Энигма Тенебрис

Эта ученица желает возвышения!

© Тенебрис Э., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

1

Лин Фень с полнейшим негодованием отложила книгу и уставилась в потолок.

Гаремники… Она всей душой ненавидела гаремники, так почему же ее сестрица Муен посмела подумать, что изменит ее мнение, посоветовав «Восхождение на гору Лань»? Это… эта… Эта книга была почти классической историей всемогущего главного героя, который был баловнем судьбы и просто очаровательным самоуверенным эгоистом, родившимся в богатой семье и над которым издевались все его детство. А его… «подружки»? Право слово, неужели автор так сильно ненавидит женщин, что не наделил ни одну хоть толикой мозгов?! Ох, ладно бы дело было только в их привычке бросаться в постель протагониста едва увидев, но поступки и характеры были отвратительным образчиком всего, с чем Лин Фень несколько лет боролась в своей фирме, – образчиком предубеждений о женщинах, стереотипах об оных и просто откровенного неуважения! И что только младшая сестра нашла в этой книге, кроме смазливых мордашек?.. Или ей настолько хотелось ее задеть, зная, что одну из «женушек» протагониста зовут точно так же, как ее «великую и божественную старшую сестру»?.. В этой книге, видимо, чтобы обладать мозгами, надо быть либо главным злодеем, либо одним из Великих Учителей сект.

Девушка нахмурилась и упала на кровать, болезненно сморщившись, и потерла виски. Эта книжка только расстроила ее, а не расслабила в конце долгого рабочего дня. Лин Фень – начальница большого отдела рекламы в международной компании, приложила немало сил, чтобы достичь этой вершины, каждый день сталкиваясь с трудностями и иногда леностью подчиненных. И вместо законных часов отдыха что она получает?.. Грошовое чтиво на ночь…

«Любовь должна быть одна, – недовольно подумала она, глядя на пеструю обложку книжонки, где был изображен главный герой с легкой улыбкой на губах и двумя красавицами по бокам от его трона. Девушка широко зевнула, перевернулась на бок и закрыла глаза, чтобы поскорее уснуть. – А все остальное лишь жалкая пародия. Разве это не бесчестно, поступать так с женщинами и заставлять их мило улыбаться друг другу, называя “сестричками”? А они сами? О предки, это ведь ненормально, искренне говорить, что их все устраивает…»

– Барышня! Барышня Лин, пожалуйста, очнитесь! – Звонкий женский голос резанул по ушам и заставил девушку невольно приоткрыть глаза, чтобы понять, кого еще могло принести.

Девушка перевернулась на другой бок. Зевнула, уставившись в потолок, и вдруг подумала, что тому бы не помешал ремонт, хотя она ведь недавно… Лин Фень резко села на кровати, позволяя длинным шелковым волосам упасть на плечи и грудь. Черные, тяжелые на вид пряди казались слишком блестящими и слишком ухоженными, а у нее, к стыду, вечно не хватало времени на салоны красоты, да и ее волосы не могли иметь такой глубокий цвет обсидиана.

– Ах, барышня, барышня, такое несчастье, барышня! – причитал голос, и Лин Фень соизволила поднять голову, все еще шокированная внезапной своей догадкой, что это тело может не принадлежать ей. Миленькая девица, что напоминала свежий персик, в платье служанки пастельного розового цвета, с пухлым личиком и кошачьими глазами, с жалостью смотрела на нее и тихонечко всхлипывала. – Барышня, вы должны срочно идти! Такая жалость, такая жалость!

– Успокойся, – осадила Лин Фень и вздрогнула от звуков собственного голоса. Слишком светлый, слишком чистый… Голос певички, но никак не госпожи Лин! – Что… что случилось?..

– Ах, моя госпожа! – Она всхлипнула и хлопнула в ладоши, после принявшись активно помогать заторможенной от происходящего девушке подняться с постели и в несколько четких движений складывая постель, приводя к идеальному порядку. Лин Фень торопливо усадили к зеркалу, и та уставилась на себя, продолжая не верить. Подняла руки, детские, тонкие и белые как снег, к своему лицу. Эта барышня определенно была прелестнейшим ребенком десяти лет, которого видела взрослая Лин Фень, неожиданно осознавшая, что теперь это чуть искаженное в блестящем медном диске отражение – она сама. Ха… какая ужасающая разница между этой малышкой и ею самой, настоящей! О нет, госпожу начальницу никто не смел обвинить в неряшливости, но ей всегда не хватало… лоска? Ох, и сколько же бед может принести эта драгоценность в должной оправе!

– Барышня! Барышня, вы меня слушаете?! – Служанка снова позвала ее, подбирая украшения для прически и придирчиво выбирая ленты, подходящие к черным глазам феникса с искорками золота ее госпожи. Лин Фень еще была слишком юна для шпилек.

– О. Прости, я… задумалась… – Мысли Лин Фень опять обратились к происходящему. Главное – сохранять самообладание, а после она со всем разберется. Медленно, вдумчиво и без всякой паники. Сейчас нужно вести себя как можно тише, чтобы никто ничего не заподозрил. Барышня Лин, так? Значит ли это, что она теперь та самая Лин Фень из книжки? По крайней мере, это первое, что пришло ей в голову, пока разум пытался найти хотя бы одно рациональное объяснение происходящему. Возможно, ей просто снится эта глупая книжонка? Но почему тогда Лин Фень, женушка номер сто сорок-как-то-там, о которой от силы в книжке была парочка абзацев?! – Что ты говорила?

– Ах, барышня, нельзя быть столь бесчувственной! – всхлипнула служанка, помогая той переодеваться, пока девочка то и дело щипала себя за щеки, то ли в попытке проснуться, то ли раз за разом убеждаясь, что все-таки все кругом настоящее. – Ваш отец скончался, как вы можете быть такой бессердечной?

«Ах, и правда, как же я могу?.. – подумалось Лин Фень, что подняла руки и влезла в нижнее платье, пока служанка поправляла ее длинные черные волосы. – Я вовсе не знаю этого человека! Я даже не знаю, как зовут служанку! Так, нужно хорошенько обдумать… Окружение должно подсказать мне, в каком положении я нахожусь».

Комната малышки Лин Фень была средних размеров, насколько женщина могла судить из своих воспоминаний об истории, но хорошо обставленной добротной мебелью, кажущейся если не новой, то определенно крепкой. У нее было большое зеркало, комод, изящный столик у окна с видом на озеро, усыпанное лепестками цветущей сливы, что росли по его берегам, стены украшены картинами, а сами ее одежды, равно как и одежды служанки, были из тканей качества явно выше среднего, но и не наилучшего. В целом, как могла судить Лин Фень, домочадцы были к ней благосклонны, но не баловали, впрочем, это было неплохо. Видимо, судьба Лин Фень и правда не изобиловала никакими выдающимися событиями, кроме встречи с протагонистом и впоследствии ее глупой смерти от лап главного злодея.

Вспомнив, как этого персонажа попросту прихлопнули как муху, не достойную упоминания, и что ее смерть была удостоена лишь трех-четырех предложений, Лин Фень напряглась. Определенно этот человек, «муженек», ее не достоин! Он вообще все получил незаслуженно, так стоит ли ей умирать по его вине?.. Ее лицо в отражении недовольно нахмурилось.

Нет. Не стоит. Эта барышня определенно возьмет судьбу в свои руки!

«Даже если это не более чем сон, я не могу так просто все оставить! – с негодованием отметила женщина, разглядывая свое ханьфу цвета лаванды с изящными шелковыми цветами по подолу и груди. – Мне нужно постараться, чтобы новая Лин Фень не превратилась в глупую наивную малышку!»

Но что она сама помнила об этом мире?..

Ведомая служанкой, Лин Фень торопливо выбралась в коридор и шагала следом, не слушая ее причитаний. В мире книги «Восхождение на гору Лань» было множество сект бессмертных. Были и праведные, и демонические, но правило этого мира было простым и понятным – сильный владеет слабым, богатый указывает бедным. Кто силен, тот и прав, впрочем, в этом мире можно было хотя бы компенсировать нехватку личного могущества богатством и связями. Лин Фень не обладала выдающимися талантами, кроме красоты и умения хорошо петь, хотя в книге было сказано, что она является одной из наследниц нескольких средненьких шахт духовных камней и парочки лавок, а это уже было неплохим стартом. Лин Фень – начальница отдела рекламы. А уж как сделать предложение и принести славу компании, она знала, как никто другой! Будет глупо хотя бы не попытаться стать на путь бессмертной. Та малышка Лин Фень об этом даже не помышляла, но эта Лин Фень здраво рассудила, что шанс лично побывать в таком волшебном мире был бы растрачен впустую, если она хотя бы не попробует стать ученицей в одной из сект.

– Фень-эр! – Девушка, одетая, как и сама Лин Фень, в шелка, обрушилась на ребенка и заключила в теплые объятья. – Сестричка, ты только не плачь! Все будет хорошо.

«Сестричка?..» – От девушки приятно пахло цветами. Лин Фень, не очень любившая объятия и прочие публичные выражения чувств, невольно заерзала под взглядом служанок, которых неожиданно стало еще больше.

– Госпожа Лин Тень, кажется, юной госпоже некомфортно… – осторожно заметила ее служанка, и ребенок с готовностью закивал. Девушка тут же ослабила хватку и виновато улыбнулась:

– Ах, прости, прости, я не подумала! Сестра, тебе не обязательно идти и слушать все это… Наши дяди решат вопрос, с нами все будет в порядке!

– Дяди?.. Что будут решать дяди?.. – спросила она недоуменно, хлопнув пушистыми ресницами.

– Ох, ну… У нас же теперь совсем нет родителей, поэтому… Дядя Ву и дядя Тан хотят помочь нам разрешить вопросы с домом и делами… Я… – Лин Тень явно выглядела смущенной, словно пыталась не выдать, что ничего не смыслит в предмете их разговора.

«То есть разграбить наше поместье, – холодно решила женщина, запертая в теле десятилетнего ребенка, и опять недовольно скривила губы. – Разве это не бесчестно, наживаться на наивности старшей сестры?»

– Я пойду, – решительно сказала маленькая Лин Фень, и ее сестра расцвела в улыбке. Ее глаза увлажнились, и она взяла ребенка за руку, тихонько рассмеявшись:

– Ах, малышка Фень, какая же ты очаровательная, когда такая твердая! Хорошо, хорошо, я отведу тебя в зал к дядям, раз ты так хочешь.

Дядя Ву и дядя Тан были типичными дядюшками, коими Лин Фень себе их и представляла: один высокий, стройный и с козлиной бородкой, а второй с пухлыми щеками и благодушным выражением лица.

Когда две сестры рука об руку вошли в залу, те быстро сменили выражения лиц на сочувствующие:

– Ах, барышня Лин Тень, юная барышня Лин Фень! Примите наши соболезнования…

– Приветствую вас, уважаемые дяди! – Старшая сестра опустила голову и подняла руки, поочередно поклонившись мужчинам, выказывая свое уважение. – Дядя Ву, дядя Тан. Спасибо, что пришли сразу же, как мы узнали…

– Что вы, что вы, барышня Лин, как мы можем оставить своих племянниц без опеки и защиты?! – воскликнули они. Выражение участия на их лицах показалось Лин Фень нарочито приторным. Хорошие актеры, но она – опытный зритель! – Теперь, когда вашего уважаемого отца не стало, мы, его братья, обязаны хорошенько обо всем позаботиться! Юным девушкам будет трудно совладать с таким…

– Дядя Ву, дядя Тан, – Лин Фень в точности повторила за старшей сестрой, тоже поклонившись. – Эта младшая благодарит дядюшек за их доброту. Я думаю, отец был бы рад узнать, что вы были столь добры, чтобы помочь нам принять его текущие дела. Воистину, наши дяди – самые лучшие!

И очаровательно улыбнулась, игнорируя вытянувшиеся лица мужчин. Двое явно недоумевали, как малышка могла сказать что-то подобное, но так как ее слова были уважительны и сдобрены лестью, как бы они выглядели сейчас, если бы стали отрицать? Тут же бы пошли слухи, что братья пытаются захватить собственность семьи Лин!

– Да… – после паузы ответил дядя Ву и осторожно заметил, переглянувшись с дядей Таном: – Но, наверное, вам будет трудно понять все эти бумаги…

– О, вы так беспокоитесь за нас, дядя! Пожалуйста, это не стоит ваших тревог, – Лин Фень опять ему поклонилась. – Мы довольно смышленые, и я уверена, что такой выдающийся человек со многими талантами, как вы, дядя, объяснит нам сложные формулировки очень легко! Разве не так, сестра?..

Лин Тень, что некоторое время прислушивалась к разговору, пытаясь скрыть удивление, тут же включилась в игру, быстро сообразив, чего желает достичь ее младшая:

– Конечно, сестра! Дядя Ву – тоже торговец, он точно объяснит нам тонкости, которым отец не успел нас научить!

– Ваш отец учил вас?! – Казалось, дядя Тан был крайне удивлен, впервые за все время беседы удостоив женщин внимательным взглядом.

– Конечно, дядя Тан. Мы – дочери семьи Лин. Как бы соседи смотрели на нас, будь мы не обучены хотя бы азам торговли? Право слово, это было бы очень неловко, если бы пошли слухи, что дочери семьи Лин глупы!

Дядя Ву еле заметно скрипнул зубами: эти стервы! Но действительно, если бы их не учили, их семье пришлось бы несладко из-за грязных сплетен! Честь семьи должна быть сохранена во что бы то ни стало!

– Эта племянница определенно права! – улыбнулся дядя Ву, огладив бороду, поняв, что ничего не может поделать, чтобы это не выглядело подозрительно. – Хорошо, я помогу вам.

– Спасибо, дядя. Мы непременно найдем, чем отплатить вам за доброту!

– Отплатить? – удивился дядя Тан. – Как можно, мы ведь семья! Да, брат Ву?

И рассмеялся, хлопнув того по плечу и весело подмигнув сестрам. Лин Фень же мысленно поставила заметку, что дядя Ву и дядя Тан явно не в самых лучших отношениях, раз второй дядя воспользовался возможностью тому досадить. Дядя Ву же скрывать свое недовольство не стал. Он поднял палец вверх, нахмурился, открыл рот, закрыл, передумав. Посмотрел снова на Лин Фень. Опять на Лин Тень. Недовольно фыркнул, горделиво выпрямился:

– Я так просто это не оставлю! Женщины! Да что вы можете понимать в торговле, ха?! Не ждите от меня помощи, когда ваша торговля придет в упадок! Брат, идем! Нам больше нечего делать в этом доме!

Лин Фень скромно потупила глаза, поклонившись, провожая старших. Страх перед извечным «а что же люди скажут?» в этот раз помог ей избежать кражи прав, но не помог избежать ссоры. Прощание с мужчинами вышло довольно скомканным: оба поторопились покинуть поместье, оставляя сестер наедине со всем беспорядком. Лин Тень крепко держала сестру за руку до последнего, пока ворота за дядями не закрылись и та могла облегченно вздохнуть.

– Ох, как хорошо! Я уже подумала, что нам придется слушаться дядю Ву! – воскликнула Лин Тень и смахнула слезинку. – Я еще молода, чтобы выходить замуж!

– Выходить замуж? Зачем?.. – Лин Фень быстро оглядела девушку. Той на вид было не больше четырнадцати, о каком браке вообще могла идти речь?! – И я бы на твоем месте запомнила это и была осторожней…

– Чтобы принести семье еще больше денег, конечно же! А еще получить больше сбережений отца, – она горько вздохнула. – Лин Фень, как нам быть? Больше мужчин в нашей семье не осталось, и если дяди не будут добры к нам…

– Дяди не нужны, – фыркнула Лин Фень, ужасно возмутившись ее причитаниям. – Мы сами со всем справимся! Сколько добрых женщин становятся владелицами таверн? А магазинчиков? Множество! Моя сестра ничем не хуже! А замуж выйдешь, когда сама того захочешь и за кого захочешь!

Лин Тень удивленно посмотрела на ребенка и заулыбалась сквозь выступившие слезы, порывисто ее обнимая:

– И как моя малышка успела так вырасти?! Ах, Лин Фень, вот бы все было так, как ты говоришь! Ты права! Я не должна впадать в уныние, даже не попытавшись взять дела в свои руки!

– Да. Запомни эти слова, – серьезно сказала Лин Фень, обнимая ее в ответ, чувствуя себя не младшей, но старшей сестрой, вызвав новый приступ смеха у сестры Тень. – Моя старшая сестра станет императрицей торговли. А эта младшая сестра – почитаемой бессмертной! И дядям придется нас уважать!

– Бессмертной?! – охнула Лин Тень и всплеснула руками. – Ты хочешь попробовать попасть в одну из школ? Зачем? Лин Фень, я слышала, что обучение очень трудное! Ты не вынесешь всех этих лишений и бед!

– Я должна попробовать, – она посмотрела большими глазами на старшую сестру и упрямо закусила губу. – Ничего. Если не получится, я найду другой способ. Сестра, пожалуйста!

Лин Тень внимательно посмотрела на упрямое выражение лица младшей сестры и тяжело вздохнула, подавив желание оспаривать эту затею.

– Хорошо, – согласилась она, решив, что если у сестры ничего не получится, она вернется, а она, как хорошая старшая сестра, непременно ее пожурит и утешит. – Через пару месяцев будет отбор учеников в одну из небесных сект… Я прикажу слугам тебя отвести туда.

Лин Фень тут же воспрянула духом и улыбнулась. В ее голове уже созревал план действий для старшей сестры и для себя самой на год вперед.

2

Прошло несколько месяцев с того памятного момента, как Лин Фень и Лин Тень сумели отстоять свое право наследовать дела почившего отца и воздали ему последние почести. Пусть Лин Фень и не знала этого человека, все же она чувствовала себя обязанной ему: хотя бы за чудесную, пусть и не очень решительную старшую сестру и эту оболочку, в которой ныне пребывал ее дух.

И хотя этот сон мог прерваться в любое мгновение, Лин Фень откровенно наслаждалась каждой секундой своего пребывания в этом волшебном мире.

Ей не составило труда разобраться с документами семьи, но доставила немало хлопот необходимость маскировать свое знание под случайные «догадки малышки», которые приводили ее старшую сестру и служанок в бурный восторг. Лин Фень ничего не оставалось, как молча принять это и расслабиться, позволить себе побыть очень смышленой младшей сестрой, от души наслаждаясь сладостями и комплиментами окружающих. Лин Тень даже призналась, что ее мнение относительно глупого желания сестры стать ученицей секты изменилось: в конце концов, Лин Фень может вернуться к ней в любой момент и зажить прежней жизнью.

Благодаря вмешательству Лин Фэнь в семейный бизнес дела их семьи потихоньку пошли в гору: шахты стали приносить больше прибыли, а люди с большим удовольствием заглядывали в их семейные лавочки. Просто удивительно, в каком плачевном состоянии в этом мире оказалась самопрезентация и реклама! Лин Фень чуть ли не плакала, когда объясняла простейшие принципы торговли сестре, что удивлялась ее нововведениям, тому, что вместо одного среднего камня можно просить девять маленьких (а стоимость одного среднего приравнивалась как раз к десяти маленьким) до предложений комплектов товара вместо одного предмета по более выгодной цене. Поэтому, когда малышка Фень, сморщив нос, заметила, что зеленый и синий цвета лавок ей не нравятся и их следует сменить на более праздничный алый, а сами названия выполнить золотым, ее предложение не было встречено отказом. Поначалу сестра ужаснулась такой расточительности, но, глядя на потянувшийся к ним ручеек все более и более состоятельных покупателей, успокоилась. Пришлось изрядно повозиться, подыскивая более опытных продавцов и изящную мебель, но их усилия полностью окупились тяжестью мешочков для духовных камней.

Старшая сестра слукавила: до экзамена был еще год, а в понятие «скоро отбор в секту» для пытливого и нетерпеливого нрава Лин Фень это никак не входило, но из уважения к старшей она успокоила свое сердце и отдалась налаживанию семейного дела. Вскоре во всем славном городе Луан не было никого, кто не знал бы уважаемых барышень семьи Лин, ставших за это время второй семьей по богатству. Конечно, это был всего лишь один город – но старшая сестра так радовалась их успехам, что Лин Фень попросту не посмела упрекнуть ее, сказав, что это всего лишь одна из множества ступенек. Лин Фень, тщательно изворачиваясь и так и эдак, медленно, но верно превращала Лин Тень в управленца.

Старшая сестра расцветала на глазах: из неуверенной и робкой особы она превратилась в статную, гордую собой и своими навыками женщину, что одинаково хорошо управлялась и с иглой для вышивки, и с семейными деньгами. Но истинный ее талант скрывался в другом – а именно в умении виртуозно уклоняться от предложений руки и сердца предприимчивых юношей, что частенько становилось поводом для безобидных шуток Лин Фень. Лин Тень же гордо отвечала, что сестра станет первой, кто узнает, что ее сердце кем-то занято, но пока не торопилась заводить романы. Лин Фень втайне очень этому радовалась, глядя, как старшая с гораздо большим удовольствием управляет бизнесом, чем интересуется романтическими приключениями. Лин Фень даже не знала, какому богу ей следует принести дары, чтобы ее сестра ни в коем случае не встретилась с протагонистом и не превратилась в одну из этих глупых гусынь, что падали к его ногам.

Лин Фень неожиданно для себя поняла, как же ей несказанно повезло, что она оказалась в теле второстепенного, нет, даже третьестепенного, ничего не значащего для истории персонажа – к ней не было претензий, но главное, она могла оставаться собой, не привлекая ничьего внимания странностями поведения. Похоже, характер этой барышни был даже не придуман толком, что развязало ей руки, позволяя ковать из себя и окружающих то, что ей хотелось видеть. Она даже думала, что не против оставить все как есть – но тогда ей точно не избежать судьбы пушечного мяса в романе, поэтому следовало предпринимать решительные шаги, которых от Лин Фень явно не ожидали.

Когда произошло «сошествие бессмертных», Лин Фень степенно ожидала начала отбора, сидя в одном из своих магазинов на главной площади Луан. Многочисленные семьи, держа своих отпрысков за крошечные ручки, с надеждой взирали на богоподобных мужчин и женщин, спускающихся с небес на своих мечах, глядя на простых смертных сверху вниз.

Лин Фень тяжко вздохнула и шумно поставила чашку на столик, не сильно беспокоясь, что резким стуком потревожила безмятежно стирающую пыль с полок продавщицу. Девочка поднялась, посмотрела на старшую сестру, тоже поднявшуюся за ней следом, и решительно взяла ее за руку:

– Пойдем?..

– Пойдем, – вздохнула та и потянула ее в сторону площади, люди на которой уже выстраивались в очередь в надежде узнать, что у их ребенка есть талант к совершенствованию.

Несмотря на высокое положение сестер в городе, они тоже присоединились к общему потоку. Лин Тень – потому, что хотела подержать малышку за руку и отчасти из страха, что та и правда надолго ее покинет, а Лин Фень – в надежде запомнить как можно больше деталей этого городишки и запах сестры. Только старшая сестра так удивительно пахла цветами. Хотелось бы и ей иметь такие чудесные духи!

Очередь медленно двигалась вперед. Кто-то расстроенно уходил, понуро ведя ребенка за руку, кто-то радостно бежал обратно домой вприпрыжку, чуть ли не крича, что у его ребенка появился шанс стать бессмертным, кто-то старался вести себя сдержанно и благородно, не глядя на результат, а кто-то был как Лин Фень, что терпеливо ждала своей очереди, мысленно паникуя, что она та еще бездарность. В оригинальной истории девочка не была ученицей ни одной из сект, являясь простым человеком, но нигде не говорилось, что она не пыталась туда попасть!

– Прости, но твои меридианы не подходят для практики, – мягко заметила женщина, глядя на мальчика перед собой, что старался сконцентрировать внутреннюю Ци в шаре, держа тот на вытянутых руках. Прекрасная особа мягко забрала шар, подтолкнула мальчика в сторону отца и заметила:

– Следующий!

Лин Фень вздрогнула и нерешительно посмотрела на сестру. Та постаралась улыбнуться ей как можно более ободряюще и отпустила руку, отчего Лин Фень неожиданно поняла, что назад пути уже нет. Площадь смотрела на юную барышню семьи Лин, ожидая ее триумфа или провала.

Девочка сделала глубокий вдох и взошла на площадку с тремя бессмертными. Посмотрела на женщину, что протянула ей шар, и кивнула, приветствуя. Лин Фень взяла его в руки и повертела, пытаясь понять, что именно ей следует сделать.

– Сконцентрируйся на своей груди. В самом центре. Представь, что там есть маленькое солнце, и попробуй направить один луч в центр шара, – терпеливо объяснила женщина Лин Фень, и она с благодарностью на нее взглянула. Сколько же раз ей пришлось повторить эти слова, а ее лицо все еще оставалось спокойным и безмятежным! Ах, ей определенно бы пригодилась такая выдержка в ее настоящем мире, когда этот сон завершится!

Лин Фень вздохнула и закрыла глаза, послушно представляя себе солнце. Солнце почему-то представить никак не выходило, поэтому она решила оставить образ в покое, больше сконцентрировавшись на попытке «нащупать» свою собственную внутреннюю силу и передать ее шару. Солнце, луна, звезда, что только не приходило в голову ребенку, пока она вдруг не остановила свой образ на кольце – простом кольце из тонкого сизого дыма, словно от дыма сигареты. Что-то внутри заныло и кольнуло сердце, Лин Фень торопливо ухватилась за этот образ и представила, как дым перетекает в шар, приобретая форму колечка уже там. Что-то мягкое, тягучее и теплое потекло по рукам, отозвалось жжением в пальцах, и девочка явственно услышала чей-то пораженный вздох, послуживший ей сигналом. В хрустальном шаре клубился сизый дым, все время перетекая то в форму солнца, то луны, то звезды – всех тех образов, что силилась представить себе Лин Фень в попытке отыскать тот, что действительно окажется ее собственным.

– Необычно. Впервые вижу ребенка с таким… детальным воображением, – заметила девушка, уставившись на ее шар. – Старший брат, взгляни! Визуализация этого ребенка потрясающая! Я вижу здесь и лошадей, и дома, и птиц… Поразительно!

Мужчина лет двадцати трех на вид чуть склонил голову набок. Лин Фень, осмелев, подняла голову, встречаясь со взглядом голубых глаз «старшего брата», что смотрел на ребенка и выглядел так, словно наконец-то нашел хоть что-то интересное в этом унылом городишке. Этот старший был красив: тонкие губы, нежное фарфоровое лицо и изящные одежды цвета цин, подчеркивающие стройную фигуру, – Лин Фень могла бы часами его разглядывать, не уставая, но вовремя одернула себя и смиренно опустила глаза в пол, вспомнив, что пялиться невежливо.

– Ты разве не видишь ее элемент?.. Это «кольцо пустоты», – сдержанно заметил юноша. – Ее будет трудно обучать. Да и мастер вряд ли подберет для нее подходящую технику. Таковой просто не существует!

– Но потенциал!..

– Потенциал ничего не решает без мастерства.

– Мастер, мастер! Не молчите! Как поступить этой ученице?..

Все это время второй мужчина, с белоснежными волосами, что казался похожим на короля зимних эльфов из классических западных сказок, разглядывал шар с изменчивым дымом внутри. Кончики его губ приподнялись, и он заговорил бархатным низким голосом, от которого у взрослой Лин Фень непременно бы прокатилась волна мурашек. Ох, новеллы, как смеете вы делать каждого встречного персонажа таким прекрасным?!

– Ло Муан права, Тао Ло. У девочки перед нами хороший потенциал к развитию, с таким ярким талантом ей не составит труда познавать путь, однако ее тело слабо, и его следует укреплять с особым тщанием… Элемент пустоты, конечно, труден и нестабилен, однако не стоит считать его бесполезным, ученик Ло. При должном старании даже с ним можно достичь вершин.

– Этот ученик понимает и приносит извинения мастеру за свою глупость, – вздохнул юноша и поклонился беловолосому красавцу, но на его лице не отразилось ни капельки раскаяния. Как высокомерно!

– Девочка, – обратился «снежный эльф» к Лин Фень и улыбнулся. – Желаешь ли ты стать учеником секты горы Лань?..

– Конечно, хочу! – порывисто заметила та, даже сделав шажок вперед. Ее глаза загорелись, и она быстро продолжила: – Очень хочу! Эту юную барышню не пугают трудности!

– О, – мастер улыбнулся кончиками губ и вернул потускневший шар Ло Муан. – В таком случае ты можешь отправиться с нами. Мы отбываем завтра на рассвете. Пожалуйста, не опаздывай, иначе мы расценим это как отказ, и попытать счастья на испытании ты сможешь лишь через пять лет.

– Конечно! Хорошо! Я не опоздаю! – Лин Фень вежливо склонилась перед тремя бессмертными и со счастливой улыбкой помчалась прямиком в объятия к старшей сестре, совершенно позабыв, что вообще-то она взрослая, умудренная опытом женщина и должна вести себя подобающим образом. Впервые за всю свою жизнь она чувствовала себя… живой. Настоящей. Предвкушающей приключения, магию, школьные заботы и дружбу. Ощущение сказки буквально заставляло ее летать, и на лице сама по себе засияла улыбка. Думать о том, что этот сон может закончиться в любой момент, ей совершенно не хотелось.

– Сестра, меня приняли! Сестра, я могу поехать! Сестра, у меня получилось, сестра!

Лин Тень смотрела на свою любимую младшую сестру с нежной улыбкой. Порывисто обняла ее в ответ, взяла за руку и повела обратно в сторону запряженной лошадьми повозки:

– Тогда чего же мы стоим? Пойдем скорее! Устроим маленький семейный праздник и соберем тебя в дорогу…

– Сестра, ты опечалена?.. – Лин Фень, успевшая хорошенько изучить свою старшую сестру, тонко чувствовала изменения ее настроения, и от нее не укрылось, что за улыбкой стояла грусть.

– Немного. Втайне эта старшая сестра надеялась, что ее младшая сестра всегда будет рядом с ней…

– Но я буду! – возразила она со всей горячностью, все еще купаясь в счастливом осознании, что она годится к обучению в одной из сект. – Сестра, я тебя никогда не забуду! И обязательно буду навещать, как у меня будет на это время…

– Ах, Лин Фень! Как бы мне хотелось, чтобы ты оставалась таким прелестным ребенком вечно! – горько вздохнула девушка, смахнув слезинку и нежно улыбнувшись девочке.

После бурного семейного ужина двух сестер, где они вспоминали все горести и радости (хотя больше всего рассказывала Лин Тень, а Лин Фень старалась запомнить каждую деталь, раз уж ее занесло сюда), девочка с легкой душой покидала поместье с первыми солнечными лучами. В ее душе поселилась светлая грусть – словно и правда прощалась с настоящей семьей, но Лин Фень понимала, что может вернуться. Главное – пользоваться возможностью навещать семью чаще. Ведь если получится, у нее будет целая вечность, но вот у Лин Тень такого количества времени нет.

Лин Фень твердо решила преуспеть, чтобы в будущем защищать старшую сестренку и ее семью, а потом и потомков, пока она будет пребывать тут. Интересно, сколько прошло… там? В той скучной обыденности, где ее окружали многочисленные подчиненные, бумаги, документы, телефоны и дела-дела-дела…

Это очень долгий сон. Но очень светлый.

На площади толпились взрослые и дети. Дети, груженные своими вещами, улыбались и жались к родным, стараясь урвать как можно больше семейного тепла на память, пока трое бессмертных сверялись со свитком и собирали детей по группам. Лин Фень, что крепко держала руку сестры, была одета в добротную одежду, не шелковую и не парчовую, решив, что должна отдать предпочтение более практичной ткани, в отличие от нескольких ребят из других богатых семей в городе. Богатый опыт чтения новелл подсказывал, что так просто в секту будет не попасть, поэтому одежда должна быть такая, чтобы ее было не жалко вывалять в грязи. По сравнению со своей сестрой Лин Фень походила на простолюдинку, которая невесть как удостоилась чести идти рядом с богиней, одетой в летящие одежды и накидку с пушистым белым мехом, что окутывал плечи сестры, добавляя ей величественного вида небесной феи. Пожалуй, только их схожесть, новизна одежды, семейный перстень и дорогая нефритовая подвеска указывали на настоящий статус Лин Фень, которая крутила головой, высматривая в толпе знакомых ребят. Ей повезло: она заметила небольшую группу детей, с которыми у нее были хорошие отношения, – на душе полегчало.

Девочка улыбнулась. Услышала, как ее зовет Ло Муан, крепко обняла сестру и удалилась, направляясь к группе бессмертной. Десяток любопытных глаз уставились на Лин Фень, но та лишь улыбнулась, приветствуя будущих братьев и сестер.

– Доброе утро! – Ло Муан кивнула, отчего колокольчики на шпильке заколыхались и тонко звякнули. – Пожалуйста, стань к остальным детям. Скоро прибудет наша лодка, которая отвезет нас к подножию горы Лань.

– К подножию?.. Уважаемая старшая, значит ли это, что нам придется подняться? – Лин Фень вежливо поклонилась, чем вызвала одобрительную улыбку со стороны бессмертной.

– Верно. Это станет вашим испытанием. Выносливость, ум, личные качества… Это – ваш первый серьезный тест, поэтому отнеситесь к восхождению на гору Лань крайне ответственно!

Лин Фень синхронно кивнула вместе с несколькими другими детьми из своей группы, что пригрели ушки, стоило Ло Муан заговорить об испытании. Девочка же, памятуя события новеллы, искренне надеялась, что не пересечется с героями, ни с положительным, ни с отрицательным.

«Было бы крайне утомительно учиться с ними вместе… а так, если они будут младше, то высока вероятность, что мы даже не пересечемся, и я смогу вовсе избежать участия в сюжете, хо-хо!» – Она довольно улыбнулась и послушно забралась в лодку вместе с остальными ребятами, усаживаясь на предложенное место. Расправила ткань, словно бы там были складочки, обняла свой рюкзак с пожитками и стала вертеть головой, запоминая происходящее в деталях, гадая, что ждет ее дальше.

– Поторопись! Мы уже взлетаем! – Ло Муан крикнула, привлекая внимание, нагнулась и крепко обхватила запястье худенькой детской руки в синяках, втягивая опоздавшего мальчика на борт. Дети зафыркали и брезгливо отодвинулись: одежда новоприбывшего дурно пахла улицей, прелым сеном и экскрементами, была вся в заплатках и грязи, копна черных спутанных волос роднила его с призраками, синяки то тут, то там пестрели на руках, шее и ногах, а глаза…

У Лин Фень перехватило дыхание, а после она почувствовала, словно ее обдал ледяной ветер. Она хорошо помнила описание. Черные длинные волосы, блестящие и тяжелые, как шелк, глаза феникса цвета глубокого моря, утонченный и изысканный облик с аурой мрачной торжественности, что только добавляла ему элегантности и темной красоты…

Ошибки быть не могло. Пусть и с трудом, но она узнала в этом заморыше будущий страшный кошмар протагониста.

Перед ней был будущий главный злодей романа, Хан Бао!

«Только не это… – Она была готова застонать и удариться головой о деревянный корпус ладьи, и только желание не оплошать перед будущими братьями и сестрами, а еще и сестрой, что провожала ее в путь, не позволили ей осуществить это желание. – Ну почему я, ну почему со мно-о-о-ой?.. Если он здесь, значит, у меня есть только год до появления моего не очень драгоценного муженька!»

– От него воняет, – заметила недовольно девочка, торопливо закрыв нос платком и сморщившись, отодвигаясь подальше. Хан Бао обвел присутствующих пустым взглядом и плюхнулся на пол, игнорируя лавки, прижимаясь спиной к деревянному боку их лодки. Лин Фень же, убитая собственными невеселыми мыслями, даже не заметила, как ладья качнулась и поднялась в небо.

«Ничего, ничего! – Лин Фень зажмурилась и несколько раз ударила себя по щечкам. – Лин Фень, немедленно приди в себя! Его появление ничего не значит! Просто игнорируй его и не светись лишний раз! Не паникуй раньше времени!»

Но насколько сама женщина помнила законы жанра… Ее надежда полностью исчезнуть из канвы повествования улетучилась в тот же миг, как ее взгляд столкнулся со взглядом молчаливого Хан Бао.

3

Лин Фень чувствовала, что вся мировая несправедливость сейчас буквально сосредоточена на ней. На будущего главного злодея барышня старалась не смотреть лишний раз, находя более занимательными облака вокруг и то и дело выплывающие «островки» – вершины горных пиков. О том, что от падения на землю с огромной высоты ее отделяет всего-то парочка крепких с виду досок, она старалась думать как можно реже или не думать вовсе.

Девочка, что брезгливо сморщила носик и громко оповестила, что от Хан Бао несет нечистотами, уже обзавелась своей компанией и сейчас громко смеялась, рассказывая восторженным ребятишкам о каком-то чудо-звере, названия которого Лин Фень даже не знала.

Летели они долго – солнце уже клонилось за горизонт, дети устали от разговоров и молча пялились на небо, где начали зажигаться звезды. Лин Фень подумала, что это небо нисколечко не похоже на небо ее родного мира – и это хорошо. В большом городе даже самые яркие звезды были не видны.

За все время их путешествия Хан Бао не сдвинулся с места. Дети, расположившись на лавках, развернули свои свертки и принялись ужинать, поглядывая по сторонам. Лин Фень тоже поддалась всеобщему порыву и улыбнулась, увидев заботливо сложенные служанками паровые булочки и немного рисовых шариков. Даже не забыли про флягу с соком, отчего еда стала в разы вкуснее. Невольно, откусив кусочек, она покосилась на Хан Бао, что все так же сидел, съежившись в своем уголке, и тихонечко разглядывал окружающих исподлобья.

«Нет, Лин Фень, ты в это не полезешь… – принялась увещевать себя женщина. Опять взглянула на мальчишку, всего в синяках и прохудившейся одежде, и почувствовала, как у нее заболело сердце. – Это всего лишь ребенок. Ах, автор, ну что за клише, что за несправедливость к простому ребенку! Лин Фень, Лин Фень, остановись! Сейчас же. Ты к нему не подойдешь. Нет. Ты будешь тише воды и ниже травы! Ты что, хочешь нарушить первый закон попаданца, желающего спокойной жизни?.. Не трогай главных персонажей, нет!»

Сидя не так уж далеко от него, она услышала, как у мальчишки заурчало в животе. В этот момент сердце Лин Фень окончательно дало слабину, а она сама поняла, что попытка выстроить ледяную стену безразличия с треском провалилась.

«Я пожалею об этом. Сильно пожалею. Очень сильно пожалею. Ах, Лин Фень, твоя доброта тебя погубит!»

Девочка поднялась со своего места и отправилась к мальчику, держа в руках паровую булочку. Осторожно опустилась перед ним на колени и воспользовалась минуткой, чтобы разглядеть его повнимательней. Мальчик же резко вскинул голову, встречаясь с Лин Фень взглядом, отчего ее сердце пропустило удар. Его чистые ясные глаза были полны жажды жизни. Ненависти. Отчаяния и…

Лин Фень не знала, как это описать, запутавшись в собственных мыслях. Он действительно подрастет и станет очень привлекательным юношей, как и было написано в романе: по своей красоте антагонист ничуть не уступал протагонисту, и теперь Лин Фень могла поклясться душами предков, что так и будет.

Мальчик пялился на Лин Фень и поглядывал на булочку в ее руках, словно крошечный звереныш, который и хочет есть, но боится, что его ударят, стоит ему приблизиться.

– И почему учитель позволил такому отребью… – Бормотание со спины вывело ее из ступора. Она быстро огляделась, сталкиваясь взглядом с Тао Ло, явственно прочитав в нем пренебрежение. Лин Фень нахмурилась, возвращая свое внимание к Хан Бао и протягивая ему булочку.

Тот дернулся и вжался в стену, недоверчиво глядя на девочку. Лин Фень осторожно ему улыбнулась и протянула булочку еще ближе, словно пытаясь отрезать ему пути к отступлению.

Да, та неизвестная гордячка была права: от ребенка воняло. Спутанные волосы и лицо в грязи, смятая залатанная одежда и шрамы, ссадины и синяки на руках и ногах… Лин Фень помнила, что о детстве главного злодея была всего лишь пара сухих строк: что-то о нелегкой судьбе и поднятии из грязи в князи. Бессердечный автор, ух, главный герой родился с золотой ложкой, а злодей нет! Не удивительно, что он стал плохим человеком…

– Вот, поешь, – выдохнула она, помахав рукой, выражая дружелюбие.

Мальчик ничего не ответил, посмотрел на булочки и перевел взгляд на Лин Фень, что продолжала тихонько улыбаться. Как олененок, и правда! Такой осторожный…

Хан Бао медленно протянул руку к булочке, а после резко ее выхватил, сразу же кусая, набрасываясь на угощение с жадностью голодного зверька, так что Лин Фень стало не по себе на пару мгновений, но она постаралась как можно быстрее избавиться от странного озноба, охватившего ее тело.

– Ш… паши… ба, – мальчик торопливо проглотил кусочек и вытер рот рукавом, посмотрев на Лин Фень. Та вздохнула и покачала головой, продолжая улыбаться.

– Ты сначала прожуй хорошо, а потом благодари! Эту старшую сестру зовут Лин Фень!

Мальчик посмотрел на нее снова с легким удивлением. Она… представилась? Она правда ему представилась?.. Хан Бао по-новому взглянул на незнакомку: она была прелестной. Настолько, что, казалось, мир немного посветлел, особенно когда у нее на щечке заиграла ямочка от улыбки. Мальчик не на шутку смутился и отвел взгляд, пытаясь отогнать странное наваждение в виде сияющего ореола вокруг девочки.

– Х… Хан Бао…

– Хорошо, – она кивнула ему и поднялась. Уловила чей-то взгляд, слегка обернулась и заметила ту самую девчонку, что громко жаловалась, смеялась и рассказывала небылицы о волшебных зверятах.

– Будущая сестра, тебе следует отойти от этого отребья. Боюсь, он запачкает твои одежды, – она тонко улыбнулась, скосив взгляд на мальчишку, что прожег ее взглядом, полным ненависти. Хан Бао посмотрел на Лин Фень, и что-то внутри у нее екнуло: какая девочка хочет быть грязной?..

Ну же, иди отсюда, а то и правда испачкаешься…

– О, очень предусмотрительно, будущая сестра, – точно так же обратилась к ней Лин Фень, словно подчеркивая, что их сестринство еще вилами на воде писано. – Я ценю твою заботу, но земная грязь меня страшит меньше, чем пятно на совести. Думаю, будущая сестра хотела сказать, что в своем милосердии к нашему будущему брату она беспокоилась о сохранности чистоты души. Верно, сестрица?

Та дернулась, явно с трудом понимая, что Лин Фень говорит вовсе не о грязи на одежде, но на душе. Ее личико скривилось, но она поторопилась выдавить из себя улыбку:

– Ах, какие хорошие слова! Я буду искать вашей мудрости дальше, уважаемая. Мое имя Мо Лоань, я счастлива, что буду обучаться с такой умной сестрицей!

– Лин Фень мое имя, – девушка улыбнулась и вежливо кивнула Мо Лоань, пряча улыбку и заметив, как мастер заинтересованно наблюдает за сценой, не говоря ни слова и сжимая в руках крошечную фарфоровую чашку. Кажется, у нее будут неприятности…

«Я себя накручиваю, – Лин Фень уселась обратно на свое место, тихонько вздохнув. – Я не сделала ничего предосудительного… разве что привлекла внимание ключевых персонажей. Мо Лоань, да?.. Кажется, она была частью гаремника главного героя. Хм…»

Лин Фень помнила, что Мо Лоань какое-то время сильно помогала герою своим покровительством, благодаря которому тот смог достать редкие техники и повысить свой уровень. Сама девочка происходила из весьма влиятельной семьи, владеющей сетью ресторанов, и тоже родилась с золотым перстом.

«Хм, это очень странно… Если вспомнить всех его девушек, то…» – она растерянно посмотрела на Мо Лоань и села на свое место, вспоминая всех обозначенных «женушек» главного героя. Она дернулась от осознания и чуть удержала себя от бранного восклицания, когда мысль сформировалась окончательно.

Вот же сын демонической лисицы! Ах он… Он…

«Так, Лин Фень. Тебя это не касается. Вообще. Девочки сами дуры, что не видят, что он берет в жены только тех, у кого есть деньги, связи или влияние. Лисий сын, а ведь он и правда женится не на девицах, а на их средствах и приданом! Вот же бесстыдник! Даже капли совести у человека нет! Да я его… я его… ух! Нет, ты вообще не будешь с ним пересекаться!» – Девочка раздраженно похлопала себя по щечкам, призывая успокоиться, и тут почувствовала, что кто-то осторожно потянул ее за рукав.

А потом Лин Фень почувствовала… этот запах.

– Хан Бао? Что такое?.. – Она повернула голову, стараясь дышать пореже, после чего набралась смелости посмотреть в глаза мальчика. Нет, этот мир полон идиотов, раз не видит, какой он прелестный даже в таком непотребном виде!

– М… с… старшая сестра, я…

– Хах, смотрите, пригрела попрошайку! – хихикнула одна из девочек. – Сестричка Лин, тебе следовало быть осторожней, а теперь от этой вши не избавишься!

Хан Бао опустил взгляд и ослабил хватку, едва заметно закусив губу. Лин Фень, бросив на девочку мимолетный взгляд, опять вернула свое внимание будущему антагонисту, что сейчас был лишь обиженным и нищим ребенком.

– Ты есть хочешь еще, да? – совершенно спокойно заметила девочка, изучая его лицо. Тот вздрогнул, робко поднял взгляд. Хан Бао даже сделал шажок назад, но, поняв, что никто не собирается прогонять его, осторожно кивнул, робко покраснев. Лин Фень же вздохнула и протянула ему сверток, в который спрятала остатки своего ужина. – Вот. Я больше есть не хочу, ты можешь съесть это. Все это.

– Я… могу?.. – переспросил он удивленно, и девочка опять кивнула, протягивая ему сверток.

Мальчик уважительно склонил голову, подумал, поклонился еще ниже и принял еду, тут же отступив обратно на свое место, окончательно растопив сердце Лин Фень.

«Нет, нет, ты не поддашься его чарам, Лин Фень! Определенно ты тут не главная героиня, и вообще, сама ведь хотела жить спокойной жизнью!» Девочка опять нервно похлопала себя по щечкам, а после почувствовала толчок.

Лодка остановилась, «причалив» к склону горы, вершина которой была скрыта за облаками.

– Кандидаты, внимание! Мы прибыли к горе Лань!

4

Гора Лань воистину впечатляла. Даже несколько абзацев книги не могли передать всего великолепия пика, что возвышался над головами детей и, возможно, их будущих старших.

Лин Фень не считала себя такой уж большой поклонницей природы и походов, но мысленно отметила, что, пожалуй, могла бы провести здесь день или два, просто любуясь скалистыми пейзажами с зарослями травы, величественными соснами, что стремились ввысь, и птицами, что скакали с ветки на ветку, совершенно не боясь их. Лин Фень задрала голову повыше, как и другие, слегка прищурившись в попытке разглядеть, что там, наверху, но облака надежно скрывали вершину, отчего вырубленные в камне ступени, ведущие в никуда, казались воистину волшебными.

Начало пути было обозначено воротами, на которых красовалась табличка с изречением, выполненная таким искусным писцом, что девушка невольно залюбовалась и не заметила толчка. Она отвлеклась, извинилась перед незнакомым мальчишкой за свою нерасторопность и опять уставилась в окружающий горный пейзаж, утопавший в зелени. Даже воздух здесь был особенным: чище, гуще и… ароматней? Словно здесь сконцентрировалась сама сущность гор, а ветер только усиливал запахи, заставляя голову слегка кружиться. Судя по настроению толпы, другие дети почувствовали примерно то же самое и начали шушукаться про какие-то энергии Ци и потоки.

«Какие глупости! – с легким раздражением подумала Лин Фень, проморгавшись, заставляя себя перестать пялиться на табличку и дорогу за ней. – Мы ведь уже в горах, верно? Естественно, что давление тут другое! И воздух тоже другой!»

Она огляделась, пытаясь найти Хан Бао в этой толпе, чтобы проверить, в порядке ли он. Тот, в свою очередь, держался от остальных ребят подальше, стоя у ближайшего дерева, и с какой-то странной, почти отчаянной решимостью глядел на каменные ступени, сжимая кулаки.

Лин Фень невольно вспомнила, с какой горячностью он благодарил ее за еду, а потом с бдительностью голодного пса недобро глядел на остальных учеников, словно те могли отобрать его пищу. Хах, словно та была им нужна… Даже малышка Фа, что была из очень бедной семьи, судя по одежде, сутулой спине и привычке прятать глаза, не была отправлена в путь ни с чем. За всю дорогу Лин Фень умудрилась перезнакомиться с большинством детей в ее лодке, поэтому чувствовала себя уверенней прежнего, рассуждая, что гора Лань припасла для кандидатов в ученики сейчас. Из книги женщина помнила, что руководители меняют испытание каждый год, делая его более непредсказуемым и увлекательным для старейшин, что пристально наблюдают за отсевом: если книжка не врет, то к вратам секты сможет добраться лишь каждый десятый. С учетом того, что каждый год те брали не более пяти-шести кандидатов, то…

Лин Фень горестно вздохнула и посмотрела в небо с отчаянной надеждой. Если она не пройдет испытание, то будет возвращена обратно в родной дом, а значит, плохой концовки ей не избежать, тем более…

Девочка невольно покосилась на будущего антигероя вновь. Тот, словно почувствовав ее взгляд, быстро обернулся, его глаза вспыхнули злобой, каким-то вызовом: мол, давай, подойди, если осмелишься, но вспышка угасла так же быстро, как и появилась. Осознав, что на него смотрит та самая добрая девочка семьи Лин, Хан Бао заметно смягчился и слегка улыбнулся ей, словно пытаясь извиниться. Девочке же оставалось только кивнуть и подойти к старшей ученице, когда вторая лодка детей прибыла к горе.

– Все здесь?.. – Ло Муан обвела взглядом собравшихся вокруг нее детей, словно заботливая курица-наседка, пересчитывающая своих птенцов, и удовлетворенно кивнула. – Хорошо. Позвольте мне рассказать правила отбора. Видите ступени за моей спиной? Те из вас, кто сможет подняться на вершину, станут учениками и моими младшими братьями и сестрами. Ничего трудного, не правда ли? Однако я должна предупредить, что это не так. По пути вы столкнетесь со множеством испытаний, но не бойтесь. За экзаменом следят наши старейшины, и если что-то пойдет не так, они непременно вас спасут! Всего на прохождение у вас три дня и три ночи. Есть вопросы?..

Вопросов не было. Лин Фень же, что задумчиво пялилась на иероглифы все это время, уже мысленно подсчитала, что минимум два места среди победителей заняты: собственно Хан Бао и будущая женушка главного героя, Мо Лоань, пройдут всенепременно. Учитывая статистику… Что ж, у нее есть шанс занять одно из оставшихся трех мест с вероятностью примерно в…

«Да кого я обманываю, – грустно подумала девочка, оглядев толпу детворы, и перевела взгляд на старейшину с учениками, что запрыгнули обратно в лодки и устремились ввысь, за облака, оставляя детей без присмотра старших. – Один к сотне. Именно столько человек в этом году, да?..»

– Старшая сестра Лин Фень, – голос мальчика был тихим, словно шелест листвы осенним утром. Он незаметно подошел к ней, но сохранил дистанцию, явно не желая, чтобы та была смущена запахом.

Лин Фень тихонько вздохнула и обернулась, кивая мальчику, призывая продолжать. Тот немного замялся, явно собираясь пробормотать извинения и отойти обратно, но в последний момент передумал.

– Эта… эта табличка наверху тебе нравится?..

– Ха? Табличка? – Девочка повернула голову обратно и сощурилась. – М-м… не столько табличка, сколько надпись на ней, видишь?..

– Старшая сестра знает, что там написано? – спросил он слегка удивленно, а Лин Фень мысленно дала себе затрещину, неожиданно вспомнив, что одна из насмешек над Хан Бао, что присутствовала в тексте романа, была по поводу его безграмотности в детстве. И правда, где мальчишке с улицы, попрошайке и сироте, было научиться читать?!

– Там сказано: «Сильный преодолевает преграду, а мудрый – весь путь»… – Она вздохнула, решив не подавать виду, что поняла смысл его вопроса. – Хорошее изречение.

Лин Фень украдкой посмотрела на Хан Бао: тот смотрел на ворота, совершенно не обращая внимания на ручеек детей, что начали подниматься по ступенькам, смотрел и смотрел, словно и видел табличку и не замечал ее одновременно. Неожиданно он улыбнулся и явно приободрился.

– Да… – он чуть кивнул, расслабившись, будто что-то решил и отступать уже не намерен. – Хорошее. Старшая сестра, может… пойдем вместе?..

Спросил – и тут же смутился, отойдя на шаг.

– М-м… прошу прощения, старшая сестра, я не нарочно. Подобный мне не лучшая компания для благородной! – забормотал он, дернувшись, окинув взглядом девочку перед собой, наконец-то толком оценив ее одежды и дорогие украшения, намекающие, что той явно не по пути с оборванцем. Опустил взгляд, сделал еще шаг назад и поклонился.

– И правда. Сестричка Фень, тебе лучше пойти с нами! – Юная Мо Лоань с легкой улыбкой на губах подошла к ним, окруженная стайкой ребятни, явно крайне довольная собой. – Путь явно неблизкий, будет лучше, если мы станем держаться вместе и поможем друг дружке!

«Я скорее поверю, что ты меня со ступеней скинешь, чем поможешь», – отрешенно подумала та, но никак не выдала своего отношения. В принципе Мо Лоань не была злодейкой в книге, но стервозность была ей свойственна. Или, как принято у этих древних людей, «имела выраженное чувство гордости и собственного достоинства».

– Я благодарна тебе за приглашение, но я не намерена торопиться, хочу насладиться пейзажами вокруг.

– Да? Или ты хочешь пойти с… ним? О, кстати, похоже, твой попрошайка уже сбежал. Тц-тц-тц, какие дурные манеры! Сбегать как трусливая собака от человека, что накормил его рисом и лепешками!

Лин Фень невольно огляделась – и заметила фигурку Хан Бао, что начал подниматься по ступенькам: вокруг него словно образовался невидимый ореол, отчего вокруг мальчика не было ни одного из кандидатов. Люди здесь были крайне брезгливы, и дурной запах был таким же признаком уродства, как круги под глазами, неаккуратные ногти, прыщи, спутанные волосы и прочие неприятности, с которыми Лин Фень так или иначе сталкивалась в своей прошлой жизни, особенно по утрам после тяжелого рабочего дня и вечера, без тонны ухаживающих средств, косметики и расчесок. Здесь считалось непозволительным выглядеть неопрятно, так что даже если твоя внешность от рождения не была хороша, все можно было компенсировать манерами и вниманием к коже. Бррр! Видимо, придется запирать свою комнату в будущем, чтобы никто не увидел ее в таком виде по утрам, иначе репутация красавицы семьи Лин может пострадать…

– Вы очень внимательны к другим, – она тонко улыбнулась. – Однако посмотрите на ступени. Боюсь, кто-то может пострадать или не удержаться, если пойти такой большой толпой…

– Хмпф. Хорошо, раз таково твое желание… – Девочка дернула плечом и развернулась, наконец-то предоставляя Лин Фень самой себе. Да уж. В ее мире она еще была бы совсем ребенком, что любит играть в куклы, но здесь… Здесь дети взрослеют очень рано.

По правде, барышня Лин и правда не хотела идти с кем-либо. И потом, чем незаметней, тише и без всяких там событий будет ее жизнь на горе Лань, тем лучше. Особенно это было актуально теперь, когда она выяснила, что будет учиться вместе с Хан Бао, а протагонист появится через год, побив все рекорды по скорости восхождения. Хан Бао добрался до вершины за двенадцать часов, а он – за восемь. Как писал автор, только у главы секты был такой результат, поэтому мальчишку вознесли на пьедестал в первый же день, отчего Хан Бао озлобился на него еще сильней. Сейчас Лин Фень особенно понимала его: шутка ли, когда ты добивался уважения от остальных тяжким трудом и изнурительными тренировками, а тут приходит кто-то непонятный и перетягивает одеяло на себя! Как бы сама Лин Фень поступила? Тоже бы начала соперничать, всячески стараясь обойти выскочку, который, к тому же, словно нарочно подчеркивает, как легко ему все удается. Ух, аж злость берет!

«Так, Лин Фень! – тут же мысленно пожурила себя женщина, неторопливо поднимаясь наверх, ступенька за ступенькой. – Ты уже достаточно влезла в эту мутную историю с толпой поклонниц, тайными техниками и обиженным на весь мир будущим темным заклинателем, так что пора остановиться! Остановись прямо тут. И не позволяй больше себя разжалобить, вспомни, чем заканчивают героини, что жалеют героев! Правильно! Проблемами все это заканчивается!»

Лин Фень даже усердно закивала головой, словно пытаясь убедить себя окончательно и бесповоротно, однако мир опять оказался с ней не согласен. Стоило ей подняться на небольшую площадку с прудом и деревьями, как она наткнулась на крайне неприятную сцену: толпа поклонников Мо Лоань смеялась и явно пыталась унизить кого-то, стоя на берегу, подначивая пару особенно ретивых мальчишек покидать в воду камни.

– Загони его поглубже, Сяо!

– Чего стоишь, бросай скорей! Может, так вобьешь ему больше уважения к тем, кто сильнее!

Лин Фень это совершенно не понравилось. Прищурившись и присмотревшись, вытянув от усердия шею, она увидела мальчишку, что стоял на коленях, отплевываясь от воды, ила и водорослей, пытаясь совладать с шевелюрой, закрывшей ему лицо. Конечно, это был Хан Бао. На кого бы еще эти гиены стали кричать, что ему не помешает помыться и он должен быть благодарен своим будущим братьям и сестрам?!

От негодования Лин Фень даже не заметила, как сжала кулаки и надула щеки. Дети бывают крайне жестоки. Те, кто не имел отношения к собравшейся кучке «героев, спасавших окружающих от смрада», хихикали и улыбались, но, к чести автора, далеко не все.

Хан Бао откинул волосы назад и стиснул зубы, поднимая глаза на обидчиков. Те ненадолго замолкли, пораженно уставившись на оборванца, но после гомон возобновился.

– Хо, вы только посмотрите! Оказывается, даже отребье может быть красивым, если его отмыть! – прозвучал голос Мо Лоань. Та не испытывала никаких угрызений совести, глядя на Хан Бао равнодушным взглядом, словно на диковинку, а не на человека. Лин Фень оставалось только поражаться ее хладнокровию, впрочем, она спешно вспомнила, что в поведении девочки не было ничего предосудительного: закон суров, но это закон. Особенно в мире бессмертных. Никому и в голову не придет, что Мо Лоань непочтительна, жестока или равнодушна – с положением ее семьи такая манера была чем-то само собой разумеющимся, и девочка просто не знает, может ли быть по-другому.

Да вот только Лин Фень была не из этого мира, и местный этикет казался ей настолько скучным, что она удосужилась запомнить только основы, чтобы не прослыть совсем бестолковой.

– Вода может смыть грязь, однако никакой водопад не поможет смыть уродство души, – Лин Фень не сразу сообразила, что это был ее голос и ее слова. Она настолько была возмущена происходящим, что невольно подалась вперед и поравнялась с Мо Лоань, бросив довольно оскорбительную фразу ей в лицо.

На нее уставились с таким удивлением, что на поляне в один миг повисла тишина. Хан Бао, сверкая синими глазищами, тоже таращился на девочку, что накормила его, а теперь не побоялась бросить оскорбление прямо в лицо «принцессы Мо». Кто… кто она вообще такая?..

– Ты! – возмутилась последняя и цокнула языком. Даже сейчас, с презрительным выражением, Мо Лоань умудрялась выглядеть как прекрасная фея, в то время как Лин Фень, напротив, неожиданно показалась собравшимся демоницей нижнего царства, не менее прекрасной, но ужасающе злобной.

В воображении детей ей только что когтей да клыков не хватало, да еще и, видимо, рогов, чтобы затыкать ими «божественную Мо» до смерти. Контраст между этими двумя воистину поражал. Мо Лоань, с мягкой, благочестивой красотой, что больше подходила кроткой деве, всей такой воздушной и утопающей в свете, и Лин Фень… Лин Фень, которой подойдут темные контрастные тона, подчеркивающие белизну кожи, громоздкие украшения, шипы и терновая лоза. Внешнее настолько контрастировало с внутренним содержимым у этих двоих, что невольные свидетели даже растерялись, не зная, что должны делать, отчего продолжали молчать.

– Я, – спокойно ответила Лин Фень, глядя сверху вниз даже при том, что ее соперница была выше ее на пару сантиметров, прерывая девочку на полуслове. – Я много слышала о «божественной принцессе Мо Лоань», известной своей красотой и добродетелью, поэтому испытывала восхищение перед будущей сестрой, однако, вижу, слухи были преувеличены. Разве мы здесь собрались не для того, чтобы стать бессмертными? И разве бессмертные не высшие существа, образцы благородства и добродетели?

– Верно, – сдержанно заметила Мо Лоань, слегка нахмурив лоб. – И что? Мы кандидаты в ученики, а не бессмертные!

– Вот именно, – подчеркнула Лин Фень. – Разве такое поведение достойно того, кто хочет достичь возвышения? Даже если сейчас мы лишь кандидаты – мы уже должны если не соответствовать, то подражать тем, на кого желаем стать похожи. Сестра Мо Лоань, кажется, не до конца понимает смысл изречения на вратах.

– Что? Какого изречения?

– Сильный преодолеет преграду, мудрый – весь путь, – процитировала Лин Фень и слегка улыбнулась, после чего отвернулась и вошла в воду пруда по колено, чтобы добраться до мальчишки, что уже успел подняться. – Смысл этих слов не только в старании, труде и благоразумии. Смысл также заключен и в том, что, ступив на этот путь, мы УЖЕ должны быть как ученики. Наш Путь начался с первого шага, как мы опустили ногу на лестницу. Хорошенько подумайте над сказанным, принцесса Мо.

Девочка за ее спиной ничего не ответила, а Лин Фень не стала оборачиваться. Услышала только очередное хмыканье и торопливые шаги девочки, с огорчением осознав, что только что получила себе если не врага, то явную соперницу во всем.

«Браво, Лин Фень. Роман еще даже не начался, а ты уже успела вляпаться по самое не могу! И вряд ли теперь получится отвертеться от ее нападок. Вот же ж! Тут и так персонажи, словно дети малые, обидчивые, а уж Мо Лоань с ее воспитанием и подавно».

– Ты в порядке?.. – Девочка протянула ему руку, но тот откинул ее в сторону, заставив удивленно выгнуть бровь. – Что такое?

– Почему?.. Тебе не следовало вмешиваться! Я бы сам справился! – Хан Бао недовольно нахмурился и сжал кулаки. Опустил взгляд, словно опасаясь, что прожжет своим гневом дыру в Лин Фень, отчего та неожиданно развеселилась, и шумно выдохнул, словно пытался избавиться от охватившей его злобы.

Судя по тому, что она сейчас видит, Хан Бао изначально был крайне расположен, чтобы стать злодеем. Отношение к нему остальных учеников вкупе с рядом неудач, пренебрежение старших и события в начале книги попросту логически подвели его к тому, чтобы противостоять герою. Этот мальчишка в будущем, отвергнутый и нелюдимый, копивший обиду на остальных, попросту желал стать сильнее во что бы то ни стало. Наверное, сейчас он думает, что из-за помощи Лин Фень все будут относиться к нему как к слабаку, которого защищает какая-то девчонка.

Лин Фень покачала головой: и правда, такой еще ребенок. Может, ей удастся… изменить это? Может, если у Хан Бао будет друг, то есть шанс избежать печальной концовки? Герой был очень жесток к нему…

– Не справился бы, – мягко возразила Лин Фень и протянула руку, убирая с лица парня прилипшие волосы. Тот застыл, словно статуя, и густо покраснел за пару мгновений. – Не спорь со своей старшей сестрой! Послушай, Хан Бао. Я знаю, что ты сейчас испытываешь. Ты думаешь: будь я сильнее, будь я лучше, то никто бы так со мной не поступал! Никто бы не бил, я бы не оказался на улице и все такое…

Хан Бао дернулся: слова девочки били прямо по самым больным местам, достигая сердца, вонзаясь стрелами глубоко внутрь. Он опустил взгляд и продолжил ее слушать, испытывая досаду, что та убрала руку. Когда его касались без… просто касались? Не били, не отталкивали, не хватали до боли?

– …однако сейчас с этим ничего не поделать. Именно поэтому ты ДОЛЖЕН подняться на гору Лань. Стать учеником, усердно тренироваться, чтобы однажды ты стал настолько силен, что никто больше не посмеет закидывать тебя в пруд. Понимаешь меня?..

«А еще просто забыть об этом со временем, благо у бессмертных его полно, и не обращать внимания!» – понадеялась Лин Фень, но вслух так ничего и не добавила.

Хан Бао резко вскинул голову и посмотрел девочке в глаза так, что та невольно смутилась. Он закусил губу, решительно кивнул и ответил:

– Этот… этот младший все понимает. Этот младший будет делать так, как скажет ему старшая сестра Лин Фень! – Это было сказано с таким чувством и так официально, что она невольно прыснула и заулыбалась. Отстранилась, довольно кивая, а после взяла мальчишку за руку и вывела на берег.

– Тогда эта старшая уходит, – насмешливо проговорила она, удаляясь обратно к ступенькам. – Встретимся на вершине.

Лин Фень торопливо вспорхнула на пару ступенек и принялась подниматься все выше и выше. Хан Бао некоторое время стоял, глядя девочке вслед, и сжимал и разжимал руку, за которую его держала Лин Фень, словно затерявшийся в собственных мыслях.

После он вздохнул, опустил голову и улыбнулся. Пусть улыбка Хан Бао была мягкой, его взгляд… Во взгляде не было ничего хорошего. Раньше Хан Бао просто мечтал стать сильным, чтобы никто не смел обижать его и его мать. Потом – чтобы отомстить за нее. Позже – чтобы отомстить всем, кто его обижал, а теперь… Теперь еще и потому, что хотел защитить эту улыбку, что подарила ему Лин Фень. Если ради того, чтобы она была счастлива, ему придется заключить сделку с самыми жуткими демонами, то он без колебаний согласится.

