Оксана Ласовская

В лабиринтах дождя

Глава 1

Раньше, читая книги, я всегда поражалась скупости фантазии авторов, чьи романы неизменно начинались с телефонного звонка. Сейчас же мне пришлось прикусить язык, так как моя история завязалась так же примитивно…

Телефон звонил очень долго, а я всё никак не могла заставить себя вылезти из-под уютного одеяла. Просто лежала с закрытыми глазами и считала звонки: один, два, три… На восемнадцатом я сдалась. Села в кровати и тут же поёжилась от холода. За окном начало октября, а холод словно в декабре. Но городские власти, видимо, не замечают погоды, а может, просто жадничают — отопление нам не дали.

Проклиная всё на свете, я сунула ноги в тапочки и побрела к телефону, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.

— Алло! — раздражённо крикнула я в трубку, бросив взгляд на часы и обозлившись ещё сильнее. Маленькая стрелка замерла на семи, большая — на двенадцати. Это какое же свинство — будить человека в семь утра в выходной день!

— Наташа? — раздался на том конце провода смутно знакомый женский голос.

— Да, — чуть сбавила обороты я. Всё-таки нехорошо грубить незнакомому человеку.

— Ну наконец-то! — так громко завопила женщина, что мне пришлось отнять трубку от уха, чтобы не оглохнуть. — Я звоню-звоню, думаю, может, номер не тот нашла?

— Вы, вообще, кто? — опять начала выходить из себя я.

— Не узнала? Я Екатерина Андреевна, соседка твоего папы!

Ах, ну да, точно. Только она может так орать. Хорошо помню, как поражалась её голосу в те редкие дни, когда бывала у отца.

— Здравствуйте, — сухо поздоровалась я. — Что вы хотели, Екатерина Андреевна?

— С Викой беда! — крикнула женщина, но мне почему-то показалось, что это каркнула ворона. По спине, несмотря на лютый холод в квартире, потекла струйка пота. Пальцы с силой сжали трубку.

— Что с ней? — внезапно охрипшим голосом спросила я, чувствуя, как мелко-мелко задрожали колени.

— Ой, да я не знаю толком! — затараторила Екатерина Андреевна. — Сегодня проснулась от шума, выглянула в глазок, а у Викиной квартиры двое милиционеров топчутся. Я вышла к ним, спрашиваю, чего случилось, а они говорят, что Вику разыскивают. Спросили, у кого она может быть, есть ли родные. Но я про тебя им не сказала, только номер следователя записала. Решила сама тебе всё рассказать, а то ещё придут, напугают!

А так ты меня совсем не напугала, ведьма старая! Мало ли зачем они Вику искали, а я уже Бог весть что подумала!

— Спасибо, — процедила я и, быстро записав номер, повесила трубку. Ноги отказывались держать меня, и я опустилась в кресло, вытирая рукой вспотевший лоб. Просидев так минут десять, пока утихло бешено бьющееся сердце, я разыскала мобильный и набрала номер Вики.

Вика — это моя младшая сестра. Интересно, что за дела у неё с милицией? Неужели она ввязалась в какой-то криминал? В это просто невозможно поверить… Хотя у нас с сестрой никогда не было близких отношений и я последний человек, кому она пойдёт рассказывать о своих проблемах.

Когда мне было шесть, а Вике четыре, наши родители развелись. Сколько я себя помню, они постоянно скандалили и даже били посуду. При разводе они разделили всё, что могли — квартиру, мебель, детей… Я осталась с мамой, Вику папа увёз с собой. Почти два года о них мы ничего не знали. То есть я подозревала, что мама иногда общается с младшей дочерью, так как папа тоже звонил мне, спрашивал о делах и просил ничего не говорить маме об этих звонках. Но лично я ничего не знала о Вике. Через два года родители одумались и решили подружить нас с сестрой. Но то ли время было безвозвратно упущено, то ли у нас с ней оказались скверные характеры (что неудивительно, есть в кого!) — дружбы между нами не получилось. Вика казалась мне плаксой, нытиком и ябедой. Чуть что, она сразу же начинала плакать и бежала жаловаться родителям. Так мы и жили. Когда Вике исполнилось четырнадцать, она заявила, что больше не желает со мной общаться, потому что я постоянно унижаю её, обзываю, и вообще, лучше никакой сестры, чем такая, как я. Я была с ней солидарна. К тому времени я уже с трудом переносила присутствие сестрёнки. Мама с папой поохали, но изменить наше решение не смогли. Так и пошли мы по жизни, каждая своей дорогой.

Всё изменилось в один момент. Вике было восемнадцать, я справила двадцатилетний юбилей, когда друг за другом умерли родители. Сразу двое, в один год. Мы, признаться, растерялись. После похорон мы остались вдвоём в квартире и впервые за жизнь проговорили до рассвета. Нет, мы не стали с Викой подругами, но взаимная неприязнь прошла без следа. Жили мы по-прежнему отдельно, у нас не было общих знакомых, общих интересов, но раз в неделю мы обязательно звонили друг дружке и узнавали о делах. Видимо, обе поняли, что нужно держаться вместе, ведь теперь родных у нас нет.

Сегодня, подумав о том, что соседка Вики звонит сообщить мне о её смерти, я безумно испугалась и впервые подумала, что больше всего на свете боюсь потерять сестру. Это открытие озадачило меня, но времени размышлять не было.

Телефон Вики оказался отключён, и я занервничала. Сразу же связываться со следователем мне не хотелось, поэтому я стала заниматься домашними делами, не выпуская телефон из рук и всё время набирая номер сестры. Моё беспокойство достигло апогея через час. Плюнув на уборку, я уселась у городского телефона и соединилась со следователем. Он не стал со мной разговаривать, лишь сообщил, куда приехать. Я заметалась по квартире.

Вообще я всегда собираюсь быстро, пятнадцать минут — это максимум, что мне нужно на сборы, но сегодня у меня всё валилось из рук. Из квартиры я вышла спустя почти сорок минут и, не дожидаясь лифта, бросилась вниз по лестнице.

Погода стояла ужасная, под стать настроению. От ледяных капель дождя не спасал даже зонт. Ветер пробирался под куртку и заставлял кожу покрываться мурашками. Втиснувшись в переполненный автобус, я пристроилась у дверей и едва не упала на асфальт, когда они открылись.

Благополучно миновав этот отрезок пути, я влетела в здание милиции, забрала пропуск, бегом поднялась на третий этаж, где находился кабинет нужного мне следователя Бондаренко Сергея Петровича, и постучала.

— Да-да! — раздался голос из-за двери.

— Здравствуйте, — пролепетала я, переступив порог. — Вы сказали приехать, вот, я здесь.

— Вы у нас кто? — строго взглянул на меня из-под очков совершенно седой мужчина с неожиданно добрым лицом.

— Казанцева, — облизнув пересохшие губы, буркнула я.

— Садитесь и подождите пять минут, я сейчас закончу и займусь вами, — велел следователь и уткнулся в бумаги.

Я примостилась на краешке жёсткого неудобного стула и только тогда заметила, что в кабинете находится ещё один человек. В противоположном углу за большим громоздким столом сидел молодой парень в форме, с погонами младшего лейтенанта. Заметив мой взгляд, он вздохнул и опустил голову.

— Скажите, что с Викой? — нарушила я молчание, царившее в кабинете. — Она жива?

— Думаю, да, — кивнул Сергей Петрович и быстренько сгрёб все бумаги в одну кучу. Положив их в сейф, примерно сложил руки на столе и посмотрел на меня.

— Что значит думаю? Что вообще случилось?

— Да вы не нервничайте так, Наталья… э-э… Простите, как вас по отчеству?

— Не доросла ещё до отчества! — отрезала я. — Объясните мне, наконец, что с Викой!

— Скажите, когда вы в последний раз видели сестру? — вместо ответа спросил следователь.

— Не помню… — пожала я плечами. — Давно, месяца два назад.

— Вот как? — вскинул брови Бондаренко. — А разговаривали с ней когда?

— На прошлой неделе в пятницу, — сообщила я. — Да что вы за человек-то такой, а? — взвилась я. — Вы издеваетесь, да? Почему не говорите, что с моей сестрой?

— Ну зачем же сразу кричать? — Следователь откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Лёш, дай девушке стакан воды, — кивнул он своему младшему сотруднику. Тот с готовностью вскочил и протянул мне пластиковый стаканчик.

— Спасибо, — буркнула я и, отхлебнув глоток, спросила: — Стакан такой, чтоб я вам им в голову не запустила, да?

Сергей Петрович покраснел, а Алексей расхохотался, закрыв лицо руками.

— Ну и язычок! — буркнул Бондаренко. — Если и вторая такая же, то нет ничего удивительного, что она убила человека! Ну а что: не угодил чем-то, а она ему ножичек в бок!

— В смысле убила? — посерела я и с силой сжала стаканчик. Вода пролилась мне на джинсы, но я не обратила на это никакого внимания. — Вика? Убила?!

— Сегодня ночью в деревне Алексеевка случился пожар. Дом загорелся изнутри, поэтому МЧС вызвали поздно, он почти весь выгорел. Внутри обнаружили труп мужчины с ножом в боку. Во дворе дома мы нашли вот это. — Следователь жестом фокусника выудил откуда-то серёжку в пакетике и сумочку.

— Что это? — сглотнув, спросила я.

— Узнаёте вещички?

Я протянула руку и поднесла серёжку к глазам. Тоненькая застёжка и витиеватая буква «В». Серёжка Вики, подаренная мамой на её восемнадцатилетие.

— Да, это серёжка Вики, — тихо ответила я.

— Уверены? — спросил Алексей, всё это время стоявший рядом и внимательно наблюдавший за мной.

— Да, — кивнула я. — Вот, смотрите, у меня такое же кольцо. — Я протянула вперёд руку. Тонкий ободок и буква «Н» посередине. — Мама дарила нам эти украшения на дни рождения. Кольцо, серёжки и кулон. Я надеваю серьги и кулон только по праздникам, мне кажется, они слишком нарядные, а вот Вика таскает постоянно весь набор. Это последний подарок, который сделала ей мама, она очень дорожит им, — сдержав слёзы, пробормотала я.

— А сумка её?

— Я не знаю, — мотнула головой я. — Я же говорю, мы давно не виделись с Викой, у нас с ней не самые лучшие отношения. Вы что, считаете, что Вика убила того мужчину? — догадалась я.

Следователь молча кивнул.

— Да что вы, этого не может быть! — засмеялась я. — Вы просто не знаете Вику! Да она всех жалеет, да она… Господи, да она не то что котёнка — щенка, таракана жалеет! Она пауков убивать не может! А тут взять и хладнокровно зарезать человека? Нет, это точно не о моей сестре! Почему вы уверены, что это вещи Вики? Ну ладно серёжка, но ведь у нас вещи не эксклюзивные, вполне могут где-то продаваться такие же!

— В сумке мы нашли вот это. — Следователь протянул мне ежедневник, и я его тут же узнала. Элегантная вещица изумрудного цвета. Вика постоянно таскала его с собой.

Я взяла ежедневник в руки и открыла. На первой же странице увидела подпись — «Казанцева Виктория», номер телефона и адрес.

— Где сама Вика? — устало спросила я, возвратив ежедневник следователю.

— Видимо, сбежала, — пожал плечами он. — Прирезала мужчину, подожгла дом и сбежала.

— Кто этот мужчина?

— Это пока установить не удалось.

Мы замолчали. Я не могла переварить полученную информацию. В то, что Вика убила человека, я не поверила ни на секунду, но легче мне от этого не было. С моей сестрой что-то случилось, её нужно немедленно найти и желательно раньше, чем это сделает милиция. Они абсолютно уверены, что она убийца, а значит, не станут ни в чём разбираться, просто посадят её.

— Я пойду, мне пора.

Я поднялась.

— Ну и что вы задумали? — спросил Алексей.

— О чём вы? — вздрогнула я.

— Вы не из тех людей, Наталья, которые легко смиряются с оглушительными новостями. Вы что-то задумали, и я вижу это.

— Вы психолог? — дерзко вскинула голову я. — Нет? Ну так и нечего его из себя корчить. Подпишите пропуск.

Через десять минут я входила в кафе, находящееся на противоположной стороне от милиции. Замёрзший организм требовал горячего, и я, усевшись в углу, заказала себе крепкий кофе и пирожное. Затем опять принялась мучать телефон. Мобильный Вики по-прежнему был недоступен. Я не знала, что делать, и самое ужасное было то, что мне совершенно не с кем было посоветоваться. Я привыкла быть одна, мне так было комфортнее. За свои двадцать пять я так и не завела близких друзей. В телефоне куча номеров, но никому из этих людей нет дела до моих проблем.

Постепенно паника прошла, сладкое пирожное подействовало на меня благотворно, и я стала мыслить связно. В первую очередь решила съездить к Вике домой, благо ключ от её квартиры у меня был. А там видно будет.

Быстро проглотив пирожное и даже не почувствовав вкуса, я вышла из кафе и, поймав такси, помчалась к дому сестры. Сердце стучало быстро и тревожно, казалось, в квартире Вики меня ожидает что-то страшное.

Войдя в подъезд, я удивилась царящей здесь чистоте и порядку. Помнится, когда я приходила в гости к Вике последний раз, ступеньки лестницы были разбиты, из перил торчали гвозди, а стены были исписаны такими словами, что даже я краснела, читая их, а ведь и сама могу при случае завернуть крепкую фразу.

Сейчас же стены радовали глаз приятной краской насыщенного персикового цвета, лестница была чисто вымыта, а у двери стоял огромный фикус. Покачав головой, я поднялась на нужный этаж и остановилась перед дверью Викиной квартиры. Надеясь на чудо, я подняла руку и коснулась звонка. Из глубины квартиры раздался мелодичный перезвон, но в глазке не мелькнула тень, не раздалось лязганье замков. Да и не могло ничего этого быть, Вика исчезла, и нужно признать этот факт. Тяжело вздохнув, я полезла в сумку за ключами.

— Здравствуй, Наташа! — раздался голос от соседней двери. Я вздрогнула и уронила связку. Из квартиры напротив выглядывала всё та же любопытная соседка Екатерина Андреевна. Интересно, она что, круглыми сутками сидит у глазка и наблюдает за лестницей?

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я и, подобрав ключи, открыла замок.

— Ну что там с Викой-то? Какие новости? Чего от неё милиция хотела? — Глаза женщины горели нездоровым любопытством.

— Вика пропала, — сообщила я. Скрывать правду не имело смысла, вероятно, сюда скоро нагрянет милиция с обыском, так что соседи будут в курсе всех подробностей.

— Как пропала?! — ахнула Екатерина Андреевна, прижав пухлые руки к груди.

— Послушайте, я толком ничего не знаю… — начала я, всё же не желая рассказывать самой отъявленной сплетнице об обвинении Вики. Да она тут же разнесёт эту новость по двору, и тогда уже никому не докажешь, что сестра не убийца!

— А вы Вику когда в последний раз видели? — поинтересовалась я.

— Так вчера, — заявила Екатерина Андреевна. — Она с парнем своим выходила из квартиры, а я как раз мусор выносила. Поздоровались вежливо со мной. И убежали. На работу, наверное, торопились.

— Какую работу? — поразилась я. — Вика же учится!

— Так она на вечернее перевелась, уже месяца два назад, и на работу устроилась, курьером.

— Ничего себе… — присвистнула я, переваривая эту новость. — А парень? Что за парень такой, что даже ночевал у неё?

— А вот она когда на работу-то вышла, так и он у неё появился. Он у неё почти что каждую ночь ночует! Красивый такой! — охотно пояснила Екатерина Андреевна.

— Да уж, я совсем не знаю свою сестру… — пробормотала я, берясь за ручку двери.

— Да конечно ты не знаешь! — неожиданно вызверилась на меня женщина. — Ты же никогда сестрой не интересовалась! Сколько раз Викочка плакала у меня, вспоминая о тебе! Она всегда хотела с тобой общаться, но тебе же сестра не нужна была! А как горе такое случилось, ты тут как тут! Что, ограбить её решила?

— Вы что несёте? — вздрогнула, как от пощёчины, я. — Какое ограбить? Почему не интересовалась? Мы общались с ней, созванивались!

— Хорошо же вы созванивались, раз ты ничего о ней не знаешь! — ехидно прищурилась женщина, уперев руки в бока. — Ты хоть иногда интересовалась её делами? Или так, звонила узнать, жива ли? Жива? Ну и слава Богу, опять можно забыть о ней!

— Да Вика поступала точно так же! — воскликнула я и тут же прикусила язык. Неожиданно я осознала, что сама никогда не звонила сестре первой, никогда не интересовалась её делами, довольствуясь её «всё нормально». А вот Вика выспрашивала у меня всё подробно. — Да пошли вы! — рявкнула я, чувствуя, как меня заполняет чувство вины перед сестрой.

Рванув дверь на себя, я скрылась в квартире. Привалившись к стене, ещё долго приходила в себя, руки тряслись от злости и раздражения. Я злилась на соседку, заставившую чувствовать себя виноватой, злилась на себя, за это чувство вины, злилась на Вику, на противного следователя Бондаренко, на его помощника Алексея и на весь мир в целом.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я заставила себя открыть глаза и начать обход квартиры. Разувшись, я шагнула в гостиную, обозрела хорошо знакомый пейзаж и остановила взгляд на компьютере. Решив обязательно в нём покопаться, я толкнула дверь в ванную. Бросив короткий взгляд по сторонам, я тут же поняла, что противная Екатерина Андреевна не соврала про парня Вики. На полочке стояла дорогущая пена для бритья, в стакане виднелись две зубные щётки, на вешалке — огромное тёмно-синее, явно мужское полотенце. Медленно добравшись до спальни сестры, я только укрепила свои подозрения. Кровать была застелена красивым атласным бельём, на кресле у шкафа была небрежно брошена чёрная кружевная ночнушка. Вряд ли хоть одна женщина решит натягивать на себя такой наряд, ложась спать в одиночестве. В девяноста случаях из ста она наденет уютную пижамку или халатик. А, насколько я знаю свою сестру, она принадлежит именно к такой категории. Значит, она действительно ночевала не одна. Но самый главный вопрос: откуда у Вики деньги на все эти шикарные, явно дорогие вещи? Она получала такую хорошую зарплату? Или этот неизвестный парень такой богатый?

Гадая, я вернулась в гостиную и включила компьютер. Ничего примечательного здесь не было: папки с музыкой, фильмами, картинками с изображением котиков и щеночков. Вот внутри последней папки я и нашла кое-что интересное. Щёлкнув на изображение, я увидела светящуюся от счастья Вику в обнимку с красивым парнем с холодными, жестокими глазами. Всего таких фотографий оказалось восемь штук. Найдя в столе флешку, я скачала их и удалила папку с компьютера. На всякий случай. Интуиция подсказывала мне, что исчезновение Вики связано именно с этим парнем. Дело за малым — найти его. Но, как это сделать, я не имела никакого представления…

Глава 2

Домой я ввалилась, чувствуя свинцовую усталость. Голова гудела от переживаний сегодняшнего дня. Стащив промокшие насквозь сапоги, я пошевелила озябшими пальцами ног и поплелась в ванную. Открыв кран, я оставила ванну наполняться водой, а сама подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение. Тени за день размазались, и теперь под глазами залегли тёмные круги, волосы выбились из хвоста и торчали вокруг головы ёжиком. Стянув резинку, я кое-как расчесалась и, опустив круг от унитаза, уселась на него и задумалась. В голове всё смешалось. Я не знала в какую сторону двигаться, чтобы помочь Вике. В конце концов я не мисс Марпл, чтобы разгадывать такие загадки! Этим должна заниматься милиция, но для них это дело уже решённое. Значит, другого выхода у меня нет: хочу я того или нет, мне придётся разбираться самой.

Тяжело вздохнув, я закрыла кран и, быстро раздевшись, со стоном погрузилась в горячую воду. Напряжённые мышцы отозвались благодарным покалыванием. Я закрыла глаза и на время отключилась от всех проблем.

В реальность меня вернул странный скрип в гостиной. Мне моментально стало холодно, сердце испуганно застучало. В подтверждение моим страхам я отчётливо услышала осторожные шаги. Волосы на затылке зашевелились. Подавив в себе панику, я вылезла из воды, натянула халат на мокрое тело и огляделась в поисках чего-нибудь тяжёлого. На глаза попалась табуретка, стоя на которой я обычно развешивала чистое бельё на верёвке. Выставив её впереди себя как щит, я выскользнула в коридор, оставив за собой мокрые следы на полу. Нигде в квартире не горел свет, но я чувствовала присутствие кого-то незримого и оттого страшного. Вне себя от ужаса я добралась до гостиной, откуда доносились скрипы и шорохи, и в свете фонарей, падающем из окна, увидела невысокую фигуру со стянутыми в хвост волосами, роющуюся в шкафу. «Вика!» — мелькнула радостная мысль. Страх отпустил. Я спокойно переступила порог и щёлкнула выключателем, готовясь устроить взбучку сестре, но все слова застряли в горле. Передо мной, закрывая лицо руками, стоял мой бывший муж Валера.

Шесть лет назад, ещё учась в университете, я по глупости выскочила замуж. Валера был ослепительно красив: высокий, стройный, с длинными волосами, балагур и весельчак, он был душой любой компании. Ну что ещё нужно девятнадцатилетней девчонке? Влюбилась, он ответил мне взаимностью, и я парила над землёй от счастья. Когда я объявила родителям, что собираюсь замуж, они проявили удивительное единодушие и запретили мне делать глупости. Но я не пожелала их слушать. На следующий день мы с Валеркой отправились в ЗАГС, где уговорили суровую тётеньку в огромных очках расписать нас немедленно. На улицу мы вышли уже мужем и женой. Дома меня ожидал скандал, но мне было плевать на всё. Нахамив маме, я спокойно выслушала вопли отца по телефону и, посоветовав ему воспитывать Вику, а не меня, собрала вещи и перебралась к мужу.

Первое время мы были настолько поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. Но этого любовного угара хватило ровно на два месяца. Потом начались проблемы. Я не умела готовить, а он — зарабатывать деньги. Мы едва сводили концы с концами, но обращаться за помощью к родителям ни я, ни он не хотели. Потом я с раздражением стала замечать разбросанные по квартире носки, заляпанное зубной пастой зеркало, бесконечное пиво по вечерам у телевизора. Но вряд ли это привело бы к разводу, я на многое закрывала глаза.

Всё произошло в лучших законах жанра. Я вернулась домой с лекций и застала вусмерть пьяного любимого, раскинувшегося на нашем семейном ложе, а рядом с ним совершенно голую девицу с длинными белокурыми волосами и грудью размера третьего, не меньше. Стерпеть подобное я не смогла. Закатила жуткий скандал, вытолкала истерически визжащую девушку на лестницу, вылила на Валеру стакан ледяной воды, пытаясь привести его в себя. Но это не возымело успеха, поэтому я, захлёбываясь слезами, просто собрала вещи и уехала домой, оставив ключи на столе. Мне было безумно стыдно смотреть маме в глаза, после всех гадостей, сказанных ей, но мамочка простила меня, едва увидев мою опухшую от слёз физиономию.

Валера явился к нам на следующий день, но я не захотела ему ничего объяснять. Пожелала счастья с той девицей и выставила за дверь. Развели нас спустя месяц. Этот брак я считаю своей самой большой ошибкой, но мне, к счастью, удалось её исправить без больших потерь.

С бывшим мужем мы не виделись года четыре, а потом он опять появился на моём горизонте. Он пришёл ко мне, притащил букет жёлтых роз и бутылку шампанского. Я в тот момент переживала расставание с, казалось бы, любимым парнем и впустила его. Наутро, увидев Валеру спящим рядом, я почувствовала только одно — отвращение. Растолкав своего благоверного, я в очередной раз выставила его за дверь, теперь уже навсегда. А теперь он решил меня обокрасть…

— Какого фига ты здесь делаешь? — зло спросила я, отшвыривая от себя табуретку и упирая руки в бока.

— Натусик, ну чего ты злишься? — залебезил Валера, изображая улыбку. — Я решил зайти, узнать как ты, как у тебя дела…

— Ага, и в шкафу ты меня искал, да? — рявкнула я. — Деньги искал? Совсем совесть потерял, сволочь?

— Ну Натусик…

— Не смей меня так называть! — окончательно рассвирепела я. — Я сейчас милицию вызову, им и будешь объяснять, зачем притащился ко мне среди ночи!

— Так ещё только восемь вечера, какая ночь? — Валерка обиженно оттопырил нижнюю губу. — Ты в это время ещё работаешь, я знаю… — выпалил он и прикусил язык, поняв, что проговорился.

— Следил за мной? — хмыкнула я. — План готовил, как меня ограбить? Молодец, всё учёл, кроме одного — у меня сегодня выходной.

— Мне очень нужны деньги, — вздохнул Валера и уселся на диван.

— Они тебе всегда нужны. Не пробовал пойти поработать?

— Столько не заработаю, — опять вздохнул Валера.

— Это ж сколько? — скрестив руки на груди, ехидно спросила я. — Рублей двести? А может, сразу на пятьсот замахнулся?

— Двадцать пять, — прошептал Валера. — Тысяч. Евро.

— Чего? — опешила я. — Ты с ума сошёл?

— Я знаю, что у тебя столько нет, но мне сейчас важна любая сумма. Я бы отдал деньги тебе, обязательно отдал. Потом, когда заработал бы. А попросить не мог, ты бы не дала. Вот и решился на кражу. От отчаяния.

— Что ты натворил? — почти спокойно спросила я.

— Проигрался…

— Теперь ещё и казино? — усмехнулась я. — Впрочем, чему я удивляюсь? Всё к тому шло. Лёгких денег захотелось?

— Прости меня…

— Иди в баню, — ласково пожелала ему я. — Единственное, что могу для тебя сделать, это не сдавать в руки милиции. Поэтому иди-ка ты отсюда подобру-поздорову.

— А деньги? — заикнулся было «любимый», но я одарила его таким взглядом, что он тут же замолчал и понуро потащился к выходу.

— Стоять! — вспомнила я. — Ты где ключи взял?

Валера густо покраснел и показал мне небольшой перочинный ножик.

— У тебя замок хлипкий, — пояснил он.

— Полезный навык, — кивнула я. — Теперь ты настоящий домушник. Вали отсюда, а то я точно милицию вызову.

Валера грустно кивнул и выскользнул за дверь. Я устало опустилась на стул, стоящий тут же, в коридоре. Что-то слишком много впечатлений для одного дня да на одну меня. Шокирующие новости о Вике, появление Валеры, его долг. Такое чувство, что все поголовно сошли с ума. Господи, как же хочется с кем-нибудь поговорить, посоветоваться, пожаловаться, в конце концов! Вот только никому я не нужна со своими проблемами. В моём возрасте уже пора иметь семью, мужа и хотя бы одного ребёночка… Чтобы дома всегда кто-то ждал, кто-то радовался. Эта картина вдруг так отчётливо встала передо мной, что на глаза навернулись слёзы.

— Ну-ка прекрати немедленно! — приказала я себе, глядя в зеркало. — Чего нюни распустила, всё будет хорошо!

Босые ноги замёрзли, руки тоже стали ледяными. В квартире холод, а я, распаренная после ванны, сижу тут битый час, полуголая! Не хватало ещё заболеть!

Вскочив, я бросилась одеваться. Натянув на себя любимую пижаму, а на ноги шерстяные носки, я заглянула в холодильник и поняла, что зря так оделась. Полки сияли пустотой, лишь на верхней лежал засохший кусочек сыра. Я привыкла есть то в кафе, то в буфете на работе.

— И она ещё мечтает о семье! — фыркнула я. — Да ты, дорогая Наталья, даже себя прокормить не можешь, не то что ещё мужа и ребёнка!

Так, кажется, я начала разговаривать сама с собой. Всё, это уже каюк. Психушка, блин, какая-то!

Злая как собака, я влезла в джинсы, стянула ещё влажные волосы в тугой узел на затылке и, надев куртку поверх пижамной кофточки, вышла на лестницу. Часы показывали половину десятого, но, кажется, где-то рядом недавно открыли круглосуточный супермаркет.

Однако добраться до магазина мне было не суждено. Едва свернув за угол, я услышала чей-то жалобный писк и звериное рычание. Обойдя дом, я увидела знакомого бродячего кота, для которого иногда брала хлеб в буфете. Маленький рыжий кот сейчас отчаянно сражался со сворой собак. Они окружили его плотным кольцом, угрожающе лаяли и щёлкали зубами. Кот пытался отбиться от них, но, видимо, в какой-то момент понял, что это бесполезно, и, скрутившись в клубочек, вжался в асфальт. Покорился судьбе-злодейке. Собаки тут же напали на него и стали рвать.

Не помня себя, я отломила хлипкую ветку от стоящей рядом берёзы и бросилась в свору агрессивных животных.

— Ты что делаешь, дура?! — раздался сзади чей-то вопль, но я даже не обернулась. — Да они же загрызут тебя и не заметят!

Размахивая импровизированной дубиной и оря благим матом, я била собак, стараясь не обращать внимания на их горящие ненавистью глаза и зубы, готовые вот-вот сомкнуться где-нибудь на мне. Поняв, что прогнать их не получится, я молниеносно наклонилась и, подхватив еле живого кота на руки, бросилась к подъезду. Собаки неслись следом. Вокруг были люди, кое-кто стоял разинув рот и наблюдал за происходящим, но никто даже не подумал помочь.

Я спаслась каким-то чудом. Бежать по мокрому от дождя асфальту было очень тяжело, я боялась только одного — упасть. Но, видимо, у меня был авторитетный ангел-хранитель, так как я успела добежать до подъезда и захлопнула дверь перед носом самой быстрой собаки, несущейся за мной по пятам.

Еле переставляя ноги от пережитого ужаса, я поднялась на свой этаж, вошла в квартиру и бережно положила кота на ковёр. На него было страшно смотреть. Левое ухо было практически оторвано от головы, передняя лапка странно изогнулась, из страшно разорванного бока лилась кровь. Из горла кота вырывалось сиплое дыхание с хрипом. Слёзы полились у меня из глаз. Опустившись на колени перед котом, я легонько дотронулась до его головы и зашептала:

— Миленький, ты только не умирай, слышишь? Ты же такой хороший, ты должен жить! Прошу тебя, не умирай!

Кот, словно поняв мои слова, открыл глаза и, посмотрев на меня затуманенным взором, лизнул мои пальцы горячим шершавым язычком и затих. Я зарыдала с удвоенной силой. Беззащитное создание, которому не повезло в этой жизни… Он поблагодарил меня за спасение! Но он умирает, умирает у меня на руках, а я не знаю, чем ему помочь.

Вскочив на ноги, я схватила телефон и позвонила в справочную.

— Скажите, есть в городе круглосуточная ветеринарная служба? — крикнула я в трубку.

— Есть, — через пару мгновений отозвалась девушка на том конце провода. — «Пушистое счастье». Улица Володарского, тридцать пять.

Господи, это же другой конец города! Только бы кот дотянул до неё, там ему смогут помочь. Вызвав такси, я завернула кота в плед, не обращая внимания на то, что он тут же покрылся бурыми пятнами. Положила на диван и с опаской выглянула в окно. Собак нигде не было видно, и я с облегчением вздохнула.

Такси подъехало спустя десять минут, показавшихся мне вечностью. Взяв кота на руки, я уселась в машину. Он по-прежнему дышал с хрипом и уже больше не открывал глаза.

— Пожалуйста, только не умирай, — опять стала умолять я, глотая слёзы. — Сейчас мы приедем, и тебя вылечат! Ты поправишься, я заберу тебя к себе, мы будем жить вместе! Я буду покупать тебе самый-самый вкусный корм, какой только есть на свете! Я буду поить тебя молоком! Ты будешь самым счастливым котом, обещаю тебе! Только потерпи ещё чуть-чуть, мы уже скоро приедем!

Когда рядом замигала разноцветными огнями вывеска «Пушистое счастье», я попросила таксиста подождать нас и бегом бросилась в здание. У кабинета врача, несмотря на поздний час, сидело шесть человек со своими питомцами. Поняв, что мой кот может не дожить до своей очереди, я взмолилась:

— Пожалуйста, пропустите! На моего кота напали собаки, он истекает кровью!

Сидящая последней старуха сердито поджала губы и отвернулась. У её ног сидел маленький рыжий пёсик. Зато сидящие впереди люди дружно согласились помочь.

Отдав кота на руки врачам, я плюхнулась на сиденье и устало вытянула ноги. Да уж, день сегодня очень странный. Бывает, за месяц не произойдёт ни одного стоящего события, а тут прям целой кучей накинулись на меня. Если ещё и кот умрёт, я просто этого не выдержу.

Минуты текли томительно долго. Наконец меня позвали в кабинет. На смотровом столе весь в бинтах лежал мой котёнок.

— Сейчас выпишу вам счёт, оплатите в кассе, — проговорил доктор, пожилой седой мужчина в очках.

— Он будет жить? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Мы сделали всё, что смогли, — пожал плечами доктор. — Вы бы уж поаккуратней за животным-то смотрели, девушка! Чего он у вас такого грязный, блохастый? Зачем вообще заводить питомца, если не ухаживать за ним?

— Он не мой, — вздохнула я, проводя рукой по лицу, словно пытаясь отогнать от себя усталость.

— То есть как это? — вскинул брови врач.

— Ну вот так. Он бродячий, жил в нашем дворе. Его вообще никто особо не обижал, просто не замечали как-то. А сегодня вот собаки напали.

— Да уж, не обижали! — хмыкнул доктор. — Да у него все рёбра сломаны! И лапы перебиты, кое-как срослись!

— Его били?! — с ужасом спросила я, оглянувшись на котёнка.

— С особой жестокостью! — подтвердил мою догадку врач. — Сейчас уродов полно, им в кайф над беззащитным животным поиздеваться. И собаки бы просто так на него вряд ли напали, кто-то их натравил.

— Какой кошмар… — прошептала я, закрывая рот рукой.

— Вы заберёте кота или оставите? — сменил тему доктор и стал что-то писать.

— Как это оставите? — не поняла я. — Где?

— Ну, раз кот не ваш, можете оставить его у нас, мы передадим его в питомник.

— Нет-нет! — поспешно отказалась я. — Я заберу его. Он будет жить у меня.

— Ну что ж, тогда я напишу вам, как за ним ухаживать, и дам необходимые лекарства. Сейчас коту нужны ваши внимание и забота. Состояние у него критическое. — Глаза мужчины подобрели.

Я терпеливо ждала, пока он напишет мне указания, затем бережно свернула лист бумаги, спрятала его в карман куртки, туда же отправила упаковку с ампулами и взяла кота на руки. Уже подойдя к двери, вспомнила про оплату и вернулась.

— Вы забыли дать мне счёт, — напомнила я.

— Я не забыл, — мотнул головой врач. — Для вас лечение бесплатно.

— Почему? — удивилась я.

— Вы этого заслуживаете, — неожиданно улыбнулся доктор. — Не каждый человек будет спасать бродячее животное.

— Спасибо большое… — прошептала я. Горло сжал спазм. Всё-таки не перевелись ещё в наше время хорошие люди!

Домой мы добрались уже за полночь. Сделав коту кровать из подушек и одеял в своей спальне, я уложила его и, наконец, улеглась сама. Перед сном прочитала все указания, предписанные нам врачом, и забылась тяжёлым сном, даже и не вспомнив, что так и не поела.

Проснулась я с тяжёлой головой. Часы показывали шесть утра, за окном было ещё темно, но пора было вставать, через час нужно выходить из дома, чтобы к восьми быть на работе. Работаю я, имея высшее педагогическое образование, в кафе официанткой. В своё время, получив диплом, я пробовала работать в школе, но быстро поняла, что фатально ошиблась в выборе профессии. Если с младшими школьниками я справлялась успешно, то старшеклассникам было откровенно плевать на историю, они меня совершенно не уважали, не воспринимали как учителя. На них не действовало ничего: ни двойки, ни вызовы родителей — абсолютно ничего. Я сдалась через год. Долго искать работу времени не было, деньги таяли на глазах, поэтому я, недолго думая, устроилась в кафе. Работа предполагала такой график: два рабочих дня, один выходной — но, так как персонала не хватало, мы работали практически без выходных. Работа меня не устраивала практически всем — маленькой зарплатой, двенадцатичасовым рабочим днём, приставаниями пьяных клиентов, поэтому я постоянно находилась в поиске чего-то лучшего. Но пока приходилось терпеть…

Вздохнув, я вылезла из-под одеяла и подошла к коту. От моего прикосновения он проснулся и жалобно мяукнул. Глаза его были по-прежнему туманными, но дышал он теперь ровно.

— Привет, малыш, — улыбнулась я. — Как ты себя чувствуешь? Мне велено сделать тебе укол, и я очень боюсь. Так что ты, пожалуйста, потерпи и не царапайся, хорошо?

Кот как будто понял меня, потому что лежал смирно, лишь только жалобно мяукал, пока я вводила лекарство. Руки у меня тряслись, но вроде бы всё получилось хорошо. Вымыв руки, я оделась и побежала в магазин купить коту еды. О том, что сама со вчерашнего дня во рту маковой росинки не держала, я благополучно забыла.

Купив корм, я вернулась домой, насыпала полную миску и, пододвинув её к коту, с умилением смотрела, как он задёргал носом и потянулся мордой к аппетитным кусочкам.

— Ну и как мне тебя назвать? — усмехнулась я. — Хочется что-то пооригинальней, чем привычные Барсики, Мурзики и Васьки. Слушай, давай назовём тебя Мерседесом? Всегда обожала эту марку машины! А коротко — просто Мерс! Надеюсь, ты не против?

Кот оказался не против, он даже не повернул головы в мою сторону, аккуратно поедая мясо. Налив ему воды, я наконец-то покинула квартиру и отправилась в кафе. Теперь и меня дома кто-то будет ждать…

— Ты где вчера весь день была? — накинулась на меня моя коллега и подруга Алина, высокая, чуть полноватая девушка двадцати восьми лет. — Я тебе звонила-звонила домой, а ты всё трубку не брала.

— На мобильный позвонить не пробовала? — усмехнулась я, повязывая передник.

— Я телефон свой потеряла, — горестно вздохнула Алина. — А там все-все номера, как их теперь опять все собрать, не представляю. Мобильный твой я не помню, а домашний лёгкий.

Ну да, тут она права. Домашний у меня действительно шикарный — восемь-семь-шесть-пять-четыре. Такой номер трудно не запомнить.

— А что случилось-то? Зачем звонила?

— Предупредить хотела, — зашептала Алина. — Виктор Олегович наш вчера собрал всех и заявил, что больше не потерпит никакого опоздания, сразу будет увольнять. Телефоны теперь запрещены, говорит, не дай Бог кого увижу с трубкой, сразу штраф получите. Кофе не пить раньше положенного времени, с клиентами ни в коем случае лишним словцом не перекидываться.

— По-моему, эти правила у нас уже давно, разве нет? — нахмурилась я, не понимая, почему Алина так разнервничалась. Виктор Олегович всегда был строгим начальником. Разве что увольнением никогда не грозил, так как прекрасно знал, что найти новую официантку ему будет непросто, и так недобор.

— Так-то оно так! Да только у Виктора Олеговича любовница появилась, молоденькая, восемнадцать всего. Работа ей нужна.

— Думаешь, на чьё-то место метит? — улыбнулась я. — Алин, ну ты чего? У нас же есть свободные вакансии, в каждой газете объявление, что требуются официанты.

— Объявление-то висит, да только Виктор всем отказывает!

— Почему? — изумилась я.

— Зарплату лишнюю платить не хочет! Мы и так со всем справляемся, а то, что без выходных пашем, так это ничего, перетопчемся как-нибудь! — махнула рукой Алина.

— Слушай, а откуда такие сведения? — хитро улыбнулась я. — Закрутила всё-таки роман с Викторовым водителем?

Алина густо покраснела, что-то несвязно пробормотала и убежала. Я только покачала головой и вытащила мобильный. Что бы там ни говорил Виктор Олегович, я не могу сейчас остаться без связи, а вдруг Вика объявится? На удачу, набрав её номер, я опять выслушала, что абонент недоступен, и, прибавив громкость звонка, засунула телефон в карман. День покатился по накатанной колее.

Была половина второго дня, когда я, принимая очередной заказ, услышала весёлую трель своего мобильного. На моё «счастье», Виктор Олегович как раз находился у стойки бара и буквально позеленел от злости. Алинка, подававшая суп за соседним столиком, вздрогнула и, сделав большие глаза, замахала мне руками. Но я невозмутимо достала телефон и, увидев незнакомый номер, ответила на звонок.

— Наталья? — услышала я мужской голос и тут же узнала его. Это был Алексей, младший лейтенант, присутствовавший в кабинете следователя Бондаренко.

— Да, это я, — ответила я, облизнув разом пересохшие губы.

— Вам нужно приехать в милицию.

— Зачем? — ещё сильнее занервничала я. — Вика нашлась?

— Да, — чуть помедлив, ответил Алексей. — Вам нужно приехать на опознание.

Глава 3

— Какое опознание? — просипела я. — Она мертва?

— Мы не можем сказать наверняка, лицо девушки сильно обезображено. Но вместе с телом мы обнаружили и всё те же украшения — кольцо, кулон и вторую серьгу.

— Еду, — коротко ответила я и, отключив звонок, медленно побрела в раздевалку.

— Девушка, вы же не приняли заказ! — раздалось сзади.

— Казанцева, ты что себе позволяешь? — преградил мне дорогу Виктор Олегович.

— Мне нужно отъехать, — старательно сдерживая слёзы, попросила я. — Пожалуйста, отпустите меня.

— А работать за тебя кто будет? — рявкнул начальник.

— У меня сестра погибла! — всё-таки заплакала я.

— Боже мой! — ахнула у меня за спиной невесть откуда взявшаяся Алина. — Виктор Олегович, отпустите её, мы справимся. У человека такое горе…

— Если ты сейчас уйдёшь — считай, что работы у тебя больше нет, — жёстко припечатал шеф и, развернувшись, исчез в своём кабинете.

— Хорошо, — кивнула я и, развязав фартук, потянулась к сапогам.

— Господи, что же он за человек-то такой… — закрыла ладонью рот Алина. — Как же так можно?

— Плевать, — отрезала я. — Пусть увольняет на здоровье.

— Наташка, ты только держись! — обняла меня на прощание подруга. — И обращайся, если что.

— Спасибо, — буркнула я и поспешила покинуть кафе.

Как добралась до милиции, я совершенно не помнила. Очнулась только на пороге. Получив пропуск, поднялась в уже знакомый кабинет.

— Проходите, Наталья, — кивнул мне следователь Бондаренко.

— Где Вика? — спросила я, тяжело плюхнувшись на стул.

— Если вы уверены, что сможете увидеть тело сестры, мы сейчас пройдём в морг.

— А если я скажу, что не могу, что будет? — грустно улыбнулась я. — Кто это сделает за меня? Правильно, никто.

— Ну почему же, мы сделаем генетическую экспертизу.

— Ну уж нет, спасибо. Я не смогу так долго ждать, просто сойду с ума. — Я смахнула со щеки слезу и поднялась. — Лучше мгновенный ужас, чем ужас без конца. Пойдёмте.

Коридор, лестницы, пока мы спускались к моргу, показались мне бесконечными. С одной стороны рядом со мной шёл следователь Бондаренко, с другой — молчаливый и хмурый Алексей. Подойдя к большой железной двери, он взял меня за локоть и ввёл в маленькую комнатку со стоящим посередине столом и лежащим на нём телом, накрытым белой простынёй. Я не сопротивлялась, я просто боялась упасть от ужаса, охватившего меня. Никак не верилось, что здесь, в этом ужасном месте, лежит Вика…

— Вы готовы? — ласково спросил следователь. Я кивнула, и он дал команду санитару поднять простыню.

На мгновение зажмурившись, я силой заставила себя открыть глаза и посмотреть на тело. Алексей оказался прав, лицо девушки было полностью разбито, на месте его было кровавое месиво. Меня затошнило.

— Вам плохо? — спросил Алексей, с силой сжав мою руку.

Я ничего не ответила, продолжая разглядывать тело. Волосы. Длинные белые волосы. Полгода назад Вика покрасилась и превратилась из жгучей брюнетки в блондинку. Мы совсем перестали быть похожи. Тоненькая фигурка с многочисленными порезами и ссадинами. Что я могу здесь опознать? То, что мёртвая девушка очень сильно похожа на Вику?

— Можно повернуть её на живот? — тихо спросила я, вдруг вспомнив, что у нас обеих есть большие родимые пятна у левого плеча.

Санитар, ни слова не говоря, перевернул тело несчастной. Несколько минут я тупо смотрела на неё, а потом кивнула:

— Да, это Вика.

— Вы уверены? — заглянул мне в лицо следователь Бондаренко.

— Да.

— Покажите ей вещи, — велел следователь.

Я подошла к какому-то столу и молча смотрела на украшения и одежду. И если одежду я не узнавала, то кольцо, кулон и серьга точно были Викины.

— Я могу их забрать? — сдавленно попросила я.

— Мы вернём вам вещи после завершения следствия. Сейчас это вещественные доказательства.

— Хорошо, — прошептала я и попятилась к двери. Находиться рядом с трупом и дальше у меня не было никаких сил.

Вновь оказавшись в таком уютном по сравнению с моргом кабинете, я спросила:

— Что всё это значит? Что с ней произошло?

— Да всё очень просто, Наталья, — вздохнул следователь. — Как бы неприятно вам ни было это слышать, но вы должны всё знать. По нашей версии, ваша сестра поехала со своим парнем, Антоном Громовым, к нему на дачу. Видимо, ребята собирались весело провести уик-энд. Потом они поругались и она в порыве ярости его зарезала. Затем, придя в себя и поняв, что натворила, Виктория подожгла дачу и бросилась бежать, не заметив, что потеряла серёжку. Сумку, скорее всего, она бросила во дворе ещё до ссоры, а потом забыла о ней. Сев в машину Антона, она пыталась сбежать, но не знала, что за деревней есть крутой обрыв. Пытаясь резко затормозить, Вика врезалась в дерево, разбила лобовое стекло. Машину развернуло на мокрой дороге, Вика была не пристёгнута, она ударилась головой об руль, а потом просто вылетела из машины. Когда тело нашли, она лежала лицом на камнях, правым глазом напоровшись на один их них. Потому и лицо так обезображено. Ещё вопросы есть?

— Нет, — мотнула я головой и поднялась. — Я пойду?

— Можете быть свободны, — кивнул следователь, несколько удивлённо посмотрев на меня. Но мне было не до его взглядов.

На негнущихся ногах я выползла на улицу, на ходу застёгивая куртку. Пальцы дрожали и не слушались, в ушах стоял гул, а душу затопила паника.

— Господи, что же я натворила? — пробормотала я. — Зачем я это сделала?

— У меня возник тот же вопрос, — раздался голос сзади. Вздрогнув, я обернулась и увидела Алексея, в куртке нараспашку стоящего у дверей.

— Какой вопрос? — непослушными губами спросила я, всё же стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо.

За дверью милиции послышались голоса, и Алексей, схватив меня под локоть, оттащил в сторону.

— Что вы себе позволяете? — разозлилась я. — Да я буду жаловаться!

— Это ведь не ваша сестра, верно? — внимательно спросил он, буравя меня взглядом. А я неожиданно заметила, что у него очень красивые глаза. Карие, в крапинку. И смотрят они пусть и строго, но по-доброму. Да уж, выбрала самый подходящий момент, чтобы любоваться!

— С чего вы взяли? — попробовала я изобразить возмущение. — Как вы вообще можете такое мне говорить?! Да я только что была в морге и опознавала единственного родного человека, а вы!

— Вот именно! — чуть повысил голос Алексей. — Я видел ваше состояние, когда вы пришли к нам. На вас лица не было, и это нормально. Когда вы взглянули на труп и едва не потеряли сознание — это тоже было нормальным! Но потом, попросив перевернуть её и взглянув на спину девушки, вы неожиданно успокоились!

— Вам показалось, — пискнула я.

— Мне не показалось! — отрезал Алексей. — Нет, вы, конечно же, нервничали, но это было другое волнение, и не надо мне говорить, что это не так! Что вы увидели на её спине?

— Да ничего я не увидела, отпустите меня! — толкнула я парня. — Чего вы ко мне привязались? Сейчас пойду к Сергею Петровичу и пожалуюсь на вас!

— Вперёд! — уступил мне дорогу Алексей. — Только я сразу же расскажу ему о своих подозрениях. Ему будет очень интересно узнать, для чего же вы скрыли от следствия такую важную информацию.

— Шантаж? — зло прищурилась я.

— А чего вам бояться, если вы говорите правду? — усмехнулся парень. — А ведь у Сергея Петровича будет своя версия, которая объяснит ваше поведение. И ничего хорошего он вам точно не скажет.

— Какая ещё версия? — окончательно разозлилась я, понимая, что от этого прилипалы так просто не отвязаться. А я ещё глазами его восхищалась!

— Ну, например, то, что вы нашли сестру и таким способом помогли ей скрыться. Убили девушку, подкинули в её машину украшения Виктории, затем опознали её в морге — и всё, дело сделано! Милиция уже никого искать не будет, и девушка Вика преспокойненько будет жить себе где-нибудь под фальшивыми документами!

— Да что вы несёте?! — задохнулась на этот раз от искреннего возмущения я. — Вы соображаете вообще, что говорите?

— Более чем, — жёстко отрезал Алексей. — А может быть, всё так и есть? Я прав, Наталья? А может быть, это действительно Вика, а вы успокоились, поняв, что это она? Вы сами убили её? Из-за отцовской квартиры, например?

— Первая версия была более правдоподобной, — устало вздохнула я и, оглядевшись вокруг, присела на мокрую от дождя скамейку. Впервые в жизни я пожалела, что не курю. Говорят, это успокаивает, а мои нервы сейчас были взвинчены до предела.

— Что же вы не высказали всё это в кабинете следователя? — открыто посмотрев на парня, спросила я. — Почему спокойно отпустили меня? Потому что сами не верите в то, что говорите?

— Мысль о том, что вы таким образом решили спрятать сестру, пришла мне в голову только сейчас, если честно, — неожиданно смущённо улыбнулся Алексей и присел рядом. — И мне бы очень хотелось ошибиться. А ещё мне хотелось поговорить с вами лично о моих подозрениях, без участия Сергея Петровича.

— Вы почти попали в цель, — вздохнула я, заметив, как по лицу парня пробежала тень. — Вы правы, это действительно не Вика. Вы тонкий психолог, и я говорила уже это в нашу прошлую встречу. Наверное, такое качество необходимо в вашей работе. Ошиблись вы только в одном: я не убивала эту девушку. Я просто воспользовалась ситуацией. Может, это глупо, но я действовала интуитивно, у меня не было времени на раздумья. Не доверяю я вашему следователю, не доверяю, понимаете? Я решила, что если Вику признают мёртвой, то я смогу спокойно заняться её поисками! Я-то уверена, что она никого не убивала! А милиция ищет её только для того, чтобы засадить за решётку! А потом… Когда она найдётся и я смогу доказать её невиновность… Всегда можно сказать, что ошиблась при опознании.

