Сара Бет Дёрст

Искра

Алиссе, Адаму, Джоне и Брианне

Sarah Beth Durst

SPARK

Copyright © 2019 by Sarah Beth Durst

Published by special arrangement with Clarion Books, an imprint of Houghton Mifflin Harcourt Publishing Company

© Демина А., перевод на русский язык 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава первая

Мина была тихой.

По утрам она любила садиться в дальнем углу кухни и наблюдать за своей суматошной семьёй: как папа фальшиво поёт и сыплет сахар в кастрюльку с овсянкой; как мама кричит на него, чтобы не сыпал так много, а папа шутливо огрызается, что он не прочь насыпать еще больше – такой он щедрый; как старший брат Гатон с топаньем спускается со второго этажа и жалуется, что не может найти носки, а папа шутит, что добавил их в утреннюю овсянку; и как, неловко покачиваясь на коротких ножках, прибегают близнецы с надетыми на руки носками Гатона.

И каждое утро, когда её семья заканчивает наконец кружить диким вихрем по кухне, папа испускает истошный вопль:

– Мина! Мина? Мина проснулась? Кто-нибудь видел Мину?

И близнецы, хихикая, указывают носками в угол, где она всё это время тихо сидит на своём любимом стуле.

Папа в притворном шоке хлопает себя по бородатым щекам, добавляя веселья близнецам:

– Я думал, это тень! Никто не начнёт есть, пока не поест моя маленькая тень. – И он зачерпывает из кастрюльки самую большую, сахаристую, лучшую порцию овсянки, плюхает её в тарелку и ставит перед Миной, пока Гатон ещё не успел умять весь завтрак, а близнецы – заляпать пол.

– Люблю тебя, папа, – говорит она.

– Люблю тебя, Мина, – отвечает он и подмигивает.

Она всегда была тихой. Она родилась без единого крика в безмятежную ночь, когда звёзды над их фермерским домом сияли ярче обычного – по крайней мере, так любит говорить мама. Мина в этом сомневалась. Она была в соседней комнате, когда родились близнецы, и отлично знала, что младенцы и тишина – вещи несовместимые. Причём всегда. Даже во сне они забавно похрюкивают. Но она никогда не спорила с мамой на этот счёт. Вполне вероятно, что её история близка к истине.

Почти каждое утро Мина молча ела в своём любимом углу и слушала болтовню и смех родных. Ей нравилось это ощущение – звуки омывали её, согревая, и ей казалось, что семья окутывает её пушистым пледом из разговоров, а самое приятное – что они никогда не принуждали её присоединиться.

Но этим утром у Мины были новости.

Поэтому, доев овсянку и отнеся тарелку в раковину, она встала перед столом. Это было настолько необычно, что мама шикнула на Гатона, близнецы перестали размазывать завтрак по щекам, а папа, скрипнув половицами, подвинул стул, поворачиваясь к ней лицом.

Ей нравилось думать, что это один из секретов тихонь: когда ты наконец решался что-то сказать, все автоматически считали, что услышат нечто важное. «Так и есть», – подумала она.

– Кажется, из моего яйца скоро кто-то вылупится, – объявила Мина.

С тем же успехом она могла плеснуть воды в сковородку с кипящим маслом. Все вскочили и наперебой загалдели. Мама: «Ты уверена?» Гатон: «Ты волнуешься? Не нужно волноваться!» Близнецы: «Ией! Ией! Ией, Мина!» Папа: «Мы так тобой гордимся!»

Она улыбнулась им всем.

У Мины было яйцо грозового зверя. Каждый четвёртый ребёнок в Алоррии удостаивался великой чести: заботиться о драгоценном яйце, чтобы в процессе сблизиться с формирующимся внутри существом. Два года она каждый день проводила с яйцом по три часа, в течение которых старалась постоянно касаться его скорлупы, чтобы зверь внутри впитывал её мысли и чувства. Если всё сделать правильно, он вылупится её идеальным партнёром, и они будут связаны мыслями и душой. Она станет его грозовым стражем, а он – её грозовым зверем.

Именно благодаря своим грозовым зверям и стражам Алоррия была настоящим раем на земле. Каждый день здесь ты просыпался и видел ясное небо, чувствовал тёплый воздух и мягкий ветерок. Иногда можно было увидеть радугу – но только если фермеры заказывали дождь над полями. Ветер дул над морем – но только если это было нужно морякам. В горах выпадал снег – но никогда ниже границы леса. Молнии не били в землю – вместо этого их собирали прямо в тучах, чтобы питать восхитительные механизмы столицы. А о торнадо или ураганах никто и слыхом не слыхивал. И за это стоило сказать спасибо грозовым зверям и их стражам.

«Скоро я стану одной из них, настоящим грозовым стражем!» От одной этой мысли Мине хотелось пуститься в пляс – но так, чтобы никто не видел, разумеется. Она ждала этого два года. А если честно – намного дольше. Ещё задолго до того, как Гатон тоже получил яйцо, когда Мина была уже достаточно большой, чтобы самой читать истории о грозовых стражах, в её сердце поселилась мечта стать одной из них – отправиться в путь, чтобы сделать мир ещё прекраснее.

Иногда ей начинало казаться, что она ждала этого все двенадцать лет своей жизни.

– У неё вылупится солнечный зверь, – заявил Гатон и для большей выразительности стукнул кулаком по столу. Зазвенели тарелки, и близнецы опять захихикали.

– Хочешь поспорить? – с лукавым блеском в глазах спросила мама. – Три недели уборки в курятнике и ни слова против в случае моей победы?

– И три недели без дойки коз, если выиграю я, – отбил Гатон.

– Идёт, – согласилась мама.

– Идёт! – Они пожали руки.

«Может, стоит пожелать, чтобы это оказался не солнечный зверь, исключительно ради того, чтобы посмотреть, как Гатон будет чистить курятник?» Мина тихо фыркнула, и Ринна, одна из близнецов, немедленно её передразнила, только в два раза громче.

– Это ты у нас главный лентяй, Мине до тебя далеко, – подначила мама Гатона. – Уверена, у неё вылупится дождевой зверь.

Беон, близнец Ринны, хлопнул пухлыми ладошками:

– Ветровой зверь! Ветровой! Ветровой!

Они все повернулись к Мине, и ей стоило больших усилий не съежиться под столькими взглядами одновременно. Она не любила, когда на неё смотрели, даже родные. Даже если они не желали ничего плохого, она всегда чувствовала себя букашкой, которую вот-вот раздавят. Заметив её стеснение, Беон обхватил её ногу и сжал. Мина благодарно взлохматила ему волосы.

– Не ветровой, – задумчиво произнёс папа. – Она слишком надёжна.

– Именно! – подхватил Гатон. – Она ответственная. Её зверь будет солнечным.

«Я не против солнечного зверя». Cолнечные звери и их стражи дарили Алоррии вечное лето, и они же направляли излишки солнечного света на поля и огороды, чтобы посадки росли быстрее. У Гатона три года назад вылупился солнечный зверь. Скоро его сила начнёт слабеть – грозовой зверь, достигнув пика роста, теряет способность управлять погодой, – и брат, работающий на соседских полях, уже много раз изъявлял надежду, что сестра придёт ему на смену.

Иногда Мине казалось, что она была бы не против проводить дни в полях, как Гатон: вбирать и выпускать солнечную энергию на саженцы. Благодаря грозовым зверям и стражам никто в Алоррии не знал голода. «Но я так же хочу дождевого зверя. Или ветрового. Летать на ветровом звере будет так здорово!» Она часами представляла себя с разными видами зверей – вклад каждого из них в величие Алоррии был бесценен.

– Я буду рада любому зверю, – сказала Мина.

– Я хочу снежного зверя, – заявила Ринна. – Тогда я смогу постоянно бросаться снежками в Беона.

Мина улыбнулась, глядя на показавших друг другу языки близнецов. Никто из них снежков в глаза не видел, но с недавних пор мама и папа начали рассказывать близнецам сказки и истории о разных грозовых зверях, готовя их к тому дню, когда вылупится зверь Мины.

Всего существовало пять видов: солнечные, дождевые, ветровые, снежные и молнии. Какой в итоге зверь вылупится – зависело от личности ребёнка, заботящегося о яйце. Зверь формировался в нём на основе того, что он впитал от своего будущего стража. Так много лет назад у папы вылупился дождевой зверь, у Гатона – его солнечный.

Мина подумала о своём яйце на втором этаже. «Скорее бы с тобой познакомиться!» Вскоре станет ясно, какие из её фантазий сбудутся. В последнее время она надеялась на ветрового зверя, потому что обожала ветреные дни – а сегодня был именно такой.

– А нам не пора собираться? – спросила она, воспользовавшись передышкой в разговоре.

– Да, пора! Молодец, что напомнила, – вынырнул папа из своих размышлений на тему Мининого будущего. – Ветер задует через двадцать минут.

– Вот видите? – не преминул заметить Гатон. – На неё всегда можно положиться. Солнечный зверь!

– Ты действительно всегда обо всех заботишься, – с гордостью улыбнулся Мине папа. – Из тебя выйдет замечательный страж.

– Надеюсь, – тихо ответила Мина. «Как же я надеюсь, что он прав!»

Мама хлопнула в ладоши:

– Давайте пошевеливаться!

Все вскочили и принялись торопливо убирать со стола, не переставая обсуждать, какой зверь вылупится, как всё это волнующе и чудесно и что, несмотря на исход спора, Гатону придётся взять на себя все домашние обязанности Мины, включая курятник, когда она уедет на учёбу.

Гатон застонал:

– А давай твой зверь ещё немного подождёт вылупляться?

Мина засмеялась. Поставив свою тарелку на сушку в компанию к остальным, она ушла на улицу. Входная дверь хлопнула, и ей в спину прилетел мамин крик:

– Мина, достань воздушных змеев!

Мина помахала ей, дав понять, что услышала.

Их ферма искрилась в утренних лучах солнца. Перед ней простирались бесконечные поля посевных, мерцающие росой и колышущиеся на слабом ветерке. Впереди был ещё один прекрасный день.

Орли, папин старый дождевой зверь, широко расправив крылья, неторопливо пролетела над домом. Как и все дождевые звери, она напоминала дракона, но её голубые цвета указывали на принадлежность именно к дождевым. Её грудь покрывала блестящая голубая чешуя, а перья в крыльях были всевозможных оттенков неба – от бледного желтовато-голубого утреннего до тёмного серо-голубого грозового.

Мина представила, как она верхом на дождевом звере орошает поля или заполняет опустевшие водохранилища. «Призывать дождь, должно быть, так классно!»

– Гатон! – высунула голову из кухонного окна мама. – Ты закрыл пшеницу? Не хватает, чтобы зерно унесло ветром!

Гатон закричал откуда-то с поля недалеко от дома, невидимый за стеблями:

– Уже, мам!

Встав на цыпочки, Мина поискала глазами брата и заметила между ровными рядами зерновых красное сияние его зверя Арде. Арде был толстым, летал редко и большую часть дня проводил с Гатоном в полях, впитывая солнечные лучи, а затем выпуская там, где требовалось. Ещё он любил чирикать на пролетающих мимо птиц. Для зверя такого размера голосок у него был просто уморительный. «Но Гатону я этого никогда не скажу», – подумала Мина. Её брат был без ума от своего зверя.

– От своего ты тоже будешь без ума, – сказал он ей однажды. – Вот увидишь. Это неизбежно. Твой зверь вылупится, и на тебя нахлынет ощущение, будто вы знакомы всю жизнь.

Ей так этого хотелось, что порой сердце буквально начинало разрываться. «Вылупляйся скорее!» Она всегда считала себя терпеливой – папа звал её «надёжной», – но сейчас, когда до исполнения её мечты уже рукой подать…

– Мина! – позвала мама. – Хватит ворон считать, неси воздушных змеев!

Мина поспешила в сарай, схватила змеев и побежала назад, за дом, где папа уже цеплял близнецов к столбам. В те дни, когда ветровые стражи со своими зверями пролетали над фермами, всем снаружи приходилось привязывать себя к опорам. Это было необязательно, так как поднятый ветер не был по-настоящему опасным – не как по другую сторону гор, – но когда ты привык ощущать слабенький бриз, можно от неожиданности потерять опору под ногами.

Близнецы хихикали и извивались, активно мешая отцу.

– Ринна, прекрати! – укорил папа. – Беон, не жуй верёвку, ты же не щенок.

– Тяф! Тяф! Тяф! – залаял Беон.

Мина отдала близнецам их воздушных змеев, и они прижали их к груди. Концы нитей она привязала к столбам, не доверяя слабым детским ручкам. Папа затянул последний узел и с облегчением выдохнул.

– Папа, мне нужно пи-пи, – сообщила Ринна.

Мина подавила улыбку. «Надо было поспорить с Гатоном, что она так скажет».

Плечи папы поникли, и он легонько стукнулся лбом о столб:

– Ты не можешь потерпеть?

Мама пронеслась мимо них, спеша к крыльцу:

– Нет, не может. Она слишком возбуждена. Развяжи её, уведи в дом и бегом назад. Беон, хватит есть верёвку. Испортишь аппетит перед обедом!

– Тяф! – сказал он ей.

– Гав! Гав! – отозвалась мама.

Мина шепнула Беону:

– Мяу.

Беон затрясся от смеха, позабыв о верёвке.

– Я за ним присмотрю, – пообещала Мина папе.

Он поцеловал её в макушку:

– Ты моя радость. Не забудь себя привязать. Ребята, разносящие почтовые воздушные шары, обещали, что сегодня будет нечто потрясающее. – Он быстренько вызволил Ринну и умчался с ней в дом.

Пока Мина привязывала себя к столбу, Беон без остановки смеялся и мяукал. Она показала ему, как аккуратно разматывать нить воздушного змея. До недавнего времени близнецы были слишком малы, чтобы находиться на улице в ветер, но ради сегодняшнего дня папа сделал им их первые воздушные змеи – простые ромбы с эмблемой их семейной фермы. Змей Мины был намного интереснее: она нарисовала на обеих сторонах горы, служащие границей Алоррии, и семейный крест.

Ветровые стражи ориентировались по воздушным змеям, поэтому все фермеры запускали их каждый ветряной день, помогая стражам, несущимся на огромной скорости, отличать одну ферму от другой. Такова была традиция. «А ещё это весело», – подумала Мина.

Через пару минут прибежал папа с Ринной на руках и торопливо её привязал.

– Папа, – начал Беон, – мне нужно…

Папа погрозил ему пальцем:

– Нет, не нужно.

Беон опять захихикал.

– Мина, ты закрыла своё окно? – крикнула мама из окна кухни. – Ты же не хочешь потом стряхивать мусор со своего яйца!

Разумеется, она закрыла.

– Да, – ответила Мина.

Мама высунулась по пояс, чтобы увидеть дочь:

– Что ты сказала? Говори громче!

По холмам побежала волна колокольного звона. Ветровые стражи приближались!

– Время! – объявил папа. – Где Гатон?

Гатон выскочил из зарослей кукурузы и побежал к ним.

– Я здесь, и мне видно окно Мининой спальни – оно совершенно точно закрыто! Торнадо на наши головы, если что-то случится с её пока не рождённым солнечным зверем! – Он ей подмигнул, дав понять, что шутит.

– Это будет дождевой зверь! – возразила напоследок мама и захлопнула окно.

– Снежный! – воскликнула Ринна.

Глядя на окно своей комнаты, Мина подумала: «Каким бы ты ни был, я всё равно буду тебя любить! Только вылупляйся скорее!»

Мама вышла из дома и поспешила к ним через двор:

– Точно не снежный. Мина для этого недостаточно творческая натура. В этом нет ничего плохого, Мина, у тебя полно других достоинств. Ты ответственная, сдержанная, заботливая.

Недостаточно творческая?

– Я люблю рисовать, – тихо возразила Мина.

– И у тебя отлично получается, – подтвердил папа.

Она просияла.

Папа повернулся к маме и недовольно заметил:

– Мина очень даже творческая натура! Только посмотри, какой красивый у неё змей!

– Я тоже хочу красивого змея, – вклинилась Ринна. – Мина, сделай мне тоже! Пап, скажи Мине, чтобы она сделала! Ну пожалуйста!

– И мне! – закричал Беон.

– Попросите её как следует, и, уверен, она поможет вам сделать красивых змеев к следующему ветряному дню, – сказал папа, и Мина поймала на себе его умоляющий взгляд.

Подавив улыбку, она с притворной суровостью посмотрела на близнецов, будто сомневалась в их способности просить «как следует».

– Но я же сказала «пожалуйста»! – возмутилась Ринна.

Мина уже открыла рот, чтобы согласиться, но мама её опередила:

– Конечно, она вам поможет, но взамен вы должны пообещать помогать ей с домашними делами по первому же требованию. И не мешайте ей, когда она с яйцом. Понимаете, почему это так важно? Зверю и стражу нужно время, чтобы сблизиться.

– Хорошо, мама, – хором ответили Беон и Ринна.

Колокольчики зазвенели громче, сливаясь в беспорядочную звуковую массу. Хихикая, близнецы закрыли уши ладошками. Мина посильнее ухватилась за нить воздушного змея. За перезвоном уже можно было различить ветер: у него был свой собственный голос, и его рев с каждой секундой усиливался.

Кукуруза напротив них закачалась, сначала слегка, потом энергичнее, пока стебли не отклонились под стойким потоком, будто приглаженные невидимой рукой. Ветер растрепал волосы Мины, близнецы возбуждённо загалдели.

– Готовы? – громко спросил папа.

«Готова», – подумала Мина.

– Готовы! – ответили её родные.

И все вместе они принялись разматывать нити. Ветер подхватил воздушных змеев. Пальцы Мины скользили по нити, торопясь отпустить змея в небо. Его ленточный хвост метался в воздушных потоках.

И вот все шесть змеев запорхали в небе. Близнецы завизжали от восторга. Мина засмеялась, наблюдая за прыжками и пируэтами своего змея. Его яркие цвета выделялись на голубом фоне, нить рвалась из руки, будто змей хотел убежать в небо. Стоящий сбоку от неё папа умело дёрнул за нить, удерживающую его змея, заставив его нырнуть под остальными, а затем воспарить высоко над ними. Змей Гатона болтался в воздухе, и он слегка отпустил нить, выравнивая его. Минин продолжал плавно подниматься.

Вскоре ветер принёс с собой голоса ветровых стражей. Стараясь сильно не раскачивать змея, Мина повела глазами по небу.

Вон они!

Ветровые звери напоминали серебряных драконов с белыми перьевыми крыльями и искрящимися на свету рогами как у оленей. Они закружили между воздушными змеями, рисуя бесконечные петли и спирали, пока их стражи перекликались между собой, кричали и смеялись. Несколько дюжин их пронеслись над фермой подобно стае мерцающих птиц, и Мина знала, что прямо сейчас сотни их точно так же пролетали над полями, спеша к побережью, чтобы понести рыбацкие лодки в море. Там они и останутся до конца промыслового сезона. «Но сегодня наш ветряной день!» – подумала Мина и, отпустив воздушного змея ещё выше, замахала ветровым стражам.

«Совсем скоро я тоже полечу».

Глава вторая

Когда ветер улёгся, Мина аккуратно смотала нить. Гатон, не глядя, швырнул своего змея в сторону и выскользнул из верёвок. Мама с папой отвязали себя, затем близнецов.

– Отличный выдался ветряной день, – сказал папа.

Мама кивнула, близнецы запищали.

– Помнишь, как в свой первый ветряной день Гатон упустил нить змея…

Мама засмеялась:

– И он улетел и шлёпнул того бедного стража прямо по лицу!

Мина с насмешливой улыбкой взглянула на Гатона. Сама она тогда была ещё очень маленькой и этого не помнила, но родители вспоминали эту историю каждый ветряной день, к великому неудовольствию брата. В свои пятнадцать Гатон считал себя уже совсем взрослым, опытным и всезнающим грозовым стражем, который никогда не был глупым ребёнком. «Но он всё ещё ребёнок, – подумала Мина. – Хоть и думает, что уже во всём разобрался».

Может, она тоже начнёт так считать, когда вылупится её зверь?

– Но змей, конечно, стража не ранил, – поспешил папа успокоить близнецов.

– Только застал врасплох, – ехидно усмехнулась мама. – А как он покраснел! И ленты запутались в рогах его зверя…

– Эй, я был не виноват! – возразил Гатон. – Мне было всего четыре!

Продолжая его дразнить, они направились к дому. Мина потянулась к защёлке своей верёвки, но не смогла её отстегнуть.

– Мам? Пап? Помогите мне…

Входная дверь захлопнулась за ними, но, судя по долетающим из окон обрывкам фраз, разговор продолжился. Нахмурившись, Мина подёргала за защёлку.

– Гатон! – повысила она голос. – Папа! Я застряла!

Но они её не слышали.

Она не оставляла попыток высвободиться. «А если потянуть посильнее… Нет, не выходит». Кончики пальцев, которыми Мина пыталась надавить на защёлку, начало саднить. Но всё было без толку.

– Помогите! – закричала она.

Но никто её не услышал, и ей пришлось сосредоточить силы на том, чтобы самой вызволить себя из неожиданной западни.

Наконец защёлка отстегнулась. «Я свободна!» Мина торопливо сбросила верёвки и побежала в дом.

Внутри её встретил детский визг: один из близнецов держал в руке ложку, которая срочно понадобилась второму. Папа предлагал ему другую ложку – но нет, оба хотели именно эту и прямо сейчас. Гатон со второго этажа кричал, что ему нужен молоток – кто его утащил?! Мама оттирала со стульев близнецов комья овсянки и вслух вспоминала о прошлых ветряных днях. Мина остановилась на пороге с воздушным змеем в руках и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, хоть что-нибудь, о том, что они ушли, оставив её, и не слышали её криков…

Но какой в этом смысл? Она ведь высвободилась – так зачем расстраивать родных? «Настоящие грозовые стражи решают проблемы, – напомнила она себе, – а не создают».

– А, Мина, вот ты где! – воскликнула мама. – Иди к своему яйцу. И помни о важности физического контакта: кожа к скорлупе!

– Да, мама. – Она пробежала мимо папы и близнецов, взлетела по лестнице и захлопнула за собой дверь спальни.

В углу её комнаты, между кроватью и книжным шкафом, в гнезде из пледов лежало яйцо. Оно совсем не было похоже на такие привычные ей куриные яйца. Во-первых, оно было огромное, больше Беона и Ринны. Во-вторых, его скорлупа представляла собой смесь красных, фиолетовых и золотых мазков.

Вылупляться из него явно никто не спешил.

Мина сглотнула комок разочарования. Она надеялась, что, вернувшись, увидит заметный прогресс.

Бросив воздушного змея на кровать, она внимательно осмотрела яйцо со всех сторон, но тоненькая трещина, обнаруженная ею утром, не удлинилась и не расширилась.

«Может, я ошиблась?» И час её захватывающего будущего ещё не настал?

Свернувшись клубочком на пледах, Мина прижалась щекой к скорлупе – кожа к скорлупе, как наказывала мама, – и тихим голосом поведала яйцу обо всех событиях этого утра: о своём разрисованном воздушном змее – каким красивым он вышел, о ветровых стражах и их зверях и о том, как величественно они летели. Рассказала даже, как мучилась с заевшей защёлкой и как это было обидно, что её никто не слышал.

– Когда ты вылупишься, мы станем такими зверем и стражем, которые всегда приходят на помощь людям, – пообещала Мина. – Мы сделаем мир лучше.

Она взяла начатую книгу о группе дождевых стражей, создавших озёрный край. Одни дети проводили свои обязательные три часа с яйцом за вязанием, другие спали, третьи играли: существовала масса игр, изобретённых специально для того, чтобы дети развлекали себя, пока их звери развивались, впитывая мысли своих будущих стражей. Но Мина любила читать вслух о приключениях, борьбе за справедливость и захватывающих судьбах людей, живущих далеко за пределами маленького клочка земли, принадлежащего её семье.

Переворачивая страницы, она представляла, как её зверь вылупится и поделится своими впечатлениями обо всех историях, которые она прочла ему за последние два года. Гатон объяснил ей, каково это – быть мысленно связанным с грозовым зверем: он не мог слышать все мысли Арде как свои, и Арде тоже не всегда слышал его, но он всегда мог чувствовать своего зверя, его эмоции, подобно незатихающему гудению на краю сознания. Гатон говорил, что это похоже на отголоски далёкой песни: ты не можешь разобрать все слова, но улавливаешь ритм и отдельные ноты. А если ему хотелось что-то сказать Арде – достаточно было сосредоточиться на словах и звере. Как кричать. Только молча. Мине не терпелось попробовать самой.

Она дочитала до конца, закрыла книгу и прижалась губами к скорлупе:

– Скорее бы с тобой познакомиться.

Хрусть!

Вскочив, Мина уставилась на яйцо. Оно правда… Или… Но всё было тихо. Она снова обошла его, всматриваясь в каждый дюйм радужной скорлупы. Но нет – ни единой новой трещины. Она провела руками по твердой гладкой поверхности – но и на ощупь она казалась точно такой же, как всегда.

«Наверное, мне так этого хотелось, что я сама себе внушила, будто что-то услышала».

В это было легко поверить.

Она снова прижалась щекой к яйцу и прошептала:

– Ну давай. Тебе же наверняка столько хочется мне сказать. – Она прижала ладонь к разноцветной скорлупе. – Ты можешь. Прорвись на свободу.

«Я буду рядом, когда бы это ни произошло».

Но яйцо оставалось неподвижным.

Вздохнув, она легла рядом, достала альбом и нарисовала яйцо с одинокой трещиной. Добавила ещё несколько, будто это могло ускорить появление зверя на свет. Но рисование всегда делало её счастливее. Шорох карандаша по бумаге расслаблял и успокаивал: ведь с его помощью можно запечатлеть любой момент прошлого или вообразить будущее.

Она услышала, как кто-то поднимается по лестнице.

– Мина? – позвала мама. – Он вылупляется?

– Нет пока, – ответила Мина, продолжая рисовать ветвистые, как жилки на листке, трещины.

Дверь открылась, и мама заглянула в комнату.

– Мина? Ну как?

Ответа дочери она не услышала. Мина помотала головой.

– Ясно. Но не забывай о своих обязанностях по дому: яйцо их не отменяет.

Мина кивнула.

– Мам, ты не видела садовые ножницы? Я оставил их в ботинке, а теперь их нет! – крикнул Гатон из другого конца дома.

Тяжело вздохнув, мама выпрямилась и закрыла за собой дверь.

– Зачем ты вообще положил их в ботинок?! – Она затопала по ступенькам вниз. – И ты уже водил Арде на северное поле?

Хрусть-хрусть-треск!

Мина вскочила, уронив альбом:

– Мама, он вылупляется!

Но мама уже спустилась на первый этаж и отвлеклась на близнецов, чего-то от неё требующих, и Гатона, разыскивающего уже не только ножницы, но и ботинки. А молоток-то он в итоге нашёл? Хотя сейчас Мине было всё равно. Она шагнула к яйцу, позабыв обо всём на свете.

Два года – и вот наконец это произошло!

По радужной скорлупе побежали тоненькие трещины. Затаив дыхание, она коснулась их ладонью, чувствуя пальцами выпуклые края.

– Ну же, – прошептала она. – У тебя получится. – Сердце колотилось так быстро, что грозило выпрыгнуть из груди. «Это действительно происходит! Мой зверь вылупляется!» – Давай! – подбодрила она и провела пальцами по венкам трещин. Она нарисовала их не совсем правильно: какие-то были длинными и без ответвлений, другие соединялись как кусочки пазла.

Хрусть!

Скорлупа под её ладонью выгнулась!

Хрусть! Небольшой осколок вывалился, явив острый коготь, который заскрёб вокруг, расширяя отверстие. Желая помочь, она принялась отламывать кусочки скорлупы, высвободив ещё несколько когтей, а затем вместе с целым ворохом мелких осколков из яйца вывалилась жёлтая чешуйчатая лапа.

Её когти несколько раз сжались и разжались, хватая воздух.

Мина улыбалась так широко, что заныли щёки. Расширив получившиеся отверстие, она сунула руки внутрь и помогла своему зверю выбраться из остатков яйца.

Он упал на пледы, поднял голову и посмотрел на Мину. Как у типичного дракона, у него было змееподобное тело и короткие лапы. Его чешуя была ярко-жёлтого цвета, а мордочкой он походил на помесь ящерицы и щенка, и Мина подумала, что в жизни не видела ничего очаровательнее.

«Привет, Мина. Я Пиксит».

Голос зверя прозвучал в её голове как колокольный перезвон. «Гатон не говорил, что он будет таким красивым!» Глаза защипало.

– Привет, Пиксит, – прошептала она.

Его фиолетовые глаза были пронизаны белоснежными зигзагами, и он смотрел на неё как на центр мира.

«Я слышу тебя, а ты слышишь меня», – сказал Пиксит в голове Мины, и вместе с этими словами её затопили любовь и счастье.

Мина ещё никогда ничего подобного не испытывала – будто она была половинкой пазла, а Пиксит – его второй половинкой, и теперь её охватило восхитительное чувство завершённости. Она и не подозревала, что раньше ей чего-то не хватало. Но с появлением Пиксита… Его эмоции и мысли захлестнули её, и горло перехватило от безудержной радости, когда Пиксит сказал: «Я принадлежу тебе, а ты – мне. И мы всегда будем вместе!»

– Вместе мы совершим великие дела, – подтвердила Мина и попыталась послать ему эту же мысль, вспомнив советы Гатона. «Совсем как в сказках!»

«Да! С нами весь мир вспыхнет! Мы исправим всё плохое, переживём столько приключений и… ой, у меня есть крылья!» Пиксит расправил жёлтые драконьи крылья и повернул голову вправо, влево, вверх и вниз, стараясь разглядеть их со всех углов.

Мина засмеялась, чувствуя себя котелком, до краёв полным булькающей радостью – своей и Пиксита. Её было так много, что хотелось плакать. «Не жди. Опробуй их. Лети!» Она вскочила, бросилась к окну и распахнула ставни. Комнату залил солнечный свет. Пиксит с энтузиазмом захлопал крыльями. Ты сможешь!

Он немного неуклюже воспарил и с восторженным визгом «Уиииииииииииииииииии!» вылетел в окно.

– Да! Вперёд, Пиксит! – закричала она ему вслед.

Её зверь в неровном полёте пронёсся над двором, слегка набирая высоту, и попутно срезал острым когтем на задней лапе верёвку с бельём. Недавно постиранные рубашки упали на землю. Мина поморщилась:

– У тебя получится, Пиксит! Маши сильнее!

«Я умею лета-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ать!»

Он покачнулся, и его хвост хлестнул по кукурузе. По чешуе зверя побежали искры, и парочка их попала на листья и шелковые пряди початков. Ой.

«Что “ой”?» И тут же: «О нет. Ой-ой-ой!»

Потеряв равновесие, юный грозовой зверь плюхнулся прямо в кукурузу. К тому моменту, когда он, тяжело хлопая крыльями, снова взлетел, поле под ним уже пылало.

«Прости, пожалуйста, Мина!»

Его раскаяние мысленно обожгло её как брызги раскалённого масла, оставив после себя кислое послевкусие.

Мина метнулась в коридор и сбежала по лестнице вниз:

– Поле горит! – Не останавливаясь, она бросилась к задней двери.

Ей в спину полетел мамин голос:

– Что она сказала?

– Но нас не ставили в очередь на сжигание… – начал Гатон

Пиксит кружил над огнём и яростно махал крыльями в попытках его затушить, но тем самым лишь пуще его раздувал.

«Пиксит, ты делаешь только хуже! Взлети повыше!»

Он послушался и по спирали поднялся в небо.

Мина побежала к колодцу. На верёвке покачивалось ведро, полное воды. С трудом втащив его на край колодца, Мина посмотрела на поле. «До него слишком далеко! Огонь распространится прежде, чем я сумею его залить!»

Её накрыла тень. Она подняла голову к небу, зная, что дело не в облаке: над полями Алоррии облаков не бывало, единственное исключение – когда нужен был дождь. Над ней пролетел папин зверь, и Мине пришла в голову идея:

– Орли! Орли, потуши огонь!

Старый папин зверь описал над ней круг, помахивая хвостом.

– Я знаю, ты больше не можешь призывать дождь, но ты можешь отнести это! – Мина протянула ей ведро, и Орли всё поняла. Снизившись, она осторожно подхватила когтями ручку.

– Отлично придумано, Мина! – послышался сзади голос Гатона.

Он поспешил опустить новое ведро в колодец, готовя его для следующего захода Орли. Родители тоже успели выбежать из дома и кричали друг на друга, что нужна вода.

На крыльце визжали близнецы.

– Беон и Ринна, сейчас же в дом! – приказала мама и поспешила на помощь Гатону.

Папа метнулся в сарай за вёдрами.

«Это плохо, да? Я виноват». Пиксит в панике кружил над огнём, извиваясь всем своим длинным телом и рассыпая во все стороны искры. И чем сильнее он расстраивался, тем их становилось больше.

«Нет, – отрезала она тем особым тоном, с каким обращалась к Беону, когда тот говорил глупости. – Это случайность. Ты этого не хотел».

«Я все исправлю! Я помогу!» Он снизился.

«Нет! Оставайся на высоте, по крайней мере пока не перестанешь искрить». Им нужно было потушить огонь, а не разжигать его. Воды из вёдер не хватало: языки пламени поднимались всё выше, к небу устремились грязные усики дыма.

«Но Мина, я хочу помочь!»

Мину осенило:

– Гатон, отправь к огню Арде!

Но он её не услышал. Поднимая из колодца очередное ведро с водой, Гатон крикнул:

– Орли, готово! – Он поднял его над головой, и дождевой зверь, спикировав, подхватил ведро. Гатон занялся следующим.

Мина дёрнула его за руку:

– Гатон, Арде не боится жара. Пусть он ляжет в огонь!

– Мина, перестань… Орли нужна вода! – вырвался он и отвернулся к колодцу.

Мина отшатнулась и, споткнувшись о корень яблони, плюхнулась задом на землю.

«Мина!» – завизжал Пиксит и метнулся к ней на помощь. С его хвоста сыпались искры.

«Пиксит, нет! Ты так ещё что-нибудь подожжёшь!»

– Что он делает?! – ужаснулся Гатон.

Наперерез Пикситу полетела Орли, из полей, фырча и ворча, выскочил Арде, спеша защитить Гатона от любых угроз. Мама и папа бежали к ним через двор.

«Пиксит, прекрати искрить!» – мысленно закричала Мина.

«Я не знаю как!»

«Тогда взлети повыше!»

Но летящая на него Орли и нескончаемые крики со всех сторон сбили Пиксита с толку, и он, потеряв контроль над ещё не окрепшими крыльями, неуклюже плюхнулся на землю. Мина слышала в своей голове его взволнованное бормотание: «Мне так жаль… очень, очень жаль… я не собирался… я хотел помочь!»

Подбежав, Мина обхватила его шею руками. Кожу немедленно защекотали электрические разряды, напоминающие колющую голые ступни траву. Все вокруг кричали. На Орли. На Пиксита. На Мину.

– Арде, сядь в огонь, – попросила Мина, но её никто не услышал.

В её голове раздался голос Пиксита, но сейчас он больше напоминал эхо, словно он говорил не с ней: «Арде, делай как говорит Мина! Сядь в огонь! Пожалуйста!»

Несущийся на них солнечный зверь Арде резко затормозил, вспахав передними лапами землю и траву. Взглянув на Пиксита, потом на горящее поле и Гатона, он побежал по кукурузе, топча и ломая своим массивным телом стебли, подпрыгнул и с грохотом приземлился точно посреди огня.

Пламя тут же потухло.

Мина закрыла глаза и привалилась к Пикситу, а тот прижался к ней и обвил её хвостом, с которого продолжали сыпаться трескучие искры.

На один восхитительный миг все замолчали.

А затем разразились новыми криками:

– Что это такое?! Это зверь молнии?! Твое яйцо вылупилось?! Это он устроил пожар?! Это какая-то ошибка! У тебя не может быть зверя молнии! Чей он? Откуда он взялся? Он не может быть Минин! У Мины не мог вылупиться зверь молнии! Мина, что произошло?! Мина, это твой зверь?! Не может быть! Мина, ответь!

«Снаружи яйца так шумно», – заметил Пиксит.

«Да, – согласилась Мина. – Я не прочь вернуться с тобой внутрь его».

Глава третья

Мина сидела прислонившись спиной к стенке колодца, Пиксит свернулся у неё на коленях. Её новорождённый грозовой зверь сонно посапывал, и это вряд ли могло помочь ей в предстоящем тяжёлом разговоре с родными. «Любой устанет после рождения и поджога поля, и все в один день, – подумала Мина, с улыбкой глядя на его щенячью мордочку. – А быть таким милым – это тоже тяжёлая работа».

Пиксит всхрапнул и слегка высунул язык, задышав с присвистом. Мина погладила его между ушами. Жёлтая чешуя, покрытая нежным пухом, была на ощупь как бархат, а изо лба на манер рогов росли перья.

До этого дня Мина видела зверей молнии только на картинках, но ни секунды не сомневалась, что Пиксит принадлежит именно к ним. Кроме искр, ставших причиной пожара, его с головой выдавал ярко-жёлтый окрас. Дождевые звери были голубыми, солнечные – красными, ветровые – серебристыми, снежные – белыми, а звери молнии – жёлтыми.

«Он такой красивый».

Папа присел на корточки рядом с ней:

– Мина, у тебя правда вылупился зверь молнии? Но это невозможно!. Это какая-то ошибка. Ты была у себя, когда это произошло? Может, его подменили?

Гатон фыркнул:

– Хуже розыгрыша не придумаешь. Кому могло такое понадобиться? И как ты себе это представляешь? Мы все были дома. Лично я не видел никаких подозрительных типов, незаметно крадущихся в комнату Мины со зверем молнии.

– Ты хоть знаешь значение слова «незаметно»? – вздохнула мама и наклонилась, чтобы лучше разглядеть спящего Пиксита. Её тон смягчился. – Но я согласна с тобой, Гатон. Никому бы не пришло в голову подменять зверей.

Мина благодарно ей улыбнулась.

Но мама ещё не закончила:

– Должно быть, с яйцом было что-то не так.

Улыбка Мины погасла. «С тобой всё нормально», – мысленно обратилась она к Пикситу, хотя он так крепко спал, что ничего не слышал.

– Он не хотел поджигать поле. Ему очень жаль.

Звери молнии впитывают электричество из окружающей среды и сохраняют его на манер живых батареек, но им нужно время, чтобы овладеть этим навыком, а Пиксит только вылупился. Поэтому он так сильно искрил. «Ничего, научится. Я надеюсь. И если на то пошло, он обещал, что с нами весь мир вспыхнет, пусть и не буквально. Он надеялся, что мы с ним станем как стражи и звери из всех тех историй, что я ему читала, которые меняли мир своими героическими поступками, а не выжигая его».

– Мы всё понимаем, милая, – сказал папа и похлопал Мину по плечу, старательно избегая касаться Пиксита, хотя тот уже перестал искрить. Ну, почти. – Но у тебя не мог вылупиться зверь молнии! Их стражи дерзкие, громкие и смелые. А ты не… Ну, он тебе не подходит. А зверь и страж должны быть одного темперамента.

Мама поймала Беона и Ринну, прибежавших посмотреть на «искрящего щенка с крыльями».

– Искорка! – закричал Беон и потянулся к Пикситу.

Подхватив сына под мышку, мама рявкнула:

– Нужно что-то делать! Его нельзя… не знаю… изменить как-нибудь? Сделать его более подходящим?

Папа закивал:

– Должен быть способ как-то это исправить…

«Но я не хочу ничего исправлять! – хотелось закричать Мине. – Он мой Пиксит!» На краю сознания она слышала его сны подобно далекой мелодии. Кажется, ему снилось, что он летит.

Гатон опять фыркнул:

– Нельзя «изменить» зверя. Что вы предлагаете? Засунуть его назад в яйцо и склеить скорлупу? Раз вылупившись – уже всё. Ты должен любить его таким, какой он есть. – Он положил руку на подошедшего Арде. Приключение с огнём никак внешне не сказалось на солнечном звере. Скорее наоборот – он светился ярче обычного. Сунув нос в одно из вёдер, Арде громко захлюпал, брызгая на траву.

Пока родители обсуждали, что делать со всей этой «ситуацией», Мина крепко обняла Пиксита. Он едва помещался у неё на коленях – часть его длинного тела всё равно оказалась на земле.

– Я не хочу ничего в нём менять, даже если это возможно. Ни единой чешуйки. Ни единой искорки.

Но её, разумеется, никто не услышал. Мина продолжила настаивать:

– Он не ошибка. Он мой грозовой зверь, и я его страж. – Её всю трясло. Она редко решалась привлечь внимание родных, когда они все были на взводе, как сейчас. Обычно она дожидалась, пока они успокоятся и будут готовы её выслушать. Но это не терпело отлагательств.

Гатон и близнецы изумлённо воззрились на неё.

– Он мой грозовой зверь, – повторила Мина. – Нам суждено быть вместе. – Казалось, её щеки сейчас загорятся. Она ненавидела публичные выступления и быть в центре внимания.

– Искорка? – спросила Ринна.

– Да. Он моя Искорка, – сказала Мина. – Мам, пап, ничего не надо исправлять. Пиксит вылупился, и мы теперь навеки связаны. – Она старалась говорить твёрдо, как мама, когда напоминала им об обязанностях по хозяйству. Мине не хотелось спорить. «А я и не спорю. Я просто говорю как есть. Он вылупился – конец истории. Он принадлежит мне, а я ему».

Теперь уже и мама с папой уставились на Мину, и ей захотелось провалиться под землю. Она совсем не так представляла себе этот момент. Её семья должна радоваться за неё. Её грозовой зверь вылупился! Как ей хотелось найти правильные слова, чтобы убедить их, что всё хорошо!

– Мина, дорогая, мы просто не хотим, чтобы ты огорчалась, – сказал папа.

Почему они её не слушают?

– Но я не… – Договорить она не успела. Ринна, не понимающая, что происходит, но видящая, как все расстроены, зарыдала:

– Я не хочу, чтобы Мина грустила! Если ей грустно, мне тоже грустно!

Беон немедленно к ней присоединился. По его щекам покатились крупные слёзы, и он заорал ещё громче сестры, хотя, казалось бы, куда громче. Пиксит на коленях Мины дёрнулся.

«Громко».

«Прости», – извинилась Мина.

«Я им не нравлюсь?»

«Они тебя не знают. Ты застал их врасплох, вот и всё».

«А тебе я нравлюсь?» Он был таким несчастным!

Словом «нравлюсь» никак нельзя описать всё, что чувствовала Мина. Они с Пикситом были связаны чем-то намного крепче, чем нить от воздушного змея. Казалось, она была знакома с ним всю жизнь, хотя на деле – считаные минуты. «Да, – ответила она, постаравшись вложить в это слово всю свою любовь. – Но одним «нравлюсь» или «люблю» тут не обойдёшься. Мы принадлежим друг другу. Как две половинки целого».

Он замурлыкал, глядя на неё широко открытыми глазами. Белые зигзаги в их радужках мерцали как молнии.

Мина подняла голову, переключив внимание на незатихающие дебаты.

– …отправим почтовый шар в столицу, пусть они разбираются. Наверняка это не первый такой случай, – говорила мама. – Уверена, были и другие дети, чьи звери им не подходили. Это не наша вина, что яйцо оказалось с браком, нас не за что наказывать. Пусть чей-то другой ребёнок подвергает себя опасности, резвясь в грозовых тучах далеко от дома. Но только не мой.

Мина уставилась на нее разинув рот. Сообщение в столицу! Но она хотела всего этого! Хотела тренироваться и стать стражем – она мечтала об этом всю жизнь! Может, она не видела себя со зверем молнии – но какое это имеет значение? Они с Пикситом одно целое! Им предстоит изменить мир к лучшему!

«Мама и папа думают, что знают, что для меня лучше. Но Пиксит – лучшее, что могло со мной произойти!» Её родные продолжали спорить, не обращая на неё внимания.

Она взяла мордочку Пиксита в руки, посмотрела ему в глаза и сказала одновременно вслух и мысленно:

– Кто бы что ни говорил, ты не ошибка. Тебя не нужно исправлять. Ты Пиксит, и ты принадлежишь мне, а я – тебе, навсегда.

Он замурлыкал.

«Навсегда».

* * *

Близился вечер, но Мина так и не придумала, как убедить родных, что Пиксит не ошибка. Пропустив мимо ушей её слова, они с утренней почтой отправили в столицу воздушный шар с письмом, в котором спрашивали совета, и теперь ждали ответа.

Наблюдая за обедающим на крыльце Пикситом, Мина старалась не впускать в свои мысли беспокойство. Фокус был в том, чтобы ни на чём надолго не заострять внимание. Поэтому до него долетал лишь невнятный шёпот.

«Ты много думаешь. Но это ничего. Особенно если ты так и будешь кормить меня хрустяшками».

«Это картофель, – сказала она ему. – Обычно их сначала готовят».

«Что за ужасная идея!»

Она улыбнулась. «Порой людям по душе ужасные идеи».

Он уже съел двенадцать клубней.

Позади них скрипнула кухонная дверь.

– Вот, попробуй, – сказала мама Пикситу, ставя перед ним миску. – Это сладкая вода. Я слышала, звери молнии её любят.

Он попробовал на язык:

«Ммммм!» – И, погрузив в миску всю морду, принялся громко лакать, брызгая во все стороны.

Мина со смехом отодвинулась, спасаясь от капель.

Пиксит приподнял голову:

«Что… ой». – Он весь промок, с опавших ушей капала вода.

Мама, тоже не избежавшая сладких брызг, вздохнула и вернулась в дом, бормоча себе под нос:

– Так не должно быть. Это всё неправильно.

Пиксит с грустью смотрел ей вслед.

«Пей сколько хочешь и брызгай сколько хочешь, – сказала Мина, желая его подбодрить. – Ты бы видел, что устроили Ринна и Беон, когда впервые ели самостоятельно». Она прокрутила воспоминания о том дне, чтобы он тоже увидел комки овсянки повсюду. В буквальном смысле. На всех окнах. У всех в волосах. На каждой кастрюле и на свисающей с потолка сковородке, на каждой связке сухих трав, каждой банке яблочного пюре, каждой паре обуви у двери. С того происшествия прошли годы, а мама с папой до сих пор находят засохшие хлопья между половицами в самых дальних от кухни комнатах.

Пиксит захихикал, фыркнул и засмеялся в голос, да так заразительно, что Мина тоже захохотала.

Это было нечто невообразимо чудесное – разговаривать с Пикситом, переживать вместе с ним все его реакции. Его радость плеснула в неё – сладкая, как скользнувшее по горлу мороженое. Для неё подобное было впервые: чтобы кто-то слышал каждое её слово – даже те, которых она не произносила, – и понимал их. Его смешили те же вещи, что и её, и она точно знала, что он любит её сумасшедшую, громкую семью так же сильно, как и она.

Она припомнила другие эпизоды неудачных застолий, например как мама, собираясь приготовить курицу, отрубила ей голову – и та, безголовая, но с ещё живыми нервами, убежала под дом. Или как папа приготовил огромную кастрюлю рагу, тушил его на огне несколько часов, а при подаче обнаружил, что Беон уронил в него не одну, не две, а целых шесть пар туфель. С тех пор, когда у них на ужин было рагу, кто-нибудь непременно спрашивал, с обувью ли оно.

«Хочу попробовать рагу с обувью!»

«Когда-нибудь, – пообещала она. – Теперь, когда ты вылупился, мы с тобой обязательно всё вместе попробуем».

«И всё увидим?»

Сердце Мины дрогнуло: она вспомнила выражение тревоги в глазах родителей. Но этого было недостаточно, чтобы затушить её восторг. «Да».

«Мы увидим весь мир. Как ты всегда мечтала».

Она никому об этом не говорила. Только Пикситу. Шептала об этом миллион раз. Ей хотелось увидеть, что лежит за фермами – увидеть реки, сияющую столицу, холмы, озёра, горы… и даже то, что за горами. Мама назвала бы это «глупыми фантазиями». Кому есть дело до мира за горами – он полон чужих людей! И потом, всё, что нужно, у них уже есть, здесь. Но ещё читая свою первую сказку о снежных стражах, исследующих пики, Мина начала задаваться вопросами, что скрывается по ту сторону гор и кто там живёт.

«Как я скажу родным, что хочу чего-то большего, чем жить на ферме? Они никогда меня не поймут».

Подняв голову к неизменно ясному небу, она увидела их: цепочку красных воздушных шаров, летящих высоко-высоко. На таком расстоянии они казались россыпью точек на голубом полотне. Летящий во главе ветровой страж, управляя воздушным потоком, гнал шары над полями. У Мины едва сердце из горла не выпрыгнуло. «Она здесь!»

«Мина, кто здесь?»

«Вечерняя почта!»

А с ней, возможно, и ответ из столицы.

Она вскочила и побежала во двор. Шары проплыли над деревьями, растущими по краю их фермы. Прикрыв глаза от солнца, Мина наблюдала за их покачиванием.

Ещё один страж вылетел вперёд и вызвал небольшой боковой ветер. Он подхватил один из шаров и понёс его к соседней ферме. Мина, из последних сил держа себя в руках, смотрела на приближающийся красный строй.

Невероятно тяжело оставаться терпеливой, когда от одного из этих шаров может зависеть исполнение твоей мечты.

Еще один шар порхнул вбок и полетел над их землями, над недавно засаженным полем для третьего за этот сезон урожая, над высокой, по плечо папе, кукурузой. Он болтался вверх-вниз, на своём личном бризе, а затем мягко приземлился во дворе, рядом с качелями, подвешенными к ветке высокого дуба. Ярко-красный, чтобы его отчетливо было видно на фоне неба, шар из хлопка принёс с собой свёрток. Мина со всех ног бросилась к нему.

Упав на колени, она принялась развязывать узел. Руки так дрожали, что с первой попытки не получилось. Тогда, вспомнив, как это делали родители, она подняла воздушный шар над головой.

Налетел игривый ветерок, осторожно выхватил шар у неё из рук и унёс назад, в поток сообщений, управляемых двумя стражами. Она помахала им, и те помахали в ответ.

Лишь когда они скрылись вдали, Мина решилась взглянуть на свёрток в своей руке. Во рту резко пересохло, и она гулко сглотнула.

Она должна отнести его родителям, пусть они вскроют. «Но ведь это касается меня. Речь о моём будущем. О моей жизни. И о жизни Пиксита!» И действительно, на свёртке аккуратными золотыми буквами значилось её имя: «Мина Йеллоуфилд, ферма 283, Восточный Излин, Алоррия».

«Открой его», – раздался в голове ободряющий голос Пиксита.

Подпрыгнув, она обернулась. И когда он только успел к ней подойти! Щёки зверя раздулись из-за непрожёванных картофельных клубней.

«Но они его ждут».

