К.С. Сун

Ночь закончится пламенем

© Оренбурова К., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Моему дедушке, который смеялся и плакал, читая истории 三国演义[1]. Мне бы очень хотелось сказать тебе, что я тоже их люблю.

问古来将相可还存?也只是虚名儿与后人钦敬。

«Величие ты можешь в прошлом проявить, его страницы книг лишь смогут сохранить»

ЦАО СЮЭЦИНЬ «СОН В КРАСНОМ ТЕРЕМЕ»

Часть I

1

«Империя подобна сакуре. Если она расцвела, ее лепестки однажды опадут. Если же дерево бесплодно, то настанет день, когда на его ветвях появятся лепестки. Так устроен мир».

КНИГА ОД, 856 г.

«Грядет война…»

Слухи, будто подхваченные ветром, пронеслись через всю страну, вызывая потрясение, страх, а у некоторых – страстное желание прославиться. И лишь в доме моего отца эти новости были встречены безучастно.

– Я не отправлюсь на войну, – буркнул отец.

Его лицо скрывалось в облаке дыма. В комнате пахло потом и курительной смесью, однако отец не позволял нам открывать окна, утверждая, что солнечный свет режет глаза. Но, я думаю, он просто не желал видеть, во что превратился.

Позади меня стояла его жена. Ее била дрожь. Сюин была моей мачехой, однако наша разница в возрасте составляла всего семь лет. Слуги думали, что, как только она появится в нашем доме, я возненавижу ее, но вышло по-другому. Мы с Сюин объединились против общего врага – моего отца, терзаемого яростью и безумием. С годами наш союз перерос в нечто большее. Мы стали назваными сестрами.

Сюин сжала кулаки, пытаясь скрыть от мужа нешуточное волнение.

– Призыв на военную службу – это воля небес! Обман главнокомандующего императорской армией карается смертью…

– Святые небеса, просто скажи, что я захворал! Придумай что-нибудь. Тебе не занимать смекалки, когда дело касается того, на что потратить деньги. Так напрягись и выдай правдоподобную ложь.

Меня сковало от несправедливости его слов. Как посмел он обвинить Сюин в том, что у нашей семьи не осталось денег?

– Да ведь это ты спустил все на азартные игры…

Сюин зажала мне рот ладонью.

– Не нужно, Мэйлин, – шепнула она.

Отец выдохнул тонкое колечко дыма. Он даже не слышал моих слов. Будто все еще блуждая в собственных мыслях, он пробормотал:

– Я не отправлюсь на войну. Я отказываюсь. Человеку моего положения не пристало заниматься этим грязным делом.

Его руки подрагивали, когда он высыпал пепел из трубки в старую пепельницу. Фарфор некогда был частью выкупа, переданного за мою мать, но сейчас он находился в плачевном состоянии – в сколах и пятнах… Как и все в этом доме.

– Отправьте вместо меня старого слугу, – предложил отец и сам же рассмеялся над своей задумкой. Он наконец отложил трубку и полностью сосредоточился на нас с Сюин. – Пусть назовется мной.

– Отец, – громко произнесла я, не в состоянии удержать язык за зубами, – Чжоу и так осталось недолго!

– Разве я разрешал тебе встревать? – уставившись на меня, грозно рявкнул он. Сюин бросила на меня испуганный взгляд, но я лишь коротко качнула головой, а отец вдруг вновь засмеялся и произнес: – Так ведь оно и к лучшему! Двух ястребов одной стрелой, как говорится… Пусть лучше Чжоу погибнет на поле боя, чем сидит на моей шее. Даже от собак нынче больше проку.

– Дядюшка Чжоу сделал для нашего дома гораздо больше, чем ты за всю жизнь.

Слова сорвались с губ раньше, чем я их обдумала. Сюин ахнула, а отец прищурился и поднялся, чуть покачнувшись, но в последний момент успел ухватиться за столик. Несмотря на преклонные годы, он все еще оставался крепким мужчиной и был на две головы выше меня. Рассказывали, что одно появление отца подчиняло всех вокруг его воле, пока наркотики не подчинили его себе…

Он с трудом направился ко мне, то и дело пошатываясь. Длинные волосы были распущены по плечам. Он что-то невнятно прорычал и вцепился пальцами в мой подбородок, вынуждая посмотреть в его мутные глаза.

Наши лица разделяла лишь пара дюймов. Вот уже много лет я не видела отца так близко.

Однажды Сюин призналась, что он показался ей красивым мужчиной, когда они встретились впервые: темные сияющие глаза, прямой нос и высокие скулы.

«Вам обоим дарована красота», – говорила она, полагая, что делает мне комплимент. Однако я так и не призналась ей, что считала эти слова худшим оскорблением.

– Я смотрю, Чжоу научил тебя дерзить? – процедил он. – Не нужно было позволять ему вмешиваться в твое воспитание после смерти матери.

Он принялся поворачивать мое лицо то в одну, то в другую сторону и в тот момент напоминал мясника, раздумывающего над тем, с чего бы начать разделку свиньи. Я попыталась отстраниться, но его хватка лишь усилилась.

– Сколько ей лет? – спросил он, переводя взгляд на Сюин. А затем насмешливо повторил: – Сколько годков стукнуло моей прекрасной любимой дочурке?

– Едва исполнилось восемнадцать, – ответила Сюин с дрожью в голосе. – Мне нужно многое рассказать ей о женских…

– Хватит! – Отец отпустил меня, но его взгляд блуждал по моему телу. – Восемнадцать лет и до сих пор не замужем. Вели Чжоу завтра позвать к нам сваху. Надеюсь, к новолунию я уже получу выкуп.

Но ведь новолуние через две недели…

– Нет! – выпалила я. – Я не хочу замуж!

В тот же миг его ладонь обрушилась на мою щеку. От удара голова дернулась в сторону. Я моргнула, пытаясь не расплакаться.

– Ты подчинишься, Хай Мэйлин, – ледяным тоном произнес он. – И если мне не дадут приличный выкуп, я продам тебя в наложницы.

– Господин, прошу… – Умоляющий взгляд Сюин лишь распалил мою ненависть к отцу.

– А ты не лезь! – Он замахнулся для удара, но я метнулась к мачехе, закрыв ее собой. Сюин так трясло, что ее дрожь отдавалась даже во мне.

– Это мое последнее слово, – произнес отец. – Мэйлин восемнадцать лет жила в моем доме, носила мою фамилию и питалась с моего стола. Пришло время отдать долг. – Он дернул рукой, пытаясь нащупать трубку. – А теперь проваливайте!

Сюин бросилась к двери, чтобы скрыться с его глаз прежде, чем он передумает.

– И чтоб я больше не видел ни одного гонца в своем доме!

Дверь с грохотом захлопнулась. Мы бежали по коридору и не останавливались до тех пор, пока не добрались до женских покоев на другой половине двора. И только после этого я дала волю чувствам.

– Мэй-мэй [2], – шептала Сюин, прижав меня к себе и тихонько раскачиваясь. Мы обе всхлипывали, пытаясь не шуметь, поскольку даже в наших комнатах у стен были уши. – Все не так плохо, – пробормотала она. – Сваха подберет для тебя доброго и честного мужчину. Он будет оберегать и защищать тебя.

– Уверена, то же говорила тебе сваха об отце. Все они лгут! – Мой голос сорвался. – Ненавижу его!

Сюин попыталась меня успокоить:

– Не вини отца. У него тяжелая жизнь… К нам каждый день приходят ростовщики.

Я подняла голову, чтобы взглянуть на нее.

– Разве ты не уволила почти всех слуг?

Сюин вздохнула.

– На самом деле я не знаю, как управиться с хозяйством… Может быть, неплохо, что мы оказались на пороге войны? – Она замолчала, прикусив губу, а потом испуганно пробормотала: – Да простят меня небеса за эти слова.

Я попыталась стереть слезы с глаз и вдруг замерла, пораженная мыслью.

– Вам нужны те подарки, что дадут за меня, верно?

Сюин открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыла его.

– Знаешь, – наконец произнесла она, – я думаю, если начнется война, вряд ли кому-то будет дело до наших долгов.

– Цзе [3]!

В комнату вбежала моя младшая сестренка, прижимая к груди любимую тряпичную куклу. Ей исполнилось пять, но она уже интуитивно чувствовала, когда поблизости назревал конфликт. Жизнь в таком ненадежном месте обостряла все ощущения.

– Жоухá! – произнесла я, вытерла слезы и встала.

Сюин погладила ее по голове и расправила косички.

– Я велела Плуму спрятаться в детской, – сообщила сестра. – Отец, похоже, в плохом настроении.

– Смышленое дитя, – вздохнула Сюин. – Поиграй с братом, а завтра постарайся не попадаться ему на глаза, хорошо? Мы с твоей сестрой будем заняты.

– Чем же? – Она прижалась к моим ногам, глядя с нескрываемым испугом. Должно быть, слышала краем уха, о чем мы говорили.

– Завтра сюда прибудет сваха, – призналась я. – Вам пришлют за меня много подарков. Вы получите шелк, и для тебя сошьют новые платья.

– Не нужен мне шелк! – выпалила Жоуха. – А платья я терпеть не могу.

Сюин натянуто рассмеялась.

– Ты боишься платьев так же, как феникс страшится железа.

– А еще я терпеть не могу сваху.

Лицо сестры покраснело, а это был верный признак надвигающейся истерики.

– Ну, будет тебе. – Сюин потрепала девочку по щеке. – Подобные ей люди вовсе не плохие. Они читают по звездам и приносят удачу семьям во всем Аньлае.

– Удача, – фыркнула я, хотя и пыталась сдерживаться в присутствии сестры.

Однажды ей тоже придется столкнуться со свахой, ведь ее ждет та же судьба. От этой горькой мысли в животе скрутился тугой узел. Неудивительно, что в Аньлае матери не окружали дочерей любовью и заботой, чтобы потом, когда приходило время прощаться, не остаться с разбитым сердцем.

– А вот я благодарна своей свахе, – тихо произнесла Сюин, глядя на меня поверх маленькой головки девочки, – ведь теперь у меня есть сестра.

2

«Мужчины возводят города; женщины их разрушают».

АНАЛЕКТЫ ЧЖУ ЮАНЯ, 889 г.

Утром Сюин суетливо наряжала меня в собственное платье, которое она еще не успела продать. Это оказался бледно-голубой шелковый наряд с вышивкой в виде ив с густой кроной. Наверняка раньше это платье было чудесным, но теперь оно выглядело изношенным. Рукава протерлись до нитей, а швы на подоле начали распускаться. Тем не менее это платье было лучшим из того, что у нас осталось, и Сюин надеялась, что нам удастся произвести на сваху приятное впечатление.

Я же мечтала просто пережить этот день.

В полдень я забралась на крышу, пытаясь разглядеть паланкин свахи. За пределами наших владений улицы были охвачены суматохой из-за новостей о грядущей войне. Путники хлынули через городские ворота, торговцы раскинули свои товары, молодые мужчины готовились отбывать службу, а куртизанки надеялись заработать, пользуясь тем, что еще не все мужчины отправились на поле боя. Казалось, что толпа бурлила от предвкушения и возбуждения, и никто не желал упускать свой шанс. И лишь наш дом оставался в стороне от всеобщего волнения. Внутри тихо и мрачно, будто в могиле. Я же в эти самые мгновения отказывалась от своего будущего… Впрочем, на что я вообще надеялась?

Эти мысли не довели до добра. Сердце тревожно забилось, и я почувствовала приближение паники. Заставила себя закрыть глаза и расслабила мышцы лица и шеи, а затем и спины. В то время как я делала вдохи и выдохи, направляя энергию ци, в голове эхом отдавались слова дядюшки Чжоу, которые я мысленно повторяла: «Дерево, огонь, земля, металл, вода». Я сконцентрировалась на балансе каждого элемента внутри себя, подчиняя им даже свое дыхание. С ранних лет дядюшка Чжоу обучал меня практикам цигун и кунг-фу, пока ученица не превзошла своего учителя, а затем и местного грандмастера. Благо, он умел хранить секреты. Мой природный дар был связан не с физической силой, которая в лучшем случае была на среднем уровне, а исходил из стойкости духа. Практики закалили его, словно сталь. Мне казалось, что если бы не цигун и контроль энергии, смерть мамы могла сломить меня.

Я невольно вспомнила поверье о том, что если у матери была несчастливая судьба, то и дочь ждет то же. Я надеялась, что это неправда, ведь Жоуха, моя маленькая сестренка, не заслужила такой участи. Мамы не стало в тот год, когда мне исполнилось двенадцать, а сестра была настолько маленькой, что даже не помнила ее. Дядюшка Чжоу говорил, что всему виной было слабое сердце нашей матери, но другие слуги шептались о ее безумии.

Тем временем из-за угла показался пестрый паланкин. Он покачивался из стороны в сторону и вскоре остановился около наших ворот. Женщина, покинувшая свое кресло, была одета в более дорогие одежды, чем те, в которые нарядили меня. В уложенных в высокую прическу волосах мелькнули серебристые пряди, но тем не менее от меня не укрылось, что гостья все еще находилась в расцвете лет. Сваха отмахнулась от помощи слуг, которые несли ее паланкин, и, спотыкаясь, прошла к воротам. И тут я опомнилась. Я ведь уже не просто безучастный наблюдатель. Она приехала сюда из-за меня!

Прошмыгнув в окно, я бросилась вниз по лестнице, чуть не врезавшись в Сюин.

– Наконец-то я тебя нашла! Дядюшка Чжоу сообщил, что сваха уже здесь.

Сюин потащила меня в гостиную. Помещение проветрили перед появлением гостьи, но я все равно чувствовала горьковатый запах курительной смеси. Должно быть, благодаря усилиям отца полностью избавиться от него уже не получится.

– Спасибо, что приняли наше приглашение, госпожа Шу, – поблагодарила Сюин, а затем угодливо налила свахе в чашку улун.

Госпожа Шу проницательно взглянула на нас, будто что-то тщательно высчитывала.

– Дел у меня невпроворот, потому не будем тратить время на пустую болтовню, перейдем сразу к главному, – довольно грубо сказала она, что меня покоробило. Ранее мне не приходилось слышать таких резких слов из уст женщины. – Я поражена тем, в каком состоянии находится ваш дом! А еще, уж будьте уверены, я в курсе всех слухов. Господин Хай питает слабость к азартным играм, ведь так?

Услышав эти бестактные слова, Сюин замерла, разинув рот. Очевидно, госпожа Шу не собиралась подбирать выражения.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – произнесла я, указав на единственную софу в комнате. Большую часть мебели нам пришлось отдать в счет долгов. Уверена, со стороны наше жилье казалось совсем убогим.

«Раньше все было по-другому», – хотелось оправдаться мне. Отец относился к знатному роду и являлся старшим сыном в клане Хай. Но после смерти матери наркотики и азартные игры утянули его на дно. А поскольку отец был главой семьи, куда следовал он, туда же и падали мы.

Сваха опустилась на софу, а затем указала на складной веер на стене.

– Это твоя мать?

Я кивнула. Один умелец нарисовал на веере ее чернильный портрет. Однажды мы пытались продать и его, но веер был слишком потрепанным, и никто не хотел его покупать.

– Она была хороша, – будто припоминая что-то, сказала сваха. – Жаль, что жизнь ее оказалась недолгой. – Женщина вдруг наклонилась ко мне и спросила: – Верно ли говорят, что в свои последние дни она общалась с духами?

– Ну что вы! – отрезала Сюин. – В этом доме никто и никогда не навлек бы на себя такие неприятности.

– Я бы сказала, что от неприятностей вы все же не избавились, – пробормотала сваха, многозначительно окинув взглядом гостиную. – А ваш муж, похоже, так и не оправился после смерти первой жены.

Щеки Сюин заалели, будто новогодние фонарики.

– Мама тяжело болела, – тихо произнесла я. – Но смею вас заверить, в нашем доме все почитают лишь главнокомандующего императорской армией.

– Замечательно, – кивнув, протянула сваха. – А теперь подойди ко мне.

Сначала я взглянула на Сюин и только после этого приблизилась к свахе. С некоторой долей церемонности она коснулась моего лица, а затем принялась пощипывать и ощупывать каждую часть моего тела: и мочки ушей, и грудь, и даже кожу на локтях. Она недовольно цокнула, не обнаружив женственных изгибов, но продолжила тщательно исследовать мою фигуру. Не обошла вниманием и ступни. Наконец сваха снова уселась на софу и поджала губы. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего.

– Есть один мужчина на примете, – вздохнула она, начав просматривать карточки. – Наверное, лучший вариант из возможных.

Вопреки здравому смыслу я страстно молилась о том, чтобы она никого не смогла подобрать для меня. Как же я желала, чтобы все подходящие мужчины отправились на службу или же не имели возможности собрать выкуп! Мне просто нужен был еще один год. Год свободной жизни.

– Он торговец.

Сюин ахнула. Возможно, клан Хай и впал в немилость, но мы по-прежнему относились к знати, а потому стать женой обычного торговца – это настоящий позор. Бесчестие для нашей семьи.

– Но это не должно вас волновать, – продолжила госпожа Шу. – Он даст за невесту щедрый выкуп.

– Конечно, – немного придя в себя, произнесла Сюин. – Если звездам так угодно.

– Господин Чжу – мужчина в возрасте, но зато есть надежда, что и аппетит у него уже не тот, – многозначительно добавила она.

Меня передернуло. Перед глазами в ту же секунду потемнело от ужаса.

– Мэйлин станет первой женой? – уточнила Сюин, слегка побледнев от волнения.

Госпожа Шу покачала головой.

– Но у нее есть возможность стать матерью первого ребенка господина Чжу. Предыдущим женам не удалось родить ему сына.

– Что же с ними случилось? – хрипло спросила я.

– Чахотка сгубила, – коротко ответила сваха.

– Что, всех? – По моему тону было ясно, что в это объяснение довольно сложно поверить.

Сваха неохотно оторвалась от записей в карточке и подняла на меня взгляд.

– Я смотрю, тебя не проведешь, – протянула она. – Запомни кое-что: в красоте заключена мудрость женщины. Боги наградили тебя красотой, Мэйлин. Благодари их за это. Но ты можешь выглядеть еще прекрасней, если не станешь открывать рот. – Госпожа Шу замерла, внезапно осознав свою оплошность, когда упомянула вслух богов, и тотчас поторопилась исправиться: – Я имела в виду главнокомандующего императорской армией! Пусть его милость снизойдет на нас…

Сюин не сдержалась и перебила:

– Вы правы насчет красоты Мэйлин, именно поэтому ей можно подобрать хотя бы…

Мадам Шу хлопнула ладонью по столу.

– Вы хоть понимаете, как вам повезло, что я вообще согласилась связаться с вами?! Имя вашего отца опорочено во всем Аньлае! Все знают, что он погряз в дол– гах.

– Но этот человек, будет ли он… – Сюин замолчала, не в силах продолжить. Однако я уловила страх в ее голосе. Она боялась, что меня ждет судьба предыдущих жен.

– Так устроена жизнь, – заявила сваха. На этот раз по ее лицу невозможно было прочесть, что именно она чувствует. – Нам, женщинам, приходится идти на жертвы ради семьи.

Я мгновенно поняла, что она имела в виду. У нашей семьи не осталось других вариантов. С каждым годом отец вел себя все хуже, утопая в своих пристрастиях. А ведь Жоуха и Плум еще совсем малыши! Я хотела, чтобы их жизнь наладилась. Она должна наладиться!

– Госпожа Шу, благодарю вас за оказанную честь, – произнесла я, низко поклонившись, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы. Мне удалось взять себя в руки, и только тогда я подняла голову. – Я с нетерпением жду встречи со своим женихом.

– Вот и хорошо, – кивнула сваха и протянула мне брачный контракт. – Отдай это своему отцу. А я вернусь через неделю.

Я взяла бумаги и улыбнулась так, как приговоренный к смерти улыбается виселице.

3

«Император У, прославившийся созданием императорской экзаменационной системы, положил начало новой эре возможностей для крестьянского сословия. С 825 года тем, кто получил высший балл, могли присудить степень цзиньши [4]. Однако нужно отметить, что к экзаменам допускались все представители знати, а вот среди крестьян – только те, кто был зарегистрирован в городе Чуан Нин. Ученые считают, что это изменение в законодательстве вызвало приток рабочих из других городов в столицу, а также привело к созданию Трущоб Чуан Нина».

«ВОСПОМИНАНИЯ О ДИНАСТИИ У», 913 Г.

Сваха уехала, а я от волнения никак не могла найти себе места. Конечно, я понимала, что свадьбе предшествовали многочисленные приготовления, но тем не менее я должна была кое в чем убедиться.

Я хотела знать, действительно ли мой будущий муж убийца. Сюин ни за что не позволила бы мне увидеть его до свадьбы. Это считалось плохой приметой, да и вообще было опасной затеей. Однако я уже чувствовала, как затягивается на шее петля, и мне было жизненно необходимо хотя бы на время покинуть дом. Потому я дождалась, пока Сюин отвлечется на очередную истерику сестры, и сбежала через окно своей спальни.

Я знала примерное расположение дома господина Чжу, поскольку мне удалось одним глазком заглянуть в карточку свахи, но если я хотела добраться до района Вэньси без приключений, то просто идти по улицам было не лучшей затеей. Женщинам настоятельно рекомендовалось не передвигаться в одиночку, а представительницам знатного рода это вообще было запрещено. Но я владела приемами кунг-фу, потому мне были доступны иные пути. Я перепрыгивала с крыши на крышу, держась в тени, и поспешно падала на живот, если какому-нибудь прохожему приходило в голову взглянуть на небо. Сегодня был замечательный день: голуби теснились на низких карнизах, а легкий ветерок покачивал красные праздничные фонарики. Пару недель назад завершилось празднование Нового года. В те дни Сюин удалось отвлечь отца, а мы с братом и сестрой смогли ненадолго сбежать, чтобы полюбоваться на танцы драконов. Плум даже попытался пробраться в самый центр, надеясь позабавиться с ними.

Я подыскала себе укромное местечко на крыше над кузнечной мастерской, откуда хорошо просматривался дом господина Чжу. Улицы в районе Вэньси казались тесными и узкими. Дома строили буквально впритык друг к другу, чтобы ни один дюйм свободного пространства не пропал зря. Внезапно послышался громкий пьяный смех. Это солдаты высыпали из игорного дома на соседней улице и шумели так, будто им было на все плевать.

Ворота, за которыми скрывался дом господина Чжу, производили впечатление: высокие, ярко раскрашенные. Они словно кричали о его богатстве и положении. Со своего наблюдательного пункта я также видела внутренний двор, где в этот час суетились слуги, но моего жениха там не было. Не появился он и спустя несколько часов. Стало ясно, что вскоре Сюин начнет волноваться из-за моего отсутствия. Возможно, решит, что я снова занимаюсь кунг-фу в роще за нашим домом, и отправит дядюшку Чжоу на мои поиски. Вот только там он меня не найдет.

Следовало признать поражение и вернуться домой. Я распрямилась и с наслаждением потянулась. И вот тогда услышала крик.

Во внутреннем дворике дома господина Чжу неведомая сила выбросила служанку прямо на камни. Фарфоровое блюдо, которое она держала в руках, разбилось вдребезги. Не прошло и пары секунд, как из дома вылетел крупный мужчина с длинными, тронутыми сединой волосами и бросился к служанке. Сперва я решила, что он пытается ей помочь, но, как только девушка вскочила на ноги, стало ясно, что она пытается от него сбежать. Тщетно… Он сдавил пальцами ее горло и толкнул к стене. А затем ударил.

Я невольно прижала ладонь к щеке. От удара отца на ней появился синяк. Даже под многочисленными слоями жемчужной пудры лиловая с зеленоватым отливом отметина оставалась заметной.

Господин Чжу – а это наверняка был именно он, поскольку кто бы еще в его доме осмелился так грубо вести себя – что-то произнес, обращаясь к служанке, и бедняжка задрожала. Я же терялась в догадках, что же такого он мог ей сказать? А между тем мой будущий муж отпустил девушку, наградив ее презрительным взглядом, и пошел прочь, предусмотрительно приподнимая полы халата, когда ступал по осколкам фарфора.

Девушка осталась в одиночестве, всхлипывая и хватая ртом воздух. Неужели я выгляжу так же, когда остаюсь одна? Какое жалкое зрелище…

А ведь именно такая судьба мне и уготована. Я избавлюсь от гнета отца только для того, чтобы попасть во власть другого мужчины. Но даже если я рожу господину Чжу здорового сына, упрочу свое положение в этом доме, дождусь смерти мужа, то его сын неизбежно займет место хозяина и тоже начнет распоряжаться моей жизнью. Будет решать, что мне есть и где спать, куда и зачем идти, что и как говорить, да даже как мне думать! И до конца своих дней я буду плясать под дудку мужчин.

Неудивительно, что мама решила покинуть этот мир…

Я рухнула на колени, пытаясь не разрыдаться. А ведь можно легко покончить со всеми проблемами. Я могу прямо сейчас спрыгнуть с крыши. Могу разбежаться и представить, что умею летать. А может быть, что-то подобное говорила себе мама перед тем, как утонула? Что, если она убедила себя, что может дышать под водой? Или пыталась понять, как далеко сможет уплыть? Возможно, она просто хотела стать свободной…

Эгоистично? Наверное. Но рабам не присуще благородство.

Я поднялась на ноги, подставляя лицо ласковому весеннему ветру, который играл с моим платьем и прядями длинных волос. Меня переполняла первозданная жизненная энергия – энергия ци. И я могла осуществить задуманное. Я могла взлететь и тоже стать свободной.

Но тут мне вспомнилась Сюин, а затем и Жоуха с Плумом. Нет, они не должны испытать то же, что и я… Они не помнили смерть мамы, но из-за меня слягут от горя. Как и я когда-то.

Я выдохнула, собираясь с силами, чтобы вернуться домой. А ведь Сюин была права: иногда лучше не знать правду.

И вдруг второй раз за вечер до моих ушей донесся крик.

Пронзительный, подхваченный десятком других возгласов. Кто-то выкрикивал предостережения, кто-то спасался бегством. Толпа редела на глазах, словно стая летучих мышей, напуганная светом. Со своего наблюдательного пункта я увидела причину всеобщего беспокойства. С вершины холма скатилась незакрепленная повозка и теперь неслась по улице, с каждой секундой набирая все большую скорость. Торговцы суетливо сворачивались, стремясь как можно скорее убрать свои товары с дороги, беспризорники прятались в подворотни, а голуби испуганно махали крыльями, торопясь покинуть опасное место. Я замерла, увидев, что в конце улицы на земле растянулся пожилой мужчина. Он споткнулся на камнях, и от удара его трость выпала из рук и покатилась вниз по склону.

– Помогите! – закричала седая женщина, которая, похоже, была ровесницей этого мужчины. Она казалась довольно крепкой, но тем не менее ей вряд ли удалось бы прийти ему на помощь вовремя.

Я чувствовала, как по телу пронеслась бурлящая ци. Скользнула к краю крыши и спрыгнула, пока не до конца понимая, что могу предпринять. Однако в этот момент молодой мужчина в солдатской форме выбежал на дорогу и бросился к старику. Но неужели он не понимал, что ему не успеть? Я не удержалась от ругательства:

– Байчи [5]!

Сердце колотилось, словно безумное, но, оглядевшись в очередной раз, я заметила железный прут у наковальни кузнеца. Ударив по нему ногой, я успела подхватить прут прежде, чем он упал на камни. Снова выругалась: прут оказался гораздо тяжелее, чем я думала. Собрав всю энергию ци, стиснула зубы и подняла его над головой. Я не имела права промахнуться. Повозка грохотала по улице и через пару секунд должна была пронестись мимо меня. Я понимала, что у меня лишь один шанс на бросок, который нужно совершить в единственный подходящий момент.

Прищурилась, сосредоточившись на цели, и метнула железный прут в заднее колесо повозки. Мое орудие попало в щель между спицами. Получилось! Прут достиг цели, а меня по инерции потянуло вперед, хотя казалось, что я твердо стояла на ногах, придав телу устойчивое положение. И все же в следующий миг я уже свалилась на мощенную камнем дорожку, больно ударившись головой.

Зато мой план сработал! Едва придя в себя, я подняла голову, чтобы посмотреть на перевернувшуюся набок повозку. Мне удалось остановить ее. Теперь она выглядела вполне безобидно. А вот за ней я заметила молодого солдата, замершего посреди дороги с широко распахнутыми глазами. Наши взгляды пересеклись, и он еще больше округлил глаза. Наверное, был немало удивлен…

– Что же ты натворил! – услышала я за спиной и быстро обернулась.

Бородатый мужчина, жалобно подвывая, бежал вниз по склону. Прохожие стыдили его за то, что оставил повозку без присмотра, а кто-то даже подхватывал с земли раздавленные фрукты и в сердцах бросал ему в спину. Владелец повозки принялся было огрызаться в ответ, но осекся, заметив солдата, который помогал старику подняться. В тот же миг мужчина жалобно скривился и рухнул на колени перед воином, умоляя о снисхождении.

– Достопочтенный господин Лю! Да ниспошлют духи милость…

– Не забывай об указе! – прошипел кто-то из зевак.

Владелец повозки зажал рот рукой и согнулся в низком поклоне перед молодым господином. Указ главнокомандующего императорской армией вышел всего месяц назад, и многие еще не успели привыкнуть к нововведению. Согласно приказу, поклонение духам приравнивалось к мятежу. Ритуальные подношения предкам, не говоря уже о почитании древних духов и применении черной магии, считались незаконными. Правитель царства Аньлай объявил, что, будучи главнокомандующим императорской армией, он выполняет волю небес, и отныне все должны были поклоняться только ему.

– Прошу, пощадите меня, – прошептал владелец повозки, меняясь в лице от страха.

Господин Лю поднял ладонь, жестом велев мужчине замолчать. И только теперь я поняла, что его одежда была весьма добротной. Гораздо более опрятной, чем моя. Да что там! Его вещи оказались даже дороже тех, что некогда мог позволить себе мой отец. В длинных, собранных в тугой узел волосах, блеснул гребень из слоновой кости, украшенный жемчугом, а на левой руке я заметила перстень с изумрудом. Продав это кольцо, мы могли бы год содержать все наше хозяйство.

Кого же меня угораздило спасти? И почему его зовут господином Лю? Украшения этого мужчины намекали на то, что он наверняка имеет отношение к знати и носит высокий титул.

– Я сообщу о случившемся судье, – произнес господин Лю. – Он примет справедливое решение.

Владелец повозки взвыл от безысходности и принялся жалобно бормотать о том, что его единственный сын уходит на войну. Господин Лю серьезно ответил, что в его же интересах быть еще более внимательным, чем прежде.

А между тем на место происшествия прибыла императорская стража, и я сочла разумным скрыться как можно скорее.

4

«Великий крах оставил после себя лишь руины, и досточтимому генералу Лю Чжо не оставалось иного, кроме как взять власть в свои руки, дабы не допустить к ней двуличных правителей Симина».

ВОСПОМИНАНИЯ О ДИНАСТИИ У, 913 Г.

Проскользнув мимо кузницы и игорного дома, я торопливо направилась дальше, надеясь найти в переулке место, с которого смогу забраться на крышу. В воздухе витал тяжелый и чуть сладковатый запах курительной смеси, который окутывал игорный дом. Я поджала губы и покачала головой. Мужчины, ослепленные игрой, готовы поставить на кон последнюю монету, а затем и собственную жизнь! А в результате все проблемы лягут на плечи женщин.

Внезапно дверь справа распахнулась, и мне навстречу вышли двое мужчин. Нас разделяла всего пара шагов. Я напряженно замерла, надеясь, что меня не заметят. Один из незнакомцев упал на колени, и его вырвало на мощенную камнем дорогу. Второй же безучастно наблюдал за другом, затягиваясь трубкой, но в следующий миг повернул голову и уставился прямо на меня.

– Эй, красавица, – позвал он, направившись в мою сторону, – сколько берешь за ночь?

– Я не куртизанка, – возмущенно ответила я.

Развернулась, чтобы снова выйти на главную улицу, но его ладонь опустилась на мое плечо, а вторая уже легла на талию, и мужчина притянул меня к себе. На мгновение меня будто парализовало.

– Неужели ты сможешь отказать солдату в последней ночи удовольствия? – заплетающимся языком произнес он. – Завтра мы отправляемся нести службу. Пожалей нас, красавица…

– Вы исполняете волю небес, – кое-как выдавила я, пытаясь подавить панику.

– Тогда и ты исполни свой долг перед Аньлаем, милашка.

А между тем и второй солдат поднялся на ноги, вытирая с подбородка рвоту.

– Что-то кожа у нее смугловата, – сообщил он так, будто меня здесь вообще не было, – но все равно хо– роша.

Первый прижал меня к себе и шепнул, наклонившись к уху:

– Мы славно позабавимся этой ночью.

Меня замутило.

– Убери от нее руки! – раздался голос с другого конца переулка.

Солдаты обернулись к незнакомцу. Я же воспользовалась случаем и двинула тому, кто удерживал меня, локтем в живот, от чего он согнулся пополам, а я без промедления пнула его по голени. Мужчина пошатнулся, выпустил мою руку и свалился на землю. Я отскочила в сторону, но напоровшись на его взгляд, полный ярости, замерла. Солдат вскочил на ноги и рявкнул:

– Ты ответишь за это!

Он рванул вперед, а я, призвав всю энергию ци, пригнулась, и когда он налетел на меня, вцепилась в своего обидчика. Пользуясь инерцией его же движения, перебросила мужчину через голову, и в следующую секунду его тело ударилось о землю. Солдат сдавленно застонал.

Тот, которого совсем недавно стошнило, явно не был готов вступать в схватку. Он шарахнулся в сторону, глядя на меня так, будто перед ним возник Дух белой кости [6].

– Ты в порядке?

Кто-то дотронулся до моего локтя, и я вздрогнула. Резко обернулась и увидела господина Лю. Должно быть, он последовал за мной в переулок. Молча кивнула, избегая его внимательного взгляда. Интересно, стоило ли мне склониться в поклоне или пасть перед ним на колени? Обычно представители знати запоминали положение и титул каждого дома, чтобы в случае необходимости соблюсти этикет. Однако отец уже много лет не брал нас с собой во дворец.

Вот уже много лет его туда не приглашали.

– Назовите свои имена, – процедил господин Лю, бросив хмурый взгляд на солдат. – Если завтра не явитесь на службу, я позабочусь о том, чтобы вас из-под земли достали.

Пока он отвлекся на этих несчастных, я прикидывала, смогу ли удрать. Моя одежда испачкалась, а прическа растрепалась, и теперь волосы рассыпались по плечам. Сюин наверняка придет в ужас, увидев меня!

Что-то теплое потекло по лицу. Я прикоснулась ко лбу и увидела на пальцах кровь. А ведь даже боли не почувствовала… Наверняка благодаря энергии ци, наполнившей все тело.

– Я искал тебя.

Подняла голову, удивленно оглядевшись. Тех двоих уже не было в переулке, а вот господин Лю замер напротив меня, обеспокоенно нахмурившись. Мы стояли очень близко друг к другу, и теперь я видела, что он лишь на несколько лет старше меня. Должно быть, ему около девятнадцати или двадцати. Кожа довольно бледная, гораздо светлее моей даже с пудрой, волосы темные и блестящие, полные губы, четко очерченная линия подбородка и миндалевидные глаза. Стоило признать, что его внешность производила впечатление. А еще он был седьмым и самым младшим сыном главнокомандующего. Лю Скай.

Осознав, кто передо мной, я мгновенно опустилась на колени. Как же я сразу его не узнала? Ведь я видела его во дворце! Но что он забыл в районе Вэньси, да еще и накануне войны? Его место в императорском дворце, рядом с отцом, который объявил себя правителем не только царства Аньлай, но и всей империи Тяньцзя.

– Прошу прощения, принц Лю. То есть… Ваше Высочество. Из-за всей этой суматохи я не сразу узнала вас.

– Встань, – велел он, протянув мне ладонь. Едва заметная улыбка тронула его губы. – Ты можешь выдать меня.

– Значит, лучше обращаться к вам господин Лю?

– Верно. Я изучаю местность, – объяснил он. – Хотелось бы понять, сильно ли разнятся сведения, которые мы получаем. И мне показалось, что лучше всего взглянуть на город своими глазами.

Я согласно кивнула, хоть и мало что поняла из его слов. Однако все же стоило попридержать любопытство. Считалось, что женщинам не пристало совать свой нос в дела мужчин. Невольно вспомнила старую поговорку, которую частенько упоминал отец: «Если женщина задает вопрос, улыбайся, но молчи».

– У тебя кровь, – пробормотал принц Лю и протянул ко мне руку. Я машинально отшатнулась, а его лицо омрачилось, но он мягко добавил: – Я не обижу тебя.

Пришлось кивнуть, однако я упорно не поднимала головы. Он достал из кармана шелковый платок и провел им по моей ране. Его движения были плавными, осторожными. Мы стояли совсем близко, и я уловила легкий аромат сандала. Сандал и роза…

– Как тебя зовут?

Я испуганно уставилась на него.

– Почему вы спрашиваете? Меня накажут?

Он рассмеялся, прищурившись, и вдруг стал похож на озорного мальчишку.

– Ты спасла сегодня парочку жизней, в том числе и мою. Так могу ли я узнать имя той, перед которой теперь в неоплатном долгу?

– Вы мне ничего не должны, – пробормотала я.

– Как мне отблагодарить тебя? – все же настаивал он.

Я было открыла рот, но тут же захлопнула его. На самом деле у меня накопилось немало желаний… Я хотела, чтобы Сюин не злилась на меня, когда я вернусь. Желала, чтобы отец перестал курить и наконец пришел в себя. Мечтала, чтобы Плум смог учиться в школе и чтобы господин Чжу отказался брать меня в жены. Я не хотела выходить замуж. Не хотела быть женщиной.

Но принц Лю не мог осуществить эти мечты.

Я снова поклонилась, избегая взгляда его ярких, искрящихся глаз.

– Вы спасли меня от тех двоих солдат. Примите мою благодарность.

– По-моему, ты и сама отлично справилась, – ответил принц, едва сдерживая смех. И что это было? Тонкая издевка? – Вот бы все мои люди, которые завтра отправятся на войну, были такими же ловкими и сообразительными.

Я покраснела, а он добавил:

– И хотя бы вполовину такими же красивыми…

Наши взгляды встретились, и я поняла, что принц Лю внимательно рассматривает мое лицо. Мы до сих пор стояли в темном переулке. Одни. Без сопровождения. Я невольно принялась озираться по сторонам, а принц Лю наконец опомнился.

– Могу я хотя бы проводить тебя до дома? – спросил он. – Вечером девушке опасно ходить одной. Кстати, а что ты здесь делала?

К щекам тут же прилил жар. Я решила перевести разговор в другое русло и быстро уточнила:

– Вы тоже отправляетесь на войну?

Он заглотил наживку.

– Конечно. Но для меня это не в тягость.

Похоже, мы оба подумали о тех солдатах, которые вышли из игорного дома.

– Почему же? – не сдержала я любопытства, но тотчас вспомнила, что девушке не положено лезть с вопросами.

Однако оказалось, что принц Лю не прочь поболтать.

– Знаешь, в какой-то степени можно сказать, что меня всю жизнь готовили к войне. Я всегда знал, что этот день настанет. – Его лицо вдруг омрачилось. – Мне исполнилось четыре, когда династию У свергли. До сих пор помню грохот гонгов, возвещавших о том, что стены Чуан Нина впервые пали.

Династия У ранее возглавляла единую империю Тяньцзя. Но сейчас она распалась на три царства, во главе каждого из которых стоял свой главнокомандующий, стремящийся занять место низложенного императора. Великий крах пришелся на годы моего младенчества, и я слышала о нем только из историй. Из них я также узнала о невообразимой жестокости и муках.

– Пятнадцать лет Три царства были связаны лишь шатким перемирием, – в голосе принца Лю вдруг послышались враждебные ноты. – Симин подобен червяку среди птиц, убежденному, что сможет отрастить крылья и воспарить в небо. Это царство не имеет ни армии, ни золота в казне, но объявляет войну. Лэюань… Им правят глупцы.

Его слова взволновали меня. Мир мужчин всегда казался мне непонятным и чуждым. Отец никогда особенно не интересовался политикой, ну а если и узнавал какие-то новости, то, конечно, не стал бы делиться ими с дочерью. Женщина счастлива только тогда, когда не вмешивается в дела мужчин. Я должна была доверять своему господину во всех вопросах и не лезть в то, что творилось за пределами нашего двора.

Но, похоже, принц Лю не следовал этим предрассудкам. Возможно, в Запретном городе – императорском дворце в самом центре Чуан Нина – принято по-другому. Или же он, будучи одним из семи сыновей правителя царства Аньлай, решил пренебречь правилами, которые более никто не осмеливался нарушать.

Принц Лю остановился около белоснежного жеребца. Он был настолько высоким, что моя макушка едва доставала до его мощной груди. Ото лба к носу животного тянулась длинная светло-коричневая полоса. Темные, умные глаза жеребца влажно блеснули.

– Умеешь ездить верхом? – поинтересовался принц Лю, поправляя уздечку.

– Еще бы, – выпалила я и тут же опомнилась: – То есть… да.

– Я и не ожидал иного от мастера кунг-фу. Кто твой учитель?

– Дядюшка… э-э… то есть один из слуг. – Принц Лю озадаченно уставился на меня, а я быстро пояснила: – Его брат – грандмастер боевых искусств.

Этот ответ вроде бы удовлетворил принца.

– Знаешь, даже мои лучшие воины с трудом повторили бы твой трюк, – произнес он, помогая мне забраться на коня. А спустя пару секунд и сам устроился за моей спиной, которая как-то враз окаменела. А на что я надеялась? Что принц Лю отдаст мне своего коня и позволит ускакать на нем домой в одиночку? Но ведь теперь он узнает, где я живу…

– Куда едем?

Я выдохнула, пытаясь справиться с подступающим страхом.

– Район Уиллоу. Дом Хай.

– Хай? – повторил он. Я не видела его лица, но уловила нотки удивления в голосе. – Ты из клана Хай?

Я кивнула, чуть сдвинувшись в седле. Мне была чужда подобная близость, такая явная мужская сила… За всю жизнь я имела дело только с дядюшкой Чжоу. И вот теперь рядом со мной принц Лю, всего лишь на расстоянии вытянутой руки или и того меньше, наши бедра соприкасались, пока мы ехали верхом. Я чувствовала силу и тепло его тела, ощущала в воздухе дурманящий аромат его кожи – сандал и благоухание теплого летнего вечера. От меня не укрылись и его пристальные взгляды, но я упорно их избегала. Вместо этого разглядывала свое потрепанное платье.

– Как тебя зовут?

Почему-то было сложно говорить, но я заставила себя выдавить:

– Хай Мэйлин.

– Хай Мэйлин, – повторил он, растягивая гласные.

И вот тогда мне стало ясно, отчего же так хочется расплакаться. Через две недели мое имя изменится. Я стану частью клана Чжу и буду принадлежать его главе.

Жеребец уверенно переставлял длинные ноги, и мы плавно покачивались в седле, хотя дорога была усеяна выбоинами.

– Я бы хотел снова увидеть вас, госпожа Хай. Когда закончится война.

Его слова показались мне довольно дерзкими. Но тем не менее я не могла сказать принцу того же, поскольку к моменту его возвращения стану замужней женщиной. Однако и ответить отказом тоже было нельзя, ведь принцу не отказывают…

Немного подумав, я спросила:

– Как вы думаете, Ваше Высочество, когда завершится эта война?

– Если бы я знал, – рассмеялся он. – Но не думаю, что она затянется надолго.

Принц Лю держал поводья и слегка касался меня руками. Я вдруг почувствовала, как напряглись его мышцы. Он немного помолчал, а потом продолжил:

– В начале войны много притворства. Каждая из сторон стремится продемонстрировать, у кого больше воинов, у кого лучше оружие и обмундирование. А дальше все просто. Тот, чья армия сильнее, или тот, кто больше всех пускал пыль в глаза, могут предложить договор на своих условиях. Остальные рассмотрят этот вариант, но с оглядкой на то, в каких окажутся обстоятельствах. И в результате мы вернемся к тому, с чего начали. Снова перемирие. Снова череда утомительных приемов. И снова Три царства.

– Так значит, вы не верите в цель командующего императорской армией? Не думаете, что существует возможность объединить империю Тяньцзя?

Принц Лю некоторое время молчал, а я испугалась, что он мог неверно меня понять. Но он вдруг пожал плечами и ответил:

– Когда правители Симина заявили о намерении объединить царства, остальные правители не могли остаться в стороне, чтобы не прослыть трýсами.

– Неужели они первыми объявили войну? – поразилась я.

Принц Лю кивнул.

– Они утверждают, что условия договора Трех царств были несправедливыми. Однако именно они тогда развязали битву. И проиграли ее. Отцу следовало покарать их! Во имя справедливости. – Он замолчал, а когда заговорил вновь, его голос слегка изменился, будто он вынырнул из своих мыслей и вернулся в реальность: – Как бы то ни было, а я не верю, что у империи Тяньцзя будет другой император. Мы все очень разные, глупо это отрицать, и никогда не сможем стать единым целым.

– Я прежде не встречала жителей Симина или Лэюаня, – честно сказала я. – Даже послов.

Ведь они находились в Запретном городе, а туда вход нашей семье был заказан.

– Честно говоря, ты не много потеряла. Аньлай – самое замечательное место на земле, – произнес он, а затем с улыбкой добавил: – Где живут самые красивые девушки.

Неужели он… флиртует со мной? Я не умела общаться так, как он: отпускать добродушные шуточки или обмениваться незначительными фразами, легкими, как перышки или шелковые ленточки. Дядюшка Чжоу учил меня кунг-фу, а Сюин – созданию целебных отваров из трав. Но я понятия не имела, как ведут себя при дворе. Не знала, как реагировать на комплименты и как дарить непринужденные улыбки собеседникам. Во рту пересохло, и я так и не промолвила ни слова.

– Я смутил тебя? Прошу меня простить.

– Просто… просто я не привыкла болтать с принцами, – пробормотала я и поморщилась. Веду себя как деревенщина…

– Ничего страшного, – ответил он и натянул поводья, когда мы поравнялись с толпой. – Это значит, что у меня нет конкурентов.

Вереница паланкинов перегородила главную улицу, ведущую из района Вэньси. Вот еще одна причина, по которой я предпочитала передвигаться по крышам: никакого столпотворения. Принц Лю раздраженно цокнул, но сделать ничего не мог. Разве что раскрыть свою личность, чтобы народ расступился перед ним.

– Умоляю вас! – внезапно закричала женщина, скрытая толпой.

Я посмотрела в ту сторону и поняла, почему движение прекратилось: императорская стража окружила площадь Магов. Именно здесь фокусники давали представления для приезжих, а болтливые предсказатели нашептывали легковерным то, что они желали услышать.

– Мы не сделали ничего плохого! – рыдала женщина. – Прошу, помогите! Они скормят нас псам или придумают что-то еще более жестокое…

Крик женщины оборвался. Она едва могла сделать вдох. Я смогла разглядеть ее сквозь толпу: несчастная обливалась слезами, пытаясь вырваться из хватки стражника, который тащил ее к повозке. Она уже была переполнена и другими лжепредсказателями, одетыми в пестрые халаты. Всем завязали глаза и заткнули рты кляпами. Люди не могли ни шевельнуться, ни вымолвить хоть слово. Слепые, обездвиженные, они казались сломанными марионетками с безжалостно оборванными нитями.

По спине пробежал противный холодок.

– Согласно указу главнокомандующего императорской армией, – громко сообщил один из воинов, – город должен быть очищен от ясновидящих, дабы не позволить силам зла воцариться в царстве.

– Из тетушки Тиэнь такая же колдунья, как из меня блохастый пес, – пробурчал стоявший рядом мужчина. – Да ее предсказания вообще хоть раз сбывались?

– Когда она утверждала, что день будет солнечным, я обязательно брал с собой зонт, – вздохнул его приятель.

Я оглянулась на принца Лю, и оказалось, что он наблюдает за событиями с непроницаемым выражением лица.

– А этих людей… их ведь не казнят? – прошептала я, обращаясь к нему.

Принц Лю покачал головой, а затем дернул поводья, направив жеребца в сторону. Он решил пустить коня по длинному пути, в обход площади Магов, по землям Трущоб. Принц не сказал ни слова после случившегося. Я снова и снова вспоминала выражение ужаса на лице женщины, когда она пыталась бороться со стражником. Но еще больший страх на меня наводили другие пойманные люди и их безмолвная обреченность. Они ожидали своей участи, не имея возможности пошевелиться или оглядеться вокруг.

Неужели я буду выглядеть так же, когда меня повезут в дом господина Чжу?

Но с чего бы вдруг ясновидящие впали в такую немилость? Бывало, их винили в плохой погоде или каких-то несчастьях, но на самом деле почти никто не верил в то, что в Аньлае есть настоящие маги. Никто не воспринимал их всерьез.

О том периоде истории, когда процветала черная магия, мало что известно, но каким-то образом моя мама знала то, что было недоступно другим. Как-то раз она поведала мне, что сто лет назад, на заре появления династии У, император ввел запрет на черную магию и обвинил ясновидящих в кровавых беспорядках в период Сражающихся царств, предшествовавший его правлению. В те времена землю населяли драконы и огненные птицы, такие же реальные, как и императорские врата, поражающие своим величием.

Сейчас таких историй не услышишь, а я мало верила в рассказы матери – такими невероятными они казались.

В последние дни своей жизни мама начала бредить. Говорила нечто бессвязное и настолько опасное, что прознай об этом главнокомандующий, он бы в любом случае приговорил ее к смерти.

Молчание тяготило меня, и я спросила принца:

– За что с ними так? Они ведь не обладают волшебной силой! Просто зарабатывают себе на жизнь.

Он поправил поводья и ответил:

– По правде говоря, я думаю так же.

Я ждала, что он добавит что-то еще, но он молчал.

– И…?

Принц Лю неохотно произнес:

– Видишь ли, накануне войны к моему отцу пришел старик-ясновидящий с юга. Представитель этнического меньшинства жуань, – с некоторым презрением добавил он. – Он предрек, что дух уничтожит и самого императора, и все царство Аньлай.

Я удивленно ахнула.

– Конечно, отец не воспринял его слова всерьез. Он наказал старика, и я думал, на этом история будет закончена. Однако чуть позже он велел проверить кое-что в императорской сокровищнице, что случилось впервые за десяток лет. И оказалось, что… – принц Лю вдруг замолчал и поерзал в седле, но все же продолжил: – Нефритовая печать исчезла.

– Нефритовая печать? – удивленно приподняла я брови.

– Не бери в голову, – вздохнул он и нахмурился, будто пытался избавиться от навязчивых мыслей. – Должен сказать, что мне необычайно легко с вами, госпожа Хай. В вашей компании я забываю обо всем на свете.

– Прошу прощения, Ваше Высочество…

– Ну что ты. Это мне следует извиниться. Наболтал всякой ерунды.

– Я ценю каждое ваше слово, – со всей искренностью произнесла я, обернувшись, и мгновенно покраснела под его пристальным взглядом. Он улыбнулся и мимолетно коснулся моей руки, когда натянул поводья. Жеребец остановился в конце улицы, а я с удивлением обнаружила, что мы уже прибыли в район Уиллоу.

Отсюда уже были видны ворота моего дома, однако принц Лю не знал, где именно располагались владения клана Хай, что меня порадовало. Может быть, слухи все же не дошли до него? Я бы сгорела со стыда, если бы принцу Лю довелось увидеть отца в таком жалком состоянии.

Я хотела было спешиться, но он опередил меня. Спрыгнул с коня и подал руку, чтобы помочь. Именно в этот момент ворота открылись, и Сюин с дядюшкой Чжоу наперебой закричали:

– Мэйлин!

Сюин была одета в тот самый наряд, в который она обычно облачалась для работы в саду, и мой взгляд тут же метнулся к ее грязной, залатанной юбке. Дядюшка Чжоу нацепил на себя пару-тройку пестрых рубах, поскольку всегда утверждал, что по вечерам он мерзнет. Щеки мои снова заалели, ведь я понимала, что от принца Лю не укрылось наше плачевное положение.

Заметив гостя, Сюин, метнувшаяся было ко мне, замерла. Она не узнала принца, но наверняка поняла, что этот мужчина знатного происхождения. А вот дядюшка Чжоу оказался гораздо более наблюдательным.

– Ваше Высочество! – пролепетал он и поклонился. Сюин мгновенно последовала его примеру.

– Благодарю, что вернули Мэйлин домой, – произнесла она. – Мы так волновались!

– Рад был помочь, – ответил принц, глядя на меня с улыбкой. – И надеюсь, что…

Но договорить он не успел. Из ворот с громким повизгиванием выбежала свинья. Увернувшись и от Сюин, и от дядюшки Чжоу, она понеслась дальше. Принц Лю метнулся было за ней, но получил удар копытом по ноге. Я кое-как подавила смешок, а Сюин в ужасе вскрикнула и принялась громко извиняться. Принц же, посмеиваясь, все же сумел поймать беглянку и передал верещащее животное дядюшке Чжоу. Свинья была довольно упитанной и взрослой, и я понятия не имела, откуда она у нас взялась.

– Ваше Величество, умоляю, простите нас! – пролепетала Сюин, виновато улыбаясь. – В нашем доме редко водилась животность, и мы не умеем с ней обращаться. Но сегодня привезли первую часть выкупа за Мэйлин.

Выкуп… Я видела, как изменилось выражение лица принца Лю, стоило ему осознать, что только что поведала Сюин. На смену удивлению пришло разочарование, а затем его взгляд стал равнодушным. Он повернулся ко мне и поклонился, но его движения казались скованными.

– Прошу извинить меня за дерзость, госпожа Хай, и примите мои поздравления с грядущей свадьбой, – его тон был холодным и безучастным. – Мне пора.

Мы поклонились принцу Лю и не смели поднять головы до тех пор, пока он не оседлал жеребца и не отправился в обратный путь. И только тогда Сюин повернулась ко мне, раскрасневшись от пережитых эмоций.

– И что это было?

– Его поразил мой талант в кунг-фу, – туманно ответила я.

Возмущенный взгляд Сюин говорил сам за себя, а вот дядюшка Чжоу не смог удержаться от смешка.

– И как у тебя получается попадать в такое количество неприятностей за один день? – покачала головой Сюин.

Я уже приготовилась выслушать гневную речь, но она вдруг крепко обняла меня и погладила по голове.

– Ох, Мэйлин… Как же мне будет тебя не хватать!

5

«Иероглиф “тянь”, что означает “раб”, состоит из двух символов: девушка и рука. Девушка – это рабыня, а рука – это то, что помогает ей исполнять свой долг».

КНИГА ОБРЯДОВ, 829 Г.

Той ночью мне так и не удалось уснуть. Слова принца Лю бились в голове, словно волны о скалистый берег.

«Вот бы все мои люди, которые завтра отправятся на войну, были такими же ловкими и сообразительными, как ты».

Оставшись наедине в своей спальне, я могла наконец признаться себе. Так и есть! Я очень ловкая. И сообразительная. Но не в общении, а несколько в ином смысле. Мне удалось остановить повозку с помощью одного лишь железного прута! А к тринадцати годам я уже одержала победу над дядюшкой Чжоу в рукопашной схватке. И хоть я никогда не держала в руках меч, зато отлично владела шестом.

Кроме боевых искусств меня также учили добывать пищу и накладывать повязки при ранении. Сюин выросла в южной части царства Аньлай и была дочерью деревенского травника. Она поведала мне, как создавать противоядия и готовить растительные отвары, снимающие боль.

Если армия состоит из таких солдат, которых я встретила сегодня у игорного дома, то можно было с уверенностью заявить, что я в силах справиться с ними.

Возможно, так повлияла ночь и окутывающий меня мрак, но вдруг показалось, что мне многое подвластно. От волнения по спине потекли капельки пота, когда я вновь и вновь обдумывала свою безумную идею. Неужели я правда могу все изменить? Смогу покончить с такой жизнью и сама творить свою судьбу? Приблизившись к зеркалу, я вгляделась в свое отражение: ночная рубашка висела на мне мешком. Свахе не понравилось, что моя фигура не отличается женственными изгибами. Но зато для моей затеи это то, что нужно.

Стараясь не шуметь и не разбудить брата с сестрой, которые спали в соседней комнате, я стянула с постели простынь и расстелила ее на полу, ближе к окну. Слабый лунный свет просачивался сквозь щели в решетчатом окне, позволяя видеть очертания комнаты. Схватив нож, который прятала под кроватью, я принялась кромсать простынь, вырезая длинные полосы.

К тому моменту, когда с делом было покончено, начало светать. Следовало поторапливаться, если я все еще собиралась воплотить в жизнь придуманный план. Однако ночью задача казалась мне более осуществимой, чем при свете дня, даже появилась уверенность в том, что все получится. Но сейчас от волнения я не находила себе места. В спальню Сюин я вошла переполненная как страхом, так и предвкушением. Она уже не спала, но все еще выглядела сонной. Увидев ее, я обрадовано воскликнула:

– Как хорошо, что ты здесь! Я боялась, что отец позвал тебя в свои покои.

– Я не была там уже несколько месяцев, – зевнула Сюин. – Наркотики совсем лишили его сил. А что такое? Случилось что-нибудь?

Я не очень уверенно подошла к окну, чтобы она смогла лучше разглядеть меня. Сюин замерла, раскрыв рот.

– Мэйлин!

– Тише! Разбудишь детей!

– Ты что, всерьез решила… Не может быть!

– Может. Я должна бежать, Сюин, – твердо ответила я, и она все поняла по моему решительному виду.

Сюин вскочила и потерла лицо ладонями, взволнованно меряя шагами спальню.

– Но что могло случиться? Ты ведь видела выкуп, Мэйлин! Господин Чжу богат, и голодать тебе не придется.

Мне не хотелось расстраивать ее, но слова сами сорвались с губ:

– Я видела, как он ударил служанку. Он такой же, как и отец. И я… Я не могу больше так жить! Не хочу стать, как мама…

У меня перехватило дыхание, и я не смогла продолжить. Сюин грозно нахмурилась, и в этот момент я поняла, что она приняла мою сторону.

– Ты не такая, как мать, Мэйлин. Ты не безумна.

– Знаю.

Она прикусила губу и покачала головой.

– Тебя могут принять за мужчину. А в любой деревне на них сейчас охота! Дядюшка Чжоу рассказывал, что дезертиров отправляют прямиком на передовую.

– Меня не нужно ловить. Я и так собираюсь записаться в армию.

Сюин выпучила глаза.

– Это намного безопаснее, – развела я руками.

– Безопаснее?! – теряя терпение, повторила она.

– Если я прикинусь мужчиной, то мой долг – записаться добровольно. В противном случае меня отправят на войну силой. Но если станет ясно, что я женщина…

Сюин печально кивнула, осознав, к чему я веду. Если меня поймают и поймут, что я девушка, то даже смерть предпочтительнее того, что меня ждет.

– Возможно, ты права… Но, Мэйлин, все это слишком опасно…

– Я буду начеку! – перебила ее я, стараясь выглядеть уверенно. – К тому же принц Лю считает, что война не продлится долго.

Однако мои слова лишь еще больше взволновали Сюин.

– Даже если ты выживешь, неужели думаешь, что тебя вот так запросто отпустят? – прошипела она. – Женщине никогда не позволят почувствовать это.

Я попыталась схватить ее за руку, но она увернулась.

– Что ты имеешь в виду?

– Женщине никогда не позволят почувствовать власть, – выдавила Сюин, отводя взгляд.

– Послушай, я все понимаю. И мне это не нужно. Я всего лишь хочу немного больше времени… Несколько месяцев свободы. Этого будет достаточно.

Я не желала волновать Сюин, но теперь она поняла, почему я готова рискнуть. На ее глаза навернулись слезы, и она сдавленно пробормотала:

– Ты лучше погибнешь на свободе, чем зачахнешь здесь бесправной.

Я кивнула.

– Мы не увидимся больше…

Сюин не нужны были мои лживые обещания, и она, не дожидаясь ответа, обняла меня так крепко, как никогда раньше. Пытаясь подавить рыдания, она всхлипывала, уткнувшись в мои волосы, и гладила по спине, но я бы не смогла с уверенностью ответить, кто из нас больше нуждался в утешении.

Певчие дрозды за окном уже вовсю будили спящие улицы жизнерадостными трелями. Но для меня это значило одно – времени уже не осталось.

– Я пойду на войну вместо отца, – сообщила я Сюин.

Она чуть отстранилась и заглянула в мои глаза.

– Нет! Я уже сообщила гонцам главнокомандующего императорской армией, что он болен, – ее голос звучал сдавленно от рыданий, но тем не менее она смогла взять себя в руки. – Назовись его сыном.

– Но ведь в летописи нет упоминаний о нем.

– Ты можешь прикинуться бастардом, – пояснила Сюин. Я некоторое время обдумывала ее слова, а затем кивнула. Идеи Сюин обычно всегда оказывались лучше моих.

Она торопливо покинула спальню, но вскоре вернулась с вещами для меня.

– Надень-ка вот это. Будет смотреться гораздо лучше.

Я нацепила на себя старые вещи дядюшки Чжоу, но Сюин протягивала мне новый халат и штаны.

– Откуда они у тебя?

– Я берегла их для Плума, – деловито ответила она. – Кстати, тебя лучше перевязать. Ты неплохо справилась, но ткань выглядывает из-под одежды. К тому же нужно поработать над прической. Мне всегда неплохо удавалось собирать волосы твоего отца в тугой узел.

С плеч будто свалился груз. Оказалось, что поддержка Сюин была для меня очень важна.

– Сестра… Как же я благодарна тебе!

– Я должна сказать тебе кое-что, – вдруг перебила Сюин, и по выражению ее лица стало ясно, что она уже жалеет о своих словах. – Не уверена, что именно я должна отдать тебе эту вещь, но лишь тебе решать, принять ли ее. И что с ней делать дальше.

– О чем ты?

Пальцы Сюин чуть подрагивали, когда она доставала из кармана ожерелье. Оно выглядело очень необычно: цепь была довольно простой, но вот кулон… Он был выполнен из нефрита, но никогда прежде я не видела ничего подобного. Казалось, он каждую минуту менял цвет: от изумрудного до темно-зеленого. На его гранях мерцали блики, будто лучи солнца на поверхности воды. Приглядевшись, я увидела в самом низу камня гравировку – два иероглифа, размером не больше рисового зернышка… Цинлун. Лазурный дракон.

Будто подталкиваемая неведомой силой, я протянула руку, стремясь как можно скорее завладеть украшением. Пальцы быстро сжали камень, и я вдруг опомнилась. Да ведь это жадность… Я буквально жаждала завладеть ожерельем.

– Твоя мать отдала это дядюшке Чжоу перед своей смертью, – объяснила Сюин. – К тому моменту она уже была не в себе… Ты, должно быть, помнишь.

Сюин никогда не видела мою маму, но до нее дошло множество слухов. К примеру, о том, что она слышала голоса, что убеждала отца в том, что у нее в голове жил могущественный дух. И что в последние дни жизни матери никто не мог переступить порог ее спальни. Кроме меня.

Однажды служанка попыталась войти в ее покои. Несмотря на запреты, она принесла поднос с чаем и бобовыми кексами, чтобы угостить маму. Я не видела, что именно произошло, но прибежала в тот момент, когда женщина рухнула на пол, и ее тело вдруг принялось извиваться, напоминая змею, корчившуюся в огне. Глаза служанки внезапно заволокло белой пеленой, а с губ срывались лишь бессвязные слова.

После случившегося никто более не пытался войти в покои матери.

Когда ее не стало, двери в спальню заперли. А после того, как к нам начали наведываться ростовщики, мы уволили почти всю прислугу. И так, постепенно, воспоминания превратились в страшные сказки, в которые сложно было поверить. Наша жизнь продолжилась. Мы забыли те тяжелые времена, но иногда, проходя мимо покоев матери, мне казалось, я видела загадочные блики под дверью и даже ощущала спертый запах из ее спальни. Будто бы некое огромное существо делало вдох и замирало. Выжидая.

– Твоя мама дала дядюшке Чжоу довольно странные указания, – немного испуганно произнесла Сюин, но тем не менее продолжила: – Она сказала: «Отдай ожерелье Мэйлин, когда она будет готова умереть».

Услышав это, я поежилась. По спине побежали колючие мурашки.

– Вот почему мы не хотели отдавать тебе ожерелье, – выпалила Сюин. – Но я не имею права принимать решение за тебя. Ты должна определиться, как поступить. Можешь бросить его в море или продать… Сдается мне, за этот драгоценный камень можно выручить несколько лян [7] золота.

Сюин никогда не была суеверной. И большинство жителей царства Аньлай тоже не верили в драконов и других духов, считая их лишь сказочными персонажами, которыми пугали детей. Я же, честно говоря, не знала, что и думать. Но я видела, в каком состоянии была моя мать. Как изменило ее безумие. Как-то раз я стала свидетелем того, как она забилась в судорогах от ужаса, увидев неглубокий пруд с лилиями в нашем саду. В свои последние часы она упорно отказывалась от воды, хотя ее губы потрескались, а голос напоминал едва слышный шелест. И еще… Я вспомнила, как описывали тело мамы те, кто доставал его из реки Вэнь. Раздутое, разложившееся… Казалось, это вовсе не моя мать. Дядюшка Чжоу не позволил мне увидеть ее, но во время погребения саван соскользнул с ее ноги, гниющей и посиневшей.

Никто так и не узнал, что заставило ее отправиться к реке.

Я вцепилась в ожерелье, напряженно размышляя. Наверное, Сюин права – его место на морском дне. Но почему же я, глядя на безупречный, переливающийся камень, чувствую едва уловимый аромат волос мамы и все больше убеждаюсь в том, что не хочу… и не смогу избавиться от него.

Я надела украшение на шею, спрятав его под своими повязками, чувствуя, как камень занял свое место в ложбинке между грудей. И тут же тело будто окутала теплая волна, а кулон словно начал едва ощутимо пульсировать. Казалось, будто волны мягко обнимают берег, спустя пару мгновений отступая в глубины, чтобы тотчас вернуться обратно. Я вдруг представила, что именно так могло биться сердце матери.

Сюин принялась возиться с моими волосами, скрутив их в тугой пучок на макушке и скрепив деревянной шпилькой.

– Скажу твоему отцу, что из-за войны ты вынуждена была переехать к господину Чжу раньше. Хотя сомневаюсь, что он вообще заметит отсутствие дочери. Его мысли занимает щедрый выкуп за тебя, а еще он скрывается от гонцов. Знаешь, я думаю, что он не покинет дом до окончания войны.

Сюин старалась говорить спокойно, но чувствовалось, что она едва сдерживает слезы, пытаясь быть сильной ради меня. Если вдруг мой план не удастся, то ей тоже придется отвечать за содеянное.

Она разгладила одежду на моих плечах и мягко подтолкнула к зеркалу.

– Ну вот, – тихо сказала она. – Все готово.

Я казалась совершенно другим человеком, вырядившись в одежды Плума. Однако рост мой был невелик, и с этим мы ничего не могли сделать. Зато худощавая фигура и смуглая кожа были мне только на руку. Я улыбнулась.

– А ведь не зря мы столько времени провели на солнцепеке в поисках корешков, – шутливо заявила Сюин, но ее глаза блестели от слез. – Пожалуйста, будь осторожна, Мэйлин. Если собственная жизнь не кажется тебе такой уж ценной, то помни, что она очень дорога мне.

Я обернулась, вглядываясь в ее глаза. К сожалению, времени у нас не осталось. Скоро взойдет солнце, и мне нужно отбыть на службу. Однако мне так много хотелось рассказать ей! Эмоции переполняли меня, бурлили в груди, не находя выхода.

Вот только мне всегда было сложно подобрать верные слова, потому я крепко сжала ладони Сюин в своих, надеясь, что она и так поймет, что я чувствую.

– Прости, что оставляю тебя один на один с отцом.

– Жаль, что тебе придется отдать долг за него, – шепнула она, не сдержав слез.

Мы снова крепко обнялись и долго не могли отпустить друг друга.

– Тебе пора, – первой подала голос Сюин. – Боюсь, что отец может проснуться.

Я схватила дорожную сумку, собранную для меня Сюин. У нее было всего несколько минут на сборы, но тем не менее она умудрилась набить ее припасами. И вот тогда я осознала, как сильно мне будет не хватать ее оптимизма и смекалки. Мне уже не на кого будет положиться.

В коридоре я не сдержалась и приоткрыла дверь в комнату сестры и брата. Первые лучи солнца падали на их маленькие фигурки, позволив мне взглянуть на них в последний раз. Жоуха что-то пробормотала во сне и повернулась на другой бок, а Плум спал, сунув кулачок в рот. Его волосы растрепались и упали на лоб, скрывая глаза.

Я грустно улыбнулась и осторожно закрыла дверь, чтобы не потревожить их сон. «Я должна идти», – мысленно приказала сама себе. Но, будто помимо воли, повернула голову, вглядываясь в пустой коридор. Ноги сами собой понесли меня в самый конец, к дверям в покои матери. Туда давно никто не входил, о чем свидетельствовал слой пыли на полу.

Я вдруг сделала то, чего не делала уже почти шесть лет, – потянулась к дверной ручке. Возможно, хотела попрощаться, зная, что скорее всего не вернусь, или просто поддалась безумию этой ночи…

– Ты звала меня, – раздался вдруг мелодичный голос, как будто знакомый и в то же время чужой. – Я слышал твой зов.

Тяжелый воздух просочился из замочной скважины. Удушливый, словно предвестник грозы. Всего один шаг, и я смогу окунуться в эту стихию, почувствовать разряды молний на своей коже…

– Мэйлин! – Голос Сюин вывел меня из состояния транса.

Что со мной было?

Я прикусила губу и бросилась вниз по лестнице, размышляя о том, что случилось. Должно быть, возбужденный разум сыграл со мной злую шутку, подкинув странное видение. Вот и все объяснение.

– Уже иду! – отозвалась я и выбежала к воротам, где уже стояла Сюин с письмом, доставленным отцу.

– Возьми его, – вложив бумагу в мою ладонь, быстро сказала она. – Помни, что ты должна назваться незаконнорожденным сыном.

Я согласно кивнула.

– Береги свою тайну. И помни, что мужчины подобны волкам.

Я снова кивнула, запоминая каждое ее слово.

– Веди себя тихо. Не забывай: молоток всегда опускается на торчащий гвоздь.

– Сюин…

– Иди же!

Она вытолкала меня за ворота и тут же захлопнула их за моей спиной. Однако я успела уловить ее сдавленный всхлип.

6

«Сильный муж одержит победу в битве. Храбрый муж одержит победу в войне».

КНИГА ОД, 856 Г.

В военном лагере царил хаос. Повсюду свободно бродили непривязанные лошади, на земле лежали наполовину собранные палатки, при этом некоторые из них подхватывал ветер и уносил в небо, от чего они напоминали огромных воздушных змеев. И повсюду только мужчины… Смеются, спят, едят, сражаются. Я в жизни не видела столько мужчин!

Удивительно, но меня записали буквально за пару секунд, и даже заготовленная речь не понадобилась. Если честно, на меня едва взглянули. Просто записали мои данные и вручили именной жетон, грубо вырезанный из дерева.

– Седьмая рота, третий взвод. В конце обучения закрепленный за вами лейтенант определит состав вашего отряда.

Я кашлянула, прочищая горло, и попросила:

– Не могли бы вы определить меня во взвод, который не базируется в Чуан Нине? Я согласен на любое другое место…

В столице я могла столкнуться с кем-нибудь из знакомых, а это точно не входило в мои планы. Но меня даже взглядом не удостоили.

– Следующий!

Кто-то оттолкнул меня в сторону, и я, прижимая к груди жетон, принялась пробираться сквозь толпу, разыскивая надпись «седьмая рота» на табличках над походными кухнями. Я надеялась, что смогу отправиться в Лэюань или Симин, уехать как можно дальше и увидеть эти места своими глазами. Но большинство солдат, безусловно, мечтали остаться в Чуан Нине, ведь здесь было безопаснее.

Оказалось, что седьмая рота разбила лагерь в полях на окраине, с восточной стороны. Обстановка здесь была гораздо спокойнее: несколько человек дремали под дубом, кто-то точил ножи, а другие жарили каштаны над костром. Очевидно, что их командир еще не прибыл в лагерь. То есть… наш командир.

Повар вынес котелок с горячей водой и поставил на лавку около палатки, где солдаты должны были принимать пищу. Я немного подумала и решила заварить чай. Не то чтобы меня мучила жажда, скорее, я просто хотела чем-нибудь занять руки. Достала из сумки горсть чжуа – сушеного ячменя, который заботливо положила для меня Сюин. Однако не успела я покинуть палатку, как кто-то преградил мне дорогу.

– Это чжуа, я прав? – спросил неправдоподобно высокий и худощавый, как жердь, парень. Я задрала голову, чтобы получше рассмотреть незнакомца. Черты его лица казались заостренными, и он чем-то напоминал воробья.

– Верно, – пискнула я.

– Как же давно я не видел этих зерен! Они напоминают мне о доме. Ты тоже с юга?

Недаром что-то в его голосе показалось мне знакомым. Все дело в акценте. У Сюин такой же, однако она очень старалась избавиться от него. Но должна признаться, что в определенные моменты он все равно проскакивал. А мне этот акцент даже нравился, поскольку он звучал плавно и певуче в отличие от резкого выговора северных земель.

А между тем парень все еще ждал моего ответа, и я торопливо качнула головой.

– А ты не очень-то болтливый, – заметил солдат, разглядывая меня.

– Это точно.

Однако его это не смутило. Он пожал плечами и заявил:

– Вот и отлично. Зато я болтаю за двоих. Матушка утверждает, что именно по этой причине я попадаю в переделки. Знаешь ведь, как говорят? Самое высокое дерево в лесу… – он выжидающе уставился на меня, но я лишь удивленно вскинула брови, и он вынужден был закончить сам: – Ветер гнет первым. Разве не слышал?

Честно сказать, я решила, что это всего лишь фигура речи, поскольку он, похоже, был самым высоким парнем в нашем взводе.

– Я Воробей. А тебя как зовут?

– Э-э… Жэнь, – нашлась я.

– Жэнь, значит. Слушай, а где ты взял эти корешки? Не знал, что в Чуан Нине можно найти такие растения!

– Э-э… Один мой друг дал мне зерна, – ответила я и попятилась к выходу из палатки. – Но я сам их вырастил.

– Правда? А где живет твой друг? – Воробей и не думал отставать.

– Он из небольшой деревушки Хуан Цзюй, – пробормотала я. – Наверняка ты и не слышал о такой.

– Хуан Цзюй?! Так ведь я там родился!

Несколько мужчин обернулись на его вопль, глядя на нас с раздражением. В голове вихрем пронеслись слова Сюин о том, что мне лучше не привлекать к себе внимание.

– С тех пор, как переехал в столицу, я еще не встретил ни одного человека из родной провинции! А уж из родной деревни и подавно! Как зовут твоего друга? Он тоже в нашем взводе? Эх, я почти избавился от акцента, но надеюсь, что мы с ним сможем попрактиковаться.

Я покрылась холодным потом и лихорадочно искала способ выкрутиться.

– Мм… Мой друг вовсе не солдат.

– Он еще совсем зеленый? Или наоборот – старик?

– Это девушка.

– Девица? – усмехнулся он. – Ты дружишь с женщиной?

К щекам прилил жар, но я обреченно выдавила:

– Вообще-то, она замужем.

– И как же вы умудрились подружиться? Погоди, а как ее зовут? Вдруг я знаю ее!

Мне следовало держать язык за зубами, но Воробей не дал мне возможности опомниться, забрасывая все новыми вопросами.

– Сюин. Раньше ее звали Юй Сюин.

– Юй Сюин, – повторил парень, и его взгляд затуманился.

Я воспользовалась случаем и бросилась к костру, но Воробей неотступно следовал за мной.

– Я знал Сюин! – внезапно сказал он. – Самая красивая, милая, умная девушка в деревне. Да во всей провинции!

Я согласно промычала, но тут же спохватилась, что это могло показаться неуместным. Впрочем, Воробей не обратил на меня внимания.

– Она вышла замуж за мужчину из знатного рода, верно ведь? Все знали, что так будет. Если кому и было суждено покинуть Хуан Цзюй, то, конечно, Сюин. Никому не повезло со свадьбой так, как ей.

Я растерялась. Когда Сюин только появилась в нашем доме, я искренне жалела ее, ведь ее мужем стал человек со страстью к азартным играм, да еще и с зависимостью. К тому же она была лишь второй женой, и хоть наш род считался знатным, тем не менее никто его уже не почитал. Но я и подумать не могла, что для Сюин, прибывшей в город из деревни, даже все это считалось удачей.

– В какой взвод тебя определили? – спросил Воробей, вырвав меня из размышлений. – Ты ведь тоже попал в роту принца Лю?

– Что? Принц Лю? – опешила я, надеясь, что паника не отразилась на моем лице.

«Успокойся, Мэйлин», – мысленно приказала себе я. У главнокомандующего семь сыновей! Шанс на то, что я попаду именно к тому, кто сможет узнать меня, крайне невелик. Да даже если так и случится, то он вряд ли поймет, что девушка, которую он видел вчера при полном параде, и сегодняшний смуглый солдат – это один и тот же человек.

Воробей выхватил из кармана моей накидки жетон и удовлетворенно кивнул.

– Точно. Мы в одном взводе, – расплылся он в улыбке. – И будем часто видеться. Я бы даже сказал, каждый день и каждую секунду! Вместе будем маршировать, вместе сражаться и даже делить спальное место. Это же здорово, верно я говорю? Наверняка мы все станем лучшими друзьями к концу войны. Ну, если, конечно, нас не поубивают.

Его слова начали постепенно доходить до меня. А ведь он прав… Палатка за этой походной кухней станет нашим домом. Ровная поляна к северу отсюда – наш учебный плац, а еще немного севернее я заметила канавы, которые наверняка используют как отхожее место.

Как мне пережить все это??

Внезапно кто-то зычно крикнул:

– Смирно!

Все мгновенно засуетились и вскочили на ноги. Оказалось, что прибыли наши командиры и как раз спешивались около очага. Солдаты построились, я тоже не отставала и успела прошмыгнуть за спину Воробья, однако он полностью закрыл мне обзор. Теперь я могла видеть лишь пару длинноногих белых жеребцов и одного вороного коня.

Ото лба к носу одного из животных тянулась длинная светло-коричневая полоса.

– Вольно!

Я сразу узнала этот голос. Не оставалось сомнений, что наш лагерь посетил седьмой принц Лю.

Воробей немного сдвинулся в сторону, и я смогла разглядеть троих мужчин. Я не увидела на принце вчерашних украшений. Сегодня он был одет в удобный костюм для верховой езды, а на рукояти его меча, спрятанного в ножны, было выгравировано изображение летающего дракона – знак главнокомандующего царства Аньлай.

Позади него стоял другой принц. В этом не было сомнений. Он был высоким и худощавым, словно ива – такой же грациозный и точеный. В отличие от седьмого принца Лю, он не снял украшений, и его волосы не были собраны в узел, потому казалось, что он прибыл не в военный лагерь, а пожаловал на чайную церемонию.

– Кто тот смазливый паренек? – шепотом спросил Воробей.

Солдат, который стоял рядом, шикнул, но кто-то все же решился ответить:

– Это шестой принц. Он должен возглавлять другую роту. Но я слышал, что он не участвует в сражениях.

– Оно и видно, – хмыкнул Воробей.

А затем наше внимание переключилось на третьего мужчину. Он оказался гораздо старше принцев.

– Коней нужно привести в порядок, – произнес он, схватившись за поводья вороного жеребца. – Будто в грязи извозились!

– Это лейтенант Фан, – шепотом пояснил Воробей. – Он настоящий герой! Сражался во времена Великого краха.

Многие не выдержали и снова принялись шикать, призывая солдата наконец замолчать.

Я же внимательно рассматривала лейтенанта Фана. Вряд ли он был старше сорока лет, но его волосы были уже тронуты сединой, а лицо покрывали шрамы. Он держался так, что сразу стало ясно, кем он себя возомнил: истинным командующим нашим взводом. Принцу Лю он, должно быть, отвел роль лишь номинального командира. Что ж, выходит, намечается борьба за власть…

– Пока нас не перебросят в Симин, рота будет располагаться здесь, – сообщил седьмой принц Лю. – Лейтенант Фан займется вашими тренировками.

Фан украдкой прикоснулся пальцами правой руки к браслету на левом запястье. Браслет оказался металлическим, но с инкрустацией слоновой костью. Все знали, что этот материал считается оберегом от злых духов. Выходило, что лейтенант Фан весьма суеверный человек. Должно быть, он верил, что в царстве Симин обитают духи, которым южане поклоняются, словно богам.

А между тем в толпе поднялся гомон. Многие то и дело удивленно повторяли:

– Нас отправят в Симин?

Воробей же выглядел довольным. Наверное, радовался, что наш путь до южного царства пройдет по его родным землям. Остальные же не спешили разделить его радость. Рядом со мной стоял веснушчатый паренек, который не сдержался и посетовал на то, что главнокомандующему совсем не жаль своих сыновей, раз он решил отправить их в такие далекие земли, да еще и не куда-нибудь, а в Симин! Но и этого пареньку было мало. Он огляделся и шепотом продолжил:

– Я слышал, что южане пожирают своих жен после того, как они родят им детей. Да-да, и даже придумали название этому блюду! Самка тушенная с овощами.

Тут и другой солдат вмешался:

– А я слышал, что они вырезают глаза всем пленным солдатам Аньлая! Не только живым, но и мертвым… Чтобы те были слепы и в загробной жизни.

Старший принц Лю что-то негромко сказал брату, и тот мигом сузил глаза, напряженно вглядываясь в толпу солдат. Этот взгляд уже был мне знаком. Именно так он смотрел на тех пьяных солдат у игорного дома. Надеясь, что он меня не заметит, я спряталась за спину Воробья.

– Мы ожидаем, что каждый из вас проявит послушание и хладнокровие. Тот, кто нарушит приказ, будет наказан. Мы на войне, – строго добавил он. – И честь здесь важнее жизни.

7

«Мужчины подобны волкам. Их влечет страх».

АНАЛЕКТЫ ЧЖУ ЮАНЯ, 889 Г.

Лейтенант Фан взялся за нас немедленно и отправил на пробежку по периметру всего лагеря.

– Думали, что в первый день будете бездельничать? – усмехнулся он. – Не советую рассчитывать на то, что Симин устроит для вас торжественную встречу!

Воробей метнулся в сторону, чтобы глотнуть воды перед забегом в шесть ли [8]. Он попросил меня дождаться его, и я затопталась на месте, не уверенная, что поступаю правильно. Принялась обеспокоенно оглядываться, но принца Лю так и не обнаружила.

Зато, как оказалось, все это время за нами наблюдал лейтенант Фан. Он подошел к Воробью, чеканя шаг, и ухватил его за шиворот, что уже производило немалое впечатление, учитывая высокий рост парня.

– Ответь-ка мне, солдат, что ты здесь делаешь?

– Я хотел выпить воды, господин. Перед пробежкой…

– А разве я разрешал пить?

Он с такой силой оттолкнул Воробья, что тот свалился на землю, а я подпрыгнула от страха. Кое-как парню удалось подняться, но он то и дело морщился от боли.

– Духи, разве можно…

– Не смей упоминать силы зла! – рявкнул Фан.

Воробей удивленно вскинул брови, заметив, как разъярился лейтенант. Я тоже терялась в догадках, почему слова солдата так разозлили его. Возможно, Фан всегда так рьяно исполняет приказы главнокомандующего, а может быть, он и правда верит в существование злых духов…

– Простите, господин, – промямлил Воробей, но Фан его перебил:

– Замолчи, наконец! Мне твои ответы не нужны.

Воробей поклонился, и я торопливо последовала его примеру, опасаясь навлечь гнев и на себя.

Фан неодобрительно покачал головой и снова коснулся пальцами браслета на левой руке.

– Отбросы с южных окраин, – с отвращением произнес он. – Вас растят как животных, так стоит ли ожидать от таких, как ты, человеческих поступков.

Уши Воробья покраснели, а я испугалась, что он сейчас наболтает лишнего, и быстро наступила на его ногу. Подняла голову и испуганно уставилась за спину лейтенанта. Одна из непривязанных лошадей неслась прямо на него.

– Господин, – пискнула я, пытаясь привлечь его внимание.

Он перевел взгляд на меня, в его глазах отчетливо читалось презрение. Фан скривился и процедил:

– Неужели ты думаешь, что…

Не дослушав, я вскрикнула:

– Господин!

Лошадь была совсем близко, еще немного, и она собьет лейтенанта. «Да плевать на приличия», – отчаянно подумала я и вцепилась в его локоть, пытаясь сдвинуть с места. Но сил на это не хватило, к тому же Фан уставился на меня с таким отвращением, будто я на его глазах превратилась во что-то мерзкое. И тут на помощь пришел Воробей. Он наконец понял, какая опасность нам всем грозит, потому резво кинулся на нас, повалив на землю.

Спустя пару секунд мимо пронеслась взмыленная лошадь, обрушив палатку позади нас. Благо, в этот час она пустовала.

Ругательства лейтенанта Фана, на которые он не скупился, пытаясь выбраться из-под нас с Воробьем, вернули меня к действительности. Он поднялся на ноги, машинально пригладил короткую бороду и оценивающим взглядом окинул разрушения, учиненные обезумевшим животным. Все это время Фан пытался придать лицу невозмутимое выражение, будто только что не валялся на земле в нашей компании.

Мы с Воробьем торопливо поднялись, но я заметила, как парень что-то сунул в карман, криво усмехнувшись. Понятия не имею, что его обрадовало, но лучше было бы ему стереть эту ухмылку с лица. Фан выглядел настолько обозленным, что наверняка был не прочь кого-нибудь поколотить. Да и жертву долго искать не придется, выберет первого попавшегося… А это как раз мы с Воробьем. Выражение глаз лейтенанта стало точь-в-точь таким, как у отца. Я очень хорошо знала, что оно означает.

Но в этот момент с нами поравнялись растерянные солдаты из второго взвода. Они пытались догнать обезумевшую лошадь, которая явно принадлежала кому-то из них.

– Кто посмел выпустить лошадь?! – завопил Фан, метнувшись к солдатам из второго взвода.

Мы с Воробьем переглянулись и рванули с места, стремясь как можно скорее увеличить расстояние между нами и лейтенантом Фаном.

– Терпеть не могу подобных ему северян, – с ненавистью прорычал Воробей, все больше ускоряя шаг. Я едва за ним поспевала. – Они считают себя лучше остальных, хотя на самом деле попросту боятся замарать руки! Ну, я ему покажу…

Я резко остановилась и обернулась к нему. Эта мысль не казалась мне удачной.

– Даже не думай еще больше его злить!

Воробей загадочно подмигнул и криво улыбнулся.

– Я просто верну должок.

Его слова лишь еще больше насторожили меня.

С пробежкой я в целом справилась, а вот подъем в гору тяжелых ведер, до краев наполненных водой, дался мне с трудом. И это мы еще не приступали к тренировкам с клинками! Несмотря на мои практики кунг-фу, я безнадежно отставала от остальных, поскольку была слабее. С каждым разом я все яснее понимала, что попросту не имею той мышечной массы, которой могли похвастать остальные солдаты. А еще лейтенант Фан заточил на меня зуб. Стоило нашим взглядам пересечься, как он раздраженно морщился, явно припоминая недавний инцидент. Я старалась не попадаться ему на глаза, но получалось из рук вон плохо.

К вечеру мы все знатно вымотались и мечтали об отдыхе. Сначала я опасалась спать в окружении такого количества мужчин, но вскоре эти мысли перестали меня волновать, настолько я устала после напряженного дня.

Во время ужина, состоявшего из гречневой лапши и вяленой свинины, Фан сообщил, что наш рацион станет более скудным, когда мы покинем Чуан Нин. Немного опечаленные этим известием, мы поплелись в палатку. Воробей прихватил два матраса для нас и расстелил их в углу, заняв местечко и для меня. Я начинала осознавать, что он оказался довольно неплохим союзником в этом лагере. Несмотря на свою неуклюжесть и страсть к болтовне, его высокий рост давал ему некоторое преимущество во время тренировок, а жизнерадостный нрав помогал легко обзаводиться друзьями. По той причине, что Воробей практически не закрывал рта, обращая на себя внимание всех вокруг, моя молчаливость и сдержанность не очень-то бросались в глаза.

– А вы знаете, что всем командирам отделений дадут личных лошадей? – сообщил один из солдат. – И этих командиров будут отбирать среди нас в конце весны. Нужны лишь лучшие из лучших!

Оказалось, что командиры отделений – это наиболее способные солдаты из каждого взвода, проявившие выдающиеся навыки. За свои качества они будут удостоены всевозможных благ и почестей. В каждой роте должно быть двадцать командиров отделений, каждый из которых возглавит отряд из десяти человек.

– По двадцать лошадей на роту? – вклинился в беседу Воробей, причем получилось это у него совершенно естественно. – Дороговато выйдет.

– А ты как думал? Это война, – усмехнулся солдат в ответ. Я не заметила, чтобы он то и дело морщился от боли в мышцах, как это делала я. – В такие времена торговля только процветает! Уж я-то знаю.

Воробей принялся расспрашивать о его семье торговцев, как вдруг некто отдернул навес, прикрывающий вход в палатку, и в свете фонаря мы смогли разглядеть две высокие фигуры. Однако я мгновенно узнала того мужчину, который стоял слева. Это был принц Лю. Его непосредственная близость сильно беспокоила меня.

– На выход, – приказал он, и никто не посмел возразить. – Сейчас же!

Воробей покосился на меня с недоумением, но ослушаться не посмел. Все молча покинули палатку и столпились снаружи.

– Построиться, – отрывисто бросил принц Лю.

Он казался собранным, но серьезным. Выражение лица было непроницаемым.

А вот лейтенант Фан, тоже присутствовавший при построении, явно кипел от злости. У меня не было догадок о том, что могло случиться, но зато я твердо знала одно – лучше бы мне оказаться как можно дальше отсюда. Повинуясь порыву, я бросилась к дальнему концу шеренги.

– Не думал, что мне придется вернуться к этому вопросу, – сурово сказал принц Лю. – Повторю в последний раз: тот, кто вздумает воровать, будет сурово наказан. Мы не потерпим бесчестия в наших рядах!

Солдаты недоуменно переглянулись. Было видно, что слова принца застали всех врасплох.

Лейтенант Фан оглядывал нас с неприязнью. Обернувшись к принцу, он процедил:

– Я уверен, что вор именно в этом взводе, Ваше Высочество.

Принц Лю кивнул и приказал стражникам, замершим за его спиной:

– Обыскать палатку.

Они мгновенно отправились выполнять его приказ: срывали простыни, рылись в сумках и безжалостно переворачивали ящики вверх дном. Я нахмурилась, подумав о дополнительной паре лент, которыми перевязывала грудь, и травяном сборе от Сюин, который позволял предотвратить ежемесячные кровотечения. Если спросят, скажу, что ленты использую для растираний, а листья – для лечения.

Тот солдат, что совсем недавно поведал нам о лошадях для командиров отделений, не сдержал любопытства:

– Можем ли мы узнать, что было украдено?

– Мой браслет! – прорычал лейтенант Фан. – Фамильная ценность времен династии У.

– Да он же не имеет отношения к знати, – пробормотал кто-то совсем рядом.

– Должно быть, верит, что браслет спасет его от пламени феникса, когда тот решит поджарить его во сне, – шепнул другой солдат.

Один парень не сдержал смешка, но его тут же перебили:

– Да заткнитесь уже! Забыли об указе главнокомандующего?

Воробей кашлянул, но, на удивление, не вымолвил ни слова. А я невольно принялась припоминать события сегодняшнего утра: как мы с Воробьем повалили Фана на землю, спасая от обезумевшей лошади, как временно сплелись в один клубок… А что, если именно тогда браслет и был украден? Я не решилась взглянуть на своего нового приятеля, но тем не менее начала догадываться, что произошло. Воробей в сердцах упомянул, что ненавидит, когда его принижают из-за южных корней. Это могло легко вывести его из себя. Как и Сюин.

Минуты тянулись, а мы томились в ожидании вердикта. Но вот личная стража принца Лю наконец покинула палатку, и все затаили дыхание.

– Браслета нет, господин.

К моему облегчению, о других странных находках они не упомянули. С плеч будто груз свалился.

Однако лейтенант Фан немедленно ткнул в нас пальцем и раздраженно прошипел:

– Обыщите всех! Наверняка вор носит мой браслет при себе.

В тот же миг в ушах тонко зазвенело от напряжения. Эти слова не сулили мне ничего хорошего…

Принц Лю махнул страже рукой, призывая их начать с солдат в другом конце шеренги, но облегчения мне это не принесло. К горлу подступала паника, и она лишь усилилась, когда Фан рявкнул приказ:

– Раздеться!

По толпе прокатился ропот, но все безоговорочно подчинились. Воробью, казалось, и вовсе не было дела до происходящего. Зевая, он первым стащил с себя штаны, а я мигом побледнела и торопливо отвернулась. Но стало только хуже. Все пятьдесят человек предстали передо мной в разной степени оголенности. И только я стояла не шелохнувшись, выпучив глаза, словно напуганный цыпленок, которого готовились ощипать.

И вдруг я почувствовала едва ощутимую вибрацию кулона моей матери. Казалось, что он начал пульсировать и нагреваться. Или же это мое собственное сердце грозилось выпрыгнуть из груди?

– Как, должно быть, унизительно, – раздался в моей голове вкрадчивый голос, – не продержаться и дня в мире мужчин.

Я резко обернулась, но сзади никого не было.

Неужели этот зловещий шепот всего лишь плод моего воображения? Но я вдруг поняла, что где-то слышала этот голос. Вспомнила то странное состояние, в которое впала около двери в покои матери, когда пришла взглянуть на ее спальню в последний раз.

«Ты звала меня. Я слышал твой зов».

Вот, что тогда произнес этот голос.

Не может быть… Я и вправду схожу с ума? Безумие, которого я так опасалась, настигло меня в последние минуты моей жизни?

Я заставила себя сконцентрироваться. Пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы собраться с мыслями и не скатиться в истерику. К тому моменту почти все солдаты разделись, и хоть я стояла в конце шеренги, но совсем скоро на меня должны были обратить внимание. Сердце заходилось в груди от лютого страха, ведь если обнаружат, что я девушка, меня ждет смерть.

И тут меня осенило. За воровство, безусловно, наказывали, но не так сурово, как за мой обман. Так, может…

– А ты чего замер? – крикнул лейтенант Фан, заметив, что я до сих пор не выполнила его приказ.

Зрение вдруг стало нечетким, а в ушах противно звенело от напряжения. Я сделала шаг вперед и даже умудрилась удержаться на ногах, хотя они тряслись, как у новорожденного олененка.

– Я… – Голос был едва различим, и никто не услышал меня из-за царящей вокруг суматохи. Тогда я набрала в легкие воздуха и громко произнесла: – Я украл ваш браслет.

В этот раз мои слова эхом прокатились по поляне. Все замерли, а принц Лю удивленно вскинул брови и уставился прямо на меня, впервые за все это время.

Фан бросился ко мне со всех ног и вцепился в мое плечо так, будто боялся, что я сбегу.

– А я ведь так и знал! – завопил он, с силой тряхнув меня. – Где мой браслет?

В его голосе явно сквозило облегчение, поскольку судьба браслета действительно сильно волновала его. Это было сложно не заметить. На пару мгновений мне даже стало жаль его. Но себя мне было жаль еще больше.

– Давай его сюда, – потребовал Фан, теряя терпение.

– Я его потерял, – выпалила я.

– Что ты несешь?? Где это могло произойти?

– Не знаю… Может быть, во время тренировки?

– И почему же ты… – начал было он, схватив меня за горло так сильно, что я начала задыхаться. Кажется, даже ноги оторвались от земли…

– Довольно! – приказал принц Лю. – Солдат признался в содеянном преступлении и понесет заслуженное наказание.

Фан разжал руки, и я мешком осела на землю, хватая ртом воздух.

– Назови свое имя, солдат, – потребовал принц Лю, замерев надо мной. Я не видела его лица из-за фонаря позади, лишь очертания фигуры.

– Жэнь, – прохрипела я. – Хай Жэнь.

– Хай? – изумленно повторил он.

Но тут вмешался лейтенант Фан, встав между мной и принцем. Впервые я была рада его присутствию.

– Правила известны всем, – процедил Фан. – Надеюсь, хорошая порка пойдет тебе на пользу.

Было видно, что он наслаждается своим триумфом. Однако это не укрылось и от Воробья.

– Господин! – подал он голос. – Если при происшествии присутствует командир, он и должен исполнять наказание, разве нет?

Фан перевел взгляд на принца Лю, и тот согласно кивнул.

– Стража, уведите солдата, – приказал он. – Пусть дожидается наказания в одиночестве.

8

«Мужа, преступившего закон, следует судить согласно мотивам его преступления, ибо между черным и белым есть бесчисленное множество оттенков серого. Но женщина, способная на прегрешение, никогда не сможет искупить свою вину. Единственное наказание для нее – смерть».

АНАЛЕКТЫ ЧЖУ ЮАНЯ, 889 Г.

Взгляды всех солдат были обращены на меня, когда я шла под конвоем двух стражников. Щеки мои горели от стыда и паники. Решительность сошла на нет, и теперь, в ожидании наказания, меня накрыло волной тошнотворного страха.

