Нить Гильгамеша

Евгения Кретова. Цикл «Единая галактика»[1]. Книга 1. Нить Гильгамеша

Глава 1. Несерьезное знакомство

Галактическая тюрьма «Калипсо»,

за четыре месяца до событий

– Я могу не беспокоиться? – молодой мужской голос звучал спокойно и уверенно. Шелест бумаг, тихий писк подключенного к сети креоника[2], начавшего обработку данных – звуки вязли в мерном гуле двигателей и очистных фильтров.

– Вполне. Чистая сделка, – хриплый смешливый голос с шипящими «с».

«Клириканец[3]», – догадалась притаившаяся за ящиками с термоклеем девушка. Хрупкая и невысокая, она легко могла поместиться в самом ящике, если бы успела. Незнакомка с тревогой посмотрела на мигающие цифры на своем креонике – время ускользало сквозь пальцы. Эти двое, что шептались у грузового шлюза: или они должны были сесть на секретный борт – если являлись его пассажирами, или уйти – если просто торчали здесь вдалеке от любопытных глаз охраны.

Клириканец откашлялся – булькающий звук из его легких красноречиво говорил о том, что он серьезно простужен.

– Возьми, – прошелестел он, снова спотыкаясь на звуке «з». – Я все проверил. Недельку отсидишься на Паррсе, потом с тобой свяжутся.

– Хорошо, я верю тебе. Привет шефу.

Клириканец хотел тихо засмеяться, вместо этого зашелся надсадным кашлем. Молодой мужчина отметил с сочувствием:

– Ты бы полечился…

– Все нормально, – прохрипел клириканец.

– Яль тебе не скажет «спасибо», если ты помрешь, ты же это понимаешь?

Клириканец раздраженно отрезал:

– Все, иди. Как-нибудь разберусь без тебя… Сейчас начнется погрузка. Тебя ждет большая работа.

– Ох, работа, работа, перейди на Федота, – усмехнулся молодой и добавил бодрее: – Ну, бывай…

Молодой голос, насвистывая незатейливую мелодию, начал удаляться, забирая правее. По пустынному коридору, отражаясь от светлой глянцевой обшивки станции, рассыпалась простенькая песенка. Легкая, веселая и задорная, она скорее всего, предназначалась детям, поэтому из уст взрослого мужчины звучала немного странно и удивительно.

Клириканец, все еще стоявший в проходе и наблюдавший, очевидно, за своим собеседником, окликнул его:

– Связь на 04–12!

Свист стал чуть ближе, качнулся так, словно его источник обернулся, но при этом не прервался.

Прятавшаяся за ящиком незнакомка прикинула, вспомнила схему этого коридора и догадалась – он направился к шлюзовой камере. Сердце забилось учащенно, руки вспотели – клириканец все не уходил. Она боялась пошевелиться и выдать себя, боялась слишком громко дышать, так близко он находился от нее. И еще больше – упустить неожиданный шанс выбраться из жуткого места, в котором оказалась. Прижавшись к стене ящика, она прикрыла глаза, обратившись в слух и стала считать.

Раз.

К монотонному гулу работающей вентиляции добавилась новая нота – высокая и чистая. Заработали датчики выравнивания давления. Значит, тот самый борт прибыл и прошел первую стадию стыковки.

Два.

Шелест одежд и удаляющиеся шаги. Клириканец не стал дожидаться завершения стыковки, ушел в глубину станции. Возможно, его задача – не пропустить посторонних к автоматическим грузовым шлюзам. Это резервный блок, на котором пришедшие на станцию корабли сбрасывали мусор и неучтенный груз.

Три.

Слева раздался приглушенный хлопок. Кто-то – очевидно, вышедший в основные помещения клириканец – опечатал шлюз.

Четыре.

Тишина. Тонкий и высокий свист, все еще свидетельствующий о выравнивании давления в шлюзовой камере, стал тише.

Девушка распахнула глаза и осторожно выглянула из-за ящика – коридор оказался чист. Не поднимаясь, она проползла на четвереньках до развилки, той самой, где парой мгновений ранее стоял клириканец и его неведомый собеседник. Посмотрела влево, куда ушел клириканец – там серебрился овал запечатанного шлюза, на мониторе мелькали желтые огоньки, табло молчало.

Девушка посмотрела влево. Свет мигнул и погас: потолочное освещение окрасилось подслеповато бурым, по полу потекла, утолщаясь у кромки шлюзовой камеры алая световая лента, обозначавшая направление движения. Начался обратный отсчет перед открытием люка.

Три. Два. Один.

Мелькнул мужской силуэт – кто-то стоял у шлюзовой камеры, нетерпеливо опершись ладонью о стену. На нем была темная одежда, не скафандр и не военный мундир. Девушка вгляделась в неясный образ. Высокий. Широкие плечи. Волосы острижены не слишком коротко. Девушка не могла с точной уверенностью определить, кто это был – какого возраста и расы. Его движения были четкими, плавными и уверенными, говоря о ловкости и молодости обладателя. Голос звучал ровно – незнакомец продолжал насвистывать мелодию, которая – девушка знала это теперь наверняка – прилипнет к ней на долгие часы. И отбивал такт подушечками пальцев.

Девушка замерла в ожидании. Отсюда, из укрытия, до шлюза – рукой подать, она доберется в пару прыжков. Но что делать с тем парнем, что стоит и отбивает такт своей надоедливой мелодии.

Высокая нота оборвалась, щелкнули затворы. Парень отошел на пару шагов назад, сунул руки в карманы брюк и – хвала богам – замолчал. Крохотная точка света на месте распахивающихся лепестков, стала шире, в пару мгновений залив коридор ослепительно белым.

По выдвинувшимся из корабля рельсам медленно двигались контейнеры с отходами. Парень, снова начав напевать мелодию, снял один их один за другим и откатил к стене. Опять отошел.

– Можно чуть быстрее, интересно? – пробормотал под нос и посмотрел на экран персонального креоника.

Девушка, прятавшаяся на развилке, тоже очень хотела это знать. И еще больше – что делать ей: этот парень у шлюза спутал ей все планы на идеально продуманный побег. Она наблюдала.

Парень дождался новой группы контейнеров, тоже их снял и установил на паллеты рядом с первой партией. Определенно он что-то ждал.

Или кого-то.

Из глубины корабля послышался шелест приближающейся техники. Робот подкатил к шлюзу несколько кубов утрамбованного мусора, твердых пищевых отходов, подлежащих переработке или использованию на станции в качестве топлива.

– Давай, проходи, дружище, – сказал роботу парень, посторонившись. – А вот это уже мое, махнем, не глядя.

Девушка выглянула: робот замер в проеме шлюза. В его клешне оказался зажат креоник, который незнакомец забрал и, нацепив на запястье, активировал, оставив у робота свой собственный. Удовлетворенно крякнув, он шагнул на борт. Робот проехал в коридор, пристроил мусор рядом с контейнерами и направился назад. Девушка поняла – сейчас или никогда. Собравшись, она стремительно настигла робота и, сгруппировавшись, проскочила под его локтем ровно в тот момент, когда он перешагивал через кромку шлюзовой камеры, оборудованную датчиками движения.

Откатившись в сторону, девушка огляделась – незнакомец неторопливо двигался по отсеку корабля, методично просматривая номенклатуры на грузовых контейнерах. Выбрав нужный, он приподнял крышку и забрался внутрь. Девушка пропустила робота-погрузчика вперед, дождалась, когда система задраит шлюзовую камеру – теперь и ей нужно найти укрытие и позаботиться о собственной безопасности.

Проскользнув мимо контейнера, в котором укрылся незнакомец, она бегло взглянула на транспортный ярлычок – контейнер был предназначен для крейсера Трол с бортовым номером 12-140. Его портом приписки значился Граах. А это означало только одно – контейнер предназначался для судна управления сопровождения следственных действий. С удивлением приподняв бровь, девушка на мгновение замерла: парень в черном был определенно не прост, и она бы отдала многое, чтобы увидеть его лицо.

Корабль накренился, загудели двигатели, по корпусу протянулась дрожь – судно готовилось к отбытию.

Девушка, торопливо проскользнув вглубь прохода, нашла контейнер с подходящей точкой назначения – станция перегрузки А́рба, всего полдня пути. А там… там ее ждала свобода. Сладкая, ворованная и нежданная.

Кто бы знал, что ей на столько повезет, и она покинет галактическую тюрьму Калипсо так скоро.

Уши заложило, стало тяжело дышать. В грузовом отсеке отсутствовало поле, защищавшее от перегрузок. Раздвинув закрепленные внутри контейнера короба, девушка расположилась сверху, вытянув ноги и сложив руки на груди. Постаралась прикрыть глаза, вслушиваясь в мерный гул двигателей и готовясь к транзакционному переходу.

Толчок. Контейнер подпрыгнул и поехал в сторону, ударился обо что-то и, накренившись, перевернулся на бок. Короба, уложенные аккуратно внутри, посыпались, накрыв собой девушку.

Движение контейнера продолжалось. Последовал новый удар. Еще один кувырок. Удар по виску на мгновение погрузил в темноту и лишил возможности ориентироваться в пространстве. Девушку упустила еще несколько ударов – на нее сыпались коробки, придавливая ко дну контейнера.

– Помогите! – закричала, пытаясь выбраться наверх. Вытянула руку.

В глазах помутнело от перегрузки и удара в висок, совсем рядом с глазом. Пространство расширилось, подбросив ее куда-то вверх. Стало светло и очень свободно, девушка вывалилась из контейнера.

– О, а это неожиданно, еще один заяц, – молодой мужской голос.

Девушка постаралась приглядеться, но незнакомец оказался проворнее, он подхватил ее на руки так, чтобы она не видела его лица, ногой пнул крышку перевернувшегося контейнера и толкнул его в угол – тот со скрежетом отъехал.

– Неудачное место для игр в прятки ты выбрала, – пробормотал незнакомец.

Девушка хотела сказать, что не играла, хотела обернуться и рассмотреть незнакомца.

– Тсс, – мягко, но в то же время безапелляционно прошептал молодой мужчина, – не суетись.

Он перенес ее в соседний зал, пристроил в кресло оператора грузового зала, включил полевую защиту – девушка почувствовала, как ее тело окутало приятной и плотной пеленой, и, проверив пульс, исчез, бросив на прощание:

– Только не пропусти свою остановку!

Девушка убрала волосы с лица, вглядываясь в темные силуэты контейнеров, мигающие знаки маркировки. Голова гудела, в виске пульсировала боль, глаза щипало, а по щеке из рассеченной падением брови, стекала тонкая струйка крови. Тошнило и едва хватало сил дышать. В ушах гудело не то из-за разгоняющихся двигателей, не то – после неудачного падения.

Позднее, когда давление в грузовом трюме выровнялось, а кровь, наконец, перестала течь, девушка осторожно встала и вернулась к контейнерам. Она постучала в тот самый, что следовал на Трол, в котором, как она предполагала, спрятался незнакомец, спасший ей жизнь. Но никто ей не ответил. Заглянув внутрь, девушка обнаружила, что контейнер пуст.

Глава 2. «Менандель»

Солнечная система, настоящий момент

Тело большого круизного лайнера «Менанде́ль» было оплетено тонкой золотистой сеткой защитного поля – судно входило в поле с неблагополучной навигацией: здесь шумели солнечные ветра и серебрились метеорные потоки.

– Лоции загружены, капитан, – старший помощник капитана «Менанделя», молодой темнокожий землянин Рэй Броу, перебросил на центральный пульт данные внешнего сканирования и рекомендованный системой безопасности маршрут. Можно было пройти ближе к Юпитеру, в русле более спокойного фарватера сделать гравитационный манёвр и выйти на заданный курс, не проникая глубоко в Солнечную систему. Но лайнер потеряет лишние семнадцать тонн топлива и два дня пути. А потом еще столько же уйдет на дозаправку в шестом подсекторе.

– Самый малый вперед, – скомандовал капитан Марко Джой.

Ему было чуть за сорок, но на флоте он служил с семнадцати лет – сперва юнгой на почтовом катере. А потому выглядел сильно старше своих лет – годы напряженной работы, опасностей на дальних торговых маршрутах и потеря семьи сделали свое дело. Он был рожден на Кванке – одном из процветающих протекторатов Церианы[4], и должен был построить блестящую карьеру. Но парочка неудачных решений, и последовавших за ними аварий – и он застрял на гражданском флоте в должности капитана. Хорошо хоть не какого-нибудь расхлябанного каботажника, а комфортабельного круизного лайнера. Марко Джой отказался от новомодного управления группой сенсоидов, посчитав, что старые добрые технологии надежнее, оставил на «Менанделе» аппаратное управление. И не надо привыкать к новым людям в экипаже. И никто не будет претендовать на твое капитанское место.

Это был его семнадцатый рейс на борту «Менанделя» – красивое название корабля по имени героини старинной церианской сказки. Менандель была быстрокрылой феей, которую покинул возлюбленный. От горя она сошла с ума, оглохла и ослепла, но сохранила доброе сердце, продолжая помогать смертным до самой своей смерти в утреннем луче Толимана – звезды, до сих пор озаряющей небосвод гордой Церианы.

После этого рейса Марко Джой планировал дать прошение о переводе в транспортный контроль и получить должность менее суетную, но зато более оплачиваемую.

«Я это заслужил».

Золотистое поле вокруг корпуса стало ярче.

– Встречный пылевой поток, плотность сорок единиц, – сообщил Рэй Броу. – Активирую защитные экраны на носовой части.

– Хорошо, – кивнул капитан, соглашаясь. – Продолжайте движение.

«Менандель» плавно развернулся в гравитационном поле Юпитера и направился к выходу из Солнечной системы.

– Фиксирую входящий сигнал, – бортинженер по связи в общем потоке радиосигналов выделил кривую. Перебросил ее на другой экран, очистил от помех. Усилил для расшифровки. – Из диспетчерской тринадцатого сектора.

Капитан бросил короткий взгляд с капитанского мостика, расположенного чуть выше уровня операторов и прямо за спиной старшего помощника. Марко Джой оправил китель, сел в кресле удобнее, придвинул к себе консоль управления. Сверился с утвержденным диспетчерской курсом.

– Что там, Торос, безопасники?

Эти ребята в последнее время сильно мешали работать, то и дело вмешиваясь в навигацию и в одностороннем порядке изменяя маршруты в путевых листах, при том зачастую – в последний момент, когда судно уже начало движение. Особенно злило, что все это проделывалось с раздражающе таинственным видом. Капитан, отзываясь собственным мыслям, скептически скривился. Связист качнул головой:

– Нет, это не стандартное сообщение. Больше похоже на программу. Продолжить расшифровку? – он перевел взгляд на капитана, тот пожал плечами:

– Почему нет. Это ваша работа.

– Так точно, капитан.

Связист ввел личный код и загрузил программу в память искина, чтобы произвести сверку с известными кодировками и распознать сигнал. На мгновение тот пропал с монитора – связист прокрутил вниз джойстик и обнаружил диаграмму сигнала на прежнем месте. Ввел команду дешифровки.

– Плотность встречного пылевого потока сорок восемь единиц. Прямо по курсу – вихревая аномалия. Предлагаю завершить гравитационный манёвр и выйти на траекторию движения в шестой подсектор, чтобы уклониться, – голос картографа справа.

– Выполняйте, – капитан еще раз подумал, что стоило изменить маршрут и потерять эти два дня пути, но сохранить собственные нервы, но тут же отбросил эту мысль – очень уже хотелось завершить этот круиз и узнать про возможности повышения. Марко Джой окинул мониторы перед расположившейся на своих рабочих местах командой. Все проверенные ребята, будет жалко с ними расставаться. Капитан подавил зевок, протер глаза и чуть приподнял предплечья, чтобы снять усталость.

Диаграмма принятого и нерасшифрованного сигнала на мониторе связиста удвоилась. Связист тихо чертыхнулся и запустил отладку, внимательнее вглядываясь в ряды дешифровки, мелькавшие на экране: программа не успевала распознать код, он постоянно удваивался, копируя сам себя наподобие…

– Она копирует саму себя, – пробормотал под нос. И сообщил громче, обращаясь к капитану: – Пойманный сигнал идентифицирую как вирус! Блокирую и зачищаю.

– Хорошо, – капитан кивнул. В этом секторе что только не бродит по инфосети. – И сообщи диспетчерам сектора, чтобы смотрели, что отправляют.

Свет в рубке моргнул и пропал, оставив команду в полной темноте – только слабо поблескивали индикаторы на персональных креониках, закрепленных в пазах браслетов-бромохов. Сработала сигнализация. Под куполом рубки загорелся красный свет.

– Старпом, в чем дело? – Марко Джой активировал вторую линию освещения, погасил красные лампочки под куполом рубки.

– Внешних поломок не зафиксировано, все системы работают штатно. – Запустите отладку.

– Так точно, – старший помощник вывел на экран данные визуального контроля, проверил алгоритмы, доложил: – диагностика активирована. Возможно, сбой программного обеспечения.

Вторая линия освещения мигнула, выплеснув на потолок новую порцию красных аварийных сигналов.

– Аварийку отключите, – чуть более раздраженно, чем следовало, приказал капитан. Он бросил взгляд на связиста, притихшего у своего монитора. Вид у того был озадаченный.

Когда основной рабочий экран ожил после перезагрузки, он первым делом просмотрел пропущенные сообщения сети – система безопасности корабля выделила во всех строках внедрившийся элемент кода. Связист скопировал его и запустил отдельную проверку.

Картограф предупредил:

– «Менандель» в гравитационном поле Юпитера. Точка принятия решения – девятнадцать секунд.

Марко Джой прикидывал, как теперь лучше выйти на маршрут, когда его отвлек от размышлений встревоженный голос связиста:

– Капитан, неизвестный код в системе.

Марко Джой вскинул бровь:

– Ты ведь блокировал вирус и удалил его?

– Так точно, капитан, но вижу, что он успел проникнуть в искин корабля… Пытаюсь выделить поврежденный узел и блокировать его.

– Действуйте!

Марко Джой наблюдал за связистом – тот вводил одну за другой команды, пытаясь заблокировать поврежденные вирусом узлы, но вирус, словно жирный червь, ускользал от него. Мониторы команды окрасились в оранжевый, выбросив окно с предупреждением – «Неизвестный код в системе жизнеобеспечения корабля».

Техник, все это молчавший у своего монитора, сообщил:

– Защитное поле активировано на сто процентов, мощность экранов на максимуме.

Капитан с недоумением посмотрел на техника:

– Зачем? Кто дал такую команду? Немедленно верните показатели к расчетным нормативам…

Работающие на полную мощность экраны – это перерасход энергии, а им еще завершать гравитационный манёвр и выходить на точку переброски.

– Не могу, капитан, – техник торопливо вытер капельку пота, собравшуюся на виске. – Система не отвечает.

– Что с системой?! – Рявкнул капитан, повернувшись к бортинженеру.

Центральный монитор, на котором отражались все команды экипажа, транслировал изображение с внешних визиров и передавал обработанные данные с датчиков, покрылся рябью. Изображение потеряло четкость. Сообщения об отключении или неполадках в системах, сыпались одно за другим. Команда все еще пыталась разобраться с ними, когда старпом сообщил:

– Мы потеряли управление «Менанделем», – он развернулся к капитанскому мостику в ожидании решения капитана.

Марко Джой нахмурился.

– Переводите лайнер на ручное управление. Переводите на мой пульт и вызывайте техников шестого сектора в помощь, подключайте базу… Броу, на вас навигация. Торос, подготовьте систему к перезагрузке в случае отказа аварийной системы управления.

Связист перепроверил данные, прежде чем сообщить капитану:

– Капитан, система не отзывается. Диспетчерская нас не слышит.

Марко Джой нахохлился, пульт под его пальцами окрасился изумрудно-зеленым, на рабочем мониторе загорались системы, прокладывался курс.

– Чушь! – выдохнул отрывисто. – Отставить панические настроения, работаем, господа! – он активировал внутреннюю связь персонального креоника: – Вниманию всех членов экипажа. Приказ капитана явиться на свои рабочие места.

Он щелкнул переключателем – никто из членов команды не отзывался, локальная связь молчала так же и отзывалась безликим шорохом белого шума. Он уже повернулся к связисту, чтобы отругать за неисправность внутренней связи, когда услышал:

– Капитан, «Менандаль» меняет курс. – Картограф следил за струйкой зеленых цифр на своем мониторе. Он перебросил данные на центральный монитор, показав происходящее всей команду. На темном фоне, поверх проложенного диспетчерской курса, отмеченной оранжевым, алела новая траектория. – Вот, видите…

Марко Джой смотрел на новые расчетные данные, в висках пульсировало «этого не может быть».

– И какова новая цель маршрута?

Картограф активировал собственный креоник, ввел данные в полевую карту, программа выдала расчет – не такой точный как сделала бы искин корабля, но тоже вполне однозначный.

– Мы выходим к внутренним планетам и если траектория не изменится, то через двое суток врежемся во внутреннее кольцо Пояса Астероидов.

* * *

Борт фрегата «Тольда», настоящий момент

Это было неслыханно по своей циничности.

Начальник криминальной полиции церианец Тиль Теон стоял у монитора и не мог поверить, что происходящее на нем – театральная постановка. Какой-то безумный режиссер ежедневно давал телешоу, в котором разыгрывалась трагедия почти пяти тысяч человек – пассажиров и экипажа круизного лайнера. Закадровый голос бодро вводил в курс дела «только что подключившихся»:

– В прошлой серии! Бортовой журнал круизного лайнера отметил внешнее вмешательство и выход из-под управления всех систем. Бортинженер принял загадочный сигнал, который, внедрившись в систему управления, полностью перекроил ее. Команда предполагает, что стала жертвой особого вируса. Случайность ли это? Или у вируса есть хозяин. Это только предстоит понять смелому экипажу…

Первую «серию», фыркнув, Тиль Теон даже не стал досматривать – еще не хватало тратить время на просмотр дешевого телешоу. На экране мельтешили какие-то люди, беззвучно кричали, будто в немом кино. Все комментарии исходили только от ведущего, и это делало передачу похожей на водевиль. Теон не стал бы обращать внимание и на остальные выпуски, если бы не начмед, землянин Анатолий Духов. Он зашел к Теону в самом начале очередной трансляции, с порога заявив:

– Это ни черта не постановка, там у людей паника, термические и химические ожоги и явные признаки обезвоживания.

Теон смотрел на него с недоумением – глава Совета Единой галактики ждал от него сводный отчет по статистике преступлений за истекший квартал. А потому начальник криминальной полиции не сразу сообразил, о чем говорит начмед:

– Ты о чем? – он неохотно оторвал взгляд от таблицы, сделал пометку на полях, чтобы не потерять место, с которого продолжить.

Духов посмотрел на него так, будто Теон пропустил ежегодную прививку от аполийского ящура – с разочарованием и раздражением.

– Об этом дурацком ток-шоу по Первому галактическому, – он качнулся с пятки на носок и заложил за спину руки. – Его не представляет ни одна кинокомпания, ни одно СМИ. Все происходит на самом деле.

Теон, наконец, начал понимать, нахмурился:

– Ты какую-то ерунду говоришь, мой друг. Это невозможно, чтобы четыре дня пассажирский лайнер терпел бедствие, а об этом никто не знал. – Он отодвинул планшет с таблицей, положил локти на стол. – Возможно, ты не знаешь, как все устроено, я расскажу… Ни один корабль не бывает без присмотра. Диспетчеры сектора всегда на связи, все транзакционные[5] пути проверяются и контролируются патрульной службой и транспортной прокуратурой. Любой корабль имеет точные координаты движения в каждую секунду. Любое отклонение от маршрута, не прописанное в путевом листе, – повод созвониться с капитаном и выяснить причины. И это я еще не говорю о пассажирах – представь себе, что бы они писали своим родственникам все эти четыре дня, если бы, в самом деле, были на волосок от гибели… – Он чуть склонил голову к плечу и посмотрел на начмеда, добавив резонно: – Если это не кинопостановка, а реальный корабль, то как минимум транспортная прокуратура уже должна быть в курсе. А за ними – и я. А я ничего подобного не наблюдаю.

Он развел руками, кивнув на отложенный планшет с загруженной на нем таблицей и обреченно вздохнул – надо доделать работу. Теон уже хотел вернуться к своему отчету, но землянин продолжать стоять перед ним. Настойчивость Духова заставила и его самого прислушаться к собственной интуиции: что-то в телешоу было не так, он ведь подумал об этом на первых кадрах, но после отмахнулся.

– Где, согласно ведущему, дрейфует лайнер?

– В Солнечной системе.

Теон выдохнул, размял затекшие от сидячей работы плечи. На темном кителе неярко блеснул шеврон – серебряный меч, направленный острием вниз, в окружении скопления звезд:

– Ну, вот видишь… Солнечная система – это, хоть и на отшибе, но все-таки более-менее изученные пути. Ты знаешь статус Земли – член Совета с правом совещательного голоса, население не осведомлено о сотрудничестве с галактическим сообществом. Поэтому, учитывая попытки местных ученых найти следы внеземных цивилизаций и направленное в космос оборудование, там практически нет работающих маршрутов. Круизный лайнер там никак не мог оказаться. Этот район вне используемых транзакционных коридоров.

Анатолий невозмутимо кивнул, одновременно соглашаясь и отрицая сказанное начальником криминальной полиции. Теон почувствовал, как у него свело челюсти – они с Духов отработали вместе лет сто… ну, десять точно. Бок о бок, как это говорят на Земле. И этот жест Теон знал досконально – начмед не отступит, и ему, Теону, предстоит выстоять в словесной перепалке со старым товарищем.

– Во-первых не факт, что закадровый голос сообщил верные координаты, – резонно отметил землянин, начиная раскачиваться с носка на пятку и обратно. – Во-вторых, в Солнечной системе есть небольшие веховые комплексы на периферии, за Плутоном – тебе это прекрасно известно. И ими пользуются некоторые компании, чтобы сократить маршрут до четырнадцатого подсектора. Заодно показывают диковинку – необычного желтого карлика с обитаемой планетой и обсерваториями на Поясе Астероидов… И капитанов, нарушающих режим тишины в том районе, регулярно наказывают снятием с рейсов и переводом на другие должности.

Тиль Теон об этом тоже прекрасно знал: о вехах, которые есть, но которых как бы нет, и которыми как бы нельзя пользоваться, но если присмотреться, то прямого запрета вроде и нет… А все, что прямо не запрещено, вообще-то разрешено. Он отвел взгляд.

В первые минуты трансляции первой серии его именно это и смутило – локация лайнера. Не мог он оказаться на границе с Солнечной системой. А если и оказался, то диспетчерская должна об этом знать – иначе как навигатор лайнера ввел координаты транзакционного перехода и номера нужных вех?

– Я узнавал у наших операторов, – признался он, наконец, – они ничего не видят по указанным в трансляции координатам. И потом, Анатолий… У лайнера есть порт приписки и владельцы. У них ничего не болит, если корабль оказался скварр[6] разбери в какой переделке и терпит бедствие? – Теон взял персональный креоник, вызывая транспортную прокуратуру.

– Тобиус Торган у аппарата, – прошелестел дежурный.

Теон бросил суровый взгляд на Духова, переключил на громкую связь и представился:

– Что с подсектором тринадцать? Там какой-то лайнер терпит крушение…

– А, вы о том шоу… – В голосе дежурного послышалось плохо скрываемое удивление. – Направили опергруппу по требованию прокурора. В течение ближайших двух часов будут точные данные.

Видимо, он наделся, что начальник криминальной полиции удовлетворится его обещанием и отключится. Тиль Теон сделал пометку – установил напоминание повторить звонок через полтора часа, сам же уточнил:

– Что говорит диспетчерская: за истекшие четверо суток в этот подсектор входили корабли?

Дежурный замялся, на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы Духов изогнул бровь в знакомой гримасе «А я о чем говорил». Теон оттолкнулся от края стола, развернул кресло к стене и отвернулся от старого товарища.

– Да, господин Теон. Два погрузчика, грузовик, три мелкотоннажных катера и два пассажирских судна…

Церианец сделал пометки еще и об этом.

– Так много? – Он посмотрел через плечо, встретившись взглядом с Духовым. – Со всеми удалось выйти на связь?

– Да, все отозвались на сигнал, подтвердили отсутствие поломок. Все штатно. Все успешно покинули тринадцатый подсектор к текущему моменту.

Теон выразительно посмотрел на начмеда, поблагодарил дежурного, попросив сбросить ему отчет по оперативной обстановке в тринадцатом подсекторе, и нажал отбой.

– Ну, видишь, все штатно… – он положил руки на стол и окинул взглядом товарища.

Духов был невысокого роста, крепко сложенный мужчиной. Виски чуть тронула седина, но взгляд остался таким же пристальным и зорким, как в первые годы знакомства и прикомандирования на борт корвета управления сопровождения следственных действий «Тольда», на котором Теон устроил свою штаб-квартиру. Их связывали году дружбы, парочка серьезных заварух, завершившихся «парными» шрамами: у землянина была рассечена бугристым шрамом правая сторона от ключицы к левому подреберью, у Теона – от левой ключицы к правому. След от якорной цепи «Металлурга», которой их сковали люди Раффуса семнадцать лет тому назад. Более, чем достаточно, чтобы доверять друг другу без оглядки.

Землянин пожал плечами, направился к двери. Теон чувствовал, что ему не удалось убедить Анатолия, а следом за этим и какое-то внутреннее беспокойство передалось и ему. Он включил экран телевизионной панели, нашел нужный канал – трансляция «катастрофы» была в самом разгаре. В глаза бросилось то, что как таковой сюжет отсутствовал – герои передвигались, что-то делали, говорили, в основном с какой-то обреченной настойчивостью. Камера выхватывала растерянные лица команды и перепуганные – пассажиров. Брала в основном крупные планы. Из-за этого создавалось впечатление постоянной качки. Хотелось отвести взгляд не только от этого мельтешения, но лиц людей.

Люди малосимпатичны в горе. Искривленные рты, слезы, смешавшиеся со слюной, одичалый, животный страх в глазах… Люди в момент стресса – словно отражения самих себя в кривом зеркале. И эти кадры трансляции выглядели именно так – непривлекательно в своей откровенности.

– Ну, показывай, что ты тут заметил в трансляции, – Теон указал подбородком на экран.

Духов остановился.

Все действия на экране по-прежнему пояснялись бодрым закадровым голосом. Отсутствие иных звуков делало возможную трагедию на борту фарсом.

– Капитан принял беспрецедентное по своей смелости решение – организовать эвакуацию части пассажиров… – деловито сообщил голос.

– Почему части? – замерший в дверях начмед снова вернулся к центру кабинета.

Закадровый голос напомнил:

– В прошлой серии у корабля отказала система жизнеобеспечения сразу в нескольких секторах и случился пожар в шлюзовом модуле. Его ликвидировали, но часть катеров, а также запоры шести из десяти шлюзовых камер, оказались повреждены. Теперь, если и удастся спастись, то только двумстам пассажирам. Предлагаю посмотреть, как капитан будет справляться с этой кризисной ситуацией!

На экране появилось красное от пота лицо немолодого мужчины. Над правой бровью темнел бордовый ожог, на лице остались следы плохо вытертой машинной смазки. Лицо было осунувшимся и потемневшим, и Теон вряд ли бы узнал его, если бы не нагрудный шеврон, на котором значилось «Марко а́бро Джой, капитан». «Он с Ква́нка», – догадался Теон, вглядываясь в грубоватые черты мужчины, чуть раскосые глаза и выпуклые губы на бледном лице. Попытался прочитать по губам, но крупные планы актеров длились мгновения, почти никто не оказывался перед камерой, поэтому догадаться о том, что говорят участники можно было только фрагментарно. Теон успел понять, что капитан отдает команды по шлюзованию поврежденного блока и переноса оставшихся в рабочем состоянии шлюпок в отдельный блок.

– Это реальный капитан? Какого из вошедших в тринадцатый подсектор кораблей? – он повернулся к начмеду: Анатолий Духов уже стоял у него за спиной и смотрел через плечо на экран, по которому, не обращая внимания на камеры, торопились люди – женщины и дети. В основном дети.

Начмед кивнул:

– Получается, что да – «Менанделя».

Странное название для пассажирского лайнера. Теон знал эту сказку. Она ему никогда не нравилась – слишком жестокая и неправильная.

«Если это все правда, и лайнер, сбившись с маршрута, терпит бедствие?».

Что-то неправильное и ломкое, будто крыло бабочки, металось в мозгу. Одно крохотное «если» рушит всю реальность, весь стройно выстроенный мир и переворачивает его с ног на голову.

Начальник криминальной полиции направился из кабинета, на ходу поманив за собой начмеда. Из кабинета в небольшой холл, где за стойкой подремывал дежурный секретарь – юнец-клириканец с золотистым пушком на щеках. Заметив шефа, тот подскочил и встал по стойке «смирно». Теон жестом приказал ему сесть, стремительно прошел мимо, в направлении операционных залов фрегата «Тольда».

Теон не зря выбрал этот корабль своей штаб-квартирой. Огромный, оснащенный по последнему слову техники корабль-подвижная лаборатория с абсолютно выверенным и проверенным экипажем и командой специалистов. Юркий и неуловимый, фрегат мог бы стать искусственным спутником какой-нибудь небольшой планеты, но стал тенью на просторах Единой галактики.

Тиль Теон – на ходу поправляя китель и настраивая интерактивный браслет-бромох с закрепленным на нем экраном креоника трансляцию и выводя сигнал в наушник. Духов наблюдал за напряженной спиной старого товарища, видел его сосредоточенный профиль. Они спустились с административного этажа и оказались в операционном зале: окрашенного синеватым светом атриума, к которому стекались палубы всех операционных отделов, лабораторий и исследовательских центров, а также жилая зона для всех размещенных на фрегате специалистов. Просторное помещение с прозрачными стенами, будто парящими в невесомости, и хрустальный глаз никогда не спящего искина – вместо потолка.

Внизу, в центральной части атриума, работали десятки оперативников различных служб криминальной полиции – следователи, эксперты, аналитики. Мозг криминальной полиции. В прозрачных капсулах-аквариумах, у мониторов огромных инфопанелей, кипела жизнь, затевались и гасли споры, рождались идеи и гипотезы. Атриум никогда не спал – одна смена занимала место другой, повторяя бесконечный бег времен и не позволяя оку «Тольды» заснуть даже на мгновение. Правосудие настолько неотвратимо, насколько деятельно – так считал Теон, и внушал это всем своим сотрудникам.

Сбежав по винтовой лестнице вниз, на нижнюю палубу, начальник криминальной полиции и начмед миновали сектор экспертов, прошли к аналитикам. Здесь царил полумрак, подсвеченный лишь изумрудными огнями работающих серверов и синевой мониторов, было тихо, голоса раздавались приглушенные. Здесь велась основная обработка данных, проверка систем, анализ атак и попыток взлома на систему всех подведомственных Трибуналу ведомств. Двадцать шесть человек головного отдела, к которым стекалась вся информация по всем текущим и архивным делам: если есть у «Тольды» сердце – то оно было именно здесь.

Навстречу Тиль Теону встал худощавый юноша-землянин в иссиня-черной форме криминальной полиции, Глеб Корсаков – тот возглавлял опергруппу, которая как раз и занималась безопасностью цифровых сетей, инфосетью, программами и программными модулями, они могли взломать что угодно и отследить кого угодно. Из полумрака выступило его вытянутое лицо в обрамлении густых темных волос. Глеб был молод, около тридцати, на вид – совсем мальчишка. Высокий и прямой, как жердь, темноволосый и остроглазый, он отличался от многих подлинным интересом к своему делу: редкое качество, когда работа совпадает с увлечением. Он был наблюдателен и ценил нестандартный подход в работе ребят из своей группы – в основном землян.

– Господин Теон, – коротко приветствовал землянин, отрываясь от персонального креоника. Вид у него был немного потерянный и озадаченный, с удивлением кивнул Духову и замер у своего рабочего стола.

Теон прошел мимо него к свободному монитору, активировал его и смахнул на него трансляцию с собственного креоника. Юноша бросил взгляд на происходящее на экране, помрачнел, на переносице появилась вертикальная морщинка.

– Глеб, есть ли техническая возможность обмануть диспетчерскую и сбить координаты отслеживания судна? – спросил Теон.

Молодой землянин откашлялся:

– Не-а, – качнул головой. В глазах при этом проблеснуло что-то демоническое. – Помимо датчиков движения на самом корабле, помимо радио пеленга, есть еще и сплошное перекрестное сканирование квадрата – «Система идентификации неизвестных объектов – СИНО» на предмет поиска сгустков космической пыли, комет и прочих подвижных препятствий. Все новые объекты оперативно вносят в навигационные карты и координируют маршруты движения кораблей. Это не связанные между собой системы. Чтобы уйти от наблюдения диспетчеров и спрятать координаты, конечно, можно выключить транспондеры, но «СИНО» все равно зафиксирует объект… А если он будет отсутствовать на навигационных картах, то сразу обозначит его как неопознанный и поднимет шум.

Глеб был молод, амбициозен и любопытен как все земляне. Недюжинный ум, помноженный на почти детскую любознательность и отсутствие красных линий, делали из него уникального специалиста – до отчаянности смелого и креативного. Такие могли рушить системы только для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Развитые расы так не умели, они цеплялись за свое прошлое, свои регалии, как за спасительный зонтик, не понимая, что они тянут расу к началу, прочь от пути познания. Чтобы сделать шаг вперед, нужно не бояться падения. Теон приближал их к себе еще и потому, что эти ребята не были связаны ни с кем из старейших родов Единой галактики и в большей степени, чем кто-то могли быть объективными и независимыми. А значит, он мог им доверять.

– А можно ли извне полностью перехватить управление кораблем?

Юноша снова скользнул взглядом по экрану:

– Да, это возможно. У каждого судна есть пароль аварийного доступа, если его получить и транспонировать на систему управления, то можно вести корабль, даже если у него не осталось ни одного живого члена экипажа на борту. На этом, в частности, базируется протокол принудительного открытия шлюзов. Во время задержания судна этот протокол применяется параллельно с протоколом блокировки двигателей.

Теон об этом прекрасно знал. В случае обнаружения судна-нарушителя, группа захвата могла применить озвученные Глебом протоколы. Далее задержанное судно помещалось в искусственное гравитационное поле, а через шлюзы на борт поднимались сотрудники управления сопровождения следственных действий.

– Я немного не об этом, – уточнил. – Если речь не о задержании и экипаж жив, могут ли быть подобные технологии у гражданских?

Глеб задумался, почесал над бровью:

– Теоретически утечка технологий – штука вероятная. Другое дело, что мы противодействуем этому, регулярно меняя коды и способы генерации сигнала. Этим занимается пять человек, которым я полностью доверяю.

Теон кивнул:

– Хорошо. Сколько времени экипажу нужно, чтобы отключить такое внешнее воздействие?

Корсаков задумался:

– Теоретически, сорока пяти минут любому из моих ребят хвалило бы, чтобы взломать коды блокировки и высвободить судно, даже не зная текущие пароли. Купировать сигнал, подбор кода, ведение кода и стремительный разрыв контакта… Да, минут сорок…

– А практически? – Теон покосился на экран, по которому транслировалось «крушение» судна. – Ладно, Глеб, я знаю, что можешь ты и твои ребята. Мне нужна в том числе и неофициальная информация, возможности всяких хакеров и нелегалов – можно ли полностью заблокировать судно, находящееся на марше, и реально ли рядовому экипажу взломать такую блокировку и высвободить корабль за четверо суток.

Глеб нахмурился. На молодом, почти мальчишеском лице, полегли темные морщинки вокруг глаз и на переносице, которые обострялись темным освещением зала.

– Система управления космическим судном – это искин и его материальный носитель, программа с одной стороны и жилы, кабели – с другой. Если внедриться в основной программный код и система перестанет различать свой-чужой, то искин может не заметить, что им управляет некто извне, а не командир корабля. Чтобы вернуть управление, нужно… – он вздохнул, его взгляд стал рассеянным и будто бы обращенным в себя. Пальцы легли на консоль, в задумчивости начали чертить невидимые формулы, – нужно найти поврежденный узел, в котором находится программа-носитель, дублировать его, предварительно внедрив в искин уже свой код, заблокировать вредоносную программу, перевести управление на своего дублера… В общем, можно, конечно… Но это требует определенных навыков.

«Очень много «если», – отметил про себя Теон и скептически хмыкнул, покосился на Духова – тот стоял с таким лицом, будто только что узнал о существовании инопланетян.

– И среди твоих ребят как много людей такими навыками владеют?

Глеб промычал что-то нечленораздельное, после протянул:

– Ну-у, парочка найдется…

Теон обернулся через плечо, выразительно посмотрел на Духова. На этот раз начмед только сухо кивнул.

– Я что подумал, – начальник криминальной полиции скрестил руки на груди, рассеянно посмотрел на монитор. – Если предположить, что это – не постановка, и люди на видео реально терпят бедствие… Очевидно, они не знают, что их смерть транслируется на всю галактику, иначе бы они как-то иначе взаимодействовали с нами. Обращались к камерам, могли бы отправить сигнал о помощи, свои координаты, написав их на табличке и показав на камеру…

– Тому, кто транслирует это зверство, достаточно пустить изображение в эфир с опозданием на пару секунд, чтобы такие попытки отсечь. – Отозвался Корсаков, прекрасно поняв, о чем речь.

– Или они считают, что у них проблемы со связью… Кто тогда отвечает на вызов диспетчера?

Духов скептически скривился:

– Я, конечно, не Глеб, но даже я понимаю – если тот, кто решил сделать из смерти пяти тысяч человек телешоу и захватил управление судном, он вполне мог и принять сигнал от диспетчеров, выдавая себя за капитана Джойса.

Они оба уставились на закрепленный на стене экран – экипаж корабля усадил детей в сопровождении нескольких взрослых в уцелевшие спасательные шлюпки. Все были полуодеты, многие – в пижамах для стазиса, без обуви. Десятки перепуганных людей.

«Дети не умеют так играть», – вертелось в голове Теона: по собственному опыту он знал, что дети выглядят естественно, если они воспринимают происходящее реальностью.

– Может, детям не сообщили, что это постановка? – очевидно, Духов думал о том же. – Жестокий эксперимент, запись реалити-шоу?

– Что за реалити-шоу такое… – Теон недовольно выдохнул, вернулся на свое рабочее место. – Его организаторы под суд пойдут за такое…

Корсаков подошел ближе и встал слева от Теона:

– А если все согласовано с законными представителями? – предположил. – Родители могут подыгрывать…

Духов согласно кивнул:

– Вот я тоже об этом же подумал. Глеб с языка снял…

Теон повернулся к нему, уставился исподлобья:

– Ты в своем уме?

Начмед пожал плечами:

– Что ты на меня так смотришь? Иногда это вопрос цены. Если бы в галактике не осталось уродов, торгующих собственными детьми, убивающих и грабящих на горсть золотых монет, ты бы… мы все тут… давно остались без работы. А если у тебя что-то с памятью, то напомню о притонах на Сорпуте: их не могли закрыть именно потому, что все содержащиеся там несовершеннолетние находились с письменного разрешения родителей или опекунов.

Теон помнил. И все равно – не верил.

– Напряженный момент, – бодро вещал закадровый голос. – Отчаявшиеся пассажиры пытаются спасти своих детей. Немногих, но хотя бы кого-то. Десять шлюпок, в каждой – пятьдесят чад. Они прощаются… О, как же это трогательно! Посмотрите на их лица, они все в слезах! Это просто невозможно вынести спокойно, сердце просто разрывается от сочувствия. Бедные дети! Многие из них в том возрасте, в котором понимают – они больше никогда не увидят своих родных. – Камера поймала крупный план: парень-церианец лет тринадцати прижимает к груди крошку-сестру. Они были похожи, в одинаковых пижамках с рисунком из листиков парнамбула. Оба всклокоченные, перепачканные сажей и мокрые от еще не высохшей стазис-жидкости. – Вы только посмотрите на этих детей! Это брат и сестра. Они оставляют на борту лайнера всю свою семью. Трудно представить, что они испытывают сейчас!

Кто-то из членов экипажа взмахнул рукой, велев занимать места в шлюпках. Толпа взрослых качнулась волной. Кто-то упал. Даже не слыша то, что происходило в зоне отлета, Теон физически чувствовал как взорвалось пространство от криков и плача отчаявшихся людей. Его сердце замерло.

– Капитан отдал приказ стартовать, всех посторонних просят покинуть пирс, выводя за гермопереборки. Очень своевременное решение. – Закадровый голос продолжал комментировать происходящее с той методичностью и азартом, с какими озвучивают спортивный матч.

– Нет, наверное, это все-таки постановка, – прошептал Духов. – Ну, просто невозможно представить запредельный уровень жестокости ведущего, если предположить, что эти люди погибают по-настоящему, а он разыгрывает комедию.

– Ты только что мне твердил прямо противоположное, – напомнил Теон, не отрываясь от экрана.

Он методично подмечал детали. Разномастную толпу пассажиров, экипаж с признаками переутомления на лицах, очевидно, не отдыхавший уже несколько суток подряд. «Если это происходит в реальности, то почему нет никаких требований?» – задавался вопросом. И ждал, что будет дальше.

Команда действовала в опустевшей стыковочной зоне. Задраили люки десяти шлюпок – Теон отметил, что две из них имели повреждения обшивки, залатанные наспех, явно не по инструкции и подручными средствами. Старший эвакуационной группы, вероятно, старший помощник капитана, дал знак, чтобы все техники отошли от шлюпок за безопасную перегородку, после чего отдал приказ по рации. «Значит, локальная связь через искин не работает», – отметил Теон, продолжая пристально вглядываться в лица. Камера брала крупные планы. По тому, как она перемещалась, Теон понимал – используются не стандартные камеры видеонаблюдения, фокус перемещался, то давая общие планы, то подлетая так близко, что можно было увидеть цвет радужки пассажиров. Камеры двигались как… «Коптеры?» – предположил Теон. В самом деле, если перед ними – реалити-шоу, то вполне возможно использование небольших дронов, оборудованных видеокамерами. Они могут быть достаточно маленькими, чтобы не привлекать внимание, но передавать хорошую картинку на пульт оператора.

«Все-таки это постановка или нет?» – Теон начинал выходить из себя.

– А они могут не видеть камеры? – Духов снова будто бы подслушал мысли Теона. – Странное ощущение на крупных планах, не находишь? Изображение как будто уплывает, а потом появляется четкость.

Он вопросительно посмотрел на Корсакова, тот пожал плечами – в операторской работе он был не самым крутым специалистом.

– Это может быть как раз результат монтажа… Но подтвердить это или опровергнуть сможет экспертиза.

Начальник криминальной полиции качнул головой: вопросов было больше, чем ответов.

– Я не понимаю, почему мы их не видим, – пробормотал.

– Просто если внутри летают коптеры, то их трудно не заметить, какими бы крошечными они ни были. – продолжал Духов, не услышав последнюю фразу товарища. – Значит, это все-таки постановка.

Теон скрестил руки на груди и уставился на монитор исподлобья:

– Если так, то я лично найду режиссера этого шоу и посажу его на пару месяцев на нижние уровни Калипсо, – процедил Теон.

Он отвлекся еще на один звонок – дежурному:

– Свяжись с транспортной полицией, узнай, есть ли по каким-то секторам пропавшие или вовремя не вышедшие на связь пассажирские суда… Глеб, подключи кого-то из своих ребят, пусть взглянут на отчеты СИНО. Любые тревоги за последние четыре дня, – и вернулся к просмотру.

Глеб отошел от него, растаял в полумраке аквариума. Теон тяжело вздохнул. Духов внимательно смотрел на начальника криминальной полиции.

– Все-таки думаешь?..

– А скварр его разберет, – Теон снова мрачно отмахнулся и уставился в экран.

– Итак, двигатели прогреты, – сообщил закадровый голос. – Последние минуты перед стартом. Удастся ли им выбраться из плена? Капитан начинает обратный отсчет, демонстрируя участвующим в спасательной операции членам команды три пальца… два пальца… один. Какой напряженный момент… И отмашка!

Двигатели окрасились синим, изображение завибрировало и покрылось рябью. Шлюпки приподнялись в гнездах – крепления мягко отошли в стороны, освобождая корпуса, – и мягко продвинулись к створкам аварийных шлюзов.

– Ну же, – пробормотал Теон так, словно от этого зависела его собственная жизнь. Креоник на его запястье пискнул принятым сообщением, Теон, не отрывая взгляд от экрана, поднес запястье к лицу, принял вызов: – Слушаю.

Это был дежурный.

– Господин Теон, никаких происшествий с пассажирскими судами не зафиксировано.

– Хорошо. Держите в курсе, если что-то обнаружится. Вызовете в атриум зону два-сигма кого-то из механиков. Срочно…

Тем временем на экране что-то происходило, эвакуационная группа забеспокоилась, часть людей бросилась к перегородке, прильнула. Несколько человек жестикулировали, активно показывая на что-то. Капитан стал давать сигналы отмены, кричал что-то по рации. Теон пытался прочитать по губам. Сейчас ему особенно не хватало технических знаний.

– Что там происходит? – с недоумением отозвался Духов, шагнув к экрану. – Почему не открываются шлюзы?.. Ничего не понимаю.

Теон внимательно следил за происходящим, когда в аквариум Глеба Корсакова заглянул дежурный механик «Тольды». Теон кивнул его и поманил к себе:

– Можете сказать, что у них происходит? – он кивнул на монитор.

Механик – молодой клириканец в ярко-синей униформе службы техобеспечения, бросил короткий взгляд на экран, но Теон успел заметить удивление.

– Очевидно, команда готовится к эвакуации персонала, – ответил механик.

– Это я понимаю. Что идет не так? О чем может говорить капитан?

Механик откашлялся:

– Горят красные индикаторы на стойках, – он ткнул указательным пальцем в экран. – Или что-то с гидравликой или с охлаждающей жидкостью в стропах.

Гнезда под застывшими в нерешительности аварийными капсулам подрагивали. Действительно, горели красные огоньки. В местах креплений к стене появились ярко-голубые искры, напоминавшие огненные снопы.

– Капитану нужно срочно отменять команду на выход из шлюза, – добавил механик, – иначе…

Ближайшая к камере шлюпка дала крен вправо и завалилась на бок, с силой ударившись о крепления.

– Рихта джаль[7], – пробормотал Теон.

Духов ахнул:

– Они так пробьют корпус.

Механик покосился на него:

– Они так сольют охлаждающую жидкость… – Вместе с Теоном и Духовым он упер кулаки в бока. Подойдя к экрану, он указал на едва заметное мерцание под ближайшей к камере капсуле. – Вот она, видите?

Техники лайнера бросились к капсулам – открывать аварийные люки. Механик «Тольды» только качал головой, явно не соглашаясь с действиями экипажа. Полыхнуло ярко-синим, под шлюпкой, собираясь в углублении гнезда, мелькнуло нечто мутное. Люди на экране замерли, отшатнулись. Механик «Тольды» тихо выругался: аварийный борт, клюнув носом край гнезда, рухнул на платформу и… вспыхнул. Почти одновременно с ним, один за другим, словно звенья одной головоломки, рухнули и загорелись другие борта.

– Мать честная, – выдохнул Духов. – Они из чего там все сделаны?

Механик поморщился:

– Не в этом дело. Стены шлюзового модуля окрашены сажей, как видите. Аналогично испачканы некоторые шлюпки. Значит, на борту уже произошла недавно авария. Очевидно, предыдущей аварией у них оказались повреждены топливные канаты, которые идут под центральным килем. Пары сконцентрировались под шлюпками и вышли через раскрытые пазы сразу, когда капитан дал команду на старт, и шлюпки приподнялись из ложементов. Охлаждающая жидкость вытекла из строп и смешалась с горючими парами. Одна искра и…

Теон поднял вверх руку, призывая к молчанию, сделал еще шаг к экрану – теперь происходящее на лайнере представлялось в мельчайших подробностях. Вот видеокамера потянула вверх и дала панорамный вид – десять горящих на выходе из шлюзов капсул. Сверху мощными струями била противопожарная пена, заливая капсулы, пол, стекая черными потоками в канавки и исчезая в утилизаторах. Черные силуэты людей из группы эвакуации и подоспевших пассажиры метались, беспомощно и обреченно, пытались вскрыть корпуса, высвободить детей. Покореженные корпуса капсул не поддавались. Начали работать пневмоножи – команда вскрывала корпуса там, где могла подобраться из-за пламени.

Теон хотел сказать Духову, что эти люди на экране справятся, ведь любая аварийная капсула выдержит огонь, они сделаны с учетом подобных ситуаций. Тем более, если речь идет об аварийном борте пассажирского лайнера. Он был уверен, что детям, оказавшимся запертыми внутри, ничего не угрожает.

Пока шлюпки не стали взрываться одна за другой.

– Пиратрил[8], – прошептал механик и пояснил: – В этих капсулах в качестве топлива для инерционного блока используют мелкодисперсный пиратрил. На третьей минуте после стартовой команды срабатывает инерционный двигатель, чтобы максимально отодвинуть капсулу от терпящего бедствие корабля.

Пламя, словно факел, поднималось к потолку, с которого лились потоки противопожарной жидкости. Черный пар, гарь и дым заполнили зону прилета, утопив в нем экипаж и оставшихся на борту пассажиров. Капитан, выхваченный камерой, отдавал спешные приказы покинуть зону прилета – после взрывов могла нарушиться герметичность шлюзовой зоны.

Кто-то нес на себе женщину, у нее было обожжено лицо и правая часть туловища. Команда загоняла оставшихся в живых за гермопереборки.

Тиль Теон и Анатолий Духов молчали – слова застряли в горле, легкие сдавило. Осознание, что на их глазах, возможно, погибло столько человек, доходило медленно, затопляя паникой и безысходностью.

– Какая трагедия, – наигранно простонал закадровый голос. – Двести пассажиров уже не спасти. О чем только думал капитан лайнера, раскрывая шлюзы в ручном режиме…

Теон шумно выдохнул, будто отмерев от увиденного только сейчас:

– Ублюдок… я тебя найду и своими собственными руками отправлю в креозотовую камеру и не буду задраивать смотровое оконце, чтобы видеть, как ты сдохнешь…

Духов покосился на механика, потом – на подошедшего к компании Глеба:

– Это не может быть спецэффектами? Компьютерной графикой?

Клириканец покачал головой. Корсаков ответил:

– Очень маловероятно. Высокая детализация процесса, искин бы такое не стал делать – действует протокол против натуралистичной визуализации такого рода происшествий. Искин бы по умолчанию добавил маркировку, что это – постановка.

– А если это какая-то взломанная программа? – Духов цеплялся за крошечную надежду. – Ради таких охватов киношники и не на такое способны.

Корсаков пожал плечами, обернулся к экрану:

– Если только что-то нелицензированное…

– … Как экипаж и пассажиры пережили трагедию, мы узнаем в следующей трансляции. А также узнаем последствия произошедшей аварии. Не забудьте поставить таймер, это будет финальное шоу, во время которого лайнер совершит головокружительный кульбит и опрокинется на светило!

– Это на самом деле, – Теон перевел взгляд на Духова, повторил: – Это на самом деле, Анатолий!

Начальник криминальной полиции тяжело дышал. Руки упирались в бока, плечи подались вперед, голова склонилась, почти касаясь подбородком груди. Он тяжело дышал, как после длительной пробежки. Забыв о механике и Корсакове, поднял глаза на Духова, прошептал:

– Мы четыре дня на это смотрим, Анатолий. Четыре! Дня!

Теон схватил со стола подставку для креоника и швырнул ее в экран – тот с хрустом надломился и стал гаснуть, унося с собой и закадровый голос. Корсаков выпрямился и застыл соляным столбом. Механик-клириканец прищурился и деликатно отошел к стене.

Тяжелая рука начмеда легла на плечо Тиль Теона:

– Остановись, Тиль… – землянин выглядел растерянно. – Если это – убийство, нужна твоя холодная голова, чтобы найти его организаторов и исполнителей… Если все-таки фарс и телевизионное шоу – тем более… Это, считаю, вызов тебе.

– Да какой к скварру фарс! – Теон отмахнулся, выпрямился и перевел дыхание – совет друга помог ему собраться. Поблагодарил механика и, дождавшись, когда тот уйдет, подозвал Корсакова: – Глеб. Мне нужна аналитика по этому шоу с «Менанделем»: если это постановка, я должен об этом знать. Откуда ведется трансляция, анализ сигнала, помех, анализ по ракурсу съемки, раскадровки… В тринадцатый сектор отправился патруль, свяжись с ними. Найди кого-то надежного из криминалистов, подключи спецназ, если это необходимо… Я даю тебе полную свободу действий. К вечеру у меня на столе должны быть предварительные данные.

Он продолжал смотреть на экран, все отчетливее понимая, что произошедшее не может быть постановкой, не может быть спецэффектами. Круизный лайнер «Менандель» медленно умирал в прямом эфире, находясь на неизвестном курсе в руках у неизвестного психа, который даже не выдвинул никаких требований.

«Почему неизвестного? – спохватился он. – Такие психи не появляются из черной дыры… К таким преступлениям готовятся долго, обкатывая его элементы на чем-то более мелком и менее броском… Наверняка в базе есть что-то про него».

– Я тебя найду, ублюдок…

Глава 3. Неприятный землянин

Борт фрегата «Унция», одной неделей позднее

У манжеты горлового люка стыковочной камеры, скрестив руки на груди, стоял землянин.

Он был высок, выше всех, кого она встречала прежде. Ленивые движения, но вместе с тем напряженная сила, выдавали в нем уверенного человека, который точно знал, что рядом с ним нет никого, кто бы мог быть ему опасен. Зачесанные назад черные, словно крыло нимруда, волосы, и открытый взгляд – он смотрел свысока, но без презрения, а лукавые мысли, словно морская галька, шелестели на дне его светлых, искрящихся интересом глаз. Ноэль задержалась взглядом на широких плечах, невольно примеряясь, на сколько надежными они могут быть, оторвалась от них с неохотой, скользнув по оголенным запястьям – землянин небрежно закатал рукава, демонстрируя открытость намерений и довольно необычный дизайн персонального коммуникатора-креоника и браслета, которым он крепился на руке. Креоник его был крошечным, круглым и чуть выпуклым.

Окинув присутствующих взглядом, он протянул руку тому, кто стоял прямо перед ним – худощавому клириканцу, затянутому в черную униформу клириканского флота без эмблем и опознавательных знаков на шевроне, очевидно, приняв его за капитана.

– Владислав. Чайка, – коротко представился.

Конечно, он ошибся. Он понял это сразу – по глумливым ухмылкам на лицах встречающих, по шушуканью, и грянувшему за ним хохоту. Он мог бы взбеситься и переломать половину из низкорослых клириканцев, но вместо этого обезоруживающе широко улыбнулся и присоединился к веселью.

– Ты откуда, землянин? – Сквозь смех спросил старпом Пао Риж, тот самый клириканец, которого он принял за капитана «Унции».

Землянин, прекратив смеяться, но все еще улыбаясь, упрямо качнул головой. Потом приподнял вверх правую руку, выставил к потолку указательный палец и качнул им:

– Не, я теперь говорить буду только с вашим главным.

Ноэль выступила вперед:

– Если это того стоит, то говори… – Старпом посторонился, и она заняла его место прямо перед землянином. Она едва дотягивала до плеча высокого даже по меркам землян молодого мужчины, а поэтому вынуждена была смотреть снизу-вверх. При том умудрялась делать это вызывающе-снисходительно. – Да, я – Капитан Ирия́з. Досадная оплошность с вашей стороны, Вам следует лучше готовиться к встречам…

Она протянула руку. Землянин пожал ее, едва сумев скрыть удивление:

– Простите, капитан, по вашему послужному списку никак не мог предположить, что вы – женщина.

Он хотел сказать – весьма молодая и привлекательная. Случись их встреча на набережной его родного города, он бы потерял голову. Строгий взгляд девушки выдавал острый ум, а снисходительная усмешка, спрятавшаяся в уголках губ капитана обещала не лишенный чувства юмора и самоиронии нрав. Темно-каштановые, почти черные волосы, отливавшие осенним теплом, падали на плечи, светло-зеленые, цвета нефрита глаза и узкая щель зрачка. Клириканка. У Влада по спине пробежала дрожь, руки вспотели. В ушах загудело, резко заболела голова – клириканка сканировала его сознание, потроша все, что он хотел бы оставить лично себе. Он заставил себя резко отвести взгляд, разорвав зрительный контакт и закрывшись от капитана. И сразу будто бы стало легче дышать, будто кто-то так по-хозяйски проникший в его разум, наконец, отпустил его.

Девушка – капитану было от силы лет двадцать пять – холодно поинтересовалась:

– А что, у женщины должен быть какой-то особенный послужной список?

Землянин, откашлявшись, сделал вид, что ни капли не смутился:

– Ну не знаю… – Он старался избегать встречаться с ней взглядом: клириканцы были синестетиками, прекрасно влезая не только в голову, но и в чувства оппонента. – Слава капитана-разрушителя, идущая шлейфом за вашим кораблем, рисует в воображении отъявленного головореза и последнего негодяя, для которого нет ничего святого. Впрочем, вы правы, – он кивнул, – не только мужчины могут быть отъявленными головорезами и негодяями.

Капитан Ирияз мрачно усмехнулась:

– Мне нравится ваш настрой. Если вы так же хороши в деле, как умеете трепаться о нем, то сработаемся.

Землянин демонстративно потер руки:

– Мм, будет проверка? Еще одна? Я готов…

Капитан повернулась к гермопереборке, ведшей из блока стыковки внутрь корабля, бросила небрежно:

– Да куда ты денешься…

Это был его третий месяц скитаний по разного рода темным путям и фарватерам в поисках работы. Слава о нем на пару шагов опережала его – талантливых взломщиков в секторе никогда не хватало. Влад Чайка был одним из лучших.

«Унция» когда-то была грузовым кораблем. С тех времен у нее остался узкий килевой коридор, ведший от зоны стыковки к носовой части и рубке, довольно непритязательный дизайн с примитивным освещением и расположением рабочих зон. Пока шли по коридору, Влад насчитал их пять: в зоне стыковки, два по ходу движения, еще два – ближе к рубке. Все пять представляли собой небольшие тесные закутки, обитые защитным дентрогалем для обеспечения безопасности оператора. Пара мониторов, установленных один над другим, выдвижная панель управления, рабочее кресло с разъемами полевой защиты. Очевидно, это были резервные рабочие места, которые можно было использовать в случае особых миссий, или в аварийной ситуации, когда экипажу требовались дополнительные руки.

В коридоре «Унции» пахло терпко, горькими полевыми травами и подгоревшей патокой – привычные для клириканцев запахи. Было жарко – тоже благодаря тому, что весь экипаж небольшого корабля состоял из представителей Клирика, а эти жители раскаленных теплом своего светила песков, особо ценили тепло. Влад на ходу снял черную куртку из плотного дендрогаля[9], повязал ее вокруг бедер, оставшись в черной форменной рубашке клириканского флота.

Капитан провела его в тесную комнату справа от гермопереборки в рубку, кивнула на подготовленное рабочее место: компьютерное кресло и четыре объединенные в единую сеть монитора образовали полукруг, в центре которого искрилась синим приборная панель.

– Вам нужно вскрыть систему безопасности моего корабля и отправить в рубку на центральный монитор… – она огляделась, сообразив, что ничего подходящего не захватила с собой. Вздохнув, провела по волосам – туго скрученные до этого пряди рассыпались темными змеями по плечам, и протянула Владу золотистую заколку, – вот это. Вопросы есть?

Землянин взял заколку, повертел ее в пальцах. Капитан смерила его взглядом – равнодушно, без какого-то интереса:

– Если вопросов нет, то приступайте. У вас полтора часа до отстыковки вашего катера.

Землянин вскинул голову:

– А если не успею?

– Выброшу за борт.

По тому, как спокойно она это сказала, как небрежно повела плечом, Влад решил, что капитан Ирияс не раз проделывала это, и рука ее не дрогнет. Покачал головой:

– Ну и порядочки тут у вас…

* * *

Влад наблюдал, как смыкались створки двери за капитаном Ирияз, окинул взглядом крохотное помещение. Скорее всего, это была комната для хранения резервных скафандров или блоков индивидуальной защиты – по стенам тянулись закрытые металлические ящички, а над ними тихо поблескивали зеленые маячки аварийных датчиков. Учитывая, что основные всегда находились на рабочих местах или в личном распоряжении команды, то количество единиц резервных говорило о том, что на кораблике частенько бывают гости. Он посчитал количество зеленых маячков – сорок восемь. Немало. Особенно, если предположить, что таких складов может быть не один, а как минимум на каждой палубе и в каждом отсеке.

– Хм… непростой ты капитан, капитан Ирияз, – Влад устроился за консолью, погладил пальцами непривычно выпуклые клавиши на клавиатуре, переставил удобнее джойстик и придвинул дополнительную консоль. – Удобненько.

Распрямившись, сделав пару махов руками и размяв шею, он щелкнул пальцами и активировал мониторы.

– Посмотрим, чем вы тут балуетесь, – пробормотал он, подключаясь к искину.

Тот выдал предупреждающий сигнал, выбросил на монитор «Внимание, фиксирую попытку несанкционированного входа» и окрасился красным.

– Ах вот даже та-ак, – присвистнул землянин. – Ты мне определенно нравишься.

На правом запястье были удобно закреплены ремни бромоха – браслета с биоактивными панелями. Обычно их использовали для подключения дополнительного функционала на снаряжении и одежде, а еще – для крепления персонального коммуникатора-креоника. Влад нашел ему еще одно применение: в кармане между полигласовыми пластинами у него хранилась тонкий до прозрачности креодиск[10]. Неформатный на первый взгляд – он не подходил ни к одному стандартному разъему – в отличие от своих серийных собратьев, он имел сенсорную панель, которая позволяла легко подключиться к любой сети и любому устройству. Влад любовно называл его «нячешкой».

Влад понимал, что за ним наблюдают – об этом помимо логики и чутья говорил красный огонек сетевой камеры, расположенный чуть выше центрального монитора. Подмигнув невидимому наблюдателю, он вытянул из кармана свой креодиск и вставил его в разъем системного блока. У центре бокового монитора сразу появилось окно выделенной линии. В его верхнем левом углу в ожидании команды замер голубой курсор.

– Потанцуем?

* * *

Капитан Ноэль Ирияз неторопливо прохаживалась вдоль главного монитора рубки. Корабль завершал погрузо-разгрузочные работы, заправлялся топливом и чистил шлюзы, чтобы быть максимально автономным в ближайшие недели, вплоть до финальной точки, указанной в путевом листе – точка гравитационного склонения N45 на границе четвертого сектора. Таково ее задание.

И проверить вот этого выскочку, землянина.

О нем ходили весьма противоречивые слухи, но многие сводились к тому, что он взломщик экстра класса. Компьютерный вор, если хотите. Системный… На Земле таких называли хакерами. Перед тем, как пустить его на борт, она проверила его биографию – родился в крупном по меркам землян городке, учился, не женился, попался на взломе штаб-квартиры одного очень серьезного министерства обороны, был пойман и даже получил требование об экстрадиции, но тут был подхвачен кураторами Единой галактики, работавшими на Земле, и незаметно исчез. Чтобы появиться тут. И стать головной болью Управления сопровождения следственных действий. Дело в том, что парень клятвенно божился, что все понял, и теперь будет вскрывать систему безопасности только по самым законным предлогам. Но природа оказалась сильнее, и вот он уже объявлен в розыск и мотается по галактике в поисках убежища и работы.

«Это ж надо быть таким болваном», – подумала Ноэль.

Болваном Влад Чайка не выглядел. Простоват – определенно. Играет в дурачка – даже вероятнее всего. Что он скрывает – не ее ума дело. Но раз кое-кто в руководстве сказал, что он им нужен, значит, так тому и быть. В конце концов, для успешности всей операции некоторые задания должны быть провалены. Она это знала лучше многих.

– Что он там делает? – обернувшись к бортинженеру, спросила.

Тот пожал плечами:

– Работает.

Ноэль посмотрела на часы – прошло тридцать пять минут. «Был бы крутой спец, как о тебе говорят, уже давно справился бы, – подумала не без раздражения.

– Покажи его.

Она подошла к рабочему месту бортинженера: с экрана на нее смотрела ухмыляющаяся физиономия землянина.

– Потанцуем? – спросил он и будто бы взглянул на нее. Ноэль отпрянула, отчетливо поняв, что где-то прежде слышала этот голос. Но где – не смогла вспомнить.

* * *

Напевая под нос незатейливую мелодию, он начал вводить код взлома. Любой корабль – это система. Любая система имеет свой алгоритм. Любой алгоритм может быть изменен другим алгоритмом. Да, это будет совсем другая система, но капитан Ирияз хотела этого, разве нет?

Влад бросил взгляд на часы – у него оставалось больше сорока минут, когда система безопасности корабля распахнула перед землянином свои двери и приветливо пригласила войти внутрь. Пока он просто оглядывался, не внося изменений. А это означало, что капитан еще не поняла, что он знает об ее корабле больше того, что следовало. Ну, например, что у него есть закрытый канал связи. И этим каналом пользует один из членов экипажа, всегда один и тот же. А еще, что фактическое число членов экипажа не совпадало с номенклатурой, выходило, что не все люди на борту – люди в привычном понимании.

Влад улыбнулся на камеру.

Оставил незаметный системе маркер на вход в закрытый канал, чтобы знать, когда им в следующий раз воспользуются.

Оставалось двадцать шесть минут – Влад не стал показывать высший пилотаж и демонстрировать, что взломал систему безопасности корабля за шесть минут: если ее начнут перепроверять, перепрошивать, то испортят все веселье. Пусть думают, что ему пришлось попотеть и помучиться. Но и показывать, что он справился впритык было тоже ниже его достоинства.

Две трети от отведенного срока – в самый раз: и создателю кода безопасности не обидно, и самому Владу не стыдно.

Продолжая насвистывать мелодию, он положил на стол перед собой, активировал в собственном креонике программу пространственного сканирования. Зеленый луч вырвался из камеры, скользнул по оставленной капитаном заколке. На креонике, медленно проявляясь, застыло украшение. Влад изменил мелодию, которую насвистывал, вспомнив старый мультик про Гнома и мальчика Нильсона. Перебросил сканированное изображение на центральный монитор – оно раскрылось, окрасив лицо землянина золотисто-бордовым. Роскошная роза с крохотными, будто бисеринки росы, гранями на лепестках. Влад повернул изображение, добавив к нему анимацию – теперь бутон медленно раскрывался.

– А то как-то неудобно даме мертвые цветы дарить, – пробормотал он, на мгновение прекратив насвистывать мелодию.

И отправил изображение на главный монитор рубки, добавив вдогонку миллион воздушных поцелуев.

На выходе из системы безопасности корабля, он оставил фрагмент кода – ничтожную зарубку, которую не заметит разработчик, щель в заборе, через которую можно, не входя в систему и не раздражая безопасников, подглядывать, а при случае – снова войти, оставшись незамеченным. В конце концов, Влад Чайка – первоклассный хакер. Хотели оставить базу данных нетронутой – нечего было предлагать ему в нее заглянуть.

Откинувшись на спинку, он заложил руки за голову и широко улыбнулся в камеру, ожидая возвращения капитана.

* * *

Старпом сообщил, что погрузка завершена и фрегат готов к отбытию. Осталось избавиться от этого шута, что сейчас занимал кладовку с резервным оборудованием.

– Что там землянин? Долго ему еще осталось?

– Двадцать минут. Не вижу, чтобы он пробил мою защиту, – узколицый клириканец Марс Суроль самодовольно улыбнулся.

Ноэль вздохнула, убрала волосы с лица.

Свет под куполом рубки моргнул. Главный монитор погас и тут же включился: на нем красовалась золотая роза. Нежный бутон то закрывался, то раскрывался вновь, а вокруг него, словно опадающие лепестки, подхваченные порывом ветра, мельтешили миллионы воздушных поцелуев.

Капитан Ирияз поморщилась, будто у нее разом заболели все зубы, узкая щель рептилоидного зрачка стала совсем прозрачной:

– Какая пошлость…

– А по-моему очень мило, он хочет произвести на тебя, Ноэль, впечатление, – засмеялся старпом. – У этого землянина определенно есть чувство юмора и ни на кончик моего ногтя чувства самосохранения… Идти в команду к клириканцам. Ха!

Бортинженер, мрачно покосившись на старпома, проверял целостность системы, так и не поняв, через какой лаз землянин пробрался в святая его святых, чтобы отправить на основной монитор свою вычурную мазню.

Ноэль медленно втянула ртом воздух, еще медленнее выдохнула. После окончания манипуляции, мысли прояснились, а гнев сам собой растворился.

– Что ж, – пробормотала, – добро пожаловать на борт, Владислав Чайка…

Скрестив руки на груди, она снова посмотрела на монитор. Рявкнула бортинженеру:

– Да выруби ты эту пакость!.. – Она вздохнула, уставившись на гаснувшую на мониторе голограмму цветка. – Что ж, землянин Владислав Чайка, попробуем, каков ты на вкус…

Глава 4. Найти «Менандель»

Борт фрегата «Тольда», настоящий момент

Когда Теон и Духов вышли из зала операционистов, Василий Крыж подошел к Корсакову, положил ему руку на плечо – Глеб снова отбивал сообщение в креонике.