— Вы сумасшедшая, — покачал головой Алексей, выуживая из кармана пачку сигарет и зажигалку.

— Дайте мне, пожалуйста, — попросила я, кивнув на сигареты.

— Не дам, — отрезал парень, чем несказанно удивил меня.

— Жмот! — обиженно отвернулась от него я.

— Нет, — спокойно ответил Алексей, не обращая внимания на мой надутый вид. — Просто я считаю, что женщине курить запрещено.

— Это ещё почему? — прищурилась я.

— Вам ещё детей рожать, — резонно заметил он, с наслаждением затягиваясь.

— А вам ещё их делать! — буркнула я и залилась краской от стыда. Господи, что я вообще несу? Наверное, стресс вообще отшиб у меня мозги!

— Не волнуйтесь, с этим проблем не будет! — хохотнул Алексей, ничуть не смутившись моими словами.

— Чего мне-то волноваться, это пусть ваша девушка волнуется!

Я встала и с тоской взглянула на здание милиции.

— Чего вы расселись? Пойдёмте уже!

— Куда? — не понял Алексей.

— К следователю, сдаваться.

— Если бы я хотел вас сдать, то сделал бы это ещё в кабинете Сергея Петровича, как вы правильно заметили. — Парень спокойно докурил сигарету и выбросил её в урну.

— Не поняла, — растерялась я. — Вы что, так просто отпустите меня? Но меня всё равно арестуют, когда узнают, что я соврала.

— Никто ничего не узнает, — пообещал Алексей и поднялся. — Не надо на меня так смотреть, я не вступаю в преступный сговор с подозреваемыми и их родственниками. Знаете, почему я решил вам помочь?

— А вы решили мне помочь? — удивилась я. — Почему же?

— В этом деле много несостыковок, но Сергей Петрович предпочитает закрывать на них глаза. Для него здесь всё шито белыми нитками — Виктория убийца и точка. Может, со стороны закона вы и неправильно сделали, что ввели следствие в заблуждение, и, если бы на месте Бондаренко был какой-нибудь другой следователь, я бы не задумываясь сообщил ему это. Но Сергей Петрович такой человек… Попадись ему сейчас ваша Вика, он тут же посадит её и передаст документы в суд. Ему всё равно, убийца она или нет, лишь бы дело закрыть.

— Значит, вы верите, что Вика не убийца?! — обрадовалась я.

— Скажем так, я рассматриваю разные варианты развития событий. Пятьдесят на пятьдесят.

— И на том спасибо! — продолжала глупо улыбаться я. — Значит, вы мне поможете?

— Я же уже сказал, что да.

— Так нам же нужно всё обсудить! — затараторила я. — Давайте…

— Подождите! — перебил меня Алексей. — Сейчас я должен вернуться на работу, да и вы, наверное, тоже?

— Нет, — вздохнула я. — Меня уволили.

— За что? — вскинул брови парень.

— За то, что бросила обслуживать столики и помчалась к вам в милицию.

— Нет слов, — развёл руками Алексей. — Может, я могу помочь? Поговорю с вашим начальником?

— Спасибо, но не стоит, — махнула рукой я. — Это ничем не поможет. Виктор Олегович своих решений не меняет, да и не хочу я больше работать под его началом. Может, оно и к лучшему. Сейчас все силы я должна сосредоточить на поиске сестры.

— Но-но-но! — погрозил мне пальцем Алексей. — Пообещайте мне, что ничего не будете предпринимать, не посоветовавшись.

— Обещаю! — шутливо козырнула я.

— Ну вот и ладненько, — кивнул парень. — Давайте встретимся с вами вечером в кафе и всё обсудим.

— У меня есть встречное предложение, — поражаясь сама себе, сказала я. — Приходите вечером ко мне домой, я приготовлю ужин. Честно говоря, я не большая любительница кафе. Тем более если предстоит серьёзный разговор.

— Договорились, — кивнул Алексей и почти побежал к двери. Я посмотрела ему вслед и поплелась к остановке.

Закупив продукты, я вернулась домой и, едва закрыв дверь, громко позвала:

— Мерс! Мерсик, ты где? Кис-кис-кис!

Но кот даже не мурлыкнул в ответ. Страх ледяной рукой сжал желудок. Стянув сапоги, я прямо в куртке бросилась в спальню. Кот лежал там, где я его и оставила. Еда практически нетронута, зато вода выпита вся. Глаза чуть приоткрыты, дыхание опять со свистом и хрипом.

— Бедненький мой… — заплакала я, поглаживая кота. — Сейчас, сейчас я сделаю тебе укол и перевяжу бинты. Тебе сразу станет легче!

Собрав всю волю в кулак, я выполнила все процедуры и добавила в миску воды. Мерс тут же потянулся к ней и принялся жадно пить. Посмотрев на это, я притащила из кухни новую миску и налила туда молока. Кот, подёргав носом, тут же припал к ней и стал лакать.

— Вот и умница! — обрадовалась я и, почесав Мерса за ухом, отправилась готовить ужин.

Мои кулинарные способности были далеки от идеала, поэтому, не мудрствуя лукаво, я решила просто пожарить картошки и сделать котлет. Насколько хватило у меня печального опыта супружеской жизни, я помню, что Валера ел только мясные продукты. Думаю, Алексей тоже не откажется от вкусных котлет. Вспомнив о Валере, я похолодела и бросилась к шкафу, где в коробке из-под печенья хранила все свои сбережения. Пересчитав купюры, я вздохнула с облегчением. Слава Богу, пока меня не было дома, бывший муженёк не проник опять в квартиру и не оставил меня без копейки в кармане. Но замок поменять стоит.

Позвонив в ЖЭК, я вызвала слесаря и уселась чистить картошку, искренне надеясь, что до прихода Алексея замок успеют поменять. Не хотелось бы лишних вопросов, которые у него непременно возникнут. Рассказывать об ошибке молодости постороннему парню (да и что скрывать от себя самой — который ужасно нравится) — занятие не из приятных.

Вскоре картошка уже стояла на плите, источая вкусные ароматы, а я вовсю лепила котлеты. Слесаря так и не было, и я уже пожалела, что вызвала его именно сегодня. Часы показывали семь, когда я, натянув на себя новый спортивный костюм и связав волосы в высокий хвост, забралась с ногами в кресло с книгой в руках. Но насладиться тишиной и покоем мне не дали: наконец-то соизволил явиться слесарь.

— Не волнуйся, хозяйка! — дыша на меня перегаром, заявил он. — Пятнадцать минут — и твой замок готов!

— Хотелось бы верить! — буркнула я и, усевшись на стул в прихожей, стала наблюдать за работой.

Удивительно, но мужик не обманул: через пятнадцать минут замок был врезан, а он сам, получив вожделенные деньги, покачиваясь, побрёл по лестнице вниз.

Алексей пришёл в девять. Взглянув в глазок, я увидела в его руках небольшой букетик гвоздик и бутылку шампанского, которую он спешно прятал во внутренний карман куртки. Как на свидание собрался, ей-Богу! Видимо, моё приглашение к себе домой вечером он понял превратно.

— Добрый вечер! — широко улыбнулась я, открыв дверь. — Проходите!

— Добрый вечер! — кивнул Алексей и протянул мне букет. На его щеках появился трогательный румянец, создавалось впечатление, что он не знает, как себя вести в такой ситуации. Ну да, видимо, никогда не приходил в гости к девушке, не понимая, чего она на самом деле от него хочет, бедненький!

— Спасибо! — Я забрала цветы из его рук и поставила в вазу. — Очень красивые.

— Я решил, что приходить в дом с пустыми руками невежливо, и вот… — запнулся он и вытащил бутылку из кармана. Оказалось, я ошиблась: это вино, просто с искусно сделанным горлышком. — Надеюсь, не ошибся в выборе.

— Нет, что вы, я очень люблю красное вино, — поспешила успокоить его я, решив не конфузить человека и не сообщать, что предпочитаю белое. — Проходите на кухню, Алексей, не стесняйтесь.

Парень примостился у стола, а я быстро наполнила тарелки и уселась напротив него.

— О спиртном я не подумала, но раз уж вы принесли вино, то давайте выпьем? — предложила я и поставила на стол бокалы.

В полном молчании Алексей открыл бутылку и разлил вино.

— А давайте на брудершафт? — обезоруживающе улыбнулся он. — Перейдём, наконец, на «ты», а то я так нелепо себя чувствую, «выкая» вам и слыша «вы» в свой адрес.

— Давайте! — рассмеялась я.

Вино оказалось очень вкусным и терпким, в голове сразу пьяно зашумело. Красивые глаза Алексея дурманили и неожиданно оказались совсем рядом. Видимо, он решил следовать традиции до конца, ведь на брудершафт принято не только пить, но и целоваться.

— Не надо, — сделала над собой усилие и шаг назад я. — Думаю, вы… Прости, ты меня не правильно понял. Я пригласила тебя к себе, чтобы обсудить наше дело. И больше ничего.

— Прости… — опять покраснел Алексей. — Я не хотел тебя обидеть.

— Я не обижаюсь, — успокоила его я. — Просто предупреждаю.

— Я понял, — улыбнулся парень. — Такого больше не повторится.

— Вот и славненько, — кивнула я.

В этот момент из моей спальни донёсся жалобный стон, а затем хрип, как будто кого-то душат. Лёша, уже успевший надеть на вилку котлету, вздрогнул и уронил её.

— Кто это у тебя там? — округлившимися глазами взглянул он на меня.

Я замерла от ужаса, а потом бросилась в комнату. Следом за мной, громко топая ногами, бежал Лёша.

Глава 4

— Мерс! Мерсик, что с тобой? — зажигая свет, вскрикнула я и бросилась к коту. Он лежал на боку, дёргал лапками и стонал. Глаза его были закрыты, но веки быстро-быстро дёргались.

Едва я коснулась его рукой, как он затих и открыл глаза. Затем лизнул мои пальцы мягким шершавым язычком и, свернувшись клубочком, затих.

— Что это было? — растерянно оглянулась я на замершего в дверях Лёшу.

— По-моему, ему просто приснился плохой сон.

— Разве коты видят сны? — удивилась я, опять переводя взгляд на мохнатого любимца.

— Почему нет? — пожал плечами Лёша.

А действительно, почему нет? Бедный мой маленький Мерсик! Наверное, ему снились эти ужасные собаки!

— А чего он в бинтах? Что с ним случилось? — спросил Лёша, когда мы вернулись на кухню. Пришлось вкратце пересказывать ему события вчерашнего вечера.

— Ненавижу этих собак! — гневно завершила я своё выступление.

— Это ты зря! — покачал головой Лёша. — Нет, я тебя понимаю, но не надо грести всех под одну гребёнку. Не знаю, какие собаки напали на этого кота, но не все они плохие. У меня есть пёс, Джек. Так добрее существа не найти! Он со всеми дворовыми котами, между прочим, дружит. Они его нисколечко не боятся.

— Ну не знаю… — протянула я. — После вчерашнего собаки кажутся мне воплощением зла. Ну может, где-то и сохранился нормальный экземпляр, но это редкость.

— Ты не права! — принялся горячо защищать весь собачий род Лёша. — Ты же не будешь, встретив шайку отморозков в тёмной подворотне, утверждать, что все люди такие же? Большинство людей абсолютно нормально! И с собаками так же! Неужели ты думаешь, что коты не способны на зверство? Они ведь тоже могут растерзать маленькую беззащитную птичку или мышку!

— Коты это делают для того, чтобы найти себе пропитание, а собаки просто развлекались, — вяло возразила я. Приходилось признать, что Лёшины слова возымели действие, моя уверенность в злобности собак покачнулась.

— Ага, особенно домашние коты, у которых всегда полная миска вкуснятины, — пробубнил Лёша с набитым ртом.

Я не нашлась что сказать, поэтому следующие десять минут мы молча ели. Наконец Лёша отодвинул от себя тарелку.

— Спасибо, Наташ, всё было очень вкусно.

— Да не за что, — улыбнулась я, убирая тарелки в раковину. — Давай всё же перейдём к основной теме, ради чего мы и встретились. Расскажи, пожалуйста, что вам удалось узнать о Вике, её работе, этом таинственном новом парне…

— Ну что ж, слушай. — Лёша сложил руки на столе, как первоклассник. — В общем-то, мы ничего особенного не узнали. Два месяца назад Вика перевелась на вечернее отделение в университете и устроилась на работу, курьером в ювелирный салон…

— Но зачем?! — перебила я его. — Я просто не понимаю! У Вики были деньги, в своё время папа открыл счета в банке на наши имена, и с тех пор они с мамой постоянно пополняли их. Они хотели обеспечить нам лучшее будущее, а в итоге, получается, как будто чувствовали, что оставят нас одних!

— Ну то, зачем Вика устроилась на работу, нам, скорее всего, смогла бы рассказать только она. Мы побывали в этом салоне, поговорили с начальством, коллегами. Все её характеризуют как добрую, порядочную, трудолюбивую девушку. В общем, с этим вопросом всё, больше ничего узнать не удалось, Сергей Петрович пробыл в салоне от силы двадцать минут.

— То, что он мечтает сделать из моей сестры убийцу, я знаю, — отмахнулась я. — Давай дальше, что про парня?

— Парень. Парень этот, Антон Громов, сын хозяина салона. Он часто бывал у отца, там и познакомился с Викой. Парень, говорят, типичный мажор, представитель золотой молодёжи, паразитирующий на собственном отце. Он просто тянул из него деньги и спускал их в клубах, ресторанах и так далее.

— Это он сгорел на даче?

— Да, — кивнул Лёша. — Его отец рвёт и мечет, грозится сам найти Вику и похоронить заживо.

— Но зачем? Зачем бы ей это делать? — недоумевала я. — В жизни не поверю, что Вика смогла бы всадить нож в человека, а потом хладнокровно поджечь дачу и сбежать!

На глаза тут же навернулись слёзы, мне было безумно страшно за сестру. Где она сейчас? Вдруг этот папаша уже нашёл её и что-нибудь с ней сделал?

— Успокойся, пожалуйста, — прикоснувшись к моей руке, мягко попросил Лёша. — Мы докопаемся до правды.

— Что будем делать в первую очередь? — всхлипнула я и стёрла непрошенную слезинку со щеки.

— Сначала ты должна сходить в этот салон и поговорить с персоналом. Меня там уже видели, поэтому я не могу. Слово «милиция» на всех действует магически, люди сразу закрываются, и слова из них приходится вытаскивать щипцами, — заявил Лёша. — Ты скажешь, что ты сестра Вики, что нашли её труп, что вы ругались в последнее время и ты ничего не знала о ней. А сейчас хочешь выяснить, как жила сестра последние месяцы своей жизни.

— Хорошо, — покорно кивнула я. — Завтра с утра я съезжу. Только адрес напиши.

Я вышла в прихожую и, достав из сумки блокнот и ручку, принесла их Лёше.

— А потом? — спросила я, когда он записал адрес.

— Что потом? — не понял он.

— Потом, после салона, что делать?

— Посмотрим по обстоятельствам. Не надейся, пожалуйста, что всё будет легко и просто, а тем более быстро. Скажи мне главное: ты уверена, что девушка в морге не Вика?

— Да. У нас обеих на спине, под лопаткой, есть большое родимое пятно. У этой девушки его нет.

— А если она его просто свела? — спросил Лёша. — Может быть такое?

Я на несколько секунд задумалась, глядя в темноту за окном.

— Нет, — наконец ответила я. — Во-первых, Вика очень боялась боли и без серьёзной причины не пошла бы на операцию. Ну как мне кажется. А во-вторых, был бы хоть какой-то след, а там безукоризненно чистая кожа. Но после твоих слов я начала сомневаться.

— Может, всё-таки стоит провести экспертизу?

— Как? И все узнают, что это не Вика, если это действительно не она!

— А мы это сделаем тайно! — подмигнул мне Лёша. — Я всё-таки работаю в милиции. Я, думаю, смогу взять у девушки кровь для анализа.

— Я только одного не могу понять: как у неё оказались Викины украшения… — задумчиво протянула я.

Резкий звонок в дверь заставил обоих вздрогнуть.

— Ты кого-то ждёшь? — поинтересовался Лёша, кинув взгляд на часы. Стрелки сошлись на одиннадцати.

— Нет, — нахмурилась я и пошла открывать.

За дверью, нервно теребя молнию на куртке, топтался Валера.

— Чего тебе? — сердито спросила я, замерев на пороге и уперев руки в бока.

— Наташенька, спаси меня, пожалуйста! — рухнул он на колени, чем несказанно удивил меня.

— В чём дело? Встань немедленно! — прошипела я, всем сердцем надеясь, что никто из соседей не выйдет в этот час из квартиры и не увидит безобразную сцену.

— Не встану! — заупрямился бывший муж и картинно воздел ко мне руки. — Наташенька, спаси! Меня убьют, пристрелят, зарежут, повесят и зальют в бетон!

— Ты уж определись сначала, что с тобой сделают! Встань, не позорь меня!

— Не встану! — пустил слезу Валера. — Наташенька, пожалуйста, ради нашей любви, ради всего того, что между нами было!

— Какой любви? — повысила я голос, забыв об осторожности. — Чего ты хочешь? Двадцать пять тысяч евро? Пардон, я не дочь миллионера!

— Дай сколько сможешь, прошу тебя! — завопил Валера. — Я всё верну, до копеечки! Отыграюсь и верну!

— Отыграешься?! — вспылила я. — Да пошёл ты!

Я попыталась закрыть дверь, но Валера, молниеносно вскочив с колен, всунул ногу между косяком и дверью.

— Что здесь происходит? — На шум вышел Лёша. — Наташа, кто это?

— Я кто? — неожиданно распетушился Валера. — Я, вообще-то, муж! А вот ты кто такой? Хахаля привела?

— Заткнись, а? — попросила я, чувствуя свинцовую усталость, навалившуюся на плечи. Что-то слишком много событий произошло в моей жизни за два дня.

— Муж?! — лицо Лёши вытянулось от удивления. — Наташа, это твой муж?

— Бывший, — вымолвила я. — Теперь вынырнул из небытия и требует денег.

— За что?

— Для чего, — поправила я. — Проигрался. Теперь должен денег каким-то бандитам.

— Ясно, — коротко буркнул Лёша, в мгновение ока поднял Валеру за шкирку и выкинул на лестницу. — Слушай и запоминай, — спокойно, но с угрозой в голосе сказал он, не обращая внимания на гневные вопли моего экс-супруга. — Советую тебе навсегда забыть дорогу к этому дому. Если я ещё хоть один раз узнаю, что ты приходил к Наташе, твои бандиты тебе покажутся детсадовцами младшей группы.

— Между прочим, он вчера у меня замок взломал и деньги украсть пытался, — наябедничала я, понимая, что поступаю некрасиво. Но уж очень хотелось мне ощутить себя маленькой девочкой и пожаловаться.

— Замок взломал? — вскинул брови Лёша. Под его взглядом Валера весь как-то сжался и попятился к лестнице. — Та-ак, а это уже статья! Незаконное проникновение в чужое жилище.

— Мент, что ли? — пробормотал Валера. — Слушай, ты чего ко мне прицепился? Я лично к тебе не лезу, вот и ты ко мне не лезь! Мы с Натахой сами разберёмся, не дети малые!

— Рот будешь открывать у стоматолога! — рявкнул Лёша. — А его услуги тебе скоро понадобятся, это я тебе обещаю! Пошёл вон!

— Защитничек! — зло сплюнул на пол Валера и побежал вниз.

А у меня к глазам подкатили слёзы. Господи, ну что же мне так не везёт-то, а? Меньше всего на свете я бы хотела, чтобы Лёша знал об этой ошибке молодости! И вот на тебе! Принесла нелёгкая! Что же это за чёрная полоса такая наступила?

— Ты что, реветь, что ли, вздумала? — оглянувшись на меня, нахмурился Лёша. — Забудь, больше он тебя не побеспокоит!

— Ты плохо его знаешь, — фыркнула я. — Валера всегда любил деньги, а теперь ещё и с казино связался…

— Давно он тебя терроризирует? — полюбопытствовал Лёша.

— Со вчерашнего дня. До этого мы давно не виделись.

— Сначала исчезла Вика, потом появился Валера… Странно это.

— Ты думаешь, они как-то связаны? — обомлела я. — Думаешь, он пытается достать деньги для Вики?

— Стоп-стоп-стоп! — засмеялся Лёша, подняв вверх руки. — Давай не будем делать скоропалительные выводы. Просто надо не забыть заодно проверить твоего бывшего муженька. Вот и всё.

Мы ненадолго замолчали, думая каждый о своём.

— Я пойду, — наконец заговорил Лёша и потянулся к куртке. — Как сходишь в салон, сразу позвони, договорились?

— Договорились, — эхом отозвалась я и, закрыв за ним дверь, привалилась к ней спиной. Затем прошла на кухню и, открыв кран, стала мыть посуду. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что в доме стало пусто без Лёши. Неожиданно я почувствовала себя уютно рядом с ним. Такого чувства у меня не возникало ни с одним из моих мужчин, которых, как я считала, любила. А с ним, по сути, чужим человеком, мне было тепло…

Утром неожиданно выглянуло солнце. Я проснулась и ещё некоторое время нежилась под одеялом, любуясь небом в окне, по которому важно плыли неторопливые облака. Время от времени они прятали за собой солнце и всё вокруг опять становилось грустным и унылым. Но солнышко опять выглядывало и окрашивало мир в яркие цвета.

Сладко потянувшись, я села в постели и тут же схватила кофту — в квартире по-прежнему царил холод. Всунув ноги в тёплые тапочки, я подошла к окну и выглянула во двор. Из подъезда вышел хмурый мальчуган с большим ранцем, следом за ним — совсем маленькая девочка в яркой шапочке и куртке. Весёлые воробьи громко чирикали, радуясь последним тёплым осенним денькам. То прыгали с ветки на ветку, то гоняли небольшими стайками по двору. Ветер подхватывал с аллеи жёлтые листья и кружил их, как будто играясь. Деревья отзывались тихим шёпотом. Их разноцветные листочки трепетали.

— Красота! — улыбнулась я. — Будем считать, что это хороший знак, значит, у нас всё получится!

Накормив Мерса и сделав ему укол, я выпила кофе и, открыв шкаф, надолго замерла перед ним, задумчиво перебирая вешалки. Задача, поставленная передо мной, была предельно ясна, но вот кем предстать перед сотрудниками ювелирного салона, я не могла решить. Можно было бы надеть всё самое убогое, вид простушки мог помочь вызвать доверие у людей. Но в то же время такую тётку могут вообще не пустить в магазин. Так решено!

Выудив из шкафа чёрный костюм с зауженными брюками, я быстро надела его и осталась довольна. К нему подошли батильоны на высоких каблуках. Я сразу преобразилась и отправилась колдовать над лицом. Нанесла на веки синие тени, отчего голубые глаза сразу стали ярче. Губы накрасила тёмно-бордовой помадой. Длинные волосы оставила распущенными, а на нос нацепила солнцезащитные очки. Завершил образ мамин подарок — серьги, кольцо и кулон в виде буквы «Н». Вместо привычной удобной куртки надела не самое тёплое, зато элегантное чёрное пальто. Повертевшись у зеркала, я осталась не совсем довольной мрачным цветом своей одежды, контрастирующей с солнечным днём. Но, с другой стороны, по легенде у меня сестра погибла, я должна быть в трауре!

Погладив напоследок Мерса, я пообещала ему скоро вернуться и выпорхнула из квартиры.

Решив, что к салону лучше подкатить на такси, я остановила машину и плюхнулась на сиденье. Мужчина лет пятидесяти бросил на меня заинтересованный взгляд, но промолчал. Правда, длилось это недолго.

— Замуж, что ли, собираешься? — огорошил он меня неожиданным вопросом.

— С чего вы взяли? — вскинула брови я.

— Ну а зачем в ювелирку-то? — пожал плечами водитель. — Да ещё при полном параде? Только кольца обручальные покупать.

— Железная логика, — не удержалась от ехидного смешка я. — Может, у меня день рождения и я еду покупать себе подарок? Или, ещё проще, работаю там?

— А, так ты продавец! — разочарованно протянул водитель и умолк. Но не успела я расслабиться, как он опять подал голос: — Не, красотка, не сходится.

— В смысле?

— В прямом. Времени-то уже десять часов, а все магазины в девять открываются. Так что ты уже на работе быть должна.

— Слушайте, какая вам разница, зачем я туда еду? — вспылила я. Водитель мешал мне сосредоточиться и подумать о том, как начать разговор с коллегами Вики. Честно говоря, у меня тряслись поджилки.

— Ну как же? — хмыкнул водитель. — Вдруг ты грабить ювелирку едешь, а меня потом в сообщники запишут.

Здесь уж я не сдержалась и применила свой излюбленный метод по борьбе с нахалами. Сняла очки и одарила его таким взглядом, что водитель сразу замолчал и, что-то бодро насвистывая, прибавил скорость. Я удовлетворённо откинулась на спинку и закрыла глаза.

— Приехали, — буркнул водитель останавливаясь. Я вытащила кошелёк и, рассчитавшись, вышла на улицу.

Ювелирный салон «Сапфир» оказался огромным магазином с платной стоянкой рядом и шкафообразным охранником у входной двери. Постояв несколько минут, я глубоко вздохнула и, задержав дыхание, словно перед прыжком в воду, шагнула к крыльцу.

Охранник скользнул по мне равнодушным взглядом и не сказал ни слова. А я порадовалась своей предусмотрительности. Если бы оделась как серая мышка, ни за что бы не прошла в салон.

Войдя внутрь, я на несколько секунд замерла, рассматривая это великолепие. У самого входа, уходя вглубь магазина, стояли маленькие стеклянные шкафчики на замках, внутри которых лежали настоящие сокровища. В свете маленьких лампочек, вмонтированных в каждый шкафчик, всё это великолепие переливалось и сверкало так, что дух захватывало. В салоне не оказалось ни одного посетителя, что было мне понятно — цены за украшения здесь были вдвое больше, чем в любом другом ювелирном магазине.

— Вика, Вика, как же тебя сюда занесло… — пробормотала я.

— Добрый день! Вам что-то подсказать? — материализовалась рядом со мной девушка в униформе — чёрная юбка, белая блузка и бейджик «Валентина» на груди.

— Здравствуйте! — кивнула я. — Я сестра Вики Казанцевой, она у вас здесь работала курьером.

— Что вы хотели? — тут же посуровела девушка.

Я вытащила из кармана носовой платочек, припасённый заранее, и, приложив его к глазам, пробормотала:

— Понимаете, мы с Викой в последние месяцы совсем не общались. Между нами произошла крупная ссора. Я даже понятия не имела о том, что сестра устроилась на работу. Когда мне позвонили из милиции, я чуть с ума не сошла. Не могу поверить, что Вика могла убить человека.

— Ну, честно говоря, у нас здесь никто не может в это поверить, — отозвалась Валентина, сочувственно глядя на меня.

— Вот-вот, — кивнула я. — Я так надеялась, что Вика найдётся, что я смогу поговорить с ней, а вчера меня вызвали на опознание. Моя сестра погибла, разбилась на машине.

— Примите мои соболезнования, — коснулась моего плеча девушка.

— Спасибо, — всхлипнув, поблагодарила я.

— А от нас вы чего хотите? — поинтересовалась Валентина.

— Я бы хотела хоть что-нибудь узнать о Вике. Как она жила эти месяцы. Прошу вас, помогите мне! — взмолилась я, увидев, что девушка замялась. — Поймите, для меня это очень важно! Я и так чувствую себя виноватой перед сестрой.

— Нам не положено разговаривать с клиентами, — бросила выразительный взгляд на поворачивающуюся с тихим жужжанием камеру Валентина. — Вы сейчас выйдите на улицу и подождите на углу, у кафе, я что-нибудь придумаю.

— Спасибо! Спасибо большое! — обрадованно воскликнула я и бросилась вон из магазина.

Ждать пришлось довольно долго. Жутко заболели ноги от неудобных каблуков. Тонкое пальто не спасало от порывов холодного ветра. Погода опять испортилась, солнце закрыли тяжёлые мрачные тучи. Переминаясь с ноги на ногу, я с тоской вспоминала свою тёплую куртку и удобные ботиночки на платформе.

Но, наконец, я увидела выбежавшую из салона Валентину. Она остановилась и огляделась вокруг. Я призывно помахала рукой, и девушка устремилась ко мне.

— Давайте зайдём в кафе, — предложила я, мечтая оказаться в тёплом месте.

— Нет у меня денег по кафе расхаживать! — сердито отрезала Валентина.

— Я угощаю, — поспешила предложить я, с ужасом представив разговор на холодной улице.

— Я не привыкла питаться за чужой счёт, — посуровела девушка. — Спрашивайте, что хотели, у меня мало времени.

Она стояла на ветру в тонкой блузке и куртке нараспашку. Казалось, ей совсем не холодно. Смирившись с неизбежным, я сказала:

— Просто расскажите всё, что знаете о Вике. Как она работала здесь, с кем общалась.

— Покажите паспорт! — неожиданно потребовала девушка.

— Зачем? — удивилась я, но протянула бордовую книжечку.

— Хм… Видимо, действительно сестра, — пробормотала Валентина, и лицо её подобрело. — Знаете, я не слишком хорошо общалась с Викой, вам о ней могла бы лучше рассказать Катя, второй продавец, но она отказалась с вами общаться. И меня накрутила, говорит, что там за сестра такая, подозрительно.

— А Кате есть что скрывать? — насторожилась я.

— Вряд ли! — махнула рукой Валентина. — Просто она не любит трепаться о ком-то, говорит, что это непорядочно. Она у нас того, не от мира сего.

— Ну что ж, и такое бывает! — улыбнулась я. — А вы что можете сказать о Вике?

— Только то, что знают все. Когда Вика пришла к нам, сплетни долго ходили по магазину. Она на Антона запала, сына нашего хозяина. Всё бегала перед ним в короткой юбке и декольте до пупка. Вот где вы видели такого курьера? Ну и добилась своего. Антоша у нас бабник был, ни одной юбки мимо не пропускал, а тут рыбка сама в руки плывёт. Ну и загорелся у них роман. Вика, думаю, хотела его женить на себе, да не получилось. У Антона одна постоянная подруга была, Лиза. Вот она как-то узнала, и они все втроём та-ак ругались! После этого Вика и Антон даже не здоровались, дулись друг на друга. А в тот день неожиданно помирились, с утра Вика отпросилась, сели вдвоём в машину и укатили. А на следующий день милиция нагрянула.

— Хм… — задумалась я. — Лиза… Интересно, из-за чего они поругались? А вы случайно не знаете её адрес или телефон?

— Странная вы, — вздохнула Валентина. — Не простой у вас интерес. Нет, ни адреса, ни телефона я не знаю. Только фамилию. Аршинина.

— Спасибо вам большое, Валя, — искренне поблагодарила девушку я и протянула ей деньги за информацию.

— Не нужно! — испуганно отпрянула она. — Если хотите отблагодарить, просто забудьте, что это я вам всё рассказала. Я вас не знаю, вы меня никогда не видели.

— Хорошо, — согласилась я. — Не волнуйтесь, никто ничего не узнает.

Распрощавшись с Валей, я побрела к метро, по пути достав телефон и пытаясь дозвониться до Лёши. Но он не ответил на звонок, поэтому я просто отправила ему СМС: «Кое-что узнала, как сможешь, сразу перезвони».

Спрятав мобильник в сумку, я подняла повыше воротник и, засунув озябшие руки в карманы, ускорила шаг.

Удар в спину был ощутимым. Не удержавшись на высоких каблуках, я рухнула на землю, перекатилась по ней, стараясь прикрыть голову руками, и последнее, что увидела, это огромные колёса грузовика рядом.

Глава 5

Лёша изнывал от скуки, сидя на собрании в милиции. Впрочем, как и все его сотрудники. Лишь раскрасневшийся генерал пытался донести до коллег что-то про раскрываемость. Стараясь не зевать, Лёша смотрел в стену, размышляя о своём. Бросив взгляд на часы, он подумал, что Наташа, скорее всего, уже сходила в салон и наверняка узнала что-то интересное. Странно, но в ней он не сомневался. Лёша редко ошибался в людях и видел, что Наташа сделает всё возможное и невозможное, чтобы найти информацию о Вике. Несмотря на то, что с сестрой у них были сложные отношения, было видно, что Наташа искренне переживает за неё.

— А теперь можете быть свободны, — наконец сказал генерал и уселся в кресло, вытирая пот со лба.

Лёша первым вскочил и бросился в кабинет, где оставил свой телефон. Так и есть, один пропущенный и одно СМС от Наташи. Но сразу перезвонить девушке ему не дали.

— Лёха, поехали, срочный вызов, — заглянул в кабинет следователь Бондаренко.

Пришлось со вздохом спрятать телефон в карман и бежать, надеясь, что не случилось ничего серьёзного и они скоро освободятся.

Но надежды парня не оправдались. Прохожий, вызвавший милицию, нашёл в подворотне труп молодого парня с пробитой головой. Начались обычные розыскные мероприятия.

Освободился Лёша только к вечеру. Усевшись в свою машину, старую поцарапанную «ауди», он, наконец, взглянул на телефон и удивился: не может быть, чтобы за весь день Наташа больше ни разу не позвонила. Неясная тревога царапнула сердце, но он быстро отогнал её от себя.

— Обиделась, наверное, — пробормотал Лёша, набирая её номер. — Девушки, они такие.

Но, к его удивлению, телефон Наташи был отключён. Сердце опять противно сжалось. Бросив мобильник на соседнее сиденье, Лёша завёл мотор и, осторожно выехав со стоянки, помчался к дому Наташи.

Уже знакомый двор встретил его тишиной. Впрочем, это неудивительно. В восемь часов в октябре на улице уже темно, люди сидят по домам у телевизора. В такое время на улицах можно встретить лишь молодёжь, но этот район старый, здесь вряд ли есть кто-то младше тридцати. Если не считать Наташу, конечно.

Закрыв машину, Лёша поднял голову и посмотрел на окна Наташи. В них не горел свет, и это ещё больше укрепило его тревогу. Бегом поднявшись на нужный этаж, парень нажал на звонок и услышал весёлую музыку внутри квартиры. Подождав несколько минут, парень набрал номер домашнего телефона Наташи и долго слушал его трель за закрытой дверью.

— Где же ты подевалась-то? — пробормотал он, прислонившись спиной к двери.

Делать было нечего, и Лёша решил подождать Наташу здесь, на лестнице, успокаивая себя тем, что она могла пойти к подружке и задержаться. Усевшись на лестнице, он прислонился головой к стене и прикрыл глаза. Усталость за день взяла своё, и он начал проваливаться в сон, когда неожиданно услышал жалобное мяуканье. Несколько минут он прислушивался, пока понял, что оно доносится из квартиры Наташи.

— Мерс! — вспомнил он. — Нет, не могла Наташа бросить кота одного, с ней точно что-то случилось!

Выйдя на улицу, Лёша опять уселся в машину и набрал номер дежурной части своего отделения.

— Мишка, нужна помощь, — коротко бросил он. — Пробей, пожалуйста, как можно быстрее, по больницам и моргам, не поступала ли сегодня к ним девушка, Казанцева Наталья. Среднего роста, волосы тёмные, до середины спины, глаза голубые.

Отключившись, Лёша откинулся на спинку сиденья и, нервно барабаня пальцами по рулю, стал ждать. Минуты текли томительно медленно, и, хоть он понимал, что нужно время, чтобы узнать всё, непроизвольно злился на медлительного Мишку.

Когда зазвонил телефон, сердце Лёши совершило кульбит в груди и рухнуло куда-то вниз. Прижав трубку к уху, он глухо произнёс:

— Слушаю.

— Есть такая, — сообщил Миша. — Находится в реанимации, попала под машину. Сотрудники милиции хотели сообщить родным, но у неё никого нет. Свидетели говорят, что её намеренно толкнули. Какой-то человек, неизвестно, мужчина или женщина, в чёрной куртке и капюшоне. Типичный «висяк».

— Спасибо, Мишка, — поблагодарил Лёша и сразу же отправился в больницу.

В реанимацию его пытались не пустить, но, взглянув на удостоверение, не стали препятствовать. Лёша вошёл в палату и приблизился к кровати, где, опутанная проводами, лежала Наташа. Её лицо было разбито, вокруг глаз красовались огромные синяки. Губы слились по цвету с лицом и были почти незаметны.

— Удар, судя по всему, был достаточно сильный, — тихо сказал доктор, подойдя сзади. — Если бы она была в нормальной обуви, может и устояла бы, но злую шутку сыграла женская привычка носить каблуки. Полетела прямо под колёса грузовика. Водитель сам вызвал скорую и милицию, бился в истерике, твердил, что не виноват. Да она чудом осталась жива.

— Я найду его, обещаю, — прошептал Лёша, касаясь ледяной руки Наташи.

— Всё, молодой человек, выходите, — потребовал врач, — я и так сделал для вас исключение.

— Скажите, где её вещи? — поинтересовался Лёша, выйдя в коридор. — Мне бы ключи от её квартиры.

— Как я могу отдать вам ключи? — возмутился доктор. — Вдруг вы аферист какой?

— Я ничем не могу доказать, что я не аферист, — развёл руками Лёша. — Да и просить бы вас не стал, но у Наташи в квартире кот больной, она с ума сойдёт, если с ним что-то случится.

— Я всё понимаю, но и вы меня поймите, — не уступил врач. — Я не имею права без согласия хозяйки давать вам ключи. Даже не просите.

— Ладно, — махнул рукой Лёша и, сняв халат, поспешил к выходу.

Остановившись у дверей, он цепким взглядом окинул медицинский персонал, бегающий туда-сюда, несмотря на позднее время. Его внимание привлекла молоденькая медсестричка, сидящая на подоконнике и что-то с улыбкой набирающая на телефоне.

— Здравствуйте! — подошёл к ней Лёша, улыбаясь самой обаятельной улыбкой, на которую только был способен.

— Здравствуйте! — кивнула ему девушка и покраснела.

— Скажите, вы животных любите? — сразу огорошил девушку вопросом Лёша.

— Д-да, а что? — прозаикалась девушка.

— Милая девушка, только в ваших силах спасти бедного раненого котёнка, — сделал грустное лицо Лёша.

Девушка смотрела на него огромными глазами, полными удивления и горячего желания спасти котёнка, а заодно и помочь такому симпатичному парню.

Через пятнадцать минут девушка, назвавшаяся Алёной, выскочила на крыльцо, где поджидал её Лёша, и протянула ему ключи.

— Вот. Только, пожалуйста, верните их как можно скорее, а то мне влетит.

— Через час ключи будут на месте, — пообещал Лёша и побежал к машине.

Войдя в квартиру Наташи, он запер за собой дверь и, включив свет, прошёл прямо в спальню, где громко мяукал несчастный Мерс.

— Судя по вокальным данным, тебе уже лучше? — улыбнулся Лёша, взглянув на кота.

Мерс, увидев чужака, сначала замер, а потом отполз в дальний угол своей импровизированной подстилки.

— Не бойся, я тебя не обижу. — Лёша потрепал его за ухом. — Собирайся, придётся тебе пока пожить у меня. Я, конечно, рассчитывал получить ключи в личное пользование и иметь возможность только навещать тебя, но, раз их придётся вернуть, заберу тебя к себе. Не дать же тебе погибать одному в пустой квартире? Я потом не смогу спокойно спать, да и Наташа этого не простит!

Найдя на кухне большой пакет, Лёша запихнул туда кошачий корм и упаковку с уколами, которую Наташа утром бросила на столе, и, взяв кота на руки, спустился с ним к машине.

Ещё через час, отдав ключи Алёне, Лёша добрался домой. Из-за двери его квартиры раздавался весёлый визг встречающего хозяина Джека. Мерс навострил уши и прислушался.

— Да, приятель, у меня есть пёс, так что придётся тебе смириться с неизбежным и попытаться с ним подружиться.

Мерс сердито дёрнул хвостом, словно показывая, что с собаками никогда дружить не будет.

— Привет, мой хороший, привет! — потрепал пса по холке Лёша и спустил кота с рук. Он тут же, несмотря на болезнь, дико заорал и стрелой взметнулся на шкаф.

— А ты не такой уж и больной! — присвистнул Лёша, наблюдая за его акробатическими упражнениями. — Притворяешься при Наташе, да? Чтоб она тебя холила и лелеяла?

Кот лишь злобно зыркнул на него из своего убежища и спускаться вниз категорически отказался. Лёша насыпал для него корм в миску и, плотно закрыв дверь в прихожую, забрал Джека с собой.

Полночи он сидел у окна и курил в открытую форточку, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Утром, покормив не желающих мириться с присутствием друг друга в квартире питомцев, Лёша уехал на работу, с твёрдым желанием получить отпуск за свой счёт. Он не был уверен, что ему это позволят, но всё прошло благополучно — на неделю он был свободен.

Позвонив в больницу и узнав, что Наташа по-прежнему без сознания, Лёша задумался. Судя по её вчерашнему СМС, Наташа узнала в ювелирном что-то важное и, скорее всего, именно из-за этого оказалась под колёсами грузовика. Но сейчас она ничего не может сказать, а идти в салон и узнавать всё заново опасно — можно спугнуть преступника.

Обдумав всё, Лёша решил съездить в Алексеевку, где и находилась сгоревшая дача Громовых, и поговорить с соседями самому. Следователь Бондаренко, конечно же, побывал на месте происшествия, но Лёша не доверял его словам.

Усевшись в машину, Лёша открыл карту.

Деревня Алексеевка оказалась живописным местом. Даже сейчас, в дождливый осенний день, она выглядела не поникшей и запущенной, а была словно юная, красивая, только очень грустная девушка. Медленно едя по широкой, на удивление ровной дороге, Лёша поражался чистоте и опрятности дворов. Ровненькие, идеально выкрашенные, а где-то ещё и с яркими рисунками заборы, аккуратные домики с резными ставнями, большие, но опустевшие в это время года сады.

Разглядывая всё это великолепие, Лёша, наконец, понял, почему такой богатый человек, как Павел Громов, построил дачу здесь, а не в каком-нибудь модном посёлке, больше соответствующем его статусу. Здесь было очень уютно и даже дышалось как-то легко. Если бы у него, Лёши, вдруг появились деньги на загородный дом, он выбрал бы именно Алексеевку…

Проехав почти половину деревни, парень ещё издали увидел останки сгоревшего дома. Это печальное зрелище казалось чем-то диким и чужеродным в таком месте.

Выйдя из машины, Лёша щёлкнул брелком сигнализации и, приблизившись к кованому забору, окружавшему участок со сгоревшим домом, остановился, огляделся вокруг. Словно воочию он представил, как пылал этот дом, а внутри него лежал труп. А может, ещё и не труп, может, Антона ещё можно было спасти? И кто учинил это зверство? Неужели это могла быть Вика? Неужели сёстры Казанцевы такие разные? Он был уверен, Наташа бы никогда не смогла сделать что-то подобное.

— Опять из полиции, что ли? — раздался голос за спиной Лёши.

— Из милиции, — машинально поправил парень и обернулся.

Рядом с ним стояла сухонькая, сгорбленная старушка, в длинном, до самых пят, цветастом платье и тёплой поношенной куртке. На голове пуховый платок, из-под которого выбивались совершенно седые пряди. В глазах настороженность, губы сердито сжаты.

— А мне всё равно — полиция, милиция! — махнула рукой старушка. — А чего надо-то опять здесь? Вроде же всё осмотрели.

— Нужно ещё кое-что уточнить, — уклонился от ответа Лёша и шагнул к калитке.

— Что-то ты, милок, не очень на милиционера похож, — подозрительно протянула бабка. — Может, ты бандит какой?

— Ну что вы, — улыбнулся Лёша и протянул ей удостоверение. — Вот, смотрите.

Бабка ухватилась за красную книжечку и, приблизив её к самым глазам, прочитала:

— Алексей Андреевич Ярославский, младший лейтенант.

— Кстати, вы же по соседству живёте, да? — спросил Лёша, подумав, что такая бдительная старушка наверняка видела много интересного.

— Да. Вот в том доме, — указала бабка скрюченным пальцем на соседний дом, который на фоне других смотрелся как-то жалко. Нет, он также был аккуратно выкрашен, с красивым забором, но видно было, что его давно не ремонтировали. Прогнившее покосившееся крыльцо, потрескавшаяся труба на крыше.

— А ночь, когда случился пожар, помните?

— На память пока не жалуюсь, сынок, — с достоинством ответила старуха.

— Может, вы видели что-нибудь подозрительное, людей каких-нибудь, машины?

— Что значит «что-нибудь»? — возмутилась бабка. — Я много чего видела! Только милиция-полиция ваша, что прошлый раз здесь была, меня и слушать не захотела! За сумасшедшую приняли!

— А мне расскажете, что вы видели? — взволнованно спросил Лёша, умоляюще глядя на старуху. Он был уверен, бабка ещё в своём уме, а тот, кто принял её за сумасшедшую, наверняка просто хочет побыстрее закрыть дело, а не копаться в нём. Несложно догадаться, кто это был…

— Ладно, чего уж там! — неопределённо махнула рукой старуха. — Пойдём в дом, обедом тебя накормлю. И не спорь, — заметив, что Лёша пытается что-то сказать, пресекла его попытки бабка. — Смотри, какой дождь, я мокнуть не хочу!

Пришлось послушаться. Войдя следом за старухой в аккуратный дворик, Лёша испытал приступ ностальгии. Когда-то, в далёком детстве, когда ещё живы были дедушка с бабушкой, их двор выглядел точно так же. Огромный тополь у калитки, дорожка к дому, выложенная кое-где прогнившими досками, сарай со стоящими рядом вилами, граблями и прочими инструментами. У самого крыльца будка с привязанным рядом рыжим псом неизвестной породы, со стоячими ушами и умным взглядом карих глаз.

— Какой красавец! — восхитился Лёша и, присев рядом, погладил собаку.

— Смотри-ка, признал тебя наш Бим! — неожиданно улыбнулась старуха. — Он людей хорошо чувствует, плохого человека никогда к себе не подпустит!

— Умный пёс, — похвалил собаку Лёша. — У меня тоже есть, Джек. А вчера вон и котом обзавёлся. Правда, временно.

— Это хорошо. Хорошо, что животных любишь, — пробормотала старуха и толкнула дверь. — Проходи.

В чистой кухоньке за круглым столом, застланным скатертью с вышитыми на ней цветами, сидел дед лет восьмидесяти и что-то чинил. В доме вкусно пахло пирогами и борщом, а ещё было очень тепло от горящих в печке дров.

— Здравствуйте! — поздоровался Лёша, останавливаясь у порога и разуваясь.

— Садись за стол, обедать будем, — велела старуха и бросилась с тарелкой к плите, на которой стояла закопчённая кастрюлька.

— Простите, как вас зовут? — поинтересовался Лёша, только сейчас поняв, что до сих пор не знает имени словоохотливой бабули.

— Людмила Николаевна я, — откликнулась старуха, ставя перед ним тарелку с наваристым борщом и банку со сметаной. — Ешь, не стесняйся. Сметанка своя, вкусная, не то что у вас в городе.

— Спасибо, — благодарно кивнул Лёша и взялся за ложку.

— А это муж мой, Николай Петрович, — представила супруга Людмила Николаевна и толкнула его в бок.

— Очень приятно, — проскрипел дед и, сгрёбши свои инструменты в ящик, спрятал его за печь, усевшись обратно.

— Ну так что вы видели в ту ночь? — ещё раз спросил Лёша, подумав, что бабка забыла о цели его визита.

— Значит, так… — поставив ещё одну тарелку с борщом перед мужем, Людмила Николаевна уселась на маленький скрипучий диванчик и, сложив руки на коленях, начала рассказ. — Где-то часа в три дня приехал сюда сынок Громовых, Антон. С девушкой. Красивая такая, беленькая. Волосы в косу заплетены, в длинном белом платье и куртке белой. Я ещё подумала: какая хорошая девушка, не то что другие сейчас, юбка как пояс. На машине красивой приехали, сумки из багажника достали и во двор вошли. Весёлые такие, смеялись всё время. Потом на крыльце остановились, сумки побросали и целоваться начали. Я отвернулась, негоже подсматривать-то. Они в дом ушли, а сумки бросили. Вот какая молодёжь теперь! Ничего не берегут! — отвлеклась Людмила Николаевна и задумчиво замолчала. — Ну так вот, — продолжила она. — Часа через два Антон вышел, забрал эти сумки. И тишина наступила, больше они на дворе не показывались. А около часа ночи залаял мой Бим, завыл. Я в окно выглянула, вроде никого. Но он же тоже так просто выть не будет. Встревожилась я, подняла своего деда, вышли на улицу и такое увидели! Матерь Божья! — размашисто перекрестилась Людмила Николаевна, обернувшись к иконе, висящей в углу.

— Что увидели? — замер Лёша, не донеся ложку до рта.

— Привидение! — подал голос Николай Петрович.

— Какое привидение? — опешил Лёша и подумал о том, что, может, не так уж и не прав Сергей Петрович, посчитавший стариков сумасшедшими.

— Самое настоящее, вот тебе крест! — старик последовал примеру своей жены и перекрестился. — Ты не думай, мы в своём уме! Мы люди верующие и в чертовщину эту не верим! Но тут пришлось. А как иначе? Своими глазами видели!

— Да что видели-то? — начал терять терпение Лёша.

— Сейчас, сейчас по порядку расскажу, — вздохнула Людмила Николаевна, затем ухватила чашку с водой, сделала несколько глотков и продолжила: — Вышли мы на улицу, а Бим всё воет. И тишина кругом. У Громовых свет горит, а так все дома тёмные. Мы начали кричать на него, а он в будку забился и всё равно воет. Прошлись мы по улице, и тут…

— Видел, небось, у нас через три дома кладбище начинается? — перебил жену дед. — Смотрим мы, а по нему привидение летит!

— Так уж и летит? — недоверчиво переспросил Лёша.

— Да вот тебе крест! — поклялся в своей манере дед. — Полнолуние было, хорошо всё видно, как на ладони. Стоим мы с Людмилой, пошевелиться не можем от ужаса. А оно летит, да так быстро! А потом оглянулось на нас, а вместо лица череп! Увидело нас и в могилу прыгнуло!

— В могилу? — еле сдержался, чтобы не засмеяться, Лёша.

— В могилу! — подтвердила слова мужа Людмила Николаевна.

— А привидение у нас кто — мужчина, женщина?

— Женщина, — уверенно ответил Николай Петрович. — Волосы длинные были, белые. И балахон белый.

— Ну ладно, с привидением мы потом разберёмся! — отмахнулся от них Лёша. — А у Громовых что?

— Идём мы обратно, видим, девица эта из дома выскочила. Села в машину Антона и понеслась в сторону кладбища. Я ей махнула, хотела про привидение сказать, но она, видать, очень спешила, чуть меня не сбила!

— А потом уже и пожар начался, — добавил Николай Петрович. — Через час где-то мы в окнах у Громовых пламя увидели и пожарных вызвали. Да поздно: и дом сгорел, и Антон в нём.