Меня отвели в сарай на окраине лагеря, связали руки и подняли их над головой, перекинув веревку через брус на потолке. Каким-то образом, несмотря на волнение и неудобство, я умудрилась не то заснуть, не то впасть в спасительное забытье. И снились мне уже знакомые пустынные поля и холмы, где не было ничего, кроме слабых, то мерцающих, то затухающих вдалеке огоньков. Такие сны я видела и в детстве, а когда рассказала о них матери, она ответила, что мне снился мир духов. Я удивлялась, ведь никаких духов там не заметила, но она загадочно шептала, что у меня просто не было ключа к этому миру.

Мои глаза округлялись в предвкушении какой-то тайны, которую мама может раскрыть сию секунду, но она вдруг начинала смеяться, а я обиженно надувала губы. Мне казалось, что надо мной попросту потешаются… А еще мама частенько давала несбыточные обещания. «Я всегда буду с тобой, Мэйлин», – говорила она. И не сдержала своего слова.

Иногда она произносила нечто такое, что лишало присутствующих дара речи. К примеру, как-то раз мама заявила: «Мужчины меня никогда не интересовали». Дядюшка Чжоу сильно смутился, услышав это, а мама задумчиво добавила: «Как личности».

Казалось, что мама умело играла с собеседником, как кошка с клубком. Она видела меня насквозь и даже будто бы могла прочесть все мои мысли. Обманывать она тоже умела, но делала это совсем не так, как мы, когда пытались утаить правду. Просто ее восприятие реальности было настолько спутанным и перевернутым с ног на голову, что в ее слова невольно вплеталась и ложь.

Внезапно снаружи послышался шум, и я встрепенулась, сбросив оцепенение. Дверь сарая открылась, и я была почти уверена, что увижу лейтенанта Фана. Но это оказался принц Лю.

Мы снова остались вдвоем. Как вчера, на рынке в районе Вэньси. Вот только в этот раз он не знал, кто я на самом деле.

Его холодный взгляд скользнул по моим связанным рукам, по кровоподтекам и засохшей грязи на лице. Если он и узнал меня, то вида не подал.

И тут мой взгляд упал на потрескавшийся кожаный хлыст в его руке.

Вся кровь мгновенно отхлынула от лица.

Принц Лю не произнес ни слова. В сарае было так тихо, что я отчетливо слышала ржание лошадей, привязанных снаружи. Мужчина сделал шаг ко мне, и в тусклом свете фонаря казалось, что его губы приобрели неправдоподобно пурпурный оттенок, а волосы блестели, словно свеженанесенные чернила. Красоту этого мужчины невозможно было испортить, однако от меня не укрылись тени под глазами, свидетельствовавшие о его усталости.

Оказалось, что, пока я разглядывала своего командира, он тоже не тратил времени зря, а внимательно вглядывался в мое лицо.

– Где браслет? – строго спросил он.

– Ч-что?

– Куда ты спрятал браслет, принадлежащий лейтенанту?

– Я сказал правду, господин. Он потерялся, – ответила я, но невольно отвела взгляд.

Принц Лю сцепил зубы и резко отступил в сторону, оказавшись за моей спиной. Я больше не видела его, но всем телом ощущала его присутствие.

Первый удар обрушился на меня неожиданно. Я лишь уловила едва слышный свист рассекаемого воздуха, а затем сделала судорожный вдох, задыхаясь, скорее, от потрясения, чем от боли. Не прошло и нескольких секунд, как я получила второй удар, а следом и третий. Теперь от мучительной боли я больше не могла сделать ни вдоха.

Но я не в первый раз сталкивалась с ней. Отец частенько бил меня, а однажды я даже свалилась с крыши и сломала лодыжку. Но та боль не шла ни в какое сравнение с той, что я испытывала сейчас. В этот раз меня били методично, выверяя каждое движение, и от этого все происходящее казалось особенно бесчеловечным. Я чувствовала себя загнанным в ловушку животным, связанным и беспомощным. Неожиданно мелькнула мысль: неужели то, что происходило сейчас, станет самым запоминающимся событием в моей жизни?

И вдруг меня осенило.

«А ведь они так и не узнали мой секрет», – промелькнула спасительная мысль, пока я с силой сжимала зубы, чтобы не закричать. Я смогла сберечь свою тайну. И именно в этом крылась моя сила. Я все еще была свободна.

И лишь это осознание придавало мне сил. Получив самый первый удар, я сцепила зубы, едва дышала, но заставила себя не произносить ни звука, даже когда удары обрушивались на мою спину один за другим, не позволяя опомниться. Я понимала, что принц Лю лишь исполняет то, что должен. Следует правилам. Он не жалел меня, но и не бил в полную силу. Но я все равно ненавидела его за творившуюся здесь жестокость.

Тем не менее то преступление, за которое меня наказывали, не было на моей совести. Мои прегрешения были куда хуже.

Время словно замерло. Далеко не сразу я осознала, что удары прекратились. Принц Лю протирал хлыст, раздосадованно нахмурившись. Вчера он казался мне беззаботным озорным мальчишкой, но сегодня передо мной предстал принц во всей красе: недостижимый, суровый. Опасный.

– Надеюсь, ты усвоил урок, – наконец произнес он. – Здесь действуют иные порядки, а не те, к которым ты привык.

И снова молчание. Однако его голос показался мне чуть более живым. Словно сквозь непроницаемую маску все же пробились эмоции. Хотелось бы мне знать, почему с ним случилась такая перемена…

А между тем он продолжил:

– Но твое наказание на этом не заканчивается. Следующие двадцать четыре часа ты проведешь здесь. В одиночестве. Тебя освободят только, когда я вернусь.

Дверь за ним захлопнулась, и я с ужасом осознала, что он не отвязал меня. А это значило, что все мои мучения только начинались.

Несколько часов спустя дверь резко распахнулась, а я испуганно вздрогнула. Утренние лучи мгновенно проникли в сарай, который стал моей одиночной камерой. Если сейчас полдень, то меня еще не должны были выпустить. Но что тогда случилось? Я сощурилась от яркого света, пытаясь разглядеть нежданного посетителя. Но стоило ему заговорить, как я тут же поняла, что это принц Лю.

– Твой друг нашел пропавший браслет.

Он перерезал веревки, и я не удержалась на ослабевших ногах. Осела на пол, чувствуя нестерпимую боль в каждой части тела. Принц Лю же повел себя неожиданно. Он присел рядом со мной и тихо сказал:

– Тебе нужно в лазарет. Давай-ка я посмотрю, сильно ли…

Не дослушав, я шарахнулась в сторону, чувствуя нарастающую панику. Он всего лишь хотел посмотреть, что стало с моей спиной и плечами, но я не могла этого допустить!

Принц Лю будто окаменел. Заметив выражение моего лица, он, безусловно, понял, что мной овладел нешуточный страх.

Он медленно отодвинулся, а затем поднялся на ноги.

– Твой друг сообщил, что обнаружил браслет около походной кухни. Предположил, что ты случайно выронил его. Если он вообще у тебя был.

«Он что-то заподозрил!» – в панике подумала я и пролепетала:

– Что вы имеете в виду, командир?

Сложно было не заметить, что принц Лю был чем-то недоволен. Он хмуро посмотрел на меня и процедил:

– Если цепляешь мишень на спину, то будь готов выдержать и выстрел, который будет совершен по ней.

Он быстро вышел за дверь, а я кое-как сделала судорожный вдох. Всего лишь за один день мне удалось навлечь на себя гнев не только лейтенанта моего взвода, но и командира роты.

Не прошло и пары секунд, как в сарай вбежал Воробей. Скорее всего, он подслушивал снаружи, выжидая подходящий момент.

– Жэнь! – неожиданно улыбнулся он, хотя вид я имела весьма плачевный. – Так я и думал, что наш командир – человек с добрым сердцем. Он ведь даже не велел раздеть тебя перед поркой! Повезло.

Я в ужасе выпучила глаза.

– Погоди, то есть обычно…

– Твои шрамы – ерунда по сравнению с моими, – кивнул он. – Если на твоей спине вообще останется хоть один след.

Я медленно потащилась к двери, а Воробей торопливо предупредил:

– Сомневаюсь, что наш обожаемый лейтенант позволит тебе пропустить тренировку.

– Знаю. Но я и не собираюсь отлынивать.

Ночью, окруженная холодом, мраком и тишиной, я вдруг осознала, что хочу не просто выжить. Я хотела доказать, что чего-то стою. Жаждала этого.

Что там говорили? Командир отделения будет выбран из лучших солдат? Значит, я стану лучшим. Мне нужно многое успеть до конца весны, но я докажу всем, что здесь мое место. Что я лучше остальных.

Воробей явно был впечатлен моими словами.

– Не скажу, что ты многое пропустил. Мы как раз приступили к стрельбе из лука.

Я ускорила шаг, когда мы добрались до поляны, взволнованно размышляя над тем, что сказал приятель. Ранее мне не приходилось держать в руках лук.

– Кстати, Жэнь, – окликнул меня Воробей, нервно почесывая шею. – Спасибо тебе. Ну… ты понял.

Наверняка он подумал, что я решила взять его вину на себя. Что ж, пусть так и считает. Я уж точно не собиралась переубеждать его.

– Умница, – промурлыкал вкрадчивый голос в моей голове.

Я споткнулась, чувствуя, как по телу разливается липкий страх. Кулон на моей груди вибрировал в такт с таинственным голосом.

– Скоро увидимся.

9

«Безумие, свидетелями которого они стали, оказалось заразным. Ведь дерево, корни которого повреждены, уже невозможно спасти».

ЛЕГЕНДЫ ГОР, 754 Г.

От моей напускной храбрости не осталось и следа, стоило приступить к тренировке. Вскоре стало ясно, что стрельба из лука – это сущий кошмар. Я едва ли могла натянуть тетиву, не говоря уже о том, чтобы поразить цель. Радовало лишь одно – мне удалось не попасться на глаза лейтенанту Фану. Однако стоило нам перейти к силовым тренировкам, как он принялся кружить надо мной, словно коршун над добычей.

– Новобранец Хай! – рявкнул он во всю глотку, хотя стоял всего в паре шагов от меня. – Даже не думай жульничать. Наполняй ведра до краев!

Другие солдаты заполнили их лишь наполовину, но лейтенанта это не заботило. Однако мне пришлось подчиниться. Я сделала, как велел Фан, но едва ли могла оторвать ведра от земли. Они стали почти неподъемными. Кое-как закрепив их на шесте, я сделала шаг и пошатнулась под их тяжестью.

– Разве ты не видишь, что вода пролилась? – буркнул Фан. – Наполняй ведра заново.

Я снова потащилась к колодцу, налила воды в ведра и закрепила их на шесте. Несколько осторожных шагов, и капли снова пролились на землю.

– Заново, – процедил Фан, не спуская с меня глаз.

Я не выдержала и сбросила ведра прямо в грязь под ногами.

– Это невозможно!

Лейтенант угрожающе сощурил глаза.

– За неуважение, проявленное к старшему по званию, ты совершишь два восхождения на гору, солдат.

– Но…

– Три восхождения!

– Господин, но…

Он оттолкнул меня в сторону, и я упала, потеряв равновесие.

– Если снова вздумаешь пререкаться, можешь сразу готовиться ко второй порке. Ты этого добиваешься? – Он посмотрел на меня с презрением и покачал головой с явным недовольством. – Я ведь тебя насквозь вижу. Избалованный смазливый мальчишка! Здесь никто не станет сдувать с тебя пылинки. Все, что я говорю, должно быть немедленно исполнено. Это ясно?

Вся кровь ударила мне в голову, но я не посмела спорить.

– Да, господин.

– Тогда начни все заново. Не забудь – три восхождения. Присоединишься к нам, когда закончишь.

Он зашагал прочь, должно быть, уже присматривая себе новую жертву. Я же едва смогла встать на колени, а вот подняться на ноги уже не было сил. Прямо надо мной возвышалась величественная гора Нян Пу. Мне казалось, что задание, которое дал лейтенант, попросту неосуществимо. Возможно, одно восхождение я еще могла совершить, собрав все свои силы, но подняться на вершину три раза… Невероятно. Как же я ошибалась, решив, что смогу выжить здесь.

– А ты гораздо слабее, чем я думал, – раздался в голове тот самый таинственный голос. – Поднимайся же!

Словно под гипнозом, я сделала, что он велел.

«Это все мне просто кажется», – я попыталась мысленно себя успокоить. Я просто устала. Никаких голосов нет.

– Безумие заразно, – раздалось задорное хихиканье. – Так ведь говорят скептики?

«Этого голоса не существует», – продолжала убеждать себя я и тут же решила применить практики цигун. Призвала свою жизненную энергию и сконцентрировала ее внутри, стараясь очистить разум. Дерево, огонь, земля, металл, вода. Я мысленно перебирала каждый элемент, делая вдох через равные промежутки времени.

– Кто обучил тебя этим хитростям разума? – Голос звучал удивленно, но в то же время слегка раздосадованно. – Уж явно не твоя мать.

Я заставила себя не обращать внимания на эти слова. Мое сознание замерло и погрузилось в абсолютную тишину, в которую не проникали навязчивые мысли. Я поднялась и приказала себе взять в руки ведра и идти. Шаг за шагом. Не думая ни о чем.

Со стороны наверняка казалось, что я впала в транс или некое оцепенение. Я не думала о телесной боли и о том, сколько еще мне нужно пройти. Мой разум был сосредоточен лишь на том, что я видела в конкретную секунду: на земле под ногами, на моих шагах.

И я смогла. Мне удалось выполнить задание, данное лейтенантом. Каждая мышца, казалось, была объята пламенем, и я едва удержалась на ногах, когда наконец вернулась к колодцу. Я бы и рада была отдохнуть немного, но знала, что стоит мне хоть на секунду расслабиться, как я уже не смогу подняться. Поэтому не стала медлить и направилась к тренировочной поляне.

К этому времени взвод уже перешел к бою на мечах. Прошмыгнув в палатку, я решила пока держаться позади, но Воробей меня заметил и потихоньку передал лоскут ткани, смоченный в прохладной воде. Я поспешно обтерла лицо и расправила плечи, пытаясь пробудить в себе интерес к поединкам на мечах. Женщинам из знатного рода запрещалось держать в руках меч, не говоря уже о тренировках с этим оружием. Но мне всегда было интересно понять, каково это – уметь управляться с мечом. К тому же дядюшка Чжоу утверждал, что шестом я владею отменно, и мне казалось, что между этими двумя видами оружия есть нечто общее. Сегодня мне выпал шанс проверить, так ли это.

Мой выбор пал на меч с длинным клинком, хотя Фан предупредил, что новичкам, ранее не державшим оружие в руках, стоит взять меч покороче. Я же решила, что длинный клинок имеет большее сходство с шестом, а значит, с ним мне будет привычнее. К тому же меч для тренировок был сделан из дерева, а клинок имел округлые плотные края, что придавало ему еще большее сходство с привычным мне шестом. Я потрясла мечом в воздухе, невольно отметив его массивность. А ведь однажды, взяв в руки настоящий меч с острым клинком, я смогу убить врага… Или же им убьют меня.

Мои руки, удерживающие деревянный меч, безвольно опустились. Я не должна была думать о таком. Для женщины это считалось святотатством. Но ведь духи не покарали меня за эти мысли и не испепелили смертоносным пламенем. Тело мое было покрыто спекшейся кровью и синяками, я едва держалась на ногах, но никому так и не выдала свой секрет.

Встряхнувшись, я крепче сжала рукоять меча. Вспомнила слова Сюин: «Ты не похожа на свою мать, Мэйлин». Я сказала, что знаю это, ведь мама не стала бороться за свою жизнь. Ее выбор – поддаться безумию. Невольно вспомнился голос в голове, и сердце тревожно забилось. Но огромным усилием воли я попыталась успокоиться, выровняла дыхание, равномерно распределяя энергию ци по телу. Что ж, даже если безумие матери передалось и мне, я так просто не сдамся. Я не позволю затуманить себе разум и докажу всем, кто посмеет поставить под сомнение мою самодостаточность, как сильно они ошибаются. Хмуро оглядела толпу мужчин перед собой. Кто-то по-прежнему полон сил, кто-то уже утомился, некоторые солдаты были физически гораздо сильнее остальных, но меня это больше не смущало. «Я превзойду любого из вас, и никто не посмеет относиться ко мне с презрением», – мысленно пообещала я себе, полная уверенности в своих словах.

– Кто из вас уже держал в руках меч? – спросил лейтенант Фан. Около трети солдат из взвода с готовностью подняли руки. Он внимательно оглядел каждого, но тут его цепкий взгляд упал на меня и мой меч с длинным клинком. Его губы скривились в презрительной усмешке.

– Погибели предшествует гордыня, – протянул лейтенант Фан, не сводя с меня глаз. – Новобранец Чжао и новобранец Хай. В центр.

Он кивнул Чжао Цзылуну, приглашая того первым встать в круг. Но остальные солдаты то и дело вытягивали шеи, выискивая меня в толпе. Я понуро вышла в центр, ведь иного пути у меня не было. С досадой подумала, что лучше бы та лошадь вышибла дух из лейтенанта…

– Сегодня тренировка в поединке, – тем временем сообщил Фан. – Покажите же нам, опытные бойцы, как вы искусно обращаетесь с мечом.

К щекам тут же прилил жар. Да он просто хотел унизить меня! Воровство его браслета – это не просто неподчинение приказу, это личное оскорбление, которое, как думал Фан, я вероломно ему нанесла.

А между тем Чжао Цзылун начал кружить вокруг меня, и я невольно принялась повторять за ним, понятия не имея, что должна делать.

Цзылун отличался крепким телосложением, но не был таким же высоким, как Воробей. Впрочем, он все равно был выше меня. Да что там… Я была самой мелкой во всем взводе.

Цзылун тем временем принял боевую стойку, широко расставив ноги, а это значило, что мне вряд ли удалось бы повалить его на пол. Он перекинул меч с правой руки в левую и обратно, вызвав у меня замешательство. Что означает эта демонстрация? Что он одинаково ловко владеет обеими руками или просто пытается меня запутать?

Но тут Цзылун бросился в атаку. По правилам поединка мы должны были скрестить мечи, и мой противник как раз замахнулся, занеся надо мной оружие, а вот я запаниковала, нырнула под его руку и отбежала подальше от центра. Солдаты дружно рассмеялись над моей выходкой, а Фан крикнул:

– От воинов Симина ты тоже сбежишь?

Пучок на голове растрепался, и я торопливо сдула прядь волос с лица, не сводя взгляда со своего противника. Цзылун немного расслабился, осознав, что я ничего не смыслю в холодном оружии. Но я упрямо сжала рукоять обеими ладонями и бросилась в атаку.

Однако действия мои были довольно неуклюжими. Цзылун уверенно отразил удар, а затем обрушил на меня свой клинок, с грохотом ударившийся о мой меч. Мне не хватило сил сдержать его атаку, и я отступила, но его клинок все же коснулся моей груди, хоть и вскользь. Что-то теплое потекло по коже, но я запретила себе думать об этом. Боль была лишь временным неудобством.

Но усталость давала о себе знать. Я двигалась не так ловко, как мой противник, яростно наносящий удары один за другим. Попыталась было уклониться, но тяжелый меч потащил меня в сторону, и я едва удержала равновесие, теряя при этом драгоценные секунды. Цзылун воспользовался заминкой и выбил меч из моих рук. Его удар был такой силы, что я не удержалась на ногах и рухнула на землю. Противник прижал клинок к моей шее и довольно произнес:

– Я победил.

Со всех сторон раздались радостные крики и хлопки. Лейтенант Фан, разумеется, не смог удержаться от комментария:

– Вот в чем разница между опытным воином и новичком. Я надеюсь, что к моменту похода на Симин вы все будете владеть мечом гораздо искуснее, чем новобранец Хай.

А тем временем Цзылун опустил меч и подал мне руку. Оглядев меня, он нахмурился.

– У тебя кровь!

Я опустила взгляд. На груди расплывалось темное пятно, и хоть рана была неглубокой, кровь уже просочилась сквозь мои ленты для перевязи и рубашку.

– Господин, – незамедлительно обратился Цзылун к лейтенанту Фану, – новобранцу Хаю, должно быть, нужно в лазарет, или…

Сперва показалось, что лейтенант тут же ответит грубым отказом, но он лишь удивленно приподнял бровь.

– Ну, если он считает, что с таким уровнем подготовки он может пропускать занятия, то пусть идет.

Это значило: уйди и будь униженным или же останься и страдай. Я осталась.

Тренировка продолжилась, и я, несмотря на дрожащие ноги и дикую головную боль, раз за разом повторяла одни и те же движения и маневры. Тело предавало меня, выделяя из толпы. Я не была такой же, как все эти солдаты, поэтому мне приходилось прилагать в два раза больше усилий. Но думала я только об одном: «Докажи, что можешь стать лучшей».

Лейтенант Фан считал, что мне здесь не место. Но между нами была большая разница. Я знала, что чужая здесь. Однако должна была доказать, что мы оба неправы.

После ужина Цзылун достал бутылку вина из сброженного сорго, чем снискал расположение всего взвода. Я же некоторое время молча сидела поодаль, стараясь не привлекать к себе внимания, а затем незаметно проскользнула к выходу, чтобы вернуться в палатку, где мы практиковались на мечах. Сейчас в ней было тихо, лишь слышался шелест листвы, да изредка до меня долетал смех солдат, оставшихся у походной кухни.

Я сильно отличалась от остальных новобранцев и буквально каждую секунду получала этому подтверждение. Сейчас между мужчинами завязывалась дружба, основанная на простых, но важных истинах. Члены взвода становились своего рода семьей, где каждый будет готов в любой момент прикрыть друга.

Но я и тут выделялась. Самым важным для меня было сохранить тайну. Именно это, а не дружба, стояло для меня на первом месте. И пусть Воробей, Цзылун и даже принц Лю были добры ко мне, я не должна была забывать о своей миссии.

Опустила взгляд на меч в мозолистых руках, покрытых кровоподтеками и царапинами, расправила плечи и подняла голову. Позволила себе произнести вслух то, что так долго боялась признать:

– Я хочу не просто выжить, мам. Я хочу стать лучшей.

Внутри зрело отчаянное желание заставить других уважать меня. Бояться. Произносить мое истинное имя с благоговейным страхом.

Глубоко в душе что-то зашевелилось. Словно некое могущественное существо пробуждалось от спячки, с радостью и одобрением откликаясь на мои честолюбивые мысли. Все тело будто кричало, что я права, что по-другому и быть не может. И в этот момент показалось, что кулон матери начал подрагивать, излучая необычное тепло.

Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Усталость снова давала о себе знать, но я заставила себя взять меч и занять исходную позицию. Не обращая внимания на боль в мышцах и звон в ушах, призвала энергию ци и подняла меч. Упрямо наносила удары невидимому противнику снова и снова. Вплоть до позднего вечера.

Но я не заметила, что в это время кое-кто с интересом за мной наблюдал.

10

«… И потому древние боги ломали свои кости и сбрасывали их с небес. И обломки эти обнаружил человек, и прозвал их императорским нефритом, ибо не было больше на земле камня столь же чудесного и прекрасного».

ЛЕТОПИСИ О ЗИМЕ И ВЕСНЕ, 417 Г.

Дни сменяли недели, и мы окончательно свыклись с распорядком в лагере. Несмотря на то что обычно солдаты выполняли одно и то же каждый день, скучать нам не приходилось, ведь мы слишком сильно выматывались. Солнце еще не успевало занять свое место на небосводе, а солдаты уже были на ногах, но стоило воцариться сумеркам, как наступало время готовиться ко сну. Никто не должен был выделяться или отличаться от других. С этим активно боролись, но у каждого были свои недостатки. Например, Цзылун слишком много пил, Воробей слишком долго спал, а Ред слишком часто ныл. У других солдат, наоборот, отмечали недостаток каких-либо качеств. К примеру, я недостаточно много говорила, и даже вес мой тоже был недостаточным. Однако постепенно различия между нами сглаживались, а мы будто слились в одно целое. Единый взвод, единая рота, единое сознание. Такова была стратегия командиров армии Аньлая.

Но никто не знал, что случалось поздним вечером, когда гасили фонари. Именно в это время я снова становилась собой. Я упорно тренировалась каждую ночь, желая превзойти не только саму себя, но и остальных.

Прошел месяц моего нахождения в лагере. Однажды ночью, во время новолуния, я выскользнула из палатки, где только что завершилась знатная попойка. Мне не терпелось приступить к тренировке, поскольку стрельба из лука все еще давалась мне из рук вон плохо. По ночам я покрывалась холодным потом от кошмаров, вызванных одним недавним случаем. Неделю назад лейтенант Фан велел мне встать у мишеней и поставить яблоко на макушку, дабы я на собственном примере убедилась в том, как много значат отличные навыки стрельбы. К моему счастью, лук он вручил Цзылуну – лучшему стрелку нашего взвода. Солдат пустил стрелу точно в цель, разломив яблоко пополам и не причинив мне вреда. Но до сих пор мне снилось, как стрела летит прямиком мне в лицо, а я не имею сил пошевелиться. Я бы многое отдала за то, чтобы, подобно Цзылуну, уметь обращаться с тетивой как со струнами пипы [9].

Собрав стрелы из мишеней, установленных на поле для тренировок, я заняла позицию примерно в десяти чи [10] от своей цели. Подняла лук, сделала глубокий вдох и прицелилась.

– Ты неправильно держишь лук.

Я подскочила от страха и выронила свое оружие. Резко обернулась и уставилась на командира роты, принца Лю. А ведь в последний раз я видела его в ту ночь, когда он выпорол меня за воровство.

Я низко поклонилась, чувствуя, как горят щеки.

– Господин…

Его волосы растрепались, а кожа приобрела бронзовый оттенок, будто ее поцеловало солнце. Сейчас он был одет в простой костюм ханьфу, без украшений и орнамента, такой же, какой носил лейтенант Фан. Однако его стать безошибочно указывала на высокое положение.

Он кивнул на лук, и я торопливо схватила его и приложила древко стрелы к тетиве. Принц Лю вдруг подошел совсем близко и обхватил мои ладони своими. Его руки были теплыми, немного шершавыми и оказались в два раза шире моих. Я сделала судорожный вдох, остро ощущая его близость и пытаясь скрыть нешуточное волнение.

– Ноги ставь иначе. На ширину плеч, – скомандовал он. – Следи, чтобы они располагались перпендикулярно твоей цели. Сейчас кажется, что ты собрался бежать к чучелу, а не стрелять в него. – Все еще удерживая меня за руки, он чуть приподнял лук. – Расслабь пальцы, не нужно их так сильно сжимать. А теперь направь наконечник стрелы на цель. Когда будешь отпускать тетиву, выдохни. Тогда стрела и твоя ци станут единым целым.

Мы сделали это вместе. Стрела с тихим хлопком вошла в голову чучела, и я удивленно разинула рот, чувствуя в теле отдачу от выстрела. До этой ночи мне ни разу не удавалось попасть в цель.

– А теперь попробуй сам, – произнес принц Лю, отступив на пару шагов. Я молча уставилась на него, а он многозначительно кивнул на оружие в моих руках и добавил: – Давай же.

Я повернулась к мишени и попыталась сконцентрироваться на выстреле, однако взгляд принца Лю будто прожигал во мне дыру. Зачем он вообще пришел сюда и как долго за мной наблюдал? Где он был весь этот месяц и сколькими ротами командовал? Интересно, как выглядит линия фронта на границе с царствами Лэюань и Симин? Мне столько хотелось спросить у него, но огромным усилием воли я заставила себя сосредоточиться на тренировке.

Приготовилась и выпустила стрелу, но она попала в дерево, росшее прямиком за чучелом, в которое я метила. Отчего-то возникло ощущение, что я подвела своего учителя. Меня бросило в жар, и я не смела поднять взгляд на принца Лю. Однако он спокойно сказал:

– Попробуй еще раз. Мне показалось, что вышло неплохо.

В голове до сих пор не укладывалось, почему он тратил на меня время. Я ведь была всего лишь обычным солдатом, новобранцем… И почему в его присутствии мне казалось, что я делаю нечто запретное? Кстати, солдатам вообще разрешалось практиковаться в одиночку? Вдруг я опять нарушила какой-то закон, о котором не имела понятия?

Прицелилась и выпустила стрелу. А затем еще одну, и так несколько раз подряд. Наконец, пятая стрела угодила в ногу чучела. Я торопливо обернулась, стремясь поймать реакцию принца Лю. Он улыбался, и от этой улыбки все внутри скрутилось в тугой узел.

– Ты отлично поработал, – кивнул он, и мое сердце неистово забилось, стоило услышать похвалу из его уст. – Схватываешь на лету! К тому же, как мне удалось заметить, ты отлично контролируешь свою ци.

Он хлопнул меня по плечу, и я мгновенно поморщилась.

– Меня обучали практикам цигун с ранних лет, господин.

– Я так и думал, – задумчиво протянул он, взглянув на меня. – Ты меньше ростом, чем остальные солдаты, пробуй целиться чуть выше. Если попадешь противнику в ногу, то всего лишь ранишь его, а наша задача – убить.

– Да, господин. Я понял.

Я снова поклонилась, ожидая, что он сейчас уйдет, но принц Лю не торопился. Он внимательно рассматривал меня, и в его глазах читался неподдельный интерес.

– Мы раньше не встречались?

– Э-э… Нет, господин, – испуганно ответила я и затараторила так быстро, что он, должно быть, едва понимал меня: – Я раньше не бывал в столице. Я внебрачный ребенок из клана Хай и вырос на востоке страны, и поэтому никогда не встречал членов императорской семьи.

Принц Лю кивнул, а я надеялась, что он поверил моим словам.

– Я видел тебя здесь пару раз, – сказал он, кивнув на пустую в этот час поляну. – Ты тренируешься каждый вечер?

Я прикусила губу, лихорадочно размышляя, стоит ли отвечать правдиво. Однако по его умным и проницательным глазам стало ясно, что он мгновенно определит ложь. Пришлось нехотя кивнуть.

– А остальные об этом знают?

Насколько я могла судить, под «остальными» он подразумевал лейтенанта Фана. Я вынуждена была отрицательно качнуть головой.

Принц Лю вдруг нахмурился, и я испугалась, что он прогонит меня и запретит практиковаться с наступлением сумерек. Но он лишь сказал:

– Что ж, можешь продолжать.

С того вечера принц Лю всегда присутствовал на моих вечерних занятиях. По большей части он просто наблюдал и лишь изредка вмешивался, если я что-то делала не так. Когда же я перешла к тренировкам с мечом, он встал со мной в пару, однако действовал не так, как Цзылун. Он сражался со мной не с целью победить, а с целью научить. Однажды вечером я задержалась, поскольку Воробей прицепился ко мне со своей болтовней, но оказалось, что принц Лю ожидал меня около казарм с двумя шестами в руках. Как-то раз я упомянула, что умею обращаться с этим видом оружия, а он в шутку сказал, что я должна обучить его. Но, похоже, его слова все же не были шуткой. Тем вечером мы практиковались вплоть до полуночи.

На двенадцатый вечер я наконец собралась с духом, чтобы задать мучивший меня вопрос. Мы как раз завершили тренировку с шестом, и, как оказалось, этот вид практик особенно полюбился принцу. Был еще ранний вечер, и он не спешил возвращаться в свою палатку. Расслабленно устроившись на траве, он сделал глоток из фляги, а потом передал ее мне. Я несколько неуверенно примостилась рядом.

– А разве у вас… нет более важных дел? – осторожно спросила я.

Он улыбнулся и откинулся на спину, глядя в усеянное звездами небо. Невозможно было не заметить, что этим вечером принц пребывал в хорошем настроении.

– Пожалуй, открою тебе один секрет, раз уж ты открыл мне свой, – неожиданно произнес принц Лю.

Страх немедленно сковал тело, но спустя пару мгновений я поняла, что он имел в виду. Должно быть, вспомнил наш разговор несколько дней назад, когда я призналась ему, что являюсь незаконнорожденным ребенком из клана Хай, и принял это за мою тайну.

Устроившись поудобнее, подтянув колени к животу, я уставилась на своего собеседника. На его лицо падал жемчужный свет луны, выделяя каждую черту, и от этого казалось, что я разглядывала искусно выполненный портрет. Принц Лю был настолько красив, что мне с трудом удавалось заставлять себя не думать об этом. Но я пыталась.

Он откашлялся и сообщил:

– У меня нарушен сон.

Его взгляд был прикован к моему, словно он боялся пропустить мою реакцию на его слова.

Я удивленно подняла брови и уточнила:

– Это болезнь?

Он рассмеялся, нисколько не уязвленный моим предположением.

– Можно сказать и так, – развел он руками. – Я плохо засыпаю.

– Даже если сильно устанете за день? – с любопытством спросила я.

– Особенно если устаю.

Принц Лю сорвал травинку и сунул ее в рот, мигом став похожим на деревенского парнишку. Снова устроился на траве, закинув руки за голову. Я же не могла отвести от него глаз, поскольку прежде не видела его таким расслабленным, совсем не похожим на строгого командира, требующего беспрекословного подчинения. Оказалось, что принц Лю тоже умеет менять маски. Как и я.

– Почему это происходит? – снова не удержалась я от вопроса.

Мне и правда было сложно его понять, ведь я бы с удовольствием провалилась в сон хоть сию секунду, а уж проблемы с засыпанием и вовсе были чужды мне.

Принц дернул плечом и криво улыбнулся.

– Ненасытные призраки и злые духи не дают мне покоя.

Я округлила глаза, вспомнив приказ его собственного отца. Никакого упоминания духов…

– Да ладно тебе, я шучу, – хмыкнул он, заметив мою реакцию. Покачал головой и огляделся. – Мне нравится проводить здесь вечера. Тут тихо и спокойно, не то что днем.

– Думаете? Мой взвод шумит и днем, и вечером, – улыбнулась я.

– А ведь верно, – кивнул принц Лю, продолжая жевать травинку. – Третий взвод уже прославился как самый пьющий.

– Правда?

Парни из других взводов иногда приходили в нашу казарму, но я почти не общалась с ними. Сложно было запомнить столько новых лиц. Зато Воробей умудрился стать закадычным другом всей роты.

Принц Лю приподнялся, опершись на локоть, и спросил:

– Семья одного из твоих сослуживцев держит винодельню, так ведь?

Я тут же вспомнила Цзылуна и его неиссякаемые запасы алкоголя. Но откуда принц Лю мог узнать об этом?

– Кто вам рассказал?

– Солдаты любят перемывать друг другу кости, – ухмыльнулся он, хитро глядя на меня.

А потом мы, не сговариваясь, посмотрели на пустынные в этот поздний час поля, попавшие в плен сумерек. Теплый весенний ветер принес с собой аромат цветущего жасмина. Прошло сорок пять дней с тех пор, как я покинула дом. Совсем скоро Сюин начнет готовиться к празднику Цинмин [11], а Жоуха попросит ее приготовить цзунцзы [12]… От этих мыслей сердце защемило. Все же иногда я тосковала по дому.

Впрочем, возвращаться все равно бы не стала.

– Так странно… Кажется, что все забыли, зачем мы собрались здесь, что скоро отправляться на войну. Многие солдаты веселятся и смеются, – тихо произнесла я.

Принц Лю провел ладонью по густой траве и вздохнул.

– Проще всего на время забыть о реальности. Кажется, что так легче.

Я снова повернулась к нему и позволила себе внимательно его рассмотреть, пока он вглядывался в даль. Узел на его затылке растрепался, и теперь на лицо беспорядочно спадали темные пряди, но особенно привлекательными были его глаза. Обрамленные длинными, загнутыми вверх ресницами, они задорно блестели, придавая его облику нечто мальчишеское.

– Вы боитесь того, что нас ждет? – выпалила я.

– Мой долг – возглавить армию, – рассеянно вглядываясь в сумрак, произнес он.

– Вы не ответили.

– Это не имеет значения, – наконец обернувшись ко мне, ответил принц Лю, однако в этот раз голос звучал немного натянуто. – Важен лишь долг, который я обязан исполнить.

Оказывается, вот как он считает. Долг превыше всего. Что ж, он, должно быть, достойный сын своего отца.

– А ты что скажешь? – спросил вдруг он.

Я задумалась. На самом деле у меня было множество страхов. Например, я боялась, что мой обман раскроется и все узнают, что я девушка. Я также страшилась не достичь того уровня, к которому стремилась, и так и остаться худшим солдатом… А еще я приходила в ужас от мысли о том, что до конца своих дней буду заперта в доме господина Чжу, чтобы исполнять его прихоти. Но действительно ли я боялась погибнуть на поле боя? Честно сказать, я плохо представляла себе подобный исход, и поэтому эта мысль не особенно пугала меня.

– Нет, – наконец ответила я, хорошенько все обдумав. – Может быть, я пока не понимаю, что ждет меня на войне, но не могу сказать, что трясусь от страха.

Я взглянула на принца и поняла, что он не был удивлен моим ответом.

– Я знал, что ты храбрец, – кивнул он и задумчиво добавил: – Это стало ясно, когда ты не издал ни звука.

Я удивленно уставилась на него.

– Что вы имеете в виду?

Принц Лю одарил меня грустной улыбкой.

– Помнишь день своего наказания? Ты не рыдал, не просил пощады и не выл от боли. Не произнес ни звука. И тогда я понял, что ты крепкий парень, Жэнь. Ростом ты не вышел, но, к моему удивлению, оказался необычайно сильным солдатом.

– К удивлению? – в притворном возмущении повторила я, но тут же улыбнулась. – Благодарю вас, господин.

– Зови меня Скай.

Спустя несколько часов, лежа в своей походной постели, я вспоминала наш разговор с принцем Лю, и от этого по телу разливалось приятное тепло. «Лю Скай», – мысленно произнесла я и улыбнулась, глядя в темноту.

Однако я забыла, что мое одиночество было мнимым. Кровь застыла в жилах, стоило мне услышать в собственной голове угрожающее шипение:

– Не доверяй ему! Он может предать.

– С какой стати я должна верить твоим словам? – зло прошептала я в ответ.

– Можешь не верить, – едва слышно раздался зловещий голос, будто неведомое существо, которому он принадлежал, торопливо сбегало.

Рядом со мной завозился Воробей, а я замерла, надеясь, что никого не разбудила. Если кто-то узнает о том, что я слышу голоса в голове, даже мои малочисленные приятели от меня отвернутся. Неужели этот голос – признак болезни, которая некогда поразила мою мать? Или все даже хуже… Голос вполне реален, и все это время мама говорила правду.

Как-то раз она сказала, что в ее голове живет могущественный дух.

По спине пробежали колючие мурашки, и я поежилась. Если кто-то узнает правду, мне конец. В царстве Аньлай с душевнобольными не церемонятся: либо отправят в дом скорби, либо, объявив пособниками сил зла, скормят псам.

Неужели это кара небес за то, что решилась изменить свою судьбу? Или же такой расклад давно был мне уготован, и теперь я познаю все мучения, через которые в свое время прошла мама?

Я нахмурилась и торопливо просунула руку под одежду, пытаясь нащупать кулон. Сжав его в ладони, я подумала, что делаю это впервые с того дня, когда Сюин отдала его мне. Я принялась рассматривать кулон, надеясь, что смогу избавиться от гнетущих мыслей, и тут меня осенило. Я ведь начала слышать таинственный голос только после того, как стала носить это украшение!

В темноте было мало что видно, но я все равно попыталась рассмотреть кулон из нефрита. Я помнила, что на нем была выгравирована надпись: 青龍. Цинлун. Лазурный дракон.

Неужели в этом кулоне действительно мог быть запечатан дух? Согласно легендам, подобные печати позволяли колдунам общаться с магическими существами, находящимися за пределами материального мира. Однако те старинные печати исчезли около века назад, с началом правления династии У. Но считалось, что одна из них все же сохранилась в царстве Аньлай и была спрятана в императорской сокровищнице правящей семьи Лю…

В нашу первую встречу, за день до того, как я записалась в армию, Скай сказал мне: «Отец не воспринял слова старика всерьез. Однако чуть позже он велел проверить кое-что в императорской сокровищнице, что случилось впервые за десяток лет. И оказалось, что нефритовая печать исчезла».

Так, может быть, этот кулон и есть пропавшая печать?!

Могла ли мама украсть ее?

Но если она действительно выкрала печать, получила силу настоящего дракона, то как же она могла утонуть в реке Вэнь? Мама ведь так любила плавать! Как же она умудрялась молча сносить издевки отца? Зачем добровольно заточила себя в покоях, будто бы это было необходимостью?

Я лихорадочно вспоминала дни, проведенные с ней, и была уверена, что она никогда не занималась черной магией и не призывала дух дракона. Однако мои воспоминания о ней ограничивались лишь ее последними днями. Она то и дело что-то бормотала то самой себе, то обращаясь ко мне, начинала рассказывать истории, которые не имели конца, бродила кругами, а иногда исчезала на несколько часов, чтобы, вернувшись, снова закрыться в своей спальне.

Но разве это возможно? Разве могла моя мать оказаться заклинательницей духов? Сложно было представить, что она осмелилась ворваться в императорскую сокровищницу, чтобы получить могущество морского дракона! Эти сумбурные мысли совсем лишили меня покоя. Я почувствовала себя потерянной и сбитой с толку. Пыталась убедить себя, что я не одинока, что мама была такой же – честолюбивой, жадной, жаждущей получить больше, чем предначертано судьбой.

Я зажмурилась, чувствуя укол разочарования. И тут перед глазами возникла яркая картинка. Воспоминание. Девушка бежала изо всех сил, а я, вглядевшись в нее, ошарашенно пробормотала: «Мама?» И тут она резко остановилась, обернулась ко мне, и в ее глазах полыхнула холодная ярость. Вот только это была не мама. Это была я.

Знакомые черты лица исказились от едва сдерживаемого гнева. Девушка обнажила меч, отражая атаку напавшего на нее мужчины. Их клинки будто исполняли дикий смертельный танец, ударяясь друг о друга, и каждый шаг, каждое действие и выпад были пропитаны взаимной ненавистью. Они сражались насмерть.

Меч девушки отлетел в сторону, и мужчина мгновенно подскочил к своей противнице, приставив острие клинка к ее горлу. А я наконец смогла рассмотреть, с кем же она сражалась. Это был Лю Скай.

11

«Духи так же многочисленны, как и люди, однако самой могущественной силой обладают лишь Главные духи, являющиеся воплощением четырех стихий. Как и молния, следующая за громом, за появлением Главного духа следуют война и разрушение».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ [13] МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

Я распахнула глаза. Все, что привиделось мне, не было воспоминанием или пророчеством. Это всего лишь кошмар. Но я все равно покрылась холодным потом, вспомнив, с какой ненавистью принц Лю смотрел на девушку.

На миг забывшись, провела пальцами по свежим ранам и тут же зашипела от боли. Почувствовала, как по коже потекла кровь, но в тот же момент кулон вспыхнул, да так ярко, что свет наверняка поднял бы на ноги остальных солдат. Я торопливо накрыла его окровавленной ладонью, но свет лишь усилился, совершенно меня ослепив, а затем я словно начала проваливаться в пропасть, беспомощно размахивая руками.

Когда я открыла глаза, рядом никого не было. Палатка исчезла, как и спящие новобранцы. Исчезла и боль в мышцах. Вместо этого я ощущала странное онемение, будто тело мне не подчинялось. Пораженная случившимися переменами, я ошеломленно огляделась и тут заметила, что кулон до сих пор светится, однако уже не так ярко. Впрочем, казалось, что все в этом месте сверкало и переливалось… Куда же я попала?

Дуновение приятного, едва ощутимого ветра слегка холодило кожу, даже как будто проникая под нее. Деревья здесь были золотистыми, с пушистой кроной, похожей на оперение неведомой птицы. Листья напоминали перышки, готовые вот-вот оторваться от ветвей и взмыть в небо. А еще казалось, что земля под ногами двигалась в унисон с моими шагами.

Это место было незнакомо мне, но в то же время что-то внутри откликалось на мое присутствие здесь. Должно быть, так же откликается инструмент на умелые прикосновения музыканта. Откуда-то вдруг появилась уверенность в том, что я каким-то образом связана с этим местом.

Я искала его всю жизнь…

– Я ждал тебя, – прошелестел таинственный голос.

Резко обернувшись на звук, я изумленно ахнула.

На меня с интересом смотрел дух дракона, похожий на змею, но такую огромную, что, если составить башню из сотни человек, последний и то едва ли достанет до головы этого существа. Он был покрыт переливающимися чешуйками, а его глаза с золотистыми вкраплениями таинственно искрились. Он нетерпеливо размахивал хвостом, ожидая, когда я наконец пойму, кто же передо мной. Его когти казались смертоносными клинками, а жемчужно-белые зубы были острее ножей. Наши взгляды встретились, я вздрогнула и едва слышно произнесла:

– Цинлун.

– Одно из сотен моих имен, – ледяным тоном процедил он.

– Ты говорил со мной, – все еще не веря своим глазам, пробормотала я.

– И ты наконец-то соизволила ответить.

– Н-но… Почему я могу видеть тебя? Где мы находимся?

– А ты как думаешь? – несколько удивленно произнес он.

Около уха раздался назойливый стрекот сверчка, подлетевшего к моему лицу. Я машинально прихлопнула его ладонью, а в следующий миг почувствовала, как по телу потекла энергия ци, а вокруг меня сгустился туман.

Я ошарашенно отступила, не в силах поверить, что все это моих рук дело.

– В мире духов сосудам, коими являются для нас люди, гораздо легче подчинить себе лися. Однако в вашем мире с этим большие сложности.

Мир духов… Конечно! Что же еще это могло быть… Туман рассеялся, и я снова огляделась. Там, где были поля, на которых мы тренировались сегодня утром, теперь раскинулось бескрайнее пространство, мерцающее всеми оттенками изумрудного. Там, где находились леса на границе со столицей, теперь вспыхивали золотистые и янтарные блики, похожие на рой светлячков или скопление сотен ярких огоньков. Я словно оказалась в таинственном отражении того мира, который был знаком и привычен мне.

А ведь я все же бывала здесь раньше. В своих снах. Однако тогда это место не виделось мне таким ярким и четким, как сейчас, словно во сне оно было лишь собственной тенью. Раньше мне не позволяли увидеть все величие этого места.

Просто у меня не было ключа…

Я взяла в руки кулон и повернула его другой стороной, вчитываясь в крошечные иероглифы.

Сюаньву, Чжу-Цюэ, Цинлун, Байху – герои легенд о четырех элементах, которые любили рассказывать детям. Север, юг, восток, запад. Черепаха, феникс, дракон, тигр… Каждый из этих Главных духов олицетворял ветер, время суток, время года и один из элементов. Но это были всего лишь сказки. Никто не верил, что они действительно существуют!

Мама говорила, что в ее голове жил могущественный дух…

– Это все… правда? Я всю жизнь думала, что… – Я не смогла продолжить и закрыла лицо ладонями.

Всю жизнь я считала, что моя мать безумна и что этот недуг передастся и мне. Но что, если мама вовсе не была сумасшедшей? Что, если ее слова просто не воспринимали всерьез?

– У нас мало времени, – недовольно рыкнул дракон. – Совсем скоро печать Чжу-Цюэ будет найдена. Тебе нужно научиться управлять своей силой и понять, на что ты способна.

Цинлун разинул пасть, и из нее хлынул поток воды такой силы, что меня сбило с ног. Меня крутило и подбрасывало, я отчаянно пыталась удержаться на плаву, но все же так наглоталась воды, что едва могла дышать.

– Помогите! – истошно закричала я, но дракон лишь рассмеялся.

Волны безжалостно обрушивались на меня, унося все дальше по течению. Я чувствовала, как вода заполняет все внутри, душит и ослепляет меня. В панике я открыла рот, чтобы снова позвать на помощь, но вода мгновенно заполнила легкие, как и ужас от осознания того, что мой конец уже близок. Я должна была умереть, как мама когда-то.

– Ты получила мощь морей, – раздался вдруг голос дракона.

Вода мгновенно исчезла, а я рухнула на землю, всхлипывая и трясясь в ознобе, чувствуя себя жалкой и беспомощной.

– Это ошибка, – бормотала, сжавшись в комок. – Я не могу управлять морями. Я верну печать в сокровищницу или …

– Ты жаждала этой силы, ненасытная! – прорычал дракон, оплетая меня своим телом. – Я лишь ответил на твой зов.

– К-какой зов? – испугалась я.

– Твоя жадность безгранична, – прошипел он. – Бездонна, как океан.

Наши взгляды встретились, и в глубинах его золотистых глаз я видела неприкрытое честолюбие и готовность пойти на любые поступки, лишь бы получить свое. И то же было в моих глазах.

Это желание зрело глубоко внутри, и никто не догадывался, к чему я так отчаянно стремлюсь. Я не признавалась в этом даже себе. Потому что считалось позором, если женщина желала большего, чем ей полагалось, если жаждала получить больше, чем просто защиту и безопасность. Женщина не смела желать власти.

– Нет! – воскликнула я, а сердце чуть ли не выпрыгнуло из груди. – Это не так!

Я буду такой, как все, и никто не узнает, как на самом деле уродлива моя суть. Но тело дракона сжимало меня все сильнее. Я заставила себя выровнять дыхание, повторяла про себя названия всех четырех элементов, стремясь обрести баланс и контроль. Представляла, что вернулась в свой мир, где нет драконов и других сказочных существ, где я в безопасности, где снова сплю на своей постели из соломы в палатке с другими солдатами и нисколько не отличаюсь от них. Я стану такой, как они. Стану частью их мира. Меня примут.

Я проснулась в своей постели, но моя одежда промокла от пота. Предрассветные лучи робко заглядывали в палатку, но их света было достаточно, чтобы я смогла рассмотреть нефритовый кулон, зажатый в моей ладони. Он был покрыт засохшей кровью, однако выглядел вполне безобидно. Возможно, разумнее было бы избавиться от него или закопать где-нибудь в лесу, но стоило подумать о том, что кто-то найдет мой кулон и присвоит себе, как по телу пробежала дрожь отвращения. Глубоко в душе я понимала, что не смогу отказаться от этого камня, как бы глупо это ни было. Мне казалось, что он связывал меня с матерью. Которой у меня никогда не было…

Прозвучал утренний гонг, и спрятав нефрит под одежду, я выскользнула из палатки. Солдаты просыпались, что-то бормотали и переговаривались, и привычный утренний шум окончательно вернул меня в реальность. То, что случилось со мной, показалось лишь странным сном.

Но все же предательская мысль не давала покоя. А что, если это был не сон?

Я резко тряхнула головой. Нет, этого не может быть.

«Помни, что стало с матерью, Мэйлин. Никто не верил ее словам. Не забывай, что она сошла с ума».

Стиснув зубы, я зашагала к казармам. Я и так отличалась от других солдат, а если бы начала говорить про духов, то конец мой был бы печальным. Даже сейчас я едва могла держать себя в руках и делать вид, что все в порядке. Мне нужно слиться с остальными, а потому я не должна допускать даже мысли о том, что со мной что-то не так.

И я заставила себя забыть о драконе с золотистыми глазами, о великолепии мира духов и его загадках. Я упорно не обращала внимания на дрожь и тепло кулона матери, который будто бы звал меня ночами. Я упрямо обманывала себя, мысленно повторяя, что это всего лишь биение моего сердца.

12

«Войско должно проявлять единство во всем. Необоснованная жестокость к одному из сослуживцев приравнивается к предательству всего войска и всего государства».

УКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИЕЙ, 923 Г.

Наступил сезон цветения сакуры, и поверхность реки Вэнь была усыпана бледно-розовыми лепестками, словно их принесли в качестве подношений небесам. А между тем прошло уже три месяца с того дня, как я записалась добровольцем в армию, но разговоры о нашем походе на Симин по-прежнему не велись. Солдаты все чаще перешептывались, обсуждая возможные причины, ведь пару недель назад в Лэюань было отправлено несколько батальонов.

Я редко размышляла о нашем предстоящем отъезде. Вместо этого я концентрировалась на том, чтобы пережить каждый новый день, и в итоге это напряжение привело к тому, что у меня, как и у принца Лю, появилась бессонница. Однако в моем случае дело было не в том, что я не могла заснуть, а в том, что я боялась засыпать. Боялась снова вернуться в тот зловещий мир и увидеть огромного дракона. Меня мучила усталость, но, лежа в своей постели, я сознательно не поддавалась необъяснимому желанию взять в руки кулон матери. Казалось, что это желание навязывает мне дух, если он все же не был плодом моего воображения… Вместо этого я практиковала цигун, чтобы успокоить свой разум, сосредоточиться только на поставленных передо мной задачах и стать сильнее. Я научилась виртуозно лгать. Ложь шла со мной рука об руку.

Поздней весной Скай сообщил мне о том, что войска готовятся выступить к южному фронту, а чуть погодя к нам должна была присоединиться и седьмая рота. Я резко села, взволнованная полученными новостями, но принц Лю лишь рассмеялся, глядя на выражение моего лица. Он сказал мне не нервничать, ведь, по его словам, я была вполне готова к битве, а еще предложил передохнуть перед сбором войск.

– Можешь отдохнуть денек, – вытирая мокрый лоб ладонью, сказал он. Мы оба сильно вспотели после совместной вечерней тренировки. – Навести семью. Скоро отправимся в Симин, и ты долго не увидишь родных. Уинтер так и вовсе выпросил у меня целую неделю отдыха!

– Уинтер?

– Мой брат, – пояснил Скай. – Шестой принц. Думаю, у него есть дела во дворце. Ну, или он просто соскучился по своей кровати.

Я размышляла о своем и машинально хрустела костяшками пальцев, не замечая ничего вокруг.

– А когда станут отбирать командиров отделений? – задумчиво спросила я.

– За пару дней до нашего отправления.

Для третьего взвода планировали отобрать пять командиров, и я надеялась занять одно из этих мест.

Должно быть, я совсем потеряла связь с реальностью, потому что Скай легонько двинул мне в ухо и воскликнул:

– Перестань постоянно лезть из кожи вон, Жэнь!

В моей компании Скай чувствовал себя вполне комфортно и даже расслабленно. Причем до такой степени, что не всегда считал нужным надевать при мне рубашку. Впрочем, не скажу, что я была против… Однако все равно немного напрягалась.

А между тем принц Лю добавил:

– Я вижу все твои успехи. Ты хорошо справляешься.

– Просто «хорошо» меня не устраивает, – выпалила я. – Я хочу стать лучшим.

Скай удивленно вскинул брови.

– Зачем? Ты не казался мне слишком уж амбициозным.

– Ну да, это ведь ты у нас такой, – проворчала я, а он рассмеялся.

Благодаря тому времени, что мы провели вместе, мне удалось узнать, что Скай был смешливым и старался найти повод для улыбки. И это была одна из причин, почему я любила проводить с ним время. Он не был заносчивым, как другие члены знатных семей, и вел себя как принц только в тех случаях, когда отдавал команды нашей роте. В такие моменты я едва его узнавала: дорогие одежды, украшения и драгоценные камни, которые переливались в лучах солнца, ослепляя солдат.

– Нет, правда. Зачем тебе это? – снова спросил Скай. Его не так-то просто было сбить с толку, к тому же он обладал поразительной интуицией и частенько выводил меня на чистую воду, если чувствовал, что я что-то скрываю.

– Я просто хочу доказать самому себе, что чего-то стою, – ответила я, отводя взгляд. – Я должен доказать, что заслуживаю быть здесь.

На самом же деле я хотела доказать, что, будучи женщиной, могу превзойти мужчин. Что я тоже могу стать частью этого братства. Что я тоже могу быть свободной.

За завтраком лейтенант Фан сообщил нам важную новость.

– Собирайте вещи, солдаты. Мы выдвигаемся к южному фронту.

Это сообщение было встречено неоднозначно. Рэд, местный сорвиголова, тяжело выдохнул и быстро вышел из палатки. Должно быть, ему требовалось время, чтобы переварить услышанное. Цзылун нахмурился и уставился в тарелку с костным бульоном. Воробей же плюхнулся на скамью рядом со мной, притащив вторую порцию лапши. Мы переглянулись, и он пробормотал:

– Ну вот, началось… А знаешь, мы ведь можем прославиться и совершить подвиг.

– Главное – остаться в живых, – проворчала я. Ранние подъемы сказывались на моем настроении не лучшим образом.

– Это царство не слишком большое, но имеет дурную славу, – вздохнул Цзылун. – Народ царства Симин прозвали варварами. Если попал к ним в плен, даже не надейся сбежать. Мой отец сказал, что единственный выход… – Он многозначительно провел ребром ладони по шее, а мы дружно поежились. – Эти дикари издеваются над пленниками, отрывают руки и ноги, отрезают по кусочку. Иногда эта пытка длится не один день. А иногда и не один месяц.

Лапша Воробья соскользнула с палочек и шлепнулась в тарелку, обдав его руки горячими брызгами.

Сборы начались сразу после завтрака. Солдаты паковали вещи, стараясь ничего не забыть, а Цзылун попытался затолкать в сумку большую бутыль рисового вина. Но, к сожалению, это не укрылось от лейтенанта Фана. Побагровев, он процедил:

– Какая именно часть из фразы «берем только нужное» тебе непонятна, солдат? Мы идем налегке. Ты собираешься на войну, а не на парад!

Лейтенант очень любил это выражение, и за все то время, что мы провели в лагере, слышали его уже не раз. Сейчас он выглядел раздраженным и всклокоченным. Должно быть, этим утром он не в первый раз конфисковал что-то лишнее.

– Но, лейтенант… Это средство поможет поднять боевой дух наших солдат.

– Тишина! – вдруг рявкнул Фан, окинул нас диким взглядом и приказал: – Предъявить вещи для осмотра!

Мы высыпали из палатки и встали в шеренгу. Подобные приказы уже не удивляли нас, потому действовали мы слаженно. Как я и ожидала, Фан решил начать проверку с моей сумки. Вывалив ее содержимое прямо в грязь, он принялся рассматривать мои вещи: фляга с водой, дополнительный комплект формы и… Он вдруг вцепился в аккуратно сложенный квадрат шелка. Это была москитная сетка, которую положила в мою сумку Сюин на тот случай, если я отправлюсь на юг.

Лейтенант Фан гаденько ухмыльнулся и потряс своей находкой перед моим лицом, удерживая шелковую ткань двумя пальцами, словно это было нечто омерзительное.

– Значит, считаешь, что наши армейские постели недостаточно хороши для тебя? – процедил он. – Избавься от этого! Дополнительная простынь тебе не понадобится. На юге жарко, как в пекле.

– Но это от комаров, – попыталась оправдаться я.

Фан скривился.

– Боишься, что насекомые подпортят твою смазливую физиономию?

– Они переносят малярию и желтую лихорадку. Если наши войска будут заражены, то…

– Он прав, – вступился за меня Воробей, но лейтенанта это только сильнее разозлило.

– Тишина! – рявкнул Фан и злобно сощурился. – Я приказал тебе избавиться от этой вещи. Как ты поступишь, солдат?

Я сглотнула ком, подступивший к горлу.

Единое войско. Единое сознание.

– Я избавлюсь от этого, лейтенант.

Нам сообщили, что днем будет проводиться отборочный турнир командиров отделений, и эта новость вызвала ажиотаж среди солдат. Все три месяца мы усердно тренировались, чтобы сейчас определить лучших воинов, достойных этой должности.

К участию в турнире допускались все добровольцы. Я понимала, что Сюин посоветовала бы мне не лезть в это, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Даже Рэд, известный всем задира, решил отказаться от участия, увидев все этапы отбора. Тем сильнее было удивление солдат, когда они узнали, что я все же решила попытать удачу.

Слухи тут же разнеслись по всему лагерю и достигли даже ушей принца. И во время вечерней тренировки, которую мы проводили накануне отбора, он серьезно сказал:

– Заставь меня гордиться тобой.

– Я думал, у командиров не бывает любимчиков.

– У Принца Лю их и нет. А вот Скай может позволить себе выделить кого-то из солдат, – усмехнулся он.

В третьем взводе отборочный турнир проводил лейтенант Фан. Нам объяснили, что командиров отделений будут отбирать согласно результатам турнира с условием выбывания после одного поражения.

Однако без уловок не обошлось. Очевидно, что лейтенант Фан желал уничтожить мои мечты на корню и в самом первом испытании поставил против меня Чжао Цзылуна – лучшего воина в нашем взводе. Воробей возмутился, узнав об этом, но Цзылун лишь пожал плечами.

– Посмотрим, кому повезет, – равнодушно произнес он, однако было заметно, что соперника он во мне не видит.

Мы вышли в центр тренировочного зала, и многочисленные друзья и приятели Цзылуна с большим энтузиазмом принялись осмеивать и освистывать меня. С той самой первой тренировки, когда я продемонстрировала свое неумение обращаться с мечом, нас с Цзылуном больше не ставили в пару. Однако сегодня, когда мы встали друг напротив друга и поклонились перед тем, как приступить к поединку, оба поняли, насколько сильно мы изменились за это время. Я уже не держала меч обеими руками так, словно он вот-вот вылетит из моей хватки, а Цзылун явно набрал мышечную массу за время тренировок. Было очевидно, что он гораздо сильнее меня, но зато я была юркой и быстрой. И эти качества являлись моим преимуществом. Наравне с неожиданностью.

Я атаковала первой. Бросилась к своему противнику, сделала ложный выпад и затем обрушила на него свой меч. Сбитый с толку, Цзылун споткнулся, но в последнюю секунду успел отразить удар. А ведь я почти попала в цель… Мне не хватило лишь доли секунды! Но теперь противник разом подобрался, настороженно следя за каждым моим движением. Он понял, что я уже не тот неопытный новобранец, каким он запомнил меня после первого поединка. Разумеется, Цзылун, да и остальные, не знали, о том, что каждый вечер я часами тренировалась на пустынной поляне. Однако теперь все видели, как сильно я изменилась.

Насмешки и улюлюканье стихли. Теперь солдаты настороженно следили за нашим сражением.

Мы кружили по залу так, будто были птицами, готовыми вот-вот взлететь в небо. От меня не укрылось, что Цзылун был сильно напряжен и не сводил с меня глаз. Он попытался применить прием «летящий дракон», но я отлично знала его и понимала, чем он закончится. Вовремя упав на бок, я откатилась в сторону, а затем вскочила на ноги и напала на противника со спины. Раздался звонкий лязг. Его меч ударился о мой с такой силой, что я всем телом почувствовала отдачу. Цзылун был слишком силен, и я не могла долго сдерживать его напор, потому, высвободив свой клинок, я мгновенно отскочила в сторону, ожидая нападения, и оно не заставило себя ждать. Цзылун сгруппировался и снова занес меч, но я не собиралась смиренно ожидать атаки. Мои практики кунг-фу не прошли даром. Я разбежалась и подпрыгнула, выставив ногу для удара, однако Цзылун в последний момент увернулся, тут же споткнувшись. Не прошло и пары секунд, как он снова был на ногах, но дышал тяжело и то и дело стирал рукавом пот со лба.

Я была близка к победе. Все это понимали, даже Цзылун. Он почти проиграл.

Предвкушая грядущий триумф, я решила применить прием, которому обучил меня Скай, – «непредсказуемая ворона». Я рванула по диагонали, провела отвлекающий маневр, после чего ловко запутала его ложными выпадами, и Цзылун потерял равновесие. Я же занесла меч для победного удара, но недооценила реакцию своего противника. Каким-то чудом он успел отразить удар, и теперь мы стояли друг против друга, яростно скрестив мечи. Однако у Цзылуна было огромное преимущество – его сила. И в следующую секунду он ловко обезоружил меня.

Я отшатнулась, до сих пор не понимая, как это произошло. Сложно было поверить, но я проиграла. Я действительно проиграла!

Раздался оглушительный удар гонга. Реальность обрушилась на меня, стоило поднять голову и встретить взгляды окруживших нас солдат. На их лицах читалось удивление и недоверие, но несколько мгновений спустя все хором начали скандировать имя моего противника:

– Чжао Цзылун! Чжао Цзылун! Чжао Цзылун!

А между тем рядом со мной замер лейтенант Фан и, даже не пытаясь скрыть торжествующую ухмылку, произнес:

– Неужели ты правда думал, что сможешь победить? Тебе не стать лучшим, солдат.

Цзылун поднял с пола мой меч и покрутил его в руках.

– Ты неплохо сражался, Жэнь.

Я опустила взгляд на свои ладони, покрытые мозолями, пытаясь не вслушиваться в крики толпы, славящей Цзылуна, а не меня. Я заставляла себя не обращать внимания на ехидство лейтенанта Фана, на злорадную ухмылку Цзылуна и жалость в глазах Воробья. Никто не верил, что я могу победить. Никто не верил в мои силы.

Но ведь я действительно подходила на должность командира отделения! Я могла бы стать им, поскольку знала и умела гораздо больше, чем остальные солдаты из моего взвода. Но этого было недостаточно. Недостаточно было просто знать это самой. Я хотела, чтобы и остальные наконец заметили мою силу.

Я жаждала признания.

Ладони сжались в кулаки, к голове прилила кровь, а в висках так сильно пульсировало, словно я взбиралась на вершину горы. В ушах эхом отдавался голос дракона, но я была слишком взвинчена, чтобы прибегнуть к приемам цигун, не позволяющим ему завладеть моим сознанием.

– Заставь их признать твою силу, – шепнул он.

Я раздраженно шикнула, пытаясь совладать с гордыней и злобой, что душили меня, и всепоглощающим желанием быть оцененной по достоинству. Считалось, что эти чувства были чужды женщинам, но ведь я ощущала все это. И я была женщиной. Но что же со мной было не так?

Ответ пришел сам собой. Я была чудовищем. Человеком, который всегда будет отличаться от остальных.

Мое тело завибрировало, а перед глазами все поплыло, будто их застилали слезы. Я подняла голову и встретилась взглядом с Цзылуном. Он все еще ухмылялся.

И в этот момент раздался взрыв. Бочки с водой разорвало с такой силой, что Цзылуна, стоявшего к ним ближе всех, отбросило ударной волной прямо на угол оружейной стойки. Он кое-как приподнялся, и я успела заметить, что по его лицу стекала кровь.

И это было последнее, что мне удалось разглядеть. Я и до этого едва видела очертания предметов вокруг, а теперь перед глазами был лишь мрак. Моргнула, но ничего не изменилось. Казалось, что за один миг я ослепла. Липкий страх проник в сердце, и я принялась отчаянно тереть глаза, словно пыталась снять невидимую повязку. Но ее не было.

Вокруг шумели солдаты, и, судя по разговорам, которые доносились до меня, кто-то повел Цзылуна в лазарет, а другие обсуждали бочки и прогнившее дерево, из которого они были сколочены. Кто-то толкнул меня, и я едва не споткнулась, но сумела удержаться на ногах. Выставив перед собой руки, я вскоре смогла нащупать стену и прижалась к ней, лихорадочно размышляя над тем, почему лишилась зрения. Что я сделала не так?

– Воздействие оказалось чересчур мощным, – услышала я голос дракона. – Если применишь слишком много сил, дарованных духом, то тело и разум лишат тебя одного из органов чувств, чтобы восполнить потраченное.

Так, значит, я потеряла зрение? Паника захлестнула мое сознание, и я снова принялась яростно тереть глаза, но все равно видела один лишь мрак. Нет! Я не хотела обладать такой силой! Она была опасна для людей, она выворачивала мою душу наизнанку, обнажая жестокость и жадность, которые я пыталась скрывать от окружающих.

Минуты тянулись невыносимо долго. Отбор продолжался, и только ближе к финалу зрение стало понемногу возвращаться ко мне.

Напротив меня замер кто-то высокий, и я слепо сощурилась, пытаясь разглядеть его лицо.

– Жэнь! Наконец-то я тебя нашел, – раздался голос Воробья. – Ты чего такой бледный?

– Что с Цзылуном? – хрипло спросила я. – Он в порядке?

Воробей дернул плечом.

– Не повезло ему… Хотя, сдается мне, может, и неплохо, что его сбило с ног взрывом? Я видел, как ты смотрел на него. Того и гляди готов был наброситься!

– Глупости. Я бы не стал.

– Какая ложь, – промурлыкал дракон.

– А тебя вообще не существует! – прошипела я, сжав кулаки. – И я не спятила!

– Чего? – опешил Воробей.

Но дракон не унимался:

– Какое же сладостное было чувство, верно?

Я уставилась в одну точку и мысленно повторяла себе, что я ни при чем, что я такая же, как все, и со мной все в порядке.

Я обещала себе, что смогу доказать каждому, что достойна быть здесь, продемонстрировав свое мастерство и все то, чему я научилась за три месяца тяжелых тренировок.

– Жэнь, ты что, плачешь?

Вскочив, я бросилась прочь так быстро, как только могла.

13

«Люди, наделенные силой, дарованной духом, имеют слишком много мощи. И этот излишек нарушает баланс всего живого. Он привлекает и остальных духов, которые слетаются, будто мухи на мед. Именно поэтому заклинатели духов несут угрозу всему человечеству. Они искажают устройство совершенного и равноправного общества».

ПОЯСНЕНИЯ К ПЕРИОДУ СРАЖАЮЩИХСЯ ЦАРСТВ, 822 Г.

После своего поражения я боялась увидеть Ская. Безусловно, слухи о моем бесславном проигрыше дойдут и до него, и на репутацию принца падет тень… Впрочем, никто ведь не знал, что он тренировал меня. Однако я чувствовала, что подвела не только себя, но и его тоже.

В тот вечер я пришла в тренировочную палатку гораздо раньше, чем следовало. Села на скамейку, зажав шест между колен, и принялась прокручивать в мыслях поединок с Цзылуном, снова и снова вспоминая тот момент, когда он смог выбить меч из моих рук. Анализируя и свои, и его движения в ту роковую секунду, я поняла, что мне не хватило скорости и реакции. А еще я неверно рассчитала расстояние между нами. Я очень сильно ошиблась.

Я злилась на себя и крепко зажмурилась, не желая больше думать об этом, но картина сегодняшнего поединка так и вставала перед глазами и повторялась вновь и вновь, вызывая бессильный гнев. Я застонала и приложилась лбом к шесту. Будто наяву, чувствовала, как Цзылун выбивает меч из моей руки, как пальцы выпускают рукоять, как душу наполняет отчаяние и чувство потери. Снова ударила себя шестом по голове, а потом опять, будто наказывала себя за то, что проиграла, несмотря на все усилия, на тяжелые тренировки, которые длились до поздней ночи. А потом мысли переключились на то, что случилось после победы Цзылуна, после того, как эмоции взяли надо мной верх. Но я тут же трусливо принялась убеждать себя, что происшествие с бочками – всего лишь случайность. Иначе и быть не могло… Иначе выходило нечто чудовищное, о чем совсем не хотелось думать.

– Перестань, а не то проломишь шест, – раздался сбоку насмешливый голос. Я вскинула голову, а Скай выхватил оружие из моих рук и добавил: – И не строй из себя жалкого неудачника.

– Тебе легко говорить, – проворчала я, скрестив руки на груди. – Ты никогда не проигрывал!

– Неправда, – произнес Скай, подбросил шест вверх и ловко перехватил его. – Вчера я проиграл тебе.

– В карты, – я закатила глаза. – Ставки были не так уж высоки.

Принц Лю некоторое время молча разглядывал меня, удерживая шест на одном плече.

– Этот проигрыш не был первым для меня, – наконец сказал он. – Я проигрывал и раньше, и тогда ставки действительно были высоки. Но я до сих пор не смирился с поражением, хотя понимаю, что нет смысла убиваться из-за того, что уже в прошлом.

Мне показалось, что в его голосе появились командирские нотки, и я мигом вспылила:

– Ты не понимаешь! Я достоин стать командиром отделения! Просто… Нас распределили нечестно! Лейтенант Фан поставил нас с Чжао Цзылуном в пару в самом первом поединке, а всем известно, что Цзылун – сильнейший солдат в нашем взводе. А знаешь, я был прав! Лейтенант Фан – мстительный дурак.

В сердцах пнув скамейку, я отвернулась, а Скай хмуро произнес:

– Он твой командир.

– Отлично! Благодаря ему мы все заразимся малярией и сдохнем, – не выдержала я и бросилась вон из палатки.

Скай нисколько не успокоил меня. Все, что его заботило, – это проклятый долг! Делай это, делай то… Он считал, что человек должен довольствоваться теми картами, которые раздала ему судьба. Но ему-то легко говорить! Он рожден принцем царства Аньлай, а я – всего лишь девчонкой.

Внезапно позади раздались торопливые шаги, а в следующую секунду тяжелая ладонь легла на мое плечо.

– Погоди, Жэнь, – примирительно сказал он.

– Что еще? – рявкнула я, не в силах совладать со своим раздражением.

Скай держал в руках два шеста, и один из них он быстро перекинул мне.

– Давай сразимся, – предложил он.

«Ох уж эти мужчины, – с презрением подумала я. – Верят, что все можно решить дракой».

Едва мы успели войти в палатку, где проходили тренировки, как Скай замахнулся шестом, и мне пришлось отскочить в сторону, но его удары сыпались один за другим, и вскоре я уже не могла думать ни о чем другом. Мы нападали друг на друга, отступали и уворачивались, блокировали удары, но никто из нас не стремился закончить схватку.

Оказалось, что Скай был прав. Этот поединок был мне необходим. Кровь бурлила, энергия ци, требующая выхода, наполняла тело, а по спине струился пот. То, что нужно. Я чувствовала, как спадает напряжение, а тело оживает.

– Что ты имел в виду, когда говорил про лейтенанта Фана? – выкрикнул Скай, отражая мои удары.

– А-а… Да неважно, – выдохнула я, уклонившись от его шеста, и тут же делая выпад.

Шесты ударились друг о друга, а Скай нахмурился.

– Он что, до сих пор цепляется к тебе? История с ожерельем случилась несколько месяцев назад!

– С браслетом, – машинально поправила его я. – Должно быть, у него просто хорошая память.

– Если хочешь, я поговорю с ним.

– Нет! – воскликнула я и от избытка чувств слишком сильно ударила его шестом, случайно задев ключицу. Он поморщился, невольно отступив на пару шагов. – Это все ерунда… Мне просто нужно было выпустить пар.

Он пожал плечами, потирая ушибленное место.

– Ну, тогда продолжим.

Мы снова сошлись в поединке и сражались до тех пор, пока оба насквозь не промокли от пота. Но в какой-то момент я вдруг вспомнила то, что случилось утром. Лейтенант Фан потребовал избавиться от обнаруженной в моих вещах москитной сетки, и это очень меня волновало.

– Скай… – начала было я, но вдруг замешкалась, не зная, как подступиться к этой теме. Но вскоре решилась и сказала: – У меня есть семья на юге.

– Правда? Ты как-то сказал, что живешь на востоке.

– Ну, да… Но сейчас я говорю про семью отца.

– Хай Мэйлин, – вдруг выпалил Скай, глядя на меня с неприкрытым любопытством, – ты имеешь в виду твою сводную сестру?

Я не успела перехватить свой шест, и он упал на пол с глухим стуком. Покраснев от волнения, я опустила взгляд, наступила на один край шеста ногой, и ловко схватила его с другого конца.

– Нет, – пробормотала я. – На юге жила моя мачеха.

Сложно было не заметить, что Скай хотел спросить что-то еще, но я не позволила, торопливо сообщив:

– Она-то и сказала мне о желтой лихорадке. Это не шутка, я правда думаю, что это опасно для войска…

– К чему ты клонишь? – нахмурился Скай, настороженно прищурившись, а я вдруг поняла, что мои слова могут прозвучать как упрек и критика его действий, как командира.

– Возможно, твоя армия готова к походу не полностью, – пробормотала я. – Прости, что говорю так. Я знаю, это не мое дело…

Но Скай опустил шест и облокотился на него, задумчиво меня разглядывая.

– Продолжай, – наконец позволил он.

– Почти никто из солдат не взял москитную сетку, и ни у кого нет травяных спиралей, защищающих от насекомых. Если армия сляжет от лихорадки, как мы сможем противостоять войску Симина?

Скай кивнул и задумчиво произнес:

– Отец отправил нас с Уинтером на южный фронт, считая, что войско царства Симин сильно уступает войску Лэюаня по силе и оснащенности. Однако мы с братом не знаем, какие опасности подстерегают нас на юге. Хорошо, что я выслушал тебя.

– О… Спасибо.

Он вдруг протянул мне свой шест и направился к выходу, но в последний момент деловито сказал:

– Убери здесь все. Мне нужно посовещаться с генералами. Времени мало, совсем скоро мы отправимся в путь.

Некоторое время я глупо пялилась на его спину, а затем нахмурилась. Показалось, что Скай в мгновение ока исчез, зато ему на смену пришел командир. Принц Лю. А ведь он впервые за все эти вечера, что мы провели вместе, отдал мне приказ.

– И он будет далеко не последним, – шепнул дракон.

Я раздраженно тряхнула головой. Не хотелось признавать, но меня задел командирский тон Ская. Он говорил со мной, как с обычным солдатом, а я считала себя равной ему. Я хотела быть достойной его внимания и уважения. Я хотела свободно разговаривать с ним, не опасаясь упреков или наказания за свои слова.

Если бы я стала капитаном или командиром, лейтенант Фан больше не смог бы издеваться надо мной. Солдаты, возможно, не испытывали бы ко мне добрых чувств, но им все равно пришлось бы меня уважать. И бояться. Как же мне хотелось знать, каково это – иметь такую власть.

Кулон матери запульсировал в ответ на мои мысли.

– Эй, красавчик. Чего не спишь?

Я резко обернулась. Ко мне направлялся Рэд.

– С кем это ты болтаешь? – не унимался он. – Погоди-ка… А может, ты молился? Нарушаешь указ главнокомандующего, верно я говорю?

Он подошел ближе, гаденько улыбаясь. Однако от меня не укрылось то, как сильно были расширены его зрачки, а глаза никак не могли сфокусироваться на моем лице. И хотя в его руках не было трубки, я все равно поняла, что его разум затуманен. Этот характерный запах, впитавшийся в его одежду и волосы, был слишком хорошо знаком мне.

– Ты что, курил? – прошипела я, отступив в сторону.

– Хочешь донести на меня? – усмехнулся он, а в следующую секунду склонил голову в поклоне и издевательски произнес: – Прошу простить меня, командир отделения. Ой, так ведь ты не командир!

Зря он это сказал. Рэд и не подозревал, в какую ярость привели меня его слова, а то состояние, до которого он сам себя довел, вызывало во мне протест и отвращение. Я сильно толкнула его в плечо, отлично понимая, что он не представляет для меня угрозу. Рэд свалился в лужу, точно мешок с песком, разбрызгивая грязь во все стороны. Он попытался подняться, но я придавила его грудь ногой, вынуждая снова опрокинуться на спину.

– Слушай меня, Рэд, – прорычала я. – Завтра мы отправляемся на войну, и я не собираюсь подыхать из-за того, что солдат, который должен прикрывать мою спину, обкурился! Хочешь лечь в могилу раньше времени – дело твое, но не тащи и остальных за собой.

И снова по телу пробежала странная дрожь, словно внутри ворочалось нечто инородное, пробудившееся от моего желания подчинять себе других. Казалось, что это было похоже на энергию ци, но в то же время ци ощущалась несколько иначе. Это все равно что сравнивать мерцание лунного света с предрассветными лучами.

– Это сила, дарованная духами, – прошептал дракон. – Лися.

«Она не нужна мне», – подумала я, но было слишком поздно. Эмоции уже вышли из-под контроля.

– Воспользуйся своей жадностью, – угодливо подсказал дракон. – Черпай силы из этого бездонного источника.

И тут случилось нечто необъяснимое. Повинуясь моей воле, капли воды образовали кольцо вокруг горла Рэда. Он начал задыхаться и широко открывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Я еще сильнее сжала кольцо. Недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы причинить боль. Чтобы вызвать страх.

А почему бы не убить его? Я легко могла бы избавиться от свидетеля моей силы.

– Нет! – запротестовал Цинлун. – Его смерть будет выглядеть подозрительно. Лучше заставь его забыть. Вынуди его подчиниться твоей воле.

– Слушай меня, – произнесла я, склонившись к Рэду.

Голос вроде бы принадлежал мне, но, словно эхо, ему вторил второй. Неужели это был голос дракона?

Рэд широко распахнул глаза, а затем его взгляд стал пустым. И это отрезвило меня. Я пришла в себя, с ужасом осознавая, что сделала. Я мучила человека. Причиняла ему боль и наслаждалась этим.

Совсем как мой отец.

– Забудь о том, что случилось, – быстро сказала я Рэду, пока ситуация не усугубилась. – Скройся с моих глаз!

Стоило произнести этот приказ, как я почувствовала растекающуюся по телу силу духа дракона, которая сорвалась с кончиков пальцев, проникая в Рэда, подчиняя его моей воле. Он вскочил на ноги и молча бросился бежать, стремясь как можно скорее увеличить расстояние между нами.

Неужели мне действительно удалось воздействовать на него?

Я опустилась на корточки, борясь с тошнотой и головокружением. Зрение снова затуманилось, но я еще различала траву под ногами и очертания деревьев вдалеке. А затем я опустила взгляд на свои руки.

По коже тянулись черные дорожки вен.

К горлу подкатил ком, и я едва успела добежать до ближайших кустов. Меня рвало до тех пор, пока желудок не опустел. Кое-как отдышавшись, я рухнула на траву, подтянув колени к животу.

– Ты неплохо справилась, – отозвался дракон. – Но в следующий раз не забудь призвать свою ци. Нельзя использовать одно без другого.

– Не будет никакого следующего раза, – прошипела я и закрыла от него свое сознание. С меня было достаточно.

Когда я наконец осталась одна, тяжесть обстоятельств, в которых я оказалась, снова обрушилась на мои плечи. Морской дракон и сила, которой он наделил меня, оказались реальностью. Продолжать отрицать это было глупо. Однако Цинлун стал еще одной тайной, которую мне следовало хранить.

Человек не мог обладать силой, дарованной ему духом. Это считалось черной магией. Бездонная пропасть пролегала между молитвой, возносимой духам о заступничестве, и применением черной магии. И если до этого вечера я пыталась нащупать границу дозволенного, то сегодня я переступила черту.

Желудок снова сжался, вынуждая меня опять содрогнуться от рвотных позывов. О черной магии почти не вспоминали, да и слухам о ней верили с трудом, однако она была строжайше запрещена. Когда маму мучили страх и тревога, она бормотала о том, как боится разоблачения, за которым последует заточение в тюрьму, жестокие пытки и самое жуткое – казнь волочением.

Теперь эти страхи преследовали и меня.

Я была совсем одна, и это одиночество, словно паразит, присасывалось к сердцу. Я погрязла во лжи с головой. Да, я обзавелась приятелями и несколькими друзьями, но даже им никогда не смогла бы раскрыть свои тайны.

Я была изгоем, которому не место в Трех царствах, и сама осознавая свою порочность, отчаянно проклинала ее. А сколько будет тех, кто возненавидит меня? Сколько будет тех, кто посмотрит на меня с отвращением?

Оставалось одно: лгать, скрывать, упрямо хранить свои тайны. Никто не должен узнать, кто я на самом деле, иначе меня ожидает погибель. Нельзя было ни на секунду забывать, что единение, которого я так старательно добивалась, так же хрупко, как крыло колибри.

И я готова была сделать все, чтобы сохранить его.

14

«В период Сражающихся царств (798–820) был отмечен расцвет черной магии, достигший своего апогея на рубеже веков. Примечательно, что в это же время земля стала бесплодной, и около четверти населения погибло от голода, болезней и междоусобных войн. После объединения империи Тяньцзя, случившегося в 820 году, первым указом императора У стал полный запрет черной магии, которую в те времена считали зримым проявлением силы, дарованной человеку духами. Предсказатели продолжали пользоваться спросом в столице, но заклинатели духов были вынуждены переехать на юг, где оказалось легче скрыться от надзора императора и его войска».

ПОДРОБНЫЙ ОБЗОР ИЗМЕНЕНИЙ, ВЫЗВАННЫХ ЛИСЯ, 910 Г.

Я лениво ковыряла ложкой рисовую кашу, когда ко мне подскочил Воробей и выпалил:

– Ты что, рассказал принцу Лю о противомоскитных спиралях?

– Чего? – переспросила я и потянулась к его тарелке за ютяо – жареным тестом.

Воробей ловко шлепнул по моей ладони, пресекая поползновения на его завтрак, и я покосилась на друга с досадой.

– Все только и говорят о том, что принц Лю одобрил твою идею!

– Погоди, что за идея? – насторожилась я, невольно подобравшись.

– Я ведь даже не знал, что ты болтаешь с принцем! А выходит, что вы с ним чуть ли не лучшие друзья.

– Не говори глупости, – закатила я глаза. – Он принц, а я даже не командир отделения.

– Ты все еще оплакиваешь свой проигрыш? – рассмеялся Воробей и покачал головой. – Зато сейчас принц Лю велел снабдить каждый взвод противомоскитными спиралями.

Они представляли собой ароматические палочки, закрученные в спирали, что позволяло им тлеть дольше. Сюин однажды показала мне подобную спираль, которую она сделала из подручных средств, в том числе апельсиновых корок и лепестков хризантемы. Прошлой ночью я предложила Скаю позволить солдатам пользоваться москитными сетками, но принц сделал выбор в пользу спиралей, что было более разумно и экономично для армии из пятидесяти тысяч человек.

Я жевала кашу и думала о том, что Скай оказался умнее, чем я предполагала. Неожиданно на нас с Воробьем упала длинная тень. Мне даже не пришлось поднимать голову, чтобы понять, кто поспешил плюнуть в меня ядом. Конечно же, это был лейтенант Фан.

– Уже сообщил всему взводу о своей маленькой победе? – зло прошипел он. – Думаешь, ты умнее всех, солдат? Что ж, посмотрим, как блеснешь умом на поле боя.

Лейтенант стремительно пошел прочь, а меня вдруг сковало от дурного предчувствия.

– Да он просто завидует, – пробормотал Воробей. – Может, думает, что ты метишь на его место?

Я уныло размазывала кашу по тарелке. Не знаю, почему лейтенант Фан так на меня взъелся. Я ведь ничего не смыслила в политике.

Фан вдруг остановился у выхода из палатки и принялся раздавать солдатам указания. Не обошел вниманием и Цзылуна.

– Проверь запасы воды. И убедись, что на этот раз с бочками все в порядке.

Я тут же напряглась, стоило услышать его последнюю фразу. Однако никому до меня не было дела, никто не обернулся в мою сторону, не бросил косой взгляд. Никто не догадывался о том, кто повинен во вчерашнем происшествии. И это значило, что моя тайна все еще не была раскрыта.

После завтрака каждый из нас отправился в свое отделение. По иронии судьбы мой взвод возглавил Цзылун, а Воробья направили к Волку. Наш разрыв сильно подкосил друга, и прощался он со мной так, будто уезжал на другой конец света.

– Не забывай меня, – грустно произнес Воробей и от души хлопнул меня по плечу. – Ты всегда будешь мне как брат. И помни, что нет в мире связи сильнее, чем эта.

– А как насчет твоей будущей жены? – подколол его Цзылун, бессовестно подслушивающий наш разговор.

Воробей посмотрел в его глаза и серьезно сказал:

– Женщины и дети подобны одежде, а братья – словно части тела. Если потеряешь вещь, то без труда заменишь ее на другую. Но если лишишься конечности, то эта потеря останется с тобой на всю жизнь.

До царства Симин мы добирались три недели. Я раньше и представить не могла, какое же огромное у нас царство и как далеки его границы. А между тем поздняя весна сменилась летом, и мы отметили Праздник драконьих лодок, преодолев тридцать ли по узкому ущелью. Как-то раз Скай сказал мне, что удача на нашей стороне. Сообщалось, что Симин не готовится к обороне, но, как по мне, это было подозрительно. Не могли же командиры вражеского войска быть настолько неосмотрительными? Их бездействие граничило с глупостью! Или же… они попросту не боялись нас.

Скай никак не мог понять, что именно затевалось. Мы как раз миновали гору Фуси и приближались к южной границе. Царство Лэюань было самым большим, и его армия насчитывала наибольшее число солдат. Но царство Аньлай считалось самым процветающим, поскольку обладало богатыми природными ресурсами, а также имело во владении столицу бывшей династии. И все же именно царство Симин – самое слабое и самое маленькое из трех – нарушило перемирие и объявило войну. Население его было немногочисленным, да и пахотных земель осталось немного. Царство жило впроголодь, а во время последних голодных лет и вовсе почти опустошило все свои хранилища. И в какой-то момент правители Симина отправились в Лэюань и Аньлай, чтобы заключить торговые соглашения, которые вызвали осуждение их собственного народа.

Мы снова увиделись с принцем Лю во время вечерней тренировки. Он хмурился, но от меня не укрылось, что ему хотелось выговориться, и он быстро сказал мне:

– Наши разведчики сообщили, что Симин еще только собирает войска, но при этом их канцлер озабочен наймом местных разбойников и монахов. Оказалось, что монахи активно ищут драгоценные камни. И я не могу понять, зачем все это? Неужели они собрались продавать эти ценности? В чем смысл этих действий?

Я задумчиво крутила шест одной рукой, но не могла дать Скаю ответ, который он так отчаянно искал. На самом деле я не любила размышлять о том, что было мне неподвластно.

– Давай вернемся к тренировке, – вздохнув, предложила я.

До царства Симин оставалось не больше дня пути, и за ночь до этого я никак не могла уснуть. Скай был занят бесконечными совещаниями, где обсуждалась стратегия нашего войска, и он все чаще пропускал вечерние тренировки. Но чем более занятым становился Скай, тем сильнее я погружалась в апатию. В те вечера, когда принц не появлялся, я играла в карты с остальными солдатами из моего взвода. У меня почти не осталось сил после многочисленных дней непрерывного марша. Даже сны утомляли меня: повторяющиеся видения опустевшего мира духов, где не было никого, кроме меня.

Дракон больше не появлялся.

Я старалась не думать об этом. Завтра мы доберемся до царства Симин. Я пересеку границу и ступлю на новые земли. Мне бы очень хотелось поделиться с Сюин, рассказать о своем нетерпении. Однако в то же время я понимала, что Сюин не смогла бы разделить мое предвкушение. Она наверняка была бы ужасно испугана.

После пересечения границы я столкнусь с вражеским войском, и его солдаты попытаются меня убить. Но я буду защищаться. Буду убивать врагов.

Я никак не могла уснуть. Энергия переполняла меня, и я быстро оделась, чтобы немного потренироваться. Оказалось, что леса на юге наполнены всевозможными звуками и шорохами, которые раздавались отовсюду не только днем, но и ночью. Цикады громко стрекотали с веток деревьев, и создавалось ощущение, что их перекличка не прекращалась ни на секунду. А издалека доносился шум волн, разбивающихся о берег. Море было совсем рядом.

Однако я держалась от него подальше.

Зажгла масляную лампу и направилась к внешней границе поляны, стараясь не разбудить свой взвод, но и не потерять из виду палатки. Я повторяла уже привычные движения и выпады, а меч казался продолжением моей кисти, одним целым со мной. Я взмахнула клинком и рубящим движением вспорола воздух. Металл отразил свет моей лампы, освещая заросли по соседству со мной.

Там что-то было.

Я замерла, тяжело выдыхая. Немного переведя дух, я вновь подняла меч и повернула его так, чтобы свет снова отразился от клинка и осветил деревья рядом. Никого. Лишь ветер трепал густую крону.

Тем не менее я была готова поклясться, что пару мгновений назад видела тень!

Я встревоженно огляделась. Каждую ночь солдаты патрулировали периметр лагеря, и сегодня была очередь второго взвода. Однако я так никого и не увидела.

Все еще удерживая в руке меч, я направилась в ту сторону, где видела тень. Мне показалось, что кто бы это ни был, он направился западнее, хотя я не была уверена в этом. Радовало только то, что палатка командира находилась в противоположном направлении, а значит, Скай сейчас в безопасности. Впрочем, возможно, никакой опасности и не было, и незнакомец мне лишь померещился.

Некоторое время я кралась по периметру лагеря и остановилась около деревенского колодца. Здесь все было в порядке, вот только лейтенант Фан велел нам оставлять ведро на земле, чтобы оно случайно не упало в колодец.

Но сейчас ведро лежало на боку на самом краю колодца. Немного поколебавшись, я подошла ближе и вот тогда кое-что заметила.

Из-за колодца торчала подошва поношенного ботинка. Должно быть, солдат набирал воду, а потом… Я едва успела зажать рот рукой, когда увидела тело. Солдат безвольно раскинул руки, неподвижно лежа на траве. На нем была форма второго взвода.

А затем по моей спине побежали колючие мурашки, и в ушах зазвучал рык Цинлуна:

– Берегись!

15

«Когда феникс издал клич, на него откликнулся дух бронзы. Дух меди подхватил его, и лишь дух железа, известный своим упрямством, не оценил красоту птицы, вознамерившись вечно противостоять ей».

КНИГА ПЕРЕМЕН, 207 Г.

Я успела обернуться как раз в тот момент, когда человек в черном обрушил на меня копье, но благодаря постоянным тренировкам я отреагировала мгновенно. Мой меч отразил его удар с оглушительным лязгом. Нападавший снова направил на меня свое оружие, которое оказалось хлипким и развалилось под ударом моего меча. Не теряя ни секунды, я ударила противника ногой в грудь и тут же пронзила его клинком, вспарывая живот. Ужас от содеянного сковал меня, но я, упрямо сцепив зубы, выдернула меч из плоти, и человек тут же рухнул в траву, не издав ни звука. Его глаза безжизненно уставились в небо, а на лице застыла гримаса боли. Я отшатнулась от тела, едва не уронив свое оружие. В голове пульсировала лишь одна мысль: я только что впервые убила человека.

Раньше я часто представляла, как бы это случилось в реальности. Я не думала, что убью какого-нибудь незнакомца, потому что я всегда представляла отца и делала это в те моменты, когда он впадал в ярость, бил, душил и вырывал мне волосы, словно я была безвольным животным. Я никогда не сопротивлялась, никогда и пальцем его не трогала. И тем не менее в мельчайших деталях фантазировала, как убиваю его. Безусловно, эти мысли – кощунство, и я не должна была желать отцу зла, знала, что сама становилась чудовищем, представляя все те мучения, которым хотела подвергнуть его. Но в то же время оправдывала себя тем, что несмотря на зверства, которые не покидали моих мыслей, я никогда не поднимала на него руку и не противостояла его силе, а значит, и не совершала ничего предосудительного.

Тело пронзила волна нетерпения, и только тогда я вспомнила, что не одна. В моем сознании до сих пор присутствовал дракон, и от этой мысли меня передернуло.

– Почему ты предупредил меня? – шепнула я.

– Можешь мне не верить, но цели у нас с тобой одни и те же, – сухо ответил он. – Однако твои методы их достижения мне не по душе.

– Я не доверяю тебе.

– Что ж, ты хотя бы перестала меня игнорировать.

«Потому что ты и правда существуешь, – подумала я. – Или потому, что я пошла по стопам матери».

– Ты зациклена на одном и том же, – зевнул дракон. – Твои мысли меня утомляют.

Вдалеке послышались голоса, и я заставила себя отвлечься от раздумий. Волнение, захлестнувшее меня, вытеснило страх, и в тот момент я совсем не боялась возвращения Цинлуна.

Зато на меня навалились другие проблемы. Стоило добраться до места, где хранились наши запасы, как мои худшие подозрения подтвердились. Солдат, которые должны были патрулировать местность, нигде не было. Их или захватили в плен, или убили. Вместо них я рассмотрела фигуры в черном, крадущиеся в темноте. Неизвестные бесшумно забирались в крытые повозки, покидая их спустя пару мгновений. За время своих наблюдений я насчитала не менее сорока мужчин.

Что они могли делать с нашим продовольствием? Неужели… решили уничтожить наши запасы?

– Разве есть еще варианты? – ответил на мои мысли Цинлун. – Ты же не думаешь, что они оставляют в повозках подарки?

Одежды этих людей не имели знаков отличия, а значит, скорее всего, это преступники. Мгновенно на ум пришли слова Ская о том, что канцлер царства Симин нанял разбойников. Их было немного по сравнению с войском, но они обладали некоторыми преимуществами. К примеру, действовали почти бесшумно и незаметно. А еще, в отличие от нас, они отлично знали эту местность.

Один из головорезов вдруг оглянулся, и я рухнула на землю, скрываясь в зарослях. Мне казалось, мое сердце стучало так громко, что этот звук слышал весь лес. Я так сильно вцепилась в рукоять меча, что свело пальцы. Следовало что-то предпринять и остановить их. Но разбойники превосходили меня числом, и если я нападу на них в одиночку, то меня мгновенно убьют.

– Глупая! Зови солдат! – рыкнул дракон.

Но почему-то эта идея напугала меня даже больше, чем схватка с головорезами. Я в красках представила, как буду заставлять Цзылуна, Волка и лейтенанта Фана подчиниться мне, и поежилась.

– Я не могу, – прошептала я, обращаясь к дракону. – Меня никто не станет слушать! Я ведь даже не командир отделения… Но я могу сообщить Скаю! И он даст команду поднять взвод.

– Конечно, зачем спешить, давай лучше поразмышляем, – язвительно отозвался Цинлун. – Времени полно!

Я отползла от обоза с нашими припасами, а затем бросилась бежать через весь лагерь. Когда мне наконец удалось добраться до палатки командира, личные стражи Ская удостоили меня лишь пренебрежительным взглядом.

Однако, стоило мне немного перевести дух, как я тут же выпалила:

– Мне нужно немедленно поговорить с принцем Лю! Сейчас же!

– Принц Лю не принимает посетителей, солдат. Утром доложишь свою новость лейтенанту, а он передаст…

– Это срочно! – выкрикнула я и попыталась проскочить в палатку, но стражники, оттолкнув меня, обнажили мечи.

– Лучше тебе убраться отсюда, – угрожающе процедил тот, что постарше. Я уже видела его раньше. Поговаривали, что он много лет служил личным стражником принца. – Если не подчинишься, я…

– Пустите его, капитан Ло, – донесся из палатки усталый, чуть хриплый после сна голос Ская. – Я хорошо знаю этого солдата.