«Это касается нас, нашего будущего и нашей мечты, верно?»

Мина, смутившись, поняла, как громко она об этом думала.

«Очень громко. – Он положил голову ей на плечо. – Давай». И громко зачавкал.

Дрожащими руками она достала из свёртка конверт, скреплённый каплей смолы, и провела пальцами по округлой выпуклости. А вдруг внутри написано, что её родители правы и их связь с Пикситом – ошибка? Или её обвинят, что она сделала что-то не так, пока он был в яйце?

«Мы принадлежим друг другу. Не сомневайся в этом».

Она и не сомневалась! Ни на секунду! Но её родные…

«Просто открой его, Мина».

Не вставая с травы, Мина сорвала смоляную печать и развернула письмо. Ей на колени упали два прямоугольника бумаги – билеты. На речной корабль. А это означало… Сердце быстро забилось, в ушах зашумело.

«Мина? Ты в порядке? – Пиксит провёл мордочкой по её волосам. – Что не так? У тебя мысли все спутались. Я не могу понять, ты радуешься или нет».

– «Поздравляем с рождением вашего грозового зверя! Ваш грозовой зверь был поставлен на учёт Алоррии»… – вслух прочитала она и нетерпеливо заскользила взглядом дальше, по безликому и полному пафосных выражений письму из кабинета министров: как они рады появлению на свет её грозового зверя, какая это великая честь – быть стражем грозового зверя Алоррии, редкого существа с важной миссией – служить процветанию и безопасности родины; почему их страна превосходит все остальные, и так далее, и тому подобное. Стандартный набор слов, который переписывают, должно быть, для каждого нового стража.

Наконец в самом низу её ждали заветные строчки: «С этого момента вы и ваш грозовой зверь становитесь официальными учениками Школы Молнии «Митрис» в Северо-Западных Пустошах. Два билета на речной корабль прилагаются».

«Да!»

От жгучего облегчения на глазах выступили слёзы. Никто их не разлучит! Она станет грозовым стражем Пиксита!

«Вот видишь? Не о чем беспокоиться».

Не считая её семьи. Потому что они ни за что с этим не смирятся.

Она ещё раз перечитала письмо, чтобы убедиться, что ей ничего не почудилось. Внизу листа была приведена цитата одного из первых грозовых стражей Алоррии: «Чистое сердце не может быть ошибкой».

«Мне нравится», – заметил Пиксит.

«Мне тоже». Разумеется, ей уже приходилось слышать эту знаменитую фразу, но сейчас у неё возникло такое чувство, будто её автор обращался из далёкого прошлого лично к ней. Пиксит развился на основе её мыслей и эмоций, а значит, его сущность не может быть ошибкой. Ему было предназначено родиться зверем молнии, точно так же как ей предназначено стать его стражем.

Она это знала. Он это знал. И вскоре все тоже это узнают.

Пиксит прижался своим меховым лбом к её голове. Мине даже не нужно было формулировать свои переживания – он и так всё знал и понимал. Она обняла его за шею. По его чешуе и её коже запрыгали искры.

«Мы отправимся в школу, – твердо подумала она. – Вместе».

Осталось придумать, как сообщить родным. Отпустив Пиксита, она взглянула на письмо у себя на коленях. И как раз вовремя: его уголок горел.

Вскрикнув, Мина бросила письмо на землю и затоптала пламя. Затем подняла слегка подгоревший по краям лист бумаги. «Прости». Ну хотя бы билеты не пострадали. Она убрала их в карман и повернулась к дому.

Все опять начнут кричать. Как заставить их её выслушать?

«Жаль, я не могу говорить за тебя».

«Мне тоже».

Они зашли в дом с Пикситом. Мама усаживала Беона на его высокий стульчик, папа кормил Ринну.

– Мина, – сказала мама не поворачиваясь, – твой зверь останется снаружи. Или у камина.

– Но… – начала Мина. Она собиралась отвести его к себе в комнату. Арде спал у кровати Гатона, пока ещё помещался в дверных проёмах. А Орли даже сейчас иногда дремала в гостиной – особенно зимой, чтобы быть ближе к папе, – занимая при этом весь диван.

– Он не домашний зверь, – добавила мама.

– Тогда я тоже буду спать снаружи, – заявила Мина. Новым стражам полагалось проводить со своими зверями как можно больше времени, чтобы скрепить их связь.

– Ты будешь спать в своей постели, – отрезала мама. – Тебе нужен отдых.

– И потом, милая, мы не хотим, чтобы ты к нему сильно привыкала, – вставил папа.

Что за глупость! Она два года работала над их с Пикситом телепатической связью, разговаривала с яйцом не меньше трёх часов в день. Она давно с ним сроднилась – куда уж сильнее привыкать? Но она не стала спорить. «Пиксит?»

Поджав хвост, Пиксит улёгся на плитке у камина, выпустив лишь пару безобидных искорок.

«Прости, Пиксит. Не всё сразу, хорошо?» Тихоням приходится тщательно выбирать свои битвы, иначе ни одну из них не выиграть. И мама по-своему права. Её родные точно не полюбят Пиксита, если он случайно подожжёт дом. «Может, когда ты научишься лучше контролировать искры, они разрешат тебе спать в моей комнате».

Вслух же она сказала:

– Э-эм, мама? Папа?

Мама махнула в её сторону ложкой с яблочным пюре.

– Мы поговорим после того, как прибудет вечерняя почта. – Ей наконец удалось усадить Беона, и теперь она пыталась накормить его, пока тот не предпринял триста сорок седьмую попытку сбежать.

Мина посмотрела на письмо, потом на занятых близнецами родителей. Перевела взгляд на Пиксита, на его полные надежды и абсолютного доверия сияющие глаза.

Её решимость укрепилась. Обсуждать было нечего. «Мне не нужно им ничего говорить, – осенило её, – мои слова не понадобятся». С письмом было не поспорить. Она уже выиграла эту битву, родители просто ещё этого не знали. «С завтрашнего дня нас больше никто не разлучит», – пообещала она Пикситу.

Счастливый, он забил искрящим хвостом по очагу.

Мина положила письмо на стол, где родители его бы точно увидели, и побежала к себе собирать вещи. Раз родные не желали её слушать, пусть письмо скажет всё за неё.

На лестнице она столкнулась с Гатоном, несущим обёрнутые пледами осколки скорлупы.

– Без яйца твоя комната выглядит так непривычно, – сказал он.

– О. Спасибо. – Она не просила его прибирать, собираясь сделать это сама – ведь только она наблюдала рождение зверя. Но никто не спросил её мнения на этот счёт.

«А я ничего не сказала. Они думают, что знают меня и чего я хочу, но это не так. Я хочу быть стражем молнии. Пусть даже я об этом не задумывалась до встречи с Пикситом».

– Вот вернёшься с учёбы, и всё здесь предстанет в совершенно ином свете, – весело продолжил Гатон. – После того как повидаешь мир, дом покажется таким маленьким.

Мина оглянулась на кухню. Письма они пока не увидели.

«Увидят, – заверил Пиксит. – Но твоего младшего брата только что стошнило. Думаю, он нарочно. Ему очень не нравится яблочное пюре».

– Эй, Мина, ты только не бойся, ладно? – сказал Гатон, неправильно поняв её молчание. – Я знаю, каково это – тебе кажется, что ты не готова к переменам. Я тоже так себя чувствовал.

Она ничего такого не чувствовала. Но ей было приятно, что он пытался её поддержать.

– Спасибо, Гатон.

Он пошёл дальше вниз, а она метнулась к себе.

Без скорлупы и гнезда из пледов её спальня выглядела странно пустой. Яйцо Пиксита пролежало здесь так долго, что теперь, когда его не стало, сами очертания комнаты, казалось, искривились. «Гатон прав. Я будто в чужой комнате. Она изменилась. Всё изменилось. Кроме меня».

Мина чувствовала себя прежней, не считая одного важного факта: ей больше не нужно ждать. Пиксит вылупился! И не важно, что думают родители, Мина твёрдо знала, что они со зверем принадлежат друг другу.

Она нашла в шкафу сумку и задумалась над тем, что необходимо взять с собой в Школу Молнии «Митрис»: жаль, в письме нет указаний на этот счёт. Поэтому она положила основное: одежду, расчёску, альбом для рисования, в котором ещё оставались пустые страницы. И хороших карандашей.

По доносящимся из-под половиц звукам она точно определила момент, когда мама и папа обнаружили письмо. За этим немедленно – и ожидаемо – последовали крики. Мина пожалела, что не сказала Пикситу остаться снаружи. Но не спускаться же самой туда!

«Пиксит, ты в порядке?»

«А ты в порядке, Мина? Твои мысли опять смешались».

«Я и чувствую себя какой-то перемешанной, как салат». Столько всего произошло за такой короткий срок. Она не знала, то ли ей радоваться, то ли беспокоиться, то ли бояться.

Мина осмотрела комнату: ничего не забыла? Зубную щётку она уберёт утром, перед тем как отправиться к пристани. «Может, к тому моменту мама и папа успеют смириться с мыслью, что я стану стражем молнии».

Рано или поздно им придётся понять, что у них нет выбора. Закон чётко гласит: грозовые стражи и их звери служат Алоррии, как того требуют обстоятельства, пока их силы не иссякнут. Принимая яйцо, ты автоматически соглашался на это. И эта служба считается огромной честью. Если бы не грозовые стражи и их звери, Алоррия была бы такой же, как мир за горами, – дикой и опасной.

За последнее столетие благодаря контролю над погодой Алоррия стала самой мирной, процветающей, безопасной, счастливой страной в мире. Все это знали, как и то, что стражи обязаны помогать поддерживать это величие.

Но даже будь у Мины выбор, она бы всё равно не колебалась ни секунды. Она любила свой дом, семью, их ферму, но внутри её сейчас звучал тихий голосок, и если к нему прислушаться, можно было разобрать настойчивое «Это моя судьба!». Глядя на собранную сумку, она сказала себе, что у неё всё получится. Её мечты сбудутся.

Скорлупа треснула.

Началось новое приключение.

Глава четвёртая

Мина сидела рядом с папой на повозке. Он держал поводья, хотя лошадям было достаточно одной команды «вперёд». Все дороги Алоррии были прямыми, даже те, что проходили по холмам. Вот насчёт гор Мина не была уверена. «Надеюсь, я увижу горы из Школы!»

Пиксит просунул голову между ней и папой. «Я и отсюда их вижу. У тебя всё в порядке с глазами?» Он тоже ехал в повозке, лёжа рядом с морковью и луком.

Алоррия с востока омывалась океаном, а с севера, юга и запада её окаймляли горные хребты, защищающие страну от внешнего мира и видимые из любой её точки. Их пики серо-белыми тенями пронзали голубое небо. Мина рисовала их много раз, но как далёкие зубья. «Чтобы ты вблизи понял, что я имела в виду».

Он захихикал у неё в голове, а потом спросил: «Мина, будет очень плохо, если я съем весь лук?»

«Будет нехорошо. Мне же ехать с твоим дыханием».

Ответом ей стала тишина, и она обернулась. Пиксит, изображая невинность, пихнул себе за спину пустой мешок из-под лука и сел на него. Мина подавила смех.

– Если ты не захочешь быть стражем молнии, ты всегда можешь вернуться домой, – сказал папа.

– Папа… – Она об этом даже не думала – это её судьба!

– Если, приехав туда, ты решишь, что это не твоё… Просто знай, что мы любим тебя несмотря ни на что. Мы хотим, чтобы ты была счастлива, Мина.

– Я буду счастлива, – пообещала она, постаравшись придать тону лёгкости, чтобы его успокоить. Папа, похоже, был уверен, что её ждут сплошные горести и трудности. Сложно было не поддаться его унылому настроению. – Мне не терпится подняться на речной корабль!

Ей почудилось, что уголок его рта дрогнул в полуулыбке.

– У тебя жизнерадостный дух, моя блёсточка. Всегда помни об этом. Другие стражи молнии могут ослеплять своим сиянием, но ты искришь внутри, а именно это имеет значение.

Она не знала, что на это ответить, но на душе потеплело.

«Это из-за того, что ты ешь?» – с любопытством спросил Пиксит.

«Ты о чём?»

«Поэтому твои внутренности искрят?»

Она вытянула руку и почесала ему между ушами. Он плюхнулся набок, подставив шею. Дальше они ехали молча. Их ферма давно скрылась за невысокими холмами. По обеим сторонам дороги колосилась высокая, по пояс, пшеница. Время от времени, потревоженные топотом лошадей, из травы с криком вспархивали птицы. Мина наблюдала за ними, пока не теряла их из виду где-то в полях.

Она чувствовала с ними смутное родство: рождение Пиксита заставило её покинуть насиженное, безопасное место – родной дом, – и теперь она парила в небе, не зная ещё, где приземлится и будет ли там на самом деле так чудесно, как ей представлялось. Она коснулась кармана с билетами на корабль, желая удостовериться, что они всё ещё там, что это всё по-настоящему.

«Мы правда едем!» Она всегда мечтала отправиться на поиски приключений, увидеть мир, вершить великие дела и бороться с несправедливостью… И вот теперь её желание начало осуществляться!

Они ехали полдня, и наконец впереди показались широкие каменные арки акведуков. Поднятые реки текли по их просторным глубоким руслам, достаточным, чтобы по ним могли свободно пройти трехмачтовые парусники. Первую половину каждой недели дождевые стражи гнали воду из горных озёр по полям и фруктовым садам к морю, пока ветровые стражи надували паруса кораблей. Во вторую половину солёная морская вода устремлялась назад вглубь материка.

Сегодня реки были солёными.

Мине предстояло плыть на северо-запад, через столицу к пустошам, где находилась Школа Молнии Митрис.

Внутри её заворочался узелок беспокойства, и она не могла с точностью сказать, кому он принадлежал – ей или Пикситу.

– Ты когда-нибудь плавал по рекам, пап? – спросила Мина.

Школа дождевых стражей находилась среди фермерских хозяйств, когда он был в её возрасте, то наверняка добирался туда на повозке, а не на корабле.

– Один раз, давным-давно, когда мы с твоей мамой только поженились. – На его лице читалась ностальгия.

«Он бы не говорил с таким трепетом, если бы они потерпели крушение, – подумала она. – Должно быть, всё прошло благополучно». Ей так о многом хотелось его расспросить! Плыть на корабле – это страшно? Правда, что корабли иногда разбиваются? А бывало, чтобы какой-нибудь корабль перевалился за край акведука? Или всё будет как в самых смелых её мечтах? Но она молчала в надежде, что он сам продолжит. И действительно:

– Твоя мама хотела увидеть столицу, и наши семьи втайне накопили на путешествие – это был их подарок нам. В первый же наш час на корабле она залезла на самый верх средней мачты, чтобы полюбоваться горами. Она первая увидела город и все его работающие на молниях чудеса.

Мина не могла себе этого представить: чтобы её мама вела себя так безрассудно! Она всегда была такой приземлённой, такой надёжной. Внезапно ей пришла в голову мысль: «А что, если я знаю о ней далеко не всё, точно так же как моя семья не подозревает о каких-то моих сторонах?»

– Тебе понравилась столица?

– Очень. – Он улыбнулся. По напряжению его щёк Мина могла сказать, что улыбка вымученная, но он хотя бы старался, это тоже много значило. – Ты отлично проведёшь время, а когда вернёшься, расскажешь нам обо всём в подробностях.

– Обязательно, – пообещала она.

Подъехав к пристани, папа остановил повозку, привязал поводья к столбу и помог Мине слезть на землю. Пиксит спрыгнул сам, встряхнулся и размял лапы и хвост. Прошёл всего день, а Мина была почти готова поклясться, что он уже немного вырос.

Папа протянул ей сумку и маленький вещевой мешочек:

– Обед в дорогу. Конечно, тебя буду кормить, но мама сказала… – Он сглотнул, словно ему вдруг стало тяжело говорить. – Ей хотелось, чтобы ты начала своё путешествие с чем-то домашним в животе. Там всё твоё любимое.

«Медовый торт и персиковое желе?» Она заглянула в мешочек. Так и есть!

– Я буду по всем вам скучать.

– Помни, что мы тебя любим. – Папа обнял её так крепко, что она едва не пискнула. Но вырываться не стала. Привстав на цыпочки, она уткнулась лицом ему в шею и вдохнула родной запах свежевспаханной земли и садовых трав.

– Я тоже вас люблю.

Внезапно ей расхотелось куда-то ехать. Она ещё никогда не бывала так далеко от дома. Ну какой из неё герой – о чём она только думала?! Но Мина постаралась отогнать сомнения и думать только о том, что вскоре все её мечты исполнятся.

Пиксит с надеждой спросил:

«Можно я тоже его обниму? Ты столько мне о нём рассказывала, пока я был в яйце. В каком-то смысле он и мой папа тоже».

Было странно говорить за кого-то, когда она и свои-то мысли редко озвучивала. Мина взглянула на Пиксита: по перьям на макушке его головы прыгали искорки.

– Он тоже хочет тебя обнять, – сказала она папе.

Папа смерил взглядом искры:

– Давай я просто ему помашу?

Ей передалось огорчение Пиксита – на вкус оно было как перчёный лимон. «Ничего, вот научишься контролировать искры, и он обязательно тебя обнимет». Её кольнула совесть от мысли, что она не встала на его сторону, но ей не хотелось спорить с папой перед самым отъездом. Прощаться и так оказалось намного труднее, чем она себе представляла.

«Он всё ещё уверен, что мы не подходим друг другу. Он не хочет ко мне привязываться».

«Со временем он поймёт, что ошибался».

Отстранившись от папы, Мина достала билеты.

– Как приедем, я пошлю сообщение с воздушным шаром, – пообещала она.

Папа кивнул. Его глаза блестели от слёз.

С пристани наверху донёсся звон колокола, оповещающий о приближении корабля. Мина повернулась к поднятой реке. Перед ней тянулись вырезанные в камне ступени, истёртые ногами людей, поднимавшихся по ним до неё. Лестница в три пролёта была выше самых высоких деревьев их фермы. Сделав глубокий вдох, она начала подъём, Пиксит не отставал. Мина знала, что папа за ней наблюдает и не уедет, пока она не скроется из виду, а может, и до самого отплытия корабля.

Она старалась держаться стены – вдоль другого края тянулась верёвка, но выглядела она ненадёжно.

– Пиксит, пожалуйста, только не подожги верёвку, – громко сказала Мина, чтобы он точно её услышал. – Другим людям тоже надо будет за что-то держаться.

Ответа не было.

«Пиксит?»

«Она совсем чуть-чуть почернела». Он шагал медленно, практически распластавшись вдоль стены, чтобы держаться как можно дальше от верёвки. С него сыпались искры, которые камню были нипочём, но, попадая на верёвку, громко шипели. «Прости!»

Она проглотила смех и продолжила подъём.

«Не беспокойся. В Митрисе ты научишься их подавлять».

К тому моменту как они шагнули на пристань, у неё уже подкашивались колени, а Пиксит сразу плюхнулся на платформу. Она посмотрела вниз: папина повозка с высоты казалась совсем маленькой, и отсюда открывался живописный вид на бесконечное лоскутное одеяло сельскохозяйственных угодий. «А нашу ферму тоже видно?» Сложно было сказать – во все стороны, куда ни глянь, тянулись тёмно-зелёные, бледно-зелёные, коричневые и золотисто-жёлтые поля, и дома рядом с ними на таком расстоянии были не больше точек. У неё пальцы зачесались это зарисовать.

А далеко, невообразимо далеко на севере и западе высились горы. Порой было сложно поверить, что за ними тоже что-то есть. Мама бы сказала: «Нас всё равно это не касается. Лучше по дому помоги».

Снова зазвенел колокол, и Мина пихнула Пиксита, чтобы тот встал: «Смотри, как красиво!» Корабль приближался, и от его величия захватывало дух: выкрашенный в чёрный корпус, по три широких белых паруса на каждой из трёх мачт, корзина на самом верху средней мачты и красные флаги с вышитым символом солнца.

– Билеты, пожалуйста, – услышала она.

Повернувшись, Мина увидела смотрителя пристани – мужчину в серой форме с точно таким же символом Алоррийского солнца на груди. Она молча отдала ему билеты.

– А, до пустошей. – Он сделал на каждом пометку и вернул их назад. – Забавно… ты не похожа на стража молний.

Она изумлённо уставилась на него.

– Я повидал немало новообращённых стражей молнии, направляющихся в Митрис. В подавляющем большинстве это беспечные наглецы, которым никогда не придёт в голову волноваться, что их звери могут сжечь верёвку на лестнице. И да – я видел, как ты поднималась. Спасибо, что побеспокоилась.

Мина не знала, что на это ответить. Пожалуйста? Не за что?

– Мой зверь – зверь молнии. Я стану стражем молнии.

– Вот как? – дружески усмехнулся смотритель. – Что ж, когда корабль будет идти через город, ты увидишь, чем вы с ним будете заниматься после того, как закончите обучение. – Он опустил козырёк фуражки. – Счастливого пути.

– Спасибо, – поблагодарила Мина, но он уже отвлёкся на приближающийся корабль.

«Опять ты волнуешься», – вздохнул Пиксит.

«Вовсе нет».

«Я это чувствую».

До корабля было уже рукой подать. На его палубе суетились матросы.

– Приготовить причал! – закричали они смотрителю.

– Приготовить корабль! – отозвался он.

Между причалом и кораблём поставили деревянный трап, и матросы забегали по нему взад-вперёд. Никто не удостоил Мину с Пикситом и взглядом, и она старалась держаться в сторонке, чтобы не мешать.

С корабля снесли несколько ящиков и несколько, наоборот, подняли.

Наконец смотритель повернулся к ней и ласково сказал:

– Поднимайтесь. И скорее, пока ветер не налетел.

Лишь тогда Мина заметила, что ещё недавно постоянно дующий ветер улёгся ровно на тот срок, который необходим, чтобы причалить, разгрузить и загрузить корабль. И совсем скоро передышка закончится.

«Вот и всё! Пора!»

Постаравшись прогнать остатки неуверенности и тревоги, она быстро взглянула вниз и помахала, хотя сомневалась, что папа её видит, после чего перебежала по качающемуся под ногами трапу на корабль. Следом на палубу поднялся Пиксит, и Мине передалось внезапно охватившее его волнение.

«Идея отправиться на поиски приключений представлялась мне куда привлекательнее, пока я ещё был в яйце. Это нормально – чтобы грозовые звери путешествовали на кораблях?»

Мина задумалась, стоит ли спросить кого-нибудь, куда ей идти. Казалось, будто на всём судне она была единственной, кто не знал, что делать.

«Мина? – зазвенел в её голове встревоженный голос Пиксита. – Тут всё из дерева». Его хвост заискрил сильнее, и палуба вокруг начала чернеть от выжженных точек.

– Простите, мадам… – обратилась Мина к одной из женщин-матросов.

Но та, не услышав, пронеслась мимо, залезла на мачту и сдёрнула крюк, распуская парус, который надулся под вновь налетевшим ветром как сушащаяся на верёвке рубашка.

– Внимательнее с такелажем! – крикнул капитан. – Осторожнее! Ведите её в поток, потихоньку! Вот так… и кто-нибудь отведите этого молниевого малыша на резину! Где твоя голова, девочка?! Хочешь сжечь мне корабль?!

Мина подскочила, сообразив, что кричат на неё. На какую ещё «резину»? О чём он? Она закрутилась на месте, стараясь понять.

– Сюда! – гаркнула на неё матрос – та самая, которая секунду назад пробежала мимо. Пиксит и Мина потрусили за ней. – Ну почему они ничему вас не учат, прежде чем отправлять в путешествие?! – Она улыбнулась и сбавила тон. – Не твоя вина, что ты не знаешь. А ты у нас не слишком ли застенчивая? Тем более для стража молнии. Ты уверена, что это твой зверь? – беззлобно поддразнила девушка, не подозревая, что попала по самому больному.

Мина была в этом уверена, но никак не могла найти слова, чтобы это подтвердить.

– Смотри, чтобы твой искрящий друг не покидал этот чёрный бассейн, и тогда от него никому не будет проблем. Здесь для таких, как он, безопасно. Ваша остановка вторая по счёту, после города. – Договорив, она сразу же взобралась по канатам на рей.

– Спасибо, – сказала Мина, правда, слишком тихо, чтобы матрос её услышала. – И я уверена.

Под «чёрным бассейном» подразумевалась углублённая часть палубы, выложенная странным блестящим материалом. Мина вслед за Пикситом спустилась по ступенькам на дно. Она вспомнила, что капитан называл его «резиной». Присев на корточки, Мина провела по материалу ладонью: на ощупь он был гладким, немного липким и очень горячим. Пиксит лёг рядом. С него продолжали сыпаться искры, но, падая на резину, они моментально гасли.

Бассейн был небольшой, рассчитанный всего на несколько пар стражей и зверей. С крюка рядом свисало напоминающее гамак сиденье. Мина убрала сумку в пустой ящик. В углу резинового углубления стояла миска с водой, к которой тянулась труба – может, это по ней она и поступает?

«Как думаешь, у них тут есть еда для зверей молнии?»

«Я могу сходить поискать…»

«Не уходи. Пожалуйста!»

Она опустилась рядом с ним на колени и положила руку ему на плечи. «Не бойся. Мы там, где должны быть, и делаем ровно то, что должны делать». Она постаралась придать своим мыслям уверенности, хотя ей самой её изрядно не хватало. Её сильно задело, что и смотритель пристани, и моряк посчитали её неподходящей на роль стража молнии. Значит, это настолько очевидно, что хватает и беглого взгляда.

«А я и не боюсь! Просто… Отсюда открывается такой красивый вид! Я не хочу, чтобы ты что-нибудь упустила».

Мина не стала напоминать ему, что может чувствовать его страх. Ему, в свою очередь, хватило деликатности не упоминать о её собственных опасениях. Она отвернулась к горизонту, к далёким горам за полями, и он положил голову ей на плечо.

Вслух она спросила:

– Как думаешь, что за ними?

Неожиданно ей ответила одна из моряков, сматывающая верёвку:

– Я слышала много разного. И всё нехорошее. О свирепых ветрах, выдирающих деревья из земли. О страшных ливнях, смывающих дороги и заставляющих реки выходить из берегов.

– Это ураганы, – вклинилась другая женщина-матрос, беря у первой моток и вешая его на крюк. – Так их называют. Как я понимаю, ветры ещё пережить можно, но не то, что они с собой приносят. Они непредсказуемы, а потому от них невозможно защититься.

– Ещё торнадо, – добавил мужчина постарше с заплетённой в косички бородой. – Это когда ветер закручивается трубой и сносит всё на своём пути.

– Грозы с молниями, сжигающими всё вокруг.

– Бураны, от которых всё леденеет.

– Поэтому ты должна прилежно и быстро учиться, юный страж, – со всей серьёзностью обратилась к Мине первая из матросов. – Неправильно так много взваливать на детские плечи, но иначе нельзя. Это вы делаете Алоррию великой.

И они вернулись к работе. Мина устроилась в гамаке, Пиксит свернулся клубочком рядом. Они оба размышляли над словами моряков. «Нет ничего зазорного в том, чтобы нервничать, когда тебе предстоит делать нечто значительное и ответственное».

«Но вместе нервничать приятнее».

Через какое-то время Мина достала альбом и принялась зарисовывать всё, на что падал её взгляд. Ей хотелось запечатлеть каждую секунду начала их приключения.

Они плыли мимо ферм, сияющих золотом в лучах полуденного солнца. Белые домики напоминали драгоценные камни в зелёной оправе. Далёкие горы на фоне ясного неба сверкали янтарными самородками, красивые как на картине. Казалось, вся Алоррия раскинулась перед ними, поражая воображение необъятными просторами и непревзойдённой красотой.

«И вскоре от нас будет зависеть, чтобы всё так и оставалось».

И не важно, что она отличается от других стражей молнии, верно?

Глава пятая

Несколько часов спустя они проплывали через город. Мина и Пиксит прилипли к борту, желая увидеть всё и сразу. Она даже моргать старалась пореже из страха упустить какое-нибудь чудо.

А столица была полна чудес!

Она увидела водопад, льющийся вверх по стене небоскрёба и взрывающийся над ним фонтаном. Часовая башня, вся покрытая шестерёнками, зазвенела, отмечая три четверти часа. По одинокому рельсу, тянущемуся параллельно руслу реки, пронёсся поезд. Она помахала его пассажирам, и те замахали в ответ, придерживая шляпы с щегольскими перьями, которые грозился сорвать ветер. Поезд свернул за здание и пропал из виду. Сотни башен – одни прямые, как сосны, другие закручивающиеся, как бараньи рога, – складывались в единую мозаику, уплотняющуюся по мере приближения к центральной электростанции. Между ними тянулись бесчисленные мосты, и толпы горожан спешили по ним или взмывали на стеклянных лифтах к верхним этажам башен. По улицам внизу ехали повозки без лошадей.

Всё здесь работало от молний. «Благодаря таким детям, как я, и таким зверям, как Пиксит». Ещё один поезд промчался мимо и нырнул под мост.

«Нам предстоят великие дела. Осталось только научиться их делать».

Она почесала ему за ушами.

Проходящая рядом женщина-матрос предупредила:

– Скоро причалим. Нужно забрать пассажира, ещё одного стража молнии. Так что придётся потесниться.

Мина и Пиксит переглянулись, а затем обозрели и без того тесный резиновый бассейн.

«Новые друзья?»

Она не горела желанием с кем-то знакомиться. На неё навалилось столько всего нового, что внутри всё смешалось, и она не находила слов, чтобы выразить свои чувства и ощущения. «Надеюсь, они не обидятся, если я не стану болтать».

Следующие несколько минут она потратила на поиски ещё одного стула-гамака. Потом пришлось вымаливать новый, потому что у предыдущего Пиксит спалил верёвки. Мина повесила его по другую сторону резинового бассейна и перенесла сумку под своё сиденье, освободив ящик для нового пассажира. Под конец она одолжила метлу – Пиксит успел намусорить перьями и крошками картофеля (матросы всё-таки принесли ему миску его любимого лакомства). Сметя всё в одну кучу, она попросила его: «Можешь стряхнуть парочку искр?»

«Я не знаю, как направлять электричество – судя по тем историям, которые ты мне читала, это задача стража. Это ты должна ловить молнии и управлять ими. Я их впитываю и сохраняю».

Но Мина пока даже не представляла, как это делать. «Сейчас нам не нужно никуда их направлять. Вспомни, что ты делал, когда поджёг кукурузное поле».

В его тоне зазвучал стыд: «Это была случайность. Я не знаю, как так получилось. Я чувствую электричество внутри себя – что-то вроде щекотки, – но на этом и всё».

«Просто подойди и подумай о чём-нибудь волнующем». Может, в этом всё дело? Он был взбудоражен, когда пролетал тогда над полем. «Смотри туда», – указала Мина на центральную часовую башню. Ей рассказывали, что в городе бурно отмечали каждый час. Было почти семь, солнце опускалось между зданиями, придавая всему розовато-оранжевый оттенок.

Минутная стрелка со щелчком указала на «12».

И немедленно в воздух взвились водяные арки работающих от молний фонтанов. Когда они опали, в небо поднялся водяной столб высотой с саму башню. Матросы по всему кораблю захлопали и восторженно заулюлюкали. Мина закрутилась на месте, стараясь вобрать в себя всю эту удивительную красоту.

Бесчисленные водяные струи танцевали по всему городу, отражаясь в стеклянных стенах зданий. Лучи заходящего солнца преломлялись в брызгах радужными бликами. Через минуту всё стихло. Мина посмотрела себе под ноги: маленький огонёк быстро пожирал грязь, пыль и картофельные крошки. «Спасибо, Пиксит».

«Мне понравилась искрящая вода».

«Мне тоже. Надеюсь, зная, что эти фонтаны работают от пойманных нами молний, когда-нибудь мы сможем полюбоваться ею». От этой мысли она непроизвольно поёжилась – неужели всё действительно так и будет? Неужели она на самом деле будет бесстрашно летать внутри грозы и помогать Пикситу поглощать электрические разряды? В это было невозможно поверить.

Но ещё совсем недавно она бы с трудом поверила в льющиеся вверх водопады и стремительно несущиеся поезда.

И ей так хотелось верить в невозможное.

Пока корабль причаливал, Мина торопливо водила карандашом по бумаге, собираясь зарисовать до заката всё, что уже успела увидеть. Заполнив альбомный лист небоскрёбами, она добавила поезда, мосты и постаралась изобразить струи фонтанов.

Солнце опустилось за горизонт, и повсюду вспыхнули электрические огни, похожие на россыпь упавших с ночного неба звёзд. А затем появились они – между башнями, искря как фейерверки, замелькали звери молний со своими стражами на спинах.

Все они выглядели совсем как Пиксит: те же драконьи тела и собачьи мордочки, жёлтая чешуя и перья. Краем глаза она заметила, как Пиксит пробует махать своими ещё маленькими крыльями – с ней он пока в воздух подняться бы не смог. «Скоро», – пообещала она ему. Она чувствовала его острое желание воспарить и представила, каково это – летать высоко над городом, ощущать лицом встречный ветер и скачущие по коже крошечные разряды.

Девичий голос вернул её в реальность:

– Когда-нибудь это будем мы!

Мина быстро сунула альбом назад в сумку и спрыгнула с гамака. Перед ней стояла девочка примерно одного с ней возраста, с чёрными волосами, стриженными «под горшок», шрамом в форме сердечка на подбородке и со зверем молнии сбоку. Её одежда была вся из коричневой кожи, какие носят кузнецы, – «Умно, – одобрила Мина, – огонь ей не страшен», – а из багажа при ней была лишь маленькая сумка.

– Ты тоже ученица? – спросила девочка и, сев прямо на резину, протянула ей руку. – Я Джикс. Это Чода. – Она говорила громко, будто обращалась ко всему миру.

Мина невольно съёжилась.

– Мина. И Пиксит. – Она неловко пожала протянутую руку. Ей ещё никогда не приходилось этого делать: рукопожатия были городской традицией и привилегией взрослых.

Чода неторопливо подошла к краю бассейна и спрыгнула к ним. Пиксит и Мина оказались прижаты к перилам: Чода была шире Пиксита, хотя крылья у них были одинакового размера, то есть она тоже вылупилась совсем недавно. Она понюхала Пиксита в знак приветствия. Мина не могла слышать её мыслей, зато Пиксит мог.

«Да, я точно зверь молнии, – услышала она его ответ на какой-то вопрос Чоды. – И да, я таким вылупился. Между прочим, твои крылья ничуть не больше моих!»

«С тобой всё нормально», – успокаивающе обратилась к нему Мина. Пиксит был расстроен, и его огорчение кололо её изнутри как чертополох.

Джикс хлопнула Чоду по спине.

– Веди себя хорошо! И нам что, правда придётся тесниться на этом закутке? – в полный голос посетовала она. И продолжила, не дав Мине и шанса на ответ, хотя та и не собиралась открывать рот: – Хотя я и не планировала торчать в трюме. Сама можешь представить, как там воняет рыбой. – Запрокинув голову, она посмотрела на мачты. – Зато там наверху – в самый раз! Идём! – Выскочив из резинового бассейна, Джикс полезла на среднюю мачту. Её зверь молнии не отставал.

«Я думал, мы должны сидеть здесь, чтобы случайно не поджечь корабль».

«Так и есть».

Мина не знала, что делать: позвать девочку или предупредить кого-то из матросов? Джикс тем временем поднялась до реи и взобралась на смотровую платформу. Широко расставив ноги для равновесия, она упёрла руки в бока и окинула взглядом город. Её лицо скрывалось в тени, но силуэт был отчётливо виден на фоне огней.

– Отличный вид! Мина, Пиксит, лезьте сюда!

«Да уж, тихой её точно не назовёшь».

Чода вспорхнула на платформу и, сев рядом с Джикс, тоже повернулась мордой к улицам. Мине стало интересно, как далеко им было видно и как смотрелись с высоты городские огни. Но подниматься туда она не планировала: для этого не было ни одной причины – и уйма причин, чтобы этого не делать.

«Я ответственная и давно уже не ребёнок. Если мне что-то сказали – я буду это делать».

«Я могу туда взлететь. Так я ничего не подожгу. Ну, постараюсь не поджечь».

«Оставайся на месте, здесь безопасно». Потому что торчать на такой высоте представлялось совсем не безопасным и без угрозы поджога мачты.

«Но мне кажется, наверху здорово. И Чода там».

Она посмотрела на платформу, но Джикс не увидела. У неё оборвалось сердце: «Она упала?!» Но нет, секундой позже Мина заметила её – раскинув руки в стороны, она вышагивала по рее.

«Беспечные, – вспомнила она слова смотрителя пристани. – Я не такая. И не хочу такой быть». Но что, если ей придётся, чтобы стать настоящим стражем молнии?

«Мы останемся здесь».

«Хорошо».

Какое-то время они наблюдали за Джикс и Чодой.

Пиксит заёрзал.

«Стой на месте».

«Я стою».

Он взмахнул крыльями.

«Пиксит».

«Не могу. Прости». – Он взлетел.

«О нет», – вздохнула она про себя и, поднявшись из резинового бассейна, оглянулась по сторонам: рядом с матросом стоял кувшин с водой.

– Можно я одолжу ненадолго? Спасибо.

Мина забросила за плечо ремень от кувшина и начала взбираться по мачте, хватаясь за толстые гвозди, вбитые по бокам на манер лестницы. Вниз она не смотрела – ей ещё никогда не доводилось подниматься так высоко: на ферме для этого не было особых возможностей.

«У тебя получится!» – подбодрил её Пиксит.

«Я вообще не должна это делать», – напомнила она. Хорошо, что мама её не видит. Она бы покачала головой и сказала, что это Мина должна вести своего зверя, а не наоборот. Пиксит только родился, он был доверчив, раним и…

«Но здесь наверху так красиво! И Чода назвала меня трусливым цыплёнком».

«Не слушай её».

«Она кудахчет у меня в голове».

«Помычи ей в ответ. Если ей хочется изображать из себя домашний скот, ты можешь составить ей компанию».

Эта идея крайне его воодушевила.

Добравшись до платформы, она попыталась залезть на неё. Подоспевшая Джикс схватила её за руки и с силой дёрнула. Мина неуклюже бухнулась ей в ноги.

– Здесь небезопасно, – сказала она.

– Ты по жизни всего боишься? – усмехнулась Джикс. – Знаешь, говорят, от излишнего беспокойства рано умирают. Вот о чём стоит беспокоиться.

– Я не боюсь, – возразила Мина, но так тихо, что Джикс, снова зашагавшая по рее, не услышала.

Оглянувшись, она крикнула:

– Присоединяйся, трусишка! Это весело!

Мина не пошевелилась.

– Мяу.

«Му-у».

Её внимание привлекла вспышка, и она сразу забыла о Джикс. Та была права: отсюда открывался невероятный вид! Башни в центре города искрили миллионами огней. А за ними простиралась бесконечная тьма, подчёркивающая фантастичность города: он был как сияющий драгоценный камень посреди непроглядной ночи. Река впереди напоминала шёлковую чёрную ленту, далёкие горы сливались с тёмным небом.

Наконец столица осталась позади, и корабль тоже погрузился во тьму. Но хотя бы стали видны звёзды – электрические огни города их затмевали.

Джикс села рядом:

– Какой же ты страж молнии, если боишься высоты?

Мина пожала плечами. Дело не в страхе – она просто соблюдала осторожность. Но этот вопрос назойливым червячком проник ей в сердце, усилив тревогу.

– Тебе придётся это перебороть, если ты собираешься летать в грозовых тучах.

Она ничего не ответила. Джикс права. С другой стороны, она будет летать на Пиксите, а он ни за что не позволит ей упасть. Не говоря уж о том, что их обоих будут тренировать мастера этого дела. «Поэтому не о чем беспокоиться, верно?»

«Не о чем! – решительно заявил Пиксит. – У нас всё получится!»

Мина не была в этом так уверена. Она покосилась на Джикс и мысленно сравнила себя с ней. Если та была типичным стражем молнии, то Мина, получалось…

– Ты всегда такая молчаливая? Или это потому, что я тебе не нравлюсь? Мне говорили, что я раздражаю. Что я бесцеремонная, эгоистичная и импульсивная, – с гордостью перечислила Джикс. Интересно, кто её так называл? На взгляд Мины, тут нечем гордиться и нечему радоваться. – Ничего страшного. Мы не обязаны дружить.

– Я бы хотела, – прошептала Мина.

Джикс изумлённо уставилась на неё.

– Но, пожалуйста, скажи своему зверю больше никогда не называть Пиксита «трусливым цыплёнком».

– Ладно. Это я могу. – Джикс недолго помолчала. – Готово. И Чода просит прощения. Она говорит, что просто пошутила и что она знает, что он не кудахчет и яиц не несёт.

– Спасибо.

– Ещё она хочет знать, почему он ей мычит.

Мина улыбнулась. «Пиксит?»

«Прости. Я перестану».

– Ты правда думаешь, что мы можем подружиться? – спросила Джикс таким тоном, будто не надеялась услышать «да». Она говорила тихо, как Беон, когда тот просил лакомство, зная, что ему нельзя.

– Да, – кивнула Мина. Ей хотелось добавить, что всё зависит от того, будет ли Джикс хорошо себя вести и смирится ли с тем, что из Мины никогда не выйдет болтушки, а ещё спросить, что та имела в виду под «бесцеремонной» и «эгоистичной». Но она поинтересовалась: – Кто сказал, что ты бесцеремонная?

– Мои родители. Они не особо любят детей. Поэтому у меня никогда не было настоящих друзей. Но я рада, что познакомилась с тобой.

– Я тоже.

– Думаю, мы станем лучшими подругами! – провозгласила Джикс.

– Может, сначала убедимся, что мы друг другу нравимся?

– О. Да. Точно. – Она широко улыбнулась. – Ты мне нравишься, трусишка!

Мина невольно улыбнулась в ответ.

Они сидели рядышком, пока корабль нёс их мимо скрытых ночной темнотой сельскохозяйственных угодий. Оказалось, Джикс тоже умела молчать, чему Мина несказанно обрадовалась – потому что не все умели. И было приятно находиться в компании человека, который в будущем мог стать её другом. «Это хороший знак», – сказала Мина Пикситу. Может, он всё-таки прав и ей не о чем волноваться. Может, её родные ошиблись на её счёт. Она постаралась придать своему мысленному голосу как можно больше уверенности и энтузиазма: «Думаю, мы отлично покажем себя в Школе Молнии!»

«Э-эм… Мина?»

Вздохнув, она повернулась и затушила небольшое пламя водой из кувшина.

Глава шестая

Выгравированная на латунной табличке на речной пристани надпись гласила:

ШКОЛА МОЛНИИ МИТРИС

Мина остановилась на трапе, не уверенная, что хочет сойти на причал. Легко быть бесстрашной в мечтах – но теперь, оказавшись здесь… «Вдруг у меня ничего не получится?» Если ей не удастся освоить необходимые умения, она никогда не станет стражем молнии.

От этой мысли хотелось плакать.

Она пристыдила себя: рано впадать в панику! Она ведь ещё понятия не имела, в чём будут состоять тренировки, не говоря уж о том, будет у неё получаться или нет. Может, у неё прирождённый талант.

Вокруг суетились и кричали матросы, выгружая одни ящики и занося на борт другие. Рассвет ещё не начался. Пристань освещали лампы, но сама пустошь напоминала зыбучую тьму. Ни намёка на школу.

Услышав позади восторженный вопль, Мина обернулась и увидела, как Джикс летит в сторону причала, держась за свисающий с реи канат. Чода и Пиксит вспорхнули с корабля и приземлились одновременно с ней.

Пиксит переступил с лапы на лапу и закружил на месте, как пёс, гоняющийся за своим хвостом. «Мина, Мина, Мина, мы здесь! – Его восторг щекотал её изнутри как лопающиеся мыльные пузыри. – Здесь, здесь, здесь! Ты не рада?»

«Конечно, я рада».

Но ещё она была до полусмерти напугана.

Мина взглянула на Джикс, надеясь увидеть на её лице отражение своих сомнений и страхов. Но та прыгала на месте, как обезумевший кролик.

– Это будет нечто! – воскликнула она. – Вот увидишь!

– Что увижу?

Вместо ответа Джикс встала на цыпочки и впилась немигающим взором во тьму. Мина тоже посмотрела туда, не зная, чего ожидать…

Темноту пронзил луч света.

Затем ещё один.

Джикс опять запрыгала и принялась хлопать в ладоши.

– Да! – Она вскинула кулак, отмечая новую вспышку.

Этот энергетический луч поразил какое-то подобие шара, породив целую паутину электрических разрядов. Следом небо рассёк зигзаг такого яркого света, что даже зажмурившись Мина продолжала видеть его отпечаток у себя на веках. Издалека донеслись крики и подбадривания.

– Что происходит? – спросила Мина.

– Они играют в передачу молнии! Ты правда совсем ничего не знаешь о Митрисе? Так они нас тренируют! – Джикс побежала к лестнице. – Отсюда будет лучше видно! – Они с Чодой запрыгнули на перила, одной рукой Джикс схватилась за водосточную трубу, другой – за своего зверя молнии.

Пиксит выскочил следом, но Мина осталась на земле. Ей хотелось предостеречь Джикс, чтобы та была осторожнее, но это было бы то же самое, что уговаривать солнечного зверя не сиять. Вместо этого Мина подняла глаза к небу, стараясь понять, что привело Джикс в такой восторг.

И потом она увидела их: стражи молнии верхом на зверях, подсвеченные электрическими искрами, носились по небу как волшебные кометы, оставляя после себя след из молний. Мина ахнула – они сверкали ярче любых звёзд!

– Правила очень просты, но играть дико сложно, – начала объяснять Джикс. – Нужно донести молнию до врат своей команды. За каждую засчитывается одно очко. – Она указала на двух зверей, между которыми протянулся искрящийся электрический разряд. – И нужно остерегаться команды соперников, потому что они могут отобрать твою молнию и забить очко себе. И так три раунда по пятнадцать минут. Побеждает тот, у кого больше очков.

«Здорово!» – закричал Пиксит.

– Это классно! – Джикс от избытка чувств наклонилась вперёд, распрямив руки, которыми держалась за трубу и Чоду. – Мои родители в своё время играли за лучшие команды. Сказали мне, что ожидают от меня не меньшего.

На глазах Мины один из зверей внезапно рухнул к земле, но быстро выровнялся. А что бы сказали её родители, глядя на это? Совершенно точно, что играть с грозовыми зверями – это глупое расточительство их сил, что им следует заняться чем-то стоящим, что пошло бы на пользу ферме, что это слишком опасно и что Мина, разумеется, захочет остаться на земле, где спокойно и безопасно.

– Выглядит опасно.

Джикс кивнула:

– Ещё как!

Мина почувствовала, как Пиксит смеётся в её голове. «Что?»

«Ты тоже думаешь, что это здорово».

«Вовсе нет. Глупость несусветная».

«Ты хочешь попробовать».

«Нет».

«Мина».

«Не хочу».

«Я могу читать твои мысли».

«Ой».

Он положил лапу ей на руку: «Мина, ты не такая, как твои родные. И ты не такая, какой они тебя считают. Ты – это ты. И я люблю тебя именно такой, какая ты есть».

«Я тоже тебя люблю, Пиксит».

Стараясь заглушить воображаемые голоса родных, Мина смотрела за гоняющимися друг за другом грозовыми зверями и стражами. Её пульс участился. Пальцы будто сами собой забарабанили по перилам. А когда молния рассекла небо, высветив башню, и с громким треском ударила в торчащий из её макушки штырь, она переступила с ноги на ногу, а потом встала на цыпочки.

– Очко! – закричала Джикс.

«Что думаешь, Мина?»

«Ладно. Ты прав. Выглядит здорово». Её родные наверняка бы ушам своим не поверили – в их глазах она всегда была тихой, спокойной и ответственной. Мина никогда не была сорвиголовой, да и не планировала становиться. Но… «Может, я всё-таки не зря сюда приехала».

«Конечно нет!»

Он говорил так уверенно – но откуда ему знать?

«Э-э… Мина?»

«Ах да. Ты читаешь мои мысли». Она улыбнулась ему. Может, он действительно знает.

Едва штырь перестал искрить, как все четыре игрока спикировали и растворились во тьме, скорее всего, вернулись в Митрис. И почти сразу вспыхнули огни. Стоило догадаться, что уж Школу Молнии точно должно питать электричество. Вокруг зажужжало, мигнула первая лампочка. Пристань залил мягкий янтарный свет. Цепочка лампочек высветила лестницу, спускающуюся от причала и искусственного русла к трём чёрным башням, сейчас ясно проступившим посреди ночной темноты.

По пути вниз Джикс трещала без остановки:

– Лучшие игроки будут соревноваться во время Десятилетнего фестиваля. Нам с тобой в этом плане не повезло: до него осталось всего ничего, мы просто не успеем научиться играть на должном уровне, а к следующему фестивалю наши звери уже потеряют силы.

Десятилетний фестиваль, как было ясно из названия, проходил каждые десять лет и отмечал основание (и спасение) Алоррии. До следующего оставалось меньше двух месяцев, и, по слухам, новая премьер-министр была решительно настроена сделать его лучшим в истории. Все знакомые Мины только о нём и говорили. Порой ей казалось, что она единственная во всей стране не горела особым энтузиазмом из-за предстоящих празднеств. Все будут отмечать, а она не любила большие скопления людей. «Может, моё отношение изменится, раз теперь я грозовой страж. Может, я сама изменюсь». Но от этой мысли ей тоже было не по себе. Она не хотела становиться кем-то другим.

«Ты уже стала той, кем должна быть, – собой».

Мина спохватилась, что Пиксит считывал все её сомнения и страхи. «Может быть. Не знаю». Ей нравилась Джикс, но встреча с другим стражем молнии усилила тревогу. Конечно, она была приятно возбуждена, но в то же время ужасно волновалась.

Внизу лестницы начиналась тропа. Джикс шла рядом вприпрыжку:

– О, а может, нас отправят помогать собирать молнии для фестиваля или даже разрешат посмотреть его вблизи! Только представь, каково это – увидеть Десятилетний фестиваль с воздуха!

Мина завидовала её уверенности в себе.

«Я буду уверен в тебе, пока ты этому не научишься».

Это было мило с его стороны. «Сомневаюсь, что это так работает, но спасибо».

Джикс продолжала подпрыгивать и без умолку болтать:

– Мои родители постоянно рассказывают, как побывали на Десятилетнем фестивале, когда ещё сами были грозовыми стражами. Они говорят, это было нечто невероятное и очень жаль, что я слишком юна и неопытна, чтобы принять в нём участие, даже с Чодой.

Если бы не её трескотня, пустошь окутывала бы тишина. Так далеко от реки даже ветра не было слышно, как и знакомых по ферме криков ночных птиц и возни в траве мелких зверьков. «С тем же успехом мы могли сейчас идти по Луне».