– Что, так не ответила? – спросил.

Вместо ответа Глеб покачал головой.

– Молчит, паразитка, – он смотрел прямо перед собой, в глазах застыло беспокойство и злость. – Понимаешь, вот Олька всегда такая – что-то замутит, никому ничего не скажет, все сюрпризы готовит. То к отцу на юбилей приехала сюрпризом, до сердечного приступа удивила, то меня ошарашила, что выходит замуж.

Василий присел на угол стола. Смотрел на товарища с сочувствием, особенно острым, потому что не знал, чем помочь.

– Так она что, замужем? Свяжись с ним, – предложил, ухватившись за идею.

Корсаков, отмахнулся:

– Да прям. Разбежались уже. Она ж поэтому и на работу устроилась… И вот теперь не выходит на связь, – Он посмотрел на темный экран креоника и вздохнул.

– А попробовать пробить по ее личным данным?

– Пробовал, конечно. Но там последние данные о том, что заключила контракт с «Бао-Жу», это аутсортинговая компания, предоставляют персонал для обслуживания вечеринок… Ну там официанты, повара, диджеи, ведущие… вот это все. Более новые данные еще не подгрузились, поэтому конкретнее пока не знаю.

Крыж кивнул:

– Так им надо набрать и спросить, где твоя сестра… И там уже связываться с администратором нужного заведения.

– И Олька меня возненавидит, что я ее стерегу, – Глеб посмотрел с осуждением.

Крыж пожал плечами:

– А нефиг заставлять о себе беспокоиться, я так считаю. И своих мелких сестренок именно так и муштрую. Поехала куда, если хочешь чтобы тебя не дергали – напиши с кем и на сколько. И, черт возьми, не ври – будь именно с теми и там, где предупредила. И вернись, когда пообещала.

Корсаков прищурился:

– Твоим сколько?

Крыж со знанием дела приосанился.

– Старшей пятнадцать.

Глеб кивнул:

– Ну вот станет двадцать три я посмотрю, как она тебя слушаться будет, – он вернул креоник в крепления браслета-бромоха, отрезал: – Ладно, давай работать. Олька объявится, я ей голову откручу, однозначно….

* * *

Около шести вечера Глеб Корсаков уже заходил в кабинет начальника криминальной полиции Тиль Теона. Теон устроил штаб-квартиру криминальной полиции на корабле управления сопровождения следственных действий «Тольда» – этакой подвижной лаборатории и криминалистического комплекса. Это позволяло ему сохранять независимость от правительств рас-основательниц Единой галактики, а тем самым – собственный вес. Криминальная полиция была мощным подразделением в структуре Трибунала, и фигура Тиль Теона в этом, его позиция и принципиальность, играли не последнюю роль.

Небольшой кабинет, в который стекались все ниточки теневого управления Единой галактикой. Разведданные, сообщения агентурной сети, отчеты, доклады и выкладки. Невидимая паутина, которая, подобно самому прочному цементу сдерживала и направляла конфедерацию.

– Господин Теон, – землянин вошел в кабинет. Теон сидел за рабочим столом, интерактивная поверхность отбрасывала синие блики на хмурое и осунувшееся лицо.

Глеб давно работал с Теоном, его товарищ Василия Крыж – около года. Однажды они говорили о роли личности в истории – заезженная тема в школьных сочинениях. В том разговоре оба сошлись на том, что пример Теона показателен – будь в его кресле, за этим массивным, заваленным бумагами и креодисками столом, кто-то другой – злоупотреблений не избежать. Но Теона звали «Законник». И церианец, словно мифический Цербер, стерег и любовно оберегал не только букву закона, но и его дух.

– Да, Глеб, я ждал тебя, – Теон притушил экран, сделал приглашающий жест на кресло у стола. – Давай, что у тебя…

Он поставил локти на стол, сложив пальцы «домиком» и посмотрел на землянина.

Глеб откашлялся, убрал с лица длинную челку.

– Это запись, – начал с главного. – Не прямая трансляция. Мы обнаружили незначительные следы монтажа и наложение фильтров на изображение.

– Но это запись постановочная?

– Я еще жду итоговой экспертизы, но по предварительным данным – нет.

– Рихта джаль, – Теон оттолкнулся от стола и отвернулся к стене. – Худшая новость на сегодня… Дальше.

Он снова повернулся к сотруднику.

– Транспортная полиция подтвердила, что интерьер, номерные знаки на шевронах экипажа, попавшие в кадр, являются подлинными и, действительно, принадлежат экипажу круизного лайнера «Менандель». Станция приписки предоставила поименные списки пассажиров, полиция связалась с частью из них – все родственники подтвердили, что последний сеанс связи был четыре дня назад. Время совпадает с последней транзакцией «Менанделя» в тринадцатый сектор.

– Пассажиры должны были войти в состояние стазиса?

Глеб кивнул:

– Совершенно верно. Транспортники пояснили, что это обычная практика на больший пассажирских кораблях. Для того, чтобы снизить побочку в связи с переходом…

Теон поднял вверх ладонь:

– Погоди-погоди… А что родственники всех пяти тысяч пассажиров и экипажа это шоу не смотрят? Они не узнали никого? Не задавали вопросов?

– Задавали, конечно. Масса запросов судовладельцу… Тот заверил, что все под контролем, что родственники участвуют в телешоу и теперь стали звездами.

Теон сжал кулак, глухо ударил по столешнице.

– И?

– Что «и»? – не понял Глеб.

– И что судовладелец предпринял? Они же знали, что никакого шоу нет, или не знали?

– Ничего… Их шеф кадровой службы пытался достучаться до «Менанделя», чтобы выяснить, кто позволил капитану Марко Джою без согласования с руководством участвовать в коммерческих телепроектах, но капитан отказался давать пояснения. Запись переговоров изъяли, передали специалистам для проверки.

– Они что там, идиоты? Прокуратура же связывалась с ними, они подтвердили, что связь с лайнером устойчивая…

Корсаков поморщился:

– Им не нужны были проблемы, лишний шум… Они были уверены, что корабль участвует в телешоу, а Марко Джой решил подзаработать перед выходом на пенсию. Этот рейс был для него последним, по крайней мере, так утверждает судовладелец.

Теон ударил кулаком по столу, распустив по нему сине-белые круги. Корсаков продолжал:

– Согласно путевого листа «Менандель» должен был войти в Солнечную систему, совершить гравитационный маневр у Юпитера и, развернувшись, выйти из Солнечно системы.

– Они же связывались с экипажем, и те якобы подтвердили, что с ними все в порядке.

– Не совсем так. Капитан лайнера вышел на связь сразу после выхода в тринадцатый сектор, повторная связь со стороны диспетчерской не удалась, были помехи. Но диспетчеры рассчитали траекторию движения лайнера и пришли к выводу, что лайнер находится в электро-магнитном поле Юпитера, а потому не придали значения.

– Сейчас лайнер находится там же, на орбите Юпитера? Что говорит СИНО[11] и опергруппа, отправленная прежде в семнадцатый сектор?

– Вот тут самое интересное. Я связался с опергруппой сразу после вашего ухода, они были уже на месте, но никакого пассажирского лайнера на расчетных координатах не обнаружили. Подключили СИНО, она уже обнаружила объект, он пересек Пояс Астероидов. На вызовы не отвечает. Транспортная полиция направила к нему дополнительно патруль с группой захвата на борту и абордажным оборудованием.

– Он уже там?

Глеб покачал головой:

– Нет, ждем прибытия с минуты на минуту.

Теон посмотрел на часы, кивнул:

– Хорошо. Продолжай.

– Что еще удалось вычислить… Трансляция велась не с «Менанделя». Точное место отправки сигнала еще устанавливается, наша команда сопоставляют скорость передачи сигнала по разным секторам и фактуру помех. Это позволит установить сектор и, вероятно, квадрат, из которого велась трансляция…

Теон нахмурился, остановил доклад жестом:

– То есть кто-то взломал канал вещания?

– Нет, вещание как раз легальное, время приобретено для реалити-шоу «Крушение», поэтому владельцы канала даже не озадачились содержанием съемки. Кстати, это они и сообщили судовладельцу «Менанделя» – трансляция с борт корабля легальная, популярное шоу с высокими рейтингами.

От последней фразы Теон помрачнел еще сильнее:

– Да уж, рейтинги, – пробормотал, опустив глаза на кончики пальцев – они подрагивали от напряжения и закипающей в груди злости.

– Да, рейтинги у шоу высокие, новое включение передвинули в прайм-тайм.

Теон встрепенулся:

– Что? – он поднял глаза на землянина.

– Новое включение, – Глеб повторил. – Администрация канала «Первый галактический» сообщила, что по просьбе организатора реалити-шоу, сместила финальный выпуск шоу на сегодня, шесть-тридцать вечера.

Теон прикрыл глаза и поджал губы – в висках гудело от резкого прилива крови, в груди стало тесно, дыхание перехватило.

– Сейчас?

Глеб сверился с часами:

– Примерно через пять минут.

– Свяжись с патрулем в секторе, что они молчат? – Теон активировал экран. Поставил на беззвучный режим.

Креоник Корсакова выбросил на монитор оранжевую иконку принятого сообщения. Глеб, бросив взгляд на Теона, принял его:

– Это как раз они… – Он переключил на громкую связь. – Да, докладывайте.

Командир патрульного катера откашлялся.:

– Вышли на траекторию лайнера. На вызовы не отзывается. Идет с закрытыми транспондерами и отключенным пеленгом, без аварийного сигнала. Группа Вальдо Дрома произвела абордажные мероприятия, проникнув на борт… – Он сделал короткую паузу, перевел дыхание. – Это не «Менандель».

Корсаков и Теон переглянулись. Теон взял креоник Глеба:

– Это Теон… – Он узнал говорившегося – клириканец А́ван Ллойро́, опытный оперативник, прошедший десяток опасных командировок. – Что значит не «Менандель»? Поясните.

– Это другое судно, господин Теон. Мы проверили бортовые самописцы и журнал, путевые листы. Это «Фарма», пассажирский линкор экстра-класса, шел из дока после планового ремонта на загрузку и сбился с курса. Грешит, что ремонтники что-то напортачили со связью, так как сразу после транзакции внешняя связь вышла из строя, как и транспондеры. Они не должны были быть в тринадцатом секторе, сами в шоке, почему из сюда перебросило.

– Сколько человек на борту?

– Двадцать пять членов экипажа, господин Теон. Всех опросили. Все подтверждают сказанное капитаном. Бортовые самописцы изъяли, передадим на проверку, «Фарму» сопровождаем на станцию приписки.

Теон растерянно потер переносицу:

– Да. Кого-то оставьте в системе… – Он вернул креоник Корсакову. – Ничего не понимаю. А где «Менандель» тогда.

Глеб уже связывался в операторами СИНО для организации глобального поиска.

Тем временем началась трансляция. Начальник криминальной полиции включил звук. Сердце замерло от страшного предчувствия.

– У нас новое включение, – вещал закадровый голос.

Быстрая панорама корабля, демонстрация бортового номера и имени. «Менандель». Это был «Менандель». Приближение, переключение на внутренние камеры, пробег по пустым холлам и коридорам.

– Где все? – Прищурился Теон, с напряжением вглядываясь в экран.

– После дневного фиаско со спасением части пассажиров, экипаж лайнера был вынужден полностью перекрыть часть разгерметизированных помещений и вывести выживших пассажиров в носовую часть. К сожалению, мест здесь значительно меньше, поэтому пассажирам приходится ютиться в коридорах и общих комнатах, продуктов на всех не хватает, как и воды, так как часть питания оказалась непригодна к употреблению в связи с аварией топливной системы, выведшей из строя шлюзы аварийных капсул. Экипаж выдает резервные сухпайки.

Еще один пробег по пустым и мрачным помещениям корабля. Синие ковры, бледная подсветка тонким пунктиром на потолке, стерильная чистота, словно в погребальном саркофаге. Наезд камеры на табло допуска… И переключение на камеры видеонаблюдения другого блока.

Тот же приглушенный свет, то же ощущение, но переполненные коридоры. Люди сидят, лежат на диванчиках, креслах, на полу. Стоят, прислонившись спиной в стенам. Кто-то с беспокойством поглядывает по сторонам, кто-то прислушивается.

– Там у них трансляция, – догадался Корсаков. – Хорошо бы понять, что говорят.

Закадровый голос ожил:

– Как видите, положение бедственное. Капитан сообщает выжившим пассажирам и членам экипажа, что внешняя связь по-прежнему не работает, что причину поломки так и не удалось установить. Все понимают, по этой причине никто не узнает, что случилось на лайнере… Ведь еще раньше всем стало известно, что «Менандель» утратил управление, и теперь движется напрямую к своей гибели… Прямо по курсу – Солнце.

Теон схватил воздух, будто поймал что-то невидимое за хвост:

– Глеб, активируй протокол поиска, подключай СИНО с проекцией на Солнечную систему, пусть настраивают все лидары и лазеры… Кто там из оперативников остался? Отправляй к ним подкрепление… Бери Ни́риха, он там нужен.

Закадровый голос продолжал:

– Система жизнеобеспечения «Менандели» едва справляется с нагрузкой…

Глеб замер, вставил наушник и отошел от стола Теона. Корсаков, прослушав аудиосообщение, повернулся к нему:

– Нашли… «Менандель» засекли с Земли…

«Час от часу не легче», – промелькнуло в голове Теона. Вслух уточнил:

– Кто засек, где корабль? Говори, Глеб, говори…

– Местные обсерватории… Система поиска астероидов зафиксировала новый объект, это может быть «Менандель», действительно рядом с Солнцем, уже пересек орбиту Венеры… Передают по местным каналам… Для Земли это сенсация.

– То есть все-таки в Солнечной системе… Почему мы его не видим?

– Из-за шумов, очевидно… – Глеб подошел к интерактивной карте на столе Теона, выделил тринадцатый сектор и на нем – Солнечную систему. – В соответствии с протоколом адаптации молодых рас, все системы наблюдения за системой расположены на значительном отдалении, чтобы не быть зафиксированными наблюдателями с Земли. При этом Солнце с планетами движется на подобие огненного болида, от него исходит мощный фотонный хвост, который «слепит» наши системы. Если бы мы не добивались скрытности и располагали лидары в достаточном количестве и достаточно близко, то мы бы видели… Злоумышленник точно рассчитал локацию лайнера, в тени планет-гигантов и Пояса Астероидов…

Глава 5. Последний миг «Менанделя»

Солнечная система, настоящий момент

Они перекрыли все шлюзы, задраили переборки, включили систему охлаждения и направили ее на те жилые отсеки, которые смогли изолировать… Та пока еще справлялась, но…

– Расход топлива, – бортинженер Торос вопросительно посмотрел на капитана. Торос выглядел взвинчено, его глаза горели, а странная улыбка, блуждавшая на его губах, выдавала, что он на грани нервного срыва. Только что он узнал, что среди пассажиров, не выбравшихся из шлюзового отсека и оставшихся там, за задраенными гермопереборками, осталась его дочь. Ей было восемнадцать, это путешествие – Торос копил на него пять лет – было подарком на окончание средней школы. Кроме дочери у Тороса больше никого не было. – Нам хватит топлива на сорок восемь минут, капитан.

Марко Джой предполагал это.

– Как мы можем уплотнится, чтобы подольше продержаться?

– Все и так на головах, капитан, – Торос снова странно улыбнулся, будто бы принимал вину на себя.

– Посчитайте, Торос, – отозвался капитан, не столько для того, чтобы добиться конкретики, сколько для того, чтобы занять Тороса работой. – Нам надо дождаться помощи…

Инженер кивнул, отвернулся к экрану, но рассчитывать не начал, уставился в темный монитор, будто бы не понимая, что делать.

Капитан обратился к старшему помощнику:

– Что со связью?

Тот отрицательно покачал головой:

– Я даже не знаю, начали ли нас искать. Полная тишина в эфире… Такое впечатление, что… Единая галактика вымерла.

«Может быть, проблема не у нас, – с внезапной надеждой подумал капитан, – Может быть что-то со связью в секторе? Не может же эфир полностью молчать?». Капитан почувствовал, как заболели суставы, как холодным, будто могильным дыханием обдало лопатки: если что-то масштабное случилось в секторе – авария или нападение из вне, то «Менанделю» просто некому помочь.

– Ну-ну, конечно же, нас ищут, они знают, что мы не вышли на следующую контрольную точку, поэтому ищут…

«Не могут не искать».

Старпом кивнул: оба понимали, что это ложь. Если бы их кто-то пытался обнаружить, то уже непременно нашел бы – средств для этого достаточно. Значит, никто не пытался, но почему?

В груди было тесно, тяжело и колко. Уверенность, еще пару часов назад дарившая хоть какие-то мысли, сейчас улетучилась, в голове стало тихо и пусто, как в коробке с прошлогодним подарком. Члены команды продолжали выполнять свою работу, инженеры и техники – пытаться вернуть управление кораблем назад, подвести резервную линию, перепрошить на ходу искин, но все понимали тщетность усилий. Каждый отчетливо осознавал, что столкнулся с чем-то неизведанным, масштабным и безжалостным. Нечто собиралось их погубить.

Оно прямо сейчас это делало – медленно и методично.

Капитану было не ясно, почему это Нечто убивало именно их и почему так долго. Почему не сделало сразу, заполучив управление кораблем. Почему судно, лишившись управления, при этом ловко обходило опасные навигационные зоны, умело маневрировало в гравитационных полях Сатурна и Юпитера, четко и без происшествий миновало Пояс Астероидов. Если их хотели уничтожить, то почему все еще не сделали это? Берегли для чего-то иного? Запросили выкуп? Вопросы множились, не находя ответов.

Капитан Марко Джой еще не знал, что их гибель стала театральным действом с самым высоким телевизионным рейтингом. Бушующее зарево злого карлика постепенно занимало все демоэкраны. Бортовые системы жизнеобеспечения мигали красным, сообщая о переходе на аварийный режим.

«Менандель» приближался к Солнцу.

* * *

– Индикатор исходящей связи! – у Тороса сорвался голос.

Капитан принял сигнал, у него дрожали колени, чтобы скрыть это, он опустился в капитанское кресло, склонился к коммуникатору.

– Капитан Марко Джой.

– Хвала богам! Это сержант Вальдо Дром, патрульная служба тринадцатого сектора. Вы двигаетесь с выключенными транспондерами по опасной траектории, приказом командования намерен остановить вас…

– Помогите! – капитан Марко Джой выдвинулся вперед. – Мы потеряли управление. У меня пассажиры на борту, среди них женщины, дети…

– «Менандель» захватил неизвестный, обстоятельства выясняем, – сухо сообщил сержант.

Торос выкрикнул:

– Это был код, из диспетчерской! Я не знал, что в нем программа блокировки.

Вальдо кивнул:

– Перехватить внешнее управление мы уже не успеем. Поэтому будем действовать иначе. Попробуем затормозить и изменить траекторию через внешнее гравитационное поле. Но нужно остановить двигатели… Рубите канаты, все.

– Как все?

– Да. Полное отключение всех двигателей. Полное!

Вальдо не был уверен, что получится. Если бы подоспели остальные патрульные катера, то шансов было бы больше. Если бы вместо тяжелого пассажирского лайнера перед ним был борт поменьше – тоже. Но имели то, что имели. Он запросил помощь, но пока действовал сам, понимая, что счет времени пошел на минуты: на его собственном катере все системы жизнеобеспечения захлебывались, предупреждая об опасных перегрузках, изменении радиации и критическом повышении температуры за бортом.

– Активировать гравитационные пушки, – скомандовал своей команде. «Менанделю» сообщил: – Хватит вам тринадцати минут, чтобы добраться до серверной и отрубить все системы?

Старпом переглянулся с техниками:

– Да… Но если не удастся их отключить…

Вальдо жестко прервал:

– Просто рубите жилы, «Менандель». Вы меня поняли?

– Но мы останемся без системы жизнеобеспечения, без вентиляции…

– Совершенно верно. Это лучшее, что я могу вам сейчас предложить. Если все получится, я вас отбуксирую на безопасное расстояние для эвакуации.

Марко Джой положил руку на плечо старпома:

– Действуй, Рэй… Похоже, у нас нет другого выхода.

Темнокожий землянин кивнул и торопливо вышел из рубки.

Капитан заложил руки за спиной, качнулся с пятки на носок, окинув взглядом оставшихся членов команды:

– Господа. Что бы дальше не произошло, я был рад служить вместе с вами. Я прошу занять места среди пассажиров – как только Рэй и ребята из техслужбы перерубят силовые кабели, от нас с вами перестанет что-то зависеть, единственное. Что мы еще можем делать – это поддержать пассажиров. Предотвратить панику – это главное.

Торос долго смотрел на капитана, потом кивнул:

– Капитан, нужно ли настроить внутреннее радио, чтобы предупредить пассажиров?

Марко Джой кивнул:

– Да. Я сделаю обращение из общего зала.

* * *

– Друзья. Братья, сестры. – Начал капитан. Его голос – спокойный и уверенный, поднимался в круглому куполу и осыпался дождем на головы притихших пассажиров. Каждый понимал важность момента, а потому прислушивался к малейшим оттенкам голоса, интонациям говорившего. – «Менандель» терпит крушение.

Он ожидал, что поднимется вой, плач и паника. Но его слова, оказалось, уже были проговорены тысячу раз между собой и про себя каждым из присутствующих, поэтому они ничего не изменили, лишь подытожили неизбежное.

– Ресурсов корабля не достаточно, чтобы мы протянули до утра, – продолжал капитан, чуть повысив голос, чтобы взять под контроль собственные страх и отчаяние. – Но мы не одни. Рядом с нами – патрульный катер и его капитан, сержант Вальдо Дром с командой отряда специального назначения. Он попробует оттянуть «Менандель» от гибели с помощью средств задержания судов, которые имеются на борту патрульного катера. И изменить нашу траекторию. Но для этого нам придется полностью остановить двигатели и обесточить корабль… Да, нам предстоит вручить свою судьбу крохотному катеру и встретить ее в полной темноте, слыша только биение собственных сердец. Запасов воздуха в резервуарах достаточно, чтобы мы какое-то время обошлись без системы очистки. Воду вам выдадут. Это все наши запасы. Если у вас остались портативные источники света, прошу их приготовить, но взываю к вашему разуму расходовать их с осторожностью… Да хранят нас Боги Единой галактики.

Свет мигнул и погас. Несмотря на то, что все были предупреждены, никто не оказался готов. Зал, ахнув в едином порыве, закопошился, застонал, разгоняя волну паники. Капитану пришлось повысить голос до крика, чтобы остановить ее:

– Я буду с вами до последнего вздоха. Прошу зажечь фонари, если они у вас есть.

В разных концах зала загорелись желтые огоньки. Некоторые тут же погасли – пассажиры решили, что стоит экономить. Марко Джой опустился на пол там, где стоял. Он поджал ноги, выпрямил спину, до боли сомкнув лопатки и прикрыв глаза. Так было лучше слышно корабль.

Марко Джой, сквозь чужое дыхание, слышал биение сердца своего корабля – тяжелое, надсадное. Свист врывающегося в воздухоочистители космического ветра, скрежет смертельных жал Солнца по обшивке.

«Господи, если ты есть на небесах, – отозвалось в сердце когда-то услышанной молитвой, – Отец всего сущего, что есть во Вселенной… Да будет свято имя твое, да будут милосердны дела твои… Прошу, не оставляй меня в этот скорбный час, подари удачу, подари возможность снова вздохнуть полной грудью, увидеть свет звезд, рожденных тобой».

Температура внутри «Менанделя» медленно поднималась. Марко уже ощущал тепло на коже, покалывание проникающей сквозь незащищенный корпус лайнера радиации. Дышать стало труднее – воздух стал терпким и густым, входил в легкие с усилием.

«Это отеки», – догадался мужчина.

Корабль вздрогнул, пойманный в сетку гравитационного поля патрульного катера, капитан на мгновение потерял опору, повалился на бок.

«Да помогут нам боги».

Кто-то рядом заплакал. Ребенок. Его прижимала к себе и успокаивала мать.

– Не бойся, милый, все хорошо, – шептала она. И весь зал невольно вслушивался в ее иступленный шепот. – Страха на самом деле нет. То, что внутри нас, как червячок сидит и гложет, кусает за мягкое, живое тело нашей души, это на самом деле не страх – это предчувствие. А мы его неверно толкуем. Вот сейчас ты думаешь о плохом, а случится хорошее, нас спасут…

– А если не случится? – спросил ребенок. – Если не спасут?

– Как же не случится, случится. Обязательно… Просто нужно верить. Держаться за руки и верить…

Кто-то затянул песню на клириканском. Тонкий, невероятно чистый, как хрустальная капля, голос, звенел над головами, возносясь к потолку. Неизвестная капитану девушка пела старинную балладу о певчих птицах ротангах, которые рождаются, чтобы разбиться о камни и возродиться вновь. Неизбежный круговорот жизни, подаренный Создателем всего Сущего.

Марко Джой покачивался, ощущая, что наклон корпуса усиливался: «Менандель» заваливался на бок. Кожу щипало все сильнее, жар чувствовался отчетливее.

Капитан распахнул глаза и включил портативную рацию, вызвав Рэя:

– Что у тебя?

Рэй оставался в машинном зале и мог наблюдать за происходящим через стыковочные визиры, не подключенные к искину и оборудованные аккумуляторными батареями, а потому сейчас наверняка еще активные.

– Боюсь, мы падаем, капитан… Теперь вместе с бедолагой Вальдо…

Лайнер загудел. Сухой треск – раз за разом, нарастая, будто удары тысячи плетей по оголенной спине приговоренного – это слетала с корпуса лопнувшая гравитационная сеть. Испуганным вздохом раненого гиганта протяжный вой сирены разнесся по кораблю. Аварийное освещение, очнувшись на мгновение, мигнуло красным, выхватив из темноты траурно-бледные лица.

Марко Джой поднял глаза к потолку, прислушиваясь к приближающемуся шороху – словно тысячи паучьих лапок по обшивке.

– Отец наш, если ты есть на небесах, – заговорил в голос, перекрикивая нарастающий гул ломающегося корпуса лайнера. – Да святится имя Твое. Да будет Царствие Твое…

Треск приблизился, подобравшись к гермопереборкам. Капитан закричал, не в силах отвести взгляд от круглой кромки люка, за которой – он чувствовал это, он знал, – уже стояла смерть:

– Да будет воля Твоя, на небесах и на суше!.. Хлеб наш насущный дай нам во искупление грехов наших.

Корабль, утробно взвыв разорванными в клочья шлюзами, качнулся и накренился. Люди, сидевшие на полу, упали, покатились кубарем к дальней стене. В нахлынувшей темноте Марко Джой нашел взглядом покрасневшее кольцо горлового люка. Дыхание перехватывало.

– И прости нам долги наши! – Страх заполнил нутро, медленно поднимаясь из легких и окутывая разум, все еще цеплявшийся за слова услышанной когда-то и отчего-то врезавшейся в память молитвы. – И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого…

Невесомость подхватила его, обняла, проглотив крики пассажиров и затопив зал тишиной. Только желтые огоньки, будто немигающие глаза ангелов, смотрели на людей, разделяя с ними их боль.

– Ибо Твое Царство есть и сила и слава во веки, – успел прошептать Марко Джой, уже ощущая неистовый жар, что ворвался через расплавленную гермопереборку.

Последний вздох – его и еще сотен людей – растворился в бесконечности:

– Аминь…

Глава 6. Филин

Борт фрегата «Тольда», кабинет Тиль Теона

Начальник криминальной полиции Единой галактики Тиль Теон и начальник медслужбы фрегата «Тольда» землянин Анатолий Духов смотрели на экран, онемев: на нем крупным планом застыли огромные, распахнутые от ужаса глаза неизвестной девушки, будущей матери, чьей-то жены, дочери. В их отражении – смерть. Черная пустота, врывающаяся в сознание несчастной и разбивающая в прах остатки надежды на спасение. Тот, кто вел этот чудовищный репортаж, сделал короткое включение последней секунды жизни лайнера – эфир разорвал пронзительный крик десятков голосов. Он застыл в кабинете замершей птицей, звенел в ушах, как звенят, осыпаясь, осколки чьих-то жизней.

– Что ж, вы все видели, что произошло, – закадровый голос изменился. Из него исчезли актерские нотки, гримасы и дешевое кокетство. Интонация стала жесткой и сухой. Стоп-кадр с замершей девушкой растаял, на темном мониторе появился силуэт высокого молодого мужчины. Синий свет прожектора падал ему со спины, ломкой линией освещая плечи и голову. Он неторопливо приближался к видеокамере. – Четыре дня пассажирский лайнер терпел крушение для вас, развлекая ваши скучные, пресыщенные будни. Его пассажиры умирали на ваших глазах. Вам, наверное, это даже прискучило – смотреть, как умирают другие. Смерть не эстетична. Она провоняла потом и блевотиной. От нее разит страхом… Но мне вас сложно винить. Другое дело – винить тех, в чьи руки вы вверили свои жизни, свою безопасность… Правительство Единой галактики… Они тоже смотрели все четыре включения. И никто из них не помог… – Он подошел к камере и остановился. Яркий свет падал на волосы, серебрил широкие плечи. – Так я задам вам вопрос: сто́ят ли их гарантии безопасности дороже бумаги, на которой записаны?.. Могут ли они обеспечить счастливое будущее ваших детей, или прогнили до самых основ?!

Теон не отрывал взгляд от монитора. Отправил Глебу приказ – проверить, ведется ли запись эфира, собрать в конференц-зале все оперативные службы. Навигаторской группе «Тольды» велел выдвигаться в тринадцатый сектор, на место крушения «Менанделя». Или того, что от него осталось. Отправил группу быстрого реагирования в сектор.

Неизвестный хмыкнул:

– Я бы не стал доверять тем, кому жизни пяти тысяч ничего не значат… Единая галактика отжила свой век. Прогнила до основания. В ее главе – престарелые зажравшиеся чинуши, погрязшие в коррупции и вранье, готовые ради своего комфорта пожертвовать вашими жизнями. Они будут манипулировать вами, внушая, что ничего не происходит, что вы счастливы. Будут бесконечно переписывать ваше прошлое, дабы внушить вам, что у вас есть право транслировать истину. Они будут и дальше растить из вас инфантильных недоумков. Если вас это устраивает, ждите… когда станете их новой жертвой… Но если нет, то вставайте под наши знамена!.. Меня зовут Филин. И я представляю «Новую эру», ее самое боеспособное крыло. Мы готовы взять ответственность за будущее наших народов, перекроить устаревшие символы власти и привести вас в прекрасное будущее! И я готовлю революцию! – он сделал приглашающий жест, будто бы отсалютовав зрителям – указательный и средний палец, сложенные наподобие дула пистолета, коснулись сперва сердца, затем – лба. Филин добавил: – Я все сказал. Теперь ваш ход… господин Теон…

Глава 7. Первые шаги

Борт фрегата «Тольда», настоящий момент

Затемненный аквариум для брифингов в офисной части атриума, один из залов, ближе всего располагавшийся к аналитической зоне «Тольды», стал оперативным штабом. Интерактивная поверхность стены была подключена к мониторам аналитической, следственной группы, на нее было выведено окно для связи с группой быстрого реагирования, прибывшей в сектор.

– Этот ублюдок направил все мощности лайнера на движение вперед, даже перекинул с защитных экранов. «Менандель» двигался с перегрузками, а на последней стадии, когда его обнаружил Вальдо Дром, еще ускорился. Вальдо пытался остановить лайнер, – сообщил начальник спецподразделения «Ягель» клириканец Яль Нирих, худощавый, жилистый, с цепким и внимательным взглядом и угрожающей ухмылкой на суровом лице – последствие ранения. – Поймал в гравитационную ловушку и пытался изменить траекторию движения «Менанделя»… Его тоже затянуло.

Он беспомощно пожал плечами, добавил, чуть отстранившись от камеры, чтобы видеть происходящее на его корвете:

– «Менандель» и катер Вальдо пересекли орбиту Меркурия. Сейчас продолжают движение к нему. «Менандель» полностью потерял защиту и разгерметизирован. Дистанционное ментасканирование выживших на корабле не фиксирует. Пока подобраться ближе не можем из-за наблюдателей с Земли, там сейчас… судя по радиоэфирам… большая суматоха. Наши кураторы фиксируют все сообщения как вбросы и монтаж, благо крупные СМИ не подхватили первые фото.

Теон кивнул.

– Хорошо. Когда можно будет перехватить лайнер и катер Вальдо?

– Через сорок минут обзор Земли перекроет Венера…

Теон сверился с часами, кивнул:

– Яль, «Менандель» и катер Вальдо нужно отбуксировать из тринадцатого сектора. К тебе выдвинулась опергруппа, чтобы сделать 3D моделирование с инверсивной телеметрией… Помоги им там по возможности, чтобы быстрее выбраться из сектора…

Клириканец кивнул:

– Принято.

Квадратик окна связи с ним погас, сменившись логотипом спецназа «Ягель». Теон повернулся к остальным: за столом разместились Глеб Корсаков и несколько ребят из его отдела, представитель группы следователей, эксперты, прокурор от Трибунала. Начальник криминальной полиции окинул всех тяжелым взглядом, кивнул Корсакову:

– Глеб, докладывайте, что удалось выяснить к этому часу.

Молодой землянин встал, откашлялся и, подключившись к интерактивному табло со своего креоника, начал трансляцию. Расширив один из квадратов, увеличил разрешение и вывел его на передний план. Теон узнал навигационную карту тринадцатого сектора с выделенным квадратом Солнечной системы: мигающее желтым светило, чуть вытянутые орбиты планет, точки транзакционных переходов на периферии, за Глеб подсветил один из пунктиров, шедший из транзакционного окна 3Z-солар:

– Это маршрут, по которому двигался «Менандель», – пояснил Корсаков и подвел курсор к точке на маршруте, отмеченной красным: – Это последняя точка их маршрута, совпадающая с расчетными координатами. У нас пока нет доступа к их черным ящикам, поэтому данные о траектории движения даны из расшифровки СИНО и данных диспетчерской службы, которые та получила от Вальдо Дрома, обнаружившего «Менандель» визуально, совершая разворот для выхода на транзакционное окно.

Теон мрачно кивнул:

– Что это нам дает?

Молодой землянин отметил на маршруте крестик:

– Мы думаем, что в этой точке произошло подключение к чужеродному программному продукту. Это еще требует проверки, но расчетным методом мы пришли именно к таким выводам.

– Почему именно здесь?

– Это точка гравитационного склонения, наиболее скрытая от диспетчерских служб. Своего рода слепая зона. Капитан «Менанделя», выстраивая маршрут таким образом, очевидно, планировал сделать гравитационный маневр в поле Юпитера, чтобы сохранить немного топлива и вывести лайнер в окно транзакции. В этой точке оборвалась устойчивая связь с лайнером, которая была восстановлена силами экипажа через восемь минут. Очевидно, за эти восемь минут злоумышленник полностью переподчинил себе корабль, и дальнейшие контакты капитана «Менанделя» с диспетчерами проходили с применением технологии дипфейк.

Теон перевел взгляд на следователя:

– Что диспетчер?

– Утверждает, что проверил устойчивость связи, вызвал «Менандель» по видеосвязи. Капитан Марко Джой подтвердил, что была поломка передатчика, которую удалось оперативно исправить, подтвердил данные гравитационного склонения и координаты. Запись видеосвязи с диспетчерской сектора передал аналитикам, – он кивнул на Глеба.

– Да, проверкой подлинности записи сейчас занимается Василий Крыж. Как только мы получим данные о программном продукте, сможем его проанализировать… Тогда станет более понятна организация атаки, ее участники и материальная база.

Теон вздохнул, постучал подушечками пальцев по столешнице:

– Ясно. Значит, нужны черные ящики… – Он посмотрел на присутствующих. – Глеб, на твоей группе способ совершения атаки – программа, технология, методика, далее – очерчивание круга соучастников и пособников атаки. Нужно понимать, насколько большая команда работает на стороне этого Филина, какое оборудование используют, откуда его берут… – Он перевел взгляд на следователя. – Ждем возможности доступа на «Менандель», фиксируем следы, устанавливаем всех участников теракта и пособников, список жертв. Свяжитесь с владельцем лайнера, запросите списочный состав пассажиров, команды и обслуживающего персонала. Отдельно займитесь личностью Филина.

Он встал.

– Коллеги. Даже сейчас, в первые минуты начавшегося следствия, мы можем сказать, что имеем дело с беспрецедентным по уровню агрессии преступлением. Всякий, кто причастен к нему, должен быть выявлен и привлечен к ответственности со всей строгостью закона. Дело на личном контроле главы Трибунала Единой галактики и Совета. Исходя из заявленных требований, мы имеем дело с подготовкой к государственному перевороту и попыткой дестабилизации обстановки в Единой галактике. Возбуждены уголовные дела по факту захвата заложников, угона транспортного средства, убийства, совершенного группой лиц по предварительному сговору и особо циничным и болезненным для жертв способом. Прощу каждого из вас проявить максимум сил для скорейшего раскрытия этого жестокого преступления.

* * *

Спустя некоторое время он зашел в кабинет, дождался, пока створки плотно захлопнутся.

Прошел к зоне отдыха – отгороженном от основной части кабинета небольшом закутке, в котором располагалась нехитрая закуска, в шкафу ожидала смени белья и чистый китель, а в специальном отделении – дорожная сумка, всегда готовая разделить с хозяином срочную и неожиданную командировку. Сев в кресло, снял с запястье креоник и положил на столик перед собой. Вызвал Яля Нириха. Спецназовец ответил сразу. Там, где он был сейчас, кипела самая тяжелая часть работы – следователи и криминалисты фиксировали следы, искали в потемках разрушенного лайнера погибших и устанавливали список жертв. Немудрено, что лицо клириканца и без того изуродованное шрамами, сейчас выглядело устрашающе.

– Слушаю, – коротко бросил, отходя в более тихое место.

– За терактом стоит «Новая эра»…

Нирих кивнул:

– Я понял… Твоим ребятам нужна помощь, чтобы вытрясти из этой компашки все сведения? – его взгляд, обращенный в экран, был усталым и злым.

– Я отправил к ним достаточно людей, справятся. У меня другой вопрос, – он сделала паузу. – Что у тебя с агентурной сетью? Мне нужен очень толковый человек, не связанный со мной, которому поверит любой ублюдок…

– Даже Филин?

– Особенно Филин…

Яль Нирих поморщился. Вздохнув, отошел еще дальше, притворил за собой дверь, определенно забравшись в отделение для скафандров – за его плечами стало темно.

– У меня есть кое-кто, но я тебе его не отдам.

– Яль, – Теон старался говорить спокойно, выходило плохо. Спецназовец упрямо качал головой, криво улыбался.

– И не проси! Я его взращивал как певчую птичку. У него такая легенда, внедрение такое, что… – Он поднял вверх указательный палец и махнул рукой в отчаянии, – А-а, ты все равно не поймешь! Это столько трудов… Это же как паутину…

Он повертел перед экраном здоровенными ручищами, продемонстрировав, на сколько ювелирную работу он ими проделал. Теон оценил.

– Яль… Чем больше ты говоришь, тем больше я понимаю, что мне нужен именно он. Тот, кто это сделал, – он дернул подбородком, указав на запертую за Нирихом дверь. – Он готовит второй шаг. И он будет страшнее, чем случившееся на «Менанделе». А у меня почти нет ниточек, чтобы его спеленать, понимаешь?

Нирих помрачнел, отвернулся от экрана. С плотно сжатых губ сорвалось ругательство.

– Рихта джаль… Ты меня режешь без ножа и скальпеля, по самому мягкому и нежному… – Он поморщился и посмотрел в камеру: – Но мне нужно все, что ты узнаешь на данный момент, Теон. И четкое задание… Я не намерен этого землянина пускать в оборот ради одного, даже очень значительного дела…

Теон был готов на любые условия: у него, конечно, была своя агентурная сеть, свои, внедренные в криминальный мир, люди. Но его не отпускало сказанное Филином «твой ход, Теон». Это означало вызов лично ему. И он мог лишь догадываться, по каким причинам. Такие вызовы не бросаются без подготовки, значит, агент Теона может быть уже не его агентом. Начальник криминальной полиции кивнул, соглашаясь на условия:

– Он будет знать все, что знаю я…

– И полная свобода действий парню? – Нирих сварливо пялился в экран. Он был похож на жадную сваху, у которой увели перспективного жениха.

Теон прищурился, кивнул еще раз:

– Такое впечатление, что он у тебя – глава криминального клана.

Нирих отмахнулся:

– Молчи уже…

– Хорошо, обещаю…Ты мне дашь с ним переговорить?

Спецназовец задумался, прикидывая, но все-таки отрицательно мотнул головой:

– Нет.

Теон почувствовал раздражение.

– Ты мне не доверяешь? – он уже был готов отказаться от своей просьбы, больно болезненно реагировал на нее Нирих, будто расставаясь с бесценной собственностью.

Нирих понял, что перегнул палку, посмотрел в камеру:

– Не в этом дело. Я не смогу обеспечить вам связь сейчас. По крайней мере такую, которая не подставит моего человека. Связь через меня, хорошо?

Теон усмехнулся, на этот раз – с видимым облегчением:

– Понял, понял… Но сообщи хоть какие-то маркеры, как я узнаю, что донесение от него… Если он не найдет способа связаться с тобой, к примеру.

Нирих странно скривился, фыркнул снисходительно:

– Уверяю, ты это поймешь… Держись Корсакова и Крыжа, эти двое его точно не пропустят.

Глава 8. Пират на диагностике

Борт фрегата «Унция», одной неделей позднее

До начала первого рабочего дня на «Унции», Влада Чайку забрала на обследование корабельный врач, клириканка Рин Селери́н. Она была старше большинства членов команды, ворчлива и неприветлива. Всякий раз, когда она начинала говорить, казалось, что ее отвлекли от очень важного дела и она готова перерезать тебе глотку уже по этому поводу. Низенькая, чуть сутулая, она носила такую же как все члены клириканского экипажа темно-коричневую форму с серебристыми нашивками «Новой эры», имела длинные тощие руки с сухонькими ладошками, которые она то и дело в задумчивости потирала.

– Эй, новенький, – она заглянула на камбуз перед завтраком и поманила за собой землянина.

Влад, еще не успевший выпить даже кофе, понуро поплелся за ней – без допуска медслужбы, полученного в первые двенадцать часов с момента подписания контракта и зачисления в состав экипажа, контракт автоматически аннулировался. А самого Влада экипаж мог высадить на первом попавшемся астероиде – чтобы с ним уже занималась патрульная служба.

– Аллергия есть? – не оборачиваясь, начала опрашивать Рин.

– Нет, вроде.

Клириканка резко остановилась, ткнула острым ногтем в китель землянина:

– «Вроде» будешь своей мамочке говорить, а мне отвечай четко.

Влад примирительно поднял вверх руки, сдаваясь на милость грозного медика:

– Нет аллергии. Так достаточно четко?

Рин удовлетворенно хмыкнула:

– Сойдет… – Она снова пошла по коридору в направлении медблока. Влад воспользовался случаем, чтобы еще раз осмотреть корабль и запомнить нужные в работе узлы и переходы. – Сейчас мы с тобой пройдем полную входную диагностику, я выдам тебе телеметрический датчик на бромох, чтобы видеть твое состояние первое время, подключу удаленное наблюдение за твоими биопараметрами, они нужны во время длительных перебоев и на случай, если ты вывалишься за борт – я должна буду точно знать время твоей смерти, чтобы указать в акте списания… Еще буду фиксировать реакцию на питание, на перегрузки, стресс…

Влад покосился на клириканку, почесал над бровью. «Если вывалишься за борт, я должна знать точное время смерти, чтобы указать в акте списания… шикарная у меня компания на ближайшее время, нечего сказать».

– Так я вроде не новичок в космосе… – пробормотал вслух.

– Это что-то вроде намека, чтобы я не лезла? – сварливо отметила Рин, снова останавливаясь. – Тогда не сработало. Я делаю свою работу, ты свою. И если мне нужны будут пробы твоей мочи каждые пятнадцать минут ночного времени, то ты мне их дашь. Понял?

Землянин вздохнул.

– Понял. Но тогда вам влетит по шапке от капитана, не дать выспаться специалисту по вспомогательным системам в межвахту, это верная дорога накосячить в пути…

Они были уже на пороге медблока. Рин прищурилась. Ниточка вертикального зрачка стала тонкой и серебристо-прозрачной. Взгляд получился жутковатый, словно у куклы.

– Умный, значит?

– Подкованный, – Влад обезоруживающе-ослепительно улыбнулся. Он был как минимум на две головы выше клириканки, поэтому смотрел на нее сверху-вниз.

Медик тихо выдохнула, будто бы прорычала. И после короткой паузы заговорила мягче:

– Ладно уж, умник, пошли… – в ее голосе, кажется, появилась симпатия. Влад посмотрел с удивлением.

Она ввела код доступа, табло окрасилось зеленым. Бодрый голос искина приветливо поздоровался:

– Доброго дня, мать здоровья и хранительница всех благ!

Влад прыснул. Рин отмахнулась от него:

– Это осталось от прежнего медика… Он не отличался скромностью и вдумчивостью жизненного цикла. – Клириканка прошла внутрь.

Влад отметил, что у Рин, как и у многих клириканцев, странная манера речи – медлительная, с некоторым торможением на свистящих согласных. От того иногда возникало ощущение, что говоришь с закипающим чайником. Добавить к этому странную лексику и привычку путать порядок слов – и можно легко сойти с ума от перегрузки головного мозга. «Ой все, вот я уже и подхватил от них эту заразу», – Влад зажмурился.

– Садись сюда, – клириканка указала на стул у стены подле своего рабочего стола.

Влад послушно занял стул, все еще улыбаясь. Посмотрев на мелкую решетку ретранслятора, предложил:

– Так в чем проблема, давайте перепрограммируем, пусть говорит что-нибудь… адекватное.

Он выжидающе замер, лукавая улыбка застыла на губах. Рин молча достала из прозрачного шкафчика с инструментами контейнер с пробирками и индивидуальным оборудованием – серебристыми шприцами и колбами с мутно-голубой жидкостью. Поставила контейнер на стол, ловко подписала картонку на крышке именем землянина.

– Оно и так говорит… адекватное, – отозвалась и впервые улыбнулась уголком рта. – Не отвлекай меня, землянин!

Влад демонстративно провел щепоткой по губам в знак того, что не проронит больше не звука.

Рин надела стерильные перчатки, открыла контейнер. Достала и поставила на специальную трехногую подставку, закрепленную магнитами на столе, пробирку с острым наконечником-иглой, диагностический скрин, нацепила на его вытянутый корпус одноразовую головку, больше напоминающую прическу панка или ежа. Посмотрела на Влада:

– Ну, чего ждем? Снимай китель, ботинки. – Она махнула рукой, будто намереваясь смахнуть Влада до своего стула. – Брюки пока оставь, снимешь за перегородкой, у диагностической капсулы…

– А что, в диагностическую капсулу тоже надо? – Влад встал и, расстегнув клапаны, стянул с плеч китель, повесил на крючок в стене.

Рин всплеснула руками:

– Кто-то говорил, что не новичок в космосе… Тебе не делали полную диагностику?

Влад поежился – в медблоке было прохладно, холодным ветерком тянуло из узких щелей вентиляции.

– Я так-то преимущественно обитал на пиратский корветах, если что, – он снял ботинки, прислонившись поясницей к стене. – А там, как вы понимаете, особо за протоколом диагностики не следили.

Рин недовольно цокнула языком:

– Тем более. – Поманила к себе. – Иди сюда, встань ровно.

Средним и большим пальцами правой руки она обхватила свою левую кисть, сжав одновременно марсово поле и тыльную сторону ладони молодого землянина. Прикрыла глаза. По поверхности ее перчатки на левой руке разошлись, будто круги на воде, ярко-голубые линии. Рин выдохнула, распахнула глаза – ее взгляд на короткое мгновение стал таким же ярко-голубым, как линии на перчатке, а в глубине сетчатки Влад отчетливо заметил горящие микросхемы.

«Андроид?» – удивился Влад.

И тут же почувствовала, как Рин коснулась его сознания – словно рукой провела по волосам, едва потревожив их.

– Внедренный чип, – прочитав его мысли, отозвалась Рин. – Стандартная операция для медицинского персонала на моей планете.

Она запрокинула голову, чтобы лучше видеть своего пациента, положила ладони на плечи Влада, немного сжала на бицепсы:

– Ох, силен, – пробормотала, – не чета этим дохлякам вроде Марса или Дария. Какой рост?

– Двести девять сантиметров…

– М-м, хорош, – она одобрительно улыбнулась глазами, по-хозяйски похлопала его по обнаженной коже, провела от предплечий вверх, к ключицам, скрупулёзно проверяя реакцию на тактильный контакт. – Подружка на Земле осталась?

Влад качнул головой:

– Не обзавелся.

Рин понимающе кивнула, провела по его подбородку, чуть надавила на нижнюю челюсть, заставив приоткрыть рот. Достала из контейнера тонкую серебристую пластинку, провела ею по внутренней стороне губы Влада.

– Не страшно, по земным меркам ты еще молод? – рассеянно отозвалась, наблюдая, как загорается шкала на пластинке. Удовлетворенно кивнув, вернула ее в контейнер. Взяла из него несколько круглых пластинок размером с косметический диск, приложила их к груди Влада чуть выше сердца.

– Почти мальчишка, – Влад усмехнулся. Несмотря на свою ворчливость и мрачный вид, Рин начинала ему нравиться.

– Ну то-то… Только не вздумай влюбляться в клириканских девушек.

– А что так?

Рин посмотрела на него, на мгновение отвлекшись от подключения оборудования – на ее креонике открылось окно диагностики, на которое начали стекаться данные о здоровье землянина.

– Что хорошего, если подружка умеет читать мысли? – удивилась она.

Влад пожал плечами:

– Ну знаю, наверно, прикольно. Ты еще не подумал, что хочешь чаю, а она уже тебе его заваривает…

Рин хмыкнула:

– А потом откусит тебе голову, если тебе вздумается подумать о другой женщине… В браке и в близости важно хранить свои скелеты по отдельности.

Влад засмеялся:

– Да-а, хорошо сказано… Есть риски, конечно. Но креонидянки, так эти вообще живьем съедят…

– Съедят, – пробормотала Рин, изучая таблицу. Она взяла из контейнера небольшую колбу с иглой на конце. – Потому лучше смотри на ровню себе.

Ее взгляд с долей раздражения и досады будто бритвой полоснул по лицу, крепкому и хорошо сложенному телу землянина. Влад опешил. Улыбка, еще игравшая на его губах, потускнела, стала настороженной.

Рин отвела взгляд. Взяла землянина за руку и, легко ударив по вене, приставила колбу с иглой на конце к вене, предварительно чуть прижав большим пальцем. Внутрь колбы потекла кровь.

Влад покосился на нее, побледнел и, успев выдохнуть:

– Блин, – качнулся и рухнул на пол.

Рин, разведя руками, стояла над ним, наблюдая, как алая струйка из вены землянина стекает на белоснежный пол ее медлока.

– Рихта джаль… Да этот пират крови боится…

* * *

Когда Влад открыл глаза, первое, что увидел – это лицо двух склонившихся над ним клириканок – медика Рин и капитана Ирияз. Он сел, мрачно выдохнул:

– Ее-то зачем было звать, – он покосился на пластырь на предплечье, крови больше не было.

Рин только пренебрежительно фыркнула и отошла к столу, собирая пробирки и материал в контейнер, подписанный именем Влада. Капитан Ирияз, скрестив руки на груди, весело улыбалась.

– А когда ты мне хотел признаться, что боишься крови? – Ноэль откровенно разглядывала его, скользя взглядом по обнаженной груди, плечам и наблюдая – пристально и с нескрываемым удивлением: у него оказалась смуглая кожа и четко прочерченные, будто прорисованные, мускулы. Глаза искрились от сдерживаемого смеха.

Влад встал, потянулся за футболкой, с раздражением натянул.

– Не смешно… – Сорвал китель в крючка, через плечо обернувшись на капитана. – Это наследственное. У меня отец крови боится, и дед тоже боялся… – Он застегнул китель и отвернулся, оправляя полы. – Просто смотреть не надо и все.

Ноэль качнулась:

– Как ты на космофлоте-то оказался, с такими фобиями?

Землянин резко развернулся к ней:

– Не фобиями, а фобией, она одна, – он выставил вверх указательный палец. – Одна-единственная. И я ее прекрасно контролирую.

– Угу… Точно?

От контейнера с приборами отвлеклась Рин, посмотрела на одевающегося Влада:

– А кто тебе разрешил одеваться? – она зыркнула на медицинский саркофаг с прозрачной крышкой, уже, судя по бегающим по корпусу огонькам, готовый к работе. – Я еще с тобой не закончила. Марш в капсулу! Итак столько времени убила на эту возню с обмороком…

Ноэль откашлялась, в очередной раз спрятав усмешку:

– Может, не сто́ит? – она с сомнением посмотрела на Влада, откашлялась в кулак.

– Капитан, я рассчитываю на вашу деликатность! – рыкнула Рин. – Я пригласила вас исключительно ради соблюдения инструкций…

Ноэль подбоченилась, исподлобья наблюдая, как землянин плетется к диагностической капсуле, снова стягивает китель, и демонстративно небрежно бросает его на стул рядом.

– Ладно, – капитал отвернулась, смахнула с лица улыбку. – Рин, как закончишь, отправь его в рубку… Нужно передать дела от Марса.

Глава 9. Пиратские будни

Борт фрегата «Унция», парой недель позднее

Будни на «Унции» тянулись, похожие один на другой день. Крохотная каюта, в которой умещались простенький санблок, стол со стулом и кровать. При чем, чтобы воспользоваться одним, приходилось задвинуть другое. Кровать, как и ожидал Влад, оказалась ему коротка, пришлось повозиться и модернизировать ее, подставив и накрепко скрепив со столом. Выставив более прохладную температуру, Влад с облегчением выдохнул.

Он вытащил из рюкзака открытки с видами родного города, несколько постеров, которые никак не удавалось прикрепить к идеально гладким самоочищающимся стенам каюты. Открытки вставил в швы между плитами, а постеры зажал дверцей антресоли для личных вещей.

– Кринжово[12], конечно, – вздохнул, оглядывая свою работу. Но переделывать не стал – плакаты удачно закрывали обзор как минимум двум обнаруженным Владом скрытым камерам.

* * *

Он занял свободное место в экипаже, став его седьмым членом. Оператор вспомогательных систем – так называлось то, чем он занимался, в кодификаторе должностей грузового флота. По факту – куда пошлют.

Он приглядывался. Экипаж оказался слаженный, его, как единственного землянина, встретили не то чтобы в штыки, но с некоторой долей сарказма. Оператор грузовых систем, престарелый Бриль О́ттис, зайдя в кубрик в конце смены и увидев там новенького, замер, плотоядно облизнул губы и, приблизившись к Владу, привстал на цыпочки.

– Мм, вкусняшка пожаловала, – посмотрел снизу вверх, будто примерясь, в какую часть тела землянина впиться в первую очередь.

Влад вздохнул, цокнул языком:

– Примитивный вы народ, клириканцы, все бы вам жрать да жрать… – и красноречиво опустил взгляд на выступающий живот Бриля.

Тот фыркнул.

– Шутник, значит. – Он ткнул землянина в грудь пальцем: – Ты смотри, не зашутись. А то был тут у нас один шутник: пошутил, а к утру голова – в камере утилизатора.

И он громко загоготал. Впрочем, доставать землянина перестал, занялся приготовлением своего ужина.

Это зрелище было не самым приятным, учитывая привычный рацион клириканцев – всяческих змей, ящеров и червяков, которых доставляли на корабль в состоянии анабиоза и активировали уже на борту, или в виде сушеных полуфабрикатов. Поморщившись, Влад поторопился покинуть камбуз – под смех клириканцев.

Спрятав руки в карманах форменных брюк, он направился искать капитана.

«Унция» была небольшим судном. Узкие коридоры, сводчатый потолок – Влада не покидало ощущение, что он бродит внутри пищевода гигантского кита. Да еще и под пристальным взглядом кого-то – он постоянно чувствовал, что за ним следят. Клириканцы традиционно умели подключаться к сознанию – кто-то лучше, уто-то хуже, умели считывать цвета через нити Чи-Ба, как они их называли. Сам Влад толком не понимал, как это работает, но однажды ему показывали, как воспрепятствовать непрошенному воздействию. А потому бродил по коридорам то мурлыкая под нос детские песенки, то повторяя на память стихи.

Теперь один старик седой,Развалин страж полуживой,Людьми и смертию забыт,Сметает пыль с могильных плит,Которых надпись говоритО славе прошлой – и о том,Как, удручен своим венцом,Такой-то царь, в такой-то год,Вручал России свой народ,[13]–

вспомнил Влад сейчас.

Заглянув в кают-компанию – довольно тесное и убогое круглое помещение с выставленными по периметру диванчиками и парой столов, накрепко прикрученных к полу – и не обнаружив там Ноэль, отправился в рубку.

Едва распахнулись гермопереборки, он услышал ее сердитый голос:

– Что мне отвечать патрулю за нарушение протокола? – твердила она кому-то невидимому. Помолчав, добавила: – Зачем? Я могла бы найти кого-то из клириканцев…

«Ясно, речь обо мне», – догадался Влад и замешкался: не то быстро ретироваться и сделать вид, что он ничего не слышал, или уже не суетиться. Но решение он принять не успел – Ноэль обернулась. Кивнув, указала ему на его рабочее место: справа от входа, рядом с местом инженера по связи. Собственно, он вполне мог его дублировать.

Влад послушно устроился, подключил височные диски – круглые пластины из лианина, заменявшие наушники и очки дополненной реальности, не вмешиваясь в разговор капитана. Та стала его сворачивать, буркнув:

– Хорошо, я поняла. Так и сделаю.

Отключив связь, она окинула придирчивым взглядом землянина. Когда он сидел, было гораздо удобнее показать, кто здесь главный. Заложив руки за поясницу, Ноэль качнулась с носка на пятку. Влад глуповато улыбался. Она могла бы просканировать его, забравшись в его мысли, дотронувшись до сокровенного. Но он – член команды. А на «Унции» принято уважать личное пространство, итак приходилось месяцами мозолить друг другу глаза.

– Как устроился? – спросила, чтобы не затягивать паузу.

Парень пожал плечами:

– Все норм. Каюта как каюта. Койка коротковата, но я стол приладил и Рин Селери́к выдала мне дополнительную подушку.

Он улыбнулся еще шире. Оно и понятно – Рин, корабельный врач, как мамочка, всех обует, покормит, проверит температуру и погладит по голове. Если ты не пропустил медобработку или диагностику. Тут она мгновенно превращается в скиритовую фурию.

– Что по оборудованию на рабочем месте, успел посмотреть?

Он кивнул:

– Все зависит от задач, которые мне предстоит выполнять, капитан. – Он положил руку на панель управления, любовно погладил клавиши. – На «Унции» – стандартная трехфазная консоль, про́ги тоже рабочие, универсальные… – Он бросил на клириканку короткий взгляд и криво усмехнулся. – Но я взломщик. Так указано в моем резюме. И в этом качестве меня нанимали. Учитывая, что «Унция» – клириканский корабль под флагом Креониды, то остается предположить, что работенка предстоит из тех, после которых экипаж навсегда теряется на дальних перегонах…

Ноэль кивнула. Скрестив руки на груди, оперлась бедром о навигаторское кресло.

– Как приятно иметь дело с человеком, которые умеет задавать правильные вопросы. – Она замолчала, словно формулируя мысль. Влад понял – она его проверяет, даже почувствовал легкое касание, словно кто-то невидимый пощекотал макушку. – Во-первых, тебе придется получить адмицию[14] на работу в смешанном экипаже…

– Без проблем…

– … И нужно решить вопрос с питанием. Кое-что у нас есть на камбузе универсальное, но остальное для тебя будет не слишком… привычным.

– Да, Рин озадачила уже меня списком продуктов, до отхода со станции обещала все добыть. Но я не слишком прихотлив, так что мое питание – тоже не проблема.

Ноэль кивнула:

– Хорошо. Я рекомендую тебе присмотреться к нашему рациону. Его всегда в избытке. А уж способы приготовления и обработки блюд можно придумать…

Влад с усилием кивнул и поморщился: придумывать, как в корабельной мультиварке на орни́товом масле поджарить клириканского ужа или хмерля, занятие для экстремалов. Однако вслух согласился:

– Хорошо, капитан.

Она помолчала. Влад не торопил ее, тоже разглядывал.

– Ты неплохо справился с заданием… У тебя контракт с «Новой эрой» на год[15], верно?

– Да, но три месяца я уже отмотал перед тем, как меня отправили на «Унцию».

Ноэль кивнула:

– Осталось девять, все верно. Ты мог бы сделать для меня еще несколько заданий?

Влад медленно кивнул и посмотрел в глаза Ноэль:

– Это очередная проверка? – он прищурился.

– И да, и нет. Мне нужно, чтобы вы проверили устойчивость подключения к другому судну, находящемуся на марше. Способ подключения – стандартный транзакционный код.

– Нам нужна связь с этим судном?

– Нет, нам нужно получить доступ ко всем его системам. Стать его тенью, слышать, как работает его система воздухоочистки, как шелестят гермопереборки… Это должно быть сделано скрытно и максимально неприметно для объекта. Ясно?

У Влада неприятно закопошилось в желудке, волосы, только что чувствовавшие прикосновение чужого сознания, сейчас топорщились и будто бы шевелились. Не так давно кое-кто уже устанавливал устойчивое подключение к кораблю на марше. В результате погибло несколько тысяч человек.

– Я понял задачу, – он кивнул, опасаясь выдать свои чувства.

– Нужно подсоединиться и ничего больше, – Ноэль пристально следила за ним, будто проверяя на прочность, будто надеясь определить, понял ли он невысказанное. – Ты примешь мой входящий на тот корабль сигнал, так я пойму, что ты справился.

* * *

Влад какое-то время сидел перед сонным монитором. Он специально взял ночную вахту, чтобы в рубке его никто не отвлекал и не подсматривал через плечо. Находиться внутри клириканского экипажа оказалось тем еще испытанием – Влада не покидало ощущение, что до него постоянно кто-то невидимо касается, скользит по руке или затылку. Словно его поместили в банку с паукам, и те трогают его своими хелицерами и педипальпами, чтобы понять, на сколько он съедобен.

– А я не съедобен, – пробормотал он, обращаясь взором к объекту взлома.

Стандартный катер пожарной охраны с Фобоса, спутника Креониды. Маршрут транзитный Фобос-Пелагея, на борту три члена экипажа и оборудование для полевых испытаний. Пелагея, единственный естественный спутник Кевиа́ны, сейчас входил в сезон засухи и гроз, пожары – частые спутники и того, и другого. Перспективное оборудование по тушению лесных пожаров, торфяников – забота правительства и лабораторного коплекса Фобоса. Апробирование какого-то нового оборудования выглядело логичным и безобидным. «Почему именно это судно выбрано для моего задания?» – спрашивал себя Влад, разглядывая номенклатуру катера в кодификаторе.

«Вариант первый – меня хотят подставить: мол, вот он, преступник Влад Чайка, взломал систему безопасности пожарного катера, не позволил нормально провести испытания. – Он откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и принялся раскачиваться, привычно напевая себе под нос незатейливую мелодию. – Тут еще вопрос – нафига оно им надо, я и так со своим послужным списком особо никуда не рыпнусь и буду послушен, как барашек перед закланием…»

Но был и второй вариант. Маленький и неприметный пожарный катер имел такие же ключевые коды, что большой лайнер пожарной службы. А это доступ к информации о реагентах, зонах ЧС, сотрудниках пожарного ведомства, переписке и доступ к служебным транзакционным переходам и их кодировкам. А это уже совсем другой масштаб запроса.

Влад поймал себя на мысли, что может накидать еще парочку вариантов сверху – ну, например, нужно найти выход на конкретное лицо, которое находится на этом корабле, и особого глубинного смысла за этим не стои́т. А еще возможно, что оборудование может быть двойного назначения, или вместо оборудования на борту пожарного катера какой-то нелегальный груз. Гадать можно было бесконечно, варианты множились, как бродячий баг в апишке[16].

– Поэтому пока не вскроешь, не поймешь, – он снова пробормотал себе под нос и «оживил» рабочий монитор.

* * *

Ноэль, уже вышедшая из душа в капитанской каюте, тщательно отжала полотенцем волосы и принялась расчесывать их гребнем – золотистым, с инкрустированным изумрудом. Единственная сохранившаяся вещица – память о маме. Сверившись со списком дежурных, обнаружила, что механик Дарий Флоо, который должен был нести ночную вахту, подменился, на его место встал… Влад Чайка.

Сердце екнуло и будто бы сжалось на мгновение, а по спине, не смотря на комфортно выставленную в каюте температуру, пробежала горячая волна.

Ноэль хотела вызвать рубку по внутреннему каналу, но передумала и просто подключилась к камере видеонаблюдения. Широкие плечи землянина, слабо подсвеченные синим светом главного монитора, шея, коротко остриженные волосы на затылке. Ноэль поймала себя на мысли, что хочет узнать, какие они на ощупь – жесткие, как у всех представителей ее родной расы, или мягкие.

Она приблизила изображение, чуть прокрутила джойстик разрешения. Теперь она была прямо за его спиной, могла улавливать его движения, разве что не чувствовать биение его сердца, не видеть тонкие разноцветные линии его мыслей и чувств, внутри которых он укрывался, будто горошина внутри мотка с нитками.

Землянин сидел, спокойно развалившись в кресле, мурлыкал себе под нос какую-то песенку. Ноэль прислушалась, все больше понимая, что слышала эту мелодию, именно в таком исполнении раньше. При этом землянин то и дело отталкивался коленом от стойки панели управления и закручивался вокруг своей оси. Он ждал и валял дурака.

Каждый раз, когда он так делал, сердце Ноэль от испуга подпрыгивало в груди – его лицо оказывалось так близко, что она могла разглядеть лучики-морщинки в уголках его глаз, небольшой шрам, короткие черные – и наверняка жесткие и колючие – волоски на его щеках. Ноэль сделала стоп-кадр. На экране застыла расслабленная улыбка землянина, рассеянный взгляд скользил мимо Ноэль, не упираясь ни во что. Напряженная морщинка на переносице разгладилась. Девушка подняла руку, удивляясь интимности жеста, коснулась тыльной стороной руки застывшего лица землянина. Провела от виска к подбородку. Задержалась на ироничном изгибе губ.

Она чуть подалась вперед, будто собираясь поцеловать экран, но остановилась.

В груди будто бы расправилась пружина. Стало тепло. Оно разливалось по телу – от сердца к кончикам пальцев, медленно заполняя Ноэль. Глубоко успокаивающе вздохнула и плотно сжала губы, одернув руку от экрана.

– … пока не вскроешь, не поймешь, – услышала она и, убрав стоп-кадр, увидела, как землянин резко выпрямился, повернул рычаг, заставив кресло принять горизонтальное положение, и активировал экран. На мониторе высветилось открывшееся окно вода, замелькали цифры.

– Что ты задумал? – пробормотала наблюдавшая за ним Ноэль Ирияз.

Глава 10. Неласковое утро

Станция «Иль», жилой сектор

В то утро главного следователя транспортной прокуратуры Единой галактики Гре́ту Гаа́р разбудил грохот на кухне.

– Сема́ль, скварр тебя укуси, – простонала женщина, хватаясь за голову.

С трудом разлепив глаза, она потянулась к креонику, чтобы посмотреть на время: 5 утра 15 минут по среднегалактическому времени. Женщина откинулась на подушку и протяжно выдохнула, взъерошив короткий розово-лиловый «ежик» на голове. На пороге ее каюты появилась угловатая девочка-подросток с высокой кружкой искрящегося в полумраке спальни напитка.

– Я тебя разбудила, мам? – пропела девочка.

Не дожидаясь ответа, она стремительно пересекла порог, подошла к кровати и, поставив кружку на тумбочку, забралась под одеяло.

– Как хорошо, что ты проснулась, – пробормотала, прижимаясь щекой к материнской груди.

Грета фыркнула:

– Не проснулась, а меня проснули… Что там у тебя грохнулось?

– Лед, – безмятежно отозвалась девочка и крепче обхватила мать за плечи, прижавшись острыми коленками к бедру. – Хотела сделать тебе вкусный завтрак в постель.

– Я вообще-то ждала тебя к ужину, – Грета высвободила руку, обняла дочь и чмокнула в макушку. – Взяла отгул, чтобы провести этот вечер вместе, а ты вместо того, чтобы нормально проститься с матерью, до пяти утра где-то шлялась.

– Ну, мне же с друзьями тоже надо проститься… – девочка пожала плечами. – Тем более ты знала, где я и с кем и разрешила остаться у Та́вры на ночь.

– В самом деле? – Грета приподняла голову. Ничего подобного она не припоминала.

Но дочь уверенно кивнула:

– Точно-точно. И мама Тавры тоже это помнит. «Всякий раз, как Семаль захочет и Тавра не будет против», – девочка довольно похоже спародировала материнскую манеру говорить – чуточку начальственную.

Грета засмеялась:

– Это было сказано три года назад, когда вы с Таврой вместе учились.

– Сейчас нам это необходимо еще больше… – девочка запрокинула голову, посмотрела на мать. – Ты сердишься?

У нее были отцовские глаза – светлые, словно лед, лукавые и искрящиеся, курносый нос и слишком светлая кожа. Она сошла бы за землянку, если бы бирюзовую радужку не рассекала тонкая, будто ниточка, щель вертикального рептилоидного зрачка. Грета прижала дочь крепче, похлопала по плечу:

– Нет, что ты…

– Ты сможешь сегодня побыть со мной?

Грета вздохнула:

– Посмотрим, – прошептала, пряча разочарование: ей вряд ли удастся провести этот день с дочерью, а уже вечером та должна вернуться на Клирик, в школу-интернат. Это учебное заведение дочь выбрала по окончанию младшей школы три года назад, она была подведомственным управлению сопровождения следственных действий образовательным учреждением, обучение в котором давало «зеленый свет» на поступление в академию галактической безопасности или академию правосудия.

Семаль было тринадцать и она во всем хотела походить на мать, вот только не могла догадаться спросить, а какой Грета была бы, если бы не работа, одиночество и разочарование. Грета и сама не знала наверняка. Вероятно, счастливее. Но это не точно – она себя не представляла вне работы. Вне бесконечных перелетов, поимки жуликов, вне экспертиз и туповатых дознавателей. Это был ее мир, в который дочь хотела ворваться – Грета отдавала себе в этом отчет – чтобы оказаться чуть ближе к матери.

– Давай, что ты там наготовила, – женщина с трудом заставила себя оторваться от дочери, оттолкнув накатившее чувство тоски от приближающейся разлуки, кивнула на кружку, над которой все еще поднимался зеленоватыми клубами холод.

Семаль подскочила, затараторила:

– Это мне Тавра посоветовала, называется «Мозготряс»…

– …О, как красноречиво, – Грета тайком любовалась дочерью.

Угловатая и порывистая, она вырастет красавицей. В груди, словно потревоженный скварр, зашевелилась совесть – такое сокровище она скрывает от отца. «Чушь, – отмахнулась, – ему она все равно не нужна, я берегу дочь от боли». Но что-то липкое и неживое в груди продолжало разъедать изнутри. Червь сомнения. Что, если она все придумала. Что, если для отца Семаль нет ничего важнее дочери. Что, если он готов ради нее на многое. Что, если она бессовестно ворует у него часы, которые он мог бы провести с дочерью.

– Его надо пить непременно большими глотками, иначе ничего не получится, никакого мозговзрыва, понимаешь? – Дочь взяла в руки кружку и, повернувшись к матери, протянула ей. – Ты готова?

Грета села на кровати.

– Вполне, – она хотела взять кружку из рук дочери.

Та отпрянула:

– Э-э нет, надо встать. Тавра сказала, что в постели нельзя.

– Но ты же хотела, чтобы я позавтракала в постели.

Семаль упрямо поджала губы:

– Хотела, да… но передумала и сделала «Мозготряс».

Грета, проворчав, откинула одеяло и выбралась из постели.

Дочь улыбнулась:

– Теперь можно.

Кружка оказалась ледяная. Напиток внутри – ядовито-зеленый, от него поднимался мятный парок. Грета с сомнением уставилась на дочь:

– Я точно не отравлюсь? Что, ты там говорила, в составе этого явства:

– А я не говорила… Триахин, мясо мирра́нских крабов, измельченный стебель земной перечной мяты… Немного сладкого ежевичного сиропа… Вкус должен быть освежающим.

Грета все еще сомневалась, дочь подбодрила:

– Ну, неужели ты мне не доверяешь?

В прошлый раз она это говорила матери перед прыжком с парашютом с башни Тиязе́ре. Грета тогда сломала ребро и вывихнула ногу. Вздохнув, она коснулась губами края кружки и, переведя взгляд на замершую от восторга дочь, сделала глоток.

