минуту как стоял на коленях, согнувшись в поклоне, а я не знал, как поступить. На колени не хотелось. Потому просто пошёл на встречу, протягивая руку для пожатия.

Жест был взаимным, хотя по физиономии главаря так и не понял, по нраву ли ему такое. А, плевать. Я не местный, мне можно.

— Присаживайтесь, — главный китаец указал на невысокие кресла около чайного столика и мы разместились друг на против друга.

— Кианг Цай, — представился он, самолично разливая чай по чашкам, — а Вас я уже знаю, Ростислав Туров, гроза Гусь-Налимской жандармерии, герой с Тау Метам.

— У Вас отличные источники, уважаемый Кианг Цай, — улыбнулся я, всеми силами стараясь заморозить в себе беспокойство и тревогу. Надо выглядеть на переговорах с лидерами криминального мира невозмутимым. Именно так рассказывали на лекциях безопасников.

— Намного лучше, чем у местных властей, — усмехнулся он. — Капитан Сычкин до сих пор думает, что вам повезло уйти живым из штаба. Ищет предателей, представляете, — он рассмеялся, но глаза его оставались…

Да кто их знает, какими они оставались. Какими были, вот такими же и остались. Вообще не могу читать по его глазам. Вроде благодушен, и то хлеб.

— Зачем я здесь, уважаемый Кианг Цай? — решил взять переговоры в свои руки. Вся эта болтовня и прочий трёп начинали надоедать. Главное вежливо. — У Вас наверняка полно дел, а я не столь выдающаяся фигура для личной аудиенции.

Вот так! Вроде и поторопил, но со всем почтением. Преподы мною бы гордились. Наверное.

— Вы себя явно недооцениваете, Ростислав, Вы же позволите называть Вас просто по имени? — я кивнул, принимая ответную «любезность», и он продолжил: — отлично, ко мне тоже прошу обращаться по имени, мы же не враги, а, скажем так, партнёры.

— Партнёры? — удивился я, — мы с Вами?

— Не мы лично, — Кианг поднял ладонь и выставил её в мою сторону. — Но договор, который мы чтим и исполняем, обязывает нас сотрудничать.

Снова этот договор. Да о чём речь идёт? Может Дед с китайцами сотрудничает, а я не знаю? Рисковать и спрашивать не буду, вдруг накосячу, но докопаться до правды надо. У кого бы спросить?

— Поэтому я и пригласил Вас в гости, — продолжил Кианг, — хочу показать кое-что.

Он махнул рукой и в зал втолкнули длинную платформу на антигравитационной подушке. На ней лежали тела напавших на меня бандитов.

— А также сообщить, что Вы были в своём праве убить десятника нашего клана, — рот Кианга улыбался, но голос приобрёл стальные интонации. — Мы чтим договор и нарушителей наказываем жестоко.

Да что происходит, торпеду, да нафиг её, даже не знаю чего вашу! Что за договор⁈

— А теперь, — Кианг махнул рукой и платформу укатили с глаз долой, — с радостью вручу Вам всё, что Вы затребовали. И да, уважаемого Лао Линя никто из нашего клана больше не побеспокоит, более того, окажем поддержку, если она потребуется. А теперь, прошу простить меня, Ростислав, я Вас покину. Здоровый образ жизни, понимаете ли, спать пора.

Мы пожали руки, и Кианг ушёл, а я следующий час принимал снаряжение. Можно было и быстрее управиться, но тактические очки и мультимаска требовали индивидуальных настроек, и я опасался, что они будут контрафактными. Не такими по качеству как наши, армейские. Да и винтовку надо было проверить.

В итоге, в Красном драконе я вновь оказался около полуночи. В руках и за плечами баулы со снарягой, а в кармане несколько комплектов документов на разные имена и ключи от трёх антигравов.

Заверил зевающего Лао Линя, что всё отлично и мы разошлись по комнатам. Сгрузил сумки в угол, разделся и улёгся в койку. Облепиха тут же залезла под одеяло и замурчала, свернувшись клубочком у меня на груди.

На душе было легко и хорошо. Полюбовался немного отблеском местной луны в окне. Мысли лениво перебрали события сегодняшнего дня, дальнейшие планы. Потихоньку начал проваливаться в сон.

Шум отъезжающей в сторону двери заставил разлепить глаза и повернуть голову. Поиск показал всего одного человека.

Ксу Линь перешагнула через порог и дверь закрылась. Девушка сделала ещё несколько шагов и лунный свет заиграл на узорах её халата.

— Что-то случилось? — я приподнялся на локте.

Она не ответила. Сделала ещё шаг и халат с шуршанием скользнул на пол.

Глава 19

Ксу Линь замерла на месте, словно статуя древнегреческой девы. Лунный свет заскользил по изгибам её тела. Очертил водопад чёрных волос, ниспадающий на изящные плечи. Подчеркнул тёмные ореолы на высокой, аккуратной груди. Обозначил рельефные бёдра и тёмную впадинку между ними…

С улицы мазнул по окнам свет фар. На мгновение разогнал полумрак комнаты. Ксу стыдливо прикрылась руками, но тут же отдёрнула их и гибко, словно кошка, скользнула к кровати, взялась за край одеяла.

— Ксу, — я с трудом разлепил враз пересохшие губы, — что ты…

— Молчи, — с придыханием прошептала она, поднимая одеяло и наклоняясь надо мной.

Меня окатило жаром. Тело среагировало мгновенно. Навалилась какая-то сладкая, тянущая слабость, будто вся кровь собралась только в одном месте.

Закрыв глаза, Ксу, словно пантера, выгнула спину. Медленно, двигаясь как волна, приблизилась к моему лицу. Перед моим взглядом качнулась грудь. Вверх. Затем, медленно вниз.

У меня мозг начала плавиться. В ушах застучал кузнечный молот. Задрожали руки.

Глаза Ксу открылись. Дыхание частое-частое, но какое-то глубокое, даже глубинное. Зрачки расширены так, будто радужки не существовало.

— Я хочу, — прошептала она, смотря прямо на меня, — ты та…

Она не договорила. Прильнула ко мне. Потянулась к моим губам…

Кокон защиты встретил её в считанных сантиметрах от моего тела. Она замерла, а он расширился, отжимая её назад, выталкивая с койки.

Она выпрямилась. Подлетел халат, подхваченный телекинезом, и моя воля укутала её в него.

— Нет, Ксу, — прошептал я, с трудом подавляя бурю гормонов. — У меня есть девушка.

— Она далеко, а я здесь и сейчас, — Ксу дёрнулась к койке, попыталась пробиться ко мне.

Пришлось убрать защиту, чтобы она не поранилась.

Ксу провалилась вперёд, но я уже привстал. Подхватил её, развернул и усадил к себе спиной. Обнял силой, обхватил руками за плечи.

— Нет, Ксу, — произнёс уже уверенно. — Расстояние не важно.

Она затряслась в объятиях. Нет, она не вырывалась. Не кричала, не размахивала руками, не сыпала проклятиями и не призывала на мою голову молнию. Ксу обмякла в моих руках и рыдала. Очень тихо рыдала. Беззвучно.

* * *

Она больше не пыталась соблазнить меня. Просто сидела рядом, прижимаясь ко мне спиной, и мы разговаривали. О её жизни, о моей. О чувствах, что она испытывала с тех пор, как увидела меня. О том, как теперь быть.

Её мир рухнул второй раз за несколько дней. Мне нечего было сказать, кроме стандартных фраз. Потому я больше слушал, лишь иногда вставляя пару слов.

Мы проговорили полночи, а потом, успокоившись, она ушла к себе, и ничего больше не напоминало о случившемся, кроме моей памяти. Но она была занята мыслями о Лире.

Как они там с Варенькой? Как пройдёт суд? Что будет после? Сработает ли резервный вариант и смогу ли я предотвратить катастрофу? Ответов не было, потому я прогнал беспокойство и уснул. Чтобы вернуться мне надо многое сделать, а для этого нужна ясность ума.

* * *

Утром я вышел в зал уже полностью собранный и готовый к отъезду. Время моего пребывания в ресторане заканчивалось.

— Доброе утро, — приветствовал меня Лао около накрытого стола, — всё же уезжаете?

— Да, — подошёл к нему и хлопнул по плечу, пожимая руку. — Спасибо за всё, и не беспокойтесь, змеиные клыки больше вас не побеспокоят, долга нет, и вы можете обратиться к ним за помощью, если что.

— Тебе спасибо, Ростислав, — улыбнулся Лао, — За всё, особенно за Ксу.

— Ну, я… — блин, блин, куда бы глаза деть, до чего неловко.

— Всё в порядке, — мягко проговорил китаец. — Она молода и глупа, а ты мудр не по годам.

— Лао, я…

— Доброе утро, — с кухни вошла Ксу, неся в руках поднос с чаем.

Она подошла к нам, разместила посуду на столе и замерла рядом.

— Оставлю вас, — улыбнулся Лао и свалил на кухню. Вот… хитрован.

Более неловкой ситуации приставить сложно. Ксу стояла рядом и улыбалась, словно ничего ночью не было. Хотя, ничего и не было, но…

— А, да, ты просил, — она достала инфофон и протянула мне.

— Спасибо.

Взял гаджет и задумался. Ксу стояла и смотрела. Она ждала. Вчера, когда мы говорили, намекнул, что нужна её помощь, а то она напридумывала себе всякое, хоть как-то отвлечь хотел. И вот её инфофон у меня. Разблокирован и почта открыта.

Блин, как же глупо, но ладно, была мысль, была просьба, нельзя слить результат беседы в унитаз. Иначе она снова расстроится.

Ввёл по памяти адрес электронной почты и углубился в текст письма.

— Ты ей пишешь, да? — Ксу не заглядывала в экран, но не удержалась от вопроса.

— Угу.

Неизвестно, взломали Кристину или она успела уничтожиться. Потому я хотел продублировать информацию домой. Со своего инфопланшета писать не хотел, я его вообще от сети отключил, чтобы не отследили. Ведь у жандармов имелся его сетевой адрес.

С гаджета от клыков тоже не хотел. Доверяй, но проверяй. Со вторым трудности, найти вирусы или ещё что я сейчас не мог. В подставу не верил, но лишнюю информацию о себе сообщать не хотел. Так что предпочёл его не использовать. Вообще пожалел, что просил его.

Оставался вариант купить новый инфофон или коммутатор в магазине, но кто его знает, как всё повернётся, когда я покину ресторан. Вот и решил отправить письмо Лире от Ксу. Хотел сначала от Лао, но как-то так вчера вышло… Нехорошо вышло, да.

— Ты её любишь? — спросила Ксу, когда я закончил и протянул ей гаджет. — Ну конечно любишь.

Вздохнул, посмотрел на девушку, а она улыбалась. И было в этой улыбке что-то такое девичье. Какой-то восторг, словно от просмотра любовного сериала.

— Ты обязательно к ней вернёшься, — добавила она и, быстро чмокнула меня в щёку.

Сама же удивилась, что получилось. Ойкнула и убежала на кухню.

Святая простота. Ну или глупость, как сказал Лао. Надеюсь, она не будет пытаться восстановить письмо. Я его удалил, и корзину почистил, но всё же… Не понимаю женщин. Вот совсем.

После завтрака тепло распрощался с семейством Лао и Облепихой (решил её оставить здесь). Натянул на лицо мультимаску, что изменила мою внешность по заданному шаблону. Нацепил поверх неё тактические очки и покинул ресторан.

* * *

На выходе из переулка меня ждал Вениамин. Он уже отписался, что антиграв припаркован и теперь ждал меня, чтобы передать ключи.

Сегодня Веня был одет не в кимоно, а в обычный гражданский костюм из нано ткани. Держал в руках объёмную сумку, и смотрел по сторонам со скучающим выражением лица. Он улыбнулся, когда не узнал меня в лицо, и выдал:

— Телосложение и походка выдают.

— Ну, ты меня раньше видел, — улыбнулся я.

Сейчас моя физиономия походила на незнакомца с фото одного из паспортов. Вениамин перекинул мне ключи, а я замер, рассматривая антиграв.

— Это что? — спросил я, указывая на голограмму сервиса автомехаников во всё заднее стекло.

— А, реклама одной шиномонтажки, — махнул рукой китаец.

— И зачем она мне? — нахмурился я, — просил же неприметную машину.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Вениамин. — На Гусь-Налимске очень уважают механиков и жандармы будут к тебе лояльнее относиться на дороге, меньше внимания привлечёшь, типа свой человек.

Резон во всём этом, конечно же был. Правда, для меня не совсем до конца понятный. Потому уточнил:

— Другой антиграв есть?

— Неа, — улыбнулся, китаец. — Зато в багажнике имеются инструменты.

— Будто они мне нужны, — вздохнул я и нажал кнопку на брелоке. — Ладно, мне пора.

Тут же пикнула сигнализация, а центральный замок отчётливо щёлкнул, открываясь.

— Что-то ещё, Вениамин? — спросил я, открывая дверь машины и оглядываясь на китайца. Он почему-то не спешил уходить.

— Вэньмин, — поправил он меня и добавил: — господин Кианг Цай отправил меня тебе на помощь. Буду тебя сопровождать.

— Об этом я не просил, — ещё чего не хватало. — Договор с вашей стороны исполнен, больше ничего не надо.

— Господин так не считает, — пожал плечами китаец, не собираясь уходить.

— Твоя внешность привлечёт внимание и ты выдашь меня.

— У меня мультимаска и несколько комплектов документов, — улыбнулся он.

— Я не смогу тебя защитить и ты напрасно погибнешь.

— У меня индекс развития тридцать пунктов, чёрный пояс по пси-фу и служба в имперском десанте.

— Остаётся вопрос банального доверия, Вениамин, я тебя не знаю, не смогу доверять.

— Вот, — он достал маленький чип и передал мне, а потом оттянул рукой ворот рубахи, показывая свежий хирургический шов: — в шее десять грамм взрывчатки, управление у тебя.

Покачал головой. Ну, бред же. Что за навязчивость? Не нужен мне помощник, это не по плану.

— Нет, — покачал я головой, — не надо, передай Кианг Цаю, что я отказался.

— Господин не примет отказ, убьёт меня и пошлёт моего заместителя, — пожал плечами Вениамин, — Он очень трепетно относится к выполнению договора.

Договор. Неизвестно кого с кем, и таинственного содержания. Он стал как палочкой-выручалочкой для меня, так и головной болью. Именно из-за него я согласился принять помощь китайской банды.

Последним доводом в сторону доверия (хоть и не полного) стал вид казнённых бойцов, что дрались со мной. Убивать своих, чтобы выдать меня жандармам — это верх шизы, а Кианг Цай не походил на сумасшедшего, и уж точно не хитрый ход. Так что договор точно был не с местными властями.

— Почему ты, а не зам? — спросил я для проформы, уже приняв решение.

— Десяток нарушителей были моими людьми, мне и отвечать, — пожал плечами Вениамин.

— И ты не держишь зла? — уточнил я, слегка напрягаясь, — они же не знали кто я.

— Нет, — покачал он головой и припечатал: — Новости все смотрели и узнали сразу, моя вина, что они нарушили договор.

— Ладно, поехали, — пожал я плечами и, закинув сумки со снаряжением на заднее сидение, полез за штурвал.

Что-то меня начинают напрягать эти шпионские игры. Ничего не понимаю. Так расстройство психики можно заработать. Ясно одно, не только Кианг Цай в деле, но и Мастер У, и другие банды скорее всего тоже. Как же не хватает информации…

Вернусь домой, узнаю у Деда, что это за договор такой. Почему-то мне кажется, что он знает. С другой стороны, если он к нему не имеет отношения, то кто? Отец? Точно не граф Юдин…

Антиграв набрал высоту, и моё внимание переключилось на незваного попутчика. Надо его отвлечь.

— Почему из армии ушёл, Вениамин?

— Непримиримые противоречия с начальством, — хмыкнул он, поправил воротник куртки и спокойно добавил: — Вэньмин.

— А на какой планете служил?

— Синьчэн, провинция Шэньси.

— Не бывал, там красиво?

— Там мало кто бывал, а куда мы едем?

— Да уже приехали, — я погасил скорость и остановил антиграв перед воротами дворца Кианг Цая.

Вылез из машины и, дождавшись, когда Вениамин подойдёт ко мне, посмотрел прямо в объектив камеры видеонаблюдения:

— Уважаемы Кианг Цай, благодарю за оказанную помощь и за Вэньмина, — я указал рукой на спутника. — Он уже получил от меня важное задание и будет занят его выполнением, — я прикинул, сколько мне здесь куковать при самом плохом раскладе, и озвучил с запасом: — целый месяц.

Развернулся и полез обратно в салон антиграва.

— Какое задание? Погоди, — Вениамин подскочил ко мне и схватил за рукав. — Ты что творишь?

— Отправляю тебя в отпуск, — аккуратно отцепил его руку и улыбнулся. — Теперь тебя не убьют, отдыхай.

— Мой номер в инфофоне забит, — успел он сказать, пока я не захлопнул дверь и антиграв не взмыл ввысь.

Наконец-то. От лишних глаз и ушей избавился, пора заняться своими планами. Первая остановка — центр города, парковка дома, напротив которого расположен госпиталь Бортникова. Хочу навестить Гущина.

* * *

Часы посещения я не узнавал, да они мне и не нужны. Анатолий стрелял себе в плечо. Рана вышла хоть и кровавая, но его жизни ничего не угрожало. Медкапсулы с такими справляются за сутки, как сын медика говорю, а у нас уже несколько дней прошло. Так что в госпитале Гущина не было. Выписали.

В больницу надо заехать, чтобы посмотреть карту Толика, узнать его домашний адрес.

Движение транспорта становилось интенсивнее, чем ближе я приближался к центру города. Патрульные машины жандармов встречались часто. В такие моменты постоянно смотрел в зеркало заднего вида, проверял, на месте ли мультимаска.

Чудесное изобретение, если подумать. Тонкая наноплёнка с микрочипом управления и генератором волн, что надо крепить на затылке. Поверх неё наносилось напыление из светочувствительных кристаллов органического происхождения.

Именно эти кристаллы при подаче пары вольт напряжения, под воздействием волнового излучения меняли цвет и получалось лицо заложенного в память образца.

Конечно же, этой приспособой, как только она появилась, стал пользоваться криминальный мир. Конечно же, её сразу запретили в гражданском обращении, и довольно быстро придумали средство борьбы.

Генератор волн создавал облако вокруг головы носителя, значит, надо было эти волны заглушить. На всех космических станциях, кораблях и прочих значимых объектах появились глушилки, как стационарные, так и переносные. Да, даже у жандармов в штабе они стояли. Пройти досмотр в маске стало невозможным и её использование снизилось криминалом до минимума.

Однако есть один нюанс. Это на объектах в космосе глушилки работали нон стоп. Там специальные отсеки предусмотрены для этого. В узких же коридорах наземных офисов, глушилки перебивали и полезные сигналы. Поэтому их ставили в основном на главный вход, в залах ожидания, фойе там, и мощность работы сильно ограничивали.

Так что по улице передвигаться в мультимаске можно, да и в больницах, не думаю, что стоят глушилки. Особенно у служебного входа или на парковке. Не тот профиль у медиков, чтобы бояться шпионов.

До госпиталя оставалось всего ничего, когда на очередном перекрёстке я оказался зажат между двумя синими антигравами.

Жандармы за штурвалом каждой из машины одновременно повернули головы в мою сторону. Стали внимательно вглядываться.

Мгновенно прошибло холодным потом. Руки вцепились в штурвал, а спина вжалась в сидение. Я с огромным трудом, подавил в себе желание посмотреть в зеркало и проверить личину.

— Всё хорошо, всё хорошо. Меня не узнать. По документам я Ренат Коромыслов, — мысленно успокаивал сам себя и костерил голограмму светофора, которая отсчитывала ещё минуту ожидания.

Вдруг один из жандармов помахал рукой, призывая опустить стекло.

Сердце замерло. Задрожали ноги, особенно правая: чуть не вдавила педаль газа до упора. Удержался лишь из-за мысли о близком провале всей операции, а потом сознание изменилось, усилилось восприятие, и я взял эмоции под контроль. Оторвал руку от штурвала и нажал на кнопку стеклоподъемника.

Силовые техники очистили голову и помогли трезво оценить ситуацию. Всё хорошо. Стрелять не начал, карабином не тычет, значит всё хорошо. Может ему передать что надо жандарму из другого антиграва? Бред, но вдруг! Так что надо вести себя спокойно, будто я обычный гражданский.

Стекло медленно опустилось. Хотел было представиться, но синий опередил меня:

— Гражданин, приземлитесь на парковку госпиталя.

— Хорошо, — кивнул я, мне туда как раз и надо, правда, без жандармов.

Почудилось, что план затрещал по швам. Прям вот хруст услышал, но отступать пока было некуда. На перекрёстке стояло ещё несколько патрульных машин. Перехватят, даже если резко сорвусь вперёд. Уйти, конечно, можно будет, но погоня выйдет многочасовая, и я привлеку внимание. Так что выполняю требование, смотрю, что будет дальше.

Дождался, когда светофор загорится зелёным и пошёл на снижение. Патрульная машина держалась рядом. Жандарм за штурвалом что-то говорил напарнику на пассажирском сидении. Я же краем глаза следил за другими антигравами синих. И они, к моей радости, не обращали на нас внимания, а спокойно разлетелись по своим делам, кроме второй машины, что была от меня слева на перекрёстке. Она пристроилась сзади.

Спалился или нет? Просто штатная проверка документов? Что делать?

План действий пришёл внезапно. Приземлюсь, дождусь когда обе машины окажутся на земле, а жандармы выйдут. Попробую решить всё миром, если нет, то вырубить четверых синих проблемой не станет, но тогда придётся забыть о госпитале. Но о нём забыть придётся, если я и сейчас рвану в небо. Так что, надо попытаться. Главное спокойствие сохранять и не делать резких движений.

Нда, не готовили меня к этим шпионским играм. Штурмовать, расследовать, поджидать врага в засаде — это да, но не скрытно передвигаться среди гражданских. И пусть я знаю кучу техник и приёмов, чтобы держать сознание под контролем, ускорять восприятие и реакцию. Но всё это на автомате применялось в бою, а тут другая ситуация, шаблон ещё не наработан. И сейчас просто повезло, мелькнула мысль о прорыве, и рефлексы сами начали подготовку. Надо нарабатывать привычку.

Жандарм обошёл меня прямо перед парковочным знаком и приземлился на свободном пятачке. Вторая машина дождалась, когда мой антиграв коснётся земли, и приземлилась за ним. Из неё тут же вышли двое с винтовками в руках. Сделали шаг в мою сторону и замерли.

Из первого антиграва тоже вылезли двое. Пассажир повесил на плечо ремень от АКР, пилот же поспешил ко мне.

Я решил действовать на опережение, а то превратят салон в решето. Мне нужен оперативный простор. Вылез из салона и шагнул на встречу подбегающему синему:

— Здравствуйте, вот мои права, в чём причина остановки?

Глава 20

Как только пилот возьмёт документ, смещусь вправо. Прикроюсь им от напарника. Прихвачу за плечо, пробью в голову и рвану к двоим. Там близко, не успеют выстрелить.

Одного отшвырну, у второго отниму АКР. Потом перекат, вжаться в асфальт и последнему Жандарму не повезло. При любых раскладах придётся его подстрелить. Если не дёрнется, то попаду в ногу. Ничего, госпиталь рядом, доктора успеют. Правда, калибр такой, что ногу оторвёт.

Рискнуть и прорваться на ближнюю дистанцию? Опасно, но и с меня спроса за калеку потом меньше. Если выживу, конечно. Всё, поехали.

Пилот подлетел ко мне. Шагнул ему на встречу и чуть вправо. Рука дёрнулась к его плечу.

— Дружище помоги с тачкой, движок кашляет, — выпалил на одном дыхании Жандарм.

Руку убрать не успевал. Живой труп ещё отмахивался от моих документов, когда я, максимально ускорив восприятие, всё же заставил себя сделать ещё один шаг и моя рука прошла мимо, вытягиваясь к машине синих. Жест получился красивый, как бы приглашающий пройти.

— Пойдём, посмотрим, — бросил я, и шагнул ещё дальше, гася боевой заряд в теле.

Жандарм оказался за моей спиной, но тут же вырвался вперёд и подскочил к капоту служебного антиграва. Звякнула защелка и стальная крышка поднялась.

— Как раз собирался в гараж ехать, минус день в табели был бы, а тут ты, — болтал синий, аж притоптывая от нетерпения, — прям благословение небес, а то за ремонт из зарплаты вычтут, день не оплатят.

— Угу, не знал, что у вас так строго, — кивал я, подходя к раскрытому сердцу машины, а сам мысленно костерил Вениамина.

Отличная маскировка, реклама автосервиса, не заметен будешь. Тысячу торпед ему в грызло! Вот знал же, что аукнется мне эта косячная тачка.

— Ой не говори, за любой чих или пук снимают, бюджеты экономят, — судачил жандарм, поглядывая то на меня, то на движок, — час назад щелкать начало, и каждый раз проваливается немного.

— Зато отпуск в бесплатном санатории, и тринадцатая зарплата, — прогудел напарник пилота, подходя к нам и поправляя на плече АКР.

— Вертел я этот пансион, — отмахнулся пилот, — кормёжка беспонтовая и все семейные.

— Кому как, — пожал плечами его напарник, — у меня дети в восторге от него, каждый год ждут, когда поедем. Ты бы женился, тоже понравится. Ёлки, чистый воздух, море, пляж.

— А, что я там не видел? — отмахиваясь, поморщился пилот и обратился ко мне: — ну, что скажешь, мастер?

— Момент, — попросил я времени и склонился над силовой установкой, краем глаза отмечая приближение ещё двух жандармов.

Идут расслабленно, винтовки за спиной, но я на всякий случай подобрался. Сердце замерло, приготовилось к выбросу адреналина. Если засада, то сейчас начнётся.

— Ну что у тебя там, Петруха, — спросил один из них, — а то время обеденное капает, а мы ещё не жрамши.

— Сейчас мастер слово скажет и поедем, — отозвался Пилот и снова меня поторопил: — серьезное что-то?

— Вообще-то да, — я выпрямился над капотом и указал пальцем на движок: — клапан воздухозаборника турбины разболтался, надо регулировать, иначе воткнётесь в асфальт.

— Никуда больше не полечу, — поёжился напарник пилота, сделав шаг назад, — у меня дети.

— Сможешь починить…? — Петруха вновь отмахнулся от напарника, как от назойливой мухи, и с вопросом посмотрел на меня.

— Родион, — представился я и кивнул, — Да, сейчас за инструментом схожу.

По пути к антиграву гнев на Вениамина смешался с благодарностью к Цветку. Если бы Михалыч в своё время не гонял меня по гражданским антигравам, ничего бы я сейчас не смог сказать. А так, ситуация вроде выправляется. Хотя, Вениамина всё равно прибью. Без этой наклейки и выправлять ничего не пришлось бы.

Ящик с инструментами лежал в багажнике. На самом видном месте. Хоть в этом Веня не соврал, учиняя подставу. Открыл крышку, нашёл необходимые ключи и вернулся к жандармам. Сразу полез под капот, но не бездумно, а так, чтобы получилось быстро вылезти, если случится атака.

Пока регулировал клапан, постоянно ожидал нападения, держал наготове силу. Успокаивало то, что у жандармов индекс низкий, если судить по внешности и возрасту. Да и стояли они рядом, с таких позиций сложно атаковать. Скорее помешают друг другу, а вот мне обороняться выйдет легко. Ногами подсеку двоих, и пойдёт заруба.