Мальчик выдохнул и расправил плечи, глядя на гору впереди себя. Он справится.

Хан Бао ступил на лестницу снова и начал свой подъем, пытаясь догнать старшую сестру, которая даже не догадывалась, что ее доброта только что породила монстра.

5

Если бы в этом мире существовало какое-либо общество по защите детей, Лин Фень была бы первой, кто обратился бы к ним за помощью.

Поначалу подъем не вызывал никаких трудностей, однако к третьей площадке количество уставших детей заметно увеличилось – причем по большей части как раз из тех торопыг, что рванули по лестнице наверх на максимальной скорости. Лин Фень же шла неспешно, наслаждаясь видами и подмечая детали: через каждую сотню ступеней начиналась площадка, где можно было спокойно развалиться на траве, опереться спиною о ствол дерева или о камни, чтобы передохнуть. Лин Фень настороженно относилась к этим «уголкам покоя», словно что-то внутри нее сигнализировало об опасности. Не смертельной, но явно мешающей ее цели.

А еще она упорно игнорировала взгляд Хан Бао, который шел аккурат за ней, почти след в след, делая вид, что это все не специально и вообще он идет в собственном темпе, хотя сама Лин Фень просто спиной чувствовала, как тот на нее смотрит. Ну ей-богу, прямо утенок за мамой-уткой!

Но Лин Фень не позволит себя обманывать: уж ей-то, прочитавшей книгу, хорошо известно, что Хан Бао невинным ангелочком не был. Возможно, даже ее беседа повлияла на него таким образом, что антагонист отныне будет еще упрямее и еще хитрее. От этой мысли невольно бросало в дрожь, но девочка никак не показывала виду.

Лин Фень вздохнула: все хорошо, главное – не показывать виду, что она знает. Лучше бы хорошенько подумать, какова будет ее жизнь на горе Лань, причем подумать так, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, не прослыв ни дурочкой, ни гением, ни тем более талантливой. Крепким середнячком, да-да.

«Знать бы еще, что значит этот элемент пустоты… В книжках полным-полно упоминаний про всякие энергии, молнии, огонь и воду, свет и тьму, но вообще непонятно, что это, как это и с чем это есть… – Лин Фень вздохнула и, коротко передохнув на третьем ярусе, опасаясь оставаться подольше, опять начала подъем, сетуя на это чертово испытание выносливости и воли. – Если получится стать учеником внутренних павильонов, то обязательно пороюсь в библиотеке! В книжке писали, что она самая обширная среди всех сект».

Гора Лань, как большая и уважаемая секта, располагалась на нескольких пиках. Точнее, пиков было семь, поэтому зачастую о ней говорили как о «школе семи пиков». Помимо того, что у каждого пика был свой глава и свои старшие ученики, выполнявшие роль помощников главы, существовали первые ученики, третьи по важности в вертикали власти, после шли остальные ученики, а ниже были ученики внешних стен, которые, помимо образования и развития (естественно, и речи идти не могло о каких-то хороших и сильных техниках, что преподавали наставники пиков для внутренних покоев, но все взрослые здесь считали своим долгом выпустить как можно больше всесторонне развитых и образованных людей), брали на себя обязанности слуг. Если даже Лин Фень окажется отобранной для обучения не внутри, но снаружи, то этого, пожалуй, тоже будет достаточно. С выпускниками подобных заведений в этом мире носились чуть ли не как с писаными торбами, а многие двери открывались, стоило упомянуть, что ты обучался в секте. Естественно, твое собственное положение при этом можно было опустить.

Из книг и разговоров с учителями Луана, у которых Лин Фень брала уроки каллиграфии, истории, этикета и укрепления тела, барышня помнила основы. «Энергия Ци» включала в себя несколько определений и имела несколько своих разновидностей. Каждое живое существо так или иначе было расположено к определенному ее виду, равно как и каждый человек обладал духовным корнем, что состоял из восьми меридианов. Сочетая традиции обучения боевому искусству и медитацию, любой человек мог стать физически более крепким и прожить долгую жизнь, но, прибавляя к своим упражнениям еще техники дыхания Ци, поглощая энергию, имел шанс достичь возвышения и стать бессмертным. И вот тут-то подключались не только упорство и желание кандидата что-то освоить, но и предрасположенность его собственной энергии и разума к определенному типу, разветвленность его корней и точность соблюдения техник… И деньги. Чтобы культивировать, одного таланта и расположенности было недостаточно. Духовные камни, редкие части мифических зверей, божественные фрукты, пилюли и эликсиры – все эти расходные материалы требовали больших вложений. К счастью для Лин Фень, она владела парой шахт камней, что служили как валютой, так и материалом культивации, деньги проблемой не являлись. Хах, теперь понятно, почему протагонист и антагонист так извращались, чтобы развиваться! И понятно, почему секты так ревностно относились к своим последователям и подвергали предателей страшнейшим казням. Вложи она столько денег в работника, тоже бы тряслась над ним!

Конечно, года практики Лин Фень было недостаточно, чтобы в полной мере понимать даже основы, но и такого мизерного срока для нее хватило, чтобы перестать болеть, подтянуться и даже похорошеть. Лин Фень даже позволяла себе сетовать, что такой замечательной вещи не существует в ее мире!

«Ну-уу, пожалуй, это будет не так и плохо. С подобным образованием по возвращении в родной город я определенно смогу расширить область торговли нашей семьи и получить членство для Лин в хорошем торговом альянсе… – Лин Фень отвлеклась и остановилась, задрав голову и прищурившись. – Облака впереди какие-то… странные».

Девушка выдохнула и нахмурила лоб, пытаясь вспомнить, было ли хоть какое-то упоминание о чем-то подобном в книге, и сумела извлечь из памяти небольшой фрагмент главы, что новая тысяча ступенек добавляла сложности прохождению. Если первая тысяча тестировала выносливость и желание кандидата, то вторая принималась испытывать его разум и волю. Помнится, в книге герой легко преодолел эти «лавандовые облака», сумев отыскать клочок свитка с упоминанием дыхательной техники, что защитила его разум от страхов, позволив «героически» преодолеть оставшееся расстояние до третьей тысячи ступеней.

«Ха-аааа… Легко говорить про упорство героя, когда оно ничего не стоит… Никаких усилий, сплошная удача. И правда, автор, что за клише… Надеюсь, со мной не будет так же, не хотелось бы попасть под какие-то законы жанра!»

Лин Фень не торопилась входить в лавандовые облака и просто стояла, глядя, как один за одним в тумане исчезают дети, невольно поежившись: все это напоминало какую-то сцену из фильма ужасов, что только усиливало ее нежелание ступать на тропинку.

– Старшая сестра, тебе… страшно?.. – Хан Бао поравнялся с ней, глядя на облака впереди. Лин Фень коротко ему кивнула, решив, что ей будет проще всего согласиться, чтобы избежать вопросов и подозрений. В конце концов, она же девочка, ей можно, верно?.. – Тогда давай пойдем вместе. Вдвоем будет не так страшно.

– А?

– Я помню, ты говорила, что ты против компании! – спохватился мальчик и попытался неловко улыбнуться. – Но я подумал…

А ведь правда, как Хан Бао преодолел путь? Лин Фень не без любопытства взглянула на парня, который тут же отвел взгляд. Актер из мальчика был… нет, не хороший, просто выдающийся. Если бы не ее почти пятнадцатилетний опыт в компании, где совещания, подковерные интриги и неожиданные саботажи на переговорах были чем-то само собой разумеющимся, то она бы, несомненно, повелась на это милое смущение и растаяла, как пристало типичной девице в этой книжонке. Ох, берегитесь, девочки! Одна его улыбка будет укладывать вас к его ногам пачками. Хан Бао нередко соблазнял девушек протагониста или близких к нему, чтобы добиться желаемого. Очередное напоминание для Лин Фень о том, что она должна быть настороже, сколько бы лет тому ни было.

– Хорошо, – выждав минуту, все же ответила Лин Фень, взвесив все за и против и решив, что любопытство в этот раз победило. – Давай пойдем вместе.

Хан Бао улыбнулся и кивнул, сразу же протянув ей руку. Лин Фень посмотрела на протянутую ладонь, приподняла бровь, и мальчик моментально отступил, пряча руку за спину, и смущенно улыбнулся.

– О, я подумал… М-м… Просто идем, ладно? Держись рядом со мной и… можешь за меня схватиться, если будет совсем-совсем страшно.

«Это вряд ли понадобится», – мысленно ответила Лин Фень и поплелась за ним следом, решив не поворачиваться к антагонисту спиной. Может, он добрый к ней потому, что хочет спихнуть вниз или еще что… Кто знает, что на уме у этого самого расчетливого ублюдка книги.

Туман вокруг стал густым, словно кисель, и невольно девочка поежилась, вглядываясь в его завихрения, высматривая что-нибудь необычное. Пару раз ей померещились силуэты, но стоило проморгаться, как те исчезали.

Хан Бао резко остановился, словно увидел что-то недоброе, вздрогнул и сжал кулаки. Лин Фень едва успела притормозить, чтобы не врезаться в его спину, и аккуратно посмотрела через плечо мальчика, слегка хмурясь.

Впереди был только туман облаков и ступеньки, ведущие в небо…

– Что-то слу..

– Тсс! Иначе он нас учует!

«Кто?!» – девочка нервно оглянулась, невольно съежившись, но все еще не понимая, отчего Хан Бао остановился и о какой опасности говорит.

– Отступаем. Медленно… так он не кинется на нас… – тихо пробормотал мальчик и, настороженно глядя впереди себя, сделал шажочек назад, вынуждая Лин Фень отступить следом.

– Но я ничего не вижу!

– Как можно не видеть такого монстра?!

«Какого еще монстра?!» – Лин Фень с недоверием посмотрела на дорогу и нахмурилась. Решительно схватила мальчика за руку и потянула за собой.

– Что ты делаешь?! Отпусти немедленно! Ты хочешь убить меня?! – тот дернулся, пытаясь вырвать руку из захвата, явно не ожидая, что девочка окажется сильнее. – Черт, а я ведь пытался!..

Хан Бао проглотил собственные слова. Впервые он попытался подружиться с кем-то, впервые попытался… сделать что-то хорошее, подумав, что Лин Фень заслуживает доверия, как эта девка немедленно решила бросить его на съедение пятихвостому лису! Мальчик вздрогнул: воспоминания, как эта тварь пережевывает его отца, опять пронеслись перед глазами ярким всполохом, и он начал упираться еще яростней, не желая приближаться к оскалившему зубы монстру, готовящемуся к прыжку.

– Очнись ты уже наконец! Нет тут никого, иллюзия, понимаешь?! – буквально взвыла девочка, схватив его и второй рукой, продолжая упорно тянуть наверх по ступеням. – Хватит! Это просто мираж, дурак, чтобы ты не дошел! Возьми себя в руки и посмотри страху в лицо! Не посмотришь – насильно протащу!

Хан Бао дернулся и поднял глаза. Его лицо побледнело, он едва понимал, что ему говорит девица, но все же сознание зацепилось за сочетание «посмотри страху в лицо»…

Он не мог. Просто не мог, опять почувствовав, как все его естество восстает против, как инстинкты самосохранения вопят об опасности и призывают бежать, спасаться бегством, послав все в самую бездну ада!

Лин Фень же, яростно пыхтя, продолжала тянуть мальчика вперед, пока чудище не нависло над ней, а потом…

Хан Бао споткнулся и полетел вниз, встретившись с каменной ступенькой носом. Лин Фень попросту прошла сквозь чудище, и то исчезло.

– Ой! Хан Бао, ты как? Очень больно?! – Девочка отпустила его руку, а мальчик присел, хватаясь за нос и запрокинув голову, слизав языком каплю крови. – Вот, возьми!

Мальчику протянули белоснежный платок с вышитыми инициалами, и тот, не думая, схватил его, прикладывая к лицу. В его разуме все перемешалось в одну кучу, потом все это встряхнули и опять перемешали.

– Я… Прости.

– Ничего, – она пожала плечами и поднялась, отряхивая одежду и глядя вперед. – Ты ведь испугался, так что все нормально. Просто держись рядом со мной. Можешь за меня схватиться, если будет совсем-совсем страшно.

Хан Бао удивленно поднял на нее взгляд и поджал губы. Лин Фень вернула ему его же слова, и он невольно смутился. Опустил голову, усмехнулся и посмотрел на прямую спину юной барышни с большим интересом. Впервые он встречал девочку, которая не боялась, упрямилась как осел, открыто оскорбляла богачей и делала, казалось бы, все что ей вздумается, прикрываясь вежливой маской. От этого веяло чем-то… своим. Словно бы он нашел подельника, что будет отвлекать торговца на себя, пока Хан Бао ворует яблоки с прилавка. По крайней мере, это было единственным сравнением, что пришло ребенку в голову.

– Что ты увидел?.. – Девочка опять пошла вперед, и Хан Бао встал следом, чтобы пойти с ней вместе. Он молчал, не желая говорить, невольно опять вспомнив сцену из прошлого.

Лин Фень обернулась, и Хан Бао поднял на нее взгляд.

– Смерть своих близких, – просто ответил он и умолк, ясно давая понять, что этот разговор окончен. Девочка понятливо кивнула, а Хан Бао опять посмотрел на платок в своей руке. Воровато оглядевшись, он незаметно пихнул его в рукав, прежде чем продолжить свое восхождение.

Лин Фень же мысленно паниковала. Все не так, ну не так идет, не стоило вообще лезть, да что она за дура такая, ну прямо стереотип на стереотипе, да что не так с этой книжной вселенной?!! Все шло именно так, как бывало в романах про попаданок: встречаем злодея или героя, заводим отношения, помогаем, наставляем, дружим, а потом оп! – и ты уже окольцована. И постоянно попадаешь в неприятности и приключения.

«Признай это, Лин Фень! Ты – типичная попаданка! – мысленно взвыла она и надавала себе тысячу ментальных пощечин. – Материнский инстинкт решил проснуться в неподходящее время? Засни, пожалуйста, обратно! Сколько же теперь у меня будет проблем, сколько же… А ведь теперь точно от всего этого не отвяжешься. Что мне теперь делать?..»

Погрузившись в собственные переживания, она и не заметила, как преодолела очередную сотню ступеней, и они с Хан Бао вышли на очередную площадку. Здесь уж Лин Фень церемониться не стала: попросту уселась на первый попавшийся камень и вздохнула, силясь привести свои мысли в порядок. Мальчик рядом с ней немного постоял и присел недалеко, явно сообразив, что та не в духе.

От размышлений и сделок с собственной совестью Лин Фень отвлек звук сирены. Сначала он был туманным, нечетким, словно пробивался сквозь толщу воды, а после будто бы обрел плоть, отчего она вздрогнула и резко подняла голову.

Она явственно увидела себя. Группа медиков аккуратно переместила ее тело на носилки, накрытые темным полиэтиленом. Ее семья, сестренка, мать и отец, стояли чуть поодаль: мать плакала, отец был мрачен, а сестра в исступлении твердила, что все это неправда, и пыталась доказать собравшимся, что все только иллюзия.

Лин Фень отстраненно смотрела на этоу сцену, неожиданно осознав, что это может быть правдой. Год. Она прожила, не просыпаясь, целый год в этом странном мире. Что, если она и правда… умерла?

Она резко вскочила со своего места и попыталась добежать до семьи, как ее схватили за талию и резко потянули назад.

– Старшая сестра, осторожнее! Там пропасть!

Пропасть?.. Какая же пропасть там?! Всего лишь пол ее квартиры… Неожиданно ее сестра Лин Муен повернула голову, и ее глаза расширились от удивления. Лин Фень и Лин Муен смотрели друг на друга, едва сдерживая слезы.

– Сестра? Сестренка? – Сестра сделала шаг, протягивая ей руку, и Лин Фень дернулась, пытаясь ее ухватить. Если она дотянется… если дотянется, она вернется домой, разве нет?

– Лин Муен, Лин Муен, это я, я здесь! – позвала она громче, продолжая тянуться. Ее сестра сдвинулась с места и подбежала к ней.

Их руки вот-вот должны были соприкоснуться, но между ними словно встала невидимая стена, которую они никак не могли преодолеть.

– Лин Муен, что ты делаешь?! – воскликнул отец. – Лин Муен, перестань… Пожалуйста…

– Папа, посмотри! – Лин Муен не отрывала от Лин Фень взгляда, боясь, что стоит ей моргнуть, как она исчезнет. – Там, в зеркале! Там Лин Фень!

Лин Фень дернулась снова, а потом ее с большей силой потащили назад. Небо и земля пару раз поменялись местами, а после она обнаружила себя лежащей на земле, в крепких руках мальчика, что повалил ее в траву и никак не позволял вырваться.

– Что ты наделал, что ты наделал?!! – Она ударила его локтем в живот, отчего хватка Хан Бао ослабла, и он шумно выдохнул воздух из легких. Ей хватило этого мгновения, чтобы вырваться и опять поднять голову, видя перед собой только лавандовый дым облаков.

– Это была иллюзия, старшая сестра! Ты же сама мне сказала! – Он упрямо поджал губы и посмотрел на нее, поднимаясь. Лин Фень же, наоборот, выдохнула и упала на колени, опуская голову, позволяя прядям упасть на лицо.

Ее тело поместили в черный мешок и вынесли из квартиры. Ее сестра видела ее в зеркале, а она видела ее, но невидимая преграда встала между ними, словно…

«Это не была иллюзия. Я знаю. Я так чувствую. Это значит… Если бы я смогла преодолеть это, я бы вернулась. Я бы точно вернулась!» – В груди стало так больно, что она зажмурилась и схватилась за сердце, заставив Хан Бао занервничать.

– Сестра, пойдем… – он попытался поднять ее, но она оттолкнула его руку.

– Уходи! Пожалуйста, уходи! Иди без меня, – взмолилась она, даже не глядя на черноволосого мальчугана. – Пожалуйста…

Что-то в надрывных нотках ее голоса заставило Хан Бао прекратить свои попытки поднять ее на ноги. Он отступил на шаг, посмотрел на девочку странным взглядом и отвернулся, покидая площадку и не говоря ни слова, пока не исчез в тумане.

Лин Фень же, поняв, что осталась совсем одна, дала волю слезам.

Высоко в павильоне бессмертных мастер, которого Лин Фень по незнанию именовала просто «король снежных эльфов», с любопытством склонил голову набок, наблюдая за кандидатами через огромную хрустальную чашу, наполненную лунной водой. Краешки его губ приподнялись, и он слегка прищурился. Старшая ученица Ло Муан знала, что ее наставник скуп на эмоции и увиденное сейчас можно трактовать как высшую степень заинтересованности, поэтому не преминула проявить любопытство:

– Этот мастер нашел что-то интересное?

– Мгм, – промычал тот вместо ответа, глядя на фигурку Лин Фень. Девочка, отойдя от истерики, вытерла слезы рукавом, и ее глаза загорелись решимостью, пока губы двигались. Она посмотрела на лестницу и возобновила подъем, сжав кулаки. – Да.

– Может ли эта ученица узнать, что порадовало мастера?..

– Нашел тебе интересную младшую сестру, – соблаговолил ответить «эльф», а Ло Муан удивленно уставилась на него, после торопливо опуская голову. Чтобы ее мастер заинтересовался кандидатом?! Да этого уже больше трех сотен лет не происходило! Она сама попала к нему в ученицы спустя долгое время обучения. – Знаешь, что она только что сказала сама себе, ученица Ло?..

– И что же это, мастер?..

– «Легко быть упорным, не прикладывая усилий. Я же приложу все усилия, чтобы стать упрямой», – процитировал он девочку. – Какие интересные слова для столь юной особы… Пойдем в зал. Если ее слова чего-то стоят, то она непременно войдет одной из первых.

Мастер секты горы Лань Лей Минг поднялся с места и неторопливо двинулся в сторону сада.

6

Ноги Лин Фень болели, но она упорно продолжала идти вперед. Боль в ногах была несравнима с болью в сердце, и исцелить ее не могло никакое лекарство.

Лин Фень думала, что все вокруг нее просто сон, который рано или поздно закончится, и она очнется у себя дома, в своем мире, зевнет и начнет собираться на работу. Только, кажется, вселенная решила сыграть с ней злую шутку. Она никогда не считала себя героиней и никогда не думала, что окажется на месте очередного везунчика или неудачника, с какой стороны посмотреть, что будет втянут в подобные «приключения». Ее жизнь на Земле была в чем-то даже среднестатистической: она была из хорошей семьи, выучилась за границей, занимала высокую должность, ни в чем не нуждалась, но и не ожидала ничего от жизни выдающегося.

Девочка остановилась только для того, чтобы тихо всхлипнуть от усталости, вытереть выступившие капли пота и опять зашагать вверх по ступеням. Интересно, сколько детей осталось на тропе? Сколько выбыло? Лин Фень боялась даже загадывать.

Но теперь она могла с уверенностью сказать, что этот мир тоже стал для нее реальным. А значит, если она умрет здесь, то не вернется домой? Это ведь так работает?..

Ее мысли все время возвращались к увиденному прежде. Сестра сказала, что видела ее в зеркале… Значит ли это, что она может вернуться через зеркало?.. Все же зеркало с древнейших времен считалось проводником и вратами в другой мир. Лин Фень уцепилась за эту мысль и напрягла память, силясь вспомнить все, что она знает о зеркалах. Девочка выстраивала логические цепочки, приходя к однозначному выводу: если в этом мире существует какое-либо зеркало-артефакт, способное отправлять своего владельца на большие расстояния, то наверняка есть и то, что способно отправить в другой мир. А это уже означает, что артефакт – высокоранговый. А высокоранговые артефакты… водятся только у бессмертных.

Решение дойти до конца лестницы и войти во внутренние покои казалось ей самым правильным сейчас. Поэтому барышня больше не сомневалась, не пыталась лениться или жалеть себя: она должна дойти. Даже если ее элемент плох, даже если из-за этого ей будет трудно поглощать энергию вокруг себя, она все равно преуспеет. Потому что зачастую партию выигрывает не тот, кто талантлив, но тот, кто упрямый.

Раз так, Лин Фень станет упрямее их всех.

Она уже перестала беспокоиться и считать, сколько ступеней и площадок она преодолела после того, как сцепилась со злобным духом после очередного пролета и чудом выжила. Вернее, она сумела ударить призрака, вывернуться и вприпрыжку пронестись добрый десяток ступенек наверх, пока рык чудища не утонул в облаках цвета нефрита. Только тогда девочка и поняла, что добралась до последней, третьей части лестницы в небо.

Лин Фень хмыкнула и поправила порванный рукав: на нем было несколько кровавых пятен. «Сражение» с тем призраком было далеко не единственным, но все попадали под классификацию низшей нечисти, с которой мог справиться даже обычный человек, обладая небольшой долей смекалки или же обзаведясь парочкой талисманов. В этом наборе у Лин Фень была разве что смекалка и быстрые ноги, чем она и воспользовалась.

Полустертые, со сколами каменные ступени становились все белее и целее, шире и аккуратнее, словно кто-то заботливый внимательно следил за лестницей, будто от этого зависела чья-то репутация. Лин Фень даже испытала укол совести: запачкать ее собственной кровью казалось немного… кощунственным?

Но такое положение вещей могло означать, что она уже близка к финалу. Сколько времени она уже идет? Достаточно, раз уж она успела передумать кучу всего и даже найти рациональным, что второй уровень подъема разделяет группы. В конце концов, любой путь ты вынужден проходить в одиночестве, а все остальные на нем не более чем попутчики. Кто-то на пару мгновений, кто-то на пару веков, но конец… В конце концов ты всегда остаешься наедине с самим собой. Лин Фень оставалось только поражаться подтексту и тайным смыслам восхождения.

Когда она увидела ворота, то не поверила собственным глазам. Сначала она проморгалась, ненадолго застыв, и похлопала себя по щекам: это не было миражом. Лазурные врата и правда возвышались над ней, приглашая войти, и Лин Фень поторопилась преодолеть последние ступени. Те показались ей самыми короткими за все время пути.

Поначалу белое сияние ослепило ее, и она зажмурилась, стоило преодолеть врата: какая-то невидимая сила мягко подхватила тело девочки, а после выплюнула на другом конце ворот. Это чем-то напомнило ей проход через игольное ушко, значит ли…

Она стояла на небольшой площадке посреди тумана и облаков, впереди виднелись слабые очертания гор и деревьев, а несколько лестниц уходило словно в никуда. На островке не было ничего, кроме врат и каменных плит. Видимо, это была общая площадка, что вела к остальным пикам, соединяя те мостами, – Лин Фень явственно помнила ее описание в романе. Значит…

– Кандидат Лин Фень, мои поздравления с прохождением вступительного испытания, – мужчина, что стоял недалеко от нее и терпеливо ожидал, пока она вдоволь повертит головой и поохает, улыбнулся и кивнул ей. – Я Вень Лун, старший ученик пика Бронзового Котла. В этом году мне было поручено встречать кандидатов, что первыми пройдут проверку! Рад приветствовать свою будущую младшую сестру в секте горы Лань!

Он искренне улыбнулся и поклонился ей. Лин Фень поспешила высказать ему свое уважение и тоже церемонно поклонилась, склоняя голову:

– Эта младшая приветствует старшего ученика! Я очень благодарна старшему брату за его заботу.

– Не стоит, не стоит! – Он заулыбался шире и торопливо замахал руками. Выдохнул, распахнул веер и прикоснулся им к собственному подбородку. – Что же, ты вошла в пятерку лучших! Старейшины уже ожидают в зале, пойдем.

Лин Фень кивнула и поторопилась за парнем в зеленых одеждах с окантовкой в виде облаков по краю: такая вышивка была разрешена только тем ученикам, что и правду занимали высокое положение. Как хорошо, что дотошная Лин Фень обожала обращать внимание именно на такие, казалось бы, мелочи в книжках! Кому-то всего лишь пара бессмысленных строк, а кому-то целый рассказ о личности. От одежд до привычки склонять голову набок все помогало так или иначе разгадать человека, а значит, найти к нему подход.

Она помнила каков был Вень Лун из романа: пожалуй, один из немногих разумных молодых людей тут, достаточно прилежен, вежлив и, главное, добродушен. Конечно, не первый красавец, однако Вень Лун был джентльменом приятной и аккуратной наружности, отчего тоже обладал собственным… фан-клубом, пусть и несравнимым по размерам с гаремом протагониста.

Парень был высоким, стройным, с длинными темными волосами, которые собирал в хвост, подвязывая его длинной изумрудной лентой, украшенной несколькими темно-синими бусинами. Вень Лун обладал так называемыми львиными глазами глубокого орехового цвета: большие глаза со складками на веках, слегка удлиненные, они внушали постоянно окружающим парня сестрам и братьям уважение. Такие глаза были знаком решительности, благоразумия и мужественности – и Вень Лун в полной мере соответствовал этим характеристикам, отлично справляясь с ролью помощника руководителя. Он не растрачивал себя по пустякам, был человеком большой работоспособности и весьма требовательным к своим приближенным. Больше всего этот персонаж не любил лень и праздность, чем заслуживал уважение старших и дикую неприязнь у раздолбаев… Неудивительно, что герой вечно пытался чинить тому неприятности. А кто виноват? Разве это Вень Лун разгромил курятник или выбил пару досок в павильоне? Старший ученик лишь выполнял свои обязанности, озвучивая цифры причиненного ущерба.

Лин Фень вздохнула, украдкой разглядывая юношу, отметив, что от такого начальника она бы у себя в компании точно не отказалась. Или секретаря для себя, он бы справлялся просто блестяще.

– Значит, ты прошла… Уже думала, чему хочешь посвятить себя?.. – спросил он, слегка вздохнув, продолжая вести ее вперед сквозь облака по мосту, заговорив только тогда, когда золотые пики центрального дворца наконец-то показались в тумане. – Какой сегодня туманный день… надеюсь, завтра будет солнечно.

– Ах… м-м… признаться, эта младшая сестра еще не определилась… – ответила она, дернувшись, после чего вынырнула из своих мыслей и поторопилась продолжить: – Я не уверена, что хочу изучать боевое искусство слишком… досконально.

– О? Аххха-ха-ха, вовсе не обязательно! У каждого пика собственный план занятий, и каждый пик изучает углубленно свой предмет! Вот, например, пик Прохладной Воды воспитывает алхимиков, пик Тихого Ветра – врачевателей и травников, пик Нефритовой Ветви – ученых, Серебряной Парчи – музыкантов, писателей, танцоров всех мастей… Если ты не готова посвятить себя бесконечным битвам, то однозначно пик Тысячелетней Сосны тебе не подходит… Может, пик Утренней Росы?.. Ученики этого пика одни из самых искусных звероловов…

– Может ли эта кандидатка узнать, в чем заключается искусство пика Бронзового Котла?..

– Хо?.. – Парень искоса посмотрел на нее, чуть приподняв бровь, явно удивившись, что та спрашивает. Конечно, Лин Фень знала о его пике… И даже его реакция не была для нее секретом: никто особо не считался с ними, а некоторые ученики и вовсе называли «недопиком». – Ничего особенного по сравнению с другими, ха-ха… Пик Бронзового Котла – это пик кузнецов и ремесленников. Мы предпочитаем работать руками!

Он коротко рассмеялся и как ни в чем не бывало зашагал дальше. Лин Фень не винила его: конечно, как у старшего ученика «бесполезного» пика, у него болело сердце от такой характеристики, но он ничего не мог поделать. Увы, общество заклинателей считало ниже своего достоинства вести дела с миром смертных, да и профессия магического ремесленника или кузнеца тоже не была в особом почете. Помешанные на совершенстве разума и тела заклинатели отдавали предпочтение и почет алхимии и медитациям, так как те помогали им достичь более высоких ступеней в контроле Ци, а предметы и броню полагали не более чем… вещами, вроде шпильки или кисти, которые можно легко выбросить и заменить. Отчасти так оно и было, однако Лин Фень (как и наиболее умные и хитрые ученики пика Котла, к которым можно было отнести и Вень Луна) считала иначе.

Будучи плотно связанной с маркетингом в предыдущей жизни, Лин Фень умела четко как определять план развития, так и находить потенциал в нераскрученных идеях и продуктах. Для себя девушка давно решила, что если у нее будет выбор, то она постарается попасть именно на ремесленный пик. Если она преуспеет, то это будет прямая дорожка к богатству, а где есть богатство, приложится и власть с влиянием. К тому же ее элемент был труден и неудобен для культивирования, а значит, ей придется полагаться не только на пилюли, но и на собственную экипировку. Пик Котла был для нее самым лучшим выбором – хотя бы потому, что его не выберут главные персонажи книги, и потому, что даже если она не достигнет высот в культивации, у нее останется доступ к артефактам и артефакторам этого мира – а значит, шанс вернуться домой.

Лин Фень по природе своей была планировщиком настолько, что испытывала настоящий зуд, если в нужный момент не обнаруживалась ее тетрадка с расписанием. Привычка, воспитанная годами работы, не оставила ее даже здесь, поэтому барышня распланировала свою жизнь на пять лет вперед, полагая это достаточным для начала.

– Старший мастер, этот ученик привел кандидата Лин Фень! – громко оповестил Вень Лун, открывая перед девушкой большие расписные створки, ведущие в главный зал, где кандидатов ожидали главы пиков со старшими учениками.

Когда Лин Фень выпрямилась, поприветствовав собравшихся, ее глаза невольно остановились на Хан Бао. Тот смотрел на нее с безразличием, однако Лин Фень приметила, что уголок его губ дернулся. Мысленно оставив заметку о поведении мальчишки, Лин Фень поторопилась занять свое место, удивившись, что в зале пока среди кандидатов есть только трое: она, Хан Бао и неизвестная ей девушка, одетая в платье из грубой ткани, со следами синяков на шее, что она тщательно пыталась скрыть за воротником. Кажется, этой особой была Яо Гуан, будущая ученица пика Нефритовой Ветви и одна из пассий… антагониста. Которая, впрочем, предпочла ему главного героя и была перемолота жерновами сюжета в ту еще влюбленную дурочку, а ведь она была первой, что преодолела ступени! А жаль, она искренне нравилась Лин Фень. Скромная, со спокойной улыбкой и большим талантом в вышивке и каллиграфии, Яо Гуан была для нее символом здравого смысла младших учеников, пока не появился протагонист и все не опошлил.

Время здесь текло совершенно иначе: по крайней мере, Лин Фень не отпускало чувство постоянно перемешивающихся его потоков, словно воздушные массы никак не могли определиться со своим положением и константой. Впечатление только усиливали растения в расписных горшках, расставленные по всем уголкам зала, что непрестанно росли, цвели, выцветали, умирали и опять становились ростками. Лин Фень не переставала восхищаться сложной структурой процесса, который ускорили в тысячи раз и поставили на повторение. Слишком занятая разглядыванием ближайшего горшка, полного нарциссов, Лин Фень не заметила приближения Хан Бао. Больше всего барышне хотелось сейчас хорошенько поесть, попить и выспаться: эти простые желания сейчас попросту выжрали все ее эмоции и не оставили шанса порадоваться отличному результату испытаний.

– Старшая сестра Лин Фень! – Мальчик очаровательно улыбнулся, глядя, как та внимательно разглядывает цветы. – Этот младший хочет поздравить вас с прохождением экзамена!

– А?.. – Она дернулась, перевела дух и улыбнулась, поняв, что это всего лишь Хан Бао… Который уже успел переодеться в чистую светлую одежду и привести себя в порядок, заколов волосы, отчего его сходство с милым утенком только усилилось. – Спасибо, Хан Бао. Я ведь говорила тебе, что мы увидимся в конце!

– Этот младший брат приносит свои извинения сестре! Отныне этот младший будет во всем слушаться старшую сестру! – Хан Бао буквально расцвел, разулыбавшись шире, и Лин Фень почувствовала, как у нее кольнуло сердце. Ах, антагонист, как смеешь ты быть таким очаровательным ребенком?! Нужно укрепить разум и усилить оборону, а то еще попадется на этот его трюк…

– Все в порядке. Надеюсь, ты недолго меня ждал…

Хан Бао хотел что-то сказать, как в зал ввели еще двоих – неизвестного Лин Фень парнишку и, конечно же, Мо Лоань, что выглядела не менее побитой жизнью, чем сама Лин Фень. Возможно, было неправильно радоваться подобному, но девочка ничего не могла с собой поделать, утешаясь мыслью, что не она одна предстала перед учителями в окровавленном и порванном костюме. Но жаловаться было не принято и неуместно: Лин Фень твердо стояла на ногах и умерять свою гордость не собиралась. Поэтому выдохнула, вздернула подбородок и расправила плечи, стараясь придать себе благородный вид. Не одежда красит человека все же…

– Все пятеро победителей прибыли, и остальных ждать мы не станем. Мастера, выберите себе в последователи любых из тех десяти, что придут следом, а те десять, что придут еще позже, будут направлены во внешние стены, – спокойный голос «снежного эльфа» отразился от стен залы, создавая легкое эхо и напоминая будущим ученикам, что они здесь не одни.

Бессмертный в белоснежных одеяниях спокойно встал рядом с другими учителями, что прекратили свои разговоры, вперившись в пятерку прибывших детей, явно оценивая каждого. Лин Фень невольно поежилась: вспомнила свое первое в жизни собеседование и последовавший за ним провал, но попыталась остаться невозмутимой.

– Согласно традиции, первые пять могут выбрать любой пик и стать его учеником. Мое имя Лей Минг, я являюсь мастером пика Нефритовой Ветви, ученых заклинателей. Рядом со мной мастер алхимии Ши Ю и ее сестра Ши Му, мастер врачевания и трав…

Лин Фень с остальными детьми хором поприветствовала сестер-близнецов и подняла глаза, разглядывая красавиц. Пока ей было немного не по себе от такого количества «мистеров и мисс Вселенной», но она была уверена, что скоро все это сойдет на нет и станет чем-то само собой разумеющимся, и внешность перестанет иметь для нее значение вовсе. Девушки дружелюбно улыбнулись детям и сощурились, переглянувшись, словно что-то замышляя. Лин Фень помнила их как тех еще лисиц, что своего не упустят, однако, невзирая на пакостливый характер, они всей душой были преданы секте и до кровавого кашля защищали своих учеников.

Человек, что стоял поодаль от прекрасных дам, был широкоплеч, высок, красив и вообще подпирал стеночку с видом бывалого солдата. Даже не нужно было догадываться, мастером какого пика тот являлся, все в его облике кричало о людях, посвятивших себя искусству войны. Рядом с ним стоял юноша поменьше, изящного телосложения, отчего в чем-то походил на девушку, но Лин Фень насторожилась в одно мгновение.

Мастер пика Бронзового Котла… Этот с виду «милый мальчик» с глазами дракона контролировал всю казну секты и имел такие связи во внешнем мире, что барышня просто не могла быть к нему непочтительной: этот человек, которого автор описал как двуличного и ловкого дельца, являлся главой крупного торгового альянса и владел несколькими отличными аукционами, а с его словами считались что мастера других сект, что сама императорская семья…

Определенно он – любимчик Лин Фень номер один!

Тот, кажется, заметил ее взгляд и ответил, чуть кивнув, после пряча улыбку за веером, отчего рукав его одеяний цвета гиацинтов чуть опустился, обнажая белоснежную кожу запястья. Лин Фень торопливо отвела взгляд: слишком явственно увидела перед глазами строчки, где протагонист отрубает тому конечности… Старейшина пика Бронзового Котла Бей Сяолун был известным мастером ковки. Удивительно, что эти нежные руки способны были подчинять себе любой металл и любое древо! В своем мастерстве меча он уступал мастеру пика Тысячелетней Сосны и мастеру Нефритовой Ветви, но стоило ему взять в руки фучэнь[1] или веер шань, ситуация в корне менялась.

Нет уж! Лин Фень не позволит идиотам с «золотым пальцем» ткнуть им в «Двуликого Сяолуна»!

Девушка считала очень большой несправедливостью, что на столько сотен глав автор так мало уделял внимания миру, что окружал главного персонажа и второстепенных героев соответственно. Настолько, что пропустила момент, когда прошедшим отбор детям представили мастера пика искусств Фу Хэя и мастера-зверолова Чао Шана и начали задавать вопросы, к какому пику те желают присоединиться.

Согласно сценарию оригинала, Яо Гуан и Хан Бао попросились в ученики к мастеру Лей Мингу, Мо Лоань же предпочла пик алхимиков, а мальчик, представившийся как Сянцзянь, поклонился Ци Пингу, на что широкоплечий воитель только кивнул, явно не выказав особого желания взять кого-то на пик Тысячелетней Сосны. Когда же глаза бессмертных устремились к Лин Фень, она слабо улыбнулась и поклонилась, как можно спокойней ответив:

– Эта кандидатка желает изучать искусство заклинателей-ремесленников, посему просит принять ее на пик Бронзового Котла в качестве младшей ученицы!

Вень Лун был удивлен не меньше Бей Сяолуна, что уж говорить про остальных собравшихся. Обычно на пик Бронзового Котла отправлялись далеко не самые лучшие кандидаты, и то, что один из пяти детей, что завершили испытание Небесной Лестницы первыми, высказал свое желание обучаться там…

Лей Минг спрятал улыбку, а Бей Сяолун чуть склонил голову набок, казалось бы, наконец-то проявив интерес к происходящему. Мо Лоань тихо хмыкнула за ее спиной, явно считая дурой, что упустила шанс оказаться на одном из сильнейших пиков, мысленно предвкушая издевки над Лин Фень, когда Хан Бао просто недоуменно уставился на свою «старшую сестру», явно испытывая досаду. Конечно, никаких ограничений по посещению других пиков не было, но если бы они учились все время бок о бок…

Лин Фень же была другого мнения. С такой натурой, как у нее, ей определенно будет лучше держаться от героев подальше: и даже так она все равно окажется втянутой в их приключения! Но хотя бы сможет отказаться от участия в наиболее опасных и защитит от глупых поступков их последователей и воздыхателей. С главными персонажами и их аурами всегда так: зазеваешься – и уже попадаешь в переделку. Ей и суток с Хан Бао вполне себе хватило. Перерыв!

– Интересно… – Мастер пика ремесленников ласково улыбнулся, складывая веер и пряча руки в широких рукавах одежд. – Дитя, почему ты желаешь присоединиться к нашему пику?..

– Отвечаю этому мастеру: эта кандидатка не обладает особыми навыками в искусстве, войне или разуме, однако эта кандидатка имеет способность задобрить время рисом[2]. Эта кандидатка полагает, что сумеет лучше проявить свои таланты на пике Бронзового Котла.

– Хм… – Бей Сяолун одобрительно хмыкнул, и в его глазах мелькнул странный огонек, что тут же потух. Некоторые учителя секты сильно недолюбливали его и шептались за его спиной, но бессмертный юноша с изяществом парящего змея обходил их колкости, не оставляя ни шанса интриганам достичь цели. И сейчас ему показалось, что девочка перед ним, возможно, окажется весьма ценным инструментом… Пожалуй, стоит присмотреться к этому ребенку. – Тогда поклонись этому мастеру как подобает, ученица Лин Фень.

– Эта ученица приветствует мастера! – Лин Фень позволила радости просочиться в свою речь и горячо поприветствовала его, почувствовав себя юной фанаткой, кумир которой снизошел до разговора с ее персоной.

– Этот мастер приветствует ученика. Встань. Вень Лун, помоги своей младшей сестре привести себя в порядок и покажи ее комнату. После – приведи ко мне.

– Да, мастер, – Вень Лун выступил вперед, поклонился присутствующим и лучезарно улыбнулся Лин Фень. Кажется, он был искренне рад тому, что девочка выбрала его пик.

Бедный Вень Лун даже не догадывался, что новоявленная младшая сестра уже строила большие планы. В конце концов, она не была героиней, поэтому сюжет книги ее не касался напрямую. Самое время подумать о себе и своем будущем, пока история официально не началась.

Лин Фень довольно заулыбалась, кивнув Хан Бао на прощание, торопливо следуя за старшим учеником своего пика.

«Прощай, Хан Бао. Надеюсь, мы будем видеться как можно меньше!»

7

Учитель Бей Сяолун был… прекрасен. Белоснежная кожа, яркие синие глаза, серебряные волосы, нежная улыбка и изящная, почти девичья фигура. Любоваться этим человеком можно было целую вечность, особенно когда тот носил светлые одежды, отчего ореол небожителя вокруг него становился настолько ярким, что, казалось, вот-вот проступит в реальности и его можно будет потрогать руками.

Лин Фень же на это вестись не планировала, хотя не могла не подловить себя на том, что украдкой любуется своим мастером.

При всей своей красоте Бей Сяолун все же был человеком. В книге он носил прозвище «Двуликого Сяолуна», и девочка прекрасно помнила почему: за маской добродетели и кодексом джентльмена скрывалась натура расчетливого дельца, способного вести дела даже с самим адом и демонами, если это принесет выгоды. Бей Сяолун был классическим примером «морального ублюдка с принципами», но Лин Фень все же предпочтет иметь дело с ним, чем с протагонистом истории. По крайней мере, от мастера знаешь, чего ожидать, а если получится доказать свою полезность, то Лин Фень окажется у черта за пазухой: надежней «укрытие» было трудно придумать.

Сейчас, сидя в кабинете наставника, девочка вспоминала, как же так вышло, что ей принадлежит такая роскошь, как собственная комната, которую не пришлось ни с кем делить, ругая себя за неосторожность, неосмотрительность и пропуск такой важной детали в книге, как отсутствие женщин на пике Бронзового Котла. Лин Фень в душе плакала кровавыми слезами, вспоминая, как ее отныне старший братик Вень Лун с улыбкой сообщил, что она первая девушка на пике за последние лет сто, отчего настроение Лин Фень упало до нулевой отметки и позже скатилось в минус, когда она заметила, какими взглядами провожали ее будущие братья. Неужели в этом романе не избавиться от ярлыка гарема, и теперь ее ждет реверс?!!

Она гулко застонала и спрятала лицо в подушку, давая волю накопившемуся напряжению, позабыв, что она вообще-то не в своей комнате сейчас находится и на нее смотрят как старший ученик, так и сам мастер. Вень Лун приподнял бровь, а сам наставник лишь коротко хмыкнул и кивнул: мол, не мешай девочке осваиваться и приходить в себя, на что старший ученик только тихонечко выдохнул и застыл по правую руку от мужчины, внимательно наблюдая за своей сестрой.

Признаться, Вень Лун был рад, что у них появится девушка. Учеников на пике Котла было немного, но все жили дружной семьей и нередко шутили, что будет здорово, если у них появится младшая сестренка, которую те смогут оберегать. Видимо, небеса услышали просьбы братьев и послали им малышку Лин Фень. Наивные дети даже не догадывались, что с норовом барышни им суждено рано или поздно превратиться в детенышей этой волчицы-планировщика, но никак не в ее защитников.

Ученики пика Бронзового Котла жили в нескольких спальнях по три-четыре человека в каждой. Ели вместе в столовой, тренировались на одной площадке, купались в одних источниках и в целом действительно напоминали неразлучную семью. Бей Сяолун виделся другим мастерам с учениками эдаким очаровательным садистом: он гонял своих будущих ремесленников так рьяно, что даже мастер пика Тысячелетней Сосны нередко намекал, что ему бы сбавить обороты. Мастер был строг, но достаточно опытен, чтобы не давать детям нагрузки сверх их возможностей, поэтому он внимательно изучал состояние Лин Фень, обмахиваясь любимым веером, задумчиво склонив голову набок.

– Твое тело слабовато, – прервал он тишину, заставив Лин Фень вынырнуть из режима самобичевания и раздумий, как ей-то теперь жить на одном пике с двадцатью мужчинами, чтобы не пострадала ее «честь», раз тут привыкли с этим так носиться. Она подняла голову и посмотрела на мастера, ожидая продолжения. – Завтра с утра я займусь твоими тренировками. Пожалуй, начнем с двадцати… нет, с десяти кругов.

Выражение лица Вень Луна стало жалостливым. Он посмотрел на Лин Фень, которая тоже нервно дернулась, покрепче сжав подушку в руках, покачал головой и мысленно дал себе обещание проследить, чтобы с сестрицей Фень все было в порядке. Нужно будет заранее принести ей воды и ткани, может, даже дотащить до ее комнаты – уж кто-кто, а Вень Лун точно знал, каким суровым бывал их мастер, когда решил за кого-то взяться.

– Потом медитация. Ты умеешь медитировать? – Лин Фень кивнула, не в силах произнести ни слова, думая, как это она должна нормально пробежать десять кругов вокруг пика, когда еле доползла по ступенькам. – Отлично. Твой элемент не очень пригоден для культивации, но от мастера Лей Минга я узнал, что у тебя отличное воображение…

– Учитель, – подала голос Лин Фень, положив подушку на приличествующее ей место в углу кушетки. – Могу ли я узнать, что значит элемент пустоты?..

– Ха… Конечно. Как ты знаешь, само понятие Ци достаточно многогранно. Под Ци можно понимать как энергию в целом, отдельные ее виды, так и сам поток. Говоря об элементе Ци, чаще всего подразумевают определенный его вид. Энергия в мире неоднородна и многое зависит от места, где мы находимся. Так, например, Ци огня будет больше у вулканов, Ци ветра – на вершине горы, а Ци воды – у водных источников, соответственно. Есть также светлая Ци, иначе – природная или Ци благословений и добрых эмоций, что порождают люди. Но есть и Ци темная – та, что рождается от несчастий, бед, проклятий и темных эмоций людей. И, наконец, Ци пустоты. Она… никакая. Она просто есть. Соответственно, каждое создание предрасположено к определенному ее виду, и, поглощая ту, что подходит больше, оно продвигается в культивировании. Конечно, можно поглощать и другие, но развитие тогда будет медленней.

– Другими словами, Ци пустоты бесполезна и трудна для культивации. С ней развитие будет очень медленным. Так?.. – заключила девочка, но внутри нее что-то воспротивилось такому заключению. В любом из миров, как бы дурно он ни был прописан и скроен, мало что случается просто так, а значит, Ци пустоты тоже имеет свое место в мировом порядке, просто его еще не нашли…

«Библиотека! Мне и правда просто жизненно необходимо попасть в библиотеку! Может, сумею найти какие-то подсказки для себя…»

– Я рад, что эта ученица понимает, – усмехнулся мастер и позволил себе легкую улыбку. – Ученица Лин… Ответь, почему ты захотела присоединиться к моему пику. Откровенно, здесь уже нет… чужаков.

Бей Сяолун издал странный смешок при этом и чуть прищурился, глядя на сосредоточившуюся и ставшую серьезной девочку.

– Отвечая этому мастеру… – заметила она неторопливо, опустив взгляд и тщательно выбирая слова. – Эта ученица имеет собственные планы на будущее. Эта ученица имеет плохой элемент, а значит, полагаться на собственную Ци… не совсем разумно. Значит, эта ученица должна придумать способ, как увеличить собственный запас энергии, раз оттачивать тот и делать сильней благодаря восхождению по ступеням трудно. Самый эффективный и простой способ – артефакты. Но эта ученица не желает зависеть от других мастеров. Хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам. Поэтому выбор пика был очевиден для этой ученицы.

На некоторое время в комнате повисла тишина, а после мастер рассмеялся. Махнул веером, с хлопком закрыл его и ткнул в сторону девочки, обращаясь к ученику:

– Вень Лун, слышал?! Бери пример со своей младшей сестры! Если бы все дети были столь же разумны, нам бы не пришлось беспокоиться об их благополучии! Этот мастер доволен! Перевести качество в количество это очень хорошая мысль! – Он отсмеялся, покачал головой и вновь придал себе величественный вид, сосредоточив взгляд на Лин Фень. – Это хорошо, что ты сумела сразу придумать решение своей проблемы. Ты действительно не так глупа, как полагают мастера… Это все?..

– Эта ученица не посмеет лгать своему наставнику, – Лин Фень поклонилась, прежде чем продолжать. – Эта ученица хорошо знает имя своего мастера. Эта ученица является наследницей торгового клана Лин из Луана, посему эта ученица посмела думать, что мастер позволит той наблюдать за его словами и действиями в миру…

Глаза наставника вспыхнули. Его улыбка стала змеиной, и температура будто бы опустилась на несколько градусов. Бей Сяолун внимательно разглядывал ученицу, думая, что приобретение у него воистину… интересное. Слова девочки многое прояснили, укрепив мужчину в мыслях, что ту не стоит сбрасывать со счетов. Друзей держи близко, но врагов – у самого сердца…

– Пожалуйста, накажите меня!

– Наказать? За что? – Он усмехнулся и расслабился окончательно, глядя на нее гораздо мягче. – Наоборот, слова этой ученицы очень радуют мастера. Однако ты должна сразу же кое-что понять, ученица Лин… Одних слов недостаточно, чтобы заслужить доверие, но я предоставлю тебе возможность его получить. Вступив на пик Бронзового Котла в качестве моей ученицы, ты не будешь отлынивать от заданий, и я буду ждать от тебя результата, как и от других моих учеников, не делая никакой поправки на то, что ты – девушка. Тем не менее я должен позаботиться о тебе. Завтра сюда будет направлена прислуга из внешних стен, мы же не хотим, чтобы о тебе судачили за спиной, верно?..

Лин Фень поклонилась, внутренне напрягаясь: меж строк она читала намек и легкую угрозу от мужчины, но в то же время не могла не думать о том, что этот человек и правда ее восхищает. Делец от природы, в ее мире он сумел бы достичь высокого положения. Гендиректора, например, или даже повыше… Служанка наверняка будет приставлена непростая – возможно, доверенное лицо мастера, но Лин Фень не беспокоилась об этом, так как в принципе не замышляла ничего против Бей Сяолуна.

– Также я ожидаю от тебя прилежания в ремесленничестве. В первую очередь мы – кузнецы и артефакторы, а уже после заклинатели и бойцы. Каким мастерством ты владеешь?

– Эта ученица владеет навыками ткачества и вышивки, – ответила та, понимая, о чем именно спрашивает ее мастер. Заметив чуть разочарованный взгляд, Лин Фень быстро добавила: – Эта ученица также владеет навыками создания скульптур и изделий из глины…

– О! – воскликнул мужчина, явно повеселев. Девочка же мысленно выдохнула, поблагодарив свое странное увлечение из детства. – Уже лучше. Тогда после утренних занятий иди в зал Земли. Там ученики как раз овладевают мастерством лепки, посмотрим, что ты умеешь!

– Позвольте этому ученику проводить младшую сестру! – вмешался Вень Лун, не забыв о вежливом поклоне, и мастер благосклонно кивнул:

– Хорошо! Тогда ты и проверишь ее навыки. Если все хорошо, то отведешь ее после ко мне снова. Ты ведь умеешь вести дела, верно?

– Да, учитель, – Лин Фень мысленно улыбнулась, понимая, к чему тот клонит.

– В таком случае мы оценим твой навык. И если мы сочтем его достаточным, то в будущем мы будем рассчитывать на твою помощь.

Лин Фень ничего не оставалось, как улыбнуться и вежливо поклониться Бей Сяолуну, старательно игнорируя его заинтересованный хитрый взгляд. Воистину ее учеба здесь будет крайне насыщенной.

– Служанка Мей приветствует свою госпожу! – именно с таких слов началось следующее утро Лин Фень, что увидела незнакомку в собственной комнате, едва продрав глаза. Выкарабкавшись из-под двух одеял, одно из которых она уговорила отдать ей Вень Луна, девочка несколько долгих секунд пялилась на распластавшуюся на полу в поклоне девочку старше ее возраста, никак не в силах перебороть сравнение оной с молодой жабкой: уж больно комично выглядела ее попытка вежливо склониться перед ней. Судя по всему, девочка вообще слабо себе представляла, что к чему, и если и была уже в услужении, то явно не в качестве личной горничной. Лин Фень, признаться, тоже: одно дело, когда у тебя в поместье есть служанка, которая давно все знает и умеет, и совсем другое – служанка новая. Добавить к этому то, что сама она была воспитана в Европе далекого будущего иного мира, и получается премилая картина, когда служанка не обучена, а ее госпожа и вовсе не знает, куда ее деть и с чего стартовать.

– Встань, – решила начать она с простого, все еще теряясь в догадках, как ей следует поступать в такой ситуации, но в последний момент решив пренебречь предписаниями этикета. – Пока мы наедине, не стоит соблюдать формальности. Пожалуйста, называй меня сестрой Фень. Ты… откуда ты?

– Спасибо! – Девочка расцвела и подскочила с места, тут же начав суетится, вытаскивая одежду Лин Фень из шкафа и приводя ее в порядок. – Я из рыбацкой деревни Хо, что к югу от столицы! Мой отец владелец небольшой мясной лавки, а мама ткачиха! Я так рада, что мне удалось сюда поступить, а когда господин сказал, что меня приставят к ученице внутренних стен, я совсем обрадовалась!

Девочка весело хихикнула, а Лин Фень растерянно кивнула, поражаясь такой беспечности, напору и незнанию манер. Ладно она, с ее-то неожиданным появлением в этом мире и трудной адаптацией к местным нормам, но Мей?! Но, может, это и правильно, что служанку ей дали бойкую. Такая как возьмет палку, так и огреет всех обидчиков, не посмотрев, кто там госпожу обижает.

«Ха-ха… должно быть, учитель не так умен, как мне казалось… Нет, нет, понаблюдаю еще. Наверняка все не так просто, мало ли какими талантами она обладает».

– Ты тоже поступила в этом наборе?..

– Я? Нет, госпожа! – Мей бодренько сновала по комнате, наводя порядок и раскладывая на столике содержимое шкатулок Лин Фень, стараясь быть как можно аккуратней. – Я здесь уже пять лет! Вы, госпожа, с Запада, каждые пять лет оттуда берут… Вот в следующий раз будут с Востока брать, еще годик, и Север подоспеет, ну и Юг потом!

– Хм… То есть каждый год берут с определенной стороны Империи, а потом прекращают набор на пять лет и снова возобновляют цикл?..

«Получается, набор идет пять лет кряду, а потом прекращается на пять лет… Хах, неудивительно, что в городе было так много незнакомцев, видимо, пытались попасть в секту из других городов, чтобы не ждать так долго!» – Лин Фень склонила голову набок, позволяя девочке помочь ей управиться с жилетом песочного цвета. Девочка про себя отметила, что служанка не вытащила ханьфу, а готовит ее к тренировке: блуза, жилет, удобные штаны и обувь, несколько повязок с собой на случай растяжения – очень предусмотрительно.

– Вроде так, госпожа. Я не очень-то в этом понимаю, как там наверху думают. Мне-то что? Вот закончу тут, вернусь домой, сразу замуж выйду! Я теперь завидная невеста! – Она довольно заулыбалась, и Лин Фень окончательно впала в легкий ступор, убеждаясь, что она явно не знает, что такое хорошие манеры, да и говор больно простецкий… Она уже пять лет служила во внешних стенах, значит, что-то да умела.

Лин Фень вздохнула и послушно уселась у столика, пока Мей подыскивала подходящие украшения для прически и оценивала ее гребни, все еще не определившись окончательно, будут ли от этой служанки у нее проблемы или их, наоборот, станет меньше. Та тем временем принялась завязывать ее космы в высокий хвост, мурлыча какую-то песенку, явно пребывая в хорошем расположении духа.

– Вы, госпожа, уже знаете, где тренировочная площадка?..

– Да, старший брат Вень Лун все показал мне, не о чем беспокоиться…

– Ну вот и хорошо, госпожа! – Она довольно кивнула. – Тогда, с вашего позволения, я приберусь тут к вашему возвращению, пыли тут столько, словно век в этой комнате никто не бывал! Это очень плохая комната, чтобы спать, госпожа, но вы не волнуйтесь, я тут мигом все вычищу, будет светло и тепло!

Лин Фень оставалось только кивнуть. Разговорчивая, бестактная, не знающая правил этикета, очень бойкая и жизнерадостная – такая характеристика напрашивалась сама собой, и девочка уже смирилась с тем, что служанка у нее явно дурная с точки зрения местных правил, однако сама девушка была отчасти рада, что к ней приставили именно Мей. С ней, по крайней мере, можно будет нормально поболтать на отвлеченные темы, не беспокоясь о соблюдении приличий, которые сама Лин Фень еще и знала с горем пополам.

«Если она действительно одна из людей Двуликого, то ее актерская игра невероятно хороша… Интересно, что она скрывает за этой маской деревенской простушки?..»

Справившись со сборами, девушка поторопилась на площадку, старательно держа спину прямой, а нос повыше, глядя, как на площадку стекаются другие ученики, и ловя их заинтересованные взгляды. Новость о том, что на пике Бронзового Котла появилась девушка, разлетелась со скоростью лесного пожара, и что-то подсказывало Лин Фень, что это ей еще ой как аукнется… Вень Лун ведь ее предупреждал…

– Сестра Лин Фень! – Знакомый голос окликнул ее как раз в тот момент, когда она нерешительно ступила на песок, оглядываясь и чувствуя себя максимально неуютно. Физкультура никогда не была ее любимым занятием, что в этой жизни, что в предыдущей, а теперь должна была стать частью ее ежедневного расписания, что не прибавляло ей хорошего настроения. Однако ей было необходимо здоровое и крепкое тело: от ее физической формы зависела скорость ее развития, запас Ци, что она может удерживать в своем теле, и еще множество факторов, что помогут продвигаться по ступеням вверх. Безалаберное отношение похоронит ее надежды на счастливое безоблачное будущее, а цель Лин Фень довольно высока: дойти до стадии золотого ядра, когда ее тело станет телом настоящего бессмертного, и тогда она сможет вплотную заняться поисками дороги домой.

– Старший брат Вень Лун! – Она улыбнулась ему и вежливо поприветствовала.

– Как тебе спалось? Все хорошо? Если сестре что-то нужно, пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне, – старший ученик пика напоминал восторженного щеночка, увидевшего любимого хозяина, и сердце Лин Фень невольно растаяло, поддавшись умилительной картине.

– Этот старший брат очень заботлив, – мягко проворчала она, явно намекая, что это излишне. Улыбающийся красавец тут же отступил на полшага назад.

– Ах… ох… – Он смутился и отвел глаза, пряча свою неловкость. – Я надеюсь, я не сильно беспокою младшую сестру… О! Учитель велел мне позаниматься с тобой сегодня! Десять кругов вокруг пика мы обычно начинаем отсюда, потом спускаемся вниз к внешним стенам, выходим за ворота и просто бежим вдоль, мимо леса, построек и мостов, пока не возвращаемся к площадке. Попробуй пробежать хотя бы пять с этим.

Вень Лун снял с пояса небольшой мешочек и завозился с завязками, а Лин Фень начали терзать нехорошие предчувствия…

– Ах… Вот они. Закрепи их получше на лодыжках и запястьях, хорошо?.. – Улыбка Вень Луна, когда он вытащил утяжелители для тренировок, показалась девочке садистской. Она невольно сглотнула и едва сохранила безразличное выражение лица, глядя на это орудие пыток.

– Ах… это…

– О, это утяжелители для тренировок! Они легкие, всего лишь 3 цзиня[3] каждая… Они специально для новых учеников, уверен, сестра быстро перейдет на те, что потяжелее.

Лин Фень из последних сил старалась не сделать страдальческое лицо, со словами благодарности принимая утяжелители и закрепляя их. Потопталась на месте, примерилась, убеждаясь, что ей комфортно, и неторопливо потрусила за ворота площадки, непрестанно напоминая себе, почему она должна пройти через эти страдания.

На шестом круге девочка выдохлась окончательно, но никак не могла позволить себе сдаться. Вместо этого она нашла удобный камень, чтобы присесть и позволить себе пару минут отдыха, наслаждаясь высокогорным пейзажем леса, что раскинулся по всему соседнему пику, тихонько улыбаясь. Все не так уж и плохо, верно?.. У нее есть крыша над головой, хорошая чистая одежда, неплохой старший брат, расчетливый учитель, а ее персонификация проблем учится на другом пике.

– Старшая сестра?..

«Нет. Пожалуйста. Ну почему снова я?» – Она узнает этот голос где угодно. Лин Фень глубоко вдохнула и шумно выдохнула, придавая себе умиротворенный вид, словно вовсе не расстроена появлением мальчика.

– Братец Хан Бао. Что ты тут делаешь? – прозвучало более резко, чем она ожидала, мальчишка даже дернулся и недоуменно поднял взгляд, словно вот-вот расплачется и убежит. Лин Фень чуть улыбнулась ему и кивнула, сглаживая впечатление, и мальчик осмелился подойти ближе.

– Ах, это… М-м… Занимаюсь, – ответил он неловко.

Лин Фень заметила, что тот прячет что-то в запахе халата. Сощурилась, пытаясь идентифицировать предмет, а после неожиданно в ее голове вспыхнула догадка. Точно! Он же не умеет читать и писать! Ученик пика ученых, что не умеет писать и читать! Вот умора…

Собственно, возможно, ему уже пришлось на собственной шкуре ощутить свое несовершенство, раз пришел сюда в первый же день. На руке у Хан Бао было несколько царапин, на шее красовался небольшой синяк, что он пытался прикрыть волосами.

– Ты занимаешься каллиграфией? – Она склонила голову набок, и лицо мальчишки залила краска. – Трудно?

– Вовсе нет! – резко ответил он, ковыряя камешек носком ботинка. – Просто пришел сюда, потому что… потому что там шумно.

Шумно на пике тех, кого в ее мире бы называли вечными девственниками?.. Лин Фень приподняла бровь и тихонько фыркнула, нисколечки не веря мальчишке.

– Хан Бао. Эта старшая сестра хочет сказать, что если у тебя есть трудности, то ты всегда можешь спросить у этой старшей сестры. Ты ведь обещал меня во всем слушаться, верно? Скажи мне, что случилось?..

– Я… – он запнулся, явно испытывая неловкость. Лин Фень его не торопила, позволяя собраться с мыслями. – С-старшая сестра Лин Фень, не могли бы вы… не могли бы вы научить меня?..

Мальчик неловко потянулся к тетрадке и протянул ее девочке. Как Лин Фень и думала, это были прописи. Иероглифы были ужасно корявыми, но было видно, что мальчик очень старается, чтобы побыстрее нагнать сверстников. И вот как такому…

«Нет. Я не мать Тереза. Я… – Лин Фень подняла взгляд и взглянула на ребенка еще раз. Тот выглядел забитым и потерявшимся воробушком, тщательно отводя взгляд и пытаясь скрыть, как ему на самом деле стыдно. Хах, а ведь действительно, его безграмотность была одной из немногих вещей, что заставляла антагониста краснеть. – Лин Фень. Это приведет к проблемам. Только давай не будем увлекаться, хорошо?..»

– Ха-ааах… приходи вечером, после ужина, – буркнула Лин Фень, отдавая тому прописи скрепя сердце и поднимаясь с камня. – Мне пора.

– Сестра?.. – В голосе мальчика показались новые нотки. Девочка подняла глаза и увидела счастливо улыбающегося Хан Бао, что крепко прижал тетрадку к груди. – Спасибо, сестра! Я приду!

«Да куда ты денешься… – Она неловко попрощалась с ним и опять принялась бежать свой круг. – И почему я все равно попадаюсь на твои трюки?.. Прекрасно ведь понимаю, что добра от этого не жди!»

8

Внутренний двор комплекса домиков и пристроек, в которых утопало сердце пика Бронзового Котла, был, пожалуй, одним из прекраснейших мест, которые довелось увидеть Лин Фень. Стены зданий украшали лепнина и фрески с изображением древних чудовищ и героев, легендарных мастеров ремесел и созвездий, сражений с демонами и сошествия бессмертных в мир простых людей. Сам дворик был вымощен плиткой самых разных цветов и размеров, она была такой же аляповатой, как и искусство здешних учеников: Вень Лун уже успел рассказать, что внутренний двор пика – место совершенно особенное.