Это было словно сгусток ртути. Он сковал легкие, в одно мгновение выбив из них весь воздух и оглушив. Ледяная жижа, ставшая внезапно густой и склизкой, не проглатывалась, застыв в гортани и начала выходить из Греты… слезами.

– Глотай, глотай, скорее! – кричала рядом Семаль, подпрыгивая и размахивая руками.

Волю тоже парализовало. Даже если сейчас Грета и могла бы выплюнуть влившуюся в нее гадость, то не смогла бы.

– Ну же!

И Грета сглотнула. Ледяное крошево проникло в брюхо, казалось, оно прожигало даже стенки желудка. Грета, отставив кружку на тумбочку, уперлась в нее ладонью и тряхнула головой, пытаясь перевести дыхание.

– Во-от! – завизжала рядом Семаль. – Мозготряс!

Она крутилась и подпрыгивала, словно взбесившаяся юла, вертелась вокруг, а Грета не могла сфокусировать взгляд – чертова кружка расплывалась перед ней ядовито-зелеными кругами.

– Воды, – прохрипела, наконец, падая на колени.

Семаль исчезла на мгновение, вернулась со стаканом воды. Грета сделала несколько жадных глотков, надеясь, что вода не отравлена. Хвала богам, дочери хватило милосердия подать простой воды.

– Ну как, классно ведь, да? – не унималась дочь, хоть во взгляде появилось сомнение.

Грета закатила глаза:

– Тавре стоит оторвать руки и поставить вместо ног, – пробормотала Грета, вставая. – Убери это и не вздумай пробовать сама!

Дочь просияла:

– Да, она так примерно и сказала, что ты среагируешь! Хорошо, что они с родителями уже покинули «Иль».

«В самом деле, какая предусмотрительность», – Грета с облегчением поняла, что может, наконец, дышать.

Они приготовили завтрак. Успели сходить на этаж с магазинами и подобрать Семаль новую форму. Когда возвращались, девочка мечтательно покосилась на золотистые двери «Аяфе́та» – местного ресторана быстрой еды. В нем в этот предобеденный час толпились служащие, студенты академии правосудия.

– Может, сходим?

Там подавали лучший в Единой галактике вите́ль[17] со свежими овощами, с тонкой, хрустящей корочкой и кисло-сладким соусом. Грета посмотрела на часы: она просила постараться не трогать ее сегодня и креоник послушно молчал, но она могла только гадать, какими усилиями ее помощника это происходит.

– Пойдем.

– Ура! – Семаль просияла.

Когда дочь заказывала, на креоник Греты все-таки пришло сообщение – вызывал начальник оперативного отдела. Семаль, будто почувствовав что-то, сжалась и резко обернулась, встретилась глазами с матерью и сразу поникла, отошла от стойки. Забыв оплатить заказ, вернулась к столику:

– Тебе надо уйти? – спросила серым голосом.

Мать кивнула.

– Но мы можем пообедать, – предложила Грета.

Семаль качнула головой:

– Нет, это не имеет значения. Витель можно есть, когда все участники трапезы здесь, а твои мысли, что теперь не делай, будут на работе, – дочь медленно опустилась на стул напротив, посмотрела слишком серьезно для тринадцатилетнего ребенка. – Иди. Я отнесу покупки домой, соберусь и загляну к тебе перед отбытием.

– Точно? – Грета положила ладонь поверх прохладной ладони дочери, заглянула в глаза. – Обещаешь?

Та кивнула:

– Точно.

И постаралась беззаботно улыбнуться:

– Полакомимся в следующим раз.

Они встали. Грета обняла дочь, крепко прижала к себе:

– Только обязательно загляни ко мне перед отбытием на Клирик.

Дочь торопливо кивнула, шмыгнула носом:

– Я тебя так люблю, мама. Ты моя самая лучшая… Вот закончу школу, потом рвану в академию и буду учиться уже у тебя под боком. А потом будем вместе ловить жуликов!

Детские ручонки цепко обхватили Грету за талию.

– Иди собираться! – мать отодвинулась от дочери, подтолкнула ту к двери.

Семаль махнула рукой и, нацепив улыбку, помчалась по эстакаде к лифтам на жилой этаж.

Глава 11. Оружие хакера

Борт фрегата «Унция»

Влад аккуратно, не привлекая внимания диспетчеров, подключился к серверу транспортной службы, нашел нужный борт. Переключился на диспетчерскую сектора и ввел типовой код с бортовым номером судна, нашел катер на марше – крошечная точка на карте Единой галактики. Приблизил изображение. Конечно, это была виртуальная проекция, но она словно делала объект взлома осязаемым. Вот они, тонкие линии воздуховодов и камер очистки, круглые глазки́ шлюзов, сопла двигателей. Типовая конфигурация, грузовой отсек выступал, словно раздувшееся брюхо кита. Иногда его заполняли специальным раствором для тушения. Катер был приспособлен к работы в атмосфере, при этом прекрасно мог справиться с чрезвычайной ситуацией на космическом корабле.

Не подключаясь к системе корабля, Влад аккуратно вошел в базу данных диспетчерской службы, просмотрел путевой лист, состав экипажа корабля. Нашел вкладку с накладными на груз. Ничего подозрительного, никакой подсказки.

– Ну, хорошо же…

Ему потребовалось еще восемь минут, чтобы подготовиться: последовательно подключиться ко всем портам, приготовиться ко входу в систему корабля с сохранением толерантности искина к внедрению. Это напоминало ему работу абордажной группы спецназа: скрытно подобраться к врагу, заблокировать входы и выходы, приготовиться к захвату, и по команде – ворваться внутрь. С той только разницей, что его работа – ворваться внутрь, словно перышко, словно ветерок, чтобы ни одна живая душа не узнала о его присутствии и не могла выставить защиту.

Оружие спецназа – пушки. Оружие хакера – тишина.

Влад осторожно выдохнул, замер над клавиатурой – он подошел к самому ответственному моменту, и сейчас нужно, чтобы его никто не отвлек. Он встал, вышел из рубки и постоял так пару мгновений в коридоре за гермопереборкой, прислушиваясь к спящему судну. Вернувшись в рубку, прошел к центральному монитору, просмотрел датчики по всем бортовым системам, проверил, чтобы работали штатно. Посмотрел маршрут на ближайшие несколько часов – никаких резких маневров, опасностей столкновений и встреч не должно приключиться: навигатор выстраивал маршрут на ночную вахту так, чтобы она прошла максимально спокойно, позволив небольшому экипажу отдохнуть.

– Отлично, Кром, ты молодец… Ценю.

Конечно, можно было сейчас все подготовить, а финальное подключение провести в присутствии капитана. Но тогда он не узнает, в чем суть этого задания и что скрывает крошечный катер.

Он развернулся к своему рабочему месту, воодушевленно растер ладони:

– Ну-с, «разулыбьте сочувственные лица»[18], принимайте папочку на борт.

Влад упал в кресло, приник к монитору, пальцы на мгновение замерли над клавиатурой, погладили выпуклые клавиши, любовно, как скучавшую по ним подругу.

Ввод…

Серия цифр.

Ввод.

Резервный код аварийного доступа.

Ввод.

Этот же код – еще раз. И еще. И только потом – в третий, с добавлением Владу кода с утилитой, закольцевав код. Искин пожарного катера насторожился – словно змея, укусившая собственный хвост. Влад отстранился, наблюдая, как все приготовленные для взлома шлюзы, окрасились красным – на корабле сработала аварийная сигнализация.

Влад приподнял ладонь, выставил вверх указательный палец.

– Раз. Два. – Добавил к нему средний и тут же безымянный. – Три.

Он неторопливо считал, наблюдая за тающей шкалой загрузки: искин, проглотив наживку, не обнаружил внедренный фрагмент кода, покрутив его, принял измененный код как родной. На боковом экране веером раскрылось с десяток одинаковых окон.

– Есть.

На боковой экран шла трансляция со всех камер видеонаблюдения, информация с бортового самописца. В некоторых окнах передвигались люди: сонно и немного растерянно, искин как раз только выключил аварийную сигнализацию и сообщая экипажу, что сбой резервного кода купирован. «Ага-ага», – Влад улыбнулся. Члены экипажа – кто в пижамах, кто полуодетый – бродили по коридорам, проверяли и перепроверяли бортовые системы. Влад подключился к искину – на мониторе показалась проекция демоэкрана из рубки пожарного катера.

Этого было достаточно, чтобы выполнить задание Ноэль: Влад внедрился в систему жизнеобеспечения корабля и теперь мог не только ответить на входящий сигнал, подменив их вахтенного, но и, предположим, пилотировать корабль. У него не было данных, но скорее всего, тот, кто взломал «Менандель», действовал примерно так же: поймать систему за хвост, подсадить свою утилиту. Чтобы ее выявить нужна полная диагностика всех систем с функцией сравнения с эталонной программой. А это возможно только в доке, потому что никто из безопасников и бортинженеров не таскает с собой эталонный образец программного кода.

Но Владу нужно было понять другое: зачем ему приказали повторить трюк с погибшим «Менанделем».

Он еще раз взглянул на транспортные накладные, потом – на экспликацию оборудования. Портативная транзакционная камера. Судя по чертежу в приложении – разъемное кольцо, установка, и небольшой монитор. Согласно задумке, она могла перебросить в другую часть сектора что-то небольшое. Например… пламя бушующего пожара. Выброшенный в безвоздушное пространство, он мгновенно погаснет. «А если точка выхода из транзакции будет перемещена внутрь другого корабля? Или пламя сделать не совсем обычным?» – у Влада выступила испарина.

– Зачем ты мне это показала? – спрашивал себя Влад, обращаясь к невидимой Ноэль.

* * *

За спиной прошелестели гермопереборки, Влад едва успел закрыть окна на боковом экране.

– Как прошла смена? – первым на мостике появился навигатор Кром Брием. Это был долговязый и неопрятный клириканец, вечно жующий и поглядывающий презрительно на Влада.

– Все путем, – Влад встал из-за консоли и потянулся. – Отлично выстроен маршрут, никогда еще не было такой ленивой вахты.

Клириканец усмехнулся, но промолчал. Следом за ним в рубку зашли разом старпом Пао Риж и связист Марс Суро́м. Бросив взгляд на землянина, поздоровались только с навигатором. Склонились над своими мониторами. Влад посмотрел на часы – до окончания его дежурства еще сорок минут: и покинуть рубку не покинешь, и встревать в разговоры команды неловко. Он снова сел, вытянул ноги и, скрестив руки на груди, принялся наблюдать. Навигатор проверил маршрут, сообщил старпому точки маневров, тот кивнул. Связист зевнул. Заметив, что Влад их разглядывает, толкнул старпома в плечо, указав взглядом на Влада.

Пао Риж застыл, медленно развернулся:

– Ты пялишься потому что увидел у меня что-то интересное?

– А должно быть? – Влад пожал плечами. – Мне попалась одна работа, «Психокинетика и психодинамика смешанных экипажей», очень занятные наблюдения. Вот думаю, может, и мне податься в литературу, мемуары написать. – Он встал. – Напишу, как мы с вами подружились. Как вы приветливы и обходительны с землянином. Проанализирую ваше прошлое, вспомню к месту, что были времена, когда представители вашей расы охотно питались землянами. А сейчас вот как все изменилось, на одном корабле служим… Как думаешь, господин старший помощник, будет ли успех у такой книжули?

Пао Риж уставился на него с ненавистью пополам с презрением, с тонких губ почти сорвалось проклятие, когда в рубку вошла Ноэль.

– Что здесь происходит? – она смерила взглядом своего помощника и Влада, притихшего навигатора и связиста. – Пао, я тут выяснила, что у нас произошла замена ночной вахты. Ты хотя бы в курсе был?

Она неторопливо прошла внутрь и заняла капитанское кресло.

Старпом неохотно отвел взгляд от Влада.

– Да. В курсе.

– А почему же я узнала об этом только из журнала допуска в рубку? – Ноэль склонила голову к плечу. – Кром, надеюсь, это в первый и в последний раз.

– Да, капитан, – навигатор неохотно забрался в свое кресло, подключил наушники.

Ноэль посмотрела на Влада.

– Теперь с вами… – Влад обратил внимание, что лично она ему говорила «ты», а сейчас перешла на «вы» в отношении всех членов команды. – Надеюсь, свою внезапную вахту вы использовали с пользой?

– Я сам предложил Крому заменить его, в ночное время диспетчерская работает через пень-колоду, что мне на руку. – Он кивнул на свои мониторы. – Так что касается вашего задания… я готов…

– Показывайте, – капитан кивнула на центральный монитор и повернула кресло к нему. Нацепила на виски лианиновые[19] диски и вошла в локальную сеть.

Влад ввел финальную часть кода, перебросил изображения с камер пожарного катера на центральный монитор «Унции».

– Впечатляет, – кивнула Ноэль. – Сколько на это ушло времени?

От чего-то по интонации Влад понял, что она знает и сейчас просто проверяет, будет ли он ей врать. Поэтому сказал честно:

– Минут десять-двенадцать.

– Неплохо. Что ж, давайте проверим, что у вас получилось. Марс, вызовете рубку катера.

Влад со своего места переключился на рабочий стол вахтенного на пожарном катере, нашел систему оповещения о входящих сообщениях, приготовился принять звонок. Один сигнал. Второй. Никто не шевелился в рубке – вахтенный определенно спал. Вдруг почудилось движение, кто-то рухнул в кресло и потянулся к тумблеру приема вызова. Влад опередил его на долю мгновения – достаточного, чтобы оценила Ноэль, и ничтожно мало для вахтенного на пожарном катере.

– Два ноля шесть, это Санди́, прием, – проговорила Ноэль измененным голосом, назвав при этом неправильный бортовой номер и подняв вверх указательный палец.

– Прием, Санди. Это не два ноля шестерка. Это два ноля шестнадцать.

– Ой, скварр, – мило чертыхнулась Ноэль. – Лишнюю циферку набрала. Прошу простить! Надеюсь, я вам не сильно помешала!

– Ни капли! У меня ночная вахта заканчивается. Рад был помочь.

И катер отключился. Ноэль повернулась к Владу, посмотрела с интересом.

– Молодец. Хорошая работа. – Она склонила голову к плечу. – Разрешаю сдать вахту досрочно и отправляться спать.

– Есть, капитан. – Влад потянулся к пульту, чтобы отключиться от катера.

Ноэль неожиданно остановила его:

– А вот этого не надо. – Она выжидательно смотрела. Присутствующие в рубке клириканцы тоже насторожились, готовые в случае сопротивления скрутить землянина.

Влад застыл с занесенной над пультом управления рукой, прикинул риски. Стоит ему освободить рабочее место, как его займет бортинженер «Унции» Марс Суроль. Ему будет доступен порядок действий Влада, подсаженный код. С одной стороны – это его, Влада, ноу-хау, разработанный до того, как он устроился на «Новую эру», а значит концерн не мог на него претендовать. С другой – выбыть из экипажа «Унции» не входило в его планы.

Влад прикусил губу с внутренней стороны, из-за чего улыбка стала кривоватой:

– Как скажете, капитан.

«Пусть подавится», – мысленно показал Марсу неприличный жест.

– Да, именно так и скажу: консоль не трогайте, отправляетесь спать. Спасибо за работу.

Глава 12. Шестнадцать портативных камер, и надо еще

Влад нарочито неторопливо двигался по направлению к собственной каюте. Зашел по дороге на камбуз, достал из камеры охлаждения баночку ледяного клириканского эля – терпкого, с горчинкой и приятным послевкусием. Откупорив бутылку, сделал пару глотков. Горло перехватило, из-за чего слишком холодный напиток пришлось проталкивать по пищеводу крохотными порциями, ощущая каждый глоток, как укус змеи. Глаза заслезились, на лице выступили красные пятна, но общее ощущение свежести и внезапного пробуждения радовало. На камбуз заглянула медик Рин.

– Ты мне на диагностике нужен.

Влад торопливо проглотил эль, откашлялся:

– Сейчас?

– Да, хочу снять твои параметры после стресса, – кивнула Рин, уже собираясь исчезнуть за раздвижной дверью.

– Тогда придется сперва организовать мне стресс, – Влад усмехнулся, блаженно выдохнул, прогоняя ледяную крошку, будто бы заполнившую гортань.

Медик посмотрела на него с осуждением:

– Можно хотя бы меня не вовлекать в эти ваши игрища кто круче и выносливее?.. Или только я помню о твоем обмороке?

Влад помрачнел:

– Я виноват, что боюсь вида крови.

Рин нетерпеливо отмахнулась:

– Через пять минут чтобы был у меня. Потом спать.

Влад кивнул. Диагностика сейчас – самое неприятное, что можно себе придумать. Диагностика – это лежать в белье в холодной диагностической капсуле в состоянии овоща без возможности контролировать и как-то влиять на то, что происходило с выставленной им удаленной связью с пожарным катером. «Может, отключить им это все к чертям собачьим?» – прищурившись, он сделал еще один глоток и отвернулся от камеры видеонаблюдения, облокотился на некое подобие барной стойки, служившей клириканцем столом для разделки их диковинных червяков и слизней.

Он посмотрел на дисплей своего креоника – зеленый огонек в верхнем правом углу говорил, что Ноэль и остальные еще шуршат внутри искина пожарного катера, все еще пытаются вскрыть и скопировать методику Влада. «Палитесь, палитесь», – землянин отпил еще немного эля и прищурился. Ноэль приказала ему взломать систему безопасности катера пожарной охраны под флагом Креониды, но не подумала о том, что все их действия в системе взломанного катера записываются Владом. Это можно проанализировать и узнать, зачем именно был нужен этот чертов катер.

Дав команде еще парочку мгновений, он допил эль, выбросил пустую банку в утилизатор и неторопливо направился к выходу – в распоряжение Рин.

Добравшись до медблока, привычно направился за ширму к приготовленному для него саркофагу. Задернул занавеску. Опустившись на кушетку стянул армейские ботинки, пихнул под сиденье. Разделся и аккуратно сложил одежду. Последним отщелкнул замки браслета-бромоха, положил его поверх одежды. А вот саму пластинку креоника оставлять без присмотра не стал – мало ли кому в голову придет ею заинтересоваться? Он еще раз посмотрел на зеленый огонек в углу экрана. Покосился на время – ровно пятнадцать минут с момента открытия порта и подключения к искину пожарного катера.

«Хорошего помаленьку», – усмехнулся он и смахнул программу. Зеленый огонек погас.

– Я готов, – Влад выглянул из-за ширмы.

Рин кивнула, не оборачиваясь. Скомандовала:

– Размещайся. Постараюсь долго тебя не задерживать… – Она сделала несколько отметок в диагностической карте землянина. – После могу перевести на режим гиперсна, пару часов и будто не было ночной вахты… Хочешь?

Она повернулась и посмотрела на молодого человека. Тот поднял вверх большой палец:

– Шикардо́с…

Рин вскинула брови.

– Это надо понимать, как согласие, да?

– Однозначно! – Влад скрылся за ширмой, забрался в саркофаг и вытянул ноги. Быстрым движением спрятал креоник под поясницу и положил руки вдоль тела. Рин появилась через мгновение. Отодвинула ширму.

Крышка саркофага тихо вздохнула, смыкаясь над головой землянина. Едва накрыв его, стала полупрозрачной, приглушив проникающие из помещения цвета. Из обшивки капсулы потянулись серебристые лучики, щекотно коснулись волосков на предплечьях, плечах и груди Влада. Воздух внутри саркофага наполнился кислородом и озоном, стал легким и прохладным. Влад медленно втянул его через ноздри и прикрыл глаза. Сквозь ресницы успел заметить перечень манипуляций, отобразившихся на мониторе камеры. Ничего из того, чего ему бы стоило опасаться.

За бортом саркофага, кажется, появился кто-то еще. На мгновение исчезло узкое лицо Рин, послышались голоса. Один точно принадлежал самой Рин. Второй – Влад был готов поклясться – Ноэль.

– Давно он у тебя? – спросила капитан.

– Минуты четыре как. В чем дело?

Ноэль, кажется, вздохнула:

– Ничего… Просто кое-что хотела бы проверить.

– Проверила? – Голос Рин звучал с плохо скрываем раздражением. – Ноэль, я просила не вмешиваться в мою работу.

– Нет… Ладно. На сколько он у тебя?

– Диагностика плюс два часа гиперсна.

Капитан недовольно пробормотала:

– Меня ты гиперсном не слишком балуешь.

– Потому что ты не землянка на корабле людоедов, наверно, поэтому, – отрезала медик.

Влад мысленно улыбнулся и пожал сухую ладошку пожилого доктора Селери́к. Глубоко вздохнул и позволил себе погрузиться в раздумья – саркофаг для диагностики пока был самым безопасным местом, чтобы никто не подслушал его мысли.

Он думал о том, в чем цель сегодняшнего задания. А еще – каково будет следующее. Просчитывал, как ему посмотреть, что делала Ноэль и остальные клириканцы в перехваченном Владом пожарном катере, чем интересовались.

Параллельно – словно рефрен – тянулась липкой паутиной мысль: что сделают с ним, если вдруг раскроют истинную причину его появления на корабле. И что будет, если он ошибся и выбрал не тот корабль.

Последняя мысль постепенно завладела сознанием, он снова мысленно перебрал и перепроверил все данные, указывавшие, что «Унция» – тот самый борт, который ему нужен. Снова складывал и вычитал прямые и косвенные указания, пока в голове окончательно не помутилось. Следом за этим в сознание ворвался густой и ти́нистый запах реки, ощущение палящего солнца на коже и отдаленный смех матери – словно волны могучей реки, он то приближался, то отдалялся.

Выйдя из медблока чуть больше, чем через два часа, он отправился в свою каюту. Там, устроившись в душевой кабине и включив воду – вода тоже неплохо закрывала его от внимания клириканцев-синестетиков, он просмотрел запись с своего рабочего места на «Унции». К его удивлению Ноэль ничего не искала на пожарном катере. Более того, оператор, принявший ее звонок, знал, что корабль должен быть взломан.

– Что скажешь? – спросил он у капитана после того, как Ноэль выпроводила из рубки землянина и перезвонила.

– Он неплох. Действует нагловато, но эффективно.

– Так он взломал меня?

– Да.

Пока она говорила, связист Марс Суроль перебирал код, которым Влад вскрыл их посудину – Влад видел, как открывались и закрывались на мониторе окошки камер видеонаблюдения, шлюзы и гермопереборки, как включилась запись переговоров, шипение двигателя. Как на мгновение дольше, чем следовало ожидать, Марс Суроль задержался в грузовом отсеке.

– Не заметил, ни один датчик не сработал, – отозвался офицер пожарной охраны.

Влад Чайка самодовольно хмыкнул и включил воду погорячее, теплые струи ударили по спине.

– Значит, он в самом деле так хорош, как о нем говорят… – добавил после короткой паузы.

Ноэль отмахнулась:

– Посмотрим. Но в целом я пока скорее довольна, чем нет. Что с грузом, скажи.

Влад обратился в слух.

– С грузом все в порядке. Протестируем и сможем передать вам.

– Раньше никак?

– Нет – оператор засмеялся. – Мне все-таки надо соблюдать какую-то отчетность и видимость легальной работы. Иначе нас вскроют раньше, чем мы успеем сказать «скварр».

– И сколько у тебя единиц на борту?

– Шестнадцать, как заказывали.

– Еще сможешь дать?

– С огромным удовольствием.

– Мне еще нужен будет отчет по полевым испытаниям. Не забудь сделать копию и переслать мне…

Ответ она не успела дослушать – пятнадцать минут завершились и порт доступа на пожарный катер захлопнулся, выкинув непрошенных гостей из сети.

«Значит, все-таки груз, – Влад отложил креоник, встал и, капнув на ладонь немного жидкого лавандового мыла, растерся им. – И им нужны варианты кодов для удаленного доступа». Догадался: «Менандель» – не последняя цель Филина. Просто демонстрация – жуткая и бесчеловечная. Значит, будет второй, основной, удар. И по масштабу он должен превзойти судьбу «Менанделя».

«Что можно придумать страшнее этого?» – мыльные потоки ласкали кожу, стекали в небольшое углубление на дне кабины.

«Шестнадцать портативных транзакционных камер и надо еще, – он выключил душ, вытер живот и плечи полотенцем. Струи продолжали стекать с мокрых волос. – Зачем может понадобиться такое количество пожарного оборудования?».

* * *

Станция «Иль»

«Иль» – была станцией на независимой орбите Регины. База главного управления транспортной полиции и прокуратуры, место постоянной дислокации академии правосудия, порт для сотен быстроходных катеров и неповоротливых фрегатов управления сопровождения следственных действий.

Темно-зеленый цвет здесь был повсеместно – от убранства интерьеров до формы. Яркие платья гостей, адвокатов, прибывших для производства следственных действий, или привлеченных внештатно экспертов были словно цветы на летнем лугу. Сразу бросались в глаза.

Проводив удаляющуюся дочь взглядом, Грета поторопилась в противоположную сторону – во внутренние помещения станции. В лифте кивнула нескольким знакомым, вышла на этаже главного управления и, не проходя через серебристо-хрустальный турникет, свернула по коридору направо, в административный отдел.

Шеф, клириканец с серебристой от возраста кожей и выцветшими оранжево-красными глазами, больше напоминавшими плавники золотой рыбки, посмотрел на нее сурово, взглядом указал на стул.

– Прости, что дернул сегодня. Парни сказали, у тебя дочь сегодня уезжает.

Грета кивнула. Она оценила. Нет, правда, Ша Себиль не был сентиментален, он был стар и, казалось, женат на работе. Но это не мешало ему иногда вспоминать, что его сотрудники – все-таки живые люди. Иногда. Вот как сейчас.

– На ремстанции «Фол» около получаса назад угнан грузовик класса «Идрис», «Линель». Порт приписки Ба́рга, это в ведении Клирика.

Грета присвистнула. Ша Себиль посмотрел на нее мрачно:

– Рано свистишь. Некто подключился к нему удаленно и вывел из дока…

– А что команда?

– Команда в это время пила эль в баре на седьмом уровне. Их видели все… Вот теперь можешь свистеть.

Грете расхотелось.

– А что, следы какие-то остались?

– Вот ты их и найдешь, – отрезал шеф. – Надеюсь завтра увидеть от тебя что-то стоящее.

Глава 13. Кто-то врет

Станция «Фол»

«Линель» был обычным, ничем не примечательным судном. Его единственной, но не уникальной, чертой, отличающей его от многих других кораблей, было то, что ему не повезло с судовладельцем. «Новая эра» была очень большой корпорацией с сотней дочерних и зависимых обществ. Этакий спрут с неопределенным центром тяжести. Его ветки-щупальца то и дело попадались Грете в последние два года. Контейнерные перевозки, фрахт, услуги сопровождения груза, растаможка и заполнение товарно-сопроводительных документов – «ушки» «Новой эры» торчали везде. Грету это не беспокоило. Работают, имеют право расширять свой бизнес и вести дела в разных направлениях.

Но тут вскрылось неприятное: «Новая эра» оказалась замешана в подделке чипов и изменении кодировок транзакций[20]. Громкое дело, подсветившее теневой бизнес «Новой эры».

Грету передернуло от одного воспоминания – она просматривала отчеты, что присылались Трибуналом для сведения сотрудников. Бесчисленные капсулы с телами, которые когда-то были людьми, изуродованные опытами существа, потерявшие человеческий облик и способность мыслить. «Новая эра» занималась выведением нового сорта людей – так они это объясняли следствию.

Виновных наказали, ущерб возместили, покаялись и пообещали больше так не делать. «Ага-ага, – саркастично отметила Грета, вспомнив прямой эфир, устроенный главой корпорации, креонидянкой Кро́до Тиама́т, жуткой женщины с улыбкой только что позавтракавшей акулы.

С того момента «Новую эру» проверяли. И вот на прошедшей неделе обнаружили недоимку по уплате налогов, арестовали несколько судов в счет обеспечения иска налогового управления. В том числе и «Линель». Команду выпроводили с корабля, а сам «Линель» начали готовить к оценке и продаже на торгах, чтобы закрыть задолженность корпорации принудительно.

И вот «Линель» угнан с охраняемой штрафной стоянки.

Угнан способом, аналогичным тому, которым был уничтожен пассажирский лайнер «Менандель»: кто-то подключился к искину удаленно, перехватил управление, подчинил корабль и вывел его из дока. Могли ли быть эти преступления связаны? Теоретически – да, было похоже на то. С другой, чтобы это установить, нужно было доказать, что способ совершения преступления такой же. Не аналогичный, а такой же. Не похожая программа захвата искина корабля, а та же самая, с теми же маркировками. Собственно, за этим Грета и отправилась на «Фол». Если подозрения подтвердятся, дело заберет криминальная полиция сектора.

«Интересно, кто же все-таки за этим стоит? Можно только представить, как рвет и мечет Тиль Теон».

Она усмехнулась и взглянула на часы: до стыковки со станцией «Фол» оставалось менее получаса. Грета еще надеялась успеть вернуться на «Иль» и попрощаться с дочерью.

* * *

Офицер службы безопасности станции, Федор Зайцев, землянин чуть за сорок, уже поджидал ее на пирсе. То, как он держался – подчеркнуто сухо и официально, выдавало его военное прошлое, а мрачный взгляд – длительное нахождение в среде клириканцев: на Грету он посмотрел с долей настороженной враждебности. «А может, это вызвано самими обстоятельствами», – подумала Грета, протягивая Зайцеву руку.

– Доброго вечера.

Пирс был безлюден – после угона судна эту часть станции опечатали, все суда отогнали на другие площадки или перевели на другие причалы. Зайцев коротко кивнул вышедшей из стыковочного рукава Грете Гаар, пробормотал что-то приветственное, но не слишком дружелюбное по тону. Грета мысленно приказала себе не зацикливаться.

– Пройдемте в диспетчерскую? – предложил офицер. – Я уже приготовил к вашему приезду отчет.

– Непременно. Но сперва я хочу взглянуть на шестой пирс. С него угнали «Линель»?

Зайцев пожал плечами:

– А что там смотреть?.. Впрочем, вам виднее.

Он направился в сторону служебных лифтов, через распахнутую сейчас гермопереборку вышел в соседнее помещение. Указал в дальний угол.

– Это причал Б. Здесь расположены пирсы, к которым стыкуются суда с длительным сроком нахождения на станции. Изрядно поврежденные, требующие плановой замены деталей или операционки. Здесь же, за турникетом, спецпирс, на который отогнали «Линель».

Грета подошла ближе, осмотрелась. Стандартный отсек. Шлюз с серией гермопереборок. Шершавое покрытие трапов, траволатор для транспортировки грузов. От остальной части причала Б спецсектор отделял турникет с зеленой кнопкой на панели доступа. Грета коснулась ее креоником – та окрасилась в красный.

– Откройте, – попросила офицера, оглянувшись через плечо.

Тот вздохнул, неторопливо подошел и приложил собственный креоник. Лампочка загорелась зеленым. Створки турникета разошлись в стороны, и Грета прошла внутрь, стараясь сосредоточиться на деталях. Нетерпеливое переминание с ноги на ногу и поглядывание на часы офицера раздражали.

– Если вы куда-то торопитесь, то можете смело идти, – предложила Грета. Она прекрасно знала, что офицер никуда не уйдет, но надеялась, что хотя бы не будет отвлекать. Федор Зайцев вздохнул и притих.

Грета огляделась, взглянула на дисплей панели доступа и ручной клапан для открытия и закрытия шлюза в случае отказа автоматики.

– Почему бригада ремонтников покинула «Линель»?

– Им на креоники пришел срочный вызов в операторскую. Тот, кто угнал грузовик, предварительно взломал систему безопасности станции, – сообщил землянин каким-то будничным тоном.

Грета посмотрела на него внимательнее – вот ради таких интонаций, не попадающих ни в один отчет, и выезжают следователи на место происшествия.

– Вас это не удивляет?

– Почему же, удивляет, мы инициировали внутреннее расследование. – Зайцев равнодушно пожал плечами и посторонился, пропустив Грету через турникет обратно.

Грета медленно отошла от спецпирса.

– И что же оно показало?

Щеки Зайцева покрылись красными пятнами, он нервничал. Грета все время сдерживалась, не позволяя касаться сознания коллеги, но сейчас стало очевидно – Зайцев что-то скрывает.

– Прошу прощения, но это внутренняя информация…

Грета склонила голову к плечу:

– Я могу сделать запрос через прокуратуру, если вам так удобнее. – Она выжидательно посмотрела на землянина. Она была уверена, что после упоминания прокуратуры и официального запроса Зайцев станет сговорчивее. К своему удивлению, ошиблась. Землянин кивнул, соглашаясь:

– Да, так будет удобнее.

«Вот как? Ему проще привлечь внимание прокуратуры, но не проболтаться лишнего». Она улыбнулась, повернулась к спецпирсу лицом, пытаясь представить момент, как техники в спешке покидали борт «Линеля».

– Запись удобнее наблюдать из кабинета диспетчеров, – подсказал Зайцев. – Так вы ничего не увидите.

Грета резко обернулась – ей не слишком нравился тон офицера, но обострять – значит лишиться союзника, а это ни к чему.

– Скажите, господин Зайцев, техники, покидая подопечный корабль, должны выставлять охрану, запирать его?

Пятна на лице землянина стали ярче. Он молчал, нервно покусывая верхнюю губу.

– Да, по инструкции они должны были запереть шлюз и передать нам коды доступа под роспись.

«Ага, крайним он тоже не хочет оказаться», – догадалась Грета.

– Это было сделано в случае «Линеля»?

– Н-нет… Техники торопились, сообщение из диспетчерской пришло с пометкой «срочно».

– Но злоумышленник, тем не менее знал, что инструкция будет нарушена и корабль под охрану не передадут, дежурного не выставят… Получается, это ваша обычная практика?

Она ослепительно улыбнулась.

Землянин покосился на нее. Во взгляде отчетливо читалось «Старая ведьма», что порадовало Грету еще больше. У злоумышленника был сообщник или среди техников, или среди безопасников – только что Федор Зайцев невольно подтвердил это. Осталось выяснить, кто именно помогал угонщику.

Тем временем, они вернулись к пирсу, с которого сошла Грета пару минут назад, прошли к лифтам. Зайцев вызвал тот, что был с отметкой «4» над створками.

– Это в операторскую, – пояснил он, поймав заинтересованный взгляд следователя.

В операторской их тоже ждали – часть сотрудников, работавших у больших мониторов по периметру зала, как один человек, обернулись, посмотрели оценивающе. Грета скользнула взглядом по их мониторам – сотни квадратиков постоянно меняющихся трансляций с камер видеонаблюдения, тысячи графиков, маршрутов, точек на навигационных картах. В основном все процессы контролировала автоматики и искин. Человек нужен был на случай сбоя автоматики, чтобы быстро перехватить управление.

Девушка у ближайшего ко входу монитора, по виду церианка, подскочила, предложила травяной чай. Грета отказалась.

– Я бы предпочла все быстрее завершить, – улыбнулась она. – Это операционный зал станции?

– Да, здесь основной мозг «Фоля»: контроль за функционированием самой станции, подведомственных транспортных путей, связь с кораблями, проходящими по контролируемым нами вехам, при необходимости – ремонт, дозаправка, пополнение запасов питания и воды, оборудования и прочего. – Зайцев показал ей рабочее место, на которое уже были выгружены записи с видеокамер, данные стыковки и зафиксированный код взлома системы безопасности. – Я мог отправить вам все эти данные, не пришлось бы тратить время на поездку, – пробормотал он, подсаживаясь к Грете.

Та посмотрела на него. «Да он хочет от меня отделаться!», – догадалась. Сперва недружелюбное и подчеркнуто официальное приветствие, потом раздраженное ожидание, теперь намеки, что она отнимает у него время.

– Ничего, – заверился с ядовитой улыбкой, – мне платят именно за то, чтобы я ездила и тратила свое время… Скажите, кто дежурил в момент угона «Линеля»?

Девушка-церианка, только что предлагавшая ей чай, смутилась. Низко опустив голову, прошелестела:

– Я, – и сделала шаг вперед.

– То есть это вы направили команде техников требование срочно явиться в операционный зал?

– Я ничего не требовала! – девушка сжалась и с умоляющей улыбкой бросила взгляд на Зайцева.

«Очень интересно. Сейчас мне будет продемонстрирован спектакль «никто не виноват», он сам куда-то уплыл».

Грета бросила холодный взгляд на окошко с файлом отчета. Она понимала, что в загруженных документах не найдет ничего интересного – их заранее отсмотрели и вычистили все, что могло бы повлечь вопросы. Даже если предположить, что «Линель» был оставлен на пирсе без охраны не умышленно, а по недосмотру, все равно – полетят чьи-то головы, чьи-то премии обнулятся, чьи-то планы пойдут скварру под хвост.

– А давайте-ка мне ваш чай, – неожиданно вспомнила Грета, всем своим видом показывая, что приехала на станцию надолго и не уедет, пока не выяснит все, что ей нужно.

Церианка бросила недоумевающий взгляд на Зайцева, засуетилась. Дрожащими пальцами схватилась за поднос – чашки из тончайшего земного фарфора жалобно звякнули, стукнувшись боками. Сервиз съехал к краю подноса и… перевернулся. Пролетев около метра и расплескав ароматное содержимое, он с грохотом ударился об пол и разбился на десятки осколков, разлетевшихся по залу.

Девушка, всхлипнув, ссутулилась и безвольно опустилась на колени. Плечи вздрагивали от пока беззвучных рыданий.

Грета встала из-за консоли и присела рядом с ней.

– Ну-ну, не стоит так убиваться, – обнала за плечи. – Это всего лишь чайник… А меня интересует грузовик, который вы упустили. Рассказывайте.

Девушка всхлипнула:

– Я не виновата, правда. Я выдала бригаде наряд, отписала материалы, все под расчет, сделанный программой. Сегодня они должны были сделать химчистку кают-компании и кают экипажа, выгрузить контейнеры с отходами. После обеда должны были приступить к замене очистных фильтров и проверке технологического оборудования. Нудная работа, простая, прозванивать все узлы… Я отошла буквально на пару минут, а мне уже приходит сообщение на креоник, что бригада ждет меня в диспетчерской, что старший группы очень сердит, и я оторвала график их работы, и они не уложатся в срок из-за меня, – она говорила быстро-быстро.

Грета аккуратно включила запись на креонике. Да, надо будет потом все оформить под протокол, но сейчас и так сойдет. Зайцев сделал неуверенное движение, очевидно, собираясь остановить церианку. Грете хватило одного взгляда, что бы заставить его замолчать и вернуться на свое место, что офицер охраны и сделал, понуро застыв на стуле у монитора.

– Я прибежала. Пока просмотрели все записи, пока убедились, что я никого не вызывала… Решили, что это какая-то ошибка искина. Такое иногда, очень редко, бывает… А когда они вернулись на пирс… грузовика уже не было.

Она подняла опухшее лицо на Грету.

– Меня теперь посадят в тюрьму или даже уволят?

Грета определенно сомневалась, что увольнение страшнее тюрьмы, но у каждого свои обстоятельства.

– То есть сигнализация не сработала?

– Нет.

– А почему старший ремонтной группы не поставил «Линель» на охрану?

Девушка пожала плечами:

– Мы никогда так и не делаем… Это надо всякий раз вызывать дежурного безопасника, а они находятся на верхней палубе и… – она вспомнила о Зайцеве и, посмотрев на него, покраснела. Прикусила губу и затихла.

Грета решила зайти с другой стороны:

– Но ведь «Линель» – арестованное за долги судно. Разве станция не отвечает за его сохранность? – Грета говорила тихо, почти вкрадчиво, как заботливая мать говорила бы с провинившимся чадом.

– Простите… – Зайцев привстал, вклинившись в опрос.

Грете пришлось осадить его:

– С вами, господин Зайцев, мы обязательно тоже переговорим, дождитесь своей очереди.

Девушка снова кивнула.

– Да, поэтому мы поместили его на спецпричал… Сотрудник безопасности там постоянно находится в таких случаях.

Она ахнула и перевела испуганный взгляд на Зайцева, уже пунцового от гнева.

Грета поднялась, отряхнула колени.

– Дайте угадаю, – она развернулась к офицеру. – Вы встретили меня на шестом пирсе не просто так, а потому что это ваше дежурство, верно?

Она прищурилась. Зайцев побледнел, отвел взгляд.

– И где же вы были в момент угона транспорта, позвольте поинтересоваться?

– У шефа… Он вызвал на совещание.

– Это тоже обычная практика – созывать совещания в разгар рабочего дня? – Грета говорила все более резко, опрос затягивался, информацию из сотрудников «Фоля» приходилось вытягивать, а это нервировало.

– Да, – Зайцев закусил губу. – То есть нет. Оно даже не состоялось, я прождал шефа у кабинета. Но он так и не вызвал меня. В три-пятнадцать я спустился в док, уже отреагировав на сообщение об угоне грузовика.

Губы Греты медленно растянулись в улыбке.

– Вот видите, господин офицер, как полезно иногда выезжать из своего кабинета и осматривать место преступления лично… – Она кивнула на мониторы: – Переправьте все эти файлы на «Иль», на мою почту. А нам, пожалуй, надо встретиться с вашим шефом, который так своевременно отозвал вас с рабочего места.

Зайцев стоял, словно проглотил стойку регистрации. Грета мягко похлопала его по плечу, оживляя и призывая к действию:

– Ну-ну, не расстраивайтесь, вы мне ничего не сообщили такого, что я бы не узнала сама. Я бы все равно к присланным файлам запросила должностные инструкции, график дежурств, порядок производства работ и режим охраны спецпирса… Вы бы выиграли разве что сутки для своего шефа.

Глава 14. Человеческий фактор

Борт фрегата «Унция»

«Унция» была административным судном «Новой эры»: неприметный корвет оказался деловым узлом корпорации. Выдать новый путевой лист взамен утраченного, проконтролировать доставку груза и разобраться с претензиями, если таковые случались, сопроводить караван, вовремя явиться для растаможки. Путешествия из одного сектора в другой без видимого повода с пребыванием на станциях и переправах. Полномочия капитана Ирияз были широки, если не безграничны. Она называлась представителем транспортного отдела корпорации, была в постоянном контакте с руководством и не слишком распространялась, что именно стоит за ее активностью.

Еще меньше говорилось о том самом руководстве в корпорации, задания которого выполняла Ноэль.

Влад наблюдал. Контролировал и проводил текущую диагностику бортовых систем, иногда подключался к работе медблока или грузового трюма, если требовалась отладка медицинского или грузового оборудования. Центральный монитор засбоил, изменилась скорость передачи сигнала, «отвалилась» внешняя связь или появились помехи во внутренней связи – Влад занимался всем.

Он сопровождал всю документацию, перепроверял товарно-транспортные накладные, при необходимости удаленно влезая в базу данных и исправляя ошибки в весе или маршруте движения грузовых кораблей. Офисная рутина – так бы он сказал, если бы работал на Земле. На его вопросы Ноэль равнодушно отвечала:

– Человеческий фактор. Все, что может быть сломано, ломается.

Влад не слишком верил, но на всякий случай все такие правки, помечал. Он знал, незаметный алгоритм однажды поможет собрать головоломку – сперва ты разбрасываешь камни, затем идешь по их следам и видишь весь замысел. В конце концов – на «Унции» он именно за этим.

Через неделю скитания и бесконечной череды вахт, когда Влад Чайка уже готов был взвыть от муторной и однообразной работы, он получил новое задание.

Это случилось сразу после обеда. Ноэль зашла на камбуз, поманила его за собой. Команда, тихо – как всегда в присутствии землянина – переговаривавшаяся за столиками, замерла. Колкие взгляды коснулись плеч Влада. У клириканцев жутковатые рептилоидные зрачки, когда они сердились или, как сейчас, были удивлены или раздражены, они становились узкими, почти исчезая на фоне непривычной яркой радужки. У Влада неприятно засвербело между лопатками, кусок курицы, который он так любовно приготовил себе на обед, застрял в горле.

Молодой человек откашлялся и встал.

– Иду, капитан.

Ноэль исчезла в коридоре, Влад торопливо отправил в рот последний кусок, подобрал уголком клириканской лепешки остатки бульона, одноразовую тарелку отправил в переработку. И, не говоря ни слова остальным, вышел из камбуза. Створки еще не успели захлопнуться за ним, когда в спину раздалось:

– Скварр его проглоти… Бесит. Когда уж Ноэль избавится от него.

Это был голос суперкарго – оператора, занимавшегося на «Унции» погрузо-разгрузочными работами, немолодого низкорослого клириканца, от которого разило опасностью и едким по́том.

– Хм, хочешь сделать дело – возьми в свои руки, – протянул старпом.

– Ка́йда[21], – шикнула на них Рин, – мне не нравится, когда вы оба так говорите.

Даже за такую аккуратную поддержку Влад был благодарен корабельному врачу. Хотя он не был уверен, что с таким же благодушием на лице, Рин не отправит его на разделку.

Передернув плечами, Влад сбросил будто приклеившиеся к спине недобрые взгляды и ускорил шаг, уже на развилке килевого коридора, нагнал Ноэль. Капитан шла, одновременно набирая сообщение на креонике – пальцы скользили по виртуальной клавиатуре.

– Что, у меня работенка появилась? А то я заскучал, перебирая системы и перепроверяя маршруты… – Он улыбнулся.

Ноэль покосилась на него. Отозвалась уклончиво:

– Я все еще не знаю, как ты это делаешь, но пока ты – лучший из взломщиков, что мне встречались. А встречалось мне таких немало…

– Я польщен…

– Это не комплемент, не зарывайся, – отрезала Ноэль. – Все они плохо закончили, хоть не были и в десятую часть удачливее тебя.

Они вошли в рубку, Ноэль прямиком направилась к своему рабочему месту, забралась в кресло и развернула монитор так, чтобы Влад тоже мог его видеть.

– Вчера в ремдоке Фо́ля, был арестован наш корабль, «Лине́ль», – она открыла копию приказа о блокировке всех транзакционных переходов для судна. В строке «основание» Влад успел прочитать «задолженность по обязательным платежам, решение налогового управления». Дальше значились выходные данные решения налоговиков, локация и условия консервации корабля, а также инструкции для экипажа. Ноэль ударила ноготком по экрану в том самом месте, где значилось место задержания судна. – Его надо оттуда вытащить.

– Каким образом? Тут адвокат хороший нужен… – Влад с удивлением посмотрел на капитана.

Та нетерпеливо повела плечом, фыркнула:

– Это не наша с тобой забота, адвокаты работают. Но пока будет обжаловано решение, пока пройдет срок на его вступление в силу, пока снимут обременения, уйдет не меньше полутора недель. А «Линель» нужен нам завтра. Это лучший, самый быстрый грузовой корабль, в котором есть специальное отделение для перевозки хрупкого и чувствительного оборудования… В общем, твоя задача сделать так, чтобы «Линель» сегодня не позднее шести вечера по среднегалактическому времени вышел из дока и направился в космопорт Ла́гура на Птоломе́е. Кодировки для транзакций и входа в док – здесь, – она перебросила информацию на локальный диск Влада.

Тот скользнул взглядом по бортовым данным грузовика: порт приписки у него значился другой, не Птоломея. Согласно протокола, выйдя из ремонтного дока, он должен был явиться в свой родной порт приписки за новым путевым листом и, возможно, обновлением команды, пополнением запасов. Отправка в другой порт напоминала… угон. Влад оторвал взгляд от записей и в упор посмотрел на Ноэль, пытаясь разгадать, верно ли он все понял. По ее непроницаемому взгляду, он догадался: все именно так и есть, его просят угнать грузовое судно. Капитан, будто прочитав его мысли, едва заметно кивнула.

«Вот черт, – подумал Влад. – это форменное пиратство, а сотрудники «Новой эры», кажется, относятся к этому как к привычному делу». Особое «очарование» было в том, что формально Влад не был сотрудником «Новой эры», у него с корпорацией срочный контракт на оказание услуг, а значит, в случае поимки, от него запросто открестятся, заявив, что таких поручений ему не давали, что действовал он на свое усмотрение. Ведь что еще можно ждать от человека с таким прошлым, как у Влада Чайки.

Даже сейчас – он не мог это не отметить – указание давалось ему лично, без свидетелей, устно.

– Это пиратство, – сказал он, улыбнувшись.

– Это пиратство, – согласилась Ноэль. В глазах застыл вопрос – справится ли землянин.

Тот шумно выдохнул:

– Фух, – он провел ладонью по волосам. – Кажется, мне уже некуда деваться… Экипаж «Линеля» нужен?

– На самом деле нет, но выйти из дока без них вряд ли удастся…

Влад пожал плечами:

– Смотря как хотеть, – он подмигнул Ноэль.

* * *

«Линель» уже вторые сутки находился на пирсе в ремонтном доке. До времени его вывода из дока, обозначенного Ноэль, оставались считанные часы.

Первым делом Владу пришлось подключиться к диспетчерской станции «Фол». Он выбрал терминал неработающего сегодня оператора, зашел под его паролем и стал искать «Линель». В журнале производства работ значилось, что сегодня грузовик будет в работе с трех часов ночи по среднегалактическому времени, и теперь ждал, когда ремонтники вернутся с обеденного перерыва и, наконец, подключат грузовик к сети. Дальше… Дальше Влад знал, что делать.

Угнать судно – затея не из легких, если тебе нужно скрытно переправить экипаж, освободить корабль из дока и неприметно вывести со станции нахождения. Когда в качестве своего сообщника ты берешь криво скроенную систему безопасности, угон судна становился форменным баловством. Но судна ради забавы не угоняются.

Значит, он подошел к тому, что давно искал.

План созрел давно, еще когда он убедился, что «Унция» – тот самый корабль, что ему нужен. Уже тогда, вернувшись к взломанному пожарному катеру, Влад промаркировал точку взлома. Будто осалил – теперь диспетчерская служба снимет неопознанный маркер, списав на ошибку, но в протоколе все равно будет отражено: вот такой-то катер, ошибка такая-то, время фиксации такое-то.

Дальше можно идти той же схемой, маркируя все, что оказывалось в его руках сейчас. Зачем? Он все еще разбрасывал камни. Ничтожные, неприметные крошки, которые однажды сложатся в ясную картину. И тогда, даже если самого Влада уже не будет в живых, схема будет раскрыта.

Его дед сказал бы, что это баловство. Не исключено, что так оно и было. Он заигрался. И поставил на кон собственную жизнь.

А если нет – его эти крошки или спасут, или уничтожат.

Сейчас Влад ждал, когда ремонтная бригада приступит к производству плановых работ, для чего подключит грузовик к искину станции «Фол». Он ждал около нужно порта, с нетерпением отбивал подушечками пальцев нехитрую мелодию.

Порт загорелся оранжевым – «Линель» подключили к сети и начали диагностику.

Влад размял плечи, пощелкал суставами пальцев, и ввел код доступа.

– Дратути… – Улыбнулся зеленому огоньку, словно старому приятелю.

Влад Чайка начинал игру.

Пункт один – ложный вызов на внешнюю палубу. Молодой человек ввел код диспетчера ремонтной станции, отправил бригаде ремонтников сообщение об экстренном сборе. Подождал пару минут, наблюдая в окошко камеры внутреннего наблюдения у шестого причала, пока вся бригада не пройдет через стыковочный рукав, а датчик на турникете не подтвердит перемещение бригады во внутренние помещения станции.

Пункт два. Захлопнуть корабль. Влад подключился к искину «Линеля» и приготовился к выходу в безвоздушное пространство в автоматическом режиме. Щелчок – закрылись шлюзы и гермопереборки внутри корабля, загудели маневровые двигатели. Еще один щелчок – сработали сдерживающие устройства и переходной рукав сдулся и повис в космическом вакууме. «Линель» отстыковался и завис у корпуса станции.

Сработали маневровые, выправив курсовой угол.

– Самый малый вперед, – тихо скомандовал ему Влад. Грузовик послушно отошел от стыковочного модуля станции «Фол» и на минимальном импульсе легко «шагнул» в сторону. Закрывая канал с диспетчерской, Влад не забыл «осалить» его.

Он перевел «Линель» на марш, ввел выданные Ноэль координаты ближайшей транзакции. Все допуски и разрешения «Новая эра» добыла заранее, значит, пока «Фол» не поднимет тревогу, пока не включится план-перехват, пока не перекроют выход из подсектора, все они будут действовать. Он успеет.

Имитируя стук колес о железнодорожное полотно, Влад направил корабль в транзакционный коридор. Он не проверял чистоту и правильность маршрута – на это попросту не хватало времени, да и сам Влад не был навигатором. Он – взломщик. И он силен до тех пор, пока взломанная программа отвечала на его вызовы.

И пока «Линель» был послушен, Влад осматривал и запоминал его. Подключившись к камерам, «прошелся» по килевому коридору, свернул к каютам и ушел вниз, на нижнюю палубу, где скрывалось какое-то особое оборудование для транспортировки «хрупкого и чувствительного». Ничего особенного, однако, в грузовом отсеке не было обнаружено.

«Кто бы сомневался», – пропел про себя землянин.

Но что-то же заставило руководство «Новой эры» рисковать и угонять собственное судно. Сумма неуплаченного налога того определенно не стоила – корпорация зарабатывала ее за час-полтора.

Взгляд скользнул по экспликации, оставленной Ноэль. В памяти всплыла информация – фактическое грузоизмещение корабля, установленное на «Фоле». Оно оказалось почти на семнадцать тонн больше указанных заводом-изготовителем? «Линель» прошел незарегистрированную модернизацию конструкции. Если бы Влад был сейчас на корабле физически, он бы прощупал и обстукал весь трюм, чтобы понять, откуда взялись эти тонны. Он бы прошелся с датчиком и проверил все пустоты…

«Хотя стоп, с датчиком я и сейчас могу».

Он увеличил разрешение камер, добавил резкости и, переведя камеры в режим ночного видения, активировал биофильтр. Его использовали редко – для обнаружения утечки биоматериалов в перевозимом грузе или патогенов. Грузовой отсек погрузился в инфернально-красный. Зато на полу и поверхностях стен отчетливо проступили белесые отметины – потертости, возникшие от частого использования. Часть из них были очевидны, и находились на местах стыков, у сеток блокировки и крепежных ремней. Или тянулись вдоль камер хранения. Но некоторые словно бы вели в никуда. Цепочка следов от колесиков каргомобиля уходила в дальний угол отсека. Там не было ни камер, ни крепежей – глухая стена с большим квадратным клапаном воздуховода.

«Зачем он здесь?» – озадачился Влад, всматриваясь в экран.

На одном из углов люка биофильтр зафиксировал заметил потожировые следы – неяркие, очевидно, затертые в процессе недавней дезинфекции трюма.

«Вот там-то и спрятано самое интересное», – понял Влад. Но, к сожалению, панели доступа во второй трюм не было, он открывался механически, а значит был недоступен для взломщика-землянина.

Но теперь Влад Чайка знал, где искать, при чем не только на «Линеле», но и на других кораблях этой конфигурации. Более того, он знал способ, который можно использовать для наблюдения за движением секретных грузов «Новой Эры».

«С такими знаниями долго не живут», – усмехнулся Влад.

«Линель» выходил из транзакционного коридора. Около часа ему было нужно идти на марше до следующего подготовленного транзакционного окна. Капитан появилась за его спиной, положила ладони на спинку кресла, Влад выдохнул с облегчением – за работой он совсем забыл об осторожности, и Ноэль едва не застукала его за поиском секретного трюма.

– Удалось? – спросила.

– Естес-сно, – улыбнулся Влад и пару раз переключил камеры видеонаблюдения, продемонстрировав полное послушание корабля. – Ты опять меня прогонишь, чтобы попытаться угнать мой код?

Он повернул голову так, чтобы видеть капитана. Та, продолжая смотреть на его монитор, усмехнулась:

– Не понимаю, о чем это ты.

– Даже если так, то я напомню, что «Новая Эра» платит мне за услуги, а своими кодами и инструментарием я делиться не обязан. Мне не жалко, но это как бы совсем другие деньги. Так что на всякий случай предупреждаю, ни одним кодом вы не сможете воспользоваться без меня.

Ноэль посмотрела на него сверху-вниз, слишком внимательно, чтобы отшутиться.

– Я запомню… С «Линелем» были сложности?

– Никаких, – Влад снова уставился в монитор. – Сейчас перегон, вторая транзакция[22] и стыковка с резервным шлюзом на «Ла́гуре».

Он снова переключился на рубку угнанного грузовика и, свернув окно навигационной карты, проверил проложенный искином маршрут.

– Тогда вот тебе новые координаты. В транзакцию входить не надо, оставишь корабль на этих координатах с открытыми аварийными шлюзами.

Она перебросила ему по внутренней сети новые координаты. Влад, читая кодировку, криво усмехнулся:

– Почему я не удивлен?

Ноэль похлопала его по плечу:

– Надеюсь, не потому, что ты слишком умен… Слишком умен – это опасно.

Услышав последнюю фразу, Влад вместе с креслом резко развернулся к ней, уставился снизу вверх не то с удивлением, не то – с иронией, по взгляду сразу и не сказать. Но улыбка, застывшая на губах, стала настороженной.

Ноэль, пожав плечами, вышла из рубки, оставив незаданный вопрос землянина – что это было: угроза или предупреждение – висеть в воздухе?

Глава 15. Черные ящики

Борт фрегата «Тольда», первые сутки после гибели «Менанделя»

Они снова собрались в оперштабе, Теон и группа Глеба Корсакова. Сам Глеб молчал, всматриваясь в сменяющиеся на мониторе схемы. Говорил Василий Крыж – землянин из Питера, принятый в группу Глеба по рекомендации Тиль Теона около года назад. Обычно улыбчивый парень, сейчас был напряжен, старательно уходя от привычной терминологии и объясняя «на пальцах» Теону и следователю А́ми Пларку то, что удалось понять на текущий момент из расшифрованных записей бортовых самописцев.

– Филин использовал вирусный код конфигурации «Триптих»… Это, – Василий закатил глаза к потолку, на ходу подбирая доступное объяснение, – это кодировка, которую применяют взломщики, хакеры, когда пытаются замести следы взлома. Код работает по принципу трояна, то есть дублирует сам себя, но не полностью, а фрагментами, узлами, в финале «цепляясь» последним узлом за первый… Закольцовываясь таким образом.

Теон перевел взгляд на Корсакова:

– Что это дает? В какой степени это показывает способ совершения теракта?

– Василий рассказывает принцип работы внедренной на «Менандель» программы, чтобы вы поняли, почему команде не удалось освободиться из-под внешнего воздействия. Понимаете, триптих можно разорвать только в точке смыкания первого и последнего узла, а как его найти, если не знаешь конфигурацию? Это же кольцо, у него начала и конца как бы и нет… И да, этот способ и сам код имеет свою уникальность, а значит, может рассматриваться следствием как орудие совершения преступления.

Теон кивнул, снова посмотрел на Крыжа в ожидании продолжения. Тот перелистнул уже знакомый Теону слайд с маршрутом «Менанделя», показал на первую точку.

– Здесь лайнер через подставной сервер получил сообщение, искин распознал его как полученный от диспетчера. Расшифровка речевого самописца из рубки «Менанделя» показывает, что капитан дал указание бортинженеру Торосу открыть сообщение. Он решил, что оно от безопасников диспетчерской в связи с заходом в Солнечную систему. Далее Торос пытается прочитать сообщение и через пару минут уже озвучивает, что искин перестал отвечать. Параметрический самописец в этот момент зафиксировал повсеместные сбои, переход на аварийное обеспечение, угрозу жизнедеятельности пассажиров и экипажа. И отправил соответствующий сигнал на главный монитор рубки. Речевой самописец и бортовой журнал не подтвердили получение сигнала командой, вероятно, этот функционал был блокирован вирусом в первую очередь.

Ами Пларк уточнил:

– Как действует этот вирус? Вы сказали, что он закольцовывается и сам себя дублирует. Меня интересует, как это проявляется во вне? Он сразу блокирует систему жизнеобеспечения корабля?

– В данном случае, он ее как раз не блокировал, но взял под контроль. Дальше, исходя из анализа аварийных ситуаций, которые отмечались в бортовом журнале до последней минуты существования «Менанделя», Филин играл с командой на выживание – отключая то одну систему, то другую, вынуждая работать постоянно в режиме цейтнота и отвлекая ресурсы от поиска и купирования вируса.

– А что с внешней связью? Диспетчеры сто раз подтвердили, что «Менандель» в порядке, – спросил Теон. – Как это получилось?

Василий нашел нужный фрагмент своей справки:

– Вот тут… Это сообщение от капитана лайнера в диспетчерскую, одно из…

Василий включил запись. Марко Джой бодро докладывал на камеру, что с кораблем и экипажем все штатно, улыбался. На заднем фоне работала команда, никаких признаков паники.

– Дипфейк? – уточнил Глеб.

Василий кивнул.

– Да, фальшивка, очень высокого качества, сделанная на основе старых записей бортового журнала. Взломщик, взяв корабль под контроль, получил к ним полный доступ и легко смог сконструировать и видео сигнал, и аудио ответы на все запросы от диспетчеров, патрульной службы и прочих, – Крыж сделал стоп-кадр и приблизил изображение: – Вот тут, видите, за спиной Марко Джоя размытое изображение девушки с темно-рыжими волосами? Это Цеста Регран, она закончила контракт с судовладельцем «Менанделя» три месяца назад. Сейчас на борту лайнера ее не было.

– Цеста Регран? Та самая? – Теон и следователь переглянулись.

Василий замер:

– Не понял? Она – какая-то знаменитость?

Теон неопределенно повел плечом, покрутил запястьем:

– В некотором роде… Ами, проверь ее, где она сейчас, чем занимается? – посмотрев на Василия, пояснил: – Эта девушка замешана в некрасивой истории, во время которой на ее экипаж во время выполнения учебного задания был сброшен боекомплект… А ее отец погиб при весьма загадочных обстоятельствах несколькими месяцами позднее, после чего Цеста окончательно исчезла, написав рапорт и уволившись из флота… Странно, что она оказалась на «Менанделе».

После его слов настала очередь переглядываться Владу и Василию. Теон насторожился:

– Что? Выкладывайте.

Глеб откашлялся:

– Дело в том, чтобы обеспечить все эти манипуляции, на лайнере должно быть установлено принимающее устройство и локальный сервер. Понимаете, если триптих закольцевал систему, то чтобы выдавать стабильный ответ на все запросы внешней диспетчерской и имитировать стандартную работу корабля, нужен искин-дублер, подключенный к основной сети заранее и находящийся как бы в спячке до момента получения первого кода от триптиха. Иначе злоумышленникам не удалось бы сделать трансляцию.

Теон понял мгновенно:

– Получается, на «Менанделе» был сообщник.

– Совершенно верно. И этот «кто-то» должен обладать хотя бы базовыми навыками, чтобы грамотно и точно установить оборудование, все подключить, ведь второй попытки не предусмотрено… Цеста Регран работала вторым навигатором, а значит имела не только нужные знания, но и доступ в необходимые помещения.

Теон отвел взгляд, потер подушечкой среднего пальца складку на лбу. Еще раз посмотрел на Ами:

– С отцом Цесты была связана совсем нехорошая история. Он разработал особый состав кроповой кислоты, резистентной к биологическим организмам, однако передать разработки контролирующему такого рода изыскания ведомству не захотел. Была назначена выемка, но накануне визита инспектора Адепт Регран был убит. А его дочь Цеста исчезла… Я был готов поверить, что она стала невольной свидетельницей убийства отца и, возможно, разделила с ним его судьбу… А она, оказывается спокойно работала на «Менанделе»… Это… – он сделал барабанную дробь подушечками пальцев по столу и повторил: – Это очень странно. Ее надо найти.

* * *

Завершив совещание в оперштабе, Тиль Теон почувствовал некоторое облегчение, словно минуту назад у него были связаны руки, и вот внезапно он получил свободу – прояснение обстоятельств, обнаруженные аналитиками детали формировали первые – иногда самые важные – версии, помогали запустить расследование. А воспоминания о разговоре с Нирихом, то, с каким упорством начальник спецназа «Ягель» защищал и опекал своего землянина, обнадеживали – парень, скорее всего, перспективный. Из тех, которых привлекают лишь в крайнем случае. «Что ж, у меня как раз такой», – подумал Теон, поправляя крепление бромоха. На его персональный креоник пришло сообщение по выделенному каналу связи – это Яль все-таки прислал код для дешифровки сообщений своего внедренного агента. Теон хмыкнул, прочитав шифр – эти земляне отличаются какой-то детской непосредственностью, а здесь, в Единой галактике, словно вырвавшись из-под родительской опеки, вообще хулиганили с неистовым озорством.

Нирих следом прислал другое сообщение: «Это был последний шифр. По новому заданию будет другой, но принцип ты понял», – писал спецназовец.

Теон все понял. Направляясь к аналитикам – прибыли следователи, осматривавшие «Менандель», нужно было просмотреть собранные данные и направить новые поручения для криминалистов, – он уже прикидывал, через какой промежуток времени этот землянин сможет выдать первую информацию, если, конечно, он так хорош, как о нем говорит Яль.

– Что судовладелец? – засыпал вопросами после короткого приветствия и врываясь в заполненный техникой и людьми «аквариум». – Списочный состав прислали, материал для генетического анализа?

Глеб Корсаков кивал, не успевая отвечать на вопросы шефа. У землянина покраснели глаза от длительной работы за монитором, вид был растрепанный и уставший.

– Опергруппы прямо сейчас поводят обыски в офисах судовладельца и «Новой эры». – Он перевел взгляд на Теона. – Списки и первые данные у нас уже есть. Теперь нужно будет идентифицировать всех погибших?

Теон кивнул:

– Конечно. У любого горя есть имя, возраст и прошлое, – отозвался церианец. – Впереди большая работа, и чем раньше она начнется, тем лучше. – Он нашел глазами старшего следователя в группе, Ами Пларка: – Коллегам-криминалистам надо добавить андроидов и комплексы с автоматической диагностикой, чтобы процесс идентификации погибших не затягивать.

Тот кивнул ему:

– Уже направил, снял с других участков. «Менандель» отбуксировали на стоянку управления сопровождения следственных действий.

Теон поморщился:

– Лучше бы к нам поближе, оперативнее будет…

Ами Пларк кивнул:

– Хорошо, сделаем. Я только что вернулся с допроса главы «Новой эры». – он подошел к Теону. Тот кивнул на соседнюю переговорную.

Когда они оказались одни, Ами Пларк сообщил:

– Всех задержали на двадцать четыре часа, но будут звонить из Трибунала, требовать отпустить всех, кому не предъявлены обвинения.

– Что Кродо?

Креонидянка Кродо Тиамат, бывшая когда-то директором станции «Тамту», пост руководителя «Новой эры» получила недавно. Они были знакомы с Теоном – Кродо довольно опасная женщина, но она была чиста и всячески поддерживала с Теоном контакт, заверяя в дружбе и лояльности. Как она могла не знать о формировании боевого крыла в своей организации, ему оставалось не понятно.

«Тиль, – она смотрела прямо в глазок камеры. – Я заверяю тебя, что «Новая эра» не причастна. И готова доказать тебе, допустив твоих следователей ко всем серверам и базам данных корпорации. У нас есть разногласия с Советом галактики, нет смысла это скрывать. Но метод террора – не наш метод».

Запись ее допроса следователь Ами Пларк привез с собой.

– Тиха, смиренная, идет на сотрудничество, заверяет, что никакого отношения к Филину не имеет, он действовал самостоятельно, – клириканец коротко пояснил свои впечатления после состоявшегося разговора.

– А по факту? – Теон задумчиво играл креодиском, ставя его на ребро и ударяя о стол.

– А по факту, – Ами Пларк пожал плечами, – пока выясняем. Кто может скрываться под именем «Филин» она уверяет, что не знает… Как только станет ясно, откуда Филин вел трансляцию, как получил контроль над «Менанделем», сможем проследить финансовые и грузовые потоки. Возможно, что-то и покажет против Кродо. Пока… У них товарооборот едва ли не равен половине товарооборота всей Единой галактики, чтобы там что-то отследить…

Теон кивнул:

– Филин знал, где прятаться… Как говорит наш Анатолий Духов, найти иголку в стоге сена весьма непросто.

– Особенно, когда ее там нет.

Теон не мог не согласиться. Но, то, что Кродо пошла на сотрудничество, еще ни о чем не говорило.

* * *

Теон и Ами Пларк вернулись в зал как раз в тот момент, когда над головами прошелестело:

– Господи, – Глеб Корсаков схватился за консоль, уставившись в экран и бледнея. Качнувшись, он рухнул на пол.

Тиль Теон был совсем рядом с ним, едва успел протянуть руку и подхватить:

– Что такое, что случилось? – он бросил за спину: – Духова или кого-то из медиков сюда вызовите!.. Глеб, в чем дело…

Парень выглядел жутко: побелевший носогубный треугольник, липкая испарина на коже, округлившиеся глаза и искривленный в немом крике рот. Его руки дрожали, взгляд блуждал, не фокусируясь.

– Олька, блин… – шептал молодой землянин.

Теон не понял, нахмурился, проследив за его взглядом, посмотрел на монитор с раскрытой на нем таблицей. К ним уже подбежал Крыж, невежливо оттеснил Теона, заняв его место и подхватив товарища. Он усадил его на пол, прислонил спиной к стойке рабочей консоли, дернул верхний клапан на кителе, облегчив дыхание.

– Глеб, что с сестрой? Говори!

Зал аналитиков стих, многие повскакивали со своих мест. Вытягивали шеи, чтобы посмотреть, что происходит. Глеб поднял руку, указал на раскрытую таблицу:

– Она была… на «Менанделе». Моя сестра. Она не выходила на связь, потому что была на «Менанделе» все это время…

– Рихта джаль, – тихо выругался стоявший рядом Теон.

– Точно? С чего ты взял? – Крыж тоже посмотрел на раскрытый список, прекрасно догадавшись, что ошибиться очень сложно: судовладелец передал паспортные и биомерические данные на всех пассажиров и сотрудников. – Если она в списке, еще не значит, что она была на борту, Глеб… может, ее направила, а она в последний момент отказалась от работы или опоздала на посадку. Ну, такое же бывает, – утешал Крыж.

Корсаков качал головой на все его доводы. Поднес указательный палец к губам, вцепился зубами в костяшку, и опустил голову, чтобы спрятать слезы. Какое-то время он пытался унять дрожь и выровнять дыхание. Шумно выдохнул и мотнул головой еще отчаяннее:

– Это список… опознанных, Вась… – Он посмотрел в глаза друга: – Ее опознали среди погибших в центральном зале, рядом с капитаном и остальными.

Глава 16. Голодная Пустота

По пути к станции «Иль»

Шеф Федора Зайцева оказался проворнее своих подчиненных, пока Грета опрашивала девушку-диспетчера и офицера безопасности, он успел сбежать. «Что ж, – Грета удобнее устроилась в кресле-амортизаторе и приготовилась к возвращению на «Иль». Она отправила ориентировку на беглеца и еще успевала к моменту отъезда дочери, поэтому приятное ожидание напополам с настигающим чувством пустоты будоражили кровь. Побег шефа по безопасности только подтверждал его причастность. Грета прикинула, что нужно выяснить, кому могло понадобится угнать этот грузовик. ««Новой эре»? Да у нее их десятки, зачем идти на риск ради простой железки? Кому-то приглянулся этот хлам и шеф безопасности решил торгануть им на черной бирже? Или «Линель» – вовсе не простая железяка?».

Ее немного вдавило в амортизатор, в ушах стало шумно, словно заговорили разом все ее мысли, во рту собралась кислая и немного более вязкая слюна. Грете пришлось с усилием ее проглотить и медленно перевести дыхание, обычно это помогало. Катер мягко отстыковался и лег курсом домой.

«Это можно легко проверить», – рассуждала Грета, снова возвращаясь мыслями к угнанному грузовику. Освободив руку из крепления, она активировала креоник и, пока катер не нырнул в транзакционное окно, успела сделать запрос в базу: кто интересовался покупкой судна такого типа. И как давно. К моменту ее возвращения, на ее рабочем столе будет самая оперативная аналитика, а может быть и рапорт о задержании беглого безопасника. Что ж, ей предстоит бессонная ночь в кабинете, и это лучшее, что могла предложить ей Судьба в день отъезда дочери в школу.

Мысль о том, что можно было бы перевести Семаль в школу при академии правосудия заиграла новыми красками, и в очередной раз была безжалостно отброшена – она хотела получить для дочери широкие возможности, которые давало классическое образование. А все эти сантименты… Они ее выводили из себя.

На табло появилось сообщение навигатора о готовности ко входу в транзакцию. Грета прикрыла глаза и сосредоточилась. Транзакция – момент, который от нее никак не зависел, и потому она боялась его подспудно, хтонически. На уровне фобии. Боялась и шла этому страху навстречу.

Как сотрудник транспортной прокуратуры она знала сотни случаев, когда корабли входили в транзакционное окно, и не выходили из него, навсегда теряясь в глубинах космоса. Что с ними происходило? Часто это оставалось загадкой. Космос – идеальный убийца. Никакие совершенные средства передвижения, никакие нововведения в технике безопасности полетов не гарантировали, что именно твой корабль не станет еще одним эпизодом в череде преступлений Пустоты.