Спокойствия добавило и то, что Петруха отправил второй экипаж за едой, где-то через десять минут после начала регулировки, а сам, вместе с напарником, стоял и разговаривал со мной. Обсуждали мы, как ни странно, мою поимку. В смысле Ростислава, а не Родиона.

— Парни говорят, что снова ложная информация, — сокрушался напарник, который представился Гришей, а уехавших за едой звали Фома и Михаил.

— Что, много вызовов? — спросил я, туже затягивая гайки.

— Народ, как с цепи сорвался из-за этой награды, — поддакнул Петруха.

— Не то слово, пора вводить штрафы за ложное, — прогудел Гриша.

— Нельзя, вдруг какой-то будет верным, — не согласился с ним Пётр.

— А толку? — парировал Григорий. — Людей не хватает, уже по четверо носимся, и что мы ему сделаем? Снова обосрёмся?

— Неужели такой сильный? — спросил я, понимая, почему все встреченные сегодня антигравы жандармов летели парами.

— Угу, — расстроенно протянул Гриша. — Безопасник с флота, считай военный, подготовка за глаза, хоть и молодой. Я в него из антиграва целился, так он в меня стеклом метнул. Во, смотри, — я выглянул из-под машины, а он приподнял фуражку, показав царапину на голове. — Повезло, что промазал.

На самом деле я туда и целился. Не убивать, лишь отпугнуть. Но сказал другое:

— Ничего себе, считай, в рубашке родился.

— Это да, но пацана жаль, — вдруг выдал Гриша.

— Это почему? — неподдельно удивился я, даже вновь оторвался от клапана и посмотрел на жандарма.

— Нам приказали огонь на поражение открывать, — вместо напарника ответил Петруха. — Так что, хоть он и силён, но пятьдесят на пятьдесят, либо уйдёт, либо подстрелим.

По его голосу я понял, что он тоже не особо в восторге, и постарался развить тему:

— Ну, так и что? Преступник же.

— Да какой он преступник, — сплюнул Гриша на пенобетон парковки. — Считай наш коллега, снова мутки у руководства какие-то, вот и решили его в расход.

У меня от такой простоты чуть ключ из рук не выпал, а Петруха, шикнув, толкнул напарника в бок.

— Что ты меня тыкаешь? — Возмутился Гриша, — будто Родион не местный и не знает, что у нас происходит. Всей радости от работы — служебный пансион, да редкие успешные дела, а так ничего сделать не можем.

— Как минимум не болтать, — снова недовольно шикнул Петруха.

— Да надоело всё, — Гриша ещё раз сплюнул.

— И что, ничего нельзя сделать? — я закончил с регулировкой, вылез из-под антиграва и выпрямился над капотом.

— Ничего, — хмуро посмотрел на товарища Петруха. — Пустая болтовня это всё.

— Не пустая, а просто доказательств нет, да и страшно, — добавил Гриша. — Кто мы против губернатора с командой? У них всё схвачено, связи по всей империи.

— Печально, мужики, я как-то не думал об этом раньше, просто жил и не отсвечивал, — похлопал Гришу по плечу, и бросил его напарнику: — всё готово.

— Да мы тоже не отсвечиваем, только выполняем команды, — выпалил Гриша, и столько боли слышалось в его голосе, что стало его жаль. — Собачья жизнь.

Он скривил лицо, махнул рукой и полез на своё место в патрульной машине.

— Ладно, я тоже пойду, — протянул я, проводив Гришу взглядом, и повернулся к Петрухе: — потом обязательно покажись в сервисе.

— Угу, — жандарм странно на меня посмотрел, и стал закрывать капот.

Дожидаться чего-то ещё не стал, затопал к своему антиграву. Скорее бы закинуть инструменты в багажник и свалить. Покружить немного в стороне, а затем вернуться. Главное разбежаться по-хорошему после всех этих историй. Вот же язык без костей у человека.

По пути заметил, как приземлилась вторая машина и Миша с Фомой появились на парковке с едой в руках. Кивнул им, и полез в багажник.

— Родион, постой! — крикнул Петруха, когда я уже открывал дверь в салон.

— На, держи, — жандарм подбежал ко мне и протянул шаурму. — Спасибо за помощь, дружище.

— Да, не надо, — начал отказываться я, но Петруха меня перебил.

— Угощайся пока горячая, — и почти силком вручил мне шавуху.

Потом он как-то неловко потоптался и добавил:

— Это, Родион, забудь о чём говорили, лады? Гриша он впечатлительный слишком.

— Когда говорили? — спросил я и откусил лаваша. — С кем?

— Ага, спасибо — обрадовался Петруха и побежал к своим.

— Пока, ещё раз спасибо! — махнул он рукой от антиграва, залез в него и они улетели.

Наконец-то, блин. Всё, можно выдыхать.

* * *

Шаурма проваливалась в желудок горячими комками. Лаваш внизу порвался и оттуда сочился соус. Отвёл руку подальше, чтобы не обляпаться, и жирные капли падали прямо на пенобетон, рядом с ботинками. Время идёт, меняются поколения, а шаурма всё также коварна. А вот жандармы порадовали. Нормальные мужики.

Оказывается не всем по нраву происходящее. Надо это запомнить, может пригодится. Особенно, когда начнём наводить здесь порядок, а это случится, однозначно. Так просто я всё не оставлю. Покушение на свою жизнь прощать не собираюсь. Только надо дождаться помощи. Выжить и дождаться. А для этого нужна информация.

Доел шаурму, выкинул обёртку в корзину, вытер руки салфетками и затопал к служебному входу в госпиталь. Хорошо! А то, что кружить лишний раз не пришлось ещё лучше.

Миновал припаркованные антигравы. Обошёл подлетевшую карету скорой помощи. Помог санитарам из скоряка выгрузить неожиданно большого пациента, который свешивался с гравиносилок.

Только затащили носилки на пандус, как пациент дёрнулся, задел молодую девушку в белом халате и она полетела со ступенек. Нырнул вниз, словно боксёр уходит от удара. Подхватил её на руки. Крутанулся, восстанавливая равновесие, поставил её на землю и, не слушая благодарностей, следом за санитарами прошёл в небольшой зал.

«Приемный покой» гласил голоуказатель налево. Санитары как раз туда завернули. «Сестринский пост» вела направо другая стрелка. Там, за прозрачными створками двери сновали туда-сюда люди в белых халатах.

— Ой, а ваших всех выписали, — подошла ко мне пойманная на руки девушка.

— Наших? — не понял я.

— Ну, да, жертв нападения из жандармерии, — нерешительно улыбнулась она.

— Простите, на мне написано, что я из органов? — улыбнулся ей в ответ, хотя сам сильно удивился такой проницательности. Это ж вся маскировка коту под хвост.

— Нет, — она скромно потупила глазки, а её щечки заалели неожиданным румянцем. — Я наб… видела Вас на парковке с коллегами.

Вон оно что! Хах, а ты, Коромыслов, парень не промах. Не удержался и глянул поверх головы сестрички в зеркало. Оттуда на меня смотрел и улыбался приятной наружности верзила.

— Родион, — я перевёл взгляд обратно на девушку и протянул ей руку.

— Таня, — она вспыхнула ещё сильней, но руку пожала.

Не знаю, откуда пришла идея, может в кино видел, но как-то по наитию получилось, спонтанно. Задержал её ладошку в своей чуть больше положенного. Сделал круговое движение большим пальцем. Затем медленно отпустил руку, как бы поглаживая её запястье.

Таня хихикнула. Улыбнулась и снова уставилась в пол.

— Это хорошо, что их выписали, Танечка, — мурлыкнул я, — тогда давайте считать, что я к вам, проведёте экскурсию? Хочу пожать руку доктору.

— Конечно, — кивнула девушка, отводя взгляд и заправляя прядку волос. — Проведу.

Она сделала шаг в сторону сестринского поста, а я решил добавить к атаке удар с фланга:

— Танюша, а в какое время вы сегодня заканчиваете работу?

— В половине восьмого, — она слегка запнулась с ответом и мы, пройдя мимо разошедшихся прозрачных створок, оказались в: — здесь у нас отделение неотложной помощи, это сестринский пост, прямо по коридору операционная, а над нами…

— Какие цветы Вам нравятся, Татьяна?

— … Реанимация, гортензия — она сбилась, улыбнулась и поспешно исправилась: — в смысле гортензия нравится, а реанимация над нашим отделением.

— Понимаю, кивнул я, — и придержал её за руку, наклонился чуть ближе, — Ваш любимый ресторан, Танюша.

Наши глаза встретились. Она замерла и прошептала словно под гипнозом:

— Царская усадьба, тут в центре, но я там ни разу не была.

— Исправим, — улыбнулся ей, выпрямляясь.

— Но там очень дорого, — она словно очнулась, и попыталась воспротивиться, хотя покрасневшая шея говорила совсем о другом.

— Пустяки, — махнул я рукой, подмечая табличку туалета. — Сегодня вечером, в девять. Вы, я, царская усадьба.

— Хорошо, Родион, — она словно решилась на что-то и кивнула.

— Татьяна Христофоровна, срочно в шестую палату, — прозвучало из динамиков под потолком и Таня переменилась.

— Мне надо идти, — она нерешительно дёрнулась в сторону.

— Подожду у сестринского поста, — кивнул я, касаясь пальцами её ладони.

— Хорошо.

Она улыбнулась и убежала по коридору. Посмотрел ей в след, затем развернулся и зашёл в туалет. Глянул в зеркало над умывальником. Оттуда смотрел мудак. И то, что лицо чужое, ничего не меняло.

В уборной не задерживался. Проверил, что в помещении никого нет. Зашёл в одну из кабинок, да закинул в унитаз небольшой металлический шарик. Булькнуло, и я пошёл к месту встречи.

В народе эта круглая штука называлась «дрожжевой бомбой». Понятное дело, что никаких дрожжей там и в помине не было. Зато эффект был даже круче. И неважно старая канализация или вакуумная установка используется в здании. Шалость удавалась всегда.

Остановился у сестринского поста так, чтобы не попадать в объектив видеокамеры. Облокотился о стойку, совсем рядом с блоком компа и, улыбнувшись медсестре за ним, принялся ждать. Для всех Татьяну, а на самом деле…

Всего минута прошла, как сначала в коридоре раздался чей-то крик, а затем сработала сирена внутренней тревоги. Правда, сразу же умолкла, а вместо нее, успокаивая пациентов и посетителей, заговорил голос из динамиков. Народ в халатах, встревожился, заозирался по сторонам. Раздались крики из палат и понеслось.

Пациенты выскакивали из комнат. Доктора и медсёстры носились как угорелые. Откуда-то появились люди в форме техперсонала, а мимо меня промчались два робота уборщика.

Улучил момент, когда никому не было до меня дела, и вставил в блок компа чип с накопителем. Достал инфопланшет и отправил запрос на поиск карточки Анатолия Гущина.

— Ты здесь, я беспокоилась, — к посту подскочила Татьяна. Полы халата аж в стороны разлетались, как она бежала, а прическа растрепалась.

— Что происходит? — я постарался разграть тревогу в голосе, пока убирал инфопланшет в карман.

— Канализацию прорвало, там, в палатах такое лезет! — она перевела дыхание, и извиняющимся тоном выдала, — я не смогу сегодня, прости, давай завтра.

— Хорошо, Танюш, не переживай, — взял её за руку и, незаметно выдернув чип из блока компа, повёл её к выходу. — Скажи только, куда заехать за тобой?

— Пролетарская восемь, квартира двадцать, — она полезла рукой в карман и достала визитку, — вот мой номер.

— У меня карточки нет, — улыбнулся, принимая полоску с голограммой, где была реклама госпиталя и информация о…

— Ничего себе, ты терапевт, — приятно удивился я. — Не ожидал.

— Да, — скромно потупила глазки Таня, снова покраснев. — Месяц как закончила интернатуру.

Мы уже подошли к выходу из отделения и я, наклонившись, чмокнул её в щеку.

— Рад был тебя встретить, Танюш, до завтра.

— И я, — прошептала она, отводя взгляд.

— До вечера, позвоню.

Cтворки двери с лёгким шорохом закрылись. Таня махнула мне на прощание. Улыбнулся ей и поспешил на парковку. Надеюсь, Лира простит меня за этот скромный поцелуй. Маскировка требовала жертв.

* * *

Медкарту Гущина открыл, когда отлетел от госпиталя подальше. Припарковался в неприметном переулке и достал инфопланшет. Анатолий жил здесь, в центре. В одном из доходных домов.

Нашёл его на карте и запомнил дорогу. Затем полетел в пригород. В район, где убили Кремнескалова. Приземлился на промке, на территории одной из заброшенноых фабрик и, перетащив снаряжение в другую машину, сжёг антиграв.

В этот раз новый транспорт оказался неприметным. Никаких голограмм, реклам или иных отличительных признаков. Просто белая машина, самой обычной марки. Таких на улице тысячи.

Уселся за штурвал. Проверил всё ли работает, арендовал с китайского инфопланшета квартиру в доме Гущина и полетел заселяться.

Выдал электронный ключ и проводил меня в квартиру администратор. Всё же центр, жильё считай элитное. Фасад хвастался недавним косметическим ремонтом. Фойе, коридоры и лифт блестели чистотой. Пахло лесом и цветочным лугом: на освежителях воздуха тут не экономили. Чувствовалось, что хозяин десятиэтажки следит за зданием.

Консьерж на входе и видеонаблюдение являли собой вишенку вершины сервиса и безопасности жильцов. Хорошо, что меня об этом предупредили на сайте риелторского агентства и я припарковался на соседней улице, да сменил личину с Родиона на Михаила.

Мебель в единственной комнате снятой квартиры стояла под защитной плёнкой. Окна выходили во внутренний двор. Панорамные, они давали отличный обзор на жизнь соседей и мусорку внизу. Что поделать — экономия. Клыки змеи дали денег, но мне ещё много чего надо, а эта самая дешёвая комната в здании съела сразу треть всех средств.

Проводил администратора и, задёрнув шторы, чтобы с улицы за мной не подсматривали, проверил квартиру. Чисто. Никаких скрытых камер или устройств подслушивания. Вторая часть плана выполнена. Проникновение прошло успешно. Теперь завершающий штрих.

Посмотрел поиском, что в коридоре никого нет, и спустился вниз к консьержу. Узнал у него, как быть с онлайн заказом еды из ресторана. Пообещал прислать данные курьера, если что-то закажу, а потом поднялся на лифте обратно. Только в этот раз ошибся на целый этаж. Якобы с непривычки.

Прошёл по коридору туда-сюда, разыгрывая перед камерами удивление. Даже выругался пару раз рядом с ними, а заодно подметил, что все они беспроводные. По ходу спектакля запустил щупальце в квартиру Гущина. Толик отсутствовал.

Вернувшись к себе, подключил инфопланшет к местной сети и запустил взлом сервера безопасности. Хорошо, когда есть набор флотских алгоритмов, а объект не блещет защитой. Пять минут показались вечностью. Гаджет перехватил управление всеми камерами и сигнализацией, а я смахнул пот со лба, словно лично вскрывал местный сервак.

Как же здорово всё складывается! Осталось чуть-чуть. Завершающие аккорды, так сказать, а потом затаюсь в квартире Толика, дождусь его и допрошу с пристрастием. Ух, аж руки задрожали от предвкушения. Всё расскажет, никуда не денется.

Создал в служебном приложении закольцованное видео пустых коридоров. Запустил его. Затем, включив сигнал «не беспокоить», снова покинул свою квартиру и поднялся к двери Гущина.

Пару раз глубоко вздохнул, унимая желание поскорее ворваться внутрь. Мысленно проверил, ничего ли не забыл и приложил инфопланшет к замку. Сервер безопасности сформировал на нём сигнал электронного ключа ротмистра. Запорный механизм тут же щёлкнул и квартира Толика встретила меня темнотой.

Свет включать нельзя. Шаг, за спиной закрылась дверь, и под ноги тут же бросился какой-то пуфик. Переступил, перешагнул, и в колено ударила тумбочка. Отступил и под ногами что-то пискнуло. Врубил поиск, а затем фонарик.

Бардак царил знатный. Шторы задёрнуты, по полу разбросаны вещи. Либо Анатолий знатный свин, либо в спешке собрался и уехал. Либо…

Вдруг луч фонаря выхватил Гущина из темноты. Он сидел в кресле и целился в меня из пистолета.

Глава 21

Сознание раздвоилось. Восприятие ускорилось. Резко уронил фонарь и ушёл в сторону. Луч света ударил в стену. Под ногой хрустнули осколки стекла. С глухим звуком отфутболился от ботинка какой-то коробок, указывая в темноте на моё положение, но Гущин не стрелял. Он даже ничего не говорил.

Я пригнулся к полу. Медленно, аккуратно, избегая шума и лишних движений переместился в право. Поисковые щупальца метнулись вперёд, в стороны, но везде было пусто. Чертовщина какая-то.

— Здравствуй, Толик, — негромко произнёс я, и перекатом ушёл в лево, распластался на полу и затаился.

И снова тишина. Ни ответа, ни привета, как говорится. Что-то не замечал за Гущиным такой выдержки. Да я даже шороха от его движений не слышу, чего уж говорить о дыхании…

В памяти, словно кадры в замедленной съемке, прокрутилась наша встреча. А дышал ли Толик?

Прикинул вероятности, мгновенно обмозговал версии и, поднявшись на ноги, подошёл к стене и зажмурился.

Щёлкнул выключатель, и комнату залило ярким светом. Даже сквозь веки пробивало.

Приоткрыл один глаз. Гущин всё также сидел в кресле. В руке пистолет, в голове дыра.

Захотелось свалить куда подальше. Даже дёрнулся к входной двери, никакие техники контроля не помогли. Но быстро взял себя в руки и глянул в инфопланшет на камеры видеонаблюдения.

Коридоры пусты, консьерж на месте, смотрит телек. Чисто и спокойно: никто не бежал в гости к Гущину. Значит не ловушка, время есть.

Снова посмотрел на Гущина, подошёл ближе и спросил:

— Как же так, Толик?

На ногах домашние тапочки и простое трико. Рубаха прикрывает торс. Расстёгнута у ворота, и оттуда выглядывает повязка на плече.

Глаза распахнуты. В них застыло удивление. Рот приоткрыт, будто Гущин хотел что-то сказать, да не успел. Скорее всего, вскрикнул от боли, хотя смерть была мгновенна.

Края раны обуглены, внутри… Не важно, что там внутри. Стреляли из плазменного пистолета в упор. Вон он в руке зажат. Жалкая попытка выставить всё за самоубийство. Даже не знаю, какой эксперт подпишет заключение: нельзя застрелить себя под таким углом.

Встал на одном месте и обвёл помещение взглядом. Если хотели всё выставить за самодеятельность, то где-то здесь должна быть записка.

Конечно же я имел ввиду какой-нибудь гаджет с записями, и не ожидал найти архаичный листок бумаги на тумбочке рядом с креслом. Но, что есть, то есть.

Бокал с остатками алкоголя прижимал к столешнице страницу из блокнота, а с неё кричали крупные буквы:

— Да пошёл ты!

Подчерк кривой, сразу видно, Анатолий не относился к любителям прописи, но написано отчётливо. Доходчиво я бы сказал.

Переключил инфопланшет на тревожный мониторинг камер доходного дома, а сам стал искать остатки индекса убийцы.

Стерильная чистота. Что ж, это не ново. Стиль знакомый.

Глянул на камеры, убедился, что всё чисто, поднял с пола барный стул и, задумавшись, присел на него. Почему тебя убрали, Анатолий? Ты же член команды. Хотели выставить всё, как самоубийство, но ты не стал подыгрывать. Но почему? Что ты сделал? Чем помешал? Отказался от прошлых договорённостей? Изменил условия сделки и что-то новое попросил?

Если попросил, почему тебе этого не дали? Люди, что действуют в заговоре с лотереей могущественные. Смешно думать, будто это в первый раз такое. Значит, у них всё схвачено и есть чем заинтересовать продажных чиновников, и жандармов. Да они любую сумму денег могут дать, если подумать о призовом фонде лотереи.

Что-то нереальное попросил? Но что?

Пока думал, мой взгляд скользил по комнате. Обивка дивана вспорота. Ящики из комодов выворочены, а бельё раскидано по полу. Из стены торчит открытая дверца сейфа, его содержимое валяется рядом. Ковер на полу топорщится складками: под него явно заглядывали. Хм.

Прошёл в спальню. Картина повторилась. Матрас вспорот. Шкафы распахнуты, а вещи раскиданы. Решётка вентиляции под потолком вырвана и из дыры развивается клочок пыли.

Никогда не сталкивался со следами обыска, только в кино видел. Но это не помешало понять: здесь что-то искали. А раз так, значит, Толик торговался. Значит, ему было чем прижать партнеров по сговору. Имелся компромат.

Что же такого ты потребовал Толя? Именно потребовал, с компроматом не просят. Что, раз они не смогли выполнить и избавились от тебя? Захотел выйти из игры? Почему?

Поднял с пола погасшую голорамку. Она до этого стояла на тумбочке около кровати. Провёл пальцем по боковине и появилось изображение.

Гущин улыбался и обнимал приятной внешности блондинку, к ним прижимался радостный мальчишка. Они всей семьёй находились в аквапарке. Надо же, а Толик не обманул. Правду рассказывал тогда в автомобиле.

Поставил рамку на место, вернулся в гостиную и задумался. Убийцы нашли, что искали? Да неважно, на самом деле, я точно не найду, потому что не знаю, что искать. Посмотрел на Толика, переступил с ноги на ногу. А кто знает?

— Я знаю, но…

Сзади!

Крутанулся. Пригнулся.

— … в интересах следствия эта информация не разглашается, — капитан Сычкин говорил с экрана телевизора.

Как он…? Под ногой что-то хрустнуло. Кинул взгляд — модуль управления жвачником…

Фух.

Видимо, наступил на него и включил.

— Обвинение серьёзное, за голову офицера флота объявлена награда, Вы ведёте поиски, — едкие интонации журналиста просто кричали о его наглости. — Но вы отказываетесь сообщить причину. Какие мотивы у мичмана Турова? Что послужило причиной конфликта с ротмистром Гущиным? Где сам ротмистр, наконец? Почему его нет на конференции?

Сычкин буравил журналиста тяжёлым взглядом. Выслушал. Скрежетнул зубами. Это вот прям крупным планом показали. Настолько крупным, что надпись «прямой эфир» в углу экрана оказалась у капитана на скулах.

Ещё бы ему не злиться. Толик-то вот он. В кресле сидит, целый и мёртвый. Думается мне, без Сычкина тут не обошлось. Надеюсь, это реально прямой эфир. Мне аж похорошело на душе от вида взбешённого капитана.

— Что же Вы молчите, господин капитан? — не унимался журналист на фоне огромного, полного людей зала для пресс-конференций.

Молодой, смелый или глупый, или всё сразу, но прям красава! Премию ему надо, срочно!

— Если Вам нечего ответить на эти вопросы, то, как Вы прокомментируете ночное сообщение от службы безопасности флота? То самое, где Вас, ротмистра Гущина и некоего гражданина Фроцмана объявили во все имперский розыск?

В углу экрана тут же появилось упомянутое сообщение. Крупным планом фотографии подозреваемых. Информирование об особой опасности. Требования задержать при встрече и сообщить в СБФ.

Ах вот оно что! Я снова на Толика оглянулся. Вот почему ты взбрыкнул на подельников. Это на планете всё хорошо, а на любой космической станции, в любом космопорту империи тебя даже автоматика не пропустит. Некуда бежать, только здесь прятаться. И то, пока безопасники флота не появятся в системе. Потом всё. Конец. И никто тебе не поможет, никакие связи и деньги. Да тот же Фроцман, хоть и силён, но теперь заперт на Гусь-Налимске! Всё, мышеловка захлопнулась!

Я даже рассмеялся. Ай да Кристина. Всё же успела. У нас получилось!

Накатили воспоминания о помощнице и веселье моментально сменилось печалью. Хоть и Искуственный интеллект, но, блин.

Встал по стойке смирно и почтил её минутой молчания.

— И снова ни слова! — наигранно воскликнул журналист, и обернулся к залу: — что же это такое, господа, пресс-конференция или игра в молчанку?

На экране крупным планом показали голограмму бейджа журналиста. Зубров Эдуард Ефимович. Телеканал ГН1. Народ в зале рукоплескал и смеялся.

— Господин Зубров, не превращайте пресс-конференцию в фарс, — к Сычкину подошёл жандарм с погонами генерала, мощный дядька, кстати. — Сообщение от СБФ это нелепая шутка, какой-то сбой в системе, — пробасил генерал, — мы уже направили официальное обращение в местный офис. Работа ведётся, уверен, скоро со всем разберутся и ошибку исправят. — Генерал вздохнул и продолжил: — Что же касательно…

— Простите, Ефим Георгиевич, — Влез Зубров в речь генерала, на что тот поморщился. — Не вы одни отправили запрос, но ответа никто не получил, а вы? — Зубров добавил в голос ещё больше едкости. — Что вам сообщила СБФ?

Не успел я удивиться такой наглости, не бессмертный же этот Эдуард, надо и меру знать, как на экране появилась надпись «генерал жандармерии Зубров Ефим Георгиевич». А, тогда понятно. Все вопросы снимаются. Кто-то дома по жопе получит и всё, никаких последствий.

— Эдуард Ефимович, вы прекрасно знаете, — генерал вздохнул и посмотрел на сына, как на нашкодившего котёнка, — что межведомственное сотрудничество между флотом и жандармерией крайне плотное, поэтому мы, — он выделил это мы, — не вы, и нам ответили. Скоро это недоразумение будет улажено.

Ой, враль! Я слушал уже в пол уха, сосредоточившись на копании в инфопланшете. Где-то на местном сервере безопасности должна быть утренняя видеозапись, а на ней убийца Гущина.

Так, я не медэксперт, но исходя из имеющихся данных, Толик умер где-то утром, а сейчас уже вечер начинается, пять часов.

О, вот. На экран вывелась картинка, как из квартиры Гущина выходит Сычкин и направляется к лифту. Забавно то, что капитан с кем-то разговаривал и, даже, посмотрел пару раз на своего собеседника, но на кадре никого не было. Либо призрак, либо Сычкин шизик. Но вернее всего третий вариант: я не первый, кто влез на сервер. Кадров где Сычкин заходит в квартиру Гущина тоже не было.

Капитана подставляли, и он, судя по нервному взгляду с экрана телека, знал об этом. Классика, подловили на соучастии в убийстве.

— Что касательно ротмистра Гущина, то он после ранения взял выходной, и сейчас приходит в себя дома, отсыпается, — сообщил журналистам генерал.

Ага, хмыкнул я, сегодня отоспится и завтра будет цвести и пахнуть, да так, что соседи жандармов вызовут, а те труповозку. Ну враль! Любо дорого посмотреть, и ведь не краснеет. Чувствуется профессионализм в этом деле. Интересно, генерал в сговоре?

Вдруг Сычкин, дёрнулся. Выхватил из внутреннего кармана кителя инфофон и поднёс его к уху. Пошевелил неслышно губами, и рванул к микрофону.

— Срочная новость, Турова видели у дома ротмистра Гущина! — выпалил он поспешно. — Очевидцы слышали шум борьбы и выстрелы! Ротмистр мёртв, объявлен план перехват! Прошу простить! Возможно он ещё там!