— А милиция сказала, что дом изнутри подожгли, а перед этим Антона убили, — горестно вздохнула Людмила Николаевна. — Вот такая девка оказалась, а с виду такая приличная…

В доме воцарилось молчание. Лёша доел борщ, думая о своём. Вряд ли старики выжили из ума, они действительно видели кого-то на кладбище. Групповые галлюцинации? Смешно даже. Нет, кто-то там был. Не привидение, конечно, а реальный человек, из плоти и крови. Девушка с белыми волосами. Вика? Может быть, только какого лешего её понесло на кладбище ночью? И кто та, вторая, что лежит сейчас в морге, — убийца Антона?

Тысячи вопросов и ни одного ответа. А самое гадкое, что Лёшу начал точить червячок сомнения, правильно ли они поступили, скрыв правду от следствия.

— Спасибо вам большое — и за обед, и за информацию! — искренне поблагодарил стариков Лёша. — Было очень вкусно, вы прирождённый кулинар!

— Ой, да ладно тебе! — смущённо улыбнулась старушка. — Скажешь тоже! Каждая женщина должна уметь готовить!

— Думаю, внуки вас обожают, — польстил ей Лёша.

Лицо Людмилы Николаевны внезапно помрачнело, она опустила голову и украдкой вытерла глаза.

— Что? Я что-то не то сказал? — растерялся парень.

— Нет у нас ни внуков, ни детей, — глухо ответил Николай Петрович. — Был сынок, да помер, едва два года исполнилось. А больше детей Бог не дал. Так и доживаем свой век одни, никому не нужные.

— Простите, пожалуйста… — пробормотал Лёша и попятился к выходу. — Я пойду, до свидания.

— Бывай, милок, — справилась с собой Людмила Николаевна.

Лёша вышел на улицу, ещё раз погладил рыжего Бима и отправился к даче Громовых. Обойдя пепелище, не нашёл ничего, что стоило бы внимания, и решил сходить на кладбище.

Как и рассказывали старики, кладбище располагалось через три дома от них. Подойдя к ограде, Лёша остановился и оглядел старые и новые памятники и покосившиеся кресты. В посещении погоста нет ничего приятного и в яркий солнечный день, а уж в такую погоду и совсем не хотелось переступать порог, отделяющий мир живых от царства мёртвых. Нет, он не боялся. Да и вообще никогда не боялся мертвецов, даже в детстве. Всю жизнь помнил бабушкину фразу — бояться надо живых, а не мёртвых, они тихие, незлобивые.

Но сейчас Лёше сделалось не по себе. Почему-то вспомнилась Наташа, её серое лицо, провода, окружающие тело. Лёша никогда не был суеверным, а тут вдруг сплюнул через плечо и трижды постучал по растущему рядом дереву.

Однако сжавшая сердце тревога не отпускала. Тяжело вздохнув, Лёша достал телефон, намереваясь позвонить в больницу, но он, как назло, оказался разряжен. Зло стукнув кулаком по ограде, парень спрятал мобильник обратно и всё же шагнул на кладбище. То и дело оглядываясь на дорогу, он решил, что «привидение» было где-то неподалёку, всё-таки кладбище большое, а старики (простите за каламбур) старые и зрение у них вряд ли слишком острое. Оглядывая одну за другой могилы, Лёша добрался до высокого памятника с изображением старого мужчины.

«Казанцев Андрей Андреевич», — значилось на плите.

— Ничего себе! — присвистнул Лёша. — Так вот в какую могилу прыгнуло «привидение»! Скорее всего, это действительно была Вика и она пряталась здесь, сидя у могилы родственника. Фамилия, конечно, довольно распространённая, но уж слишком много совпадений в этой истории…

От переизбытка эмоций Лёша даже не заметил, что начал разговаривать сам с собой. Ещё раз взглянув на строгое лицо неизвестного ему Андрея Андреевича, парень поспешил к выходу: нужно было ехать в город.

Глава 6

Погода испортилась окончательно. Небо заволокли тяжёлые тёмно-синие тучи. Из-под них подул ледяной ветер. Он срывал с деревьев последние листочки, пригибал ветви до самой земли. Затем сплошным потоком хлынул дождь.

Лёша едва успел добраться до машины и нырнуть в её сухое тёплое нутро. О том, чтобы ехать в город, не могло быть и речи. Видимости на дороге никакой, дворники не справляются с таким напором воды.

— Вот же влип… — зло пробормотал Лёша, нервно стуча пальцами по рулю и с надеждой вглядываясь в небо, не будет ли там просвета.

Тревога за Наташу не отпускала, он проклинал собственную забывчивость. Ну как можно было не подзарядить телефон?!

Поняв, что буря разразилась надолго, Лёша откинул сиденье и закрыл глаза. Под шум дождя и ветра его начало клонить в сон. Неожиданно стало тепло и спокойно.

Он уже начал проваливаться в сон, когда в окно машины кто-то постучал. Встрепенувшись, Лёша принял вертикальное положение и, заведя мотор, опустил стекло, в салон ворвались ветер и холодные капли дождя. У машины, закрываясь от непогоды старым плащом, стоял Николай Петрович.

— Что случилось? — заволновался Лёша.

— Чего сидеть здесь будешь зря? — неожиданно улыбнулся старик. — Буря-то надолго разошлась, посмотри на небо! Пойдём в дом, там всё-таки лучше, чем в машине.

Поколебавшись пару секунд, Лёша решил принять предложение и выскочил из машины под дождь.

— Беги скорей в дом! — велел старик. — Беги, а то совсем промокнешь!

Послушавшись его, Лёша припустил к уже знакомому гостеприимному дому. Николай Петрович семенил сзади.

— Входи, входи, милок! — ласково улыбнулась ему Людмила Николаевна, греющая руки у печи. — У нас, конечно, не городская квартира, но всё-таки лучше, чем в машине-то сидеть! — почти в точности повторила она слова мужа. Лёша удивлённо дёрнул головой, поражаясь, как похожи эти старики.

— Скажите, а у вас телефон есть? — осенило вдруг Лёшу. Он же может отсюда позвонить и спросить про Наташу.

— А как же! Не каменный век всё-таки! — хихикнула Людмила Николаевна. — Да только не работает он сейчас, отключили ещё в прошлом месяце за неуплату. Дорогой, зараза! А мы и не жалуемся, кому нам звонить-то? Разве что скорую вызвать, так и от соседей позвонить можно!

— Жаль, — вздохнул Лёша, присаживаясь на диван у печи. Тепло огня приятно согревало, и парня начало снова клонить в сон.

— А что, срочно позвонить надо? — полюбопытствовала старуха. — Можно сбегать к соседям, если дождя не боишься, конечно.

— Да нет, подожду немного, — махнул рукой Лёша, всё же надеясь, что разыгравшаяся буря вскоре стихнет и ему удастся добраться до города.

Но время шло, стрелки часов бежали, а ветер по-прежнему ревел за окном, бросая на стекло колючие холодные капли. В доме царили тишина и уют. По-прежнему потрескивали в печке дрова, Николай Петрович сидел за столом и разгадывал кроссворд, Людмила Николаевна вязала, сидя в кресле, и вспоминала прошлое, получив, наконец, благодарного слушателя. Лёша же на самом деле забыл о времени, перед его глазами словно проносились далёкие и страшные военные годы.

— Знаешь, Алексей, всё-таки не все фашисты были такими уж извергами, были там и простые люди, которым не очень-то хотелось воевать и убивать, — рассказывала Людмила Николаевна. — Помню, однажды (маленькая я ещё совсем была) бежали мы с мамкой и братьями в лес из деревни, куда пришли немцы. Я бежала самой последней и отстала. В какой-то момент подняла голову — поле кругом, лес подступает, и никого рядом. А из деревни уже слышатся крики фашистов. Бросилась я к стогу сена, села рядом с ним и плачу, что делать, не знаю. Ребёнок же ещё совсем. Голоса слышны уже совсем близко, я, помнится, ещё подумала, что очень страшно умирать. И тут передо мной словно из-под земли вырос молодой такой мужчина, немец. Я смотрю на него, слова вымолвить не могу, а он о чём-то спрашивает, по-своему, по-немецки. А потом схватил меня, сеном закидал и велел молчать, приложив палец к губам. Я затихла. Когда немцы подошли, они о чём-то долго говорили, а потом стали удаляться голоса. А я всё лежу, пошевелиться боюсь. Наверное, прошло несколько минут, хотя мне показалось, часов, как подошёл ко мне опять этот немец, из сена вытащил, подмигнул и на лес указал. Я и бросилась бежать. Мама меня потом нашла, плакала очень, винила себя, что недоглядела. А потом всю жизнь за этого немца молилась. Говорила, живой ли, мёртвый ли, пусть ему везде хорошо будет. Вот так фашист спас русского ребёнка.

— Может и были такие, но это редкость, — встрял в разговор Николай Петрович. — А так фашисты они и есть фашисты. Я никогда не забуду тот ужас, когда они к деревне нашей подъезжали. Мы, совсем ещё дети, увидели их, бросились по домам, крича взрослым, что немцы идут. Мама как раз обед готовила, всё бросила, нас с братом подхватила и бежать кинулась через огороды. Осень была, днём тепло, мы раздетые гуляли, а ночи-то холодные. Так и сидели три дня в лесу, выйти боялись. Сыроежки искали и ели, дожди сильные шли. Как выжили — ума не приложу. Домой вернулись, а дома нашего нет, всю деревню сожгли фашисты проклятые. Мама на землю упала и плачет, а мы с братом стоим, не знаем, что делать. Пришлось в соседнее село перебираться, к бабушке с дедушкой, папиным родителям. Ох и не сладко нам там жилось!

— Уморили мы тебя своими рассказами? — улыбнулась Людмила Николаевна и, отложив вязание, достала из шкафа подушку и одеяло. — Спи, Алёшенька. Уж не обессудь, другой кровати, кроме этого диванчика, предложить тебе не можем, не обижайся.

— Спасибо вам за всё, — поблагодарил Лёша, проваливаясь в сон и напоследок подумав, что животные его остались некормлеными и о состоянии Наташи он так и не узнал.

А утро выдалось ослепительно красивым. Солнце светило на безоблачном небе, воробьи перескакивали с ветки на ветку, оглушительно поя свою незамысловатую песенку. О вчерашней буре напоминали только мокрые деревья да раскиданные вокруг, сорванные с тех же деревьев сухие ветки.

Попрощавшись со стариками, Лёша сел в машину и направился в город. Но и здесь возникла заминка. На дорогу повалило много деревьев, их спешно убирали, но пока шоссе оказалось перекрыто. Пришлось ехать в объезд, по размытой песчаной дороге, в страхе загрузнуть. Но и этот отрезок пути оказался позади. Вскоре Лёша уже въезжал в город.

Первым делом, конечно же, отправился в больницу к Наташе.

— Ну как она? — спросил Лёша, найдя лечащего врача Наташи.

— Она пришла в себя, — обрадовал его доктор. — Но сейчас спит, мы ей успокоительное вкололи.

— Зачем? — удивился Лёша. — Она что, буянила?

— Можно и так сказать, — кивнул врач. — К ней муж приходил, она кричать начала, а это ей никак нельзя, в её состоянии. Пришлось укол сделать.

— Муж? — поморщился Лёша. — Пожалуйста, не пускайте этого человека больше к Наташе. Это её бывший муж, ныне азартный игрок, постоянно в поиске денег. Не удивительно, что она разнервничалась: видимо, опять денег просил.

— Да я бы и сам его больше не пустил, — успокоил его доктор. — Мне такие эксцессы не нужны, Наталье требуется тишина и покой.

— Я могу к ней заглянуть?

— Да, конечно, — тут же согласился врач. — Пойдёмте, я вас провожу, сами вы палату не найдёте, её же перевели из реанимации.

Палата, где лежала Наташа, оказалась трёхместной, но две кровати были пусты. Наташа лежала у стены, к её руке тянулась капельница, лицо девушки по-прежнему было бледным, вокруг глаз образовались чёрные круги.

— Вы можете побыть с ней, только не будите, — попросил доктор и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Лёша пододвинул к кровати стул и, усевшись на него, взял холодную Наташину руку в свою.

— Привет, — прошептал он. — Наташ, выздоравливай скорее, пожалуйста, ты мне сейчас очень нужна…

Наташа, словно услышав его слова, открыла глаза и обвела затуманенным взглядом палату. С трудом сфокусировала его на Лёше и прошептала севшим, неузнаваемым голосом:

— Мерс… Мерс…

— Не переживай, с ним всё в порядке, — поспешил успокоить её Лёша. — Он у меня, сытый и довольный.

В измученных глазах Наташи мелькнуло что-то, похожее на благодарность, но тут же опять появилась тревога.

— А Вика? Вика…

— Я ищу её. И обязательно найду. Ты ни о чём не беспокойся, сейчас главное — это твоё здоровье. Набирайся сил.

— Я узнала… — начала Наташа, но голос её сорвался. Она тяжело задышала и облизнула пересохшие губы.

— Тише, ничего не говори, — остановил её Лёша, хотя ему безумно хотелось услышать, что же она такого узнала в ювелирном салоне. — Тебе вредно. Ты лучше поспи, сон всё лечит.

Наташа послушно закрыла глаза, видимо, ей было совсем плохо. Лёша тяжело вздохнул и тихонько вышел из палаты. Нужно было съездить домой, он надеялся, что Мерс и Джек ничего не натворили в его отсутствие.

Квартира встретила его подозрительной тишиной. Джек не выбежал, как обычно, встречать хозяина, и это насторожило, если не сказать напугало, Лёшу.

Сняв куртку, он бросил ключи на тумбочку и толкнул дверь в гостиную. Здесь царил порядок, всё было на местах, ничего не разбито.

— Джек! — позвал Лёша и прислушался. Нигде не раздалось ни шороха. — Мерс!

Настоящее потрясение ждало парня на кухне. Холодильник непонятно каким образом оказался открыт, кастрюлька с супом на полу, пакет из-под сосисок пуст. Дверцы тумбочки нараспашку, весь пол усыпан крошками от печенья и батона да осколками от разбитых тарелок. Сами виновники хаоса, видимо, подружившиеся во время налёта на кухню, развалились на столе с довольными рожами.

— Это что здесь такое происходит? — пылая справедливым гневом, возопил Лёша и, схватив полотенце, стегнул пса. Тот тут же кубарем скатился вниз и спрятался под столом, блестя оттуда абсолютно честными бусинками карих глаз.

— Что вы натворили? — Лёша схватил пустую кастрюльку и потряс ею перед носом Джека. — Я тебя спрашиваю?

Джек виновато вильнул хвостом и заскулил, поглядывая из своего убежища на наглого кота, который как ни в чём не бывало уселся посреди стола и стал сосредоточенно вылизываться, всем своим видом показывая, что он в гостях, а значит, его ругать не будут.

— Ошибаешься, ещё как буду! — Лёша схватил кота за шкирку и потряс. — Распустились!

Мерс жалобно мяукнул и уставился на него глазами, полными боли.

— Ладно, твоё счастье, что ты в бинтах и у меня рука на тебя не поднимается! Совсем ты у Наташи обнаглеешь!

Заперев провинившихся животных в кладовке и слушая их вой на два голоса, Лёша до обеда пытался привести кухню в божеский вид. Только к трём часам дня ему это удалось. После нашествия хвостатой криминальной группировки продуктов в доме не осталось, поэтому Лёша просто заварил чай и уселся в кресле, намереваясь отдохнуть.

Но не тут-то было. Сразу же нахлынули мысли о том, что отпуск у него не резиновый, а расследование никак не продвигается. Да ещё это идиотское «привидение» не идёт из головы! Почти на сто процентов уверен, что это была Вика, но ох уж это «почти»… Да ещё могила неизвестного Андрея Казанцева. Интересно, имеет он какое-то отношение к сёстрам или нет? И ведь никто не может этого знать, кроме них самих! И Наташа, как назло, выбыла из игры…

В самом скверном настроении Лёша выпил ставший почему-то совсем невкусным чай и, выпустив животных на волю, заявил:

— Если я вернусь и увижу ещё где-нибудь следы разбоя, пеняйте на себя!

Джек и Мерс сделали вид, что всё поняли, и разлеглись на диване с совершенно невинными мордами. Лёша переоделся и вышел из дома. Единственным человеком, который хоть как-то мог помочь ему в сложившейся ситуации, ему казалась соседка Вики, болтливая Екатерина Андреевна.

Подъехав к дому, Лёша заглушил мотор, но из машины выходить не торопился. Честно говоря, он совсем не был уверен, что женщина будет с ним откровенна. Достаточно было вспомнить тот недружелюбный тон, которым она разговаривала с сотрудниками милиции в их прошлый визит. Видно было, что она симпатизирует Вике, а значит, вполне возможно, ничего не скажет, чтобы не навредить девушке.

Пока Лёша раздумывал, куря в открытое окно уже вторую по счёту сигарету, на улицу выскочила девушка лет семнадцати, в ярко-красной куртке, отороченной чёрным мехом, джинсах и ботиночках на высоком каблуке. В руках её был открытый зонт, распущенные волосы доставали до пояса. На боку болталась сумка на длинном ремешке. Лёша невольно залюбовался ею.

Девушка нырнула в подворотню и исчезла из поля зрения. Выбросив сигарету, Лёша выбрался из машины и отправился к подъезду. Придётся сходить к тётке, другого выхода всё равно нет.

Но не успел он дойти до дверей, как из подворотни, где скрылась девушка, раздался отчаянный визг. Лёша метнулся туда и увидел двух высоченных парней, пытающихся отобрать сумку у девчонки в красной куртке. Она, к её чести, не сдавалась, а цепко держалась за ремешок сумки и визжала. Каблук на одной её ноге сломался, и она хромала, зонтик лежал в луже.

— Эй, пацаны, в чём дело? — рявкнул Лёша и, засунув в рот два пальца, громко свистнул, привлекая внимание местной шпаны.

— Тебе чё, больше всех надо? — рявкнул один из парней, бритоголовый, одетый в чёрную кожаную куртку. — Вали отсюда, целее будешь!

— Девушку отпустили, — спокойно велел Лёша, приближаясь к ним.

— Так её никто и не держит, — противно ухмыльнулся второй парень, поменьше ростом и более прилично одетый.

— И сумку тоже.

— Ну всё, мужик, ты нарвался. — Бритоголовый поплевал на кулаки и двинулся на Лёшу. Он лишь улыбался, наблюдая за громилой, а когда тот подошёл к нему совсем близко, одним движением вытащил из-под куртки пистолет, который всегда носил с собой. Громила попятился и застыл, растерянно глядя на чёрное дуло, замершее напротив его груди.

— Валим отсюда! — взвизгнул второй и, с силой оттолкнув от себя девчонку, вылетел из подворотни. Бритоголовый посмотрел ему вслед, опять перевёл взгляд на пистолет. Лёша словно воочию видел, как медленно ворочаются мысли у него в голове. Вроде бы лишился поддержки друга, но и уступать очень не хочется.

— Советую не получать лишних дырок в теле, сквозить будет, — зловеще улыбнулся Лёша, помогая громиле принять верное решение. Подействовало. Он поднял кверху руки и попятился к выходу, бормоча себе под нос: «Понял, не дурак».

Девушка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, сидела на асфальте, перепуганными глазами, в которых стояли слёзы, наблюдая разворачивающуюся картину. Спрятав пистолет обратно в кобуру, Лёша подал ей руку.

— Вставай, холодно на земле сидеть.

Девушка вцепилась в протянутую ладонь, но смотрела по-прежнему испуганно и настороженно.

— А вы, вообще, кто? — Убрав волосы от лица, она перекинула через плечо злополучную сумку и подобрала зонтик, с которого текла вода.

— Никто, — улыбнулся Лёша. — Просто прохожий, решил помочь.

— Ага, просто прохожий… — недоверчиво протянула девушка. — А у нас сейчас все просто прохожие пистолеты с собой носят? Может, вы бандит какой?

— Да нет, что ты, я не бандит, — засмеялся Лёша и, спеша успокоить девушку, вытащил из кармана удостоверение. — Разреши представиться, младший лейтенант Ярославский, уголовный розыск.

— А-а-а, понятно, — взгляд девушки потеплел. — А вы к кому? Опять по Викиному делу?

— Ты знаешь Вику? — тут же сделал стойку Лёша.

— Да, — всхлипнула девушка и потёрла нос рукой. — Жалко очень её, она хорошая была, мы общались иногда. Правда, раньше, до того, как она с этим своим Антоном связалась.

«Хм, а может, девушка знает больше Екатерины Андреевны?» — мелькнула у Лёши мысль.

— Ну вот, каблук сломала, — горестно вздохнула девушка. — А ботинки новые были…

— Ничего, сейчас полно мастерских, починят! — ободрил её Лёша.

— Бабушка ругаться будет, — девушка готова была разреветься. — И домой как дойти?

— Пойдём, я тебя провожу. — Лёша взял её под руку и медленно повёл к подъезду. — А ты где живёшь?

— Да там же, рядом с Викой, на одной площадке, — указала рукой на свои окна девушка.

— Постой, так ты внучка Екатерины Андреевны?! — изумился Лёша.

— Ну да, а что?

— Вот это встреча! — присвистнул Лёша. — А я как раз к ней иду.

— Зачем?

— Да вот нужно кое-что узнать о Вике, а так получается, что она больше всех её знала, с отцом ещё общалась.

— Почему больше всех? — в свою очередь изумилась девушка. — А Наташа, сестра её? Та ещё штучка, конечно!

— Почему штучка? — поинтересовался Лёша, внутри его что-то неприятно ёкнуло.

— Ну… — замялась девушка.

— Слушай, как тебя зовут?

— Ира, — представилась девушка, почему-то покраснев.

— Понимаешь, Ира, ты сейчас можешь очень помочь следствию, давай сядем ко мне в машину и поговорим.

— Вообще-то, бабушка мне запрещает садиться в машину к незнакомым людям, — нехотя призналась Ирина, — но раз вы из милиции…

Удобно устроившись на переднем сиденье, Ира протянула озябшие руки к печке и заметно расслабилась. Чего не скажешь о Лёше.

— Ну так что, почему ты назвала Наташу той ещё штучкой?

— Ну она такая… — задумалась Ира, подбирая слова. — Деловая, что ли? Здесь, правда, давно не была, но мы как-то с Викой в магазин ходили, куртку мне покупать, и с Наташей там столкнулись. Она совсем Вику знать не хотела. Вика так обрадовалась, подлетела к ней, а Наташка говорит сквозь зубы, нос воротит. Постояла минут десять и ушла. А Вика потом плакала. Говорила, что сестра — единственный родной человек на всей земле, а отношений хороших не получается.

— Понятно… — нахмурился Лёша. Ирины слова о Наташе совсем не вязались с образом той девушки, которую он знал. Неужели Наташа так искусно умеет скрывать своё истинное лицо, что даже его обманула?

— И сейчас — Вика погибла, хоронить нужно, а Наташка даже не показывается. Нормально это?

— Наташа в больнице, — хмуро буркнул Лёша.

— Почему?

— Под машину попала, — не стал вдаваться в подробности Лёша.

— Ой… — закрыла рот ладошками девушка и надолго замолчала. — А к бабушке не идите, — опять заговорила Ира через некоторое время. — Она не настолько хорошо Казанцевых знала, как пытается показать. Дядя Сеня, папа Вики, никогда с бабушкой не разговаривал, всё больше Вика с ней общалась. Да и не будет она с вами говорить. Она сильно зла на милицию, за то, что Вику в убийстве обвинили.

— Ну тогда, может быть, ты знаешь, был у Вики какой-нибудь родственник, может быть, дедушка, Андрей Андреевич Казанцев? — без особой надежды на успех спросил Лёша.

— Нет, не знаю, — покачала головой Ира. — Она не особо любила о родных говорить. Так что вы не думайте, бабушка тоже не знает. Слушайте, — неожиданно воскликнула она, — вы в деревню съездите, где папа Викин родился, там его родители жили. И домик у них какой-то там есть, правда, они туда не ездили. Если родственник Казанцев, значит, по отцу он, у мамы её другая фамилия была. Наверняка там есть кто-то, кто вспомнит эту семью. Я по телевизору видела, так делают, — смущённо добавила она.

— Какая деревня? — оживился Лёша. — Алексеевка?

— Нет, — разрушила его надежды Ира. — Борисово, недалеко от города. Ну я пойду, до свидания.

— Подожди, я помогу тебе дойти! — вспомнил Лёша о своём обещании и, проводив девушку до квартиры, вернулся в машину и сделал пометку «съездить в Борисово» в своём блокноте. А затем подумал, что мог бы спросить об Андрее Казанцеве у приветливых стариков Людмилы Николаевны и Николая Петровича, но почему-то этого не сделал…

Звонок телефона вывел его из раздумий. Номер был незнаком.

— Алло, — ответил Лёша и, послушав знакомый женский голос, изменился в лице. — Еду! — крикнул он и завёл мотор.

Глава 7

— Проклятье! — зло пробормотал Лёша, увидев на дороге многокилометровую пробку. Круто развернувшись на скользкой дороге, он, не обращая внимания на отчаянно сигналящие автомобили и перекошенные лица водителей, вжал педаль газа в пол и поехал в объезд. Через пятнадцать минут он уже припарковался у больницы и, забыв запереть машину, бегом бросился внутрь.

— Как он? — спросил Лёша у полной женщины в длинном зелёном платье и с закрученными волосами, нервно топчущейся у двери в реанимацию и прижимающей платок к распухшему носу.

— Ой, Лёшка! — бросилась она ему на шею. — Это кошмар, это ужас!

— Тёть Ларис, перестаньте, — погладил её по плечу Лёша. — Расскажите мне, как это произошло и что говорят врачи.

Женщина, Лариса Анатольевна, была его тётей, сводной сестрой отца. И именно он, отец, сейчас находился в реанимации с инфарктом.

— Ну как-как! — шумно высморкалась в свой платок Лариса Анатольевна. — Мне соседка его позвонила, говорит, вышел Андрей на лестницу и упал. Она скорую вызвала и давай тебе названивать. А ты трубку не берёшь, мобильный твой она не знает, давай в милицию звонить, а там сказали, что ты в отпуске. Ну она мне и позвонила. Лёша, что за дела? Какой отпуск? Ты же был в отпуске летом!

— Да неважно это! — отмахнулся от неё Лёша, не желая посвящать тётку в свои дела. — Как папа сейчас? Что врачи говорят?

— Да ничего они не говорят! — раздражённо бросила Лариса Анатольевна. — Забрали его в реанимацию и слова не сказали. А я с ума тут схожу. Боже, я не переживу, если с ним что-то случится!

— Типун вам на язык! — разозлился Лёша. — Всё будет хорошо, не надо каркать!

— Ну ты же знаешь, что у отца слабое сердце… — опять заплакала Лариса Анатольевна. — Не надо было ему жить одному…

— Тётя Лариса, вы же знаете, что я сто раз просил папу переехать ко мне, — принялся оправдываться Лёша, испытывая жгучее чувство вины. За своими делами, за расследованием этим дурацким он совсем забыл об отце.

— Да знаю я, знаю! — махнула рукой женщина и тяжело опустилась на кушетку, стоящую у стены.

Они надолго замолчали, думая каждый о своём. Лёша мерил шагами узкий больничный коридор и костерил себя на чём свет стоит.

«Дурак… Какой же я дурак! Бегаю, пытаюсь спасти кого-то, а отцу даже позвонить забываю! Вот почём я знаю, что Вика эта невиновна? Может, она как раз и прирезала парня, а я пытаюсь доказать обратное! И Наташа ещё… Вроде милая, приятная девушка, животных любит, кота бродячего спасла, а все вокруг её характеризуют как настоящую мегеру! Вот зачем мне это всё? И угораздило же влюбиться именно в неё, странную, непонятную девушку! Стоп! Я сказал “влюбиться”?» — от этой неожиданной мысли Лёша остановился посреди коридора и потряс головой. Странно, что это дошло до него только сейчас. Наташа ведь понравилась ему, как только он впервые увидел её. Испуганную, бледную, волнующуюся за сестру… Потому и следователю ничего не сказал о её обмане, понимал же, что её за это по головке не погладят, потому и помогать взялся…

— Вот же подфартило… — пробормотал Лёша, судорожно ища по карманам сигареты. — Кто знает, может, она мошенница какая… Нет, я точно идиот!

— Лёш, ты куда? — окликнула его тётка.

— Я выйду покурю, — ответил он и толкнул дверь.

Холодный влажный воздух немного отрезвил его. Раз за разом затягиваясь дымом, он опять вернулся мыслями к отцу, и сердце его сжалось. Только бы с ним всё было хорошо…

Легче мне стало резко и неожиданно. Ещё вот только что я лежала, чувствуя неприятный гул в голове и наблюдая перед глазами цветные мошки, как вдруг всё это разом прекратилось и мне нестерпимо захотелось есть.

Откинув одеяло, я села в постели и, шлёпая босыми ногами по холодному полу, выглянула в коридор. Везде стояла тишина, гулкая и неприятная.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — громко позвала я, не решаясь ходить босиком по больничному коридору: мало ли какая зараза здесь может быть. А тапочки мне принести некому…

— Девушка, вы чего встали? — выскочила из-за одной двери медсестра в слегка помятом халате и с растрёпанными волосами. — Вам нельзя ходить!

— Я есть хочу, — смущённо улыбнувшись, призналась я.

— Положительная динамика! — ответила мне такой же улыбкой девушка. — Вернитесь в палату, сейчас принесу вам что-нибудь.

Зарывшись в одеяло, я в нетерпении облизнулась. Мне совершенно не хотелось лежать, в теле было полно энергии.

— Скажите, когда меня выпишут? — поинтересовалась я, когда медсестра поставила мне на тумбочку поднос со стаканом чая и двумя булочками.

— Вы посмотрите на неё! Выпишут! — всплеснула руками девушка. — Да вы ещё вчера без сознания были! Не обольщайтесь, ваша бодрость временная, вам только кажется, что вы полны сил. Так что лежите и ни о чём не думайте. Раньше, чем через неделю, вас точно не выпишут. Вы и так в рубашке родились, в такую аварию попали, а даже перелома нет, только одни ушибы. Ну и сотрясение мозга.

— Но мне некогда здесь лежать! — возразила я, отхлёбывая на удивление вкусный чай. — У меня дел по горло!

— Подождут ваши дела! — отрезала медсестра. — На тот свет торопитесь? Успеете ещё! Лежите, я вам сказала!

Девушка выскользнула в коридор, сердито хлопнув дверью, а я, доев булочки, откинулась на подушки. Телом опять овладела слабость, захотелось спать, закружилась голова.

— Накаркала… — недовольно пробормотала я, вспомнив слова медсестры о том, что бодрость временная, и тут же уснула.

— Ну что я могу вам сказать… — стягивая с лица марлевую повязку, сказал врач, высокий немолодой мужчина с усталыми глазами. — Отец ваш, — доктор обращался сугубо к Лёше, почему-то игнорируя Ларису Анатольевну, — чуть Богу душу не отдал. Ему повезло, что смог из квартиры выйти, к соседям. Ещё бы чуть-чуть — и всё, не спасли бы.

— Как он сейчас? — нервно сглотнув, спросил Лёша.

— Состояние стабильно тяжёлое. Сейчас он в реанимации, подключён к аппаратам. Острый приступ мы сняли, но он должен быть постоянно под наблюдением врачей.

— Можно к нему?

— Нет, ни в коем случае, — отрезал доктор. — Позже мы проведём необходимое обследование, сделаем анализы и сможем более точно говорить о состоянии вашего отца.

— А сколько ему здесь лежать? — влезла в разговор Лариса Анатольевна.

— В зависимости от того, когда его можно будет перевести из палаты интенсивной терапии. — Врач бросил на неё колючий взгляд. — Но не меньше недели. Если вы, конечно, не хотите рецидива.

— Неделя! — ахнула женщина, прижимая руки к груди. — Ну Андрюха! На даче столько дел, а ему неделю лежать… А быстрее никак нельзя его выписать?

— Женщина, вы в своём уме?! — повысил на неё голос доктор. — Какая дача? Даже когда Андрей Анатольевич выпишется, ему строго противопоказаны любые физические нагрузки! Это не ОРВИ и не грипп, это инфаркт!

— Мы всё поняли! — перебил собирающуюся что-то сказать тётку Лёша. — Скажите, что от нас требуется? Может быть, какие-то лекарства, сиделка?

— Нет, пока что ничего не нужно, — покачал головой врач. — Если что, мы вам сообщим. Езжайте домой.

Довезя расстроенную тётку до её квартиры, Лёша отправился домой. Покормив подозрительно тихих Джека и Мерса и приняв душ, он рухнул в постель и забылся тяжёлым сном.

Утро выдалось ослепительно красивым. За ночь землю подморозило, на небе не было ни одного облачка, лишь лёгкий ветер лениво шевелил ветки деревьев. Вытащив из шкафа тёплую куртку, Лёша вышел из квартиры. Сначала заехал в больницу к отцу и долго стоял, глядя на него через стекло. Андрей Анатольевич похудел за одну ночь, осунулся, лицо его потемнело. Чувствуя огромную тяжесть где-то в области сердца, Лёша вернулся в машину и позвонил врачу Наташи узнать о её самочувствии, но он почему-то не отвечал. Решив перезвонить позднее, Лёша завёл мотор и выехал на дорогу. Путь его лежал в деревню Борисово, на родину отца Наташи и Вики. Всё утро он размышлял, стоит ли ехать так далеко, чтобы узнать про давно умершего Андрея Казанцева, информацию, по сути, не так уж и важную для расследования. Даже если он родственник девушек, ну что это ему даёт? То, что Вика, сбежав из дома, пряталась у его могилы? Но потом он вспомнил слова Ирины о домике четы Казанцевых в этой деревне и решил ехать. Вика может прятаться именно там.

Дорога за невесёлыми размышлениями показалась короткой, и вот он увидел покосившийся указатель с потускневшей от времени надписью «Борисово». Эта деревня являлась полной противоположностью Алексеевки. Если там царил удивительный порядок, то здесь — полное запустение. Не было видно ни одного жилого дома. По обеим сторонам разбитой дороги стояли полуразрушенные покосившиеся строения без окон, с вросшими в землю ступеньками.

— Неужели здесь больше никто не живёт? — нахмурился Лёша, медленно продвигаясь вперёд.

В центре деревни (если это место можно было назвать центром, конечно) дела обстояли чуть лучше. Дома были хоть и старые, но жилые. На окнах висели шторы, в одном дворе виднелось сушащееся на верёвке белье. У ворот на скамейке сидели две сгорбленные старушки в длинных платьях, валенках и кое-где порванных куртках. На головах обеих красовались абсолютно одинаковые красные платки.

— Здравствуйте! — поздоровался Лёша, останавливаясь рядом с ними. — Скажите, а где здесь дом Казанцевых?

— Семёна, что ли? — прохрипела одна старуха.

Лёша на всякий случай кивнул, судорожно припоминая, как звали отца Наташи. Вроде бы и правда Семён…

— А зачем тебе, сынок? — поинтересовалась вторая. — Там и не живёт уже давно никто, да и дом сам развалился.

— Я из милиции. — Выйдя из машины, Лёша показал удостоверение. — Скажите, вы хорошо знали Казанцевых?

— А как же! — закивали старухи. — Альбина-то, мать Сенькина, всю жизнь тут прожила, как же не знать-то!

— А Андрей Андреевич Казанцев её муж? — задал главный вопрос Лёша, присаживаясь рядом со старухами.

— Муж, — подтвердила его догадку одна из старух. — Первый муж, Сенькин отец. Правда, разошлись они, мальцу года два было, наверное. А Альбина быстро опять замуж вышла, за Сергея, вот Сенька его отцом кликал. Андрей, правда, тоже сына не забывал, а потом и внучек. Так что было у Сеньки два отца. Сергей-то не очень хороший человек был, а Андрей золотой! Альбина, пока жива была, рассказывала, что внучки у него гостят чаще, чем у неё. Да и что говорить, Андрей-то в Алексеевке жил, хорошая деревня! А у нас что? Скука смертная!

Лёша удовлетворённо откинулся на забор. Да! Он оказался прав, Андрей Казанцев — родной дед Вики и Наташи, а значит, сбежав из дома, она могла спрятаться у него на могиле. Именно её приняли за привидение приветливые старики из Алексеевки!

— А дом их где? — опять спросил Лёша поднимаясь.

— Да зачем он тебе? — рассердилась вторая старуха. — Говорю же, развалился давно! Раньше-то Альбина жива была, Сенька с женой и девчонками приезжали, весело у них было! А как горе страшное случилось, так и…

— Какое горе? — насторожился Лёша, опять опускаясь на скамейку рядом со старухами.

— У Сеньки-то, — зачастили старухи, получив слушателя, — одни девчонки были, ни одного мальца. Вот в тот год старшенькой, Наташе, шесть лет было, в школу собирали её. Вике — четыре, совсем ещё маленькая была. А Яночке всего пять месяцев было.

— Какой Яночке?! — изумился Лёша.

— Ну младшей Сенькиной дочке, — пояснила одна из старух.

— Разве их трое? — пробормотал потрясённый парень. — Я думал, только Вика и Наташа.

— Ну правильно, сейчас двое. Говорю же, горе у них случилось! Совсем ты слушать не умеешь! — разозлилась старуха. — Яночку-то они потеряли. Страшно так! Отправили Вику в детский сад, Наташу в школу первого сентября на линейку повели. И малышку с собой взяли, куда ж её девать? И вот в этой суматохе кто-то ребёнка и украл! Уж как они убивались, как убивались! Всё в милицию бегали, да бесполезно. Не нашли девочку. Альбина вскоре после этого и померла, не перенесла горя. И Сенька с женой, с Маринкой, развелись. Вот ведь как бывает: одних людей горе сближает, а других, наоборот, разводит. Так они ещё вон чего удумали, девчонок разделили, Вику с Наташей. Уж как потом Сенька жалел, что так сделали, да поздно было.

— Почему жалел? — тихо спросил Лёша, переваривающий новость.

— Девчонки-то в детстве очень дружили, а как разделили их, так и настал этой дружбе конец. Приезжали они сюда лет пять назад. Да, точно, пять. Тогда Маринка померла, а Сенька уже давно покойник был. Вот они и приехали вдвоём, бабкин дом убрали, заперли и уехали, видать, насовсем уже. Так как они ругались! Вика, та поспокойнее была, вроде и злилась, и кричала, но тут же плакать начинала и прощения у сестры просила. А Наташка! Такая милая девчонка в детстве была, а выросла настоящей змеёй! Коршуном на сестру кидалась, что Вика ей не скажет, она всё в штыки воспринимала. Я у Вики-то украдкой и спросила, что, мол, случилось, из-за чего Наташа на тебя сердится, а она слезу смахнула и говорит, она всегда такая. Вон оно как получилось, развалилась семья. А какой дружной казалась!

— Ничего себе… — присвистнул Лёша, стараясь заглушить в себе неприятное чувство, возникшее после рассказа о Наташе. Всё-таки не мог он поверить, что она такая! Ну как будто два разных человека!

— И всё же, где их дом? — проявил настойчивость он, придя в себя.

— Тьфу ты, окаянный! — зло сплюнула на землю одна из старух. — Неугомонный! Да езжай ты по улице прямо, потом поворот налево, первый дом слева, там ещё ставни жуткие, с изображением петуха.

— Спасибо вам большое! — поблагодарил Лёша и, сев в машину, поехал в указанном направлении.

Дом семьи Казанцевых действительно оказался в плачевном состоянии. Трещины в стёклах окон, прогнившие стены, дырявая крыша. Трудно представить, чтобы в таком доме кто-то мог прятаться, да и всезнающие старухи наверняка заметили бы появление Вики. Хотя, если бы она попросила молчать… Нет, это нереально.

Для очистки совести Лёша всё же прошёлся по двору, заглянул в окна, потрогал проржавевший навесной замок и, вернувшись в машину, отправился в город.

Я проснулась утром совершенно здоровой и полной сил, о чём не преминула сообщить врачу во время обхода и потребовала отпустить меня домой. Доктор, по виду чуть старше меня, с трогательными светлыми усиками и постоянно удивлённым взглядом серых глаз, едва не покрутил пальцем у виска.

— Вы в своём уме? — вместо этого деликатно осведомился он.

— Я хочу домой! — упрямо повторила я.

— У вас сотрясение мозга, вы позавчера ещё были без сознания! — попытался вразумить меня врач. — Вы понимаете, что я не могу отпустить вас? Просто не имею права!

— А если я подпишу отказ от госпитализации? В конце концов, у вас больница, а не тюрьма!

— Ну что мне с вами делать? — закатил глаза доктор. — Хоть бы этот ваш Алексей пришёл, может, вразумил бы вас! Кстати, странно, — неожиданно сменил он тему, — когда вы без сознания лежали, он и приходил, и звонил по сто раз на дню, а сейчас уже вот сутки ни слуху ни духу. Хотя, чему я удивляюсь, ему сейчас, наверное, не до того.

— Что значит «не до того»? — насторожилась я.

— Он же в милиции работает, да? — уточнил доктор. — А сегодня ночью при задержании какой-то банды погибло много сотрудников МВД. И, главное, все молодые такие, им бы жить да жить. Вот вся милиция на ушах и стоит.

— Как погибли? — испугалась я, сердце забилось сильнее. — А кто именно, знаете?

— Нет, — мотнул головой врач, что-то сосредоточенно чиркая ручкой в бумагах. — Из отделения, что на Васильевской улице. Так что, Наталья, лежите и ждите Алексея. Без него точно вас не выпишу, — категорично сказал он и вышел из палаты.

Но я уже не слышала его последних слов. Отделение милиции на Васильевской! Отделение, где работает Лёша! Погибло много оперативников, молодых… И Лёша почему-то не даёт о себе знать… Господи, нет!

— Девушка, скажите, где мои вещи? — спросила я у медсестры, пришедшей делать мне укол.

— Без разрешения врача ничего не дам! — отрезала она, набирая в шприц лекарство.

— Но мне очень нужно! — взмолилась я. — Мне нужен мой телефон! Прошу вас, дайте мне телефон! — впала в истерику я.

— Успокойтесь! — прикрикнула на меня медсестра. — Не то сейчас успокоительное вколю!

— Да что же вы за люди такие? — пошла вразнос я. — Мне очень нужно позвонить, дело жизни и смерти!

— Господи! — раздражённо бросила девушка и вышла из палаты.

Я свернулась калачиком под одеялом и обхватила голову руками. Сердце бешено колотилось, меня обуял животный ужас.

— Держите! — принесла мне мой почти разряженный смартфон медсестра и покинула палату.

— Спасибо! — крикнула я ей вслед и набрала номер Лёши.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — раздался из трубки равнодушный механический голос.

— Проклятие! — едва не запустила я телефоном в стену. Затем, посидев пару минут, приняла решение. Если они не хотят отпустить меня по-хорошему, будет по-плохому. Сидя здесь и не зная, что с Лёшей, я просто сойду с ума.

Ещё только вчера вечером я запретила себе думать о том, что у нас с ним может что-то быть. Я мысленно перечисляла его недостатки (которых, кстати сказать, нашлось очень мало), всеми силами пытаясь доказать себе, что он мне не нужен, что у нас бы всё равно ничего не получилось. И мне это удалось! Я уснула с лёгким чувством досады, но с чистой совестью!

А сейчас вдруг с ужасом поняла, что влюбилась. Поняла, что мне даже всё равно, будем мы вместе или нет, лишь бы он был жив, лишь бы у него было всё хорошо!

Поняла и удивилась — куда делать прежняя эгоистичная, думающая только о себе Наташа?

Все эти мысли пролетели в моей голове за считанные секунды. Затем я надела пожертвованные одной из медсестёр старые тапочки и поношенный медицинский халат и выскользнула в коридор. Где могут храниться мои вещи, я представляла смутно, но упрямо шла вперёд с самым невозмутимым видом, на который только была способна. Впрочем, волновалась я зря, медперсонал не обращал на меня никакого внимания.

Заглядывая во все двери подряд, я спустилась на первый этаж. Возле самой лестницы обнаружилась дверь с надписью «Склад». Сердце радостно ёкнуло. Воровато оглядевшись, я подошла к двери и осторожно повернула ключ, почему-то торчащий из замка. Замок тихо щёлкнул, и дверь отворилась. Проскользнув в неё, я нащупала выключатель и в свете тусклой лампочки оглядела помещение. Да, я попала именно туда, куда было нужно. Здесь хранились вещи пациентов. Но их было слишком много, а в комнате недостаточно светло. Однако делать было нечего и я со вздохом принялась за поиски.

Увлёкшись этим занятием, я слишком поздно услышала звук закрывающейся двери. Бросив на пол найденный пиджак, подлетела к двери и, подёргав ручку, застонала. Я оказалась в ловушке. Стучать и звать на помощь не хотелось: ещё, чего доброго, примут за воровку или вообще за сумасшедшую.

Сначала я растерялась. Потом решила всё же продолжить поиски одежды: в конце концов, кто-нибудь же сюда придёт, и я постараюсь незаметно выбраться. Успокоив себя такими мыслями, я с удвоенным усердием принялась шарить в одежде. Вскоре мне повезло, я обнаружила свой костюм, пальто и даже сумку. В ней преспокойненько лежали документы и ключи от квартиры. Золотые украшения, мамин подарок, остались на мне, уж не знаю, почему их не сняли. Быстро переодевшись, я аккуратно сложила халат, сняла тапочки и натянула батильоны. Всё, можно было выходить, только некуда.

На меня накатило отчаяние. Вытащив из сумки шпильку, я трясущимися руками постаралась открыть замок, но у меня ничего не получилось. Слёзы хлынули из глаз. Вытащив телефон, я решила наплевать на то, что хотела уйти незамеченной, и позвонить врачу с просьбой вызволить меня из заточения. Но экран мобильника, как назло, мигнул пару раз и погас. Разрядился. Опустившись на корточки под дверью, я тихо ревела, размазывая слёзы по щекам.

Казалось, прошла целая вечность, когда я услышала за дверью голоса.

— Где её вещи, они на месте? — такой родной голос Лёшки привёл меня в состояние эйфории. Я замерла и даже затаила дыхание.

— Сейчас проверим, — сердито буркнул мой лечащий врач и повернул ключ. В комнате сразу же стало светло, а на пороге возникли две фигуры.

— Лёшка! — обрадованно взвизгнула я и, не в силах сдержать эмоций, повисла у него на шее. — Лёшка, ты живой!

— С ума можно с вами сойти… — устало провёл рукой по лицу врач.

Через пятнадцать минут, подписав все бумаги, мы вышли из больницы и уселись в Лёшину машину. На мгновение я вспомнила, что, по сути-то, мы совсем незнакомы, просто поужинали однажды вместе да в расследование ввязались. Так почему же мне с ним так легко и хорошо, словно мы знаем друг друга целую вечность?

Прогнав эти глупые мысли, я со счастливой улыбкой смотрела на злого Лёшу, садящегося за руль.

— Ты ненормальная? — хмуро глядя на меня, спросил он, повернувшись ко мне всем корпусом.

— Я испугалась! — надулась я. — Я и не думала бежать из больницы, но этот докторишка мне таких ужасов нарассказывал, а у тебя телефон отключён и… И вообще! — Я отвернулась от него и уставилась в окно.

— Каких ужасов? О чём ты вообще говоришь? — психанул Лёша. — Ты представляешь, сколько мы тебя искали? Я хотел ехать к тебе домой, хорошо, догадался позвонить на домашний и понял, что тебя там нет.

— Каких ужасов? — задохнулась от негодования я. — Каких ужасов?

По мере моего рассказа лицо Лёши постепенно добрело. Когда я замолчала, он покачал головой и завёл машину.

— Ты сумасшедшая.

Я обиженно молчала. Мимо нас проносился город, я упрямо смотрела в окно, не поворачивая головы. И только когда машина остановилась у незнакомого дома, я спросила:

— Куда мы приехали?

— Ко мне, — спокойно ответил Лёша и, поймав мой негодующий взгляд, сказал: — У меня твой Мерс, забыла? И нам нужно многое обсудить.

— Как у тебя Мерс? У тебя же собака! — воскликнула я. — Господи, он же его съест!

— Это ещё кто кого съест! — хмыкнул Лёша. — Джек и Мерс — это банда, разграбляющая мой дом. Между прочим, Джек никогда себе раньше такого не позволял. Твой Мерс — подстрекатель!

— Что?! — ахнула я. — Да он же болеет! Надеюсь, ты уколы ему делал?

— Каюсь, даже не вспомнил, как-то не до того было! — развёл руками Лёша, глаза его смеялись.

— О Боже, бедный мой Мерсик! — закатила глаза я. — Ветврач строго-настрого приказал делать ему уколы!

— Да успокойся ты! — поморщился Лёшка. — Твой Мерсик здоровее нас с тобой вместе взятых! Прекрати над ним трястись так!

Я надулась и до самой квартиры больше не проронила ни слова.

Мерс встретил меня раздражённым шипением и, когда я попыталась его обнять, расцарапал руки. Зато Джек, весёлый чёрный пёсик, скакал рядом и, пока я разувалась, всё норовил облизать лицо.

— Он обижен на меня? — расстроенно спросила я, глядя на Мерса, вольготно раскинувшегося на диване.

— Он просто отвык, не бери в голову, — равнодушно пожал плечами Лёша.

— Да какое отвык! — махнула рукой я. — Нет, он обиделся за то, что я его бросила, что отдала чужому человеку, да ещё с собакой!

— На Джека волну не гони! — погрозил мне пальцем Лёшка. — У них большая дружба.

В этом он, видимо, был прав. Джек вскочил на диван и улёгся рядом с Мерсом, тот, в свою очередь, даже ухом не повёл, лишь ласково замурчал.

— Ну что, пойдём на кухню? — предложил Лёша. — Теперь моя очередь тебя кормить. Такой вкуснятины, как у тебя, у меня, конечно, нет, но, как говорится, чем богаты!

Мы переместились на кухню и уселись у стола. Лёша быстро смастерил незамысловатые бутерброды и налил мне горячего чаю. Я поблагодарила, хотя мне совсем не хотелось есть: опять жутко разболелась голова.

— Есть какие-то новости? — поинтересовалась я, откусывая кусок и с трудом проглатывая его.

— Есть, — чуть помедлив, кивнул Лёша, размешивая сахар в чае.

— Ты нашёл её? Она жива?

— Нет, не нашёл. Наташ, я тебе расскажу всё, что узнал, но сначала давай ты. Что ты выяснила в салоне? Почему попала под машину? Кто тебя толкнул?

— Понятия не имею, — вздохнула я. — Я поговорила с продавщицей Валей и пошла к остановке. Потом сильный удар в спину, и я под колёсами. Всё.

— Ты понимаешь, что кто-то хотел тебя убить?

— Не пугай меня, — попросила я и отодвинула от себя тарелку с бутербродами. Аппетит пропал совсем.

— Я не пугаю тебя, — возразил Лёша, — я предупреждаю, тебе нужно быть осторожней.

— Но кому нужна моя смерть? — крикнула я. В висках тут же застучало, и я поморщилась.

— Ну если у тебя нет злейших врагов, то смею предположить, что кто-то очень не хочет, чтобы тебе стала известна правда о Вике. Давай рассказывай, что узнала в салоне.