Пальцы непроизвольно вцепились в подлокотники, сердце стало биться глуше в груди, в висках пульсировал обратный отсчет. Свет под куполом гостевой каюты стал чуть тише.

«Я не боюсь тебя, – обратилась к Пустоте. – Я тебе не по зубам».

Словно в подтверждение ее слов мелодичный сигнал возвестил об окончании переброски, свет снова приобрел привычную яркость, а на табло появилось короткое сообщение пилота: «Транзакция завершена».

– Я же говорила, – улыбнулась Грета.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки и набрать в поисковой строке на галактической барахолке Айбай «Куплю грузовик класса Идрис или Барр». Выскочило несколько объявлений. Грета сделала пометку – проверить всех рекламодателей на наличие контактов с шефом безопасности «Фоля». Конечно, если безопасник ремонтной станции решил торгануть санкционным транспортном и так дешево спалился, это слишком легкая победа для старшего следователя Греты Гаар. Но не все же дела должны быть сложными? Нужны ведь в карьере и такие, которые раскрываются за пару кликов по базе данных.

Как только катер пришвартовывался к станции и погасло информационное табло, Грета встала, оправила китель.

– Почему бы этому делу не оказаться легким? – проговорила вслух, словно надеясь кого-то убедить.

Ведь было очевидно, что оно таковым не может быть, и стоит ей подтвердить в рапорте способ угона судна, аналогичный теракту на «Менанделе», как ей придется передавать дело в криминальную полицию. Грета посмотрела в свое отражение на потемневшем табло: прямая спина, лилово-розовый ежик непослушных волос, неулыбчивое лицо. В ней с трудом можно было узнать прежнюю Грету Гаар.

– Госпожа следователь, мы прибыли на «Иль». Местное время девятнадцать часов шесть минут, – сообщил голос навигатора из динамика.

Женщина кивнула, направила к уже распахнувшимся гермопереборкам, уверенно ступила на трап.

Ощущение неизбежности, насмешки, с которой Пустота смотрела ей в спину, не отпускали. Казалось, она выиграла ничего не значившую битву, но вот-вот проиграет войну.

Грета посмотрела на часы – если она поторопится, то застанет Семаль дома, сможет ее обнять и поцеловать. Креоник пискнул сообщением – Ша Себиль: шеф буквально караулил ее возвращение.

Грета отправила голосовое сообщение:

– Добрый вечер. Я провожу дочь и буду у вас. Дайте мне пол часа.

Пол часа – насмешка, я бы хотела видеть через обзорное окно, как катер с дочерью на борту войдет в транзакционное окно, как пустота схлопнется за ней, оставив на губах горьковато-кислый вкус расставания.

Грета поторопилась к лифту, на ходу набирая номер дочери.

– Я уже вернулась, не уходи без меня!

– Ну, мам, – Семаль выдохнула, – ты же не собираешься провожать меня до пирса?

– Вообще-то ради этого я застрелила парочку контрабандистов, – не моргнув глазом, соврала Грета, уже сворачивая к лифтам в жилой сектор.

Дочь звонко расхохоталась:

– Жесть, я никому не стану об этом рассказывать, иначе все решат, что я дочь сумасшедшей законницы!

Грета вбежала в кабину, с силой надавила на нужный этаж. Нетерпеливо посмотрела на цифры, меняющиеся на табло.

– Да, я на это и рассчитывала. Ты станешь моей укрывательницей!

Створки лифта, наконец, распахнулись, Грета выскочила в коридор, ускоряя шаг, поторопилась к каюте.

– Ладно, я уже побежала. В конце концов мы сегодня уже обнимались, а я не хочу опоздать, потому что следующим рейсом летит Бож Квико, а от него воняет, как из бочки с тухлыми скваррами!

Грета выскочила из-за поворота как раз в тот момент, когда дочь, вытащив в коридор сумку с вещами, запирала каюту.

– Не успела! – Грета сгребла в охапку дочь, приподняла над полом и крепко поцеловала в щеку.

– Ну ма-ам, – завопила Семаль, воровато оглядываясь.

Грета поставила ее на пол, но не выпустила из объятий, привлекла к себе и уткнулась носом в макушку.

– Не переживай, – прошептала, вдыхая и стараясь запомнить в мельчайших деталях аромат своего ребенка. – Никого постороннего нет в коридоре, никто не увидит твоей слабости…

Дочь, стоявшая перед матерью, словно проглотив кол, неожиданно расслабилась и приникла к груди:

– Я тебя люблю.

– И я тебя…

И вот так они стояли, оттягивая мгновение расставания. Конечно, оно не навсегда, а только на четыре месяца, до следующих каникул. Зато там у них будут целых две недели, и если Грета хорошо поработает и сумеет взять отпуск, они махнут на Исиду и будут все две недели плескаться в океане и есть сливочных устриц.

Дочь отстранилась первой:

– Пора, мам.

Она посмотрела в глаза. Грета моргнула, чтобы не расплакаться – дочь стала совсем взрослой: в прошлый раз она не сумела даже себя заплести, а сейчас уже причесалась так, что волосок к волоску лежал.

– Ты у меня красавица…

Девочка отмахнулась:

– Да ну тебя, мам. Не красота ценна в женщине, а умение ценить время, – отшутилась клириканским афоризмом. – А я уже совсем опаздываю.

Грета улыбнулась, выпустила дочь из объятий. Времена изменились, сейчас никто и не вспомнит, как на самом деле заканчивалось это изречение. А Грета помнила. «Не красота ценна женщине, а умение ценить время мужчины». Пожалуй, такие изменения – лучший показатель взросления цивилизаций.

– Хочешь, я тебя провожу? – спросила с надеждой.

Дочь округлила глаза:

– Не надо!

Грета вздохнула – она не была удивлена. Отмахнулась.

– Ладно, иди-иди.

Семаль еще раз порывисто обняла мать и поторопилась к лифту, на ходу уже набирая кому-то сообщения и мысленно отдаляясь от матери.

«Вот так скоро совсем улетит», – с грустью подумала Грета.

Она не стала заходить в каюту – там все еще дышало дочерью, она окунется в это когда станет совсем невмоготу, когда скулы сведет от тоски. А пока можно и нужно отвлечься работой.

Грета оправила китель, расправила плечи и направилась в зону офисных помещений.

* * *

Тонкая улыбка коснулась его губ, чуть осветила лицо. Вот так. Мерзкая фхина[23] будет знать, как брать не свое… Он внес последнюю запись в исправленную накладную, легко представив, как автопогрузчик перенес прозрачные короба из хранилища на неприметный кораблик. У груза будет отличное сопровождение – полтора десятка детишек.

Он боролся с искушением сделать шоу прямо сейчас. Фхина будет умываться соплями и умолять не трогать свою дочь.

«Рано», – одернул он себя.

Время еще будет. Время для мести, для слез и для величия.

Сейчас важно сохранить тишину. Тишина – это музыка Пустоты, ее дыхание. И он будет играть для нее.

Лишь смелые достойны величия. Лишь великие запомнятся смелыми.

Глава 17. Опасная пропажа

Станция «Иль», тот же вечер

Офис главного управления почти опустел. За стеклянной перегородкой трудились дежурные следователи, тихо работал робот-уборщик, методично собирая мусор и расставляя по местам – строго по линии – столы. Из «аквариума» группы экстренного реагирования слышались голоса – очевидно, там кипела работа.

Грета миновала свой закуток, сразу направилась к Ша Себилю. Шеф ожидал ее, кивнул на кресло:

– Рассказывай.

– Опросила диспетчера, которая работала в момент угона, офицера по безопасности, который должен был следить за порядком, но был вызван шефом по безопасности на так и несостоявшееся совещание.

– Вот как? Думаешь этот шеф решил торгануть санкционным суденышком?

Грета пожала плечами:

– На Айбай есть запросы, парочка из них отозваны. Стоит проверить.

– Стоит… – шеф задумчиво повернулся к демоэкрану – в прозрачной синеве двигался серебристый воздушный шар.

Грета продолжала:

– Шефа по безопасности «Фоля» я не застала на месте. Направила коллегам из патрульной службы ориентировку, но пока результатов не обнаружила. Готовлю постановление об объявлении в розыск? – ей не нравилась отстраненность шефа, словно он что-то знал, но или не хотел ей говорить, или не знал, как.

Тот посмотрел на Грету и улыбнулся с горечью:

– Все сделано до нас. Двадцать минут назад его нашли мертвым в шлюзовой камере «Фоля».

Грета почувствовала, как у нее округлились глаза:

– Неудачная попытка побега?

– Возможно… Или кто-то спрятал концы в воду. Я отправил оперативную группу проверить, но выглядит как некриминальная смерть: прятался от тебя и пропустил начало плановой очистки шлюзов.

Грета откинулась на спинку кресла.

– И что теперь? Передаем дело по «Линелю» полиции? – у нее засосало под ложечкой, ворот кителя внезапно стал тесным и непривычно жестким.

Ша Себиль встал:

– Погоди пока, – он встал и прошелся по кабинету.

Грета наблюдала за ним и молчала. То, что начальник хотел от нее скрыть было готово вот-вот сорваться с его языка, надо было всего лишь подождать, пока шеф подберет нужные слова.

– Помнишь контейнеры с несертифицированными сердечниками для энергоустановок, которые ты конфисковала две с половиной недели назад? – шеф развернулся к ней, спрятал руки в карманах форменных брюк. Чуть склонил голову к плечу.

Грета кивнула: еще бы их не помнить. Семь здоровых контейнеров, их ни одна камера с вещдоками не могла принять. Пришлось договариваться, чтобы оставить их опечатанным на складе с отходами.

Шеф тоже кивнул:

– Они исчезли.

– Что? – Грета привстала. По спине, от верхнего позвонка к пояснице, скользнула ледяная струйка пота. – Все семь?

– То, что ты слышала… Все семь.

– Ну как они могли исчезнуть со станции, на которой дислоцируется транспортная прокуратура, полиция, и часть управления сопровождения следственных действий… Это вообще… Невозможно.

Ша Себиль вернулся на свое место.

– Ты не о том думаешь. Вопросы будет задавать внутренняя безопасность. Нам с тобой будет задавать… Почему не обеспечили сохранность, почему не передали в утилизацию, почему-почему-почему…

Грета криво усмехнулась, выдохнула:

– Всем известно, что я не могла это сделать до тех пор, пока не будут готовы результаты экспертизы, мало ли что в этих контейнерах на самом деле. Они были несертифицированные! – она ударила ладонью по столу.

Шеф пробормотал:

– Ну-ну, не обращайся в пар, – от отвел взгляд. – Учитывая, как они у нас хранились, стоило поторопить экспертов, ты не находишь? Две с половиной недели на экспертизу, которая от силы занимает два дня… Суо́мо Легри́д будет копать именно в этом направлении. И ты понимаешь, что это направление верное, могли бы, если бы хотели…

– Да я… – Грета вспыхнула, но наткнулась на строгий взгляд шефа и осеклась. Сразу сникла – ясно, кто окажется крайним: она в самом деле не слишком торопилась с этими контейнерами, надеясь, что они приведут к более крупной партии контрабанды.

Ша поднял вверх руку, призывая к молчанию:

– Могли бы, – сказал с нажимом. – Но не сделали. А сейчас… придется суетиться.

Грета прищурилась:

– Суетиться?

Ша Себиль выразительно приподнял бровь:

– Надо найти эти наконечники раньше, чем информация об их исчезновении появится на столе службы внутренней безопасности.

Грета поняла – шеф идет на служебный подлог. Не ради нее, ради управления транспортной полиции и собственной карьеры.

– И сколько у меня времени?

– Четыре дня. Дольше задерживать отчеты я не смогу.

Грета встала: четыре дня – это неплохо. Коротко кивнула шефу, направилась к выходу, ей предстояла не самая приятная работенка, и помощи не попросишь.

– И про «Линель» не забудь! – услышала Грета через почти закрывшиеся створки.

Глава 18. Источник сигнала

Борт фрегата «Тольда», первые сутки после гибели «Менанделя»

Смерть сестры Корсакова на «Менанделе» подкосила Теона.

Нет, он понимал, что семьи его сотрудников – приоритетная цель для давления на них. А потому старался максимально сохранять в секрете личные данные сотрудников криминальной полиции, даже в свое время протащил через Совет галактики особый протокол, позволяющий шифровать данные и скрывать их даже от внутренней безопасности. Его люди, сталкиваясь с криминальным миром напрямую, должны чувствовать свою защищенность и действовать максимально свободно.

Особенно начальник криминальной полиции берег близких тех, кто служил на «Тольде». Для него семья давно стала ассоциироваться с его работой, другой у него не случилось. Нет, был отец, с которым Теон много лет в ссоре. Еще сестра, занимавшая важный пост и при всяком разговоре приглашавшая помириться с отцом. А как с ним мириться, если для него работа Теона сродни предательству крови – старик готовил для сына совсем иную карьеру.

Он отчасти понимал отца, хоть понимание это было глухим и будто бы отстраненным – детей у Теона не было и не могло быть.

Поэтому смерти среди подчиненных он воспринимал очень болезненно, словно свои собственные. Тем тяжелее осознавалось, что, будь он внимательнее и настойчивее, сестру Глеба, как и тысячи других пассажиров, он мог спасти…

Добравшись до своего кабинета, начальник криминальной полиции попросил дежурного полчаса никого к нему не пускать, а войдя внутрь приглушил свет.

Серебристые светодиоды мягко подсвечивали каюту «Тольды», служившую ему личным кабинетом и местом короткого отдыха, – яркие линии от пола до потолка должны были расширять пространство, но на самом деле напоминали Теону клетку. Особенно сейчас.

Церианец пересек рабочую зону, даже не взглянув на заваленный отчетами стол, прошел в зону отдыха, отгороженную от остальной части кабинета непрозрачной перегородкой. Закрыл за собой дверь.

Темно-синий интерьер, по-военному строгий и утилитарный: экран, имитирующий вид на родную Цериану – бледно-голубая ласково улыбающаяся полусфера. Вдоль стены – ряд встроенных шкафов и отсеков, в том числе небольшая кухня, санитарный блок, утилизатор и ячейка для одежды со сменой белья и чистой формой. Идеально гладко заправленная кровать. В изголовье – полка с электронной книгой, к которой он не притрагивался, кажется, больше месяца. Справа от изголовья – углубление с разъемами разных размеров для подзарядки креоника, бромоха, портативных наушников, биометрического датчика.

На ходу дернув верхний клапан на кителе, он расстегнул его и сорвал с плеч. Бросил на спинку кресла. Сам рухнул на крова, растянулся, положив руки вдоль тела и прикрыв глаза. Тихо шелестела вентиляция и система очистки воздуха, усыпляюще мерно гудела система жизнеобеспечения, сообщая, что все штатно. У них все штатно.

Не открывая глаз, Теон протянул руку и нащупал вмонтированную в стену кнопку переключения изображения на экране. Перещелкал несколько, по памяти выставив трансляцию в режиме реального времени того, что находилось за бортом «Тольды». Бескрайняя, вечно голодная Пустота, святая и безжалостная в своем равнодушии. У нее слишком много сыновей и дочерей, чтобы она задумывалась о благополучии каждого в отдельности. Для последнего придумана цивилизация. Государства, эволюционировавшие из дикости и хаоса.

Хаос легче всего возродить – он, словно гнилостная червоточина, живет в каждом из нас. Кто-то стережет хаос, посадив его на цепь, а кто-то дразнит обещаниями скорой свободы.

Тот, кто хочет возродить хаос, разрушив основу основ – порядок – сумасшедший псих. Потому что пробужденный хаос никогда не приходит один. За ним следуют реки крови и миллионы разрушенных судеб. Хаос – это руины человечества, которые поглотит Пустота, чтобы снова когда-нибудь выстроить на них новую цивилизацию. Но это будет уже совсем другая история, к нам сегодняшним не имеющая никакого отношения.

В груди, словно плохо смазанные машинным маслом шестеренки, поскрипывало уставшее сердце. В висках болезненно пульсировало, разливая по телу усталость. Тиль Теон медленно втягивал в себя воздух и так же медленно его выдыхал. Упорядоченное движение грудной клетки позволяло сосредоточиться. Оно держало его в мире «Тольды», заставляя цепляться за реальность. Потому что в реальности – возможность найти и наказать ублюдка.

Кем бы он не оказался.

Где бы не спрятался.

Он думает, что бросил вызов Теону. Нет, это Теон назначил его приоритетной целью.

«Надо все-таки отправить Глеба в отпуск», – решил Теон.

* * *

Из небытия – оказывается начальник криминальной полиции все-таки задремал, сказалось напряжение последних дней – его выдернул сигнал внутренней связи. Искин тактично сообщил о поступившем сообщении с пометкой «срочно».

Теон, не открывая глаз, уточнил:

– От кого сообщение?

– Запрос видеоконференции от Василия Крыжа. В теме значится: «Нам нужна «Унция» и три восклицательных знака. Соединить?

Голос искина – мягкий, женский, с оттенком эмоциональной любознательности, создавал ощущение живого собеседника.

Теон кивнул и открыл глаза.

– Отправь на монитор в жилом блоке, – Теон рывком сел и пока загружалось изображение и подключалась кодировка, сделал несколько мощных махов руками, осторожно покрутил головой – сперва вправо, затем влево, к правому плечу и в левому. В голове прояснилось. И хоть на душе было по-прежнему слякотно, четкость сформулированной только что цели концентрировала на главном – поиске Филина.

На мониторе появилась взлохмаченная физиономия землянина – вихры торчали в разные стороны и по природе, и из-за привычки Крыжа ерошить волосы на макушке во время работы. И чем напряженнее оказывалась работа, тем более потрепанный вид приобретал один из лучший специалистов группы аналитиков «Тольды».

– Что у тебя? – спросил Теон.

– Я знаю, откуда велся сигнал, – без обиняков сообщил Крыж. Глаза у парня горели, значит, откопал что-то действительно стоящее.

– Рассказывай, – велел Теон. Дотянувшись до кресла, сгреб китель и стал натягивать на плечи.

– Значит так, – парень выдохнул, взгляд стал немного отрешенным, словно в голове заработали какие-то микросхемы. – Я пытался отследить сигнал, который шел на «Менандель» и синхронизировать его с трансляцией. Учитывая, что «Менандель» находился в Солнечной системе, радиус воздействия оказался ограничен смежными секторами. Это около десятка квадратов, некоторые из которых мне удалось сразу исключить из-за качества направленного сигнала – такую точность и чистоту можно обеспечить только из трех квадратов. Преимущественно рассматривал финальную трансляцию, так как она шла в прямом эфире, с задержкой от 3 минут 40 секунд до 5 минут. Время удалось установить точно с помощью расшифровки бортовых самописцев.

Теон кивнул:

– Дальше.

– Учитывая помехи, выставленные сигнатуры и системы вышек для трансляции, которую любезно предоставили телевизионщики, из оставшихся трех квадратов мы выделили квадрат, из которого мог идти сигнал и вестись трансляция с нужным нам интервалом… Диспетчера выдали данные на шесть судов. Но все они не слишком подходят – это грузовики-малотоннажники и малые пассажирские катера, два из которых – катера пожарной охраны. Мы с ребятами «пробили» их экипажи… там все очень банально. Но главное у них не установлено подходящих передатчиков, нужного оборудования. И… В общем, мы думаем, это ложный след.

– Так что по «Унции», – напомнил Теон о теме сообщения, поднявшего его с кровати. Он привстал, чтобы дотянуться до кухонного модуля, открыл его и достал заготовленный заранее термос с кофе – настоящим, земным. Его когда-то подарил Анатолий Духов, когда вернулся из отпуска. Кажется, это было в прошлой жизни…

Крыж кивнул:

– Да… Сейчас… Я подключил СИНО на нужный квадрат и посмотрел записи на нужный отрезок времени. Получается, помимо этой шестерки судов в квадрате был кто-то еще.

Теон нахмурился, переспросил:

– Кто-то еще? Что ты имеешь ввиду?

– Его не фиксируют датчики, ладары и визиры, его не «ловят» буи́, даже СИНО ловит только какие-то помехи, колебания пространства. Как это вышло, пока не могу сказать, этот вопрос еще изучаю. Но! – он поднял вверх указательный палец. – Мы запросили у диспетчеров ближайшие транзакционные окна и обнаружили небольшой фрегат «Унция», который запросил транзакционный переход сутками ранее первой трансляции с «Менанделя», однако в дальнейшем словно растворился в пустоте. Последние координаты, которые фиксировала система СИНО, была на границе нужного нам квадрата. «Унция» по техническим характеристикам – довольно юркое судно, мощное. Его функционал согласно конфигуратору – представительские функции. Зафрахтовано судно «Новой эрой» порядка года назад… Я думаю, это то, что нам нужно! – заключил Крыж.

– Думаешь или точно «Унция»? – Теон прищурился, придвинул к себе фарфоровую чашку.

– Думаю, господин Теон, – землянин кивнул с уже меньшей уверенностью.

Теон открыл термос, плеснул немного кофе в чашку, как учил Духов, и сделав небольшой глоток обжигающего-горячего и горького напитка, посмотрел через монитор на Крыжа.

– Мне мало этого, Василий, – сказал. – Посуди сам. Если ты ошибаешься, то мы можем задержать непричастный к теракту экипаж, окончательно упустив настоящего преступника. А если ты прав, но у нас мало доказательств, пока ты их будет искать, Филин воспользуется замешательством и скроется. Да и сама «Новая эра», как ты понимаешь, не будет сидеть сложа руки и выстроит защиту. Если Филин действует от ее имени, хоть и «Новая эра» это пока не отрицает, они будут защищаться, пользоваться любой нашей слабостью, чтобы выбить почву из-под ног, как это у вас говорят… Мне нужно точно знать…

Он умолчал еще об одном обстоятельстве, которое землянину пока не нужно было знать – если он подсадит на эту «Унцию» протеже Нириха и ошибется с выбором судна, второго шанса использовать парня у него не будет.

Крыж посерьезнел.

– Я уверен, это нужное нам судно, – сказал. – Оно оказалось в нужном квадрате…

– Как и шесть других судов, – напомнил Теон.

– …Оно каким-то образом пряталось от средств визуального контроля…

– Это могут быть помехи.

– И СИНО его видит только через помехи. Но эпицентр помех точно совпадают с точкой отправления сигнала на «Менандель» и трансляции…

Теон кивнул:

– А вот это уже кое-что… Отправь в мою папку все свои соображения и выкладки. В том виде, в каком есть, важно сохранить логику твоих выводов.

Землянин кивнул и отключился.

«Значит, у меня кое-что есть. И этим я могу поделиться с тем, другим землянином», – решил он. Он не станет давать конкретное указание, он отправит все выкладки как есть, чтобы заодно проверить выводы своей команды. Если они совпадут с мнением того разрекламированного Нирихом спеца, это еще пара очков в пользу криминальной полиции.

Глава 19. Преступная дочь

Борт фрегата «Тольда», вторые сутки после гибели «Менанделя»

Следователь Ами Пларк нашел Тиль Теона в его кабинете – начальник криминальной полиции сидел за рабочим столом.

Теон пытался сосредоточиться и просматривал расшифровку речевого самописца «Менанделя» – он искал соответствующие фрагменты в трансляции. Его аналитики уже сказали, что трансляция была смонтирована предварительно, кроме финального эпизода, который давался сразу в эфир с задержкой на 5 минут. И Теон сейчас пытался понять, что именно редактировал преступник – добавлял, затирал или иначе описывал. За этим могло крыться что-то, что укажет на истинные мотивы, прошлое Филина. Самым большим постановочным эпизодом оказался взрыв аварийных шлюпок. Оно и понятно, такое и в непосредственной близости к транспортным капсулам непросто сделать, а уж удаленно. Хотя Филину тут во многом «помогла» паника и неподготовленность к подобным ситуациям персонала: чем больше Теон изучал поступающие отчеты группы криминалистов, тем больше соглашался с мнением механика «Тольды» – он уже сожалел, что не узнал его имя сразу.

Убийца знал, что все пассажиры лайнера обречены, поэтому у него не было задачи уничтожать часть пассажиров досрочно, но техники «Менанделя» допустили ряд ошибок и убийца этим воспользовался, чтобы добиться высоких рейтингов своего шоу. Ради этого он сделал «красивую» картинку, пустив часть ресурсов искина на обработку видео, приближение образов, удаление помех, наложение фильтров и стоп-кадры. Чтобы добиться максимальных охватов и резонанса для финального акта своего преступления.

«Ублюдок», – Теон чувствовал, как задыхается от ненависти.

Вошедшему следователю он оказался рад даже больше, чем следовало – он захлебывался от криков несчастных, от проникавшего даже сквозь записи страха и безысходности.

– Да, заходи. – Он отложил реестр с расшифровками и перевернул экран креоника. – Как Корсаков?

– Его забрал Духов. – Следователь прошел к столу, положил перед шефом серебристую, словно крыло стрекозы, пластинку-креодиск. – Здесь данные по Цесте Регран. Или вернее Ноэль Ирияз, так она сейчас себя называет.

Теон взял в руки хрупкий на вид накопитель, вставил в разъем креоника, начав просматривать досье. После рапорта и увольнения из космофлота, Цеста долго бродяжничала, занималась случайными заработками, даже подрядилась в частную компанию по пассажирским околопланетным перевозкам – возила людей с Креониды на Фобос и в другие протектораты планеты-океана. Там она, уже, правда, под именем Ноэль Ирияз, и получила приглашение в компанию «Гавань», ту самую, что владела «Менанделем» и еще десятком других крупных пассажирских лайнеров. Там она отработала довольно долго, пока не попалась на нарушении правил перевозки пассажиров – на нее накатала жалобу знатная креонидянка Сали́ Рамо́с: Цеста высадила ее не у того входа в резиденцию, из-за чего дамочка опоздала на светский раут. Цесту снова лишили лицензии и отправили на обязательные работу на Калипсо[24]. В этом месте Теон присвистнул и перевел взгляд на Ами:

– В самом деле? За такую ерунду?

– Это было решение судовладельца и ее работодателя, условие, при котором ей вернут лицензию. Ей особо выбирать не приходилось, к тому моменту уже погиб ее отец, ее саму искали и, могу предположить, что помимо лицензии условием было сохранение инкогнито.

– Жестко. – Теон снова вернулся к чтению и почти сразу вскинул от удивления бровь. Следователь, поняв, до какого момента в биографии Цесты добрался шеф, пояснил:

– Я перепроверил – она, действительно, была на Калипсо. И действительно бежала с нее около четырех месяцев назад. Каким образом – не смог пока установить, но сделал запрос на Калипсо и отправил туда нашего прокурора, чтобы ребята работали охотнее и не слишком упрямились, – Ами коварно усмехнулся. – Что касается Цесты, она всплыла через три недели в одной из провинций Креониды, а после непродолжительной стажировки на Фобосе была зачислена вторым навигатором на «Менандель», откуда перевелась в «Новую эру». Сейчас она занимается в холдинге особыми проектами и является капитаном небольшого фрегата «Унция»… По этому фрегату ничего интересного пока сообщить не могу. Передал данные ребятам Глеба Корсакова.

Теон задумался:

– Я бы так не сказал… – он подался вперед, положил руки на стол перед собой и сцепил пальцы. – Отец Цесты был пойман на том, что создал и отказался лицензировать особую кроповую кислоту, которая может применяться безопасно в том числе биологическими организмами. По сути – гелеобразный состав, который делает организм невидимым для действующего видеооборудования. Так?.. А группа Глеба Корсакова подтвердила, что подозреваемое в теракте судно, «Унция», войдя в удобный для контакта квадрат, исчезло со всех радаров… Не с помощью ли кроповой кислоты? И не просто ли так дочь Адепта Реграна оказалась на этом судне?

– Это сколько надо этого состава, чтобы фрегат обработать? – Ами Пларк скептически прищурился.

– Да сколько бы не требовалось, если у Филина была эта технология, объем можно нарастить.

Ами Пларк рассеянно кивнул:

– Согласен, это может быть связано.

Теон откинулся на спинку кресла, посмотрел задумчиво мимо следователя:

– Знаешь, что мне кажется странным? Мотив. Зачем Цесте помогать Филину? Она никогда не была экстремисткой. Более того, дослужиться до ее уровня во флоте… Это своего рода гарантия адекватности, здоровой психики, устойчивости к стрессам. И показатель лояльности к действующей системе.

– Но эта система убила ее отца, – Ами склонил голову к плечу.

– Думаешь, месть?

– Жажда справедливости – тоже вполне подойдет. – Следователь вздохнул. – Кроме того, она вполне могла оказаться слепым орудием в руках Филина, она могла не знать предназначения оборудования и полностью доверять Филину.

– Но сейчас… после того, что произошло с лайнером… она не связалась с нами. Значит, ей есть, что скрывать.

Ами Пларк пожал плечами:

– А ты не думаешь, что девочка окончательно сорвалась с катушек и на самом деле она и есть Филин…

Глава 20. Секретный пассажир

Борт фрегата «Унция»

– Звал? – Ноэль Ирияз застыла у входа в информаторий.

Человек внутри ждал ее, вальяжно развалившись на стуле. Перед ним, на столе, лежали веером разбросанные креодиски, на них поблескивали метки – синие, золотистые и черные. Креоник, извлеченный из пазов, лежал поверх креодисков. От его разъема к стационарному монитору тянулся тонкий лианиновый кабель.

– Что землянин? – прошелестел человек.

Ноэль пожала плечами.

– Работает. Выглядит вполне профессионально. Не болтлив. Но вместе с тем, я бы ему не доверяла.

– От чего же?

– Мне кажется, он не до конца отдает себе отчет, чем занимается. Для него все происходящее игра, баловство…

– Ты думаешь, он все еще не понимает, чем ты занимаешь на «Унции» на самом деле?.. – он хмыкнул. – И чем это опасно на твой взгляд?

Ноэль помолчала, раздумывая и подбирая слова.

– Неизвестно, как он себя поведет, когда ему будет поручено действительно важное и очевидно незаконное дело, которое нельзя будет прикрыть идиотской улыбочкой.

– Ты думаешь, он может струсить в решающий момент? – мужчина уставился ей в переносицу, будто намереваясь пробраться в ее мысли.

Ноэль качнулась с носка на пятку:

– Именно так.

– Тогда его надо получше проверить, как считаешь?

Ноэль нахмурилась:

– Моя задача – вести корабль. Распоряжения такого рода отдаешь ты. – И добавила едва слышно: – Я исполняю…

Мужчина криво усмехнулся. Его светлые до прозрачности глаза напоминали глаза мертвеца, а белая кожа выглядела искусственной. Ноэль не раз ловила себя на мысли – живой ли ее секретный пассажир, или перед ней – искусственная оболочка. Сублимат, например. Чтобы не пялиться, отвела взгляд.

Он встал, подошел к ней вплотную. Он был почти на две головы выше ее, очень широк в плечах и силен. Он был угрозой, от приближения которой становилось плохо – мысли путались, в груди поднималась паника. Вот и сейчас, чтобы не отступить, Ноэль сделала медленный вдох. В нос ударил кисловатый запах – запах реагента, которым он обрабатывал кожу и костюм, чтобы оставаться невидимым для бортовых регистраторов.

– Ты исполняешь, все так… – он поднял руку и ногтем указательного пальца приподнял подбородок девушки. – Мне не нужен человек, который может подвести. Ты дашь землянину работу, которая свяжет его с нами раз и навсегда. И отдашь свидетельства мне. Чтобы я мог воспользоваться ими в нужный момент. Когда и если землянин начнет сомневаться…

– Да.

– Он – расходник. Его не стоит жалеть, он стал трупом уже в тот момент, когда ступил на борт твоего корабля. Но пусть послужит, раз уж оказался полезен.

– Да… А если он откажется… Сейчас, – она оторвала взгляд от пуговицы на кителе, которую изучала все это время, и посмотрела на мужчину.

Ледяная усмешка коснулась его губ. В светло-прозрачных глазах мелькнула искри снисходительного разочарования, в этот момент Ноэль поняла, что и она – расходник, от которого избавятся после задания. Мужчина прошелестел:

– Одно дело – один шанс. Заупрямиться – выбрось его за борт.

Он отошел к столу, резким движением отсоединил креоник от монитора и сгреб в охапку диски. Не оглядываясь на Ноэль, он прошел вглубь информатория, скрывшись за поворотом. Тонкий язычок сквозняка, лизнувший колени девушки, подсказал, что мужчина вышел через запасной вход.

По телу пробежала дрожь. Ноэль качнулась, схватилась за угол стойки. Медленно осела на мягкое покрытие пола. Перед глазами – темно, липкий и холодный пот выступил на ладонях, под волосами. Кончики пальцев на ногах онемели, колени свело. Сердце в грудной клетке билось, будто намереваясь пробить ее изнутри и выскочить между ребер. Ноэль, прислонившись спиной к основанию стойки, съехала вниз, села на корточки и положила локти на согнутые в коленях ноги, сцепила пальцы в замок. Уставившись прямо перед собой, тяжело и рвано дышала.

«Одно дело – один шанс», – крутилось в голове. Для нее тоже – один шанс. И чем больше она о нем думала, тем меньше возможности для маневра оставалось. Тем больше ее будущее напоминало судьбу загнанного в угол грызуна.

Злость и отчаяние медленно отступали, наваливаясь на плечи ватной усталостью и болью в животе.

«Хоть бы никто не пришел», – взмолилась.

Медленно выдохнув, она села на пол и завалилась на бок, подтянула колени к подбородку и прикрыла глаза.

«Две минуты. Мне надо всего две минуты, чтобы прийти в себя». Она молилась своим богам, не понимая, что за сила крылась в этом человеке… Да и в человеке ли…

* * *

Влад одиноко слонялся по «Унции». Двигатели мерно гудели на марше, трюм был заполнен грузом, который недавно взяли с попутного корабля. Как сообщила Ноэль, команда находилась в квадрате в ожидании нового распоряжения руководства.

Что это за руководство, Влад до сих пор не знал. Задания, которые он выполнял, выглядели все более криминальными. Например, накануне он зачищал состав экипажа какого-то корабля – удалял несколько фамилий. Работенка кропотливая – поправить путевые листы, зачистить бортовые регистраторы, почистить записи камер, меню на камбузе, график дежурств. Чуть проще было бы, если бы удаляемый был просто пассажиром. А тут – член экипажа, младший навигатор навигаторской группы. Значит, нужно править не только аварийные, но и речевые самописцы, которые фиксируют все, что творится в рубке. И это – с момента выхода со станции отправления и до текущего момента. Корабль послушно замер, открыв перед Владом все коды, команда сидела в ожидании. А Влад, будто шимпанзе, вычищающая из шерсти детеныша блох, выискивал все следы присутствия удаляемого навигатора на борту.

«Интересно, куда он делся?» – отметил Влад, привычно сохраняя оригиналы путевых листов и личных дел, шифруя их и пряча до лучших времен в папку с названием «Крокозя́бел». Ворох ничем не связанных между собой документов, он был уверен, однажды выстроится в стройную систему.

Почему приходилось «стирать» того бедолагу – лучше не спрашивать. Вообще после намека Ноэль Влад старался меньше задавать вопросов, улыбался и изображал недотепу, отчаянно мечтая об отпуске.

Нацепив наушники с земной музыкой и спрятав руки в карманах брюк, он бродил по кораблю. Ни с кем не встречаясь, ни к кому не заглядывая.

– Что ты тут ошиваешься? – рявкнул на него механик Дарий Флоо, стоило Владу показаться на нижней палубе.

Влад, не вынимая наушники, широко улыбнулся. Напевая себе под нос, прошел к шкафчику с запасными креодисками, взял одну упаковку. Продемонстрировал Дарию, что именно он взял. И направился к подъемнику.

– Индж шара́х[25], – прошипел Дарий ему в спину.

Влад поднялся на жилой этаж, прошел в свою каюту, приставив креоник к монитору допуска, отпер каюту и пристроил тут же, на полу, упаковку с креодисками. Не задерживаясь, вернулся в коридор и направился в информаторий. Уже подходя к дверям, услышал странный звук – не то короткий вскрик, не то окрик.

Огляделся по сторонам – никого, звук доносился изнутри.

Влад активировал дверь. На полу, у стойки, лежала, скрючившись, Ноэль. Влад бросился к ней:

– Эй, что с тобой? – опустившись рядом с ней на колени, он потянул девушку за плечо, разворачивая на спину. Правая ладонь легла на лоб – он оказался влажным и холодным. Лицо бледное до синевы, с обостренным носогубным треугольником. Левая рука Влада, скользнув под рукав кителя девушки, уже искала пульс.

Не нащупав его, Влад чертыхнулся и, склонившись к Ноэль, дернул за верхний клапан на кителе, освобождая шею и облегчая девушке дыхание.

Ноэль распахнула глаза. С размаха ударила Влада по щеке.

– Ри́хта джа́ль[26]… Не трогай меня! – зашипела клириканка. Она попыталась быстро подняться, ее снова замутило. Привстав, подобрала под себя ноги и села на колени. Застегнула клапан, сердито глянув на землянина.

– Ой черт, Ноэль! – Влад ошеломленно моргал, растирая щеку – рука у хрупкой на вид клириканки оказалась тяжелее молота.

Девушка отползла в угол. Там, придерживаясь за стену, поднялась. Оправила китель, продолжая бормотать под нос на клириканском. Судя то тону – ругалась и проклинала молодого мужчину. Влад различил грязное креонидянское ругательство «ксау девар» и удивился еще больше.

– Ноэль, я помочь хотел… – Влад виновато развел руками. – Думал, плохо стало. Или, может, обидел кто.

– Ни слова! – рявкнула девушка. Полоснула взглядом.

В ее глазах – злость и растерянность, страх и непримиримая неприязнь – она стала самым неожиданным открытием для Влада, уж Ноэль-то он наделся, что нравится. Не в том смысле, как нравится девушке парень. А как человек, специалист. Но капитан на него сейчас смотрела так, будто видела перед собой зловонного слизняка. Собственно, она так его и назвала только что – «зловонный слизняк», ксау девар.

Влад встал, примирительно выставил вперед руки и улыбнулся по-детски обезоруживающе:

– Ну хорош, капитан… – Он шагнул назад, к выходу из информатория.

Ноэль выпрямилась, посмотрела на него настороженно, оправила китель, проверила верхние застежки. Стряхнула с ткани невидимые ворсинки.

– Никогда. Слышишь? Никогда не смей прикасаться ко мне…

Влад тоже опустил руки.

– Даже если тебе будет требоваться моя помощь и ты будешь на волосок от смерти? – в его голосе было недоумение.

Ноэль неторопливо перевела дыхание, уже сожаления, что отреагировала так бурно. Она не ожидала, была уверена, что все контролирует, что держится в сознании. Она дотронулась до груди – движение не ускользнуло от внимательного взгляда землянина.

– Никогда – это означает никогда. – Повторил. Она сердито кивнула на дверь. – Отойди, я хочу выйти.

Влад посторонился.

– Да пожалуйста, я разве держу…

Капитан, высоко вздернув подбородок, будто минуту назад не лежала в обмороке, прошла мимо него.

Влад ошеломленно моргнул, вцепился в собственные волосы на макушке, будто надеясь, что это поможет избавиться от наваждения. Но нет – он был по-прежнему посреди информатория. Один. Что произошло с Ноэль и почему она так озверела, он не понял.

Уперев кулаки в бока, он шумно выдохнул и прошелся вокруг центральной стойки информатория. На душе было пакостно и гадко. Он знал, зачем оказался на «Унции», он делала свою работу, но жить изо дня в день с ощущением, что команда, с которой ты заперт на одном борту, посреди ледяной пустоты, готова перерезать тебе горло – нервировало. Он забыл, когда последний раз высыпался. Забыл, когда в последний раз ел, не опасаясь, что еда отравлена. Он даже стал все чаще использовать рацион клириканцев, в основном после того, как заметил Дария, что-то искавшего среди контейнеров с земной едой.

И вот теперь еще и капитан со своим «ксау девар».

Он поморщился, уловив в воздухе неприятный кисловатый запах.

– Чем воняет?

Он огляделся по сторонам. Обошел стойку регистрации. Перевел взгляд на ближайший стол, крышку вентиляционного люка. Активировав креоник, подключился к искину «Унции», ввел запрос от имени медика: действие – забор воздуха для анализа посторонних примесей, место – информаторий, время – сейчас. Внутри вентиляционной шахты щелкнул затвор фильтра, загудел анализатор.

Влад ждал результатов, нервно поглядывая то на дверь, то на креоник – не хотелось бы, чтобы кто-то из команды застукал его с доказательством взлома медотсека собственного корабля. Сел за стол, поставил на столешницу локти. Глянцевая самоочищающаяся поверхность еще хранила на себе свежие потожировые следы – длинный смазанный отпечаток и – на углу – фрагмент ладони. Крупная, вольно длинная, определенно – мужская. След почти растаял, Влад не успел его сфотографировать, но коснуться пальцем – успел. На коже остался неприятный кислый запах. Совсем такой, какой витал в воздухе.

«Предварительный анализ воздуха произведен», – сообщил искин.

Влад ввел команду вывести на экран результат и тут же сохранил скрин. Бегло пробежав его взглядом, задержался на семнадцатой строке. Ничтожное количество кроповой кислоты. Она имела достаточно резкий запах. Влад готов был поспорить – пятно на столе тоже оставлено кроповой кислотой. И это был след человеческой ладони, довольно крупной.

Он снова посмотрел на дверь – Ноэль что-то скрывает. В памяти всплыли первичные данные обследования «Унции», когда Ноэль велела сделать первое тестовое задание – искину не нравилось, что количество членов команды не совпадает с номинальным. Влад тогда еще посмеялся, что на борту три с половиной землекопа. «А может быть вовсе и не землекопа».

Он закрыл подключение к искину, встал к стойке информатория, вбивая запрос «использование кроповой кислоты». Однако, результат не принес ничего, что могло бы объяснить происходящее: кроповая кислота была довольно распространенным фабрицевтом[27] природного происхождения, добывалась на Квике методом гидролиза, применялась в качестве смазочного материала, в форме пены служила утеплителем. Как она могла оказаться на «Унции» оставалось не ясно.

Глава 21. Превратности протокола

Борт фрегата «Тольда»

Анатолий Духов с трудом скрывал довольную ухмылку – еще бы, приструнить самого шефа криминальной полиции и заставить-таки явиться для диагностики биологических параметров. Если бы штаб-квартира была не «Тольда», фрегат в ведении Управления сопровождения следственных действий, Теон бы выставил Духова вон. Но «Тольда» – корабль.

А это означало главное:

– Ты не можешь пропустить три диагностики подряд, – упирался начмед, – в противном случае, я пишу рапорт и тебя списывают к чертовой бабушке.

Анатолий скрестил руки на груди с видом, без сомнений подсказывающим его настрой не сдаваться и не уступать.

Теон окинул взглядом стол, заваленный креодисками, распечатками отчетов, ворохом промежуточных данных экспертиз и докладов агентурной сети. Пробормотал растерянно:

– Ты шутишь? Ты не видишь, что я в некотором роде… занят.

Духов подошел к нему, уперся о край стола нависнув над Теоном:

– А скажи мне, когда ты бываешь не занят, это раз. Во-вторых, что ты бы сказал своим следователям, если бы они уворачивались бы от исполнения своих обязанностей – типа заняты?

– Уволил к скварру, – Теон моргнул.

Духов выпрямился:

– Вот именно этим я и займусь, если выйду из твоего кабинета снова в одиночестве, – он поджал губы и посмотрел сердито. – Ты в космосе, а значит, обязан проходить все процедуры, которые положены при длительном нахождении в искусственной гравитации, искусственном освещении и в ситуации искусственно регулируемых биоритмов.

Он сразу понял, что выбрал, наконец, правильную тактику: Теон выглядел обескураженным и не находил, что ответить.

– Ну ты же понимаешь, какая ситуация сейчас…

– Именно поэтому я здесь, – кивнул начмед. – Когда ты все это соберешь в одно дело и направишь в Трибунал, я должен буду приложить к твоему рапорту справку, что ты в своем уме и не под стимулирующими веществами, что полностью контролируешь свою деятельность и на твои выводы можно опереться. А к этой справке я должен приложить соответствующие протоколы диагностики. И что я по-твоему приложу теперь? – Теон молчал и все больше хмурился. – А знаешь к чему это приведет? К тому, что все расследование, все собранные тобой доказательства, могут быть признаны добытыми с нарушением процессуальных норм и не будут принятыми Трибуналом… Ты хочешь этому ублюдку и его адвокатам, а они у него непременно будут, потому что «Новая эра» будет отрицать свою причастность до последнего, дать такой карт-бланш?

Теон резко выдохнул и встал из-за стола. Духов поманил его за собой:

– Это правильный выбор, Тиль.

Теон скрипнул зубами, перевел дыхание:

– Давай уже быстрей!

– Быстрей было бы, если бы ты не пропустил две предыдущие диагностики. А сейчас терпи и не мешай работать.

И Теон терпел. Покорно сдавал анализы, лежал на холодной кушетке, подпрыгивал, чтобы этот сатрап–Духов одобрил его моторику и удовлетворился скоростью обмена веществ. Он тихо лежал в диагностический капсуле в ожидании полного скрининга, постепенно увлекаясь мысленным анализом собранных данных. Мысли прояснялись, картина произошедшего на «Менанделе» стал чуть объемнее, а данные о готовящемся преступлении – отчетливей. Словно прислушавшись к голосу невыносимого начмеда, они тоже выстроились по струнке и послушно кивали головами.

Когда Духов, наконец, разрешил одеваться, Теон тихо ругался, надеясь при этом сохранить ту стройную картинку происходящего, которая родилась, пока он был в гиперсне. Картинка представлялась идеально продуманной, ясной в своей простоте и логичной, и каждый элемент в ней – венец гениальности.

– Вот тут… – Духов протянул ему стило и креоник, загруженный согласием на обработку данных.

Теон почувствовал, как стройная система, мгновение назад жившая в его голове, лопнула словно мыльный пузырь. Он простонал, как стонет ребенок, на глазах которого уплывает в небо воздушный шарик, схватился за голову, надеясь физически задержать ускользающие мысли. Взгляд его остановился, рот остался приоткрыт… В голове не осталось ничего.

Теон медленно перевел взгляд на землянина, посмотрел на него с досадой. Махнул рукой:

– Скварр тебя укуси с этими твоими подписями, – он сорвал с вешалки китель и стремительно покинул медблок. Захлопнувшиеся за ним створки проглотили топот его шагов.

Начмед ничего не понял, он так и стоял посреди стерильно-белый стен и растерянно моргал.

– Псих! – крикнул старому товарищу в спину, конечно, понимая, что герметичные перегородки полностью заглушили его вопль, оставив оседать на бело-лунных лампах. Духов нахмурился и уставился в первые строки отчета, обиженно поджав губы. Словно вспомнив что-то, он снова посмотрел на дверь и махнул безнадежно рукой: этого церианца не исправить.

* * *

Василий Крыж бродил по отдаленным коридорам фрегата «Тольда».

Экспертная зона, округлый холл с диванчиками и небольшим фонтаном, соединяющей кабинеты лингвистов, психологов, криминальных фотографов и группу прогнозирования. В этот час здесь было тихо и безлюдно, верхний свет приглушен. Василий прошел дальше. Свернул в сторону лестниц и поднялся на два пролета выше, к оранжереям. Здесь, под куполом «Тольды», рядом с мерцающим и никогда не спящим искином, находились легкие корабля – сотни квадратных метров модифицированных растений, очищавших воздух и насыщавших его кислородом.

Крыж проверял – основная очистка все равно была механической, через воздушные фильтры и баллоны с дыхательными смесями. Но оранжерея – это еще и красиво. И здесь можно было спрятаться, чтобы побыть одному.

Когда он вышел на платформу, он сразу заметил темный силуэт на голубом фоне искина: человек сидел у самого края, свесив ноги через борт. Крыж подошел ближе.

– Ты как?

Глеб не ответил, неопределенно повел плечом. Отсюда, из-под купола «Тольды», открывался удивительный вид. Голубые нити искина водопадом струились по стенам, собираясь в небольшие ручьи и исчезая в стенах корабля. Серебро хромированной отделки, стекло кабин пневмолифтов, четкие вертикали перегородок и горизонтали палуб – фрегат жил и дышал, а наблюдатель из оранжереи мог это видеть.

– Я знал, что найду тебя здесь, – Крыж опустился рядом, свесил ноги. – Все время смотрю вниз, и дух захватывает.

Глеб кивнул, не оборачиваясь.

Крыж положил руку ему на плечо:

– Мне очень жаль, что так случилось с Ланой. Соболезную, друг.

Глеб опустил голову, откашлялся, избавляясь от хрипоты и дрожи:

– Спасибо, – прошептал.

Крыж достал из внутреннего кармана кителя плоскую фляжку с клириканским элем, протянул ее Корсакову.

– Путь земля будет пухом…

Глеб посмотрел на протянутую фляжку, взял ее и, отпив пару глотков, вернул товарищу. Помолчали. Василий закрутил крышку фляжки, убрал в карман.

– Теон подписал приказ о твоем отстранении, – сообщил, не отрывая взгляда от профиля товарища.

Глеб снова кивнул.

– Наверное, это правильно…

– Мы были против. И я, и Духов, и другие ребята из группы.

Глеб пожал плечами:

– Ты же понимаешь, что Теон прав, у меня сменился статус, я – заинтересованное лицо, потерпевший[28]… Когда разрешат забрать тело, не знаешь? – Крыж в ответ покачал головой. Глеб протяжно вздохнул: – Не знаю, как родителям сказать.

– Если хочешь, я поеду с тобой. У меня отгулы накопились.

Глеб покачал головой:

– Нет, я справлюсь… Ты нужен здесь, чтобы найти этого урода, который убил Лану… и остальных.

Он повернулся. Посмотрел на Крыжа:

– Найдите его, хорошо?

Глава 22. Форс-мажор

Борт фрегата «Унция»

Это ночное дежурство Влад провел в рубке, наблюдая за тем, как работала система, настроенная Марсом Суролем. Навигационные карты были стандартными на всех кораблях – военных и гражданских, они загружались и обновлялись при каждом подключении к транзакционной сети. Движение планет, выбросы, опасные колебания энергии, кометы, аномальные потоки, смещение торсионных полей – все это собиралось в общую картину и называлось навигационной погодой. Почти как на Земле, у космический навигаторов погода была летная и нелетная, по прогнозу и нет.

Марс Суроль усовершенствовал программу отслеживания всех изменений, автоматизировал реакцию, заложил риски и поправку за обеспечение жизнедеятельности корабля. Так появилась «АСТ» – автоматизированная система навигации, его личная разработка. Как программисту и шифровальщику, Владу она показалась занятной.

Обычно на кораблях действовало несколько навигаторов: как минимум один специалист пилотажной группы должен был присутствовать в рубке во время любой вахты. Сколько вахт в сутках – столько навигаторов в экипаж назначалось. Далее протоколом для длительных перелетов в открытом космосе учитывались размер корабля, его назначение и дальность маршрута, множилось на соответствующий коэффициент. Так определялась численность пилотажной группы. Экипаж «Унции» был крошечным. Он не предполагал несколько вахт, а длительность полетов, если верить путевым листам и отметкам в бортовом журнале, иногда доходила до нескольких месяцев.

Так, очевидно, появилась необходимость усовершенствования системы управления кораблем, корректировки маршрута таким образом, чтобы самые опасные и непредсказуемые точки пройти в дневные вахты, а ночные сделать максимально ровными, прогнозируемыми, чтобы с ними справился искин.

Благо в космосе нет ничего, чтобы могло случиться по принципу «вдруг откуда не возьмись». А на этот случай в рубке присутствовал ночной вахтенный. Его задача – вовремя отреагировать на угрозу и разбудить нужного для решения проблемы члена экипажа.

Вечером «Унция» миновала зону фотонной флуктуации, вышла на марш до следующей точки транзакции, у Фобоса. Порт спутника Креониды, однако, не значился в путевом листе в качестве остановки. Это было само по себе странно. Еще более странно выглядело то, что «Унция» должна была выйти на эллиптическую траекторию, практически коснуться верхних слоев атмосферы спутника и, совершив гравитационный маневр, уйти на точку переброски. К чему такие сложности, когда можно было выровнять курс и сразу выйти на точку транзакции, Влад не знал.

Он лениво просматривал маршрут, прокручивал прогноз навигационной погоды и откровенно скучал. Откинувшись в кресле и вытянув ноги, он сонно поставил локоть на подлокотник, подпер голову кулаком, прикидывая, где бы еще покопаться и что бы еще интересное посмотреть.

– Тирлим-бом-бом… Тирлим-бом-бом… Клянусь своим дурацким лбом,[29]– мурлыкал себе под нос на разные напевы, барабаня свободной рукой по краю консоли.

«АСТ» активизировалась, скорректировала курс, уклоняясь от пылевого потока. Влад равнодушно проследил за дальнейшим движением космического смерча – тот терял силу где-то на границе сектора, пересекая хвост ледяной комете.

«Унция» дернулась, корпус незначительно накренился на правый бок, данные гравитационного склонения ушли в положительную зону. Влад вытянул шею и приподнял голову, наблюдая за курсом. Программа скорректировалась и вывела корабль на прежний курс.

В рубку заглянула Ноэль. Она была в тренировочной костюме, по линии роста волос блестели бисеринки пота, а выбившиеся из прически волосы чуть липли ко лбу.

– Вахтенный, доложите обстановку, – бросив на Влада короткий взгляд спросила и прошла к центральному пульту. – В связи с чем совершен маневр уклонения?

Не усаживаясь в кресло, она оперлась о край приборной панели, прокрутила джойстиком запись последних пяти минут маршрута, сосредоточившись на внезапном изменении курса. Влад докладывал по форме, встав у своего рабочего места, но взгляд то и дело с интересом смещался с затылка на спину и бедра капитана, обтянутые трико.

– Бортовое время три часа шестнадцать минут. Три с половиной минуты назад АСТ произвел корректировку курса в связи с пылевым потоком, двигавшимся траверзным[30] курсом. «Унция» благополучно обошла препятствие и легла на прежний курс.

Ноэль внимательно просматривала карту, сделала ее подъем – приблизила точку столкновения с траверзным потоком.

– Из-за чего был дифферент[31] на правый борт?

– Думаю, вызван сменой курса. Сейчас все показатели в норме…

Она посмотрела на него с холодным удивлением, словно ледяной водой окатила:

– «Думаю»? Вахтенный, вы, что же, не удосужились проверить?

Влад откашлялся в кулак, покосился на запущенную программу отладки, которая пока не дала результатов, но ответить не успел – капитан отвернулась от него, уставилась в монитор и принялась просматривать данные вручную, очевидно, проверяя конкретные системы и их целостность.

– Скварр меня задери, – пробормотала Ноэль креонидянское ругательство. В ее голосе звучало отчаяние. – Контейнер сорвался…

Влад сделал шаг к капитану, чтобы посмотреть, о чем речь. Та вскинула руку, рявкнула:

– Не лезь! Искин, смена вахтенного. Текущую смену от Владислава Чайки приняла Ноэль Ирияз. Оператор Чайка отправлен в увольнительное.

Влад в недоумении уставился на затылок Ноэль.

– Я это…

Капитан, не оборачиваясь, повторила:

– Вы слышали команду, оператор Чайка… Можете покинуть пост и заняться своими делами. На сегодня вы свободны.

Влад шумно выдохнул:

– Я ничего не понимаю, – но отступил к гермопереборке. – Я в чем-то провинился или что?

Ноэль уже не обращала на него внимание, и Влад медлил, не уходил. Капитан порывисто села, выдвинула панель управления. Пальцы торопливо пробежали по клавиатуре. На мониторе серебрились открываемые девушкой окна. Одно из первых – данные о грузе. Красной строкой выделена одна из позиций – Влад не успел прочитать, что в ней значилось: Ноэль резко обернулась, полоснула взглядом:

– Вы еще здесь?!

– Я могу помочь…

В глазах Ноэль мелькнуло раздражение:

– Каким образом, интересно?

Влад задумался на мгновение:

– Если мы потеряли груз, то…

Ноэль не позволила договорить, отрезав:

– Если мне будет нужна ваша помощь, непременно вспомню о вашем предложении, а сейчас – свободны! Не заставляйте меня вышвыривать вас из рубки.

– Хрень какая-то… – Влад с обидой махнул рукой, развернулся и решительно вышел в коридор, успев услышать, как Ноэль подключает визиры, надеясь увидеть сорвавшиеся контейнеры и успеть подобрать их.

Влад застыл в коридоре, в надежде, что его помощь все-таки понадобится. Корабль дернулся еще раз, на этот раз – гораздо сильнее. Сработала аварийная сигнализация, коридоры утонили в ядовито-красном освещении. Искин пригласил по громкой связи на свои рабочие места бортинженера, механика, навигатора и суперкарго. Влад был по-прежнему не нужен. Клириканцы по очереди показались кто из лифтовой шахты, кто из жилого отсека. Мимо, бросив на него недовольный взгляд, пробежал Кром Брием. Скрылся за мембраной гермопереборки в рубку. Следом за ним, растирая заспанные глаза, торопился Марс Суром.

– Не стой в проходе! – крикнул Владу, толкнув при этом плечом, хотя места было предостаточно.

Влад хотел было вернуться в рубку, потом махнул рукой и пошел в свою каюту. Не дойдя до нее, свернул на камбуз – заварить цикорий и попробовать разобраться, что за суета с этим контейнером. В конце-то концом, он же не просто так оставил приоткрытым черный вход к искину «Унции».

* * *

Свой цикорий Влад пил особенно медленно. Во-первых, это был единственный более-менее привычный по вкусу напиток, который оказался на корабле. Остальные напитки, которые пили клириканцы, были или слишком вязким и не проваливались в глотку, или приторно-сладким, или со странной взвесью в жидкости. В ней Владу пару раз попались тонкие, словно ниточки, черные мохнатые лапки, и теперь мерещились в любом пойле с затейливой этикеткой и надписью клириканской вязью. Эль был обжигающе холодным и острым, такой не попьешь после смены.

Оставался цикорий. Здесь его называли цика́д. Влад понимал, из чего, вернее – из кого, сделан этот напиток, но смесь была перемолота, а значит, все ассоциации отбрасывались.

Забравшись в дальний угол обеденной зоны, Влад удобно устроился за круглым столом, вытянул ноги и, подключив наушники к креонику, загрузил видео-блог, на который был подписан, о вкусной и здоровой пище. Брутального вида здоровяк-повар делал из привычных продуктов то кулинарные шедевры, то открывал совершенно невероятные свойства привычных продуктов. Новый ролик был посвящен картофелю. Крупный корнеплод очистили от кожуры, нарезали толстыми пластинами, а затем тонко крест-на-крест порезали по диагонали, а затем опустили во фритюр. Даже через камеру Влад почувствовала запах жареной картошки, а вид золотистой паутинки, в которую превратились эти пластины, вызвал острое желание что-нибудь съесть. Парень с тоской перевел взгляд на холодильную камеру, потом – на кухонный агрегат, пользовательский интерфейс которого знал только «полезные» способы приготовления блюд. Ни о каком фритюре не могло быть и речи.

Осознав свое положение, Влад протяжно вздохнул и, выключив блог, нашел кино-новинку, вышедшую в прокат на Земле. В нем хотя бы не было жареной во фритюре картошки. Увлекшись фильмом, он не заметил, как на камбуз кто-то зашел. Обратил внимание только тогда, когда совсем рядом заговорили.

Говорила Ноэль.

– Я не могла это проконтролировать…

Она стояла спиной к Владу, очевидно, стремительно зайдя в первое попавшееся помещение, которое она считала пустым в этот час. Застать здесь землянина она определенно не рассчитывала.

– Ты сорвала доставку, – прохрипел кто-то, кого Влад не видел из-за спины девушки. Голос принадлежал мужчине, был сильно, до неузнаваемости искажен программой и прорывался, к тому же, через помехи. – Это не первый промах. Я вынужден наказать тебя…

Влад вынул наушники, посмотрел, откуда шел голос – неизвестный говорил из креоника девушки.

– Но… – та осеклась.

– Я даю тебе три часа, чтобы найти замену. И передать товар.

– Рихта джаль! – выругалась девушка в сердцах и резко развернулась. И только теперь увидела Влада – кружка с остывшим цикорием, стоп-кадр какого-то фильма, капелька наушника между пальцами. Удивленно-любопытный взгляд. Приоткрыла рот, побледнев, выдохнула: – Ты…

Землянин кивнул. Отпив из кружки цикорий, спросил:

– Может все-таки нужна помощь?

Неожиданно Ноэль прошла к его столику, устало опустилась напротив.

– А что ты можешь? – спросила поникшим голосом.

У Влада приподнялась бровь, взгляд стал лукавым:

– Пока не могу знать… Сперва нужно выяснить, что именно произошло, от чего такой кипишь из-за контейнера, что в нем было.

Капитан с сомнением уставилась на него, долго молчала, словно решаясь говорить или нет:

– Сердечники с изотопами водорода, – проговорила, наконец. – Двести штук.

Влад присвистнул. Прервав просмотр фильма, вышел в инфосеть и открыл поисковую строку. Набрал запрос. Пока читал, напевал под нос:

– Хорошо живет на свете Вин-ни Пу-ух…

Клириканка смотрела на него со смесью сочувствия и недоверия. Она уже решила, что странноватый землянин забыл о ней, хотела уйти, когда он неожиданно прервал мелодию.

– Так, – он перевел взгляд на Ноэль: – Какой конфигурации сердечники, это первый вопрос. И второй: какой класс опасности?

– Конфигурация 2–0.

Влад уточнил, вбив нужные параметры в поисковую строку:

– Типа для планетарных катеров?

Девушка кивнула, ответив на второй вопрос:

– Класс опасности «пять».

Землянин снова уткнулся в монитор. Ноэль стало интересно. Придвинувшись, она заглянула в экран: Влад изучал торговую базу данных.

– Ты хочешь купить двести сердечников с изотопами?! – удивилась Ноэль.

Найдя нужную позицию, Влад вздохнул:

– Дороговато, конечно… Но не это главное. Тебе дали три часа на то, чтобы доставить груз. За три часа никак не уложимся, – он дернул мочку уха, почесал подбородок. Прищурился. – Так, а если по-другому…

Покосившись на девушку, он достал из-под браслета-бромоха тонкую пластинку, вставил в разъем креоника – на экране появилось диалоговое окно.

– Так вот как ты работаешь?..

Влад предпочел сделать вид, что оглох.

– Это что, – Ноэль кивнула на пластинку, – карточка с кодами взлома?

Влад мурлыкал под нос песенку.

– А знаешь, что клубни картофеля можно тонко нарезать крест-на-крест и опустить в кипящее масло. Оно так пфф зашипит, забулькает. А картошечка станет хрусткая, тонкая, словно кружево, румяная до золотистой корочки? – Ноэль отвернулась от экрана и округлившимися от удивления глазами смотрела на землянина. Тот поймал ее взгляд и сглотнул слюну. – Только надо вовремя посолить, иначе потемнеет. Или хрусткости не получится… – Он бросил взгляд на клириканку и тем же тоном продолжил: – Сделай, пожалуйста, вид, что никогда не видела эту карточку. Это все-таки мой хлеб и моя работа, а она должна быть эксклюзивна. Иначе, какой во мне прок, верно?

Он цокнул языком и снова принялся увлеченно перебирать спецификации во взломанной только что торговой базе.

Капитан задержалась взглядом на землянине. Он ее раздражал. Стоило коснуться его сознания, чтобы посмотреть его цвет, как начинала болеть голова. Его цвет – будто кипящий бульон, сотни огней и оттенков, кипучий отвар, в котором невозможно что-то прочитать. Это сбивало с толку. Потому что или землянин был первоклассным дураком, примитивным, словно ребенок. Или он умел закрываться от воздействия клириканцев, и тогда становился опасен.

«Опасный дурак – это вообще категория клиническая, – отозвалось в мозгу, – таким на борту не место».

И между тем, Ноэль не могла отделаться от желания разглядывать его. Как калейдоскоп. Как фейерверк огней.

Влад бросил на нее опасливый взгляд – заметил, что она его рассматривает.

– Что-то нашел? – девушка приблизилась и, коснувшись плеча землянина, посмотрела в экран: там горела электронная накладная.

– Кое-что нашел. Со станции «Иль» недавно ушли такие же изотопы. Грузовик идет за нами с отставанием сорок минут. И тоже планирует сделать гравитационный маневр у Фобоса.

Ноэль поняла без слов:

– Ты думаешь, там еще одна партия?

– Это возможно. Но мы об этом точно не знаем.

Влад задумался. Его взгляд блуждал. Скользя от потолка к стенам, монитору своего креоника. Язык при этом щелкал и постукивал в такт разбегающимся мыслям, пальцы барабанили по столу. От него исходила целая гамма цветов, Ноэль почти ослепла, пытаясь разгадать, что происходит в голове нестерпимого землянина. Резко и шумно выдохнула, когда голова окончательно закружилась, а к горлу подкатился приторно-кислый комок.

– Зачем ты это делаешь? – поморщилась.

Парень недоуменно моргнул:

– Думаю. А что?

– Можешь думать немного тише? – Она прикрыла глаза подушечками пальцев. Поймав непонимание в его глазах, пояснила: – Клириканцы – синестетики, мы видим чувства и мысли других через цвета. А ты, словно вечно взрывающийся фейерверк или бензиновые пятна на воде…

Землянин пожал плечами:

– Просто я экстраверт, а вы – зануды. Поэтому я вам мешаю. – Он многозначительно приподнял бровь. – Но, заметь, сейчас я думаю, как тебя отмазать. Ты могла бы и потерпеть из благодарности.

Ноэль фыркнула. Резко поднялась, направилась к кухонному боту, набрала во фляжку подогретого эля – по камбузу потянулся мягкий сливочный вкус. Прислонившись бедром к стойке кухонного бота, Ноэль сделала несколько глотков.

– И что, придумал?

– Придумал. Вариант первый, влезть в базу попутного грузовика, который тащит такой же контейнер, и подрезать его на ходу.

Ноэль отрицательно качнула головой, Влад кивнул:

– Согласен, этот ва́рик – не фонтан, слишком много народа придется в известность ставить. Точно кто-то налажает. Поэтому второй вариант – пока мы далеко не улетели, вернуться и подобрать потерянный контейнер.

Он посмотрел на капитана. Та сделала еще пару глотков, качнула головой:

– Снова нет. Я попыталась это сразу сделать и в итоге сломала манипулятор.

– Так вот что грохнуло, когда ты меня из рубки вышвырнула? – Спросил. Ноэль кивнула в ответ. – Черт… Но все равно этот вариант – вполне кликабельный. Надо только подумать, как обойтись без клешни.

Ноэль вернулась к столу, за которым сидел землянин, села, поставив локти на столешницу, и подперла голову. Влад загрузил на креонике конфигурацию «Унции», крутил ее по всем осям. Внес в математическую модель удаляющийся на минимальной скорости контейнер. Цвет вокруг девушки бурлил и щелкал, доводя Ноэль до нервного тика.

Она прищурилась. Покосившись на землянина, мысленно потянулась к нему, надеясь незаметно дотронуться до сознания и чуточку притушить его. В тот момент, когда ее невидимые нити коснулись волос Влада, тот замер, перестал работать и поднял взгляд на капитана. Рассеянная улыбка парня окаменела в один миг, стала опасной, а взгляд – холодным и предупреждающе тяжелым, темным. Ноэль отпрянула, с удивлением осознав – он чувствует и знает гораздо больше, чем может знать и чувствовать землянин. А этот его взгляд… Капитан перевела дыхание, окончательно уверившись, что все это время видела только маску простоватого паренька, за которой тот скрывался… Ей даже страшно было подумать, кто там на самом деле скрывался.

Ноэль прикрыла глаза. Но тут же снова распахнула и посмотрела на Влада – буря цвета вокруг него исчезла, оставив вокруг землянина кристально-прозрачную оболочку, непроницаемую для Ноэль, новый уровень навыков землянина уже шокировал девушку.

– О, – выдохнула девушка, прикрыв рот кончиками пальцев.

Влад не шевелился, продолжая на нее смотреть. Взгляд был по-прежнему темным и опасно-ледяным.

– Прости, – единственное, что нашлась сказать Ноэль.

Плечи землянина внезапно расслабились, взгляд ожил, озарившись едкой улыбкой, он будто бы снова превратился из ледяной статуи в человека. Цвет вокруг него замерцал.

– Прости, – повторила Ноэль. – Я не имела права.

Она откашлялась, посмотрела на креоник Влада.

– Что, есть идеи?

Тот отпил из фляжки остывший цикорий – Ноэль видела, как двигался кадык под смуглой кожей. Отставив фляжку, развернул монитор, ткнул в шлюз по левому борту.

– Разворачиваемся носовой частью к контейнеру. Я выхожу из четвертого шлюза, прохожу по корпусу и закрепляю силовой кабель над аркой второго. Дарий активирует силовое поле и постепенно притягивает к корпусу контейнер. Когда тот будет достаточно близко, вытягиваем силовой максимум, тормозим контейнер. Я его притягиваю к корпусу и закрепляю вручную. Силовым кабелем все стягиваем.

– Получается, контейнер будет закреплен к корпусу механически. А как сбросить тогда его на Фобосе? Тоже вручную? – Ноэль с сомнением уставилась на Влада. – Там гравитационный маневр, а придется выходить в открытый космос. Сорваться и улететь – шанс один к одному.

Влад безмятежно улыбнулся, пожал плечами:

– Значит, полетаем!

– Я серьезно…

Влад неожиданно наклонился и положил свою ладонь поверх ладони Ноэль – у нее были холодные от волнения пальцы. У Влада – горячие и тяжелые ладони. Девушка не выдернула руку, не отстранилась, так и продолжала смотреть на нее.

– Я тоже. – Землянин встал. – Пойдем. Чем дальше мы от контейнера, тем сложнее его будет вернуть, тем больше вероятности, что пропустим окно на Фобосе.

– Мы не сможем его сбросить…

Влад хмыкнул:

– Ломать – не строить. Сделаем… – И протянул ей руку ладонью вверх, будто приглашая на танец.

Глава 23. Ккай ала

Команда смотрела на них, как на сумасшедших.

– Этого никто раньше не делал, – напомнил механик «Унции», Дарий.

Влад кивнул:

– Значит, у нас будет ноу-хау, я его запатентую, разбогатею, поселюсь на Изиде, буду пить коктейль и плескаться в море. А остальные будут мне завидовать…

Он говорил так серьезно, что Дарий сперва ему поверил. Только натолкнувшись на ослепительную улыбку землянина и лукавый взгляд, выдохнул с облегчением, пробубнил:

– Ккай ала́[32]…

Влад захохотал:

– Сам такой!

Дарий посмотрел на него исподлобья, не улыбнулся в ответ, промолчал.

Ноэль передала Владу ключ-карту от склада скафандров.

– Давайте уже покончим с этим. Дарий, помоги ему, – она повысила голос, обращаясь к остальным членам команды. – Кром! Расчет траектории. Пао, контроль координат, смотри, чтобы нам на шею никто не упал. И готовь гравитационную ловушку, включай прогрев. Бриль, отправляйся в грузовой отсек, страхуй силовые кабели и следи, чтобы Влада не унесло в космос. Головой отвечаешь… Рин, приготовь реанимационную камеру для Чайки. – Она хлопнула в ладоши. – Работаем, трол-то-бо[33]! До сброса на контейнера на Фобосе час пятьдесят восемь, а у нас еще нет на борту контейнера!

Влад двигался по коридору уверенно, хоть и чувствовал, как его мысленно пытался коснуться шедший по пятам Дарий. Клириканец старательно отводил взгляд, когда помогал закрепить баллон с дыхательной смесью. Влад подняв вверх большой палец, постучал по динамику, напомнил про связь. Дарий автоматически кивнул, активировал выделенный канал. В его наушнике сразу послышалась дыхание землянина.

Влад тем временем повернулся к шлюзу. Дарий, мялся у него за спиной, не уходил за гермопереборку. Молодой человек повернулся, развел руки:

– Ну, ты чего?

Дарий шагнул к нему:

– Там у второго шлюза, на седьмой ступени поручня, есть скол… Внимательнее.

Влад облизал губы, поднял вверх большой палец: «Понял».

Дарий, похлопал его по плечу, пошел за переборку. Когда мембрана захлопнулась за ним, воздух стал медленно выходить из шлюза, давление падало. Влад подключил магниты на подошвах, проверил все датчики, все работало. Дождавшись зеленого сигнала над шлюзом, вдавил клапан шлюза. Металлические лепестки раздвинулись – он не слышал, но чувствовал их движение в разреженном пространстве, фантазия дорисовывала скрежет металла и приближение пустоты, в которую он должен сейчас шагнуть.

Сердце зашлось в груди, дыхание перехватило. Из шлюза на него пялился Пустота. Далекие звезды, возможно, погасшие сотни веков назад, ледяные потоки и шелест мельчайших песчинок космического мусора – праха исчезнувшей жизни.