Каждый выпускник, каждый выдающийся ученик имел право оставить частичку себя в этом месте, выразив ее в любой форме искусства, что была ему доступна. Кто-то создал очень милых глиняных птичек, что навсегда примостились на ветке огромного раскидистого айланта, что рос здесь не одно поколение, впитывая не только Ци, но мечты и надежды учеников пика; кто-то оставил лепнину в виде головы тигра, что, казалось, вот-вот оживет и выйдет прямиком из камня; кто-то сделал несколько каменных плит в форме цветов лотоса, и тысячи ног учеников почти стерли некогда четкие вырезанные линии лепестков… Но излюбленным местом учеников оставалась резная скамья под кроной айланта, выполненная руками самого мастера Бей Сяолуна в ту пору, когда он сам был старшим учеником. Может быть, пик Котла многие недооценивают и считают не более чем пиком снабжения секты, но в своем мастерстве его ученики ничуть не уступают ученикам пика искусств. И, может быть, даже в чем-то их превосходят.

Лин Фень, пусть и испытывала ужаснейшую усталость, все равно не могла не любоваться убранством дворика, каждый раз находя для себя все новые и новые детали, смыслы и символы, что она пропустила при первом взгляде. Она сидела на скамейке под деревом и отдыхала, иногда тяжко вздыхая, стараясь не двигаться лишний раз.

После утренней тренировки, обеда и занятия в зале Земли ее тело и разум изнывали, требуя покоя. Ее новоявленная служанка пусть и сделала ей массаж, отмыла в горячей ванне с травами, причесала и переодела в приличное платье, но цокала языком, ворча, что завтра барышня едва сможет ползти, если не позаботится о себе. Поэтому Мей решительно взяла дело в свои руки и опять покинула ее, сказав, что вернется с пилюлями для госпожи, что снимут напряжение и усталость. Лин Фень же понимала, что это означало только одно: о пропуске тренировок завтра можно даже не мечтать.

Вень Лун и еще несколько учеников, с которыми ей удалось поболтать и познакомиться, в один голос отправили ее перевести дух перед походом к учителю, и девочка была очень им благодарна: возможно, она ошибалась на их счет и ей нечего опасаться неподобающего поведения со стороны своих братьев. Те, кажется, искренне хотели с ней подружиться, поэтому Лин Фень позволила себе отпустить ситуацию и наслаждаться первым учебным днем из тысячи тысяч, что ждут ее.

Не теряя времени даром, Лин Фень расслабилась и уселась поудобней, прикрывая глаза. Пусть ее тело болит, но ее душа все еще способна тренироваться. Базовые медитации были ей известны, поэтому девочка постаралась дышать диафрагмой, как ее учили наставники. Первый этап, отпустить мысли и сосредоточиться на глубоком дыхании, дался легко – через несколько минут ее голова освободилась от роя мыслей, что все время ее тревожили, и Лин Фень почувствовала облегчение, ныряя в благословенную тишину, где единственным звуком стали ее собственные вдох и выдох, что чередовались с пятисекундной задержкой. Дыхание четырех фаз помогало лучше прочувствовать собственную Ци и впасть в легкое подобие транса, отчего Лин Фень ощутила, что ее тело словно попало в огромный воздушный шар, и дыхание стало вязким. Вдох-выдох, вдох-выдох…

Девочка сделала очередной вдох. Ее сильная сторона, образное мышление, с легкостью позволила представить, как с дыханием в ее тело проникают крошечные частицы, наполняя ее сосуд и оставаясь внутри, перетекая по духовным каналам, меридианам, в ее тело. Задачей Лин Фень сейчас было накопить как можно больше Ци и расширить свою «лужицу» до уровня «океана» энергии, чем она решила заниматься ежедневно. Возможно, следует попросить свою служанку следить за ней во сне, чтобы, даже уснув, она не забывала о четырехфазном дыхании, каждый раз расталкивая ее, когда она сбивалась с ритма, пока тело не запомнит нужный паттерн на уровне рефлекса.

Лин Фень чувствовала каждой клеткой тела текущую Ци в пространстве, невольно отметив, что раньше испытывала нечто подобное, но гораздо слабее. Не так явственно и не так четко. В детстве ей очень хотелось верить в чудеса и волшебство, но годы шли, и ощущение сказки исчезло, подобно утренней дымке, когда приходит солнце – зрелость, и Лин Фень решила оставить свои чаяния в прошлом.

«Что, если такой мир когда-то и правда существовал? Что, если этот мир когда-то был связан с землей, но пошел по иному пути? И все наши мечты, надежды и творчество, даже та книга – эхо старого мира, что мы забыли?»

Вязкая мысль распалась на иероглифы, а те рассыпались в крошечные песчинки и были втянуты Лин Фень вовнутрь ее разума, растворяясь во внутренней пустоте. Деревья, солнце, каменная лавка, ветер – она ощущала окружение через их Силу, впитывая в себя и делая частью себя, пока не утратила свое «я» целиком, став частью всего мира. Всем и ничем сразу, превратившись в сгусток Ци, которую она накручивала вокруг себя и поглощала с каждым вдохом и выдохом. Вдох и выдох…

Когда она открыла глаза и пришла в себя, то обнаружила Вень Луна, что тихонечко присел рядом и любовался солнцем сквозь ветви айланта, щурясь и улыбаясь, явно находясь мыслями далеко отсюда. Лин Фень, стараясь, чтобы ее действия выглядели как можно менее подозрительными, выдохнула чуть громче, словно обозначив, что «вернулась в реальный мир», заставляя парня отвлечься и заулыбаться еще шире и теплей.

– Сестра Лин Фень столь усердна, что я должен отправиться к своему учителю и требовать наказания за свою леность.

– Старший брат, – она подняла глаза и осеклась, не зная, как продолжить, испытывая неловкость. И правда, что она должна сказать на это? Как будет правильно, чтобы его не оскорбить?.. Слишком труден этикет этой эпохи чудес. – Старший брат, я лишь подражаю вам. Старший брат Вень Лун уважаем среди своих братьев, и мне остается только прикладывать больше труда, надеясь, что тому не будет стыдно за глупость этой младшей…

Судя по тому, как Вень Лун расцвел, она подобрала верные слова. Лин Фень мысленно выдохнула и расслабилась, приняв решение утащить из библиотеки пару книг о хороших манерах: это сейчас она еще может себе позволить попасть впросак, но в следующем году она уже будет считаться совсем взрослой по местным меркам, поэтому и спрашивать с нее станут больше.

– В таком случае не стесняйся обращаться к старшему брату за помощью! Ты уже хорошо себя чувствуешь? Учитель велел привести тебя, как мы закончим.

– Да, все в порядке, – она улыбнулась краешками губ и извлекла из мешочка небольшого голубя, что вылепила из глины в зале Земли, повертев его в руках. Это была самая простая свистелка в виде птицы, что она придумала за пять минут, чтобы Вень Луну было что показать мастеру, когда настанет его черед предоставить отчет для Бей Сяолуна, и тому не было за нее стыдно. Коричневый голубок с легкими узорами, выполненными тонкой палочкой, смотрел на девочку крошечными глазами-бусинками и радовал синими перышками, что она сделала с помощью красок и кисти, прежде чем обжечь. Конечно, ей хотелось бы попробовать поработать над фарфором, но кто ей доверит ценную белую глину в первый же день?! Да и одной ей не справиться.

Побывав в зале Земли, Лин Фень наконец-то сумела понять местных учеников, пусть и не полностью: глядя, как они трудятся в общей зале, помогают друг другу, перетаскивают тяжелые, горячие, громоздкие, крошечные и прочие инструменты, следят за печами, подбрасывают нужный вид угля или дерева, она поняла, почему этот пик отмечался как наиболее сплоченный из всех. Когда протагонист посмел убить Бей Сяолуна, весь пик восстал против него как один, но проиграл в битве. Пик Бронзового Котла опустел, обреченный быть заброшенным и забытым в веках… Только вместе можно было создать шедевр и только вместе они справлялись с тем объемом работы, что возлагали на пик. Помимо снабжения секты продуктами, одеждой и прочими вещами, пик Бронзового Котла работал и на внешний мир, словно один огромный цех, частью которого теперь она тоже являлась.

Неудивительно, что наставник обрадовался, что она умела не только в женских ремеслах: керамика являлась неотъемлемой частью местного быта и культуры, а пик Котла занимался поставками собственных керамических изделий во многие секты и тысячи городов. Высоко ценились и резчики по нефриту пика, поэтому выпускники никогда не испытывали нужды в работе или деньгах, когда покидали вершину. Двуликий Сяолун даже обладал грамотой Императорского Двора и являлся одним из доверенных поставщиков фарфора, посему заявление Лин Фень о ее умении работать с глиной было встречено восторгом у местных мастеров. Здесь лишняя пара рук никогда не бывает лишней в принципе.

– Она ему понравится, – заметил Вень Лун, нарушая тишину. – Твоя синяя птица.

Лин Фень опять вернулась в настоящее и повертела птичку-свистелку в руках. Вздохнула и дунула, порождая тонкий чистый свист. Наконец-то ее лицо просветлело, и на губах появилась легкая улыбка.

Вень Лун застыл, уставившись на младшую сестру, впервые заметив ее красоту: длинные черные шелковистые волосы ниспадали волнами на плечи, укрытые полупрозрачной лавандовой накидкой, темные глаза феникса с искрами золота, бледная кожа и тонкие, изящные руки, что сжимали птицу… Лин Фень напомнила ему юную богиню нижнего царства, что поднялась на пик отдохнуть от суеты и лишних глаз, где он застал ее и теперь бесстыдно разглядывает… К счастью, девочка не заметила этого, и старший ученик позволил себе издать тихий тяжелый вздох, дернув головой: о таком ему думать не пристало. Вень Лун преследовал собственные цели, находясь здесь, а лишние эмоции могут лишь сбить его с Пути к совершенству и помешать культивировать.

– Да… Надеюсь на это, – ответила она тихо, сжимая голубку в руках и поднимаясь. – Все же это первая вещь, что я здесь создала. Старший брат, думаю, учитель нас уже ждет!

Вень Лун кивнул и поднялся следом, указывая путь в кабинет наставника. Служанка Мей, заметив, что ученики внутренних стен куда-то пошли, вскочила со своего места и поторопилась нагнать госпожу. Все это время она отдыхала на земле в тени стены, чтобы не мешать Лин Фень, и наблюдала за учениками краем глаза.

– Разберись с этим. – В руки Лин Фень впихнули толстую книгу с отчетами расходов и доходов пика за последние пять лет. Бей Сяолун сгреб еще несколько свитков и положил перед ученицей, которая уже успела пролистать пару страниц и сдвинуть брови, вникая в цифры. – Я подозреваю, что цифры в счетах неверны. В свитках – декларации и прочие отчеты, что помогут тебе разобраться со счетами. Ты ведь дочь торговца, так? Думаю, это не составит тебе труда.

Будь на месте Лин Фень настоящая Лин Фень, из книги, то уже растерялась бы и не знала, куда деть взгляд, пытаясь найти отговорку, чтобы не лезть в эту кипу бумаг. К счастью, старая Лин Фень бесследно исчезла, а нынешняя владелица тела только кивнула, почти не слушая наставника, листая страницу за страницей. Цифры выглядели идеальными, даже не к чему придраться с первого взгляда, но вряд ли Бей Сяолун поручил бы ей подобное, если бы был уверен в их правдивости, или…

Девочка подняла взгляд на учителя, который уже взялся за кисть и что-то торопливо записывал на свитке, которых было разбросано великое множество по кабинету. Ее наставник был невероятно продуктивен, в отличие от большинства бессмертных, предпочитавших спокойную размеренную жизнь: постоянно над чем-то корпел, изучал, путешествовал, обсуждал и вообще развернул бурную деятельность в последнем столетии, словно боялся не успеть все сделать, с его-то бессмертным существованием. Вень Лун торопливо собирал книги и свитки для младшей сестры, которые указывал наставник, не отвлекаясь от письма, летая по комнате туда-сюда, пока его руки не были полностью заняты, и он не согнулся под тяжестью отчетов.

– К слову, – он отвлекся, подняв свои синие глаза на старшего ученика. – Каковы навыки Лин Фень в гончарном деле?..

Вень Лун улыбнулся и кивнул девочке, которая отвлеклась от цифр, захлопывая бухгалтерскую книгу и вздыхая. Она вытащила глиняную голубку из рукава и аккуратно положила на стол, за которым работал ее мастер. Тот отложил бумагу и взял птичку-свистульку в руки, чуть приподнимая над головой и рассматривая со всех сторон под светом солнца. Придирчиво сощурился, сжал губы и наконец-то кивнул, удобно разместив ту в ладони.

– Посредственно, однако по линии узора и неровностям я вижу, что ты давно не практиковалась. Думаю, если ты будешь уделять внимание навыку каждый день, то быстро войдешь в нужное русло, присоединившись к остальным мастерам пика. Не стесняйся спрашивать старших учеников, не бойся просить научить и не молчи, если что-то не выходит. Пик Бронзового Котла стоит на треноге: доверие, сплоченность, молчание. Первое значит уметь обращаться к остальным, когда твоего навыка недостаточно, и не страшиться открыть себя и свое мастерство брату по пику. Второй постулат обязывает поддержать своего брата в любой ситуации. Похороны, свадьба, праздник, большой заказ, хорошая прибыль, вражда или горе – мы встаем плечом к плечу, таков принцип выживания здесь. И если ты не сможешь прижиться, боюсь, тебе придется искать другой пик. Ясно?

– Да, учитель! – Лин Фень поторопилась поклониться мастеру. – Эта ученица благодарит за наставления.

– И третье. Молчание. Дела пика – это дела пика. Все секреты, навыки и знания, что ты обретешь здесь, запрещено распространять меж теми, кто не является частью нашей общины. Если недоверие можно простить, на одиночество можно закрыть глаза, то за болтливость тебя ждет только смерть. Я надеюсь, ты не допустишь ошибок, ученица Лин Фень.

Лин Фень только вновь молча поклонилась, осознавая двойной смысл «треноги для котла». Доверие следует заслужить, сплоченность обрести, а молчание… молчание должно быть с тобой от начала до конца. При всей утопичности постулатов пика Лин Фень хватало ума понимать, что множество «но» скрыто за ширмой красивого слога.

Между учениками пика не было разделения, однако если присмотреться, то все же неофициальная иерархия и расслоение присутствовали. Одни были исключительно рабочими руками и ногами, что бегали по поручениям, другие же являлись мастерами и совершенствовались в одном ремесле, стремясь обогнать друг друга в искусстве и забраться повыше, а кто-то и вовсе был управленцем, предпочитавшим не создавать, а руководить. Хотя все ученики умели работать руками, их талант и склонности определяли их место в небольшом обществе Бронзового Котла. Настоящая компания со своим топ-менеджментом и работниками.

«Интересно, как организация выглядит на других пиках?» – невольно подумала девочка, склоняя голову набок, пытаясь осознать свое отношение к происходящему. Сделав вывод, что такая среда ей более привычна и ясна, она кивнула и поблагодарила Бей Сяолуна. Сейчас он проверял ее склонности, и от этого зависит, какое место она займет на пике… Рядом с Вень Луном в числе тех, кто направляет, или же рядом с другими учениками, что только созидают.

– Ты видела пик и его возможности. На чем тебе хочется сосредоточиться самой?..

– Отвечая этому мастеру, я хочу работать с фарфором и нефритом. Ученики-кузнецы кажутся этой ученице невероятными, однако эта ученица осознает свои возможности.

– Резка нефрита?! – Он приподнял бровь и хмыкнул. – Ха… Фарфор принесет хороший доход, а нефрит – отличный материал для артефактов… Умение создавать украшения из него обеспечат тебя славой и деньгами на многие годы. Однако резка нефрита требует высокой концентрации и контроля пальцев… Если ты действительно этого хочешь, то я позволю Вень Луну тренировать тебя, если он сочтет тебя подходящей.

Лин Фень удивленно приподняла голову, встречаясь с улыбкой Вень Луна. Так старший ученик – резчик?! Что ж, с его длинными тонкими пальцами он наверняка умело обращается даже с самым миниатюрным камнем.

– Фарфор труден в обработке, если говорить о высококачественном белом фарфоре. Я удовлетворю твою просьбу, но только в том случае, если твой навык работы с глиной другие посчитают достаточным, – продолжил тем временем Бей Сяолун, подбросив глиняную птичку в руке. – И, конечно же, культивация. Если к концу года ты сможешь сделать так…

Он поднес голубя к лицу и выдохнул. Глина в его руке начала трескаться, рассыпаясь, и вот с громким урчанием на руке мастера сидел, хлопая крыльями, синий голубь, курлыча на весь кабинет и разглядывая помещение глазами-бусинками. Лин Фень затаила дыхание, не в силах оторвать взгляда от трансформации ее фигурки в живое создание.

– …то я лично буду обучать тебя «душе камня». Вень Лун. Как поможешь младшей сестре, не забудь внести ее имя в реестр с пометками, – он сжал руку с голубем вновь, и птица вскрикнула от боли, отчего девочка дернулась, глядя, как та бьется в его руках, пока не стала глиняной обратно. Бей Сяолун положил свистульку на край стола и вернулся к работе, прекратив обращать внимание на своих учеников.

Вень Луну и Лин Фень ничего не оставалось, как вежливо поклониться наставнику и покинуть комнату.

– Я помогу тебе перенести все это, – Вень Лун кивнул на гору бумаг в его руках. – Похоже, мастер доволен твоими стараниями. Утром он наблюдал за твоей тренировкой.

– Наблюдал?..

– Ну конечно! Мастер был приятно удивлен, что ты решила оставить утяжелители. К слову, почему они все еще на тебе?..

– Ах, это… Я решила носить их все время, чтобы привыкнуть к весу, – заметила Лин Фень, пожав плечами. – Я знаю, что сейчас слабее всех здесь, поэтому хочу поскорее сравняться с братьями.

– Ха… воистину мне следует вернуться к мастеру и требовать наказание…

– Все не так! – воскликнула она и запнулась, удивленно посмотрев на довольно хихикающего парня. Отвела взгляд и наконец-то поняла, что ее смущает. Они общались, позабыв о приличиях и формальностях, и, кажется, Вень Лун был совсем не против. Словно бы он сам сбросил тяжелый груз соответствия образу первого ученика пика. – Кстати, могу ли я узнать, о каком реестре говорил мастер?

– Реестр учеников пика. Имена, семьи, дата рождения, время поступления, место по итогу экзамена, а также какие техники и направления были изучены учеником. В реестре собраны полные записи о каждом из нас. Надеюсь, ты не боишься вида крови.

«А… что-то вроде личного дела работника. Погодите-ка…»

– Кровь? А при чем здесь она? – Лин Фень приподняла бровь, недоуменно уставившись на старшего брата, что с готовностью продолжил:

– Как только твое имя будет записано в книге пика, ты будешь официально признана ученицей и получишь свой пропуск. Также после подписи каждый ученик жертвует каплю своей крови, которую после мы заключаем в фигурку из нефрита, что хранятся в зале Памяти. По ней мы определяем, все ли в порядке с учеником, и узнаем его… степень вины.

– Степень… вины?..

– Это… – Он немного помрачнел, явно не зная, как подать следующие слова. – М-м… Нефрит окрасится в алый, если ты будешь убита. Он станет черным, если ты нарушила правила секты. И, конечно, нефрит используют во время суда, чтобы узнать правду и насколько… тяжелое преступление ты совершила.

Лин Фень дернулась от этих слов, а Вень Лун опустил взгляд и заметно погрустнел.

– Прости, сестра. Я не хотел омрачать этот день, но я обязан направлять тебя и учить, пока ты не освоишься здесь окончательно… Возможно, старшему брату следовало повременить с рассказом.

– Нет. Нет, наоборот, все в порядке. В таком случае… Как мне узнать, какое правило я нарушила, а какое нет?..

– О, я принесу тебе книгу правил горы Лань! – Он кивнул и торопливо сменил тему, желая разрядить обстановку. – Мы пришли, сестра Лин Фень. Куда мне положить все это?..

– На стол. Спасибо за помощь, старший брат! Эта сестра очень тебе благодарна! – Девушка поклонилась ему с легкой улыбкой, чем заслужила довольный кивок.

– Это нетрудно. Не забудь, я рад помочь, если возникнет проблема.

Стоило распрощаться с Вень Луном, как вся вежливость и приятная улыбка разом покинули Лин Фень. Она тяжело вздохнула, бросила бухгалтерскую книгу на кровать и плюхнулась на покрывала, уткнувшись лицом в подушку. Видят предки, только день прошел, а она уже устала за всю сотню!

Нашарив рукой книгу, она кое-как отлепила себя от постели и принялась изучать материал, то и дело отвлекаясь на поиск необходимого свитка или тетради, пока не сгребла бумаги в одну кучу и бросила на кровать, где уселась поудобней и окончательно затерялась в цифрах.

Лин Фень отложила книги уже с закатом, когда от цифр щипало глаза, желудок требовал еды, а голова решительно отказывалась думать. Со вздохом отодвинув от себя кипу бумаг, она повернула голову к двери, уловив легкое движение.

– Войдите!

– М-м… сестра, это я, – в дверь поскреблись, Хан Бао неуверенно отворил ее и заглянул внутрь. Лин Фень устало, пусть и благосклонно, ему кивнула, после чего указала на стол.

– Я ожидала тебя. Садись за стол. Давай-ка для начала узнаем, что ты уже умеешь… – девочка лениво сползла с кровати и стала по левую руку от мальчика, что принялся раскладывать прописи, тушь и кисти. Такая подготовка умилила Лин Фень, отчего та позволила легкой улыбке скользнуть по лицу.

Но стоило ей начать проверять его знания, все поднявшееся настроение вмиг исчезло. Ей предстояло очень, очень много работы…

9

– Почему ты выбрал пик Нефритовой Ветви?.. – Лин Фень устало присела на краешек кровати и потерла виски.

Больше часа она проходила с Хан Бао несложные иероглифы, и, признаться, будущий антагонист успел ее изрядно вымотать своими вопросами и путаницей. Хан Бао не был идиотом, однако с трудом запоминал то, что говорила ему старшая сестра Фень, судя по тому, как часто ей приходилось поправлять его, обнимать со спины и, взяв его руку в свою, поправлять иероглифы на бумаге.

В конце концов Лин Фень очень устала за сегодня… Настолько, что только сейчас задумалась, что поведение Хан Бао немного не стыкуется с тем, как его представляли в книге. Она окинула его долгим-долгим взглядом, пока мальчик прилежно повторял пройденное с сестрой, закрывая ладонью выученный фрагмент и воспроизводя его.

«Хан Бао не был идиотом. Безграмотным он был поначалу, но не дураком… Хм, если подумать, его поведение… – она склонила голову набок и чуть прищурилась. В голову закралось подозрение, что он делает это специально, чтобы растянуть свое время пребывания здесь, хотя уже сам начал тихонечко позевывать. – Может ли быть, что он не хочет возвращаться? Я видела новые синяки этим утром у него на ладонях и шее… Бамбуковая палка? Ученики?.. Или я просто ему нравлюсь?»

От этой мысли голова разболелась только сильнее. В этом мире они уже почти взрослые. В следующем году Лин Фень и вовсе могла выходить замуж, и это не было зазорным, как и Хан Бао мог искать себе женушку или даже парочку таковых. Она должна пресечь это на корню, четко разграничив, что можно и нельзя в их отношениях, чтобы не аукнулось в будущем, ведь если тот начнет воспринимать ее внимание как романтический интерес, то…

– Голова от этого только сильнее болит, – пробормотала она и прикрыла глаза с тяжелым вздохом. Мальчик отвлекся, повернул голову в ее сторону и участливо спросил:

– Старшей сестре нехорошо? Мне принести воды?

– М-ммм, нет-нет, все в порядке, просто устала за сегодня. Первый учебный день дался мне непросто. Хан Бао, давай сделаем небольшой перерыв…

Мальчик послушно кивнул и поднялся из-за стола. Подошел к Лин Фень, некоторое время разглядывая ее, а после плюхнулся перед ней на колени, отчего она дернулась и недоуменно уставилась на паренька. Разве в эту эпоху сидеть вот так перед девушкой не было чем-то… неприличным?..

– Хан Бао? Что-то произошло?

– Нет, старшая сестра, – он покачал головой. – Просто… мне нравится смотреть на старшую сестру вот так. Она кажется божеством.

Хан Бао ласково ей улыбнулся, а Лин Фень приподняла бровь и отвела взгляд. Так… Видимо, грядет пубертат. Чем раньше она обозначит свою позицию, тем лучше.

– Конечно, твоя сестра божественна! – решила сыграть она наглую девчонку и гордо подняла голову. – А еще весьма милосердна, раз возится с таким глупым младшим братом, что и десяток знаков запомнить не может!

– Этот младший подвел сестру, – он опустил голову, пряча улыбку. – Пожалуйста, накажите меня, уважаемая старшая…

– Ха-ааааа… – она издала долгий вздох, а после положила руку на макушку парня, отчего он моментально дернулся и пораженно уставился на сестру, напрягшись. – И что мне с тобой делать? Хм, вот что. Я запрещаю тебе появляться мне на глаза, пока не выучишь то, что мы сегодня прошли.

В глазах Хан Бао отразилось беспокойство, он закусил губу, словно внутри него боролись несколько чувств сразу. Он уже успел понять, что Лин Фень не воспринимает его серьезно, равно как и осознать, что девочка раскусила его план. Хан Бао хотел нарочно умалить свои способности, чтобы иметь возможность видеться с ней почти каждый день, но коварная и, пожалуй, более хитрая старшая сестра быстренько его раскусила, отчего в его сердце сейчас сражались друг с другом страх и восхищение. Если бы она не была из богатой семьи, а была одной из его сестер, то наверняка бы руководила их бандой воришек. Он осторожно посмотрел вверх, встречаясь со строгим взглядом Лин Фень, и невольно улыбнулся: даже если сестра говорит так, она делает это потому что беспокоится. Старшая сестра – самый добрый человек в жизни Хан Бао, поэтому он должен быть достойным ее. Лин Фень была его личным образцом для подражания. Вежливая, волевая, смелая и в тоже время умеющая постоять за себя, не стесняющаяся высказаться, когда ей что-то не нравилось… Интересно, если она узнает о нем больше, возненавидит? Ударит за мысли, что живут в его душе?

«Пока старшая сестра не знает, то все в порядке, – подумал мальчик, невольно вспомнив о тех парнях, что оставили ему замеченные сестрой синяки. Хан Бао рассчитывал, что она будет его жалеть, но старшая сестра опять приятно удивила его, даже не спросив об этом. Если Лин Фень узнает, что он избил до потери сознания и крови этих отбросов… – Все в порядке, пока я остаюсь ее милым младшим братом, верно?.. Не думаю, что ей понравится… Что она примет меня таким».

Хан Бао часто называли зверенышем. Выброшенный на улицу, он был воспитан неприятной женщиной, что содержала небольшой бордель не самого высокого качества, терпя унижения и каждый день выполняя тяжелую работу. Некоторые посетители даже вели себя с ним довольно нескромно, но старуха надеялась дождаться, когда он вырастет, чтобы продать подороже какой-нибудь даме. Чтобы выжить, ему пришлось научиться виртуозно лгать, поэтому, когда он врал, то делал это вдохновенно и был так убедителен, что окружающие склонялись на его сторону. Если воровал, то старался никогда не попасться на глаза, часами высиживая на одном месте, чтобы только запомнить расписание поваров на кухне и умыкнуть чего-нибудь в краткий промежуток, когда помещение пустует. А если он дрался, то всегда бил по болевым точкам.

Хан Бао был одним из многих детей, которых бросили или продали той женщине. У него были сестры и братья, с которыми в свободный день они могли целой гурьбой выбираться в соседний город и обворовывать чужие сады, огороды и лавки, только чтобы наконец-то наесться вдоволь. Зимой они прижимались друг к другу, дрожа под тонким одеялом, каждый раз вытягивая жребий, кто спит с краю, но в центр всегда укладывали девочек, понимая, что те слабее и могут заболеть. А заболеть было страшной участью – если старуха потратит на тебя лишнюю монету, то ишачить заставит, как за сотню таких!

Сбежать и попытаться поступить в одну из сект было единственным для него выходом, если он хотел вырваться из этого рабства и достичь чего-то большего. Хан Бао обладал незаурядным талантом и чистым огненным элементом Ци. Экзаменатор, а теперь и его мастер, особенно отметил, что при должном старании мальчик быстро добьется больших высот, поэтому ему ничего не оставалось, как стиснуть зубы, ждать и учиться.

Лин Фень стала первой посторонней, что относилась к нему иначе. Мальчик не был глуп, но сколько бы ни думал об этом, не мог понять, как объяснить такое отношение по-другому, нежели добротой девочки: помощь и дружба с ним не несли ей никакой выгоды, а могли и вовсе опорочить. «Принцесса» Мо так и вовсе открыто посмеялась над ней, правда, отхватила от Лин Фень такую пощечину по собственной гордости, что она теперь вряд ли посмеет выступить против старшей открыто. Хан Бао полагал, что Лин Фень не знает, как защитить себя от интриг и козней исподтишка, поэтому втайне поклялся, что отныне будет оберегать ее от происков Мо Лоань и ей подобных. Старшую сестру нельзя обижать. Никому.

– Ты не ответил. Почему ты выбрал пик ученых-заклинателей? – терпеливо переспросила мальчика Лин Фень, все это время похлопывая его по макушке, отбивая только ей известный ритм. Хан Бао терпел, подумав, что старшая слишком далека в своих мыслях, чтобы обратить внимание на движение собственной ладони.

– Заклинатели этого пика чаще других достигали бессмертия, и они одни из сильнейших, – мальчик пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся. – Поэтому я его и выбрал. Мне нужна сила.

Лин Фень вздохнула снова. Действительно, как она могла забыть… Кто силен – тот и прав, так? Законы этого мира суровы, как и его обитатели. В романе хватало жестоких сцен, что с главным героем, что с главным злодеем, и Лин Фень не могла сказать, кто из них был милосердней другого.

– А сестра? Сестра могла выбрать любой пик, почему же она пошла на пик Котла? Он ведь… – Хан Бао осекся и настороженно посмотрел в лицо девочки.

– Слабейший, ты хотел сказать? – Она фыркнула и усмехнулась.

– Вовсе нет! Старшая сестра неверно поняла меня! Я хотел сказать, что Бронзовый Котел никто не воспринимает… м… о…

Лин Фень тихонечко захихикала, глядя на разволновавшегося парня, чьи глаза быстро забегали по комнате. Воистину, в его голове наверняка сейчас целый рой мыслей о том, что он оскорбляет ее пик, а значит, ее мастера и ее саму, однако…

– Он просто недооценен, а мой мастер не настолько глуп, чтобы развенчивать этот миф, – спокойно заметила девочка и загадочно улыбнулась, игнорируя удивленный взгляд братца, решив, что пояснять тому ничего не станет.

Воистину бессмертные были… пусть и довольно мудрыми, но в чем-то совершенно беспомощными. В отличие от учеников, что только ступили на тропу совершенствования, им не было нужды есть и пить, поэтому пик снабжения выглядел неказисто в их глазах, однако этот же пик обеспечивал остальных всем необходимым, за исключением пилюль и трав: они делали фигурки посланников, артефакты, ковали мечи, изготавливали зачарованную бумагу для талисманов и плели сети для волшебных зверей.

Бессмертные, привыкшие к такому порядку вещей, не думали о комфорте и мелочах, сосредоточенные на своих победах, принимая наличие материальных благ, таких как бумага, одежда, камни и инструменты, как нечто само собой разумеющееся, совершенно забывая о том, что их еще следует создать или купить. Как дети, что привыкли быть на полном содержании своих родителей, бессмертные не заботились о «мирских» вещах. Бей Сяолун, видимо, прекрасно знал эту особенность. Он с доверенными учениками контролировал все материальные активы: именно пик Котла обладал основными ресурсами, духовными камнями и деньгами секты, и если вдруг Бей Сяолун решит кому-то насолить, ему достаточно прекратить поставки…

Бей Сяолун и Вень Лун контролировали секту, как бы кто ни кичился тем, что на горе Лань всем правит Совет Старейшин пиков. Нитями, незаметными и тонкими, не очевидными путями, они могли заставить остальных горько пожалеть о своем пренебрежении, но нарочно ничего не предпринимали, усердно соглашаясь с положением тех, кто не был достаточно престижен в глазах других. Будь на месте наставника сама Лин Фень, поступила бы так же, до последнего скрывая настоящую силу.

Хан Бао внимательно посмотрел на сестру и быстро закивал, обрадовавшись, что та не сердится за его неосторожные слова.

– Мой мастер говорил, что ты очень талантлива, – заметил мальчик, решив перевести тему и вспомнив «снежного эльфа» Лей Минга. – Я думаю, если тебе здесь будет плохо, он с радостью заберет тебя на пик.

– Хан Бао! – Девочка не удержалась и ударила его по голове подушкой. – Да как ты смеешь говорить такие вещи?! Что, если тебя кто-то услышит?!! Тебя накажут!

– Ай! Ай! Этот младший… ай! – Мальчик силился не смеяться, сильно сощурившись, но не удержался. От воцарившегося шума оба ребенка пропустили момент, когда дверь открылась и в комнату зашел еще один человек, застывая на пороге.

– Младшая сестра Лин Фень, я… – Вень Лун растерянно смотрел за странной сценой избиения подушкой мальчика, что сидел перед «драгоценной сестрой пика» на коленях, а сама «драгоценность» недовольно пыхтела и держала страшное орудие наказания над головой. – Ах… Позвольте этому брату у… удалиться… пе…

– Старший брат! – воскликнула Лин Фень и улыбнулась, торопливо возвращая подушку на место и поднимаясь. – Пожалуйста, входи. Что привело тебя сюда так поздно?..

Вень Лун неуверенно сделал шаг вперед и протянул ей тетрадь:

– Это свод правил горы Лань. Я как раз выходил по делам, поэтому решил прихватить книгу для тебя.

– О, спасибо, старший брат! Очень предусмотрительно с твоей стороны, я постараюсь изучить все как можно быстрее. – Нежная улыбка Лин Фень немного успокоила старшего ученика, но один вопрос все же оставался нерешенным. Он перевел взгляд на паренька, что успел подняться и теперь буравил его взглядом.

– А это…

– Младший ученик пика Нефритовой Ветви Хан Бао приветствует старшего ученика пика Бронзового Котла Вень Луна! – Мальчик собрался и поклонился старшему, заслужив его растерянный кивок. Тот посмотрел на мальчика, приподняв бровь, и развернул веер, скрывая свою неловкость.

– Хан Бао – мой младший брат, – мягко заметила Лин Фень, понимая, из-за чего возникла заминка. – Я помогаю ему с учебой. Как его старшая, я не могу позволить этому младшему меня опозорить.

Уши Хан Бао вспыхнули, а Вень Лун согласно закивал и наконец-то успокоился окончательно:

– Раз эта сестра говорит так, то хорошо. Но все же юноше не стоит оставаться здесь так поздно, даже если вы родственники, – заметил он осторожно, отметив, что те принадлежат разным семьям и совершенно не похожи. Предположив, что, возможно, у них разные матери или отцы, а может, они совершили обряд кровных уз, Вень Лун окончательно пустил это на самотек, подумав, что его миссия по увещеванию соблюдать приличия выполнена.

– Этот младший уже уходит, – пробормотал мальчишка и потянулся к столу. За спиной Вень Луна раздались шаги, и звонкий девичий голос оповестил:

– Никуда этот младший не пойдет! На кого я столько еды заготовила?..

Бесцеремонная Мей вошла в помещение и выставила огромный поднос еды на стол. Лин Фень подметила, что накрывает она на троих, отчего девочка поджала губы, пытаясь сообразить, как должна отреагировать.

– Госпожа, это ваши таблетки, – она поставила на столик небольшой флакон белого фарфора. – Пожалуйста, примите их все перед тем, как лечь спать.

– О, вы собрались ужинать, в таком случае я не смею… – начал Вень Лун и осекся, увидев прищуренный взгляд служанки, почувствовав себя крайне неуютно. От глаз Лин Фень не укрылось смущение старшего ученика и легкое раздражение Мей, когда их взгляды встретились и та насторожилась, наблюдая за разворачивающейся сценой.

– Сядь, – спокойно заметила Мей, и Вень Лун неожиданно послушно закрыл рот, подошел к столу и занял один из стульев, походя больше на неуверенного школьника, чем на уважаемого старшего ученика. – Эта служанка приготовила достаточно еды для троих учеников внутренних покоев, пожалуйста, оцените усилия этой служанки.

Слова Мей звучали довольно вежливо, хотя Лин Фень и понимала, что дело не в соблюдении приличий. Да и такое странное послушание со стороны Вень Луна выглядело более чем подозрительным, но раз ей пока нечего было предъявить, девушка решила промолчать, мысленно оставляя заметку об этой странности. Она присела рядом со старшим братом и подозвала Хан Бао. Того упрашивать не пришлось: видимо, тоже сильно проголодался за день, раз накинулся на еду сразу же, как девочка подняла палочки.

Лин Фень такому поведению только улыбнулась и перевела взгляд на Вень Луна, который нерешительно смотрел на еду. В конце концов девочка не выдержала и сама наложила ему миску риса, передавая в руки:

– Ешь! И не забудь положить себе овощей, – заметила она, а старшему ученику ничего не оставалось, как с поклоном принять миску, боясь оскорбить своим поведением младшую. Хан Бао, не переставая жевать, недобро зыркал в сторону Вень Луна, недовольный тем, что тот неохотно принимает доброту его сестренки.

– Хан Бао, верно?.. – заметил Вень Лун, переведя взгляд на мальчика. – Я слышал о тебе. Ты занял второе место на экзамене, учитель отметил, что ты весьма талантлив. Как тебе живется на пике ученых?..

Лин Фень, что поначалу настороженно отнеслась к идее совместного ужина, к его концу совсем расслабилась и с удовольствием болтала и смеялась с другими учениками, радуясь, что Вень Лун и Хан Бао сумели найти общий язык и перестали смотреть друг на друга как зверята, что вот-вот бросятся друг на друга. Вень Лун нашел многие правила жизни младшего довольно забавными, а Хан Бао, в свою очередь, решил, что общество Вень Луна довольно приятно, особенно когда тот перестает напоминать старшего ученика пика, подтрунивая над ним и иногда отпуская безобидные остроты, что изрядно его веселили. Хан Бао даже решил запомнить несколько на тот случай, если встретится с неприятными и глупыми личностями, чтобы досадить, но не понести наказания: мальчишка нашел сарказм Вень Луна в чем-то похожим на вежливую язвительность старшей сестры, что прибавило тому пунктов симпатии. Компания разошлась поздно, когда звезды уже сверкали в ночном небе, крайне довольные друг другом. Оставив Лин Фень с кучей книг и обещаний непременно навестить завтра, Вень Лун вызвался проводить Хан Бао, чтобы тому не влетело от старших его пика, а сама девочка, проглотив пилюли, начала готовиться ко сну.

Во всей суматохе вечера Лин Фень даже не заметила, как Мей вновь пропала после того, как подала ужин, впрочем, барышня ожидала чего-то подобного: как бы та ни старалась выглядеть глупой, она уже подметила, как внимательны глаза и как сильны руки приставленной к ней служки. Мей полагала себя хитрой, даже не догадываясь, что Лин Фень уже разгадала ее сущность.

Служанка Мей, едва расставшись с госпожой, поторопилась на задний двор и извлекла заготовку небольшой глиняной птицы. Что-то нацарапав на ее груди и крыльях палочкой, она выдохнула тонкую струю пламени изо рта, заставляя сырую глину моментально запечься, воровато огляделась, еще раз проверила собственное письмо и опять одарила поделку своим дыханием, заставляя ожить.

– Передай отчет господину, – тихо распорядилась Мей, погладив оперение непримечательного посланника терракотового цвета, и улыбнулась. – Новая ученица кажется немного странной, но не думаю, что она опасна для господина.

Птица взмахнула несколько раз крыльями, готовая отправляться: девушка хмыкнула и подбросила ту в воздух. Терракотовая птица сделала один круг вокруг головы своей хозяйки и поднялась повыше, унося послание в сторону главного павильона пика Бронзового Котла. Мей знала, что господин непременно выслушает посланника сегодня: у него водилась привычка читать отчеты своих людей с наступлением сумерек, и это странным образом согрело ее сердце вновь. После той ошибки, что она допустила год назад, Мей была счастлива, что господин вновь поручил ей дело.

– Сон Мей, – девушка дернулась, напуганная тем, что не услышала, как к ней подошел обладатель голоса, обернулась и вскинула руку, намереваясь ударить. Крепкая мужская рука перехватила ее, крепко сжимая запястье и не позволяя достигнуть цели. – Разве так положено встречать своего господина?..

Глаза ее расширились от удивления. Мей дернулась, отступила назад и рухнула на колени:

– Эта слуга приветствует старшего ученика пика! Эта слуга посмела оскорбить старшего ученика, пожалуйста, накажите меня!

Вень Лун огорченно вздохнул. Он только хотел поддразнить старую знакомую, но, кажется, девушка неверно поняла его. Обмахиваясь веером, Вень Лун растеряно смотрел на макушку служанки и думал, когда же их отношения стали… такими?.. Раньше Мей улыбалась ему и держалась свободно, но теперь даже не заговаривает с ним лишний раз.

– Мей, пожалуйста, встань. Тебе не нужно быть со мной столь формальной.

– Эта слуга не посмеет!

Вень Лун недовольно фыркнул и закусил губу. Растерянно посмотрел на нее снова и с силой дернул, заставляя подняться на ноги, потянув на себя. Мей тихонько вскрикнула от неожиданности, прижатая к торсу старшего ученика, и недоуменно посмотрела ему в глаза.

– Что ты делаешь?! Госпожа может услышать! – моментально взвилась девушка и оттолкнула от себя ученика, что довольно заулыбался, обмахиваясь веером.

– Такая Мей мне нравится больше! – крайне довольно заметил Вень Лун и чуть прищурился. – Я хотел поприветствовать тебя отдельно, но увидел птицу. Значит, господин решил простить тебя и вернуть на службу… Я рад.

– Это тебя не касается! – Она обняла себя за плечи и дернулась. – Я больше не допущу ошибки!

– Я… – Вень Лун осекся, вспоминая тот случай год назад. Тогда они оба пострадали, но самое сильное наказание пришлось на Мей. Пусть по правилам секты ученики внешних стен были намного свободнее учеников внутренних павильонов, но если вторых наказывали за проступки не так жестоко, то внешние ученики могли и погибнуть. Невольно он вспомнил, как бежал по ступеням к дисциплинарному залу и как другие загородили ему путь. Лишь краем глаза, но он успел увидеть спину Мей, окровавленную от ударов кнута. – Мей, я…

– Если этому господину есть что сказать, говорите. У меня есть еще работа, а я не хочу, чтобы юная госпожа была недовольна этой служанкой.

Вень Лун горько усмехнулся: если он заговорит об этом, когда Мей только вернулась, они явно не смогут примириться. В конце концов, он здесь тоже не просто так.

– Учитель попросил меня уладить одно дело, – начал он. – Узнав, что ты вновь допущена во внутренние павильоны, я был рад, так как ты достаточно сильна, чтобы отправиться со мной. Как закончишь здесь, найди меня у лесных врат. Нам предстоит… избавиться от вредителей.

Старший ученик отвернулся, а Мей подняла глаза, разглядывая его удаляющуюся спину. Поджала губы и поклонилась, понимая, что скрывают его слова, подумав, что на пике Котла есть вещи, что неизменны.

Впрочем, Мей было не привыкать избавляться от трупов.

10

– Этот последний.

Руки Мей были в крови, но она не произнесла ни звука. Посмотрела на Вень Луна, что аккуратно чистил меч, глядя, как клок одежды, вырванный у трупа ученика пика Утренней Росы, окрашивается в грязный алый цвет. Пока девушка обыскивала их одежды и извлекала свитки, Вень Лун и еще несколько старших учеников соседних пиков школы Лань чистили свои мечи от крови и перетаскивали тела, тихонько переговариваясь. Кто-то уже начал готовить очищающие талисманы, чтобы ничто не напоминало о ночной резне на лесной поляне.

– Это все, господин, – Мей поднялась и оттерла щеку от крови, прежде чем подать несколько свитков Вень Луну. – К счастью, им не удалось вынести эти техники.

– Хорошо, – коротко бросил он и забрал их, внимательно оглядывая. – Не повреждено… Если бы эти секреты оказались за пределами школы, то мы бы сильно пострадали. Удалось выяснить, кто отдал им приказ?..

Мей посмотрела на остальных учеников, что складывали тела, и кивнула.

– Одного мы оставили в живых. Ученики Сосны уже на полпути к дисциплинарному залу. Мы разместим пленника на секретном нижнем ярусе, чтобы никто не услышал криков, – заметила та спокойно, оглядывая место событий и стараясь не пересекаться с другими учениками взглядами.

Сон Мей прекрасно знала, что они думают о ее возвращении. Прекрасно знала, что таится за их «спокойными» взглядами, что они бросали в ее сторону. Непроизвольно она сжала кулаки, не заметив, как Вень Лун отвлекся от свитков и задумчиво изучал ее напряженную позу.

– Мей… – тихо выдохнул он и положил руку ей на плечо, заставляя обернуться. – Не думай об этом слишком много. Тебя вновь допустили во внутренние покои. Не кто-нибудь, а сам господин Бей Сяолун. Помни, собакам лишь бы гавкать погромче. Будь они волками, уже бы укусили.

Взгляд Мей наполнила странная горечь. Она попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло.

– Ты… вот всегда ты такой. И как за такими манерами и личиком может скрываться такой жестокий человек?..

– Мир не состоит из одного черного и белого, – Вень Лун покачал головой. – Я могу быть самым жутким злодеем, оставаясь добрым человеком.

– Хотела бы я взглянуть на это… – пробормотала та, торопливо умолкнув и отворачиваясь, заметив, как к ним движутся ученики пика Тысячелетней Сосны.

– Мы все убрали. «Ветви» позаботятся о телах, поэтому мы хотим покинуть вас первыми, – ученики пика поклонились Вень Луну. Мей невольно скривила губы, подумав, что если бы старший не был одним из лучших учеников секты, вряд ли бы те соизволили даже поздороваться.

– Хорошо. Вот, эта техника относится к технике копья, передайте ее своему мастеру и скажите, что вопрос о предателях улажен, – Вень Лун передал несколько томов ученикам и поклонился. – Этот ученик благодарит вас за помощь.

– Нет, это мы должны быть благодарны. Ученики трех пиков действовали слаженно благодаря вашим стараниям, отчего репутация школы не пострадала.

Два ученика поторопились покинуть место, закрыв носы рукавами: на поляне ярким оранжевым цветом пылал костер, сжигая тела мертвецов и отбрасывая странные тени на траву и деревья, так что казалось, призраки убитых вот-вот выпрыгнут навстречу заклинателям.

– Как ты думаешь, кто?.. – отрывисто спросил у Мей Вень Лун, глядя на огонь, прикрывая лицо веером и отходя подальше, чтобы его одежды не пропахли дымом.

– У секты достаточно завистников, что могут пожелать выкрасть секреты. Возможно, это также связано с господином. Часть техник, что попытались вынести, относится к нашему пику. Возможно… кто-то знает о подлинном влиянии Бронзового Котла.

– Это… неудобно, – пробормотал парень, недовольно нахмурившись. – Дела только пошли в гору после многолетнего застоя. Кража стала бы серьезным ударом по положению «горы Лань», а значит…

– Секты Грозового Ветра и Рассекающих Бурю, эти братья-близнецы, все никак не могут угомониться, – закончила за Вень Луна девушка и их взгляды пересеклись, и они невольно подались друг другу навстречу. Вздрогнули, смутились и отпрянули, отводя взгляды, как влюбленные дети.

– Ты знаешь, что делать, Сон Мей, – заметил он спокойно. – У нас сейчас нет никаких весомых доказательств, единственная надежда – это тот шпион… Разговори его. Любым способом. Турнир сект уже на подходе, времени быть любезными у нас не осталось. Если подобное повторится… Другие непременно захотят воспользоваться шансом опозорить нас.

– Да, господин! – Служанка Мей поклонилась Вень Луну и отвернулась, намереваясь уйти, бросив взгляд на кострище, за которым следили доверенные ученики ученого пика. После, покачав головой, поторопилась уйти. Слишком много воспоминаний о делах предыдущих лет.

«На этот раз я не оплошаю, – подумала Сон Мей, возвращаясь к покоям Лин Фень, опустив взгляд на землю. – Вень Лун пострадал бы из-за моей ошибки, принять его наказание было самым легким путем…»

Она тихонько вздохнула и коснулась рукой шеи, где висела подвеска в виде небольшого кувшина из нефрита. Подарок Вень Луна, о котором тот, возможно, уже и забыл, всегда был с ней у самого сердца. Времена, когда они были детьми, давно закончились, но у нее остались воспоминания о тех днях, когда они были неразлучны.

«Юная барышня наверняка уже крепко спит, – подумала Мей, переодевшись и аккуратно проникая внутрь здания, – следует заняться уборкой, иначе господин отчитает меня за безответственность… Вот же ж демоны, она не спит!»

Лин Фень сидела на кровати, укутавшись в одеяло, и смотрела на служанку долгим пронзительным взглядом, от которого Мей стало неуютно. Девочка ничего не говорила, только поджала губы, разглядывая служанку. Судя по беспорядку на столе и свитку у ее ног, она до сих пор разбиралась с поручением господина.

– Тебя не было, – не спрашивала, но констатировала факт Лин Фень, не спуская взгляда с Мей.

– Эта служанка приносит свои извинения, – она вежливо поклонилась, отводя взгляд и торопливо пытаясь решить, как ей следует себя вести. – Эта служанка плохо себя чувствовала и отошла, чтобы не побеспокоить госпожу.

– Как же плохо, должно быть, тебе было, раз ты пропахла кровью и дымом, – спокойно заметила Лин Фень. Зашуршала одеялом, накрылась с головой и отвернулась, не обращая внимания, что Мей моментально насторожилась и подняла голову, нюхая собственное запястье. – Послушай, Мей. Ты, кажется, не такая идиотка, какой хочешь себя выставить. Я не очень жалую притворщиков. Думаешь, я не понимаю, что ты человек моего мастера?..

– Юная госпожа… – начала Мей, но ее вновь перебила Лин Фень:

– Это меня не касается. Я понимаю, что это часть твоей работы. Все, что хочется этой юной госпоже, чтобы ее служанка хорошо выполняла свои обязанности и говорила, когда ей необходимо оставить хозяйку по поручению своего… настоящего господина.

Слова Лин Фень звучали словно звонкие пощечины, но Сон Мей хватало здравого смысла, чтобы понимать, как те справедливы. Господин приказал ей смотреть за Лин Фень в качестве служанки, а та посмела ослушаться приказа, безропотно последовав за старшим учеником, едва тот позвал ее.

Снова. По собственной горячности Сон Мей опять допустила ошибку…

«Вот вечно я так поступаю… Сначала делаю, а после думаю о последствиях. Мне следует быть более благоразумной», – она вздохнула и, поняв, что девочка закончила ее отчитывать, приступила к уборке, не издавая почти никаких звуков, двигаясь мягко и тихо.

С самого первого дня в секте Сон Мей дружила с Вень Луном. Они были учениками Бей Сяолуна, учились вместе, тренировались вместе, были друг другу братом и сестрой, обменявшись амулетами, делили горести и радости. Вень Лун был гораздо талантливей, чем она, но Сон Мей оказалась искусна в том, что для юного господина казалось непомерной ношей. Вень Лун был хорошим управленцем и стратегом, а Сон Мей – исполнителем, если что-то следовало провернуть так, чтобы об этом не узнали другие. Пусть за время, проведенное во внешних стенах, она утратила форму, но она быстро наверстает упущенное, раз вновь понадобилась господину.

«Похоже, эта младшая ученица действительно интересная особа, – подумала Мей, заранее раскладывая вещи для завтрашней тренировки маленькой хозяйки. – Мне следует лучше к ней присмотреться… Хах, Сон Мей, Сон Мей, расслабилась ты во внешних стенах, утратила форму. Наверное, она не верила ни единому моему слову».

– Эта служанка покидает вас, – девушка поклонилась клубку одеял и тихонько удалилась, закрывая за собой двери. Ей хватит трех часов сна, чтобы быть бодрой, а сейчас ей следует сосредоточиться на собственных тренировках и пленнике дисциплинарного зала. – У этой служанки есть поручения, госпоже не стоит волноваться.

– Господин, пожалуйста, взгляните на эти книги. Эта ученица выполнила ваше поручение.

Лин Фень попросила о встрече с мастером спустя неделю после того, как ей доверили перепроверить книги последних лет, и сейчас сидела перед столом наставника, с поклоном протягивая тому книги, держа те на вытянутых руках так, словно это был омерзительный червь, а не бухгалтерская отчетность. Вень Лун отошел в сторону, присаживаясь за небольшой столик в уголке, и принялся замешивать себе тушь: девочка уже знала, что старший ученик и мастер часто работают вместе, поэтому даже не посмотрела в его сторону, ожидая вердикта Бей Сяолуна, что принял книги и ее записи, слыша шелест страниц и его тихое хмыканье.

Очень давно, около десяти лет назад, Лин Фень была стажером в крупной компании и частенько выполняла поручения старших разного толка, тогда она была неопытна и боялась допустить даже самую малую ошибку, жутко волнуясь, отдавая законченные задачи; сейчас это глупое ощущение вернулось, заставляя девочку чувствовать себя неуютно. С усилием она подняла голову и уставилась на учителя, что внимательно читал ее отчет, изредка шевеля губами и сверяясь с бухгалтерией.

– К слову, раз уж эта ученица здесь… Вень Лун, каковы успехи младшей ученицы пика?

– Эта ученица очень усердна, – парень отвлекся и тепло улыбнулся Лин Фень. – Этот ученик испытывает покой, глядя за стараниями этой ученицы, видя, что новое поколение будет достойно наследия старших. Лин Фень бегает ровно десять кругов, как вы велели, мастер, причем она не снимает утяжелители даже после тренировок. Эта ученица быстро научилась дыханию Ци и уже умеет поглощать ее, этот ученик лично наблюдал, как прошла первая стадия очищения. Конечно, по сравнению с поступившими учениками этого года культивация Лин Фень кажется медленней, однако эта ученица компенсирует это старанием и собственной силой разума. Уважаемый мастер пика Нефритовой Ветви был прав, высоко оценив ее способности визуализации. Эта ученица не забыла о вашем указании и уделяет много часов в день лепке, несколько ее изделий мы уже отправили на продажу в город, найдя приемлемыми.

– Вот как. Мастер рад знать, что его новая ученица так старательна. Вижу, что над отчетом тоже усердно поработали. Очень хорошо. Лин Фень, ответь мне на вопрос, почему ты пришла к таким выводам? – Мастер положил бумаги на стол и внимательно посмотрел на девочку.

Лин Фень вежливо поклонилась, скрывая свою радость от похвалы старшего ученика, и заметила:

– Двойная бухгалтерия, учитель. Я обнаружила несоответствие в оформлении документов внешних учеников о порядке выдачи разрешений на выход, что позволило мне обнаружить ошибки путем сравнения и вычислений дат и причин отсутствия. Примерно в те же периоды времени часть отчетов о продукции была передана в ведение магазинов в городе и столице, поэтому этой ученице понадобилось некоторое время, чтобы запросить и получить документы предприятий. Сравнив их с отчетами из наших книг, этой ученице удалось найти подтверждение хищения части товаров. Незначительные потоки были направлены за границу Империи, в западные царства, прикрытые неликвидом в ходе производства или транспортировки… Белый императорский фарфор – большая ценность государства, и пусть поставки были малы, подобное хищение ввиду ценности товара нельзя приравнять к преступлению средней тяжести. Это…

Лин Фень умолкла, испугавшись, что превысила свои возможности, слишком увлекшись. Может ли девочка тринадцати лет знать так много здесь?! Пусть мир уже обнажил ей часть своей правды, Лин Фень все еще не знала, насколько она подошла к границе, когда ее начнут подозревать в одержимости или что похуже…

– Продолжай, – холодно прозвучал голос учителя.

– Это… сравнимо с преступлением, заслуживающим смерти и низвержения родственников преступника, – продолжила Лин Фень, все еще не решаясь поднять взгляд на учителя.

– Пфф… Ха-ха-ха-ха-ха! Ты слышал ее, Вень Лун?! Видимо, кто-то и правда очень сильно ненавидит мой пик! – Наставник рассмеялся и откинулся на спинку кушетки, взяв свой веер. – Очень… хорошо, ученица Лин Фень. Будет плохо, если твои навыки выдрать с корнем, бросив тебя у подножия зала Земли, разве не так?.. Вень Лун. Отныне у тебя будет больше времени на свое самосовершенствование и управление мастерскими. С этого дня ученица Лин Фень будет ответственна за нашу бухгалтерию… и нашу торговлю, разделите с ней часть обязанностей. Вижу, ты и правда дочь успешного торговца, дитя. Этот учитель очень доволен! Вень Лун, когда эта ученица получит свой нефрит, выдай ей подвеску ученика с меткой птицы. С завтрашнего же дня… Этот мастер сам займется твоим обучением. Вот уж не думал, что на моем пике объявится понимающая язык цветов[4] барышня.

– Эта ученица благодарит своего мастера! Эта ученица недостойна!

– Хватит. Отныне можешь называть меня учителем Сяолун, – с ленцой бросил мужчина, тихо вздохнув. – Метка птицы означает, что ты теперь мой человек. Можешь чувствовать себя более свободно в моем присутствии отныне. И, полагаю, твою служанку следует сменить…

– Нет! – поспешно возразила Лин Фень и вздрогнула от собственной бесцеремонности, чуть пугливо посмотрев на мастера, что лишь склонил голову набок и тонко улыбнулся.

– Что? Ты перечишь мне?.. И почему же я должен ее оставить? Она никогда прежде не служила никаким господам…

– Эта служанка – ваш человек, господин, – мягко возразила Лин Фень, осторожно поглядывая за Вень Луном и Бей Сяолуном, тщательно анализируя ситуацию, чтобы не допустить ошибок. – Мне будет спокойней, если рядом со мною будет находиться кто-то, кому я могу доверять, зная, что этот человек надежен, раз его признает мой мастер.

– Ха… Так, значит, ты разгадала все с самого начала, – его голос прозвучал устало, и Бей Сяолун потер переносицу. – Я принял тебя за улыбающегося тигра[5], но ты оказалась старой лисой…[6]

– Эта ученица не смеет пренебрегать волей своего мастера. – Поняв, что грозы не будет, Лин Фень позволила себе поклониться и улыбнуться, выпрямившись и наконец-то подняв глаза на своего мастера, выдохнув от удивления. Тот сидел, довольно прищурившись, и улыбался, разглядывая свою ученицу.

– Хорошо. Думаю, когда ты получишь свою подвеску ученика пика, она все поймет, больше не будем об этом, – он вздохнул и помахал веером, словно отгоняя муху. – Ты хорошо потрудилась, Лин Фень, очень хорошо… Я думаю, что они зашевелились так активно как раз в преддверии большого турнира сект. Хах, вот уж не ожидал, что среди них найдутся те, кто разгадает, где таится дракон горы Лань… Если дискредитировать пик Котла, тогда мы не посмеем принять участие в поединках, а финансы школы пошатнутся. Вень Лун. Позаботься о том, чтобы этот путь черной торговли был уничтожен, найди учеников, что отвечали за эту часть отчетности, и проследи, чтобы они понесли заслуженное наказание. Контрабанда белого императорского фарфора лишит нас милости Двора Императора, думаю, на это они и рассчитывали. Ах… и не забудь сделать вид, что мы так ничего и не нашли в собственных счетах.

– Да, мастер, – старший ученик поклонился и взял одну из книг на столе, принявшись что-то записывать. – Полагаете, это имеет связь с недавним инцидентом в лесу?

– Возможно, – уклончиво ответил тот, все еще буравя взглядом младшую ученицу, что не смела лишний раз и шелохнуться, прекрасно понимая, в какое положение ее ставят.

Лин Фень дурой не была… если что-то услышанное сейчас покинет кабинет, ей несдобровать. Невольно она чуть сжала краешек собственной одежды, подумав, что даже не осознавала, насколько страшные люди эти бессмертные. Одно дело читать о жестокости и хитрости какого-то героя, но совершенно иное, когда он рядом с тобой, и ты нутром чувствуешь давление, исходящее от него. Ей во что бы то ни стало надо стараться в том же духе, чтобы стать незаменимой! Всего лишь принцип выживания в логове тигров, нужно просто стать одной из них.

– Лин Фень, – вновь обратился к ней Бей Сяолун, заставив снова сосредоточиться на реальности. – Раз в двадцать лет секты собираются вместе, чтобы устроить Великий турнир. Это соревнование между учениками разных школ служит не только для хвастовства, но и для определения… возможностей секты. Для нахождения новых связей, установления деловых отношений и, конечно же, для заключения сделок. Пока дети резвятся и сражаются за приз, мастера пиков обсуждают будущее сект, негласно пытаясь оторвать себе кусок побольше… Ты понимаешь, что это может означать?

– Если этой ученице будет позволено… Значат ли ваши слова, что отток изделий пика и… инцидент в лесу подстроены специально и служат лишь подготовкой, не только для того, чтобы опозорить учеников на соревновании, но и чтобы пошатнуть позицию горы Лань на… политической карте? – крайне осторожно предположила Лин Фень, судорожно роясь в памяти, пытаясь вспомнить, было ли что-то подобное описано в романе, но в голову ничего не пришло, кроме пары строк в середине книги, что на предыдущем турнире, во время которого главный герой еще наслаждался своей жизнью в качестве сына наложницы генерала Империи, ученики горы Лань сильно пострадали от некоего инцидента, отчего мастеру Бей Сяолуну долго нездоровилось.

«Возможно, дело не только в политике сект? Сам мастер Бей Сяолун… – она подняла на него глаза и чуть прищурилась. – Довольна важная фигура, если задуматься…»

– Верно. Вижу, что способности Лин Фень не преувеличены и что это и правда твой отчет, – он постучал пальцем по ее записям. – В этом году соревнования пройдут между несколькими группами учеников. Совсем юные, поступившие в течение последних трех лет, после группа, что обучается более пяти лет, и последняя – больше десяти. На следующий день пройдут дуэли между учениками и заклинателями, что сформировали ядро и обучаются около сотни, двух сотен и трех сотен лет. В нашей школе достаточно талантливых учеников, что мы отбираем к участию, устраивая собственный маленький турнир, однако… Доселе пик Бронзового Котла никогда не выставлял никого из младших учеников.

– Мастер, вы хотите сказать!.. – У Вень Луна перехватило дыхание. Он приподнялся, вытянул шею и с восторгом посмотрел на своего учителя, а после на Лин Фень.

Девушка же почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Согласно истории, Вень Лун принимал участие в том турнире с инцидентом, поэтому мастер Бей Сяолун тоже отправился на турнир, однако нет ни одного упоминания, что пик Котла выставил кого-то из младших учеников, неужели?..

«Нет. Скорее всего, просто ученик Котла оказался недостаточно сильным, чтобы пройти отборочные здесь, – поторопилась осадить себя Лин Фень. – Не воображай о себе многого, тебя вообще не должно быть здесь согласно оригинальному тексту книги! Так что прекрати думать, что ты можешь обнаружить скрытые истории, Лин Фень. Скромность – тоже залог твоего выживания!»

– Да, Лин Фень. Я хочу, чтобы именно ты представила пик Бронзового Котла в соревновании школы. И не просто представила… Но заняла одно из трех мест, отправившись на Великий турнир. Считай это своим первым заданием от своего учителя. Ты поняла меня?

– Да, мастер. Эта ученица приложит все силы, однако будет ли позволено этой ученице задать вопрос своему наставнику?

– Говори, – Бей Сяолун устало вздохнул и опять потянулся за документами, отложив веер.

– Почему… почему вы полагаете, что эта ученица способна справиться с соревнованием?.. – осторожно спросила Лин Фень, чуть погрустнев. Скрепя сердце, она продолжила. В ее словах не было ни капли лжи, а сама она не мнила себя выдающейся или особенной, зная, какие чудовища мира боевых искусств показывали себя в романе. – Есть много тех, кто талантливей, чем эта ученица.

– Хм. Ты трудолюбива, внимательна, довольно старательна и благоразумна. Ты аккуратно подбираешь слова, знаешь, когда отступить, когда надавить, а где необходимо найти обходной путь. Даже сейчас ты ведешь себя как политик больше, чем как ученик. Я не прошу тебя победить на Великом турнире. Все, что от тебя требуется, – иметь право отправиться туда. Неважно, как ты выступишь там, главное, чтобы ты показала себя здесь.

– Но разве это не покажет пик с лучшей стороны, чем то необходимо? – спросила она, вздохнув, и смело посмотрела на Бей Сяолуна, позволив ноткам легкого вызова проскользнуть в свой голос.

– Ха… мы немного подразним зверя. И не забывай, что ты лишь младшая ученица. Младшая, что взошла на гору Лань третьей в испытании. Ты должна найти тот баланс, что покажет тебя с лучшей стороны, но не позволит быть лучшей во всем.

«Ясно. Значит, ему нужен талантливый ученик на пике Котла, которого будет не стыдно демонстрировать другим… и которым можно будет прикрыться. Понимаю, почему он решил выбрать меня. Для такой роли глупец не подойдет, а из-за моих результатов на тесте я – наиболее подходящая кандидатура…»

– Если эта ученица считает, что из-за этого ее жизнь будет в опасности, то ей не следует беспокоиться, – Лин Фень удивленно дернулась, глядя на наставника, что буквально прочел ее мысли. – Все же у нее есть служанка Мей с сильными руками. А у этой ученицы – думающая голова…

«Вот как. Сила служанки Мей и мой ум… Действительно, мы можем стать пугающим тандемом. Кажется, я и правда впуталась в нечто крупное… Похоже, мечты о спокойном существовании придется отложить на неопределенный срок и заняться обустройством того, чтобы они стали реальностью в будущем».

– Эта ученица все понимает. Позвольте этой ученице уйти первой, – получив чуть растерянный кивок от наставника и ободряющую улыбку от Вень Луна, Лин Фень поторопилась покинуть кабинет мастера, обуреваемая нехорошими предчувствиями.

– Эта ученица крайне интересна. Меньшего от третьей и не ожидалось, – заметил Бей Сяолун, когда дверь за девочкой закрылась.