Капитан Ло сверкнул таким грозным взглядом, будто винил меня во всех бессонных ночах принца Лю. Я нахмурилась, быстро проскочила мимо стражника и прошла в палатку.

– Что стряслось, Жэнь? – спросил Скай и сел на постели.

На нем были только штаны, и стоило ему подняться, как мой взгляд упал на его мускулистую грудь и каменные мышцы пресса. Я едва смогла отвести взгляд от его тела и попыталась взять себя в руки. Машинально отметила, что он повесил москитную сетку, а чуть поодаль от его постели тлела спираль. Выходит, принц все же серьезно отнесся к моим словам. Это открытие приободрило меня.

Однако пока я глазела на Ская, он тоже рассматривал меня. Задумчиво склонив голову набок, он внезапно сказал:

– Знаешь, иногда ты напоминаешь мне…

Я отшатнулась от него так, будто он ударил меня. На самом же деле сердце пронзил безотчетный страх! А что, если он поймет, что я и та безумная девица, которую он встретил в районе Уиллоу, – один и тот же человек?!

Следовало срочно отвлечь Ская от размышлений, и я закричала, испугав нас обоих:

– Разбойники!! Они уничтожают наши запасы на восточной линии! Может быть, планируют нападение, я не знаю…

Скай отреагировал мгновенно. Не теряя ни минуты, бросился вон из палатки, на ходу крикнув капитану Ло:

– Поднять тревогу, Тао! Отправить солдат к восточному складу продовольствия. И нужно созвать срочный совет. Быстро!

Я молча смотрела им вслед, а они удалялись все дальше. Но вдруг Скай обернулся и крикнул мне:

– Догоняй, Жэнь!

Я выдохнула и без промедления бросилась за ними. На какое-то мгновение мне показалось, что Скай забыл про меня, но это было не так. Тут же к принцу подбежал один из стражников, подавая одежду.

Солдаты тем временем растерянно выбегали из палаток, сонно потирая глаза. Кто-то из мужчин даже по привычке направился к канавам, чтобы справить нужду.

– Весь второй взвод пропал, господин, – доложил Скаю лейтенант Тун, возглавлявший первый взвод. – Мы отправили за…

Договорить он не успел. В десяти ярдах от нас взорвалась повозка, но за пару секунд до этого я уловила шипение горящего фитиля и успела прикрыть Ская своим телом, повалив нас обоих на землю. Сверху на нас сыпались обломки уничтоженной повозки, но мы отчего-то не смели шелохнуться, а в следующую секунду наши взгляды пересеклись, а лица оказались всего в паре дюймов друг от друга. Скай испуганно посмотрел на меня и прижал к себе теснее, но я первой пришла в себя и вскочила на ноги. Принца тут же окружила стража во главе с Ло Тао, отрезая от остальных. Их главная задача заключалась в том, чтобы сохранить жизнь принца любой ценой.

Тао крикнул кому-то:

– Уведите принца в безопасное место! Отправляйтесь на север…

– Нет! – отрезал Скай. – Мне нужно увидеть брата.

Уинтер возглавлял шестую роту, солдаты которой расположились к западу от нас.

– Жалеешь, что не послушала меня? – ехидно спросил Цинлун, вернувшись в мое сознание.

– Лучше не начинай, – посоветовала ему я и осторожно покрутила лодыжкой, надеясь, что не заработала растяжение. – Какую цель преследуют разбойники? Хотят лишить нас провизии?

– Хм, так теперь ты решила довериться мне?

– Вовсе нет. Я по-прежнему тебе не доверяю, просто… рассматриваю все варианты.

Я готова была поклясться, что услышала недовольное фырканье дракона.

– Думай своей головой, но помни, что пламя нужно потушить прежде, чем оно разгорится. Да, и еще. Хватит вспоминать полуголого принца Лю!

Я закашлялась от неожиданности и возмущенно прошипела:

– Прекрати копаться в моей голове!

Схватив одеяла, я принялась сбивать ими огонь, распространившийся после взрыва. На поляну прибывали солдаты, где-то в лесах скрывались разбойники, которых, как мне удалось узнать, было не меньше полсотни. Неужели единственная их цель – уничтожить запасы продовольствия? Я не верила в это.

Дракон велел мне раскинуть мозгами, но вокруг меня полыхал огонь, куда-то бежали люди, лошади ржали и рвались на свободу. Я никак не могла сосредоточиться, но все же заставила себя выдохнуть и вспомнить то, что сообщил мне Скай совсем недавно. Царство Симин не имело регулярной армии… Я попыталась представить себя на месте главнокомандующего этого царства. Итак, я неожиданно объявляю войну и набираю в свое войско рыбаков и моряков. Для чего? И что они смогут предпринять на поле боя?

Я была уверена в том, что им не обойтись без тренировок, ведь они совсем ничего не смыслили в военном деле. Впрочем, проходить обучение они могли и без отрыва от работы. Что еще необходимо, чтобы сделать из них воинов? Я напряженно размышляла, но вдруг вспомнила треснувшее копье в руках одного из нападавших. Оружие не было добротным, оно развалилось после моего удара. Значит, не имея необходимых материалов в своем царстве, противник наверняка захочет отобрать их у другого… Ну конечно! Их цель – оружейный обоз!

Восточная часть нашего лагеря менее всего пострадала от пожара. И в этом был смысл. Разбойники не нуждались в нашем продовольствии, они хотели украсть наше оружие!

Я рванула в сторону повозок, но по дороге врезалась в Воробья.

– Жэнь! – воскликнул он. Я подняла голову и закатила глаза. Он тоже был без рубашки. И почему все вокруг даже не пытаются одеться? – Что происходит? Нам сказали собраться в западной части лагеря, около обоза с продовольствием…

– Забудь об этом! Мы должны защитить оружие, – выпалила я. – Ты можешь найти Цзылуна? Позови на помощь двенадцатый взвод, да и тринадцатый тоже пригодится.

– Погоди, а ты как же?

– Я бегу к обозу, нужно убедиться, что мои выводы верны.

– Но это очень опасно, Жэнь! Ты не можешь идти туда один!

– А я и не один, – ответила я правду и побежала прочь, пока Воробей не усомнился в моем здравомыслии.

– Не советую так откровенничать, – отозвался дракон. – К тому же я вряд ли похож на твоего спутника.

– Не знала, что у тебя есть чувство юмора, – буркнула я, не сбавляя темп. Одно лишь успокаивало: в этом хаосе вряд ли кто-то заметит, что я болтаю сама с собой.

– Оно есть у всех духов. В противном случае мы были бы обречены на вечную скуку.

Я как раз добралась до той части лагеря, где находилось все наше оружие. Здесь почти никого не было, однако я услышала звон металла и быстро укрылась за деревом. В ту же секунду из крытой повозки выбрались трое разбойников, держащие в руках небольшие матерчатые свертки. Я удивленно застыла, вглядываясь в их трофеи до рези в глазах. Что все это значило? Я думала, они будут выносить оружие, но это точно не были копья, мечи или луки!

Я решила выждать еще, и вскоре мое терпение было вознаграждено. Из другой повозки вылезли несколько мужчин с маленькими свертками. Но, судя по тому, как они их несли, добыча оказалась довольно увесистой. Тут и третий преступник покинул повозку, удерживая в руках огромный топор. Другое дело… Хотя бы стало ясно, что его действительно интересовало оружие, однако я все равно не могла понять, почему они не брали мечи, ведь они имели наибольшую ценность среди всего арсенала.

Я совсем запуталась, но подождала еще немного. И вот когда все мужчины скрылись в темноте, бросилась к одной из повозок, откуда только что выбрались воры. Но буквально в следующую секунду раздался шум, и стало ясно, что на поляну, следом за мной, вышли головорезы, а затем пробрались в соседнюю повозку. Судя по голосам, их было не меньше десятка.

Стараясь не шуметь, я вгляделась в темноту перед собой и заметила стальные мечи. Казалось, до них никому не было дела, ведь они лежали на привычных местах. Все луки тоже были аккуратно развешены на деревянных стеллажах, а мотки с тетивой по-прежнему были завернуты в промасленную бумагу. «Ерунда какая-то», – подумала я, озадаченно оглядываясь, а затем перевела взгляд на копья, и глаза мои полезли на лоб. Наконечников на них не было.

Разбойники украли железные наконечники, но не тронули медные. Да и с топором тоже вышло странно. Они забрали лишь железный обух, а древко оставили… Выходило, что украдены были только железные части. Но зачем им наше железо?

Внезапно рядом с повозкой раздались грубые голоса, но один из них звучал наиболее резко и громко. Мне удалось разобрать слова одного из разбойников:

– Время есть, нас даже не заметили. Сделаем еще один заход. Сима нам головы оторвет, если что-то упустим.

Акцент жителей Симина был более плавным и мелодичным, чем наш, северный, однако я все равно понимала его, и в следующий момент вскочила на ноги, уже с отчаянием осознавая, чем грозили мне его слова. Полог, скрывающий вход в повозку, приподнялся, и внутрь забрался один из головорезов. Он так и не заметил меня, а я размахнулась и ударила его рукоятью меча по виску.

Мой удар был почти бесшумным, однако тело безвольно повалилось на пол с глухим стуком, а я не сдержала ругательства. Следовало подхватить его, но умная мысль посетила меня с запозданием.

– Что это было? – прошипел кто-то совсем рядом. – Эй, Лягушонок?

Полог снова отдернули, и свет лампы ослепил меня. Я отскочила в сторону, а затем попыталась воспользоваться своим преимуществом, ведь разбойники не ожидали обнаружить внутри постороннего. Разбежалась и, оттолкнувшись, прыгнула в проход, но переоценила свои возможности. Мне не хватило скорости. Кто-то успел полоснуть ножом по руке, в которой я сжимала рукоять меча, и я с криком рухнула на землю, выронив свое оружие. Повинуясь инстинкту, резко вскочила, и в тот же миг в то место, где только что была моя голова, попал кинжал одного из головорезов. Он хохотнул, но обеспокоенным не выглядел. Потому что они окружили меня.

Я попыталась отскочить в сторону, но разбойники взяли меня в кольцо, и кто-то из них отбросил мой меч. Их было около дюжины, но куда же делись остальные? Сбежали вместе с железом? Но зачем они украли его? С какой целью?

Нужно было сообщить об этом Скаю, предупредить всех о том, что над нами нависла страшная угроза, о том, что творилось что-то странное, о чем мы даже не догадывались и к чему не были готовы. Но горло вдруг сжалось, когда я осознала, что у меня не будет возможности предупредить своих, потому что моя жизнь могла вот-вот оборваться.

16

«Известно, что Главные духи наделяют заклинателей возможностью управлять магией стихий. Однако мало кто знает, что Главные духи передают своим сосудам также и ментальные способности, и потому наиболее сильные заклинатели духов обретают умение читать мысли и подчинять себе разум других».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

– Сколько Сима заплатил вам? – выпалила дрожащим голосом. Оставшись без оружия, я мало что могла предпринять, да и силы были неравны. Однако я все равно решила выиграть для себя немного времени и спросила о Симе, хотя понятия не имела, кем он мог быть. И все же по подслушанным разговорам несложно было догадаться, что именно он и подослал разбойников. – Я могу заплатить гораздо больше!

Главарь расхохотался и подошел ближе, чуть пошатываясь.

– Да что ты – обычный солдат – можешь нам предложить?

– Принц прислушивается ко мне, я могу договориться…

– Скоро мы и сами послушаем твоего принца, верно, парни? – злобно усмехнулся он. – И посмотрим, как он попляшет под нашу дудку, так что ты нам ни к чему.

– Я знаю, где хранится железо, – в отчаянии выкрикнула я. – Огромные запасы! Я покажу…

Главарь замер, и внимательно вглядываясь в мои глаза. Он ведь не подозревал, что мне удалось узнать об их необычном интересе к железу.

– Мы в нем не нуждаемся, – наконец буркнул он. – Наша задача избавиться от него.

Я попыталась переварить услышанное и воспользоваться этим в своих целях.

– Но что же скажет Сима, когда узнает, что вы наплевали на его приказ и оставили нетронутой целую повозку с оружием из железа? Он будет в ярости!

Разбойник запрокинул голову и хрипло расхохо– тался.

– Ах ты, проныра! Хитро придумал! А знаешь, ты забавный парень. – Его губы расплылись в улыбке, но в ту же секунду он взмахнул топором, и стало ясно, что все мои уловки прошли даром. Он не поверил мне. – Жаль только, что свидетелей мы не оставляем.

Он неторопливо направился ко мне, а потом занес топор над головой. Я невольно отпрянула, борясь с диким желанием зажмуриться, заставляя себя держать голову высоко поднятой, чтобы встретить свою судьбу с широко открытыми глазами.

Но в ту же секунду в воздухе раздался свист выпущенной из лука стрелы. Мгновение, и она вонзилась в шею главаря, сразив его наповал. Я знала, что лишь один человек в нашем взводе мог так метко стрелять.

Чжао Цзылун бросился в самую гущу врагов, сменив лук на изогнутый стальной клинок. Никогда еще я не была так рада его видеть!

– Ты пришел! – крикнула я не в силах сдержать эмоций, а он ловко перекинул мне копье поверженного им головореза. Я поймала его, мгновенно крутанувшись, чтобы пронзить подобравшегося со спины врага.

– Мне показалось, что тебе не помешает помощь, – невозмутимо ответил Цзылун. – Но в следующий раз ни шагу без своего взвода. Это приказ!

– Давай ты отчитаешь меня после того, как мы выберемся отсюда живыми, – выкрикнула я и стремительно нанесла рубящий удар по шее одного из разбойников. Вскоре сражение полностью захватило меня, и я не видела ничего вокруг, кроме своей цели – врагов, которые хотели нас уничтожить.

Двенадцатое и тринадцатое отделения прибыли почти одновременно, и Волк направил своих людей к оружейному обозу. Теперь преимущество оказалось на нашей стороне, и разбойники тоже это понимали. У них не осталось шансов, а мы были в шаге от победы.

Обернувшись в очередной раз, я вдруг заметила, как главарь, воспользовавшись царившим вокруг хаосом, бросился в лес. Я схватила лук и колчан, брошенные на землю около перевернутой повозки, выпустила стрелу, целясь в него, но промахнулась. И тогда я рванула за ним.

Разбойник был ранен. Я заметила, что его рубашка пропиталась кровью, и она стекала на траву, оставляя для меня четкий след, по которому я и шла. Вскоре стало ясно, что лучше сменить тактику. Я следовала за ним бесшумно, наблюдая за тем, как он ковыляет впереди, то и дело спотыкаясь и хватаясь за деревья, чтобы не упасть. Головорез шел вдоль реки и вскоре добрался до большой поляны, о существовании которой я не знала. Стоило признать, что я уже не понимала, где мы находимся. Если бы на небе сияло солнце, я могла бы сориентироваться по нему, но в лесу еще царствовали сумерки, и я предположила, что мы находились на той стороне леса, которая вела к рыбацкой деревушке на берегу моря.

Шум сражения остался позади. Мы углубились в лес, наполненный запахом речной воды и благоуханием распустившихся цветов. Но я чувствовала и другой запах – крови. Моя рубашка и штаны пропитались ей, однако кровь была не только моя, ведь этой ночью я оборвала много жизней… Усталость дала о себе знать, когда я как-то отрешенно вспоминала о случившемся за последние несколько часов, и о том, сколько человек я убила. Но больше всего пугал не сам факт убийства, а то, как легко это далось мне. Я не задумывалась над тем, что делала, и казалось, что все удары, которые я наносила, были естественными, словно меч являлся продолжением моей руки. Словно я знала, что должна делать. Знала, каково это – убивать. Наверное, так оно и было, ведь я очень долго тренировалась и оттачивала приемы, но не думала о том, для чего мне все это. И вот сегодня применила свои знания на практике.

Однако изначально целью моих тренировок было вовсе не убийство. Я лишь хотела продемонстрировать всему взводу свое мастерство, хотела, чтобы меня боялись и уважали. Но я не учла, что у моих действий будут последствия. Я не до конца осознавала, к чему приведет моя служба и участие в военных действиях.

А вот Сюин уже тогда понимала это и потому смотрела на меня с нескрываемым страхом. Она знала, кого сделает из меня война. Знала, кем я стану.

А еще она понимала, что это навсегда изменит мою жизнь.

В ту последнюю ночь, которую я провела в доме отца, она сказала:

«– Даже если ты выживешь, неужели думаешь, что тебя вот так запросто отпустят? Женщине никогда не позволят почувствовать это.

– Что ты имеешь в виду?

– Женщине никогда не позволят почувствовать власть».

А между тем разбойник добрался до дерева с широким стволом, и я встрепенулась, мгновенно стряхнув с себя воспоминания. Пришлось замереть на месте, дабы не привлекать его внимания к моему присутствию, но разбойник вдруг просунул руку в дупло, а я запаниковала. Что, если у него там припрятано оружие? У меня же осталась лишь единственная стрела, с которой долго не повоюешь.

Решение было принято за долю секунды. Я подкралась к головорезу и с разворота ударила его ногой в плечо. Он свалился на землю, едва не задев виском булыжники, но я, не медля ни мгновения, перевернула его на спину и придавила горло ботинком.

– Сколько вас осталось? – грубо спросила я. Пришлось повысить голос, чтобы бурлящий поток воды не заглушил мои слова.

Сначала он глазел на меня испуганно, но вскоре взгляд его сделался оценивающим.

– Отвечай!

– Около сотни, – хрипло ответил он.

Сотня… Выходит, я ошиблась, решив, что их не так уж много.

– Какую задачу вам поставили?

– Э-э… Напасть на обоз с оружием.

Я сверлила его взглядом, но разбойник не моргал. Мне вдруг стало ясно – он лжет.

В наш лагерь отправили сотню человек, и все для чего? Только для того, чтобы уничтожить продовольствие и украсть железо? Но к чему нанимать сотню головорезов, если справиться с задуманным могла небольшая группа? Сима – человек, который нанял всех этих разбойников, – считает, что эта задача требует сосредоточения большого количества сил, и он даже готов заплатить всем этим людям… Значит, дело в том, что нападение – не единственная его цель. Есть еще, возможно, не одна, и о них мне ничего не известно.

Память услужливо подкинула воспоминание. Главарь совсем недавно сказал: «Скоро мы и сами послушаем твоего принца… И посмотрим, как он попляшет под нашу дудку».

– Принц, – выпалила я, чувствуя подступающую панику. – Вам нужен принц! Зачем?

Разбойник осклабился, наслаждаясь выражением ужаса на моем лице.

– Понял наконец? Жаль, что ты не в курсе его маленького секрета.

– Что еще за секрет?

Пленник хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся, потому что я слишком сильно надавила на его горло. Он начал задыхаться и сипеть, а мне пришлось слегка сдвинуть ногу, чтобы он мог говорить.

– Твой драгоценный принц тот еще лжец! Как и все вы… Жители Аньлая все, как один, лицемеры!

– О ч-чем ты? – меня затрясло от волнения, и голос тоже задрожал.

– Он нужен Симе, потому что… он необычный человек, – усмехнулся разбойник, и глаза его блеснули в темноте. – Мы три дня следили за вашей ротой, и вчера мне удалось увидеть принца до наступления сумерек. Красавчик, верно? Неудивительно, что он не лезет в драку. Сима велел нам раздеть его догола, когда поймаем. Чтобы ни одной вещички на нем не осталось. Но он нужен нам живым.

Услышав это, я отшатнулась. То, что говорил разбойник, было чудовищно и не укладывалось в голове. Холодный пот проступил на лбу, когда я с отвращением посмотрела на человека, лежащего на земле, но вдруг поняла, что перед глазами все поплыло. Зрение стало нечетким, словно мир вокруг подернулся дымкой.

И разбойник воспользовался моим замешательством. Выхватив припрятанный в одежде нож, он полоснул лезвием по моей голени, и, когда я с криком упала на землю, приставил нож к горлу. Я пыталась извиваться, но он крепко удерживал мои запястья рукой, и все попытки вырваться оказались тщетны.

Одна крохотная ошибка, секундная заминка, и вот я уже на волосок от смерти. Но я не могла умереть. Только не так. И не сейчас.

Шум воды, раздававшийся совсем близко, привел меня в чувство. «Твоя жадность безгранична. Бездонна, как океан». Так говорил мне дракон.

И я призвала свою жадность, этот неиссякаемый источник моих желаний. Тело прошила уже знакомая дрожь. Ци и сила духа дракона объединились, наполняя меня мощью. Я хотела жить. Всем сердцем хотела.

Разбойник пораженно уставился на что-то за моей спиной. Я извернулась и увидела, как десятки капель воды зависли в воздухе прямо над нами.

– Отпусти меня, – приказала я, глядя в глаза разбойнику.

Я чувствовала каждую нить, связывающую элементы в его теле, и моя энергия ци смогла отразить их. Земля и металл. Теперь моя ци полностью повторила его.

Хватка головореза ослабла, а выражение лица стало растерянным. Он пытался сопротивляться моей воле, но это давалось ему нелегко.

– Отпусти меня, – снова повторила я, но на этот раз моему голосу вторило эхо – голос дракона.

И разбойник подчинился.

Его взгляд метнулся к реке, а затем он снова посмотрел на меня.

– Ты такой же, как принц, – произнес он, но на этот раз в его голосе слышался неприкрытый страх.

Перед глазами снова появилась пелена. Я отчаянно сжимала и разжимала кулаки, умоляя саму себя оставаться в сознании. Волна силы, которая пронзила тело, оказалась для меня слишком мощной. Мне не хватало воздуха, и я уже была близка к обмороку.

– Зачем же ты сражаешься за Аньлай? – воскликнул разбойник. – Зачем принял их сторону, если знаешь, что тебя уничтожат из-за лися?

– Ли… Лися? – пробормотала я. Дракон тоже упоминал это слово.

– В вашем царстве это зовется черной магией, – ответил он, приподнявшись. Разбойник заметил мое замешательство, и это приободрило его. – Человек обретает способности богов и присваивает их себе. Вот что это такое.

– Это ложь! Я не… Я бы не стал…

– Как же ты слаб, – произнес он, усмехнувшись. Его рука потянулась к моему горлу. – Я приведу Симе и тебя, и принца. За двойную добычу он заплатит вдвое больше.

Мне не были известны принципы действия силы, дарованной мне драконом, но я знала кунг-фу. Сконцентрировав энергию ци так, как обычно делала перед поединком, я сосредоточилась на своей цели, а затем, повинуясь инстинктам, отпустила ее.

Капли воды соединились, образуя шар, и метнулись к горлу разбойника, забивая глотку, лишая его возможности дышать. Я с ужасом наблюдала, как закатываются его глаза, как на губах выступает пена и как он обмякает, распластавшись на траве безвольной тряпичной куклой.

Он захлебнулся.

Я убила его.

Ноги мои дрожали так сильно, что я едва могла на них устоять. Сделала судорожный вдох, но этого было слишком мало. Мне не хватало воздуха. Я чувствовала, что еще немного, и я задохнусь. Моя одежда промокла от пота, но тело трясло от холода, пробирающего до костей.

Перед глазами потемнело. Я пошатнулась и упала, но тут же взвыла, почувствовав под собой безжизненное тело преступника. Попыталась отползти подальше, но перенесла вес тела на раненую ногу и рухнула в траву. Ноздри наполнил ужасающий запах железа. Кровь. Повсюду кровь. Я была на грани обморока, но из последних сил заставила себя открыть глаза.

Я должна остаться в сознании, ведь Скаю грозила опасность! Медленно выдохнула и сосредоточилась на том, чтобы выровнять свою ци. Дерево, огонь, земля, металл, вода. Я концентрировалась на каждом элементе, вынуждая разум успокоиться.

Постепенно зрение вернулось ко мне, и я невольно посмотрела на убитого мной разбойника, но, ужаснувшись тому, в каком состоянии было его тело, отвела взгляд. Однако осталось еще кое-что, что не давало мне покоя. Разбойник что-то искал в дупле дерева, и мне нужно было узнать, что именно он там прятал.

Приблизившись к дереву, я заглянула в дупло, осторожно просунула туда ладонь и спустя пару секунд извлекла несколько тяжелых матерчатых свертков. И вдруг руку пронзила нестерпимая боль, словно меня обожгло огнем. Вскрикнув, я уронила свертки в траву. Голова закружилась, а затем стала неприятно пустой, словно нечто, что только что наполняло ее, мгновенно исчезло.

Я едва держалась на ногах и сочла за лучшее опуститься на землю. Содержимое свертков упало в грязь, но мне удалось разглядеть, что это были всевозможные железные детали, наконечники, ножи, инструменты. Все из железа. Я думала, что разбойников интересовало только оружие, но здесь были и наконечники молотков, и подковы, и железные бруски, и другие детали, которыми невозможно было воспользоваться без деревянных черенков. Но зачем все это? Сима, похоже, приказал разбойникам избавиться от всего, что содержало железо!

Как бы там ни было, времени на размышления не оставалось. Я должна была найти других головорезов, а самое главное – найти Ская. Он мог быть в безопасности только в нашем лагере, в окружении своего войска. Но если его уже схватили… Тогда мне во что бы то ни стало нужно отыскать его. Почему разбойник сказал, что он не такой, как все? Он уж точно не был таким, как я. Скай хороший человек, честный, искренний. Самый настоящий герой. Возможно, я что-то не так поняла… Но это сейчас меня не заботило.

Куда разбойники могли увести пленника? И, кстати, как они вообще попали сюда? Пришли пешком? Вряд ли. Слишком уж неожиданно они появились, к тому же я не могла поверить в то, что им удалось перехитрить шпионов принца Лю. Что тогда остается? Может быть, они добрались до нас на лошадях? Но где же они тогда? И я сомневалась в том, что разбойники могли добыть такое количество животных на сотню человек.

Обернулась и вгляделась в поверженного мной головореза. Его лицо казалось загорелым и обветренным. На ум вдруг пришла его странная шатающаяся походка. Так ходит человек, привыкший к качке. Пораженная мыслью, я подскочила к телу и склонилась над обувью. Так и есть. Палубные ботинки.

Они приплыли на корабле! Вот почему мы не ожидали нападения.

Оружия у меня по-прежнему не было, лишь единственная стрела. Ни ножа, ни меча. Я оторвала от рубашки кусок ткани и перевязала порез на голени, надеясь таким образом остановить кровотечение. Затем подхватила обнаруженный в траве рядом с распростертым телом нож с острым каменным лезвием, который выронил разбойник, и бросилась в ту сторону, откуда доносился шум волн.

17

«Новый канцлер пришел к власти неожиданно для всех, однако ходили слухи о некой сделке, которую он заключил с главнокомандующим Цао. Подробности этой сделки неизвестны, но говорят, что от такого предложения ни один человек не смог бы отказаться».

ПОСЛАНИЕ МИНИСТРА ЦЗЯ ПРИНЦУ ЛЮ, 923 Г.

Солнце наконец появилось на небосводе, и сквозь крону деревьев к поляне пробились первые предрассветные лучи. Пробудились певчие птицы и наполнили лес звонкими трелями, извещая о начале нового дня.

Я по-прежнему не знала, имелось ли у меня в запасе еще немного времени или я уже опоздала. Тело едва подчинялось, а мышцы ног горели огнем, не позволяя ускориться. Но я упрямо продолжала продираться сквозь лес, надеясь добраться до Ская как можно скорее. Вскоре сознание снова стало путаться, голова закружилась, и вот тогда я услышала голоса. Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, я сменила маршрут, направившись в ту сторону, откуда доносился шум, и вскоре увидела множество фигур.

Приглядевшись, я поняла, что это разбойники. Те самые, о которых говорил убитый мной преступник. Судя по всему, их было не меньше двадцати, а то и того больше, и они… тащили за собой пленника, одетого в добротный шелковый халат. Я увидела, как его блестящие волосы рассыпались по плечам, а в следующий момент он повернул голову в мою сторону, и я едва удержалась от крика. Скай! Его поймали. Сердце бесновалось в груди, готовое вот-вот покинуть тело.

Я в панике огляделась и едва не свалилась в траву. Еще люди. Их было гораздо больше, чем разбойников, и когда они приблизились, я застыла, не в силах поверить в то, что видела. Из леса, верхом на жеребце, выехал Скай в окружении своей личной стражи. Но кого же тогда схватили головорезы?!

Совершенно сбитая с толку, я подползла ближе, скрываясь за зарослями кустов.

– Стоять! – рявкнул Скай, и его приказ эхом прокатился по лесу. С такого расстояния я не видела выражения его лица, но готова была поклясться, что он пребывал в ярости.

– Вы не в том положении, чтобы раздавать команды, принц, – насмешливо произнес один из разбойников и приставил лезвие ножа к горлу пленника.

Холодный пот прошиб меня, когда я наконец осознала, кого же они схватили. Это был Уинтер.

Я ошиблась. Тот разбойник, которого я убила, имел в виду вовсе не Ская. Он говорил о его брате!

– Принц отправится с нами, – тем временем продолжил головорез и язвительно добавил: – Канцлер примет его как почетного гостя. Но мы получили четкие инструкции. Если вы вмешаетесь и нападете на нас, мы убьем его. Мертвое тело доставляет меньше хлопот, а канцлеру и оно сгодится.

Так, значит, Сима – канцлер царства Симин?!

Один из разбойников вдруг повернулся в мою сторону, и я поспешно укрылась за зарослями, зажав рот ладонью. Положение мое было катастрофическим. Я находилась между разбойниками и их кораблем, а разбойники находились между мной и Скаем.

Внезапно Скай спешился и в ту же секунду раздался отчаянный возглас его личного стражника – капитана Ло. Но Скай и не подумал обернуться к нему. Он бросил на землю свой меч, поднял руки вверх и направился к тому головорезу, что удерживал Уинтера. Я изумленно следила за каждым его действием, не желая верить, что Скай решился на такой опасный шаг.

– Забирайте меня, а его оставьте.

«Вот ведь упрямец! Байчи!» – мысленно выругалась я, борясь с желанием как следует встряхнуть принца и даже дать ему хорошую затрещину, чтобы не совершал глупостей. Но он был далеко, а я почти не соображала от волнения, ведь сейчас Ская возьмут в плен и увезут к канцлеру Симина, и я больше никогда не увижу его.

Разбойники, застигнутые врасплох действиями Ская, начали о чем-то негромко переговариваться, но с этого расстояния я не могла разобрать слов. Решившись, я стала продвигаться ближе, перебегая от дерева к дереву, и вскоре оказалась всего в тридцати футах от них. А ведь это подходящее расстояние для выстрела из лука…

Я попыталась успокоиться и дышать ровнее. Да, со своей позиции я могла бы выпустить стрелу, но проблема заключалась в том, что я не была хорошим стрелком, и все в моем взводе знали, что мои выстрелы не отличались меткостью. А сейчас передо мной даже не мишень на поле для тренировок, и если вдруг я попаду в шестого принца… Я машинально попыталась сглотнуть, но в горле пересохло. Неуверенно достала единственную стрелу.

У меня был только один шанс. Один выстрел. Я не имела права промахнуться.

Скай тем временем вышел вперед. Безоружный и уязвимый. Я напряженно следила за каждым его движением, но вот он замер между разбойниками и своим отрядом, однако смотрел только на брата. Его глаза не выражали никаких эмоций, но я видела, как сильно он был напряжен.

И ради него я была обязана попасть в цель.

Руки мои дрожали, когда я натянула тетиву своего лука, вспоминая слова Ская: «Ноги шире. Хватку ослабь. Наконечник стрелы направь на цель». Задержав дыхание, я ждала возможности выстрелить. Человека, удерживающего Уинтера, загораживали спины других разбойников, однако он вдруг начал поворачиваться. И все же делал это слишком медленно.

Головорезы закончили совещаться, и их предводитель наконец обернулся к Скаю.

– Вообще-то, ты нам не нужен, – сухо процедил он.

Толпа отступила, удивленно загудев, открыв мне обзор на мою цель и Уинтера.

«Сейчас», – скомандовала я себе.

Ци наполнила мое тело, и я выпустила стрелу, заставив себя не сводить с нее взгляд, будто это могло помочь ей попасть точно в цель.

Однако спустя пару секунд я осознала свою ошибку. Стрела летела слишком низко, хотя я метила в шею. Раздался глухой хлопок, и наконечник пронзил ногу разбойника, вспарывая плоть.

Не сдержавшись, я выругалась. Крик моей жертвы разнесся по всему лесу, но разбойник все еще был жив. Он крутанулся на месте, разъяренно вглядываясь в заросли, пытаясь обнаружить того, кто выпустил стрелу.

Воспользовавшись этой заминкой, Скай рванул вперед, подпрыгнул и ударил разбойника ногой в живот. Стремясь увернуться от выпущенного в него копья, Скай упал на землю и откатился в сторону, а тут и наш взвод подоспел. Лейтенант Фан одним из первых бросился в толпу, сражая противников со свирепостью, которой хватило бы на дюжину солдат. Никогда еще мне не доводилось видеть лейтенанта в бою, но теперь я поняла, почему многие его уважают, несмотря на дрянной характер и безумные приказы.

Капитану Ло удалось перехватить Уинтера, и я с облегчением выдохнула. Оглянулась и едва не вскрикнула, заметив пристальный взгляд одного из головорезов. После выстрела я совершенно забыла укрыться, занятая начавшейся схваткой. Он бросился ко мне, а я, проклиная все на свете, лихорадочно пыталась сообразить, как защититься. Только что выпустив последнюю стрелу, я осталась без оружия. Разбойник тем временем уже почти настиг меня, я подхватила лук и выбила копье из его рук, однако мы оба потеряли равновесие и покатились по склону. Нападавший был в два раза крупнее меня и в то же время медлительней. Мы сцепились, катаясь по траве, но он оказался сильнее и придавил меня своей тушей, мясистыми пальцами сжав горло. Я едва могла дышать, пыталась извиваться, и тут, словно проблеск сознания, мелькнула мысль о найденном мной каменном ноже. Кое-как вытащив его из-за пазухи, я вонзила клинок в бок здоровяку. Он взвыл, чуть ослабив хватку, но не упал, как я рассчитывала. Нож снова вошел в плоть, а потом еще и еще. Наконец разбойник обмяк и свалился, придавив меня грузным телом. Я пыталась оттолкнуть его, но ничего не выходило. Мышцы уже горели огнем, но тело не сдвинулось ни на дюйм. Казалось, что на меня обрушилась груда кирпичей, из-под которой нет шанса выбраться.

Вскоре стало ясно, что бой завершился. Лишившись ценного пленника, жизнью которого они могли шантажировать принца Лю, головорезы уже не были способны противостоять солдатам Аньлая, превосходившим их числом. К тому же войска все прибывали, а лейтенант Фан почти охрип от раздаваемых им команд и приказов. Его голос я бы узнала из тысячи. Ведь стоило мне услышать его, как я старалась скрыться как можно быстрее.

Собрав остатки сил, я напрягла все мышцы и попыталась спихнуть с себя мертвого разбойника, но снова безрезультатно. Мне даже показалось, что после смерти он стал еще тяжелее.

– Жэнь? – крикнул кто-то, и я встрепенулась, узнав голос Ская.

Его шаги раздавались совсем близко. Я завозилась и слабо позвала:

– Сюда!

Спустя доли секунд тяжелая туша была откинута в сторону, и я с наслаждением вдохнула полной грудью. Сверху вниз на меня смотрел Скай. Он был весь в синяках и пятнах засохшей крови, но он был жив. И лишь это имело значение.

На глаза навернулись слезы, когда я наконец окончательно убедилась, что ему больше ничего не угрожает. Скай протянул мне руку и помог подняться на ноги. Я не сдержала улыбку, а потом нахмурилась и растерянно спросила:

– Как ты понял, что это я?

Скай точно не мог видеть, кто стрелял, а потом был слишком занят схваткой с врагами.

– Только ты мог придумать такое, – ответил он, а затем усмехнулся. Его глаза задорно сверкнули. – И только ты мог выстрелить в ногу.

18

«Накануне жатвы полная луна окрашивается в красный и бросает свет на тщательно хранимые тайны. Тот, кто не обременен секретами, празднует и веселится, а тот, кто многое скрывает, пусть лучше не выходит за порог».

КНИГА ОБРЯДОВ, 829 Г.

Стоило мне вернуться в лагерь, как все вокруг зашептались, бросая на меня косые взгляды. Но я слишком устала, чтобы беспокоиться еще и об этом. Скай приказал отложить наш поход на один день, чтобы оценить потери и перегруппироваться после нападения разбойников. Больше не было смысла скрываться, ведь канцлер царства Симин уже знал о скором прибытии нашего войска.

Скай предложил мне присоединиться к созванному им совету, но я отказалась, поскольку ничего не смыслила в политике и валилась с ног от усталости. Проснулась я ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Голова по-прежнему гудела, и я растерянно пялилась по сторонам, силясь прийти в себя, но в целом чувствовала себя сносно. Обошлось без серьезных травм. Раны на руке и голени уже начали затягиваться, так же, как и многочисленные порезы на теле. При этом еще до нападения я отметила, что вся левая сторона моего тела была покрыта царапинами и кровоподтеками, но откуда они взялись, я совершенно не помнила. Впрочем, это было неудивительно, ведь я так много тренировалась, что иногда все тело превращалось в один сплошной синяк.

Потоптавшись около палатки, я отошла чуть левее и увидела Цзылуна. Он как обычно гонял солдат из моего взвода, и я сочла за благо метнуться обратно к палатке, и сделать вид, что еще не проснулась. Однако мне не удалось укрыться от его зоркого взгляда, и он быстро крикнул:

– Жэнь! Присоединяйся к нам.

С тяжелым вздохом я вытащила меч из ножен и потащилась на тренировку, но вскоре преисполнилась благодарностью к Цзылуну, поскольку он общался со мной, как и прежде, не выделяя среди других солдат. А вот остальные то и дело бросали на меня любопытные взгляды, а во время недолгих перерывов я слышала их приглушенную болтовню, в которой часто звучало мое имя.

– Что происходит? – не выдержав, спросила я у Цзылуна, когда мы приступили к ужину, устроившись около костра. Сегодня нам выдали рыбу, как, впрочем, и вчера, и я подозревала, что и дальше нам предстоит питаться только ей, когда мы вступим на земли Симина. Если честно, меня уже подташнивало от морепродуктов.

– А ты не знаешь? – удивился он, аккуратно удерживая макрель над костром. Тушку он поджаривал с особенной тщательностью, которая была присуща ему во всем. – Лейтенант Фан рвал и метал.

– Мы с ним не пересекались, – напряглась я, тут же нахмурившись.

– Благодари небеса за это, – вздохнул он. – Сегодня утром принц Лю отметил твою храбрость и отвагу перед всем советом.

Я замерла, не сводя взгляда с пламени. Эта новость как обрадовала меня, так и испугала. Постаравшись ни одним жестом не выдать своего волнения, я вроде бы равнодушно уточнила:

– Правда?

Цзылун покосился на меня, а я вдруг поняла, что в его глазах плещется зависть. Тем не менее он ответил:

– Лейтенант Фан пришел в ярость. Он даже пытался убедить генералов в том, что ты связан с черной магией. – Все краски отхлынули от моего лица, но Цзылун лишь хохотнул. – Не волнуйся, над ним просто посмеялись.

Я сделала судорожный вдох и едва слышно произнесла:

– Ему никто не поверил?

Цзылун закатил глаза.

– Успокойся. Никто не воспринимает всерьез эти страшилки о черной магии.

От сердца немного отлегло, но я все равно не могла понять, откуда лейтенант Фан мог узнать правду обо мне? Неужели просто совпадение?

– Но зачем так злиться? Я ведь не собираюсь занять его место, – вздохнула я, почесывая многочисленные царапины на левой руке.

– Все это понимают.

– Все, кроме него.

Цзылун неохотно кивнул и довольно сдержанно произнес:

– Ты хороший воин, Жэнь. Во время битвы ты не просто машешь мечом, но еще и думаешь головой, не позволяя эмоциям взять верх.

Он хлопнул меня по плечу, а затем ушел, оставив меня в полном смятении и смущении от похвалы. Я понимала, что он завидует мне, но при этом он смог совладать со своими эмоциями, признав мои сильные стороны. И это было достойно уважения.

Оставшись в одиночестве, я позволила себе сполна насладиться ощущениями от похвалы Ская. «Принц Лю отметил твою храбрость и отвагу перед всем советом», – снова и снова вспоминала я. Признание вызывало зависимость. Хотелось еще больше похвал, еще больше восхищения… Принц Лю понял, что я достойна большего, и даже Цзылун это осознавал. Его зависть означала, что он впервые увидел во мне равного соперника. Я совсем не думала о том, что мои действия снова разозлили лейтенанта Фана, мне уже не было дела до его неприязни. «Мне удалось доказать, что я на своем месте, мама», – подумала я, глядя на звезды. И это было лишь началом. Я смогу достичь большего, я буду стараться! И докажу каждому свою силу.

Уже собираясь лечь спать, я вдруг вспомнила слова Цзылуна: «Во время битвы ты думаешь головой, не позволяя эмоциям взять верх». Мне едва удалось подавить смешок. Жаль, что он тоже не мог оценить иронию собственных слов. А дело было в том, что женское начало – инь – прочно ассоциировалось со слабостью, непостоянством и превосходством эмоций над разумом. Мужчин – то есть энергию ян – считали рациональными, спокойными и непреклонными. С самого детства нам внушали, что женщины не могут руководить, сражаться и править, поскольку их легко сбить с толка, они часто впадают в истерики и отличаются легкомыслием.

Но я доказала, что все это чушь.

Когда я сбежала из Чуан Нина, мои ожидания были ничтожны. Я покинула дом, в котором выросла, пытаясь выиграть чуть больше времени на свободную жизнь. Мне хотелось дышать полной грудью и увидеть хоть что-то, помимо своего двора. Я думала лишь о выживании.

Но сейчас я мечтала о славе и власти. Я желала, чтобы принц Лю признал мою силу перед всем взводом, перед всей ротой. И даже перед самим главнокомандующим! Мне хотелось стать капитаном или даже командиром, чтобы больше никто не смел унижать меня.

Будучи женщиной, я рискнула пожелать больше, чем то, что было уготовано мне судьбой. Я прикинулась мужчиной, и мне удалось обмануть всех вокруг. Но сейчас, подобно новичку, который впервые решился сыграть, неуверенно сделал ставку и сорвал куш, я жаждала еще большего выигрыша и готова была рискнуть всем, что уже смогла получить.

Словно издалека до меня донеслось одобрительное хмыканье, но я лишь отмахнулась и даже не заметила, что пальцы в этот момент крепко сжимали кулон матери.

«Мэйлин, – донесся до меня мягкий, чуть дрожащий голос. – Не повторяй моих ошибок».

Я проснулась будто от толчка и резко села на своей постели.

– Мама? – испуганно позвала я, и только потом пришло осознание, что я нахожусь в лагере, а рядом спят солдаты из моего взвода. Однако далеко не все. Скай дал нам выходной по случаю дня осеннего равноденствия, и большинство солдат выбрали провести ночь в обнимку с бутылкой вместо того, чтобы хорошенько отдохнуть. Снаружи доносились непристойные песни в исполнении Воробья.

Значит, мамин голос – это всего лишь часть сна? Или я до сих пор сплю? Помимо пьяных голосов я уловила еще один звук. Он не был высоким или низким, просто казалось, что это нечто… отдельное от всего того, что я слышала. Словно он пробивался ко мне из другого мира.

Моя мама… Возможно, это она пытается достучаться до меня?

Повинуясь необъяснимому порыву, я быстро поднялась с постели, оделась и покинула палатку. Глубоко внутри я ощущала беспокойство дракона, и несмотря на то, что я закрыла свое сознание от его вмешательства, эмоции, которые он испытывал, проникали в меня. Удерживая кулон, я позволила ему указать мне путь. Безусловно, это было форменным сумасшествием, но я чувствовала, что дух матери хочет отвести меня туда, где мне следовало быть.

Лагерь остался далеко позади, а я шла в сторону побережья. Багровая луна озаряла путь, пока я спускалась в подлесок, а вскоре вышла на небольшую поляну, освещенную лунным светом. Сначала мне показалось, что я вижу огромное скопление мха в самом центре, но стоило мне приблизиться, как стало ясно, что это вовсе не мох, а водоросли, которые скрывали под собой темные воды пруда.

Странно, но энергетика этого места показалась очень похожей на энергетику в покоях мамы. Замерев, я молча разглядывала едва заметную дымку, окутывающую поляну и похожую на марево в жаркий день. Вот только сейчас не было ни солнца, ни жары, и потому это явление казалось чем-то сверхъестественным и ненастоящим.

В ушах вдруг тонко зазвенело, а тьма вокруг, казалось, манила к себе, так же как и необычная дымка, которая будто бы призывала меня. Эта рябь была чужеродной поляне, к которой меня вывел нефритовый кулон.

Я пошла вдоль берега пруда, едва не поскользнувшись, когда наступила в грязь. Звон стал настойчивее и отдавался эхом внутри. Темная дымка мерцала в воздухе будто мираж, однако почему-то она казалась чем-то знакомым, но давно забытым. Как аромат духов матери.

Я решительно прошла сквозь эту рябь, ощутив, как меня окутывает тепло, словно я попала в объятия мамы. И в то же мгновение я почувствовала, как все вокруг изменилось. Мир, в котором я оказалась, ощущался по-другому. Все вокруг казалось более легким, далеким, а эмоции словно рассеялись, становясь не такими острыми. Я попала в мир духов.

В этот раз здесь были и другие люди. Они бродили по этому загадочному, мерцающему лесу, освещенному таинственными серебристыми нитями. Некоторые казались ошеломленными или впавшими в транс. Другие рыдали, хватаясь за волосы, но их голоса были едва слышны. Кем же могли быть все эти люди? И что они здесь делали?

Обернувшись, я увидела девушку, плавающую в пруду, и застыла в ужасе, не в силах отвести от нее взгляд. Кожа ее была загорелой, а длинные распущенные волосы укрывали плечи. Она двигалась несколько рассеянно, бездумно рассекала воду руками, но при этом во всех ее движениях чувствовалась уверенность. Она казалась хорошим пловцом.

Я видела ее лишь со спины, но чувствовала, что знаю эту девушку. Стоило мне сделать пару шагов в ее сторону, как она обернулась.

У нее было мое лицо.

– Мэйлин, – произнесла она, – ты пришла.

– К-кто ты? – пролепетала я, не сводя с девушки глаз, но при этом осознавая, что мне отчего-то сложно смотреть на нее.

Вода в пруду была прозрачной и сверкала желтыми и голубыми отблесками. Этот пруд, который я видела в мире людей, был мутным и безжизненным, полностью заросшим водорослями. Сейчас же водная гладь ярко искрилась, не позволяя как следует рассмотреть лицо девушки. Возможно, она не так уж и похожа на меня… Скорее всего, это просто обман зрения.

– Мэйлин, – снова позвала она. Ее голос казался моложе моего и звучал более мягко. – Запомни мои слова: никогда не доверяй дракону! – Замерев на мгновение, она вдруг перешла на торопливый шепот: – Он использует тебя. Так же, как и всех нас. И если ты впустишь его в свое сознание, он останется там навсегда.

– Но…

На нас вдруг обрушился порыв ледяного ветра, и девушка съежилась, словно опасаясь удара.

– Мне нужно идти, – едва слышно произнесла она.

– Стой!

Я попыталась дотянуться до ее руки, но девушка ускользнула от меня, словно я хваталась за призрака. Оглянувшись, я поняла, что ее нигде не было. Она растаяла, словно дымка.

Зато все остальные незнакомцы безмолвно уставились на меня, даже тот человек, который только что рыдал, прекратил свое занятие и теперь не отводил от меня взгляд, широко распахнув глаза. Вокруг стало так тихо, что по спине побежали колючие мурашки, и я поежилась от страха.

Почему они так смотрят и чего ждут? Догадка пришла сама собой… Они ждут появления Цинлуна.

Я до боли впилась ногтями в ладони. Мне не хотелось говорить с ним. Да, он спас мне жизнь, но я ему не доверяла. Я опасалась той силы, которую дракон даровал мне, и опасалась того, кем я становилась под его влиянием.

Следовало покинуть это место, и сделать это нужно было прямо сейчас! Иначе он придет за мной.

Я рванула к дымке, которая и привела меня сюда, решив, что она может служить проходом как в ту, так и в другую сторону.

Мое предположение подтвердилось. Я добралась до того места, где странно подрагивал воздух, и выпрыгнула из него, свалившись в траву. Мне удалось вернуться! Выдохнув с облегчением, я повернулась на спину и вздрогнула от неожиданности.

На поляне я была не одна.

19

«Духи сражались до тех пор, пока от мира не остались лишь руины. И из них восстали четыре Главных духа: Лазурный дракон Востока, Красная птица Юга, Белый тигр Запада и Черная черепаха Севера. Ни один дух не мог соперничать с ними».

ЛЕТОПИСИ О ЗИМЕ И ВЕСНЕ, 417 Г.

– Я почувствовал твое присутствие, Хайян.

Вскочив на ноги, я тут же отступила, вглядываясь в фигуру, замершую на другом конце поляны. Это был высокий мужчина с золотисто-желтыми глазами. Его голос звучал хоть и низко, но мягко и при этом не был лишен некоторой мелодичности.

На его шее висел кулон из желтого камня.

– Симпатично, – вдруг произнес он. Я не сразу поняла, что именно этот человек имел в виду: то ли меня, то ли мой кулон. Однако вскоре стало ясно, что его взгляд был прикован вовсе не к моему лицу, а к кулону мамы. – Могу ли я рассмотреть его поближе?

– Нет! – хрипло ответила я. – Кто ты такой?

Мужчина улыбнулся. Он был весьма приятным, с мягкими чертами лица, но обладал довольно высоким лбом и широким ртом. Однако стоило признать, что улыбка необычайно ему шла, сразу же захотелось улыбнуться в ответ. Но я сдержалась. Его можно было бы назвать красивым, если бы не уродливый шрам, тянувшийся от брови к подбородку.

– Если ты Хайян – олицетворение моря, то я твоя противоположность – Тайян.

Тайян – олицетворение солнца…

– У тебя есть печать духа, – пробормотала я, глядя на его кулон.

А ведь я думала, что таких, как я, больше нет.

– Один похоронен, второй утонул… – начал было он, но я кивнула, потому что тоже знала эти строки:

Один похоронен,

Второй утонул,

Третий украден…

– …четвертый забыт, – закончил мужчина.

Мама иногда повторяла этот стишок, но никогда не рассказывала, в чем его смысл. Она будто вечно витала в облаках, что-то недоговаривала и скрывала. Ее было сложно понять.

– Печать Чжу-Цюэ была похоронена глубоко под землей, – негромко произнес он, поглаживая свой кулон. – До сегодняшнего дня. Ну а твоя печать? Та, что была украдена, я так полагаю?

– Это кулон моей матери!

– Значит, это она украла печать? – спросил он и внимательно посмотрел в мои глаза, словно заглянул в самую душу. Все вокруг резко стало нечетким и расплывчатым. По спине побежали колючие мурашки, а тело вдруг сковало от ощущения чего-то холодного и чужеродного, проникающего в мое сознание…

– Что ты делаешь? – воскликнула я, призывая энергию ци.

Мужчина удивленно вскинул брови.

– Как ты научилась так искусно закрывать свое сознание? И это при том, что ты совсем не умеешь управлять лися… Удивительно!

Я хмуро уставилась на него.

– С какой стати я должна откровенничать с тобой?

Губы его расплылись в улыбке, и он спокойно ответил:

– Огонь и вода – давние соперники. Им сложно ужиться вместе. – Его улыбка вдруг померкла, а в голосе появились требовательные нотки: – Ответь, как тебе это удалось?

Его приказ эхом прокатился по поляне, но я услышала еще один голос. Женский. Он казался обманчиво мягким и в то же время властным. Это была Чжу-Цюэ. Феникс Юга.

Мне не оставалось иного, кроме как подчиниться.

– Цигун, – пробормотала я. – Все дело в этом. Я практиковалась с раннего детства.

– Похоже, ты привыкла защищаться, – протянул мужчина, а я снова ощутила вмешательство в свое сознание, и меня передернуло. – Должно быть, этот инстинкт ты как следует отточила на своих родителях. Так долго скрывать от них свои истинные мысли и чувства наверняка было довольно сложно, не правда ли?

– Ты читаешь мои… – я не смогла продолжить и в ужасе уставилась на него. – Но как?!

– Ты тоже сможешь, – улыбнулся он и быстро преодолел расстояние, отделяющее нас друг от друга, а затем взял меня за руку. Его золотисто-желтые глаза искрились и казались чистыми, как небеса. – Идем со мной.

Нет, не небеса. Это были морские воды. Пучина, готовая поглотить любого. Вскрикнув, я начала падать, а в следующий миг мы с ним будто слились в одно целое, разделяя на двоих мысли и воспоминания.

Его брат-близнец умер в юном возрасте. Они оба осмелились выпить напиток, к которому им было строго-настрого запрещено приближаться. Напиток был обжигающим, словно лава, и близнец не вынес этого жара, но Тайян выжил. Родители никогда больше не вспоминали погибшего брата, однако Тайяну казалось, что его беспокойный дух следовал за ним по пятам.

У него была подруга детства, которую он знал с младенчества. Она стала красивой девушкой, и когда обоим исполнилось восемнадцать, они познали прелесть первой любви. Робкие касания, восхищенные взгляды, нежность, которую они дарили друг другу. Любовь их расцвела так же естественно и быстро, как плоды на дереве иньхуа. Спустя год они поженились, и вскоре у них родилась дочь. Его родители не были рады, поскольку надеялись, что появится мальчик, однако сам Тайян был доволен. Девочка оказалась очень похожа на мать.

А затем началась война. Никто этому не удивился. Никто, кроме беспечного Тайяна. Он был окрылен счастливой семейной жизнью и верил в то, что никакие несчастья его не коснутся.

Война рассмеялась ему в лицо.

Генерал в красной с золотом форме, чьи черты он запомнил навеки, обрушил на него свой клинок, оставив уродливый шрам на лице. Он рухнул на пол, обливаясь кровью и едва дыша. Сознание еще не покинуло Тайяна, и он видел, как его жену вытащили из укрытия, а затем этот генерал повалил ее на пол, одной рукой задрал юбку, а второй сдавил ее горло. Когда все кончилось, он полоснул по шее девушки ножом, а затем убил их ребенка.

Тайян видел все эти зверства, но ничего не мог сделать. Все его тело сковало от ужаса. Ему было всего девятнадцать, но сейчас он чувствовал себя так, будто его жизнь подходила к концу, так и не начавшись. И тогда он познал жестокую природу огня: пламя не коснулось его, но не пощадило тех, кого он любил. Найти тело своего ребенка среди пепла Тайян так и не смог.

Один год сменял другой, время шло неумолимо, но Тайян помнил лицо генерала в мельчайших деталях, его образ навечно отпечатался в сознании юноши. По вечерам, стоило Тайяну закрыть глаза, как перед его мысленным взором представал генерал. Просыпаясь с первыми лучами солнца, он снова видел ненавистное лицо в тенях на стене. Он видел своего врага везде: в небе, в диске солнца, в темных водах моря.

Жизнь вокруг шла своим чередом, но жизнь Тайяна замерла. Каждый день он думал о том, как уничтожить генерала. Жажда мести разрасталась в нем, подобно опухоли, уничтожая все на своем пути. Желая осуществить задуманное, юноша пересек Три царства, пытаясь найти путь в мир духов, чтобы заключить с ними сделку. Будучи сновидцем, Тайян знал о существовании этого мира, но не мог попасть в него, не имея ключа.

«Один похоронен, второй утонул, третий украден, четвертый забыт».

Тайян ничего не забыл. Не мог забыть. Одинокими мрачными ночами, вскоре после Великого краха, ключ взывал к нему, будто ощущая мощь его желания. Он обращался к мудрецам, но те лишь смеялись, называя его глупцом, пытались предупредить: «Стены возводят недаром». Почему? Они и сами не знали. В отличие от своих предков, эти мудрецы забыли о главном, погрязнув в исчерпавших себя традициях и старых книгах.

Однажды с рассветом Тайян отправился в путь. Изучив древние стихи мастеров лися, он наметил маршрут: от дельты реки на землях Симина к пустыне Лэюаня. И вот девять лет спустя, накануне дня осеннего равноденствия, в ночь, когда сияла полная луна, Тайян наконец нашел ключ, спрятанный глубоко под красными песками пустыни. Печать, пропавшая много лет назад, светилась красным и мерцала, испуская приятное тепло, будто от домашнего очага. Стоило Тайяну взять печать в руки, как он мгновенно ощутил приятную наполненность, словно все это время ему недоставало некой важной части, которая наконец вернулась на место. Он почувствовал, что обрел дом.

Тайян часто слышал: «Стены возводят недаром». Но девять лет назад стены не остановили генерала от уничтожения всего того, что было дорого Тайяну, не смогли препятствовать жестокости и разрушению всей его жизни, гибели его семьи, не помогли предотвратить смерть брата.

Преисполненный решимости, он призвал силу феникса, разрывая завесу между мирами и приводя в движение силы, о которых мечтал со времен Великого краха.

Сначала в небе появилась лишь тень, а затем Тайян увидел и самого феникса. Красная птица обретала форму: выросли огромные огненные крылья, грозно блеснули угольно-черные глаза. Величие и красота Чжу-Цюэ поразили Тайяна, наполнив благоговейным страхом. Он рухнул на колени перед птицей, покорно склонившись. Тайян всегда верил в существование Главных духов, но все равно остолбенел, узрев могущество Чжу-Цюэ, и в то же время он ощутил себя потерянным ребенком, вновь обретшим семью.

– Я долго ждала тебя, – произнесла птица, – чувствовала твою жажду, ненасытность. И вот что я могу предложить: сдаться миру или подчинить мир себе. Каким станет твой выбор?

Она протянула ему печать, и он, не сомневаясь ни секунды, принял ее.

Я вскрикнула, выныривая из его воспоминаний, возвращаясь на поляну. Лес притих, словно все живое, что населяло его, затаив дыхание, прислушивалось к нашей беседе.

Тайян – олицетворение солнца – смотрел на меня глазами, полными слез. Не сразу, но я поняла, что и сама едва сдерживаю рыдания, поскольку побывать в его сознании оказалось сродни пытке. Ярость, страдания и скорбь, которые он испытывал, разрывали сердце на части. Я думала, что знаю все о ненависти и злобе, но то, что чувствовала я, не шло ни в какое сравнение с эмоциями Тайяна. Словно необработанный металл и благородная сталь.

– Что ты сделал со мной? – опешила я.

– Я лишь открыл для тебя сознание, – ответил он. – Но ты сама решила нырнуть в мои воспоминания. Думаю, у тебя есть врожденный талант, ты можешь внушать свою волю и отлично контролируешь разум. Но есть и слабые стороны, – он улыбнулся, а затем замолчал, словно что-то обдумывая. Наконец он произнес: – Я могу… могу обучить тебя.

Я было открыла рот, но тут же захлопнула его. Поддавшись порыву, я хотела согласиться на его предложение. Но не потому, что доверяла ему или считала достойным учителем. Нет. Просто глубоко в душе я боялась одиночества и хотела встретить такого же человека, как и я: прóклятого, нарушившего естественный порядок вещей. И теперь я знала, что не одинока.

– Ненасытный, – пробормотала я, кое-что вспомнив. – Почему птица назвала тебя так?

«Дракон сказал обо мне то же», – подумала я, но говорить это вслух поостереглась.

Тайян некоторое время задумчиво вглядывался во мрак за моей спиной, словно решая, как лучше ответить на вопрос.

– Ты знаешь что-нибудь о Главных духах?

Я кивнула. Все дети знали легенду о драконе, фениксе, тигре и черепахе. Каждое из этих животных соответствовало определенной части света и ветрам.

А Тайян тем временем продолжил:

– Но знаешь ли ты, откуда феникс черпает силы? Чего Красная птица желает больше всего на свете?

Я отвела взгляд, отчего-то не решаясь ответить, и он сделал это за меня:

– Отмщения. Она жаждет мести.

Я ощущала силу желаний Тайяна, невыносимую жажду мести генералу, уничтожившему его жизнь. Но что из этого действительно было чувствами Тайяна, а что – влиянием Чжу-Цюэ?

– Феникс питается местью, а морской дракон черпает силы в жадности, – продолжил он. – И поэтому Цинлун все это время ждал тебя.

«Твоя жадность безгранична. Бездонна, как океан», – сказал мне дракон.

– Но почему тогда… – начала было я, но тут же замолчала, поскольку где-то рядом послышались голоса.

– Присоединяйся ко мне, – торопливо, но в этот раз более настойчиво произнес Тайян. – Если тебя разоблачат, то по законам царства Аньлай предадут жестокой казни за черную магию. Я отведу тебя в безопасное место. Но ты должна решить сейчас, я больше не могу оставаться здесь.

– Сейчас? – взволнованно спросила я. – Но я не смогу…

– Почему нет? – удивленно приподнял он бровь. – К тому же я в силах заставить тебя.

Зря он это сказал. Я обнажила меч, и клинок блеснул в красноватом свете луны.

– Только попробуй, – прошипела я, принимая боевую стойку.

Лицо его мгновенно омрачилось.

– Я не стану сражаться с тобой, Хайян, – наконец произнес он и внимательно уставился в мои глаза, но в этот раз я была уверена, что в мое сознание ему не пробиться. Тайян поморщился и пробормотал: – Мир этого не переживет.

Неожиданно мое внимание привлекло едва заметное движение позади него. Я вытянула шею, напряженно вглядываясь в заросли, а затем перевела взгляд на скалу неподалеку от нас и увидела темную фигуру, замершую на гребне утеса: широкий плащ развевался на ветру, а за спиной отчетливо виднелись рукояти двух длинных клинков. Незнакомец разглядывал ночной лес, и я, понимая, что мы скрыты от него густой кроной и сумерками, тем не менее будто почувствовала его взгляд, устремившийся прямо на нас.

Меня прошиб холодный пот. Этой ночью лес кишел хищниками.

– Здесь я не смогу тебе помочь, – тихо сказал Тайян, снова привлекая мое внимание.

– А я не могу уйти с тобой.

Голоса, которые мы услышали ранее, зазвучали громче. Я уже различала смех и болтовню шумных солдат армии Аньлая. Тайян сделал несколько шагов во тьму, но прежде, чем скрыться в лесу, он обернулся ко мне и едва слышно произнес:

– Огонь и воду объединить нелегко. Но нам не стоит быть врагами, Хайян.

20

«На девятнадцатом году периода Сражающихся царств Жунун – защитник пустыни похоронил печать Красной птицы под тысячей ли песка, дабы избавить людей от ее зверств. И после этого в империи Тяньцзя воцарился мир».

ПОЯСНЕНИЯ К ПЕРИОДУ СРАЖАЮЩИХСЯ ЦАРСТВ, 822 Г.

Я бросилась к лагерю, опасаясь, что мое отсутствие может показаться другим подозрительным. Но стоило протянуть руку к навесу, скрывающему вход в палатку, как из-за нее выскочил Воробей.

– Жэнь? Ты не спишь? Идем с нами!

А между тем было уже далеко за полночь. Я с изумлением уставилась на форму Воробья. Сначала решила, что он отправился по нужде, но, похоже, бодрствовал он по иной причине. Глаза мои полезли на лоб, когда я заметила, что он смазал волосы маслом, чтобы пригладить вихры.

– Я познакомился с одной девицей в Цзи Цзуне, – пояснил он, многозначительно ухмыляясь, а я вспомнила, что Цзи Цзун – это название рыбацкой деревушки, расположенной в нескольких ли к западу от нашего лагеря. Воробей подпрыгнул от нетерпения и с мольбой уставился на меня. – Она предложила вернуться в полнолуние и привести с собой друзей. Пойдем с нами! К рассвету мы вернемся в лагерь, и никто не заметит нашего отсутствия.

К нам подошли Волк, Цзибо, Поросенок и Цзылун. Они обменивались непристойными шутками и широкими улыбками и то и дело тыкали друг друга локтями под ребра, если кто-то из них начинал слишком громко хохотать.

– Нет, я очень устал, – качнула я головой и сделала вид, что зеваю, однако зевок вышел вполне правдоподобным. – В другой раз.

– Ты уверен? – наседал Воробей. – Деревенские девицы совсем не такие, как высокомерные женщины Чуан Нина! Они по большей части необразованны и тупые, как пробки, но зато хорошо обучены другой науке, – подмигнул он, весело хихикая.

Я закатила глаза и процедила:

– Это отвратительно!

– Да ладно тебе! Они готовы на все, их просто нужно немного подтолкнуть…

– Чего ждем? – пробасил Волк, перебивая Воробья. – Нам бы не мешало поторопиться.

– Погодите, может, помоемся сперва? – разволновался Цзылун и попытался пригладить волосы. – Здесь рядом горячие источники.

Цзибо скривился и быстро сказал:

– У нас нет на это времени!

– Да ты просто ненавидишь мыться, – хмыкнул Воробей.

Парень покраснел и потупил взгляд, а командир его отделения, Волк, хлопнул солдата по плечу и пояснил:

– Цзибо боится воды так же, как феникс страшится железа. Потопали, ребята. Времени в обрез, а нам нужно вернуться до рассвета.

– Да идите уже, – не выдержала я и пихнула Воробья в плечо, когда он попытался уцепиться за мою руку.

– А чего ты так упрямишься? – встрял Цзылун. – Неужто тебя дома ждет возлюбленная?

– Именно! – рыкнула я, теряя терпение. – И я пообещал хранить ей верность.

– Да как она это проверит? – пожал плечами Поросенок.

Тут и Цзибо поддакнул:

– К тому же никто не знает, когда мы вернемся домой…

– Слушайте, мне правда это не интересно, – простонала я, чувствуя, как к щекам приливает жар.

– Ну, разумеется, – усмехнулся Волк, – тебя больше привлекают вечера в компании принца.

Остальные рассмеялись и наконец отправились в путь, а я некоторое время смотрела им вслед, чувствуя, как в висках бешено пульсирует кровь. Оказалось, что я совсем не умею шутить и поддерживать разговор. Дома Сюин иногда подшучивала надо мной, но всегда по-доброму. Я же, в свою очередь, иногда подтрунивала над сестренкой, но на это много ума не требовалось, ведь ей было всего пять лет. Удивительно, что мне удалось обучиться обращению с мечом, но общение и разговоры с мужчинами давались мне с трудом. В то время как остальные орудовали словами, будто кинжалами, для меня обычная болтовня оставалась слабым местом.

Вздохнула, чувствуя, что сон совсем слетел с меня. Я подумывала над тем, чтобы немного потренироваться, но, словно в ответ на мои мысли, мышцы заныли, и я отказалась от этой идеи.

А потом вспомнила слова Цзылуна о горячих источниках. Я так и не была там, поскольку слишком много солдат изъявили желание помыться в горячей воде, и я, разумеется, не рискнула даже приближаться к этому месту. Однако сейчас большинство уже спали, остальные же, подобно Воробью, отправились в Цзи Цзун на поиски развлечений на ночь.

Я лишь примерно знала, где располагались источники, но никак не могла отделаться от ощущения, что ночью лес как будто изменился, став похожим на лабиринт. Я петляла в зарослях, несколько раз возвращалась, чтобы выбрать другую тропу, но в конце концов в какой-то момент услышала журчание воды, а затем почувствовала, что воздух стал гораздо теплее.

Горячие источники представляли собой два неглубоких природных бассейна, окруженных низко свисающим папоротником и вьющимися стеблями растений, кончики которых доставали до воды. Там, где один бассейн перетекал во второй, находилось жерло гейзера, и кто-то додумался накрыть его большим камнем. Однако теперь он был сдвинут в сторону, и гейзер время от времени извергался, выбрасывая в воздух фонтаны пара и горячих струй, состоящих из множества блестящих капель. Зрелище было невероятное, и я некоторое время наслаждалась им, но все же решила вернуть камень на место, поскольку фонтаны мешали как следует насладиться купанием. Раздевшись, я быстро скользнула в теплые воды и передвинула камень, накрыв им жерло.

Прохладные порывы ветра кусали мои голые руки, и я торопливо погрузилась под воду по самую шею, блаженно выдохнув. Вокруг меня клубился пар, словно завесой прикрывая от остального мира. Я улыбнулась, вспоминая, как Сюин рассказывала о том, что в детстве пряталась около источников, чтобы родители не нашли ее и не заставили помогать по хозяйству. Действительно, густой пар служил отличным укрытием.

Я с наслаждением распустила волосы. Последнее время постоянно скручивала их в тугой узел, и теперь кожа на затылке приятно покалывала, лишенная натяжения от пучка. Погрузившись под воду с головой, я подумала проплыть немного вперед, но тут же отказалась от этой мысли и вынырнула на поверхность. Такое большое количество воды вокруг отчего-то волновало меня.

В детстве мне нравилось плавать, невесомо парить на поверхности реки, полностью отдавшись потоку. Но лишь до того дня, как утонула мама. До того, как я поняла, что вода может поглотить меня и задушить в один миг.

Мама любила воду. Она росла в деревне, где за ее домом бежала небольшая речка, в которой она и научилась плавать. Будучи единственной дочерью ученого, получившего высшую степень цзиньши, мама проводила время как в родных краях, так и в Запретном городе. Она часто рассказывала о своем детстве: о том, как учила плавать девочек из знатных семей, как пробиралась в императорскую библиотеку и читала запрещенные книги, о том, как писала непристойные стишки, подписываясь псевдонимом, и об их популярности среди жителей города. Мама любила вспоминать свое детство, но о взрослой жизни предпочитала не говорить.

Однако в мою память врезались только ее последние годы. И в эти годы она была совсем не похожа на себя.

Я отчетливо помнила, как она запиралась в своих покоях и не выходила несколько дней, забыв о воде и пище. Однажды, когда мне было десять лет, я подкралась к двери в ее спальню и затаилась, прислушиваясь. Из комнаты не доносилось ни звука. Я ждала так долго, что у меня затекли ноги, но так ничего и не услышала. Ни бормотания, ни шелеста, ни шороха. Я сходила с ума от страха, уверившись в том, что мама больше не выйдет из своей спальни. Я решила, что ее не стало.

Но наступил следующий день, и с первыми лучами солнца она покинула свои покои, а я задумалась о том, действительно ли она оставалась в комнате в течение всех этих дней…

Время шло, и маму все сильнее охватывало безумие. Как-то раз она разрешила войти в ее покои, и меня сковал ужас, когда я осознала, насколько сильно ее подкосила болезнь. В свои последние дни мама почти не вставала с постели, не говоря уже о том, чтобы покинуть дом. Поскольку она запретила слугам входить в свою спальню, только я кормила и мыла ее, прислушиваясь к бессвязному бормотанию. Казалось, что жизнь едва теплилась в ней.

Я решила, что все дело в свободе. Стоит хоть раз почувствовать ее вкус, как больше не сможешь жить без нее.

Но что тогда насчет меня? Смогу ли я когда-нибудь стать свободной? Есть ли вообще в этом мире хоть кто-то по-настоящему свободный? Кто-то не обремененный обязательствами перед семьей, перед императором… Кто-то, кто может не участвовать в войне, кто не станет выходить замуж только из-за выкупа, кто не будет постоянно занят заботами о детях. Можно ли жить только для себя? Но одна лишь мысль об этом считалась чудовищно эгоистичной и безнравственной.

Единственный способ получить свободу – это лишиться жизни. И именно этот выбор сделала моя мать.

Почувствовав, как сильно нагрелась кожа в горячей воде, я вынырнула и устроилась на берегу. Щеки пылали, а мокрые волосы облепили тело. Рябь на воде исчезла, и я наклонилась, вглядываясь в свое отражение.

«Она похожа на свою мать».

Я вздрогнула. Это ведь не моя мысль? Но чья тогда? Неужели дракона? Кажется, я уже начала привыкать к его присутствию…

Несмотря на жар, исходящий от горячего источника, я поежилась. «Твоя жадность безгранична, – сказал он мне недавно. – Бездонна, как океан».

Темная сторона моей души будто ждала своего часа. Готовилась погубить меня своей неуемной жаждой власти. Именно эта часть вынуждала меня представлять, как я ударю отца, как буду мучить его, а потом убью; как сбегу из родного дома, ускользнув от господина Чжу, и как запишусь в армию добровольцем. Моя темная сторона жаждала получить признание и славу, завоевать уважение и почитание других солдат из отряда и даже всего царства.

Ее жадность была безграничной. Это была моя жадность.

Я снова опустила взгляд на свое отражение. Казалось, что оно тоже смотрело на меня, будто живое. И вдруг по спине прокатилась волна колючих мурашек. Ее глаза… Глаза у моего отражения были золотисто-желтыми.

Я ударила ладонью по поверхности воды и отшат– нулась.

– Это всего лишь игра света, – пробормотала я, но сердце рвалось из груди.

Снова нырнув в теплые воды, я продолжила омовение, и постепенно выровняла дыхание, успокаиваясь. Но стоило мне немного прийти в себя, как за деревьями, растущими неподалеку от этого места, раздались голоса.

Затаившись, я прислушалась к шагам и с ужасом поняла, что к источнику приближаются люди. Много людей. И у меня уже не было времени спрятаться.

21

«Говорят, что у источников обитает призрак прекрасной девы, стройный силуэт которой можно различить в тумане в лунную ночь».

ЛЕТОПИСИ О ЗИМЕ И ВЕСНЕ, 417 Г.

Задержав дыхание, я быстро нырнула под воду, молясь о том, чтобы меня не заметили. Буквально пару секунд назад мне удалось разглядеть непрошенных гостей: Воробья, Цзылуна, Волка и Поросенка. Я с ужасом наблюдала, как они шли по тропе к горячим источникам, бурно что-то обсуждая.

Отплыв как можно дальше, я вынырнула и снова прислушалась к их разговору.

– Это ж надо быть таким занудой! – раздраженно воскликнул Воробей и принялся стягивать с себя штаны, остановившись около кромки бассейна. Я метнулась в самый дальний угол, стараясь не шуметь.

Волк тем временем распекал лейтенанта Фана на чем свет стоит, и я сообразила, что он наверняка перехватил эту компанию по дороге к деревне.

Поросенок проворчал:

– Сам не хочет расслабляться и другим не дает.

Цзылун нырнул в воду, и поверхность пошла волнами, одна из которых угодила прямо мне в лицо. Я невольно закашлялась, но тут же зажала рот ладонью.

Однако Цзылун насторожился. Оглянувшись, он спросил у остальных:

– Вы слышали?

Забившись за вьющиеся стебли у воды, я притихла, лихорадочно размышляя о том, как мне забрать свою одежду и сбежать. Или лучше дождаться, когда они уйдут? Сердце стучало, словно барабан. Лучше бы я еще раз вступила в схватку с разбойниками, чем это!

Цзылун продолжал разглядывать источники, медленно продвигаясь по периметру. Однако прежде, чем он успел приблизиться к тому месту, где скрывалась я, раздались чьи-то шаги, а следом и знакомый голос:

– Так и знал, что вы здесь.

– Командир! – Цзылун выпрямился и отдал честь.

Я же еще больше напряглась, наблюдая за тем, как Скай спрыгнул с валуна и остановился на берегу.

– Вольно.

Солдаты чуть расслабили плечи, но уже не рискнули вернуться к прежним разговорам и соревноваться в остроумии, награждая лейтенанта Фана новыми ругательствами.

Но Скай, похоже, и сам понимал, о чем только что шла речь, поскольку произнес:

– Ваши планы на вечер сорвал не лейтенант Фан, а я.

– Что? Вы? – опешил Воробей. – Но ведь это лейтенант только что перехватил нас на пути к Цзи Цзуну!

– Он сообщил мне о том, что случилось, ну а я согласился с ним. Вам не стоит покидать лагерь. – Повернувшись к Воробью, Скай вдруг строго произнес: – Солдат Ван.

Воробей удивленно выпучил глаза. Должно быть, поразился, что принц Лю знал его имя. А Скай между тем продолжил:

– Я слышал, ты вчера ходил в Цзи Цзун. Расскажи, что именно ты разболтал своей подружке?

Принц Лю говорил спокойно, но в его голосе проскользнули обвинительные нотки. Воробей не решился соврать:

– Биюй спрашивала о военных действиях… Просто они влияют на ее заработок! А еще она рассказала о странном пожаре в регионе Юнь, который начался вчера. Даже ливень не смог потушить его, и Биюй интересовалась, не могли ли военные помочь с этим. А! К тому же ей было интересно, как в нашей армии…

– Ты рассказал ей о нашем маршруте? – перебил болтуна Скай. – Сообщил о количестве солдат и формирований?

Некоторое время Воробей молчал, но все же был вынужден ответить, не рискнув испытывать терпение командира.

– Я лишь сказал, сколько солдат в каждом взводе, господин. И больше ничего, клянусь! – Он нервно сглотнул и торопливо добавил: – Но она ведь живет в Аньлае! Она не предаст наше царство ради Симина…

– Эта местность расположена слишком близко к границе, и потому преданность здешних жителей под вопросом. Ты, должно быть, знаешь, что сейчас мы находимся ближе к столице Симина, чем к Чуан Нину? Границы Аньлая простираются очень далеко, и всем известно, что южные поселения недовольны данью, которую они вынуждены отправлять в столицу. – Скай задумчиво посмотрел на воду и небрежно хрустнул костяшками пальцев. Наконец, покачав головой, он произнес: – Мы не можем так рисковать.

– Господин… – проблеял Воробей, жалобно скривившись.

Скай тяжело вздохнул и взмахом руки велел ему замолчать.

– Что сделано, то сделано. Не суди себя строго, Воробей. Так ведь тебя прозвали? – усмехнулся Скай. – К тому же мне ли не знать, что красивые женщины легко развязывают мужчинам язык.

Я пропустила мимо ушей его последние слова, зато крепко задумалась над тем, что сказал Воробей. Словно камешек, попавший в ботинок, его слова вызвали смутное беспокойство. Однако, как ни пыталась я ухватиться за это странное ощущение, ничего не получалось. Нечто важное, словно издеваясь, ускользало от меня.

А между тем Цзылун осмелел и решительно предложил:

– Присоединитесь к нам, командир? Горячая вода отлично расслабляет уставшие мышцы.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Скай и быстро избавился от рубашки.

Я едва сумела подавить стон отчаяния, наблюдая за тем, как он раздевается, а затем аккуратно складывает одежду на камень рядом с тем местом, где оставила вещи я несколькими минутами ранее.

Вся жизнь пронеслась перед моими глазами, когда Скай удивленно обернулся, словно выискивая кого-то взглядом.

– Здесь кто-то еще… Жэнь?

Как он понял, что в воде именно я??

От волнения у меня перехватило дыхание, но стало ясно, что отмалчиваться больше не получится.

– Д-да? – пролепетала я, продолжая скрываться в тени растений.

– Ты чего торчишь в углу? – удивился Цзылун. – Иди к нам.

– Просто… здесь вода гораздо теплее, – соврала я.

– Разве? – усомнился он и направился в мою сторону. – Я думал, что течение…

– Стой! – испуганно выкрикнула я. – Здесь довольно горячо. Нужно время, чтобы привыкнуть.

Скай в эти секунды всматривался в мое лицо, нахмурившись и поджав губы.

– Как Уинтер? – быстро сменила я тему. – То есть… принц Лю.

Он невесело усмехнулся.

– В порядке. Думаю, скоро окончательно придет в себя. В основном пострадала лишь его гордость.

– Мы слышали, что вы хотели сдаться в плен вместо него, – сказал Цзылун.

Скай лишь кивнул, решив не вдаваться в подробности, но Воробей, пользуясь своим природным даром разговорить хоть скалу, выпалил:

– Вы, наверное, очень близки.

– Настолько, насколько могут быть близки братья, соперничающие за один трон.

А ведь я совсем не думала об этом. Я думала, что Скай был далек от политических игр, поскольку был седьмым и самым младшим сыном. Именно поэтому он казался мне довольно беззаботным, ведь ему не грозил приход к власти и связанные с ней тяготы. Но, быть может, я ошибалась. Возможно, все принцы лелеют надежду взойти на трон.

Мои мысли прервал голос, поселившийся в сознании:

– Воспользуйся своей силой. Если тебя поймают…

Я тотчас закрыла от дракона свой разум. Его совет никуда не годился, потому я решила действовать сама. Схватившись за большой камень, скрывающий жерло гейзера, я сдвинула его в сторону, приложив все свои силы. В тот же миг из жерла вырвался огромный фонтан горячей воды, и Поросенок вскрикнул от неожиданности. Брызги летели во все стороны, а я, воспользовавшись моментом и всеобщим замешательством, выпрыгнула из бассейна, схватила свои вещи и бросилась наутек. Я надеялась, что пар надежно скрыл мою фигуру, однако не услышать меня было невозможно.

– Жэнь! – крикнул Воробей. – Куда ты?

– Пусть идет, – уловила я голос Ская. – Уверен, на то есть причина.

22

«И с тех пор древний народ стал поклоняться духу реки Дянь, ибо не было больше силы столь же прекрасной, сколь и смертоносной».

ЛЕТОПИСИ О ЗИМЕ И ВЕСНЕ, 417 Г.

На следующий день мы пересекли границу с царством Симин, и принц Лю велел нам подготовиться к битве. Его осведомители сообщили о том, что войско Симина устроило нам засаду в устье реки Дянь. Противник намеревался предотвратить наше продвижение по их территории.

– Несомненное преимущество воинов Симина в том, что они сражаются на родной земле, – оглядывая своих солдат, произнес принц Лю. – К тому же они выбрали весьма удачное расположение. Нам будет сложно преодолеть эту местность, а переходить реку вброд опасно. – Его ладонь непроизвольно легла на рукоять меча. – Но если же мы упрочим свои позиции на реке, победа не заставит себя ждать. Наше войско численно превосходит армию Симина в три раза.

Осведомители утверждали, что в рядах противника процветает дезертирство, и потому, не имея возможности наладить дисциплину и порядок, генералы вражеского войска вряд ли могли рассчитывать на беспрекословное повиновение в собственных отрядах.

В нашей армии таких проблем не наблюдалось. Однако этим утром мы видели, как лейтенант Тун протащил мимо нас предателя – одного из личных стражников Уинтера. Оказалось, что он передавал сведения в столицу вражеского царства.

– Умоляю вас, – скулил он, ползая на коленях. – Они схватили мою семью, угрожали расправой моим детям! У меня не осталось выбора…

Лицо Ская превратилось в маску. Я так и не смогла понять, что он чувствовал в ту минуту.

– Выбор все же был, – наконец произнес он. – И ты решил предать свое царство и отказаться от исполнения долга.

– Вы не представляете, какой мощью они обладают! – взвизгнул предатель. – Если попытаетесь остановить их, нас всех поглотит пламя! От Трех царств останется лишь пепел. Граница между мирами вот-вот исчезнет, и духи совсем скоро проберутся в наш мир.

Мужчина всхлипнул и что-то бессвязно забормотал, а у меня от ужаса на голове зашевелились волосы. Я пыталась убедить себя, что его слова – лишь жалкие попытки оправдаться. Оглянувшись, поняла, что солдаты из моего взвода со скучающим видом разглядывали приговоренного, а некоторые даже посмеивались над ним, ведь никто не верил в существование духов.

Но я-то знала, что все это не просто сказки и легенды. Я побывала в мире духов и видела его своими глазами.

– Они хотели убить моего единственного сына! – снова закричал предатель. – А потом обещали перерезать горло и мне!

Скай вытащил меч из ножен и направился к солдату.

– Достойная смерть предпочтительнее позора, на который обрекаешь собственный род. Тот, кто отказался от своего долга, не заслуживает пощады.

Стоило этим словам прозвучать, как Скай одним движением обезглавил предателя. Я отшатнулась и отвела взгляд от покатившейся по земле головы. Принц Лю очистил клинок от крови, и когда он обернулся к брату, выражение его лица было бесстрастным. Уинтер же казался чересчур бледным, впрочем, точно утверждать это было сложно, поскольку принцы из династии Лю отличались довольно светлой кожей. Однако Уинтер, едва взглянув на Ская, вдруг торопливо пошел прочь. Он хмурился и казался встревоженным. Я отчего-то сочувствовала ему.

А вот слова Ская не на шутку взволновали меня. Я не могла согласиться с его мнением, но вовсе не потому, что жалела убитого, которого совсем не знала, а потому, что беспокоилась о самой себе. Теперь мне удалось окончательно убедиться в том, что больше всего на свете Скай тревожился о долге. Он был добр лишь до тех пор, пока не впадал в ярость. Он казался великодушным ровно до того момента, пока сердце его не черствело. Что же до меня, то я не раз нарушала клятвы, не раз проваливала задания и научилась запретному для женщин делу – сражению на мечах. Я овладела черной магией, что было запрещено всем в нашем царстве. Помимо этих жутких преступлений, я к тому же разорвала помолвку с господином Чжу и оставила отца – человека, который, согласно закону, распоряжался моей жизнью.

Дочь, сестра, жена. Я отказалась от этих ролей, приняв другую личину, обманывая солдат, которые стали моими приятелями, и солгав командиру. Прошлой ночью я была на волосок от разоблачения. С содроганием представляла, что бы сделали со мной, узнай все, что я девушка, или если бы кто-то увидел, как я угрожаю солдату из своего взвода, применяя черную магию. Заставила себя поднять взгляд на обезглавленного мужчину, безвольное тело которого стражники уносили прочь, волоча по грязи. Теперь я страшилась и людей, и духов. У меня не было союзников ни на одной из сторон. Только враги. Но что же мне делать, если их следующей жертвой стану я?

После того, как Скай разрешил нам разойтись, лейтенант Фан велел солдатам третьего взвода построиться. Я пыталась не попадаться ему на глаза с той ночи, когда на нас напали разбойники, но подозревала, что он затаил на меня злобу и лишь дожидался удобного случая, чтобы отомстить.

– Солдат Хай! – пророкотал он, впившись в меня взглядом. – Такой достойный и образцовый воин должен показывать пример остальным. Потому не смею препятствовать твоим подвигам на поле боя, чтобы генералы снова имели возможность восхвалить мужество отважного солдата. Быть может, и сам главнокомандующий отметит твою храбрость! – Лицо лейтенанта исказила кривая усмешка, и я поняла, что дело плохо. – Я ставлю тебя в головной отряд. Поможешь нашим воинам закрепить позиции на реке до того, как туда переправится взвод.

Воробей выступил вперед и взволнованно произнес:

– Но, господин, там ведь начнется кровавая бойня! Разве не лучше будет отправить туда более опытных воинов?

– Верно, задание не из легких, – с готовностью кивнул Фан. – И именно поэтому мы отбираем достойнейших солдат, способных принять этот вызов.

Он не оставлял мне выбора. Я должна была подчиниться, потому кивнула и отдала честь.

Внезапно Цзылун вышел вперед и хмуро сказал:

– Двенадцатое отделение пойдет вместе с ним.

Я резко обернулась, не в силах поверить в то, что только что услышала, но Цзылун не удостоил меня взглядом. С трудом проглотив ком, застрявший в горле, я наблюдала, как Цзылун в завершении своей речи отдает честь лейтенанту Фану, и как лицо последнего приобретает сероватый оттенок. Вот так двенадцатый взвод оказался обречен на серьезные испытания. И все из-за меня.

Наконец Цзылун обернулся ко мне, а затем перевел взгляд на солдат под своим командованием. И в тот момент я была уверена, что в головах каждого из нас крутилась одна мысль: кто же завтра сможет остаться в живых?

Река Дянь [14] получила свое название не просто так. Две реки сливались в одну как раз около лагеря, разбитого войском царства Симин, а затем эта река впадала в море примерно через десяток ли. Речные пороги были усеяны острыми камнями, течение в этих местах было быстрым и коварным, а потому тот, кто решился бы перейти реку, мог запросто попрощаться с жизнью. Нам предстояло столкнуться не только с набравшей силу после сезона дождей рекой, но и со стрелами и пушками вражеской армии. Войска царства Симин располагались на возвышенности, но, по словам Фана, даже если бы нам удалось закрепиться на берегах реки, то прорвать вражескую оборону мы бы уже были не в силах.

– Если к тому моменту останется, кому ее прорывать, – едва слышно пробормотал Цзылун.

Этот день по всем параметрам не подходил для битвы, но близость войск Симина вынуждала нас действовать. Медлить было нельзя, иначе мы могли дождаться прихода подкрепления из столицы вражеского царства. Утро выдалось пасмурным и промозглым, и стоило нам добраться до реки и увидеть приведенные в готовность войска противника, как пошел мелкий дождь, ухудшая видимость.

Однако враги уже заметили наше приближение и встретили нас залпом выпущенных стрел. Это зрелище поразило меня. Казалось, в нашу сторону устремилось бесчисленное множество птиц, огромная стая. Но за долю секунды стрелы добрались до своих целей, вонзились в плоть наших солдат, и те падали, чтобы больше никогда не подняться. И тут я опомнилась.

Отступать мы не имели права. Солдаты бросились вперед, но берега реки оказались коварными. Поскользнувшись на илистой почве, я упала на спину, и в то же мгновение рядом с моей головой просвистела стрела. Я вскочила на ноги и огляделась. Цзылун во главе с моим отделением уже устремился вперед, расталкивая остальных. Я бросилась следом, неловко размахивая мечом. Все было совсем не так, как во время тренировок. Никакой сосредоточенности, аккуратности, расчета. Ничего этого не было. Повсюду хаос, крики и подлость. Скай ошибался: война не подчинялась порядку. Никто не думал о долге, в голове билась лишь одна мысль: убей сам или убьют тебя.

Стрелы вражеского войска косили наших солдат, как серпы пшеницу во время жатвы. Все, что оставалось, – это перейти реку и вступить с ними в бой лицом к лицу. Мне вспомнились слова и напутствия Ская, и я принялась петлять, забирая то влево, то вправо, и вскоре уже была у реки. Спрыгнула в воду, поскальзываясь на острых камнях, и оказалась на мелководье. Несмотря на жару, вода была ледяной, и я, сцепив зубы, упрямо двинулась вперед. Раздался свист, и ухо обожгло резкой болью. Едва не свалившись в воду, я выругалась, прижимая ладонь к ране, оставленной стрелой. По шее потекла горячая вязкая кровь, а сердце затрепыхалось где-то в горле, стоило мне подумать о том, что я едва избежала гибели. Однако размышлять об этом было некогда и медлить тоже.

Вокруг творилось самое настоящее безумие. Одних солдат сносило мощным течением вниз по реке, кто-то падал в воду, сраженный стрелой противника. Воды окрасились в багровый цвет, а в воздухе появился тошнотворный запах крови. Мне удалось разглядеть Цзылуна, он почему-то двигался в восточном направлении, хотя следовало идти прямо. Но вскоре я догадалась, что он просто обнаружил более безопасное место для переправы, поскольку чем дальше от устья, тем течения становились слабее, а значит, и перейти на тот берег было легче. За Цзылуном устремился и Поросенок, должно быть, решив, что командир знает, что делает. Это была разумная мысль, и я бросилась следом за Поросенком.

Остальные солдаты тоже это заметили и последовали за нами вверх по реке. В этой части ее перекрывали огромные валуны, которые препятствовали быстрому течению. Многие воины уже почти достигли другого берега, но Цзылун оказался первым. Солдаты радостно взревели, когда он с поразительной ловкостью выбрался на другой берег, увернувшись от летящих в него стрел. Вонзив меч в одного из противников, он ринулся на остальных, но некоторые невольно отступили, ужаснувшись мгновенной смерти одного из своих воинов. А между тем к Цзылуну подоспело подкрепление: Поросенок и другие солдаты из моего отделения.

– Берегись! – вдруг крикнул кто-то за моей спиной, и я отскочила в сторону, едва сумев увернуться от стрелы. Однако камни под ногами оказались скользкими, и я чуть не свалилась в воду.

Солдат позади успел схватить меня за руку.

– Спасибо, – выдохнула я, и в ту же секунду мои глаза расширились от ужаса, потому что стрела вонзилась прямо в его шею.

Ноги его подогнулись, и убитый потянул меня вниз, в бушующие воды. Высвободившись, я бросилась бежать, не заботясь о том, поскользнусь я или нет. Мне казалось, я бежала от самой смерти, которая следовала за мной по пятам. Она была повсюду, и меня затрясло от страха. Но если страх превращал мужчин в безжалостных чудовищ, то во что он мог превратить меня?

Кое-как вскарабкавшись на берег, я попыталась разглядеть лучников за пеленой дождя, и вскоре мне это удалось. Они прятались за насыпью, и я устремилась к ним, поскольку понимала, что в ближнем бою они были беззащитны. Я рубила и пронзала противника мечом, ничего не слыша вокруг, не видя лиц. Они не казались мне людьми. Это были лишь движущиеся мишени, враги.

Мелкий дождь перешел в настоящий ливень. Одежда вымокла насквозь, но тело не чувствовало холода. Энергия ци бурлила во мне так же яростно, как потоки воды в реке за моей спиной. Но ее становилось все больше, и она требовала выхода, и у меня мелькнула мысль, что, если бы сейчас все враги пали без чувств, я бы набросилась на своих соратников.

Протрубил гигантский рог, перекрывая рев бушующей стихии. Этот звук привел меня в чувство. Обернувшись, я могла лицезреть всю мощь армии Аньлая, несущейся к реке. Появилась уверенность в том, что мы одержим победу. Младший принц Лю первым летел на своем могучем коне, обнажив меч и подняв его в воздух. Он выкрикивал солдатам какие-то приказы, но я не могла разобрать слов из-за сильного дождя.

Неожиданно все тело пронзил необъяснимый импульс. Мощный, всепоглощающий. По спине побежали мурашки, а в голове появилась приятная легкость. Это было похоже на радостное возбуждение.

Словно опьянев от эмоций, я зачем-то потянулась к маминому кулону, который яростно пульсировал, но совсем не в такт моему сердцу. Нефритовая печать вдруг стала невыносимо горячей, и тогда я поняла. Это предупреждение.

Слишком поздно. Воздух вдруг сгустился, превращаясь в плотную дымку, а сердце тотчас защемило от дурного предчувствия. Растерявшись, я уже не могла разглядеть, где был принц Лю, и даже едва видела своего противника, с которым сражалась несколько секунд назад. Вокруг было так много пара, словно мы находились на горячих источниках, а не на поле битвы.

– Отступаем! – бешено выкрикнул кто-то, но я понятия не имела, чей это был голос.

Все вокруг заволокло дымкой, и я не видела ничего, кроме слепящего света, пробивавшегося из-за тумана. Но это был не просто свет. Это было пламя! Казалось, что оно почти настигло нас, но я не чувствовала его жара. Значит, оно все еще было в нескольких ли от места сражения, но как же тогда я могла его видеть? К тому же в голове не укладывалось, как огонь может гореть при таком ливне!

Ответ напрашивался сам собой – пламя было чудовищно огромным. Оно росло невероятно быстро и явно не было делом рук человека. Огонь уже заполонил весь северный берег реки и поднимался так высоко, словно над нами нависала огромная красная скала.

И тут раздались душераздирающие вопли. Люди горели живьем, но я не знала, свои это или враги.

Размышлять о природе этого жуткого явления было некогда. Враг всадил нож в мою голень, и я закричала от боли, забыв обо всем на свете, кроме схватки с противником. Проклятия так и слетали с моих губ, когда я выбила оружие из его рук и перерезала глотку. Другой солдат из армии Симина наскочил на меня и замахнулся мечом, но я воспользовалась телом убитого, как щитом. Клинок вспорол его грудь, а мой противник взревел и попытался вытащить меч из безжизненного тела. Он машинально отступил, и это погубило его. Солдат вдруг начал заваливаться назад, а затем и вовсе исчез из вида, скрывшись в дыму.

Борясь с накатившим ужасом, я попыталась хоть что-то разглядеть, а затем осознала, что враг загнал меня на узкий гребень горы. Нужно было выбираться отсюда как можно скорее. Однако с одной стороны бушевал огонь, и этот путь я отмела. Решила подняться выше и побежала что было сил, но оказалось, что там меня поджидали солдаты вражеской армии.

– Жэнь! Сзади!

Развернувшись на пятках, я увидела, как ко мне несется Цзылун. Не прошло и нескольких секунд, как мы встали спиной к спине на мысу, обнажив мечи. Мы доверяли друг другу, знали наши слабые и сильные стороны, и враги заметно напряглись и чуть отошли, рассредоточиваясь, почуяв в нас угрозу.

Но это сыграло против нас. Мы были как на ладони, и этим воспользовался один из лучников, затаившихся на насыпи. Он поднял лук и прицелился, глядя в нашу сторону.

– Цзылун! – отчаянно закричала я, но в тот же миг один из солдат бросился на меня, выставив вперед копье. Мне удалось перехватить его оружие, и тут где-то совсем рядом просвистела стрела, вспарывая воздух в полете. Я не имела возможности обернуться, пытаясь отразить атаку напавшего на меня врага. Он жаждал всадить копье в мой живот, но я сопротивлялась изо всех сил и в какой-то момент мне удалось обмануть его. Солдат навалился на меня всем весом, а я мгновенно воспользовалась инерцией его движения и скинула врага с утеса.

Обернувшись, я застыла. Цзылуна нигде не было.

– Цзылун! – крикнула я, в панике оглядываясь по сторонам.

Дым немного рассеялся, и я увидела его. Он упал в реку, но я успела заметить, что из его тела торчал хвост стрелы. Волны захлестывали Цзылуна, но мне показалось, что стрела пронзила его плечо. Он был бледен, а лицо кривилось от боли.

Позади меня раздались тяжелые шаги. Обернувшись, я успела лишь увидеть злобную ухмылку одного из вражеских солдат, и в следующий миг он столкнул меня с обрыва.

Я полетела вниз головой, мигом наглотавшись речной воды. Все вокруг крутилось в жутком вихре, и я никак не могла понять, где низ, а где верх. Меня относило течением все дальше, а перед глазами вдруг встало распухшее тело матери, ее багровые ступни, гниющая плоть. Она раскрывала рот под водой в немом крике, пока река Вэнь не поглотила ее. Вода безжалостна.

Потоки речной воды подняли мое тело вверх, и я вынырнула, отчаянно отплевываясь и жадно хватая ртом воздух. Нужно сосредоточиться! Я пыталась собрать энергию ци, но сконцентрироваться никак не удавалось. И вдруг я заметила Цзылуна чуть дальше по течению.

Осознание обрушилось на меня, словно молот. Он умрет, если я ничего не предприму! Я нужна ему. Стараясь справиться с паникой, я поплыла к Цзылуну. Волны словно толкали меня в спину, помогая как можно скорее сократить расстояние между нами, и вот я протянула руку, чтобы схватить его за локоть. Цзылун пытался оставаться на плаву, боролся со стихией из последних сил. Но вода вокруг него уже окрашивалась красным. Должно быть, рана была серьезной.

– Цзылун! – выкрикнула я, крепко ухватившись за него.

Течение оказалось гораздо сильнее, чем я думала. Всего за несколько секунд мы пронеслись мимо побоища, оставляя солдат Симина и Аньлая позади.

– Брось меня, – прохрипел Цзылун. – Спасайся!

– Ты не погибнешь! Просто старайся… держаться на плаву.

Я попыталась было контролировать наше движение, но встретившийся на пути водоворот чуть не разделил нас с Цзылуном. В последний момент мне чудом удалось схватить его рукав. Я почти ничего не видела: в лицо летели холодные брызги, а дым от пожара не позволял разглядеть, что творилось вокруг.

– Жэнь… – начал было Цзылун и пробормотал что-то еще, но вдруг ушел с головой под воду.

Он был слишком слаб и не мог сопротивляться потоку. «Думай же, Мэйлин!» – приказала я себе. Лихорадочно озираясь, я пыталась держаться на плаву, а затем заметила низко склонившиеся ветви деревьев с южной стороны реки.

– Нам нужно попасть… – воскликнула я, но вдруг течение изменилось, и тело Цзылуна резко врезалось в мое.

Я едва не захлебнулась, попыталась отдышаться, но нас с Цзылуном вновь утащило под воду. Крепко вцепившись в его руку, я изо всех сил тянула его к поверхности. Нам нужно было немедленно выбраться из этого жуткого водоворота. Призвав всю энергию ци, я поплыла вверх по течению, и когда мы добрались до нужного места, схватилась за свисающую ветку дерева, растущего у берега.

– Хватайся. Скорее, – приказала я Цзылуну, едва выговаривая слова. Мне отчаянно не хватало воздуха, а мышцы горели от напряжения.

Невыносимо медленно он выпустил мою руку и схватился за ветку. Я выдохнула с облегчением, но стоило мне бросить взгляд на его рану, как внутри все сжалось в предчувствии беды. Стрела попала вовсе не в плечо, как я думала. Она угодила в грудь. Рядом с сердцем.

И тут хрустнула ветка. Должно быть, наш вес с Цзылуном был слишком велик для нее одной. Я лихорадочно схватилась за соседнюю ветку, чуть тоньше той, за которую держались мы.

– Цзылун…

Договорить я не успела. Ветка обломилась, и я полетела вниз, уходя с головой под воду.

– Жэнь! – закричал Цзылун. – Берегись!

В его голосе слышалось неприкрытое отчаяние. Я же тем временем изо всех старалась держаться на поверхности, но волны безжалостно захлестывали меня. В какой-то момент мне все же удалось вынырнуть, но было уже слишком поздно. Я увидела то, на что смотрел Цзылун с нескрываемым ужасом. Оказалось, что оглушительный рев, который мы слышали все это время, издавал водопад.

Цзылун снова выкрикнул мое имя, и это стало последним, что я услышала, когда полетела вниз вместе с потоками воды.

23

«Никогда не доверяй дракону».

ЛЕГЕНДЫ ГОР, 754 Г.

Падение. Бесконечно долгое. Выматывающее. Казалось, сама смерть приняла меня в свои холодные объятия. Я никак не могла понять, где нахожусь: в воздухе, под водой или под землей? Я не понимала, лечу ли я, тону или плыву куда-то. На меня обрушивалось множество звуков: рев и гул водных потоков, крик птиц… Чаек?

Неужели я умерла? Но почему тогда все тело словно оцепенело?

Я вдруг будто провалилась куда-то. Исчезли крики птиц, стало темно, и пропали все мысли. Все, что осталось, – лишь давящая мгла. Я потеряла счет времени. Возможно, прошло несколько секунд, а быть может, несколько лет или веков. Я не помнила своего имени, не знала, кто я, и просто парила в темноте, ожидая прозрения.

И тогда я почувствовала его приближение. Он ждал меня уже очень долго.

– Хай Мэйлин, – произнес Цинлун, и его голос в пучинах океана казался невероятно мощным и громоподобным.

Мое тело содрогнулось, услышав эти слова, словно каждый издаваемый им звук был способен подавить мою волю.

Я отпрянула, ощущая себя так, будто попала в кошмар.

– Что тебе нужно?

Мелькнула смутная мысль, что говорить под толщей океана невозможно, но не это тревожило меня.

– Открой глаза, – приказал дракон.

– Нет! Я не стану.

– Открой глаза!

Его голос проник в меня, вынуждая подчиниться. Я боялась, что соленая вода будет жечь глаза, но все равно приоткрыла веко. Ничего ужасного не случилось, и я даже могла свободно дышать, будто вода, окружавшая нас, – всего лишь плод моего воображения. Но в то же время тело стало совершенно невесомым. Казалось, я слегка покачивалась на волнах, как перышко.

В этой кромешной темноте был единственный источник света. И это Цинлун. Радужные чешуйки на его теле переливались так же, как жемчуг в лунном свете. И в тот момент невозможно было не признать величие и красоту этого духа.

– Где я? – спросила я и запрокинула голову, надеясь увидеть поверхность, но тщетно. Оттуда не пробивалось ни лучика света. Куда же я могла попасть? Осталась ли в мире людей или перенеслась в мир духов?

– Глупая девчонка, – прошипел дракон. – Почему ты не воспользовалась своей силой?

Стоило ему произнести это, как на меня, словно безжалостный шторм, обрушились воспоминания.

– Цзылун! – закричала я. – Что с ним? Он жив?

– Мертв! – рявкнул Цинлун. – И все из-за тебя.

Некоторое время я молча глазела на дракона, а потом потрясла головой. Должно быть, я просто сплю. Мне снится нелепый сон, вот и все. Наверняка наши войска даже не выдвинулись к реке, ведь утро еще не наступило. Не может такого быть, что Цзылун погиб. Это невозможно!

– Это не сон, – процедил дракон. – К концу этого дня десять тысяч мужчин будут убиты. Этих жертв избежать не удастся. Война в самом разгаре. Теперь-то ты понимаешь, насколько все серьезно?

Еще вчера мы завтракали вместе с Цзылуном. Я стащила с его тарелки жареное тесто, а он в отместку доел мою кашу. Он был лучшим воином в нашем взводе. Самый сильный, самый быстрый и самый умный… Но все это не помогло ему уцелеть.

– Я ведь пыталась спасти его! Я… я сражалась вместе с ним.

– Размахивала мечом, – фыркнул Цинлун. – Я наделил тебя могуществом океана, а ты воспользовалась лишь дождевой каплей.

– Но не могу же я пользоваться силой духов! – в отчаянии выкрикнула я. – Мой взвод… возненавидит меня.

– От твоего взвода ничего не осталось! – прорычал Цинлун. – Эта битва не подвластна человеку. Но если ты желаешь сражаться, как обычный солдат, тогда радуйся тому, что твоя совесть чиста, но будь готова увидеть, как все то, что ты любишь, обращается в пепел.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать его слова. Пепел?..

Совсем недавно кто-то тоже говорил о нем… Кто-то пытался предупредить всех нас! «Пламя поглотит все вокруг. От Трех царств останется лишь пепел». Так сказал предатель, которого обезглавил Скай.

Столько смертей… Для чего все это? Тот предатель убит, Цзылун тоже мертв, как и весь мой взвод. Мои руки обагрены кровью. Глаза наполнились слезами от этих горестных мыслей, но я не решилась выплакать их. Я не желала сдаваться, не хотела погружаться в пучину отчаяния, которая могла поглотить меня.

Какая-то мысль не давала покоя. Я никак не могла окончательно ухватить ее. Вчера я не восприняла слова предателя о пепле всерьез, но ведь и Воробей рассказывал, что его подружка из Цзи Цзуна упомянула неугасимый огонь, бушевавший на юге. И я видела его своими глазами у реки Дянь! Всего за несколько секунд нас накрыла таинственная дымка, а пламя оказалось настолько ярким, что мы видели его за десяток миль. Но спустя лишь несколько мгновений оно превратилось в смертоносную стену огня.

Тут же мне вспомнились нелепые приказы канцлера царства Симин – выкрасть все железо из наших складов. «Нам не нужно железо, – сказал мне один из разбойников. – Мы хотим избавиться от него». Но зачем?

Железо тяжелее стали, изделия из него дешевле и более ломкие. Однако согласно легендам и сказкам доблестные воины всегда имели при себе оружие из железа.

И тут на меня, словно буря, обрушилось воспоминание. Той ночью у горячих источников Цзибо отказался войти в воду, а Волк тогда пошутил: «Цзибо боится воды так же, как феникс страшится железа».

Феникс боится железа…

От осознания чудовищной ошибки, которую я совершила, меня замутило. Как я могла быть так слепа?!

Просто… Я ведь знала, кому принадлежит печать феникса. Тайяну – олицетворению солнца. Незнакомец с золотисто-желтыми глазами.

– Это был канцлер Сима, – прошептала я.

Он знал. Все это время он знал, что мы враги! «Огонь и воду объединить нелегко. Но нам не стоит быть врагами, Хайян», – вот что он сказал мне тогда.

– А ты не перестаешь меня удивлять, – вдруг произнес дракон, и я вздрогнула от неожиданности. – Ты видела его, не так ли?

Настал мой черед удивляться. Разве дракон не знал, что мы с Симой разговаривали друг с другом?

Цинлун оскалился.

– Должно быть, печать Чжу-Цюэ скрыла от меня твои воспоминания. Старая уловка мудрецов.

Последнее слово он произнес с явной неприязнью.

– Выходит, ты знаешь далеко не все, – протянула я.

– Вот именно, – язвительно процедил дракон. – Я не знаю всего по той причине, что человек, который должен быть моим сосудом, моими глазами и ушами в мире людей, отмахивается от моего существования! Да к тому же упрямо скрывает от меня свое сознание!

Дракон прищурился и качнул головой.

– Вот что я скажу: без меня тебе не выиграть в этой войне. Ваша несчастная кучка солдат не выстоит против мощи Чжу-Цюэ.

Я невольно подумала о том, что сегодня стала свидетелем силы лися канцлера Симы. Он создал стену огня такой высоты, что она скрыла горы на северных берегах реки.

– Это лишь малая часть его сил, – сказал Цинлун так, будто я только что озвучила свои мысли вслух. – Вчера он лишился своей печати, но если бы обладал полной мощью, то от вашей армии не осталось бы и следа. Даже твой драгоценный принц Лю не смог бы пережить…

– Скай жив? – воскликнула я, перебивая его. Сердце подскочило к горлу от страха за его жизнь.

– Жив, – ответил Цинлун, а я не сдержала вздоха облегчения. – Пока что. Но его жизнь, как и судьба остальных, висит на волоске.

Моя голова едва не лопнула от мыслей, когда я пыталась найти выход из этой западни. Я попыталась уйти, увеличить расстояние между нами, но казалось, что стоило мне сделать шаг назад, как Цинлун приближался, становился больше. Дракон пытался запутать меня, в его мире мне не стоило доверять своим глазам.

Цинлун, видя мое замешательство, довольно засмеялся.

– Это мир духов, Хай Мэйлин. И все здесь подчиняется моим законам.

Я нахмурилась, пытаясь подавить гнев.

– Если ты хочешь, чтобы я помогала тебе, чтобы стала твоими глазами и ушами, то ты тоже должен что-то сделать для меня! Что значит: «это лишь малая часть его сил»? И что ты такое говорил про то, что он лишился своей печати? Я видела ее вчера своими глазами! Он сам показал мне камень, на котором стоит метка Красной птицы.

Дракон усмехнулся, услышав имя феникса.

– Наконец-то ты задаешь правильные вопросы. Сима утратил свою печать, поскольку был предан тем, кого считал своим другом.

Перед глазами невольно встал тот незнакомец на скале и как он разглядывал лес внизу, словно выискивал что-то… Кого-то.

– Накануне ночи полной луны Сима нашел печать Чжу-Цюэ. Поиски дались ему нелегко. Потребовались силы сотни человек, чтобы вырыть заветный камень. И эти силы предоставил ему правитель Симина в обмен на помощь в войне Трех царств. Но ни правитель, ни канцлер и не подозревали, кто окажется предателем. Даже в мире духов имя его неизвестно. Однако он очень умен и ловок. Всего два дня назад Сима получил печать, и вот вор уже украл ее. А затем он расколол ее на несколько частей и выбросил в море.

Некоторое время я ошарашенно обдумывала его слова, а потом сказала:

– Значит, можно считать, что печать уничтожена.

– Не думаешь же ты, что печать духа может так просто исчезнуть? – фыркнул дракон. – Это не какая-нибудь монета! Династия У неспроста погребла печать под тысячей ли песка.

Я изумленно округлила глаза. Тысяча ли?!

– Я знаю, о чем говорю, – нахмурился дракон. – Совсем скоро все части печати будут собраны воедино. Магия не может исчезнуть, а значит, природа подчинится ей. К тому же Сима уже нашел одну часть, – добавил он, а я поежилась, вспомнив пламя на реке Дянь. – Но ты должна обнаружить оставшиеся части печати быстрее Симы!

– Я??

Дракон взмахнул хвостом, и я, испугавшись удара, отшатнулась и вскрикнула. Кончик его хвоста все же соприкоснулся с моей щекой, но никакой боли не последовало. Я лишь почувствовала нечто прохладное и влажное, словно облачко тумана.

На миг зажмурившись, я все же распахнула глаза, но картинка вокруг уже изменилась.

Я видела Симу на берегу реки Дянь. Он наблюдал за сражением войск. В его глазах плескалось торжество, когда он смотрел на пламя, пожирающее все вокруг, и на тщетные попытки Ская прорваться сквозь него. Наконец принц Лю вынужден был признать поражение. Он велел своим людям отступать.

Ладонь Симы скользнула в карман. Я была уверена, что в тот момент он схватил осколок печати и стал перекатывать его между пальцами. Этот фрагмент камня выбросило на берег реки Дянь, и теперь Сима ждал, когда же появятся второй и третий осколки.

В моей голове раздался вкрадчивый голос дракона:

– Теперь ты видишь, какой разрушительной силой он обладает? Но это всего лишь ничтожная часть его реальной мощи, которую он обретет, получив печать целиком.

И вдруг картинка снова изменилась. Теперь я видела Сюин, которая пыталась вытащить моих сестру и брата из горящего дома.

– Мэйлин! – хрипло выкрикнула она. – Помоги мне!

Я хотела броситься к ней, но мое тело стало прозрачным, будто бы призрачным. Я прошла сквозь нее, не в силах взять Сюин за руку. А между тем к воротам уже подступило пламя.

– Бегите! – крикнула я ей, сжав кулаки, но она споткнулась и упала на колени, страшно закашлявшись.

– Мне так жаль, – пролепетала она, прижимая к груди сына. Жоуха лежала рядом, не шевелясь. Ее широко распахнутые от ужаса глаза остекленели. Она была мертва. Задохнулась в дыму.

Жуткий крик, вырвавшийся из моего горла, заполнил все пространство вокруг. Меня трясло, а в голове билась одна мысль – забыть то, что показал мне Цинлун. Но дракон и не думал прекращать свою пытку. Мы перенеслись в Запретный город в окрестностях Чуан Нина, и я с бессильной яростью вынуждена была наблюдать, как канцлер Сима тянет связанного Ская на помост.

– Твой отец ответит за свои деяния, но я заставлю страдать и его потомков вплоть до десятого колена, – процедил Сима.

Глаза его, будто два солнечных диска, светились золотом. Я видела, как его дух сливается с духом Чжу-Цюэ.

Канцлер Сима, сознанием которого завладела Красная птица, обнажил меч. Я кричала так громко, что не могла разобрать его слов. Вместо того, чтобы перерезать Скаю горло, он вонзил клинок в его живот, уготовив для своего врага мучительную медленную смерть. Скай упал на землю, а его рубашка мгновенно пропиталась кровью. Тело его содрогалось, но он не издал ни звука, ни стона. Скай страшно побледнел, а лицо его кривилось от нестерпимой боли. Я не могла отвести от него глаз, кричала, обливалась слезами, и мое сердце разрывалось от ужаса.

Смерть могла бы стать милостью для него.

Но Цинлун не остановился на этом. Он показал мне императорский дворец, и я могла с уверенностью сказать, что прежде не видела ничего подобного. Однако меня насторожил запах пота, смешавшийся с явственно различимым страхом, наполняющим это место. И в тот момент мне стало ясно, что ничего хорошего я снова не увижу.

В углу одного из залов стояла клетка, размерами не превышающая свинарник. За железными прутьями сидела обнаженная девушка. Спину ее покрывали жуткие рубцы. Распрямиться она не могла, поскольку потолок клетки был слишком низким. Длинные, давно не чесанные волосы скрывали ее лицо, но я уже знала, кого вижу перед собой. Сложно было не догадаться.

– Вот цена твоего поражения. Тебя оставят в живых, но лишь для того, чтобы ты наблюдала за мучительной смертью всех тех, кто тебе дорог. Это сведет тебя с ума, и в конце концов, ты умрешь в одиночестве.

Я буквально физически чувствовала, как прутья клетки давят на грудь и ребра, как я усыхаю, и от меня остается лишь слабая тень. Это был самый большой мой страх. Кошмар наяву.

Кончик хвоста Цинлуна снова коснулся моей щеки. Я больше не сопротивлялась, позволяя ему менять эти жуткие картинки.

– Но есть шанс избежать всего этого, – заявил он, и одновременно с его словами пропал привкус крови и пепла, который я все это время ощущала на языке. Он сменился свежестью чистой воды и сладостью новой жизни – самый замечательный вкус, который мне когда-либо доводилось чувствовать. – Если твои поиски увенчаются успехом, если первой найдешь печать Симы, то сможешь изменить судьбу Трех царств. Ты получишь славу и силу, Хай Мэйлин. Народ примет тебя и будет любить такой, какая ты есть.

Мир вокруг нас закрутился, и все изменилось. В последнем видении я больше не была бессильным призраком. Я жила в мире, наполненном сладковатым ароматом цветущей сакуры, и наслаждалась мягким теплом ранней весны. Неожиданно я услышала, как открылись ворота. Обхватив ладонью рукоять меча, я выбежала во двор.

Скай как раз вошел через новые ворота, поднял голову и улыбнулся, встретившись со мной взглядом.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я и тут же осеклась, потому что услышала голос Воробья, доносившийся из сада камней.

Компанию ему составила моя младшая сестричка Жоуха, и теперь она смеялась до икоты над тем, что рассказывал ей Воробей. Но я понятия не имела, что он приехал к нам в гости!

Скай тем временем подошел ко мне и приобнял за талию.

– Тебе идет это платье, – шепнул он, дотронувшись до шелкового рукава моего наряда. – Мэйлин…

Мурашки тотчас побежали по коже, стоило мне услышать свое истинное имя из его уст.

– Скай…

– Ваше Высочество, – поздоровалась с ним Сюин и кивнула, пока Плум прятался за ее юбкой. Я заметила, что она чувствовала себя не совсем уверенно, но глаза ее вдруг озорно блеснули, и она добавила: – Ваш приезд – честь для нас.

– А для меня честь – быть здесь, цзе [15].

Дракон отстранился, и картинка исчезла, но в этот раз мне отчаянно не хотелось, чтобы эти счастливые видения заканчивались. Я задыхалась, борясь с нахлынувшими эмоциями, вызванными такими разными вариантами будущего.

– Что я должна сделать? – прошептала я, снова воскрешая в памяти последние видения.

– Найди два осколка печати феникса, – ответил дракон, и в этот раз я жадно впитывала то, что он говорил. – Нельзя допустить, чтобы Чжу-Цюэ завладела печатью. Она наш самый опасный враг.

Я кивнула, невольно думая о том, что вор, укравший печать, расколол ее на три части, чтобы уничтожить, и это казалось логичным. Наверняка я бы поступила так же. Однако это не помогло. Печать все еще обладала силой.

– Как мне уничтожить ее? – спросила я. – Ты сказал, что даже морские воды не смогут поглотить печать.

– Как только найдешь все части камня, принеси их мне. Я позабочусь о них.

Я выдохнула, все еще чувствуя острое желание воплотить последнее видение, которое показал мне дракон, в реальность. Сердце нетерпеливо колотилось о грудную клетку, словно подталкивая к действию.

Однако не стоило игнорировать тревожную действительность. Обдумав задание, которое дал мне Цинлун, я спросила:

– Но как быть с канцлером Симой? Он знает гораздо больше меня, к тому же может почувствовать свою печать!

– Учись управлять своей силой, Хай Мэйлин. Учись, пока не стало поздно.

Едва я открыла рот, чтобы возразить, как мое тело вдруг бросило вперед с такой скоростью, что я никак не могла сделать вдох. Меня несло сквозь толщу воды, а я кричала от ужаса, пока не потеряла сознание.

Очнулась я на пляже. Волны то и дело ударялись в мои ботинки, и я некоторое время бездумно следила за этим действом, а потом, опомнившись, резко села и застонала от головной боли. Нахмурившись, я огляделась. Показалось, что на мили вокруг не было ни людей, ни поселений. Все тело ныло от боли, я продрогла до костей, но тем не менее осталась в живых. Я рухнула со скалы, и мое тело унесло в море, но я выжила!

Внезапно я осознала, что до боли сжимаю в руке кулон матери. На ладони остался след от камня, впившегося в кожу. Именно он спас меня. Сила дракона помогла мне остаться в живых. Некоторое время я рассматривала нефритовую печать, а затем застегнула цепочку с кулоном на шее.

Почему же я так опасалась силы, которой наделил меня дух? Мне казалось, что это нечто запретное, что это черная магия и еще одно отличие, разделяющее меня и моих новых друзей. Я считала это препятствием на пути к своей цели – единению с другими. Однако я просто обманывала саму себя. Как ни старайся, а единство с солдатами взвода мне недоступно. Ведь я рождена женщиной.

Но дело было не только в этом. Любой мог обнаружить кулон моей мамы, но лишь я обладала особенной связью с духами, даже Сима признал это. В памяти вдруг всплыли слова: «И вот что я могу предложить тебе: сдаться миру или подчинить мир себе».

Я поднялась на трясущиеся ноги.

На самом деле поменять решение меня заставила вовсе не угроза царству Аньлай. И даже не предсказание моей гибели. Так или иначе, а смерть все равно придет за мной. Я всегда это знала. Когда мама захлебнулась в реке Вэнь, я поняла, что смерть – это неизбежность. Такая же, как гром, следующий за молнией, или зима, наступающая после осени. Но вот на что мне никогда не приходилось рассчитывать, это на обретение свободы.

Раньше мне и в голову не приходило, что есть способ добиться мечты и получить все то, чего я желаю. И если я помогу своему царству одержать победу в этой войне, то смогу получить славу и признание. Добившись цели, я сохраню свой меч, свое имя и свою свободу. Я смогу защищать тех, кого люблю, и смогу быть любимой.

И сейчас я окончательно поняла, чем являлась моя сила. Это самый настоящий дар.

Я готова была бороться за свою судьбу.

Часть II

24

«И если я когда-нибудь напишу: «“Лунный свет сегодня особенно ярок”, знай – я по тебе скучаю».

СТРОКИ ПОЭТА, 532 Г.

Обратный путь занял три дня. Когда мне наконец удалось выйти к устью реки Дянь, где проходило сражение, я едва держалась на ногах. Инфекция и лихорадка совсем подкосили меня. Казалось, что голова была объята жаром, а ступни, наоборот, превратились в куски льда.

– Неужели сложно было перенести меня чуть ближе к лагерю? – ворчала я в полузабытье, еле переставляя ноги.

Вообще-то, я начала говорить сама с собой уже на второй день пути. Дракон, разумеется, не считал нужным отвечать мне, а я вдруг подумала, что он появляется только в те моменты, когда я меньше всего в нем нуждаюсь.

Когда я заметила вдалеке лагерь, разбитый моим взводом, мысленно возрадовалась, но внешне это никак не отразилось. У меня попросту не было сил выдавить из себя счастливый возглас. На самом деле я едва могла шевелить конечностями и была уверена, что единственная вещь, которая не давала мне рухнуть без чувств, – это печать дракона.

Сумерки опустились на лес раньше, чем обычно, и стало так темно, что я едва видела, куда иду. В сердце теплилась надежда, что я не натолкнусь на одного из патрульных, иначе меня могли запросто убить, приняв за врага. Я была в таком плачевном виде, что вряд ли меня хоть кто-то мог узнать.

Вдалеке мерцал огонек. Должно быть, кто-то из солдат решил потренироваться в одиночку на поляне, удалившись на довольно приличное расстояние от лагеря. Это было сущим безрассудством и шло вразрез с правилами. Если солдата поймают, лейтенант сурово накажет его. Пламя в масляной лампе мерцало и трепетало из-за порывов воздуха, вызванных яростными взмахами меча.

Я подобралась ближе, а мужчина вдруг выпрямился и, чуть сощурившись, вгляделся в темноту.

– Кто здесь? – отрывисто спросил он, явно почувствовав присутствие постороннего.

Слезы навернулись на глаза, стоило мне осознать, чей это голос. Я ведь думала, что никогда больше не услышу его!

– Это я. – Мой собственный голос звучал слабо и тихо, но Скай вдруг замер и побледнел.

– Жэнь? – ошарашенно пробормотал он.

Пошатываясь, я вышла из-за деревьев на поляну.

– Скай, я…

От усталости ноги мои резко подкосились, но он успел подхватить меня за талию, а затем осторожно опустил на землю.

– Жэнь! – позвал он, но голос его сорвался. – Ты… ты жив! Мы ведь думали, что…

Продолжить он не смог, а я вдруг подумала, что никогда прежде не видела его таким потерянным.

Я обмякла, пытаясь бороться с отяжелевшими веками. Стоило осознать, что я наконец в безопасности, как силы окончательно покинули меня.

– Я чуть не погиб, – забормотала я, – но дракон…

Скай опустил прохладную ладонь на мой лоб и воскликнул:

– О, небеса! Да ты весь горишь! Я отнесу тебя в ла– зарет.

– Нет, – слабо выкрикнула я и попыталась оттолкнуть его руку, – мне нельзя туда. Нельзя! – Никак не получалось вспомнить, почему именно мне не стоит показываться лекарю, но откуда-то я знала, что лучше этого не делать. – Послушай… Дракон сказал, что пожар вызван…

– Тише-тише, – шепнул Скай, все еще поддерживая меня за плечи. – Все позади. Ты в безопасности, Жэнь.

Я хотела сказать, что он неправ, что мы все по-прежнему находимся в опасности и что у меня есть очень важные сведения. Я должна была рассказать ему, что нам нужно немедленно выдвигаться на юг царства Симин. Но не могла выдавить ни слова. Перед глазами заплясали черные точки, сливаясь в одно большое пятно.

– Заражение, – наконец понял Скай. – Куда тебя ранили?

Как ни старалась, но ответить не смогла. Он распахнул мой халат, а затем рванул на груди рубашку и вдруг словно окаменел. Я молча и как-то отстраненно смотрела на его лицо, выражение которого стремительно менялось: от замешательства до отчаянного неверия. Я уже едва понимала, что творилось вокруг и почему в глазах Ская плескался ужас.

Его губы шевельнулись, и он хрипло выдавил:

– Т-ты…

И вот тогда я потеряла сознание.

Следующие несколько дней я провела в забытьи. Словно из-под толщи воды до меня доносились какие-то шорохи и звуки, но я так и не смогла понять их природу. Все это время мне казалось, что я вижу себя будто со стороны, словно смотрю сон со своим участием.

Будучи в этом пограничном состоянии, я почувствовала, как кто-то поднял меня на руки, донес до палатки и уложил на постель. Она была гораздо мягче моей, и впервые за долгое время я спала беспробудно.

Просыпалась я только когда слышала чей-то голос, приказывающий мне пить. Кто-то смачивал прохладной водой мои потрескавшиеся губы, ведь у меня не было сил подняться. Но чьи-то сильные руки приподнимали мою голову, чтобы я могла сделать хотя бы несколько глотков, после чего снова проваливалась в темноту.

Мой жалобный стон разрезал тишину ночи, когда я металась в очередном приступе лихорадки. Кто-то осторожно убрал ткань с моего лба и заменил на новую, смоченную водой. Я видела чью-то тень. Человек сидел рядом с моей постелью, наблюдая за мной. Обессилев, я закрыла глаза и снова ускользнула в черноту.

И снова ночь. Снаружи невероятно тихо, изредка раздавалось лишь кваканье лягушек или чавканье лошади, жующей траву. Меня укрыли несколькими одеялами, но я тряслась в ознобе. Казалось, что холод проник мне под кожу, до самых костей. Тело содрогалось так сильно, будто я билась в конвульсиях. У меня никак не получалось совладать с этим, и я испугалась, потому что больше не контролировала свое тело, а это ужасало сильнее всего. Я и так не имела никакой власти, а тут еще и тело отказывалось слушаться меня.

Все попытки заставить себя перестать трястись не увенчались успехом. Напротив. Показалось, что меня даже затрясло сильнее прежнего. Неужели мы каким-то образом переправились на север? Наверняка нас окружают льды и снежные валы. На мои замерзшие губы опустилось несколько снежинок. Должно быть, я вот-вот замерзну насмерть.

Обернувшись, я заметила темную фигуру. Кто-то смотрел на меня, а я даже и не знала, что вовсе не одна тут. Человек внимательно вглядывался в мое лицо и вроде бы хмурился, чем-то встревоженный. Мне почему-то хотелось успокоить его, сказать, что я в порядке. Солгать, как я это обычно делала… Но в то же время я вдруг осознала, что он и так все понимает. Моя ложь не обманет его. А ведь я так долго скрывалась, так долго оберегала свою тайну, но сейчас испытала облегчение, осознав, что мне нет нужды больше лгать.

Наверняка я просто бредила, снова попав в липкие объятия лихорадки. Это ведь все не могло быть наяву. Это просто сон, в котором мужчина аккуратно лег рядом со мной на постель и осторожно обнял мое трясущееся тело. А затем он крепко прижал меня к груди, будто стремясь передать мне свое тепло. Я прильнула к нему, умоляя себя не дрожать, прислушивалась к прерывистым ударам сердца, вглядывалась в темноту и никак не могла понять, чье же сердце заходилось в груди? Мое или его? Мысли путались, но только когда мое тело немного оттаяло в этих сильных руках, сон наконец забрал меня.

25

«В зависимости от силы, которой наделен дух, и прочности связи между духом и сосудом, заклинатель может перенять способности того духа, которого он слышит. Самая неизведанная и самая ужасающая способность – это принуждение. С помощью него заклинатель может подчинить любого человека своей воле, вмешавшись в сознание. Но существует и другая, менее страшная способность – внушение. Оно позволяет заклинателю получить доступ к чужим эмоциям и даже мыслям».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

В мире духов было чудовищно холодно.

Во рту у меня скопилась кровь. Я с отвращением сплюнула ее и расправила плечи. Однажды, собираясь ложиться спать, мама пробормотала: «Духи требуют крови». И вот сейчас я поняла, что она имела в виду.

В прошлый раз, когда дракон призвал меня, мир духов казался пустынным. Однако теперь я видела толпы людей: кто-то бродил кругами, кто-то не решался сдвинуться с места. Я слышала голоса, но люди не обращали внимания друг на друга, хотя я ощущала присутствие каждого из них. Как и человека, который был мне нужен. Тайян – олицетворение солнца.

Я проталкивалась сквозь толпу, чтобы успеть к нему. Однако в меня вдруг врезался высокий худой мужчина с длинными блестящими волосами. Странно, но его лицо показалось мне смутно знакомым. Я хотела было рассмотреть его получше, но он быстро отвернулся, а затем затерялся в толпе. Я же вернулась к своей цели.

Канцлер Сима. Он уже не казался мне таким могущественным, как в нашу прошлую встречу, наделенный полной мощью Красной птицы. Теперь он походил на собственную тень. Лицо словно постарело и осунулось, глаза запали, костяшки пальцев были сбиты в кровь. Я чувствовала пустоту в его груди – сила Чжу-Цюэ больше не наполняла его. Мне стало любопытно, могла ли я так же свободно проникнуть в его сознание, как сделал он в прошлый раз?

Приблизившись к нему, я увидела слезы на его щеках, и мне вспомнилась его семья: жестоко убитая жена и погибшая маленькая дочка. Смерть шла за ним по пятам. Но на самом деле не только за ним… Я невольно вспомнила тело матери.

Смерть следует и за мной тоже.

В прошлый раз я взяла Симу за руку, чтобы увидеть его воспоминания, но ему не нужно было прикасаться ко мне, чтобы заглянуть в мое сознание. Он просто неотрывно смотрел в мои глаза, находясь на некотором расстоянии, и каким-то образом смог прочесть мои мысли. Но ведь и с Рэдом – солдатом из моего взвода – я поступила так же. Смотрела в его глаза и внушала свою волю.

В прошлую нашу встречу Тайян сказал мне: «Я лишь открыл для тебя сознание, но ты сама решила нырнуть в мои воспоминания. Думаю, у тебя есть врожденный талант, ты можешь внушать свою волю».

Но сейчас взгляды наши встретились, словно два клинка скрестились в битве, и я почувствовала, как покидаю свое тело.

Только в этот раз все было по-другому. Я видела то, что он тогда хотел показать мне; то воспоминание, которое он сам для меня подготовил. Но сейчас он даже не понял, что я проникла в его разум, в его мысли. В этот раз я стала им.

Пробуждение мое было резким. Голова гудела, а тело казалось лишенным сил. Я повернул голову к окну и отстраненно отметил, что небо все еще было темным, покрытым россыпью ярких звезд. Мне было так плохо, что невольно закралась мысль: неужели меня отравили? Я попытался встать, но едва не свалился на пол. Голова закружилась, и меня повело в сторону. Я резко выдохнул, выставив вперед руки, и вдруг почувствовал в воздухе легкий посторонний запах: жасмин и кедр. Задержав дыхание, я прислушался. Что-то было не так.

А затем на меня навалилось осознание. Слишком пронзительная тишина вокруг. И дело вовсе не в том, что сейчас ночь. Просто Красная птица не откликнулась на мой зов.

Ладонь взметнулась к горлу, и я нашел ответ на свой вопрос. Кто-то срезал веревку, на которой была подвешена печать Чжу-Цюэ, и украл ее.

Внезапно в коридорах раздался громкий треск, а затем что-то закричали стражники, захлопали двери. «Кто здесь?» – выкрикнул один из солдат.

Я бросился к дверям в свою спальню и рывком распахнул их. В открытой галерее уже не было ни души, но на полу я заметил отброшенный в сторону железный кинжал. Протянул к нему руку, но когда мои пальцы коснулись рукояти, я зашипел и отдернул ладонь. Железное оружие казалось раскаленным. Мне стало ясно, что именно им пытались уничтожить печать. Но злоумышленнику это не удалось. Уничтожить печать невозможно.

Только я могу сделать это. Ведь я – сосуд.

Повернувшись, я заметил развевающиеся от ветра занавески и распахнутую дверь на террасу, вход в которую находился около лестницы. Страшась того, что увижу, я все же направился туда, не спуская глаз с горизонта, где сливались небо и морские воды. Мне стало ясно, что совершил вор. Не имея возможности и времени, чтобы заставить меня уничтожить собственную печать, он решил избавиться от нее. Спрятать в самом надежном месте. В море.

Под моими ногами волны жадно набрасывались на скалистый берег.

Я больше не слышал голос феникса, но всем сердцем чувствовал осколки своей печати. Они взывали ко мне, будто птенцы, ищущие гнездо. И я знал, что они вернутся ко мне. Вернутся к своему хозяину.

Море вернет то, что украл у меня вор, и я дождусь своего часа.

Я отчаянно хватала ртом воздух, будто вынырнула не из воспоминаний, а из морской пучины. Тайян уже не стоял рядом со мной, он упал на колени, обхватив голову руками. В этот раз он предстал передо мной совершенно другим, а ведь тогда, когда я впервые погрузилась в его память, он был собран и спокоен. Но сейчас вместе с печатью он лишился уверенности. Его терзали страх и сомнения.

– Они отобрали у меня все, – зашептал он. Я склонилась к нему, потому что едва слышала произносимые им слова. Даже голос его лишился былой силы. Он вдруг поднял голову и спросил: – Как ты выносишь все это? Я… я в бешенстве! И моя злость не может найти выход. Это так изматывает…

Ну, конечно! Все дело в мести. Феникс питается местью. Печать Чжу-Цюэ позволяла этой разрушительной эмоции найти выход, но без нее Тайян вынужден справляться с этим чувством в одиночку.

– Я не могу думать, не могу дышать, не могу…

Он делал частые вдохи и уже был не в силах говорить.

– Успокойся, – сказала я, присев рядом. И сама бы не смогла объяснить, почему помогаю ему. Возможно, дело было в том, что я знала, каково это – быть в одиночестве. – Ты дышишь слишком часто.

Тайян чуть прищурился и внимательно на меня посмотрел. Я сделала вдох, но в следующую секунду наши взгляды встретились, и все вокруг вдруг залило слепящим светом. Я увидела его беременную жену. Она спала, размеренно дыша. Я вошла в ее комнату с подносом, на котором стояла тарелка с рисовой кашей.

– Не стоило тебе готовить, – сказала она. – Это моя обязанность.

– Ш-ш, – качнул я головой. Ребенок высасывал из жены все силы. – Тебе нужно больше отдыхать.

– Твоя мама и так ненавидит меня, – хрипло прошептала она. – Если я потеряю малыша…

– Лимэй, – обняв ее, произнес я, – все будет хорошо. Ты не потеряешь ребенка. Скоро нас станет трое.

На миг я потеряла связь с сознанием Тайяна, но почувствовала, как он содрогается всем телом, скрючившись рядом со мной. А затем я перенеслась в другое воспоминание.

– Родилась девочка? – нахмурившись, повторил отец. Он мерил шагами гостиную, скрестив руки на груди.

– Да, – ответил я. – Ребенок совершенно здоров.

– Здоров, но это девочка! И это уже не исправить. Дождитесь, когда все заживет, и пробуйте снова. Беременность дается Лимэй тяжело, должно быть, больше двух раз она не вынесет.

– Не смей так говорить о ней!

– Сима! – раздался взволнованный голос повитухи. – Ваша жена просит вас побыть рядом.

Я отшатнулась от него и тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Пальцы покалывало, будто я только что обожглась, прикоснувшись к раскаленному железу.

– Ты практиковал цигун? – спросила я, подумав о том, что сделала бы, будь я в таком состоянии.

Тайян едва заметно кивнул. Я помогла ему сесть и некоторое время наблюдала за тем, как он концентрируется, постепенно успокаиваясь. Его дыхание стало ровным, а лицо не таким напряженным.

– В прошлом мастера лися тоже прибегали к практикам цигун, чтобы обуздать разум, – спустя некоторое время произнес он.

Он явно хотел сменить тему, но перед моими глазами по-прежнему стояла Лимэй. Сима заботился о ней, защищал ее и в конце концов потерял.

Я уже знала, чем это все закончилось. Она умерла. Умер и их ребенок. И остался лишь Тайян – тень того человека, которым он когда-то был. Чувство вины, раскаяние и одиночество стали его бессменными спутниками.

Я хорошо его понимала.

– Почему ты не сказал, что мы из враждующих царств? – спросила я.

– Не думал, что ты приняла чью-то сторону, – тихо ответил он, печально взглянув на меня.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы обдумать его слова. Так вышло, что моя судьба была неразрывно связана с войной не по причине борьбы Аньлая и его врагов за территории, но из-за духов, которые скрытно управляли людьми в этом сражении. Меня не заботила судьба главнокомандующего царства Аньлай, хотя он был отцом командира моего отряда. Еще меньше меня заботило будущее моего царства, в котором повсеместно продавали и покупали женщин, будто скот. Но все же стоило мне вспомнить о доме и моей семье, о моем взводе и друзьях, о принце… Я понимала, что мне не все равно.

– Мне плевать на политику, – наконец ответила я и взглянула в его глаза. – Но мне жаль моих людей, и, думаю, ты в состоянии понять это.

Казалось, Тайян погрузился в свои мысли, стал отрешенным и совсем не походил на того холодного и собранного мужчину, каким он был во время битвы на реке Дянь.

– Ты должна знать, Хайян, что я больше не слышу феникса, – вдруг сказал он. – Красная птица дарила мне утешение, но теперь я лишен и этого.

Я резко выдохнула и спросила:

– Неужели ты не понимаешь, что Чжу-Цюэ просто использует тебя?

Он горько усмехнулся.

– Неужели ты не понимаешь, что Цинлун делает то же с тобой?

Мы оба были несчастными людьми, но в своем несчастье мы хорошо понимали друг друга. Цинлун был нужен мне для достижения собственных целей, но я бы ни за что не позволила себе стать настолько же зависимой от духа, как Сима.

Я встала и распрямила плечи, наконец сделав свой выбор. Мне было жаль этого человека, но мое сострадание имело свои границы. Когда речь шла о тех, кто мне дорог, я поступала так, как было выгодно мне.

– Огонь и вода, – задумчиво произнес Сима. – Судьбу так легко предугадать, верно?

Он добавил что-то еще, но я перестала вслушиваться. Сделав шаг к нему, я пристально взглянула в желтоватые глаза и вызвала в памяти ощущение падения.

В прошлый раз Сима назвал это внушением. Оно далось мне так же легко, как умение держаться на воде. Его ци все же почувствовала вторжение постороннего, но я мысленно воспользовалась огнем и металлом – своими элементами, – вспомнив, что именно они главенствовали в его энергии. И вот тогда его ци приняла мою с распростертыми объятиями.

Я снова стала Тайяном, проникнув в его разум. Все его существо окутало меня, наполнив злобой, болью и горем. Я постаралась отстраниться от его разрушительных эмоций и сконцентрировалась на том, что сейчас окружало меня. Соленые брызги. Слабый свет луны. Суета порта, повсюду корабли, ожидающие швартовки. Неожиданно я почувствовала новую эмоцию, которая ранее не пронзала Тайяна… Предвкушение.

Совсем скоро море вынесет второй осколок печати на берег. Я чувствовала это. С каждым днем он был все ближе. Приближался к восточному побережью Си Ланя.

Значит, Си Лань?

Сима дернулся, а его сознание попыталось вытолкнуть меня, и я незамедлительно покинула его.

– Что ж, пусть будет так. Ты сделала свой выбор, – произнес Сима, сурово взглянув на меня. – Не забывай о последствиях, Хайян.

– Ты тоже. – Я уверенно встретила его взгляд, уже не испытывая особенных угрызений совести. – Помни, что в следующий раз, когда мы встретимся в мире людей, я убью тебя.

26

«Цигун, или Практика управления энергией, помогает найти баланс между телом и разумом. Возможно, именно поэтому во времена династии Юн, которые считались эпохой процветания заклинателей духов, мудрецы, изучающие лися, настаивали на обучении практикам цигун до заключения сделки с духом. К сожалению, большая часть текстов того времени была утеряна в годы запрета черной магии императором У».

ПОДРОБНЫЙ ОБЗОР ИЗМЕНЕНИЙ, ВЫЗВАННЫХ ЛИСЯ, 910 Г.

Я открыла глаза. Солнечный свет струился сквозь стенки палатки, выхватывая лучами пылинки и окрашивая их в золотистый цвет. Жар спал, и я чувствовала себя гораздо лучше. Память все же немного подводила меня, поскольку я никак не могла собрать воедино обрывки воспоминаний. Однако сильно переживать по этому поводу я не стала, решив, что со временем вспомню все, что случилось со мной.

Что действительно смущало меня, так это палатка, в которой я очнулась. Растерянно прикоснувшись к льняным простыням и оглядевшись, я наконец с ужасом поняла – это палатка принца. Но как я здесь оказалась??

Торопливо вскочив с постели, я обнаружила рядом комплект чистой формы. Мои нечеткие сны смешались с воспоминаниями, и я уже не могла отличить, что действительно случилось, а что всего лишь приснилось мне.

Одевшись, я собрала волосы в узел на затылке и прислушалась к звукам, доносившимся снаружи. Солдаты, кажется, выполняли привычные утренние задачи, значит, все шло согласно распорядку. Прежде чем покинуть палатку, я проверила кулон. Он по-прежнему был на месте, надежно спрятанный под рубашкой.

Но он напомнил мне об одной крайне важной вещи.

Выскочив из палатки, я резко остановилась, наткнувшись на стражу. Неловко поклонившись, я пробормотала нечто бессвязное о том, что перепутала палатки, но они никак не отреагировали на мои слова. Равнодушно кивнув, стражники позволили мне беспрепятственно уйти.

Не теряя времени даром, я бросилась в восточную часть лагеря, где располагался мой взвод. Однако на стрельбище меня перехватил Волк.

– Значит, слухи оказались правдивы! – воскликнул он, подбегая ко мне и от души хлопнув по спине. Меня поразило выражение искренней радости на его лице. Он знал меня только потому, что в отделение, которое он возглавлял, попал Воробей, безусловно, разболтавший ему о нашей дружбе. Но ранее мы с Волком едва ли перекидывались и парой слов. А он тем временем продолжил: – Выходит, Хай Жэнь, ты восстал из мертвых?

Позади послышался какой-то шум. Я обернулась и увидела, как Рэд, только что отбросивший лук, энергично замахал мне руками и крикнул:

– А вот и Красавчик!

За ним стоял Скай, объяснявший Поросенку, как правильно натягивать тетиву. Почти все солдаты обратили внимание на мое появление, но Скай не удостоил меня даже взглядом. Более того, он повернулся ко мне спиной, и я видела, как сильно напряглись его плечи.

Прежде чем я успела это обдумать, на меня со спины накинулся кто-то неимоверно тяжелый, едва не повалив на траву.

– Жэнь! – от всей души завопил Воробей прямо в мое ухо, едва не лишив меня слуха. – Ты вернулся!

– Как долго я отсутствовал? – спросила я, потирая уши. – Вы ведете себя так, будто меня не было десять лет.

– Ну, вообще-то, ты почти угадал, – развел руками Воробей. – Десять дней прошло.

– Десять дней? – воскликнула я, мысленно проклиная свое слабое тело и его желание так не вовремя выбыть из строя. Но тут я поняла, что еще не давало мне покоя: с какой стати Поросенок тренировался с отделением Волка?

– Где двенадцатое отделение? – спросила я, нахмурившись.

Все вдруг обменялись мрачными взглядами, что лишь усилило мое волнение.

– Двенадцатое отделение расформировали, – хрипло ответил Волк. – После битвы выжили только двое. Точнее, вместе с тобой уже трое.

Я пыталась переварить эти новости. Выходит, только трое из головного отряда смогли выжить… Воробей был прав, бойня вышла поистине кровавой. Я перевела взгляд с Рэда на Поросенка и медленно кивнула. Теперь нас объединял с трудом достигнутый братский дух, хотя прежде мы не особенно часто общались. Но лишь мы трое остались в живых из нашего отделения, из всех тех, кто целый месяц шел рука об руку.

Воробей кашлянул и отвел взгляд.

– Цзылун…

– Знаю, – коротко произнесла я.

– Мы думали, что ты тоже погиб, – пробормотал Воробей, а в его голосе мне почудились извиняющиеся нотки. – Поэтому и не отправились на твои поиски…

Я качнула головой. Он не обязан был извиняться.

– Ничего. Я бы тоже так решил.

– Он пытался искать твой именной жетон среди тел, – встрял вдруг Рэд, указав на Поросенка. Но затем ткнул пальцем в Воробья и добавил: – А этот без конца звал тебя, нарезая круги по полю битвы.

– Зачем ты рассказываешь ему об этом? – недовольно спросил Воробей, а я заметила, что кончики его ушей покраснели от возмущения.

– А вот он был подавленным и жутко мрачным после того, что случилось, – упрямо продолжил Рэд, указав на принца Лю, который в настоящий момент в одиночестве стоял на стрельбище и пускал стрелы в чучело. Но отчего-то попадал в дерево.

Похлопав Воробья по плечу, я отошла в сторону. Мне нужно было поговорить со Скаем, и я направилась в его сторону.

– Принц Лю, – позвала я. Не было сомнений в том, что он слышал мой голос, но предпочел не реагировать. – Принц Лю!

Не вынимая стрел из ствола, он вдруг устремился в лес. Я раздраженно нахмурилась и бросилась за ним.

– Скай!

Мне удалось догнать его у кромки густого леса. Скай все же обернулся, но лицо его исказилось от гнева и ярости. Показалось, что даже певчие птицы почуяли это и торопливо сорвались с насиженных мест.

Я невольно отступила, сбитая с толку его неприкрытой злостью. Тем не менее я не собиралась сдаваться, и неважно, что там задумал против меня Скай. Было кое-что гораздо более важное, чем наши разборки.

Сглотнув ком, который отчего-то подступил к горлу, я все же уверенно произнесла, поскольку, когда долгих три дня добиралась до лагеря, успела обдумать свою речь:

– Когда я попал на вражеские земли, мне удалось раздобыть чрезвычайно важные сведения. Канцлер царства Симин получил оружие, способное на чудовищные разрушения. Вот почему правители Симина объявили войну, и вот почему канцлер Сима знал, что они победят. – Словно прочитав его мысли, я ответила на еще не заданный мне вопрос: – Но он пока не смог применить его! Или, по крайней мере, не применил это оружие в полной мере. Все дело в том, что один из его союзников оказался предателем и в ночь полной луны попытался уничтожить смертоносное оружие. Но… не все прошло гладко.

Скай никак не отреагировал на мои слова. Его лицо словно превратилось в маску.

– Послушай же! Сейчас канцлер Сима направляется в Си Лань и…

– Это уже не должно тебя волновать, – холодно произнес Скай.

– Что? – ошарашенно переспросила я. Он вообще слушал, что я сейчас говорила? – Если канцлер Сима попадет туда раньше нас, то царство Симин сможет за считаные дни сжечь дотла весь Чуан Нин! Мы больше не сможем сражаться и…

– Уходи.

Услышав это, я отшатнулась. Равнодушие в его голосе ранило так же больно, как если бы он собственными руками надавил на мои свежие раны.

– Как только окончательно восстановишь силы, собирай вещи и возвращайся в Чуан Нин. Можешь уйти с отрядом, отправляющимся за припасами на следующей неделе.

Его слова звучали безучастно и бездушно.

Я открыла рот и тут же захлопнула его. Никак не могла понять, что же ответить на это. Никогда прежде я и подумать не могла, что мы окажемся в такой ситуации.

– Я нужен тебе, – попыталась я переубедить его. – Лишь мне известен путь и место, в которое стремится попасть Сима! Скай, послушай, нужно собрать небольшую группу из твоих лучших воинов.

– Ты не входишь в эту группу.

Я выдохнула и раздраженно сказала:

– Неужели я не доказал, насколько я…

– Ты говоришь о моих воинах, – медленно повторил он. – Но ты лучше меня знаешь, что к тебе это не относится.

Ужас холодными пальцами сжал мне сердце. Воспоминания захлестнули, словно бурные речные потоки. Наши взгляды наконец пересеклись, и я тут же все поняла.

– Ты знаешь…

И это стало последней каплей. Скай больше не смог сдерживаться.

– Как долго ты рассчитывала водить всех за нос? – рявкнул он.

Наши взгляды снова скрестились, и я вдруг ощутила преобладающие элементы его энергии: вода и дерево. Моя энергия мгновенно подстроилась под его, и я смогла проникнуть в его сознание.

«Нужно избавиться от нее, – лихорадочно думал он. – Сейчас же».

Я вырвалась из его мыслей так стремительно, словно выбегала из горящего дома. «Не хочу ничего знать», – в отчаянии подумала я, борясь с подступившими слезами. Невыносимо больно было осознавать, что он так сильно ненавидит меня, а его жестокие мысли разрывали мое сердце на куски.

– Ты хоть понимаешь, что твое преступление карается смертью? – выкрикнул он, сжав кулаки. – Неужели ты думала, что это так просто сойдет тебе с рук?!

Заставив себя проглотить обиду, я снова взглянула на Ская. Как же я ненавидела его высокомерие!

– Ты ничего не знаешь о моей жизни, – сдавленно произнесла я. – Дома меня ожидало кое-что похуже смерти.

Я развернулась, намереваясь уйти, но не прошло и пары секунд, как я резко обернулась к нему, больше не в силах сдерживаться.

– Ты никогда не сможешь меня понять! Никогда! Ты был рожден принцем самого процветающего царства во всей империи Тяньцзя. Но далеко не всем повезло так же, как тебе, Скай. Ты и представить не можешь, насколько невыносимым было мое существование дома, раз я рискнула своей жизнью, чтобы попасть сюда.

Скай скривился.

– Эмоции застилают твой разум.

Зря он это сказал. Я рассвирепела так, что едва не налетела на него с кулаками.

– Ах, вот, значит, как! По-твоему, все, что я говорю, не стоит воспринимать всерьез только потому, что я женщина?! – Мой голос звенел от ярости. – Отлично! Тогда давай прибегнем к логике и здравому смыслу. Ведь так поступают настоящие мужчины? Давай сразимся, и если я одержу победу в поединке, то останусь. Если нет – уйду.

Я резко выхватила меч из ножен, и какая-то птица тревожно вскрикнула, сорвавшись с ветки. Принц Лю тоже обнажил свой меч, грозно нахмурившись.

Мы оба были в такой ярости, что уже не смогли бы остановиться. Я нанесла удар первой, но он увернулся, что еще сильнее распалило мой гнев. Снова взмахнула мечом, и в этот раз Скай отразил мой удар. Наши клинки столкнулись с громким лязгом, и серебристая сталь блеснула в тусклом свете, пробивающемся сквозь густую крону деревьев. Мне удалось зацепить его острием, и Скай что-то процедил сквозь зубы, увидев выступившую кровь. Словно на что-то решившись, он перестал сдерживаться.

Его движения стали молниеносными и резкими, а мое тело все еще не отошло от затяжной болезни, и реакция не была достаточно быстрой. Медлительность и злость, наполняющая меня, оказались плохими помощниками. Скаю удалось найти брешь в моей обороне, и за считаные секунды он приставил клинок к моему горлу. Бросив на меня мрачный взгляд, он оттолкнул меня в сторону.

– Три поединка, – тяжело дыша, произнесла я. – Ты победил лишь в одном.

Едва он успел осмыслить мои слова, как я вскочила на ноги и взмахнула мечом. Мы оба нуждались в схватке, потому что эмоции требовали выхода. Наши клинки сталкивались, отражая удары один за другим. В какой-то момент мне почти удалось зацепить его клинком, но Скай совершил обманный маневр, и мы оба свалились на землю, выпустив из рук мечи. Я сразу попыталась совершить удушающий захват, но в рукопашном бою соперничать с ним оказалось сложно. Никакие приемы не смогли бы помочь мне, ведь Скай был гораздо сильнее. Я пыталась вывернуться из его хватки, но он повалил меня на землю и сам навалился сверху, зажав мои бедра между своих колен.

– Все кончено, Мэйлин.

Он произнес мое имя так, словно оно было проклятием.

А потом он встал, и поднял с земли свой меч и повернулся ко мне спиной, чтобы уйти. Кровь вскипела в моих венах, и я, глядя на его удаляющуюся фигуру, схватила свое оружие и набросилась на него со спины.

Скай услышал мои шаги и машинально отшатнулся. Но мне все же удалось сбить его с толка. Я взмахнула мечом, и хотя Скай выставил вперед свой, чтобы отразить удар, равновесие он уже потерял. Одним резким ударом мне удалось выбить меч из его рук, а затем я мгновенно прижала острый клинок к его горлу. Я чувствовала, как на его шее бешено пульсировала жилка, а дыхание стало быстрым и хриплым.

– Ты уже проиграла, – процедил он сквозь зубы.

– Нет. Я не сдамся, пока не одержу победу.

27

«В древние времена духи свободно бродили среди людей, но лишь до тех пор, пока человечество едва не было стерто с лица земли. Древние боги нуждались в щедрых подношениях, а также в ритуальных поклонениях, и потому пытались найти способ защитить людей и восстановить баланс между мирами. Боги отдали собственные кости, чтобы создать печати, которые могли ограничить силу духов и позволить им сосуществовать рядом с людьми».

ЗИМНИЕ И ВЕСЕННИЕ ЛЕТОПИСИ, 417 Г.

Скай полоснул меня взглядом и пошел прочь. За весь оставшийся день мы не сказали друг другу ни слова. Но к вечеру мы оба немного остыли, и после ужина он кивнул мне и вышел из палатки.

Я направилась следом за ним в сторону леса, прихватив и меч. На всякий случай.

– Ты сказала, что у канцлера царства Симин есть какое-то оружие? – холодно спросил он, упорно отводя взгляд.

Мы устроились на бревне, но на значительном расстоянии друг от друга. На самом деле между нами могли спокойно усесться еще несколько солдат.

Итак, выходило, что Скай все же что-то понял из моей речи. Но могла ли я рассказать ему все?

Желание поделиться с ним всем буквально жгло изнутри. Мне до безумия хотелось раскрыть ему все тайны, которые я так тщательно хранила, хотелось, чтобы между нами больше не было лжи. Я отчаянно желала, чтобы Скай увидел меня настоящую. Но в то же время с горечью осознавала, что это невозможно. Для отца Ская все, что связано с лися, приравнивалось к черной магии и считалось истинным злом. Если Скай узнает правду обо мне, то ему придется заточить меня в тюрьму или даже казнить, поскольку я могу представлять угрозу всему его войску.

На миг зажмурившись, я вызвала в памяти картинки того, что показывал мне Цинлун. Того, что могло ждать нас всех в ближайшем будущем. Я должна была победить в этой войне, спасти свою семью и царство, и только после того, как докажу свою преданность, я смогу рассказать всю правду.

Выходило так, что мне снова нужно было скрываться. Пришлось сочинить не очень убедительную ложь о том, как мне удалось подслушать разговор нескольких высокопоставленных генералов царства Симин. Я также рассказала ему, что именно из их переговоров я и узнала о силе, дарованной канцлеру Симе духом, и о краже печати. Ложь всегда плохо давалась мне, но Скай слушал очень внимательно.

– Так я и думал, – внезапно произнес он, когда я закончила. – Я чувствовал, что здесь что-то не так.

– Ты веришь мне? – поразилась я.

Разумеется, мне хотелось, чтобы он воспринял мои слова всерьез, но, честно говоря, я не думала, что он так быстро доверится мне. Дело было в том, что большинство жителей царства Аньлай ставили лися в один ряд с мифическими существами или алхимией. Все это считалось частью старинных мифов и легенд, и никто не думал, что лися действительно существует.

Но были и те, кто все же верил в существование магии. Однако эти люди, как, например, главнокомандующий императорской армией Аньлая, страшились этой силы и презирали ее.

– А почему я не должен верить? – процедил Скай. – Пока тебя не было, мы получили множество сведений о странных пожарах на южной границе. Этот огонь невозможно потушить. Он уничтожил целые деревни. Выжег их дотла. И даже ливни не смогли погасить этот огонь. Ты же сама видела, что случилось на реке Дянь. Это точно не было природным явлением. – В голосе Ская послышалось неприкрытое отвращение, и я поежилась. Я понимала, что эта неприязнь не касалась меня напрямую, но тем не менее приняла ее на свой счет. – Мы понесли чудовищные потери. Вражеские войска не сдали позиции, хотя численное превосходство было на нашей стороне.

– Сколько человек мы потеряли?

– Десять тысяч, – ответил Скай и тяжело вздохнул.

Значит, Цинлун не солгал. Он знал, что ждет наше войско, предвидел будущее: «К концу этого дня десять тысяч мужчин будут убиты».

Цинлун не обманул меня.

– Эти пожары… Это лишь малая часть силы наших врагов, – произнесла я, надеясь, что мой голос не дрожит. – Сима исследует возможности своей печати. Но с каждым обнаруженным осколком он будет становиться сильнее. И когда все части будут собраны воедино, он уже не ограничится небольшими поселениями. Его целью станет Чуан Нин.

Я тут же подумала о своей семье. Знают ли они о том, что случилось на южном фронте? В отличие от сельских жителей Симина городское население Аньлая, а в частности Чуан Нина, вряд ли имело представление о том, как жестока война. Но рано или поздно она коснется и жителей столицы. Смогут ли они защитить себя?

Я вспомнила те жуткие сцены, которые показал мне дракон. Смерть моих родных… Я не могла потерять Сюин, сестру и брата, как потеряла двенадцатое отделение. Их гибель может окончательно сломить меня.

Скай крутил в пальцах ветку, которую подобрал в траве, и хмурился. Интересно, он думал о том же, о чем и я? Чуан Нин ведь был и его домом тоже.

– Канцлер Сима уже держит путь в Си Лань, – сказала я. – Кто знает, когда море выбросит осколок его печати на берег… Но мы должны добраться туда первыми! Если он получит вторую часть нефрита, то и сила его возрастет вдвое. – Я невольно подалась ближе к Скаю. – Мы должны завтра же отправиться в путь. Медлить нельзя.

– Ты ведь знаешь, что случилось на реке Дянь! Я не могу снова отправить такое количество людей…

– И не нужно! – воскликнула я, перебивая его. – Сейчас важнее скорость, чем сила.

– Маленький отряд не сможет противостоять канцлеру и его воинам.

– Верно, но в данный момент самое важное – это нефрит.

Я невольно вспомнила об обещании, которое дала канцлеру Симе в мире снов. Думаю, мы обладали схожими способностями к ментальному воздействию, но Сима гораздо лучше меня управлял дарованной ему магией. И поэтому, чтобы иметь возможность противостоять его силе, мне стоило научиться использовать свой дар.

Я вздохнула и добавила:

– Вернусь за Симой в следующий раз.

Скай покосился на меня, но выражение его лица оставалось непроницаемым. Однако он вдруг сказал:

– Путь до Си Ланя займет дня два. – Вздохнув, Скай переступил с ноги на ногу, и ветки под его ботинками затрещали. – Наше войско ожидает пополнения запасов продовольствия и оружия. Если все пройдет по плану, мы сможем обернуться за неделю.

Я удивленно уставилась на него.

– Ты тоже едешь?

Он закатил глаза.

– А ты как думала? Что я отправлю только тебя?

Скай не произнес этого вслух, но мы оба поняли, что он хотел добавить: «Тебя, женщину?»

– Я хотела попросить выделить мне лошадей и нескольких человек, – осторожно ответила я. – Но мне казалось, что ты…

– Я тоже еду, – отрезал он.

Однако мы оба знали, что его решение было довольно противоречивым. Он являлся командующим седьмой ротой и собирался оставить войско ради секретной миссии… Безусловно, кто-то из опытных военных мог заменить Ская, однако его отсутствие все равно могло внести смуту в ряды солдат.

И все же я была рада, что Скай поедет со мной. Он лучше всех обращался с мечом, и я полностью ему доверяла. Разумеется, мне хотелось, чтобы на вражеской территории он был рядом, но в то же время его присутствие сильно усложняло мою задачу. Если наш план провалится и мы с Симой встретимся лицом к лицу, я вряд ли смогу скрыть свою силу, дарованную мне духом, от Ская и остальных.

Принц Лю разломил ветку на две части и выбросил обломки в траву.

– Для начала мне нужно поговорить с Уинтером. Он может что-то знать о силе, которой наделен канцлер, и как нам справиться с ней. – Скай вдруг скривился. – А еще нужно решить, кто возглавит армию, пока меня не будет.

Я нахмурилась и осторожно спросила:

– Может быть, Уинтер… то есть принц Лю сможет?

Скай тяжело вздохнул.

– Он мог бы. Но не думаю, что брат будет рад этому.

Лю Уинтер казался мне самой настоящей загадкой.

– Уинтер ведь твой… старший брат, верно? – задала я вопрос.

Скай коротко кивнул.

– Он не всегда вел себя именно так, – выпалила я прежде, чем подумала, что стоило бы придержать язык за зубами.

Но Скай лишь слегка пожал плечами.

– Уинтер не одобряет кровопролития. Брат во многом лучше меня. – Он внезапно покосился в мою сторону и пробормотал: – Уинтер уж точно не стал бы кричать на тебя, как это сделал я.

Неужели Скай таким образом извинялся за то, что случилось между нами?

– Но почему тогда ваш отец отправил его в Симин? – не смогла я сдержать любопытства. – Ведь Уинтер не хочет сражаться.

Скай усмехнулся.

– Он сын правителя Аньлая, и у него нет другого выхода.

И снова долг. Но разве у сына главнокомандующего только одна дорога – идти по стопам своего отца? Разве дочь того, кто не мыслит жизни без азартных игр, тоже непременно станет картежницей? Я теребила цепочку, на которой висел мой кулон, и думала о том, что случилось с моей жизнью. С того момента, как я покинула Чуан Нин, мне довелось принимать множество рискованных решений. Поступление в армию можно было приравнять к азартной игре с самыми высокими ставками.

И выходило так, что в какой-то степени мы все же наследовали черты, присущие нашим родителям, несмотря на все старания не походить на них. А кое-кто слишком сильно лез из кожи вон…

– Постарайся держать рот на замке, – произнес Скай. – Никто не должен узнать о черной магии Симы. После сражения на реке Дянь боевой дух моих солдат оставляет желать лучшего. Я понимаю, что некоторые и так могли догадаться, что происходит, но последнее, чего мне бы хотелось, – это чтобы мои люди в панике бежали как можно дальше отсюда.

Я согласно кивнула и посмотрела в его глаза.

– Ты рассказал кому-нибудь обо мне? О том, кто я…

– Ты ведь до сих пор жива, – отрезал Скай, недовольно приподняв бровь.

Что ж, выходит, не сказал. Вот только очевидно, что это жутко его раздражало. Наверняка он считал, что и сам не лучше меня, раз скрывает правду от остальных. Однако я понимала, как сложно ему это далось, раз уж он всегда был на стороне честности и непоколебимых принципов.

– Спасибо.

– Не нужно, – недовольно произнес он. – Не нужно благодарить меня. – Скай вдруг резко вскочил на ноги и добавил: – Я не хочу иметь отношение к тому, как ты разрушаешь собственную жизнь.

28

«Согласно сведениям, полученным от моих осведомителей, между тремя принцами Симина большой разлад. Они словно день и ночь – не могут найти общий язык. Старший сын наиболее привязан к отцу и считается его любимцем. К тому же он наиболее вероятный претендент на трон. Средний сын отличается жестокостью и неукротимым нравом. Он испытывает наслаждение от сражений и кровопролития. Что же касается младшего сына, то сведений о нем немного. Он довольно избалованный и скучный, и отличается разве что только привлекательной внешностью. Я думаю, что о нем уж точно не стоит беспокоиться».

МИНИСТР ЦЗЯ В ЧАСТНОМ ПОСЛАНИИ ПРИНЦУ ЛЮ, 923 Г.

На следующий день мы отправились в путь. Наш отряд состоял всего из нескольких человек, и мы никому не сказали о своей миссии. Мне удалось уговорить Ская взять с собой Воробья, поскольку он мог помочь нам получить некоторые сведения от жителей рыбацких деревушек на юге. Воробей не только отличался способностью разговорить кого угодно, он еще и говорил на южном диалекте, который мы со Скаем не всегда могли понять. Принц Лю же решил включить в наш отряд Ло Тао – своего личного стражника. Именно с ним я столкнулась у палатки Ская в ту ночь, когда на нас напали разбойники. Тао было около тридцати, и он был старше всех нас, а еще ранее ему приходилось бывать в царстве Симин. Однажды он даже видел канцлера Симу, хотя в те годы тот занимал лишь незначительную должность при дворе. Тем не менее вскоре его карьера расцвела так же быстро, как дерево фэншу, захватывая все вокруг.

– Чувствовалось, что с ним что-то было не так, – протянул Тао, когда Скай сообщил им с Воробьем о реальной цели нашей вылазки. – В Симине у него не было ни друзей, ни союзников. Ума не приложу, как он умудрился стать канцлером!

– Ну, теперь-то мы знаем, – хмуро произнес Скай. – Просто главнокомандующий Цао пожелал получить марионетку с магическим даром.

Я невольно отвернулась от принца, чувствуя, как горят щеки. Его слова неприятно кольнули, но почему – я и сама не смогла бы ответить.

– Сначала проклятый огонь, теперь еще и это, – ахнул Воробей. – Когда вернусь домой, мне никто не поверит!

– О, им придется. Причем довольно скоро, когда войско Симина доберется до самого Чуан Нина, – пробормотал Тао, взволнованно дергая за веревку на шее.

Я заметила, что после битвы на реке Дянь некоторые солдаты стали носить ожерелья из темных камешков, словно они могли защитить их от воздействия духов.

– Все это похоже на очень неудачную шутку, – простонал Воробей. – Надеюсь, вы просто разыгрываете меня!

Тао хлопнул его по спине и хмыкнул:

– Ты не настолько значимая личность, чтобы затевать все это ради тебя.

Воробей хохотнул и нарочито обиженно нахмурился, глядя на Тао. Однако приятель тут же удивленно вскинул брови и спросил:

– Погодите, но если все это происходит взаправду, то почему нас так мало? Неужели три человека смогут справиться с Симой?

Я поперхнулась, а Скай возмущенно округлил глаза. Воробей ойкнул и торопливо пояснил:

– То есть я, конечно же, хотел сказать четверо! Четверо человек, включая вас, Ваше Высочество… Я просто не был уверен, что вы присоединитесь к нам, когда дело дойдет до грязной работенки.

– Наша главная цель – это нефрит, – многозначительно произнесла я.

Нефрит… Я была сконцентрирована только на нем так же, как ястреб на добыче. Нужно найти камень во что бы то ни стало. С момента окончания битвы на реке Дянь я только об этом и думала.

Совсем скоро я добуду его.

– Нам придется вернуться за канцлером позже, – угрюмо сказал Скай. – Мы возьмем его в плен.

Воробья передернуло.

– Я не смогу спокойно спать, пока тело этого человека не пронзит меч. А еще его не мешало бы сжечь для полного спокойствия. – В глазах приятеля мелькнуло самое настоящее отвращение. – И даже это слишком мягкое наказание за всю его черную магию!

Я едва смогла скрыть собственную дрожь. Мысли Воробья не нашли у меня отклика, зато я испугалась, что большая часть армии Аньлая была бы согласна с ним.

«Никто не узнает обо мне, – пообещала я себе. – Но даже если такое случится, я заставлю их забыть».

Где-то в глубине моего сознания Цинлун одобрительно хмыкнул. Как минимум в этом вопросе мы с ним пришли к согласию.

Двигаясь вдоль восточного побережья, а затем перемещаясь к югу, мы увидели множество пришедших в упадок деревень. Дети окружили нас, умоляя кинуть им хоть пару монет. Все были до ужаса худыми и замотанными в какие-то обноски. Воробей и Тао наблюдали за ними довольно равнодушно, а меня же обуревала жалость, поскольку в этих малышах я видела Жоуху и Плума.

Однако тяжелее всех пришлось Скаю. Сперва он останавливался и пытался помочь, но затем Тао посоветовал ему этого не делать, чтобы избежать излишнего внимания к нашей группе. Мы продолжили путь, делая вид, что не слышим жалобных детских криков, и Скай казался все более замкнутым и отрешенным.

Я же вдруг поняла, что он мечтатель, и несмотря на все свои манеры и непоколебимую уверенность в себе, Скай мало что знал о мире за пределами Чуан Нина.

Ближе к ночи мы преодолели добрую часть пути и остановились на окраине Нью Цюаня – последнего крупного торгового порта перед Си Ланем. Тао привел нас на скромный постоялый двор, расположенный у моря, неподалеку от центра порта. Скай был представлен в качестве члена небольшого знатного рода царства Симин, ну а мы сказались его свитой.

Хозяин постоялого двора не вызвал особенного доверия и показался мне чересчур суетливым, однако само место выглядело довольно чистым и опрятным. По сравнению с нашим лагерем, в котором мы провели так много месяцев, место хоть с какими-то удобствами уже казалось мне сродни дворцу. Бумажные занавески скрывали решетчатые окна, за которыми росло чудесное дерево баньян. Его кривоватые ветви склонялись так низко, что можно было с легкостью дотронуться до них. Около окна стоял небольшой столик, а по бокам были расположены две кровати.

Скай некоторое время разглядывал их, а потом уставился на меня.

– Пожалуй, мы с Жэнем вполне поместимся на одной кровати, – заявил Воробей. – Принц Лю, а вы с Тао можете…

Я не слышала его дальнейших слов, но видела, как сильно напрягся Скай. Он резко развернулся и ткнул в меня пальцем, процедив:

– Жэнь, даже не думай спать с…

– Давайте я лягу на пол, хорошо? – перебила его я, многозначительно округлив глаза.

Больше мы с ним не разговаривали. Но в середине ночи, после того, как закончилось мое дежурство, Скай сменил меня и отдал свою подушку, уступив место на кровати. Я надеялась, это означало, что он наконец перестал на меня злиться.

29

«Человек стремится добиться гармонии пяти элементов, однако истинной гармонии достичь невозможно. Не существует двух одинаковых людей, и не существует тел с одинаковым набором элементов. Но стоит помнить, что слишком частое использование лися увеличивает дисгармонию, усиливая воздействие наиболее выраженных элементов».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

«Мэйлин… Прошу, не повторяй моих ошибок».

Я вскочила с кровати так резко, будто меня столкнули с нее.

– Мама? – громко позвала я.

Ответом мне стал лишь громкий храп Воробья, который скрючился около двери.

Небо все еще было окрашено в темные тона, и мне бы стоило снова вернуться ко сну, но что-то не давало покоя. По спине пробежал холодок, и я поежилась. Без особенного энтузиазма попыталась растолкать Воробья, который должен был нести вахту, но куда там. Уж я-то знала, что разбудить его гораздо сложнее, чем сладко спящую панду. Плюнув на это бесполезное занятие, я схватила свои клинки и спустилась вниз.

Несмотря на позднее время, хозяин постоялого двора не спал, а мерил шагами прихожую, словно кого-то ожидал. Стоило мне взглянуть на его встревоженное лицо, как я поняла – он сдал нас.

Мужчина повернул голову и наконец заметил меня. Он уже начал открывать рот, как видно, собираясь позвать на помощь, а я обнажила свой меч.

– Ты не успеешь воспользоваться им, – торопливо произнес Цинлун, и его настороженность передалась и мне. – Воспользуйся лися.

Я приняла решение за долю секунды. Впилась взглядом в глаза мужчины, проникая в его сознание.

– Остановись, – приказала я.

Стоило услышать, что моему голосу вторил голос Цинлуна, как я испытала истинное удовольствие от этой силы. Призвав энергию ци, я смогла прочувствовать элементы, наполняющие моего противника, и позволила моей ци отразить его энергию.

– Не смей предупреждать остальных, – отдала я следующий приказ. – Расскажи, какую цель ты преследуешь?

Мужчина не мог ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. Его взгляд казался стеклянным и отрешенным.

– Не растрачивай свою ци, – прошептал дракон.

Должно быть, я передавала этому мужчине слишком много энергии. Пришлось ослабить напор, переплести ци и лися и только после этого протянуть в сознание мужчины тонкую нить.

Наконец, он ответил, но голос был лишен каких бы то ни было эмоций:

– Им нужен принц Аньлая.

– Они хотят взять его в плен? – уточнила я, вспомнив сражение с разбойниками.

– Нет, убить его.

От этих слов кровь застыла в жилах. Мне нужно было действовать. Срочно. Но, похоже, солдаты Симина могли ворваться в нашу комнату только по той лестнице, около которой я сейчас и стояла. А потом до меня дошло – дерево баньян…

– Оставайся здесь, – бросила я мужчине, но тут же осознала, что понятия не имела, как долго он будет следовать моему приказу. Пришлось добавить: – Иди спать.

Он уставился на меня со смесью паники и удивления. Должно быть, мой контроль над его разумом ослаб, поскольку мои мысли теперь были заняты другим. «Нужно сосредоточиться», – напомнила я себе. Собрав энергию ци, я выровняла дыхание и произнесла:

– Спи.

Мужчина тотчас рухнул на пол, как подкошенный.

Впрочем, я тоже едва удержалась на ногах, потому что они дрожали так, будто я только что пробежала не меньше сотни ли. Стараясь дышать ровно, я выпрямилась и постаралась не думать о почерневших дорожках вен на моих запястьях и предплечьях. Зрение снова начало подводить меня, но я изо всех сил старалась сконцентрироваться и подавить нарастающее волнение. У меня попросту не было времени на панику.

Выскочив во двор, я завернула за угол и увидела человека, одетого во все черное. Он как раз забирался на баньян, а около дерева замерло не меньше нескольких десятков мужчин, облаченных в такие же неприметные темные одежды. А между тем тот, который забрался на дерево, уже достал лук и замер напротив решетчатого окна нашей комнаты. Он хорошо видел свою цель, ведь Скай, как мне казалось, должен был спокойно спать в этот поздний час. Такой простой выстрел наверняка удался бы даже мне.

Убийца потянулся за стрелой, и я поняла, что времени на раздумья уже не осталось. Из оружия у меня был только меч, да парочка ножей. Я могла бы закричать, чтобы разбудить своих, но вместе с тем мой крик привлек бы внимание врагов.

Цинлун вдруг прорычал:

– Не забудь…

– Я знаю! – прошипела я.

Разумеется, я понимала, что мне бы стоило больше практиковаться в стихийной магии. «Вот сейчас и начну», – мысленно проворчала я и призвала те остатки энергии ци, которые все еще курсировали по моему телу.

Повернувшись лицом на восток, где находилось море, я вспомнила, как призывала ци перед практикой боевых искусств, и сейчас сделала так же. Только в этот раз я звала силу моря.

Но ничего не изменилось. Убийца же тем временем натянул тетиву, прицелившись.

«Почему ничего не выходит?» – в отчаянии подумала я.

– Впусти в себя море, – ответил Цинлун. – Я не смогу помочь, если ты будешь бояться той силы, которой должна управлять.

«Я не боюсь…»

И все же это не было правдой. Я по-прежнему старалась не приближаться к морскому берегу и морским водам, а в памяти то и дело всплывало воспоминание о раздутом теле матери.

Вода виделась мне крайне непредсказуемым существом, которое могло как помочь, так и предать.

– Впусти в себя море, – снова прорычал Цинлун.

Внезапно внутри меня все задрожало, словно от рокота морских вод, от мощи его пучин, от силы приливов и отливов. Я чувствовала могущество моря внутри своего тела, оно наполняло меня капля за каплей. И хотя я боялась этой силы и не хотела ее желать, правда заключалась в том, что я жаждала ее и вовсе не для того, чтобы помочь своему царству или всем его жителям. Нет. Я хотела заполучить это могущество только для себя.

Я позволила морю смешаться с моей ненасытной стороной, которая, подобно волнам, захлестывала меня, взывая к моему подавляемому честолюбию. Легкие словно наполнились сводящей с ума жаждой и пьянящим желанием.

Море знало обо мне все.

Я позвала его, и оно откликнулось на мой зов. Мелкие капли воды зависли в воздухе рядом со мной. Удерживая свою ци, я направила тонкую струю воды в сторону стрелка, и она закрутилась вокруг его лодыжки, словно цепь.

И вот тогда я резко потянула за нее.

Лучник покачнулся на ветке и в следующую секунду полетел головой вниз.

– Большой Нож! – воскликнул его напарник, бросившись к лучнику, но рядом с его головой уже образовалась лужица крови.

Никто из моих врагов не заметил, что морская вода смешивалась с кровью, скапливаясь у них под ногами. Я выдохнула, укрепляя свою силу. И вода сделала то же – превратилась в лед.

Все разом поскользнулись и попадали на обледеневшую землю, словно кости для маджонга. Началось форменное безумие, поднялся гвалт, а за решетчатым окном показалась чья-то фигура. Скай? Но я уже не могла разглядеть лица. Перед глазами заплясали черные пятна, словно чернила, заливающие пергамент.

«Только не сейчас! – в ужасе подумала я, начав тереть глаза. – Сейчас не время!»

Я взывала к помощи дракона, но ответом мне была лишь тишина. Кое-как я заставила себя досчитать до трех, а затем и до пяти. Зрение не вернулось. Тогда я попыталась отойти в сторону и спрятаться, но запнулась о торчащий из земли корень и упала, больно ударившись коленом. Совершенно ослепшая, я попыталась отползти в сторону, подальше от шума.

– Кто ты такой? – внезапно закричал кто-то из мужчин, и его голос прозвучал совсем рядом со мной. – Что делаешь здесь?

Я попыталась подняться на ноги, чтобы сбежать отсюда, но меня уже схватили за шиворот сильные ручищи. Однако в следующий миг все его тело напряглось, а он вдруг выпустил меня из своей хватки и прошептал:

– Золотые глаза…

В ту же секунду я бросилась прочь.

– Ты спятил? – крикнул кто-то позади. – Он же с теми из Аньлая! Убей его!

– Это заклинатель духов, – ответил тот, что совсем недавно удерживал меня.

– Ну тогда тем более! Убей его сейчас же!

Совсем рядом с моим ухом просвистела стрела. Я слышала позади топот ног разбойников, они упорно преследовали меня, и их было слишком много, чтобы я могла справиться с ними в одиночку. Возможно, мне бы удалось заставить их подчиниться моей воле, но от энергии ци уже мало что осталось, к тому же без зрительного контакта нечего было и думать об этом.

К этому моменту я уже достигла леса. Пришлось сбавить скорость, ведь я боялась врезаться в дерево на полном ходу. Однако я уже могла различать неясные тени впереди: очертания валуна и темную громаду ствола совсем рядом. Дерево вдруг зашевелилось, приближаясь ко мне… Ошибка. Это было вовсе не дерево, а человек, поджидающий меня!

Он молниеносным движением метнул в меня нож, но месяцы упорных тренировок не прошли даром. Я успела отскочить в сторону, вынимая собственный нож и целясь разбойнику в живот. Зрение до сих пор не вернулось ко мне в полной мере, но я услышала, как клинок вошел в плоть, а затем мужчина издал гортанный крик, полный боли и ужаса. Я была уверена, что его вопль разнесся далеко по лесу. Проклиная его глотку, я лихорадочно соображала, где могла бы укрыться, пока сюда не сбежались все его подельники. Их шаги уже раздавались в опасной близости от меня.

Я быстро заморгала, будто это могло вернуть зрение.

– Ци и лися тесно связаны. Если ты не научишься сохранять свою ци, то однажды зрение к тебе не вернется, – едва слышно прошелестел в моей голове голос Цинлуна.

– Спасибо за поддержку, – буркнула я и тут заметила кое-что необычное – уже знакомую мне рябь около того дерева, где истекал кровью убитый мной разбойник. В широком стволе с годами образовалась полость, где можно было укрыться от ветра и дождя, однако ни птицы, ни другая лесная живность не стремились занять удобное местечко. Я прислушалась и поняла, что в этом лесу не раздавалось ни одной птичьей трели, несмотря на раннее утро. Мерцающая черная дымка у этого дерева казалась точно такой же, как та, которую я не так давно обнаружила на поляне в ночь полной луны, а тревожный звенящий звук был точь-в-точь как тот, что раздавался из покоев моей матери.

Значит, это наверняка был проход между мирами. Если я пройду сквозь него, то попаду в мир духов.

– Это лишь небольшая прореха, – вдруг произнес дракон, и голос его отчего-то показался мне весьма довольным. – Сквозь нее в наш мир может попасть любой человек, даже тот, у кого нет печати. Но выжить там смогут только те, кто имеет прочную связь с духами. Остальных же ждут… большие неприятности.

А между тем я с ужасом наблюдала, как один из убийц пробежал мимо меня, устремившись к порталу. Казалось, что он впал в некий транс. В глазах его полыхало нешуточное желание, а руки подрагивали в предвкушении. Я думала, что стоит ему коснуться черной дымки, как он тут же исчезнет, но этого не случилось. Убийца издал отчаянный, полный страданий крик, будто впавшее в агонию животное. Его глаза закатились, а тело содрогнулось в страшных конвульсиях, а затем начало жутко извиваться в траве. Я отвернулась, не в силах выносить это зрелище, но тут же мой взгляд натолкнулся на остальных разбойников, которые спешили в эту сторону.

– Уходите! – крикнула я. Хоть они и были моими врагами, но такой участи я не желала никому. Но они и не подумали прислушаться к моим словам.

Возможно, стоило воспользоваться своей силой, чтобы убедить их не приближаться к этому месту, но я все же решила не вмешиваться. Бросилась к постоялому двору, пытаясь не думать о криках мучающихся в агонии разбойников. Мне бы не удалось спасти их, внушала я себе, но в тело уже впивались колючие мурашки от осознания случившегося.

– Ты могла бы заставить их поменять направление, – вдруг заявил дракон.

– Что я слышу? Ты хочешь, чтобы я помогла своим врагам? – процедила я.

– Я лишь хочу, чтобы ты не боялась истины. Ты действительно могла бы помочь им, но не стала, – сказал Цинлун. – Просто признай, что тебе недостает благородства и милосердия. Ты слишком практична, к тому же действуешь лишь в своих интересах. Ты воин. Потому и продолжаешь воевать за свою жизнь.

После слов дракона мне стало неуютно. Мне действительно не хватало тех качеств, которые он только что перечислил. Сюин всегда была доброжелательной и отзывчивой. Скай казался мне благородным и добрым человеком. Я же делала вид, что эти качества присущи и мне, ведь именно ими обладают герои всем известных легенд. Но кого я обманывала? Героем мне точно не стать…

Мое честолюбие было тайного и уродливого свойства, которое присуще злодеям и мучителям. Но я не хотела стать такой же, как мать или отец. Я буду держать свое безумие в узде и скрывать свое истинное лицо ото всех, кто рядом. Я ведь хотела стать частью единого целого, напомнила я себе. Желала стать равной другим в армии Аньлая. Вот и все.

Дракон презрительно фыркнул, должно быть, услышав мои мысли, и буркнул:

– У тебя склонность к самообману… Берегись!

Кто-то накинулся на меня, но я успела отскочить в сторону, подавив крик. С двух сторон меня окружили разбойники, но тут подоспел и третий. Наверное, они заметили меня и бежали сюда от постоялого двора.

Я первой обнажила меч и обрушила рубящий удар на одного из убийц прежде, чем он успел опомниться. В то же мгновение двое других разбойников одновременно бросились в атаку, и хоть мне удалось увернуться от одного удара, но второго избежать не удалось. Острая боль пронзила ребра, и я пошатнулась, сложившись пополам, а разбойник тем временем обезоружил меня и повалил на землю. Я попыталась подняться на ноги, но он не позволил, приставив мой собственный меч к горлу.

– Ты бы мог выманить к нам красавчика-принца, – прошипел он. – Вот только пленников мы не берем!

– Я знаю канцлера, – хрипло сказала я, пытаясь выиграть время. – Он захочет получить меня…

Но убийца не стал меня слушать. Он занес надо мной меч, а из моих глаз брызнули слезы бессильного гнева.

И вдруг он захрипел, а из его горла хлынула кровь. Убийца покачнулся, и я заметила, что кто-то всадил в его шею нож. Быстро перекатившись в сторону, я увидела, как Скай молниеносным движением обезглавил оставшегося разбойника.

Он бросил на меня полный ярости взгляд, и я невольно вжала голову в плечи.

– Поверить не могу, что ты решилась на такую глупость! Неужели ты всерьез думала, что сможешь в одиночку справиться с парой дюжин разбойников?! – закричал он, а потом еще и присовокупил к своей гневной речи несколько таких крепких выражений, которые, как мне казалось, благородный принц даже и знать не мог.

Я машинально коснулась ладонью ноющих ребер и почувствовала на пальцах влагу. Кровь.

Скай словно окаменел.

– Ты ранена? – спросил он, но в этот раз голос его звучал взволнованно.

Я постаралась удержаться на ногах и пробормотала:

– Всего лишь небольшой порез.

Он сократил расстояние между нами за три шага, но продолжал сурово хмуриться. И все же, когда он прикоснулся ко мне, его движения были очень осторожными, вся грубость и резкость куда-то исчезли.

– Ты уверена, что он небольшой?

Я попыталась развязать халат, но пальцы едва слушались. И тогда Скай тихо спросил:

– Можно я?

Ласка и нежность, сквозившие в его голосе, вызвали целое полчище мурашек, которые пронеслись по всему моему телу.

Я кивнула.

– Ты и так уже все видел.

На его шее проступило красное пятно, и Скай пробормотал:

– Я пошел на это только потому, что обстоятельства…

– Скай, – перебила его я и поморщилась от пульсирующей боли в висках. – Мне все равно, честно.

Он больше не злился на меня. Теперь его заботило мое ранение и боль, которую я испытывала. Он аккуратно поднял мою рубашку и осмотрел рану. Лицо его омрачилось, стоило ему осознать весь масштаб бедствия. Я уже потеряла немало крови, и он отлично это понимал. Скай посмотрел в мои глаза и вдруг велел:

– Забирайся ко мне на спину.

– Я не стану этого делать! – воскликнула я.

– Ты едва можешь стоять на ногах, – принялся спорить он. – Или ты сделаешь, как я сказал, или я сам тебя схвачу.

Он попытался подхватить меня за талию, но я шарахнулась в сторону и тут же чуть не свалилась ему под ноги оттого, что в глазах потемнело.

– Забирайся. На. Мою. Спину.

Судя по всему, Скай был не в том настроении, чтобы вступать с ним в спор. Вздохнув, я молча смотрела, как он присел передо мной, опершись на одно колено, а потом покорно обвила его шею руками, почувствовав себя маленькой девочкой. Он так легко поднялся, словно я совсем ничего не весила. Скай шел спокойно и ровно, казалось, что каждый шаг давался ему без какого-либо труда. Я же наслаждалась теплом его тела, которое словно согревало меня в это прохладное утро, и то и дело вдыхала аромат его кожи. Признаться честно, я едва удерживала себя от того, чтобы не уткнуться носом в его шею. Вместо этого я замерла и старалась не совершать лишних движений. Оставалось надеяться, что Скай не заметил, как неровно билось мое сердце.

Слава небесам, по пути к постоялому двору мы не встретили ни Тао, ни Воробья. Даже хозяин этого дома куда-то испарился, но Ская это нисколько не удивило. Он осторожно устроил меня в прихожей, а сам скрылся в той стороне дома, где, должно быть, располагалась кухня. Некоторое время спустя он вернулся с кувшином, содержимое которого имело характерный запах спирта, и стопкой чистых повязок. Скай задернул тяжелую занавеску с цветочным орнаментом, чтобы никто не мог нам помешать.

– А где Тао и Воробей? – спросила я.

– Допрашивают оставшихся в живых разбойников и хозяина этого двора, – ответил Скай и тут же досадливо скривился. – Оказывается, он уже видел меня однажды, когда приезжал в Аньлай продавать свои товары. Нам не повезло, но хотя бы удалось пресечь распространение слухов. – Скай присел на корточки рядом со мной и тихо сказал: – Ты должна была разбудить меня сразу же, как только заметила что-то подозрительное. Ты хороший боец, но при этом ужасный солдат. Принимаешь решения самостоятельно и не подчиняешься приказам. А еще действуешь лишь в своих интересах, забывая о своем взводе.

– Неправда! – запротестовала я, хотя в его словах, безусловна, была доля истины. Ведь даже сейчас я думала только о печати Чжу-Цюэ. Найти нефрит… Эта цель была важнее целей Ская или даже всего Аньлая. Однако я лишь ответила: – Разве я могу ослушаться приказов? Я всего лишь простой солдат.

Надеюсь, мне удалось скрыть обиду, когда я произносила это…

– Ты можешь достичь большего, – прошептал Цинлун. – Гораздо большего.

Я посмотрела на Ская и вдруг подумала: «Вот если бы я стала командующей нашей армией… Вместо него».

Он тем временем срезал нижнюю часть ткани с моего халата.

– Но ты не должна быть даже солдатом, – буркнул он.

Я приподнялась на локтях, глядя на него с возмущением, но он только вздохнул и мягко надавил на мои плечи, вынуждая меня снова откинуться на стуле.

– Лучше не двигайся, – ворчливо произнес он.

Однако я не собиралась молча сносить его слова.

– Послушай, если бы не я…

– Я знаю, – перебил он меня. – Если бы не ты, наше войско оказалось бы в гораздо более плачевных условиях. – Он вдруг задумался, но все же продолжил: – Наверное, я бы погиб, если бы не ты.

Мы оба замолчали, но я не могла перестать вспоминать о том, что показал мне Цинлун. «Твоя жизнь по-прежнему висит на волоске, – мысленно обратилась я к Скаю. – Мы до сих пор в опасности».

Скай между тем взял кувшин с резко пахнущей жидкостью.

– Будет больно, – предупредил он и поджал губы, а затем плеснул эту жидкость на мою открытую рану.

Я закричала и попыталась оттолкнуть его, но он перехватил мои руки и не позволил мне сбежать. Дождавшись, когда я наконец смогла нормально дышать, преодолев первый шок от жуткого жжения, он тихо произнес:

– Прости. Мне очень жаль.

Я стерла пальцами выступившие на глазах слезы и пробормотала:

– Почему все хотят тебя прикончить?

Скай дернулся, но не ответил. Он наложил повязку на мою рану, действуя довольно аккуратно и быстро. И все же от меня не укрылись нежность и забота, сквозившие в каждом его движении.

И все же он не отпустил меня даже после того, как закончил возиться с моей раной. Его ладони лишь сильнее сжали мои плечи, а затем он пристально взглянул на меня и сказал:

– Тебе не следует быть здесь. – Он нахмурился, а в глазах читалось беспокойство. – Ты ведь такая… хрупкая.

Его ладонь опустилась на мой обнаженный живот, и он вдруг начал поглаживать мою талию большим пальцем. Я изо всех сил старалась не обращать внимания на его прикосновение, которое оказалось ласковым, теплым и невероятно правильным.

Кое-как взяв себя в руки, я кашлянула и пробормотала:

– Ты как-то сказал, что даже твои лучшие воины не обладают такими же навыками, как я.

– Лишь на тренировках. Но не на поле боя.

Скай встал передо мной на колени и вдруг прижался своим лбом к моему.

– Как бы мне хотелось защитить тебя, – едва слышно произнес он.

Несколько мгновений я не могла сделать ни вдоха. Сердце заколотилось о ребра, ощущая его близость и его пьянящий аромат, в голове не осталось больше никаких мыслей.

– Ты и так защищаешь меня, – одними губами шепнула я.

– Я рискую твоей жизнью, позволяя тебе остаться здесь.

Услышав такое, я попыталась сбросить с себя его руки. Скай обладал удивительной способностью доводить меня до бешенства.

– Только я имею право решать, рисковать ли мне собственной жизнью, – процедила я.

– Жэнь. – Я видела, как дернулся кадык на его шее, выдавая нешуточное волнение. – Пожалуйста, постарайся понять меня. Я сделаю все, чтобы ты вернулась в Чуан Нин и чувствовала себя в безопасности в столице. Но здесь я не могу защитить тебя. Да я даже не всегда могу сосредоточиться на деле, а когда сражаюсь, то едва в состоянии оценить ситуацию, потому что… Постоянно пытаюсь разглядеть тебя, удостовериться, что ты в порядке, что ты рядом.

– Это твои заботы. Я тут ни при чем.

Скай отстранился и пробормотал:

– Знаю. И меня это бесит.

Я отвела взгляд, пытаясь не думать о том, что неизбежно должно было случиться. Мне казалось, что он вот-вот сделает шаг назад, но вместо этого ладонь Ская легла на мой затылок, а пристальный взгляд обжигал кожу.

– Я не могу потерять тебя снова, – прошептал он так, словно произносил клятву. – Когда мы не нашли тебя на реке Дянь, я думал, что…

– От меня не так-то просто избавиться, – мягко перебила его я и едва заметно улыбнулась.

Его взгляд опустился на мои губы, а в глазах словно полыхнул огонь. Я сделала судорожный вдох и машинально чуть прикрыла глаза. Сквозь ресницы я видела, как его лицо приближается к моему, как раскрываются его губы…

Входная дверь с треском распахнулась, и Скай резко отскочил от меня. Помещение тут же наполнили громкие голоса Тао и Воробья.

Я видела, как напряглись плечи Ская, когда он повернулся ко мне спиной.

– Оставайся здесь, – велел он. – Я принесу тебе чистую одежду.

30

«Внушение по природе своей обладает довольно изменчивым характером. Необходимо настроиться и приспособиться к нитям стихий, опутывающих сознание и саму суть другого человека, чтобы проникнуть в его мысли и воспоминания. До вступления на престол династии Юн считалось, что внушение подвластно лишь заклинательницам, поскольку женщины, несущие в себе инь, не могут похвастать силой духа и более подвержены влиянию своего окружения».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

Мы прибыли в Си Лань ранним вечером, когда берег укрыл серебристый туман. До этого море я видела лишь издалека, но сегодня оказалась совсем рядом с ним, и чудилось, что рев волн, набегающих на берег, эхом отдавался у меня в голове. Ветер будто нарочно показывал нам свою мощь и свою притягательность. Он то неистово обрушивался на нас, то мягко касался кожи и волос, играя с прядями, приносил с собой крики морских птиц и соленые брызги.

Памятуя о цели нашей вылазки, Тао предложил посетить ювелира, а принц Лю – прочесать все побережье. Однако Воробей настоял на том, чтобы первым делом мы посетили трактир.

– Наше единственное, но самое мощное оружие в данном случае – это слухи, – заверил нас Воробей.

Это предложение вызвало больше энтузиазма, чем перспектива прочесывать берег, разглядывая выброшенные на сушу останки рыб или ракушки в поисках крошечного осколка нефрита. Потому мы единогласно проголосовали за план Воробья.

Трактир обнаружился довольно быстро – в центральной части города – и он выходил окнами на пирс. Этим вечером здесь оказалось довольно шумно. Среди многочисленных посетителей нам встретились рыбаки, жаждущие отдохнуть после тяжелого рабочего дня, странствующие торговцы, пересказывающие последние новости о военных действиях, а также моряки, играющие в маджонг.

Стоило Скаю переступить порог трактира, как он незамедлительно расправил плечи и высоко задрал подбородок. Все эти действия привлекли к нему внимание завсегдатаев, и толпа расступалась перед ним так, словно он был величественной скалой, а они – робкими волнами. Мы с Воробьем многозначительно переглянулись и недовольно скривились, а затем приятель подскочил ко мне и шепнул:

– Нужно разделиться. Останься с принцем Лю.

– Я ему не нянька, – зашипела я, но Воробей уже подхватил Тао под локоть и увлек в дальний конец помещения.

Тяжело вздохнув, я потащилась за Скаем. Он тем временем устремился к столу, за которым шла ожесточенная игра в маджонг.

– Ты, – кивнул он на мужчину, одетого в яркий халат. – Ты ведь торговец, верно?

Я едва слышно процедила ругательство. Скай совершенно не мог слиться с толпой.

– И что с того? – ощетинился незнакомец.

– Быть может, ты недавно продавал или покупал драгоценные камни, которые были обнаружены в этой местности?

Мужчина откинулся на спинку стула.

– Так ты покупатель или продавец? – уточнил он у Ская.

– И то, и другое, – решительно ответил принц.

Что он несет?

Мужчина, сидевший рядом с торговцем, подался вперед. Его обветренная кожа и выгоревшие на солнце вещи свидетельствовали о том, что он наверняка был моряком.

– Почему спрашиваешь? – уточнил он, жадно уставившись на принца Лю. – О каких таких драгоценностях ты нам толкуешь?

Отлично. Половина местных теперь не спустят с нас глаз!

Но прежде, чем Скай успел открыть рот и сообщить всем присутствующим о том, что он принц царства Аньлай и находится в поисках бесценного нефрита, за которым охотится еще и канцлер Сима, я выскочила вперед и поспешно выпалила:

– Вот вы где! – Я выдохнула с облегчением и обернулась к мужчинам за столом. – Прошу прощения, если мой господин помешал вам. Мы только что вышли от гадалки. Представьте себе, она сказала, что господин Фиш встретит свою любовь после того, как найдет в Си Лане драгоценный камень.

Раздался дружный хохот, и Скай угрюмо уставился на меня. Я сделала вид, что не замечаю этого.

– А у меня как раз есть дочурка, – выкрикнул один. – Красива, как алмаз!

– Зато самих алмазов у тебя отродясь не водилось, – хмыкнул его приятель.

– Вы не против, если мы присоединимся? – спросила я, подтащив стул для Ская. – Выпивка за счет моего господина!

Мужчины одобрительно загудели и с готовностью предложили нам сесть за их стол.

– Господин Фиш [16], значит? – спросил торговец, сидевший рядом со мной. – Никогда не слышал подобное имечко.

– О, – протянула я, лихорадочно соображая, как бы выкрутиться. На самом деле я просто ляпнула первое, что пришло мне в голову. – Прицепилось из-за детского прозвища – Рыбешка.

– На самом деле меня зовут господин Фэн, – вмешался Скай.

– А Рыбешка ему подходит, – усмехнулся старик, сидящий по другую сторону стола, и озорно подмигнул мне.

Я же тем временем устроила локти на столе, игнорируя явное раздражение, которое излучал Скай.

– А правда, что сюда прибыл канцлер? – спросила я, когда мужчины вернулись к игре в маджонг.

– Ага, он точно тут. Канцлер прибыл вчера и вызвал самый настоящий переполох! Все решили, что он приехал наказывать дезертиров или – что еще хуже – забрать всех нас на службу. Но вместо этого он весь день проторчал на берегу, вглядываясь в морские воды, будто ждал, что на него снизойдет озарение.

Меня пронзила дрожь. В мире духов я чувствовала нетерпение Симы, но надеялась, что у нас еще есть время в запасе. И оказалась права. Печать Чжу-Цюэ по-прежнему пребывала в море.

– А может, у него есть тайная возлюбленная? – ляпнул румяный паренек. – Что, если много лет назад она пообещала, что они воссоединятся в день летнего солнцестояния? А он запомнил ее слова, и теперь…

– Ой, рассказывай свои любовные истории кому-нибудь другому, – скривился рыбак. – Но, знаете, мне все равно не терпится выведать, что канцлер здесь делает.

– Слыхал я, что даже мудрецы из Нью Цюаня этого не знают, – протянул торговец. – Они прозвали его благословенным и даже гласом богов. Должно быть, звали его изучить библиотеку книг о лися, однако он направился прямиком в Си Лань.

Глаза мои полезли на лоб.

– Им что, разрешено хранить такие книги?

Мужчина фыркнул.

– Сами правители поощряют это.

В царстве Аньлай императорские мудрецы прибегали к помощи науки и логики, чтобы опровергнуть силу, которой обладают заклинатели духов. Наверняка на черном рынке Чуан Нина можно было обнаружить запрещенные книги о лися, но вот открытых библиотек с трудами о черной магии совершенно точно не было и не могло быть.

Оказалось, что тот образ жизни, который я считала незыблемым и непреложным, был присущ лишь жителям Аньлая. Но здесь, в Симине, жили совсем по другим правилам. Никто не считал канцлера Симу опасным черным магом. Наоборот. Его почитали и называли благословенным.

А все это потому, что жители Симина не считали лися черной магией. Они верили, что это сила, дарованная свыше.

Торговец схватился за стакан, намереваясь допить свой напиток, но оказалось, что допивать уже было нечего. Я бросила беглый взгляд на остальных и поняла, что стаканы многих мужчин за этим столом уже опустели. Наверняка новая порция напитков развяжет им языки, а еще поможет забыть о нас и наших вопросах к наступлению утра.

Я поднялась и быстро сказала:

– Закажу нам выпить.

Скай недовольно покосился на меня, но я торопливо направилась к стойке, протискиваясь сквозь толпу, и заодно пытаясь обдумать то, что мы только что узнали. Выходит, канцлер Сима, как и я, ждал, когда осколок нефрита вынесет на берег. Но сколько времени это займет? Два часа? Два дня? Или два месяца? Нет, последнее вряд ли. Сима не мог ждать так долго. Царство Симин проигрывало, и канцлер отлично знал это. Сила феникса была необходима ему, чтобы как можно скорее изменить ход войны.

В трактире было слишком шумно и слишком людно. Меня вдруг замутило, и я прижалась к стене, пытаясь справиться с приступом. Волнение, которое охватило меня, лишь усугубляло и без того взвинченное состояние. Разум услужливо подбросил картинки будущего, которые показывал мне Цинлун. Полные боли и ужаса крики Сюин и неумолимо надвигающаяся на нее стена огня. Жоуха протягивает ко мне руки и молит о помощи, но в следующий миг ее тело рассыпается прахом. Скай падает на колени, его лицо залито кровью.

Я тряхнула головой и ущипнула себя за запястье.

Нужно сохранять ясность мысли. Море до сих пор скрывает осколок нефрита. Мне нужно довериться своим инстинктам и способности читать мысли Симы. Не имея в своем распоряжении целой печати, он был для меня открытой книгой и не мог скрыть свои мысли и эмоции. Однако он все же обладал некоторыми способностями, которые были мне недоступны и из-за которых я оставалась уязвимой и слабой.

Тревога охватила меня, стоило вспомнить обнаженную девушку, что скорчилась в своей клетке. Она была одинока и беспомощна. И это будущее совсем скоро могло стать моим. Я чувствовала это, потому что находилась на грани поражения.

– Нет, – твердо произнесла вслух. Я найду печать Чжу-Цюэ и изменю судьбу.

Кивнув своим мыслям, я направилась к стойке за напитками.

– Что вам налить? – спросила женщина за стойкой, одарив меня широкой улыбкой.

Должно быть, я покраснела, потому что к голове прилил жар. А все из-за того, что я уже так давно не видела женщин!

– Повторите заказ для моего столика.

– А ты щедрый, – подмигнула она, продолжая улыбаться мне.

– П-плачу не я, – пробормотала я. Небеса! С какой стати я заикаюсь?!

– О, какой ты милый, – пропела она и коснулась пальцами моего запястья. Перегнувшись через стойку, она вдруг шепнула: – Остерегайся патруля! Они бродят поблизости, ищут дезертиров.

Я нервно сглотнула. Наверное, она решила, что меня запросто могли призвать на войну.

– Спасибо.

Женщина подмигнула и добавила:

– Скоро вернусь с вашими напитками.

Кивнув, я развернулась и направилась обратно. Однако вскоре почувствовала странное покалывание в затылке. Обернувшись, оглядела толпу и вдруг встретилась со взглядом широкоплечего мужчины, в одиночестве сидевшего за столиком в самом углу. Однако вместо того, чтобы отвести взгляд, он широко улыбнулся мне.

Продолжая неотрывно смотреть на меня, он поднял ладонь с выставленными двумя пальцами и поманил меня к себе. Он совершенно точно приглашал к своему столику именно меня. Никакой ошибки.

Я с подозрением уставилась на незнакомца. Идти или нет? Меня успокаивало только то, что трактир был битком забит посетителями, да и мои друзья тоже были рядом. К тому же простой разговор еще никому не вредил, так ведь? А еще что-то в облике этого незнакомца необъяснимо влекло меня. Я была почти уверена, что он скрывает множество секретов.

Он сидел, прислонившись затылком к стене, вытянув ноги под столом, и казался нарочито беззаботным. Я не заметила при нем оружия, хотя, возможно, оно было припрятано где-то в его одежде, которая, к слову, казалась довольно простой. Однако от меня не укрылось, какими гладкими и блестящими были его волосы, собранные в безупречный узел без единой выбившейся прядки. Стоило мне остановиться около него, как мужчина снова широко улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. Нет, он точно не был простолюдином.

– Здравствуй, незнакомец, – произнес он низким, глубоким баритоном. Его голос звучал довольно мелодично.

– Что тебе нужно?

Мужчина коснулся носком ботинка второго стула напротив него и велел:

– Присядь.

Я даже не шелохнулась.

Теперь, оказавшись совсем рядом, я смогла как следует разглядеть его и вскоре заметила, что полноту его губ подчеркивал темно-розовый оттенок, отлично подходивший его загорелой коже. Я невольно сглотнула. Невозможно было не заметить, что этот мужчина оказался самым красивым из всех, кого я когда-либо видела.

Его кривая ухмылка свидетельствовала о том, что он наверняка понял, о чем я думала. Щеки мои вспыхнули от охватившего меня раздражения, и я одарила незнакомца грозным взглядом.

– Я никогда тебя здесь не видел, – вдруг сказал он.

– А я неместный.

– Знаю, – просто ответил он.

Я постаралась сдержать эмоции и произнесла:

– Если судить по твоему виду, то и ты тоже.

Его улыбка стала лишь шире.

– Почему ты так считаешь?

Закатив глаза, я сложила руки на груди и принялась перечислять:

– Твои ногти подстрижены, кожа гладкая, а волосы выглядят так, будто ты потратил на прическу целый час.

– Два часа, вообще-то, – мирно ответил он. – Надеюсь, я хорошо справился?

Честно говоря, я терялась в догадках, кого мне довелось повстречать.

– Ты потратил столько времени на сборы только для того, чтобы сидеть в темном углу и скучать?

Мужчина рассмеялся.

– Разве я скучаю?

– Значит, прячешься, – предположила я.

– От кого же? – спросил он, продолжая поддерживать наш странный разговор. Мне даже казалось, что он им наслаждался.

– Может быть, от патруля? Ты подходишь для призыва.

Он презрительно фыркнул.

– Кому нужен этот призыв.

– Значит, ты дезертир.

Мужчина вдруг перегнулся через стол, словно хотел раскрыть мне секрет.

– Невозможно быть дезертиром, если ты и не записывался в армию.

Я удивленно подняла бровь и спросила:

– Тогда чем же ты занят, раз призыв тебя не касается?

Он отсалютовал мне стаканом и охотно ответил:

– Всякими пустяками. Пью, флиртую, охочусь за сокровищами.

Мне показалось, или на последнее слово он сделал особенный упор?

– Что за сокровища? – спросила я, не в силах справиться с любопытством.

Вздохнув, села на стул напротив него. Меня тут же окутал приятный аромат жасмина и кедра. Я сделала вдох и нахмурилась. Что-то показалось знакомым, но я никак не могла вспомнить, что именно. Могли ли мы с ним встречаться прежде?

– Разные драгоценные камни, – пожал он плечом. – Опал, янтарь, нефрит. Как обычно.

Нефрит…

– И как успехи? Удалось что-то найти?

– Еще бы, – многозначительно произнес он. – Тебя.

31

«Ход войны – как и пламя во время сильного ветра – может измениться в любой момент».

КНИГА ОД, 856 г.

Меня будто ледяной водой окатили.

– Что ты имеешь в виду?

Мужчина отхлебнул вина из сброженного сорго. Напиток был таким же светлым, как и его глаза.

– Ты ведь тоже ищешь драгоценные камни, – ответил он.

Может быть, он слышал наш со Скаем разговор за другим столом? Мы ведь не скрывали свой интерес…

– Мой господин ищет, я же лишь сопровождаю его, – солгала я.

– Что-то подсказывает мне, что ты не просто сопровождающий.

– Что-то подсказывает мне, что ты не просто дезертир, – парировала я. У меня почти не осталось сомнений в том, что он был знатного происхождения.

Мужчина нисколько не смутился. Он засмеялся, а потом сказал:

– Что ж, я соврал. Как, впрочем, и ты.

Я поерзала на стуле. Интересно, что он имел в виду? И откуда он так много знает? Выдохнув, я заставила себя посмотреть в его глаза.

– Тогда расскажи, почему ты ищешь драгоценные камни?

Он перегнулся ко мне, и сердце отчего-то неистово заколотилось в груди. Этот мужчина, несмотря ни на что, показался мне довольно искренним, и я решила, что сейчас он откроет мне правду.

Но я зря надеялась на это.

– Мне нравятся красивые вещички, – понизив голос, произнес он и принялся исследовать взглядом мое лицо. – Это моя слабость.

Спину сковало холодом. Я попыталась выглядеть бесстрастной и ни одним жестом не выдать своего замешательства.

– Удивительно, – только и смогла ответить я.

– Разве? Я думаю, что тщеславие и понимание красоты тесно взаимосвязаны.

– Может, и так, – резко ответила я. – А может, есть и другая причина, которую ты не хочешь озвучивать.

Я успела заметить, как незнакомец сцепил зубы. Он точно что-то скрывал.

Призвав лися, я подалась вперед, не разрывая зрительного контакта с ним. Я смогла почувствовать элементы, составляющие его энергию: вода и земля, а еще огонь. Но, к моему удивлению, его разум был закрыт от меня. Читать его мысли оказалось так же сложно, как ходить сквозь стены.

– Золотые глаза, – произнес он, неотрывно глядя на меня. – Интересно.

Я моргнула и быстро отвела взгляд. Разбойник, напавший на меня, тоже говорил, что мои глаза светились золотом.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец.

– Чжао Цзылун, – ответила я. – А тебя?

– Лэй, – произнес он с южным акцентом.

– Просто Лэй? – уточнила я, решив, что названное им имя может быть ненастоящим. К тому же Лэй обычно записывали двумя иероглифами. – Какие символы? Лэй как «создавать из земли»?

– Нет. Мин Лэй – как для «цветочных бутонов». – Он криво усмехнулся. – Должно быть, моя мать мечтала о девочке.

Я нервно сглотнула.

– Значит, она была не так уж умна.

– Почему же?

Я не ответила, а он склонил голову набок, внимательно меня разглядывая.

– Пересекутся ли наши пути снова? – негромко спросил он, но тут с громким хлопком на стол опустилась чья-то тяжелая ладонь.

Я вздрогнула и быстро подняла голову.

– Его пути тебя не касаются, – прошипел незаметно подошедший к нам Скай и дотронулся до моего плеча. – Идем, Жэнь.

– Жэнь? – криво усмехнулся Лэй. – Ты же говорил, что тебя зовут Цзылун?

К щекам вмиг прилил жар, ведь он поймал меня на лжи.

– У меня много имен, – ответила я, надеясь, что мой голос звучит равнодушно.

Скай мягко подтолкнул меня вперед, а Лэй отсалютовал стаканом и тихо добавил:

– Как и у многих из нас.

Воробей и Тао уже ждали около входа в трактир.

– И что это было? – спросил Воробей, удивленно уставившись на меня.

Я сконфуженно поджала губы и покачала головой.

– Понятия не имею…

– Он мне не понравился, – буркнул Скай.

Мы устроились под навесом около трактира. Иногда сюда доносились обрывки шумных разговоров посетителей, но звучали они приглушенно, и потому мы наконец оказались в относительной тишине. Бриз, дувший с моря, приносил с собой запах соли и серы.

– Мы прибыли рано, – сказала я остальным. – Нефрит все еще где-то в море.

– Вся наша вылазка – полное безумие! – простонал Воробей. – Как, скажите на милость, мы сможем найти нужный камень на дне морском?

– Это не просто камень, – перебил его Скай и, к моему удивлению, добавил: – Это могущественная печать, таящая в себе лися. И мне кажется, что ее появление мы не пропустим.

Я покосилась на него с подозрением. Скай пытался опровергать все мои первоначальные предположения просто из духа противоречия. Однако он знал, что такое лися. А ведь это слово было незнакомо большинству жителей Аньлая. Скай редко использовал слова «черная магия» и воспринимал силу канцлера Симы не с суеверным страхом, как Тао, и не с недоверием или сомнением, как Воробей. Он принял это известие с непоколебимым спокойствием и рациональностью, словно это была всего лишь еще одна костяшка из игры в маджонг, в которой он надеялся победить.

Поразительно, но Скаю удавалось завоевывать мое уважение, неизменно оставаясь самим собой, хотя порой некоторые его решения и действия раздражали меня.

– Но когда она появится? – вздохнул Тао, возвращаясь к разговору. – Море огромно. Если твои сведения верны, – переводя взгляд на меня, продолжил он, – и вор выбросил печать в морские воды, то осколок нефрита может оказаться где угодно! С чего ты взял, что он появится именно здесь?

– Вообще-то, канцлер Сима приехал именно сюда, – отметил Воробей.

– Вот именно. Мы ищем оружие или его источник, – произнес Скай, а я вспомнила, что изначально он и хотел проследить за Симой. – Подождем один день. Если нефрит не появится, мы уйдем.

Я напряглась.

– Но…

– И вернемся с подкреплением, – продолжил Скай. – Мы нападем на дворец главнокомандующего в Нью Цюане, убьем канцлера Симу и положим этому конец.

Воробей поежился.

– Простите, господин, но вам будет сложно уговорить солдат на такую работенку. Вряд ли кто-то забыл о том чудовищном пожаре на реке Дянь.

Скай сурово нахмурился. Я знала, что он не испытывал сострадания к тем, кто пренебрегает долгом. Моя рука непроизвольно потянулась к кулону матери, но потом я вспомнила, что вчера зашила печать в подкладку своего халата. Я не собиралась совершать ту же ошибку, что и Сима. Никто не сможет украсть у меня камень.

– Нужно чем-то жертвовать, – только и сказал Скай, задумчиво глядя вдаль.

Мы втроем кивнули. Но мысленно я пообещала себе, что даже если остальные уйдут, я останусь. Останусь дожидаться появления нефрита.

32

«Я заметил, что жители царства Симин обладают более хрупким телосложением, и, быть может, в том числе поэтому они склонны ко лжи, предательству и двуличности. Я много путешествовал, но никогда не вел дела с выходцами из Симина, ведь для них обычное дело, когда сын убивает отца, если это несет ему личную выгоду».

ЭКСПЕДИЦИИ МА ЦУЙ ПО, 879 Г.

Я проснулась посреди ночи, промокшая от пота. Обрывки снов мелькали перед глазами, исчезая в следующую секунду. Я отчаянно пыталась сохранить их в памяти, но они утекали, как вода сквозь пальцы. Однако мне удалось вспомнить ощущение пьянящей радости, ведь ожидание наконец подошло к концу. Нефрит! Море наконец вернуло его на сушу.

Но мысли Симы были не только об этом. В своих снах я видела что-то еще, что-то странное… Удивление, боль, навалившаяся слабость. Сима собирался немедленно отправиться за осколком, я чувствовала это. Но что-то остановило канцлера. Его горло будто сковало льдом.

Я торопливо поднялась на ноги и вдруг вспомнила о кружке с чаем на самом краю его прикроватного столика. Чашка соскользнула на пол, и холодный чай расплескался по соломенным циновкам. Так уже было когда-то… Яд. Симу отравили.

– Который час? – хриплым со сна голосом промямлил Воробей, когда я растолкала остальных. – Мы ведь хотели отправиться в путь завтра?

– Мы не уйдем отсюда. Нефрит вынесло на берег, – пояснила я и принялась тщательно закреплять на себе все ножи, которые у меня были. – Я немного прошелся неподалеку, и мне удалось узнать кое-какие новости. Сима отправил свою стражу забрать нефрит. Он уже в Си Лане.

Скай резко обернулся ко мне, и в его глазах полыхнуло нешуточное раздражение.

– Ты пошла одна?! Ты в своем уме? – прошипел он.

Я закатила глаза.

– Я бы в любом случае осталась одна, если бы вы завтра ушли, как и планировали. – Возможно, говорить правду было глупо, но мне надоело исполнять приказы, как покорной собачонке. – Я бы не смогла покинуть это место. Вернуть печать – вот моя цель. Ее нужно уничтожить.

– И когда ты собиралась сказать мне об этом?

Я не ответила, а когда Скай заговорил снова, его голос звенел от гнева:

– Ты бы ослушалась прямого приказа своего командира?

Некоторое время мы буравили друг друга взглядами, а затем я медленно кивнула. Это случилось бы не в первый раз.

– Моя цель – вернуть печать, – повторила я.

И почему Скай по-прежнему хочет остаться для меня командиром?

Он сжал кулаки, и я готова была поклясться, что он бы ударил меня, не знай, кто я на самом деле. Но и я уже едва могла сдерживать раздражение.

– У нас нет времени на эти споры. Можешь выпороть меня за непослушание чуть позже.

Скай вздрогнул, но ничего не ответил.

Уезжали мы в спешке. Пришлось разбудить конюха, чтобы он привел наших лошадей, но за это неудобство мы щедро расплатились. Наши кони нетерпеливо перебирали копытами, готовые пуститься в путь. Жаль только, что у моря они ничем не могли нам помочь.

Примерно в миле к югу от Си Ланя мы заметили небольшую толпу рыбаков, собравшихся на краю утеса, освещенного в этот поздний час лунным светом. Спешившись, мы привязали лошадей подальше от обрыва и направились к рыбакам пешком. Скай шел впереди, прокладывая нам путь через толпу. Я не отставала от него и вскоре ахнула, наконец заметив осколок нефрита. Неудивительно, что он привлек к себе столько внимания…

Разглядеть камень даже издалека не составило никакого труда, ведь он светился так ярко, словно подавал сигнал своему сосуду. Однако никто не решался забрать этот осколок, поскольку он находился на самом конце неестественно длинного и узкого выступа скалы. Его основание было шириной со ствол молодого деревца, но ближе к концу, где и находился осколок, выступ становился едва ли шире лезвия ножа.

– О, небеса! – опешил Воробей и замер, открыв рот.

Никто из нас прежде не видел ничего подобного.

– Как же это случилось? – громко спросила я.

– Никто не знает, – пожал плечами мальчишка-рыбак. – Но еще вчера утес выглядел совсем иначе, уж я-то знаю, о чем говорю. Все это пространство занимала скала, но за ночь она исчезла, и остался лишь этот странный выступ.

Я покачала головой и повернулась к своим спутникам, которые стояли около обрыва, ежась от пронизывающего ветра. Несмотря на то, что мы были довольно близко к краю, угол наклона скалы не позволял взглянуть вниз. Если бы кто-нибудь сорвался, мы бы даже не поняли, что ждало несчастного внизу. Впрочем, это было не так уж и важно, ведь падение с этого обрыва означало верную смерть.

– Мы можем связать дюжину удочек и попытаться дотянуться до камня, как в игре жэньцзя, – предложил Воробей.

– Скорее всего, так ты попросту столкнешь нефрит обратно в море, – вздохнув, сказал Тао.

– А может, это не такая уж плохая идея, – задумчиво протянул Воробей. – Пусть лучше камень останется в море, чем попадет в руки сумасшедшего канцлера.

– Нет, не годится, – угрюмо отозвалась я. – В таком случае он просто появится в другом месте и снова вызовет немалые разрушения.

Сила заключенного в печати духа уже скинула половину утеса в морские воды! А что она учинит в следующий раз? Я вытянула шею и попыталась рассмотреть темные воды под нами. Вздохнув, достала свое оружие. Да уж, не такой битвы я ожидала.

– Что ты делаешь? – грубо спросил Скай, а тон его был таким же холодным, как порывы ветра, трепавшие нашу одежду.

– А на что это похоже? – огрызнулась я, сбрасывая с себя накидку. Мне нужен был полный контроль над своими действиями, и я не хотела, чтобы что-то мешало мне.

Скай вцепился в мои запястья и прошипел:

– Ты туда не пойдешь!

Я попыталась высвободиться из его железной хватки, но он держал меня крепко.

– У тебя есть другой план? – процедила я. Почему я вообще должна сообщать ему о своих действиях?

Если бы я была одним из командиров, он бы видел во мне равного себе.

– Есть, – ответил Скай. – Мы уйдем за подкреплением.

– Складывается впечатление, что единственное решение всех проблем для тебя – это привести подкрепление.

– Я никогда не отправляю своих солдат туда, куда не пошел бы сам. И ты отлично это знаешь, – строго сказал Скай и хмуро посмотрел на меня. – И поэтому я приказываю тебе не совершать эту глупость.

Я предприняла еще одну попытку вывернуться из его захвата, но снова тщетно.

– Скай, – начала я, понизив голос, поскольку мне не хотелось привлекать внимание других к нашему спору, – пожалуйста, не забудь, что мы оба преследуем одну и ту же цель. Ты же сам видел, что случилось на реке Дянь! Печать феникса обладает слишком разрушительной силой, чтобы мы могли вот так просто оставить ее здесь. Если мы покинем это место, то кто-нибудь другой обязательно завладеет ей. Война не прекратится, пока печать Чжу-Цюэ не будет уничтожена.

– Вообще-то, он прав, – угрюмо пробубнил Воробей. – Мы шли сюда, чтобы найти нефрит, мы это сделали и теперь не можем уйти без него.

Скай по-прежнему держал меня за руки и внимательно вглядывался в мои глаза.

– Почему он так дорог тебе? – тихо спросил он. – Почему ты готов рискнуть своей жизнью ради этого камня?

«Потому что моя жизнь будет кончена, если я этого не сделаю, – подумала я. – Да и твоя тоже».

– Нужно чем-то жертвовать, – ответила я его же словами, которые он произнес совсем недавно.

Судя по выражению лица Ская, он понял, что я хотела донести до него, хоть и не желал открыто признавать мою правоту. Он резко отпустил меня и твердо сказал:

– Тогда этот камень достану я.

– Командир! – взволнованно воскликнул Тао, услышав это.

– Не говори глупостей. Тебе это не идет, – понизив голос, процедила я, а затем, уже обращаясь к остальным, добавила: – Я самый легкий из вас. Мне и идти.

Однако вся моя решимость улетучилась в тот миг, когда я подошла к самому краю утеса. Порывы ветра врезались в мое тело, принося с собой грохот волн, разбивающихся о скалы далеко внизу. Очень далеко… Если я сорвусь, то упаду прямо на острые зубцы, выступающие из воды. Что ж, по крайней мере моя семья будет избавлена от созерцания изуродованного трупа, потому что от меня попросту ничего не останется.

Я закрыла глаза и представила, как Сюин встречает Ская и как он с теплом в голосе зовет ее «цзе». А в саду играют Жоуха с Воробьем. Моя семья и мои друзья вместе, они в безопасности. И вот я увидела себя: волосы распущены, меч на виду. Меня принимали такой, какая я есть. Это могло стать моим будущим. И оно станет моим.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы выровнять дыхание, и приступила к практике цигун, выполняя неторопливые, тщательно скоординированные движения. Дерево, огонь, земля, металл, вода. Я старалась прочувствовать каждый элемент, словно просто готовилась к тренировке с мечом.

– Что он делает? – удивился кто-то позади меня, но я не обратила на это внимания и даже не подумала обернуться.

Теплый поток энергии ци проник в мое тело, и я сделала шаг к выступу, а затем продолжила свой путь вперед, перемещаясь неторопливо, но уверенно. Толпа за моей спиной дружно ахнула, когда все поняли, что я не шутила и действительно решилась ступить на узкий утес.

Останавливаться я себе не позволяла. Десять шагов. Двадцать. Пятьдесят. Я преодолела половину пути, ни разу не споткнувшись. Мой взгляд был прикован к мерцающему осколку нефрита на самом краю выступа, который будто бы ждал моего появления. С каждым шагом цель становилась все ближе, а свет, исходивший от камня, уже начал слепить глаза.

Наконец я поверила в то, что у меня все получится. Шаги мои были тверды. Оставалось преодолеть около полудюжины метров. «Просто не смотри вниз, смотри только на нефрит».

Порыв ветра ударил меня прямо в грудь, и я потеряла равновесие, несмотря на циркулирующую в теле энергию ци. Если толпа и ахнула в этот момент, то я все равно бы не услышала, настолько сильный поднялся ветер.

Меня перестало шатать, но я торопливо присела, опасаясь падения. Камень в этом месте был слишком гладким и скользким, словно кусок мыла, будто бы морские воды годами обтачивали его. Но на самом деле утес образовался за эту ночь, потому все это не было делом рук природы. А вот духи, должно быть, знатно повеселились, создавая эту ловушку. Похоже, они обладали довольно извращенным чувством юмора.

Пришлось медленно ползти вперед, но вскоре и это стало невозможным, поскольку ближе к концу выступ сильно сужался. Я попыталась дотянуться до нефрита, но тотчас выругалась, проклиная свои недостаточно длинные руки. Ну почему они не такие, как у Ская, а еще лучше – как у Воробья?! Я понимала, что мне придется встать, чтобы наконец дотянуться до камня.

И зачем я вообще решила ползти? Оказалось, что подняться на ноги, находясь на таком узком уступе, шириной не больше сложенного веера, гораздо сложнее, чем я думала! Я собрала всю энергию ци, сконцентрировала ее в районе живота – в самом центре своего тела – и резко поднялась на ноги. Не думая больше ни о чем, я сделала выпад вперед и схватила камень. Осколок впился в мою ладонь, но его приятная тяжесть доставила мне истинное удовольствие. Я громко вскрикнула от облегчения и радости. Обернулась, и увидела, как люди, столпившиеся у основания утеса, энергично машут руками, празднуя мою победу. Скай же стоял поодаль, скрестив руки на груди, разобрать выражение его лица мне не удалось.

Теперь мне оставалось лишь проделать обратный путь. Задержав дыхание, я шагнула вперед, удерживая равновесие даже в тот момент, когда очередной порыв ветра толкнул меня в спину. В висках пульсировала кровь, а в ушах звенело от напряжения, пока я медленно продвигалась по узкому камню. Мой взгляд был прикован к земле, и я уже представляла, как вернусь к своим приятелям с победой и покажу добытый мной осколок нефрита.

Возможно, именно по этой причине я не заметила, что ступила на скользкий участок скалы. Нога соскользнула, и моя стопа не нашла опору. Я могла бы удержать равновесие, могла бы устоять, но сильный порыв ветра мгновенно сбросил меня с утеса. Я почувствовала, что падаю, еще до того, как начала падать, будто мои мысли и восприятие ускорились в несколько раз. Все внутри оборвалось от леденящего сердце ужаса, а в следующую секунду ветер уже свистел у меня в ушах, а густые волосы облепили лицо, не позволяя видеть ничего вокруг. Я не видела волны, но слышала их рев, чувствовала соленые брызги и слышала смех духов. Они не верили, что у меня получится.

Во мне вспыхнула злость. Именно она заполонила все внутри, когда казалось, что страх полностью поглотит меня. Но я призвала тщеславие и жадность – мою силу. И она откликнулась на мой зов, она единственная никогда не покидала меня. Волна поднялась навстречу моему телу, выталкивая меня к скале. Я зажала нефрит в зубах и ухватилась за край обрыва, изо всех сил пытаясь подтянуться на руках. Перед глазами все поплыло, а тело отказывалось подчиняться разуму. Вскоре мышцы уже горели огнем, но я до сих пор не могла выбраться на поверхность.

– Скай! – невнятно прокричала я, по-прежнему с осколком нефрита между зубами.

Он преодолел расстояние между нами за пару секунд и так сильно свесился вниз, что у меня сердце рухнуло в пятки. Скай протянул мне руку, и я протянула свою в ответ, но не смогла ухватиться за его ладонь, потому что зрение подводило меня. Боль в мышцах стала невыносимой.

Скай склонился еще ниже, и именно страх за него вывел меня из оцепенения. Оставалось надеяться, что Тао или Воробей держали его за ноги, поскольку в противном случае он вот-вот мог свалиться прямиком в море. Наконец мне удалось ухватиться за его руку и подтянуть свое тело вверх, но силы уже почти оставили меня. Они утекали как вода сквозь пальцы.

– Хватайся за вторую руку! – крикнул Скай.

Мои инстинкты вопили не делать этого, потому что приказ казался полным безумием. Но в тот момент я доверяла Скаю больше, чем себе, и поэтому отпустила край скалы, вскинув руку. Он успел перехватить ее, и в следующий миг я оказалась наверху, выплюнула нефрит и издала протяжный стон, прижавшись щекой к земле.

Но прежде, чем я успела открыть глаза, Скай сгреб меня в объятия и прошептал срывающимся голосом:

– Я думал, что потерял тебя. Когда ты упала…

– Дерево внизу предотвратило падение, – хрипло сказала я, отчаянно надеясь, что со своего места он не мог видеть того, что творилось внизу. – Мне повезло. Я ухватилась за ствол и смогла выбраться к поверхности.

Скай еще крепче прижал меня к себе.

– Мэйлин…

Кто-то кашлянул совсем рядом с нами. Я с опозданием поняла, что вокруг стало неестественно тихо, и подняла голову. От открывшегося мне вида кровь застыла в жилах.

Нас окружали солдаты Симина, их острые копья были направлены на меня и Ская. Но даже не это лишило меня дара речи, а появление того самого незнакомца из трактира. Он беззаботно подкидывал на ладони осколок нефрита, который я добыла с таким трудом. Мужчина был одет в ту же самую простую накидку, но теперь на его спине были закреплены ножны с длинными клинками. Он назвался Лэем. Но я сомневалась, что это имя было настоящим.

– Ты… – начала было я, но один из солдат схватил меня за шиворот.

Я попыталась вырваться, но ему на помощь подоспели остальные и скрутили меня по рукам и ногам. Отказываясь сдаваться, я рванулась вперед и укусила одного из противников за руку, и в ту же секунду голова моя дернулась от его удара, и затылок соприкоснулся со скалой с такой силой, что перед глазами потемнело. И все же я отчаянно пыталась не потерять сознание, так же как пыталась удержаться за край скалы, несмотря на боль в мышцах. «Нет! – подумала я со злостью. – Только не сейчас! Я ведь была так близко к победе».

Обернувшись, увидела, как обыскали Ская и отобрали у него оружие, а затем заковали его в кандалы. Все это время он смотрел только на меня, а в его глазах плескался самый настоящий ужас.

Никогда еще я не видела Ская настолько испуганным.

– Остальных тоже в кандалы, – приказал Лэй, и только тогда я заметила, что Тао с Воробьем тоже удерживают вражеские солдаты.

Меня уже связывали прежде, и я знала, что сейчас испытаю, но как же сильно я ошибалась. Стоило солдатам закрепить на моих запястьях толстые железные кандалы, как я закричала, ощущая волну острой всепоглощающей боли, пронзившей меня насквозь. Горло словно сдавили невидимые тиски, я едва могла дышать и наверняка свалилась бы на землю, если бы меня не удерживал один из солдат Симина. Но что случилось со мной? Почему я почувствовала такую ужасную слабость?

– Жэнь! – закричал Скай в отчаянии. – Что вы с ним сделали?

– То же, что и с тобой, – удивленно приподняв бровь, ответил Лэй. Обернувшись к страже, он велел: – Заткните всем рты.

Я не могла ни говорить, ни дышать. Сила, наполняющая все мое тело, подпитывающая мою ци, способность перемещаться между мирами – все это покинуло меня. В одно жуткое мгновение меня словно опустошили и лишили сил. Мне приходилось заставлять себя держать глаза открытыми и не терять сознанье на радость врагам.

Но перед мысленным взором уже вставали картинки грядущего будущего. Будущего, которого я так отчаянно хотела избежать. Клетка… Все закончится клеткой. Не важно, какой путь я выберу, избежать заключения не получится. Такова моя судьба. Слезы застилали глаза, и я попыталась закричать во все горло, но не могла, ведь кляп надежно заткнул мой рот. Меня лишили даже способности говорить.

– Этот камешек доставил мне кучу неприятностей, – протянул Лэй, разглядывая осколок нефрита. – Инте– ресно…

Раздавшийся неподалеку топот копыт прервал его речь. К нам приближался второй батальон солдат, который возглавлял вполне живой канцлер Сима. Я была так слаба, что даже не попыталась изобразить удивление.

Сима был бледен. Он с трудом спешился и тут же покачнулся, ухватившись за лошадь. Однако в следующую секунду, взяв себя в руки, он уверенно зашагал к Лэю с таким же непроницаемым выражением лица, какое у него было в первую нашу встречу – в ночь полной луны. Я невольно подалась назад, но его взгляд был прикован только к осколку нефрита в руке Лэя.

– Ты… ты приехал, – произнес Лэй, не сумев скрыть изумления.

– Разумеется, – ответил канцлер. – Как же иначе? Ты отлично знаешь, что нефрит принадлежит только мне, и на то есть позволение главнокомандующего. Неужели не помнишь?

А ведь его отравили всего несколько часов назад. Однако он тут, и он выглядит вполне невредимым. Может быть, яды не действуют на Симу по причине его связи с духами?

Было видно, что Лэй не желал отдавать камень. Он сжал его в ладони, и это не укрылось от Симы. Он помрачнел и сделал глубокий вдох.

– Отдай мне нефрит.

Я невольно поежилась, потому что мне стало совершенно ясно, что сейчас делал Сима. Он принуждал Лэя подчиниться. Голос его звучал твердо, но эхом отдавался еще один – голос феникса.

– Сейчас же.

Рука Лэя задрожала. От меня не укрылось довольно сильное сопротивление его разума команде Симы, однако это давалось Лэю с большим трудом. Выражение его лица быстро менялось, пока он вел какую-то внутреннюю борьбу. Казалось, что лися заполняет все пространство вокруг нас, поскольку Сима удвоил силу принуждения. Воздуха не хватало, а в ушах звенело от напряжения. В конце концов глаза Лэя остекленели, и он покорно вложил нефрит в ладонь Симы. Рядом со мной задрожал Воробей, бормоча молитву от злых сил. Я опустила взгляд на свои руки, закованные в кандалы. Они неприятно тряслись.

Сима направил принуждение лишь на одного человека, использовав лися с невиданной сноровкой. Однако меня поразило то, что он смог проделать все это, имея лишь один осколок нефрита. Так насколько же Сима сильнее меня?

Я не умела управлять своей силой, не имела оружия и была закована в кандалы. Как же мне удастся победить его?

Закрыв глаза, я попыталась успокоиться, но в ту же секунду вокруг раздались удивленные и благоговейные крики.

Я вскинула голову. Канцлер Сима соединил два осколка нефрита, и они вспыхнули ослепительным светом, разрезая ночную тьму, освещая скалу и море. Блики от воды казались блеском граней множества драгоценных камней. От этого вида захватывало дух, но все вокруг казалось неестественным. А затем Сима вскинул руку вверх, и я с ужасом увидела огромную тень феникса. Птица восстала из пепла собственной печати, снова обретая цвет и яркость. Она расправила крылья и издала пронзительный крик.

Сима что-то произнес, и из глотки птицы вырвалось пламя, языки которого заплясали на водной глади. Невозможно… Даже море не могло погасить жажду огня, расползавшегося по всей поверхности, завоевывая каждый дюйм, празднуя победу над своим природным соперником.

Воздух вокруг нас потрескивал от напряжения и освобожденной чистейшей силы. Обладая таким количеством лися, Сима уже сейчас мог сровнять царство Аньлай с землей, и мы бы ни за что не смогли его остановить.

«Сделай же что-нибудь, – мысленно взмолилась я, обращаясь к духу морского дракона. – Помешай ему!»

В ушах раздалось невнятное бормотание, будто Цинлун пытался что-то сказать, но слова звучали едва слышно и неразборчиво. Что-то не давало дракону пробиться ко мне.

И тогда я наконец поняла. Железо! Опустила взгляд на тяжелые кандалы, закрепленные на моих запястьях. Вот почему Сима нанял разбойников, чтобы те украли все наше железо. Оно блокировало не только силу феникса, как я раньше думала.

Оно действовало против силы всех духов.

– Осталось немного, – прошептал Сима, словно самому себе.

Он отозвал феникса, а печать повесил на шею. Ночь снова опустилась на нас, накрыв своей тенью.

Я обернулась, чтобы взглянуть на Лэя. Он наконец отошел от ступора, вызванного принуждением, и теперь пребывал в бешенстве. На его лице, освещенном лунным светом, отчетливо проступило выражение ярости напополам с бессилием. Но все это заняло не больше нескольких секунд. В следующее мгновение он уже поглядывал вокруг с напускным безразличием.

– Принц Лю, – протянул канцлер Сима, разглядывая Ская с таким же выражением, с каким мясник изучает скот, предназначенный на убой. – Вы так похожи на отца. – Канцлер обернулся к сопровождавшему его генералу. – Принца взять в плен, остальных убить.

Он произнес эти слова равнодушно и направился к своей лошади.

На меня он даже не взглянул.

Я с облегчением выдохнула, когда он сел в седло и поскакал прочь. Однако облегчение мгновенно сменилось волнением. Он ведь наверняка спешил найти третий осколок своей печати, чтобы наконец собрать ее воедино.

Крик отчаяния едва не сорвался с моих губ.

А между тем ко мне уже направился тот самый генерал, который получил распоряжение Симы.

– Начнем с тебя, – заявил он.

Скай забился в руках приставленной к нему стражи и отчаянно мычал, не в силах произнести ни слова из-за кляпа во рту.

– Почему бы не взять в плен всех? – вдруг произнес Лэй, при этом голос его звучал довольно равнодушно, словно он всего лишь предлагал попробовать новый сорт чая.

– Приказ канцлера был предельно ясным, – возразил генерал, обнажив меч.

Лэй удивленно приподнял бровь.

– Значит, мне винить канцлера, когда я буду обсуждать с отцом то, что здесь произошло? Или же ответственность за последствия понесете вы, генерал Ху? – Лэй усмехнулся, глядя на помрачневшее лицо мужчины. – Подумайте-ка вот о чем. Мы можем использовать этих людей для того, чтобы принц открыл нам секреты своего государства.

Он вдруг резко обернулся ко мне и ударил ногой в живот. Я вскрикнула, врезавшись в удерживающего меня солдата.

– Мне сделать это снова? – спросил Лэй, обращаясь к Скаю.

Он схватил меня за шиворот и толкнул к скале, а затем ловко прижал ботинок к моему горлу. С каждой секундой напряжение в шее нарастало, как и сковавший меня ужас.

– Хочешь, я сломаю ему шею?

Скай пытался что-то сказать, но мешал кляп, и тогда Лэй приказал вытащить его.

– Забери меня, но отпусти остальных, – прохрипел Скай. – Я сделаю все, что скажешь.

– Я так и думал, – довольно улыбнулся Лэй. – Берем всех.

– Нет! – выкрикнул Скай, но стражник снова заткнул ему рот кляпом.

Лэй отпустил меня, но не прошло и секунды, как я схватилась за его ногу скованными руками и изо всех сил дернула на себя. Он потерял равновесие и упал на землю, а я накинулась на него, однако во время нашей схватки мы откатились к краю обрыва. Я попыталась применить удушающий захват, но Лэй оказался гораздо более изворотливым и сильным, чем я предполагала. После непродолжительной возни ему удалось высвободиться из моей хватки, на его лице не дрогнула ни одна мышца, когда он смог наконец откатиться от обрыва. Меня же тотчас схватили два солдата, больно сдавив плечи.

Лэй поднялся на ноги и отряхнулся, широко улыбнувшись. Его волосы в беспорядке спадали на лицо, а меня теперь мутило от осознания того, что еще вчера я посчитала этого человека красивым.

– Здравствуй, Жэнь. Рад снова видеть тебя, – дружелюбно произнес он, неотрывно глядя на меня. – Позволь мне выразить тебе благодарность от всего царства Симин за то, что добыл для нас нефрит.

Я была скована цепями, меня удерживали солдаты, и кляп не давал произнести ни слова, но я все равно посмотрела на Лэя с такой ненавистью, на которую только была способна.

Его ухмылка стала шире.

– Жаль. Ты мне даже понравился, – произнес он и отвернулся, добавив: – Но я терпеть не могу лжецов.

33

«Если печать духов можно сравнить с окулярами, позволяющими увидеть даже мельчайшие детали, то железо подобно повязке на глазах – лишает зрения и человека, и духа».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

Мы ничего не видели, ведь нам всем завязали глаза, и ничего не понимали, ведь нас опоили. Мир словно перестал существовать. Я провалилась в сон, но видела в нем лишь вязкую, удушающую тьму, проникающую в меня через нос и рот.

Но когда я очнулась от этого морока, то поняла, что нахожусь в незнакомом месте. Попыталась встать, но не смогла, поскольку мои запястья и щиколотки были закованы в тяжелые железные кандалы. Мне стоило большого труда просто поднять голову. Совершив это нехитрое действие, я устало выдохнула. В тот же миг меня окутал приторный аромат моего собственного дыхания. Выходит, меня одурманили против собственной воли, осквернили мои тело и разум.

Во рту появился привкус желчи. Когда мне исполнилось тринадцать, я поклялась самой себе, что никогда не прикоснусь к наркотикам, потому что видела, что они сотворили с моим отцом. Они действовали, как червь, поселяющийся в яблоке, заставляющий сердцевину гнить. Как же мне хотелось вырвать мозг из черепа и как следует промыть его, чтобы снова вернуть разуму ясность! Мог ли наркотик уже спутать мои мысли? Могла ли я стать такой же, как отец?

Рвотные позывы сотрясли мое тело, но у меня получилось сдержаться. За моей спиной находилось окно, и, судя по завыванию ветра за ним, нас посадили в тюремную башню. Я невольно подумала о том, как бы поступила, если бы смогла избавиться от кандалов. Смогла бы я спрыгнуть вниз? Решилась бы сдаться так же, как когда-то сделала мама? Ведь это означало бы конец всех проблем.

«Ты не похожа на свою мать», – сказала мне Сюин.

Я выдохнула, призывая свою ци. Да, я не была похожа ни на мать, ни на отца. Я была чем-то большим. Больше, чем то наследие, которое они передали мне.

Мне удалось сесть, железные цепи издали громкий лязг, и я поморщилась. Оказалось, что нас заперли в круглом помещении, пол и стены которого были выложены камнем. Скай, Воробей и Тао еще не очнулись, но они тоже были скованы цепями, вмурованными в стену. Я разглядела синяк под глазом Ская, которого совершенно точно не было в тот момент, когда мы были у скалы. Должно быть, он получил его, когда пытался сопротивляться солдатам Симина или же когда не хотел быть одурманенным.

Все мои конечности онемели, но длина ногтей осталась почти такой же, как во время нашего пребывания в Си Лане, да и порезы еще не затянулись. Значит, прошло не так много времени с момента нашего заточения.

Судя по шуму волн, мы наверняка все еще находились на восточном побережье. Однако я точно знала, что в подобных рыбацких деревушках, как Си Лань, не могло быть таких каменных башен. А это значило, что нас, должно быть, привезли в Нью Цюань. Мы вернулись обратно.

И тут мой взгляд упал на самый центр круглого помещения, где стоял деревянный стул. Сомнений не осталось – нас собирались допрашивать.

Рядом со мной завозился Скай.

– Где… – прохрипел он так, словно впервые за много дней подал голос. Наверное, так оно и было. Он открыл глаза, посмотрел на стул, затем на запертую дверь и, наконец, увидел меня. Кажется, Скаю удалось гораздо быстрее меня сообразить, что с нами стряслось.

– Мэйлин, – позвал он, но я испуганно уставилась на него, и он понял, какую ошибку совершил. – Жэнь… Они не должны узнать о тебе, – едва слышно произнес он. – Они дикари и могут сделать с тобой ужасные вещи… Что бы ни случилось, они не должны узнать правду!

Мы замерли, потому что за дверью раздались приглушенные шаги.

Тао пришел в себя, когда в замке заворочался ключ, а спустя несколько секунд нашу камеру заполонили стражники, впереди которых шел генерал, подчиняющийся Симе, – генерал Ху. Ни сам канцлер, ни Лэй не посчитали нужным присутствовать на нашем допросе. Должно быть, мы не стоили того, чтобы тратить на нас время.

Но был и другой вариант. Они могли отправиться на поиски третьего осколка нефрита. От этой мысли сердце взволнованно заколотилось в груди. Но кем мог быть Лэй в таком случае? Когда я увидела его в трактире в Си Лане, его лицо отчего-то показалось мне знакомым.

А между тем генерал Ху обвел нас взглядом и сказал, ткнув в меня пальцем:

– Начнем с этого.

Двое стражников сняли с меня цепи, кольца которых были вмурованы в стену, и потащили меня в центр. Краем глаза я заметила, что генерал взял в руки два длинных деревянных прута.

Не в силах больше сдерживаться, я задрожала всем телом, чувствуя накатывающий ужас от той участи, которая меня ожидала.

Должно быть, духи сейчас потешаются надо мной. Ведь все, что сейчас могло произойти, – результат моих действий. Мой жених был жестоким, но состоятельным человеком, и в его доме я бы могла укрыться от войны и всех ужасов, что сопутствовали ей. Но я решила, что мне нужно изменить свою судьбу, ведь я была отчаянно ей недовольна. При этом я даже не думала о том, что судьба других девушек могла быть еще более плачевной, чем моя. Я не была счастливицей, но и самой несчастной среди женщин не была тоже. Так почему же мне захотелось так кардинально изменить свою жизнь? Почему я рискнула возжелать большего?

Нет, я не рискнула. Я потребовала большего.

Меня привязали к стулу, но мои руки тряслись так сильно, что генерал Ху не сдержал смешка. А я подумала, что веду себя, как трусиха. Как девчонка и как трусиха.

– Как ты узнал о нефрите? – задал первый вопрос генерал.

– Я… я ничего не знал, – заикаясь, ответила я. – До нас лишь дошли слухи о сокровище…

– Давай-ка попробуем снова, ты не против?

Стражники ловко связали мои ноги, прижав колени и лодыжки друг к другу. Затем солдаты взяли по деревянному пруту и поместили их между моими ногами.

Ранее мне приходилось слышать о выкручивании ног, но это были лишь страшилки, которые рассказывали, чтобы отпугнуть детишек, промышляющих воровством на рынке. Это была особенно жестокая форма пыток, после которой человек мог остаться калекой, потому что кости в его ногах смещались или были раздавлены.

Лучше бы я всего этого не знала. Ведь ожидание гораздо хуже, чем само наказание. И сейчас я застыла в ожидании боли, однако казалось, что и время замерло вместе со мной.

Но вскоре мучения наконец обрушились на меня, и я осознала, как сильно была неправа. Я мысленно обещала себе, что не буду кричать, но нарушила свое же обещание всего секунду спустя. Мой полный боли вопль разнесся по всей башне, когда стражники надавили на пруты. Из глаз покатились слезы, остановить которые я была не в силах. Мне казалось, что они оторвали мои ноги, что я лишилась их навсегда.

Но это было лишь начало.

– Как ты узнал о нефритовой печати? – снова задал вопрос генерал Ху. – У вас в Симине есть осведомитель?

Перед глазами все расплывалось, а дыхание стало поверхностным и рваным.

– Я н-не знаю.

Солдаты снова потянули за пруты, закрепленные между моих ног, но на этот раз с такой силой, что палки приняли Х-образную форму. Все, что вырвалось из моего горла, – это лишь сдавленный скулеж, потому что больше не было сил кричать в полный голос. Я ничего не видела от всепоглощающей боли, выворачивающей меня наизнанку.

– Кто предал канцлера Симу? Кто расколол его печать?

Я лишь всхлипывала, не в состоянии произнести ни слова. Генерал схватил меня за волосы и дернул мою голову вверх.

– Отвечай же!

– Я не знаю, – прошептала я, проваливаясь в полубессознательное состояние. – Я не знаю. Не знаю…

– Зачем тогда вы прибыли в Си Лань?

– Я же сказал, мы услышали о сокровище.

– И зачем бы принцу царства Аньлай охотиться за сокровищами? – злобно усмехнулся генерал. – Считаешь меня глупцом, мальчишка? Ты ответишь за это.

Он кивнул стражникам, и те снова схватились за пруты, вжимая их в мои ноги. Боль захватила каждый дюйм моего тела, и ей не было конца. Я умирала, но смерть не забирала меня. Вскоре я уже не могла ни кричать, ни всхлипывать, ни выдавить хоть слово. Я впала в полубессознательное состояние, балансируя на грани и желая эту грань пересечь.

– Прошу вас, – словно сквозь толщу воды услышала я полный страдания голос Ская. – У нас нет ответов на ваши вопросы.

Стражники отпустили пруты, но боль не проходила.

– Что ж, – протянул генерал Ху. Взгляд мой все еще был затуманен, но я заметила какое-то движение рядом с собой. – Давайте послушаем, что нам поведаете вы, принц Лю. Может быть, вы окажетесь более сговорчивым.

34

«Так же, как весна неминуемо заканчивается, а луна – убывает, так же и человек, испытавший счастье, однажды столкнется с печалью. Ведь нет ничего более постоянного в этом мире, чем непостоянство».

КНИГА ОД, 856 г.

Меня развязали, но я не смогла сделать ни шага. Упала со стула, не в силах шевелить ногами. Один из стражников вцепился в мое плечо и рванул вверх, а затем подтащил мое обмякшее тело к стене, чтобы не мешалась под ногами. И я лежала там, как сломанная кукла, сжавшись в комок.

Словно издалека до меня доносились голоса мужчин. Генерал начал допрашивать принца Лю, а я снова залилась слезами, потому что чувствовала себя виноватой. Если бы я только не рассказала Скаю о силе канцлера Симы. Если бы не призвала дух морского дракона и не позволила Цзылуну погибнуть. Если бы я не вступила в армию и не покинула свой дом. Если бы только я не оставила ни единого шанса своей жадности!

Если бы я утонула, как моя мать, которая никогда не желала и не пыталась изменить ход войны и судьбу Трех царств… Если бы только я сдалась тогда…

– Довольно, – буркнул генерал Ху, и его грубый голос вырвал меня из вихря сумбурных мыслей.

Стражники отвязали принца Лю от стула. Они не стали издеваться над ним и не могли нанести ему серьезные увечья, поскольку он являлся ценным пленником и был нужен им в целости.

Зато они могли отыграться на нас.

Я изо всех сил пыталась прийти в себя. Ская тем временем приковали к стене всего в пяти футах от меня, и он ни на секунду не сводил с меня глаз. Я надеялась, что смогла дать ему понять, что я в порядке, но он, кажется, не поверил. Когда генерал Ху отвернулся в другую сторону, Скай произнес что-то одними губами, но я не смогла разобрать слов.

А между тем солдаты уже расспросили Тао и принялись за Воробья. Тао не порадовал их сведениями, а вот Воробей не выдержал…

– Это все Жэнь! – закричал он. – Он как-то узнал… Я понятия не имею, как! Но это он разбудил меня ночью и спросил, готов ли я присоединиться к нему, чтобы выполнить секретное задание, из-за которого нам нужно будет отправиться вглубь Симина… – Воробей скривился, будто только что осознал, что именно он сейчас сделал. – Нет! – выкрикнул он, страшно побледнев. – Нет! Жэнь, прости меня! Это все неправда, я все выдумал!

Но стражники уже споро отвязывали его от стула для допросов.

– Жэнь, – всхлипнул Воробей, – я… я…

Мне казалось, что я покинула свое тело и теперь смотрела на него будто со стороны. Солдатам пришлось самим поднимать меня на ноги и тащить к стулу, потому что сделать это самостоятельно я уже не могла. Но стоило мне опуститься на него, как я устало закрыла глаза, лишившись сил даже на то, чтобы дрожать от страха. Внутри все будто сковало льдом и онемело.

Но боль прошила меня насквозь, мгновенно вырывая из спасительного ступора. Да, она обладала таким свойством. Я думала, что уже привыкла к ней, но каждый раз боль показывала мне свои новые грани. Однако в этот раз продержалась я недолго, и сознание покинуло меня, что стало настоящей милостью для истерзанного тела.

Но когда я пришла в себя, оказалось, что прошло всего лишь несколько минут. Я мгновенно напряглась, ожидая новой порции мучений, однако генерал Ху лишь пристально вглядывался в мое лицо с подозрительной проницательностью. За его спиной Скай отчего-то обхватил голову руками, горестно скривившись.

Генерал развязал веревки, отлично понимая, что как бы мне ни хотелось, сбежать я уже не могла.

– Ну вот, – совершенно иным тоном произнес он, – так ведь лучше?

Я едва заметно кивнула, встревоженная случившейся с ним переменой.

– Выпей воды, – сказал он и поднес к моим губам стакан. Я принялась жадно пить, несмотря на то, что ни капли не доверяла ему. – Тебя мучает жажда, – отметил генерал и покачал головой. – Должно быть, и от еды ты не откажешься?

Я покачала головой, чувствуя подвох в его словах.

– Ешь, – велел он. – Силы тебе понадобятся.

От аромата зажаренного на огне мяса меня замутило, но пришлось проглотить пару кусочков, потому что он не оставил мне выбора.

– А теперь я дам тебе кое-что, – приказал генерал, – чтобы лучше спалось.

Я сжалась на стуле, в ужасе глядя на него.

– Нет!

– Тебе понравится, – улыбнулся генерал. – Все мои пленники умоляют дать им еще и еще. Но ты счастливчик. Я редко бываю таким щедрым.

– Мне это не нужно.

Он поманил к себе стражника, который принес наркотик. Я дернулась на стуле, задыхаясь от едкого запаха. Теперь меня снова трясло.

– Открой рот, – скомандовал генерал.

Я отвернулась.

Он сдавил мой подбородок пальцами и процедил:

– Невежливо отказываться от подарка, глупый мальчишка.

Я задергалась, пытаясь сбросить его ладонь, но его хватка лишь усилилась.

– Открой рот! – рявкнул он. Все его напускное радушие испарилось, сменившись раздражением.

В ушах стоял шум, а перед глазами все поплыло. Лишь одна мысль билась в голове – я ни за что не подчинюсь.

Генерал же принялся раскрывать мой рот руками. И он был сильнее, чем я. Запах стал еще резче. Я ни за что не проглочу это. Никогда!

Меня лишили сил. Сделали пленницей. Отобрали право выбора.

Нет… Моя воля по-прежнему со мной. Энергия ци заструилась по венам, когда я почувствовала, как собственная воля покидает тело и заполняет все пространство вокруг. Мое нежелание подчиниться стало всепоглощающим и безотчетным. Сила, которой наделил меня дух дракона, требовала выхода, но железо не пускало ее, так же, как плотина преграждает путь воде. Волны обрушивались на преграду снова и снова, до тех пор, пока мой разум больше не смог этого выносить. Я опять потеряла сознание.

– Жэнь! – Кто-то отчаянно выкрикивал мое имя. – Жэнь!

Я вяло шевельнулась и сразу почувствовала во рту неприятный привкус. Сплюнула, согнувшись пополам. Кровь.

Генерал смотрел на меня с удивлением и еще каким-то выражением в глазах, которое показалось знакомым. И вскоре до меня дошло. Это был страх.

Он боялся меня.

Его взгляд переместился с моего лица на кандалы на моих запястьях. Я тоже опустила голову и изумленно распахнула глаза. Железо, сковывающее мою левую руку, пошло трещиной. Она была неглубокой и никак не помогла бы мне освободиться. Но я была совершенно уверена, что еще пару минут назад ее здесь не было.

– Есть в тебе что-то странное, – пробормотал генерал Ху, сжав пальцами мой подбородок и внимательно вглядываясь в лицо. Ладонь его скользнула ниже, к моей шее.

– Заковать его в цепи, – приказал он солдатам. – Я вернусь завтра.

Генерал похлопал меня по голове, словно я была собакой, и покинул камеру.

Стражники приковали меня к стене и тоже ушли. Однако вскоре я заметила, что мои оковы были толще и шире, чем у остальных пленников. Будто… будто все уже знали правду.

Как только дверь заперли снаружи, я услышала сдавленный всхлип и повернула голову на звук. Воробей так и не смог взглянуть мне в глаза, но я видела, что его лицо заливала краска стыда из-за содеянного.

– Воробей, – позвала я, но мой голос звучал несколько отрешенно, – я не виню тебя. Из-за этих пыток я и сам ничего не соображал.

Воробей сделал судорожный вдох и едва слышно произнес:

– Но ты не сломался. Никто из вас. Лишь я не смог вынести боль.

Мне нечего было ответить на его слова. Я придвинулась ближе к стене, прислонилась к ней спиной и почувствовала, как в ребра впился спрятанный в моей одежде нефрит. Я не могла достать его, но присутствие печати стало своеобразным напоминанием о том, что нужно бороться. Если бы я только смогла избавиться от железных оков…

Из горла вырвался нервный смешок. Как же глупо… Не о том мне стоило волноваться. Стоило желать иного – снова иметь возможность ходить. От нестерпимой ломоты в ногах я едва ли могла самостоятельно стоять, потому мысли о побеге стоило отложить до лучших времен.

Я невольно задалась вопросом, чувствовала ли мама то же самое много лет назад? По мере того, как ее разум разрушался, она становилась все более замкнутой. Сначала мама ограничила свои передвижения районом Уиллоу, затем нашим домом, потом перестала выходить из своих покоев, а под конец уже не покидала собственную постель. С каждым новым ограничением она становилась все более незаметной, пока не лишилась даже возможности говорить. Я помнила, каким стал ее голос в последние дни – тонкий и слабый, словно лепестки орхидеи.

Однако слова Симы позволяли предположить, что мама не всегда была такой.

«Выходит, это она украла печать?»

Неужели она действительно нашла печать одного из Главных духов? И не просто нашла, а решилась украсть ее? Но ведь на это требовалась немалая смелость и смекалка! А еще безрассудство и авантюризм…

Возможно, я похожа на маму даже больше, чем думала.

Неожиданно по щекам потекли слезы. Я много раз оплакивала мать, которую потеряла. Которую у меня забрала смерть. Но теперь я оплакивала мать, которую мне так и не удалось узнать, – не немощную тень, привязанную к моему отцу, а безрассудную, озорную девчонку, которой она была в юности.

Я оплакивала свою мать. И оплакивала то, что она оставила мне после себя.

35

«В самые тяжелые времена Великий воин Гуань Ян воззвал к Лазурному дракону. “Сможешь ли ты помочь мне?” – взмолился воин. “Нужно лишь попросить”, – ответил дракон. И сделка была заключена».

ЛЕГЕНДЫ ГОР, 754 Г.

Меня лихорадило, и спать я смогла лишь урывками. Засыпая, я чувствовала, как горит кожа, но стоило мне проснуться, как тело начинало трясти от холода. Кое-как мне удалось сесть и привалиться к стене. Я пыталась унять дрожь, но тщетно, и вместо этого решила наблюдать за тем, как перемещается с камня на камень луч лунного света.

– Прости, что так обращался с тобой.

Я вздрогнула. Не ожидала, что Скай тоже проснулся. Он сидел у стены, опершись локтем на колено.

– О чем это ты? – тихо спросила я, чтобы не разбудить остальных.

– О той ночи, когда мы сражались на мечах. Я… я был жутко зол и не соображал, что делаю. Я правда жалею… жалею о том, как вел себя с тобой.

Я кивнула. Той ночью он разговаривал со мной свысока, унизил меня, приказал покинуть войско и вернуться домой. Я отвела взгляд и сделала вид, что разглядываю свои оковы.

– Знаешь, я ведь осталась прежней, – наконец сказала я. – Я все тот же солдат, с которым ты тренировался каждый вечер.

Он одарил меня грустной улыбкой и произнес, понизив голос:

– Я пытаюсь убедить себя в этом. Мне просто… нужно чуть больше времени. Чтобы относиться к тебе так же, как тогда.

Больше времени. Именно этого не хватало многим из нас. Однажды я решила, что мне нужно еще немного времени, чтобы познать жизнь за пределами женской половины дома. Но на самом деле я не ожидала, что смогу выжить в сражениях, хоть и не сказала об этом Сюин, когда уходила. Все, на что я надеялась, – это всего лишь пара месяцев свободной жизни. Однако сейчас я жаждала большего. В этом и заключалось коварство свободы, так говорила мне мама. Стоит один раз ощутить ее сладкий вкус, как больше не захочется с ней расставаться.

Внезапно дверь распахнулась, ударившись о стену с громким треском. Тао и Воробей подскочили, разбуженные шумом. Несмотря на поздний час, в нашу тюрьму прибыл отряд стражников. Я нахмурилась, разглядывая их с нескрываемым изумлением.

Но оно лишь возросло, стоило им направиться прямиком в мою сторону. Стражники сняли кандалы с моих ног, но железные оковы на запястьях не тронули.

– Куда вы меня уводите? – взволнованно спросила я, вынужденная сделать несколько шагов вперед.

Солдат, удерживающий меня за плечо, хмыкнул.

– Принц велел привести тебя.

– Принц? – ошарашенно повторила я и обернулась к Скаю. – Но кто…

– Нет! – закричал Скай таким жутким голосом, какого я никогда не слышала. – Пожалуйста! Жэнь…

В его глазах ясно читалось отчаяние, и тогда я поняла, что он уже не верит, что сможет когда-либо увидеть меня снова. Скай считал, что меня вот-вот убьют.

– Скай! – в ужасе выкрикнула я, но дверь за моей спиной тут же захлопнулась.

Прежде, чем втолкнуть меня в крытую повозку, стражник завязал мне глаза. Но совсем скоро, когда повозка тронулась с места и принялась трястись на каждом булыжнике, я потеряла всякое представление о том, в какую сторону мы ехали. Однако, когда движение прекратилось, а меня вытащили наружу, я почувствовала, как изменился воздух вокруг. Меня вели по коридорам, в которых пахло ладаном и лавандой, но характерного запаха моря я уже не ощущала.

Как только с меня сняли повязку, я поняла, что меня привели в роскошную гостиную с окнами, закрытыми занавесками из рисовой бумаги, с лакированной мебелью и шелковыми гобеленами на стенах с изображением старинных бамбуковых лесов. На возвышении передо мной развалился Мин Лэй.

Он сменил простую одежду на шелковый халат, украшенный искусной вышивкой. Сейчас в его ушах покачивались серьги из золота и оникса, а волосы были украшены золотой заколкой буяо. На его пальцах поблескивали многочисленные перстни. Я заметила, что на некоторые пальцы он надел сразу по два кольца. Оказалось, Лэй не лгал, когда говорил о своем тщеславии.

Но остальные его слова остались ложью.

– Ваше Высочество, – поклонился Лэю стражник и выпустил меня из своей хватки. Я тут же покачнулась. Ваше Высочество?

Лэй – принц царства Симин?

Он удобнее устроился на софе, зевнул и потянулся с грацией рыси, а затем повернулся ко мне и посмотрел с той же беззаботностью, с которой разглядывал меня в трактире, словно сейчас мы просто собрались пропустить по стаканчику в одной невзрачной рыбацкой деревушке.

– Генерал Ху сообщил мне о твоих странностях, – произнес он, побарабанив пальцами по фарфоровой чашке с дымящимся вином цинцзю. Взгляд его переместился на мои железные кандалы. – Не могу сказать, что был удивлен этим.

Смысл его слов не сразу дошел до моего сознания. Недолгая поездка отчего-то сильно утомила меня, и я едва держалась на ногах. Однако кто знает, чем на самом деле была вызвана моя усталость: жаром и болью во всем теле или же отсутствием силы духа дракона, которую подавляли железные оковы.

Лэй неторопливо потягивал цинцзю. Когда он поднялся на ноги, края его халата разошлись в стороны, открывая вид на крепкую грудь. Я быстро отвела взгляд.

– Самым мудрым решением было бы убить тебя, – сказал он, и его жестокие слова показались мне сродни пощечине. – Очевидно, что ты представляешь угрозу.

– Разве? – Я подняла голову, пытаясь унять дрожь. – Я закован в цепи, безоружен и едва могу ходить. Ты считаешь это угрозой?

– Да, – ответил он, взглянув в мои глаза. – И не одной.

Я выжидающе смотрела на него, замерев на месте.

Он осушил очередную чашку с вином и вытер губы.

– Я скажу так: твое существование является свидетельством крайне нежелательной правды. А я бы предпочел ее не знать.

Я надавила пальцем на сломанный ноготь.

– Тогда убей меня и продолжай заниматься самообманом.

Его губы растянулись в улыбке.

– Я ведь говорил, что не выношу лжецов.

– Значит, ты должен ненавидеть сам себя.

– О, да. И жутко, – кивнул он.

Его пронзительный взгляд был прикован к моему лицу, но в этот раз я не стала отворачиваться. В груди вспыхнула ярость, начиная расправлять свои крылья, словно птица.

– Что ж, – произнес Лэй и махнул рукой страже, – отведите его в соседние покои. И позовите Отэм. Пусть она осмотрит его. Наш пленник явно болен. – Он быстро взглянул мне в глаза, но тут же отвернулся. – И проследите за тем, чтобы его кандалы всегда были на месте.

36

«И над фениксом, запертым в клетке, насмехаются воробьи».

КНИГА ОД, 856 Г.

Моей новой тюремной камерой стала богато украшенная спальня, не уступающая покоям принца. В воздухе витал тонкий аромат цитруса, напоминающий мне духи, которыми пользовалась Сюин. От воспоминаний о ней сердце защемило. Я лежала на невероятно мягкой постели, закрыв глаза. Безусловно, мне не стоило расслабляться. Несмотря на то, что место моего заточения теперь выглядело по-другому, я по-прежнему оставалась пленницей. Следовало придумать план по спасению друзей, а еще продумать, как сбежать из Нью Цюаня. Мне предстояло много работы.

Я приказала себе встать и осмотреть спальню, но веки вдруг отяжелели. За дверью приглушенно переговаривались стражники, и я разрешила себе полежать еще одну секунду, которая растянулась на две, затем на три, а потом я перестала считать.

– О, небеса! Почему вы не сняли с него кандалы?

Пронзительный возглас резко вырвал меня из дремы. Пока я пыталась прийти в себя, один из солдат что-то пробормотал в ответ, но слов я не расслышала.

Девушка недовольно цокнула и заявила:

– И как, по-вашему, он сбежит, когда его стережет такая толпа? Принц велел мне вылечить его!

Снова неразборчивый ответ, но в этот раз более пространный.

– Ну хотя бы снимите с него цепь.

Я почувствовала, как цепь, соединяющую кандалы на моих запястьях, убрали, и вместе с ней исчезло неприятное натяжение. Однако железные оковы по-прежнему оставались на месте.

– О, небеса, – пробормотала девушка и аккуратно откинула волосы с моего лба. – Он очень слаб. Подготовьте ванну.

– Сюин? – едва выговаривая слова, произнесла я. – Это ты?

– Не волнуйся, я спасу тебя. Ты не умрешь.

Я снова провалилась в сон, уверенная в том, что Сюин смогла найти меня.

– Кажется, тебе нужно кое-что рассказать мне, – произнесла Сюин и с нажимом добавила: – Дорогая.

Я шевельнулась, вдумываясь в смысл ее слов, а затем резко села на постели. Прошло несколько часов или несколько дней – я не знала. Но тело оказалось чистым, а во рту больше не было привкуса крови. Я ощупала себя и выдохнула с облегчением. Мой халат все еще был на мне, а это значило, что и печать оставалась на месте, зашитая во внутреннюю подкладку формы. Не удержавшись, я коснулась пальцами теплого камня, надежно спрятанного от посторонних глаз. Пока что мой нефрит никто не обнаружил.

– Осторожнее, – сказала девушка и мягко надавила на мои плечи, вынуждая снова откинуться на подушки. Разумеется, это была не Сюин. – Не советую делать резких движений. Я только-только вырвала тебя из лап смерти.

Незнакомка была примерно одного возраста с Сюин и являлась обладательницей густых иссиня-черных волос, заплетенных в три толстых косы, ниспадающих на спину. Кожа ее была смуглой, а проницательные, чуть суженные глаза словно отливали фиолетовым в неверном свете лампы.

Дотронувшись ладонью до лба, я поняла, что жар спал. Мои руки уже не были соединены цепью, но железные кандалы по-прежнему сковывали запястья. Я заметила, что кто-то постирал мою форму, а это значило… Меня мгновенно бросило в холодный пот. Эта женщина раздела меня, вымыла и переодела.

– Почему ты решила поступить на военную службу? – спросила она. В голосе никакого осуждения, лишь любопытство. – Тебе что, жить надоело? – Она вдруг осеклась и протянула: – Или ты шпионка?

Я покачала головой, что лишь усугубило боль в висках.

– Пожалуйста, никому об этом не рассказывай!

– Боюсь, не выйдет. Я могу лишь позаботиться о твоем здоровье.

Тяжело выдохнув, я разочарованно нахмурилась, но ее отказ не особенно удивил меня. Тот факт, что я смогла выжить, уже сам по себе был чудом.

– А принц знает об этом? – спросила я, с надеждой вглядываясь в ее глаза.

Прежде чем ответить, она ненадолго задумалась, как будто не могла ограничиться простым «да» или «нет».

– Все, что я могу сделать, – это временно не подпускать его к тебе, пока ты не восстановишься полностью. Но в конечном счете мне придется сообщить ему о том, кто ты, – сказала она и грустно улыбнулась. – Или меня лишат работы.

– Мои товарищи… – промямлила я, опасаясь услышать ответ. – С ними все в порядке?

– Они живы, – ответила она. – Но больше я ничего не знаю. И даже если бы знала, не смогла бы поделиться с тобой.

Мне нужно придумать, как вытащить их из заточения! Когда целительница подошла к наполненной водой чаше, я быстро огляделась, лихорадочно соображая, как можно выбраться отсюда. Окна отсутствовали, а дверь была только одна, но я не сомневалась, что ее тщательно охраняли стражники. Интересно, насколько тут толстые стены? В эту спальню не долетали никакие звуки, даже щебет птиц. Но мне стоило проверить пол и половицы, когда девушка наконец уйдет.

– Здесь нет никаких подземных туннелей, если ты вдруг рассчитываешь на них, – произнесла она, вернувшись ко мне с мокрым полотенцем в руках. – Мой тебе совет: даже не думай о том, чтобы сбежать. Тебя очень тщательно охраняют. Ты даже не представляешь, чего мне стоило выставить стражу из этой комнаты! Думаю, тебе бы не понравилось, если бы целый батальон солдат наблюдал за тем, как ты принимаешь ванну. – Она многозначительно посмотрела на меня, а я тут же покраснела.

Целительница аккуратными движениями протирала мой лоб полотенцем, изредка касаясь ладонью моей кожи, проверяя, не вернулся ли жар. Она вдруг нахмурилась и заварила для меня чай. Но стоило мне выпить половину, как я осознала, что этот напиток обладал снотворным эффектом. Я выплюнула жидкость, которую только что набрала в рот, но было уже поздно.

– Ах ты… – Но мой язык уже едва ворочался во рту, став неподъемным.

– Меня зовут Отэм, – весело сообщила она. – Постарайся быть вежливой. – Она задумалась, но все же спросила: – А как зовут тебя?

Понятия не имею, что побудило меня ответить правду. Должно быть, она слишком сильно напоминала мне Сюин. Еле шевеля пересохшими губами, я прохрипела:

– Меня зовут Мэйлин.

– Красивое имя. И оно очень подходит тебе, – подмигнув, сказала девушка. – Из тебя получился очень миловидный паренек. Неудивительно, что принц так захотел с тобой поговорить.

Дни тянулись мучительно медленно. Я постепенно шла на поправку, и хоть хромота по-прежнему сохранялась, тем не менее я уже могла передвигаться самостоятельно. Принц царства Симин пожелал увидеть меня, но Отэм отказала ему, ссылаясь на то, что я все еще плохо себя чувствовала. Я слышала, как они препирались около двери в отведенную мне спальню, но тон их перепалки был, скорее, шутливым. Девушка утверждала, что разговор с принцем Цао отрицательно скажется на нервной системе такого немощного больного, как я. Он же напирал на то, что сможет отвлечь меня от ее ворчания. Отэм настаивала на своем. И она победила.

А затем принц куда-то уехал, и мной больше никто не интересовался. Мне запрещалось покидать покои, и вскоре я уже забыла, каково это – чувствовать на коже теплые лучи солнца. Единственным источником света для меня стали масляные лампы. Еще я могла ловить хоть какие-то картинки из внешнего мира, когда дверь в мою спальню открывалась, чтобы впустить или выпустить Отэм. В эти моменты я всегда вытягивала шею и разглядывала стражников, замерших у моих покоев. В какой-то момент их число уменьшилось с восьми до шести.

Я уже обыскала всю спальню и гостиную, пытаясь найти способ выбраться из заточения, но оказалось, что другого выхода действительно не было. Это оказались не просто гостевые покои, а хорошо продуманная комната-ловушка. За дорогой мебелью и изысканным декором скрывалась тюремная камера, исключающая все контакты с внешним миром.

Но я все время думала о том, что происходило за этими стенами. Сима искал третий осколок нефрита, а война между Тремя царствами все еще была в разгаре. Каждую ночь мне снился объятый огнем Чуан Нин, над которым кружила огромная красная птица, изрыгающая языки пламени. Все вокруг меня погибали, но я осталась в живых. Потому что моей судьбой должна была стать клетка.

Принц царства Симин вернулся на следующий день, но поздно вечером. В этот раз он не пришел в мои покои, а лишь отправил послание, в котором требовал моего присутствия у себя. Отэм хмурилась, читая его записку, а потом взволнованно посмотрела на меня, поджав губы. Она вдруг быстро вышла из моей спальни, но вернулась спустя час. Я не сдержалась и спросила, что происходит.

– Лэй кажется уставшим, – сказала она, а я удивилась тому, как неподобающе она говорит о принце. – Не думаю, что его поездка оказалась удачной.

– Он уже вернулся?

Она неохотно кивнула.

– Он хочет увидеть тебя, и он непоколебим. Мне не удалось отговорить его.

Я опустила голову. Мы с ней знали, что я уже чувствую себя хорошо, и Отэм просто тянула время, жалея меня.

Но тут дверь распахнулась, впуская в гостиную дюжину стражников.

– Не многовато ли вас? – язвительно протянула Отэм, но не получила никакой реакции на свои слова.

Она обернулась ко мне, проверяя, не покосился ли пучок на затылке и все ли пуговицы на моей рубашке застегнуты. На ее лице отчетливо читалось волнение.

– Будь осторожна, – едва слышно произнесла она. – Его настроение меняется так же быстро, как погода ранним летом.

– Ты думаешь, он убьет меня? – спросила я, озвучив те страхи, что так долго мучили меня.

Ее волнение в несколько раз усилило мое собственное. Но когда ее взгляд, полный настороженности и беспокойства, столкнулся с моим, напряжение целиком овладело мной, лишив способности мыслить здраво. Я вдруг вспомнила холодный мир духов, где эмоции не могли взять верх. Сейчас мне этого очень не хватало.

Отэм нервно потеребила свои косы.

– Ты нравишься ему, – наконец ответила она. – Он не стал бы удерживать тебя здесь так долго, если бы желал твоей смерти.

Но я все равно заметила сомнение в ее взгляде.

Стражники не только не сняли с меня железные оковы, они еще и связали мои запястья веревкой. Отэм держалась позади, когда они повели меня по коридору. Я обернулась и встретилась с ней взглядом, задаваясь вопросом, не являлось ли это очередным неизбежным прощанием.

«Он не стал бы удерживать тебя здесь так долго», – сказала она. Но сколько еще времени было мне отведено?

37

«“Умеешь ли ты играть на цитре?” – спросила принцесса.

“Нет”, – ответил он.

“Может быть, умеешь петь?” – поинтересовалась она.

“Нет”, – сказал он.

“Можешь прочитать стихи?” – допытывалась она.

“Не могу”, – последовал ответ.

Принцесса не выдержала и воскликнула: |“Но что же тогда ты умеешь?”

Он низко поклонился и ответил: “Ваше Высочество, я могу научить Вас поднимать восстания”».

ЛЕГЕНДЫ ГОР, 754 Г.

В этот раз стражники не оставили меня в гостиной принца, а провели прямиком в его спальню. Я в изумлении уставилась на Лэя. Скрестив ноги, он сидел за низким столиком, попивая вино из сорго. В этот раз его лицо было абсолютно чистым, без всякого намека на нанесенную краску, но в мочках ушей по-прежнему покачивались серьги. Его левую бровь пересекал свежий порез, а на скуле наливался сине-фиолетовый синяк.

– Жэнь, – нарочито радушно позвал он. – Присядь.

Стражники отпустили меня. Я покосилась на них, но ответных взглядов не удостоилась. Сделав несколько неуклюжих шагов, я присела около столика, но это простое действие далось мне нелегко из-за связанных рук. Лэй неотрывно следил за каждым моим движением и наверняка заметил, что я хромала.

– Чай? – спросил он. – Или, может быть, вина?

Я лишь покачала головой. Вряд ли я сейчас смогла бы сделать глоток любого из этих напитков. К тому же его предложение показалось мне очень наигранным. Он пытался выглядеть гостеприимным хозяином, но при этом не приказал развязать мне руки. И если я прикоснусь к нему хоть одним пальцем, стражники молниеносно отрубят мне голову.

– Ты выглядишь намного лучше, – заметил Лэй, подливая себе вина. Учитывая количество выпитого, можно было считать чудом, что он до сих пор говорил довольно связно. – Полагаю, Отэм приложила немало сил, чтобы поставить тебя на ноги.

Я отвернулась, чувствуя себя неловко из-за его пристального взгляда. Глупо, но мне почему-то казалось, что он мог прочитать мои мысли, когда так внимательно вглядывался в мое лицо яркими глазами оттенка меди.

– Отэм переживала за тебя, – продолжил Лэй. – Похоже, ты чем-то привлек ее, раз уж она окружила тебя такой заботой. – Легкая улыбка тронула его губы. – Должен признаться, что это вызвало у меня укол ревности.

Я вздрогнула и испуганно посмотрела на него. Он наблюдал за мной. Жадно следил за моей реакцией на его слова. Все это было для него лишь игрой. Каждое его слово – это игла, которую он втыкал в мою кожу и проталкивал как можно глубже.

– Кстати, Отэм поведала мне кое-что весьма занимательное, – заявил Лэй и принялся счищать кожицу с виноградины. – Сколько же секретов скрывается в твоей милой головке, Жэнь? – Он вдруг растянул губы в усмешке. – Вот только это вовсе не твое имя, я прав?

Каждая мышца в моем теле напряглась, но я очень постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. Он не должен был увидеть, что я почувствовала после его слов.

Лэй бросил виноградину в рот и принялся неторопливо ее пережевывать. Но стоило ему проглотить ее, как стало ясно, что он принял для себя некое решение. Подняв на меня взгляд, он велел:

– Раздевайся.

От этих слов в ушах мгновенно зазвенело от напряжения. «Он знает, – пронзила меня страшная мысль. – Отэм рассказала ему». Мои пальцы вцепились в края халата.

– О, – спохватился Лэй, – как же я мог забыть! – Достав нож из длинного рукава своего халата, он перегнулся через стол. Я невольно отшатнулась, но он всего лишь перерезал веревки, опутывающие мои руки. – А вот теперь можешь начинать.

Я покрутила запястьями и машинально дотронулась до железных кандалов. Сердце подпрыгнуло к горлу, но я твердо сказала:

– Нет.

– Почему? – протянул он. – Тебе есть что скрывать?

Я невольно огляделась, а затем обернулась к дюжине стражников за моей спиной. Как мне выбраться из этой западни?

– Ты не хочешь делать это на глазах у всех? – произнес Лэй и пожал плечами. – Знаешь, а ведь я могу быть весьма великодушным, если мне это на руку. – Он посмотрел на стражников и крикнул: – Оставьте нас!

Я изумленно смотрела за тем, как они, подчиняясь приказу, выходят из покоев принца. Теперь в спальне принца мы остались только вдвоем.

«Сделай же что-нибудь!» – мысленно взмолилась я, обращаясь к дракону. Но голос в моей голове так и не появился. Дух дракона до сих пор не мог пробиться ко мне.

– Честно говоря, я сначала даже не поверил Отэм, но сейчас, когда я смотрю на тебя, то понимаю, как же ошибался на твой счет. – Лэй принялся очищать апельсин от кожуры, и его характерный аромат тотчас окутал нас. – Удивительно, как я раньше этого не заметил! Но теперь, когда правда мне известна, все кажется таким очевидным. – Он усмехнулся и добавил: – Ты полна загадок, Мэйлин.

Отэм предала меня. Она не только рассказала принцу о том, что я девушка, но еще и назвала мое имя. Мое настоящее имя!

На глазах выступили слезы, но я сумела взять себя в руки. Ни за что не опущусь до того, чтобы рыдать перед этим человеком.

Я была слишком наивной и доверчивой. Но мне не стоило удивляться ее поступку. В конце концов Отэм была целительницей принца царства Симин, поклявшейся ему в верности. Но ее доброта ко мне казалась сродни оазису в пустыне. И я приняла ее за чистую монету.

Но я всегда была одна и до сих пор оставалась в одиночестве.

Лэй предложил мне дольку апельсина, но я отказалась. Мой взгляд метался по его вещам. Он был одет довольно просто, словно собирался ложиться спать, но я была уверена, что он все же вооружен. Наверняка в его халате припрятан не один нож.

Получится ли у меня напасть на него? Хватит ли на это сил? Мои руки наконец не были связаны, а стражников Лэй отослал очень удачно. И тем не менее я была безоружна и больше не могла воспользоваться силой духа дракона, но при этом я прошла тяжелые тренировки и стала солдатом. А вот был ли им он?

Решив прощупать почву, я спросила:

– Не боишься, что я убью тебя?

Он звонко рассмеялся.

– Я вполне могу противостоять тебе.

Его снисходительный тон вывел меня из себя.

– Потому что я девушка?

Он не торопился отвечать на мой вопрос. Вытер полные губы и только потом произнес:

– Позволь мне дать тебе совет, Мэйлин. – Лэй откинулся на локти, развалившись на софе. – Не выставляй напоказ свои слабости. И тогда такие подлецы, как я, не смогут использовать их в своих целях.

Я сжала зубы, но мне все же пришлось процедить:

– Чего ты хочешь?

– Это легкий вопрос. Хочу, чтобы ты разделась, – ответил он.

– Нет.

Он выгнул бровь.

– Хочешь, чтобы я тебе помог? – Лэй улыбался, но приветливое выражение его лица противоречило сказанным им зловещим словам. – Знаешь, я ведь могу заставить тебя.

– Не… Не прикасайся ко мне! – выпалила я, но мой голос сорвался.

Он поднял руку, и я вздрогнула. Но оказалось, что Лэй всего лишь потянулся за вином.

«Будь осторожна, – предостерегала Отэм. – Его настроение меняется так же быстро, как погода ранним летом».

Сейчас Лэй пытался казаться любезным, но насколько еще хватит его терпения? Меня прошиб холодный пот, стоило представить оскаленную пасть голодного волка. Пальцы потянулись к пуговицам, и я начала медленно расстегивать их.

Меня била дрожь, и потому времени на это ушло в два раза больше. Лэй же не сводил взгляда с моего лица. Полы моего халата распахнулись, открывая вид на повязку, перетягивающую грудь, и обнаженный живот.

– Сними все, – произнес Лэй, и в его голосе я отчетливо услышала повелительные нотки.

Я прикрыла глаза, сделала вдох, а затем заставила себя подчиниться ему. Халат упал на пол, за ним последовала рубашка, и после этого я медленно стянула с себя штаны.

– Встань.

Мне пришлось подняться. Я стояла перед ним обнаженная, уязвимая и беззащитная. Несмотря на лето и царящую в спальне духоту, я покрылась гусиной кожей под его пристальным взглядом.

Лэй тоже встал, подошел ближе и замер всего лишь в шаге от меня. Взгляд его потемнел от желания.

– Значит, ты и правда девушка.

– Я думала, ты уже осознал это, – ответила я, вздернув подбородок.

Он усмехнулся.

– Ну, знать – это одно, а вот видеть своими глазами… – Его взгляд скользил по моему телу. – Это совсем другое.

Я закрыла глаза, уже понимая, к чему все идет. Слова, сказанные Скаем, сами пришли на ум. Он говорил, что жители Симина самые настоящие варвары. Скай не хотел, чтобы кто-нибудь узнал правду обо мне.

«Я не позволю ему рассказать об этом кому-нибудь еще, – мысленно пообещала я себе. – Я убью или его, или себя».

Однако Лэй вдруг отвернулся и велел:

– Одевайся.

Заметив, что я не пошевелилась, он бросил на меня удивленный взгляд и пожал плечами.

– Что ж, если хочешь, можешь остаться в таком виде.

Я метнулась к своим вещам и быстро оделась. Тем временем Лэй снял верхнюю одежду и облачился в халат, который обычно надевают для купальни. Он не потрудился завязать пояс, и теперь я отлично видела его загорелую грудь. Легкомысленное поведение Лэя смущало меня, но, разумеется, я бы никогда не призналась ему в этом.

И тут мой взгляд упал на низкий столик. На нем лежал нож, которым Лэй резал фрукты. Как только он отвернулся, я молниеносным движением схватила нож и спрятала его в своем кармане, а затем села, сделав вид, что тянусь за чайником.

Лэй снова уставился на меня, и в уголках его глаз появились морщинки, словно он едва сдерживал широкую улыбку. Я начала подозревать, что он постоянно посмеивается надо мной, вот только с какой стати? Этот мужчина до сих пор оставался для меня загадкой.

Он занял место напротив меня, грациозно скрестив ноги. Его волосы ниспадали на плечи, и, возможно, по этой причине лицо казалось мягче и моложе. Это не на шутку нервировало меня: как можно быть чудовищем, но выглядеть так невероятно привлекательно?

– Расскажи мне о себе, – попросил он. – Как ты оказалась здесь?

– Ты приказал привести меня сюда, – не выдержала я. – Я ведь твоя пленница!

Он кивнул.

– Не повезло тебе. Приходится выслушивать мои бредни.

Я заподозрила, что остаток ночи мы проведем за бессмысленными разговорами, и потому решила покончить с этим. Поставив чашку на стол, я спросила прямо:

– Ты уже нашел третий осколок нефрита?

Лэй потянулся к моей чашке и сделал из нее глоток.

– А я все думал, когда мы наконец вернемся к этой теме.

38

«Я пересек царство в поисках человека, достойного моей силы, но такого не было. И тогда я оставил ее себе».

ЗАПИСИ ВЕЛИКОГО ЛЕТОПИСЦА, 489 Г.

Мой взгляд сам собой переместился на синяк на его скуле.

– Тебе удалось?

– Нет, – просто ответил Лэй, но я не была уверена, что это правда. – Может быть, ты знаешь, где искать нефрит?

Я промолчала. Закованная в железные кандалы, я никак не могла добраться до разума Симы. Но, естественно, принцу царства Симин не стоило знать об этом.

Лэй наигранно закатил глаза и тяжело вздохнул.

– Ты очень сильно усложняешь мне жизнь, Мэйлин. – Он принялся наполнять мою чашку чаем, но когда рукав его халата задрался, я заметила отблеск стали. – Жаль, что ты такая милая, а я такой недалекий.

– Думаешь, я стану тебя жалеть? – огрызнулась я.

– Хотя бы попытайся, – пожал он плечами. – Большинство людей стараются сделать вид, что я им нравлюсь.

– Я не вижу в этом смысла, раз уж ты все равно убьешь меня.

– Нет, Мэйлин. Я этого не сделаю. Ты слишком ценная пленница.

Я невольно вздрогнула.

– Ты не дождешься от меня помощи.

– Почему? – Лэй склонил голову набок, разглядывая меня, а я на время лишилась дара речи, не веря своим ушам. Как у него хватило наглости спрашивать такое? – Я могу стать очень хорошим союзником.

– Я бы никогда не стала помогать тебе! – прошипела я. – Ты ведь…

– Кто? Дикарь? – перебил он меня, подавив смешок. – Да-да, я слышал, что говорил о нас твой любезный принц Лю. – Лэй принялся неторопливо заваривать бутоны хризантем. – Вы, северяне, считаете, что мы вечно ворочаемся в земле, как черви. Несчастные дикари, брошенные на произвол судьбы, которые едят сырое мясо, хватая его голыми руками, – язвительно произнес он и криво усмехнулся. – Жаль расстраивать тебя, но мы вполне успешно пользуемся палочками.

– Я ненавижу тебя вовсе не из-за того, что ты южанин, – произнесла я, стараясь говорить ровно. – А из-за того, что ты приговорил меня к пыткам, унижению и заточению в тюрьме. Из-за тебя я едва не умерла! Если бы не Отэм, мое тело уже лежало бы в земле.

– Мы не закапываем пленников, – насмешливо сказал Лэй.

Я выдохнула. Он остроумней, чем я, быстрее реагирует и подбирает слова, но я не позволю ему вывести себя из равновесия.

– Если ты таким образом пытаешься подружиться со мной, то неудивительно, что Симин не имеет союзников, – хмыкнула я, бросив на него хмурый взгляд.

Показалось, что глаза Лэя потемнели. Допив вино, он откинул голову назад. Я зачем-то наблюдала за тем, как поднимается и опускается кадык на его шее. Неужели он нервничал?

– Симин не имеет союзников по той причине, что наша казна пуста. Последнее столетие наш народ находился в рабстве династии У, которая выжала из нас и наших земель все соки. Но при этом северные земли Аньлая процветали, получая все то, что награбили воины императора. И после этого кто-то будет утверждать, что в нашей империи воцарился мир?

Я молча пыталась переварить то, что он сейчас сказал. Правда заключалась в том, что я практически не разбиралась в политике или истории и получила лишь те крохи знаний, которые считались достаточными для женщин царства Аньлай. Я искоса взглянула на Лэя. Похоже, ему действительно нравилось вести беседы и даже нравилось разговаривать со мной, хотя я понятия не имела, почему. Возможно, мне стоило выведать у него как можно больше информации, чтобы потом передать ее моим командирам. Тогда все случившееся со мной хотя бы не станет напрасным.

– Так Аньлай является вашей основной целью? – спросила я, одновременно наливая себе свежий чай из бутонов хризантем. – А как же Лэюань?

В уголках его глаз снова появились морщинки. Лэй становился очень красивым, когда улыбался. Ладно… Он всегда невероятно красив. И это значило, что он мог пользоваться этим и вводить других в заблуждение.

– Давай договоримся так: тайна в обмен на тайну, – предложил он, разглядывая меня.

Я сделала вид, что обдумываю его предложение. Это сделка не выгодна ему, ведь Лэй в любой момент может подвергнуть меня пыткам, чтобы выведать все нужные сведения. Но, разумеется, я не собиралась упоминать об этом.

– Ты первый, – наконец предложила я.

– Царство Лэюань погрязло в долгах, – сообщил Лэй. – Оно находится на грани разрушения, а его правитель скоро будет свергнут.

– Я думала, главнокомандующий Юань был единственным законным наследником трона среди правителей Трех царств, – растерянно произнесла я, вспомнив слова Ская. – Он ведь являлся дальним родственником императора У?

Лэй натянуто рассмеялся.

– Голодающих жителей деревень не очень-то волнует родословная. Их заботит то, будет ли у них урожай. – Свет лампы отбрасывал причудливые тени на лицо Лэя. – Самое серьезное упущение главнокомандующего Юаня заключается в том, что он недооценивает мощь и силу повстанцев на западе Лэюаня. Совсем скоро это царство погрязнет в гражданской войне, и его правителям уже будет не до восстановления империи Тяньцзя.

– Гражданская война? – взволнованно повторила я. – Но я думала…

– Ну хватит, хитрюга, – прервал меня Лэй, посмеиваясь. Он откинул волосы с лица и вдруг наклонился ближе ко мне. Стало ясно, что свой вопрос он подготовил уже давно. – Теперь твоя очередь. Скажи, ты родилась с золотыми глазами?

Я поерзала на своем месте.

– У меня не золотые глаза.

Он выгнул бровь и принялся наливать себе еще вина. Осушив чашку, Лэй резким движением поставил ее на столик. Я же лихорадочно пыталась вспомнить, сколько он уже выпил.

– Генерал Ху сообщил мне, что ты отказалась от его дара.

Я застыла. Такого поворота в нашей беседе я никак не ожидала.

– Почему? – спросил Лэй. – Это был акт мило– сердия.

– Для меня это вовсе не милосердие, – процедила я.

– Кто-то из твоей семьи стал рабом наркотика, – предположил Лэй, наблюдая за выражением моего лица. – Брат? Нет. Твой отец.

Я отчаянно старалась сохранять непроницаемое выражение, но Лэй, похоже, слишком хорошо умел считывать чужие эмоции. Он удовлетворенно кивнул и откинулся на софе, рассеянно проводя подушечками пальцев по порезу на брови.

– А я бы хотел, чтобы мой отец стал рабом курительной трубки, – задумчиво протянул он.

Мой взгляд метнулся к нему, и я засомневалась, верно ли расслышала только что произнесенные слова. Заметив, как внимательно я на него смотрела, Лэй улыбнулся и до– бавил:

– Тогда он оставил бы это царство в покое.

Значит, Лэй не ладил со своим отцом, главнокомандующим Симина. Именно этот человек провозгласил себя императором Тяньцзя и объявил войну.

Я быстро вскинула голову.

– То есть… Ты не хотел войны?

Он удивленно посмотрел на меня.

– А ты хотела?

Мои щеки вспыхнули, и я покачала головой.

– Нет, конечно! Но я думала, что все принцы помешаны на власти.

Лэй внимательно уставился в мои глаза, словно решал некую головоломку.

– Нельзя отдавать власть в руки небольшой группы людей.

Я кое-как подавила желание закатить глаза. Стоило бы добавить «лицемера» в список прозвищ, которыми я мысленно его награждала.

– Только если это не твои руки, – произнесла я. – Ведь именно об этом ты думаешь?

Лэй снова потянулся к графину с вином.

– Насмехаешься надо мной, Мэйлин? – Голос его оставался ровным, но, судя по расширившимся зрачкам, Лэй уже был сильно пьян. – Представь, что ты мальчишка и являешься третьим или четвертым – не так уж это важно – наследником в очереди на трон и при этом твоя мать – наложница.

Выражение его лица оставалось непроницаемым, но Лэй продолжил:

– И она – единственный человек, которого ты видишь изо дня в день, потому что тебе запрещено входить во внутренние покои дворца. Но затем, когда тебе исполнится одиннадцать, отец обратит на тебя внимание во время одной официальной церемонии награждения и прикажет переселить тебя во дворец, чтобы ты жил с членами правящей семьи, хотя твоя мать молила его не делать этого. – Теперь его голос был пропитан горечью. – Сначала ты корыстен и амбициозен, стараешься во всем быть лучшим. Мать советует тебе не привлекать слишком много внимания, но ты не слушаешь ее. Ты глуп. Но вскоре правитель замечает твои усилия и благоволит тебе. Однако королева видит это и отчаянно завидует. Она начинает строить козни, но метит не в тебя, поскольку ты принц, а в твою мать, ведь она всего лишь наложница.

Я не хотела знать, чем это все закончилось. Я не хотела слышать, какой была жизнь человека, которого я считала монстром.

– Не стоит… – начала было я, но он отмахнулся от моих слов. Его взгляд стал отрешенным.

– Мать обвинили в измене царству, а дорогой отец проявил преступное легкомыслие и даже не потрудился узнать правду о том, что случилось. По совету других он приказал посадить мать на кол, а затем обезглавить, после чего псы протащили ее тело по грязным улицам. Но и это не все. Своего любимого сына отец поставил в первый ряд и велел смотреть на это представление широко распахнутыми глазами.

Голос Лэя теперь звучал сдавленно, но он все равно продолжил свой рассказ. Я терялась в догадках, видел ли он меня, когда поднимал голову, или же блуждал по лабиринтам собственной памяти и жестоких воспоминаний.

– Все это случилось из-за власти. Из-за того, что власть оказалась в руках тех злобных людей, и они не собирались ее отдавать. Или же они не имели власти, но до исступления желали ее получить. И именно благодаря власти мой отец, самый глупый и безответственный человек из всех, кого я знаю, может определять судьбы тысяч человек и будущее нашего царства. Так спроси меня снова, действительно ли я думаю, что власть должна принадлежать лишь небольшой группе людей? Мне все равно, кто эти люди, и я не настолько наивен, чтобы полагать, что и сам хоть сколько-нибудь отличаюсь от них.

Он наконец перевел дыхание и улыбнулся мне, а в его глазах появилось осмысленное выражение. Чувствуя себя неловко, я налила чай в его чашку, подвинула к нему и убрала графин с вином в сторону.

Лэй наблюдал за моими действиями с кривой ухмылкой.

– Теперь ты знаешь. Между мной и отцом нет никаких нежных чувств.

– Это он сделал? – спросила я, кивнув на синяк на его скуле. Эти подозрения возникли у меня по той причине, что такую отметину мог оставить кто-то близкий, поскольку солдат из вражеского войска наверняка действовал бы иначе. А еще именно по лицу старался бить меня мой собственный отец. Очень много раз.

От меня не укрылось, как напряглись жилы на его шее. Лэй посмотрел на меня и медленно кивнул.

Можно быть принцем, но все равно ощущать собственное бессилие, подумала я. Помимо воли в моем горле образовался ком, когда я встретилась глазами с Лэем.

Но именно промелькнувшее в моем взгляде понимание взбесило его больше, чем все то, что я делала или говорила ранее. Теперь Лэй впал в ярость. Он резко встал, и его губы презрительно скривились. Отэм была права: его настроение менялось так же стремительно, как погода ранним летом.

– Интересно, принц Лю знает, кто ты? – спросил он, но голос его звенел от злости.

Казалось, даже воздух вокруг нас сгустился от напряжения.

Я в изумлении уставилась на него.

– Что…

– Он знает, – перебил меня Лэй, прочитав ответ в моих глазах. Он откинул голову назад и рассмеялся. Вышло зловеще. – Поэтому он держал тебя при себе? Пользовался тобой, как ротной шлюхой?

Я вскочила на ноги, сжимая кулаки. Перед глазами появилась красная пелена от накатившего гнева.

– Ты…

И в тот момент я потеряла контроль. Стражники за дверью, мое плачевное положение пленника – все это перестало иметь значение. Наплевав на последствия, я схватила фарфоровую чашку и запустила ее в его голову.

Лэй молниеносно увернулся, но я уже схватилась за другую чашку, однако не успела я замахнуться, как он перехватил мое запястье и так сильно сдавил ладонь, что фарфор треснул в моих руках. Осколки разлетелись в разные стороны, и один из них рассек ему щеку.

На его лице мгновенно выступила кровь.

Двери резко распахнулись, и в спальню вбежали стражники. Однако Лэй не обратил на них внимания. Он схватил меня за руку и дернул назад, прижимая к стене. Действуя спокойно и хладнокровно, он уперся ладонями в стену по обе стороны от моей головы, не позволяя мне вырваться. Нас обоих била дрожь. Когда он наклонился ближе, заглядывая в мои глаза, я увидела, какими огромными стали его зрачки. Лэй был совершенно пьян.

Помимо синяка и шрама на брови его лицо теперь украшал тонкий порез на щеке. Из него сочилась кровь, стекая к шее, но Лэй даже не подумал о том, чтобы остановить ее. Он схватил меня за горло, и его пальцы сжались у основания моей шеи, что можно было истолковать как недвусмысленное предостережение.

– Не обольщайся, – медленно процедил он. – Меня не стоит жалеть.

– Я скорее пожалею гадюку, чем тебя, – огрызнулась я, а затем, пользуясь тем, как близко он стоял, плюнула ему в лицо.

Лэй растянул губы в ледяной усмешке.

– Мы славно повеселимся. Ты и я.

39

«Разве кто-то еще не знает? Быть смертным – вот что придает жизни сладость. И именно поэтому все духи так жаждут попробовать вкус человеческой крови».

КНИГА ПЕРЕМЕН, 207 Г.

Беседа с принцем царства Симин вновь всколыхнула мое волнение. И потому уже следующим утром, когда Отэм вошла в мои покои, я была готова.

– Отэм, – позвала ее я. – Я ранена…

В ту же секунду она устремилась ко мне, оставив чашки с цзунцзы из клейкого риса у порога.

– Что случилось?

– Вчера принц Цао был не сдержан… Я, впрочем, тоже.

Я вытянула вперед запястье и показала ей длинный порез, который тянулся под железный наручник на левой руке. Вспомнив наставления Сюин, я порезала руку так, чтобы не задеть артерии.

Отэм ахнула.

– Это может быть опасно, – пробормотала она, подняв мою руку вверх и внимательно разглядывая рану. – Это сделал Лэй? Но что на него нашло?

– Это вышло… случайно, – ответила я, отвела взгляд и принялась разглядываться смятую постель. Под простыней был спрятан украденный мной нож для фруктов, лезвие которого теперь было испачкано в крови. Моей крови.

– Железо покрыто ржавчиной, – продолжила я. – Не подхвачу ли я инфекцию?

– Вполне вероятно, – кивнула Отэм и прикусила нижнюю губу. – Нужно как следует обработать твою рану.

Она попыталась сдвинуть наручник, но ничего не выходило, поскольку он слишком плотно прилегал к коже. Я затаила дыхание.

– Так не пойдет, твои оковы следует ослабить, – пробормотала девушка. – К тому же рана довольно глубокая.

Я кивнула, прикусив язык, чтобы ненароком не наболтать лишнего.

Отэм осторожно опустила мою руку на постель, но я все равно поморщилась от боли, когда железо задело открытый порез на запястье.

– Я поговорю с Дянь Вэем, – произнесла она, назвав имя одного из стражников принца, но я ничего не ответила на это, опасаясь, что моя реакция может показаться ей слишком бурной.

Минуты тянулись мучительно медленно. Я рассматривала блюдо из клейкого риса, но решила не есть. Вместо этого сделала вид, что сплю. Я намеренно голодала и пила совсем мало воды, чтобы выглядеть еще более изможденной и бледной.

Когда Отэм вернулась, я не поверила своим глазам. В ее ладони было зажато кольцо с несколькими ключами.

– Мне пришлось украсть связку, – пояснила она, – поэтому нам стоит поторопиться. Давай же скорее руку.

Повторять дважды ей не пришлось. Я протянула левое запястье, не скрывая дрожи во всем теле.

– О, бедняжка, – пробормотала Отэм и открыла замок на наручнике.

Стоило мне снять его, как я мгновенно почувствовала разницу. Показалось, будто с плеч сняли тяжелый груз, который я словно бы не замечала до этого. Я попыталась призвать лися, но сила, дарованная мне духом, все еще не могла пробиться ко мне. Для этого нужно было избавиться от второго наручника. Что ж, это будет подло.

Отэм тем временем отложила связку ключей, чтобы начать промывать мою рану. Я все еще лелеяла надежду, что смогу обойтись без жертв и потянулась к ключам, стараясь выглядеть невозмутимо.

– Что ты делаешь? – спросила она. Но я пропустила ее слова мимо ушей и вставила ключ в замок.

– Мэйлин! – воскликнула она.

Я выдохнула. Прежде чем Отэм успела открыть рот, чтобы позвать стражу, я сильно и стремительно ударила ее в грудь. Она упала на спину, лишенная возможности сделать вдох. Но к этому моменту я уже сняла с запястья второй наручник.

Тело в тот же миг наполнилось лися и волной холодного торжества. Силы было слишком много, и мне нужно было немедленно выпустить ее. Пришло время найти первую цель и первую жертву для моей силы.

Но сегодня жертв будет много.

Отэм вдруг закашлялась и села. Я чуть не направила лися на девушку, в последний момент сумев закрыть свой разум. Отэм вдруг принялась пятиться от меня, глядя с нескрываемым ужасом. Я попыталась не думать о боли, пронзившей мое сердце, когда в ее глазах отчетливо показался страх.

– Засыпай, Отэм, – приказала я, не отрывая от нее взгляда. Я видела все ее эмоции. Понимала, что она волновалась за меня. Но использовала это против нее. – Спи.

Сила вырвалась из меня. Грубая, необузданная. Но лися всегда действует безотказно. Отэм рухнула на пол, как подкошенная.

Я размяла запястья, которые теперь казались удивительно невесомыми. «Теперь весь мир у моих ног, – подумала я. – Он отвечает на мой зов».

Рука потянулась к халату – туда, где была зашита печать. Камень пульсировал в пальцах и светился от потока энергии. Я приложила нефрит к своей ране, позволяя ткани пропитаться кровью. Раздался негромкий шипящий звук, и я отпустила свое сознание.

В этот раз я не то чтобы перенеслась в мир духов, а скорее позволила ему попасть в меня. Там меня уже ждал морской дракон.

– Ты испытываешь мое терпение.

Зеленовато-синие глаза дракона сверкали от ярости. Прошло так много времени, что я забыла, как звучит его голос. Он был словно ледяной ветер, порывы которого пробирали до костей.

– Я не знала, что железо подавляет и мою силу тоже!

– Ты была крайне беспечна! Впрочем, и сейчас ничего не изменилось. – Он медленно опутывал меня своими кольцами. – Твой план обречен на провал. Не пытайся спасти остальных! Они все равно не погибнут. Сейчас самое важное – это печать Чжу-Цюэ.

Я мгновенно напряглась. Значит, в этот самый момент он читал мои мысли! Он узнал о моем плане и о том, что я собиралась сделать. Но такая способность уже была знакома мне на собственном опыте. Дракон воспользовался внушением, что было подвластно и мне тоже.

– Слышишь, что я тебе говорю? – прошипел Цинлун. – Ты должна сосредоточиться на печати!

До этого мне удавалось блокировать его голос, но сейчас я была обязана создать мысленный барьер, причем настолько непроницаемый, чтобы дракон больше не смог проникнуть в мои мысли. Я представила плакучую иву, которая росла на берегу реки по соседству с моим домом. А затем я представила, как ее ветви удлиняются и сплетаются, образуя тайное укрытие, в которое не могло проникнуть ни одно живое существо. В таком месте я пряталась в тот день, когда отец впервые ударил меня.

Однако тогда дядюшке Чжоу удалось довольно быстро меня обнаружить, поскольку в то время года листва с ветвей почти облетела. Но ива, которую я придумала в своей голове, обладала непроницаемой густой кроной. Именно туда я поместила свои самые сокровенные тайны и надежно скрыла их от чужих глаз.

– Нет, – покачала я головой. – Я не оставлю их.

И тотчас почувствовала, как дракон попытался проникнуть в мое секретное место. Я вытеснила его, при этом ни одна ветвь не дрогнула под его натиском.

Мы с драконом молча разглядывали друг друга.

– Раньше ты никогда такого не делала, – протянул Цинлун. Должно быть, я застала его врасплох, потому что голос его звучал не зло, а удивленно. – А ты быстро учишься, надо отдать тебе должное. Уловки разума даются тебе особенно легко.

Его снисходительный тон задел меня, но не настолько, чтобы ранить до глубины души, все же со снисхождением мне довелось столкнуться не впервые. Я привыкла к уничижительному отношению отца, лейтенанта Фана и даже Ская, что, справедливости ради, он практиковал нечасто. Возможно, природный дар к контролю разума я отточила за годы попыток угадать настроение отца. Так же и моряк учится угадывать течение. Когда разражается шторм, первым ко дну идет тот, кто ничему не научился.

Дракон фыркнул.

– Выбирай битвы с умом, Хай Мэйлин.

Раньше угрозы Цинлуна пугали меня. Но теперь осознание того, что он ждал меня все то время, что я находилась в заточении, пусть даже и потерял всякое терпение, придавало мне смелости. Я поняла, что он нуждался во мне. Как и я в нем. Он не мог выбрать другой сосуд, а я не могла выбрать другого духа. Мы оба были связаны.

Эта мысль придала мне смелости.

– Ты либо помогаешь мне, либо нет, – твердо сказала я. – Но мы оба знаем, что я – это все, что у тебя есть.

Он презрительно усмехнулся, но, как я и ожидала, не стал это отрицать.

Я же отвернулась, чтобы рассмотреть мир духов, и увидела отражение спальни, в которой меня держали, а затем мне открылся вид на дворец, город Нью Цюань и даже на океан. Мир, раскинувшийся передо мной, был поистине огромен и переливался, словно грани алмаза. Но у меня не было времени восхищаться им.

– В тюремную башню ведет один потайной ход, – наконец неохотно произнес дракон. – Попасть туда можно с нижнего этажа во дворце.

Некоторое время я молча разглядывала представленную драконом картинку, стараясь запомнить ее как можно подробнее. А затем заставила себя вернуться в реальность.

Отэм все еще спала, что было мне только на руку. Она неестественно согнулась, неудобно поджав под себя руку. Я осторожно перевернула ее на спину, чтобы, когда она проснется, ей не было больно. Впрочем, это стало бы самой меньшей из ее забот.

Прихватив ключи и нож для фруктов, который уже сослужил мне хорошую службу, я тихо прокралась через гостиную к входной двери. Сначала мне пришлось как следует рассмотреть ключи из всей связки, чтобы выбрать тот, который больше всего подходил для замка. Однако я просчиталась, он не подошел. Пришлось сделать выбор в пользу другого. Ключ легко вошел в замок, но стоило мне повернуть его, как раздался громкий щелчок.

– Отэм? – позвал стражник.

– Да? – тонким голосом отозвалась я.

Дверь распахнулась перед моим лицом, и я, не мешкая, полоснула лезвием ножа для фруктов по шее стражника. Он мешком упал на пол, издавая жуткие булькающие звуки. Двое остальных солдат в это время завтракали, сидя на полу. К подбородку одного из них прилип рис.

– Спите, – приказала я, но они лишь растерянно пялились на меня.

Мысленно обругав себя за неопытность, я предприняла еще одну попытку и велела стражникам:

– Засыпайте!

На этот раз оба подчинились моей воле, однако не так быстро, как Отэм. Выдохнув, я сделала шаг, но споткнулась и едва успела ухватиться за дверь. Мои колени дрожали. Все же я была слишком неопытной в использовании лися! Стоило отдать такой простой приказ, и силы уже покинули меня.

Я забрала оружие, которое смогла найти у стражников, а затем, немного подумав, прихватила еще и моток веревки. Теперь я чувствовала себя увереннее, потому что передвигалась по замку не с пустыми руками. Увидев впереди источник света, я резко бросилась в ту сторону. Это оказалась открытая терраса, но располагалась она на два этажа выше, чем мне было нужно. Я перегнулась через перила и внимательно осмотрелась. Во дворике находился лишь один солдат, который сейчас стоял ко мне спиной. Необходимо было действовать незамедлительно, пока кто-нибудь не обнаружил тела стражников у дверей в отведенные мне покои.

Приладив веревку к ближайшей колонне, я спустилась по ней во внутренний дворик. Стражник обернулся как раз в тот момент, когда мои ноги коснулись земли, но мне повезло, что он находился на расстоянии удара. Бросившись вперед, я ударила стражника ногой с разворота прямо в голову. Он упал почти бесшумно. А я побежала дальше.

Вспомнив план дворца, который показал мне Цинлун в мире духов, я обнаружила вход в туннель, который находился в подвале рядом с комнатами прислуги. Лестница уходила вниз, скрываясь в темноте, но у меня просто не было времени искать лампу. Стиснув зубы, я начала спуск во мрак, однако в какой-то момент моя ступня соскользнула со ступеньки, и я кубарем скатилась на два пролета ниже. Как только мне удалось остановить падение, я ощупала себя, проверяя, не сломала ли чего. Слава небесам, мои кости были целы! Но зато я обнаружила несколько больших синяков, которые еще только начинали наливаться, а значит, все неприятные ощущения ждали меня впереди. А пока напряжение и волнение подавляли боль.

Туннель изгибался в разных направлениях, уводя меня то вверх, то вниз. Я уже миновала один люк, а следом второй и даже третий. Около пятого люка я отчетливо услышала шум волн.

Мне нужен этот выход! Помещение, в котором я оказалась, толкнув дверь, было круглым, выложенным из камня. Мой взгляд упал на знакомую винтовую лестницу, и волна облегчения захлестнула меня. Скай здесь! Я спасу его!

Я бросилась вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, но вскоре резко остановилась, поскольку услышала мужские голоса. Несколько солдат разговаривали около двери в камеру.

– Его должны переправить в Тцзу Вань, – говорил генерал Ху. – Убедитесь, что он в состоянии перенести поездку. – В его голосе вдруг послышались ехидные нотки. – У канцлера есть претензии к отцу нашего пленника, но я уверен, что и сын сгодится для мести.

Тем временем я насчитала полдюжины человек. Даже солдат со способностями Цзылуна не смог бы справиться с шестью стражниками разом, имея только один меч. Однако у меня было кое-что еще.

Собравшись с духом, я вышла из своего укрытия.

– Спите! – приказала я, но в этот раз мой голос прозвучал слабо и неуверенно. Я и сама чувствовала, что в нем не было силы.

Взгляд генерала Ху метнулся в мою сторону, и на его лице тут же отразилось изумление.

– Ты, – едва слышно выдавил он.

– Засыпайте! – упрямо повторила я, надеясь, что мой голос обретет нужную силу. Неожиданно голова закружилась, а перед глазами замелькали черные точки.

Солдаты разразились смехом.

Выругавшись, я решила плюнуть на свою затею и вместо этого направила меч на ближайшего ко мне стражника. Он был настолько поражен моим появлением, что даже не обнажил свой меч. Мой клинок беспрепятственно вошел в его живот. Я выдернула лезвие как раз в тот момент, когда копье другого стражника нацелилось на меня. Мне удалось отразить его удар, но я была вынуждена отступить. И в этот момент я заметила сзади другого солдата, который нацелил копье мне в спину. Меня окружили. Кто-то быстро выбил меч из моих рук, но я попыталась выхватить нож, однако генерал Ху ловко выкрутил мое запястье.

– Что же в тебе такого? – тихо произнес он, вглядываясь в мои глаза. – С тобой явно что-то… не так.

Он был прав. Я была странной, была изгоем, само существование которого казалось невозможным. Женщина, воин, заклинательница духов.

Я закрыла глаза и мысленно произнесла: «Заклинательница духов…» А ведь мне лучше удавалось воздействие на разум, чем магия стихий. Возможно, это связано с тем, что я проводила много времени наедине с собой. Было бы глупо не воспользоваться дарованным мне мощным оружием, пусть эта способность и не являлась моим природным даром. Но не стоило забывать о том, сколько вреда принес канцлер Сима, пользуясь одной только магией стихий…

«Придите ко мне, – мысленно воззвала я, представив волны, обрушивающиеся на скалистый берег за стенами тюремной башни. – Подчинитесь мне так же, как вы подчиняетесь духу морского дракона, ведь даже он слушает меня!»

Я медленно выдохнула, уравновешивая ци и лися внутри себя. Когда я распахнула глаза, в воздухе появились капли воды, дрожащие от сдерживаемой энергии, а помещение заполнил запах моря. Генерал Ху смотрел на меня с неприкрытым страхом.

– Он отмечен богами! – выкрикнул кто-то с благоговением.

Мои губы тронула улыбка.

Капли воды превратились в ледяные клинки. Ближе всех ко мне стоял генерал Ху, и в качестве цели я выбрала его правый глаз.

Крик, вырвавшийся из его горла, эхом отскочил от каменных стен.

Каждый ледяной клинок достиг своей цели. Я подскочила к генералу Ху, который корчился на полу от нестерпимой боли, и сорвала связку ключей с его пояса. Позади него другие солдаты извивались в предсмертной агонии от невидимых ран. Кровь смешивалась с морской водой под их телами.

Я перешагнула через них, пытаясь справиться с неожиданно накатившей волной усталости. Зрение начало подводить меня. Перед глазами все поплыло, а дверь вдруг раздвоилась. Я заставила себя двинуться дальше, отчаянно моля саму себя не падать в обморок. Почти вся энергия ци покинула тело, но я должна была идти вперед. В конце концов мне удалось отпереть дверь в тюремную камеру.

– Жэнь! – изумленно воскликнул Воробей. – Что происходит?!

И только в тот момент я поняла, что он смотрел на меня с ужасом, потому что мое тело было покрыто кровью. Но она не была моей. Сколько же человек я убила меньше, чем за час?

Что я сделала с ними? И что же я сделала с собой?

Едва держась на ногах от головокружения, я отдала Тао найденные мной ключи и привалилась к стене, пока он открывал замок на цепях, а затем освобождал остальных. Стоило цепям Ская упасть на пол, как он тут же подбежал ко мне.

– Тебя ранили? Куда? – звенящим от напряжения голосом, спросил он.

– Это не моя кровь, – ответила я, но голос был хриплым и как будто чужим. Перед глазами все плыло. Я уже едва видела лицо Ская. – Нужно бежать! Есть шанс выбраться через туннель и попасть в конюшни.

Я едва не упала, но Скай успел подхватить меня прежде, чем мои колени подогнулись.

– О, небеса, – пробормотал он. – Мэйлин, ты словно лед!

Может быть, мое сердце перестало качать кровь? Я уже ничего не понимала. Скай поддерживал меня за локоть, пока мы все вместе спускались по лестнице, не забывая проявлять осторожность. В туннеле я указывала путь, пока мы двигались в сторону конюшни. Стоило нам добраться до цели, как мы увидели конюха. Он оказался юнцом, но даже на него у меня не хватило бы сил. Воробей оттолкнул его, но перестарался. Мальчик упал на землю, а из-под его головы потек багровый ручеек крови. Он был совсем еще юным…

Я почувствовала на языке соленый вкус и запоздало осознала, что из моих глаз текли слезы.

– Я самый тяжелый, – услышала я слова Воробья, когда остальные решали, что делать с двумя кобылами в стойле. – Поэтому мы поедем вместе с Жэнем.

Скай и Тао первыми оседлали лошадь, которая вскоре перешла на галоп, стоило нам миновать ворота. Мы с Воробьем держались чуть позади, при этом я с силой вцепилась в него, ослепленная лучами солнца, отражающимися от морской глади. Над нами кружили чайки, беспрестанно издавая громкие крики. Я же не могла вспомнить, когда в последний раз слышала эти звуки. Слезы текли по моим щекам, и я никак не могла прекратить рыдания. Мы наконец были свободны.

– О, Воробей, как же я рада снова увидеть тебя!

Разумеется, он не мог услышать мои слова, потому что стук копыт заглушал их. Лошадей мы не жалели, пришпоривая их изо всех сил. Однако вскоре наша лошадь вдруг сбавила темп. Я выпрямилась, выглядывая из-за спины Воробья.

Вся кровь мгновенно отхлынула от лица, стоило осознать масштаб бедствия.

Нам навстречу скакал взвод солдат во главе с принцем царства Симин. Лэй несся во весь опор, сильно оторвавшись от остальных и прижавшись всем телом к своему жеребцу. Полы длинного халата развевались за его спиной. Нас разделяло слишком большое расстояние, но я могла представить, какое у него было выражение лица. Конечно же, он не мог отпустить меня мирно… Но от стольких солдат нам ни за что не уйти.

Воробей натянул поводья, когда солдаты начали брать нас в кольцо. Должно быть, он надеялся повернуть на юг, но вряд ли это могло спасти нас. Дворец наверняка уже заполонили солдаты.

– Стой! – уверенно крикнула я.

Воробей вынудил лошадь остановиться, и я быстро спрыгнула.

– Что ты делаешь? – закричал Скай, пытаясь развернуть лошадь в нашу сторону.

– Уходите! – приказала я. – Я задержу их!

Не знаю, удалось ли мне воспользоваться своей силой, чтобы вынудить их сделать то, что я велела. Однако в тот момент я была полна решимости совершить задуманное. У меня почти ничего не осталось, лишь какие-то жалкие крохи силы, но я научилась довольствоваться и ими.

«Прости меня, – мысленно обратилась я к Скаю. – Прости, что лгала тебе. И мне жаль, что ты узнаешь правду обо мне вот так…»

Я дождалась приближения Лэя и его солдат. Как и предполагала, именно я интересовала его, я была его целью.

Возможно, он уже знал, какую тайну я скрывала.

«Скажи, ты родилась с золотыми глазами?» – спросил он совсем недавно.

И сейчас я готова была дать ответ. Я призвала то, что никогда не покидало меня – ни в тот раз, когда отец ударил меня, ни тогда, когда господин Чжу купил меня за пару свиней, или когда мать отвернулась от меня. Я призвала свое честолюбие. Свою жадность. Неугасимую веру в то, что я предназначена для лучшего, что могу сделать гораздо больше, чем от меня ожидают. Моя жадность была безграничной. Бездонной, как океан.

Я воззвала к могуществу моря. Мое честолюбие могло бы сравниться с ним.

Поднявшееся цунами поразило даже меня – его хозяйку. Солдаты Симина замерли на полпути, их лошади в панике вставали на дыбы, чувствуя мощь стихии. Но я знала, что это не предел. Волна становилась все выше.

Внезапно я покачнулась, а плечо пронзила острая боль. Я опустила взгляд и увидела стрелу, а затем подняла глаза на Лэя и лук в его руках.

Наконечник я вырвала дрожащими руками. Ну конечно… Он был из железа.

Мое сознание померкло за долю секунды.

40

«Когда речь идет о духах, не стоит говорить о разделении на живых и мертвых. Духи проходят циклы силы и слабости, угасания и возрождения. И хотя Главные духи могли пропасть на целое столетие, ни один из них не покидал этот мир насовсем».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

Вместе с вернувшимся сознанием на меня обрушилась боль. Я застонала, пытаясь приподнять голову. Чувство было такое, будто меня переехала телега с кирпичами. Нет, несколько телег!

Я не могла пошевелить правой рукой, а плечо будто онемело. Кто-то туго перевязал рану от стрелы, а руку закрепил под рубашкой поддерживающей повязкой. Вот только это была не моя рубашка! Моя одежда пропала. Вместо нее на меня надели чистые льняные вещи.

Паника мгновенно захлестнула меня, и я резко села, едва не лишившись сознания из-за дикой боли, которую, казалось, вызывало малейшее движение. Но сейчас меня волновало другое. Мой нефрит пропал!

Впрочем, я все равно снова была лишена силы, дарованной мне духом дракона. Мои запястья и лодыжки были скованы цепями. Тело вновь ослабло, и я безвольно откинулась на спину.

А ведь свобода была так близко! Я слышала крики чаек над головой, чувствовала порывы ветра на своей коже. Я смогла обнять Ская, а он прижал меня к себе.

Но теперь он далеко от меня. Я надеялась, что ему все же удалось сбежать.

– Ты проснулась.

Отэм прошла из гостиной в мою спальню, но сейчас в ее голосе не было и намека на прежнее дружелюбие. Я открыла глаза и успела увидеть, что около двери в спальню, то есть прямо в отведенных мне покоях, стоял стражник. Он что, смотрел на меня, когда я спала?

Как бы там ни было, а я решила пока не обращать на него внимания.

– Что случилось с моей одеждой? – спросила я у Отэм, потирая грудь здоровой рукой. Казалось, что там образовалась дыра. Потеря печати была сравнима с потерей конечности или одного из органов чувств. Я уже не ощущала себя цельной без нее.

Отэм сморщилась.

– Твои вещи были пропитаны кровью, Мэйлин.

Я с трудом села на постели, стараясь не тревожить перевязанное плечо.

– Что ты сделала с ними?

– Выбросила, конечно.

Я ахнула.

– Нет! Ты не могла!

Отэм внимательно посмотрела на меня и вдруг пожала плечами.

– Ладно, не выбросила.

– Прошу тебя, – жалобно прошептала я, подавшись ближе. Мне даже не пришлось изображать страх, я действительно волновалась из-за печати. Однако и без лжи не обошлось: – Мне очень нужны мои вещи! Они… они напоминают мне о доме.

– Мэйлин, – произнесла Отэм, заваривая чайные листья. – Я буду честна с тобой, как и прежде. Сейчас ты не в том положении, чтобы что-то требовать.

Я сглотнула ком, подступивший к горлу.

– Хотя бы ответь, смогли ли мои друзья сбежать?

Отэм отчего-то упорно избегала моего взгляда. Но когда она поставила на столик заварочный чайник, ее голова едва заметно склонилась вперед. Это, безусловно, значило «да». Мои друзья смогли покинуть это место.

Меня захлестнула волна радости, но за ней тут же последовал укол разочарования.

Не глупи, Мэйлин. Ты ведь сама хотела, чтобы они выбра– лись.

Но почему они не вернулись за мной? Скай… Я думала, что уж он-то точно ни за что не оставит меня.

А впрочем, неважно. Для него на первом месте всегда был долг, и он никогда не скрывал этого. Совсем скоро я сбегу отсюда и присоединюсь к своим соратникам. Только сначала мне нужно найти свою печать.

Отэм вдруг поморщилась, когда села на постель рядом со мной, машинально прижимая руку к груди. Горло тут же сдавило от осознания того, что мне пришлось причинить ей боль.

– Я сильно ранила тебя?

Она не ответила, лишь молча разлила улун в две чашки.

– Прости, – прошептала я.

– Выпей, – сказала она, протягивая мне чашку. – Лэй велел привести тебя.

Рука дрогнула, и цепи отозвались на мое движение звоном.

– Прямо сейчас?

Отэм кивнула и протянула ладонь, чтобы убрать прядь волос, упавшую на мое лицо.

– Вот, – тихо произнесла она, протянув мне свою заколку в виде цветка сакуры.

Я отшатнулась.

– Мне это не нужно.

– Почему?

– С этим я буду выглядеть как девчонка.

Отэм тяжело вздохнула.

– Все уже и так знают про тебя, Мэйлин. Твоя тайна раскрыта. Теперь в твоей комнате всегда будет находиться стражник.

Сказав это, она закрепила заколку на моих волосах. Я же все это время в ужасе смотрела на нее, не имея сил говорить.

Отэм кивнула стражнику. Он подошел к нам и снял с меня цепь, прикованную к стене. После этого он повел меня к выходу из покоев, у дверей которых замерли два ожидающих нас солдата. Цепь, сковывающая мои ноги, позволяла делать лишь крошечные шаги, потому я шла медленно. До покоев Лэя мы добирались довольно долго, но стража терпеливо сопровождала меня.

До этого я не задумывалась, какое сейчас время суток, но мне удалось бросить взгляд в окно, и я удивилась тому, каким невероятно черным было небо, даже без намека на лунный свет. Может быть, эта ночь совпала с новолунием? Неужели Скай, Воробей и Тао отправились в путь в кромешной темноте? Удалось ли им в целости добраться до нашего войска? Стали ли они свободны, пока я находилась в заточении?..

– Заходи.

Несмотря на поздний час, Лэй не спал. Сейчас он сидел на софе, расположенной напротив террасы, в окружении беспорядочно сваленных рядом с ним свитков. К моему удивлению, принц был занят чтением.

Он небрежно махнул мне рукой, приглашая подойти ближе, но даже не поднял взгляда от свитка.

Стражники велели мне занять стул напротив его софы. Я взглянула на принца, и моя рана мгновенно заныла. Я вспомнила лук в его руках и холодное выражение лица, с которым он совершил точно рассчитанный выстрел.

– Ты говорил, что не убьешь меня, – выпалила я, не сумев скрыть обвиняющие нотки в голосе.

Лэй скрутил пергамент, отложил его и потянулся к другому.

– Так ведь ты и не погибла.

– Ты выстрелил в меня!

– Мэйлин, – произнес он, бросив на меня мимолетный взгляд, – я никогда не промахиваюсь.

Одно его присутствие приводило меня в бешенство! Сидеть напротив него, приходить и уходить по его приказу – все это самая настоящая пытка.

– Знаешь, что? Ты чудовище!

Лэй зевнул.

Это было унизительно, но я разревелась. Я ненавидела его отстраненный, холодный взгляд и ненавидела свое жалкое положение. Я не могла больше вынести свое заключение и свое одиночество, особенно после всего, чем я пожертвовала ради свободы. Осознание того, что я помогла своим друзьям сбежать, но никто не помог сбежать мне, просто убивало меня.

Одиночество и отчаяние с готовностью приняли меня в свои объятия, словно старого друга. Эти чувства были слишком хорошо знакомы мне.

«Ну уж нет», – подумала я, яростными движениями стирая слезы. Нельзя погружаться в эти эмоции и позволить им утянуть меня на дно. Я сделала несколько глубоких вдохов, а потом мысленно отодвинула эти разрушительные ощущения как можно дальше от себя. Этой практике я научилась давно. Тебе нельзя расслабляться, Мэйлин.

Я так часто произносила эти слова, что даже не могла вспомнить, кто говорил их мне. Сюин? Или… моя мама?

– Мне не удалось предугадать, сколько проблем ты нам доставишь, – вдруг сказал принц. Все это время он с интересом наблюдал за мной. В его глазах я видела неприкрытое любопытство. – Жаль, что именно тебя я и искал.

Я напряглась.

– Я ведь говорила, что никогда не стану помогать тебе. – И тут я разволновалась. Мне ведь нужно кое-что получить от него… Я задумчиво произнесла: – Но если ты дашь мне что-то взамен…

– Что, например?

Я не торопилась признаваться. Не слишком ли рано открывать все карты? Если я сейчас скажу, что мне нужна моя форма, не вызовет ли это подозрения? Лэй может подумать, что форма имеет для меня особую ценность. Но я просто не видела другого способа добиться своего. Ему точно не стать моим союзником, но он мог дать то, в чем я нуждалась.

– Мне нужна моя форма, – осторожно произнесла я. – Она напоминает мне о доме.

– Мм… Удиви меня, и, возможно, я тоже удивлю тебя. – Лэй положил на столик пергамент из бамбуковой бумаги. – Ты знала, что за всю историю мира была уничтожена лишь одна печать с лися?

Я опустила взгляд на книгу, лежащую на его столике: «Подробный обзор изменений, вызванных лися». Должно быть, он взял ее в библиотеке Нью Цюаня, о которой рассказывал один из рыбаков.

– Печать может уничтожить лишь ее владелец. Очень умно… Это оружие обладает единственной слабостью, которой никогда не воспользуется тот, в чьих руках нефрит.

Моя перевязанная правая рука невольно дернулась. От Лэя это не укрылось. Он заметил мой интерес к тому, что только что сообщил мне. Неужели он хотел сказать, что только Сима может уничтожить печать феникса с помощью огня?

В этом что-то было, ведь Цинлун никогда не рассказывал мне, как можно уничтожить печать!

Когда я спросила у него об этом напрямую, он лишь велел мне добыть печать, поскольку хотел сам решить эту проблему. И я согласилась, рассудив, что мне это только на руку, не нужно думать, как справляться еще и с этим. Но сейчас я задумалась над тем, не слишком ли беспечно я относилась к его приказам.

Меня растили как будущую женщину, которая должна быть нелюбопытной, покладистой и терпеливой.

«Если женщина задает вопрос, улыбайся, но молчи».

– Лися все еще изучают, – произнес Лэй, прерывая поток моих сумбурных мыслей. – Мудрецы до сих пор не могут понять, как попасть в мир духов или почему у одних заклинателей связь с духом сильнее, чем у других. – Он перевел взгляд на меня. – Хочешь пить?

Я отрицательно качнула головой, хотя пить и правда хотелось. Но Лэй все равно налил в два стакана вина из сорго, которое, как мне удалось заметить, являлось его любимым напитком. Жидкость была прозрачной, похожей на воду, но вот содержание спирта в ней было опасно высоким. Я и пальцем не прикоснулась к своему стакану.

– Передача нефрита другому человеку – явление нечастое, но такие случаи тоже бывали, – сообщил Лэй, взглянув на свиток. Я бы предпочла, чтобы он больше не поднимал головы от записей. Становилось легче, когда он не смотрел на меня. – Если так называемый сосуд умирал, то дух терял свою силу и уже не мог свободно перемещаться по миру людей. Но стоило ему найти для себя новый сосуд, как дух обретал возможность вернуть свою мощь.

Я откинулась на спинку стула, обдумывая его слова. Мне вдруг вспомнилась та сцена у скалы. Как сильно был удивлен Лэй, увидев канцлера Симу в Си Лане. Возможно, Лэй был среди тех, кто отравил Симу, поскольку пожелал забрать его нефрит себе?

Неужели он хотел убить канцлера и завладеть его печатью?

Но я не видела в этом смысла. Ему гораздо проще было убить меня. Он ведь уже знал, что я тоже заклинательница духов…

Пока я думала обо всем этом, Лэй продолжал говорить:

– И все же эта взаимосвязь, – словно паразит, поскольку иной исход невозможен. Если уничтожить нефрит, то будет уничтожен и сосуд. – Лэй перегнулся ко мне и произнес с явным восхищением: – Гениально, не находишь? Недаром от печати, в которой содержится лися, так сложно избавиться! Выходит, что ее существование зависит от самого главного человеческого инстинкта – желания сохранить свою жизнь. – Он улыбнулся, бросив свиток на столик. – Я почти жалею, что не догадался об этом сам.

Я же в ту минуту не могла произнести ни слова. Схватив свиток, я принялась быстро просматривать написанное. Но вскоре оказалось, что Лэй не обманул меня, как я надеялась. Единственный раз, когда я бы хотела, чтобы он солгал, он сказал мне правду.

Сложность моего положения в тот же миг существенно возросла. Единственным человеком, способным уничтожить печать Чжу-Цюэ, был ее сосуд – Сима. Но оказалось, что эта задача была сродни самоубийству, поскольку если не станет печати, то не станет и ее владельца.

Мне придется не только найти последний осколок нефрита раньше Симы, но еще и принести его ему, а затем заставить Симу собственноручно уничтожить печать. Но он никогда не пойдет на это. Не в здравом уме уж точно…

Но тут меня осенило. Внушение… Именно оно является ключом к спасению!

Я снова заглянула в свиток.

«И хотя в год правления Императора обезьян во всей империи Тяньцзя пытались искоренить лися, эти усилия ни к чему не привели, а более ста двадцати жрецов пали жертвой силы духов. (Список жертв передан в архивы города Тяньсунь.) Даже если человек, ставший сосудом, имеет благие намерения и принимает печать, искренне желая ее уничтожить, он все равно не сможет сопротивляться могуществу лися, ведь принимая печать и становясь сосудом, заклинатель получает не только способности духа, но еще и черты его характера наряду с нравом. Чаще всего дух подавляет волю своего носителя, получая контроль над его разумом и телом».

Стоило мне прочитать это, как по спине пробежал холодок. Неужели такую участь готовил мне Цинлун? Но что он уже успел сделать со мной? Я невольно вспомнила то, что происходило в течение последних недель: как я жаждала заполучить нефрит, принадлежащий Симе, как этот камень стал моей единственной целью. Я думала о своих страхах и о том, чего перестала бояться. Я начала полностью осознавать масштаб моей силы, уже не опасаясь ее влияния на мой разум. Прошлые страхи больше меня не терзали.

Но сейчас я была напугана, и это стало очевидно. Кто был моим врагом? Принц Симина? Канцлер Сима? Или… Цинлун?

Холодное одиночество сжало мое сердце в тиски. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько потерянной и брошенной.

– Выпей, – велел Лэй, кивнув на полный стакан передо мной. – Это помогает.

В конце концов, что я теряла? Я выпила все до капли, не обращая внимания на жжение в горле, а затем поставила пустой стакан на стол. Лэй не улыбался. Напротив. Он отчего-то выглядел расстроенным.

– Даже зная обо всех этих рисках, ты все равно хочешь забрать нефрит? – спросила я его.

Я приняла силу Цинлуна, не раздумывая и не понимая принцип действия лися. Но Лэй знал обо всем этом гораздо больше меня. Неужели он был готов пожертвовать своей свободой и здравомыслием ради нефрита?

– Лучше ответь ты, – произнес он. – Стоит ли эта сила того?

Он ждал ответа, неторопливо разглядывая меня.

– У меня нет силы, – хрипло ответила я. Больше не было.

– В этот раз ты не врешь, – серьезно сказал он. Я вскинула голову, перехватив его взгляд. Что тогда ему от меня нужно? Угадать его мотивы было весьма сложно.

Но прежде, чем я успела открыть рот, в дверь постучали.

Лэй без промедления поднялся.

– Входите.

Я удивленно вскинула брови. В покои принца вошел монах в сопровождении белоснежной рыси. Я понятия не имела, какую компанию предпочитал принц, но вряд ли подобные посещения были обыденными. Лэй между тем обернулся и кивнул моему стражнику. Тот мгновенно подскочил ко мне, схватив за руку. Я в свою очередь вцепилась в свиток, а когда солдат попытался отобрать его у меня, Лэй отмахнулся.

– Пусть берет. И остальные тоже.

Он указал на кучу свитков, сложенных на столе. Должно быть, он забрал их из библиотеки Нью Цюаня. Подмигнув мне, он сказал:

– Подойдет для легкого чтения перед сном.

– Моя форма… – пробормотала я, но стражник уже потащил меня к выходу. Я обернулась, надеясь увидеть, что будут делать монах и рысь, но дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

41

«И когда Великий воин Гуань Ян скончался, народ не знал, стоит ли оплакивать его. В своей жизни он совершил множество героических поступков, но его последние годы были сопряжены с казнокрадством и безумствами. Несмотря на то, что он пришел к власти с добрыми намерениями, избыток лися поглотил его разум».

ЛЕГЕНДЫ ГОР, 754 Г.

И хотя цепи сковывали мои движения, я все равно не могла перестать бродить по комнате. Стражник в гостиной, должно быть, устал слушать постоянный скрежет моих оков и демонстративно повернулся ко мне спиной. Длина цепи позволяла преодолевать лишь половину спальни, но я довольствовалась и этим. Вперед, а затем назад. Вперед, назад.

Мысли мои были далеко от выделенных мне покоев. Я уже прочитала все свитки, и сведения, которые я почерпнула из них, лишь усилили мои опасения о возможном безумии. Неужели Цинлун все это время использовал меня? Он заставил меня броситься на поиски осколков нефрита феникса, чтобы помешать Чжу-Цюэ собрать печать. «Она – наша главная угроза», – говорил он мне.

Но была ли она угрозой мне или все же… ему?

«Огонь и вода – давние соперники, – сказал Сима в нашу первую встречу. – Но нам не стоит быть врагами, Хайян».

Все мои мысли и чувства спутались в тугой узел. Могла ли я совершить ошибку и сделать неправильный выбор? Нет… Ведь Сима хотел превратить Три царства в пепел! Если он доведет задуманное до конца, то все, кого я люблю, погибнут. Останусь только я… и клетка, в которой проведу остаток жизни.

Я закрыла лицо ладонями. Правда заключалась в том, что теперь я не знала, кому доверять. Моих союзников можно было пересчитать по пальцам, а вот врагов – хоть отбавляй. И вдруг я с мрачным удовлетворением призналась себе – я хотела верить Цинлуну, хотела подчиняться приказам. Этот выбор казался мне безопасным и привычным. Ведь именно этого от меня всегда и ждали. Даже сейчас мне не хватало ясности и простоты армейской жизни, где не нужно было принимать самостоятельных решений. Командир решал за нас почти все: от времени пробуждения до времени отбоя. У нас просто не было возможности задуматься о сомнениях, сожалениях или… ответственности.

Так действительно ли я хочу вернуться обратно?

Ты можешь получить гораздо больше.

В кожу впились колючие мурашки. Что это было? Влияние Цинлуна или мои собственные мысли? Вряд ли кто-то мог ответить на этот вопрос…

Ясно было только одно: до того, как я начну продумывать план побега, мне необходимо вернуть свою печать. Очевидно, что Лэю что-то нужно от меня, и я собиралась разыгрывать покорность, как дрессированная собачка, пока не получу свою форму. А потом все договоренности будут сняты.

Но как быть с печатью Симы? Выкрасть два осколка, которые он носит при себе, – невозможно! Но, кто знает, может быть, мне удастся добраться до третьей части быстрее канцлера. Только если… Сима уже не нашел ее. Однако Цинлун не говорил мне об этом, значит, этого еще не случилось.

Если только дракон не вел свою игру.

Мысль о том, что он мог предать меня, пронзила, словно боль от старой раны, по которой вновь полоснули ножом. С рождения в меня были заложены доверие и верность, хотя меня постоянно предавали. Какой же жалкой я была… Стремилась доверять тем, кто был рядом, хотела заслужить их уважение, заботу и любовь.

Даже здесь, на вражеской территории, я позволила себе ослабить бдительность. Но сперва не заметила этого, пока не получила удар в спину. Мое доверие было подорвано. Теперь я знала, что принц царства Симин, который, безусловно являлся моим врагом, может в любой момент хладнокровно застрелить меня. Целительница Отэм, прислуживающая принцу, выдала ему мою самую важную тайну, которую я так тщательно оберегала.

Я взглянула в зеркало на свое отражение и возненавидела то, что увидела.

От злости я со всей силы пнула кресло и взвыла от боли в ноге. Выругавшись, я неуклюже подошла к кровати и упала лицом вниз. Такое количество цепей приводило меня в бешенство. Лэй наверняка тоже понимал, что это совершенно лишнее, а еще знал, что я не уйду без своего камня. Может быть, он велел навесить на меня все эти цепи для того, чтобы лишний раз унизить. Это вполне в его духе.

Внезапно до меня донесся грохот распахнувшейся двери. На Отэм это было непохоже. Обычно она стучала, прежде чем войти. И вскоре оказалось, что это не целительница. Я села на постели, увидев, как в мою спальню вошел генерал Ху. На этот раз он был одет в повседневные вещи, а не в форму. Лицо мертвенно-бледное, а голова обмотана бинтами. Правый глаз прикрывала плотная повязка. Генерал уставился на меня уцелевшим глазом.

– Оставь нас, – велел он стражнику, замершему в гостиной.

– Да, господин.

Волосы на моем затылке зашевелились.

– Зачем вы здесь? Лэй прислал вас?

Генерал лишь усмехнулся.

– Принц должен наконец уяснить, что он не всегда получает то, что хочет.

Мужчина сделал шаг ко мне, и я мгновенно отползла в сторону. На меня накатывал безотчетный страх, стоило представить, что генерал набросится на меня прямо в постели. Я потянулась за ножом для фруктов, который был спрятан под моей подушкой, и вскочила на ноги.

– Как только я увидел тебя, сразу понял, что с тобой что-то не так! – Его взгляд задержался на моих распущенных волосах, а затем переместился на оковы на запястьях. – Подумать только, он собирается оставить тебя в живых!

– Мэйлин, – растерянно произнесла Отэм. Она остановилась в дверях, держа в руках чашку с горячей рисовой лапшой. Девушка переводила взгляд с меня на генерала.

– Оставь нас, – буркнул он. Отэм не сдвинулась с места, и тогда он рявкнул: – Сейчас же!

– Генерал Ху, – сказала она и поклонилась. – Извините, но согласно приказу принца с пленницей запрещено разговаривать.

– Этот мальчишка забыл свое место! – прорычал он.

Отэм попыталась протиснуться между мной и генералом.

– Прошу вас, господин, обсудите этот вопрос…

Он размахнулся и со всей силы ударил девушку. Будто со стороны я услышала свой крик, глядя широко распахнутыми глазами на то, как Отэм падает на пол, а миска с горячей лапшой выскальзывает из ее рук и разбивается на множество осколков. Я невольно вспомнила Сюин, сжавшуюся на полу, и множество разбитых бутылок из-под вина, которое в невероятных количествах пил отец. Все старые инстинкты мгновенно всколыхнулись во мне, я всегда защищала Сюин и сейчас хотела защитить Отэм. Она пыталась отползти назад на четвереньках, ее ладони оставляли на полу кровавые пятна.

– Убирайся! – рявкнул генерал. Его голос был полон ярости.

– Уходи, – шепнула я ей, и Отэм, спотыкаясь, выбежала из спальни.

Я не могла сделать того же из-за цепей. Отступив к стене, я вцепилась в рукоять ножа для фруктов, моя ладонь мгновенно вспотела от волнения.

– Ты хоть понимаешь, что сделала со мной? – прошипел он и сдернул повязку, обнажив опухший глаз, покрытый засохшим гноем и кровью. Стало ясно, что такую рану не вылечить. Генерал больше никогда не сможет видеть правым глазом.

Я сглотнула ком, подступивший к горлу.

– Невозможно, чтобы кто-то, подобный тебе, получил в дар лися…

Он попытался наброситься на меня, но я успела дернуть свою цепь, и сбила его с ног. Генерал повалился на пол, потащив меня за собой. Запаниковав, я начала изворачиваться, чтобы вырваться из его хватки, но он тут же вцепился в мою цепь и потянул ее на себя. Мое тело дернулось в его сторону против собственной воли. Я упала, наткнувшись раненым плечом на столбик кровати, и издала жуткий вопль, полный невыносимой муки. Генерал разразился смехом, надавливая на мою рану. Я задыхалась, скорчившись от острой боли.

– Ты чудовище, – тихо произнес он, сдавив мое горло.

В его глазах читалась ненависть, и кое-что еще… Желание. Я в отчаянии замахнулась ножом, надеясь всадить лезвие ему под ребра, но цепи сковывали движения. Он успел перехватить мое запястье до того, как лезвие вошло в плоть.

Генерал вырвал нож из моих пальцев и провел лезвием по моей щеке.

– Чего ты лишишься первым? Глаз? А может быть, мне вырезать твой язык? – Он провел ножом по моей нижней губе. – Отвратительно, – шепнул он, и я почувствовала его горячее дыхание на своей коже. – Как же мерзко.

Но он больше не мог скрыть своего возбуждения. Его твердеющий член прижимался к моему бедру.

– Уже скована цепями, – пробормотал он, вжимаясь в меня. – Принц упростил мне задачу.

Генерал на миг отстранился, чтобы развязать пояс. Воспользовавшись этой секундой, я ударила его ногой в пах и накинула цепь на его шею, пытаясь задушить. Он вцепился в мою руку и заломил ее назад. Из моего горла вырвался истошный вопль. Боль была такой силы, что казалось, будто мой локоть разлетелся на куски. Из глаз брызнули слезы, и я не видела ничего вокруг, но почувствовала, как генерал навалился на меня всем телом, придавив мои сломанные кости. Перед глазами все потемнело.

Внезапно какая-то сила сбросила с меня генерала, и его тело ударилось о стену с громким стуком. Парализованная от боли и страха, я не сдвинулась с места. Лишь молча смотрела, как Лэй достал изогнутый кинжал и всадил его в левый глаз генерала.

Он кричал и выл, ударяясь о стены. Я бы тоже кричала, если бы голос вернулся ко мне, потому что зрелище было поистине жутким. Когда Лэй выдернул нож из глазницы, генерал мешком свалился на пол, едва дыша. Из его раны сочилась кровь.

К моей щеке прикоснулась чья-то ладонь. Отэм повернула мое лицо к себе и спросила:

– Куда он ранил тебя?

Она принялась торопливо ощупывать мое тело. Я захрипела, когда Отэм дотронулась до руки, и чуть не потеряла сознание от острой, словно кинжал, боли.

– Ты должна оставаться в сознании, Мэйлин, – строго сказала она. – Возможно внутреннее кровотечение. Сейчас не до обморока.

Кто-то еще присел рядом со мной. Я отстраненно отметила аромат жасмина и кедра. Этот запах заполнил пространство, навевая мысли о забытом воспоминании.

– Я не могу поднять ее, – сказала Отэм Лэю.

Он был невероятно нежен и так осторожно поднял меня, словно я была очень хрупкой. Но боль все равно пронзила меня насквозь, а по щекам потекли слезы. Я могла делать лишь короткие и неглубокие вдохи, и от этого кружилась голова. Лэй куда-то понес меня, а в моем сознании промелькнула мысль, что это могут быть последние минуты моей жизни.

Отэм бежала рядом с нами, то и дело приговаривая:

– Держись, Мэйлин! Открой глаза, посмотри на меня.

Но я не видела ее. Как только открывала глаза, передо мной оказывалось лицо принца царства Симин. Его взгляд был жестким и полным гнева, а губы сжались в тонкую линию.

В лазарете он аккуратно положил меня на койку. Отэм трудилась не покладая рук, пока я балансировала на грани сознания и мрака. Она вливала в меня какие-то зелья, одно за другим, и каждое обладало определенным эффектом, однако боль была настолько невыносима, что я совсем не думала о том, что меня снова одурманили.

Не знаю, сколько прошло времени. Но когда я пошевелилась, то поняла, что обе мои руки были туго замотаны повязками. Я так и не смогла поднять голову, но почувствовала, что рядом кто-то есть. Должно быть, Отэм.

– Я умру? – спросила я ее.

Но голос, который я услышала, принадлежал вовсе не ей.

– Нет, – произнес Лэй. – Ты не умрешь. – Я не видела его лица, но слышала в его голосе едва сдерживаемую ярость. – Я всегда защищаю то, что принадлежит мне.

42

«Представители этнического меньшинства жуань, проживающие в основном в юго-западной части полуострова Симин, известны своими одаренными ясновидящими. Во времена объединения империи династией У многие держали путь из Лэюаня в приморскую деревушку Ихэй, чтобы узнать свою судьбу за немалую плату».

ВОСПОМИНАНИЯ О ДИНАСТИИ У, 913 Г.

Следующую неделю я провела в лазарете, и все это время за мной ухаживала Отэм. Я была настолько опустошена и обессилена, что почти не разговаривала. Как только я немного окрепла, было решено перевести меня из лазарета в прежние покои, однако снова заковывать в кандалы меня не стали. Только на запястьях оставили два тонких железных браслета. Отэм ничего не сказала о них, но я несколько раз замечала ее хмурый взгляд на моих оковах.

Я тоже не заговаривала о своих новых наручниках, хотя мысль о них пришла мне поздно ночью, когда сознание немного прояснилось. Мне едва удавалось справляться с тяжестью своих цепей и постоянной скованностью движений. Но помимо этого железные наручники оказывали давление на мой разум, словно некий невидимый груз подавлял мои мысли и эмоции. Я ощущала все это и сейчас, чувствовала какой-то внутренний барьер, не позволяющий ни лися, ни энергии ци вырваться наружу. Теперь они были прочно переплетены.

В тюремной башне мне удалось каким-то образом создать трещину в одном из своих наручников. Интересно, получится ли у меня это снова? Хватит ли силы воли разрушить оковы и сбежать отсюда?

Даже мысли об этом дико выматывали меня. Для начала следовало восстановиться. Я ничего не могла поднять руками, и меня кормили с ложки, точно ребенка. Ко мне даже не приставили стражника, ведь я была не в состоянии сама открыть дверь. Отэм как-то раз сообщила, что процесс восстановления займет три месяца, и все же я отчаянно надеялась, что смогу уложиться в три недели, несмотря на железные оковы, блокирующие мои силы. Сима ведь смог за одну ночь исцелиться от действия смертельного яда! Каждую ночь я молила свое тело снова стать сильным и здоровым, молила каждую косточку вернуться на свое место, стать единым целым, как нефритовая печать. Но я не взывала к богам, поскольку знала, что даже если они существуют, в их сердцах есть место лишь для жестокости.

На десятый день в лазарет пришел Лэй, одетый в неприметный дорожный костюм, с двумя клинками за спиной. Отэм в это время как раз меняла повязки на моей руке и была так же удивлена его появлению, как и я.

– Я, кажется, нашел кое-какие зацепки по местонахождению нефрита, – сообщил он, пристально глядя на меня. Похоже, он ждал какой-то реакции, и поэтому, назло ему, я сохранила бесстрастное выражение лица.

Он удивленно вскинул брови, не дождавшись от меня никакого ответа, и вдруг сказал Отэм:

– Собери зелья, которые могут понадобиться ей для трехдневного путешествия.

– Ты с ума сошел? – ахнула Отэм. – Ей нельзя никуда уезжать! Неужели ты не видишь, в каком она состоянии?

Она срезала повязки и кивнула на мои бесполезные руки.

Лэй повернулся ко мне и спросил:

– Ты хочешь, чтобы я взял тебя с собой, или предпочтешь остаться здесь?

Когда дело касалось нефрита, мое решение оставалось твердым.

– Возьми меня с собой.

Мы отправились в путь в сопровождении небольшого отряда стражников, а также монаха и его необычайно послушной рыси. Но больше всего меня поразило, что путь нам показывало именно животное, бросившись через джунгли в южном направлении.

Я не могла самостоятельно управлять лошадью, и потому ехала вместе с Лэем. Его сильные руки взяли меня в кольцо. Он почти не говорил и был крайне напряжен, будто с минуты на минуту что-то должно было случиться.

К концу второго дня мы прибыли к небольшому маяку, рядом с которым обнаружились приливные заводи, окруженные камнями. Чуть поодаль от маяка я разглядела невзрачную хижину, размером едва ли больше моей новой тюремной камеры в Нью Цюане.

Внезапно рысь словно взбесилась и принялась скулить, а затем издавать звуки, похожие на нечто среднее между воем и смехом. Монаху каким-то образом удалось угомонить животное, после чего он кивнул принцу Симина. Лэй спешился, а затем помог мне слезть с лошади.

Два стражника вошли в хижину, но вскоре вернулись в сопровождении старика, чье лицо было испещрено морщинами. Кожа его огрубела, должно быть, из-за постоянного воздействия солнца.

– Ваше… Ваше Высочество! – воскликнул он, рухнув на темный песок и согнувшись в поклоне.

– Встань, – велел Лэй. Он сам подошел к старику и поднял его, схватив за плечи. – В этих церемониях нет необходимости.

– Вы проделали такой долгий путь до Бэнь Ню, – произнес смотритель маяка с большим почтением. – Наверняка выбились из сил! Позвольте я напою вас чаем. Я знаю, что мой дом совсем непригоден для вас, но…

– Вовсе нет, – перебил его Лэй. – С удовольствием воспользуюсь твоим гостеприимством.

Он прошел в хижину, даже не взглянув на меня. Я замешкалась, оценивая свои шансы. Получится ли у меня сбежать? Смешок едва не сорвался с моих губ, стоило мне обернуться к многочисленным солдатам, окружившим маяк. Тогда, может быть, я могу поискать осколок нефрита Симы? Интересно, скрывается ли он еще в темных водах или уже был выброшен на сушу? Я могла бы прочесать весь берег, и потом, если бы удача была на моей стороне, я бы спрятала камень там, где никто не смог бы его найти.

Кроме Симы… Как только его нефрит окажется на суше, он почувствует его силу, как бы далеко он ни находился.

И о чем только Лэй думал? Эта поездка – самая настоящая глупость! Втянув в нее и меня, он выставил нас всех дураками. Однако, глядя на хижину смотрителя маяка, я подумала о том, что если принц и правда нашел осколок печати, то мне точно стоит знать об этом. И я вошла в хижину следом за ним.

Внутри стоял запах тухлой рыбы и землистый аромат корня женьшеня. Мне едва удалось подавить приступ кашля, но принц выглядел невозмутимым. Он опустился на пол и сел так, словно только что устроился на удобнейшей софе, обитой шелком. После этого Лэй одобрительно кивнул старику.

– Я собирался отправиться завтра в Тцзу Вань, чтобы продать его на рынке. Наконец-то боги одарили меня своей милостью! Я уже стар, и запросы мои весьма скромные. Мне лишь хочется оставить своим детям хоть немного монет. Они живут в столице, и им сложно сводить концы с концами.

Старик выдохнул и с заметной неохотой вытащил из кармана небольшой осколок нефрита, размером не больше зернышка личи. Мое сердце сжалось, стоило увидеть светящийся камень, пульсирующий так, словно он был живым существом. Это была последняя часть печати Чжу-Цюэ. Море все же перестало скрывать ее в своих водах.

Неужели все закончится вот так?

Смотритель маяка выглядел расстроенным, но все же угодливо сказал:

– Я буду рад отдать этот камень вам, мой принц.

Руки его дрожали, когда он медленно и неохотно положил осколок на протянутую ладонь Лэя. Даже такому человеку с крохотными запросами было невероятно сложно расставаться с частью печати.

– Благодарю, – произнес Лэй, подавшись вперед, а я заметила, что старик, словно зачарованный, потянулся к нему так, как цветы тянутся к солнцу. – Твои дети получат щедрое вознаграждение за такой благородный поступок. Что касается твоей судьбы, то…

Старик вдруг выпучил глаза и закашлялся, а на его губах выступила пена. Я шагнула к нему, но что я могла сделать? Молча переводила взгляд со смотрителя маяка на принца и наконец осознала, что Лэй взирал на все это равнодушно.

Он только что отравил этого старика!

Я невольно попятилась. Да, в последние дни Лэй был добр ко мне, но я не забывала о том, кто он на самом деле. За красивой внешностью принца скрывалось каменное сердце.

Старик умер, скрючившись на полу, словно ребенок, страшащийся темноты. Лэй легко поднялся и принялся крутить в пальцах осколок нефрита. Его лицо не выражало абсолютно никакого раскаяния, и это возмутило меня.

– Как ты мог? – не выдержала я. – Это ведь невинный человек, он отдал тебе нефрит по своей воле! А ты… Зачем?!

Лэй перевел взгляд на меня. Его глаза были такими же холодными, как морские пучины.

– Он мог выдать нас канцлеру, – резко ответил он. – Ты сама видела, как Сима умеет влиять на разум человека. Он бы непременно вытащил из старика воспоминания о сегодняшнем дне и узнал, что его печать у меня.

– Какой же ты дурак! Сима и так узнает об этом! Думаешь, он не сможет почувствовать свой нефрит?

Лэй вдруг улыбнулся и загадочно произнес:

– Да, он может ощущать некоторые вещи. Но ему подвластно далеко не все. Совсем скоро он проделает напрасный путь от Бэнь Ню до горы Фуси.

Лэй прошел мимо меня к выходу из хижины, а затем направился к монаху. Я выругалась, но вышла следом и тут же замерла, увидев в руках монаха железо. Решив, что это для меня, я попятилась. Монах тем временем покрутил в руках небольшую полоску железа и вдруг сжал ее пальцами. Я ахнула. Железо в его руках стало таким же мягким, как мед, и таким же податливым, как глина. Он провел руками по камню, пробормотал молитву и отдал принцу небольшой железный шарик. Размером он был не больше крыла бабочки.

И тут я поймала себя на мысли, что осколок нефрита куда-то пропал. Спустя несколько секунд до меня наконец дошло – камень спрятан внутри железа.

Лэй нашел способ скрыть от заклинателей местоположение их собственной печати.

– Но как… – начала было я и тут же захлопнула рот, потому что рысь вдруг бросилась в воду, и монах последовал за своим животным. Он был довольно молодым, должно быть, едва переступил юношеский возраст. Монахи вообще бывают такими молодыми?

Задумавшись об этом, я поняла, что не могла вспомнить, когда в последний раз видела монаха. После того, как главнокомандующий Лю объявил все религиозные течения крамолой, монахи были изгнаны из царства Аньлай или были вынуждены скрываться.

Мир за пределами родного Чуан Нина оказался гораздо более необъятным, чем мне думалось раньше. Неужели существовала и другая форма магии, помимо нефритовых печатей? Возможно ли овладеть иным способом управления стихиями и общения с духами? Оказалось, что я очень многого не знала.

Некоторое время я молча наблюдала за возвращением монаха, мантия которого вымокла насквозь, и теперь ее полы трепал морской бриз.

– У тебя тоже есть печать? – прямо спросила я, потому что терять мне было нечего. Но ведь если он действительно владеет нефритом, то как тогда ему удается касаться железа?

Монах не ответил, лишь мельком взглянул на меня и повернулся к рыси, которая вдруг принялась издавать громкое повизгивание.

– Не принимай это на свой счет, – раздался за моей спиной голос Лэя. – Он дал обет молчания.

Я повернулась к нему и взглянула с раздражением.

– Как это вообще возможно? Владелец печати не может прикасаться к железу!

Лэй задумчиво всматривался в морские воды, словно мои слова оказались для него открытием.

– Есть несколько способов, с помощью которых можно управлять лися, – наконец произнес он. – Твое царство само себя ослабило из-за того, что решило отрицать существование мира духов. Но другие царства не собираются отказываться от развития по приказу одного военачальника.

Больно было признавать, но Лэй все же был прав. Только благодаря рассказам матери я знала о мире духов больше, чем кто бы то ни было в Аньлае. Но здесь, в царстве Симин, канцлер, владеющий печатью духа, считается благословенным, а мудрец из Нью Цюаня имеет право изучать влияние лися на сознание и тело. При этом принц, обладающий достаточным количеством времени, богатств и широкой сетью осведомителей, нашел возможность овладеть иной формой управления лися.

Несмотря на превосходство царства Аньлай над другими в процветании и природных ресурсах, наш страх перед лися и отрицание существования магии отбросили наши войска назад в этой войне. Но хуже всего то, что этот выбор может стоить жизни нам всем.

Как же мне хотелось поговорить со Скаем! Уединиться в нашей палатке, где мы тренировались, и обсудить все это в тишине и спокойствии. Я ничего не смыслила в политике и в военных стратегиях, если они выходили за рамки моего отряда. Мне бы хотелось спросить у Ская, что делать, попросить его взять ответственность на себя так же, как он поступил с угрозой заражения малярией, нападением разбойников и даже пропавшей печатью канцлера Симы.

Но Ская здесь не было.

Я тяжело выдохнула.

– Поэтому ты хочешь завоевать Три царства? – спросила я Лэя. – Из-за приказа главнокомандующего Лю о запрете использования лися?

Губы Лэя тронула таинственная улыбка, что совершенно меня не устроило. Он вдруг отвернулся от меня.

– Уничтожьте все следы, – приказал он солдатам. – Канцлер Сима совсем скоро прибудет сюда. Если он решит осмотреть тело, пусть решит, что у старика были проблемы с сердцем.

Интересно, что принц собирался делать дальше? Я задумчиво смотрела на его спину, понимая, что, как и несколько недель назад, была далека от понимания его планов. А между тем война находилась в самом разгаре, и ей не было видно конца. Я же в это время оказалась совершенно беспомощной из-за своих ран. В голове крутилась лишь одна мысль: «Я сбегу. Вернусь к Скаю и своему войску».

Я верну свою силу.

Безусловно, я не знала, использует ли Цинлун меня в своих целях. Но это уже стало неважно. Ведь я тоже собиралась использовать его. Мы все слишком глубоко погрязли в войне между людьми и духами, и ставки в этой битве были слишком высоки. Я прихвачу морского дракона с собой, куда бы ни привела меня судьба: к победе или к гибели.

Пока я обдумывала все это, передо мной развернулось поистине отвратительное зрелище. Стражники топтались в жилище старика, не выказывая никакого уважения к его личным вещам. Кто-то из них вылил остатки отравленного чая прямо в темные морские воды, словно сделал подношение богам. Тело убитого никто не собирался хоронить, а ведь к тому моменту, когда сюда доберется Сима, оно уже начнет разлагаться.

– Какое же удовольствие смотреть на твое лицо, – произнес Лэй, обернувшись ко мне. – Его выражение, как всегда, весьма красноречиво.

– Ты просто воплощение зла! – выпалила я.

– А ты – нет? – удивленно приподнял он бровь. – Хочешь сказать, что ты святая? Вспомни, сколько человек ты убила с начала войны?

Я промолчала. На самом деле… я уже давно сбилась со счета.

Лэй прикрепил нефрит, спрятанный внутри железа, к цепочке на своей шее. Мне показалось, что это довольно очевидный тайник для печати, впрочем, мои собственные ухищрения не принесли никаких плодов. Моя форма осталась в Нью Цюане. Может быть, какой-нибудь дворцовый слуга уже обнаружил нефрит. Вполне вероятно, что он даже несколько раз сменил владельца. Лэй согласился отправить записку в Нью Цюань с просьбой найти мою форму, однако я не рассчитывала на то, что он сдержит слово.

Но все это было неважно. Как только мы вернемся в Нью Цюань, я найду способ снять железные оковы. А затем найду того, кто присвоил мой нефрит, и верну его по-хорошему или же по-плохому. Лэй был прав… Я не святая.

Солнце уже скрылось за кронами деревьев, и теперь лишь его слабые отблески освещали нам путь. Один из самых верных стражников Лэя – Дянь Вэй – внезапно отозвал принца в сторону, и при этом голос его показался мне чересчур озабоченным. В это же время раздраженная рысь вдруг напала на одну из кобыл, вызвав переполох среди солдат. Я решила воспользоваться выпавшим мне шансом. Никто из стражников всерьез меня не охранял, поскольку все знали, что мои руки травмированы, да и вообще я была очень слаба. Воспользовавшись суматохой, я прокралась по песку в ту сторону, куда ушли Лэй с Дянь Вэем. Приходилось перемещаться маленькими шажками, чтобы двигаться бесшумно. Мужчины укрылись за маяком и теперь казались просто неясными силуэтами, скрывавшимися во мраке.

– Все устье перекрыто флотом Цзыхуаня, – услышала я слова Дянь Вэя.

Цзыхуань? Раньше мне не приходилось слышать это имя.

– Сколько единиц? – спросил у своего стражника Лэй.

– Судя по всему, весь королевский флот. Более тысячи боевых кораблей.

Я едва удержала ругательство. Если Цзыхуань был одним из командиров Симина, то их флот оказался гораздо больше, чем думают в Аньлае.

– Значит, ему удалось, – пробормотал Лэй. – Но командование лежало не только на его плечах…

Дянь Вэй согласно промычал.

– На некоторых галерах остался знак принца Ана. – Немного помолчав, мужчина продолжил: – Прошу извинить меня, Мин Лэй. Я знал, что вы были близки с ним.

Когда Лэй заговорил, тон его был, как всегда, равнодушным:

– Мой брат Да знал, к чему все идет. Сначала я решил, что он простил Цзыхуаня и снова стал доверять ему по причине своего доброго сердца. Но когда случилось третье нападение, я понял, почему он так поступил. Из-за своей глупости.

– Он был хорошим человеком.

– А теперь стал мертвым человеком. – Лэй тяжело выдохнул. – Ладно, неважно. Уже поздно. А эти сведения все меняют.

– Осада… – начал было Дянь Вэй, но я больше ничего не могла расслышать, потому что он заговорил слишком тихо.

– Все меняется чересчур стремительно, – вскоре пробормотал Лэй.

Казалось, что-то не давало ему покоя, но он все же принял решение:

– Сообщи остальным. Мы отправляемся в Тцзу Вань.

Самый южный город Трех царств… И столица Симина.

43

«Цзыхуань может быть кем угодно, но он совершенно точно не жаждет власти и не хочет отобрать мою корону. Во всех битвах он верно служил мне».

ЦАО АН, В ЧАСТНОМ ПОСЛАНИЮ ЦАО ЛЭЮ, 923 Г.

До Тцзу Ваня мы добрались на рассвете. Императорский дворец, построенный на гребне скалы, возвышался над бескрайними морскими водами, чуть поблескивающими в рассветных лучах. Стоило нам подойти ко входу во дворец, как солнце осветило темно-красные и золотые трехъярусные пагоды, а следом его лучи упали и на замысловатые статуи фениксов на черепичных карнизах над нами.

Каково же было мое удивление, когда внутри дворца я увидела ожидающую нас Отэм. Лэй бросился через весь внутренний двор, стоило ему увидеть ее. Я же осталась позади, в окружении стражников, и довольствовалась тем, что наблюдала за их неспешной беседой. Слова не долетали до меня, но я не могла не заметить, каким расслабленным стало лицо Лэя, когда он что-то говорил Отэм. Они вдруг засмеялись, а я поймала себя на мысли, что никогда раньше не видела его таким искренним в своих эмоциях. Отэм тоже чувствовала себя рядом с ним свободно и легко. Лэй что-то сказал ей, и она снова засмеялась, но тотчас покраснела и что-то тихо пробормотала в ответ.

Я отвела взгляд. Их близость не должна была меня касаться. Я одна в этом месте, без близких друзей, на которых могла положиться. Сейчас они были очень далеко от меня, сражались за свою жизнь. Невольно вспомнились Воробей и Цзылун, распевающие веселые песни пьяными голосами, сидя у костра. Пламя отбрасывало на их жизнерадостные лица замысловатые тени. И тут же я подумала о поединке со Скаем в тренировочной палатке. Он ругался сквозь зубы, когда мне удавалось выбить меч из его рук.

«Ты должен стать хорошим солдатом, но не лучше, чем я! – добродушно ворчал он. – Кажется, я тренирую собственного соперника».

Как же мне не хватало их всех… Я скучала по нашей близости, которую завоевала с таким трудом, по открытости между нами. Впрочем, последнее было не совсем правдой, потому что моя ложь никуда не делась. Я всего лишь играла свою роль и опутывала все вокруг паутиной лжи.

Но, как и паутину, все созданное мной можно было очень легко уничтожить.

Если я вернусь… то есть когда я вернусь, будут ли мои друзья рады снова увидеть меня?

– Пойдем в твои покои, – прервала мои мысли Отэм, приближаясь ко мне. Лэй в это время скрылся в недрах дворца. – Нужно перевязать твою руку.

В сопровождении все тех же стражников мы вскоре подошли к моей новой тюрьме, представлявшей собой роскошные покои, похожие на мое прежнее место заточения. Дверь здесь была только одна, и ее охраняли стражники. Окон снова не было. Я раздраженно зашипела.

Отэм не обратила на это внимания, поражаясь тому, как быстро восстанавливалось мое тело.

– Никогда еще не видела ничего подобного! – воскликнула она, стянув с моего плеча рубашку и повязку. Отэм бросила на меня восхищенный взгляд. – Неудивительно, что Лэй считает тебя особенной.

Неужели она не догадалась, почему я так быстро выздоравливаю? Я с трудом заставила себя посмотреть на нее. Возможно, боль, которую она испытала в момент моего нападения на нее, вытеснила воспоминания о том дне, и Отэм не помнила, что я прибегла к черной магии и принуждению, чтобы она не помешала мне сбежать. Ведь если бы она помнила все это, то не стала бы относиться ко мне с теплом и добротой.

Генерал Ху назвал меня отвратительной и мерзкой. Потому что я была женщиной? Или из-за того, что я обладала лися? А может, обе причины сразу? Мог ли Скай теперь думать обо мне так же? Ведь он видел, какой силой одарил меня дух.

Я никогда не хотела становиться особенной. Я лишь мечтала стать частью общества. Или это тоже было ложью? Я действительно осознаю, чего хочу? Каковы мои желания, насколько они сильны? Сейчас дракон ничего не нашептывал мне, и я уже не понимала, чего действительно хотела.

Пытаясь сохранять спокойствие, я спросила:

– Так когда я снова смогу шевелить руками?

– Вполне возможно, что уже через две недели, – ответила Отэм. – Ты настоящее чудо, Мэйлин.

Я сцепила зубы и ничего не сказала на это. Если бы она знала правду обо мне, то никогда бы так не подумала.

Прошла одна неделя, и я сама сняла с себя повязку, нарушив приказ Отэм. Мои руки онемели, а мышцы словно усохли. Я была в отчаянии. Каждую ночь мне снились железные ворота, преграждающие мне путь в мир духов. Снова и снова я пыталась призвать лися, но это было так же бесполезно, как разжигать огонь во время сильнейшего ливня. Железные врата поглощали каждую искру моей силы, опустошая меня. Остался лишь один скелет, годный разве что только для ворон.

На девятый день моего пребывания в Тцзу Ване Отэм сообщила, что Лэй вернулся в императорский дворец.

– Куда он уезжал? – спросила я. И почему не позвал меня с собой? Возможно, Лэй уже утратил ко мне интерес. Отэм не ответила, и тогда я задала другой вопрос: – Где канцлер Сима?

– Ты же знаешь, что я не могу рассказать тебе об этом.

– А что с моей формой? – поспешно спросила я, когда Отэм открыла дверь и кивнула стражникам, приглашая их войти. – Есть какие-то новости из Нью Цюаня?

– Завтра или через пару дней ожидается прибытие корабля с новой партией вещей. Если там будет и твоя форма, я сразу ее принесу. – Она вдруг фыркнула. – Честно говоря, найти ее было весьма непросто! Но принц поставил всех на уши, поэтому остается лишь ждать.

Выходит, Лэй сдержал свое слово…

– Спасибо.

Совсем скоро нефрит вернется ко мне, а я придумаю способ, как сбежать отсюда.

Отэм привела мои волосы в порядок и кивнула.

– Все, можешь идти. Ты встретишься с ним в саду лотосов.

Но когда солдаты привели меня туда, оказалось, что место отдыха уже было занято. Заметив мужчину в саду, мои стражники остановились, а на их лицах читалась явная растерянность. Незнакомец же тем временем спокойно пил пуэр в компании элегантно одетых куртизанок, однако в воздухе чувствовался характерный горьковатый запах. Несмотря на то, что утром было довольно ветрено, евнухи обмахивали мужчину веерами, а куртизанки чистили для него мандарины.

Кто-то коснулся моего плеча, и я испуганно подпрыгнула.

– Пойдем в другое место, – сказал Лэй, жестом велев стражникам отпустить меня.

Он потянул меня в сторону сада камней с искусственными горками, расположенного в стороне от этого места.

– Ты что, прячешься от этого человека? – спросила я, не сдержав любопытства.

Он удивленно приподнял бровь.

– К сожалению, он в курсе моего существования. Я прячу от него тебя.

Мне стало ясно, что Лэй сегодня в приподнятом настроении. Интересно, каких успехов он добился за время своих недавних странствий…

Он вдруг оглядел меня с головы до ног.

– Я смотрю, ты отказалась от моих подарков.

Как только мы прибыли в столицу, в мои покои принесли множество удивительно красивых нарядов. Но я не прикоснулась к ним, предпочитая носить повседневную мужскую одежду.

– Неужели ты думал, что я приму и даже стану носить подаренные тобой вещи?

Лэй устроился на известняковой скале и принялся непринужденно рассматривать меня.

– И как же мне завоевать твое расположение? – пробормотал он так, словно говорил сам с собой.

Я хмуро покосилась на него и процедила сквозь зубы:

– Ты мог бы отпустить меня.

Если бы не принц царства Симин, я бы давно покинула это место вместе с моими друзьями. Но из-за его коварных планов я была вынуждена находиться в заточении, причем так далеко от своего народа, как никогда прежде! К тому же я поставила под сомнение свое царство, своих союзников и даже саму себя. Лэй задавал мне слишком много назойливых вопросов, всколыхнул слишком много мучающих меня сомнений, и теперь я уже не могла отличить правду от вымысла.

«Я сбегу из этого места, – пообещала я себе. – Но однажды вернусь, чтобы отомстить».

Лэй внезапно одарил меня улыбкой и сказал:

– А знаешь, я не сомневаюсь, что однажды ты меня убьешь.

Я моргнула. Он что, читает мои мысли? Или же дело было в том, что все эмоции тотчас отражались на моем лице, как он утверждал раньше?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – пробормотала я, но мои слова заглушил нарастающий стрекот цикад.

– Я не могу отпустить тебя, но могу дать то, чего ты хочешь, – сказал он, поднявшись. Сняв с волос украшение, он передал его стражнику.

Я уставилась на него с недоумением.

– Сразись со мной, – предложил он, усмехнувшись. – Думаю, будет забавно, если вдруг меня победит девушка.

– Забавно? – повторила я, нахмурившись. – Должно быть, тебе доставляют удовольствие крайне извращенные вещи!

Лэй одарил меня возмутительно довольной ухмыл– кой.

– Думаю, что и тебе тоже. – Он размял шею и нагло заявил: – Тебе понравится, вот увидишь.

Несмотря на то, что я сверлила его злым взглядом, глубоко внутри я призналась самой себе, что он прав. После стольких бессмысленных разговоров мне и правда не терпелось спустить пар в хорошей драке.

– Не стоит недооценивать меня, – процедила я, разминая только что освобожденные от повязок руки.

– Ваше Высочество, – подал голос стражник Лэя, – не думаю, что стоит…

– Мы будем очень осторожны, Дянь Вэй, не беспокойся.

Однако стражник все равно выглядел потрясенным.

Что ж, Лэй может осторожничать. А вот я не стану.

– Никакого оружия, – добавил Лэй. – Кто первым сдастся, тот и проиграл.

Кровь неслась по моим венам в предвкушении схватки. Однако место, в котором мы находились, не было удобным для сражения. Мы могли перемещаться лишь по саду камней, мосту и залу с тремя уровнями напротив пруда с лилиями. Но все это было неважно, ведь я могла сражаться где угодно.

Мы настороженно перемещались по кругу. По принятой им позе богомола я поняла, что Лэй обучен кунг-фу. Но ведь и я тоже.

Я бросилась на него первой, развернувшись в воздухе. Однако ранее мне уже доводилось видеть, что он обладал молниеносной реакцией, и потому сделала отвлекающий выпад, а затем сбила с ног точным ударом. Он резко выдохнул, когда мы оба упали и покатились по камням. Я попыталась напасть снова, но Лэй придавил меня своим телом, однако я чувствовала, что он все же сдерживал себя. А ведь я предупреждала, что не стоит меня недооценивать!

Тем временем мы уже перестали следовать правилам кунг-фу. Я не заботилась о благородстве и традициях, а думала только о боли. О том, чтобы причинить ее. Словно в уличной драке между простолюдинами, я ударила принца по лицу, и мои ногти впились в его кожу. Он сдавленно выругался и попытался заломить мне руки за спину, однако мне удалось вывернуться из его хватки и вскочить на ноги благодаря своей энергии ци. Теперь мы оказались на самом краю пруда.

Из царапины на лице Лэя сочилась кровь, волосы его растрепались, а халат стал грязным и мятым. Понятия не имела, как выглядела я, но мне не было до этого никакого дела. Я разбежалась и бросилась на него, сделав в воздухе сальто с вращением. Однако Лэй успел уклониться и перехватил мою ногу в полете, дернув ее вниз. Я рухнула на спину, чувствуя, как из меня вышибло дух. Лэй воспользовался этим и стремительно прижал локоть к моей шее.

– Сдаешься? – спросил он, тяжело дыша.

И вдруг внутри меня что-то загудело, откликаясь на далекий, но в то же время близкий зов. Я знала, что это за чувство. Оно было сравнимо с вибрацией после удара в гонг. Мой взгляд сам собой опустился на обнаженную руку Лэя, которая прижималась к моему горлу. Длинные рукава его халата задрались во время нашей схватки. И тут я заметила браслет на его запястье. На ремешке висела единственная железная подвеска. Она была больше, чем та, что он носил на шее. Должно быть, потому, что в куске железа была заключена полная печать, а не единственный осколок.

Все это время он знал о моей печати… Он украл ее!

Все эти размышления заняли не больше секунды. Я подняла голову и вгрызлась зубами в его руку. Пораженный моими действиями, он ослабил хватку. Мне удалось вскочить на ноги, а затем увернуться от его удара. А следом я нанесла свой.

Разбежавшись, я сбила его с ног, но мы оба рухнули на камни у самого края пруда. Каким-то чудом мне удалось остановить наше падение в воду. Вскочив, я ударила его ногой в грудь и еще полоснула бы кинжалом, нанеся смертельный удар, будь он у меня в руках. Но все, что мне оставалось, – это придавить его грудь еще сильнее. Лэй уже едва мог дышать, а я понимала, что испытываю удачу, решаясь на все эти действия, ведь за нами наблюдали многочисленные стражники. Однако я чувствовала невыносимую ярость и просто не могла не дать ей выхода.

– Твоя очередь, – выдохнула я. – Сдавайтесь, Ваше Высочество.

– Для меня честь сдаться тебе, – ответил он, но в его глазах я заметила искорку веселья. Внезапно Лэй повернулся, схватил меня за ногу, и мы оба упали в воду.

Он тащил меня за собой на дно, а я захлебывалась водой, пока наши ноги не достигли дна пруда. Вода в нем была грязной, а дно поросло водорослями. Открыв глаза, я увидела, как Лэй оттолкнулся от дна, чтобы всплыть на поверхность. Однако, когда и я попыталась последовать его примеру, у меня ничего не вышло. Моя нога попала в какую-то ловушку в камнях, похожую на сеть. Когда мы с Лэем упали в воду, я не успела набрать воздуха, и теперь меня поглотила паника. Движения стали хаотичными и суетливыми. Я пыталась распутать сеть, но все было бесполезно. Воздуха почти не осталось.

Что-то коснулось моего плеча. Я обернулась и увидела Лэя. Он вернулся за мной. В его руках был нож. Он осторожно убрал мои руки от сети и принялся перерезать проволочную ловушку, в которую угодила моя стопа. Кожа была содрана, и нога кровоточила.

Когда ничто больше не удерживало меня на дне, мы с Лэем всплыли к поверхности.

Стоило мне вынырнуть, как я мгновенно сделала несколько жадных глотков воздуха и обернулась к Лэю, дрожа от бешенства.

– Да ты… Ты жульничал!

– Ты укусила меня, Мэйлин. – Лэй с трудом шел по дну пруда, тяжело дыша, но при этом губы его кривились в усмешке. – Не тебе говорить о честности.

Я подтянулась на руках и вылезла из воды, тут же принявшись отжимать промокшие волосы. Удивительно, но несмотря на то, что я узнала, где все это время находился мой нефрит, мне отчего-то стало легче, чем было с утра. Мне было просто необходимо почувствовать волнение схватки, выпустить наружу свои эмоции. Но даже больше, чем удовольствия от сражения, мне не хватало способности свободно действовать руками, не ощущая при этом боли. «Никогда больше не буду принимать свою силу как должное», – пообещала я себе, наслаждаясь легкостью в каждой части тела. У меня настолько поднялось настроение, что я была готова рассмеяться.

– О, небеса! Что тут стряслось?! – раздалось за спиной.

Отэм быстро пересекла мост, направляясь к нам. Заметив наш потрепанный вид, она укоризненно покачала головой. Лэй протянул мне руку, предлагая помощь, но я отказалась и сама встала на ноги.

– Стоит ли мне знать ответ на свой вопрос? – пробормотала Отэм, глядя на Лэя.

– Сегодня утром довольно жарко, – пытаясь говорить серьезно, начал он, но в глазах его плясали искорки веселья. – Мы решили немного поплавать.

– В пруду с лилиями? – уточнила девушка, уперев руки в боки. – Ты похож на принца-жабу из легенды о двенадцати кленах.

Я перевела взгляд на Лэя, и губы сами собой растянулись в улыбке. Обычно безупречный внешний вид принца на этот раз был дополнен длинными водорослями, свисающими с его волос. Они прилипли к его голове, напоминая несуразную шляпу. Черная краска, прежде подчеркивающая глубину его глаз, потекла, напоминая темные дорожки слез, а изысканный халат цвета индиго был испачкан грязью и полностью пропитан водой.

– Принц-жаба? – недоверчиво повторил Лэй. Самодовольное выражение его лица совершенно не вязалось с его нынешним обликом, и я рассмеялась.

Отэм и Лэй тут же обернулись и уставились на меня. Опомнившись, я зажала рот ладонью.

Однако Лэй отчего-то улыбнулся, в уголках его глаз появились лучики морщинок. Он протянул ладонь, убирая мою руку с лица.

– Ты очаровательна, когда смеешься, – тихо сказал он.

Я уставилась в его медные глаза, заподозрив, что он снова затеял какую-то игру. Все, что он говорил, казалось мне некой загадкой, которую я не могла разгадать.

– Ну, хватит заигрываний, – вдруг воскликнула Отэм, встав между нами. – В вашей жизни, Ваше Высочество, и так слишком много красивых женщин.

Лэй закинул руку на плечо Отэм, забрызгав ее чистое платье водой из пруда. Она попыталась вывернуться из его объятий, но тщетно.

– Красивых женщин никогда не бывает чересчур много, – ответил он. – К тому же у меня очень большое сердце, Отэм. В нем хватит места для всех!

– Ну-ну, – закатила она глаза. Вывернувшись из его рук, девушка сжала мою ладонь в своей, потянув вперед. – В вашем сердце есть место лишь одному человеку, Ваше Высочество. И этот человек – вы!

Лэй расхохотался так громко, что его смех был слышен даже на другой стороне моста.

44

«И когда решите выбрать себе друзей, вспомните благородного военачальника Чэня Ву, который выжил в многочисленных сражениях, но был заколот братом по оружию, предателем Фанем Ли, против которого он даже не обнажил свой меч».

АНАЛЕКТЫ ЧЖУ ЮАНЯ, 889 г.

– Твою форму доставили! – сообщила Отэм, когда мы вернулись в мои покои, и передала уже бесполезные для меня вещи. – Я попросила слуг хорошенько постирать ее, чтобы избавиться от пятен крови. Хочешь надеть?

Я покачала головой с плохо скрываемым безразличием. Отэм покинула меня, пообещав вернуться к ужину. Оставшись в одиночестве, я принялась мерить шагами место своего заточения.

Итак, выходило, что принц все это время знал о моем нефрите. Он неделями носил его при себе, нагло дурача меня.

Что ж, уже неважно. Это лишь упростит мою задачу. Я смогу использовать его самонадеянность в своих целях. С помощью магии я заполучу осколок нефрита Симы и свою собственную печать.

Но как же мне воспользоваться лися? Я опустила взгляд на уже ставшие привычными оковы на запястьях и сосредоточилась только на них, мысленно призывая наручники расколоться или треснуть.

Ничего не произошло. Я лишь заработала себе головную боль.

Магической силы у меня по-прежнему было не больше, чем у стражника за дверью.

К тому же я все еще оставалась пленницей.

Издав вопль отчаяния, я размахнулась и ударила кулаком по стене. Дереву это не принесло никакого ущерба, и даже картина на этой стене едва шелохнулась. Зато костяшки моих пальцев саднило. Наверняка появится синяк. От внимания Лэя это уж точно не укроется, и он не откажет себе в удовольствии отпустить несколько язвительных комментариев о моем темпераменте.

Я опустилась на пол, подтянув колени к груди. Лэй всегда подмечал каждую деталь, если она касалась меня. Ему удавалось уловить даже малейшую тень моих эмоций во взгляде и по ним узнать всю правду.

Но почему он не давил на меня? Он мог бы устроить мне допрос, наказать, даже пытать и мучить. Вместо этого он предпочел вести шутливые беседы и болтать ни о чем. Может, причина в том, что он испытывал ко мне жалость? Или, возможно, он пытался перехитрить меня, не прибегая к принуждению?

Мне вдруг вспомнился стальной отблеск желания в его глазах. Может быть, принц заинтересовался мной? Иногда мне казалось, что его тянуло ко мне не только из-за любопытства. Возможно, он и правда увлекся… Я могла бы использовать это в своих целях. Раз уж я лишилась и своего меча, и лися, то мне стоило воспользоваться другими способами. Попытаться манипулировать им – мастером манипуляций.

Внезапно дверь слегка приоткрылась, и Отэм просунула в щель голову. Она осмотрела стены на предмет новых повреждений.

– Прошу, не трогай картину, – попросила девушка. – Она замечательная.

На полотне акварелью были изображены птицы, сидящие на ветке цветущей сакуры, и водопады позади них. Картина показалась мне довольно безвкусной, но я оставила свое мнение при себе.

– Она не нравится тебе, – сделала вывод Отэм.

Я пожала плечами.

А между тем девушка кивнула стражникам, чтобы заносили еду.

– Все равно совсем скоро ее уберут, – зевнув, произнесла она.

– Это почему?

– О, мы вывозим все ценное перед тем, как… – Щеки Отэм вдруг покраснели. – Неважно. Наслаждайся ей, пока можешь.

Перед тем, как… Что? Неужели принц Лю направлялся сюда со своим войском? Приближался к Тцзу Ваню?

– Дворец готовится к осаде?

Отэм вдруг замахала руками, словно пыталась отогнать назойливую муху.

– Почему из всех мест в царстве Лэй решил заманить войско Аньлая именно сюда? – вслух спросила я. – И куда же он отправится в таком случае?

– Хватит напрягать свою бедную голову, – не очень уверенно рассмеялась Отэм, но румянец на ее щеках говорил мне о многом. – Ешь, пока все не остыло. Повар Минь приготовил сегодня на ужин твое любимое блюдо – суп с лапшой и копченым окороком.

– Откуда ты знаешь, что это мое любимое блюдо?

– Потому что ты полностью опустошаешь тарелку только в тех случаях, когда подают именно его, – проворчала она точно так же, как Сюин. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

«Ты не должна расслабляться, Мэйлин».

Я склонилась к чашке и подула на горячий бульон. Попав в армию, я обзавелась нешуточным аппетитом и могла бы соперничать даже с Цзылуном в том, кто сколько лапши может съесть. Эта черта увяла в плену так же, как и мой напор наряду с энтузиазмом.

Я так сильно сжала фарфоровую ложку, что пальцы побелели. Мысленно пообещала себе, что верну все то, чего меня лишили. Я верну то, что украл у меня Лэй. И даже больше.

Начав есть, я вскоре остановилась.

– Что такое? – спросила Отэм, но я не ответила, погрузившись в размышления.

Принюхавшись, я уловила насыщенный запах бульона, отметила ароматную просоленную свинину, которую тщательно высушили и дали дозреть. На все это ушло некоторое время. Дозревание занимало не менее двух недель, но у каждого шефа был собственный способ заготовки мяса. Я была уверена, что дворцовый повар Минь тоже прибегал к личному методу приготовления и ни за что не опустился бы до того, чтобы купить окорок на рынке.

Проглотив большую ложку супа, я удовлетворенно хмыкнула.

– Очень вкусно, – сказала я, зачерпывая новую порцию. – Можно попросить его приготовить это блюдо еще раз?

Отэм улыбнулась, глядя на то, как я поглощаю лапшу, и ответила не сразу.

– Я могу спросить у него, но, мне кажется, мясо не успеет дозреть до того, как…

– До чего?

Отэм отвела взгляд.

– В это время года во дворце много перемен, – объяснила она, но голос ее звучал чуть выше, чем обычно. – Вполне возможно, что повар Минь временно уйдет на покой.

Ложь. Совершенно откровенная ложь.

Они готовили ловушку для армии царства Аньлай! И что-то должно было случиться в ближайшие две недели.

Дянь Вэй упоминал об осаде, когда мы прибыли в Бэнь Ню.

«Все меняется чересчур стремительно», – сказал тогда Лэй.

А ведь верно. Я почувствовала волнение, но постаралась держать себя в руках. В зависимости от того, где сейчас был расположен лагерь Ская на землях царства Симин, думаю, мне бы удалось добраться до него пешком не более чем за двенадцать дней, а может, и меньше. И тогда у меня оставались всего сутки на то, чтобы предупредить Ская о готовящейся ловушке. Но это все возможно только в том случае, если мне удастся сбежать прямо сейчас.

Я отвернулась от тарелки, раздумывая над тем, как лучше поступить. Но мое внимание привлекло медное зеркало позади меня, которое я старательно избегала все это время. Однако сейчас я наконец увидела себя. Увидела свои глаза. Они были темными. Тусклыми.

Неужели они больше не сияют золотом?

– Мэйлин, ты слушаешь меня?

Я моргнула и уставилась на Отэм.

– Что, прости?

Она вздохнула и повторила:

– Тебе нужно что-нибудь? Если нет, то я вернусь через три дня. Необходимо уладить некоторые личные вопросы.

Ну конечно. Она ведь собиралась покинуть Тцзу Вань.

Время… Оно всегда против меня!

– Честно говоря, у меня есть один вопрос, – произнесла я и подошла к шкафу, наполненному разноцветными шелковыми нарядами. – Какое платье могло бы понравиться принцу?

Отэм внимательно посмотрела на меня и только потом повернулась к одежде.

– Вот это, – ответила она, выудив платье из темно-красного шелка с низким вырезом на спине. Фасон показался мне весьма необычным, потому что в Чуан Нине такое не носили. – В нем открыта шея, – пояснила Отэм, проведя по шелку ладонью. – А Лэю это нравится. Только не спрашивай, откуда я это знаю, – добавила она, сморщив нос.

Я вдруг вспомнила, как стояла перед ним в его спальне, и взгляд его был прикован к моей обнаженной шее. Лэй был пьян в ту ночь. Но если бы мне удалось напоить его снова…

– У тебя очень тонкая и изящная шея, – отметила Отэм. – И, как говорят, иногда стоит пользоваться своей молодостью. К тому же в красоте скрывается…

– Мудрость женщины. Я знаю.

Она аккуратно уложила наряд на мою постель, но когда я приблизилась к ней, то увидела в ее глазах боль. Неужели все это доставляло ей такие мучения? Мое присутствие причиняло ей эти разрушительные эмоции…

– Отэм… Я никогда не хотела становиться между вами.

Она озадаченно нахмурилась.

– О чем ты?

К моим щекам тут же прилил жар.

– Я знаю, что вы с принцем очень… близки.

К моему удивлению, Отэм рассмеялась.

– Принц для меня словно брат, Мэйлин. Вообще-то, он одного возраста с моим ди-ди [17], – ответила она и села на постель. – Ему всего двадцать два.

Двадцать два? Значит, Лэй старше меня всего на четыре года. Но присущая ему уверенность в каждом движении, в каждом действии придавала ему мужественности. «Фальшивой, – подумала я. – Как и все, что касается его».

– Честно говоря, – начала Отэм, понизив голос, – меня это не очень интересует.

– Не интересует? – озадаченно повторила я.

– Меня не волнуют мужчины.

– А… О! – Я хлопнула ладонью по губам, а затем покосилась на дверь в гостиную. – Прости, я не хотела лезть не в свое дело…

– Все в порядке, – пожала она плечами. – Если бы я не хотела говорить тебе об этом, то и не сказала бы.

Все это прозвучало легко и непринужденно.

– Моя мама тоже… – начала было я, поддавшись неведомому инстинкту поделиться с кем-то. – Она была похожа на тебя. Как-то раз она сказала, что мужчины ее не интересуют.

– Должно быть, вы очень близки, раз она поведала тебе об этом.

– Мои родители вступили в брак… не по любви. Все это понимали.

Я не считала, что мы с матерью были близки, и мне не нравилось, что Отэм так думала.

Она нахмурилась и открыла было рот, чтобы сказать что-то в утешение, но я понимала, что не могу этого вынести. Понятия не имею, зачем рассказала ей об этом, ведь я знала, что она доложит все Лэю, чтобы у него было еще одно оружие против меня.

– Мне стоит примерить платье, – сказала я. – Могу я попросить тебя сообщить принцу о том, что я хотела бы увидеть его вечером?

– Он уехал в город, – ответила Отэм. Она поколебалась некоторое время, прикусила зубами нижнюю губу. – И вернется лишь поздно вечером.

Сима уже нашел два осколка, а Лэй прибрал к рукам третий. У меня просто не оставалось времени. Катастрофически не оставалось!

– Я могла бы дождаться его. Разумеется, если он захочет меня увидеть.

– Уверена, что захочет, – ответила Отэм. – Ему нравится проводить с тобой время.

Она бросила на меня многозначительный взгляд.

Я невольно отвернулась. Пришлось напомнить себе, что Лэю плевать на меня. Он просто зациклился на мне, но это разные вещи. Для него я была всего лишь чем-то новым и необычным. Девушка с мечом, словно обезьянка, которая умеет танцевать или петь песенки.

Отэм правильно сказала: его сердце принадлежало лишь одному человеку, и этим человеком был он сам.

Когда я провела пальцами по шелку своего наряда, то вдруг вспомнила то, что говорил Лэй о своей матери. Он тоже лишился ее, хотя она вовсе не желала этого. Она хотела быть с сыном, искренне любила его. А ему пришлось наблюдать за ее жуткой казнью, находясь в первом ряду. Отец приказал ему не отводить взгляд.

Однако мне не стоило испытывать к Лэю жалость. Я надела платье и некоторое время разглядывала свое отражение.

Лэй был моим врагом. И когда придет время, я убью его.

45

«Так же как воробью не добиться грации ибиса, так же и простолюдину не понять силу принца Цзыхуаня».

ЛЕТОПИСЬ ТРЕХ ЦАРСТВ, 954 Г.

Мое платье наверняка подошло бы какой-нибудь придворной куртизанке. Оно было очень тонким и почти прозрачным, подходящим для жаркого летнего дня. Легкая шелковая лента была перекинута через мое обнаженное плечо и подчеркивала полноту груди.

Если бы Сюин увидела меня в таком наряде, она бы пришла в ужас. Но если я не надену его, то она вообще меня не увидит. Я накрасила губы в цвет своего алого платья, а затем собрала волосы в пучок с помощью обычной деревянной заколки. В завитках моих длинных волос я спрятала нож.

Лэй прислал за мной стражу уже после заката солнца, а я некоторое время размышляла о том, что же он мог делать в городе до самого вечера. Но сейчас у меня была другая задача – понять, как вести себя с ним, оценив его настроение. Мне казалось, что я могла бы справиться с этим, ведь в течение восемнадцати лет мне приходилось угадывать настрой отца.

– Впустите ее.

Голос принца показался мне низким и хриплым, как треск затухающего костра. Желудок сделал сальто от этого звука, но я уверила себя, что причина крылась лишь в волнении. Следовало взять себя в руки.

Наконец меня впустили в гостиную принца. Стражники остались у двери, растянувшись в шеренгу. Трое выстроились у входа, а еще трое замерли около входа в спальню Лэя. Интересно, могут ли в его покоях находиться стражники, которых я не видела? Если так, то моя задача существенно усложнялась.

Лэй вышел из спальни, оставив дверь открытой. Я смогла разглядеть открытую террасу с видом на море. Покои принца казались безмятежными и очень роскошными. Еще бы… Он ведь принц. Он избалован и привык получать все, чего хочет. Его одежда сшита из лучшего шелка, в его перстнях сверкают сапфиры. Должно быть, каждую ночь в его покои приходят красивые женщины.

Но сегодня к нему пришла я. Стоило Лэю сделать шаг в гостиную, как я быстро выпрямилась, глядя на то, как он развязывает плащ для верховой езды. Его волосы были собраны вверх, но несколько прядей выбились из пучка. По скуле была размазана грязь, а ранее безупречные ногти покрылись засохшей кровью.

Пока я рассматривала принца, он тоже внимательно изучал меня. Его лицо озарила улыбка, стоило ему заметить мои накрашенные губы, оголенные плечи и обнаженную шею. Я непроизвольно прикоснулась пальцами к горлу.

– А я знал, что красный – твой цвет, – произнес он. – Ты затмеваешь своей красотой даже луну, прекрасная Мэйлин.

Я пропустила это мимо ушей.

– Где ты был? – быстро спросила я, сделав шаг вперед. Никто из стражников не пошевелился. Выходит, они все же позволят мне подойти к нему. – Я ждала тебя.

– Ездил кое-куда, – туманно ответил он, опуская ладони в фарфоровую чашу с водой, смывая кровь и грязь. – Прости, что заставил ждать.

– Позволь мне помочь тебе, – сказала я, приблизившись к нему.

Сердце подскочило к горлу и заколотилось там изо всех сил. Я прикоснулась к его ладоням и вздрогнула. Его пальцы оказались поразительно ледяными. Я аккуратно окунула его ладони обратно в чашу с водой и принялась отмывать грязь и кровь с кожи.

По его левой руке змеился неровный порез. Я приподняла рукав его рубашки, но Лэй остановил меня, накрыв мою ладонь своей. Значит, мой нефрит на его левом запястье.

Лэй неотрывно смотрел на меня, на дне его глаз полыхали языки пламени.

– Ты сегодня довольно доброжелательна.

Его кожа пахла потом и кедром. Мне нравился этот аромат.

– Это случается не так часто, – ответила я, надеясь, что голос звучал равнодушно. Вытерев его ладони, я отошла к столу. – Хочешь выпить?

– Только если ты выпьешь со мной.

Я наполнила его бокал.

– Не думаю, что стоит поддаваться порокам.

Лэй взял из моих рук кувшин с вином и наполнил второй бокал.

– Но ведь жизнь так коротка. Не нужно лишать себя удовольствий. – Он протянул мне бокал. – Всего один глоток, Мэйлин. За твою красоту.

Пришлось принять напиток, а затем и чокнуться с ним бокалами. Я сделала вид, что отпила немного, и спросила, желая утолить любопытство:

– Значит, тебя привлекла моя внешность?

– В том числе.

– И мои глаза, – вспомнила я. – Именно поэтому ты обратил на меня внимание. Тогда, в Си Лане. – Лэй уже опустошил свой бокал, и я быстро наполнила его снова. – Но почему?

Взгляд его вдруг стал отрешенным. Он принял бокал из моих рук и тут же осушил его.

– Я рассказывал тебе о своей матери, – наконец произнес он спустя некоторое время. – Но то, что я говорил…

И тут резко распахнулась дверь. Я вскочила на ноги. Кто посмел так нагло вторгаться в покои принца?! Обернувшись, я уставилась на непрошеного гостя.

Вошедший в гостиную мужчина носил столько украшений, сколько я никогда прежде не видела ни на одном человеке. Золотые серьги с бриллиантами покачивались в мочках ушей, а на шее сверкало изысканное ожерелье. Длинные шелковистые волосы были закреплены замысловатой заколкой, украшенной жемчугом и лазуритом, подходящей по цвету его атласному халату. На его голове было столько всевозможных украшений, что я поразилась тому, как он вообще умудрялся передвигаться с поднятой головой.

А ведь я уже видела его. В саду лотосов. И Лэй тогда не захотел попадаться ему на глаза.

– Оставьте нас, – велел этот мужчина стражникам. Я удивленно округлила глаза, когда они повиновались его приказу.

– Цзыхуань, – произнес Лэй, поднимаясь. Он поклонился в знак уважения, но каким-то образом смог сделать это с издевкой. – Или мне стоит называть тебя наследный принц?

Этот человек наследный принц царства Симин?!

– Почему не гэ [18]? – улыбаясь, протянул Цао Цзыхуань. – Мы ведь довольно близки. Впрочем, первый брат всегда был тебе ближе.

Внезапно наследный принц обернулся ко мне.

– Кто это? – спросил он, изучая меня с таким выражением лица, что все внутри словно заледенело. Он сделал несколько шагов в мою сторону, и мое тело окаменело от страха, потому что я вдруг вспомнила все то, что произошло между мной и генералом Ху.

Но неожиданно между нами встал Лэй, протянув брату бокал с вином.

– Мой давний друг, – ответил он. – Отлично готовит яды.

Цзыхуань сморщил нос, а в его глазах я заметила отвращение. Он быстро отошел подальше от меня.

– Никогда не понимал твоих странных увлечений, ди, – произнес он, глядя на меня совершенно иначе. Его, кажется, даже передернуло. Мужчина сделал глоток вина и хлопнул Лэя по плечу, одарив ухмылкой. – Ну, зато, когда ты будешь истекать кровью, я смогу хотя бы насладиться видом твоей смазливой физиономии.

Лэй равнодушно улыбнулся брату.

– Она неплохо меня подготовила.

Я поправила широкие рукава, проверяя, не видны ли мои железные наручники. Лэю я не доверяла, но его брат не нравился мне гораздо больше. Не произнеся ни единого звука, я поклонилась принцу, но он этого не заметил, а я отступила к стене и замерла на месте, пытаясь справиться с волнением. Интересно, надолго ли наследный принц здесь задержится?

Цзыхуань подошел к деревянному столику и взял из блюда с фруктами круглый мандарин с золотистой кожурой.

– Почистить, – приказал он мне, но тут же опомнился. Должно быть, вспомнил, что сказал Лэй. Нахмурившись, он отмахнулся: – Ладно, не нужно.

Отложив мандарин, он потянулся к бледной дольке драконьего фрукта.

Я заметила, как дернулся уголок рта Лэя, но он быстро подавил улыбку, снова спрятавшись за маской отрешенности.

– Чему обязан твоей приятной компании, гэ?

– Мне стало скучно, – ответил Цзыхуань, развалившись на софе, расположенной на помосте. – И мне хотелось увидеть тебя до того, как я уеду. – Мужчина зевнул. – Слышал, тебе удалось поймать заклинателя духов из Аньлая. И где он?

Лэй и глазом не моргнул, когда произнес:

– Он мертв. Слишком легко раскололся на допросе, а я ведь едва к нему приступил.

– Жаль, – протянул Цзыхуань. – Он мог бы нам пригодиться.

Откусив кусок от драконьего фрукта, он произнес с набитым ртом:

– В следующий раз, ди, действуй осторожнее. Если мы верно разыграем свои карты, маги царства Аньлай с радостью предадут своего правителя. Нам даже усилий не придется прикладывать, ведь он сам издал указ, где сказано, что он скормит их тела псам.

Лэй вздохнул с сожалением.

– В этом случае ничего нельзя было сделать. Заклинатель сошел с ума. – Он занял место, с которого ему было одинаково хорошо видно и меня, и брата. – Такое случается довольно часто.

Цзыхуань поднял свой бокал.

– Сима уже на пути к безумию, – язвительно произнес он, и оба брата рассмеялись.

По моей спине пробежали мурашки.

– Кстати, на днях он прислал мне сумасшедшее послание, в котором просил отложить нападение на Чуан Нин до тех пор, пока он не найдет последний осколок печати. Полнейшая чушь! – добавил Цзыхуань, усмехаясь. – Этот дурак хочет дождаться, пока мы состаримся и поседеем, и одной ногой встанем в могилу. Иногда я сомневаюсь, действительно ли он жаждет отомстить клану Лю, или все ограничится лишь болтовней.

– Ну, вообще-то, он ждал десять лет, – насмешливо сказал Лэй.

Цзыхуань покачал головой и презрительно закатил глаза.

– Возможно, тебе еще не доложили о том, что сегодня мы наконец пришли к соглашению. Слава небесам, отец принял мою сторону. Сима продолжит свою бессмысленную охоту за обломком, но он согласился помочь нам из своего тайного укрытия. – Мужчина усмехнулся. – Я же завтра отплываю, чтобы возглавить осаду. Наконец-то.

Я сделала резкий вдох. Наследный принц отплывает уже завтра? Чтобы начать осаду столицы царства Аньлай?

Сердце отозвалось болью. Выходит, Цинлун не лгал мне. В будущем действительно возможен трагичный исход для Чуан Нина, при котором город сгорит в огне! И сейчас это будущее казалось реальным как никогда.

Я попыталась убедить себя в том, что Сюин соберет детей и сбежит. Она поймет, что надвигается беда и нужно покинуть город.

А если нет? Сюин никогда не видела, что представляет собой лися, никогда не интересовалась заклинателями духов и знала только, что их почти не осталось. К тому же большинство жителей Чуан Нина считали, что стены города несокрушимы. Был известен лишь один случай, когда в столицу царства Аньлай проник враг. Но даже тогда стены города не удалось разрушить. Шпионы сумели лишь пробраться в Запретный город, а затем открыли ворота изнутри.

Войско Симина вряд ли смогло бы прорваться в Чуан Нин, учитывая его небольшую численность. И лишь с помощью печати феникса у врага появлялся шанс осуществить задуманное. Какой силой обладал теперь Сима? И почему он хотел отомстить всему клану Лю?

Внезапно старые воспоминания обрели новый смысл. «Ты очень похож на своего отца», – с горечью сказал канцлер Скаю, когда нас поймали в Си Лане. Я ведь уже знала, что Сима ввязался в эту войну, чтобы отомстить за смерть жены и ребенка. Раньше я не понимала, как это все могло быть связано, но теперь меня осенило. Конечно же! Целью Симы являлся главнокомандующий царства Аньлай. Отец Ская. Именно поэтому он встал на сторону царства Симин.

Я не додумалась до этого раньше, потому что не хотела. Воспоминания Симы были слишком кошмарны: жестокость генерала, те зверства, которые он вытворял с его женой и невинным ребенком… Мне отчаянно не хотелось, чтобы все это хоть как-то имело отношение к Скаю.

У него доброе сердце и беззлобный нрав. Скай бы никогда не совершил таких зверств!

Но память предательски подкинула мне воспоминание о том, как резко рассек воздух его клинок, каким бесстрастным стало выражение лица принца Лю, когда он хладнокровно убивал человека. Он был добр лишь до тех пор, пока не впадал в ярость. Он казался великодушным ровно до того момента, пока сердце его не черствело.

Станет ли Скай хорошим правителем для своего народа? Но даже если он не получит власть, то она останется в руках его старших братьев или отца. И я задумалась о том, действительно ли царство Аньлай хоть в чем-то лучше соседних царств? Да, оно более процветающее, но по какой причине? Благодаря везению или милости небес?

Голова гудела от роя вопросов. Пришлось напомнить себе, что я все равно не могу повлиять на то, что мучило меня. Сейчас меня больше всего волновала безопасность и сохранность тех, кто был мне дорог. На самом деле не так важно, кто будет править Тремя царствами, останется ли империя Тяньцзя разделенной или станет единым целым. На эти вопросы могли ответить другие люди, более умные и проницательные. Я же хотела лишь добиться свободы и получить возможность жить так, как захочу.

Все эти мысли пронеслись в голове буквально за несколько секунд. Когда я вынырнула из размышлений, то поняла, что и Цзыхуань, и Лэй молча уставились на меня. Неужели они задали мне какой-то вопрос?

– Подойди, – с раздражением произнес Цзыхуань, должно быть, уже не в первый раз.

Не зная, как поступить, я бросила взгляд на Лэя, но это еще больше разозлило наследного принца.

– Сейчас же! – рявкнул он.

Я настороженно приблизилась к нему. Моя голова была опущена, но я чувствовала, как его похотливый взгляд скользит по моему телу. В какой-то момент я едва подавила порыв выколоть ему глаз, как поступила с генералом Ху в тюремной башне. Но тогда у меня была сила.

А сейчас я лишилась ее.

– Сядь, – велел он, схватил меня за руку и дернул на себя. Я была вынуждена сесть на софу рядом с ним. – И как долго он держит тебя здесь, милашка? – спросил Цзыхуань, хотя мог бы обратиться с этим вопросом к Лэю.

От него пахло наркотиками, но запах несколько отличался от того, чем пропитался мой отец. И все же мне стало дурно от этого ядовитого аромата. Я сделала короткий вдох, пытаясь дышать через рот.

– Посмотри на меня, – приказал он. Я вздрогнула, но подчинилась. При свете свечей его глаза казались такими же светлыми, как у брата. Они были настолько бледные, что создавалось ощущение, будто он видел меня насквозь. Но в то же время, в отличие от Лэя, по выражению глаз Цзыхуаня можно было разгадать каждую его эмоцию. И сейчас я четко видела его жадность. Он желал заполучить то, что принадлежало брату.

Он склонился ко мне и закрыл глаза, делая глубокий вдох.

– И почему яд всегда так заманчиво благоухает? – пробормотал он и вдруг поцеловал меня.

Я была так поражена тем, что он сделал, что отреагировала, не подумав. В тот же миг я укусила его.

Осознание того, что я сделала, тяжелым грузом рухнуло на плечи. Сердце как будто остановилось от того ужаса, который я испытала. Цзыхуань выругался, повалил меня на софу и прикоснулся пальцами к своей губе, проверяя, нет ли крови. Краем глаза я заметила, что Лэй встал со своего места, глаза его лихорадочно блестели. Цзыхуань же не обратил внимания на своего брата. Он навалился на меня и схватил с деревянного столика свечу. Пакостно ухмыляясь, он капнул горячим воском на мои обнаженные ключицы.

Я закричала. Сначала от удивления, а потом от боли. Обжигающий воск стек во впадинку между ключицами, пока я боролась с Цзыхуанем.

Неожиданно его тело перестало придавливать меня к софе. Лэй схватил брата за плечи, но губы его были растянуты в улыбке так, словно все, что сейчас творилось, – это всего лишь шуточная возня. Он едва заметно кивнул мне в сторону спальни.

Я тут же унеслась прочь. Кожа на ключицах все еще горела огнем.

– Прости меня, брат, но ты же знаешь, я не люблю делиться, – небрежно произнес Лэй, и голос его при этом звучал доброжелательно, но твердо.

Несмотря на поглотивший меня страх, я все же замерла в дверях в гостиную, не отрывая взгляда от двух братьев, стоявших друг напротив друга. Вся прежняя непринужденность слетела с них, обнажив истину: эти двое точно не были друзьями.

– Следи за своим поведением, ди-ди.

Цзыхуань все еще держал в левой руке горящую свечу. Он резко придвинулся к брату и поднес пламя прямо к его горлу. Я едва удержалась от крика, когда кожу неподвижно стоявшего Лэя опалил огонь. Как может этот человек причинять собственному брату такие мучения?!

Прошло несколько безумно долгих секунд. Цзыхуань смотрел на Лэя, ожидая услышать крик, увидеть боль в его глазах – хоть что-нибудь. Горячий воск стекал с горла Лэя на грудь, скрываясь под рубашкой. Наверняка сейчас он испытывал невероятную боль, но тем не менее его полуприкрытые веки придавали лицу скучающий вид. И только тело выдавало его – спина прямая, как стрела, каждая мышца напряжена.

Время словно замедлилось. Наконец Цзыхуань отпустил брата, нахмурившись при виде оставленных им уродливых красных полос на его коже.

– Кстати, совсем скоро состоится свадебная церемония Жэа, – произнес Цзыхуань, но в его голосе все еще звучала угроза. – Ты так много трудился, чтобы обеспечить ее безопасность. Жаль, если все это окажется напрасным.

Наследный принц небрежно уронил горящую свечу прямо на пол. Лэй быстро наступил на пламя, пока оно не поглотило все вокруг.

– Буду ждать тебя в царстве Аньлай, – усмехнувшись, добавил. – Там можешь обращаться ко мне «Ваше Величество».

С этими словами наследный принц покинул покои брата.

46

«Красота ее была настолько удивительной, что птицы падали с неба, а рыбы забывали, как плыть».

ЛЕТОПИСЬ ТРЕХ ЦАРСТВ, 954 Г.

Я бросилась к Лэю и с беспокойством осмотрела его ожоги.

– Я позову Отэм! – пробормотала я и повернулась к двери, чтобы окликнуть стражников, но Лэй остановил меня.

– Не нужно, – ровным голосом произнес он. – Не стоит ее волновать. С этим я и сам разберусь.

Я нервно сглотнула, не решаясь хоть что-то ответить. Странно, что он в первую очередь беспокоится об Отэм, хотя сам находится в таком плачевном состоянии. Но еще более странно то, что, оказывается, можно быть одновременно и добрым, и подлым, и что каким-то образом возможно сочетать эти противоположные качества в одном человеке.

Лэй отошел в сторону и открыл дверцы лакированного шкафчика, в котором, как я предположила ранее, хранились кувшины с вином. Но он вдруг достал стопку повязок. Я подошла ближе и заглянула внутрь, осознав, что ошиблась. Внутри находились всевозможные целебные средства. Вспомнив то, чему учила меня Сюин, я намочила ткань водой и кивком указала Лэю на софу.

Некоторое время он молча разглядывал меня, но все же подчинился. События этой ночи приняли неожиданный для меня поворот, но я все еще собиралась завоевать расположение принца. Я села рядом с ним и приложила прохладную влажную ткань к его покрасневшей коже со вздувшимися волдырями. Затем я попыталась развязать тесемки на его халате, чтобы осмотреть ожоги под одеждой. Он вдруг замер, а я подумала, что вот сейчас он меня оттолкнет. Но в следующий момент Лэй сам развязал халат, и мой взгляд упал на его многочисленные шрамы, как старые, так и новые. Эти отметины совсем не вязались с образом избалованного принца, который якобы проводил все свое время, выпивая и веселясь.

– Кто это сделал? – тихо спросила я. – Твой брат?

Губы Лэя тронула печальная улыбка. В этот раз он сделал глоток вина прямо из кувшина.

– Он тоже приложил руку.

«Так это сделал твой отец», – подумала я, но вслух произносить не стала. Как же бесчеловечно! Лэй стал принцем, но рос во дворце, полном гадюк.

Мы оба замолчали, я промыла его раны и нанесла мазь из меда и корня пэйцзи на шею и грудь. Все это время Лэй не сводил с меня взгляда, но это больше не раздражало меня. Потому что мысли были заняты другим.

Личная стража Лэя до сих пор не вернулась, и он уже осушил третий кувшин с вином.

Я закончила обрабатывать его раны и вытерла руки о влажную ткань. Но прежде, чем я успела подняться, Лэй схватил меня за запястье.

– Спасибо, – произнес он и добавил: – Мэйлин.

В животе разлился жар, когда я услышала, как он произнес мое имя. Он понял, что я почувствовала, по выражению моего лица, и коснулся губами кожи с внутренней стороны моего запястья. Кедр и жасмин, как тогда, во сне. Я разрывалась между двумя желаниями: оттолкнуть его или прижать к себе.

Он едва ощутимо провел кончиками пальцев по моим обнаженным ключицам, а затем коснулся ладонью моей шеи. Тело пронзила дрожь, а кожа покрылась мурашками. Мои собственные ожоги оказались несерьезными, ведь горячий воск касался моей кожи недолго, на ней остались лишь красные следы, по которым Лэй теперь нежно проводил пальцами. Я смотрела на невероятно красивое лицо принца, не отрываясь.

Он не был злом во плоти, как я думала сначала, но все равно это не делало его хорошим. Просто на фоне всех остальных монстров, с которыми мне пришлось столкнуться, я смогла увидеть в нем хоть что-то положительное. Но даже понимая все это, я не могла отрицать, что от его близости внутри все стягивалось в тугой узел.

Лэй устроил ладонь на моем затылке, и я непроизвольно закрыла глаза, ожидая, что он сейчас меня поцелует. Но в следующий миг его губы коснулись моего лба, затем мочки уха, а потом и чувствительной кожи на шее. Все внутри меня уже горело огнем. Почему же мне так сильно нравилось то, что сейчас происходило? Это поражало, сбивало с толку и злило меня. Он был так близко, тепло его тела окутывало меня, но вместо того, чтобы чувствовать отвращение, я отчаянно желала большего. Но как же могла я наслаждаться его прикосновениями, когда судьба всех, кто мне дорог, была под угрозой?

«Потому что ты думаешь только о себе, – угодливо прошептал голос в моей голове. – Ты эгоистична и зациклена на себе, совсем как твоя мать. Ты жадная и ненасытная, как твой отец».

Я заставила себя открыть глаза и посмотрела на Лэя, наконец признавшись самой себе в том, что меня тянуло к нему. Мы были не такими уж разными, как я думала сначала. Стоило признать, что между нами и правда было некое влечение, ведь в каждом из нас жила одна и та же извращенная жадность.

Лэй отстранился, и я осознала, что он ждал моих действий. Но каких?

– Ты остановил своего брата, – хрипло сказала я. – Ради меня.

Глаза его потемнели, а зрачки расширились.

– Ты не принадлежишь ему, и он не имеет права втягивать тебя в свои игры.

Я рассматривала его лицо, сохраняя молчание, которое в нынешних обстоятельствах считала своим оружием.

– Ты моя, – выдохнул он, и в этот раз его слова прозвучали как признание.

Уголки моих губ чуть приподнялись. Насколько я могла судить, Лэй был совершенно пьян.

– Сначала тебе придется завоевать мое доверие, – сказала я ему.

Его пальцы зарылись в мои распущенные волосы.

– А что, по-твоему, я делал все это время?

Я невольно подумала о нашей схватке в саду лотосов, о множестве платьев и огромном количестве бессмысленных подарков, которыми он меня осыпал.

– Валял дурака, – ответила я.

Улыбка на его губах, безусловно, могла считаться его оружием против меня…

– Но тебе же это нравилось?

– Я из тех пленников, которым сложно угодить.

– Ты не обязана быть пленницей. Есть другие варианты, – тихо произнес он.

– Например, стать твоей комнатной собачкой? – с вызовом в голосе процедила я.

– На самом деле я не прочь видеть тебя в своих комнатах, – ухмыльнулся он. – Но нет. Я могу предложить тебе более значимую должность. Из тебя получился бы весьма толковый генерал, Мэйлин.

– Это невозможно.

Какая наглая ложь!

– Потому что ты девушка? – удивленно приподнял Лэй бровь. – Не в каждой империи должно процветать женоненавистничество. В тебе скрыт большой потенциал, и я отлично это вижу. В отличие от твоего принца из Аньлая.

Мне хотелось рявкнуть, чтобы он не смел вмешивать Ская. В горле уже клокотала ярость, но злость лишь укрепила мою решимость. И поэтому я поцеловала его.

Из его горла вырвался сдавленный стон, в котором совершенно явственно сквозило удивление. Но Лэй быстро пришел в себя и опустил меня на софу, накрыв своим телом. Теперь уже он целовал меня, и я напомнила себе, что в этом он гораздо опытнее меня. Его ладони касались моего живота, а затем сомкнулись на талии. Его язык ворвался в мой рот, и я сдавленно застонала, задыхаясь и дрожа от подавляемого желания.

– Цао Мин Лэй, – прошептала я и увидела, как кадык на его шее дернулся, стоило ему услышать свое имя.

Он втянул в рот мочку моего уха, затем поцеловал впадинку у основания шеи, и тотчас все мое тело будто охватило пламя.

«Тебе доставляют удовольствие крайне извращенные вещи», – сказала я ему в саду камней. Но эти слова можно было сказать и про меня…

А между тем рука принца скользнула ниже, под складки моего платья. Я резко выдохнула, почувствовав ранее незнакомую тяжесть мужской ладони на своей груди, но затем снова едва не задохнулась от других ощущений, вызванных прикосновением его пальцев, выводящих замысловатые узоры на моей чувствительной коже. Словно склоняясь перед святыней, Лэй опустил голову и в следующий миг прижался полными губами к моей груди. Его язык двигался так искусно, что я едва не сошла с ума от переполнявших меня эмоций. Но когда он слегка прикусил зубами сосок, я выгнулась в его руках, больше не в силах скрывать свое желание.

Он сразу все понял, но лишь одарил меня лукавой улыбкой, наслаждаясь своими действиями и моим нетерпением. Однако я чувствовала, что он уже очень давно ждал этого. Лэй снова склонился к моему лицу и начал целовать меня глубоко и жадно. Я ощущала вкус вина на его языке. Он задрал подол моего платья до самой талии и неторопливо погладил большим пальцем внутреннюю поверхность моего бедра. Внутри что-то сладко сжалось в ожидании большего, и жар набирал силу с каждым круговым движением его пальцев на моей коже. Я больше не смогла сдерживаться, ведь все его действия уже были на грани. Из моего горла вырвался стон не то боли, не то удовольствия. В тот момент я и сама не смогла бы разобраться.

Лэй мгновенно вскинул голову, и его лицо озарила легкая улыбка. Иссиня-черные волосы растрепались, полные губы распухли от поцелуев, а на дне светлых глаз полыхал огонь желания. Я не знала никого красивее Лэя. Мои руки обвились вокруг его тела. Я хотела притянуть его ближе, потому что желала заполучить этого мужчину себе. Желала, чтобы все это стало явью.

Но этому не суждено было случиться.

Закрыв глаза, я сделала вдох, а затем плавный выдох. Распахнула веки.

Лэй бормотал мое имя, восхищался моим телом. Я позволила своим ладоням изучить его кожу, широкие плечи, крепкую грудь, а затем сомкнула ладони за его шеей. И принялась возиться с застежкой на цепочке.

Лэй шевельнулся, но я прижалась губами к его губам, удерживая его на месте. Вот так. Застежка расстегнулась, и я сорвала цепочку с принца. В мгновение ока я извернулась, одной рукой схватившись за браслет на его запястье, а другой – приставив нож к горлу.

Лицо Лэя скривилось от боли, но он не стал вырываться. Кожа на его шее была красной из-за свежих ожогов, и теперь лезвие моего ножа прижалось к открытым ранам. Я встретила его взгляд с равнодушием, подавляя в себе все чувства к этому человеку.

– Как давно ты знаешь? – хрипло спросил он и опустил глаза на сломанный браслет, который я сорвала с его запястья.

– О том, что ты украл мой нефрит? – уточнила я, приходя в ярость от того, что в его голосе совершенно не было раскаяния. – С момента нашей схватки.

– Ясно, – сказал он, и его горло дернулось под моим ножом. – Мне следовало быть осторожнее.

Он говорил что-то еще, но я уже не слушала. Сжав наконец обретенный кулон в одной руке, я взмолилась о том, чтобы железные наручники на моих запястьях треснули или сломались. Дерево, огонь, земля, металл, вода. Снова и снова я призывала каждый элемент. «Я столько могу дать взамен», – в отчаянии подумала я. Прилагая все мыслимые усилия, я пыталась призвать лися, но лишь почувствовала вкус крови на языке.

Мой взгляд опустился на оковы. На них появилась лишь небольшая узкая трещина. Но этого было недостаточно.

Я едва смогла удержаться от ругательства. Без лися мне не удастся пробраться мимо дворцовой стражи, но даже если бы я смогла получить свою силу, то у меня все равно не получилось бы воздействовать на такое количество людей разом.

И что тогда мне остается? Только прибегнуть к традиционным способам.

Через открытую террасу в покои ворвался порыв ветра, раздувая тонкие занавески. Со своего места я не видела море внизу, но слышала рокот волн. Этот звук раздавался так часто, что в какой-то момент я перестала обращать на него внимание. Грудь сдавило от страха, а в голове начал складываться план.

Но как поступить с Лэем? С точки зрения стратегии мне стоило убить его. Смерть все равно ждала его, если и не сейчас, то потом. К тому же разве могла я упустить такую возможность, когда в моих руках оказался принц царства Симин, безоружный и опьяненный?

Но все же я колебалась. И Лэй заметил мои сомнения.

– Стража! – крикнул он.

С моих губ посыпались проклятья, и пришлось дернуть его на себя.

Дянь Вэй ворвался в покои принца первым и в страхе замер, увидев приставленный к горлу Лэя нож.

– Клянусь, если вы сделаете еще хоть шаг, я перережу вашему принцу горло, – пообещала я. Голос звонким эхом отскочил от стен и повис в тишине комнаты.

Я надавила на лезвие и услышала сдавленный короткий вдох Лэя. По его коже потекла кровь, капая на мою руку. Дянь Вэй не шевелился.

Я вынудила Лэя вместе со мной подойти к террасе.

– Если ты хотела полюбоваться звездами, Мэйлин, то могла бы просто попросить, – пробормотал он.

Этот выпад был в его духе. В любой ситуации, даже такой, как сейчас, он все равно пытался шутить.

Ночное небо было залито лунным светом и усыпано звездами. Полная луна сияла почти ровно над нами. В Аньлае многие верили в то, что с помощью созвездий можно узнать свое будущее. Даже сваха, выдавшая замуж мою мать, однажды обратилась к звездам, чтобы узнать будущее моих родителей, дату их свадьбы и дату появления первенца. Звезды предсказали, что у них родится мальчик. Звезды ошиблись.

– Я не верю звездам, – ответила я ему.

Но я верю в то, что сама могу вершить свою судьбу.

Ударив Лэя рукоятью ножа в висок, я вскочила на перила и воззвала к своим предкам, к матери, которую я потеряла. Когда-то она тоже была безрассудной и отчаянной.

Я слышала, как стражники бросились к террасе, на ходу обнажая мечи, а под моими ногами грохот морских волн до жути напоминал вопли огромной толпы.

– Не делай этого, – хрипло выкрикнул Лэй. – Мэйлин, это слишком опасно!

Да, это было опасно. Но вся моя жизнь была сопряжена с опасностью.

– Я же говорила тебе, что не стоит меня недооценивать, – сказала я.

И после этого прыгнула.

Часть III

47

«Вначале, еще до того, как Чжу-Цюэ свыклась с тем, что люди смертны, она очень привязалась к своему первому сосуду, заботясь о нем так, как мать заботится о своем ребенке. Но когда этот человек стал безумен, она долго оплакивала его в Красных горах, и слезы ее были искренни и шли от бескорыстной любви. Слезы Чжу-Цюэ превратились в неиссякаемый источник, исцеливший человека, которого она полюбила как сына, но которого он все равно забрал у нее. По сей день паломники верят в то, что в Красных горах можно обнаружить древний источник, который принесет очищение всякому, нашедшему его».

ИСТОРИЯ ЛИСЯ, 762 Г.

Падение в воду было сравнимо с ударом о кирпичную стену. Мое тело отчаянно извивалось, погружаясь в темные пучины. Несмотря на изнуряющую летнюю жару, вода оказалась ледяной. Руки и ноги онемели, перестав слушаться, а мысли путались из-за недостатка воздуха.

«Огонь и воду объединить нелегко. Но нам не стоит быть врагами, Хайян».

Перед глазами пронеслось бесконечное множество вариантов моего выбора. Но даже оглядываясь назад, сложно было сказать, принимала ли я верные решения.

«И вот что я могу предложить тебе: сдаться миру или подчинить мир себе».

«Как долго ты рассчитывала водить всех за нос? Ты хоть понимаешь, что твое преступление карается смертью?»

«Хочешь сказать, что ты святая? Вспомни, сколько человек ты убила с начала войны?»

«Чаще всего дух подавляет волю своего носителя, получая контроль над его разумом и телом».

«Как только я увидел тебя, сразу понял, что с тобой что-то не так!»

Я погружалась в морские воды все глубже и глубже.

«– Женщине никогда не позволят почувствовать это.

– Что ты имеешь в виду?

– Женщине никогда не позволят почувствовать власть».

Как же я была юна и наивна тогда! Я осмелилась ступить в этот мир, веря в то, что в нем есть место чуду, что жизнь за стенами моих покоев может быть удивительной и превзойдет даже мои самые смелые мечты. Да, жизнь оказалась невероятной, а еще отвратительной, жестокой и жуткой.

Но я все равно не собиралась от нее отказываться!

И вот тогда моя жадность пробудила меня. В глубинах моря я цеплялась за нее и за свою ненасытность. Я призывала свою темную сторону, свою истинную сторону, тянулась к ней сквозь свои железные оковы. Теперь я поняла, почему меня называли чудовищем. Считалось неестественным, чтобы женщина имела такие амбиции, но ведь я существовала. И мое существование являлось моим правом по рождению, и именно это было моим оправданием.

Оковы треснули, став такими же податливыми, как и железо в ладонях монаха, которое он гнул голыми руками. Я сконцентрировала всю энергию ци, чувствуя, как кровь стремительно несется по венам, словно подстегиваемая наркотиком, и призвала лися, чтобы освободить мой нефрит. Железная оболочка не треснула, как я думала, а взорвалась, осколки разлетелись во все стороны, сгинув в темных морских пучинах. Меня пронзила такая острая и невыносимая боль, что показалось, будто во мне сломались все кости. Я закричала, и радость моя была настолько велика, что она заглушила обрушившуюся на меня боль. Ведь печать морского дракона – моя печать – вспыхнула в воде ярким и таким знакомым голубоватым светом.

В то же мгновение я почувствовала, что ци сдается под напором лися. И тогда я каким-то образом осознала, что нечто внутри меня бесповоротно сломалось. Но это уже не имело значения. Моя сила… Как же я скучала по ней!

– Ты выжила, – прошептал Цинлун, испугав меня. Я уже и забыла, каково это, когда в моей голове раздается его голос.

«Как и всегда».

От него волнами исходила гордость. Цинлун был доволен мной, но я не могла разделить его эмоции. Представив ивы, рядом с которыми я провела детство, я укрыла за их ветвями то, что мне удалось узнать, пока я была в заточении. Дракон хранил свои секреты, а я – свои.

В глубинах моря все чувства вернулись ко мне в полной мере. Я распахнула глаза и изо всех сил поплыла к поверхности. Но тут глубинные потоки подхватили меня и сами понесли вверх с такой скоростью, которую я бы ни за что не смогла развить сама.

Я словно очнулась от сна, снова стала сильной и цельной. Теперь все воспоминания о том, что случилось, казались мне чужими, нереальными. Словно они принадлежали человеку, который потерял цель; который смирился со своей беспомощностью, как сытый поросенок на колоде для разделки мяса. Я сжала нефрит в кулаке, наслаждаясь его слабой, но нескончаемой пульсацией.

Никогда больше я не стану пленницей. В заточении я потеряла себя. Я стала мягкой и беспомощной, я была очарована моим похитителем так же, как ребенок, который по ошибке принял гадюку за домашнее животное. Проглотив ком, вставший в горле, я пообещала сама себе: принц ответит за это.

Волны вынесли меня к северной оконечности горного пояса Ванчжи. Оттуда мне удалось отследить местоположение армии Аньлая, в основном собирая слухи среди местных, но также освежив в памяти военную стратегию Ская. В самую первую ночь я украла одежду, чтобы замаскироваться, и держалась подальше от крупных портов и городов. И хотя я сомневалась в том, что новости из столицы Симина могли так быстро добраться до тех мест, через которые я держала путь, я все же соблюдала осторожность и скрывала лицо.

А еще мне приходилось прятать сразу несколько нефритовых печатей. Не имея нитки и иголки, и не имея возможности зашить камень в подкладку одежды, я носила свою печать в глубоком кармане. А вот осколок нефрита Симы я носила как ожерелье, последовав примеру принца. Во время пребывания в Тцзу Ване моя сопротивляемость воздействию железа усилилась, но все же оно по-прежнему влияло на меня. Носить цепочку с заключенным в железо осколком было больно, но у меня не оставалось другого выхода. При этом, даже имея при себе печать дракона, такое небольшое количество железа на моем теле не позволяло мне использовать принуждение. Возможно, я бы все же могла прибегнуть к этому методу, но сразу же после наверняка лишилась бы сознания. Моя слабая сторона – магия стихий – теперь была полностью мне недоступна. По этой причине я вернулась к прежним методам: воровала и пряталась, лгала и убегала. Ела и пила ровно столько, сколько нужно, чтобы не погибнуть.

На рассвете шестого дня я наконец набрела на свой лагерь. Ликование и триумф затопили меня, когда я выкрикнула свое имя и звание одному из патрульных солдат, надеясь, что он расслышал мой северный акцент, присущий жителям Чуан Нина. Поросенок – а это был именно он – мгновенно узнал меня и опустил свой лук.

– Жэнь? – ошарашенно произнес он. – Я сейчас же отведу тебя в палатку к командиру!

И тут мое возбуждение снизошло на нет, стоило вспомнить, при каких обстоятельствах мы со Скаем расстались. Теперь он знал обо мне всю правду…

– Командир не спит? – спросил Поросенок у стражника, замершего у входа в палатку Ская.

Мужчина кивнул.

– Он готовится к совету, который соберется через час. – Стражник покосился на меня с сомнением. – Это может подождать?

Я смущенно дотронулась до волос, стянутых в узел. Я не мылась несколько дней, а моя одежда выглядела так, словно я скатилась с холма. Что, вообще-то, было правдой. Причем дважды.

– Я зайду позже, – пробормотала я, чувствуя, что краснею.

– Стойте, – донесся до меня такой знакомый голос Ская, от которого мои нервы натянулись, как струны. – Кто там?

Я открыла рот, затем снова закрыла его. Но понимала, что промолчать все равно не получится.

– Х – Хай Жэнь… господин.

Последовало долгое напряженное молчание. Я опустила взгляд на траву, молясь, чтобы из моих глаз не потекли слезы. Вероятно, Скай не желает иметь со мной ничего общего.

Но только теперь, когда возможность потерять его оказалась реальной и неизбежной, я совершенно ясно поняла, насколько сильна моя привязанность к нему. Если он отвергнет меня, это станет настоящим ударом. А ведь все повторяется. Снова я сама себя сделала уязвимой.

– Входи.

Когда я прошла в палатку Ская, мои ладони вспотели. Я и сама не поняла, споткнулась я или упала без чувств, но каким-то образом оказалась на коленях, распростертая перед моим принцем. Он верил в меня. Он первым из всех в моем взводе назвал меня своим другом.

На глаза навернулись слезы.

– Ваше Высочество, – нашла в себе силы произнести я, прижавшись лбом к полу. – Прошу, простите за мой обман, за…

Но продолжить я не смогла, потому что Скай поднял меня и крепко прижал к себе.

– Мэйлин, – прошептал он, и голос его показался таким родным, что я начала всхлипывать. – Это я должен просить у тебя прощения.

Может быть, я сплю? Мне казалось, что это все какой-то бредовый сон. Возможно, я, сама того не подозревая, каким-то образом воздействовала на него магией? Во время своего пути я много раз пыталась представить самый ужасный исход, чтобы подготовиться, чтобы ожесточить свое сердце. Я представляла себе бурную ссору, хладнокровный приказ арестовать меня или жестокую казнь. Но ни разу я не думала о прощении.

Я отшатнулась.

– Но ведь ты… Ты знаешь обо мне? – Мое горло сдавило, когда я попыталась продолжить. – Ты знаешь о… черной магии?

Скай стер слезы с моего лица.

– Я – не мой отец, Мэйлин.

Мои глаза широко распахнулись от изумления.

– Но к-как же?

– Командир! – донеслось снаружи. – Генерал Юй просит принять его.

Скай тяжело вздохнул, выпустив меня из объятий.

– Не сейчас! – рявкнул он, но когда обратился ко мне, голос его не был резким: – Мы должны поговорить с Уинтером.

Я ошарашенно уставилась на него.

– С твоим братом?

Скай потер шею ладонью.

– Меня действительно растили так, чтобы… я презирал силу, которую даруют духи. И, наверное, я бы действительно испытывал к этому ненависть, если бы не Уин– тер.

– Но я… Я не понимаю.

Скай ответил, понизив голос:

– Скажем так, ты – не первый человек в моем окружении, который скрывает свои способности.

Я лишилась дара речи, услышав это признание. Однажды я мельком увидела человека, вроде бы похожего на Уинтера, когда попала в мир духов. Но тогда я не придала этому значения, потому что мое внимание было обращено на канцлера Симу. Мог ли Уинтер, как и я, видеть вещие сны и бродить между мирами, не имея печати?

– Командир! Лошади запряжены. Будут ли у вас еще какие-нибудь послания, которые должны доставить разведчики?

Скай принялся пристегивать свои клинки, задумчиво нахмурившись.

– Нет, – ответил он перед тем, как открыть полог палатки. – Я встречусь с ними за Тцзу Ванем.

Его последняя фраза вырвала меня из оцепенения.

– Тцзу Вань? Но зачем…

Я замолчала, когда Скай взглянул на меня, удивленно вскинув брови. Мне было хорошо известно, что я не имела права подвергать сомнению его приказы, особенно на людях, но нам требовалось все обсудить и как можно скорее! А между тем солдат перечислял бесконечные дела, к которым должен был приступить Скай, и мое нетерпение только росло. Я бросила на него многозначительный взгляд, и принц кивнул.

– Позови Воробья из третьего взвода и Ло Тао из моей личной стражи, – прервал его Скай. – Скажи, чтобы пришли в палатку к Уинтеру. Мне нужно навестить брата.

– Да, командир.

– Что происходит? – спросила его я, но тут же прозвучал гонг, означающий начало нового часа. Скай тихо выругался.

– И сообщи о том, что совет откладывается! – крикнул он своему стражнику.

Это было непохоже на Ская, обычно он всегда все помнил. Должно быть, напряжение тоже сказывалось на нем.

– Жэнь, – начал он, когда мы шли по лагерю, – в последние дни творилось настоящее безумие! Мы захватили большую часть царства Симин, но вражеское войско нанесло не меньшие разрушения на южной границе. Наши победы оказались не очень впечатляющими. Враги украли нашу сталь, покалечили людей и забрали урожай. Мы же получили лишь какие-то крохи. В регионе Юнь они даже пошли на загрязнение собственного канала! Ты можешь это представить? Это ведь настоящее зверство – травить собственный народ и землю.

Пока Скай рассказывал, я внимательнее присмотрелась к его лицу. Под его глазами залегли темные тени, а скулы сильно заострились. Должно быть, бессонница совсем измучила принца.

Внезапно мы остановились у палатки, оказавшейся гораздо больше, чем палатка Ская.

– Проследите за тем, чтобы нам не мешали, – приказал Скай стражникам.

– Есть, командир.

Скай открыл для меня полог палатки, и я вошла внутрь, оглядевшись в поисках Уинтера. Сердце зашлось в груди от страха, когда я внезапно обнаружила его в непосредственной близости от входа. Я склонила голову в неуклюжем поклоне, сомневаясь, как правильно поступить: отдать честь, как своему командиру, или поклониться, ведь он был моим принцем.

– Хай Жэнь, так? – уточнил он, не обратив внимания на мою неуклюжесть.

– Да, господин.

– В имени таится сила, – спокойно произнес он.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом.

Кожа Уинтера была очень бледной, что соответствовало его имени [19]. Она была такой же белой и чистой, как снег. Я терялась в догадках, как ему удавалось избегать загара во время марша под палящим южным солнцем. Может быть, он не покидал свой паланкин даже ради битвы?

Честно говоря, я не представляла, как вообще он принимает участие в сражениях. Его ногти были идеально подстрижены, каждый подпилен до одинаковой длины. Ладони не были покрыты шрамами, а пальцы оказались длинными и изящными, словно у музыканта. Уинтер был высоким, примерно таким же, как Скай, но более жилистым и статным. А вот его лицо обладало и мужскими, и женскими чертами. То же можно было сказать и о нарядах, которые он выбирал.

Скай заметил мой пристальный взгляд, направленный на его брата, и кашлянул. Щеки мои вспыхнули, и я невольно отшатнулась. Палатка резко стала невероятно тесной.

– Гэ, я тут подумал, – начал Скай, присаживаясь, – может быть, ты напишешь письмо отцу, в котором подчеркнешь преимущества лися в этом регионе? – Нахмурившись, Скай продолжил: – Отец будет недоволен этим, но может уступить.

– Отец будет много чем недоволен, особенно если я имею к этому отношение, – как ни в чем не бывало ответил Уинтер. Заметив, как я смутилась, он добавил: – Наш отец не очень-то благоволит шестому сыну.

Его прямота сбивала меня с толку.

– Потому что вы не сражаетесь? – выпалила я и тут же пожалела, что вообще открыла рот.

Но он остался невозмутим.

– Да, я не сторонник насилия. Но дело не только в этом, а в том, что я увлекаюсь… необычными явлениями.

Наши взгляды пересеклись, и я почувствовала, как к щекам приливает жар. Мне было не очень понятно, что он имел в виду, но показалось, что он говорил о чем-то запрещенном.

– Отец уже знает о канцлере царства Симин, но я не уверен, осознает ли он весь масштаб опасности.

– Разумеется, нет, – процедил Уинтер с некоторым презрением. – Он уже знает о Жэне?

Скай покосился на меня.

– Еще нет. Но…

Уинтер перегнулся ко мне и спросил:

– Жэнь, ты сможешь справиться с канцлером?

Я прикоснулась пальцами к цепочке, на которой висел кулон Симы. Осколок его нефрита, запечатанный в железе, прятался под моим халатом. Пока его нефрит у меня, он не сможет его найти. Эта мысль наполнила меня мрачным удовлетворением.

Сима был гораздо более опытным, чем я, он был старше и умнее. Но его сила теперь оставалась неполной, и пока я жива, так будет и впредь.

– У нас ведь все равно нет другого выбора? – спросила я Уинтера, но голос мой звучал гораздо более решительно, чем я на самом деле себя чувствовала. – Я единственный человек, который может сразиться с ним.

Я внимательно посмотрела на принцев, чтобы убедиться, что они поняли смысл моих слов. Мне нужно было, чтобы они оба осознали мою роль в этой войне, чтобы были на моей стороне, когда я буду отстаивать свою точку зрения перед их отцом. Если я смогу выиграть эту войну для царства Аньлай, если спасу клан Лю от мести канцлера Симы, они должны будут отплатить мне и признать меня, даже когда я расскажу правду о том, кто я. Всю правду.

И тогда, когда я открою все карты, то попрошу только одного: свободы.

«Но может, ты хочешь большего?» Голос, который произнес это, не принадлежал морскому дракону. Он был более глубинным. Моим собственным. «Только подумай о том, что бы ты могла сделать, обладая такой силой! Когда не станет Симы, никто не сможет тебе противостоять».

Щеки вспыхнули от таких нелепых мыслей, но никто этого не заметил, поскольку в этот момент в палатку вошли Воробей и Тао. Они поклонились принцам и только после этого заметили меня. Воробей одарил меня ухмылкой, но ему не удалось скрыть тревогу в глазах, словно он ожидал, что в любую минуту за моей спиной раскроются крылья, или я выдохну столп огня. Тао же не скрывал своего волнения и предпочел отсесть от меня подальше.

Скай наблюдал за всем этим с непроницаемым выражением лица.

– Я приказал им никому не рассказывать о твоих способностях.

Я кивнула, но сердце все равно тревожно забилось, потому что Воробей был самым болтливым человеком из всех, кого я знала. Сколько же солдат в нашем взводе уже презирали меня?

«Почему это волнует тебя, Мэйлин?»

– Завтра мы выступаем к Тцзу Ваню, – сообщил Скай, и в его голосе слышались командирские нотки. – Мы только что получили одобрение моего отца. Как только захватим столицу Симина и избавимся от правителя и канцлера, то объявим победу над вражеским царством, и после этого можно начать переговоры о перемирии.

Скай произнес все это так, будто осуществить его план легче легкого, потратив на все про все пару дней. Неужели он забыл о мощи Симы, которую он продемонстрировал в Си Лане?

И тут я вспомнила его же слова, которые он произнес так много месяцев назад во время занятий: «Проще всего на время забыть о реальности. Кажется, что так легче».

Я тряхнула головой и решилась сказать:

– При всем моем уважении, командир, должен предупредить, что тогда мы попадем прямиком в ловушку врага. Штурм дворца не будет означать победу над царством Симин. Они знают, что мы придем.

Теперь я поняла, что имела в виду Отэм, когда говорила о картине с сакурой. Солдаты вывозили все дворцовые ценности до прибытия армии Аньлая. И когда мы ворвемся во дворец, то не найдем там ничего. Лишь подстроенную для нас ловушку.

Скай покачал головой.

– Главнокомандующий…

– Покинет это место, – перебила его я. Тао предос– терегающе уставился на меня, но я решила не заострять на этом внимание. – Я же говорил: они ждут, когда мы прибудем. Какие бы сведения вы ни получали, все это ложь.

Лицо Ская исказилось. Очевидно, что Цзыхуань и Лэй смогли обвести его вокруг пальца. Скай был благородным человеком, высоко почитающим долг, и именно поэтому им было легко манипулировать. Но мне эти качества не были присущи.

– Послушайте, – быстро сказала я, – Лэюань находится в плачевном состоянии из-за долгов и гражданской войны.

– Нам это известно, – прорычал Скай, все больше раздражаясь.

– И правителям Симина тоже! Поэтому они нацелились на Чуан Нин. – Старший принц Лю сдавленно выдохнул. – Власть в царстве Симин сменилась. Наследный принц погиб. Теперь его место занял второй принц – Цао Цзыхуань, и переговоры его не интересуют. Нужно отправить армию обратно в Чуан Нин на защиту столицы. Срочно!

– Это уловка, – упрямо процедил Скай. – Никому не удавалось штурмовать стены Чуан Нина. Только глупец может…

– Ты думаешь, что я лгу? – громко спросила я, не скрывая досады. Невольно вспомнилось жуткое видение, которое показал мне Цинлун: Скай истекает кровью на полу императорского дворца, в его живот безжалостно всадили клинок. – Они уже отправились в путь!

Скай на мгновение сжал челюсти, но вскоре произ– нес:

– Тогда мы вскоре столкнемся с ними.

– Они плывут на кораблях, – прошипела я. – Морской флот Цзыхуаня насчитывает более тысячи боевых кораблей. В море у нас нет шансов против них!

Теперь даже Скай не нашел, что возразить. Его осведомители перемещались исключительно по земле, как и все наше войско. Но мощь царства Симин заключалась в морском флоте, и все же они отказывались от этого преимущества, потому что решили начать осаду не имеющего выхода к морю Чуан Нина. А все из-за того, что печать феникса спутала все наши карты.

Скай яростно потер глаза. Интересно, удалось ли ему хоть раз как следует поспать? Зная его, я была почти уверена, что нет.

Внезапно он вскинул голову и сказал:

– Ты думаешь, что я поверну все наше войско обратно, полагаясь лишь на одно твое слово?

В ту же секунду меня пронзил холод. Тот самый холод, который вынудил меня поцеловать принца Симина и одновременно приставить клинок к его раненому горлу. Цао Мин Лэй изменил меня.

– Сорок два дня я прожил во власти принца Симина. И несмотря на то, что он делал со мной, я выжил. Я смог сбежать. И теперь ты смеешь говорить о том, что не веришь мне?

– Ди, – подал голос Уинтер, повернувшись к своему младшему брату. – Там наша семья. Мы не можем рисковать.

Скай сжал зубы. Я знала, что верность своей крови никогда не ставилась под сомнение. Он не мог отказаться от своей семьи так же, как не смог бы отказаться от любой из своих конечностей.

Черты его лица ожесточились, но он наконец решился.

– Что ж. Значит, меняем маршрут. Я возглавлю третий и четвертый батальоны, мы защитим город и…

– Нет, – перебила я. – Ты не можешь идти туда.

– Что ты хочешь от меня, Жэнь? – не сдержавшись, рявкнул он. Наша сплоченность трещала по швам.

– Я предлагаю следующее, – ответила я и опустилась на песок. – Нужно отправить большую часть войска в Чуан Нин на защиту города и сдерживание армии Симина. Но нельзя забывать о том, что сражение ожидается не таким, как обычно бывает. Мы не можем одолеть их одной лишь численностью нашего войска. Фениксу не страшны людские силы. Чжу-Цюэ уничтожит любого на своем пути.

Воробей поежился. Мы все хорошо помнили жар пламени феникса на волнах, и даже море не могло справиться с тем огнем. Это была расточительная демонстрация силы со стороны Симы. Но что самое ужасное – ему это ничего не стоило.

Я нахмурилась.

– Чтобы выиграть эту войну, нам нужно устранить канцлера Симу. Необходимо уничтожить его нефритовую печать.

– Я именно этим и занимался все это время! – закатил глаза Скай. – Пока тебя не было, я искал…

– А разве канцлер не прибудет в Чуан Нин? – встрял Воробей. – Как враги надеются уничтожить крепостные стены без черной магии?

Прежде, чем ответить, я выдержала небольшую паузу. У меня был готов план, который я прокручивала в своей голове вот уже несколько часов.

– Во время моего пребывания в заточении я узнал о противостоянии канцлера и нового наследного принца. В отличие от него, канцлер считает, что нужно сначала найти и объединить печать и только затем нападать на Чуан Нин. Если мои подозрения верны, то сейчас Сима отправляется на гору Фуси, где надеется получить сведения о своем нефрите. Однако при этом он все равно может помочь войску Симина в нападении. Должно быть, именно к такому решению они и пришли.

«Сима продолжит свою бессмысленную охоту за обломком, но он согласился помочь нам из своего тайного укрытия».

С помощью ножа я нарисовала на песке примерную карту царства Аньлай, отметив на одном конце Чуан Нин, а на другом – гору Фуси.

– Канцлер Сима атаковал наши войска на реке Дянь, – продолжила я. – И все же, когда начался пожар, на самой реке его не было! Не стоит забывать и о том, что тот огонь он обрушил на нас всего лишь с одной частью своей печати. Но теперь в его руках два осколка нефрита, а значит, и сила его удвоилась. Чем больше осколков он найдет, тем мощнее станет.

– Удобно, – криво усмехнулся Уинтер, разглядывая мою карту. – Гора Фуси считается ближайшей к Чуан Нину вершиной. Эта гора самая высокая в Трех царствах, за исключением Красных гор в Лэюане. Оттуда сила Чжу-Цюэ сможет накрыть столицу, к тому же станет даже более ощутимой, чем если бы сам Сима встал перед воротами в город.

– Но как это возможно? – поразился Скай.

Я вспомнила, как воззвала к силе моря, когда помогала своим друзьям сбежать из заточения в Нью Цюане. И хотя магия стихий не всегда была подвластна мне, но вблизи моря она откликалась на мой зов гораздо лучше.

– Возможно, печать Чжу-Цюэ черпает силу из солнца, – протянула я. – Чем ближе печать к солнцу, тем сильнее ее мощь.

Уинтер нахмурился и пробормотал:

– Складывается ощущение, что на эту «особенность» и опирались, когда планировали привлечь Симу к помощи с осадой.

«Что же задумал Лэй?» – в который уже раз задалась я вопросом. Мне никогда не удавалось раскусить его мотивы, и это ужасно бесило меня. У него в рукаве было припасено великое множество хитростей. Он хотел обыграть канцлера Симу и обвести вокруг пальца наследного принца. А возможно, он запутал и меня. Если я отправлюсь на гору Фуси, не попаду ли в его ловушку?

Эти мысли не давали покоя, и я невольно тряхнула головой. Планы Лэя по захвату власти больше меня не касались. Насколько я могла судить, канцлер Сима должен будет отправиться на гору Фуси в поисках своего нефрита, а я отправлюсь туда в поисках его.

У меня было две цели: убить Симу, но сначала воздействовать на него принуждением. С помощью этого я смогу заставить канцлера уничтожить его печать. Это единственный способ разорвать цепь и лишить Чжу-Цюэ власти в мире людей.

И тогда таких, как я, больше не будет. Я стану единственным человеком, обладающим лися.

Откуда-то издалека до меня донеслось одобрительное фырканье дракона.

– Соберу взвод, который отправится на гору Фуси, – наконец произнес Скай. – Если поторопимся, то доберемся до подножия горы дней за восемь.

– Восемь дней? – повторила я. – Тогда нам понадобятся лошади. Всем нам.

Скай кивнул.

– Бывший император построил тайные туннели для отступления из летнего дворца на случай восстания. Отец приказал укрепить их стены. Мы можем использовать туннели, чтобы проникнуть во дворец. – Скай обернулся к брату. – Уинтер, ты должен возглавить войско и защитить Чуан Нин. Генерал Сунь будет помогать тебе.

Уинтер помрачнел.

– А как же ты?

– Я должен ехать с Жэнем. Канцлер погибнет от моего меча.

«Тогда тебе придется встать в очередь, – угрюмо подумала я. – Канцлера убью я».

Цинлун одобрительно хмыкнул. Наконец-то я могла отправиться на поиски своей жертвы.

48

«Вопрос о том, почему одни обладают большей духовной связью, чем другие, был предметом многочисленных споров. Считалось, что существует некоторая взаимосвязь с передачей по родственной линии, как полагали мудрецы Цюаня, однако на самом деле это не так. Опровергает это предположение Великий воин Гуань Ян, родители которого обладали слабой духовной связью».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

День прошел словно в тумане, потому что каждую свободную минуту мы уделяли приготовлениям к нашему отъезду. Отдохнуть я смогла лишь на закате. Скай был занят – совещался с генералами. Однако пригласить меня не посчитал нужным. Весь наш взвод был готов, мы должны были выступить на рассвете.

Я отошла к краю лагеря и опустилась на землю около затухающего костра. Угли продолжали тлеть, постепенно угасая под грудами пепла. Мои друзья не обижали меня и не дразнили, как это было раньше. Я чувствовала их волнение. Оно стало неким невидимым барьером, который мне не удавалось преодолеть. Я видела в их глазах беспокойство и страх, однако не знала, разболтал ли им Воробей все подробности моих прегрешений, или их пугало то, что я вернулась целой и невредимой из заключения в царстве Симин.

Как же я ошибалась, когда думала, что когда-нибудь смогу стать частью этого общества.

Догорел последний уголек, и теперь единственным источником света для меня стали отблески костров в лагере, разожженных неподалеку от линии палаток. Издалека доносились обрывки грубых песен, которые пьяным голосом выводил Воробей.

– Я искал тебя.

Вскинув голову, я увидела Ская. Он возвышался надо мной, его силуэт, подсвеченный со спины, выделялся на фоне сумрака. Скай занял место напротив меня, и теперь нас разделял потухший костер. Он хмуро рассматривал его, словно бросая мне немой упрек.

Скай кашлянул, прочищая горло, я вскинула голову и заметила, что в руке он держал кувшин с вином. Интересно, много ли он уже выпил? Насколько я могла судить, тяга к алкоголю была ему несвойственна.

– Почему ты прячешься здесь? – спросил он в своей раздражающе снисходительной манере.

– Я не прячусь! – огрызнулась я, и под моей ступней хрустнула ветка. Немного подумав, я все же продолжила: – Раньше ты звал меня на свои советы.

Этот упрек удивил даже меня. Да, меня зацепило то, что он не предложил мне присоединиться, но какой смысл обсуждать с ним это? Однако слова с губ сорвались раньше, чем я успела их обдумать.

Скай удивленно вскинул брови.

– Но ты никогда на них не приходила.

– Теперь ты даже не зовешь меня. Это потому, что ты знаешь, кто я? И ты больше не доверяешь мне?

Он бросил на меня мрачный взгляд.

– Это не так.

– А что тогда? – спросила я, тоже не скрывая своего недовольства.

– Я лишь не хочу привлекать к тебе ненужное внимание!

Я вскочила с места.

– Ты просто не хочешь, чтобы моя сила крепла. Ты хочешь, чтобы я подчинялась…

Скай протянул руку и обвил пальцами мое запястье.

– Мэйлин, – тихо позвал он. – Что с тобой стало?

Тон его голоса стал совсем другим, и это привело меня в замешательство. Я растерянно опустилась на землю рядом с ним и закрыла лицо ладонями. Зачем я сказала все это? Мне ведь известно, что он вовсе так не думает! Скай не гнался за властью, не манипулировал людьми, не пытался подчинить меня себе. Он лишь беспокоился о моей безопасности.

Я перепутала его с другим человеком. С мужчиной, которого все никак не могла выбросить из головы…

Поколебавшись, Скай коснулся ладонью моего плеча. И только тогда я поняла, как близко мы теперь сидели. Касания были чем-то необычным для нас, чужеродным. Если кто-то увидит нас сейчас, то по лагерю поползут слухи… Но я слишком устала постоянно проявлять осторожность. Лэй был в какой-то степени прав, – жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться по каждому поводу.

– Что он сделал с тобой? – осторожно спросил Скай. – Мучил тебя?

Я покачала головой, не в силах рассказать о случившемся. Лэй предпочитал играть с разумом, и эти пытки сильно отличались от тех, к которым привык Скай.

– Я хотел вернуться за тобой, – вдруг хрипло произнес Скай. – Я пытался, Мэйлин. Я…

– Знаю, – устало пробормотала я. – Ты ничего не мог сделать. Ты должен был возглавить свое войско. Главное… твой долг…

Скай тяжело сглотнул. Я молча наблюдала за тем, как кадык на его шее дернулся вверх, а затем вниз.

– Я думал о тебе. Каждый день. Каждый час… И эти мысли убивали меня. Я даже представить боялся, что могли с тобой сделать…

Его взгляд остекленел, но в нем я четко увидела его отвращение к самому себе. Сердце защемило. Я знала этот взгляд. Повинуясь порыву, я прикоснулась ладонями к его щекам.

– Скай, я ведь уже вернулась. Я рядом. Все хорошо.

Он взял меня за руки и внимательно вгляделся в глаза.

– Я приду в себя, – заверила я скорее саму себя, чем его. – Со временем.

– Мэйлин, – тихо сказал он. – Есть кое-что… о чем я хотел сказать тебе. Впрочем, может быть, ты и сама уже догадалась.

Я молча ждала продолжения. Щеки Ская слегка порозовели.

– Ты… ты нравишься мне.

Я моргнула, не сразу сообразив, что он имел в виду, но как только смысл дошел до меня, я отдернула ладони, словно обжегшись.

– Ты не можешь быть в этом уверен, – резко ответила я.

Чувство вины скрутило мои внутренности. Стыд, горячий и тошнотворный, затопил меня. А стыдно мне было потому, что всего несколько дней назад я поцеловала другого принца, меня тянуло к нему, и это притяжение оказалось взаимным. Но оказывается, все это время Скай сходил с ума от тревоги за меня!

– Послушай, – продолжил Скай, глядя широко распахнутыми глазами, – как только эта война закончится, я попрошу твоей руки…

– Так, похоже, кое-кто напился.

Он тяжело выдохнул.

– Я говорю правду, Мэйлин, поверь мне. Все эти чувства давно зародились во мне.

Вместо ответа я выхватила из его руки кувшин с вином и сделала большой глоток. Скай нахмурился, бросив на меня взгляд исподлобья. А я, желая немного подразнить его, еще раз глотнула из кувшина.

– Ты сводишь меня с ума, Мэйлин.

Вытерев губы тыльной стороной ладони, я протянула ему кувшин.

– Привычные комплименты от принца, – криво усмехнувшись, пробормотала я.

Скай тоже сделал глоток, и вскоре мы вдвоем опустошили кувшин. Завтра мы наверняка будем мучиться головной болью, но казалось, что завтра еще так далеко.

– В тот день, когда мы встретились… – начала я спустя некоторое время. Мы со Скаем уже лежали на траве, разглядывая узкую полоску неба, виднеющуюся за густой кроной деревьев. – В тот день я решила проследить за своим женихом.

Скай вроде бы не шевелился. Может быть, уже уснул? Время было довольно позднее.

Однако я все равно продолжила говорить, ведь алкоголь развязал мне язык:

– Я видела, как он ударил служанку. Отец поступал со мной так же. – Горло вдруг сдавило. Словно и не было всех этих долгих месяцев… Я так ясно вспомнила свою жизнь до войны. Мне было тесно в стенах дома моего отца. Я была беспомощна и могла лишь подчиняться его прихотям. – В тот день я всерьез раздумывала о том, чтобы спрыгнуть с крыши.

Теплая ладонь Ская опустилась на мою. Я повернула голову вбок. Оказалось, что он все это время смотрел на меня, и глаза его блестели в окутавшей нас темноте. Хорошо, что он ничего не говорил…

– Я правда хотела это сделать, но не решилась. Потому что понимала, что не могу поступить со своей семьей так же, как поступила моя мать. А еще мне было страшно. Я боялась умереть.

Теперь пальцы Ская выводили узоры на моей коже. Было приятно, и я не хотела, чтобы он останавливался.

– Я никому не рассказывала об этом, – призналась я, все еще ощущая ком в горле. – Иногда мне кажется, что все мои действия продиктованы страхом. Потому что я боюсь вернуться к тому… к тому беспомощному состоянию.

Я затихла, а Скай крепко прижал меня к своему телу.

– Этого не случится, – тихо произнес он, но в его голосе снова слышались властные нотки.

Он обнял меня за плечи, привлекая к себе, и я устроила голову на его груди. Удивительно, но мне казалось, что все это вышло так естественно, будто мы идеально подходили друг другу. Будто мы уже когда-то лежали так, обнявшись… И тут я вспомнила, что, возможно, это все действительно когда-то было. В те ночи, когда Скай выхаживал меня, и я спала в его палатке.

– Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, – шепнул он. – И иногда самый безрассудный.

Я улыбнулась, а Скай вдруг тихо рассмеялся, его дыхание щекотало мою кожу. Может быть, именно так и ощущается безопасность и спокойствие? Эти чувства мне были в новинку.

Возможно, Скай чувствовал то же самое…

– Я не допущу, чтобы ты вернулась к отцу после войны, – заверил он, прижимая меня к себе еще крепче. – Мэйлин, клянусь, я буду защищать тебя…

Для такой ночи, как эта, его слова казались мне слишком серьезными.

– Ладно, не будем об этом, – вздохнула я и тихонько рассмеялась.

– Почему ты так боишься говорить о будущем?

Я сморщилась и пробормотала:

– И вовсе я не боюсь…

– Ты не хочешь, чтобы я упоминал о нем, – возразил он, все еще желая докопаться до истины.

А истина заключалась в том, что я даже думать не могла о том, что меня ждет, ведь мое будущее казалось весьма туманным. Если оно безрадостно, то я не желала этого знать. А если же оно будет наполнено счастьем, то мне будет невыносимо, если я лишусь его.

Сейчас я знала одно: пока мы со Скаем болтаем, принц царства Симин плывет в Чуан Нин. Видение, которое показал мне морской дракон, совсем скоро может стать реальностью, и каждая часть мозаики займет свое место. Но пока я жива, Жоуха не погибнет в огне, а Сюин не лишится сына, и треск пламени не поглотит ее полный скорби вой. Я не допущу, чтобы то, что показал мне дракон, действительно случилось! Я спасу свою семью.

Канцлер Сима погибнет, упрямо думала я. Я смогу победить его и после этого потребую награду – свою свободу.

Но действительно ли она была нужна мне?

Свободу я желала раньше: хотела жить так, как мне хочется, не подчиняясь никому и не отчитываясь о своих действиях. Однако теперь будущее, которое казалось мне таким заманчивым, отчего-то потеряло свою привлекательность.

«Я могу предложить тебе значимую должность, – сказал мне Лэй. – Из тебя получился бы весьма толковый генерал, Мэйлин».

Разумеется, его слова были пропитаны ложью, но тем не менее они дали свои плоды, укоренившись в моем сознании. Могла ли я действительно стать генералом? Могла ли командовать мужчинами? А может быть, у меня получилось бы занять место главнокомандующего? Но что, если… если Скай как раз и был ключом к этим высотам? Он ведь один из претендентов на трон, и если я помогу ему, то помогу и себе достичь желаемого…

Могу ли я с его помощью занять трон?

Мысль показалась настолько чужеродной, что я вздрогнула. И тогда я поняла: это желания Цинлуна, но не мои! С нарастающим волнением я вдруг осознала, что не могу отличить свои мысли от мыслей дракона. Но когда это произошло? В тот день, когда Сюин отдала мне ожерелье матери, мысли дракона еще казались мне чужими, отдельными от моих.

Но я приняла его печать и стала сосудом, должно быть, именно тогда его сознание начало поглощать мое.

«Ведь принимая печать и становясь сосудом, заклинатель получает не только способности духа, но еще и черты его характера наряду с нравом. Чаще всего дух подавляет волю своего носителя, получая контроль над его разумом и телом».

Внутри расползался липкий страх, сжимая сердце. Все это время я избегала мира духов и избегала встречи с драконом, но долго так продолжаться не могло. Мне придется прибегнуть к силе Цинлуна, чтобы победить канцлера Симу, и поэтому я по-прежнему должна использовать дракона.

Однако и он использует меня.

Я прикрыла глаза и выдохнула. В те моменты, когда страх полностью поглощал меня, будущее виделось лишь темным пятном. «Для такой, как ты, не бывает счастливого конца», – шептал голос в моей голове. Омерзительная. Отвратительная. Чудовище.

– Мэйлин, – позвал вдруг Скай. – Что не так?

Усилием воли я заставила себя сбросить оцепенение и перекатилась на Ская. Теперь наши лица находились друг против друга, и я попросила:

– Поцелуй меня. – Выпитое вино придало мне храбрости. – Я хочу знать, каково это.

«Я хочу знать, каково это с тобой, а не с ним», – добавила мысленно.

Скай взволнованно вскинул брови.

– Нас могут увидеть…

– Ты не хочешь?

Он отчаянно застонал.

– Мэйлин…

Я сама склонилась к нему и едва ощутимо коснулась его губ своими. В то же мгновение ладонь Ская легла на мой затылок, и он ответил на поцелуй, углубляя его. Я чувствовала на губах его вкус: вино, соль и желание. Сколько раз я представляла, как это будет, и теперь не могла понять: все это реально или только снится мне? Скай вдруг оказался сверху, и наши тела тесно прижались друг к другу. Мои пальцы дрожали, когда я начала развязывать свой халат.

Однако Скай вдруг перехватил мою руку, останавливая меня. Его дыхание было тяжелым, а голос хриплым.

– Мэйлин, – выдохнул он. – Остановись.

– Но почему? – пробормотала я, надеясь, что мой голос не звучит совсем уж жалко. Я не понимала, почему мы должны сдерживаться. Только не теперь! Через несколько часов мы отправимся к горе Фуси, и в моей голове были еще свежи видения, в которых Скай погибал у меня на глазах, да и вообще каждый день мог стать для нас последним.

– Если мы продолжим… – Он взволнованно сглотнул. – Боюсь, я уже не смогу остановиться.

Так ведь в этом и смысл!

– Зачем же останавливаться?

Он застонал и откатился в сторону. Без его тела, которое накрывало мое, вдруг стало холодно и одиноко.

Скай приподнялся на локте, заглядывая в мои глаза.

– Я хочу все сделать по правилам, Мэйлин.

Я демонстративно закатила глаза. Кому нужны эти правила? Уж точно не мне.

Скай протянул ладонь, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Я вздохнула, немного смягчившись, а затем призналась себе, что не могу на него злиться. Мне ведь было известно, что Скай больше всего ценил честь и долг, и, разумеется, он бы не стал устраивать любовные игры в лесу накануне битвы. Но все равно… Я покосилась на него и улыбнулась. Уверена, это было бы забавно.

Ответная улыбка озарила его лицо. Он коснулся пальцами моих губ, затем погладил скулу и коснулся виска.

– Ты самая красивая женщина из всех, кого я видел, – едва слышно произнес он.

Я снова закатила глаза.

– Я единственная женщина, которую ты видел за последние месяцы!

Скай тихо рассмеялся.

Этой ночью кошмары больше не мучили меня.

49

«Подобно первому снегу, их войско полностью покрыло поле битвы, занимая каждый свободный клочок земли. В самом центре развевался белый флаг, с обеих сторон которого было написано одно лишь слово: месть».

ЛЕТОПИСЬ ТРЕХ ЦАРСТВ, 954 Г.

Я проснулась, вяло пошевелилась и сглотнула, в тот же миг сморщившись. Привкус на языке был такой отвратительный, словно какое-то мелкое животное сдохло у меня во рту. К тому же спина жутко затекла от сна на земле. Я рискнула открыть один глаз и увидела Ская, который внимательно наблюдал за мной, мягко улыбаясь.

Он вдруг встрепенулся и резко сел.

– Я ничего не сделал, – быстро произнес он.

Я лишь фыркнула, услышав это, и встала.

– Сколько времени?

– Через час рассветет, – сказал он и поднялся на ноги, мигом приняв серьезный вид. – Нужно проверить лошадей.

На моих глазах Скай превратился в принца Лю и командующего седьмым отрядом. Я пристально посмотрела на него, и его щеки покрылись румянцем. Скай отвернулся, возвращаясь к своим обязанностям.

Я же мысленно проклинала свое вчерашнее решение выпить вина. Мне захотелось по нужде, и я, щурясь от невыносимой головной боли, поплелась к канаве. По пути недобрым словом вспоминала Ская, на котором распитие вина почти никак не сказалось. А ведь я даже не могла пожаловаться ему на свое состояние, поскольку вчера он несколько раз предупредил, что утром мне будет плохо.

Когда наступил рассвет, несколько военачальников встали раньше, чтобы проводить нас в путь. К моему удивлению, лейтенант Фан вышел вперед и поклонился не только Скаю, но и мне. Большая часть третьего взвода отправлялась в Чуан Нин для защиты столицы, и я не ожидала когда-либо еще увидеть лейтенанта.

– Это семейная реликвия, – вдруг сказал он, протягивая красивый браслет, выполненный из железа. Безусловно, я узнала его. Именно это украшение много месяцев назад украл у лейтенанта Воробей, тем самым отомстив за унижение. Теперь наша вражда с Фаном казалась мне ничтожной.

– Члены моей семьи охотились на черных магов, – тем временем объяснял лейтенант. – В моем клане этот браслет передавался старшему сыну в каждом поколении. Возможно, он пригодится вам для защиты от канцлера царства Симин.

Скай кивнул и все же принял браслет в дар.

– Благодарю вас, лейтенант.

Я подумала, что это украшение действительно можно использовать для того, чтобы помешать Симе, однако сама уж точно не собиралась прикасаться к нему. Приглядевшись к браслету, я поежилась. Толщина железа действительно впечатляла.

Когда к нам подошел Уинтер, лейтенант Фан поклонился и наконец ушел. Несмотря на ранний час, Уинтер выглядел, как всегда, безупречно. Его длинные волосы были собраны в аккуратный узел.

– Возьми с собой больше солдат, – сказал Уинтер Скаю, и по его тону я поняла, что этот вопрос они обсуждали уже не один раз. – На этой неделе отец возвращается в Чуан Нин вместе с первым батальоном.

Скай покачал головой.

– Все равно лошадей не хватит. Мне достаточно одного взвода.

– Но…

– Сейчас важнее скорость, – ответил Скай не терпящим возражений тоном. – Пусть небеса помогут тебе, гэ.

Уинтер вынужден был кивнуть. На его лице читалось недовольство, но он все же смирился с решением брата. Их отношения казались мне довольно необычными. Мне было известно, что Скай очень уважал своего брата, хотя на поле боя это проявлялось далеко не всегда. Как-то раз Скай поведал мне, что во время войны их роли поменялись. Во дворце Уинтер присматривал за Скаем, но на поле боя именно Скай оберегал старшего брата, взяв на себя роль лидера.

Неожиданно Уинтер сделал шаг в мою сторону.

– Жэнь, мне жаль, что нам почти не удалось поговорить. Но мы наверстаем, когда ты вернешься. – А затем он склонился ко мне и шепнул на ухо: – Только помни, что нефрит Симы нужно уничтожить, а не передать в другие руки. – Он немного помолчал и быстро добавил: – Время важнее всего.

Я постаралась скрыть свое удивление. Неужели он каким-то образом узнал о Лэе и его желании заполучить власть? Или же Уинтер имел в виду кого-то или что-то другое?.. Ответа у меня не было. А тем временем лошадей уже запрягли, и мы немедля отправились в путь.

Как только мы пересекли границу царства Аньлай, я поразилась тем жутким разрушениям, которые принесла с собой война. Богатые сельскохозяйственные угодья, которые мы проезжали по пути на юг, сейчас были опустошены и почернели от пожаров и кровавой резни. Некогда оживленные деревушки теперь превратились в мертвые поселения, лишенные жизни. Несколько уцелевших жителей несмело выглянули из укрытий, когда поняли, что к ним нагрянули вовсе не вражеские солдаты. В первой деревне Скай велел нашему взводу остановиться и поговорил с местными. Люди рассказывали о фениксе, который полыхал высоко в небе и обрушивал свой гнев на смертных.

– Это кара богов, – строго заявила одна старушка. – Они наказывают нас за то, что мы не делаем им подношений.

Однако рассказы местных довольно серьезно разнились. Кто-то утверждал, что феникс был размером с медведя, другие же говорили, что тело птицы закрывало собой весь небосвод. Единственное, что совпадало, так это описание пламени. Оно уничтожило все на своем пути, разгоревшись так яростно и молниеносно, как никогда не бывает в природе.

Солдаты из нашего взвода не на шутку встревожились. Безусловно, слухи уже долетали до них. Однако никто прежде так близко не видел последствий мощи Чжу-Цюэ. Я же подумала о том, что даже если мы договоримся о перемирии, то исход этой войны еще много лет будет влиять на жизнь нашего царства.

А тем временем осада Чуан Нина уже началась. Согласно слухам, внешние стены пали за один день.

Услышав новости об осаде, мы больше не делали привалов. Скай не жалел лошадей, и к подножию горы Фуси мы добрались к вечеру седьмого дня. Тень величественной горы накрыла наш лагерь. Я подняла голову, вглядываясь в вершину и гадая, что же могло ждать нас там.

Незадолго до ужина Скай отвел меня в сторону. Лицо его было мрачным.

– Что случилось? – ахнула я, чувствуя, как сжался желудок от дурного предчувствия.

– Только что вернулись мои разведчики. Они сообщили, что туннели запечатаны, – прямо заявил он. Скай был не из тех, кто подбирает слова. – Похоже, канцлер каким-то образом узнал о них.

«Здесь нет никаких подземных туннелей, если ты вдруг рассчитываешь на них». Так сказала мне Отэм однажды. И если уж ей было известно о том, что во времена династии У строили тайные туннели, то Лэй тем более был об этом осведомлен.

Но мог ли и Цао Мин Лэй быть на горе Фуси? Меня пронзила дрожь страха и… предвкушения. Я поспешно тряхнула головой. Нет, это всего лишь игра воображения.

– И теперь у нас только один выход, – продолжил Скай. – С вершины открывается отличный обзор, и враги заметят нас, как только мы начнем подъем. Спрятаться нам не удастся. – Скай на миг сжал челюсти. – Придется напасть на летний дворец.

Я даже отшатнулась, пораженная его словами.

– Но это же самоубийство!

– Я бы не стал так говорить, – возразил Скай, однако лицо его оставалось хмурым. – У нас пятьдесят славных воинов. Дворец хорошо укреплен, однако стражников там не так уж много. Согласно моим разведчикам, их не более ста пятидесяти…

– Сто пятьдесят?! – вскрикнула я. – Шансы не очень хорошие, Скай.

– Что еще ты предлагаешь, Мэйлин? Я обдумал и другие варианты. Любые! Если мы пошлем за подкреплением, то отряд из Чуан Нина доберется до горы Фуси не менее, чем за две недели. И это при условии, что солдаты будут передвигаться верхом, но я сомневаюсь, что отец сможет выделить столько лошадей.

– Должен быть и другой способ, – пробормотала я, отвернувшись.

Интересно, как бы поступил Лэй? Эта мысль не давала мне покоя. Принц царства Симин отличался проницательностью и хитростью. Он бы подошел к решению проблемы нестандартно. В его стиле было заполучить то, что ему нужно, с помощью обмана и уловок.

– Кому-нибудь разрешено заходить во дворец? – задумчиво спросила я.

Скай фыркнул.

– Да уж, уверен, меня примут с распростертыми объятиями, когда я объявлю, что…

– Не ты, – перебила его я. – По крайней мере, не в своем нынешнем обличье.

– Кем же ты предлагаешь мне прикинуться? Принцем Симина?

Вся кровь отлила от лица, когда я услышала это.

– Нет! Только не им. Почему бы, например, не переодеться странствующим торговцем? Или…

Скай лишь усмехнулся.

– Жэнь… Мэйлин, идет война. В это время вся торговля прекращается. Кроме того, Сима не делал тайны из захвата летнего дворца. Любой торговец из Аньлая будет обходить это место стороной, если хочет жить.

– А как насчет того, кто попадает во дворец не по своей воле?

– Пленные? – задумчиво протянул Скай и свел брови у переносицы. – Мэйлин, даже не думай…

– Нет, – нетерпеливо произнесла я, отмахнувшись от его предупреждения, словно от назойливого комара. – Я не отправлюсь туда без маскировки. Но я могу… – И тут меня осенило: – Я могу прикинуться наложницей!

Вспомнились куртизанки в саду лотосов, которые пили чай в компании наследного принца царства Симин. Я обернулась к Скаю, сияя мрачным торжеством.

– И все же не вся торговля прекращается во время военных действий.

Глаза Ская будто бы стали темнее.

– Нет!

– Скай, послушай…

– Нет! – громко выкрикнул он. – Я не позволю тебе пойти на это, Мэйлин!

– Ты ведь понимаешь, что это самый подходящий план…

– Это безумие! – От него волнами исходили ярость и отчаяние, и я невольно отступила в сторону. – Ты погибнешь там.

– Нет, этого не случится, – быстро сказала я. – Вы замаскируетесь моими провожатыми и отведете меня к канцлеру Симе. Если стражники спросят, скажешь, что канцлер потребовал привезти ему куртизанку из Чуан Нина, захваченную во дворце, – добавила я. – Наложницу, которая обслуживала самого главнокомандующего.

– Даже если ты прикинешься императорской наложницей, то пятьдесят сопровождающих все равно будут выглядеть подозрительно.

– О пятидесяти и речи нет. Лишь трое: ты, Тао и Воробей.

Скай молча уставился на меня. Он уже понимал, что я была всерьез настроена осуществить задуманное.

– Уверена, мне удастся попасть в личные покои Симы. Пока я буду во дворце, ты найдешь способ ночью тайно впустить внутрь остальных. Возможно, вам удастся открыть проход в туннель или уговорить стражу открыть ворота.

Мне же стоило подумать, как поступить с железом. Я ведь должна была открыть железный кулон, при этом не прикасаясь к нему. Сначала следовало объединить печать Симы и только потом уничтожить ее. Только я не могла воздействовать на него принуждением из-за железного кулона на шее.

Голова уже начала раскалываться от терзающих меня мыслей.

Сейчас нефрит в железной оправе, которую сделал Лэй, висел на цепочке на шее Ская. Меньше всего мне хотелось, чтобы Сима почувствовал, что его печать где-то рядом, и поэтому я решила не избавляться от железа. Однако теперь мне каким-то образом придется пронести кулон самостоятельно, уже не полагаясь на помощь Ская. Наверное, стоит надеть цепочку на шею, а позже спрятать кулон где-нибудь поблизости.

Внезапно я вспомнила слова Уинтера: «Время важнее всего».

– Если ты прикинешься куртизанкой, да еще и пленницей, то тебе нельзя будет иметь при себе оружие, – произнес Скай. – Тебя обыщут.

– Клинок мне не нужен. Лишь мой нефрит.

Скай выглядел недовольным. Стало ясно, что мой план ему отчаянно не нравится, и при других обстоятельствах он ни за что бы не пошел на это. Я молча наблюдала за тем, как он пытался договориться сам с собой.

– Слишком многое может пойти не по плану, – пробормотал он, начав расхаживать туда-обратно. В его глазах читалась тревога. – Сима может отобрать твой нефрит…

– Я убью его до того, как он осмелится это сделать.

– Мэйлин.

– Ты не хочешь, чтобы я убила его?

Он схватил меня за плечи.

– Я не могу потерять тебя, – сдавленно произнес он. – Просто не могу.

Скай коснулся своим лбом моего, и я словно оттаяла. Позволила себе на несколько мгновений закрыть глаза. Меня тоже потряхивало: и от волнения, и от предвкушения.

– Я смогу выжить, – тихо сказала я нам обоим. – Я всегда выживаю.

50

«Для всех заклинателей духов разрушение их разума в результате воздействия лися так же неизбежно, как убывание луны. И вместо того, чтобы закрывать на это глаза, благоразумный заклинатель может предпринять определенные шаги, чтобы отсрочить это явление».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

Мы разделились. Скай отправился к лейтенанту Ко, который будет руководить взводом в отсутствие принца и ждать его сигнала с горы Фуси. Я же отправилась на поиски Тао и Воробья. Им предстояло отправиться в ближайшую деревушку Шичжао, чтобы найти подходящую одежду для маскировки. И после этого я должна буду держаться отдельно от взвода, чтобы никто не узнал во мне Хай Жэня – солдата, с которым воины из моего взвода тренировались в течение последних шести месяцев и сражались бок о бок. Никто, кроме Тао и Воробья. Но чтобы мой план сработал, я должна была рассказать им о том, кто же я на самом деле.

Я отвела их в сторону, подальше от лагеря и посторонних ушей, а затем объяснила им, в чем заключался мой план.

– Куртизанка? – переспросил Воробей. – Возможно, это сработает в самом начале, когда ты попадешь во дворец, но что дальше? В покоях ты не сможешь обмануть…

– Мне не придется обманывать канцлера, – с трудом произнесла я. – Потому что я женщина.

Эти слова я произнесла очень быстро, мечтая побыстрее покончить с этой темой. Но после моих слов наступила тревожная тишина. Я прислушивалась к крикам дроздов, скрывавшихся на ветках деревьев, и думала о том, не совершила ли я непоправимую ошибку.

– Что за глупости! – наконец выдавил Воробей. – Ты ведь… Ты Жэнь. Мы многие месяцы вместе ночевали в палатке. Ты сражаешься лучше, чем я, да даже лучше многих в нашем взводе! Ты…

– Принц знает об этом? – перебил его Тао.

– Разумеется. Он всегда знал, – солгала я сквозь зубы.

Я надеялась, что узнав о том, что Скай принял меня, Тао поступит так же.

Но он молчал, и я всем телом чувствовала исходившую от него враждебность.

А тем временем Воробей взволнованно взъерошил волосы.

– Это невозможно. Я не верю тебе! Это просто не может быть правдой, – торопливо бормотал он, но вдруг осекся. – В ту ночь на горячих источниках Цзи Цзуна… Ты не хотела, чтобы кто-то из нас приближался к тебе! Это потому, что на тебе не было одежды? И твоя… твоя…

Его взгляд опустился на мою грудь, а лицо покраснело так, что теперь напоминало шкурку перезрелого помидора. Я кое-как выдавила из себя смешок.

– Верно. Именно поэтому.

– Что ты сделала с принцем? – прошипел Тао.

– О чем ты? – опешила я.

Глаза его сузились так, словно он был разъяренным бойцовским псом.

– Ты заколдовала его?

Я уставилась на него с изумлением, до последнего надеясь, что он просто шутит. Но он не шутил.

– Тао, я ведь все тот же человек, которого ты знаешь. Я никогда ничего не скрывала, кроме этого…

– Кроме всего! Ты лгала обо всем! – рыкнул он.

Он рванул в сторону, но вдруг обернулся и буркнул, обращаясь к Воробью:

– Я отправляюсь в деревню, чтобы пополнить запасы. Ты со мной?

– Воробей, – позвала я и протянула к нему руку.

– Не прикасайся! – выпалил он, и его голос звенел, но не от злости, а от страха.

Я неловко опустила руку, и она безвольно повисла вдоль тела. На глаза навернулись слезы, но я пыталась удержать их.

– Не забудьте про маскировку, – крикнула я вслед их удаляющимся фигурам.

Той ночью, когда я уже почти провалилась в сон, в моем сердце появилось еще не вполне оформившееся предчувствие. Но оно становилось все четче, и я вдруг подумала, что завтра я проиграю. Меня поймают, отберут и меч, и печать, и бросят в темницу, совершенно лишенную сил. Я стану такой беспомощной и уязвимой, какой всю жизнь пытался сделать меня отец.

И тогда, оставшись одна в темноте своей камеры, я убью себя точно так же, как моя мать.

Страх становился все сильнее, все ярче, упрямо искажая реальность. Мне казалось, я уже не контролирую свои руки и ноги, и мое тело готово было рухнуть с ближайшей скалы даже в том случае, если бы разум отчаянно призывал его остановиться. Ужасно хотелось связать себе ноги и заковать запястья в кандалы. Возможно, не так уж плохо провести жизнь пленницей, ведь тогда бы мне не пришлось ни за что отвечать. Это и было мое наследие, хотя я упорно пыталась его избежать. Но оно все равно следовало за мной по пятам.

Безумие.

Я резко подскочила на своей соломенной постели, взмокнув от кошмара, который отчего-то никак не могла вспомнить. Солнце все еще было низко, а воздух в горах оказался невероятно холодным, несмотря на конец лета. Дрожа всем телом, я добежала до ближайших деревьев, чтобы справить нужду.

Стоило мне вернуться в лагерь, как я заметила Тао и Воробья, которые тоже уже не спали. Вчера вечером они совершили успешную вылазку в Шичжао и добыли для нас наряды для маскировки. А вскоре мы попрощались с нашим взводом и отправились в путь – начали подъем в гору.

Однако для меня прощания на этом не заканчивались. Совсем скоро я должна буду остаться одна в покоях Симы, а значит, расстанусь со своими сослуживцами. Но мне не хотелось, чтобы между нами оставались неприязнь и недомолвки. Поэтому я приблизилась к Тао и Воробью с некоторой осторожностью, но при этом стараясь выглядеть спокойной.

Тао сидел, упершись локтями в колени, лицо его казалось мрачным. Воробей уплетал сушеную свинину, слегка скривив губы.

Немного поколебавшись, я присела рядом. Не очень далеко, чтобы мы могли слышать друг друга, но и не слишком близко, чтобы не доставлять им неудобство.

– Я хотела извиниться, – откашлявшись, начала я. – Мне не стоило так долго скрывать это от вас…

Тао без слов поднялся и пошел в сторону леса. Он даже не смог взглянуть на меня. Словно мое лицо казалось ему уродливым.

Горло сдавило от обиды. Я повернулась к Воробью. Он резко покраснел и принялся делать вид, что очень занят своей пищей. Запихнув в рот остатки вяленой свинины, он суетливо вытер руки и ткнул пальцем в сторону удаляющегося Тао.

– Ну… мне пора, – пробормотал он.

Я кивнула, сморгнув слезы. Воробей поспешно последовал за Тао, больше не обернувшись ко мне.

Наша дружба, завоеванная с таким трудом, рассыпалась всего за одну ночь. Нам довелось сражаться бок о бок и даже пережить заключение. Они оба верили мне, а я доверяла им. Но, как оказалось, все это ничего не значило, ведь узнав правду обо мне, они от меня отвернулись. Неужели и остальные поступят так же?

– Дай им время, – услышала я рядом и обернулась.

Скай занял место рядом со мной, то и дело сонно моргая. Однако бросив на меня внимательный взгляд, он изменился в лице, потому что заметил мои слезы.

– Им просто нужно время. Вот и все. Вспомни, как повел себя я, когда узнал правду. – Скай тихо засмеялся. – Я пытался заставить тебя покинуть войско, чтобы самому перестать сходить с ума.

Я изумленно уставилась на него, а Скай заметил, что ему удалось немного отвлечь меня, и печально улыбнулся.

– А потом мы с тобой дрались, помнишь? Клянусь, некоторые синяки с той ночи до сих пор не сошли!

Слезы покатились по моим щекам, и Скай нежно стер их пальцами.

– Почему? – хрипло выдавила я.

– О чем ты?

– Почему ты… принял эту правду?

– О том, что ты женщина? – нахмурившись, уточнил Скай.

– Нет, – покачала я головой, потому что эту новость он воспринял тяжело. По крайней мере, в первые дни. – О том, что я заклинательница духов. Я думала, что ты ненавидишь черную магию. – С трудом сглотнув, я добавила: – Мне казалось, что ты как минимум сильно удивишься, узнав об этом.

Он откинулся назад, глядя на светлеющее небо. Однако вскоре сознался:

– У меня уже были некоторые подозрения насчет тебя.

– Ты серьезно? Еще до нашей поездки в Нью Цюань?

Он кивнул, и я резко выпрямилась, изумленная его признанием.

– Уинтер рассказал мне, что видел тебя между миром духов и миром людей. Думаю, он смог почувствовать твою связь с духом, уловить ее прочность. Хотя, должен сказать, никто из нас не догадался, что у тебя есть печать. – Скай искоса посмотрел на меня и пробормотал: – Ты действительно умеешь хранить тайны, солдат Хай.

– Похоже, что нет, – проворчала я. – Ведь, как оказалось, ты уже меня подозревал.

Скай потянулся и размял шею, хрустнув позвонками. Зевнув, он добавил:

– Но это же к лучшему. Уинтер посоветовал мне приглядывать за тобой. Он сказал, что однажды ты можешь стать самым мощным оружием царства Аньлай.

Сердце сковало холодом от его слов. Медленно обернувшись к нему, я тихо произнесла:

– Так вот кто я для тебя? Всего лишь оружие Аньлая?

Скай засмеялся, но смех его оборвался, стоило ему взглянуть на мое вытянувшееся лицо.

– Разумеется, нет! – выпалил он. – Мэйлин, ты же знаешь, что…

– Мне нужно переодеться, – перебила его я и быстро направилась прочь.

51

«Строительство знаменитого летнего дворца на горе Фуси обошлось более чем в сто тысяч золотых таэлей. Император У велел построить его для своей любимой наложницы Тан Хуэйфэй. Говорят, во всем мире нет места, более наполненного любовью, чем этот дворец».

ВОСПОМИНАНИЯ О ДИНАСТИИ У, 913 Г.

К тому моменту, когда мы наконец достигли дворцовых ворот, меня не на шутку трясло. Тонкое шелковое платье совершенно не защищало от морозного горного воздуха. К тому же деревьев вокруг почти не было, и пронизывающий ветер свободно гулял по открытому пространству. Мои зубы, не прекращая, стучали, и я теснее прижималась к Скаю, который держал в руках один конец веревки, связывающей мои запястья. Однако узел не был затянут, и при желании я могла легко его распутать.

Но больше всего меня беспокоил железный кулон, спрятанный в подкладке моей юбки. Ирония заключалась в том, что я добровольно связала себя, но лишь потому, что не видела другого пути. Если бы не железо, Сима мог почувствовать присутствие своей печати.

Я споткнулась о камень, но из-за связанных рук никак не могла вернуть тело в исходное положение, заваливаясь набок. Скай хотел было подхватить меня, но тут заметил лучников, замерших у ворот во дворец. Я кое-как удержалась на ногах и продолжила идти, опустив голову, глядя на грязь под ногами. Из-за железа все мои чувства притупились, но даже в этом я сумела найти положительную сторону.

Дракон не мог прочесть мои мысли и узнать о моем истинном плане.

Над нами возвышалась пагода летнего дворца, пронзая небо своей вершиной. Карниз этой башни становился все уже с каждым уровнем, а вершину пагоды венчал золотой баодин. Каждый уровень был выкрашен яркими цветами красных и желтых оттенков, означающих процветание и достаток.

Я подняла взгляд на возвышающиеся перед нами ворота и мгновенно ощутила себя невероятно крошечной на фоне этой громадины. Перед входом во дворец было установлено несколько белых мраморных колонн, украшенных орнаментом. Замысловатые изображения цветков лотоса были вырезаны в основании каждой колонны, а на самом верху мастера изобразили облака. На вершинах этих колонн были установлены каменные статуи львов. Согласно легенде, эти львы ждут возвращения императора и указывают ему путь обратно, если он окажется слишком далеко от своего дворца. Но династия У пала более шестнадцати лет назад. Так ждут ли еще эти львы своего императора?

Стоило нам приблизиться к дворцовым стражникам, как мое сердце зашлось в груди от волнения. Однако Воробей вдруг уверенно вышел вперед, чтобы держать слово. Мы единодушно выбрали его нашим переговорщиком. Кроме того, его внешность вызвала бы меньше всего подозрений, а южный акцент мог сойти за характерную мелодичность жителей Симина.

– Нас ожидает канцлер, – переходя на диалект, произнес Воробей. Он немного подался вперед, словно хотел сообщить стражникам некую тайну. – Эта девица прямиком из Запретного города в Чуан Нине. Одна из наложниц главнокомандующего.

Я съежилась, решив, что никто в это не поверит, ведь моя кожа была не светлой, а загорелой, с оттенком меди. К тому же она не была мягкой и бархатной, словно спелый персик. Она огрубела и покрылась многочисленными шрамами. А еще я волновалась из-за того, что стражники непременно обратят внимание на мое платье, сшитое из некачественного шелка, да еще и лишенное вышивки.

– Еще одна? – удивился солдат, разглядывая меня. – Так ведь на прошлой неделе уже прислали две новые партии девиц.

Мой желудок словно сжала ледяная рука. Однако Воробей непринужденно рассмеялся:

– А у канцлера неплохой аппетит.

Стражник согласно кивнул и пропустил нас дальше. Но едва мы приблизились к внешнему дворику, как снова были остановлены.

– Подождите! Дальше может пройти только шлюха.

Скай заметно напрягся, а я обернулась к своим спутникам, не скрывая паники. Неужели они даже не смогут попасть в сам дворец? Но как тогда им удастся пробраться в туннели, которые были соединены с бывшими покоями императора?

– Согласно нашим сведениям… – начал было Скай, но я внутренне обмерла, потому что тон его голоса совершенно не подходил ситуации: слишком благородный, слишком командный. Он откашлялся, сообразив, что начал неверно, и продолжил: – Нам сказали, что мы получим вознаграждение.

Стражник кивнул.

– Вознаграждение вам выдадут в зале приемов. Канцлер запретил простолюдинам входить на территорию дворца. Следуйте за мной, я отведу вас.

Глаза Ская взволнованно блеснули.

– Но девушка…

– Она пойдет с ними.

Один из солдат протянул ко мне руку, но я в панике отскочила в сторону. Как наш план мог сработать, если мои спутники даже не будут допущены во дворец?!

– Идем, – беззлобно буркнул стражник. Он оказался довольно молодым, примерно моего возраста. Развязав веревки на запястьях, он взял меня за руку. – Я просто отведу тебя к другим девушкам. Дни ты можешь проводить как хочешь, но ночи принадлежат канцлеру. – Парень вдруг понизил голос и добавил: – Все не так уж плохо, честно. Повезло, что ты смогла покинуть Чуан Нин.

Мы пересекли порог, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не обернуться. Оставалось лишь довериться Скаю и ждать, когда он осуществит свою часть плана. Я же теперь действовала в одиночку.

Для куртизанок была отведена часть внешнего дворца. По расположению комнат я сообразила, что опытных наложниц отделили от новеньких. К опытным относились куртизанки из Симина, которые последовали за канцлером из дворца в Тцзу Ване. Их статус был выше, чем у остальных, а еще они были знакомы с большей частью слуг и стражников и даже позволяли себе командовать ими. А вот все новенькие оказались пленницами из царства Аньлай. Их поймали и притащили сюда так же, как и меня. Впрочем, меня ведь не поймали…

Стоило сделать шаг в гостиную, как ко мне тут же подскочила бойкая кудрявая девушка.

– Я Пэйчжи, – сообщила она громким шепотом. – Вон там Дяочань, – указала она на бледную девицу, выглядывающую в окно. – А тебя как зовут?

Имя! Стоило заранее озаботиться этим вопросом. Но я выкрутилась.

– Мулан.

Девушка улыбнулась, смешно наморщив нос.

– Как я рада, что ты теперь с нами! Тут скучно. Дяочань почти не разговаривает со мной. – Пэйчжи снова покосилась на перегородку, отделяющую нас от наложниц из царства Симин, и шепотом сообщила: – Наложница Ду сейчас отдыхает. Не хочешь прогуляться по саду?

Я посмотрела в сторону двери. В каждом коридоре располагались стражники, и я удивленно спросила:

– Разве мы можем свободно перемещаться?

Девушка хихикнула.

– Ну конечно! Нам лишь запрещено покидать дворец. Неплохой расклад, правда?

В другом конце гостиной Дяочань фыркнула, услышав последнюю фразу.

– Она грустит оттого, что ее сестры остались в Чуан Нине, – объяснила мне Пэйчжи. – Они живут в «Саду цветущей сакуры» в Ист-Энде. А ты откуда?

Я вспомнила, что «Сад цветущей сакуры» являлся одним из самых известных домов удовольствий в Ист-Энде. Однако я знала лишь названия подобных мест, но понятия не имела, как они устроены. Отец часто посещал некоторые дома удовольствий, но, разумеется, не делился с дочерью своими впечатлениями.

Пэйчжи приняла мое молчание за скрытность и дернула плечом.

– Я жила во «Дворце тысячи журавлей». Он не так известен, как «Сад цветущей сакуры», но считается вполне приличным местом. Конечно, там не так роскошно, как здесь. У меня нет семьи… То есть меня продали еще в детстве. Поэтому мне не о ком горевать. – Девушка едва смогла выдавить фальшивую улыбку. – Но мне жаль Дяочань. Все ее сестры оказались в ловушке, оставшись в городе. К тому же они все представительницы меньшинства жуань и потому всегда держатся вместе. А ты, говоришь, откуда?

– Ч-Чуан Нин, – пришлось ответить мне.

– Я так и думала! Расскажешь, что там сейчас творится?

Дяочань внезапно отвернулась от окна и вгляделась в мое лицо.

– Ты тоже из столицы? – спросила она, направившись к нам.

Я кивнула, отметив, что она почти на голову выше меня.

– Стены уже пали? – взволнованно произнесла она.

Оказалось, что Дяочань разговаривала с южным акцентом, но вскоре я поняла, почему именно эту девушку отправили сюда из «Сада цветущей сакуры». Этот дом удовольствий отличался наибольшей придирчивостью к девушкам во всем Ист-Энде. Дяочань оказалась обладательницей невероятно красивой внешности, и даже заплаканные глаза и всклокоченные волосы совсем ее не портили. Алебастровая кожа и янтарные глаза миндалевидной формы придавали ей изысканный вид. Губы этой девушки, тронутые бледно-розовой краской, напоминали миниатюрный бутон розы.

– На второй день пребывания здесь я своими глазами видела, как канцлер творил черную магию, – задумчиво пробормотала она, словно говорила сама с собой. – Он наколдовал феникса с помощью своего жуткого камня… – Ее глаза наполнились слезами. – У нас нет шансов, верно?

– Последнее, что я слышала, – пали лишь внешние стены, – ответила я. – Но я покинула город неделю назад. Мне жаль твоих сестер. – Помолчав немного, я созналась: – У меня тоже есть сестры.

Дяочань без слов кивнула.

– Но хотя бы мы с вами оказались в безопасности! – воскликнула Пэйчжи, пытаясь настроить нас на оптимистичный лад.

– В безопасности? – презрительно усмехнулась Дяочань. – Разве рядом с этим демоном может быть безопасно?

– Ш-ш! – перебила ее Пэйчжи, украдкой глядя на соседнюю перегородку. – Почему бы нам не прогуляться немного?

– Я не против взглянуть на сад, – согласилась я. Чем больше я смогу осмотреть, тем лучше.

Дяочань кивнула с явной неохотой и отправилась вместе с нами. Стоило нам выйти к открытой галерее, как Пэйчжи вздохнула с облегчением.

– Наложница Ду сегодня в особенно отвратительном настроении! Она попросила меня подстричь ей ногти на ногах, так еще и накричала, когда один ноготь оказался короче остальных.

– А разве это не входит в обязанности слуг? – уточнила я.

– Ей нравится доставать именно меня, – нахмурилась Пэйчжи. – Думаю, дело в том, что канцлер не выделил других девушек, ведь прошлой ночью его выбор пал на меня.

– Он выбрал тебя? – ошарашенно повторила я. – Погоди, то есть тебя зовут в его покои не каждую ночь?

Пэйчжи захихикала.

– Разумеется, нет! Даже императоры не отличаются таким неуемным желанием. Сейчас во дворце около полудюжины куртизанок, теперь еще и тебя привезли. Канцлер выбирает себе наложницу в зависимости от настроения. Но в его покоях мы находимся не так уж долго, к тому же он не отличается жестоким нравом. В отличие от некоторых моих клиентов в «Тысяче журавлей» …

Что, если канцлер не выберет меня? Скай, Воробей и Тао попытаются пробраться во дворец уже этой ночью! Они найдут способ впустить сюда солдат из нашего взвода и встретятся со мной в покоях Симы спустя час после полуночи. И к тому моменту он уже должен быть мертв. Но что будет, если у меня ничего не выйдет? Что делать, если Сима не выберет меня этой ночью? И что, если Скай не сможет провести свой взвод во дворец?

Ладонь машинально потянулась к груди – туда, где в воротник платья была вшита моя печать. «Слишком многое может пойти не так, – с тоской подумала я. – Слишком много вариантов, при которых все может закончиться пламенем».

– Предлагаю посетить лунный сад, – произнесла Пэйчжи, не заметив тревогу в моих глазах. – В этот час там обычно никого не бывает.

Когда мы шли по коридорам, стражники провожали нас улыбками и особенно тепло приветствовали Пэйчжи, которая, как оказалось, вполне неплохо устроилась на новом месте, хотя с момента ее появления здесь прошло меньше недели.

– Эй, сладкая! – окрикнул девушку один из солдат, задорно подмигнув. – Ты сегодня, словно…

Он вдруг осекся и торопливо отдал честь, когда отряд стражников завернул за угол. Я машинально отметила, что их шаги были широкими и быстрыми. Однако Пэйчжи не растерялась и оттащила нас с Дяочань в сторону. Девушка проворно склонилась в поклоне, и тогда я смогла увидеть, кто шел во главе отряда. Это был Цао Мин Лэй.

52

«Существуют люди, обладающие сильной связью с духами, но есть и те, связь которых довольно слаба. Однако отмечают и третью группу, о которой известно даже меньше, чем о первых двух, – это люди, не обладающие связью с духами. Этот редкий тип характеризуется отсутствием возможности в какой-либо форме принять или перенять силу, дарованную духами. До сих пор ведутся споры о том, благословение это или же проклятие. Такие люди не могут быть удостоены притягательной силы лися, но в то же время их разум защищен от разрушения этой силой».

ПОТЕРЯННЫЕ ЗАПИСИ О ЛИСЯ МУДРЕЦА, ЖИВШЕГО В ВОСЬМОМ ВЕКЕ, ДАТА НЕИЗВЕСТНА

Принц царства Симин выглядел именно таким, каким являлся мне в кошмарах. Блестящие волосы, высокие скулы, безупречное, будто бы нарисованное лицо. Мой взгляд задержался на его полных губах. Я вздрогнула, осознав, что слишком долго разглядываю его, и нервно сглотнула.

Однако дальше случилось ужасное. Я поперхнулась и закашлялась. Постаралась сдержать кашель, но, несмотря на все мои попытки, он лишь усилился. Я согнулась, задыхаясь, а затем отвернулась к стене, чтобы никто не смог разглядеть мое лицо.

– Ты в порядке? – обеспокоенно шепнула Пэйчжи. – Мулан?

Я почувствовала на себе взгляд Лэя и прижалась к стене всем телом, пряча лицо. Глаза жутко слезились, пока я отчаянно боролась с приступом кашля. Сердце так сильно колотилось в груди, что мне казалось, я вот-вот лишусь чувств.

Однако вскоре шаги стихли, потому что мужчины добрались до другого конца коридора. И только тогда я рискнула распрямиться, морщась от боли в горле.

– Небеса! – тем временем ахнула Пэйчжи. – Неужели это третий принц Симина?

Презрительно скривившись, Дяочань кивнула. Я же вытирала слезящиеся глаза.

Пэйчжи похлопала меня по спине, сочувственно цокнув.

– Ты в порядке? Может быть, у тебя аллергия на принца? – захихикала она.

Дяочань, хмурясь, смотрела вслед удаляющимся стражникам.

– О, небеса, он такой красивый! – зашептала Пэйчжи. – Надеюсь, нам посчастливится снова столкнуться с ним. Никогда не видела мужчину красивее.

– Давно он тут? – размышляя о своем, уточнила я.

– Думаю, он приехал сегодня, – пожала плечами Пэйчжи.

– Он уже был здесь на прошлой неделе, – возразила Дяочань. – Я слышала, как наложница Ду рассказывала об этом. Он постоянно то приезжает, то уезжает.

В голове закружился вихрь мыслей. Что Лэю здесь понадобилось? Может быть, я все же попала в ловушку, когда решилась добраться до горы Фуси? Возможно, мне уготована роль пешки в чужой игре и совсем скоро от меня безжалостно избавятся?

Но я отогнала от себя эти мысли. Нет. Теперь все изменилось. Я вернула свою силу и свою мощь.

Однако в то же время это могло сделать меня более ценным инструментом для достижения чужих целей.

«Уинтер посоветовал мне приглядывать за тобой. Он сказал, что однажды ты можешь стать самым мощным оружием царства Аньлай».

Слова Ская задели меня сильнее, чем я думала. Но неужели он не понимает, что я предана ему, а не царству?

И неужели он не догадался, что я не хочу быть всего лишь инструментом или оружием?

Возможно, когда-то я бы смогла удовлетвориться меньшим. Но я больше не была той девушкой, которая покинула Чуан Нин полгода назад. Теперь моя жадность была слишком велика.

Невольно вспомнился последний разговор с Сюин.

«Сестра, я понимаю все, что ты хочешь сказать. Мои стремления ничтожны. Я всего лишь хочу выиграть немного больше времени… Несколько месяцев свободы. Этого будет доста– точно».

Сюин тогда все поняла обо мне.

«Ты лучше погибнешь на свободе, чем зачахнешь здесь бесправной. Я больше не увижу тебя».

Сюин родилась в простой семье, но вышла замуж за представителя знати. Она надеялась, что история ее жизни будет иметь хороший конец, но она оказалась без гроша в кармане, да к тому же погрязла в долгах. Ее муж, ставший рабом наркотика, совсем не помогал ей, и она в одиночку занималась хозяйством, разбиралась с ростовщиками, пыталась удержать отца от азартных игр, а еще думала, как организовать обучение не только Плума, но и Жоухи. Сюин даже умудрялась зарабатывать деньги, продавая свои целебные травы нашим богатым соседям. Ее отец, живший в Хуан Чжу, был местным травником, и она обучила меня тому, что узнала от отца. Сюин – самая сильная женщина и самый сильный человек из всех, кого я знала. И мне стоило брать с нее пример.

Я расправила плечи, смахнув с глаз слезинки.

– Здесь есть сад с травами? Я бы хотела заварить для нас чай. – Постаравшись удержаться от частого моргания, как обычно делала, когда приходилось врать, я добавила: – Он поможет придать коже сияние.

Когда мы вернулись в общую гостиную, я заставила себя поговорить с другими куртизанками, чтобы снискать их расположение. Поклонившись четырем наложницам из Симина, я выразила свое восхищение тем, что смогу учиться у них. Эти девушки оказались старше нас – прибывших из царства Аньлай. Им уже исполнилось двадцать, а то и тридцать лет. Главенствовала среди них, разумеется, наложница Ду. Когда Пэйчжи громко и нетерпеливо предвкушала чаепитие, наложница Ду не сдержала любопытства и спросила, чем я занимаюсь.

Поклонившись ей, я ответила:

– С раннего возраста меня учили целебным свойствам трав. Сейчас я завариваю очень дорогой чай, который обычно предлагаю уважаемым дамам вроде вас. Он помогает сохранить кожу мягкой и сияющей, вытягивая из пор всю грязь.

Глаза наложницы Ду сузились. Когда процесс заваривания чайных листьев был завершен, она первой схватила чашку, опередив Пэйчжи.

Девушка надула губы, но не посмела перечить, учитывая привилегированное положение куртизанки. Однако я поспешила успокоить девушек, заявив, что заварю еще листьев, и напитка хватит на всех.

Все наложницы с удовольствием выпили мой чай. Кроме Дяочань.

– Горьковат, – пробормотала она, попробовав совсем чуть-чуть.

Однако наложница Ду сделала вид, что напиток ей понравился, и остальные побоялись жаловаться. Лишь Дяочань отставила свою чашку.

– Ты и без чая красива, – отметила Пэйчжи, выпивая порцию девушки. – Зачем тебе лишние хлопоты?

Однако чай действительно горчил, и это еще мягко сказано. Он и не должен был иметь приятный вкус. А все из-за того, что обладал слабительным эффектом. Отец Сюин заваривал его каждую неделю для бабушки и дедушки, поскольку они мучились запорами. И судя по пустым чашкам на столе, куртизанки совсем скоро убедятся в действии моего чая.

Наложница Ду настояла на том, чтобы я заварила еще одну порцию, и я с радостью повиновалась. Эти женщины готовы были пойти на мучения ради своей красоты. Они привыкли прижигать кожу, чтобы избавиться от пятен, и утягивали талию так сильно, что теряли сознание. В сравнении с этим выпить горький чай оказалось легче легкого.

– Я уже чувствую, как кожа становится гораздо мягче! – отметила Пэйчжи спустя час.

А между тем небо стало темным, и я едва справлялась с волнением.

Дяочань презрительно фыркнула.

– Ты же выпила столько воды, так стоит ли удивляться? Это называется увлажнение.

К наступлению вечера я не на шутку встревожилась. А что, если я заварила недостаточно листьев? Однако в какой-то момент наложница Ду, расположившаяся за ширмой, издала резкий вопль и резво понеслась в сторону уборной. Не прошло и нескольких минут, как остальные последовали за ней.

В гостиной остались лишь мы с Дяочань.

Она обернулась ко мне, и в ее глазах читался вопрос.

– Нам стоит подготовиться, – пробормотала она. – Совсем скоро за нами придут стражники. Канцлер не любит ждать.

53

«Некоторые утверждали, что в былые времена, еще до начала времен, дракон и феникс любили друг друга. Цинлун и Чжу-Цюэ по своей природе были противоположностями, но именно эти различия смогли объединить их. Однако мир в их паре продлился недолго. Оказалось, что Чжу-Цюэ обладала злобным нравом и безграничной ревностью, а Цинлун, постоянно жаждавший большего, не мог хранить верность. Осознав, что им лучше стать врагами, духи поклялись, что между ними никогда не наступит мир».

ИСТОРИЯ ЛИСЯ, 762 Г.

Дяочань предложила мне надеть одно из ее платьев, но я отказалась. Я понимала, что по сравнению с ее нарядами из качественного шелка мое платье выглядело довольно невзрачным, и все же я не могла отправиться к канцлеру без него. Я оправила свой наряд, проверив, на месте ли моя печать. Что же до нефрита Симы, то я вытащила его из подкладки на юбке и повесила на шею, спрятав под корсетом. Как только я войду в покои Симы, то должна буду снять кулон и вынудить канцлера уничтожить его.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Время важнее всего.

Последовав примеру Дяочань, я подвела глаза и покрыла лицо жемчужной пудрой. Но девушка вдруг засмеялась, увидев мои неуклюжие попытки нанести макияж, и начала помогать. Выбрав оттенок сушеных лепестков роз, она нанесла краску на мои губы.

Вскоре я изумленно уставилась на свое отражение. Благодаря усилиям Дяочань меня было не узнать. Я сама с трудом понимала, кого вижу в зеркале. Неизвестно, какой видел меня Сима в мире духов, но уж явно не в том виде, в котором я предстану перед ним сегодня.

Тем не менее, решив проявить осторожность, я все же выбрала для себя еще и традиционный головной убор из общего гардероба куртизанок. Он был украшен шелковыми кисточками, расшитыми бисером, которые скрывали лицо, словно вуаль. По традиции царства Аньлай такие головные уборы надевали девственницы в первую брачную ночь. Оставалось надеяться, что канцлер Сима либо не знает об этом, либо ему все равно.

– Несмотря на цвет кожи, ты очень милая, – отметила Дяочань. – Зачем же ты скрываешь лицо?

Мне не удалось придумать правдоподобное оправдание, поэтому я предпочла промолчать.

Она подошла ближе и раздвинула кисточки моего головного убора.

– Как странно, твой столичный акцент звучит безупречно, но кожа у тебя такая смуглая. – Она внимательно вгляделась в мое лицо и спросила: – Из какого ты, говоришь, дома?

Ее взгляд был настолько проницательным, что я едва могла ясно мыслить.

– «Дворец пионов», – сказала я первое, что пришло в голову.

Как-то раз отец пытался выкупить оттуда куртизанку, утверждая, что влюбился в нее. Но это было давным-давно. Еще до того, как он потерял разум.

Дяочань улыбнулась, однако выражение ее глаз оставалось холодным.

– «Дворец пионов» находится как раз напротив того дома удовольствий, в котором жила я, – процедила она. – И я знаю каждую девушку оттуда. Тебя там никогда не было.

– Я новенькая, – ответила я, чувствуя, как вспыхнули щеки.

– Ты слишком стара, чтобы быть новенькой, – отрезала Дяочань. – Тебе ведь есть восемнадцать?

– Верно.

– Знаешь, Мулан, я же не вчера родилась. Не хочешь рассказать, зачем ты здесь на самом деле?

Теперь пришла моя очередь внимательно ее разглядывать. Мне было известно, что Дяочань уже знала о силе Симы, и она могла переметнуться на сторону вражеского царства, чтобы получить шанс на спасение. Пэйчжи, к примеру, действовала именно так. И сейчас Дяочань могла выдать меня, чтобы снискать милость канцлера.

Но в то же время я понимала, что эта девушка, как и я, стала жертвой войны, ведь ее семья осталась в Чуан Нине.

И тогда я позволила себе следовать инстинктам.

– Могу ли я доверять тебе?

Глаза Дяочань широко распахнулись.

– Ты собираешься убить канцлера?

Как же она так быстро догадалась о моих планах?

Ее губы изогнулись в усмешке, и она взяла мои ладони в свои.

– У тебя шрамы, – объяснила она. – И твои руки похожи на руки воина, не расстающегося с мечом. – Голос ее стал тише, и она зашептала: – С тех самых пор, как попала сюда, я мечтала убить этого ублюдка! Пэйчжи считает, что в его повадках нет ничего ужасного, потому что он дарит нам за это шелка и пищу. Но будь я проклята, – добавила она с чувством, – если мне придется до конца дней сосать член убийцы моих сестер!

Однако прежде, чем я смогла хоть что-то ответить, в дверь постучали. Я торопливо сорвала с шеи ожерелье и сунула его в ладони Дяочань.

– Некогда объяснять, – выпалила я. – Но мне придется попросить тебя надеть это. Когда придет время, я заберу кулон.

Она удивленно посмотрела на меня, но быстро застегнула на шее цепочку, и как раз в этот момент в покои вошли стражники. Я спрятала кулон под ее корсетом, чтобы он не бросался в глаза.

Дяочань кивнула, и в этот момент в глубине ее глаз вспыхнула ярость. Я тоже почувствовала ее, ведь теперь железо больше не сковывало меня, зато моя решимость совершить задуманное мгновенно окрепла. Мысленно я призвала лися. Дерево, огонь, земля, металл, вода. Моя ци постепенно просыпалась, беспрепятственно наполняя тело.

– Девушки, – начал было тот самый стражник, который этим утром назвал Пэйчжи сладкой, и удивленно осекся, принявшись оглядываться. – А где все?

– Женское недомогание, – ответила я, но одновременно со мной Дяочань выпалила:

– Животы разболелись.

Стражник побледнел.

– Ну, тогда…

– Думаю, все дело в ужине, – протянула Дяочань с явным осуждением. – Наложница Ду очень недовольна.

Он пробормотал что-то о том, что поговорит с поваром, и торопливо повел нас в покои Симы.

Сквозь покачивающиеся кисточки на головном уборе я рассматривала летний дворец, который ночью выглядел еще более роскошно. Бамбук в роще плавно колыхался от дуновения ветра, листья шелестели ему в унисон, словно кто-то невидимый махал шелковыми веерами. Бамбуковые рощи обрамляли неглубокий пруд, усеянный водяными лилиями, чьи светло-фиолетовые соцветия свернулись внутрь, словно отдыхая перед рассветом. У воды собралась семья уток-мандаринок, которые так изящно складывали крылья. В эти моменты они очень напоминали куртизанок, поправляющих свои юбки. В теплом свете подвесных фонарей я даже смогла разглядеть карпов кои, блестящие чешуйки которых поблескивали в воде. Дворец казался обманчиво безмятежным. Но это пока…

На улице было довольно прохладно, но в покоях Симы оказалось жарко и пахло благовониями. Зажженный камин излучал тепло, на каждом столе и подоконнике мерцали свечи. Резко пахло лавандой.

Стражник провел нас мимо гостиной прямиком в спальню. Симы еще не было, но солдаты оставили нас одних, и вышли в коридор, где тихо о чем-то переговаривались.

Дяочань обернулась ко мне и быстро сказала:

– Я могу убедить его позволить нам обеим…

Но тут же осеклась, поскольку дверь резко распахнулась. Мы услышали шаги Симы в гостиной.

Сердце зашлось в груди от волнения. Время пришло.

Сима вошел в спальню, и я низко поклонилась, услышав, как позвякивают кисточки из бисера при каждом моем движении. Опустив голову, я смотрела на него сквозь ресницы. При свете свечей Сима И казался довольно красивым. Его борода была аккуратно подстрижена и подчеркивала квадратный подбородок. Он выглядел совсем не так, как в моих видениях, где на его лице оставили свою печать горе и гнев. Сейчас он казался умиротворенным, и лишь небольшие тени под глазами свидетельствовали о его усталости.

Мой взгляд опустился на его левую руку. На среднем пальце он носил необычное нефритовое кольцо. Печать Чжу-Цюэ.

Как смело…

– Ты ведь новенькая? – уточнил он, и голос его звучал точно так же, как в мире духов. – Тебя привезли из столицы Аньлая?

Я наклонила голову, изображая смущение. Вдруг он узнает мой голос?

– Как тебя зовут?

Ну и зачем ему это знать?

– Хун Мулан, господин, – немного пискляво ответила я.

Он кивнул, а затем избавился от меча и от халата.

– Ты, – указал он на Дяочань. – Можешь идти.

Но вместо того, чтобы подчиниться его приказу, девушка плавно приблизилась к нему и коснулась ладонью его груди.

– Почему бы вам не оставить нас двоих?

Сима улыбнулся, но качнул головой.

– Я довольно простой человек.

– Неужели вы откажетесь принять этот вызов? – игриво приподняла бровь Дяочань.

Я попыталась улыбнуться ему, все еще скрывая лицо за вуалью. Однако, должно быть, получилось нечто, похожее на оскал, потому что он нахмурился.

– А еще вы можете смотреть на нас, – быстро добавила девушка и подошла ко мне, обвив руками мою шею. От пристального и откровенного взгляда Дяочань к щекам прилил жар.

Сима некоторое время наблюдал за нами с некоторой долей любопытства и наконец закрыл двери. И вот теперь мы действительно остались одни. Стражники уже не могли нас услышать.

Дяочань прошла в гостиную и налила Симе сладкое сливовое вино, кувшин с которым стоял на деревянном столике. Но канцлер отказался и, к моему удивлению, открыл дверцы потайного шкафчика за гардеробной, достав оттуда еще один кувшин с напитком.

– Выпейте со мной, – предложил он, наливая вино в стаканы.

Я лишь слегка пригубила напиток, но Дяочань выпила все до дна, попросила еще и пожелала канцлеру процветания. Они чокнулись стаканами, улыбаясь друг другу.

Я же замерла в нескольких шагах от них, неуклюже вытянув руки вдоль тела. Время важнее всего, мысленно повторяла я. Однако так и не решила, когда смогу действовать.

Дяочань сняла накидку, обнажая мягкие бледные плечи. Сима вдруг повернулся ко мне и приказал:

– Сними свою шляпу.

Я разволновалась. Сможет ли он узнать меня? Впрочем, Дяочань постаралась, и теперь я сама с трудом узнавала себя. Подрагивающими пальцами я коснулась своего головного убора и сняла его, незамедлительно почувствовав легкость.

Сима моргнул и сделал шаг ко мне, но Дяочань удивила нас обоих. Она подскочила к нему и впилась поцелуем в его губы. Ее порыв застал канцлера врасплох, он покачнулся, и они оба повалились на постель. Хихикая, девушка забралась на него и снова поцеловала. Она что, с ума сошла или попросту напилась? А может… пыталась отвлечь его?

Сейчас! Время пришло. Мое дыхание замедлилось, и я призвала энергию ци. Поле зрения сузилось точно так же, как это было во время битвы. Нужно направить лися только на канцлера, сосредоточиться на принуждении. Права на ошибку у меня не было.

Я уже открыла рот, но Сима вдруг вскочил и злобно прорычал:

– Что это?!

Дяочань села, безошибочно ощутив изменение в его настроении. Сима что-то сжимал в кулаке, а другой рукой удерживал девушку за плечи. Я подошла ближе, и стоило мне осознать, что случилось, как по спине пробежал озноб.

Он сжимал в руках ожерелье Лэя.

Должно быть, железный кулон выпал из корсета во время их ласк. Сима сорвал цепочку с шеи девушки и отбросил в сторону, зашипев от боли.

– Что все это значит?! – рявкнул он, и я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

Сейчас. Сейчас. Сейчас.

– Сима, – произнесла я, и голос мой был наполнен силой, – отдай мне свой нефрит.

Он изумленно раскрыл рот. Однако в этот раз все было не так, как в прошлый. В этот раз он был начеку. Он вдруг замер, а тело его завибрировало, наполняясь лися, и в следующую секунду я почувствовала, как его сознание закрылось от меня невидимым щитом, словно он резко захлопнул дверь в залитое светом помещение.

– Хайян, – с трудом произнес он. На висках его выступили капли пота. – Вот мы и встретились. – Он сглотнул и продолжил: – Я так многому хотел научить тебя.

Я и сама задрожала от перенапряжения, теряясь в догадках, как он смог противостоять силе моего принужде– ния?

– Я учусь на твоих ошибках, – прошипела я сквозь зубы. – Отдай мне нефрит!

Его рука дернулась. Совсем немного, но мы оба понимали, что он слабеет под моим напором. Свет лампы отразился от нефритового кольца, и я улыбнулась. Но Сима внезапно сказал:

– Ты подчинишься мне.

Сила принуждения пронзила мое тело подобно обжигающей волне, искажая мысли. Намерения, которые он внушал мне, ощущались так, словно они и правда исходили от меня, словно я и сама желала подчиниться ему. И тогда я вспомнила о своей иве и представила ее как можно четче. Нельзя забывать, кто ты на самом деле, Хай Мэйлин.

Воспоминания яркой вспышкой озарили разум. Мама, читающая стихи перед самой смертью. Отец, в те редкие дни, когда на него накатывала тоска по ней, просивший у меня вспомнить ее любимые строки. Сюин и Жоуха, перед сном придумывающие всевозможные истории о мире за пределами нашего дома. Скай, сражающийся со мной при мерцающем свете масляных ламп. Звон наших клинков, похожий на затейливую мелодию.

Но этих воспоминаний становилось недостаточно. Я начала терять себя под давлением, которое оказывал на меня Сима. Мне хотелось поддаться, подчиниться ему. Ведь я была женщиной, и меня с пеленок учили подчиняться мужчинам. Да. Я была женщиной, но не только. Еще и чудовищем, наполненным множеством желаний.

И эти желания не позволили мне потерять себя. Я вспомнила, кто я есть, и высоко подняла голову.

– Нет, – процедила я, учащенно дыша. – Отдай мне нефрит!

Наши взгляды схлестнулись точно так же, как два острых клинка. Мы оказались в тупике, и это было очевидно. Наши силы были равны. Странно, но несмотря на враждебное отношение к Симе, прежде я никогда не чувствовала такой же близости, какую ощутила с ним. Его огонь и металл передались мне, а он почувствовал мои элементы: воду и дерево. Но ведь все мы состоим из пяти одинаковых элементов. Наше сходство было гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд.

А между тем Сима тоже осознал, что мы в безвыходном положении. Его глаза напряженно сузились. И все потому, что он нашел слабое место, о котором я не подумала.

– Ши Дяочань, – произнес он, и вот тогда я поняла, почему при встрече он спросил мое имя.

В имени таится сила.

– Убей себя, – приказал он девушке.

Я вскрикнула, приходя в ужас от услышанного. Глаза Дяочань остекленели. Она протянула руку к отброшенному в сторону клинку Симы и уверенно поднесла его к горлу.

– Дяочань! Нет! – закричала я, забыв обо всем на свете, забыв о том, что мне ни в коем случае нельзя отвлекаться.

Подскочив к ней, я попыталась вырвать рукоять из ее пальцев, но она сопротивлялась, размахивая лезвием у моего лица. Мне удалось увернуться от ее ножа, но всего на несколько мгновений я забыла, кто мой настоящий враг. Сима напал на меня со спины, нанеся такой мощный удар, что я рухнула на пол, а затем мое сознание жадно поглотила тьма.

Но забытье длилось недолго. Я очнулась, ощущая мучительную боль и ужас. Сима заковал мои запястья в железные кандалы и вставил кляп так глубоко в горло, что я едва могла дышать. Выражение его лица казалось отрешенным и холодным, когда он рвал мое платье на лоскуты, оставив меня в одном белье. Дяочань кричала, но ее удерживал один из стражников, который вбежал в покои канцлера, когда я упала без чувств.

Щеки вспыхнули от прилившей крови, когда он сорвал и мое белье, пытаясь отыскать печать духа дракона. Раздев меня догола, он разочарованно зарычал, так и не обнаружив нефрит.

– О, небеса, ты что, проглотила эту проклятую штуку? – рявкнул он, перекрикивая странный стук. – Что ты с ним сделала?

Взгляд Дяочань переместился с меня на платье, отброшенное на пол. «Женщина бы догадалась, – с ненавистью подумала я, глядя на него снизу вверх. – Но тебе не дано».

– Знаешь, я пытался, – сдавленно выдохнув, пробормотал он, и теперь его маска невозмутимости наконец треснула, обнажая едва сдерживаемую ярость. Ярость, вызванную моими действиями, приказами моего правителя и, вероятно, даже желаниями духов, дергающих нас, как кукол, за ниточки. – Я предлагал тебе иную судьбу.

По моим щекам заскользили слезы бессильного гнева, мешая видеть, что творилось вокруг. Я пыталась подобрать слова. Хотела крикнуть ему, как сильно он ошибался, сказать, что он бы не смог достичь желаемого. А еще открыть ему глаза на то, что он ничем не отличался от главнокомандующего, которого так презирал.

Сима оттолкнул меня, и я рухнула на пол, больно ударившись всем телом, ведь из-за связанных рук не могла предотвратить или хотя бы смягчить падение. Не удержалась и поползла к своему платью, но один из стражников подхватил за цепь на моих руках и приковал меня к стене. И тут я осознала, что меня лишили нефрита, меча и даже моей одежды. Видение, показанное мне Цинлуном, становилось реальностью.

Неожиданно стук, доносившийся откуда-то поблизости, прекратился. Обернувшись, я увидела в гостиной кузнеца. Он что-то держал в руках, и вскоре я догадалась, чем именно он был занят. Пытался открыть железный кулон Лэя.

– Все готово, – прохрипел вдруг он.

Вся тяжесть моей неудачи в тот же миг придавила плечи, вынудив меня съежиться. Сима перекатывал в пальцах третий осколок нефрита. Выражение его лица оставалось непроницаемым, но в глазах полыхал огонь торжества. Мне хотелось кричать, крушить все вокруг, но подвластно мне было только одно – молча наблюдать за его триумфом.

Когда все три части нефрита слились в целую печать Чжу-Цюэ, от избытка лися из нее вырвалось яркое сияние и негромкое шипение. Я содрогнулась так сильно, словно прямо около моей головы изо всех сил ударили в дворцовый гонг. Всем телом я ощущала, как сила феникса собирается воедино, ширясь и укрепляясь. Дыхание перехватило. Казалось, что возвращая свою мощь, нефрит высасывал мои силы.

Я отчаянно нуждалась в драконе! Мне так хотелось спросить у него, что же теперь делать.

Но прежде я сама закрывалась от Цинлуна, а теперь, закованная в кандалы, больше не могла призвать его. И он не имел возможности пробиться в мой разум.

Тело Симы содрогнулось, и, словно вырванная из его груди, вверх взмыла гигантская тень огненной птицы, устремившись к окну. Птица неустанно издавала звонкие крики, но ей вторил второй, хоть и едва слышный голос – голос Симы.

«Осталось ли еще хоть что-то от тебя самого?» – задалась я вопросом, ощутив жалость к этому человеку.

Словно почувствовав мое сожаление, он подошел к стене, у которой я сжалась в комок. Взглянув на него, я заметила, как помолодело и посвежело его лицо. Сероватый оттенок исчез, а глаза, ранее казавшиеся тусклыми, теперь лихорадочно блестели в свете лампы.

– Я чувствую твою ненависть, – тихо произнес он, – но ты единственная, кто понимает меня. Знаешь, величайшая несправедливость главнокомандующего заключалась не в том, что он убил мою семью. А в том, что он позволил мне остаться в живых. – Пальцы его крепче сжали печать Чжу-Цюэ. – Ты хоть понимаешь, какая это мука – жить за счет жизней других? Нет? Так я покажу тебе.

Я забилась в своих оковах, глядя на то, как Сима удаляется. Он собрался сжечь Чуан Нин! Дракон предупреждал, что это произойдет. Все, кто мне дорог, погибнут. И только я останусь в живых, потому что моя судьба – это клетка.

Мысли лихорадочно метались в голове. Получится ли у меня покончить с собой? Смогу ли я последовать примеру матери?

И тут двери распахнулись, и в покои канцлера ворвался Лэй. Волосы растрепались от ветра, одежда испачкана после езды верхом. Два изогнутых стальных клинка были пристегнуты к ножнам за его спиной. Острый взгляд Лэя метнулся к Симе, замершему на террасе, затем перескочил на стражников и наконец остановился на мне.

Он бросился в мою сторону, и я забилась в угол, ожидая от него чего угодно. Но он снял с себя плащ и накинул его на мои обнаженные плечи.

– Глупая, – процедил он, присев на корточки рядом со мной и вытаскивая кляп из моего рта.

Поднявшись и отступив в сторону, он крикнул:

– Канцлер!

Однако Сима даже не обернулся. Я впилась взглядом в его замершую на террасе фигуру, окруженную стражниками, и поняла, что он задумал. Сима перенесся в мир духов, чтобы посоветоваться с Чжу-Цюэ.

Отчаявшись дозваться канцлера, Лэй подошел к одному из своих стражников – Дянь Вэю – и что-то тихо ему зашептал. Я взволнованно сглотнула и тут же согнулась от приступа кашля.

– Дайте ей воды, – взмолилась Дяочань. – Пожалуйста!

Неожиданно один из стражников подошел к деревянному столику и действительно плеснул мне вина в стакан. Я избегала крепких напитков, но сейчас как никогда в нем нуждалась. Когда я уже поднесла стакан к губам, Лэй молниеносно обернулся, и в его расширившихся глазах вспыхнула тревога. За какие-то мгновения он пересек комнату и резко выбил стакан из моих рук. Лиловая жидкость растеклась по ковру, а стекло разлетелось на множество острых осколков.

– Это нельзя пить! – прорычал он, отчего-то жутко злясь на меня. Словно я подвела его в некой игре, в которой принимала участие, даже не подозревая об этом.

Он выдохнул и сдавленно, будто бы в отчаянии, пробормотал:

– В вино было добавлено расплавленное железо.

Я изумленно уставилась на него. Никогда прежде не видела Лэя таким… Выражение его лица было точь-в-точь, как у Ская, когда стражники уводили меня из тюремной башни. А в глазах плескалась такая же тоска, как у Сюин, когда она прощалась со мной.

Безнадежность. Вот что я видела. Полнейшая безнадежность.

И вот тогда я наконец все поняла. Воспоминания Симы вспыхнули в сознании, принося с собой тонкий аромат кедра и жасмина, оставшийся после того, как вор побывал в покоях канцлера. Неужели несколько месяцев назад именно Цао Мин Лэй украл печать феникса? Неужели он пытался уничтожить ее все это время?

Мне вспомнился человек, которого я видела на вершине горы Юнь в ночь полной луны. Высокий, широкоплечий мужчина с клинками за спиной. Он уже тогда преследовал канцлера Симу. Ждал подходящего момента. Был готов совершить нападение.

Все это время я считала, что Лэй искал нефрит, чтобы единолично завладеть им и мощью лися, дарованной канцлеру. Иначе зачем бы ему вообще охотиться за нефритом?

А ведь он намекнул мне об этом еще в Нью Цюане: «Все это случилось из-за власти. Из-за того, что власть была в руках тех злобных людей, и они не собирались отдавать ее. Или же они не имели власти, но до исступления желали ее заполучить. И именно благодаря власти мой отец, самый глупый и безответственный мужчина из всех, кого я знаю, может определять судьбы тысяч человек и будущее нашего царства. Так спроси у меня снова, действительно ли я думаю, что власть должна принадлежать лишь небольшой группе людей? Мне все равно, кто эти люди, и я не настолько наивен, чтобы полагать, что и сам хоть сколько-нибудь отличаюсь от них».

Лэй пытался по-своему признаться мне, но тогда я отказывалась его понимать.

Мысли испуганными птицами метались в голове, но я нашла в себе силы хрипло позвать:

– Лэй…

Я наконец осознала, что он не желал победы царству Симин в этой войне. Он не хотел, чтобы его отец одержал верх над Аньлаем.

– Сними цепи, – попросила его я. – У меня получится уничтожить печать Симы.

– Ты уже проиграла, – резко сказал он.

Я упрямо уставилась на него и процедила:

– Все будет кончено только тогда, когда я так скажу.

Едва заметная ухмылка всего на пару мгновений тронула его губы.

– Просто поверь мне. Единственный раз, – тихо попросила я, лихорадочно соображая, как бы его убедить. – Ради… ради Жэа.

Я понятия не имела, кто она такая, но вспомнила, как наследный принц угрожал Лэю тем, что сорвет ее грядущую свадьбу.

Лицо Лэя посуровело, и я решила, что у меня ничего не вышло. Однако спустя пару секунд он тяжело выдохнул и достал из рукава небольшой ключ. Пока он молча возился с замком, я подняла голову и посмотрела на Дяочань, замершую у противоположной стены, а затем указала взглядом на платье, которое лежало недалеко от нее, и она едва заметно кивнула.

Предвкушение и возбуждение захлестнули меня, стоило железным оковам соскользнуть с моих рук. Не успели они упасть на пол, как я уже вскочила и бросилась в сторону террасы. Одновременно с этим Дяочань извернулась и ударила своего стражника коленом в пах, а затем схватила мое платье и перебросила его ко мне. И я успела схватить его, сжав в пальцах нефрит, вшитый в корсет. В ту же секунду я ощутила силу лися, наполнившую тело холодной решимостью и жестокостью.

Проскочив через проход, ведущий на террасу, я со всей силы прокусила губу и выплюнула кровь прямо на нефрит. А потом я не просто коснулась Симы, я врезалась в него всем телом. Издалека до меня доносились крики стражников, которые бросились следом за мной, но Лэй был начеку и в то же мгновение обнажил меч, отвлекая их. Звон стали звучал все более отдаленно, пока мы с Симой совершали бесконечное падение.

– Зачем ты привела нас сюда? – удивленно спросил Сима.

Я моргнула и огляделась. Наше падение завершилось, но вовсе не в мире духов, а в некоем третьем мире, в котором я прежде никогда не бывала. Это место казалось мне похожим на тень нашего мира и было соткано из мрака.

Но я напомнила себе, что место, в котором мы оказались, не имело значения. Важно было лишь одно – моя цель.

Призвав лися, я разогнала тьму возникшим из небытия светом. Мне нужно было отыскать источник воды в этом мире, и я нашла ее глубоко под землей, зачерпнув с присущей мне жадностью. Я снова и снова призывала воду, и она откликалась на мой зов.

А между тем Сима выпустил в мою сторону огненную волну, и воздух вокруг превратился в густой пар. Увернувшись, я тотчас заморозила проступившую на поверхности воду и нацелила лед на Симу. Безрассудно бросившись вперед, я пыталась попасть ему в глаза кристаллами льда, но он успел отскочить. Развернувшись, Сима попытался схватить меня за горло, но промахнулся. Зато ему удалось дотронуться до моей руки. Я вскрикнула, потому что прикосновение обожгло руку до кости.

Сима взмахнул ладонями, формируя над головой огненное кольцо и пытаясь поймать меня в него. Но я призвала смертоносный град, обрушившийся на него с неба. Пламя могло спасти его, но Сима действовал недостаточно быстро. Крошечные ледяные кинжалы вспороли его кожу, оставляя на лице, плечах и руках тысячи неглубоких порезов.

Вскинув руки к небу, я упивалась своей мощью. В мире людей магия стихий оставалась моей слабостью, но здесь она давалась мне с такой же легкостью, с которой я управляла своим телом.

Сима издал яростный рык. Кровь стекала по его лицу, но он не обратил на это внимания и накинулся на меня, сжав ладони в огненные кулаки. Однако неожиданно выяснилось, что в этом странном мире моя физическая сила не уступала силе Симы, и потому в этом вопросе у него не было преимущества. Мы катались по земле, и каждый из нас пытался взять другого в удушающий захват. Казалось, это длится целую вечность, но никто из нас ни на шаг не приблизился к победе.

Пот уже струился по моей спине от этой непрекращающейся схватки, и в какой-то момент я осознала, что наши силы равны. Наша битва приведет к тому, что погибнем мы оба.

Я отскочила как можно дальше от Симы, чтобы он не успел напасть на меня.

– Мы оба глупцы! – выкрикнула я. – Неужели ты не понимаешь, какой ценой получишь победу?

Он лишь улыбнулся. Потому что знал ответ на мой вопрос.

– Ценой моей жизни. Но она и так больше не принадлежит мне.

Я сдавленно выругалась, услышав это признание. Мысль о том, что победа ничего для него не значит, лишь еще больше привела меня в ярость. Вероятно, по той причине, что я бы расплачивалась за нее своим будущим, а еще потому, что жизнь – это самое дорогое, что у меня было.

Пытаясь успокоиться, я сделала глубокий вдох. В мире людей даже принуждение не давало мне преимущества, ведь в прошлый раз мы с канцлером тоже зашли в тупик, пытаясь мериться силой. Хайян и Тайян. Море и солнце. Сила, дарованная нам духами, была настолько же похожей, насколько могут быть похожи близнецы. Ни больше, ни меньше. Но тут мне на ум пришел Лэй и его страсть к скрытым манипуляциям. Отчего-то показалось, что решение где-то совсем рядом, но я словно не замечаю его. Поразмышляв немного, я пришла к выводу, что грубая сила всегда уступает осторожному убеждению. Уловка же с принуждением была до крайне простой: нужно лишь позволить принуждению идти изнутри.

Я перевела взгляд на его печать и пригляделась к ее пульсирующему свечению. В мире людей наши печати представали в виде нефритов. Но здесь они оказались внутри нас и светили так ярко, что разгоняли тени в этом таинственном месте. Я видела печать Симы в центре его груди, и она отчетливо пульсировала в такт сердцебиению.

– Подумай о том, что может достичь главнокомандующий Симина с помощью твоей силы, – срывающимся голосом произнесла я. – Представь, что он сделает с семьями, подобными твоей. – Сомневаясь, что поступаю правильно, я все же сделала шаг к нему. – Ты можешь покончить со всем этим, уничтожив печать Чжу-Цюэ!

За мгновение до того, как Сима выпустил в меня струю пламени, я успела увидеть улыбку на его губах. Выругавшись, я отскочила в сторону и покатилась по земле, чувствуя жжение в ноге. Зашипев от боли, я взглянула на рану, и прямо на моих глазах кожа сморщилась и отпала, обнажив обугленную кость.

– Ты считаешь, что мне есть дело до других семей? – процедил Сима. – Я не отличаюсь благородством или добротой. Мы с тобой оба весьма эгоистичные существа.

Эти слова задели меня за живое. А все из-за того, что они были правдой. Превозмогая боль, я заставила себя подняться, стараясь перенести вес тела на левую ногу. Мне стоило придумать что-то получше. Чтобы достичь цели, нужно убедить в своей правоте не только его, но и себя саму.

Что бы заставило меня уничтожить печать?

Однако даже мысль об этом казалась чудовищной. Как можно уничтожить единственную вещь, дарующую мне силу? Вещь, благодаря которой остальные люди считаются со мной? Вещь, которая может подарить мне свободу?

И все же некая часть меня все же желала, чтобы я никогда не унаследовала ожерелье матери. Она желала, чтобы мама не сошла с ума и чтобы я смогла расти в любящей семье.

Мы с Симой стояли далеко друг от друга. И снова появилось это странное чувство единения с ним, хотя мы только что пытались друг друга убить. Никакие слова не могли передать того, как хорошо я его понимала.

Я знала его ци – энергию его жизни.

«Величайшая несправедливость главнокомандующего заключалась не в том, что он убил мою семью. А в том, что он позволил мне остаться в живых, – признался он совсем недавно. – Ты хоть понимаешь, какая это мука – жить за счет жизней других? Нет? Так я покажу тебе».

– Ты хочешь, чтобы я поняла твою боль, – осенило меня. – Вот почему ты хочешь, чтобы я страдала. – Его руки снова начали краснеть и наливаться жаром, готовясь к новой атаке. Но я упрямо продолжила: – Ты считаешь, что тогда ты будешь не так одинок.

Два столпа пламени устремились ко мне. Я постаралась увернуться, но один из них все же хлестнул меня по спине. Казалось, что в тело вонзился раскаленный прут. Ноги подогнулись, и я рухнула на землю, но Сима не воспользовался этой заминкой, а просто смотрел, как я поднимаюсь. С помощью своей силы я создала пузыри из холодной воды и направила их к ранам в надежде на временное облегчение боли.

– Месть не поможет тебе избавиться от одиночества, – хрипло произнесла я. – Ничто из того, что ты делаешь, не сможет вернуть твою семью, Сима. Ничто.

Он вдруг замер, и я поняла, что мне удалось до него достучаться.

– Месть лишь делает тебя рабом прихотей Чжу-Цюэ, – произнесла я, понизив голос, словно птица могла услышать нас в этом странном междумирье. – Помнишь ли ты, кем был до того, как нашел ее печать?

А помнила ли я, что представляла собой до того, как Сюин передала мне мамино ожерелье?

Он растерянно взглянул на меня. И я осознала, что он вспомнил. Он был совсем другим человеком. Человеком, который, возможно, мог стать мне другом.

– Уничтожь печать, – приказала я, воздействуя на него с помощью лися. – Не потому, что ты хочешь этого. Не потому, что у тебя доброе и благородное сердце. Но потому, что когда-то именно таким оно и было. – Мой голос сорвался из-за подступивших к горлу рыданий. Я уже не понимала, к кому именно обращаюсь. – Сделай это ради того мальчика, которым ты когда-то был.

Его пальцы дрогнули. Один раз, второй, а следом и третий. Наконец он поднял руку и вырвал из груди печать духа. Она тревожно пульсировала в такт биению его сердца, которое испуганно заходилось в груди, чувствуя, что жизнь его хозяина может вот-вот оборваться. Инстинкт самосохранения замедлил движения Симы, пытаясь удержать его от непоправимого. Но я смотрела прямо в его глаза и читала его мысли. Внушение всегда давалось мне лучше.

«Он должен поплатиться». Мысли Симы были непрерывны, сродни ударам в барабан. «Я должен остаться в живых, чтобы он ответил за свои деяния».

Но затем его голос вдруг смягчился.

«Будет ли Лимэй стыдно за мои поступки? Узнает ли она меня… в загробной жизни?

Или же отвернется от меня?»

И снова мысли его пропитались яростью:

«Смотри же, каким монстром я стал! Лю Чжо должен поплатиться за свои преступления. Я не позволю ему спокойно жить, безнаказанно пожиная плоды своих злодеяний. Я отберу у него все, чего он лишил и меня…»

Но тут гнев сменился тоской.

«Лимэй… И… Как же звали мою дочь? Почему же я больше не помню ее имени? Чжу-Цюэ… Она украла его у меня! Она сказала, это поможет притупить боль. Я просил ее избавить меня от горя. Но не слишком ли велика цена покоя?

Я больше не хочу. Не хочу всего этого!»

Я заставила себя покинуть вихрь мыслей Симы.

– Уничтожь печать! – хрипло крикнула я, вкладывая в свои слова остатки силы, дарованной мне духом. – И покончи с этим.

Его руки дрожали, словно птицы, запертые в клетках. Я впилась взглядом в золотые глаза Симы, такие светлые, что они казались прозрачными. Чжу-Цюэ почти поглотила его.

«Жемчужинка! Мы звали ее Жемчужинкой».

«Ба [20]! – Ее тонкий голосок напоминал перезвон колокольчиков. – Ба, где ты?»

Его пальцы перестали дрожать. Теперь он сжал их в кулаки и укреплял мысленный щит, скрывавший его разум от Красной птицы. Но не только от нее. И от меня тоже. Меня выбросило из сознания Симы силой его воли, что было сравнимо с раскаленным клеймом, вдавленным в мою кожу. Сима воспользовался своим преимуществом и начал действовать без промедления.

На его ладони вспыхнуло настолько жаркое пламя, что языки его окрасились синим цветом. Где-то вдалеке послышались крики Красной птицы, ее пронзительные и тревожные стоны, когда она наконец осознала, что происходит. Ее голос доносился до нас из самого мира духов. Она угрожала Симе, уговаривала его и сыпала обещаниями, которые никогда бы не сдержала. Но Сима не слушал ее и молча смотрел, как сгорает в огне его печать, как плавится ее сердцевина, а затем как она рассыпается в прах. Но так же, как и печать, Сима исчез на моих глазах, оставив после себя лишь горстку пепла. По моим щекам потекли слезы.

Все закончилось.

Чжу-Цюэ яростно закричала, но голос ее становился все тише и слабее, и собственное пламя поглотило ее. Ведь теперь она больше не могла жить за пределами мира духов и не могла попадать в мир людей.

Однако мне это было подвластно. Так же, как и Цинлуну.

Внутренности словно скрутило в узел, и я ощутила воздействие дракона. Слишком долго я игнорировала его, а терпением он никогда не отличался.

Закрыв глаза, я провалилась в мир духов. И кровь для этого уже не понадобилась. Ее и так пролилось слишком много.

– Ты обманула меня! – пророкотал дракон, в гневе хлеща хвостом. – Я велел тебе принести мне печать Чжу-Цюэ, а не уничтожить ее!

Место, куда мы попали, было отражением летнего дворца, и мы с драконом оказались на террасе с видом на горный хребет царства Аньлай. Однако здесь не было ни звезд на небе, ни источника света.

– Ты сказал, что я должна принести ее тебе, чтобы ты сам уничтожил печать, – ответила я голосом, лишенным каких-либо эмоций. – Я просто сделала всю работу за тебя. Может, поблагодаришь меня за это?

Дракон зашипел, подползая ближе.

– Ты оказалась даже хуже своей матери! – Желтые глаза полыхнули ненавистью. – Мне стоит уготовить тебе участь еще более страшную, чем я придумал для нее.

Все тело сковало от жуткого осознания.

– Ты убил мою мать?!

54

«Наблюдается сходство с зависимостью любого рода. Однажды наступает переломный момент, когда избыток лися начинает подавлять нервную систему человека, резко изнашивая ее. И вот тогда смерть неизбежна».

ПОДРОБНЫЙ ОБЗОР ИЗМЕНЕНИЙ, ВЫЗВАННЫХ ЛИСЯ, 910 Г.

Но дракон уже исчез, а из каждой ниши вдруг хлынула вода, словно дворец погрузился в морские пучины. Я бросилась прочь со всех ног, но стоило мне открыть двери в гостиную, как я увидела, что весь коридор уже заполнился водой. Пришлось плыть, отчаянно надеясь наткнуться на выход отсюда. Вода все прибывала, и раздутые трупы выносило к стенам и потолку. Они дергались на волнах, словно в том, что осталось от этих людей, еще теплилась жизнь. Мой взгляд выхватил из груды погибших тело Дяочань. Ее лицо скрывалось в воде, но я все равно перевернула ее и не сдержала крик: губы стали синими, а широко распахнутые глаза остекленели. Руки сами собой разжались, и я не переставала кричать в бессильной ярости, глядя на то, как тело Дяочань погружается на дно от тяжести ее украшений.

Воды становилось все больше, и мои плечи уже упирались в потолок. Оставался всего один фут свободного от воды пространства, но совсем скоро и этого не будет. Помещение вот-вот заполнится водой. Запаниковав, я забилась в поисках выхода и даже не успела сделать полноценный вдох, когда вода над моей головой окончательно сомкнулась.

Я ощутила холод железа. На запястье защелкнулись уже знакомые оковы, и меня мгновенно выбросило в мир людей.

Склонившись надо мной, Лэй поправил что-то на моей руке, и я опустила взгляд. Браслет лейтенанта Фана, его семейная реликвия… Но где Лэй достал его?!

А затем я увидела Ская, замершего прямо за спиной Лэя.

Голова кружилась, но я все равно вскочила на ноги, ошарашенно переводя взгляд с одного на другого. Однако в следующую секунду я зажала рот ладонью, заметив рядом с собой кучку пепла – все, что осталось от Симы.

Я резко отвернулась, и меня стошнило водой. На ум пришли обрывки видений о том, как я тонула. Но было ли это всего лишь видением? Плащ, накинутый на мои плечи, промок насквозь, а меня трясло от холода.

Когда я наконец вспомнила все то, что случилось, внутри что-то оборвалось.

«Мне стоит уготовить тебе участь еще более страшную, чем я придумал для твоей матери».

Я растерянно попятилась, совершенно оглушенная признанием дракона. Даже битву, завязавшуюся вокруг меня, я почти не замечала. На террасу ворвались солдаты армии Аньлая, молниеносно вступая в бой. Некоторое время я тупо смотрела, как Ская окружает толпа стражников Симина, а потом заставила себя потянуться к мечу. И вот тогда вспомнила, что меча при мне не было. На мне вообще ничего не было.

Но как же мне удалось выжить? Как получилось сохранить жизнь, хотя Сима И погиб? И моя мама тоже…

Словно в тумане, я попыталась скрыться как можно дальше от схватки. Но внезапно увидела Лэя около одной из дверей.

Он стоял на коленях, безоружный, истекающий кровью. Когда Тао занес над ним меч, Лэй высоко поднял голову. Этот удар должен был стать смертельным…

Я вскрикнула и кинулась вперед, успев перехватить клинок Тао голой рукой прежде, чем он опустился на шею Лэя. Меч рассек мою руку, и я едва смогла подавить стон, но все равно продолжала удерживать клинок, чтобы не случилось непоправимое.

– Нет! – хрипло выдохнула я, дрожа от напряжения. – Не надо.

Тао опустил меч, но глаза его опасно сузились. Я же перевела взгляд на кровоточащую рану на ладони, отрешенно отметив, что рука как будто онемела. Должно быть, так воздействовало на меня волнение. Но беспокоило меня еще и то, почему я только что спасла Лэя. Ответа на этот вопрос не было даже у меня самой.

– Мы возьмем его в плен, – произнесла наконец я и подняла голову, заметив приближение Ская.

Тао начал связывать руки Лэя, заламывая их назад так сильно, что Лэй то и дело морщился от боли.

– Условия его освобождения можно использовать для мирного соглашения, – заявил Скай.

– Как же это скучно, – протянул Лэй непринужденным голосом, словно это не он был связан и стоял перед нами на коленях. – Но ты ведь знаешь, что случится дальше, верно? Мне погрозят пальцем, запрут на ночь в камере… ну ладно, на две ночи. А затем я вернусь домой. Обожаю справедливость!

«Небеса! Зачем же ты дразнишь его?!» – так и хотелось спросить мне. Принц царства Симин ходил по очень тонкому льду.

– Дело не в справедливости, – рыкнул Скай. – А в неоправданной привилегии, дарованной тебе как принцу, не испытывать на себе последствия собственных действий.

Лэй усмехнулся.

– Уверен, тебе это не грозит.

От меня не укрылось, как сильно Скай сжал челюсти. Но едва я успела протянуть к нему руку, как он ударил Лэя ногой по лицу.

– Скай! – в ужасе выкрикнула я.

Не оставалось сомнений, что эта жестокость не умещалась в рамки мирного соглашения.

Лэй повалился на пол. Спустя некоторое время кое-как приняв сидячее положение, он стиснул зубы, мрачно глянув на нас. Стало ясно, что совсем скоро принц царства Симин обзаведется жутким кровоподтеком.

– Я сказал, что оставлю тебя в живых, – процедил Скай, и голос его звенел от ярости. – Но ничего не говорил насчет увечий.

Лэй пропустил его угрозу мимо ушей и повернулся ко мне.

– Да он само очарование. И я понимаю, почему ты выбрала именно его. Но все равно в постели мне не было равных, ведь так?

Скай зарычал и бросился на Лэя, но я успела преградить ему путь.

– Скай, остановись! – взмолилась я, хватая его за плечи. – Неужели ты не понимаешь, что он тебя дразнит?

– Это ведь забавно, признай! – произнес Лэй за моей спиной. – Забавно причинять людям боль.

Я изо всех сил прижалась к Скаю. Дыхание его стало тяжелым, и грудь ходила ходуном. Я смогла отпустить его только тогда, когда убедилась, что он наконец пришел в себя.

– Заткни ему рот, – приказал Скай Тао. – И чтобы я больше его не видел!

Я тяжело выдохнула, но не смогла посмотреть Лэю в глаза. Мне было страшно увидеть в них свое отражение, и потому я решила его избегать. Как только Лэя увели, Скай повернулся ко мне.

– Тебя нужно переодеть, – произнес он, но вдруг заметил кровавый след на моей ладони. – И позволь мне перевязать твою руку.

Он мягко подтолкнул меня к соседней комнате, но я замерла на пороге, оглядываясь.

– А где Дяочань?

Солдаты царства Симин, лишившись своих командиров, единодушно сдавались, а покои канцлера Симы были переполнены солдатами Аньлая, которые споро разделяли слуг и стражников на группы. Но среди всех этих людей я так и не увидела нужную мне девушку.

– О ком ты? – нахмурился Скай.

– Она была одета в синее платье, – пробормотала я, чувствуя нарастающую тревогу. – Довольно высокая, бледная кожа…

– Девушка? – уточнил Скай. – Вроде бы я видел ее среди тел.

Сердце рухнуло в пятки, стоило мне услышать это.

– Где эти тела?

– Их вынесли на улицу, чтобы сжечь, – ответил он. – Можем взглянуть чуть позже.

Последние крохи моего самообладания рассыпались в прах. Я сползла по стене на пол и отчаянно зарыдала, чувствуя, как ком в горле неумолимо разрастается и душит меня.

Скай присел на корточки рядом со мной.

– Мэйлин?

– Я убедила ее помочь мне! – едва смогла выдавить я сквозь слезы. – Ее сестры остались в Чуан Нине, в «Саду цветущей сакуры». У меня тоже есть сестры.

– Ты не виновата, Мэйлин.

Но в его словах мне слышалась ложь. Я была виновата! Дяочань не попала бы в покои Симы этой ночью, если бы не я.

Сима самоотверженно пожертвовал собой и уничтожил печать. И это я убедила его в этом. Однако я и себя почти смогла убедить сделать то же, и все же, в отличие от Симы, я оказалась ужасной эгоисткой, человеком с прогнившим нутром, слишком сильно зависимым от своих желаний.

«Я должна уничтожить себя, – в отчаянии подумала я. – Нельзя допустить, чтобы дракон использовал меня в своих целях!» А ведь я уже начала впадать в безумие, становясь угрозой как для самой себя, так и для остальных. Возможно, вовсе не трусость заставила маму покончить с собой. Возможно, на самом деле это было милосердие.

Безумие… Как же быстро оно захватило меня. Я откинулась, а затем ударилась головой о стену с такой силой, что показалось, будто мой лоб раскололся. Кровь начала заливать лицо, а Скай что-то кричал, но слова будто бы не долетали до меня. Я попыталась снова удариться головой о стену, но в этот раз Скай схватил меня за запястья, удерживая в своих сильных руках. И все же я не оставляла попыток вырваться, горестно всхлипывала, но он лишь крепче прижимал меня к себе.

– Мэйлин, – позвал он, – хватит! Остановись. Все уже позади. Война закончилась.

Война… закончилась?

Жуткая усталость навалилась на плечи, и я обмякла в его объятиях. Скай поднял меня на руки и быстро зашагал по коридору, унося меня как можно дальше от посторонних глаз.

– Ты справилась, Мэйлин, – шепнул Скай. – Ты убила канцлера.

Он не знал, что это сделала вовсе не я. Казалось, что у меня больше не осталось слез, и я уткнулась лицом в его грудь, тихонько пробормотав:

– Скай?

– Что?

– Ты останешься со мной?

– Навсегда, – ответил он.

55

«А затем правитель Цао обернулся к правителю Лю и произнес: “Мы с вами единственные герои, которых запомнят все”».

ЛЕТОПИСЬ ТРЕХ ЦАРСТВ, 954 Г.

Наше войско покинуло гору Фуси только спустя три дня. Принц царства Симин попался мне на глаза лишь однажды, когда по пути в Чуан Нин мы остановились, чтобы сменить лошадей.

С Лэя сняли веревки, опутывающие его руки, но надели кандалы. От его безупречного внешнего вида не осталось и следа. Мой взгляд сам собой возвращался к его подбитому глазу.

А вот он, заметив меня в толпе солдат, на удивление улыбнулся. Повинуясь порыву, я подошла к нему, предварительно убедившись, что никому нет до меня дела. Стражники, охраняющие пленника, хорошо знали меня и отошли в сторону, оставив нас наедине. Я снова переоделась в солдатскую форму и собрала волосы в пучок, чтобы никто из моего войска не узнал, кто я на самом деле. Правда была известна лишь Скаю, Воробью и Тао.

Остановившись в паре шагов от Лэя, я замерла, чувствуя, что подойти ближе уже не смогу. Несмотря на то, что он был закован в кандалы и за ним присматривали стражники, я почему-то опасалась его. Сказался выработанный за долгие недели заключения инстинкт. И за это я ненавидела Лэя всем сердцем.

– Почему ты это сделал? – задала я вопрос, который мучил меня уже несколько дней. – Тогда, много месяцев назад, еще до начала войны? Пока Сима спал, ты выкрал его печать и пытался уничтожить ее… Почему?

Лэй ведь запросто мог убить Симу тогда, но он решил сохранить ему жизнь. Я не видела в этом смысла.

Его губы искривились в усмешке.

– Полагаю, ты не собираешься рассказывать мне, как смогла узнать об этом?

Я отвела взгляд, чувствуя, как меня накрывает зависть от вида его непринужденной улыбки и от его способности всегда казаться победителем.

– Как же много у тебя тайн, Жэнь, – произнес Лэй. Было заметно, что он едва сдерживает смех. – Ты любишь скрывать от меня свои секреты.

– Ты скрываешь гораздо больше! – выпалила я, теряя самообладание. – Ты лгал мне, мучил меня! Ты… Ты играл со мной!

С какой стати я так жутко разозлилась?! О, небеса… Лэй ведь и так получил свое, попал в плен. Неужели я настолько глупа, что надеялась еще услышать от него извинения?

– Так и было, – ответил он. – Но ты сохранила мне жизнь.

– Я всего лишь отдала долг, вот и все. И теперь, когда я сполна расплатилась с тобой, нас уже ничего не связывает.

– Так ли это?

Я уставилась на него с нескрываемым гневом.

– Разумеется! – прорычала я, поворачиваясь к принцу Симина спиной. Нужно было уходить. На что я вообще надеялась, когда решила подойти к нему? Больше такого не повторится. Никогда мне не понять его намерений и скрытых мотивов.

– Знаешь, а ведь я ждал нашей встречи, – беспечно заявил он. Я замерла, уступив желанию получить ответы на свои вопросы. – Дело в том, что моя мать была из меньшинства жуань и обладала способностями к ясновидению.

Я где-то читала об этом, но так и не разобралась, что именно оно означало.

– Что это такое?

– Это дар видеть будущее, – ответил Лэй, не сводя с меня глаз.

Я взволнованно покрутила железный браслет на запястье, который так и не сняла с тех пор, как Лэй надел его на меня.

Что ж, выходит, я не зря подозревала, что он умеет читать мысли.

– Но ясновидение – штука довольно сложная. Как и в случае с печатями, оно подчиняется собственному набору тайных правил. Моя мать предвидела, что я приду к власти, но не видела, какой ценой мне это достанется. – Лицо его омрачилось. – А ценой оказалась ее жизнь.

В горле вдруг пересохло, а Лэй между тем продолжил:

– Она рассказала мне однажды, что девушка с золотыми глазами сможет изменить и мою судьбу, и судьбу Трех царств. Но мама забыла упомянуть, какой же занозой ты окажешься. – Задорно сверкнув глазами, он добавил: – И как сильно я буду на тебя отвлекаться.

К щекам прилил жар, и я вдруг почувствовала себя неловко рядом с ним. Мне стоило убраться подальше отсюда.

– Жэнь, – быстро сказал он, заметив, что я махнула стражникам вернуться на место. Только тогда до меня дошло, что он зовет меня вымышленным именем из-за того, что нас могли подслушать. Значит, Лэй не хотел меня подставлять…

– Проявляй… осторожность, – не сразу подобрал он слово. – Не стоит самозабвенно доверять другим.

И это стало последней каплей в чаше моего гнева. Вроде бы его тон не был снисходительным, но я решила, что именно так он ко мне и относится. Резко обернувшись, я мрачно посмотрела на него.

– Хочешь сказать, что переживаешь за меня? Так ведь это вы, Ваше Высочество, закованы в цепи!

Губы Лэя тронула печальная улыбка.

– Не все цепи видны глазу.

Прошла неделя, и наше войско наконец добралось до столицы. Мне не терпелось увидеть семью. Скай сообщил, что отправил в мой дом солдат, чтобы убедиться в безопасности моих родных, а еще рассказал о том, что главнокомандующий ожидает моего личного присутствия во дворце, и отказаться от этого у меня не вышло. Правитель хотел лично поприветствовать взвод, сражавшийся на горе Фуси.

Солдаты были рады оказанной им чести. Когда наш отряд проезжал по главной улице, женщины и дети звонко хлопали в ладоши, радостно кричали и осыпали нас цветочными лепестками. Новости уже заполонили город: взводу из пятидесяти человек удалось изменить ход войны.

Наконец мы почти приблизились к Запретному городу. Скай на своем коне возглавлял нашу процессию, а я ехала позади Воробья. У развилки взгляд мой сам собой метнулся в сторону дороги, ведущей к району Уиллоу, однако пришлось следовать за остальными. Остановившись у входа во дворец, наш взвод спешился.

– Небеса! – воскликнул Воробей, стоявший чуть впереди меня. Он болтал с другим солдатом, имя которого я так и не смогла вспомнить. Воробей успешно избегал меня в течение последней недели и обзавелся новыми друзьями с той же легкостью, с какой он менял одежду. – Выглядит даже внушительнее, чем на картинах!

Его приятель согласно промычал, а вот мне было не до восхищения роскошью Запретного города. Почему же я не чувствую радости и предвкушения? Видение, показанное мне драконом, не сбылось, на что я и надеялась. И я готовилась получить желаемое, разве нет? Меня ждали честь, слава и признание от самого главнокомандующего империи! Я помогла нашей армии принести победу всему царству, обеспечила безопасность моей семьи и тех, кто был мне дорог. Я смогла доказать свою значимость не только взводу или отряду, но и Трем царствам. Я добилась всего, чего хотела.

Но почему же внутри по-прежнему так пусто?

А тем временем Лю Уинтер поприветствовал нас, как только мы вошли во дворец, но затем подошел к Скаю и что-то тихо сказал ему. Скай выслушал, на миг обернулся ко мне и направился в тронный зал. Я же быстро убедилась, что узел на моей макушке не съехал набок, и вместе со взводом последовала за принцами, отстав на пару шагов.

Правителя нашего царства я видела раньше лишь издалека, и никогда прежде мне не доводилось бывать в тронном зале. Внезапно меня охватило волнение. Я снова ощутила себя ребенком, разглядывающим все вокруг с восхищением и страхом. Вверху, на расписных потолках, был изображен лазурный дракон с зажатой в пасти блестящей серебристой жемчужиной. В дальней части зала на возвышении был установлен трон самого императора, обрамленный шестью мраморными колоннами, на каждой из которых были выгравированы позолоченные драконы. Трон же оказался выкрашен в золотой цвет и тоже расписан изображениями драконов, что уже перестало меня удивлять.

Главнокомандующий встал, приветствуя нас. Мы все низко поклонились и распростерлись на полу перед ним. Мое лицо пылало, и я прижалась лбом к холодным блестящим плитам. Оказавшись перед главнокомандующим, я против своей воли снова начала впадать в панику.

– Поднимитесь, – велел он, и его глубокий голос эхом прокатился по просторному залу. – Вы все были приглашены во дворец, чтобы мы могли воздать хвалу вашим подвигам. Мой сын сообщил о невероятном мужестве и отваге, которые вы проявили на поле боя. – Взгляд главнокомандующего скользнул по лицам солдат и вдруг остановился на моем. – И особенно он отметил твои храбрые поступки, Хай Жэнь.

Все мышцы тотчас сковало от напряжения, пока я продолжала вглядываться в правителя. Он казался ужасно далеким на своем возвышении. Недосягаемым.

– Принц Лю поведал мне, как ловко тебе удалось в одиночку убить канцлера Симу и в самый решающий момент продемонстрировать выдающуюся доблесть наряду с железным самообладанием и невиданной храбростью.

Я было открыла рот, собираясь оспорить его слова, но в последнюю секунду одумалась. Битва с канцлером не была доблестной. Она оказалась суетливой, пугающей и опустошающей. Страшные крики феникса все еще преследовали во снах.

Однако правда была известна немногим. Лишь три человека знали, как мне удалось проникнуть в летний дворец. Я обернулась к Воробью. Лицо его раскраснелось, и он упорно избегал встречаться со мной глазами. Он показался мне… разозленным.

– Такие достижения должны быть по достоинству вознаграждены. Я хочу назначить тебя на более высокую должность. Ты сможешь возглавить мой батальон, если примешь…

– Ваше Императорское Величество! – К моему изумлению, Тао выступил вперед и низко поклонился главнокомандующему. Однако, когда он проходил мимо меня, то демонстративно отвел взгляд. Лицо его было мрачным, а спина напряженной. – Прошу простить за то, что перебиваю, но я больше не могу оставаться молчаливым свидетелем этого фарса.

Стоило Скаю услышать это, как он страшно побледнел.

– Капитан Ло…

Но Тао пропустил его слова мимо ушей.

– Все, что сейчас происходит, – это вопиющее искажение правил нашего царства и правопорядка. Хай Жэнь – лжец и предатель.

Тяжело сглотнув, он на некоторое время замолчал, подбирая слова, но тут к нему подскочил Воробей.

– Хай Жэнь – женщина! – выпалил он.

И вот тогда я поняла, почему он не нашел в себе сил посмотреть мне в глаза.

Наверное, всего пару мгновений никто не мог издать ни звука. А потом Скай начал бешено выкрикивать ругательства в адрес Тао, и Уинтеру пришлось удерживать разъяренного брата на месте. Позади меня солдаты взволнованно шептались, обсуждая услышанное.

А между тем главнокомандующий вперился в меня взглядом, словно коршун в свою добычу.

– Это правда? – спросил он, и из-за того, что император обратился ко мне напрямую, а не позволил другим отвечать за меня, я не сдержала слез.

– Да, – смогла выдавить я, силой воли заставляя саму себя успокоиться.

Безусловно, главнокомандующий будет разочарован тем, что я нарушила главное правило, но ведь он должен простить меня! Я спасла его царство, его войско и его сына.

«А ведь все начинает сбываться, – подумала я. – Все, как показывал мне Цинлун».

Главнокомандующий опустился на трон и некоторое время молча меня разглядывал.

– Отец! – Выкрикнул Скай, несмотря на предупреждающие взгляды Уинтера, которые он бросал на брата. – Она ведь так много сделала для…

– Тишина! – прорычал правитель. – Если вздумаешь еще раз говорить без разрешения, я выставлю тебя из дворца.

Я переминалась на месте, пытаясь сохранять спокойствие.

– Хай Жэнь. Я предоставлю тебе выбор, – спокойно произнес он. Его умиротворенный тон подарил мне надежду. Наш правитель не был импульсивным безумцем, как правитель царства Симин. К тому же он отец Ская и прославленный воин. Напомнив себе об этом, я задышала чуть ровнее. – Тебе хорошо известно, что подобное преступление карается смертью.

Скай попытался что-то выкрикнуть, но Уинтер проворно зажал ему рот ладонью.

– Если бы не твои военные подвиги, то я бы прямо сейчас отправил тебя на виселицу. Но не стану спорить с тем, что ты и правда многое сделала для нашего царства. – Задумчиво погладив бороду, он поднялся с трона. – Однако если я допущу существование такого извращения, как женщина-воин, то тогда стану лицемером и не смогу назвать себя человеком чести. Как видишь, ты поставила меня в крайне затруднительное положение.

В горле тут же пересохло от волнения. Я едва могла пошевелить сухим языком.

– Тебе будет дан выбор. Ты отречешься от своих подвигов, которые совершила, прикрывшись личиной солдата, и станешь вести жизнь уважающей себя женщины. Никогда больше ты не возьмешь в руки меч и не покинешь пределы женской половины дома. Ты подчинишься воле отца и как только вступишь в брак, то ни ты сама, ни твой муж никогда не преступите закон.

Его слова отдавались эхом в моей голове. Я наконец осознала, что морской дракон обманул меня. Я доверяла Цинлуну, видя в нем бессмертного духа и даже божество. Я покорно следовала за ним, никогда не подвергая сомнению его утверждения.

Но даже сейчас я ощущала, как дракон, скрываясь где-то в глубинах моего сознания, насмехается надо мной. То будущее, которое он показал мне, не могло стать явью. Стоило догадаться об этом… Мне хотелось получить все то, что он пообещал: любовь, принятие, свободу, могущество. Я и не думала, что придется делать выбор!

Но за все нужно платить.

– Или что же? – спросила я срывающимся голосом. – Вы сказали, что у меня будет выбор. Так каков же он?

Глаза правителя сузились.

– Если откажешься от этой милости, мне останется одно – бросить тебя в темницу.

В ушах зазвенело от напряжения.

– Здесь нет выбора. В обоих случаях меня ждет жизнь в плену, что бы я ни предпочла.

Правитель поднялся и сделал несколько шагов вперед, замерев на краю возвышения.

– Значит, ты отказываешься возвращаться к жизни уважаемой женщины?

Подбородок задрожал от сдерживаемых слез, но я заставила себя высоко поднять голову.

– Я никогда не смогу вернуться к прежней жизни.

Выражение лица главнокомандующего осталось непроницаемым. Я так и не смогла понять, как он воспринял мои слова.

– Что ж, очень хорошо, – наконец произнес он, задумчиво наклонив голову. – Хай Жэнь, ты поставила под угрозу общественный порядок, основы наших законов и морали, а также процветание всего государства. За эти преступления я приговариваю тебя к пожизненному заключению. – Он махнул рукой стражникам, больше не глядя на меня. – Увести ее.

Меня в ту же секунду схватили, но я не стала сопротивляться. В голове воцарилась пустота. Ни голосов, ни звуков, ни мыслей. Мое тело подхватили и потащили куда-то, словно я была тряпичной куклой.

Отчего-то стало темнее. Воробей и Тао перекрыли проход в галерею, ведущую из тронного зала.

– Нужно ее раздеть! – крикнул Тао, сверкая глазами. – В ее одежде спрятан камень демона!

Я не узнавала их. Те люди, с которыми я прошла такой большой путь, с которыми я вместе делила ужины и шутила, будто бы бесследно исчезли. Воробей… Сейчас он уже не отводил взгляд, но смотрел так, словно мы с ним никогда не были знакомы.

– Воробей, – слабым голосом позвала я. – За что ты так со мной? Неужели тебе и правда так ненавистна мысль о том, что я просто хотела стать свободной? – Слезы просочились сквозь ресницы и потекли по щекам. Из меня будто выкачали все силы. – Я ведь спасла тебе жизнь. Я спасла всех!

– То, что ты сделала… Да ты только о себе и думала! – не очень уверенно воскликнул он. – Мы… я… не могу закрывать на это глаза. Иначе и сам стану преступником.

Именно так они все и считали. Прощальные слова Сюин сами собой пришли на ум:

«– Женщине никогда не позволят почувствовать это.

– Что ты имеешь в виду?

– Женщине никогда не позволят почувствовать власть».

Но несмотря на многочисленные предостережения и здравый смысл, я все же решила попробовать. Я наивно пыталась заслужить всеобщее одобрение, принятие и даже любовь. Как ребенок, мучимый жаждой, я была готова выпить все, что мне предложат, даже отравленную воду. Я пила все это и желала большего, училась жаждать яд и предвкушать его вкус.

А ведь даже Лэй заметил во мне это извращенное стремление. «Не стоит самозабвенно доверять другим». Он видел, к чему все идет. Все видели. Кроме меня.

Я так много сделала для этого царства. Уничтожила печать феникса, помогла одержать победу в войне… Но даже этого оказалось недостаточно. С самого начала мой план был обречен на провал. Ведь что бы я ни сделала, это не помогло бы мне снискать расположение.

Принц царства Симин однажды сказал мне, что никто ни за что не расстанется со своей властью. Только не по своей воле.

На мои запястья и лодыжки надели железные кандалы. Влажность и холод дворцовых подземелий приняли меня в свои объятия. Здесь не было места свету, и здесь разбивались мечты о свободе.

Откуда-то издалека я услышала крики. Кто-то звал меня. Скай. Затем послышалась возня, звуки борьбы, а потом все стихло. Но я не волновалась за него. Он все-таки принц, а я всего лишь женщина.

Меня грубо втолкнули в темное помещение и тотчас заперли дверь на замок.

Война закончилась, и теперь от меня не было прока. Я оказалась всего лишь инструментом достижения цели. А еще чудовищем. Так считали мои друзья. «Выходит, что женщина, способная убить мужчину, – это чудовище?» – удивленно подумала я.

В темноте своей камеры я повторяла слова главнокомандующего, но на свой лад.

Женщина, знающая, как обращаться с мечом, ставит под угрозу общественный порядок.

Женщина, которая самостоятельно принимает решения, угрожает основам местных законов и принятой морали.

Женщина, способная отобрать власть у тех, кто наделен ей, опасна для благосостояния государства.

Я легла на спину и наконец позволила себе рассмеяться. Безумие уже подкрадывалось ко мне. Меня заперли в темнице и заставили подчиниться чужой воле, и теперь им кажется, что они в безопасности. Власть по-прежнему в их руках, а привычная жизнь сохранила свою незыблемость. Однако кое-что им неизвестно: угроза, словно занесенный для кары меч, по-прежнему висит над их головами.

И я ни за что не отступлюсь.

ИЗ ЛЕТОПИСИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ИМПЕРИИ, 923 Г., ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ ВОЙНЫ ТРЕХ ЦАРСТВ

СВЕДЕНИЯ ОБ ИЗВЕСТНЫХ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКАХ:

В 923 году Хай Мэйлин, в возрасте восемнадцати лет, взяла имя Хай Жэнь и разорвала помолвку с будущим мужем (имя неизвестно). Переодевшись мужчиной, она поступила на службу в армию царства Аньлай в год начала войны Трех царств. На вражеских землях ее мгновенно разоблачили и взяли в плен, во время которого она стала любовницей второго принца царства Симин – Цао Мин Лэя. Хай Мэйлин передала правителям царства Симин множество важных сведений об армии Аньлая. Мудрецы полагают, что именно в результате этого предательства вражеское войско смогло продержаться в войне Трех царств в течение семи месяцев, несмотря на численное превосходство армии царства Аньлай.

После окончательного поражения царства Симин Хай Мэйлин была обнаружена на горе Фуси – в том месте, где произошла капитуляция. Хай Мэйлин утверждала, что действия ее были вызваны безумием и временным помешательством. Совершенные ей военные преступления рассматривались Верховным судом. Она была признана виновной и приговорена к тюремному заключению по обвинению в призывах к мятежу и государственной измене. Ходили слухи о том, что эта женщина умела обращаться с мечом, но эти сведения не нашли подтверждений. Стоит отметить, что Хай Мэйлин не принимала участия в битве.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Примечание автора

На сегодняшний день большинство жителей западных стран знакомы с легендой о Мулан только из мультфильма компании «Дисней», в котором Мулан добивается своих целей и к тому же удостаивается награды. Она спасает царство, и император восхваляет ее подвиги и отвагу, а отец счастлив и горд за свою дочь. Мулан также вознаграждена обретением истинной любви в лице капитана армии, за которую она сражалась.

Однако во многих китайских версиях легенды о Мулан ее судьба совсем не так безоблачна. В «Романе о династиях Суй и Тан», написанном в 1695 году Чу Жэньхао, император вынуждает Мулан стать наложницей после окончания войны. Вынужденная выбирать между долгом и честью, Мулан решает покончить с собой на могиле отца, тем самым сохранив свою непоколебимую нравственность.

Все эти разрозненные версии сходятся в одном – в приверженности своим принципам. Принято считать, что Мулан является символом равенства полов, поскольку противостоит социальным нормам, прикинувшись мужчиной, но при этом она не бросает вызов существующей власти, ведь ею движут преданность и долг перед своей страной. Важно, что после окончания войны и выполнения обязанностей перед императором и отцом Мулан возвращается домой, чтобы с радостью возобновить жизнь обычной женщины.

Но что бы стало с ней, если бы она этого не хотела? Что, если ощутив независимость и свободу в мужском обличье, она не пожелала бы подчиниться строгим гендерным ограничениям своего общества? Примет ли общество ее такой, какая она есть, или же, учитывая нарушение принятых норм, накажет ее за желание требовать большего?

Размышляя об этом, я и решила написать ретэллинг истории Мулан, где главная героиня переодевается мужчиной и вступает в армию не из чувства долга и преданности, но из собственного желания иметь возможность испытать, что же такое свободная жизнь. Суть романа The Night Ends with Fire заключается в вопросе: какова цена наших амбиций?

В начале своего пути Мэйлин не уверена в себе и не отличается смелостью. Проведя всю жизнь под гнетом отца, она не сразу осознает свои желания, считая их неким отклонением и извращением, что кажется ей подтверждением порочности. И все же в ходе войны, по мере того как Мэйлин становится более храброй и сильной, она начинает переосмысливать возможности своего потенциала и способности достичь желаемого.

Надеюсь, вы поступите так же.

К. С. Сун

Благодарности

Хочу поблагодарить своего невероятного агента Питера Кнаппа, а также замечательную Стути Телидевару. Спасибо за то, что с самого начала верили в эту историю! Благодарю чудесного редактора Энн Соуардс за проницательность и мудрость. Спасибо всей команде издательства «Ace and Berkley» и особенно: Адаму Ауэрбаху – за художественное оформление, Даниэлю Браунту – за великолепное внутреннее оформление книги, выпускающему редактору Меган Элмур – за редактирование и корректуру, а также Джессике Пламмер, Элише Кац, Кристин Чиполле и Стефани Фелти – за профессионализм в сфере маркетинга и рекламы. Выражаю благодарность Викто Нгаи за создание обложки мечты! Спасибо всем вам за то, что с такой любовью впустили эту историю в мир.

Я также счастлива быть частью команды издательства «Hodderscape» (Великобритания). Моя большая благодарность Молли Пауэлл, которая с нашего самого первого звонка поняла, какой я вижу эту книгу. Спасибо всей команде «Hodderscape», и особенно хочу отметить вклад Софи Джадж, Лоры Бартоломью, Кейт Кихан, Инайи Шейк Томас и Кэрри Хатчисон. Благодарю Лидию Хагден и Уилла Спида за великолепный дизайн, а также Маттиаса Болла за восхитительную обложку.

Безусловно, выражаю огромную благодарность Аниссе де Гомери. Встреча с тобой случилась точь-в-точь как в начале чудесной романтической комедии. Спасибо, что прочитала и полюбила The Night Ends with Fire, за то, что стала моей единомышленницей по любовному треугольнику в этом романе и подарила мне незабываемый день в Лондоне (все было словно в кино). Сотрудничество с компанией «Fairy Loot» было моей большой мечтой, и она осуществилась! За это огромное спасибо невероятной команде самых настоящих фей «Fairy Loot».

Моя большая благодарность агентству «Park and Fine» – вы проделали невероятную работу. Эмили Свит, Андреа Маи, Бен Каслоу-Зив и Даниэль Бартелл – спасибо вам, ребята! Не могу не отметить Кэт Тулэн и Эбигейл Кунс, которые сделали возможными публикации этой истории по всему миру. Я невероятно счастлива, что читатели из разных стран смогут познакомиться с романом The Night Ends with Fire.

Спасибо моей соседке и по совместительству подельнице Грейс Ди – твоя двойная жизнь просто поражает! Спасибо Джоан Хе за то, что всегда читала и верила в меня, а также моей бессменной первой читательнице Адриане де Персия Колон – ты же знаешь, как сильно я тебе доверяю. Моя благодарность Исюань Цзян за достойные восхищения знания и готовность ответить на все вопросы даже поздней ночью. Спасибо Амели Вэнь Чжао за понимание того, каково это – жить в многокультурной среде; Рэнди Рибаю – за самые проницательные вопросы; Шелле Паркер Чан – за мастер-класс по написанию историй в жанре ангст. Благодарю Элисон Грин Майерс и Джорджа Брауна за все, что вы делаете в компании «Highlights Foundation», где была написана немалая часть этой книги; Алекса Виласанте – за то, что ты невероятно солнечный человек; Ализу Лин – за то, что пригласила нас в свой очаровательный дом; Марту Брокенбро – за заботу и внимание; Плоя Пирапокина – за то, что научил меня творить магию.

Большое спасибо Жаклин Барнс за то, что просыпалась вместе со мной еще до восхода солнца. Понимание того, что ты меня ждешь, служило мотивацией встать с постели. Я очень рада, что могу вместе с тобой создавать миры.

Также хочу поблагодарить всех тех, кто занимается продажей книг, библиотекарей, а также блогеров, которые рекламировали An Echo in the City («Эхо в городе») с невероятной добротой и щедростью: Холли, Чини, Талию, Джерарда, Эбби, Зсаме и Веронику. Благодаря вам мне хочется продолжать писать.

Спасибо всей моей семье: маме и папе, которые никогда не подавляли мои амбиции, а поощряли мои мечты о большем; братьям и сестрам – за разговоры по ночам и экстренные забеги за картошкой фри; тетушке Квок – за безграничную щедрость; бабушке – за все.

Благодарю тех, чьи имена не попадут в исторические справки, но память о вас и ваше наследие будут жить. А мы навсегда сохраним все это в памяти.

Примечания

1

«Троецарствие», Ло Гуаньчжун.

2

Младшая сестричка (кит.).

3

Сестричка (кит.).

4

Цзи2ньши – высшая ученая степень в системе государственных экзаменов.

5

Дурак (кит.).

6

Демон-оборотень.

7

Единица веса в Китае, равная 31,25 г.

8

1 ли = 0,5 км.

9

Китайский четырехструнный щипковый музыкальный инструмент.

10

1 чи = 0,32 метра (китайская мера длины).

11

День поминовения усопших в Китае.

12

Китайское блюдо из клейкого риса с начинкой.

13

Здесь: сила, дарованная духами.

14

Мелководье (кит.).

15

Сестра (кит.).

16

Fish – рыба (англ.).

17

Младший брат (кит.).

18

Старший брат (кит.).

19

Winter (англ.) – зима.

20

Папа (кит.).

Content

К.С. Сун
Ночь закончится пламенем

Часть I

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Часть II

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

Часть III

47

48

49

50

51

52

53

54

55

Примечание автора

Благодарности

Примечания