— Значит, Лиза Аршинина… — протянул Лёша, когда я закончила рассказ. — Нужно бы с ней побеседовать. Сдаётся мне, девушка может поведать нам много интересного. И ещё эта Катя! Коллега и подруга Вики, почему она так не хотела общаться с тобой?

— А мне кажется, надо поговорить с однокурсниками Вики. Мне не даёт покоя вопрос, зачем она всё-таки пошла на работу.

В комнату важной походкой вошёл Мерс и прыгнул мне на колени. Я погладила его по голове и улыбнулась.

— Хороший мой, ты меня простил?

— Надо было сходить на похороны Антона, — задумался Лёша. — А я как-то пропустил это важное событие. И зря.

— Кстати, о похоронах, — вздрогнула я. — Как же эта девушка, ну… Вместо Вики…

— Тело по-прежнему в морге, — сообщил Лёша. — В милиции знают о несчастье, случившемся с тобой, хотя этим делом занимаются ребята из другого отделения. Но сейчас, когда тебя выписали, придётся её хоронить.

— Но как? Я не могу! — затряслась я. — Разве можно хоронить человека под чужим именем? У неё наверняка есть семья! И как же анализ ДНК? Ты обещал его сделать!

— Я забыл, — понурился Лёша. — Завтра схожу и уговорю знакомого взять у неё материал для экспертизы. Ну и попрошу подержать тело ещё хотя бы пару дней, до получения анализа.

— Ты думаешь, это может быть Вика? — тихо спросила я.

— Не паникуй раньше времени. Я считаю, что этот анализ мы делаем для очистки совести. Ты же была уверена, что это не твоя сестра.

— Огромное тебе спасибо! — горячо поблагодарила я. — За всё, за всё! Я не знаю, что бы я без тебя делала!

— Да ладно, — смутился Лёша и поспешил сменить тему: — Теперь моя очередь рассказывать.

— Ну да, у нас действительно была младшая сестра, — подтвердила я, вертя в руках чашку. — Яну украли в школе на линейке. Для меня первое сентября так и не стало праздником. Мама тогда очень плакала, а папа, наоборот, был невозмутим, он всегда умел скрывать боль. Только я не понимаю, как эта давняя трагедия касается нашего дела? При чём здесь Яна?

— Да, в общем-то, ни при чём. В этой моей поездке смысла особого не было. Надеялся найти Вику в старом доме да узнать о могиле вашего, как оказалось, деда.

— Короче говоря, ничего существенного у нас нет, — нахмурилась я.

— Угу… — рассеянно буркнул Лёша, глядя на часы. — Наташ, ты извини меня, мне отъехать нужно.

— На работу? — полюбопытствовала я.

— Я в отпуске, — сообщил Лёша. — У меня отец в больнице, в реанимации.

— Господи! — ахнула я. — Какой ужас! Что с ним?

— Инфаркт, — буркнул Лёша одеваясь.

— Сочувствую… — пробормотала я и тронула парня за плечо. — У тебя такое горе, а ты ещё моими проблемами занимаешься.

— Всё нормально, Наташ. Мне всё равно постоянно находиться в больнице нет смысла, а так хоть нет времени думать.

— Лёшка, не переживай, всё будет хорошо! — попыталась приободрить его я.

— Надеюсь.

— Ну мы тогда пойдём? — огляделась я в поисках кота.

— Куда? — остановился в дверях Лёша. — Ну уж нет! Я обещал врачу присмотреть за тобой. Так что ночевать будешь у меня.

— Нет, это как-то неудобно… — замямлила я. — Я устала, хочу спать, да и душ принять.

— Неудобно спать на потолке! — отрезал Лёша и загремел замками. — Квартира в твоём распоряжении. А душ… Сейчас! — бросил он и скрылся в одной из комнат.

Я в полной растерянности осталась стоять в прихожей.

— Вот, — вернулся через пару мгновений Лёша со стопкой белья в руках. — Здесь чистое полотенце, моя футболка и спортивные штаны. Уж извини, женской одежды у меня нет.

— Спасибо… — пробормотала я, забирая вещи. — Но всё равно как-то… Мы едва знакомы и…

— Успокойся! — хмыкнул Лёша. — Приставать не буду, — с этими словами он вышел на лестницу и закрыл за собой дверь.

— Дурак! — пролепетала я, заливаясь краской. — Может, я как раз-таки была бы и не против…

Войдя в красиво отделанную, но немного мрачную ванную, я включила душ и долго стояла под упругими струями воды. Затем надела Лёшину одежду и невольно рассмеялась, взглянув на себя в зеркало. Штаны оказались велики, и мне пришлось подкасать их, но это не беда. Беда в том, что эти вещи болтались на мне, как мешок. И если с футболкой проблем не было, то штаны всё время сваливались.

Придерживая их одной рукой, я взяла зубную пасту и за неимением своей щётки почистила зубы пальцем. Удовольствие ещё то, но уж лучше так, чем никак.

Покончив с банными процедурами, я вернулась в гостиную и прилегла на диван. Ко мне тут же прыгнули Мерс и Джек и уютно устроились с двух сторон. Обняв их обеими руками, я закрыла глаза и тут же уснула.

Глава 8

Проснулась я от тихого повизгивания Джека и чьего-то такого же тихого голоса. Открыв глаза, я увидела полную женщину, застывшую в проёме двери и не сводящую с меня глаз. Женщина что-то бормотала, Джек скакал вокруг неё.

— З-здравствуйте! — пробормотала я, принимая вертикальное положение. — А вы кто?

— Это я кто? — всплеснула руками женщина. — Нет, ну это же надо! Это ты кто такая и что здесь делаешь?

— Сплю, — глупо улыбнувшись, ответила я, судорожно поправляя на плечах футболку и подхватывая штаны рукой, чтобы они не сползали.

— Спит она! — рявкнула женщина, глаза её блестели откровенной злостью. — Вижу, не слепая! Как ты здесь оказалась?

— Меня Лёша пустил, — откровенно ответила я. — Меня Наташа зовут.

— Ишь ты, сердобольный! — сердито буркнула женщина и, перейдя комнату, уселась на стул у письменного стола. — Пускает всяких и уходит! И деньги наверняка с собой не забирает! Ничего не боится!

— Что вы такое говорите, я не воровка! — возмутилась я. — Лёша ушёл в больницу к отцу, обещал скоро прийти.

— Ты что, девушка его, что ли? — настороженно осведомилась женщина, окинув меня оценивающим взглядом.

— Нет, что вы, — против воли вздохнула я.

— Ну да, глупый вопрос! — хмыкнула женщина. — Ты, скорее, на бомжиху похожа! Морда вон вся в синяках.

— Не надо меня оскорблять! — разозлилась я. — Я под машину попала и в больнице лежала, потому и синяки!

— Угу, по пьяни, видать, попала! — фыркнула женщина, грузно поднимаясь и отправляясь на кухню.

Скрипнув зубами от злости, я всё же промолчала. Ссориться с Лёшиной родственницей мне совершенно не хотелось. Кстати, кто она ему такая, неужели мать?

— Простите, а вы Лёше кто? — поинтересовалась я, входя следом за ней на кухню. — Мама?

— Тётя я его, — сообщила женщина, пуская воду и начиная мыть посуду. — Лариса Анатольевна.

— Очень приятно, — машинально кивнула я.

— Ну да, конечно! — хохотнула Лариса Анатольевна. — Тебе безумно приятно, в общем, как и мне!

Я опять промолчала, присев на стул и не зная, что делать дальше. Хоть бы Лёша скорее пришёл!

— Боже, что это?! — неожиданно взвизгнула женщина.

— Где? — вздрогнула я.

— Вот! Вот это! — ткнула пальцем в Мерса Лариса Анатольевна.

— Кот. Мерс, — улыбнулась я.

— Почему он в бинтах? — перекрестилась женщина.

— На него собаки напали, теперь мы его лечим.

— Господи, да мой племянничек совсем с ума сошёл! — взвизгнула Лариса Анатольевна. — Открыл у себя приют для сирых и убогих! Я всегда знала, что он дурак!

— Да почему вы всех обзываете? — окончательно вышла из себя я. — Лёша хороший, добрый, отзывчивый человек!

— Что здесь происходит? — раздался голос от двери. Я обернулась и увидела Лёшу. Он переводил удивлённый взгляд с меня на свою тётю, а я залилась краской, поняв, что он слышал мои последние слова.

— А что тут происходит? — вскинула брови Лариса Анатольевна. — Ты пускаешь в квартиру кого ни попадя, всяких бомжих и калеченых котов, а они потом оскорбляют твоих родственников.

— Ну это уже слишком! — вспылила я и бросилась одеваться.

— Наташ, подожди! — крикнул мне вслед Лёша и сделал шаг к тёте. Я не слышала, что он говорил ей, да меня это особо и не волновало. В конце концов, почему я должна терпеть такое к себе отношение и чувствовать себя приживалкой? У меня есть собственная квартира, где никто не посмеет меня оскорблять.

— Наташа, стой! — вышел из кухни Лёша. — Пожалуйста, останься. Не надо принимать всё так близко к сердцу.

— Я её не оскорбляла, я ей слова плохого не сказала! — принялась оправдываться я. — Это она меня бомжихой величает! И о тебе, между прочим, не лучше отзывается!

— Я знаю, — ласково улыбнулся Лёша. — Она всех обзывает, характер у неё такой. Наверное, это плохо, но я стараюсь с ней общаться как можно реже. Тётя Лариса сейчас уйдёт, а ты, пожалуйста, останься. Не надо в твоём состоянии бегать по городу, тем более, в свете последних событий, оставаться одной вообще небезопасно.

Я замялась, а Лёша понял, что крепость сдалась.

— Ну вот и умница, — похвалил он меня. — Сейчас иди в спальню и подожди там, пока я провожу тётю.

— Хорошо, — вздохнула я и принялась расстёгивать пальто.

— Всё, выходи, она ушла, — заглянув в комнату, Лёша присел рядом со мной на диване.

— Как отец? — спросила я.

— Состояние стабильно тяжёлое, в сознание не приходил, — сообщил Лёша, и по лицу его пробежала тень. — Знаешь, Наташ, мне стыдно в этом признаваться, но мне страшно.

— В этом нет ничего стыдного, — прикоснулась я к его руке. — Я прекрасно понимаю тебя. Но ты не думай о плохом, всё будет хорошо.

— Мне было всего два года, когда умерла мама. Отец вырастил меня сам, не женился больше, не хотел, чтобы я жил с мачехой. Тётя Лариса помогала ему, конечно, но только в крайних случаях, когда меня некуда было деть, или когда я сильно болел. А так я всегда был с отцом. Я ему всем обязан, я просто не переживу, если с ним что-то случится.

— Держись, — прошептала я. — Я знаю, что для тебя мои слова — пустой звук, но я ещё раз повторю: всё будет хорошо. Ты только в это верь. Всё будет хорошо.

— Спасибо, — сжал мою руку Лёша. — Спасибо за поддержку. Ладно, у тебя своих проблем навалом, не буду тебя грузить.

— Ну я же гружу тебя, — улыбнулась я. — Мы же друзья.

Лёша вдруг как-то странно посмотрел на меня и рассеянно пробормотал:

— Ну да… Друзья…

В ту ночь я спала беспокойно. Лёша уступил мне свою кровать, а сам улёгся на диване в гостиной. Я забрала к себе Мерса и, обняв его, долго плакала. Я просто устала за эти дни, казалось, что я не живу, а нахожусь в каком-то кошмарном сне. Было безумно страшно за Вику. Где она сейчас? Что с ней?

Лёша тоже не спал почти до самого рассвета. На полу, под диваном, тихо храпел Джек. А Лёша всё думал, думал, думал… Сначала об отце, а потом о Наташе. Она такая добрая, хорошая… Нужно быть гениальной актрисой, чтобы так правдоподобно играть такую роль. Почему же все вокруг так плохо отзываются о ней?

Утром Лёша проснулся совершенно разбитым. Заглянув к Наташе, он увидел её сладко спящей и решил не будить. Покормив животных и выпив крепкого кофе, он отправился в морг брать материал для анализа. Своего знакомого ему удалось уговорить достаточно быстро, так что через полтора часа он уже вернулся домой.

— Где ты был? — встретила его в прихожей Наташа.

— Взял материал для анализа и попросил подержать тело ещё несколько дней. Прости, пришлось сказать, что ты себя очень плохо чувствуешь.

— Когда будет готов анализ? — заволновалась я.

— Вот сейчас поедем, ты сдашь кровь, там и спросим, — улыбнулся Лёша. — Я и заехал за тобой. Давай собирайся скорее.

Я закружилась по квартире. Сердце бешено стучало в груди, мне было как-то не по себе, но я заставила себя отвлечься.

Для того, чтобы анализ сделали как можно быстрее, мне пришлось выложить кругленькую сумму, но я не жалела денег. Нам пообещали позвонить и сообщить, когда всё будет готово.

Выйдя из клиники, я села в машину и затряслась.

— Наташ, успокойся, пожалуйста, — попросил Лёша, с тревогой глядя на меня. — Не думай о плохом, сама мне вчера говорила.

— Говорить легко, сделать трудно, — пробормотала я, пряча заледеневшие руки в карманах. — Куда мы сейчас?

— Тебя отвезу домой, а сам съезжу в университет Вики. Ты права, пообщаться с её друзьями необходимо.

— Я поеду с тобой. И не возражай! — повысила голос я, увидев, что Лёша собирается отговаривать меня. — Я дома с ума сойду. Чувствую, до получения анализа я ни есть, ни спать не смогу.

— Ну ты же была уверена, что это не Вика!

— А сейчас я уже ни в чём не уверена! — спрятала я лицо в ладони. — Ты не представляешь, как мне страшно. Вот бы сейчас какой-нибудь наркоз, чтобы не думать, не чувствовать! Проснуться, когда анализ будет готов!

Лёша неожиданно притянул меня к себе и прижал к груди. Я застыла, слушая, как бьётся его сердце. Он ласково гладил меня по голове, и у меня из глаз полились слёзы. Господи, как давно меня никто не утешал!

— Лёшка, я тебя люблю, — от переизбытка чувств призналась я и тут же прикусила язык. Боже, зачем я ему это сказала?! Я ведь могу всё испортить! Все те хрупкие отношения, что завязались между нами!

— Я тебя тоже, — глухо ответил Лёша. Его сердце забилось быстрее, и я поняла: он не врёт, чтобы не расстраивать меня, он говорит правду.

Он приподнял мою голову за подбородок и как-то несмело коснулся губами моих губ. Я замерла на мгновение, чувствуя, как непонятный жар разливается в груди, и, обвив его шею руками, ответила на поцелуй.

Я была замужем, у меня были мужчины, но такое случилось со мной впервые. Я вдруг потеряла счёт времени, словно оказалась на другой планете или вообще в раю.

Когда мы с трудом оторвались друг от друга, я почувствовала себя обновлённой. В моём сердце больше не было страха, ушли сомнения и отчаяние. Я вдруг поняла, что теперь всё будет по-другому. Не знаю, как, но точно хорошо. Главное, чтобы Лёша был рядом, вдвоём мы всё преодолеем.

— Поехали, — прошептала я, откидываясь на сидение и переводя дыхание.

Лёша молча завёл мотор. Его взгляд стал теплее, губы постоянно кривила улыбка. Я чувствовала, что в его душе бушует такой же ураган, как и в моей. Хотелось остановить время и переживать этот момент снова и снова, но, к сожалению, жизнь не стоит на месте и нужно было работать дальше.

— Я пойду один, — пресёк мою попытку выйти из машины Лёша. — Наташ, ну нельзя тебе ещё никаких нагрузок, как ты не понимаешь?

— Да какие ж это нагрузки? — рассердилась я. — Зайти в университет и поговорить с людьми?

— Я же тебя знаю, ты сейчас начнёшь нервничать, а тебе нельзя, у тебя сотрясение! И вообще, — со смешком добавил он, — ты прости, конечно, но…

— Что «но»? — насторожилась я.

— У тебя синяки на пол-лица, ты хочешь всех студентов распугать?

— Ах ты ж! — от возмущения у меня не хватало слов, но, взглянув в Лёшины глаза, я рассмеялась и шутливо ударила его. — Ладно уж, иди! Только быстрее, я и здесь, между прочим, буду волноваться.

— Постараюсь, — пообещал он и вскоре скрылся за дверьми университета.

Лёша вошёл в гудящий, словно растревоженный улей, холл и остановился, ища взглядом расписание. Подойдя к нужной доске, он посмотрел, в какой аудитории проходит лекция нужного ему курса, и, поднявшись на четвёртый этаж, присел на длинную скамейку, стоящую вдоль стены, дожидаясь звонка. Он раздался через десять минут. Двери аудитории сразу распахнулись, оттуда вывалилась гомонящая толпа студентов.

— Господа студенты, подождите! — вскочил Лёша и, когда толпа развернула к нему одинаково любопытные лица, вытащил из кармана удостоверение. — Я из милиции, по делу вашей однокурсницы Виктории Казанцевой.

— А чего вы опять? — спросил парень, стоящий к нему ближе всех. — Приходили ведь уже.

— Нужно кое-что уточнить, — уклонился от ответа Лёша. — Скажите, кто из вас дружил с Викой, кто знал её лучше всех?

Толпа вдруг расступилась, пропуская вперёд худенькую девушку в ядовито-зелёной кофте и узеньких джинсах. Девушка нервным движением поправила волосы и сказала:

— Я была её лучшей подругой. Что вы ещё хотели узнать? Со мной уже говорил следователь.

— Нам лучше поговорить наедине, — попросил Лёша, окинув остальных студентов многозначительным взглядом.

— Хорошо, — легко согласилась девушка. — Давайте пройдём в кафе на первом этаже. Там нам никто не помешает.

Устроившись за дальним столиком в уютном кафе, девушка, представившаяся Аней, заказала себе салат и чай и сказала:

— Спрашивайте.

— Что вы вообще можете сказать о своей подруге? — спросил Лёша. — Она смогла бы убить человека?

— Да вы что! — возмутилась Аня. — Вика мухи не обидит! Хотя да, в последнее время она изменилась, но не настолько же!

— В каком смысле изменилась? — насторожился Лёша.

— Ну стала какой-то нервной, дёрганой… Всё говорила с кем-то по телефону. Я думала, у неё парень появился. Но она ничего не рассказывала.

— А на работу зачем устроилась?

— Ой, да вообще непонятно! — поморщилась Аня, отхлёбывая кофе. — Знаете, я так удивилась, когда она сказала об этом. Дело было так. Я дружу с девушкой, она раньше, год где-то назад, работала в ювелирном магазине. Я к ней однажды пришла, Антона видела, она мне про него рассказывала, что он бабник ужасный и к ней приставал. А месяца два назад мы с Викой по магазинам после занятий ходили и этого Антона увидели, я ей всё рассказала. А у неё глаза загорелись, говорит, вот бы мне такого. А потом я и думать забыла про эту встречу, а Вика на работу устроилась. Ой! — подскочила Аня и прижала руки к щекам. — Так она ради Антона туда на работу пошла?!

— Скажите, Аня, накануне того дня, когда произошло убийство, вы с Викой виделись? Может, она что-то говорила?

— Да нет, мы, считайте, больше и не виделись, когда она на вечернее перевелась. Только по телефону общались. А потом уже и совсем перестали, — грустно добавила Аня.

— С кем Вика общалась кроме вас? Кто ещё может что-нибудь о ней знать?

— В группе больше ни с кем тесно не общалась, — пожала плечами Аня. — А так я не знаю. Сестра у неё есть, но они с ней в контрах.

— В смысле? — не понял Лёша.

— Ну, ругаются всё время. Вика рассказывала про неё, жаловалась, плакала. Говорила, как не встретятся, ругаются постоянно. Говорила, что совсем не нужна ей. Я так поняла, что сестричка — та ещё…

— Спасибо, Аня, вы мне очень помогли, — на одном дыхании выпалил Лёша и отправился к выходу. Слушать гадости о Наташе было выше его сил.

Странно всё это. С кем он ни разговаривал, все сходились во мнении — Вика хорошая, Наташа плохая. А на деле выходило совсем по-другому. Вика ввязалась в тёмную историю, возможно, виновата в убийстве, а Наташа всем сердцем переживает за сестру, обожает животных и… любит его.

Вернувшись в машину, Лёша вкратце пересказал мне разговор с Аней и поехал в сторону дома.

— То есть Вика устроилась в ювелирный специально… — задумалась я. — Зачем? Она влюбилась в Антона? Любовь с первого взгляда? Насколько я знаю свою сестру, она не была настолько наивной, чтобы поверить, что бабника можно переделать. Это неизлечимо.

— Всякое случается, — возразил Лёша. — Может, она решила, что станет для него единственной и он забудет о других.

— Бред! — фыркнула я. — Полный бред! Да бабник — это не лечится! От кобелирования лекарств нет!

— Кобелирования? — хохотнул Лёша. — Потрясающий сленг!

— Что мы будем делать дальше? — быстро перевела я тему.

— Слушай, Наташ, — притормозив на светофоре, попросил вдруг Лёша. — Можно, конечно, разыскать Лизу Аршинину и съездить к ней, чтобы не терять время зря, но…

— Что «но»?

— Давай съездим в Алексеевку?

— Зачем? — удивилась я.

— Помнишь, я тебе о стариках, у которых ночевал, рассказывал? — спросил Лёша. — Они ко мне так хорошо отнеслись, хочу их отблагодарить. По-моему, они нуждаются, даже телефон оплатить не могут. Нет, у них, конечно, есть что кушать, но это всё своё, со своего огорода. Хочу оплатить задолженность за телефон и купить продуктов.

— А они не обидятся?

— Почему? — изумился Лёша.

— Ну они же от чистого сердца, а ты как бы платить собираешься.

— Хм… — постучал пальцами по рулю Лёша. — Ты права. Тогда давай хотя бы купим торт и съездим к ним? Ну что мы сегодня сделаем? Вечер пятницы, этой Лизы может и дома не оказаться.

— Не оправдывайся, — коснулась я его щеки. — Я не против, поехали.

Остановившись у продуктового магазина, мы купили самый большой торт и поехали к Алексеевке.

Осенью темнеет быстро, поэтому, когда мы подъезжали к деревне, на улице уже стояла непроглядная темень. Из-за этого я не смогла полюбоваться знакомой с детства деревней, но Лёша убедил меня, что я смогу погулять здесь завтра, он рассчитывал опять переночевать у стариков.

К нужному дому мы подкатили в половине девятого.

— Странно, почему у них темно? — встревоженно пробормотал Лёша, глуша мотор.

— Может, спать легли? — предположила я.

— В это время? Вряд ли. Когда я у них ночевал, они угомонились только в одиннадцать.

Я вылезла из машины и с содроганием посмотрела на останки сгоревшего дома. От него веяло горем и скорбью. По спине побежали мурашки. Сразу же вспомнились все страшилки о неупокоенных душах невинно убиенных.

— Не смотри туда, — попросил Лёша и, обняв меня за плечи, повёл к калитке.

У крыльца зашёлся лаем рыжий пёс.

— Привет, друг! — поприветствовал его Лёшка, погладил по голове. Затем поднялся на ступеньки и постучал.

Довольно долго за дверью стояла тишина, а потом раздались шаркающие шаги.

— Кто там? — устало спросил тихий женский голос.

— Людмила Николаевна, это Алексей, помните меня? Я у вас ночевал недавно, из милиции!

Лёша не успел договорить, как женщина распахнула дверь.

— Здравствуй, Алёшенька, — кивнула она и посторонилась: — Входите.

— Я Наташа, — протянула я руку старушке.

— Людмила Николаевна, — пожала она мою ладонь. — Проходите в кухню.

Войдя в уютную комнату, Лёша поставил торт на стол и оглянулся. Людмила Николаевна застыла в дверях.

— А вы чего в темноте сидите? — слегка растерянно поинтересовался Лёша. — Вы уже спали? Мы вас разбудили?

— Да нет, не спала, — ответила старушка и щёлкнула выключателем. В ярком свете лампочки мы увидели, что она одета во всё чёрное, а на голове чёрный платок.

— Что? — севшим голосом спросил Лёша. — Что у вас случилось? Пётр Николаевич?.. — догадался он.

Людмила Николаевна кивнула и беззвучно заплакала, закрыв лицо старой сморщенной ладонью.

— Господи, но как же так? — оглянувшись на меня, словно ища поддержки, спросил Лёша. — Всё же хорошо было!

— Инфаркт с Петей случился, — всхлипнула старушка. — Я как чувствовала, на улицу его не пускала. А он вышел вечером, темно уже было. И опять привидение проклятое увидел. Перепугался, упал и… умер. Я скорую даже вызвать не могла, телефон-то отключён! Пока до соседей добежала, пока вызывали, было уже поздно.

— Когда это случилось?

— Позавчера. Вчера схоронили.

— Людмила Николаевна, успокойтесь! — увидев, что плечи старушки опять затряслись, попросил Лёша и обнял её.

— Как жить-то теперь? Раньше срока ж не помрёшь! — зарыдала она. — А у меня ведь никого нет, кроме Пети! Буду куковать тут одна, дверь ведь никто не откроет! Соседи у нас не дружные, никому я не нужна! Петя, Петя, зачем ты меня бросил?!

Лёша кивнул мне, и я бросилась к старому буфету, где стояла банка с водой и целый ряд пузырьков с лекарствами. Найдя корвалол, я накапала его в чашку и подала старушке. Она осушила её и уже через пятнадцать минут крепко спала, свернувшись на диване.

— Опять привидение… — заиграл желваками Лёша и выглянул в окно. — Нет, мне это уже надоело! Я найду его!

С этими словами Лёша выскочил из дома. Я оглянулась на старуху, решила, что с ней ничего не случится, и бросилась вслед за ним.

Глава 9

— Лёша, стой! — крикнула я, выскочив на улицу.

Лёшка копался в бардачке машины, разыскивая фонарик, и совершенно не слушал меня.

— Лёша, прекрати! — дёрнула я его за рукав. — Не пори горячку! Что ты там собрался искать? Старик видел привидение позавчера, не сегодня!

— Она здесь бывает! — Лёша наконец-то нашёл фонарь и, проверив батарейки, включил его. Я зажмурилась от яркого света. — А раз бывает, значит, прячется где-то рядом! Я найду её, мне это всё надоело!

— Ты думаешь, это Вика? — заглянула я ему в глаза.

— А кто ещё? — отвёл взгляд Лёша. — Я не понимаю смысла её поступков, но…

— Ну мало ли кто приходит на кладбище! — возразила я.

— Ага, ночью!

— Есть такие люди! — я пыталась достучаться до его разума, но получалось плохо. — Послушай, надо узнать, может, в деревне ребёнок умер и мать ходит на могилу. Или… Да мало ли кто здесь умер!

— Если бы кто-то из деревни шастал ночью по кладбищу, люди бы это знали и не пугались! Пусти!

— Нет! — я с силой вцепилась в его рукав. — Лёша, пожалуйста, я прошу тебя! Не надо туда ходить! У меня плохое предчувствие!

— Перестань! — поморщился Лёша. — Все предчувствия — ерунда! Со мной ничего не случится. Оно должно появиться сегодня.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что приходило оно через день, значит, сегодня опять явится.

— Лёша, я прошу тебя, — едва не заплакала я. — Пожалуйста, не ходи туда. Мне страшно.

— Иди в дом и жди меня. — Лёша прижался губами к моему лбу, я почувствовала его быстрое дыхание и сбивчивый пульс и поняла: он не послушает.

— Я пойду с тобой, — решила я ни в коем случае не отпускать его одного.

— Ты же боишься, — усмехнулся Лёша. — Ночь, кладбище, привидения.

— Я пойду с тобой, — упрямо поджала губы я.

— Нет, — отрезал он. — Ты возвращаешься в дом и ждёшь меня там. Наташа, не спорь. Ты ещё больна. Я обещаю тебе, что со мной ничего не случится. Я вернусь через полчаса.

— Обещаешь?

— Обещаю, — повторил Лёша и скрылся в темноте. Он решил пока отключить фонарик, чтобы стать незаметнее.

Сотрясаясь от беззвучных рыданий, я вернулась в дом и, накрыв мирно спящую старуху одеялом, примостилась у окна. Время тянулось томительно медленно, но вскоре стрелка всё же обошла положенные полкруга. Затем прошло ещё пять минут, десять, пятнадцать. Я не выдержала. Выйдя в коридор, заглянула в маленькую кладовку, прилегающую к нему, и, не найдя ничего лучше, взяла в руку хозяйственные вилы.

— Тяжёлые, зараза! — Перекинув их из одной руки в другую, я всё же решила, что такое оружие лучше, чем ничего, и вышла на улицу.

Ни одно окно в деревне не светилось: сельские жители, привыкшие рано ложиться спать, давно видели сны. С кладбища тоже не доносилось ни звука. Мне стало жутко.

— Лёша! — негромко позвала я. — Лёша!

Но ответом мне была тишина. На улице за эти полчаса ощутимо похолодало, а может, это меня так трясло. Перехватив вилы поудобней, я смело зашагала по дороге. Когда кладбище оказалось рядом и я увидела надгробия и кресты, по спине толпами побежали мурашки. Я чуть было не повернула обратно, и только мысль о том, что Лёше, возможно, нужна помощь, заставила меня открыть калитку и шагнуть на песчаную дорожку.

Здесь оказалось не так уж тихо. Ветер шумел в кронах высоких сосен, где-то что-то душераздирающе проскрипело. «Так, наверное, открываются врата в потусторонний мир», — мелькнула предательская мыслишка. У меня задрожали колени, а по спине стекла струйка пота. Несмотря на лёгкий морозец, мне стало жарко. Но лишь на секунду, потом я словно окунулась в ледяной колодец. Тонкие джинсы вдруг показались чересчур холодными, ботинки — босоножками, а куртка — майкой. Уши и нос замёрзли, и я пожалела, что не надела шапку.

— И вовсе мне не страшно, — деланно равнодушно пожала я плечами, стараясь успокоить себя, и быстро пошла к могиле деда. Дорогу я знала хорошо, так как бывала здесь не раз. И Лёша, скорее всего, там. Забыл, дурачок, что пообещал вернуться через полчаса. А может, просто сказал так, чтобы отвязаться. Плохо он меня знает, не ожидал, что я пойду искать его! Сидит где-то в засаде и ждёт привидение.

Подбадривая себя таким образом, я быстро дошла до нужной могилы и, взглянув на фотографию деда, неожиданно успокоилась. Господи, да что со мной может случиться здесь, когда рядом дедушка! Уж он-то меня в обиду не даст!

— Привет, дед, — улыбнулась я, на миг забыв о цели визита сюда в такое время. — Давно я к тебе не приходила, прости меня. Вот видишь, чем занимаюсь, по ночам по кладбищу брожу с вилами! — короткий смешок вырвался из моей груди, и тут же где-то раздался жалобный стон. — Деда, что это? — прошептала я, прижимаясь к памятнику и оглядываясь вокруг. — Привидение?

Но стон опять повторился и был он вполне земным, человеческим.

— Лёша! — забыв об осторожности, заорала я и заметалась между могил. — Лёша!

Зацепившись за выступающий корень одного из деревьев, я полетела на землю. Нос тут же пронзила острая боль, и по губам поползла горячая капля. Я коснулась лица рукой, и она тут же окрасилась в красный цвет, я видела это даже в темноте.

— Проклятие! — пробормотала я, запрокидывая голову. А потом, осознав, где нахожусь и что сказала, принялась креститься.

Стон раздался совсем рядом, и я, с трудом поднявшись на ноги, побрела на звук. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, и очень тошнило.

«Доигралась!» — равнодушно подумала я. Сейчас имело значение только одно — нужно помочь Лёше.

Пройдя ещё несколько могил, я, наконец, увидела его. Лёша лежал на спине, лицо его было всё в крови.

— Лёша, Лёшка! — дрожащим голосом позвала я, опускаясь на колени рядом с ним. — Лёшенька, ты живой?!

Ответом мне был жалобный стон.

— Сейчас, сейчас! — Я попыталась приподнять его и поняла, что мне это не под силу. — Господи, ну что же делать?

Встав, я растерянно огляделась и с ужасом осознала, что заблудилась среди могил. Найти выход днём не составило бы труда, но сейчас…

«Как глупо погибнуть вот так, на кладбище… А впрочем, неплохо, нас никуда и нести не придётся, сразу зароют здесь и всё», — мелькнула мысль из разряда чёрного юмора. Содрогнувшись от неё, я принялась тормошить Лёшу.

— Лёшка, Лёша, ну вставай, слышишь?! Лёша!!! — отчаявшись дозваться его, я замахнулась и влепила ему пощёчину, понимая, что это варварство для раненого человека. Но выхода у меня не было.

Странно, но это помогло. Лёша открыл глаза и долго смотрел на меня. А потом просипел:

— Всё-таки ты непослушная…

— Вставай, воспитатель! — чуть не зарыдала от облегчения я. Не знаю, откуда взялись силы, но я помогла ему подняться с земли и повела, всем телом ощущая тяжесть его тела.

Лёша дышал с хрипом и еле переставлял ноги. Я остановилась отдышаться, обколотившись об одну из могил, и, обведя взглядом кладбище, закусила губу. Мы шли наобум, я по-прежнему не знала дороги. С таким успехом мы можем бродить здесь до утра, если доживём до него, конечно.

— Дедушка, помоги мне! — по-детски заревела я, ощущая, что силы совсем покидают Лёшу.

— Ты это видишь? — неожиданно спросил он. Я проследила за его взглядом и обомлела. Прямо от нас и до самых ворот кладбища простиралась тропинка, залитая чем-то вроде лунного света. Но луны на небе не было!

— Пошли, — подтолкнула я Лёшу и осторожно ступила в это сияние. Проходя мимо могилы деда, я прошептала «спасибо», и, могу поклясться, дед улыбнулся в ответ с портрета!

Забрав вилы, брошенные у его ограды, мы добрели до выхода, а вскоре и до дома Людмилы Николаевны. Когда, уставшие и окровавленные, мы ввалились в дом, старушка, которая к тому времени уже проснулась, причитая, бросилась к нам.

— Матерь Божья, да что ж это с вами?! — всплеснула она руками и помогла усадить Лёшу на диван. Он запрокинул голову на спинку и закрыл глаза. Даже сквозь кровь и грязь я видела, как он побледнел.

— Надо вызвать скорую, — потянулась я к мобильнику.

— Не надо! — глухо пробормотал Лёша. — Некогда мне в больнице отлёживаться, пройдёт.

— Да ты не волнуйся, девонька! — погладила меня по руке Людмила Николаевна. — Я ж всю жизнь фельдшером проработала, вылечу я вас!

Велев мне умыться, она быстро осмотрела мой нос. Заявив, что перелома нет, затолкала мне в ноздри ваты и приступила к Лёше. Накипятив воды, она аккуратно промыла рану на виске и, быстро обмотав его голову бинтом, заглянула в шкафчик.

— Ничего уже не осталось, — расстроенно покачала она головой. — Надо тебе, Алёшенька, всё же в больницу. Но это можно и завтра. А сегодня у меня переночуйте да расскажите, что стряслось.

— Я видел его. — Лёша лёг на диван.

— Кого его? — спросила я, присев у него в ногах.

— Привидение.

Людмила Николаевна ахнула и закрыла рот руками.

— Привидение? — вскинула брови я.

— Ага, — кивнул Лёша. — Знаете, я не верю в потусторонние силы, но, мне кажется, это действительно было привидение. Я пришёл на кладбище, подошёл к могиле Казанцева и почти сразу увидел девушку в белом балахоне. Окликнул её, а она непонятно как вдруг за спиной у меня оказалась. Я оглянулся, а она прочь летит и ногами земли не касается! Я догонять бросился и… Стыдно признаться, но споткнулся и головой об ограду чью-то ударился. Дальше ничего не помню.

Теперь пришла моя очередь рассказывать.

— Понимаете, дорожка светилась, словно выводила нас с кладбища! — закончила я свой рассказ удивлённым возгласом.

— Дедушка тебе помог, — уверенно заявила Людмила Николаевна. — Родные никогда нас не покидают и стараются оградить от бед. Вот и вас он спас.

— Да нет, что вы… — растерянно улыбнулась я. — Это, наверное, луна так светила. Ну как дедушка мог мне помочь? Он же умер! Он же не маг и не волшебник.

— А для того, чтобы помочь родным людям, пусть даже и с того света, не нужно быть волшебником, нужно их просто любить, — вздохнула Людмила Николаевна и, тяжело поднявшись, скрылась в соседней комнате.

Я осталась сидеть рядом с Лёшей. Он спал, но тяжело дышал, его лоб покрывала испарина. Мне самой ужасно хотелось спать, но я боялась заснуть, боялась за Лёшу. К счастью, примерно через час ему стало легче и я, улёгшись рядом с ним, мгновенно отключилась.

Но долго поспать мне не удалось. За окнами было ещё темно, когда Лёша разбудил меня.

— Что? — испугалась спросонья я. — Что случилось? Тебе плохо?

— Нет, нет, всё нормально, — заверил меня Лёшка. — Наташ, прости, что разбудил, но это очень важно.

— Что важно? — никак не могла прийти в себя я.

— Скажи, что стало с домом вашего дедушки, который жил здесь?

— Господи, и ты ради этого меня разбудил! — простонала я, откидываясь на подушки. — Продали дом через год после смерти деда. Алексеевка — хорошее место, долго дом пустым не простоит.

— А на какой он улице? — продолжал допытываться Лёша.

— Да рядом здесь, по Первомайской, дом восемнадцать, — пробормотала я, зарываясь в подушки, и неожиданно разозлилась: — Чего прицепился вообще? Говорю же, продали. Думаешь, я бы молчала, если бы думала, что Вика здесь?

— Ну всё-всё, не буянь, — улыбнулся Лёша, и я тут же растаяла. — Спи, я просто спросил.

— Спросил он, — пробурчала я просто так, для вида, и повернулась к нему спиной. Лёша прижался ко мне сзади, крепко обнял, а я почувствовала себя как в раю. Сразу же забылись все страхи и проблемы, вдруг стало тепло и уютно. Взяв его за руку, я тут же уснула.

Лёша же не спал. Он тихо лежал, боясь потревожить Наташу, и, слушая её мерное дыхание, терпеливо дожидался рассвета. Нет, он был уверен, что она не врёт, дом наверняка действительно продали, но это не значит, что Вика не может прятаться там. Да и вообще, кто знает, что произошло с домом за эти годы. Нет, это обязательно нужно проверить…

Едва за окном рассвело, Лёша тихо поднялся и, одевшись, выскользнул из дома, прижимая руку к ране на голове. Она ужасно болела и опять начала кровоточить, но он старался не обращать на это внимания. Потрепав по холке рыжего Бима, он вышел со двора и огляделся. На улице было холодно, вокруг стелился туман. Поёжившись, парень быстро зашагал вдоль домов. Пройдя несколько метров, он увидел на одном из домов табличку «Первомайская, 1» и повернул. В отличие от города, где иногда невозможно найти нужный дом из-за путаницы в номерах, здесь все дома шли строго по порядку. Уже через десять минут он остановился у ворот с большой нарисованной цифрой восемнадцать.

Этот дом ничем не отличался от соседних, был таким же нарядным и ухоженным. Стены, выложенные по краям оранжевыми кирпичиками, большие резные ставни, аккуратно покрашенное крыльцо и вытоптанная дорожка к нему.

Поколебавшись пару минут, Лёша всё же открыл скрипучую калитку и шагнул во двор. О том, что дома никого нет, свидетельствовал большой навесной замок на двери. Особо не скрываясь, Лёша прошёлся по двору и разочарованно замер у крыльца. Глупая была всё же идея идти сюда. Ну зачем бы Вике прятаться здесь?

Для очистки совести он обошёл вокруг дома, поочерёдно заглядывая в окна. В комнатах стояла мебель явно советского производства, но рядом с ней имелись и предметы современного быта, немного дико смотрящиеся друг с другом. Например, тумбочка. Такая же когда-то была в доме его бабушки в деревне. И новый плазменный телевизор на ней. Или буфет, огромный, выкрашенный белой краской, с множеством ящиков и полок. И на одной из этих полок — супернавороченная микроволновка.

Тяжело вздохнув, Лёша оторвался от созерцания чужого жилища и уже собрался уходить, как почувствовал уткнувшееся ему в спину дуло…

— Стой, паршивец! — раздался сзади злой женский голос. — Подними руки вверх!

На мгновение растерявшись, Лёша решил всё же подчиниться и, подняв руки, медленно обернулся.

Позади него стояла низенькая женщина в накинутой прямо поверх ночнушки куртке и резиновых сапогах на босу ногу. На голове топорщились совершенно седые волосы, накрученные на бигуди. Она выглядела бы смешно, если бы не держала в руках самое настоящее ружьё.

— Вы ружьишко-то опустите, — улыбнулся ей Лёша, — а то ещё выстрелит ненароком.

— А пущай и выстрелит! — подбоченилась женщина. — На одного негодяя меньше станет!

— Ну вас же посадят, — напомнил ей о законе Лёша, по-прежнему держа руки поднятыми.

— А вот и не посадят! — зло прищурила глаза женщина. — Может, ещё и грамоту дадут за поимку преступника! А то, что убила… Так бывает! Не будешь в тюрьме харчи государственные есть!

— А разрешение на ружьё у вас имеется? — решил подойти к ней с другой стороны Лёша.

— Запугать решил? — недобро усмехнулась женщина, поудобнее перехватывая ружьё. — А вот не получится! Всё у меня есть! У меня муж охотник, его ружьишко! Что, думал дом обворовать, пока хозяев нет? Да не повезло, не знал, что тётя Зина тебя заметит! Я всех вижу, всё знаю, за порядком слежу!

— Так это же хорошо, что всё знаете, — обрадовался Лёша, решив, что тётя Зина может что-нибудь знать о сгоревшем Антоне и исчезнувшей Вике. — Может и про пожар, что у вас тут случился, что знаете?

— Знаю! — гордо вскинула голову женщина. — А тебе-то что? Ты мне зубы не заговаривай!

— Так я из милиции, дело это расследую.

— Из милиции? — окинула его внимательным взглядом тётя Зина. — Что-то не похож ты на милиционера! Обдурить меня решил? Не выйдет! Накось, выкуси! — Она вскинула руку и показала ему фигу.

— У меня в кармане удостоверение, — решив не обращать внимания на плещущую через край агрессию женщины, сказал Лёша. — Сейчас покажу.

— Не двигайся! — взвизгнула женщина, увидев, что Лёша опустил руки. — Точно пристрелю!

— Тогда вас точно посадят, — усмехнулся Лёша, опять поднимая руки. — За убийство сотрудника милиции при исполнении.

В глазах тёти Зины появилась растерянность. С одной стороны, она не верила этому странному молодому человеку, с другой — боялась оказаться в тюрьме.

— Медленно, одной рукой доставай, — велела она и отступила на шаг. На карман Лёши она смотрела с неприкрытым ужасом, словно ждала, что он вытащит оттуда по меньшей мере гранату.

Внимательно изучив протянутую ей красную книжечку, тётя Зина мигом подобрела.

— А пойдём ко мне в дом? — предложила она. — Чего на холоде стоять? Я уж околела вся!

Лёшу не нужно было долго упрашивать, он быстро зашагал за ней к соседнему дому.

В доме тёти Зины царили чистота и уют, впрочем, наверное, как у всех в этой деревне. Кухонька, куда привела хозяйка Лёшу, радовала глаз накрахмаленными красными занавесками в мелкий цветочек; на подоконнике, заботливо застланном белой кружевной салфеточкой, буйствовала герань. На тумбочке рядом примостились старые часы и новенький электрический чайник. На плите стояла закопчённая кастрюлька, а на столе — вазочка с печеньем, прикрытая полотенцем.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, — засуетилась вокруг Лёши тётя Зина. — Чайку? Вот печеньице, своё, домашнее! Угощайтесь!

— Нет-нет, спасибо! — поспешно отказался Лёша. После вчерашней травмы на еду ему даже смотреть не хотелось, голова кружилась, и подташнивало. — Вы мне лучше расскажите, что знаете про пожар.

Тётя Зина выдвинула стул на середину комнаты, примерно сложила руки на коленях и завела рассказ. Через пять минут Лёша разочарованно понял, что ничего нового не узнает. Женщина повторила всё, что он уже и так знал.

— Зинаида… э-э… Простите, как вас по отчеству?

— Ой, да не надо отчества! — Женщина кокетливо поправила бигуди на голове. — Зовите меня тётя Зина, меня все здесь так зовут.

— Ну хорошо, — кивнул Лёша, — тётя Зина, скажите, кто живёт в том доме? — кивнул в окно на дом парень. — Насколько я знаю, он принадлежал Андрею Казанцеву.

— Тю, так когда это было! — всплеснула руками тётя Зина. — Андрей-то уж, поди, лет десять или даже больше как помер! А сын его дом через год продал. Дачники там обитают, каждое лето, каникулы детские, выходные, всё время здесь. Галина говорит, не любят они город, да куда деваться — работают там и учатся, а здесь всё свободное время проводят.

— Галина — это хозяйка? — на всякий случай уточнил Лёша.

— Да.

— А после пожара вы никого подозрительного во дворе не видели?

— Нет, — уверенно мотнула головой тётя Зина. — Мимо меня никто не прошмыгнёт.

— Даже ночью?

— Даже ночью, — отрезала женщина. — Я сплю чутко, просыпаюсь часто. Нет, если б кто там был, я бы заметила. А чего случилось-то? Кто там быть должен?

— Ничего не случилось, — улыбнулся Лёша и поднялся. — Спасибо за помощь. Я пойду.

— Ты уж прости меня, сынок, — улыбнулась ему в ответ тётя Зина. — Я ж подумала, что ты вор какой, потому и вышла с ружьём. Ты не подумай, оно у меня не настоящее, и мужа-охотника никакого нет. Внучок у меня свой автомат забыл, вот я и схватила его, когда тебя увидала.

— Хотите сказать, что это игрушка?! — поразился Лёша, бросая взгляд на ружьё.

— Ну да, смотри. — Тётя Зина схватила ружьё и нажала на курок. Оттуда вылетела маленькая жёлтая пулька и с весёлым стуком покатилась по полу.

— Ничего себе… — пробормотал Лёша. — Главное, никому не рассказывать, что испугался детского ружья, а то засмеют…

— Чего ты говоришь? — выпрямилась тётя Зина, ищущая пульку на полу.

— Нет-нет, ничего! Я пойду!

Лёша вышел из дома и, засунув руки в рукава куртки, почти бегом бросился обратно. На улице потеплело, но опять начал моросить нудный дождь. Небо заволокли тяжёлые тучи. На душе парня было так же мрачно. Они словно бились в бетонную стену, а узнать ничего нового не могли, как ни старались. А отпуск между тем заканчивался…

Я ждала Лёшу на крыльце дома Людмилы Николаевны. Увидев, как он входит в калитку, я насупилась и, хмуро глядя на него, спросила:

— Ты где был?

— В библиотеке, — пошутил Лёша, стараясь разрядить обстановку.

— Не смешно! — не поддалась я. — Где ты был? Ничего, что я волновалась? У тебя голова пробита, ты мог сознание потерять и лежать сейчас неизвестно где!

— Ну не потерял же, — попытался обнять меня Лёша, но я увернулась.

— Не уходи от темы! Где ты был?

— Ходил к дому твоего деда, — сдался Лёша.

— Зачем? — удивилась я. — Я же сказала, что мы его продали. Ты мне не поверил? — догадалась я. — Решил, что я вру? Вику покрываю? Так вот какого ты обо мне мнения! Ну давай, давай, проверяй теперь все мои слова! Я же только и делаю, что вру тебе!

Я сама не понимала, почему на меня вдруг накатила такая истерика. Слёзы потоком хлынули из глаз, руки затряслись. Закрыв лицо руками, я бросилась к калитке и, выскочив на улицу, побежала на кладбище. Лёша что-то кричал мне вслед, но я не разбирала его слов. Моё сердце рвалось туда, к дедушке. В ушах стояли слова Людмилы Николаевны о том, что он помог нам ночью, а значит, сможет утешить меня и сейчас.

Пробежав по уже знакомой дорожке, я открыла ограду и опустилась на колени перед памятником, не обращая внимания на усиливающийся дождь и грязь, пропитывающую джинсы.

— Деда, мне так плохо, — пожаловалась я, касаясь рукой холодного памятника. — Что мне делать, деда? Я люблю Лёшку, но он почему-то не верит мне, я боюсь за Вику и не знаю, где она, я уверена, что Вика невиновна, а Лёшка, я чувствую, подозревает её во всех смертных грехах… И ни одного ответа, одни лишь вопросы. Мне страшно…

Дед смотрел на меня с портрета таким родным, строгим, но добрым взглядом. Я плакала, сидя рядом с могилой. Слёзы катились по щекам, смешивались с дождём и растворялись, падая на землю. Не знаю, сколько времени я провела там, но на душе неожиданно полегчало.

— Спасибо, деда… — вздохнула я, поднимаясь на ноги и вытирая слёзы. — Ты опять мне помог.

Я была уверена, что именно дед утешил меня и подарил мне надежду на лучшее. Может, это было и глупо, но мне нужно было знать, что есть кто-то, к кому я могу прийти и поплакаться. Пусть даже этот кто-то — покойный дедушка.

Лёша и Людмила Николаевна стояли у машины и о чём-то переговаривались. Завидев меня, Лёшка бросился ко мне.

— Господи, что с тобой случилось? — ужаснулся он, оглядев меня. Да, выглядела я не лучшим образом. Грязные джинсы, промокшая куртка, зарёванное лицо.

— Ничего, — всхлипнула я. — Лёш, прости меня, я сама не знаю, что на меня нашло.

— Это ты прости меня, — прижался лбом к моему лбу Лёша. — Прости, что не предупредил тебя, куда иду. Наташ, я не сомневался в твоих словах, я не думал, что ты врёшь мне. Я просто решил проверить. Знаешь, как бывает: дом продали, а люди туда долго не наведываются, на участке полно других строений, где можно спрятаться…

— Прости, прости, прости… — прошептала я, понимая, какого дурака сваляла, закатив истерику.

Взглянув на Людмилу Николаевну, безмолвной статуей замершую у своей калитки, я почувствовала жгучий стыд за своё поведение. У человека горе, а мы притащились к ней, устроили здесь неизвестно что!

— Людмила Николаевна, простите меня, пожалуйста, — взмолилась я, подходя к ней. — Нас обоих простите, — оглянувшись на Лёшу, продолжила я. — У вас горе, а мы… Приехали, устроили тут…

— Ну что ты, детка, — ласково улыбнулась мне старушка. — Я всё понимаю, у вас своё горе. Да и ничего страшного не произошло, я даже рада, что вы приехали ко мне. Хоть ненадолго я отвлеклась от мыслей о Пете… — при воспоминании о муже её глаза опять заволокла печаль.

Я замолчала, не зная, что сказать и чем утешить её. По своему опыту я знала, что слова здесь не помогут, ничего не поможет, нужно лишь время…

— Время лечит, вы только потерпите. — Я коснулась её руки.