Тусклого света лампочек хватало подсветить тропу, но землю за её пределами было практически не различить – разве что то, что она потемневшая и сухая. Мина не увидела ни одного кустика или дерева, хотя, возможно, они просто терялись в отдалении. Она не могла представить себе место совсем без растений.

«Ты сама сказала, что это называется пустошью».

«Я думала, это просто прозвище Северо-Западных Пустошей».

«О, а можно мне тоже прозвище?»

«Мне нравится твоё имя. Пиксит».

«Можешь звать меня Пиксит Владыка Неба. Или Пиксит Повелитель Молний. Или Пиксит Король Гроз».

«Давай для начала потренируемся?»

«А потом ты будешь звать меня Королём Гроз?»

«Конечно».

«Ура!» – Он затанцевал на ходу.

Она знала, что он старается отвлечь её от волнений, и у него получалось. Ещё одно доказательство, что они созданы друг для друга. По лицу Мины разлилась улыбка. Что бы ни произошло, будет у неё получаться или нет, по крайней мере она будет не одна.

«Ты больше никогда не будешь одна».

Она положила руку ему на чешуйчатую спину и направила в него всю свою любовь.

Тропа привела их к стоящим нараспашку железным воротам, за которыми в небо устремлялись высокие башни школы. Каждая была обвита проводами с горящими лампами. Мина ещё никогда не видела такой яркой иллюминации. Мама бы посчитала это расточительством – ферма давала им всё необходимое, и нужды в электрическом свете там не было, – но Мина подумала, что это очень красиво. Из макушек башен как флагштоки без флагов торчали металлические штыри. «Громоотводы», – догадалась она. Вся кладка школы была чёрной, внутренний двор тоже был выложен чёрными плитами, окна смотрели тёмно-серыми провалами. Мина замедлила шаг, но Джикс с Чодой как ни в чём не бывало устремились вперёд.

Они остановились у огромной двери, украшенной одиноким серебряным зигзагом молнии. Взгляд Мины заметался в поисках молоточка или хотя бы ручки.

– Как нам войти?

– Хм. – Джикс изучила дверь. – Вдруг это проверка?

Чода быстро захлопала крыльями и поднялась в воздух.

– Чода думает, что нам следует залететь внутрь, – сказала Джикс.

Пиксит перепугался: «О нет, я не смогу тебя поднять! У меня не хватит сил! Что, если они нас не пустят и отошлют назад и это будет моя вина?»

«Так, похоже, он всё-таки впитал немного моего волнения», – подумала Мина. В этот момент она чувствовала все его страхи: страх разочаровать её, что он – какой абсурд! – окажется недостаточно хорош для неё. Он был идеален таким, какой он есть. Она обратилась к Пикситу: «Успокойся. Это просто дверь. Их делают, чтобы они открывались». Подняв кулак, она постучала. Звук вышел приглушённым, как сквозь подушку.

Джикс пихнула её в сторону:

– Дай-ка я попробую. – И забарабанила по створке кулаками. Чода тяжело приземлилась и подбавила лбом. – Эй! Мы пришли! Впустите нас!

Мина сделала шаг назад и обозрела украшение в виде серебряной молнии. На её конце обнаружился небольшой выступ. Джикс наконец выдохлась и, упёршись руками в колени, тяжело задышала. Воспользовавшись освободившимся местом, Мина придвинулась к двери и нажала на выступ.

Зазвенел звонок.

– Серьёзно? – пропыхтела Джикс.

Мина пожала плечами.

Дверь резко отворилась, и на них уставился коренастый мужчина. Свет позади него был таким ярким, что черты его лица едва было можно разобрать. Мине почудились крошечные глаза и нос картошкой.

– А, новенькие, – сказал он.

Джикс указала на дверь:

– Это была проверка?

Он моргнул.

– Нет. Это дверь.

Недовольно бурча, Джикс протопала в дверной проём. Чода, отпихнув с дороги Мину и Пиксита, последовала за ней, рассыпая с хвоста искры. Мужчина невозмутимо стряхнул их с рукавов. Его одежда даже не задымилась. Пиксит поспешил внутрь. Мина зашла последней. Ей хотелось спросить, туда ли они пришли, все ли правильно сделали и что от них требуется теперь, но она решила, что он и так скажет.

Но он не сказал.

Мыча что-то себе под нос, он быстрым шагом скрылся за маленькой дверью. Джикс, Чода, Пиксит и Мина остались одни.

– Ла-а-адненько, – протянула Джикс. – Нам идти за ним?

Мина запрокинула голову, стараясь разглядеть всё сразу. Высоченный арочный потолок над ними был выложен чёрным камнем с золотыми прожилками, будто застывшими в нём молниями. Окон здесь не было, но с середины потолка свисала хрустальная люстра, полная электрических лампочек. Всё свободное пространство вокруг занимали стеклянные скульптуры странных форм, напоминающие застывшие в воздухе водяные струи. Каждая стояла на своём постаменте. Мина подошла к ближайшей к ним и прочла на табличке:

КЛАСС ВЕСНЫ 882

– Песок, – раздался женский голос, – если в него особым образом ударит молния, образует потрясающие стеклянные скульптуры. Перед вами коллекция итоговых творений всех выпускных классов начиная с самого основания Школы Молнии Митрис. Владение погодным искусством – вот что делает Алоррию великой и исключительной.

– Ого, – сказала Джикс.

– «Ого» – очень точное слово, – согласилась высокая, как кукурузный стебель, женщина с тонким лицом, заострённым носом, дугообразными бровями и чёрными волосами, не считая одинокой белой пряди, заколотой за ухо. На ней была чёрная мантия с узором из блестящих жёлтых молний, а в руке она держала металлическую трость с чёрным шаром-набалдашником. На взгляд Мины, она выглядела очень театрально. – Возможно, в один прекрасный день вам тоже выпадет шанс создать подобный шедевр. К сожалению, это даётся не всем. Путь стража молнии нелёгок, и не всякий справляется.

У Мины пересохло во рту. До приезда сюда ей и в голову не приходило, что можно действительно провалиться и не стать грозовым стражем, но теперь, стоя здесь, она практически ощутила впившиеся в сердце когти страха, внезапно обретшего вполне реальную форму.

«Я думала только о яйце и о том, как буду убеждать родителей отпустить меня, как поплыву по реке – и мне даже в голову не приходило, что будет после того, как я сюда приеду».

– Мы справимся, – заявила Джикс. – Мы были рождены для этого! Верно, Мина?

«Я – нет, – мелькнуло у неё в голове, но она быстро прогнала эту мысль, пока не заметил Пиксит. Она почувствовала, как он сместился к ней поближе и подставил голову ей под руку, желая подбодрить. – Хотя бы он для этого рожден. Будем надеяться, что этого окажется достаточно».

– Верно, – слабым голосом шепнула Мина, но вряд ли её кто-то услышал.

– Если всё будет хорошо, вы окончите школу через шесть месяцев вместе с «классом осени 894», – сказала женщина. – Так как грозовые звери вылупляются в течение всего года, мы группируем выпускные классы по сезонам.

– Вперёд, класс осени 894! – воскликнула Джикс, после чего сменила тон на более сдержанный, какой подобает при разговоре с учителем: – Я Джикс, а это Чода. Мы здесь, чтобы присоединиться к классу осени 894.

– Добро пожаловать, Джикс и Чода. – Женщина замолчала. И Мина вдруг осознала, что та ждёт, когда она представится, но у неё комок встал в горле, а сердце так быстро заколотилось, что ей пришлось два раза сглотнуть, прежде чем к ней вернулся голос. К тому моменту женщина снова заговорила: – А вы, должно быть, Мина и Пиксит. Я профессор Уэррин, директор Митриса. Я провожу вас в вашу комнату в общежитии. С вами у нас в этом сезоне насчитывается восемнадцать учеников, все они живут рядом, но тренировки проходят в группах поменьше – так проще подстраивать уроки под ваш уровень. Так как вы обе новенькие, вы будете соседками по комнате и учиться в паре…

– Да! – вскинула кулак Джикс. – Мина, надеюсь, ты готова летать высоко и быстро! Оба моих родителя были стражами молнии, причём лучшими в своём выпуске. Мы будем ничуть не хуже. Ну, как только крылья Пиксита и Чоды достаточно окрепнут, чтобы нас держать.

«Но… До сегодняшнего дня я даже не слышала о передаче молнии! Я вообще ничего не знаю о молниях!» Мине хотелось провалиться сквозь землю. Все её страхи и сомнения вернулись сторицей. Все её мечты внезапно стали казаться по меньшей мере глупыми… а по большей – сулящими настоящую катастрофу.

«У нас получится!»

«Но как?! Я обычная фермерская девочка!»

«Ты – это ты. И я знаю, что у тебя получится!»

Глава седьмая

Джикс, Чода и Пиксит целеустремлённо трусили за профессором Уэррин. Мина плелась в хвосте, уверенная, что директор в любой момент поймёт, что ей здесь не место. Смотритель пристани и моряки сразу это разглядели, а уж её родные были в этом абсолютно убеждены. Она смотрела себе под ноги, стараясь ни с кем не встречаться глазами, и жалела, что не умеет прятать свои мысли от Пиксита.

Пиксит, в свою очередь, и не думал ничего от неё скрывать, и в его мыслях не было ни тени сомнения: «Всё будет отлично! Хватит переживать! Мы быстро станем здесь своими!»

Внезапно из конца коридора послышался страшный гвалт: множество людей одновременно кричали и смеялись.

Мине тут же захотелось броситься в противоположную сторону, но она заставила себя идти дальше.

– Свет выключится через сорок пять минут, – сообщила профессор Уэррин. – А до того ученики вольны выматывать себя как им того захочется. В пределах разумного, конечно. – Она шагнула в арочный проём и распростёрла руки. – Добро пожаловать в сердце Митрис!

Перед глазами Мины предстало огромное помещение, которое можно было бы назвать обеденным залом, если обращать внимание исключительно на ряды столов и стульев. Но игнорировать всё остальное было невозможно. Всё свободное пространство занимали всевозможные препятствия: лабиринт из металлических штырей, стена для скалолазания, протянувшиеся от угла к углу цепи, свисающие с потолка металлические лестницы. По всей комнате носились стражи и звери: одни гонялись друг за другом, другие лазили по лестницам, третьи летали по лабиринту. Между металлическими конструкциями искрили бело-голубые арки высвобожденного электричества. А наблюдала за всем этим хаосом статуя зверя молнии из чёрного базальта с золотыми глазами.

– Ого! – выдохнула Джикс.

– Руки на своих зверей! – приказала профессор Уэррин. – Они играют роль заземлителей.

– А как же вы? – спросила Джикс.

Профессор продемонстрировала свою трость, чёрный шар-набалдашник которой открылся на манер зонтика из металлической сетки. Она подняла её над головой.

– Правильная обувь и электрическая клетка прекрасно меня уберегут. Идёмте. – Она направилась в центр зала.

«Ох, Мина, разве это не здорово?!»

Скорее наоборот.

Царящая здесь какофония едва её не оглушала – казалось, все ученики орут одновременно. Как они собственные мысли-то слышат? Мина прибавила шагу и заметила краем глаза, как улыбающаяся Джикс машет всем подряд и громко представляет себя и Чоду. Она наверняка быстро тут освоится.

Если только так можно стать стражем молнии…

«У меня точно не получится».

Лишь добравшись до другого конца зала, Мина задышала немного свободнее.

– Здесь всегда так? – решилась она спросить – и сразу же об этом пожалела. Не стоило акцентировать внимание на том, что она отличается от всех остальных.

Профессор Уэррин с любопытством на неё посмотрела.

– Конечно нет. Мы тоже приветствуем порядок и дисциплину. Дождись утра. Завтраки обычно проходят намного спокойнее.

«Это хорошо», – с облегчением вздохнула Мина. Её семья тоже была шумной, особенно близнецы, но это не лезло ни в какие ворота. Она взглянула на Джикс. Та совсем не выглядела напуганной. Более того, на её лице сияла широченная улыбка.

Пиксит рядом с Миной подпрыгнул на месте: «Ты должна радоваться! Столько новых друзей!»

«Ага, до той поры, пока они не поймут, что мне среди них не место».

Он недовольно фыркнул: «Или они так и останутся отличными друзьями! Не помню, чтобы ты была такой пессимисткой до моего рождения».

«Ну, разговаривая с яйцом, быть храброй гораздо проще».

– Вашим семьям отправят воздушные шары с сообщением о вашем благополучном прибытии. – Профессор Уэррин махнула в сторону комнаты, полной красных почтовых шаров.

Ну, она хотя бы ни слова не сказала о желании написать, что Мина им совершенно не подходит. Может, ещё не всё потеряно. Она последовала за директором и остальными.

– А это библиотека, – обозначила профессор ещё одну комнату, мимо которой они проходили.

Через окошко в двери Мина увидела длинное, как туннель, помещение, заставленное стеллажами книг. Все стеллажи были закованы в цепи. Столько книг! Мина невольно задержалась.

За одним из столов сидел знакомый коренастый мужчина с большим носом. Он сосредоточенно читал толстый фолиант с пожелтевшими страницами. Мина привстала на цыпочки, надеясь разглядеть, что это за книга – она ещё никогда не видела таких огромных! В ней, должно быть, записаны сотни историй!

Словно почувствовав её взгляд, мужчина поднял голову и, встретившись с ней глазами, захлопнул фолиант, прикрыв рукой название.

– Мина! – позвала Джикс. – Не отставай!

Мина поспешила за ними, на бегу бросив прощальный взгляд на такую прекрасную в своей тишине библиотеку.

«Я же говорил, что ты обязательно найдёшь здесь что-нибудь по душе».

«Ты никогда ничего подобного не говорил».

«Но мог бы сказать, если бы я об этом подумал. Это очень в моём духе».

Она против воли улыбнулась.

Дождавшись, когда Мина с Пикситом их нагонят, профессор Уэррин коротко им кивнула и, подобрав мантию до колен, начала подниматься по лестнице:

– Общежитие наверху. Ванные комнаты для стражей – налево, для зверей – направо.

Дойдя до конца коридора, она остановилась перед дверью обычного человеческого размера, слишком узкой для взрослого грозового зверя, но вполне по размерам нынешним Пикситу и Чоде.

Чода осуждающе фыркнула.

– Все комнаты оборудованы внешними входами для подросших зверей, – объяснила профессор Уэррин. Мине послышались в её тоне нотки оправдания. – Здание школы старое и с богатой историей. Общежитие расположено в той его части, которая была построена до эпохи грозовых зверей, поэтому коридоры здесь узкие, а стены толстые – так было нужно для защиты от непогоды. Теперь же они служат напоминанием всем ученикам и зверям об их роли в процветании Алоррии.

Чода снова фыркнула, но заметно мягче.

Мина задумалась над её словами о необходимости стен от непогоды. Неужели людям, живущим за горами – «чужакам», как их называла мама и все остальные, – приходится постоянно прятаться внутри домов?

Она уже хотела об этом спросить, но пока собиралась с духом, их коротенькая экскурсия подошла к концу. Но ей всё равно не удалось бы правильно сформулировать. Да и стоило ли пытаться?

– Это будет ваша комната до самого выпуска и распределения, – объявила профессор Уэррин, распахивая дверь. – Утренний колокол – сигнал, что вам пора умываться, одеваться и спускаться на завтрак. После отправляйтесь на поле для практических занятий на встречу со своим учителем. Следуйте за другими учениками – и не заблудитесь.

Джикс засыпала директора вопросами: что будет на завтрак, когда начнутся тренировки, когда будет первый урок полётов, как скоро ждать первую грозу и какие у них будут уроки.

Мина же, не зная, что и думать, прошла мимо неё в комнату.

Она нигде не жила, кроме родного дома на ферме, а теперь ей предстояло поселиться в незнакомой комнате. Но та полностью оправдала её ожидания: именно таким Мина представляла себе школьное общежитие. Практичным, ничего лишнего. Идеально.

Комната была полностью чёрной, как и вся школа. Мина коснулась каменных стен – они были покрыты тем же огнестойким веществом, что бассейн на корабле. У стен стояли кровати, заправленные блестящими серебристыми одеялами. «Они тоже огнеупорные?» Пиксит подошёл к одной из кроватей, и с его хвоста на одеяло слетела искра. «Ага».

Замечательно. Значит, Пиксит сможет спать с ней. Более того, это, похоже, было обязательно: за её кроватью стояла большая, раза в четыре больше его нынешнего размера, лежанка, обитая резиной. Напротив была ещё одна точно такая же лежанка для Чоды. Одну стену занимало огромное окно размером со взрослого грозового зверя, сейчас наглухо закрытое. «Это через него они будут залетать и вылетать, когда подрастут», – догадалась Мина и, подойдя к окну, распахнула его, надеясь увидеть холмы или горы вдалеке.

Но не тут-то было.

Снаружи не горела ни одна лампа, и пустоши утопали в непроглядной тьме.

– Отбой означает, что все внутренние лампы школы погаснут, – объяснила директор. – Поэтому советую готовиться ко сну. У вас впереди долгий день. – И она вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

Погодите… и это всё?! Профессор Уэррин ни слова не сказала о том, что Мине здесь не место. Если на то пошло, она вела себя с ними обеими совершенно нейтрально, будто для неё всё это рутина и Мина ничем не отличается от любого другого ученика. И она не ответила ни на один вопрос Джикс.

Но та не выглядела огорчённой.

– А-ах! – плюхнулась она на кровать. – Я так рада оказаться здесь! Вдали от дома! Вдали от всех этих «Джикс, не мешай!», «Джикс, от тебя столько шума!» или «Джикс, когда ты уже повзрослеешь?». Угх! Так здорово, что мы теперь сами по себе! Понимаешь, о чём я?

– Вроде того. – Мина села на кровать. Серебристое одеяло на ощупь было жёстче хлопка и зашуршало под ней. Она до сих пор не могла оправиться от того, как естественно их встретили в школе. «Может, мне всё-таки найдётся здесь место, хоть я и не такая, как все».

«Оглянись, – призвал Пиксит. – Ты уже на своём месте».

Она не имела в виду конкретно комнату общежития, но спорить не стала.

Джикс притихла, погружённая в свои мысли. Мина достала альбом и принялась рисовать корабль, Митрис, Пиксита, Чоду. Она не опускала карандаш, пока руки не перестали дрожать, а сердце не успокоилось.

Наконец свет погас. Но прошло ещё немало времени, прежде чем Мина уснула.

* * *

Мина не стала задерживаться на завтрак. Быстро взглянув на обеденный зал, полный учеников, профессоров и зверей, она схватила булочку с корицей и убежала назад в комнату, чтобы съесть её в тишине. Только потому, что все сидели за столами, не делало атмосферу «спокойнее».

«Останься с ними», – сказала она Пикситу.

«Но тебе будет одиноко!»

«Ты прекрасно знаешь, что это не так. – Наоборот, она этого хотела. – И потом, ты всегда у меня в голове. Ешь свою картошку и резвись с другими зверями. Веселись».

Лишь когда прозвенел второй звонок, она вернулась и, помня указание профессора Уэррин, последовала за остальными учениками на поле для практических занятий.

При свете дня Школа Молнии Митрис с её тремя чёрными башнями и тёмными окнами выглядела не менее неприступной и величественной, чем ночью. А раскинувшаяся вокруг пустошь в полной мере оправдывала своё название: во все стороны простирались холмы чёрной сухой земли без намёка на траву, цветы или деревья, не считая редкого сухостоя. Всё выглядело выжженным.

А сразу за холмами начинались горы. Отсюда до них было совсем недалеко, не то что с фермы. В глазах Мины горы представали дикими зазубренными пиками из острых как бритва камней и голых обрывов оголённой серой породы. Дома они казались ей живописными – расстояние сглаживало склоны и макушки, превращая их в красивый задник цветущей страны. Но здесь, вблизи, они всем своим видом будто провозглашали: «Мы горы, и мы заставим тебя трепетать».

Как ни странно, их вид её успокоил. Они поражали воображение и выглядели такими основательными и далёкими от всякой мелочной суеты, что она на краткий миг забыла обо всех волнениях.

Но тут же вспомнила, стоило ей увидеть толпу.

Ученики школы – все двести человек – вместе со своими зверями собрались на круглом поле, сформировав неоднородные группы по классам. Столько людей! И зверей! «Мы же не станем тренироваться все вместе?» От мысли, что ей придётся демонстрировать свои способности на публике, учитывая, что она пока ещё ничего не знает, а они все успели проучиться здесь минимум несколько месяцев…

– Мина! – подбежала к ней Джикс с Чодой на хвосте. – Скажи же, обалденно!

«Да, Мина, скажи же», – выразительно посмотрел на неё Пиксит.

Его недовольство оставило в горле привкус перца, и она невольно улыбнулась и положила руку ему на шею. «Обещаю, я буду стараться изо всех сил. Ты отлично знаешь, что я хочу, чтобы мы здесь стали своими».

Настроение Пиксита сменилось на что-то тёплое и бодрящее, вроде солнечного апельсина.

Мина и Джикс со своими зверями смотрели, как на поле пришла группа ребят постарше. В школах грозовых зверей работали два типа преподавателей: взрослые профессора, которые раньше были грозовыми стражами, и молодые учителя, звери которых ещё не растеряли силы. И те и другие носили мантии, как профессор Уэррин, но особые трости, оберегающие их от ударов током, были только у профессоров. Мина обратила внимание, что при появлении учителей стражи и звери направились к ним – лишь немногие с учебниками под мышкой пошли назад в школу, большинство же складывали книги на стеллажах сбоку от поля и улетали группами по четыре человека в сторону пустоши. Её взгляд ненадолго приковали к себе учебники – ей не терпелось получить свои экземпляры.

На какое-то время на поле воцарился организованный хаос: все знали, куда и с кем им идти, они сходились и расходились, пока в итоге не остались только Мина, Пиксит, Джикс, Чода, профессор Уэррин и невысокий мужчина, открывший им дверь вчера вечером. Директор представила его как профессора Дано.

– Серьёзно? – хмыкнула Джикс. – Профессор Дино?

– Профессор Дано – уважаемый преподаватель нашего учебного заведения, – сурово посмотрела на неё профессор Уэррин. – Ты должна быть премного благодарна, что он взял вас в ученицы. Точнее, её. – Её взгляд сместился на Мину и слегка потеплел.

– Меня?! – пискнула она.

– Он заметил твой интерес к библиотеке, – объяснила директор. – Профессор Дано – один из лучших наших историков.

– Но… но я хочу учиться искрить! – задохнулась от возмущения Джикс. – И летать! Я готова к большему, чем просто корпеть над книгами.

– Но ваши звери – нет, – отрезала профессор Уэррин. – Может, твой и крупнее, Джикс, но крылья Чоды всё ещё недоразвиты. Пока ваши звери будут набираться сил, вы будете учиться тому, что профессор Дано посчитает нужным. И когда они будут готовы, начнутся ваши практические занятия. Все ученики Митриса придерживаются одного расписания: сначала лекции, потом «искры и полеты», как ты выразилась, плюс дополнительные письменные задания от лётного инструктора. – Она окинула их пристальным взглядом. – Я ожидаю от вас прилежной учёбы и беспрекословного подчинения профессору Дано. Вас обеих будут оценивать по вашим успехам и стараниям. Проявите себя достойно – и вас будет ждать великое будущее. Не только ваши родные – вся Алоррия будет вами гордиться. – С этими словами она развернулась и быстрым шагом направилась назад в школу, оставив их с профессором Дано.

– Поверить не могу, – забормотала Джикс себе под нос. – Профессор Дино! Родители говорили, хуже него никого нет: он только и делает, что нудит. Мы не научимся у него ничему полезному.

Мине хотелось ей посочувствовать – в голосе Джикс было столько досады, – но она не могла сдержать улыбку. Их профессор любит книги! И вел себя до этого момента так же тихо, как Мина. «Может, я не буду так уж сильно здесь выделяться!»

Пиксит засветился, радуясь её радости.

* * *

Первым делом профессор Дано дал понять: пока крылья их питомцев не окрепнут, они будут изучать историю грозовых зверей. Джикс, услышав это, застонала, но Мина была на седьмом небе.

Пиксит разделял её восторг: «Нам будут рассказывать истории!»

Он два года слушал, как Мина ему читала. «Я так счастлива, что тебе нравится это не меньше, чем мне», – мысленно обратилась она к нему. Он лизнул её в щеку.

Профессор привёл их в класс без окон и вручил каждой по учебнику. Мина с энтузиазмом его пролистала. Отлично! Теперь, когда придёт время искрить и летать, они будут знать, что делать.

– Чушь какая-то, – проворчала Джикс, даже не открыв книгу. – Мы должны быть сейчас на улице, учиться искрить!

Мина ничего не ответила: её заинтриговала таблица с детальным описанием сил разных типов грозовых зверей.

Профессор Дано встал в передней части класса.

– От вас требуется одно: слушать и запоминать. А не критиковать. – И он начал: – История Алоррии.

Но вместо того чтобы сыпать скучными датами, профессор Дано поведал им целую приключенческую сагу. Он рассказал, как была основана Алоррия, маленькая страна, воткнутая между горами и океаном и отданная во власть суровой стихии. Почва здесь едва плодоносила, и люди выживали с большим трудом. Многие умирали от голода, пока однажды один мужчина не нашёл удивительно большое яйцо.

– Он бы немедленно его приготовил, накормив себя и маленькую дочь, но ему пришло видение: если он дождётся, когда из яйца кто-то вылупится, если даст появившемуся существу вырасти, их будет ждать настоящий пир! – говорил профессор Дано. – Поэтому он отнёс яйцо в свою лачугу и сунул его под кровать дочери. Шли дни, сменявшиеся месяцами, а яйцо всё не трескалось, и мужчина благополучно о нём забыл. Но дочь, которая всё это время спала над ним, – она мечтала, думала и чувствовала. Наконец через два года из него вылупился первый грозовой зверь – дождевой, духовно связанный с девочкой. Вместе они прогнали грозы, заливавшие их склон, призвав вместо них лёгкий дождь. Орошённые им посадки стали быстро расти, и слава о девочке и её звере поползла по стране.

Самое забавное заключалось в том, что родители Мины и её фермерские учителя рассказывали эту историю иначе. В их версии мужчина не забыл о яйце – он заботился о нём с твёрдым намерением взять погоду под контроль и послужить на благо своей страны.

– Хотите сказать, это была чистой воды случайность? – с явным недоверием в голосе спросила Джикс. Она тоже наверняка слышала те же истории, что и Мина, о гениальности первых алоррианцев, их проницательности и дальновидности.

– Да, судьбу нашей страны определила воля случая, – ответил профессор Дано. – Воля случая и рассеянность. И некоторая толика нечистоплотности.

Мина покрутила в голове его слова. Если бы тот безымянный мужчина не забыл о яйце под кроватью дочери, Алоррия осталась бы такой же, как весь остальной мир, – во власти непогоды. Если верить профессору Дано, им просто повезло открыть силу грозовых зверей.

Следующие лекции проходили в похожем ритме: что-то знакомое и что-то совершенно новое.

Каждый день профессор Дано объяснял что-то из алоррианской истории грозовых зверей, и Мина вместе с Пикситом как губки впитывали каждое слово. Да, ей ужасно хотелось летать, но эти занятия она тоже обожала.

На пятый день профессор коснулся того периода, когда их страна изолировалась от остального мира, хотя до появления грозовых зверей была неотъемлемой его частью.

– Изоляционизм – то есть забота исключительно о своей стране – помог ограничить территорию, которую первые грозовые звери и стражи должны были защищать. Но вы должны понять кое-что важное: вся погода в мире взаимосвязана и куда сложнее, чем вы можете себе представить. Сконцентрировав внимание на нашем участке суши между горами, первые грозовые стражи и их звери смогли сфокусировать силы на местных погодных явлениях. Только ограничив площадь своего влияния, они смогли добиться идеальных условий.

Его слова были довольно эгоистичны, особенно на фоне всех тех солнечных (в буквальном смысле) историй, что рассказывали Мине. Ей хотелось узнать больше. «А как же те, у кого не получается контролировать погоду? А те, кто не обладает такой силой? Наконец, как живут люди по другую сторону гор?»

«Спроси», – призвал Пиксит.

Мина взглянула на Джикс – а ей приходили в голову подобные вопросы?

– Так когда нас уже пустят играть с молниями? – скучающе протянула та.

Глава восьмая

У Пиксита ушло всего три недели (и горы картофеля), чтобы вырасти до взрослых размеров. Правда, Мина заметила это, лишь когда он не прошёл в дверь, а случилось это через неделю после того, как Чода начала залетать в комнату через окно.

«Угх!»

Подняв глаза от книги «История алоррианского сельского хозяйства», написанной солнечным стражем, сумевшим уговорить двадцать шесть солнечных зверей создать на юго-западе Алоррии тропические джунгли, Мина увидела застрявшего в дверном проёме Пиксита. Его голова и передние лапы безуспешно дёргались, а покрытое чешуей и перьями туловище заполнило собой весь проход. Со стороны это выглядело так, будто он внезапно стал прямоугольным.

Мина хихикнула.

«Не смешно».

«Прости». Закрыв книгу, она вскочила, подбежала к нему, схватила за передние лапы и потянула.

Но он даже не сдвинулся.

Мина услышала позади глухое «ввух», оповещающее о залетевшей в окно Чоде. Зверь молнии фыркнула тем особым образом, который Мина уже научилась интерпретировать как «Я же говорила». В арсенале Чоды было с дюжину красноречивых фырканий, хотя по сути они означали примерно одно и то же. Со стороны коридора, из-за Пиксита, донёсся голос Джикс:

– Он вырос! Отлично!

Было бы совсем здорово, если бы Джикс помогла.

– Пусть толкнёт его, – попросила Мина Чоду.

Послышалось шарканье, и Джикс крикнула:

– Поняла! На счёт «три»! Раз… два… три!

Мина потянула изо всех сил. Джикс в коридоре натужно замычала, и…

Чпок! – Пиксит вылетел из дверного проёма и растянулся на полу.

Джикс, упавшая на него животом, оттолкнулась и ослепительно улыбнулась:

– Мина, как думаешь, это значит то, что я думаю?

Мина улыбнулась в ответ. Ещё бы!

«Это значит, больше никаких дверей», – мысленно простонал Пиксит.

Джикс вскинула над головой кулак и закружила по комнате, подпрыгивая и восклицая:

– Завтра мы полетим!

Пиксит встряхнулся, как мокрый пёс: «Правда?»

«Да, правда!» – обняла его за шею Мина. Она чувствовала нарастающий внутри его восторг – он ждал этого дня с того момента, когда Чоде разрешили летать со стражем. Школьные врачи сказали, что, как только Пиксит перестанет проходить в дверь, это станет сигналом, что время пришло.

– Больше никаких скучных лекций с профессором Дино! – воскликнула Джикс.

Мина никогда не считала их скучными, но знала, что подруга придерживается иного мнения. И хотя ей страшно хотелось начать летать, как все остальные стражи, но также и очень нравилось слушать профессорскую версию алоррианской истории и его объяснения, как происходит управление погодой: звери её не создают, а только изменяют то, что уже есть. Всё это невероятно интересно. Но спорить с Джикс на эту тему было бессмысленно. Вместо этого Мина сказала:

– Спасибо.

Джикс остановилась посреди пируэта:

– За что?

– Что ждала меня.

Джикс могла начать тренировки с Чодой сразу после того, как ей дали добро, но она заявила, что будет ждать своего партнёра.

– Не за что. Лучшие друзья всё делают вместе.

– Так и есть, – согласилась Мина. Для человека, любящего одиночество, эти слова имели особый вес. А самое удивительное, что она произнесла их совершенно серьёзно

«Можно я скажу, что я же тебе говорил, что ты найдёшь здесь отличного нового друга?»

«Можешь сказать».

«Я же говорил!» – радостно пискнул Пиксит.

Джикс схватила Мину за руки и закружила. Так они и кружились смеясь, пока не повалились на лежанку Чоды.

* * *

На поле для практических занятий Мина взобралась Пикситу на спину между лопаток и села, свесив ноги по обе стороны шеи. Его перистая чешуя была такой мягкой и приятной на ощупь! Джикс тоже оседлала Чоду.

Они с Пикситом сходили после завтрака к школьным врачам, и те дали разрешение на полёты. Оставалось дождаться, чтобы профессор Дано официально объявил их готовыми к следующей стадии обучения.

«Мы готовы», – уверенно заявил Пиксит.

«Помни: он говорил, что сначала ты должен походить со мной по земле, привыкнуть ко мне у себя на спине, и только потом мы попробуем взлететь». Сердце гулко билось в груди. Сегодня это случится! Сегодня они полетят! Она столько лет об этом мечтала – это уже следующая ступень на пути становления настоящим стражем!

Пиксит сделал шаг, и Мина немедленно заскользила влево. «Держись!» Она схватилась за чешую и выровнялась. Он сделал ещё шаг – и вскоре они уже неторопливо бегали по кругу.

– Прекрасно! – крикнул профессор Дано. – На сегодня достаточно!

Но они только начали! И даже не попытались оторваться от земли!

«Я смогу! Я готов!»

Мина чувствовала его готовность – через мысли Пиксита ей передавались ощущения в его мышцах и крыльях. Его инстинкты кричали «пора!» так громко, что ей самой не терпелось взлететь.

Джикс возмутилась:

– Но мы готовы летать! Как нам собирать молнии, не отправившись к облакам? И как насчёт уроков электричества? Кто-то должен научить нас искрить!

Но её слова не возымели никакого эффекта.

– Идёмте внутрь, – сказал профессор Дано, – и мы обсудим, почему выражение «собирать молнии» неверно. Молния – результат электромагнитного разряда, когда позитивный заряд притягивается к негативному между тучей и…

– Да-да, я знаю. Если вы не забыли, мои родители были стражами молнии. Мне всё это давно известно. Время лекций окончено!

– Нет – пока я этого не скажу! – повысил голос профессор.

Мина запрокинула голову и посмотрела в небо. Другие грозовые звери кружили вокруг башен и носились на фоне солнца. Она прикрыла ладонью глаза от слепящего света. Профессор Дано ни за что не поддастся на мольбы Джикс.

«Но есть иные способы вести спор». Она вспомнила письмо, оставленное ею на кухонном столе для родителей.

«Хорошая погода», – заметила она.

«Да», – осторожно отозвался Пиксит. Его любопытство, сладкое и воздушное, было на вкус как лимонный пирог. Он быстро уловил, в каком направлении текли её мысли.

«Будет обидно просидеть ведь день в помещении».

«О да. Очень обидно».

Они оба посмотрели на профессора Дано. Тот взял с полки их учебники и подгонял Чоду и Джикс к открытым дверям. Коридор за ними внезапно стал казаться сумрачным и неуютным.

«Мои крылья уже достаточно окрепли».

Она доверяла Пикситу – и мнению школьных врачей, – но проблема была в профессоре Дано. Он не желал признавать, что они готовы. Словами его было не убедить, но существовали иные способы быть услышанными. «Пусть он удостоверится своими глазами…»

Пиксит услышал её мысль, и от возбуждения с кончиков его крыльев посыпались искры. «Полетели!»

Расправив крылья и энергично забив ими, он побежал по полю. Мина слышала, как профессор Дано зовёт их, а Джикс подбадривающе улюлюкает. Из-за бьющего в лицо ветра пришлось сощуриться. Впереди неумолимо приближалась стена одной из трёх башен.

Пиксит ускорился, вспарывая когтями землю. Его крылья замахали быстрее. А… она почувствовала, как он прыгнул. И снова приземлился. Профессор Дано закричал, чтобы они остановились, но Мина и Пиксит его проигнорировали.

Быстрее. Ещё быстрее.

Взмах, ещё, и ещё, и ещё.

Прыжок!

И в этот раз они взлетели. Пиксит с силой опустил крылья, подняв целое облако пыли. Мина вцепилась ему в шею и прижалась к нему всем телом. Её взгляд упёрся в приближающуюся стену.

«Держись!»

Пиксит ушёл в крутой подъём, заскользив параллельно башне. Мине пришлось прикусить язык, чтобы не завизжать. Ветер хлестал по щекам и высушивал глаза. Лента в её волосах расплелась и улетела, подхваченная воздушным потоком, а потом Пиксит выровнялся и полетел вдоль восточной стены.

Она никак не могла отдышаться.

В воздухе было одновременно и тихо, и громко: крылья Пиксита махали с ритмичным и отчетливым «ввух-ввух-ввух», в ушах свистел ветер, но все остальные звуки исчезли.

«Открой глаза».

Мина и не заметила, как зажмурилась. Она заставила себя открыть глаза и увидела за плечом Пиксита школу – три чёрные башни и тренировочное кольцо. Их окружали холмы, но с высоты они казались складками на одеяле. А за холмами простирались горы.

Они словно звали её. Было в них что-то восхитительно необузданное. Каждая дорога и река Алоррии была спланирована так, чтобы рассекать её территорию прямыми удобными линиями. Каждый участок фермерских угодий был вспахан и засеян. Даже море в гавани всегда было тихим и спокойным.

Но никто не смог обуздать горы.

И ей это нравилось – никто не говорил им, какими они должны быть. Они сами решали за себя.

«Не уверен, что смогу долететь до них», – с сожалением подумал Пиксит.

И внезапно Мина поняла, что они летят именно туда. Её желание заставило их сменить курс от школы навстречу горам. «Конечно! Пора возвращаться. Я не собиралась…» Но какой смысл было убеждать Пиксита, что она даже не думала лететь к горам и не хотела увидеть их вблизи? И что скрывалось за ними.

«Прости, Пиксит».

«Мне тоже интересно, что там».

Она должна учиться на стража молнии, а не мечтать о приключениях за границей. Родные всегда твердили, что Мина – сама надёжность. «Полетели назад».

Они повернули. Мина крепко держалась за Пиксита, пока тот по спирали спускался к полю для практических занятий. Наконец он сложил крылья и бухнулся на землю. «Уф!»

Её отбросило ему на затылок.

– Ай!

«Прости».

Мина похлопала его по шее: «Всё нормально. Мы всегда успеем поработать над приземлением». В конце концов, это их первый полёт. Со временем они научатся и вскоре смогут летать намного дольше и на большие расстояния. Ей уже не терпелось снова взмыть в небо, услышать свист ветра в ушах и почувствовать лицом сопротивление воздуха. Удивительно, но она была совершенно спокойна. Она высказалась, не произнеся при этом ни единого слова. В груди разлилось тепло. Мина подняла глаза и увидела бегущую к ней Джикс.

– Это было потрясающе! Вы невероятны! – закричала Джикс. – А ещё у вас неприятности!

Пиксит испуганно пискнул, и Мина, спрыгнув на землю, почесала ему за ухом. Они вместе направились к профессору Дано, к которому успела присоединиться профессор Уэррин. Профессор Дано сердито смотрел на нее, скрестив руки на груди. Его ноздри раздувались, как у встревоженной лошади. На лице стоящей рядом с ним профессора Уэррин не было ни тени эмоций, она смотрела на Мину и Пиксита так, будто они статуи или же статуя она сама.

Спокойствие начало покидать Мину. Ладони вспотели, и она вытерла их о юбку. Ей и в голову не приходило, что их выходка может плохо для них закончиться – она просто хотела продемонстрировать профессору Дано то, что не получалось выразить словами.

– Я понятия не имела, что ты такая храбрая, – сказала Джикс.

«Храбрость тут ни при чём. Я всего лишь… доказала свою правоту делом. Он ведь не желал нас слушать».

«Ты храбрая. Я это знаю, даже если ты не знаешь».

Когда они с Пикситом подошли, профессор Дано погрозил им пальцем:

– Я не давал вам разрешения летать. Уроки полёта начнутся тогда, и только тогда, когда я скажу. Это моя обязанность – вас учить. Ваша обязанность заключается в том, чтобы слушаться.

Мина тихо возразила:

– Моя обязанность – учиться.

Профессор Дано вдохнул, намереваясь продолжить, но моргнул и уставился на неё:

– Что ты сказала?

У Мины будто перекрыло горло. Ну зачем она открыла рот! «Я же летела! Разве этого недостаточно?» Опустив голову, она взглянула на свои изношенные рабочие башмаки. Эта была её единственная пара обуви. Одновременно с этим она заметила, что на профессоре Уэррин туфли золотые: их острые носы выглядывали из-под полы мантии. Она рискнула поднять на неё глаза – и обнаружила, что профессор едва сдерживает улыбку.

– Может, и так, – суровым тоном отрезала она, – но мы не терпим непослушания в грозовых стражах. Ты даже не дождалась инструктажа! А вдруг вы бы улетели за пустошь! Ученикам нашей школы запрещено уводить своих зверей за пределы холмов! Ты хоть знала об этом, прежде чем рвануть в воздух?

Мина не знала. И снова опустила голову.

– В качестве наказания ты напишешь эссе о важности соблюдения законов Алоррии и указаний своих учителей и руководителей. Профессор Дано даст тебе список тематической литературы. Я буду ждать от тебя исторических ссылок с примерами преданности грозовых стражей и их вклада в достижение Алоррией её величия.

И профессор Уэррин быстрым шагом удалилась назад в башню.

На секунду стало тихо.

Мина осмелилась взглянуть на профессора Дано.

– Какая досада, – пробормотал он. – Первая ученица за многие годы, умеющая слушать. Но возможно, ещё не всё потеряно, если вдобавок к умению слушать ты научишься задавать вопросы. – Он добавил, уже громче: – Иди за мной. Только ты, Мина.

Она помедлила. Ей не хотелось оставлять Пиксита в расстроенных чувствах. Но не спорить же с профессором.

– Я скоро вернусь, – пообещала она Пикситу. – Ты будешь в порядке?

– Я о нём позабочусь, – заверила её Джикс. – Мы пойдём в обеденный зал.

Он немедленно оживился: «Картошка?»

Заходя вслед за профессором Дано в северную башню, Мина обернулась. Пиксит бежал радостной трусцой рядом с Джикс и Чодой. Она чувствовала его предвкушение наесться до отвала – полёт пробудил в нем страшный аппетит.

Ну хотя бы он быстро отвлёкся от грустных мыслей. Ему было несвойственно долго печалиться. «Он искрит снаружи и изнутри».

Профессор Дано молчал, и её это устраивало. Они шли по тихим каменным коридорам – редкие ученики сейчас сидели в классах, большинство летали над холмами.

Находиться в почти пустом замке было приятно.

В сердце Мины вспыхнула надежда, что и само наказание окажется не таким уж ужасным. Если подумать, от неё требовалось прочесть литературу по заданной теме. Это скорее повод для радости. Лишний час-другой в библиотеке, наедине с книгами… Но профессор привел её не туда. Вместо этого они поднялись по спиральной каменной лестнице, такой узкой, что грозовой зверь здесь бы ни за что не протиснулся, и остановились перед массивной железной дверью. Поискав по карманам, профессор Дано вынул ключ, отпер створку и завел Мину внутрь, не дав ей шанса спросить, где они и зачем сюда пришли.

Мина оказалась в маленькой комнате без окон, все стены которой занимали книги. Она видела, как книги хранятся в библиотеке – на широких полках, все закованные в цепи. Подпускать к ним зверей молнии слишком опасно, поэтому и доступ к ним был строго ограничен. Но здесь, в личной библиотеке профессора Дано, хранились старые фолианты, и ни один не сдерживали цепи. Кожа на их корешках потрескалась, страницы истончились и пожелтели. Из груди Мины непроизвольно вырвался напоминающий Пиксита восторженный писк. «Столько книг!» У неё пальцы чесались снять с полки какую-нибудь, но она не смела, не зная, позволено ли к ним прикасаться.

Профессор Дано подошёл к одному стеллажу и снял книгу, затем ещё одну и ещё, в итоге сложив на столе целую стопку:

– Прочти их. Из комнаты не выноси. Когда будешь уходить, захлопни дверь – она закроется за тобой.

Мина решилась спросить:

– Уроки полёта?

Он остановился на полпути к двери, но не обернулся.

Она ждала.

Он вздохнул:

– Да.

Мина улыбнулась.

Глава девятая

Удобно устроившись в кресле профессора Дано, Мина просидела за книгами целый день. Так получилось само собой: она знала, что Пиксит её ждет, что пропустила ужин и что с завтрашнего дня начнутся уроки полёта, но, начав, никак не могла остановиться. Это были не приукрашенные и выхолощенные учебники – это были дневники первых грозовых стражей.

«Мне страшно, – писал один из них. – Бури усилились. Такое чувство, что чем больше мы пытаемся исправить мир, тем сильнее его ломаем».

Хотя у первых алоррианцев были грозовые звери, они не знали, как применять их силу, – совсем как дети без наставников, старающиеся сделать мир лучше. Они вызывали дождь над полем – и на город неподалёку обрушивался торнадо. Они согревали поле с помощью солнечного зверя – и где-то ещё озеро замерзало посреди лета и вся рыба в нём погибала.

У них ушло несколько десятилетий, чтобы стабилизировать погоду в Алоррии. В книге с переплётом из красной кожи Мина нашла подробные схемы, таблицы и карты, описывающие изменение погоды в каждом регионе, изо дня в день, и указания, силы скольких и каких именно грозовых зверей были активны каждый час.

Случались и неудачи катастрофического масштаба – когда целые урожаи оказывались уничтожены. Мина расплакалась, читая списки людей, умерших от голода в последующие зимы, до того, как саму зиму отменили, и торопливо вытерла слёзы, чтобы они не упали на хрупкие страницы и не повредили их.

Интересно, сколько учеников читали эти дневники? Это скорее был щедрый подарок, чем наказание. Их прошлое было горестным и страшным, но они всё это преодолели. Учёные выяснили, что, работая вместе, слушаясь своих стражей, грозовые звери способны управлять погодой над всей Алоррией, и это помогло добиться всех тех удивительных вещей, которые алоррианцы сейчас воспринимали как данность: еда в достатке для всех, безопасное море, вечное благодатное лето. Благодаря их совместным усилиям в стране наступила великая эпоха расцвета искусства и архитектуры, где удовлетворена любая потребность, а нужда выкорчевана с корнем. Мина пролистала посвящённые этому страницы и вернулась к первому дневнику.

Она открыла последнюю страницу и перечитала финальную строчку: «Такое чувство, что чем больше мы пытаемся исправить мир, тем сильнее его ломаем». С неё она и начала своё эссе и продолжила описанием того, как стражи, сотрудничая, всё-таки нашли способ исправить мир.

«Ну, по крайней мере Алоррию».

Мина обвела взглядом окружающие её полки и все эти бесценные книги. «Среди них есть какие-то о внешнем мире?»

Но развить эту мысль она не успела: прозвенел звонок, предупреждающий о скором отбое.

Спохватившись, Мина выскочила из личной библиотеки профессора Дано, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь, сбежала по спиральной лестнице и на всех парах понеслась по коридорам в башню общежития. Запыхавшись, она влетела в ванную, быстро почистила зубы и бросилась к двери в комнату, уверенная, что у неё есть ещё минимум минута, чтобы приготовиться ко сну…

Но едва она вошла, как свет погас.

– Спокойной ночи, Мина, – пожелала со своей кровати невидимая в темноте Джикс. Чода фыркнула, что означало «Ты поздно» или «Не мешай мне».

За те недели, что они провели в школе, их грозовые звери не только заметно выросли, но и научились контролировать искры, и их стражам больше не нужно было волноваться из-за инцидентов с непреднамеренным поджогом. Но зато сейчас в комнате воцарилась непроницаемая тьма. «Пиксит? Можешь подсветить?»

В углу вспыхнула искра, и пока она падала по дуге на пол, Мина, лавируя между беспорядочно валяющимися на полу домашними заданиями и нуждающимися в стирке вещами Джикс, успела добраться до своей кровати. Ночную рубашку она не увидела, поэтому забралась под одеяло прямо так.

«Я скучал».

«Я тоже по тебе скучала, Пиксит».

«Многому научилась?»

«Да». Она заколебалась, думая о горах – таких манящих и диких, не то что Алоррия. Что лежит за ними?

«Множество крепко спящих людей. Там ведь тоже ночь». Его мысли, сонные и тяжёлые – неужели он всё это время ел, пока она сидела в библиотеке профессора Дано? – постепенно рассеялись как туман, и со стороны изножья послышалось свистящее сопение.

Но Мина ещё долго лежала без сна, размышляя о грозах и горах.

* * *

На следующее утро, прихватив из обеденного зала булочку с корицей, Мина под переливы звонка выбежала во двор. «Сегодня мы будем учиться летать! И собирать искры! Или как там профессор Дано это называл… Ох, Пиксит, мы станем стражами молнии!»

Он чирикнул в ответ, и у неё перехватило горло от его восторга.

Джикс и Чода вместе с двумя друзьями и их зверями уже стояли рядом с полками для учебников, как и девушка постарше в учительской мантии. Поймав взгляд Мины, Джикс ей помахала.

Обычно Мина тихо ожидала профессора Дано в сторонке, но с этого дня всё должно было быть иначе. Навесив на лицо улыбку и надеясь про себя – без особого успеха, – что она не похожа на испуганную гримасу, Мина подошла к ребятам.

– Больше никакого профессора Дино! – воскликнула Джикс. – Отныне нас будет учить Вира! Это её зверь, Лун. – Следом она представила других учеников: Зек и Ферро и их звери, Рагит и Бриндл. – Все знакомьтесь: это Мина и Пиксит.

Больше никакого профессора Дано? Совсем? Но Мина думала, что теоретические занятия продолжатся параллельно практическим. Она вспомнила, каким раздражённым вчера был профессор – ему тоже не хотелось завершать свои лекции. «Может, поэтому он настаивал, что мы ещё не готовы?» Профессор Уэррин говорила, что «искрам и полётам» их будет учить лётный инструктор и он же будет давать им письменные задания. По всей видимости, их инструктором была Вира. «Кажется, я зря так торопилась».

Вира выглядела ненамного их старше – короткие волосы выбриты зигзагами, а полы учительской мантии обрезаны чуть выше колен. Она стояла прислонившись к своему зверю молнии со шрамом на правом глазу. «Не похоже, что она горит желанием с нами заниматься». Мине было интересно узнать её историю – как она стала учителем в Митрисе и почему кажется такой недовольной, – но, разумеется, она не стала ни о чём спрашивать.

Зек был высоким мальчиком с «конским хвостом» на макушке, прибавляющим ему роста, Ферро – коротышкой с напоминающими гусениц бровями. Зик улыбнулся Мине, показав крупные, как у кролика, передние зубы:

– Привет.

Ферро наклонился к ней и прокричал:

– Приятно познакомиться!

Мина растерянно моргнула, глядя на его нос, оказавшийся неожиданно очень близко от её лица.

– Если что – она прекрасно тебя слышит, – хлопнула его по руке Джикс.

– О. Я думал… все говорят, что она постоянно молчит… Забудьте. – Он покраснел до кончиков ушей, из-за чего его брови-гусеницы стали ещё заметнее.

– Привет, – сказала Мина.

Они оба уставились на неё так, будто она лошадь, которая внезапно обрела дар речи.