Сычкин спрыгнул с трибуны и, не глядя на генерала, помчал по залу на выход. Репортёры зашумели. Повскакивали со своих мест. Камеры проводили пробежку капитана объективами, а генерал лишь нахмурился и гневно сверкнул глазами.

— Господин Зубров, — обратился к отцу Эдуард, — Зачем Турову убивать ротмистра Гущина? Что за конфликт между ними?

Генерал придумывал, что сказать, но ответ был очевиден. Для меня, не для него. Сычкин спешил замести следы убийства, но, сам того не зная, попал пальцем в небо. Пора мне отсюда валить, пока коридоры пустые.

— Прощай, Анатолий, — скользнул взглядом по ротмистру и не удержался от шалости.

Взял ручку и накарябал в блокнотном листе послание от себя.

Совместное с Толиком творчество звучало кратко и лаконично: 'Да пошёл ты!

Видеозапись у меня.

Метро Рыбное, у входа в 20:00 15.07. 3018 г.'.

* * *

Вышел из квартиры Гущина и сразу же проверил видеокамеры. Четверо жандармов зашли в здание. Консьерж взволнованно размахивал руками и что-то говорил.

Да ладно. Только что никого не было. Капитану надо сменить фамилию на Чародейкин. Телепортировал он их что ли? С другой стороны, мне-то что. Обычный жилец идёт на улицу…

Не прокатит. Жандармы внизу остановили пассажиров лифта, и начался досмотр. В вестибюль, тем временем, прибывали всё новые служители закона. Так, не паниковать, планы отхода я прорабатывал.

Включил технику мертвеца, чтобы эмоции не отвлекали, и заспешил вперёд. Створки лифта мелькнули с боку и остались позади, а дверь на лестницу оказалась не заперта и легко открылась. На своём этаже я оказался уже через минуту, но пришлось срочно заходить в коридор и становиться за угол: жандармы поднимались наверх.

Не время для боя. Надо сделать всё тихо. Меня здесь нет и не было.

Пропустил синих. Дождался, когда они поднимутся выше, на этаж к Гущину, и вернулся на лестницу.

Нравится, когда кроме поисковых щупалец ещё и видеонаблюдение на моей стороне. Так, а вот это плохо. Одна из камер как раз показывала, как два жандарма вошли в комнату безопасности.

Отключать вирус не стал. Спалюсь ещё больше чем…

Синие оказались умнее, чем хотелось бы. Не увидев движения людей на мониторах, сразу же подняли тревогу. Народ в здании забегал. Я же скользнул в коридор очередного этажа и затихарился. Хорошо, что отключить камеры они не смогут. Теперь им мою защиту взломать надо, а питание автономное.

— Никому не выходить из квартир! — разнёсся по зданию суровый голос из динамиков. — Работает жандармерия!

Стоило оповещению умолкнуть, как отряд жандармов взбежал по лестнице, и вломился следом за мной. Служивые остановились, огляделись, и разошлись в разные стороны. Успел скользнуть за их спинами и, пригнувшись к ступенькам, стал спускаться на второй этаж. Там в коридорах уже бродил такой же отряд, а на первом, мама не горюй, разворачивался цирк шапито: жильцов начали выводить на улицу, при этом тщательно досматривая.

Жандарм на втором этаже прошёл мимо двери и я просочился в коридор. Придержал дверь. Досчитал до двух и пересёк холл до угла поворота. Замер, дождался «окна» и юркнул за угол, чтобы встать за пожарным щитом.

Тайминг жёсткий. На одной поисковой технике далеко не уйти. Выручали только камеры и вид с них на этажи.

Вот Жандарм развернулся и посмотрел на щит. Меня не видно. Вот он снова развернулся и пошёл дальше. Самое время перебежать и…

Двое других неожиданно развернулись и заспешили ко мне. Прятаться некуда, я посреди коридора. Тут у стены только тумбочка с цветами…

Жандармы заскочили за поворот и пробежали мимо меня. Откатился от стены, встал на ноги и пошёл в другую сторону. Раззявы, как есть раззявы. Под ноги даже не смотрели.

Две коротких перебежки и я у окна в переулок. Открыл створку. Выглянул. Никого, ни визуально, ни щупальцами.

Вылез наружу и, повиснув на подоконнике, спрыгнул вниз. Тут метров пять, не высо… Ёпрст.

Тонкий подоконник оторвался от стены. Нагнулся вперёд. Пальцы соскочили и пенобетон толкнулся в ноги. В лодыжке что-то ёкнуло и меня повело в сторону. Ударился локтём о стену, а под ботинки бросился стальной ящик, незнамо как здесь оказавшийся.

Блин, на ровном месте…

Так, цел, жив. Вперёд.

На выходе из переулка в уши ввинтились звуки сирен. Помедлил, заглянул в инфопланшет. Жандармы мялись около двери Гущина. Стучали, но им никто не открывал. Появился Сычкин, он как раз заходил в лифт на первом этаже. И тут камеры отключились. Так, сейчас пойдёт потеха. Валим. У меня минут пять где-то.

Выглянул из переулка. Увидел, как администратор здания, в окружении жандармов размахивал руками и что-то кричал.

Отвернулся от них и сменил личину на маске. Родиона служащий не видел, так что не узнает. Так-то у меня ещё два образа в запасе, но нельзя их светить. Мне ещё своих ждать несколько недель. Надо будет прятаться.

Оправил одежду. Сделал невозмутимый вид и шагнул из переулка, вливаясь в толпу проходящих мимо жильцов.

Антигравы Жандармов перекрывали улицу со всех сторон. Несколько штук летало в небе. Сами синие сновали везде. Стояли около машин в оцеплении. Заходили в соседние дома. Напротив парадных дверей доходного дома приземлился гравиавтобус спецназа. Бойцы выскакивали на землю и занимали позицию для штурма.

И зачем эта показуха? Меня там не то, что нет, а быть не должно. Театралы, блин. Нагнали массовку, человек пятьсот, и маются дурью.

Дошёл до оцепления вместе с попутчиками (прошедшими обыск жильцами). Люди возмущались, грозили властям какими-то карами. Интересные. Позволили себя выгнать, а теперь смелые. Но ничего не поделаешь, пришлось подыграть. Пару раз кому-то поддакнул, да вбросил:

— Жандармов на мыло, губернатора на порошок!

Фраза возымела потрясающий успех. Стала хитом толпы и повторялась десятки раз. Даже приятно. Может мне в ораторы пойти? Или заводилы.

Чем ближе толпа жильцов подходила к оцеплению, тем тише становились крики. Около линии жандармов и заградительных буёв смолкли все.

— Велено никого не пропускать! — Рявкнул один из синих.

Толпа качнулась вперёд, не понимая, что происходит.

— Всех будут снова досматривать и допрашивать, назад! — рявкнул второй жандарм, передёрнув затвор карабина.

Толпа замерла и, откатившись назад, рассосалась. Народ рассредоточился вдоль стен домов. Я немного опешил. Оказался не готов к такому. Взгляд заметался по сторонам. Решил уйти вправо. Там витрина магазина и белеет вывеска с пекарни. Может там чёрный ход есть. Блин, надо было в канализацию уходить!

Сделал шаг…

— Родион! — раздался бас от оцепления, — А ты здесь как⁈

Техника мертвеца дала сбой. Сердце застучало сильнее. Тело приготовилось к бою. Обернулся.

— Гриша? — удивился я, увидев жандарма с парковки госпиталя.

— Иди сюда, Родь, — махнул он рукой.

— Да вызвали тачку посмотреть, — на ходу сочинял я.

— А хромаешь чего?

— Только закончил и ключ на ногу уронил, а тут такое! Бросил инструмент и валить, прям война вокруг.

— А то, — улыбался Гриша, — загнали мы зверя, представляешь.

— Того самого? — спросил, подходя почти вплотную.

Если я его ошеломлю, то… Да нет, хромаю, быстро не убегу.

— Ага, — Гриша погрустнел и перешёл на шёпот. — Жаль пацана, приказ на поражение стрелять. Эх, если бы он сдался, никто из ребят его бы пальцем не тронул, и до тюрьмы довезли бы.

— Может и сдастся, — пожал я плечами, прикидывая, как бы напроситься за оцепление.

— Не, такие не сдаются, — хмыкнул Гриша. — Ты бы видел его. Фамилия говорящая, чисто тур.

— Ну, — развёл я руками и посмотрел по сторонам: — а парни где?

— Да где-то в оцеплении с другой стороны…

— Так, гражданский, давай к стене, нечего тут, — к нам подошёл ещё один жандарм и, хмуро уставившись на меня, махнул стволом карабина в сторону толпы жильцов.

— Ты чего Борь, это ж Родион, — удивился Гриша. — Я тебе про него рассказывал, свой пацан, выручил нас сегодня.

— А, — жандарм заметно расслабился. — Нервничаю, не нравится мне всё это, — он посмотрел в коммутатор, — так, всё, заканчиваем, Сыч приказ кинул, сейчас начнём.

— Ага, понял, — кивнул Гриша и посмотрел на меня, — извини Родь, надо расходиться.

— Да понимаю, — улыбнулся я, хотя внутри всё кричало от досады, — рад был увидеться.

Шагнул обратно и пошёл к пекарне. Костерил себя на все лады. Так и не придумал, как невзначай…

— Родь, ты куда? — догнал меня Гриша, и схватил под руку, — давай проходи за оцепление и по делам езжай, а то мы ща глушилки врубим, у тебя связи не будет, на работе потеряют.

— А? — тормознул я, с трудом подавив рефлекс на захват руки. — Блин, спасибо, Гриш.

— Да не за что, — улыбался жандарм и проводил меня за буйки. — Ну, всё, давай, свидимся.

— Обязательно, — махнул я ему рукой, но он не видел, уже убежал.

Народ за оцеплением провожал меня злобными взглядами. Люди же с другой стороны приветствовали улыбками и похлопываниями по плечам.

— Ну как там?

— Не видел того мичмана?

Не отвечал. Продирался сквозь толпу. Мне надо было поскорее свалить.

— Трупак есть?

Обойти одного.

— А надолго это? Я к девушке домой опаздываю.

Обойти второго.

— Во, гляди, они к штурму готовятся!

Протиснуться между антигравом и людьми.

— Интересно, поймают ли его?

Виднеется спасительный переулок. Ещё чуть и затеряюсь меж домами.

— Пойдём домой, что тут делать?

Шаг.

— Да погоди ты.

Второй шаг.

— На кого ставишь? Не слышу! — крикнул в инфофон коренастый мужик, потряс его, выругался, и толкнул меня плечом.

— Изви… — начал было он и замолчал на полуслове.

Его взгляд остекленел, а я почуствовал, как мультимаска отключилась.

Глава 22

Вырубить гражданского мне не позволил устав морской пехоты. Но и ничего не делать тоже нельзя. Это уже инстинкт самосохранения. Ну и угроза не выполнение боевого задания, конечно же. Но никаких идей в голову не прилетало. Кроме летальных… В общем, мысли отсутствовали и я замер в ступоре.

Зато мужик вышел из шока. Лицо покраснело. Глаза постепенно раскрывались, пока не достигли размера со сливу. Я словно видел шкалу офигевания. Вот она бежала по делениям, достигла пика и, сорвав крышечку, струя пара со свистом вырвалась вверх. Рот мужика раскрылся: вот-вот закричит.

— Ммммм, — замычал он, указывая на меня дрожащим пальцем.

— Тшш, — я приложил палец к своим губам и шикнул на мужика, как на ребёнка, — они врут, я хороший. Это заговор.

— Угум, — он проглотил крик и кивнул, глаза стали ещё больше, вот-вот выпрыгнут из орбит.

Главное молчит. Скользнул взглядом по сторонам, никто больше в меня пальцами не тыкал, и юркнул в переулок. А теперь по тапкам, главное лицо не светить, жаль, капюшона нет.

Мультимаска заработала примерно через сотню шагов, когда плутал переулками меж домов. Сразу же сменил личину обратно на Михаила, что заселился в дом Гущина. Антиграв-то на него оформлен. Эх, надо было просить сделать открытую страховку.

На выходе из квартала мир успокоился. Люди будто не знали о происходящем на соседней улице. Степенно гуляли, ужинали в открытых кафе. Жандармов нигде не было видно, даже патрульных машин в небе не наблюдалось. Это в очередной раз подтверждало, что операция в квартире Гущина спектакль.

Выдохнув, замедлился и доковылял до парковки, где оставил антиграв. Лодыжка напоминала о себе всё сильней и сильней. Надо будет в аптеку заехать за мазью какой-нибудь, но сперва сменить машину, личность и арендовать квартиру. Начинается новая фаза операции «Молчи, слушай, наблюдай».

* * *

Покинув беспокойный центр города, снова вернулся в промку, только в другом месте, не там, где жил Кремнескалов. Снова вспышка зажигательной смеси, и от салона машины ничего не осталось. Новый, он же последний антиграв, что предоставили клыки змеи, понёс обратно в город уже не Михаила или Родиона, а Семёна Константиновича Грубова.

Квартиру снял в престижном жилом комплексе «Налим сити» (бесконтактная аренда вещь!), на пятнадцатом этаже. Удивительно, но до конца месяца крыша над головой обошлась относительно не дорого, правда, пришлось оставить депозит ещё на два месяца проживания. И вот тут мой бюджет прилично опустошился. Денег осталось всего несколько тысяч рублей. При спокойной жизни, да обычному человеку достаточно, а вот мне…

Хотя, вроде всё необходимое имеется. Активных действий я больше не планировал. Дальше по плану шло только наблюдение за капитаном Сычкиным. Не просто же так оставил послание на записке Гущина. Сычкин найдёт его, вернее нашёл, я в этом уверен, и теперь будет суетиться. До встречи неделя. Прослежу за ним, посмотрю, как готовится. Его подставляют, держат за горло, причём я тоже. Так что он будет прыгать и трещать, как таракан на сковородке.

Есть два варианта, как мне кажется. Он задействует все силы и связи, попросит помощи у заговорщиков, а я в это время буду следить за ним и размотаю всю цепочку соучастников. Либо он придёт ко мне и сдаст всех в надежде на помилование и защиту. И снова вся цепочка в моих руках, а там, либо помощь придёт, либо обращусь к Сладкобаеву, как и хотел вначале.

Убрать Сычкина, как Гущина, не смогут. Уверен, у него тоже есть компромат, и капитан не такой глупый, как Толик. Если его убьют, то вся инфа всплывёт, потому его и повязали соучастием в убийстве.

В общем, мне оставалось только следовать названию плана. Смотреть, слушать, молчать. И квартира в «Налим сити» как нельзя лучше подходила для выполнения задачи: окна здания выходили аккурат на жандармерию. Пусть и далекова-то, через несколько домов размерами пониже, но для чего тогда нужна мощнейшая оптика? Осталось, только решить вопрос, как отслеживать перемещение Сычкина на антиграве, ведь доступ к спутникам у меня отсутствовал.

Можно попробовать взломать оператора связи, а через него телефон капитана. Можно подключиться к сети городского видеонаблюдения, запустить вирус и он сообщит мне о перемещениях цели. Но я не настолько крутой программист или хакер. Вмешательство заметят, а там всё работает в обе стороны. Найдут и заметут. Значит, остаётся один вариант. Сработаю по старинке. Подберусь ближе и поставлю маячок на его машину. Осталось только её вычислить.

Оптическая установка щёлкнула креплением на треноге и, разместившись на столе в глубине комнаты, развернулась в сторону панорамного окна. Поблекло затемнение на стёклах, но легче от этого не стало. На улице уже царила ночь.

Кое-как навёлся оптикой на крышу жандармерии. Поигрался с зумом, устанавливая охват всей парковки, но так, чтобы разглядеть детали, и включил трансляцию на инфопланшет, а сам отправился спать.

Пара часов пронеслись как мгновение. Разлепил глаза и первым делом полез в коммутатор, смотреть на крышу. Уже вовсю рассвело, и парковка стояла как на ладони. Пока ещё пустая, но рабочий день начнётся только через час.

Умылся, настроил мультимаску. Выгладил предоставленный клыками деловой костюм с рубашкой, влез в него и полетел ближе к жандармерии.

С каждой минутой на улице нарастал поток антигравов. Люди спешили на работу, а муниципальные службы только заканчивали свои дела, но я успел прокатиться без пробок, остановиться на дневной автоплощадке торгового центра и дойти до кафетерия напротив жандармерии.

Завтракать уселся на летней веранде. Спиной к стене, лицом к въезду на подземную парковку. Не думаю, конечно, что Сычкин ставит антиграв здесь. Не то у него самомнение. Но он совсем недавно получил по этому самому самомнению, и мог изменить своим привычкам. Потому надо перестраховаться.

Частые облака, словно куски сладкой ваты бежали по небу. Лёгкий ветерок играл с полосками ткани уличного навеса. Теребил волосы прохожих и края салфеток в держателях на столе. Погода, словно шептала, а прогноз вторил ей, обещал теплый, но не по-летнему свежий день.

Официант принёс яичницу с гусиными сосисками, свежий хлеб и кофе с пончиками. В животе сразу же заурчало. Боюсь, такой мелочью не наемся. Не дожидаясь, пока парнишка в фартуке уйдёт, дозаказал ещё большой кофе (сразу пол литра), и десяток пирожков с мясом.

Еда исчезала с тарелки. Антигравы влетали на парковку. Кафешка заполнялась людьми: половину яичницы не успел съесть, а свободных мест уже нет. Пришлось сдержать свой порыв и начать кушать медленней. Вкушать, так сказать. Наслаждаться каждым кусочком несмотря на, прям таки, дикий голод. А то ещё попросят освободить место, откуда слежку тогда вести? Кстати, много жандармов здесь столуются, не подумал об этом как-то.

— Не помешаем? — спросил кто-то и, не дожидаясь ответа, уселся напротив меня, загородив обзор на парковку.

Да чтоб тебя! Два жандарма, Поручик и корнет, решили составить мне компанию.

Чуть не дёрнулся, осознав кто со мной за одним столом. Сохранить спокойствие стоило огромных усилий.

— Нет, приятного аппетита, — буркнул им, и уставился в свою тарелку.

Какая аппетитная яичница. Какой градиент, какие переливы желтого с белым. Удачное дизайнерское решение. Всякий бред полез в голову, и я не сопротивлялся. Главное отвлечься и оставаться невозмутимым без техник внутренней силы. Вдруг тут есть высокоразвитые и смогут засечь всплески индекса. Ту же технику мертвеца, например.

Всё нормально. Я обычный гражданин. Завтракаю. У меня отличный стул. В смысле тот, который подомной, другого нам не надо, а то внимание привлеку. На столе вкусная еда, а я голоден. Завтрак, кофе, завтрак.

Хорошо инфопланшет не доставал и не смотрел запись с оптики, а то бы спалился. Но и так план летел коту под хвост. Хорошо еще, что жандармы на меня внимания не обращали и не лезли с расспросами. Они вообще ели молча. Так что и новостей из их разговора никаких не узнал.

Синие ушли, так же неожиданно, как появились. Раз — на столе пустые тарелки. Два — заскрипели по полу стулья и мужики направились к выходу. Я же только последний пончик доедал.

Тут же вокруг столика засуетился официант, убрал посуду, принёс большой кофе с пирожками.

Осмотрелся. Свободных мест в кафе резко стало больше. Рабочий день начинался через пять минут и народ заторопился. Жандармы свалили все. Фух, можно выдыхать. Нда, не готовила меня жизнь к такому, не готовила. По грани прошёл.

Откусил пирожок и достал инфопланшет. Антигравов на крыше прибавилось. То ни одного, а то половина стоянки занята. Хотел было отмотать запись и посмотреть, кто прилетел, но тут на посадку зашёл автограв премиум класса.

Аппарат, блестя дороговизной и солидностью, проследовал практически к дверцам лифта, где оставалось всего пять свободных мест. Оптика дала максимальное увеличение. Дождалась, когда авто остановится, и впилась окулярами в водительскую дверь. Та поднялась вверх и из салона вылез Сычкин.

Капитан с кислой миной что-то недовольно буркнул в инфофон и скрылся за створками лифта. Я же перенёс внимание на номера антиграва.

Бинго!

Попросил упаковать пирожки, сцапал кофе, и, расплатившись, вернулся к себе в машину. Блин! Можно было не рисковать с этим завтраком. Правильно же вычислил психологию Сычкина. Но нет, излишняя перестраховка… Ладно, остался последний штрих. Проследить, где живёт капитан, подобраться к машине и установить жучок.

* * *

До полудня крутился на антиграве по району, да заходил поесть в более безопасные, чем утром заведения: жрать хотелось постоянно. Организм отходил от стресса последних дней и стремился вернуть прежний вес, набрать калорий с запасом. А оптическая система в это время наблюдала за окнами кабинета Сычкина.

Время тянулось медленно. Пялиться в инфопланшет быстро наскучило. Капитан занимался рутинными делами. Кому-то звонил, вызывал сотрудников в кабинет. Сам куда-то уходил. В такие моменты приходило беспокойство. Переключался на парковку, но он к машине не поднимался, а через какое-то время возвращался в кабинет.

Серьезных разговоров в штабе он вести не станет. Даже не знаю, для чего следил за ним так плотно. Хотя, да, снова перестраховка.

Развлечения ради попытался считать картинку с его монитора. Особо не вышло, всё же далеко, а то, что додумало воображение, вряд ли имело отношение к реальности. Ну не будет же он искать в интернете «Как поймать Турова?».

Несколько раз отвлёкся на просмотр новостей. Меня обвинили в убийстве ротмистра. Награду за голову увеличили. Сама сумма вроде бы уменьшилась, всего десять тысяч стала, зато в серебре. Расту в цене, блин. Торпеду им в дюзы. Скоро моим именем детей пугать начнут. Вон какой жути навели по телеку:

— Хладнокровно пробрался в квартиру и незаметно казнил ротмистра Гущина.

Перевираю, конечно, но слегка. Просто переставил местами слова. Они сами себя слышат? Зачем? Мотив какой? Просто так? А именно так выходило из их сообщений. Захотелось мне, блин.

Вспомнился старый толи вопрос с подвохом, толи анекдот. Почему кот лижет яйца? Потому что может. Вот и я убил ротмистра потому что мог. Эх, нет на них Зуброва. Он бы задался вопросом. Что же Гущин сделал Турову, что он пошёл на такие риски? Но сына генерала жандармов по телеку не показывали. Видимо кто-то получил от папы нагоняй и теперь стоял в углу.

Сычкин уехал из штаба в обед. Я как раз находился в потоке, нарезал очередной круг вокруг жандармерии, так что не пришлось резко срываться с места. Только перестроиться в рядах, да повернуть вправо и антиграв капитана оказался прямо передо мной.

Тактические очки зафиксировали объект, и я приотстал на несколько машин. Никуда не денется, да он и не старался.

Не превышая скорости, не делая резких движений, Сычкин прилетел в ресторан Царская усадьба. Встреча у него здесь что ли? Не похоже. Китель расстёгнут, галстук снят. Я как раз пролетал мимо, прям впритирку, когда он обошёл свой антиграв и направился к лифту.

При желании, будь я действительно кровавым палачом, как кричали в новостях, завалить Сычкина ничего бы не стоило.

В ряду, где встал капитан, свободные места отсутствовали. Пару минут покрутился. Присмотрелся к парковке и встал чуть дальше от лифта, чем Сычкин.

Риск дело благородное. Я не аристократ, но, чувствую, скоро им стану, если так и дальше продолжится.

Вышел из антиграва и, уронив маячок, подхватил его телекинезом над самым бетоном, и прогулочным шагом направился в сторону лифта. Мимо антиграва Сычкина.

День, как и обещал прогноз, выдался свежим. Жара так и не пришла, даже сейчас, в полдень. Многие водители предпочли сегодня открытые окна климат контролю. Сычкин исключением не стал. Он, даже не поднял стекло с водительской стороны, когда ушёл обедать. Видимо, любил прокатиться с ветерком. Либо доверял системе безопасности ресторана.

Хотя, какое мне дело до его предпочтений? Открытое окно — это возможность для меня.

Проходил мимо машины так, чтобы видеть салон. Шаг, и маячок скользнул между антигравами. Шаг, он поднялся вверх, и юркнул внутрь. Ещё шаг, и краем глаза успел проконтролировать маскировку под задним сидением, потом визуальный контакт пропал.

Продолжил движение. Сейчас уезжать нельзя: вызову подозрение у охраны. Раз уж оказался здесь, тоже надо пообедать.

После Сычкина цифра на табло лифта указывала третий этаж. Что ж, надеюсь, там будут места. Посмотрю, как питаются нынче капитаны жандармерии. Завтрак офицеров званием ниже я сегодня уже видел.

* * *

В лифте посмотрел в зеркало и, поправив галстук и рубашку, отрепетировал солидное выражение лица. Вышло очень даже ничего. Надо запомнить, что костюм мне идёт.

Кабина плавно замедлилась, створки разошлись в стороны и меня озарил улыбкой хостес:

— Добро пожаловать в Царскую усадьбу, — заломив шапку, поклонился в пояс юноша лет двадцати.

Красный кафтан с претензией на историчность. Сапоги гармошкой. Да он же взопреет! Какой-то излишний пафо…

Обстановка ударила по глазам. Прошла по зрительным нервам и проникла в мозг, перегрузив абсолютно все его отделы.

Курица, самая настоящая, прошла мимо нас. Встрепенулась, расправила крылья и запрыгнула на телегу. Самую настоящую! Деревянные колеса утопали в грязи наполовину. Крутые борта набраны из потрескавшихся досок. Стог сена за ними благоухал прелостью и перегноем.

И это только входная композиция. Так, в стороне стоит, для пущего эффекта, видимо.

Резная арка за спиной парнишки хостеса, вела в обеденную залу. Красная ковровая дорожка уводила к царскому трону, где восседал царь. Самый нас…

Так, повторяюсь, да что ж такое-то.

Взгляд скользил по альковам и беседкам. Фигурным столам, лавкам и стульям, не уступающим по мастерству исполнения царскому трону.

Чуть в стороне журчал ручей, впадал в идеально круглы пруд. В центре водоёма возвышались камни, и на них восседала русалка. Самая… Да ну нафиг, их не существует. Волосы до пояса, обнаженная грудь сверкает блёстками не меньше крупной чешуи. Зелёный и тёмно-синий макияж. Стриптизёрша какая-то.

— В первый раз наше заведение всегда такой эффект производит, — довольно проговорил парнишка хостес. — На всех.

— На всех? — уточнил я, — без исключения?

— Да, — довольно кивнул он. — Это о многом говорит, правда же?

— Да, — согласился я. — Говорит. — Правда, скорее о том, что у местных богатеев нет чувства вкуса. Подумать только и это самое престижное заведение города!

Всё понимаю, сам фанатею от древнейшего стиля нашей Родины. Да у нас дома вся ферма построена как боярское подворье двенадцатого века. Но так всё испортить, такой винегрет замесить! Это надо постараться.

Дорого-богато, но, буквально с первого взгляда всё здесь кричало, что ни чувства вкуса, ни меры, местный дизайнер не знал. Зато бюджет чувствовался почти безграничный.

— Вы заказывали столик? — спохватился хостес, закончив лучиться довольством от произведённого на меня эффекта.

— Нет, — покачал головой, — слышал об этом месте, ехал мимо и решил пообедать.

— Тогда Вам повезло, — хостес снова расцвел улыбкой. — Ещё остались свободные места, прошу.