Прежде он не выходил в открытый космос, не случалось. Наблюдать за разворачивающимся окном транзакции и прыгать внутрь войда, сидя в рубке, – это одно. Шагнуть на поверхность, будучи пристегнутым лишь тонким лианиновым тросом, оставив за спиной не слишком ценящий тебя экипаж, – совсем другое.

«Ну, живы будем, не помрем», – вздохнул он и коснулся кромки шлюза затянутой в перчатку скафандра рукой. Эластичный полимер упруго пружинил, в тонких пазах поблескивали уголки лепестков распахнутой мембраны герметичного щитка. По окружности сверкали желто-зеленые они готовности техники к выходу в открытый космос.

В шлеме щелкнул динамик внешней связи:

– Чайка, как ты там? – Голос Пао, руководившего выходом в открытый космос.

– Готов к выходу, – Влад подтянул свободный конец силового кабеля, проверил крепление, еще раз взглянул на датчик давления и дыхательную смесь в баллоне.

– Значит, выходи.

Влад вздохнул и шагнул в Космос.

* * *

Корпус «Унции» матово поблескивал, отражая скудные лучи немеркнущих звезд. Овальный бок, жесткие крылья энергоемкостей, сопла двигателей. Небольшой фрегат с этого ракурса выглядел массивной громадиной, жуткой и неповоротливой. Влад выглянул за борт, набрав в легкие воздуха, ступил на вертикальное ребро, тянувшееся вдоль киля – ненадежная опора, но хоть что-то. Рука в перчатке судорожно хватался за поручень. Но часть пути придется пройти без него, надеясь только на силу магнитов и профессионализм тех, кто остался в рубке, и удачу.

Отрегулировав жесткость сцепки на магнитных ботинках, Влад направился к лестнице на верхнюю палубу. По ней, вдоль внешних сопел очистных шлюзов взобрался на горб «Унции». Выпрямился.

Отсюда открывался невероятный вид. Чернильная глубина космоса, миллиарды далеких звезд, необъятная пустота, от которой захватывало дух. Шелест космического ветра в шлемофоне, биение собственного сердца и невесомое касание космической пыли по оболочке скафандра – вот и все, что связывало с реальностью. Влад расставил широко руки, будто обнимая космический ветер и бросаясь к нему навстречу.

«You're here, There's nothing I fear[34]», – память услужливо подбросила ассоциацию с кадром известного фильма. Влад рассмеялся.

– Эй, тебе там весело? – напомнила о себе рубка голосом капитана. – Еще немного, и мы потеряем контейнер, придется его снова нагонять. Ты как предпочтешь, вернуться в шлюз или прокатиться на горбе «Унции»?

– Нет уж, дудки, – пробормотал Влад, начиная спуск на уровень вниз. – Мне оба ва́рика не нравятся.

«Где тут скол, о котором предупреждал Дарий?»

Корабль качнулся и чуть накренился, избегая столкновения с космическим потоком. Сработала АСТ. Магниты сорвало. Влад, не успев схватиться за поручень, опрокинулся, завалился на бок. Рука схватила пустоту, а резкое движение перевернуло молодого мужчину, отбросило его от корпуса корабля. Инерция протащила вдоль выпуклого килевого ребра на всю длину страховочного троса. Влад зажмурился – если он не выдержит, если плохо закреплен, то будет он тут барахтаться, пока не закончится воздух. Взгляд был прикован к желтой ленте троса. Толчок, отдавшийся в позвоночнике… и тишина: Влад закончил «падение».

– Влад? Извини, немного качнуло, ты в норме?

– Вообще-то нет, – землянин, вцепившись в трос, перевернулся на живот, и попробовал подтянуться. Прокряхтел: – Вы меня стряхнули.

«Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять», – детской считалочкой он отмерял каждое свое движение, заставляя действовать точно и методично. И не паниковать. Паника убивает быстрее огня или вакуума.

Щелкнул динамик:

– Помощь нужна? – Ноэль, Влад был рад услышать в нем обеспокоенность. Ему она показалась вполне искренней.

Влад потянулся еще чуть-чуть, продвинулся по тросу ближе к корпусу «Унции» и, вытянув вперед ногу, чиркнул, наконец, по поверхности корабля. Магнитная присоска схватила его за носок, зафиксировала. Влад с облегчением выдохнул, поставил вторую ногу на борт корабля и огляделся в поисках силового кабеля.

– Нет, я уже вернулся… От меня не так-то легко избавиться. Но я упустил свободный конец силового кабеля… – Он заметил яркую ленту с металлическим наконечником у кормы. – Дарий, тебе придется его подтянуть к четвертому шлюзу, а я вернусь туда и возьму свободный конец.

Механик что-то пробубнил на клириканском, но тут же добавил на интерлингве:

– Хорошо. Делаю. Не упусти на этот раз.

«Я еще и виноват», – отметил про себя Влад, но спорить не стал.

Влад уже видел ленту кабеля – она застыла, словно антенна, почти перпендикулярно корпусу. Дернулась и чуть втянулась внутрь. Влад пожалел, что придется возвращаться, но это лучше, чем выходить в Пустоту повторно. Ловко на этот раз добравшись до четвертого шлюза, Влад перехватил кабель, взял его удобнее и снова полез на горб «Унции».

– Все, я снова в деле. Где там наша коробочка?

Проблесковые огоньки на корпусе окрасились в золотисто-салатный, нежный. Под ногами возникла «солнечная» сетка – словно паутина на песчаном дне реки в ясный земной день. Влад представил себя дома, почувствовал тепло южного солнца, услышал крики чаек. Ноэль отозвалась из динамика:

– Если ты о контейнере, то Пао активировал гравитационное поле, сейчас немного сместимся, держись.

Теперь Влад хорошо закрепился. Он поглядывал по сторонам, пока контейнер плыл вдоль корпуса. Где-то вдалеке, в сотнях световых лет от него, промчалась комета – он видел ее павлиний хвост, закручивающийся спиралью. Следом за ней, словно охотясь за стайкой золотых рыбок, тянулся сгусток – нить черной материи как дьявольский перст. В космической тишине оглушающе громко слышалось собственное дыхание, скрип креплений скафандра, движение жидкости в терморегуляторе – твой личный космос, который тебя немного хранил. Словно свидетельство собственной никчемности. Словно роспись в собственной безнадежной глупости. Шагнуть в Пустоту? Покорить ее? Нет, вы только послушайте этих безумцев!

Влад пригнул голову, уставился в золотистую паутину на корпусе. Перевел дыхание.

– Ты в порядке? Биотелеметрия хромает… – Медик Рин Селерик задумчиво вклинилась в его мысли.

Влад кивнул ей. Спохватившись, отозвался:

– Чего это она хромает?.. Все норм у меня.

Он покосился на контейнер. В золотой паутине гравитационной ловушки, рядом с темным корпусом корабля, он выглядел кукольным домиком, заботливо сложенным для перевозки и обтянутым защитной пленкой. Лилово-синий, с пестрыми маркировочными наклейками. Контейнер покачивался, постепенно приближаясь к корпусу «Унции».

– Касание три минуты, – сообщил Пао.

Влад спустился на один уровень ниже, закрепился на ребре «Унции» около второго шлюза, активировал подошвы на максимальную мощность, приготовил силовой кабель. Когда контейнер оказался еще ближе, в динамике раздалось:

– Касание полторы минуты.

– Я готов, – отозвался Влад. – Вижу контейнер. Вижу крепеж.

– Сорок секунд. Мощность поля шестьдесят пять процентов. Увеличиваю до восьмидесяти, чтобы тебя меньше болтало.

Контейнер качался, будто плыл по волнам. Влад бросил в него конец кабеля. Крепление ударилось о поверхность, заставив контейнер качнуться сильнее. Металлический наконечник тащился по корпусу, оставляя на контейнере светлую борозду.

– Десять секунд…

Наконечник проехал мимо крепежа, не встав в пазы.

– Черт.

Влад затаил дыхание, проверил страховочный трос и… прыгнул на контейнер. Пробежавшись по корпусу – тот уходил из-под ног, тонул в пустоте, не имея устойчивой опоры.

– Ты что делаешь? – Ноэль из динамика звучала строго, как недовольная ответом учительница.

Влад усмехнулся.

– Все еще спасаю тебя.

Добежав до крепления, схватился за конец троса и вставил его в пазы. Контейнер нырнул, чиркнув по корпусу. Поверхность ушла из-под ног Влада, он снова полетел в пустоте. На этот раз – крепко удерживая трос и наматывая его на локоть.

– Тяни, Дарий! – скомандовал.

Придерживаясь за страховочный трос, Влад парил над корпусом «Унции». Трос дернулся, притягиваясь к корпусу корабля.

– Тарарам-там-тарарам-там-тарарам-там-тарарам… – пропел Влад мелодию из «Пиратов Карибского моря» и опять приглушенно захохотал.

– Ты там в порядке?

Он представил, как переглядывались клириканцы, как в недоумении закатывали глаза. И рассмеялся в голос:

– Все нормально, капитан Джек Воробей скоро ступит на борт твоей колымаги!

Невидимая Ноэль уточнила:

– Эй, Чайка, ты там ничего не съел?

– Темные вы личности, – обреченно вздохнул Влад и подтянулся, встал на корпус корабля. Магнитные ботинки снова захватили его.

Поднырнув под контейнером, он поправил крепления, закрепил их все, чтобы ценный груз не сорвался. Гравитационное поле по-прежнему золотилось по поверхности. Прищурившись, Влад еще раз осмотрел крепления.

– Капитан, я могу не закреплять контейнер к борту «Унции», прокатимся до Фобоса, там отключим гравитационное поле, наша коробочка и отстегнется. А?

Он слышал, как Ноэль переключилась на рубку – уточнять у навигатора и старпома по нагрузке и наличию энергии. Влад спокойно ждал. Посмотрел на экран – воздуха оставалось еще на пятнадцать-двадцать минут интенсивной работы. А вот так стоять можно и полчаса.

Щелкнул динамик:

– Хорошо. Пао говорит, все должно получиться. Возвращайся на борт.

Влад улыбнулся. Возможно, ему показалось, но в голосе Ноэль ощущалось тепло и благодарность. Бросив еще один взгляд на контейнер, Влад шагнул к четвертому шлюзу. Уже почти скрывшись за ребром «Унции», снова выглянул – на контейнере не было знаков, которые должны быть при транспортировке опасного груза.

Влад, все еще обдумывая это, прокручивал в памяти другие наклейки, которые успел увидеть, пока болтался на корпусе «коробочки».

Он продолжал думать об этом, пока наблюдал, как закрывался мембрана гермощитка, закрывался шлюз, как гасли датчики выравнивания давления. Дождавшись зеленого табло, он отстегнул крепление шлема, стянул его с головы и поставил для санобработки в сейф, рассеянно стянул в руки перчатку. От нее пахло чем-то знакомо кислым. Молодой человек принюхался.

За спиной прошелестела гермопереборка, в отсек заглянул Дарий.

– Тебе помочь выбраться из этого склепа? – он был непривычно весел.

Влад обернулся – Дарий отвел взгляд. Землянин качнул головой. Дарий приблизился. Встав за спиной, отстегнул крепления ранца, потянул к себе. Влад повернулся, протянул перепачканную маслянистой жидкостью перчатку:

– Что это, знаешь?

Дарий присмотрелся, понюхал.

– Похоже на кроповую кислоту. – Дарий равнодушно пожал плечами.

Землянин насторожился.

– Она была на поверхности контейнера. Зачем? – Влад продолжал держать в руках перчатку, наблюдая, как механик последовательно ослабляет крепления и стягивает элементы скафандра, отправляя в шкаф для санобработки.

Дарий коротко взглянул на него.

– Ну а как еще? Контейнер должен пройти в зоне плотного покрытия диспетчерской службы Фобоса, а видеть его никто не должен. Кроповая кислота гасит все формы излучения, лучше всего делает поверхность невидимой для визиров и радаров всех типов.

– Она безопасна?

Дарий посмотрел на него с удивлением:

– Ты ее есть собрался? Не рекомендую, будет несварение.

– Нет, не есть…

– Тогда безопасна, – Дарий толкнул Влада назад, заставив перешагнуть с ноги на ногу и стащил ботинки. Поставил в шкаф. Последней забрал из рук Влада перчатку, приладил в креплениях.

Закрыв дверцу, включил программу санобработки. Повернулся к землянину:

– Что тебя так удивило, не пойму, – он подбоченился.

Влад качнул головой:

– Нет, ничего.

«Откуда тогда кроповая кислота оказалась в информатории?».

Глава 24. Подруги

Станция «Иль», зона вылета

– Как все прошло? – Тавра появилась внезапно, материализовавшись из-за ряда соседних кресел.

Семаль мрачно кивнула и подняла вверх большой палец:

– Все путем…

Вид у нее был не самый веселый, она надеялась договориться с матерью, но все тянула начать разговор во время каникул, потом сделала ставку на приятную атмосферу кафе и вкусный витель. Но мать внезапно вызвали на работу и договориться не удалось. «А может, я и тянула в надежде, что не придется с мамой договариваться», – предположила Семаль. Подруга стянула с кресла свой рюкзак и сунула его в контейнер рядом с Семаль, плюхнулась рядом.

– А я думала, тебя тетя Грета не отпустит, – улыбалась подруга, поправляя белые волосы с тонкими черными прядями, какие бывают только у метисов – мать подруги была креонидянкой, а отец – клириканец. У Тавры были серебристые, почти прозрачные глаза с вертикальным зрачком, доставшимся от отца, и более смуглая, чем у матери, кожа, такой же несносных характер и не признающий слова «нет» нрав. Может, поэтому родители заняли мудрую позицию разрешать дочери все ее начинания, по крайней мере, они знали, в какую историю Тавра вляпается в следующий момент.

Семаль неопределенно повела плечом и уставилась в иллюминатор – за круглым оконцем завершалась подготовка к старту. Девочка поискала взглядом окрашенный зеленым шлюз «Фарисея», на котором она должна была вернуться на Клирик, и вздохнула. Тавра лишь с подозрением смотрела на подругу, но задавать неудобных вопросов не стала: догадывалась, что с тетей Гретой пошло что-то не так, но уточнять – это значит быть соучастницей, а она мать подруги побаивалась.

Достав из кармана упаковку с засахаренными таахирами – съедобными креонидянскими цветками, она ее с хрустом вскрыла и отправила один серебристый цветок в рот. Предложила подруге угощение:

– Хочешь?

Семаль отвлеклась от разглядывания пирса, двумя пальцами потянула за острый лепесток и вытащила лакомство. Шлюпка качнулась в рессорах, загудели маневровые двигатели. Тавра оживилась:

– Отчаливаем? Боги мои, я так счастлива! Я этой экскурсии год ждала! – Она зажмурилась, вцепившись пальцами в подлокотник и позволяя полевой защите укутать ее – золотистый кокон мягко зафиксировал угловатую фигурку девочки-подростка в кресле. – Я сессию сдала на одни пятерки, чтобы поехать!

Она покраснела от восторга. Семаль тоже ликовала, хоть и червоточина в груди не позволяла ей радоваться так же открыто и беззастенчиво, как подруге: в отличие от Тавры, она согласие на поездку подделала. Но постепенно муки совести заглушались предвкушением увлекательного приключения: Семаль в числе других отличников курса получила приглашение на экскурсию на «Тольду» – сердце криминальной полиции и, девочка была уверена, свое будущее рабочее место.

Освещение в салоне стало глуше, загудели системы очистки и жизнеобеспечения, замигали аварийные датчики, бортпроводник начал предполетный инструктаж. Старший группы – пожилой клириканец Бо Аррадин шикнул на болтающий курсантов, заставив внимательно послушать инструкции, которые, впрочем все знали наизусть.

– Аварийные капсулы находятся справа и слева по борту, – показывал бортпроводник, демонстрируя подсвеченные красным выходы. – средства индивидуальной защиты находятся у вас над головой, в случае аварии они будут активированы автоматически.

Он последовательно показывал, как правильно надеть маску и подключит кислородный баллон, на макете показывал, как открыть аварийный выход. Семаль слушала рассеянно – она знала, что если на шлюпке типа «Авантис» случается авария, то для пассажиров это плохая новость – аварийные капсулы представляли неуправляемые пузыри, поместившись в которые оставалось надеяться, что маячок не сломан, и тебя успеют подхватить раньше, чем инерционный заряд откинет тебя достаточно далеко от корпуса шлюпки, и ты потеряешься в прожорливой Пустоте. Она слышала немало историй, когда именно так и происходило, оставляя «Авантисы» все равно одной из самых безопасных и надежных моделей для коротких космических перелетов.

Прежде, чем иллюминаторы закроются для безопасности пассажиров, Семаль успела еще раз взглянуть на удаляющийся корпус станции «Иль» – серебристый конус, будто бы завалившийся на бок, усеянный огнями десятков швартовых и очистных шахт, бортового оборудования, ощетинившийся корпусами звездолетов, прильнувших к обшивке будто голодные рыбки-паразиты.

Где-то там, у вершины, сейчас работала ее мать. Наверняка, у нее важное совещание, возможно, новое расследование, о котором сама Семаль узнает уже из новостей. Девочка подавила вздох и прикрыла глаза – когда-нибудь ее мама будет также думать, что делает ее дочь и над чем работает. Когда-нибудь ее мама сможет ею гордиться.

* * *

Борт фрегата «Унция»

Ноэль медленно выдохнула и вытерла тыльной стороной ладони пот со лба. Повернулась к навигатору:

– Кром, что это было?

Тот непонимающе моргнул:

– Ты о чем, капитан?

– О том, что ты едва не стряхнул за борт члена экипажа… – Она смотрела холодно, колюче.

Клириканец осклабился:

– Это всего лишь щенок с Земли, капитан.

Ноэль наклонилась так, чтобы оказаться над головой навигатора, положила ему руку на плечо – улыбка сползла с лица Крома, сменившись гримасой боли. Ноэль надавила на плечо сильнее, послав столько боли, сколько могла, прошипела:

– Еще раз выкинешь нечто подобное, лично выброшу за борт. Понял?

Навигатор мелко дышал, глаза стали круглыми, тонкая щель зрачка расширилась, будто надеясь выпустить боль, разливавшуюся по телу. Ноэль видела, как грифельно-черный свет заполняет пространство вокруг навигатора. Старпом, наблюдавший за сценой, подошел ближе. Позвал капитана:

– Ноэль… Не надо.

Ноэль резко выпрямилась, отпустила плечо клириканца.

– Мы уже закончили.

Развернувшись, она вышла из рубки. Кром болезненно морщился, скрючившись в навигаторском кресле. Хрипел и растирал омертвевшее от боли плечо.

– Она спятила… – бормотал.

Пао Риж обернулся вслед Ноэль.

– Даже если и так, она капитан. По крайней мере до того момента, пока ее не сместит хозяин.

Глава 25. Новый взгляд

Влад выбрался из цепких рук медика «Унции» Рин Селерик, когда с контейнером было покончено – фрегат вышел на курс в соседний подсектор и ждал открытия транзакционного окна. Рин заставила его пройти внеочередную диагностику – «Как же, ты выходил в открытый космос, это, по-твоему, игрушки?!». Клириканка ворчала и закатывала глаза, а на очередную попытку Влада сопротивляться, полоснула взглядом так, как умеют только клириканцы – подавляя волю и даже слабые попытки перечить. Нет, она деликатно не проникала в его сознание, но и без того узкая щель зрачка превратилась в черную ниточку, взгляд стал тяжелым. Землянин примирительно поднял вверх ладони:

– Ладно-ладно, я все понял… – И направился к диагностической капсуле. Раздевшись, привычно спрятал свой креоник под поясницу и, вытянув руки вдоль тела, прикрыл глаза.

Он слышал, как Рин подошла к капсуле, как закрылась крышка, пискнула программа, сообщив о старте процедур. Внутри капсулы запахло дождем и домом – Рин научилась улавливать эти ароматы в его сознании, чтобы добиться максимального эффекта. Ароматы дома, родной планеты дарили покой и ощущение надежности. Влад не позволял себе забыть, что это ощущение – всего лишь иллюзия, подаренная талантливым медиком и продвинутым оборудованием. И его собственным неумением закрывать свое сознание на сто процентов.

«Надо было лучше готовиться», – машинально отозвалось в голове.

В академии у них был курс по ментальной защите, там учили не только внедряться в сознание, но и защищать собственное. С клириканцами было сложно соперничать – большинство представителей этой расы были синестетиками и умели считывать эмоции человека через цвета. Какая-никакая, но подсказка, о чем человек думает и как относится к собственным мыслям. На выпускном курсе Влад ходил в мастерскую Дза Ларави́ля, клириканца. Он-то и открыл слабые места клириканцев. Боязнь яркого света и шума – отличное оружие от того, кто хочет копаться в твоих мозгах. Так привычка землянина вечно бормотать себе под нос и напевать всякую чушь во время работы из раздражающей стала стратегически важной. Она и определила его будущее и работу с Нирихом.

Влад усмехнулся. Почувствовал, как программа твердой рукой увлекала его все глубже – в состояние полусна-полубодрствования. Молодой человек парил в темноте, слыша одновременно биение собственного сердца и мерный гул работающих двигателей. Их мелодия успокаивала. Влад безошибочно считывал в ней изменение тональности – «Унция» зашла на орбиту Фобоса. Пара шипящих звуков – включились маневровые двигатели и гравикомпенсаторы, «Унция» встала на орбиту, дождалась нужного «окна» и – щелчок в работе систем – сбросила контейнер.

«Интересно», кто и как его должен подобрать? Операция простая, хоть и с долей риска. Скорее всего где-то не долетая до поверхности Фобоса контейнер ждал получатель, который по сигналу активировал гравитационную подушку, перехватил груз и мягко увлек на поверхность, например, в закрытый ангар «Новой эры» или одной из ее многочисленных «дочек». Никакого досмотра, никакой патрульной и диспетчерской службы. Лишь невинное уточнение в грузовой накладной.

Через пару часов к этому контейнеру присоединиться второй, шедший курсом с «Иля».

«Зачем кому-то на Фобосе сердечники с изотопами?»

Их могли использовать для двигательных установок. Для небольших местных транспортов.

Но тогда этим бы не занималась «Унция» и ее капитан. Ноэль исполняла весьма специфические поручения руководства «Новой эры», и Влад многое бы отдал за то, чтобы знать, кто именно отдает приказы Ноэль Ирияз.

* * *

Двумя часами позднее в животе Влада уже урчало от голода, во рту пересохло.

– Плановая диагностика послезавтра, – крикнула ему в спину Рин, когда он, наконец, покидал ее владения.

Он сделал вид, что не услышал: кому нужна эта диагностика, если ты не уверен, доживешь ли до завтра?

На душе было пакостно и зябко, как всякий раз, когда он выбирался из клириканского медблока. Влад не мог отделаться от ощущения, что над ним проделывают какие-то опыты, а он и знать о том не знает. Будь он на земном корабле, с земным экипажем, он бы разжился большой кружкой крепкого кофе. Кофе дарило видимость спокойствия и надежного тыла. Мнимой близости к дому. Но клириканцы такое не пили, а от спецзакупок он отказался. Так что приходилось довольствоваться цикорием. Пусть так.

Сунув руки в карманы брюк, землянин неторопливо прошел по килевому коридору, свернул на камбуз. Толкнув панель доступа, дождался, когда дверь отъедет и вошел внутрь. Кивнув засидевшемуся после окончания вахты Марсу Суролю, набрал в кружку-термос цикорий, устроился за угловым столом. Стена привычно прикрывала спину, угол обзора позволял держать все помещение под контролем. Влад поставил перед собой упаковку с овощным рагу и, откупорив уголок, заглянул под крышку.

– Это вообще съедобно? – поморщился Марс, поднимаясь из-за стола.

Влад не поднимая головы кивнул:

– Вполне.

Клириканец пожал плечами, снисходительно развел руки и поторопился покинуть камбуз. Влад не успел раскрыть упаковку до конца, когда на камбузе появилась Ноэль.

– О, вот ты где. – выдохнула с заметным облегчением. – Рин сказала, что после ее манипуляций ты должен быть голоден, как хищный зверь.

– Она очень близка к истине, – молодой человек слабо улыбнулся, скорее из вежливости: есть хотелось ужасно, а присутствие капитана «Унции» заставляло сосредоточиться на разговоре, а не на обеде.

Ноэль подошла к столику, за которым расположился Влад, села и неожиданно положила руку поверх ладони землянина.

– Спасибо.

Влад уставился на девичьи пальцы, озадаченно кивнул:

– Н-да не за что. В конце концов, мы на то и одна команда, чтобы прикрывать косяки друг друга.

Ноэль убрала руку, повела плечом:

– Не уверена, что я бы сделала для тебя нечто подобное.

Неожиданное признание повисло между ними. Влад смотрел на тонкие пальцы Ноэль – у нее была чуть смуглая кожа, бледная для клириканки, и темные ногтевые пластины, а руки оказались непривычно горячими и сухими. Девушка чуть сжала его пальцы и уже собралась встать, когда Влад развернул ладонь и перехватил ее так, чтобы удержать девушку рядом.

– Я уверен, что ты бы меня не сбросила. – Он посмотрел в упор.

«… с поверхности «Унции»» – хотел он сказать, но осекся, догадавшись по смятению на глубине глаз – она поняла.

Девушка, помедлив, кивнула. И вдруг наклонилась к землянину и коснулась губами его щеки. Это было похоже на лавину, накрывшую с головой. На штормовую волну, сбившую с ног. На тайфун, ворвавшийся в легкие. Приемы, которые прежде помогали закрывать сознание, не сработали – Влад почувствовал это, когда в одно мгновение Ноэль очутилась внутри него, сорвав оковы, защищавшие его, сковав мосты и вдребезги разбив границы. Он не был готов. Он сплоховал.

В тонкую нить скручивались и ускользали воспоминания о доме, учебе в академии и службе, задержании, тюрьме и новой жизни вплоть до встречи с ней, Ноэль. В одно мгновение ворвавшаяся в его мысли клириканка впитала в себя все то, что он так тщательно скрывал. Сделав уязвимым. Поцелуй, который мог теперь стоить Владу жизни.

Он положил правую руку на плечо склонившейся к нему девушки, скользнул выше, к шее. Прижав ладонь к ее затылку, ловко увернулся, чтобы завладеть губами клириканки. Поцеловал смело, зло, врываясь в податливый рот и выпивая перепуганный вздох. Мгновение близости, его ослепил оранжево-пурпурный цвет, растекся под веками малахитовой пленкой. Картинки-образы, словно калейдоскоп – ему еще предстояло их расшифровать, чтобы сделать оружием.

Но Влад все равно успел увидеть. И следом – удар по уху, толчок в грудь, безумные от гнева глаза капитана.

– Ты – не Ноэль Ирияз, – пьяная от ощущения настигшей его удачи улыбка растянула губы землянина.

Капитан резко выдохнула. Вырвала руку, которую все еще удерживал Влад. Выпрямилась и оправила китель. Отошла к соседнему столику и присела на его край. Скрестила руки на груди:

– Похоже, нам обоим есть, что скрывать, – она провела кончиком языка по губам.

Влад все еще улыбался.

– Похоже на то…

– И что ты с этим предлагаешь делать?

Улыбка медленно погасла на лице землянина, взгляд стал колючим.

– Я знаю, что ты работаешь на Филина. Я хочу его арестовать. – Он поставил локти на стол.

Девушка небрежно повела плечом, чуть склонила голову:

– Я тоже знаю, кто ты. И после твоего признания знаю, зачем ты оказался на «Унции». Мне кажется, я могу быстрее расправиться с тобой.

– Предлагаешь посоревноваться в скорости реакции? Что ж, рискни. – Его голос звучал холодно и непривычно четко, он знакомого балагура и недалекого человека, за которого Влад выдавал себя все это время, не осталось и следа. – Я только напомню, что ты допустила меня в систему безопасности «Унции». Если меня не станет, то включится программа самоликвидации. И – нет – Марс не сможет сделать ничего, он ведь уже прошляпил мое проникновение в базу вооружения корабля, в резервные шлюзы, в кодировки аварийных сигналов.

– Ты блефуешь. – Ноэль поморщилась, но в глазах мелькнуло сомнение.

– Это легко проверить. – Он активировал свой креоник. – Скажи вахтенному просмотреть действующие кодировки гермопереборок.

– Зачем?

– Давай. Попробуй. – Он ослепительно улыбнулся. – Нам станет сразу легче договариваться.

Ноэль вызвала рубку.

– Кром, введи код 17-00-71… Что видишь на мониторе?

– Ничего, капитан. Недействительный код… – отозвался навигатор.

Капитан прищурилась, посмотрела прямо перед собой, зло и беззвучно выругалась. Отключив связь с рубкой, бросила Владу:

– И когда ты мне собирался об этом сказать?

– Ну, например тогда, когда вы бы решили меня оставить за бортом… Или приставили к горлу плазменный нож, намереваясь прикончить. Или у камеры утилизации…

Ноэль встала, пересела за его стол.

– И чего ты хочешь? – она выглядела растерянной.

– Сделка, – Влад откинулся на спинку кресла, окончательно перехватив инициативу в разговоре. – Ты не трогаешь меня и не мешаешь делать мою работу, я – не трогаю тебя и позволяю тебе завершить твою месть. Возможно, мы даже окажемся друг другу полезными.

Ноэль воинственно выставила подбородок:

– Чем это?

– Ну, например, когда у тебя возникнет жгучее желание выбраться с терпящего бедствие корабля, я мог бы тебе это устроить. Или даже организовать алиби, если ты решишь сохранить инкогнито и продолжишь жить под именем Ноэль Ирияз.

Она посмотрела на него исподлобья, снова потянулась к сознанию – проверить, на сколько ему можно доверять. Отшатнулась, напоровшись на профессиональный блок.

– Кто ты? – прошептала с удивлением.

– У меня пока нет желания открывать тебе больше карт, чем ты и так имеешь, – землянин обезоруживающе открыто улыбнулся. – Так что, договорились?

– Что ты хочешь получить взамен?

– Имя того, кто скрывается под кличкой Филин.

Глава 26. Секреты Греты Гаар

Станция «Иль»

Грета протерла глаза и посмотрела на часы – корабль дочери еще не достиг Клирика, связи с Семаль пока не было. Достав из охлаждающего шкафа герметично закрытый пакет с оранжевой клипсой на клапане, женщина направилась на диван и, устроившись поудобнее, открыла его. Сунув руку внутрь, достала тонкую до прозрачности золотистую пластинку картофеля. С наслаждением отправила в рот, сперва насладившись остро-соленым вкусом, рассыпавшимся на языке, и только потом хрустнув.

– М-м, блаженство, – пробормотала Грета, отправляя в рот второй кусочек картофельного чипса.

Земная еда была ее слабостью еще со времен учебы в академии правосудия. С ней на одном потоке учился толстяк Джеймс Смит, добродушный и разговорчивый парень с Земли. Этот здоровяк постоянно жаловался на отвратное питание в академии и грыз что-то: то мятные леденцы, то чипсы, то ароматные колечки соленого кальмара. Стандартная еда в курсантской столовой выглядела по сравнению с этим роскошеством пресной и безликой.

Джеймс угостил ее всего раз, и Грета была сражена – настолько вкусной и одновременно вредной еды она никогда не пробовала. С тех пор она всегда находила возможность и заказывала у коллег-землян, отправлявшихся в отпуск, хоть что-то «вкусненькое». Это чертово словечко прилипло к ней от ее первой напарницы в патруле – Аниты Громовой, из Питера. Именно тогда Грета поняла, что земляне не так просты как хотят казаться. И старалась изучить их ближе. Уже не ради кулинарии, а ради интереса.

И почерпнула немало полезных привычек. Откладывать заначку на «черный день», например. Грета не очень хорошо понимала, почему он так называется, но искренне верила, что это однажды ее спасет. Приводить свою берлогу в порядок по четвергам, именуемым «чистым». И само слово «берлога» – оно было теплым и уютным на вкус, ласково ложилось на язык и оживало в воспоминаниях мягкой постелью, вкусным ужином и бутылочкой горячего клириканского эля. Греть клириканский эль и называть его «глинтвейном» Грету тоже научила Анита… Или вот убраться подобру-поздорову от близкого человека, решив, что отношения зашли в тупик и чтобы не напрягать его своей болезнью. Болезнь, правда, потом оказалась беременностью – неожиданной, так как возлюбленный уверял, что не может иметь детей, но вернуться Грета уже не могла – не позволяла гордость и сама тупость ситуации. Клириканка не могла себе представить, что появится на пороге когда-то их общей «берлоги» и скажет: «Прости милый, я думала, что умираю, а оказалось, что у нас будет с тобой ребенок». Семья не входила в его планы, она сама не была уверена, как бы отреагировала на его месте, будь она им. Ее-то судьба поставила перед фактом, не оставив права на раздумья. А ему… Ему зачем это?

Так рассуждала Грета все прошедшие годы.

Так Семаль стала только ее дочерью.

Грета, конечно, иногда жалела, что так вышло. Но чтобы не думать, что она была неправа, она старалась гнать эти мысли прочь.

Вот и сейчас, съев половину припрятанных чипсов, она активировала информер и погрузилась в отчет.

Чтобы не привлекать внимание, она запросила из архива записи с видеокамер за три последние недели. Найдя огороженный закуток со своими контейнерами, зафиксировала нужную камеру и включила запись на обратную перемотку.

Семь больших контейнеров – это не иголка в стоге сена. Кроме того, хоть они и находились на складе общего пользования, но со спецстатусом – к ним подойти кто попало не мог. Значит, она найдет похитителя, нужно только немного терпения. Чтобы не пропустить нужный момент, она сделала указание останавливать прокрутку всякий раз, когда в кадре появится кто-то или что-то, акцентировав внимание программы на движении.

Отойдя от монитора, налила себе горячий травяной чай из термоса – большая кружка оказалась с щербинкой по ободку. Грета заметила сеть тонкий трещин, шедших от выщербленного места, усмехнулась – знала, что замечать такие «послания» после визита дочери будет еще несколько дней. Забытые вещи, тетради или письменные принадлежности, учебники на креодиске, виртуальная модель звездолета, которую нужно было сделать на каникулах, порванная любимая блузка или растянутые на коленях домашние брюки…

В груди стало тепло. Грета еще раз посмотрела на часы – дочь должна была уже выходить из транзакции, значит, скоро появится на связи.

Вернулась к экрану и опешила – на таймере замерла ее собственная фигура. Женщина сверилась с датой и временем в углу – все верно, это день, когда она сама лично завезла все семь контейнеров и опечатала отделение.

– Этого не может быть. Вы хотите сказать, что эти чертовы контейнеры просто растворились в воздухе? – обратилась она к кому-то неизвестному и невидимому.

Она остановила перемотку и стала просматривать записи заново, не полагаясь на этот раз на технику. Чай стыл в открытом термосе, Грета о нем позабыла, увлеченно просматривая записи и боясь теперь пропустить важное. Запись мигнула.

– А! – Грета вскрикнула так громко, будто ее укусил плотоядный гри́день.

Она схватила блокнот Семаль, оставленный на столе, перевернула последнюю страницу и вписала зафиксированное время и вновь стала отматывать, на этот раз предельно медленно.

– Странно, – она откинулась на спинку и нахмурилась, продолжая рассматривать темный экран: таймер перескочил на десять минут вперед, продолжив запись. – Кто-то влез в систему и остановил запись?

Она открыла первую попавшуюся камеру и проверила на заданное время – на той камере запись велась, значит, речь не о сбое, а о планомерном сокрытии данных.

– Вы серьезно? – продолжала задавать вопросы невидимке старший следователь. – Серьезно? Кто-то проник в систему безопасности станции, на которой полицейских на квадратный метр больше, чем кур на птицефабрике?

Особенно ее удивляло то, что попытку зачистки не зафиксировала ее личная колировка – она сама настроила охрану контейнеров и вывела данные искина на свой креоник. Она должна была заметить попытку взлома! Хоть какой-то намек…

Грета продолжала просматривать записи, обнаружив, что аналогичные остановки записи были еще пять раз. И все пять аз программа останавливала запись на десять минут. Чертыхнувшись, женщина пробормотала:

– И за все две недели никакой отладки, конечно не производилось… Действительно, кому это надо? Работать? Фу, какая глупость!.. Напишу рапорт, всех уволят к скварру.

Она, действительно, была очень зла. Подобные баги должны быть обнаружены если не сразу, то при ближайшей диагностике систем. Значит, или ее никто не проводил, или система безопасности на самой укрепленной и безопасной станции – дырявое корыто, в которое может запустить лапу любой взломщик.

«Даже если не любой», – поправила себя Грета.

Итак, у нее было шесть эпизодов внедрения постороннего в систему видеонаблюдения станцией и в частности складом для отходов со спецмаркировкой. Все шесть эпизодов были выписаны в блокнот дочери.

– А теперь поиграем, – усмехнулась женщина, склоняясь над виртуальной клавиатурой.

Камеры, следившие за ее контейнерами, были не единственные. Она переключила на соседние, выставив таймер на нужные даты. В них тоже обнаружился сбой.

– Что ж, тогда иначе…

Грета ввела код доступа, который позволял ей заглянуть в святая святых станции, нашла схему расстановки камер видеонаблюдения. Обнаружила нужный ей сектор и дальше принялась методично проверять все камеры, которые отключались в нужный момент ровно на десять минут, при этом всякий раз таймер немного сдвигался, будто бы подгадывая передвижение похитителя.

– Да ты ж моя склизкая тварюшка, – проворчала Грета, отмечая время отключения камер и выделяя красным маршрут следования похитителя.

Сверившись еще раз со схемой нужной палубы станции, Грета определила – похититель двигался от станции дозаправки электрокаров до грузового шлюза, всякий раз исчезая у стойки утилизатора под номером двадцать семь. Решив, что уже знает достаточно, Грета переключила все нужные камеры на резервный канал, ввела свой персональный код доступа и… обнаружила, что система ее заблокировала.

– Вот это уже неожиданно, – Грета озадаченно почесала под глазом. Рука скользнула по колкому ежику волос на затылке, замерла.

Это многое объясняло. По крайней мере объясняло, почему она не получила предупреждение искина о попытке взлома отсека с контейнерами – ее заблокировали. А заблокировали именно из-за попытки неизвестного взломать от ее имени систему. Выходило, что сперва взломали ее личные данные, получили нужные допуски.

«А вот это уже совсем скверно», – отметила про себя Грета.

Тут сразу всплывало несколько вопросов – когда это сделано, с какой целью и что еще подверглось зачистке? Как глубоко неизвестный влез в ее жизнь? Чем больше задавала вопросов Грета, тем холоднее становилось внутри, пока ее не пробило насквозь: «Семаль». Дочь могла быть в опасности!

Женщина посмотрела на часы и набрала номер дочери – не доступна.

Грета решительно встала, направилась на склад.

* * *

Борт фрегата «Унция»

Он сам не до конца понимал, что делает. Зачем пришел в ее каюту, как хотел доказать свои подозрения: если Ноэль – и есть Филин, то наверняка не хранит в каюте ничего, что может ее выдать. Но проверить-то надо было.

Он прошел вглубь каюты, встал напротив информера: кресло и монитор, неудобно вмонтированный в стену, под ним – откидная клавиатура с разъемом для подключения персонального креоника. Идеальный порядок на консоли. Влад подбоченился, шумно выдохнул, все еще борясь с желанием развернуться и уйти. Оглянувшись на дверь, чтобы убедиться, что его никто не застанет за взломом рабочего места капитана – по дороге к каюте он установил маячок, настроенный на движение. Если кто-то появится в коридоре, у него сработает сигнал, чтобы успеть покинуть каюту. Маячок молчал.

Влад сел в кресло и активировал экран – на мониторе загорелось окно допуска с синими квадратиками для ввода пароля. Привычно бормоча себе под нос, подключил свой креоник, нашел в базе программу для считывания комбинаций кодов. Пришлось подождать пару секунд, пока на монитор не выбросило таблицу с наиболее часто водимыми с рабочего места Ноэль знаками. Каждый такой набор традиционно ограничивался кнопкой ввода. Влад, окинув взглядом добытые сведения, скривился:

– Что, так просто? – презрительно фыркнул.

Ноэль, судя по всему, не часто пользовалась информером, очевидно, предпочитая работать с креоника или из рубки. Из каюты же проверяла личную почту, иногда просматривала новости. А потому самый часто встречающийся набор символов оказался… ее собственным именем. Для конспирации был использован обратный порядок букв, но даже не знающий толком клириканский язык землянин легко догадался.

– Страна непуганых идиотов, – пробормотал Влад, вводя пароль доступа.

Он просмотрел последние введенные запросы, пролистал почту Ноэль, не потревожив свежую, еще не вскрытую хозяйкой корреспонденцию. Ничего, что бы могло вызвать подозрения. Базовые программы в базовой, стандартной конфигурации. Никаких странных или двусмысленных поисковых запросов. Да и сами визиты в сеть были крайне несистематическими и редкими. Последний – он сверился с конфигуратором – был два дня назад. У Ноэль в этот период не было дежурств, значит, времени вполне хватало.

Губы Влада тронула понимающая улыбка.

«Это липовый информер, он здесь для отвода глаз. Она им не пользуется на самом деле», – догадался он. Нужно искать другое устройство, но уже сам факт можно рассматривать как подтверждение подозрений. Ход с ложным информером вполне укладывался в логику поведения Филина.

Внимание привлекла заставка на мониторе. Песчаные дюны, контрастно-синее небо с полумесяцем чужой щербатой луны, изуродованной катастрофой. Он знал этот пейзаж, он видел его во время недавнего поцелуя с Ноэль, если конечно попытку взлома сознания можно назвать поцелуем. На свой креоник он скопировал заставку, вбил поиск по изображению. Анфилада Баядэ́, Клирик.

«Что связывает тебя с этим местом, Ноэль Ирияз или как там тебя на самом деле зовут», – заинтересовался Влад.

Мысль, что у Ноэль вымышленное имя и придуманная биография, неприятно царапнула. Имя – это такая малость, но подчас именно оно открывает слишком много. Зачастую именно имя становится ключом к разгадке.

Мысль, так внезапно поселившаяся в его голове, дала ростки, обросла подтверждениями. В памяти всплывали фразы, брошенные Ноэль, двусмысленные намеки… Этот поцелуй на камбузе и неожиданное спокойствие, когда он раскрыл цель своего нахождения на «Унции».

«Дурак, – он ударил себя под лбу ладонью, потом еще и еще раз, будто надеясь, что слова отпечатаются на коже. – Она тебя вокруг пальца обвела».

Он быстро встал, свернул все окна на рабочем столе. Взгляд упал на светло-зеленый квадратик блокнота, припрятанный за клавиатурой – похожими он пользовался на Земле: небольшие, разных форматов и с клеевым слоем по одному краю, они были незаменимы во время учебы. Да и в работе удобны – можно записывать фрагменты кода и составлять его потом, словно головоломку, подбирая наиболее удачные комбинации и стыковки. Клириканцы такими редко пользовались – для всех текущих записей, напоминаний, были соответствующие разделы креоника. «А если нужно запомнить что-то, что не должно находиться в памяти креоника?» – он перевел взгляд с блокнотика на пустой информер.

Присев на корточки, подсветил блокнот так, чтобы лучи падали максимально косо и неторопливо крутил его в поисках нужного угла. «Есть!» – внутри все возликовало: на бумаге отпечатались строчки с оторванного листка бумаги. Дата. И под ней – еще несколько цифр, очевидно, время.

Влад присмотрелся… Склонив голову к плечу, прищурился, пытаясь разобрать. Рот чуть приоткрылся, дыхание стало прерывистым и неглубоким. Сердцебиение участилось. По коже от напряжения – словно игольчатый валик прокатился.

Влад смог прочитать дату. Послезавтра. И время, пятнадцать часов дня по среднегалактическому.

– Черт…

«А место? Где Филин нанесет новый удар?».

– Что ты здесь делаешь?

Влад резко подскочил, ударился плечом об угол стола, тихо взвыл. Красный огонек выставленного маячка мигал, Влад, увлеченный чтением отпечатка на блокнотном листе, не заметил. Оглянулся и вытянулся в струнку – перед ним стояла Ноэль. Тонкая футболка из черного дендрогаля, узкие форменные брюки, на запястьях и висках – отпечатки от лианиновых дисков. «Она была у Рин на диагностике», – пронеслось в голове Влада, подарив неожиданно облегчение. Землянин улыбнулся.

Взгляд капитана Ирияз скользнул за спину землянина, на включенный монитор информера, глаза округлились и тут же сердито прищурились.

– Как ты посмел… – прошипела.

Она подалась вперед, хотела ударить землянина, но оказалась в тисках его медвежьих объятий. Перехватив девушку, он ловко развернул ее к себе спиной и обхватил за плечи. Лихорадочно оглядывался и соображал, что теперь делать. Ноэль изворачивалась, пыталась укусить, но после нескольких неудачных попыток, немного обмякла и будто бы затихла. Почувствовав, что молодой мужчина ослабил хватку, ударила пяткой по колену и резко дернулась вниз, повиснув на руках взвывшего от боли землянина – удар у капитана Ирияз был поставлен на «отлично». Этого оказалось достаточно, чтобы выскользнуть из его блока, развернуться лицом и не дожидаясь, пока мужчина придет в себя, толкнуть и сделать подсечку. Правой рукой девушка вцепилась в волосы Влада и резко дернула за них, завершив удар коленом в нос землянина.

У Влада потемнело в глазах, дыхание перехватило. Ноэль оказалась неожиданно сильной и ловкой, действовала умело и смело. От нее пахло – сейчас особенно – медом и цветущей горчицей. Перед глазами горело солнечно-желтое поле, в ушах звенела соловьиная трель. Природная деликатность и табу драться с женщинами боролось с самолюбием, что его так легко обыграла Ноэль. Скорее угадывая, где руки Ноэль, схватил ее за запястья как раз в тот момент, когда она собиралась окончательно уронить его, развернул к себе спиной и сделал захват поперек туловища, лишив самым девушку опоры. Влад смог воспользоваться своим преимуществом – ростом и физической силой, приподняв клириканку над полом.

– Я все объясню! – прохрипел он, получив очередной удар пяткой по больному уже колену, Ноэль брыкалась и пыталась ударить затылком по челюсти. Влад увернулся, но чуть ослабил хватку. – Дашь ты мне сказать или нет?!

Ноэль почти выскользнула из его рук, но вместо того, чтобы снова броситься в драку, внезапно притихла. У Влада кровь от лица отхлынула – не придушил ли? Рывком развернул к себе. Ноэль отвернула лицо, она плакала.

Влад опешил.

– Вот-те раз… Ты чего? – он поставил ее на пол, склонившись, заглянул в глаза. – Больно? – Он стал ощупывать плечи, руки девушки. – Где больно?

Та оттолкнула его руки, громко шмыгнула носом, вытерла тыльной стороной ладони собравшиеся на подбородке слезы.

– Ну, блин, – он растерянно моргнул. – Напугалась, да? Я сейчас уйду, не бойся. Я ничего такого…

Он шагнул назад, выставил вперед руки.

Ноэль посмотрела на него исподлобья:

– Что ты делаешь в моей каюте?!

Влад выпрямился, сунул руки в карманы, пожал плечами:

– Да так… Кое-что проверял.

– Что проверял?

Влад вздохнул, посмотрел на девушку с сомнением – сомнение, что за личиной милой, хоть и ершистой молодой женщины, скрывается изувер, цинично убивший несколько тысяч человек, шевелилось в груди. «Интересно, что может тогда означать кличка «Филин»?» – отметил мрачно. Отвел взгляд. Вслух пробормотал:

– Да так, показалось сюда кто-то зашел. Ну, знаешь, всякое бывает. А мне система постоянно говорит, что на корабле больше людей, чем заявлено.

Клириканка покосилась на него с опаской и недоверием.

– А информер зачем включил?

– Он работал, – уверенно соврал Влад. Вытащив руку из кармана, легонько дотронулся указательным пальцем до плеча Ноэль: – Прости, если напугал. Я не хотел. Честно.

Он хотел уйти. Но Ноэль вместо того, чтобы отойти от входа и выпустить землянина, качнулась. Отвернувшись, уперлась руками в стену. Низко опустила голову – растрепавшиеся волосы полностью скрыли лицо от землянина. По тому, как дрожали ее руки, как судорожно и рвано двигались ребра под тонкой тканью, Влад понял – у Ноэль истерика.

– Вот те два…

«Играет или правда расстроена? Если играет, то чертовски хорошо», – сомнения метались в голове, разрывая сознание. Он замер, решая, как поступить, пытаясь понять, кто перед ним – враг или случайная жертва. Она была на корабле, когда с него велась трансляция…

Ноэль судорожно всхлипывала, и это звучало так по-детски трогательно, что Влад шагнул к девушке, несмело положил ладони на плечи, потом, не встретив сопротивления, чуть помассировал. Ноэль порывисто выдохнула и развернулась. У нее было припухшее и мокрое от слез лицо и почти безумный взгляд, отчаянный и одинокий. Привстав на цыпочках, она поцеловала Влада в губы. Девичьи руки взметнулись вверх, локти легли на его плечи, пальцы зарылись в волосах, заставляя приникнуть к ее губам сильнее. Влад озадачился, но поцеловал в ответ – не слишком смело, боясь, что это очередной порыв, за которым последует увесистая оплеуха. Даже будучи уверенным, что оплеуха последует.

Но мгновение сменялось мгновением, а поцелуй все продолжался.

Она была очень хрупкая, Ноэль Ирияз. Тонкая, в пару обхватов, талия, сейчас, когда она так доверчиво подняла вверх руки и прижималась к нему, казалась особенно уязвимой. Девичьи пальцы перебирали пряди его волос, губы ласкали беззаветно, будто отрешаясь от чего-то важного. Влад деликатно не пробивался к ее сознанию, чтобы понять, что у клириканки на уме.

Вдох за вдохом, словно канатоходец над пропастью: враг или нет?

Нет, это был не сиюминутный порыв, она тонула в ласках, отдаваясь вся без остатка. Она не пыталась коснуться его сознания, но в то же время открываясь сама – на, бери, если тебе так надо, проверяй, что ты там хотел узнать. Не надеялась на ответ, впитывая одно-единственное мгновение, болезненно-нежно растягивая его и запоминая.

Влад опустил ладони на бедра девушки и не размыкал объятий, с удивлением следуя за Ноэль. Это был ее поцелуй. Обескураживающе внезапный и откровенный, не подпадающий ни под какие объяснения и логику. Порывистый, легкий и отчаянный одновременно. Так голодный, обжигаясь, давится украденной едой. Так замерзший жмется к огню.

Ноэль начала задыхаться, уперлась кулаками в его грудь и немного отстранилась. Шумно втянула носом воздух. Но губы продолжали касаться его губ, дыхание смешивалось. По девичьим щекам одна за другой скатывались слезинки. Влад ждал, прислушиваясь к сердцебиению девушки. Оно медленно успокаивалось, а вместе с этим ее накрывала волна неловкости.

Мог ли Филин так играть?

– С первого дня хотела попробовать, каков ты на вкус, – прошептала девушка и смущенно улыбнулась, опустив взгляд.

Влад догадался – она совсем не это хотела сказать. Понимающе кивнул.

– Звучит двусмысленно… Ничего, что я от этого тоже получил удовольствие? – прошептал, наконец. – Мне было классно.

Он потянулся к ней, захватил еще мягкие, припухшие губы и поцеловал – теперь уже захватив инициативу сам, как целовал бы земную девушку. Ноэль ответила. На этот раз – неторопливо, без надрыва, наслаждаясь моментом. И вот Влад уже слышал отголоски незнакомых ароматов, в сознание, словно кадры старой пленки, врывались диковинные пейзажи: красные песчаные дюны, острые пики изъеденных временем горных цепей, лиловая гладь океана и щербатый серп незнакомой луны. Тот самый пейзаж с заставки, очевидно, он очень важен для Ноэль. Влад хотел найти объяснения.

Обхватил девушку за плечи, привлек к себе так крепко, что та вынуждена была запрокинуть голову, беспомощно повиснув на его руках и окончательно впустив его в свои воспоминания. Сквозь прикрытые веки прорывались желто-оранжевые всполохи – они исходили от лица и рук клириканки, касались кожи землянина, тая на ней тонкой вязью. И вот он уже идет по шелковистому покрову, утопая в звуках незнакомой ночи. Руки Влада осмелели, скользнули по бедрам девушки под футболку, поглаживая остро очерченные позвонки на пояснице.

В глазах потемнело. В хрупком отсвете незнакомой щербатой луны, он увидел вертикальный портик и под ним – вход в здание. На пороге, скрючившись в позе эмбриона, лежал мужчина. Откуда-то Влад знал, что он мертв. Пронзительный крик разорвал темноту ночи и видение. Ноэль оттолкнула его.

Видение погасло в тот же момент. Девушка с изумлением и страхом смотрела на землянина, не решаясь произнести то, что почувствовала, не веря тому, что землянин мог войти в ее сознание. Тот смущенно улыбнулся в ответ: догадался, что зашел слишком далеко. Попробовал отшутиться, снова нацепив маску недалекого болтуна:

– Если по законам вашего народа, я должен теперь на тебе жениться, то я готов… И ты чертовски хорошо целуешься.

Ноэль нахмурилась, от ее взгляда у Влада нехорошо зашевелилось между лопатками. Прошептала с недоумением:

– Мой цвет коснулся тебя…

Влад повторил эту фразу про себя – он прежде ее не слышал, и что она означает для клириканки, не знал. Но девушка выглядела подавленной и смущенной, словно это «цвет коснулся» означало что-то сродни приговору.

– Это ты к чему?.. Если ты мне хочешь о чем-то сказать, в чем-то признаться, то я слушаю. И обещаю, что помогу, если это в моих силах… – в глубине души он надеялся, что сейчас все решится: Ноэль поняла, что он проник в ее сознание, поняла, что он знает сильно больше дозволенного. И если даже она Филин, но ее заставили совершить те ужасные вещи или взять вину на себя, он ей поможет. Он не сможет избавить ее от ответственности, но добиться, чтобы ее выслушали – это в его силах. В ее нынешнем положении это тоже немало.

Не отпуская его взглядом, Ноэль протянула руку, ударила по панели доступа. Двери каюты разъехались в стороны. Она прислушалась – в коридоре было тихо.

– А теперь уходи. – Выдохнула.

– Ноэль, я… – Влад шагнул к ней, но напоролся на жестко выставленную вперед руку.

– Кайда… Убирайся!

Глава 27. Сюрприз для мамы

Станция «Иль»

Забыв надеть китель, Грета на ходу вставила креоник в пазы бромоха, поправила крепления уже врываясь в кабину лифта. Ее кто-то окликнул – Грета отмахнулась, улыбнувшись рассеянно, но даже не запомнив тех, кто ей встречался.

Грузовая палуба станции Иль делилась на несколько секторов. Ей нужен был нижний, предназначенный для хранения отходов. Проходя по направлению к нему, она отметила накопитель для подзарядки электрокаров – здесь срабатывала первая камера, значит, похититель выбирался из этого отсека.

На всякий случай, достав из кармана пневмопистолет, Грета сбавила шаг. Она обратилась в слух, сосредоточилась, считывая то, что не могла считать камера: расположения отсеков, ниши, возможные помехи на пути следования похитителя. Контейнеры очень крупные, их невозможно вывезти, не привлекая к себе внимания.

Грета миновала узкий коридор: чтобы протащить контейнеры через него, пришлось снимать обшивку и передвигать перегородку. Следователь остановилась в нише, погладила рукой шершавую обшивку, проверила целостность швов – если их шесть раз тревожили, на них должны были остаться следы. Но их не было.

Вздохнув, женщина прошла дальше и замерла, наконец, у нужного закутка. Отгороженный от остальной части склада квадрат, зашитый сверхпрочным стеклопластиком, снабженный кодовыми замками и системой свой-чужой. При появлении Греты мигнул красным датчик сканера, пройдя по лицу следователя, отключился – опознал.

Следователь обошла короб кругом – тот тоже оказался не поврежден. Три камеры, на которые шла запись, оказали не потревожены, не сбиты – они продолжали наблюдать за коробом. Грета ввела код доступа и открыла склад. Все семь контейнеров оказались внутри. Ша Себиль сказал, что пропали все семь контейнеров, а они вот – на месте.

– Не поняла… Вы это видите? – она посторонилась, позволив камерам, нацеленным на склад, зафиксировать, что контейнеры на месте. Включила портативную камеру на креонике.

Женщина сняла замок с ближайшего контейнера, сбросила систему защиты и под камеру открыла контейнер – пластиковые короба из-под сердечников были на месте.

Получается, неизвестный просто перегрузил сердечники и вывез со станции.

Грета вышла из короба, прислонилась спиной к его ребристой стенке и сползла по ней на пол.

Вытащила из креоника акт о консервации. Семь контейнеров, вес брутто каждого – тонна семьдесят килограмм. Контейнер стандартный модификации 4СНК, его вес согласно номенклатуре – девяносто пять килограмм. Значит, чистый вес груза – девятьсот семьдесят пять килограмм. Внутри – по шестьдесят ящиков, вес каждого – килограмм и двести граммов. Получается, вес самих сердцевин – пятнадцать килограмм и пять грамм.

В каждой коробке было по пять сердцевин, значит. вес одной – три килограмма и один грамм.

Женщина решительно поднялась – ей нужен был доступ в базу данных диспетчерской службы станции.

* * *

Через двенадцать минут Грета Гаар набирала по внутренней связи номер Ша Себиля, даже не посмотрев на время:

– Шеф, вес каждого сердечника – три килограмма один грамм, я сверилась с каталожными списками, с учетом диаметра сердцевин, это могут быть сердцевины с изотопами водорода. Их похитили без тары, перегрузив в свои емкости в уходящие грузовые суда, оставлявшие в отсеке с отходами отработанное топливо и детали для ремонта. По времени отбытия с «Иля» я засекла все шесть судов, которые вывозили сердцевины, – тараторила она. – У каждого из них происходил сбой товаротранспортных накладных с последующей их корректировкой на станциях весового контроля.

Она замолчала, чтобы перевести дыхание. Ша Себиль нетерпеливо окликнул ее:

– Дальше?

– Все корректировки производились в сторону уменьшения по сравнению с расчетными показателями, которые давала наша диспетчерская в момент отстыковки от «Иля». И все уменьшения кратны трем килограммам и одному грамму.

Ша Себиль был впечатлен:

– Ты нашла их, Грета, – он мысленно поаплодировал талантливой сотруднице.

– Ничего подобного, их нет на этих грузовиках. Они их потеряли незадолго до станций контрольного взвешивания. И вот тут уже интересно – все грузовики корректировали курс в гравитационном поле Фобоса за пару часов до станции взвешивания.

Ша Себиль помолчал всего минуту:

– Я звоню Теону. Собирайся на «Тольду», передашь все эти данные ему в руки.

– Но… «Линнель»…

– Грета, давай без вот этих твоих штучек. Две с лишним тысяч сердцевин с изотопами попали скварр пойми в чьи руки, у нас из-под носа, вероятно, проникнув и взломав нашу систему безопасности… – Грета открыла было рот, чтобы подтвердить предположение шефа, но осеклась – это уже не имело значения.

Она вздохнула, слушая наставления шефа в пол-уха, закрыла блокнот Семаль, но тут же распахнула его вновь – в суете последних часов она не заметила короткую запись, сделанную ровным дочкиным почерком: «Мама, ты не должна на меня сердиться, я хотела тебе сказать, но не успела, честно… Я не сразу лечу на Клирик, а другим рейсом. Как золотая медалистка я получила билет на экскурсию на «Тольду». Ты знаешь, как я мечтала на нее попасть, поэтому не могла отказаться. Не теряй меня и не сердись. Люблю тебя. Семаль». И сердечко с крылышками под именем.

– Вот засранка, – прошептала Грета, закрывая блокнот.

– Что ты сказала? – Ша Себиль решил, что сказанное как-то относится к нему.

Грета шумно выдохнула, посмотрела на часы – те показывали шесть часов вечера.

– Поняла вас. Уже вылетаю, шеф… Я могу воспользоваться скоростным коридором?

А про себя добавила: «Готова поспорить, кто-то будет очень удивлен, встретив меня на «Тольде».

* * *

Борт фрегата «Тольда»

Весь двухчасовой перелет, Семаль не спала, прислушиваясь к работе двигателя, открывающимся и закрывающимся створкам в командный отсек. Ей очень хотелось оказаться там. Непоседливая Тавра умудрилась заглянуть под локоть бортпроводника, когда тот относил напитки небольшому экипажу, прибежала, чтобы рассказать с восторгом:

– Капитан – землянин, представляешь?! Совсем молодой, мне кажется, он только вчера закончил академию космофлота и получил лицензию…

– Может, это его старший помощник? – предположила Семаль.

Подруга обиженно поджала губы:

– Я что по-твоему ккай ала́[35]? – презрительно выругалась, заставив сопровождавшего их педагога неодобрительно покоситься. – Он сидел на капитанском месте, уж его-то я отличить могу, поверь будущему навигатору-сенсоиду.

Семаль не стала спорить. Тавра училась на навигаторских курсах, убедив родителей, что у нее дар и есть основания считать, что высокий нейростатус в будущем. Семаль не исключала, что за него приняли извечную взвинченность подруги, но, с другой стороны, кто она такая, чтобы подрезать крылья и лишать мечты, почти ставшей навязчивой идеей Тавры. Узнав о приключениях экипажа научно-исследовательского фрегата «Фокус»[36], она только и могла говорить о навигаторском факультете академии космофлота и ее новом кумире Ульяне Роговой и даже записалась на курсы.

Семаль думала, эта блажь быстро наскучит подруге. Но нет. С несвойственной последовательностью, подруга шла к своей цели – зачислению в академию космофлота. Словно в подтверждение ее слов из динамика донесся голос бортпроводника:

– Командир корабля Иванов Савелий сообщает, что мы завершаем маршрут и готовы совершить стыковку с бортом фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда».

Тавра победно посмотрела на подругу, но та уже не видела ничего, прильнув к иллюминатору – шторки открылись и перед приоткрывшей от изумления девочкой проплывали квадратный фосфоресцирующие в космической темноте цифры бортового номера: 17-54-22. И чуть ниже – порт приписки на двух языках, интерлингве и клириканской вязи: «Клирик».

Сердце перестало биться, захлебнувшись от восторга.

Черный корпус, строгий, как сама выбранная профессия обитателей уникального фрегата. Словно монашеский орден, отказавшийся от всех благ ради всеобщего процветания и безопасности. Серебристые линии бортовых огней приветственно моргали, приглашая к стыковке к шлюзу: Семаль заметила мигающую цифру-указатель. «Два».

Она была готова выпрыгнуть из шлюпки или продавить иллюминатор, лишь бы увидеть чуть больше, но полевая защита стала давить сильнее, заставив вернуться в безопасное положение, и Семаль тихо выдохнула от досады.

Тавра положила руку поверх ладони подруги:

– Ничего, когда ты будешь тут работать, ты рассмотришь все в деталях. А сейчас давай будем радоваться тому, что мы оказались здесь.

У Тавры был особый интерес оказаться на «Тольде» – она выяснила, что на борту работает один из членов экипажа легендарного «Фокуса», бортинженер Василий Крыж. Тавра наивно полагала, что сможет его увидеть хотя бы через стекла стен атриума, который входил в маршрут предстоящей экскурсии. Семаль не спорила. Хотя знала, что отдела аналитиков находился в другой стороне и им вряд разрешат спускаться в операционный зал. Но, она с подозрением покосилась на взбудораженную подругу, от нетерпения покусывавшую нижнюю губу, разве какой-то из запретов мог остановить Тавру?

«Надо за ней лучше приглядывать», – решила про себя девочка и стала наблюдать за стыковкой. Она уже могла видеть шершавую шумоподавляющую поверхность фрегата, благодаря которой ее практически нельзя было засечь никакими средствами обнаружения, разработка криминалистов «Тольды».

Бортовые огни фрегата стали совсем большими, закрыв собой обзор и осветив лица курсантов холодным светом.

Из динамиков доносились фрагменты переговоров экипажа с операторами фрегата.

– Курс ноль один четырнадцать, продольное перемещение пять градусов, – шелестел незнакомый голос, руководивший стыковкой. – Угол левого дифферента снизить до ноль целых трех десятых. Стоп. Курсовой угол десять, фиксация…

Тавра обратилась в слух и, казалось, перестала дышать. В глазах застыл восторг – Семаль поняла, что подруга представляет, что это она ведет юрку шлюпку с пятнадцатью несовершеннолетними пассажирами на борту и завершает стыковку.

– Самый малый вперед. Импульсный двигатель на ноль. Продольное перемещение по ходовым знакам до створок шлюза. Три… Два… Один… Захват, – мягкий щелчок, шлюпка качнулась и замерла. По корпусу растекся приглушенный скрежет. Шлюпка чуть дернулась вперед и замерла. Приглушенный голос сообщил: – Завершение стыковки. Добро пожаловать на борт…

Пятнадцать подростков и пожилой педагог разразились аплодисментами, к сожалению Тавры заглушив традиционный ответ на приветствие, девочка поджала губы.

Семаль положила ей руку на локоть:

– Скоро это будут говорить тебе «добро пожаловать на борт», слышишь? – прошептала, склонившись к девочке. Та с благодарностью кивнула и посмотрела на подругу. Педагоги в школе удивлялись, что удерживает вместе обстоятельную дочь следователя прокуратуры и девочку-тайфун. А их удерживала вместе невозможная мечта, такая близкая теперь.

Тавра повернула покрасневшее от возбуждения лицо к Семаль, прошептала горячо:

– Я найду Василия и передам через него письмо ЕЙ! – она прижала кулачок к груди, где в накладном кармане курсантской куртки лежал запечатанный квадратный конверт, на котором детским убористым почерком значилось «Ульяне от Тавры».

– Я не понимаю, почему ты не отправила ей письмо через информер?

Тавра фыркнула, надулась:

– Что толку от этих цифровых писем! В них нет души…

У Семаль закатились глаза, с губ сорвался усталый вздох – подругу было не переубедить. Тавра привлекла ее к себе, прошептала на ухо:

– Она землянка, у них приняты живые письма на бумаге. Понимаешь?

Семаль покосилась на подругу, отозвалась тихо – на них уже поглядывал куратор:

– Были приняты, лет сто назад… Ай, ладно, кого я пытаюсь убедить! – он отмахнулась и, сев прямо, со всей отчетливостью поняла, что ей придется помочь подруге.

Тем временем стыковка завершилась, шлюпка прекратила покачиваться и замерла.

– Прошу на выход, – предложил бортпроводник. – Напоминаю, что отбытие на Клирик запланировано на завтра на девять вечера по среднегалактическому времени, просьба не опаздывать, окно для транзакции достаточно узкое и, вероятнее всего, капитан Иванов прикажет отчаливать даже в том случае, если кто-то из вас решит продолжить пребывание на «Тольде». Однако не советую никому, настоящий фрегат – штаб-квартира криминальной полиции, и с нелегалами здесь расправляются быстро и довольно жестко, – он многозначительно смолк и выразительно посмотрел на пожилого клириканца.

Тот поспешила заверить:

– Мы будем вовремя, это очень дисциплинированные курсанты, лучшие в своих учебных заведениях… Будущая гордость Единой галактики, уверяю вас, – Бо Аррадин, казалось, был готов лопнуть от значимости момента.

Тавра подавила ехидную усмешку на словах «дисциплинированные» и посерьезнела на слове «гордости». Семаль взяла подругу за руку, свободной рукой подцепила лямку рюкзака. Остальные вещи оставались на шлюпке.

– Ну, что, мои дорогие! – всплеснул руками господин Аррадин. – Вот мы и добрались. Впереди нас ждет полтора дня увлекательного погружения в профессию. Сегодня вас ждет обзорная экскурсия и ужин. А назавтра запланированы мастер-классы и визиты практически во все подразделения криминальной полиции. Мы посетим экспертов-криминалистов, трасологов, лингвистов, ксенопсихологов и многих-многих других специалистов. – Он шумно выдохнул и перевел дыхание. – Сейчас мы покинем шлюпку и по очереди пройдем через блок саночистки. Это процедура займет какое-то время, но она обязательна. Я пройду первым, чтобы продемонстрировать вам, что это абсолютно безопасная процедура, а уважаемые Ан Толоби́, – он кивнул на бортпроводника, – любезно согласился присмотреть за вами в салоне. Я буду встречать вас уже на пирсе. Если у вас нет вопросов, – он сделал небольшую паузу и окинул взглядом подопечных, – то приступим прямо сейчас.

Подойдя к рамке стыковочного шлюза, он надавил на зеленую кнопку. Створки шлюза распахнулись, впустив его к прозрачной мембране. Махнув рукой курсантам, он шагнул к ней, позволив створкам захлопнуться за собой.

– А как мы будем знать, что господин Аррадин прошел процедуру? – спросила Тавра.

Бортпроводник кивнул на экран над шлюзом – на нем демонстрировалось то, что происходило в рукаве санобработки. Пожилой клириканец медленно вращался вокруг своей оси, позволяя специальному составу очистить все микроволокна и микроорганизмы с поверхности его одежды и кожи. Посмотрев в камеру, он поднял вверх большой палец и чуть поежился, подсказав, что дезинфицирующий пар холодный.

Завершив обработку, он шагнул через гермопереборку и, поманив за собой курсантов, скрылся за ней.

– Кто следующий? – спросил бортпроводник, протягивая руку к зеленой кнопке.

– Пожалуй, я, – шагнула первой Семаль, стараясь опередить Тавру – та могла ускользнуть из зоны стыковки, не дождавшись подруги.

– Проходи, – бортпроводник улыбнулся и сделал приглашающий шест.

Внутри камеры саночистки пахло остро и немного приторно. Было прохладно, и девочка порадовалась, что предварительно застегнула куртку на все клапаны. Позволила себя обработать. Покрутившись так же, как это делала Бо Аррадин, и дождавшись звукового сигнала о завершении обработки, шагнула к гермопереборке.

– Добро пожаловать на «Тольду», Семаль Гаар, – скользнув взглядом по именному шеврону на груди подростка, приветствовала ее улыбчивая клириканка в темной форме управления сопровождения следственных действий. – Меня зовут Тиро́ Адая́м, я руководитель пресс-службы криминальной полиции, буду для вас проводить эту экскурсию…

– Добрый день, – пролепетала Семаль, почувствовав благоговейный трепет от одного взгляда на значок криминальной полиции на груди девушки. Тиро сразу показалась ей невероятно красивой и статной. И ей очень шла эта строгая и такая лаконичная форма.

Девушка бросила короткий взгляд на сопровождавшего группу педагога, понимающе улыбнулась:

– Пока подойди, пожалуйста, к вашему учителю. Мы приступим сразу, как только все окажутся в сборе. А ты пока оглядись…

И она легонько подтолкнула ее к пожилому клириканцу. Бо Аррадин сразу положил руку на ее плечо.

Семаль огляделась.

Внутри «Тольда» оказалась почти такой же, как станция «Иль». Такой же шлюзовой отсек, серебристые трапы с нескользящим покрытием, квадратные значки указателей…

Второй пирс находился на третьей палубе. Три тянувшихся рядком и окрашенных синим горловых люка, три трапа. Семаль изловчилась и посмотрела за спину. Дыхание перехватило.

Второй и третий были пассажирскими гостевым пирсами и смотрели друг на друга, упираясь непрозрачными бортиками ограждения, находясь в верхнем ярусе основного зала стыковки. Воспользовавшись тем, что куратор был отвлечен появлением нового курсанта, Семаль выскользнула из-под его руки, подошла к бортику и заглянула вниз.

– Вот это мощь, – прошептала появившаяся за спиной Тавра.

Залитый ярким дневным светом отсек «Тольды» был разделен на герметичные модули, расположенные слева и справа от центрального, килевого, коридора. Прозрачные стены были затемнены внутри тех модулей, за которым сейчас не велась разгрузка. Зато прямо под затаившими дыхание Семаль и Тавру, открылся шлюзовой порт, в который строем втягивались вооруженные люди. Семаль успела заметить на герметичных шлемах значок спецподразделения «Ягель».

– Боги мои! – выдохнула Тавра. – Они что, вылетают на задание? Вот-прям-щас?

Семаль не могла знать, но кивнула.

– Вот это да-а! – подруга вытянула шею и свесилась с парапета, привлекая к себе внимания старшего группы, наблюдавшего за посадкой.

Подняв голову, он переключил щиток шлема из зеркального в прозрачный режим, открыл забрало – девочки увидели узкое лицо и прищуренные от напряжения глаза. Спецназовец поднес к губам рацию и что-то спросил, не отпуская девочек взглядом. Почти сразу рядом с ними появился Бо Аррадин, оттащив от бортика:

– Девочки, пожалуйста, не отходите от меня.

Семаль и Тавра переглянулись:

– Круть, правда?! – склонившись к подруге, прошептала Тавра.

Дождавшись всех курсантов, их повели из зала стыковки. Вдоль балкона, во внутреннюю зону, через очередную гермопереборку.