– Она умеет говорить, – закатила глаза Джикс. – Просто не болтает без умолку, и вам бы стоило у неё поучиться. И она меня слушает. До неё меня никогда ещё никто не слушал. – Она ослепительно улыбнулась Мине, будто каким-то образом была ответственна за её изобретение.

Это слегка сгладило неуютное ощущение: все смотрели на Мину так, будто ожидали, что сейчас она выдаст какую-нибудь мудрость или сделает что-то эффектное.

Зек пихнул Ферро локтем:

– Даже будь она глухой – как бы это помогло, что ты сунул свою страшную рожу прямо ей в лицо? Невозможно читать по губам, когда человек всего в паре дюймов от твоего носа!

– Пожалуй, я не стану отвечать, дабы не выставить себя полным идиотом, – отозвался всё такой же красный как помидор Ферро. – Прости, Мина, я как-то не подумал.

– Тебе повезло, что она не дала тебе в зубы, – заметил Зек.

Мина хотела сказать, что в жизни никого не ударила, но разговор продолжился и так. Ей это было даже по душе: она общалась с ними, ничего не говоря, – совсем как с родными.

– Да? Это тебе повезло, что я не дал в зубы тебе, – огрызнулся Ферро.

– Не обращай на него внимания, – сказал Зек Мине и сочувствующе улыбнулся, будто знал, что ей сейчас хочется одного: убежать и где-нибудь спрятаться.

– Не обращай внимания на них обоих, – добавила Джикс.

– Ну всё, хватит трещать, – вмешалась Вира и повернулась к Мине и Джикс. – Начинаем занятие. Вы видели, как остальные ученики играют с искрами, так? Это, по сути, ключ ко всему, чем мы тут занимаемся. Звери молнии могут поглощать электрические разряды из окружающего воздуха и сохранять их внутри себя, но именно стражи находят им полезное применение. Точно так же как ветровые звери втягивают в себя ветры, именно ветровые стражи придают им нужное направление. Вам необходимо научиться управлять электричеством как внутри, так и вне ваших тел. Ваше задание на сегодня – прочесть тринадцатую главу учебника, в ней куча заумных слов объясняет то, что мы делаем. – Она махнула на полку с учебниками.

Мина уже её прочла. В ней говорилось, что для контроля над погодой нужны совместные усилия зверей и стражей, потому что грозовой зверь не может пользоваться своими способностями без стража.

– Ну а пока – практика! – продолжила Вира. – Прежде чем вы сможете сделать что-то полезное в воздухе, вашему зверю необходимо научиться передавать вам накопленный заряд. С этого и начнём – пока здесь, на земле. Как только вы продемонстрируете мне, что можете это делать, мы отправимся в небо.

Очень… прямолинейный подход к обучению. И непонятный. Как именно они должны передавать заряд? Описание в учебнике тоже было пространным, поэтому Мина ждала дальнейших инструкций.

Вместо этого Вира снова привалилась к своему зверю и выжидающе на них посмотрела, будто они вот так внезапно должны были сами собой заискрить.

– Ну же, это самая лёгкая часть. Все стражи молнии это делают. Докажите мне, что вы стоите полётов. Я здесь, чтобы тренировать грозовых стражей, а не учить детей порхать как птички, потому что это весело.

Мина взглянула на Джикс и мальчиков. Зек и Ферро подняли руки и растопырили пальцы. Мина и Джикс повторили за ними.

Но что дальше? Мина не имела ни малейшего представления. «Э-эм… Пиксит?»

«Что я должен делать?»

«Я надеялась, ты знаешь».

Между пальцами Зека и Ферро запрыгали искорки. Очевидно, что им это было не впервой. Мина посмотрела на Джикс. У той искрили вставшие дыбом волосы, и между большими и указательными пальцами тоже пробегали крошечные разряды. «Ты что, должен как-то поделиться со мной электричеством? Направить его в меня?»

«Я не знаю как».

«Постарайся».

Он постарался. Она чувствовала его концентрацию – его мысли тяжёлым прессом давили ей на мозг: «Искри, искри, искри». По всему его телу, отскакивая от чешуи, забегали белые и голубые искры. Она чувствовала их щекочущее прикосновение, но между её пальцами так ни одной и не возникло.

– Хорошо. Отлично, – похвалила Вира остальных. – Мина, Пиксит, чем вы занимаетесь?

Мина поморщилась:

– Концентрируемся?

– А такое чувство, будто у вас газы. Слушайте, это же элементарно. Уже просто шаркнув по земле, вы порождаете электрический разряд. Это случается сплошь и рядом естественным образом. А твой зверь их точно таким же естественным образом поглощает. От него требуется лишь передать этот разряд тебе. Думай как страж молнии.

«Но что это значит?» Она вспомнила все прочитанные книги – и те, которые читала вслух Пикситу, и хранящиеся в библиотеке профессора Дано. Грозовые стражи делали мир лучше. Но она не представляла, что значит быть им, во всяком случае, не как того требовала от неё Вира.

– Ну давай, – поторопила её девушка. – Ты страж молнии. Ты бесстрашна. Ты быстра. Тебя никому не остановить! Никому не заткнуть! – Её голос звучал всё громче и громче. – Ты ожившая буря! Оглушительная и свирепая!

Мина взвыла про себя: «Я совсем не такая!»

«Ты моя Мина. И у нас получится!»

– Это должно происходить интуитивно, через вашу связь, – продолжала Вира. – Ты должна чувствовать притяжение огня в воздухе. Выпусти на волю огонь своей души!

Они попробовали снова.

Мина вспомнила уроки профессора Дано. Он всё объяснял с научной точки зрения: что всё в мире состоит из атомов, что заряд формируют свободные от атомов электроны, что положительные и отрицательные заряды притягиваются друг к другу, что электричество – это поток заряда, что звери его перехватывают и хранят внутри себя, пока не возникает необходимость снова его выпустить. Он подкреплял свои слова кучей уравнений на доске, и она все их зазубрила – всё, что они описывают. Но она категорически не понимала, как ей перенаправить электричество из живота Пиксита себе на пальцы.

«Нет у меня в душе никакого огня!»

«Твой папа сказал, что ты искришь внутри».

«Это не то же самое!»

– Ты уверена, что он не дождевой зверь, выкрашенный в жёлтый? Продолжайте пытаться. Все остальные – полетели. – Вира запрыгнула на спину Лун, и тот взмыл вверх от первого же мощного взмаха крыльев. Воздух под ним так и засвистел. – Присоединишься, как будешь готова стать одной из нас, Мина.

– Круто! – восхитилась Джикс, отброшенная назад порывом ветра. Она торопливо вскарабкалась на Чоду и спросила зверя: – Готова? – Та фыркнула в ответ. – Ах да. Мина?

Мина через силу улыбнулась:

– Всё нормально.

– Ты уверена? Мы же должны всё делать вместе. Лучшие друзья…

Но не такой ценой. Джикс и Чоде и так уже пришлось ждать, пока Пиксит подрастёт. Нечестно будет опять их задерживать. Мина помотала головой:

– Лучшие друзья не мешают друг другу. И потом, одним нам проще будет концентрироваться.

– Точно?

– Точно, – выдавила улыбку Мина.

– Догоняй, как сможешь.

– Когда ваши звери начнут разгоняться, наклонитесь вперёд, – проинструктировала Вира с воздуха. – Следите за центром тяжести, если хотите плавного отрыва.

Фыркнув, Чода побежала. Мина смотрела, как они с Джикс оторвались от земли и начали немного неуклюже, но плавно подниматься.

Джикс восторженно закричала и вскинула над головой кулак.

– В воздухе держите строй, – продолжила Вира. – Вам захочется всё облететь и осмотреть, но поверьте мне на слово – если вы улетите за пределы пустоши, профессор Уэррин закатит вам такую лекцию, что жизнь будет немила. Это школьное правило лучше не нарушать ни при каких обстоятельствах. Всё ясно?

– Как божий день! – ответила Джикс и торопливо схватилась за чешую на шее Чоды, покачнувшейся в воздухе. – Ой!

– Держись крепко! – посоветовала ей Вира. – Если упадёшь – костей не соберёшь.

«Почему они не привяжут себя к зверям, – недоумевала Мина, – как мы привязываем себя к забору в ветряные дни?» Она не знала, почему стражи молнии этого не делают, особенно ученики. Ей вспомнились слова смотрителя пристани о беспечности других стражей молнии. Может, им гордость не позволяет? Или они таким образом демонстрируют веру в себя и в своих зверей? В любом случае это несколько безответственно.

«Джикс упадёт?» – спросил Пиксит, напуганный её размышлениями.

Спохватившись, Мина поспешила его заверить: «Она крепко держится, и Чода не позволит, чтобы с ней что-то случилось. Не волнуйся. Лучше сосредоточься на том, чтобы заставить мои пальцы искрить и мы скорее присоединились к остальным, ладно?» Она старалась придать своему внутреннему голосу лёгкости.

Все звери молнии и их стражи должны это уметь. Вира сказала, что это элементарно. Значит, и у них обязательно получится – нужно просто немного потренироваться, верно? «При условии, конечно, что я настоящий страж молнии». Но Мина тут же подавила червячок сомнения. К счастью, Пиксит этого не услышал. Ему всё ещё не давало покоя отсутствие верёвок.

«Я не дам тебе упасть».

«Я знаю. А теперь как насчёт искорки?»

Они пробовали, снова и снова. Но максимум, что почувствовала Мина, это слабый разряд в воздухе. Между её пальцев не возникло ни одной, даже самой крохотной искры. Ни разу.

В её ушах стояли слова Виры: «Присоединишься, как будешь готова стать одной из нас».

С каждой неудачной попыткой заворочавшийся в душе комочек страха разрастался, и все когда-то мучившие её сомнения и тревоги вернулись с утроенной силой: а что, если она никогда не будет готова? Что, если у неё не получится, как бы сильно ей ни хотелось? Она не была громкой, неистовой или бесстрашной. Она была… просто Миной.

А вдруг этого недостаточно?

Глава десятая

После отбоя Мина долго лежала в кровати не в силах заснуть и слушала, как Пиксит ворочается на лежанке. «Тебе тоже не спится?»

«Я громко шуршу?»

«Вообще-то сейчас от тебя меньше шума, чем когда ты храпишь».

Она выскользнула из-под одеяла и на ощупь подошла к лежанке Пиксита. Её ладони упёрлись в перьевую чешую. Она села и прислонилась к его боку.

«Мина, я чувствую твоё беспокойство и не знаю, как это исправить. Я знаю, что ты страж молнии. Для меня это так же естественно, как знать, что воздухом дышат и что вода мокрая. Но я не знаю, как заставить тебя в это поверить».

Она обвила руками его шею и прижалась лицом к чешуе. Как ей его успокоить, если она сама не уверена, что он прав?

«Давай ещё раз попробуем? Может, если у нас получится, ты убедишься, что я говорю правду?»

«Конечно, давай. – Она растопырила пальцы. – Прямо сейчас, пока никто не видит». Может, причина в том, что кто-то может наблюдать их неудачи. Она приказала себе мыслить позитивно, ради Пиксита и себя самой.

Они попробовали, потом ещё раз и ещё. Воздух вокруг наэлектризовался. Нсколько искр упали с хвоста Пиксита и как мыши разбежались по полу. Крошечные разряды затрещали между его ушами и по носу. Но ни один не передался Мине.

Наконец она заснула – прямо там, на лежанке, рядом с похрапывающим Пикситом.

Утром они присоединились к Джикс и мальчикам на поле, и вскоре те улетели, а Мина с Пикситом продолжили попытки. Спустя какое-то время, так ничего и не добившись, они вытянулись на земле. Мина положила голову Пикситу на живот и растопырила пальцы на обеих руках.

Новая попытка ничего не принесла. Как и все последующие.

В конце концов Мина мысленно зашептала: «Может, пора признать, что мне не суждено стать стражем молнии. Мне очень жаль. Ты заслуживаешь лучшего стража. Такого, кто бы чувствовал себя здесь своим. Кто умел бы искрить. А я не искрю».

Пиксит внезапно встал, попутно сбросив её на землю. «Ой, прости!»

Она поднялась и отряхнула юбку. «Я в порядке».

«Я вскочил, потому что хотел сказать кое-что важное. Для пущего эффекта. Я не хотел тебя с себя сбрасывать».

Несмотря на плохое настроение и все тревоги, сомнения и прочее, Мина засмеялась:

– Всё нормально, Пиксит. Что ты хотел сказать?

По всему его телу плясали искры, соединяясь в маленькие молнии.

«Ты не искришь. И это хорошо. Искры быстро гаснут. Видишь?»

Все искры с шипением потухли.

«О, я знаю, знаю! Наверное, ты резина!»

«Та штука, что блокирует электричество?»

«Та штука, что делает электричество безопасным!»

С этим было сложно согласиться. «Это то же самое, что сказать, что я не страж молнии. Я ведь должна управлять электричеством».

Он огорченно понурился: «Ладно, тогда не резина. Но звучало ничего, согласись?»

Мина почесала ему за ушами. Он прислонился к ней, и ей пришлось упереться пятками в землю, чтобы не упасть – так он вырос. Нельзя поддаваться унынию. «Да, я не такая, как другие стражи. Так, может, мне просто нужно найти свой путь, как им стать?» Она вспомнила последнюю строчку письма, которое пришло на её имя вместе с билетами на речной корабль: «Чистое сердце не может быть ошибкой».

«Нет ничего плохого в том, чтобы быть другой, – заявил Пиксит с такой убеждённостью, что Мина невольно ему поверила. – Пусть ты не искришь, но я всё ещё зверь молнии, а ты – мой страж молнии».

«Мне просто нужно найти другой путь – тот, который подойдёт мне».

«Нам».

«Нам. – Она взобралась ему на спину. – Будем искать наш путь».

* * *

Они полетели над чёрными холмами и нашли Джикс, мальчиков и Виру примерно в миле от школы. Мина собиралась сказать, что пока ещё не научилась проводить искры. Правда собиралась. Но Джикс её опередила:

– У тебя получилось?! Наконец-то! О, хвала богине! Нам не разрешали играть без тебя – в командах по передаче молнии должно быть равное количество игроков, – и мы уже умирали со скуки!

И Мина растерялась, не зная, как признаться, что на самом деле у них пока не получилось. Джикс была так рада её видеть. «Я не хочу её расстраивать». И она промолчала.

Вира хлопнула в ладоши:

– Значит, так, слушайте сюда. – Она махнула мальчикам. – Ферро, Зек и ваши звери, займите места по левую сторону от меня. Мина, Джикс и ваши звери – по правую. Игра называется «передача молнии». Её придумали, чтобы отточить ваши лётные навыки и умение управляться с электричеством. Вытягивать из своего зверя искры – это только первый шаг. Чтобы быть хорошим стражем молнии, вы должны уметь поглощать электричество из грозы, сохранять внутри своего зверя и затем направлять в молниеотвод. Во время передачи молнии вам придётся ловить и бросать электрические заряды, что поможет подготовить вас к этой работе.

Мина начала жалеть, что они не остались на земле.

– Цель игры – попасть в молниеотводы наверху школьных башен. Джикс и Мина, ваша команда будет забивать в северный молниеотвод, Зек и Ферро, ваш – южный. Смотрите не свалитесь со зверей.

«Стоп, погодите, что?»

Собравшись с духом, Мина открыла рот, чтобы озвучить вопрос Пиксита. Но Ферро с широченной улыбкой уже растопырил пальцы и начал вытягивать из окружающего воздуха электричество. «А я даже одной искорки из Пиксита вытянуть не могу». Сосредоточенно нахмурившись, он смял искры в шар как тесто.

Мимо пронеслась Джикс на Чоде:

– Скорее, Мина, Пиксит! Вы следите за Ферро, а я возьму на себя Зека. Не давайте им перебрасывать заряд!

Пиксит покачнулся, и Мина вцепилась ему в шею.

«О. Э-эм. Что ж, видимо, за дело. Мина, нам же именно это нужно делать?»

«Да». – Она повела его к Ферро.

«Но ты не можешь ловить заряд! Ты даже искру не можешь удержать! О нет, нет, это плохая идея. Мне так жаль, Мина!»

«Будем надеяться, что никто его в меня не бросит».

«А если бросит?»

«Я увернусь. Мы решили идти своим путём, забыл? Не таким, как другие». Стоило порадоваться, что ей представится шанс проверить свою теорию: можно ли отличаться от всех, но при этом быть хорошим стражем молнии? Она всё-таки сумела завести друзей в лице Джикс и Чоды и нашла способ убедить профессоров Уэррин и Дано разрешить им летать – и всё это оставаясь верной самой себе.

«Как мы будем играть в передачу молнии, если мы не можем их ловить и бросать? Ты же слышала Виру! В этом состоит половина игры!»

Но всего половина. Она пока не знала, что именно будет делать, но сдаваться не собиралась. Им нужно быть начеку, выискивать то, чего другие не замечают, пробовать то, что до них никому не приходило в голову.

Возбуждённо прыгая на спине своего зверя, Ферро замахал руками:

– Сюда! Зек, я открыт! Я… – Пиксит по подсказке Мины повис перед ним. – Не открыт. Лети влево! Вниз, нет, стой…

Джикс погналась за Зеком, держащим над головой искрящий заряд. Его зверь метался из стороны в сторону, но Чода упорно его нагоняла, летя по прямой там, где ему приходилось поворачивать.

Внезапно зверь Ферро сложил крылья, и они ухнули вниз.

– Бросай!

Зек швырнул заряд.

Пиксит метнулся к нему, хотя Мина не представляла, что они будут делать, если достигнут его первым, но Ферро оказался быстрее – он перехватил электрический шар прямо в воздухе:

– Ха-ха! Поймайте меня, если сможете! – Он бросил шар назад Зеку, и тот сильным взмахом отправил его в молниеотвод. Шар рассыпался облаком искр, и те заструились вниз по металлическому стержню и исчезли в чёрном коробе у его основания.

– Очко мальчикам! – закричал Ферро и, подлетев к Зеку, дал ему пять.

Игра продолжилась.

Ферро и Зек на Бриндл и Рагите забили ещё три раза.

– Как насчёт придумать план? – предложила Мина Джикс.

Та просияла:

– Да! Отлично. Есть идеи?

Мина повела задумчивым взглядом между мальчиками и молниеотводами. Всё это время они просто гонялись за соперниками, пока те перебрасывались шаром, из-за чего всегда оказывались на шаг позади. И её осенило:

– Не будем больше следить за Ферро и Зеком. Не важно, что они будут делать, главное – заряд и молниеотвод. Я буду охранять молниеотвод, а ты будь готова перехватить шар, когда они по нему не попадут.

– Класс! – Джикс помедлила. – То есть ты останешься здесь, у молниеотвода? Летать за ними не будешь? Просто будешь ждать, когда они сами к тебе подлетят?

Мина кивнула:

– Именно. – План был разумный. Простой. И выполнимый для них с Пикситом, не способных перенаправлять электричество.

– Но так никто не делает.

Интересно почему? Её задумка казалась такой логичной: Ферро и Зеку необходимо приблизиться к молниеотводу, чтобы в него попасть. С Миной в качестве вратаря их шансы резко уменьшались. А в случае неудачной попытки Джикс легко сможет перехватить заряд и забить очко. Да, это будет не так захватывающе, как гоняться друг за другом по всему небу, и потребует терпения. Но…

– Правила это запрещают? – спросила Мина.

– Нет. Просто так неинтересно. Поступим по-моему! – заявила Джикс. – Ты зайдёшь с запада, я – с востока, и мы возьмём их в штыки! Выбьем заряд прямо из руки! Договорились? Отлично. Полетели! – И они с Чодой умчались на запад.

Вздохнув, Мина повела Пиксита на восток. «Ничего не выйдет. Их двое: если один уронит шар – другой его подхватит».

В этот раз, едва Зек вызвал в ладонь электрический заряд, Джикс помчалась на него с одной стороны, а Мина – с другой. Наклонившись вперёд, Мина прижалась к шее Пиксита, летящего всё быстрее.

«Мне что, в него врезаться?»

«Думаю, в этом состоит план Джикс».

«Глупый план».

Не говоря уж о том, что она не видела резона учиться врезаться в других учеников – но спорить было поздно. Хотя ей и хотелось.

Мина крепко зажмурилась, а в следующий миг они столкнулись с Зеком. Джикс восторженно завопила, Зек вскрикнул. Открыв глаза, она увидела, как электрический заряд вылетел из ладоней мальчика.

– За ним, Чода! – сменила направление Джикс.

Но подоспевший Ферро поймал шар и на всех парах полетел к молниеотводу.

«Ай. Кажется, я помял чешую. Это совсем не весело».

Их учитель подбадривающе закричала:

– Неплохая попытка! Ещё раз! Ну же, активнее! Гроза не станет ждать, когда вы передохнёте!

Джикс и Чода подлетели назад к Мине и Пикситу:

– Слышали? У нас почти получилось! В следующий раз постарайся врезаться чуть сильнее, ладно? – Не дожидаясь ответа, она вернулась на позицию.

Мина посмотрела на неё, на мальчиков, потом на молниеотводы. «Будем охранять молниеотвод».

«Но Джикс сказала…»

«Знаю. Но Джикс не права. Она не хочет слушать, но мы ей покажем. Как мы показали профессору Дано, что уже можем летать. – Она потянула за чешуйку, уводя Пиксита к школе. Он оглянулся на неё, но его доверие было абсолютным. – Хватайся за молниеотвод».

«Я на нём не помещусь. Я слишком большой».

«Вот поэтому всё получится. Обернись вокруг него хвостом и крыльями. Они не смогут попасть в стержень, если ты закроешь его собой». Джикс сказала, что правила не запрещают защищать молниеотвод. Просто большинству стражей молнии не приходит это в голову: они слишком любят играть в нападении.

Издалека донёсся крик Джикс:

– Мина! Пиксит! Что вы делаете?!

Пиксит упёрся передней лапой в наконечник молниеотвода и соскользнул по нему головой вниз, обхватив стержень всеми четырьмя лапами и обернув вокруг него хвост, а Мина крепко обвила его шею руками и ногами, чтобы не сорваться.

И игра началась.

Она смотрела, как Зек призвал электрический шар, как Джикс и Чода врезались в него, как Ферро перехватил заряд за несколько секунд до того, как Чода успела развернуться в воздухе, и стрелой рванул к молниеотводу.

«Приготовься».

«К чему?»

«К броску».

«А что потом?»

«Лови шар».

«Но я держусь за молниеотвод!»

«Ты что, совсем ничего не запомнил из лекций профессора Дано? – Тот несколько дней посвятил объяснению теории грозовых зверей. – Ты можешь поглощать заряд любой частью тела. Тебе необязательно ловить его лапами». Всё тело зверя молнии играло роль своего рода батареи, способной сохранять электрический заряд. Страж ловил молнии, а зверь их поглощал, но если молния ударяла прямо в него, можно было обойтись без связующего звена.

Ферро был уже совсем близко. Недоумённо хмурясь, он всё же привстал на спине Бриндл и размахнулся. Чода мчалась за ним на всей скорости, но между ними оставалось ещё несколько футов.

– Мина, он сейчас забьёт! – закричала Джикс.

Он бросил шар.

«Пиксит, глотай!»

Пиксит открыл пасть и… проглотил заряд.

Ни одна искра не коснулась стержня. Тело зверя поглотило заряд.

Джикс и Чода резко затормозили и ошеломлённо на них уставились. Ферро и Бриндл, тоже с выпученными глазами, снизились. Подлетели Зек и Вира. И все одновременно заговорили:

– Он что, правда…

– А это считается?

– Но шар коснулся…

– Нет, не коснулся!

– Но они тоже не забили!

– А так можно?

– Гениально!

– Он в порядке?

«Ты в порядке?» – спросила Мина Пиксита.

Тот рыгнул.

– Игра окончена! – объявила Вира.

Джикс с радостным воплем направила Чоду к Мине и Пикситу.

– Прости, что сомневалась в тебе! В следующий раз я буду делать точно как ты скажешь!

Мина улыбнулась, а Пиксит довольно заурчал.

Глава одиннадцатая

Пять дней спустя они полетели в свою первую грозу. Мина первой увидела объявление: она топталась у дверей в обеденный зал в ожидании, когда утренняя толпа немного рассосётся и она сможет ухватить себе булочку, – и тут к ней с молотком и постером в руках неторопливо подошёл профессор Дано.

Она не видела его с первого урока полёта, но он кивнул ей, будто это было вчера. Его правая рука была забинтована. Мине стало интересно, где он пропадал и что с ним случилось – о нём несколько дней не было ни слуху ни духу, – но она не придумала, как вежливо об этом спросить. К учителям с личными вопросами подходить не принято, во всяком случае, она не решилась. А что бы он сказал, узнав…

– Ты дописала эссе, Мина?

– Ещё нет, сэр. Простите. – Она хотела объяснить, что всё свободное время днём и каждый второй вечер проводит в воздухе: по указанию Виры они тренировались в передаче молнии даже после ужина и до самого отбоя. А когда они с Пикситом не летали, она либо помогала ему вытягивать электричество из окружающей среды, либо делала очередное письменное задание для Виры. Сейчас она бы безмерно обрадовалась даже крошечному разряду статического электричества на своём рукаве. «А если попросить совета у профессора Дано?» Но он уже отвлёкся.

Прибив постер к стене, он громко хмыкнул и удалился.

ГРОЗА

В ТРЁХ МИЛЯХ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ ОТ ШКОЛЫ МОЛНИИ МИТРИС

СЕГОДНЯ В ВОСЕМЬ ВЕЧЕРА

УЧАСТИЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО

«Наша первая гроза!»

Она не знала, как реагировать: радоваться? Бояться? Или, как обычно, всё сразу?

«Пиксит!»

Ответа Мина не услышала – он был слишком занят вознёй с другими зверями молнии. Она прикинула свои варианты. Ей не хотелось заходить в обеденный зал, даже во время завтрака, когда там царит относительное спокойствие: в учениках ещё не успевало проснуться желание лазить по стенам или лабиринту из металлических прутьев. Обычно она незаметно проскальзывала к столам с едой и убегала в комнату, где можно было поесть в столь желанной тишине. «Я смогу. Я страж молнии. Такая же, как они».

Просто… их было очень много в одном месте.

В противоположном конце зала Мина заметила Джикс, Зека и Ферро, сидящих в кругу смутно знакомых учеников. Они иногда здоровались с ней, но она ещё ни разу с ними вместе не ела. «Но Джикс наверняка хотела бы узнать о грозе».

Сделав глубокий вдох, она шагнула в зал. И её сразу же затопили звуки. Осторожно лавируя между столами, она пригнулась, увернувшись от картошки, брошенной каким-то стражем в открытую пасть своего зверя. Зато другой ученик с подносом в руках врезался в неё, и они одновременно пробормотали слова извинения. Наконец она добралась до стола Джикс.

Та что-то рассказывала, активно жестикулируя, но, увидев Мину, оборвала себя на полуслове, взобралась на стол, проползла между подносами и учебниками и схватила её за руки:

– Ты пришла! Я же говорила, что рано или поздно она придёт! Садись! Ешь!

Лицо Мины запылало. Она позволила усадить себя на одну из скамеек, желая лишь одного: чтобы Джикс сбавила тон. Все смотрели на них! «Надо было дождаться окончания завтрака».

– Я не… Я просто хотела сказать, что…

– Это Мина придумала новую стратегию игры! – распиналась Джикс. – Защищать молниеотвод. Глотать шары. Мина, сейчас все команды её пробуют – ну или придумывают что-то похожее.

Несколько ребят включились в разговор, пустившись в объяснения, как они со своими зверями применяли эту тактику: один игрок в нападении, один в защите, но не всегда, потому что так можно обмануть соперника, подманить и… Все говорили одновременно, и Мине хотелось одного – заткнуть уши. Но она продолжала сидеть, застыв в неподвижности и натянув на лицо улыбку.

Постепенно напряжение начало отпускать. Она поймала себя на мысли, что чувствует себя почти как дома: реплики, вопросы и ответы струились вокруг неё как тёплые дружелюбные воды. В них не было ни намёка на агрессию. Многие воспользовались шансом представиться и познакомить её со своими зверями. Она со всеми здоровалась – так тихо, что никто не слышал, но это никого не обижало.

Ещё несколько минут спустя она с удивлением обнаружила, что улыбается уже по-настоящему. Все за столом были ей рады, особенно Ферро и Зек, заявившие, что отныне хотят всегда играть с ней и Джикс в одной команде.

– Нам нужно больше твоих идей! – сказал Зек.

– Да, ты мыслишь нестандартно, – поддержал Ферро.

Зек ткнул в его сторону большим пальцем:

– Ферро было два года, когда его в последний раз посетила новая идея.

Ферро кивнул с притворной серьёзностью:

– Я был гениальным ребёнком. К сожалению, взросление всё испортило.

И они продолжили ёрничать.

В какой-то момент в бесконечном гомоне возникло временное затишье, всего на один вдох. Но Мина ждала его и поспешила воспользоваться паузой:

– Снаружи висит объявление: сегодня будет гроза.

Джикс завизжала и подпрыгнула:

– Гроза!

Ферро и Зек дали друг другу пять.

Услышав Джикс, все с криком принялись носиться по залу и залезать на столы. Учителя тоже добавляли шума, приказывая ученикам успокоиться, перестать бегать и «ради всего святого» не ходить по столам! «И осторожнее с едой!» Кувшины летели на пол, заливая его водой и соком. Несколько учебников оказались безнадёжно затоптаны. Тарелки бились, но их звон едва можно было различить из-за визга и болтовни возбуждённых детей.

А потом к ней прямо по столам прибежал Пиксит: «Мина!» Обхватив его за шею и прижавшись лицом к перьевой чешуе, она забросила ногу ему на спину и села верхом. Замахав крыльями, он поднялся к люстрам и вылетел в одно из открытых широких окон.

Наступила блаженная тишина. Слышно было лишь ветер, шорох крыльев и колотящееся о рёбра сердце.

«Там было… очень громко».

«Все радуются. Наша первая гроза! Ты не рада, Мина?»

Конечно, она рада, но… «Я всё ещё не могу ловить молнии, а ты пока не научился передавать мне электричество». Он мог его поглощать, как показала их первая игра в передачу молнии, но настоящие стражи должны уметь вытягивать заряд из своих зверей и направлять его в нужную сторону, чаще всего в молниеотвод, подсоединённый к электрической сети.

«Внутри грозы будет проще. Там ты обязательно заискришь и докажешь всем – и в первую очередь себе, – что ты ничем не хуже». Он говорил так убеждённо, что она решила ему поверить, хотя опыт гроз у него был такой же, как у неё, и равнялся нулю. Грозы на фермы не допускались. Она о них только читала.

К закату все ученики и звери собрались на полях для практических занятий. Несколько пар играли в передачу молнии над школой, но Мина не спешила подняться в воздух. Её взгляд был направлен на горы.

Гроза надвигалась с севера.

Парой часов ранее она видела, как дождевые и ветровые звери со своими стражами промчались над чёрными холмами. С тех пор над горами начали собираться облака, постепенно разбухая и темнея.

Мина размышляла, откуда взялась гроза. На одной из своих первых лекций профессор Дано сказал, что погода всего мира взаимосвязана. Что представляли собой эти тучи по другую сторону гор до того, как звери утянули их в Алоррию?

Джикс рядом нетерпеливо переминалась с ноги на ногу:

– Мама с папой как-то раз взяли меня посмотреть на грозу. Гром гремел так громко, что я описалась.

Мина взглянула на неё, не понимая, зачем она это сказала. Чтобы предупредить?

– Мне было три.

Мина вернулась к наблюдению за тучами.

Пиксит пихнул носом её локоть:

«Спроси её, Чода говорит правду?»

«А что говорит Чода?»

«Что внутри грозы дождь падает вбок, а ветер такой сильный, что выдирает глаза, а от грома ты глохнешь на целую неделю». – Он так сильно содрогнулся, что чешуйки зазвенели, и с него как перхоть посыпались искры.

Мина попросила Джикс:

– Скажи, пожалуйста, Чоде, чтобы она не дразнила Пиксита.

– О! Она… прости! – Джикс сосредоточенно нахмурилась, но вскоре её лицо разгладилось. – Чода сказала, что больше не будет. Просто Пиксит очень доверчивый.

– Тогда ей тем более не стоит его дразнить, – тихо, но твёрдо сказала Мина и положила руку на шею Пикситу, выражая ему свою негласную поддержку.

– Она не хотела ничего плохого, – встала на защиту Чоды Джикс. – Она просто дурачилась.

– Это её не оправдывает. – Нельзя нападать на тех, кто младше, меньше или не может дать сдачи. Ни при каких обстоятельствах. Она знала это, потому что у неё есть младшие брат и сестра, её научили этому забота о яйце Пиксита и все прочитанные истории о героических грозовых стражах.

Секунду посмотрев на неё, Джикс кивнула:

– Ты права. – Она отвернулась к Чоде, и крылья той расстроенно повисли. Чода взглянула на Пиксита, и Мина услышала, как он милостиво принимает её извинения.

Мине пришла в голову мысль, что, хотя она и не говорила громко, её всё равно услышали.

Это было приятно.

Профессора, включая директора, ходили между учениками, отвечали на вопросы и давали советы.

– Следите за своими напарниками, – говорили они. – Держитесь все вместе. Далеко в грозу не залетайте. Оставьте её более опытным стражам – они летят сюда из столицы. Ваша задача – наблюдать за ними, перенимать их умения. Можете собирать отдельные заряды, потом выпустите их в молниеотводы, но не пытайтесь ловить крупные молнии!

Лётные инструкторы раздавали что-то вроде скомканных сумок:

– Для защиты от дождя. Вы раньше никогда не летали в грозе, а это тяжело, и там очень сложно ориентироваться. Прислушивайтесь к себе и присматривайте друг за другом. Если чувствуете, что для вас это слишком, – улетайте. Если видите, что другой ученик растерялся, – помогите улететь ему. Никакого геройства!

Мина поискала глазами профессора Дано, но его нигде не было.

Бах!

Это гром? Она никогда раньше его не слышала, но звук был похож на тот, с каким упало дерево, которое однажды пришлось срубить папе, потому что оно стало слишком большим для их поля.

У неё пересохло во рту. Она облизнула губы, но это не помогло. Ладони вспотели. Она вытерла их о юбку и взяла одну из дождевых сумок. Посмотрев, как делают остальные, она натянула её на себя: в сумке оказались разрезы для головы и рук. Ткань, блестящая и гладкая, шелестела от каждого движения и немного напоминала материал, из которого сшиты школьные одеяла.

Профессор Уэррин постучала тростью по камню:

– Все внимание! Городу нужно электричество, и мы его им обеспечим! Все поглощённые заряды вы должны будете выпустить в молниеотводы заставы, установленные у подножия гор. Мы тут не в игрушки играем!

Мина переглянулась с Джикс. Слова директора уверенности ей не прибавили: они ведь даже ещё ни разу не выиграли матч по передаче молнии, хотя и активно мешали соперникам забивать.

– По зверям, ученики! – приказала профессор Уэррин. – Помните: не покидайте пустошь. Не направляйте молнии в фермы или сады и ни в коем случае не пересекайте горы. Держитесь на безопасном расстоянии и старайтесь не мешать друг другу. Все, кто нарушит эти правила, лишатся шанса посетить Десятилетний фестиваль. Удачи и добрых гроз!

Мина взобралась на Пиксита. Накидка неудобно вздулась, но она её разгладила и, наклонившись вперёд, схватилась за перьевые чешуйки. «Готов?»

«Нет. А ты?»

«Нет. Но всё равно полетели».

«Ладно», – пискнул он не громче мыши, но побежал, вспарывая когтями утрамбованную землю поля, и изо всех сил забил крыльями. Краем глаза Мина видела разгоняющуюся Чоду с Джикс на спине. А затем они все взлетели.

Пиксит оказался почти в самом центре их ученической стаи. Их целью были растянувшиеся над горным хребтом тёмно-фиолетовые тучи. Низкие и массивные, они закрыли собой вершины и смазывали очертания склонов. Время от времени какая-то из туч вспыхивала ярким белым светом и тут же гасла.

Опять что-то грохнуло.

Наверняка это был гром.

Джикс закричала:

– Я слышала, что если посчитать, сколько секунд отделяет молнию от грома, то так можно узнать, за сколько миль от тебя гроза!

Мина и без того отлично знала, где гроза: слишком близко!

«Я не готова!»

Тучи подобно вражеской армии надвигались на холмы. Все дождевые и ветровые стражи отлетели назад и теперь наблюдали с безопасного расстояния, как призванное ими чудовище разрастается в обрюзгший и вечно голодный кусок неба. Все инстинкты Мины призывали развернуться и броситься прочь. Но ученики летели слишком плотно. Ей бы не удалось сбежать, даже если бы она захотела.

«Всё будет хорошо, Мина».

Она снова подумала о профессоре Дано: как он поранил руку? Вспомнила все те длинные списки погибших в непогоду и представила, каково жить людям за горами, без защиты грозовых зверей. Потом она подумала о своей семье и родной ферме. Представила залитые солнцем поля, порхающих над кукурузой и громко щебечущих птиц, лениво раскинувшегося на лужайке солнечного зверя Гатона, громко требующих обед близнецов… А вскоре она вместе с другими учениками влетела в грозу.

Глава двенадцатая

Гроза их проглотила.

Мине показалось, что её перемололи зубы огромного голодного чудовища и теперь она бултыхается у него в желудке. Этот ветер… она никогда не испытывала ничего подобного, даже в ветреные дни. Он ударил по ней с Пикситом, отбросив вбок и вверх. Она прижалась к шее зверя.

«Держись, Мина!»

Со всех сторон по ним хлестали капли, затекая в разрезы накидки и холодя кожу. Её затрясло.

Отовсюду звучали восторженные возгласы.

– Я чувствую её! – крикнул кто-то.

– Сейчас ударит! – вторил ему другой голос.

– Всем приготовиться!

За плотными тучами ничего было не разглядеть.

Внезапно всё вокруг залило ослепительным белым светом. Несколькими секундами позже – бабах! У неё мурашки побежали по коже, и причина была не в дожде. «Ты это чувствуешь?»

«Молния! Да!»

Пиксит полетел вперёд – по крайней мере, ей так показалось, – к более тёмным тучам. Мина не знала, в какой стороне север. Куда они летят: к школе или от неё? «Помни, нам сказали не залетать глубоко. Пусть молнии собирают стражи постарше».

«Я их чувствую, Мина!»

Его восторг передался ей, и вскоре она уже сама начала с нетерпением вглядываться в тучи, пытаясь предугадать, где ударит новый разряд. Как им объяснили, техника сбора молнии заключается в том, чтобы её пресечь – поглотить энергию до того, как она высвободится.

Другими словами, необходимо в буквальном смысле её поймать.

«Там!»

В этот раз она увидела молнию: белая линия рассекла тучу, и из неё во все стороны метнулись ветвистые рукава. В её свете Мина успела разглядеть спикировавшего под неё грозового зверя – и молния исчезла, пойманная его стражем и поглощённая зверем. И вновь стало темно.

Бабах!

Она чувствовала напряжение воздуха – его источник был где-то слева. «Налево!»

Пиксит, разрезая крыльями дождевые капли, свернул влево. Она смахнула рукой воду с лица и, снова крепко схватившись за чешую, быстро заморгала, пытаясь хоть что-то различить. Со всех сторон доносились крики: «Ещё одна!», «Приготовиться!», «Я её чувствую!», «Сейчас ударит! Ловите, пока не рассеялось!»

Молния.

Красивая, белая, с десятками ветвистых рукавов, молния ударила прямо перед ними.

БАБАХ!

Тут же мимо пронеслись сразу несколько зверей. Один ударил по крылу Пиксита, и тот завалился набок, с трудом удержавшись в воздухе. Мина заскользила вниз. «Мина!» Она изо всех сил обхватила его коленями и рывком втащила себя назад между его лопаток.

Но тут порыв ветра с дождём хлестнул под крыло Пикситу, и он закрутился. Мина испуганно закричала, отчаянно хватаясь за шею кувыркающегося в воздухе зверя.

«Держись, Мина!»

Что ещё ей оставалось?

Она знала, что рядом есть другие стражи. Джикс тоже должна быть неподалёку. И Зек с Ферро, и другие ученики, и все прилетевшие собирать молнии стражи. Но сейчас, оказавшись во власти неукротимой стихии, Мине казалось, что они с Пикситом остались совершенно одни.

«У нас получится! Только держись!»

Новая вспышка, прямо перед ними, и тут же – бабах! Пиксит отшатнулся, и пальцы Мины заскользили на мокрой перьевой чешуе. Она старалась уцепиться, но дождь не давал.

«Я не удержусь!»

Ее пальцы схватили воздух. Из груди вырвался крик:

– Пиксит!

Он спикировал за ней.

«Мина!»

Его когти сомкнулись на её плече, и руку пронзила острая боль. Он сразу же расслабил хватку, и она повисла на его задней лапе.

Из глубин тучи донёсся зов:

– Мина?

«Джикс!» Она едва не разрыдалась.

– Джикс, мы здесь! – крикнула Мина, но всё вокруг залило белым светом, воздух чуть дальше от них рассекла молния, за которой последовал оглушительный гром, стёрший её слова. Она попыталась ещё раз: – Джикс! Чода! Сюда!

Пиксит лихорадочно бил крыльями, стараясь удержаться в воздухе, и её болтало из стороны в сторону. Кожу у Мины саднило от хлёстких капель дождя. Плечо пульсировало болью.

За чёрно-фиолетовыми тучами проявился тёмный силуэт, и из них вынырнули Джикс и Чода.

– Мина! Что ты делаешь! Неужели так сложно запомнить одно простое указание! – Подлетев, Джикс схватила её, и Мина отпустила лапу Пиксита и плюхнулась на подругу.

Чода немедленно ухнула вниз.

– Нам сказали держаться своих напарников! – возмущалась Джикс. – Но ты как сквозь землю провалилась! Я искала! Звала! Ты что, меня не слышала? Почему ты не откликалась? Мина, у тебя кровь! Твоё плечо! Чода, приземляйся! Мина ранена! – Новая вспышка, совсем близко. – Что значит не удержишь нас обеих?! Это не обсуждается, Чода!

Мина приподнялась. Необходимо перебраться назад на Пиксита…

– Эй! Не шевелись!

Чоду повело в сторону, и Мина соскользнула. Джикс успела её схватить, но Чода, окончательно потеряв равновесие, завалилась набок, её крылья хлопнули друг о друга, и она начала падать. Пиксит с криком метнулся за ними, и они понеслись навстречу земле спутанным клубком из рук, ног, крыльев и лап.

Прогремел гром, и в следующей вспышке Мина увидела несущиеся на них острые камни горного склона. Она обхватила руками шею Пиксита, и их четвёрка распалась на две пары зверей и стражей.

Пиксит расправил крылья, успев слегка снизить скорость падения, но они всё равно сильно ударились о землю и покатились в ворохе камней, пока наконец не остановились.

Дождь начал стихать.

Гром отдалился.

Мине казалось, что каждый дюйм её кожи покрыт синяками. Плечо ныло. «Пиксит?»

«Я здесь».

– Джикс? – прохрипела она.

– Мы здесь!

В такой темноте Мина определила только, что Джикс где-то выше её.

– Вы в порядке?

– Не молчи – мы найдём тебя по голосу.

К горлу Мины подкатил смех, но она его сдержала. Сейчас не до веселья, хотя неконтролируемое хихиканье продолжало распирать её изнутри. А может, это слёзы. Или всё вместе. «Они хотят, чтобы я не молчала. Я».

– Наша первая гроза должна была пройти совсем не так, – сказала Мина. Она не знала, что говорить, но Джикс нужно было как-то ориентироваться. – Мне так жаль, что тебя поставили в пару со мной. Это нечестно по отношению к тебе. Ты заслуживаешь кого-то лучше и способнее, чем я.

– Ты же не специально упала, – отозвалась Джикс. – Не кори себя. Ты всегда так беспокоишься, чтобы с другими поступали честно, но забываешь о себе.

– Я солгала, что научилась призывать искры, – призналась Мина. – У нас до сих пор не получается.

– Да? Ладно, а вот теперь я немного сержусь. Почему ты мне не сказала? Мы бы вам помогли!

Сверху и слева от Мины зашуршали камешки. Сейчас молния пришлась бы очень кстати, потому что не было видно ни зги. Но даже когда она ударила, вспышка высветила лишь небо и горный пик.

– Я думала, мы должны разобраться сами.

– Но мы же напарники! И твоя проблема очевидна: ты всё ещё не веришь, что из тебя выйдет страж молнии.

«Неужели это так заметно?!» А она так старалась не показывать своих сомнений. Но Джикс оказалась куда проницательнее, чем можно было о ней подумать. «Или это я совершенно не умею притворяться».

– Я худший страж молнии за всю историю Митриса. Теперь… они наверняка отправят меня домой. – У неё перехватило горло. Профессор Уэррин не станет терпеть в стенах своей школы ученицу, которая не только не умеет призывать электричество, но и летать в грозе.

От этой мысли её замутило. Она так долго мечтала стать стражем…

Сбоку сошла небольшая лавина камешков.

– Мина, не молчи! Расскажи мне о своём доме.

– Я люблю нашу ферму. Лучше её ничего нет. – Она опять замолчала, погрузившись в воспоминания о полях, когда из земли только-только прорастает пшеница, о том, как пахнет воздух летним утром, и о недавно сорванных яблоках, ещё теплых от солнца и таких хрустящих.

– Ну так опиши мне её. Ну же, Мина. Говори.

И Мина, запинаясь, начала рассказывать Джикс о своей семье – о старшем брате, близнецах, маме и папе. О том, как они радовались, когда ей поручили ухаживать за яйцом, и как она гордилась. Она так долго об этом мечтала, и они болели за неё. Они были уверены, что у неё вылупится солнечный, или дождевой, или ветровой зверь и она останется на ферме вместе с ними.

– А ты получила зверя молнии? – спросила Джикс. – Почему?

«Потому что таково твоё предназначение, Мина, – твёрдо заявил Пиксит. – Тебе суждено отправиться в большой мир».

«Для чего? Я неудачница».

«Не знаю. Для чего-то».

– Мина, продолжай. Как вышло, что Пиксит – это Пиксит?

– Потому что… Потому что… – У неё не было ответа на этот вопрос. Он не был ошибкой. Но, возможно, ошибкой была она, фермерская девочка, откусившая слишком большой кусок и не сумевшая его прожевать. Пиксит принялся убеждать её, что она идеальна такая, какая есть, но Мина ему не верила. В голове упорно крутилась мысль, что она не заслуживает быть стражем. Поэтому она упала в грозу и поэтому не могла призвать ни единой искры. – Я всё думаю о той фразе… ну, помнишь, которой заканчивается пригласительное письмо: «Чистое сердце не может быть ошибкой». Но что, если я первая такая ошибка?

– Ага, вот ты где. – Голос Джикс прозвучал совсем рядом. Мина сощурилась и с трудом разобрала её силуэт: тень, чуть темнее остальных. Чода была ещё одной такой тенью, только ниже и шире. Джикс плюхнулась на землю и спросила: – Ты сильно ранена?

Мина села. Голова закружилась, но терпимо. Она коснулась плеча и, поморщившись, торопливо отдёрнула руку:

– Не знаю.

– Как только гроза пройдёт, полетим назад в школу. Прямиком в медпункт.

Дождь становился всё тише. Мина посмотрела по сторонам в поисках школьных огней. Даже в непогоду их должно было быть видно.

Позади них, за горным пиком, опять громыхнуло.

От пронзившей её мысли она похолодела.

Гроза была за ними. За горой.

А это означало, что они находятся по другую её сторону.

– Джикс, почему школы не видно?

– Из-за грозы. Ты что, забыла, что такое гроза? Темно, хоть глаз выколи? Сплошные тучи? Молнии? Очень круто? Ты головой ударилась?

«О нет». Пиксит тоже догадался.

– Джикс, мы перелетели через горы. – Мина старалась говорить ровно и спокойно, но голос предательски дрожал. «Это плохо. Очень-очень плохо». Мало того что она не умеет искрить и упала в первую же грозу – так ещё нарушила одно из школьных правил: не покидать пустошь. – Кажется… мы пересекли границу. Мы не в Алоррии.

Глава тринадцатая

Дождевые капли с мягким перестуком падали на камни, но за паническими криками Пиксита у неё в голове и воплями Джикс рядом Мина почти их не слышала.

«О нет, о нет, что я наделал?! О нет, о нет, мне так жаль!»

– Нам конец! Нам крышка, большая и окончательная! Что скажут мои родители? Я знаю, что они скажут: они взбеленятся! Они только и ждут, чтобы я провалилась. Они и так уже уверены, что мне никогда не повторить их успехов. И что нам теперь делать? Это ужасно. Настоящая катастрофа. Все катастрофически плохо! Мина, что нам делать?! Что мы скажем?!

Голова болела. Плечо тоже. Но Мина сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. «Не паникуй», – сказала она Пикситу. Не случилось ничего катастрофичного, просто так получилось. И ответ прост: молчать.

– Мы ничего никому не скажем. Мы упали – они это и без нас знают. Но мы не станем уточнять, где именно.

– Будем лгать?

Равняется ли молчание лжи? Да. Но будет нечестно, если Джикс накажут только потому, что Мина никудышный страж молнии.

– Ладно, хорошо, – кивнула Джикс. – В смысле мы же не специально. Мы с тем же успехом могли упасть и на правильной стороне горы. Нам просто не повезло.

Мина услышала шорох и ворчание и увидела, как одна тень – Джикс – залезает на другую – Чоду. Та взмахнула крыльями, и Мине в лицо полетели дождевые капли. Вздохнув, она взобралась Пикситу на спину.

Он расправил крылья и сразу же заверещал: «Ай-ай-ай!»

Мина торопливо соскользнула на грязные камни: «Ты в порядке?»

«Больно!»

Она успокаивающе погладила его по шее: «Где? – В такой темноте ничего невозможно было разглядеть, а на ощупь он весь был мокрый, и не понять – это вода или кровь. – Ты поранился? Сломал что-нибудь?» Мина решительно задавила росток паники – нельзя позволить, чтобы Пиксит почувствовал её страх. Он и без того напуган.

Пиксит приглушённо всхлипнул: «Слева. Крыло. Больно шевелить. Кажется, я на него упал».

Краем глаза она уловила движение теней.

– Мина, Пиксит, скорее! – призвала Джикс. – Чем дольше мы тут остаёмся, тем больше шансов, что кто-то заметит наше отсутствие!

– Он повредил крыло, – сказала Мина, стараясь сохранять спокойствие. Пиксит поранился! «Из-за меня». Если бы она была хорошим стражем или предупредила его, чтобы был осторожнее внутри туч… Если бы они полетели раньше или тренировались дольше или если бы она прислушалась к своим инстинктам и привязала себя к нему, а не последовала примеру остальных, стараясь предстать такой же, как они, прекрасно зная, что это не так… Она прогнала эти мысли. – Вряд ли он сможет взлететь.