На второй взгляд всё оказалось ещё хуже. Даже рассказывать нет сил, всё ушло на возмущение. Дурной вкус — катастрофа вселенских масштабов. Хорошо хоть потолки высоченные, как-то спасает… Там на леске висят облака и солнышко… Не голограмма! На леске!

— Вот, свободный столик, — парнишка остановился рядом с каким-то огородом.

— А вон там можно? — указал на секцию с прудом и русалкой, что выгнула спину выставляя на обозрение посетителя свою спелую, по другому не скажешь, грудь.

Посетитель, не кто иной, как Сычкин, уставился жадным взглядом на девушку. Видимо заказ для него не главное.

— Ой, секция для вип клиентов, всё забронировано, — вздохнул хостес. — Там есть только один свободный столик, с другой стороны пруда, но не знаю, подойдёт ли вам.

— Подойдёт.

— Но оттуда видно только спину русалки, — удивился парнишка, сам нет-нет, да кидая взгляды на деву пруда.

— Подойдёт, повторил я, — она и сзади ничего.

— Это да, — улыбнулся парень, — Ирэн со всех сторон хороша.

— Но недоступна, — решил его подколоть. — Смотри, но не трогай.

— Это да, — вздохнул парнишка и проводил меня к столику чётко напротив Сычкина. Меж нами только водоём. О, тут и рыбки плавают.

Меню оказалось традиционным. Заказал щей капустных, на второе взял расстегай с рыбой и овощей с мясом, а на запивку квас.

— Должен Вас предупредить, — молвил официант, когда принял заказ, у нас оплата только наличным расчётом.

Главное вовремя. Что-то хосетс вообще свой хлеб не отрабатывает. Благо у меня, как у любого шпиона имелись купюры на всякий случай.

— Устраивает, — кивнул я, и вытащил пачку бумажных билетов в прищепке зажиме.

Официант ушёл, а я присмотрелся в сторону русалки. Изгибы талии, ямка внизу спины. На столе Сычкина, с краю, рядом с салфетницей лежало портмоне. Кожаное, пухлое от рублей.

Если так подумать, то вот он шанс. Антиграв капитана уже отслеживаю, но он может сменить транспорт. Необходимо подкинуть маячок непосредственно к нему. Куда? В карман мундира, что висел на вешалке рядом со столом? А если переоденется? Портмоне, как по мне, самый тот вариант. Что ж, воспользуюська я тягой Сычкина к женскому телу.

Уронил второй, он же последний, маячок на пол. Подхватил его телекинезом и повёл к цели. Да будет благословен гольф! Как же пригодились тренировки. О столь тонких манипуляциях с силой мне и мечтать раньше не приходилось.

Маячок у стола. Портмоне закрыто, как и все его внутренние кармашки. Так, операция отвлечение.

Скользнул в транс. Сознание раздвоилось, затем разделилось на три. Второй поток силы потянулся к портмоне, а третий к русалке. Прошёлся щекоткой по её спине. Мазну по бокам.

Девушка вздрогнула, выгнулась, стала слегка извиваться, водить руками по телу. Грудь колыхнулась, приподнялась, задвигалась, привлекая взгляд капитана…

Глаза Сычкина прикипели к полушариям. Голова слегка задёргалась в такт движению. Вверх, вниз, в стороны. Он даже губы облизал, грязный извращенец.

Третий поток силы миновал пространство, обогнул курицу на тропинке, взобрался на стол. Отжал замочек портмоне, раскрыл его, как книжку. Разошлась в стороны молния секции для мелочи. Складочка кармашка оттопырилась. Маячок поднялся на столешницу, пополз ближе, ближе…

Пот заливал глаза. Руки слегка подрагивали. Управлять тремя потоками телекинеза не так легко, как думалось. Глаза, всматриваясь в мелкие детали, слезились. Стало трудно поддерживать зрительный контакт. Ещё чуть! Совсем немного!

Мелькнула молния — полосатый кот вскочил на стол Сычкина, нацелился на маячок.

Курица шуганулась от мохнатого, прыгнула вверх, разрывая мой зрительный контакт с маячком и портмоне. Капитан дёрнулся, начал оглядываться на кота.

Глава 23

Время замедлилось. Долбанул по курице потоком силы. Дал пинка.

Птица дико квохтнула, унеслась в облака.

Тут же подхватил маячок. Сунул его в кармашек. Закрыл молнию, захлопнул портмоне.

Всё! Ура!

Сычкин и Русалка, раскрыв рты и забыв обо всём, смотрели за полётом курицы в космос. Кот расстроенно мяукнул, и, не сводя взгляда с кошелька, прилёг на стол, но его согнал подошедший с заказом капитана официант.

Фуууух. Вышел из транса, убрал силу и облокотился о стол: руки подрагивали. Все успокоились, даже курица. Она успешно приземлилась на солнце. Естественно декоративное, которое под потолком.

Никто ничего странного не заметил, ну, если не считать пнутой птицы, конечно же. Кто молодец? Я молодец! Фух. Попрошу заметить, меня к такому не готовили — чистая импровизация.

Обедал довольный собой. Перед глазами снова и снова проносилась картина успешного внедрения маячка в финансовую систему Сычкина. А как птичку отфутболил⁈ А как всё тонко с манипуляцией вышло? Главное, не растерялся. И ничего не рисковано вроде. Хотя… но получилось же. Другого шанса может и не подвернулось бы.

Чтобы не потонуть в самовосхвалении, решил отвлечься, посёрфить в интернете. Достал инфопланшет и вышел в местную сеть.

Пока ел и переживал успех, Сычкин расплатился и, бросив прощальный взгляд на русалку, ушёл.

Особо за ним не спешил, отслеживал на инфопланшете его перемещение. Всё, капитан теперь под колпаком. Вот два сигнала от маяков сошлись в одной точке и синхронно полетели в жандармерию. Затем разошлись и находились там до вечера.

Последнее я видел уже из своей квартиры. Рисковать больше не хотелось. Хватит на сегодня, а то, что-то не вижу желающих произвести меня в аристократы. Глядишь, не дождусь и помру простолюдином. Шутка.

Устроившись в удобном кресле, чтобы хоть как-то разогнать скуку, решил почитать о Царской усадьбе. Оптика наблюдала за капитаном, как он работал в своём кабинете, а в моей голове появились воспоминания о Татьяне, девушке из госпиталя.

Она так хотела попасть в это заведение, что у меня возник естественный вопрос. Почему?

Оказалось, реклама. Не ресторан, а целый комплекс скрывался в десяти этажном здании и принадлежал довольно молодому баронскому роду Ершовых. Судя по биографической справке, основатель рода слыл человеком эксцентричным.

Первые два этажа комплекса являли собой торговый центр. Затем ещё три этажа ресторации под одним названием, при чём шли они не подряд, а через несколько пролётов. А между ними находились либо гостиничные номера, либо конференц залы и крытые парки для прогулок.

Так вот. Ресторация на третьем этаже, где я обедал, слыла доступной для всех слоёв населения. Её распиарили как статусное, пафосное заведение. Всё бы ничего, любой человек со вкусом поймёт, что это не так. Но реклама была фрагментированная и выглядела круто. Да ещё и крутилась много лет. Вот и создался образ элитного заведения среди купцов и простолюдинов. Обед там говорил о высоком статусе человека. Так, по крайней мере считалось в среде тех, кто хотел прикоснуться к высшему обществу.

Ресторан на пятом этаже наоборот, являл собой образец вкуса и умеренности в том же стиле. Кухня у обоих заведений была общая, но доступен зал был только для клиентов гостиницы.

На десятый же этаж пускали только аристократов, и никакой информации о нём в интернет не просочилось. Закрытый клуб.

Сравнил оба зала на третьем и пятом, и сделал вывод. Граф Ершов поступил так специально. Аляпистость и придурь служили показателем различий меж сословий. Он, как бы указывал возомнившим о себе чинушам и торгашам на их место. То, что они гордились посещением юдоли безвкусия, и считали за признак высокого статуса, только подчёркивало пропасть меж сословиями.

Нда. Шутник, блин. Хотя бы кормят вкусно. Как же Татьяна подвластна стереотипам и народной молве. И всё же я достал её визитку, и забронировал в Царской усадьбе столик с депозитом в тысячу рублей. Правда, на пятом этаже, арендовав заодно и номер. Затем заказал букет цветов ей домой с запиской о свидании, и ещё один букет в самом ресторане с извинениями, что не приду.

Успокоив своего внутреннего поборника справедливости, приступил за слежкой дальше. Как раз время близилось к вечеру и Сычкин куда-то засобирался.

Оказалось, к себе домой.

* * *

Дни слились в сплошной поток однообразия. Капитан ездил на работу, затем обедал в одиночестве, снова на работу, потом домой. Он даже не ездил на вызовы. Ежедневная рутина, словно и не было моей записки.

Встреча состоится завтра, а он не шевелится! Что за пофигизм? Мои надежды на его панику и метания рушились. Что пошло не так? Почему он не едет к заговорщикам, не показывает мне их лёжки?

Ответов не было. Не помогали даже микрофоны встроенные в маячки. Сугубо рабочие разговоры. Иногда заходила тема обо мне, но всё сводилось к тому, что ищут, но особых новостей нет.

Слушал капитана постоянно, а вот смотрел за ни всё реже. Вместо этого изнурял себя тренировками и пичкал горами еды. Бой с тенью. Тренировка реакции и мощности щитов. Акробатика. Квартира превратилась в небольшой полигон, благо шумоизоляция идеальная. В перерывах проверял на месте ли Сычкин. Особую радость приносила работа с собственным весом.

Вот и сейчас. Отжался сто раз, походил на руках, выполнил пару сотен приседаний. Так, где там капитан? Пора бы домой, надо его проводить.

Точка сигнала маячков направилась в пригород. Даже не полечу за ним. Вот кругляши на карте остановились на отметке коттеджа. Сейчас Сычкин поест и завалится перед телеком.

Хотел уже отвлечься, и проработать связку защиты и атаки, как сигнал раздвоился. Антиграв остался на месте, а сам капитан поехал обратно в город.

Ёжкин кот!

Кинулся за ключами, нацепил мультимаску. Схватил сумку со снаряжением и помчался на парковку. Вот тебе и скука смертная! Чуть было не прошляпил.

Автограв несся на другой конец города. Обходил попутки одну за другой. Но всё равно медленно: Сычкин всё ещё далеко.

Лететь быстрее нельзя, привлеку внимание жандармов. Свернул на объездную трассу. Здесь антигравов меньше и скорость в два раза выше.

Педаль в пол. Ветер в стекло. Точка на инфопланшете стала приближаться. Сравнялся с ней, правда, между нами было несколько улиц: капитан летел среди жилых кварталов. Мы шли параллельно, и я никак не мог вырваться вперёд. Вернее, периодами всё. То он отставал, и останавливался, то снова летел быстрее меня. Ещё и маршрут странный.

Не понимаю, как так? Такси так быстро не носятся. Второй машины у него нет. Служебная? Вряд ли.

Пронеслись ещё пару километров, и меня осенило — метро. Вывел карту веток на инфопланшет и точно, жёлтая ветка.

Движение капитана сразу приобрело смысл. Моя погоня тоже. Свернул в город и двинулся за точкой, срезая углы. В итоге на каждой станции оказывался одновременно с поездом.

Сычкин вышел на предпоследней остановке. Заметил его на выходе из метро. Он поднялся на поверхность и тут же свернул меж двух домов. За ними, как говорила карта, тянулись пустыри и какие-то склады.

Припарковал антиграв на парковке последнего дома, бегом поднялся по лестнице на крышу. Времени нет — выбил дверь с ноги. Добавил в удар индекс и косяк треснул. Часть кладки обрушилась. Блин, благо сигнализации нет.

Пригнулся и подбежал к краю крыши. Присел за бортиком и выглянул. Капитан свернул вдоль соседнего дома и стал спускаться в подвал.

Нацепил тактические очки, достал из сумки бинокль и вгляделся в вывеску. «Бар Дикий гусь». Хм, странное место для встречи. Внутрь не пойду. Вместо этого переключился на микрофон маячка.

В уши тут же ударил шум множества голосов. Раздался стук бильярдных шаров, звон бокалов.

— Добрый вечер Виктор Григорьевич, — отчётливо прозвучал голос Сычкина.

— И тебе не хворать, Алёша, — второй голос явно принадлежал человеку в возрасте. — С чем пожаловал? Решил остепениться и к нам?

— С радостью бы, Виктор Григорьевич, но увяз по самое горло. Боюсь, с моим ворохом проблем не возьмёте к себе.

— За гланды взяли? — как мне показалось, сочувственно спросил собеседник.

— Угу, помощь нужна.

— Какая, Алёша?

— Завтра встреча у меня с этим мичманом, нужны люди, чтобы его взять.

Сычкин пришёл не к заговорщикам. Это стало ясно, когда они обговаривали цену за помощь. Ещё уточняли, что меня надо взять живым. Понятно, что капитан свой зад прикрыть собрался, а значит, наблюдение надо продолжать. К убийцам Кремнескалова он поедет завтра, когда меня не схватит.

Виктор Григорьевич оказался тёртым мужиком. Задавал правильные вопросы насчёт моей силы. Попросил записи прорыва в штабе жандармов, и пообещал подобрать отделение подходящих бойцов.

Они проговорили около часа. Затем вместе вышли на улицу. Сычкин потопал на метро, а Виктор пересёк поле и, пройдя вдоль забора одного из складов, постучал в калитку. Дверь открылась и он прошёл во внутренний двор.

Провожал его в бинокль на максимальном приближении. Обычный дедок в гражданском пальто. Зато во дворе склада дежурили несколько бойцов в форме. Еще с десяток патрулировали периметр. Рассмотрел одного из них подробно.

Крепкий боец. Взгляд волевой, лицо каменное. Фиолетовый берет скромно занял место на голове. Из-за плеча торчал ствол АКР. Стандартная армейская форма топорщилась складками, выдавая скрытое оружие. Как минимум несколько ножей и пистолет. На плече красовался шеврон с оскалившимся гусем.

Рассмотрел остальных, все такие же, как на подбор.

Кто это вообще такие? Наёмники? На местных планетарников не похожи. Кстати, а почему я раньше не подумал обратиться к армейским спецам за помощью? У них есть военная полиция…

Хотя, учитывая нашу межведомственную любовь, меня скорее выдадут жандармам. Удивительно, что те их ещё не привлекли на помощь. Явно кто-то внутри жандармерии тормозит этот процесс. Потому что по логике, ловить армейца легче всего таким же солдатам. Подготовка похожая. Но вернёмся к нашим баранам, вернее гусям. Кто это такие?

Пока провожал Сычкина домой, загуглил описание эмблемы. Поисковик выдал сайт наёмного отряда «Дикие гуси». Краткое описание, список выполняемых задач, расценки на сотрудничество. Звучит всё очень красиво для нанимателя, и печально для меня. Но каков их реальный уровень? У кого бы узнать?

— Слушаю, — на экране инфопланшета появилось хмурое лицо Вениамина.

— Привет, не отвлекаю? — улыбнулся я, — чем занимаешься?

— В отпуске, отвлекаешь, — хмыкнул китаец и отвёл инфофон чуть в сторону, так, чтобы я увидел большую кровать и несколько азиатских прелестниц на ней.

— Буквально от тела отрываешь, — Вениамин вернулся на экран.

— Ну, я на пару минут всего, знаешь диких гусей? Сильные бойцы в отряде?

— Ты уверен, что с ними столкнулся? — нахмурился Вениамин.

— Да, но не столкнулся, а так, праздный интерес.

— Бывшие армейцы из местной армии, — поделился Вениамин, тщательно обдумывая слова. — Не сильнее наших банд, хотя, там есть пара отрядов около тридцати плюс. Но сила их в выучке и слаженности. Нужна помощь?

— Да нет, справлюсь. Спасибо.

— Погоди…

Отключил Веню, сбросил его перезвон, довёл Сычкина до дома и вернулся к себе. Отделение бойцов он приготовит, значит.

Хотел бы сказать, что выбрал место встречи специально, но не могу. Времени на раздумье и планирование в квартире Гущина не хватало, да и города я не знал. Так что корябал на бумаге действительно из шалости. Уже через минуту понял — отличная идея, но момент был упущен: ступеньки лестницы уже стелились под ноги.

Вот и приходилось сейчас расхлёбывать свою спонтанность в важном деле. Даже не знаю, где услышал название станции.

Что ж завтра важный день. Надо подготовиться.

* * *

Метро рыбное находилось в парке. Спуск под землю чернел пропастью по центру зелёной лужайки. Множество тропинок расходилось от него во все стороны. Стелился меж ними зеленый, подстриженный газон, возвышались рощи высоченных деревьев. Зелёную пастораль разбавляли десятки, сотни прудов и речушек с мостиками и зарослями камышей, да редкие торговые прилавки.

Красивое место, но совершенно не пригодное для тайной встречи. Путей отхода нет, а с высоты ближайших домов весь парк, как на ладони. Очень удобно для снайперов.

Что ж, сам себе злобный буратино. Без шансов на отступление даже не рискну соваться. Тем более Сычкин и не собирался разговаривать. Лучше найду место для засады неподалёку, и спровоцирую капитана.

Злость плохой советчик. Может и выйдет что путное. А нет, так у меня доказательств много, дождусь помощи и пофиг на всё. Фроцман с планеты никуда не денется, а Сладкобаев потом из новостей узнает о проблемах в своей лотерее.

Подумал, принял решение и поехал спать. Сначала, правда, позвонил в один памятный бар и перевёл денег на счёт.

Утром всё началось, как обычно. Проснулся, сладко потянулся. Проверил дорогу Сычкина до работы. Включился в прослушку и занялся повседневными делами. Зарядка, завтрак, спарринги с тенью.

Время тянулось, словно нуга, когда в неё макаешь карамель. А после того, как сычкину позвонили и он сказал: «Спасибо, Виктор Григорьевич» — ещё медленней.

За два часа до встречи хотелось выть и орать. Пришлось немного попинать стену, но вот, капитан вызвал такси и, прямо из дома полетел к метро.

Выдвинулся за ним, добрался до соседнего с парком квартала и снова замер в ожидании.

Без пяти восемь подобрался. Сейчас начнётся. Представил, как наяву. Сычкин стоит у спуска под землю. Дикие гуси курсируют по парку. Снайпера заняли места на крыше. Вокруг народ гуляет, музыка играет. И вдруг, из-за прилавка с шаурмой выныривает Курьер службы доставки. Подходит к капитану и протягивает букет цветов с карточкой:

— Это Вам, — слышу я посыльного в наушник. — От Ростислава.

— Да вы Охренели⁈ Пошёл отсюда…

Конечно, Сычкин взбесился.

— А знаешь, пошёл ты! Хрен ты меня найдёшь, а видос уйдёт СБФ, как только корабль здесь появится, или на телевидение. Так что нюхай цветы и жуй пыль! — гласила записка.

Курьеру ничего не грозит, совсем сторонний человек, да и нанимал его через третьих лиц в баре гопника Серьёзного. Так что на меня не выйти.

— Всё в порядке? — а это, видимо, подбежали наёмники, но даже их голоса не смогли заглушить замечательные обороты речи, которыми владел Сычкин.

Мастер, однозначно мастер. Маэстро просто!

Короткий разбор полётов, Гуси свалили, а капитан, в очередной раз матюкнувшись, выдал:

— Хвост налима вам в рыло, почему я один это разгребаю?

— Вот оно! — подумал я, а капитан уселся в такси и полетел в пригород, но не к себе домой.

Предвкушение от финала слежки будоражило кровь. Руки слегка подрагивали. Фантазия разгулялась представлением успеха.

Уже в потёмках мы подлетели к территории ещё одного парка. Такси остановилось у начала тропинки через лес, а я залетел на крышу одного из домов и, вооружившись оптикой, стал наблюдать. Сначала через режим тепловизора.

Я ошибся. Это не парк, а усадьба на берегу реки… или больница. Вон на освещённом пространстве (тепловизор с ума сошёл, пришлось переключиться на оптику) ходят люди в белых халатах.

Сычкин ещё на подходе позвонил кому-то и стал жаловаться, что он так больше не может, ему нужна помощь.

— Никуда не уйду, буду ждать на улице за столом, — возмутился он.

Видимо ему отказывали во встрече.

Капитан прошёл почти к самому двухэтажному зданию и уселся за столик под летним зонтиком.

Люди в белых халатах куда-то исчезли. Им на смену из здания вынырнули четыре тени. Сычкин вздрогнул, но они, не обратив на него внимания, прошли мимо и растворились в лесу.

Капитан всматривался им в след и не заметил, как к столику подошёл Фроцман. Зато я его сразу увидел, и узнал, хотя последнее затрудняли татуировки на лице.

Включил оптику на полную, и татуировки превратились в чёткие линии по контуру лица. Ха, да он пластику собрался делать. Умно.

— Зачем ты приехал? — заговорил Фроцман, присаживаясь напротив Сычкина. — Мы обо всём договорились.

— Вот, — капитан протянул мою записку.

— И что? Это твои проблемы, — равнодушием Фроцмана можно было забивать гвозди. Настолько голос безэмоциональный.

— Возьмут меня, возьмут и вас, помнишь записи Гущина? — реплика Сычкина прозвучала уверено. Он явно решился идти ва-банк.

— Я помню, как ты его убил, — Фроцман, сложил руки в замок и облокотился о стол. — Хочешь также?

— Давайте, — Сычкин вскочил, и стал размахивать руками. — Давайте, мне нечего терять. Этот мудак затаился, не найти, а вы меня держите за яйца. Я в любом случае либо труп, либо…

— Сядь, не мельтеши, — медленно сказал Фроцман и капитана подняло в воздух, а затем уронило на стул.

— Давай, ну! — заистерил Сычкин. — Умру и завтра вся планета узнает, а за ней и империя! Ну!

Из леса вернулись четверо бойцов. Подошли к столу.

— Чисто, хвоста не было, — произнёс один из них.

Впился в их лица с жадностью утопающего. Пошла запись, хоть какая-то, но улика. Всё, записываю разговор и можно к Князю Сладкобаеву за помощью. Пока они внешность не поменяли.

— Понимаешь, капитан, — медленно, словно камни дробил, произнёс Фроцман, — нам плевать на эти записи, мы лица хоть все поменяем, а наших настоящих имён ни ты, ни твой ротмистр не знаете.

— Зато я знаю другое, — голос Сычкина стал хищным, словно он приготовился к атаке. — У меня доказательства, что это граф Сладкобаев всё проворачивает, ахграррх…

Его тело оторвало от земли, закрутило в воздухе. Он захрипел.

— Хватит Гена, — раздался новый голос и к столу из здания вышел граф Сладкобаев.

Кочерыжка от торпеды! Это занавес! Я аж от бинокля оторвался на мгновение, чтобы тут же приникнуть к нему ещё сильнее.

— Спутники… вы можете… — кашляя, запинался Сычкин, — прочешите всё, найдите его… иначе один я на дно не пойду.

— Хорошо, — кивнул Сладкобаев, — обсудим условия.

Разговор я записал полностью. Правда, чисто автоматически. Как во сне. Подумать только. Аристократ из первой сотни. Столп нации. Оказался мошенником. Это не укладывалось в голове.

Как же все рассказы о чести? Правила и кодексы… Мысли метались ураганом.

Хотя, а что я, вон Сарай, тоже аристократ. Правда изгнанный, а тут…

Нда…

Картина мира менялась со скрипом и хрустом. Верить в такое вероломство не хотелось. Одно дело, аристократы меж собой грызутся, а другое обманывают империю. Это неслыханно. Это информационная бомба. Это…

Погуглил князя Сладкобаева. Первая сотня, да, самая середина. Он единственный из правящей ветви остался, остальные в роду — дальние родственники.

Зачем ему всё это? Он богат, власти достаточно…

Не знаю, вот совсем не понимаю. Зато ясно, что за мой инфопланшет с материалами дела могут убить, ценнейшая улика. Надо его спрятать на всякий случай.

На парковку своего дома приземлился уже поздно ночью. Потупил немного в лобовуху, приходя в себя от сегодняшних событий, собрался с мыслями и вылез наружу.

Какой-то сосед ковырялся в багажнике машины. Кивнул ему, махнул рукой (надо соблюдать маскировку, быть вежливым, приветливым) и пошёлк лифту.

Отосплюсь, а потом буду думать. План на самом деле не сильно изменился. Ждать своих, передавать доказательства. Вот и всё. А пока сверну слежку, отключу сигналы маяков, да, залягу на дно полностью. И хрен они меня найдут.

Всё же я молодец. В одного, буквально на коленке, провернуть такую операцию. Нигде не наследил, нигде не засветился. Думаю, Растеряшев будет мной гордиться. Да что Растеряшев, Дед будет гордиться.

Мигнула кнопка лифта. Створки разошлись в стороны и в глаза ударил яркий свет. Ослепил, заставил зажмуриться. Что-то кольнуло в шею, затем ещё раз. Где-то рядом, послышался возглас. Под ногами закачался пол и меня повело в сторону.

Попытался удержать равновесие, но тщетно. Ноги подкосились. Выставил руки вперёд, упал. Попытался встать, но в шею снова кольнуло и навалилась темнота.

Глава 24

Темнота озарялась вспышками какой-то серо-красной мути. Порой крутились размытые лица, машины, потолок. Что-то холодное коснулось лица. Ребра пересчитали швы на полу.

Меня куда-то тащат?

Закружило, завертело. К горлу подступила дурнота. Красный свет залил тьму. Я в десантном боте? Нас подбили? Надо сказать парням, чтобы перешли на ручное управление, залили всё пеной.

Каким парням? Да вот этим же, голоса слышишь? Нет. Так прислушайся.

— А я тебе говорил, что это он, давай, грузи в салон, пока не очнулся.

Тряхнуло. Голова взорвалась болью. Влетел в переборку? Включите пену, разобьемся же!

— Да осторожней ты, убьешь ещё.

— Да за него и за мёртвого бабки дают.

— За живого больше, аккуратно, чтобы не очнулся.

— Там доза конская, не очнётся.

— Веки дёргаются, коли ещё. Быстрее!

Темнота. Как она может кружиться? А что это за точка? Хм, шипит, что шипит? Анаконда? Главное, чтобы не Джумамба. Пацаны, тут змея! Осторожно!

— Ты что делаешь?

— Да он губами шевелит, ща новую дозу вколю.

— Не просри мой результат.

— Твой⁈

— А чей? Это я его по камерам засёк и неделю выслеживал по городу, ты ещё не верил.

— Лицо ж другое.

— Так мультимаска вон.

— Хренаска, это общий результат, я стрелял.

— А я нашёл.

— На дорогу смотри! Разобъемся!

Под сидением бомба. Напротив меня. Матрос! Матрос, ты кто⁈ Отзовись, под тобой бомба! Ребята, кто это? Не молчи!

— какой у тебя номер?

Номер, что за номер? Кто спрашивает? У парня пятьдесят девятый над головой, а у меня, как же всё вертится… пятьдесят восьмой!

— Серёг, с меня причитается, никто и не узнает, ну чего ты раздумываешь? Это же просто учения!

Это ж голос Татарина! Гадел! Ты где, Гадел?

— Присаживайся Рос. В ногах правды нет.

Правда в голове, это да, в ногах мозга нет. Нет, в них только сила, в ступнях и пальцах. Хорошо пальцами шкрябать по траве. Горячий песок обжигает, надо скорее в воду.

— Забирайте его, давайте, а то он бред несёт.