— Нет, милая, не лечит оно, — вытерев слёзы, выступившие в уголках глаз, грустно покачала головой Людмила Николаевна. — Просто мы привыкаем к боли, учимся жить, но не вылечиваемся. Сынок мой помер уж сколько лет назад, а не прошло и дня, чтобы я не вспомнила его.

— Мы приедем к вам ещё, если позволите, — подал голос Лёша.

— Конечно! — воскликнула старушка. — Я буду ждать вас, ребята, приезжайте!

— Договорились, — улыбнулся ей Лёша и кивнул мне. — Иди умойся и поехали. Мы уже сутки дома не были, представляю, какой тарарам там устроили наши питомцы.

Охнув, я помчалась к умывальнику. Кое-как приведя себя в порядок и ещё раз попрощавшись с Людмилой Николаевной, я села в машину, и мы покатили в город. На сердце лежал камень, мне было до слёз жаль эту несчастную женщину.

— Нужно что-то сделать для неё, — вздохнула я.

— Например? — не отрывая взгляда от дороги, спросил Лёша.

— Не знаю. Ей нужно что-то, что дало бы силы жить.

Лёша ничего не ответил. Так, в полном молчании, мы добрались до города.

— Сейчас заедем домой, а потом тебе нужно в больницу, — подала голос я.

— Зачем? — вздрогнул Лёша. — Я не хочу в больницу. И не поеду туда.

— Ну что ты как маленький! — возмутилась я. — Твою рану нужно осмотреть, как бы осложнений не было!

— Некогда мне по больницам ходить! — отрезал Лёша. — Сейчас домой, перекусим, примем душ и к Лизе поедем.

— Лёш, я всё понимаю, но…

— Никаких но! — рассердился парень. — Я никуда не поеду, и точка на этом!

Я откинулась на сиденье, понимая, что переубедить Лёшу не получится. Если уж он что-то решил, то всё.

— Обиделась? — через минуту спросил он.

— Да, — решила я сыграть на его чувствах и демонстративно отвернулась к окну.

— Ну ладно, перестань. — Остановив машину на светофоре, Лёшка перегнулся ко мне и поцеловал в щёку. — Наташ, ну не дуйся! Что мы с тобой ругаемся второй раз за утро?

— Мы не ругаемся, — всё-таки повернулась я к нему. — Я просто за тебя переживаю.

— Не надо за меня переживать, — заулыбался Лёша. — Я живучий, со мной ничего не случится.

— Сплюнь, — поёжилась я при его словах. — Не сглазить бы.

— Ты такая суеверная? — удивился он, и в этот момент одновременно раздался сигнал клаксона и звонок мобильного у меня из сумки.

Оказывается, на светофоре уже давно горел зелёный свет, а сзади нас образовалась приличная пробка. Выругавшись, Лёша тронулся с места. Я вытащила телефон. Звонила моя соседка.

— Что случилось, Люда?

— Наташ, ты дома? — голос её звучал напряжённо.

— Нет, а что? — заволновалась я.

— У тебя дверь в квартиру открыта, я заходить побоялась, решила позвонить сначала.

— Как открыта? — перепугалась я.

— Ну вот так! Я с ночной вернулась, своей дверью хлопнула, и сквозняком твоя створка приоткрылась. Я заглянула, стала звать тебя — тишина. Вот и звоню теперь.

— Людочка, постой, пожалуйста, на площадке! Покарауль дверь! — взмолилась я. — Мы сейчас будем!

— Ну вот ещё, делать мне больше нечего! — фыркнула соседка и отключилась.

— Лёш, разворачивайся, — скомандовала я. — Покой нам только снится.

Глава 10

Входить в квартиру было страшно, но стоять на лестничной клетке и смотреть на приоткрытую дверь — ещё страшнее.

— Я прихожу, а она вот так вот, — указала рукой на мою дверь высунувшаяся из своей квартиры Люда. Увидев рядом со мной Лёшу, она тут же кокетливо поправила волосы и одёрнула край домашнего платья. Я испытала укол ревности.

Люду можно было назвать настоящей красавицей. Высокая, стройная, с длинными, до пояса, рыжими волосами и широко распахнутыми зелёными глазами. Она меняла мужчин словно перчатки и звонко хохотала, когда очередной отвергнутый ею несчастный называл её ведьмой. Даже дома Люда никогда не натягивала на себя халат или спортивный костюм — нет, она ходила по квартире в симпатичных платьицах и мягких туфельках на невысоком каблучке. Волосы, свою основную гордость, она почти всегда носила распущенными.

И вот теперь представьте, стоим мы рядом — она, такая нимфа, откровенно пожирающая Лёшу своими бесстыжими глазами, и я, усталая, замотанная, в перепачканной одежде, с кое-как связанными волосами, с синяками и без никакой косметики на лице.

— Стой здесь, я посмотрю, — велел мне Лёша, даже не взглянув в сторону Люды, чем несказанно обрадовал меня.

— Нет, я с тобой, — вцепилась ему в рукав я.

Он не стал возражать. На цыпочках мы вошли в прихожую и прислушались. В квартире царила тишина, было слышно даже журчание воды по батареям.

— Ну чего вы замерли, пошли дальше, — поторопила нас Люда, увязавшаяся следом.

Кинув на неё испепеляющий взгляд, я смело обогнула Лёшу, толкнула дверь в гостиную и закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Комната была перевёрнута вверх дном. Одежда из шкафов вывернута на пол, бумаги, папки, файлы, хранящиеся в ящиках стола, неаккуратной кипой лежали на его поверхности.

— Господи! — тихо ахнула за спиной Люда и попятилась к двери. Через минуту она скрылась в своей квартире.

— Посмотри, что украли, — велел Лёша, а сам скрылся на кухне.

Сдерживая рвущиеся из груди рыдания, я обошла одежду и, открыв шкаф, уставилась на пустую коробку, где раньше лежали деньги. Со злостью швырнув её на пол, я подошла к серванту и открыла коробку, где хранила свои немудрёные драгоценности. Она тоже была пуста.

— Всё украли, — подняла я глаза, полные слёз, на Лёшу, застывшего на пороге кухни. — И деньги, и драгоценности. Хорошо хоть, мамин подарок был на мне.

— Не реви. — Лёша шагнул ко мне и прижал меня к груди. Обхватив его руками, я захлюпала носом. — А я говорю тебе: не реви. Деньги — это ерунда. Лучше подумай, что было бы, окажись ты дома, когда сюда влез грабитель. Он мог покалечить тебя. А так взял всего лишь деньги.

— Ага, все деньги! У меня ничего не осталось! Знаешь, сколько я работала, чтобы их заработать?

— Представляю, — кивнул Лёша. — И всё же. Знаешь, есть такая народная мудрость — уж не знаю, в какой стране она появилась, но там говорят: «Господи, спасибо, что взял деньгами».

— Это всё не случайно. — Я отстранилась от Лёши и тяжело вздохнула: — Не бывает таких совпадений.

— Хочешь сказать, это как-то связано с нашим делом? — вскинул брови Лёша.

— Возможно, — чуть подумав, ответила я. — Но я не это имела в виду. Не верю, что сюда могла заявиться Вика и обокрасть меня. Скорее, это Валера. Он просил у меня денег, он уже однажды влезал ко мне, взломав замок. Что мешает ему повторить попытку? Он знает мою привычку всё хранить на виду, он мог проследить, что дома меня нет.

— Логично… — задумчиво протянул Лёша. — Ты знаешь, где он сейчас живёт?

— Понятия не имею. Мы много лет не виделись. Вот где его родители — знаю.

— Давай адрес, — потребовал Лёшка и, получив от меня листок бумаги, скрылся. А я осталась разгребать завалы. Позвонив в ЖЭК, я опять вызвала слесаря менять замок, а сама побросала в стиральную машину всю одежду. Мне было противно даже думать, что кто-то чужой и неприятный касался моих вещей, беззастенчиво рылся в них.

Пока бельё стиралось, я вымыла шкаф и стол, сложила всё, что было можно, и решила попить чаю. В холодильнике ничего не оказалось, да это и не удивительно, меня так долго не было дома!

Вскипятив чайник, я уселась у стола и только тогда вспомнила о покинутых нами животных. Схватив телефон, я тут же набрала Лёшу.

— Да, Наташка, что случилось? — раздался его голос.

— Лёш, Джек и Мерс! Мы же так и не доехали до них!

— Проклятие! — выругался он. — Я сейчас заеду к ним, не волнуйся.

Он отключился, а я допила какой-то безвкусный чай и пошла доставать из стиральной машины бельё.

Покормив животных и пообещав им обоим по большому мешку корма, Лёша, чувствуя угрызения совести, опять закрыл их в квартире и отправился к родителям Валеры.

Въехав в неприметный серый дворик, Лёша остановился у типовой пятиэтажки, вошёл в подъезд. Лестница оказалась на удивление чистой и даже какой-то уютной. Здесь не было скабрёзных надписей на стенах и разбитых окон. Здесь всё было прилично и как-то непривычно.

Поднявшись на третий этаж, Лёша замер у двери, обитой старым потрескавшимся дерматином, и нажал на звонок. Несколько секунд за дверью стояла тишина, а потом раздались быстрые шаги.

— Вы кто? — подозрительно спросила женщина, выглянувшая из квартиры. Она была чуть полноватой, но это не портило её — наоборот, придавало шарма. Узкие глаза с аккуратными стрелками настороженно буравили Лёшу. Ярко накрашенные губы были плотно сжаты. На женщине красовалось длинное зелёное платье с наглухо застёгнутым воротником. Тронутые сединой волосы были собраны в элегантную причёску.

— Добрый день! — улыбнулся ей Лёша. — Скажите, вы мать Валеры… э-э… — замялся он, слишком поздно сообразив, что не спросил у Наташи ни фамилии её бывшего мужа, ни имён его родителей.

— Я ничья не мать, у меня нет сына! — отрезала женщина, но Лёша заметил, как тревожно блеснули её глаза.

— Как? А мне сказали, что здесь живут родители Валеры… — растерялся Лёша.

— Что, Валера решил свои долги на нас повесить? — Женщина отпустила дверь и воинственно упёрла руки в бока. — Не выйдет! Он вспоминает о родителях, только когда понадобятся деньги! Игрок фигов! Да я бы все эти ваши казино взорвала к такой-то матери! Понастроили, людей с ума сводите! Нет у меня сына, умер! Давно!

— Подождите, подождите! — попытался остановить её Лёша. — Я не из казино и ни о каких долгах не знаю!

— Да? — сбавила обороты женщина. — А кто же вы?

— Вы Наталью Казанцеву знаете?

— Ну, — ещё сильнее поджала губы она. — И что? При чём здесь эта девица?

— Валера недавно взломал замок в её квартире и пытался обокрасть. Ему это не удалось, Наташа застала его на месте преступления. А сегодня ночью квартиру всё-таки обокрали.

— Негодяй! — закрыла рукой лицо женщина. — Какой подлец! Какой позор на мою голову! Мало того, что сын игрок, так ещё и в вора превратился!

— Простите, пожалуйста, но я бы хотел поговорить с ним, — мягко перебил её Лёша. — Поймите, Наташа осталась без копейки в кармане, он увёл все её деньги и драгоценности.

— И что, вы пришли искать его сюда? — горько усмехнулась женщина. — Молодой человек, родительский дом — это последнее место, куда придёт Валера. Я не видела его уже год. Он прекрасно знает, что мы с отцом никогда не дадим ему денег, поэтому и не появляется у нас.

— Даже если ему будет угрожать смертельная опасность?

— Даже если ему будет угрожать смертельная опасность, — повторила за ним женщина. — Во-первых, у нас просто нет денег, а во-вторых, можете осуждать меня, но я давно смирилась с тем, что сын для нас потерян. Я искренне сочувствую Наташе, хотя никогда и не любила её.

— Почему? — задал вопрос Лёша, внутренне сжавшись. Он предвидел всё, что сейчас скажет ему эта женщина.

— Покажите мне свекровь, которая обожает невестку? — улыбнулась она. — А Наташа была далека от идеала. Эгоистичная, наглая, не видящая ничего дальше собственного носа. Валера гулял от неё направо и налево буквально с первого дня семейной жизни, а она не замечала ничего, пока не застала его с девицей в собственной постели.

— Может, просто потому, что была влюблена? — встал на защиту Наташи Лёша.

— Вряд ли, эта девчонка не умеет любить кого-то, кроме себя. Простите, мне что-то нехорошо, — с этими словами женщина захлопнула дверь перед самым его носом.

— Вы ошибаетесь, — пробормотал Лёша, хотя она уже не слышала его. — Не умеющий любить человек не полезет в стаю озлобленных собак, чтобы спасти котёнка, и не потащится ночью на кладбище с вилами наперевес искать по сути чужого человека.

Развернувшись, Лёша бросился вниз по лестнице.

— Ну что? — встретила его в прихожей я. — Узнал что-нибудь?

— Нет, — вздохнул Лёша. — Его мать ничего не знает о сыне, говорит, не видела уже год. Она, конечно, могла и соврать, но что-то мне подсказывает, что это правда. Прости.

— За что ты извиняешься? — изумилась я. — Ничего удивительного. Родители Валеры — люди суровые, они не стали бы мириться с его пристрастием к рулетке, или картам, или во что там ещё играют в казино!

— Не расстраивайся, пожалуйста, — попросил Лёша, утыкаясь носом мне в волосы. — Теперь уже ничего не поделаешь.

— Да ладно, я уже успокоилась, — призналась я. — Не было бы хуже, а деньги заработаю!

— Вот и правильно! — одобрил моё настроение Лёшка. — Собирайся, поедем в гости к Елизавете Аршининой. Очень уж мне хочется пообщаться с этой девушкой.

— Я думала, ты сначала поедешь к отцу, — напомнила ему я.

— Нет, — покачал головой Лёша. — Звонила тётя, сказала, что папу переводят в палату сегодня, во второй половине дня. Вот тогда и съезжу.

— Ему стало лучше? — обрадовалась я.

— Да какое лучше в его состоянии! — махнул рукой Лёша. — Просто миновал кризис, реанимация ему не нужна. Но операцию делать всё равно придётся.

— Это очень опасно?

— Не опаснее любой другой операции. Проблема в другом.

— В чём? — насторожилась я. — Операция платная?

— Нет. Проблема уговорить отца. Он ненавидит лечиться и постоянно повторяет, что проживёт столько, сколько Бог отмеряет.

— Ну может, ему на роду написано жить долго, только для начала нужно чуть-чуть полечиться, — засмеялась я.

— Попробуй докажи это старому упрямцу! — посетовал Лёша и распахнул дверь. — Пойдём.

Дом, где жила Лиза, смотрел на мир выбитыми стёклами окон. Обшарпанные стены, висящая на одной петле дверь подъезда и разбитые ступеньки. Рядом с подъездом ни одной клумбы, ни одной скамейки, где бы сидели любопытные, всезнающие бабульки.

— Ты уверен, что этот дом жилой? — недоверчиво спросила я, выглядывая из окна машины.

— Уверен, — кивнул Лёша, припарковываясь. — Смотри, на верхних этажах вполне приличные окна, а квартира Лизы аж на девятом. Идём.

Войдя в подъезд, мы нерешительно остановились у лифта. Это была старая кабина с проволочной дверью.

— Может, лучше по лестнице? — жалобно предложила я.

— У тебя клаустрофобия? — хмыкнул Лёша, насмешливо взглянув на меня.

— Нет, просто эта конструкция не вызывает у меня доверия, — призналась я. — Вдруг она застрянет? Там наверняка даже нет кнопки вызова диспетчера!

— Ну почему лифт должен застрять? Потому что ты в него села? Я не хочу тащиться на девятый этаж пешком!

— Ты же оперативник, значит, должен быть в отличной спортивной форме!

— Спорное утверждение! — захохотал Лёша. — Надо тебя сводить на экскурсию в наше отделение, показать, какие спортивные оперативники у нас есть!

— Ну ты-то у меня в отличной форме!

— Не подлизывайся! — не поддался на провокацию Лёшка. — Садись в лифт!

Пришлось мне, вздыхая, залезать в кабину. Лифт на удивление легко и быстро доставил нас на нужный этаж.

— Ну что, сильно страшно было? — поддел меня Лёшка, выходя на площадку.

— Сильно, — решила не сдаваться я. — Назад точно пойдём пешком! Спускаться — не подниматься!

— Нет, она уже думает, как назад будет идти! — смешно всплеснул руками Лёшка. — В дверь звони давай! Ты не забыла, по какому мы здесь делу?

— Забудешь тут! — пробурчала я себе под нос и ткнула пальцем в звонок. В квартире тут же раздался многоголосый лай. Я отпрянула от двери.

— Она что там, целую стаю псов держит?!

— Не думаю, — отозвался Лёша и, когда лай стих, опять нажал на кнопку. Лай возобновился. — Это звонок такой.

— Ужас, — зябко поёжилась я. — Так и инфаркт можно заработать. Представь, если кто-нибудь придёт, когда ты спать будешь? Просыпаться под этот вой! Бр-р-р…

— Привыкла, наверное, или собак очень любит, — пожал плечами Лёша. — А девушки нашей, видимо, дома нет.

— Это что, мы зря приехали? — разочарованно протянула я. — И на лифте этом жутком зря поднимались?

— Дался тебе этот лифт, — пробурчал Лёша и позвонил в квартиру напротив.

Оттуда сразу же высунулась сгорбленная бабушка, этакий божий одуванчик, в цветастом халате.

— Здравствуйте! — на всякий случай громко поздоровался Лёша. — Мы ищем вашу соседку, Лизу Аршинину. Вы не знаете, где она?

— Ты чего кричишь-то, милок? — поморщилась бабушка. — Чай не глухая. А где Лизка-то, не знаю, давно её уже не видала.

— Как давно? — заволновалась я. — Можете хотя бы примерно сказать, когда в последний раз её видели?

— Ну неделю где-то назад, может, чуть больше.

Мы с Лёшей переглянулись, видимо, подумав об одном и том же. Лиза исчезла как раз в то время, когда убили Антона!

— А вы кто такие? — проявила бдительность старушка.

— Мы из милиции, — протянул ей удостоверение Лёша.

— А что Лизка натворила-то? — испугалась бабушка. — Она такая хорошая, вежливая, приветливая! Не могла она ничего дурного сделать!

— Скажите, а родственники у неё есть? — цеплялся за последнюю соломинку Лёша.

— А чего мы стоим-то? — опомнилась старушка. — Проходите, чаю попьём.

Нас не нужно было долго упрашивать. Мы прошли в чистенькую кухоньку и уселись у стола. Бабушка быстро капнула в чашки чуть желтоватой заварки и плеснула туда же добрую порцию кипятку. Затем выставила на стол тарелку с овсяным печеньем и уселась напротив.

— Давайте знакомиться. Меня зовут Галина Ивановна.

— Лёша.

— Наташа.

Чтобы согреться, я всё же отхлебнула пахнущей чаем водички.

— Очень приятно, — церемонно кивнула Галина Ивановна. — Значит, вернёмся к Лизе. Такая хорошая девочка, такая хорошая! Только жизнь у неё тяжёлая.

— Почему? — полюбопытствовала я, думая, пригодятся нам сведения о жизни этой Лизы или мы даром потеряем время.

— У Лизки-то родители хорошие были, царствие им небесное! — быстро перекрестилась старушка. — Жили они всю жизнь здесь, Светлана, мать, значит, Лизки, Сергей, отец её, и бабушка, Антонина Фёдоровна. Светка долго родить не могла, а потом радость у них случилась, Лизка родилась. Уж как они тряслись над девочкой, как оберегали её! А она всё болела, болела. Но потом вроде наладилось всё, Лизу в садик отдали, Света на работу вышла. А потом Сергей погиб. Он на стройке работал, что-то там ему на голову упало. Светка чернее тучи ходила, любила она мужа очень. А потом пить начала. Уж как мы с Антониной её упрашивали, всё просили о дочери подумать, а она ни в какую. Слушает нас, кивает, а вечером опять еле приходит. Антонина все глаза выплакала. А потом и Светка сгинула. Водки палёной выпила и не проснулась. А Антонину инфаркт разбил. Я Лизку к себе забрала. Тонька очухалась понемногу, пришла в себя, внучку забрала, стали они вдвоём жить. Лиза послушной росла, очень бабушку любила. Да только когда ей семнадцать стукнуло, инсульт у старухи случился. Ноги отказали. Пришлось Лизе бабушку в дом инвалидов отдавать. А чтобы условия лучшие были, на работу устроилась, школу бросила. Потом вроде всё устаканилось, Лизка работала, парня завела, к бабушке чуть ли не каждый день ездила. Счастливая такая ходила! И вот пропала!

— А где бабушка находится? Адрес знаете?

— А как же! — отозвалась Галина Ивановна. — Да только вы не идите к Антонине: узнает, что с Лизкой что стряслось, не переживёт ведь!

— И всё-таки дайте, пожалуйста, адрес, — мягко попросила я. — Обещаем, всё с вашей подругой будет в порядке.

— А что Лизка-то натворила? — спросила старушка, провожая нас до двери.

— Ничего. Она нам нужна как свидетель, — туманно объяснил Лёша и вышел на лестницу. Я последовала его примеру.

— Поедем к бабушке?

— Нет, — мотнул головой Лёшка. — Я к отцу поеду. А тебя домой заброшу.

— А Джек и Мерс?

— А что Джек и Мерс? — не понял Лёша. — Покормишь их.

— Стоп, ты меня к себе домой отвезти собрался? Нет-нет-нет! Я хочу домой!

— Наташ, это может быть опасно!

— Кого мне бояться? — насупилась я. — Валеру? Не смеши меня! Он уже забрал у меня всё, что мог, больше не сунется!

— Ладно, значит, я переночую у тебя, — тоном, не терпящим возражений, заявил Лёша. А я и не собиралась возражать.

Отвезя меня домой, Лёшка забрал Джека и Мерса и привёз их ко мне, а сам отправился в больницу. Накормив животных, я искупала их и принялась готовить ужин. День пролетел незаметно, но я очень устала: видимо, сказывалось напряжение прошедшей недели.

Лёша пришёл в начале девятого. Я вышла в прихожую встречать его.

— Ну как папа?

— Лучше, чем можно было ожидать, — улыбнулся мне Лёшка. — Даже на душе полегчало.

— Я рада за тебя! — искренне воскликнула я и подтолкнула его к ванной. — Иди мой руки и будем ужинать.

После еды я как могла обработала рану на голове Лёшки. Он морщился от боли, когда я отрывала бинт и пластырь, но мужественно молчал.

— Лёш, когда будут результаты ДНК? — задала я мучивший меня вопрос. — Завтра?

— Да, — кивнул он. — Я с утра съезжу и заберу их.

— Ну всё, бессонная ночь мне обеспечена, — вздохнула я, опираясь руками на подоконник и смотря на светящиеся огни города.

— Чего ты боишься? Ты же была уверена, что это не Вика. — Лёша подошёл ко мне сзади и обнял, уткнувшись носом в шею.

— У меня плохое предчувствие, — пробормотала я, ощущая его дыхание на шее и покрываясь мурашками. Мысли вдруг начали путаться, словно барахтаясь в чём-то вязком или липком.

Лёша нежно провёл ладонью по моей руке и коснулся пояса халата. Замер на мгновение и, не получив сопротивления, дёрнул за тесёмку. Я беззвучно застонала, ощутив его губы на своей коже. Лёшка легко поднял меня на руки и толкнул дверь в спальню. Запах его духов сводил меня с ума. Лёша медленно стащил с себя футболку, его руки блуждали по моей спине, заставляя забыть обо всём. Лёшка снял с меня халат и спустил бретельку бюстгальтера. Он ласкал меня нежными губами, а я пребывала в эйфории. Мы не заметили, как оказались опутаны страстью своих чувств.

Я проснулась и долго не могла понять, что же такое неприятное занозой сидит в сердце. Всё же было хорошо, ночь была чудесной, рядом с Лёшкой я чувствовала себя по-настоящему счастливой, но… Но что-то не давало мне покоя.

Не открывая глаз, я повернулась на бок и попыталась обнять Лёшку. Но его не оказалось рядом.

— Лёша! — сев в постели, громко позвала я. Из коридора раздалось цоканье коготков, и в спальню ввалились Джек и Мерс. Лёша не отозвался. В ту же минуту я поняла причину своего страха. Он поехал за анализами.

Часы показывали десять утра, я проспала всё на свете. Вскочив с постели и путаясь в складках халата, я понеслась искать телефон. Найдя его, наконец, набрала номер Лёши. Но его мобильный оказался недоступен.

— Проклятие! — воскликнула я и, швырнув телефон на диван, отправилась одеваться.

Приведя себя в порядок, я убралась в квартире, накормила животных, а Лёшки всё не было. Я в тысячный раз набирала его номер, когда услышала скрежет замка.

— Почему ты отключил телефон?! — пылая гневом, воскликнула я, увидев Лёшу.

Он не ответил. Увидев его лицо, я почувствовала, как сердце ухает всё ниже и ниже.

— Лёша, что? — жалобным тоном спросила я. — Что, Лёша?

Он не отвечал, только прятал глаза. В руках он держал распечатанный конверт с анализами.

— Нет! — догадавшись обо всём, зарыдала я, закрывая лицо руками. — Нет, нет, этого не может быть! Нет!

Лёша шагнул ко мне и крепко прижал к себе.

— Милая, родная, успокойся, пожалуйста! — просил он, но я не могла успокоиться. Слёзы лились сплошным потоком, плечи сотрясались от рыданий.

— Лёш, а может, анализ ошибочный? — с бешеной надеждой заглянула ему в глаза я.

— Наташ, не нужно тешить себя напрасной надеждой, — мягко уговаривал он меня. — Вика мертва, анализ подтвердил ваше родство. С этим нужно просто смириться.

Но я не могла это принять. Опустившись на корточки, я прижалась спиной к стене. В ушах звенели страшные безжалостные слова: «Вика мертва, Вика мертва, Вика мертва»…

Глава 11

Вику хоронили на следующий день, в морге и так слишком долго держали тело. Я ничего не соображала от горя, все заботы по организации взял на себя Лёша. Я порывалась съездить в банк и снять со счёта деньги, этакий неприкосновенный запас, который нам оставили родители. Хотелось проводить Вику достойно — это последнее, что я могла для неё сделать. Но Лёша уговорил меня не трогать счёт и сам оплатил всё необходимое. Он купил гроб, венки, ездил на кладбище и не забывал постоянно говорить мне, чтобы я успокоилась и держалась. Я и держалась, что ещё мне оставалось? Только слёзы лились сплошным потоком и к вечеру у меня настолько опухли глаза, что я едва могла смотреть.

Даже в солнечный день на погосте пробирает дрожь, а уж хмурым октябрьским утром и вовсе было мрачно. Деревья стояли без листвы, холодный ветер пробирался под одежду, с неба сыпался то ли дождь, то ли снег. Над нами с оглушительным карканьем носились вороны.

Проводить Вику пришло огромное количество народа, я даже не думала, что у моей сестры было столько друзей. Всё-таки Вика была чудесным человечком, дружелюбным, милым, её все любили… В отличие от меня…

Чуть поодаль от нас я заметила Екатерину Андреевну в длинном чёрном платье и её внучку Иру, держащую бабушку под руку. Рядом с гробом стояла Валентина, продавщица из ювелирного магазина, и ещё какая-то незнакомая мне девушка, вероятно, это была Катя, подруга и коллега Вики. Ещё дальше, вытирая лицо платком, стояла красивая молодая девушка. Как сказал мне потом Лёша, это была Аня, однокурсница Вики. Остальных я никого не знала, но вряд ли это были чужие моей сестре люди.

Похороны подходили к концу, и вот уже смолкли прощальные речи, слёзы и крики присутствующих. Все как один посмотрели на меня, и я поняла, что мне придётся подойти к гробу, как бы я этого ни боялась. Лёша порывался пойти со мной, но я остановила его и на негнущихся ногах подошла к тому, что осталось от сестры.

— Прости меня… — прошептала я, коснулась её руки и, ощутив страшный неживой холод, едва не упала. Лёша бросился ко мне и, подхватив под руки, усадил на скамейку у чьей-то ограды. Уже оттуда я наблюдала, как гроб медленно исчезает из мира живых в царство мёртвых.

Войдя в кафе, где Лёша организовал поминки, я первой подошла к столу и, не обращая внимания на взгляды присутствующих, опрокинула рюмку водки, закусив лимоном. Водка обожгла горло и горячим комом упала в желудок, и мне стало немного легче.

— Садись, — подошёл ко мне Лёша и силой усадил на стул.

Я ещё раз оглядела присутствующих и почувствовала, как впадаю в истерику. По телу пробежала дрожь, к глазам подкатила очередная порция слёз.

— Ты чего? — испугался Лёша, видимо, что-то поняв по моему лицу.

— Ничего. — Я с силой сжала кулаки и потянулась за новой рюмкой. Лёша меня не остановил — наверное, понимал, что сейчас мне лучше набраться до бровей и ничего не чувствовать.

Но алкоголь почему-то не действовал на меня. Я опрокидывала стопки одну за другой, но оставалась абсолютно трезвой, лишь лицо горело всё сильней.

— Ну всё, хватит! — отобрал у меня очередную стопку Лёша. — Посмотри на себя.

— Я не пьяная, — возмутилась я.

— Я вижу, — кивнул Лёша. — Но лицо у тебя похоже на перезрелую помидорину.

— Спасибо! — огрызнулась я и отвернулась.

— Пожалуйста, — спокойно ответил Лёша. — Хочешь себя до инсульта довести? Этим ты поднимешь Вику?

— Плевать… — прошептала я, чувствуя, что силы окончательно покидают меня. — Это я во всём виновата, если бы я лучше относилась к ней, этого всего могло бы и не быть. Я не заслужила счастья. И я буду пить, пусть у меня случится инсульт. Пообещай только, что позаботишься о Мерсе, у него никого нет, кроме меня.

— А обо мне кто позаботится? — нахмурился Лёша. — Вот какая твоя любовь, да? Бросить меня решила?

— Зачем ты так? — опешила я, ожидавшая от него слов утешения.

— Правда глаза режет? — прищурился он. — Не пьяная она! Вижу я, какая ты не пьяная! Вставай, поехали домой.

— А как же все они? — растерянно обвела рукой я всех присутствующих.

— Пусть сидят. По-моему, они даже не заметят нашего ухода.

И он был прав. Подвыпившие гости, казалось, начисто забыли, где находятся. То тут, то там слышался смех, кто-то рассказывал анекдоты. Екатерина Андреевна и Ира давно покинули кафе, убежала Аня, несколько минут назад ушли Валя и Катя.

— Пойдём, — я схватилась за руку Лёши и тяжело поднялась.

На улице меня совсем развезло, и я еле смогла сделать пару шагов, а затем уселась на скамейку. Лёша выскочил из кафе с моей курткой в руках и заботливо накинул её мне на плечи.

— С-спасибо… — пробормотала я и затряслась от холода. Всё тело дрожало, зубы стучали. Лёша сидел рядом, обнимая меня. Я уткнулась головой ему в плечо и затихла.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем меня отпустило. В голове прояснилось, по телу пробежала волна тепла.

— Как мне жить дальше? — уже нормальным, трезвым голосом спросила я, глядя перед собой и не видя ничего вокруг. — Я так виновата перед ней и так и не смогла попросить прощения. И тело её столько дней пролежало в морге… Бедная моя сестричка, она, наверное, думала, что я не буду хоронить её, что я бросила её…

— Наташ, прекрати, — попросил Лёша. — Душа Вики находилась на небесах и наверняка видела, как ты надеялась найти её живой.

— Что будет дальше?

— Ты о чём? — не понял Лёша.

— Ну что дальше? Её признают виновной?

— Наташа, смерть оправдывает любого человека, — погладил меня по руке Лёша. — Нельзя судить того, кто уже мёртв. Дело будет закрыто.

— А настоящего убийцу искать больше не будут, — горько усмехнулась я, — во всём виновной осталась Вика! А ведь тот, кто убил Антона, виноват и в её смерти тоже!

— Ты хочешь продолжить расследование? — догадался Лёша.

— Да! — воскликнула я. — Да! Я не успокоюсь, пока не увижу эту сволочь за решёткой! Он должен ответить за её смерть!

— Хорошо, хорошо, мы продолжим поиски, мы всё выясним, обещаю тебе, — как маленькую, принялся уговаривать меня Лёша, прижав к себе.

Он не оставил меня одну ни на минуту, постоянно был рядом. И даже ночью, когда я, не раздеваясь, заползла под одеяло, он лежал рядом и не спал, так же как и я, всё время держа меня за руку…

Утром я встала первой и направилась в душ. За шумом воды я не сразу услышала шаги и голос Лёши, а он наверняка подумал, что я что-то сделала с собой, так как принялся ломиться в дверь. Пришлось мне спешно вылезать из душа и, натянув халат на мокрое тело, выходить к нему.

— В чём дело? — сердито спросила я.

— Ты что там делала?

— Мылась. Не видно?

— Мойся, только дверь не закрывай, — велел Лёша, окинув меня взглядом и удостоверившись в правдивости моих слов.

— Лёш, послушай меня, — взяла я его за руку. — Тебе не нужно за меня бояться. Во-первых, я не собираюсь вешаться, резать вены или травиться! Потому что я очень хочу встретиться с сестрой, хотя бы там, на том свете, а таким путём я точно не попаду в одно место с ней.

— Ты ненормальная… — покачал головой Лёша, в его глазах читался откровенный испуг.

— А во-вторых, — улыбнулась я, — ты прав, я действительно никому не могу тебя доверить. Дело в том, что я очень ревнивая…

— Да ладно? — перебил меня Лёша.

— Да честно! — усмехнулась я. — Так вот, я очень ревнивая и совсем не хочу отдавать тебя другой бабе. А если я умру, ты быстро найдёшь утешение в чьих-то объятиях.

— Так вот какого ты обо мне мнения! — сложил руки на груди Лёшка.

— Проверим? — сделала я шаг в сторону ванной.

— Я тебе проверю! — он ухватил меня за талию и прижал к себе, уткнувшись носом в мои мокрые волосы. — Не пугай меня так больше, хорошо?

— Хорошо, — кивнула я и вернулась в ванную, оставив всё же дверь открытой.

Когда я вернулась, Лёша сидел за столом в кухне и задумчиво смотрел в окно. Рядом с ним примостились Мерс и Джек. Я села напротив и спросила:

— С чего начнём?

— О чём ты? — вздрогнул Лёша.

— Всё о том же. Не смотри на меня так, — заметила его взгляд я, — я знаю, что ты сейчас думаешь. Думаешь, что я вчера похоронила сестру, а сегодня веду себя как ни в чём не бывало.

— Наташка, Бог с тобой, что ты несёшь! — воскликнул Лёшка. — Я ничего такого даже близко не думаю!

— А мне очень тяжело себя так вести, — словно не слыша его слов, продолжила я. — Больше всего мне хочется залезть под одеяло и плакать. Но ничего хорошего из этого не выйдет. Мы должны найти убийцу, я не желаю, чтобы имя Вики марали.

— Если честно, то я в тупике, — взлохматил волосы Лёшка. — Не знаю, что делать дальше. Единственное, что приходит в голову, это поговорить с отцом Антона.

— С Павлом Громовым?! — поразилась я. — Станет он нас слушать! Да он ненавидит Вику, а значит и нас заодно, потому что мы пытаемся оправдать её.

— Да, но, если мы сможем доказать ему, что в смерти Антона виноват кто-то другой, он сам захочет найти убийцу сына. Кто, как не он, может рассказать о парне что-нибудь интересное?

— Иногда родители знают своих детей хуже всех остальных людей, — вздохнула я. — Но раз другого выхода нет, то давай съездим к нему.

— Нет, к нему поеду я, — возразил Лёша. — Ты сестра Вики, и он может просто вытолкать нас взашей, а я представлюсь… Хм… Да хотя бы частным детективом! Только надо спуститься в метро и купить удостоверение.

— Почему не сказать правду, что ты из милиции? — удивилась я, наливая воды и запивая таблетку от головной боли. Всё-таки вчерашние возлияния не прошли даром.

— Ну, потому что он может позвонить следователю, а если на работе узнают, чем я занимаюсь, я запросто могу вылететь оттуда.

— Не думала, что всё так серьёзно. — Я со вздохом поставила стакан на стол и обхватила голову руками.

— Рассольчику попей, — улыбнулся Лёша, — помогает.

— А ты такой спец в этих делах? — огрызнулась я.

— Всякое бывало, — лаконично ответил он и поднялся. — Я пойду, заодно по дороге к отцу заеду. Ты будешь дома?

— Нет, я хочу съездить на кладбище. Говорят, нужно посещать могилу на следующий день после похорон. Лёш, мне страшно, — призналась я.

— Ехать на кладбище? Ну тогда дождись меня, вместе съездим.

— Нет, — мотнула я головой и тут же пожалела об этом: в висках словно застучали крохотные молоточки. — Мне кажется, что на нашей семье лежит проклятье. Все умирают! Дедушка, бабушка, второй дедушка, папа, мама, теперь Вика! Осталось умереть мне — и всё, наш род вымрет весь!

— Наташ, ты в своём уме? — посмотрел на меня, как на сумасшедшую, Лёшка. — Какое проклятие? Про бабушку и дедушек я даже слушать не желаю, это вполне естественно, что старые умирают! Мама с папой… От чего они умерли?

— От болезней.

— От болезней никто не застрахован! А Вика — это просто несчастный случай!

— Угу, и от него тоже никто не застрахован!

— Вот именно!

— Лёш, объяснить можно всё, но вся семья умирает, понимаешь? — взвилась я. — Где гарантия, что со мной не произойдёт этот несчастный случай?

— Да замолчи ты! — разозлился Лёша. — Что ты каркаешь всё время? Мне уже в печёнках сидит слушать про твою смерть! Соберись, тряпка! Ты была совсем не такой, как мы познакомились! Сильная, уверенная! А сейчас? В кого ты превратилась сейчас?

— Что, уже не нравлюсь такая? Влюбился в одну, а на поверку оказалась другая?

— Ты мне любая нравишься, и я всё понимаю! Я прекрасно знаю, что такое терять близких, и понимаю твоё состояние сейчас! Но ты эгоистка, ты думаешь только о себе!

— Я?! — задохнулась от возмущения я.

— Ты! Как думаешь, мне легко слушать второй день подряд, что ты лапки сложила и умирать собралась? Легко? — всё больше и больше распалялся Лёша. — Эгоистка! Не зря о тебе все так говорят!

— Кто это все? — железным голосом спросила я, чувствуя, как сердце совершило кульбит и ухнуло куда-то вниз. Лёша помимо воли наступил на больную мозоль.

— Да все, кто хоть как-то знает тебя, все, с кем я общался по ходу расследования!

— То есть все те, кто знает и меня, и Вику, — констатировала я. — Спасибо, Лёша.

Он осёкся, видимо, поняв, что сболтнул лишнего. Я же спокойно поднялась и, выйдя в прихожую, открыла дверь.

— Уходи.

— Наташ…

— Лёша, уходи, я хочу побыть одна, — повысила голос я. — Я думала, ты меня и вправду любишь, и до этого момента у меня не было повода усомниться в твоих словах. Но сейчас… это удар под дых. Ты знал, как я виню себя за своё отношение к Вике, и эти муки совести — самые страшные из всех, потому что уже не у кого попросить прощения. И ты посмел мне это сказать!

— Наташ, при чём здесь Вика? — тихо спросил Лёша. — Я говорил только о тебе.

— Не надо сейчас лгать, хорошо? Я догадываюсь, что там тебе говорили обо мне. Я прекрасно всё осознаю и очень жалею, что я была такая. Я изменилась. Если ты этого не понял, то мне очень жаль. А сейчас уходи.

— Прости меня.

— Лёш, я хочу побыть одна! — крикнула я, боясь сорваться и зарыдать при нём. — Да уходи же ты! — толкнула я его.

Он молча надел куртку и вышел за дверь, напоследок внимательно посмотрев на меня. Я захлопнула за ним дверь и сползла по ней на землю. Такой истерики со мной не случалось уже давно. Я рыдала, кричала, била кулаками подушки. Джек и Мерс испуганно забились под диван и таращились на меня оттуда.

Наконец я выдохлась и утомлённо затихла. Мне было страшно как никогда. И одиноко. И обидно. И очень жаль, что я обидела Лёшу. Он столько для меня сделал, а я поступила, как последняя сволочь. Я заслужила этих его слов, представляю, каково это — слушать мои страшные речи. Если ещё и он уйдёт от меня, мне точно будет незачем жить.

Звонок в дверь несказанно обрадовал меня. Я даже забыла, как выгляжу, и побежала открывать. Но, к моему разочарованию, за дверью стоял не Лёшка, а Валера.

— Как ты посмел сюда явиться? — пылая справедливым гневом, возопила я, открыв дверь.

— Господи, что с тобой? — попятился бывший муж.

Я примолкла и бросила взгляд в зеркало. Да уж, я представляю собой ужасающее зрелище. Халат перевёрнут, на щеках чёрные дорожки туши, сами глаза превратились в щёлочки, на щеках горит нездоровый румянец, волосы всколочены и стоят дыбом.

— Тебе-то что? — подбоченилась я. — Как ты посмел явиться ко мне, после того как обокрал? Да я сейчас милицию вызову!

— Я тебя обокрал?! — возмутился Валерка. — Да, пытался, но ты же сама меня выгнала, видела, что я ничего не взял!

— Хочешь сказать, что позавчера ночью мою квартиру вскрыл не ты? — немного остудила пыл я.

— Нет, конечно! — воскликнул Валера, а я почему-то сразу ему поверила. — Наташа, что с тобой стряслось?

— Ой, Валерка! — всхлипнула я и сделала то, что меньше всего ожидала от себя, — повисла на шее у бывшего мужа.

— Тихо-тихо-тихо, — погладил он меня по спине и втолкнул в квартиру. — Рассказывай давай!

Я выплеснула на него всё: про гибель Вики, про наше расследование и про ссору с Лёшей. Валера слушал, как мне показалось, очень внимательно, задавал вопросы, а когда мой фонтан красноречия иссяк, крепко обнял.

— Успокойся, девочка моя, — зашептал он, — успокойся… Я представляю, как тебе сейчас нелегко! И этот негодяй… Как он посмел тебя бросить в такой момент? — Его губы коснулись моей щеки, затем уголка губ.

— Что ты делаешь?! — возмутилась я и с силой оттолкнула его от себя. — Ты с ума сошёл?

— Наташ, ты чего? — искренне удивился Валера. — Я же твой муж!

— Бывший муж! Ошибка молодости! Да я сейчас бы никогда за тебя замуж не вышла! Убирайся отсюда, зачем ты вообще пришёл?

— Я тебе посочувствовал, а ты вон как!

— Руки не надо распускать, понял?

— А я не руки, я губы, — усмехнулся Валера и двинулся на меня.

— Отойди! — взвизгнула я, по-настоящему испугавшись. — Убирайся из моего дома, чтобы духу твоего больше не было здесь! Я сейчас Лёшке позвоню! — Я схватила телефон.

— Ой, а он сломался! — нагло улыбнулся Валера и, выхватив мобильник из моих рук, опустил его в аквариум, который стоял у меня на тумбочке в прихожей. Рыбок в нём давно не было, а я всё забывала его выбросить. Как оказалось, зря…

— Валера, ты в своём уме? — попятилась я, не зная, что делать дальше, и решила всё же не злить его.

— Иди ко мне, — распахнул объятия он и в мгновение ока сграбастал меня в охапку.

— Отпусти! — завизжала я, отбиваясь от него и всей душой жалея, что впустила его в квартиру.

И тут случилось невероятное. Джек, наблюдавший эту картину спокойно лёжа на диване, с ужасным рычанием бросился на Валеру и вцепился ему в ногу. Валера совершенно по-бабьи взвизгнул и отпустил меня. Джек мотался у него на штанине и не разжимал зубы.

— Уйми свою псину!!! — завопил Валера и, с силой тряхнув ногой, всё же отцепил от себя отважного пёсика. Джек ударился об стену и очумело затряс головой.

— Смотри, смотри, что он сделал? — визжал Валера, с откровенным ужасом глядя на окровавленную ногу. — Его нужно усыпить!

— Я тебя сейчас усыплю! — рявкнула я. — Пошёл вон отсюда!

Что-то невнятно бормоча, Валера потащился к выходу. Закрыв за ним дверь, я опустилась перед Джеком на колени.

— Мой лохматый защитник!

Джек лизнул мне руку и преданно заглянул в глаза. Погладив его, я отправилась одеваться: пора было ехать на кладбище.

На улице опять зарядил дождь. Открыв зонтик, я почти бегом бросилась к остановке и успела на отходящий автобус. До кладбища добралась без приключений, зато потом началась полоса невезения. Сначала сломался каблук и я, проклиная всё на свете, прихрамывая, потащилась к воротам кладбища. Затем не открылся зонтик и холодные капли дождя весело скатывались мне за шиворот. А потом…

Уже подойдя к воротам кладбища, я боковым зрением увидела метнувшуюся за спину тень, и тут же на голову обрушилось что-то тяжёлое. Свет перед глазами померк. «Ну вот и всё, накаркала…» — мелькнула последняя мысль, прежде чем я отключилась.

Глава 12

Выйдя от Павла Громова, Лёша отправился к речке и долго курил там, опёршись на перила моста. Ничего толкового он не узнал, от Павла просто исходили волны жгучей ненависти, их было трудно не почувствовать. Стоило признать: их расследование зашло в тупик. Хотя была одна маленькая деталь, которую следовало проверить! Но шанс узнать что-то стоящее был мизерным…

Тяжело вздохнув, Лёша спрятал сигареты и набрал номер Наташи. Ссора ссорой, а ей сейчас нужна поддержка. Но она не отвечала, механический голос равнодушно твердил, что абонент недоступен.

Сердце заколотилось быстрее. Сунув телефон в карман, Лёша бегом бросился к машине и завёл мотор.

— Господи, если с ней что-то случилось, я никогда себе этого не прощу, — пробормотал он, выруливая на дорогу.

Пятнадцать минут до дома Наташи показались ему вечностью, но вот уже показалась знакомая арка. Наплевав на все правила, Лёша бросил машину прямо на тротуаре и вошёл в подъезд.

Минут пять он упорно жал на звонок, но из квартиры слышался только отчаянный лай Джека. Не выдержав, Лёша метнулся к квартире Людмилы.

— Ой, здравствуйте! — обрадовалась она его появлению. На этот раз на Людмиле красовалось розовое короткое платье и мягкие туфельки ему в тон. Волосы, которые она то и дело поправляла, были распущены.

— Здравствуйте, Люда. Вы сегодня Наташу случайно не видели? — скороговоркой проговорил Лёша.

— Видела, — погасила улыбку Людмила, увидев, что Лёша не обращает совершенно никакого внимания на её прелести. — Ой, чего здесь сегодня было!

— Что?! — замер Лёша и даже затаил дыхание.

— Валера приходил, бывший Наташкин муж. Она его сначала выгоняла, орала тут на весь дом, что он её обокрал, а потом в квартиру впустила. Я от двери отошла и пошла чай пить. А минут через пятнадцать слышу крики из квартиры, у меня кухня граничит с Наташкиной прихожей, — пояснила свой феноменальный слух Людмила. — Потом грохот. Потом Наташа как завизжит! Я уже чуть к ней не бросилась! А потом лай раздался и уже другой крик, мужской. И сразу же Валера выскочил из квартиры. Штаны на нём были порваны и в крови. Пёсик Наташкин его, наверное, искусал. Ну а примерно через полчаса я мусор выносила и с Наташей столкнулась, она выходила из квартиры.

— Куда пошла, не сказала? — спросил Лёша, наконец, глотнув воздуха. Подобные новости трудно было переварить, но главное, что Наташа жива.

— Нет. Буркнула «здрасти» и побежала.

— Спасибо вам, Люда, — поблагодарил её Лёша и побежал вниз по лестнице. Путь его лежал на кладбище. Но попасть ему туда было не суждено. Не успев выйти из подъезда, он ощутил удар по голове и рухнул наземь.

Я открыла глаза и подумала, что ослепла. Вокруг стояла кромешная темнота и тишина. Сознание было словно в тумане, но, по мере того, как он рассеивался, меня начинала охватывать паника. Пошарив рукой вокруг себя, я ощутила под ладонью доски и попыталась сесть, но у меня это не получилось — голова упёрлась в дощатый потолок. «Боже, это что, гроб, что ли» — мелькнула отчаянная мысль. Тяжело задышав, я осторожно вытянула руку в сторону и к своему облегчению не почувствовала преграды. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, я поползла туда. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я добралась до какого-то помещения, где сквозь неплотно прижатые друг к другу доски пробивался призрачный лунный свет. Оглянувшись на то место, откуда только что выбралась, я увидела какой-то непонятный закуток два на два метра, не больше.

Держась за стену, я с трудом встала на ноги и огляделась. По всей видимости, я находилась в каком-то сарае. В углу стояли лопаты со сломанными черенками, погнутые вилы и ещё какие-то незнакомые мне сельскохозяйственные приспособления. Рядом с ними бесформенной кучей валялись старые вёдра без ручек с выбитым дном. Чуть дальше, в тёмном углу, лежала куча соломы и большой мешок на ней.

Припав глазом к щели, я попыталась осмотреться, но, кроме каких-то покосившихся домов, ничего не увидела.

— Спокойно, Наташа, спокойно! — глубоко вздохнула я, пытаясь заглушить страх, и уселась на солому, опёршись рукой на мешок. А он неожиданно пошевелился и глухо застонал. Взвизгнув, я вскочила на ноги и не нашла ничего лучше, чем вооружиться лопатой.

— Кто здесь? — дрожащим голосом спросила я, но вместо ответа со стороны соломы опять раздался стон. Переборов себя, я приблизилась и перевернула то, что при ближайшем рассмотрении оказалось телом человека. Положив его на спину, я вгляделась в его лицо и вскрикнула: — Лёша!

Это действительно был Лёша. В свете луны его лицо казалось неестественно бледным, а кровь, запёкшаяся на виске, говорила о страшной ране.

— Лёша, Лёшенька! Лёша, ты слышишь меня?! — принялась тормошить его я, но он больше не издавал ни звука.

Перепугавшись, я забегала по сараю, не зная, что предпринять. Неожиданно взгляд мой наткнулся на какую-то ржавую миску с водой на дне. Она стояла у самой стены сарая, и, видимо, в неё попадали капли дождя сквозь прохудившуюся крышу. Схватив миску, я подбежала к Лёше и, недолго думая, выплеснула противно пахнущую воду ему на лицо. Он тут же пошевелился и открыл глаза.

— Ну слава Богу! — завопила я и отшвырнула от себя миску. Она покатилась по полу с ужасающим звуком. Лёша, держась за голову, сел и дикими глазами посмотрел на меня.

— Это что, сон? — хрипло пробормотал он.

— Если бы! — горько усмехнулась я и присела рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь?

— Как червяк, попавший под поезд, — попытался пошутить Лёша, но я даже не улыбнулась. — Как мы здесь оказались вдвоём? Я искал тебя.

— На меня кто-то напал у кладбища, — сообщила я.

— А на меня в твоём подъезде, — сказал Лёша и спохватился: — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — отмахнулась я, — а ты? У тебя кровь.