– Но он должен! Нельзя, чтобы нас нашли на этой стороне горы. Ты слышала профессора Уэррин. Мы нарушили главное правило! – Джикс и Чода бегали вокруг, брызгаясь дождевыми каплями во все стороны. – Одно дело нарушить правило специально, ради какой-то цели. Но это… если у нас будут неприятности из-за глупой случайности, хуже просто не придумаешь! Ты не знаешь моих родителей, Мина. Они были звёздами своего поколения стражей. У меня нет права на ошибку! Не на столь серьёзную!

«Пиксит, ну попытайся! Нам достаточно перелететь пик…»

Он застонал.

Дождь успел смениться лёгкой моросью. Из-за облаков начала проглядывать луна, высветив горный склон. Теперь Мина могла разглядеть его почти до самого пика. «Время ещё есть. Но немного». Согласно распоряжению из столицы, дождевые и ветровые стражи погонят грозу на юг, вдоль хребта, чтобы стражи молнии смогли собрать как можно больше зарядов, а затем отправят её назад за границу. До лугов и фруктовых садов молнии и гром не доберутся, не говоря уж о городе и фермах за ним. После ухода грозы учеников отправят назад в школу, и тогда кто-нибудь обязательно обратит внимание на отсутствие Джикс, Мины и их зверей. «Если нам удастся добраться до противоположного склона прежде, чем это случится, всё обойдётся».

«Я попробую. Давай забирайся».

Мина села верхом и обхватила его шею руками, стараясь не касаться крыльев. Она чувствовала, как он напрягся, расправляя сначала одно крыло, потом другое. Первый же взмах – и её тоже прошила боль. «Стой! Ты делаешь только хуже».

«Прости! Мина, лети с Чодой. Я нагоню вас, когда немного оправлюсь. Я найду тебя». Прозвучало это одновременно смело и жалобно.

«Я тебя не оставлю. И потом, Чода не сможет унести нас обеих – ты и сам это знаешь. – Она посмотрела на пик, прикидывая расстояние. – До него не так уж далеко».

– Джикс, летите с Чодой за помощью.

«Нет!»

– Ты с ума сошла?! Я тебя не брошу!

– Он ранен. – Она ещё раз окинула взглядом пик. Судя по теням, путь до него обещал быть крутым, и подниматься придётся по мокрым после дождя камням. «Лететь ты не можешь. А идти?»

«До самой школы? Не знаю».

«Нам нужно только перебраться через пик. А там что-нибудь придумаем».

«Да? Ну, можно попробовать».

– К тому моменту, как ты приведёшь помощь, мы с Пикситом перейдём границу. – Она старалась говорить ровно, хотя ей и не хватало уверенности.

Джикс и Чода ещё раз их обошли:

– Там темно, опасно и мокро. Вам никогда не добраться пешком!

Мина ненавидела споры. Ей всегда чудилось, что её внутренности стискивают невидимые жгуты. Но других идей всё равно не было.

– Пожалуйста, Джикс! Можешь не говорить, что ты тоже упала. Просто скажи, что видела, как мы падаем. И не уточняй, где именно.

– Ну не знаю, Мина…

– Помнишь передачу молнии? Ты обещала, что отныне будешь делать всё как я скажу!

Джикс открыла рот, закрыла, сердито посмотрела на Мину и сказала:

– Ладно. Но не вздумайте умирать, пока я не вернусь, и не попадите под лавину! Искрите посильнее, чтобы я смогла вас найти, договорились?

Чода фыркнула на прощанье, и они улетели.

Мина проводила взглядом их расплывчатую тень, поднявшуюся к облакам и вскоре скрывшуюся за пиком, стараясь прогнать ощущение, будто её бросили. Ведь это была её идея.

Пиксит переспросил дрожащим голосом: «Лавина?»

Она обхватила его шею рукой – той, что не болела: «Идём покорять гору». Вместе они начали медленный подъём по склону.

Камни были скользкими, и приходилось тщательно вымерять каждый шаг. Мина не отпускала Пиксита. Все его мысли тоже были о восхождении: «Раз, два… тихо. Не торопись, спокойно. Туда не наступай. Осторожно. Три, четыре. Правой, левой, правой задней, левой задней».

Морось не желала униматься. Казалось, тучи плачут.

Выше склон стал заметно круче, и им пришлось лавировать между высокими скальными выступами. «А вдруг дальше станет ещё хуже и мы не сможем подняться до пика?» Но она гнала эти мысли, стараясь думать только о следующем шаге.

Внезапно позади послышалось:

– Сюда!

Мужской голос. Незнакомый.

Мине удалось сохранять спокойствие, когда они падали, когда выяснилось, что Пиксит ранен, когда Джикс впала в панику и когда они с Чодой улетели, оставив их одних взбираться по горе в темноте под дождём. Но услышав, что рядом незнакомец… Мина потеряла голову от страха.

«Пиксит, скорее!»

«Это Джикс! Она привела помощь!»

Невозможно – слишком быстро. И голос доносился снизу – а помощь должна прибыть сверху, на крыльях грозовых зверей. «Это не помощь! – Мина торопливо водила рукой, чтобы за что-то уцепиться, но пальцы натыкались лишь на скользкий голый камень. – Пиксит!»

Он замер, давая ей возможность оттолкнуться от его задней лапы. Она потянулась вперёд, надеясь нащупать какую-нибудь трещину или скол – что угодно. Но всё бесполезно. Позади раздалось уже несколько голосов: к мужскому прибавились два женских. Они громко перекликались.

– Стой на месте, дитя! – крикнула женщина. – Там небезопасно!

Ужас прошил её как разряд молнии, и она лихорадочно замахала руками. Нужно подняться, нужно бежать, спасаться, сейчас же! Её страх передался Пикситу, и тот с рёвом расправил крылья. Его панические мысли натыкались друг на друга, подстёгивая её страх, который мгновенно передавался ему обратно.

«Летим отсюда!»

«Но ты не можешь!»

«Хватайся!»

Она обхватила руками его шею. Но они успели подняться всего на несколько футов, а затем его раненое крыло сложилось, и они упали и покатились по камням вниз. Пиксит закрыл её крыльями, но Мина всё равно потеряла сознание.

Очнувшись, первое, что она увидела, – это яркий круг оранжевого света. Глаза заслезились, и она закрыла их рукой. Кто-то заговорил успокаивающим тоном с незнакомым акцентом:

– Тс-с, всё хорошо. Лежи смирно. Ты упала. Но с тобой всё в порядке. Переломов нет.

– Пиксит? – прохрипела она.

– Так зовут твоего зверя? С ним тоже всё хорошо. Мы как раз им занимаемся. Отдыхай. Вот так, умничка. На, попей. Это поможет. – Мина почувствовала прикосновение к губам прохладного обода чашки, и ей в рот пролилась жидкость. Она глотнула. Горьковатое тепло хлынуло вниз по горлу.

Не хотела она ничего пить. Она хотела одного – убедиться, что Пиксит в порядке! «Пиксит! Ты как?»

Но ничего не услышала – лишь ощутила расплывчатое присутствие.

– Пиксит!

– Бедняжка, дайте ей его увидеть. Иначе она себя доведёт! – Послышался шорох. Чьи-то руки скользнули ей под спину, помогая сесть, и источник света – фонарь, запоздало сообразила она, хотя его сияние было ровным, не как от огня – сместился. Она увидела Пиксита, лежащего на одеяле. Мужчина и девочка, примерно ровесница Мины, бинтовали ему крыло. Ещё одна незнакомка, пожилая женщина, стояла рядом с ней.

Чужаки. Она никогда не видела такой одежды: длинные дутые куртки с кучей молний и пуговиц. И акцент! В Алоррии никто так не говорит.

– Вы нам помогаете? Но…

Женщина усмехнулась. На ней были многослойные коричневые одежды, из-под капюшона выбивались мелкие кудряшки. В руке она держала керамическую кружку.

– А тебе, должно быть, говорили, что все не алоррианцы – это жалкие создания, которые даже себе помочь не могут, или ещё какие глупости? Мы поисково-спасательная команда из Дерна, это ближайшая отсюда застава. – Она указала на подножие горы. – Меня зовут Нила, а это Варли и Эйона. Мы выходим каждую грозу, ищем тех, кто потерялся и нуждается в помощи. Обычно это овцы. Или безрассудно смелая торговка, решившая, что успеет добраться до дома прежде, чем гроза окончательно разгуляется. Ваши ребята нам редко попадаются.

Мина сглотнула. Ей в рот будто насыпали мела, голова кружилась. Думать было тяжело, поэтому она сфокусировалась на странном фонаре.

– Я не… – Она хотела сказать, что не знает ничего о чужаках. Ей всегда было любопытно, но она никогда всерьёз не надеялась их встретить. «И уж точно не при таких обстоятельствах».

Мина осторожно потыкала пальцем в плечо, сейчас аккуратно перебинтованное. Боли почти не чувствовалось.

– Мы смазали его средством от боли в костях. Скажешь своим врачам, что через сутки тебе понадобится перевязка, так быстрее пойдёшь на поправку. И постарайся как можно меньше двигать рукой. То же самое касается твоего грозового зверя. Ему не стоит летать, пока его крыло не заживёт.

– Но нам нужно…

Нила мягко её прервала:

– … перейти гору. Знаю. Ты не первый страж, попавший под коварный порыв ветра. Эти грозы, в которых вы резвитесь, опасны, понимаете вы это или нет.

Туман в голове Мины начал рассеиваться, и она обратила внимание, что дождь прекратился. «Сколько прошло времени? Джикс должна скоро вернуться. Нам нужно на другую сторону!»

– Как скоро…

– Как только мы его подлатаем, мы поможем вам перейти через гору. Ваши люди найдут вас на другой стороне. – Тепло улыбнувшись, женщина похлопала Мину по здоровому плечу. Она напомнила ей их соседку, нянчившуюся со всеми детьми в радиусе пяти миль от её фермы. Не сосчитать, сколько подсолнечных кексов съела Мина у неё на крыльце.

Один из спасателей, Варли, мужчина с коричневой кустистой бородой, тихо заговорил, будто она была оленем и он боялся её вспугнуть:

– Когда в следующий раз решите поиграть с погодой, мы будем признательны, если вы проведёте грозу мимо нашей заставы, хорошо? Там всего горстка зданий. Обойти их ничего не стоит.

Нила недовольно цокнула на него языком:

– Она всего лишь ребёнок и грозами пока ещё не командует. – Повернувшись к Мине, она добавила: – Но раз уж ты учишься, задумайся на будущее, кому ваши забавы и игры причиняют вред.

У Мины лицо загорелось от стыда. «Но я никому вреда не причиняла! Или причиняла?»

С нарастающим чувством вины она вспомнила свой восторг из-за их первой грозы. Все радовались, и никто ни на секунду не задумался о людях, которые окажутся на её пути. Стражи позаботились, чтобы ни один алоррианец не пострадал, но очевидно, что они не были столь внимательны с грозой до того, как та пересекла границу. Получается, когда дождевые и ветровые стражи призвали грозу, они провели её через заставу?

«Но я тут ни при чём!»

Может, в этом не было ничьей вины. Может, это случайность? Может, они просто не знали, что там застава? Мине не верилось, что кто-то мог намеренно провести грозу через поселение.

Третий спасатель – девочка-подросток с чёрными всклокоченными волосами и шрамом в углу рта – фыркнула совсем как Чода:

– Станет она этим голову забивать. Им всем плевать на нас.

– Не говори так, Эйона, – рассердилась Нила. – Они просто не понимают, что делают, вот и всё.

Эйона снова фыркнула, но на этот раз промолчала. Наклонившись над Пикситом, она размяла пальцами шарик смолы и зафиксировала им бинты – мама делала точно так же, когда Гатон упал со старой яблони и вывихнул руку.

– Мы умеем переживать непогоду, – сказала Нила, доставая из сумки новый бинт для Пиксита. – А для этих бедняжек всякий раз становится откровением, что они, оказывается, не могут контролировать неконтролируемое.

«Мы можем контролировать погоду, – хотелось сказать Мине. – Это только у меня плохо получается».

– Согласен, по большей части непогоду пережить можно, – снова заговорил Варли. – Вот у нашей Эйоны за плечами несколько по-настоящему страшных гроз. Но благослови нас звёзды и луна, когда придут десятилетние бури. – Он прижал кончики пальцев ко лбу, отгоняя зло. Совсем как мама. Было трудно поверить, что эти люди использовали те же жесты, что её родные. Мина представляла чужаков… ну, особо никак не представляла, потому что не знала, чего от них ожидать. Ни в одной из прочитанных ею книг о них не рассказывалось. «Возможно, они мало чем от нас отличаются».

– Я правильно понимаю, вы не собираетесь просить её как-то помешать приходу десятилетних бурь? – спросила Эйона.

– Она просто ребёнок, – повторила Нила. – Младше тебя.

– Опасный ребёнок, – буркнула Эйона.

Мина хотела спросить, что такое десятилетние бури, и почему они думают, что она может помешать их приходу, и почему Эйона считает её опасной. Должно быть, эти вопросы отразились у неё на лице, потому что Варли с грустью сказал:

– Последняя десятилетняя буря не оставила от заставы камня на камне. Тогда у нас ещё не была налажена система заблаговременного оповещения, и не все сумели спастись. Многие погибли.

– Я же говорю, им всё равно, – повторила Эйона. – Не понимаю, почему вы делаете вид, будто ей есть до этого дело.

«Конечно, мне есть дело!»

Лицо девочки раскраснелось, и с каждым словом она говорила все громче:

– Они считают себя лучше всех, хотя на самом деле во всём зависят от своих драконов…

– Хватит, – вмешалась Нила. – Она ранена, промокла до нитки и напугана. Нам нужно помочь ей вернуться домой, пока её люди не начали паниковать. Вы же знаете, они предположат худшее. Погрузим грозового зверя на носилки.

Втроём они развернули похожие на гамак носилки.

– На счёт «три». Аккуратно. Осторожнее с крылом. Раз, два, три!

Они закатили Пиксита на носилки, и тот заворчал и открыл глаза.

«Пиксит, ты в порядке?»

С него посыпались искры.

Спасатели отпрыгнули.

– Ого! – вскрикнула Эйона.

Мина подползла к нему и погладила его по шее. «Не бойся. Они нам помогают. Смотри – они забинтовали тебе крыло. И они помогут нам перебраться через пик». Постепенно он успокоился. Выпущенные искры с шипением погасил дождь. «Всё будет хорошо».

Нила и Варли подняли Пиксита, водрузив ручки носилок себе на плечи. Эйона с загадочным фонарём пошла вперёд, подсвечивая узкую тропу, бегущую змейкой между камнями. Понятно, почему Мина и Пиксит её не увидели: в темноте она была практически неразличима. Мине приходилось ступать очень осторожно – камешки выкатывались из-под ног, и грязь была скользкой, – но всё-таки она поднималась. Дважды ей пришлось хвататься за скалы, чтобы не упасть. Спасатели же шли с уверенностью горных козлов, не задерживаясь ни на секунду, будто для них это привычное занятие.

«Наверное, так и есть». Они упоминали, что она не первая оказалась по эту сторону гор. Но Мина никогда не слышала о грозовых стражах, пересекавших границу. Звери не покидали Алоррию. Так было заведено. Их обязанностью было служение людям.

«Но здесь тоже живут люди». И призвавшие грозу стражи должны были проверить и убедиться, что путь чист.

Наконец спасатели остановились.

– Нам нельзя ступать на территорию Алоррии, – сказала Нила. – Иначе мы бы никогда не оставили раненого ребёнка и её зверя одних на горе.

– Таков закон вашей страны, – добавила Эйона.

Погодите – есть такой закон? Мина впервые об этом слышала. Она думала, что это школьные правила запрещают ученикам и их зверям покидать пустошь. А оказалось, что существует закон, запрещающий чужакам заходить в Алоррию.

– Здесь удобный выступ. Вы будете в безопасности, пока ваши люди вас не найдут. Отдыхайте. – Нила достала вещевую сумку и отдала её Мине. – Здесь еда и вода, вам хватит, чтобы денёк продержаться. Если по какой-то причине за вами не придут, спуститесь по тропе до заставы Дерн. Мы вас приютим на сколько будет нужно. – Она указала вниз, на горстку янтарных огоньков – от фонарей или ламп, как предположила Мина. Но они точно не электрические, верно? Откуда у них электричество без зверей молнии? И так далеко от городов?

– Я… я не знаю, как вас отблагодарить, – сказала Мина.

Эйона закатила глаза:

– Как насчёт перестать создавать убийственную погоду? Для начала?

Нила шикнула на неё:

– Наша работа – помогать и делать то, что правильно. Мы были рады помочь. Безопасных бурь, дитя.

– Меня зовут Мина. А это Пиксит. – Как жаль, что ей больше нечего сказать. Может, если она вернётся… «Я не могу вернуться. Выброси из головы эти глупости». Конечно, нечестно, что гроза затронула их заставу, но она тут бессильна. Она всего лишь ученица – и не самая выдающаяся. У неё даже призвать искру не получается. – Спасибо.

Они с Пикситом залезли на выступ, который оказался широким, плоским и даже удобным. Вдалеке виднелись сияющие электрическим светом три башни Митриса. На этой стороне хребта на небе не осталось ни намёка на недавнюю грозу. Над Алоррией сверкали звёзды и луна.

За спиной Мины трое спасателей начали спуск к своему потрёпанному ненастьем дому.

Глава четырнадцатая

Мина свернулась клубочком под боком Пиксита, тот прикрыл её здоровым крылом, и они мирно спали… пока их не разбудил вопль:

– Мина! Пиксит! Где вы?!

Мина с трудом разлепила веки и потрясла Пиксита:

– Пиксит, искри! Искри, чтобы Джикс смогла нас найти!

Всё ещё сонный, он начал выбрасывать искры.

«Больше!»

Он сконцентрировался, и от него во все стороны полетели каскады искр.

– Там! – услышала Мина голос Джикс. – Я их вижу! Чода, спускайся! – И секундой позже: – Мина, я так рада, что вы оба живы!

Джикс и Чода спикировали к ним в компании Зека и Ферро. Было ещё темно – стояла тихая, ясная ночь, вдалеке горели башни Митриса, – так что Мина проспала совсем недолго. Зек помахал им с Пикситом. Руки Ферро были заняты связкой верёвок, но он широко им улыбнулся, блеснув в лунном свете белыми зубами.

– Вам очень повезло, что вы упали по эту сторону границы! Да, невероятно повезло! – во весь голос закричала Джикс. Описав над ними круг, она махнула на Зека и Ферро. – Мы принесли сеть, и ты должна знать, что мы её не украли.

Мальчики пылко закивали.

– Мы оставили записку, – уточнил Зек.

– Ученики должны помогать друг другу, – серьёзно сказал Ферро.

Мина просияла. Она ещё никогда не была так счастлива кого-то видеть. Стараясь не шевелить раненой рукой, она помогла им расправить сеть под Пикситом, после чего забралась к нему внутрь. Верёвки были покрыты слоем огнестойкой резины.

Звери Джикс, Зека и Ферро взяли каждый по концу сети и начали набирать высоту. Мина и Пиксит оторвались от выступа. На мгновение вся их группа ухнула назад к земле, и Мина от страха чуть не завизжала. Пиксит всё-таки вскрикнул.

– Поднимаемся! Поднимаемся! – командовала Джикс. – Машите изо всех сил!

И они полетели к школе.

– Однажды я сломал руку, – заговорил Ферро. – Мне было три года, и я бежал к дому, весь такой радостный, потому что только что увидел бабочку…

– Ты радовался какой-то бабочке? – удивился Зек.

– Она была классная! С пушистыми усиками.

– Шутишь?

– Я никогда ещё таких не видел. Сказал же, мне было три. И ради некоторых бабочек стоит побегать. Представь, что ты увидел бабочку, плюющуюся огнём…

– Было бы круто! – сказала Джикс.

– И невозможно, – добавил Зек.

– Я гипотетически!

– Сам ты гипотетический, – усмехнулась Джикс.

– Чётко подколола, только это какая-то бессмыслица, – прокомментировал Зек.

Они продолжили болтать и шутливо препираться. Поток слов захлёстывал Мину, но вместо того, чтобы смущать или вызывать желание спрятаться, он успокаивал и дарил ощущение безопасности. Их разговоры были как люлька, не дающая ей упасть.

Слушая их, она чувствовала себя как дома.

Когда они долетели до школы, все лампочки еще горели. Мина выглянула в ячейку сетки и постаралась рассмотреть, кто из учителей их встречает. От этого зависело, насколько серьёзные неприятности их ждут. «Нас исключат?»

«Конечно нет! Откуда такие мысли? Кроме того, никто не знает, что мы что-то нарушили». Она постаралась придать своим мыслям твёрдости. Зек, Ферро и их звери видели их на правильном склоне горы, и даже Джикс не знала, что Мина разговаривала с чужаками. «Это останется нашим секретом».

Она вспомнила слова Эйоны о ней – что от неё всё равно не стоит ждать помощи – и ощутила укол вины. Ложью она их не отблагодарит. Если бы чужаки не помогли ей и Пикситу… «На какое-то время», – уточнила она.

«Я умею хранить секреты».

«Я знаю». Он никому не рассказал, что она не умеет искрить.

«Тут нет ничего сложного, – скромно добавил он. – С другими людьми я говорить не умею, а Чода только и знает, что фыркать».

Мина улыбнулась.

Грозовые звери пересекли поле для практических занятий и начали снижаться.

– Аккуратнее, ребят! Так, ещё ниже… ещё… на счёт «три». Раз, два…

Бух! Пиксит и Мина плюхнулись на землю. «Ай!»

– Я ещё не сказала «три»! – возмутилась Джикс. – Что тут сложного? Раз, два, три! Приземляемся на счёт «три»! – Они с Чодой мягко опустились рядом с Пикситом и Миной. Трое стражей помогли им выпутаться из сети.

– Вы в порядке? – спросил Ферро. – Ну, не считая жёсткого приземления. Простите. Это всё Зек. – Он увернулся от нацеленного ему в руку кулака друга.

Зек поднял голову и посмотрел куда-то за спину Мины:

– Готовьтесь. Они идут.

Мина сбросила с себя конец сети и встала. К ним спешили профессор Уэррин, профессор Дано и три лётных инструктора. Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих на поле. У неё вспыхнули щёки. Вот что все будут обсуждать в ближайшие дни – не грозу, не молнии, а тот факт, что Мину и Пиксита пришлось нести в школу в сетке.

Профессора и учителя окружили их и принялись ахать и охать над забинтованной рукой Мины и крылом Пиксита. Джикс тем временем во весь голос рассказывала, как Мина с Пикситом упали по время грозы, как они с Зеком и Ферро нашли их на выступе на этой стороне горы и доставили назад в школу. Потом она громко запричитала, что при падении они могли переломать шеи, как боялась найти их мёртвыми и какое облегчение испытала, обнаружив их живыми, пусть и не совсем невредимыми. Зек и Ферро присоединились, подтвердив каждое её слово.

Вокруг них постепенно росла толпа зевак, и Мина мечтала об одном: чтобы крыло у Пиксита волшебном образом вылечилось и они улетели далеко-далеко. Она даже была не прочь вернуться на обрыв – только не быть в центре внимания стольких глазеющих на неё людей.

Джикс, Ферро и Зек будто прочли её мысли и окружили её.

И ей сразу стало в десять раз легче.

Профессор Уэррин и профессор Дано разогнали учеников и учителей, после чего проводили Мину и Пиксита в школу и до самого медпункта. Джикс с Чодой, а также Зек и Ферро составили им компанию. В медпункте к ним тут же бросились две медсестры и осмотрели плечо Мины и крыло Пиксита.

– Хорошо забинтовано, – прокомментировала одна из них. – Кто тебя учил?

Мина не знала, что ответить. Она открыла рот, но слова не шли.

На помощь пришла Джикс:

– Она выросла на ферме. Переломы рук там обычное дело. Опасные места – эти фермы.

Ферро кивнул:

– Ага. Все эти коровы.

«Мы выращиваем пшеницу и кукуруз», – подумала Мина, но вслух ничего не сказала. Медсёстры удовлетворились объяснением, и невидимый ремень, стискивающий её грудь, слегка разжался, давая ей вдохнуть немного свободнее.

Сложно было сказать, догадались ли Зек и Ферро, как на самом деле обстоит дело. Если да – она им обязана вдвойне. Ей не терпелось как можно скорее оставить всю эту ситуацию в прошлом.

– К счастью, ничего не сломано, – сообщила одна из медсестёр профессору Дано. – Вывихнутое крыло у зверя молнии и сильный ушиб у девочки. – Повернувшись к Мине, она продолжила: – Плечо какое-то время поболит, но ты сможешь двигать рукой. А вот тебе, мой друг, – погрозила она пальцем Пикситу, – придётся посидеть на земле до полного выздоровления. Любые попытки летать только усугубят травму.

Мина сглотнула. Она понимала, что они ещё легко отделались: никто не подозревал, где именно они приземлились. Но от мысли, что полёты им заказаны… Ей и так предстояло всех нагонять: она ещё не научилась вытягивать из Пиксита электричество, а о том, чтобы ловить молнии, и речи не шло – и это не беря в расчёт прошедшую грозу, обернувшуюся для них полным провалом. Им нужно больше тренироваться, но никак не меньше. Но Пиксит ранен, и тут ничего не поделаешь. Поэтому она молча кивнула.

– Взгляни на это с другой стороны, – посоветовал профессор Дано своим неизменно ледяным тоном. – Теперь у тебя будет время закончить эссе.

Ферро наморщил нос:

– Что ж тут хорошего?

– Не тебе же писать, – тихо, но чётко – так, что все её услышали, сказала Мина.

Джикс, Ферро и Зек расхохотались. Мина им улыбнулась.

– Ну, это определённо хорошо для меня, – согласился Ферро.

* * *

Пока все остальные тренировались летать и призывать электричество, Мина дописывала за столом эссе. Ей хотелось, чтобы оно вышло на пять с плюсом и послужило своего рода доказательством того, что она заслуживает учиться здесь, вместе с другими стражами молнии, но каждые несколько минут из её груди вырывался протяжный вздох. Она скучала по полётам и Пикситу. Ему пришлось временно поселиться в медпункте, потому что он не мог залететь в окно. Но слышать её вздохи он мог, пусть и мысленно.

«Мне очень жаль, что я поранился».

«Ты не виноват».

Она посмотрела в окно на горы. Как бы ей хотелось забыть обо всём, что она там пережила и услышала! Неужели стражи действительно провели грозу через заставу? И о каких «десятилетних бурях» они говорили? Она никогда не слышала о регулярных бурях за границей Алоррии, тем более смертельно опасных.

Откуда они знали, что каждые десять лет им предстоит переживать страшную непогоду? Ведь без грозовых зверей природа, насколько Мине известно, непредсказуема. Она не знала, что и думать.

Нахмурившись, она перевела взгляд на своё сочинение. Ей задали написать о важности соблюдения законов Алоррии, подтверждая это историческими ссылками, – но ведь история их страны представляла собой сплошную череду несчастий. «Видимо, в этом и смысл. Только когда стражи и звери начали работать вместе, несчастья прекратились. По крайней мере, для нас».

Для чужаков несчастья продолжались.

Она пожевала губу.

«Такое чувство, что чем больше мы пытаемся исправить мир, тем сильнее его ломаем».

«Вообще-то мне сказали отдыхать, – пожаловался Пиксит. – Но какой тут сон, когда ты так громко думаешь, будто кричишь в одной со мной комнате».

«Прости».

Но сколько бы Мина ни старалась, её мозг продолжал работать. В своих дневниках первые стражи писали, что, ещё учась контролировать погоду, делали только хуже, порождая ужасные бури в других местах, и это оборачивалось леденящими душу списками имён. «А вдруг это происходит и сейчас?»

Глупость какая-то.

Грозовые стражи и звери извлекли все необходимые уроки из прошлого. Они работали сообща, соблюдая законы, чтобы сделать жизнь всех лучше и безопаснее.

«Но что, если, управляя погодой в Алоррии, мы портим её где-то ещё? Как было в Дерне?»

В комнату вбежала Джикс:

– Мина, Мина, Мина! Ты никогда не догадаешься! – Она не стала ждать от Мины предположений, что было хорошо, потому что та не представляла, из-за чего подруга так радостно скачет. – Мы едем в город! Мы все! Все ученики Митрис приглашены на встречу с премьер-министром, и она расскажет нам о планах на фестиваль!

– Все? – Мина подумала о Пиксите. Он пока ещё не мог летать. «И разве я вправе говорить “мы”?»

«Конечно вправе, Мина!»

Джикс, естественно, их не слышала.

– Да, Пиксит тоже поедет! Мы поплывём на речных кораблях. Так за нами проще уследить. Учителя боятся, что иначе мы на что-нибудь отвлечёмся и все разлетимся в разные стороны. Чтобы нас всех разместить, придётся нанять кораблей пять, не меньше! О, Мина, это так здорово! Посмотрим репетиции! Не генеральную, конечно, но всё равно сможем прочувствовать настроение, а там и до самого фестиваля будет уже рукой подать! Стражи и звери со всей Алоррии соберутся в столице! Я заранее предвкушаю водные представления! И огни! Это будет нечто потрясающее! Я совсем не помню прошлый фестиваль, мне было всего два года. Как и тебе. Ты тоже наверняка ничего не помнишь. Но мне рассказывали, это было феноменально! А премьер-министр обещала, что этот станет лучшим за всю историю!

Восторг Джикс оказался заразителен: Мина тоже заулыбалась. Десятилетний фестиваль сопровождали завораживающие представления грозовых стражей и зверей, во время которых они демонстрировали свои умения контролировать погоду…

Чужаки сказали, что разорительные бури случаются каждые десять лет…

«Ты же не думаешь, что это как-то связано с…»

«Конечно нет».

Алоррианское правительство никогда бы не дало добро на празднества, если бы они кому-то угрожали, даже иностранцам. Это были безобидные представления. И она разделяла нетерпение Джикс. Гатон помнил прошлый фестиваль и, захлебываясь, описывал, как небо раскрашивалось всевозможными цветами, как по всей стране снег и дождь танцевали – танцевали! – под беззвучную музыку. Как день сменялся ночью, а ночь – днём, и как облака принимали формы животных, и те гонялись друг за другом. Столько чудес! Фестиваль напоминал алоррианцам об их счастливой судьбе и вдохновлял следующее поколение детей принять участие в лотерее на получение яйца грозового зверя.

Разумеется, заграничные бури тут ни при чём. Непогода – естественное явление. Просто у чужаков нет своих зверей, чтобы с ней бороться.

– Когда мы отплываем? – спросила Мина.

– А это самое классное! Завтра! Забудь о своём глупом эссе и начинай собираться!

Джикс продолжила трещать о том, что они обязательно увидят и что она надеется увидеть сама. Послушать её – так столица чуть ли не волшебное место, где все, даже самые смелые мечты сбываются. «А может, так и есть», – подумала Мина, вспоминая то немногое, что ей удалось наблюдать с речного корабля. Скорее бы увидеть больше!

Закончив со сборами, она достала альбом для рисования. Сна не было ни в одном глазу, поэтому Мина до самого отбоя рисовала пейзажи столицы, какой она её запомнила.

Джикс тоже притихла, погружённая в свои мысли. Было приятно лежать в темноте, зная, что подруга разделяет её невыразимый восторг.

Они обе мало спали той ночью, но Чода храпела за троих. Едва прозвенел утренний звонок, как Мина и Джикс вскочили с постели. Быстро умывшись и одевшись, они спустились в главный зал, где к ним присоединился Пиксит. Он махнул Мине забинтованным крылом: «Сказали, ещё неделя – и я снова смогу летать!»

«Отличная новость. Но перестань им махать. Сегодня мы поплывём».

Зек и Ферро оказались в одной группе с ними вместе с ещё тремя стражами – Триной, Сарил и Китой и их зверями – Хавой, Куил и Умой. Все они были в приподнятом настроении и без умолку болтали и смеялись, и Мина впервые почувствовала себя одной из них. Её тоже переполняло радостное возбуждение. Они все поздоровались и вели себя с ней так же приветливо, как с Джикс, Ферро и Зеком.

– Будем держаться вместе, – сказала Джикс Мине.

– Ага, чтобы, если вдруг кто увидит плюющуюся огнём бабочку… – начал Зек.

Ферро легонько ударил его кулаком по руке.

– Ай, меня покалечили!

– Придётся тебе, видимо, вместо столицы отправиться в медпункт, – тихо поддразнила Мина.

– Я исцелился! – тут же воскликнул Зек.

Все засмеялись.

Учителя завели их на корабль, весь покрытый молниеупорной резиной. Пока стражи лазили по всему судну, звери сгрудились на палубе как можно дальше от легковоспламеняющихся мачт и парусов. Ветровой страж надул паруса, и Джикс и Мина перебежали от одного борта к другому и замахали школе на прощание.

Мина не видела пустошей во время прибытия – тогда была ночь, – но, конечно же, не раз любовалась ими из школьных окон и с воздуха. Но было что-то особенное в том, чтобы смотреть на чёрные холмы с высоты поднятой реки. Она стояла, облокотившись на бортик и подставив лицо ветру, и вдыхала запах моря – в эту сторону по руслу текла пресная вода, но от самого корабля ещё пахло водорослями, рыбой и солью. Завтра вместе со сменой направления потока они вернутся. По обеим сторонам поднятой реки протянулись красивые, несмотря на их черноту, холмы: при свете солнца на них стали различимы тени, порождённые силуэтами голых деревьев и камней, сгрудившихся вместе, как путники вокруг костра. Позади холмов высокие горы наблюдали за спешащим к городу речным кораблём.

Краем глаза Мина заметила подошедшего к ней Ферро.

– Жаль, тебя не было с нами на последнем матче, – сказал он.

Она так изумилась, что уставилась на него разинув рот.

Он пожал плечами:

– Ты предлагаешь что-то новое. Так класснее.

К ним присоединился Зек:

– Нет такого слова – «класснее».

– Я его сказал – значит, есть.

– Это не показатель. Такого слова нет.

– Она же поняла, что я имел в виду, – не сдался Ферро. – Так что такое слово есть. Правильно, Мина? Ты ведь меня поняла, обмен мыслями состоялся. А посему такому слову быть.

Зек фыркнул:

– То, что ты сказал «посему», не делает тебя умнее. А вот грамотная речь – да. Мина, скажи ему, что он идиот. Мне он не верит.

Мина взглянула на Ферро, затем на Зека. От неловкой ситуации её спасла Джикс:

– Вы оба идиоты. Но вам повезло быть вместе с нами, что повышает средний уровень интеллекта на этой стороне корабля. – Она подмигнула Мине, и та улыбнулась в ответ.

«Кажется, у меня на самом деле есть друзья».

«Есть», – подтвердил Пиксит.

– Смотрите! – вытянула руку Джикс. – Город!

Глава пятнадцатая

Смеясь и шутливо толкаясь, ученики и их звери спустились на причал, после чего их пересадили в поезд. Мина оказалась в самой середине – локоть Зека впился ей в бок, шею обдувало пахнущее рыбой дыхание Чоды, а спину подпирало плечо Пиксита. Но сегодня теснота её не пугала – она была в кругу друзей.

Она чувствовала себя своей.

Двери закрылись, и поезд помчался прочь от пристани. Ученики вокруг громко комментировали всё, что попадалось им на глаза.

На улице под ними страж молнии нарисовал в воздухе цветок из электрических линий, который немного пошипел и исчез.

Чуть дальше от него два солнечных зверя направляли потоки света на стеклянные панели небоскрёба, заставляя их плясать в зажигательном ритме.

У одного из фонтанов шестеро дождевых стражей репетировали свой номер: один бросал в воздух водяной шар, другой ловил и перекидывал третьему, а тот взрывал его миллионом брызг, которые как хрустальное конфетти сыпались в чашу фонтана – и при этом ни одна капля не падала на тротуар. Ученики в поезде, и Мина в их числе, восторженно загалдели. «Ты это видел?» – спросила она Пиксита.

«А это ты видишь?» Он смотрел вверх, на летящих клином шестерых ветровых стражей. Позади них в воздухе кружила сотня бумажных листов. На глазах Мины ветер, завернув их в спираль, принялся складывать каждый лист, и вскоре за стражами устремился хвост из сотни бумажных птиц.

– Идём быстрым шагом, дети! – приказала профессор Уэррин. – Нам ещё многое предстоит увидеть! – Для большего привлечения внимания она громко постучала тростью и, подняв её над головой, повела их из поезда по мосту.

Опустив взгляд, Мина обнаружила, что он целиком сделан из стекла. Ей вспомнились скульптуры Митриса, созданные выпускниками. Интересно, этот мост – тоже творение рук стражей молнии? Или стекло для него нагревают солнечные звери, а их стражи формируют из них нужного размера панели? Сквозь него можно было разглядеть слегка искривлённые улицы, заполненные людьми, зверями, всякого рода транспортом и всевозможными хитроумными устройствами с кучей шестерёнок, с высоты напоминающих внутренности часов.

Джикс рядом шла вприпрыжку:

– Мина, кажется, мы увидим её!

«Кого?»

Мина повторила вопрос Пиксита вслух:

– Кого?

– Премьер-министра! Помнишь, я говорила, что она обратится к нам с речью, но я не думала, что это произойдёт прямо сейчас или что нас пустят внутрь!

«Внутрь чего? Мина, мне не видно!» Пиксит шёл на всех четырёх лапах и потому был ниже людей, а из-за больного крыла он не мог взлететь, как другие звери, и разглядеть всё с высоты.

Мина встала на цыпочки и вытянула шею. Они шли к арочному входу, украшенному изображениями грозовых зверей на фоне ясного голубого неба. Вверху сиял золотом алоррианский символ солнца с высеченной надписью «Чистое сердце не может быть ошибкой». Увидев эти слова, знакомые по письму-приглашению, Мина улыбнулась. Они будто приветствовали лично её, словно подтверждая, что она достойна быть здесь.

Почти все значимые исторические события – принятие законов и политических и судебных решений – проходили за этой аркой. Там, в здании в самом центре столицы, премьер-министр заседала со своими советниками, и вместе они управляли Алоррией.

Это было самое важное место во всей стране.

«И мы там побываем!»

«Как думаешь, там есть где пописать?»

«Ох, Пиксит…»

«Мы долго плыли».

«Мы что-нибудь найдём». Беону и Ринне тоже всегда хотелось в туалет в самое неподходящее время. Мина представила, как будет рассказывать им об арке и городе со всеми его жителями и гостями, зданиями, фонтанами и поездами. Внезапно её кольнуло чувство вины: она уже давно не вспоминала о доме, и это было неправильно – она должна сильнее скучать по семье.

Как они, наверное, удивились бы, увидев её сейчас – идущей наравне со всеми в колонне будущих стражей молнии.

Они миновали арку, и Мина разинула рот от удивления. Купольный потолок правительственного здания покрывали фрески, изображающие ключевые моменты алоррианской истории: великие бури прошлого, покорение неба, распахивание новых полей, строительство столицы, закрытие границ. Она страшно пожалела, что не захватила с собой альбом для рисования – но пообещала себе позже запечатлеть в нём всё, что сможет вспомнить, чтобы потом показать родным.

По залу загремел неестественно громкий женский голос:

– Стражи и звери молнии, добро пожаловать в столицу! – Голос звучал сразу со всех сторон, порождая многозвучное эхо.

Мина завертела головой и наконец заметила женщину в зеркальных серебристых одеждах, стоящую на платформе рядом с каким-то нагромождением металлических труб.

– Добро пожаловать в место рождения Алоррии. Именно здесь были приняты первые законы, закрепляющие миссию грозовых зверей, здесь наши предки нашли способ, как сохранить и защитить свою родину, и здесь же наша страна навсегда оставила в прошлом хаос и бедность и вступила на путь мира и процветания!

Джикс пихнула Мину локтем:

– Это она! Это… ой, нет, погоди. Это одна из её ассистенток. – У премьер-министра было несколько дюжин ассистентов, обеспечивающих отлаженную работу правительства. – Как думаешь, мы так её и не увидим? О-о, Мина, эта ассистентка говорит в громкоговоритель! Я слышала о них. Они работают от молний: делают твой голос в два раза громче. Или в три, или сразу в сотню – смотря сколько молний его питают. Ими будут пользоваться во время фестиваля. О-о, смотри, он ещё и проектором оборудован! Это такая штука, которая отбрасывает твоё изображение на стену.

На одной из стен действительно возникло слегка расплывчатое лицо ассистентки, увеличенное в пять раз. Мина никогда ничего подобного не видела. Это было потрясающе!

«Мина? Мне очень нужно».

– Мы сейчас, – шепнула Мина Джикс и вместе с Пикситом начала пробираться сквозь толпу учеников.

Заметив профессора Дано – учителя стояли по краям их группы, следя, чтобы никто не разбредался, – она шёпотом объяснила проблему Пиксита.

Он закатил глаза, но указал на частично скрытую золотой шторой дверь. Мина поспешила туда и оказалась в коридоре, достаточно просторном, чтобы по нему мог пройти грозовой дверь.

Найти туалет труда не составило – на двух дверях висели таблички: один для зверей, другой для людей. Пиксит скрылся за первой, а Мина осталась ждать снаружи.

В правительственном здании даже коридор рядом с туалетом украшали мозаики. Большинство были синих и зелёных оттенков и изображали штормы на море с высокими, как небоскрёбы, волнами и пойманными в них крошечными лодками. Мина надеялась, что она не пропустит ничего важного и что Джикс потом ей всё перескажет. «Скорее, Пиксит. Такая возможность выпадает раз в жизни! Мы в сердце Алоррии!»

«Ты знала, что у них тут всё инкрустировано драгоценными камнями, даже…»

«Пиксит».

«Прости. Я быстро».

Она услышала шаги и вжалась в стену. «Пиксит?»

«Минутку. Такие дела не терпят спешки».

Мина напомнила себе, что она тут по приглашению. Ученики всех школ посетят правительство, каждый в свой день, и сегодня была их очередь, поэтому у неё было полное право ждать в коридоре своего зверя.

Но чем ближе звучали шаги и голоса, тем сильнее Мине хотелось стать невидимой. Из-за угла вышла женщина, знакомая ей по тысяче баннеров и плакатов. Её сопровождала свита из женщин и мужчин в тёмно-синей униформе. У женщины были тёмные с проседью волосы, округлые щёки, улыбчивый рот и добрые глаза. Стройную фигуру облегало приталенное белое платье – у мамы на торжественные случаи было похожее. Лишь свисающий с шеи амулет с алоррианским символом солнца указывал на её положение.

Мина забыла, как дышать, и могла только смотреть не мигая. Все мысли её покинули, не считая одной: «Это премьер-министр».

«Кто? Где? – спросил Пиксит из туалета. – Подожди меня!»

Мина не знала, что делать. Поклониться? Присесть в реверансе? Упасть в обморок?

Премьер-министр тепло ей улыбнулась, будто Мина её любимая соседка, а не незнакомая девочка, забывшая что-то в коридоре.

– А, ты, должно быть, одна из учениц молнии. Дай угадаю: ждёшь, пока твой зверь закончит свои дела в уборной?

Мина не могла вспомнить, как заставить горло работать, будто всю жизнь не проронила ни слова.

– Они чудесные создания, но порой ставят нас в неудобное положение. – Женщина подмигнула Мине. – Только не говори моему зверю, что я так сказала. Ты знаешь, что в твоём возрасте я была ветровым стражем?

Мина кивнула, потом помотала головой и снова уставилась на премьер-министра.

Один из мужчин выбежал вперёд и шепнул женщине что-то на ухо. Она кивнула, но отмахнулась от него:

– Глупости. Будто у меня не найдётся минутки для одной из наших отважных добровольцев. Ведь благодаря преданности и кропотливому труду наших юных граждан Алоррия сегодня процветает. – Она с иронией хохотнула. – Ох, как напыщенно с моей стороны!

Совсем нет. Она говорила как одна из соседок Мины, дружелюбно и обыкновенно. Мина попыталась придумать ответ. «Нужно что-то сказать!» Когда она вернётся домой и Гатон спросит, что она сказала при личной встрече с премьер-министром, не отвечать же, что ничего!

«Хотя он бы именно этого от меня и ожидал».

Никто бы не удивился, если бы Мина так ничего и не сказала.

– Может, у тебя есть какие-то вопросы? – спросила премьер-министр. – Я всегда рада ответить на вопросы молодого поколения.

Мина открыла рот. Но на ум ничего не шло.

Премьер-министр опять засмеялась, но совсем не обидно: будто она смеялась не над Миной, а вместе с ней.

– Стоит мне уйти – и ты немедленно придумаешь тысячу. Ничего страшного, спросишь своих учителей. Уверена, они вырастят из тебя отличного стража. Как у тебя настроение перед Десятилетним фестивалем? Ждёшь с нетерпением? Я – да! – Она улыбнулась. – В каком-то смысле для меня он тоже будет первым, по крайней мере в качестве премьер-министра, и я обещаю продемонстрировать все чудеса Алоррии, чтобы у тебя не осталось сомнений в важности вашего труда.

Тот же мужчина снова выбежал вперёд и что-то ей шепнул, и на этот раз премьер-министр не стала отмахиваться. Она одарила Мину очередной по-матерински тёплой улыбкой:

– Добрых гроз, дитя. – И прошла мимо.

Мина уловила апельсиновый аромат её духов, и внезапно в голове возник вопрос.

– А правда, что фестиваль вызывает по другую сторону гор десятилетние бури? – не подумав, выпалила она.

Все ассистенты ахнули, кое-кто зашептался.

Премьер-министр остановилась.

– Ах, какая досада, – не поворачиваясь, сказала она. – Боюсь, это был неуместный вопрос, дитя молнии. Думаю, тебе лучше не участвовать в запланированных на сегодня мероприятиях.

Она стремительно зашагала прочь, её свита поспешила за ней – все, кроме одного крупного мужчины с бугрящимися под безупречного вида униформой мускулами. Он взял Мину под локоть и потащил по коридору в противоположном направлении. «Ой, что я наделала?!» Она лихорадочно размышляла, что сказать, как извиниться, но премьер-министр была уже далеко.

«Мина?» – Пиксит выскочил из уборной.

«Это моя вина. Не стоило этого говорить».

«Я всё слышал. И мне кажется, ты задала очень хороший вопрос! Почему она рассердилась? – Ему хотелось обжечь ассистента, уводящего Мину от остальных учеников. – Куда он тебя тащит?!»

«Не знаю. Найди профессора Дано». Необходимо оповестить кого-то, что её забрали… куда-то… но желательно не директора. Мине не хотелось представлять, какое у профессора Уэррин станет лицо, если она узнает о случившемся.

Излишне могучий ассистент завел её в комнату с золотистыми стульями и так же молча ушёл, прежде чем она успела спросить, что ей теперь грозит. Дверь он запирать не стал, но Мина не посмела уйти без разрешения, боясь ещё больших неприятностей. Оставалось надеяться, что Пиксит быстро её найдёт.

Время шло. Мина было села на один из стульев, но тут же вскочила и начала ходить по комнате. Что такого страшного было в её вопросе? Её всерьёз волновала эта проблема, она спросила потому, что хотела получить ясный ответ. Это вам не пустая болтовня о погоде. Разве не этого хотела от неё премьер-министр? Разве ей бы не хотелось услышать стоящий её внимания и времени вопрос?

«Я не сделала ничего плохого. Я не заслужила наказания».

Чем дольше она над этим размышляла, тем крепче становилась её уверенность в несправедливости случившегося. Она подумала о словах, высеченных на входе в правительственное здание: «Чистое сердце не может быть ошибкой». Ну, она спросила о том, что волнует её сердце. Премьер-министр сама это предложила, и она задала вопрос. Хороший вопрос. Важный. И только потому, что премьер-министру он не понравился…

А почему он ей не понравился?

Что, если дело не в вопросе…

А в ответе.

Мина на время отложила мысли о несправедливости наказания за вопрос и сосредоточилась на реакции премьер-министра. Если бы та не знала, о чём речь, если бы её никогда о подобном не спрашивали, она бы ответила, что грозовые стражи тут ни при чём и Мине совершенно не о чем беспокоиться. И тогда бы Мину не увели в отдельную комнату, подальше от остальных учеников, где больше никто не смог бы услышать, о чём она спрашивает.

– А это значит, что ответ – «да», – вслух заключила она.

И самое ужасное: это означало, что премьер-министр знала, что ответ – «да».

Глава шестнадцатая

«Мы пришли тебя спасать!» – ворвался в комнату Пиксит, точнее, попытался, потому что в дверной проём он не прошёл. Если бы Мина не была так расстроена, она бы засмеялась.

Из-за его спины донёсся голос профессора Дано:

– Остановись. Сколько ни пытайся протиснуться внутрь, у тебя слишком широкие плечи. Подожди в коридоре.

Пристыженный Пиксит упёрся лапами в пол, высвобождая себя из проёма, и сел за дверью. «Всё будет хорошо», – заверила она, поймав его несчастный взгляд. Профессор Дано зашёл в комнату, и Мина запоздало укорила себя, что не придумала никакого объяснения.

– Могу я спросить, зачем твой глупый грозовой зверь утащил меня – схватил зубами, прошу заметить – из холла? – потребовал он. – Ты ранена?

Она помотала головой.

Он смягчил тон:

– Тебе нужно было побыть минутку в тишине? Я знаю, город порой пугает, тут столько всего…

– Я… – Мина сглотнула. Он должен знать. – Я оскорбила премьер-министра, – едва слышно прошептала она, но профессор услышал. – Она запретила мне участвовать в запланированных на сегодня мероприятиях, и один из её ассистентов отвёл меня сюда.

Профессор Дано нахмурился:

– Что именно ты ей сказала?

Она с трудом подобрала слова:

– Я спросила, правда ли, что фестиваль вызывает десятилетние бури.

Мина ожидала гнева. Недовольства. Или разочарования.

Но никак не страха.

К которому, если ей не почудилось, примешивалась капелька восхищения.

Лицо профессора стало белым как мел, глаза округлились. На секунду он потерял дар речи. А потом, запинаясь, выпалил:

– Д-десятилетние бури?! Ты так и сказала?! Премьер-министру?!

– Да. На одной из лекций вы говорили, что вся погода в мире взаимосвязана, и когда я услышала об этих бурях, я подумала…

– Как ты вообще узнала о десятилетних бурях… – Он оборвал себя. – Ты пересекла горы в тот день, во время грозы, так?

Это был риторический вопрос, но Пиксит всё равно попытался ответить за неё, хотя профессор Дано, конечно же, не мог его слышать: «Это была случайность. Я поранился, и мы упали… Мина, скажи ему, что ты не виновата».

«Вряд ли это имеет значение».

– Но зачем, во имя всего святого, ты спросила об этом премьер-министра?! Я надеялся, что ты начнёшь задавать вопросы, но ожидал, что ты будешь задавать их мне! – В его голосе раздражение мешалось с гордостью.

Ей нечего было на это сказать, да профессор Дано и не ждал оправданий. Он положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза:

– Подумай хорошенько, потому что это важно. Кто-нибудь спрашивал твоё имя?

– Э-эм…

Разве? Она постаралась вспомнить. Кажется, нет. Мина помотала головой.

– То есть премьер-министр не знает, кто ты такая? Только то, что ты ученица Школы Молнии? – Он с чувством выдохнул, будто всё это время не смел толком дышать. Мина едва успела подумать, какое это имеет значение, как от неожиданности подпрыгнула: профессор взял её за руку, точно так же как тот мускулистый ассистент, и потянул за собой. – Пусть так и остаётся. Они загнали тебя сюда, чтобы ты не устроила сцену во время речи премьер-министра. Когда она закончится, за тобой придут и наверняка начнут задавать вопросы, на которые тебе не захочется отвечать. Идём со мной. Я отведу тебя назад на корабль. – Он вывел её в коридор. Пиксит замахал хвостом, радуясь, что они снова вместе. Профессор Дано продолжил тихим шёпотом: – Веди себя тише воды, ниже травы. Скажи всем, что заболела. Если сумеешь пару раз вызвать у себя рвоту, будет совсем хорошо. Никому ни слова о том, что здесь произошло.

С мрачным видом он притащил её к двери без опознавательных знаков, за которой обнаружился скучный серый коридор без фресок и других украшений, подсвеченный редкими электрическими лампочками. Мина предположила, что он предназначается для уборщиков, но уточнять не стала – сейчас не время для экскурсии.

Профессор Дано на удивление хорошо ориентировался в этой части правительственного здания. Он провёл их с Пикситом через чулан, заставленный мётлами, швабрами и вёдрами, в глубине которого была дверь наружу. Они пошли по узкому – Пиксит едва на нём поместился – мосту, тянущемуся под другим, который был намного шире.

– Технический мостик, – пояснил профессор. – Мы сейчас под аркой. Если кто спросит, скажешь, что весь день была на корабле, потому что плохо себя чувствовала.

– Но меня видели в городе.

– Ладно. Тогда – что ты ушла вместе со всеми, но затем вернулась, потому что плохо себя почувствовала. Кто-то из учеников может это опровергнуть? Ты с кем-нибудь говорила?

– Да. С Джикс, Ферро и Зеком. У них тоже будут неприятности?

– Из-за них могут быть неприятности у тебя, если они скажут не тем людям, что ты здорова. – Он поморщился. – Тебе придётся убедить своих друзей, что тебе стало нехорошо, чтобы никто не заподозрил, что это ты говорила с премьер-министром. Постарайся стошнить на кого-нибудь из них. Если повезёт, к тому моменту, когда кто-то додумается их расспросить, они уже ни о чём другом не вспомнят.

«Вот бы тебя стошнило на Чоду, – мечтательно протянул Пиксит. – Это было бы смешно».

«Тут нет ничего смешного».

«Совсем чуть-чуть», – отозвался он тоненьким голоском.

– Как вернёмся в Митрис, я организую тебе разрешение навестить родных. Тогда, если премьер-министр и отправит кого-нибудь в школу на твои поиски, они не найдут никого, подходящего под твоё описание, и тебе не придётся отвечать на неудобные вопросы и признаваться, что ты пересекла границу. Недели, думаю, хватит. Премьер-министр быстро потеряет к тебе интерес – у неё есть дела поважнее. К сожалению, твой отъезд запишут как временное отстранение от учёбы, иначе профессор Уэррин его не одобрит. Это пойдёт в твоё личное дело.

Мина споткнулась на ровном месте, и профессору Дано пришлось её поддержать.

– Всё настолько серьёзно? – Она и подумать не могла, что простой вопрос может привести к таким последствиям, и не понимала, почему профессор так остро реагирует.

– Это всего-навсего предосторожность. Ты этого не знала, разумеется – откуда бы тебе знать? – но ты задала щекотливый вопрос в очень непростое время. Уже какое-то время между грозовыми стражами курсируют слухи о связи между контролируемой погодой в Алоррии и разрушительными бурями за границей. Премьер-министр старается задавить их в зародыше, и фестиваль для неё – способ доказать, что всё замечательно, слухи беспочвенны и перемены не нужны.

Означало ли это, что… «Я права? Связь всё-таки есть?»

– Учитывая близость фестиваля и серьёзность темы, я не хочу, чтобы премьер-министр сделала из ученицы с большим потенциалом козла отпущения и исключила тебя за распространение так называемой «лживой пропаганды». – Он шагнул с моста и направился прямиком к подъехавшему поезду.

Пиксит запрыгнул следом за секунду до того, как двери захлопнулись.

– У меня… большой потенциал? – У неё и мысли не возникало, что кто-то из учителей может так о ней думать. Она ведь ещё не извлекла ни одной искры, не говоря уж о том, чтобы поймать электрический шар во время передачи молнии. Летала она так себе, и пока Пиксит не поправится, они даже этого не могут делать.

– О да. Выдающимся стража делает не умение искрить. – И профессор Дано ей улыбнулся – за всё время, что она его знала, можно было пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз на его лице появлялось это выражение.

Поезд, набрав скорость, повёз их назад к кораблю.

* * *

Профессор заставил Мину лечь на койке в трюме, где пахло настолько ужасно, что её по-настоящему замутило. Раздобыв где-то ведро с остатками рыбного рагу в качестве доказательства её недомогания и предупредив моряков, что это может быть заразно, он плеснул немного рагу себе на подол мантии и убежал назад в город, причитая: «О, бедняжка Мина, ей так плохо! Я отвел её назад на корабль. Смотрите – её стошнило прямо мне на мантию. Так неприятно. Я, конечно, говорю о ней, не о мантии, хотя её придётся бросить в стирку. Несчастный ребёнок пропустит всё веселье».

Мина совсем не расстроилась.

Она была напугана до полусмерти.

Лежа на койке, она рисовала в воображении душераздирающие сценарии. От каждого скрипа лестницы сердце обмирало: наверняка это пришли за ней! Родителям на красивом красном воздушном шаре прилетит письмо, в котором им сообщат, что их дочь исключили из школы за распространение «лживой пропаганды», что бы это ни значило. Её отправят домой, и все её мечты пойдут крахом. «И это будет только моя вина, потому что я не смогла промолчать, когда надо было!»

«Ты ни в чём не виновата», – возразил Пиксит.

Он был прямо над ней, на прорезиненной палубе. «Нет, виновата». Только она почувствовала себя своей, только завела друзей – и надо же было поставить всё это под удар!

«Нет ничего плохого в том, чтобы задавать вопросы. А если премьер-министр побоялась отвечать – значит, ты задала правильный вопрос. И возможно, тебе стоит продолжить расспросы».

Она размышляла над этим, пока её не отвлёк топот вернувшихся на корабль учеников и зверей. Пиксит комментировал происходящее: поздоровавшись с Чодой, Бриндл и Рагитом, он сказал им, как было условлено, что Мина в трюме и ей нездоровится и что пусть они попросят своих стражей проведать её, но чтобы те держались на расстоянии, потому что ей очень плохо.

Мина растянулась на койке в ожидании шагов на лестнице. Вскоре Джикс, Ферро и Зек полуслезли-полуспрыгнули в люк.

– Угх! – возмутился Ферро. – Здесь пахнет хуже, чем носки моей бабушки!

– Здесь пахнет хуже, чем твоя бабушка, – сказал Зек.

– Серьёзно? Ты оскорбляешь мою бабушку?

– Прости. Само вырвалось.

Джикс ворвалась в крошечную каюту, но затормозила за несколько футов до койки Мины:

– Мина! Выглядишь ужасно!

Мина постаралась не обижаться, учитывая, что на самом деле она не больна. Она слабо махнула им, будто ни на что большее у неё не хватает сил, затем поморщилась, схватила ведро и принялась усиленно в него кашлять. К тому моменту, как «приступ» прошёл и она подняла глаза, её друзья уже съёжились у самой двери.

– Хочешь… э-эм… мы оставим тебя одну отдыхать? – предложил Зек.

Мина завалилась на спину, изображая крайнюю степень измождённости. Она знала, как притворяться больной: Гатон много раз проделывал этот фокус, чтобы увильнуть от обязанности ехать на ярмарку.

– Думаю, мне станет легче, если вы расскажете, что я пропустила, – жалобным голосом попросила Мина.

Просияв, Джикс стала подробно описывать правительственное здание и все репетиции, которые им удалось посмотреть. Ферро вклинился со своим восторгом насчёт премьер-министра и процитировал несколько фраз из её речи о величии Алоррии.

«Величии Алоррии, – повторила про себя Мина, пока он разглагольствовал. – А какова его цена? Неужели никто об этом не задумывается?!» Профессор Дано сказал, что слухи курсируют уже какое-то время. «Но почему никто ничего не предпринимает?!»

Она смотрела на друзей, с таким нетерпением предвкушающих фестиваль, и думала, что бы они почувствовали, узнав, что их празднества оборачиваются для кого-то страшными бурями.

«Скажи им», – предложил Пиксит.

«Нельзя. Если они проболтаются не тем людям…»

Но как же встреченные ею чужаки? Она вспомнила слова Варли, прижавшего кончики пальцев ко лбу: «Благослови нас звёзды и луна, когда придут десятилетние бури». Разве можно молчать, зная это?!

С другой стороны – что хорошего будет в том, если она обо всём расскажет? Один невинный вопрос уже едва не обернулся для неё кучей проблем – и ещё неизвестно, чем вся эта история закончится. Её слова принесут больше вреда, чем пользы. Премьер-министр не станет отменять фестиваль только потому, что один ребёнок считает, что она должна это сделать.

«Прости, Пиксит. Я не могу. Нужно придумать что-то другое».

Глава семнадцатая

На корабле из Митриса назад к фермам Мина то и дело возвращалась к одной и той же мысли: фестиваль необходимо отменить.

Если премьер-министр не уверена на сто процентов в ложности слухов, зачем рисковать жизнями и домами ради праздника? До фестиваля остаётся ещё пара недель – его не поздно отменить.

«Ты должна рассказать людям правду. – В устах Пиксита это звучало так просто. – Это просто». Он жевал картофель и даже не смотрел на неё. Всё плавание он пребывал в расстроенных чувствах, и Мина знала, что в этом виновата она. – Ты и сама прекрасно понимаешь, что так будет правильно. Мы нашли проблему – мы должны её исправить».

Она разочаровала его своим молчанием. Но если бы она открыла рот, то её бы исключили – и какая тогда бы от неё была польза? Фестиваль всё равно пройдёт, и десятилетние бури всё равно ударят по заставе Дерн и всем живущим по другую сторону гор.

«Я знаю тебя, Мина. Я знаю, на что ты способна. Ты искришь. Ну или будешь, если дашь себе волю».

Ей было ненавистно это ощущение: от его досады на неё она вся будто чесалась изнутри. «Прости меня, Пиксит», – огорчённо подумала она.

«Я очень надеюсь, что ты всё же решишься на то, что, как я точно знаю, тебе хочется сделать».

Наконец они причалили к знакомой пристани. Забросив за плечо рюкзак, Мина сошла с корабля вместе с Пикситом, но остановилась в начале лестницы и обернулась к нему: «Тебе придётся спускаться пешком. Думаешь, протиснешься?»

Врачи сказали, что к возвращению в Митрис он снова сможет летать, но до тех пор запретили напрягать мышцы крыльев. Этим Мина и объяснила друзьям их внезапный отъезд домой: мол, Пикситу нужно отдохнуть и восстановиться. Жаль, профессор Дано не воспользовался этой версией, и теперь в её личном деле красовалась пометка о временном отстранении от учёбы.

Пиксит высунул нос за край склона и чирикнул:

«Я вижу папу!»

Она тоже выглянула. Далеко, очень далеко внизу стояла крошечная повозка с впряженной лошадью. На месте кучера сидел мужчина в широкополой синей шляпе – папа!

Не в силах сдержать восторга, Пиксит втиснулся на узкую лестницу, сильно растянув своим громоздким туловищем верёвку, служащую перилами. Ему пришлось расправить здоровое крыло для равновесия – но зато сейчас он уже был достаточно взрослым, чтобы контролировать искры и ничего не сжечь.

«Можно я сегодня его обниму?»

«Да!» Она это устроит. В этот раз она молчать не станет. Мина улыбнулась: от его искренней радости ей стало чуточку легче на душе.

Спустившись, Пиксит прямым ходом бросился к повозке:

«Скажи ему, что со мной безопасно!»

Папа спрыгнул с сиденья и, подбежав к Мине, подхватил её вместе с рюкзаком и другими вещами и прокрутил полкруга.

– Ты… – начал он, опустив её назад на землю. – Ну, ты совсем не выросла. Зато Пиксит вырос! Привет, Пиксит, – широко улыбнулся он зверю.

Тот, возбуждённо подпрыгивая с лапы на лапу, быстро слизнул скопившуюся в уголке пасти слюну и продолжил нетерпеливо пританцовывать на месте.

– Он хочет тебя обнять.

Папа отшатнулся:

– Если мне память не изменяет…

Ей передалось разочарование Пиксита, безвкусное, как переваренные овощи, и она вспомнила, как сразу после его появления на свет мама запретила ему ночевать в спальне Мины. Мина всё время его обижала. «Не в этот раз».

– Он тоже по тебе скучал, – твёрдо сказала она. – После тех двух лет в яйце, когда я постоянно с ним разговаривала, ты для него тоже стал родным. – С каждым произнесённым словом её пульс ускорялся. Она ещё никогда вот так не перебивала папу. – Он научился контролировать искры и будет страшно счастлив – и я тоже, – если ты дашь ему себя обнять.

– О, что ж, в таком случае… – Папа развёл руки в стороны, и Пиксит, подпрыгнув как щенок, встал на задние лапы и прижался к нему. Папа обнял его и похлопал по спине, и Мину затопила чистая радость зверя.

Действительно, раньше к Пикситу было опасно прикасаться, но Мина всё же жалела, что тогда не встала на его сторону. Может, её родные отнеслись бы к нему добрее, если бы знали, как он их любит, хотя он всё-таки поджёг поле, а потом и письмо…

Ну хотя бы сегодня она не стала молчать. «Лучше поздно, чем никогда».

«Поэтому ты должна рассказать о фестивале и десятилетних бурях!»

«Это другое».

Она чувствовала, что он не согласен – на языке появился лёгкий привкус скисшего молока. Как бы ей хотелось заблокировать это ощущение: спорить с кем-то в собственной голове занятие не из приятных.

«А я и не спорю, – возразил Пиксит. – Я лишь высказываю своё мнение».

«А можно это делать не в моей голове?»

«Это ты в моей голове».

«О».

– Идем, пора доставить вас двоих домой, – сказал папа и, подведя Мину к повозке, помог ей взобраться на сиденье. Затем указал на одеяло внутри. – Ты меня не уколол – надеюсь, его ты тоже не сожжёшь?

Вместо ответа Пиксит запрыгнул в повозку. Папа сел рядом с Миной и взмахнул поводьями. Лошадь пустилась лёгкой трусцой.

Они ехали молча, и Мина впитывала красоту ферм по обеим сторонам дороги: тёмно-зелёные поля высокой пшеницы, светло-зелёные ряды недавно посаженного гороха и коричневые полосы чернозёма между ними. И пахло здесь правильно. Она вдохнула знакомую смесь запахов старого компоста и свежей зелени. Солнце опустилось почти к самым макушкам далёких гор, и первые облака начали розоветь.

К тому моменту как солнце зашло за горизонт, впереди показался их дом в роскошной рамке из розовых, оранжевых и золотых облаков.

Гатон предполагал, что по возвращении ей всё дома будет казаться маленьким. Но это было не так. Дом в её глазах совсем не изменился. Вскоре она уже могла разглядеть бегающих по двору близнецов – с такого расстояния они были крошечными, но всё равно узнаваемыми.

– Мина, – нерешительно произнёс папа, – знай, что никто тебя не винит.

«Не винит за что? – Сердце болезненно сжалось. – Неужели профессор Дано рассказал им о моём вопросе премьер-министру?» Он не мог – не после того как настоял, чтобы она солгала друзьям, и сам обманул всех в школе.

– Я знаю, что учиться бывает тяжело, – продолжил папа. – Особенно когда ты… ну… ты… – Он секунду помедлил. – В общем, мы рады, что ты дома. И если ты не захочешь возвращаться, мы тебя поддержим. Ты старалась, мы это знаем.

– Я… – Мине хотелось возразить, что её отправили домой не потому, что она не справлялась, хотя это было правдой: она так и не научилась призывать на пальцы искры, и профессор Дано воспользовался этим – и тем фактом, который она пыталась скрыть, – как предлогом для отстранения. Как оказалось, он следил за её успехами куда пристальнее, чем она думала, и заметил её бесплодные потуги освоить это простейшее умение.

«Они не бесплодные. Просто ещё не принесли плоды».

Ну почему она не может искрить!

– Мне просто нужно кое в чём разобраться, – сказала она папе.

Он улыбнулся, будто понял, о чём она, и повёл повозку к дому. До них донёсся радостный визг Ринны и Беона: Орли, дождевой зверь, летала над двором, держа в когтях ленту, и каждые несколько секунд снижалась, волоча её по траве. Близнецы бегали за ней, но всякий раз, когда их пухлые ручки почти дотягивались до ленты, Орли взмывала в небо.

– Это у них такая новая игра, – пояснил папа. – Отлично выматывает перед сном.

Гениально. И как Мина сама не додумалась до чего-то подобного?!

Папа свистом остановил лошадь перед крыльцом. Мина спрыгнула и уже двинулась, чтобы помочь её распрячь, но папа её остановил:

– Идите в дом. Устраивайтесь. Отдыхайте. Вы же с дороги.

– Папа… – Она лихорадочно подбирала слова. Как спросить о том, что её волнует, не спрашивая об этом? – Если бы ты узнал, что игра, в которую играют Орли с близнецами и которая так им нравится, приводит к тому, что… не знаю… какие-то чужие дети… например, заболевают – что бы ты сделал?

– Сказал бы им придумать другую игру, – тут же ответил папа. – Но ты не волнуйся: эта игра никому не вредит. Орли следит, чтобы близнецы не забежали туда, где могут пораниться, и она достаточно умна, чтобы понять, когда им пора передохнуть.

Что ж, она получила ответ. Папа распряг лошадь и повел её в стойло.

Пиксит выпрыгнул из повозки и направился к крыльцу, по пути мягко толкнув Мину в ноги.

«Начало положено».

«Он не понял, что я имела в виду».

«Начало для тебя, не для него». Его вера в неё была как тёплое одеяло, всё такая же непоколебимая, несмотря на то что она его подвела. Может, ей удастся найти способ поведать о бурях за границей и помочь тем людям.

Пиксит толкнул носом входную дверь и заколебался. «Ты можешь зайти. – Несколько лет назад они расширили проём для Орли. Пиксит, конечно, здорово вырос, но опасность застрять ему не грозила. – Ты уже достаточно взрослый и дом не спалишь».

Он поставил лапу за порог.

– Входить нельзя! – закричала мама из кухни.

Пиксит замер.

Она выглянула из окна:

– Простите, Мина, Пиксит, я всего лишь имела в виду, что только что помыла пол. Зайдите сзади.

Они обежали дом. Заметив их, Ринна и Беон забыли о своей игре и повисли на ногах Мины:

– Мина, Мина, Мина, ты дома! И ты привезла с собой искрящего пони! Можно на нём покататься? Ну пожалуйста! – выпалили они, перебивая и не слушая друг друга, так что сложно было понять, кто именно что сказал.

Засмеявшись, она села на колени и обняла их обоих.

«Скажи им, что они могут на мне покататься, если хотят».

– Он говорит, что можно.

Близнецы с радостными воплями бросились к Пикситу и взобрались ему на спину. Ринна ткнула пальцем в скользнувшую по чешуе искру:

– Хе-хе, щекотно!

– О, о, я тоже хочу! – Беон схватил другую искру, будто это был мыльный пузырь.

Пиксит совершил круг по двору под восторженные крики и хлопанье близнецов. Папа даже не пытался их снять, чему Мина несказанно обрадовалась.

«Отлично. Они относятся к нему как к родному». Видимо, им просто нужно было немного времени, чтобы принять Пиксита таким, какой он есть.

«И точно так же твоя семья и друзья примут тебя, когда ты станешь такой, какой я тебя знаю».

На это она ничего не ответила.

Зайдя в дом, она остановилась перед входом на кухню, не решаясь ступить на ещё мокрый пол. Мама лежала под раковиной и что-то делала гаечным ключом.

– Привет, мам.

Выскользнув из-под раковины, мама улыбнулась Мине:

– С возвращением, радость моя. – Её глаза сощурились в улыбке, и Мина внезапно осознала, как сильно по всем по ним соскучилась.

Кто-то пощекотал ей спину, и она от неожиданности прыгнула вперёд.

– Только не по чистому полу! – предупредила мама.

Одновременно с этим Гатон сзади воскликнул:

– Ха! Напугалась! Рад, что ты вернулась. И чисто к твоему сведению, потому что это тут совершенно ни при чём: я больше не буду делать твою работу по дому, и куриц надо покормить.

– Гатон! – повысила голос мама. – Мина, он шутит.

– Вообще-то нет, – ответил Гатон. – Ладно, хорошо, шучу. Типа.

– Отдыхай пока, – сказала мама Мине. – Я тебя позову, когда ужин будет готов, но мы накроем не на кухне – пол такой чистый и красивый…

Через заднюю дверь забежали близнецы, запутавшиеся в перепачканной ленте. Во все стороны полетела грязь, забрызгав стены и пол.

Мина подавила смешок. Мама драматично вздохнула.

Беон и Ринна взглянули на её лицо, взвизгнули и стрелой унеслись назад во двор.

– Я помогу тебе всё отмыть, – предложила Мина.

Мама отмахнулась:

– Нет-нет, спасибо. Возможно, мне стоит привязать губки к близнецам и просто покатать их по кухне.

«Я бы на это посмотрел», – просунул голову в открытое окно Пиксит.

«Не думаю, что она всерьёз. Разве что наполовину». В гостиной Мина наблюдала, как Гатон натягивает ботинки, чтобы пойти в курятник.

– Гатон…

Ей хотелось спросить, известно ли ему что-то о связи между погодой и бурями за границей. Он был стражем дольше, чем она, и профессор Дано говорил, что слухи циркулируют уже давно. Может, он что-то слышал?

Но Гатон выскочил за дверь прежде, чем Мина успела сформулировать вопрос.

Или она намеренно не торопилась.

* * *

Неделя пролетела незаметно. Мина взяла на себя все свои прежние обязанности по хозяйству и старалась убедить себя, что у неё всё равно не получилось бы отменить Десятилетний фестиваль и помочь людям, живущим за горами. Она ведь просто ученица, к тому же не самая лучшая. У неё даже искрить не получается. Кто к ней прислушается, даже если она решится заговорить?

«Я бы прислушался». Пиксит смотрел на неё из-за сетки-ограды, пока Мина кормила куриц остатками с завтрака.

«И больше никто».

«Это неправда», – тихо возразил он.

Курицы с кудахтаньем принялись клевать ей ноги. Она торопливо отошла и бросила корм в другой конец курятника. «Я не могу».

Она отвернулась к горам. Расстояние смягчало их неприступные очертания, превращая их во всего лишь красивый пейзаж, как картина на стене. За многие мили отсюда Нила, Эйона, Варли и все их близкие готовятся к десятилетним бурям. «Я не знаю, как остановить фестиваль. И если я расскажу кому-нибудь о том, что мне известно, меня исключат – и какая тогда от меня будет польза? Я никому не смогу помочь, если меня выгонят из школы».

«Но из семьи тебя никто не выгонит. Они тебя любят».

Она закончила кормить куриц. Пиксит прав. «Будет много криков».

Он подумал над этим. «Скорее всего».

Идея представлялась соблазнительной. Если только они её выслушают… «Они начнут орать прежде, чем я сумею договорить».

Пиксит и это обдумал: «А ты говори очень быстро».

Ей хотелось рассказать, особенно если был шанс, что они поверят и поддержат её. Хранить такую тайну было тяжело. «Ну предположим, они всё узнают – а что дальше? Как они остановят фестиваль? До него всего неделя!»

Пиксит трусцой побежал к дому. От возбуждения между его чешуйками запрыгали искры, совсем как выброшенные на берег мелкие рыбёшки. «Так давай узнаем! Ну же, Мина, решайся!» Его азарт передался ей, и она вспомнила, как впервые увидела передачу молнии – тогда она тоже изумилась восторгу, захватившему её целиком. Мина быстро нагнала Пиксита.

Гатон пришивал ленты к праздничному костюму Беона – ну или пытался. Он возился с рукавом, пока Беон и Ринна боролись на полу. Ринна свернулась калачиком вокруг чего-то подозрительно напоминающего одну из жевательных игрушек Арде, а Беон пытался её отобрать. Мама читала в кресле у камина, а папа хмурился, глядя в гроссбух.

Заметив Пиксита, Беон и Ринна тут же забыли обо всех разногласиях и бросились к нему:

– Искрящий щеночек! Крыло прошло? Уже можно летать?

Пиксит жалобно посмотрел на Мину. «Пожалуйста, скажи им, что крыло у меня всё ещё болит».

Но оно уже должно было быть в порядке. Она окинула его обеспокоенным взглядом – только этим утром они совершили несколько пробных кругов вокруг дома, и он ни разу не пожаловался. «Всё ещё болит?»

«Только когда твой брат его жуёт».

Она опустила глаза и увидела, что Беон засунул кончик крыла Пиксита в рот.

– Выплюни, Беон, – потребовала Мина.

Он опешил – она очень редко повышала голос. Но Пиксит не мог постоять за себя, и этого нельзя было так оставлять.

– Но оно щекотное, мне нравится! – заспорил Беон.

Мама захлопнула книгу:

– Беон, ты слышал, что сказала сестра. Мы не едим наших друзей.

Огорчённый, Беон выплюнул кончик крыла Пиксита.

Эта сцена привлекла к ним внимание всех в комнате. Почувствовав на себе столько взглядов сразу, Мине захотелось убежать назад во двор и найти себе ещё какое-нибудь занятие.

– Я… – начала она. – Э-эм… вы знаете, что меня отстранили? Я хотела объяснить… – Она сглотнула. Все слова будто разом её покинули.

Папа оторвался от гроссбуха.

– Всё хорошо, Мина, – мягко сказала мама. – Никто на тебя не сердится. Скорее мы сердимся на себя, что отпустили тебя, хотя и прекрасно знали, что Митрис не для тебя.

Папа кивнул:

– Мы волновались… не потому, что не верили в тебя, а что тебе там может не понравиться. Мы волновались, что они не оценят тебя по достоинству. Милая, тебе необязательно возвращаться, если ты не хочешь.

Их доброта и полнейшее непонимание её самой и её желаний лишила Мину дара речи. Она ошеломлённо уставилась на родителей. Что значит «необязательно возвращаться»?

Гатон фыркнул:

– Не говори ерунды, пап. Она должна закончить обучение, стать грозовым стражем и тренироваться, пока в её «искрящем щенке» не кончится заряд.

– У каждого человека есть право выбора, – строго сказал папа.

– Да, но Мина хочет быть стражем, – пожал плечами Гатон. – Верно, Мина?

Она хотела поговорить совсем не об этом.

– Да, но…

Папа не сдавался:

– Если она там несчастна, ей необязательно там оставаться. Я никогда не буду заставлять своих детей заниматься тем, что делает их несчастными.

– Ты заставляешь меня чистить козье стойло, – пробормотал Гатон.

– Это не шутки, Гатон, – укорила мама. – Мина, ты несчастна? Ты хочешь остаться дома?

Мина откашлялась:

– Дело вовсе не…

– Я понимаю, что это не шутки! – вскочил Гатон, забыв о лежащих на коленях лентах, отчего те полетели на пол. – Знаете, сколько семей участвует в лотерее яиц? А сколько детей мечтают о своём собственном звере? Всего один из четырёх удостаивается шанса, остальные оказываются не у дел. И Мина хочет быть стражем!

Пиксит сердито заворчал и наклонился к ней. «Они тебя не слушают». По его чешуе заплясали искры. По спине Мины пробежал холодок, кожу защипало. А её родные продолжали спорить о ней, о том, чего, как им казалось, она хочет, не давая ей и слова сказать.

Она хочет быть стражем – Гатон прав. Она хочет сделать мир лучше. Хочет – всем сердцем! – поступать правильно.

Мина подняла руки и растопырила пальцы:

– Пожалуйста, хватит. Все вы, перестаньте!

И между её пальцами запрыгали искры.

Она изумлённо уставилась на крошечные электрические разряды, перескакивающие с больших пальцев на указательные, а потом на средние, безымянные и мизинцы. Мина сжала и разжала кулаки, любуюсь плясом маленьких белых молний на своих ладонях.

Все уставились на неё.

– У нас получилось, – сказала она Пикситу.

«У нас получилось!» – взревел он у неё в голове.

– Как мы это сделали?

«Попробуй ещё раз!»

Мина сконцентрировалась, и отдельные искры слились в центре её ладони в шар из шипящего света. «Я могу это делать! Я настоящий страж молнии!»

«Конечно настоящий. И всегда им была!»

«Это потому, что я наконец стала вести себя как остальные стражи молнии? Заявила о себе?»

Пиксит фыркнул: «Нет. Это потому, что ты наконец позволила себе быть самой собой. Какой я тебя знаю. Той, которой есть что сказать и которая ищет свой собственный путь достучаться до других. Не повышая голоса, но не уступая, пока её не выслушают».

Она бросилась к Пикситу и обхватила его руками. Он обвил её длинной шеей и обнял крыльями. Немного успокоившись, она повернулась к родным, улыбаясь так широко, что заныли щёки. Слова полились из неё безудержным потоком, спотыкаясь друг о друга:

– Я вернусь в Митрис и стану стражем молнии. Но прежде мне нужно вам кое-что рассказать. Я думаю, что контроль над погодой вызывает ненастья по другую сторону гор. По большей части чужаки умеют с ними справляться, но во время фестиваля мы так активно манипулируем погодой, что это порождает страшные бури, уносящие много жизней и разрушающие целые города за пределами Алоррии. Но хуже всего, что премьер-министр об этом знает, но не хочет, чтобы об этом говорили, и не собирается ничего менять. Я спросила её об этом, и она разозлилась, но она не знает, кто я, поэтому мой профессор отправил меня домой, чтобы защитить. Но мне пора назад. Я хочу что-то сделать, потому что это неправильно. А когда в мире что-то неправильно, нужно стараться это исправить.

Глава восемнадцатая

Впервые за всю свою жизнь Мина лишила родных дара речи.

Это оказалось по-своему приятно.

Но потом они взорвались криками.

Гатон: «Погоди, до вас тоже доходили эти слухи?! И ты спросила о них премьер-министра?!»

Папа: «Уверен, это какая-то ошибка. Грозовые звери предупреждают грозы, а не вызывают. И что бы ни происходило за горами, это нас не касается».

Мама: «Ты оскорбила премьер-министра? Она всенародная героиня! У неё нет секретов от своих граждан! Что за глупости!»

Гатон: «Тебе не откажешь в смелости. Мне много чего рассказывали о премьер-министре – она ненавидит быть неправой. Так ты говоришь, тебя поэтому отстранили? Я думал, это потому, что ты не умеешь искрить. Хотя именно это ты сейчас делала».

Папа: «Погода в Алоррии не приводит к смертям за границей. Мне кажется, ты преувеличиваешь. Да, какое-то время шли споры…»

Мама: «Всё ложь. Фестиваль никого не убивает. Грозовые звери оберегают нас от непогоды! В этом суть праздника! Вас что, не учат истории?»

Гатон: «Истории, одобренной премьер-министром! Вся погода взаимосвязана – небо едино! Нельзя закрывать глаза на факты только потому, что тебе не нравится, на что они указывают!»

Папа: «Ну-ну, не будем. Я уверен, правительство не стало бы намеренно нам лгать. И я также уверен, что есть другое логичное объяснение этим разрушительным бурям».

Мама: «Если они вообще существуют. Кто-нибудь видел хотя бы малейшее доказательство? Потому что по мне, так всё это глупые домыслы тех, кто никогда и шагу не ступал за горы».

Гатон: «Хочешь сказать, Мина врёт?»

Папа: «Никто этого не говорит».

Мама: «Я считаю, что она ошибается».

Гатон: «Она разговаривала с премьер-министром!»

Мама: «Но она сама не видела никаких доказательств…»

Гатон: «Кому нужны доказательства, достаточно элементарной логики!»

Папа: «Давайте все успокоимся».

Близнецы вскочили, недовольные, что о них все забыли.

Беон: «Я тоже хочу искры! Дай мне искры!»

Ринна: «А я не хочу искры! Унеси их подальше!»

Крики накладывались друг на друга, каждый говорил всё громче, желая быть услышанным. Мина прижалась к Пикситу, и тот прикрыл её крыльями как щитом. Жаль, что они не блокировали весь этот гам.

Воспользовавшись короткой передышкой, Мина тихо процитировала старый дневник:

– «Такое чувство, что чем больше мы пытаемся исправить мир, тем сильнее его ломаем». Первые стражи знали об этом. И премьер-министр боится, что правда откроется. Стоит только немного над этим подумать – и всё становится очевидным. Гатон правильно сказал: небо едино.

Папа направился к ней из другого конца комнаты, но, немного не дойдя, остановился: Пиксит всё ещё сыпал искрами.

– Мина, дорогая, эти идеи, эти мысли… Даже если в них есть доля правды, уверен, всё не так страшно. Если бы люди действительно гибли, мы бы об этом знали и что-нибудь предприняли.

Мама кивнула. Её глаза были полны тревоги.

– А если ты будешь упорствовать в этих обвинениях, то только навлечёшь на себя неприятности. Тебя и так уже раз отстранили.

Не обращая больше внимания на искры, папа приобнял Мину одной рукой:

– У Мины не будет неприятностей. Она хорошая девочка и не станет поступать необдуманно. Она ошиблась и сожалеет об этом, а что бы ни случилось с премьер-министром – это уже в прошлом.

Мина поникла. «А что, если они правы? Что, если я преувеличиваю опасность?» В конце концов, у неё нет доказательств – только слова трёх чужаков.

«И реакция премьер-министра».

Верно.

«И что ты прочла в книгах профессора Дано. Наверняка это не случайность, что он дал тебе их прочесть».

Тоже верно.

«Когда ты успел стать таким умным?»

«Я вырос».

Но если она даже своих родных не способна побудить что-то сделать…

«Я верю в тебя, Мина».

Его слова как тёплый огонёк согрели её изнутри. «Но проблема остаётся. Если я начну рассказывать всем подряд, что слухи правдивы и фестиваль необходимо отменить, меня выгонят из школы – и что тогда? Как одна исключённая ученица сможет повлиять на тысячи грозовых стражей, собравшихся на празднества…»

В её голове начала формироваться идея, такая же прекрасная, как сама молния.

Один ученик не способен остановить фестиваль. Один кричащий голос легко пропустить мимо ушей. Но если все ученики Митриса заговорят разом…

«Столько голосов точно услышат!»

Пиксит засветился ярче, чем когда-либо.

* * *

Прежде чем папа повёз их к речной пристани, Мина дала родителям обещание, что не попадёт в неприятности, что её не исключат и что она больше никогда не оскорбит премьер-министра в лицо. Учитывая, что она не планировала оказаться пойманной, это и ложью-то нельзя назвать.

– Алоррии нужны её грозовые стражи, – сказала мама. – Не доставляй больше никому проблем – и, уверена, они закроют глаза на случившееся. Сосредоточься на учёбе.

– Хорошо, – ответила Мина.

Она всех поцеловала, и их с Пикситом проводили. Мама вручила ей в дорогу свёрток со словами «тут всё твоё любимое, милая, будет чем покрепиться – и не ешь больше рыбное рагу». Уже катясь в повозке, Мина заглянула внутрь и увидела медовый торт и желе.

Хотя она всех расстроила, но они всё равно её любят.

Мина улыбнулась и убрала свёрток в сумку. Они с папой ехали в благодушном молчании мимо ферм, а когда пришла пора прощаться, она пообещала ему, что будет стараться в школе изо всех сил. И они с Пикситом снова поднялись на речной корабль, готовые отправиться на северо-восток, к пустошам.

В этот раз они плыли всю ночь – она спала в гамаке, а Пиксит на резине рядом – и прибыли в Митрис вскоре после завтрака. Все ученики уже собрались на поле для практических занятий. И будто и не было никакого отъезда. Пристроив сумку рядом со стеллажами для учебников, Мина с Пикситом тихонько присоединились к остальным, уверенные, что никто не заметит…

– Мина! – взвизгнула Джикс. – Ты вернулась! – Она протолкалась к ним через толпу, увлекая за собой Зека и Ферро. Их звери прибежали следом. – Мина!

Втроём они окружили её и заговорили все разом.

– Мы проиграли на этой неделе три матча! – пожаловался Зек. – Вира поставила нам кучу дополнительных тренировок, чтобы подготовиться к фестивалю. Ты нам нужна!

– Ещё как, – кивнул Ферро. – Ты всегда подбрасываешь классные идеи. Даже если сама ничего не ловишь.

Джикс пихнула его локтем в живот:

– Не груби.

– Да я и не думал!

Они вывалили на неё сразу тонну подробностей о том, грубиян Ферро или нет, кто сколько забил в последнем матче и в чём состоят тренировки перед праздником.

Губы Мины медленно растягивались в улыбке.

«Им тебя не хватало».

«Похоже на то».

– Мина, ты как раз вовремя! – запрыгала на месте Джикс. – Сегодня тест по сбору молний!

У Мины ёкнуло сердце. Она пока ещё не успела убедиться, что действительно овладела умением вызывать искры. А вдруг тогда, дома, это вышло случайно?

«У нас всё получится».

«Да, обязательно». Она в это верит. Правда же?

– По зверям! – скомандовала Вира.

Мина взобралась на спину Пикситу и устроилась между крыльями, чувствуя, как пробуждаются старые сомнения и тревоги. А вдруг она сядет в лужу на глазах учителя и друзей? Пиксит без конца посылал ей в голову слова поддержки, но они не могли прорваться сквозь густую завесу паники.

Небо было, естественно, ясным, не считая одинокой и тщательно контролируемой тучи. Её пригнали ветровые стражи, а более опытные стражи молнии напитали её электричеством, чтобы ученикам было на чём практиковаться. По команде Виры четыре пары стражей и зверей плюс сама учительница на её звере взлетели в небо.

Взгляд Мины упёрся в тучу, и её желудок неприятно сжался. «Пиксит».

«У нас всё получится».

«Точно?»

«Наверное».

Он тоже волновался. Она чувствовала его эмоции, скачущие, как испуганные белки.

Их группа облетела тучу. Вира закричала:

– Вот ваше задание: вы должны по одному влететь в тучу, поймать молнию – и не какие-то жалкие искры, мелочь: мне нужен настоящий разряд! – и вылететь наружу! А потом вам нужно будет бросить молнию назад в тучу, чтобы следующему неудачнику было что ловить! Ферро, ты первый!

Тот с трудом сглотнул, и Мина поняла, что она не единственная, кто нервничает. Но легче ей от этого не стало. Вместе с Джикс и Зеком они смотрели, как Ферро повёл своего зверя Бриндл в тучу.

Поначалу их ещё можно было различить – Бриндл без конца сыпала искрами, подсвечивая тучу изнутри, но затем они скрылись за тёмной массой. Туча вспыхнула и снова потемнела, будто кто-то включил и выключил лампочку.

Мина сама не заметила, как затаила дыхание, и, поняв это, заставила себя дышать ровно и размеренно. И тут Ферро и Бриндл вынырнули из тучи. Поднятый над головой кулак Ферро светился белым электрическим светом.

– Отлично! – похвалила Вира. – Внимательнее, не теряй концентрацию!

Бриндл тяжело забила крыльями, разворачиваясь в воздухе, и Ферро сосредоточенно нахмурился. Шар в его ладони вытянулся в узкую молнию, и он бросил его на манер копья назад в тучу.

Заряд исчез в тёмных воздушных массах.

Ферро с победным воплем вскинул кулак. Мина, Зек и Джикс устроили ему бурные овации. Сияя от гордости, Ферро полетел к ним.

– Джикс, ты следующая! – скомандовала Вира.

– Пожелайте мне удачи, – обернулась к друзьям Джикс.

Мина, всё так же не находя себе места, смотрела, как она скрылась в туче. Но волноваться было не о чем: Джикс идеально справилась с тестом – поймала молнию и зашвырнула её назад. Все горячо её поздравили.

Третьим стал Зек. Он тоже успешно справился с заданием, хотя Ферро заметил, что его молния была ярче.

– Мина! – крикнула Вира. – Покажи нам, на что ты способна!

Внезапно Мине захотелось броситься наутёк. Уплыть на речном корабле или просто лететь и лететь над Алоррией до самой родительской фермы и спрятаться в курятнике, где её никто не найдёт.

«Но, Мина, курицы воняют».

Это прозвучало так неожиданно, что она не сдержала смешка. «Ну, раз ты так говоришь, видимо, придётся попытаться». Она вспомнила, как её пальцы заискрили дома в гостиной. Это не было случайностью, что ей удалось призвать электричество именно в тот день, когда она решилась высказать, что у неё на душе.

Пиксит подлетел к туче и, распрямив крылья, скользнул вглубь. Вокруг сразу же воцарился полумрак, Мина больше не могла видеть ни солнце, ни друзей, ни землю, и на один краткий, но очень страшный миг перестала понимать, где верх, а где низ.

«Низ там, куда мы будем падать», – подсказал Пиксит.

«Спасибо, – сухо отозвалась она и, вытянув руки, растопырила пальцы. – Ну что ж, начнём». Кожу закололо, будто она упала в гору перьев.

Но ничего не произошло.

«Продолжай пытаться».

«Я пытаюсь».

В воздухе рядом запрыгала пара искр. С тихим треском они пробежали по крыльям Пиксита до кончика его хвоста, и Мина мысленно призвала их внутрь себя.

«Как ты это делала в прошлый раз?»

«Не знаю!» В прошлый раз она ни о чём специально не думала, всё произошло само собой. Но о чём-то же она всё-таки думала? Мина постаралась вспомнить: родители и брат громко ругались, уверенные, как всегда, что знают лучше её самой о её желаниях и чувствах, и ей хотелось, чтобы они замолчали и выслушали её. Потому что это было важно.

Действительно, она не такая, как другие стражи молнии, но это не означает, что ей нечего сказать.

«Ты страж молнии. Ты их создаёшь. Ты искра, от которой весь мир запылает».

Может, он говорит так, только чтобы её приободрить, как тогда, когда сравнивал её с резиной, делающей молнии неопасными? Но что, если его слова всё-таки что-то значат? Что, если ей удастся разжечь пламя перемен? Услышав это в своей голове… она на секунду поверила Пикситу.

И этого оказалось достаточно.

«Я искра».

Молния метнулась к ней и закружила вокруг ладоней. Кожу рук закололо. Не веря своим глазам, Мина свела ладони, формируя из разряда шар, затем растянула его в длинную линию.

– Как красиво, – прошептала она.

Пиксит слегка наклонился вбок, поворачивая, и они вылетели из тучи в поток солнечного света. Джикс, Ферро и Зек разразились одобрительными криками.

Приподнявшись, Мина забросила молнию назад в тучу. Как настоящий страж молнии.

«Если у меня получилось это, что я могу ещё?»

Это был риторический вопрос, но Пиксит всё равно ответил: «Ты можешь исполнить свою мечту. Ты можешь изменить мир».

Глава девятнадцатая

Мина стояла на пороге обеденного зала и колебалась, зайти или нет. «С Джикс я могу и позже поговорить». В их комнате общежития было тихо и спокойно, не то что здесь. До отбоя оставался час, и в обеденном зале царил шум и гам. Один ученик на своём звере лавировал между подвешенными к потолку металлическими прутьями, пара других взбиралась по стене, а ещё один резвился на металлической лестнице. Остальные болели за них внизу. Но только Мина повернулась, чтобы уйти, как Джикс её заметила и призывно замахала.

«Помни: ты искра».

Собравшись с духом, Мина пересекла зал и остановилась перед столом Джикс, Ферро и Зека. Это было настолько непривычно, что они даже прервали разговор и посмотрели на неё, и она вдруг вспомнила, как её родные тоже вот так замолчали, готовые её выслушать. «Когда мы успели стать семьёй?»

Вслух же она произнесла:

– Мне нужно кое-что вам сказать.

Ферро моргнул.

– Это что-то новенькое.

В своей голове Мина слышала, как Пиксит говорит другим грозовым зверям – Чоде, Рагиту и Бриндл, – что это важно, и просит их прийти и послушать. Чода фыркнула в смысле «надеюсь, это будет что-то стоящее», после чего повела своего стража и мальчиков из зала.

Они собрались в комнате Мины и Джикс. Звери залетели через окно и заняли всё свободное пространство пола, так что их стражам пришлось забраться с ногами на кровати.

– Похоже на тайную встречу, – заметил Ферро.

– Это и есть тайная встреча, – сказал Зек. – Погодите… Зачем мы здесь? Я был следующим на очереди в лабиринт.

– Затем… – начала Мина и обвела взглядом друзей: всегда готовая к приключениям Джикс с её шрамом в форме сердечка на подбородке, которая даже сидя продолжала нетерпеливо подпрыгивать; Ферро с его густыми бровями-гусеницами и постоянно мечущимися глазами, будто находящимися в непрестанном поиске новых поводов для шутки; и Зека, любящего делать вид, будто он умнее Ферро, словно высокий рост автоматически делал его более взрослым и знающим. – Затем, что я хочу рассказать вам секрет.

«Пусть пообещают, что они тебя не сдадут».

– Но пообещайте, что вы меня не сдадите.

– О-о! – Джикс так энергично подскочила, что её подушка упала на Чоду. Та фыркнула. – А давайте все расскажем друг другу наши секреты! Ферро, ты первый!

Ферро отшатнулся, упёршись спиной в изголовье:

– Стоп, что?

– Ладно. Я первая, – закатила глаза Джикс. – Раньше я боялась скунсов.

– Спасибо, – сказал Ферро. – Сохраню в памяти на будущее.

Джикс наклонилась вперёд, подхватила подушку с Чоды и треснула ею Ферро:

– Мы рассказываем наши секреты не для того, чтобы их использовали против нас! Смысл в том, что мы доверяем друг другу! – Резко посерьёзнев, она повернулась к Мине. – Правильно я говорю, Мина? Ты хочешь сказать нам нечто важное – но сначала убедиться, что можешь нам доверять.

Мина кивнула, удивлённая проницательностью Джикс. «Ну, ты не так часто зовёшь их поговорить. Вообще никогда».

«Тоже верно». Просто Джикс всегда такая громкая, что порой Мина забывала, что она тоже может внимательно слушать. Ей вспомнилось их знакомство, как они сидели рядом высоко на мачте и молча смотрели на город. Легко навесить на человека ярлык «громкий» или «тихий», но это будет нечестно по отношению к нему.

Джикс сделала глубокий вдох.

– Хорошо, настоящий секрет. Мои родители в меня не верят. Никогда никому этого не говорила, но это правда. Они думают, что мне ни за что не стать таким же хорошим стражем, какими были они, и они завидуют мне из-за Чоды, потому что их звери потеряли силу много лет назад. – Чода прижалась головой к ноге Джикс. Мина ещё ни разу не видела, чтобы она утешала своего стража. – Незадолго до того как Чода вылупилась, они стали совершенно невыносимы. Поэтому перед отъездом мы с ней «случайно» сожгли кое-какие их бумаги, включая билеты на корабль в школу – они собирались меня навестить.

Ферро с серьёзным видом кивнул:

– Я потерял наши с Бриндл билеты. Обронил их где-то. Не знаю где. Но я не хотел признаваться родителям – они и так постоянно кричат на меня, что мне давно пора научиться ответственности, и если бы я им сказал…

– И что ты сделал? – спросил Зек. – Ты же как-то сюда добрался.

Опустив взгляд на свои туфли, Ферро пробормотал:

– Украл два билета.

– Ладно, я следующий, – быстро сказал Зек. – Мой секрет таков: у меня нет секретов.

Джикс пихнула его плечом:

– Не прикидывайся, Зек. Должен же ты был хоть раз в жизни совершить что-то дурное. За что тебе стыдно.

– Например, что тебе пришлось воспользоваться уборной для зверей в правительственном здании, потому что в человеческий была жуткая очередь, – предположил Ферро.

– Ты так сделал? – изумился Зек.

– А то. Вы знали, что их уборные выложены драгоценными камнями? А если зверь промажет?

Мина улыбнулась и взглянула на Пиксита.

«Я не промазал».

Она повторила его ответ вслух, и Ферро дал Пикситу пять.

Зек недолго подумал и наконец признался:

– Я как-то раз сделал кое-что нехорошее по отношению к Ферро.

– Только раз? Не каждый день? Хотя погоди, что-то по-настоящему нехорошее? – Ферро нахмурился. – Не помню ничего такого.

– Ты не знал, что это был я. Я пустил слух, что ты носишь подпалённые трусы. Будто ты попросил Бриндл посыпать на них искрами и потом специально в них ходил. Я думал, это будет смешно. Но ты так не считал. – Всё время, что он говорил, Зек смотрел в стену.

– Это было не смешно, – тихо сказал Ферро.

– Прости.

– Я понятия не имел, что это ты.

– Угу.

Повисла неловкая пауза. Мина решилась:

– Наши бури убивают людей. И я думаю, премьер-министр об этом знает и отказывается что-то предпринимать. – После всех раскрытых тайн говорить об этом было намного легче. – Мне это известно, потому что я была на той стороне гор, общалась с чужаками и после этого случайно задала премьер-министру провокационный вопрос. И меня могли исключить, если бы не профессор Дано.

Все три стража и их звери уставились на нее разинув рты.

– А теперь ещё раз, и подробнее! – потребовала Джикс.

И Мина обо всём им рассказала: как профессор Дано задал ей прочесть старые дневники стражей, как они с Пикситом упали во время грозы на другой стороне гор, как трое спасателей из заграничной заставы помогли им, и как она умудрилась навлечь на себя гнев премьер-министра, и что было потом.

Это была самая длинная речь в её жизни, и под конец ей хотелось вылезти из собственной кожи и спрятаться под кроватью, чтобы оставшаяся пустая оболочка договорила за неё. Но Мина понимала, как это важно, и не позволяла себе замолчать.

– Ого! – выдохнула Джикс, когда она завершила свой рассказ.

– А ты куда круче, чем я думал, – восхищённо протянул Ферро.

– Ты правда это сделала? – спросил Зек. И быстро добавил: – Нет, я не думаю, что ты врёшь! Я тоже слышал слухи о том, что стражи вызывают бури, думаю, мы все их слышали. – Сидящий рядом с ним Ферро мрачно кивнул. – Но я не знал, что ты такая смелая.

– То, что она тихая, ещё не значит, что она трусиха. – Джикс приобняла Мину одной рукой. – Я так рада, что тебя не исключили!

– Так это правда? – спросил Ферро. – Насчёт десятилетних бурь? И гибнущих людей?

Мина кивнула.

– Зачем ты нам об этом рассказала? – спросил Зек. – Чего ты от нас ждёшь?

– Э-эм… – Мина посмотрела на Пиксита. Тот ткнулся носом ей в ногу и заполнил её голову словами поддержки. – Ну, я хочу говорить с вами о том, о чём нам запрещено говорить, и делать то, из-за чего нас могут исключить. А первое, что, как мне кажется, нам нужно сделать, это пересечь границу и навестить чужаков.

Все опять на неё уставились.

В тот момент она очень жалела, что не умеет читать чужие мысли. А если они ей не поверят, или начнут на неё кричать, или сдадут её учителям, или откажутся…

– Круто, – сказала Джикс.

* * *

Перешептываясь, они направились на поле для практических занятий.

– Значит, мы никому не скажем, что именно мы задумали, так? – спросил Ферро. – Потому что это секрет?

– Так, – ответила Джикс.

Мина кивнула.

– А если нас поймают? – спросил Зек.

– Не поймают, – отрезала Джикс.

Мине нравилась её уверенность, как и отчаянное легкомыслие всех троих её друзей, столь характерное для стражей молнии. Они сразу же согласились с её безумным планом. Джикс, может, и запаниковала, когда они случайно нарушили правило, но не колебалась ни секунды, когда это же правило понадобилось нарушить уже намеренно. Ей просто была нужна достойная причина.

Звери уже их поджидали. Мине передалось волнение Пиксита: он так нервничал, что не съел ни одной картошки на завтрак. Она положила себе в карманы парочку – на случай, если он проголодается.

– Но вдруг всё-таки поймают? – не сдавался Зек.

– Скажем, что это был несчастный случай и нам очень-очень жаль, – отмахнулась Джикс и взяла Мину за руку. – Ну всё, Мина, твой выход. Вон он.

Проследив за её взглядом, Мина заметила профессора Дано, разговаривающего с другим учителем на другом конце поля.

– Может, отправим к нему кого-нибудь из вас?

Часть плана состояла в том, чтобы попросить профессора отвлечь Виру и улететь незамеченными в Дерн. Ну, не так буквально, конечно. Прошлым вечером, разрумянившаяся от разговора по душам с друзьями, Мина согласилась взять на себя эту задачу – Джикс настояла, что профессор Дано благоволит ей больше всех. Но теперь…

Зек хлопнул её по плечу и ободряюще кивнул.

«У тебя получится, Мина. Мы все в тебя верим».

В конце концов, это была её идея. «У меня получится». Она не собиралась выступать с речью перед всей школой – всего лишь поговорить с одним учителем.

Она побежала через поле.

К тому моменту, когда она добралась до него, их беседа с другим учителем завершилась и тот ушел на поиски своих подопечных. Глаза профессора Дано обеспокоенно сощурились при виде неё, но голос его звучал ровно:

– Мина, всё хорошо?

Слова посыпались из неё будто сами собой. Все репетиции насмарку!

– Профессор Дано, мне нужно провести небольшое исследование для моего эссе, подтвердить кое-что, о чём я узнала во время нашей поездки в столицу. Мои друзья согласились мне помочь. Я надеялась, что вы… – Она осеклась, потеряв нить мысли.

Пиксит подсказал: «…поговорите с Вирой».

– …поговорите с нашей учительницей Вирой по поводу…

«…следующего этапа наших тренировок».

– …следующего этапа наших тренировок, пока мы будем заняты исследованием. – Ну вот. Она всё сказала.

Профессор озадаченно заморгал. Вчера они решили, что лучше обойтись без слишком явных намёков – но, может, стоило выразиться яснее? Наконец он произнёс:

– Не думаю, что это разумно.

Мина сглотнула. Ей ужасно хотелось отступить, но это было слишком важно.

– Мне очень нужно получить ответы на свои вопросы.

Его брови взлетели вверх. Если подумать, она ещё никогда в его присутствии не говорила так твёрдо, хоть и не повышая голоса.

– В прошлый раз ты была неосторожна в выборе того, кому задавать вопросы, – заметил профессор. – Возможно, тебе лучше спросить меня.

Она понимала, почему он так говорит, и всё же… В горле у Мины пересохло, лицо запылало.

– Это будет не то же самое.

Какое-то время он молча смотрел на нее, и она пожалела, что не убежала, пока была такая возможность.

– Пожалуй, нет. Если судить по моему опыту.

«Он понимает, о чём я!»

«Я знал, что он поймёт».

«Ничего ты не знал».

«Ну, я надеялся», – признал Пиксит.

– Пока я буду говорить с учительницей Вирой, вам с друзьями, – профессор глянул на Джикс, Ферро и Зека, ожидающих Мину, – не стоит бездельничать. Лучше попрактикуйтесь летать в её отсутствие. Как вариант – на большие расстояния, для тренировки выносливости.

Все мышцы в теле Мины сразу же расслабились, и она едва не растеклась на траве лужей чистого облегчения.

– Мы как раз собирались.

Гордость Пиксита согрела её изнутри. «У тебя получилось!»

– Замечательно, – сказал профессор Дано. – Я предупрежу её не ждать вас четверых раньше ужина. Но вы должны будете вернуться в стены Митриса целыми и невредимыми. – Помолчав, он добавил: – Помни, что полёты на большие расстояния сопряжены с определёнными рисками. Я бы никогда не дал разрешения, если бы не был уверен в твоём потенциале. Не заставляй меня пожалеть о моём доверии тебе.

– Конечно, сэр. – Она понимала, что он говорит не только о полётах.

Не веря своему счастью, Мина побежала по полю к друзьям. Вокруг ученики и учителя один за другим поднимались в воздух, готовые к урокам. В небе были в разгаре несколько матчей по передаче молнии. Обернувшись, Мина увидела, как профессор Дано целеустремлённо шагает навстречу Вире.

– По зверям! – не скрывая радости в голосе, скомандовала Джикс.

Все четверо взобрались на спины своих грозовых зверей. Пиксит побежал, размахивая крыльями, и в следующую секунду, оторвавшись от земли, они полетели сначала к голубому небу, а затем над чёрными холмами на север.

Друзья заняли места по бокам: Джикс с одной стороны, Ферро и Зек – с другой. Поймав воздушный поток, они унеслись от башен Митриса, и вскоре гомон играющих в передачу молнии стих вдали, сменившись ровным рёвом ветра.

Было невероятно приятно лететь в компании друзей. Казалось, её сердце просто ревёт от восторга. Над ними простиралось как всегда ясное небо, утреннее солнце мягко пригревало. Внизу раскинулись холмы, напоминающие огромное одеяло, сшитое из лоскутков разных тканей – от чёрного шёлка до тёмно-зелёного бархата. Под ними, подхваченная тем же воздушным потоком, пролетела стайка птиц.

– Спорим, я первым долечу до гор! – перекричал ветер Ферро.

– Ещё посмотрим! – отозвалась Джикс, и Чода резко ускорилась.

Пиксит тоже рванул вперёд, оставив позади Рагита и Бриндл. Чода его обогнала, а вскоре во главе оказался Ферро с Зеком на хвосте. Мина с Пикситом взлетели выше, поймали быстрый поток и снова оказались впереди всех. Так они и играли в перегонки до самых гор.

Мина знала: стоит им их пересечь – и всё изменится. Их мировоззрение уже никогда не будет прежним. Если её предположения верны, никто из них больше не сможет вернуться в кокон счастливого неведения. Горы приближались, разрастаясь вширь и ввысь. Такие дикие и неукротимые.

«Как волосы Беона», – прокомментировал Пиксит.

Из груди Мины вырвался смешок: в чём-то он был прав. «Между прочим, я тут размышляю о серьёзных вещах».

«Вроде кокона счастливого неведения?» – захихикал он.

«Это было поэтично!» Она посерьёзнела. Она всегда делала всё по-своему, но впервые намеренно нарушила целых два важных правила: не покидать пустошь и не пересекать границу. Кто бы мог подумать, что из неё выйдет такая дерзкая бунтарка.

«Ты сама говорила, что мы пойдём своим путём».

«Да. Говорила».

Ещё несколько взмахов – и они окажутся за невидимой чертой, отделяющей Алоррию от всего остального мира.

Её друзья устроили перекличку, подбадривая друг друга и проверяя, чтобы вокруг не было свидетелей.

Они с Пикситом перелетели границу.

Следом Джикс на Чоде, Ферро на Бриндл и Зек на Рагите.

Они пронеслись над склоном, и Мина, к своему удивлению, отметила его красоту. Сама гора представляла собой голые скалы, из трещин которых росли редкие корявые сосны, но долина у подножия радовала глаз сочной зеленью.

Она была красива, как красив спутанный клубок разноцветной шерсти. В отличие от Алоррии здешние фермерские угодья не были похожи на расчерченные по линеечке идеальные квадраты, а представляли собой всевозможные четырехугольники и вытянутые треугольники, втиснутые между не поддающимися никакой геометрии руслами рек. Здесь не было аккуратно высаженных рощ с ухоженными тропинками и подстриженными кустами, деревья в местных лесах, оплетённые лозами, росли так густо, что порождали непроходимые чащи. А между холмами тянулись змейками чёрные ленты дорог из незнакомого блестящего материала

Мина разглядела приютившуюся у подножия заставу – маленькую группку близко стоящих домов, не больше полудюжины, напоминающих невысокие металлические ящики. Пиксит направился к ним.

Один за другим они приземлились. Мина спрыгнула со спины Пиксита и похлопала его по шее: «Отличный полёт. Как крыло?»

«Как новенькое. Я хочу сказать спасибо Ниле и остальным. Передашь им от меня?»

«Конечно. Давай найдём их».

Вместе они пошли к постройкам.

Их встретили люди – пятеро мужчин и три женщины. На всех была одежда, похожая на ту, что носили Нила, Варли и Эйона: прочная, практичная и сшитая из незнакомых Мине материалов. «Кажется, наш прилёт не остался незамеченным».

«Мы именно этого и хотели», – напомнил ей Пиксит.

Да, только она не подумала о том, что скажет этим людям.

К счастью, ей не пришлось ломать голову – с ней была Джикс. С широченной улыбкой на лице она выпрыгнула вперёд:

– Привет! Мы ищем спасателей, которые помогли моим друзьям! Не подскажете, где их можно найти?

Незнакомцы разглядывали их со смесью любопытства и подозрительности. Мина предположила, что к ним редко забредали гости. Особенно из-за гор.

– Их зовут Нила, Варли и Эйона, – подсказала Мина.

Джикс громко повторила:

– Мы ищем Нилу, Варли и Эйону.

Услышав это, один из мужчин поспешил прочь – оставалось надеяться, что он побежал за ними. Остальные продолжили смотреть на ребят и их зверей и перешёптываться между собой.

– Кажется, они нам не доверяют, – едва слышно сказал Ферро.

«Что же тут удивительного?» – заметил Пиксит, и Мина повторила вслух его слова.

– Что это за место? – спросил Зек.

Все постройки выглядели служебными, построенными не для красоты, а с определённой целью. Хотя пара домов были явно жилыми: по обе стороны от входной двери росли цветы, на окнах висели шторы.

– Они называли его «заставой», – ответила Мина.

– Но что это значит? – поинтересовался Ферро. – Чем они тут занимаются?

– В смысле кроме того, чтобы пялиться на нас, – хмыкнула Джикс, пялясь на незнакомцев в ответ.

Из-за одной из построек выбежала тройка спасателей с Нилой во главе. На Эйоне был жёсткий кожаный фартук с широкими карманами, полными разнообразных инструментов. На Ниле – чёрные сапоги до колен, все в комьях земли и траве, а на руке зеленело пятно от травяного сока. Варли единственный был одет точно так же, как помнила Мина: в костюме скалолаза и дутой куртке.

– Мина, Пиксит! – улыбнулась Нила. – Вы с друзьями! Добро пожаловать в Дерн!

– Не хочу показаться невежливой, – сказала Эйона, – но какого урагана вы тут забыли?

Мина взглянула на друзей. Те молчали, явно ожидая, что она что-то ответит. Борясь с разыгравшимся волнением, она напомнила себе, что это была её идея, что у неё всё получится и что Пиксит в неё верит. «Всегда», – немедленно подтвердил он.

– Мы с Пикситом хотели вас поблагодарить. И… если вы не против – пожалуйста, расскажите нам о десятилетних бурях.

Глава двадцатая

Мина свернулась калачиком под боком у Пиксита на кухне Нилы. Со всеми гостями здесь было не протолкнуться, Рагит и Бриндл даже вызвались подождать снаружи – на случай, если кто-то из учителей всё-таки видел их и решил проследить. Нила заварила всем чай.

Варли занял стул, Эйона села на корточки на полу, как можно дальше от Чоды и Пиксита, на которых она поглядывала с опаской, хотя Нилу присутствие у неё дома искрящих зверей, похоже, ни капельки не смущало.

Мина, в свою очередь, не могла оторвать глаз от стоящей на столе лампы. Судя по ровному янтарному свету, в ней была не свеча, а электрическая лампочка. «Но это невозможно, – подумал Пиксит. – У них нет грозовых зверей».

Она повторила эти слова вслух.

Эйона фыркнула:

– Для электричества грозовые звери не нужны. Нужны технологии. Но вы, алоррианцы, так зависите от своих грозовых зверей, что не способны изобрести ничего нового.

– Эйона! – повысила голос Нила. Затем она ласково улыбнулась грозовым стражам и их зверям. – У нас ушли годы, но мы нашли свой путь к удобствам и процветанию. Наши города ничем не уступают вашей столице.

У Мины глаза полезли на лоб, как и у всех её друзей. Их всю жизнь учили жалеть чужаков, а предпочтительнее – вообще о них не думать.

– Без обид, но особого процветания я здесь не наблюдаю. – Джикс махнула на приземистые серые здания заставы за окном.

– Это потому, что мы находимся слишком близко к вам, – огрызнулась Эйона.

– Наша застава существует, чтобы присматривать за Алоррией и по возможности предсказывать, когда ваши люди устроят новую бурю, – объяснила Нила. – Спасибо нескольким совестливым алоррианцам, заранее предупреждающим нас о приходе десятилетних бурь, но ваша ежедневная активность тоже наносит немало вреда посевным и домам. В нашу обязанность входит предугадывать изменения в характере погоды. Особенно это касается губительных бурь.

– Когда вы сказали «устроят»… – начала Джикс.

– Да, устроят, – перебила Эйона. – Всякий раз, когда ваши грозовые звери играют с погодой, это влияет на весь мир. Вы хоть представляете, каково это – пережить губительную бурю? Разумеется, нет, потому что в вашей Алоррии всегда царит лето, светит солнышко и дует приятный ветерок, и вы живёте себе в спокойствии и довольстве, конченые эгоисты!

– Эйона, – снова вмешалась Нила. – Они наши гости.

– Да, гости, желающие знать. – Эйона наклонилась вперёд. – И раз уж вы такие любопытные, позвольте рассказать, что такое порождённая зверями буря. Сначала издалека доносится ветер, подобный рёву чудовища. Вокруг темнеет, хотя ещё середина дня, и ты видишь эту… эту… серую стену. Она несётся на тебя, и ты понимаешь, что если не убежишь, если не спрячешься, забрав с собой всё, что тебе дорого, и не закопаешь это вместе с собой так глубоко, как только сможешь, ничего не останется – всё будет сметено подчистую.

Мина с друзьями не смели пошевелиться и молча смотрели на Эйону.

– А потом – бам! – Девочка хлопнула в ладоши, и они все подпрыгнули. – Накатывает буря. И тебе кажется, что само небо упало и звёзды бьют по земле. Всё трясётся. Всё кричит и воет. Да так громко, что ты собственного крика не слышишь. Ты понимаешь, что землю разрывает на кусочки, реки вспучиваются, горы обрушаются, а ты ничего не можешь сделать – совершенно ничего, – чтобы этому помешать, и вся надежда на то, что твоё убежище окажется достаточно крепким, и его не затопит, и оно не рухнет. Потому что иначе ты умрёшь.

Руки Нилы, наливающей чай, замерли. Она тоже слушала Эйону, но на её лице не было ни тени удивления. Только смирение и грусть. «Не думаю, что она преувеличивает».

«Мне теперь будет это в кошмарах сниться».

– А когда всё закончится, ты выползешь из своей норы и обнаружишь себя практически на Луне. Весь твой привычный мир, твой дом – всё уничтожено. Целые города лежат в руинах. Деревни стёрты с лица земли. Поля потонули в грязевой жиже. Дома, в которых вы каждый день просыпались, говорили «доброе утро» родителям, завтракали, жаловались на сестёр, штопали носки, делали все эти обыденные вещи, воспринимая их как данность, – обратились в горы щепок. Стол, за которым вы каждый день ужинали, годится разве что на костёр – да и то если сможешь его найти, потому что ветер мог унести его за многие мили прочь. Все животные, которых вы не смогли увести с собой под землю, погибли. Как и все люди, которым не повезло достаточно хорошо спрятаться или чьи убежища затопило… – Эйона резко оборвала себя, вскочила и выбежала из дома, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Они все уставились ей вслед.

– Проникновенная речь, – заметил Ферро. – Это правда?

– К сожалению, да, – кивнула Нила. – Пойдёмте. Мы должны вам кое-что показать.

– Хорошо, – тихо сказала Джикс, кажущаяся такой же потерянной, какой чувствовала себя Мина.

Нила вымыла чашки, вытерла руки полотенцем, и они с Варли вывели друзей на улицу. Эйона к ним не присоединилась, но Мина ловила на себе взгляды других – из окон, у курятника, маслобойки, колодца, стойл.

Они шли мимо домов, лачужек и полуразрушенных построек, и вскоре застава оказалась позади.

– Эйона говорила что-то об убежищах, – подала голос Джикс.

– Наши выдерживают обычные бури, но пережить катастрофическую десятилетнюю бурю можно лишь в особо укреплённых убежищах, которые есть только в городах, – пояснил Варли.

– К счастью, – подхватила Нила, – кое-кто из ваших грозовых стражей поделился с нами информацией о дате вашего следующего фестиваля. Мы уедем отсюда через шесть дней, до начала празднеств и новой бури. В прошлом, прежде чем ваши люди додумались до связи между вашими фокусами с погодой и нашими ненастьями, у нас не было возможности предугадать, что в этот раз предстоит ждать необычную грозу. И у этого были последствия.

Варли указал куда-то вперёд:

– Можете сами в этом убедиться.

Они привели их к дикому лугу, в центре которого росла яблоня и журчал весёлый ручей. Из травы поднимались плоские камни.

Могильные плиты.

Эти захоронения были совсем не похожи на красивые и ухоженные кладбища Алоррии. Здешние плиты были все разные – из рыжеватого камня, чёрного, серого с вкраплениями слюды. Формой они тоже отличались: почти все были более или менее правильными четырехугольниками, но одни толще, другие выше. Стражи и звери побрели между рядами, читая надписи на плитах.

– Взгляните на даты, – сказал Зек.

Мина скользнула взглядом по цифрам. Не все они были одинаковые, но очень многие, и становилось очевидно, что каждые десять лет в один и тот же день погибало довольно много людей. И всё это были даты прошлых фестивалей.

* * *

На обратном пути они почти не разговаривали.

Приземлившись недалеко от Митриса, они смешались с толпой других учеников, закончивших на сегодня тренировки, и зашли в обеденный зад. Все четверо стражей с не отходящими от них ни на шаг зверями молча ели за одним столом. Время от времени Мина поднимала глаза от своей тарелки, ловила взгляды Джикс, Ферро и Зека – и снова опускала.

«Мы этого никогда не забудем».

«Э-эм… я думал, в этом весь смысл?»

Так и было. Место слухов и домыслов заняла правда. У которой были лица. И могилы.

«Какая-то часть меня жалеет, что мы обо всём узнали». Мину вполне устраивала жизнь – как Эйона их назвала? – «конченой эгоистки». Проглотив несколько кусочков и почти не ощутив вкуса, она понесла свой поднос к мусорному ведру. Друзья потянулись за ней, после чего в негласном единстве все поднялись назад в комнату Мины и Джикс.

Друзья Мины принялись тихо обсуждать увиденное, делясь своими мыслями и чувствами, а она, слушая их, села за свой стол и достала незаконченное эссе для профессора Дано. Скользнув взглядом по строчкам, Мина отложила его в сторону и, открыв альбом для рисования, начала рисовать могилы. Она не останавливалась, пока не добилась, как ей казалось, максимально возможного сходства: тени на плитах, даты, одинокая фигура человека – Мина не сразу поняла, что думает в этот момент об Эйоне, хотя по силуэту нельзя было понять, кто именно изображен. Лицо осталось скрыто.

Закончив с этим, она взялась за новый лист – и снова нарисовала могильные плиты с датами и оплакивающую погибших Эйону. А затем на оставшемся чистом месте Мина начала писать. Не своё эссе – по крайней мере, не то, что ей задали написать, и уж точно не то, чего от неё ждал профессор Дано.

Вместо этого она написала правду.

Она изменила почерк и не упомянула ни одного имени – ничего, что могло бы указать на неё, друзей или жителей заставы Дерн. Одни только факты, включая исторические ссылки и описание её встречи с премьер-министром. Закончила она призывом к действию:

Расскажите всем.

Мы убиваем людей.

Это нужно прекратить.

Положите конец фестивалю.

Мина отложила карандаш и уставилась на написанное. Решение было простым: не празднуйте. Ваши торжества вредят людям – так отмените их. Как правильно ответил папа, когда она спросила его о Беоне и Ринне: «Сказал бы им придумать другую игру». Им всего нужно – убедить других стражей отказаться от участия.

Не будет стражей – не будет и фестиваля.

Она заколебалась. А вдруг друзьям не понравится её идея? Что, если они её засмеют? Или…

«Мина. Мы не станем смеяться. Покажи нам».

Сделав глубокий вдох, Мина взяла лист бумаги и, развернувшись на стуле, протянула его друзьям. Джикс внимательно его изучила и передала Ферро и Зеку, а те по очереди показали его всем зверям, следя, чтобы ни одна искра на него не попала.

«Идеально».

– Сколько копий сможешь сделать? – спросила Джикс.

– Найдите мне бумагу – и сделаю столько, сколько смогу.

Ферро и Зек убежали к себе и вернулись со стопками бумаги. Джикс нашла в своём столе ещё пачку.

– Перед практикой все оставляют учебники на стеллажах рядом с полем, так? Давайте завтра после завтрака, пока все будут в воздухе, подложим эти листы внутрь, – предложила Джикс. – И подождём. Если услышим, что кто-то согласен с написанным, уведём его или её в сторонку и поговорим. Ни слова о том, что в этом эссе написано о нас или что это мы видели могилы. Если кто спросит, скажем, что понятия не имеем, кто это написал. Но мы будем внимательно слушать, и всякий раз, когда кто-то начнёт возмущаться на этот счёт, будем с ним соглашаться. Будем подогревать интерес, чтобы они обсудили это со своими друзьями. А Мина пока нарисует новые копии. И в итоге эта идея – эта правда – распространится по всему Митрису.

– А потом? – спросил Ферро.

– А потом мы донесём её до каждого стража Алоррии. – Джикс раскинула руки в стороны, будто могла дотянуться кончиками пальцев до границ страны.

И в этот момент Мина поверила, что всё действительно получится.

Глава двадцать первая

На следующее утро они приступили к осуществлению своего плана.

Под прикрытием привычного гула разговоров, шороха и звяканья посуды за завтраком Мина раздала друзьям по стопке эссе и, схватив булочку, убежала в комнату спать. Она всю ночь рисовала и писала под свет искр Пиксита. Тот тоже страшно вымотался – так что чешуя потускнела – и остался спать на лежанке. Но даже его громкий храп не помешал Мине тут же заснуть.

Проснувшись после полудня, она наделала ещё копий и вручила их Джикс, когда та вернулась с тренировки. От необходимости писать не своим почерком у Мины свело руку.

– Сказала Вире, что ты заболела, – отчиталась Джикс. – Но ей было не до этого. Она только и говорила что о каком-то иллюстрированном эссе, найденном в учебнике. – Она усмехнулась. – Сгорала от желания узнать, как оно там оказалось.

– Она что-нибудь сказала по этому поводу?

Джикс плюхнулась на кровать:

– Вира считает, что это выдумки больного человека. Не в смысле как ты. Ну, не как ты, если бы ты по-настоящему заболела.

«Значит, она не поверила». Мина взглянула на незаконченный рисунок могил. Пальцы дрожали, ребро ладони посерело от грифельной пудры.

– Но это Вира, – продолжила Джикс. – Ты бы слышала Киту и Сарил. Кита плакала. Сказала, что всегда это подозревала – потому что разве может наша погода существовать в отрыве от всего мира? А Сарил сказала, что напишет папе: он профессор в школе для дождевых стражей – где-то в южных фруктовых садах, кажется. Или в озёрном крае? В любом случае, по её словам, он уже несколько лет ворчит из-за того, что правительство блокирует любые нововведения. Это уже что-то, верно?

Мина согласно кивнула.

– И знаешь, что я думаю? Я думаю, люди и так обо всём этом знали, по крайней мере стражи. Но никто не решался облечь это в слова – или в рисунки – и перевести это из разряда шёпота в крик возмущения. Я думаю, люди готовы это услышать. Сколько ты уже сделала? – Она пересчитала. – Двадцать три. Отлично. Продолжай в том же духе. Я принесу тебе чего-нибудь поесть. Но завтра тебе придётся пойти с нами на занятия, иначе они пришлют медсестру тебя проведать, а нам этого не надо. В медпункте не порисуешь.

Не дожидаясь ответа, Джикс убежала на ужин, что было кстати, потому что у Мины всё равно не нашлось бы на него сил. Склонившись над столом, она вернулась к рисованию и переписыванию.

«Мина, уже утро?» – сонно спросил из-за её спины Пиксит.

«Нет, уже почти ночь».

«О. Хорошо».

И он снова задремал, но на этот раз неглубоко, готовый опять подсвечивать ей искрами.

* * *

Завтрак Мина отважилась провести в обеденном зале. Вместо того чтобы побыстрее ухватить булочку и умчаться прочь, она взяла поднос и присоединилась к друзьям за столом. Они все приветливо ей кивнули. Она ожидала удивления, но ничего подобного: никто не посчитал её присутствие чем-то из ряда вон выходящим.

– Ужасно выглядишь, – сказала Джикс. – Может, отдохнёшь сегодня?

Ферро наклонился к ним и зашептал:

– Всё идёт лучше не придумаешь. Нам даже больше не надо подкладывать листы, все и так друг другу их показывают. Думаю, уже вся школа их видела.

Мина улыбнулась ему и откусила от булочки.

Пока друзья болтали между собой, Мина прислушивалась к разговорам за соседними столами. Сегодня в зале много шептались и мало кто смеялся. Подняв глаза, она заметила, как Сарил, одна из учениц – у которой папа-профессор работал в школе для дождевых стражей, – передала своей соседке Трине лист бумаги. Та прочла его с открытым ртом. «Интересно, это мое эссе?» Мина вытянула шею, стараясь рассмотреть.

Но тут в зал вошла профессор Уэррин, и Трина торопливо спрятала лист под сиденье. Мина смотрела, как профессор поднимается на платформу рядом с пятнадцатифутовой статуей зверя молнии. Повернувшись лицом к столам, она громко постучала тростью по полу.

Объявления во время приёма пищи были редки: обычно здесь царил такой гвалт, что учителя не видели в этом смысла, но поведение профессора Уэррин так сильно выбивалось из привычного, что все невольно притихли и обратились в слух.

– Ученики, у меня для вас чудесная новость! – начала профессор. Она не кричала, но её всё равно было прекрасно слышно во всём зале. Правда, лишь потому, что все ученики и звери в кои-то веки замолчали. – Мы получили подтверждение об участии нашей школы в фестивале: через пять дней, утром, мы проведём турнир по передаче молнии на юго-западных фермах!

«У нас дома», – подумала Мина.

Раньше, до визита на заставу, она посчитала бы это за честь: проявить себя как настоящий страж молнии на глазах у семьи и всех соседей.

По залу разбежался шёпот.

– Выпускники, разумеется, будут выступать в городе, и не волнуйтесь, наш турнир входит в предварительную часть мероприятий: вы успеете закончить к финальным соревнованиям. И да, премьер-министр обещала зарезервировать места для учеников, задействованных в фестивале.

Шёпот перешёл в настойчивое гудение. Мина напрягала слух, стараясь разобрать, о чём говорят вокруг. Атмосфера была странной – она ожидала радостных криков. Ученики всегда так или иначе принимали участие в фестивале – но официальный турнир? Эти слова должны были встретить громовыми овациями.

Профессор Уэррин нахмурилась. Очевидно, она тоже ожидала чего-то большего.

– Это великая честь для всей школы. В прошлом году ученики лишь помогали, но в этот раз премьер-министр желает сделать упор на вас как на будущее нашей страны.

Многие ученики смущённо заёрзали.

Джикс прошептала:

– Я хочу сказать.

– Не вздумай! – зашипел в ответ Ферро. – Они поймут, что это мы. Ты нас всех сдашь.

– Но мы распространили листовки. Теперь пора что-то объяснить! – не сдавалась Джикс. Её шепот наверняка был слышен за соседними столами.

Мина обернулась и увидела Киту, высокую темноволосую девочку, зачисленную в Митрис на три месяца раньше её. Это она плакала, прочитав её эссе, и теперь Кита смотрела на Джикс.

Та ей кивнула.

И Кита громко произнесла:

– Да, пора что-то сказать. – Она встала на свой стул, а затем шагнула на стол.

Ученики вокруг ахнули.

Профессор Уэррин обратила на неё рассерженный взгляд:

– Будь добра, сядь. Столы предназначены для еды, а не для того, чтобы по ним ходили.

– Профессор Уэррин, передайте, пожалуйста, премьер-министру, что мы отказываемся от её приглашения, – звонким голосом заявила Кита. – И мы осуждаем проведение фестиваля. Он несёт смерть и разрушения!

Одни ученики разразились одобрительными криками.

Другие стали требовать, чтобы она села.

Им тут же посоветовали закрыть рты.

– Фестиваль бесчеловечен, и его необходимо отменить!

По всему залу ученики начали вскакивать, возмущённо кричать и скандировать. Кто-то полез в драку, но их быстро разняли. Мина со своего места в немом изумлении наблюдала за происходящим.

«Это сделали мы».

«Ты сделала».

Джикс схватила её за руку и поставила на ноги. Мина обвела ошеломлённым взглядом зал и встретилась глазами с профессором Дано. Его лицо всё так же ничего не выражало, но он едва заметно ей кивнул.

«Я же говорил, – самодовольно подумал Пиксит. – Вот на что способна одна искра».

* * *

Воспользовавшись суетой, четвёрка друзей со своими зверями незаметно для всех покинула обеденный зал и засела в комнате Мины и Джикс для обсуждения следующих действий. Джикс, устроившись на подушке, по одной бросала Чоде картофелины.

– Чода хочет знать, что мы будем делать дальше.

Все повернулись к Мине.

Она вспыхнула. «Почему они все смотрят на меня?»

«Потому что ты наш лидер», – ответил Пиксит и толкнул Чоду в бок, чтобы самому поймать брошенный Джикс клубень.

Чода не осталась в долгу, и Пиксит растянулся на полу. Но картошку всё-таки съел.

«Я не хочу быть лидером! Пусть им будет Джикс!»

– Что нам делать теперь, Мина? – спросил Ферро.

Зек пихнул его локтем в бок:

– Она думает. Не торопи её.

– Больше похоже, что она в панике, – заметил Ферро.

Не в бровь, а в глаз. Они смотрели на неё так, будто у неё был на всё ответ. Она открыла рот, собираясь сказать, что ничего не знает, и им самим придётся придумывать, и вообще она не сделала ничего особенного – подумаешь, пара рисунков и сочинение… которые привели к тому, что Кита взобралась на стол и во всеуслышание заявила о протесте профессору Уэррин… что было весьма круто.

Но вместо оправданий с языка Мины сорвалось:

– Нельзя останавливаться на полпути. Нужно каким-то образом передать эссе в руки настоящих стражей молнии – тех, кто уже завершил обучение.

Друзья закивали.

– Да, – поддержал Зек, – это ведь они будут участвовать в большом показательном турнире в столице. Мало заставить одних учеников бойкотировать фестиваль. Надо призвать отказаться от него полноправных стражей молнии – вот тогда это будет иметь смысл. Невозможно праздновать, если никто этого не хочет.

Мине хотелось кричать от восторга: он услышал её и уловил даже то, о чём она не сказала. Если за следующие несколько дней им удастся достучаться до всех стражей молнии – или хотя бы до многих из них, – эффект будет совсем другой.

– Но как мы это сделаем? – спросил Ферро. – В их учебники ничего не подложишь. А их самих и в Митрисе-то нет.

Мина задумалась. Есть одно место, где они видели стражей молнии.

– Раз фестиваль через пять дней, премьер-министр наверняка захочет запастить электричеством. Не удивлюсь, если очень скоро пригонят новые грозы.

– И что? – нахмурился Зек.

– Погоди… я правильно тебя поняла? – встрепенулась Джикс.

Мина улыбнулась:

– Мы вручим им эссе внутри грозы.

Глава двадцать вторая

Мина оказалась права: уже на следующий день во время завтрака профессор Дано повесил предупреждение о запланированной грозе для сбора электричества к фестивалю. Стоя перед доской объявлений, Мина старалась унять нервы и сомнения. Стоящие по бокам Ферро и Зек толкались, чтобы прочесть самим.

– Вы уверены, что готовы на это пойти? – спросила мальчиков Мина. – Нам могут грозить крупные неприятности за распространение «лживой пропаганды», как называет это премьер-министр. Это куда серьёзнее, чем убедить кучку учеников.

Ферро уставился на неё так, будто она внезапно стала оранжевой:

– Шутишь? Мы тоже встречались с чужаками. Пили их чай. Разговаривали с ними. Зек, поддержи меня.

– Знаешь, почему мы хотели стать грозовыми стражами? – спросил Зек.

Она помотала головой. Сама она с малых лет мечтала им стать – папа тоже был стражем, затем яйцо получил Гатон. Правда, родные думали, что дело было в желании помочь ферме, но Мине хотелось чего-то намного большего. Она мечтала помочь всему миру!

– Ну, мои родители сказали, что я должен им стать и что я ещё ребёнок и им лучше знать, – поделился Ферро. – Но потом мне уже самому хотелось, чтобы Бриндл поскорее вылупилась и я смог стать как стражи из историй – ну, знаешь… героем.

Она очень хорошо его понимала.

– Да! – кивнул Зек. – Мы хотим совершить что-то значительное.

– Именно, значительное! – согласился Ферро. – Мы хотим быть как те стражи молнии, благодаря которым жизнь стала намного круче. Чьи имена остались в людской памяти.

Да, да и ещё раз да!

– Поэтому мы на твоей стороне, – сказал Зек.

– Тебе приходят в голову важные идеи, – добавил Ферро. – Не только насчёт передачи молнии. Ты хочешь изменить мир. Сделать его лучше и всё такое.

Мина во все глаза смотрела на них. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь она вдохновит кого-то на решительные действия! Разве это не прерогатива ярких лидеров, выкрикивающих приказы в громкоговоритель или по меньшей мере выступающих с воодушевляющими речами?

«А я тебе говорил», – самодовольно подумал Пиксит.

Она молча отдала мальчикам новые копии эссе. Зек спрятал свои экземпляры под непромокаемую куртку, а Ферро – в сумку.

Взгляды всех устремились на расползающуюся над чёрными холмами серую массу туч, напоминающую бесформенное чудовище, пожирающее ясное небо. Мина боялась представить, как сильно эта гроза затронет заставу. Перед глазами встали могильные плиты.

«Это необходимо прекратить».

«Так и будет».

В неё хлынула уверенность Пиксита – на вкус она была как тёплый сироп.

По свистку профессора Уэррин все звери взяли разгон по полю для практических занятий, взлетели и направились к грозе.

Судя по вспышкам и ныряющим в тучи силуэтам, закончившие обучение стражи уже собирали молнии. Ученикам сказали держаться в стороне и не мешать, но Мина не собиралась следовать этим указаниям. «Пора нарушить правила намеренно, а не случайно». Только бы исход оказался успешным.

«И желательно обойтись без падений».

Пиксит стрелой метнулся к тучам, и вместе с другими учениками они нырнули в бурю из дождя и хлёсткого ветра. Мина натянула на голову капюшон – и для защиты от стихии, и чтобы никто не смог её узнать.

Перед вылетом их четвёрка завернула каждое эссе в кусок одеяла – они были не только огнеупорными, но и водонепроницаемыми. Джикс пожертвовала своим, заявив, что всё равно никогда им не укрывается.

Взгляд Мины уловил вспышку света и силуэт мальчика на звере. Она потянулась в карман за первым свёртком и, прижавшись к шее Пиксита, повела его к стражу.

Тот их не видел, но его зверь ушёл в сторону. Пиксит мощно замахал крыльями, подведя их к самому стражу, и Мина вложила свёрток с эссе ему в ладонь, раскрытую и готовую ловить молнию.

От неожиданности мальчик дёрнулся, и его рука инстинктивно сжалась.

Пиксит мгновенно свернул и скрылся за тучами, унося Мину к следующему получателю.

* * *

Мина ела быстро, торопясь вернуться в комнату и написать ещё эссе. Её осенило, что можно воспользоваться почтовыми воздушными шарами: отправить их друзьям в другие школы стражей. Практически каждый ученик знал минимум нескольких стражей. «Может, удастся донести нашу мысль до всех стражей, не только молнии». Что будет, если они все откажутся участвовать в фестивале?

«Ему придёт конец».

Проглотив последний кусок, разрумянившаяся от успеха и воодушевлённая новыми открывшимися возможностями, она направилась к двери. Но выйти не успела: в обеденный зал, постукивая тростью, зашла профессор Уэррин, и ноги Мины приросли к полу. Директор любезно ей кивнула, но Мина только и могла что смотреть, как она пересекает зал и поднимается на платформу. Второй раз за неделю.

Все замолчали. Директору даже не пришлось привлекать внимание.

– Ученики, боюсь, у меня для вас неприятные вести, – начала профессор Уэррин и тяжело вздохнула, будто следующие слова стоят ей огромных усилий. Взгляд Мины заметался по лицам друзей и других учеников – все казались такими же обеспокоенными, как и она. Пиксит сместился поближе к ней. – В связи с недавней «активностью» в нашей школе премьер-министр и её советники решили ради всеобщей безопасности изолировать Школу Молнии Митрис до окончания фестиваля.

В зале резко зашумели.

«Изолировать? Что это значит?»

«Не знаю».

Судя по нарастающему гомону, этого никто не знал. Несколько зверей неуютно переминались с лапы на лапу и искрили сильнее обычного.

Профессор Уэррин подняла руку:

– Это значит, что ни один ученик или учитель Митриса не попадёт на фестиваль, ни как участник, ни как зритель.

Воздух задрожал от возмущённых возгласов и разочарованных стонов.

«Она не сказала, что фестиваль отменили. Просто он пройдёт без нас». Несколько учеников и даже пара учителей, среди которых была Вира, принялись кричать, но не на профессора Уэррин, а на Джикс, Киту и других, активно выступавших в поддержку эссе. «О нет».

Директор громко постучала тростью, и крики стихли, сменившись сердитым ворчанием.

– Все каналы связи со школой тоже временно прерываются. – Она подняла руку в ответ на очередную волну протестов. – Я знаю, что у вас у всех за пределами стен школы есть семьи. Не волнуйтесь, запрет не распространяется на важную корреспонденцию касательно здоровья и благополучия ваших родных и близких и другие сообщения чрезвычайного характера, но они все будут проверяться профессорами и в случае необходимости подвергаться вынужденным сокращениям. Доставка и отправка всех остальных писем не будет осуществляться до нового распоряжения. Речные корабли причаливать также не будут.

Новые крики.

– Запрет наложен до конца фестиваля, и премьер-министр постановила сдвинуть его дату на четыре дня вперёд, дабы не допустить никаких помех. Он пройдёт завтра. Я понимаю, что эти методы могут показаться кому-то из вас чрезмерными, но фестиваль – важное событие для поддержания морального духа всех алоррианцев.

«Завтра!» – ахнула про себя Мина. Но они успели связаться всего с горсткой стражей за пределами школы!

– Много людей долго и упорно трудились ради этого грандиозного события, которое должно принести радость и воодушевление всей стране, и премьер-министр не допустит, чтобы их усилия пропали даром из-за нелепых капризов кучки радикалов, не понимающих, о чём они говорят. – Взгляд профессора Уэррин скользнул по лицам Джикс и других друзей Мины и упёрся в Киту. Директор нахмурилась. – Надеюсь, эти беспрецедентные ограничения заставят вас хорошенько подумать над своим поведением. У каждого действия есть последствия. Идеи – ошибочные, пагубные, вредительские и опасные идеи могут ранить не хуже кулаков. Мне очень жаль, что несколько человек испортили праздник для столь многих. – И она стремительно удалилась.

И трёх секунд не прошло с её ухода, как зал взорвался криками. Вира с воплями, что Кита, Джикс и им подобные всё испортили, бросилась на них прямо по столам во главе своих разъярённых сторонников. Кита, Джикс и ещё с дюжину учеников дали им бой, упрекая в узколобости и эгоизме. Звери не остались в стороне и тоже пошли стенка на стенку, рассыпая во все стороны искры.

Одни учителя призывали всех успокоиться, другие, как Вира, были в самой гуще схватки. Мина, не в силах убежать и вообще пошевелиться, смотрела, как дерутся ученики и звери – на полу, на столах, на металлических лестницах, свисая с цепей и других предметов.

«Это я во всём виновата, – в ужасе подумала она. – Это всё из-за меня».

Пиксит рядом с ней рычал и искрил: «Я хочу помочь!»

«Нет! Так ничему не поможешь!»

«Они наши друзья!» Взвыв, Пиксит бросился в бой, и руку Мины обожгло болью, когда другой зверь его укусил.

«Пиксит!» Она было шагнула вперёд… и тут её взгляд упал на профессора Дано, прижавшегося к огромной статуе грозового зверя. Металлический зонт-трость, который носили с собой все профессора, вряд ли спасёт его, если в зале начнут бить настоящие молнии. «Ему нужно срочно уходить отсюда!»

Но он не предпринимал попытки уйти. Вместо этого он поманил её к себе.

Держась стен, Мина поспешила к нему.

– Мы с тобой оба слишком тихие, чтобы эти буйные головы обратили на нас внимание, – сказал профессор. – Но если ты попросишь своего зверя взлететь на статую и зареветь во весь голос, этого должно хватить. Прошлая директриса установила в голове статуи громкоговоритель. С ним его все услышат.

«Пиксит?» – мысленно позвала Мина.

«Мина, они швыряются картошкой!» – В его голосе восторг мешался с возмущением. Его возбуждение отдавало кисловатой сладостью. Он ещё никогда не принимал участие в драке. Как и она.

Она повторила ему просьбу профессора Дано: «Сможешь зареветь достаточно громко?»

«Сейчас узнаем!»

Он подлетел к каменному зверю и, сев ему на макушку, точно между золотыми глазами, отвел назад голову, распахнул пасть и заревел. Громкоговоритель усилил его в несколько раз, заглушив все крики, вопли и визг.

На краткий миг все застыли в недоумении.

Воцарившуюся тишину нарушил профессор Дано:

– Теперь, когда вы все меня слышите, я приказываю вам вернуться в свои комнаты. Мы защитники Алоррии. Мы не сражаемся друг против друга. Разошлись все!

Кто-то метнулся со всех ног, другие неохотно поплелись, но в итоге в обеденном зале не осталось никого, кроме Мины, Пиксита и профессора Дано.

«Это было очень круто».

Пиксит замурлыкал.

– Необязательно самому быть громким, – с ноткой самодовольства в голосе заметил профессор Дано, – но порой полезно иметь громких друзей.

Глава двадцать третья

– Идём ко мне в библиотеку, – сказал профессор Дано. – Нужно поговорить.

«Проверь, как там Джикс, ладно? – попросила Мина Пиксита. – Ты всё равно на лестнице не поместишься».

«Я проверю, – пообещал он. – И как дела у остальных». Он слетел со статуи, а Мина вслед за профессором вышла из зала и поднялась по узким лестничным пролётам в его кабинет.

С каждым шагом её беспокойство росло. Он знал, что она наделала. Что теперь с ней будет?

Она подождала, пока он откроет дверь и включит одинокую лампочку, которой не хватило, чтобы развеять густые тени маленькой библиотеки. Он придержал дверь, давая ей пройти, после чего плотно закрыл створку, будто тюремщик, отрезающий приговорённому путь на свободу.

Мина не знала, что и думать. Профессор сильно злится на неё за неудачу? А что почувствуют её родные, если обо всём узнают, – и это после того, как она пообещала им хорошо себя вести! И всё же она ни о чём не жалела. Только о том, что у неё не вышло.

Профессор Дано сел за стол, спрятал лицо в ладонях и протяжно вздохнул. Она не знала, что ей делать – сесть или так и стоять, заговорить или дать ему время повздыхать в тишине. Наконец она опустилась на стоящий перед столом стул.

– Ты молодец, – поднял на неё глаза профессор.

Что ж, начало… ободряющее? «Значит, он позвал меня не для того, чтобы отругать за изолирование школы и неудачу с фестивалем?» Но расслабляться было рано. У неё ничего не вышло. Более того – из-за неё стало только хуже.

Он слабо ей улыбнулся, хотя в нынешней ситуации радоваться было нечему.

– Мои друзья не верят, что дети способны на сопереживание. Ты хотя бы доказала, как сильно они ошибаются.

Мина немного растерялась: с одной стороны, это комплимент, с другой – благодарить за него не особо хотелось.

– Неужели они не помнят себя в моём возрасте?

Профессор снова криво улыбнулся:

– Только плохое. Дети бывают очень эгоистичны.

– А взрослые бывают ещё хуже, – осмелилась возразить Мина. Премьер-министр и её советники все взрослые. Им известна правда, и в их силах что-то предпринять, чтобы помочь, однако они предпочли этого не делать.

Он снова вздохнул, перестав улыбаться:

– С этим не поспоришь. – Он побарабанил пальцами по столу. – Ты должна понимать, что дело не только в празднике. Если премьер-министр признает, что фестиваль вызывает за границей губительные бури, это откроет дорогу переменам.

«В смысле?» Она же хотела только одного – отмены фестиваля, чтобы не допустить бурь и смертей.

– Премьер-министру придётся пересмотреть сами принципы использования грозовых зверей. Только ли фестиваль кому-то вредит? Как сильно влияет на чужаков поддержание наших полей в идеальном состоянии? Как сказывается управление ветрами на море на всём океане? Изучение последствий нашей деятельности может сказаться на экономике всей страны. Алоррия достигла процветания благодаря тщательно взлелеянному эгоизму. Что будет, когда этому придёт конец?

Мина об этом не задумывалась. Зато премьер-министр – наверняка.

– Люди боятся перемен, – продолжил профессор Дано. – А именно это олицетворяет собой отмена фестиваля: необходимость менять нашу жизнь. Поэтому премьер-министр так из кожи вон лезет, чтобы заглушить слухи, распространяемые тобой и твоими друзьями. Она не хочет войти в историю как премьер-министр, лишивший Алоррию её величия.

Мина сглотнула:

– У меня… у нас… будут неприятности? – У неё язык не повернулся сказать «нас исключат?».

– Премьер-министр и её советники надеются, что принятых мер окажется достаточно, чтобы наказать всех, кто посмел высказываться на этот счёт, и отбить у других охоту к ним присоединиться. Вряд ли она пойдёт на что-то сверх этого – необходимость в вашей службе, если не в преданности, после окончания учёбы никто не отменял. При условии, что вы пересмотрите своё поведение. – На последнем слове уголки его рта дрогнули.

– Мы раздали моё эссе стражам внутри грозы, – выпалила Мина.

Его глаза округлись, а потом сощурились, как у довольного кота.

– Неплохо. Но, боюсь, эффект будет недостаточным. Фестиваль уже завтра. Будь у нас больше времени… но его у нас нет.

– И что вы предлагаете делать? Сидеть здесь, пока где-то там будут гибнуть люди?! – Мина вскочила, но, опомнившись, зажала рот ладонями и снова села. Раньше ей и в голову бы никогда не пришло кричать на учителя. – Простите, – пробормотала она сквозь пальцы.

Профессор усмехнулся:

– Только потому, что ты тихая, вовсе не значит, что тебе нечего сказать, да? Мы уже несколько месяцев с риском для себя передаем за границу провизию и средства первой необходимости. – Он указал на свою правую руку, и Мина вспомнила, что какое-то время назад видела её забинтованной. У неё и в мыслях не было, что он поранился, помогая чужакам. – И мы сделали всё, что в наших силах, чтобы оповестить как можно большее число людей за горами о дате и времени фестиваля и предсказать, где, скорее всего, бури будут особенно сильны, чтобы местные сумели подготовиться. Теперь нужно сообщить им об изменении даты.

От внезапно пришедшей в голову мысли Мина похолодела:

– Жители заставы Дерн не успеют добраться до городских убежищ. – Они не знают, что десятилетняя буря ударит уже завтра! Они думают, что у них есть ещё четыре дня!

Профессор Дано вздохнул:

– Знаю. Но у нас мало времени и ограниченные ресурсы. Каждый грозовой страж, разделяющий наши убеждения, сейчас там, за границей, оповещает всех, до кого только успеет долететь. В их городах живут сотни тысяч людей. Нам придётся сфокусироваться на них.

«Но этого мало!» Перед глазами Мины встали Нила, Эйона и Варли.

– Мы можем помочь. Должен быть способ спасти людей Дерна…

Он помотал головой:

– Ты и так многим рисковала. Пора тебе снова стать обычной ученицей: прилежно учиться, узнавать как можно больше и выжидать, пока тебе не представится новый шанс кому-то помочь. Я понимаю, как это тяжело – мириться с тем, что даже всех наших усилий порой оказывается недостаточно.

Мина сморгнула навернувшиеся слёзы. Она не заплачет. Это ещё не конец! Наверняка ещё можно что-то сделать! На кону человеческие жизни!

Он снова заговорил – мягко, даже ласково:

– Это малое утешение, а возможно, и вообще не утешение, учитывая всю серьёзность ситуации, – но знай, что за эссе я поставил тебе «отлично». Хоть ты и отклонилась от изначальной темы, но у тебя вышло весьма убедительное сочинение.

Мина кивнула. Комок в горле не позволил сказать «спасибо», да она и не испытывала в тот момент особой благодарности. Она потерпела неудачу. В Дерне появятся новые могилы – если там вообще кто-нибудь выживет, чтобы их выкопать.

* * *

Мина поплелась назад в общежитие. В коридорах было безлюдно. Все двери были закрыты, что не могло не радовать: у неё не было настроения болтать с кем-то. Она почти дошла до своей комнаты, когда из уборной внезапно вышла Вира.

Один глаз у неё был подбит, половина косичек расплелись. Проходя мимо, она задела Мину плечом. Мина отшатнулась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

– Чего тебе?! – прорычала Вира. – Ой, я забыла, ты же не участвовала в драке. Что, смелости не хватило выбрать сторону? Трусиха!

И она ушла, громко топая.

Мина проводила её взглядом. На языке вертелись с полудюжину ответных колкостей, но она ничего не сказала. «Я давно выбрала сторону. И я не трусиха. Я просто борюсь иначе, чем ты. И в отличие от тебя я не собираюсь проигрывать».

Руки будто сами собой сжались в кулаки. Ощущение было приятным.

– Я не сдамся, – сказала Мина. Тихо, но вслух. Она не опустит руки и не бросит жителей заставы Дерн на произвол судьбы. Ей всё равно, что её могут исключить, главное – помочь тем, кто однажды помог ей. «Есть вещи важнее». Нельзя ждать, когда подвернётся новый шанс кому-то помочь, если он и так уже у неё перед носом. Она решительно направилась к двери Ферро и Зека и постучала.

Пару секунд спустя створка приоткрылась, и в проём осторожно выглянул Ферро:

– О, это ты. Мне показалось, я слышал Виру. Не хотел опять от неё получить. – Он шире открыл дверь.

– Моя комната, – тихо сказала Мина. – Приведи всех, кого сможешь, но зверей не берите – они слишком привлекают внимание. Расскажете им обо всём мысленно.

Она перешла к двери Киты и Сарил и так дальше по коридору, останавливаясь перед комнатами тех ребят, кто активно участвовал в стычке в обеденном зале. Всякий раз она представлялась, несмотря на дрожь в голосе и колотящееся о рёбра сердце.

К её немалому удивлению, многие и без того её знали. Мина, сама того не подозревая, успела обзавестись друзьями. Жаль, срочность положения не позволяла сделать паузу и поразмыслить над этим чудом. В их глазах она была точно таким же стражем молнии, как они сами, и они были готовы её выслушать.

С дюжину ребят последовали за ней в её комнату, где Пиксит и Чода свернулись клубком вокруг Джикс, утешая её. Та торопливо вытерла слёзы и вскочила:

– Мина!

Мина прижала палец к губам и открыла шире дверь, пропуская остальных.

Глаза Джикс округлялись всё сильнее с каждым новым зашедшим в комнату человеком, но она молчала. Мина плотно захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, а взглянув на собравшихся, с изумлением осознала, что все они ждут, когда она заговорит.

– Это я написала то эссе и нарисовала к нему картинки, – начала Мина. – Я дважды пересекала границу, сначала случайно, а потом намеренно. Я познакомилась с чужаками с заставы по другую сторону гор. Они перевязали Пиксита, когда он поранился, и помогли мне вернуться сюда.

– Они поили нас чаем, – добавил Ферро.

Джикс шикнула на него:

– Мина говорит.

Он умолк.

– И они погибнут, если мы ничего не предпримем. Они не знают, что фестиваль уже завтра и у них не будет времени эвакуироваться. Они попытаются пересидеть его в заставном бункере, но он не выдержит десятилетней бури.

– Мина, но нам не отменить фестиваль, – сказала Кита. – Мы старались. Правда старались. Но школу изолировали. Мы даже почтовый шар послать не можем.

– Но мы всё ещё можем летать, – возразила Мина.

– Не везде, – не согласился Зек. – И даже если мы разлетимся во все стороны и уговорим всех встречных стражей, этого будет недостаточно.

– К тому же нас быстро поймают, – сказал Ферро.

Все заговорили одновременно. Мина покачала головой.

Джикс опять шикнула, призывая к тишине.

– Отменить фестиваль мы уже не успеем, – признала Мина. – И вы правы – мы не сможем облететь всю Алоррию и убедить всех, что он опасен. Но мы можем полететь в Дерн. И спасти его жителей от бури.

На их лицах было написано недоверие.

– Но нам ни за что не остановить бурю! – рассердилась Кита.

И лишь одна Джикс, как заметила Мина, улыбалась.

– У тебя есть план. Я в деле.

– Ты ещё даже не знаешь, в чём он состоит, – сказала Мина.

– Мне всё равно. Я в деле.

Мина улыбнулась подруге. «Чода говорит, что она тоже в деле, – сообщил Пиксит. – Естественно, я тоже. Правда, я могу читать твои мысли, а ты сейчас думаешь очень громко и ясно».

Ферро поднял руку:

– А я бы не прочь узнать, что это за план.

– Когда я упала в нашу первую грозу, Чода, зверь Джикс, ещё не могла нести двоих. Но с тех пор наши звери заметно выросли.

Зек кивнул:

– Спасибо картошке.

Несколько ребят нервно засмеялись.

– Да. Сейчас у них хватит сил унести больше людей. – При этих словах лица друзей прояснялись от понимания. – Мы спасем жителей Дерна от бури, забрав их с собой в Алоррию.

Глава двадцать четвёртая

Незадолго до восхода Мина и Джикс, вскочив с кроватей, быстро оделись.

На бледно-сером небе ещё можно было разглядеть последние звёзды, а над чёрными холмами разносилась перекличка ранних птиц. Открыв окно, Мина увидела вдалеке над горными пиками медленно разрастающиеся тучи. «Началось». Многие стражи уже прибыли в столицу и сейчас репетировали свои номера, провоцируя бесчисленные небольшие бури, которые вскоре перерастут в губительные ураганы и грозы.

«Ничего. Небольшой дождик нам нипочём».

Кровь в венах забурлила от передавшегося ей волнения Пиксита. Обычно они встречались со зверями в поле, но сейчас нельзя было привлекать к себе внимание. Им придётся вылететь прямо из школы. К сожалению, звери так выросли, что взобраться на них верхом в комнате стало невозможно. Джикс придумала выход: сначала вылетал зверь, а затем страж прыгал на него сверху. Вчера это представлялось отличной идеей. Но не теперь.

«Ты уверен, что сможешь меня поймать?»

Пиксит заскочил на подоконник: «Конечно». Он взлетел, описал круг и завис под окном. Пришёл черёд Мины вставать на подоконник. «А если ты вдруг промахнёшься – просто отскочишь назад, верно?»

Подавив смешок, она прыгнула. «Только не кричать!» В следующий миг она бухнулась ничком на спину Пиксита, и тот, замахав крыльями, слегка наклонился вбок, заворачивая от стены. Мина обернулась. Чода протиснулась в проём окна, и Джикс, не теряя времени, спрыгнула на неё.

Постепенно их нагнали остальные, и в итоге их число перевалило за дюжину.

Тучи впереди были такого тёмного серого оттенка, что казались чёрными. Утро словно отказывалось наступать за горами. «У нас времени – до рассвета». Фестиваль начинался с восходом солнца, и это, как предполагала Мина, должно было послужить стартом губительных бурь.

«Если только ты не ошиблась и премьер-министр не запланировала первые мероприятия до рассвета».

«Спасибо, Пиксит. И без того страшно». Она не помнила прошлый фестиваль – ей было всего два года, – но прочла немало отчётов и воспоминаний о нескольких последних праздниках, готовя одно из письменных заданий Виры. Школьная библиотека была полна восторженных и восхваляющих описаний. Каждый последующий фестиваль старался затмить предыдущий, поэтому предположение Пиксита не было таким уж нереалистичным. «Нет, не может быть. Наверняка это просто зачатки будущей бури».

Но чем ближе они подлетали, тем яснее Мина понимала, что тучи слишком тёмные для небольшой грозы. Между ними тянулись по диагонали серебряные линии. «Дождь начался».

«Я вижу. – Она повторила его же слова: – Небольшой дождик нам нипочём».

«Он боковой».

«Наклонный. Небольшой ветер нам тоже не страшен». Несмотря на все её попытки придать своему внутреннему голосу уверенности, Пиксит чувствовал её нарастающее беспокойство. «Можешь немного быстрее?»

Он ускорился, и остальные последовали их примеру.

«Все захватили верёвки?»

«Да».

Это тоже была её идея. Им предстояло полететь навстречу буре, подобной которой никто из них не видывал, и поэтому, как бы легкомысленно ни вели себя стражи в обычных обстоятельствах, в этот раз для надёжности им стоило привязать себя к зверям. Как ни странно, никто с ней не спорил.

Впервые в жизни она почувствовала себя настоящим лидером.

Ферро и Зеку поручили раздобыть сети. Жители Дерна должны были лететь в них, пока звери будут поглощать электричество из окружающей среды. Если же гроза успеет по-настоящему разбушеваться, стражам предстоит ловить молнии, защищая свой ценный груз от разрядов.

«Мы прилетим, соберём людей и тут же улетим, – напутствовала она себя. – Никаких чайных посиделок».

А времени на сомнения и споры уже не осталось: они подлетели к границе. Впереди неприступным бастионом раскинулись горы, их пики прятались в грозовых тучах. Прогремел гром, и Мина посчитала секунды до вспышки.

«Мина…»

«Знаю».

Буря уже началась.

– На счет «три»! – закричала Джикс. – Раз, два… три!

Они влетели в грозу, оставив позади границу.

Дождь бил прямо в лицо. Мина заморгала, всматриваясь, но со всех сторон её окружала серая масса. По бокам мелькали вспышки. Хотелось верить, что это искрят другие звери.

«Передай всем, чтобы держались вместе!»

Им нельзя было разделяться: только она, Джикс, Ферро и Зек знали, где застава.

– Снижаемся! – скомандовала Джикс. Дождь поглотил её крик.

Мина надеялась, что остальные её услышали. Пиксит ушёл вниз. Ветер гнал капли, и они нещадно барабанили по коже. Недалеко опять громыхнуло.

Наконец она увидела… Земля!

Пиксит выровнялся, и они пронеслись прямо над острыми камнями.

Мина выдохнула и закрутила головой, проверяя, не пострадал ли кто. Джикс, Ферро и Кита летели прямо за Пикситом. И кажется, она различила искры других зверей. Она снова посмотрела вперёд. До заставы уже должно быть недалеко…

«Я её вижу».

Мина сощурилась и вытерла глаза, хотя их тут же снова залил дождь. «Где?»

«Там». Он описал круг, и Мина разглядела тёмные силуэты построек на фоне горы. Пиксит пролетел над ними очень низко, едва не задевая крыши, и приземлился за домами. Мина спрыгнула, подняв брызги грязи.

– Нила! Варли! Эйона! – Она подбежала к дому Нилы и распахнула дверь. – Нила?

Тишина.

В доме никого не было.

Она бросилась к соседнему и забарабанила в дверь:

– Есть кто-нибудь?!

Её друзья тоже принялись кричать во всё горло и стучаться в двери. Дождь, усилившись, хлестал по земле, и издалека донёсся странный шум, напоминающий вой.

Она посмотрела на восток: казалось, тучи там закручиваются вокруг невидимого гигантского стержня как нити чёрной сладкой ваты. Обещающей смерть. Мине приходилось видеть изображения подобных природных явлений и слышать истории о них.

«О нет. Мина!»

«Торнадо. Здесь нельзя оставаться!»

– Нила! Эйона…

Может, они успели уехать. Может…

Пиксит заревел во весь голос – так же, как когда прервал драку в обеденном зале.

И Мина услышала тихий, едва различимый голос из-за дома Нилы:

– Мина? Пиксит!

– Нила! – Мина бросилась по грязи в ту сторону и увидела в земле люк, должно быть, от убежища. «Мы нашли их, – сказала она Пикситу. – Сообщи остальным!»

– Вам нельзя здесь находиться! – закричала Нила, вылезая из люка.

– Мы прилетели вас эвакуировать. Мы отнесём вас всех в Алоррию!

Бабах! – новый громовой раскат. Затем ещё один, почти без паузы.

Во вспышке молнии Мина разглядела лицо Нилы. Она казалась завороженной. Женщина схватила Мину за руку и крепко сжала:

– Вы рискуете собой!

Джикс успела нагнать Мину:

– Нет, если немедленно отсюда уберёмся. Ну же! Вы знаете, что бункер вас не спасёт – сильная буря его затопит. А эта обещает быть очень сильной. Летим с нами!

По команде Нилы из люка стали вылезать мужчины, женщины и дети.

Мина обернулась и не поверила глазам. «Пиксит, пожалуйста, скажи, что ты не видишь того, что вижу я!»

Он посмотрел в ту сторону.

«Я могу так сказать, но это будет ложью».

На крошечную заставу надвигался не один, а целых два торнадо. Они будто танцевали между небом и землёй, перебрасываясь молниями. И до них оставалось не больше мили!

– Скорее! – закричала Мина и кинулась помогать людям забираться в сети и затягивать их концы вокруг лап зверей – ещё одна её идея. Конечно, звери могли просто подхватить их когтями, как сделали Рагит, Бриндл и Чода, относя раненого Пиксита в школу, но в такую бурю никто не хотел зря рисковать.

За ветром с дождем она не слышала воплей детей, когда их забрасывали в сети, – видела только их открытые рты и перепуганные лица. Казалось, весь мир кричит. Мина плакала, но даже не пыталась вытереть слёзы – щёки всё равно были мокрые от дождя и грязи.

Все реки вокруг поселения вышли из берегов, и земля скрылась под шестидюймовым слоем воды. Не обращая внимания на хлюпанье в ботинках, Мина побежала к Ниле:

– Это все?

– Да! – крикнула в ответ Нила.

– Тогда взлетаем!

Мина вскочила на Пиксита. Эйона помогла Ниле залезть в сеть Чоды, а сама взобралась в сеть Пиксита.

– Не уроните меня! – пригрозила она.

– Не уроним, – пообещала Мина. И мысленно спросила Пиксита: «Сможешь унести нас обеих?»

«Не знаю, могу ли, но сделаю».

Он с силой захлопал крыльями, взлетая сам и поднимая за собой сеть. Сбоку по ним сразу же ударил ветер. «Поворачивай!» – в панике закричала Мина. Эйона внизу завизжала.

Они летели прямо на первый торнадо.

Пиксит свернул к горам. Мина посмотрела по сторонам, проверяя, как дела у остальных. Она заметила нескольких поднявшихся в воздух зверей, но далеко не всех.

Дождь превратился в сплошную стену воды. Как только Пиксит может ориентироваться в таких условиях? Она то и дело вытирала глаза, стараясь разглядеть, в какой стороне горы.

Вокруг одна за другой сверкали молнии – их зигзаги прорезали сияющей паутиной всё небо, выбелив тучи. Всё новые и новые разряды били по бокам от Пиксита.

«Мина, их слишком много! Я не смогу увернуться от всех!»

«Ты сможешь! Просто лети вперёд!»

«Тебе придётся ловить молнии до того, как они ударят в сеть!»

«А если у меня не получится…»

«Лови их! Ты должна! Я знаю, ты можешь!»

Мина прижалась к шее Пиксита, надеясь, что ни один разряд не ударит слишком близко. Да, она уже ловила молнии в специально вызванной для этого туче, но сейчас всё было иначе. Воздух вокруг пульсировал электричеством, так его было много.

«Мина!»

Сверкнувшая сетка высветила горы: молнии били в пики снова и снова.

– Постарайся стать как можно меньше! – предупредила Мина Эйону. – И держись!

Полагаясь на верёвку, которой она привязала себя к Пикситу, Мина привстала, подняла руки и растопырила пальцы: «Я готова! Лети!»

Пиксит с рёвом метнулся навстречу молнии.

Пальцы заныли от удара, руки задрожали от отдачи. Закричав от натуги, Мина свела вместе ладони, держа молнию над головой, как можно дальше от сети с пассажиром. В следующий миг звери и люди пронзили стену белого света и ветра.

И всё закончилось.

Их залил свет.

Над головой простиралось голубое небо.

Впереди раскинулась омытая утренними лучами солнца прекрасная Алоррия.

Мина развела руки, выпуская электричество. Небольшая молния прошила воздух и, никого не задев, ударила в чёрные холмы внизу, но основную часть заряда поглотил Пиксит, засветившись, как жёлтая лампочка.

«У нас получилось!»

Она наклонилась вбок, проверяя, как там Эйона.

– Я в порядке! – сообщила та, подставив лицо солнцу.

Обернувшись, Мина увидела Чоду с Джикс, несущих Нилу, Ферро и Бриндл с Варли, Зека и Рагита с их пассажиром, Киту и Уму, Сарил и Куил… Она считала пары зверей и стражей, выныривающих из туч. Все звери светились из-за поглощённого электричества, все пассажиры были живы и невредимы.

«У нас получилось!»

Глава двадцать пятая

Едва лапы Пиксита коснулись земли, Мина ткнулась лицом ему в шею.

«Ты в порядке?»

«Мы живы. И ты был великолепен». Мина слышала, как Эйона выбирается из сети, но ей не хотелось шевелиться. Не отрывая щеки от мокрой чешуи, она повернула голову, чтобы видеть остальных.

Звери по очереди снижались к выжженному холму и бережно опускали на землю сети. Их пассажиры выпутывались из верёвок и принимались со слезами и смехом обниматься и восторгаться, перебивая друг друга. Они прижимали к груди детей и обращали взоры к горам, скрытым стеной из чёрных туч, ветра и молний.

Нила коснулась плеча Мины:

– Нам не стоит отойти подальше?

Вместо неё ответил Зек:

– Буря останется за горами, ветровые стражи об этом позаботятся. Помните ту стену ветра?

– Ага, – подхватил Ферро. – Они летают целый день вдоль хребта, укрепляя её. Что было бы круто, если бы не все ужасы бури по ту сторону.

Его слова заставили Мину приподнять голову. «Если ветровые стражи летают вдоль гор, отгоняя бурю…»

– А они нас не увидят? – спросила Сарил.

– Это будет нехорошо, – покачал головой Ферро.

Джикс фыркнула:

– Ничего, зато полюбуются на тех, кто из-за нас страдает, – напуганных людей с детьми, а не безымянных и страшных чужаков.

В голове Мины заворочалась идея. Она покрутила её так и этак, проецируя на слова Джикс.

– Да! – обрадовалась Кита. – Если стражи их увидят и остановят…

– Пара-тройка ветровых стражей фестиваль не остановят, – перебил Зек. – Мы это уже пробовали, раздавая эссе стражам молнии. И что хорошего из этого вышло?

Пиксит увидел в её мозгу быстро обретающую очертания задумку: «Да!»

«Правда? Думаешь, это хорошая идея?»

«Я думаю, это отличная идея».

Её окружал гомон множества голосов: стражи спорили, оставаться им или нет, эвакуированные не находили себе места, потому что буря прямо в этот момент сравнивала с землёй их заставу и дома, крушила деревни и города. Дети плакали. Кое-кто из взрослых тоже. Эйона громко ругалась, что им никогда не вернуться домой – просто некуда будет возвращаться, спасибо алоррианцам. Варли говорил, что детям нужна сухая одежда, еда и постель. Они все были напуганы и измучены. Нила соглашалась, что им нужно по возможности привести себя в порядок, но главное – что они остались живы. Ферро настаивал на возвращении в Митрис, Зек возражал, что в этом нет смысла – их всех поймают. Кита спорила, что ничего страшного, потому что они поступили правильно.

– У меня есть идея, – сказала Мина.

Никто её не услышал.

– У меня есть идея! – повторила она громче.

Но её слова потонули за всеми разговорами. «Можешь попросить Чоду попросить Джикс призвать их к тишине?» Пиксит так и сделал. Джикс громко свистнула, оборвав всех на полуслове.

– У Мины есть идея, – сообщила она.

Все повернулись к ней. И стражи, и эвакуированные представляли собой жалкое зрелище: все грязные и промокшие до нитки. Увидев их, любой поверит, что они пережили страшное ненастье.

– У нас всё ещё есть шанс остановить бурю, – сказала Мина. – Но придётся снова лететь.

– Куда? – спросил Ферро.

– В сердце Алоррии. В столицу. К премьер-министру.

Сарил задохнулась:

– Но мы не можем отправиться к премьер-министру в таком виде! Не говоря уж о том, чтобы взять с собой чужаков! Ты представляешь, сколько вокруг неё будет людей? Нас же все увидят!

Мина кивнула:

– Вот именно. Пусть увидят нас такими, пусть убедятся в ужасах вызванных нами бурь. А самое главное – пусть увидят тех, кому они причинили боль. Пусть все те невнятные слухи и опасения обретут реальные лица, голоса и имена.

Нила кивнула. Эйона тоже.

И Джикс. И Ферро. И Кита. Все до единого.

– По зверям, – сказала Мина.

– Вы её слышали?! – закричала Джикс. – Все по зверям! Мы летим!

* * *

«Что мне особенно нравится в этом плане, так это то, что премьер-министр и её советники никогда бы до него не додумались, – уже в полете сказал Пиксит. – Предусмотреть нечто подобное совершенно невозможно».

«Логично, учитывая, что мне он только сейчас пришёл в голову».

«Именно! Поэтому он и гениален!»

В его словах был резон.

В отличие от Митриса, куда проникнуть незамеченными представлялось невыполнимой задачей – а к этому моменту кто-то наверняка заметил их отсутствие, – столица не была закрыта. Более того, люди со всех концов страны устремились туда уже с объявления новой даты фестиваля. Никто не обратит внимания на небольшую группу на грозовых зверях. «К тому же мы не станем скрываться и тем самым вызывать подозрения». Их целью, как целью и всех гостей фестиваля, был центр города – как можно ближе к тем, кто обладает властью его отменить.

«И там мы всё им выскажем!»

«И будем надеяться, что они нас выслушают».

От пустошей до столицы даже по воздуху путь был неблизкий, и Мине хватило времени, чтобы вообразить всевозможные сценарии, в которых для них всё пойдёт прахом. Что, если они спасли этих людей от бури только для того, чтобы бросить их в самое сердце другой?

Но она чувствовала, что они поступают правильно.

«Нужно попытаться».

Впереди показалась столица. Она и раньше производила сильное впечатление, но сегодня от одного взгляда на неё захватывало дух.

Все здания сверкали и переливались на солнце, будто покрытые радугами и брильянтами, – лишь подлетев ближе, Мина с друзьями поняли, что такой эффект создали бесчисленные водопады. Дождевые звери летали между небоскрёбами, пока их стражи возводили над городом арки из струящейся воды. Солнечные звери на улицах излучали свет, порождая целые каскады радуг за счёт брызг. Другая группа дождевых стражей лепила из облаков зверей: над городом скакал олень, между башнями играли в прятки котята, на фоне голубого неба резвились дельфины.

Отовсюду доносилась музыка: оркестры плыли по воздуху на платформах, управляемых ветровыми стражами. Скрипачи и певцы летали между радугами. Танцоры качались на лентах, зажатых в когтях грозовых зверей.

Затем по городу пронеслась команда снежных стражей, и там, где они пролетали, вода замерзала прямо в воздухе. Из окон зданий выскочили конькобежцы и принялись рассекать по ледяным трамплинам.

Ещё на подлёте Мина могла слышать гудящий рёв восторженных криков и смеха, а в самом городе он практически оглушал. Праздничная какофония поглотила их, и Мина будто чувствовала, как от музыки и пения вибрируют кости. Куда ни посмотри, её взгляд натыкался на новые чудеса.

Ветерок принёс с собой аромат цветов, и с ним Мина уловила едва заметный запах гари. Она подняла глаза к крышам в поисках стражей молнии. Каждый небоскрёб венчал металлический прут.

Что-то громко затрещало.

«Там!»

Конец одного из прутьев заискрил. К нему стрелой метнулся зверь молнии, сидящий на нём страж наклонился вбок, подхватил электрический шар и швырнул к соседнему небоскрёбу, где его поймал другой страж.

Внезапно небо потемнело: ветровые стражи закрыли солнце тучами, а солнечные стражи приглушили свой свет.

– Начинается турнир! – крикнула сбоку Джикс.

И сразу же, будто по её команде, в воздух взметнулись стражи молнии. По всему городу одновременно начались дюжины матчей: игроки мельтешили между прутьями, делая и блокируя броски. Они уклонялись, пикировали и снова взмывали. Воздух между небоскрёбами то и дело рассекали молнии, и эта игра была куда стремительнее, опаснее и удивительнее самых смелых фантазий Мины.

«Мина».

«С ума сойти!»

«Мина! Мы здесь. В сердце Алоррии».

Перед ними был знакомый мост и здание правительства. Крыша, скрывавшая огромный зал с фресками, была убрана, а всё свободное пространство занимали многоярусные лавки, украшенные всевозможными цветами: подсолнухами с ферм, тропическими из джунглей, вишнёвым и яблоневым цветом из фруктовых садов, белыми подснежниками с гор, камышами из озёрного края и редкими чёрными розами, символизирующими пустоши. Премьер-министр и другие почётные гости сидели рядом с аркой.

Мине хотелось развернуть Пиксита и броситься наутёк. На фоне всего этого она чувствовала себя такой маленькой. Как ей привлечь внимание целого народа? Да хотя бы одного человека? «Это чудовищная ошибка. У нас ничего не получится. Они нас даже не заметят! Не услышат!»

«Я подлечу как можно ближе».

И тут Мина увидела знакомый прибор – проектор с громкоговорителем. Она видела такой в правительственном здании. Джикс ещё им восторгалась… что там она про него говорила?

«Он работает от электричества, – напомнил Пиксит. – Отбрасывает изображение говорящего на стену и делает голос в два раза громче. Или в три, или сразу в сотню, смотря сколько молний его питают».

По лицу Мины медленно расплылась улыбка: «Передай остальным, что нам понадобятся все искры, что у них есть!»

Пиксит снизился к проектору и сначала осторожно опустил сеть, а потом приземлился сам. Мина спрыгнула и помогла Эйоне выпутаться из верёвок. Вскоре к ним присоединилась Нила. Никто не удостоил их и взглядом – внимание всех было приковано к небу и захватывающему матчу по передаче молнии.

– Это проектор с громкоговорителем, – объяснила Мина. – Мы его включим, чтобы все могли нас видеть и слышать.

– И ты расскажешь им о нас? Будто ты знаешь, каково нам! – Эйона скрестила руки на груди и скользнула презрительным взглядом по богато одетым людям. – Вы понятия об этом не имеете, живя в вечном комфорте и безопасности. За счёт нас! Хочешь, чтобы они нас пожалели?

Нила неодобрительно посмотрела на неё:

– Эйона, эти дети пытаются нам помочь.

– Не нужна мне их жалость! Я хочу, чтобы эти люди перестали нас убивать и уничтожать наши дома! Как она собирается убедить их больше этого не делать? Взгляни на них – они так и пышут самодовольством, утопая в богатстве и излишествах! Что она может им такого сказать, что вынудит их отказаться от всего этого?

Мина растопырила пальцы и, сконцентрировавшись, начала вытягивать сохранённый внутри Пиксита заряд. Другие ученики последовали её примеру.

– Я здесь не для этого. Я никому ничего не собираюсь говорить, – сказала Мина. – Это сделаешь ты.

Эйона уставилась на нее разинув рот.

Между ладонями заискрил электрический шар, и Мина почувствовала, как кожу закололо.

– Это не моя история, – продолжила она. – Им незачем видеть и слушать меня. Но я сделаю так, чтобы все увидели и услышали тебя.

«Давай!» – скомандовала она Пикситу. Тот передал это остальным зверям, а те – своим стражам. Все вместе они направили заряды в установленный рядом с проектором прут.

Громкоговоритель затрещал и издал пронзительный скрежет.

Эйона выглядела перепуганной до смерти.

Мина прекрасно её понимала.

– Ну же. Если до этого момента тебя никто не слышал, это не значит, что тебе нечего сказать.

Нила положила руку Эйоне на плечо и сжала его, и девочка шагнула к проектору и сняла с головы капюшон:

– Жители Алоррии.

Её голос, во много раз усиленный громкоговорителем, разнёсся по всему городу, отражаясь от небоскрёбов.

Все принялись озираться в поисках его источника. Стражи молнии прервали матчи. На боковой стене правительственного здания появилось слегка расплывчатое изображение Эйоны.

Она сглотнула и тихо простонала:

– Я не могу.

Мина громко возразила:

– Ты сможешь.

Эвакуированные собрались за спиной девочки, и их тоже стало видно всем вокруг. Голосу Эйоны вернулась твёрдость:

– Меня зовут Эйона. Мне тринадцать лет. Я из страны за горами, и я здесь, чтобы сказать вам, что вы нас убиваете.

Глава двадцать шестая

Эйона говорила, пока заряд не иссяк, на что ушло не так много времени, учитывая, сколько потребовалось энергии, чтобы разнести её голос по всему городу. Но этого оказалось достаточно.

Стоило громкоговорителю отключиться, как началась всеобщая паника. Сидящие на лавках зрители, вскочив, стали кричать и громко обсуждать услышанное. Люди на улицах слились в возмущённый поток, похожий на пчелиный рой. Мина прижалась к Пикситу: «Сработало?»

Возможно.

Она не слышала музыки. Не видела ни одного работающего фонтана. Матчи и уличные представления не возобновились. Везде были лишь толпы сердитых и расстроенных людей.

– Думаю, самое время улетать, – предложил Ферро.

– Отвезите нас домой, Мина, – попросила Нила, положив руку на всё ещё мокрый и грязный рукав Мины. – Что бы от него ни осталось. Мы сделали всё, что было в наших силах.

– Скорее, – поторопила Джикс, указав на место премьер-министра. Несколько стражников пытались прорваться сквозь толпу к громкоговорителю, но пока без особого успеха.

Ученики и эвакуированные вернулись на зверей и в сети. Пиксит был прав – никто их здесь не ждал и поэтому никто не был готов их остановить. Никто даже не был уверен, что их нужно остановить. Не говоря уж о том, что никто не знал, что вообще теперь делать. За всю историю Алоррии не происходило ничего подобного. До Мины долетали обрывки возбуждённых разговоров: «Чужаки в городе? Во время фестиваля? Вы слышали, что сказала та девочка? Это правда? А вдруг это правда?»

«Да», – отвечали им. То, что их окружают горы, не означает, что они отрезаны от всего остального мира. Они его неотъемлемая часть. Их небо было общим небом. Эйона стала лицом и голосом подозрений, мучивших многих людей, особенно грозовых стражей.

«Всё получится».

«Конечно, получится. Но на всякий случай стоит поспешить».

Основная часть стражи, опасаясь, что за речью последует атака, бросилась защищать премьер-министра и других высокопоставленных гостей, но Мина с друзьями уже сделали своё дело. И теперь просто улетели.

Никто их не остановил. Никто за ними не последовал. Все в городе растерялись, не зная, как быть и что предпринять, и ученики покинули его без происшествий.

Они полетели на север, назад к горам. Мине передавалась усталость Пиксита. Он не привык к столь долгим перелётам, да ещё с дополнительным грузом. «Пиксит, ты в порядке?»

«Мы совершили нечто значительное. Совсем как в твоих мечтах, когда я ещё был в яйце. Совсем как в сказках, которые ты мне читала».

«Ты был великолепен. Выше всяких похвал».

«Ты тоже».

Нила закричала из сети Чоды:

– Смотрите, буря рассеивается! Ваш фестиваль резко закончился.

«Ого». Мина поражённо уставилась на пики впереди. Нила права: тучи над ними растягивались. Гром не гремел, молнии не сверкали.

По другую сторону гор их встретил лёгкий дождь.

Несколько построек заставы были разрушены, много крыш сорвало, но дом Нилы уцелел, как и пара-тройка других, не считая разбитых окон. Им повезло – судя по вырванным из земли деревьям, торнадо прошёл всего в четверти мили отсюда. От одного взгляда туда пробирала дрожь.

Приземлившись, ученики помогли эвакуированным высвободиться из сетей. Мина обняла всех, кого смогла, а те обняли её, Пиксита, других учеников и зверей. Затем Мина с друзьями взобрались на своих зверей, и те медленно, устало полетели назад в Митрис.

* * *

Все в школе решили, что они проигнорировали запрет и отправились смотреть фестиваль. Другие ученики тоже хотели, но их всех поймали ещё при попытке незаметно покинуть территорию школы. Мина, Джикс и их друзья никому не сказали правду. Пока рано. Да и им было не до того: они все были в грязи и падали с ног от усталости и голода. «И мне нужно в туалет», – сказал Пиксит Мине.

После того как профессор Уэррин накричала на них, обвиняя в безответственности и эгоизме – Мина так устала, что почти все пропустила мимо ушей, как и её друзья, судя по их пустым взглядам, – они разошлись по своим комнатам. Пиксит посетил уборную, после чего рухнул на лежанку и сразу же захрапел.

Они с Джикс стянули с себя мокрую грязную одежду, помылись и, надев ночные рубашки, легли спать. Ужин они пропустили, проснувшись только к завтраку. Как и все остальные.

Профессор Уэррин с платформы снова выговорила им и перечислила наказания: никакого свободного времени между практическими занятиями следующие три месяца, десятистраничное эссе на тему важности послушания плюс вымыть коридоры от всей той грязи, которую они со своими зверями вчера нанесли.

– Вам повезло, что Алоррия в вас нуждается, в противном случае я бы вас всех исключила!

Никто из них не протестовал. Отчасти из-за усталости, но в основном потому, что прекрасно понимали, что вчера они нарушили не только школьные правила, но и, вполне возможно, закон, а то и не один.

После завтрака Мина встретилась с профессором Дано в его кабинете и рассказала ему обо всём без утайки. В какой-то момент он закрыл лицо руками и заплакал, а когда успокоился и отнял ладони, на его лице сияла улыбка.

– Ты умница, – сказал он ей. – Иди отдыхай, а я пока выясню, чем закончилось ваше приключение. Я скажу Вире и другим учителям, что в качестве дополнительного наказания вам запрещено покидать комнаты до ужина, так что сегодня никаких тренировок.

Она вернулась к себе. Джикс, Чода и Пиксит уже спали. Проснулись они незадолго до ужина, наконец отдохнувшими, хотя у Мины и ныло всё тело.

– Ой, Чода, Пиксит, у вас ещё осталась грязь на чешуе, – пожаловалась Джикс. – Нельзя показываться в таком виде в обеденном зале.

Они отправили зверей через окно во двор, спустились туда сами и как следует их помыли. Под конец Пиксит счастливо вздохнул. «Так лучше?»

«Намного. Как думаешь, у Нилы, Эйоны и остальных всё хорошо?»

«Надеюсь. У них уйдёт время, чтобы отстроить заставу, но по крайней мере Дерн уцелел. А самое главное – им не пришлось выкапывать новые могилы».

«Знаешь, это забавно. Мы совершили нечто грандиозное, но всё будто осталось прежним. Наступил новый день. Солнышко светит, птички поют. Разве что-то не должно было измениться?»

Мина подняла глаза, услышав звук шагов. К ним из школы бежали с дюжину учеников: среди них были и те, кто раздавал её эссе, и те, кто дрался с ними в обеденном зале. Они резко затормозили перед Миной и Джикс. Бежавший во главе мальчик пропыхтел:

– Скажите честно, вы их видели?

Мина и Джикс переглянулись.

– Кого? – спросила Джикс.

– Агитаторов! – Он даже руками замахал от избытка чувств. – Все только об этом и говорят. Группа агитаторов прервала фестиваль, и премьер-министру пришлось в итоге его отменить! Как я понял, все жутко перепугались. Вы же были там, верно? Это же вам удалось незаметно улизнуть? Ну как, было очень страшно?

На этот раз Мина и Джикс старательно избегали встречаться глазами.

– Ужасно, – сказала Джикс. – Но в то же время интересно.

Другой ученик протолкнулся вперёд:

– А что всё-таки случилось?

Мина смотрела на всех этих ребят, с нетерпением ждущих от неё подробностей. Несколько учителей тоже подошли, включая Виру, на лице которой впервые за последние несколько дней злость сменилась любопытством. «Они готовы нас выслушать». Мина улыбнулась.

– Ну, оказалось, те эссе были правдивы, – тихо начала она. Но все её слышали, ловили каждое её слово. – Мы видели чужаков своими собственными глазами. И они совершенно точно пережили бурю. Они сказали, что каждые десять лет приходят страшные ненастья, именно в день нашего фестиваля. Существует связь между тем, что мы делаем здесь, и тем, что происходит там.

– Ого, – хором выдохнули несколько учеников.

– Как думаете, что теперь будет делать премьер-министр? – спросил первый мальчик, глядя на них совершенно круглыми глазами.

Улыбка Мины поблекла:

– Не знаю. Но я надеюсь, что она поступит правильно.

«Мы сделали что могли. Теперь её черёд».

* * *

Ответ они узнали через два дня, когда в школу снова стали прилетать почтовые воздушные шары. Всех учеников собрали в главном зале, где они построились между стеклянными скульптурами выпускников в ожидании речи профессора Уэррин.

– Ученики, мне нужно оповестить вас кое о чём, дабы не допустить распространения слухов, как это обычно бывает в подобных ситуациях. – Директор, хмурясь, смотрела на листок бумаги в своей руке. – Как вам известно, фестиваль был прерван появлением… наших соседей с севера. И к нашему удивлению, они пришли попросить о помощи. Страшные бури всё чаще подвергают разорению их земли, и было выдвинуто предположение о наличии связи между этими ненастьями и деятельностью наших грозовых зверей. Пока алоррианские учёные будут изучать этот вопрос, премьер-министр отменила все дальнейшие запланированные мероприятия фестиваля…

Её прервали овации.

Мина начала озираться, но так и не поняла, кто закричал первым – хотя вряд ли это был кто-то из её товарищей по спасательной экспедиции. Одобрительный возглас быстро подхватили, и вскоре уже почти все ученики радостно вопили, свистели и хлопали. Мина к ним присоединилась.

Профессор Уэррин постучала тростью по полу, призывая к тишине, и зачитала:

– «Вследствие чего всем пострадавшим от катастрофических бурь будет направлена гуманитарная помощь. Это предложение не является признанием причинно-следственной связи между нашим управлением погодой и их ненастьями, но есть проявление элементарной порядочности».

У Мины закружилась голова. Фестиваль официально отменен! Плюс люди, пострадавшие от бури, получат помощь! Может, правительство и не признало свою вину, но, на взгляд Мины, это постановление равняется извинению: «Мы приберём за собой». Она подумала о Ниле, Эйоне и Варли. Возможно, им помогут отстроить заставу. «У них всё будет хорошо».

«Да, – самодовольно отозвался Пиксит. – Я знал, что сработает».

«Нет, не знал».

«Я верил в тебя, с самого начала. Я же тебе говорил!»

Профессор Уэррин свернула письмо и похлопала им по ладони:

– Эта новость не отменяет тренировок и лекций. Наверняка вам всем есть чем заняться.

Ученики разошлись. Задержавшись ненадолго, чтобы обнять Джикс, Ферро и Зека, а ещё Киту и Сарил, Мина убежала в коридор, взлетела по лестнице и постучала в дверь кабинета профессора Дано.

– Войдите.

Она буквально ворвалась внутрь:

– Вы слышали?!

Профессор Дано улыбнулся. В последнее время он делал это всё чаще.

– Ты принудила премьер-министра к действию. После такого публичного выступления у неё не осталось выбора. Ей пришлось реагировать, иначе её бы обвинили в эгоизме и неэтичности. – Он встал из-за стола и снял с полки журнал учёта. – Мы с коллегами ждём удобного момента, чтобы опубликовать данные, собранные за многие годы. – Он открыл журнал и показал Мине бесконечные столбцы с датами и цифрами: осадки, направление и скорость ветра, масштаб погодных ненастий в соответствии с хроникой активности грозовых зверей в Алоррии. – И этим шансом мы обязаны тебе, Мина. Ты заставила людей прислушаться. Теперь все узнают правду.

– Значит, у нас получилось! – просияла она.

Он закрыл журнал и вернул его на полку.

– Разумеется, это ещё не конец. Непременно найдутся те, кто не поверит этим данным, кто будет спорить и пытаться скрыть или извратить факты или дискредитировать нас. Но двери перемен уже распахнулись.

– Чем я могу помочь?

– На это я должен ответить, что ты сделала достаточно. Ты всего лишь ребёнок, ты должна веселиться и не думать о проблемах мира. Но какой смысл тебе это говорить? Ты всё равно не послушаешься.

Впервые в жизни Мину – не кого-то ещё, а именно её – обвинили в том, что она не слушалась. Её смех заставил профессора недоумённо нахмуриться.

* * *

Перед самым отбоем, после изнурительного дня дополнительных тренировок, Мина, Джикс, Ферро Зек и их звери собрались в комнате девочек. Мина пересказала им всё, что узнала от профессора Дано, и они обсудили каждое слово профессора Уэррин. Звери участвовали в разговоре через своих стражей. В итоге все решили как можно скорее закончить обучение и отправиться на помощь чужакам.

«Хороший план». Мина надеялась, что после выпуска их распределят поблизости друг от друга. Она будет на этом настаивать.

«А даже если мы не будем вместе, мы всегда можем к ним полететь, не забыла?»

Она засмеялась, а потом по требованию Джикс повторила вслух слова Пиксита.

Все четверо улыбнулись друг другу.

– Кстати о полётах: видели, как во время фестивального турнира тот страж в красной футболке исполнил двойную петлю к молниеотводу? – спросил Ферро.

– Да! – с готовностью подхватила Джикс. – А видели тот ложный бросок ко второму молниеотводу? Гениально, особенно когда их несколько.

Зек кивнул:

– Да, так сложнее их защищать.

Мина прислонилась к стене и, пока её друзья болтали о новых приёмах и тактиках игры, рассеянно растопырила пальцы. В памяти было свежо ощущение, как она держала в ладонях заряд целой молнии. Должны же быть способы, как направить всю эту огромную энергию на благо людей за границами Алоррии.

«Мы их найдём».

«Обязательно». Мина наклонилась вперёд и сказала:

– Мы уже один раз спасли мир на этой неделе – как насчёт того, чтобы завтра мы побили вас в передаче молнии?

Лица друзей ожидаемо просияли.

– О да! – Джикс ткнула пальцем в Ферро и Зека. – Готовьтесь проиграть.

– Это вы готовьтесь проиграть! – отбил Ферро.

Зек покачал головой:

– И это лучшее, что тебе пришло в голову? Мне стыдно за тебя.

– Можешь ответить круче? – спросил Ферро.

– А то. Через пару часов, когда что-нибудь придумаю.

И они болтали и смеялись до самого отбоя.

Глава двадцать седьмая

Выпускной в Школе Молнии Митрис…

Мина водила щёткой по перьевой чешуе Пиксита, и с него сыпались искры, заставляя волосы у неё на голове шевелиться. Она засмеялась. Он был заряжен на полную с их последней грозы и мерцал от возбуждения.

– Ты готов?

«Был готов, ещё когда вылупился! Ну, почти».

Он вскочил и отряхнулся, раскидав искры во все стороны. Мина опять засмеялась. Пиксит подошёл к окну и взлетел. Она последовала за ним, взобралась на подоконник и запрыгнула ему на спину. Вместе они поднялись в небо, и Мина, прикрывая глаза от солнца, поискала глазами речной корабль. Он как раз причаливал – моряки суетились на палубе, закрепляли канаты и выставляли трап.

«Я их вижу!»

Папа. Мама, держащая за руку Ринну. Гатон, несущий Беона. Тот заметил Мину и в восторге запрыгал на руках брата. Мина помахал им, и Пиксит полетел назад к Митрису.

Она присоединилась к другим ученикам в главном зале. Восемнадцать ребят должны были сегодня официально стать стражами молнии – если, конечно, успешно сдадут финальный экзамен. Пиксит втиснулся между Чодой и Бриндл. Мина сжала ладонь Джикс. Стоящий с другой стороны Ферро потянулся к её руке, уже взявшись за руку Зека. Так четверо друзей и стояли, держась за руки, пока через арочный дверной проём проходила процессия учителей и профессоров во главе с директором. Все ученики вытянулись по струнке, когда огромный, как собор, зал начали заполнять их родные.

Мина услышала вопли Беона и Ринны:

– Мина! Мина! Мина!

Мама шикнула на них, а потом улыбнулась и помахала ей. Папа лучился от гордости.

– Дай угадаю, – шепнула Джикс. – Твои?

Мина кивнула. «Они здесь!» Ей хотелось подбежать к ним и обнять, но нельзя нарушать порядок. Ферро отпустил её руку, чтобы помахать бабушке, пока Зек махал родителям и брату.

– Твои тоже приехали? – спросила Мина Джикс.

– Да, вон они. – Она кивнула на надменного вида пару, любующуюся одной из скульптур. – Это скульптура их выпускного класса.

Мина взглянула на них, затем на Джикс:

– Наша будет лучше.

Та ослепительно улыбнулась:

– А то!

Профессор Уэррин постучала тростью по полу. Взгляды всех обратились к ней. Ради торжественного события сегодня она облачилась в золотую мантию, но трость с чёрным шаром-набалдашником осталась прежней.

– Добро пожаловать, класс осени 894, и добро пожаловать, родные и друзья! Перед вами самые выдающиеся ученики Школы Молнии. Я горжусь их преданностью долгу и достижениями – надеюсь, вы тоже. В нынешнюю эпоху перемен от наших грозовых стражей как никогда требуется быть готовыми к любым испытаниям.

При слове «перемен» Мина поискала глазами профессора Дано. Поймав её взгляд, он одобрительно кивнул.

– Итак, ученики Школы Молнии Митрис класса осени 894, вы готовы? – Подняв трость, она раскрыла сетчатый «зонт» и сделала шаг назад. Все зрители последовали её примеру.

Мина, Джикс, Ферро, Зек, Кита, Сарил и другие выпускники выстроились вокруг насыпанной в центре зала горы песка. К ним присоединились звери, и каждый страж опустил одну руку на спину своему зверю, а вторую поднял и растопырил пальцы.

Воздух затрещал.

«О-о, это весело!»

Мина улыбнулась Пикситу и своим друзьям. Электрические разряды запрыгали между пальцами, обволакивая ладони до запястий. Помня тренировки, ученики ждали, пока в руке каждого не возникнет пульсирующая сфера белого света.

– На счёт «три»! – скомандовала Джикс. – Раз, два, три!

И они все одновременно выпустили молнии. Песок взорвался, но тут же застыл, обратившись множеством стеклянных труб, имитирующих ветвистую молнию.

Секунду было тихо.

А потом зрители разразились овациями.

– У нас получилось! – закричала Джикс и обняла Мину.

Мина обняла её в ответ, потом Пиксита и Чоду, и все вокруг стали обниматься.

«У нас правда получилось. Отныне мы настоящие стражи молнии».

«А я тебе говорил, что так и будет», – самодовольно отозвался Пиксит.

Профессор Дано вышел вперёд, кашлянул и посмотрел на директора. Та снова постучала тростью. Постепенно все притихли.

– Список назначений висит у входа в обеденный зал, – сообщил профессор Дано.

Все, толкаясь и пихаясь, ринулись в коридор. Но Мина с Пикситом остались в зале, чтобы внимательно рассмотреть получившуюся скульптуру. На её взгляд, она была самой красивой из всех.

Родные окружили её. Беон и Ринна обхватили за ноги. Папа обнял первым Пиксита, затем Мину. Мама и Гатон обняли их обоих.

– Ты не пойдёшь смотреть, куда тебя распределили? – спросил Гатон.

Странно, но её это почти не заботило. Она постаралась подобрать правильные слова, чтобы выразить свои ощущения:

– Куда бы я ни отправилась, со мной всё будет хорошо. Я знаю, кто я, и это важнее того, где я буду.

«И потом, Джикс всё равно нам скажет», – добавил Пиксит.

И действительно, не прошло и полминуты, как в зал на всех парах вбежали Джикс и Чода и притормозили в шаге от новой скульптуры.

– Никогда не догадаешься! – Она закружила вокруг Мины, не дав ей и слова вымолвить. – Нас распределили в одно место!

«Ура!»

– И знаешь где? За горами!

Мине почудилось, что в неё ударила молния. За горами! «Пиксит, понимаешь, что это значит?» Это означало, что премьер-министр к ним прислушалась. Это означало, что им предстоит делать то, чего не делал ещё ни один грозовой страж: применять свои силы за пределами Алоррии. Это означало, что у них будет реальный шанс сделать мир лучше, стать кем-то большим. «Вместе мы совершим великие дела!»

«Вместе мы переживём столько приключений!»

Улыбнувшись Джикс, Чоде, другим друзьям, вернувшимся в зал в полнейшем восторге, и своим родным, она повернулась к стеклянной скульптуре, созданной ими из песка и молний. «С нами весь мир вспыхнет».

Благодарности

Все книги начинаются с искры. Это может быть идея, образ, чувство или желание. И если относиться к ней с заботой и любовью (иногда переворачивая вверх тормашками и встряхивая), из неё вырастает книга.

Искра, породившая эту книгу, состояла из трёх слов:

Мина была тихой.

Я хотела написать книгу о тихой девочке и её драконе молнии. Но мне не хотелось писать о том, как тихоня учится быть громкой. Я хотела написать историю о девочке, которая бы поняла, что она сильна такой, какая она есть.

Я сама была тихим ребёнком. И у меня ушло много времени, прежде чем я осознала, что человек может быть тихим и сильным одновременно.

Но сама по себе книга из искры не возникнет. Поэтому я хочу поблагодарить моего потрясающего агента Андреа Сомберг и моего фантастического и вдохновляющего редактора Энн Хопп за то, что разожгли эту искру. Я также хочу сказать спасибо великолепным командам Clarion Books и Houghton Mifflin Harcourt: Аманде Асеведо, Дане Квадрадо, Лизе ДиСарро, Кендис Финн, Шаризмар Родригез, Джекки Сассе, Джону Селлерсу, Таре Шенахан, Карен Шерман, Таре Сонин, Рэйчел Штейн, Дине Стивенсон, Киффин Штойер, Веронике Вассерман и всем другим замечательным людям, не дававшим пламени угаснуть. Спасибо Брэндону Доману за чудесную иллюстрацию для обложки. И море любви и благодарности моему мужу, детям и всей моей семье: вы мой неисчерпаемый источник силы, вдохновения и радости.

Об авторе

Сара Бет Дёрст пишет романы в жанре фэнтези для детей, подростков и взрослых. Другие её произведения: «История каменной девочки», «Пей, убивай, люби» и «Королева крови». Она трижды выходила в финал премии имени Андре Нортон за лучшее литературное произведение для подростков в жанрах научная фантастика и фэнтези и стала лауреатом Мифопоэтической премии за лучшее произведение для детей и премии Алекс. Её семья живет в Стоуни-Брук, штат Нью-Йорк.

Content

Сара Бет Дёрст
Искра

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Благодарности

Об авторе