– Такое количество гермопереборок обеспечивает безопасность «Тольды», – рассказывала Тиро. – В аварийной ситуации они все сработают, что позволит обеспечить жизнеспособность корабля и находящихся на борту специалистов.

Они вышли на технический этаж. Контейнеры с оборудованием и запасными частями, необходимые для работы криминалистов препараты, бесконечные ряды контактных роботов для работы в открытом космическом пространстве. Все это, размещенного ярусами и палубами, было строго организовано и подчинено внутренней логике.

– Внизу, под техническим залом, находится машинное отделение, залы очистки. Это зона технических служб «Тольды», которые заняты обслуживанием корабля и персонала. На 80 процентов они автоматизированы, за остальным приглядывают техники, лучшие в Единой галактике, – она подмигнула.

Группа свернула вправо, уйдя в небольшой коридор.

– Здесь находится музей криминалистики.

На этих словах Тавра закатила глаза. Чтобы подруга не сбежала, Семаль вцепилась в нее и притянула к себе, прошептав:

– Даже не думай. – Она кивнула на пересчитывавшего курсантов куратора.

И Семаль держала подругу подле себя все время, пока они были в музее – им рассказывали о самых громких делах прошлого. Здесь были модели пиратских кораблей, виртуальные модели операций по задержанию судов злоумышленников и работы легендарного «Ягеля», приборы криминалистов. Курсантам даже дали попробовать в действии небольшой аппарат по три-дэ моделирования для инверсивного анализа сред. Оказалось, что пока они передвигались по залу, датчики считывали их передвижения, а потому в нужный момент выдали на экраны биометрические данные по всем курсантам.

– Такие датчики позволяют фиксировать следы даже спустя несколько часов после совершения преступления, – пояснила Тиро. – Это помогает восстановить картину преступления и собрать максимальное количество следов в отношении всех причастных.

– А если преступление совершил андроид? Ну, не человек то есть? – спросил кто-то из группы.

Тиро улыбнулась:

– Вы не поверите, но даже небиологические организмы оставляют множество биологических следов. Например, потожировые маркеры мастера, работавшего над андроидом или заправлявшего его. А еще есть персональные следы самих небиологических организмов. Для их фиксации имеются другие способы, например, энерго-полевой барьер или тот же инверсивный анализ сред, только настроенный иначе…

Семаль слушала, затаив дыхание. Очнулась, когда поняла, что не держит свою подругу за руку. Сердце ухнулось в пятки – сейчас обнаружат, что Тавра убежала, бросятся ее искать. И экскурсию прервут.

Она торопливо огляделась, но выдохнула с облегчением – чуть отделившись от группы, подруга стояла у особого стенда. Трехмерная модель небольшого фрегата, большего напоминавшего дельфина, с парусами энергоемкостей там, где должны быть плавники, и круглым глазом-рубкой на хребте. Семаль подошла ближе, проследив за взглядом подруги – та, словно, зачарованная смотрела на фотографию пятерки землян в разномастной форме курсантов академии и лабораторного комплекса космофлота. Она подошла еще на шаг ближе, одновременно стараясь не потерять нить рассказа экскурсовода.

– Этоони… – Тавра кивнула на фотографию. – Команда «Фокуса».

Семаль теперь без труда узнала рыжеволосую девушку на переднем плане, Ульяну Рогову, капитана «Фокуса». Потянула подругу за рукав – группа выходила из музея:

– Пошли.

Их повели по коридорам «Тольды», по просторным залам – аквариумам с прозрачными стенами, тянувшимися от палубы до палубы. Их встречали сотрудники лабораторий, кивали приветливо:

– О, наша будущая смена!

От этих слов в груди Семаль бурлило ликование. Оно переполняло ее еще сильнее, когда им дозволяли зайти в некоторые из лабораторий, за работой других разрешали посмотреть через прозрачные стекла, за которыми сновали люди в белых кителях или служащие в синих комбинезонах, работало сложное оборудование. Тавра же то и дело поглядывала за мелькавший в просвете выход на атриум и уже заметно нервничала – экскурсия явно подходила к завершению.

– Проголодались? – поинтересовалась Тиро, выводя группу из лабораторного комплекса. Подростки дружно загалдели в ответ. – Тогда приглашаю вас разделить с нашими специалистами нехитрую трапезу.

Семаль поняла – это случится сейчас, и придвинулась к подруге. Та в свою очередь сделала шаг назад, к атриуму.

Приотстав, будто бы для того, чтобы поправить крепление на ботинках Тавры, девочки дождались, чтобы группа исчезла за поворотом в столовую. И побежали в противоположную сторону.

– Он работает в аналитическом центре, – крикнула Тавра, задыхаясь от бега, когда они подошли к бортику, и показала вниз, в мерцающий сотнями мониторов угол. – Это там.

– Как ты туда собираешься пробраться? Нас остановят на первом же повороте, – Семаль оглядывалась. – Подростки тут не работают…

Тавра махнула рукой.

– Я видела тут указатель лифта, – он побежала в закуток за автоматом с напитками.

– Не желаете ли охладиться? – спросил автоматический голос.

– Не желаем. Где тут лифт? – строго спросила Тавра.

– Сразу за поворотом, направо, – сообщил автомат, мигнув зеленым глазом-огоньком. Семаль поняла – он их сфотографировал, сейчас передаст информацию в службу безопасности, а там…

– Торопись, у нас максимум пара минут, – Семаль дернула подругу за рукав в направлении, указанном аппаратом. – Зачем ты с ним заговорила?! Сейчас они запустят программу поиска лиц и вычислят нас.

Створки лифта послушно распахнулись, приглашая их в прозрачную кабину пневмолифта. Тавра закусила губу, посмотрела озадаченно.

– Не подумала.

Лифтовая кабина дернулась и стремительно увлекла девочек вниз. Палубы проносились с неимоверной скоростью, но Семаль поняла, что самое интересное – отделы следователей и криминалистов, им не показали. Мимо, совсем рядом, на винтовой лестнице стояли двое – немолодой церианец с серым от усталости лицом в черной форме криминальной полиции и землянин-медик, о чем-то спорили. Церианец скользнул взглядом по кабине лифта, его взгляд встретился со взглядом Семаль и, девочка дала бы голову на отсечение, мужчина смотрел именно на нее. И во взгляде его читалось озадаченное удивление.

Она знала, кто это.

– Ну все, – сердце упало в ноги, стало трудно дышать, – мы попались самому начальнику криминальной полиции.

Тавра проводила взглядом церианца, едва не свернувшего шею, наблюдая за подростками.

– Успеем! – уверенно выдохнула.

Но у дверей лифта их уже поджидал патруль. Тавра с тоской смотрела за спину, надеясь, что хотя бы краешком глаза увидит землянина. Она бы крикнула ему, что его поклонница. Он бы не смог пройти мимо. И тогда она бы протянула ему заветный конверт для Ульяны.

Но землянина Василия Крыжа нигде не было видно.

Зато начальник криминальной полиции встретился им вновь, теперь уже у подножия лестницы.

– Кто это? – спросил у патруля, кивнув на девочек.

– Курсантские программы работы с населением, отстали от группы и заблудились.

– Не заблудились мы! – буркнула Тавра, но, к счастью, ее никто не услышал.

Семаль полоснула подругу взглядом:

– Молчи! Тебе все равно, а меня, если узнают, что я здесь нелегально, на выстрел не подпустят к академии правосудия! – прошипела она так, чтобы не услышали взрослые.

Тавра моргнула, открыла и захлопнула рот. Закатила глаза:

– Ну и сидела бы себе, спокойно ужинала со всеми…

Глава 28. Ни слова, Семаль!

Станция «Иль», по пути на «Тольду»

Уже усаживаясь в шлюпку, Грета набрала номер дочери – тот оказался не доступен.

Грета шумно втянула носом воздух и перевела дыхание – успокоиться и собраться с мыслями. Она сверилась с путевым листом шлюпки, на которой отчалила дочь – в девять вечера по среднегалактическому они должны отстыковаться от «Тольды», чтобы войти в удобный транзакционный коридор, и уже в десять вечера с небольшим, оказаться на Клирике. Женщина рассчитывала, что успеет перехватить дочь.

Потом будет докладывать Теону. К этой встрече тоже предстояло подготовиться морально – там наверняка все на ушах в связи с терактом. Ее внезапное появление может быть оправдано только тем, что хищение ее сердцевин может быть связано с Филином. Две тысячи с лишним – это довольно опасный объем, окажись он в одних руках. Возможности выяснить это своими силами у нее не было. Поэтому Ша Себиль был прав – подключение криминальной полиции необходимо.

Грета вытянула из подлокотника пассажирского кресла белесые лианиновые шнурки с присосками на концах, подсоединила один к запястью, другой – у правой ключицы, чуть отогнув при этом ворот форменного кителя, прикрыла глаза, приготовившись к перегрузке, прислушиваясь, как полевая защита – более плотная и «тяжелая», чем при обычном перелете, укутала ее, зафиксировала плечи, руки и голову. Через лианиновые провода система биометрии впрыснула в кровь стабилизирующий раствор – на языке осел отчетливый привкус прогорклого масла, конечности онемели.

Двигатели зашумели, готовясь к старту, а старший следователь прокуратуры уже жалела, что согласилась на поездку, надо было связаться с Теоном по видеосвязи. А дочь отругать по возвращению на Клирик.

Шлюпка качнулась, выходя из дока.

Женщина почувствовала силу, которая надавила на грудь и довольно бесцеремонно опрокинула в кресло – шлюпка набирала скорость, чтобы через полчаса пристыковаться к «Тольде» по экстренному протоколу.

* * *

У Трапа Грету уже ожидал дежурный офицер: невысокий клириканец не выказывал нетерпения или тревоги, заставив женщину отметить про себя, что все-таки Теон собрал отличную команду профессионалов.

– Господин Теон ожидает вас, госпожа следователь, – дежурный сделал приглашающий жест вглубь корабля.

Грета замешкалась:

– Скажите, а борт с детьми еще не отстыкован? Сегодня к вам направлена экскурсия с отличниками от подведомственных школ… И среди них моя дочь, хотела бы передать ей кое-что важное, – она улыбнулась.

Дежурный откашлялся:

– Да, они причалили ко второму пирсу – он указала на балкон напротив, где поблескивала цифра «два». – Пробудут на «Тольде» до завтрашнего вечера. В настоящий момент обедают, у них довольно плотная программа, как вы понимаете…

Грета кивнула:

– Конечно, я понимаю…

Дежурный понимающе улыбнулся:

– Я могу провести вас мимо бокса, где курсанты обедают… – он сверился с часами. – Полагаю, пара минут у вас будет, чтобы переговорить с дочерью.

Грета заторопилась: перспектива все-таки посмотреть в глаза этой бессовестной врушке подстегивала. Офицер провел ее к пневмолифту.

– Нам лучше выйти на третьей палубе, – предупредил он.

Грета ускорила шаг, торопясь за клириканцем, почти сразу услышав гомон десятка детских голосов. Заглянув за перегородку, из-за которой он доносился, она растерялась – Семаль сидела напротив входа с видом совершенно опрокинутым. Увидев мать, побледнела и резко встала – вся ватага подростков с тревогой притихла и повернула лица ко входу. Грета не стала проходить внутрь, осталась на пороге. Лишь поманила пальцем дочь. Та, бросив говорящий взгляд на подругу Тавру, понуро поплелась.

Клириканка вышла за перегородку, с благодарностью отметив, что дежурный остался внутри, позволив ей переговорить с дочерью с глазу на глаз.

– Мам, я… – Семаль едва не плакала.

Грета подняла вверх указательный палец, взглядом заставив дочь замолчать:

– Ни слова, Семаль. Я думаю, ты понимаешь, что твой поступок не останется без последствий, – девочка опустила голову и громко шмыгнула носом. – Меня возмутила даже не твоя ложь, а то, что для этой поездки ты, очевидно, подделала мою подпись на разрешении. У самой тебя нет таких навыков и программ, значит, тебе кто-то помогал.

– Я сама! – Семаль вскинула голову. У Греты дрогнуло сердце, такой несчастной выглядела сейчас ее дочь. – Я сама, честно, просто направила письмо в школу, скопировав твой обычный сертификат подписи, которым ты подписывала письма мне.

«Почтовый сервер выдал сертификат повышенной безопасности?» – Грета выдохнула:

– Я не верю тебе, Семаль… Но сейчас нет никакой возможности выяснять правду, поэтому я буду вынуждена довести до сведения руководства интерната о твоем проступке и запросить оригинал письма, якобы подписанного моим именем, чтобы выяснить кто и зачем тебе помогал, и как так вышло, что администрация твоей школы не заметила подлога.

Если бы подростки умели сгорать от стыда и рассыпаться в пепел, то с Семаль сейчас это произошло бы. Грета заложила руки за спину, дав понять, что разговор окончен, кивнула на дверь столовой:

– Возвращайся к своим друзьям. Я подумаю о твоем наказании.

– Грета, ты ли это? – рядом остановился землянин в белом кителе медслужбы и с шевроном «Тольды» на рукаве.

Грета бросила на него быстрый и сердитый взгляд, с трудом сдержав раздражение – Анатолий Духов появился невовремя. Почувствовав напряжение, землянин оценил обстановку, с интересом посмотрел на пунцовую после разговора с матерью Семаль.

– О, кажется, я не вовремя… У вас тут сложный и эмоционально окрашенный разговор, – он подмигнул девочке.

– Рада тебя видеть, Анатолий, – соврала Грета, тут же поймав осуждающий взгляд чуткого на такие заявления землянина. – Семаль уже уходит.

Девочка еще ниже опустила голову, кивнула и понуро поплелась в столовую.

– Дочь? – спросил Духов, с удивлением провожая взглядом хрупкую фигурку.

Грета перевела дыхание, вымученно улыбнулась:

– Дочь… Собирается пойти по моим стопам.

– Не самое худшее решение, сто́пы отличные.

Грета пожала плечами: каламбуры землянина она никогда не понимала, а он это знал и шутил с особенным азартом. Вот и сейчас, он доверительно дотронулся до ее плеча и рассмеялся:

– Не бери в голову, дочка очень на тебя похожа…

Посмотрев на двери столовой, за которыми скрылась девочка, Грета вздохнула. Она мучилась в сомнениях – дочь никогда не врала ей. Да и сегодняшний побег – не совсем вранье. Но на фоне взломанной системы безопасности, использованного сертификата личной подписи, поступок Семаль выглядел совсем скверно. Кто-то втерся в доверие дочери и через нее взломал личные протоколы безопасности следователя прокуратуры. Как такое возможно? Грета устало прикрыла глаза – ей предстояла непростая и весьма неприятная служебная проверка и общение с безопасниками.

Она повернулась к Духову. Когда-то они дружили. И сейчас – она видела это по лучистым глазам землянина, мягкой и открытой улыбке – был искренне рад ее увидеть. Клириканка была уверена, что, коснувшись его сознания, найдет этому подтверждение.

– Ты, как я понимаю. Здесь служишь? – перевела в безопасную плоскость разговор.

Тот, продолжая так же приветливо улыбаться, кивнул:

– Да, до начальника медслужбы дослужился, представь.

Грета присвистнула.

Дежурный вернулся, приглашая продолжить путь до кабинета Теона. Духов понимающе кивнул. Отсалютовал:

– Ты, надеюсь, не исчезнешь на этот раз, не попрощавшись? – он усмехнулся. – Меня найти легче простого: падаешь в обморок, и тебя ко мне приносят.

Грета опустила глаза:

– Хорошо, найду минутку. Загляну к тебе, если не станешь лечить…

Она поторопилась прервать разговор, ускорила шаг, чтобы заставить дежурного тоже поторопиться. Духов, однако, бесцеремонно крикнул ей в спину:

– Нам надо поговорить!

Грета сделала вид, что не услышала. Ей было не до задушевных бесед со старым товарищем, надо бы настроиться на разговор с Теоном, но проступок Семаль никак не выходил из головы: почему дочь продолжает лгать. Кого выгораживает? Но непослушные мысли все равно вернулись к неожиданной встрече с Духовым и его прощальным «нам надо поговорить». О чем он собирался с ней говорить?

«Догадывается?».

Сердце екнуло и перевернулось, совершив опасный кульбит. Щеки порозовели.

«Нет, не может он ни о чем догадываться», – решила Грета.

Они поднялись на административный этаж, зашли в небольшую приемную.

– Господин Теон ждет вас, – дежурный остановился у двери.

Грета почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, постаралась нацепить на лицо приветливую и сдержанную улыбку, подобающую случаю. Створки разъехались, стоило ей подойти ближе, и женщина вынуждена была шагнуть внутрь.

По-спартански лаконичный стиль кабинета начальника криминальной полиции не удивил ее – она примерно так и представляла его. Наверняка за непрозрачной перегородкой – зона отдыха, какие-то самые необходимые вещи, которыми Теон мог себя окружить. Под потолком витал тонкой лентой аромат свежесваренного кофе. Гудела вентиляция.

Хозяин кабинета как раз выходил из-за перегородки. Заметив Грету, замер у распашных дверей.

– Не думал, что Ша Себиль говорил о тебе… – у него осип голос. Теон откашлялся, рассеянно оправил полы кителя. Перевел дыхание и кивком головы отпустил дежурного.

Темная форма ему всегда очень шла, Грета слышала, как заходится собственное сердце, заставляла себя сказать хоть что-то, но слова застряли в пересохшей гортани, и женщина продолжала стоять, словно неловкая девчонка, и смотреть на Теона. Церианец вернул себе самообладание быстрее, жестом пригласил сесть в кресло. Грета пересекла кабинет, опустилась на предложенное место, все еще не решаясь поднять на него глаза.

– Так и будешь молчать? – Он не стал садиться на свое место, присел на угол стола перед ней.

Грета выдохнула:

– Тиль… Давай, не будем?

Он наблюдал за ней. Короткие, знакомо непослушные волосы, Грета окрасила в лилово-розовый, сбросив десяток лет с плеч. В темно-зеленой форме следователя прокуратуры она напоминала ему нераспустившийся цветок. Грета, наконец, подняла на него глаза:

– Тиль, мне нужна твоя помощь…

Она с удивлением обнаружила – взгляд Теона стал теплее, хоть в нем сквозили досада и перегоревшая обида:

– Я весь к твоим услугам.

Глава 29. Новая цель

Борт фрегата «Унция»

Влад стремительно шел по коридору. На встречу ему попались Бриль Оттис и Рин Селерик: суперкарго был зол и что-то сердито обсуждал на клириканском через персональный креоник, медик, заметив землянина, хотела преградить ему путь и забрать в медотсек.

– У тебя плохая динамика…

Влад остановил ее, ловко обошел, оцарапав шевроном обшивку «Унции»:

– Потом, Рин…

Кивнув притихшему Брилю, он скрылся за перегородкой в личный каюты.

– Что это с ним? – растерялась Рин.

Клириканец пожал плечами:

– Он мне никогда не нравился, – отозвался.

Влад бормотал под нос:

– Ну, что мне сказать тебе, друг Самвел?! Ты так мою душу сейчас согрел…[37]

Дальше он слова забыл, а потому повторял строчки снова и снова, заполняя промежутки откровенной отсебятиной. Он усмехнулся, представив, что бы на это «творчество» ему сказала мать, учительница русского языка и литературы, коснулся ладонью панели допуска и шагнул в свою каюту.

Посмотрел на часы: два с половиной часа до начала его вахты. Сейчас у него было личное время, а значит, никто не должен был его потревожить. Решительно пересек каюту, опустился на угол кровати и положил голову на скрещенные руки, вцепившись пальцами в темные волосы.

Ему нужно было время. Чуть больше, чем у него оставалось. Собрать крохи информации, зашифровать и передать Теону. Дальше – как-то выбираться самому.

Он знает когда. Осталось выяснить, что именно произойдет послезавтра. Но сперва – проверить то, что вертелось где-то в районе затылка.

Нацепив наушники и включив погромче музыку, он стянул с запястья креоник и завалился на кровать, приняв максимально расслабленную позу. Устроившись таким образом, чтобы не было никакой возможности подсмотреть, что у него открыто на мониторе, он открыл поисковик. Переключившись на выделенный канал, набрал в поисковой строке «Анфилада Баядэ́» и кнопку ввода.

В окне появилось десяток сообщений, статьи местных СМИ – клириканских и, что удивило Влада, общегалактических. Он открыл вкладку с фотографиями местности и безошибочно определил – то, что было установлено в качестве заставки на мониторе Ноэль, было, действительно провинцией восточного Клирика Анфиладой Баядэ́. Он пробежал глазами данные по территории: научно-производственная база, добыча реголитов и одно из самых больших месторождений изотернической нефти, из которой вырабатывают, собственно, изотерн – топливо, на котором ходит клириканский флот. Влад присвистнул – золотая жила, конечно. И переключился к сообщениям.

С первых строк, он почувствовал, как холодок спускается по позвоночнику.

«Жестокое убийство ученого Аде́пта Регра́на, – гласил заголовок. – Сегодня утром в своей резиденции было обнаружено тело видного клириканского ученого, разработчика филатиновой сыворотки, повсеместно применяемой в медицине для поддержания состояния пациентов, переживших тяжелые повреждения кожных покровов в результате термических и химических ожогов, Адепт Регран. Трагедия произошла накануне. Как заявили в пресс-службе территориальной полиции Клирика, все обстоятельства произошедшего выясняются. На текущий момент известно, что господин Регран убит в своем доме выстрелом в сердце. Смерть наступила мгновенно примерно в полночь».

Влад посмотрел на дату статьи – более года назад назад. Удивительно, что он не слышал об этом деле, он тогда был на Калипсо, а до галактической тюрьмы новости доходят весьма ограниченно. Даже если он что-то слышал о смерти ученого, вряд ли придал этому значения: Адепт Регран не значился в числе ученых, занимающихся разработкой стратегических или опасных веществ, а потому не находился под присмотром спецслужб.

Он открыл следующее сообщение, выпущенное несколькими днями позднее.

«Не утихают волнения вокруг гибели маститого клириканского ученого Адепта Регана. Напомним. Его смерть произошла тремя днями ранее в его резиденции. Нам удалось выяснить, что в вечер накануне своей гибели господин Регран отключил камеры видеонаблюдения и отпустил садовника. Следователи предполагают, что у убитого была назначена конфиденциальная встреча. В настоящий момент проверяются возможные участники такой встречи, следствие работает с ближайшим окружением ученого».

Дальше примерно десяток статей не выдали ничего, кроме догадок и различных теорий заговора: от идеи, что Регран был связан с древней цивилизацией атавитов, до специального заказа от правительства Клирика. Влад просматривал эти материалы бегло, не задерживаясь.

«Следователи хотели бы опросить дочь убитого Адепта Реграна, однако выяснили, что девушка исчезла в день смерти отца. В настоящее время ее местонахождение не известно. Следствие просит всех, кто владеет информацией о Цесте Регран, сообщить в территориальную полицию Клирика». И указан номер кодировки для связи. Влад смотрел на фотографию улыбчивой клириканки, с трудом угадывая знакомые черты. Девушка на изображении была молода и жизнерадостна, ее взгляд был открыт и нацелен в безоблачное, счастливое будущее. Лукавый огонек искрился на его глубине, поза и поворот головы свидетельствовали об уверенности. В этой клириканке было трудно узнать мрачную и зажатую Ноэль Ирияз. Но это, несомненно, была именно она.

Образ скрючившегося на пороге дома тела подсказывал – Ноэль, или Цеста, он уже не знал, как правильнее, – стала свидетельницей убийства. Но что заставило ее оставить тело отца и скрыться?

Взгляд зацепился за следующий заголовок: «Скандальные открытия вокруг убийства Адепта Реграна продолжаются!». Молодой человек открыл заметку, датированную месяцем спустя заметки о смерти Реграна.

«Только что стало известно, что помимо сомнительного настоящего Цесты Регран, у убитого Адепта были и другие мотивы покончить с собой,– Влад округлил глаза и скривился от неожиданности поворота в следствии.– Оказалось, что Адепт Регран вел секретные разработки уникального препарата на основе синтетической кроповой кислоты. – Влад насторожился и стал читать еще внимательнее.– Новая формула известного соединения якобы позволяла использовать ее любым биологическим существам, с помощью чего становиться невидимыми для любых средств визуального контроля. Секретной разработкой Реграна заинтересовалась служба внутренней безопасности, была назначена проверка, однако каким-то образом Регран узнал о предстоящих обысках и вывез все материалы и образцы, а сам покончил с собой. У следствия по-прежнему немало вопросов к дочери Реграна, Цесте, однако данных о ее местонахождении по-прежнему нет».

Получалось, Цеста, она же Ноэль, сбежала и оказалась замешана в чем-то противозаконном, что бросало тень на ее отца. Как и зачем она оказалась на «Унции» в роли известного своей смелостью капитана Ирияз? Как она связана и Филином.

«А что, если все просто – она и есть Филин? И отца своего прикончила, когда тот начал что-то подозревать?» – догадки роились и тяжелым облаком ложились в груди.

Влад набрал в поисковой строке «Цеста Регран» и присвистнул: девушка была выпускницей академии Космофлота, факультета аппаратного управления судами, была навигатором с достаточно хорошим послужным списком. По окончании академии поступила на клириканский флот, получила распределение на военный крейсер «Берг», где отслужила два года в составе навигаторской группы, дослужившись до должности второго навигатора-операциониста. Но оказалась замешана в крушении сторожевого катера «Ава́нтис» во время учений. В составе экипажа крейсера перед ней была поставлена учебная задача захвата условной террористической группы, засевшей в тени астероида. Цеста была назначена капитаном «Авантиса» для той операции. По ее вине погибли шестнадцать человек экипажа и та самая условная группа террористов: из-за ошибки пилотирования произошел срыв боеприпасов на высадившуюся на астероид группу захвата.

Цесту военный трибунал признал виновной, но ареста не последовало – не было установлено умысла и даже преступной халатности. В решении Влад обнаружил обтекаемую формулировку «нарушение правил пилотирования в экстремальных условиях, вызванное отсутствие должной подготовки». В итоге Цесту сняли с должности второго навигатора, отправив в патрульную службу. Цеста подала в отставку и исчезла из информационного поля. Это было за два месяца до смерти ее отца. Куда делать Цеста Регран после событий годичной давности открытые источники не знали, а по закрытым не привлекая внимания Влад не рискнул искать. Он поступил проще – в кадровой базе «Новой эры» нашел личное дело Ноэль Ирияз. Она поступила на службу в креонидянскую компанию около четырех месяцев назад после небольшой паузы в послужном списке. До «Новой эры» трудилась на разных должностях, включая службу такси на Фобосе и Креониде. После зачисления в штат «Новой эры» действовала агрессивно, показала себя в нескольких довольно опасный мероприятиях, участвовала в эвакуации персонала с Триды. И около полутора месяцев назад стала капитаном «Унции» вместо обвиненного в пьянстве на рабочем месте… клириканце Пао Риже.

«Ого, вот это испанские страсти», – усмехнулся Влад. Странно, что он не обратил на это внимание сразу, когда «пробивал» данные по экипажу «Унции», ему и в голову не пришло, что Ноэль Ирияз на корабле – без году неделя. Еще и фактически подсидела прежнего капитана.

Было странно, откуда у достаточно благополучной Цесты оказались такие криминальные связи, чтобы выправить новые документы. Влад решил подумать об этом позднее.

Важно было одно – Ноэль была на «Унции» во время теракта на «Менанделе». Даже если Ноэль – не Филин, она причастна к преступлению, и должна знать его в лицо. Молодой мужчина отвел взгляд от монитора, посмотрел прямо перед собой. Взгляд потемнел, обострились скулы. Прикрыв глаза, прислонился затылком к изголовью кровати: нужно было проверить еще кое-что.

* * *

Дальше Влад открыл свой архив, отследил все операции, к которым был причастен во время работы на «Унции». Активировал маркер, чтобы отследить дальнейшую судьбу собранных, исправленных им грузов, подправленных накладных, украденных судов и взломанных катеров…

Все ниточки вели в сектор 4-а на окраине Единой галактики. Туда стекались не только грузы, «осаленные» Владом, но и другие грузы. Туда же отправился угнанный им «Линель», предварительно пересекшись курсом с тем самым пожарным катером и еще одним грузовым судном в составе пожарной охраны. Влад готов был поклясться, что он забрал на борт те самые установки, о которых договаривалась Ноэль.

«Что там, в этой богом забытой дыре?».

Он открыл карту сектора.

Ничего интересного, чтобы могло привлечь руководство «Новой эры» и криминальный гений Филина. Разве что…

Влад фрагментировал карту, вызвал пометки статуса объектов. Терака́нда. Небольшая обитаемая планета в системе Гарби́та с населением, еще не вышедшем в космическое пространство. Тераканда, как и все остальные подобные миры, находилась под протекторатом Единой галактики, к ней было запрещено приближаться, приземляться, контактировать с местными, любым способом вмешиваться в процесс эволюции. Однако в секторе стояли базовые станции наблюдения со скучающими энтомологами на борту. Они вели наблюдение.

Что Филин задумал? Спуститься на поверхность и объявить себя богом? Пошло и мелко. Его все равно отловят и выведут из игры.

И потом, теракт с «Менанделем» должен выглядеть детской шалостью по сравнению со следующим, решающим шагом Филина. Шагом, который, как он обозначил в послании, обрушит правление в Единой галактике, которая не сможет более гарантировать безопасность проживающим в ней народам.

Десятки сердечников, химикаты, портативные транзакционные окна… Влад не совсем понимал для чего, но общая картина преставилась довольно ясно.

* * *

– Рихта джаль, – Марс Суроль выругался. Со злостью сорвал очки для нейроскрининга, – я его все-таки удавлю!

Он шипел от боли и растирал глаза, то и дело качая головой. За ним стоял высокий худощавый мужчина в серебристо-белом комбинезоне. На плече темнело единственное пятно – спиральная галактика, рассеченная клинком. Эмблема корпорация «Новая эра».

– Что ты ноешь? – процедил раздраженно.

– Я не вижу ничего, понимаешь?! – заорал Марс, резко обернувшись и подняв покрасневшие глаза на собеседника. И тут же отшатнулся, получив по лицу.

– Прекрати истерику. – Жестко приказал человек в белом.

Бортинженер «Унции» прижимал ладонь к щеке, смотрел с опаской.

– Он идиот, – простонал наконец, – все время что-то поет, какие-то дурацкие рифмы в голове, это все искрит, горит, слепит. Я не вижу.

– Позволь, я посмотрю, – предложила Ноэль.

Она вошла и сразу поняла, что происходит: Филин пытался понять, что знает Чайка и подсматривал за ним через скрытые камеры в каюте землянина. А Чайка привычно дурил им голову. Ноэль подавила усмешку и вышла вперед, забрала из рук Марса очки, щелкнула пальцами, прогоняя с кресла у монитора.

Уже будучи предупрежденной, сперва прикрыла глаза, замет надел очки и подключилась к камерам, по чуть-чуть открывая глаза, подглядывая за землянином через ресницы.

Марс был прав – Влад искрился, будто водопад огненной металлической стружки при сварке, будто лава или сияние звезды желтого карлика. Вокруг него, завиваясь спиралью, вился ярко-зеленый. Он перебивал другие цвета, мешал дотронуться до сознания землянина.

Он сидел на кровати, подсунув под спину подушку. На коленях – монитор креоника, в ушах – кнопки наушников, улыбка, расслабленная и загадочная то таяла на губах и тогда на переносице возникала вертикальная морщинка, а взгляд становился острым и цепким, то появлялась вновь. «Он что-то обдумывает, – догадалась Ноэль. – Прямо сейчас».

– Других камер нет? Я бы хотела посмотреть, что у него на мониторе…

– Если бы были, я бы мучился по-твоему? – рыкнул Марс.

– А подсоединиться к его сети?

Марс хохотнул:

– Взломать взломщика? Это ты здорово придумала… Но нет, он на выделенном канале, я к нему не подберусь.

– Ну вот, а ты говоришь «идиот», – многозначительно отозвался человек в белом.

Он бы все отдал, чтобы не связываться с этим пустоголовыми ящерами и все узнать самому. Но он не умел читать мысли, не мог касаться сознания. Он склонился к Ноэль, оперся о спинку ее кресла:

– Что ты видишь? – прошептал.

Ноэль подняла вверх руку, призывая к молчанию.

– Дай мне время…

Она видела, как искрящиеся вокруг землянина нити, собираются в затейливый узор. Он вибрировал, рассыпался и собирался подобно калейдоскопу вновь.

«Он слушает музыку», – догадалась Ноэль.

Настроившись на ритм меняющегося узора, она мысленно отсекла его. За ворохом ненужных эмоций, которыми прикрывался землянин как щитом, оказались изумрудно-синие, с тонкими золотыми вкраплениями. Она где-то видела эту цветовую гамму.

Клириканка пригляделась. Настроилась на Влада, представила его рядом с собой совсем так как недавно, в ее каюте. Широкие плечи, надежные и крепкие, как скала. Волосы, она снова чувствовала их под пальцами, как они ложатся на фаланги, опутывают их, как делятся своим ароматом. Вспомнила его запах – сложный букет из сочетания цветов и пряностей. Немного провокационный, притягательный. Она могла его разобрать: сперва цитрусовые ноты, на их смену приходили более нежные – розы и герани, но они почти сразу оттенялись острым перцем и атласским кедром. Ноэль сделала осторожный вдох, снова почувствовав, как этот аромат ложится на язык. И медленно выдохнула.

Затейливый клубок из линий на короткое мгновение вспыхнул знакомым изображением. Красноватый песок, черная линия горизонта, опрокидывающегося в закат. Тяжелый силуэт скал. И огни догорающего вечера. Отцовская вилла. Плеск прибоя.

Анфилада Баядэ.

Сердце болезненно сжалось и обрушилось. Дыхание перехватило. Она вовремя успела закрыть собственное сознание от Марса – еще не хватало, чтобы он считал видения Влада через нее, Ноэль. Она качнула головой, медленно запрокинув голову, словно желая размять затекшую шею.

– Ты что-то увидела? – человек в белом изнывал от нетерпения.

– Прошу, еще минута…

«Он знает, – догадалась Ноэль. – Теперь надо перехватить его раньше, чем он наделает глупостей». Мысли лихорадочно суетились, проламывая барьеры и сминая выставленную против Ноэль защиту.

Сквозь сумрак сознания Влада Чайки, она видела силуэт «Антареса», взрыв сорвавшегося боеприпаса, кадры суда и саму себя – моложе, счастливее. Несмотря ни на что, счастливее. Она ушла из флота, чтобы не обрушить карьеру отца, она действовала, чтобы защитить его и ее жертва была оправданной. Это окрыляло и давало силы.

Рывком она сняла очки.

– С чего вы вообще взяли, что этот зэ́вэрг[38] что-то задумал и может быть опасен?

Марс, снова уставившись в монитор, прошипел:

– Он постоянно что-то вынюхивает, трется то около рубки, то на камбузе притаится, будто что-то подслушивает…

Ноэль прищурилась, усмехнулась:

– Марс, ты болен? – она смерила взглядом своего бортинженера, потом повернулась к человеку в белом, посмотрела снизу вверх. – Землянин – талантливый взломщик, это нельзя не признать. То, как он щелкает системы охраны и безопасности, как внедряется в программы, достойно восхищения. Но при всем этом, он весьма недалекий и примитивный человек. – Она поморщилась. – Он здесь ради денег, любая мотивация такого рода примитивна. Он не ищет сложностей.

– Но он постоянно что-то скрывает, – не унимался Марс.

– Он слушает музыку, – Ноэль рассмеялась ему в лицо. – Земную музыку. С ее примитивными ритмами и простой формой. Посмотри сам, если не веришь мне.

Она протянула ему очки. Марс с сомнением покосился на человека в белом, но очки взял и снова надел их.

– Что я должен увидеть, – он склонился над панелью управления, навис над Ноэль.

Ноэль повернулась к монитору.

– Приглядись к этому клубку, вокруг него. Вспомни, как укладывается в узор мелкая стружка, брошенная на динамик радио ретранслятора. Какой узор рисует под воздействием звуковой волны водяной пар… Видишь?.. Поймай ритм.

Она легко ударила по подлокотнику, повторяя ритм музыки, которую слушал Влад.

Марс молчал. По тому, что он стал громче сопеть, девушка поняла – он увидел то же, что и она сперва – ворох эмоций землянина, вызванных прослушиванием любимого трека.

– Убедился? – она лукаво улыбалась, ожидая, пока стянувший очки бортинженер, наконец, признает свою неправоту.

– Убедился, – буркнул тот и отвернулся от монитора. Опустив голову, уставился себе под ноги.

Ноэль обернулась к человеку в белом:

– Я пойду?

Ее отпустили взмахом руки, словно смахнули с плеча присевшую отдохнуть бабочку. Ноэль привыкла не обижаться. Коротки кивнув Марсу, она вышла.

– Она сказала правду? – прошелестел человек в белом.

– Похоже на то, – Марс Суроль был зол и плохо скрывал свои эмоции. – Я все время думаю, что этот землянин что-то скрывает, а Ноэль считает, что он просто недалекий, жадный до наживы взломщик.

Человек в белом подошел к консоли, уперся кулаками в ее край с такой силой, за та хрустнула, а по монитору пробежала темная рябь.

Он смотрел на землянина. Густая липкая неприязнь поднималась в груди, заполняя легкие, очищая мысли. Он не верил в такие комбинации. Но, с другой стороны, пока все шло по плану. Будь землянин оперативником Теона, он бы уже как-то себя проявил. Попытка передать информацию, сообщить о ходе наблюдения… Он знал протокол, внедренный сотрудник не мог действовать на свой страх и риск, ему требовалось прикрытие, особенно ему требовалась координация действий, направление.

Да и в базе сотрудников Владислав Чайка не значился.

И все равно он ему не верил. Но он был ему нужен… На всякий случай, если что-то пойдет не по плану.

– Следи за ним. – Приказал Марсу. – Стань его тенью. Если будет хоть что-то, что покажется тебе подозрительным, ты мне скажешь.

Глава 30. Дипфейк

Борт фрегата «Тольда»

С чувством разочарования и раздражения после диагностики у Духова, Теон сперва выскочил из медблока, затем поднялся на этаж экспертов, прошел по притихшим коридорам – дневная смена закончилась, дежурные еще не приступили к работе – он вышел в атриум. Здесь особенно остро ощущалось очарование «Тольды», ее стройность и величие: собрать такое количество уникальных специалистов, технологий, создать такую базу – это его, Теона, идея и заслуга, выработанная и реализованная шаг за шагом концепция.

Начальник криминальной полиции подошел к бортику, запрокинул голову, наблюдая за искрящимся под куполом атриума оком искина, центром обработки данных. Огромный кристалл серебрился в высоте, тонкие нити-лепестки тянулись по стенам вниз, углубляясь в тело «Тольды», наполняя его.

Идти в кабинет, к отчетам и бумагам, не хотелось. Поднявшееся в груди раздражение все не отпускало. Теон спустился на палубу ниже и сам не заметил, как ноги принесли его в пустынный аквариум к аналитикам Окинул взглядом за в поисках Корсакова – не обнаружив, выдохнул с облегчением: парню нужно прийти в себя. Хотя бы несколько дней. За рабочей консолью одиноко и задумчиво сидел Василий Крыж. Синие блики экранов подкрашивали его по-мальчишески острый профиль, непослушные вихры на макушке, лениво оседали на ресницах.

Теон подошел к нему:

– Есть что-то интересное? – спросил.

Крыж кивнул ему непочтительно-рассеянно, увлекшись тем, что подготовила для него программа.

– Вот это интересно, – Крыж вывел на монитор одно из окошек, чтобы увеличить разрешение. – В архивах диспетчерской службы я нашел их оригинал видеоконференции капитана «Менанделя», сделанное за три месяца до крушения. Это та самая запись, которую в последующем использовал Филин для создания дипфейка… Ну, того, где он уже во время крушения сообщает диспетчеру, что с лайнером и пассажирами все в порядке. На нем мы тогда увидели Цесту Регран, помните?

Теон помнил, а потому кивнул. Встав за спиной аналитика, скрестил руки на груди. Крыж просиял:

– На оригинальной записи Цесты нет…

Теон замер:

– То есть как «нет».

– Ее образ был внедрен программой-триптихом методом дипфейка. Я стал перепроверять данные, когда обнаружил следы зачистки списочного состава экипажа «Менанделя», предоставленные судовладельцем. Сравнил их с дубликатами, которые компания предоставляла в диспетчерскую ранее, и сверка подтвердила – Цеста Регран никогда не работала на «Менанделе». Видео с ее изображением взято из открытых источников, с трансляции учебного полета – Цеста тогда еще служила в космофлоте. Изображение наложили на оригинал записи, закрыв того, кто на самом деле работал в роли второго пилота на «Менанделе»… И это Инва́р Сабо́, конечно, не под своим именем, но система распознавания лиц подтвердила личность креонидянина.

– Сабо? Ты не ошибся.

Крыж покачал головой:

– Нет, эту семейку психов я ни с кем не перепутаю.[39]

Теон задумчиво поправил крепление бромоха, отстегивая и застегивая его вновь. Щелк-щелк – словно шестеренки шелестело в аквариуме аналитиков.

Инвар Сабо – это многое объясняет. Единственный сын Ити́ля Сабо, задержанного за участие в антиправительственном перевороте и финансировании запрещенных медицинских опытов, выросший в атмосфере собственного превосходства, культивированной жестокости и непримиримый враг действующей системы – Инвар был опасным и мотивированным противником. Опасным именно в форме собственного отчаяния – этому человеку было нечего терять. Инвар Сабо, оказавшись причастным к тяжкому преступлению, лишился власти и привилегий, дома и ближайшего окружения. Он испытал разочарование и унижение. И он был готов мстить. Не дожидаться удобного случая, а генерировать его самому – это тоже было вполне Инвара.

Какое место в истории с крушением «Менанделя» он сыграл – предстояло узнать. Но он помнил совершенно точно, что сын Итиля Сабо обвинялся как соисполнитель по делу отца, его подозревали в зачистке баз данных с упоминаниями имен и сведений о жертвах их лабораторных испытаний. Этот поганец виртуозно убирал любую информацию о жертвах, надеясь, что установить точное количество погибших полиция не сможет. Уже тогда было ясно, что Инвар – талантливый программист, кодер. За юнца просила Кро́до Тиама́т, бывшая начальница станции «Тамту», а ныне – одна из владелиц «Новой эры».

Итиль тогда выгородил сына, назвав исполнителем своего секретаря. Тот не стал отпираться, но Теон был уверен – за его признанием что-то скрывалось, большие деньги или угрозы семье. Однако подозрения эфемерны, их не приложишь к доказательствам, они никогда не могут быть на одной чаше весов с фактами и материалами дела. Адвокат Инвара Сабо требовал снять все обвинения и выпустить на свободу, но прокуратура – не без участия Теона – переквалифицировала деяния Инвара как укрывательство. Сабо получил срок – не самый большой, но болезненный.

– Что о нем еще нашел? – спросил Крыжа, удивившись насколько медленно и с усилием стали произноситься слова.

Василий тоже это почувствовал, бросил удивленный взгляд на шефа.

– Очень мало. Настолько мало, что очевидно – информацию кто-то подчистил… Мне нужно немного больше времени.

Теон кивнул, направился в кабинет, но на выходе внезапно остановился:

– Посмотри записи годичной давности и старше, мне нужны видео. И приобщи к ним запись обращения Филина… Нужно направить постановление на проведение фонографической экспертизы.

Крыж застыл:

– Вы думаете…

Теон поднял вверх указательный палец и покачал головой:

– Сделай это быстрее…

Глава 31. Признание

Борт фрегата «Унция»

Ноэль поднялась на нижнюю палубу, дождалась, когда закроется спрятанная под обшивкой дверь на секретную палубу. Прошла мимо машинного зала, мимо внутреннего колодца с генератором и гравитационными установками. Она знала, что за ней наблюдают, поэтому шла неторопливо, насвистывая песенку, которая каким-то образом зацепилась в ее сознании. Кажется, она слышала ее когда-то и услышала вновь совсем недавно, от Влада. Она не знала слов, не знала наверняка мотива, но коротенькая строчка постоянно крутилась в голове на повторе. Это иногда раздражало. Но сейчас гарантировало безопасность ее мыслей, никому и в голову не придет касаться его, если на поверхности мельтешит вот такое.

Она усмехнулась: кто бы думал, что землянин окажется так находчив. Подтянулась на трапе ярусом выше и оказалась на смежной палубе. Здесь было тихо, безлюдно. Ее небольшой экипаж сюда почти не заглядывал. Но здесь был один из лифтов, которые вели напрямую в рубку. Все-таки надо было проверить бортовой журнал и проявить капитанскую строгость, чтобы команда не расслаблялась. Хотя Ноэль прекрасно осознавала, что команда ей подчиняется ровно до тех пор, пока Пао Риж не объявит об ином. Она отчетливо помнила, чье место занимала. И еще лучше осознавала, что ее первенство – временное. Еще чуть-чуть и надобность в ней отпадет. И тогда «Унция» снова уйдет в тень, возглавляемая Пао Рижем и тем, кто прятался на секретной палубе.

Ноэль со свойственной ей расчетливостью понимала, зачем она на корабле. Никто во всей галактике не знал, кто такой Филин. Но спецслужбы не могли не вычислить, что смертельная трансляция «Менанделя» режиссировалась с «Унции». Новая трагедия, где бы она ни разразилась сделает ее, Ноэль Ирияз, беглую дочь клириканского ученого, отступницу, подозревавшуюся в смерти собственного отца, тем самым Филином. В случае каких-то накладок, «Новой эре» будет достаточно лишь выдать ее тело.

А если все пройдет по плану, то… ее тело просто никто никогда не найдет. Космос – идеальный соучастник убийства. Голодный, равнодушный и молчаливый – что еще нужно?

«Если я не окажусь проворнее», – отметила про себя.

Ей потребовалось еще полчаса, чтобы выполнить все необходимое в рубке. Полчаса, за которые тревога закручивалась вокруг нее, словно пружина часового механизма. Воздух, казалось, пульсировал вокруг нее, порываясь огненно-рыжим. Навигатор Кром Брием, дежуривший в рубке, то и дело поглядывал на нее с опаской и удивлением: капитан, у которого, казалось, железные нервы, была рассеянна и невпопад задавала вопросы.

– Что с погодой в точке перехода? – спросила.

Навигатор почесал над бровью, отозвался небрежно:

– Все согласно прогноза. Торсионный вихрь прошел двенадцатью градусами левее курса, корректировка точек гравитационного склонения не потребовалась.

Ноэль рассеянно кивнула:

– Это хорошо… Расчетное время прибытия на границу сектора?..

– Девятнадцать часов сорок восемь минут, – Кром даже не перепроверил данные прежде, чем доложить капитану.

В прежние времена это быстро отправило его на гауптвахту с последующим отстранением от работы и отметкой в личном деле. За повторное нарушение – волчий билет без права заниматься навигаторской работой даже на малотоннажниках. Сейчас же Ноэль словно не слышала тон навигатора. Кивнула и отошла от центрального монитора.

– Хорошо, Кром, – она проверила координаты по навигационной карте, выставила новые ориентиры по путевому листу, подтвердила маршрут у диспетчера сектора. – Продолжай движение. Вот эти отметки, с низкой зоной квантовой флуктуации, обойди по резервному маршруту… Окно входа в ближайшую транзакцию откроется через полтора часа. Будь готов. И вызови Дария, пусть проверит фильтра в машинном зале, я там была сейчас… шумят…

Все это время она сдерживала себя, чтобы не броситься искать Влада.

– Да, капитан. – Раздражение навигатора было едва прикрыто вежливостью. – Так и сделаю.

«Еще бы», – кивнула Ноэль и направилась из рубки.

У нее совсем не оставалось времени. «Унция» приближалась к финальной точке, отмеченной в путевом листе. Точка гравитационного склонения N45 на границе второй и пятого секторов. Ноэль много раз спрашивала у посланника Филина – что дальше. Не могло же движение фрегата завершиться в стороне от навигационных маршрутов, на отшибе Единой галактики. Четвертый сектор в этой точке распадался на несколько подсекторов, «альфа», «бета» и «гамма», веером расходившихся от N45. Из N45 можно было выйти в любой из этих подсекторов, но непонятно, зачем – ни в одном из них у «Новой эры» не было дел. Все три – отдаленные, малоразвитые территории с плохо разработанными месторождениями. А плохо они были разработаны из-за обитаемых в этих секторах планет, которые находилось под протекторатом Совета Единой галактики. Терака́нда, небольшая обитаемая планета в подсекторе 4-альфа с населением в двадцать миллионов человек, еще не познавших Кая[40]. Гравс, еще менее развитая планета с негуманоидной формой жизни. Ее обитателями были полихеты[41], живущие под ледяной коркой в 4-гамма. И Троя́р, газовый гигант, населенный примитивными эхоплазмоидами. Каждая из рас была в шаге от познания своего места в космосе. По законам Единой галактики каждую из них охраняли, чтобы не допустить вмешательства, чтобы сохранить идентичность мира. Каждую из планет ожидало место в Совете Единой галактики с правом совещательного голоса.

Поэтому все транспортные магистрали выстраивались в стороне.

На N45 было установлена санитарная станция, оборудованная системами наблюдения за подопечными расами, на ней в четыре смены трудились планетологи, астрофизики и ментографы с этнологами, зоологами и прочей научной братией, собирающей по крупицам данные о планетах, их развитии и просчитывая дальнейшие пути эволюции разума, выстраивая математические модели и прикрепляя их к бесконечным расчетам. Небольшие боты незаметно входили в атмосферы планет, собирали данные и передавали их на станцию. Хрупкий мир под колпаком Единой галактики – «Новую эру» с ее агрессивной колониальной политикой к этим мирам не подпустили, запретив устанавливать любые отношения с обитателями планет.

И «Унция» должна остановиться на их пороге. Зачем?

Выскользнув в коридор за гермопереборками, Ноэль спустилась на палубу ниже, прошла мимо жилого сектора и каюты Влада. Притормозила, но почти сразу же пошла дальше: он был здесь недавно, она слышала это по едва различимому шлейфу аромата цитруса и острого перца. Коридоры еще были окрашены вереницей его путанных мыслей, окрашенных вычурно-ярко. Стоило лишь прикрыть глаза, чтобы увидеть, как он прошел по ним парой минут ранее.

Ноэль следовала этим же маршрутом, словно ищейка. Собирала ускользающее веретено его мыслей, едва уловимый отпечаток его сознания. Ловко сворачивала, спускалась уровень за уровнем, палуба за палубой ниже, чтобы упереться в глухую стену.

Девушка огляделась по сторонам.

Это был нижний жилой уровень, вторая палуба. Вспомогательный коридор вел к грузовым лифтам и стыковочным шлюзам. Другой стороной он упирался в склад запчастей, за которым прятался технических вход в серверную искина. Но ни левое, ни правое крыло коридора не были отмечены сознанием землянина, он прошел прямо. Это ее озадачило – не мог же землянин просто испариться или пройти сквозь стену.

Активировав креоник, она нашла схему инженерных коммуникаций «Унции», собственную локацию и шумно выдохнула – разгадка таинственного исчезновения землянина оказалась у нее под носом. Отодвинув обшивку, она оказалась в нише, нос к носу с Владом.

Он стоял, подняв высоко руки над головой. Во рту – зажатая ручка плазменного ножа, на тыльной стороне ладони – оторванные куски непрозрачной клейкой ленты-изолята для нейроузлов корабля, которой он как раз заклеивал глазок камеры наблюдения. Заметив Ноэль, землянин моргнул, недовольно откашлялся и опустил руки. Из-за неловкого движения нож выпал из приоткрывшегося от удивления рта. Землянин тихо выругался и присел, чтобы успеть поймать его.

– Ты? – у него расширились глаза. – К-как?

Ноэль успела заметить у ног землянина раскрытый чемоданчик ремонтника, моток высокопроводного лианина, замоченный в контактной жидкости, а за его спиной темнела рассеченная обмотка силового кабеля с оголенными жилами.

Капитан шагнула в нишу и оказалась в паре сантиметров от молодого мужчины. В одно мгновение перейдя в наступление, она прошипела:

– Не смей. Лезть. В это. Дело! – Она ткнула его указательным пальцем в грудь землянина, отодвигая вглубь ниши.

Полость между внутренней и внешней обшивкой корабля тянулась вдоль основных палуб. В ней были спрятаны коммуникации, бортовые системы, узлы ввода – все то, что портило дизайн и не предназначалось для посторонних глаз. В основном здесь обитал механик Дарий Флоо или борт-инженер Марс Суроль. Запустить отладку оборудования, найти изношенный узел ввода и вовремя его заменить, перепроверить фильтра и резервные аккумуляторы и прочее оборудование – это их ежедневная работа. Ноэль знала о ней, но в сама катакомбы технических коридоров не заглядывала. А зря. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что здесь своего рода корабль внутри корабля. То, что на самом деле работает, будучи прикрытым модной обшивкой. То, на что действительно можно повлиять.

Слабое место Филина. Как она о нем не подумала прежде!

– Ноэль, – Влад, кажется, обрел дар речи. Выставил вперед свободную руку. – Тебе лучше уйти.

– О нет, – она рассмеялась, – я не для того столько времени ждала, чтобы какой-то землянин влез и испортил все мои планы.

Влад замер. Он выглядел озадаченным.

– Цеста Регран, я не знаю, о каких планах ты говоришь и какую цель преследуешь ты, находясь на этом корабле… – он выразительно поднял вверх указательный палец. – Но я прошу тебя не вмешиваться.

Имя, прозвучавшее вслух, имя, от которого она успела отвыкнуть, заставило ее вздрогнуть, будто от пощечины.

– Не смей меня так называть. – Пошептала. – Цесты больше нет.

В глазах землянина загорелось сочувствие, но быстро погасло – взгляд снова стал пронзительным и сосредоточенным.

– Она стоит передо мной, – тихо проговорил. – Я не знаю, что заставило тебя служить Филину, но он – убийца, и я здесь, чтобы не позволить ему сделать следующий шаг.

Он кивнул на оголенные провода:

– Я знаю, что на корабле есть секретный трюм. На него запитана параллельная сеть управления. Это второй мозг корабля.

По стенам пробежала волна ярко-зеленых огней, будто качнулось небо.

Ноэль тряхнула головой:

– Нет никакого второго искина, я бы знала…

Влад склонил голову к плечу, прищурился.

– То есть не ты вела трансляцию крушения «Менанделя»? – Теон обещал ему полную свободу, в том числе процессуальную. Самое время ею воспользоваться.

Он внимательно наблюдал, как распахнулись глаза Ноэль, как ее накрыло в головой отвращение и ужас:

– Ты в своем уме?

Он придвинулся к ней на шаг ближе:

– Трансляция велась с «Унции».

В ее глазах мелькнуло сомнение:

– С чего ты вязал, взломал сервер криминальной полиции?

– Почти, – Влад усмехнулся.

– Я знаю только одно – «Унция» не участвовала в этом ужасе. Мы ждали в квадрате нового путевого листа от «Новой эры» и прибытия посланника. Никаких трансляций с борта не было. Гарантирую как капитан. – Она встретилась со взглядом Влада. Добавила: – Можешь проверить все переговоры в рубке, записи бортового журнала… Никто из экипажа «Унции» в этом не участвовал.

Землянин будто бы выдохнул с облегчением. Он кивнул на неаккуратный узел в проводке:

– Это выделенная линия, своя система контроля, свой искин. Он полностью дублирует и контролирует «Унцию». – Он кивнул собственным мыслям. – Я бы не поверил тебе, если бы не понимал, что рубка «Унции» могла не знать о происходящем… Но сейчас я намерен перебить ему вены, чтобы заблокировать и запереть его там, в трюме.

– Это не поможет, – она прислонилась спиной к обшивке. – Ты освободишь «Унцию», но сосчитаешь дни тех, кто должен умереть после «Менанделя» во славу новой счастливой галактики будущего. – Она подняла на него глаза, прошептала: – Я догадалась, что ты все понял… Не знаю, как тебе удалось, но… Я не виновна. Филин был последним заказчиком моего отца, это по его просьбе отец работал с кроповой кислотой и делал ее безопасной для использования людьми… У меня были проблемы с судом, я допустила ошибку и из-за меня погибли люди, ребята, с которыми я училась, которых знала много лет… Я ушла из Космофлота и не выходила на связь, чтобы не очернять будущее отца, а Филин воспользовался этим. Он сообщил, что я – его заложница. Не знаю, что он наговорил моему отцу еще, но тот поверил, он отдал Филину формулу кроповой кислоты.

– Благодаря которой Филин становится невидимкой?

– Да. Она – фабрицевт[42], внедряется в структуру волокна и полностью его обволакивает. За счет вязкости отражает все сигналы, делая объект невидимым для радаров, камер, визиров и датчиков. Благодаря кроповой кислоте он смог протащить на борт «Менанделя» взрывчатку. Именно она вывела из строя узел внешней связи лайнера.

– Филин убил твоего отца?

Ноэль кивнула.

– Большие дела требуют великих жертв. Мой отец стал лишь звеном на пути Филина.

Влад выпрямился.

– Я знаю, где будет нанесен удар, – признался.

Ноэль кивнула:

– Один из миров четвертого сектора…

Влад отрицательно качнул головой, повторил тверже:

– Я могу его предотвратить. Я прошу, не мешай мне.

Девушка посмотрела на него с сочувствием и жалостью, протянула:

– Если ты повредишь связь Филину, он узнает, что раскрыт и начнет действовать ва-банк, по резервному протоколу, – она посмотрела на Влада и горько усмехнулась: – Ты не представляешь, что это за человек, и как много у него сторонников… Как много среди нас тех, кто грезит о собственной исключительности, о своем праве решать судьбы многих. Как много тех, кто уже переходил черту, для кого новая жертва – лишь цифра в отчете…

Влад подошел чуть ближе, наклонился к Ноэль, положил руки на плечи девушки – почувствовал, как та вздрогнула, и прежде, чем она отстранится, коснулся губами кромки ее волос, втянув носом нежный цветочный аромат не то чайного дерева, не то жасмина. Проложил легкими поцелуями дорожку от лба к виску, а за ним – к уху девушки. Она не шевелилась, будто заговоренная дрессировщиком кобра. Прикрыв глаза, прислушалась к себе, биению своего сердца, спрашивая себя – жива ли она и что с ней происходит, почему она так реагирует на прикосновения этого землянина, будто он знает о ней что-то тайное, что позволяет приручить ее, отвлечь, заговорить ее мысли и подавить сопротивление.

В ушах звенело. Но сердце оборвалось, колкая волна окатила девушку от затылка до пят, когда землянин завладел мочкой ее уха. Она чувствовала его дыхание, ощущала жар его тела и слышала, как тепло разливается по его венам.

– Я отправил все коды, – не сразу донеслось до нее.

Ноэль распахнула глаза, намереваясь оттолкнуть землянина. Но тот лишь сильнее надавил на ее плечи:

– Тсс, не шуми, – привлек к себе, чтобы снова поцеловать. На этот раз в губы.

Ноэль успела досчитать до пяти прежде, чем ей удалось вырваться из его объятий:

– Что ты сказал?

Он приложил палец к губам, скользнул взглядом по внутренней стороны обшивки и продолжал шептать ей на ухо:

– Я отправил все коды… – произнес на этот раз отчетливее, расставляя паузы между словами.

– Кому?

Его руки продолжали лежать на плечах девушки, взгляд не отпускал.

– Тому, кто сможет их расшифровать, конечно… И сделает остальную работу.

– Но на это нужно время… Последняя запись в путевом листе – завтра, в пятнадцать часов по среднегалактическому времени. – Губы Ноэль пересохли, говорить удавалось с трудом. Ее медленно заполнял страх – подозрения очевидно оказывались правдой.

Влад медленно, будто через силу, кивнул:

– Этого достаточно. Мы успеем.

Девушка затрепетала, боясь, что не сможет сказать главное – Влад совершает ошибку, она знает о Филине больше…

– Пойми, если ты перережешь связь…

Влад приложил указательный палец к ее губам:

– Здесь узел-адаптер, – его губы растянулись в лукавой усмешке. – Он выравнивает сигнал при перегрузках, обеспечивая его бесперебойность, когда Филин активно пользуется своим искином. Я сделаю так, чтобы в момент перегрузки, узел вышел из строя… Я спалю его искин к чертовой бабушке и в самый неподходящий для него момент… В момент старта операции, когда этот урод ничего уже не успеет исправить.

Ноэль отстранилась, посмотрела в глаза землянина:

– Ты шутишь?

– Не-а. В каждой системе есть слабые места, у нас это называют Ахиллесовой пятой. Я нашел слабые точки Филина и буду давить на них. Но мне нужно не только предотвратить новое преступление Филина, мне нужно его остановить. – Он посмотрел на девушку. – И здесь я без тебя не справлюсь. Ты – единственная знаешь, кто такой Филин, как он выглядит, это поможет установить, какое имя ему дали при рождении. И остановить его…

Он чуть надавил на ее плечи, желая подбодрить. Девушка опустила глаза:

– Я не знаю, кто он.

* * *

– Я не знаю, кто он.

Влад опешил.

– То есть как? А кто прячется на борту весь перемазанный этой вашей кроповой кислотой?

– На борту «Унции» посланник «Новой эры», он и контролирует параллельный искин. Но это не Филин. Все это время я пыталась вычислить его, но…

Она пожала плечами, отошла к стене и съехала по ней на пол.

– Ты все неплохо просчитал, но не учел главного – Филин не станет рисковать. Я сделала такую же ошибку, я так стремилась попасть на «Унцию», думая, что доберусь до убийцы своего отца. Но оказалось, что я – смертница, которая должна отправить мир под откос. При любом раскладе я не переживу завтрашний день…

Влад нахмурился.

– Ну-ну, для поэтического фатализма сейчас не время. Мы сейчас подумаем и что-нибудь придумаем…

Он опустился и сел рядом с Ноэль.

«Все коды и материалы я отправил Теону, он знает принцип моего кодирования. В итоге его ребята, думаю, расщелкают шифровку за час-полтора. Если точка завершения пути «Унции» в три часа дня завтра, то у Теона больше полусуток, чтобы среагировать. А это кое-что… Но нужен Филин. Значит, его нужно вынудить вскрыться и как-то проявить себя. Как?», – он перевел взгляд на Ноэль. Девушка выглядела подавленной. В полутьме технического коридора, освещенная мигающими лампочками, она напоминала призрака, тень «Унции».

– Как ты с ним связываешься?

– По выделенному каналу. Точка получения всегда разная.

«Ну, это, допустим, фигня. С шифровкой айпи-адреса справится любой допотопный шифровщик сигнала, протянутый через удаленный сервер».

– Но он точно не на борту?

– Нет. Несколько раз я говорила в прямом эфире с Филином в присутствии посланника «Новой эры». Это не может быть он.

Она еще раз качнула головой. Влад выдохнул, почесал над бровью.

– Фигово так-то… А как его зовут, посланника этого?

– Тарий Лоо.

– Креонидянин?

Ноэль кивнула.

– Как и все в руководстве «Новой эры»…

Влад рассеянно кивнул.

– Я пробью его, узнаю, что за перец… А мы с тобой сделаем вот что…

* * *

Борт фрегата «Тольда», атриум

Василий Крыж меланхолично мониторил входящие сообщения и проверял озвученные Теоном красные точки – так он назвал все «странности», которые выявили следователи – не понятное с точки зрения мотивов преступления, исчезновения оборудования и людей, подчистки путевых листов. Этих красных линий, по мнению Крыжа, было слишком много – если бы все они были связаны с Филином, то это тогда не террорист номер один, а базарная тетка. А Филин – не базарная тетка. То, как он готовил теракт на «Менанделе», как раз говорило об обратном. Он осторожен, скрытен и внимателен к деталям, артистичен и готов совершать нетипичные поступки. Он псих, без сомнения, но именно это качество делало его особенно опасным – его действия не поддавались расчету.

Но Крыж послушно мониторил открытые источники, справки диспетчерских и отчеты окружных прокуроров и транспортников. В надежде уловить хоть какую-то связь.

И надеясь наткнуться на «Унцию», где бы она сейчас не находилась.

Удача улыбнулась ему внезапно, как обычно любит делать эта ветренная девица. Через открытый резервный канал «Тольды» поступила сводка от диспетчера. Василий был готов отправить ее в конец очереди на переработку, если бы не подпись дежурного в прикрепленном к письму ключу-сертификату. «Трям» – так был подписан сертификат.

В Единой галактике, помимо старейших клириканцев, креонидян и церианцев, – сотни рас, и кто его знает, какие традиции есть в некоторых из них. Какие приняты имена. Но «трям» – это что-то такое, до боли родное и хулиганское.

Василий достал файл, включил его проверку на вирусы и внедрения.

Чистый, но правленный: его программа-поисковик обнаружила пятнадцать правок в содержимом файла. Крыж, подперев щеку кулаком, посидел над ним, не открывая. За спиной приглушенно спорили Теон и Духов – обсуждали Глеба Корсакова и его состояние. Понятное дело, Теон настаивал на отстранении Глеба от следствия.

– Ты понимаешь, что он – заинтересованное лицо. У него сменился процессуальный статус, я его должен и могу привлечь в качестве потерпевшего.

Они стояли через пару столов от рабочего места Василия, голова к голове и шептали горячо и исступленно. Теон злился и то и дело срывался на приглушенный крик. Духов не сдавался:

– Ты понимаешь, что это – особый случай. Глеб имеет право участвовать в расследовании. Дойдет до поимки Филина, ясное дело, не пускать его на задержание…

Василий прислушивался в пол-уха, рассеянно рассматривая присланный файл и подпись отправителя. Прежде, чем открыть файл, запустил поиск по имени «Трям» в надежде, что инфосеть подскажет, какой расе может принадлежать это имя.

– Да он и по должности не должен на нем присутствовать, – сердито бормотал Теон.

Духов обрадовался, приняв фразу за капитуляцию начальника криминальной полиции.

– Вот видишь! Если тебе нужно мое заключение как медика, то я тебе его дам – Глеба нужно оставить в составе группы. Он вполне справится.

Теон поморщился:

– Слушай, Анатолий, а что мне с ним желать, когда дело дойдет до опознания тел? Прикажешь каждый раз фильтровать, чтобы он ненароком не услышал или не увидел чего лишнее? Ладно я… А остальные? Или мне нужно обежать всю следственную группу, всех аналитиков и экспертов, не забыть спецназ – и каждому шепнуть, что у Глеба Корсакова такая трагедия? – Он приглушенно фыркнул. – Это будет мешать. Всем.

– Тебе. Глеб не будет тебя в тягость, а отправить его в отпуск сейчас – свинство с твоей стороны.

Инфосеть выбросила ответ на запрос Крыжа – «триям – битурианский хищный овод». Василий не стал читать дальше. Его файл был подписан «Трям», а не «триям». Надежда смутной догадкой пульсировала в висках, теплом растекаясь по венам.

Он медленно выдохнул, набрал в легкие воздух и выбрал команду «распаковать». Пробежал взглядом ровные столбцы. Порядковый номер, дата, время, координаты, номер дела с гиперссылкой на полицейский каталог, скупые комментарии…

Что-то не отпускало. До Василия донесся обрывок фразы:

– Он знает протокол! – Теон сверкнул глазами. Даже в приглушенном свете атриума было видно, как покраснела его шея.

Василий выделил красным те места в файле, которые подверглись правке. Пятнадцать строк с измененной гиперссылкой. Крыж нажал первую попавшуюся. Сообщение транспортной полиции о потере груза: семнадцать контейнеров со стазис-жидкостью. Текст сообщения не исправлен.

– Ничего не понимаю, – пробормотал.

Его озадаченный голос привлек внимание Теона – воспользовавшись им, чтобы избавиться от Духова, он обошел начмеда и в то же мгновение оказался за креслом Василия Крыжа:

– Чего у тебя?

Василий скривился, будто съел килограмм лимонов, отозвался:

– Пока сам не понимаю.

– А подробнее?

Василий показал окошко с присланным файлом:

– «Трям» – это имя владельца сертификата цифровой подписи… Мне показалось это странным. И внутри… Пятнадцать правок в гиперссылках, но сами сообщения не исправлены.

– Подгружены неправильные гиперссылки? – не понял Теон.

Крыж покачал головой и тут же, запрокинув ее, попросил:

– Мне б с Глебом перетрещать…

Теон выпрямился, покосился на приободрившегося Духова:

– Я бы предпочел держать его подальше от этого дела. – Он строго посмотрел сперва на Духова, затем на Крыжа. – Он заинтересованное лицо, понимаете вы это или нет?

Крыж и Духов продолжали на него пялиться, будто не слыша сказанное. Начальник криминальной полиции, вымученно вздохнул и дал отмашку:

– Надо, значит, зови.

Глава 32. Неудачный план, но другого нет

Борт фрегата «Унция»

Ноэль слушала его внимательно – то хмурясь, то с усилием кивая.

– Должен быть иной выход, – настаивала она: изложенная землянином идея не внушала доверия.

– Валяй, готов выслушать, – Влад развел руки в стороны и прислонился спиной к обшивке «Унции».

Ноэль шикнула на него и прислушалась к тишине.

– Ты играешь, Влад, но играешь с огнем… За Филином – «Новая эра», миллиарды тумаров[43] и огромные технические мощности.

Влад резонно отметил:

– «Новая эра» отбивается от причастности к теракту всеми конечностями.

– И ты им веришь? – Ноэль усмехнулась. – Готова поспорить, что на плечах Филина, какими бы кровавыми они ни были, «Новая эра» с большим удовольствием въедет в новое будущее… Без финансовой и технической поддержки «Новой эры» Филин ничего бы не сделал. Он фанатик, не принц, не богач… Он сумасшедший, по сути – просто чье-то орудие…

Влад знал, что клириканка права – все операции, которые проводились с «Унции», проходили под флагом «Новой эры», Филин не таился и разбрасывался деньгами, щедро оплачивая предательство и подлог. Но сбором доказательств причастности трансгалактической корпорации будет заниматься Теон и служба безопасности, наверняка уже занимается. Его же задача – остановить Филина.

– Ты говоришь, он фанатик?

Ноэль задумалась, кивнула.

– Я слышала часть разговора Пао и Марса… Пао говорил, что Филин из влиятельной семьи с Креониды, он должен был сделать серьезную политическую карьеру или даже сделал ее. Очень талантливый юноша, о нем в прошлом говорили с большим уважением. Но всему помешал Теон, он лишил Филина всего, даже имени. И теперь Филин, словно «взбесившийся, сорвавшийся с цепи пес». И он прольет реки крови, разрушит города и цивилизации лишь бы добраться до своего врага.

У Влада приподнялась бровь:

– То есть истинная цель Филина – сам Теон? Довольно странный план мести тогда.

– Пао это говорил с большим воодушевлением, он искренне верит Филину, ставит его на пьедестал, понимаешь? И это все вместе с теми приготовлениями, которые ты сам уже видел, делает его невероятно опасным. Он хочет уничтожить его имя, разрушить его карьеру, став притчей во языцех, свидетельством бессилия и падения Теона – человека, который удерживает Единую галактику в шаге от хаоса. Он не успокоится, пока не уничтожит его.

Влад хмыкнул:

– Герой, ставший проклятьем… История Земли встречала и такое. Знаешь, у нас есть миф о Гильгамеше. Он был выдающимся воином, царем, приведшим свою страну к процветанию, но он хотел бо́льшего. Он хотел прославиться в веках, стать равным богам и получить бессмертие. И даже пытался собрать армию, чтобы выбраться из загробного мира, куда его отправили боги от греха подальше…

Ноэль вздохнула:

– Не знаю, грезит ли Филин о бессмертии, но большой крови он точно не страшится, пять тысяч людей он уже убил.

– Нужно предупредить безопасников и полицию, – Влад порывисто встал. – Завтра в три часа начнется хаос, к этому времени не только «Унция» подходит к границе сектора, но и собранные пожарные установки…

– Зачем? – Девушка озадачилась. – Нам нужен был катер и его система безопасности как образец, чтобы вмонтировать «Унцию» в их сеть переговоров.

Землянин мрачно покачал головой:

– Нет. Полученный с катера код применялся неоднократно, я отследил его. Все портативные установки были перегружены на «Линель», который получил задание транспортировать их на станцию геологов отгадай в какой сектор?

У Ноэль распахнулись глаза:

– Сюда?

– Совершенно верно. И сюда же приехали энергетические установки, которые ты так заботливо сбрасывала на Фобосе… «Унция», вернее ее параллельный искин, станет информационным узлом, станция – боевой единицей. А объектом – один из миров четвертого сектора.

– Филин захватит станцию наблюдения? Но зачем ему установки?

– Может быть, для переброски десанта?

Ноэль отрицательно качнула головой:

– Нет, это портативные станции, через них можно передать только некоторое количество вещества… – Она схватилась за голову. – Ох, я не понимаю…

Влад протянул ей руку и помог подняться.

– Первое, что нужно сделать – это успокоиться. Второе – продолжать наблюдать, именно сейчас могут всплыть важные подробности. Третье, самое важное, нужно предупредить станцию.

– Отправить сообщение? Филин сразу его перехватит, он контролирует связь.