— Знаю, — поморщился Лёша, касаясь рукой виска. От прикосновения кровь хлынула с новой силой, он покачнулся и медленно опустился на сено.

— Лёша!!! — испугалась я и стала тормошить его. — Лёша, не смей терять сознание, слышишь? Здесь нет больше воды! Лёша!!!

— Какой же у тебя громкий голос! — заметил он, не открывая глаз. — Сделай милость, помолчи немного, у меня голова сейчас треснет!

— Какое помолчи, у тебя кровь идёт! — возмутилась я. — Перевязать нужно!

Лёша ничего не ответил, а я, недолго думая, сняла с себя рубашку и с силой разорвала её.

— Что ты делаешь? — услышав треск разрываемой ткани, Лёша сел и удивлённо вытаращил глаза, увидев меня в одном бюстгальтере. — Соблазнить решила? Прости, не думаю, что я сейчас на что-то способен!

— Не смешно! — отрезала я и приблизилась к нему. — Не бинты, конечно, но хоть что-то… — бормоча себе под нос, я кое-как перевязала ему голову и натянула куртку прямо на голое тело. — Холодно здесь, однако!

— Ну и чего здесь сидеть? — Лёша поднялся на ноги. — Давай искать выход.

— Дверь закрыта с той стороны. То ли навесной замок, то ли задвижка.

— Сарайчик даром что старый, а крепкий… — бормотал Лёша, прощупывая стены. — Но что-то можно попытаться сделать.

Подойдя к сельхозинвентарю, он что-то долго искал, перебирая инструменты, пока не выудил из кучи этого хлама сломанный топор.

— То, что надо! — обрадованно воскликнул он. — Сломаем стену и выйдем!

— Хозяин сарая нас за это по головке не погладит.

— Не думаю, что у него есть хозяин, — возразил Лёша. — Заброшенный он какой-то. Знать бы ещё, где он находится.

— Лёш, мне надо поговорить с тобой, — наблюдая, как мой самодельный бинт на его голове быстро пропитывается кровью, сказала я.

— Не сейчас, видишь, я занят, — пропыхтел Лёшка, ковыряя обломком топора доску. — Выйдем и поговорим!

— Нет, сейчас! — дёрнула я его за рукав. — Послушай меня, пожалуйста!

— Слушаю, — обернулся Лёша и вытер выступивший на лбу пот.

Встретившись с ним глазами, я разом потеряла всю решимость. Он смотрел на меня совсем не так, как раньше, каким-то чужим, незнакомым взглядом.

— Когда я очнулась, — всё же начала я, стараясь не смотреть ему в глаза, — в первый момент мне показалось, что я в гробу. Темно, холодно и доски вокруг.

— Не удивила, — хмыкнул Лёша, — последнее время тебя серьёзно клинит на загробном мире.

— Может быть! — не стала отрицать я. — Да только, решив, что я умираю, я вдруг поняла, как сильно хочу жить! Я хотела извиниться перед тобой за всё… За всё, что сказала тебе сегодня.

— Я думаю, что уже вчера, — поправил меня Лёшка.

— Не перебивай меня! — возмутилась я. — Хорошо, пусть будет вчера! Легко рассуждать о смерти, пока не встретишься с ней! И я поняла, что больше никогда в жизни не скажу, что хочу умереть, потому что жизнь — это… Это бесценный дар! Как можно хотеть умереть? Ведь тогда больше не увидишь вот этого всего, — обвела я рукой вокруг себя.

— Ничего себе, как тебе понравился этот сарай! — хохотнул Лёша, и я, не сдержавшись, ударила его кулаком по плечу.

— Не издевайся! Я серьёзно!

— Молчу, молчу, — приложил пальцы к губам Лёшка.

— Прости за всё, что я тебе наговорила, за то, что выгнала тебя, и вообще… Я тебя люблю.

— Ну что ж, ради этого стоило оказаться здесь с разбитой головой, — помолчав, сказал Лёша. — Я рад, что ты поняла ценность жизни.

— И всё?.. — запнувшись, спросила я, ожидая от него совсем других слов.

— И я тоже очень люблю тебя, — добавил Лёша, прижавшись своим лбом к моему и целуя меня. — Давай больше не будем ругаться?

— Давай, — кивнула я, радуясь, что в сарае не настолько светло, чтобы он мог увидеть слёзы на моих щеках. Только на сей раз это были слёзы облегчения.

— А теперь давай всё же попробуем выбраться отсюда, мне изрядно надоело это место, — взялся опять за топор Лёша.

— Как думаешь, кто на нас напал?

— Понятия не имею. Но одно знаю точно: тот, кто толкнул тебя под машину, и тот, кто доставил нас сюда, — один и тот же человек.

— Ты был у Громова?

— Был, — кивнул Лёша. — Ничего нового не узнал. Он ненавидит Вику, называет её убийцей и проклинает её. Хотя нет, — добавил он, — кое-что всё-таки узнал.

— Что? — встрепенулась я.

— Не знаю, насколько это правда, но Павел называет Вику, скажем так, девушкой лёгкого поведения и говорит, что она изменяла Антону. И это, на стороне, было что-то серьёзное, потому что он не один раз видел её с каким-то мужчиной.

— Вика? — разинула рот я. — Хочешь сказать, что Вика крутила два романа одновременно?

— Это не я, это Павел так говорит. — В этот момент раздался треск и одна из досок вылетела из стены. — Всё, путь открыт.

Но я не сдвинулась с места, смотря на Лёшу во все глаза.

— Почему же тогда он не сказал об этом Антону, не открыл ему глаза?

— Открыл. — Лёша потёр ладони одна об одну. — Но Антон только смеялся и говорил, что ему всё равно. Лично у меня создалось впечатление, что отношения Вики и Антона не были серьёзными — так, лёгкая интрижка.

— Даже при лёгкой интрижке, наверное, неприятно узнать, что твоя девушка встречается ещё с кем-то!

— Может, как раз на этой почве у них и вышел скандал в ту ночь? — предположил Лёша.

— Ты всё же склоняешься к тому, что это Вика убила Антона? — вздрогнула я.

— Наташ, давай ты не будешь воспринимать эту версию в штыки? — попросил Лёша. — Если ты так уверена в невиновности сестры, не нужно было затевать это расследование. Я думал, ты хочешь узнать правду.

— Да, я хочу знать правду! — воскликнула я. — Но не могу поверить, что Вика могла убить человека, поджечь дом и сбежать!

— Послушай, она могла ударить Антона случайно, в запале ссоры, понимаешь? — крепко взяв меня за плечи, сказал Лёша.

— А дом поджечь и сбежать — это тоже в запале?

— Потом поняла, что натворила, и, испугавшись тюрьмы, сбежала. Наташа, пойми, такое происходит сплошь и рядом, и если это коснулось близкого тебе человека, это не значит, что это неправда! Ты ведь почти не общалась с Викой, ты не можешь знать наверняка, что она не смогла бы так сделать!

— Ты на сто процентов уверен, что убийца она? — угрюмо глядя на него, спросила я.

— На сто процентов нельзя быть уверенным ни в чём. Я не отказываюсь заниматься этим делом. Я просто хочу знать правду, какой бы она ни была.

— А кто он, этот таинственный кавалер Вики? — поинтересовалась я. — Павел знает его?

— Нет, но если судить по описанию, которое он мне дал… — замялся Лёша.

— Что? — занервничала я. — Ты догадался, кто это? Я его знаю? Лёша, не молчи!

— Обещай, что не начнёшь кричать и заявлять, что это бред, — попросил Лёша, чем ещё больше напугал меня.

— Обещаю, — быстро кивнула я.

— Мне кажется, что это Валера.

— Бред! — воскликнула я.

— Ты обещала, — напомнил мне Лёша.

— Да знаю я, что обещала! — отмахнулась я. — Но это действительно бред! Вика прекрасно знала, что за человек Валера, знала, как мы развелись! Да не стала бы она с ним встречаться! Хотя… — осеклась я.

— Что? — спохватился Лёша.

— Когда я выходила замуж, — пробормотала я, старательно вспоминая все события тех дней, — Вика явно завидовала мне. Помнится ещё, потом говорила, что мы не будем жить вместе, а я рассмеялась и сказала, что вижу: она влюблена в Валеру. А Вика психанула и убежала. Всё время, пока мы были женаты, мы с ней не общались, и только когда я вернулась к маме, она всё время твердила, что предупреждала меня. Господи, а что, если они были любовниками ещё тогда?! — вскрикнула я от внезапной догадки.

— Нам нужно срочно поговорить с Валерой, — заметил Лёша. — Пойдём, нам ещё выбираться отсюда.

— У тебя телефон есть? — вспомнила я.

— Нет, видимо, тот, кто привёз меня сюда, его забрал. А у тебя?

— А мой плавает дома в аквариуме, — мрачно сообщила я и коротко поведала Лёше об инциденте с Валерой.

— Увижу его — убью! — рявкнул Лёша, выслушав меня. — Сволочь!

— Успокойся, — погладила я его по руке, польщённая его реакцией. — Джек уже за меня отомстил. Я не понаслышке знаю, каким болезненным бывает собачий укус.

— Тебя ещё и собака кусала? — хмыкнул Лёшка.

— Да, в детстве, — кивнула я.

— Да уж, ты прям не человек, а тридцать три несчастья! — засмеялся он.

— Сам такой! — обиделась я. — Чего обзываешься? Как будто ты всё детство за пианино провёл и с тобой никогда ничего не случалось!

— Ну ладно, ладно, не обижайся! — обнял меня Лёша. — Согласен, шутка неудачная. Давай-ка лучше выбираться отсюда.

Протиснувшись в узкую щель, мы огляделись. По всему выходило, что мы очутились в какой-то заброшенной деревне. Вокруг нас высились разрушенные дома, какие-то постройки, да и сарай наш, как оказалось, выглядел убого. Нигде не было видно ни огонька, ни какого-либо другого присутствия человека.

— Пойдём поищем дорогу, — потянул меня за руку Лёшка.

— Ты идти-то можешь? — обеспокоенно вгляделась я в его бледное лицо. — Что-то ты мне не нравишься.

— Какие вы женщины непостоянные, — скорчил грустную гримасу Лёша. — Полчаса назад в любви признавалась, а тут уже даже не нравлюсь.

— Я тебя когда-нибудь убью! — вздохнула я.

— Да всё нормально со мной, Наташ, — заверил меня Лёша. — Голова чуток болит, а так ничего страшного. У тебя, между прочим, тоже кровь на затылке, я только сейчас заметил.

— Да? — равнодушно коснулась я волос. — Но мне совсем не больно. Наверное, тот, кто бил, почему-то пожалел меня. Идём уже.

Мы шли через какое-то поле наугад, надеясь найти хоть какую-то дорогу. Луна освещала нам путь, и я старалась не поддаваться панике, крепко держась за Лёшкину ладонь. Нет, ну в самом деле, тот, кто нас привёз сюда, ехал же по какой-то дороге, значит, она есть. И значит, мы найдём её.

— Всё, больше не могу, — вдруг выдохнул Лёша и осел на землю, чем несказанно напугал меня.

— Что с тобой? — прошептала я и коснулась его лба ладонью. Он горел, температура поднялась наверняка не меньше тридцати восьми. Его лицо было мокрым от пота, а из-под повязки тоненькой струйкой вытекала кровь.

— Не могу больше идти, — пробормотал он и облизнул пересохшие губы. — Наташ, выбирайся сама, я останусь здесь!

— Я тебе останусь! — закричала я. — Лёшенька, милый, ну вставай! Ещё чуть-чуть, может, мы в двух шагах от дороги!

— А что толку? Машины тут не ездят, придётся идти в город пешком. Я не доживу.

— Нет, не смей так говорить! — взревела я.

— Наташ, не кричи, — поморщился он. — Послушай меня. Помоги мне дойти до какого-нибудь дома, а сама ищи выход. Спасёшься сама, сможешь привести помощь ко мне. Пойми, если я дальше пойду, я точно сдохну.

— Господи, что же делать? — закусила губу я, оглядывая безучастные дома. — Ладно, хорошо, — наконец решилась я и, подставив Лёшке плечо, доволокла его до первого же дома.

Толкнув скрипучую дверь, я увидела пружинистую кровать и уложила Лёшку туда. Его била дрожь, и я оглянулась в поисках чего-нибудь тёплого. Но, естественно, здесь такого не было. Я расстегнула куртку, намереваясь её снять.

— Не надо, — остановил меня Лёша. — Как ты пойдёшь, почти голая? Нет, Наташ, со мной всё нормально.

— Точно? — чуть не плача, спросила я.

— Точно, — попытался улыбнуться он. — Иди, Наташа. Иди!

Я склонилась над ним, на мгновение коснулась его сухих горячих губ своими и выскочила из дома.

— Господи, помоги мне! — взмолилась я и, быстро перекрестившись, бегом помчалась через поле.

Глава 13

Я бежала, наверное, час, не меньше. В голове всё стучало, щёки горели, сердце вырывалось из груди, но я не обращала ни на что внимания. Единственное, что имело сейчас значение, — это Лёша. Я старалась не думать, как он там, совсем один, с раной и температурой.

Выскочив наконец на ровную песчаную дорогу, я не почувствовала радости, лишь, задыхаясь, опустилась на неё коленями. Луна спряталась за набежавшими облаками, и стало совсем темно. Куда идти? В какую сторону? Выведет эта дорога меня к людям или уведёт в лес?

— Собралась. Встала. И пошла, — приказала себе я, понимая, что каждая минута промедления смерти подобна.

Небо на горизонте совсем посветлело, когда я, наконец, увидела огни города. К тому моменту силы у меня уже были на исходе, я еле передвигала ноги от усталости. Кое-как добредя до главной магистрали, я подняла руку, пытаясь поймать машину, но никто не собирался останавливаться. Слёзы хлынули из глаз, когда я поняла, что, преодолев такой путь, я просто не в силах добраться до больницы.

Но, на моё счастье, буквально в пяти шагах от себя я увидела телефон-автомат. Сняв трубку, я набрала номер скорой и, дождавшись ответа, попросила их приехать как можно быстрее, а затем просто вывалилась из кабины и села на асфальт.

— Что с вами? — крикнул молодой врач, выскочивший из машины скорой помощи.

— Я нормально, — оттолкнула я его руки и сама поднялась на ноги. — Помощь нужна другому человеку, поехали скорее.

— Куда? — попятился от меня врач.

— Его избили, проломили голову, он весь в крови и с температурой, лежит один, без помощи, с ночи, — заголосила я, испугавшись, что врач не поверит мне и уедет.

— Садитесь в машину, — велел мне доктор и втолкнул в кабину, рядом с шофёром. — Показывайте дорогу.

— Сейчас езжайте прямо, а потом я покажу.

Некоторое время мы ехали молча, а потом водитель буркнул:

— Впереди заброшенная деревня. Вы уверены, что нам сюда?

— Конечно, — кивнула я. — Именно туда.

— Простите, девушка, как вас зовут? — поинтересовался доктор, озабоченно вглядывающийся в дорогу.

— Наталья. А вас?

— Сергей Сергеевич, — важно представился врач. — Наталья, как вы оказались в деревне?

— Я не помню. Мы с Лёшкой очнулись здесь с разбитыми головами.

— Так у вас тоже рана? — оживился Сергей Сергеевич. — Где? Почему не сказали?

— Да потому что мне плевать! — крикнула я. — Я пешком добралась отсюда до города, значит, здорова! Лёшке надо помочь!

— Всё ясно, поможем мы вашему Лёше! — заверил меня доктор и, силой наклонив мою голову к себе, осмотрел рану.

— Может, никакого Лёшки и нет? Может, у неё видения из-за раны? — предположил водитель. — Как вообще можно отсюда ночью добраться до города? По-моему, это бред. Здесь километров восемь, не меньше.

— Как это нет? — дёрнулась я. — Какие видения? Вы что, мне не верите?

— Тихо-тихо, верим, конечно! — удержал меня Сергей Сергеевич и показал водителю кулак. — Рана действительно неопасная, вряд ли из-за неё будут глюки. Но повязку наложить надо.

— Здесь, здесь поворачивайте! — крикнула я, подняв голову.

Водитель послушно свернул на злополучное поле, а у меня по спине пробежал мороз. Господи, а если мы опоздали? Если Лёшка уже… Нет, нельзя так думать! Он жив!

— Вот этот дом, — указала я врачу. — Идёмте.

Сергей Сергеевич помог мне выбраться из машины и, прихватив чемодан, первым шагнул на шаткое крыльцо.

— Проклятие! Темно как… — хотел выругаться он, но, покосившись на меня, сдержался.

— Сейчас фары включу, — метнулся к машине водитель, и вскоре около дома стало светло как днём.

Оттолкнув доктора, я первой влетела в дом и едва удержалась от крика, увидев Лёшку. Он лежал, свесив голову вниз с кровати. Повязка давно промокла от крови, лицо было белым как мел. Его вырвало, и в доме стоял ужасный запах. Сергей Сергеевич выругался и, подойдя к неподвижному Лёшке, приложил два пальца к его шее. Я замерла, словно ожидая приговора.

— Он жив, давай носилки! — велел он водителю. Тот метнулся на улицу и тут же вернулся. Лёшку аккуратно переложили на носилки и доставили в машину. Я села рядом с ним и взялась за ледяную руку.

— Он будет жить? — жалобно спросила я у Сергея Сергеевича, деловито разматывающего повязку у Лёшки на голове.

Кинув на меня сочувственный взгляд, Сергей Сергеевич бодро произнёс:

— Будет, куда он денется!

Некоторое время в машине стояла тишина, слышен был лишь шум мотора.

— Что это за тряпки, где вы их взяли? — брезгливо отбросил доктор от себя пропитанные кровью лоскутки ткани. — Они хоть чистые?

— Чистые, это моя рубашка, — заверила я его и привалилась спиной к дверце.

— Рубашка?! — округлил глаза Сергей Сергеевич.

— Ну да, — кивнула я, не понимая, что так удивило врача.

— Повезло парню, — неожиданно заявил доктор.

— Вы так считаете? — подняла брови я.

— Уверен. Где вас таких вообще делают?

— Я вас не понимаю, — растерялась я.

— Это же надо, разорвать свою рубашку, перевязать ему голову, потом мчаться одной среди ночи через лес, не зная дороги, нарезать столько километров… И это всё с разбитой головой!

— Что здесь такого? — покраснела я. — Так поступила бы любая. Что мне, его умирать нужно было оставить?

— Нет, любая, конечно, отправилась бы искать дорогу, от безвыходного положения, — кивнул врач. — Но блуждала бы здесь, пока бы дошла, дня два точно.

— У меня не было этого времени, — возразила я. — Лёше было совсем плохо.

— И за сколько времени ты до города добралась? — неожиданно перешёл на «ты» Сергей Сергеевич.

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Телефона нет с собой, а часы я не ношу. Тогда темно было, сейчас темно. Да и вообще, какая разница?

— Сейчас уже не темно, светает, — поправил меня доктор. — А почему ты босиком? — перевёл взгляд на мои ступни врач, и я только сейчас заметила свои голые ноги.

— Не знаю… — пробормотала я, а потом вспомнила: — Перед тем, как на меня напали, я каблук сломала. В сарае кое-как ковыляла, потом, когда шли с Лёшкой, в туфлях была, идти трудно было. А когда побежала, видимо, сняла где-то, да и сама не заметила.

— С ума сойти… — присвистнул Сергей Сергеевич, глядя на меня, как на героиню.

— Мы уже скоро приедем? — сменила я тему. Вопреки ожиданиям, подобные комплименты мне не нравились — я не видела в своём поступке ничего героического.

— Да, уже подъезжаем, — кивнул доктор.

В больнице Лёшку сразу же окружили врачи и куда-то утащили. Я осталась сидеть на кушетке, вытянув перед собой ноги и навалившись на стену. Только сейчас я почувствовала, как устала. Безумно хотелось спать.

— Вы Наталья? — раздался женский голос рядом, и я с неохотой разлепила глаза.

— Да. Что с Лёшей? — вскочила я.

— Вы не беспокойтесь, им занимаются лучшие врачи, — улыбнулась мне высокая темноволосая женщина лет сорока, с добрыми глазами и открытой улыбкой. — Пойдёмте в смотровую.

— Зачем?

— Мне нужно осмотреть вас! — удивлённо воскликнула женщина. — Давайте-давайте, не спорьте! Только куртку сними те.

— Я не могу, — смущённо повела плечами я. — У меня под ней один лифчик.

— Ах, ну да! Мне Серёжка рассказал о вашем героизме, — кивнула женщина. — Ждите, сейчас найду вам какую-нибудь одежду.

С этими словами она удалилась, а я опять рухнула на кушетку. Ноги покрылись царапинами, подпухли и были очень холодными. Я с трудом пошевелила пальцами.

— Вот, возьмите, — вернувшаяся женщина протянула мне халат.

— Спасибо, — поблагодарила её я и, оглядевшись, сняла куртку и накинула халат.

— А теперь идёмте, — взяла меня под руку женщина.

Зайдя в смотровую, я с удовольствием растянулась на кушетке, но отдохнуть мне не дали.

— Ну что ж, меня зовут Виктория Аркадьевна, вы Наташа, я знаю. Рассказывайте, где болит.

— У меня сестра Виктория, — вздохнула я.

— Бывает, не самое редкое имя, — улыбнулась Виктория Аркадьевна. — Вам нужно будет позвонить кому-нибудь из родных, чтобы вам привезли одежду, обувь и кое-что из средств личной гигиены. Ближайшие сутки мы вас никуда не отпустим.

— У меня нет никого.

— Как это? — подняла левую бровь женщина. — А как же сестра?

— Мы её вчера, ну то есть уже позавчера, похоронили, — сообщила я, глядя в потолок.

Виктория Аркадьевна замолчала, видимо, лишившись дара речи.

— Примите мои соболезнования, — пробормотала она, придя в себя.

— Спасибо.

Виктория Аркадьевна помолчала, а потом сменила тему:

— Ну давайте рассказывайте, что болит?

— Ноги. И голова немного.

— Давайте для начала осмотрим голову, — решила женщина и, раздвинув мои волосы, осмотрела рану. — Ничего страшного. Сейчас промоем, обработаем, и будете как новенькая.

Все эти действия заняли минут десять от силы, и вот я уже улеглась обратно, с перебинтованной головой.

— Смешно, — улыбнулась я. — Второй раз за две недели оказываюсь в больнице с травмой головы.

— Как это второй раз?

Пришлось рассказывать доброму доктору про несчастный случай на дороге, опустив только то, что меня толкнули под колёса машины.

— Кошмар какой-то, — прокомментировала мой рассказ Виктория Аркадьевна и принялась обрабатывать ноги.

Вскоре, перебинтовав мне ступни и сделав укол, меня проводили в палату.

— И всё-таки вам нужна одежда, поэтому подумайте, кто мог бы вам принести её. И ещё, нам придётся сообщить обо всём в милицию, поэтому с утра вас навестит следователь, — предупредила меня женщина.

— Нет, не надо! — вскинулась я. — Зачем это?

— Вы что, скрываетесь от милиции? — насторожилась Виктория Аркадьевна.

— Нет, конечно, — стушевалась я. — Просто зачем это?

— Я не знаю, что вы скрываете, Наталья, да меня это и не касается, но история, произошедшая с вами, произошла не просто так. Мы не имеем права не поставить в известность соответствующие органы.

С этими словами она вышла из палаты, а я задумалась. Милиции ни в коем случае нельзя узнать о нашем расследовании, ведь у Лёшки могут быть неприятности. Значит, нужно придумать правдоподобную легенду. Но это потом, а сейчас спать…

Проснувшись спустя два часа, я почувствовала себя на удивление бодрой. Сунув ноги в тапочки, которые мне выдали здесь, я вышла в коридор и направилась к посту дежурной медсестры.

— Можно от вас позвонить?

— Да, конечно, — пододвинула ко мне допотопный телефон зевающая медсестра.

Я набрала номер Алинки.

— Аллё, — раздался сонный голос подруги.

— Привет! — обрадовалась я, вдруг поняв, что соскучилась по ней. — Спишь, что ли?

— Нет! — тут же отреагировала Алина. — А кто это?

— Не узнала? Ну всё, быть мне богатой! — засмеялась я. — Это Наташа, забыла уже меня?

— Натаха! — завизжала Алина. — Ты куда пропала? Не звонишь, не заходишь! Я пару раз звонила тебе домой, но ты вечно не берёшь трубку!

— Алинка, мне нужна твоя помощь, — призналась я.

— Слушаю, — тут же посерьёзнела подруга.

— Я в больнице.

— Что с тобой?!

— Потом, — отмахнулась я. — Ты не могла бы привезти мне какую-нибудь кофту и кроссовки? Правда, я потеряла ключи и ты не сможешь попасть в квартиру…

— Плевать, я привезу свои! — крикнула Алинка. — Говори адрес!

— Вот такие дела… — закончила я свой печальный рассказ, через два часа сидя с подругой на скамеечке у больницы. Сама не понимая почему, я вдруг вывалила на неё всё произошедшее, ничего не скрыв.

— Бедная ты моя… — обняла меня Алинка. — Это же с ума сойти можно! Как твой Алёша?

— Он в реанимации, пока без сознания, — вздохнула я. — Но врачи говорят, что прогнозы хорошие. Следователь должен был прийти, но задерживается почему-то. А мне здесь никак нельзя залёживаться.

— Почему?

— Дома животные не кормлены, да и к отцу Лёши надо бы сходить. Он к нему каждый день ходил. Он наверняка волнуется.

— Что ты ему скажешь? Как объяснишь отсутствие сына?

— Придумаю что-нибудь! — махнула я рукой. — Мне ещё в квартиру надо попасть, придётся мастера вызывать. Третий раз замки меняю.

— Да уж… — вздохнула Алина. — О! А это не следователь случайно? Такой представительный дядечка!

Я посмотрела в указанном направлении и обомлела. По дороге, размахивая портфелем, шёл следователь Бондаренко.

— Господи, почему именно он? — пробормотала я. — У нас что, следаков мало? Почему он?

— Что-то не так? — заволновалась Алина.

— Алинка, ты иди, — попросила её я. — Мне сейчас предстоит тяжёлый разговор. Спасибо тебе за всё.

— Да не за что! — улыбнулась подруга. — Держись, не вешай нос!

— Вы?! — удивился Сергей Петрович, завидев меня. — А вы что здесь делаете?

— Лечусь, — криво улыбнулась я. — И я так понимаю, вы пришли ко мне.

— У вас мания величия, Казанцева! Я здесь по делу.

— О нападении на двоих людей?

— Ну да, — кивнул следователь. — Откуда вы знаете?

— Потому что я одна из них.

— Вы? — попятился он. — Вот так встреча! Ну что ж, тогда будем беседовать. Прямо здесь или в палату пройдём?

— Давайте здесь, — кивнула я.

— А второй где? — поинтересовался Сергей Петрович, доставая бумаги из портфеля.

— Он в реанимации.

— Фамилия, имя, отчество.

— Ярославский Алексей Андреевич.

— Кто?! — выронил ручку следователь. — Лёха? Наш Лёха?

— Да, он, — кивнула я.

— А он здесь при чём? — продолжал удивляться Бондаренко. — Он в отпуске, я думал, он уехал куда-то.

— Нет, он здесь. Мы встречаемся, поэтому и напали на нас вместе, — понимая, что за мои действия светит срок, я всё же продолжила вдохновенно врать, или, как это принято называть, — вводить следствие в заблуждение. — Мы с ним с утра собрались сходить на кладбище, на могилу Вики. Приехали туда, подошли к воротам, и вдруг я увидела, как Лёша падает. Я испугалась, но не успела опомниться, как почувствовала удар, — и всё, темнота. Я не видела нападавшего. Очнулась в сарае в заброшенной деревне. Даже названия её я не знаю, спросите у врачей, может, они в курсе.

— Что-нибудь ценное пропало? — уныло глядя перед собой, спросил Сергей Петрович.

— Да, — кивнула я. — Телефон у Лёши, наверное, ещё деньги. Я точно не знаю. А у меня сумочка. Там был кошелёк, правда, почти без денег, но всё-таки. И паспорт. Остальное ерунда.

— А ваш телефон?

— Он дома, в аквариуме плавает, — радостно сообщила я.

— В каком аквариуме? — вздрогнул следователь. — Наталья, вы себя нормально чувствуете?

— Очень хорошо! — заверила его я.

— Зачем вы телефон в аквариум положили? Рыбкам захотелось поговорить? — У Сергея Петровича задёргался глаз.

— Там нет рыбок, — улыбнулась я. — Я его просто уронила.

— А-а-а… — просветлел лицом следователь. — Мне бы ещё с Лёшей поговорить, вдруг он видел нападавших.

— Он без сознания, — напомнила ему я.

— Да помню я! — безнадёжно махнул рукой следователь, а я неожиданно обрадовалась, что наше дело ведёт именно он. Помнится, Лёша говорил, что он не любит долго копаться, а значит, моя маленькая ложь может остаться нераскрытой.

— Ну что ж, тогда я пойду, — поднялся Сергей Петрович.

— До свидания! — шутливо козырнула я, довольная, что разговор так быстро завершился.

Следователь быстро скрылся из виду, а я, вернувшись в больницу, выписалась, зашла к Лёшке и помчалась домой. Меня ждали голодные Джек и Мерс.

Глава 14

В больницу к отцу Лёши я попала только к двум часам дня. Сначала вызвала слесаря и, ловя на себе его изумлённый взгляд, попросила врезать новый замок. Затем накормила животных и, мучаясь совестью, отправилась с ними во двор. Джек, несмотря на дождь, весело скакал по лужам и громко лаял. Мерс молча сидел у меня на руках и таращился вокруг совершенно безумным взглядом — наверняка не мог забыть свою бродячую жизнь в этом дворе. Через двадцать минут я загнала разошедшегося Джека в квартиру и увидела грязные следы, оставляемые его лапами.

— Инициатива наказуема! — вздохнула я и отправилась купать своих животных.

К часу дня я, наконец, закончила все дела и плюхнулась на диван передохнуть. Видимо, сказывался вчерашний марафонский забег, потому что, выполнив эти, по сути, простые действия, я устала, как раб на плантации. Ноги ужасно болели, кожа опять раскраснелась, и мне пришлось наливать в тазик тёплую воду и ещё какое-то время сидеть дома, ожидая, пока ногам полегчает.

Но вот наконец-то я вошла в больницу. Это заведение ничем не отличалось от тех, где я побывала за время нашего расследования. Всё такие же зелёные стены, сколотая, с грязными разводами плитка на полу и озабоченный медперсонал, снующий туда-сюда.

— Не подскажете, в какой палате лежит Ярославский? — подошла я к окошку дежурной.

— Андрей Анатольевич? — поинтересовалась женщина с короткими рыжими волосами.

— Да, — кивнула я.

— Ну наконец-то! — непонятно чему обрадовалась дежурная. — Мы вас с утра ждём!

— Меня? — поразилась я.

— Да хоть кого-нибудь! — махнула рукой женщина. — Тут была его сестра полоумная, уж простите меня, но она умчалась, сказала сыну позвонить! А он трубку не берёт, я с утра телефон мучаю!

— Лёша в больнице, без сознания, — пояснила я и испуганно спросила: — А что случилось? Андрей Анатольевич жив?

— Девушка, что вы такое говорите? — возмутилась дежурная. — Жив, конечно! Мы его выписываем, домой нужно его забрать! А что с сыном-то случилось?

— Хулиганы напали, — буркнула я и задумалась.

Такого поворота событий я не ожидала. Лёша без сознания, и ещё неизвестно, когда сможет опять выйти в мир, полоумная (уж здесь я на сто процентов согласна с медсестрой) Лариса Анатольевна умчалась домой. А мне что делать со стариком?

— У вас есть номер Ларисы Анатольевны? — обратилась я к дежурной. — Разрешите позвонить?

— Конечно, — придвинула ко мне телефон женщина и указала на листок с нужными цифрами.

Но мои надежды оказались тщетны. Женщина, услышав о несчастье с Лёшей, заголосила, но забрать брата к себе категорически отказалась: у неё, мол, в деревне и условий никаких, и забот полон рот, некогда ей ухаживать за больным.

— А вы ему кто? — тихо спросила дежурная, с сочувствием глядя на меня.

— Знакомая Лёши, — вздохнула я, барабаня пальцами по стойке.

— Мы можем на время отдать старика в интернат, — предложила женщина.

— Нет, не нужно, — решилась я. — Я заберу его к себе. Где его палата, и кто лечащий врач?

Андрей Анатольевич оказался совершенно седым, худым стариком с нездоровым цветом лица, но добрыми голубыми глазами.

— Здравствуйте! — улыбнулась я, войдя к нему в палату и чувствуя некую неловкость.

— Здравствуйте, — приветливо кивнул мне дед. — Вы новая медсестра? Укол будете делать?

— Нет, я не медсестра, — покачала головой я, присаживаясь на стул рядом с его постелью. — Меня зовут Наташа, я знакомая вашего Лёши.

— Знакомая? — хитро улыбнулся Андрей Анатольевич. — Понятно. Очень приятно!

— Взаимно. Лёшу срочно отправили в командировку, — принялась вдохновенно врать я, — а вас сегодня выписывают. Поэтому некоторое время вы поживёте у меня. Вы не против?

— Против! — воскликнул старик. — Ещё как против! Милая девушка, зачем я буду вас стеснять? У меня есть собственная квартира!

— Я знаю, — терпеливо принялась уговаривать его я. — Но, Андрей Анатольевич, вы поймите, после вашей болезни вам нельзя оставаться одному. И Лёша очень просил меня присмотреть за вами.

— Лёша всегда слишком беспокоится за меня! Поверьте, это лишнее! Я вполне смогу позаботиться о себе сам!

— Ну и вы меня поймите! Я обещала Лёше, что вы будете под присмотром!

— Очень любишь его? — неожиданно прямо в лоб спросил старик.

— Очень, — честно призналась я.

— Ну тогда ладно, — улыбнулся он. — Не буду портить ваши отношения. Но только ради сына!

— Конечно! — обрадовалась я и вышла в коридор, чтобы вызвать такси.

Получив все необходимые документы, я усадила Андрея Анатольевича в машину, и мы поехали домой. Открыв дверь квартиры, я пропустила старика вперёд.

— Ух ты! И ты здесь! — увидев Джека, обрадовался он. — За всеми присмотреть обещала? — хитро взглянул старик на меня.

— Так получилось, — улыбнулась я. — Проходите, пожалуйста.

Андрей Анатольевич прошёл в гостиную и сел на диван. Дышал он тяжело и с хрипом, видно было, что подъём по лестнице дался ему с трудом.

— С вами всё нормально? — забеспокоилась я.

— Да, дочка, всё хорошо, — кивнул старик, засовывая под язык таблетку валидола. — Мне бы умыться и отдохнуть.

— Конечно! Вот ванная, — указала я на дверь. — Там на крючке полотенце белое, чистое.

Пока Андрей Анатольевич умывался, я поменяла постель на своей кровати, справедливо рассудив, что гостю нужно отдать лучшее спальное место. Ну не класть же его спать в гостиной на диване, который давно приватизировали Джек и Мерс!

— Может, сначала пообедаем, а потом отдохнёте? — предложила я, когда Андрей Анатольевич вышел из ванной.

— Нет-нет, спасибо! — отказался старик. — Очень хочется прилечь. — Губы его были синеватого оттенка, лицо имело какой-то серый цвет.

— Да, конечно, проходите, располагайтесь, — толкнула я дверь в спальню и указала на кровать.

Старик кивнул и улёгся прямо поверх покрывала. Я прикрыла дверь и, захватив с собой ноутбук, скрылась на кухне.

В интернет я не заходила уже очень давно, поэтому решила часок отдохнуть и открыла ленту новостей. Но лучше бы я этого не делала! Взгляд тут же выхватил третью по счёту заметку, и у меня в груди всё замерло: «Сегодня ночью был ограблен ювелирный магазин “Сапфир”. Грабители проникли в здание магазина через чёрный ход, отключили сигнализацию и видеонаблюдение и унесли с собой самый дорогостоящий товар — десять эксклюзивных колец, стоимость которых исчисляется тысячами долларов».

— Ничего себе! — выдохнула я, откидываясь на спинку стула.

Мысли завертелись с бешеной скоростью. Я чувствовала, что ограбление магазина как-то связано с убийством Антона и смертью Вики, ведь таких совпадений не бывает! Но построить логическую цепочку не могла. Как же мне сейчас нужен Лёша!

Вспомнив о нём, я потянулась к телефону и позвонила в больницу, где узнала радостную новость — Лёша пришёл в себя, ему сделали укол, и сейчас он спит, но уже завтра его можно будет навестить!

Захлопнув крышку ноутбука, я заметалась по кухне. То, что Лёша временно выбыл из строя, не должно остановить наше расследование. Что там было первым в нашем списке дел? Найти Валеру и поговорить с ним? Этим я сегодня и займусь!

Войдя опять в интернет, я открыла карту и, распечатав её, отметила крестиком все казино, которые есть в нашем городе. Где ещё можно было найти Валеру, как не в этих мирах азарта! Всё, решено, сегодня я еду в казино!

— Стоп! — остановила я сама себя. — Наталья, каким образом ты объяснишь своё ночное отсутствие Андрею Анатольевичу? Он может неправильно понять тебя, а это тебе совсем не нужно.

На некоторое время я задумалась, глядя, как по стеклу сползают дорожки дождя. На душе неожиданно стало тоскливо. Господи, что я делаю? Проживаю какую-то незнакомую, не свою жизнь, метаюсь, словно по лабиринту, постоянно утыкаясь носом в стены, ищу кого-то, дважды едва не рассталась с жизнью и едва не потеряла Лёшу. И всё ради чего? Чтобы доказать невиновность Вики? А что, если всё окажется напрасным? А что, если в финале я узнаю, что она всё-таки виновата? Не проще ли было бы всё это бросить, убедить себя в её невиновности, а остальные пусть думают, что хотят! Как жить потом с мыслью, что твоя сестра — убийца? Даже сейчас мне тяжело осознавать, что Вика крутила роман с моим пусть и бывшим, но мужем! Зачем весь этот лабиринт?..

— Лабиринт… — пробормотала я уже вслух, глядя на потоки воды, льющейся с небес. — Лабиринт… В лабиринтах дождя… Нет, Наташ, сдаться ты не имеешь права, слишком много пройдено. А Андрею Анатольевичу ты скажешь почти правду, что работаешь официанткой в кафе и ночью твоя смена. А присмотреть за ним попросишь Алинку — надеюсь, она сегодня не на работе.

Неожиданно Мерс, смирно сидящий на диване, спрыгнул вниз, подойдя ко мне, тронул лапкой за ногу и коротко мяукнул.

— Что, милый, думаешь, хозяйка сошла с ума, разговаривает сама с собой? — засмеялась я.

Алина, на моё счастье, оказалась свободной и сразу же согласилась приехать.

— Что тут у тебя опять стряслось? — прошептала она, стягивая сапоги. — Откуда дедуля взялся? Я ничего не поняла по телефону.

— Это Лёшкин отец, — так же шёпотом сообщила я и быстро рассказала подруге всё, что произошло за сегодняшний день и куда я собираюсь на ночь.

— Слушай, а это не опасно? — испугалась Алина. — Наташ, брось ты это дело, а? Тебя уже пытались убить, а ты опять отправляешься одна в самый рассадник зла.

— Алин, у меня нет другого выхода. Да ничего со мной не случится! Я же живучая, как кошка! Две жизни уже потеряла, ещё семь осталось! — пошутила я. — Пойдём лучше, поможешь мне наряд подобрать. Насколько я понимаю, в казино я должна появиться как эффектная дама.

— Наташ, ну что ты там одна сделаешь? — продолжила уговаривать меня Алина. — Сбежит от тебя Валера твой, даже если ты его и найдёшь! Тут мужчина нужен!

— Мой мужчина сейчас лежит в больнице и неизвестно когда оттуда выйдет! — отрезала я. — Алин, я всё решила, не переубеждай меня.

— Тебя переубедишь! — махнула рукой подруга. — Ладно, показывай свой гардероб.

Ещё час мы с упоением рылись в шмотках, примеряя на меня то одно, то другое. Наконец остановились на длинном красном платье.

— К нему нужно украшение на длинной цепочке и длинные серьги, — с видом эксперта заявила Алина.

— У меня только это, — открыла я шкатулку и указала на мамин подарок. — Ты забыла, меня же ограбили.

— Нет, это не пойдёт! Слишком простенько. Нужно что-то побогаче! Может, купить? До вечера ещё можно успеть!

— Ты что, сдурела? — покрутила я пальцем у виска. — На какие шиши?

— Это ты сдурела! — постучала по моему лбу костяшками пальцев Алина. — Можно купить бижутерию, и хрен кто поймёт, что бриллианты не настоящие!

— Бижутерия тоже денег стоит, а у меня их вообще нет! Меня ограбили! — повторила я.

— Вот заладила, ограбили-ограбили! — рассердилась Алина. — Помню я! Я сама тебе всё куплю, будет тебе подарок на Новый год!

— Где мы и где Новый год! — рассмеялась я.

— Зануда! — рассвирепела Алина и вылетела из квартиры.

Я аккуратно погладила платье, сложила его и сунула в пакет. Дома я наряжаться не могу: если Андрей Анатольевич увидит меня в таком виде, он решит, что я работаю на панели, а не в кафе. Этакая элитная проститутка!

— Чёрный юмор у вас, Наталья, — буркнула я, накручивая волосы на бигуди.

Мерс поднял голову и коротко мяукнул.

— Всё-всё, больше не буду, — захохотала я. — Вот не нравится тебе, когда я сама с собой разговариваю!

Алинка вернулась спустя час.

— Ты будешь в восторге! — заявила она с горящими глазами и выудила из сумки коробку.

— Вау! — совершенно искренне воскликнула я, увидев красивейший комплект из ожерелья и серёжек. — Алинка, да они правда как настоящие!

— А то! Фирма веников не вяжет! — горделиво подбоченилась Алина. — А ты, я вижу, готовишься? — кивнула она на мои бигуди.

— Пытаюсь, — кивнула я.

— Дедуля ещё спит?

— Пока не выходил.

— Слушай, так может, он это… Того? — округлила глаза Алинка.

— Чего того? — внезапно осипшим голосом спросила я. — Чего того?!

— Откинулся, — ещё сильнее вытаращила глаза Алина. — Иди посмотри!

— Я не пойду одна! — до одури перепугалась я. — Алинка, пойдём вместе, а?!

— Нет, я боюсь покойников! — прошипела подруга и отступила к двери.

— Наташенька, ты где? — неожиданно раздался голос от двери спальни. Я вздрогнула и уронила на пол коробку с украшением.

— Откинулся! — прошипела я, показывая кулак Алине. — Разговариваешь как уголовница! Напугала зря!

— Наташа? — выглянул в прихожую старик. — Ой, здравствуйте, девушка!

— Андрей Анатольевич, знакомьтесь, это Алина, — зачастила я, пряча коробку за спину. — Мне сегодня в ночь на работу, она побудет с вами.

— А где ты работаешь? — полюбопытствовал старик.

— Официанткой в кафе.

Моя профессия, судя по всему, не понравилась Андрею Анатольевичу, что-то такое неприязненное промелькнуло на его лице, но тут же исчезло.

— Зачем же подругу беспокоить? Я и сам могу побыть! — начал он опять свою волынку, а я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. От своего желания никого не обременять старик становился занудливым.

Ровно в восемь я вышла из дома, прижимая к себе пакет с платьем, украшениями и косметичкой. Накрученные волосы пришлось стянуть в хвост на затылке, чтобы не вызвать подозрение у Андрея Анатольевича.

Дойдя до ближайшего платного туалета, я спряталась в кабинке, быстро переодевшись, опустила крышку унитаза и уселась на него, как на стул. Вытащила косметичку и стала краситься.

Через пятнадцать минут я вышла из кабинки и, покрутившись у зеркала, осталась довольна собой. Оттуда на меня смотрела весьма эффектная девушка. Единственное, что волновало меня, это почти полное отсутствие денег. На такси пришлось одолжить у Алины, а если мне для отвода глаз придётся сыграть разок?

— Всё будет хорошо, — улыбнулась я себе и вышла из туалета. Первым пунктом моего плана было казино «Дух игры».

Глава 15

Выйдя из такси, я, чувствуя внутреннюю дрожь, запрокинула голову и посмотрела на величественное здание казино. Вывеска горела ярким неоновым светом, вокруг всё блестело и переливалось, заманивая людей в свои сети.

— Соберись, Наташа, — приказала я себе, — ты должна быть максимально сосредоточена.

Собравшись с духом, я поднялась по ступенькам и шагнула в услужливо открытые передо мной двери. В первый момент мне захотелось зажмуриться от обилия света здесь. Зал был огромным, отделанным в красных тонах. На некотором расстоянии друг от друга стояло штук восемь игровых столов, у каждого из них толклись люди. Играли в основном мужчины, а женщины их подбадривали. У игроков на лицах застыло какое-то маниакальное выражение, они, затаив дыхание, наблюдали за маленьким шариком, крутящимся по рулетке.

— Больные какие-то… — пробормотала я, медленно пробираясь от одного стола к другому и вглядываясь в лица людей. Сердце стучало в груди, ускоряясь всё больше и больше. Израненные ноги в узких туфлях горели огнём, и я еле сдерживалась, чтобы не морщиться при каждом шаге.

Обойдя все залы, я с облегчением покинула казино и нырнула в дожидающееся меня такси. В следующих казино всё повторилось в точности.

Около двух часов, уставшая и больше всего на свете мечтающая уснуть, я поправила макияж, глядя в маленькое зеркальце, и вошла в очередную обитель зла — казино «Роялс».

Пробираясь от стола к столу, я украдкой зевала и, наверное, именно поэтому потеряла бдительность, не заметив двух мужчин в кожаных куртках, идущих в мою сторону.

— Девушка, отойдёмте в сторону, — раздался голос за спиной, и кто-то сильной рукой сжал мой локоть. Сердце ухнуло куда-то вниз и затрепетало испуганной птицей. К щекам прилил жар, а руки, наоборот, похолодели.

— Что вам нужно? — пролепетала я, подняв голову и посмотрев в лицо горилоподобному мужику с приплюснутым носом и жёстким выражением чёрных глаз.

— Идёмте со мной, — велел он и потащил меня к какой-то двери.

— Отпустите меня! — заверещала я и принялась извиваться в его руках, пытаясь освободиться. Но всё было напрасно. Я чувствовала себя мухой, попавшей в лапы гигантского паука.

— Иди-иди! — подтолкнул меня в спину мужик, и вскоре мы вошли в небольшой кабинет.

Каблуки тут же утонули в мягком ковре, которым был застлан пол. Прямо напротив двери стоял массивный, явно дорогой стол из тёмного дерева. За ним, сцепив руки в замок, сидел немолодой мужчина, в чёрном костюме и такого же цвета рубашке, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей.

— Отпусти её, — велел он «горилле» и кивнул мне на диван, стоящий у противоположной стены. — Присаживайтесь.

На негнущихся ногах я подошла к дивану и примостилась на его краешке с неестественно прямой спиной.

— Что вам от меня нужно? — спросила я и не узнала свой голос.

— Нам? — вскинул брови мужчина. — Это вам что от нас нужно?

— Я совершеннолетняя и имею право посещать казино!

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся одними уголками губ мужчина. — Да только вы пришли сюда не играть, впрочем, как и в восемь предыдущих казино, которые вы посетили за сегодняшний вечер.

— Откуда вы знаете? — одними губами спросила я, судорожно соображая, как выбраться из этой ситуации.

— У нас существует корпоративная этика, — усмехнулся мужчина. — Так что вам от нас нужно? Решили устроить проверку?

— Я ищу подругу! — выпалила я и, увидев интерес в глазах мужчины, принялась врать: — Два месяца назад Алина пристрастилась к рулетке и теперь спускает в казино все деньги. А у неё сын маленький! Сегодня она получила зарплату и исчезла. Мне позвонила её мать и, рыдая, попросила найти дочку. Вот я и отправилась по казино.

— Не нашли? — спокойно поинтересовался мужчина.

— Нет, — стушевалась я, поняв, что он не поверил ни единому моему слову.

— Ай-яй-яй, — покачал он головой. — Как нехорошо!

Он замолчал, и в кабинете установилась тишина. Сердце бешено стучало в груди, в ушах шумело, и вообще я понимала, что долго такого напряжения не выдержу, просто бесславно потеряю сознание.

— Детка, а тебе мама не говорила, что врать плохо? — вдруг спросил мужчина. — Не хочешь, значит, сказать правду… Ну что ж, тем хуже для тебя. Побудешь у нас, подумаешь о своём поведении и, может, тогда скажешь правду. Слава, — обратился он к «горилле», замершему у двери, — отведи её в подвал. И советую тебе не сопротивляться, — жёстко взглянул он на меня, — если не хочешь, чтобы твоя очаровательная внешность не пострадала. Слава очень сильный, он руку одним движением пальцев сломать может.

— Но я говорю правду! — попыталась возразить я, однако слушать меня никто не стал. Слава подошёл и, ухватив меня под руку, одним рывком поднял на ноги. — Поймите, я вам ничем не опасна! — крикнула я, впадая в истерику. Меньше всего мне хотелось сидеть в каком-то подвале. Алинка, если я не вернусь к утру, конечно же, поднимет тревогу, но меня вряд ли найдут здесь.

— Иди, кукла! — рявкнул «горилла» и поволок меня по коридору. Я едва поспевала за ним на своих каблуках, глотая слёзы.

Внезапно мне на глаза попалась дверь с писающим мальчиком. И я испытала огромное желание побывать там.

— Подожди! — крикнула я, тормозя, упираясь ногами в пол. — Позволь мне зайти, очень надо.

Слава остановился и уставился на меня. Его взгляд не отражал ничего, но я была уверена, что он напряжённо думает.

— Иди, — втолкнул он меня в туалет, видимо, решив, что оттуда я не сбегу.

Закрыв дверь на защёлку, я, как ни странно, почувствовала себя в безопасности. Хотя бы некоторое время у меня есть, чтобы подумать. Мне никак нельзя в подвал, я должна выбраться отсюда.

— Не дрейфь, всё получится, — сказала я своему перепуганному отражению в зеркале и, сняв туфли, открыла дверь. Слава стоял напротив, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Чего ты так долго? — недовольно прогудел он и попытался опять ухватить меня за руку.

Но не тут-то было. Я увернулась и, когда Слава, удивлённо взглянув на меня, повернулся ко мне всем корпусом, заехала ему острым каблуком туфли в лоб, а он, взревев, ухватился за лицо, тогда я согнула ногу и заехала коленкой в «причинное» место. Слава повалился на пол, натужно хрипя. Изо лба его шла кровь, но ему было не до этого. Обеими руками он закрывал своё мужское достоинство, опасаясь очередного удара, и корчился от боли.

Бросив туфли рядом с ним, я босиком заметалась по коридору. Бежать в зал не имело смысла, там меня сразу схватят, поэтому я рванула в противоположном направлении, надеясь отыскать чёрный ход. Но коридор неожиданно закончился тупиком. Вокруг не было ни одной двери, лишь большое окно.