— Сейчас, Сычкина вызвали уже.

— Э нет, давайте генерала.

— Сперва деньги, потом мичман.

— Ты определись, забирать или деньги.

— Деньги.

— Он вообще здоров? Вы сколько вкололи?

— Шесть кубов.

— Трижды.

— Да вы в своём уме? Он кони двинет.

— А ты сам с ним попробуй рядом!

— Страшно.

— Эй, ты слышишь?

Щёку обожгло. Туман. Туманный человек злится, машет руками.

— Двадцать пятый тоже пересел! — кричу ему, но он не отстаёт, снова бьёт по щекам.

— Чего? — гудит туманный человек.

— Под ним, под ним лежит! — кричу я, но он не слышит. — Пятьдесят девятый, под ним!

— Что там лежит? Видеозапись? — Это новый голос, не похожий на остальные, но я его слышал. А где слышал?

— Господин капитан, привезли вот.

— Генералу только отдадим.

Этих я слышал, Всю дорогу до земли.

— Что лежит⁈ Запись⁈ — кричит… его назвали капитаном. — Пятьдесят девятый это что? Номер в отеле? Говори! — Надо ему ответить.

— Родинка над губой, — отвечаю я капитану в тумане. — Ищи его, ищи, это он.

— Что за бред⁈ В камеру его.

— Только Генералу! Руки прочь, а то пристрелим.

— Стреляйте, чего ждёте? Ну!

— Я врач, где пациент… клюв вам вместо дудуля, рукожопы чешуйчатые… погоди, сейчас.

— Капитан, что здесь происходит⁈

— Ваше высокоблагородие, поймали вот…

— Наша добыча, награды бы нам…

— Где я!

Глаза раскрылись широко. Свет хлынул потоком, и я закричал. Плечи вывернуты, руки за спиной. Стянуты в запястьях. Больно! Со всех сторон люди. Подпирают, а ноги не держат. Вокруг жандармы. Сила, где сила⁈ Не чувствую!!! Урроды!!!

Дёрнулся и упал на пол. Врезался головой, но боль отрезвила. Вернула сознание. Перевалился на спину и посмотрел по сторонам. Меня поймали, это ясно, сила где⁈ Где сила⁈ Обкололи⁈

— Тише, тише, не убейся, — мужчина с красным крестом на рукаве склонился надо мной.

Блеснул иньектор в его руке. Шею обожгло и тут же прошло. Чёткость картинки размылась. Ясность сбавила обороты, но я не упал в темноту. Мысли не исчезли.

— Награда перечислена, загружайте его и в СИЗО, — распоряжался Генерал. — Док ты с ними, будешь поддерживать блокировку.

— Я с ними, — дёрнулся Сычкин.

— Нет, созывай пресс-конференцию, отчитывайся об успехе.

— Но он Гущина убил!

— Вот потому и остынь сначала. Всё, поехали.

Под конец речи сознание всё же помутилось. Глаза закрылись. Слышать — всё слышал, но не видел.

Меня вздёрнули на ноги и куда-то потащили. Матерились жандармы. Голос доктора ободрял, чувствовал его руки, как он пульс проверял, и в глаза светил, но не видел.

— Это шок, ты под блокиратором, знаю, тебе страшно, что сила пропала, но она вернётся, суд пройдёт, если оправдают…

— Док, какой суд? Его по дороге кончат, он же Толяна…

— Только через мой труп, — возмутился доктор.

— И мой, — а это кто-то незнакомый. — Доказать ещё надо.

— Да нечего тут доказывать, ты просто Сычкина не любишь.

— А ты от него кормишься.

— Да ты…

Меня качнуло, впечатало в стену. В стороне кто-то дрался: звук удара ни с чем не спутать. Ещё один.

— Хватит! — гаркнул кто-то и меня снова подхватили.

Раздался скрип. Холод металла ударил сквозь брюки.

— Обыскать надо.

Чужие руки прошлись по одежде.

— Чисто.

— Гляди, как вырядился, прям пижон.

— Здоровый, бычара прям…

Скрип, хлопок. Пол качнулся и мы оторвались от земли: тягу турбины ни с чем не спутаю.

Затылок прислонился к холодной стене. Поелозил головой, устроил её удобно в углу. Дурнота отступила, головокружение замедлилось. Блевать резко расхотелось. Хорошо, а то сдерживал себя уже с трудом.

— И ничего я не пижон. Просто одежда хорошая, а не обноски мастера У, — мелькнуло в голове запоздало.

Чужое дыхание. Слышу. Поиск молчит, сила не отзывается. Точно, я ж под блокиратором. Обкололи, как припадочного. Теперь только на чистую физику полагаться. Как же я так попался? Кто? Сосед по парковке? Так, а сейчас кто со мной в машине?

Открыл глаза. Стальная решётка делила салон на две части. На мягком кресле, с другой от меня стороны, сидел мужик в форме жандарма, но с красным крестом на рукаве.

— Очнулся? — он заметил открытые глаза, но я ничего не ответил, и так всё ясно.

Он всмотрелся в меня. Помялся. Пожевал губами и, со вздохом выдал:

— Ты держись, не делай ошибок, пусть всё до суда доведут.

Как будто я этого не понимаю. Молчание — золото. А в моей ситуации и подавно.

— Ты не один, помни это, многие тебе сопереживают, многих достал произвол коррумпированных чиновников.

Ага, прям подполье сопротивления. Чего ж тогда молчите и не сбросите их ярмо с себя?

Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, и он продолжил:

— Всё сложно, они осторожны, даже Зубров не решается им противостоять.

Пожал плечами. Не мои трудности, но то, что генерал не с ними отмечу. Так, на всякий, неизвестно что дальше будет.

— В изоляторе за тобой присмотрят, главное доживи до суда.

Кажется, он реально переживает. Что ж, спасибо, конечно, но я под такой дозой блокираторов, что мысли до сих пор путаются. Хорошо хоть эмоции подавили, а то сейчас бы успокаивал себя. Дыхание там размеренное, глубокие вдохи, поджимать и расслаблять пальцы.

— Эти изверги вкололи тебе запрещённый препарат, я поставил антидот, и вколол блокиратор помягче, скоро придёшь в себя, — доктор стушевался под моим взглядом и отвернулся.

Зря это он, я даже не могу его внешность запомнить. Всматриваюсь, а никак разглядеть не могу. Размытое пятно вместо лица. Только красный крест на рукаве видно.

Автозак замедлился. Борта качнулись на повороте, и толчок в днище выдал приземление.

Снова раздался скрип. Медленно, словно нехотя, раскрылись боковые дверцы и в меня нацелились два автоматчика.

— На выход! — скомандовал голос из-за их спин. — Медленно!

Решётка отъехала в сторону. Попрощался с тёплым металлом лавки и, преодолев ступеньки, оказался в маленьком ангаре.

Бетонный пол пестрил выбоинами и трещинами. Свисали с крыши тусклые лампы. Стены хвастались ржавым нарядом, а жандармы, с АКР в руках, стояли как на параде.

Много жандармов, человек двадцать. Хех, да мне бы и одного хватило. Силы совсем нет.

— Туда, — махнул рукой усатый Законник и я потопал вперёд.

Голову опускать не хотел. Внутри поднималось желание пройти гордо, но блокираторы делали своё. Подбородок постоянно касался груди. Внимание становилось рассеянным.

Шли долго. Оставались позади дежурные надзиратели. Задвигались за спиной решётки. Хозяйственные помещения сменились сначала широким двором, где в потёмках не видно ни зги, затем длинными коридорами жилого корпуса.

Короткая остановка в комнате дезинфекции приободрила холодной водой, припудрила каким-то порошком.

— Какие прививки делали? — спросил мрачный санитар с мордой шлакоблоком.

— Он мичман флота, так что все, — ответил за меня док. Он всю дорогу шёл сразу за мной, впереди десятка жандармов.

— Так и запишем, — кивнул санитар.

Гаджеты, ключи от антиграва и квартиры отобрали ещё в жандармерии, а теперь забрали и одежду. Выдали зелёную робу с гусём на спине и заставили переодеться.

Снова потянулись серые коридоры и лестничные марши. Моргали лампы под потолком. Тяжелые двери с крохотными окошками мелькали через каждые пять шагов. Лунный свет играл с тенью решётки на бетонном полу.

Встречные охранники перекидывались словами с конвоем. Кто-то хмурился, кто-то улыбался и не скрывал радости, а кто-то хищно улыбался. С предвкушением.

— Стой, лицом в стену, — скомандовал усатый жандарм и я выполнил приказ. Смысла сопротивляться не было.

— Доктор, когда он отойдёт? До обеда хватит?

В шею ужалил комарик и док ответил:

— Теперь хватит.

Звякнул запор створки окошка на ближайшей двери и усатый крикнул:

— Всем отойти в дальний угол.

Послышалась неразборчивая, сонная ругань. Отчётливо прозвучал посыл идти туда, где молочные реки и кисейные берега. На что жандарм бросил простую фразу:

— Сводный отряд?

Шум прекратился, а усатый, довольно хмыкнув, отворил дверь и повернулся ко мне:

— Руки давай и заходи.

Соскользнули наручники с запястий. Толчок в спину и я в камере. Дверь захлопнулась, загремели засовы. Услышал вопрос доктора:

— Кто там?

— Контрабандисты, шайка Могильщика.

— Да Вы очумели!

Створка захлопнулась. Наступила тишина.

В окно пробивался лунный свет. Показывал всю прелесть местного антуража. Одноярусные нары тянулись вдоль стен. Никакого хайтека, естественное дерево. По такому проведёшь рукой, кучу заноз соберёшь. Подушки и одеяла перекручены, нежданной побудкой. Только одна койка заправлена по-корабельному строго.

Местные обитатели кучковались возле откидного столика, что торчал из стены под окном. Посмотрел на них — шесть пар глаз сверлили меня злобой.

— И кто ты такой? — спросил один из местных — огромный мужик с чёрной бородой до пупа.

Отвечать не стал. Блокираторы работали. Эмоций нет, страха нет, к путанному течению мыслей привык. Равнодушие заполняло голову, словно вода трюм тонущего судна.

Задание провалено, я попался. Не эти убьют, так жандармы. Не синие, так Фроцман и компания. Может, пытать будут. Не важно. Всё, что остаётся, погибнуть достойно, не запятнав честь мундира. Морпехи врагу не сдаются, и в переговоры с ним не вступают.

— Говорить умеешь, чучело стратосферное? — задал вопрос кто-то ещё, а бородатый уселся на кровать около окна.

Снова не ответил. Прошёл к койке напротив бородатого. Второй, что у окна. Скинул с неё матрас, подушку и одеяло на соседнюю койку.

— Ты что творишь? — дёрнулся один из заключённых, и я пристально посмотрел на него.

— Охолонись, Самсон, — прогудел бородатый, — это флотский безопасник, которого разыскивали.

Народ, как по команде отошёл подальше, а бородатый продолжил:

— Не надейся за наш счёт свалить, никто тебя здесь не тронет, — он хмыкнул, — будешь страдать от законников.

Что ж, нет, так нет. Контрабандисты нас не любят, был вариант уйти в бою, красиво. Не вышло.

Забрал чистую постель с нетронутой койки и перенёс её уже на свою у окна. Расстелил и лёг спать. Отрубился сразу.

* * *

Утром, как только проснулся, принесли завтрак. От миски в нос шибало тухлым, но всё равно взял её и съел баланду. Буквально сразу же после завтрака вызвали в коридор. Кивнул доку, получил очередной укол, подсунул руки и ноги для наручников, и прошёл за надзирателем в допросную.

Сычкин сидел на мягком кресле. На прикрученном к полу столе лежали мои вещи: мультимаска, тактические очки, китайский инфопланшет, оптика. Только оружия не было.

Надзиратель усадил меня на стальной табурет. Прицепил наручники на ногах и руках к держателям, и вышел. Доктора Сычкин выгонял персонально. Тот упирался, но ничего не смог сделать, и тоже ушёл.

— Вот мы и одни, Туров, — оскалился Сычкин, — Вот и наша встреча, наконец, а ты не хотел идти.

Отвечать не стал.

— Видишь, весь твой хлам у нас, все данные.

Ха, всё важное на моём флотском гаджете, а его тут нет.

Сычкин достал свой инфофон, включил запись и направил объектив на меня:

— Где взял оружие, где взял снаряжение? Кто тебе помогал?

Он полчаса задавал вопросы. Ответы не получал, но не злился. Затем выключил камеру и улыбнулся:

— Теперь не для протокола, — оскалился он, — где запись с Гущиным?

На моём планшете, но где он не скажу.

— Ты же понимаешь, что я твой единственный шанс на лёгкую смерть?

И снова молчу.

— Слушай, мичман, — капитану надоело, и он, перешёл к конструктиву, даже вперёд подался. — А ты жить хочешь?

Пожал плечами.

— Знаю, хочешь, так вот, помоги людям, отдай запись, отмени розыск меня и Фроцмана, и тебя отпустят, даже денег дадут.

Сделал вид, что хочу ответить, но вместо этого покачал головой.

— Упрямый да? — оскалился Сычкин. — В героя играешь, думаешь, придут свои и спасут? — он зло ощерился, хмыкнул и продолжил: — а знаешь ли ты, что твоего ИИ взломали, и отменили все распоряжения?

Так, сделать вид, что мне плевать. Сделать вид я сказал! Он блефует! Точно блефует, розыск же прошёл в сеть…

— Вижу, как ты думаешь, — продолжал скалиться Сычкин, — но это не так. Знай, Капустин успел взломать систему, все письма отменены. А розыск, он шёл по другому каналу, просто не углядели.

Капитан посмотрел мне в глаза и злорадно продолжил:

— Никто не придёт, ты здесь один, и сдохнешь один, а потом Капустин придёт за твоей женой и дочерью, за родителями. Он мстительный.

Хотел дёрнуться, вгрызться ему в глотку. Вонзить зубы в кадык. Но вместо этого пожал плечами. Не знаю Капустина, кто это? Кто-то из команды Фроцмана? Или он сам под другим именем? Логично, что у него их много.

— С другой стороны, ты можешь получить много денег, очень много, и все выживут. Вернёшься домой, заживёте припеваючи, — Сычкин улыбнулся как-то по-особенному приторно, — миллион серебром тебя устроит?

Посмотрел ему в глаза и презрительно хмыкнул.

— Согласен, дёшево, а если два миллиона?

Отвернулся от него и стал смотреть в стену.

Сычкин поднимал цену до десяти миллионов. Потом прекратил. До него дошло, что я игнорирую не дешевизну уговоров, а сами переговоры.

Он помолчал пару минут. Сверлил меня взглядом. Закипал. Потом, резко подавшись вперёд, выдал:

— А знаешь, сперва убьют твою жену и дочь, а потом тебя, но сперва голографии покажут. Тогда посмотрим, кто будет пожимать плечами и нос воротить.

Сычкин встал, собрал вещи в сумку и подошёл к двери.

— Да, — обернулся он, — и не вздумай самоубиться, за роднёй все равно придут, спасти их можешь только сотрудничеством. Ну, до завтра. Передам тебе привет.

Сычкин постучал в дверь и покинул допросную, а меня отвели обратно в камеру. Только в этот раз в одиночку.

Смысл переезда я понял только вечером, когда пришли надзиратели. Мою ватную после уколов доктора тушку хорошенько отпинали. Приятного мало, зато уснул быстро. Спасибо кому-то из жандармов — врезал дубинкой по голове.

* * *

Следующим утром снова повели на допрос. Правда, в этот раз вместо завтрака.

В этот раз в комнате не было капитана, зато оказались двое подручных Фроцмана.

Уселись друг напротив друга. Меня, как водится, хотели приковать, но один из парочки приказал не делать этого. Наоборот, попросил даже наручники убрать.

Минута молчания и я не выдержал, очень хотелось их услышать, составить хоть небольшой портрет:

— Привет от капитана передавать не будете? — улыбнулся как можно язвительнее, не знаю, вышло или нет, тело ощущалось каким-то ватным.

— А он мне нравится, — заговорил тот, что слева.

— Тебе все в начале нравятся, но ты их всё равно разукрашиваешь, — ответил второй.

— А то, приступим.

Левый встал, достал ящик с инструментами. Я сразу узнал пыточный набор.

— Ну что, сотрудничать будешь? — спросил правый и положил на стол мой китайский инфопланшет. — Отменяй розыск.

— У меня такой же сундучок есть, — кивнул я на ящик, — даже два, так что не страшно.

— Нет, он определённо мне нравится, — проговорил левый, — храбрый парнишка.

— Ты всегда так говоришь, тебе лишь бы сломать кого покрепче, — отозвался правый. — Начинай уже, посмотрим, как он запоёт.

В плечо кольнуло. Левый, незаметным глазу движением воткнул иньектор.

— Твоя сила может слегка проявится, но вряд ли, да и нам нестрашно у нас индекс под полтинник, так что ты ничего не сделаешь, зато чувствительность вернётся.

Минут десять посидели в молчании, а потом я вновь почувствовал свои пальцы. Почувствовал каждый сантиметр тела. Это ощущение одуряло, бил в голову восторгом. Я, снова я! А затем…

Ноготь с треском обломился и сорвался с пальца, оставшись в тонких щипцах.

— ААА…! — заорал я, что было сил, на глаза навернулись слёзы, вырвал руки из хватки, попытался вскочить, подуть на палец, потрясти им.

Не получилось. Правый оказался рядом и надавил на плечи, удерживая меня на табурете.

Рванули второй ноготь. Игла впилась под третий. Руку пронзило до виска, отразилось в пятки. Тело скрутилось. Мир взорвался калейдоскопом боли, и я завыл.

Где же сила, Волков говорил, что техника мертвеца спасает. Диверсантам нестрашны пытки. Силы нет…

— Будешь сотрудничать? — левый дал передышку и провёл скальпелем по моей щеке, затем по рукам, предплечьям… Хлынула кровь.

Силы нет, я не могу почувствовать себя стулом, столом, бетоном. Отринуть ощущения, нырнуть в спокойствие, раствориться в молекулах мира.

Тело дёрнулось, в щипцах левого оказался ещё один ноготь.

— Сейчас поработаю с нервами, — оскалился он, схватил меня за руку и воткнул тонкую иглу в локтевой сустав, а я с удивлением смотрел на ноготь в щипцах.

Боли не было.

Силы не было, но и боли не было!

Как⁈

Прислушался к себе. Ощущения… ощущения… ощущения… Так себя, наверное, чувствует пыль на ветру. Лёгкость, безразличие куда лететь, лишь бы ветер был или сквозняк какой. Да точно, так она себя и чувствует, наверное.

Неужели я в трансе мертвеца? Но как? Силы же нет!

С удивлением увидел, как несколько игл втыкаются в локтевой состав, но я ничего не чувствую.

Надо проверить. Потянулся целой рукой к покалеченной ладони, взялся за палец и с хрустом сломал его.

Палачи уставились на меня во все глаза, а я заржал. Дико и громко как конь. Сменил интонации, и заголосил победным колоколом, а потом запел:

Мы морпехи, мы морпехи!

Морские волки черной пустоты.

Там где мы, там у империи успехи…

Допеть не дали — врезали по лицу. Голову откинуло назад, челюсть клацнула, зубы прикусили язык и рот наполнился кровью. Пришлось замолчать. Сплюнул красным и весело оскалился на левого.

— Нда, недоработка, — развёл руками тот.

— В смысле? — правый обошёл меня и уставился на товарища.

— Ошибочка вышла, он не сбешник, а морпех, — поморщился левый. — и владеет техникой драугра, так что пытать смысла нет. Ведь так? — он посмотрел на меня.

— Кхгхы, ага, — поперхнулся я кровью.

— Сычкин, удод, — процедил правый. — Совсем нет смысла?

— Ну, — протянул левый, — есть один способ, пятьдесят на пятьдесят, конечно, и зависит от совершенства владения техникой, но там…

— Так давай, пробуй, — потребовал правый, ударив кулаком по столу.

— Не нукай, не запрягал, — отрезал левый. — Сперва доложусь Гене, а потом подготовлю место, здесь такое не провернуть.

— Сколько времени надо?

— Четыре дня на подготовку комнаты хельхейма в клинике, ещё пара для мариновки клиента, — задумавшись, ответил левый.

Собрал пыточный инструмент и похлопал меня по плечу.

— Не прощаемся, морпех, — протянул он, растягивая рот в кривой ухмылке, явно предвкушая развлечение, и тут же добавил: — ты как шкатулка с секретом, посмотрим, что у тебя внутри.

Решил ему подыграть. Сплюнул кровью и оскалился в ответ:

— Будет весело. Обещаю.

Глава 25

Иллирика открыла глаза, откинула одеяло и встала с постели. Ни эмоций, ни звука, только чёткие, выверенные движения. Словно робот она повернула голову и посмотрела в сторону.

Варенька, иногда подёргивая ножкой, сладко спала в люльке рядом с двуспальной кроватью. Почти впритык. Пройдёт совсем немного времени, и придётся ставить детскую кроватку.

Лира тихонько прошла к стенной нише шкафа. Молча открыла дверцу и сняла с вешалки чехол для одежды. Положила его на кресло. Вжикнула молния и показался чёрный наряд.

Просторное, строгое платье укутало девушку, словно туча. Скрыло изящность и гибкость девичьего стана. Плетёный пояс перехватил талию. Чёрный платок спрятал волосы и плечи, оставив миру только бледное, с решительно сжатыми губами лицо.

Лира бросила последний взгляд на дочь и вышла из комнаты.

Не издали звука ступеньки лестницы. Не сбили с пути опьяняющие, вкусные ароматы из кухни. Не заперта оказалась дверь в пансион.

Рассветные лучи уже разогнали ночной мрак. Приветствовали девушку теплом, но она не остановилась понежиться. Пересекла лужайку, и повернула в сторону штаба морского флота.

Она шла вдоль дороги. Прямая спина и гордо поднятый подбородок. Её глаза решительно смотрели вперёд.

Позади оставались жилые коттеджи и доходные дома. Редкие прохожие оборачивались ей в след. Проезжающие мимо автомобили притормаживали и провожали её взглядами водителей и пассажиров, а она всё шла и шла.

Впереди показались первые здания штаба. Дежурный на кпп вышел на встречу, распахнул ворота, но Лира свернула в сторону, на узкую тропинку в парк.

Высокий кустарник сменил подстриженный газон. Появились высокие, с толстыми стволами, раскидистые деревья. Тень от крон спрятала Лиру от солнца, а тропинка всё вилась и вилась, пока не привела к кованой ограде, за которой возвышался храм.

Лязгнула стальная калитка. Шаркнули подошвы о каменную паперть. Заскрипела тяжёлая деревянная дверь и на Лиру пахнуло ладаном.

Иллирика миновала притвор. Прошла в центральную часть храма и замерла. Её губы зашевелились без звука, но можно было прочитать:

— Не за себя прошу, Господи. Прошу, помоги…

Правая рука поднялась: три пальца сложены вместе. Коснулась лба, живота, правого плеча, левого…

Сзади послышался скрип, затем лязг и кто-то прокричал:

— Подъём, Туров!

* * *

Сон! Это был сон, застучало у меня в голове, как только открыл глаза, и взгляд упёрся в бетонный потолок. Спиной ощутил жесткие нары сквозь тонкий матрас: я всё ещё в камере на Гусь-Налимске. Но, Господи, какой же реальный сон. Будто я находился там, и шёл, нет, летел рядом с любимой. Смотрел на неё…

А точно ли сон? Откуда во мне уверенность, что именно так сейчас и происходит на самом деле? Почему я… Да, я знаю, она в храме и молится за меня. Что происходит? Как такое возможно?

— На выход, Туров!

Голос из коридора отвлёк от мыслей. Вернул в реальность. Надо собираться, потом обмозгую сон. Кстати, надо бы купить сонник или поговорить с кем-то знающим.

— На выход, Туров! Не заставляй нас применять силу.

Интересно, кто там такой смелый?

От угроз всплыли воспоминания последних четырёх дней.

* * *

После пыток палачи ушли не попрощавшись. Только исчезли, как в комнату ввалился надзиратель. Ойкнул и выскочил обратно в коридор. Тут же вернулся вместе с доком.

— Налимовы дети, — ругался доктор, порхая вокруг меня и колдуя с аптечкой. — Пиранью им в штаны, как посмели, запрещено же! Как⁈

— Спасибо док, — впервые заговорил с ним и он замер от неожиданности, главное, отвлёкся от своего кейса.

— Молчи, не надо говорить, сейчас легче станет, но без капсулы всё не восстановлю.

В камеру вернулся поздно. Док наложил гипс на палец и повязки на руки, залепил гелем порез на щеке. Обколол лекарствами и обезболом, но я всё равно остался в трансе техники мертвеца.

Под конец, извинившись, доктор сделал инъекцию блокиратора. У мужика в глазах такой гнев стоял, что надзиратели ничего лишнего себе не позволяли. А может, они испугались бунта заключённых, которые видели из своих камер, каким я ушёл и каким вернулся. Никто не хотел попасть так же.

Следующие дни слились в один. Доктор, казалось, поселился в моей камере. Постоянно заходил, менял повязки. В какой-то момент он даже пошёл на нарушение устава. Вкалывал мне дозу блокиратора меньше и приносил нормальной еды. Тайно приносил, но достаточно, чтобы я чувствовал, как сила возвращалась. Не вся, но часть достаточная, чтобы организм восстанавливался. Пунктов десять точно вернулось. Не знал, что препаратами так можно было регулировать, но это работало.

Пару раз выныривал из транса техники мертвеца, и не ощущал боли. Так, ломота небольшая. Но именно, что пару раз. В эти моменты наваливались мысли о доме, сомнения, а вдруг Сычкин не блефовал. Приходило отчаяние от безысходности. Меня ждала смерть. Причём мучительная. За Лиру с Варей не волновался, хрен они их достанут на военной базе или у Деда в поместье… Суд, блин! Лира! Да хрен с ней с мучительной смертью. Лира!

Спасала от всего этого только техника мертвеца и обещание весёлой встречи одному из палачей. Мысли пропадали, я снова становился бетоном стен и пола, перекрытием потолка. Становилось пофиг на всё. Единственное спасение от страха за близких. Во время транса даже безделье не было страшно. Бетону всё равно, что делать. Он постоянно лежит. Самое то, когда нет развлечений.

Хотя, одно всё же происходило, причём регулярно. По вечерам, после ухода дока, в камеру заглядывали надзиратели. Агрессоры, как я их назвал.

Они мстили за Гущина. Пинали мою тушку.

Даже с десятью пунктами я мог ответить так, что до медкапсулы не дойдут, и ни один хирург их не соберёт, но сдерживался. Не хотел подставлять доктора, да и привлекать лишнее внимание не хотел. Опасался обыска камеры, что найдут скальпель, тиснутый у дока из кейса, пока он меня перевязывал после палачей.

Так что на ответ я решился только вчера вечером и не ошибся. Всё же верно подсчитал дни в застенках. Стоило сломать несколько рук и носов, да выбить с десяток зубов, как жандармы свалили из камеры. Сразу же открылось окошко в двери, и голос одного из обозлённых прошепелявил:

— Туров, тебе просили передать, в шесть утра переезжаешь в красную комнату. Так что выспись, больше не придётся. Никогда.

* * *

— Туров, выходи! Считаю до трёх! — вот же настырные, но в камеру не лезут, опасаются.