– Этот ученик понимает. Я думаю, Лин Фень – нефрит, который желают заполучить мастера… Но этот нефрит уже знает, какую форму ему следует придать.

– Какая своенравная драгоценность пика! – хмыкнул на слова любимого ученика бессмертный. – Присматривай за ней, Вень Лун. Я рассчитываю, что в будущем она станет мне такой же опорой, как ты. Воспитай из нее достойную правую руку главы.

– Этот ученик понимает, – Вень Лун слабо ему поклонился и опять вернулся к своим записям.

Легкая улыбка долгое время не покидала его лица.

11

– Знаешь, я должна была предвидеть все с самого начала! В книге у всех, кроме нашего великого главного героя, конечно, все идет наперекосяк! Так как же я посмела думать, что у меня может быть что-то иначе?! – Лин Фень ткнула в Хан Бао пальцем, который только и делал, что сочувственно кивал, косясь на пустой кувшин рядом со столом, где он расположился с сестрой. – Я сейчас себя так глупо чувствую! Я просто хотела тихой спокойной жизни на отдаленном уютном пике!

– Ха-ха… сестра, сестра, я думаю, тебе лучше пока перестать пить… Может, этому младшему налить тебе воды?

– Эта старшая сестра не виновата, что ее младший такой проблемный! – Она закатила глаза и фыркнула, опять пригубив чашку. – Помочь тебе избавиться от неприятности – мой долг!

– Выпив все украденное мной вино? – Хан Бао усмехнулся, наблюдая за девочкой, что обвела пальчиком горлышко кувшина. В этот момент мальчик отчетливо понял, что Лин Фень и правда в чем-то похожа на него, отчего ее образ «предводительницы банды» только усилился.

– Вот именно! Ты должен быть благодарен сестре за такую жертву! Она тратит свое здоровье ради того, чтобы помочь этому младшему избавиться от важной улики! Как ты вообще додумался притащиться ко мне вечером с ВИНОМ?!!

– Тш-ш-ш, тш-ш-ш, сестра, не так громко! – спохватился Хан Бао, воровато оглянувшись. – А что, если твоя служанка услышит?!

– Хм, – она задумчиво поджала губы и кивнула. – Ты прав. Если Мей услышит, она присоединится. Но эта старшая сестра очень жадная. Она не хочет делить такое вкусное вино с кем-то еще!

Хан Бао прыснул, пытаясь сдержать хохот, но потерпел неудачу. Повалился на спину, нащупал подушку и прижал ту к лицу, давая волю смеху, пока девочка что-то неразборчиво бормотала себе под нос, жалуясь на судьбу и проклиная какого-то автора романа с его неуемной фантазией, штампами и отвратительным миром тупых неудачников вокруг некоего мелкого паршивца с золотым пальцем, ложкой и задницей. При чем тут задница, Хан Бао не совсем понимал, но после секундного размышления решил, что это просто очень плохой человек, раз сестра его недолюбливает. А раз сестра его недолюбливает – он точно не позволит ему приблизиться к ней.

Хан Бао наконец-то пришел в себя, вернулся в прежнюю позу и с улыбкой смотрел на сестру, что все еще дулась на кого-то и растерянно играла с пустым кувшином вина. Прошло несколько недель с тех пор, как миновал экзамен, но для мальчика все это слилось в один бесконечный день, состоящий из тренировок, занятий с сестрой, постоянной борьбы за свое место в негласной иерархии пика Нефритовой Ветви и редких минут покоя. Сестра Лин Фень была отличным учителем: с ее помощью он уже мог более-менее понимать книги, что им выделили заклинатели, помогающие мастеру Лей Мингу с обучением младших, отчего количество насмешек над ним резко сократилось. Мастер поначалу не одобрял его частые вылазки на пик Бронзового Котла, но после сменил гнев на милость, узнав, что тот тесно общается с Лин Фень, решив закрыть на это глаза, за что мальчишка был тому весьма благодарен.

– Лин Фень, я увидел свет… – Дверь открылась, и двое учеников замерли, как перепуганные зайцы, уставившись на мужчину в дверях.

«Нет, только не это. Почему это происходит со мной? Сначала внезапный старший брат, теперь через пару недель учитель… Протагониста еще и в помине тут нет, но этот мир словно чувствует, что я ему ничего хорошего не желаю!» – Девушка попыталась спрятать кувшин вина за спиной, но передумала, осознав, что ее учитель смотрит прямо на него.

– Какое ужасное нарушение, младшая ученица Лин Фень. Распивать вино вечером в компании мужчины. Тцк-тцк… Я глубоко разочарован, – холодно прозвучал голос Бей Сяолуна, решившего проведать свою ученицу перед сном, закончив свои переговоры с Сон Мей, которая сейчас хлопотала у дворика недалеко от покоев девочки.

Лин Фень шепнула Хан Бао заветное «беги!», и тот рванул к окну как ошпаренный, но с болезненным стоном упал на пол, столкнувшись с невидимым барьером. Бей Сяолун сокрушенно покачал головой, входя в комнату девочки и закрывая за собой дверь.

– Какое распутство… какое неуважение к старшим и правилам секты горы Лань! Да и еще этот молодой человек смеет убегать от меня?! На колени! Ты осознаешь свою ошибку?

Лин Фень растерялась и метнулась к мальчику, помогая тому встать, вздрогнула, почувствовав давление ауры бессмертного, а после рухнула на колени, потащив Хан Бао за собой, отвешивая тому смачный подзатыльник, чтобы он склонил голову перед мастером.

– Эти ученики сожалеют! Прошу вас, мастер, этого больше не повторится!

– Хаааа… я знаю, что твой младший брат часто тебя навещает. Неужели я был слишком мягок, позволив такую поблажку Лин Фень, доверившись ее благоразумию? Этот наставник испытывает большое сожаление о своей ошибке.

– Эта ученица виновата! – быстро проговорила Лин Фень и хотела продолжить, но учитель вновь перебил ее:

– Ученица Лин Фень должна понести наказание. Но сегодня у ее учителя хорошее настроение, поэтому он позволит ей объясниться!

Лин Фень посмотрела на Хан Бао, который тоже не знал, что ему делать, и растерянно поглядывал на сестру, судорожно пытаясь сообразить, как ему поступить. Если бы это был кто-то другой, мальчишка бы быстро обнажил свою настоящую натуру, но Лин Фень… Он не может показать ей свою дурную сторону, просто не может! Мальчик решительно вздохнул и набрал воздуха в легкие, желая попросить мастера пика Котла наказать его за двоих, как вдруг девочка неожиданно подала голос:

– Мастер… Мастер, пожалуйста, простите грубые манеры этой ученицы! Этой ученице следовало предложить вина наставнику первым!

– Что?.. – пораженно выдохнул Хан Бао, тут же тихо крякнув, так как та двинула его локтем в бок, сохраняя самое благодушное выражение лица, на которое была способна. С учетом внешности девочки это больше походило на то, что юная демоница вот-вот огласит приговор, как убить пленника: медленно и мучительно или же еще медленней и мучительней. Бей Сяолун поднял бровь. Веер скрывал выражение его лица, но глаза отчего-то потеплели.

«Это дитя… Ха… настоящая мелкая дьяволица. Я был точно таким же с Лей Мингом в юности… – невольно он вспомнил, как сам прокрадывался на пик алхимиков в надежде утащить хотя бы маленький кувшинчик, отчего на лице мелькнула легкая улыбка. – Через год эти двое станут взрослыми. Отчитывать их неразумно, пусть лучше учатся нормально пить. Лин Фень, кажется, это особенно не помешает. В будущем она станет правой рукой Вень Луна, так что пить придется частенько…»

Молчание наставника затягивалось, отчего дети занервничали еще сильнее. Неожиданно раздался шелест одежды, мягкий стук… Лин Фень отважилась поднять глаза и молча наблюдала, как Бей Сяолун садится на одну из подушек у стола, рукой машет детям подходить и вытаскивает из кольца-хранилища чарку, ставя ее на стол.

В прострации, совершенно не понимая, что происходит, Лин Фень вернулась на свое место, даже не услышав, как за ней тихонечко ползет Хан Бао, с опаской поглядывая на «белоснежного эльфа номер два». В молчании она налила вина наставнику, после наполнила чарку Хан Бао и только потом свою, поднимая ту двумя руками, ожидая слов учителя.

– Руки чуть согнуты в локтях, подбородок опусти немного ниже, а чарку приподними еще на пару… да, вот так. Теперь я вижу, что ты благородная дама, – немного ворчливо заметил Бей Сяолун. – Этот учитель решил, что твоим наказанием будет научиться правильно пить, дабы этому учителю не было стыдно за тебя на банкетах.

Наставник пригубил вина, опять удивившись:

– Это же… «Песня сотни слив». И как тебе, мелкий паршивец, удалось выкрасть его?! – Лицо наставника дрогнуло, и он посмотрел на Хан Бао, чуть нахмурившись.

– Ах… я случайно… – неуверенно начал мальчик, поглядывая на Лин Фень в надежде найти в той опору. Та только покачала головой и тихонько пожала плечами, ясно давая понять, что сама не понимает, что происходит.

Поведение учителя противоречило всем правилам, уставу, нормам морали и приличиям Древнего Китая, насколько девочка могла знать. Лин Фень почувствовала, что голова ее вот-вот взорвется от всех этих несоответствий, однако смех наставника помешал ей погружаться в пучины рассуждений. Он улыбался, подперев ладонью голову, и разглядывал мальчика.

– Так ты ученик Лей Минга? Ха, стал старейшиной позже меня, а смеет утверждать, что у него нет достойных учеников! Вот же, сидит передо мной один умелец, обманувший эту старую каргу Ши Ю!

Старая карга?! Лин Фень просто ушам не поверила, наблюдая за тем, как мужчины обмениваются историями. Хан Бао с упоением рассказывал ее наставнику, как обманул патрулирующих учеников и сумел прокрасться в погреб, используя несколько выученных им талисманов, пока сам мастер с крайне благосклонным выражением лица слушал его, добавляя пару острот, изредка прикасаясь к вину. В этот момент Лин Фень остро почувствовала всю правдивость поговорки про яблоко и яблоню, вспомнив Вень Луна, когда тому не было нужды строить из себя всеми уважаемого старшего ученика. А рассказ Бей Сяолуна о том, что в том же возрасте, что и Хан Бао, он тоже нарушал правила, чем вызвал у последнего едва ли не щенячий восторг, сменившийся ворчанием, что на пике Нефритовой Ветви его бы за такое избили бамбуковой палкой, окончательно возвысил мастера пика Котла в глазах мальчишки.

– А тебя и высекут, – все таким же миролюбивым тоном заметил Бей Сяолун, дружелюбно улыбаясь. – Но тяжесть ударов будет зависеть от обстоятельств.

– Мастер! Можно ли избежать этого?.. – спросила она с осторожностью, подливая вина наставнику, пересекаясь с ним взглядом и смущенно его отводя.

– Вполне, если ты согласна взять вину на себя и выдержать еще одно мое наказание.

– Не наказывайте сестру! Это я пришел, и я принес кувшины! – тут же взвился Хан Бао, но Лин Фень остановила его словесный поток, подняв ладонь:

– Я твоя старшая. И, как старшая, я возьму ответственность на себя. Каково будет мое наказание, мастер?..

– О… Двадцать кругов с новыми утяжелителями, а потом отжимания. Сможешь сделать хотя бы два, и я прощу тебе эту выходку. Если нет, перепишешь книгу правил горы Лань десять раз, – заметил он.

– Эта ученица понимает, – она вздохнула и вежливо ему поклонилась, опять ударив паренька в бок, когда он попытался открыть рот снова. – Эта ученица согласна.

– В таком случае возьми этот талисман и принеси нам еще один кувшин вина из моего кабинета. Приложишь к шкафу, и откроется пространство-погреб. Возьми точно такое же.

Лин Фень молча поджала губы и вежливо поклонилась, встав, забирая у мастера талисман из рук. Она прекрасно понимала, что никакого «точно такого же вина» она не найдет в его кабинете. Мастер действительно был ловок: нашел отличный предлог выставить ее из комнаты, чтобы переговорить с Хан Бао наедине… Лин Фень оставалось только догадываться, что ему было нужно.

«Притаюсь тут и послушаю разговор!» – решила девочка, тихо обогнув здание и прокрадываясь к окну на корточках, прильнув к зданию ухом. Воровато оглядевшись, она тихо приложила к стене продолговатый стакан, сделанный одним учеником-стеклодувом по ее просьбе спустя целый день уговоров и плаксивых выражений лица с ее стороны, похвалив себя за предусмотрительность.

Зная то, что может ожидать по сюжету романа, Лин Фень заранее готовилась ко всевозможным ситуациям, что ее могут поджидать, чувствуя себя настоящим секретным агентом. Сейчас у нее осталось мало духовных камней, но в будущем, когда сможет перейти на более высокие стадии очищения, она сможет выполнять поручения, что тоже будут хорошим подспорьем для ее финансов: рассчитывать на оставленный старшей сестре бизнес Лин Фень и не думала, зная, как переменчив успех.

Самым крупным ее вложением сейчас было пространственное кольцо малого размера: даже с вместимостью обычного рюкзака оно стоило таких денег, что крестьянская семья могла жить целый год, не отказывая себе ни в чем. Учитывая «удачу» Лин Фень, ее надежды оказаться от главного героя как можно дальше таяли как дым, поэтому она выбрала другую тактику, пройдя через все стадии принятия, и приступила к действиям. Ей следует быть готовой ко всему, чтобы успешно исчезнуть при первом же удобном случае куда подальше и сделать вид, что ее все-таки тут не было. Заготовки для талисманов, самодельный карандашик, стеклянный стакан, острейшие шпильки… Лин Фень потихоньку собирала свой «тревожный чемоданчик», просчитывая всевозможные варианты наперед. Сейчас она копила деньги на вервие бессмертных и гибкий меч, который можно было обернуть вокруг запястья тяжелым браслетом. Техники меча были обязательны для любого пика, и пусть пик Котла значительно уступал другим в войне, при должном старании Лин Фень сумеет перенять техники веера и гибкого оружия своего мастера, что станут ей подспорьем, а меч… Что ж, нужно только подумать, как уговорить старших учеников Сосны показать ей пару приемов. Впрочем, Лин Фень даже не сомневалась в том, что это будет непросто.

«Дьявол! Ничего не слышно! – Она перестала тихо водить стакан по стене в попытке что-то расслышать получше и вытащила бумагу для талисмана с карандашом, ненадолго задумавшись. – Укрепление? Нет, в таком случае стакан станет прочнее, изменится акустическая проводимость… О, точно… Вень Лун рассказывал, что можно изменить течение Ци воздуха, значит…»

Девушка быстро нашкрябала на бумажке символ и вздохнула, чуть неумело передавая ему каплю собственной Ци, глядя, как символ тускло засветился. Положила талисман внутрь стакана и радостно заулыбалась, наконец-то услышав, что там происходит.

– Значит, Хан Бао… Признаться, ты приятный собеседник, пусть и скрытный, – заметил Бей Сяолун, чуть прищурившись. Мальчик настороженно посмотрел на него и кивнул, не опуская взгляда. – Хах, держишь противника всегда в поле своего зрения? Это хорошо. Как давно ты и Лин Фень общаетесь?

– С момента первой встречи, – ответил он, осторожно взяв чарку и делая глоток. Глупое выражение сменилось на отрешенное и спокойное: Хан Бао отчетливо понимал, что перед этим человеком играть роль милого братца бессмысленно, тот в два счета раскрошит его маску и не заметит. – На корабле, что доставил нас к подножию гор.

– Вот как. Я смотрю, ты очень привязан к ней. Это хорошо. Правила секты поощряют связь между пиками, но каждой связи есть предел.

– Этот ученик понимает, и он не намерен перешагивать границу. Пику Бронзового Котла не о чем беспокоиться.

«Ха? Вот как. Вот я и узнала пробел в истории антагониста. Что в романе, что сейчас, он тот еще притворщик. Я воспринимала его как дитя, думая, что еще что-то можно исправить, а на самом деле… – она закусила губу, испытывая досаду. – Все-таки я позволила себе расслабиться рядом с ним… Думай, Лин Фень. Ведь все же, если посмотреть, это хорошо, что ты узнала об этом сейчас. Ты всегда понимала, что он не благодетель и не дурак, но… Хм, даже паршивый осел может сослужить службу. Тебе просто нужно подумать, как направить его склонность к разрушению и интригам на благо. Глупый автор! С такой-то предрасположенностью к пороку неудивительно, что после он и вовсе испортился с приходом протагониста! Но ведь в каждой истории нужен злодей, да? А то читателям будет скучно».

– Ха, теперь я вижу, что ты его ученик. Лей Минг имел виды на Лин Фень. Ты знаешь об этом? – На этих словах учителя девочка за стеной удивленно расширила глаза и вся обратилась в слух.

Хан Бао поджал губы и проигнорировал вопрос. Несмотря на то что это было весьма невежливо с его стороны, Бей Сяолун был не из тех учителей, что помешаны на законах и дисциплине, поэтому пропустил это сквозь пальцы, продолжая:

– Передай своему мастеру, что это даже не обсуждается. Лин Фень – моя ученица. Что бы там ни говорили его… «предсказания», – последнее он буквально выплюнул, что не укрылось от мальчика.

– Правила секты не запрещают ученикам покинуть свой пик и взойти на другой, – спокойно заметил Хан Бао, разглядывая чарку. – Если Лин Фень захочет уйти, она это сделает. Этот ученик полагает, что с характером его старшей сестры ничто ее не остановит.

– Правила… Да. Правила. Сухие строчки в старых запыленных книжках, мало что имеющие общего с настоящим. Возможно, наши предки были идиотами, если думали, что новые поколения будут лучше и благородней. Да, правда в том, что сменить пик она может… Но в глазах учеников ей никогда не вырасти выше предателя своего пика, – он фыркнул, посмотрев мальчику в глаза. – Лин Фень – моя ученица. Запомни это.

– В таком случае мы с вами соперники, уважаемый мастер, – мальчик вежливо поклонился ему, а учитель недоуменно выгнул бровь.

– Ха? Отчего это?

– Этот младший никому не отдаст свою сестру просто так.

– Ты… Ах… ха… Ха-ха-ха-ха-ха! – Бей Сяолун искренне рассмеялся, даже взмахнув чаркой вина в руке. – Вот оно что! Боюсь, я разочарую этого ученика… Я или ты, как думаешь, кого она выберет?.. Мастера, способного дать ей и силу, и власть, или же мальчишку, что не умеет ничего, кроме как красть вино у братьев из соседнего пика?..

Хан Бао недовольно нахмурился, но промолчал. Этот человек напротив с белоснежными волосами и холодными синими глазами был гораздо сильнее его, и поэтому был прав. Но если он будет учиться и стараться не меньше Лин Фень, то у него есть шанс превзойти его. И тогда правда окажется на его стороне.

– Пока ты не понял все неверно окончательно, позволь этому мастеру сказать тебе еще кое-что. Лин Фень моя ученица, и только. Здесь видишь в ней что-то большее только ты, однако это не значит, что даже если ты предложишь ей быть парой, она примет твое приглашение. Не потому, что ты слаб или недостоин. Но потому, что ты ненадежен. Я вижу, что ты можешь вырасти достойным благородным мужем, что способен твердо стоять на ногах. Но станешь ли ты благородным мужем, опорой которому будет служить сила, власть, деньги, влияние, слава или страх? Что будет силой за твоей спиной?.. Подумай над этим хорошенько. Сейчас ты ничего не способен ей дать. Но в чем-то ты прав… Да. Мы действительно соперники, пусть у каждого собственная цель удержать ее. Гении, подобные тебе, рождаются раз в тысячу лет, но они неизбежно проигрывают тем, кто вкладывался сильнее. Ты и Лин Фень. Разрыв между вашими способностями огромен… Но ты ей проиграешь. Ты будешь сильнее, но проиграешь.

– Почему? – не удержался мальчик, закусив губу, глядя как мужчина усмехается, берет своими изящными руками кувшин и наливает себе вина.

– Этот младший ученик пика Нефритовой Ветви должен найти ответ самостоятельно. Если ты и правда не хочешь понести наказание, то советую идти сейчас. Этот разговор останется здесь, – ответил мастер, делая глоток. – О сестре можешь не волноваться… Она не станет обижаться по пустякам.

Хан Бао некоторое время буравил его взглядом. Поднялся с идеально прямой спиной, отвесил мастеру пика поклон и, пробормотав прощание, торопливым шагом покинул комнату, слыша смешок мастера.

– Лин Фень, Лин Фень… Этот мастер и правда должен наказать тебя. Войди. – Поняв, что бессмысленно прятаться и куда-то убегать, девочка только тяжко вздохнула и запрыгнула в комнату через окно.

– Эта ученица забыла, где дверь?..

– Эта ученица не хочет пересекаться с младшим братом, – буркнула Лин Фень, закрывая за собой ставни поплотней. Мастер предусмотрительно зажег несколько ламп, щелкнув пальцами и продолжая как ни в чем не бывало пить вино дальше. Лин Фень положила талисман мастера на стол и села напротив, терпеливо дожидаясь, пока тот соизволит заговорить с ней.

– Что ты думаешь о том, что услышала сейчас?

– Я думаю о том, что мой мастер заслуживает моего почитания. Чтобы так просто разгадать все, нужно иметь большой талант… и не менее большой опыт. О младшем брате… Да, я знала с самого начала. Мастер, вам не о чем беспокоиться. Эта ученица выбрала этот пик своим домом, и кто бы что ни говорил, моего решения не изменить.

– Да? А что, если я скажу, что я не стану предпринимать никаких действий, чтобы низвергнуть тебя, если ты решишь уйти? – спросил он, приподняв бровь. – Даже пришлю подарки на твою свадьбу с этим мальчишкой.

– Все равно, – она слабо улыбнулась и покачала головой, наблюдая, как ее мастер с ленивой грацией тянется к вину и наполняет ее чарку. – Мое решение останется прежним.

– Выпей со мной. – Звучит не как приказ, но как просьба. Бей Сяолун улыбается, и в его глазах отражаются блики от зажженных ламп в комнате. – Не каждую ночь обнаруживаешь, что кажущийся самым благоразумным ученик пика не лишен недостатков. Это… делает тебя человеком, Лин Фень.

– Разве до этого я не была им, мастер?.. – спросила она спокойно, завороженная его видом, чувствуя, как сердце пропускает удар. Застигнутая врасплох неожиданной мыслью о красоте наставника, Лин Фень поторопилась принять чарку из его рук, старательно избегая прикосновения, и чуть пригубила вина, чтобы перевести дух. Нельзя. Она вообще-то здесь не за этим…

– Кто знает, кто ты на самом деле? Если я спрошу тебя, кто ты, что ты ответишь?..

– Лин Фень, конечно же, – она пожала плечами, словно это было что-то само собой разумеющееся.

– Это не ответ, – он тихонько ей улыбнулся. – Кто ты?

– А… м-м… Человек? Ваша ученица? Ученица секты горы Лань? – принялась перечислять она первое, что приходило в голову, на что учитель только и делал, что отрицательно мотал головой, сохраняя улыбку на лице. Лин Фень опустила взгляд на вино. Если это не было правильным ответом, то тогда… – Я девочка, что блуждает в темноте и пытается найти правильную дорогу.

– И вот наконец-то мы услышали верный ответ, – заметил он с выдохом, кивая. – Запомни это. Сейчас твое «я» – дитя, что ищет путь. Но что значит правильный? Как ты можешь быть уверена в том, что избранная дорога верна?

– Она будет правильной, потому что это будет путь, который выберу я, учитывая все факторы и обстоятельства.

– Хах! А я только заготовил вопрос, действительно ли это ТВОЯ дорога, а не та, к которой тебя подтолкнули, но эта ученица меня опередила… – он усмехнулся. – Ты умнее своего возраста, Лин Фень. Кто ты? Скрытый гений, что дремал и вот-вот должен проснуться окончательно?

– Я лишь девочка, что ищет правильную дорогу, мастер, – она улыбнулась. Люди за столом замолчали, а после поклонились друг другу, прежде чем сделать глоток, без слов выражая благодарность за мудрость.

– Что ты решила? – спросил он наконец. – Теперь, зная, что за его желанием быть тебе «идеальным братом» стоит еще и другой человек?

– Поступлю как должна, – спокойно заметила девушка, разглядывая свою чарку. – Мне ни к чему любовь и чаяния Хан Бао. Он потянет меня вниз. Поэтому лучше я действительно стану той, кто удерживает, а не удерживается… Пока что-то еще можно исправить, я должна обязать его пройти ритуал кровных уз. В таком случае он больше не посмеет желать стать мне чем-то большим, если моя честь и правда имеет какую-то ценность в его глазах… Но это только умалит проблему, но не решит. Эта ученица понимает. Сила разрушения, что дремлет в нем, так или иначе вырвется. Я хочу поступить так же, как поступил бы мой мастер: подхватить эту силу и направить по нужному руслу. Скажите, учитель Сяолун… о каком предсказании вы говорили?

– Сначала покажи мне вещицу, из-за которой ты все услышала. Если бы не талисман, я бы не почувствовал его. Ты довольно талантлива, твой шаг тихий, и будь я учеником, мог тебя и не услышать. Сон Мей тренирует тебя?

– Иногда, когда выдается свободное время у нас обеих, – заметила девушка, вкладывая в протянутую руку своего наставника стеклянный стакан с бумажкой. Тот, моментально сосредоточившись, принялся вертеть изделие, иногда издавая тихое хмыканье. Вытащил бумажку, издал довольный смешок и вернул все как было, поставив стакан на стол.

– В основе этого… изделия лежит звук, мастер. Принципы его… работы, это, м-м… Форма стакана сужается ко дну, благодаря чему тот усиливается. Само пространство внутри стакана, когда подставляешь его к стене, образует что-то вроде… мешка, где звук и воздух приходят в единую систему благодаря форме. За счет воронки стакана звук как бы концентрируется, а энер… Ци звука становится сильнее, – попыталась объяснить как можно более примитивно Лин Фень, старательно избегая терминов ее мира, наблюдая как наставник переворачивает стакан и припадает к тому ухом, продолжая ее слушать. Опустил руку под стол, издал щелчок пальцами и удивленно отпрянул.

– Он и правда стал громче ожидаемого! – На лице мастера отобразился восторг, и он с уважением посмотрел на Лин Фень, что нервно заерзала на подушке. – То, что ты говорила… Ученые пиков много лет изучают подобные вопросы, это довольно сложная к пониманию модель, а ты не только понимаешь, но и сумела применить на практике, и как! Всего лишь стеклянный… стакан?

– Ах… ха… ха… Мастер, это… просто детская шалость, ничего серьезного… – неловко начала она, наблюдая, как Бей Сяолун продолжает вертеть стакан, что-то бормоча.

– Если это немного доработать, то талисман не понадобится. Эта вещь тогда не будет содержать ни капли Ци, а значит, обнаружить или заподозрить станет почти невозможным, хм… Нет, продавать массово нельзя, ни в коем случае… Воронка, значит? Если сделать более острый угол, то…

– Мастер! Наставник Сяолун! – позвала она увлекшегося бессмертного, что уже приложил стакан к стене и с хихиканьем слушал разговор учеников в соседней комнате. Он повернул голову к ученице и кашлянул, понимая, к чему она клонит.

– Эта вещь недостойна ученицы пика Котла, – заметил он высокопарно, пряча стакан за спиной. – Этот мастер заберет ее.

– Ну уж нет! – воскликнула Лин Фень, решив отбросить все формальности. Эпоха, дисциплина, приличия, все это утратило какое-либо значение. Она достаточно следила за творящимся вокруг нее безобразием, а легкое опьянение и горечь от осознания, что мир решительно настроен против ее планов, окончательно выбили барышню из душевного равновесия на сегодня. – Если учитель хочет это использовать, он должен заплатить мне!

– Ты смеешь требовать денег с собственного наставника?! – Голос Бей Сяолуна звучал холодно, однако выражение лица говорило об обратном. Казалось бы, поведение мелкой девчонки его раззадорило, и он с большим интересом уставился на Лин Фень. – Смелое создание! Ну, и чего же ты хочешь?..

– Если учитель использует это для себя, то пять средних духовных камней. Если он намерен продавать мое изобретение, то я хочу свою долю с каждой партии товара.

– Этот учитель подумает над этим, – он прищурился и все же вернул стекляшку ребенку. Лин Фень торопливо спрятала ее в кольцо. – Считай это моим уроком, что я столь честен. Будь на моем месте кто-то другой, тебя бы могли уже ограбить.

– Учитель не такой, этой ученице незачем волноваться, – заметила она спокойно, вздохнув и возвращаясь на свое место. – Учитель, вы говорили, что расскажете мне о предсказании мастера Лей Минга.

– Слово следует держать, верно, – он кивнул и задумчиво повертел прядь своих волос в руках. – С чего начать… Лей Минг довольно известный предсказатель, однако не все его слова следует трактовать буквально… Тому было видение, что на пик взойдет дева пустой души из мира, откуда боги следят за нами глазами тысячи тысяч… Поначалу его слова я растолковал как дурной знак, однако брат Минг успокоил меня, сказав, что в этом нет ничего дурного. Пустая душа – та, что может изменить мир. Она чиста перед миром. У нее нет здесь долгов, нет обязательств, нет веревок, что удерживают ее, и, даже если переродится, нет никакой уверенности, что она вернется в этот мир, а не перейдет в другой. Странствующая душа, как он описал это, что пришла из одного пространства в другое, способная найти ядро вселенной и сжать его в собственных руках…

Лин Фень встретилась с мастером взглядом, почувствовав, как по телу пробежала нервная дрожь. С самого начала не было ничего хорошего в том, что она отправилась сюда. Ее действия, что казались ей правильными, раз за разом приводили только к большим ошибкам… Сама того не зная, она уже не просто в логове тигров… Она буквально у них на блюде.

– Мастер Минг сказал так… Когда на пик взойдет дева пустой души, старые связи будут разрушены, мир рухнет и соберется заново, отраженный в осколках тысячи зеркал, где свет есть путь, ведущий в пустоту, что порождает мир, на который смотрят тысячи глаз, – заметил он, наблюдая за тем, как Лин Фень чуть вздрогнула и прикусила нижнюю губу. – Его слова кажутся очень странными, не правда ли? Даже у вознесшихся бессмертных, даже у владык демонов нет такой власти… И единственная, кто подходит под определение девы пустоты, сейчас сидит передо мной и дрожит, словно я застал что-то похуже распития алкоголя в поздний час… Так ответь же мне, дитя с Ци пустоты в теле…

Лин Фень вздрогнула и пугливо дернулась, когда учитель резко притянул ее к себе, сжав ткань ее ханьфу в кулак и подняв ее голову за подбородок, не давая и шанса отступить. Кувшин с вином упал на пол вместе с чарками и разбился.

– Мастер, что вы!..

– Год назад. Ровно год назад глупая, милая и послушная госпожа семьи Лин, Лин Фень, неожиданно открыла глаза после смерти драгоценного отца и изменилась, захватив в семье власть, влияние и бизнес. Из убыточного предприятия он превратился в преуспевающее, что уже проникает даже в столицу, используя четкие указания, оставленные маленькой девочкой. Девочкой, которая неожиданно оказывается знатоком торговли и тянется к знаниям, а ведь доселе та не шибко интересовалась науками. Перестает дерзить всем подряд, добровольно посещает занятия, частенько пропадает в библиотеках, словно в попытке что-то отыскать… А после проходит испытание, становится третьей на отборе горы Лань и демонстрирует свои незаурядные многочисленные таланты, которыми попросту не может обладать барышня тринадцати лет… что ни разу в жизни не трогала ни грязи, ни глины. Ее способность просчитывать наперед невероятна, но не совершенна, иначе бы она не допустила такой ошибки, рассчитывая, что бессмертные побрезгуют расспрашивать слуг ее дома и горожан. Так ответь же мне…

Лицо мастера оказалось совсем близко, и его зловещая улыбка заставила сердце девочки забиться перепуганной птицей.

– …Кто ты на самом деле?..

Лин Фень издала тихий вздох. Мастер вновь поймал ее в капкан.

12

Хватка учителя была настолько сильной, что Лин Фень забыла, как дышать, чувствуя угрозу, исходящую от Бей Сяолуна, и все, на что ее хватало – смотреть в глаза мужчине напротив, пытаясь унять панику и думать рационально. Один миг, растянутый в целую вечность, касание чужих пальцев к белой коже, жесткий удар затылком о деревянный пол – и весь мир перестает существовать: одежды наставника следуют за хозяином, взметнувшись вверх и опускаясь, скрывая от них весь мир. Рука сдавливает горло чуть сильнее, Лин Фень вскрикивает от боли и тут же теряет голос. Сяолун напоминает ей о древних демонах, способных уничтожить целый мир взмахом ладони – а мастеру хватит всего лишь щелчка, чтобы обратить ее в пепел.

Она корила себя за эту ужасную ошибку попаданца, корила себя за самоуверенность, будто бы в этом мире никто не додумается проверить ее прошлое, корила себя за неосторожность, корила роман и целый мир за то, что оказалась здесь, и… Вдруг поняла, что все это ее вина. Она недооценила опасность, пренебрегла заметанием следов в своем «смертном» прошлом и наивно думала, что нехватка информации о пике в книге связана с его непримечательностью… Все это была лишь ширма, игры закончились с тех пор как ее нога ступила на центральную площадку у портала. Теперь это ее мир, нравится ей это или нет, и придется выживать всеми возможными способами. В голове мелькали мысли и обрывки брошенных слов, разговоры с мастером, смех Вень Луна и улыбки Хан Бао, прощальные слезы Лин Тень и ворчание Мей…

– Я… – она запнулась, с ужасом посмотрев в глаза собственного учителя. Что она должна сказать? Что должна сказать, чтобы спасти свою жизнь?!

– Я… – горло чуть ослабили, словно поощряя продолжать. Синие глаза наставника смотрели прямо на нее. – Я уже жила здесь…

Сяолун отступил, позволяя той приподняться и откашляться, схватившись за шею. Он холодно посмотрел на нее, чуть исподлобья, и поджал губы.

– Продолжай… ученица Лин Фень.

Сначала Лин Фень не могла поверить, что это сработало. Стандартный прием: реинкарнация не такая уж необычная вещь для всяких фантастических романов, и девушка ухватилась за это, как утопающий за последнюю соломинку, судорожно пытаясь придумать на ходу правдоподобную версию, укладывая свои знания сюжета и персонажей в стройную структуру рассказа.

– Однажды… я умерла, – начала она, с опаской глядя на Бей Сяолуна, который, казалось, полностью расслабился и с ленцой поглядывал на нее, но Лин Фень прекрасно понимала, что мастер был собран как никогда. – Я… я не знаю, с чего начать.

– С самого начала, ученица Лин Фень… Если ты действительно она. Впрочем, я уже проверил тебя на одержимость, – он усмехнулся краешками губ и тут же вернул себе строгое выражение. – Поэтому я склонен выслушать тебя.

Сердце девочки пропустило удар: сейчас все зависит от того, насколько убедительной она может быть…

Что она помнила о Лин Фень в романе?.. Добродушная, милая, глуповатая, влюбившаяся в главного героя с первого взгляда, почитавшая того больше, чем предков, и безропотно отдавшая ему всю себя с радостной улыбкой на лице… Та Лин Фень прошлого была даже не третьесортным персонажем, чье имя фигурировало в трех главах одной арки, а после финале романа. Для книги она была никто, однако…

«Это больше не роман, – она сжала руку в кулак и закусила губу, позволяя эмоциям показаться на лице, зная, что в этой ситуации ее скорее всего поймут неправильно и не в ее пользу. – Теперь это моя жизнь, и я…»

– Не бойся, дитя. Все, что ты расскажешь мне, останется между нами, – на этих словах наставника Лин Фень вздрогнула и подняла на него свои темные глаза с золотыми искрами.

Какую историю ей рассказать наставнику сейчас?..

Несколько долгих секунд она смотрела на мужчину, словно пытаясь набраться смелости, а после заговорила, решаясь пойти на риск. Полуправда лучше лжи или полностью правдивой истории.

– Я и правда умерла, мастер, – она опустила голову и выдохнула, после чего продолжила рассказ, сплетая ложь и правду воедино. – Я была простой смертной, дочерью семьи Лин. Наш бизнес не был плох, но не был и выдающимся, мы хорошо жили, но не сказать, что были счастливы… Моя старшая сестра вышла замуж за человека, что не любил ее. Его выбрали для нее наши дяди, и пусть он не был внимательным и любящим, но хотя бы не бил… К сожалению, он увлекся азартными играми и продал мою сестру, пытаясь погасить свой долг и уверяя, что скоро вернется за ней и все-все выплатит тем людям, но так и не смог. Он играл и играл в надежде на большой куш, но делал только хуже. Я продала все свои драгоценности, но они сказали, что этого недостаточно… Тогда этот ужасный человек захотел продать семейное дело, но дяди ему помешали, и тогда… Он покончил с жизнью, а ко мне пришли за его долгами. Когда… когда я уже сама была готова стать рабыней, я встретила человека, что спас меня и вызволил мою сестру, позволив нам жить, но… Сестра была так слаба, что не прожила долго. Этот человек остался со мной и помог восстановить утраченное, и я отдала ему свое сердце. Он предложил мне стать его женщиной. Я согласилась, хотя знала, что у него уже есть супруга и несколько наложниц. Он был очень добр ко мне и заботлив, но после того, как наши магазины и шахты перешли к моему новому супругу, он ни разу не навестил меня… Я думала, он сильно занят, ведь он был одним из заклинателей сект совершенствующихся, поэтому я старалась быть понимающей и жила в компании еще нескольких его наложниц, увлеклась вышивкой и лепкой… Они были хорошими девушками, и нам было весело вместе, пока… Другой человек не ворвался в наш дом. Все горело огнем, кто мог сражаться, сражался, а я пыталась спастись, но увидела, как человек пытается убить моего мужа, и тот не может подняться или даже выставить перед ним руку, поэтому я бросилась на меч, чтобы защитить возлюбленного… Наверное, учитель думает, что это было глупым поступком, да?.. Теперь я считаю так же… Я видела, что было дальше. Мой муж… человек, которому я отдала всю себя и все, что было моим просто… Отбросил мое тело как мешок, не удостоив меня даже взгляда, даже слова потом! Словно я была вещью, что была хороша, пока он не видел меня. Он больше… никогда не вспоминал меня, а похоронили меня без почестей в простой могиле, даже не отправив весточку моим дядям. Смерть открывает глаза, наставник. Тогда я была тряпкой, о которую вытирали ноги. Которую использовали и бросили в дальний угол. Я сильно пересмотрела свои взгляды, мастер. И в тот момент, когда я осознала всю неправильность этой любви, поняла настоящее отношение ко мне человека, которого любила, я… Проснулась в теле двенадцатилетней себя. В тот день я поклялась, что эта история никогда не повторится. Я прожила двадцать пять лет в той жизни… То, что я знаю сейчас, – опыт моей ошибочной версии себя. Я знаю, что он жалок и недостаточен для бессмертных, но это лучше, чем ничего! Поэтому я отправилась сюда. В той жизни я считала, что ни за что не пройду экзамен, поэтому даже не стала пытаться. Но раз я решила, что я изменюсь, то я это сделаю.

– Тебе придется меняться даже сильнее, чем ты думаешь, – мастер вздохнул и прикрыл глаза. В комнате повисла тишина, которую Лин Фень боялась нарушать, поэтому даже ее дыхание стало едва слышным. – Я… верю тебе, Лин Фень. И это объясняет слова Лей Минга и Ци пустоты, которой так много в твоем теле. Ты умерла и вернулась. Теперь… я больше понимаю тебя. И что же ты намерена делать, раз мир подарил тебе новую жизнь?

– Вы… не удивлены? Не хотите узнать, как так получилось? Вы верите мне?! – Она удивленно посмотрела на мастера, глядя, как легкая улыбка озаряет его лицо.

– Почему я не должен верить своей ученице? Реинкарнация – огромная редкость… но все же случалась среди бессмертных, но вот чтобы простая смертная… Это интересней. Ты не лжешь мне. Скрываешь часть правды, но не лжешь. Этого достаточно.

– Но…

– Все просто, Лин Фень, – в улыбке учителя Сяолуна смешались грусть и смирение. – Ты не единственная перерожденная здесь. Более того, едва ты высказала желание стать ученицей моего пика, я заподозрил что-то неладное с тобой. В конце концов, в моей… прошлой жизни ученицы Лин Фень на пике не существовало.

– Вы?! – Она отшатнулась, пораженная откровенностью, а в голову сразу же полезли мысли, загудев роем. Реинкарнатор, ее мастер – реинкарнатор! Что будет с оригинальным романом? И имеет ли это теперь хоть какое-либо значение?!

– Да. И, полагаю, тот муж, о котором идет речь, это… Ху Юнфень?

Лин Фень охнула, и краска сошла с ее лица. Имя, которое она суеверно боялась произносить, имя, что гордо мелькало чуть ли не в каждой строчке книги, имя, что заставляло кипеть от негодования…

– Не может быть… Вам же… Вы же… – Девушка растерялась и никак не могла связать несколько слов. Происходящее вокруг не укладывалось в привычный порядок вещей. Убеждения, что она вбила в собственную голову, оказавшись здесь и смирившись со своим положением, грозились вот-вот рухнуть под весом проблем, а вместе с этим приходили все новые и новые вопросы. Реинкарнация в этом мире возможна? Ну конечно, почему нет?! Есть ли возможность, что протагонист или антагонист тоже однажды уже умерли и вернулись? А другие персонажи? – Как… как это возможно, мастер?! Что с вами произошло? Что вы сделали?!

– Умер, решив, что смерть лучше той участи, на которую он обрек меня, – жестко ответил Бей Сяолун и поднялся. Подошел к разбитому сосуду с вином, коротко взмахнул рукой, восстанавливая его. Поставил две чарки на стол, разлил вино из кувшина и кивнул на одну из чашек Лин Фень, выпивая содержимое своей одним глотком.

Девушка подобралась поближе к столику и взяла предложенное вино, вежливо кивая и делая крошечный глоток. Доселе легендарное сладкое вино «Песнь тысячи слив» казалось ей божественным нектаром, а теперь она совсем не чувствовала никакого вкуса, словно пила обычную воду.

– Ты выбрала неудачную школу, Лин Фень, – заметил он чуть устало, повертев в руках опустевшую чарку и наливая себе вина вновь. – Год. До появления на пике Нефритовой Ветви этой псины всего лишь год. И как бы я ни пытался отыскать его раньше, я не могу этого сделать… словно что-то препятствует мне.

Лин Фень растерянно кивнула, обрадовавшись, что наставник достроил цепочку сам, решив, что Лин Фень не знает об этом. Ее реакция на его слова оказалась правильной, позволив ей узнать чуть больше о происходящем здесь. Осталось только загадкой, был ли пик Бронзового Котла таким всегда на самом деле или он стал таковым, когда ее наставник воскрес. Слова мастера о том, что он не может найти протагониста, совершенно ее не удивляли: когда речь идет о главном герое, следует быть готовым ко всему. Может быть, у того есть своеобразная «защита мира», которая мешала появлению персонажа раньше необходимого.

– Наставник… если мне будет позволено спросить, то что… Что Ху Юнфень сделал с вами? – Конечно, она давно знала ответ из книги, но если она не спросит, а просто примет ответ мастера как данность, то тот может начать снова ее подозревать. Оригинальная Лин Фень ничегошеньки о нем не знала, кроме того, что позволено знать обычным людям этого мира.

– Кисти, Фень, – заметил он спокойно, разглядывая собственную руку. – Кисти и пальцы, важнейшие инструменты любого ремесленника… Он лишил меня их. Но ему оказалось мало. Он отрубил мне ноги, вырезал язык, отобрал мою силу, превратив в обычного смертного.

Он смял чарку в своей руке, и Лин Фень вздрогнула от треска керамики, испуганно посмотрев на мрачное выражение его лица. Она смотрела на Бей Сяолуна, и ужас от мысли, что ей не избежать участия в изменяющемся сюжете, соседствовал с жутким нарастающим предчувствием…

– Я не позволю ему преуспеть вновь, – заключил Бей Сяолун, растерянно посмотрев на осколки в собственной ладони и повторяя свой трюк с возвращением к прежнему виду, а после пряча в своем пространственном кольце от греха подальше. – Я знаю роль Хан Бао в этой истории. И, поверь, та не изменилась с прошлой версии событий.

«Нет… Нет, погодите-ка… но ведь Хан Бао… или же…» – она сглотнула, продолжая наблюдать за человеком напротив себя, опасность которого в ее глазах давно перешагнула опасность атомной бомбы.

– Как забавно вышло. Убитый мастер и его бывшая наложница, теперь они учитель и ученик, – он усмехнулся, а Лин Фень невольно добавила про себя, что они еще реинкарнатор и попаданец. – Что ты будешь делать, когда он заявится сюда?

– Постараюсь никогда не пересекаться, – честно ответила Лин Фень и грустно улыбнулась. – Но знаете, наставник, вся моя душа кричит о том, что это невозможно. Мир желает столкнуть нас лбами. Если честно, я желала спокойной жизни на тихом пике. Жить, стараясь не пересекаться с ним, и как можно меньше видеться с другими…

– Что? Неужели ты настолько жалкая? – Голос наставника прозвучал резко. – Этот человек воспользовался тобой и забыл, а ты желаешь спокойной жизни?

– Я… не чувствую к нему зла. И желания отомстить тоже не испытываю. Только негодование и досаду на собственную глупость, что думала, словно он может любить меня так же, как свою супругу и трех старших наложниц.

– Ах, так там был целый гарем?! – Он усмехнулся и прищурился. – Воистину бесчестный и низкий человек. Но ты… ничем не лучше его.

«Глупец. Какая разница? Этот мир существует для него. Пойти против – пойти против целого мира, а участь злодея незавидна и ужасна… Я этого не хочу. Я должна стать сильнее и сбежать отсюда домой!» – Она ничего не ответила, только запыхтела, сильнее кусая нижнюю губу.

– Тебе дали второй шанс. И ты намерена так просто сидеть, делая вид, что ничего не было, и простить ему это? Даже если ты своим бездействием избежишь этой участи… подумай о том, кто займет твое место. Подумай о тех, кто пал под его чарами. О девушках, которых он тоже использовал. Ты же была не одна, верно? Сколько… «забытых» сестер у тебя было?..

– Десять… – тихо сказала девушка, сама не веря тому, что отвечает. Десять девушек, что он тоже забыл, заперев в одном из дворцов. Бей Сяолун заговорил об этом, но Лин Фень ненадолго выпала из реальности, сильней сжав в своих руках чарку вина. Разве она не думала настучать наглецу по голове, когда читала книгу? Разве не хотела задушить этого бесчестного жеребца-осеменителя?

– Наставник, – прервала она его и подняла голову. – Наставник, послушайте! Давайте… давайте на какое-то время представим, что все это – книга. И вы, и я, и Ху Юнфень всего лишь герои романа, который может открыть и прочесть каждый. Но в этом романе главный герой – Ху Юнфень… И, как каждый герой романа, он наделен невероятной удачей, силой, богатство сыплется на него дождем, красотки готовы идти по головам ради одной его улыбки… И, согласно закону жанра такой книги, он непременно победит, преодолев все трудности, не прилагая усилий…

– Легко быть упорным, не прилагая усилий, ученица Лин Фень?

– Да, мастер. Это мои слова. Так вот… Представим, что он такой герой. Избранный. Все знают, что он главный герой, все знают, кто антагонист… Знают, что его противники потерпят неудачу и лучшее, что их может ожидать, это низвержение и изгнание… Что бы вы сделали? Как поступили, зная, что он главный герой?

Бей Сяолун некоторое время молчал. Смотрел на Лин Фень, словно впервые наконец-то увидел ее лицо, отделив от бесплотной массы учеников пика, застыв, подобно прекрасной картине.

– Этот вопрос и труден, и очень прост, Лин Фень. Если ты хочешь одолеть главного героя… просто стань главным героем сам.

– Что?.. – выдохнула она резко и нахмурилась. – Мастер! Это книга, а не мир!

– Для кого-то целая книга – это мир. Если ты считаешь, что все предопределено, то стал бы мир возвращать нас? Позволил бы помнить тот вариант будущего?.. Я так не думаю, – он усмехнулся, положил локти на стол и скрестил пальцы. – Именно поэтому ты должна стать главным героем этой… книги. Этот мальчик, Хан Бао… Он всегда соперничал с ним. Если предположить, что он антагонист, то…

– …достаточно сменить антагониста, чтобы он не погиб, – продолжила мысль Лин Фень и, окрыленная одобрительной улыбкой наставника, продолжила: – Все же героями становятся победители. Именно они обладают правом писать историю, а значит…

Внутри Лин Фень все похолодело, но вместо страха она испытала волнение, словно перед прыжком в бездну, зная, что вот-вот распахнет огромные крылья.

Все верно. Хан Бао никогда не будет настоящим антагонистом в этой истории. Истинное зло всегда прячется в тенях и скрывается за спинами тех, кто его представляет…

– В этой истории… мы и есть злодеи, – заключила Лин Фень, и ее взгляд наполнился решимостью и льдом. – Злодеи, что победят, став героями.

– Иного я и не ожидал от своей ученицы, – Бей Сяолун выглядел весьма довольным. Лин Фень улыбнулась ему и застыла в глубоком поклоне.

Если она хочет преуспеть, если она хочет выжить, если хочет отыскать путь домой, то ей следует объединиться с этим человеком. Он был совершенно прав: Лин Фень действительно выберет его, ибо у Бей Сяолуна было все, чего нет у Хан Бао.

Бей Сяолун был описан как человек, готовый заключить сделку с самим дьяволом, если нужно. И с этого дня дьяволом станет она сама.

Тишина, повисшая в комнате, превратилась в свидетеля молчаливого соглашения между мастером и ученицей, нет, двумя людьми, по воле злого рока оказавшимися низвергнутыми и по воле неба вернувшимися сюда. Здесь и сейчас двое четко принимали свои роли и свою участь. Равно как и цену, что придется заплатить в игре против того, кому об успехе поет целый мир.

«В книгах иногда главные злодеи и есть герои… Антигерои. Раз так, то я…»

– Эта ученица приносит извинения своему мастеру за малодушие. Эта ученица считала, что, оказавшись на вашем пике, сможет жить спокойной жизнью и попасть туда будет единственной ее трудностью, единственным ее усилием для того, чтобы ее судьба не повторилась… Отныне эта ученица приложит все усилия, чтобы быть достойной своего учителя и достойной того, чтобы мир запел для него.

– Для нас, – поправил ее Бей Сяолун, касаясь ее локтей, призывая посмотреть на него. – Отныне мы связаны с тобою тайнами, что крепче основания нашей горы. И если эта ученица действительно несет ответственность за свои слова, то этот мастер сделает ее героиней ее собственной истории.

– Учитель!

– А этот учитель будет стоять подле нее, – он вздохнул и поднялся. – Отдыхай. Завтра же я начну тренировать тебя. И, поверь, раз уж мы знаем… я не буду к тебе милосерден.

Лин Фень поклонилась ему и разогнула спину только тогда, когда дверь за наставником закрылась. Опустила глаза и сжала кулаки.

Если мир так против ее планов и ее чаяний… Если он так сильно жаждет ей помешать, то…

Она станет злодейкой, что перевернет историю в свою пользу. Жаль, что Хан Бао оказался всего лишь исполнителем, инструментом в руках… Если Бей Сяолун изначально стоял за хотя бы частью событий новеллы, то описанный в романе антагонист был лишь удобной марионеткой… И эту участь он опять приготовил для него.

К сожалению, Лин Фень думала по-другому. Она сделает Хан Бао тем антагонистом, что будет стоять с ней на одном уровне. У Ху Юнфеня были сильные слуги, прекрасные, могущественные и богатые, жена и три любимые наложницы, редкий боевой зверь, а у Хан Бао демоническая культивация, секта за спиной и ни одного истинного друга. Жаль, что придется разбить его чаяния относительно нее, но так будет лучше для обоих.

Некоторое время Лин Фень молча смотрела на закрытую дверь, словно ждала, что та вот-вот распахнется, и она увидит своего учителя или братьев снова. Или Сон Мей, она была бы сейчас рада любой компании, просто чтобы не чувствовать этой жуткой усталости и одиночества, что она испытала сейчас. В голове стало пусто, словно все мысли из нее утекли, как из дырявого горшка, усталость и переживания, что она сдерживала все это время, грозились прорваться наружу через плотину спокойствия и…

Лин Фень не выдержала. Медленно прибрала в комнате, разделась и рухнула на кровать, лицом в подушку. Некоторое время она молча лежала, не шелохнувшись, а после крепко стиснула ее в своих руках, прижалась лицом и наконец-то дала волю слезам.

13

Лин Фень проснулась с больной головой. Нехотя разлепила глаза, посмотрела в деревянный потолок своей комнаты и приложила ладонь ко лбу, пытаясь понять, заболела ли она или отделалась похмельем. Судя по тому, что движение казалось ужасно медленным, а все тело – налитым свинцом, при повороте головы та отзывалась болью, словно кто-то колотит по вискам молотком, вчера она определенно хватила лишку. Сон Мей, хлопотавшая у стола, раскладывая тарелки с завтраком, приподняла голову и посмотрела на юную ученицу:

– На столе лекарство. Ты бы меньше налегала, раз не умеешь пить, ученица Фень, – фыркнула она, отворачиваясь и скрывая улыбку. Такой жалкий вид ее позабавил, и Сон Мей готова была поклясться, что будь на месте госпожи кто-то еще, то уже бы выл от не самых приятных ощущений. Легендарное вино пика алхимиков било в голову очень мягко, но крайне эффективно, чтобы свалить с ног даже самого профессионального пьянчугу.

– Ты святая, Сон Мей! – с жаром воскликнула Лин Фень и тут же сморщилась от боли, неторопливо поднимаясь и оглядывая комнату. Видимо, служанка уже была здесь до ее пробуждения, все было чисто и убрано, будто ночью ничего и не произошло. – Тысяча благодарностей!

Стоило Лин Фень вспомнить о вчерашнем дне, как хорошее настроение мгновенно улетучилось, и она сильно жалела, что это не сон. Слишком явно саднило горло, словно учитель только что освободил ее от своей хватки, позволяя сделать нормальный вдох.

– Это не моя заслуга, госпожа, – девушка покачала головой, подходя к маленькой барышне, что силилась не стонать и шевелить конечностями в сторону стола, чтобы одеться и поесть. – Благодарите господина Бей Сяолуна, что оставил лекарство для вас.

– Учитель?! Он приходил сюда?! – искренне удивилась Лин Фень и с трудом сфокусировала свое внимание на чем-то белом в руках служанки, опознав предмет как нижнее платье. Покорно подняла руки и силилась стоять прямо, пока Сон Мей, что-то недовольно бормоча себе под нос про не умеющих нормально пить барышень, переодевала ее в форму для тренировки. – Госпожа, сначала выпейте лекарство, а после надевайте утяжелители. Если позволите, мне нужно уходить, сегодня церемония выдачи кровавых нефритов, все слуги на ногах.

– Церемония… нефритов? Ты говоришь о тех нефритах, что привязываются к каждому из учеников пиков?.. – поинтересовалась она с легкой ленцой, буквально заставляя свой мозг думать и делать это быстро. В книге главный злодей Хан Бао изобрел способ обманывать эти нефриты себе на пользу, но автор так и не удосужился описать его, поэтому Лин Фень ничего не оставалось, кроме как уповать на изобретательность Хан Бао снова или же изобрести его самостоятельно. Вряд ли ее наставник одобрит, если она спросит напрямую о природе кровавого нефрита, хотя Бей Сяолун, пусть и был бессмертным, никогда не являлся святым. Может быть, он тоже что-то знает?..

– Да, они самые. Ученичество во внутренних павильонах налагает много обязательств, но и дарует множество возможностей, в отличие от внешних стен… Церемония Кровавого Нефрита в первую очередь создана для безопасности учеников, госпоже не о чем волноваться.

Сон Мей пожала плечами и закрепила шпильку в волосах Лин Фень, отходя на несколько шагов, чтобы придирчиво рассмотреть, что у нее вышло.

«Учеников, да? Уверена, всем им так говорят. Может быть, кровавые нефриты и правда помогают защититься, но все же они созданы больше для безопасности самой секты и ее секретов… Уверена, стоит какому-то ученику пропадать где-нибудь очень долго и засветиться в связи с другой школой, так его тут же потащат в дисциплинарные залы и вытащат этот кровавый нефрит, чтобы вытрясти из него всю правду. Красивая сказка остается таковой, если ты лишь слушаешь, не касаясь сути слов…» – Лин Фень горестно вздохнула, неожиданно вспомнив слова своей матушки о том, что шибко умная девица никому не нужна и вместо того, чтобы умничать, лучше бы проводила больше времени за домашними делами. Мысли о доме кольнули сердце, отчего она стиснула зубы и едва не прикусила себе язык. Ее мать, вечно недовольная тем, что Лин Фень предпочла карьеру семье и дому, наверняка бы сошла с ума, узнав, в какой переделке она оказалась. Интересно, стала бы она осуждать ее теперь, когда умение думать и видеть сквозь мишуру красивых фраз – буквально залог ее выживания здесь?..

– Если на этом все, я пойду, госпожа, – Сон Мей почтительно поклонилась, однако девушка без труда разглядела, что почтительности в поклоне было мало, скорее рядовая привычка. Впрочем, стоит ли ее осуждать, она лишь делает то, что от нее ожидают?.. Пусть теперь они и в одной лодке под названием «мы работаем на Сяолуна», они все еще чужие. Лин Фень искренне надеялась это исправить, чтобы у «служанки» был хороший конец в этом романе, ставшем реальностью.

«Кого я обманываю, этот мир такой же реальный, как мой собственный, – подумала она отстраненно, зажмурившись и помассировав виски, нашаривая пузырек с лекарством от похмелья. – Может ли быть такое, что это и правда самый-самый настоящий мир? Что там квантовая, кажется, теория говорит о параллельных реальностях?.. Не помню… Следовало уделять физике больше внимания в школе, эх…»

Лин Фень растерянно кивнула склонившейся в поклоне Мей, глядя, как та отступает на несколько шагов и удаляется, скрываясь за дверью. Барышня кое-как добралась до стула и с шумом плюхнулась на подушку, подрагивающими руками потянувшись за чайником, наливая себе пиалу воды и хватаясь за пробку флакончика лекарства.

«Нужно будет воспользоваться предлогом и аккуратно расспросить его о церемонии на тренировке, – мысленно отметила Лин Фень, откупоривая флакончик лекарства и одним махом вливая в себя жидкость, что сильно пахла хвоей и мятой, сморщившись, заставляя себя проглотить все это и запить несколькими большими глотками воды. – Горько!»

С шумом поставив флакон обратно и стабилизировав дыхание, Лин Фень откинула голову назад и посмотрела в потолок: вся эта затея с нефритами сильно не нравилась ей… Очевидно, что она выгодна секте, и даже Сяолун вряд ли предпримет шаги, чтобы помешать церемонии состояться не по правилам, значит…

«Надо действовать самой, – заключила Лин Фень, наблюдая, как какая-то мелкая мошка кружит под потолком. – Может, стоит расспросить Хан Бао? Как-то ведь ему удалось обмануть нефриты, однако… Наверняка он подумает лишнее. И общая тайна свяжет нас сильнее, что тоже нехорошо, я ведь решила держать определенную дистанцию…»

Она тяжко вздохнула, чувствуя, как лекарство начало действовать. Стараясь лишний раз не шевелиться, Лин Фень закрыла глаза и попыталась медитировать, но мысли ее никак не желали утихать, раз за разом возвращая ее к событиям прошлого вечера, словам Хан Бао, двуличию Сон Мей и в целом к тем обстоятельствам, из-за которых она оказалась в таком положении. Ей здесь нет даже четырнадцати… Вряд ли кто-то ожидает шибкого ума от ребенка, но она уже сильно подпортила себе жизнь, проявив свою проницательность и демонстрируя несвойственное поведение для девочки, что родилась в семье с хорошим достатком, слугами и старшей сестрой, которой было положено всячески ее баловать, перед Учителем… И это ой как ей аукнулось, пусть и раскрыло перед ней некоторые секреты мастера. Лин Фень была уверена, что только они двое знают, что Сяолун реинкарнатор. В конце концов, это закон жанра, а такой делец, как Бей Сяолун, наверняка еще и в силу характера мог нарочно дать ей такой «крючок», чтобы еще раз проверить ее лояльность. Змей расставляет свои сети, а Лин Фень умело делает вид, что вроде как замечает их часть, но не видит всего…

«Стоит отдать должное, танцевать с ним этот вальс интриг довольно утомительно, но интересно, – младшая ученица пика наконец-то соизволила подняться и еще раз отряхнула свою форму, как только ее голова прояснилась и каждое движение перестало причинять неудобства. – Пора».

К своему удивлению, Лин Фень не застала на площадке старшего ученика. Вместо него, комфортно расположившись на высоком камне в центре, восседал в медитативной позе Бей Сяолун. Сегодня он носил одежды цвета красной меди с белоснежным узором взлетающих над горными пиками журавлей, его волосы были аккуратно убраны и подколоты серебряной шпилькой в тон вышивке, подвески-цепочки колыхались на ветру и создавали мелодичный перезвон. Спокойное лицо наставника, словно выточенное из лучшего мрамора цвета слоновой кости, излучало спокойствие и уверенность, и ничто в его облике не выдавало его ночных похождений. Лин Фень оставалось лишь позавидовать метаболизму бессмертной тушки учителя и поторопиться поприветствовать наставника, склоняя перед ним голову и вытягивая руки вперед:

– Эта ученица приветствует мастера!

Наставник ничего не ответил, но девушка почувствовала, как настроение вокруг резко изменилось. Инстинкты закричали об опасности, Лин Фень ушла в сторону, неловко упала на песок и ойкнула, услышав глухой звук удара. Подняв голову, она увидела безразличный взгляд учителя, что стоял на том месте, где только что была она. От этого места по земле пошли легкие трещины, и Лин Фень невольно дернулась, нервно и недоуменно глядя на мужчину.

– Вижу, что с реакцией все в порядке. Хорошо.

– Ма… мастер?.. – неуверенно переспросила она, быстро поднимаясь на ноги и стараясь не смотреть на нескольких учеников, что с любопытством поглядывали в их сторону, тщательно пытаясь сделать вид, что им ни капельки не интересно.

– Я же сказал, с сегодняшнего дня я занимаюсь твоими тренировками. Или эта ученица вчера отдохнула слишком хорошо? – В голосе скользнула тень усмешки, и взгляд Сяолуна немного смягчился.

– Но ведь… если бы я не успела, то…

– Я бы исцелил тебя и отправил к одному из старших учеников, чтобы тот бил тебя бамбуковой тростью, когда ему вздумается, пока ты не начнешь реагировать, – он спокойно пожал пальцами и повернулся к ней, поправляя край мантии.

«Жутко…» – она невольно вздрогнула и быстро оглядела себя, выглядит ли она достаточно пристойно, чтобы не вызвать неудовольствие у этого аккуратиста.

– Запомни, Лин Фень. Никто не станет тебя жалеть в бою. Или ты думаешь, что твой «муженек» не воспользуется твоими недостатками, чтобы одолеть тебя?.. – спросил он, поднимая бровь, а после извлекая из пространственного кольца длинную бамбуковую палку.

Лин Фень даже сглотнула, глядя на ту и припоминая его слова.

– Мастер, вы ведь… – начала она мягко, а после резко отскочила в сторону с коротким возгласом, услышав свист воздуха рядом с собой, чудом избегая удара бамбуковой палки. – Вы же говорили, что не будете меня бить!

– Я говорил, что отправлю старшего ученика делать то, что делаю я, – спокойно заметил он, опять поднимая руку для нового удара. – Но раз эта ученица достаточно проворна, в этом нет необходимости, и заняться ею может этот Учитель.

Лин Фень сглотнула и торопливо отпрыгнула назад, понимая, что это не сулит ничего хорошего.

Предчувствие ее не подвело: мастер гонял ее по всей площадке, как безумный демон, размахивая своей палкой сначала по довольно предсказуемой траектории, а после, раз за разом, добавляя новые выверты, обманки и движения, заставляя ее изворачиваться всеми возможными способами, вплоть до использования ближайших камней и столбов для отработки ударов, гордо именуя это «применением местности себе на пользу». К концу тренировки Лин Фень чувствовала себя одновременно и зайцем, и змеей. Ее тело болело от постоянного уклонения, беготни, а еще синяков, что оставались после каждого пропущенного удара, расцветая на теле уродливыми пятнами зеленого и желтого цвета. Учитель бил больно, жестко и так быстро, что Лин Фень не сразу успевала осознать, что ей больно.

– Тебе будет трудно оттачивать качество твоей Ци. Мы обсуждали это. Там, где обычный заклинатель просто выставит перед собой щит, твой может не выдержать, сколько бы энергии ты в него ни вложила. Все же, даже если ты чудом добьешься огромного запаса Ци в своем теле, объем можно преодолеть более высокой ступенью Ци и силой, что вложат в заклинание, – спокойно заметил наставник, протягивая уставшей и тяжело дышащей ученице, растянувшейся на лавочке у края поля, пузырек с пилюлями. Лин Фень благодарно кивнула ему и пихнула в себя сразу несколько, быстро проглатывая. – А значит, более других заклинателей тебе следует полагаться на собственное тело. Завтра я иду на пик Тысячелетней Сосны, чтобы попросить мастера Ци Пинга подобрать подходящую для тебя технику боя. Твое тело не очень выносливо, ты физически слаба, однако ты проворна, достаточно скоро анализируешь ситуацию и действуешь, довольно юркая… Из тебя вышел бы хороший руководитель боевых операций, но я знаю, что эту ученицу больше интересует прибыль, чем воинская слава…

Бей Сяолун усмехнулся, наблюдая, как девочка медленно «воскресает» после тренировки и поднимается, принимая вертикальную позу, когда пилюли дали должный эффект. Лин Фень, не понимая, что именно хочет сказать этим мастер, решила пока ничего не отвечать, просто молча уставившись на него. Решив, что ученица все еще довольно слаба и не пришла в себя, мужчина вздохнул и чуть покачал головой.

– Завтра мы продолжим наши занятия. Но помни, я могу подготовить твое тело, исправить ошибки в техниках, но оттачивать свой дух, свою волю и свою Ци… Здесь все зависит лишь от твоих стараний, младшая ученица. Этим вечером будет церемония нефритов, отдохни хорошенько перед этим.

– Мастер, – выдохнула Лин Фень, решив, что ей все равно необходимо узнать хоть что-то еще про эти кровавые камни. – Не могли бы вы рассказать мне побольше о нефритах?

Бей Сяолун чуть сузил глаза и усмехнулся: явно ожидал этого вопроса, не иначе. Медленно опустился на скамью рядом с ней и посмотрел в сторону леса.

– Данная церемония связывает ученика и секту. Каждый нефрит внутри полый. Каждый ученик жертвует каплю крови, что становится ядром сосуда. После нефрит закрывается, запечатывается, приобретает алый цвет и помещается в зал нефритов. Там хранят нефриты всех учеников, помещенные каждый в свою небольшую нишу. Так, с их помощью, мы можем понять, мертв ученик или жив, если тот отправляется на опасное задание… Или же виновен ли тот в преступлении против секты, нарушив ее правила.

– А нефриты наставников?.. Они тоже хранятся в зале? – спросила она, обдумывая слова своего мастера. Пока ничего нового она не узнала, поэтому оставалось только надеяться, что Бей Сяолун правдиво ответит на ее вопросы.

– Те хранятся в главном здании, но сама понимаешь, доступ в ту залу ученикам закрыт, – он усмехнулся и посмотрел на притихшую Лин Фень, решив ее поддеть. – Ты задумала что-то против меня, ученица Лин Фень?

– Я бы не посмела, наставник, – спокойно усмехнулась она, возвращая себе улыбку, зная, что тот лишь хотел потягаться с ней в остроумии, но сама девушка не была настроена на такой диалог, посему быстро перевела его в нужное себе русло. – А эти нефриты… Откуда они?

– О, тут все очень просто, ученица Лин Фень, – он тихонько рассмеялся и встал, складывая руки за спиной и поворачиваясь к выходу. Остановился, подумал, кивнул чему-то своему и повернул голову в ее сторону. – Нефриты для церемонии изготавливают резчики горы Бронзового Котла.

«Что?.. Это же… – Она дернулась и подняла голову, сталкиваясь с ним взглядом. Он смотрел на нее с хитрым прищуром, а она отвечала ему удивлением. В ее голове вспыхнул быстрый набросок плана, и она поднялась следом, будто бы желая попрощаться с ним должным образом. – Может, это мой шанс!»

– Эта ученица… желает взглянуть?.. – Голос наставника прозвучал мягко, словно драгоценный бархат, ласкающий кожу. Порыв ветра взметнул его волосы и полы мантии, крошечные подвески на шпильке издали мелодичный звон… Лин Фень поправила сбившуюся прядь волос за ухо и уставилась в глаза наставнику.

Он знал, что она хочет сделать.

«Нет! Если я сейчас попадусь, то окажусь в его ловушке и стану зависимой от его расположения окончательно! – Она заставила себя расслабиться и улыбнуться, вежливо склоняясь в поклоне. – Я не могу этого допустить».

– Эта ученица не смеет, наставник.

– Хм, – он дернул плечом и зашагал к выходу. Лин Фень явственно увидела легкое разочарование, что мелькнуло в его взгляде, но что она так и не узнает никогда, было то, как довольно Бей Сяолун улыбнулся, пробормотав, что ему не стоит терять бдительности рядом с этой «женушкой», что оказалась юркой не только в бою, но и в интригах.

Впервые за тысячелетия своего существования мужчина почувствовал некий… вкус жизни и интерес к тому, что происходит за пределами его мирка. Вечная жизнь развращает, делает либо слишком безразличным, либо достаточно сумасшедшим. Со временем вещи надоедают, пресыщают, перестают приносить хоть какую-то радость… И остается лишь держать свое тело и разум в узде тренировками и медитациями, раз за разом «отрезая» от себя человечность и страсти… Но лишь редкие из бессмертных могли достичь чего-то подобного.

Бей Сяолун познал все: от ненормальной любви, что разрушала все границы, до безумной скуки, что заставляла бессмертных плести многочисленные интриги и обижаться на пустом месте, словно дети. При всей идеальности существования мира горных рек и озер он был далеко не идеальным… Великие бессмертные, что одолели все земное и вознеслись, став частью великого потока Ци, рождались все реже, великие герои были продуктом игр и интриг сект, великие катастрофы свершались зачастую просто потому, что кому-то из их числа «просто стало скучно»…

Бей Сяолун довольно хорошо знал этот мир. И знал, что подобные Лин Фень возникают не раз в тысячелетие, но раз в десять, сотню, тысячу тысяч лет… Он явственно ощутил то, что описывал его названый брат Лей Минг в тот момент, когда впал в свой транс и изрек новое пророчество. Волнение. Дуновение тысячи пронзительных ветров, что впиваются в кожу, проникают глубоко внутрь, до самого сердца, и разрывают тебя не для того, чтобы убить, но изменить… Дева пустой души. Дева, что меняет мир. Дева, чья душа – это странник в ничто…

Бей Сяолун улыбнулся, и его улыбка была дьявольски прекрасна: ну как он может упустить такой шанс увидеть с первых рядов, как рушится установленный уклад? Как мир приходит в хаос – нет, движение! Он, великий мастер секты горы Лань, лично убедится, что Ху Юнфень не станет властителем мира.

Он собственными руками посадит Лин Фень на трон. Двуликий Сяолун наконец-то нашел себе новое развлечение, достойное его.

Лин Фень же, догадывающаяся, но не осознающая в полной мере планы наставника, тем временем аккуратно кралась в сторону мастерских, постоянно оглядываясь и думая, как ей поступить с нефритом. Пока план был довольно зыбким и базировался на том, насколько она окажется ловкой и насколько преуспеет в копировании нефрита. Сейчас она знала немного заклинаний, и те были самыми простейшими, что могли исполнить даже зеленые новички вроде нее, но Лин Фень умела использовать простые вещи нестандартно. Она планировала выкрасть… нет, позаимствовать на какое-то время до церемонии один нефрит, скопировать его, вернуть на место и сделать заготовку заклинания изменения цвета. Сделать белое красным – раз плюнуть. А пока в печати будет достаточно Ци, она будет держаться…

«Одна из трудностей, это как незаметно активировать печать на церемонии… Допустим, внутри копии я сделаю метку, однако… как заменить настоящий нефрит на свою подделку из глины? И как поддерживать ту потом? Бегать в зал нефритов и подпитывать его каждый раз?..» – Она вздохнула, прокравшись внутрь мастерской, и огляделась. Пока учеников было немного, и на снующую здесь младшую никто не обращал особого внимания, занятый своим делом, лишь скользнув по той взглядом. Братья с пика знали, что Лин Фень хотела изучать резку, поэтому в ее визите не находили ничего предосудительного. Ремесленник ремесленника, как говорится…

Оглядевшись внимательней и не найдя ничего похожего на нужные заготовки к церемонии, Лин Фень скользнула на склад и принялась осторожно поднимать крышечки стоящих внутри ящиков, воровато оглядываясь, пока наконец-то не наткнулась на пять новехоньких сосудов. Белый нефрит, изящный, с многочисленными прорезями и отверстиями, напоминал причудливое сплетение водорослей, что танцевали свой танец в воде, был небольшим и легко умещался в ее ладошку. Но больше искусной резьбы Лин Фень порадовало, что на каждом сосуде было выгравировано имя ученика, которому тот предназначался. Младшая ученица облегченно вздохнула и схватила свой, воровато пряча в рукаве и возвращая все на место.

«Мне это надо. Мне это надо? Мне. Это. Надо». – Она вздохнула, кивнула самой себе и поторопилась к выходу, после чего свернула на тропинку, ведущую к глиняной мастерской, взяла небольшую корзинку и поторопилась убежать в ближайший лес, чтобы в спокойной обстановке постараться изготовить хорошую подделку из белой глины.

– Будет нелегко, – пробормотала она и закусила губу, разглядывая камень и испытывая большую озадаченность, как придать глине такой же блеск и тактильные ощущения, как от камня. – Ну, ничего не поделать. Давай, Лин Фень. Ты должна постараться…

14

Очередная попытка подделать сосуд провалилась с треском. Причем в буквальном смысле.

Лин Фень, нервно кусая губу, смотрела на осколки глины, которую она тщетно пыталась превратить в достойную подделку для настоящего кровавого нефрита.

«И чего я ожидала? – горько подумала она, собирая остатки очередного неудачного сосуда и горестно вздыхая. – Чтобы какая-то девочка вроде меня смогла обойти систему, которой много веков, на одном везении? Навыке? Да у меня даже навыка нет… Если бы еще эти… эти банки не подписывали… был бы крошечный шанс, но нет».

Девочка опять занялась разглядыванием нефритового сосуда, проведя большим пальцем по искусно вырезанным иероглифам ее имени. Ведь как-то Хан Бао сумел обмануть систему! Учителей и старших учеников! Чем она хуже этого мальчишки?!

– Спокойно, Лин Фень, – она набрала в грудь побольше воздуха и издала долгий выдох. Опять сосредоточилась, запоминая каждую черточку, каждый изгиб, явственно осознавая, что повторить такое не в силах. Как глупо, должно быть, она выглядела, решив, что сможет хотя бы приблизиться к такому мастерству, ни дня не поработав резаком! – Раз я не могу сделать это сейчас, я сделаю это потом. Наверняка у меня будет возможность проникнуть в зал нефритов, просто… просто позже. Не сейчас. Когда я стану сильнее и добьюсь положения, я, Лин Фень, непременно вернусь к этому делу!

С такими мыслями девушка встала. Наскоро собралась и убрала следы, чтобы ничего не выдавало ее пребывания здесь, как и попыток подменить один сосуд другим, быстро вернулась к мастерским и положила свой нефритовый сосуд обратно в ящик, и как раз вовремя: раздались шаги, кто-то вошел внутрь, заставляя девушку торопливо нырнуть за ящики с материалами, скрываясь, прекрасно понимая, что ее пребывание здесь сейчас вызовет множество вопросов, а неловкое «да я тут смотрела, где что лежит» определенно сделает только хуже. Тогда ей точно будет не отделаться от навязчивого внимания Сон Мей!

– Старший брат, куда ты поставил те коробки для новых учеников?

– Вон же, рядом с мешками речного песка. Все три. Ты уже видел новую младшую сестру?

Незнакомые голоса стали ближе, заставляя Лин Фень затаиться и прикрыть ладошкой нос и рот, чтобы ее дыхание не было шумным. А вдруг эти ученики достигли достаточного уровня, чтобы слышать даже такие тихие звуки?.. Лучше поберечься…

«Они говорят обо мне… Никакой другой младшей сестры здесь нет».

– Видел, конечно! Ты бы тоже видел, уделяй ты больше внимания тренировкам! – Более спокойный, высокий юношеский голос пестрел укоризной, намекая на леность и праздность характера спутника его обладателя.

– Аххха… ха… Старший брат… Но у меня так болел живот, что никаких сил заниматься не было. Даже таблетки не помогали…

– Тебе следует меньше набивать живот, младший братец. – Раздался звук поднимаемых ящиков. – Раз, два, три… Три ящика, по пять сосудов каждый.

– Ну так что она? Какова младшая ученица нашего пика?

– Мгм… она показалась мне старательной. И несчастной. За нее взялся сам мастер, и я могу только сочувствовать девушке… – незнакомец вздохнул, а его сопровождающий цокнул языком:

– Ох, не завидую… Помнишь, лет сто назад здесь тоже была ученица?

– Тсс! Ты что, забылся?!! Если кто-нибудь опять заговорит об этом случае…

Что же был за случай и что за ученица, Лин Фень узнать было не суждено. Кто-то окликнул беседующих учеников, отчего девушка смогла наконец расслабиться и тихонечко вылезти из своего укрытия, задумчиво разглядывая землю под ногами, размышляя над услышанным. Судя по тому, что ей уже довелось узнать, большая вероятность того, что речь идет о Сон Мей. В ее присутствии даже Вень Лун не смеет сказать лишнего и вести себя непочтительно, что довольно странно. Значит ли, что Сон Мей некогда была много выше его по положению и до сих пор внушает тому уважение? Лин Фень не верила, что та всегда была ученицей внешних стен. Слишком много взглядов. Слишком неловкое молчание зачастую возникает, когда те появляются в столовой или на тренировочной площадке среди самых старших из учеников. Слишком много вопросов, но лучшим поводом для подозрений служат взгляды старшего ученика пика и навыки Сон Мей… Те были слишком хороши для внешних стен, Лин Фень парочку раз видела, как та орудует ножами и топорами на кухне, чтобы заключить, что такого рода техника характерна для человека, привыкшего работать с более твердым материалом, нежели мясо или кость. Многочисленные подозрения и перешептывания четко дали понять девушке, что ее служанка пусть и открыла ей часть своей личности, но все еще скрывает много больше. Хотя стоит ли расспрашивать ее, если ее шаги не слышны по ночам, а навыки владения ножами безупречны? Если Сон Мей обучалась как убийца, то Лин Фень точно не в том положении, чтобы задавать ей вопросы относительно ее лжи…

«Хм… если через пару дней я начну работу с отчетами и документами пика, то наверняка смогу получить доступ к архивным записям… Не сейчас, придется повременить и заручиться доверием старшего ученика и наставника… – Лин Фень свернула к мосту, соединяющему ее пик с соседним. – Все ученики вносятся в реестр, Вень Лун сам сказал об этом. Значит, велика вероятность найти имя Сон Мей там… Нет. Не время думать об этом. Лучше сосредоточиться на выживании и текущих проблемах… Я должна стать намного сильнее, чем я есть сейчас, если хочу попасть на турнир… Но что я могу противопоставить талантливым Хан Бао или Яо Гуан?.. Последняя и вовсе могла избить главного героя как шелудивого пса, пока не влюбилась в него, растеряв и свой боевой потенциал, и весь шарм. Эх… глупый главный герой, опять он все портит!»

Мысли Лин Фень опять переключились на Ху Юнфеня, наставника и маленького волчонка, которому суждено было стать антагонистом. Она обдумывала слова мастера, что за каждым героем или злодеем в мире горных рек и озер зачастую стояли более ловкие и хитрые бессмертные, играющие ими как шахматами, значит ли это, что даже за Ху Юнфенем стоял кто-то?.. В романе об этом было не сказано ни строчки. Из книги следовало, что Юнфень был любимым сыном Императора от наложницы Ху Бей в ранге благородной…

«Если я скажу наставнику о том, что я знаю, где сейчас находится главный герой, это все равно не поможет делу. Он все еще неуязвим, ведь сюжет даже не начался… Но если он сын императорской наложницы, значит ли, что его серый кардинал так же связан с двором смертных?.. Или же это одна из бессмертных сект, что имеет на него влияние?.. – Лин Фень не заметила, как ступила на другой пик, намного более людный и шумный, чем ее собственный, спокойно двигаясь меж людей, не глядя перед собой. – Слишком… Слишком сложно. И не расскажешь об этом Сяолуну, это породит еще больше вопросов относительно моей личности. Мне удалось убедить его, что я реинкарнатор, но что он сделает, узнав, что это не совсем так?.. Будь возможность как-то попасть во дворец, не вызывая подозрений, где можно будет якобы случайно его застать… Ха-ааа… Куда мне. Вряд ли мастер возьмет меня в Закрытый Город, даже под маской помощника».

Все же девушка решила не сбрасывать этот вариант со счетов, оставив мысленную пометку осторожно расспросить наставника о позиции пика Бронзового Котла как поставщика фарфора Императорскому Двору. Лин Фень чувствовала себя практически беспомощной: они нашли общий язык с мастером, раскрыли друг другу некоторые тайны, решились действовать сообща против этого высокомерного мальчишки, однако на самом деле девочка мало что могла сделать сейчас… а ей было просто необходимо действовать. Каждая секунда простоя в деле спасения собственного счастливого будущего и возможности сбежать обратно в свой мир тяготила ее, словно она бездарно тратит время на пустяки. Все, что она могла сейчас, – учиться, посещать библиотеку и раз за разом доказывать, что она незаменима.

«Ха… я словно опять стала стажером в компании…» – подумала она с грустью, наконец-то подняв глаза и остановившись у края широкой площадки, где толпились юноши и девушки всех возрастов, громко обсуждая новых учеников каждый на свой лад, заставляя девушку невольно поджать губу. Церемония нефрита и полный провал ее задумки… Еще одно постыдное напоминание, насколько она слаба сейчас.

От невеселых мыслей ее отвлекло ощущение, что ее дергают за край одежд, отчего она опять вернулась в реальность и повернула голову. Хан Бао немного виновато ей улыбнулся и спешно убрал руки за спину, заговорив:

– Сестрица… Я звал, звал, а ты не отзывалась! Тебя что-то беспокоит?

– Ах, это ты, Хан Бао… Нет, нет, все в порядке, я просто задумалась… – поторопилась с ответом Лин Фень, внутренне напрягаясь. Ей и так приходилось несладко в этом романе, следя за каждым своим словом и жестом, а когда тут есть еще и Хан Бао, приходилось увеличивать осторожность десятикратно. Лин Фень посмотрела на названого младшего братца, и ее мысли невольно вернулись к ее планам сделать того братом по-настоящему.

«Сейчас не время… Похоже, мне следует выжидать подходящей ситуации, чтобы загнать его в угол и воспользоваться этим… Это для его же блага, в конце концов».

– Сестра волнуется из-за церемонии?

– Ах… – девушка опять вздохнула и медленно кивнула. – Да. Вся эта история с нефритами и кровью…

– Мне казалось, сестра не тот человек, что боится ее вида! – заметил мальчик с легким сомнением, а сзади раздался высокий и звонкий девичий голос, который теперь, пожалуй, Лин Фень ни за что ни с кем не спутает.

Будь ее воля, девочка давно бы закатила глаза и простонала что-либо о неразумных детях, что вечно лезут в драку, но сдержалась, памятуя, сколько здесь народа. Неужели Мо Лоань не хватило первого раза и она подошла за добавкой?..

– Это же сестрица Лин Фень! – Конечно же, девушка не преминула подойти к ней. От Мо Лоань пахло духами, а одежда ученицы пика Прохладных Вод, бело-голубое платье с серебряной вышивкой волн, была украшена дорогими подвесками. Сама же Мо Лоань утопала в драгоценностях, но будет ошибочно назвать их количество излишним, наоборот, девочка явно обладала врожденным чувством вкуса, что позволило ей избежать ошибки выглядеть подобно несчастной наложнице, которой было дозволено унести из дома только то, что на ней надето. На ее фоне Яо Гуан, плетущаяся следом в своем платье желтого и нефритового цветов, что, несомненно, добавляло последней легкости и свежести, казалась блеклой и излишне скромной.

Лин Фень помнила, что Яо Гуан была слишком тиха и хорошо воспитана, чтобы что-то поделать с напором и подавляющей энергией Мо Лоань, поэтому долгое время была словно в роли ее служанки, и понадобилось много времени и парочка ободряющих слов от Хан Бао, больше похожих на тщательно завуалированные оскорбления, чтобы та взяла себя в руки и дала ей отпор. Персонаж Яо Гуан всегда казался Лин Фень хорошо проработанным, ровно до того момента, как та теряет голову от любви к главному герою. Уж лучше бы ей было оставаться с Хан Бао, тот пусть и использовал ее, но хотя бы никогда не лгал в лицо о своей любви.

«Может, их все же следует свести?.. Только… чтобы не как в книге…» – девочка с сомнением посмотрела на самоуверенную юную красавицу, а после ответила на ее приветствие:

– Приветствую, сестрица Мо Лоань, сестрица Яо Гуан! – Последняя дернулась, словно не ожидала, что о ее существовании вспомнят, после чего тоже поторопилась с приветствиями.

Мо Лоань выпрямилась, после чего мило улыбнулась, вежливо поинтересовавшись:

– Сестрица Лин, как продвигаются ваши тренировки?..

Лин Фень вернула ей такую же вежливую формальную улыбку. Ну конечно, как еще сейчас Мо Лоань может посмеяться над ней, нежели указать, что она добровольно стала ученицей далеко не самого престижного пика, и указать ей на то, какую ошибку она совершила?..

«И правда, что сейчас, что в книге, какие детские уколы… нет… комариные укусы. Пожалуй, я не дам тебе возможность унизить меня. Ради твоего же блага». Она бросила беглый взгляд на Хан Бао и усмехнулась:

– Прекрасно, сестрица Мо. Я уже достаточно сильна, чтобы удержать в руках пику, не стоит волноваться. Я смотрю, вы тоже не пренебрегаете учениями школы, сестра. Ваши руки все так же хрупки и тонки, словно у небесной феи, я рада знать, что такая красавица вроде вас не держала в руках что-то тяжелее кисти.

Яо Гуан удивленно распахнула глаза. Хан Бао же просто таращился на девушек, переводя взгляд с одной на другую, явно пытаясь понять, что бы это значило. Признаться, слова Лин Фень можно было бы легко обернуть против нее – это был вызов к словесной игре, более изящной, нежели простые колкости. Видимо, сестра Яо верно расшифровала их. Лин Фень, приправив колкость комплиментами и хвалебными одами красоте Мо Лоань, только что намекнула, что та не уделяет должного внимания развитию Сосуда, а значит, ее тело может в какой-то момент не выдержать потоков Ци, превратив ту из достойной ученицы в калеку.

Яо Гуан прекрасно поняла упрек Лин Фень, вызвав тем самым ее восхищение; хоть она и пыталась скрыть свое понимание, удавалось это из рук вон плохо.

«Недаром она пришла первой, довольно умная и внимательная особа… Как бы вытащить ее из-под дурного влияния сестры Мо?.. Ах, нет-нет, Лин Фень, никакой благотворительности! Вон, посмотри, что твои благие намерения сделали с Хан Бао…»

– Хмпф! Я рада слышать, что ты уделяешь много времени тренировкам, сестра Лин. Однако что, если твои плечи станут слишком широкими, а руки огрубеют?.. – Мо Лоань даже приложила ладошку к щеке и опустила взгляд. – Ох, это было бы так ужасно…

Девочка ответила той молчанием и неизменной вежливой улыбкой. По правде, Лин Фень испытала разочарование. Так ужасно предсказуемо, такое она уже читала в книгах много раз. Ах, дорогой автор, неужели было трудно придумать что-либо новое?

– Ну что вы, сестрица Мо. Мастера школы определенно знают, что делают, или… стоит ли трактовать ваши слова как упрек, что учителя нашей славной школы недостаточно… компетентны? – Лин Фень слегка прищурилась, а Мо Лоян дернулась и в ужасе отступила, посмотрев по сторонам, беспокоясь, не подслушивает ли их кто-либо еще.

– Да я бы… я бы не посмела…

– Именно, дорогая сестра Мо. Я уверена, что столь талантливая госпожа вроде вас не способна на подобную глупость. На этом позвольте мне откланяться, – девочка вежливо поклонилась, пряча улыбку. Хан Бао поторопился за ней, слыша недовольное ворчание им в спину.

Мо Лоань была талантлива, это правда, но недостаточно смекалиста, чтобы до нее сразу дошел смысл слов Лин Фень.

– Эта девка назвала меня тупой и слабой! – зашипела она им вслед, а Яо Гуан только поджала губы, чтобы не улыбнуться, глядя, как Лин Фень, ужалив ту в самое больное место, ее гордость, торопливо отступает, только подливая масла в огонь. – Хмпф! Посмотрим, как она запоет, когда я с ней разберусь на арене!

– Сестра Мо, вы планируете участвовать в турнире? – осторожно поинтересовалась Яо Гуан, глядя, как толпа у площади становится все больше и больше, а слуги расставляют на столе ящики, вытаскивая оттуда прекрасные нефритовые сосуды один за другим.

– Ну конечно! Я намерена отправиться на Великий турнир, но сначала я покажу этой выскочке, что ей не стоило искать врага в лице дочери клана Мо!

– Раз вы говорите так… – Яо Гуан отвела взгляд.

Она не думала, что Лин Фень искала с той вражды. Больше походило, что та отвечает ей тем же, чтобы защитить себя и свою гордость. Девочке, рожденной в простой семье, это показалось странным. Лин Фень одевалась куда скромнее Мо Лоань, но держалась с достоинством принцессы, значит ли, что ее семья была не менее уважаема, чем клан Мо, а сестра Лин сама по себе достаточно скромна и благонравна, чтобы не выставлять ее богатство напоказ?.. Как бы бессмертные учителя ни заверяли, что для гармонии тела и души следует оборвать мирские узы, довольно многие здесь пренебрегали этой мыслью, и самый яркий пример – мастер горы Бронзового Котла. Яо Гуан была молчалива и наблюдательна. А еще – достаточно умна, чтобы не высказывать предположения кому попало, но отчего-то девочке казалось, что сестра Лин гораздо старше своего возраста. Может быть, даже старше ее самой.

– Ну и чего ты встала? О предки, сестра Гуан, как можно быть такой нерасторопной?!

– Простите, сестра Мо, впредь эта сестра будет внимательней, – она торопливо принесла свои извинения и отвернулась, ступая следом за недовольной красавицей, бросив последний взгляд в толпу, в которой скрылись Лин Фень и Хан Бао. Что-то подсказывало Яо Гуан, что секту ждут большие перемены, но что именно произойдет, она все никак не могла понять.

Зал для церемонии представлял воистину величественное зрелище. Многочисленные легкие ткани, украшенные воздушной вышивкой облаков, изящно трепетали от легкого сквозняка внутри, нефритовые колонны с резьбой доходили до самого верха, будто бы продолжая роспись на потолке. Своды были украшены сюжетом из истории секты, а прежние ее главы и основатели будто бы протягивали руки к колоннам, что, казалось, вот-вот оживут и позволят ученикам стать частью сонма людей на росписи.

Лин Фень, залюбовавшись мастерством, едва не наступила на кончик платья, но вовремя спохватилась – в это же мгновение прозвенел гонг, означающий начало церемонии.

Ученики постарше остались чуть в отдалении и перешли поближе к стенам, когда остальные, их известная первая пятерка, о которой только и было разговоров в первую неделю пребывания в секте горы Лань, и другие десять, о которых сплетничали не меньше, остались стоять в середине залы. Лин Фень и Хан Бао, дружно переглянувшись и заметив, что Ло Муан и Яо Гуан выступили вперед, повторили следом за ними. Первая пятерка стала впереди, когда десяток расположился за их спинами. Дети во все глаза разглядывали небольшое возвышение, куда торжественно вносили ажурные деревянные шкатулки старшие ученики пиков. Вень Лун, поставивший деревянный ящичек на стол рядом с остальными, поднял глаза и встретился взглядом с Лин Фень: тепло ей улыбнувшись и слегка кивнув, он опустил голову и отступил вместе с остальными старшими, давая место наставнику Лей Мингу.

Среди учениц раздался восхищенный вздох: первый среди мастеров, Лей Минг, выглядел сегодня особенно торжественно в одеждах цвета хрустальной орхидеи и с аккуратной вышивкой черных ветвей на рукавах и подоле. Он с мягкой улыбкой оглядел зал и собравшихся.

– Сегодня прекрасный день, и погода ясна. Нет лучшего времени для нас всех, чтобы приветствовать наших новых братьев и сестер на Пути, – начал наставник пика ученых, заставляя все шепотки затихнуть окончательно. – Многие из присутствующих здесь тоже когда-то были на месте наших младших посреди огромного зала в толпе старших учеников и мастеров секты. Таким был и я. Я смотрю на своих учеников и вижу отражение себя. Своим поклоном я приветствую вас в стенах, полных мудрости и прилежания. Этот мастер приветствует учеников.

Лей Минг поклонился. Ученики, все, кто только был в зале, тут же поторопились поклониться в ответ. Лин Фень, спохватившись, сложила руки и склонила голову, вплетая свой голос в общий хор:

– Эти ученики приветствуют мастера!.. – Множество голосов слились в один огромный хор, отражаясь эхом от колонн и стен, дробясь и гуляя, создавая причудливую нестройную мелодию. Лин Фень почувствовала, как от торжественности и величественности момента ее сердце пропускает удар, и украдкой посмотрела на остальных. Щеки Яо Гуан раскраснелись, и она старалась скрыть свое смущение, а глаза Хан Бао блестели от восторга и предвкушения чего-то необычного и волшебного.

– Сегодня вы получите свои кровавые нефриты, знак принадлежности к секте, знак вашей клятвы своим братьям и сестрам трудиться и совершенствоваться бок о бок друг с другом. Поддерживайте один одного, слушайте один одного, пребывайте в уважении и скромности – это будет одним из тысяч ваших шагов на Пути Совершенствования, – выдержав паузу, продолжил мастер. – Как только ваше имя назовут, подойдите сюда.

Один из старших учеников пика Тысячелетней Сосны выступил вперед, держа серебряный поднос на руках. Откинув вышитую серебряной нитью ткань, Лей Минг поднял тонкую иглу с искусно вырезанной нефритовой ручкой.

– Яо Гуан! – Девушка вздрогнула, когда назвали ее имя, и подняла голову. Быстро оглядевшись и выдохнув, она поторопилась подняться на платформу к мастеру и несмело протянула руку. Тот вытащил из ящичка сосуд с ее именем, откинул крышку и быстрым точным движением уколол палец девочки так, что та лишь вздрогнула от неожиданности, наблюдая, как густая капля крови падает вниз. Шкатулка плавно сменила цвет с белоснежного на розовый, и мастер закрыл сосуд. Тот чуть засветился, после чего линия крышки исчезла окончательно, будто не существовала вовсе.

У Лин Фень чуть не закружилась голова: и она думала сжульничать, подменив сосуд?! Ее обман был бы моментально вскрыт, стоило мастеру коснуться сосуда! В очередной раз она отругала себя за глупость и похвалила за отсутствие ослиного упрямства в этом деле.

«Ничего, Лин Фень… – думала девушка, наблюдая, как ученики из первой пятерки подходят один за другим к мастеру и повторяют процедуру. – Ничего… Нельзя растолстеть от одного кусочка[7]. Ты еще все успеешь сделать. Просто наберись терпения…»

– Лин Фень! – Девушка вздохнула, когда ее имя назвали, и направилась в сторону Лей Минга.

«…и достаточно сил, чтобы делать то, что считаешь нужным».

Девочка протянула руку. Лей Минг, бросив на нее взгляд, тоже улыбнулся и проткнул иглой палец. Лин Фень, готовая к этому, даже не дернулась: только перевернула проколотый палец подушечкой вниз, чтобы капля крови быстрее оказалась в сосуде, желая увидеть, как тот становится единым целым.

«Не понимаю… – заметила девушка, нахмурившись, наблюдая, как основа сосуда растягивается, растет «водорослями», чтобы поглотить крышку, тем самым превратив сосуд в единый камень. – Нужно будет расспросить Вень Луна, как делать такое. Хотя и не уверена, что он расскажет мне…»

Поклонившись мастеру напоследок, Лин Фень поторопилась к выходу из зала. Оставаться ей совершенно не хотелось. Лизнув палец и убедившись, что крови и правда было лишь на одну каплю, она задумчиво посмотрела на верх колонны и поджала губы. Сейчас, столкнувшись со старшими, мастерами, техниками и чудесами мастерства заклинателей, Лин Фень чувствовала себя очень жалкой. И, кажется, наконец-то в полной мере начала понимать, почему герои книг про культивацию и секты бессмертных так торопятся и желают стать сильнее, чем они были.

В этом мире все просто. Сильный правит слабым. Убей первым, или будешь убит сам. Красота бессмертных зачастую равна их инфантильности и равнодушию к простым смертным. Этот величественный мир, что так благороден и прекрасен внешне, внутри слишком часто оказывался мелочным, жестоким и эгоистичным. Лин Фень помнила описания в книге. Помнила строчки многих диалогов. Но сейчас, сама оказавшись внутри книги, наблюдая за происходящим в непосредственной близости, пусть и в какой-то мере со стороны, она все больше и больше убеждалась, сколько всего скрыл автор за красивым слогом и сочными красочными описаниями пейзажей или событий. Обратная сторона мира была… уродлива.

– Лин Фень?.. – Девушка обернулась, заметив Вень Луна за спиной, что разглядывал ее с легким беспокойством на лице. – Все в порядке?

– Ах, старший Вень Лун… Да, все хорошо. Я просто задумалась над церемонией… Думаю, что теперь это место – мой дом на многие годы.

– Этой младшей не стоит волноваться об этом. Многие были на твоем месте.

– Эта младшая понимает, – она кивнула ученику и слегка ему улыбнулась. – Я благодарна старшему брату за беспокойство.

– Пойдем обратно. Тебе нужно поставить свою подпись в книге и получить пропуск. Братья приготовили в твою честь небольшой пир, будет невежливо заставлять их ждать, – Вень Лун усмехнулся и неторопливо пошел в сторону выхода.

Лин Фень, бросив последний взгляд на собравшихся и заметив, как ее разглядывает Хан Бао, вытянув шею и явно желая подойти, торопливо отвернулась и поторопилась за старшим, подумав, что сейчас будет неплохо остаться одной и заняться медитацией.

Ей нужно было стать сильней.

«Дурацкая Ци пустоты… – подумала она с досадой, следуя за Вень Луном, разглядывая шелковую ленту в его волосах с небольшим колокольчиком, что приятно позвякивал в такт его шагу. – Если бы только я обладала другой… Но было бы от этого лучше?..»

Когда Лин Фень подписала бумагу и получила свой пропуск, тот самый, о котором ей говорила служанка, особенный, с символом птички, видным лишь под особым углом таблички, Вень Лун проводил ее до небольшой площади перед мастерскими, где ярко горел и трещал костер. Там собрались все ученики пика Бронзового Котла, а рядом с костром был поставлен огромный стол, ломящийся от яств и сладостей. Ученики, что переговаривались, но не притрагивались к пище, громко и радостно приветствовали ее, поздравляя с церемонией, стараясь перекричать друг друга, просили ее сесть с ними и поужинать всей гурьбой. Девушка не могла не улыбнуться такой доброте учеников, отчего сердце мгновенно смягчилось, а тяжелые мысли отступили, но тут же напомнили о себе вновь. В книге каждый из них был убит Ху Юнфенем за отказ следовать за ним… Главный герой перебил всех учеников пика Котла, не пожелавших предать своего мастера.

«Я этого не допущу!» – Девушка нашла в себе силы улыбаться шире и подойти к ученикам, попрощавшись со старшим братом, который растворился в тенях, сказав, что у него есть еще несколько неоконченных дел, после которых он обязательно присоединится к празднику.

Бей Сяолун что-то торопливо писал в огромной толстой книге, сверяясь с другой. Когда в дверь постучали, он даже не поднял головы, коротко приказав войти. Вень Лун, держа сверток ткани в руках, скользнул внутрь и, чуть воровато оглядевшись, торопливо закрыл за собой дверь.

– Все прошло гладко, старший ученик Вень Лун?.. – гулко спросил наставник, и его рука, держащая кисть, остановилась. Мастер поднял голову и сосредоточил взгляд на любимом ученике.

– Да, мастер, – тот вежливо поклонился и улыбнулся, выпрямившись. – Все как вы велели. Новая птица в клине получила свой кровавый нефрит, но эта птица получила ее нефрит.

Вень Лун развернул ткань, обнажая сосуд, где, чуть сияя кровавой дымкой, блестел сосуд с надписью «Лин Фень».

– Прекрасно, – мастер выпрямился, отложил кисть и поднялся, чтобы забрать кровавый нефрит из рук ученика. – Ты хорошо потрудился, ученик.

Вень Лун довольно заулыбался и вновь поклонился мастеру, наблюдая, как тот поворачивает браслет на изящной руке и прячет сосуд в своем личном пространстве рядом с сосудами других учеников, отмеченных знаком птицы.

– Вечер сегодня теплый и приятный, – мягко заметил Бей Сяолун, пряча руки в рукавах и повернув голову к окну, глядя на отблески костра внизу. – Пожалуй, работать сегодня больше не получится. Думаю, нам стоит присоединиться к пиру, не так ли?..

– Да, мастер.

Оба мужчины, обменявшись взглядами, неторопливо двинулись в сторону площадки.

15

Дни неспешно потекли один за другим. После того, как Лин Фень получила табличку с особым знаком расположения наставника, работы на нее свалилось еще больше: счета, книги учета, регулярные занятия по философии и литературе на соседнем пике Нефритовой Ветви, где то и дело какие-то глупцы пытались ее поддеть, ежедневные тренировки с мастером и медитации со старшим учеником по вечерам и, конечно же, глина. Столько работы с глиной, что Лин Фень в какой-то момент успела ее возненавидеть – и вновь полюбить, когда Бей Сяолун одобрительно кивнул ее первой вазе, сделанной в подарок семье, что занимается поставкой продуктов на гору Лань. К ежедневным трудам и обязанностям добавлялись и ее занятия с Хан Бао, который с каждым новым днем становился все лучше и лучше, но вместе с его успехами в каллиграфии и чтении то и дело прибавлялся гонор. Лин Фень, не слишком умелая в воспитании детей, даже аккуратно расспрашивала Вень Луна, как ей поступить, а после Хан Бао получал от нее регулярные наставления и наказания за непочтительность. Странным образом сочетая в себе невероятное послушание к словам старшей сестры Лин Фень и невообразимое бунтарство к ее же приказам, мальчишка умудрялся оставаться собой, делая все, что требовала от него старшая сестра, но совсем не так, как желала она. Лин Фень регулярно приходилось выручать его, извиняться перед старшими учениками и защищать его от нападок. За ней закрепилось прозвище Сяо Му Ши, «маленькая львица», отражающее ее грозную натуру вкупе с неокрепшими когтями и зубами. Но маленькие львы рано или поздно вырастают – и это понимали все, кто окружал ее.

После разоблачения сложной схемы махинаций с фарфором и публичного объявления благодарности за содействие ученики пика Бронзового Котла перестали смотреть на Лин Фень как на «милую младшую сестру», в один миг возвысив ее до титула «уважаемой младшей сестры», даже в мыслях не допуская к умной девочке непочтительности. Это злило и расстраивало Лин Фень, которая не желала слишком выделяться. Но обстоятельства и положение вещей, с которыми пришлось смириться, диктовали свои условия, в очередной раз показав девушке, насколько она наивна и незрела в своих попытках что-то навязать этому миру. В конце концов, если это не оборачивалось против нее, то как минимум рождало определенные неудобства, заставляя выдумывать новые схемы.

Так, балансируя на грани между попытками не выделяться и демонстрировать ум и способности, достойные первой десятки младших учеников, для Лин Фень минуло три сезона. Она вытянулась, стала крепче и сильней прежнего, а ее быстроте и ловкости мог позавидовать даже самый лучший из гонцов Императора: так уклоняться и отскакивать от атак наставника пика Котла, как она, не мог больше никто. Преуспела она и в мастерстве глины и ткачестве, уговорив наставника поставить для нее ткацкий станок. Пусть мастер и ворчал, но желание девушки и ее настойчивость сломили его сопротивление – и вечерами, когда у Лин Фень была свободная минутка, она с прилежностью лучших учеников пика училась ткать, сверяясь по книгам из библиотеки. Ее служанка Сон Мей с каждым разом только ворчала все громче и громче, но против чуть рассеянной и невероятно целеустремленной (настолько, что забывала все вокруг происходящее) госпожи сделать ничего не могла.

Делала это девушка отнюдь не из-за желания хоть в чем-то быть похожей на девушек этого странного мира или праздного интереса. Она узнала от старшего ученика пика, что с помощью шелковых нитей и челнока мастер может создать волшебные ткани, шнуры, что крепче любой стали, удобные инструменты или магические амулеты, а вышивка на них могла их усилить или наделить новыми способностями. Глаза Лин Фень загорелись, а желание овладеть мастерством мистического ткачества уже не могли остановить ни сопротивление наставника, ни осторожные отговорки Вень Луна, ни странные взгляды Сон Мей. И пусть последняя в довольно прямой форме донесла до Лин Фень, что мастер пика терпеть не может это ремесло по каким-то своим личным причинам, девушка пропустила это мимо ушей. Пусть даже мастер несколько дней после делал вид, что ее не существует, демонстративно не приходя на утренние занятия, когда на тренировочной площадке занималась она, или нарочно приходил, смотрел на нее долгим взглядом, презрительно поджав губы, и резко разворачивался к выходу. Лин Фень не винила его: в конце концов, она знала его характер из книги, но с каждым днем, проведенным в компании мастера и учеников пика Котла, Лин Фень все больше и больше убеждалась в том, что автор донес до читателей далеко не все, и множество вещей осталось за кадром. Стремясь изобразить Бей Сяолуна дурным человеком, он не уделил должного внимания тому, с каким огромным уважением к нему относились его ученики и некоторые мастера, забыл рассказать, как тот предан делу пика и с каким отчаянием готов бросаться на защиту своего ученика, доверяя тому до последнего. Автор позабыл рассказать, что он и его старший ученик готовы сидеть до рассвета, разбирая дела и бумаги, пока все строки не будут безупречны как по исполнению, так и по содержанию. За эти несколько месяцев Лин Фень осознала, что уважает своего мастера ничуть не меньше, чем остальные ее братья по пику. И пусть характер ее мастера действительно не был образцовым, каким должно быть характеру бессмертного, эти несовершенства и особенные штрихи делали Бей Сяолуна живым. Сон Мей, Вень Лун, Хан Бао с каждым днем все меньше и меньше напоминали ей книжных персонажей, равно как и происходящее вокруг заставляло ее забывать, что этот мир впервые предстал перед ней в строчках какой-то книжицы. Лин Фень привыкла к миру – и тот, казалось, ответил ей взаимностью.

Но были вещи, что тревожили Лин Фень: пусть наставник и остальные отмечали ее успехи, было у нее порядком провалов. Ее руки все еще не были достаточно крепки, ее энергия все еще была не яркой и густой, а тело – здоровым и крепким, чтобы она могла пересечь еще одну стадию закалки Ци в своем развитии, равно как и ее количество тоже не шибко изменилось. Лин Фень с легкой завистью наблюдала за тем, как Хан Бао и другие из десятки первых прошедших испытание учеников закаляют свои тела, очищают Ци и развиваются. Она отставала от них на две ступени, отчего еще дольше сидела в библиотеке в попытках найти хоть крошки учения, что помогут ей разобраться со своей внутренней энергией, или изнуряла себя такими тренировками, что, не будь у нее достаточно пилюль и мазей, втираемых заботливыми руками Сон Мей, вряд ли бы она смогла пройти до мастерских и переступить порог собственной комнаты.

Пока изыскания Лин Фень о Ци пустоты только разочаровывали ее все сильнее и сильнее: все древние мудрецы и ученые так или иначе сходились во мнении, что Ци пустоты трудна к культивации, и то, что природа ее – быть ничем в спице колеса – делают ту непригодной средой для культивирования. Лучшее, на что могла рассчитывать Лин Фень, – стать мастером по фарфору или резке нефрита или, на худой конец, белошвейкой, лучше многих, но не выдающейся. Это било по ее самолюбию сильнее всякого удара бамбуковой палки наставника по голени, когда она не успевала увернуться.

– Сдаюсь, – буркнула Лин Фень, отложив в сторону книгу о Ци Мень[8], доставшуюся ей исключительно потому, что местный библиотекарь очень благоволил ей и ее стремлению к знанию, полушепотом сообщив, что распространяться о технике расчета энергии Ци в пространстве и времени нельзя, иначе полетят головы, вместе с просьбами кланяться Бей Сяолуну от его имени, стоило тому завидеть ее удостоверение с отметкой птицы.

Девушка сидела на скамейке в центральном дворике пика Бронзового Котла, расположившись на любимом многими учениками месте, скамейке под раскидистым старым айлантом, опершись о ствол старого дерева, и грустно вздохнула, поглаживая подушечкой указательного пальца старые полустертые иероглифы названия книги. Настроение было упадническим – привыкшая быть впереди если не всех, то многих, Лин Фень, чьи планы и успехи в последнее время только ее расстраивали, чувствовала себя отвратительно, испытывая как горечь неудач и медленно идущего прогресса, так и острое чувство вины перед братьями по пику. Ей все время казалось, что она подводит их, хотя ни наставник, ни старшие не говорили ничего подобного, стараясь ей помогать по мере своих сил. Даже Вень Лун, что внимательно присматривал за ней, и зачастую нарочито равнодушная Сон Мей пытались отыскать для нее слова утешения, припоминая, что у нее есть таланты в ремесленничестве, а ее возможности к воображению выше, чем у многих.

Лин Фень ценила их попытки подбодрить ее, но ничего не могла с собой поделать. Психолог бы наверняка отметил, что это сказывается ее извечный синдром отличницы вкупе с чувством перфекционизма, но это все равно никак бы ей не помогло, а оправдывать себя девушка считала низким.

– Что заставило блестящую ученицу пика Котла грустить в столь хороший день? – Голос наставника раздался совсем рядом и Лин Фень спешно подняла голову, а после вскочила с места, чтобы побыстрее приветствовать мастера как подобает.

Бей Сяолун, что вновь оттаял после ее выходки с ткацким станком не так давно, стоял в нескольких шагах от Лин Фень, сжимая в руках изящный белоснежный веер, и смотрел на желтеющие листья дерева.

Была осень, Айлант терял краски, готовясь к снежной зиме, вечера с каждым днем становились прохладнее, и ученики уже успели сменить легкие летние одежды на теплые, а некоторые мерзляки и вовсе щеголяли в плащах с меховой оторочкой. Казалось, что Бей Сяолуна, равно как и старших учеников или других мастеров, холод совсем не беспокоил. Он продолжал как ни в чем не бывало одеваться в легкие шелковые наряды, разве что верхние платья сменили цвет с приятно прохладных оттенков голубого и зеленого на насыщенные багровые, оранжевые или сливовые цвета. Но одно оставалось неизменным – вышивка дыма, даже если тот сочетался с ветвями деревьев или цветами. Вышитый дым был неизменной частью атрибутов пика Бронзового Котла, и такое шитье было положено каждому ученику пика. Как ученики Нефритовой Ветви носили одежды, расшитые раскидистыми ветвями деревьев, так и ученики Котла гордо демонстрировали узоры, стараясь перещеголять друг друга в мастерстве нанятых мастеров или дороговизне материалов. В школе горы Лань не было установленных цветов для пиков или мастеров, но было правило об атрибутах, которого строго придерживались.

Глядя на мастера, Лин Фень не могла отметить, что тому подходит любой цвет. Небрежно подвязанные у самых кончиков вышитой алой лентой волосы ниспадали по плечу, почти касаясь земли, а рукава скрывали руки наставника, обнажая лишь фаланги пальцев, тонких и изящных, какие положено иметь мастеру игры на гуцине. Девушка даже невольно подумала, что ему пристало прославиться в литературе об истинной братской любви, но Бей Сяолун никогда не был замечен в… странных любовных интересах.

– Когда ученица так долго смотрит на меня, этому мастеру начинает казаться, что он виноват перед ней, – с легким смешком заметил наставник, наблюдая за застывшей ученицей. – Скажите же мне, чем провинился этот наставник?..

– Ах… – Лин Фень вздрогнула и поторопилась опустить голову в поклоне, вытянув руки вперед. – Прошу прощения у наставника, эта ученица была невнимательной и рассеянной! Я приму наказание, какое назначит мастер за непочтительность!

– Наказание?.. Тогда ответь мне, почему ты сидишь в одиночестве и читаешь… – мастер бросил взгляд на книгу, лежащую на резной скамье, и чуть поднял бровь. – Читаешь об искусстве, что полагается большим секретом среди простых жителей Империи? К чему этой ученице знать таблицы благоприятных дат и течений частиц Ци в пространстве, вместо того, чтобы развивать ее внутри?..

– Эта ученица пыталась найти ответы о природе собственной Ци, мастер, – заметила Лин Фень, не поднимая глаз, упавшим голосом, и ее руки дрогнули. – К сожалению, пусть эта ученица и узнала много полезных вещей из столь великой книги, но ее понимание пустоты все еще несовершенно.

– Ци пустоты… Несовершенно… – эхом повторил Бей Сяолун, слегка улыбнувшись, продолжая любоваться деревом. Выдержав небольшую паузу, он вздохнул, раскрыл веер и повернул тот другой стороной. – Что здесь написано, ученица Лин Фень?..

Девушка подняла голову, растолковав вопрос как разрешение расслабиться, и посмотрела на веер перед своим носом. На белоснежной бумаге был изображен старый храм, утопающий в деревьях с высоты горной вершины, а изящным почерком наставника были выведены слова Конфуция «Все, что ни случается, случается вовремя».

– Все, что ни случается… – мягко заметил Бей Сяолун и закрыл веер, спрятав в рукав. – Стоит ли спешить, ученица Лин Фень? Иногда бездействие – это способ открыть для себя новое в привычных вещах.

– Я благодарю мастера за мудрость, но, боюсь, ваши слова не находят отражения в сердце этой ученицы, – позволила выразить свое несогласие девушка, чуть покачав головой и опять опуская взгляд. – Пустота – это место отдыха энергии Ци. Все в этом мире, как вы учили нас, пребывает в движении и изменении. Пустота – это отсутствие движения, что необходимо для развития. Это место, где Ци отдыхает, накапливается, трансформируется, очищаясь… Никто не отменял в Ци Мэнь столкновения, слияния, вреда, разрушения, наказания и прочее, а любая из перечисленных комбинаций приводит пустоту в движение. Поэтому… ученица не знает, что должно ей делать, чтобы преуспеть и не опозорить своего мастера и братьев.

– Ах… теперь я вижу, – мягко заметил Бей Сяолун и, судя по взгляду, действительно понял причины ее беспокойства, словно опытный учитель разглядел таланты и недостатки ученика, что вышел к доске и пытается пересказать недавно выученный урок. – Мастер Пэй Мин, что слыл знатоком учения о движении Ци, сказал однажды: «Пустота есть то, что внешне не проявлено. Ты не увидишь и не распознаешь это сразу. Однако лишь позволь лучу света проникнуть туда, как сотни вещей окружат тебя разом. Тебе остается лишь познать имя каждого и верно истолковать их суть».

– Я… – Лин Фень растерялась и закусила губу. Настроение совсем упало, и она болезненно сморщилась, потратив какое-то время на внутреннюю борьбу с самой собой, прежде чем помотала головой и склонилась перед мастером снова. – Эта ученица не понимает… Эта ученица умоляет мастера о наставлении… Что делать этой ученице, чтобы преуспеть?

– Ничего.

– Что?.. – Растерянная девушка подняла голову и посмотрела на мастера, что все так же спокойно и безмятежно разглядывал дерево. – Мастер… я не понимаю…

– Посмотри на это дерево, ученица Лин Фень. Это айлант, сильное дерево, дерево-сорняк, древо богов, как иногда его называют. Он красиво цветет, но когда цветет, его запах нельзя назвать приятным… Он любимец пчел, хорошо очищает Ци в пространстве, служит домом для диких шелкопрядов. Ему не страшны болезни и вредители. Его корни уходят глубоко в землю, отчего даже сильная буря не страшна ему, ибо ствол его крепок и могуч… Только посмотри на него! Не охватить одними руками… Но что айлант сделал, чтобы стать таковым? Ничего. Он просто рос. Много лет назад мой мастер посадил здесь его семя, и спустя сотни лет, вобрав в себя Ци, молитвы учеников, их стойкость и надежды, питаясь дождями и светом солнца и луны, разве он думал о том, чтобы стать знаменитым или могучим?.. Он… просто был. Потому что ему дали место, чтобы расти. Здесь, ученица Лин Фень, твое место. Расти.

«Расти?..» – Лин Фень застыла, глядя, как ее наставник поворачивается к ней спиной, бросая хитрый взгляд. Словно бы хозяин, бросивший кость, ожидающий, что пес исполнит какой-то трюк в благодарность. Девушка чуть прикусила нижнюю губу и поклонилась на прощание, зная, что тому все равно, соблюдает ли она формальности или нет.

«Расти… Что значит… расти?.. – Лин Фень коснулась ствола дерева и подняла голову вверх, разглядывая листья айланта. – Айлант растет, несмотря ни на что. Ему не страшны ни буря, ни насекомые, ни болезни… Как настоящий сорняк, он упорно цепляется за существование, врастая корнями глубоко-глубоко в землю, впитывая все вокруг себя… П… погодите-ка… впитывая… все?..»

Лин Фень схватила книгу на скамье и чуть ли не бегом отправилась в свою комнату, распахнула двери настежь, бросила бесценный экземпляр на кровать и подскочила к стопке книг, что лежала на столе, и принялась лихорадочно ее перебирать, торопливо пролистывая страницы.

«Ци пустоты – это покой Ци. Это все через ничего, это отсутствие присутствия и присутствие ничего… Он впитывает и пропускает, через покой даруя… Вот оно! – Лин Фень радостно улыбнулась, раскрыв несколько книг и разложив их перед собой на столе, каждую на нужной себе странице. Отошла на шаг, чтобы рассмотреть строки внимательней, и улыбнулась, чувствуя, как ее уверенность и желание преуспевать вновь уверенно поднимает голову. – Вот оно! То, что не пишут прямо, между строк… То, что меня смущало! Но тогда… почему же нарочно мастера в этих книгах пытаются запутать и умалить значение пустоты? Нарочно делают ее такой… никакой?..»

– Так! – Лин Фень хлопнула в ладоши и завозилась, расчищая небольшое пространство в комнате на полу. Положила на пол подушку, а вокруг нее принялась размещать предметы. Восток соответствовал элементу Дерева – и Лин Фень, выхватив горшок с молодым бамбуком, поставила его на нужное место. Запад соответствовал Металлу, отчего там она разместила бронзовую курильницу для благовоний, предварительно ее очистив и промыв. На севере расположилась керамическая чаша с холодной водой, а на юге Лин Фень аккуратно разместила зажженную лампаду. Посмотрев на эдакий своеобразный круг, в центре которого разместилась подушка, Лин Фень скрестила руки и покачала головой, поняв, что кое-что упустила. Центр соответствовал стихии Земли, отчего подушка смотрелась… несуразно.

– Представляю, как будет негодовать Сон Мей, ха… будь она служанкой в доме чиновника, ее бы уже давно наказали за ее поведение… – Лин Фень тяжко вздохнула и вышла во двор, чтобы руками собрать немного земли в подол платья. После убрала ногой подушку, отодвинув ее, бросила прямо в центр круга землю и уселась прямиком на нее, выдохнув. – Ладно… ладно, Лин Фень… Давай попробуем эту теорию…

«Пустота есть конец, Пустота есть начало. В ней пребывают в покое все элементы, основные и нет, отдыхая, трансформируясь и очищаясь, чтобы продолжить свое движение дальше…» Девушка закрыла глаза и представила себе бесконечную пустоту. Там, в этой пустоте, не было ничего. Когда Лин Фень почувствовала себя такой же пустой, она попыталась дотянуться ощущениями до пяти стихий вокруг себя.

Вдох. Частицы Ци стихий плавно направилась к ней. Выдох. Ци циркулирует, заполняя тело, оставаясь внутри и заполняя собой меридианы, трансформируясь, направляясь к внутреннему резерву энергии.

Лин Фень морщится. Неправильно.

Не тело.

«Еще раз… Еще раз…»

Вдох. Ци стихий направляются к ее телу. Лин Фень вдыхает, поглощая частицы, но не позволяет им попасть в линии тела. Нет. Она – пустота. Пустота бесконечная, в которой пребывают стихии, нет ее тела, ибо есть лишь ее бассейн – бесконечное ничего, где нет места телу, разуму, ее личности, даже нет ни одного из трех даньтяней – лишь она-пустота, огромное пространство и сейчас внутри…

Лин Фень едва не потеряла концентрацию, когда бесконечная пустота начала заполняться огнями. Красные, желтые, серебряные, золотые, зеленые… множество бликов наполняли собой пустоту, словно кто-то опрокинул кувшин над пропастью. Они все падали и падали, становясь меньше и исчезая, но Лин Фень сохраняла на уровне сознания понимание, что они все еще там. Они пребывают внутри ее тела-пустоты, никуда не исчезнув, бесконечно дрейфуя в своем покое, словно застыв в густой прозрачной смоле, все так же сверкая, полные силой. Девушка почувствовала, как невольно сжала кулаки, а ее тело задрожало и торопливо попыталось отстраниться от ощущения физической оболочки снова, боясь, что потеряет эту нить. Удерживать столь колоссальное внимание и концентрацию на множестве действий и сразу же останавливать их, приводя в состояние покоя, давалось с большим трудом, отчего она раз за разом терпела поражение, но с завидным упорством, дергая головой, возвращалась и возвращалась к своему упражнению.

Вдох. Выдох. Вдох…

Неприятный запах впился в легкие, выводя девушку из своеобразного транса, заставляя судорожно выдохнуть и закашляться, схватившись за горло. В воздухе царил запах нечистот и пота вперемешку с легким ароматом масла и дерева. Предметы вокруг Лин Фень, что условно обозначали основные стихии, казались безжизненными: бамбук полностью высох и, казалось, превратится в труху от одного касания, курильница была ржавой, от пламени остался едва тлеющий фитиль, вода высохла в миске, оставив после себя белоснежное кольцо на стенках, а земля под Лин Фень из плодородной обратилась в песок…

– Фу… – девушка судорожно выдохнула и провела пальцем по щеке, глядя на липкий черный пот на пальце и оглядывая себя. – О предки… у меня… получилось?..

Она читала в учебниках, что с очищением и закалкой, на переходе в новую стадию формирования, тело становится здоровым, и все вредные смеси, болезни и несовершенства оставляют его. По мере совершенствования тело становится все прекрасней и совершенней, пока не очищается целиком, и эта трансформация напрямую свидетельствует о продвижении адепта. Лин Фень уперлась руками о пол и шумно выдохнула, чувствуя, как ее бьет крупная дрожь.

– П-получилось… у… у меня получилось, я правда… я перешла… на новую стадию… – пробормотала она, судорожно дыша, как ломовая лошадь, которой наконец-то позволили немного отдохнуть.

Говорили, мол, переход обновляет тебя. Делает легче, лучше, красивей, здоровей… Что ученик, прорвавшийся до новой стадии, чувствует себя полным энергии и новых сил. Лин Фень же казалось, что еще немного, и она просто рухнет навзничь и уснет, проваляется в беспамятстве несколько дней.

«Я либо что-то сделала не так, либо… не знаю… это совершенно не соответствует тому, что я читала. И что видела у других учеников и… и… дурацкий… мир. Глупые правила. Глупые… глупая метафизика! Почему я должна так страдать?! Разве страдания не удел главного героя?.. Я же вроде… претендую на титул первой злодейки, разве нет?.. – Кое-как Лин Фень добралась до кровати, принявшись стаскивать с себя одежду. Уселась на краю, снимая с себя несколько слоев ткани, заползла под свои одеяла и свернулась калачиком, пытаясь отогреться и справиться с дрожью во всем теле. – Кажется, у меня температура… Холодно… Озноб?.. Сон Мей бы… не могу ее позвать… Холодно».

Лин Фень попыталась сжаться еще сильней и зажмурилась, сохраняя остатки тепла. Все эти стадии, прорывы без боли и последствий, все эти рассказы о том, как после прорыва все полны энергии и бодрости, что готовы сворачивать горы щелчком пальцев… Сейчас они казались ей такой невероятной чушью, что она хотела ударить учебником по внутренней алхимии всех тех, кто смел ей об этом рассказывать. И автора книги – в первую очередь!

«Успокойся, Лин Фень, – мысленно осадила себя девушка и выдохнула. – Если в теле много Инь, то такое возможно. Ты как раз об этом читала, и Вень Лун рассказывал что-то подобное… Тебе нужно просто отдохнуть пару часов, и это должно пройти…»

Лин Фень сосредоточилась на собственном дыхании, отстраняясь от холода и жара в теле. Вскоре ее дыхание выровнялось, и девушка погрузилась в сон, даже не почувствовав, как чья-то рука легла на ее лоб.

– Вот так, ученица Лин Фень. Расти, – наставник усмехнулся, проверяя температуру девушки. Почувствовав выброс энергии Ци на своем пике, а после ее стремительное растворение, словно огромная воронка засасывала все, до чего хватало силы дотянуться, Бей Сяолун поторопился к источнику неприятности, опасаясь, что это перерастет в бедствие.

К счастью, юное «бедствие» слишком быстро выдохлось и уснуло, не успев учинить большие неприятности. Глядя на небольшой погром и иссушенный пожелтевший пол посреди комнаты, Двуликий Змей отстраненно думал, что ему придется отыскать для Лин Фень местечко подальше от пика, иначе не пройдет и пары веков, как та научится выкачивать Ци из всего, что ее окружает, оставляя на месте тренировок безжизненные пустыни, смертельные для любого заклинателя, демона или святого. Впрочем, способности понимать скрытые смыслы слов учителя все же поражали: так быстро понять, что он хотел сказать, и так своеобразно…

«Что ж, зато она нашла выход… Представляю, какое перекошенное лицо будет у моего братца, если он узнает, что Лин Фень раскусила умаление возможностей пустоты совершенствующимися… – Улыбка Бей Сяолуна заострилась, и взгляд приобрел хищный блеск, пока его рука все так же мягко поглаживала спящую ученицу по волосам. – Ах… сколько же нам предстоит работы, ученица Лин Фень… мне не терпится узнать, какие еще сюрпризы ты преподнесешь остальным! Воистину дева пустоты меняет мир».

Бей Сяолун встал. Осторожно поднял одеяло, укутывая девушку, чтобы не тревожить ее сна, тихо вышел из комнаты и столкнулся на входе с Сон Мей, державшей в руках выстиранные одежды.

– Твоя госпожа только что достигла стадии закалки, успешно миновав очищение… – заметил он, стоило той склониться перед ним в поклоне. – Приберись там и позаботься о лекарствах и пилюлях. Воспользуйся знаком, чтобы получить самые лучшие из них. Можешь взять средства пика, если то необходимо. Когда ученица Лин Фень придет в себя, передай, что учитель ждет ее.

– Да, господин, – смиренно ответила Сон Мей, не смея поднять глаз, пока шаги наставника не растворились в спокойствии вечера окончательно.

16

На следующий же день после того, как Лин Фень наконец-то сумела прорваться на новую ступеньку в собственном совершенствовании, она открыла глаза, почувствовав себя именно так, как должна была изначально. Выспавшись, пережив кризис и отогревшись, девушка ощущала себя так, что заставь ее наставник карабкаться на вершину самой-самой высокой горы в Империи, она бы безропотно подчинилась и сделала это легко и изящно. Но Лин Фень хватало ума, чтобы понимать, что эта эйфория скоро закончится, а другие ученики совершенствующихся быстро поставят ее на место.

Лин Фень понимала, что она все еще в самом начале своего долгого пути. Но зато вчера она сделала один очень важный шаг вперед.

Как только пришло осознание, какой же этот шаг был, весь экстаз мгновенно улетучился. Улыбка на лице прелестницы померкла, а она сама упала на кровать обратно, закрывая лицо ладонями и гулко застонав.

Она пропала.

Она так сильно увязла в классических сюжетах о силе, власти и подвигах, что у нее есть два выбора – просто свалить куда-нибудь подальше и стать крестьянкой, выращивая на каком-нибудь поле рис, или же пойти по протоптанной многими попаданцами дорожке к вершинам.

Лин Фень хотела выбрать первое. Поняв, что сама мысль копаться в земле ее решительно не устраивает, нехотя приняла второй вариант.

«И что же, я теперь классическая хрустальная пушка? Сила невероятная, но любой удар – и я мертва? Или наоборот… Шаг влево, шаг вправо, и моя же сила меня уничтожит?.. О предки, это определенно не тот план, что я задумывала изначально!»

Девушка поднялась. Огляделась, схватила выстиранные одеяния со стула и принялась самостоятельно одеваться, решив, что отыщет Сон Мей как-нибудь по дороге к наставнику.

«Что ж… Раз не работает старый план, придумаем новый! И начнем с малых задач, раз у меня ничего не выходит с более масштабными… Хан Бао – в братья. Яо Гуан – в сестры. Становимся сильней, делаем лучшие ткани, осваиваем мастерство гончара и резчика, делаем тысячи прелестных вещиц-артефактов, богатеем, копим силы с помощью собственных безделушек, пытаемся развить свое ядро дальше. До прибытия протагониста еще есть время, так что чем лучше я буду подготовлена к противостоянию, тем больше у меня шансов выжить и победить! Сколько дел, сколько дел… Надеюсь, мне хватит времени до того, как протагонист начнет действовать более решительно…»

Лин Фень выбралась на крыльцо и сладко потянулась, подставляя лицо солнечным лучам. Стояла чудесная осенняя погода, безветренная и теплая, отчего настроение девушки оставалось таким же приподнятым.

– Сколько это будет продолжаться, Сон Мей?.. – Голос старшего ученика пика заставил ее замереть на месте и нахмуриться. Он разговаривает с ее служанкой? Зачем?.. Опять поручение от наставника?..

«Нет, не похоже, – осадила себя девушка и прислушалась снова. – Голоса доносятся из задней части комнаты, там, где небольшой дворик… Хм, должна ли я?..»

– Продолжаться что, старший ученик пика?.. – Голос ее служанки звучал отстраненно и довольно прохладно. Видимо, Вень Лун был нежеланным визитером.

– Это! Игнорируешь меня, ведешь себя так формально… мы же были как брат и сестра, даже бли…

– Я смею напомнить, что я больше не являюсь ученицей пика Котла, старший ученик Вень Лун. Прошу вас, позвольте этой служанке дальше исполнять свои обязанности.

– Чем я так обидел тебя?.. Просто скажи. Ты приняла такое наказание, а теперь… Неужели ты счастлива… вот так, Сон Мей?..

– Именно так, – небольшая пауза перед ответом. Девушка явно вздохнула. Лин Фень явственно представила, как та опускает глаза и досадливо морщится. – Прошу тебя, Вень Лун, не будем об этом. В произошедшем и правда была моя вина. Наставник поступил справедливо. Нет!.. Своим решением он спас мне жизнь.

– Но…

– Я лгала тебе, – не удержалась Сон Мей. – Может, если я скажу тебе правду, что случилось сотню лет назад, ты наконец-то все поймешь?.. Я солгала вам, Вень Лун!..

На заднем дворе опять повисла тишина. Лин Фень, не испытывая мук совести, кивнула и затаилась, обратившись в слух.

– Тогда… Помнишь, всем сказали, что я украла у твоего отца нефрит?.. Я этого не делала.

– Но тогда почему ты признала вину? И твой нефрит…

– Показал, что я говорю правду, потому что мастер так захотел! Как… как мы с ним договорились… На самом деле… – Сон Мей вздохнула. Видимо, слова давались ей тяжело, и она изо всех сил старалась собраться, чтобы сказать ему правду. – Я… Он приставал ко мне.

– Сон Мей… Что?.. – Вень Лун явно был растерян. – Как…

– Что я могла сделать? Я была младшей ученицей. А твой отец – Левый министр! Он сказал, что влюбился в меня с первого взгляда, я… я отказала ему.

Сон Мей умолкла, а Лин Фень медленно приложила руку ко рту, осознавая, что произошло дальше. И что ни одна девушка никогда не скажет.

Но, кажется, Вень Лун понял без всяких слов.

– Нет… не может быть, мой отец не настолько бесчестный человек, нет! – послышался треск. Кажется, Вень Лун ударил кулаком о стену. – Я не верю… не верю!

– Поэтому я ничего и не сказала тебе… – Ее голос дрогнул. – Видишь, Вень Лун?.. Даже сейчас… даже сейчас ты не веришь… а тогда?.. Я… попросила у одной из учениц пика Прохладных Вод снадобье. Я хотела… хотела покончить с собой, но… в тот день, когда я думала об этом, я узнала, что ты хотел подарить мне бабочек…[9] И тогда я пошла к наставнику и все рассказала. Вместе мы… придумали, что делать. И твой отец… был вынужден согласиться. Иначе бы он потерял все, равно как и я. Молчание… было выгодно нам обоим.

– Молчи…

– Вень Лун, я… как я могла после такого… смотреть тебе в глаза?..

– Ты!..

Лин Фень торопливо поднялась и беззвучно вернулась в свою комнату, усевшись за стол и торопливо наливая себе воды. Послышались шаги, Вень Лун явно торопился уйти, не в силах принять слова старой подруги.

Через несколько минут в доме появилась и служанка. Уголки ее глаз были красными, но она явно не хотела подавать никакого виду, что позволила себе разрыдаться. Зайдя внутрь и сложив чистую ткань в один из ящиков шкафа, она повернула голову к Лин Фень и постаралась улыбнуться:

– А, вы очнулись, госпожа! Наставник уже рассказал мне, что случилось. Мои поздравления! Учитель также просил сообщить вам, что ждет вас у себя, когда вы очнетесь.

– Угу… – ответила Лин Фень, стараясь на нее не смотреть и делать вид, что нет ничего увлекательней питья колодезной воды. – Все в порядке, Сон Мей? Ты кажешься уставшей…

– А с чего не быть, госпожа? – та даже фыркнула, вмиг растеряв почтительность и отвернувшись от нее. – Все в порядке, за меня можете не переживать! Лучше поторопитесь, теперь-то настоящие тренировки начнутся!

Лин Фень тихо поставила стакан и, бросив короткий взгляд на возившуюся с одеяниями служанку, поторопилась оказаться во дворе. Ей было легко сложить два плюс два, но помимо простых логических выводов девочка вынесла для себя еще одну подсказку. что можно было легко упустить, если следить лишь за историей служанки.

«Она сказала, что нефрит показал, что она не лжет, потому что того захотел мастер. Значит, Бей Сяолун может контролировать кровавые нефриты… И сам решать, кто умрет, а кто выживет. Опасный человек. Очень опасный…» – девочка поежилась.

Теперь слова в книге о его двуличии становились все более материальны, словно призрак наконец-то медленно захватывал живую телесную оболочку, тщетно пытаясь оставаться незамеченным для пытливого ума. Подобно змею, он поселился в этом доме, секте горы Лань, оплел ее, сделал ходы и незаметно управлял исподтишка, контролируя остальных подобно пешкам, что даже не подозревали о своих ролях на его доске…

Могущественный бессмертный. Пугающий.

«Я сделала правильный выбор. С таким человеком определенно нельзя ссориться. Но вот только… – Лин Фень остановилась перед деревом центрального дворика и посмотрела на облака сквозь ветви айланта. – Только теперь он контролирует и меня, разве нет?.. Я тоже пешка… Интересно, смогу ли я… нет, позволят ли мне стать королевой? Или хотя бы конем?..»

Она тяжко вздохнула. Покачала головой и направилась в сторону домика мастера, решив, что ей все равно уже никуда не сбежать.

Мастер, как всегда, обнаружился за столом, склоненным над книгой.

– Эта ученица приветствует мастера, – Лин Фень привычно поклонилась, застыв в дверях и дождавшись кивка Бей Сяолуна, прежде чем подойти к нему, и аккуратно, стараясь не шуметь, опустилась напротив, внимательно разглядывая его кисть и летящий почерк. Все, что делал ее наставник, имело такой налет изящества, что девушка стеснялась и своего неказистого письма, и топорного слога, и даже походки. К счастью, ее смятение не было заметным или же оставалось непонятным, отчего не приходилось стыдливо объясняться.

– Лин Фень. Ты делаешь успехи. Снова, – заметил он отрывисто, не поднимая головы от работы.

– Достижения ученицы ничтожны. Все, чем я обладаю, это труд моего мастера, – девушка позволила себе осторожную улыбку и чуть склонила голову набок. – Учитель звал меня. Что эта ученица может сделать для вас?..

– Я принял решение начать обучать тебя своим техникам. Уже… пора. Какое оружие ты желаешь совершенствовать? – Кисть остановилась. Бей Сяолун оторвался от письма и поднял голову, глядя на ученицу, что ненадолго застыла, явно не зная, что выбрать первым делом. Двуликий усмехнулся, наблюдая за ней.

Лин Фень была необычной. Самой необычной из всех женщин, что он знал. Она думала зачастую не так, рассуждала не так, поступала и вовсе неожиданно, а порою ее взгляды на мир и его правила казались варварскими даже ему. Но вместе с этим он отмечал, что все же в ее поступках и мыслях есть мудрость: чуждая большинству, другая. Мастер пика прекрасно осознавал, что у девчонки вышло зацепить его, заинтересовать, и она все еще продолжает делать это, и каждый раз, когда ему казалось, что он вот-вот разгадает ее характер и подберет ключики к душе, превращая в послушную его воле куклу, она, подобно старой лисице, ускользает из его сетей. Даже сейчас, завладев ее нефритом, Бей Сяолун не чувствовал себя достаточно уверенным, чтобы утверждать, что может целиком контролировать новую птицу в своей стае. И где-то на краю разума все время мелькала мысль, что стоит ему дать слабину, как поводок перейдет в ее руки.

Такими людьми Бей Сяолун разбрасываться не привык и не хотел.

– Веер, – она вздохнула. – Веер и иглы, если можно, но иглы, по правде, мне не очень интересны, просто… они незаметны и удобны. Я знаю, что я недостаточно сильна для более тяжелого оружия, значит, я должна полагаться на контроль и ловкость, поэтому…

Лин Фень замялась, опуская взгляд. Сяолун отложил кисть и, подперев голову, с насмешливой улыбкой продолжал за ней наблюдать. Чем-то она была похожа на…

– Веер, – повторил мастер, прерывая собственный поток ностальгических мыслей. – Хороший выбор. Меч, конечно же, ты тоже не станешь игнорировать, если желаешь изучить резку нефрита. Тебе хватает смекалки, чтобы использовать его, однако ты не думала над техниками копья?.. Держать противника на расстоянии довольно полезный навык.

– Да, но стоит тому сблизиться со мной, и я стану беспомощной, – мягко возразила Лин Фень. – Может быть… копье и кинжалы? Копье и веер?

– Копье, меч, веер, кинжал, иглы… – перечислил Бей Сяолун. – Добавим сюда гончарное дело, ткачество, вышивку, уроки каллиграфии, стихосложения и живописи, азы алхимии и наблюдения за звездами, резку по дереву, что после перейдет в резку нефрита… Еще не забудем о тренировках, медитациях, совершенствовании техник, укреплении тела и азах артефакторики… Эта ученица так сильно желает умереть от переутомления?..

Наставник выгнул бровь, а Лин Фень растерянно на него посмотрела и опять опустила голову, не зная, что сказать.

– Но ведь… – начала она неловко. – У меня будет достаточно времени на все…

– Будет, но лишь в том случае, если ты успешно минуешь еще несколько стадий, чтобы увеличить свой срок жизни хотя бы на пару столетий. Или вовсе достигнешь стадии вознесения, чтобы перестать оглядываться, сколько зим миновало. Но сейчас ты лишь немногим больше, чем обычный человек. Кто знает, справишься ты или нет, поэтому подумай хорошо, что станет твоим козырем… помимо внушительного запаса артефактов на все случаи жизни, конечно же. – Бей Сяолун коротко усмехнулся, наблюдая, как щеки его подопечной вспыхнули алым и она вновь замялась. – До турнира осталось немного времени. Мы должны начать сейчас, чтобы успеть хотя бы немного догнать остальных поступивших. Твой прорыв – это очень хорошо, и, я надеюсь, ты уловила свой Путь, чтобы продолжать совершенствовать тот, однако я попрошу тебя постараться больше… не осушать пространство вокруг себя. К счастью, масштаб столь незначительный, что баланс скоро восстановится… Но это только пока… с каждым новым этапом область и разрушительность будет все больше… Ты уверена, что не хочешь спросить меня об этом, ученица Лин Фень?..

Вот и оно…

Девушка едва удержалась от вздоха. Конечно, в ее голове было множество вопросов. Почему Ци пустоты не желают брать в секты, почему с ней трудно попасть в школу, почему в трактатах умаляют ее потенциал и так трудно из всех этих философских измышлений вычленить хоть что-то дельное, что может помочь совершенствоваться… Но стоило ли ей задавать этот вопрос Двуликому Змею?..

– Лин Фень. Я скажу тебе это лишь единожды, – наставник вздохнул, и его взгляд утратил всякую игривость, становясь ледяным. – В мире совершенствующихся есть лишь три человека, которым ты можешь доверять безоговорочно: твой учитель, твой супруг или пара на Пути и твой ребенок. Я твой наставник, и я более чем заинтересован в твоих успехах. Поэтому – спрашивай. Не заставляй этого учителя разочаровываться в собственных ученицах.

Девушка осторожно кивнула:

– Тогда… простите меня за неучтивость, мастер, но… мне кажется, книги лгут.

– Лгут?.. – Опять она ставила Бей Сяолуна в тупик. Он ожидал чего угодно, но явно не обвинения трудов секты во лжи. Он чуть повернул голову, опять приподнимая бровь, после чего поинтересовался: – И что же за ложь древние мастера нашей школы сеют в головах последующих поколений?..

– Я пыталась найти как можно больше знаний о Ци пустоты, и мне показалось… – Лин Фень чуть закусила губу, переживая, что ее слова могут рассердить его или показаться глупостью. – Показалось, словно бы все только и пытаются выставить пустоту бесполезной… Но когда я… вчера… То есть я хотела сказать, когда я прорвалась на стадию Основания, я почувствовала, что я… как я, но не я. Словно я существую в том, что не существую. И… внутри меня нет какого-либо предела, только…

– Пустота.

– Да… Да. Пустота. И я едина с ней, что я это она и она это я, а все вокруг не более чем иллюзия, что теряет краски… Ци, отдавая их в мою и не мою бесконечность… Я поглощала все, до чего могла дотянуться, словно черная дыра, а все пропадало во мне и… не знаю… Пребывало?.. Это невозможно описать, наставник. Простите меня, – Лин Фень низко опустила голову под задумчивый взгляд Бей Сяолуна. – Этой ученице не хватает образованности, чтобы передать все то, что она испытала в своей попытке преодолеть предел…

– Не пытайся описывать это словами. Главное – ты почувствовала это. Пережила и сделала частью себя. Это и есть первый урок, что ты была должна преподать себе сама. Мы, наставники, лишь направляем… Бо́льшая часть работы лежит на плечах учеников… – заметил мужчина довольно мягко. Вздохнул, отложил книгу в сторону, понимая, что утратил всякое желание писать дальше: ему отчетливо захотелось провести время с ученицей, поэтому он поднялся, сделав жест, чтобы та не двигалась, и отправился к шкафчику, откуда извлек поднос с пузатым чайником и несколькими чашками. Положив на чайник крошечную шкатулку черного дерева, он вернулся обратно и принялся заваривать чай, не обращая внимания на удивленный взгляд девушки. – Впервые видишь такой артефакт? И чем же занимаются мои уважаемые сестры на своих занятиях, раз не рассказали даже о таких простых вещах?

Ворчащий наставник, заваривающий чай, показался Лин Фень таким… уютным, что она невольно расслабилась и позволила себе слабую улыбку.

– Это бесконечный чайник, – снизошел тот до объяснений, встретившись с вопросительным взглядом красавицы. – Простенькая вещь, которую даже ты способна сделать на текущей стадии. Глину следует смешать с порошком лотоса и пеплом огненной травы, годовалой травы полнолуния, что выросла на берегу озера, древесного мха, собранного со ствола тысячелетнего кипариса, после чего напитать энергией Ци и обжечь. Готовый чайник подержать три дня и три ночи в лунной воде, после чего опустить на дно озера еще на день. Я ожидаю увидеть твою работу в ближайшее время, ученица Лин Фень.

Бей Сяолун усмехнулся, глядя, как та кивает, и наполняя ее пиалу. Лин Фень осторожно берет ее и делает глоток: ароматный теплый чай сейчас кажется ей лучшим напитком на свете.

Некоторое время они сидели в полной тишине, наслаждаясь напитком, а после мужчина сам прервал ее, задумчиво уставившись в небо.

– Меч и веер, – в конце концов решил он. – Тебе это подойдет.

– Эта ученица последует за советом мастера, – девушка улыбнулась и подняла голову, встречаясь с внимательным взглядом Бей Сяолуна. Они уставились друг на друга, а после опять отвернулись. Он – в небо за окном, а Лин Фень – в свою пиалу чая.

– Наставник… – нерешительно начала она. – Так скажите… эта ученица неверно истолковала слова мудрецов прошлого? Эта ученица просит совета у наставника…

– Ты права, – спокойно заметил он, делая глоток. – Пустота… слишком опасна. Не только для окружающих, но и для самих носителей. Да, она трудна в культивации, так как зачастую большинство методов не приспособлены для нее. Она опасна для совершенствующегося, так как может уничтожить своего носителя изнутри. Она опасна для окружающих, так как при нехватке контроля и понимания культиватор рискует выпить всю Ци не только из окружающего пространства, но и живых существ… Великая Бездна на севере Империи образовалась как раз потому, что некогда очень могущественный бессмертный не справился с ней и превратил целую область в уродливую бесплодную каменную пустыню, где трудно дышать и все обречено на смерть… Даже спустя много веков после сражений, когда великая пустыня превратилась в шрам на теле земли, став Бездной, там ничего не растет, и многие секты сбрасывают вниз, в бесконечную пустоту, преступников и нарушителей.

– А что… что стало с тем бессмертным?.. – аккуратно спросила Лин Фень, не заметив, как дрогнул ее голос.

– Его больше нет. С большим трудом остальным мастерам удалось остановить поглощение, а самого бессмертного пустоты уничтожила его собственная мощь. Очень многие уже и забыли об этом, но именно та история и стала причиной, почему техники совершенствования пустоты были извлечены из библиотек, похоронены или уничтожены, а ее носителей не берут в ученики. Или же берут, не надеясь, что из них выйдет что-то путное… Нет. Не стану лгать тебе, ученица Лин Фень. Культиваторам пустоты не позволяют совершенствоваться.

– Но как же я? – Лин Фень нахмурилась, чуть сильнее сжав чашку в руке. – Я же здесь. И я не просто…

Она дернулась и замолчала, обдумывая слова наставника, что терпеливо ждал. Ахнула и подняла глаза снова:

– Я… Я поняла, наставник! Проще взять талантливого ученика, проконтролировать его прогресс, а после собственными руками закрыть ему путь на более высокие стадии, дабы предотвратить трагедию! Если запретить Ци пустоты, все равно найдутся те, кто пойдет наперекор запретам. Лучше контролировать, пресекая возможность трагедии, чем бороться с ее последствиями.

– Именно, ученица Лин Фень, – Бей Сяолун удовлетворенно кивнул, не без удовольствия отмечая догадливость девушки в очередной раз. – Именно так.

– Но раз так… разве не должны были вы солгать мне?

– Должен. Но я не стану. Я верю в своих учеников. Я верю предсказаниям брата. И я верю в твое благоразумие, что ты неоднократно демонстрировала. Люди, подобные тебе… скорее они охотно позволят другим закупорить их меридианы или вырвать ядро, чем стать причиной большой беды. А значит, ты будешь предельно осторожна и аккуратна, чтобы не допустить этого. Все же от твоих успехов и твоего… контроля зависит твое будущее. И не только оно.

– Я поражена вашей мудростью, наставник. Вы ясно дали мне понять, – Лин Фень позволила себе усмешку, – что моя жизнь в моих руках… А причиной вашего недовольства может стать лишь мое недостаточное прилежание… Отныне эта ученица будет прикладывать еще больше усилий, чтобы не подвести своего мастера и не попрать то доверие, которое он вручил ей.

Обычно после таких слов Лин Фень слегка тому кланялась – но не в этот раз.

Двуликий Змей уставился на свою ученицу, впервые за долгое время отметив, что его интересует кто-то еще, помимо собственной персоны или его брата.

– Кто же ты, Лин Фень?..

– Всего лишь ученица этого мастера и женщина, уже прожившая одну жизнь.

– Вот как, вот как… Хорошо, – он улыбнулся, а потом опять посерьезнел. – Есть еще вопрос, что ты должна задать мне. Верно, ученица?..

– Да, мастер. Раз мое совершенствование предполагает поглощение любого Ци, до которого я могу дотянуться, то я не могу заниматься здесь, на горе… Куда же мне следует отправиться?..

– Я подготовлю для тебя специальный грот, – ответил мужчина и одобрительно покивал правильному вопросу. – Там тебе можно будет не беспокоиться о том, что ты можешь ненароком превратить пик во вторую Великую Пустыню. Более того, если что-то пойдет не так, я узнаю об этом. Ученице не о чем беспокоиться.

– Я благодарна вам, учитель, – Лин Фень сложила ладони и опустила голову.

– Завтра я отведу тебя туда. И еще… – Наставник поставил пиалу и коснулся своего межпространственного кольца, вытаскивая на стол небольшую продолговатую коробку. – Я не поздравил тебя с официальным вступлением в секту должным образом. Прости невнимательность этого учителя, Лин Фень. Надеюсь, я не опоздал…

Лин Фень аккуратно подтянула к себе коробку и, бросив вопросительный взгляд на улыбающегося наставника, подцепила крышку. Там, уложенная на красивую бумагу небесного цвета, сверкала золотом изящная шпилька, увенчанная тигром с нефритовыми глазами. Девушка удивленно ахнула, аккуратно взяв ее в ладошки, чтобы рассмотреть ближе.

– Я знаю, что ты из благородной семьи, но твоя сестра в час нужды продала все ценные шпильки, – спокойно начал наставник. – Я знаю, что скоро твоя церемония совершеннолетия[10], и ты отправишься к сестре, поэтому подумал, что будет уместно подарить тебе шпильку. Если мой подарок смущает Маленькую львицу пика Бронзового Котла, то…

– Нет-нет! – Лин Фень даже замахала руками от волнения, позабыв о сдержанности, а после опять уставилась на шпильку. Обычно те украшают цветами, птицами или бабочками, волшебными зверями или различными павильонами, но тигр?.. Такого она никогда прежде не видела, отчего заключила, что наставник сделал ее только для Лин Фень лично: она разглядела крошечное клеймо наставника: змея, свернутого кольцом, с иероглифом в центре – «круговорот». – Все в порядке! Эта ученица бесконечно благодарна наставнику за… ой…

Лин Фень опустила руки и удивленно посмотрела на смеющегося учителя. Она рефлекторно прижала шпильку к груди и затихла, пока безупречный в своей красоте, но не манерах Бей Сяолун смеялся, не в силах остановиться.

– Это стоило моих усилий! Лицо этой ученицы было выше всех похвал! – отсмеявшись, он покачал головой и расслабленно повел плечами. – Что ж… Я рад, что он пришелся по вкусу этой… юной барышне.

– Я буду носить его с гордостью, учитель! – Лин Фень позволила себе улыбку. Бережно упаковав шпильку обратно, она поднялась, чтобы поклониться наставнику, и, получив его разрешение уйти, поторопилась к себе.

С лица Лин Фень не сходила улыбка все время, пока она неслась в сторону своей комнаты, чтобы бережно положить подарок наставника в шелковый платок и спрятать в шкатулку, даже не подозревая, что, оставшись наедине с самим собой, Двуликий Змей убрал улыбку со своего лица и, схватив чайник, со всего размаха ударил тот о стену.

Осколки глины разлетелись по полу, но это тоже не удовлетворило Бей Сяолуна. Он схватился за голову и зажмурился, справляясь с потоком воспоминаний.

– Демоны… – сорвалось с его губ, и он опять широко улыбнулся. Поднялся с места, открыл спрятанную в стене створку и вошел в свою комнату, падая на кровать, зарываясь в одеяло. – В этом они так похожи…

Откинувшись на спину, мастер пика Котла повернул голову к противоположной стене, где висело несколько картин. На одной из них были изображены две бабочки, порхающие у цветка пиона, и Бей Сяолун жадно уставился на нее, разглядывая так пристально, будто видел впервые.

Он любовался этой картиной тысячи раз. Сотни лет.

Единственный подарок, что оставила ему его первая возлюбленная.

И сейчас легкие черты ее характера он разглядел в Лин Фень.

«Никогда, – мрачно подумал Бей Сяолун, разглядывая несколько иероглифов с именем старой возлюбленной, чье лицо почти стерлось из памяти, но в голове все еще жило ощущение живости и энергии, которое он испытывал рядом с ней. – У меня было достаточно возлюбленных и друзей на Пути, чтоб не думать о новых».

Мужчина вздохнул и отвернулся, закрывая глаза. Ему был нужен отдых.

17

Легкие горели огнем, а ребра болели так, что, кажется, еще один удар, и они разобьются, подобно хрупкому фарфору. Лин Фень с трудом поднялась, фокусируя взгляд в одной точке.

– Хо?.. Уважаемая сестра, вы еще можете сражаться? Удивительно! А я была уверена, что мой удар стал последним!

Разве… разве в этой книжонке могло быть иначе?.. Лин Фень понимала с самого начала, что ей придется сойтись в поединке с Мо Лоань, но до последнего надеялась, что обойдется без этого клише. Столько времени подготовки, неужто все зря?..

«Нет, – подумала она с какой-то апатией, поднимаясь на ноги и вытирая капли крови с разбитой губы. – В конце концов, пока в этой книге есть главный герой и главный злодей, они всегда будут на первых ролях… Но смогу ли я занять место одного из них?..»

Мо Лоань снова атаковала без предупреждения, заставляя Лин Фень вновь сосредоточиться на поединке и граде ударов, которым та ее осыпала, морщась от боли. Тело девушки не было так пресловуто закалено, как пишут в книжках ее мира или местных трактатах, а «принцесса клана Мо» явно стремилась увеличить количество ребер соперницы путем дробления.

Ладонь Мо Лоань коснулась ее плеча. Лин Фень сделала шаг в сторону, больно сжимая ее запястье в ответ. Принцесса вскрикивает: острые ногти Лин Фень пробивают кожу. Несколько капель крови падают на каменный пол арены, когда Мо Лоань, стискивая зубы, пытается ударить ее по ноге.

Стремительный уход от подсечки Лин Фень заставляет Лоань отступить на два шага, не давая той оказаться на краю арены, а значит, проиграть, пока глаза других младших учеников следят за их поединком.

Секунда. Девушки снова бросаются вперед, стремясь ухватить преимущество в битве, что порядком измотала обеих.

Лязг! – клинок Мо Лоань сталкивается с поспешно выставленной против металлической гардой веера Лин Фень. Девушки отскакивают друг от друга снова, неотрывно следя за действиями противницы, принимаясь кружить, ожидая, кто из них первой пойдет на сближение.

«Она сильнее меня в атаке, а я сильнее ее в защите, – ученица пика Котла торопливо анализировала происходящее, не отрывая взгляда от Мо Лоань, что явно не торопилась нападать. – Значит, она постарается вынудить меня стать атакующей. Возможно…»

На губах барышни Фень расцветает улыбка. Прежде чем ее противница успевает понять хоть что-то, ей в лицо летит брошенный веер, словно Лин Фень пытается отогнать назойливую чернь при Императорском дворе.

– Лин Фень! – В голосе Мо Лоань, вынужденной поднять меч, чтобы отразить атаку, прорезались нотки ярости. – Как ты, рассуждающая о благородстве, посмела…

Дзынь! – веер по дуге возвращается в руку владелицы, и та раскрывает его, стремясь ударить острой кромкой экрана рассерженную девицу Мо, но та успевает выставить клинок снова, хватаясь за рукоять двумя руками, справляясь с неожиданной атакой.

«Странно, – Лин Фень уходит в сторону, снова выставляет блок, закрывая веер, и опять бросается к Мо, вынуждая ту защищаться. – Разве ей не выгодно, что я атакую?..»

Меч Мо Лоань сверкнул в опасной близости от ее шеи, заставляя поспешно отступить. Лицо девчонки приобретает торжествующее злобное выражение, и Лин Фень понимает, что была обманута: та только и ждала, когда она начнет атаку, однако…

Мо Лоань делает выпад, не давая ей опомниться.

Оханье прокатилось по арене подобно легкому ветру, пока Мо Лоань растерянно смотрит на клочок отрезанных черных волос, не понимая, что произошло.

Миг – и она падает на землю все с таким же удивленно-недоумевающим выражением лица, пока не теряет сознание, и ее мир блекнет. Слишком запоздалое понимание, как просто попалась в ловушку.

Лин Фень, что нырнула вниз от атаки, в один прыжок подобралась к той сзади – удар ребром ладони пришелся ровно в сонную артерию ее соперницы, и вместе с первым ликованием от победы она чувствует жгучую боль.

На теле Лин Фень наверняка появятся «пышные цветы» – синяки, но это такая смешная цена за возможность выжить в будущем.

Некоторое время она смотрит на гордячку Мо, что теперь валяется у самых кончиков ее туфель. Грязная одежда, сбившаяся прическа, кровоподтеки, синяки и, конечно же, алеющая полоса от ее когтей. Впрочем, сама Лин Фень выглядела не лучше, невольно соглашаясь с фразой, что женские драки намного агрессивней и кровавей, нежели поединки мужчин. Даже здесь, в мире культиваторов, это оказалось правдой.

– Ты хорошо справилась! – Мягкий голос старшего ученика пика Бронзового Котла прозвучал прямо над ее ухом.

Лин Фень обернулась и сделала небольшой шаг в сторону, пропуская учеников пика, отстраненно наблюдая, как те забирают бессознательную тушку Мо Лоань и уносят куда-то в сторону докторов.

В руку Лин Фень вкладывают флакончик белого фарфора. Тот знаком ей до зубовного скрежета, она тихонечко хмыкает, откупоривает его и проглатывает сразу несколько пилюль восстановления, чувствуя, как волна тепла прокатывается от груди до самых кончиков пальцев ног. Лекарство бессмертных действует почти мгновенно, отчего туман в ее голове проясняется, а вялость и усталость после поединка исчезают бесследно.

– Спасибо, старший брат! – Лин Фень находит в себе силы улыбнуться после изнурительного боя и поправляет прическу. Тонкая шпилька, украшенная крошечным лотосом, подарок сестры, сверкает серебром в лучах осеннего солнца.

Лин Фень вернулась к соревнованиям между учениками через день, после того как церемония шпильки завершилась. Ее сестра, что все так же виртуозно избегала предложений о браке, превратилась в чудесную молодую госпожу, ловко управляющуюся как с лавочниками, так и бумагами, но все еще начинающую рыдать каждый раз, как позволяла себе хотя бы на секунду задуматься о судьбе младшей сестры. Доходило до смешного: Лин Тень пыталась уговорить сестрицу остаться и не возвращаться на гору Лань, что вогнало саму Лин Фень в немой ужас. Стоило только представить, как Бей Сяолун змеем «вползает» в их поместье и с изяществом небесной феи перерезает глотку каждому, кто не согласен с мнением мастера, что его ученице лучше всего на пике Бронзового Котла…

– …знаешь, Лин Фень, я рад.

Слова Вень Луна заставляют ее вернуться к реальности. Молодая девушка с темными глазами, чья внешность роднила ее с демоницами из самых глубин ада, уставилась на старшего брата. Красота Лин Фень только начинала расцветать и приобретать огранку, но уже всем было ясно, что имеет она довольно мрачный оттенок. Лин Фень нередко шутила про себя, что мир воистину полон шуток, раз даже внешность ее сосуда оказалась подходящей для планов духа.

– Эта младшая не понимает, – замечает она, чуть приподняв бровь и отряхиваясь, думая, как же ей хочется уйти поскорее и переодеться, лишь бы не стоять у подножия арены в лохмотьях. – Что ты пытаешься сказать этим?..

– Ты… походишь теперь на живого человека, – старший мягко улыбнулся и задумчиво потер подбородок, явно озадаченный тем, как же ему следует продолжить. – Раньше ты словно наблюдала за всем происходящим со стороны, словно тебя совершенно ничего не касалось. Уверен, если бы Сон Мей нарядила тебя в одежды попрошайки, ты бы даже бровью не повела. Ты казалась… ненастоящей. Словно мертвец в мире живых. Но я рад, что это теперь в прошлом.

Лин Фень притихла, не находя слов.

Он был прав. Каждый шаг ее был прежде продиктован желанием выжить и мыслью, что это все ненастоящее. Но чем больше она узнает их, чем «дольше длится сон» об этом чудном мире бессмертных культиваторов, тем сложнее ей удается сохранять некоторую отстраненность. В ее планы неизменно вмешиваются чувства – отчего она уделяет медитациям и самоконтролю все больше и больше времени. Нельзя, чтобы сердце главенствовало над разумом, ибо это может привести ее к краху.

– Никогда так не говори больше. Никогда, – заметила с каким-то холодным спокойствием Лин Фень, прежде чем отвернуться и неторопливо зашагать в сторону пика Котла.

Она чувствовала, как внимательный взгляд Вень Луна прожигает в ней дыру, но не посмела обернуться: теперь, когда она участвует в турнире сект, ей надлежит сосредоточиться на приготовлениях к соревнованию.

Величественность столицы, куда секта горы Лань прибыла, меркла перед красотой ее наставника. Процессия мастеров и учеников, удостоенных чести участвовать в соревновании, торжественно взошла на огромную площадь в самом сердце города Шанцинь, сопровождаемая толпой зевак, торговцев и слуг. Площадка, на которой по желанию можно было разместить целый городок, утопала в шестах, флагах, украшениях и колокольчиках. Длинными лентами развевались на ветру полосы ткани, где чернели выведенные заботливой рукою ученых изречения древних мудрецов и великих мастеров сект. Но кому было дело до старых цитат, когда несколько сект собрались в сердце столицы Империи, чтобы узнать, чьи ученики самые талантливые в этом году?..

Торговцы старались перекричать один одного, дети сновали под ногами взрослых, музыканты играли или настраивали инструменты на каждом свободном уголке, а запахи! Паровые булочки, острая курочка, жареные бобы…

Не перекуси Лин Фень перед входом в город, уже бы вся извелась от желания купить чего-нибудь съестного у местных торговцев. Город Шанцинь встречал их подобно щедрому хозяину, готовому всячески угодить гостям.

Многочисленные знаки школ, мантии всевозможных расцветок, ворчание магических зверей, сопровождавших своих хозяев из самых разных уголков страны, веселый смех, тень от пролетающего над головами меча… Столица кружила головы пестротой красок, звуками, запахами, чудесами – не чета ее маленькому Луану! Лин Фень с горечью подумала, что похожа на простушку, впервые оказавшуюся в большом городе. Впрочем, Хан Бао и Яо Гуан, что шли рядом, вертели головами не меньше нее, что немного утешило девушку.

Девушки, одетые свободно и роскошно, то и дело бросали взгляды на Бей Сяолуна, смотрящего строго прямо перед собой, с безмятежностью Будды игнорирующего комментарии о своей внешности. Прекрасный как чистый первый снег, наставник бросил взгляд на толпу девиц, отчего те прыснули, а особо впечатлительная, кажется, и вовсе лишилась чувств. Будь здесь Вень Лун, наверняка бы шел следом, сдерживая улыбку.

Процессия совершенствующихся бессмертных не была чем-то диковинным в столице, но только во время соревнования сект, что выпадали на восьмой день после Праздника середины осени, можно было полюбоваться на сонм красавиц и красавцев. Сон Мей со смешком назвала это время «брачным рынком», и что-то подсказывало юной госпоже семьи Лин, что это была вовсе не шутка… Трудно было подобрать более подходящую возможность, чтобы подыскать себе достойную пару. Даже простые люди надеялись приглянуться культиваторам, если не в качестве спутника жизни, то хотя бы в качестве слуги.

– У вас будет время после праздника осмотреться, – наставник, заметив любопытство младших учеников, чуть сморщил нос, вновь отворачиваясь и сощурившись, выискивая место клана горы Лань среди многочисленных штандартов. Вокруг каждого толпилась группа совершенствующихся, радостно переговаривающихся между собой. – Пойдемте. В этом году гора Лань удостоилась первого ряда.

Хан Бао заметно приободрился при этих словах. Первый ряд! Значит, на прошлых соревнованиях их старшие отлично себя показали! А он, Хан Бао, сможет даже украдкой посмотреть на императорскую чету… Мальчик осторожно бросил взгляд на своих сестер, задержавшись на Лин Фень. Выражение лица старшей сестры показалось тревожным, отчего мальчик поспешил приблизиться к ней:

– Старшая сестра, тебя что-то тревожит?..

– А?.. Ах… – Лин Фень растерянно моргнула и покачала головой. – Я впервые в таком большом городе. А ты?

– Да нет… – пробормотал мальчишка, чуть помрачнел, вспоминая, что где-то на задворках этой огромной пестрой столицы стоит бордель старухи, что послужила причиной многих его горестей и страданий. Впрочем, они задержатся в Шанцине на несколько дней… Никто не станет оплакивать мерзкую старуху, что торговала детьми.

Лин Фень, которая совершенно не догадывалась о нечистых помыслах младшего брата, растерянно смотрела вверх, туда, где возвышался дворец, кажущийся огромным существом, что наблюдало с вершины холма за столицей, глядя на жителей, как на рой муравьев. Главный герой романа был частью императорской семьи…

…и это порождало нехорошее предчувствие в ее сердце. Она смотрела на крышу дворца вдали, продолжая идти следом за своим мастером, что периодически здоровался с неизвестными ей людьми, добродушно улыбаясь и обмахиваясь белоснежным веером. Она думала, какова вероятность встретить Ху Юнфеня на соревнованиях, и приходила к неутешительному выводу, что крайне, крайне высока. В столице большой праздник, да и посещение соревнований императорская чета считала своим долгом… Скорее всего, Ху Юнфень, что играл роль сына генерала, спасаясь от интриг жен императора, тоже придет… С его положением это будет естественно: от него ожидают умения в боевых искусствах, и в будущем он продемонстрирует их.

Словно уловив настроение Лин Фень, ее наставник бросил на нее короткий взгляд и вздохнул, складывая веер.

– Лин Фень, – коротко и тихо назвал он ее имя, заставляя отвлечься от мрачных мыслей. – Подойди.

Вздохнув, девушка поторопилась исполнить указание наставника, встав по его левую руку и глядя на прекрасное бледное лицо Сяолуна. В свете солнца синие глаза мастера, казалось, сияют изнутри подобно редчайшим драгоценностям. Она виновато отвела взгляд, словно учитель вновь застал ее за нарушением правила секты: с тех пор как Лин Фень освоила «душу камня», она нередко отправляла глиняных птичек к старшей сестре, тайком (как ей наивно думалось) обмениваясь письмами со своей семьей. И пусть она с ног валилась от усталости, пережив наказание Сяолуна в виде изнурительных упражнений с утяжелителями и беготней от его клинка, от своих попыток вести переписку Лин Фень не отказалась, став более изобретательной в отправке глиняных зверей к семье.

– Среди всех учеников твоя культивация оставляет желать лучшего, – мрачно и тихо заметил тот. – Держись рядом и запоминай все, что сегодня произойдет.

– Да, мастер, – Лин Фень вежливо склонилась перед ним, принимая приказ, и вновь выпрямилась. Их процессия добралась до флага со знаком секты, и Ци Пинг, бросая недовольные взгляды на учеников пика Серебряной Парчи, руководил размещением. Ученики стали в несколько рядов ровными шеренгами, то и дело переговариваясь и шепчась, поглядывая на помост, установленный специально для местной аристократии и императорской семьи, ожидая, когда же начнется самое интересное. Сяолун жестом приказал Лин Фень стать рядом с ним, занимая место в первом ряду.

– Рядом с нами секта Грозового Облака, – тихо заметил тот, не оглядываясь, делая вид, что тоже увлеченно разглядывает убранство площади, развернув веер вновь. – Будь с ними осторожна. Ливень в горах нередок, но заботливый хозяин всегда затворит терем заранее[11].

Лин Фень ничего не ответила, но мысленно поставила заметку, бросая украдкой взгляд на их «соседей» по площади. Ученики школы Грозового Облака были шумными, бойкими, энергичными и походили на стайку мелких пташек. Пташек, способных убить тебя взмахом руки, если тебе не посчастливится нажить себе врага в их секте. Школа славилась своими мастерами Молнии, Льда и Воды, отчего мало кто отважится вести себя с ними небрежно. Лин Фень отвела взгляд в тот миг, когда один из слуг ударил по огромному барабану, и зычный голос, перекрикивая весь шум и гам площади, возвестил о прибытии императора и супруги.

Огромная человеческая волна тут же поднялась и опустилась: один за одним ряды представителей сект, торговцев и зевак вставали на колени в глубоком поклоне. Слух Лин Фень, обострившийся после поднятия на ступень, четко уловил тяжелые шаги – кто-то поднялся на заготовленную платформу перед площадью.

Стоять не опуская головы остались совсем немногие: стража, первые ученики и сами мастера. Однажды Хан Бао тоже будет возвышаться над толпой подобно Бей Сяолуну сейчас, но пока мальчишка неловко плюхнулся вниз рядом с ней, выказывая свое уважение Сыну Неба. Пока ни он, ни Лин Фень, ни другие ученики сект практически ничем не отличались от жителей «второго мира»[12], и за несоблюдение его законов их попросту растерзают.

В романе чете не уделялось должного внимания. Скупые строки – впрочем, автор действительно был скуп на все, что не касалось главного героя и его любовных похождений, не были в силах описать того давления, что вмиг окутало пространство, стоило императору появиться. Рядом с ним стояла прекрасная женщина в алых одеждах, чья высокая прическа была украшена изящными шпильками с перьями и фениксами, а руки сжимали веер тонкой работы с изречением, которого было не разобрать.

Рядом с правителями смертного царства пестрыми стайками расположились вельможи, младшие жены и принцы с принцессами, пришедшие поглядеть на соревнования в этом году. Сам император выглядел моложаво: мужественное лицо с парой-тройкой шрамов и морщин на бледной коже, глубоко посаженные глаза дракона цвета восходящего солнца – благословение божественного духа-защитника императорской семьи, Золотого Дракона, – и такие широкие плечи, что, казалось, парадная мантия вот-вот разорвется. Нынешний Сын Неба был известным целому миру воителем, что одолел несколько царств, расширив свои владения в несколько раз, участвовал в походах против демонических сект и слыл ярым противником их методов. Не все были согласны, что такой человек достоин занимать трон, но мало кто может возразить мастеру в ранге высшей ступени Девяти Смертных Царств в поздней стадии, что стремительно приближался к своему пику[13], не глядя на возраст.

– Приветствуем его императорское величество! – Хор голосов по всей площади, молодых, старых, детских, пронесся над ней, оглушая, добавляя торжественности моменту.

Император молчал секунду, а после взмахнул рукой, призывая всех подняться. Лин Фень последовала примеру большинства и осторожно подняла глаза, желая разглядеть императора и его супругу получше, но едва удержалась от вскрика.

Ее глаза встретились с глазами прекрасного, как нефрит, мальчика с волосами цвета чернил, стоящего рядом с генералом. Тот, заметив ее взгляд, дружелюбно улыбнулся.

– Ученица Фень?.. Ученица… – Бей Сяолун, заметив, как побледнела его любимица, проследил за ее взглядом. Его опущенная рука дернулась, и он стиснул ладонь в кулак, пряча тот за широтою рукава собственного белоснежного одеяния, и чуть приподнял веер. – Вот оно что… Этот пес тоже здесь. Иного я и не ожидал. Опусти взгляд.

Лин Фень торопливо последовала указанию наставника, но не удержалась и снова бросила быстрый взгляд. Ху Юнфень говорил с каким-то слугой, перестав глазеть на бессмертных.

Красив… Воистину прекрасен, как и говорили в романе. Сейчас ему только четырнадцать, что станет с ним, когда он подрастет?!! Длинные волосы чернильного цвета, брови – мечи, а глаза – сверкающие серые звезды…[14] Неудивительно, что женщины падали к его ногам так часто…

Лин Фень закусила губу, практически не слыша речи императора.

Как она и думала. Их встреча – неизбежность.

18

– Я сдаюсь. – Скучающий голос Лин Фень разнесся по площади, где проходили бои между младшими учениками сект.

Ученик Грозового Облака удивленно посмотрел на нее, как и судья, не веря в то, что только что услышал. Лин Фень смиренно соединила ладони.

– Этот старший брат перешел на раннюю стадию духовной ступени смертного царства, эта младшая ему не соперник! Будет неправильно оскорблять старшего своими неуклюжими навыками, – она потупилась и скромно улыбнулась, отчего ее юная красота вспыхнула с новой силой, заставляя ученика напротив растаять и покраснеть.

– Девушка, вы уверены? – обратился к той старик-судья. – Поединок ведь даже не начался…

– Отвечая уважаемому господину судье, эта ученица понимает, что ее навыки недостаточно хороши и она сильно отстает от ученика Грозового Облака. Эта младшая научилась у старшего, что благоразумие – добродетель, – она вежливо поклонилась старику, мечтая, чтобы это поскорее закончилось.

Молитвы в мыслях достигли сердца старика, и тот объявил победу за сектой Грозового Облака, а Лин Фень торопливым зверьком покинула арену, оглядываясь в поисках других учеников своей секты. Бей Сяолун куда-то отлучился, предупредив, что не стоит искать его до вечера, поэтому Лин Фень неожиданно оказалась предоставлена самой себе.

Проигрыш в поединке не сильно ее заботил: Яо Гуан или Хан Бао будут сражаться изо всех сил, поэтому у них есть все шансы занять достойное место. И потом, наставник ясно дал ей понять, что он хочет взять ее в столицу с собой, а выигрывать и стараться выделиться на арене ей необязательно, посему Лин Фень не стала себя утруждать. Она лишь талантливая ученица пика Бронзового Котла секты горы Лань, куда ей до разгоряченных юношей и девушек, стремящихся перещеголять друг друга во всем?..

«Отправлю птицу сестре, вот только узнаю, как торгуют в столице! Это точно поможет семейному делу», – решила про себя девушка, пробираясь сквозь толпу, краем глаза замечая старшего ученика секты Лань, Тао Ло. Голубоглазый юноша, что был на отборе кандидатов в ее городе, отличался особой брезгливостью и любовью к чистоте. Это его качество было широко известно на горе Лань. Настолько, что появилась пословица «прилежен, как Тао Ло», что значило «этот человек такой чистоплюй, что устилает платками тропу перед собой». Очень подходяще ему!

Благоразумно решив не нарушать священное пустое пространство вокруг старшего ученика Тао, Лин Фень направилась в сторону лавочек с уличной едой и побрякушками, радуясь, что навязчивая компания из младшего и сестрицы осталась позади. Их поединки вот-вот начнутся, посему она может насладиться временем для себя. Да и, признаться, Лин Фень искренне надеялась, что благодаря этому путешествию Яо Гуан и Хан Бао сблизятся.

Красавицей Яо Гуан не была: толстая и неуклюжая девица с круглым лицом, хороши были лишь брови и яркие живые глаза. Однако она была благодетельной, мудрой, хорошо воспитанной и обладала сильными духовными корнями Молнии и Воды. Приятным характером и живым умом сестра Яо покоряла не с первого, второго или третьего раза. К ней проникались обожанием постепенно, как к хорошему чаю, чей вкус раскрывается с каждым новым глотком. Поддавшись очарованию однажды, вы уже не забудете его аромата. Добавьте к этому талант к культивации, вышивке и каллиграфии, и получите прекрасную девушку, достойную звания героини, а не очередной ступеньки к величию Ху Юнфеня. Неудивительно, что Хан Бао так жестоко обошелся с ней в книге: сестра Яо Гуан была одной из немногих, кто искренне о нем беспокоился и заботился. Предательство первой возлюбленной сильно ударило по самолюбию юноши, оставляя рану, что позже расцвела чистейшей ненавистью к девушке и главному герою.

Улицы столицы Шанцинь утопали в человеческом море. Сновали туда-сюда бессмертные заклинатели и ученики, торговцы горланили, надрывая глотки, в попытках расхвалить и продать товар и волшебных зверей в клетках. Лин Фень была внимательна, запоминая, что популярно у юношей и девушек, какие цвета чаще выбирали, какие товары покупали и как торговцы умасливали клиентов – все это послужит ей прекрасным материалом, что она отправит своей смекалистой старшей сестрице. Лин Тень и правда справлялась и без помощи дядюшек. Одного, если верить содержанию письма, она и вовсе скоро бросит в темницу за попытку насильно выдать ее замуж – ох и мстительна же ее старшая!.. Целая интрига ради одного ничтожного человека. Впрочем, Лин Тень была права, считая, что дурная ступенька лестницы способна подвести в неподходящий момент, посему стоит заменить ее поскорее.

Размышляя о родной старшей сестре этого тела, наставнике, учениках и товарах на прилавках, Лин Фень оказалась на широкой улице, утопающей в трактирах и чайных домиках, что плавно сворачивала в сторону арены. Оттуда на соревнующихся открывался чудесный вид, поэтому эстеты с удовольствием занимали места у окон, чтобы насладиться выступлениями учеников, потягивая чай за обсуждением школ и техник.

«Пожалуй, неплохое место, чтобы понаблюдать за поединками… – задумчиво уставилась на вывеску Лин Фень. – В книге упоминалось, что в этом году произошел некий инцидент между учениками… Но, кажется, ничего серьезного, да?..»

Посетителей внутри чайной «Сосна, слива и бамбук»[15] было так много, что приходилось передвигаться с особой осторожностью, чтобы никого не задеть. Дети толпились у окон, выходящих на площадь соревнований, смеясь и шумно комментируя происходящее, регулярно выкрикивая, что справились бы много лучше, и вообще, когда они станут учениками секты…

Лин Фень изящно улыбнулась, покачав головой, пытаясь найти местечко и для себя, чтобы насладиться и чаем, и боями, и слухами одновременно, размышляя, стоит ли ей подняться наверх. Ее одеяние ученика разительно отличало ее от простолюдинов, а подвеска горы Лань сверкала в свете солнца, образуя вокруг некоторую долю свободного пространства: младший ты или нет, мало кому из простых смертных хочется нажить себе неприятностей в виде разгневанного ученика школы бессмертных культиваторов.

– Мест нет! – бойко ответила служанка, стоило Лин Фень предпринять попытку заговорить с той в надежде получить свободную комнату или столик. – Но если госпожа знает кого-то из гостей, то может присоединиться к ним!

Разумеется, барышня Лин никого не знала. Оставалось только досадливо вздохнуть и протиснуться к окну, оставшись стоять, тоскливо рассуждая, стоит ли оно того, в ожидании, когда ей принесут поднос с чаем. Она попыталась облокотиться на стену и тут неожиданно заметила знакомый силуэт, поднимающийся на второй этаж заведения.

«Юнфень?.. – Девица даже вытянула шею, чтобы лучше разглядеть происходящее, отлипла от стены и сделала несколько шагов навстречу. – Что главному герою тут делать? Да еще и без сопровождения…»

Лин Фень думала недолго. Пожалуй, даже непозволительно мало, и единственным оправданием для нее было то, что поступала так порывисто она нечасто. Осторожно пробравшись по ступенькам наверх, незамеченная толпою зевак и посетителей, она осторожно вытащила из пространственного кольца стакан из стекла, что сделала самостоятельно в мастерской, с выгравированным символом контроля Ци для усиления звука, и принялась аккуратно подставлять ухо к стакану, выискивая нужную комнату в чайной.

Поступок для ученицы благой школы, конечно, отнюдь не благородный, но спасет ли честь от гибели?..

Наконец ее поиск увенчался успехом. Завернув за угол, оглядываясь, словно воровка, Лин Фень аккуратно приставила стакан к стене, забыв как дышать, услышав голос главного героя, что с кем-то беседовал. Но с кем? Он поднялся сюда один, кто же его поджидал?..

Голос незнакомца был приятен и мелодичен, спокоен и изобиловал низкими нотами. Очевидно, что собеседник Ху Юнфеня был очень близким и доверенным человеком. Лин Фень сосредоточенно прислушивалась, стараясь уловить детали разговора.

– Хм, ты снова сумел избежать быть в центре внимания, Ху Юнфень, – голос незнакомца прозвучал с налетом насмешки. – Впрочем, это хорошо. Таким образом, мы сможем воздать должное преступнику.

Лин Фень стиснула стакан сильнее: будь у нее возможность слиться с деревянной стеной, она бы уже так поступила, гадая, о чем ведет разговор главный герой романа с незнакомцем. До событий книги еще… год? Но что было до нее, естественно, покрыто мраком.

– Ты не думаешь, что это коварная попытка разрушить твой путь? – продолжал незнакомец. – Мы знаем, что сторонники третьего принца всегда мечтали подорвать ваш авторитет… Какая жалость, что вы лишь сын супруги Шуи[16]. Впрочем, несмотря на это, во дворце достаточно много ваших приверженцев, да и простой народ вас весьма почитает. Но вы уверены, что следует поступать подобным образом? Не разрушит ли это отношения со школами заклинателей?

– Не думаю, – голос Ху Юнфеня источал спокойствие и уверенность. – Так или иначе, они начали первыми. Не стоит винить меня за то, что я лишь взимаю положенную мне плату. Раз ты так беспокоишься о них, стоит ли мне действовать мягче?..

– Я лишь…

– Именно. Школ множество. Там, где падет одна, встанет другая, и только немногие сохранятся в памяти потомков. Так стоит ли волноваться о чем-то столь непостоянном?.. Скоро я обязательно окажусь в стенах одной из них, тогда и узнаем, благосклонны ли ко мне предки. Ну а пока… пожалуй, пришло время начинать. Прости. Ты изначально выбрал не тех людей.

Ненадолго в комнате повисла тишина. Лин Фень нахмурилась, воровато огляделась, убеждаясь, что никто не идет к ней, услышав несколько шагов в помещении, а после резкий крик дал ей по ушам с такой силой, что она выпустила стакан из рук и зажмурилась, хватаясь за голову. Ее изобретение, несомненно, было находкой для шпиона, но имело существенный недостаток – резкие громкие звуки попросту тебя оглушали!

– Ах! Его убили?! Ученик мертв?.. – Женский возглас продрался сквозь пелену, и Лин Фень, слепо нашарив стакан, торопливо спрятала тот в пространственное кольцо, поднимаясь, упершись руками в стену.

Убийство?.. Так вот он каков, инцидент «прошлого года» из книги?..

Девушка резко выдохнула, собираясь с мыслями. Где же носит ее учителя, когда тот нужен?!! Покачав головой, Лин Фень аккуратно подступила к двери и осторожно, очень тихо, пользуясь тем, что вся толпа хлынула к окнам с видом на арену, беззвучно приоткрыла дверцу и заглянула внутрь одним глазком, надеясь увидеть незнакомца и главного героя книги, в которую ей не повезло попасть.

Ху Юнфень был красив… Теперь она наконец-то могла разглядеть его ближе, не то что издали, как на площади, когда лица и детали смазывались, оставаясь в памяти нелепым цветовым пятном! Черные блестящие волосы, умные глаза дракона, тонкие губы и крошечная родинка у левого глаза, его отличительный знак. Когда Ху Юнфень улыбался, показывалась милая ямочка на левой щеке, которую многие дамы находили невероятно очаровательной, придающей юноше невинный вид. Он был строен, выше большинства мальчишек четырнадцати лет, хорошо сложен – похоже, он и правда занимался боевыми искусствами с детства, как и гласила книга. Впрочем, попробуй не заниматься, будучи в семье генерала!..

Припоминая, Лин Фень задумчиво прикусила губу, разглядывая шелковую ленту в волосах юноши. Подарок его настоящей матери, первой наложницы, что отдала сына на воспитание в семью своей родной младшей сестры, генеральской первой супруги. Ху Юнфень мечтал вернуться в мир смертных и спасти мать, задыхающуюся в хитросплетении интриг дворца, но вышло ли у него?..

«Похоже, вторая часть книги должна была поведать о его успешном крестовом походе на императорский дворец… Типичный сюжет про Императора Неба и Земли?..» – Она заставила себя отвести взгляд от мальчишки и наконец-то присмотреться к фигуре, утопающей в черном плаще, чувствуя, как нервно сжимает костяшки пальцев.

Они продолжали разговаривать, не замечая ее, Лин Фень же на долю секунды прикрыла глаза, пытаясь справиться с нервной дрожью, тщательно вычищая образ незнакомца из памяти.

Когда она распахнула глаза, уродливое обожженное лицо мертвеца с вытекшим глазом смотрело прямо на нее.

Линь Фень сделала самое логичное, что могла, – вскрикнула, попятившись, слыша булькающий хохот мертвеца.

– Господин! Я поймал мышь! – Укутанная в черное тряпье рука, защищенная наручем из плотной кожи и черненого металла, быстро схватила ее за плечо, намного быстрее, чем была реакция девушки, насильно втягивая в комнату.

Звук закрывающейся двери показался стуком молотка по подставке в зале суда, словно ей вынесли приговор.

Существо навалилось на нее сверху, заставляя вскрикнуть от боли и врезаться носом в пол, пятерня зарылась в ее волосы, сильно сжав, не позволяя поднять головы. Руки заломили, нажали на несколько точек – у Линь Фень выбило весь воздух из легких от боли, а после вспышкой пришло понимание, что она их больше не чувствует: мертвец парализовал ее ниже головы, не позволяя двигаться.

– Господин! Взгляните-ка! – Волосы наматывают на кулак и тянут, заставляя ее поднять голову, встречаясь с Ху Юнфенем взглядами. Янтарь и ртуть. Серебряные глаза юноши сверкнули от гнева, рука сжалась в кулак, а вторая потянулась к кинжалу на поясе. – Похоже, дворец прислал шпиона!

– Это не так! – воскликнула Лин Фень и тут же зажмурилась от новой порции боли. – Ай!!!

Незнакомец резко отпустил ее голову. Кажется, был хруст – нос Лин Фень болел, и кровь струилась, падая на пол.

– Кто ты? – Ху Юнфень сделал несколько шагов вперед и опустился перед ней на одно колено. – Кто подослал тебя?..

Его рука касается подбородка девушки и тянет вверх, заставляя смотреть ему в глаза. Лин Фень с трудом отвлекается от новой волны боли и фокусирует взгляд на юноше, пока ее мозг лихорадочно соображает, что ей делать.

Красота напротив нее опьяняет… Даже боль становится терпимой, нет, исчезает, стоит ей только посмотреть на него, а эта рука, что держит ее подбородок, эти белоснежные пальцы, что касаются ее кожи и намокают от крови…

«Приди в себя! – Яростный крик прорывается через пелену наваждения. – Немедленно соберись!»

Она не ребенок. Она не четырнадцатилетняя Лин Фень из романа.

Она вообще не отсюда. Она взрослая женщина, которая знает, чего хочет, и добивается того рано или поздно. Какого демона она поплыла, как подросток?!!

«Что-то не так… Что-то не так…» Мысли лихорадочно скачут от одной к другой, кровь липкая, холодная… Нос и губы печет, неудобно… Так почему?..

– Хо?.. – Ху Юнфень выгнул бровь. – Еще не сдалась?..

– Господин?..

– Интересно! – Юноша расцвел от улыбки. От нового удара по ее здравомыслию Лин Фень даже зажмурилась, чувствуя, как начинается головокружение. Еще немного, и она просто расплывется в улыбке и будет просить его…

«Просить его что?.. Жениться на мне?!! Да как… как это работает?!! Приди в себя, тут что-то не так! Ну не так!» – Память отказывалась работать на благо владелицы, что лихорадочно силилась вспомнить, было ли что-то написано об этом в той части, что она прочитала. Да, женушки в него влюблялись и падали в объятия, но это всегда было даже… логично, пусть и странно. Тогда что происходит сейчас?!

– Какой сильный дух! – донеслось до ее ушей. Пальцы сильнее сдавили подбородок. – И все же я слишком юн, чтобы обладать терпением… Если ты не заговоришь сама, боюсь, мне придется вырвать слова силой!

Что-то внутри словно надломилось. Лин Фень смотрела в глаза главного героя, принца, будущего культиватора, вдруг понимая, что волна обожания схлынула. Осталось только море ледяного покоя, словно кто-то невидимый переключил рубильник, и ум ее стал ясным, подобно стеклянной поверхности, почти незримой в своей прозрачности. Сердце девушки бешено билось, качая кровь, но разум обрел стабильность.

Словно почувствовав эти перемены в девочке, Ху Юнфень изменился в лице. Теперь к скучающе-злобному выражению добавилось что-то еще.

Удивление.

Так долго сопротивляться его ауре, а потом и вовсе преодолеть ее? Может ли такими качествами обладать шпион?..

Ху Юнфень внимательно ее разглядывал. Красивое лицо и стройная фигура – еще юная девушка, обязательно расцветет в настоящую красавицу. Волевой прямой взгляд, где больше не было ни страха, ни боли.

– Ты… – Взгляд его наконец-то нащупал кисточку на поясе девочки. – Слуга, передай мне знак на поясе.

– Не смей! – воскликнула девочка, оставшаяся беспомощно наблюдать, как в руки Ху Юнфеня попадает ее личный знак.

– Ученица школы горы Лань… – пробормотал тот. – Значит, ты не шпионка дворца… тебя подослали бессмертные? Говори. Или мой слуга вырвет тебе все ногти. Не переживай, ты непременно это почувствуешь. Надеюсь, ты не будешь винить меня в жестокости.

«А я смотрю, тебе очень нравится обвинять во всем других, да?» – слегка истеричная мысль проносится в голове. Лин Фень хмурится, глядя, как Ху Юнфень вертит нефритовую подвеску в своих руках.

Ей вновь нужно проявить благоразумие, чтобы выжить. Лин Фень посмотрела на юношу, хладнокровно оценивая обстановку. Что она может сделать, будучи парализованной и узнав, что Ху Юнфень явно сотрудничает с неупокоенным духом?.. Хоть какая-то зацепка…

Взгляд юноши не предвещал ничего хорошего. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но Лин Фень перебила его, воскликнув:

– Лента! – Ху Юнфень вздрагивает и недоуменно на нее смотрит. – Лента в ваших волосах! Она ведь… Он ведь принадлежит не вам!

Лучшая тактика – ошарашить, заинтересовать и придумать что-то… что-то, что поможет выжить. Равно как и тогда, с мастером Бей Сяолуном, ей ничего не оставалось, как вновь прибегнуть к хитрости и собственным знаниям.

– Что ты хочешь этим сказать? – Юноша строго и настороженно посмотрел на нее. Пальцы мертвеца сжали волосы в кулаке сильнее. – Говори немедленно!

У Лин Фень перехватило дыхание от вспышки боли, но она же давала ей драгоценные секунды, чтобы собраться с мыслями. Ху Юнфень, Ху Юнфень, что знает она про него?

Оставленный матерью, алчущий ее внимания и заботы. Строгий дядя, который грезит о военной славе и крови. Его родная тетя, подчеркивающая, что взяла его из жалости и любви к сестре, занятая больше собственными детьми, чем племянником. Нарядно одет, накормлен и напоен – и хорошо… Отец, которому нужен лишь наследник, не ведающий о любви к своим отпрыскам, и сестра, погибшая по его вине.

«Лучше бы ты не рождался, так сказала моя мать, когда я увидел ее на соревнованиях. Я действительно был плохим сыном, отнял ее счастье своим рождением, но если бы я ничего для нее не значил, стала бы она опекать меня так, чтобы я выжил?..» – фраза, которую Ху Юнфень не раз повторял в книге. Менялись лишь обстоятельства и вариации, но суть…

Лин Фень открыла рот, чтобы продолжить, понимая, что время ее истекает:

– Она ведь вывернута. Вышивка… вышивка неполная…

Казалось, что он побледнел. Потом его лицо болезненно скривилось, и он сжал ее подбородок сильнее, до боли – синяков теперь не избежать, – притягивая ее лицо как можно ближе.

– Ты!!! Демоница! Откуда ты…

– Это ведь и есть то, что беспокоит вас, верно? То, что не дает голосу внутреннего демона умолкнуть…

Непонимание отразилось на прекрасном юношеском лице. Его рука дрогнула, а хватка ослабла, словно после укуса ядовитой змеи, пальцы его обмякли и выпустили Лин Фень, позволяя уронить голову вниз. Девушка даже покачала головой, словно это могло избавить ее от кровавой дорожки от носа к подбородку и жжения.

– Я знаю, как закончить ее, – теперь можно говорить. Пока разум ее собеседника все еще мягок и податлив, Лин Фень нужно забрать драгоценное преимущество себе, не давая тому усомниться. – Знаю, какой узор должен быть дальше. Я ученица праведной секты горы Лань, это так. Мне было дано видение о юноше с небесным духовным корнем, что не может раскрыться.

– Господин! – Мертвецкий дух предупреждающе зашипел, но Ху Юнфень остановил его жестом.

– Это не то, что ты можешь знать…

Верно. Об этом знал только сам Ху Юнфень и его мастер. Но до этого целый год…

Лин Фень улыбается внутри: победа. Пока она будет жить, а уж что будет дальше, зависит только от нее.

– Как я и сказала, мне было видение. Я пришла, чтобы исполнить волю Небес. Юный господин, вы не можете раскрыть небесный корень не потому, что у вас не хватает таланта. Ваши парные начала нестабильны. Когда женское инь и мужское ян пребывают в гармонии, внутренняя природа син и жизненная энергия мин, дыхание-ци и дух-шэнь – так смертная плоть обретает бессмертное тело[17]. Шэнь и син не пребывают в гармонии, ибо ваша рана глубока. И эта сердечная кровь питает вашего внутреннего демона, мешая преодолеть порог закалки. Позвольте мне исправить это.

Лин Фень подняла взгляд. Ху Юнфень задумчиво смотрел на нее, не говоря ни слова, явно размышляя о чем-то своем. Прошла минута, другая. Девушка напряглась, думая, что ей следует сказать, чтобы спастись, понимая, что в таком положении ни позвать на помощь, ни защитить себя она не сможет.

– Хорошо, – тихий ответ юноши смутил ее. Тот словно разом потерял всю свою опасную ауру, став уставшим ребенком с опущенными плечами и взглядом щенка, что вот-вот готов смириться с тем, что у него отбирают последнюю миску еды. – Сделай это сейчас. И если у тебя не получится, то я убью тебя.

Слуга Ху Юнфеня что-то прошипел сквозь зубы. Он отпустил, ее нажал на несколько точек на теле, и на Лин Фень разом обрушились неприятные ощущения по всему телу: ее руки затекли, пальцы подрагивали и ноги, казалось, кололи тысячи иголок.

Она помассировала запястья, садясь на месте, и первым делом достала платок, вытирая кровь с лица и дергаясь – нос ей явно сломали. Больно.

– Ты еще легко отделалась, – заметил дух, приставив к ее шее клинок. – Я перережу твою глотку и съем твою плоть, если ты попытаешься навредить хозяину…

– Я здесь по воле Небес… – пробормотала Лин Фень, аккуратно потянувшись к своему кольцу. Воля Небес, воля… Стоит быть благодарной той писанине!

Ху Юнфень распустил волосы. Черные пряди заструились по его плечам, сверкая в солнечном свете. Неуверенно, как провинившийся мальчишка, он протянул ей ленту с таким видом, словно вручал свою жизнь, настороженно наблюдая за тем, как девочка вытаскивает из кольца иглу и нитки.

А ее наставник еще ворчал, что она занимается женскими штучками на его пике для суровых кузнецов, плотников, гончаров и прочая, прочая… Наставнику определенно следует пересмотреть список талантов, что могут спасти жизнь!

Лин Фень, бросив взгляд на злобного духа, вернулась к ленте, осторожно ощупывая шелк, вывернув ее. Как и было написано в книге, надпись так и не была закончена… Лин Фень помнила, что сколько бы юноша ни просил, мать всегда отказывалась закончить ее, тем самым только сильнее привязывая к себе и закрепляя чувство неполноценности главного героя. Раньше бы Лин Фень возмутилась, но, хорошенько узнав этот мир и пожив в нем, перестала видеть в этом что-то больно аморальное – кто сильный, тот и прав, так какая разница, что сила в моральном превосходстве?.. Его мать, будучи имперской наложницей, участвует в немалом количестве интриг, так стоит ли удивляться, что воспитание собственного сына для нее тоже сродни новому заговору?

Игла пробила плетение шелка, и первый стежок расцвел на ткани, сливаясь с соседними, вышитыми матерью главного героя, госпожой Ху Бэй.

В начале романа Ху Юнфень не мог пробиться из-за духовного корня. Из-за чувства вины его прорыв все откладывался и срывался. Это накладывалось на жажду успеха, жажда успеха питала эго, а эго кричало, загнанное в порочный круг, что герой всего лишь жалкий слабак, недостойный ни силы, ни славы, ни любви.

Ей было хорошо знакомо это чувство. Может быть, если она…

Несколько стежков. Ху Юнфень внимательно следит за ее руками, как и его страшный слуга.

Разорвет ли порочный круг тонкая нить на шелке?.. Не станет причиной того, кем мальчишка стал в итоге? Если подумать, то такое поведение и правда может быть компенсацией. Доказать, получить, снова доказать, что он не слабак, и у него все есть?.. И любовь, и слава, и сила…

В оригинале Ху Юнфень шел по головам ради своей мечты и своей цели. Он убил множество людей, даже союзников, если те преграждали ему путь даже из добрых побуждений, стал единоличным небесным Владыкой, подчинил своей воле множество сект… Можно сказать, что все, что ему принадлежало, было присвоено силой или получено при минимальном усилии и воспринято как должное: в чьих руках могущество, тому достается все… Глупо сопротивляться силе. Для этого мира Ху Юнфень, несомненно, был добродетельным и сильным. Истинное добро, с кулаками и кровавым мечом в руке…

Она снова сосредоточилась на стежках.

Лин Фень в глазах Ху Юнфеня была другой. Она сама подошла к нему, сама ввязалась в какое-то туманное дело, сама протянула ему руку, не интересуясь, кто силен и кто слаб. И именно поэтому…

«Он не станет мне доверять, – подытожила Лин Фень, вытягивая нить. – Я знаю его слабость, но она временна… Но если даже так, шепот внутреннего демона не заглушить так просто. Нужно сблизиться с ним, завоевать доверие и ударить в слабое место… Тогда он рухнет с одного удара. Но у героя нет слабых мест позже… а сейчас мне его не убить… Что ж, значит, ничего не остается, кроме как самой стать его слабостью. Уверена, учитель бы одобрил или сказал то же самое».

Мучительные секунды слились в минуты, но она продолжала работать, не замечая ничего вокруг. Когда три палочки благовоний обратились в пепел[18], она наконец-то убрала иглу.

– Ветер шепчет о взмахе крыла совы. Белоснежная хризантема в озерной глади. Палочку вновь возжигаю, любуясь луною[19], – Лин Фень вздохнула, прочитав стих. И аккуратно протянула ленту ее владельцу, не говоря ни слова.

Пальцы юноши и его тело била дрожь. Он улыбнулся. Так искренне и светло, что даже сердце Лин Фень, державшееся из последних сил, пропустило удар.

– Господин!

Крик слуги утонул в шипении. Неприятный запах наполнил комнату, а клинок у ее шеи поранил нежную кожу, отчего порез мгновенно заполнился кровью.

– Все в порядке, – голос Ху Юнфеня подрагивал, пока он смахивал черный пот со лба. – Так, значит, вот оно как… прорыв.

Парень сжал ленту и поднес ее к губам, ласково целуя вышивку, созданную Лин Фень с прилежанием и страхом за свою жизнь, отчего она вздрогнула, чувствуя, как краснеют щеки. И это в такой-то ситуации!

– Моя матушка никогда бы не закончила ее, – начал юноша. Не поднимаясь, он вновь убрал волосы, поднял нефритовую подвеску и осторожно закрепил ее на поясе Лин Фень, что все еще не смела шелохнуться под клинком слуги Ху Юнфеня. – Ведь она всегда повторяла, что закончить ленту может только моя сестра.

Ху Юнфень нежно улыбнулся снова. Лин Фень почувствовала, как внутри все падает и разбивается осколками. Да-аа… конечно, она только что помогла ему, пожалуй, но только не говорите, что…

– Отныне и навсегда, – юноша взял ее за руку, жестом приказав духу убрать оружие, – ты мне старшая сестра.

Ху Юнфень отполз назад, взмахнув рукавами одежд, и выполнил несколько поклонов, выказывая свое почтение.

«Что он, что Хан Бао… да они же одинаковые!» – Лин Фень нервно икнула.

Интересно, а еще не поздно напороться на клинок злобного духа за спиной?..

19

Лин Фень поставила чашку обратно на столик, пряча руки за широтой рукавов своего платья, скрывая нервную дрожь.

Конечно, маленькой девочкой она не была и прекрасно осознавала, что главный герой сейчас пытается запудрить ей мозги. Равно как и поняла, что вряд ли повествование пойдет именно так, как задумано автором книги. Сюжет в ее голове и ее памяти как-то все больше и больше становился выдумкой, и лучшим тому доказательством был Ху Юнфень, сидящий прямо напротив нее, и слуга, распластавшийся на полу, вымаливая прощение у «старшей сестры господина» за грубость. Старшая сестра, как же!.. Очередная уловка, дабы вывести ее на чистую воду…

Интересно, какие цели он преследует, сначала чуть не отрубив ей голову, избив, а теперь приглашая ее за столик выпить с ним чаю?.. Будь Лин Фень настоящей Лин Фень, с легкостью поддалась бы манипуляциям юноши, но сейчас те казались ей… изощренными, но немного наивными. Пусть ее тело больше не парализовано, но она все еще взаперти наедине с чертовски везучим главным героем, окруженным своей аурой успеха, да еще его бессмертный слуга рядом…

Лин Фень что-то никак не могла припомнить того в книге. Неужели исчез до событий оригинала?..

Девушка внимательно огляделась, решившись оценить обстановку, рассуждая о своем незавидном положении. Какие бы правила попаданец в своей голове ни выстраивал, события всегда идут не так, как ему бы хотелось… Еще один закон попаданства, а раз так, Лин Фень просто будет двигаться дальше?

«По крайней мере, я не одна из тех куриц, что сидит, поедая попкорн, пока мужские персонажи наматывают круги вокруг нее… – попыталась утешить себя Лин Фень. Ху Юнфень улыбнулся ей, и она поторопилась вернуть ему улыбку. – Вот же ж милый мудак…»

– Я приношу свои извинения, что я и мой подчиненный обошлись с бессмертной ученицей столь неподобающим образом, – заговорил Ху Юнфень, и Лин Фень поторопилась кивнуть благосклонно, демонстрируя свою готовность прощать. – Я надеюсь, старшая сестра не держит на меня обид…

– Вовсе нет. Я рада, что мы нашли общий язык… Позволено ли старшей сестре узнать, кто ее младший и что за странный у него слуга?.. – Вот так, прямо, даже дерзко. Бровь Ху Юнфеня удивленно приподнялась, но свою роль тот решил играть до конца безупречно.

– Ху Юнфень, младший сын генерала Вей Мо, верноподданного его императорского величества. – Казалось, ему было искренне приятно, что девушка поинтересовалась его именем. – Слугу вы можете называть так, как вам угодно, бессмертная сестра. Если вы посчитаете его псом, он будет лаять.

«Каков льстец!» – Лин Фень понятливо, медленно кивнула. Бросила взгляд на неупокоенного духа, припоминая, что читала об этом. Души, переполненные злобной Ци, проклятые, поднятые демоническими культиваторами себе на службу, или же те, кто так и не смог найти покоя и уйти, обуреваемые чувствами в миру. Каким был этот злой дух? Если он так покорен воле Ху Юнфеня, значит, либо принес ему клятву собственной жизнью, либо привязан к какой-то вещи…

– Тогда эта сестра не станет обращать внимания на скучные вещи, – изящно свернула тему девушка. Впрочем, пускать все на самотек она и не планировала. Раз у нее есть возможность перехватить инициативу и продолжать идти напролом, значит, будет так. – Однако эта старшая сестра требует компенсации. Я благодарна за пилюли, восстанавливающие тело, но одежда моя потрепана, а сердце обуревает обида. Разве так относятся к сестрам?..

– Этот младший искренне приносит извинения! Он был не прав!..

В любой ситуации нужно уметь сохранять достоинство, как писали в древних книгах. Пожалуй, пару чинно сидящих подростков можно было бы счесть живой иллюстрацией изречения. И не скажешь, что пару минут назад пол был грязен от крови, а Лин Фень походила на дикую курицу[20]. Повисла неловкая пауза. Лин Фень вздыхает и вновь возвращает свое самообладание.

– Думаю, несколько отрезов шелка и сундук духовных камней разгонят облака, – как бы невзначай, рассуждая, бросила Лин Фень в сторону, увидев в окно арену, где были остановлены всяческие поединки, сновали стражи и суетились ученики сект. И правда, что бы это все значило?..

– Один дурной человек однажды сказал, что хрупкий мост бесполезен. Зачем заботливо чинить его, когда можно разрушить? – заметил Ху Юнфень и вновь наполнил чашки чаем, приглашая жестом продолжить беседу. – Но, мудрая сестра, разве стоит это воспоминаний?.. Думая об этом, я каждый раз вспоминаю лицо старого рыбака, что каждое утро на мост тот восходит, глядя на солнце, раз за разом забрасывает удочку, чтобы с рыбой домой возвратиться.

Лин Фень задумалась. Рыба и рыбак, хрупкие мосты и разрушение… Что именно говорит ей Ху Юнфень?..

Она пользуется возможностью затянуть ответ, размышляя, забирая свою пиалу и делая небольшой глоток. Чай был хорош.

– Но разве можно построить новый мост, крепче и лучше, не разрушив старый? – осторожно подхватывает она. – Воспоминания подобны огню – пока поддерживаешь, он согревает и светит. Когда загорается новый, не радостно ли душе обитателей?..

– Огни приятны одним, но губительны для других. То, что согреет одного, сожжет дотла другого. Мотылек или человек, пусть огонь и один, но что едино на самом деле?..

Лин Фень растянула губы в улыбке. Как изящно сказать, что он убьет ее, если посмеет спрашивать о большем!

– Не мне судить о порхании крыльев мотыльков, – замечает она спокойно и подмечает, что плечи Ху Юнфеня расслабились. Какой бы игра ни была, она сделала ровно то, что он от нее хотел. При всей браваде дураком тот не был, и следы ученицы секты горы Лань непременно обнаружат, а там и его самого. Избавиться от ее тела будет трудной задачей.

Взаимопонимание, хрупкое, словно тонкий слой рисовой бумаги, было достигнуто. Слуга поднялся и исчез, растворившись в воздухе, повинуясь не озвученной команде, пока Ху Юнфень допивал свой чай.

Он ставит пиалу на стол. Стук утопает в гомоне кругом, а юноша смотрит в глаза Лин Фень. Улыбается.

– Старшая сестра умна, учтива и спокойна. Ее добродетели должно воспеть в прекрасных стихах и песнях. Но горестно мне, что старшей сестры я не знаю.

– Эту сестру называют Сяо Му Ши, – тут же нашлась девушка, решив представиться своим прозвищем на родном пике. Шпилька в ее волосах в виде крошечной львицы служила молчаливым подтверждением правдивости имени. Ху Юнфень это явно заприметил, отчего улыбка на его лице стала чуть более искренней и довольной. Ну а Лин Фень переубеждать его и не планировала. Даже если он окажется в секте горы Лань, он непременно услышит, как ее так называют. – Можешь называть меня сестра Му Ши.

– Хорошо! – Яркость света в помещении, кажется, выкрутили на максимум от улыбки Ху Юнфеня, отчего Лин Фень с трудом остановила себя от желания немедленно отгородиться рукавом платья. Она, конечно, была взрослой благоразумной женщиной, но какое сердце выдержит такие порывы юности и красоты?..

– Ах, и я вовсе не бессмертная сестра. Я лишь юная ученица…

– Но непременно ею станешь! Разве может быть по-другому? Значит, вы из секты горы Лань? Сестра, я непременно должен попасть к вам, чтобы мы могли видеться почаще!

– Конечно. Думаю, мы можем стать добрыми братом и сестрой, – Лин Фень тепло улыбнулась. В эту игру могут и двое играть, ты знаешь?.. – Я буду ждать с нетерпением, когда ты проявишь лучшие из своих талантов. Тебе предстоит пройти несколько испытаний, прежде чем войти в залы школы, но я уверена в талантах своего младшего брата.

Предупреждение и ответный укол прозвучали столь тепло и изящно, что обывателю ни за что и не догадаться, что творилось в душах собеседников. Лин Фень боялась за свою жизнь, но не показывала виду, зная, что стоит ей дать слабину, как она окажется «очередной сестрицей» на пути героя.

Ху Юнфень же пребывал в смешанных чувствах. Собеседница напротив интриговала его, но он никак не мог подступиться к ней поближе. Казалось, та отражала каждую его улыбку, каждое доброе его слово, каждый намек был принят и понят, но с такой же хитростью возвращен… Нежные руки сестры Сяо Му Ши намекали, что девушка не из бедной, хорошей семьи. Скромный вид, но хорошие ткани, искусные элегантные украшения, лишенные намека на сочные цвета и желание покрасоваться. Уверенность, исходящая от нее вместе с опаской, и, будто насмешка, сопротивление его красоте.

Он решил оставить ее в живых. Раз уж само Небо свело их, он, человек, не посмеет противиться такому указу!

Юноша усмехается, разглядывая глаза собеседницы. Кожа снегов, лицо цветов, подобная лотосу, поднявшемуся из глубин водоема[21] – она была женщиной, достойной стоять рядом с ним. Когда Ху Юнфень обретет достаточно силы, он обязательно возьмет ее в жены.

Недоброе предчувствие поселилось в душе девушки под внимательным взглядом глаз цвета грозового облака, а острый ум начал выдумывать любые предлоги, чтобы покинуть это место как можно скорее. Их прервал вернувшийся призрак, поставив с поклоном шкатулку перед Лин Фень и положив несколько отрезов шелка. Едва та коснулась ткани, как задержала дыхание от удивления: тонкий, легкий и мягкий, да такой доставляли только в императорский дворец!..

– Надеюсь, теперь старшая сестра не станет на меня сердиться, – Ху Юнфень с усмешкой наблюдал, как Лин Фень открывает сундук и перебирает духовные камни лучшего качества, то и дело нервно поглаживая шелк снова и снова. – Надеюсь, подарок младшего заставит хмурые облака отступить.

– И правда… – Выдох… Лин Фень прячет ткань и сундук в пространственное кольцо, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Чуть не убил, а теперь еще и купил ее молчание! Впрочем, она того сама желала, понимая, что в будущем сделка может стать как обоюдоострым клинком, так и гарантом ее спасения. Чем больше она узнавала об этом мире, тем слабее становилось ее желание что-либо загадывать вообще. – Что ж, эта сестра больше не сердится.

Лин Фень поднялась и не встретила никакого сопротивления. Что Ху Юнфень, что его слуга-дух остались на месте, никак не препятствуя.

– Эта старшая уходит, – заметила она и, развернувшись, торопливо покинула комнату чайной, мечтая оказаться как можно дальше и как можно быстрее.

Ху Юнфень только усмехнулся, глядя ей в спину.

– Юншен, разузнай об этой сестрице Сяо Му Ши из горной секты Лань, – юноша подпер подбородок, катая пиалу по столу. – Постарайся, чтобы никто тебя не узнал и не увидел. И не почувствовал.

– Юный господин, я вижу, вас что-то обрадовало. Этому скромному слуге следует проследить за молчанием «старшей сестры Ши»?

– Обрадовало? Может быть, – спокойно ответила юноша, не убирая взгляда от пиалы, которой касались губы Лин Фень. – Не стоит беспокоиться об этом, Юншен. Даже если она что-то расскажет, это никак не повлияет на мои планы.

– Да, юный господин. Этот слуга не доставит вам беспокойства, – спокойно ответил дух, поклонившись хозяину и растворяясь в тенях, оставляя юного принца одного.

– Му Ши, значит… – слова утонули в голосах посетителей чайной. Шум снаружи надежно прятал смех.

Лин Фень шла так быстро, что чуть не сбивала прохожих. Глупая, глупая, глупая! Она точно сделала только хуже! Что теперь будет с ней? А с сюжетом? А с ее главным козырем, знанием книги? Глупая ослица, ей следовало бежать оттуда без оглядки, едва завидев! Но нет, конечно, нужно делать типичные ошибки попаданок! Какие клише!

От расстройства она купила паровую булочку даже не торгуясь, игнорируя шокированный взгляд торговца, что глядел на пятна крови на ее одежде. Она отвернулась, вновь заторопившись слиться с толпой, жуя на ходу, словно еда могла заглушить ее досаду.

Несколько улиц пролетели незаметно – чувство, что ее преследуют, словно она какой-то жалкий кролик перед сильным и невидимым хищником, все никак не хотело ее отпускать, но Лин Фень сдерживалась, не желая выглядеть испуганной и растерянной.

Она так явственно чувствовала свою слабость и беспомощность, что хотелось рвать на себе волосы. Лин Фень не подходила роль главной героини или даже второстепенной. Да была ли она хоть раз настоящей героиней собственной жизни? Несмотря на хорошее образование за границей, престижную работу и уважение, разве она не была всего лишь одной из многих себе подобных?..

– Успокойся, или твои внутренние покои пострадают[22], – ее хватают, как котенка, за воротник платья, отчего она вскрикивает и тут же замахивается для удара. Руку перехватывают, Лин Фень снова встряхивают и разворачивают.

– Наставник?!!

Бей Сяолун выглядел растрепанно, но не от битвы. От него пахло вином, женскими духами и мускусом. Будь Лин Фень ребенком, вряд ли бы поняла хоть что-то, однако ребенком она не была, отчего понятливо заткнулась, сглотнув.

– Успокоилась?.. – Он прикрыл глаза и ослабил хватку. Подумав о чем-то, отпустил, почесав шею и поправляя пояс шелкового халата. – Подумать только, этот наставник трудится на благо ее будущего, а она бегает подобно умалишенной с таким жутким видом…

– Надеюсь, ваш труд был упорным и твердым, – не удержалась она от шпильки.

Сяолун приподнял брови, а после, сообразив, рассмеялся, убирая спутавшиеся волосы назад.

– Что мастер, что ученик… – пробормотал он, качая головой. – Забавно слышать подобное от тебя у ворот красного квартала.

– Что?.. – не поняла и растерялась Лин Фень, а наставник, хмыкнув, сделал крошечный шаг в сторону, демонстрируя основную улицу, утопающую в красных фонарях. Они стояли в небольшом проулке, куда девушка свернула, будучи уверенной, что так сократит расстояние до арены. – О предки…

– Думаю, им бы понравилось, – пробормотал наставник, отводя взгляд в сторону, пока Лин Фень отряхнулась и пыталась привести себя в порядок, хотя вряд ли это как-то поможет от пятен крови и порванной ткани. – Что случилось? Ты наткнулась на юных учеников другой секты?

– Какие ученики? Ах, нет, нет… Меня и не ученик может…

– Лин Фень, приводи свои мысли в порядок. Ты прошла стадию закалки, ты сильнее многих простых смертных. Ты моя ученица и уважаемая сестра секты горы Лань. Что же могло поколебать твою уверенность и достоинство?.. – Мастер секты, рассуждающий о приличиях и благородстве, освещаемый алеющими, как щеки блудницы, фонариками, пропахший вином и женскими духами, выглядел как минимум нелепо, и она не удержалась от улыбки.

Это успокоило ее сердце, и она выдохнула. Посмотрела на небо:

– Боюсь, облаков нет на небе. Луна показалась, сегодня столь ясная и тихая ночь, что ее не потревожить звукам бамбуковой флейты…

– Вот как. В таком случае иди за мной, – на голову Лин Фень падает тонкая полупрозрачная ткань. – Спрячь лицо. Будет нехорошо, если тебя кто-нибудь запомнит.

Покорно спрятав облик за шляпой и вуалью, девушка отправилась следом за наставником, который, явно опасаясь, что та выкинет что-нибудь еще, схватил ее за рукав платья и тащил за собой, совершенно не считаясь с ее чувствами и стыдом. Да и какой стыд в увеселительном квартале, где щедро лилось вино, звучал смех и музыка, проигрывали и выигрывали целые состояния?..

Они вошли в один из многочисленных чайных домов, поднялись на второй этаж и вновь оказались в глухой комнате. Из окна прекрасно виделся весь квартал, и Лин Фень наконец-то сообразила, как мастер ее нашел: у окна виднелось несколько глиняных фигурок птиц…

– Это место хорошо подходит, чтобы узнать город как он есть, – мастер хмыкнул, вытаскивая из рукава амулет и запечатывая комнату, активируя тот слюной. – Теперь нас никто не побеспокоит.

Лин Фень со вздохом опустилась на подушки. Закрыла лицо руками, подумав, что если она расскажет наставнику, могут быть проблемы. Но и молчать она не желает. Этот троп, что героиня что-то знает, но не рассказывает, решив пустить что-то на самотек или из-за страха, столь безнадежно устарел…

– Учитель, пожалуйста, послушайте… – она убрала ладони от лица и заговорила. Даже если этот призрак прознает, вряд ли он способен навредить ей в присутствии ее мастера.

К концу ее рассказа настроение Лин Фень вновь стало удручающим, а Бей Сяолун был мрачен и задумчив. На столике рядом с ними было вино и фрукты – к ним никто из них практически не прикоснулся.

– Правильно ли я услышал, – медленно начал Бей Сяолун, наконец решив сменить положение и подперев щеку рукой, – что он был удивлен, что ты не пала жертвой его красоты?

– Верно. Но дело не во внешности, есть в нем что-то… странное, – неуверенно ответила девушка. – Словно бы он… все на свете? Но в рамках одного мира. То есть… Я хочу сказать, что это походило на наваждение. Что нет никого лучше, чем он. Особенная аура? Дар? Какое-то заклинание?..

Наставник долгое время молчал. Потом, вздрогнув, встрепенулся, будто бы что-то припоминания.

– Погоди! Ты говорила, что он обладает небесными корнями, но не мог их раскрыть, так?..

– Верно, наставник. Чтобы спасти свою жизнь, я усмирила его внутреннего демона, что мешал его прорыву. Но я не понимаю… что в этом особенного?

– Рожденные с небесным корнем действительно становятся величайшими из нас, – заметил Бей Сяолун. – Однако небесные корни – это не то, что может так просто увядать или быть закрытым. Закрытый духовный корень может свидетельствовать не только о духовной нестабильности, но и о намеренном вреде, который нанесли их владельцу… С учетом того, кем является Ху Юнфень на самом деле, мы не можем утверждать, что их закрытие было естественным.

– То есть кто-то во дворце…

– Да. Но есть еще одно редкое обстоятельство, столь редкое, что его практически не встретишь в трудах просветленных, да и то, что у него столь необычный слуга… Хм… Лин Фень. Думаю, мы не можем ждать дольше.

– Учитель, эта ученица не понимает… Может ли наставник поведать мне, о чем его мысли?.. – прозвучало с легкими нотами издевки, но Бей Сяолун только махнул рукой, понимая, что разум ученицы далек от образцовой глади озера.

– Если демон и человек с подходящими духовными силами породят дитя, есть крошечный шанс рождения потомка с небесными демоническими корнями. В таком случае оба вида корней будут спящими. Но если пробудить их все… – Продолжать не имело смысла. Они молча посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, потянулись к кувшину с вином. Сяолун ударил Лин Фень по руке, разливая вино самостоятельно по пиалам и протягивая одну девушке.

– Зная его удачу, наставник… – Лин Фень смочила горло. – Разговоры излишни. Что… что я должна делать?

– Изначально я планировал поступить с тобой так, как должен поступить наставник с учеником, чье тело резонирует с Ци пустоты, – спокойно начал мужчина. – Какой бы преданной ты ни была, какой бы любимицей ты ни стала, я сделал бы то, что должен. Надеюсь, ты не станешь держать обиду на этого учителя…

– Похоже, вы передумали, – Лин Фень сохраняла спокойствие и достоинство. Она догадывалась. Только догадывалась, что так-то и будет, но слышать, что ее догадки подтвердились, из уст того, кому она доверяла…

– Именно так. Я сделаю из тебя бессмертную деву и с твоей Ци. Я не стану уничтожать твои духовные корни или портить культивацию. Я позволю тебе изучать резку нефрита, ткачество, вышивку, гончарное дело… все, что посчитаешь нужным и все то, что твой разум способен вместить. Потому что я отправлю тебя в пасть тигра.

– Учитель, вы!..

– Да. То, как ты обучалась сейчас, было неверным. Я изменю твои тренировки и продолжу заниматься с тобой лично. Я сделаю тебя своим личным учеником, вторым после Вень Луна.

– Но по правилам секты у вас не может быть больше двух личных учеников! Я…

– Мне не нужно твое унижение. Я выбрал тебя, значит, мы поступим так, как говорю я, – пресек ее попытку возразить Сяолун. – Поэтому я изменю метод тренировок. Твое расписание. Все, что мы делали раньше. А сейчас запомни самое главное, Лин Фень.

Мастер отставил вино в сторону, а девушка тут же поднялась с подушек и рухнула на пол в поклоне, готовясь принимать указания.

– Ци пустоты взращивается только волей, что выше законов Неба. Ци пустоты выращивается, отрекаясь от всего, чтобы вобрать в себя все. Поглощай. Поглощай, подобно саранче, все, что ты видишь. Впитывая, становись им и превращай в ничто. Нет ничего страшнее для злого духа или демона, чем мастер Ци пустоты, что избрал путь экзорциста, Лин Фень. Стань для них страшным кошмаром, но помни, что, охотясь на демонов, придется уподобиться им. Но сумеешь ли ты сохранить себя? Темнота разрушает. Нет ничего более хрупкого, чем мастер Ци пустоты и его рассудок. Этот путь культивирования опасен для тебя, для окружающих, для твоего совершенствования и для твоей души. Все бессмертные заклинатели стремятся к познанию пустоты, но подобные тебе… не пребывают в единении с миром, но вечно балансируют на конце иглы меж блаженством мудрого и безумием потерянного. В конце концов, истончившись, став тонкой гранью между Инь и Ян, ты потеряешь все. Только воля. И только воля, что выше Небес, позволит тебе выжить.

Лин Фень закусила губу и сильнее склонилась в поклоне, скрывая свою досаду. Сойти с ума или быть марионеткой… Хотя кого она обманывает? Она и правда лишь инструмент в руках Бей Сяолуна. Все, что она может сейчас – заткнуться и наращивать силу.

Невольно она вспомнила его слова. «В этом мире ты можешь доверять только своему мужу, своим детям и своему мастеру». Но как же ей быть, когда мастер лгал ей?.. Даже сейчас: он говорит, что передумал, но действительно ли он это сделал?..

– А после… после, когда я сочту, что ты готова… ты войдешь в пасть тигра, – продолжил наставник. – Лин Фень, слушай приказ учителя. Стань сильнее, чтобы уничтожить полудемона Ху Юнфеня, задумавшего погубить императорский дворец и Небеса.

«Что… что… что?!!» – Лин Фень парализовало от страха и неверия. Хотелось завыть, ее пальцы мелко задрожали, и она, не сдержавшись, сжала ладони в кулаки. Ногти, впившиеся в белоснежную кожу, немного ее отрезвили. Даже если это неправда, даже если окажется, что Ху Юнфень всего лишь человек, чье культивирование было отравлено и запечатано, учитель уже определил их судьбу.

– Эта ученица… слушается своего мастера.

«Я погибла. Я не хочу…»

– Лин Фень, – шорох одежды рядом. Ее берут за руки, заставляют приподняться. Бэй Сяолун непреклонен. Его глаза завораживают, два ярких омута – и змея всего лишь ждет, когда ее жертва потеряет всякое желание сопротивляться яду.

Она может ему отказать прямо сейчас. Может сказать «нет» и молиться, чтобы в своей следующей жизни никогда не знать его. Ее отказ – печать под смертным приговором, но примитивный инстинкт самосохранения все же побеждает ее желание самоубийства. Пальцы наставника болезненно сжимают ее плечи, но она терпит, боится даже шелохнуться. Они смотрят друг другу в глаза, и этот молчаливый диалог красноречивей тысяч бесед между ними.

Он даст ей все, ради этой цели и того, чтобы использовать ее, свою лучшую марионетку, как можно дольше. Но ни за что не позволит вырваться. Запястья и щиколотки девушки заныли, словно их и правда обвязали крепкими шелковыми нитями и кукловод наконец-то взялся за вагу[23].

– Я знаю, что тебе страшно. Но мы уже дали друг другу обещание, помнишь?..

Ей ничего не оставалось, как кивнуть. Наставник коснулся ее щеки и мягко улыбнулся.

– У нас одна цель. И, поверь, я сделаю все, чтобы мы ее добились, – руки наставника обвивают ее, и Лин Фень теряется в его одеждах, улавливая слабый запах лекарств и цветов. Ласковые объятия человека, что обрекает ее на участь, возможно, худшую из всех, ярко контрастируют с той болью, что он ей причиняет. Девушка закрывает глаза и обнимает наставника в ответ, стискивая одежды мужчины в кулаки. Ледяные объятия, которые были нужны так сильно, что хотелось в них умереть, в надежде, что так все и застынет.

Бэй Сяолун вздыхает, закрывая глаза и позволяя себе зарыться носом в волосы ученицы. Будь та чуть глупее, было бы проще. Легче. Но он уже пустил свой яд по венам. Исполнит ли он свое обещание или нет, будет зависеть только от «Маленькой львицы» и ее поступков. Он бы сделал, что должно, без сожалений, однако теперь это невозможно. Они оба думают об одном о том же, но молчат, понимая, что некоторые вещи не должны быть произнесены.

Это его забавляет, и губы белоснежного Двуликого Сяолуна растягиваются в мрачной улыбке.

Она убьет его, когда все это закончится.

20

– Возьми это, – на столик перед посвежевшей, сытой и переодетой в чистую одежду Лин Фень падает книга. – И это. И эту тоже. И эти. Ты должна изучить это все, поняла?..

– Мастер?.. – Девушка вздрогнула и осторожно принялась перебирать книги. – «Пение тысячи призрачных птиц», «Техника масок демона тысячи лиц», «Дыхание истинного владыки туманов», «Укрепление тела небесного демона», а это… «Техника теней мастера вечного танца»… Наставник, это же…

– Да, техники, которые изучал Ху Юнфень в моей прошлой жизни, – Бей Сяолун вздохнул, присаживаясь напротив и скрестив пальцы. – Хм… Знаешь, многое становится на свои места. Раз он член императорского двора смертных, неудивительно, что я не мог обнаружить его раньше… И навредить ему просто так мы не можем. Убей я его на месте, это породило бы политический прецедент и нарушение клятвы Двух Царств.

Лин Фень понятливо кивнула. Клятва Двух Царств нередко мелькала в романе. Политическое соглашение на крови: бессмертные не вмешиваются в политику смертного мира и не вторгаются в его царство. В свою очередь, земной император не препятствует бессмертным заклинателям в поиске последователей, ведении своих дел в его владениях. И, конечно же, запрет на войны, что попортил крови многим. Царство Земли и Царство Неба никогда не начнут войну против друг друга, однако…

Как и в любом сложном соглашении, было достаточно оговорок. В конце концов, ход с обвинениями Ху Юнфеня в связи с демонами без всяких проблем позволит вмешаться в существующий порядок во дворце… не нарушая клятвы Царств. Воистину предки были очень мудры и коварны, составляя документ…

– Конечно. Небеса и Земля едины[24], как любят говорить на собраниях… Сейчас не об этом. Как вам удалось достать так много?.. – Лин Фень решила сменить тему, прекрасно понимая, что влечет за собой такое обсуждение. Да и нужны ли такие разговоры, когда оба собеседника прекрасно поняли друг друга?.. Девушка рассматривала книги одну за другой. – Ох, «Дыхание владыки»… страница вырвана?..

– И правда, – мастер вытащил из пространственного кольца вырванную страницу. – Забыл. Она была обнаружена мной у подножия горы Лань, недалеко от ступеней.

Это позабавило девушку. Подумать только, как легко ее мастеру удалось найти все эти редкие техники! Воистину великий змей… Но что теперь будет с «восхождением» Ху Юнфеня, раз ее наставник прибрал к рукам и книгу, и потерянную ее страницу?..

– Начни как раз с нее, самой простой в изучении. После двигайся к остальным. В последнюю очередь займись «техникой теней» и «техникой сплетения мерцающих ветвей». Сейчас они тебе не по силам. После дыхания – «укрепление тела». Потом на твой выбор, «песня» или «техника масок».

«Дыхание истинного владыки туманов» было превосходной техникой, доступной даже начинающему ученику. Делая разум ясным, препятствуя иллюзиям и ядам, она была одной из фундаментальных техник Ху Юнфеня в романе, и теперь она, Лин Фень, намеревалась ее украсть. Девушка бережно рассматривала книгу, словно не веря, что ее мастер сумел ее получить. А как же главный герой? Как же пресловутая воля небес и неотвратимое возмездие каждому, кто становится на их пути?..

Впрочем, не стоило ее винить: она лишь хочет выжить. Может, она защищена от смерти только благодаря тому, что основной роман не начался, однако уже слишком многое не сходится…

– Наставник. Я слышала, что благодаря этой технике Ху Юнфень сумел поступить в нашу школу. Что будет, если он не получит ее?

– В лучшем для нас случае – никогда не окажется на горе Лань. В худшем – станет твоим младшим, – Бей Сяолун усмехнулся. Постучал пальцем по одной из книг. – «Пение тысячи призрачных птиц» позволит тебе очаровывать своих собеседников и убеждать их в своей правоте. Конечно, кто-либо сильнее тебя в культивировании или воле с легкостью ее преодолеет, но она может быть весьма полезной… Советую не пренебрегать ей. Ради нее твой учитель сегодня пострадал.

Лин Фень ничего не сказала, но громко подумала, что, должно быть, такое «страдание» в красном квартале было ее наставнику по душе, отчего ее мастер сделал едва заметный жест, впечатавший Лин Фень лбом в стол.

– Легкое наставление для этой ученицы, – миролюбиво пояснил Бей Сяолун, вытаскивая из кольца небольшой флакон и две пиалы. – Итак, приступим? Поклоны не нужны. Ты сделала это в свой первый день. Теперь же выпьем.

Бей Сяолун, изящно придерживая рукав, наполнил пиалу напротив Лин Фень. Та же, поджав губы, повторила за ним, наполняя пиалу наставника. Они оба взяли чашки в руки – одновременно, словно отражение один одного.

Лин Фень поклонилась, приподнимая чашу над головой.

– Отныне эта ученица почитает вас подобно Небу, отцу и матери, брату и сестре, мужу и жене, сыну и дочери. И нет у меня иного учителя и мастера. – Глоток. Сливовое вино приятно скатывается вниз.

– Отныне я твой мастер. И буду почитать тебя, подобно своему дитя. Мой дом навеки твой. И последний отрез рубища – твой. И последнее зерно риса – твое. Твое имя – мое эхо горы Лань, на самом ее пике. – Белый Змей делает глоток следом.

Оба ставят пиалы и молчат, принимая как данность клятву секты друг другу как мастер и ученик. Не так хотелось ей стать ближайшим его соратником… Но что же тогда Вень Лун? Тоже марионетка или действительно истинный преемник?..

«Не в моем положении беспокоиться о других, – Лин Фень тихонько покачала головой, чувствуя на себе внимательный взгляд мастера. Она подняла голову и вернула ему слабую улыбку. – Я просто должна стать сильнее. И накопить достаточно духовных камней и артефактов. День, когда я оставлю этот мир, будет самым счастливым в моей жизни!»

Она молча собрала книги в большую стопку и спрятала внутри кольца.

– Пора, – Сяолун смахнул глиняных птиц с подоконника. – По возвращении я вырежу дополнительную птицу на твоей подвеске. Возвращаемся, полагаю, другие школы уже вовсю гудят, обсуждая нападение одного ученика на другого.

– Вы были там, мастер? – решилась спросить Лин Фень, чуть склонив голову.

– Нет необходимости. Помнишь?.. – Прекрасные губы скривились в усмешке. – Да и потом, ничего серьезного не произошло. Нападавшего накажут не строго, ведь ученик не погиб…

– Учитель… боюсь, это не совсем так, – мягко возразила Лин Фень. Теперь, когда слишком много факторов не сходилось с оригинальным сюжетом, девушка сомневалась в каждой его строчке и уж тем более в том, что здесь хоть что-то пойдет по плану. – Кажется, люди говорили, что ученик мертв… И, похоже, Ху Юнфень причастен к этому.

– Хм… В таком случае нужно вернуться к остальным, Лин Фень.

– Стоит ли расспросить про инцидент других учеников? – девушка послушно поднялась следом за своим мастером, надевая шляпу и спуская вуаль.

– Не вмешивайся, – отсек мужчина, выходя первым из комнаты чайной. – Твой мастер позаботится об этом. Займись учебой и культивацией, чтобы превосходить этого мальчишку во всем.

Лин Фень грустно улыбнулась. Превосходить во всем, значит?.. Она?.. Конечно, было бы очень неплохо стать сильнее главного героя и даже злодея, но следует трезво смотреть на вещи. Ей очень многого недостает в этом мире. А ее собственные знания и умения из другого здесь не столь ценны и необходимы… А в мире заклинателей и вовсе бесполезны.

Она смотрела на спину наставника, думая, правильно ли поступила, решив бороться. Что если здесь действует классический метод, где попаданец должен следовать сюжету, чтобы вернуться? Стоит ли противиться судьбе?..

Бей Сяолун, шедший впереди, отнюдь не выглядел сильным: худой бледный юноша, которому не дашь больше семнадцати на вид, с белоснежными волосами и яркими синими глазами. Он, не Лин Фень, походил на главного героя, которому все по плечу. Лин Фень же, наоборот, больше походила на злодейку. Настроение ее вновь стало упадническим. В последнее время она чувствовала себя дурно, понимая, что контроль даже над собственной волей ускользает из ее пальцев.

– Твои мысли кормят внутреннего демона, – мастер бросил быстрый взгляд на ученицу. – Тебе следует остановиться.

– Благодарю мастера за наставление, – бросила та в ответ, заставив себя вынырнуть из очередного омута. – Я понимаю, что для того, чтобы одолеть внутреннего демона, следует превзойти его или изменить отношение к своим мыслям, однако это только слова. Действия всегда сложны.

– Насколько же серьезный характер у твоего демона? – Змей усмехнулся.

– Достаточно, чтобы чувствовать себя жалкой. – Лин Фень и сама не заметила, сколь искренне это прозвучало, но от мастера это не укрылось.

Тот остановился посреди гостиной второго этажа, где сновали гости, слуги и куртизанки, не обращая на них ровным счетом никакого внимания. Он приблизился к Лин Фень и наклонился, приподнимая полу вуали. Яркие синие глаза прожгли ее насквозь, а изящные губы скривились усмешкой. Ненадолго, буквально на пару мгновений, после чего лицо мастера разгладилось, и тот продолжил:

– Иногда я хочу, чтобы ты была глупой, Лин Фень. Тогда тебе бы не пришлось тревожиться о многих вещах, и, как знать, может, твой демон не был бы столь силен. Прекрати думать о себе так, словно ты беспомощна. Ты же не станешь обижаться на владельца магазина, будучи продавцом, что тот дал новый приказ? Нет, ведь исполнить его – твоя работа и твоя обязанность. Он дал его потому, что думает о своей прибыли, и потому, что верит: его продавец справится с ним. И если продавцу не хватает навыков, то, исполняя, он их приобретет. Думай об этом как о пути стать сильнее и помощи, тебе стоит приложить старание ради большей награды.

– Значит, работник может рассчитывать не только на плату, но и на подарки от владельца? – ворчливо замечает Лин Фень, чуть отстранившись, но не отступив, опуская глаза под столь пристальным вниманием прекрасного юноши.

– Именно так, – Бей Сяолун рассмеялся и выпрямился, делая шаг назад. – Лин Фень, ты знаешь, что белоснежные мои волосы – итог моих ошибок? Все об этом говорят, но мало кто знает, почему это случилось. Мой уважаемый старший брат был столь заботлив, что я сбежал из дома.

– Мастер?.. – Представить Бей Сяолуна учеником, что сбегает из секты, было трудно даже с ее живым воображением. Тем не менее картинка в голове вспыхнула сама собой, а Лин Фень быстро заглушила свои горечи и заботы под влиянием неожиданного признания. Утоление любопытства – лучшее обезболивающее.

– Я был недоволен тем, что мой брат контролировал меня и следил за каждым моим шагом. Как правильно дышать, как говорить, какие книги читать… Сейчас я понимаю, что Лей Минг лишь хотел, чтобы я вырос сильным и добродетельным. Если подумать, он желал, чтобы я сильно отличался от него и у меня было все то, чего тот был лишен сам… Воистину любовь моего старшего не ведала границ! Но она же душила меня. Я был глупым и сбежал, решив, что и сам могу позаботиться о себе. Моя гордость толкала меня на безумства, отчего я отправился в Лес Шепотов, чтобы отыскать небесные фрукты. Я преуспел. Украв несколько из-под носа у волшебных зверей, я поторопился съесть их и начать медитацию… Но этот фрукт… не подходил мне. Вместо прорыва я получил боль и нестабильную Ци. Мои меридианы были нарушены и отравлены. В таком состоянии меня и нашел мой старший брат. К сожалению, было уже поздно. Единственным способом спасти мою жизнь, но не мою культивацию, было отдать часть своей и разрушить яд.

Бей Сяолун ненадолго замолк. Девушка незаметно придвинулась поближе, увлеченная рассказом. Определенно, подобного в книге она не встречала. То, что Лей Минг и Бей Сяолун довольно близки, знал каждый ученик горы Лань, но какая же история была у «белоснежных братьев», знали единицы.

– Лей Минг отдал мне часть собственной Ци, пожертвовал несколькими стадиями своей культивации и еще несколько месяцев не отходил от моей постели, пока внутренние демоны и болезнь разрывали на куски мое тело и дух, – продолжил Бей Сяолун, когда они вышли на улицу, направляясь в сторону площади-арены. – Из-за моей глупости и амбиций наши волосы уподобились снегу, и многие вещи нам пришлось начать с начала… Это чудо, что я не стал калекой. Я и мой брат продолжили культивацию. Мой долг перед ним не выплатить и тысячами жизней. Конечно, мечте моего брата о беззаботном младшем не было суждено сбыться, но разве эта история не подобна твоей? Просто прими мою помощь как должное, Лин Фень. Все на свете используют друг друга. Поэтому…

Он улыбнулся и протянул руку, ласково погладив Лин Фень по макушке.

– …просто используй меня в ответ. Я твой мастер. Ты мой личный ученик, моя семья. Поэтому, если мои хлопоты начнут тяготить тебя, скажи мне об этом лично. Я понимаю. Ты уже прожила одну жизнь, у тебя есть собственный опыт и мнение о природе вещей. Я лишь прошу тебя принять мою помощь и мои наставления.

– Я не ребенок… – неуверенно пробормотала Лин Фень. По сравнению с Бей Сяолуном, если подумать, она и правда была младенцем. Одна жизнь против сотни лет культивации, а потом еще раз сотни лет повторной, после перерождения. Он настоящий старик по сравнению с ней, неудивительно, что их взгляды столь разны. – Мастер, мне интересно. Как вы и глава Лей Минг стали братьями?

– Мы всегда ими были, – Бей Сяолун усмехнулся, неторопливо шагая вперед. – Мы были детьми разных отцов, но одной матери. Поэтому каждый унаследовал свою фамилию. В детстве я практически не знал его. Лей Минг учился вдали от дома, поэтому мы редко виделись. А когда виделись, я не считал того за брата еще долгое время… Отец Лей Минга не был хорошим человеком. Он имел пристрастие к выпивке и женщинам, часто проводил свое время в квартале красных фонарей за играми. Наша мать отдала все свои средства, что остались после свадьбы, чтобы отправить Лей Минга учиться, а тот искал способы помочь нам, но его усилий оказалось недостаточно. До моего рождения, пока Лей Минг учился, его отец продал свою жену за долги. Если подумать, чайные домики были моими первыми домами, а «цветы»[25] – учителями… Я родился здесь. Красный квартал в Шанцине – моя родина. В то время я думал, что брат бросил нас, поэтому, когда тот вернулся с грамотами и подарками, я воспринял его как чужака, что смеет вторгнуться в наш с матерью маленький мир, где мы могли рассчитывать только друг на друга. Денег Лей Минга не хватало, чтобы даровать матери свободу, но помощь пришла неожиданно. Один из клиентов выкупил ее и женился, сделав третьей супругой. Так мы оказались свободны, а после я узнал, что этот клиент и есть мой отец. Что ж, ему хватило порядочности взять на себя ответственность за нашу несчастную мать… Я стал младшим третьим господином семьи Бей. Мои новые братья невзлюбили меня, но я и не пытался подружиться. Вместо этого я последовал примеру старшего брата и сел за учебу, целыми днями пропадая в библиотеках. После нас заметили бессмертные учителя школы горы Лань, и мы стали учениками. Именно тогда мы и сблизились больше всего. Мой брат, стремясь исправить ошибки, уделял мне много внимания и заботы. Будь у меня возможность, я бы не допустил всех несчастий, что свалились на нас с матушкой, но судьба не столь благосклонна.

– Мастер, разве ваша реинкарнация не случилась с момента рождения?.. – Они выбрались на широкую улицу, ученица и учитель, неторопливо ступая по каменным плитам мостовой. Вокруг кипел и бурлил город, разогретый праздником, уличными выступлениями, наплывом учеников сект, гостей из разных городов и торговцев, но Бей Сяолун казался призраком, ступающим сквозь бурные волны жизни, не замечая их волнений. Взгляд наставника расфокусировался, выражение лица стало чуть растерянным.

– Отнюдь. Я пришел в себя на кровати в своем старом доме. Лей Минг спал подле меня, так и не выпустив из рук платок, которым обтирал мой лоб много ночей подряд, пока я был в бреду. Наши волосы были белее снега. Я понял, что переродился после того инцидента с небесными фруктами и искажением Ци. Возможно… эта пища все-таки имела положительный эффект, – Бей Сяолун усмехнулся снова. Собрался, выпрямляясь, словно отбрасывая сказанное. – Довольно рассказов. После того времени многое изменилось, и я исправил часть ошибок. И, конечно же, постарался разыскать все сокровища и чудесные техники до того, как то сделает этот мальчишка. Было глупо не воспользоваться шансом. Надеюсь, мой рассказ поможет тебе.

– Да. Спасибо за наставления, мастер, – Лин Фень склонила голову в благодарственном поклоне. Ей действительно стало легче. Пока она ничего из себя не представляет, ей стоит приложить все усилия, чтобы как можно скорее наверстать упущенное. Как и говорит ее мастер, ей до́лжно расти.

Когда они с мастером добрались до трактира, в котором остановилась их секта, в общей зале только и разговоров было, что про несчастного ученика. Обеденный зал гудел как потревоженный улей, и даже присутствие наставников не помогало ученикам успокоиться. Довольные подавальщицы сновали между столами, то и дело раздавая гостям тарелки с горячей сытной едой. Глядя на ароматные дымящиеся клецки, Лин Фень вспомнила, что практически ничего не ела с самого утра. Проглотив слюну и напомнив себе про закалку воли и лишения, она отвела взгляд, замечая, что Хан Бао и Яо Гуан сидят вместе за одним столом и что-то спокойно обсуждают, обедая. На их столе уже была небольшая горка опустевших тарелок, и, похоже, останавливаться никто из них не собирался.

Наставник покинул ее, предоставив самой себе, сославшись на дела, поэтому девушка поторопилась к своим друзьям.

– Лин Фень, где ты пропадала?.. Старший сказал, что ты отправилась в город, это так? – Яо Гуан приветствовала ее теплой улыбкой, а ей вторил Хан Бао, который усердно закивал, дожевывая го те[26]. – Ты наверняка проголодалась! Вот, сестрица, садись, поешь с нами!

Яо Гуан указала на стул подле себя, и Лин Фень с благодарной улыбкой присоединилась к столу. Не успела она даже глазом моргнуть, как перед ней поставили тарелку с сочными пельменями, две пиалы риса, несколько закусок и чай. Скорость Яо Гуан становилась поразительной, когда дело касалось еды, уступая, пожалуй, только Хан Бао в усердии поедания блюд. Что первая, что второй явственно нашли родственную душу.

– Я слышала, что во время соревнований что-то произошло, – осторожно начала Лин Фень, вытащив палочки и приступив к еде. – Вы там были?..

– Конечно! Если бы старшая сестра не ушла, то увидела бы мое выступление и того мерзавца… – недовольно проворчал Хан Бао. Яо Гуан сдержанно улыбнулась. Лин Фень же с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Мальчишка! Явно уязвлен, что она решила не смотреть на его соревнования. – Мой бой должен был быть следующим, поэтому я все видел. Тот юноша словно с цепи сорвался! Его соперник даже ничего ему не сказал. Ничего необычного, сестра. Просто поклонился… а потом получил ножом в живот.

Хан Бао вздохнул. И отправил новую пельмешку в рот. Яо Гуан пожала плечами и подлила ему и Лин Фень чая, после наполняя и свою чашку:

– Брат Хан Бао говорит верно. До боя я не заметила, чтобы они даже разговаривали. Когда оба участника вышли на сцену, пострадавший лишь поклонился, не успев и слова сказать… Как же его звали… Цинь Шуй? Цзянь Шей?..

– Да нет же! – прервал Яо Гуан парень. – Цинь Шуй! Я запомнил, так как он напомнил мне про глиняные мастерские[27].

– Цинь Шуй? Впервые слышу… из какой он секты?.. – Яо Гуан снова включилась в беседу, а Лин Фень задумчиво склонила голову набок, словно услышала что-то знакомое.

Цинь Шуй… Уж не имеет ли он отношение к одной из женушек Ху Юнфеня, «водной фее» Цинь Хо?..

«Если подумать, Цинь Хо упоминается в столичных главах книги… Глина… Глина? Глина и вода? Ох, а ведь… – Лин Фень подобралась, когда ее осенило. – Цинь Хо была дочерью владельца большой глиняной мастерской, которая продавала свои изделия в императорский дворец. Она была неподвластна магии духов и очарованию демонов благодаря семейной реликвии, которую хранила у себя как первая дочь семьи… Ху Юнфень женился на ней, приумножил свои связи и заполучил реликвию в качестве приданого… но зачем ему убивать Цинь Шуя? Что Ху Юнфень имел в виду, говоря, что тот начал первым? Да, и упоминали сторонников третьего принца, значит ли, что Цинь Шуй тоже замешан в интригах дворца? Сын гончара?.. Какая-то глупость…»

– Лин Фень! – Девушка вздрогнула и подняла глаза. Яо Гуан и Хан Бао не ели, внимательно разглядывая ее. Яо Гуан обеспокоенно сложила ладошки вместе. – Сестра, тебе нездоровится? Еда не по вкусу?.. Ты умолкла и не отвечала…

– Ах… прошу прощения. Я задумалась над вашими словами. Мне… нужно кое-что проверить, – Лин Фень коротко поклонилась и поднялась из-за стола, но была тут же схвачена Хан Бао за рукав.

– И куда же вы, старшая сестра? Этот младший пойдет с вами!

– Я думаю, брат Хан Бао хочет сказать, что не стоит взваливать на себя столь серьезные вещи в одиночку. Ваше лицо было столь напряженно и обеспокоенно, что у нас не остается сомнений в том, что вас что-то тревожит… Поэтому позвольте нам присоединиться. Однако после обеда. Будет досадно, если мы не пообедаем.

Лин Фень посмотрела в большие умоляющие глаза Хан Бао и спокойное уверенное лицо Яо Гуан. Тяжко вздохнув, вернулась за стол и продолжила трапезу.

Ее товарищи были правы. Сначала еда, потом – приключения.

– Что ж, в таком случае позвольте мне рассказать вам, что меня тревожит…

21

Лин Фень поморщилась, заметив кляксу на пергаменте. Она, Яо Гуан и Хан Бао сидели в дисциплинарном зале и переписывали по двадцать раз свод правил секты под зорким надзором старших учеников других пиков.

Конечно, она надеялась, что их вылазка останется незамеченной, но кто же знал, что сам великий Бей Сяолун тоже направлялся в глиняные мастерские…

А ведь она должна была это предусмотреть! Раз ее мастер реинкарнатор, раз лично сказал ей, что разберется, то… он и разобрался. К сожалению, правда, не так, как она себе представляла.

– Сестрица Фень, ты уже закончила? – прошептала Яо Гуан, что сидела рядом с ней, улучив момент, когда старшие отвлеклись. Лин Фень быстро взглянула на учеников пиков Сосны и Парчи, после чего быстро ответила, шепнув:

– Еще два… как дела у Хан Бао?

Яо Гуан мягко усмехнулась. Несмотря на наказание, все они были довольны собой. Яо Гуан и Хан Бао и вовсе чувствовали себя словно герои, пусть учителя и отчитали тех довольно сурово, в отличие от Лин Фень, явно рассудив, что последняя уже получила свое по дороге из столицы. Не спасли даже награды и благосклонность столичной публики к юным ученикам.

– Кажется… четыре?..

Лин Фень взглянула на строчки правил, невольно возвращаясь мыслями к разговору с наставником.

Им так и не удалось добиться своей цели: Ху Юнфень обошел их, завладев реликвией. Наставник планировал забрать и ее, пока они находятся в столице, но удача отвернулась от него. Теперь у Ху Юнфеня были все шансы успешно совладать с испытанием восхождения на гору для кандидатов в ученики и без куска свитка, раз в его руках отныне сокровище клана Цинь, поэтому ему нет необходимости избавляться от возможных ее наследников. В своей «книжной» версии Ху Юнфень завладел реликвией только на соревнованиях, представляя школу Лань, поэтому такой оборот событий вызывал у Лин Фень горькое чувство досады, словно кто-то постоянно направлял протагониста, подстилая солому на каждом шагу.

Хотя инцидента с некачественным фарфором удалось избежать.

Наставник упоминал, что в прошлой его жизни вся семья Цинь была казнена из-за фарфоровой чашки, что уколола вторую супругу. Это было расценено как покушение на царственную особу и ее ребенка под сердцем, и семья Цинь была полностью уничтожена, обвиненная в измене. Судьба Цинь Хо, первой дочери Цинь, тоже была незавидна: она была вечно заперта в царстве Ху Юнфеня, боясь показаться на земле из страха, что ее схватят и казнят… А главный герой был слишком занят накоплением силы и богатств, чтобы помочь еще одному цветку своего сада, как только получил от нее талисман Цинь в обмен на спасение ее старшего брата. Ловко он это провернул!.. На соревнованиях его человек проткнул старшего наследника семьи Цинь, а следом к одному несчастью добавилось и другое, «фарфоровое покушение», окончательно запутав бедную девушку, доверившуюся его яркой милой улыбке. В два хода получить новую наложницу и нового слугу. Воистину хитрости Ху Юнфеня мог завидовать сам владыка демонов…

«К счастью, этого уже не случится». Губы Лин Фень искривились в легкой, едва заметной улыбке, а она сама вернулась к переписыванию правил уже в двадцать восьмой раз. Если такова цена, чтобы одна девушка не пострадала, она готова переписывать эти правила и тридцать, и сорок, и всю сотню раз!..

Пока ее руки выводили слово за словом, ее разум был далеко за пределами дисциплинарного зала, собирая пазл. Наставник заявился под предлогом старого сотрудничества между его пиком и мастерской, решил взглянуть на фарфор и «совершенно случайно» обнаружил дефект… Однако Лин Фень, успевшая хоть немного, но изучить своего учителя, знала, что за фасадом спокойствия тот скрывал бурю.

«Бей Сяолун явно заподозрил что-то неладное… Если подумать, вторая супруга – мать третьего принца. Ударить по ней может быть довольно разумным ходом его противников. С точки зрения власти, Ху Юнфеню выгодно стравить третьего принца с первым… Скорее всего, именно это и происходит, и чем дольше он будет оставаться в тени, тем больше у того шансов стать императором… Кажется, вторая часть книги как раз касалась интриг царства смертных. Даже жаль, что не дочитала, могла бы…»

Она едва не испортила пергамент, не заметив, как начала выводить иероглиф, вторя собственным мыслям. Бросив быстрый взгляд на дежурящих старших учеников, она сконцентрировала Ци и быстро исправила несколько мазков, рисуя верное слово.

Старшие вовсю обсуждали новый набор учеников. Кажется, в этот раз из южных провинций, которые славятся своими обильными урожаями и учениками с сильными стихиями Дерева и Земли. Мастер пика Тысячелетней Сосны, кажется, очень рассчитывал на таких учеников.

Яо Гуан выдохнула, закончив первой. Вместо того, чтобы подняться и отдать свои записи, она принялась делать вид, что все еще пишет, поглядывая на Лин Фень и Хан Бао. Поджала губу, глянула на старших, а после шепнула:

– Сестрица, давай помогу! Если мы напишем сейчас два свитка для тебя, сможем написать еще два для брата Бао и закончить все вместе…

– Но как же почерк?.. – тоже бросив опасливый взгляд на старших, одними губами прошептала девушка в ответ.

– Об этом не беспокойся. Передай мне один свиток, – быстрое движение, легкий шелест бумаги и ткани платья. Яо Гуан с самоуверенным видом разворачивает свиток и принимается писать правила.

Девушки обмениваются взглядами. Яо Гуан улыбается, а Лин Фень смотрит на нее в ответ с благодарностью. Мгновение – они вновь опускают головы, скрывая улыбки. Кисти вновь тихо шелестят по бумагам.

План лучшей ученицы пика Нефритовой Ветви удался, и вскоре все они втроем наконец-то выбрались на площадку на вершине пика, явно вздохнув с облегчением.

– Я и не догадывалась, что сестрица Гуан столь умела в каллиграфии, – посмеиваясь, начала Лин Фень. – Так искусно!

– Сестра Фень преувеличивает. Навыки этой младшей ничтожны, – с мягкой улыбкой ответила девочка, а Хан Бао только приподнял брови, наблюдая за тихим весельем девушек. А после, явно что-то надумав, улыбнулся.

– Ну, это того стоило, – мальчишка порылся в пространственном кольце и извлек платок. Развернув, он протянул его девушкам. – Пока мастер Бей Сяолун отчитывал Лин Фень, я кое-что умыкнул со стола того богача…

– Кунжутные шарики! – радостно воскликнула Яо Гуан и протянула руку. Остановилась. – Что значит «умыкнул со стола»? Братец Хан Бао, воровать нехорошо… что подумают о секте горы Лань, если узнают?..

– Но ведь никто не узнал, так ведь? – Он пожал плечами, а Лин Фень невольно вспомнила, что это сейчас будущий антагонист выглядит сытым и холеным, а прежде ему приходилось много воровать, чтобы выжить. – Легко рассуждать о морали на сытый желудок…

– Ха… – Лин Фень последовала примеру Яо Гуан и тоже взяла шарик, вспомнив, что они с самого утра ни крошки не держали во рту. Поэтому, отбросив стыд и всяческие мысленные увещевания, что ей уже скоро тридцать, а никак не четырнадцать, она откусила кусочек.

Трое учеников стояли на крыльце главного дворца секты, жуя сладкое сытное угощение, словно маленькие дети, разглядывая розовые облака. Солнце клонилось к западу, легкий ветер играл с подолами их нарядов и то и дело задевал шелковые кисти подвесок на поясах Яо Гуан и Хан Бао насыщенного фиолетового цвета, намекая на их победу в столичных соревнованиях, и казалось, что в этом мире нет момента более величественного и торжественного. Три крошечные фигуры, словно зажатые между огромной лестницей вниз, к главной площади, соединяющей цепями-мостами все пики, и огромным дворцом за их спинами.

– Однажды я буду стоять прямо здесь, а внизу все ученики горы Лань склонят передо мной головы, – неожиданно заявил Хан Бао, растерянно посмотрев на фиолетовую кисть шелка, украшенную лунным камнем. – Поэтому вы обе должны обязательно стать сильнее, чтобы стоять рядом со мной.

– Стоять рядом с тобой? – насмешливо заметила Лин Фень, не удержавшись от хмыканья. – Младой олень лишь научился копытом бить, а уж мечтает стать подобно цилиню…[28] Этому младшему явно не хватает воспитания. Ты должен знать, что эта старшая не станет уступать так просто.

Кончики ушей Хан Бао покраснели. Яо Гуан, слушавшая их, рассмеялась.

– Уважаемые брат и сестра, эта ученица должна принести вам свои извинения, ведь у этой ученицы не было намерений отставать от своих старших, – посмеиваясь, та отвесила им обоим шутливый поклон.

– Значит, все мы так или иначе желаем одного? Похоже на обещание… – Лин Фень улыбнулась и задумчиво посмотрела вниз. – Было бы и правда хорошо однажды стоять здесь вот так.

– Раз обещание, давайте его скрепим! – с готовностью поддержал Хан Бао. Яо Гуан активно закивала, а мальчик принялся оглядываться, пытаясь сообразить, как поступить. Его взгляд опустился на последний кунжутный шарик в платке. – Хм… может, разделим этот шарик и съедим одновременно?.. Будет знаком нашего обещания стать старейшинами секты!

– Хорошая идея! Позволь! – Яо Гуан забрала шарик и осторожно разделила на три части. Одна незамедлительно отправилась к Хан Бао, вторя осталась у нее, а третью протянули Лин Фень. Оба уставились на девушку в ожидании.

«Маленькая львица» опустила глаза на протянутый кусочек десерта и, не веря, что участвует в этой детской нелепости, забрала его.

– Раз, два три! – Ученики пика Нефритовой Ветви тут же запихивают в себя остатки сладости, и Лин Фень, обреченно вздохнув, тоже забрасывает кусочек теста с остатками сладкой бобовой начинки в рот.

Вкусно.

Троица спустилась вниз и разошлась по своим пикам: Яо Гуан и Хан Бао отправились на пик Нефритовой Ветви, а Лин Фень – к вершинам Бронзового Котла. Это странное обещание оставило Лин Фень в глубокой задумчивости, словно она наконец-то поняла свои желания, но все еще отказывалась признавать.

Зима медленно вступала в свои права. На пике становилось холодней и холодней, Лин Фень поежилась, подходя к своему домику, и потерла ладошки одну об другую, подумав, что нужно сказать Сон Мей наготовить угля для обогрева побольше. Хотя если она сможет прорваться на ступень выше, обычный холод перестанет доставлять ей неудобство.

Сон Мей поджидала свою маленькую госпожу у входа. В руках служанки был большой кулек, а выражение лица свидетельствовало, что произошло нечто важное.

– Сон Мей?.. – едва Лин Фень окликнула ее, подходя ближе, как та поклонилась.

– Эта служанка поджидала вас, почтенная ученица. – Девушка подняла бровь, заподозрив неладное. Когда Сон Мей становилась вежливой, значит, жди беды. – Эта служанка хотела покинуть свою маленькую госпожу, попрощавшись.

– Покинуть? Что это значит?..

– Большая птица велела мне возвращаться во внешние покои. Господин велел передать вам, что ваше обучение начинается с моего первого шага прочь.

Лин Фень застыла, где стояла, а Сон Мей двинулась ей навстречу. Поравнявшись, та не остановилась ни на одну секунду, продолжив шагать вперед.

Лин Фень не винила ее. Они не стали слишком близки, чтобы она расстраивалась, но легкое сожаление все-таки проникло в ее сердце. Что будет с Вень Луном, когда он узнает, что старая возлюбленная вновь покинула его? Внешние и внутренние ученики секты практически никогда не пересекались, а если и видели друг друга, то были слишком заняты поручениями, чтобы обращать внимание… Что будет с Сон Мей?..

Когда шаги Сон Мей растворились в закатной дымке, девушка вздохнула. Сон Мей очень сильная. Подручная Двуликого Змея пережила позор, линчевание, падение в рангах, но продолжала смотреть вперед с гордо поднятой головой, за что «Маленькая львица» могла ее уважать.

Дом был холоден и неприветлив. Сон Мей оставила ей поднос с едой, та была еще теплой, словно последнее «прощай», поэтому Лин Фень села за стол и притянула тот к себе поближе и откусила кусочек лепешки, подумав, что она для начала поужинает.

Одна.

Бей Сяолун действительно был человеком слова. Лин Фень осталась одна в доме и теперь должна была полностью заботиться о себе самостоятельно. Никаких слуг, как у других учеников, никакой готовой еды в столовой. Ученикам пика Бронзового Котла было запрещено помогать ей даже за плату. В одно мгновение из всеобщей любимицы она превратилась в призрака на собственном пике: соученикам было запрещено заговаривать с ней. Хан Бао и Яо Гуан, с которыми она сблизилась после турнира, тайком присылали ей бумажных птичек с письмами, пока глиняные птицы Бей Сяолуна не переловили их всех, обрезая эту крошечную нить общения.

Лин Фень занималась домом самостоятельно, не забывая и про обучение. Она пряла, лепила из глины, вырезала по дереву, медитировала, упражнялась с утяжелителями, читала свитки и книги техник, древние изречения и трактаты, занималась каллиграфией, танцами и искусством, тренировалась с мечом и веером – в полном молчании. Даже Бей Сяолун, что теперь всегда, вне зависимости от обстоятельств, тренировал ее лично, редко заговаривал с ней. Взращивание Ци пустоты – это путь воли и ограничений, но Лин Фень не была готова к таким испытаниям, отчего плакала по ночам от усталости. Раньше Сон Мей приносила ей лекарства от боли в теле, но теперь ее лишили и этой роскоши. Мышцы ее болели, кости, казалось, вот-вот начнут трещать, а кожа казалась хрупкой и ломкой.

Лин Фень закусывала губу и терпела, чувствуя, как внутри что-то поднимается, сгущается и формируется капля по капле. А освоив сон-медитацию, и вовсе почувствовала, что крошечные капли становятся ничтожным слабым ручейком Ци, что льется в ее внутреннее море, подобное бездне.

Стоит ли все это второй птицы на табличке и уважительных поклонов в ее сторону даже со стороны старших учеников? Лин Фень все еще не понимала, но иногда жалела, что согласилась стать личной ученицей Змея. Его яд растекся по ее венам и медленно ослаблял, превращая в хризалиду[29], лишая мыслей, подчиняя одному четкому циклу: медитация – тренировки – чтение – искусства – тренировки – медитация… Повторить, повторить и повторить изо дня в день.

Лин Фень научилась виртуозно стирать одежду в ледяном ручье, колоть дрова и собирать яйца из птичьих гнезд – постигла умения, которые ей, бывшей жительнице современного мегаполиса, казалось, никогда не придется освоить.

Когда морозы ударили, тело девушки было закалено настолько, что она обходилась без обогрева помещения – еще один признак закалки тела и перехода на новую стадию. А когда ручей замерз, Лин Фень освоила «Дыхание истинного владыки туманов» и «Укрепление тела небесного демона». Ее клинок наконец-то поднялся в воздух, а движения веера стали элегантны и достаточно смертоносны, чтобы справиться с простыми неопытными противниками.

Теперь перед Лин Фень стояла задача изучить новую технику. «Погребение ветвей слив», несомненно, было настоящей издевкой со стороны Бей Сяолуна или, возможно, таковой казалась. Но сложно было придумать лучшее время, чем зима, для ее освоения[30].

Раздевшись до нижнего платья, Лин Фень села на небольшой камень, чувствуя, как снег под тяжестью ее тела сминается и тихо тает – поразительная чувствительность тела после его перехода на среднюю стадию Основания, – но не смея изменить ток Ци в теле, зная, что это может навредить ее обучению.

Техника «погребения ветвей слив» относилась к элементарным техникам управления льдом. Освоив ее принцип, Лин Фень могла больше никогда не беспокоиться о том, что поскользнется на льду, или о том, чтобы оставлять следы на снегу. Помимо родства со льдом, техника позволяла своему владельцу образовывать тысячи ледяных игл, что, подобно ветвям сливы, могли впиваться в противника или становиться гибкими, запутывая и замедляя. Лин Фень понимала, почему учитель настоял на ее изучении – в ее случае каждая секунда боя может оказаться решающей, и ее история не про сметающую все на своем пути силу, но поразительную хитрость в бою.

Она зачерпывает снег руками: ледяной горный ветер хлестко ударяет ее в спину. Она собирается, хмурится и, подавив дрожь, мысленно заставляет свое внимание полностью сосредоточиться на руках и копчике.

Она – прямая линия. Чем дольше она сидит здесь, тем сильнее она – это земля. Холодная, недружелюбная. Она – земля, крошечное зерно внутри, что пробивается сквозь мрак элемента, питаемое ледяной водой. Снег в ее руках медленно тает, неприятно бегут по рукам капельки воды. Дует ветер – мокрая дорожка кажется порезом бумаги на коже, отчего ее дыхание сбивается.

Лин Фень открывает глаза, ее дыхание сбивается с ритма. Она выныривает из медитации, не в силах удержать в разуме образ медленно растущей зимней сливы, обнимая себя за плечи.

«Демоны… как же холодно…» – Она прикусила губу и опустила руки обратно в снег, склоняясь ниже. Вновь закрыв глаза, она опять возвращается к своей медитации.

Фигурка юной девушки, сгорбленной на вершине ледяного пика, кажется, вот-вот исчезнет с очередным завыванием горного ветра.

Лин Фень «растет». Ее тело медленно раскачивается, пока она – дерево сливы, что впитывает Ци вокруг себя. Лед, ветер, земля, вода, солнечный свет, лишенный тепла. Ее кора грубеет, становится черной, холод отступает – ей невдомек, что руки и ноги ее уже онемели. Она шумно выдыхает, ее дыхание становится облачком тумана и тут же застывает, осыпаясь на снег крошечными льдинками.

Начинает темнеть, холод становится сильнее и сильнее, пока ее вновь не выдергивает из медитации собственный хрип. Легкие сковывает льдом, она в ужасе распахивает глаза и барахтается, подобно рыбе в воде. Тело мгновенно пронзает тысяча ледяных игл, ветер бьет ее в грудь, она скручивается посреди снега в попытке удержать тепло и с силой стискивает зубы.

Провалилась. Уже в третий раз.

Ее руки и ноги покрылись волдырями, полными прозрачной жидкости. Лин Фень сидела на своей кровати, рядом с ней тлела жаровня, даруя тепло, а на кровати рядом валялись пилюли против обморожения. Часть ее конечностей была замотана, и она никак не могла заставить себя поднять взгляд, чтобы посмотреть на собственные пальцы, покрытые струпьями и гноем, напоминавшими ей болезненную кору дерева. Лин Фень знала, что это омертвение кожи, грозящее вечными рубцами: к счастью, на горе хватает эликсиров, чтобы предотвратить ужасное, так что ей остается только подождать еще немного, прежде чем попытаться вновь.

– Не хочешь прекратить?.. Этот наставник поймет, если ты решишь отступить, – Бей Сяолун занял один из стульев и сидел напротив кровати, разглядывая состояние ног и рук Лин Фень, сидевшей с каменным выражением лица.

Девушка отрицательно покачала головой:

– Отступить? Как я могу?.. Техника «Погребения ветвей слив» не сложная, просто этой ученице не хватило настойчивости, – Лин Фень закусывает губу. – Другие справлялись, значит, я тоже на это способна.

Бей Сяолун не отвечает. Его белоснежные волосы кажутся Лин Фень туманом, что бежит по его плечам, окутанными накидкой цвета бронзы. После столицы он и Лин Фень, казалось, отдалились друг от друга еще сильнее, это порождало беспокойство Вень Луна. Попытки его вновь улучшить отношения ученицы и наставника обоим казались смешными, отчего первый ученик горы Бронзового Котла в конце концов отступил.

– Попробуй воспользоваться тем, что у тебя есть. Ты использовала «Укрепление тела небесного демона»?

– Да, наставник.

Пауза.

Техники заклинателей с трудом давались Лин Фень. Пусть ее руки уже были достаточно искусны, чтобы выполнять заказы в мастерской пика, пусть ее фехтование ничем не уступало навыкам других учеников, талисманы из-под ее кисти всегда срабатывали, а среди младших не было никого ее искусней в дискуссиях и литературе, в каллиграфии ее обгоняла лишь Яо Гуан, самое важное и самое главное, техники заклинателей, отбрасывали огромную тень на все ее успехи. Лин Фень плелась в конце по культивации и освоению новых техник – а без этого ей никогда не достичь высот в мире культиваторов.

Она это знала. И учитель это тоже знал.

Лин Фень опустила голову, разглядывая собственные руки.

– …Я и правда саранча, учитель, – спокойно заговорила она снова, поднимая ладони вверх, над головой, разглядывая волдыри, последствия очередной неудачной попытки, что в этот раз чуть не стоила ей рук и ног. – Я могу поглотить Ци вокруг себя, не оставив ничего, кроме безжизненной пустоши, где даже демон не сможет выжить, но стоит мне попробовать направить Ци на что-то другое, как я не опаснее младенца. Все обладатели Ци пустоты таковы?..

Бей Сяолун поначалу хотел сказать ей правду, но передумал:

– Нет. Встречаются достаточно искусные в техниках конденсации и поглощении. Попробуй освоить эту технику не на ледяной вершине, но в ледяном озере. Это более простой, но более долгий вариант.

– Да, учитель. Эта ученица благодарна за ваш совет, – и они оба знают, что она им не воспользуется. В своем ослином упрямстве она продолжит взбираться на пик каждый рассвет, продолжит раздеваться до нижнего платья, снова опустит свое тело в снег, обнимая тот подобно одеялу, пытаясь стать зимней сливой посреди гор.

– Лин Фень… – он начал необычайно мягко.

– Нет, – взгляд девушки пугающе взрослый и ясный. Бей Сяолун умолкает, сметенный сокрытой силой в янтарных глазах ученицы. Почему-то лицо юной красавицы кажется ему намного старше. – Ибо так велел мой учитель.

Двуликий Змей молча поднимается и оставляет ее одну.

22

Она – слива.

Зимняя слива на горе посреди жестоких песен ветров, посреди пушистой накидки снега, ласкового кокона льда. Ее руки – это ветви. Ее ноги – это корни. Холод вокруг не страшен. Холод кругом – это часть ее естества.

Ибо не вихрь снегов контролирует сливу, но слива – бег снежинок.

Лин Фень выдохнула облачко пара и взмахнула ветвями, порождая воздушный поток. Движение руки-ветви порождает бурю.

Вой ледяного ветра набрасывается на нее подобно стае голодных волков, терзая спину, прикрытую тонким нижним платьем. Но это не ее тело. Это тело той маленькой девушки с черными как смоль волосами и глазами цвета янтаря, что уснула в ее корнях. Она – древо сливы на вершине горы. Она недвижима, она госпожа пика. Ее ветвям покорен ветер. Ее корням покорны снежинки. У нее нет ни спины, ни головы, ни грудей, ничего – одни ветви да корни, ствол да упрямо прорастающие почки цветов.

Ветер крепчает, вьется вокруг нее змеем, затягивая кольца. Почки сливы набухают, пробиваются. Упрямые донельзя, они сражаются со снежинками, что жалят их цветение тысячами холодных игл, атакуя нещадно, кусая, щипая, не давая прорастать, пока ледяной горный ветер стремится вырваться из ветвей.

Но жизнь внутри нее, притаившаяся под крепкой корой, бьет ключом. Мгновение, и алые точки бледнеют, раскрываются, превращаясь в нежные розовые цветы. Зимняя слива расцвела, ветер послушно подхватывает лепестки, разносит их по окрестностям, словно стремясь показать горе, что хозяйка проснулась, окружая древо тугими, как шелковые коконы, потоками ветра и снежинок. Слива ласкает ветер подобно непокорному домашнему любимцу, и тот, устав сопротивляться, следует ее воле, успокаиваясь.

Лин Фень открывает глаза, выныривая из визуализации, чувствуя на губах вкус зимней вишни и запах слив на собственной коже.

У нее наконец-то получилось.

Она падает в снег и смеется. Пятна на бинтах рук и ног вновь расцветают, становясь ярче, а она продолжает полоумно смеяться, глядя в серое небо грозного ледяного пика, где никогда не заканчивает свою песню жестокий сильный ветер.

На пике – тишина. Вместо песни зимнего ветра разносится лишь безумный смех ученицы. Она погребла под снегами ветви сливы, чтобы занять ее место.

Когда Лин Фень спускается с горы обратно к населенной части секты, ступая босыми ногами по ледяной траве и чернозему, переступает на камни и после – металлическую цепь, что соединяет все пики друг с другом, она наконец понимает, что наступила весна. Ее не было так долго, что один сезон сменяется другим. Смешное ее «долго» перед годами и веками медитаций некоторых просветленных.

Она видит силуэт на другом конце цепи, зная, кому тот принадлежит.

Бей Сяолун, как всегда, непроницаем. Лин Фень опускается перед ним на колени в поклоне.

– Наставник, эта ученица освоила технику «погребения ветвей зимней сливы», как вы того велели.

– Лин Фень, – Бей Сяолун смотрел на нее прямо, не отрываясь, словно готовясь немедленно схватить ее и держать, не давая даже дернуться. Девушка, уловив настроение наставника, немедленно поднялась, но все еще смотрела на кончики собственных туфель. – Он здесь.

Ей не нужно было объяснять. Она вздрогнула, подняла глаза и застыла, подобно кролику перед змеем, чувствуя, как вся ее уверенность в себе после освоения сложной техники куда-то улетучивается вместе с порывом холодного ветерка.

– Как же так… – пробормотала она. – Это случилось раньше прежнего…

Бей Сяолун безмолвствовал. Он спрятал руки в рукавах длинных одежд, отворачиваясь. У него не было сил смотреть на окровавленные бинты на руках и ногах Лин Фень, не было сил смотреть на волдыри на ее коже и осунувшееся, бледное лицо, потрескавшиеся губы и нездоровый блеск в глазах. Покорение зимней стихии всегда было непростым делом, но у них не было времени ждать, пока изучение «погребения» будет для нее безопасным – и теперь Лин Фень расплачивалась за решение Змея. И то, что Ху Юнфень прибыл в школу горы Лань раньше положенного срока… тоже заставляло его задуматься.

Его решение не было ошибкой. Он лишь думает об их выживании.

– Что ж, по крайней мере, теперь тебя не придется отсылать во дворец, что упрощает дело… Отныне он твой младший. Позаботься о нем.

– Что? – Лин Фень подается вперед, тянется к нему, но заставляет свою руку остановиться. – Наставник! Что это значит?!!

– Ху Юнфень, – он неторопливо отправляется в сторону домиков пика Бронзового Котла, – ученик моего пика. Он стал первым, кто взошел на гору Лань в этом году.

Девушка выдохнула. Роман… не планировал идти по сюжету с самого начала. Все ее знания и так мало стоили, наставник сам собирал все техники и сокровища из книг, до которых мог дотянуться, так еще и прибытие главного героя мгновенно обесценило все ее знания.

– Так как ты ответственна за него, я поселил его в соседнем доме. Ты знаешь, что ты должна делать.

Все снова шло не по плану. Снова. Лин Фень закусила губу и сжала руки в кулаки. Последняя ее соломинка, последняя надежда, все было отнято и исчезало в реке времени. Отныне у нее ничего нет из того, что могло помочь ей. Как глупо, как бездумно она лишилась козыря, да еще и помогла Юнфеню преодолеть стадию культивации!

– Эта ученица понимает. Она сделает то, что просит ее наставник, – впрочем, выбора у нее тоже нет. Лин Фень глубоко кланяется, пока глава пика неторопливо удаляется, так ее и не услышав.

Ученик поклонился Лин Фень и выпрямился. На губах юноши расцвела улыбка, он спрятал ладони в рукава ученического платья, и его внимательные серые глаза уставились на лицо старшей, на долю секунды задерживаясь на губах.

Лин Фень это не нравилось – такой избитый прием манипуляции, когда желаешь кому-то понравиться, что она не почувствовала ничего, кроме раздражения. Ху Юнфень собственной персоной уже покорил немало женских сердец, едва оказавшись принятым в их школу, а теперь, когда каждый пес знает, что наставник попросил свою личную ученицу присмотреть за ним, стоит только догадываться, сколько проблем создадут толпы его поклонниц.

Она смотрела на юношу, думая, как ей себя вести. Не помогать, давать бессмысленные задачи или вести себя, как достойная старшая? Может, лицемерно достойная старшая, что прикрывает злой умысел благими намерениями?.. Не хотелось ей скатываться в клише, но последнее время все столь непредсказуемо и столь отдалено от сюжета, что девушка перестала надеяться на прочитанное, предпочитая жить собственным умом.

О том, что, похоже, она отнюдь не в книге, она старалась не думать, тщательно запихивая такие мысли глубоко-глубоко в собственном сознании. Ведь стоит ей поверить, что это действительно настоящий мир, самый-самый настоящий, ничуть не хуже ее собственного, как все может рухнуть в одночасье. Этот мир имел удивительную способность давать крепкий пинок под зад любым ее надеждам, предположениям и уверенности.

– Мое имя Лин Фень. Думаю, тебе уже сказали об этом. «Маленькой львицей» меня называют здесь далеко не все и не всегда, поэтому можешь обращаться ко мне так, как тебе будет удобнее, младший, – начала она со вздохом. – Так как ты оказался единственным новым учеником пика, а я не принимала участия в жеребьевке, кто будет за тобой присматривать, судьба распорядилась так, что отныне мы связаны обязательствами старшей сестры и младшего брата на Пути. Это впервые для меня, посему твоя старшая просит проявить понимание и любезность, не стесняясь спрашивать все, что будет непонятно ученику.

Дождавшись, пока Ху Юнфень, в чьих глазах то и дело блестели хитрые огоньки, словно перед ней не человек вовсе, а хитрый лис, кивнет, она продолжила, подняв руку с пространственным кольцом и принявшись копаться в небольшой прорехе-портале, выуживая оттуда одну книгу за другой.

– Я являюсь личной ученицей мастера Бей Сяолуна, и тот попросил меня позаботиться о том, чтобы ты быстро нагнал учеников, что старше тебя на год, и мог принимать участие в работах мастерской. – На столике перед ней книги все множились и множились, пока сама девушка отчаянно пыталась понять, что забыл главный герой «я-хочу-силы-и-гарем-в-придачу» среди ремесленников и артефакториков. – Это начальные книги, включая правила нашей секты. Я также отдаю тебе свои собственные записи, чтобы ты усвоил все как можно быстрее. Прошу, занимайся усердно. Я хочу, чтобы через месяц ты хорошо знал правила школы и основы нашей культивации, а также был способен отличить белую глину от черной.

– Этот младший понимает и искренне благодарен старшей за заботу! – Ху Юнфень поклонился и посмотрел на тетради, исписанные убористым почерком старшей сестры, после чего аккуратно забрал предложенную стопку, прижимая к груди и снова кланяясь. – Этот младший будет усердно работать, чтобы не подвести вас!

Лин Фень даже замешкалась от его вежливости и кротости. Да и в глубине души ей нравилось быть кому-то старшей. Чего только стоил Хан Бао, таскавшийся за ней хвостиком, пока не научился читать, писать и считать, а после и Яо Гуан регулярно стала составлять тому компанию… Подумав, что давно не видела антагониста, она поставила себе мысленную заметку навестить того. Ху Юнфень аккурат будет занят уроками, поэтому вряд ли пересечется со своей дурной звездой.

– Старшая сестра, ты здесь? – Дверь открывается. На пороге стоит Хан Бао со свертком чего-то сладко пахнущего, и взгляд его сначала упирается в нее, а после переводится на Ху Юнфеня, прижимающего к груди стопку книг. Последний отвечает тому не менее любопытным взглядом, и на долю секунды у Лин Фень перехватывает дыхание.

Неужели это она? Первая встреча протагониста и антагониста. Здесь, прямо здесь, в крошечном ее домике…

Ху Юнфень кланяется Лин Фень:

– Этот младший благодарит вас за наставление и уходит. Старший брат, – он кланяется Хан Бао, но тот никак не реагирует, скользнув по тому равнодушным взглядом. Этикет никогда не был коньком мальчишки, но странно, что…

«Но ведь это хорошо, что никакой трагедии не случилось, так ведь? Я просто себе напридумывала невесть что. Их встречи не обязаны ведь заканчиваться… – с облегчением подумала Лин Фень и сразу же пожалела о своих словах, видя, как Хан Бао резко хватает Ху Юнфеня за запястье и вырывает у него одну из тетрадей. – О предки, да ладно? Вы все-таки решили пойти по книжному клише скандала на пустом месте?..»

– Это что? Почему это старшая сестра Лин Фень дает тебе свои тетради? – недовольно хмурится мальчик, а Лин Фень еле сдерживается, чтобы не закатить глаза.

Ну разве может быть что-то более нелепым, чем такой повод к ссоре? Ей хочется провалиться под землю и умолять с кровавыми слезами на глазах, чтобы ее не впутывали в подобные глупости.

– Старшая сестра была очень добра к этому младшему, позволив взять свои записи, чтобы этот младший мог проявить свои таланты, – юный ученик пика Бронзового Котла был предельно вежлив, но что-то в нотках его голоса было неправильным. Насмешливым.

Хан Бао насупился, готовясь сказать что-то резкое и явно противоречащее добродетелям культиватора, однако Линь Фень прервала их, вызвав резкий поток ледяного ветра хлопком, заставившего обоих юношей мгновенно задрожать, книгу взмыть в воздух и мягко спланировать обратно в руки младшего ученика, а Хан Бао – заметно ослабить хватку, позволяя Ху Юнфеню вырвать руку.

– Хватит, вы оба немедленно пойдете вон! – Ее голос был полон усталости. Если подумать, Лин Фень и правда чувствовала себя дурно. Постоянно накапливающееся напряжение, гонка за титулы и признание в секте, неизвестность, силки и путы наставника – все это выбивало ее из колеи и заставляло нервничать так, что сонный чай едва справлялся со своими обязанностями.

– Но ведь…

– Нет, Хан Бао. Ты тоже! Я дурно себя чувствую, а ваши ссоры здесь неуместны! Хан Бао, мы же столько раз об этом говорили, а ты все хватаешься за вино, но пьешь уксус[31], – не заметив, как в ее голос проникли раздраженные ноты, Лин Фень опустилась обратно на циновку перед столиком, хватаясь за кисть, вспомнив, что все это время работала над таким черновиком узора, что не стыдно будет украсить как фарфор, так и кусок хорошего шелка. – И ты, Ху Юнфень. Даже трава способна оказаться на дне колодца[32].

Хан Бао вздохнул: уже знал, что когда Лин Фень действительно не в духе, речь ее полна иносказаний, что довольно точно попадают под понятие завуалированного оскорбления. Но полотно тумана из слов столь плотно, что обвинить ее в неучтивости попросту не выйдет. Он хорошо изучил ее: выкрутится, подобно хитрой лисе. Такова была его старшая.

А еще он знал, что самое благоразумное – принять свою неправоту, дабы заслужить ее расположение. Он моментально поклонился младшему, смиренно опустив голову, вспоминая все наставления учителей, Лин Фень и Яо Гуан. Сейчас ему следует проявить себя первым:

– Я приношу извинения этому младшему. Старший лишь беспокоился, не обижают ли ученицу Лин Фень.

– Этот младший виновен, что поняли его превратно, – слова герою давались легко. Они лились музыкой, словно Ху Юнфень уже давно заготовил свой ответ и ждал, когда настанет его черед произносить реплику. Шелковая лента в его волосах насмешливо мигнула Лин Фень ее собственной вышивкой, словно намекая, насколько в странной ситуации она оказалась. Вот этот человек буквально разрисовывает ее кровью циновку в номере чайной, а завтра вежливо кланяется, называя старшей сестрой. – Прошу у старших наставления для неразумного младшего ученика.

Ху Юнфень благоразумно отошел в сторону, позволяя Хан Бао протиснуться вглубь комнаты и положить сверток на стол Лин Фень.

– Это засахаренные сливы. Мы с Яо Гуан[33] спускались с горы по поручению наставников. Подумали, что тебе не мешает подкрепиться чем-то вкусным после того, как вернешься.

– Спасибо, – Лин Фень опустила глаза, неожиданно устыдившись своей эмоциональности. Она закусила губу, собралась с мыслями и посмотрела на Хан Бао. – Эта старшая сестра была не права. Извини, что накричала на тебя.

– Сестрица, что с тобой происходит в последнее время? Ты на себя не похожа. Уж не утащила ли твою душу какая демоническая лисица? – Хан Бао поднял бровь, а Лин Фень по-новому взглянула на юношу.

Он вытянулся, стал старше и явно прибавил в уме. Мало что напоминало о том оборванце. Да и она сама усиленно этому способствовала. Если бы все шло по книге, то сейчас Хан Бао все еще тайно обучался бы писать и читать, Ху Юнфень был в столице, а Яо Гуан считалась подружкой Мо Лоань, терпя издевки последней.

А еще – ее бы здесь не было. Она бы сидела дома, за телевизором или ноутбуком, смотрела последние новости, стримы на ютубе, читала бы книги, а утром – отправилась бы на работу. И так день за днем.

Кажется, что-то тоскливое отразилось в ее взгляде, отчего Хан Бао медленно кивнул.

– Хорошо, можешь не говорить. Я лишь хотел дать тебе понять, что мы с Яо Гуан на твоей стороне. Если есть что-то, что ты не способна рассказать нам, мы поймем. Мы подождем столько, сколько тебе нужно, – черноволосый прекрасный юноша покачал головой. Его взгляд потух, он чуть поклонился ей, прощаясь, оставляя в одиночестве холодной комнаты. Лин Фень прекратила ее отапливать с тех самых пор, как ее обучение стало жестким и плотным, а необходимость изучить технику «Погребение ветвей зимней сливы» – ощутимее. Ху Юнфень обладал яркой Ци огня, отчего техники льда, воды или смешанные с ними не были его коньком.

Когда она осталась одна, Лин Фень отложила кисть и шумно вздохнула. Она устало закрыла лицо руками. Ее плечи опустились, и она застыла. Лин Фень очень, очень устала. Устала не понимать, устала ошибаться, устала от всего этого нового мира вокруг нее, в котором она так тщетно пытается барахтаться и выживать, мимикрируя под мораль и нравы местных. Новая реальность давила ее, превращая в кусок трепыхающихся нервов, уверенность в себе и происходящем за счет прочитанной книги была уже давно выбита, словно табуретка из-под ног висельника. Она так себя и чувствовала, висельником. Задыхающимся, не видящим цели. Бей Сяолун указывал ей, что следует делать и что учить, вел и направлял по одному ему ведомому пути, а Лин Фень жутко не нравилось чувствовать себя ведомой «птичкой». Пешкой. Жуткая мысль о том, насколько наставник превосходит ее в могуществе, не давала делать глупостей, но не способствовала внутреннему покою.

Лин Фень чувствовала, что ее Ци пустоты может в каждую секунду поглотить ее, подтолкнув к грани безумия, как все явственнее ощущается раскол внутри, что, кажется, еще немного, и вся ее культивация схлопнется, превращаясь в ничто. Она чувствовала – ей хватит и капли, чтобы взорваться.

Не зная, что ей делать, Лин Фень поступает так, как следует поступать прилежной ученице: откладывает все в сторону и плотно смыкает глаза, садясь поудобнее, проваливаясь в медитацию.

Дни тянулись один за другим. Настороженность к Ху Юнфеню никуда не делась, но юноша, казалось, полностью погрузился в учение Котла. Чаще всего его можно было застать наблюдающим за работой кузнецов или за книгами, он выполнял свои обязанности столь безупречно, что даже наставник Сяолун не мог придраться к его поведению и обучению.

Сегодня Лин Фень отчиталась наставнику о своих успехах и успехах младшего, вверенного в ее заботливые руки.

– Тебе стоит приготовиться, ученица, – голос наставника лишен эмоций. Сухая констатация фактов, словно он занят чем-то рутинным, а присутствие Ху Юнфеня не более чем шелест ветра за порогом. – Ху Юнфень необычайно талантлив. Это определенно вызовет бурю.

Лин Фень спрятала руки в рукава и коротко поклонилась ему. В ее сердце было достаточно сомнений, обид и переживаний, но доверить бурю собственного разума она никому не могла, запечатывая ее тщательней любых сокровищ внутри. Хрупкое ее внутреннее равновесие в последнее время подвергалось испытаниям каждый раз, когда Ху Юнфень демонстрировал свой ум и талант в сложнейших для юных учеников пика вещах, вызывая восхищение у одних и черную ненависть у других.

Какой бы правильной и благородной ни хотелось быть Лин Фень, она была второй. Ее съедали зависть и презрение, но она каждый раз закусывала губу и сдерживалась. Если подростки, окружавшие ее, не стеснялись проявлять эмоции и бедокурить, то она, прожив уже одну жизнь, старалась держать себя в руках, напоминая, что она уже не ребенок. Одежду Ху Юнфеня резали и портили, учебники валяли в грязи, но он мстил своим обидчикам так, что те не смели даже глаз поднять в его присутствии, а еще лучше – убирались с его пути насовсем. Все повторялось как в книге: Ху Юнфень обзаводился друзьями и врагами.

Но, к счастью, к последним не относился теперь Хан Бао: тот просто считал его недостойным компании старшей сестры. Яо Гуан тоже была преисполнена равнодушием к главному герою, пока Мо Лоань тайно делала ему подарки и томно вздыхала. Лин Фень было почти жаль ее.

– Наставник. Вы очень спокойно отнеслись к тому, что Ху Юнфень теперь часть нашего пика.

– С прошлой жизни многое изменилось, – отложив в сторону кисть и тушь, Бей Сяолун нахмурился. – Неудивительно, что появились определенные последствия. Я предполагал нечто подобное. С другой стороны, это позволит нам лучше следить за ним и контролировать его действия. Повергнуть врага без сражения – вот это вершина[34]. Достаточно ли вы близки?

– Лишь как старший ученик с вверенным ему младшим. Я стою у черты, но стоит ли ее пересекать?.. – Она приподнимает бровь. В голове проносятся воспоминания о событии в трактире, вышивке и пресловутом «признании» ее сестрой главным героем, но с ее уст не срывается ни слова. Лин Фень не считает необходимым рассказывать о таких вещах Бей Сяолуну, опасаясь, что она найдет не слишком приятное для нее применение этому факту.

– Подружись с ним. Стань к нему настолько ближе, насколько это возможно. Думаю, у тебя есть все шансы для этого, ведь так?.. Я знаю, что он относится к тебе весьма уважительно и крайне послушен. Ху Юнфень дерзок, но его дерзость всегда облечена в шелк, – он приподнимает бровь, после чего усмехается. – Прямо как твоя собственная, Лин Фень. Может быть, ты едва его выносишь как раз потому, что вы похожи?..

– Учитель, прошу вас, не смейтесь над этой бедной младшей! – бормочет она, стыдливо отводя взгляд. Стыдно признать, но в словах белоснежного змея есть доля истины.

Бей Сяолун смеется и медленно кивает.

– Свободна. Удели своему младшему много внимания. Это обоим пойдет на пользу.

Лин Фень медленно поклонилась, прежде чем покинуть наставника.

В ее комнате снова сидел Ху Юнфень, переписывая строки из очередного учебника. Когда Лин Фень, уставшая морально и эмоционально, медленно вошла внутрь, тот подскочил и сразу же отправился в заднюю часть дома, не говоря ни слова.

Лин Фень садится напротив рабочего места юноши, и ее взгляд скользит по учебникам и свиткам. Руки ее выуживают один, она разворачивает его и закусывает губу. «Погребение сливы» словно насмешливо ее преследует, напоминая о неудачных попытках ее освоить и цене, которую пришлось заплатить за успех. Стоило ей вспомнить, как ее тело непроизвольно вздрогнуло, а она сама опустила глаза на свои пальцы: целехонькие, без следа обморожения, царапин и струпьев.

С легким стуком перед ней опускается поднос с пухлым чайничком и пиалами. Ху Юнфень садится обратно на свое место и наливает горячий чай, предлагая старшей.

– Старшая сестра, что-то произошло? – Голос прекрасного юноши сладок, как патока. В глазах беспокойство, в выражении лица участие, но Лин Фень не верит ему ни на йоту. Но все же чай она принимает, делая крошечный глоток. – Последние дни вы кажетесь нездоровой. Стоит ли младшему попросить уважаемых учеников пика целителей прислать хороших лекарств?..

– Со мной все в порядке, – она качает головой. Жасминовый чай успокаивает ее теплотой и вкусом. Она коротко стучит ногтем по технике «погребения сливы». – Это…

– Ах… я приношу свои извинения, – Ху Юнфень тут же склонился в поклоне перед ней. Удивительно, каким он был покладистым и кротким рядом с ней, а как старательно они не вспоминали то, что случилось в столице!.. – Этот младший заметил свиток в комнате старшей и решил прочесть… Старшая говорила, чтобы этот младший брал любые книги в ее комнате не стесняясь, поэтому младший бездумно…

– Хватит-хватит, я поняла, – Лин Фень прерывает его, тянется к виску и трет. Головная боль, мучившая ее с обеда, решает напомнить о себе. – Это довольно трудная техника. Наставник упоминал, что она не подходит для новичков, и я согласна с ним. Мне понадобилось много усилий, чтобы понять ее принцип и покорить. Я не считаю, что тебе следует сейчас не то что читать, даже о ней думать. Однако я вижу, что ты делаешь о ней заметки.

– Этот младший виноват. Если старшая ученица говорит так, то этот младший немедленно уничтожит все записи, – Ху Юнфень осторожно выпрямляется и смотрит на красавицу напротив. Моргает, словно до сих пор не веря, что его чары на нее не работают, а после медленно продолжает: – Но этот младший искренне желает знать то, что знает его старшая… Накажите меня за дерзость, уважаемая старшая сестра.

Лин Фень ставит локоть на стол и подпирает голову, разглядывая свиток и заметки будущего покорителя Земли и Неба. Ровный красивый почерк, ни одного лишнего иероглифа, ни одной лишней мысли. Она вздрагивает, когда ей в голову приходит идея.

– Ху Юнфень. Ответь мне честно, зачем ты хочешь освоить «погребение»?.. Я обещаю, что не стану на тебя сердиться, что бы ты ни ответил.

Юноша удивленно приподнимает бровь, после чего задумывается и аккуратно, подбирая слова, продолжает:

– Этот младший… очень восхищается старшей Лин Фень. Этот младший хотел, чтобы Лин Фень признала его.

Наживка? Крючок?.. Кто из них кто сейчас, Лин Фень не понимает, но чувствует, что за словами его – пасть хищной рыбы. Впрочем, она тоже не безобидный карп, отчего она выпрямляется, решив принять правила игры. Как знать, может, это ее шанс…

– У меня уже есть младший брат. Его зовут Хан Бао, ты его знаешь. Если желаешь быть мне младшим, то тебе нужно быть достойным нас двоих… Хорошо! – Она вздыхает, после чего подталкивает свиток с техникой ледяного ветра в его сторону. – Раз тебе так хочется и тебя заинтересовала эта техника, я позволю тебе ее изучить! Думаю, если у тебя выйдет, Хан Бао не станет возражать.

На лице Ху Юнфеня расцветает улыбка, и он кланяется Лин Фень:

– Этот младший все понимает! Младший не подведет свою старшую! Вот увидите, я обязательно изучу технику и продемонстрирую ее для вас!

Лин Фень усмехается и делает глоток чая: каким бы гением Ху Юнфень ни был, «погребение» ему не покорится. В конце концов, его главный элемент Ци – пламя. Пламя, ненавистное и чуждое Ци льда.

23

Хлопнула дверь.

Не помня себя, Лин Фень схватила первое, что попалось ей на глаза – глиняную птичку, – и со всей силы швырнула ее об пол. Та разбилась на кусочки, и этот звук словно разбудил в ней что-то, что спало все это время, дожидаясь, пока смиренная и осторожная натура хозяйки даст трещину.

Руки Лин Фень хватают кружки, тарелки, стаканчики, чернильные камни, свитки и книги, кидая предметы один за другим об пол, потолок и стены, пока комната не наполняется ее всхлипами, что становятся чаще и громче, пока не перерастают в один мучительный громкий стон, заставляя ее вцепиться в собственные волосы и закричать. Девушка оседает на пол, опускаясь на кусочки невинной глиняной птицы, не чувствуя как те впиваются в ее кожу сквозь тонкую ткань платья, пока ее хватка на собственных волосах становится такой силы, что высекает злые слезы одну за одной, заставляя что-то внутри, злобное, жалкое и ничтожное, выть во всю ее глотку.

– Сестра Фень! – Вень Лун, не спрашивая дозволения, врывается в ее комнату, застывая в немом изумлении, разглядывая беспорядок. Замечая медленно раскачивающуюся фигуру Лин Фень в центре, он делает рывок, желая коснуться ее, но останавливается, отпрянув в ужасе и выдавливая из себя ее имя.

Лин Фень не отвечает. Ее мысленный крик, что вырвался наружу, заставляет все тело дрожать от гнева.

– Сестра Фень, прошу, успокойся! Твоя культивация…

– Культивация? К демонам культивацию! – «Львица Бронзового Котла» рычит, даже не оборачиваясь к старшему ученику. Медленно она поднимается с колен. На ее ладонях остается несколько прядей чернильно-черных волос. Куски глины с гулким стуком падают на пол. – Какой толк от моей чертовой культивации, когда даже юнец обгоняет меня в два, нет, ТРИ РАЗА?!!

Вень Лун растерялся, а руки Лин Фень тянутся к столику, переворачивая его вверх тормашками. Она хрипит, шумно выдыхает и вытирает рукавом дорожки слез. Сгорбившись, словно старуха, она глотает очередной хрип, готовый сорваться с уст.

– Что есть у него, чего нет у меня?!!! Что! Со мной! Не так?! – Кружка разбивается о стену ее комнаты, словно яркий фейерверк перед очередной вспышкой гнева. Брат Лун снова порывается делать шаг вперед, но чья-то тяжелая рука опускается на его плечо, заставляя застыть на месте, молчаливо разглядывая спину ученицы. – Почему?.. Почему?!! Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы освоить чертовы АЗЫ техники!!! У меня болела спина, моя голова раскалывалась, мои руки!.. Ты видел, что случилось с моими руками?!! Все эти струпья, весь этот гной, все эти раны!

Лин Фень подняла дрожащие руки к лицу, словно те вновь превратились в уродливый кусок плоти, по нелепой случайности выросший из ее тела. Громкая тишина разливается в воздухе, пока она заставляет себя сжать кулаки и снова выдохнуть.

– И что?.. Что в итоге?!! Приходит ОН, и у него все получается в одно мгновение! Ты его слышал?!! «Я даже не старался!», «Это было так просто!» – Яростный рык переходит в истерический писк, режет по ушам. – Это! Было! Просто! Да как он смеет!..

– Лин Фень, приди в себя! Твоя Ци вот-вот… – Голос ее собеседника меняется, но Лин Фень ничего не замечает, продолжая крушить комнату, поглощенная собственным гневом.

– К демонам Ци! Я хочу, чтобы этот сукин сын сдох! Я хочу насадить его голову на пику, а труп скормить псам, где ему и место!..

Щека Лин Фень горит от боли.

Боль – первое, что она чувствует, пока сознание лихорадочно сообщает, что случилось в одно мгновение. Вспышка в разгневанных синих глазах, резкий укол в плечо. Ее разворачивают, словно котенка, и она падает на землю мешком, инстинктивно хватаясь за место удара.

Бей Сяолун нависает над ней подобно судье подземного мира. В его глазах она – величайшая из преступниц, достойная лишь его презрения. Лин Фень ахает, запоздало понимая, что больно. Запоздало понимая, что ее наставник был здесь все это время вместе с Вень Луном, что сейчас жался у дверей, не смея поднять глаза на полыхающего от злости мастера.

– Учитель…

– Не смей, – словно удар хлыстом. Лин Фень опускает взгляд, чувствуя, как злые слезы вновь готовы хлынуть потоком. Двуликий Змей поправляет полы своих одежд и сжимает руку в кулак. – Не этому я учил тебя.

– Это несправедливо, – бормочет она, словно молитву. – Учитель, это несправедливо! Почему он… я ведь так старалась!..

– Старалась? Правда? – Бей Сяолун изящно изогнул бровь. – Эта ученица и правда хоть раз старалась по-настоящему?..

Лин Фень забывает о правилах и задирает голову, чтобы взглянуть на наставника. Тот спокоен, подобно удаву, и только блеск в его глазах выдает, как сильно тот недоволен.

– Как вы можете… – она выдыхает. В ее голове стремительно проносятся месяцы тренировок один за другим, и ее тело невольно откликается, начиная ныть и болеть, вспоминая все то, что ей пришлось вытерпеть и сделать. – Как вы можете говорить так…

– А разве нет? Я всегда говорил тебе. У тебя нет таланта, – его «нет» заставляет Лин Фень вздрогнуть, словно ей вонзили клинок в сердце. Она продолжает смотреть на наставника, не в силах и не желая отвести взгляд. – Но у тебя есть упрямство. И все это время ты проявляла невероятную смекалку и благоразумие… не ожидал, что это всего лишь маска одной глупой лисицы.

Он умолкает. Он возвышается над ней, продолжает давить на нее, как неумолимый рок, и сердце девушки пропускает удар. Она понимает, что он хочет сказать ей, но не хочет признавать.

И слышать тоже не хочет.

Губы Бей Сяолуна складываются в тонкую линию, и он отворачивается.

– …Твое бы упрямство в правильное русло… Это вина твоего учителя, что не сумел его направить. Вень Лун. Отведи свою младшую сестру-ученицу в Пещеру Лишений.

– Учитель?.. – Вень Лун поднял глаза и тут же опустил, склоняясь в почтительном поклоне, увидев, что взгляд наставника направлен прямо на него.

Лин Фень сглотнула. Пещера Лишений, самая дальняя пещера для уединенной культивации взаперти. Говорят, что внутри столько костей неудачливых учеников, что не сосчитать… И он отправит ее туда?!

Она открывает рот, но Бей Сяолун поворачивает к ней голову и начинает первым:

– Ученица Лин Фень. Слушай приказ своего учителя!

– Учитель! – Она не узнает собственный голос. Их взгляды пересекаются, и Лин Фень становится на колени, склонившись в поклоне. Ее лоб касается прохладного пола.

– Эта ученица отправляется в уединение, дабы усмирить своих внутренних демонов и поднять свой уровень культивации. Этой ученице не позволено покидать Пещеру Лишений в течение года. – И он ушел. Ушел, словно ничего дурного не случилось.

Лин Фень медленно поднялась, держась за щеку.

– Пойдем, – Вень Лун стыдливо опустил глаза, стараясь не смотреть на свою младшую. Торопливо отвернулся и зашагал прочь.

Больше они не проронили ни слова.

Пещера Лишений ничем не отличалась от тысячи других. Такая же мрачная, просторная и холодная, настоящий каменный мешок, она поглотила Лин Фень, успевшую уловить грустный взгляд старшего ученика, прежде чем тот запечатал вход.

Она сложила несложную печать, отчего из ее тела вылетел крошечный и яркий шарик белого цвета, освещая помещение вокруг нее. Вдали слышался шелест воды и звук падающих капель, разбивающихся о камень. Тусклый мох, пожухлая растительность и старая корзина, полная питательных пилюль, чтобы ученик в уединении не умер от голода.

Плечи Лин Фень опустились, и она медленно побрела вглубь пещеры, поежившись от холода и мрака вокруг, что удивительно совпадал с ее настроением.

Она сорвалась, она прекрасно понимает это, но так ли она виновата в своей несдержанности? Что еще ей было делать, чтобы избавиться от накопившегося отчаяния?

Лин Фень было страшно. Страшно, что теперь она совершенно ничего не понимала. Книга, прочитанная ею дома, не имела больше никакого влияния и власти. Какая она дева из предсказания? Одно название.

Она привыкла быть если не лучшей, то одной из них. Здесь же было столько талантливых и целеустремленных юношей и девушек, что ей казалось, словно она смотрит на их спины, пока они как ни в чем не бывало счастливо бегут навстречу своему прекрасному будущему.

Под ее ногой хрустнула какая-то ветка, но она не обратила на нее никакого внимания, погруженная в свои мысли.

Ей было страшно, что она не столь сильна, как ей хотелось. Ей было страшно, потому что Бей Сяолун использует ее и в любой момент может решить, что она ему без надобности. Ей было страшно, что она разочаровывает его и тех, кто ее окружает. Ей было страшно, ибо у нее здесь не было ни власти, ни влияния – все, что имела она, было подарено Двуликим Змеем за парой исключений. Даже ее знания не имели ценности – тут ее уже обскакали что главный герой, что наставник, действующий на опережение главного героя.

Воды пещерного озера колебались. Она знала, что в этой воде обитают рыбы, и при должной сноровке ученик даже мог поймать одну, но рыбалка не входила в ее планы.

Ей было страшно, потому что она больше не хотела возвращаться в свой мир, но как выжить в этом и представить себе не могла. Даже если думать, что она только ноет и сделала достаточно, это все еще было крошечным шагом к выживанию.

Ее внутренние демоны неумолимо брали верх над ее душой, и это сводило с ума. Лин Фень вздохнула и закрыла лицо руками, мысленно отсчитывая пять секунд, прокручивая в голове все, что случилось с ней в этом мире.

Все еще недостаточно. Она развивается медленнее остальных, а значит, еще несколько лет – и вовсе отстанет от своих одногодков. Что тогда? Наставник отправит ее во внешние стены, сделав агентом, как была Сон Мей?..

Лин Фень подняла взгляд и уставилась на фигурку цилиня, высеченного прямо в одной из стен пещеры. Говорят, предыдущий глава секты обожал этих волшебных зверей.

«Если задуматься, то после Пещеры Лишений что главный герой, что главный злодей всегда выходили сильнее прежнего. Хан Бао и Ху Юнфень достигли здесь просветления, что позволило перескочить несколько стадий…» – Девушка подошла к каменной статуе и коснулась лапы зверя, решив ее потереть на удачу, как делали некоторые смертные в ее мире, мысленно попросив цилиня помочь ей справиться со всеми трудностями, что поджидают ее на пути.

По пещере прошлось эхо, а все внутри Лин Фень похолодело – палец статуи откололся и упал на землю.

«Клише? Неудача? Случайность?..» – девушка с некоторой долей любопытства подняла палец, обнаружив сломанный металлический штырь.

– Выходит, слухи врут и ты вовсе не высечена в стене?.. – Лин Фень повернула голову и внимательно осмотрела статую, через пару минут изыскания обнаруживая, что была права, но зазор между статуей и стеной был тоньше волоса и зарос мхом, которого в «комнате» с озером было в избытке.

Лин Фень грустно расхохоталась и покачала головой. Ну и что это? Могучий герой разбивает статую и находит сильный артефакт? Встречает учителя? Обнаруживает суперсекретную древнюю технику?..

– Ладно. Ладно! – прошипела она почти злобно, буравя цилиня из камня взглядом. – Ну давайте сыграем в эту игру. На худой конец я просто выплесну остатки своей обиды на тебя!

Девушка сосредоточила Ци на ладони и ударила. Камень дрогнул, посыпался крошкой, и статуя с гулким стуком развалилась на части, обнажая металлический каркас цилиня, внутри которого покоилась шкатулка из нефрита.

От увиденного Лин Фень отступила на шаг и чуть не потеряла равновесие, натолкнувшись на кусок камня.

– Серьезно? Вы что, серьезно?!! – в сердцах воскликнула она и тут же схватила шкатулку, замахиваясь и швыряя ее в стену. Крышка откатилась в сторону, обнажая нутро.

Лин Фень уставилась на почти заплесневелый свиток на земле, выпавший из шкатулки. Издала короткий смешок и подняла тот, разворачивая, предвкушая очередную невероятно пафосно названную технику, коими изобиловал роман «Восхождение на гору Лань».

– Эта техника… ее не было в романе… – пробормотала Линь Фень, уставившись на первые строки свитка. – «Сутра кровоточащего сердца»?.. Звучит как что-то из молитв монахов…

Она быстро пробежалась по строчкам, и руки ее вздрогнули. Она свернула сверток и растерянно посмотрела вверх. В сторону. Снова на свиток.

Строки напугали ее, но в тоже время заставили очнуться от самобичевания и самоуничижения.

«Отдай свое сердце, обнажи его миру, позволь мечам пронзить и растерзать его. И когда Мо освобожден, будет порождена мудрость сознания-сердца. Так откроется божественный разум, обладающий светом небесной души посреди истинной природы ничего»[35], – прочла она и задумалась. Судя по строчкам, эта техника отлично подойдет природе ее Ци. Победа над демоном сердца, чтобы одолевать тысячи других, но что значит обнажить сердце?

Сердце в дао – центр совершенствования и столь многогранное, сложное понятие, что описать его парой строк почти невозможно. Отдать сердце, подставив мечам его пронзить – не метафора ли забытья всего, что мешает тому быть в покое?

– Судя по всему, нужно снова пережить все дурное, что с тобой случалось в жизни, будучи в медитации пустоты, – в конце концов резюмировала Лин Фень, еще раз перечитав свиток. Звук ее голоса, отскакивающий легким эхом от стен, странным образом ее успокаивал.

Сковать своего демона сердца и поставить себе на службу. Лин Фень хмыкнула и села в позу лотоса, положив свиток перед собой.

Она хотела стать сильнее, чего бы это не стоило, поэтому решение было быстрым и очевидным. Если ей в руки попала техника, не описанная в романе, кто она такая, чтобы не присвоить ее себе?..

Успокоить сердце. Успокоить разум. Контролировать мысли.

Дыхание девушки выравнивается, как и ритм сердца. Чтобы постичь природу мира, нужно начать с себя.

В ее жизни было достаточно боли. Извлечь ее теперь не было чем-то трудным: отточенный тренировками и укрепленный множеством волшебных пилюль разум любезно предоставлял ей картины далекого прошлого.

От первого «нет» ее родителей до пощечины наставника. От первой неразделенной любви, от стыда за первую лунную кровь до ее гнева и отчаяния, когда она оказалась отброшенной далеко назад героями романа.

Лин Фень мысленно горько улыбается и признается, может быть, впервые, что она отнюдь не такая хорошая, какой хочет быть. Она любит быть на первых ролях, ей нравится сила, ей нравится власть. Она завистлива, ей хочется быть безупречной во всем, и ее перфекционизм частенько подводит ее саму. Она не столь умна, как она о себе думает, она быстро расстраивается, гневается, слишком переживает о мелочах, вечно корчит из себя здравомыслящую женщину, когда на деле хочет разрушить все до основания. Ее раздражают и злят те, кто лучше и успешнее ее самой.

И, самое важное, она лишь убедила саму себя, что ей так хочется вернуться домой. Домой… правда, что ли? Что хорошего на Земле? Вечные планерки, зависть коллег, сексизм начальника, нытье сестры и просьбы брата одолжить ему денег. Осуждение родителей, что Лин Фень предпочла карьеру семье, упреки в том, что обучение за границей ее испортило, а потом – одиночество в ее квартире на верхних этажах очередной высотки посреди безликого города железа и бетона. Она не хочет домой. Она хочет остаться здесь.

Она чувствует, как что-то внутри нее поднимается со злобным клекотом, как невидимые когти пробираются наверх по ее глотке, стремясь выбраться наружу, как поток ее Ци меняется, окрашивается в пурпурный – она вздрагивает, готовая исторгнуть из себя демона сердца, но тот застывает подобно кому в горле.

«Если подумать, учителя говорят нам убить своих внутренних демонов, а сами лишь просто хорошо контролируют собственных…»

Лин Фень вспомнила, как ей не хватило трех баллов, чтобы стать первой в классе, а ее компания хотела сделать начальником отдела другого ее коллегу, но того переманили конкуренты, поэтому кресло досталось ей. Вспомнила, как потом босс регулярно напоминал ей об этом. Да и правда, вряд ли она когда-либо будет лучше других.

В конце концов, она всегда оказывается только на вторых ролях.

Мерзкий комок в горле дерет ее изнутри. Кажется, начался жар. В воздухе повис трупный запах, рот наполнился металлическим привкусом. Где-то на задворках разума Лин Фень, который она удерживала в состоянии пустоты, тем временем отстраненно просматривая собственные воспоминания внутренним взором, послышались вкрадчивые шепоты, обещая отплатить за каждое унижение и неудачу, вперемешку с угрозами и насмешками, что ничего не изменится. Воплощение демона сердца становилось сильнее и сильнее.

«Раз уж мне суждено постоянно быть на вторых ролях, то я стану восхитительным второсортным героем, чья тень будет длинна и глубока… Разве не этого вы хотите от меня?.. Разве мой собственный учитель не приказал мне разобраться с собой или умереть здесь?..»

Она чувствует, как демон улыбается, скалится, обнажает пасть, нависнув над ней. Лин Фень кажется себе совсем крошечной, жалкой, но не слабой. Каждое воспоминание кровоточит – в ее внутреннем пространстве она не видит, но чувствует собственное сердце на ладонях, горячее, бьющееся… кровоточащее. Запах гноя в воздухе смешивается с запахом крови, демон буравит ее алыми глазами, клыки становятся острее и больше.

Демоническая, гротескная Лин Фень с пастью, полной острейших зубов, широко раскрывает рот.

Что от нее останется, если демон ее одолеет? Комок нервов? Комок страха? Гневливая жалкая тень самой себя?..

По пальцам бежит кровь и гной. Сердце в руках бьется быстрее и быстрее, кинжалы-воспоминания вынуты и обнажены, сверкая чужими словами, взглядами и ее собственными чувствами посреди внутреннего моря[36].

Нет. Нет, она не позволит. Она хочет жить и чего-то достигнуть. Что толку, если она утонет в собственном бессилии? Что ей даст пустая ярость на него?

Демон теряется на долю секунды, но Лин Фень этого достаточно. Сердце в ее руках бьется словно в судороге, и из каждой раны к демону устремляются окровавленные черные цепи. Она улыбается своему жуткому двойнику и смеется.

«Сражаться с внутренним демоном? Ха! Какая глупость! На место одного придет другой, сильнее, быстрее, могущественней! Так зачем же порождать нового демона, когда лучше покорить и контролировать старого?..»

Она проглатывает комок в горле, чувствуя, как ее гнев становится ее силой. Как ее обиды становятся досками и камнями, закладывающими фундамент для крепкого внутреннего храма.

Лин Фень поднимается и с силой наступает на горло демону сердца, что съежился, сжался и стал совсем крошечным под пятой девушки, чья душа разгорелась светом тысячи звезд и пространств. Сердце, порождающее цепи, вспыхнуло огнем и забилось с новой силой.

«Ты – саранча, Лин Фень, – сверкнуло одно из лезвий воспоминаний-кинжалов, прежде чем рассыпаться и стать блеском в сонме сияния ее духа. – Поглощай. Поглощай, подобно саранче, все, что ты видишь. Впитывая, становись им и превращай в ничто».

Лин Фень улыбнулась и проглотила демона, отправляя его в пустоту. Все ее воспоминания о гневе и боли стали ничем, обратились в сверкающую пыль, впитались в ее тело, слились с ее духом и растворились.

Они стали ничем – но она помнила их. Боли не было, кинжалы исчезли. Осталась лишь память, что она пережила это.

«Сутра кровоточащего сердца» была завершена.

Бей Сяолун был ослепительно прекрасен в голубом наряде. Белоснежные волосы трепал ветер горной вершины, подхватывал полы одежд, играясь. Наставник казался прекрасным горным духом, а Вень Лун, что стоял поодаль за учителем, смотрелся несуразно.

От Пещеры Лишений исходил жар, а земля вокруг была иссушена, выжжена и опустошена. Ни крупинки Ци.

– Пора, – коротко заметил Двуликий Змей и развеял печать на входе, неотрывно глядя на чернеющую пасть пещеры, заметив движение теней.

Волосы Лин Фень волочились за ней по земле длинными черными змеями, словно живые. Наряд ученицы едва справлялся с ее новым телом, трещал и грозил вот-вот порваться. Вень Лун торопливо отвернулся, чтобы не глядеть на обнаженные плечи и щиколотки сестры.

Улыбка на ее лице странная: блуждающая, загадочная, словно она знает такой важный секрет, что, произнеси тот вслух, Небеса расколются надвое. Лин Фень, преодолевшая три стадии Ци, вытянулась, постройнела, стала старше – отныне тело ее не изменится, навечно застыв в обличье юной девы шестнадцати лет. От кожи исходил аромат цветов и трав, ушли мелкие прыщики и несовершенства, глаза стали яркими звездами янтарного цвета. Ее красота вспыхнула, расцвела и обострилась. Все бессмертные на стадии ступени божественного начала, первой стадии семи божественных царств, преображались подобным образом и, если не случится отклонения Ци или повреждения меридианов, оставались таковыми до самой смерти.

Бей Сяолун невольно вспомнил, как Лин Фень смотрела на него, встретив впервые. Теперь его красота будет для нее чем-то обыденным, как и для всех остальных. Вень Лун за его спиной довольно улыбался, радуясь за свою младшую.

Взглянув в глаза наставника, Лин Фень склоняется перед ним в изящном поклоне, став на одно колено, смиренно опустив голову.

– Эта ученица вернулась, мастер.

– Подними голову. – Лин Фень послушно исполняет приказ, встречаясь с яркими синими глазами Змея, и улыбается. – Ты вернулась…

…Вернулась, чтобы забрать у него все.

Черный призрак смиренно опустился на колени перед своим хозяином. Юноша отставил чашку чая в сторону и поднял на него глаза.

– Этот слуга вернулся, исполнив приказ господина.

– Отличная работа, – тот улыбается ему, благосклонно кивая. – Наконец-то звезды сменятся на небосклоне…

Продолжая улыбаться, он посмотрел в ночное небо. Несколько звезд мигнули и погасли навсегда.

Слово автора

…Я писала эту работу больше трех лет.

За это время случилось очень многое. Затяжная болезнь, операции, смерть моих близких… Останется добавить чуму и голод – и добавить их я и правда могу. Ковид тоже меня затронул и сильно сказался на самочувствии, только усугубив положение некоторых болячек. Голод я тоже узнала, оказавшись безработной на несколько месяцев, что повлекло за собой полную неуверенность в себе и своих силах. Депрессия, срывы – кажется, по мне жизнь прокатилась многотонным катком, а в довершение приплюснула чем-то еще тяжелее.

Я садилась писать. Я открывала «Ученицу» раз за разом, смотрела на белоснежный лист «ворда» и понимала, что не слышу ничего. Ни смеха Бей Сяолуна, что потешается над глупостями этого автора и своих учеников. Ни досадливого цоканья языком Лин Фень, ни задумчивого «хм» Вень Луна, ни озорных восклицаний Хан Бао и мурчания под нос песенок Яо Гуан. Жизнь продолжалась, но история застыла на месте.

Наконец все начало налаживаться. Это был долгий путь.

Налаживаться не так, что я уверенно могу говорить, что со мной все хорошо, но достаточно, чтобы я могла садиться за ноутбук, заваривать кофе или чай и писать. Хотя бы страницу. Хотя бы строчку.

Но писать дальше.

Я искренне хотела закончить. Последние главы давались все труднее и труднее, но я была упорна, стискивая зубы, я продолжала.

Когда я поставила точку, я поняла, что я не могу отпустить историю. Многое оказалось недосказано, многие линии словно ведут в никуда, многие истории не раскрыты, повисая осуждающими знаками вопроса в моем собственном сознании. Но и продолжать «Ученицу» дальше я не могла.

Поэтому я иду на хитрость, разделяя книгу на несколько. Потому что в моем разуме уже живет новая Лин Фень, что вышла из этой треклятой пещеры после нервного срыва. Новая Яо Гуан, чью историю только предстоит узнать. Сон Мей и Вень Лун, что продолжают разбираться в собственных чувствах и трудностях семей.

Но если я просто продолжу, написав «Глава 2х», мое сознание откажется продолжить.

Надеюсь, такую хитрость мне простят. Я искренне думала расстаться с миром «Зеркала тысячи судеб» (таково название этой вселенной в моих черновиках и записях), написав одну долгую повесть в одну книгу, но теперь, редактируя и перечитывая работу раз за разом, я осознаю, что это невозможно.

Но знаете, меня больше не пугает «синдром белого листа». Я приступаю ко второй части «Ученицы», давая себе такое же обещание, что я давала своим близким друзьям, садясь за первую главу этой истории.

«Я обязательно ее закончу».

Примечания

1

Фучэнь (син. хоссу, бякухоцу) – короткая деревянная (зачастую бамбуковая) палочка с привязанным пучком волос животного (коровы, лошади или любого другого, чей волос достаточно жесткий) или плотных волокон растительного происхождения, использовалась для того, чтобы отгонять мух и прочих мелких насекомых. Однако со временем ее стали использовать и в качестве оружия.

2

Задобрить время рисом – отсылка к пословице «Время – деньги, за деньги время не купишь». Рис зачастую используется как метафорический синоним денег. Лин Фень использует игру слов, говоря, что «способна подкупить время», т. е. отлично управляется с делами по части ведения хозяйства, торговли и бизнеса, тайм-менеджмента в целом. Еще одно скрытое значение состоит в том, что она способна вести дела даже грязным способом.

3

Цзинь (гинь) – китайская мера веса, равна примерно 0,5 кг.

4

Понимающая язык цветов – метафора, используется по отношению к девушкам, означает «красивая и умная».

5

Улыбающийся тигр – притворщик, лицемер.

6

Старая лиса – очень хитрый человек.

7

Китайская пословица. Русский аналог: поспешишь – людей насмешишь.

8

Ци Мень Дунь Цзя – древнекитайская техника, которая основана на расчете распределения благоприятной энергии Ци во времени и пространстве.

9

В Китае существует обычай, когда жених дарит невесте бабочку или украшение с нефритовой бабочкой в знак вечной любви. Здесь – Вень Лун вырезал из нефрита бабочку, чтобы преподнести ту Сон Мей, тем самым желая предложить ей идти по пути культивирования вместе.

10

Ли-цзи, она же церемония совершеннолетия для девушек, была тесно связана с украшением – шпилькой. Молодой девушке (14–15 лет) самая уважаемая или старшая из родственниц (в крайнем случае эту роль могла исполнить мать или сестра) вкалывала в пучок волос шпильку, знаменуя так конец детства и начало взрослой жизни. После обряда девушка могла носить взрослые фасоны и прически, а главное – шпильки.

11

Отсылка к китайской пословице «Надвигается ливень в горах, и весь терем продувается ветром». Так говорят, когда грядут неприятности. Здесь Сяолун использует ливень в горах в качестве метафоры о врагах секты горы Лань, иносказательно предупреждая Лин Фень готовиться к неприятностям от соседей.

12

В космологии китайских сянься лежит три мира: небесный с бессмертными даосами и даже собственным императорским двором, привычный нам мир смертных и «земля желтых ручьев» – собственно, ад. Здесь – император смертного мира. Так как секты и школы культиваторов стоят между Небом и Землей, последователям приходится проявлять некоторую… гибкость.

13

Высшая ступень Девяти Смертных Царств – культиваторов этой ступени также именуют «монархами». Это высшая, 9-я стадия культивации на уровне смертного. Это высочайший уровень, которого способен достичь смертный, что не посвятил свою жизнь совершенствованию. В поздней стадии значит, что культиватор находится в полноценной стадии освоения текущей ступени. Всего стадий четыре для каждого ранга: ранняя, средняя, поздняя и пик. Пик – это наивысшая точка развития ранга, после которой следует прорыв на новую ступень или падение, которое, в свою очередь, частенько значит смерть.

14

Подобен нефриту, глаза звезды и брови – мечи – все это метафоры, обозначающие красивого человека. В Китае считалось, если глаза и брови красивы, то человек обязательно красив, зачастую и внутренне.

15

«Сосна, слива и бамбук» – отсылка к сюжетам в китайском искусстве. Особенно часто изображаются вместе в зимнюю пору, чтобы подчеркнуть крепость дружбы, проверенную временем и невзгодами.

16

Супруга Шуи – она же «первая наложница третьего ранга». Незнакомец обращается к матери героя согласно ее титулу в императорском гареме, подчеркивая свое уважение и более низкое положение по сравнению с Ху Юнфенем. В книге используются названия, предложенные в книге В. Рыбакова «Танская бюрократия».

17

Классический принцип совершенствования парных начал (шуан сю) в даосизме, описываемый в работе патриарха Ли Ни-ваня.

18

Прошло 2 часа.

19

Сова в китайской культуре – символ смерти. «Ветер шепчет о взмахе крыла» – метафора, означающая, что смерть давно забрала свой урожай. Белоснежные цветы тоже являются знаком смерти, озерная гладь и любование луной – символ любви к умершему, что никак не покинет память автора. Возжигание палочек тоже отсылает нас к поминальному обряду, что символизирует тоску по ушедшему. Сей скромный автор позволил себе написать подобное, уповая на свои знания метафорического языка китайской поэзии.

20

Неряшливая, дешевая проститутка.

21

Метафоры женской красоты в Древнем Китае.

22

Внутренние покои – энергетическая духовная структура тела.

23

Ваги – профессиональное название «креста», к которому крепятся нити марионетки.

24

Небеса и Земля едины – поэтическое название политического союза царства смертных и практиков боевых искусств с царством небес с заклинателями, бессмертными и святыми.

25

Поэтическое название работниц квартала красных фонарей.

26

Го те – гибрид жареных булочек и вареных пельменей. В начинке – свинина, говядина или креветки с капустой, имбирем и луком.

27

Отсылка к «Цинь Шей Ни», исинская глина, из которой изготавливают посуду и чайники для чайных церемоний. «Промытая водой глина» самый доступный и распространенный сорт, с ней легко работать, а изделия отличаются термоемкостью. Ее также называют «красной фиолетовой глиной». Подобное имя подчеркивает простое происхождение владельца или его незначительность.

28

Олень – символ долголетия. Считалось, что олень способен прожить тысячу лет и, если преуспеет, то даже стать божественным зверем – цилинем. Также является знаком счастья и богатства, так как созвучен в своем произношении с соответствующим иероглифом. Здесь Лин Фень использует некоторую игру с образами, чтобы продемонстрировать, что Хан Бао еще совсем новичок-заклинатель, но воображает себя могущественным благородным бессмертным. «Бить копытом» также отсылает нас к тому, что Хан Бао совсем недавно научился грамоте.

29

Куколка, из которой выходит бабочка.

30

Отсылка к метафоричным сточкам стиха Чэнь Ляна о сильной борьбе, которой обладает цветок сливы: 欲传春消息,不怕雪埋葬 («Хотят донести весть о весне и не боятся быть погребенными снегом»). Помимо прочего, традиционно цветы служат метафорой женской красоты. Тем самым Бей Сяолун одновременно велит ученице следовать его приказу, но и выражает свое беспокойство о ее состоянии.

31

Хватаешься за вино, но пьешь уксус – переработанная метафора. «Пить уксус» значит испытывать ревность. Вино отсылает нас к приятному времяпровождению с достойным собеседником. Здесь Лин Фень намекает, что Хан Бао пытается ее защищать и быть достойным другом, но получается у него только сварливый ревнивец.

32

«Дуновение ветра, шелест травы» – поговорка про нечто незначительное. «Смотреть на небо со дна колодца» – поговорка об ограниченности кругозора и недальновидности. Здесь говорится, что даже незначительное происшествие может повлечь последствия, и младшему следует проявить больше дальновидности в своем поведени

33

Обращение в уважительно-ласковой форме, значит «старшая сестрица Гуан», допустимо между родственниками и/или хорошими друзьями.

34

«Искусство войны», Сунь Цзы.

35

Демон Мо, здесь – сердечный внутренний демон, образованный от волнений сердца и энергии инь владельца. «Божественный разум» – шэнь мин, принцип чередования инь и ян, «космический ритм», проникновение в который значит познание дао. Сознание-сердце – источник, не рождается, не угасает, не имеет конца и начала, точка отсчета и точка конца истинной природы души – считается, что это «точка» между духом-разумом-телом, что ведет к истинному бессмертию, вечная бессмертная сущность, подлинная природа. Свиток в руках Лин Фень представляет собой инструкцию по технике совершенствования. Резюмируя строки, техника начинается с прокачки осознанности, поиска состояния покоя, отрезания мирского и наращивания внутреннего ресурса, путем отрешения от всего, чтобы стать всем.

36

Синоним внутреннему пространству, или внутреннему храму. Это – совокупность идей, мыслей, переживаний, опыта и эмоций человека «внутри» себя самого и собственной самости, сердце нашей личной силы, центрированное и связанное с материальным миром истинное «я», священное божественное начало в душе. Все описанные моменты в главе после начала медитации – метафорическое и субъективное восприятие реальности и внутреннего «я» Лин Фень, происходящее в ее разуме и душе.

Content

Энигма Тенебрис
Эта ученица желает возвышения!

Слово автора

Примечания