На мгновение я замерла, прислушиваясь, и вдруг до меня донеслись крики и топот ног. Выбора не было. Рванув на себя створку окна, я высунулась из него по пояс и поёжилась от ледяного ветра. Я находилась на четвёртом этаже, рядом с окном проходил довольно большой карниз. Мысленно перекрестившись, я шагнула на него и, держась руками за стену и стараясь не думать о высоте и о том, что внизу, прямо подо мной, стоянка машин, поползла вдоль стены к водосточной трубе.

— Вон она! — рявкнул кто-то, выглянув в окно. Вздрогнув, я едва не свалилась вниз и ещё сильнее заработала ногами и руками. Наконец труба оказалась рядом. Обхватив её, я зависла, обливаясь потом, несмотря на холод на улице.

— Господи, помоги… — прошептала я и принялась осторожно ползти вниз.

Руки были влажными от ужаса, поэтому в какой-то момент я просто соскользнула вниз по трубе, как на американских горках. С силой сжав зубы, чтобы не завизжать, я зажмурилась и вскоре уже оказалась на земле. Пригибаясь, чтобы меня не увидели в окно, я бросилась к такси.

— Что с вами?! — перепугался водитель, увидев меня.

Да, видок был ещё тот. Платье безнадёжно испорчено, испачкано и порвано. От шикарной причёски не осталось и следа, волосы всколочены и стоят дыбом. Косметика размазалась, а босые ноги опять покрылись страшного вида красными пятнами.

— Гони быстрее! — рявкнула я, оглядываясь назад. — Скорее, пока нас не прикончили здесь!

Водитель побледнел и сорвался с места.

Стоит ли говорить, что больше я не поехала по оставшимся адресам казино. Выйдя из такси, я вошла в свой подъезд и позвонила Алине.

— Да, — шёпотом ответила подруга.

— Дед спит? — нервно спросила я, надеясь, что никто из соседей не вздумает выйти и не увидит меня в таком виде.

— Спит, а ты где?

— Открой дверь, я поднимаюсь, — велела я.

— Что с тобой?! — ахнула подруга, встретив меня на пороге.

Я не ответила, лишь захлопнула дверь и, опустившись на пол, заревела.

— Наташка, — принялась хлопотать вокруг меня Алина, — милая, что с тобой? Почему ты в таком виде? Кто порвал платье? На тебя что, напали?

— Почти, — выдохнула я, когда истерика закончилась. — Алинка, если бы ты знала, что я пережила!

С помощью подруги я поднялась с пола и зашла в ванную. Пока я приводила себя в порядок, Алина стояла под дверью, дожидаясь меня. Натянув на мокрое тело халат, я вышла к ней, и мы вдвоём отправились на кухню. Там я набрала в тазик тёплой воды и со стоном погрузила в неё измученные ноги.

— Наташ, рассказывай! — попросила Алина, глядя на меня испуганными глазами.

По мере моего рассказа она всё больше бледнела, а когда я дошла до места своего спуска по трубе, ухватилась за сердце.

— Бедная ты, бедная… — прошептала она, когда я закончила. — У меня бы сердце разорвалось от страха, и сбегать бы не пришлось.

— Всё, Алина, я решила, — вздохнула я, — я завершаю расследование. Не хочу я больше ничего знать и искать. Вику не вернуть, а раз так, то зачем мне всё это надо? Меньше знаешь — крепче спишь!

— Вот и правильно! — обрадовалась Алина. — Умница! Зачем тебе всё это? Смотри, как это опасно!

— Да, да, да… — пробормотала я, закрыв лицо руками. — Лёшка выздоровеет, наступит Новый год, махнём с ним куда-нибудь на море…

Я говорила и в глубине души не верила себе. Я знала, что утром у меня поменяется настроение и я опять начну всё сначала…

На утро, проводив Алину и приготовив завтрак, я стала собираться в больницу к Лёше.

— Доброе утро, Наташа! — поздоровался Андрей Анатольевич, выйдя из спальни. — Ты куда-то уходишь?

— Доброе утро! — обернулась я. — Да вот, хочу за продуктами съездить, говорят, на Прохоровской новый магазин открыли, там большие скидки.

«В последнее время я постоянно всем вру», — мелькнула у меня мысль.

— Ой, что с тобой такое? — неприлично ткнул в меня пальцем старик.

Я кинула быстрый взгляд в зеркало, ещё раз увидела царапины на щеке и бордово-фиолетовый синяк на скуле, который не скрыл даже тональник, и в очередной раз принялась врать:

— Когда домой с работы ехала, в небольшую аварию попала.

— Господи! — прикрыл рот сморщенной рукой Андрей Анатольевич. — Что стряслось?

— Да ничего страшного, — улыбнулась я, — машину такси занесло на мокрой дороге, и мы в ограждение врезались. Сработали подушки безопасности, и мы отделались лёгким испугом и вот, царапинами.

— Не ездила бы ты в такую погоду на такси этих, — покачал головой старик, — автобус и троллейбус куда безопаснее!

— Ну ночью-то общественный транспорт не ездит, — резонно заметила я. — Да и, Андрей Анатольевич, мало, что ли, аварий с автобусами происходит? Это уж кому как повезёт!

— Твоя правда, — вздохнул старик. — Как там мой Лёшка, звонит он тебе?

— У него какое-то особое задание, нельзя пользоваться телефоном, — быстро пробормотала я и перевела разговор на более безопасную тему: — Вы не скучайте здесь, я быстро вернусь. Завтрак на плите.

— Не беспокойся, езжай по своим делам, — улыбнулся мне Андрей Анатольевич, а я выскочила за дверь, чувствуя, как щёки начинают пылать. Старик верит каждому моему слову, а я его постоянно и во всём обманываю!

Старательно гоня от себя дурные мысли и усмиряя бушующую совесть, я приехала в больницу.

— Здравствуйте, Наташа! — обрадовалась мне, как старой знакомой, Виктория Аркадьевна. — Как ваше самочувствие?

— Спасибо, всё хорошо, — улыбнулась я ей.

— Надеюсь, выполняете мои предписания, сидите дома и отдыхаете?

— Да, конечно! — воскликнула я, чувствуя, что меня начинает душить смех. Знала бы она, как я отдыхаю! Бегаю по городу, да ещё корчу из себя человека-паука!

На моё счастье, добрую докторшу кто-то окликнул и она, пробормотав слова извинения, скрылась в процедурной. Тихо посмеиваясь, я пошла к палате Лёши. Настроение неожиданно улучшилось, жизнь уже не казалась такой беспросветной.

— Привет! — обрадовался Лёша, увидев меня в дверях. — Как ты, Наташка?

— Я? — изумилась я. — Это мой вопрос! Что мне станется-то?

— Ну как, мне тут уже рассказали о твоих геройствах!

— О каких геройствах?! — испугалась я.

— В смысле? — растерялся Лёшка. — О том, как ты ночью босиком дорогу в город искала, чтобы помощь ко мне привести.

— А, ты об этом! — махнула я рукой, удивляясь тому, что уже начисто забыла об этом забеге. По сравнению с вчерашним приключением, предыдущая ночь казалась детским лепетом!

— Что значит «об этом»? — насторожился Лёша, приподнимаясь на локтях. — Наташа, что ты ещё натворить успела?!

Я прикусила язык, поняв, что выдала себя. В общем-то, я и не собиралась скрывать от Лёшки свою глупость, но хотела дать ему время окрепнуть. Пришлось колоться.

— Ты с ума сошла?! — вытаращил на меня глаза заметно побледневший за время моего рассказа Лёшка. — Нет, ты скажи мне, может, ты того, свихнулась от горя, я всё пойму!

— Ты чего обзываешься? — обиделась я. — Сам ты дурак! Что я, должна была сидеть дома сложа руки? Нужно найти Валеру и поговорить с ним!

— Ещё раз собралась сходить? — ехидно прищурился Лёша. — Сколько ещё казино не успела обойти?

— Не надо принимать меня за дуру! — вспылила я. — Я не собираюсь больше никуда идти!

— Да неужели? — воскликнул Лёшка и картинно воздел руки к небу: — Господи, неужели ты просветил её голову?!

— Заткнись! — отвернулась я.

— Ну ладно, извини, — тронул меня за плечо Лёша, поняв, что перегнул палку. — Наташ, я прошу тебя, подожди ещё сутки, не предпринимай ничего без меня. Завтра я отсюда уйду.

— В смысле завтра? — встрепенулась я. — Тебя выписывают?

— Нет, но тебе ведь это не помешало уйти из больницы в первый раз? — подмигнул мне Лёшка.

— Ты невыносим! — закатила глаза я и рассмеялась, прижавшись к нему. — Лёш, я же забыла тебе сказать! — опомнилась я.

— Что ещё? — вздрогнул Лёшка. — Не пугай меня!

— Твоего отца выписали из больницы.

— Как? Уже? Ты ходила к нему?

— Да. И, более того, он сейчас живёт у меня.

— Почему?! — поразился Лёша. — Почему не у тёти?

— Ну она это… — замялась я, не желая расстраивать его.

— Ладно, я понял. Тётя Лариса в своём репертуаре, — махнул рукой Лёшка. — Папа тебе не сильно докучает?

— Да о чём ты говоришь! Он очень милый старичок!

— Интересно, как там Людмила Николаевна… — неожиданно вспомнил Лёша. — Ей тяжело сейчас, а мы даже не можем заехать к ней.

— Заедем как-нибудь, — пообещала я, погладив его по руке. — Лёшка, я пойду. Завтра принесу тебе какую-нибудь одежду.

— Наташ! — окликнул меня Лёшка уже в дверях. — Пообещай мне, что ничего не будешь предпринимать.

— Обещаю, — честно ответила я. — Буду сидеть дома и носа не показывать.

— Умница, — улыбнулся Лёшка. — Пока.

Я сдержала обещанное. Выйдя из больницы, зашла в первый попавшийся магазин и накупила продуктов. Затем доехала домой и затеяла там уборку. Андрей Анатольевич всё рвался помогать мне, но я попросила его лучше присмотреть за Джеком и Мерсом, чтобы не мешались под ногами.

К вечеру я еле разгибала спину, но всё равно встала у плиты и сделала отбивные — хотелось порадовать Андрея Анатольевича (да и, что кривить душой, произвести на него впечатление).

— Какие запахи! — потянул носом старик, входя на кухню в компании животных. — Наташенька, ты прирождённый кулинар!

— Ой, да что вы! — покраснела от удовольствия я. — Это совсем не трудно. Садитесь к столу.

Весь вечер мы с Андреем Анатольевичем просидели на кухне. Он рассказывал о своей жизни, иногда прерывая рассказ и задумчиво глядя в окно, словно смотрел туда, в своё прошлое, заново переживая все хорошие и страшные моменты. Я же неожиданно поняла, почему Лёша так тянется к незнакомой ему Людмиле Николаевне. Она у него ассоциируется с матерью. Точно так же мне сейчас было тепло, разговаривая, по сути, с чужим человеком. На этот вечер он заменил мне отца, которого у меня почти никогда не было…

— У моих родителей было шестеро детей, я был пятым. Жили мы трудно, иногда недоедали, донашивали одежду друг за другом, но были очень дружны. Войну пережили, все живы остались. Когда мне было девять, умер отец. Вот с тех пор и пошёл разлад в семье. Старшие дети, мои братья, лишившись его надзора, пошли по наклонной. Потом, правда, повзрослев, остепенились. Но не все. Самый старший брат превратился в вора, а мы узнали об этом слишком поздно, когда его убили. Мама все глаза выплакала. Но потом как-то наладилось всё. Мы выросли, разошлись. Я женился на Лидочке. Ох и хорошая она была! Хозяйка замечательная, всегда весёлая, смешливая, никогда я её грустной не видел. Даже когда умирала, улыбалась. О Лёшке только беспокоилась. Он же маленьким совсем был. Я плакал у её кровати, а она говорила, чтобы я тщательнее жену себе выбирал, чтобы Лёшку она не обижала. А я и не женился больше. В каждой женщине Лидочкины черты искал, да так и не нашёл. За Лёшку боялся, как бы он по кривой дорожке не пошёл, я ведь работал, не всегда за ним присмотреть мог. Ну да Бог миловал! Учился хорошо он, потом в Академию МВД поступил, на работу устроился. Ещё бы женился хорошо. Мне бы только внуков увидеть — да уж можно и умирать.

— Ну зачем вы так? — улыбнулась я. — Вам ещё долго надо жить, внуков поженить и правнуков увидеть.

— Да куда уж мне! — махнул рукой старик. — Зажился я на этом свете, пора уже туда, к Лидочке.

— Думаю, ваша жена хотела бы, чтобы вы как можно дольше побыли с Лёшей, — притронулась я к его руке. — Андрей Анатольевич, вы очень хороший отец, и Лёша вас очень любит.

— И я его очень люблю, только вижу редко, — вздохнул старик. — Ты уж извини, но я спать пойду, устал что-то.

— Конечно, идите, спокойной ночи! — пожелала я и, несмотря на усталость, стала мыть посуду.

Глава 16

Утром я проснулась от настойчивого звонка в дверь. Скатившись с дивана, я запуталась в одеяле и упала, больно стукнувшись локтем об пол. Накинув халат, я побежала к двери, гадая, кого принесло в столь ранний час. Оттолкнув отчаянно лающего Джека, я распахнула дверь и увидела заплаканную Алину.

— Что случилось? — испугалась я.

— Я с Сергеем рассталась, — ещё сильнее зарыдала она, уткнувшись мне в плечо. — Он меня из квартиры выгнал, а идти мне некуда, в моей однушке квартиранты живут с ребёнком маленьким, не могу я их выгнать! Наташка, пусти пожить, пожалуйста-а-а-а!

— Да, конечно, живи, что за вопрос! — воскликнула я, а сама вдруг подумала, что моя квартира превращается в прибежище для всех бедных и обездоленных. Но это во мне подняла голову прежняя Наташа, теперешняя быстро велела ей заткнуться и повела Алину в гостиную.

— Я просто несчастная! — всхлипнула подруга и, повалившись в подушки, высморкалась в мою наволочку.

— Алин, а кто такой Сергей? — решила я прояснить ситуацию.

— Это мой бывший парень! — опять залилась слезами Алина. — Я его так любила, всё делала, чтобы ему хорошо было жить! А он! Он меня к придурку какому-то приревновал и из дома выгна-а-а-а-ал!

— Алинчик, но он остынет и ещё будет просить прощения, вот увидишь! — принялась я её утешать, поглаживая по спутанным волосам. — А чего ты не на работе?

— Не хочу. — Алина натянула на голову одеяло, прячась от меня. — Пошли они все на три весёлых буквы. Ничего не хочу! Я жить не хочу!

— Алин, ну что ты несёшь? — возмутилась я. — Банальная ссора с парнем, и ты уже жить не хочешь! В жизни случаются вещи и пострашнее!

— Тебе не понять, — трагически изрекла подруга. — Ты не была на моём месте.

— Ну да, конечно, — разозлилась я, — я тебе напомню, если ты забыла, что я была замужем и застала своего мужа в своей же постели с любовницей!

— Это другое, — потёрла покрасневший нос Алина, — мужчины полигамны, любовница для них — это естественно! Ты думаешь, Серёжа не гуляет от меня? Да от него по вечерам постоянно чужими духами разит!

— Зачем ты это терпишь? — поразилась я. — Я тебя просто не понимаю. Алин, где твоё чувство собственного достоинства? И ты ещё из-за него рыдаешь? Да сама бы уже давно его бросила и нашла нормального мужчину!

— Да нет их, нормальных мужчин! — вскипела Алина и вскочила на ноги. — Вымерли, как мамонты! Все они одинаковые! Думаешь, твой Лёшка лучше? Да я уверена, что он заглядывается и будет заглядываться на чужих баб!

— Заткнись, — спокойно велела я, хотя перед глазами потемнело от ярости. — Раз уж пришла, то совмести приятное с полезным, уберись в комнате. Мне надо уйти.

— Хорошо, — кивнула Алина, видимо, сообразив, что сболтнула лишнего.

Я отправилась в ванную. Открыв кран, долго держала руки под холодной водой, пытаясь потушить бушующий внутри себя огонь.

— Успокойся, — наконец приказала себе я, — из-за каждого расстраиваться никаких нервов не хватит.

Умывшись и одевшись, я уже собиралась выходить, когда вспомнила, что обещала Лёше привезти какие-то вещи. Но где их взять? Денег, чтобы купить что-то новое, нет, а ключей от его квартиры и подавно. Хотя я точно знаю, что ключи имеются у его тёти, Ларисы Анатольевны, но звонить ей и просить ключи — это подвиг не по мне. Может, ключи есть у Андрея Анатольевича?

Робко постучав, я толкнула дверь и вошла спальню. Старик сидел на кровати, положив руки на колени.

— Доброе утро! — поздоровалась я. — Вы уже проснулись? А чего не выходите?

— Мешать не хотел, — последовал лаконичный ответ. — Я слышал, ты там с подругой ругалась, решил не выходить.

— Ерунда! — отрезала я. — Вы можете выходить в любой момент, незачем запирать себя в спальне из деликатности. Тем более с Алиной мы не ругались, просто разошлись во мнении.

— Ну, всё-таки… — замялся старик.

— Андрей Анатольевич, скажите, у вас ключей от квартиры Лёши нет? — поинтересовалась я. — Мне нужно корм для Джека забрать, Лёша говорил, какой-то особенный он у него, в каком-то специальном магазине покупает.

— Корм специальный? — вскинул брови старик. — Ну Лёха! Балует пса нещадно, детей пора заводить, а он всё с собакой возится! Нет, Наташенька, нет у меня ключей. Да и зачем они мне? Лёша — взрослый человек, я же всё понимаю и не стану вламываться к нему домой. Нужно будет — позвоню.

— А у сестры вашей ведь есть, — заметила я.

— У Ларисы?! — изумился Андрей Анатольевич. — Да не может быть, ты, верно, что-то путаешь!

— Да нет, что вы, она при мне приходила и своими ключами дверь открывала.

— Ну Лариска! — стукнул кулаком по тумбочке старик. — Вот пройдоха! Вечно она норовит влезть в чью-то жизнь! Сама замуж не вышла, так теперь только то и делает, что ходит и всех поучает!

— Ну вы не злитесь, — смущённо улыбнулась я, чувствуя себя ябедой. — А знаете, я ещё не уверена, но сегодня, наверное, Лёшка приедет.

— Сегодня! — обрадовался старик. — Это хорошо! Значит, мне нужно сходить и купить торт!

— Ну что вы! — испугалась я. — Не надо вам по городу одному ходить, я сама всё куплю, только скажите что.

— Ну уж нет! — погрозил мне пальцем Андрей Анатольевич. — Хватит, засиделся я в четырёх стенах. Далеко не пойду, прогуляюсь чуть-чуть и вернусь.

— Ну смотрите сами, — уступила я. — Только будьте осторожны.

С этими словами я вышла из комнаты и, порывшись в тумбочке, нашла документы о счёте в банке. Ничего не поделаешь, придётся снять деньги, жить-то всё равно не на что. А заодно и одежду для Лёшки куплю.

Побывав в банке, я положила деньги в сумку и нырнула в первый же магазин. Ко мне тут же бросились услужливые продавщицы.

— Что вам посоветовать? — чуть ли не в один голос пропели они.

— Ничего, я сама посмотрю, — попыталась отделаться от них я, но они не отставали.

— Нужен костюм? Вечернее платье? Блузка? Брюки? Нижнее бельё? Пальто? Сапоги? — зачастили они.

— Мне нужен мужской отдел, — робко вклинилась я в их словесный поток.

— Нужен подарок? Кому? Мужу? Отцу? Брату?

— Мне нужны просто брюки и какие-нибудь кроссовки.

— Размер?

— Размер? — переспросила я и впала в задумчивость. Уж чего-чего, а размера Лёшкиной одежды я не знаю. — Не знаю, — честно призналась я. — Давайте попробуем определить на глаз.

— Давайте, — не стали спорить продавщицы и потащили меня в отдел.

Купив брюки, я призадумалась, стоит ли покупать куртку. Интересно, Лёшина куртка в нормальном состоянии или в таком же, как и моя? Измазались мы знатно, да ещё и порвали одежду, выбираясь из сарая.

— Нет, не надо, — решилась я, подумав, что без примерки куртку купить будет трудно. — Давайте лучше кроссовки.

Сложив все покупки в пакет, я понеслась в больницу. Забрав у меня вещи, Лёша велел ждать его на улице у ворот больничного двора. Недоумевая, я всё же послушалась его. Прошло минут пять, когда он подошёл сзади и закрыл мне руками глаза. Я вздрогнула и обернулась.

— Откуда ты взялся? — разинула рот я. — Я же всё время на дверь смотрела!

— А я вышел через чёрный ход, — рассмеялся Лёша. — Меня же ещё не выписали, забыла?

— Ты играешь с огнём, — покачала головой я.

— Наташка, кто не рискует, тот не пьёт шампанского! — воскликнул он и, взяв меня за руку, потащил к выходу. — Идём, нечего здесь торчать!

Домой мы сразу не пошли. Просто медленно прогуливались по городу, благо погода в кои-то веки была хорошей, разговаривая обо всём на свете, только не о нашем расследовании. Мы тщательно обходили щекотливую тему, стараясь никак не касаться её.

Подойдя к дому, мы увидели сидящего на скамейке у подъезда Андрея Анатольевича в окружении местных бабулек. Заметив сына, старик вскочил и обнял его.

— Ну как ты, пап? — поинтересовался Лёша, окинув его взглядом. — Выглядишь неплохо!

— Ещё бы! — усмехнулся тот. — Живу тут как в санатории! Наташа меня оберегает!

— Тоже скажете! — махнула рукой я. — Какой санаторий? Вы же у меня всего два дня пробыли!

— Ну и что? — удивился Андрей Анатольевич. — А почувствовал себя как в доме отдыха!

— Ну что мы здесь стоим? — опомнился Лёша. — Давайте поднимемся. У тебя, я вижу, торт, чаю попьём!

— Ой, Андрей Анатольевич, вы уходите? — переполошились бабульки на лавочке. — Вы же нам недорассказали историю-то!

— Вы идите, ребята, а я пока тут посижу, воздухом подышу, — велел нам старик, усаживаясь обратно. Видно было, что внимание бабулек ему приятно.

— Идём, — потянула я Лёшку за рукав.

— Впервые вижу отца таким, — покачал головой Лёша, войдя в подъезд. Вид у него был ошарашенный. — Может, где-то на работе или с друзьями он и бывал таким, но дома он чаще всего был угрюмым, хоть и заботливым. Что ты с ним сделала?

— Да, я добрая фея! — горделиво улыбнулась я. — Ты не знал?

— Предполагал, — обнял меня Лёшка, — но не настолько же!

— Ты плохо знаешь мои способности!

— Да я уже понял!

Так, шутливо переговариваясь, мы добрались до моего этажа.

— Почему у тебя дверь открыта? — остановился на площадке Лёша.

— Не знаю, — растерялась я. — Может, твой отец забыл закрыть? Он уходил позже меня.

— Никогда не замечал за отцом такой забывчивости, — покачал головой Лёша и шагнул к двери.

У меня по коже неожиданно побежали мурашки.

— Там Алина, — прошептала я.

— Какая Алина? — не понял Лёша.

— Подруга, — по-прежнему шёпотом ответила я. — Она от парня ушла и попросилась пожить.

— Стой здесь, — велел Лёша и шагнул в квартиру. Я послушалась и осталась стоять на лестнице, крепко вцепившись рукой в перила. Из квартиры не доносилось ни звука, а я напрягала слух так, что в ушах начало звенеть.

— Ну что? — спросила я, когда Лёша вышел ко мне и плотно закрыл дверь в квартиру. — Лёш, не молчи! — обогнув его, я шагнула к двери.

— Не ходи туда, — остановил меня Лёшка.

— Алина? — затряслась я. — Что с ней?!

— Она мертва, Наташ. Надо вызывать милицию.

— Её убили? — заплакала я. — Убили, да?

— Не похоже, — мотнул головой Лёша. — Она лежит на диване, рядом валяется баночка из-под снотворного. Скорее всего, она сама…

— Господи, она же говорила, что не хочет жить, — закрыла я рот рукой. — Но я не думала, что это серьёзно!!! Лёша, зачем я её оставила?!

Оттолкнув его, я ринулась в квартиру. Алина лежала на диване, как и сказал Лёша. Глаза её были закрыты, на лице застыло умиротворение. Левая рука безжизненно свисала вниз, прямо под пальцами валялась открытая коробочка из-под лекарства.

— Алина! Алина! — затряслась я, касаясь ледяной руки подруги. — Алина, зачем?! Зачем?!

— Наташ, пойдём, — оттащил меня от трупа Лёша. — Пошли, Наташа, не трогай здесь ничего.

— Я не понимаю, — ревела я, уткнувшись носом Лёшке в грудь, когда мы вышли на лестницу. — Не понимаю, как можно травиться из-за ссоры с парнем! Господи, зачем я её оставила! А мы же ещё поругались!

— Не вини себя, — просил Лёша, гладя меня по волосам. — Ты не могла это предвидеть.

— Она говорила, что не хочет жить, говорила… — как заведённая, повторяла я, не веря в происходящее.

— Ребята, что случилось? — раздался голос с лестницы, и мы, обернувшись, увидели Андрея Анатольевича, поднимающегося к нам.

Лёша на мгновение растерялся, не зная, что сказать, а я быстро затараторила:

— Андрей Анатольевич, Алинке плохо, температура, видно, грипп подцепила, мы скорую вызвали. Вы бы не заходили пока в квартиру, инфекция всё-таки, а у вас сердце, вам болеть нельзя.

— А куда же мне? Домой ехать?

— Пап, я отвезу тебя, — отозвался Лёша, бросив на меня умоляющий взгляд.

— Езжай, конечно, — кивнула я, правильно истолковав его. — Отец важнее всего.

— Я быстро вернусь, — пообещал Лёшка и, подхватив отца, поволок его на улицу.

Я осталась одна и затряслась с новой силой. Ноги отказывались держать, поэтому я опустилась на ступеньку и, подтянув колени к подбородку, уткнулась в них лбом. Минуты текли томительно медленно, а милиции всё не было.

«Боже, а где Мерс и Джек?» — пронзила меня мысль. Я вскочила на ноги и, пересилив себя, вошла в квартиру.

— Джек! — тихо позвала я. — Мерс!

Тихонько зовя их, я прошлась по комнатам и обнаружила своих животных в ванной. Они сидели в душевой кабине за занавеской, тесно прижавшись друг к другу, и испуганно таращили глаза. Я молча подняла их и, засунув под мышки, вышла из квартиры, стараясь не смотреть на то, что осталось от Алины.

Милиция приехала через двадцать минут. Угрюмые оперативники быстро упаковали тело подруги в чёрный пластиковый мешок и снесли его вниз. Сняв с меня показания, они уехали, а я осталась одна с непривычно тихими животными в своей квартире, казавшейся мне теперь жуткой и неуютной.

Пересилить себя и сесть на диван я не смогла. И уйти из гостиной тоже не могла. Поэтому опустилась прямо на пол и крепко прижала к себе Джека и Мерса. Джек поднял голову и принялся слизывать слёзы с моих щёк.

— Спасибо, хороший мой, — погладила я его.

— Наташа, — раздался слабый голос из коридора. — Наташа!

— Чего тебе? — откликнулась я, сразу узнав соседку Людмилу. Встать я даже не подумала.

— Что у тебя здесь случилось? — заглянула в гостиную Люда, глаза её горели откровенным любопытством. — Я видела, труп выносили. Кто умер-то опять?

— Подруга покончила с собой, — не считая нужным что-то скрывать, откровенно ответила я.

— Как?! — ахнула Люда, зеленея. — Из-за чего?

— Из-за парня, — вздохнула я и поднялась. — Люд, побудь со мной, пожалуйста, — попросила я. — Мне Лёшу дождаться надо, а очень страшно одной.

— Конечно, — тихо отозвалась Люда и первой прошла на кухню. Я в последний раз окинула взглядом комнату и увидела сумку Алины, брошенную у дивана. Взяв её, я открыла замок и увидела телефон подруги. Вздохнув, я вытащила его и открыла телефонную книгу. Всё-таки хочешь не хочешь, а нужно позвонить её знакомым и сообщить о смерти. Знаю я, как умеют общаться оперативники — рубанут резко, ещё инфаркт кого хватит.

— Кому звонишь? — поинтересовалась Люда, сидящая за столом с Мерсом на руках.

— Знакомым Алины, — буркнула я и набрала первый номер, значившийся как «Любимый».

— Да, — раздался суровый голос из трубки.

— Сергей?

— Да.

— Я подруга Алины, — начала я, но он перебил меня:

— Передайте ей, что я больше не хочу её ни слышать, ни видеть! Нечего ко мне своих подруг подсылать!

— Больше не услышите! — резко ответила я. — Алина покончила с собой, отравилась.

— Что? — сдавленно просипел Сергей. — Что вы несёте? Это шутка?

— Какая шутка! — разозлилась я. — Не верите мне — позвоните в милицию, спросите!

— Из-за меня?

— Не знаю, — соврала я, пожалев парня. — Насколько я знаю, у Алины нет родных, так что, пожалуйста, побеспокойтесь о похоронах.

Высказавшись, я отключилась.

— Думаю, всем, кому нужно, Сергей сообщит всё сам, — сказала я, ни к кому не обращаясь, но Люда восприняла это по-своему:

— Это он? Тот парень, из-за которого она руки на себя наложила?

— Да, — кивнула я.

— Почему ты не сказала ему? Я бы не сдержалась!

— Потому что я знаю каково это — чувствовать себя виноватым перед покойным, — не поднимая головы, ответила я. — Алине уже не помочь, зачем вешать на парня этот груз?

— Слишком ты добрая, Наташка, — вздохнула Люда. — Я вот людям всегда правду в глаза говорю. Знаешь, лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

— Это не тот случай, — возразила я.

— Наташа, ты где? — раздался из коридора долгожданный Лёшкин голос.

— Здесь! — крикнула я, с неудовольствием отметив, что Люда одёрнула платье и пригладила причёску при появлении Лёши.

— Поехали, — бросил Лёша, заглянув на кухню.

— Куда? — растерялась я.

— Ко мне домой, — удивлённо вскинул брови Лёшка. — Ты что, здесь, что ли, остаться хочешь?

— Нет, только не здесь! — вскочила я, едва не опрокинув стол.

— Значит, собирайся скорее.

— Люд, спасибо тебе… — начала я, обернувшись к соседке.

— Не за что, — буркнула Люда и покинула квартиру.

А я понеслась собираться. Выудила из шкафа спортивную сумку, побросала в неё кое-какие вещи и надела на себя мамин подарок, единственную ценную вещь, оставшуюся у меня.

— Идём? — спросил Лёша, держащий на руках Джека и Мерса.

— Идём, — вздохнула я, последний раз окинув взглядом квартиру, погасила свет и вышла на лестницу в полной уверенности, что больше сюда не вернусь.

Глава 17

Утром я открыла глаза и тут же закрыла их опять. Очень не хотелось просыпаться и возвращаться в этот жестокий мир. Да ещё на улице в кои-то веки выглянуло солнце и сейчас нещадно заливало комнату сквозь незавешенное окно, резало мои опухшие от вчерашних слёз глаза.

Словно поняв, что я проснулась, на кровать вскочил Мерс и замурлыкал, топчась по моей груди.

— Ну чего тебе, животное? — пробормотала я и, обняв кота, перевернулась на бок. Мерсу это не понравилось, поэтому он тут же выбрался из-под руки и требовательно мяукнул.

— Отойди, — велела я и столкнула кота с кровати. Но он не унимался до тех пор, пока я не села.

— Доволен? — злобно глядя на любимца, спросила я. — Этого добивался? Ну всё, я встала, можешь быть свободен.

Словно поняв мои слова, кот гордо поднял хвост и удалился в коридор. За время, проведённое у меня, Мерса стало не узнать. Теперь никто бы не признал в толстом пушистом коте несчастного бродяжку со свалявшейся шерстью. А ещё он обнаглел до невероятности.

Бормоча под нос проклятия, я встала и, натянув на себя мягкий пушистый халат, босыми ногами прошлёпала на кухню.

— Лёш, ты где? — позвала я, уворачиваясь от подпрыгивающего Джека.

Лёши нигде не было, зато на столе лежала записка.

«Отпуск закончился, я ушёл на работу. Ничего не предпринимай, я вернусь пораньше, и съездим в одно место. P. S. Покорми животных, я не успел».

— Ну теперь понятно, почему ты всеми силами пытался меня разбудить, — легонько пнула я кота ногой. — Джек проявил свои лучшие качества и дал гостье поспать, зато ты решил добиться еды любым способом, изверг.

Так вот ворча, я дошла до тумбочки и, отыскав там еду, наполнила миски. Животные, довольно урча, принялись есть, а я залезла с ногами на стул и замерла, глядя в окно.

Мысли были одна мрачнее другой, я старалась не думать об Алине и в то же время не могла этого не делать. Больше всего меня мучила мысль о том, что если бы я не ушла в то утро, то подруга могла бы сейчас быть жива. При мне она бы не стала травиться, а потом, может быть, жизнь показалась бы ей не такой мрачной. Зачем я оставила её в таком состоянии? Почему не поняла, что её слова о нежелании жить — правда? Почему она не оставила записки? А может, такие слезливые письма бывают только в кино? Где она, в конце концов, взяла это проклятое снотворное?!

Поняв, что ещё немного — и я сойду с ума, я поднялась и насыпала в чашку растворимого кофе. Залив его кипятком, размешала и, попробовав, скривилась. Горько. Ну да ничего, может, хоть оно поможет мне взбодриться. Открыв шкафчик, я обозрела его полки и, не найдя то, что искала, вышла в прихожую. Обшарила карманы какой-то куртки, открыла ящик комода и довольно улыбнулась. Здесь лежала пачка сигарет.

В юности, ещё до замужества, я много курила, а потом как-то вдруг избавилась от этой привычки. Чувствую, сейчас самое время начать курить опять.

Не найдя зажигалки, я чиркнула спичкой и с удовольствием затянулась. Сигареты были крепкими, и у меня быстро закружилась голова, но я продолжала курить.

Не знаю, сколько прошло времени, я словно растворилась, не видя и не чувствуя ничего. Кофе давно остыл, а я всё курила и курила, глядя на безоблачное чистое небо, по которому носились воробьи.

Я не слышала, как хлопнула входная дверь и в квартиру зашёл Лёша.

— О-о-о, дело плохо, — пробормотал он, входя на кухню и осторожно забирая у меня из пальцев сигарету. — Не знал, что ты куришь.

— Теперь будешь знать, — всхлипнула я и только сейчас поняла, что плачу.

Лёша молча погасил сигарету и вытряхнул полную пепельницу в мусорное ведро. Потом попробовал кофе и, скривившись, вылил его в раковину. Я подтянула колени к подбородку и обхватила их руками, неотрывно глядя на него.

Лёша взял стул и, перевернув его спинкой вперёд, уселся на него верхом.

— У меня есть новость.

— Какая? — встрепенулась я.

— Не знаю, как ты к ней отнесёшься…

— Да говори же ты! — ухватила я его за руку.

— Алина не покончила с собой.

— Она жива?! — подскочила я, едва не опрокинув стол.

— Сядь, — приказал мне Лёша. — Нет, конечно, она мертва.

— Тогда что это значит? — растерялась я.

— Её убили, а дело представили как самоубийство.

— Что? — просипела я, чувствуя, как кровь отливает от щёк. — Как убили? Кто? Откуда ты знаешь?

— Экспертиза показала, что тело перемещали, уже после того, как Алина умерла, — сообщил Лёша. — Следователь предполагает, что она с кем-то пила чай, в который и было добавлено снотворное. Когда она умерла, её перетащили на диван и бросили рядом баночку от таблеток.

— Господи, но кто?! Зачем? Кому она помешала?

Лёша замялся, пряча глаза.

— Что? — не поверила я. — Он думает, что это я? Но я же всё время была с тобой! Лёша!

— Ну что Лёша? — поднял на меня взгляд Лёшка. — Знаю я всё. Никто тебя ни в чём не обвинит, у тебя железное алиби. Когда ты выходила из квартиры, там оставался мой отец, и Алина была ещё жива, верно?

— Да! — закивала головой я.

— Я уже поговорил с папой, он согласен съездить в милицию и подтвердить это.

— Как он отреагировал на эту новость?

— Ужасно, — помрачнел Лёша. — Опять сердце прихватило, таблетки пил.

Я промолчала, чувствуя себя виноватой.

— Остальное время ты была со мной, и к квартире мы подошли вместе, — продолжил Лёша. — Но к следователю тебе всё равно нужно съездить, Наташа.

— Хорошо, я съезжу, — кивнула я. — Но кто тогда? Кто мог убить Алину в моей квартире?!

— Может быть, этот её Сергей? — предположил Лёша. — Приехал, поругались и… Нет, не верно. Если бы её кто-то по голове ударил — это да. А тот, кто пришёл к тебе домой, уже заранее знал, что будет делать.

— Значит, убить хотели меня, — констатировала я.

— В смысле? — вздрогнул Лёша.

— В прямом. Меня уже пытались отправить на тот свет, и у них это не получилось. Значит, в квартиру пришёл кто-то, кто не знает меня в лицо, и убил Алину, думая, что это я.

— Не логично, — возразил Лёша. — Тот, кто толкнул тебя под машину, тебя видел, значит, точно знает, как ты выглядишь. Он бы не перепутал.

— Ну тогда я ничего не понимаю! — воскликнула я и закрыла лицо руками.

— Ладно, пока оставим эту тему, — поднялся Лёша. — Собирайся.

— Куда?

— Нужно ещё раз наведаться к Лизе Аршининой, мы же так и не смогли поговорить с ней.

— Точно, — вздохнула я, слезая со стула. — Подожди минут двадцать, мне нужно привести себя в порядок.

Через полчаса мы вышли из дома и уселись в Лёшину машину.

— Кстати, а где она была? — поинтересовалась я, проводя рукой по приборной панели. — Почему ты вчера на такси ездил?

— В тот день, когда на нас напали, — сказал Лёша, заводя мотор, — я бросил её на тротуаре у твоего дома. Жители начали возмущаться, и машину забрал эвакуатор на штрафстоянку.

— Понятно, — пробормотала я и откинулась на спинку сиденья.

— Не кисни, Наташ, — щёлкнул меня по носу Лёшка. — Разберёмся мы со всем!

— Может быть, — равнодушно пожала я плечами, — но Вику и Алину это не вернёт.

Лёша промолчал, всё внимание сосредоточив на дороге.

Остановившись у знакомого дома, мы вошли в подъезд и опять замерли у лифта.

— Ну чего ты? — подтолкнул меня Лёша. — Заходи!

— Не хочу, — заупрямилась я. — Пошли пешком.

— Опять двадцать пять! — закатил глаза Лёшка. — Ну чего ты опять начинаешь? Прошлый раз ездили, и ничего не случилось! Я не пойду пешком на девятый этаж!

— Значит, езжай сам, я пойду одна, — не уступила я.

И тут Лёша сделал то, чего я от него никак не ожидала. Он шагнул ко мне, в одно мгновение обхватив за талию, закинул меня на плечо и вошёл в лифт.

— Эй, отпусти немедленно! — заколотила я его по спине кулаками. — Ты нарушаешь Конвенцию по правам человека! Я подам на тебя в суд!

— Подавай, — усмехнулся Лёшка, но отпустил меня только тогда, когда лифт стал подниматься.

— Да как ты мог! — чуть не зарыдала я. — Я боюсь здесь ездить, он дурацкий, этот лифт! Что ты будешь делать, если он застрянет, здесь даже нет кнопки вызова диспетчера!

— Прекрати истерику, — велел мне Лёша, спокойно опираясь на стену. — Ничего не случится. Одна минута — и мы наверху.

Но то ли день сегодня был не наш, то ли я накаркала — лифт неожиданно странно дёрнулся и остановился. Дверь его не открылась.

— Ну что я говорила! — впала в панику я, подойдя к проволочной двери и взглянув вниз. — Он застрял, застрял!

— Точно ведьма, — пробормотал Лёша, вытаскивая мобильный.

— У женщин хорошо развита интуиция, — возразила я. — И вообще, нечего обзываться, сделай что-нибудь!

— Успокойся, я что-нибудь придумаю, — буркнул Лёша, набирая чей-то номер.

— А если трос оборвётся? — шёпотом пробормотала я, замирая от ужаса.

— Замолчи! — прикрикнул на меня Лёшка. — Опять накликаешь!

— Ага, я ещё и виновата!

— Наташ, не выводи меня из себя, — свирепо взглянул на меня Лёшка.

Я тут же замолчала, поняв, что довела его до бешенства своим нытьём. Да, мне нужно пересмотреть своё поведение, иначе я рискую потерять Лёшу. Ну кто захочет терпеть рядом с собой такую истеричку?!

Лифт неожиданно дёрнулся и ухнул вниз. Лёша побледнел, видимо, подумав, что очередное моё пророчество сбылось. Но, к счастью, ничего страшного не произошло. Лифт замер на первом этаже, дверь открылась, пропуская нас на волю.

— Слава Богу! — выдохнула я.

— Мог бы и вверх подняться, а не обратно вниз ехать, — проворчал Лёша, пряча телефон и с тоской глядя на лестницу, по которой нам придётся подниматься.

— Скажи спасибо, что он вообще нас отпустил! — фыркнула я. — Пошли!

На девятый этаж мы поднимались, казалось, минут двадцать и оба поняли, что пора записываться в тренажёрный зал, ну или хотя бы бегать по утрам. Наконец добравшись до вершины, мы оба рухнули на грязные ступеньки и прислонились друг к другу, тяжело дыша.

— Закончим это дело — сразу же начну бегать, — выдохнула я, утирая потный лоб.

— Вместе начнём, — пообещал Лёшка. — Чувствую себя старой развалиной.

— Сколько тебе лет? — спросила я, а Лёша отчего-то расхохотался. — Ты чего? — удивилась я.

— Такое чувство, что мы только знакомимся, — продолжил смеяться он, утирая слёзы, выступившие от смеха. — Поднимаемся такие незнакомые по лестнице, потом понимаем, что у нас много общего, в частности, то, что слово «спорт» знакомо нам только по книжкам, и решаем познакомиться.

— Видимо, физические нагрузки плохо на тебя действуют, — озабоченно взглянула я на него и даже потрогала лоб. — Бред какой-то несёшь.

— Шутить пытаюсь, — отозвался Лёшка. — Двадцать восемь, а что?

— Ничего, просто спросила, — пожала плечами я и поднялась. — Звони.

Лёша ткнул пальцем в звонок, и за дверью опять раздался многоголосый лай. И опять никто не открыл.

— Дежавю, — поёжилась я и позвонила в соседнюю дверь, к словоохотливой Галине Ивановне.

— Ой, это опять вы! — узнала нас бабуля. — Проходите!

Мы вошли в тесную прихожую и остановились у двери.

— Лиза что, так и не появилась? — спросила я, замирая.

— Нет, — всхлипнула старушка, утирая слёзы кончиком фартука. — С ней что-то случилось, я чувствую! Не могла она бабушку бросить! Мне сегодня врач звонил из дома инвалидов, интересовался Лизонькой. Плату пора вносить, а она всё не приходит! Где она — ума не приложу! Хоть бы жива была!

— Послушайте, ну может, вы знаете, куда она могла подеваться? Может, она что-то говорила, перед тем как исчезла? Когда вы видели её в последний раз?

— Да ничего она мне не говорила, — махнула рукой Галина Ивановна. — Я в тот день из магазина шла, поднялась, выхожу из лифта, а тут Лизка. Нырнула туда. Я только поздороваться успела, а она лишь кивнула и всё. Странная такая, злая очень, глаза молнии метали. Никогда её раньше такой не видела.

— Число не помните?

— Нет, память-то уже не та, — развела руками бабуля. — Ребятки, помогите найти Лизоньку, всё сердце уже изболелось за неё.

— Мы сделаем всё возможное, — пообещала я и открыла дверь.

— Подождите! — остановила нас старушка и скрылась в кухне.

— Что ещё? — Лёша взглянул на меня, а я в ответ лишь пожала плечами.

— Вот, возьмите, — появилась, наконец, Галина Ивановна и протянула пакетик с румяными пирожками. — Сама пекла, с вишнёвым вареньем.

— Спасибо большое, — улыбнулась я, забирая пакетик из её рук.

— На здоровье! — попрощалась старушка и закрыла за нами дверь.

— Вот видишь, она старая какая, а на лифте ездит! — упрекнул меня Лёшка.

— Хочешь попробовать ещё раз? — насупилась я. — Вперёд! А я как-нибудь по лестнице!

— Ну ладно тебе, не бурчи, — чмокнул меня в щёку Лёшка. — Пойдём.

Выйдя из подъезда, мы уселись в машину. Лёша тут же потянулся к пирожкам, а я шлёпнула его по руке.

— Ты чего? Жалко, что ли?

— Куда грязными руками! Смотри, какой этот подъезд, а ты за перила хватался, я видела! Откуда ты знаешь, кто там живёт? Может, алкаши какие или наркоманы!

— Ну всё-всё, не воспитывай, — вздохнул Лёша. — Просто есть очень хочется, когда ещё домой!

Ничего не сказав, я вытащила из сумки упаковку влажных салфеток и протянула ему.

— Ты моя спасительница! — обрадовался Лёшка.

Вскоре мы уже ели вкуснейшие пирожки с нежным, в меру сладким вареньем.

— Бабуля — кулинар от Бога! — оценил способности Галины Ивановны Лёша, облизывая пальцы. — Ничего вкуснее в жизни не ел!

— Вот закончим расследование — буду тебе пирожки каждый день печь, — пообещала я. — Поехали, Лёш.

— А ты умеешь?

— Научусь, — улыбнулась я. — Вон, у Галины Ивановны мастер-класс попрошу. Будешь самым толстым милиционером в городе.

— Коварный план, — засмеялся Лёшка. — Согласен, но только в том случае, если ты будешь самой толстой девушкой в городе. Будем, такие колобки, кататься по улицам! Тогда уж точно на девятый этаж не поднимемся!

— Ну так и в лифт не влезем! — подхватила я. — В дверях застрянем!

Шутя, мы выехали на проспект и направились к дому инвалидов, где лежала бабушка Лизы.

Дом инвалидов оказался громадным зданием п-образной формы, прятавшимся в огромном парке. Здание было выкрашено весёленькой жёлтой краской, к крыльцу вела широкая асфальтированная дорожка, по бокам которой росли берёзы. Наверное, летом здесь очень красиво.

Войдя в светлый чистый холл, мы направились к стойке дежурной медсестры.

— Подскажите, пожалуйста, в какой палате лежит Аршинина Антонина Фёдоровна? — обратился Лёша к молоденькой медсестре с короткой, под мальчика, стрижкой.

Девушка улыбнулась, кокетливо поправила волосы и, хлопая ресницами, защёлкала мышкой компьютера.

— Простите, но Аршининой у нас нет, — через минуту сообщила она.

— Как нет? — растерялась я. — Может, ещё раз посмотрите?

— Девушка, я что, непонятно говорю? — рявкнула на меня девица. — Нет у нас Аршининой.

— Риточка, — обаятельно улыбнулся девушке Лёша, облокотившись на стойку. — Может, мы ошиблись в фамилии. Здесь у вас должна лежать женщина, Антонина Фёдоровна, внучка у неё Лиза Аршинина.

— Ой, а откуда вы знаете, как меня зовут? — глупо спросила девушка.

— У вас на бейджике написано, — ехидно ухмыльнулась я, поворачиваясь к девушке спиной и складывая руки на груди.

— Ой, ну да, конечно… — смутилась девушка и опять заглянула в компьютер. — Да, есть такая, только она не Аршинина, а Звонарёва. А внучка у неё Елизавета Аршинина, вы правы, она за бабушку деньги вносит. Палата двести восемьдесят шесть. Это второй этаж.

— Спасибо большое, вы нам очень помогли, — кивнул ей Лёша и, подхватив меня под руку, потащил к лестнице.

— Профессиональный обольститель! — не смогла не прокомментировать я его поведение.

— Наташенька, нужно уметь находить подход к людям, — довольно улыбнулся Лёша.

— О да, особенно к молоденьким девушкам!

— Ты что, ревнуешь?!

— Вот ещё, — фыркнула я, чувствуя, как предательская краска заливает лицо.

— Ну-ну, — хмыкнул Лёшка и постучал в дверь нужной палаты. — Можно, Антонина Фёдоровна?

Палата, где лежала бабушка Лизы, оказалась очень уютной. Маленькая комнатка с огромным окном, завешенным красивыми нежно-розовыми шторами с бахромой. На полу мягкий ковёр, кровать застелена белым бельём в мелкий цветочек. На тумбочке у кровати стопка книг и очки в пластмассовой оправе.

Антонина Фёдоровна оказалась сухонькой, совершенно седой старушкой, с волосами, собранными в пучок. Она полулежала в кровати, держа в руках женский роман, на носу её сидели ещё одни очки.

— Здравствуйте, молодые люди, — кивнула она, откладывая книгу и снимая очки. — Вы кто?

— Добрый день, — поздоровалась я. — Меня зовут Наташа, это Лёша, — кивнула я на Лёшку, топтавшегося у дверей. — Мы бы хотели поговорить с вами о вашей внучке Лизе.

— Что с ней? — испуганно посмотрела на нас старушка. — Что с Лизой? Почему она не приходит?

— С ней всё в порядке! — заверила я старушку, но она перебила меня:

— Не лгите! Я сердцем чувствую, что с Лизой беда! И сон мне нехороший приснился, ой, нехороший! Говорите, не бойтесь, я крепкая!

— Лиза пропала, — подал голос Лёша. — Она может знать кое-что об одной истории, мы искали её, но она давно не появляется дома.

— Внученька моя… — пробормотала Антонина Фёдоровна, откидываясь на подушки. — О какой истории? Во что вляпалась Лиза?

Мы переглянулись с Лёшей и поняли, что этой женщине врать бесполезно. Вздохнув, я принялась каяться.

Глава 18

— Я знала, что это добром не кончится, — вздохнула Антонина Фёдоровна, когда я замолчала. — Ещё когда Лиза только познакомила меня с Антоном, я поняла — он не пара моей девочке. Скользкий, мерзкий тип. Лиза его любила, поэтому ничего не замечала, а я видела, что он-то её не любит. Она для него очередная игрушка. Красивая девочка, с которой можно позабавиться. А я для Лизы счастья хотела, она и так от жизни натерпелась.

Мы молчали, не зная, что сказать ей.

— Присаживайтесь, молодые люди, — кивнула женщина на кресло. — В ногах правды нет. А мой рассказ будет длинным. Не удивляйтесь, начну я издалека. Эту тайну я хранила всю жизнь, но, видимо, пришла пора её раскрыть, чтобы спасти Лизу.

Лёша послушно уселся в кресло, я опустилась на стул, выпрямила спину и всмотрелась в лицо этой удивительной женщины. Она сложила руки на одеяле и заговорила, глядя прямо перед собой.