Свесил ноги, обулся и потянулся. Вынырнул из транса, чтобы оценить своё состояние. Тело после вчерашней потасовки слегка заторможено. Везде ломит и ноет. Сделать лёгкую разминку или не стоит? Всё же мне на смерть ехать…

Осознание, что настал тот самый день, обрушилось внезапно.

Сердце застучало сильнее, а по коже прошёл мороз. В груди поселилось тянущее чувство несправедливости, несогласия. Рухнул на койку, вжался в стену и подтянул к себе ноги.

Не хочу!

Не хочу умирать!

Только не так, меня Лира ждёт, Варя. Домой хочу! Никуда не пойду!

В дверь громко стукнули. Возможно ногой.

— Туров!

В боку кольнуло. Дёрнулся и схватился за него рукой. Боль на мгновение отвлекла от диких мыслей, отрезвила.

— Последнее предупреждение, Туров! Выходи!

Нет, нельзя паниковать. Всё равно вытащат из камеры и отвезут к палачу. Сперва пытки, потом смерть. От этого никуда не деться. Вспомнился пансион и разговор с Евгением Михайловичем.

Это помогло. Удивительно, даже в транс не пришлось возвращаться.

Прогнал жалость к себе. Нечего впадать в панику, если ни на что повлиять не могу. Где моё достоинство? На месте? Вылезай давай. Будем тебя сохранять до конца. На чужое мнение плевать, но сам себя точно не прощу даже на том свете. Меня учили держать удар, вот и воспользуемся. Честь мундира, честь рода, моя честь, это не пустые слова. Это образ жизни.

Встал с койки и привёл себя в порядок. Как мог: умылся; почистил зубы; проверил скальпель, спрятанный под бинтами повязки на предплечье; да пригладил слегка отросшие волосы. Жаль, нет формы, да и утюга не хватает. Даже роба после глажки смотрится солиднее.

— Туров…

— Да иду я, иду! Открывайте.

Прервал жандарма и замер возле приоткрытой двери, вздохнул пару раз, и шагнул вперёд.

Синих набилось в коридор больше обычного. Они стояли широким полукругом. Все в доспехах, в руках АКР и стопперы.

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Сегодня будет прекрасный день.

— Лицом к стене, руки, — из рядов синих вылез усатый жандарм. Он меня встречал, теперь и провожает.

Встал, как он приказал. А почему я решил, что ничего не могу изменить? Вот сейчас, прихватить его запястье, развернуться. Прикрыться от остальных. Они замешкаются, всё же стрелять в своего не решатся. Затем выхватить плазму с пояса усатого. Выстрелить в потолок, пол. Создать пылевую завесу, а потом…

— Ротмистр, давайте я, — услышал я голос выходящего из-за угла Правого, — Вы как-то долго передаёте нам заключённого.

— Последний завтрак, всё такое, — на ходу оправдывался усатый, отступая от меня, — мы ж не звери какие.

Не сдержался и хохотнул. Жандармы дёрнулись, а я почувствовал силу палача.

Пиликнули наручники, и запястья обхватил холод стальных браслетов.

— Ты парень отчаянный, не будем рисковать, — тихо-тихо прошептал Правый, но я его услышал.

— Отойдите, мне нужно выполнить процедуру, — услышал я голос Дока, а затем в шею привычно ущипнул инъкетор.

— Рад видеть, Вас, Док, — хмыкнул, отрываясь от стены.

Что ж не сейчас, так не сейчас. Если не появится возможности сбежать по пути, то буду придерживаться плана «веселье». Главное, незаметно достать скальпель и дождаться, когда Левый перед пытками не будет ожидать нападения. Так что, отыгрываем роль безропотной лани.

Под конвоем Правого и жандармов прошёл уже знакомыми переходами в ангар. Автозак сегодня был нестандартным. Простой микроавтобус без окон. За рулём неизвестный мне тип в чёрной военной форме, рядом с ним ещё один такой же, только с автоматом. Видимо люди князя Сладкобаева или просто наёмники.

— Полетим вместе, — ехидно улыбнулся Правый, — ты же понимаешь, что тебя переводят к нам?

Говорил он тихо, так, что услышал только я.

— Спасибо, господа, — Правый обернулся к сопровождающим жандармам. — Дальше мы сами, провожать не надо.

Дверь микроавтобуса отъехала в сторону, и он толкнул меня в пустой салон. Реально пустой, только одно кресло.

Последнее, что увидел — злорадные рожи агрессивных и спокойное лицо Дока. Затем дверь захлопнулась, и мы взлетели, но меня это интересовало мало. В голове засела только одна мысль. Мне показалось, или док мне подмигнул?

* * *

Летели долго. Хотя, в беспомощном состоянии и десять минут кажутся вечностью.

На поворотах, снижениях и наборах высоты меня болтало по салону как шар в лототроне. Внутри автограва кто-то снял мягкую обшивку, и на бортах оказалось много выступов. Они больно впивались в тело. О них же разбил лоб. Закрепиться на одном месте никак не удавалось.

— Ты можешь облегчить своё положение, — Правый начал разговор неожиданно. Посмотрел на меня сверху вниз и дружелюбно улыбнулся. — Никто не говорит о свободе, но выполнив нашу просьбу, ты умрёшь легко, а твоей семье выплатят компенсацию. Скажем, следующий призовой фонд лотереи.

Посмотрел на него сквозь красную завесу. Кровь заливала глаза, и ничего не было видно. Хорошо ему. Сидит в кресле. Пристегнулся.

— Как хочешь, — он не дождался ответа и, закрыв глаза, откинулся на грядушку сидения, но тут же оживился, и снова посмотрел на меня: — а хочешь, сниму наручники, и ты воспользуешься заточкой под бинтами?

Отвечать не стал. Он окинул меня насмешливым взглядом и, снова прикрыв глаза, расслабился на кресле.

— При встрече передам привет твоей жене. Умрёт с мыслью о тебе, обещаю.

Захотелось двинуть ему по голове. Желательно ногой.

Новый вираж отбросил меня к дальней стене. Затылок взорвался болью. В глазах потемнело. Когда же это кончится? Хорошо ещё, что вираж продолжается, надо подготовиться к выходу из него.

Сквозь шум в ушах донёсся тревожный голос водителя.

— Что там у вас? — крикнул Правый, раскидал свою силу по салону, удерживая себя на месте и открывая прозрачный люк в кабину водителя.

— Управление потеряли, — крикнул водитель, — чертовщина какая-то.

— Земля! Земля! — завопил второй пассажир…

Автограв тряхнуло и он замер. Резко, будто не мчался только что вперёд и вниз. Хрустнуло лобовое стекло и водитель с криком вылетел через него. Оторвалась пассажирская дверь и второй охранник исчез.

Что за чертовщина? Сегодня какой-то странный день. Полный мистики.

— Не возьмёшь! — зарычал Правый.

Его аура сконцентрировалась. Заполнила весь салон так, что даже физически стало трудно дышать. Борта микроавтобуса смялись. Дверь задрожала, затряслась. Отлетела ручка замка. Выскочили заклепки. Дверь со скрежетом оторвалась от корпуса.

В дыру проёма хлынул солнечный свет. Попал на лицо Правого. Бледное, ни единой кровинки. На лбу вздулись вены. Глаза выпучены. Вот-вот вылезут из орбит.

— Нет! — завопил он, и тут же захрипел, ещё миг и вместе с креслом он вылетел в дыру.

Адреналин прогнал хмарь лекарства. По коже пробежали мурашки. Что это было? Кто там?

Ответа нет, но и меня никто не хватал, не тащил силой.

Перекатился на живот, кое-как, подтянув ноги, встал на колени, затем на ноги. Тут же качнуло, но удержался, облокотившись о стену. Атака не продолжалась.

Оторвался от опоры и шагнул к дыре. Пригнулся, выглядывая наружу, затем выбрал, куда наступить и вылез из антиграва на потрескавшийся пенобетон дороги. Выпрямился, и сквозь боль доложил:

— Ваше высокоблагородие, мичман Туров задание выполнил, виновные установлены.

— Вольно, — голос Могуты разнёсся по улице, отразился эхом от стен домов.

Нереальное зрелище. Сияет на солнце кокарда фуражки. Два кусочка льда, вместо глаз, равнодушно смотрят на мир. Тяжелый плащ развивается от потоков силы, а в ногах лежит и хрипит Правый.

— Приведите его в порядок, у вас полчаса, — скомандовал Могута и ко мне подскочил кто-то в доспехах.

Стальные руки заботливо ухватили за плечи, зазвучал знакомый голос:

— Командир, как же тебя так угораздило, — Миша Гусаров усадил меня прямо на асфальт и засуетился с аптечкой.

Достал какие-то устройства, стал проводить тесты. Пшикнул пистолет с биогелем. Вжикнули инъекторы, а я смотрел по сторонам и обалдевал.

Помятый антиграв приземлился в центре улицы. Стояли рядом другие машины. Дорога потрескалась, везде валялись осколки лобовухи и вырванные двери, а вокруг заняли оборону бойцы морской пехоты.

Мои бойцы. Моего отделения. Вон Рифкат, пригнувшись около фургона, замер над полевой станцией связи. Вон Фея затаился в переулке с гранатомётом наперевес. Гадел и Пруха спиной к спине припали на колено и держат под прицелом улицу.

— Твои вещи, — рядом со мной приземлился раскрытый баул с инфопланшетом и формой.

Поднял голову наверх.

— Бобёр?

— Ага, — хмыкнул Серёга, — чтобы я ещё раз пропустил приключения? Не дождёшься.

— Гвоздь ещё на крыше дома засел, — добавил Гусаров, вправляя мне вывихнутое плечо. А я и не заметил, когда только выбить успел?

— А остальные? — повертел я головой.

— Больше Полковник никого не взял, там желающих было знаешь сколько, — усмехнулся Гусаров, сосредоточенно смешивая какие-то лекарства. — Ерастов с отделением в полном составе просились.

— И правильно, — буркнул Бобёр, — больше пользы на базе принесут.

Не понял. Глянул на Серёгу вопросительно и он пояснил:

— Могута сам, как армия, ты бы видел, как он с неба антиграв приземлил, — развёл он руками, — мы ему вообще не нужны, принеси, подай и только.

— Разговорчики, — шикнул на него Гусар, а я кивнул, подтверждая замечание.

— Ой, всё, — притворно насупился Бобёр. — Больше никуда без меня, Туров, слышал?

Свои… Пришли… Осознание приходило медленно. А потом, как-то сразу навалилась радость. Счастье!

Захотелось кричать!

Орать!

Живой!

Будем жить!

Не уверен, что это мои ощущения, всё же Гусар что-то активно вкалывал и чем-то пичкал меня. Без техники мертвеца эмоции навалились просто с оглушающей силой, но нырять в транс я не хотел. Сегодня понял, что это всего лишь костыль. Надо учиться самому справляться со своими страхами.

Лира! Выскочили на поверхность мысли о любимой и дочери. Что с Лирой? У кого бы спросить?

Посмотрел на Могуту. Он отошёл от нас на несколько шагов, и я не решился кричать.

Полковник подошёл к люку колодца, на обочине дороги. Постучал ногой по столбу рядом и громко произнёс:

— Вылезай, У, хватит уши греть.

К моему удивлению люк тут же приподнялся и из него вылез улыбающийся Мастер У.

— Надеялся, что не заметите, Ваше Высокоблагородие, — почтительно поклонился старый китаец, но в голосе его проскальзывали нотки страха.

— Тебя трудно не заметить, как будешь оправдываться, У, — спросил Могута и указал рукой на меня, — как допустил такое?

— Договор исполнен, как положено, — зачастил старик, даже акцент куда-то исчез. — Помощь оказали, снаряжение клыки дали, даже нарушителей казнили. И это сильнейший клан, на минуточку.

— Да ты что, — удивился Могута на словах. По его лицу нельзя было прочесть ни одной эмоции. — Хвосты куда делись?

— Всё течёт, всё меняется, — улыбнулся У.

— Ясно, всё с тобой, гроссмейстер, — хмыкнул Могута. — Всё интригуешь.

— Привычка, — пожал плечами мастер.

— Ваше высокоблагородие, всё готово, — Гусаров выпрямился от меня и доложился полковнику. — Раны обработал, ввёл два боевых усилителя.

— Ладно У, — Могута кивнул Мише и повернулся к китайцу, — пора прощаться, до следующей встречи.

— Как пожелаете, господин полковник, — сверкнул глазами китаец, — кстати, поздравляю с повышением.

— Пожелаю, чтобы вы и дальше исполняли договор, не нами заключён, не нам менять, — бросил ему Могута и пошёл ко мне.

— Знаю, знаю, — исчезая в люке проговорил мастер. — Не вы так кто другой спросит, вон парнишка с клыков нехило так спросил, напомнил, кто в доме хозяин.

Люк колодца закрылся, а Могута оказался около меня.

— Надевай доспех.

К моему удивлению, тело слушалось отлично. Откуда-то появились силы, даже индекс развернулся на полную мощь.

Бобёр подскочил к припаркованному рядом с нами фургону, открыл дверь и выволок оттуда моего гардемарина. Минута, и я уже стою в доспехе. Приятно попискивает система идентификации. Медицинский модуль начал проводить анализ, а тактическая система расцвела пометками и приветствием ребят. Так, не отвлекаться.

— Ваше высокоблагородие, — вытянулся я во фрунт. — Мичман Туров к несению службы готов.

— Молодец, — кивнул он, — знаешь где Фроцман засел?

— Да, в клинике на окраине города, адрес сейчас сброшу, — я быстро достал свой инфопланшет и интегрировал в систему доспеха. Личный чип сразу передал информацию. — Только он не Фроцман.

— Не важно. Это так? Не перебазировались? — Могута поднял с земли Правого и притянул к себе телекинезом.

— Да, — прохрипел тот. — Пощади, всё расскажу.

— Договорились, — кивнул Могута, и скомандовал, — вяжите его и грузимся, пока местная кавалерия не прибыла, а то застрянем тут за разборками.

Действительно. А где жандармы? Помешать они не смогли бы, но задушнить разговорами вполне.

Гусаров собрал аптечку. Пруха скользнул за штурвал фургона. Бобёр и Гадел стали скручивать Правого, а Могута шагнул к машине.

— Ваше Высокоблагородие, — я импульсивно придержал его за руку, сам удивившись своей смелости, и тут же смутился, когда он посмотрел на меня: — простите, разрешите обратиться.

— Суд мы выиграли, с твоей семьёй всё в порядке, — кивнул он и улыбнулся. — Так что готовься к бою спокойно, и давай развёрнутый доклад.

Гора с плеч. Просто крылья за спиной выросли. И не важно, что улыбка полковника похожа на оскал мегаладона. Неважно, что сейчас поедем брать Фроцмана. Сейчас я самый счастливый человек во вселенной! И мне всё по плечу.

— А… — Хотел я задать ещё один важный вопрос, но полковник меня прервал.

— Сюда нас Иллирика отправила, пришла ко мне, как только получила твоё письмо, — улыбка с лица Могутова исчезла, — и за это я с тебя спрошу, мы не пишем семье по открытым каналам, это ставит под удар всех.

Глава 26

— Понятно, значит вот как, — кивнул Могута, когда ознакомился с материалами дела и выслушал мой рассказ.

Фургон мчался к логову Фроцмана полным ходом. Пруха выжимал из антиграва всё возможное и даже больше. Наплевал на все правила дорожного движения, поднял его выше разрешённых трасс и рванул по прямой.

— Что ж, на этот раз выговора не будет, но на будущее запомни.

— Так точно, Ваше высокоблагородие, никаких служебных писем родным, — кивнул я.

Где-то под нами ревели сиренами жандармы, а на краю видимости в город влетали боевые машины планетарных сил. Пока что БАГи и БТРы, но это только начало. Всё же такая заруба в центре не осталась без внимания.

Армейцы тоже плевали на правила. Взлетали ввысь и мчались за нами. На радио прервали эфиры передач и сообщали срочные новости.

Никто ничего не знал. Все нервничали и ждали, чем всё закончится. Только мы спокойно сидели в салоне фургона и готовились к бою.

Гусаров что-то быстро жевал. Фея ковырялся в подсумке с гранатами. Гвоздь и Гадел уставились на меня и внимательно слушали рассказ о моих приключениях. Бобёр подозрительно косился на Правого, что забился в уголочек и старался не отсвечивать (я его понимаю, Могута на всех оказывал такое впечатление). А Чуватов, чему-то улыбаясь, задумчиво поглаживал станцию связи. Либо заглушил кого-то, либо просто музыку слушал. Вон как головой дёргает.

Мне же было хорошо и постоянно хотелось в бой. Как будто шило застряло в одном месте и зудело, зудело, зудело…

— Имя, — Могута повернулся к Правому.

— Мефодий, Меф, — отозвался тот, вжав голову в плечи.

— Индекс.

— Пятьдесят пять, — отвечал Правый, а я мысленно присвистнул.

Вот это да. Такой большой, а так боится. А потом я выпал в осадок, вспомнив с какой лёгкостью Могута выдернул его из кресла и вытащил наружу.

Каюсь, захотелось отсесть от полковника подальше, но потом напомнил себе, что мы на одной стороне. Теперь захотелось держаться ближе.

— Кто главный, кто командует, силы и роли в группе? — Могута задавал вопросы быстро и чётко. Мефодий также быстро отвечал, не задумываясь.

— Граф Сладкобаев глава схемы, индекс не знаю. Юра Петрушкин, Петрушка. Хакер и боец поддержки, сорок восемь пунктов, — начал перечислять Правый, а я записывал на диктофон и мысленно подбирал статьи, под которые подпадали их художества.

— Зигмунд Фергюсон, Зиф, мастер допросов, штурмовик, пятьдесят шесть пунктов, — так и знал, что Левый иностранец, хотя говорит без акцента.

— Ёрш Михайлов, имя и есть позывной, наш механик и пилот, боец поддержки, индекс сорок пунктов.

— Геннадий Малехов, Коммандор, командир нашей группы стирателей, шестьдесят пять пунктов, — признаться меня впечатлило. И с этим человеком мне хотелось тягаться? Его собирался арестовать? Хотя мне хватило бы и водителя.

От нервного смешка удержал только невозмутимый вид Могуты. Полковник смотрел на пленного с равнодушием чёрной дыры. Неужели его нисколько не заботит уровень чужой силы?

— Сколько операций провели? Как давно действуете?

— Вместе уже двенадцать лет, — Правый отвёл взгляд в сторону. — Каждый крупный розыгрыш работал на схему. — Он снова глянул на Могуту и извиняющимся тоном добавил: — но не всегда оканчивалось трупами, чаще просто изымали билет, такое, как сейчас у нас впервые.

— Гражданские в клинике есть? — спросил Могута.

— Нет, — покачал головой Мефодий, — только люди князя, даже врачей он привёз родовых.

Могута достал из кармана небольшой гаджет, нажал кнопку с боку. Тут же появилась голограмма скрещенных щита и меча.

— Боярин Могутов, — зазвучал ровный голос полковника, — Именем Императора объявляю во всегалактический розыск князя Сладкобаева за нарушение законов Империи, всех участников преступного сговора брать живыми или мёртвыми.

— ББоярин, — глаза Мефодия расширились и он захрипел, — ты оббещал, пощади.

— Моё слово, слово Императора, — Могута пронзил пленника взглядом, хотя, какой он пленник, ему даже руки не связали и блокиратор не вкололи. — Оно будет исполнено.

— Ваше Высокоблагородие, подлетаем, — вмешался в допрос Пруха. — две минуты, но там какое-то не здоровое шевеление.

— Приземляйся сразу после удара, — Могута закрыл глаза и откинулся на спинку сидения. — Туров, держитесь ближе и выполняйте все приказы, а теперь командуй.

У меня на тактической схеме появился особняк. Камера с фургона вывела. Могута обозначил место посадки. Я быстро отметил где и кому занять позицию и, взяв в руки метелицу, задумался. А что за удар?

Антиграв почти вертикально пошёл вниз. Металл заскрипел от перегрузок. Нас вдавило в сидения, а Пруха восторженно закричал. Скорость, как у кометы, но даже так я краем глаза заметил, два огненных росчерка. Они пронеслись мимо фургона.

Что это, артиллерия? Не понял я, а когда дошло, то уяснил одно — жизнь уже не будет прежней.

Два огненных шара размером с грузовик!

Метеоры врезались в клинику.

Один в само здание, другой на лужайку перед. Туда, где Пруха наблюдал нездоровое шевеление.

Тряхнуло всю округу. Даже антиграв затрясся. Вспышка ослепила.

Местность изменилась.

Над клиникой мерцал огромный щит. Шар разлетелся на миллионы искр, поджигая всё вокруг, но здание осталось целым. А лужайка… Не было её больше.

Шевеления, одним словом, не наблюдалось. Только здоровенная воронка, котлован, в центре выжженного пятна, даже трупов не осталось. И что мы здесь забыли? Лично я с отделением.

Фургон затормозил на границе воронки. Мы выпали из него, как рассыпанные кнопки из коробка. Тут же присели и залегли на позициях. Фея выпустил ракету и отбросил трубу гранатомёта. Схватился за винтовку.

Оперённый снаряд вжикнул и бесславно взорвался, встретившись с силовым щитом перед зданием.

— И зачем? — спросил Бобёр по связи.

— А чего они? — откликнулся Феймахер, обозначая цели.

И действительно, а чего они?

Из здания клиники вышли четверо. Впереди, всё лицо в бинтах, шёл Малехов — бывший Фроцман. За его спиной двигались остальные члены команды.

Не торопясь они подошли к другому краю воронки и замерли одновременно с Могутой. Полковник, к слову, тоже не спешил. Вылез из фургона, словно на прогулку направлялся.

— Иди к своим, — бросил Могута себе за спину, и я, через шлем Гадела увидел Мефодия, что разлёгся за нашими спинами.

— Ты обещал пощаду! — воскликнул Правый.

— Это она и есть, — Могута даже не обернулся, лишь силой поднял пленника на ноги и толкнул вперёд. — Слово Императора всегда соблюдается.

Мефодий не ожидал такого. Споткнулся и, размахивая руками, покатился на дно воронки. Докатился, встал на ноги. Обернулся на нас и стал карабкаться вверх.

Он карабкался и оборачивался. Карабкался и оборачивался.

Долго карабкался.

И вот, он, наконец, вылез.

Меж нами сто метров где-то было, но визор показал и записал всё, что произошло в следующие секунды.

Малехов что-то спросил. Правый ответил, вскинул руки, возник щит и тут же рассыпался, а голова бывшего пленника провернулась на триста шестьдесят градусов. Тело постояло несколько мгновений и мешком осело на землю, тут же вспыхнув пламенем.

— Что мы здесь забыли?!!! — пришло по связи от Бобра, и восклицательных знаков было куда больше.

— Сам же хотел приключений, — ответил Гвоздь, выцеливая кого-то за спинами преступников.

И точно, там, прямо у крыльца клиники, в кустах, показалось шевеление. И не только там, везде по периметру появились красные отметки.

Из здания выходили, и разворачивали боевые порядки неизвестные мне бойцы.

Увеличение. Да это дружинники Сладкобаева. Хорошо ещё без доспехов. Интересно, у них какой индекс?

Дружинники зашли в остатки леса, но тактическая система выдала предполагаемый маршрут. Нас хотели охватить с флангов.

Два росчерка. Земля дрогнула, а лес по флангам прекратил существовать.

Навалилась тишина. Только огонь разгорающегося пожара потрескивал оставшимися ветками и стволами.

Поднялся лёгкий ветерок. Погнал на нас волну жара и клубы дыма. Стало душно, благо густой чад не дошёл до нас. Он растекался по невидимому куполу защиты, а потом его завертело во множество смерчей.

И снова тишина. Замерли все. Только крутились чёрные торнадо вокруг воронки, да собирались тучи на небе.

Грянул гром.

Сверкнула молния и ударила в Могуту.

Вошла ему чётко в голову и ничего.

Она словно спряталась в него, чтобы вылететь из его пальцев прямо во Фроцмана и растечься по его щиту.

Торнадо колыхнулись. Их хоботы рванули к противнику, стегнули по ним, но тут же слились в один большой кулак, замерший над стирателями.

Кулак рванул на нас и разбился о щит.

— Чем-то пинг-понг напоминает, — поделился мыслями Гусаров.

— Скорее волейбол, — отозвался Фея, — мяч на нашем поле.

— Не, мы ж отбили, — не удержался Гадел.

— Мы?!!! — хохотнул Бобёр.

Стороны на поле снова замерли. Чего ждём не пойму. А вдруг ничья? Но почему Могута такой спокойный? Планетарников ждёт?

— Парни, а точно никто ещё не приехал? — спросил я по связи.

— Никак нет, командир, — отозвался Гвоздь, и выстрелил.

Одной отметкой за спинами стирателей стало меньше. Но, даже это не стало спусковым крючком.

— Два боевых корабля в системе, — доложил Чуватов.

Мир как будто ждал этого сообщения. Резко зазвучали сирены. Улицы со всех сторон от парка расцвели сине-красными маячками. Мелькнули в их свете военные БТРы.

— Никому не двигаться, планетарные силы Гусь-Налимска! — разлетелось из громкоговорителя по кварталам и парку.

— Операция морской пехоты! — Голос Могуты заставил колени подогнуться. — Боярин Могутов запрещает вмешиваться!

Фроцман хмыкнул — мумия растянула губы в хищном оскале. Могута надел тактические очки, и бросил на землю свой гаджет. В небо из него ударил луч, и над нами засияли щит и меч.

Могута дал команду к атаке и рванул вперёд. Прямо по воздуху побежал. Вокруг него закрутился ветер. Вспыхнул огонь. И полковник ворвался в щит Фроцмана.

Раздался взрыв. Ударная волна дошла до жандармов, раскачала антигравы, а мы, когда осела пыль, увидели, как полковник вступил в бой. Сразу со всеми.

— Морпехи, — я вскочил на ноги, — в атаку!

Парни подскочили, и мы ломанулись в обход воронки. По четверо с каждой стороны.

Ускорение доспеха. Схватка монстров осталась позади. Кусты под стенами клиники огрызнулись выстрелами. Уйти в подкат, беглый огонь. Перекат. Мы с Гвоздём вылетели на крыльцо.

Поисковая техника выдала пятерых за стеной и шестерых в кустах. Упал на колено, расстрелял стену. Минус.

Гвоздь зачистил под окнами. Фея кинул мину, пробил дыру в стене, и они с Прухой нырнули внутрь клиники.

Бойцы с другой стороны тоже справлялись. Сходу разнесли дружинников и штурмовали здание.

— Гвоздь, бери Фею с Прухой и на встречу нашим!

— Так точно! — отозвался Анджей, а я выхватил тесак и развернулся к битве монстров.

Приказ от Могуты подсветил одного из монстров. Выполнил его в точности.

Родовая техника. Врезался в щит стирателя. Пробил его, влетел в спину. Защиту в ноль, всё в атаку. Взмах тесаком и голова врага покатилась по земле, а я тут же ушёл в перекат.

— Петруха! — закричал другой преступник, ближайший ко мне.

Он повернулся к Могуте спиной и тут же вознёсся вверх. Каменный кол возник из земли и пробил его насквозь.

Осталось двое, Фроцман и Левый, но и полковнику досталось.

Плащ обвис. В нём зияли обугленные дыры. Фуражка слетела с головы, седые волосы слиплись от пота. Только лицо оставалось невозмутимым, а глаза смотрели по-прежнему холодно.

Враг вовсю пользовался холодным оружием. Фроцман размахивал огненной саблей. Левый орудовал чернющими, как ночь тесаками в каждой руке. Он вообще носился, как угорелый. Махал своими тыкалками с огромной скоростью, тогда как Фроцман вкладывал в каждый удар килотонны силы. От них такие волны расходились в стороны, что волосы дыбом вставали.

Могута же стоял на месте и отражал атаки, иногда переходя в наступление.

Как он видел, и как успевал бить, для меня загадка. Я с трудом различал движения, но Левый периодически отлетал от полковника. Качал головой и снова бросался вперёд.

От схватки расходилась дикая аура. От используемой силы стало трудно дышать даже в доспехе. Отбежал подальше и проверил, как там парни.

Ребята справлялись. Значит останусь. Подхватил свою винтовку. Прицелился. Выстрел на полную мощь. Толку ноль. Пули просто не долетали. Замирали в воздухе и опадали. Тут танк нужен, да и то, вряд ли поможет.

— Князя нет, — доложил по связи Гвоздь, — ушёл.

— Трусишка, ещё и родовые бойцы слабаки, — добавил Бобёр.

— Думаю, оставил кого не жалко, чтобы задержали и свалил, — не согласился с ним Гадел.

— Куда ушёл, — я обернулся к подходящим бойцам. Все в сборе, никто не ранен.

— Как сказали несколько сдавшихся, — продолжил доклад Гвоздь, — на свой корабль, чтобы, цитирую: «свалить с этой проклятой планеты». Но ему и из Империи валить надо.

— Чуватов, выходи на связь с планетарниками, затребуй БАГ, — скомандовал я, получив приказ от Могуты. — А мы отходим метров на сто.

— О, полетим за князем? А они когда закончат? — Бобёр на ходу кивнул в сторону монстров, где всё снова замерло.

Противники стояли друг напротив друга и не двигались. Только воздух мерцал от силовых техник. Мерцал и переливался, от белого цвету к чёрному и обратно.

— Впервые такое вижу, — покачал головой Пруха. — Хочется родиться обратно, если честно.

— Угу, — синхронно поёжились все остальные.

— Мой мир прежним не станет, — пожаловался Фея.

— Это до первых пауков, — подколол его Гусар, явно хотел разрядить обстановку.

— Они милашки, по сравнению с этим, — печально вздохнул Хирш, — остаётся только мечтать о яме с пауками, лишь бы никогда не встречать таких врагов.

— БАГ подан, — прервал нашу грусть Чуватов, указывая в сторону.

Метрах в трёх ста от нас приземлился бронеграв пехоты. Даже рассмотрел водителя, что на полной скорости улепётывал куда подальше.

— Выходи на связь с космопортом, пусть запрещают полёт кораблю Сладкобаева, — дал новое распоряжение я, краем глаза посматривая на застывшие фигуры бойцов.

— Отказывают, говорят ты в розыске, — отчитался Чуватов.

— Прикажи от имени Могутова, — поморщился я, — угрожай флотом, а лучше выйди на связь с кораблями.

— Они далеко, сигнал быстро не дойдёт, — Чуватов, вновь склонился над станцией, — но я понял, сделаю что смогу.

Не сомневаюсь. Смекалка у него, что надо. Но хватит ли времени? Вот в чём вопрос.

Не успел я расстроиться, как наметилось оживление.

— У него взлёт через час, но князя на борту ещё нет, они обещали потянуть время, — сообщил Чуватов, а замершие фигуры бойцов резко ускорились.

Фроцман махнул мечом, и тут же махнул рукой в нашу сторону. Огненное копье вылетело из полыхающих остатков леса. Помчалось к нам.

— Щиты! — прокричал я, понимая, что даже вместе мы не остановим эту технику.

Парни сбились в одну кучу. Возник многослойный щит, но копье не долетело до нас.

Могута напрягся и копьё развеялось. Тут же на месте схватки образовался чёрный купол. Поглотил всех троих.

Миг, и купол вспух изнутри. Пошёл красными всполохами и разлетелся под натиском огненного столба. Землю тряхнуло. Из столба, прямо в клинику вылетел Левый. Кувыркнулся в воздухе и влетел в разбитое окно.

Пламя опало. На ногах никто не стоял.

Фроцман катался по земле и дико выл, держась руками за лицо. Могута припал на одно колено, и смотрел на здание клиники.

— Не ходите туда, — прошептал он одними губами, останавливая дёрнувшихся бойцов.

— Вы серьёзно, — удивился по связи Бобёр, — туда собирались?

— Туров, иди сюда, — голос его был тихим, совсем на грани слышимости.

Подскочил к полковнику, махнул рукой Гусару.

— Не надо, — покачал головой Могута. — Я в порядке, просто… горло обожгло.

Выглядел он скверно. И это ещё слабо сказано.

Форма зияла дырами. Кожа на лице и руках обгорела, пошла чёрными язвами.

В нос мне резко шибануло горелой плотью.

— Ваше Высокоблагородие, вам необходима помощь, — начал я, — Гусар…

— Нет, бывало и хуже, — Могута просипел так, что половину слов я понял наугад, — не рассчитал силы, второй оказался слегка за шестьдесят.

— Но мы…

— Бери устройство боярина, — Могута закашлялся кровью, покачнулся и припал на руку.

Кинулся к нему, подхватил.

— Туров, задержи князя, — он уже почти не говорил, только губами шевелил, — нельзя чтобы ушёл… — он поперхнулся, — активируй запись приговора…

— Как, он же на днк завязан, на слепок силы! — воскликнул я, — не получится. Лучше мы с вами, поможем, а потом вместе…

— Голос, — беззвучно прошептал Могута, — у тебя запись голоса, тогда на станции, — он снова закашлялся, а потом напрягся, опёрся о меня и встал на ноги.

Сделал шаг к клинике. Ещё один. Его шатало, плащ обвис, как шерсть на мокрой собаке, но он шёл вслед за врагом. А я шёл за ним.

Около крыльца клиники Могута остановился. Повернул голову, словно робот и его глаза будто проморозили меня на сквозь.

— Идите, это приказ, — прочитал я по его губам.

Отошёл назад, не отрывая взгляда от полковника. Он начал подниматься по ступенькам, тяжело опирался на перила. Меня же трясло. Выполнить приказ или ослушаться и помочь?

Что делать?

— Командир? — парни замерли в нерешительности. Гусар сжимал в руке аптечку.

Поджал губы и решительно махнул рукой:

— К БАГу, быстро. Гусар, вколи стимулятор и догоняй!

Помчались к бронеграву сломя голову. Оборачивались на ходу, смотрели, как Миша подскочил к полковнику уже у самой двери в здание. Воткнул несколько иньекторов, и, даже не подхватив аптечку, бросился за нами.

Машина завелась с полоборота. Пруха вдавил педаль, потянул рычаг, и мы свечой взмыли вверх. Нам на перехват кинулись антигравы жандармов.

— Командир⁈ — завопил Прохор.

— Гвоздь, предупредительный разрывным, — скомандовал я, и носовая пушка исторгла заряд.

Снаряд вылетел на встречу одному антиграву. Пробил ему багажник. Машину завертело.

— Чуватов, в открытый эфир предупреждение!

— Внимание всем! Операция морской пехоты! Не мешать! Предупреждений не будет, дальше огонь на поражение! — зачастил Чуватов, потом посмотрел на меня, кивнул своим мыслям и добавил: — всем лежать, работает ОМОН!

Сработало. Синие разлетались с нашего пути, будто мальки от щуки. Планетарники даже не дёрнулись. Хотя, с ними всё понятно. По своей же технике палить, потом замучаются бумажки отписывать.

— Он впорядке? — спросил Фея с каким-то надрывом в голосе, оборачиваясь и вглядываясь назад.

— Относительно, — передёрнул плечами Гусаров, — я ему аптечку скинул.

— Там ещё недобиток, вдруг…

— Давайте думать о захвате князя, — перевёл я тему, не дав Бобру договорить. — Как его брать, там могут быть сильные бойцы?

— Надо к начальнику станции, — выдал Пруха, закусив губу и прильнув к штурвалу. — Активируешь приговор его высокоблагородия, а они заблокируют корабль. Только сперва к начальнику порта, чтобы шаттл выдал.

— Пруха дело говорит, — поддержал друга Гвоздь, — только сразу к шаттлу надо, нечего рассусоливать с местными чинушами, а вот на станции к начальнику, и дождаться наших боевых кораблей.

Отличный план, только как активировать запись? Нет у меня никакой записи голоса Могуты. Если, только, вопросы с допроса Правого!

Достал удостоверение боярина, включил запись допроса и стал подбирать слова. Первое, второе, а если комбинация?

Антиграв трясло и крутило. Парни что-то кричали, но я с головой ушёл в процесс. Даже подключил модуль взлома.

— Командир, — похлопал меня по плечу Гвоздь, но я только дёрнулся и проигнорировал.

— Тур, — толкнул меня Гадел, да так сильно, что я чуть не выронил устройство боярина.

— Что, — поднял я голову и посмотрел на него, от нулевого результата и бессилия накатывала злость.

— Приехали, — Гадел кивнул мне за спину.

Обернулся.

БАГ влетел в грузовой отсек шаттла. Раскидал в стороны контейнеры с багажом. Сорвал несколько ламп освещения и затормозил прямо у шлюза в пассажирский отсек. Оттуда, упав на задницу, смотрел на нас капитан гражданской авиации.

— Вы кто? — заикаясь и часто-часто хлопая глазами, спросил он, когда мы вылезли из БАГа. — Вы меня убъёте?

— Нет, — подошёл к нему Гадел, — но мы реквизируем шаттл. Прошу в рубку.

Глава 27

— Шаттл графа пристыковался к станции, его корабль взлетает через час, — оторвался от рации Чуватов.

— Давай Гриша, жми! Жми! — воскликнул Фея, — Враги уходят!

— Жму! — отвечал капитан нашего шаттла и по совместительству его первый пилот. Второго, как и стюардесс, мы высадили ещё на земле.

Кораблик нёсся вверх свечой. Оставил позади стратосферу. Миновал мезосферу. Промчался сквозь термосферу и влетел в экзосферу.

— Давай! Давай! — подбадривал капитана Гвоздь. — Медаль дадут за помощь.

— Такой жуткий преступник?

— Не то слово, но сладко стелет, — подтвердил я, вспомнив фамилию графа.

— Командир, — Чуватов оторвался от связи, — Перехватил сообщение, на станции у жандармов план перехват, блокируют пятый ангар.

— Зачем, — удивился я, вновь отрываясь от разблокировки боярского гаджета Могуты.

— О, диспетчер сообщает, что нам как раз в пятый отсек, — Гриша на секунду оторвался от управления. — Мне тут такое говорят, вы точно не террористы?

— Нет, — похлопал его по плечу, успокаивая. — И ещё, не слушай каких-то там диспетчеров, ты их вообще видел, хоть раз в жизни?

— Неа, — покачал головой Гриша.

— Тогда как ты можешь им доверять? — улыбнулся я.

— Ну, так принято, — пожал он плечами, напрягся, с усилием потянул штурвал на себя и, выводя шаттл на поворот, спросил: — А что?

В обзорном окне показалась солнечная сторона планеты, а потом и космическая станция Гусь-Налимска. Стандартная, в общем-то, конструкция. Длинная спица с нанизанными на неё кругами жилых модулей, и отходящими в стороны рукавами стыковочных.

— Да ничего, это риторический вопрос, — успокоил я Гришу. — Где административный модуль знаешь?

— Ага, вот тут, — Гриша вывел на экран схему верхнего круга.

В глаза тут же бросился аварийный шлюз, но я и так знал, где и что на этой станции. Ещё в самом начале первого курса нас заставили заучить все типовые проекты империи и вероятных противников.

— Вот и полетели, тогда, — улыбнулся я и снова уткнулся в расшифровку блока боярского гаджета.

Что же Могута имел в виду, какой голос на станции? Я ж с ним встречался только в кабинете и на допросе Правого.

— Куда? — переспросил капитан, он явно не понимал, что происходит, походу наши действия сломали ему шаблон.

— Туда, Гриша, — вместо меня ответил Гвоздь, — Зависни вон над тем местом, понял?

— Угу.

— И ещё, у тебя есть скафандр на случай разгерметизации отсека?

* * *

Шаттл завис в ста метрах над административным модулем. Гриша подвёл его чётко. Нацепил на себя скафандр и посмотрел на нас.

— Там диспетчера ругаются, — сообщил он, — меня отстранили от работы.

— Жалеешь? — похлопал его по плечу Гвоздь.

— Нет, давно хотел отдохнуть, — улыбнулся сквозь маску Гриша, — да и вы обещали награду, а значит, на работе восстановят.

— Так и будет, — приободрил я его. — Бывай.

Фея открыл шлюз шаттла и мы, друг за дружкой выплыли в открытый космос.

— Делай как я, — скомандовал и толкнулся от борта кораблика ногами.

Система воздушного подруливания доспеха пшикнула сжатым воздухом. Гарпунный модуль винтовки выплюнул крюк с тросом и я понёсся к космической станции. Парни не отставали.

Несколько минут и мы закрепились на обшивке. Подключился к внешнему терминалу аварийного выхода. Система распознала сигнатуру имперского флота и шлюз открылся.

Один за другим мы нырнули внутрь. Задраили люк. Красный свет отсека сменился на белый. Разошлись створки дверей в административный модуль и мы оказались на станции.

Ревела сирена. Звучал из динамиков тревожный голос. А мы мчались, что было сил.

Эхо от нашего топота заполнило коридоры отсеков. Нано мышцы доспехов отрабатывали на полную программу. Встречные люди разбегались в стороны.

Где-то далеко жандармы транспортники поняли свою ошибку и спешили к нам, а, начальник станции пытался запереться у себя в кабинете. Не хотел он нас слушать.

Пискнул терминал, приняв наш боевой допуск. Люк в кабинет открылся и мы увидели лысого толстячка с забавным выражением лица.

— Корабль графа Сладкобаева, запрещайте отстыковку, блокируйте, — я предъявил своё удостоверение безопасника, и пусть только попробует сказать, что в розыске.

— Не могу, — заламывая руки, пропищал толстячок. — Терминалы и автоматика блокировки не работает уже пару недель, а офис СБФ молчит, она ж только с их согласия включается.

Здравствуйте. Приплыли.

Сказать, что я выпал в осадок, значит соврать. Отсека ж не существует, Кристина самоликвидировалась.

Что делать?

— У вас полномочия есть? — неожиданно пришёл на помощь толстячок, — Можно активировать в ручную, — он указал на экран монитора, — в самом стыковочном отсеке, вот здесь.

— За мной! — развернулся и помчался к ближайшему лифту.

Тупость, какая же тупость! Почему о таких нюансах никто не говорил на занятиях? Сколько времени сэкономили бы!

Створки лифта разошлись и мы понеслись к стыковочным отсекам. Свет от ламп слился в сплошную линию. Тактическая система подсвечивала нужные повороты. Пассажиры вжимались в стены и смотрели нам вслед.

Попытался подключиться к видеонаблюдению станции, но не вышло. Кто-то блокировал именно мою учётку. Надеюсь, ручная блокировка не завязана в эту же систему.

Коридор. Поворот налево. Снова прямо.

Из-за угла выскочил десяток жандармов в доспехах. Вскинули АКР.

Подкат. Рывок. Мы влетели в них как стадо туров.

Впечатать в стену, выхватить автомат, вырубить. Вот и встретились, перехватчики, блин.

— Командир! — крикнул Гвоздь.

Обернулся, а там вдалеке жандармов штук сто бежит. Хорошо нам не туда, не охота время терять.

— За мной!

Снова мчим. Осталось чуть. Ещё метров триста и стыковочные отсеки.

Залетели за угол, и тормознули. Как в стену, упёрлись. Ещё жандармы, много! Бегут со всех коридоров, сейчас будут здесь.

— Круговая оборона! Режим стрельбы щадящий!

Бойцы припали на колено. Вскинули винтовки. Вспыхнули плазменные щиты и в отсек влетела пара сотен человек.

С двух сторон жандармы, а с третьей морские пехотинцы.

Первые тупо замерли, а вторые повторили наш манёвр.

На отсек опустилась тишина. Напряжение всех сторон ощущалось на физическом уровне. Казалось, сквозь визоры шлемов я видел бледные, испуганные лица синих, и решительные, хоть, и удивлённые лица морпехов.

Интересно, с какого они корабля? Не хочется время тратить на объяснения.

— Хватайте преступников! — раздался голос Сычкина, — Туров ты с подельниками арестован!

— Никому не двигаться! — прокричали со стороны морской пехоты и я узнал голос Никифора Андреевича, — Туров, ты здесь⁈

Ух ты! Свои! Как же вовремя прибыли! Убрал плазменный щит со стороны морпехов, закинул винтовку на плечо и пошёл к ним.

— Хватайте его! — крикнул Сычкин.

— Стоять! — гаркнул Никифор и вышел мне на встречу, — Ростислав, что ты здесь устроил?

— Ничего, Никифор Андреевич, — улыбнулся я, — рад Вас видеть.

— Нападение на жандармов, убийства, это по твоему ничего? — изумился он, — я тебя арестовать должен…

— Прочитайте это, только быстро, убийца уходит, — я скинул ему на инфопланшет материалы дела и посмотрел на бойцов за его спиной. — Привет, парни! Ваше благородие! — поприветствовал матросов, а потом и знакомого капитана, что смотрел на меня с доброй ухмылкой.

— Приветствуем, ваше благородие, — крикнул за всех Колян, а остальные приподняли от винтовок руки с раскрытыми ладонями.

— Гвоздь, отступайте сюда, только щиты с той стороны не опускайте! — скомандовал своим бойцам.

— Гвоздь⁈ С Вами отделение⁈ — восторженно крикнул Колян и тут же оглянулся на капитана, но тому было всё равно. Кажется, он наслаждался ситуацией. Не знаю почему, но лыбу он давил знатную и бросал ехидные взгляды на Никифора.

— Да!

Морпехи загудели, зашумели, а Никифор Андреевич оторвался от инфопланшета и посмотрел на меня.

— Это всё меняет, Ростислав идите, мы прикроем.

— Спасибо, Никифор Андреевич, — кивнул я и скомандовал: — отделение, за мной!

Морпехи расступились, мы снова набрали скорость, а сзади звучал громогласный голос Никифора Андреевича:

— Приказываю сложить оружие! Вы все арестованы!

Предчувствую заголовки в газетах и новостные выпуски: «Служба безопасности флота и транспортная жандармерия устроили разборки на станции Гусь-Налимска». СБФ — жандармы, один ноль. Хех. О, пуля!

Ушёл с траектории выстрела. Вскинул винтовку, и дружинник графа упал. Мы в отсеке.

Мои бойцы раскатились в стороны, открыли огонь. Противник занял оборону, и завязалась перестрелка. Полетели гранаты.

Родовая техника. Метнулся к стене. Взбежал по ней, толкнулся ногами. Перелетел за баррикаду врага. Очередь, ещё одна. Оборона вскрыта.

Ручное управление стыковкой оказалось взломано — кто-то разбил терминал. Хрен с ним. Вырвал дисплей и стал подключать шлейфы напрямую к своему инфопланшету.

Бойцы заняли позиции у шлюза. Фея закинул в тамбур несколько мин. Оттуда стреляли, но на корабль мы не собирались. Там могли быть высокоразвитые бойцы. Удивительно, что их здесь, в отсеке не было.

Инфопланшет пискнул. Я ввёл служебный номер и система его приняла. Полоса загрузки дошла до сотни и система блокировки заработала.

Только я выдохнул, как стыковочный отсек содрогнулся, а из шлюза, испаряя всё на своём пути, вылетел поток плазмы.

Крикнуть или ещё какой сигнал подать я не успел. Смог только ногами толкнуться от пола, а потом меня подхватила взрывная волна и унесла в сторону.

* * *

На ноги поднялся только через пару минут, когда последствия взрыва улеглись. Системы доспеха сообщали о мелких повреждениях, но мне было на них плевать. С замиранием сердца я проверял сигналы своих бойцов…

Слава Богу, все живы. Раскидало по отсеку, у кого-то модули ЛПДМ отказали, но это мелочи. Главное, что все живы и, даже не ранены.

— Что это было⁈ — воскликнул Бобров, недалеко от меня поднявшись и крутя шлемом из стороны в сторону.

— Командир, гляди, — Фея, с другогй стороны отсека, тыкал пальцем в чудом уцелевший монитор внешнего обзора.

Корабль графа отходил от станции. Переворачивался, спускался, и разворачивался носом в открытый космос.

— Они взорвали причальные тумбы, вот что, — ответил я Серёге.

— И что делать будем?

— Раз уходят, то надо догонять, — Гвоздь всмотрелся в монитор.

— Нужен корабль, — согласился с ним я, внутри просто клокотало от ярости. Почти догнали, почти заблокировали. Считай дело закрыто.

— Совсем сдурели? — удивился Бобров. — Вы с ума не сошли часом?

Мы все посмотрели на него удивлённо, а Пруха ответил:

— А что такого? Шаттл же нашли, найдём и корабль.

— Ну да, — кивнул я, разворачиваясь, — побежали обратно, а я пока на связь выйду, надо с Никифором Андреевичем поговорить.

Никифор вышел на связь моментально. Выслушал мою просьбу о помощи и — отказал.

Мы ещё из отсека не вышли, а я замер, как в воду опущенный. Неужели всё?

— Командир, что там? — подошёл Пруха, — отказываются?

— Угу, — в голове не укладывалось, что Сладкобаев уйдёт. Неужели всё было зря? Морпехов убили, меня пытали, Могуту ранили… неужели злодей уйдёт безнаказанным?

— Как так? — возмутился Гусар. — Мы же одно дело делаем!

— Они во время нырка попали в вимповый шторм, — пожал я плечами, — еле до станции дошли, почти на инерции.

Да что ж это такое⁈ Да, я помню, что не надо переживать из-за того, что не в силах изменить, но как же обидно! Почти удалось! Прям злость берёт! Был бы вариант, на всё бы пошёл!

— Тур, тут вариант ещё есть, — толкнул меня Гвоздь, указав на обзорный монитор.

К соседнему отсеку пристыковывался эсминец переросток. Вроде не крейсер, хотя и от обычного миноносца отличался, но точно наш корабль. Флотский. Боевой.

— Какая-то новая серия? — спросил Гадел, но я никого уже не слушал, а побежал к соседнему причалу.

В голове засела только одна мысль: «догнать и поймать, можно уничтожить». Одна только мысль, словно я одержим. Да так и было.

Внутри вырос всепоглощающий гнев… На себя самого. Я не смог! Подвёл Могуту! Подвёл всех!

Нет! В баню всё это. Если нельзя ничего изменить, то да, но сейчас можно. Надо только убедить капитана этого корабля. Как? Есть пара идей. Смертельно опасных, но, риск — дело благородное.

В отсек я влетел к самому окончанию стыковки. Замерцали огни над люком шлюза, створки разошлись в стороны и на палубу ступило несколько офицеров в боевых доспехах почему-то красного цвета.

Шагнул им на встречу:

— Младший следователь СБФ мичман Туров, мне срочно надо поговорить с капитаном или безопасником вашего корабля.

— Ты шутишь младший следователь? — Подошёл ко мне один из обер-офицеров в звании капитана, остальные занимали периметр.

— Нет, — мотнул головой я, убирая забрало шлема, — я реквизирую корабль в связи со служебной необходимостью.

— Ты хоть знаешь что это за корабль? — вдруг взъярился капитан. — Никто не будет с тобой разговаривать, уноси ноги, шут гороховый, пока я добрый.

Его гнев вызвал во мне ответную реакцию. Да он знает, через что мы прошли? Кто тут ещё шут, сам в красном доспехе, как на ярмарку вырядился. Не хочешь по-хорошему, тогда так.

Поднял над головой гаджет Могуты и шагнул в плотную к капитану:

— Боярин Туров, срочно ко мне капитана или безопасника. Быстро!

Мои бойцы замерли рядом, ошарашенно переглядываясь.

— Ты уверен? — пришло сообщение от Гадела по связи, и я понимал его. Лже представление боярином каралось смертью. Но это, если узнают.

* * *

На встречу около шлюза явились оба офицера. Контр-адмирал от флота и полковник от СБФ. С ними за компанию увязался ещё и третий. Полковник от морской пехоты. Все в парадной, выглаженной форме и при орденах. Будто на торжество собрались.

Уверенность моя затрещала при виде этой троицы. Что за звёздный состав? Откуда? Зачем? Хорошо ещё силой не пользовались, как обычные люди идут…

— Мичман? — голос одного из штаб-офицеров вернул меня в реальность, — Вы хотели поговорить?

— Да, Ваши высокоблагородия, — кивнул я, и нырнул в омут с головой. — Ростислав Драгомирович Туров, мичман морской пехоты и младший следовать службы безопасности флота. Мне нужен Ваш корабль, чтобы догнать преступника и убийцу. Его корабль двадцать минут назад отошёл от станции, взорвав причальные системы. Он обвиняется… хотя, позвольте ваши коммутаторы, — выдал я на одном дыхании и отправил материалы дела офицерам.

— Хм, занятно, — первым прочитал полковник безопасности.

Я так сильно нервничал, что никак не мог ухватиться за их внешность. Они все трое сливались в одно лицо. Попытки сконцентрироваться ничего не дали. Только потом прошибло.

— Лекарства заканчивают действие, — пришло сообщение от Гусара. — Дай доступ к доспеху, помогу.

Выполнил его просьбу, и стало легче. Это не лица сливались, это мой взгляд плыл.

— Что скажешь, Святослав Христофорович? — Обратился к безопаснику контр-адмирал, задумчиво покусывая кончик уса.

— Всё грамотно подведено, Бенедикт Карлович, но без санкции суда применять силу к аристократу, — безопасник посмотрел на меня, просто посмотрел, без силы, но мне поплохело. — Мичман, Вы говорили, что вы ещё и боярин? Если так, то озвучьте свой приговор, но сперва предъявите удостоверение.

Протянул им гаджет Могуты молча, как сомнамбула. Кажется, всё — попал.

— Активируйте, пожалуйста, — улыбнулся безопасник и добавил: — покажем юноше как.

Все трое достали из карманов такие же устройства. Провели пальцами и над ними заиграла голограмма щита и меча.

— Ваш черёд, мичман, — продолжал улыбаться безопасник, но, как по мне, лучше бы злился.

Всё. Конец. Мне конец. Пацанов отмажу. Командирский произвол никто не отменял. Сладкобаева поймают потом и без меня.

— Господа, а что это вы здесь собрались, а меня не позвали? Празднуете что-то?

Из шлюза в отсек вышел высокий, и сухой, как жердь, старик в форме генерал-адмирала. Не, ну реально, у кого еще в капитанах будет контр-адмирал ходить? Высшего звания на флоте просто не существовало…

— Да вот, Михаил Владимирович, — повернулся к старику контр-адмирал, — юноша представился боярином, позвал на разговор, хотел реквизировать Грозного, а теперь молчит.

За стариком из шлюза выходили бойцы. Целая рота. И все, почему-то, тоже в красных гардемаринах. Не пойму, куда делись наше стандартные цвета?

— Ну что же Вы нос повесили, мичман, — безопасник старался излучать дружелюбие, но у него слабо получалось, мешал цепкий и холодный взгляд.

Видимо, судьба у меня такая. Из огня, да в полымя…

Хорошо Лира с Варей в безопасности. Увидеться бы с ними и с мамой, хотя бы на один взгляд. Маленькую, короткую встречу! С сёстрами ещё можно, с отцом. С Дедом не надо, до казни не доживу…

— Нашего Ивана реквизировать? — удивился Михаил Владимирович, подходя ближе и вставая в ряд с остальными офицерами. — А теперь молчит?

— Так точно, вот, ознакомьтесь, — подтвердил контр-адмирал, и протянул свой коммутатор старику, — но, думается мне, господа, что это розыгрыш.

— И я б молчал, вон, — Михаил Владимирович, не отрываясь от чтения, указал на полковника морпеха, — Леонтий Карпович, как смотрит, прям поедом ест.

— За честь морской пехоты переживает, наверное, — пожал плечами безопасник.

Он, наконец-то, отвёл от меня взгляд и посмотрел на коллег:

— Если это розыгрыш, Бенедикт Карлович, то ведущий уже должен выпрыгнуть с песнями и плясками. Пока же ситуация тянет только на смертный приговор за политическую провокацию, дабы разжечь смуту и волнение среди аристократов, — Он вновь пронзил меня взглядом, и никакими улыбками уже не пахло. — Хотите спеть, мичман? Или Вас заставить?

Долг — отечеству, честь — никому, как написано в кодексе чести офицеров. Так что сам себе пусть поёт, я не скоморох на ярмарке. И пусть не пугает, пуганный. К чему он вообще политику сюда приплёл? Песню ему ещё…

В голову сами полезли слова нашей с бабушкой любимой песни. Воспоминания о доме переплелись с образами академии. Как сижу на вершине учебной станции, а вокруг один лишь космос. Тогда ещё кто-то…

Господи, да вот же они! Слова! Опустил забрало, и глаза забегали по строчкам поиска. Вот же оно! Включить!

Поднял забрало шлема обратно. Генералы даже не шелохнулись, смотрели на меня. Безопасник хотел что-то сказать и тут…

— Империя и Жизнь едины! — раздался припев из динамика инфопланшета.

Боярское устройство в моей руке мигнуло, появилась голограмма щита и меча, и на весь отсек зазвучал голос Могуты, не отличимый от того, что только что пел:

— Боярин Могутов. Именем Императора объявляю во всегалактический розыск князя Сладкобаева за нарушение законов Империи, всех участников преступного сговора брать живыми или мёртвыми.

— Ну вот, а вы говорили розыгрыш, — улыбнулся старик, возвращая инфопланшет контр-адмиралу, — А я ж смотрю, знак-то знакомый, Святогорыча нашего.

— И ребята из его части, — вдруг улыбнулся Леонтий Карпович, полковник морпех. — Это Христофорычу везде заговоры мерещатся, лишь бы разоблачить кого.

— Должность обязывает, — пожал плечами безопасник сохраняя невозмутимость.

— Да ты на лицо его глянь, — возмутился Леонтий Карпович.

— Всё в синяках и швах, — повеселел контр-адмирал, поглядывая то на одного, то на другого, как будто специально подзуживал.

— Потому что честный и обязательный, — парировал Леонтий Карпович, — и вообще, — он посмотрел на меня, Воислав Драгомирович Туров тебе кем-нибудь приходится?

— Дед, — прошептал я, не совсем понимая, что происходит. Меня казнят или милуют? Корабль дадут-то?

— Вот! — Леонтий Карпович торжественно воздел палец к верху, — Внук героя из наших, точно не будет в заговорах участвовать.

Безопасник на это только поморщился и ничего не стал отвечать, зато Михаил Владимирович подхватил беседу:

— Опа, помню такого, — неожиданно он беззвучно рассмеялся, и его лицо стало похоже на сморщенный шарик, — не его ли Светик награждать поехал, а того в палате не оказалось? На одной ноге ускакал жениться.

— Он самый, — поддержал веселье Леонтий Карпович, — отличный морпех, а невеста красавица, каких поискать, — он глянул на меня и спросил: — как она, кстати?

Отвёл взгляд в сторону и ничего не сказал, но они всё поняли без слов.

— Соболезную, — Леонтий Карпович встал по стойке смирно и снял с головы фуражку.

Все в отсеке повторили за ним. Даже бойцы в красных доспехах откинули шлема.

Мы простояли так минуту. Затем Михаил Владимирович вздохнул и, махнув нам с парнями рукой, развернулся к шлюзу.

— Ладно, пойдёмте догонять вашего графа.

Глава 28+Эпилог

Борт корабля встретил нас суетой. Матросы и офицеры крейсера (или эсминца, я так и не понял, какой класс у звездолёта) деловито сновали по отсекам. Занимали свои места.

Хотя, о чём я. Матросов не было. Ни одного. Звания моряков, что мы видели, начинались от лейтенанта.

Так, а почему мои бойцы ничего не сообщают?

— Держитесь рядом, — приказал по тактической связи парням, когда мы только направились к шлюзу.

Они и идут следом, но как-то странно, не решительно, молча.

Обернулся на них и тихонько, чтобы посторонние не услышали, спросил по внутреннему каналу:

— Вы чего?

— Командир, — отозвался за всех Гвоздь. — Это же щит и меч империи, Великий князь Михаил, и мы с ним…

Чего⁈ У меня ноги на ходу подкосились, хорошо, что доспех держит. Лекарства и медицинский модуль не позволили организму впасть в ступор. Зато в голове сразу всё смешалось, а потом встало на свои места.

Точно же! Вон у бойцов феникс на шевронах! Он же на Гербе императорской семьи.

И корабль! корабль называется «Иван Грозный»! Вот это я тупой! Слепой! И вообще, валенок от матроса!

В своё оправдание могу сказать только, что я и подумать не мог, что такое возможно. Что сильнейшему человеку… аристократу… воину империи делать на Гусь-Налимске?

— Из Китая домой возвращаемся, — Михаил Владимирович оказался рядом со мной и улыбнулся.

Он что, мысли читает?

— Нет, мысли не читаю, это не возможно, как утверждает Карл Венедиктович, руководитель нашего научного центра.

Что-то голова кружится… Повторюсь, только поддержка доспеха помешала мне откинуть лапти на ходу.

— Кстати, ты же принимал участие в событиях на Тау Метам? — прищурился великий князь. — Мы из-за этого инцидента прервали кругосветное путешествие.

Так, я вздохнул и привёл мысли в порядок. Казнить и убивать меня не собираются. Даже, вроде бы, идём ловить Сладкобаева. Так чего я волнуюсь?

Ну великий князь, ну, индекс у него за восемьдесят пять, но он вон как с подчинёнными держится наравне. Да он меня троллит, просто получает удовольствие от нашей реакции. Он же мудрый, сколько лет прожил? Ему же… так, хватит думать, вдруг всё же читает мысли. Надо держаться ровно.

— Так точно, Ваше высокоблагородие, — выпрямил спину и кивнул.

Решил придерживаться титулования, как другие офицеры. Вдруг, великий князь, как и Могута, предпочитает именно армейское обращение.

— Значит твой наградной лист недавно читал, — хмыкнул Михаил Владимирович, и добавил: — всё думаю, откуда фамилия знакома, а мысли я всё же не читаю, не переживай, у тебя по лицу всё видно, даже по движению в доспехе.

Да чтоб. Как так-то? Посмотрел на свой доспех. Руки, шевелятся, ноги идут.

Великий князь Михаил заливисто рассмеялся и прошёл в вертикальный лифт, к контр-адмиралу — полковники, незаметно для меня, куда-то делись на одном из поворотов.

— Заходите ребята, — поманил нас рукой великий князь, — на мостике много интересного.

* * *

В лифте ехали молча. Зато потом.

— Контр-адмирал на мостике, — громко произнёс офицер в звании капитан-коммандора, как только адмирал ступил на палубу рубки.

— Императорское высочество на мостике, — добавил он, вытягиваясь во фрунт, когда увидел великого князя.

— Бенедикт Христофорович, я ж просил без чинов, — Михаил Владимирович наклонился к уху контр-адмирала, но я стоял рядом и услышал.

— Не лишайте мальчика радости, ваше высокоблагородие, — ответил контр-адмирал, — пожалуйста.

Мальчика? Я с удивлением посмотрел на боевого офицера с внешностью взрослого мужчины в полном расцвете сил. Он ответил тем же. Видимо, не понимал, как огласить наше с парнями присутствие.

— Пятьдесят лет мальчику, пора привыкнуть, — улыбнулся великий князь.

— Это не возможно, — покачал головой контр-адмирал и посмотрел на подчинённого: — доклад.

— Корабль противника почти вышел на крейсерскую скорость, приказы остановиться игнорирует, — вытянулся во фрунт капитан-коммандор. — По расчётам через десять часов уйдёт в нырок. Торпедами нам их не достать. Диспетчерская не согласовывает отстыковку. Говорят у них там ЧП какое-то, все полёты запрещены приказом капитана СБФ Грушевым.

— Нам запретили полет, ваше высокоблагородие, — контр-адмирал повернулся к великому князю, — враг бежит, не догнать, и взорвать не успеем.

— Бенедикт Христофорович, ты боевой корабль флота империи, — улыбка не сходила с губ Михаила Владимировича, а в глазах играли огоньки веселья. — Кто может тебе что-то запретить?

— Только Вы, Ваше высокоблагородие, — контр-адмирал тоже вытянулся во фрунт.

— Вот, — великий князь поднял палец к верху, — а я говорю тебе выходить в открытый космос, и выводить нас для работы главным калибром.

Глаза контр-адмирала полыхнули восторгом, а руки зажили своей жизнью: принялись теребить кончик уса и лацкан кителя.

— Мы жахнем? — выпалил он громким шёпотом и замер на месте, затаив дыхание.

— Жахнем, Беня, жахнем, — во взгляде великого-князя появилась грусть, — не люблю я это дело, но пора напомнить всем, кто в империи главный.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — контр-адмирал развернулся, зазвучали чёткие команды, офицеры на постах зашевелились. Без суеты, но очень быстро.

— Пойду я, — повернулся ко мне великий князь, — а вы оставайтесь здесь, — он задумался на секунду, окинул взглядом моих бойцов, меня, и закончил: — твоё задание почти завершено, так что отдыхайте и держитесь Бенедикта Христофоровича.

Михаил Владимирович ступил в кабину лифта, и мы остались на мостике одни. В смысле без него. Так-то там полно офицеров находилось, но все они были нам незнакомы, и взгляды бросали косые.

— Включить аварийные системы, обрубить стыковочные щупы, манёвр боевого уклонения! — Громогласно командовал контр-адмирал. — В эфир предупреждение всем кораблям в системе, встать на рейд и не отсвечивать. Судам по боевому курсу уйти с линии атаки.

Мы с бойцами подошли к адмиралу и замерли за его спиной. Корабль даже не качнуло, но изображение на обзорных мониторах поплыло вперёд и в сторону. Мелькнула и исчезла обшивка станции. В космосе подсветились сотни сигнатур больших и малых судов. Обозначились траектории их движений и расчётные точки стоянок на рейде.

Что будет, если в этих точках корабли не затормозят, я не знал, но, думалось мне, мало им не покажется. Формулировки приказов контр-адмирала были настолько суровы, а действия экипажа серьёзны и решительны, что у меня в голове поселилось отчётливое ощущение, будто я запустил незримый боевой маховик.

Огромный, монструозный, давно стоявший без дела маховик. И с каждой секундой он раскручивался всё сильней и сильней.

Как-то неожиданно засосало под ложечкой, и я, поёжившись, с трудом унял разыгравшееся воображение. Лучше сосредоточусь на реальности, а то напридумывал себе…

Иван Грозный отдалился от станции. Датчики на пульте управления первого пилота загорелись от зеленого до красного цвета и корабль рванул вперёд. На центральном обзорном мониторе подсвечивалась красным только одна точка. Кто-то подкрутил зум и корабль князя Сладкобаева приблизился, словно мы от него в ста метрах находились.

Хм, фрегат голландской сборки. У нас они числились, как одни из самых быстрых в галактике. Ещё один показатель, что денег у князя куры не клюют. Правда, я бы выбрал всё же наш эсминец. Пусть и уступает в скорости, но не намного. Зато броня лучше справляется с прямым попаданием и мостик находится глубже в теле корпуса, а значит и вести бой корабль сможет дольше. Но, об этом потом подумаю, сейчас всё моё внимание прикипело к контр-адмиралу.

Суровость и серьёзность исчезли без следа. Лицо мужчины, несмотря на седину в волосах и солидные вислые усы просто сияло от счастья. Улыбка не сходила с губ, а глаза горели предвкушением чего-то большего, чем долгожданная машинка. Он даже притоптывал на месте от нетерпения.

— Полный вперёд, максимальное ускорение, сблизиться до тридцати тысяч, — даже голос его был пропитан предвкушением чего-то грандиозного, — открыть носовые люки!

Хотел я спросить, что за люки такие, но на одном из мониторов, отразился корпус нашего корабля. Часть обшивки поехала вверх, открывая толстенное прозрачное стекло, сквозь которое проглядывал отсек, а в нём люди.

Другой монитор тут же вывел картинку из этого отсека. Широкий, как футбольное поле, зал наполнялся людьми. Не морпехами или флотскими, а мужчинами в красных мундирах с белым единорогом на груди. И всё бы ничего, но все они являли собой просто образец излишнего пристрастия к еде. Щекастые, животы свисают через ремень.

— Императорские гвардейцы, — восхищённо пробормотал Феймахер, но я не разделил его восторга. Да у них же отдышка, какие ж они бойцы? В доспехах выглядели солиднее…

Но отсек оказался интересен не только бойцами императорского рода. Перед панорамным окном, буквально в паре метров от него, стояло мягкое кресло. На его подлокотниках переливались разноцветьем кнопки управления, правда, не понятно чем они управляли, но всё же.

Ряды гвардейцев расступились, и по живому коридору прошел великий князь Михаил Владимирович. Снял с себя одежду и, оставшись только в одних трусах, уселся в кресло.

Страховочные ремни автоматически закрепили его тело, в полу окрылись люки и оттуда поднялись стойки с медицинским оборудованием и капельницами.

Тут же рядом с великим князем оказались люди в белых халатах. Закружили вокруг него деловой хоровод. От стоек потянулись трубки к рукам и ногам Михаила Владимировича. На голову опустилась странного вида корона, с уходящим вниз сегментом, похожим на позвоночник. Тело князя дернулось, когда сегмент впился ему в спину. Но тут же выпрямилось — ремни не дали вывалиться из кресла.

— Что происходит? — не удержался я от вопроса.

— Подготовка, — бросил контр-адмирал, не отвлекаясь от монитора. — Я такое только два раза в жизни видел, — добавил он с придыханием.

Что два раза видел? Прапрадеда императора в трусах? Или…

— Тебе повезло Туров, вам всем повезло, — торжественно продолжил говорить контр-адмирал. — Сегодня вы узрите мощь правящего рода, силу пред которой нельзя не склониться.

Только он закончил, как фрегат Сладкобаева на центральном мониторе подсветился зелёным.

— Смотри, Туров, — с придыханием прошептал контр-адмирал, он буквально прикипел взглядом к великому князю, а поручни под его пальцами затрещали, так он в них вцепился. — Когда почувствуешь вопрос, откажись.

— Какой вопрос? — не понял я.

— Ты поймешь, — прошептал он, а подлокотник его кресла отломался с громким треском, но никто кроме меня не обратил на это внимание.

Взгляды всех людей на мостике устремились на обзорные мониторы. Все затаили дыхание, и опустилась тишина. Только стук моего сердца отдавался в ушах.

Стекло перед великим князем оказалось непростым. Оно выполняло роль огромного экрана. Изображение корабля Сладкобаева на нём резко приблизилось, и наш крейсер содрогнулся.

Погас свет. Исчезли и, проморгавшись, снова зажглись датчики на приборных панелях. Отключилась система компенсации притяжения, и невесомость оторвала моё тело от пола. А потом я словно оказался один перед бездной. Она, окутывала меня со всех сторон словно гигантское одеяло. Только холодное.

Волосы на теле встали дыбом. Побежали мурашки по коже, а сердце прекратило свой стук. Всё замерло. А затем бездна открыла глаза.

Всем своим существом я ощутил ее взгляд. Он пронзал насквозь, не только тело и душу. Он, словно, смотрел сквозь время, видел моё прошлое.

Вокруг меня возникали картины былого. Моё детство, как мы с бабушкой играем в археологов, падение со скалы, больничная койка, знакомство с Лирой…

Вся моя жизнь предстала, как на ладони. Прошлое крутилось покадровой лентой вокруг меня. И от этой ленты тянулись линии, они перекручивались в толстый канат, который входил в моё тело.

Оглянулся. С другой стороны из меня выходил такой же канат, а потом он расходился на пять поменьше. И на конце каждого из них была своя покадровая лента, а от них расходились новые канаты. Ещё и ещё. Ещё и ещё…

Много, очень много лент. И на них не было ничего, только смутные образы и очертания. Хотя, где-то угадывались взрывы и смутно знакомые фигуры.

Я смотрел на всё это как бы со стороны. Словно парящий, невесомый призрак. Тела не чувствовал. Не было никаких физических ощущений. Зато внутри меня разрастался страх. Да что страх, мою душу пронзал самый настоящий ужас.

Я пытался сопротивляться, пытался воззвать к своей силе, но всё было тщетно. Ужас не уходил, не было ему конца. Он только усиливался…

Вдруг я ощутил вопрос. Не услышал, а именно ощутил. А потом бездна заговорила со мной. Минуя уши, она транслировала свою волю прямо мне в голову.

Бездна показала фрегат, далеко-далеко, но он приблизился так, что стало видно мельчайшие детали обшивки. Стало возможным даже прочитать название на корме, прямо над дюзами, из которых вырывалась реактивная плазма.

«Сладкие грёзы» гласило название.

Бездна передала желание, жажду раздавить этот фрегат, но ей не хватало мощи. Она просила разрешения забрать мою силу. Хотя бы часть. Сколько не жалко.

Захотелось отдать всё, без остатка, лишь бы всё закончилось. Но слова контр-адмирала полились шепотом в ушах, а потом загремели громом. «Откажись!».

Нет, я представил, что качаю головой. Нет! Закричал мысленно. Нет! Завопила моя душа и всё закончилось.

Пропала бездна, пропали ленты с кадрами, а я ощутил ногами палубу мостика. Снова застучало сердце, пиликнули системы костюма, включился автоподогрев, а я стоял и смотрел в обзорный экран. Только он работал, но там царила темнота.

Зажегся свет. Включились приборы. Вся команда корабля щеголяла бледными лицами — ни единой кровинки.

Зато глаза!

Глаза у них просто сияли восторгом.

В обзорном экране появился свет. Крупным планом пошёл обзор гвардейцев.

Они валялись вповалку, кто как. Форма висела на них, как на вешалках — фигуры толстяков исчезли. От крупных мужчин остались только иссушенные тела. Кожа, да кости, словно скелеты на уроке биологии. Но они живы, вон шевелятся и дышат.

Взгляд скользнул к великому князю. Он сидел в кресле, похожий на короля мумий. Хотя, подключенные трубки с бегущей по ним разноцветной жидкостью делали его похожим на старейшину вампиров.

— Попадание, ваше высокоблагородие, — прозвучал в тишине голос капитана-командора, — движения нет, можно идти на абордаж.

— Готовьте катер и подходите ближе, возьмём на буксир, — приказал контр-адмирал, а мой взгляд скользнул на второй монитор.

Фрегат Сладкобаева представлял собой смятую в кулаке жестяную банку. Его словно сдавили и перекрутили. Безжизненный кусок металла странной формы. Только отлетают в стороны облака кристалликов воды.

Это… что⁈ Он индексом корабль уничтожил⁈ Думать о чём-то ином я уже не мог…

Могута или Меньшов монстры⁈

Огненные шары, летающие дома и приземление антигравов с неба — это страшно⁈

А это, тогда, каким чувством описать⁈ Как назвать такого человека⁈

Ноги подогнулись, и я упал на палубу. Разом заболело всё тело. Пальцы обдало огнём, лицо закололо. Подкатила тошнота. Медсистема доспеха сошла с ума — полетели сообщения аналитики. В глазах затуманилось, успел заметить только, как Гусаров метнулся ко мне.

Наверное, это он подхватил меня под руки и, пользуясь полученным ранее доступом, стал управлять медициной ЛПДМ.

— Михаил Владимирович говорил, что Вы, Ростислав Драгомирович, возглавите абордаж, но, если не можете, то Подполковник Добреев, Вас заменит, — донёсся до меня сквозь шум в ушах голос контр-адмирала.

Покачал головой, от чего в ней что-то взорвалось, и с трудом разомкнул челюсти:

— Нет, я возглавлю, — своих слов не услышал, но точно знаю, что они были. — надо завершить расследование. Гусаров, коли медицину…

— Нет, командир, — еле слышно донёсся голос Миши. — Потом совсем плохо будет.

— Коли, это приказ!

Хорошо, что есть приказ. Его надо выполнять. Не знаю, сколько времени прошло, но лучше стало довольно ощутимо. Ещё немного и боль ушла совсем, вернулись нормальные ощущения и чувства.

— Сколько у меня времени? — поднялся и посмотрел на закусившего губу Гусара.

— Уже меньше, часа три, — пожал он плечами, — я буду рядом и откачаю тебя.

Поставил в доспехе обратный отсчет на сто восемьдесят минут.

— Хорошо, — улыбнулся я, и похлопал Мишу по плечу, а затем посмотрел на контр-адмирала, — мы готовы.

— Что ж, успехов, лейтенант.

* * *

Внутри абордажного катера не наблюдалось ни одного гвардейца. Только рота морпехов в гардемаринах. Причём половина из них обер-офицеры, а остальные штаб. Ни одного унтера, если не считать моих бойцов.

Занял место рядом с подполковником Добреевым. Командирское место занял, между прочим. Чокнуться можно. Мичман и командует операцией. У меня в голове это укладывалось только благодаря технике мертвеца и поддержки медикаментами.

Катер тряхнуло, и мы заскользили к покорёженному фрегату.

— Кхм, кхрм, — прочистил я горло, выходя в тактическую сеть абордажной роты. — «Сладкие Грёзы» стандартный проект голландского фрегата, так что действуем по схеме трезубец.

Обозначил в системе три взвода на острие атаки. Проложил им маршруты, каждому к их цели, и назначил резервный отряд поддержки.

Сигналы подтверждений от командиров взводов пришли моментально. Никакого обсуждения. Смущало только, что звания у них были майорские.

Господи, да один только катер с таким экипажем способен захватить целую планету. А о самом крейсере Иване Грозном и говорить нечего. Его бы одного на Тау Метам хватило для отражения атаки флота ССАровцев.

Кажется, подобные мысли посетили ни одного меня. Гусаров и Фея перебороли застенчивость и пристали с расспросами к подполковнику.

— Нет, ребята, — добродушно, оправдывая свою фамилию, отвечал тот. — Мощь, конечно сильная, но против двух эскадр не выстоим. Нам и одной за глаза, дай Бог, в ничью сведём.

— Но, его высокоблагородие размазал целый фрегат… — начал было Гусаров.

— Понимаю, впечатляет, можно и крейсер так заломать, — улыбнулся подполковник. — Но посмотри, чего это стоило? Полбатальона гвардейцев иссушены, и теперь будут месяц отлеживаться в медкапсулах, а сам Михаил Владимирович на пару неделю выбыл.

— Это же была техника заимствования силы? — уточнил молчавший Гвоздь.

— Она самая, — кивнул Добреев. — Силы одного человека, пусть и с индексом в восемьдесят пять единиц недостаточно.

— А гвардейцы батарейки? — а это уже Гадел уточнил.

— Именно, только так обидно звучит, — хмыкнул Добреев, и я понял, что порой такой термин вырывается не только из уст ничего не знающих мальчишек. — Надо говорить источник силы.

— А если их взять больше? Батальон? — не унимался Фея.

— А у нас их и так два батальона на корабле, — улыбнулся Добреев, но что делать потом?

— Потом драться нам? — спросил Фея робким голосом.

— Именно, — снова улыбнулся подполковник, — боезапас на корабле ограничен, и на эскадру его не хватит. Так что в одиночку наш корабль такие схватки не затащит.

— Тогда почему вы в одиночку путешествуете? — удивился Бобёр, — Вас же могут захватить.

— Кто сказал, что в одиночку? — рассмеялся Добреев, а за ним и все морпехи. — Эскадра сопровождения отстала немного, часа через два здесь будет.

— Ваше высокоблагородие, — я тоже решил задать вопрос подполковнику, — не сочтите за оскорбление, а почему на абордаж отправили Вас, а не Полковника? Вы же не боярин.

— Леонтий Карпович, как боярин, отправился на поверхность Гусь-Налимска, помочь Гидеону Святогоровичу, — улыбнулся Добреев, а у меня отлегло от сердца. Спасут Могуту, спасут.

Разговаривали мы всю дорогу. Абордажники оказались общительными и смешливыми парнями. Даром, что офицеры. Вообще, как я заметил, в окружении великого князя все были без пафоса. Если не считать того гвардейца, что меня отгонял от корабля. Видимо, в нашу пользу играло то, что Михаил Владимирович был расположен к нам.

О самом абордаже рассказывать нечего. Сопротивления не было. Просто пришли и повязали выживших противников. Беседа с бойцами и то была интересней. Намного. Хотя…

С другой стороны, этот абордаж оказался одним из самых познавательных. Картину того, во что превратился некогда мощный боевой корабль мне не забыть.

Коридоры палуб то сужались, то расширялись. Где-то их разорвало на части, где-то вогнуло вниз или выгнуло вверх. Когда я воображал себе маховик, о таком даже помыслить не мог. Нечеловеческая сила индекса поражала — за пару мгновений прекрасный, образец человеческого гения превратился в лабиринт безумного архитектора.

Граф Сладкобаев оказался жив. Двери его каюты заблокировало, и он не смог её покинуть. Единственное помещение на корабле, которое не пострадало.

Говорить членораздельно граф не мог. От его щеголеватого вида не осталось и следа. Волосы поседели, глаза поблекли. Кажется, он потерял зрение. Но не слух.

Зачитал ему его права, надел наручники, и мы отправились обратно на крейсер, где я сдал его полковнику флотской безопасности.

Подписал бумаги и сразу на душе как-то легче стало. Будто гора с плеч. Тело же наоборот, налилось усталостью. Захотелось спать. Но сразу уйти к себе в кубрик я не смог. Полковнику захотелось пообщаться.

— Дело закрыто, — Святослав Христофорович, убрал в стол инфопланшет, папку с бумагами, и протянул мне руку для пожатия, — поздравляю с первым успешным раскрытием, лейтенант, как ощущения?

— Благодарю, — поручкался с ним и с трудом облокотился о переборку, желания и сил поддерживать беседу не было. Так что решил говорить прямо, авось он поймёт и отпустит.

— Голова кружится, хочется спать и домой на Владивосток. Сейчас билеты закажу, и, как только состыкуемся со станцией, полечу по месту службы, — я постарался, чтобы мой взгляд был твёрдым, а слова звучали уверенно. — и Вы, Ваше высокоблагородие, ошиблись, я мичман.

— Простые, понятные желания, — полковник откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и хмыкнул: — но это Вы ошиблись, лейтенант. Вы полетите с нами, в столицу.

Хотел ответить ему. Отказаться. Но мысли стали путаться. Каюта поплыла. Качнулась переборка. Где-то в коридоре закричал Гусаров, а на визоре выскочил и замигал нулями обратный отсчёт.

Content

Мичман Империи. Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28+Эпилог