Влад прищурился:

– Я проберусь на станцию и попробую обезвредить оборудование, которым собирается воспользоваться завтра Филин. И хорошо бы это сделать сейчас, потому что готов поспорить, завтра на «Унцию» явится сам Филин, чтобы руководить операцией из зрительного зала. И я его встречу…

Ноэль ахнула, прикрыла рот рукой:

– Один? Он не подпустит тебя, он…

Влад не стал слушать:

– Тсс, без паники, вспоминаем первый пункт.

Девушка рассердилась:

– Дай же мне сказать!

Влад отмахнулся:

– Потом скажешь. – Что бы она сейчас не сказала, это не изменит принятого решения. – Сперва мы подстрахуемся и подпортим те чертовы установки. И у меня есть идея, хоть она тебе не понравится еще больше, чем предыдущая…

Он обезоруживающе улыбнулся, от этой улыбки у Ноэль сжалось сердце.

* * *

– Мне эта идея не нравится, – она повисла на его руке, под рукой чувствовала напряжение его мускул, улавливала сбившееся от быстрой ходьбы дыхание.

Они спешили к камерам очистки. Там, за резервным шлюзом был склад с отработанным топливом и брикетами бытовых отходов, подлежащих списанию и утилизации – за время перелета таких отходов скапливалось несколько небольших контейнеров. Там же хранились списанные скафандры. Их было три и один вполне подходил по размеру Владу.

– Они нормальные, рабочие.

– А почему списанные? – Влад рассматривал нутро шкафов для скафандров и проверял оборудование. Перещелкивал тумблеры гидравлики, очистку, датчики герметичности клапанов и стыки.

Ноэль нервничала, то и дело поглядывала на мембрану гермопереборки. Влад, не получив ответ, обернулся. Посмотрел с вопросом.

– А? А как еще объяснить нахождение здесь лишнего спасательного оборудования, не предусмотренного номенклатурой. – Она пожала плечами, закусила губу.

– Зачем они здесь? – удивлялся Влад.

Ноэль посмотрела на него, как на ребенка, задавшего нелепый вопрос:

– Это пиратское судно, если ты еще не понял. Этим шлюзом пользуются, если кому-то нужно выскочить за борт во время полицейского рейда или забрать что-то вдалеке от любопытных глаз.

Сработал сброс отходов из вентиляции, пар с громким хлопком вырвался из решетчатого сопла. Ноэль от неожиданности ахнула и схватилась за руку Влада. Тот быстро сориентировался, обняв девушку, усмехнулся:

– Ты весьма феерично пытаешься меня остановить, Ноэль, – он коснулся ее щеки. – Это не так работает…

Он склонился к шее девушки и коснулся губами. Ноэль вцепилась в черную ткань его куртки, потянула на себя, запрокинув голову.

– Ты меня доведешь до безумия…

Грудь землянина поднималась высоко, а руки – горячие и мягкие, будто отлитые из воска – ласкали спину, обжигая прикосновением. Влад спрятал лукавую улыбку, проложил поцелуями дорожку от шеи к губам девушки, дразня ее кончиком языка. Когда их дыхание, наконец, смешалось, пробормотал:

– У нас говорят «ты сводишь меня с ума», – и, не позволив девушке ответить, накрыл рот поцелуем, нежным и одновременно стремительным, торопливым.

Она пахла медом и карамелью, как гречишное поле за околицей дедова дома. И от нее так же, как от всеобъемлющего ощущения свободы, сносило голову, вышибая все мысли, кроме одной – чувствовать каждой клеточкой своего тела, как она отзывается на его ласки: как порывисто вздыхает от поцелуя в яремную впадинку, как начинает дрожать от прикосновения кончиком языка по губам. Чувствовать грудной клеткой, как изменяется частота ударов ее строптивого сердца то уходя в крутое пике, то снова возвращая Ноэль возможность дышать.

– Не останавливайся! – приказала она, когда он попытался отстраниться. – Я не хочу тебя отпускать.

Влад обнял ее до шума в ушах. Всего на мгновение приподнял над полом, едва не опрокинув на себя. Чтобы в следующее мгновение поставить на место и решительно отстраниться. Бережно оправил на девушке китель и поправил лацкан. Ее взгляд был все еще затуманен, дыхание – рваным, она все еще смотрела на него, а в глазах искрилось разочарование пополам с благодарностью.

– Оставим это на «сладкое»… – пробормотал Влад.

Ноэль прищурилась.

– Что это значит «на сладкое»? Опять эти твои земные идиоматические словечки?

Влад обезоруживающе широко и самую капельку снисходительно улыбнулся, указательным пальцем легонько стукнул по кончику ее носа. Чмокнув напоследок в уголок рта, пообещал небрежно:

– Потом расскажу… Я кстати узнал, что такое «мой цвет коснулся тебя» или как ты там сказала тогда, в твоей каюте… – она хотела что-то сказать, он приложил палец к ее губам. – Мы были близки по обычаям твоего народа, а у нас все происходит немного иначе.

Землянина многозначительно хмыкнул и, развернувшись на пятках, стремительно направился к шлюзу, унося с собой тепло и уверенность. У самой кромки обернулся:

– Я быстро, честное слово. Одна нога здесь, другая – уже тоже здесь.

– Только попробуй меня обмануть, – прошептала девушка и медленно выдохнула, приводя мысли в порядок – этот землянин действовал на нее неправильно: только рядом с ним так бешено стучалось сердце, так шумела кровь в венах и хотелось жить – отчаянно, до боли в груди. Уже за почти сомкнувшейся переборкой она услышала простенькую мелодию, которую напевал землянин, облачаясь в скафандр, а память услужливо подбросила воспоминание: безлюдный коридор «Калипсо» и ускользающая мелодия.

Клириканка задумчиво улыбнулась. По венам разливалось тепло, словно она была заморожена и вот теперь оттаяла. Ей предстояла работа истинного пирата, только на этот раз ей предстояло «спиратить у пиратов пиратский корвет», как выразился Влад.

– Что ж… Теперь мой выход.

Глава 33. Пиратский корвет

Выведенная на креоник система жизнеобеспечения «Унции» мигнула красным и тут же погасла. Кто-то непосвященный решил бы, что это просто сбой внутренней связи. Самый тревожный подключил бы отладку и не обнаружил бы ничего. Ноэль знала, что красный огонек мигнул не зря – это через резервную шлюзовую камеру Влад стравил часть мусора, а заодно и себя. Сейчас он наверняка сидит, закрепленный на корпусе «Унции», и ждет «транспорта».

Конечно, Ноэль не могла отправить его открыто.

Влетев в рубку, заорала на дежурного – им оказался Марс.

– Какого скварра аварийный челнок пришвартовал на пассажирском пирсе?!

Клириканец нахмурился. Ноэль как раз застала его за употреблением чего-то крепкого из фляжки. Марс с трудом сглотнул, проморгался.

– Я а…

Ноэль зашипела:

– Пассажирский пирс используется только для пассажиров. Челнок, раз уж ты его не выкинул на ремстанции, не может его занимать.

– Да что с тобой, – клириканец вытаращил глаза: – этот челнок сто лет на том пирсе и никому не мешал, чего орешь?!

Он осекся, опустил глаза. Ноэль схватилась за последнюю фразу, с мстительным восторгом впечатывая каждое слово:

– Ты говоришь с капитаном, Марс.

Но клириканец, кажется, уже понимал, что капитаном Ноэль осталось быть не долго, осклабился презрительно:

– А мне кажется, что с истеричкой.

– Ты пьян. Но надеюсь твоего умения хватит, чтобы перегнать челнок к запасному шлюзу? Или предпочитаешь, чтобы глава транспортного департамента «Новой эры» заходила на борт на четвереньках?

Она блефовала. Марс озадаченно сник:

– Лейла Бри прибудет на «Унцию», зачем?

Ноэль всплеснула руками:

– В самом деле, как она могла не согласовать свой визит с Марсом Суролем?! – она склонилась над клириканцем. – Пораскинь своими нетрезвыми мозгами, Марс. Очевидно Лейла планирует наблюдать за тем, ради чего мы здесь…

Связист отставил фляжку, пробормотал:

– Черт… Пао не говорил…

– Капитан «Унции» все еще я, а не Пао… Дисциплинка у вас хромает. Придется подчистить экипаж после этой миссии.

Марс зло глянул на нее, но промолчал. Ноэль видела, как он подключился к челноку, включил его двигатели на прогрев. Это было сигналом – там, на обшивке «Унции», Влад должен был переместиться на челнок и закрепиться на нем.

– Поторопись, пожалуйста, пассажирский пирс еще нужно проверить и сделать отладки. Мы же не хотим, чтобы Лейла погибла из-за декомпрессии.

Она встала за спиной Марса, облокотилась на спинку его кресла – знала, что его это невероятно нервирует. Изогнувшись, протянула руку и вывела на технический экран производимые клириканцем манипуляции.

– Левее бери, – скомандовала, – чтобы развернуть челнок неповрежденным бортом.

Челнок требовал ремонта, по его правому борту тянулась некрасивая вмятина – ее он получил проходя через торсионное поле еще во время командования «Унцией» Пао. Это и стало официальным поводом к его переводу на должность старшего помощника капитана. Опасное маневрирование и столкновение с кромкой торсионного вихря едва не стоило жизни экипажу «Унции». Повезло, что удар пришелся по челноку, отделенному от фрегата прочной гермопереборкой. Челнок получил повреждения корпуса и системы пилотирования, а Ноэль – должность капитана «Унции».

– Осторожно! Разворачивай! – прикрикнула Ноэль, когда нос челнока оказался опасно близко от борта «Унции».

Марс дернулся, джойстик выскользнул из его рук и челнок сорвался с крепления манипулятора. Скрежет ударил по ушам, фрегат качнуло. Марс вскочил на ноги, будто надеясь, что сможет задержать удаляющийся челнок руками.

– Ты, пьяный идиот! – шипела за его спиной Ноэль. – Ты нас едва не угробил!

– Ты отвлекла меня… – Марс растерянно моргнул, обернувшись.

Капитан взяла с панели фляжку, открыла ее и принюхалась.

– Скажи это клириканскому элю, который ты пронес в рубку во время дежурства. – Она закрутила крышку и качнула ее на ладони, прикидывая, удобно ли устроился землянин в салоне челнока.

Он отойдет на удобное и безопасное расстояние от «Унции», и направил челнок на станцию наблюдения. Если они все правильно рассчитали, через три часа он будет там. К утру должен вернуться.

* * *

Борт фрегата «Тольда», атриум аналитиков

– Давай вытащим все исправленные гиперссылки и посмотрим на них в целом, – предложил Глеб.

Он был бледен и скуп на эмоции, но, войдя в атриум, выдохнул с облегчением, расправил плечи. Теон, наблюдая за ним, продумывал, как убрать следы его присутствия в расследовании из протокола: его недавняя перебранка с Духовым натолкнула на мысль, что «Новая эра» будет использовать любую его ошибку, чтобы «отмазать» Филина и дискредитировать результаты расследования. Кродо Тиамат, даже если поверить, что она не знала о задумке Инвара-Филина, будет царапаться за непричастность до конца.

Сложив руки на животе, Теон отошел от аналитиков, позволяя им не отвлекаться и вслушиваясь в отголоски их обсуждений. Они уже битый час ломали голову всем отделом над файлом, присланным неизвестным «трямом» как они его называли. Теон предположил:

– Это может быть случайная, нечитаемая абракадабра? Нам могли ее подкинуть именно для того, чтобы вы потратили на расшифровку время и силы? – он нервничал и злился.

Глеб посмотрел на него – у него было непривычное бледное лицо, сейчас ставшее еще более узким и осунувшимся.

– Дайте нам еще полчаса…

Теон махнул рукой и вышел из аквариума аналитиков в атриум, стремительно пересек его и направился на административный этаж, в свой кабинет, но уже на полпути развернулся и вернулся к аналитикам.

– Так, у нас есть два фрагмента кода, которые к нему не принадлежат, – говорил Крыж. – один установлен перед гиперссылкой, торой – после нее и помещен в «слепую» зону…

– Что за слепая зона? – Теон уже стоял рядом, мрачно скрестив руки на груди и поглядывая на стремительно убегающие мгновение на циферблате.

Пояснял снова Глеб, Теон был вынужден отметить, что работа в команде играет ему на пользу – парень стал более собран:

– Это символы, которые не влияют на гиперссылку. В данном случае, оба знака отделены от рабочей зоны специальным символом. В обычном предложении это могла бы быть точка, здесь – апостроф. То есть гиперссылка маркирована, но не изменена. И это выглядит как попытка нам что-то сказать.

С этого момент Теон смолк и обратился в слух, надеясь услышать только одно.

– Итак, читаем, что нам накинул этот «трям». Сущий отче земле должникам небе твое имя царствие будет твоя хлеб сей пацаны введи тебя всю работу коньяк, субботу, вода, дзотов, планета, как, Питер…

Крыж с силой растер лоб, прорычал:

– М-м, у меня голова сейчас треснет… Ничего не понимаю! Это что? Абракадабра? Издевательство?

Глеб стоял рядом с ним, в задумчивости постукивал ногтем указательного пальца по передним зубам:

– Нет-нет, здесь есть какая-то логика…

Василий еще раз перечитал обнаруженные фрагменты кода. Взгляд зацепился на устаревшее «отче» и «царствие». Разгадка полоснула по глазам, будто вспышкой ослепила.

– Это молитва, Глеб… – Он перевел взгляд на Корсакова. – Где еще можно встретить сейчас эти слова?

– А «дзоты» из какой тогда молитвы?

Но Крыж уже почти ухватил разгадку, словно жар-птицу, за хвост. Склонившись над консолью, он уже вбивал слова в программу и запрашивал варианты правильной последовательности. Зачитал отчетливо:

– «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое»… – он перевел взгляд на Глеба. – Все редактированные гиперссылки отмечены словом из этой молитвы…

Глеб сосредоточенно кивнул:

– Получается, этот «Трям» не только выделили какие-то важные операции, но и установил их последовательность или значимость. И в имеющемся у нас файле, только часть молитвы, значит, где-то есть остальное. Если мы найдем все фрагменты, то станет понятно, что «Трям» поставил во второй слепой зоне.

Теон удивился:

– А ты думаешь там другой текст?

Глеб и Василий переглянулись, Корсаков спрятал улыбку, почесал кончик носа, впервые с момента смерти сестры став почти прежним собой:

– Вероятно, да. Потому что я не знаю ни одной молитвы, в которой звучало бы слово «коньяк».

Начальник криминальной полиции понял главное – тот, кто назвал себя «Трям», был землянином. Теон видел принцип шифрования, который прислал Нирих в первые сутки после начала расследования, и теперь молился всем богам, чтобы его отправителем оказался именно тот землянин, вестей от которого он ждал более всего.

Глава 34. Проблемы

На пути к станции наблюдения N45

– С-собака…

Влад болтался, зацепившись носком ботинка за подножку у стыковочного шлюза, и старался не дышать. Давление подскочило, креоник, закрепленный на руке, подавал предупреждающие сигналы. Влад чувствовал, как онемели конечности, в висках пульсировала кровь, будто бы разгоняя стайки красных мушек, мельтешившие перед глазами.

«Черт», – выругался еще раз Влад и попробовал подтянуться.

То, что со скафандром что-то не так, он понял сразу, как только оказался за бортом «Унции» – давление резко упало, а закрепленный на бедре баллон с дыхательной смесью, стал быстро опустошаться. Спешно закрепившись на корпусе фрегата, он щелкнул налобным фонариком и осмотрел скафандр, почти сразу обнаружив небольшую трещину на сгибе ботинка, которую он в спешке не заметил. Поправив трос, он огляделся – не появился ли манипулятор с челноком. Но челнока не было. Тогда Влад открыл клапан кармана на рукаве и вытащил упаковку с ремкомплектом.

– Да что ж такое… – пробормотал с досадой: упаковка с ремкомплектом оказалась вскрытой, заплатка-самоклейка для подвижных стыков – использована.

Голова уже кружилась, появился шум в ушах, система поддува и выравнивания давления исправно работала, вытягивая из баллона дыхательную смесь. Отбросив упаковку, землянин оставил себе тюбик с клеем. Не слишком надежный для крепления подвижных элементов – его обычно использовали в случае повреждения баллона или шлема, он кое-как должен был затянуть трещину. А уже в челноке-то Влад найдет, чем заменить заплатку.

Присев на правое колено, Влад открутил клапан и выдавил часть клея на трещину, стараясь размазывать его более-менее равномерно. Руки слушались плохо, в глазах то и дело темнело. Влад остановился, перевел дыхание, пытаясь сфокусировать взгляд на ботинке. По левую руку почудилось движение, Влад догадался – челнок. Или сейчас он перехватит его и заберется на борт, или нет. Но тогда ему придется возвращаться на борт «Унции» и придумывать новый план. А забраться на борт, не привлекая внимания, ему вряд ли удастся.

И нового плана не было, как и времени на его разработку. Еще раз чертыхнувшись, молодой мужчина попробовал закрыть тюбик, но крышка отскочила из-под непослушных пальцев и поплыла в сторону. Влад махнул на нее рукой – «Ну и черт с тобой!», отбросил и тюбик следом: главное теперь не забываться и не сгибать ступню, чтобы не поломать шов. Дождавшись, когда челнок поравняется с ним, он примерился. Челнок качнулся и начал разворачиваться к нему кормой. Поверив крепление баллона и размяв все еще немевшие пальцы, он оттолкнулся от корпуса «Унции» и прыгнул на борт челнока. Красно-бордовая «птичка» среагировала на его прыжок – качнулась по осевой, но быстро стабилизировалась.

А Влад остался висеть, зацепившись за подножку поврежденным ботинком.

– С-собака, – прошипел Влад, радуясь, что невесомость дарила хотя бы одно преимущество – на чем стоишь, то и пол.

Он старался не смотреть вокруг – с этого ракурса, когда челнок непривычно завален на бок и ты стоишь на ребре его маневрового двигателя, зацепившись за крышку внешнего люка, Пустота затягивала. Казалось, что из нее на тебя кто-то смотрит, любопытно касается плеч и заглядывает в глаза. «К черту!», – приказал себе Влад и, подобравшись, попытался встать правой ногой на поверхность челнока и зацепиться за подножку. Нужно было добраться до горлового люка и, введя код доступа, забраться внутрь. Маневровые двигатели Ноэль включила, чтобы перегнать челнок. Значит, ему оставалось немного подождать, чтобы выйти из поля зрения визиров «Унции» и активировать маршевые двигатели. Тогда, скорректировав курс, через пару часов он оказался бы на станции наблюдения и обезвредить груз, который притащил на станцию Филин.

Он покосился на удаляющуюся тень «Унции» – ее силуэт таял в темноте, едва подсвеченный далекими звездами и проблесковыми огнями.

Скафандр надулся, пальцы внутри перчаток не гнулись. Он чувствовал, как пальцы раздуваются. Закрепиться на челноке он не успел. Любое неосторожное движение – и его слижет Пустота. Умирать он будет не слишком долго, но неприятно. Задыхаясь из-за нехватки кислорода, временами отключаясь от перепадов давления и впадая в беспамятство. Но убьет его ледяной холод, который настигнет его примерно через шесть часов, когда система жизнеобеспечения отключится. А из-за чертова скафандра он даже не сможет сорвать с себя шлем, чтобы холод убил его быстро.

В груди заворочалась, словно ядовитая жаба, злость. На себя и собственное бессилие, на бракованный скафандр и на того балбеса, который оставил поврежденные ботинки и использованный ремкомплект. Рывком он высвободил заблокированную ногу, «чиркнув» по борту челнока, развернулся головой к корпусу. Манер оказался точным – не зря проходил подготовку в академии, Влад зацепился рукой за подножку аварийного шлюза. Перевел дыхание. Проморгался, выбрасывая из головы туман и миллион суетящихся перед глазами мушек.

– Фу-ух, – выдохнул.

Найдя взглядом поручень, зацепился за него свободной рукой и чуть придвинулся к заветному табло доступа.

– Вот щас ты до него доползешь, – пробормотал сам себе, – а эта зараза окажется сломанной, прикинь? А у тебя дыра в ботинке и ты, полудурок, выбросил чертов тюбик с клеем. – Еще несколько перемещений. Виски сдавило. На глаза упала темная плотная пелена. Дыхание то и дело сбивалось, в груди становилось все тяжелее. – Но с другой стороны, клириканцы – это же заорганизованные заучки. Как у них аварийный челнок может быть сломан?

Перед глазами, словно кадр из немого черно-белого кино, появилась и тут же утонула в мытной пелене, вмятина, явно полученная челноком при столкновении.

– Ладно, беру свои слова назад, – Влад понял, что челнок все-таки поврежден. – Но Ноэль меня, кажется, грохнуть не хотела, значит, отправить на мертвый челнок не могла… – Еще одно перемещение, справа появился и исчез прямоугольник табло ввода. – Или могла?.. Ща проверим…

Ноги отекли и не сгибались, найти опору не получалось, поэтому Влад осторожно перебирал руками по поручню, подбираясь к табло. Сейчас предстояло самое сложное – заставить себя отпустить одну руку и ввести код, точно попав в нужные цифры с первого раза. Одна ошибка – и блок питания отправится на перезагрузку. А это минимум пятнадцать минут. Влад не был уверен, что они у него есть.

Согнуть руку в локте и посмотреть код в креонике он не мог, приходилось действовать на память и на удачу. Он снова заговорил с собой:

– Так, аварийный протокол… Сперва вводим код «Унции», – его он знал на память. Цифры мигнули зеленым, разогнав на мгновение стайку мушек перед глазами. – Теперь стандартный код доступа, – он ввел следующую группу цифр через пробел. Снова зеленый свет. – Хорошо. Теперь еще чуть-чуть.

Он задумался: финальная пара цифр могла быть или кодом станции приписки, или владельца судна. 12 или 45. Рука замерла над табло, секунды утекали… три, пять, двенадцать. Если сейчас не введет что-нибудь, то протокол допуска аннулируется и система уйдет на перегрузку. Влад ввел «12» и зажмурился.

Под локтем почудилась вибрация. Дернулись створки горлового люка. По окружности загорелась оранжевая змейка огоньков, сообщавших о готовности. Влад слабо улыбнулся: теперь у него была новая задача – не отключиться здесь, за бортом: кислородный баллон был почти пуст. Влад передвинулся по корпусу челнока левее, дождался раскрытия люка и заполз внутрь, ногой толкнув клапан закрытия шлюза, доплыл до стойки управления. Под ней должны быть инструменты и ремкомплекты для шлюза и скафандров. Сознание то и дело отключалось, но красный огонек под потолком говорил – снимать шлем рано, давление не выровнено, воздух в шлюз не накачан. В мигающем красном Влад кое-как открыл ящик с оборудованием, нашел ремкомплект, и, изогнувшись, залатал ботинок. Баллон перестал накачивать воздух, стало чуть удобнее двигаться. Но отеки все еще сильно мешали, казалось, что кожа лопается, суставы не гнулись. Огонек под полотком переключился на оранжевый.

«Хорошо», – пронеслось в ватном от усталости мозгу.

Ощупью нашел и потянул на себя контейнер с баллонами – те вывалились на него, разлетевшись по шлюзовой камере. Влад успел схватить один из них, его отбросило к стене. Гравитационный двигатель или был поврежден или включался вручную, все не закрепленные предметы плавали, ударяясь друг о друга, словно шары в бильярде.

Почти теряя сознание, Влад отстегнул использованный баллон и заменил его новым. Воздух под щитком шлема стал сладким и прохладным. Краешком сознания Влад успел заметить зеленый сигнал над потолком, почувствовать падение своего непослушного и усталого тела на дендрогалевое покрытие шлюзовой камеры. Влад потянулся к пульту управления челноком, но не дотянулся до него. Тьма вокруг него стала осязаемо плотной и глухой, укутав его, словно в дедово верблюжье одеяло – теплое и колючее до икоты.

Темнота несла его, мягко покачивая на бестелесных лапах, баюкая на волнах, нашептывала давно забытые песни. Откуда-то тянуло медом и гречишным лугом, жужжали пчелы, а совсем рядом – если обернуться – был дедов дом и могучий Дон.

«Ты чего разлегся-то? – дед, в знакомой клетчатой рубашке и темных штанах, заправленный в сапоги, подошел и толкнул в плечо. – Работа, вон, не сделана, а ты нежишься».

И неодобрительно качнул головой.

Влад рывком сел и распахнул глаза – он был в шлюзовом модуле аварийного челнока, над ним горел зеленый свет и что-то бормотал искин. Влад не слышал, что именно, так как не включил приемник. Пальцы болели, но слушались – землянин посмотрел на креоник: система анализа внешних сред подтверждала, что воздух пригоден для дыхания, ударил кнопку деактивации скафандра. Тот сразу обмяк, стал мягким и податливым.

Сняв шлем, поставил его на пол. Взглянул на часы: двадцать два часа по среднегалактическому времени.

Сбросив скафандр, путаясь и придерживаясь за стену рукой, побежал в рубку.

– Искин, голосовое управление, – скомандовал. – Функционал на центральный монитор. Локация… – Он устало провел по вмиг вспотевшему лбу, взъерошил волосы. Выдохнул: – Ч-черт.

Он потерял три часа времени и почти сошел с траектории движения. Проверив запас топлива, он скорректировал курс и запросил связь по выделенному протоколу, введя код 04–12.

– Точка гравитационного склонения N45. Чайка – Нириху, предельная готовность четыре часа сорок минут.

Оставалось надеяться, что Нирих успеет.

* * *

Борт фрегата «Тольда», атриум аналитиков

Глеб и Василий Крыж разделили между собой отчеты, полученные за все время с момента гибели «Менанделя». Оставшись по окончании смены, они выгрузили каталог в один список. Он оказался удручающе длинным – отчеты в Единой галактике определенно любили.

– Это дофига, – округлил глаза Крыж, хотя на языке вертелось другое, нецензурное, слово. Он перевел взгляд на Корсакова, – Я так-то думал поменьше будет… Чтобы прогнать такое количество файлов через мою прогу, потребуется примерно сто-сто двадцать часов. Еще столько же, чтобы в маркированных файлах найти отмеченные «Трямом» происшествия. Ну и еще пара-тройка дней, чтобы выстроить их все согласно молитве.

Глеб похлопал его по плечу.

– Оптимистичнее надо быть.

Крыж прищурился. Он говорил тихо, чуточку вкрадчиво.

– Это если и быть оптимистом, – он кивнул на бесконечный список.

Он с беспокойством посмотрел на друга: Глеб осунулся, на лице выступил лихорадочный румянец, кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок. Кажется, Корсаков почти не спал с того дня, когда узнал, что сестра оказалась на «Менанделе». Василий изначально был согласен в Духовым – в таком состоянии Глеба нельзя оставлять один на один со своими мыслями, пусть лучше все свое горе направит на поиски преступника. Но сейчас вс больше сомневался в принятом начальством решении – Глеб определенно был не здоров, но отказывался отдохнуть.

– Ты все правильно говоришь, – согласился Глеб, прокручивая джойстиком бесконечный список. – Но у меня есть идейка, как все упростить.

Он переставил курсор на колонку с отправителем и ввел формулу сортировки. Дальше нашел «Трям» и посмотрел победно на Василия. Тот присвистнул:

– Все гениальное – просто…

Глеб усмехнулся:

– Думаю сотню-другую часов это нам сэкономило…

«Если отправитель был один и он всегда использовал именной сертификат «Трям»», – подумал Крыж, но вслух согласился:

– Однозначно…

– Тогда делим список и работаем, – Глеб собрался устраиваться за столом.

Василий остановил его, положил руку поверх сухой и непривычно холодной руки друга:

– Тебе надо поспать…

У Глеба виновато дернулся уголок рта, лицо стало еще более желтым и чужим.

– Не могу, Крыж… Ты же знаешь.

– Знаю, и поэтому настаиваю… И ты сейчас соберешь свои манатки и пойдешь в конференц-зал, – Крыж кивнул на аквариум переговорной, – уляжешься на диване и закроешь глаза. А я прослежу, чтобы ты не бегал и лежал… Потому что иначе я позову Духова, мы тебя скрутим и вколем нейролептика помощнее. А уже утром Теон отправит тебя подальше от «Тольды» и от расследования.

Корсаков сник.

Он выпрямился, медленно выдохнул, будто само простое действие причиняло ему нестерпимую боль.

– Наверное, ты прав.

– Сто пудов прав, – Крыж не отпускал его взглядом. – Я все сделаю… тут делать-то уже, считай, нечего.

Глеб рассеянно кивнул.

– Иди, – в голосе Крыжа появились настойчивые нотки. – Я не смогу начать обрабатывать список, пока ты не ляжешь и не попробуешь заснуть.

Глеб, ссутулившись, и в один миг превратившись из молодого парня в старика, поплелся в сторону переговорной. Сквозь прозрачные стены Крыж наблюдал, как друг прошел к дивану, тяжело опустился на него и какое-то время сидел, понуро опустив плечи и повесив голову. Бросив взгляд на Крыжа, заметил, что тот не работает и ждет, послушно стянул с плеч китель, оставшись в форменной футболке с логотипом «Тольды», лег на бок, положив голову на подлокотник, и вытянул ноги. Скрестив руки, отвернулся к спинке, поджал к груди колени. Так было теплее и безопаснее. Тяжесть последних дней придавила мгновенно. Он бы поплакал, если бы слезы не высохли от шока. Он бы покричал, если бы крик не застрял где-то глубоко в гортани, едва позволяя дышать, сковав легкие.

Глеб прикрыл глаза. Он не спал, но и не бодрствовал. Тело стало чужим и тяжелым, сознание притупилось. Он скорее догадался, чем почувствовал, как в переговорную зашел Василий, затемнил прозрачные стекла, чтобы свет и суете рабочего атриума не разбудили друга. Взял китель и укрыл им Корсакова. Тяжелая ткань стала сродни дружеского объятия, она сохранила тепло простой человеческой заботы и сострадания.

Глеб почувствовал, как внутри становится легче, словно взведенную пружину внезапно ослабили. Будто притушили эмоции, впустив в душу смирение, прохладу и уверенность – он непременно найдет ублюдка, сделавшее такое с его сестрой.

Крыж тем временем запускал программу-поисковик. Он действовал по принципу крота – отлавливал фрагменты кода, которые не соответствовали стандартам. В данном случае – имели буквенный маркер в слепой зане гиперссылки. Все отмеченные строки автоматически выбрасывались в другой список, с которым уже велась заранее подготовленная работа – алгоритм выстраивал события в соответствии со словами молитвы «Отче наш».

Пока настроенная программа работала и не просила помощи, Василий вернулся к изначальному списку отчетов. Убрал флажок с именем отправителя. Ему нужно было проверить, использовал ли «Трям» единственный сертификат. Потому что если он пытается передать криминальной полиции какие-то важные сведения, он должен исключить, что их перехватят и расшифруют раньше, чем это сделает Теон. Выходит, должен быть еще сертификат.

Побарабанив пальцами по столу, Василий бросил быстрый взгляд на спящего Корсакова и нашел в архиве аналогичный отчет за прошлые месяцы. Выбрал команду сверки сертификатов по периодам и стал ждать. По его расчетам среди сертификатов текущего месяца помимо «Тряма» должен быть еще кто-то новенький. Понятное дело, это может быть молодой сотрудник или кто-то, кто перешел на другую должность. Но – Крыж был уверен – таких за месяц наберется не больше десятка. Перебрать их все и найти среди них того, кто дорисовывает коды в гиперссылках – дело пяти минут.

Запустив отладку, Крыж откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и стал ждать. В атриум спустился Теон.

– Корсаков где? – спросил после приветствия.

Крыж широко улыбнулся:

– Отправлен спать под угрозой отлучения от расследования.

– И правильно, – Теон кивнул, – сам давно такое хотел сделать, но Духов… – Он закатил глаза. Придвинув кресло к рабочему месту Крыжа, сел в него. – Что нашел?

– Пока ничего, – Крыж уклончиво отвернулся, посмотрел на экраны – все шесть подмигивали ему сведенными фрагментами отчетов, со скоростью, не доступной человеческому глазу, отбраковывали ненужное и помещали в специальный список то, что подходило под заданный алгоритм поиска. – Но уверен, что скоро что-то будет.

Теон молчал. Казалось, он хочет что-то сказать, но не решается. Крыж почувствовал это затылком, посмотрел на шефа внимательно:

– Мне было бы сильно удобнее и быстрее искать, если бы я знал, кто такой «Трям»…

Начальник криминальной полиции перевел взгляд на Василия, покачал головой:

– Я не хочу выдавать желаемое за действительное.

– То есть предположения все-таки есть? – Крыж развернулся к Теону и склонился к его лицу.

Теон молчал, будто не слышал вопроса. Крыж удовлетворенно выпрямился, вздохнул.

– Я-ясно, – пропел, – помогать, значит, вы не хотите.

– Не хочу. – Теон встал. – Если найдешь что-то вразумительное, говори. Возможно, самая невероятная гипотеза окажется единственно верной.

Информер, загруженный сверкой сертификатов по периодам, закрыл все лишние окна, оставив на мониторе список из шести имен. Отчего-то Василий сразу догадался, какой из них является еще одним альтер эго «Тряма».

– А ты, оказывается, шутник, – пробормотал вслух.

Теон, достигший уже выхода из лаборатории, остановился.

– Что?

– Тот, кто отправил нам подсказки, землянин, – улыбался Крыж. – Мне кажется, это какой-то подросток. Не представляю, кто бы в здравом уме придумал для себя сертификаты цифровой подписи с именами «Трям» и «Пампам»… До этого даже я бы не додумался.

Теон посмотрел на него с сомнением: «Как минимум одного такого я знаю» – подумал.

– Мне нужна расшифровка того, что он передает. И – по возможности – координаты, откуда пересылает сообщения.

Крыж поднял вверх руки:

– По координатам ничего не обещаю… Там определенно не лох сидит, следы зачищает на «отлично».

– Но если что-то удастся вычислить, скажи…

Алгоритм собрал последовательность событий с соответствии со словами молитвы «Отче наш», выбросил список на рабочий стол и застыл в ожидании новых распоряжений.

Отче наш, сущий на небесах!Да святится имя Твое;Да приидет Царствие Твое;Да будет воля Твоя и на земле, как на небе;Хлеб наш насущный дай нам на сей день.

Крыж почувствовал, что нервничает, когда при переключении на вторую часть алгоритма, у него дрогнули пальцы так сильно, что едва не промахнулись мимо нужных клавиш на клавиатуре. Теон застыл рядом. Программа выделила вторую часть кода из слепой зоны, Василий вытянул расшифровку в центр рабочего стола. Посмотрел с недоумением.

Пацаны за тебя делают всю грязную работуБез перерыва на коньяк, без перерыва на субботуВода кипит во флягах, огонь идёт из дзотовПланета на крови стоит, как Питер на болотах.

– Я знаю эту песню… – Прошептал растерянно. – Это рэпер, наш, Питерский…

Василий Крыж сам был из Питера. Он с недоумением поднял глаза на начальника криминальной полиции. Одного взгляда на Теона было достаточно, чтобы понять – он знает, кто отправитель. Теон улыбался. Похлопав землянина по плечу, пробормотал:

– Хорошо, что в этом городе рождаются такие находчивые люди…

Глава 35. Ожидаемое предательство

Борт фрегата «Унция», 14–40 по среднегалактическому времени, Веха N45

Ноэль заняла место капитана. Взгляд скользил по транслируемой на центральном мониторе панораме: прямо по курсу поблескивал желтый корпус буя N45, обозначавший точку гравитационного склонения, ориентир в путевом листе «Унции» и финальная точка путешествия фрегата. В прожекторах, словно глубоководные рачки, качалась серебристая космическая пыль. Тянулась кружевным шлейфом, обрываясь в темноте.

Влад не появился.

Команда поглядывала на Ноэль с любопытством: они знали, она – не жилец, и теперь с интересом наблюдали, что именно ей уготовано.

Динамик ожил, под потолком прошелестел уже знакомый Ноэль голос:

– Команде и ее капитану – долгих дней и благоденствия.

Филин. Сердце девушки оборвалось и упало, между лопаток стало тревожно и горячо, словно кожу опалило огнем. И тут же сковало могильным холодом – Филин не запрашивал связь. Откуда тогда он говорит?

– Я благодарен вам за проделанную подготовку. Ваши имена навечно будут вписаны в историю Единой галактики как героев, не побоявшихся бросить вызов устоявшемуся порядку, добиться высшей справедливости и бессмертия.

Ноэль вспомнила легенду о Гильгамеше, рассказанную Владом. В сердце закопошилась тоска, девушка снова взглянула на раскинувшийся на мониторах космос, пустынный и настороженно-злой.

– Произошедшее дни назад, всколыхнуло сознание обывателей. Но оно быстро остывает. Сегодня мы поднимем такую волну, о которой будут говорить долго. Искин. Код «Антанта». Принять управление бортом!

Общее освещение погасло. Ноэль напряженно прислушивалась к кораблю, продолжая занимать капитанский мостик. Пальцы вцепились в бортик, дыхание срывалось от волнения. Марс и Пао Риж переглянулись – это не ускользнуло от внимания Ноэль. Переглядывание показалось ей испуганным, будто бы что-то пошло не так.

Ее сомнения подтвердил голос Филина из динамика:

– Пао, что с системой? Марс, Дарий, проверьте узел ввода.

По губам Ноэль скользнула победная улыбка: Влад Чайка все правильно рассчитал.

Инженер по связи засуетился, проверяя и прозванивая систему удаленно, из рубки – для переключения ему потребовался специальный ключ, который он хранил в кармане форменного кителя.

За спиной прошелестели гермопереборки, впустив в рубку представителя «Новой эры».

– Ноэль, ты молчишь… Мне кажется, или ты не удивлена? – Он встал рядом с ней, сложив руки за спиной и оглядывая девушку с ног до головы.

Появление посланника на капитанском мостике произвело фурор – Пао вскочил с места и вытянулся в струнку. Марс тоже бросил возиться с системой, замер словно вкопанный у своего рабочего места. В груди Ноэль закопошились, словно креонидянские слизни, сомнения. Та с недоумением покосилась на него.

– Вы обращаетесь к моей команде напрямую, минуя меня как капитана… – Она хмыкнула. – Я догадывалась, что команда готовит бунт. Не думала, что под вашим началом. Руководство в курсе?

Посланник весело рассмеялся, положил руку на плечо Ноэль и снисходительно похлопал по нему. Девушка, покосившись на бледный пальцы, дернулась, чтобы сбросить. Пальцы сжались, заставив девушку вернуться на место и затихнуть.

– Ну-ну, Ноэль. Скажи мне, где этот землянин?

– Зачем он тебе…

– Я спросил, – пальцы сжались еще сильнее, будто забираясь под кожу и доставая ключицы.

Ноэль осела, схватила ртом воздух, пытаясь удержаться и не закричать.

– Не знаю, наверно, в каюте… Должен быть.

Одного взгляда посланника хватило, чтобы Дарий, никогда особо не отличавшийся рвением в работе, помчался выполнять поручение.

– Что происходит? – губы пересохли, Ноэль чувствовала, как ее заполняет страх.

– Ничего, о чем тебе стоит беспокоиться… – посланник мстительно прищурился. – Если ты сохранила мне верность.

– Тебе?! – Ноэль поморщилась, схватилась за плечо, пытаясь высвободить его из мертвой хватки креонидянина.

В этот момент вернулся Дарий, Ноэль не помнила, чтобы он когда-нибудь так быстро бегал.

– Его нет в каюте.

Пальцы, сжимавшие плечо, вцепились с такой силой, что девушка рухнула на колени. По вискам стекал пот, сердце билось в груди, в голове стало пусто – она ошиблась. Он всегда был рядом. У нее было столько возможностей его уничтожить, а она принимая его за другого.

– Филин, – выдохнула.

Он убрал руку с ее плеча.

– Цеста Ноэль Регран… – усмехнулся, заметив, как девушка вздрогнула. – Что тебя так удивляет в твоем имени? Я знал, кто ты, с самого первого дня, – он рассмеялся. – Неужели ты думала, что я не проверю?! На этом корабле нет ни одного случайного человека, ни одного!.. Это мой корабль, моя тень, мое продолжение!

– Но ты пустил на борт этого землянина…

Филин усмехнулся:

– Этот землянин тоже не случаен… Он – очень важная деталь моей головоломки, – сообщил. – После того, как он угнал «Линель» почти так же, как я – «Менандель», ни один следователь не стал бы сомневаться, что Филин – это именно он.

Ее бывшая команда, так легко предавшая своего капитана, притихла.

– Он бы не стал молчать… Есть запись, где ты берешь ответственность за теракт на себя, – Ноэль было все труднее дышать. Воздух в рубке стал вязким от еле сдерживаемого любопытства и людоедской тяги понять, почувствовать присутствующими клириканцами, что сейчас испытывает Ноэль. Все пятеро тянулись к ее сознанию, жадно впитывая отвращение, злость и разрастающийся в груди гнев. Ноэль слабела, пытаясь закрыться от них – это ее боль, она не может быть чьим-то пиршеством.

– А кто бы ему дал говорить? – Филин рассмеялся, радуясь наивности своей собеседницы.

Дернувшись, девушка сбросила с плеч прилипчивое внимание клириканцев. Но оказалась в его власти. Склонившись к ней, Филин перехватил ее за горло и надавил на него:

– По плану его участие в захвате «Менанделя» должна была подтвердить вся команда… Слабым звеном оказалась только ты.

В глазах стало темно, жуткие прозрачно-серебристые глаза на мертвенно бледном лице – только они врезались в сознание, заполняя его.

– Ты убил моего отца, – прохрипела Ноэль.

Ноэль понимала, что после таких откровений ей не жить. В памяти ожил тот день, когда она получила письмо от отца.

«Дорогая Цеста, доченька, не знаю, что ты подумала, отчего сразу не пришла ко мне. Мы бы нашли способ, другой, который бы устроил всех и вернул тебе жизнь. Но ничего еще не потеряно, не смей ставить на себе крест. Я освобожу тебя, и ты снова сможешь жить прежней жизнью. Прости, что не предложил это раньше. Твой отец, Адепт Регран».

В ее душе перевернулось так же, как в тот вечер, когда она, отставив сомнения, бросилась на Клирик, к отцу – объясниться, выяснить, что он имел ввиду. Заверить, что ее исчезновение – не попытка убежать, спрятаться от проблем и ответственности, а желание спасти его. Она видела, как кто-то покинул его виллу – темный силуэт скользил вдоль обрыва, в сторону гостевой стоянки, на которой стоял не выключая двигателей небольшой красно-бурый челнок без опознавательных знаков. Отец лежал на пороге. Сломленная, неестественно скрючившаяся фигура пожилого, не слишком сильного и здорового уже человека. Одного взгляда хватило, чтобы понять – он мертв. Ноэль склонилась к нему, поцеловала холодный лоб.

И сорвалась в погоню. Она видела, как красно-бурый корпус челнока поднялся над каменистой поверхностью Клирика. Она не знала его пассажира, но потом долгие месяцы искала сам челнок – ведь она знала точно место и время старта. И нашла его на «Унции». Тот самый челнок, на котором она отправила землянина Влада.

Терять было больше нечего. Ее враг, убийца ее отца, склонился к ней, говоря что-то своими бледными безжизненными губами. Ноэль не слышала его, не пыталась разобрать – ей стало все равно, что он говорит, как объясняет свое любопытство. Собравшись с силами, Ноэль качнулась и подалась вперед и завела руки за спину, молниеносным движением вытянув из-под крепление бромоха длинную и прочную иглу, какие использовала Рин для забора крови. И всадила ее в руку Филина, все еще удерживавшему ее за горло.

Креонидянин взвыл и грязно выругался. Справа, в рубке, почудилось движение – это сорвались со своих мест Пао и Марс.

Ноэль было все равно, освободившись от хватки на горле, она кубарем покатилась под ноги Филина, сбив его с ног, подмяла под себя и оседлала. Навалившись своим телом, сжала пальцы на бледном горле.

– Сдохни, – она понимала, что времени у нее мало, с мгновения на мгновение на помощь своему хозяину подоспеют клириканцы. Поэтому давила на горло, что было сил, перенося свой вес и раскачиваясь вперед-назад.

Креонидянин хрипел. Его руки цеплялись за капитанский китель, пытались оттолкнуть и ослабить хватку, тянулись к лицу. Бледная кожа Филина покрылась красной капиллярной сеткой. Удар кулаком в висок будто бы выключил свет, повалил на бок и оглушил. Падая, Ноэль успела заметить ноги Пао совсем рядом со своим лицом. Отвернулась и сгруппировалась, приготовившись к ударам. Первый пришелся носком ботинка под ребра. Она даже не смогла закричать, только захрипела. Кто-то схватил ее за волосы, потянул назад и резко отпустил, нацелив висок на ребро бортика.

Острая боль ослепила и выбила из легких воздух. Опалила кожу. Кровь горячим потоком хлынула из носа на подбородок, грудь, жирными пятнами падала на пол, впитываясь в синее покрытие.

Еще один удар – снова под ребра. Ноэль слабо рассмеялась, вытирая тыльной стороной ладони кровь со щеки.

– Хватит, – остановил Филин.

Ноэль тяжело дышала, не торопилась подняться, повернуться лицом к своему врагу. Ей достаточно было слышать его голос.

– Зря ты это затеяла… – Голос Филина отдалился. – Обрубив корни, ты стала ломкой, как осенний лист. Он тоже погибает, лишившись связи с деревом. Так и ты…

Ноэль поняла – он подошел к колонке с водой, тихий щелчок и журчание подтвердили ее догадку. Креонидянин умыл лицо, стряхнул капли влаги. Прошелестело бумажное полотенце, следом зашипел утилизатор.

– Конечно, ты имеешь право на месть. Как и я. Я – порождение системы, которая обошлась со мной жестоко, и теперь я намерен наказать всех виновных, а одновременно уничтожить и саму систему, породившую мою боль, несправедливое наказание и забвение…

Ноэль вяло провела подбородком по плечу, стерла собравшуюся кровь.

– Красивые слова. Ты создал, пожалуй, крутейшую технологию в Единой галактике, но не нашел ей лучшего применения, чем сделать орудием убийства… Ради чего? Оказывается, ради мелочной мести и осознания собственного величия, – она развернулась и осторожно села, подтянув колени к животу. Дышать удавалось с трудом, под ребрами было горячо и становилось все горячее с каждым вздохом. Очевидно, Пао все-таки сломал ей пару ребер. Теперь не важно. Девушка горько усмехнулась, подняла взгляд и уставилась на креонидянина. Тот теперь не выглядел таким вызывающе чистым. – Но что бы ты о себе не возомнил, ты все равно остаешься убийцей.

Филин смотрел на нее равнодушно, с толикой сожаления, как смотрят на игрушку, ставшую ненужной.

– Ты слишком категорична для капитана, угробившего своих сослуживцев, – холодно отметил Филин и положил руки на бортик капитанского мостика, разделявший теперь их. Поймав ее взгляд, усмехнулся: – У-у, крошка Цеста так хочет остаться в белых одеждах… Но сама не лучше меня, ведь ты взошла на борт «Унции», чтобы меня убить. И тебе было плевать, что все это время ты готовила новое кровавое шоу, не так ли?

– Не так…

Филин усмехнулся.

– Ложь стало твоей натурой, Цеста… Ты соучастница, моя соучастница, как бы тебе неприятно было это слышать…

Ноэль кивнула.

– Пусть так. – Она окинула взглядом настороженную команду. – Все на этом борту – убийцы. Но только ты – полоумный псих, возомнивший себя богом.

Марс подскочил к Филину, поднес экран креоника.

– Филин, смотри.

Бросив взгляд на экран, тот побагровел – Ноэль даже сквозь затуманенный болью мозг, поняла, что пропала – что бы та ни было, это решило ее судьбу. Вперив в клириканку прозрачно-ледяной взгляд, он прошипел:

– Ты была с ним…

Он сделал шаг, подсунул под нос стоп-кадр системы видеонаблюдения кораблем. Ноэль узнала собственную каюту и тот самый поцелуй, что подарил ей землянин. Ноэль молчала. Что значит «была»? Она и сейчас жизнь бы отдала, чтобы оказаться с ним. Чтобы чувствовать его руки, слышать его голос с чертовыми земными напевчиками, знать, что под его защитой. Она тяжело дышала и упрямо смотрела прямо перед собой.

Филин поморщился.

– Некрасиво, Цеста. Я дал тебе шанс на месть, я не виноват, что ты им не воспользовалась. Твоя беда в том, что тебя давно нет. Тебя здесь ничего не держит, а значит ты сама ищешь смерти. И так было до того момента, пока здесь не появился этот землянин.

Он замер, что-то обдумывая.

– Хотя… Это даже к лучшему – знать слабое место твоего врага. И иметь его в руках.

Он окинул взглядом сжавшуюся от его слов Ноэль.

– Ты мне еще послужишь. А нет, значит станешь прекрасной приманкой для этого землянина. Он еще пожалеет, что ввязался в это дело… Вот только всего один вопрос…

Филин резко сократил между ними расстояние, подошел к девушке и, жестом велев Пао поставить на ноги, сжал ладонями ее виски. Это было похоже на взрыв. В глазах стало мутно и темно, тело будто бы повисло в пустоте, не чувствуя ног и рук, не ощущая пределов накатившего на него отчаяния. Боль вгрызалась в мозг, проедала внутренности, расплескивая горячую, еще живую кровь.

– Где он? – шелестела боль вкрадчивым голосом Филина. – Скажи, и я прекращу эту пытку. Тебе не нужно страдать из-за него, он всего лишь землянин, дикарь, который чем-то тебя зацепил. Это не красит тебя, говорит о твоей примитивности, но не преступно. Ты еще можешь жить… Я не хочу тебя убивать, тем более так… Так долго, так болезненно…

Боль вибрировала его голосом, ввинчивалась в сознание, будто бы разрывая его изнутри. Воля оказалась полностью парализована, Ноэль не могла кричать, лишь послушно доставать из памяти то, что хотел найти Филин. Поцелуй в каюте, первое прикосновение к сознанию Влада, запах родных для него трав и голоса близких… Тонкая нить сознания, которая еще подчинялась Ноэль, очевидно, питавшаяся еще ее ненавистью, подсказала – мгновение, и Филин будет знать все. Про челнок, про станцию и переданный код. Влад не вернулся, значит, установки еще не обезврежены. Значит, Филин еще может успеть сделать следующий шаг.

Ноэль умирала. Боль визжала в ее голове, металась разъяренной тенью, сжирала ткани и воспоминания. Не осталось ничего, кроме боли. И мести.

Ноэль вздохнула, открыла рот. Воздух, пропитанный ее страданиями, хлынул в легкие, на мгновение остудив их, сковав бешеную скачку пытки.

За этот короткий миг пальцы нашли наконечник парализатора. В нем – заряженная немодифицированной кроповой кислотой ампула. Та самая, которую Ноэль нашла в кабинете отца. Ее тело стало невесомым, почти неживым. Сознание – ясным и чистым. Все мысли были выжжены из него предсмертными муками, осталась одна-единственная. Она легко уместилась на кончике иглы, стремительно и мягко вошла в плоть креонидянина совсем рядом с сердцем. Этот миг растянулся – умирающая девушка и враг, которому еще только предстояло умереть, они смотрели в глаза друг друга. Смирение в ее глазах и страх – в его. Голодная хищница, что терзала Ноэль, переметнулась на новую жертву.

Ноэль, продолжая висеть на руках онемевшего от удивления Пао, усмехнулась:

– До встречи в аду…

Глава 36. Веха N45

Борт фрегата «Тольда», кабинет Тиль Теона

Он слушал ее очень внимательно, не перебивал, но с каждой фразой хмурился все сильнее. Но странное дело, чем больше он хмурился, тем легче становилось Грете – она понимала, что он уже не думает о ней. У него изменился взгляд, заострилось лицо и будто бы потеряло краски – знакомые знаки его увлечения работой. Он словно растворялся в проблеме, теряя какие-то свои личные черты.

Грета положила перед ним пластинку креодиска с данными и раскрытый на нужной странице блокнот дочери.

– Здесь все данные, что мне удалось найти.

– Две тысячи сто универсальных сердечников, предположительно с изотопами водорода… – Теон тер переносицу.

Грета смотрела перед собой – на его руку, лежавшую на колене. Пальцы неторопливо постукивали подушечками пальцев по ткани.

Церианец решительно встал, сгреб со стола креодиски и блокнот:

– Пойдем к моим ребятам, сразу проверим, связаны твои сердечники с Филином или нет…

Но в тот момент, когда он уже направился к выходу, а Грета подскочила, заторопившись за ним, у него сработал сигнал на креонике. Теон остановился – Грета едва не столкнулась с его спиной.

Теон, открывая принятое сообщение, повернулся к ней, рассеянно коснулся локтя:

– Погоди, пожалуйста, это важно…

Он нахмурился – на переносице пролегла вертикальная морщинка, тревожные лучики легли в уголках глаз. Вернулся за стол, пролистывая страницы файла, опустился в кресло и, казалось, забыл о Грете. Отсматривая пришедший файл, он пролистывал страницу за страницей, вчитывался в текст. Грета осторожно присела на стул, зажала руки между колен, наблюдая за церианцем. На каком-то этапе он достал наушник, вставил в ушную раковину. Его взгляд стал прозрачным, направленным мимо Греты, мимо кабинета и его рабочей обстановки.

Будто вспомнив о гостье, виновато развел руки:

– Прости, мне надо еще немного времени.

Грета почувствовала неловкость: у него явно появилась срочная работа, наверняка не для ее ушей. Она кивнула на дверь:

– Давай я подожду тебя снаружи…

Он отмахнулся:

– Сиди-сиди… Не хочу, чтобы ты снова куда-то исчезла, – их взгляды впервые за это время встретились, на этот раз неожиданно для Греты. Женщина растерялась и отвела взгляд. Теон тем временем набирал кому-то по внутренней связи: – Ами, пришло заключение по фонологической экспертизе, видел уже?

Тот, к кому начальник криминальной полиции обратился как Ами, отозвался:

– Как раз читаю… Получается, все-таки Инвар Сабо, эксперты сравнили его голос на записи и прежние записи его разговоров, в том числе с судебного заседания… Поправка на возраст, помехи и умышленное искажение тембра сделана. Фонографическое моделирование тоже подтверждает… Мне кажется, вполне серьезный материал для суда.

Теон кивнул и перевел взгляд на Грету, будто приглашая ее в дискуссию.

– Не успокоился, гаденыш, – продолжил Ами.

Грета стала вспоминать. Очень давнее громкое дело, связанное с Креонидой. Была похищена девушка, землянка из академии космофлота. Подозревали курсантов, с которыми она повздорила накануне. Однако она была найдена спустя полгода в одном из протекторатов Креониды. Над ней, как и над сотнями других людей с Земли, совершали бесчеловечные опыты. Даже видевший многое Теон, видевший смерть во многих ее проявлениях, дрогнул. Десятки и сотки покалеченных людей, изуродованных трупов. Тела вывозили грузовиками. Грета пыталась вспомнить, кажется, это было около десяти или одиннадцати лет назад. И фамилия Сабо звучала в том контексте.

Но Грета не касалась того дела, поэтому вспомнить не могла. А Теон – мог. Он вел его, будучи тогда еще старшим следователем Трибунала.

Клириканка прищурилась, прислушиваясь к разговору Теона со следователем.

– Ты думаешь, все затеяно ради личной мести? – в голосе Ами слышалось сомнение. Грета его не разделяла: если то дело, которое она по крупинкам вспоминала, действительно всплыло, то повода для личной мести в нем было, хоть отбавляй.

Теон скривился, растер висок:

– Отца Инвара моими стараниями приговорили к высшей мере, самого Инвара, несмотря на все ухищрения отца, приговорили к значительному сроку за пособничество. Отсидев меньше положенного, он получил условно-досрочное… Он был на вершине, претендовал на место в Совете Креониды, блестящее будущее в отцовских лабораториях… Амбициозный ученый, аналитик, которому годами внушали мысль о его исключительности. И он оказался на самом дне… Мотив вполне реальный…

Грета вспомнила. Та лаборатория называлась Альбиони. Ее владельцем был Итиль Сабо, сановник Креониды, государственный секретарь. Сердце сжалось при воспоминании о девочке, отдавшей жизнь, чтобы остановить садиста…

Теон нажал «отбой», посмотрел на Грету с грустью.

– Вот так я живу, – проговорил тихо. – Хорошо, что ты ушла тогда, я могу не переживать за твою безопасность.

Он грустно улыбнулся. Оправив китель, сгреб оставленные креодиски, подтолкнул блокнот Семаль Грете – тот прокатился по столу и попал точно в руки матери.

– Пойдем разбираться с твоими сердечниками… Сдается мне, что пропали они неспроста.

Глава 37. Станция наблюдения на N45

4-15 утра по среднегалактическому времени

Начальник станции, молодой угловатый «ботаник» землянин Клаус Дайн, виновато моргал и сонно тер глаза. Перед ним на углу стола сидел начальник спецназа «Ягель» и буравил взглядом:

– Куда установки ушли? – спрашивал он.

Они заняли кабинет начальника. У двери замерла охрана – вооруженные в тяжелые боевые скафандры спецназовцы, за столом, отодвинув бумаги Клауса, расположился землянин, к которому грозный спецназовец обращался как «Чайка».

Чайка работал с базой данных станции. То, что Клаус считал прекрасно защищенным и зашифрованным, слетало с шелестом луковой шелухи, слой за слоем. Только что этот темноволосый землянин проверил складской модуль и сообщил спецназовцу:

– Установки вывезены, все шестнадцать.

Спецназовец повернулся к начальнику станции:

– Куда установки ушли?

– Я н-не знаю… – Клаус ненавидел себя за это заикание. Но оно подступало всякий раз, когда он волновался, то есть в самый неподходящий момент.

– Мне этот ответ не подходит, – настаивал жуткий клириканец со шрамом на лице и кривоватой ухмылкой. – Вспоминай. И быстро…

Он показал на мониторы, на который загадочно поблескивали все три наблюдаемых со станции мира.

– Один из этих миров сейчас взлетит на воздух. И нам надо знать, какой.

– Слушайте, я правда не знаю. Эти контейнеры пришли к нам от пожарной охраны, как экспериментальное оборудование, мы его не распаковывали, поохраняли на складе и отправили по запросу пожарников. Мне и в голову не могло прийти узнавать у них, что там и куда они везут.

– Прежде такие эксперименты проводились?

Клаус посмотрел с недоумением:

– Ну естественно, мы на научной станции. Проводить эксперименты – наша основная задача.

– Ваша основная задача – охранять вверенные миры. А вашими стараниями как минимум один из них сейчас взлетит на воздух. – Он повернулся к Чайке: – Что «Тольда»? СИНО подключили?

Землянин рассеянно кивнул, скользнул взглядом по открытому креонику:

– Пока ничего, еще настраивают.

– Плохо…

– Время есть, – отозвался землянин и углубился в изучение складских документов.

Они ворвались на станцию почти одновременно – спецназ и этот ненормальный на раздолбанном челноке. Подняли среди ночи. И вот до сих пор, проверяли каждый уголок. Искали какие-то сердечники, фильтры, какие-то установки – Клаус с трудом понимал, что происходит.

Чайка подозвал к себе спецназовца:

– Смотри, все контейнеры с установками пришли на станцию одним бортом. Забрали их тоже одним бортом. На накладные не смотри, там туфта зачищенная… Ты на внешние визиры глянь, – он ткнул в экран и запрокинул голову, победно взглянув на клириканца.

У того округлились глаза.

– Старый знакомец «Линель»… Надо будет Грету обрадовать, она его обыскалась.

– Готов спорить, что и сердечники тоже на нем… Грузовик «Линель» – отличная база, чтобы в трюмах модернизировать установки и что-то с ними сделать.

– Что?

Чайка пожал плечами:

– Пока не знаю. Сердечников столько, что их них можно трассу проложить на «Тамту».

– Рихта джаль… – клириканец помрачнел, посмотрел на темноволосого с вопросом. – Надо Теону сообщить. Но что, вот эту туфту нести?

Чайка снова уткнулся в монитор:

– Погоди, сейчас прочекаем…

Он достал из-за браслета-бромоха тонкую пластинку неформатного креодиска, подсоединил его к информеру начальника станции. Тот забеспокоился:

– А что это за девайс? У меня тут подключено тонкое оборудование… – Он осекся и сник, встретившись одновременно с тяжелым взглядом клириканца и снисходительной усмешкой Чайки. – Но если вы настаиваете…

Чайка повернулся к монитору:

– Не очкуй, ничего с твоим тонким оборудованием не случится.

Клаус вытянул тонкую шею, поправил съехавшие на нос очки – пальцы темноволосого порхали над клавиатурой, на мониторе один за другим раскрывались и закрывались окна доступа – начальник станции даже не успевал прочесть наименования программ и систем, куда врывался этот Чайка. Добравшись до нужного файла, землянин замер. Спецназовец смотрел на него, пытаясь по выражению лица догадаться, как близко его подопечный добрался к разгадке. Сам в этих кодах и мелко набранных текстах он ничего не понимал.

– Ну чего? – нетерпеливо спросил.

Чайка выдохнул, откинулся на спинку кресла, продолжая изучать файл, указательный палец задумчиво крутил джойстик, взгляд метался по строкам.

– Погоди-погоди, – он рассеянно смотрел на экран. Потом обернулся к спецназовцу: – Есть идея… Нужна связь с «Тольдой».

Спецназовец кивнул:

– Сейчас сделаем, – и потянулся к собственному креонику. Но вспомнив о начальники станции, небрежно кивнул на него: – Коллега нам еще нужен?

Чайка отрицательно качнул головой. Спецназовец ослепительно улыбнулся, от чего его лицо перекосило еще больше. сделав похожим на голодного бульдога. Кивнув своим ребятам у двери, указал на нее:

– Господин Дайн, не смею вас больше задерживать. Отдыхайте с удовольствием…

Тот встал, с возмущением посмотрел на темноволосого за своим монитором:

– Но…

Спецназовец уже отвернулся, набирая что-то на своем креонике и усаживаясь на угол стола, из-за чего тот жалобно хрустнул. Спецназовец с сожалением поднялся, проворчал:

– Дохлое какое-то все у этих геологов… Идите, идите, господин Дайн. Если вы понадобитесь, мы знаем, где вас найти… – Обратившись к одному из своих ребят, напомнил: – Держите связь на станции по сигма-протоколу, ни одного писка в эфир.

– Само собой, – пробасил громила в скафандре.

Клаус забеспокоился, когда его тяжелая, облаченная в перчатку ладонь, легла на плечо и подтолкнула к выходу.

– Пожалуйста, осторожнее с оборудованием, – простонал он.

Спецназовец, не оборачиваясь, кивнул:

– Да-да, помним, оно тонкое.

* * *

Когда начальник станции, наконец, исчез за дверью, Нирих повернулся к Владу:

– Ты точно что-то стоящее накопал?

– Чтобы это точно знать, мне нужен Глеб…

Нирих помрачнел:

– Не знаю, будет ли он на месте… У него это… – Влад посмотрел с вопросом. Нирих отвел взгляд: – У него сестра была на «Менанделе». Теон отстранил его от расследования.

Влад опустил голову, пробормотал:

– Не знал… Кошмар какой.

– Я могу соединить с Крыжем, ты его еще не знаешь, но он – голова.

Влад кивнул:

– Давай его, – и посмотрел на часы. Время приблизилось к половине шестого утра. «Унция» выходила на курс N45, в это время он уже должен был вернуться на борт. Если он в ближайшее время найдет чертовы установки, то еще успеет вернуться до того, как Филин узнает, что раскрыт. Он просил Ноэль выбираться с «Унции» – на борту оставалась резервная шлюпка – но был уверен, что девушка не послушала его, осталась – дождаться прибытия Филина, завершить свою месть.

Сердце тревожно билось, пока Нирих вводил код протокола спецсвязи.

– «Тольда» на связи, – спецназовец поставил перед Владом свой креоник.

На мониторе замерло бледное лицо немолодого церианца – острый усталый взгляд, глубокая морщинка на переносице, строгое лицо. Тиль Теон. Влад видел его впервые.

– Слушаю, – коротко бросил начальник криминальной полиции, одновременно скользнув взглядом мимо экрана.

– Господин Теон. Это Чайка, – Влад коротко представился. – Мы находимся на станции наблюдения за четвертым сектором на вехе N45. Сутки назад с ее склада были вывезены хранившиеся на нем портативные транзакционные установки. Вывезены бортом грузовика «Линель», который я угонял со станции «Фол» пару недель назад. Он есть в отчете… – Влад посмотрел вопросительно: – Вы же расшифровали его?

Теон кивнул. На экране появился небольшой прямоугольник связи с командой аналитиков – Влад видел полумрак большого зала, суету и слышал приглушенный гул голосов. В центре квадрата показался землянин.

– Я вывел звонок на старшего группы аналитиков… – Пояснил Теон. – Что касается «Линеля»… у меня здесь ребята, которые «Линель» потеряли.

– Это модифицированный грузовик с расширенным трюмом, его не просто так выкрали, – торопился Влад. – Внутри – портативные лаборатории, экипаж и обслуживающий персонал, принятый на борт после угона, на восемьдесят процентов состоит из взрывотехников и химиков.

Теон понял раньше, чем Влад успел договорить:

– Установки будут переоборудованы для атаки. Ясно… Что еще?

– Думаю, так. Это объясняет количество похищенных сердцевин, их числа хватит, чтобы кратно усилить мощность установок. Все шестнадцать установок парные… Я изучил механизм их действия, они используют физическую транзакцию для переброски блокаторов горения в зависимости от источника и характера горения… Это в одну сторону, в другую – для быстрого удаления продуктов горения, токсических и взрывоопасных веществ. СИНО ищет установки на одной из планет здесь, в четвертом квадрате. Но нужно найти их пары… Тогда мы будем знать суть атаки. Я об этом хотел переговорить с Глебом или кем-то еще…

Теон кивнул:

– Ясно. Уже ищем. Где Филин?

На этот вопрос Влад и сам хотел бы знать ответ:

– По моим данным его нет на «Унции», но он должен прибыть на борт к 15 часам. На этой отметке заканчивается путевой лист «Унции», и фрегат должен выйти на точку N45. Филин не сможет активировать установки, я свернул голову его источнику связи. Но на всякий случай Нирих полностью заблокировал связь на станции. Есть еще «Линель»…

Землянин, находившийся в прямоугольнике дополнительного окна на мониторе, сверившись со свежим отчетом, сообщил:

– СИНО обнаружила «Линель» у Тераканды. Очевидно, именно она будет объектом нападения.

Нирих рядом со Владом сорвался с места, на ходу отдавая распоряжение группе захвата «Трола» выдвигаться на нужные координаты.

– Господин Теон, – Влад посмотрел в глаза церианцу. – На борту «Унции» Ноэль Ирияз, дочь Адепта Реграна. Она не причастна ни к атаке на «Менандель», ни к смерти отца. Она не могла контролировать «Унцию» и отправляемый с нее сигнал, так как он велся с параллельного искина. Она на нашей стороне.

По лицу Теона скользнула тень удивления:

– На сколько мы можем ей доверять по-вашему?

– Полностью. Как мне.

Теон не стал спорить. Кивнул:

– Хорошо, мы учтем это. Остановите Филина, а там уже разберемся, кто о чем был в курсе. Мои аналитики кое-что нашли… Крыж, тебе слово.

В центре видео из атриума оживилась взъерошенная физиономия землянина.

– Здоро́во. Меня Василий зовут, Крыж… Классная идея с двойным кодом на гиперссылке. И песня огонь, – он широко улыбнулся и показал вверх большой палец. – Лови, что мне выдала прога по твоему хакерскому списку. Помимо сердцевин и запчастей, которые были установлена на «Линель», помимо лабораторного оборудования и всякой мелочи для взрывотехников, Филин покупал значительное количество азота, серной кислоты, сульфатов аммония, фосфора… – Крыж шумно выдохнул: – Тут целый список.

– Зачем они ему?

Крыж присвистнул:

– Я тоже задавался этим вопросом, пока не стало ясно, что объект – Тераканда. Если эти вещества выбросить в ее атмосферу, они вступят в химическую реакцию, а частью станут катализаторами более сложных реакций и токсического загрязнения планеты… Это экологическая катастрофа. Кислотный дождь, аммиак с неба потоками, выжигание кислорода из атмосферы… Она станет полностью непригодна для жизни на сотни лет.

По спине Влада сбежала ледяная волна, бросило в жар:

– Установки ему нужны для доставки химических элементов в атмосферу Тераканды, а не для ее взрыва…

Крыж пожал плечами:

– Взрыв наверняка тоже запланирован, он может ускорить реакцию, добавить в нее продукты горения, стать катализатором и ускорить процесс необратимой деградации атмосферы. Наши химики сейчас подсчитывают прогнозируемый эффект.

Слушая их разговор, Тиль Теон услышал еще одно – Тераканда – гуманоидный мир, со схожей с десятками других миров Единой галактики атмосферой… Это сигнал, который Филин послал Теону – так может быть уничтожена жизнь на любой планете. Даже на Цериане.

Крыж продолжал:

– Мы рассчитали по твоему списку… Я понимаю, что это может быть даже не полный список того, что готовил Филин, но… Я кое-что не понимаю, сердцевин все равно очень много… Мы внесли их количество в программу моделирования, и все равно не нашли применения. – Крыж чуть отвернулся от экрана: – Просто, понимаете, во всем есть своя логика. Филин крадет комплектующие для транспорта, переоборудует лабораторию, приобретает ГСМ, всякие реагенты для лабораторий. И это укладывается в общую схему. Но зачем он крадет две тысячи сердцевин, когда ему при самом расточительном их использовании нужны тысяча двести? – Василий почесал лоб, вцепился в челку и потянул прядь волос на себя, пробормотал, переводя взгляд с Теона на Влада и обратно: – Может быть такое, чтобы Тераканда была не единственной целью Филина?

Глава 38. «Линель»

Нирих выводил своих людей на перехват «Линеля».

Крейсер «Трол», достигнув максимальной скорости, выбросил гравитационную ловушку, захватив беглый грузовик в свое поле. Одновременно юркие и быстроходные катера, вырвавшись из шлюзов «Трола», доставляли на борт группу захвата. Отлаженная работа, которая не требовала суеты и действовала на Нириха в какой-то степени успокаивающе. Он посмотрел на часы – двенадцать-тридцать по среднегалактическому. Если Чайка не ошибся в расчетах, до момента, когда Филин узнает, что проиграл, осталось два с половиной часа.

Он посмотрел на креоник – выделенный Владу небольшой абордажный катер мчался в противоположном направлении, на «Унцию». Нирих был против.

– Ты спугнешь его. а выделить тебе еще людей я не могу, у меня и так две группы – одна будет возиться с «Линелем», вторая выводить из строя установки на орбите Тераканды.

Чайка упрямо мотнул головой:

– Я справлюсь. Ноэль должна дать знать, когда Филин появится на борту. Но пока молчит. Я должен быть там…

А про себя отметил: «я должен был вернуться шесть часов назад». И он молился, чтобы с Ноэль ничего не случилось, а Филин не успел взойти на борт «Унции».

– Яль, с «Линеля» попытка выхода на внешний контур связи, – сообщил связист «Трола».

Нирих отмахнулся:

– Блокируй к скварру. – Он вызвал старшего абордажной группы. – Докладывай обстановку.

В динамике прошелестел веселый голос старшего:

– Группы один, два и три уже на борту, принимают химиков… Четвертая группа напоролась на охрану, вооружение легкое, оказали сопротивление, на требование сложить оружие не отреагировали. Пришлось немного пошуметь…

– Ясно… Что с установками?

– Третья группа как раз допрашивает по этому поводу, но трюмы пустые.

– Что с сердечниками?

– Ищем, обнаружены три сотни на складе, местные утверждают, что это резервное для аварийных катеров… Больше нет.

– Ищи! – Нирих злился, что не там, не с абордажной группой и вынужден вытягивать сведения из подчиненного, словно клещами.

Старший группы отозвался:

– Так ищу, – в голосе почудилась досада, – катера под завязку заряжены, нафиг им эти резервные сердечники не нужны, если, конечно, местные умельцы не планировали бросить «Линель» курсировать по сектору без экипажа, а сами сигануть отсюда на шлюпках.

«Это вполне вероятно», – согласился Нирих. Будь он кем-то из команды «Линеля», он именно так бы и покидал квадрат совершения теракта, группами, врассыпную, с выключенными транспондерами.

Он повернулся к оператору:

– Включи вторую группу, что там у них.

Он перевел взгляд на монитор – визиры центрального катера показывали то, что происходило на орбите Тераканды. На низких, самых опасных высотах, кутаясь в гравитационном поле планеты и редких облаках, размещались шестнадцать портативных установок для переброски вещества. Его катера курсировали мимо них, один за другим выводя из системы – приглядевшись, Нирих видел свих ребят в тяжелых скафандрах, которые вручную выключали передатчики на установках и отключали блоки питания. Шестнадцать установок – это не шестьсот.

Нирих вызвал центральный катер:

– Га́о, проверьте, чтобы не было дистанционного запуска, берите установки на буксир и выводите с орбиты. Там местные, наверняка уже заметили, будут потомкам рассказывать про ночь шестнадцати лун…

Он усмехнулся: свою работу он сделал, хотя кое-что все-таки беспокоило его, опыт и старое чутье опера подсказывали – что-то он упустил.

Он снова вызвал центральный катер:

– Гао, спроси у ребят, кто там с установками болтается… сколько сердечников на каждой?

Он подождал. Пока ждал, наблюдал, как катер, включив гравитационное поле, оплетает золотыми нитями установки и оттягивает с орбиты в космос. Возвращается, подхватывает и утягивает в космос следующую. Неторопливо и последовательно.

– Нирих, ты слушаешь? Итого тысяча шестьсот сердцевин, часть на самих установках, часть на заминированных спутниках. Ребята еще обезвреживают последние.

Подумав, Нирих набрал Теона:

– Слушай, ну, на «Линеле» триста сердцевин на складе из тех, что маркированы Чайкой как ворованные. Мои ребята сверились по серийным номерам, подтверждают с места. Шестнадцать установок на орбите Тераканы, каждая усилена для пролонгации действия, плюс заминированные спутники на орбите для запуска химической реакции. Итого тысяча девятьсот сердцевин. Еще двести где-то потерялись…

– А Чайка мог обсчитаться и приписать Филину лишнее, – спросил Теон.

Нирих переспросил:

– Кто, Чайка?.. Ошибся? Не верю. Ищи двести сердечников, пока они не бахнули…

* * *

Жители Тераканды наблюдали за небом. Черные кольца, появившиеся в небе утром, одно за другим таяли в синеве, словно улетая куда-то ввысь. Между ними мелькали гигантские птицы. Их мать расправив тяжелые неподвижные крылья, темнела грозовым облаком над горизонтом. Хищно раззявив клюв, она наблюдала за пиршеством своего выводка.

– Железные птицы дают нам знак, – прошептал жрец, наблюдавший за небом с вершины холма. – Нам пора засевать зерно, чтобы голод не настиг нас.

Его юных помощник с недоумением уточнил:

– Но старейший, почва еще холодна, она не примет, не взрастит зерно.

Жрец указал на гигантскую птицу:

– Она кормит своих детей. И нам пора.

На Тераканде с тех пор отмечают День железных птиц, и ежегодно по его окончанию, засевают поля зерном. Это всегда самые сильные и крепкие побеги, которые дают самый большой урожай.

* * *

Борт фрегата «Тольда»

Теон стремительно направился к выходу, вышел из кабинета, не оглядываясь. Грета торопилась за ним – в холл, к лифтам и дальше, мимо них, – на винтовую лестницу, по ступенькам которой застучали ботинки начальника криминальной полиции. Грета не отставала.

Они спускались в атриум, когда креоник выбросил запрос на связь по выделенному каналу: Нирих.

– Мы на станции N45, установки вывезли, сердечников нет, – клириканец криво усмехнулся. – Здесь Чайка, ищем, будь на связи… И это, Тиль… Надо СИНО подключить, искать эти чертовы установки.

Теон кивнул:

– Хорошо, присылай координаты и все данные по движению. «Тольда» направляется на N45.

В который раз Теон порадовался, что его фрегат – мощное, оборудованное судно, которое в кратчайшие сроки может выдвинуться на место преступления, в любой сектор Единой галактики.

Грета торопилась за ним. Услышав, что «Тольда» направляется к месту предотвращенного теракта, забеспокоилась:

– Тиль, здесь школьники… – Он сбавил шаг, посмотрел на женщину через плечо. Та заторопилась: – Их надо отправить с корабля.

– Почему?

– Это может быть опасно. Все-таки… преступники.

Теон усмехнулся:

– Это задержанные преступники. Кроме того, у подростков программа расписана до завтрашнего вечера. Это школьники подведомственных школ, со всеми разрешениями от родителей… Им будет только на пользу посмотреть на работу управления вживую, – он с недоумением покосился на следователя.

Та закусила губу:

– Как минимум одна девочка такого разрешения не получала.

Теон остановился, но вопросов задавать не начал, ожидая, что Грета пояснит.

Та шумно выдохнула, отвела взгляд:

– Это моя дочь Семаль… Она подделала мою подпись и… Я об этом узнала вот только перед отправлением на «Тольду», – она протянула Теону блокнот, развернула лист с признанием дочери.

У Теона изогнулась бровь, взгляд стал лукавым, но понимающим:

– Кого-то мне эта девочка напоминает, – он усмехнулся. – Что ж, у Семаль на фрегате присутствует мать, можно считать, что у вас парная экскурсия… Или ты намерена дать ход расследованию о подделке твоей подписи и поставить жирный крест на будущем твоей дочери?

Он продолжал удерживать блокнот, смотрел на Грету с напряженным ожиданием, будто позволил решить нерешаемую задачку, и теперь ждал, как она справится.

Грета посмотрела на него с досадой, закусила щеку с внутренней стороны. Выдохнула:

– Конечно, не буду…

«Хотя мне самой служебного расследования не избежать», – подумала.

Теон коротко на нее взглянул, закрыл блокнот и вернул его Грете в знак того, что тема исчерпана. Снова направился вниз. Грета спрятала блокнот во внутреннем кармане, проворчала:

– Но вообще мне хотелось бы узнать, как ей удалось подделать мой сертификат…

– Никак. Если она не гениальный хакер, – отмахнулся Теон. Он уже думал о другом, связывался на ходу с капитаном «Тольды» и пересылал ему указание выдвигаться на N45 с пометкой «срочно».

Грета торопилась за ним, тайком разглядывая. Он почти не изменился. Возмужал, постарел, стал более сдержанным и ироничным. Таким он ей нравился гораздо больше. Рядом с таким Теоном было не страшно.

– Кстати, я слышала – Чайка? – она вернулась к недавно услышанному разговору. – Что это?

Теон, чуть повернув к ней голову, кивнул:

– Землянин, очень толковый. Нирих на него не надышится… Помнишь Нириха?

Она помнила, более того, даже успела несколько раз с ним поработать. Грета усмехнулась. Ее лилово-розовые волосы, стремительная и угловатая фигура отражались в серебре зеркал и полировке атриума. Теон тайком поглядывал на женщину, узнавал любимые когда-то черты, и в груди становилось теплее.

Когда входили в атриум, Нирих запросил связь повторно.

– Слушай, ну, на «Линеле» триста сердцевин на складе из тех, что маркированы Чайкой как ворованные. Мои ребята сверились по серийным номерам, подтверждают с места. Шестнадцать установок на орбите Тераканды, каждая усилена для пролонгации действия, плюс заминированные спутники на орбите для запуска химической реакции. Итого тысяча девятьсот сердцевин. Еще двести где-то потерялись…

– А Чайка мог обсчитаться и приписать Филину лишнее, – спросил Теон.

Нирих переспросил:

– Кто, Чайка?.. Ошибся? Не верю. Ищи двести сердечников, пока они не бахнули…

Грета, стоявшая рядом с ним, осела, схватила его за рукав. Прикрыв рот рукой, позвала:

– Тиль…

Теон успел подхватить ее, усадил на стул.

– Духова позовите! – рявкнул. Присев на колени перед женщиной, заглянул в глаза: – Грета, все нормально. Мы найдем твои сердцевины… Не стоит из-за них так переживать, правда…

Грета качнула головой, вцепилась ему в запястье:

– Тиль… Послушай меня. – Церианец кивнул. – Надо проверить «Тольду», взрывчатка здесь.

– С чего ты взяла?

За его спиной появился Духов. Грета подняла руку, одновременно отмахнувшись от его попытки замерить у нее пульс и призывая к молчанию, сглотнула. Во рту пересохло. Заговорила быстро-быстро, надеясь, что время на рассказ у нее еще есть:

– Помнишь, я тебе говорила, что не разрешала Семаль ехать сюда, что она подделала мою подпись. Так вот, она не могла. Она не умеет. Ей тринадцать, и она мечтает быть не хакером или кодером, она мечтает быть следователем. Значит, кто-то воспользовался ею. Кто-то сделал так, чтобы ее корявую попытку система безопасности «Тольды» приняла. Инвар – взломщик, и он хочет личной мести тебе, ты это сам теперь знаешь.

Теон мотнул головой:

– Ничего не понимаю. При чем здесь личная месть Инвара и твоя дочь?

– Потому что она и твоя дочь, Тиль. Если Филину удалось взломать систему безопасности «Фола», к нему могла попасть и моя медицинская карта.

Духов кивнул:

– Это правда, Семаль твоя дочь.

Теон ошарашенно посмотрел сперва на Грету, потом на Духова:

– И ты молчал? И я узнаю об этом только сейчас?

Начмед поднял вверх руки:

– На меня не смотри, это ваши разборки, кто кому что сказал и почему перестал доверять. Я за зрелые отношения… И она меня заставила молчать.

Теон встал.

– Семаль – моя дочь. И Инвар организовал, чтобы в момент теракта она оказалась на «Тольде», вместе с тобой.

– Что касается меня, это случайность, я не должна была лететь, – Грета подняла взгляд на церианца. – Я хотела тебе рассказать…

Теон остановил ее, поднял вверх указательный палец:

– И ты мне все расскажешь. А сейчас нужно найти Семаль. И обыскать «Тольду».

Духов резонно отозвался:

– Двести сердцевин – это не иголка в стоге сена, – встретившись со взглядом Теона, поджал губы. Пробормотал: – Я говорю, найти не сложно, если знаешь, что искать.

* * *

Тревога копошилась в груди, теребила когтистой лапкой под сердцем. Влад отгонял ее от себя вместе с ощущением дурноты, давившее на грудь из-за перегрузки, мчался на предельной скорости. Но все равно злился, что абордажный катер, выделенный ему Нирихом, двигался слишком медленно. Пошел на риск и запросил связь с Ноэль, но та не ответила. Время показывало 14–55. С минуты на минуту Филин прибудет на «Унцию», если еще не прибыл, активирует параллельный искин, выяснит, что тот не отзывается и перегрелся. Станет проверять, искать причину. И выяснит, что в нем покопался. Станет искать его, Влада, потому что Марс Суроль член банды и не вызовет подозрения. А Влада Чайки на корабле не будет.

Сколько времени нужно команде, чтобы догадаться в причастности Ноэль, – вопрос риторический.

Он должен был вернуться ранее, чтобы задержать Филина раньше, чем подставится Ноэль.

Но чем ближе он приближался к координатам «Унции», тем отчетливее видел – к корпусу фрегата не было пристыковано ни одно постороннего корабля или даже катера. Филин не прибывал на «Унцию». Он все это время был на ней.

– Черт… – Тихо выругался Влад.

Не снижая скорости, он открыл программу допуска на «Унцию», нашел маркированный вход, лазейку, оставленную им еще при первом знакомстве с фрегатом.

Ловко активировал ее и пробрался в систему. Ввел код разрешения стыковки. Система сама задавала ему курс, сама корректировала его. Подкрасила зеленым удобный для стыковки ближайший шлюз.

Влад дождался разрешения и открытия шлюза, чтобы ворваться на борт «Унции».

Привычная, уже знакомая до мелочей зона стыковки, ряды серых шкафов с рабочими скафандрами, стойка оператора погрузочно-разгрузочных работ, синий пульт ручного управления гермопереборкой и шлюзами. Не укладывались в обычную обстановку разбросанные мотки лианинового кабеля и пятна биотермальной смазки. Где-то, совсем рядом от стыковочного шлюза, кто-то довольно небрежно и шумно работал: Влад услышал стук, грохот перевернувшегося ящика с инструментами. Тихую, но внятную ругань на клириканском.

«Марс Суроль», – сразу узнал ругавшегося по голосу Влад и, вытащив из кармана парализатор, активировал его и медленно направился к переборке. Через полупрозрачный материал мембраны был виден темно-синий комбинезон связиста, с оранжевыми полосками на рукаве.

Ударив ладонью по панели доступа, Влад мгновенно прыгнул в едва разомкнувшиеся лепестки гермопереборки, повалив на пол клириканца. Не дожидаясь, пока Марс позовет на помощь, Влад одним ударом ввел иглу парализатора в открытый участок шеи клириканца. Замер на мгновение – убедиться в том, что препарат подействовал. Встав, перешагнул через спящего связиста. Подхватив его под мышки, отволок в сторону, к ящику из-под запчастей. Снял с предплечья бромох и креоник Марса, сунул во внешний карман своего скафандра. Пристроил клириканца внутри ящика, заперев при этом снаружи. Носком ботинка отбросил разбросанные по коридору инструменты в угол. Осмотрелся.

Марс, очевидно, искал поломку, ту самую, которую организовал Влад. Значит, Филин обнаружил повреждение узла ввода. Выходило, он уже пытался им воспользоваться.

Влад посмотрел на часы – 15–12. Судя по масштабу разрушений – Марс успел оторвать обшивку у доброй трети технического коридора, следуя от трюма к рубке. На такую работу клириканцу должно было потребоваться не менее получаса.

Воспользовавшись креоником Марса, он вызвал Ноэль по внутренней связи. Девушка не ответила.

Прикусив губу, Влад застыл. Его взгляд стал невидящим, на переносице обострилась вертикальная морщинка. В груди жгло. Звуки корабля обострились. Казалось, биение его собственного сердца стало таким же неповоротливо-гулким, как реактор «Унции».

Откуда-то справа доносился мерный приглушенный стук. Иногда кто-то вскрикивал. Надежда, полоснувшая по венам, заставила Влада побежать на звук. Прямо по коридору, налево, снова прямо, через перегородку в медблок. Стук стал громче, в нем отчетливее считывались злые, истеричные угрозы.

– Эй, кто там?.. Откройте!

Влад остановился. Это был не голос Ноэль. Низкий, хрипловатый, он не мог принадлежать девушке.

– Рин? – позвал Влад, застыв у двери в лабораторию. Стук прекратился. Шорох за дверью и приглушенный голос:

– Влад… убирайся отсюда! Слышишь?

Вместо этого Влад вытащил пластинку своего креоника из пазов, приставил к панели доступа, быстро подобрав код, надавил на кнопку ввода. Двери распахнулись. Клириканка стояла скрестив руки на груди и сурово смотрела на него из полумрака лаборатории.

– Какого скварра ты тут делаешь?

– Где Ноэль? – спросил.

Рин стремительно пересекла помещение, замерла напротив землянина:

– Я вижу твой цвет, ты беспокоишься о ней. Ей уже не имеет значения, – путанно заговорила клириканка.

Взгляд Влада потемнел, метнулся к стене.

– Ты о чем? Когда ты в последний раз видела Ноэль. Я ищу ее.

Рин положила морщинистую ладонь на его грудь.

– Пусть боги подарят тебе смирение, которое забрали у моей девочки…

Кто-то передвигался по соседнему коридору – Влад отчетливо услышал звуки шагов. Они, распространяемые внутри замкнутых помещений, причудливо путаются и рассыпаются, однако землянин отчетливо распознал – кто-то стремительно шел от рубки по направлению к хвосту «Унции». По-хозяйски уверенный, широкий шаг.

– Филин здесь, – прошептал Влад, в одно мгновение забыв, что перед ним стояла клириканка.

Женщина кивнула.

– Он всегда здесь, «Унция» – его дом.

Влад посмотрел на нее, пытаясь понять. Кто она ему – друг, враг или случайная тень Ноэль, прикипевшая к судьбе несчастной девушки? Угадав его мысли, Рин прошептала:

– Я любила Ноэль, берегла, словно дочь… Он выжег ее изнутри, сперва заставив ненавидеть и перестать доверять, потом – отравив собственной злостью.

Клириканка плакала – золотистые слезы, собравшись в уголке глаз, стекали на подбородок, падали на белый китель медслужбы.

– Где она? – Прошептал Влад.

– В последний раз я чувствовала ее в рубке… Больше получаса назад.

«Черт», – промелькнуло в голове.

Влад, оставив Рин, помчался коротким путем, минуя лифты и узкие коридоры, где его бы могли заблокировать, по винтовой лестнице и на верхнюю палубу, в рубку. Гермопереборки оказались непривычно распахнуты, внутри темнели перешедшие в автономный режим экраны. На капитанском мостике, широко раскинув руки и распахнув глаза лежала Ноэль.

Влад бросился к ней, все еще надеясь на чудо. Схватил за запястье, сорвал креоник и подтянул выше рукав – пульс не прощупывался. Влад склонился к девушке, приложил ухо к груди, надеясь услышать хотя бы слабенькое сердцебиение. Он удивился, насколько холодным и неживым стало ее тело, осязаемо пустым.

За спиной появилась Рин:

– Ее цвет погас, землянин. Но ты можешь догнать того, кто украл его у Ноэль. – Она обхватила себя за плечи, тихо раскачиваясь, продолжала плакать. – В нижней палубе есть отдельный пассажирский шлюз, там спрятан его катер. Спеши… Он захочет смотреть на рожденный им ад.

Влад все еще стоял над телом Ноэль, воскрешая в памяти ее тепло, ее запах, и надеясь запомнить его. Сейчас она была особенно трогательной и хрупкой, невероятно нежной и беззащитной. Она будто бы пыталась обнять раскинувшуюся над ней пустоту, обхватить ее и защитить от всех бед.

Ярость, спавшая в груди, расправила крылья, заполняя собой, ослепляя взгляд, заставляя до боли сжать челюсти и сцепить кулаки. Ногти впились в ладони, немного вернув ощущение реальности. Развернувшись, Влад выбежал из рубки, оставив тело Ноэль на попечении Рин, бросился вниз, на нижнюю палубу. Загрузив на креоник искин «Унции», убедился, что гостевой шлюз не открывался, и ввел команду полной блокировки шлюзов.

– Черта с два ты отсюда выберешься…

Глава 39. Землянин

Борт фрегата «Унция»

Он ворвался на нижнюю палубу, отметил удивленный голос Пао:

– Я нее могу связаться с Марсом, это его работа.

– Значит выполни ее за него, – прошипел незнакомый голос.

«Филин», – догадался.

Толкнув перегородку, ввалился в секретную часть трюма.

Пао, Кром, Бриль и Дарий окружали высокого, крепко сложенного креонидянина. Белые волосы были заплетены в сложную косу на манер «колоска», легкий серебристый скафандр почти сливался с бледной кожей, подчеркивая лишь прозрачно-светлые рыбьи глаза креонидянина. Развернувшись на шум, он хищно улыбнулся:

– Земля-янин, – пропел. И повелительным жестом остановил Крома и Дария, бросившихся было на перерез Владу. – Я думал, ты уже греешься на солнышке, пока я убивал твою подружку… – Он сделала шаг вперед. – Она так визжала…

Несмотря на высокий рост, креонидянин был на голову ниже Влада. Подавшись вперед, он расставил руки, будто собираясь броситься к нему в объятья.

– Зачем ты вовлек ее? Ее смерть – на твоих руках, – продолжал дразнить Филин.

Его взгляд, впившись в лицо Влада, не отпускал, а движения – плавные, словно у крадущейся кошки – были обманчиво расслабленными. Он сделал несколько шагов вправо, вынуждая Влада принять его правила боя и либо позволить подойти ближе, либо самому отойти правее. Для Влада это означало позволить наблюдавшим за ним клириканцам оказаться у себя за спиной.

Влад искоса наблюдал, как Филин приближается к нему, и не двигался с места.

– Мне нравится, как ты держишься, как настоящий воин. Думаю, ты даже специально избавился от Ноэль, чтобы она не скулила о своей мести. Скажи, землянин, я прав?

Он был совсем близко, на расстоянии одного прыжка. Влад не шевелился.

Клириканцы тайком переглядывались. Пао, бросив исподлобья взгляд на землянина, шагнул влево, чтобы окружить.

– Ты молчишь, как это грустно, – креонидянин сложил губы «уточкой», цокнул языком. Прозрачно-безликий взгляд, не отражавший эмоций, делал его похожим на ожившего мертвеца.

Влад подпустил его ближе еще на один шаг. Теперь креонидянин оказался слева.

Резкий выпад, нырок под руку и кувырок – Влад оказался за спиной Филина, обхватил его за плечи. Приставил к оголенному горлу плазменный нож. Лезвие, полоснув огненно-белым, оставило на коже креонидянина красную полосу, а в воздухе подвесило сладковато-приторный запах паленой органики.

– Тебе все еще грустно, ублюдок? – прошептал Влад. – Одно движение, и я перережу тебе глотку. И рука у меня не дрогнет.

Он перевел взгляд на клириканцев. Скомандовал:

– Оружие, парализаторы, креоники – на пол. Сами – на катер… Быстро!

Гаркнул так, что Филин вздрогнул. Сделал легкий жест, приказав клириканцам подчиниться. Ледяное жало больно давило на гортань, не позволяя забыться. Креонидянин улыбался, ожидая, пока верная ему команда разоружится и задраит шлюзы катера. Он ждал, что они отстыкуются.

– Я стравил из системы воздух, – усмехнулся у виска землянин. – Если они отстыкуются, то лишаться и того, что остался в салоне.

Филин хмыкнул:

– Умно. И зачем тогда ты задержал меня. Ты мог бы поквитаться со мной, посадив в разгерметизированную шлюпку.

– Ну уж нет, это слишком просто для тебя. Я отдам тебя Теону.

Филин захохотал – широко открыв рот, изрыгая отвратительные всхлипывания и похожие на совиное уханье звуки. «Как филин», – отметил про себя Влад. С удивлением – получалось, что прозвище ему дали земляне, откуда?

Филин, не прекращая по-звериному жутко хохотать, увернулся от плазменного жала и резко запрокинул голову. Ударил затылком по носу Влада. И в то же мгновение ребром ладони ударил по запястью, выбил кинжал. Влад удержал равновесие, схватил свободной рукой за плечо и, развернув Филина, опрокинул его на стойку управления шлюзом. Монитор с хрустом сорвался из креплений, остальное доделал Филин – схватив за рамку, дернул на себя, вырывая из пазов. Замахнувшись, опустил на голову Влада.

Тот увернулся. Рухнул на правый бок. Перекатился на другую сторону. Молниеносная подсечка, удар по голени и носком ботинка – под коленной чашечкой. Ноги Филина подкосились. Монитор с грохотом выпал из его рук.

Влад, подтянув к животу ноги, с силой пнул падающего креонидянина в поясницу, окончательно опрокинув его на живот. Филин откатился. Влад прыгнул сверху и прижал к того полу.

– Именем Единой галактики, ты арестован, – прохрипел в лицо. – Ты можешь хранить молчание, но если заговоришь, сказанное будет обращено против тебя…

Филин изловчился, плюнул в ответ:

– Кто ты такой, чтобы говорить от имени Единой галактики, щенок? – он извивался, надеясь сбросить с себя землянина. Тот заблокировал ему руку, применив болевой прием и вывернув запястье, придавил к полу. Филин коротко взвыл.

– Старший оперуполномоченный управления сопровождения следственных действий Влад Чайка, – выдохнул ему в лицо.

– Пфаль ксё, – грязно выругался Филин.

Свободной рукой он потянулся к карману на правом боку. Влад свободной рукой приставил плазменный нож к виску креонидянина:

– Дернешься, прибью…

Корпус «Унции» протяжно вздохнул, щелкнула, активируясь, внешняя связь.

– Экипаж фрегата «Унция». С вами говорит капитан фрегата управления сопровождения следственных действий «Трол»… На вашем борту находятся лица, подозреваемые в совершении особо тяжкого преступления. Вам необходимо выключить двигатели и отойти от шлюзовых камер для обеспечения беспрепятственного прохождения следственной группы на борт…

Филин замер. В его глазах промелькнуло торжество, мстительная улыбка скользнула по губам.

– Теон… какая удача.

И он перевел взгляд на Влада. Его рука скользнула чуть выше груди землянина, коснулась оголенной кожи на шее. Влада будто током прошибло. На мгновение потеряв контроль, он отшатнулся, ослабил хватку. Филин легко высвободился и, не поднимаясь, положил руки на виски Влада – того окружила чернильная мгла, череп пронзило раскаленной спицей. Боль сжала внутренности, скрутила в бараний рог, не позволяя вздохнуть, парализуя.

– Ты думал, меня так легко остановить? – прошептал Филин. – Мне предстоит сейчас лицезреть главный акт моего представления, я хочу наблюдать его не из вонючего стыковочного шлюза, а из зрительного зала.

– Ты проиграл, – прохрипел землянин. Голову разрывало от боли, перед глазами плясали огненные языки. – Мы обезвредили установки… Взрывов не будет.

Филин рассмеялся:

– А кто сказал, что я говорю о Тераканде? – его лицо приблизилось, Влад чувствовал тяжелое дыхание креонидянина. – Мне предстоит куда более захватывающее зрелище… взрыв «Тольды»!

Руки не слушались. Стали ватными и тяжелыми. Влад едва смог их поднять, но зато резко опустить особых усилий не потребовалось. Этого оказалось достаточно, чтобы высвободиться от хватки Филина. Влад рухнул, тряхнул головой, отгоняя от себя дурноту.

Филин не повторял прием, его даже не оказалось рядом – Влад успел заметить, как креонидянин ловко поднялся на ноги и скользнул за переборку.

Покачиваясь, Влад поторопился за ним. Во все еще мутное сознание прорывались протокольные фразы с борта «Тольды»: захват судна, код протокола принудительной остановки двигателей и начала абордажных работ. Влад вызвал «Тольду» открытым протоколом:

– Это Чайка, – язык с трудом ворочался, Влад не был уверен, что его узнает алгоритм, поэтому активировал видео связь и показал лицо. – «Тольда» заминирована. Повторите, как поняли, «Тольда» заминирована.

Он качнулся, привалился к стене. Мысли стремительно прояснялись. Он огляделся: Филин собирался любоваться взрывом штаб-квартиры Теона. Он все рассчитал – ему нужен был именно Теон. Он знал, что Влад раскроет его замысел, он все сделал, чтобы его замысел был раскрыт. Но не для того, чтобы спасли Тераканду. Его цель – заманить «Тольду» на N45, «наблюдать рожденный им ад», – так сказала Рин.

Шлюпка заблокирована, челнока нет. На катере Влада Филин не улетит – там спецкодировка, на ее вскрытие требуется время, которого у Филина нет. Креоник, на который было выведено управление «Унцией», сообщил об открытии очистного шлюза.

Влад быстро сообразил. Направляясь следом за Филином, он выхватил из-за пояса СИЗ, нацепил маску на лицо. Из шкафа выдернул шлем, надел на голову. Сразу активировал программу диагностики, чтобы проверить герметичность системы. И подошел к очистной камере: в оконце еще можно было наблюдать, как в открытый шлюз утягивало отработанные батареи, прессованный мусор и прочий скопившийся хлам. Где-то среди него был и Филин.

Поднял вверх рычаг, экстренно прекратил очистку. Клапаны шлюзовой камеры сомкнулись, началось выравнивание давления. Влад заблокировал шлюз, чтобы его нельзя было открыть снаружи, а сам поднялся по винтовой лестнице на палубу выше, ко второй очистной камере. Зашел внутрь. Влад пристально наблюдал за индикатором на скафандре, то и дело поглядывал на смыкающиеся лепестки мембраны. Когда те почти закрылись, почувствовал движение от стены в сторону закрывающейся гермопереборки. И бросился наперерез. Шлюзовая камера была небольшой, а рост землянина позволял ему дотянуться о стены до стены.

Тот, кто пытался проскользнуть за его спиной, оказался подмят.

Покатились кубарем. Мощный поток, стравливаемого воздуха, отбросил их к открывающемуся пандусу. Мимо летели бруски прессованного мусора, Влад едва успевал уворачиваться от них, от использованных и отслуживших свой век деталей, сухих мотков лианина и отработанных отходов. Схватился за угол пандуса. Филин – за него же, но чуть левее. Влад извернулся, ударил креонидянина ботинком. Тот отвлекся на мгновение и получил удар упаковкой бытовых отходов по шлему. Перчатка разжалась, Филин сорвался и извергающемся из шлюза потоком, его отнесло ниже, почти выбросив за борт. Влад, преодолевая воздушный поток, попробовал подтянуться и забраться внутрь камеры.

Что-то потянуло его назад – Филин схватил его за ногу и дернул на себя, опрокинув. Падение оказалось неудачным – Влад зацепился шлемом за кант грузового пандуса, повредил воздуховод. Креоник утробно загудел, сообщая об опасности потери воздуха из баллонов. Филин, уронив Влада, подтягивался по нему, словно по канату, одновременно, оттесняя к кромке пандуса. Землянин намотал на запястье страховочный трос, вывалившийся из шлюза и развевавшийся сейчас параллельно полу – шли последние мгновения работы системы очистки. Подхватил свободный край носком ботинка и тоже запутал вокруг себя, надеясь удержаться. Оттолкнул Филина от себя и сбросил его на шершавое покрытие шлюза.

Сработала автоматика, система к этому моменту начала закрывать шлюз. Поток воздуха стал тише, пандус дернулся, поднимаясь. Филин оттолкнулся от поверхности, пытаясь влететь внутрь. Влад изловчился и пихнул его обратно, одновременно откатившись в сторону, чтобы не стать опорой для креонидянина. Тот, не сумев ни за что зацепиться, вылетел за борт. Еще одна попытка ухватиться за кант пандуса – промашка.

Скафандр, подхваченный вакуумом, неумолимо отплывал от корпуса фрегата.

Створки шлюза захлопнулись. Влад снова почувствовал под ногами опору, созданную искусственным гравитационным полем корабля, тяжело поднялся и кое-как распутал ноги и руку от троса. Отбросил его в сторону и подошел к обзорной камере: Филина затягивала пустота.

* * *

Он должен был успеть. Простой расчет – обмануть землянина, заставить поверить, что он покинул корабль и выбрался на внешнюю обшивку, побудить последовать за ним – сорвался из-за недоразумения: Филин не рассчитал рост и физическую силу землянина, помноженную на злость после потери Ноэль. Филин планировал дождаться, когда Чайка отойдет к раскрывающемуся пандусу, чтобы скорее выбраться на поверхность и геройски броситься задерживать ускользающего от правосудия террориста. В этот момент он должен был проскользнуть за гермопереборку, в безопасное нутро корабля, помахав на прощание рукой землянину. Но тот смог его заметить и задержал. Короткое мгновение, стоившее Филину успеха.

Но он не привык сдаваться.

Он слишком долго шел к этой минуте.

Тело в невесомости было предательски неповоротливым. Движения потеряли точность и остроту. Внимание рассеялось. Он не слышал соперника, не видел заранее его движений и не мог просчитать угрозу. Но Филин цеплялся за каждую возможность выжить, он рвался вперед, ловко оттесняя землянина, почти справился с ним, почти выбросил за борт. Но оступился всего раз. И вот уже летит в космос, вместе с мусором.

Еще одна попытка. Он почти схватился за кант пандуса, почти почувствовал через грубую перчатку скафандра ребристую поверхность.

И осечка.

Фигура опутанного страховочным тросом землянина продолжала висеть в вакууме, но, в отличие от тела Филина, внутри очистной камеры «Унции», в свете ее желтоватых ламп, медленно отсекаясь от пустоты закрывающимися лепестками шлюза.

Пока вовсе не исчез за темной обшивкой корабля. Филин видел, как погас внешний индикатор. Теперь его окружала только темнота, а в груди разгоралась первобытная ненависть.

Она отличалась от обычной своей безоглядностью, абсолютностью, своей непримиримой ясностью и отсутствием даже тени жалости. Филин хотел бы увидеть лицо своего врага в момент смерти. Но оказалось, это невозможно.

Что ж, тогда он пошлет ему смерть в коробке, перевязанную бантом.

Филин поднес к головному фонарику руку с закрепленным на запястье креоником, с трудом ввел код. На экране появилась шкала загрузки, довольно быстро заполняясь. Постарался развернуться – в вакууме это почти невозможно сделать, но скафандр был оборудован ранцем, на пару часов работы в космосе.

Креонидянин развернулся. Нашел взглядом ярко-синюю точку станции наблюдения. Пригляделся – рядом с ней заметил силуэт ненавистной «Тольды» и красно-зеленые проблесковые маячки.

Он – в первом ряду.

Он приготовился ждать.

Глава 40. Истинная цель

Борт фрегата «Тольда», жилой сектор

– Куда ты лезешь? – Семаль цеплялась за подругу, пыталась задержать. – Нас поймает патруль и мне крышка… Меня мать вообще больше никуда не выпустит.

Тавра словно ее не слышала, кралась на полкорпуса впереди.

– Тавра!

– А я тебе говорила, не иди за мной, – та пробормотала, сосредоточенно вглядываясь в проложенный маршрут, который они изучили и рассчитали по минутам. – Не суетись, и нас никто не заметит.

– Что ты задумала?!

– Ничего я не задумала. Я забыла рюкзак в шлюпке. А в нем косметика. Я не встретилась с Васей сегодня. Значит, встречусь завтра. Не могу же я показаться ему такой страшилой!

И она остановилась, демонстративно выпрямилась и показала на себя.

Семаль перепугалась. Потянула подругу за рукав вниз и заставила присесть на корточки, зашипела:

– Боги мои, не высовывайся хотя бы! – она огляделась. Не заметив патруля, выдохнула с облегчением. – Как ты собираешься на шлюпку попасть. Рабочий день закончился. Она запертая стоит, с задраенными шлюзами.

Тавра презрительно цокнула языком. Закатила глаза:

– Семаль, ты вообще что ли не понимаешь кто твоя лучшая подруга?!

Пригнув голову, она поторопилась дальше, чтобы успеть спрятаться до появления патруля – на вычисление их маршрута и периодичности прохода по нужному коридору, у них ушел весь вечер и добрая половина ночи. Девочки свернули в зону стыковки, проползли на животах к краю платформы.

– Сумасшедшая, – не задумываясь ответила Семаль.

Тавра больно толкнула ее в бок, под ребра:

– Это «Тольда», Семаль. Чтобы сюда попасть, нужно пройти сотни проверок. Но оказавшись внутри, у тебя практически не остается закрытых дверей.

Взглянув вниз, она обернулась и победно посмотрела на подругу:

– Что и требовалось доказать.

Семаль, не веря своим глазам, уставилась на шестой пирс: мембрана оказалась распахнута, над отключенной камерой саночистки горел зеленый огонек.

– О-бал-деть, – выдохнула девочка. – Я думала, ты врешь… Как ты узнала?

Она с восхищением посмотрела на подругу. Та фыркнула:

– Хороший слух у навигатора – одно из главных преимуществ. Я слышала, как обсуждали пилоты группы «Ягель», про какую-то миссию и что хорошо бы рвануть на помощь своим.

– Ну ты даешь, – Семаль привстала и начала осторожно спускаться с верхней платформы на нужную палубу.

В зоне стыковки в этот поздний час жизнь текла лениво и неторопливо: роботы-погрузчики собирали контейнеры, передвигали палеты, готовили зал к новому рабочему дню. Проплывали неторопливо, по заранее записанным для них маршрутам. Оператора, ответственного за ночную смену, поблизости не было.

– Давай, быстро спустимся, заберем твой рюкзак и рванем отсюда. Я еще поспать хочу.

Тавра сопела совсем рядом, на пол локтя правее.

– Выспишься ты еще.

Они спустились на палубу. Перед камерой саночистки задержались, пропустив робота, толкавшего перед собой тяжелую тележку с напитками для кулеров. Тавра метнулась к створке шлюза, пулей забежала на борт. Семаль последовала за ней, обнаружив подругу на том самом месте, где они сидели днем – Тавра вытаскивала небольшой розовый рюкзак из-под сиденья.

– Зачем ты его туда убрала, не могу понять.

– Чтобы куратор не заметил, конечно, – подруга надула губы. Нацепив рюкзак на плечи, она шагнула к выходу.

Что-то щелкнуло под полом. Девочки присели от неожиданности и втянули головы. Звук не повторился.

– Что это было? – спросила Семаль. – Ты слышала?

Подруга кивнула. Ее взгляд мгновенно потерял уверенность – оказаться запертой в шлюпке ей определенно не хотелось.

– Слышала. Давай все-таки отсюда убираться. А то еще повесят на нас, что мы что-то ценное сломали…

Она шагнула к выходу.

Семаль не двигалась, вслушиваясь в тишину.

– Ну, ты скоро? – Подруга выглянула уже из камеры саночистки.

– Погоди. Ты слышишь это?

Тавра вернулась в шлюпку, встала рядом с подругой и замерла.

Перевела взгляд на Семаль:

– Точно, писк какой-то… Из-под пола.

Семаль опустилась на колени, легла на живот. Приложив ухо к щели в обшивке, посмотрела на подругу:

– Точно, оттуда. Что-то тикает.

Тавра забеспокоилась, посмотрела на часы:

– Что там может тикать?! Давай уже убираться отсюда, а?

Семаль ее не слушала, она уже ощупывала шов в поисках клапана, рычага, чтобы поднять люк и заглянуть в грузовой трюм.

– Сема-аль, – пропела Тавра, переминаясь с ноги на ногу и даже подпрыгивая от нетерпения и страха. – Ну, пожа-алуйста, давай уйдем…

Девочка обернулась, посмотрела сердито:

– Ты мне собираешься помогать или нет?! – она дергала за небольшое металлическое кольцо, надеясь, что оно приведет в действие рычаг и поднимет люк.

Тавра опустилась на колени рядом, простонала:

– Ну зачем, зачем ты туда лезешь. Мало ли что там тикает?!

– В том-то и дело, что ничего там тикать не должно, – девочки одновременно потянули вверх кольцо. Люк подался, приподнявшись, Семаль успела всунуть щиколотку в образовавшийся просвет, взвыла от боли, когда люк придавил ее своей тяжестью.

Тавра всплеснула руками, завопила:

– Ты в своем уме?! Зачем ты ногу-то туда всунула.

Семаль, сжав зубы, потянулась за ряд ближайших кресел, приподняла крышку повыше. Скомандовала:

– Посмотри, что там! Быстрее, тяжело же!

Тавра, ругаясь, вздыхая и проклиная тот день, когда села с Семаль за одну парту, легла на пол и заглянула в багажное отделение. Замолчала на полуслове.

– Что там?! – выдохнула Семаль, теряя терпение.

Тавра повернула к ней бледное от ужаса лицо:

– Там бомба.

* * *

– Там бомба, Семаль, – прошелестела девочка севшим голосом.

Семаль решительно дернула кольцо на себя и с грохотом перевернула люк на пол, заглянула сама: под ворохом личных вещей курсантов, какими-то ящиками с инструментами и черными мотками лежали длинные, словно стилусы креоников, одинаково серебристые цилиндры, обтянутые разноцветными лентами и проводами. На темном экране горела шкала и убегали в темноту секунды.

– Это часовой механизм, – выдохнула девочка, выпрямляясь. Узкое лицо стало еще более узким и детским, глаза – большими и отчаянно-несчастными. Семаль думала о маме, которая сейчас где-то работает на большом корабле и не знает, что жить ей осталось ровно восемь минут и шесть секунд. Пока она это думала, осталось на одну секунду меньше.

– Надо звать на помощь! – Тавра вскочила.

Минус еще одна секунда.

Семаль встала.

– Не успеем. – Она очень строго посмотрела на подругу. – Все спят, дежурного нет. Пока мы до кого-то докричимся, пока у нас узнают кто мы такие и что делаем на «Тольде», пока нас отругают, что бродим по кораблю в ночное время и без сопровождения, пока нас выслушают, поверят и прибегут сюда, придумают решение… бомба взорвется.

Тавра побледнела еще больше. Она планировала передать письмо своему кумиру и вернуться к прежней беззаботной жизни школьницы, она не собиралась сегодня умирать, она косметику, вон, нашла. Девочка подтянула лямки розового рюкзачка, шмыгнула носом.

– И что ты пред-длагаешь. – от волнения она начала заикаться. Напряжение сковало тело, перехватило ледяным обручем гортань, от страха начало колотить так сильно, что зуб на зуб перестали попадать.

Семаль приняла решение мгновенно и безапелляционно заявила:

– Ее надо выкинуть с «Тольды».

– Как?! Ты предлагаешь ее трогать?!

– Нет, конечно, мы отстыкуем шлюпку и выведем ее на расстояние от корабля. Бомба взорвется в вакууме, уничтожит шлюпку, но до «Тольды» не доберется.

Глаза Тавры стали круглыми, словно блюдца, рот открылся и не смог закрыться сразу – его парализовало от страха.

– Т-ты что… нас же с-самих убьет…

– Не убьет. Мы выведем, а сами выпрыгнем через аварийный шлюз.

– Я не умею надевать скафандр!

Семаль схватила подругу. Развернула ее к капитанскому мостику и толкала, словно недавний робот-погрузчик тележку с водой. Тавра упиралась, хваталась за спинки кресел и верещала:

– Семаль, надо звать взрослых, мы не справимся!

Девочка остановилась, крутанула подругу так, чтобы та развернулась к ней лицом, схватила за плечи:

– Это твой звездный час. Ты умеешь управлять такими шлюпками…

– Нет…

– Ты выведешь ее из дока и твоя Ульяна узнает о твоем геройстве и восхитится, и сама тебя найдет. И скажет, что гордится, что у нее есть такие фанаты…

Она говорила напористо, пристально смотря прямо в глаза подруги, будто намереваясь заговорить ее как циркач заговаривает дрессированную змею. Тавра моргнула. И икнула:

– Я до дрожи боюсь, когда ты так со мной говоришь…

Внутренний счетчик в голове Семаль отсчитал еще двадцать семь секунд, которые они потеряли на препирательствах.

– Чтобы вывести из дока, нужно знать кодировки… Нужен оператор в зале, который будет руководить маневром, – тараторила Тавра. – Ничего этого у нас нет.

– Будет, – Семаль уверенно подтолкнула подругу к капитанскому мостику. – Активируй связь с диспетчерской.

Тавра стянула с плеч рюкзак, сунула его за сиденье, наблюдая, как подруга сняла с запястья креоник, выставила на нем обратный отсчет – семь минут, и поставила перед ними на панель.

Дернула джойстик внешней связи, проговорив в динамик:

– Пирс шесть срочное сообщение рубке. – Скользнув взглядом по панели, нашла высеченные цифры бортового номера. Повторила вызов, назвав и их тоже.

Диспетчер сонно выругался.

– Кто говорит?

– Капитан Иванов, – соврала Семаль. Взглянула строго на подругу, кивнула на пульт управления. Тавра нехотя надела наушники и активировала экран, вздохнула с видимым облегчением – пока все выглядело в точности, как на игровом тренажере. – На борту обнаружена бомба с запущенным часовым механизмом…

Семаль продолжала. Она вцепилась в подлокотник, надеясь, что ее голос не слишком дрожит.

– Оставшееся время до взрыва шесть минут пятьдесят шесть секунд. Прошу срочную отстыковку в автоматическом режиме и вывод шлюпки за пределы фрегата «Тольда».

– Понял вас… Даю старт… – Девочки почувствовали, как под ними завибрировали кресла, услышали, как щелкнула, экстренно сворачиваясь камера саночистки. – Курс два ноля пятнадцать по ходовым знакам…

Мониторы перед ними стали светлее, на них начали приходить изображения с визиров шлюпки. Сработала система захвата, высвободив транспорт. Загудели маневровые.

Семаль вытаращила глаза, толкнула застывшую с открытым ртом подругу:

– Рули давай, щас врежемся!

Тавра схватилась за джойстик, повернула его вправо – шлюпку повело в ту же сторону, крестик на мониторе, до этого лежавший по центру, сместился. Выведенная на мониторах зеленая дорожка-ориентир, стала пунцовой, словно от стыда.

Семаль зашипела:

– Ровнее веди! Видишь, тебе ходовые знаки нарисовали. – Она указала пальцем на пунктирные линии на мониторе перед подругой.

Тавра насупилась, бросила обиженный взгляд на подругу, передразнила:

– «Нарисованы»… Это называется «обозначены». Это же разметка, Семаль…

Та мрачно вздохнула:

– Ага, разметка. Только у нас пять минут и шестнадцать секунд осталось. А мы еще не выбрались из дока.

Тавра нервно выдохнула перехватила внешнюю связь, нацепила на висок диск наушника, поправила микрофон.

– Штурман Брейль говорит, – сообщила, кивнув Семаль на оставленные на консоли шевроны. – Выходим из дока. Курсовой угол пять два три семнадцать.

Семаль улыбнулась:

– А говорила не умеешь. А сама вон как сечешь.

Тавра качнула головой:

– Я не секу. Я придумываю на ходу… Иначе нас спалят, решат, что мы балуемся и из дока не выпустят… – Она посмотрела на подругу. – Как думаешь, сколько времени капитану Иванову и штурману Брейлю надо, чтобы добраться до рубки и сообщить, что их на мостике нет?

Семаль тоже об этом думала, но надеялась, что капитан Иванов – она кстати не знала его имени – сейчас крепко спит. Как и штурман Брейль, кем бы он ни был.

* * *

Борт фрегата «Тольда»

Теон, находясь в атриуме, был на связи с Нирихом, тот докладывал о деактивации взрывных устройств, буксировке установок. Приходили отчеты от криминалистов по делу «Менанделя». Все службы «Тольды» были подняты на поиск двухсот сердцевин с изотопами. Охрана, безопасники, оставшиеся на борту оперативники группы «Ягель» – все были подняты и брошены на поиск бомбы. Проверялись склады, лаборатории, контейнеры с продовольствием, прачечные и ремцеха.

Грета отправилась искать Семаль, не нашла ее и вернулась минуту назад, весьма озадаченная.

– Господин Теон, – позвал дежурный оператор, перекрикивая многоголосый гомон атриума. – Вас рубка вызывает… Говорят, бомба нашлась. – при этих словах атриум стих. – Она на школьный катере, прибывшем сегодня с «Иля». Часовой механизм по словам капитана, обнаружившего взрывное устройство, активирован.

– Рихта джаль, – Теон тихо выругался. – Выведи сюда рубку…

Он подождал зеленого глазка подтверждения связи. Коротко кивнув капитану, спросил: – Какие прогнозы.

– Капитан Иванов выводит шлюпку из дока…

– Подключи меня к каналу связи со шлюпкой…

Когда мостик отозвался настороженным: «Алло», Теон проговорил:

– Это Тиль Теон. – «Капитан Иванов» ахнул. Теон нахмурился: – Где вы обнаружили взрывное устройство?

– В багажном отделении, – пискнул «Иванов» и закашлялся.

Начальник криминальной полиции махнул рукой ближайшему оператору:

– Найдите схему этого катера, на монитор ее…

Что-то в голосе капитана показалось ему странным. Теон обернулся к оперативникам, пробормотал с недоумением:

– Что у него с голосом?

Грета, стоявшая за его спиной, дотронулась до локтя:

– Это Семаль.

– Что? – Теон резко обернулся.

– С тобой говорит Семаль, это ее голос. – И Грета тихо осела. Перевела на него застывший от ужаса взгляд: – Сделай что-нибудь. Умоляю…

Теон поднес ко рту креоник, заговорил подчеркнуто буднично:

– Семаль, с тобой говорит твой отец, – на том конце кто-то неприлично чертыхнулся. Теон повернулся к Крыжу и подошедшему Корсакову: – Там еще кто-то есть? Там второй голос…

Крыж перебросил на монитор чертеж шлюпки. Ткнул пальцем на багажное отделение, потом увеличил разрешение и указал пальцем на отверстие в днище.

– Можно сбросить, – подсказал. – Осталось четыре минуты.

Теон кивнул ответ. Придвинул схему к себе.

– Семаль, справа от тебя на консоли большая квадратная кнопка надави ее.

– Угу… – девичий голос отозвался отстраненно. Послышалась возня и бормотание: – Ты надавила? Дави сильнее, значит!.. Да, мы надавили.

Теон вскинул голову:

– Кто с тобой на мостике?

Замешательство, шелест из динамика, сопение.

– Тавра Гаядэ, моя подруга… Она рулит.

Теон прикрыл глаза и снова открыл. К управлению подключился навигатор из рубки «Тольды».

– У вас должно появиться табло на центральном мониторе. Появилось?

– Да… На нем какие-то цифры.

– Это накладные, не обращайте внимания… Тавра, ты на месте навигатора? Добавь скорость, для этого потяни зеленый рычаг под правой рукой вперед до отметки 2/3. Семаль, потяни на себя красный рычаг до упора. Сделали?

– Да… что-то щелкнуло.

– Это затвор гермопереборки, отделяющей капитанский мостик от салона. В случае разгерметизации, вам ничего не угрожает… Под сиденьями возьмите индивидуальные средства защиты, наденьте маски и активируйте дыхательные баллоны.

Навигатор говорил подчеркнуто буднично, четко. Теон мысленно повторял все действия, которые сейчас совершают девочки-подростки. Легко представлял их в рубке посреди пустоты – перепуганных, отдаляющихся от уютного и безопасного фрегата.

– Надели, – невпопад ответили подростки. Девичьи голоса дрожали от возбуждения.

– Вы отошли на безопасное расстояние от «Тольды». Теперь посмотрите на экран перед вами, введите последовательно команды, которые на нем отображены. Два. Пять. Двенадцать. Ввод. И красный тумблер под экраном потяните до упора вниз.

Шипение из динамиков, шелест и грохот, перебранка:

– Ты не надавила!

– Надавила я. Видишь, оранжевая шкала пошла…

– Про шкалу ничего не говорили! – упирался другой голос.

Голос Семаль приблизился к микрофону. Стал громче:

– А шкала должна быть оранжевой?

Навигатор успокоил:

– Должна. У вас минута и сорок секунд. Делайте сброс.

– Сделали… Ой…оно не сбрасывается…

Грета схватила Теона за руку, уткнулась лбом в его плечо.

– Сильнее тяните вниз, скомандовал навигатор из рубки.

Семаль выдохнула:

– Не тянется, – в голосе было отчаяние.

– Еще сильнее, до нулевой отметки.

– Не тянется…

– Дай, я! – снова голос Семаль и яростный шелест из динамика.

Грохот, визг, оглушивший одновременно и рубку, и атриум «Тольды». Мужчины и женщины, оперативники, криминалисты, эксперты, высыпавшие к этому времени из своих лабораторий и кабинетов, разом ахнули. Из динамиков белым шумом лилась тишина.

У Теона дрожали руки, когда он вызывал мостик:

– Семаль. Тавра. Вы слышите меня? Отзовитесь… Семаль…

Грета, сжав руки на груди, стояла рядом, безотрывно глядя на иконку крошечного судна на мониторе.

Теон обратился к диспетчерам:

– Что шлюпка? Дайте изображения с визиров.

– Видим ее. Угол обзора пятнадцать, траверзное расстояние двадцать пять.

Теон с трудом перевел дыхание. Прошептал:

– Взрыв был?

Из динамика прошелестел ответ – очевидно Семаль приняла его на свой счет.

– Был… Снаружи где-то. Но нас так подбросило, что мы под потолок отлетели… У Тавры, кажется, что-то сломано, она без сознания… – Семаль помолчала, после паузы спросила напряженным шёпотом: – Господин Теон, а зачем вы про отца сказали?

– Потому что я твой отец. И я тобой горжусь, моя девочка…

Семаль молчала, и сейчас Теон больше всего хотел бы увидеть ее лицо.

– Ты можешь включить видеосвязь?

– Если только на креонике, тут все обесточено, темно. Но я не знаю, как сделать трансляцию на «Тольду», – она покашляла. – Тавре доктора надо…

– К вам уже летят, – сообщил Теон.

Крыж и Глеб склонились над рабочей консолью, устанавливая соединения с девочкой-подростком:

– Я вижу ее сигнал, – кивнул Василий, – вывожу на монитор.

На большом экране атриума появилось едва освещенное светом креоника угловатое девичье лицо. Большие глаза. Припухшие от слез веки. Искусанные в кровь губы. Бледно-розовые волосы торчком. Та самая девчонка, что он сегодня днем видел в лифте. Видел и позволил пройти мимо.

Он коснулся рукой экрана, будто бы погладил дочь по щеке. Улыбнулся глазами.

Девочка шмыгнула носом, отвела взгляд.

– А мама рядом?

Грета выглянула из-за плеча Теона, размашисто вытерла лицо и нос тыльной стороной ладони:

– Не хотела, чтобы ты так узнала, – призналась.

Девочка пожала плечами:

– Да уж лучше так, чем никак…

Спохватившись – видимо она услышала, как к ним добирается помощь, спросила:

– А Василий Крыж там?

Землянин встрепенулся, поднял голову. Встал и подошел ближе, чтобы девочка его видела. Поднял в качестве приветствия ладонь, помахал.

– Вы завтра к Тавре зайдите, я ей обещала, если она сядет за руль этой шлюпки, что вы придете… Придете?

Крыж покосился на Теона, кивнул:

– Приду.

– Только обязательно. А то Тавра расстроится. Она большая ваша поклонница… Ну, не ваша, конечно, – Семаль неопределенно повела плечом. – А команды «Фокуса» и Ульяны. Она навигатором мечтает стать. Как Ульяна.

За спиной Семаль мелькнул свет, девочка заторопилась:

– Ой, все, нас приехали спасать… Пока!

И отключилась.

Теон повернулся к Грете, осторожно привлек ее к себе. Обхватив за плечи, поцеловал в лоб:

– Кто кого спасать сейчас будет?

Женщина, уткнувшись в его грудь, тихо плакала.

– Прости…

* * *

По сути – мы все ничтожная погрешность в глобальном замысле Вселенной. Наше присутствие никак не влияет на космос. Наше отсутствие он вряд ли заметит. Он слишком большой, чтобы думать о нас. Учитывать в миллиарде логических уравнений, решение которым есть сама жизнь. Сколько человек может прожить в космосе? Ровно столько, сколько заложит система жизнеобеспечения его скафандра. Пока работают воздухоочистители и радиационная защита. Пока функционирует термообмен и есть надежда выжить.

Понаблюдав за шкалой загрузки и силуэтом так и не взорвавшегося фрегата, он выключил головной фонарик.

Он растворялся в космосе, становясь его частью, новым неизвестным в его уравнении.

Его ненависть, прежде фанатично яркая, но ослепляюще-жгучая, приобрела холодную ясность и узнаваемые черты. Теперь у его ненависти было имя.

Влад Чайка.

Эпилог

Борт фрегата «Тольда», утро следующего дня

Наутро в медблок постучали. Духов, только что завершивший обход стационара, выглянул за перегородку и почти сразу вернулся назад. Подмигнул своим пациенткам:

– Девушки, крепитесь… К вам неожиданный гость.

Девочки переглянулись, пожали плечами – за это утро кто только к ним не приходил – от начальника службы безопасности до пресс-секретаря криминальной полиции, – сели, поправили серые больничные пижамы.

За ширму, отделявшую зал диагностики от палат пациентов, заглянул Василий Крыж. В одной руке у него была стопка перевязанных синей атласной лентой шоколадных плиток в бурой крафтовой фольге, в другой – корзина в фруктами.

– Привет, героини, – он подмигнул Семаль, устроился на стуле рядом с ее постелью. Принесенные гостинцы, подержав в руках, пристроил на ближайшую тумбочку. – Вы вчера такого шороха навели, что про вас теперь будут фильм снимать, я сам лично слышал.

Он поднял вверх указательный палец.

– Как самочувствие? Настроение?

Семаль просияла: землянин вживую ей понравился даже больше, чем накануне по видеосвязи. Высокий, широкоплечий и улыбчивый, он излучал какую-то неимоверно добрую и озорную силу. Глядя на него хотелось смеяться. И девочка улыбалась. Тавра при этом, казалось, проглотила язык. Она молчала, хлопала глазами и выглядела глупо.

– Привет, Василий. У моей подруги для тебя сюрприз. Правда, Тавра? – Она выразительно посмотрела на подругу.

Та медленно кивнула, словно смысл произнесенного доходил до нее с опозданием, например, с другого конца галактики.

– Ну, так отдай его Василию, – проговорила с нажимом Семаль. – Оно находится в тумбочке, под креоником…

Василий переводил настороженный взгляд с одной девочки на другую:

– Вы меня разыгрываете, да? Какие сюрпризы?

Семаль нахмурилась:

– Нет, не разыгрываем. Это просто кое-кто тупит, вчера сильно головой ударился.

Тавра покрылась пунцовыми пятнами. Вскочила с кровати, ударилась бедром о тумбочку, наступила на собственный палец на ноге, взвыла, рухнула на кровать, перевернув на себя стакан с водой. Василий озадаченно тер кончик носа.

Тавра, стряхнув с себя воду, наконец, открыла тумбочку и достала из-под креоника письмо. Прижав его к себе, шагнула к землянина и протянула. Ее руки дрожали:

– Это Ульяне, вы же видитесь с ней?

Василий смутился:

– Ну, видимся, конечно, но не часто. Она сейчас очень далеко. И вернется нескоро.

Тавра кивнула:

– Я знаю, у нее важная миссия. Но пусть это письмо будет у вас, при встрече вы передайте его ей. Я мечтаю с ней полетать, когда вырасту…

Василий взял конверт, пожал плечами:

– Хорошо, я передам… Даже как-то неожиданно, что нами вот так интересуются. – Он посмотрел на Тавру, заставив ту покраснеть еще сильнее. – Спасибо. Очень тронут.

И тут Тавру прорвало, она стала убеждать Василия, что зря он так скромничает, что их приключения уникальны, что по ним можно книги писать и вообще.

Василий то и дело посматривал на часы, откровения девочки-подростка его все больше смущали. Семаль поняла, что пора приходить на помощь подруге. Позвав, она предложила:

– Давай, отпустим Василия, а то он тут у нас заболтался. Его наверняка ищут… Куча важных дел, преступников ловить – это не диктант по ксенолингвистике писать.

Тавра стушевалась, опустила взгляд. Согласно закивала. Василий, пообещав заходить, торопливо скрылся за ширмой.

Тавра еще какое-то время стояла посреди палаты, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а потом рухнула на кровать. Обхватив себя за плечи, мечтательно уставилась в потолок.

Семаль наблюдала за ней с настороженным интересом.

– Ну все, скоро твоя Ульяна получит письмо. Ты рада?

Тавра отмахнулась:

– А ты видела, какой он красивый? – прошептала с предыханием. На губах застыла восторженная улыбка.

Семаль опешила. Почесав в затылке, тактично напомнила:

– Он же старый, Тавра…

Подруга приподняла голову, посмотрела с обидой.

– Ничего он не старый, – пробормотала и, свернувшись клубком, отвернулась к стене.

Семаль вздохнула: кажется, у Тавры появился новый предмет для обожания. А она только-только привыкла к предыдущему.

* * *

Немного запущенный сад окрасился красным. Вдалеке, за островерхими сопками, шумел океан. Песок шелестел под ногами, забирая с собой остатки дневного тепла. Двое стояли перед красным обелиском. Немолодая клириканка в традиционном пурпурном траурном платье и темноволосый землянин в военной форме и с шевроном группы «Ягель» на плече.

– Мне будет очень тебя не хватать, – плакала клириканка, обращаясь к обелиску. – Как жаль что я тебя не уберегла.

Землянин молчал. Взгляд скользил по поверхности обелиска, по ровным буквам клириканской вязи. «Цеста Ноль Ирияз Регран. Верная дочь, смелый капитан. Верный друг».

В груди не утихала боль.

Землянин посмотрел в небо, протяжно выдохнул.

Клириканка дотронулась до его плеча:

– Куда ты теперь?

– Куда пошлют, как обычно, – он пожал плечами.

Женщина помолчала, словно обдумывая что-то важное. Решившись, проговорила:

– Знай, как минимум один человек на этой планете будет помнить о тебе и молиться о твоем счастье. Ты всегда можешь довериться на старую Рин Селерин.

Землянин кивнул, положил тяжелую ладонь на плечо клириканки. Та усмехнулась:

– Не кори себя… У вас бы все равно ничего не получилось, она была сильно хороша для тебя.

Влад Чайка тихо засмеялся:

– Я знал, что ты так скажешь… Но, знаешь, – он с сомнением покосился на Рин, но все-таки продолжил: – Однажды Ноэль сказала мне, что мой цвет коснулся ее. Это что значило? Я так и не нашел в инфосети.

Клириканка отвернулась, тайком смахнула слезу:

– Что ж, значит. моя девочка, успела познать любовь, – прошептала.

Рин подтолкнула его в посадочной площадке, на которой стоял, вздыхая двигателями, его небольшой катер.

– Ступай. Позволь старикам оплакивать своих мертвецов…

* * *

Прошло шесть дней после событий на «Тольде». СМИ немного успокоились, переключившись на другие, более свежие сенсации. Семаль выписали из медблока «Тольды». Она покидала его с волнением – за эти дни отец несколько раз заходил к ней, но всякий раз она делала вид, что спит, а он не решался разбудить ее и уходил.

И вот сейчас предстоял разговор.

Мама привела ее в его личную каюту. Большая светлая, с огромным окном-монитором, на которое сейчас транслировался туманный рассвет на Цериане. Семаль никогда на ней не бывала, но легко узнала знакомый пейзаж, часто использовавшийся в заставках. Когда они вошли, Теон, облаченный в мягкий домашний костюм, встал.

Семаль замерла на пороге. Грете пришлось чуть подтолкнуть дочь. Девочка сделала шаг и снова застыла, опустив глаза. Сердце лихорадочно билось, ноги подкашивались, тошнота то и дело подступала, из-за чего девочка отчаянно сглатывала.

Начальник криминальной полиции, которого она знала в мельчайших подробностях из криминальных хроник и пресс-релизов, которого запомнила суровым и неэмоциональным, смотрел на нее с замешательством.

– Это правда, да? – спросила Семаль больше у матери, чем у него.

– То, что я твой отец? Да, правда.

– А почему ты появился только сейчас? – Семаль все еще смотрел под ноги, внимательно изучая носки собственных ботинок и иногда бросая торопливые взгляды на хлопковые домашние туфли Теона… то есть отца.

– Об этом стоит спрашивать меня, – заговорила Грета.

Теон остановил ее:

– Какая теперь разница. Твоя мама молчала, я оказался не слишком догадлив, но достаточно горд, чтобы позволить ей уйти из моей жизни. Главное, что мы можем сейчас все исправить. И я хочу знать, с нами ты или нет?

Семаль впервые за это время посмотрела на него. Не красавец, но с сильными и выразительными чертами. Умный и усталый взгляд, морщинка на переносице – свидетельница тяжких дум и бессонных ночей. Девичье сердце дрогнуло.

Девочка кивнула, и будто бы распустилась натянутая между родителями пружина, воздух будто бы стал легче и светлей.

Теон выдохнул медленно, с заметным облегчением.

– Прежде ты была дочерью следователя прокуратуры. Это одна ответственность. Теперь ты дочь начальника криминальной полиции, это совсем другая ответственность. Потому что иная степень уязвимости, надеюсь, после произошедших событий ты это уяснила и дополнительных доказательств не потребуешь.

Он нахмурился, отчаянно жалея, что получилось выбрать такую начальственно-официальную интонацию, будто бы он не с дочерью разговаривал, а с рядовым подчиненным. Он вздохнул.

Семаль почувствовала, что земля у нее уходит из-под ног:

– Что вы хотите сказать?

Грета и Теон переглянулись:

– Думаем, тебе придется жить на «Тольде» и перейти на дистанционное обучение.

Грета вглядывалась в напряженное лицо дочери, ожидая всплеск возмущения, причитания, что родители вмешиваются в ее жизнь. Дочь вскинула голову, посмотрела сперва на отца, потом перевела взгляд на Грету, переспросила:

– На «Тольде»? Дистанционно?

Взвизгнув. Она бросилась на шею Теона и повисла на ней, уткнувшись.

– Это означает, что ты не против? – уточнил Теон, вопросительно поглядывая на Грету.

Та чуть кивнула:

– Придется мне теперь волноваться за вас обоих.

– С этим теперь ничего не сделаешь, на то мы и семья, чтобы друг о друге волноваться.

Сноски

Единая галактика – союз трёх высокоразвитых рас. Порядка ста пятидесяти лет назад его создали жители планет-метрополий Креонида, Клирик, Цериана. С колониями, которые называются протекторатами и провинциями, сегодня они составляют тридцать восемь планет, населенных гуманоидизированными, то есть биологически близкими к гуманоидам Земли, расами.

Организационно-правовая форма Единой галактики – конфедерация, для которой характерны единое центральное управление, централизованные судебные органы, законодательная база, общая защита границ и армия, язык. При этом каждая метрополия сохраняет свою юрисдикцию в отношении частных вопросов, самостоятельно выступает в торговом обороте. Законодательство метрополий не должно противоречить галактическому. Законодательная база сохраняется многоуровневой. Законы Совета Галактики обязательны для исполнения на территориях всех тридцати восьми миров. Верховное руководство принадлежит Совету Галактики, являющемуся законодательным органом, в состав которого с 1980 года введен и представитель Земли с правом совещательного голоса.

Исполнительная власть не централизована, избирается метрополиями самостоятельно, но подчиняется совету Галактики по вопросам исключительного и совместного ведения. Судебная власть, а также надзорная и полицейская функции сосредоточены в руках Галактического Трибунала. Вопросами безопасности занимается Служба безопасности Единой галактики. Космофлот, находящийся в формальном подчинении Службе безопасности, в настоящее время – самостоятельная и всесильная структура, в руках которой сосредоточена не только техническая реализация торговой деятельности, безопасность караванов и охрана периметра Единой галактики, но и мощная научная база.

Единую галактику то и дело сотрясают политические распри и попытки передела власти, которые пока сдерживаются сильной правоохранительной системой и политической волей Совета Галактики. Но все не вечно, и новые силы поднимают голову, чтобы заявить свои права на власть и могущество.

Вернуться

Креоник – портативный коммуникатор, умная панель с широким функционалом. Представляет собой тонкую пластинку-экран прямоугольной формы, которая крепится на запястье с помощью браслета – бромоха.

Вернуться

Клириканец – житель планеты Клирик и ее протекторатов, гуманоидизированный рептилоид. Клирик – одна из трех планет-основательниц Единой галактики, в настоящее время возглавляет Совет Единой галактики. Клириканцы в основном высокие, худощавые, с плотной и смуглой кожей. Расу отличает рептилоидный зрачок, чуть более медленная речь с выделением шипящих согласных, обстоятельность и нетерпимость к хаосу. Большинство обладают навыками синестезии и могут читать мысли.

Вернуться

Цериана – одна из трех планет-основательниц Единой галактики. Ее представители занимают важные посты в органах власти Единой галактики, живут замкнуто, не допуская на родную планету посторонних. Большинство имеют светлые волосы и глаза, среднего роста, кожа гладкая, тонкая и аристократично бледная.

Вернуться

Транзакционный путь – маршрут космического корабля, включающий точки транзакции (перехода).

Вернуться

Скварр – ядовитые слизни, обитающие на Креониде.

Вернуться

Рихта джаль – клириканское – черт побери.

Вернуться

Пиратрил – вымышленное взрывоопасное вещество.

Вернуться

Дендрогаль (от греческих «дендро» – дерево, и «галь» – кошка) – пластичная ткань, позволяющая создавать одежду без применения сложных конструкторских решений – одежда сама осуществляет «посадку» по фигуре в зависимости от потребности пользователя и плотности использованной нано-нити.

Вернуться

Креодиски – мобильные накопители информации, которые представляют собой тонкие пластины из оксида кремния и предназначены для длительного хранения информации и ее передачи.

Вернуться

Система идентификации неопознанных объектов.

Вернуться

Кринж – молодежное, сленговое – стыд, позорище.

Вернуться

Фрагмент поэмы «Мцыри» М.Ю. Лермонтова.

Вернуться

Разрешение. Согласно действующим в Единой галактике правилам и разности менталитетов рас-обитательниц, принято формировать экипажи кораблей из представителей одной расы.

Вернуться

Среднегалактический год составляет 12 месяцев и 420 дней. Среднегалактический месяц равен 35 дням.

Вернуться

Баг от англ. «bug» – ошибка в программном обеспечении, апишка – от англ. «API», это интерфейс программирования приложений, использующийся для взаимодействия между различными приложениями или сервисами.

Вернуться

Витель – клириканское блюдо. Представляет собой небольшие кусочки мяса гигантского краба-фаланга, обжаренные до хрустящей корочки.

Вернуться

Из стихотворения Владимира Маяковского «Я счастлив!» (1929 год).

Вернуться

Лианин – «живая» материя, синтетический суперпроводник.

Вернуться

Расследование этого дела в детективе «Печать Каина».

Вернуться

Ка́йда – (клириканское) хватит, полно, прекратить.

Вернуться

Транзакция – способ мгновенного перемещения материального объекта на значительные расстояния, представляет собой перемещение пространства-времени путем направления встречных волн заданной амплитуды из точки отправки в точку доставки. Точка доставки (точка выхода из транзакции) может быть стационарной (станция, космический корабль) или расчетной (активные точки-лоции в открытом космосе).

Вернуться

Фхина – (оскорбительное) женская особь.

Вернуться

Калипсо – галактическая тюрьма для особо опасных преступников.

Вернуться

Индж шарах – клириканское нецензурное ругательство, которое используют для обозначения кого-то, кого сильно презирают, не могут терпеть.

Вернуться

Рихта джаль – клириканское ругательство, аналог «черт побери».

Вернуться

Фабрицевты – искусственные, синтетические ткани (нейлон, полиуретан, стекловолокно и пр.), обработанные природными компонентами для придания необходимых свойств (пропитка, самоактивирующиеся микрокапсулы, нанонити). Технология, примененная для создания дендрогалевого полотна.

Вернуться

В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством потерпевшим признается или лицо, непосредственно пострадавшее из-за причиненного преступлением вреда, или его родственники, если речь идет о смерти жертвы.

Вернуться

Строчка песенки шута из мультфильма «Капризная принцесса» (Союзмультфильм, 1969 год)

Вернуться

Траверз – направление на какой-либо предмет, перпендикулярное курсу судна (диаметральной плоскости). В зависимости от расположения предмета от судна (с правого или с левого борта) различают правый и левый траверз.

Вернуться

Дифферент – навигационный термин, угол отклонения корпуса судна от горизонтального положения в продольном направлении, разница осадок кормы и носа судна.

Вернуться

Ккай ала – клириканское ругательство, где «ккай» – половина чего-то, «ала» – дурак. Можно перевести как «придурок».

Вернуться

Трол-то-бо – клириканское, тот, кого что-то объединяет, в данном случае – проблема с контейнером, друзья по несчастью.

Вернуться

Строка из песни «My Heart Will Go On», автор слов Уилл Дженнингз (Will Jennings)

Вернуться

Ккай ала – клириканское – полудурок, балбес.

Вернуться

Подробнее об этом – цикл «Навигатор».

Вернуться

Фрагмент стихотворения Эдуарда Асадова «Роза друга»

Вернуться

Зэвэрг – клириканское – недотепа, оболтус. Так говорят о человеке, который не вызывает доверие из-за несерьезного, зачастую детского поведения.

Вернуться

Об отношениях Василия Крыжа с семьей Сабо читайте цикл Евгении Кретовой «Навигатор».

Вернуться

Кай – клириканское – небо. С заглавное буквы имеет особое, сакральное значение – космос, вселенная, высший разум.

Вернуться

Полихеты – или щетинчатые черви. Представляют собой парафилетический класс кольчатых червей, обычно морских.

Вернуться

Фабрицевт – искусственное, синтетическое волокно, обработанное природными компонентами для придания необходимых свойств (пропитка, самоактивирующиеся микрокапсулы, нанонити). Технология, также примененная для создания дендрогалевого полотна.

Вернуться

Денежная единица Единой галактики.

Вернуться

Content

Нить Гильгамеша

Евгения Кретова. Цикл «Единая галактика». Книга 1. Нить Гильгамеша

Глава 1. Несерьезное знакомство

Глава 2. «Менандель»

Глава 3. Неприятный землянин

Глава 4. Найти «Менандель»

Глава 5. Последний миг «Менанделя»

Глава 6. Филин

Глава 7. Первые шаги

Глава 8. Пират на диагностике

Глава 9. Пиратские будни

Глава 10. Неласковое утро

Глава 11. Оружие хакера

Глава 12. Шестнадцать портативных камер, и надо еще

Глава 13. Кто-то врет

Глава 14. Человеческий фактор

Глава 15. Черные ящики

Глава 16. Голодная Пустота

Глава 17. Опасная пропажа

Глава 18. Источник сигнала

Глава 19. Преступная дочь

Глава 20. Секретный пассажир

Глава 21. Превратности протокола

Глава 22. Форс-мажор

Глава 23. Ккай ала

Глава 24. Подруги

Глава 25. Новый взгляд

Глава 26. Секреты Греты Гаар

Глава 27. Сюрприз для мамы

Глава 28. Ни слова, Семаль!

Глава 29. Новая цель

Глава 30. Дипфейк

Глава 31. Признание

Глава 32. Неудачный план, но другого нет

Глава 33. Пиратский корвет

Глава 34. Проблемы

Глава 35. Ожидаемое предательство

Глава 36. Веха N45

Глава 37. Станция наблюдения на N45

Глава 38. «Линель»

Глава 39. Землянин

Глава 40. Истинная цель

Эпилог

Сноски