Света, дочь Антонины Фёдоровны, вышла замуж рано, в восемнадцать лет. Сергей был замечательным парнем, и мать была не против их брака. Ребята очень любили друг друга. Первое время они не думали о детях, да это и понятно, какие дети в их возрасте? Они сами ещё детьми были. Всё бегали по гулянкам, с друзьями, но домой всегда возвращались не поздно и трезвые. Прошло пять лет, и они остепенились. Света окончила институт, Сергей работал на стройке, его назначили прорабом. Захотели они родить ребёнка, да не получалось у них что-то. Первое время они не унывали, а потом… Потом стали ходить по врачам. Очень скоро Свете поставили диагноз — бесплодие. Девушка впала в депрессию, стала нервной, раздражительной и пугливой. Больше всего на свете она боялась, что Сергей бросит её, ведь он так хотел ребёнка! Но парень показал себя с лучшей стороны, он как мог утешал жену и предложил взять малыша из детского дома. Света согласилась, и они стали искать ребёнка. Это оказалось непростым делом. В детских домах было полно детей, все они заглядывали им в глаза, надеясь обрести дом и родителей, но Света и Сергей хотели ребёнка от нормальных родителей. Не от алкоголиков или того хуже наркоманов. Есть же детишки, которые попадают в детский дом, полностью осиротев! Но такие дети не попадались Свете и Сергею.

В один из дней, уйдя из очередного детдома несолоно хлебавши, Света отправилась в парк. На улице во всю мощь светило солнце, но девушка не видела ничего перед собой, её глаза застилали слёзы. Пройдя по аллеям, она немного пришла в себя и, умывшись прямо в фонтане, уселась на скамейку. Через некоторое время на дорожке показалась женщина лет тридцати. Она катила перед собой розовую детскую коляску. Света испытала острый приступ зависти, глядя на неё. Но женщина не выглядела счастливой. Она плакала, вытирая щёки платком. Оглядевшись вокруг и увидев, что во всём парке нет ни одной свободной скамейки, женщина присела рядом со Светой. Света непроизвольно заглянула внутрь и увидела прехорошенькую спящую девочку в розовеньком чепчике и ползунках.

— Какая хорошенькая! — не удержалась от комплимента Света. — Ваша дочка просто ангел!

— А? Что? — вздрогнула женщина и повернула к Свете лицо. Девушка вздрогнула от боли, таящейся в глубине глаз незнакомки.

— Дочка, говорю, у вас просто чудо, красавица, — смутилась Света.

— Спасибо… — кивнула женщина и, взглянув на ребёнка, зарыдала с новой силой. Плечи её тряслись, лицо она прятала в помятый платок.

— Может, я могу чем-то вам помочь? — несмело коснулась её плеча Света. Ей до слёз было жаль незнакомку.

— Никто не может мне помочь, — всхлипнула женщина, по-прежнему пряча лицо. — Я в тупике. Хоть вешайся, да детей жаль!

— Ну что вы, из любого безвыходного положения есть как минимум два выхода! — принялась успокаивать женщину Света. — А вешаться — это не решение проблемы! Всё пройдёт, и вам ещё стыдно будет вспоминать о своих мыслях!

— Да не пройдёт ничего! — безнадёжно махнула рукой женщина. — Говорите, есть выход? Тогда послушайте меня и поймёте, что выхода у меня нет.

Из уст женщины полился рассказ, Света слушала внимательно и понимала, что её послал ей сам Бог, внял, наконец, её мольбам, увидел слёзы.

Женщина, назвавшаяся Мариной, рассказала, что она замужем, у неё есть три дочки, старшенькая в этом году в школу идёт, а младшенькой, Яночке, всего пять месяцев. Всё бы ничего, да только Яну она родила от любовника.

— Нечистый попутал! — рыдала Марина, закрывая лицо руками. — Семён в командировку уехал, а я с мужчиной повстречалась. Никогда себе такого не позволяла, а тут не заметила, как с ним в постели оказалась. Потом пришла в себя, поняла, что натворила, и убежала. Он меня не знал, только имя, не нашёл бы меня, да и не стал бы искать, зачем я ему? Думала, никто не прознает! Сеня вернулся, зажили по-прежнему. Да только потом я поняла, что беременна. Двоих детей родила, а не разобралась в признаках сразу, слишком поздно всё поняла! А Семёну операцию сделали, он детей иметь не может. Пришлось мне во всём признаваться. Он зол был, из дома меня выгонял, а я в ногах у него валялась. Простил. Но Яночку так и не принял. Как родилась она, так он девчонку и возненавидел. Пять месяцев мы кое-как прожили, а недавно он мне заявил: девай её куда хочешь, не могу больше её видеть! Как я ни просила, как ни умоляла, он стоит на своём, говорит, отнимет старших дочерей! Где выход?

Света молчала, как громом поражённая. Вот ведь как бывает, одной ребёнок не нужен, а она родила прекрасную дочку, а другой необходим как воздух, но у неё никогда его не будет.

— Девочку можно отдать в детский дом… — неуверенно посоветовала ей Света, подумав, что у женщины и впрямь безвыходная ситуация.

— Как я это сделаю? — с двойной силой зарыдала Марина. — Как жить потом, зная, что ребёнка предала? Да и как я её отдам, ведь, если отказ напишу, мигом родительских прав на других дочерей лишат!

— А отдай её мне! — схватила Марину за руку Света. Глаза её лихорадочно заблестели.

— Как это тебе? — переспросила Марина, и слёзы её тут же высохли. — Зачем тебе мой ребёнок?

Света быстро поведала Марине свою историю и повторила просьбу.

— Поверь, у меня ей будет очень хорошо! Я сделаю всё, чтобы твоя девочка была счастлива! Обещаю! Клянусь!

Марина замялась и вскоре сдалась под напором Светы. Собравшись вместе с мужьями, они решили всё по-тихому уладить. Первого сентября Марина и Семён отправили среднюю дочку в детский сад, а старшую повели на линейку в школу. С собой взяли Яночку. Позаботившись о том, чтобы как можно больше знакомых увидело их с коляской, Семён забрал девочку и отдал её ждавшему его в укромном месте Сергею. Через десять минут Семён и Марина подняли крик, что у них украли ребёнка. Вызвали милицию. Но никто так никого и не нашёл.

Антонина Фёдоровна, узнав, что задумали дочь и зять, поддержала их. Хорошенько всё обдумав, она растрезвонила по знакомым радостную новость — Света беременна.

Для молодых сняли отдельную квартиру, чтобы некоторое время их не увидел никто из знакомых. Сергей насобирал денег и попросту купил для Яны новое свидетельство о рождении. Так для девочки Яны началась новая жизнь, она превратилась в Лизу Аршинину.

Прошло время, для всех Света родила, но ребёнка никому не показали, Лизе к тому времени было уже больше года. Молодые жили отдельно и появились в родительской квартире, когда Лиза подросла. Все знакомые отмечали, что для своего возраста Лиза слишком рослая и развитая, но только хвалили Свету, что так хорошо следит за дочерью. Никому ведь и в голову прийти не могло, откуда у них взялся ребёнок.

Молодые перебрались обратно к Антонине Фёдоровне, жизнь потекла в мирном русле. Лиза, правда, часто болела, но это не омрачало жизнь семьи, они стойко боролись со всеми проблемами.

Вскоре девочку отдали в детский сад, Света вышла на работу. Сергей продолжал работать на стройке, а Антонина Фёдоровна твёрдой рукой вела хозяйство. Всё изменилось в один момент.

На улице стояла весна, когда погиб Сергей. Свете, только-только пришедшей домой с дочкой, позвонили и сообщили страшную новость. Забыв обо всём, она помчалась на стройку, но тело уже увезли.

Для семьи настали тяжёлые времена. Похоронив мужа, Света стала пить. Антонина Фёдоровна всячески старалась повлиять на дочь, просила подумать о ребёнке, но Света словно не слышала её. Она забыла о ребёнке, матери, работе, топила своё горе в водке и вскоре умерла. Выпила палёной водки и утром не проснулась.

У Антонины Фёдоровны случился инфаркт. Наверное, если бы не маленькая Лиза, которую она любила без памяти, она бы ушла на тот свет следом за дочерью и зятем, но мысль о том, что обожаемая Лизонька попадёт в детский дом, заставила её выжить.

Жить стало тяжелее, но со временем всё наладилось. Лиза росла послушной девочкой, любила бабушку, училась на одни пятёрки. Антонина Фёдоровна мечтала дать внучке высшее образование, но этим мечтам не суждено было сбыться. Когда Лизе исполнилось семнадцать, старушку разбил инсульт. Лиза бросила школу и пошла работать, она отказывала себе во всём, но поместила бабушку в лучший дом для инвалидов.

Девушка хлебнула лиха сполна, но человек привыкает ко всему, привыкла и она к такой жизни. Днём работала, а по вечерам штудировала учебники, всё же надеясь поступить в университет.

Потом на её пути попался Антон и Лиза забыла обо всём. Многие упрекали её в корыстности, думая, что девушка вцепилась в Антона лишь из-за его богатого папы, но это было не так. Лиза искренне любила Антона и вскоре познакомила его с бабушкой.

Антонине Фёдоровне парень не понравился. У него постоянно бегали глаза, он ходил туда-сюда по палате и явно желал поскорее уйти отсюда. О своём впечатлении женщина рассказала Лизе, и впервые бабушка и внучка серьёзно поссорились. Лиза не отступила от своего, она мечтала выйти замуж за Антона. Антонина Фёдоровна, видя настрой внучки, решила не перечить ей, чтобы не потерять её совсем.

А потом Лиза изменилась. Нет, она по-прежнему приходила к бабушке каждый день, приносила ей еду, рассказывала о своих делах, но видно было, что она что-то скрывает. Всё чаще Антонина Фёдоровна видела её красные заплаканные глаза, а на все вопросы Лиза отшучивалась и старалась поскорее убежать.

И в последний день она пришла к бабушке зарёванной.

— Лиза, что с тобой? — взяла её за руку Антонина Фёдоровна. — Почему ты плакала? Что у тебя случилось?

— Ничего, бабушка, — привычно отозвалась Лиза. — Кое-какие проблемы, но скоро всё изменится, вот увидишь.

С этими словами девушка ушла и… пропала.

Антонина Фёдоровна замолчала, а я сидела ни жива ни мертва от охватившего меня ужаса. Не может быть… Неужели так бывает? Неужели Лиза — это Яна? А Марина и Семён, которые отдали ребёнка незнакомым людям, мои родители? Нет, я не верю! Это какая-то ошибка, это совпадение, это другая семья, не наша…

— Вам, наверное, интересно, зачем я всё это рассказала? — поинтересовалась старуха. — Поясню. Я уже не в том состоянии, чтобы найти Лизу. Я прошу вас, ребята, сходите к настоящей, биологической матери Лизы и попросите её о помощи. Света говорила, что она не из бедных, у неё наверняка есть средства. Пусть наймёт частного детектива. С Лизой что-то случилось, я чувствую это. Не может же эта Марина быть такой чёрствой! Мы двадцать лет ничем не побеспокоили её, а она сама ни разу не поинтересовалась судьбой дочки. Прошу вас, ребята, помогите мне.

Старуха закашлялась и, схватив с тумбочки стакан с водой, принялась жадно пить. Видно было, что этот рассказ дался ей нелегко, несмотря на внешнее спокойствие, она очень волновалась. Мне неожиданно стало жаль её.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы найти вашу внучку, — пообещала я, сжав её ладонь. — Как зовут мать вашей Лизы? — спросила я, заранее зная ответ.

— Казанцева Марина Игоревна, — подтвердила мою догадку Антонина Фёдоровна.

Мы вышли на улицу и остановились на крыльце. Я подставила разгорячённое лицо прохладному ветру и так застыла на некоторое время, стараясь прийти в себя.

— Почему ты молчишь? — не открывая глаз, спросила я Лёшу.

— Не знаю, что сказать, — честно ответил он. — Такое чувство, что мы разворошили улей. Вот вроде бы началось всё с банального дела, нужно было найти Вику и узнать, кто убил Антона. А на деле вон как получилось, вытащили наружу давно похороненные семейные тайны.

— А ведь, если бы не убийство Антона, я бы так никогда и не узнала, где подевалась Яна. Родители давно мертвы, Светлана и Сергей тоже, сама Лиза ничего не знает о тайне своего рождения. Даже если бы мы встретились с ней где-то случайно, то никогда бы не узнали, кем приходимся друг другу. Превратности судьбы.

— Наташ, ну может, это и к лучшему, что ты всё узнала? — обнял меня за плечи Лёша.

— Почему?

— Вику уже не вернёшь, а так, может быть, ты обретёшь ещё одного родного человека. Всё-таки вы родные сёстры.

— Знаешь, Лёша, я уже ни во что не верю, — вздохнула я. — Всё вокруг так изменилось… Откуда ты знаешь, какая она, эта Лиза? Может, она ещё та штучка и общаться мы с ней просто не сможем. А даже если и нет… Подумай, а сможет ли она простить поступок родителей?

— Ну ты же в этом не виновата, — возразил Лёша. — Тебе было всего шесть лет, ты, как и все, считала, что сестра пропала.

— Жаль, что Вика не дожила до этого момента… Она хоть и была совсем маленькой тогда, часто вспоминала о Яне. Ей было бы интересно познакомиться с сестрой.

— Не думай об этом, — попросил Лёша, целуя мои волосы. — Ничего уже не вернёшь, нужно жить дальше. Мы должны отыскать Лизу.

— Угу, обратиться к частному детективу, — хмыкнула я. — По-моему, Антонина Фёдоровна слишком много смотрит телевизор.

— А чем мы хуже частного детектива? — выпятил грудь Лёшка. — Нам только деньги не платят, а так мы любого детектива за пояс заткнём!

— Пошли уже, детектив! — засмеялась я и первой спустилась с крыльца. Лёша — единственный человек, который может поднять мне настроение в любой ситуации.

— Слушай, а как же Валера? Нам так и не удалось с ним поговорить, — вспомнила я, сев в машину.

— Может, ещё раз наведаемся к его родителям? — предложил Лёша.

— А смысл? — возразила я. — Не думаю, что он прячется у них.

— Ну не по казино же нам ходить! Наташ, прости, но это была плохая идея. Глупая, я бы даже сказал.

Вспомнив свой поход в казино, я заплакала. В тот вечер Алина была рядом, весёлая, жизнерадостная, живая…

— Наташка, не обижайся, — перепугался Лёша, решив, что мои слёзы — реакция на его слова. — Ну хорошо, это была не глупая затея, давай съездим в казино, если хочешь!

— Не хочу! — ещё больше разревелась я и, обхватив его за шею, уткнулась в неё носом.

— А чего хочешь? — совсем растерялся Лёша.

— Хочу, чтобы эта история, наконец, закончилась, наступил Новый год, и в отпуск… На горнолыжный курорт хочу… Куда-нибудь подальше отсюда, от всех этих тайн, настоящих и прошлых…

— Ну-ну-ну, — погладил меня по спине Лёшка. — Съездим мы на курорт, обещаю тебе. Вот точно тебе говорю, Новый год мы отметим в горах! Ты мне веришь?

— Верю, — шмыгнула носом я. — Но я не знаю, что делать дальше…

— Разберёмся! — оптимистично заявил Лёша и завёл мотор.

Через полчаса мы были дома. Я сразу же скрылась в ванной, долго стояла под душем и опять плакала. Я ненавидела себя за эти слёзы, я хотела быть сильной и… не могла иначе. Перед глазами стояли мама и папа, Вика, Алина… Я не могла поверить, что моя добрая, улыбчивая, беззаветно любящая своих детей мама избавилась от дочки, сбагрив её чужим людям и забыв о ней. Они же всё равно в итоге развелись с папой… Я бы не смогла так. Я бы билась за каждого своего ребёнка до конца. Только теперь я задумалась, почему же мама спокойно отдала Вику папе? Почему даже не пыталась добиться того, чтобы она жила с нами? И может, вся жизнь пошла бы по-другому…

Слёзы текли по щекам, смешивались с водой и стекали вниз. Постепенно мне становилось легче. Словно туда, в канализацию, вместе со слезами утекала вся боль. Надолго ли это? Не знаю. Но сейчас мне нужна была хоть минутка передышки…

Натянув на себя халат, я завязала влажные волосы в хвост и вышла на кухню. Лёша сидел за столом и молча пил чай. Я застыла в дверях и посмотрела на него. Как он похудел за эти дни! Господи, какая же я всё-таки эгоистка! Он решает мои проблемы, ему-то ведь это совсем не нужно, а я, закрывшись в своей скорлупе, даже не удосуживаюсь ничего приготовить!

Пройдя к холодильнику, я распахнула дверцу и обозрела почти пустые полки.

— Есть хочешь? — спросил Лёша, наблюдая за мной.

— Хочу что-нибудь приготовить.

— Так не из чего, — улыбнулся Лёшка. — Хочешь, за продуктами схожу?

— Сходи, — кивнула я. — Купи творог, я сделаю запеканку.

— Будет сделано! — козырнул Лёша и убежал.

Я допила его чай и, посмотрев на Джека и Мерса, совершенно не обращающих на меня внимания и сосредоточенно катающих по полу резиновый мячик, улыбнулась. Вот кому всегда хорошо! Лишь бы миски были полными — и жизнь прекрасна!

Лёша вернулся через пятнадцать минут, и я сразу же встала к плите. Вскоре по квартире поплыли аппетитные запахи. Джек и Мерс уселись у моих ног и внимательными глазами следили за руками, видимо, надеясь, что хозяйка окажется криворукой и им достанется по кусочку чего-нибудь вкусненького.

Я разлила по тарелкам суп, выложила запеканку и поставила на плиту чайник. Лёша всё это время просидел в гостиной, щёлкая пультом.

— Кушать подано!

— Ничего себе, — восхитился Лёшка, увидев стол. — Что у нас сегодня, праздник живота?

— Вроде того, — кивнула я. — Садись.

Этим вечером мы больше не вспомнили о расследовании. Лёша рассказывал истории из своей жизни, и я искренне смеялась. Чуть позже, уже лёжа в постели и слушая его сонное дыхание, я смотрела в окно, где в свете фонарей были видны колышущиеся ветки деревьев, и думала, что скоро всё наладится. Не знаю почему, но в душе поселилась уверенность — всё будет хорошо.

Глава 19

Утром Лёши опять не было дома. Я покормила животных и позавтракала холодной запеканкой. Вчерашнее настроение улетучилось без следа, я опять предалась чёрной меланхолии.

Время тянулось медленно, и я, не зная, чем себя занять, болталась по квартире. Потом решила, что не мешало бы выгулять животных, и отправилась одеваться. Порывшись в сумке, выудила оттуда тёмно-зелёные брюки и чёрный свитерок и огляделась в поисках утюга. Ужасно не хотелось шарить по шкафам, но выбора не было, брюки выглядели просто ужасно.

Утюг обнаружился в шкафу на нижней полке. Погладив брюки, я натянула одежду на себя, вместо привычных ботильонов на каблуках нацепила кроссовки, надела короткую куртку. Постояв пару минут у зеркала, выглянула в окно и надела шапку.

Джек с радостью побежал на улицу, а Мерса ещё пришлось поуговаривать. Он забился под диван и категорически отказался выходить оттуда, а когда я попыталась его вытащить, расцарапал мне руки.

— Ну и сиди здесь! — рассердилась я, оставив кота в покое, нацепила на Джека поводок и вывела его во двор.

Гуляли мы недолго, всего полчаса. Вскоре я увидела машину Лёши, вынырнувшую из-за поворота. На пассажирском сиденье сидела девушка, показавшаяся мне смутно знакомой.

— Привет! — Лёша выскочил из машины и поцеловал меня в щёку. — Ты чего здесь?

— Вот, с Джеком гуляю, — кивнула я на веселящегося пса.

— Умница! — похвалил меня Лёшка. — Джек обожает бывать на улице, но мне редко удаётся погулять с ним. А у меня для тебя новости.

— Это кто? — кивнула я на девушку, вышедшую из машины и нервно одёргивающую короткую, почти как у меня, куртку. Волосы девушки были стянуты в высокий хвост, на лице ни грамма макияжа, на ногах спортивные штаны и кроссовки.

— Это Катя, — прошептал Лёша. — Продавщица из «Сапфира», которая отказалась с тобой разговаривать, помнишь?

— Помню, — кивнула я. — Где ты её взял?

— Не поверишь, сама пришла, — засмеялся Лёша. — Отловил её в милиции у дежурного. Она сказала, что знает что-то очень важное и уже не может держать это в себе. Ну я и решил привезти её домой. Всё-таки нам важнее раскрыть это дело, чем Бондаренко. Он уже и папку в архив сдал, в связи со смертью основной подозреваемой.

— Ну так пойдём скорее! — подпрыгнула от нетерпения я и, схватив упирающегося Джека под мышку, первой побежала в подъезд.

Катя вошла в квартиру, молча сняла верхнюю одежду, кроссовки и выжидающе посмотрела на нас.

— Проходите, — распахнула я дверь в гостиную. — Присаживайтесь. Может, вам чай сделать? Или кофе?

— Нет, ничего не нужно, — отказалась Катя. Было видно, что она очень напряжена. Она сидела на диване, держа спину абсолютно прямой и зажав ладони между коленями.

— Ну, нет так нет, — пробормотала я, усаживаясь рядом с ней. Лёша пристроился в кресле напротив.

— Вы ведь сестра Вики, да? — внимательно вглядевшись мне в лицо, спросила Катя. — Я помню, вы приходили в наш магазин, незадолго после гибели Антона.

— И вы отказались со мной общаться, — кивнула я. — Что изменилось, Катя?

— Я очень виновата, — опустила голову девушка. — В первую очередь перед Викой.

— В чём же? — подал голос Лёша.

— Все считают, что она убийца, но Антона убила не она.

— А кто? — мгновенно севшим голосом спросила я, чувствуя, как быстро заколотилось сердце.

— Я запуталась, — потёрла рукой об руку Катя. — Понимаете, Лиза… И потом Вика умерла…

— Катя, вы не волнуйтесь, — мягко перебил её Лёша. — Давайте всё по порядку.

— Хорошо, — кивнула Катя. — Только не подумайте обо мне плохо, мы с Лизой дружили, я пыталась её отговорить, но она разве кого слушала? Ей любовь к Антону глаза застлала, она как сумасшедшая стала!

— От чего вы пытались её отговорить?

— Два с половиной месяца назад к нам в магазин привезли новый товар, — сообщила Катя, — десять эксклюзивных колец с какими-то редкими бриллиантами. Стоимость одного кольца выше пяти тысяч долларов. Естественно, их никто не покупал, сумасшедших, чтобы отдавать бешеные деньги за кольцо, мало, поэтому они просто лежали в витрине под сигнализацией. Наш хозяин, Павел Громов, очень гордился, что в его магазине есть такой товар, ему было плевать, что кольца не продаются.

Катя ненадолго замолчала, собираясь с мыслями, мы её не торопили.

— Лиза очень любила Антона, — продолжила Катя, — мы с ней дружили, она мне всё-всё рассказывала. Рассказала и то, что Антон, которому надоел контроль родителей, решил украсть кольца и сбежать за границу с деньгами. Я сначала думала, что Лиза шутит, но она говорила очень серьёзно. Лиза сказала, что Антон пообещал взять её с собой, если она поможет ему их украсть. Лиза согласилась. Решила, что из этих денег заплатит за бабушку на много лет вперёд, а сама уедет. В ночь, на которую назначили ограбление, Антон должен был быть дома, чтобы на него не упало подозрение. Лиза должна была спрятаться в магазине и дождаться закрытия. Камеры Антон собирался предварительно отключить и сигнализацию тоже. Извините, можно воды? — попросила Катя.

— Конечно. — Я вскочила и метнулась на кухню.

— И как, получилось? — поинтересовался Лёша, когда девушка, осушив стакан, поставила его на столик.

— Нет, — мотнула головой Катя. — В магазин на работу пришла Вика, и весь их план полетел в тартарары. Она начала открыто клеиться к Антону, а он увлёкся ею. Вика тоже стала моей подругой, и я разрывалась между ними с Лизой. Я просила Лизу подождать, ведь Антон не первый раз заводил любовницу, но в итоге всегда возвращался к ней. Однако Лиза отчего-то решила, что на этот раз у них всё серьёзно. Но я знала, что это не так. Вика мне сказала, что устроилась в магазин именно из-за Антона, ей нужны большие деньги, вот она и пытается выкачать их из сына богатого папы.

— И зачем же ей деньги? — перебила я Катю.

— Она сказала, что у неё есть парень, он игрок и задолжал огромную сумму денег. Если её не отдать, его попросту убьют.

— Валера? — спросила я, обменявшись с Лёшей многозначительными взглядами.

— Не знаю, она не называла имени.

— Ну и что дальше?

— Но Антон не собирался дарить ей дорогие подарки или тем более давать деньги. Антон вообще скупердяй. Думаю, он и Лизу обманывал, обещая взять её с собой после ограбления. Она бы просто выполнила всю черновую работу, а он бы сбежал с долларами и всё.

— Думаю, вы правы, — кивнула я.

— Вика впала в отчаяние, — затеребила подол покрывала Катя. — Деньги нужны были срочно. Однажды она прибежала ко мне и сказала, что подслушала разговор Лизы и Антона насчёт ограбления. Сказала, что как-то должна использовать эту ситуацию. Я пыталась предупредить Лизу, чтобы они были осторожнее, но она слушать меня не пожелала. А потом Лиза сказала, что Антон велел ей забыть об ограблении, а Вика похвасталась, что он заменил ею Лизу, решил, что она больше подойдёт для этой роли. Вика же решила украсть всё сама. Когда Антон сказал, что операция назначается на следующую ночь, она утащила его на дачу, а ключи от чёрного хода оставила дома. Она решила, что как-то задержит Антона в деревне и вместо них кольца украдёт Валера. Они уехали.

— И почему вы решили, что Антона убила не Вика? — полюбопытствовал Лёша. — У неё как раз-таки был мотив.

— Ночью мне неожиданно позвонила Лиза, — затряслась Катя. — Господи, что я пережила в тот момент! Она рыдала, визжала, я ничего не могла понять. Из её криков я уяснила только то, что она проследила за Антоном и Викой, ворвалась на дачу и зарезала Антона. Вика спала, Лиза хотела убить и её, но она проснулась и сбежала. Потом до Лизы дошло, что она натворила, она рыдала над Антоном, а потом решила спасаться. Схватила ключи от машины Антона, его кошелёк и украшения Вики, оставленные на тумбочке у кровати, подожгла дачу и умчалась. Я пыталась успокоить её, ведь она была за рулём, но Лиза, как всегда, не слушала меня. Потом я услышала её визг, удар, и телефон отключился. А потом сообщили, что нашли труп. Только не Лизы, а Вики! Я так и решила, что их перепутали, но потом у нас пошёл слух, что сестра Вики делала ДНК и их родство подтвердилось! Я запуталась и не знала что делать! А потом магазин всё-таки ограбили и я совсем растерялась… А вчера на меня в подъезде пытались напасть, хорошо, сосед вовремя появился… Вот я и решилась сходить в милицию.

— В общем, я всё понял, — кивнул Лёша, — остался только один вопрос. С какой стати и Вика, и Лиза откровенничали с вами насчёт ограбления? Не логичнее было бы молчать о затеваемом деле?

— Лиза доверяла мне, — всхлипнула Катя, — мы с ней с детства вместе! Все секреты друг другу рассказывали. А Вика… Да, есть этому причина. Она хотела, чтобы я отдала ей ключи от чёрного хода. Обещала деньги. И я ей помогла!

— Предали подругу детства ради денег? — зло прищурившись, спросила я.

— Нет! — подскочила Катя. — Я сказала Вике, что мне деньги не нужны! Я хотела, чтобы Антон уехал, исчез из Лизкиной жизни! Я знала, что он доведёт её до беды! Она замечательная, ей нужен был совсем другой парень!

— Замечательная настолько, что убила человека и хладнокровно подожгла дом!

— Она была в состоянии аффекта! — принялась горячо защищать подругу Катя. — Её любовь к Антону походила на манию, она словно с ума сошла!

— Значит, погибла всё-таки Лиза… — задумчиво протянул Лёша. — Ты была права, Наташа, считая, что в морге была не Вика.

— Почему же ДНК подтвердило родство? — спросила Катя. — Или это просто слухи?

— Потому что Лиза моя родная сестра, — сообщила я.

— Как это? — отпрянула Катя. — У Лизы не было сестёр, она одна в семье!

Пришлось вкратце посвящать девушку в нашу семейную историю.

— Санта-Барбара какая-то… — пробормотала Катя. — Никогда бы не подумала, что в жизни так бывает.

— Тем не менее это правда, — сказал Лёша. — Только вот где Вика?

В гостиной повисло молчание.

— Можно я останусь у вас? — попросила Катя. — Я боюсь идти домой, вдруг меня убьют?

— Оставайтесь, конечно, — кивнул Лёша. — Боюсь, стоит тебе прийти домой, и Валера точно убьёт тебя.

— Думаешь, это всё-таки он? — тихо спросила я.

— А ты сомневаешься? — удивился Лёша. — Уверен, все попытки убрать тебя тоже его рук дело. Больше просто некому.

— Но как это доказать? Ведь его невозможно найти!

— Докажем, нужно лишь время, — загадочно сказал Лёшка и вышел из квартиры. Мы с Катей остались вдвоём.

До самого вечера мы не обмолвились ни словом, сидели по разным комнатам. Я лежала на кровати в спальне и тихо плакала. Я была рада, что Вика жива, но было безумно жаль натворившую дел Лизу и Алину, так нелепо погибшую во цвете лет. А ещё мне не давал покоя один вопрос — где могла всё это время скрываться Вика?

В голове замелькали воспоминания. Алексеевка, где и произошла трагедия, привидение на кладбище у могилы деда, подозрения Лёши насчёт дома дедушки в Алексеевке… Казалось, я упускаю что-то важное…

В прихожей хлопнула дверь, и я кубарем скатилась с кровати.

— Я знаю, где Вика! — крикнула я, выскочив в прихожую к Лёше.

— Откуда? — вздрогнул он.

— Я вспомнила! Я такое вспомнила! Лёш, поехали скорее в Алексеевку, я по дороге всё расскажу!

— Ну хорошо, поехали.

Лёша взял ключи от машины, брошенные на тумбочке.

— Можно я с вами? — раздался тихий голос из гостиной. Мы обернулись и увидели Катю.

— Можно, едем! — решила я, завязывая шнурки на кроссовках.

Наконец мы всей компанией погрузились в машину и поехали в Алексеевку.

— Может, всё-таки расскажешь, куда мы конкретно едем? — спросил Лёша.

— В детстве, ещё до того, как мама и папа развелись, мы часто гостили у дедушки в Алексеевке. В то время детей там особо не было, мы дружили только с одной девочкой. Лазили мы как-то за деревней и обнаружили что-то вроде военного городка, чуть в стороне от кладбища. Там было всего несколько казарм и пара землянок. Мы рассказали об этом дедушке, и он запретил нам ходить туда, сказал, здесь только начало, а дальше есть полигон, там могут быть мины со времён войны. Но мы его не послушались. Дальше-то не ходили, но в одной из землянок оборудовали себе домик. Всё лето там провели. А потом уже Яна пропала, до следующего года родители развелись, и землянку нашу мы больше не навещали.

— И ты думаешь, Вика прячется там? — засомневался Лёша. — Наташ, ну это же столько лет прошло… Вполне может быть, что землянка давно развалилась.

— Нет, я уверена в этом! Вот что за привидение видели старики на кладбище по ночам! — настаивала я. — Вика прячется в землянке, а по ночам ходит к деду на могилу! И ты её видел на кладбище тогда, помнишь?

— Помню, — буркнул Лёша, вспоминая ту тяжёлую для нас ночь.

Дорога показалась мне бесконечной, я вертелась, не в силах спокойно сидеть на месте.

— Наташка, не вертись! — не выдержал Лёша.

— Лёшенька, милый, ну давай быстрее! — взмолилась я.

— Слушай, ты видишь, какая дорога? — разозлился Лёша. — В аварию только попасть не хватает!

Алексеевка встретила нас тёмными улицами. Нигде не горели фонари, ни одно окошко не светилось. Лёша остановил машину у въезда в деревню и погасил фары.

— Пойдём пешком, — сказал он. — Чтобы не спугнуть.

Мы с Катей послушно выбрались из машины.

— Темень хоть глаз выколи, — зябко поёжилась Катя.

— У тебя фонарика нет? — спросила я у Лёшки.

— Нет.

— Ладно. Видимость — ноль, идём по приборам, — нервно пошутила я, взяв Лёшку под руку, и мы медленно побрели по дороге. Катя, шмыгая носом, плелась сзади.

Некоторое время мы шли в абсолютной тишине, а потом раздался злобный лай собак.

— Ой! — взвизгнула Катя. Мы обернулись и увидели сзади нас целую стаю разнокалиберных собак, отчаянно лающих и рычащих.

— Только этого не хватало! — перепугалась я, прячась за Лёшкину спину. Перед глазами сразу же возникла стая собак, рвущая моего Мерса.

И тут произошло невероятное. Рядом с нами неожиданно раздался душераздирающий крик. Я замерла на месте и затаила дыхание, боясь пошевелиться. На голове встали дыбом волосы, а по спине побежали мурашки. Глазами я наткнулась на Катю, та присела на корточки и закрыла голову руками.

Собаки вдруг замолчали и словно растворились в пространстве. В деревне установилась мёртвая тишина. Я не смогла представить, какое существо могло издать такой звук, а бегство собак напугало до потери пульса.

— Ну чего стоим, идём скорее! — раздался из темноты недовольный Лёшкин голос.

— Что это было? — выдохнула я. — Ты слышал?

— Ты о чём? — поразился Лёша.

— О крике, — прошептала Катя, поднимаясь. — Вы не слышали?

Лёша, вместо того чтобы ответить, вдруг согнулся пополам от хохота.

— Ты с ума сошёл? — с ужасом смотрела я на бившегося в каком-то истерическом смехе Лёшу.

— Может, его ЭТО покусало? — прошептала Катя, хватая меня за руку ледяными ладонями.

— Лёша! — прикрикнула на него я. — Прекрати немедленно и объясни, в чём дело!

— Я не думал, что вы испугаетесь, — вытер выступившие от смеха слёзы Лёша.

— Это ты кричал? — попятилась я. — Господи, как можно издать такой звук?!

— Я давно этому научился, это звук, чтобы животных отпугивать, — похвастался Лёшка. — Видела, как исчезли собаки?

— Животных?! Да так всех людей отпугнуть можно! Я чуть инфаркт не получила! — стукнула я его по плечу. — Предупреждать же надо!

— Бедные люди, — кивнула на дома Катя, — они же это слышали! Что они подумают? Что мы вампиры?

— Вы слишком много смотрите телевизор, — отрезал Лёша и первым зашагал к кладбищу.

Мы потащились следом, медленно отходя от шока. Наконец впереди показалось кладбище.

— Нам что, через кладбище пройти нужно? — до одури перепугалась Катя. — Я не пойду!

— Успокойся, кладбище нужно обогнуть, — процедила сквозь зубы я. Непонятно почему, но эта девушка мне категорически не нравилась.

Пройдя ещё несколько метров, мы свернули в хорошо знакомый мне военный городок. Я вышла вперёд и довольно быстро оказалась перед землянкой. Вытащив из кармана телефон, я посветила перед собой и спустилась вниз. За мной след в след шёл Лёшка, Катя осталась наверху.

— Кто здесь? — раздался слабый вскрик, и фонарики мобильников высветили щуплую девичью фигурку.

— Вика? — осторожно спросила я, не веря, что вижу сестру, живую и невредимую.

— Наташа? — неуверенно переспросила Вика. — Ты?

— Вика! — взвизгнула я и повисла на шее у сестры. — Вика, Викочка! Как хорошо, что ты жива! Господи, мы же уже похоронили тебя! Зачем же ты здесь прячешься столько времени?!

— Я… Наташ, как вы меня нашли?

— Девчонки, а давайте мы выберемся отсюда, а потом поговорим, — встрял Лёша.

— Это кто? — вздрогнула Вика. — Кого ты сюда привела?

— Не бойся, он не сделает тебе плохо! — пообещала я. — Это Лёша, мой парень. Вик, пошли!

— Не пойду я никуда! — оттолкнула меня Вика. — Она убьёт меня! Она сумасшедшая!

— Лиза? — спросила я.

— Ты знаешь? — удивилась Вика. — Да, Лиза, она сумасшедшая! Она… Она…

— Лиза мертва, — сообщила я. — Она разбилась на машине в ту же ночь. Вика, пойдём. Нам нужно о многом поговорить.

Всю дорогу до машины мы молчали. Шли мы долго. Вика очень ослабла за это время без еды и еле тащилась. Лёша придерживал её с одной стороны под руку, а я с другой.

Наконец усевшись в машину, Лёша включил свет и обернулся, с любопытством разглядывая мою сестру. Вика была очень грязной, в белом длинном платье, с распущенными, спутанными волосами.

— Рассказывай, — велел Лёша.

— Что, прямо здесь? — удивилась я. — Лёш, ей умыться надо, да и поесть.

— Нет, — неожиданно проявил упрямство Лёша. — Здесь и сейчас.

— Так а что рассказывать? — вытерла лицо рукавом моей куртки Вика. — Я спала, когда ворвалась Лиза. Я даже не видела, как она напала на Антона. Проснулась от шума, а она стоит надо мной с ножом в руках. Я перепугалась, оттолкнула её, вскочила, хотела Антона позвать, а он уже лежит здесь же, мёртвый. Ну я и бросилась бежать, думала, она погонится за мной. Потом вспомнила про землянку и спряталась там. Всё.

— Какого лешего ты на кладбище по ночам ходишь? — зло спросил Лёша.

— К дедушке, — опустила голову Вика. — Не днём же мне ходить было. Я очень боялась её. А что, нельзя?

— Да из-за тебя… — начал Лёша, но я перебила его:

— Вика, ты Яну помнишь?

— Конечно, — кивнула Вика. — А она здесь при чём?

— А Яна и есть Лиза.

— В смысле? — не поняла Вика. — Как это?

Пришлось нам долго и подробно описывать ей всё наше расследование.

— Невероятно… — прошептала Вика, полными ужаса глазами глядя на меня. — Лиза — это Яна? Наша сестра?!

— Осталось найти Валеру… — вздохнула я, отвернувшись от неё.

— Ты думаешь, Валера мог пытаться убить тебя? — побледнела Вика. — Нет, этого не может быть! Он хороший!

— И тем не менее это так, — отрезал Лёша. — Я не успел рассказать тебе, Наташа, ты меня сразу в Алексеевку погнала. Я ведь нашёл его.

— Где? — ахнула я.

— В её квартире, — кивнул на Вику Лёша. — Украл кольца, подлец, и живёт себе припеваючи.

— Но как ты его нашёл? — недоумевала я.

— Догадался.

— И где он сейчас?

— Там же, — ответил Лёшка. — Я хотел сначала сам с ним поговорить, а потом решил, что и тебе послушать не мешает. Попросил друга за ним присмотреть и за тобой поехал.

— Ну так чего мы ждём! — подпрыгнула на сиденье я. — Поехали скорее!

Лёша без слов завёл мотор и, развернувшись, поехал в город.

Всю дорогу мы ехали молча, так же молча дружно высыпали из машины и поднялись к квартире Вики. Лёша позвонил, и дверь нам открыл симпатичный парень лет двадцати.

— Ну наконец-то! — выдохнул он. — Лёха, что за дела? Ты обещал приехать через полчаса, а сам!

— Прости, у нас появились непредвиденные обстоятельства, — усмехнулся Лёша, по-хозяйски проходя в квартиру и снимая куртку. — Спасибо, Мишка, можешь идти.

Что-то обиженно пробормотав, Миша схватил куртку и был таков.

— Заходите, чего вы там встали? — кивнул на дверь гостиной Лёша и толкнул её.

Перед моим взглядом оказался Валера, сидящий на диване с наручниками на запястьях.

— Ну привет, любимый… — усмехнулась я, первой войдя в гостиную. — Я всегда считала, что добром ты не кончишь. Сначала бесконечная череда баб, затем казино, а вот уже вор и убийца. Растёшь!

— Ты? — почему-то посинел Валера и весь затрясся. — Ты?!

— Чего он так испугался? — обернулась я к Лёше.

— Ну как же, он-то тебя мёртвой считал, а ты пришла как ни в чём не бывало и язвишь.

— Здравствуй, Валера, — появилась из-за моей спины Вика.

— Ты?! — взвизгнул Валера и вжался в спинку дивана.

— Вот бедняга, — хмыкнул Лёша, присаживаясь рядом с ним. — Ой, девчонки, мы так его до инфаркта доведём! Он вас обеих похоронил уже, а вы обе живы оказались!

— Вика… — протянул к моей сестре руки Валера и неожиданно сполз с дивана. — Живая…

Я с удивлением увидела блеснувшие в его глазах слёзы. Перевела взгляд на Вику и заметила, что она плачет.

— Валерка, — всхлипнула Вика и, присев на пол рядом с ним, прижалась головой к его голове. Руками в наручниках Валера погладил её по волосам. Здесь всё было понятно без слов.

Странно, он уже давно не был моим мужем, и мне давным-давно было на него плевать, но сейчас я почувствовала себя уязвлённой. Чем же Вика лучше меня? Почему её он любит, а меня хотел убить?

— Очень трогательно, но давайте всё-таки перейдём к делу, — прервал эту сцену Лёша.

— К какому делу? — всхлипнула Вика, подняв голову. — Я не верю в то, что Валера пытался убить Наташу! Ну это же бред!

— Прости меня, Вика… — неожиданно прошептал Валера. Вика секунду смотрела на него, а потом пробормотала, стремительно бледнея:

— Валерка, не может быть… Господи, зачем?

— Рассказывай-рассказывай, — подбодрил его Лёша.

— В первый раз… я увидел, как Наташа общается с продавщицей из ювелирного, и понял, что она может сорвать мне всю операцию, — глядя куда-то в стену, глухо произнёс Валера. — Я не хотел её убивать, хотел, чтобы она на время выбыла из строя. Вот и толкнул под машину. Силу, правда, не рассчитал, вот она и оказалась под грузовиком. Я сам испугался! Но она выжила, и я обрадовался. Второй раз, когда она сама мне рассказала о своём расследовании, я понял, что выхода нет. Если я не ограблю магазин, мне ни за что не расплатиться с долгами, и тогда меня точно убьют. И я сделал выбор. Правда, добить вас не смог, а зря… Отвёз в эту Богом забытую деревеньку и бросил в сарае, надеясь, что вы умрёте сами. А вы опять выжили! А когда мне один из друзей сказал, что видел Наташу в казино, я понял, что медлить нельзя, она всё знает! Вот и нанял одного придурка, чтобы он её кокнул! И он сказал, что убил её! Инсценировал самоубийство! А он соврал, сволочь.

— Видишь, Наташа, ты была права, Алина погибла по ошибке, — вздохнул Лёша.

— Какой ужас… — закрыла я рот руками. — Бедная Алина, это ведь я виновата в её смерти.

— Ну при чём здесь ты? — снова вздохнул Лёша. — Наташа, умоляю тебя, не вини себя. Если кто и виноват, то вот этот… — Лёша презрительно посмотрел на Валеру. — Ты хоть понимаешь, что виноват в смерти невинного, незнакомого тебе человека?

— Я не хотел… — затрясся Валера, прижимая ко лбу руки. — Не хотел…

— А Катю тоже убивать не хотел? — кивнул на жавшуюся к стене девушку Лёша.

— Она много знала… — беззвучно пробормотал Валера. — Ей повезло…

— Вика, у меня к тебе остался последний вопрос, — обернулась я к сестре. — Скажи, когда мы с Валерой были женаты… У тебя уже тогда был с ним роман?

Вика ничего не ответила, лишь опустила голову, что, впрочем, было красноречивее всяких слов.

— Наташ, можно тебя на минутку? — попросил Лёша, поднимаясь.

— В чём дело? — спросила я, выйдя вместе с ним в коридор и плотно закрыв дверь в гостиную.

— Ты же понимаешь, что я обязан сообщить о Вике в милицию.

— Но она же не виновата! — воскликнула я.

— В убийстве Антона — да, а в ограблении магазина? С её лёгкой подачи Валера совершил ограбление. Вика — наводчик.

— Лёш, не надо, — испугалась я. — Прошу тебя!

— Валера всё равно расскажет о ней на допросе, — возразил Лёша.

— Лёшенька, ну нужно же что-то придумать! — молитвенно сложила руки я. — Лёш, я только-только обрела сестру, я не хочу, чтобы её посадили!

— Знаешь, Наташ, ты всё-таки добрая, — внимательно посмотрел на меня Лёшка. — Она крутила роман с твоим мужем, она подло разрушила жизнь Лизы. Да, не смотри на меня так! Как бы то ни было, в этой ситуации мне больше всех жаль именно её! Да, она убила Антона, да, хладнокровно сбежала, но, знаешь ли, и кот, прижатый к стенке, превратится в тигра! Если бы не Вика, она бы, возможно, сейчас была жива! А Антонина Фёдоровна? Как она переживёт смерть внучки? У неё ведь никого больше нет! А Пётр Николаевич? Пусть и не нарочно, но Вика поспособствовала его смерти!

— Лёш, я всё понимаю, — тихо сказала я. — Вика натворила много дел, но она моя сестра. Прошу тебя, не заставляй меня делать выбор между вами. Вы мне оба дороги.

Несколько минут Лёша молчал, глядя перед собой невидящим взглядом, а потом привлёк меня к себе и пробормотал:

— Хорошо, я что-нибудь придумаю, но только ради тебя. Но общаться с Викой я не буду, уж прости, делать это ты не можешь меня заставить.

— Я тебя люблю… — в очередной раз пробормотала я, наконец-то чувствуя себя счастливой.

Эпилог

Валеру осудили на двенадцать лет за кражу в особо крупном размере и покушение на убийство. К его чести надо сказать, он не выдал Вику, так что нам даже не пришлось ничего придумывать, чтобы выгородить её.

С сестрой мы помирились. Мы долго плакали на плече друг у друга и поняли, что нам обеим дан шанс исправить ошибки и начать новую жизнь.

Андрею Анатольевичу сделали операцию, сейчас он лежит в лучшем санатории и проходит курс реабилитации. А ухаживает за ним… Людмила Николаевна. Да-да, именно она!

На следующий же день после нашего приключения Лёша съездил в Алексеевку и забрал её и рыжего Бима в город. Она, конечно, сопротивлялась, повторяя, что после смерти хочет лежать рядом с мужем. Уехать она согласилась, только когда Лёшка пообещал похоронить её в Алексеевке. Поселить её мы решили в моей квартире. Я жить там больше не хочу, а она не знает о смерти Алины, для неё это просто квартира. Людмила Николаевна очень благодарна Лёше и при каждой встрече повторяет, что всю жизнь будет молиться о его здоровье. Познакомившись с Андреем Анатольевичем, они неожиданно стали лучшими друзьями. Да и только ли друзьями? А иначе зачем она, как жена декабриста, отправилась за ним в санаторий? Что ж, в любом случае я рада за них. Оба они заслуживают счастья.

Есть в нашей истории и печальный момент — это смерть Антонины Фёдоровны. Она так и не узнала о гибели внучки. В доме инвалидов нам сказали, что она умерла той же ночью, как мы побывали у неё. Сказала нянечке, что сон ей привиделся, где Лиза в белом платье ушла вдаль, и схватилась за сердце. Что ж, может, оно и к лучшему. Надеюсь, на том свете она встретится с дочкой и внучкой.

Могилу, где похоронена Лиза, эксгумировали. Девушку перезахоронили рядом с её родителями и бабушкой. На памятнике написали её имя, хотя Вика настаивала, чтобы назвать её Яной. Но это было бы нечестно с нашей стороны. Кто мы такие, чтобы возвращать ей имя Яна?

Первое время я жила вместе с Викой в квартире папы, но вскоре переехала к Лёше. Джек и Мерс за время нашего расследования так привыкли друг к другу, что впали в депрессию, когда их разлучили, так что пришлось нам съезжаться. Ах да, это же не главная причина! Главное то, что мы с Лёшей подали заявление в ЗАГС, в январе у нас свадьба.

Вика восстановилась на дневное отделение университета и теперь прилежно штудирует учебники, навёрстывая упущенное. Она будет свидетельницей у нас на свадьбе.

Следователя Бондаренко за успешное раскрытие дела повысили в должности, теперь он старший следователь по особо важным делам. Мы с Лёшей долго смеялись, когда узнали это.

Сейчас весь город украшен гирляндами и в каждом магазине стоит сверкающая всеми огнями ёлочка. На календаре двадцать девятое декабря, вот-вот наступит Новый год — праздник мерцания ёлочных огней и предвкушения чуда.

Лёша тоже притащил домой ёлку и умчался на работу, я осталась одна. Напевая, я вытащила из шкафа коробку с игрушками и быстренько нарядила её. Затем навырезала из бумаги снежинок и расклеила их по окнам, а в комнатах навешала дождика и мишуры. Квартира сразу же приобрела праздничный вид.

Лёша пришёл только вечером, хитро посмотрел на меня и вытащил из кармана конверт.

— Что это? — удивилась я.

— Подарок.

— Давай-давай! — подпрыгнула я.

— Танцуй! — засмеялся Лёша.

— Ну Лёшка! — обиженно надула губы я.

— Ладно уж, держи! — засмеялся Лёша и протянул мне конверт.

Дрожа от нетерпения, я быстро разорвала его и увидела два билета на самолёт.

— Мы куда-то летим?

— Помнится, я обещал тебе, что Новый год мы встретим на горнолыжном курорте, а я свои обещания сдерживаю!

Не в силах передать эмоции словами, я со счастливым визгом повисла у него на шее.

Старый год заканчивался. Было в нём хорошее, но плохое явно перевешивало. Ну и что? Оно осталось в прошлом. Зато теперь у меня есть Лёша. А сейчас нас ждёт Новый год, и я уверена, он будет хорошим, счастливым для всех. Теперь я точно знаю, что, какие бы ни были нам даны испытания, они все для чего-то. И, пережив их, мы обязательно получим подарок от судьбы, а иначе и быть не может, ведь счастье всё-таки есть…

О себе Оксана Ласовская рассказала так:

Первые публикации появились ещё в школьные годы в молодёжном журнале «Подружка». Следующим шагом стало написание фанфиков по мотивам популярного сериала. К удивлению, фанфики полюбились читателям. Вскоре участвовала в конкурсе фанфиков в социальной сети «ВКонтакте», где заняла 1-е место. Меня заметил один из участников группы, который, как оказалось, постоянно читал мои произведения, и предложил издать книгу за его средства в российском издательстве «Ридеро». Таким образом было издано несколько романов, я подарила их местной библиотеке. Три книги увидели свет в электронном формате в «Мультимедийном издательстве Стрельбицкого» в 2016 году.

Книга «А ей и не снилось», выпущенная в 2022 году в издательстве «Четыре четверти», стала первым опытом публикации в Беларуси. В 2023 году вышла книга «Поверить в чудеса» в издательстве «Беларусь».

Content

Оксана Ласовская
В лабиринтах дождя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог