Николай Альбертович Кун

Мифы Древней Греции

© Плевин В. Ф., иллюстрации, 2024

© Вступительная статья, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Machaon®

Самые старые сказки

Люди всегда рассказывали — и, будем надеяться, всегда будут рассказывать — сказки. Не особенно при этом задумываясь, что, собственно, такое сказка.

Можно дать совсем простой ответ на этот вопрос: сказка — это придуманная история, причём такая, в которой действуют вымышленные герои и происходят события, какие в реальности произойти не могут: герои, например, летают по воздуху или оживают, выпив живой воды. Важнейшим признаком сказки служит волшебство — то есть явления, которых не существует в реальности.

Учёные дают сказке ещё и другое определение: это история, в которой происходит переход от счастья к несчастью (нарушается порядок и нормальное течение жизни), потом герой (при содействии волшебных помощников) совершает смелые подвиги и переходит от несчастья к счастью (то есть порядок восстанавливается — даже в лучшем виде, чем раньше).

Для современных читателей сказка — это прежде всего занимательная история. А вот для культурологов, социологов, антропологов, философов — тех, кто изучает историю человеческой цивилизации, — сказки важны ещё и потому, что они всегда служили средством передачи важного опыта из поколения в поколение. Давным-давно, когда ещё даже и письменности не было, люди рассказывали истории, из которых было понятно, что хорошо, а что плохо, как поступать можно, а как нельзя. Кроме того, эти истории фиксировали, какие нормы и законы существуют в человеческом обществе на данном этапе.

Сказки складывались в циклы, объединённые общими персонажами. Превращались в густонаселённые миры со своими обитателями, географией, стандартами поведения. Так возникали мифологии.

Мифология — не просто сказка или история: это явление лежит на стыке литературы и религии. Люди верили в реальное существование тех персонажей (богов, титанов, героев), о которых рассказывалось в мифах. Им поклонялись, строили храмы, даже приносили человеческие жертвы. Это и понятно: в мире всегда было очень много вещей, человеку неподвластных и неподконтрольных. Но в сознании людей возникали могущественные божества, которые могут помочь с этими вещами справиться — если выстроить с божествами правильные отношения.

Учёные до сих пор спорят о том, как и когда возникли мифы, как они развивались. В чём они сходятся — мифы зафиксировали состояние общества, в котором основной единицей ещё является семья, а не государство. Это важно помнить, потому что это объясняет многие поступки персонажей, которые сегодня нам кажутся странными. Что касается мифов Древней Греции, которые вы сейчас будете читать, возникли они, возможно, ещё в тридцатом веке до нашей эры, а к девятому-восьмому сформировались уже полностью, потому что к этому периоду относятся две величайшие древнегреческие поэмы, «Илиада» и «Одиссея», написанные (а вернее, рассказанные) легендарным греческим сказителем по имени Гомер. В поэмах Гомера показаны взаимоотношения между людьми (смертными) и богами, которые вмешиваются в человеческую жизнь, при этом часто вступая в конфликты друг с другом, поскольку разные божества отстаивают интересы разных семей или кланов.

Примечательно то, что система греческих мифов с её персонажами оказалась основой, на которой в дальнейшем выстроилась вся европейская культура. Боги и герои стали удобными знаками, каждый из которых несёт в себе очень много значимой, а главное, понятной всем информации (сохранение такой понятности было очень важно для древних обществ, где не было письменности). Мы и сейчас можем сказать: чтение этой непростой книги станет подвигом Геракла, по ходу которого вы будете испытывать танталовы муки, однако потом нить Ариадны всё-таки выведет вас к свету и вы обретёте своё золотое руно. По ходу чтения вы поймёте, о чём здесь речь. То есть вы усвоите тот опыт, который европейская культура накапливала на протяжении многих тысячелетий.

То, что мифы необходимо изучать, сохранять, истолковывать и передавать дальше, было ясно всегда. В огромном древнегреческом наследии — древнейших пересказов, длинных поэм героического периода, многочисленных переложений мифов для театра, их присутствия в изобразительном искусстве — обычному человеку разобраться почти невозможно. Поэтому в разные времена в разных странах мифы пересказывали в популярной форме. Одно из таких переложений создал Николай Альбертович Кун (1877–1940). Историк по образованию, специалист по Древней Греции, он почти всю свою жизнь занимался преподаванием и, разумеется, понимал, насколько важно знакомство с мифами. Поэтому в 1914 году он создал собственный пересказ мифов, который предназначался «для учениц и учеников старших классов средних учебных заведений, а также для всех тех, кто интересуется мифологией греков и римлян». Вышла эта книга, правда, только в 1922-м, но с тех пор много раз переиздавалась и остаётся важнейшим «кратким путеводителем» по древнегреческой мифологии.

Куну пришлось изрядно потрудиться, чтобы втиснуть огромную греческую мифологию в прокрустово ложе всего одной — и даже не очень толстой — книги. Про многих персонажей он рассказывает довольно подробно, другие появляются лишь мимоходом. На самом деле — затем, чтобы вы могли с ними познакомиться и потом узнавать их всякий раз, когда встретите на безграничном пространстве европейского искусства.

Александра Гпебовская

Прометей [1]

Пустынная дикая местность на самом краю земли, в стране скифов. Суровые скалы уходят за облака своими остроконечными вершинами. Кругом — никакой растительности, не видно ни единой травки, всё голо и мрачно. Всюду высятся тёмные громады камней, оторвавшихся от скал. Море шумит и грохочет, ударяясь своими валами о подножие скал, и высоко взлетают солёные брызги. Морской пеной покрыты прибрежные камни. Далеко за скалами виднеются снежные вершины Кавказских гор, подёрнутые лёгкой дымкой. Постепенно заволакивают даль грозные тучи, скрывая горные вершины. Всё выше и выше поднимаются по небу тучи и закрывают солнце. Ещё мрачнее становится всё кругом. Безотрадная, суровая местность. Никогда ещё не ступала здесь нога человека.

Сюда-то, на край земли, привели слуги Зевса скованного титана Прометея, чтобы приковать его несокрушимыми цепями к вершине скалы. Неодолимые слуги громовержца, Сила и Власть, ведут Прометея. Громадные тела их словно высечены из гранита. Не знают сердца их жалости, в их глазах никогда не светится сострадание, их лица суровы, как скалы, которые стоят вокруг.

Печальный, низко склонив голову, идёт за ними бог Гефест со своим тяжёлым молотом. Ужасное дело предстоит ему. Он должен своими руками приковать друга своего Прометея. Глубокая скорбь за участь друга гнетёт Гефеста, но не смеет он ослушаться своего отца, громовержца Зевса. Он знает, как неумолимо карает Зевс за неповиновение.

Сила и Власть возвели Прометея на вершину скалы и торопят Гефеста приниматься за работу. Их жестокие речи заставляют Гефеста ещё сильнее страдать за друга. Неохотно берётся он за свой громадный молот, только необходимость заставляет его повиноваться. Но торопит его Сила:

— Скорей, скорей бери оковы! Прикуй могучими ударами молота Прометея к скале. Напрасна твоя скорбь о нём, ведь ты скорбишь о враге Зевса.

Сила грозит гневом Зевса Гефесту, если он не прикуёт Прометея так, чтобы ничто не могло освободить его. Гефест приковывает к скале несокрушимыми цепями руки и ноги Прометея. Как ненавидит он теперь своё искусство! Он должен приковать друга и обречь его на долгие муки. Неумолимые служители Зевса всё время следят за его работой.

— Сильней бей молотом! Крепче стягивай оковы! Не смей их ослаблять! Хитёр Прометей, искусно умеет он находить выход и из неодолимых препятствий, — говорит Сила. — Крепче прикуй его, пусть здесь узнает он, каково обманывать Зевса.

— О, как подходят жестокие слова ко всему твоему суровому облику! — восклицает Гефест, принимаясь за работу.

Скала содрогается от тяжких ударов молота, и от края до края земли разносится грохот могучих ударов. Прикован наконец Прометей. Но это ещё не всё, нужно ещё прибить его к скале, пронзив ему грудь стальным несокрушимым остриём. Медлит Гефест.

— О Прометей! — восклицает он. — Как скорблю я, видя твои муки!

— Опять ты медлишь! — гневно говорит Гефесту Сила. — Ты всё скорбишь о враге Зевса! Смотри, как бы не пришлось тебе скорбеть о самом себе!

Наконец всё окончено. Всё сделано так, как повелел Зевс. Прикован титан, а грудь его пронзило стальное остриё. Издеваясь над Прометеем, говорит ему Сила:

— Ну вот, здесь ты можешь быть сколько хочешь надменным; будь горд по-прежнему! Давай теперь смертным дары богов, похищенные тобой! Посмотрим, в силах ли будут помочь тебе твои смертные. Придётся тебе самому подумать о том, как освободиться из этих оков.

Но Прометей хранит гордое молчание. За всё время, пока приковывал его Гефест к скале, он не проронил ни единого слова, даже тихий стон не вырвался у него — ничем не выдал он своих страданий.

Ушли слуги Зевса, Сила и Власть, а с ними ушёл и печальный Гефест. Один остался Прометей; слушать его могли теперь лишь море да мрачные тучи. Только теперь тяжкий стон вырвался из пронзённой груди могучего титана, только теперь стал он сетовать на злую судьбу свою. Громко воскликнул Прометей, невыразимым страданием и скорбью звучали его сетования:

— О божественный эфир, и вы, быстронесущиеся ветры, о источники рек и несмолкающий рокот морских волн, о земля, всеобщая праматерь, о всевидящее солнце, обегающее весь круг земли, — всех вас зову я в свидетели! Смотрите, что терплю я! Вы видите, какой позор должен нести я неисчислимые годы! О горе, горе! Стонать я буду от мук и теперь, и много, много веков! Как найти мне конец моим страданиям? Но что же говорю я! Ведь я же знал всё, что будет. Муки эти не постигли меня нежданно. Я знал, что неизбежны веления грозного рока. Я должен нести эти муки! За что же? За то, что я дал великие дары смертным, за это я должен страдать так невыносимо, и не избежать мне этих мук. О горе, горе!

Но вот послышался тихий шум как бы от взмахов крыльев, словно полёт лёгких тел всколыхнул воздух. С далёких берегов седого Океана, из прохладного грота, с лёгким дуновением ветерка принеслись на колеснице к скале океаниды. Они слыхали удары молота Гефеста, донеслись до них и стоны Прометея. Слёзы заволокли, как пеленой, прекрасные очи океанид, когда увидели они прикованного к скале могучего титана. Родным был он океанидам. Отец его Япет был братом отца их Океана, а жена Прометея Гесиона была их сестрой. Окружили скалу океаниды. Глубока их скорбь о Прометее. Но слова его, которыми клянёт он Зевса и всех богов-олимпийцев, пугают их. Они боятся, чтобы Зевс не сделал ещё более тяжкими страдания титана. За что постигла его такая кара, этого не знают океаниды. Полные сострадания, просят они Прометея поведать им, за что покарал его Зевс, чем прогневал его титан.

Прометей рассказывает им, как помог он Зевсу в борьбе с титанами, как убедил он мать свою Фемиду и великую богиню земли Гею стать на сторону Зевса. Зевс победил титанов и сверг их по совету Прометея в недра ужасного Тартара. Завладел Зевс властью над миром и разделил её с новыми богами-олимпийцами, а тем титанам, которые помогали ему, не дал громовержец власти в мире. Зевс ненавидит титанов, боится их грозной силы. Не доверял Зевс и Прометею и ненавидел его. Ещё сильнее разгорелась ненависть Зевса, когда Прометей стал защищать несчастных смертных людей, которые жили ещё в то время, когда правил Крон, и которых Зевс хотел погубить. Но Прометей пожалел не обладавших ещё разумом людей; он не хотел, чтобы сошли они несчастными в мрачное царство Аида. Он вдохнул в них надежду, которой не знали люди, и похитил для них божественный огонь, хотя и знал, какая кара постигнет его за это. Страх ужасной казни не удержал гордого, могучего титана от желания помочь людям. Не удержали и предостережения его ве́щей матери, великой Фемиды.

С трепетом слушали океаниды рассказ Прометея. Но вот на быстрокрылой колеснице принёсся к скале сам вещий старец Океан. Океан пытается уговорить Прометея покориться власти Зевса — ведь должен же он знать, что бесплодно бороться с победителем ужасного Тифона. Океан жалеет Прометея, он сам страдает, видя те муки, которые терпит Прометей. Вещий старец готов спешить на светлый Олимп, чтобы молить Зевса помиловать титана, хотя бы даже мольбами за него он навлёк на самого себя гнев громовержца. Он верит, что мудрое слово защиты часто смягчает гнев. Но напрасны все мольбы Океана, гордо отвечает ему Прометей:

— Нет, старайся спасти самого себя. Боюсь я, чтобы сострадание не принесло вреда тебе. До дна исчерпаю я всё зло, которое послала мне судьба. Ты же, Океан, страшись вызвать гнев Зевса мольбою за меня.

— О, вижу я, — грустно отвечает Океан Прометею, — что этими словами заставляешь ты меня вернуться назад, не достигнув ничего. Верь же мне, о Прометей, что привела меня сюда лишь забота о твоей судьбе и любовь к тебе!

— Нет! Уходи! Скорей, скорей спеши отсюда! Оставь меня! — восклицает Прометей.

С болью в сердце покинул Океан Прометея. Он умчался на своей крылатой колеснице, а Прометей продолжает рассказ свой океанидам о том, что сделал он для людей, как он облагодетельствовал их, нарушив волю Зевса. В горе Мосхе, на Лемносе, из горна своего друга Гефеста похитил Прометей огонь для людей. Он научил людей искусствам, дал им знания, научил их счёту, чтению и письму. Он познакомил их с металлами, научил, как в недрах земли добывать их и обрабатывать. Прометей смирил для смертных дикого быка и надел на него ярмо, чтобы могли пользоваться люди силой быков, обрабатывая свои поля. Прометей впряг коня в колесницу и сделал его послушным человеку. Мудрый титан построил первый корабль, оснастил его и распустил на нём льняной парус, чтобы быстро нёс человека корабль по безбрежному морю. Раньше люди не знали лекарств, не умели лечить болезни, беззащитны были против них люди, но Прометей открыл им силу лекарств, и ими смирили они болезни. Он научил их всему тому, что облегчает горести жизни и делает её счастливее и радостнее. Этим и прогневал он Зевса, за это и покарал его громовержец.

Но не вечно будет страдать Прометей. Он знает, что злой рок постигнет и могучего громовержца. Не избегнет он своей судьбы! Прометей знает, что царство Зевса не вечно: будет он свергнут с высокого царственного Олимпа. Знает вещий титан и великую тайну, как избежать Зевсу этой злой судьбы, но не откроет он этой тайны Зевсу. Никакая сила, никакие угрозы, никакие муки не исторгнут её из уст гордого Прометея.

Кончил Прометей свою повесть. С изумлением слушали его океаниды. Дивились они великой мудрости и несокрушимой силе духа могучего титана, осмелившегося восстать против громовержца Зевса. Опять овладел ими ужас, когда услыхали они, какой судьбой грозит Зевсу Прометей. Они знали, что если эти угрозы достигнут Олимпа, то ни перед чем не остановится громовержец, лишь бы узнать роковую тайну. Полными слёз глазами смотрят на Прометея океаниды, потрясённые мыслью о неизбежности велений сурового рока. Глубокое молчание воцарилось на скале, его прерывал лишь неумолкающий шум моря.

Вдруг вдали раздался чуть слышный, едва уловимый стон скорби и боли. Вот опять донёсся он от скалы. Всё ближе, громче этот стон. Гонимая громадным оводом, посланным Герой, вся в крови, покрытая пеной, несётся в неистовом, безумном беге обращённая в корову несчастная Ио, дочь речного бога Инаха, первого царя Арголиды. Истомлённая, обессиленная скитаниями, истерзанная жалом овода, остановилась Ио перед прикованным Прометеем. Громко стеная, рассказывает она, что пришлось вынести ей, и молит вещего титана:

— О Прометей! Здесь, на этом пределе моих скитаний, открой мне, молю тебя, когда же кончатся мои муки, когда же наконец найду я покой?

— О, верь мне, Ио, — ответил Прометей, — лучше не знать тебе этого, чем знать. Много ещё стран пройдёшь ты, много встретишь ужасов на своём пути. Твой тяжкий путь лежит через страну скифов, через высокий снежный Кавказ, через страну амазонок [2] к проливу Босфор — так назовут его в честь тебя, когда ты переплывёшь его. Долго будешь ты затем блуждать по Азии. Ты пройдёшь мимо страны, где живут несущие смерть горгоны: на их головах извиваются, шипя, змеи вместо волос. Остерегайся их! Остерегайся грифов [3] и однооких аримаспов [4] — и их ты встретишь на своём пути. Наконец достигнешь ты Библинских гор, с них низвергает свои благодатные воды Нил. Вот там-то, в стране, которую орошает Нил, у его устья найдёшь ты наконец покой. Там вернёт тебе Зевс твой прежний прекрасный образ, и родится у тебя сын Эпаф. Он будет властвовать над всем Египтом и будет родоначальником славного поколения героев. Из этого рода произойдёт и тот смертный, который освободит и меня из оков. Вот что, Ио, поведала мне о судьбе твоей мать моя, вещая Фемида.

Громко воскликнула Ио:

— О горе, горе! О, сколько страданий сулит мне ещё злой рок! Сердце трепещет в груди моей от ужаса! Вновь овладевает мной безумие, снова вонзилось огненное жало в моё истерзанное тело, опять лишаюсь я дара речи! О горе, горе!

Безумно вращая глазами, в бешеном беге понеслась прочь от скалы Ио. Словно подхваченная вихрем, мчалась она вдаль. С громким жужжанием нёсся за ней овод, и как огнём жгло его жало несчастную Ио. Скрылась она в облаках пыли из глаз Прометея и океанид. Всё тише и тише доносились до скалы вопли Ио, и замерли они наконец вдали, подобно тихому стону скорби.

Молчали Прометей и океаниды, скорбя о несчастной Ио, но вот воскликнул гневно Прометей:

— Как ни мучь ты меня, громовержец Зевс, но всё же настанет день, когда и тебя повергнут в ничтожество. Лишишься ты царства и свергнут будешь во мрак. Исполнятся тогда проклятия отца твоего Крона! Никто из богов не знает, как отвести от тебя эту злую судьбу! Лишь я знаю это! Вот сидишь ты теперь, могучий, на светлом Олимпе и мечешь громы и молнии, но они тебе не помогут, они бессильны против неизбежного рока. О повергнутый во прах, узнаешь ты, какая разница между властью и рабством!

Страх затуманил очи океанид, и ужас согнал краску с их прекрасных ланит. Наконец, простирая к Прометею свои руки, белые, как морская пена, воскликнули они:

— Безумный! Как не страшишься ты грозить так царю богов и людей, Зевсу? О Прометей, ещё более тяжкие муки пошлёт он тебе! Подумай о судьбе своей, пожалей себя!

— На всё готов я!

— Но ведь склоняется же мудрый пред неумолимым роком!

— О, молите, просите вы пощады! Ползите на коленях к грозному владыке! А мне — что мне громовержец Зевс? Чего бояться мне его? Не суждена мне смерть! Пусть делает что хочет Зевс. Недолго ему властвовать над богами!

Едва промолвил эти слова Прометей, как по воздуху быстро, словно падающая звезда, пронёсся посланник богов Гермес и, грозный, предстал перед Прометеем. Его послал Зевс потребовать, чтобы титан открыл тайну: кто свергнет Зевса и как избегнуть веления судьбы? Гермес грозит ужасной карой Прометею за неповиновение. Но могучий титан непреклонен, с насмешкой отвечает он Гермесу:

— Мальчишкой был бы ты и детским был бы ум твой, если бы ты надеялся узнать хоть что-нибудь. Знай, что я не променяю своих скорбей на рабское служение Зевсу? Мне лучше быть здесь прикованным к этой скале, чем стать верным слугой тирана Зевса. Нет такой казни, таких мук, которыми мог бы Зевс устрашить меня и вырвать из уст моих хоть единое слово. Нет, не узнает он, как спастись ему от судьбы, никогда не узнает тиран Зевс, кто отнимет у него власть!

— Так слушай же, Прометей, что будет с тобой, если ты откажешься исполнить волю Зевса, — отвечает титану Гермес. — Ударом своей молнии он низвергнет эту скалу с тобою вместе в мрачную бездну. Там, в каменной темнице, много, много веков, лишённый света солнца, будешь терзаться ты в глубоком мраке. Пройдут века, и снова поднимет тебя Зевс на свет из бездны, но не на радость поднимет он тебя. Каждый день будет прилетать орёл, которого пошлёт Зевс, и острыми когтями и клювом будет он терзать твою печень; вновь и вновь будет вырастать она, и всё ужасней будут твои страдания. Так будешь ты висеть на скале до той поры, пока другой не согласится добровольно сойти вместо тебя в мрачное царство Аида. Подумай, Прометей, не лучше ль покориться Зевсу! Ведь ты же знаешь, что Зевс никогда не грозит напрасно!

Непреклонным остался гордый титан. Разве могло что-нибудь устрашить его сердце? Вдруг задрожала земля, всё кругом сотряслось; раздались оглушительные раскаты грома, и сверкнула нестерпимым светом молния. Забушевал неистово чёрный вихрь. Словно громады гор, поднялись на море пенистые валы. Заколебалась скала. Среди рёва бури, среди грома и грохота землетрясения раздался ужасный вопль Прометея:

— О, какой удар направил против меня Зевс, чтобы вызвать ужас в моём сердце! О высокочтимая мать Фемида, о эфир, струящий всем свет! Смотрите, как несправедливо карает меня Зевс!

Рухнула со страшным грохотом скала с прикованным к ней Прометеем в неизмеримую бездну, в вековечный мрак. [5]

Прошли века, и снова поднял Зевс на свет из тьмы Прометея. Но страдания его не кончились, ещё тяжелее стали они. Опять лежит он, распростёртый на высокой скале, пригвождённый к ней, опутанный оковами. Жгут его тело палящие лучи солнца, проносятся над ним бури, его измождённое тело хлещут дожди и град, зимой же хлопьями падает снег на Прометея, и леденящий холод сковывает его члены. И этих мук мало! Каждый день громадный орёл прилетает, шумя могучими крыльями, на скалу. Он садится на грудь Прометея и терзает её острыми как ножи когтями. Орёл рвёт своим клювом печень титана. Потоками льётся кровь и обагряет скалу; чёрными сгустками застывает кровь у подножия скалы; она разлагается на солнце и невыносимым смрадом заражает кругом воздух. Каждое утро прилетает орёл и принимается за свою кровавую трапезу. За ночь заживают раны и вновь вырастает печень, чтобы днём дать новую пищу орлу. Годы, века длятся эти муки. Истомился могучий титан Прометей, но не сломлен его гордый дух страданиями.

Титаны давно примирились с Зевсом и покорились ему. Они признали его власть, и Зевс освободил их из мрачного Тартара. Теперь они, громадные, могучие, пришли на край земли к скале, где лежал скованный Прометей. Они окружили его скалу и убеждают Прометея покориться Зевсу. Пришла и мать Прометея Фемида и молит сына смирить свой гордый дух и не противиться Зевсу. Она молит сына сжалиться над ней — ведь так невыносимо страдает она, видя муки сына. Сам Зевс забыл уже свой прежний гнев. Теперь держава его сильна, ничто не может поколебать её, ничто не страшно ему. Да и правит он уже не как тиран, он охраняет государства, хранит законы. Он покровительствует людям и правде среди них. Только одно беспокоит ещё громовержца — это та тайна, которую знает один Прометей. Зевс готов, если Прометей откроет ему роковую тайну, помиловать могучего титана. Уже близко время, когда кончатся муки Прометея. Уже родился и возмужал великий герой, которому суждено судьбой освободить от оков титана. Непреклонный Прометей по-прежнему хранит тайну, изнывая от мук, но и его начинают покидать силы.

Наконец и великий герой, которому суждено освободить Прометея, во время своих странствований приходит сюда, на край земли. Герой этот — Геракл, сильнейший из людей, могучий как бог. С ужасом смотрит он на мучения Прометея, и сострадание овладевает им. Титан рассказывает Гераклу о злой судьбе и пророчествует, какие ещё великие подвиги предстоит ему совершить. Полный внимания, слушает титана Геракл. Но ещё не весь ужас страданий Прометея видел Геракл. Вдали слышится шум могучих крыльев — это летит орёл на кровавый пир. Он кружится высоко в небе над Прометеем, готовый спуститься к нему на грудь. Геракл не дал ему терзать Прометея. Он схватил свой лук, вынул из колчана смертоносную стрелу, призвал стреловержца Аполлона, чтобы верней направил он полёт стрелы, и пустил её. Громко зазвенела тетива лука, взвилась стрела, и пронзённый орёл упал в бурное море у самого подножия скалы. Миг освобождения настал.

Принёсся с высокого Олимпа быстрый Гермес. С ласковой речью обратился он к могучему Прометею и обещал ему немедленное освобождение, если откроет он тайну, как избежать Зевсу злой судьбы. Согласился наконец могучий Прометей открыть Зевсу тайну и сказал:

— Пусть не вступает громовержец в брак с морской богиней Фетидой, так как богини судьбы, вещие мойры, вынули такой жребий Фетиде: кто бы ни был её мужем, от него родится у неё сын, который будет могущественней отца. Пусть боги отдадут Фетиду в жёны герою Пелею, и будет сын Фетиды и Пелея величайшим из смертных героев Греции.

Прометей открыл великую тайну, Геракл разбил своей тяжкой палицей его оковы и вырвал из груди его несокрушимое стальное остриё, которым пригвождён был титан к скале. Встал титан, теперь он был свободен. Кончились его муки. Так исполнилось его предсказание, что смертный освободит его. Громкими радостными криками приветствовали титаны освобождение Прометея.

С тех пор носит Прометей на руке железное кольцо, в которое вставлен камень от той скалы, где терпел он столько веков невыразимые муки.

Вместо же Прометея в подземное царство душ умерших согласился сойти мудрый кентавр Хирон. Этим избавился он от страданий, которые причиняла ему неисцелимая рана, нечаянно нанесённая Гераклом.

Пандора [6]

Когда Прометей похитил для смертных божественный огонь, научил их искусствам и ремёслам и дал им знания, счастливее стала жизнь на земле. Зевс, разгневанный поступком Прометея, жестоко покарал его, а людям послал на землю зло. Он повелел славному богу-кузнецу Гефесту смешать землю и воду и сделать из этой смеси прекрасную девушку, которая обладала бы силой людей, нежным голосом и взглядом очей, подобным взгляду бессмертных богинь. Дочь Зевса Афина Паллада должна была выткать для неё прекрасную одежду; богиня любви, златая Афродита, должна была дать ей неотразимую прелесть; Гермес — дать ей хитрый ум и изворотливость.

Тотчас же боги исполнили повеление Зевса. Гефест сделал из земли необычайно прекрасную девушку. Оживили её боги. Афина Паллада с харитами облекли девушку в сияющие, как солнце, одежды и надели на неё золотые ожерелья. Оры возложили на её пышные кудри венок из вешних благоухающих цветов. Гермес вложил ей в уста лживые и полные лести речи. Назвали боги её Пандорой, так как от всех их получила она дары. Пандора должна была принести с собой людям несчастье.

Когда это зло для людей было готово, Зевс послал Гермеса отнести Пандору на землю к брату Прометея Эпиметею. Мудрый Прометей много раз предостерегал своего неразумного брата и советовал ему не принимать даров от громовержца Зевса. Он боялся, что эти дары принесут с собой людям горе. Но не послушался Эпиметей совета мудрого брата. Пленила его своей красотой Пандора, и он взял её себе в жёны. Вскоре Эпиметей узнал, сколько зла принесла с собой Пандора людям.

В доме Эпиметея стоял большой сосуд, плотно закрытый тяжёлой крышкой; никто не знал, что в этом сосуде, и никто не решался открыть его, так как все знали, что это грозит бедами. Любопытная Пандора тайно сняла с сосуда крышку, и разлетелись по всей земле те бедствия, которые были некогда в нём заключены. Только одна Надежда осталась на дне громадного сосуда. Крышка сосуда снова захлопнулась, и не вылетела Надежда из дома Эпиметея. Этого не пожелал громовержец Зевс.

Счастливо жили раньше люди, не зная зла, тяжёлого труда и губительных болезней. Теперь мириады бедствий распространились среди людей. Теперь злом наполнились и земля, и море. Незваными и днём и ночью приходят к людям зло и болезни, страдания несут они с собой людям. Неслышными шагами, молча приходят они, так как лишил их Зевс дара речи — он сотворил зло и болезни немыми.

Персей [7]

Рождение Персея

У царя Аргоса Акрисия, внука Линкея, была дочь Даная, славившаяся своей неземной красотой. Акрисию было предсказано оракулом, что он погибнет от руки сына Данаи. Чтобы избежать такой судьбы, Акрисий построил глубоко под землёй из бронзы и камня обширные покои и там заключил свою дочь Данаю, чтобы никто не видал её.

Но великий громовержец Зевс полюбил её, проник в подземные покои Данаи в виде золотого дождя, и стала дочь Акрисия женой Зевса. От этого брака родился у Данаи прелестный мальчик. Мать назвала его Персеем.

Недолго прожил маленький Персей со своей матерью в подземных покоях. Однажды Акрисий услышал голос и весёлый смех маленького Персея. Он спустился к своей дочери, чтобы узнать, почему слышится в её покоях детский смех. Акрисий удивился, увидев маленького прелестного мальчика. Как испугался он, узнав, что это сын Данаи и Зевса! Тотчас вспомнилось ему предсказание оракула. Опять пришлось ему думать, как избежать судьбы. Наконец Акрисий велел сделать большой деревянный ящик, заключил в него Данаю и сына её Персея, забил ящик и приказал бросить в море.

Долго носился ящик по бурным волнам солёного моря. Гибель грозила Данае и её сыну. Волны бросали ящик из стороны в сторону, то высоко поднимали его на своих гребнях, то опускали в пучину моря. Наконец вечно шумящие волны пригнали ящик к острову Сериф. [8] В то время на берегу ловил рыбу рыбак Диктис. Он только что закинул в море сети. Запутался ящик в сетях, и вместе с ними Диктис вытащил его на берег. Он открыл ящик и, к своему удивлению, увидал в нём поразительной красоты женщину и маленького прелестного мальчика. Диктис отвёл их к своему брату, царю Серифа Полидекту.

Вырос при дворце царя Полидекта Персей и стал сильным, стройным юношей. Как звезда блистал он среди юношей Серифа своей божественной красотой, никто не был ему равен ни красотой, ни силой, ни ловкостью, ни мужеством.

Персей убивает горгону Медузу

Полидект замыслил насильно взять себе в жёны прекрасную Данаю, но Даная ненавидела сурового царя Полидекта. Персей заступился за свою мать. Разгневался Полидект, и с этого времени он думал только об одном — как погубить Персея. В конце концов жестокий Полидект решил послать Персея за головой горгоны Медузы. Он призвал Персея и сказал ему:

— Если ты действительно сын громовержца Зевса, то не откажешься совершить великий подвиг. Сердце твоё не дрогнет ни перед какой опасностью. Докажи, что Зевс — твой отец, и принеси мне голову горгоны Медузы. О, верю я, Зевс поможет своему сыну!

Гордо взглянул Персей на Полидекта и спокойно ответил:

— Хорошо, я добуду тебе голову Медузы.

Отправился Персей в далёкий путь. Ему нужно было достигнуть западного края земли, той страны, где царили богиня Ночь и бог смерти Танат. В этой стране жили и ужасные горгоны. Всё тело их покрывала блестящая и крепкая как сталь чешуя. Ни один меч не мог разрубить эту чешую, только изогнутый меч Гермеса. Громадные медные руки с острыми стальными когтями были у горгон. На головах у них вместо волос двигались шипя ядовитые змеи. Лица горгон, с их острыми как кинжалы клыками, с губами красными как кровь и с горящими яростью глазами, были исполнены такой злобы, были так ужасны, что в камень обращался всякий от одного взгляда на горгон. На крыльях с золотыми сверкающими перьями горгоны быстро носились по воздуху. Горе человеку, которого они встречали! Горгоны разрывали его на части своими медными руками и пили его горячую кровь.

Тяжёлый нечеловеческий подвиг предстояло совершить Персею. Но боги Олимпа не могли дать погибнуть ему, сыну Зевса. На помощь явились быстрый как мысль посланник богов Гермес и любимая дочь Зевса воительница Афина. Афина дала Персею медный щит, такой блестящий, что в нём как в зеркале отражалось всё; Гермес же дал Персею свой острый меч, который рубил, как мягкий воск, самую твёрдую сталь. Вестник богов указал юному герою, как найти горгон.

Долог был путь Персея. Много стран прошёл он, много видел народов. Наконец достиг он мрачной страны, где жили старые грайи. Один только глаз и один зуб имели они на всех трёх. По очереди пользовались они ими. Пока глаз был у одной из грай, две другие были слепы, и зрячая грайя вела слепых беспомощных сестёр. Когда же, вынув глаз, грайя передавала его следующей по очереди, все три сестры были слепы. Эти-то грайи охраняли путь к горгонам, только они одни знали его. Тихо подкрался к ним во тьме Персей и по совету Гермеса вырвал у одной из грай чудесный глаз как раз в тот миг, когда она передавала его своей сестре. Вскрикнули грайи от ужаса. Теперь они, все трое, были слепы. Что делать им, слепым и беспомощным? Стали они молить Персея, заклиная его всеми богами, отдать им глаз. Они готовы были сделать всё для героя, лишь бы он вернул им их сокровище. Тогда Персей потребовал у них за возвращение глаза указать ему путь к горгонам. Долго колебались грайи, но пришлось им, чтобы вернуть себе зрение, указать этот путь. Так узнал Персей, как попасть ему на остров горгон, и быстро отправился дальше.

Через некоторое время пришёл Персей к нимфам. От них получил он три подарка: шлем властителя подземного царства Аида, который делал невидимым всякого, кто его надевал, сандалии с крыльями, с помощью которых можно было быстро носиться по воздуху, и волшебную сумку: эта сумка то расширялась, то сжималась, смотря по величине того, что в ней лежало. Надел Персей крылатые сандалии, шлем Аида, перекинул через плечо чудесную сумку и быстро понёсся по воздуху к острову горгон.

Высоко в небе нёсся Персей. Под ним расстилалась земля с зелёными долинами, по которым серебряными лентами вились реки. Города виднелись внизу, в них ярко сверкали белым мрамором храмы богов. Вдали высились горы, покрытые зеленью лесов, и как алмазы горели в лучах солнца их вершины, покрытые снегом. Вихрем несётся Персей всё дальше и дальше. Он летит так высоко, как не взлетают и орлы на своих могучих крыльях. Вот блеснуло вдали, как расплавленное золото, море. Теперь над морем летит Персей, и шум морских волн едва уловимым шорохом доносится до него. Вот уже не видно земли. Во все стороны, куда только хватает глаз, раскинулась под Персеем равнина вод. Наконец в голубой дали моря чёрной полоской показался остров. Всё ближе он. Это остров горгон. Что-то нестерпимым блеском сверкает в лучах солнца на этом острове. Ниже спустился Персей. Как орёл парит он над островом и видит: на скале спят три ужасные горгоны. Они раскинули во сне свои медные руки, огнём горят на солнце их стальная чешуя и золотые крылья. Змеи на их головах чуть шевелятся во сне. Скорей отвернулся Персей от горгон. Боится увидеть он их грозные лица, ведь один взгляд — и в камень обратится он. Взял Персей щит Афины Паллады — как в зеркале отразились в нём горгоны. Которая же из них Медуза? Как две капли воды похожи друг на друга горгоны. Из трёх горгон лишь Медуза смертна, только её можно убить. Задумался Персей. Тут помог Персею быстрый Гермес. Он указал Персею на Медузу и тихо шепнул ему на ухо:

— Скорей, Персей! Смелее спускайся вниз. Вон, крайняя к морю, Медуза. Отруби ей голову. Помни, не смотри на неё! Один взгляд — и ты погиб. Спеши, пока не проснулись горгоны!

Как падает с неба орёл на намеченную жертву, так ринулся Персей к спящей Медузе. Он глядит в ясный щит, чтобы верней нанести удар. Змеи на голове Медузы почуяли врага. С грозным шипением поднялись они. Пошевельнулась во сне Медуза. Она уже приоткрыла глаза. В этот миг как молния сверкнул острый меч. Одним ударом отрубил Персей голову Медузе. Её тёмная кровь потоком хлынула на скалу, а с потоками крови из тела Медузы взвились в небо крылатый конь Пегас [9] и великан Хрисаор. Быстро схватил Персей голову Медузы и спрятал её в чудесную сумку. Извиваясь в судорогах смерти, тело Медузы упало со скалы в море. От шума его падения проснулись сёстры Медузы, Стейно и Эвриала. Взмахнув могучими крыльями, они взвились над островом и горящими яростью глазами смотрят кругом. Горгоны с шумом носятся по воздуху, но бесследно исчез убийца сестры их Медузы. Ни одной живой души не видно ни на острове, ни далеко в море. А Персей быстро нёсся, невидимый в шлеме Аида, над шумящим морем. Вот уже несётся он над песками Ливии. Сквозь сумку просочилась кровь из головы Медузы и падала тяжёлыми каплями на песок. Из этих капель крови породили пески ядовитых змей. Всё кругом кишело ими, всё живое обращалось в бегство от них; змеи обратили Ливию в пустыню.

Персей и Атлас

Всё дальше несётся Персей от острова горгон. Подобно туче, которую гонит бурный ветер, мчится он по небу. Наконец он достиг той страны, где царил сын титана Япета, брат Прометея, великан Атлас. Тысячи стад тонкорунных овец, коров и быков круторогих паслось на полях Атласа. Роскошные сады росли в его владениях, а среди садов стояло дерево с золотыми ветвями и листвой, и яблоки, которые росли на этом дереве, были тоже золотые. Атлас хранил как зеницу ока это дерево, оно было его величайшим сокровищем. Богиня Фемида предсказала ему, что наступит день, когда придёт к нему сын Зевса и похитит у него золотые яблоки. Боялся этого Атлас. Он окружил сад, в котором росло золотое дерево, высокой стеной, а у входа поставил стражем извергающего пламя дракона. Атлас не допускал чужеземцев в свои владения: он боялся, что среди них явится и сын Зевса.

Вот к нему-то и прилетел в своих крылатых сандалиях Персей и обратился к Атласу с такими приветливыми словами:

— О Атлас, прими меня как гостя в твоём доме. Я — сын Зевса Персей, убивший горгону Медузу. Дай мне отдохнуть у тебя от моего великого подвига.

Когда Атлас услыхал, что Персей — сын Зевса, тотчас же вспомнил он предсказание богини Фемиды и потому грубо ответил Персею:

— Убирайся отсюда! Тебе не поможет твоя ложь о великом подвиге и о том, что ты — сын громовержца.

Атлас хочет уже выгнать за дверь героя. Персей, видя, что не может он бороться с могучим великаном, сам спешит выйти из дома. Гнев бушует в сердце Персея; его рассердил Атлас тем, что отказал ему в гостеприимстве да ещё назвал лжецом.

В гневе Персей говорит великану:

— Хорошо же, Атлас, ты прогоняешь меня! Ну так прими же, по крайней мере, от меня подарок!

С этими словами быстро вынул Персей голову Медузы и, отвернувшись, показал её Атласу. Тотчас же обратился в гору великан. Его борода и волосы обратились в густолиственные леса, руки и плечи — в высокие скалы, голова — в вершину горы, ушедшую в самое небо. С тех пор поддерживает гора Атлас весь небесный свод, со всеми его созвездиями.

Персей же, когда взошла на небо утренняя звезда, понёсся дальше.

Персей спасает Андромеду

После долгого пути Персей достиг царства Кефея, лежавшего в Эфиопии [10] на берегу Океана. Там, на скале, у самого берега моря он увидал прикованную прекрасную Андромеду, дочь царя Кефея. Она должна была искупить вину своей матери Кассиопеи. Кассиопея прогневала морских нимф. Гордясь своей красотой, она сказала, что всех прекрасней она, царица Кассиопея. Разгневались нимфы и умолили бога морей Посейдона наказать Кефея и Кассиопею. Посейдон послал по просьбе нимф чудовище, подобное исполинской рыбе. Оно всплывало из морской глубины и опустошало владения Кефея. Плачем и стонами наполнилось царство Кефея. Он обратился наконец к оракулу Зевса Аммону [11] и спросил, как избавиться ему от этого несчастья. Оракул дал такой ответ:

— Отдай свою дочь Андромеду на растерзание чудовищу, и окончится тогда кара Посейдона.

Народ, узнав ответ оракула, заставил царя приковать Андромеду к скале у моря. Бледная от ужаса, стояла у подножия скалы в тяжёлых оковах Андромеда; с невыразимым страхом смотрела она на море, ожидая, что вот-вот появится чудовище и растерзает её. Слёзы катились из её глаз, ужас охватывал её от одной мысли о том, что должна она погибнуть в цвете прекрасной юности, полная сил, не изведав радостей жизни. Её-то и увидал Персей. Он принял бы её за дивную статую из белого паросского мрамора, если бы морской ветер не развевал её волосы и не падали из её прекрасных глаз крупные слёзы. С восторгом смотрит на неё юный герой, и могучее чувство любви к Андромеде загорается в его сердце. Персей быстро спустился к ней и ласково спросил её:

— О, скажи мне, прекрасная дева, чья это страна, назови мне твоё имя! Скажи, за что прикована ты здесь к скале?

Андромеда рассказала, за чью вину приходится ей страдать. Не хочет прекрасная дева, чтобы герой подумал, что искупает она собственную вину. Ещё не окончила свой рассказ Андромеда, как заклокотала морская пучина и среди бушующих волн показалось чудовище. Оно высоко подняло свою голову с разверстой громадной пастью. Громко вскрикнула от ужаса Андромеда. Обезумев от горя, прибежали на берег Кефей и Кассиопея. Горько плачут они, обнимая дочь. Нет ей спасения!

Тогда заговорил сын Зевса Персей:

— Ещё много будет у вас времени лить слёзы, мало времени лишь для спасения вашей дочери. Я — сын Зевса Персей, убивший обвитую змеями горгону Медузу. Отдайте мне в жёны вашу дочь Андромеду, и я спасу её.

С радостью согласились Кефей и Кассиопея. Они готовы были сделать всё для спасения дочери. Кефей обещал ему даже всё царство в приданое, лишь бы он спас Андромеду. Уже близко чудовище. Оно быстро приближается к скале, широкой грудью рассекая волны, подобно кораблю, который несётся по волнам как на крыльях от взмахов вёсел могучих юных гребцов. Не далее полёта стрелы было чудовище, когда Персей взлетел высоко в воздух. Тень его упала в море, и с яростью ринулось чудовище на тень героя. Персей смело бросился с высоты на чудовище и глубоко вонзил ему в спину изогнутый меч. Почувствовав тяжкую рану, высоко поднялось в волнах чудовище; оно бьётся в море, словно кабан, которого с неистовым лаем окружила стая собак; то погружается оно глубоко в воду, то вновь всплывает. Бешено бьёт по воде чудовище своим рыбьим хвостом, и тысячи брызг взлетают до самых вершин прибрежных скал. Пеной покрылось море. Раскрыв пасть, бросается чудовище на Персея, но с быстротой чайки взлетает он в своих крылатых сандалиях. Удар за ударом наносит он. Кровь и вода хлынули из пасти чудовища, поражённого насмерть. Крылья сандалий Персея намокли, они едва держат в воздухе героя. Быстро понёсся могучий сын Данаи к скале, которая выдавалась из моря, обхватил её левой рукой и трижды погрузил свой меч в широкую грудь чудовища. Окончен ужасный бой. Радостные крики несутся с берега. Все славят могучего героя. Сняты оковы с прекрасной Андромеды, и, торжествуя победу, ведёт Персей свою невесту во дворец отца её Кефея.

Свадьба Персея

Богатые жертвы принёс Персей отцу своему Зевсу, Афине Палладе и Гермесу. Весёлый свадебный пир начался во дворце Кефея. Гименей и Эрот зажгли свои благоухающие факелы. Весь дворец Кефея увит зеленью и цветами. Громко раздаются звуки кифар и лир, гремят свадебные хоры. Двери дворца открыты настежь. Пиршественный зал горит золотом. Кефей и Кассиопея пируют с новобрачными, пирует и весь народ. Веселье и радость царят кругом. За пиром Персей рассказывает о своих подвигах. Вдруг грозный звон оружия раздался в пиршественном зале. По дворцу разнёсся военный клич, подобный шуму моря, когда оно, вздымаясь, бьётся своими гонимыми бурным ветром волнами о высокий скалистый берег. Это пришёл первый жених Андромеды, Финей, с большим войском.

Войдя во дворец и потрясая копьём, громко воскликнул Финей:

— Горе тебе, похититель невест! Не спасут тебя от меня ни твои крылатые сандалии, ни даже сам Зевс-громовержец!

Финей хотел уже бросить копьё в Персея, но царь Кефей остановил его словами:

— Что ты делаешь? Что заставляет тебя так безумствовать? Так хочешь ты наградить подвиг Персея? Это будет твоим свадебным подарком? Разве похитил у тебя Персей твою невесту? Нет, она была похищена у тебя тогда, когда её вели приковать к скале, когда она шла на гибель. Почему же ты тогда не явился к ней на помощь? Ты хочешь теперь отнять у победителя его награду? Зачем же не явился ты сам за Андромедой, когда она была прикована к скале, зачем тогда не отнял её у чудовища?

Ничего не ответил Кефею Финей, гневно смотрел он то на Кефея, то на прекрасного сына Зевса и вдруг, напрягши все силы, бросил копьё в Персея. Мимо пролетело копьё и вонзилось в ложе Персея. Вырвал его могучей рукой юный герой, вскочил со своего ложа и грозно замахнулся копьём. Он поразил бы насмерть Финея, но тот спрятался за жертвенник, копьё попало в голову героя Рета, и он упал мёртвым.

Закипел ужасный бой. Быстро принеслась с Олимпа воительница Афина на помощь своему брату Персею. Она прикрыла его своей эгидой и вдохнула в него непобедимое мужество. Ринулся в бой Персей. Как молния блещет у него в руках смертоносный меч, которым он убил Медузу. Одного за другим разит он насмерть героев, пришедших с Финеем. Гора тел, залитых кровью, громоздится пред Персеем. Он схватил обеими руками огромную бронзовую чашу, в которой смешивали вино для пира, и метнул её в голову героя Эвритоя. Как поражённый громом упал герой, и отлетела душа его в царство теней. Один за другим падают герои, но много привёл их с собой Финей. Персей же — чужеземец в царстве Кефея, немного товарищей у него в битве, почти одному приходится ему бороться со множеством врагов. Многие соратники Персея уже пали в этой неистовой битве. Погиб, сражённый копьём, и певец, который сладкозвучным пением услаждал пирующих, играя на златострунной кифаре. Падая, певец задел за струны кифары, и печально, как предсмертный стон, зазвенели струны, но стук мечей и стоны умирающих заглушили звон струн. Словно град, гонимый ветром, летят стрелы.

Прислонясь к колонне и прикрывшись блестящим щитом Афины, бьётся с врагами Персей. А они со всех сторон окружили героя; бой вокруг него всё неистовей. Видя, что ему грозит неминуемая гибель, воскликнул громко могучий сын Данаи:

— У врага, сражённого мною, найду я помощь! Сами принудили вы меня искать у него защиты! Скорей отвернитесь все, кто друг мне!

Быстро вынул из чудесной сумки Персей голову горгоны Медузы и поднял её высоко над головой. Один за другим обращаются в каменные статуи нападающие на Персея герои. Одни из них окаменели, замахнувшись мечом, чтобы пронзить грудь врага, другие — потрясая острыми копьями, третьи — прикрывшись щитами. Один взгляд на голову Медузы обратил их в мраморные статуи. Весь пиршественный зал наполнился мраморными статуями. Страх объял Финея, когда увидал он, что все друзья его обратились в камень. Упав на колени и простирая руки с мольбой к Персею, воскликнул Финей:

— Ты победил, Персей! О, спрячь скорей ужасную голову Медузы, молю тебя — спрячь её. О великий сын Зевса, всё возьми, владей всем, только жизнь одну оставь мне!

С насмешкой ответил Персей Финею:

— Не бойся, жалкий трус! Не сразит тебя мой меч. На вечные времена дам я тебе награду! Вечно будешь ты стоять здесь, во дворце Кефея, чтобы жена моя утешалась, глядя на изображение своего первого жениха.

Протянул к Финею герой голову Медузы, и, как ни старался Финей не глядеть на ужасную горгону, всё же взгляд его упал на неё, и мигом обратился он в мраморную статую. Стоит обращённый в камень Финей, склонясь, как раб, пред Персеем. Навек сохранилось в глазах статуи Финея выражение страха и рабской мольбы.

Возвращение Персея на Сериф

Недолго оставался Персей после этой кровавой битвы в царстве Кефея. Взяв с собой прекрасную Андромеду, он вернулся на Сериф к царю Полидекту. Персей застал свою мать Данаю в великом горе. Спасаясь от Полидекта, ей пришлось искать защиты в храме Зевса. Не смела она ни на единый миг покинуть храм. Разгневанный Персей пришёл во дворец Полидекта и застал его с друзьями за роскошным пиром. Полидект не ожидал, что Персей вернётся, он был уверен, что герой погиб в борьбе с Горгонами. Удивился царь Серифа, увидав перед собой Персея, а тот спокойно сказал царю:

— Твоё приказание исполнено, я принёс тебе голову Медузы.

Полидект не поверил, что Персей совершил такой великий подвиг. Он стал издеваться над богоравным героем и назвал его лжецом. Издевались над Персеем и друзья Полидекта. Гнев закипел в груди Персея, он не мог простить оскорбления. Грозно сверкнув очами, Персей вынул голову Медузы и воскликнул:

— Если ты не веришь, Полидект, то вот тебе доказательство!

Полидект взглянул на голову горгоны и мгновенно обратился в камень. Не избежали этой участи и друзья царя, пировавшие с ним.

Персей в Аргосе

Персей передал власть над Серифом брату Полидекта Диктису, который некогда спас его с матерью, а сам с Данаей и с Андромедой отправился в Аргос. Когда дед Персея Акрисий узнал о прибытии внука, то, вспомнив предсказание оракула, бежал далеко на север, в Лариссу. Персей же стал править в родном Аргосе. Он вернул шлем Аида, крылатые сандалии и чудесную сумку нимфам, вернул и Гермесу его острый меч. Голову же Медузы отдал он Афине Палладе, а она укрепила её у себя на груди, на своём сверкающем панцире. Счастливо правил Персей в Аргосе.

Дед его Акрисий не избежал того, что определил ему неумолимый рок. Однажды устроил Персей пышные игры. Много героев собралось на них. В числе зрителей был и престарелый Акрисий. Во время состязания в метании тяжёлого диска Персей метнул могучей рукой бронзовый диск. Высоко, к самым облакам, взлетел тяжёлый диск, а падая на землю, попал со страшной силой в голову Акрисия и поразил его насмерть. Так исполнилось предсказание оракула.

Полный скорби, Персей похоронил Акрисия, сетуя, что стал невольным убийцей деда. Персей не захотел править в Аргосе, царстве убитого им Акрисия; он ушёл в Тиринф [12] и царствовал там много лет. Аргос же Персей отдал во владение своему родственнику Мегапенту.

Сизиф

Сизиф, сын бога — повелителя всех ветров Эола, был основателем города Коринфа, который в древнейшие времена назывался Эфирой.

Никто во всей Греции не мог равняться по коварству, хитрости и изворотливости ума с Сизифом. Сизиф благодаря своей хитрости собрал неисчислимые богатства у себя в Коринфе; далеко распространилась слава о его сокровищах.

Когда пришёл к нему бог смерти — мрачный Танат, чтобы низвести его в печальное царство Аида, то Сизиф, ещё раньше почувствовав приближение бога смерти, коварно обманул бога Таната и заковал его в оковы. Перестали тогда на земле умирать люди. Нигде не совершались большие пышные похороны; перестали приносить и жертвы богам подземного царства. Нарушился на земле порядок, заведённый Зевсом. Тогда громовержец Зевс послал к Сизифу могучего бога войны Ареса. Он освободил Таната из оков, а Танат исторг душу Сизифа и отвел её в царство теней умерших.

Но и тут перехитрил богов Сизиф. Он сказал жене своей, чтобы она не погребала его тела и не приносила жертвы подземным богам. Послушалась мужа жена Сизифа. Аид и Персефона долго ждали похоронных жертв. Всё нет их! Наконец приблизился к трону Аида Сизиф и сказал владыке царства умерших Аиду:

— О властитель душ умерших, великий Аид, равный могуществом Зевсу, отпусти меня на светлую землю. Я велю жене моей принести тебе богатые жертвы и вернусь обратно в царство теней.

Так обманул Сизиф владыку Аида, и тот отпустил его на землю. Сизиф не вернулся, конечно, в царство Аида. Он остался в пышном дворце своём и весело пировал, радуясь, что один из всех смертных сумел вернуться из мрачного царства теней.

Разгневался Аид, снова послал он Таната за душой Сизифа. Явился Танат во дворец хитрейшего из смертных и застал его за роскошным пиром. Исторг душу Сизифа ненавистный богам и людям бог смерти; навсегда отлетела теперь душа Сизифа в царство теней.

Тяжкое наказание несёт Сизиф в загробной жизни за все коварства, за все обманы, которые совершил он на земле. Он осуждён вкатывать на высокую крутую гору громадный камень. Напрягая все силы, трудится Сизиф. Пот градом струится с него от тяжкой работы. Всё ближе вершина; ещё усилие — и окончен будет труд Сизифа; но вырывается из рук его камень и с шумом катится вниз, поднимая облака пыли. Снова принимается Сизиф за работу.

Так вечно катит камень Сизиф и никогда не может достигнуть цели — вершины горы. [13]

Беллерофонт [14]

У Сизифа был сын, герой Главк, который правил в Коринфе после смерти отца. У Главка же был сын Беллерофонт, один из великих героев Греции. Прекрасен как бог был Беллерофонт и равен бессмертным богам мужеством. Беллерофонта, когда он был ещё юношей, постигло несчастье: он убил нечаянно одного гражданина Коринфа и должен был бежать из родного города. Он бежал к царю Тиринфа Пройту. С великим почётом принял царь Тиринфа героя и очистил его от скверны пролитой им крови. Недолго пришлось Беллерофонту пробыть в Тиринфе. Пленилась его красотой жена Пройта, богоравная Антейя. Но Беллерофонт отверг её любовь. Воспылала тогда ненавистью к Беллерофонту царица Антейя и решила погубить его.

Пошла она к своему мужу и сказала ему:

— О царь! Тяжко оскорбляет тебя Беллерофонт. Ты должен убить его. Он преследует меня, твою жену, своей любовью. Вот как он отблагодарил тебя за гостеприимство!

Разгневался Пройт; сам он не мог поднять руку на своего гостя, так как боялся гнева Зевса, покровителя гостеприимства. Долго думал Пройт, как погубить Беллерофонта, и наконец решил послать его с письмом к отцу Антейи Иобату, царю Ликии. [15] В этом письме, написанном на двойной сложенной и запечатанной табличке, Пройт написал Иобату, как тяжко оскорбил его Беллерофонт, и просил отомстить ему за оскорбление. Беллерофонт отправился с письмом к Иобату, не подозревая, какая опасность грозит ему.

После долгого пути Беллерофонт прибыл в Ликию. С радостью принял Иобат юного героя и девять дней чествовал пирами. Наконец спросил его Иобат о цели прибытия. Спокойно подал Беллерофонт царю Ликии письмо Пройта. Иобат взял двойную запечатанную табличку и раскрыл её. В ужас пришёл он, когда прочёл, что было на ней написано. Он должен был убить юного героя, которого успел уже полюбить за эти девять дней. Но сам Иобат, как и Пройт, не решился нарушить священный обычай гостеприимства. Чтобы погубить Беллерофонта, он решил послать героя на грозящий неминуемой смертью подвиг. Иобат поручил Беллерофонту убить грозное чудовище — Химеру. Её породили ужасный Тифон и исполинская Ехидна. Спереди львом была Химера, в середине — горной дикой козой, а сзади — драконом. Огонь извергала она из трёх пастей. Никому не было спасения от грозной Химеры. Одно приближение её несло с собой смерть.

Беллерофонта не остановила опасность этого подвига — смело взялся могучий герой за выполнение его. Он знал, что только тот может победить Химеру, кто владеет крылатым конём Пегасом, вылетевшим из тела убитой Персеем горгоны Медузы, знал он и где найти этого дивного коня. Пегас часто спускался на вершину Акрокоринфа [16] и пил там воду из источника Пирене. [17] Туда и отправился Беллерофонт. Он пришёл к источнику как раз в то время, когда спустившийся из-за облаков Пегас утолял жажду холодной, прозрачной как кристалл водой источника Пирене. Беллерофонт хотел сейчас же поймать Пегаса.

Дни и ночи преследовал он его, но всё напрасно, не помогали никакие хитрости. Пегас не давался в руки Беллерофонту. Лишь только юный герой приближался к крылатому коню, как, взмахнув своими могучими крыльями, с быстротой ветра уносился конь за облака и парил в них, подобно орлу. Наконец по совету прорицателя Полиида Беллерофонт лёг спать у источника Пирене, около жертвенника Афины Паллады, на том месте, где видел он впервые Пегаса. Беллерофонт хотел получить во сне откровение богов. Действительно, во сне явилась ему любимая дочь громовержца Зевса Афина, научила, как поймать Пегаса, дала золотую уздечку и велела принести жертву богу моря Посейдону. Проснулся Беллерофонт. С изумлением увидел он, что золотая уздечка лежит рядом с ним. В горячей молитве возблагодарил Беллерофонт великую богиню. Он знал теперь, что завладеет Пегасом.

Вскоре к источнику Пирене прилетел на своих белоснежных крыльях дивный конь. Смело вскочил на него Беллерофонт и накинул на голову ему золотую уздечку. Долго быстрее ветра носил Пегас по воздуху героя, наконец смирился и с тех пор верно служил Беллерофонту.

Быстро помчался герой на Пегасе к горам Ликии, туда, где жила чудовищная Химера. Химера почуяла приближение врага и выползла из тёмной пещеры, могучая, грозная. Палящий огонь вылетал из трёх её пастей, клубы дыма заволокли всё кругом. Высоко взлетел Пегас с Беллерофонтом, и с вышины Беллерофонт одну за другой посылал свои стрелы в Химеру. В ярости билась она о скалы и опрокидывала их; неистовая, носилась она по горам. Всё гибло кругом от её пламени. Всюду следовал за ней Беллерофонт на своём крылатом коне. Химера нигде не могла укрыться от метких стрел героя, смертоносные стрелы всюду настигали её. Убил грозное чудовище Беллерофонт и с великой славой вернулся к царю Иобату.

Но Иобат дал ему другое поручение. Он послал героя против воинственных солимов. [18] Много героев сложили головы в боях с солимами, но победил их Беллерофонт. И этого подвига было мало Иобату — ведь он стремился погубить героя. Поэтому послал он героя против непобедимых амазонок. И из этой войны вышел победителем Беллерофонт. Тогда выслал Иобат навстречу возвращавшемуся в славе победы герою сильнейших мужей Ликии, чтобы они убили непобедимого Беллерофонта, напав на него врасплох. Ликийцы заманили в засаду героя, но и здесь не погиб он. Все сильнейшие мужи Ликии пали от руки могучего героя. Понял тогда Иобат, какого великого героя принял он у себя как гостя. С великим почётом встретил он славного победителя. Отдал Иобат ему в жёны дочь свою, а с нею полцарства в приданое. Ликийцы же выделили Беллерофонту в дар из своих полей плодороднейшую землю и дали её ему во владение.

С тех пор Беллерофонт остался в Ликии и жил там, окружённый почётом и славой. Но несчастливо кончил жизнь свою Беллерофонт. Возгордился великий герой.

Он захотел стать равным богам-олимпийцам — так ослепила его великая слава. Беллерофонт решил взлететь на светлый Олимп, к бессмертным богам, на своём крылатом коне Пегасе. За такое высокомерие Зевс наказал Беллерофонта. Громовержец наслал на крылатого Пегаса неистовую ярость. Пегас сбросил на землю Беллерофонта, когда тот сел на него, чтобы вознестись на Олимп. От падения на землю могучий герой лишился разума. Долго скитался он, безумный, по «долине блужданий», пока не прилетел на чёрных крыльях своих мрачный бог смерти Танат и не исторг его душу. Так сошёл в печальное царство теней великий герой Беллерофонт.

Тантал [19]

В Лидии, у горы Сипила, находился богатый город, называвшийся по имени горы Сипилом. В этом городе правил любимец богов, сын Зевса Тантал. Всем в изобилии наградили его боги. Не было на земле никого, кто был бы богаче и счастливее царя Сипила Тантала. Неисчислимые богатства давали ему богатейшие золотые рудники на горе Сипила. Ни у кого не было таких плодородных полей, никому не приносили таких прекрасных плодов сады и виноградники. На лугах Тантала, любимца богов, паслись громадные стада тонкорунных овец, круторогих быков, коров и табуны быстрых как ветер коней. У царя Тантала был избыток во всём. Он мог бы жить в счастье и довольстве до глубокой старости, но погубили его чрезмерная гордость и преступление.

Боги смотрели на своего любимца Тантала как на равного себе. Олимпийцы часто приходили в сияющие золотом чертоги Тантала и весело пировали с ним. Даже на светлый Олимп, куда не всходит ни один смертный, не раз всходил по зову богов Тантал. Там он принимал участие в совете богов и пировал за одним столом с ними во дворце своего отца, громовержца Зевса. От такого великого счастья Тантал возгордился. Он стал считать себя равным даже самому тучегонителю Зевсу. Часто, возвращаясь с Олимпа, Тантал брал с собой пищу богов — амврозию и нектар — и давал их своим смертным друзьям, пируя с ними у себя во дворце. Даже те решения, которые принимали боги, совещаясь на светлом Олимпе о судьбах мира, Тантал сообщал людям; он не хранил тайн, которые поверял ему отец его Зевс. Однажды во время пира на Олимпе великий сын Крона обратился к Танталу и сказал ему:

— Сын мой, я исполню всё, что ты пожелаешь, проси у меня всё, что хочешь. Из любви к тебе я исполню любую твою просьбу.

Но Тантал, забыв, что он только смертный, гордо ответил отцу своему, эгидодержавному Зевсу:

— Я не нуждаюсь в твоих милостях. Мне ничего не нужно. Жребий, выпавший мне на долю, прекрасней жребия бессмертных богов.

Громовержец ничего не ответил сыну. Он нахмурил грозно брови, но сдержал свой гнев. Он ещё любил своего сына, несмотря на его высокомерие. Вскоре Тантал дважды жестоко оскорбил бессмертных богов. Только тогда Зевс наказал высокомерного.

На Крите, родине громовержца, была золотая собака. Некогда она охраняла новорождённого Зевса и питавшую его чудесную козу Амалфею. Когда же Зевс вырос и отнял у Крона власть над миром, он оставил эту собаку на Крите охранять своё святилище. Царь Эфеса Пандарей, прельщённый красотой и силой этой собаки, тайно приехал на Крит и увёз её на своём корабле с Крита. Но где же скрыть чудесное животное? Долго думал об этом Пандарей во время пути по морю и наконец решил отдать золотую собаку на хранение Танталу. Царь Сипила скрыл от богов чудесное животное. Разгневался Зевс. Призвал он сына своего, вестника богов Гермеса, и послал его к Танталу потребовать у него возвращения золотой собаки. В мгновение ока примчался с Олимпа в Сипил быстрый Гермес, предстал перед Танталом и сказал ему:

— Царь Эфеса Пандарей похитил на Крите из святилища Зевса золотую собаку и отдал её на сохранение тебе. Всё знают боги Олимпа, ничего не могут скрыть от них смертные! Верни собаку Зевсу. Остерегайся навлечь на себя гнев громовержца!

Тантал же так ответил вестнику богов:

— Напрасно грозишь ты мне гневом Зевса. Не видал я золотой собаки. Боги ошибаются, нет её у меня.

Страшной клятвой поклялся Тантал в том, что говорит правду. Этой клятвой ещё больше разгневал он Зевса. Таково было первое оскорбление, нанесённое Танталом богам. Но и теперь не наказал его громовержец.

Кару богов навлёк на себя Тантал следующим, вторым оскорблением богов и страшным злодеянием. Когда олимпийцы собрались на пир во дворце Тантала, то он задумал испытать их всеведение. Царь Сипила не верил во всеведение олимпийцев. Тантал приготовил богам ужасную трапезу. Он убил своего сына Пелопса и его мясо под видом прекрасного блюда подал богам во время пира. Боги тотчас постигли злой умысел Тантала, никто из них не коснулся ужасного блюда. Лишь богиня Деметра, полная скорби по похищенной у неё дочери Персефоне, думая только о ней и в своём горе ничего не замечая вокруг, съела плечо юного Пелопса. Боги взяли ужасное блюдо, положили всё мясо и кости Пелопса в котёл и поставили его на ярко пылавший огонь. Гермес же своими чарами опять оживил мальчика. Предстал он перед богами ещё прекраснее, чем был раньше, не хватало лишь у него того плеча, которое съела Деметра. По повелению Зевса великий Гефест тотчас изготовил Пелопсу плечо из блестящей слоновой кости. С тех пор у всех потомков Пелопса — ярко-белое пятно на правом плече.

Преступление же Тантала переполнило чашу терпения великого царя богов и людей, Зевса. Громовержец низверг Тантала в мрачное царство брата своего Аида; там он и несёт ужасное наказание. Мучимый жаждой и голодом, стоит он в прозрачной воде. Она доходит ему до самого подбородка. Ему лишь стоит наклониться, чтобы утолить свою мучительную жажду. Но едва наклоняется Тантал, как исчезает вода и под ногами его лишь сухая чёрная земля. Над головой Тантала склоняются ветви плодородных деревьев: сочные фиги, румяные яблоки, гранаты, груши и оливы висят низко над его головой; почти касаются его волос тяжёлые, спелые грозди винограда. Изнурённый голодом, Тантал протягивает руки за прекрасными плодами, но налетает порыв бурного ветра и уносит плодоносные ветки. Не только голод и жажда терзают Тантала, вечный страх сжимает его сердце. Над его головой нависла скала, едва держится она, грозит ежеминутно упасть и раздавить своей тяжестью Тантала. Так мучается царь Сипила, сын Зевса Тантал в царстве ужасного Аида вечным страхом, голодом и жаждой. [20]

Европа [21]

У царя богатого финикийского города Сидона, Агенора, было три сына и дочь, прекрасная, как бессмертная богиня. Звали эту юную красавицу Европа. Приснился однажды сон дочери Агенора. Она увидела, как Азия и тот материк, что отделён от Азии морем, в виде двух женщин боролись за неё. Каждая женщина хотела обладать Европой. Побеждена была Азия, и ей, воспитавшей и вскормившей Европу, пришлось уступить её другой. В страхе Европа проснулась, не могла она понять значения этого сна. Смиренно стала молить юная дочь Агенора, чтобы отвратили от неё боги несчастье, если сон грозит им. Затем, одевшись в пурпурные одежды, затканные золотом, пошла она со своими подругами на зелёный, покрытый цветами луг, к берегу моря. Там, резвясь, собирали сидонские девы цветы в свои золотые корзины. Они собирали душистые белоснежные нарциссы, пёстрые крокусы, фиалки и лилии. Сама же дочь Агенора, блистая красой своей среди подруг подобно Афродите, окружённой харитами, собирала в свою золотую корзиночку одни лишь алые розы. Набрав цветов, девы стали со смехом водить весёлый хоровод. Их молодые голоса далеко разносились по цветущему лугу и по лазурному морю, заглушая его тихий ласковый плеск.

Недолго пришлось наслаждаться прекрасной Европе беззаботной жизнью. Увидел её сын Крона, могучий тучегонитель Зевс, и решил её похитить. Чтобы не испугать своим появлением юную Европу, он принял вид чудесного быка. Вся шерсть Зевса-быка сверкала как золото, лишь на лбу у него горело, подобно сиянию луны, серебряное пятно, золотые же рога быка были изогнуты подобно молодому месяцу, когда впервые виден он в лучах пурпурного заката. Чудесный бык появился на поляне и лёгкими шагами, едва касаясь травы, подошёл к девам. Сидонские девы не испугались его, они окружили дивное животное и ласково гладили его. Бык подошёл к Европе, он лизал ей руки и ласкался к ней. Дыхание быка благоухало амврозией, весь воздух был наполнен этим благоуханием. Европа гладила быка своей нежной рукой по золотой шерсти, обнимала его голову и целовала его. Бык лёг у ног прекрасной девы, он как бы просил её сесть на него.

Смеясь, села Европа на широкую спину быка. Хотели и другие девушки сесть с ней рядом. Вдруг бык вскочил и быстро помчался к морю. Похитил он ту, которую хотел. Громко вскрикнули от испуга сидонянки. Европа же протягивала к ним руки и звала их на помощь, но не могли помочь ей сидонские девы. Как ветер нёсся златорогий бык. Он бросился в море и быстро, словно дельфин, поплыл по его лазурным водам. А волны моря расступались пред ним, и брызги их скатывались как алмазы с его шерсти, не смочив её. Всплыли из морской глубины прекрасные нереиды; они толпятся вокруг быка и плывут за ним. Сам бог моря Посейдон, окружённый морскими божествами, плывёт впереди на своей колеснице, своим трезубцем укрощает он волны, ровняя путь по морю своему великому брату Зевсу.

Трепеща от страха, сидит на спине быка Европа. Одной рукой она держится за его золотые рога, другой же подбирает край своего пурпурного платья, чтобы не замочили его морские волны. Напрасно боится она: море ласково шумит и не долетают до неё его солёные брызги. Морской ветер колышет кудри Европы и развевает её лёгкое покрывало. Всё дальше берег, вот уже скрылся он в голубой дали. Кругом лишь море да синее небо. Скоро показались в морской дали берега Крита. Быстро приплыл к нему со своей драгоценной ношей Зевс-бык и вышел на берег.

Европа стала женой Зевса, и жила она с тех пор на Крите. Три сына родились у неё и Зевса: Минос, Радаманф и Сарпедон. По всему миру гремела слава этих могучих и мудрых сыновей громовержца Зевса.

Геракл [22]

Рождение и воспитание Геракла

В Микенах [23] правил царь Электрион. У него похитили телебои, [24] под предводительством сыновей царя Птерелая, стада. Телебои убили сыновей Электриона, когда они хотели отбить похищенное. Царь Электрион объявил тогда, что он отдаст руку своей красавицы дочери Алкмены тому, кто вернёт ему стада и отомстит за смерть его сыновей. Герою Амфитриону удалось без боя вернуть стада Электриону, так как царь телебоев Птерелай поручил охранять похищенные стада царю Элиды [25] Поликсену, а тот их отдал Амфитриону. Вернул Амфитрион Электриону его стада и получил руку Алкмены. Недолго оставался Амфитрион в Микенах. Во время свадебного пира, в споре из-за стад, Амфитрион убил Электриона, и пришлось ему с женой Алкменой бежать из Микен. Алкмена последовала за своим молодым мужем на чужбину только при том условии, что он отомстит сыновьям Птерелая за убийство её братьев. Поэтому, прибыв в Фивы, к царю Креонту, у которого нашёл себе Амфитрион пристанище, он отправился с войском против телебоев. В его отсутствие Зевс, пленённый красотой Алкмены, явился к ней, приняв образ Амфитриона. Вскоре вернулся и Амфитрион. И вот от Зевса и Амфитриона должны были родиться у Алкмены два сына-близнеца.

В тот день, когда должен был родиться великий сын Зевса и Алкмены, собрались боги на высоком Олимпе. Радуясь, что скоро родится у него сын, эгидодержавный Зевс сказал богам:

— Выслушайте, боги и богини, что я скажу вам: велит мне сказать это моё сердце! Сегодня родится великий герой; он будет властвовать над всеми своими родственниками, которые ведут свой род от сына моего, великого Персея.

Но жена Зевса, царственная Гера, гневавшаяся, что Зевс взял себе в жёны смертную Алкмену, решила хитростью лишить власти над всеми Персеидами сына Алкмены — она уже прежде рождения ненавидела сына Зевса. Поэтому, скрыв в глубине сердца свою хитрость, Гера сказала Зевсу:

— Ты говоришь неправду, великий громовержец! Никогда не исполнишь ты своего слова! Дай мне великую нерушимую клятву богов, что тот, который родится сегодня первым в роде Персеидов, будет повелевать своими родственниками.

Овладела разумом Зевса богиня обмана Ата, и, не подозревая о хитрости Геры, громовержец дал нерушимую клятву. Тотчас покинула Гера светлый Олимп и на своей золотой колеснице понеслась в Аргос. Там ускорила она рождение сына у богоравной жены Персеида Сфенела, и появился на свет в этот день в роде Персея слабый, больной ребёнок, сын Сфенела Эврисфей. Быстро вернулась Гера на светлый Олимп и сказала великому тучегонителю Зевсу:

— О мечущий молнии Зевс-отец, выслушай меня! Сейчас родился в славном Аргосе у Персеида Сфенела сын Эврисфей. Он первым родился сегодня и должен повелевать всеми потомками Персея.

Опечалился великий Зевс, теперь только понял он всё коварство Геры. Он разгневался на богиню обмана Ату, овладевшую его разумом; в гневе схватил её Зевс за волосы и низвергнул со светлого Олимпа. Повелитель богов и людей запретил ей являться на Олимп. С тех пор богиня обмана Ата живёт среди людей.

Зевс облегчил судьбу своего сына. Он заключил с Герой нерушимый договор, что сын его не всю свою жизнь будет находиться под властью Эврисфея. Лишь двенадцать великих подвигов совершит он по поручению Эврисфея, а после не только освободится от его власти, но даже получит бессмертие. Громовержец знал, что много великих опасностей придётся преодолеть его сыну, поэтому он повелел своей любимой дочери Афине Палладе помогать сыну Алкмены. Часто приходилось потом печалиться Зевсу, когда он видел, как сын его несёт великие труды на службе у слабого, трусливого Эврисфея, но не мог он нарушить данную Гере клятву.

В один день с рождением сына Сфенела родились и у Алкмены близнецы: старший — сын Зевса, названный при рождении Алкидом, и младший — сын Амфитриона, названный Ификлом. Алкид и был величайшим сыном Греции. Позднее он был назван прорицательницей-пифией Гераклом. Под этим именем прославился он, получил бессмертие и был принят в сонм светлых богов Олимпа.

Гера стала преследовать Геракла с самого первого дня его жизни. Узнав, что Геракл родился и лежит, завёрнутый в пелёнки, с братом своим Ификлом, она, чтобы погубить новорождённого героя, послала двух змей. Была уже ночь, когда вползли, сверкая глазами, в покой Алкмены змеи. Тихо подползли они к колыбели, где лежали близнецы, и уже хотели, обвившись вокруг тела маленького Геракла, задушить его, как проснулся сын Зевса. Он протянул свои маленькие ручки к змеям, схватил их за шеи и сдавил с такой силой, что сразу задушил их. В ужасе вскочила Алкмена со своего ложа; увидев змей в колыбели, громко закричали бывшие в покое женщины. Все бросились к колыбели Алкида. На крик женщин с обнажённым мечом прибежал Амфитрион. Окружили все колыбель и увидели необычайное чудо: новорождённый Геракл держал двух громадных задушенных змей, которые ещё слабо извивались в его крошечных руках. Поражённый силой своего приёмного сына, Амфитрион призвал прорицателя Тиресия и вопросил его о судьбе новорождённого. Тогда вещий старец поведал, сколько великих подвигов совершит Геракл, и предсказал, что он достигнет в конце своей жизни бессмертия.

Узнав, какая великая слава ждёт старшего сына Алкмены, Амфитрион дал ему воспитание, достойное героя. Не только о развитии силы Геракла заботился Амфитрион, он заботился и о его образовании. Его учили читать, писать, петь и играть на кифаре. Но далеко не такие успехи показывал в науках и музыке Геракл, какие показывал он в борьбе, стрельбе из лука и умении владеть оружием. Часто приходилось учителю музыки, брату Орфея Лину, сердиться на своего ученика и даже наказывать его. Однажды во время урока Лин ударил Геракла, раздражённый его нежеланием учиться. Рассерженный Геракл схватил кифару и ударил ею Лина по голове. Не рассчитал силы удара юный Геракл. Удар кифары был так силён, что Лин упал замертво. Призвали Геракла в суд за это убийство. Оправдываясь, сказал сын Алкмены:

— Ведь говорит же справедливейший из судей Радаманф, что всякий, кого ударят, может ответить ударом на удар.

Оправдали судьи Геракла, но отчим его Амфитрион, боясь, чтобы не случилось ещё чего-нибудь подобного, послал Геракла в лесистый Киферон пасти стада.

Геракл в Фивах

Вырос в лесах Киферона Геракл и стал могучим юношей. Ростом он был на целую голову выше всех, а сила его далеко превосходила силу человека. С первого взгляда можно было узнать в нём сына Зевса, особенно по глазам, которые светились каким-то необычайным, божественным светом. Никто не мог сравниться с Гераклом в ловкости, а луком и копьём владел он так искусно, что никогда не промахивался. Будучи ещё юношей, Геракл убил грозного Киферонского льва, жившего на вершинах гор. Юный Геракл напал на него, убил и снял с него шкуру. Эту шкуру надел он на себя, накинул её, как плащ, на свои могучие плечи. Лапами он связал её у себя на груди, а шкура с головы льва служила ему шлемом. Геракл сделал себе огромную палицу из вырванного им с корнями в Немейской роще твёрдого как железо ясеня. Меч Гераклу подарил Гермес, лук и стрелы — Аполлон, золотой панцирь сделал ему Гефест, а Афина сама соткала для него одежду.

Возмужав, Геракл победил царя Орхомена Эргина, которому Фивы платили ежегодно большую дань. Он убил во время битвы Эргина, а на минийский Орхомен наложил дань, которая была вдвое больше, чем та, что платили Фивы. За этот подвиг царь Фив Креонт отдал Гераклу в жёны свою дочь Мегару, а боги послали ему трёх прекрасных сыновей.

Счастливо жил Геракл в семивратных Фивах. Но великая богиня Гера по-прежнему пылала ненавистью к сыну Зевса. Она наслала на Геракла ужасную болезнь. Лишился разума великий герой, безумие овладело им. В припадке неистовства Геракл убил всех своих детей и детей своего брата Ификла. Когда же прошёл припадок, глубокая скорбь овладела Гераклом. Очистившись от скверны совершённого им невольного убийства, Геракл покинул Фивы и отправился в священные Дельфы вопросить бога Аполлона, что ему делать. Аполлон повелел Гераклу отправиться на родину его предков, в Тиринф, и двенадцать лет служить Эврисфею. Устами пифии сын Латоны предсказал Гераклу, что он получит бессмертие, если исполнит по повелению Эврисфея двенадцать великих подвигов.

Подвиги Геракла

Геракл поселился в Тиринфе и стал слугой слабого, трусливого Эврисфея. Эврисфей боялся могучего героя и не пускал его в Микены. Все приказания свои передавал он сыну Зевса в Тиринф через своего вестника Копрея.

Немейский лев (первый подвиг)

Гераклу недолго пришлось ждать первого поручения царя Эврисфея. Он поручил Гераклу убить Немейского льва. Этот лев, порождённый Тифоном и Ехидной, был чудовищной величины. Он жил около города Немей [26] и опустошал все окрестности. Геракл смело отправился на опасный подвиг. Прибыв в Немею, тотчас пошёл он в горы, чтобы разыскать логовище льва. Уже был полдень, когда герой достиг склонов гор. Нигде не видно было ни одной живой души: ни пастухов, ни земледельцев. Всё живое бежало из этих мест в страхе перед ужасным львом. Долго искал Геракл по лесистым склонам гор и в ущельях логовище льва, наконец, когда уже солнце стало склоняться к западу, нашёл Геракл в мрачном ущелье логовище; оно находилось в громадной пещере, имевшей два выхода. Геракл завалил один из выходов громадными камнями и стал ждать льва, скрывшись за камнями. Совсем к вечеру, когда уже надвигались сумерки, показался чудовищный лев с длинной косматой гривой. Натянул тетиву своего лука Геракл и пустил одну за другой три стрелы во льва, но стрелы отскочили от его шкуры — она была тверда как сталь. Грозно зарычал лев, рычание его раскатилось по горам подобно грому. Озираясь во все стороны, лев стоял в ущелье и искал горящими яростью глазами того, кто осмелился пустить в него стрелы. Но вот он увидел Геракла и бросился громадным прыжком на героя. Как молния сверкнула палица Геракла и громовым ударом обрушилась на голову льва. Лев упал, оглушённый страшным ударом; Геракл бросился на льва, обхватил его могучими руками и задушил.

Взвалив убитого льва на плечи, Геракл вернулся в Немею, принёс жертву Зевсу и учредил в память своего первого подвига Немейские игры. [27] Когда Геракл принёс убитого им льва в Микены, Эврисфей побледнел от страха, взглянув на чудовищного льва. Царь Микен понял, какой нечеловеческой силой обладает Геракл. Он запретил ему даже приближаться к воротам Микен; когда же Геракл приносил доказательства своих подвигов, Эврисфей с ужасом смотрел на них с высоких микенских стен.

Лернейская гидра (второй подвиг)

После первого подвига Эврисфей послал Геракла убить Лернейскую гидру. Это было чудовище с телом змеи и девятью головами дракона. Как и Немейский лев, гидра была порождена Тифоном и Ехидной. Жила гидра в болоте около города Лерны [28] и, выползая из своего логовища, уничтожала целые стада и опустошала все окрестности. Борьба с девятиголовой гидрой была опасна тем, что одна из голов её была бессмертна.

Отправился в путь к Лерне Геракл с сыном Ификла Иолаем. Прибыв к болоту у города Лерны, Геракл оставил Иолая с колесницей в близлежащей роще, а сам взялся искать гидру. Он нашёл её в окружённой болотом пещере. Раскалив докрасна свои стрелы, стал Геракл пускать их одну за другой в гидру. В ярость привели гидру стрелы Геракла. Она выползла, извиваясь покрытым блестящей чешуёй телом, из мрака пещеры, грозно поднялась на своём громадном хвосте и хотела уже броситься на героя, но наступил ей сын Зевса ногой на туловище и придавил к земле. Своим хвостом гидра обвилась вокруг ног Геракла и силилась свалить его. Как непоколебимая скала, стоял герой и взмахами тяжёлой палицы одну за другой сбивал головы гидры. Как вихрь свистела в воздухе палица; слетали головы гидры, но гидра всё-таки была жива. Тут Геракл заметил, что у гидры на месте каждой сбитой головы вырастают две новые. Явилась и помощь гидре. Из болота выполз чудовищный рак и впился своими клещами в ногу Геракла. Тогда герой призвал на помощь своего друга Иолая. Иолай убил чудовищного рака, зажёг часть ближней рощи и горящими стволами деревьев прижигал гидре шеи, с которых Геракл сбивал своей палицей головы. Новые головы перестали вырастать у гидры. Всё слабее и слабее сопротивлялась она сыну Зевса. Наконец и бессмертная голова слетела у гидры. Чудовищная гидра была побеждена и рухнула мёртвой на землю. Глубоко зарыл её бессмертную голову победитель Геракл и навалил на неё громадную скалу, чтобы не могла она опять выйти на свет. Затем рассёк великий герой тело гидры и погрузил в её ядовитую желчь свои стрелы. С тех пор раны от стрел Геракла стали неизлечимыми. С великим торжеством вернулся Геракл в Тиринф. Но там ждало его уже новое поручение Эврисфея.

Стимфалийские птицы (третий подвиг)

Эврисфей поручил Гераклу перебить Стимфалийских птиц. Чуть ли не в пустыню обратили эти птицы все окрестности аркадского города Стимфала. Они нападали и на животных, и на людей и разрывали их своими медными когтями и клювами. Но самое страшное, что перья этих птиц были из твёрдой бронзы и птицы, взлетев, могли ронять их, подобно стрелам, на того, кто вздумал бы напасть на них.

Трудно было Гераклу выполнить это поручение Эврисфея. На помощь ему пришла воительница Афина Паллада. Она дала Гераклу два медных тимпана — их выковал бог Гефест — и велела ему встать на высоком холме у того леса, где гнездились Стимфалийские птицы, и ударить в тимпаны; когда же птицы взлетят — перестрелять их из лука. Так и сделал Геракл. Взойдя на холм, он ударил в тимпаны, и поднялся такой оглушительный звон, что птицы громадной стаей взлетели над лесом и стали в ужасе кружиться над ним. Они дождём сыпали свои острые как стрелы перья на землю, но не попадали перья в стоявшего на холме Геракла. Схватил свой лук герой и стал разить птиц смертоносными стрелами.

В страхе взвились за облака Стимфалийские птицы и скрылись из глаз Геракла. Улетели птицы далеко за пределы Греции, на берега Эвксинского Понта, [29] и больше никогда не возвращались в окрестности Стимфала. Так исполнил Геракл это поручение Эврисфея и вернулся в Тиринф, но тотчас же пришлось ему отправиться на ещё более трудный подвиг.

Керинейская лань (четвёртый подвиг)

Эврисфей знал, что в Аркадии живет чудесная Керинейская лань, посланная богиней Артемидой в наказание людям. Лань эта опустошала поля. Эврисфей послал Геракла поймать её и велел ему живой доставить лань в Микены. Эта лань была необычайно красива, рога у неё были золотые, а ноги медные. Подобно ветру носилась она по горам и долинам Аркадии, не зная никогда усталости.

Целый год преследовал Геракл Керинейскую лань. Она неслась через горы, через равнины, прыгала через пропасти, переплывала реки. Всё дальше и дальше на север бежала лань. Не отставал от неё герой, он преследовал её, не упуская из виду. Наконец Геракл достиг в погоне за ланью крайнего севера — страны гипербореев и истоков Истра. [30] Здесь лань остановилась. Герой хотел схватить её, но ускользнула она и как стрела понеслась назад, на юг. Опять началась погоня. Гераклу удалось только в Аркадии настигнуть лань. Даже после столь долгой погони не потеряла она сил. Отчаявшись поймать лань, Геракл прибег к своим не знающим промаха стрелам. Он ранил златорогую лань стрелой в ногу, и только тогда удалось ему поймать её. Геракл взвалил чудесную лань на плечи и хотел уже нести её в Микены, как предстала пред ним разгневанная Артемида и сказала:

— Разве не знал ты, Геракл, что лань эта моя? Зачем оскорбил ты меня, ранив мою любимую лань? Разве не знаешь, что не прощаю я обиды? Или ты думаешь, что ты могущественнее богов-олимпийцев?

С благоговением склонился Геракл перед прекрасной богиней и ответил:

— О великая дочь Латоны, не вини ты меня! Никогда не оскорблял я бессмертных богов, всегда чтил я небожителей богатыми жертвами и никогда не считал себя равным им, хотя и сам я — сын громовержца Зевса. Не по своей воле преследовал я твою лань, а по повелению Эврисфея. Сами боги повелели мне служить ему, и не смею я ослушаться Эврисфея!

Артемида простила Гераклу его вину. Великий сын громовержца Зевса принёс живой в Микены Керинейскую лань и отдал её Эврисфею.

Эриманфский вепрь и битва с кентаврами (пятый подвиг)

После охоты на медноногую лань, продолжавшейся целый год, недолго отдыхал Геракл. Эврисфей опять дал ему поручение: Геракл должен был убить Эриманфского вепря. Этот вепрь, обладавший чудовищной силой, жил на горе Эриманф [31] и опустошал окрестности города Псофиса. Он не давал и людям пощады и убивал их своими огромными клыками.

Геракл отправился к горе Эриманф. По дороге навестил он мудрого кентавра Фола. С почётом принял Фол великого сына Зевса и устроил для него пир. Во время пира кентавр открыл большой сосуд с вином, чтобы угостить получше героя. Далеко разнеслось благоухание дивного вина. Услыхали это благоухание и другие кентавры. Страшно рассердились они на Фола за то, что он открыл сосуд. Вино принадлежало не одному только Фолу, а было достоянием всех кентавров. Кентавры бросились к жилищу Фола и напали врасплох на него и Геракла, когда они вдвоём весело пировали, украсив головы венками из плюща.

Геракл не испугался кентавров. Он быстро вскочил со своего ложа и стал бросать в нападавших громадные дымящиеся головни. Кентавры обратились в бегство, а Геракл ранил их своими ядовитыми стрелами. Герой преследовал их до самой Малеи. Там укрылись кентавры у друга Геракла Хирона, мудрейшего из кентавров. Следом за ними в пещеру ворвался и Геракл. В гневе натянул он свой лук, сверкнула в воздухе стрела и вонзилась в колено одного из кентавров. Не врага поразил Геракл, а своего друга Хирона. Великая скорбь охватила героя, когда он увидал, кого ранил. Геракл спешит омыть и перевязать рану друга, но ничто не может помочь. Знал Геракл, что рана от стрелы, отравленной желчью гидры, неизлечима. Знал и Хирон, что грозит ему мучительная смерть. Чтобы не страдать от раны, он впоследствии добровольно сошёл в мрачное царство Аида.

В глубокой печали Геракл покинул Хирона и вскоре достиг горы Эриманф. Там, в густом лесу, он нашёл грозного вепря и выгнал его криком из чащи. Долго преследовал вепря Геракл и наконец загнал его в глубокий снег на вершине горы. Вепрь увяз в снегу, а Геракл, бросившись на него, связал его и отнёс живым в Микены. Когда Эврисфей увидал чудовищного вепря, то от страха спрятался в большой бронзовый сосуд.

Скотный двор царя Авгия (шестой подвиг)

Вскоре Эврисфей дал новое поручение Гераклу. Он должен был очистить от навоза весь скотный двор Авгия, царя Элиды, сына лучезарного Гелиоса. Бог солнца дал своему сыну неисчислимые богатства. Особенно многочисленны были стада Авгия. Среди его стад было триста быков с белыми как снег ногами, двести быков были красные, как сидонский пурпур, двенадцать быков, посвящённых богу Гелиосу, были белые, как лебеди, а один бык, отличавшийся необыкновенной красотой, сиял подобно звезде.

Геракл предложил Авгию очистить в один день весь его громадный скотный двор, если он согласится отдать ему десятую часть своих стад. Авгий согласился. Ему казалось невозможным выполнить такую работу в один день. Геракл же сломал с двух противоположных сторон стену, окружавшую скотный двор, и отвёл в него воду двух рек, Алфея и Пенея. Вода этих рек в один день унесла весь навоз со скотного двора, а Геракл опять сложил стены. Когда герой пришёл к Авгию требовать награды, то гордый царь не отдал ему обещанной десятой части стад и пришлось ни с чем вернуться в Тиринф Гераклу.

Страшно отомстил великий герой царю Элиды. Через несколько лет, уже освободившись от службы у Эврисфея, Геракл вторгся с большим войском в Элиду, победил Авгия и убил его своей смертоносной стрелой. После победы собрал Геракл войско и всю богатую добычу у города Писы, принёс жертвы олимпийским богам и учредил Олимпийские игры, [32] которые и справлялись с тех пор всеми греками каждые четыре года на равнине, обсаженной самим Гераклом посвящёнными богине Афине Палладе оливами.

Геракл отомстил и всем союзникам Авгия. Особенно же поплатился царь Пилоса Нелей. Геракл, придя с войском к Пилосу, взял город и убил Нелея и одиннадцать его сыновей. Не спасся и сын Нелея Периклимен, которому дал властитель моря Посейдон дар обращаться в льва, змею и пчелу. Геракл убил его, когда, обратившись в пчелу, Периклимен сел на одну из лошадей, запряжённых в колесницу Геракла. Один лишь сын Нелея Нестор остался в живых. Впоследствии прославился Нестор среди греков своими подвигами и великой мудростью.

Критский бык (седьмой подвиг)

Чтобы выполнить седьмое поручение Эврисфея, Гераклу пришлось покинуть Грецию и отправиться на остров Крит. Эврисфей поручил ему привести в Микены Критского быка. Этого быка царю Крита Миносу, сыну Европы, послал колебатель земли Посейдон; Минос должен был принести быка в жертву Посейдону. Но Миносу жалко приносить в жертву такого прекрасного быка — он оставил его в своём стаде, а в жертву Посейдону принёс одного из своих быков. Посейдон разгневался на Миноса и наслал на вышедшего из моря быка бешенство. По всему острову носился бык и уничтожал всё на своём пути. Великий герой Геракл поймал быка и укротил. Он сел на широкую спину быка и переплыл на нём через море с Крита на Пелопоннес. Геракл привёл быка в Микены, но Эврисфей побоялся оставить быка Посейдона в своём стаде и пустил его на волю. Почуя опять свободу, понёсся бешеный бык через весь Пелопоннес на север и наконец прибежал в Аттику на Марафонское поле. Там его убил великий афинский герой Тесей.

Кони Диомеда (восьмой подвиг)

После укрощения Критского быка Гераклу по поручению Эврисфея пришлось отправиться во Фракию, к царю бистонов [33] Диомеду. У этого царя были дивной красоты и силы кони. Они были прикованы железными цепями в стойлах, так как никакие путы не могли удержать их. Царь Диомед кормил этих коней человеческим мясом. Он бросал им на съедение всех чужеземцев, которые, гонимые бурей, приставали к его городу. К этому фракийскому царю и явился со своими спутниками Геракл. Он завладел конями Диомеда и увёл их на свой корабль. На берегу настиг Геракла сам Диомед со своими воинственными бистонами. Поручив охрану коней Абдеру, сыну Гермеса, Геракл вступил в бой с Диомедом. Немного было спутников у Геракла, но всё же побеждён был Диомед и пал в битве. Геракл вернулся к кораблю. Как велико было его отчаяние, когда он увидел, что дикие кони растерзали его любимца Абдера! Геракл устроил пышные похороны своему любимцу, насыпал высокий холм на его могиле, а рядом с могилой основал город и назвал его в честь своего любимца Абдеры. Коней же Диомеда Геракл привёл к Эврисфею, а тот велел выпустить их на волю. Дикие кони убежали в горы Ликейон, [34] покрытые густым лесом, и были там растерзаны дикими зверями.

Геракл у Адмета

Когда Геракл плыл на корабле по морю к берегам Фракии за конями царя Диомеда, он решил посетить своего друга, царя Адмета, так как путь лежал мимо города Феры, [35] где правил Адмет.

Тяжёлое время для посещения Адмета выбрал Геракл. Великое горе царило в доме царя Фер. Его жена Алкестида должна была умереть. Некогда богини судьбы, великие мойры, по просьбе Аполлона определили, что Адмет может избавиться от смерти, если в последний час его жизни кто-либо согласится добровольно сойти вместо него в мрачное царство Аида. Когда настал час смерти, Адмет просил своих престарелых родителей, чтобы кто-нибудь из них согласился умереть вместо него, но родители отказались. Не согласился никто и из жителей Фер умереть добровольно за царя Адмета. Тогда молодая, прекрасная Алкестида решилась пожертвовать своей жизнью за любимого мужа. В тот день, когда должен был умереть Адмет, приготовилась к смерти его жена. Она омыла тело и надела погребальные одежды и украшения. Подойдя к домашнему очагу, обратилась Алкестида к богине Гестии, дающей счастье в доме, с горячей молитвой:

— О великая богиня! Последний раз преклоняю я здесь пред тобой колени. Я молю тебя, защити моих детей-сирот, ведь я должна сегодня сойти в царство мрачного Аида. О, не дай ты им умереть, как умираю я, безвременно! Пусть счастлива и богата будет их жизнь здесь, на родине.

Затем обошла Алкестида все алтари богов и украсила их миртом.

Наконец ушла она в свои покои и упала в слезах на своё ложе. Пришли к ней её дети — сын и дочь. Горько рыдали они на груди матери. Плакали и служанки Алкестиды. В отчаянии Адмет обнял свою молодую жену и молил её не покидать его. Уже готова к смерти Алкестида; уже приближается неслышными шагами ко дворцу царя Фер ненавистный богам и людям бог смерти Танат, чтобы срезать мечом прядь волос с головы Алкестиды. Сам златокудрый Аполлон просил его отдалить час смерти жены его любимца Адмета, но неумолим Танат. Чувствует Алкестида приближение смерти. В ужасе восклицает она:

— О, близится уже ко мне двухвёсельная ладья Харона, и грозно кричит мне перевозчик душ умерших, правя ладьёй: «Что же ты медлишь? Спеши, спеши! Не терпит время! Не задерживай нас. Готово всё! Спеши же!» О, пустите меня! Слабеют мои ноги. Близится смерть. Чёрная ночь покрывает мои очи! О дети, дети! Уже не жива ваша мать! Живите счастливо! Адмет, мне была дороже моей собственной жизни твоя жизнь. Пусть лучше тебе, а не мне светит солнце. Адмет, ты любишь не меньше меня наших детей. О, не бери ты в дом им мачеху, чтобы она не обижала их!

Страдает несчастный Адмет.

— Всю радость жизни уносишь ты с собой, Алкестида! — восклицает он. — Всю жизнь теперь я буду горевать о тебе. О боги, боги, какую жену отнимаете вы у меня!

Чуть слышно говорит Алкестида:

— Прощай! Уже навек закрылись мои глаза. Прощайте, дети! Теперь ничто я. Прощай, Адмет!

— О, взгляни же ещё хоть раз! Не покидай детей! О, дай и мне умереть! — со слезами воскликнул Адмет.

Закрылись глаза Алкестиды, холодеет её тело, умерла она. Безутешно рыдает над умершей Адмет и горько сетует на судьбу свою. Он велит приготовить жене своей пышные похороны. Восемь месяцев велит он всем в городе оплакивать Алкестиду, лучшую из женщин. Весь город полон скорби, так как все любили добрую царицу.

Уже готовились нести тело Алкестиды к её гробнице, как в город Феры приходит Геракл. Он идёт ко дворцу Адмета и встречает своего друга в воротах дворца. С почётом встретил Адмет великого сына эгидодержавного Зевса. Не желая опечалить гостя, старается скрыть Адмет от него своё горе. Но Геракл сразу заметил, что глубоко опечален друг его, и спросил о причине его скорби. Адмет даёт неясный ответ Гераклу, и он решает, что у Адмета умерла дальняя родственница, которую приютил царь у себя после смерти отца.

Велит своим слугам Адмет провести Геракла в комнату для гостей и устроить для него богатый пир, а двери на женскую половину запереть, чтобы не долетали до слуха Геракла стоны скорби. Не подозревая, какое несчастье постигло его друга, Геракл весело пирует во дворце Адмета. Кубок за кубком выпивает он. Тяжело слугам прислуживать весёлому гостю — ведь они знают, что нет уже в живых их любимой госпожи. Как ни стараются они, по приказанию Адмета, скрыть своё горе, всё же Геракл замечает слёзы на их глазах и печаль на лицах. Он зовёт одного из слуг пировать с ним, говорит, что вино даст ему забвение и разгладит на челе морщины печали, но слуга отказывается. Тогда догадывается Геракл, что тяжкое горе постигло дом Адмета. Он начинает расспрашивать слугу, что случилось с его другом, и наконец слуга говорит ему:

— О чужеземец, жена Адмета сошла сегодня в царство Аида.

Опечалился Геракл. Ему стало больно, что пировал он в венке из плюща и пел в доме друга, которого постигло такое великое горе. Геракл решил отблагодарить благородного Адмета за то, что, несмотря на постигшее его горе, он всё-таки так гостеприимно принял его. Быстро созрело у великого героя решение отнять у мрачного бога смерти Таната его добычу — Алкестиду.

Узнав у слуги, где находится гробница Алкестиды, он спешит скорее туда. Спрятавшись за гробницей, Геракл ждёт, когда прилетит Танат напиться у могилы жертвенной крови. Вот послышались взмахи чёрных крыльев Таната, повеяло могильным холодом; прилетел к гробнице мрачный бог смерти и жадно припал губами к жертвенной крови. Геракл выскочил из засады и бросился на Таната. Охватил он бога смерти своими могучими руками, и началась меж ними ужасная борьба. Напрягая все свои силы, борется Геракл с богом смерти. Сдавил своими костлявыми руками грудь Геракла Танат, он дышит на него своим леденящим дыханием, а от крыльев его веет на героя холод смерти. Всё же могучий сын громовержца Зевса победил Таната. Он связал Таната и потребовал как выкуп за свободу, чтобы вернул бог смерти к жизни Алкестиду. Танат подарил Гераклу жизнь жены Адмета, и повёл её великий герой назад ко дворцу её мужа.

Адмет же, вернувшись во дворец после похорон жены, горько оплакивал свою незаменимую утрату. Ему тяжело было оставаться в опустевшем дворце. Куда идти ему? Он завидует умершим. Ему ненавистна жизнь. Смерть зовёт он. Всё его счастье похитил Танат и унёс в царство Аида. Что может быть тяжелее для него, чем утрата любимой жены! Жалеет Адмет, что не допустила Алкестида, чтобы он умер с ней, тогда бы соединила их смерть. Две верные друг другу души получил бы Аид вместо одной. Вместе бы переплыли эти души Ахеронт.

Вдруг пред скорбным Адметом предстал Геракл. Он ведёт за руку женщину, закрытую покрывалом. Геракл просит Адмета оставить эту женщину, доставшуюся ему после тяжкой борьбы, во дворце до его возвращения из Фракии. Отказывается Адмет; он просит Геракла отвести к кому-нибудь другому женщину. Тяжёло Адмету видеть во дворце своём другую женщину, когда потерял он ту, которую так любил. Геракл настаивает и даже хочет, чтобы Адмет сам ввёл во дворец женщину. Он не позволяет слугам Адмета коснуться её. Наконец Адмет, будучи не в силах отказать своему другу, берёт женщину за руку, чтобы ввести её в свой дворец. Геракл говорит ему:

— Ты взял её, Адмет! Так охраняй же её! Теперь ты можешь сказать, что сын Зевса — верный друг. Взгляни же на женщину! Не похожа ли она на твою жену Алкестиду? Перестань тосковать! Будь опять доволен жизнью!

— О великие боги! — воскликнул Адмет, подняв покрывало женщины. — Жена моя, Алкестида! О нет, это только тень её! Она стоит молча, ни слова не промолвила она!

— Нет, не тень это, — ответил Геракл, — это Алкестида. Я добыл её в тяжкой борьбе с повелителем душ Танатом. Будет молчать она, пока не освободится от власти подземных богов, принеся им искупительные жертвы; она будет молчать, пока трижды не сменит ночь день; только тогда заговорит она. Теперь же прощай, Адмет! Будь счастлив и всегда блюди великий обычай гостеприимства, освящённый самим отцом моим — Зевсом!

— О великий сын Зевса, ты дал мне опять радость жизни! — воскликнул Адмет. — Чем мне отблагодарить тебя? Останься у меня гостем. Я повелю во всех моих владениях праздновать твою победу, велю принести богам великие жертвы. Останься со мной!

Не остался Геракл у Адмета — его ждал подвиг: он должен был исполнить поручение Эврисфея и добыть ему коней царя Диомеда.

Пояс Ипполиты (девятый подвиг)

Девятым подвигом Геракла был его поход в страну амазонок за поясом царицы Ипполиты. Этот пояс подарил Ипполите бог войны Apec, и она носила его как знак своей власти над всеми амазонками. Дочь Эврисфея Адмета, жрица богини Геры, хотела непременно иметь этот пояс. Чтобы исполнить её желание, Эврисфей послал за поясом Геракла. Собрав небольшой отряд героев, великий сын Зевса отправился в далёкий путь на одном только корабле. Хотя и невелик был отряд Геракла, но много славных героев было в этом отряде, был в нём и великий герой Аттики Тесей.

Далёкий путь предстоял героям. Они должны были достигнуть самых дальних берегов Эвксинского Понта, так как там находилась страна амазонок со столицей Фемискирой. По пути Геракл пристал со своими спутниками к острову Парос, [36] где правили сыновья Миноса. На этом острове убили сыновья Миноса двух спутников Геракла. Геракл, рассерженный этим, тотчас же начал войну с сыновьями Миноса. Многих жителей Пароса он перебил, других же, загнав в город, держал в осаде до тех пор, пока не послали осаждённые послов к Гераклу и не стали просить его, чтобы он взял двоих из них вместо убитых спутников. Тогда снял осаду Геракл и вместо убитых взял внуков Миноса, Алкея и Сфенела.

С Пароса Геракл прибыл в Мизию [37] к царю Лику, который принял его с великим гостеприимством. Неожиданно напал на Лика царь бебриков. Геракл победил со своим отрядом царя бебриков и разрушил его столицу, а всю землю бебриков отдал Лику. Царь Лик назвал эту страну в честь Геракла Гераклеей. После этого подвига отправился Геракл дальше и наконец прибыл к городу амазонок, Фемискире.

Слава о подвигах сына Зевса давно уже достигла страны амазонок. Поэтому, когда корабль Геракла пристал к Фемискире, вышли амазонки с царицей навстречу герою. Они с удивлением смотрели на великого сына Зевса, который выделялся, подобно бессмертному богу, среди своих спутников-героев. Царица Ипполита спросила великого героя Геракла:

— Славный сын Зевса, скажи мне, что привело тебя в наш город? Мир несёшь ты нам или войну?

Так ответил царице Геракл:

— Царица, не по своей воле пришёл я сюда с войском, совершив далёкий путь по бурному морю. Меня прислал властитель Микен Эврисфей. Дочь его Адмета хочет иметь твой пояс, подарок бога Ареса. Эврисфей поручил мне добыть твой пояс.

Не в силах была ни в чём отказать Гераклу Ипполита. Она была уже готова добровольно отдать ему пояс, но великая Гера, желая погубить ненавистного ей Геракла, приняла вид амазонки, вмешалась в толпу и стала убеждать воительниц напасть на войско Геракла.

— Неправду говорит Геракл, — сказала Гера амазонкам, — он явился к вам с коварным умыслом: герой хочет похитить вашу царицу Ипполиту и увезти её рабыней в свой дом.

Амазонки поверили Гере. Схватились они за оружие и напали на войско Геракла. Впереди войска амазонок неслась быстрая как ветер Аэлла. Первой напала она на Геракла подобно бурному вихрю. Великий герой отразил её натиск. Аэлла думала спастись от героя быстрым бегством. Не помогла ей вся её быстрота, Геракл настиг её и поразил своим сверкающим мечом. Пала в битве и Протоя. Семь героев из числа спутников Геракла сразила она собственной рукой, но не избежала она стрелы великого сына Зевса. Тогда напали на Геракла сразу семь амазонок; они были спутницами самой Артемиды: никто не был им равен в искусстве владеть копьём. Прикрывшись щитами, они пустили свои копья в Геракла, но копья пролетели на этот раз мимо. Всех их сразил герой своей палицей; одна за другой грянули они на землю, сверкая своим вооружением. Амазонку же Меланиппу, которая вела в бой войско, Геракл взял в плен, а вместе с ней пленил и Антиопу. Побеждены были грозные воительницы, их войско обратилось в бегство, многие из них пали от рук преследовавших их героев. Заключили мир амазонки с Гераклом. Ипполита купила свободу могучей Меланиппы ценой своего пояса. Антиопу же герои увезли с собой. Геракл отдал её в награду Тесею за его великую храбрость. Так добыл Геракл пояс Ипполиты.

Геракл спасает Гесиону, дочь Лаомедонта

На обратном пути в Тиринф из страны амазонок Геракл прибыл на кораблях со своим войском к Трое. Тяжёлое зрелище предстало пред глазами героев, когда они причалили к берегу недалеко от Трои. Они увидели прекрасную дочь царя Трои Лаомедонта, Гесиону, прикованную к скале у самого берега моря. Она была обречена, подобно Андромеде, на растерзание чудовищу, выходившему из моря. Это чудовище послал Лаомедонту в наказание Посейдон за отказ уплатить ему и Аполлону долг за постройку стен Трои. Гордый царь, которому по приговору Зевса должны были служить оба бога, грозил даже обрезать им уши, если они будут требовать плату. Тогда разгневанный Аполлон наслал на все владения Лаомедонта ужасный мор, а Посейдон — чудовище, которое опустошало, никого не щадя, окрестности Трои. Только пожертвовав жизнью дочери, мог Лаомедонт спасти свою страну от ужасного бедствия. Против воли пришлось ему приковать к скале у моря свою дочь Гесиону.

Увидав несчастную девушку, Геракл вызвался спасти её, а в награду за спасение Гесионы потребовал он у Лаомедонта тех коней, которых дал царю Трои громовержец Зевс как выкуп за его сына Ганимеда. Его некогда похитил орёл Зевса и унёс на Олимп. Лаомедонт согласился на требования Геракла. Великий герой велел троянцам насыпать на берегу моря вал и спрятался за ним. Едва Геракл укрылся за валом, как из моря выплыло чудовище и, разинув громадную пасть, бросилось на Гесиону. С громким криком выбежал из-за вала Геракл, бросился на чудовище и вонзил ему глубоко в грудь свой обоюдоострый меч. Геракл спас Гесиону.

Когда же сын Зевса потребовал у Лаомедонта обещанную награду, то жалко стало царю расставаться с дивными конями, он не отдал их Гераклу и даже прогнал его с угрозами из Трои. Покинул Геракл владения Лаомедонта, затаив глубоко в сердце гнев. Сейчас он не мог отомстить обманувшему его царю, так как слишком малочисленно было его войско и герой не мог надеяться скоро овладеть неприступной Троей. Оставаться же долго под Троей великий сын Зевса не мог: он должен был спешить с поясом Ипполиты в Микены.

Коровы Гериона (десятый подвиг)

Вскоре после возвращения из похода в страну амазонок Геракл отправился на новый подвиг. Эврисфей поручил ему пригнать в Микены коров великого Гериона, сына Хрисаора и океаниды Каллирои. Далёк был путь к Гериону. Гераклу нужно было достигнуть самого западного края земли, тех мест, где сходит на закате с неба лучезарный бог солнца Гелиос. Геракл один отправился в поход. Он прошёл через Африку, через бесплодные пустыни Ливии, через страны диких варваров и наконец достиг пределов земли. Здесь воздвиг он по обеим сторонам узкого морского пролива два гигантских каменных столпа — как вечный памятник о своём подвиге. [38]

Ещё много пришлось после этого странствовать Гераклу, пока не достиг он берегов седого Океана. В раздумье сел герой на берегу у вечно шумящих вод Океана. Как было достигнуть ему острова Эрифейю, где пас свои стада Герион? День уже клонился к вечеру. Вот показалась и колесница Гелиоса, спускающаяся к водам Океана. Яркие лучи Гелиоса ослепили Геракла, и охватил его невыносимый, палящий зной. В гневе вскочил Геракл и схватился за свой грозный лук, но не разгневался светлый Гелиос, он приветливо улыбнулся герою, понравилось ему необычайное мужество великого сына Зевса. Гелиос сам предложил Гераклу переправиться на Эрифейю в золотом челне, в котором проплывал каждый вечер бог солнца со своими конями и колесницей с западного на восточный край земли в свой золотой дворец. Обрадованный герой смело вскочил в золотой чёлн и быстро достиг берегов Эрифейи.

Едва пристал он к острову, как почуял его грозный двуглавый пёс Орфо и с лаем бросился на героя. Одним ударом своей тяжкой палицы убил его Геракл. Не один Орфо охранял стада Гериона. Пришлось ещё биться Гераклу и с пастухом Гериона, великаном Эвритионом. Быстро справился с великаном сын Зевса и погнал коров Гериона к берегу моря, где стоял золотой челн Гелиоса. Герион услыхал мычание своих коров и пошёл к стаду. Увидав, что пёс Орфо и великан Эвритион убиты, он погнался за похитителем стада и настиг его на берегу моря. Герион был чудовищным великаном: он имел три туловища, три головы, шесть рук и шесть ног. Тремя щитами прикрывался он во время боя, три громадных копья бросал он сразу в противника. С таким-то великаном пришлось сражаться Гераклу, но помогла ему великая воительница Афина Паллада. Едва увидал его Геракл, как тотчас пустил в великана свою смертоносную стрелу. Вонзилась стрела в глаз одной из голов Гериона. За первой стрелой полетела вторая, за ней — третья. Грозно взмахнул Геракл своей всесокрушающей палицей, как молнией поразил ею Гериона, и бездыханным трупом упал на землю трёхтелый великан. Геракл перевёз с Эрифейи в золотом челне Гелиоса коров Гериона через бурный Океан и вернул чёлн Гелиосу. Половина подвига была свершена.

Много трудов предстояло ещё впереди. Нужно было пригнать быков в Микены. Через всю Испанию, через Пиренейские горы, через Галлию и Альпы, через Италию гнал коров Геракл. На юге Италии, около города Региума, вырвалась одна из коров из стада и через пролив переплыла в Сицилию. Там увидал её царь Эрикс, сын Посейдона, и взял корову в своё стадо. Геракл долго искал корову. Наконец он попросил бога Гефеста охранять стадо, а сам переправился в Сицилию и там нашёл в стаде царя Эрикса свою корову. Царь не захотел вернуть её Гераклу; надеясь на свою силу, он вызвал Геракла на единоборство. Наградой победителю должна была служить корова. Не по силам был Эриксу такой противник, как Геракл. Сын Зевса сжал царя в своих могучих объятиях и задушил. Вернулся Геракл с коровой к своему стаду и погнал его дальше. На берегах Ионического моря богиня Гера наслала бешенство на всё стадо. Бешеные коровы разбежались во все стороны. Только с большим трудом переловил Геракл большую часть коров уже во Фракии и пригнал наконец их к Эврисфею в Микены. Эврисфей же принёс их в жертву великой богине Гере.

Кербер (одиннадцатый подвиг)

Едва Геракл вернулся в Тиринф, как уже снова послал его на подвиг Эврисфей. Это был уже одиннадцатый подвиг, который должен был совершить Геракл на службе у Эврисфея. Невероятные трудности пришлось преодолеть Гераклу во время этого подвига. Он должен был спуститься в мрачное, полное ужасов подземное царство Аида и привести к Эврисфею стража подземного царства, ужасного адского пса Кербера. Три головы было у Кербера, на шее у него извивались змеи, хвост у него оканчивался головой дракона с громадной пастью. Геракл отправился в Лаконию и через мрачную пропасть у Тэнара [39] спустился во мрак подземного царства. У самых врат царства Аида увидал Геракл приросших к скале героев Тесея и Перифоя, царя Фессалии. Их наказали так боги за то, что они хотели похитить у Аида жену его Персефону. Взмолился Тесей к Гераклу:

— О великий сын Зевса, освободи меня! Ты видишь мои мучения! Один лишь ты в силах избавить меня от них!

Протянул Геракл Тесею руку и освободил его. Когда же он хотел освободить и Перифоя, то дрогнула земля, и понял Геракл, что боги не хотят его освобождения. Геракл покорился воле богов и пошёл дальше во мрак вечной ночи. В подземное царство Геракла ввёл вестник богов Гермес, проводник душ умерших, а спутницей великого героя была сама любимая дочь Зевса Афина Паллада. Когда Геракл вступил в царство Аида, в ужасе разлетелись тени умерших. Только не бежала при виде Геракла тень героя Мелеагра. С мольбой обратилась она к великому сыну Зевса:

— О великий Геракл, об одном молю я тебя в память нашей дружбы: сжалься над осиротевшей сестрой моей, прекрасной Деянирой! Беззащитной осталась она после моей смерти. Возьми её в жёны, великий герой! Будь её защитником!

Геракл обещал исполнить просьбу друга и пошёл дальше за Гермесом. Навстречу Гераклу поднялась тень ужасной горгоны Медузы, она грозно протянула свои медные руки и взмахнула золотыми крыльями, на голове её зашевелились змеи. Схватился за меч бесстрашный герой, но Гермес остановил его словами:

— Не хватайся за меч, Геракл! Ведь это лишь бесплотная тень! Она не грозит тебе гибелью!

Много ужасов видел на пути своём Геракл; наконец он предстал пред троном Аида. С восторгом смотрели властитель царства умерших и жена его Персефона на великого сына громовержца Зевса, бесстрашно спустившегося в царство мрака и печалей. Он, величественный, спокойный, стоял пред троном Аида, опершись на свою громадную палицу, в львиной шкуре, накинутой на плечи, и с луком за плечами. Аид милостиво приветствовал сына своего великого брата Зевса и спросил, что заставило его покинуть свет солнца и спуститься в царство мрака.

Склонясь пред Аидом, ответил Геракл:

— О властитель душ умерших, великий Аид, не гневайся на меня за мою просьбу, всесильный! Ты знаешь ведь, что не по своей воле пришёл я в твоё царство, не по своей воле буду я просить тебя. Позволь мне, владыка Аид, отвести в Микены твоего трёхглавого пса Кербера. Велел мне сделать это Эврисфей, которому служу я по повелению светлых богов-олимпийцев.

Аид ответил герою:

— Я исполню, сын Зевса, твою просьбу; но ты должен без оружия укротить Кербера. Если ты укротишь его, то я позволю тебе отвести его к Эврисфею.

Долго искал Геракл Кербера по подземному царству. Наконец он нашёл его на берегах Ахеронта. Геракл обхватил своими руками, крепкими как сталь, шею Кербера. Грозно завыл пёс Аида; всё подземное царство наполнилось его воем. Он силился вырваться из объятий Геракла, но только крепче сжимали могучие руки героя шею Кербера. Обвил хвост свой Кербер вокруг ног героя, впилась голова дракона своими зубами ему в тело, но всё напрасно. Могучий Геракл всё сильней и сильней сдавливал ему шею. Наконец полузадушенный пёс Аида упал к ногам героя. Геракл укротил его и повёл из царства мрака в Микены. Испугался дневного света Кербер; весь покрылся он холодным потом, ядовитая пена капала из трёх его пастей на землю; всюду, куда капнула хоть капля пены, вырастали ядовитые травы.

Геракл привёл к стенам Микен Кербера. В ужас пришёл трусливый Эврисфей при одном взгляде на страшного пса. Чуть ли не на коленях молил он Геракла отвести Кербера обратно в царство Аида. Геракл исполнил его просьбу и вернул Аиду его страшного стража.

Яблоки гесперид (двенадцатый подвиг)

Самым трудным подвигом Геракла на службе у Эврисфея был его последний, двенадцатый, подвиг. Он должен был отправиться к великому титану Атласу, который держит на плечах небесный свод, и достать из его садов, за которыми смотрели дочери Атласа геспериды, три золотых яблока. Яблоки эти росли на золотом дереве, выращенном богиней земли Геей в подарок великой Гере в день её свадьбы с Зевсом. Чтобы совершить этот подвиг, нужно было прежде всего узнать путь в сады гесперид, охраняемые драконом, никогда не смыкавшим глаз.

Никто не знал пути к гесперидам и Атласу. Долго блуждал Геракл по Азии и Европе, прошёл он и все страны, которые проходил раньше по пути за коровами Гериона; всюду Геракл расспрашивал о пути, но никто не знал его. В своих поисках зашёл он на самый крайний север, к вечно катящей свои бурные, беспредельные воды реке Эридан. [40] На берегах Эридана с почётом встретили великого сына Зевса прекрасные нимфы и дали ему совет, как узнать путь в сады Гесперид. Геракл должен был напасть врасплох на морского вещего старца Нерея, когда он выйдет на берег из морской пучины, и узнать у него путь к Гесперидам; кроме Нерея, никто не знал этого пути. Геракл долго искал Нерея. Наконец удалось ему найти Нерея на берегу моря. Геракл напал на морского бога. Трудна была борьба с морским богом. Чтобы освободиться от железных объятий Геракла, Нерей принимал всевозможные виды, но всё-таки не выпускал его герой. Наконец он связал утомлённого Нерея, и морскому богу пришлось, чтобы получить свободу, открыть Гераклу тайну пути в сады гесперид. Узнав эту тайну, сын Зевса отпустил морского старца и отправился в далёкий путь.

Опять пришлось ему идти через Ливию. Здесь встретил он великана Антея, сына Посейдона, бога морей, и богини земли Геи, которая его родила, вскормила и воспитала. Антей заставлял всех путников бороться с ним и всех, кого побеждал в борьбе, немилосердно убивал. Великан потребовал, чтобы и Геракл боролся с ним. Никто не мог победить Антея в единоборстве, не зная тайны, откуда великан получал во время борьбы всё новые и новые силы. Тайна же была такова: когда Антей чувствовал, что начинает терять силы, он прикасался к земле, своей матери, и обновлялись его силы — он черпал их у своей матери, великой богини земли. Но стоило только оторвать Антея от земли и поднять его в воздух, как исчезали его силы. Долго боролся Геракл с Антеем, несколько раз он валил его на землю, но только прибавлялось силы у Антея. Вдруг во время борьбы поднял могучий Геракл Антея высоко над землёй — иссякли силы сына Геи, и Геракл задушил его.

Дальше пошёл Геракл и пришёл в Египет. Там, утомлённый длинным путём, уснул он в тени небольшой рощи на берегу Нила. Увидал спящего Геракла царь Египта, сын Посейдона и дочери Эпафа Лисианассы, Бусирис и велел связать спящего героя. Он хотел принести Геракла в жертву отцу его Зевсу. Девять лет был неурожай в Египте; предсказал пришедший с Кипра прорицатель Фрасий, что прекратится неурожай только в том случае, если будет Бусирис ежегодно приносить в жертву Зевсу чужеземца. Бусирис велел схватить прорицателя Фрасия и первым принёс его в жертву. С тех пор жестокий царь приносил в жертву громовержцу всех чужеземцев, которые приходили в Египет.

Привели к жертвеннику и Геракла, но разорвал великий герой верёвки, которыми был связан, и убил у жертвенника самого Бусириса и сына его Амфидаманта. Так был наказан жестокий царь Египта.

Много ещё пришлось встретить Гераклу на пути своём опасностей, пока достиг он края земли, где стоял великий титан Атлас. С изумлением смотрел герой на могучего титана, державшего на своих широких плечах весь небесный свод.

— О великий титан Атлас, — обратился к нему Геракл, — я сын Зевса Геракл. Меня прислал к тебе Эврисфей, царь богатых золотом Микен. Эврисфей повелел мне достать у тебя три золотых яблока с золотого дерева в садах гесперид.

— Я дам тебе три яблока, сын Зевса, — ответил Атлас, — ты же, пока я буду ходить за ними, должен встать на моё место и держать на плечах своих небесный свод.

Геракл согласился. Он встал на место Атласа. Невероятная тяжесть опустилась на плечи сына Зевса. Он напряг все свои силы и удержал небесный свод. Страшно давила тяжесть на могучие плечи Геракла. Он согнулся под тяжестью неба, его мускулы вздулись, как горы, пот покрыл всё его тело от напряжения, но нечеловеческие силы и помощь богини Афины дали ему возможность держать небесный свод до тех пор, пока не вернулся Атлас с тремя золотыми яблоками. Вернувшись, Атлас сказал герою:

— Вот три яблока, Геракл. Если хочешь, я сам отнесу их в Микены, а ты подержи до моего возвращения небесный свод, потом я встану опять на твоё место.

Геракл понял хитрость Атласа, он понял, что хочет титан совсем освободиться от своего тяжёлого труда, и против хитрости применил хитрость.

— Хорошо, Атлас, я согласен! — ответил Геракл. — Только позволь мне прежде сделать себе подушку, я положу её на плечи, чтобы не давил их так ужасно небесный свод.

Атлас встал опять на своё место и взвалил на плечи тяжесть неба. Геракл же поднял лук свой и колчан со стрелами, взял свою палицу и золотые яблоки и сказал:

— Прощай, Атлас! Я держал свод неба, пока ты ходил за яблоками гесперид, вечно же нести на плечах своих всю тяжесть неба я не хочу.

С этими словами Геракл ушёл от титана, и снова пришлось Атласу держать, как и прежде, на могучих плечах своих небесный свод. Геракл же вернулся к Эврисфею и отдал ему золотые яблоки. Эврисфей подарил их Гераклу, а он подарил яблоки своей покровительнице, великой дочери Зевса Афине Палладе. Афина вернула яблоки гесперидам, чтобы вечно оставались они в садах.

После своего двенадцатого подвига Геракл освободился от службы у Эврисфея. Теперь он мог вернуться в семивратные Фивы. Но недолго оставался там сын Зевса. Ждали его новые подвиги. Он отдал жену свою Мегару в жёны другу своему Иолаю, а сам ушёл опять в Тиринф.

Но не одни победы ждали его, ждали Геракла и тяжкие беды, так как по-прежнему преследовала его великая богиня Гера.

Геракл и Эврит

На острове Эвбея, в городе Ойхалии, правил царь Эврит. Далеко шла по всей Греции слава Эврита как самого искусного стрелка из лука. Сам стреловержец Аполлон был его учителем, даже подарил ему лук и стрелы. Некогда, в юности, учился у Эврита стрелять из лука и Геракл. Вот этот-то царь и объявил по всей Греции, что отдаст свою прекрасную дочь Иолу в жёны тому герою, который победит его в состязании в стрельбе из лука. Геракл, только что окончивший службу у Эврисфея, отправился в Ойхалию, где собрались многие герои Греции, и принял участие в состязании. Геракл легко победил царя Эврита и потребовал, чтобы он отдал ему в жёны дочь свою Иолу. Эврит же не исполнил своего обещания.

Забыв священный обычай гостеприимства, он стал издеваться над великим героем. Он сказал, что не отдаст свою дочь тому, кто был рабом Эврисфея. Наконец Эврит и его надменные сыновья выгнали охмелевшего во время пира Геракла из дворца и даже из Ойхалии. Ушёл Геракл из Ойхалии. Полный глубокой грусти, покинул он Эвбею, так как полюбил великий герой прекрасную Иолу. Затаив в сердце злобу на оскорбившего его Эврита, он вернулся в Тиринф.

Через некоторое время у Эврита похитил стадо хитрейший из греков Автолик, сын Гермеса. Эврит же обвинил в этой краже Геракла. Царь Ойхалии думал, что герой похитил его стада, желая отомстить за обиду. Лишь Ифит, старший сын Эврита, не хотел верить, что великий Геракл мог похитить стада его отца. Ифит даже вызвался разыскать стада, лишь бы доказать невиновность Геракла, с которым связывала его самая тесная дружба.

Во время поисков пришёл Ифит в Тиринф. Геракл радушно принял своего друга. Однажды, когда они вдвоём стояли на высоких стенах крепости Тиринфа, построенной на высокой скале, внезапно овладел Гераклом неистовый гнев, насланный на него великой богиней Герой. Вспомнил Геракл в гневе то оскорбление, которое нанесли ему Эврит и его сыновья; не владея больше собой, схватил он Ифита и сбросил его со стены крепости. Насмерть разбился несчастный Ифит. Этим убийством, совершённым против воли, прогневал Геракл Зевса, так как он нарушил священный обычай гостеприимства и святость уз дружбы. В наказание наслал на сына своего великий громовержец тяжкую болезнь.

Долго страдал Геракл; наконец, истомлённый болезнью, отправился он в Дельфы, чтобы вопросить Аполлона, как избавиться ему от этой кары богов. Но прорицательница-пифия не дала ему ответа. Она даже изгнала Геракла из храма как осквернившего себя убийством. Разгневанный Геракл похитил из храма треножник, с которого давала прорицания пифия. Этим он прогневал Аполлона. Явился златокудрый бог к Гераклу и потребовал у него возвращения треножника, но отказал ему Геракл. Завязалась жестокая борьба между сыновьями Зевса — бессмертным богом Аполлоном и смертным, величайшим из героев Гераклом. Зевс не хотел гибели Геракла. Он бросил с Олимпа свою блестящую молнию между своими сыновьями и, разъединив их, прекратил борьбу. Примирились братья. Тогда пифия дала такой ответ Гераклу:

— Ты получишь исцеление лишь тогда, когда будешь продан на три года в рабство. Деньги же, вырученные за тебя, отдай Эвриту как выкуп за убитого тобой сына его Ифита.

Опять пришлось Гераклу лишиться свободы. Его продали в рабство царице Лидии, дочери Иардана Омфале. Сам Гермес отнёс Эвриту вырученные за Геракла деньги. Но не принял их гордый царь Ойхалии, он остался по-прежнему врагом Геракла.

Геракл и Деянира

После того как Эврит прогнал Геракла из Ойхалии, великий герой пришёл в Калидон, город Этолии. Там правил Ойней. Геракл явился к Ойнею просить руки его дочери Деяниры, так как он обещал в царстве теней Мелеагру жениться на ней. В Калидоне Геракл встретил грозного соперника. Много героев добивалось руки прекрасной Деяниры, а среди них и речной бог Ахелой. Наконец решил Ойней, что руку Деяниры получит тот, кто выйдет победителем в борьбе. Все женихи отказались бороться с могучим Ахелоем. Остался один Геракл. Пришлось ему бороться с богом реки. Видя решимость Геракла помериться с ним силой, Ахелой сказал ему:

— Ты говоришь, что рождён Зевсом и Алкменой? Лжёшь ты, что Зевс твой отец!

И стал Ахелой издеваться над великим сыном Зевса и порочить мать его Алкмену. Нахмурив брови, сурово взглянул Геракл на Ахелоя; огнём гнева сверкнули его глаза, и сказал он:

— Ахелой, мне лучше служат руки, чем язык! Будь победителем на словах, я же буду победителем на деле.

Твёрдым шагом подошёл Геракл к Ахелою и обхватил его могучими руками. Твёрдо стоял огромный Ахелой; не мог свалить его великий Геракл; напрасны были все его усилия. Так стоял Ахелой, как стоит незыблемая скала, и не колеблют её морские волны, ударяясь о неё с громовым шумом. Грудь с грудью борются Геракл и Ахелой, подобно двум быкам, сцепившимся своими кривыми рогами. Три раза нападал Геракл на Ахелоя, на четвёртый раз, вырвавшись из рук Ахелоя, обхватил его сзади герой. Словно тяжкая гора, придавил он речного бога к самой земле. Ахелой едва мог освободить руки, покрытые потом; как ни напрягал он свои силы, всё сильней и сильней прижимал его к земле Геракл. Со стоном склонился Ахелой, колени его согнулись, а головой коснулся он самой земли. Чтобы не быть побеждённым, Ахелой прибег к хитрости: он обратился в змею. Лишь только обратился Ахелой в змею и выскользнул из рук Геракла, как смеясь воскликнул Геракл:

— Ещё в колыбели научился я бороться со змеями! Правда, ты превосходишь других змей, Ахелой, но не сравняться тебе с Лернейской гидрой. Хоть и вырастали у неё вместо срубленной головы две новые, всё же я победил её.

Схватил Геракл руками шею змеи и сдавил её, как железными клещами. Силился вырваться из рук героя Ахелой, но не мог. Тогда обратился он в быка и снова напал на Геракла. Геракл схватил за рога Ахелоя-быка и повалил на землю. С такой страшной силой повалил его Геракл, что сломал ему один рог. Побеждён был Ахелой, и отдал Ойней Деяниру в жёны Гераклу.

После свадьбы Геракл остался во дворце Ойнея; но недолго пробыл он у него. Однажды во время пира Геракл ударил сына Архитела, Эвнома, за то, что мальчик полил ему на руки воду, приготовленную для омовения ног. Удар был так силён, что мальчик упал мёртвым. Опечалился Геракл, и, хотя простил ему Архител невольное убийство сына, всё же покинул герой Калидон и отправился с женой своей Деянирой в Тиринф.

Во время пути Геракл пришёл с женой к реке Эвен. [41] Через эту бурную реку за плату перевозил путников на своей широкой спине кентавр Несс. Несс предложил перенести Деяниру на другой берег, и Геракл посадил её на спину кентавру. Сам же герой перебросил палицу и лук на другую сторону и переплыл бурную реку. Только что вышел на берег Геракл, как вдруг услыхал он громкий крик Деяниры. Она звала на помощь своего мужа. Кентавр, пленённый её красотой, хотел её похитить. Грозно крикнул сын Зевса Нессу:

— Куда ты бежишь? Уж не думаешь ли ты, что спасут тебя твои ноги? Нет, не спасёшься ты! Как бы быстро ни мчался ты, моя стрела всё-таки настигнет тебя!

Натянул свой лук Геракл, и слетела с тугой тетивы стрела. Смертоносная стрела настигла Несса, вонзилась ему в спину, а остриё её вышло сквозь грудь кентавра. Упал на колени смертельно раненный Несс. Ручьём льётся из его раны кровь, смешавшаяся с ядом Лернейской гидры. Не хотел умереть неотомщённым Несс; он собрал свою кровь и дал её Деянире, сказав:

— О дочь Ойнея, тебя последнюю перенёс я через бурные воды Эвена! Возьми же мою кровь и храни её! Если разлюбит тебя Геракл, эта кровь вернёт тебе его любовь и ни одна женщина не будет ему дороже тебя, натри только ею одежду Геракла.

Взяла кровь Несса Деянира и спрятала её. Умер Несс. Геракл же с Деянирой прибыли в Тиринф и жили там до тех пор, пока не заставило их покинуть славный город невольное убийство Гераклом друга Ифита.

Геракл у Омфалы

За убийство Ифита продан был Геракл в рабство царице Лидии Омфале. Никогда ещё не испытывал Геракл таких невзгод, как на службе у гордой лидийской царицы. Величайший из героев терпел от неё постоянные унижения. Казалось, что Омфала находит наслаждение в издевательствах над сыном Зевса. Нарядив Геракла в женские одежды, она заставляла его прясть и ткать со своими служанками. Герой, который поразил своей тяжкой палицей Лернейскую гидру, герой, приведший из царства Аида ужасного Кербера, задушивший руками Немейского льва и державший на плечах своих тяжесть небесного свода, герой, при одном имени которого трепетали его враги, должен был сидеть, согнувшись, за ткацким станком или прясть шерсть руками, привыкшими владеть острым мечом, натягивать тетиву тугого лука и разить врагов тяжкой палицей. А Омфала, надев на себя львиную шкуру Геракла, которая покрывала её всю и волочилась за ней по земле, в его золотом панцире, опоясанная его мечом, с трудом взвалив себе на плечо тяжкую палицу героя, становилась перед сыном Зевса и издевалась над ним — своим рабом. Омфала как бы задалась целью угасить в Геракле всю его необоримую силу. Должен был всё сносить Геракл, ведь он был в полном рабстве у Омфалы и это должно было длиться долгих три года. Лишь изредка отпускала героя из своего дворца Омфала. Однажды, покинув дворец Омфалы, Геракл уснул в тени рощи, в окрестностях Эфеса. [42] Во время сна подкрались к нему карлики-керкопы и хотели похитить у него оружие, но проснулся Геракл как раз в то время, когда керкопы схватили его лук и стрелы. Переловил их герой и связал им руки и ноги. Геракл продел керкопам между связанных ног большой шест и понёс их к Эфесу. Но керкопы так рассмешили Геракла своим кривляньем, что великий герой отпустил их.

Во время рабства у Омфалы пришёл Геракл в Авлиду [43] к царю Силею, который заставлял всех порабощённых чужестранцев работать в своих виноградниках. Заставил он работать и Геракла. Рассерженный герой вырвал все лозы у Силея и убил самого царя, который не чтил священного обычая гостеприимства. Во время рабства у Омфалы принял Геракл участие в походе аргонавтов. Но наконец кончился срок наказания, и снова был свободен великий сын Зевса.

Геракл берёт Трою

Лишь только освободился Геракл от рабства у Омфалы, сейчас же собрал он большое войско героев и отправился на восемнадцати кораблях к Трое, чтобы отомстить обманувшему его царю Лаомедонту. Прибыв к Трое, он поручил охрану кораблей Оиклу с небольшим отрядом, сам же со всем войском двинулся к стенам Трои. Только ушёл с войском от кораблей Геракл, как напал на Оикла Лаомедонт, убил Оикла и перебил почти весь его отряд. Услыхав шум битвы у кораблей, Геракл вернулся, обратил в бегство Лаомедонта и загнал его в Трою. Недолго длилась осада Трои. Ворвались, взойдя на высокие стены, в город герои. Первым вошёл в город Теламон. Геракл, величайший из героев, не мог снести, чтобы кто-нибудь превзошёл его. Выхватив свой меч, он бросился на опередившего его Теламона. Увидя, что неминуемая гибель грозит ему, быстро нагнулся Теламон и стал собирать камни. Удивился Геракл и спросил:

— Что ты делаешь, Теламон?

— О величайший сын Зевса, я воздвигаю жертвенник Гераклу-победителю! — ответил хитрый Теламон и своим ответом смирил гнев сына Зевса.

Во время взятия города Геракл убил своими стрелами Лаомедонта и всех его сыновей; только младшего из них, Подарка, пощадил герой. Прекрасную же дочь Лаомедонта Гесиону Геракл отдал в жёны отличившемуся своей храбростью Теламону и позволил ей выбрать одного из пленных и отпустить его на свободу. Гесиона выбрала своего брата Подарка.

— Он прежде всех пленных должен стать рабом! — воскликнул Геракл. — Только если ты дашь за него выкуп, будет он отпущен на свободу.

Гесиона сняла с головы покрывало и отдала его как выкуп за брата. С тех пор стали называть Подарка Приамом (то есть купленным). Отдал ему Геракл власть над Троей, а сам отправился со своим войском на новые подвиги.

Когда Геракл плыл по морю со своим войском, возвращаясь из-под Трои, богиня Гера, желая погубить ненавистного сына Зевса, послала великую бурю. А чтобы не видел Зевс, какая опасность грозит его сыну, упросила Гера бога сна Гипноса усыпить эгидодержавного Зевса. Буря занесла Геракла на остров Кос. [44]

Жители же Коса приняли корабль Геракла за разбойничий и, бросая в него камни, не давали ему пристать к берегу. Ночью высадился Геракл на остров, победил жителей Коса, убил их царя, сына Посейдона Эврипила, и предал опустошению весь остров.

Зевс страшно разгневался, когда, проснувшись, узнал, какой опасности подвергался его сын Геракл. В гневе заковал он Геру в золотые несокрушимые оковы и повесил её между землёй и небом, привязав к её ногам две тяжёлые наковальни. Каждого из олимпийцев, которые хотели прийти на помощь Гере, свергал с высокого Олимпа грозный в гневе Зевс. Долго искал он и Гипноса, сверг бы и его с Олимпа повелитель богов и смертных, если бы не укрыла его богиня Ночь.

Геракл сражается с гигантами

На остров Кос послал к Гераклу отец его Зевс свою любимую дочь Афину Палладу призвать великого героя на помощь в их борьбе с гигантами. Гигантов породила богиня Гея из капель крови свергнутого Кроном Урана. Это были чудовищные великаны со змеями вместо ног, с косматыми длинными волосами на голове и бороде.

Гиганты обладали страшной силой, они гордились своим могуществом и хотели отнять у светлых богов-олимпийцев власть над миром. Они вступили в бой с богами на Флегрейских полях, лежавших на халкидском полуострове Паллини. Боги Олимпа были им не страшны. Мать гигантов Гея дала им целебное средство, которое делало их неуязвимыми для оружия богов. Лишь смертный мог убить гигантов; от оружия смертных не защитила их Гея. По всему свету искала Гея целебную траву, которая должна была защитить гигантов и от оружия смертных, но Зевс запретил светить богине зари Эос, и богине луны Селене, и лучезарному богу солнца Гелиосу и сам срезал целебную траву.

Не страшась смерти от руки богов, гиганты ринулись в бой. Долго длился бой. Гиганты бросали в богов громадные скалы и горящие стволы вековых деревьев. По всему свету разносился гром битвы.

Наконец явился Геракл с Афиной Палладой. Зазвенела тетива грозного лука сына Зевса, сверкнула стрела, напоённая ядом Лернейской гидры, и вонзилась в грудь самого могучего из гигантов, Алкионея. Грянул на землю гигант. Не могла настигнуть его смерть на Паллини, здесь он был бессмертен, — упав на землю, вставал он через некоторое время ещё более могучим, чем прежде. Геракл быстро взвалил его на свои плечи и унёс с Паллини; за пределами её умер гигант. После гибели Алкионея на Геракла и Геру напал гигант Порфирион, сорвал он с Геры её покрывало и хотел уже схватить её, но поверг его Зевс на землю своей молнией, а Геракл лишил его жизни своей стрелой. Аполлон пронзил своей золотой стрелой левый глаз гиганту Эфиальту, а Геракл убил его, попав ему стрелой в правый глаз. Гиганта Эврита сразил своим тирсом Дионис, гиганта Клития — Гефест, бросив в него целой глыбой раскалённого железа. Афина Паллада навалила на обратившегося в бегство гиганта Энкелада весь остров Сицилию.

Гигант же Полибот, спасаясь морем от преследования грозного колебателя земли Посейдона, бежал на остров Кос. Отколол своим трезубцем часть Коса Посейдон и навалил её на Полибота. Так образовался остров Нисирос. Гермес сразил гиганта Ипполита, Артемида — Гратиона, великие мойры — гигантов Агрия и Фоона, сражавшихся медными палицами. Всех остальных гигантов сразил своей сверкающей молнией громовержец Зевс, но смерть послал им всем великий Геракл своими не знающими промаха стрелами.

Смерть Геракла и принятие его в сонм олимпийских богов

Когда Геракл за убийство Ифита был продан в рабство Омфале, Деянире с детьми пришлось покинуть Тиринф. Жене Геракла дал приют царь фессалийского города Трахины Кеик. Прошло уже три года и три месяца, как покинул Геракл Деяниру. Жена Геракла беспокоилась о судьбе своего мужа. Не было известий от Геракла. Деянира даже не знала, жив ли ещё её муж. Тяжёлые предчувствия мучили Деяниру. Позвала она своего сына Гилла и сказала ему:

— О возлюбленный сын мой! Позор, что ты не ищешь своего отца. Вот уж пятнадцать месяцев, как он не даёт о себе вести.

— Если только можно верить слухам, — ответил матери Гилл, — то говорят, что, после того как три года пробыл отец рабом у Омфалы, он, когда кончился срок его рабства, отправился с войском на Эвбею, к городу Ойхалии, чтобы отомстить царю Эвриту за оскорбление.

— Сын мой! — прервала Гилла мать. — Твой отец Геракл никогда не покидал меня раньше, уходя на великие подвиги, в такой тревоге, как в последний раз. Он оставил мне даже при прощании табличку с записанным на ней старым предсказанием, данным ему в Додоне. [45] Сказано там, что если три года и три месяца пробудет Геракл на чужбине, то или постигла его смерть, или же, вернувшись домой, будет вести он радостную и спокойную жизнь. Покидая меня, оставил мне Геракл и распоряжение, что из земель предков в случае его смерти должны получить в наследство его дети. Тревожит меня участь мужа. Ведь говорил же он мне об осаде Ойхалии, что он или погибнет под городом, или же, взяв его, будет жить счастливо. Нет, сын мой, иди, молю тебя, разыщи твоего отца.

Гилл, покорный воле матери, отправился в далёкий путь на Эвбею, в Ойхалию, искать отца.

Через некоторое время после того, как Гилл покинул Трахину, прибегает к Деянире вестник. Он сообщает ей, что сейчас придёт от Геракла посол Лихас. Радостную весть принесёт Лихас. Геракл жив. Он победил Эврита, взял и разрушил город Ойхалию и скоро вернётся в Трахину в славе победы. Следом за вестником приходит к Деянире и Лихас. Он ведёт пленных, и среди них Иолу, дочь Эврита. Радостно встречает Деянира Лихаса. Посол Геракла рассказывает ей, что Геракл по-прежнему могуч и здоров. Он собирается праздновать свою победу и готовится принести богатые жертвы, прежде чем покинет Эвбею.

Деянира смотрит на пленных и, заметив среди них прекрасную женщину, спрашивает Лихаса:

— Скажи мне, Лихас, кто эта женщина? Кто её отец и мать? Больше всех горюет она. Не дочь ли это самого Эврита?

Но Лихас отвечает жене Геракла:

— Не знаю, царица, кто она. Наверно, к знатному эвбейскому роду принадлежит эта женщина. Ни слова не сказала она во время пути. Всё льёт она слёзы скорби, с тех пор как покинула родной город.

— Несчастная! — воскликнула Деянира. — К этому горю не прибавлю я тебе новых страданий! Веди же, Лихас, во дворец пленных, я сейчас приду следом за вами!

Лихас ушёл с пленными во дворец. Лишь только ушёл он, как приблизился к Деянире слуга и сказал ей:

— Погоди, царица, выслушай меня. Не всю правду сказал тебе Лихас. Он знает, кто эта женщина; это дочь Эврита Иола. Из любви к ней состязался некогда Геракл с Эвритом в стрельбе из лука. Гордый царь не отдал ему, победителю, в жёны дочери, как обещал, — оскорбив, он прогнал великого героя из города. Ради Иолы взял теперь Ойхалию Геракл и убил царя Эврита. Не как рабу прислал сюда Иолу сын Зевса — он хочет взять её в жёны.

Опечалилась Деянира. Она упрекает Лихаса за то, что он скрыл от неё правду. Сознаётся Лихас, что действительно Геракл, пленённый красотой Иолы, хочет жениться на ней. Горюет Деянира. Забыл её Геракл во время долгой разлуки. Теперь любит он другую. Что делать ей, несчастной? Она любит великого сына Зевса и не может отдать его другой. Вспоминает убитая горем Деянира о крови, которую дал ей когда-то кентавр Несс, и то, что он сказал ей перед смертью. Деянира решается прибегнуть к крови кентавра. Ведь он сказал же ей: «Натри моей кровью одежду Геракла, и вечно будет он любить тебя, ни одна женщина не будет ему дороже тебя». Боится прибегнуть Деянира к волшебному средству, но любовь к Гераклу и страх потерять его побеждают наконец её опасения. Достаёт она кровь Несса, которую так долго хранила в сосуде, чтобы не упал на неё луч солнца, чтобы не согрел её огонь в очаге. Деянира натирает ею роскошный плащ, который выткала она в подарок Гераклу, кладёт его в плотно закрывающийся ящик, зовёт Лихаса и говорит ему:

— Спеши, Лихас, на Эвбею и отнеси Гераклу этот ящик. В нём лежит плащ. Пусть наденет этот плащ Геракл, когда будет приносить жертву Зевсу. Скажи ему, чтобы ни один смертный не надевал этого плаща, кроме него, чтобы даже луч светлого Гелиоса не коснулся плаща, прежде чем он наденет его. Спеши же, Лихас!

Ушёл Лихас с плащом. После его ухода Деянирой овладело беспокойство. Пошла она во дворец и, к своему ужасу, видит, что та шерсть, которой натирала она плащ кровью Несса, истлела. Деянира бросила эту шерсть на пол. Луч солнца упал на шерсть и согрел отравленную ядом Лернейской гидры кровь кентавра. Вместе с кровью нагрелся яд гидры и обратил в пепел шерсть, а на полу, где лежала шерсть, показалась ядовитая пена. В ужас пришла Деянира; она боится, что погибнет Геракл, надев отравленный плащ. Всё сильней и сильней мучает жену Геракла предчувствие непоправимой беды.

Немного прошло времени с тех пор, как ушёл на Эвбею с отравленным плащом Лихас. Во дворец входит вернувшийся в Трахину Гилл. Он бледен, глаза его полны слёз. Взглянув на мать, восклицает он:

— О, как хотел бы я видеть одно из трёх: или чтобы не было тебя в живых, или чтобы другой звал тебя матерью, а не я, или же чтобы лучший разум был у тебя, чем теперь! Знай: ты погубила собственного мужа, моего отца!

— О горе! — в ужасе воскликнула Деянира. — Что говоришь ты, сын мой? Кто из людей сказал тебе это? Как можешь ты обвинять меня в таком злодеянии!

— Я сам видел страдания отца, не от людей узнал я это!

Рассказывает Гилл матери, что случилось на горе Канейоне, около города Ойхалии: Геракл, воздвигнув жертвенник, готовился уже принести жертвы богам, и прежде всего отцу своему Зевсу, как пришёл Лихас с плащом. Сын Зевса надел плащ — дар жены — и приступил к жертвоприношению. Прежде принёс он двенадцать отборных быков в жертву Зевсу, всего же герой заклал сто жертв богам-олимпийцам. Ярко вспыхнуло пламя на алтарях. Геракл стоял, благоговейно воздев свои руки к небу, и призывал богов. Огонь, жарко пылавший на жертвенниках, согрел тело Геракла, и выступил на теле пот. Вдруг прилип к телу героя отравленный плащ. Судороги пробежали по телу Геракла. Почувствовал он страшную боль. Ужасно страдая, призвал герой Лихаса и спросил его, зачем принёс он этот плащ. Что мог ответить ему невинный Лихас? Он мог только сказать, что с плащом прислала его Деянира. Геракл же, не сознавая ничего от страшной боли, схватил Лихаса за ногу и ударил его о скалу, вокруг которой шумели морские волны. Насмерть разбился Лихас. Геракл же упал на землю. Он бился в невыразимых муках. Крик его разносился далеко по Эвбее. Геракл проклинал свой брак с Деянирой. Великий герой призвал сына и с тяжким стоном сказал ему:

— О сын мой, не покидай меня в несчастии — если даже будет грозить тебе смерть, не покидай меня! Подними меня! Унеси меня отсюда! Унеси туда, где не видел бы меня ни один смертный. О, если чувствуешь ты ко мне сострадание, не дай мне умереть здесь!

Подняли Геракла, положили на носилки, отнесли на корабль, чтобы перевезти его в Трахину. Вот что рассказал Гилл матери и закончил рассказ такими словами:

— Сейчас вы все увидите здесь великого сына Зевса, может быть, ещё живым, а может быть, уже мёртвым. О, пусть накажут тебя, мать, суровые Эринии и мстительница Дикэ! [46] Ты погубила лучшего из людей, которых когда-либо носила земля! Никогда не увидишь ты подобного героя!

Молча ушла во дворец Деянира, не проронив ни одного слова. Там, во дворце, схватила она обоюдоострый меч. Увидала Деяниру старая няня. Она зовёт скорее Гилла. Спешит Гилл к матери, но пронзила она уже мечом свою грудь. С громким плачем бросился к матери несчастный сын, он обнимает её и покрывает поцелуями её похолодевшее тело.

В это время приносят ко дворцу умирающего Геракла. Он забылся сном во время пути, но, когда опустили носилки на землю у входа во дворец, Геракл проснулся. От страшной боли ничего не сознавал великий герой.

— О великий Зевс! — восклицает он. — В какой стране я? О, где вы, мужи Греции? Помогите мне! Ради вас я очистил землю и море от чудовищ и зла, теперь же никто из вас не хочет избавить меня огнём или острым мечом от тяжёлых страданий! О ты, брат Зевса, великий Аид, усыпи, усыпи меня, несчастного, усыпи быстролетающей смертью!

— Отец, выслушай меня, молю тебя, — просит со слезами Гилл, — невольно совершила это злодеяние мать. Зачем жаждешь ты мести? Узнав, что сама она — причина твоей гибели, пронзила она сердце остриём меча!

— О боги, умерла она, и я не мог ей отомстить! Не от моей руки погибла коварная Деянира!

— Отец, не виновата она! — говорит Гилл. — Увидав в доме своём Иолу, дочь Эврита, мать моя хотела волшебным средством вернуть твою любовь. Она натёрла плащ кровью сражённого твоей стрелой кентавра Несса, не ведая, что отравлена эта кровь ядом Лернейской гидры.

— О горе, горе! — восклицает Геракл. — Так вот как исполнилось предсказание отца моего Зевса! Он сказал мне, что не умру я от руки живого, что суждено мне погибнуть от козней сошедшего в мрачное царство Аида. Вот как погубил меня сражённый мною Несс! Так вот какой сулил мне покой оракул в Додоне — покой смерти! Да, правда — у мёртвых нет тревог! Исполни же мою последнюю волю, Гилл! Отнеси с моими верными друзьями меня на высокую Оэту, [47] на её вершине сложи погребальный костёр, положи меня на костёр и подожги его. Сделай это скорей, прекрати мои страдания!

— О, сжалься, отец, неужели ты заставляешь меня быть твоим убийцей! — умоляет Гилл отца.

— Нет, не убийцей будешь ты, а целителем моих страданий! Есть ещё у меня желание, исполни его! — просит сына Геракл. — Возьми себе в жёны дочь Эврита Иолу.

Но отказывается Гилл исполнить просьбу отца и говорит:

— Нет, отец, не могу я взять в жёны ту, которая была виновницей гибели моей матери!

— О, покорись моей воле, Гилл! Не вызывай во мне вновь затихших страданий! Дай мне умереть спокойно! — настойчиво молит сына Геракл.

Смирился Гилл и покорно отвечает отцу:

— Хорошо, отец. Я буду покорен твоей предсмертной воле.

Торопит Геракл сына, просит скорее исполнить его последнюю просьбу:

— Спеши же, сын мой! Спеши положить меня на костёр, прежде чем опять начнутся эти невыносимые муки! Несите меня! Прощай, Гилл!

Друзья Геракла и Гилл подняли носилки и отнесли Геракла на высокую Оэту. Там сложили они громадный костёр и положили на него величайшего из героев. Страдания Геракла становятся всё сильнее, всё глубже проникает в его тело яд Лернейской гидры. Рвёт с себя Геракл отравленный плащ, плотно прилип он к телу; вместе с плащом Геракл отрывает куски кожи, и ещё нестерпимее становятся страшные муки. Одно лишь спасение от этих сверхчеловеческих мук — это смерть. Легче погибнуть в пламени костра, чем терпеть их, но никто из друзей героя не решается поджечь костёр. Наконец пришёл на Оэту Филоктет, [48] его уговорил Геракл поджечь костёр и в награду за это подарил ему свой лук и стрелы, отравленные ядом гидры. Поджёг костёр Филоктет, ярко вспыхнуло пламя костра, но ещё ярче засверкали молнии Зевса. Громы прокатились по небу.

На золотой колеснице принеслись к костру Афина Паллада [49] с Гермесом, и вознесли они на светлый Олимп величайшего из героев — Геракла. Там встретили его великие боги. Стал бессмертным богом Геракл. Сама Гера, забыв свою ненависть, отдала Гераклу в жёны дочь свою, вечно юную богиню Гебу. Живёт с тех пор Геракл на светлом Олимпе в сонме великих бессмертных богов. Это было ему наградой за все его великие подвиги на земле, за все его великие страдания.

Дедал и Икар [50]

Величайшим художником, скульптором и зодчим Афин был Дедал, потомок Эрехтея. О нём рассказывали, что он высекал из белоснежного мрамора такие дивные статуи, что они казались живыми; казалось, что статуи Дедала смотрят и двигаются. Много инструментов изобрёл Дедал для своей работы; им были изобретены топор и бурав. Далеко шла слава о Дедале.

У этого-то великого художника был племянник Тал, сын его сестры Пердики. Тал был учеником своего дяди. Уже в ранней юности поражал он всех своим талантом и изобретательностью. Можно было предвидеть, что Тал далеко превзойдёт своего учителя. Дедал завидовал племяннику и решил убить его. Однажды Дедал стоял с племянником на высоком афинском Акрополе у самого края скалы. Никого не было видно кругом. Увидев, что они одни, Дедал столкнул племянника со скалы. Был уверен художник, что его преступление останется безнаказанным. Упав со скалы, Тал разбился насмерть. Дедал поспешно спустился с Акрополя, поднял тело Тала и хотел уже тайно зарыть его в землю, но застали Дедала афиняне, когда он рыл могилу. Злодеяние Дедала открылось. Ареопаг присудил его к смерти.

Спасаясь от смерти, Дедал бежал на Крит, к могущественному царю Миносу, сыну Зевса и Европы. Минос охотно принял под свою защиту великого художника Греции. Много дивных произведений искусства изготовил Дедал для царя Крита. Он выстроил для него и знаменитый дворец Лабиринт, с такими запутанными ходами, что, раз войдя в него, невозможно было найти выход. В этом дворце Минос заключил сына жены своей Пасифаи, ужасного Минотавра, чудовище с телом человека и головой быка.

Много лет жил Дедал у Миноса. Не хотел отпускать его царь с Крита; только один хотел он пользоваться искусством великого художника. Словно пленника, держал Минос Дедала на Крите. Дедал долго думал, как бежать ему, и наконец нашёл способ освободиться от критской неволи.

— Если не могу я, — воскликнул Дедал, — спастись от власти Миноса ни сухим путём, ни морским, то ведь открыто же для бегства небо! Вот мой путь! Всем владеет Минос, лишь воздухом не владеет он!

Принялся за работу Дедал. Он набрал перьев, скрепил их льняными нитками и воском и стал изготовлять из них четыре больших крыла. Пока Дедал работал, сын его Икар играл около отца: то ловил он пух, который взлетал от дуновения ветерка, то мял в руках воск. Мальчик беспечно резвился, его забавляла работа отца. Наконец Дедал кончил свою работу: готовы были крылья. Дедал привязал крылья за спину, продел руки в петли, укреплённые на крыльях, взмахнул ими и плавно поднялся на воздух. С изумлением смотрел Икар на отца, который парил в воздухе подобно громадной птице. Дедал спустился на землю и сказал сыну:

— Слушай, Икар, сейчас мы улетим с Крита. Будь осторожен во время полёта. Не спускайся слишком низко к морю, чтобы солёные брызги волн не смочили твоих крыльев. Не поднимайся и близко к солнцу: жара может растопить воск — и разлетятся перья. За мной лети, не отставай от меня.

Отец с сыном надели крылья на руки и легко понеслись. Те, кто видел их полёт высоко над землёй, думали, что это два бога несутся по небесной лазури. Часто оборачивался Дедал, чтобы посмотреть, как летит его сын. Они миновали уже острова Делос, Парос и летят всё дальше и дальше.

Быстрый полёт забавляет Икара, всё смелее взмахивает он крыльями. Икар забыл наставления отца, он не летит уже следом за ним. Сильно взмахнув крыльями, он взлетел высоко, под самое небо, ближе к лучезарному солнцу. Палящие лучи растопили воск, скреплявший перья крыльев, выпали перья и разлетелись далеко по воздуху, гонимые ветром. Взмахнул Икар руками, но нет больше на них крыльев. Стремглав упал он со страшной высоты в море и погиб в его волнах.

Дедал обернулся, смотрит по сторонам: нет Икара. Громко стал звать он сына:

— Икар! Икар! Где ты? Откликнись!

Нет ответа. Увидал Дедал на морских волнах перья из крыльев Икара и понял, что случилось. Как возненавидел Дедал своё искусство, как возненавидел тот день, когда задумал спастись с Крита воздушным путём!

А тело Икара долго носилось по волнам моря, которое стало называться по имени погибшего Икарийским. [51] Наконец прибили его волны к берегу острова; там нашёл его Геракл и похоронил.

Дедал же продолжал свой полёт и прилетел наконец в Сицилию. Там он поселился у царя Кокала. Минос узнал, где скрылся художник, отправился с войском в Сицилию и потребовал, чтобы Кокал выдал ему Дедала.

Дочери Кокала не хотели лишиться такого художника, как Дедал. Они придумали хитрость. Уговорили отца согласиться на требования Миноса и принять его как гостя во дворце. Когда Минос принимал ванну, дочери Кокала вылили ему на голову котёл кипящей воды; умер Минос в страшных мучениях. Долго жил Дедал в Сицилии. Последние же годы жизни провёл на родине, в Афинах; там стал он родоначальником Дедалидов, славного рода афинских художников.

Тесей [52]

Рождение и воспитание Тесея

Сын Пандиона Эгей правил в Афинах после того, как он со своими братьями изгнал из Аттики своих родственников, сыновей Метиона, захвативших не по праву власть. Долго Эгей правил счастливо. Печалило его только одно: не было у него детей. Наконец отправился Эгей к оракулу Аполлона в Дельфы и там вопросил светозарного бога, почему боги не посылают ему детей. Оракул дал Эгею неясный ответ. Долго думал он, стараясь разгадать сокровенный смысл ответа, но не мог разгадать его. Наконец решил Эгей отправиться в город Троисену, [53] к мудрому царю Арголиды Питфею, чтобы тот разгадал ему тайну ответа Аполлона. Сразу разгадал Питфей смысл ответа. Он понял, что у Эгея должен родиться сын, который будет величайшим героем Афин. Питфею хотелось, чтобы честь быть родиной великого героя принадлежала Троисене. Он дал поэтому в жёны Эгею свою дочь Эфру. И вот родился у Эфры, когда она стала женой Эгея, сын, но это был сын бога Посейдона, а не Эгея. Новорождённому дали имя Тесей. Вскоре после рождения Тесея царь Эгей должен был покинуть Троисену и вернуться в Афины. Уходя, взял Эгей свой меч и сандалии, положил их под скалу в горах у Троисены и сказал Эфре:

— Когда сын мой Тесей будет в силах сдвинуть эту скалу и достать мой меч и сандалии, тогда пришли его с ними ко мне в Афины. Я узнаю его по моему мечу и сандалиям.

До шестнадцати лет воспитывался Тесей в доме своего деда Питфея. Знаменитый своей мудростью Питфей заботился о воспитании внука и радовался, видя, что внук его превосходит во всём своих сверстников. Но вот исполнилось Тесею шестнадцать лет; уже тогда никто не мог сравняться с ним ни в силе, ни в ловкости, ни в умении владеть оружием. Прекрасен был Тесей: высокий, стройный, с ясным взглядом прекрасных глаз, тёмными кудрями, которые пышными кольцами спадали до плеч; спереди же, на лбу, кудри были обрезаны, так как посвятил он их Аполлону; юное мускулистое тело героя ясно говорило о его могучей силе.

Подвиги Тесея на пути в Афины

Когда Эфра увидела, что сын её превосходит силой всех своих сверстников, она привела его к скале, под которой лежали меч и сандалии Эгея, и сказала:

— Сын мой, здесь, под этой скалой, лежат меч и сандалии твоего отца, повелителя Афин Эгея. Сдвинь скалу и возьми меч и сандалии, они будут тем знаком, по которому узнает тебя твой отец.

Толкнул Тесей скалу и легко сдвинул её с места. Взял он меч и сандалии, простился с матерью и дедом и отправился в далёкий путь, в Афины. Тесей не внял просьбам матери и деда избрать более безопасный морской путь; он решил идти в Афины сухим путём, через Истм.

Труден был этот путь. Много опасностей пришлось преодолеть Тесею во время пути, много пришлось совершить ему подвигов. Уже на границе Троисены и Эпидавра [54] герой встретил великана Перифета, сына бога Гефеста. Как и сам бог Гефест, сын его, великан Перифет, был хром, но могучи были его руки и огромно тело. Грозен был Перифет. Ни один странник не проходил через те горы, в которых жил Перифет, всех их убивал великан своей железной палицей, но Тесей легко победил Перифета. Это был первый подвиг героя, и как знак своей победы он взял железную палицу убитого им Перифета.

Дальше, до самого Истма, Тесей шёл, не подвергаясь опасностям. На Истме, в сосновой роще, посвящённой Посейдону, встретил Тесей сгибателя сосен Синида. Это был свирепый разбойник. Он предавал страшной смерти всех путников. Согнув две сосны так, что они касались верхушками, Синид привязывал несчастного путника к соснам и отпускал их. Со страшной силой выпрямлялись сосны и разрывали тело несчастного. Тесей отомстил за всех, кого погубил Синид. Он связал разбойника, согнул своими могучими руками две громадные сосны, привязал к ним Синида и отпустил сосны. Свирепый разбойник погиб той самой смертью, которой он губил ни в чём не повинных путников. Путь через Истм был теперь свободен. Позднее же, в память своей победы, Тесей учредил на том месте, где он победил Синида, Истмийские игры. [55]

Дальнейший путь Тесея шёл через Кромион. [56] Вся местность вокруг была опустошена громадной дикой свиньёй, порождённой Тифоном и Ехидной. Жители Кромиона молили юного героя избавить их от этого чудовища. Тесей настиг свинью и поразил её своим мечом.

Отправился Тесей дальше. В самом опасном месте Истма, у границ Мегары, [57] там, где высоко к небу поднимались отвесные скалы, у подножия которых грозно шумели пенистые морские валы, Тесей встретил новую опасность. На самом краю скалы жил разбойник Скирон. Он заставлял всех, кто проходил мимо, мыть ему ноги. Лишь только склонялся путник, чтобы вымыть ноги Скирону, как жестокий разбойник сильным толчком ноги сбрасывал несчастного со скалы в бурные волны моря, где он разбивался насмерть о торчащие из воды острые камни, а тело его пожирала чудовищная черепаха. Тесей, когда Скирон хотел столкнуть и его, схватил разбойника за ногу и сбросил его со скалы в море.

Недалеко от Элевсина Тесею пришлось вступить в борьбу с Керкионом, подобно тому как и Гераклу пришлось бороться с Антеем. Могучий Керкион многих погубил, но Тесей, обхватив Керкиона руками, сжал его, как в железных тисках, и убил. Освободил этим Тесей и дочь Керкиона Алопу, власть же над страной Керкиона Тесей отдал сыну Алопы и Посейдона Гиппотоонту.

Миновав Элевсин и приближаясь уже к долине реки Кефиса в Аттике, Тесей пришёл к разбойнику Дамасту, которого называли обыкновенно Прокрустом (вытягивателем). Разбойник этот придумал особо мучительное истязание для всех, кто приходил к нему. У Прокруста было ложе, на него заставлял он ложиться тех, кто попадал ему в руки. Если ложе было слишком длинно, Прокруст вытягивал несчастного до тех пор, пока ноги жертвы не касались края ложа. Если же ложе было коротко, то Прокруст обрубал несчастному ноги. Тесей повалил Прокруста самого на ложе, но ложе, конечно, оказалось слишком коротким для великана Прокруста, и Тесей убил его так, как убивал злодей путников.

Это был последний подвиг Тесея на пути в Афины. Тесей не хотел прийти в Афины запятнанным пролитой кровью Синида, Скирона, Прокруста и других; [58] он просил Фиталидов [59] особыми религиозными церемониями очистить его у алтаря Зевса-Мэлихия. [60] Радушно, как гостя, приняли Фиталиды юного героя. Они исполнили его просьбу и очистили его от скверны пролитой крови. Теперь Тесей мог идти в Афины, к своему отцу Эгею.

Тесей в Афинах

В длинной ионийской одежде, блистая красотой, шёл Тесей по улицам Афин; пышные кудри спадали ему на плечи. Юноша в своей длинной одежде был похож скорее на девушку, чем на героя, совершившего столько великих подвигов. Тесею пришлось проходить мимо строящегося храма Аполлона, на котором рабочие возводили уже крышу. Рабочие увидали героя, приняли его за девушку и стали издеваться над ним. Смеясь кричали рабочие:

— Посмотрите, вон бродит по городу одна, без провожатых, какая-то девушка! Смотрите, как распустила она напоказ свои волосы, а длинной своей одеждой она подметает уличную пыль.

Рассерженный насмешками рабочих, Тесей подбежал к повозке, запряжённой волами, выпряг волов, схватил повозку и бросил её так высоко, что она перелетела через головы рабочих, стоявших на крыше храма. В ужас пришли рабочие, издевавшиеся над Тесеем, увидев, что это не девушка, а юный герой, обладающий страшной силой. Они ждали, что жестоко отомстит им герой за их насмешки, но Тесей спокойно продолжал свой путь.

Наконец Тесей пришёл во дворец Эгея. Он не открыл сразу престарелому отцу, кто он, а сказал, что он чужеземец, ищущий защиты. Эгей не узнал своего сына, но зато узнала его волшебница Медея. Она, бежав из Коринфа в Афины, стала женой Эгея. Хитрая Медея, дав обещание Эгею вернуть ему колдовством молодость, властвовала в доме царя Афин, и сам Эгей во всём подчинялся ей.

Сразу поняла властолюбивая Медея, какая грозит ей опасность, если узнает Эгей, кто тот прекрасный чужеземец, которого принял он в своём дворце. Чтобы не лишиться власти, Медея задумала погубить героя. Она уговорила Эгея отравить Тесея, уверив старого царя, что юноша — лазутчик, подосланный врагами. Дряхлый, слабый Эгей, боявшийся, чтобы кто-нибудь не лишил его власти, согласился на это злодеяние.

Во время пира Медея поставила перед Тесеем кубок с отравленным вином. Как раз в этот момент Тесей вынул зачем-то свой меч. Эгей сразу узнал тот меч, который он сам шестнадцать лет назад положил под скалу у Троисены. Он взглянул на ноги Тесея и увидал на них свои сандалии. Теперь он понял, кто этот чужеземец. Опрокинув кубок с отравленным вином, Эгей обнял Тесея — своего сына. Медея была изгнана из Афин и бежала с сыном Медоном в Мидию.

Торжественно объявил Эгей всему афинскому народу о прибытии сына и рассказал о его великих подвигах, совершённых во время пути из Троисены в Афины. Ликовали афиняне вместе с Эгеем и громкими криками приветствовали своего будущего царя.

Слух о том, что в Афины пришёл сын Эгея, дошёл и до сыновей Палланта, брата Эгея. С прибытием Тесея рухнула их надежда править в Афинах после смерти Эгея — ведь теперь у него был законный наследник. Суровые Паллантиды не хотели лишиться власти в Афинах. Они решили силой завладеть Афинами. Во главе со своим отцом двинулись все пятнадцать Паллантидов против Афин. Зная могучую силу Тесея, они придумали следующую хитрость: часть Паллантидов открыто подступила к стенам Афин, часть же укрылась в засаде, чтобы неожиданно напасть на Эгея. Но вестник Паллантидов Леос открыл план их Тесею. Юный герой быстро решил, как надо ему действовать; он напал на скрывавшихся в засаде Паллантидов и всех их перебил; не спасли их ни сила, ни храбрость. Когда Паллантиды, стоявшие под стенами Афин, узнали о гибели своих братьев, ими овладел такой страх, что они обратились в позорное бегство. Теперь Эгей мог спокойно править в Афинах под охраной своего сына.

Тесей не остался жить бездеятельным в Афинах. Он решил освободить Аттику от дикого быка, который опустошал окрестности Марафона. Этого быка привёл по приказу Эврисфея с Крита в Микены Геракл и выпустил там на волю. Бык убежал в Аттику и был с тех пор великим злом для всех земледельцев. Бесстрашно отправился Тесей на этот новый подвиг. В Марафоне он встретил старую женщину Гекалу. Она приняла героя как гостя и посоветовала ему принести перед новым подвигом жертву Зевсу-спасителю, чтобы охранял его Зевс во время опасного боя с чудовищным быком. Тесей послушался совета Гекалы.

Вскоре Тесей нашёл быка; бросился бык на героя, но тот схватил его за рога. Рванулся бык, но не мог вырваться из могучих рук Тесея. Тесей пригнул к земле голову быка, связал его, укротил и повёл в Афины. На обратном пути Тесей не застал в живых старую Гекалу; она уже умерла. Почтил Тесей умершую великими почестями за тот совет и гостеприимство, которое оказала ему ещё так недавно Гекала. Приведя быка в Афины, Тесей принёс его в жертву богу Аполлону.

Путешествие Тесея на Крит

Когда Тесей пришёл в Афины, вся Аттика была погружена в глубокую печаль. Уже в третий раз прибывали послы с Крита от могущественного царя Миноса за данью. Тяжела и позорна была эта дань. Афиняне должны были каждые девять лет посылать на Крит семь юношей и семь девушек. Там их запирали в громадном дворце Лабиринте, и их пожирало ужасное чудовище Минотавр, с туловищем человека и головой быка. Минос наложил эту дань на афинян за то, что они убили его сына Андрогея. Теперь в третий раз приходилось афинянам посылать на Крит ужасную дань. Они уже снарядили корабль с чёрными парусами в знак скорби по юным жертвам Минотавра.

Видя общую печаль, юный герой Тесей решил отправиться с афинскими юношами и девушками на Крит, освободить их и прекратить уплату этой ужасной дани. Прекратить уплату можно было, только убив Минотавра. Поэтому и решил Тесей вступить в бой с Минотавром и убить его или погибнуть. Престарелый Эгей не хотел и слышать об отъезде своего единственного сына, но Тесей настоял на своём. Он принёс жертву Аполлону-Дельфинию — покровителю морских путешествий, а из Дельф перед самым отъездом был дан ему оракул, чтобы покровительницей в этом подвиге он избрал себе богиню любви Афродиту. Призвав на помощь Афродиту и принеся ей жертву, Тесей отправился на Крит.

Корабль счастливо прибыл к острову Крит. Афинских юношей и девушек отвели к Миносу. Могущественный царь Крита сразу обратил внимание на прекрасного юношу героя. Заметила его и дочь царя, Ариадна, а покровительница Тесея Афродита вызвала в сердце Ариадны сильную любовь к юному сыну Эгея. Дочь Миноса решила помочь Тесею; она не могла и помыслить о том, что юный герой погибнет в Лабиринте, растерзанный Минотавром.

Прежде чем отправиться на бой с Минотавром, Тесею пришлось совершить ещё один подвиг. Минос оскорбил одну из афинских девушек. Тесей заступился за неё, но, гордый своим происхождением, царь Крита стал издеваться над Тесеем; он разгневался, что какой-то афинянин смеет противиться ему, сыну Зевса. Тесей гордо ответил царю:

— Ты гордишься своим происхождением от Зевса, но и я не сын простого смертного, отец мой — великий колебатель земли, бог моря Посейдон.

— Если ты — сын бога Посейдона, то докажи это и достань кольцо из морской пучины, — ответил Минос Тесею и бросил в море золотое кольцо.

Призвав отца своего Посейдона, Тесей бесстрашно бросился с крутого берега в морские волны. Высоко взлетели солёные брызги, и скрыли волны моря Тесея. Все со страхом глядели на море, поглотившее героя, и были уверены, что не вернётся он назад. Полная отчаяния, стояла Ариадна; и она была уверена, что Тесей погиб.

А Тесея, лишь только сомкнулись над его головой морские волны, подхватил бог Тритон и в мгновение ока домчал до подводного дворца Посейдона. Посейдон с радостью приветствовал в своём волшебном подводном дворце сына и подал ему кольцо Миноса, а жена Посейдона Амфитрита, восхищённая красотой и смелостью героя, возложила на пышные кудри Тесея золотой венок. Тритон опять подхватил Тесея и вынес его из морской пучины к берегу на то место, с которого бросился герой в море. Тесей доказал Миносу, что он — сын Посейдона, повелителя моря. Дочь Миноса Ариадна ликовала, что Тесей вернулся невредимым из морской глубины.

Но предстоял ещё более опасный подвиг: нужно было убить Минотавра. Тут на помощь Тесею пришла Ариадна. Она дала Тесею тайно от отца острый меч и клубок ниток. Когда отвели Тесея и всех обречённых на растерзание в Лабиринт, Тесей привязал у входа в Лабиринт конец нитки клубка и пошёл по запутанным бесконечным переходам Лабиринта, из которого невозможно было найти выход; постепенно разматывал он клубок, чтобы найти по нитке обратный путь. Всё дальше шёл Тесей и наконец пришёл в то место, где находился Минотавр. С грозным рёвом, наклонив голову с громадными острыми рогами, бросился Минотавр на юного героя, и начался страшный бой. Минотавр, полный ярости, несколько раз бросался на Тесея, но он отражал его своим мечом. Наконец Тесей схватил Минотавра за рог и вонзил ему в грудь свой острый меч. Убив Минотавра, Тесей по нитке клубка вышел из Лабиринта и вывел всех афинских юношей и девушек. [61] У выхода их встретила Ариадна; она радостно приветствовала Тесея. Ликовали юноши и девушки, спасённые Тесеем. Украшенные венками из роз, славя героя и его покровительницу Афродиту, водили они весёлый хоровод.

Теперь нужно было позаботиться и о спасении от гнева Миноса. Тесей быстро снарядил свой корабль и, прорубив дно у всех вытащенных на берег кораблей критян, отправился в обратный путь в Афины. Ариадна последовала за Тесеем, которого она полюбила.

На обратном пути Тесей вышел на берег Наксоса. Когда Тесей и его спутники отдыхали от путешествия, Тесею во сне явился бог вина Дионис и поведал ему, что он должен покинуть Ариадну на пустынном берегу Наксоса, так как боги назначили её в жёны ему, богу Дионису. Тесей проснулся и, полный грусти, быстро собрался в путь. Он не смел ослушаться воли богов. Богиней стала Ариадна, женой великого Диониса. Громко приветствовали спутники Диониса Ариадну и славили пением жену великого бога.

А корабль Тесея быстро нёсся на своих чёрных парусах по лазурному морю. Вот уже показался вдали берег Аттики. Забыл Тесей, опечаленный утратой Ариадны, данное Эгею обещание — заменить чёрные паруса белыми, если он, победив Минотавра, счастливо вернётся в Афины. Эгей ждал своего сына. Вперив в морскую даль глаза, он стоял на высокой скале у берега моря. Вот вдали показалась чёрная точка, она растёт, приближаясь к берегу. Это корабль его сына. Всё ближе он. Эгей смотрит, напрягая зрение, — какие на нём паруса. Нет, не блестят белые паруса на солнце, паруса — чёрные. Значит, погиб Тесей.

В отчаянии Эгей бросился с высокой скалы в море и погиб в морских волнах; лишь его безжизненное тело выбросили волны на берег. С тех пор и зовётся море, в котором погиб Эгей, Эгейским. А Тесей причалил к берегам Аттики и приносил уже богам благодарственные жертвы, как вдруг, к ужасу своему, узнал, что стал невольной причиной смерти отца. С великими почестями похоронил тело отца убитый горем Тесей, а после похорон принял власть над Афинами.

Тесей и амазонки

Тесей мудро правил в Афинах. Но не жил он спокойно в Афинах; он часто покидал их для того, чтобы принять участие в подвигах героев Греции. Так, участвовал Тесей в Калидонской охоте, в походе аргонавтов за золотым руном и в походе Геракла против амазонок. Когда был взят город амазонок Фемискира, Тесей увёл с собой в Афины как награду за храбрость царицу амазонок Антиопу. В Афинах стала Антиопа женой Тесея. Пышно отпраздновал герой свою свадьбу с царицей амазонок.

Амазонки же замыслили отомстить грекам за разрушение их города и решили освободить царицу Антиопу от тяжкого, как думали они, плена у Тесея. Большое войско амазонок вторглось в Аттику. Афиняне принуждены были укрыться от натиска воительниц за городские стены. Амазонки ворвались даже в самый город и заставили жителей скрыться в неприступном Акрополе. Амазонки разбили свой лагерь на холме ареопага и держали в осаде афинян. Несколько раз делали вылазки афиняне, пытаясь изгнать грозных воительниц. Наконец произошла решительная битва.

Сама Антиопа сражалась рядом с Тесеем против тех самых амазонок, которыми раньше она повелевала. Антиопа не хотела покинуть героя-мужа, которого она горячо любила. В этой грозной битве гибель ждала Антиопу. Сверкнуло в воздухе брошенное одной из амазонок копьё, его смертоносное остриё вонзилось в грудь Антиопе, и она мёртвой упала к ногам своего мужа. В ужасе смотрели оба войска на сражённую Антиопу. Склонился в горе Тесей над телом жены. Прерван был кровавый бой. Полные скорби, похоронили амазонки и афиняне молодую царицу. Амазонки покинули Аттику и вернулись к себе на далёкую родину. Долго царила печаль в Афинах по безвременно погибшей прекрасной Антиопе.

Тесей и Пейрифой

В Фессалии жило племя воинственных лапифов, [62] над ними царил могучий герой Пейрифой. Он слышал о великой храбрости и силе непобедимого Тесея и хотел помериться с ним силой. Чтобы вызвать Тесея на битву, отправился Пейрифой к Марафону и там на тучных пастбищах похитил стадо быков, принадлежавшее Тесею. Лишь только узнал об этом Тесей, как тотчас пустился в погоню за похитителем и быстро настиг его. Встретились оба героя. Одетые в блестящие доспехи, стояли они друг против друга, подобные грозным бессмертным богам. Оба они были поражены величием друг друга, оба одинаково исполнены были храбрости, оба были могучи, оба прекрасны. Они бросили оружие и, протянув друг другу руки, заключили между собой союз тесной, нерушимой дружбы и обменялись в знак этого оружием. Так стали друзьями два великих героя, Тесей и Пейрифой.

Вскоре после этой встречи отправился Тесей в Фессалию на свадьбу своего друга Пейрифоя с Гипподамией. Пышна была эта свадьба. Много славных героев собралось на неё со всех концов Греции. Были приглашены на свадьбу и дикие кентавры, полулюди-полукони. Богат был свадебный пир. Весь царский дворец был полон гостей, возлежавших за пиршественными столами, а часть гостей — так как во дворце не было достаточно места для всех собравшихся на свадьбу — пировала в большом прохладном гроте. Курились благовония, раздавались свадебные гимны и музыка, громко разносились весёлые крики пирующих. Славили все гости жениха и невесту, которая сияла среди всех своей красотой подобно небесной звезде. Весело пировали гости. Вино лилось рекой. Всё громче раздавались пиршественные клики.

Вдруг вскочил, опьянённый вином, самый могучий и дикий из кентавров, Эврит, и бросился на невесту. Он схватил её своими могучими руками и хотел похитить. Увидев это, и другие кентавры бросились на бывших на пиру женщин. Каждый хотел завладеть добычей. Вскочили из-за пиршественных столов Тесей, Пейрифой и греческие герои и бросились на защиту женщин. Прерван был пир, начался неистовый бой. Не оружием бились герои с кентаврами. Невооружёнными пришли они на пир. Всё служило оружием в этой битве: тяжёлые кубки, большие сосуды для вина, ножки сломанных столов, треножники, на которых только что курились благовония, — всё было пущено в ход. Шаг за шагом теснят герои из пиршественной залы диких кентавров, но и вне залы продолжается битва.

Теперь бьются уже греческие герои с оружием в руках, прикрывшись щитами. Кентавры же вырывают с корнями деревья, целые скалы бросают они в героев. Впереди героев бьются Тесей, Пейрифой, Пелей [63] и Нестор, [64] сын Нелея. Кровавый холм из тел кентавров всё выше громоздится около них. Падают один за другим сражённые кентавры. Наконец дрогнули они, обратились в бегство и укрылись в лесах высокого Пелиона. Герои Греции победили диких кентавров, не много спаслось их из ужасной битвы.

Похищение Елены. Тесей и Пейрифой решают похитить Персефону. Смерть Тесея

Недолго жила прекрасная жена Пейрифоя Гипподамия; она умерла в полном расцвете своей красоты. Овдовевший Пейрифой, оплакав свою супругу, через некоторое время решил опять жениться. Он отправился к своему другу Тесею в Афины, и там решили они похитить прекрасную Елену. Она была ещё совсем юной девушкой, но слава о её красоте гремела далеко по всей Греции. Тайно прибыли друзья в Лаконию и там похитили Елену, когда она весело танцевала со своими подругами во время праздника Артемиды. Тесей и Пейрифой схватили Елену и быстро понесли её к горам Аркадии, а оттуда через Коринф и Истм привезли в Аттику, в крепость Афин. Бросились спартанцы в погоню, но не могли настигнуть похитителей. Скрыв Елену в Афинах, в Аттике, друзья бросили жребий, кому из них должна принадлежать дивная красавица. Жребий выпал Тесею. Но ещё раньше друзья дали друг другу клятву, что тот из них, кому достанется прекраснокудрая Елена, должен помогать другому достать жену.

Когда Елена досталась Тесею, Пейрифой потребовал от своего друга, чтобы он помог добыть ему в жёны Персефону, жену страшного бога Аида, владыки царства теней умерших. В ужас пришёл Тесей, но что же мог он сделать? Он дал клятву, нарушить её он не мог. Пришлось ему сопровождать Пейрифоя в царство умерших. Через мрачную расщелину у селения Колона, около Афин, спустились друзья в подземное царство. Там, в царстве ужасов, предстали оба друга пред Аидом и потребовали у него отдать им Персефону. Разгневался мрачный властитель царства умерших, но скрыл свой гнев и предложил героям сесть на трон, вырубленный в скале у самого входа в царство умерших. Лишь только опустились оба героя на трон, как приросли они к нему и не могли больше двинуться. Так наказал их Аид за их нечестивое требование.

Пока Тесей оставался в царстве Аида, братья прекрасной Елены, Кастор и Полидевк, всюду искали свою сестру. Наконец узнали они, где скрыл Тесей Елену. Тотчас осадили они Афины, и неприступная крепость не устояла. Кастор и Полидевк взяли её, освободили сестру и вместе с ней увели в плен мать Тесея Эфру. Власть же над Афинами и всей Аттикой Кастор и Полидевк отдали Менесфею, давнему врагу Тесея. Тесей долго пробыл в царстве Аида. Тяжкие муки терпел он там, но наконец освободил его величайший из героев, Геракл.

Тесей вернулся опять на свет солнца, но не радость принесло ему это возвращение. Разрушены были неприступные Афины, Елена освобождена, мать его в тяжком плену в Спарте, сыновья Тесея, Демофон и Акамант, принуждены были бежать из Афин, а вся власть была в руках ненавистного Менесфея.

Покинул Тесей Аттику и удалился на остров Эвбея, где он имел владения. Несчастье сопутствовало теперь Тесею. Царь Скироса Ликомед не хотел отдать Тесею его владения; он заманил великого героя на высокую скалу и столкнул его в море. Так погиб от предательской руки величайший герой Аттики. Только много лет спустя после смерти Менесфея вернулись в Афины сыновья Тесея, после похода на Трою. Там, в Трое, нашли сыновья Тесея мать его Эфру. Её привез туда как рабыню сын царя Приама Парис вместе с похищенной им прекрасной Еленой.

Орфей и Эвридика

Орфей в подземном царстве

Великий певец Орфей, сын речного бога Эагра и музы Каллиопы, жил в далёкой Фракии. Женой Орфея была прекрасная нимфа Эвридика. Горячо любил её певец Орфей. Но недолго наслаждался Орфей счастливой жизнью с женой своей. Однажды, вскоре после свадьбы, прекрасная Эвридика собирала со своими юными резвыми подругами-нимфами весенние цветы в зелёной долине. Не заметила Эвридика в густой траве змеи и наступила на неё. Ужалила змея юную жену Орфея в ногу. Громко вскрикнула Эвридика и упала на руки подбежавшим подругам. Побледнела Эвридика, сомкнулись её очи. Яд змеи пресёк её жизнь. В ужас пришли подруги Эвридики, и далеко разнёсся их скорбный плач. Услыхал его Орфей. Он спешит в долину и там видит холодный труп своей нежно любимой жены. В отчаяние пришёл Орфей. Не мог он примириться с этой утратой. Долго оплакивал он свою Эвридику, и плакала вся природа, слыша его грустное пение.

Наконец решил Орфей спуститься в мрачное царство душ умерших, чтобы упросить владыку Аида и жену его Персефону вернуть ему жену. Через мрачную пещеру Тэнара пустился Орфей к берегам священной реки Стикса.

Стоит Орфей на берегу Стикса. Как переправиться ему на другой берег, туда, где находится мрачное царство владыки Аида? Вокруг Орфея толпятся тени умерших. Чуть слышны стоны их, подобные шороху падающих листьев в лесу поздней осенью. Вот послышался вдали плеск вёсел. Это приближается ладья перевозчика душ умерших Харона. Причалил Харон к берегу. Просит Орфей перевезти его вместе с душами на другой берег, но отказал ему суровый Харон. Как ни молит его Орфей, всё слышит он один ответ Харона: «Нет!»

Ударил тогда Орфей по струнам своей золотой кифары, и широкой волной разнеслись по берегу мрачного Стикса звуки её струн. Своей музыкой очаровал Орфей Харона; слушает он игру Орфея, опершись на своё весло. Под звуки музыки вошёл Орфей в ладью, оттолкнул её Харон веслом от берега, и поплыла ладья через мрачные воды Стикса. Перевёз Харон Орфея. Вышел он из ладьи и, играя на золотой кифаре, пошёл по мрачному царству душ умерших к трону бога Аида, окружённый душами, слетевшимися на звуки его кифары.

Играя на кифаре, приблизился к трону Аида Орфей и склонился пред ним. Сильнее ударил он по струнам кифары и запел; он пел о своей любви к Эвридике и о том, как счастлива была его жизнь с ней в светлые, ясные дни весны. Но быстро миновали дни счастья. Погибла Эвридика. О своём горе, о муках разбитой любви, о своей тоске по умершей пел Орфей. Всё царство Аида внимало пению Орфея, всех очаровала его песня. Склонив на грудь голову, слушал Орфея бог Аид. Припав головой к плечу мужа, внимала песне Персефона; слёзы печали дрожали на её ресницах. Очарованный звуками песни, Тантал забыл терзающие его голод и жажду. Сизиф прекратил свою тяжкую, бесплодную работу, сел на тот камень, который вкатывал на гору, и глубоко-глубоко задумался. Очарованные пением, стояли Данаиды, забыли они о своём бездонном сосуде. Сама грозная трёхликая богиня Геката закрылась руками, чтобы не видно было слёз на её глазах. Слёзы блестели и на глазах не знающих жалости Эриний, даже их тронул своей песней Орфей. Но вот всё тише звучат струны золотой кифары, всё тише песнь Орфея, и замерла она подобно чуть слышному вздоху печали.

Глубокое молчание царило кругом. Прервал это молчание бог Аид и спросил Орфея, зачем пришёл он в его царство, о чём он хочет просить его. Поклялся Аид нерушимой клятвой богов — водами реки Стикса, что исполнит он просьбу дивного певца. Так ответил Орфей Аиду:

— О могучий владыка Аид, всех нас, смертных, принимаешь ты в своё царство, когда кончаются дни нашей жизни. Не затем пришёл я сюда, чтобы смотреть на те ужасы, которые наполняют твоё царство, не затем, чтобы увести, подобно Гераклу, стража твоего царства — трёхголового Кербера. Я пришёл сюда молить тебя отпустить назад на землю мою Эвридику. Верни её назад к жизни; ты видишь, как я страдаю по ней! Подумай, владыка, если бы отняли у тебя жену твою Персефону, ведь и ты страдал бы. Не навсегда же возвращаешь ты Эвридику. Вернётся опять она в твоё царство. Кратка жизнь наша, владыка Аид. О, дай Эвридике испытать радости жизни, ведь она сошла в твоё царство такой юной!

Задумался бог Аид и наконец ответил Орфею:

— Хорошо, Орфей! Я верну тебе Эвридику. Веди её назад к жизни, к свету солнца. Но ты должен исполнить одно условие: ты пойдёшь следом за богом Гермесом, он поведёт тебя, а за тобой будет идти Эвридика. Но во время пути по подземному царству ты не должен оглядываться. Помни! Оглянешься — и тотчас покинет тебя Эвридика и вернётся навсегда в моё царство.

На всё был согласен Орфей. Спешит он скорее идти в обратный путь. Привёл быстрый как мысль Гермес тень Эвридики. С восторгом смотрит на неё Орфей. Хочет Орфей обнять тень Эвридики, но остановил его бог Гермес, сказав:

— Орфей, ведь ты обнимаешь лишь тень. Пойдём скорее, труден наш путь.

Отправились в путь. Впереди идёт Гермес, за ним — Орфей, а за ним тень Эвридики. Быстро миновали они царство Аида. Переправил их через Стикс в своей ладье Харон. Вот и тропинка, которая ведёт на поверхность земли. Труден путь. Тропинка круто поднимается вверх, и вся она загромождена камнями. Кругом глубокие сумерки. Чуть вырисовывается в них фигура идущего впереди Гермеса. Но вот далеко впереди забрезжил свет. Это выход. Вот и кругом стало как будто светлее. Если бы Орфей обернулся, он увидал бы Эвридику. А идёт ли она за ним? Не осталась ли она в полном мрака царстве душ умерших? Может быть, она отстала, ведь путь так труден! Отстанет Эвридика и будет обречена вечно скитаться во мраке. Орфей замедляет шаг, прислушивается. Ничего не слышно. Да разве могут быть слышны шаги бесплотной тени? Всё сильнее и сильнее охватывает Орфея тревога за Эвридику. Всё чаще он останавливается. Кругом же всё светлее. Теперь ясно рассмотрел бы Орфей тень жены. Наконец, забыв всё, он остановился и обернулся. Почти рядом с собой увидал он тень Эвридики. Протянул к ней руки Орфей, но дальше, дальше тень — и потонула во мраке. Словно окаменев, стоял Орфей, охваченный отчаянием. Ему пришлось пережить вторичную смерть Эвридики, а виновником этой второй смерти был он сам.

Долго стоял Орфей. Казалось, жизнь покинула его; казалось, что это стоит мраморная статуя. Наконец пошевельнулся Орфей, сделал шаг-другой и пошёл назад, к берегам мрачного Стикса. Он решил снова вернуться к трону Аида, снова молить его вернуть Эвридику. Но не повёз его старый Харон через Стикс в своей утлой ладье, напрасно молил его Орфей — не тронули мольбы певца неумолимого Харона. Семь дней и ночей сидел печальный Орфей на берегу Стикса, проливая слёзы скорби, забыв о пище, обо всём, сетуя на богов мрачного царства душ умерших. Только на восьмой день решил он покинуть берега Стикса и вернуться во Фракию.

Смерть Орфея

Четыре года прошло со смерти Эвридики, но остался по-прежнему верен ей Орфей. Он не желал брака ни с одной женщиной Фракии. Однажды ранней весной, когда на деревьях пробивалась первая зелень, сидел великий певец на невысоком холме. У ног его лежала золотая кифара. Поднял её певец, тихо ударил по струнам и запел. Вся природа заслушалась дивным пением. Такая сила звучала в песне Орфея, так покоряла она и влекла к певцу, что вокруг него как зачарованные столпились дикие звери, покинувшие окрестные леса и горы. Птицы слетелись слушать певца. Даже деревья двинулись с места и окружили Орфея: дуб и тополь, стройные кипарисы и широколистые платаны, сосны и ели толпились кругом и слушали певца — ни одна ветка, ни один лист не дрожал на них. Вся природа казалась очарованной дивным пением и звуками кифары Орфея.

Вдруг раздались вдали громкие возгласы, звон тимпанов и смех. Это киконские женщины справляли весёлый праздник Вакха. Всё ближе вакханки, вот увидали они Орфея, и одна из них громко воскликнула:

— Вот он, ненавистник женщин!

Взмахнула вакханка тирсом и бросила его в Орфея. Но плющ, обвивавший тирс, защитил певца. Бросила другая вакханка камень в Орфея, но камень, побеждённый чарующим пением, упал к ногам Орфея, словно моля о прощении. Всё громче раздавались вокруг певца крики вакханок, громче звучали песни, и сильнее гремели тимпаны. Шум праздника Вакха заглушил певца. Окружили Орфея вакханки, налетев на него словно стая хищных птиц. Градом полетели в певца тирсы и камни. Напрасно молит о пощаде Орфей, но ему, голосу которого повиновались деревья и скалы, не внемлют неистовые вакханки. Обагрённый кровью, упал Орфей на землю, отлетела его душа, а вакханки своими окровавленными руками разорвали его тело. Голову Орфея и его кифару бросили вакханки в быстрые воды реки Гебра. [65] И — о чудо! — струны кифары, уносимые волнами реки, тихо звучат, словно сетуют на гибель певца, а им отвечает печально берег. Вся природа оплакивала Орфея: плакали деревья и цветы, плакали звери и птицы и даже немые скалы плакали, а реки стали многоводней от слёз, которые проливали они. Нимфы и дриады в знак печали распустили свои волосы и надели тёмные одежды.

Всё дальше и дальше уносил Гебр голову и кифару певца к широкому морю, а морские волны принесли кифару к берегам Лесбоса. [66] С тех пор звучат звуки дивных песен на Лесбосе. Золотую же кифару Орфея боги поместили потом на небе среди созвездий. [67]

Душа Орфея сошла в царство теней и вновь увидала те места, где искал Орфей свою Эвридику. Снова встретил великий певец тень Эвридики и заключил её с любовью в свои объятия. С этих пор они могли быть неразлучны. Блуждают тени Орфея и Эвридики по сумрачным полям, заросшим асфоделами. Теперь Орфей без боязни может обернуться, чтобы посмотреть, следует ли за ним Эвридика.

Аргонавты

Фрикс и Гелла

В древнем Минийском Орхомене в Беотии правил сын бога ветра Эола, царь Афамант. Двое детей было у него от богини облаков Нефелы — сын Фрикс и дочь Гелла. Изменил Нефеле Афамант и женился на дочери Кадма Ино. Невзлюбила Ино детей от первого брака своего мужа и замыслила погубить их. Она уговорила орхоменянок иссушить семена, заготовленные для посева. Засеяли орхоменяне поля иссушенными семенами, но ничего не взошло на их всегда плодородных нивах. Грозил голод орхоменянам. Тогда решил Афамант послать посольство в священные Дельфы, чтобы вопросить оракула стреловержца Аполлона о причине бесплодия нив. Коварная Ино подкупила послов, и они, вернувшись из Дельф, принесли ложный ответ оракула.

— Вот какой ответ дала прорицательница-пифия, — говорили Афаманту подкупленные послы. — Принеси в жертву богам твоего сына Фрикса, и вернут боги плодородие нивам.

Афамант, чтобы избежать великого бедствия, грозившего Орхомену, решил пожертвовать своим любимым сыном. Торжествовала Ино: удался её план погубить Фрикса.

Всё было уже готово для жертвоприношения. Пасть под ножом жреца должен был юный Фрикс, но вдруг явился златорунный овен, дар бога Гермеса. Послала овна мать Фрикса, богиня Нефела, чтобы спасти своих детей. Сели на златорунного овна Фрикс с сестрой своей Геллой, и овен понёс их по воздуху далеко на север.

Быстро нёсся овен. Далеко внизу расстилались поля и леса и серебром извивались между ними реки. Выше гор несётся овен. Вот и море. Несётся над морем овен. Испугалась Гелла, от страха не может она держаться на овне. Упала в море Гелла, и поглотили её вечно шумящие морские волны. Не мог спасти Фрикс сестру. Погибла она. С той поры море, где погибла Гелла, стало называться Геллеспонтом (море Геллы). [68]

Всё дальше и дальше нёсся овен с Фриксом и спустился наконец на берегах Фасиса в далёкой Колхиде, [69] где правил сын бога Гелиоса, волшебник Эет. Воспитал Эет Фрикса, а когда он возмужал, женил его на дочери своей Халкиопе. Золотого же овна, спасшего Фрикса, принесли в жертву великому тучегонителю Зевсу. Золотое руно [70] овна Эет повесил в священной роще бога войны Ареса. Сторожить руно должен был ужасный, извергающий пламя дракон, никогда не смыкавший своих глаз.

Молва об этом золотом руне распространилась по всей Греции. Знали потомки Афаманта, отца Фрикса, что спасение и благоденствие их рода зависят от обладания руном, и хотели любой ценой добыть его.

Рождение и воспитание Ясона

На берегу голубого морского залива в Фессалии [71] брат царя Афаманта Кретей построил город Иолк. Разросся город Иолк, плодородие его полей, торговля и мореплавание дали ему богатство. Когда умер Кретей, править в Иолке стал сын его Эсон, но его брат по матери, сын Посейдона Пелий, отнял у него власть, и пришлось Эсону жить в городе как простому гражданину.

Вскоре у Эсона родился сын, прекрасный мальчик. Боялся Эсон, что надменный и жестокий Пелий убьёт его сына, которому по праву принадлежала власть над Иолком, и решил скрыть его. Он объявил, что младенец умер тотчас после рождения, и справил даже по нему пышные поминки; сам же отнёс сына на склоны горы Пелион к мудрейшему из кентавров, Хирону. Там, в лесу, в пещере, рос мальчик, воспитываемый Хироном, матерью его Филирой и женой Харикло. Мудрый Хирон дал ему имя Ясон. Всему обучал Хирон Ясона: владеть мечом и копьём, стрелять из тугого лука, музыке и всему, что знал сам. Не было равного Ясону в ловкости, силе и храбрости, а красотой он был равен небожителям.

До двадцати лет жил Ясон у Хирона. Наконец решил он покинуть уединенные склоны Пелиона, идти в Иолк и потребовать у Пелия, чтобы он вернул ему власть над Иолком.

Ясон в Иолке

Когда Ясон пришёл в Иолк, он отправился прямо на площадь, где собрались все жители. С удивлением смотрели жители Иолка на прекрасного юношу. Они думали, что это или Аполлон, или Гермес — так он был прекрасен. Он был одет не как все жители Иолка: на плечи его была накинута пёстрая шкура пантеры, и лишь одна правая нога была обута в сандалию. Пышные кудри Ясона спадали на плечи, весь он сиял красотой и силой юного бога. Спокойно стоял он среди толпы любовавшихся им граждан, опершись на два копья.

В это время на богатой колеснице приехал на площадь и Пелий. Взглянул он на юношу и вздрогнул, заметив, что у юноши обута лишь одна нога. Испугался Пелий — ведь оракул открыл ему некогда, что грозит ему гибель от человека, который придёт в Иолк с гор и будет обут на одну ногу; этот человек, сын Эсона, должен был силой или хитростью погубить Пелия, и гибель должна быть неизбежной.

Скрыл свой испуг Пелий и надменно спросил неизвестного юношу:

— Откуда ты родом, юноша, к какому племени принадлежишь? Но только отвечай правду, не оскверняй себя ложью, я — враг ненавистной лжи.

Спокойно ответил Пелию Ясон:

— Мудрый Хирон лишь правде и честности учил меня, и я всегда верен его наставлениям. Целых двадцать лет прожил я в пещере Хирона и ни разу не нарушил истины и не провинился ни в чём. Я вернулся домой, в родной Иолк, к отцу моему Эсону. Я хочу потребовать, чтобы возвращена была мне власть над Иолком. Её, как слышал я, отнял у отца моего коварный Пелий. Граждане, отведите меня в дом моих великих предков. Не чужой я вам, я родился здесь, в Иолке. Я — Ясон, сын Эсона.

Указали жители Иолка Ясону дом его отца. Когда Ясон вошёл, отец сразу узнал своего сына. Слёзы радости навернулись на глаза старого Эсона, он ликовал, видя, что сын его стал могучим и прекрасным юношей.

Быстро донеслась весть о возвращении Ясона до братьев Эсона: Ферета, царя Фер, и Амфаона из Мессении. Вскоре прибыли они к Эсону со своими сыновьями, Адметом и Меламподом. Пять дней и ночей чествовали их Эсон и сын его Ясон пирами. Открыл им Ясон в беседе своё желание вернуть власть над Иолком. Одобрили они желание Ясона и вместе с ним пошли к Пелию. Потребовал Ясон, чтобы вернул ему Пелий власть, и обещал оставить ему все богатства, которые отнял он у Эсона. Пелий побоялся отказать Ясону.

— Хорошо, я согласен, — ответил Пелий, — но только одно условие поставлю я тебе: ты должен раньше умилостивить подземных богов. Тень Фрикса, умершего в далёкой Колхиде, молит, чтобы отправились в Колхиду и завладели золотым руном. Открыла мне это тень Фрикса в сновидении. В Дельфах сам стреловержец Аполлон повелел мне отправиться в Колхиду. Я стар и не могу решиться на такой великий подвиг, ты же молод и полон силы, соверши этот подвиг, и я верну тебе власть над Иолком.

Так ответил Пелий Ясону, затаив злобу в сердце. Он верил, что погибнет Ясон, если решится отправиться за золотым руном в Колхиду.

Ясон собирает спутников и готовится к походу в Колхиду

Тотчас же после разговора с Пелием Ясон стал готовиться к походу в Колхиду. Он объехал все страны Греции и всюду звал славных своими подвигами героев в поход в Колхиду за золотым руном. Все великие герои откликнулись на его призыв. Согласился принять участие в походе и величайший из героев, сын Зевса Геракл. Собрались все герои в Иолке. Кого только не было среди них: здесь были и гордость Афин — могучий Тесей, и сыновья Зевса и Леды, Кастор и Полидевк, со своими друзьями — Идасом и Линкеем, и крылатые герои Калаид и Зет, сыновья Борея и Орифии, и Мелеагр из Калидона, и могучий Анкей, и Адмет, и Теламон, и многие другие. Среди героев был и певец Орфей. Никогда ещё не видала Греция такого собрания героев. Могучие, прекрасные как боги, привлекали они восторженные взоры всех жителей Иолка. Какие преграды могли остановить их, кто мог им противиться, что могло их устрашить?

Готов был и корабль для героев. Построил этот корабль сын Арестора Арг; сама богиня Афина помогала ему. Она вделала в корму кусок священного дуба из рощи оракула Зевса в Додоне. Прекрасен был этот десятивёсельный корабль, названный «Арго». Он был лёгок и быстр, словно чайка, нёсся он по волнам. По имени корабля «Арго» назвали и героев, принявших участие в походе, аргонавтами (моряки с «Арго»). Не одна Афина покровительствовала аргонавтам — их приняла под свою защиту и Гера. Она горела ненавистью к Пелию за то, что он не приносил ей жертв. Ясон же пользовался особой милостью Геры. Так, однажды она, чтобы испытать юного героя, явилась ему под видом дряхлой старухи на берегу горной реки и со слезами попросила его перенести её на другой берег. Бережно поднял герой старуху себе на плечи и перенёс её через бурную реку. Только сандалию с левой ноги потерял Ясон, переходя реку. С тех пор возлюбила Гера Ясона и во всём помогала ему. Также и стреловержец Аполлон покровительствовал аргонавтам — ведь он побудил героев предпринять поход и он же предсказал им счастье и удачу.

Собравшись в Иолке, хотели герои избрать своим предводителем великого Геракла, но отказался он и предложил избрать Ясона. Кормчим на «Арго» избран был Тифий, а на носу корабля встал Линкей, от взгляда которого ничто не могло скрыться не только на земле, но даже под землёй.

Всё было готово к отплытию. «Арго», спущенный на воду, уже тихо покачивался на волнах; погружены уже были запасы пищи и пресной воды; принесены были последние жертвы Аполлону и всем богам. Счастливые предзнаменования дало жертвоприношение. Справлено было вечером и весёлое пиршество. Пора было в далёкое, полное опасностей плавание.

Лишь только край неба загорелся пурпурным светом утренней зари, разбудил кормчий Тифий аргонавтов. Взошли аргонавты на корабль и сели на вёсла, по два на каждую лавку. Дружно налегли на вёсла могучие гребцы. Гордо выплыл «Арго» из гавани в открытое море. Подняли пловцы белоснежный парус. Попутный ветер надул парус, и быстро понёсся лёгкий корабль по приветливо шумящим волнам. Вот на колеснице, запряжённой белоснежными конями, поднялся на небо лучезарный бог солнца Гелиос. Розовым светом окрасился парус «Арго» и засверкали волны моря в утренних лучах солнца.

Ударил Орфей по струнам золотой кифары, и разнеслась его дивная песня по морскому простору. Заслушались песней герои. А из глубины моря выплыли рыбы и быстрые дельфины — очарованные пением Орфея, плыли они за быстро рассекавшим волны «Арго», подобно стаду, которое, внимая сладким звукам свирели, следует за пастухом.

Аргонавты на Лемносе [72]

После недолгого счастливого плавания аргонавты прибыли к цветущему острову Лемнос. Там правила юная царица Гипсипила. Ни одного мужчины не было на Лемносе. Всех мужей своих перебили лемниянки за их измену. Только один царь Фоант, отец Гипсипилы, спасся от смерти. Его спасла дочь.

Когда аргонавты пристали к берегу Лемноса и послали вестника в город, собрались лемниянки на совет на городской площади, и юная Гипсипила советовала им не пускать аргонавтов в город. Она боялась, что герои узнают о том злодеянии, которое совершили лемниянки. Но старая Полуксо стала возражать царице.

Она настаивала на том, что надо пустить аргонавтов в город.

— Кто будет защищать вас, — говорила Полуксо, — если нападут на Лемнос враги? Кто будет заботиться о вас, когда вы состаритесь, если останетесь вы одинокими? Нет, пустите в город чужеземцев, пусть останутся они здесь.

Послушались лемниянки старую Полуксо. Тотчас послали они одну из лемниянок с вестником, пришедшим с «Арго», к героям просить их войти в город.

Надел Ясон роскошное пурпурное одеяние, вытканное для него самой Афиной Палладой, и пошёл в город. С почётом приняла его Гипсипила и предложила ему поселиться у неё во дворце. Пришли в город и остальные аргонавты. Лишь несколько человек с Гераклом остались на «Арго».

Веселье и радость воцарились на острове. Всюду на кострах сжигались жертвы богам, празднества сменялись празднествами, пиры — пирами. Казалось, что герои забыли о том великом подвиге, который ждёт их. Беззаботно пировали они на богатом Лемносе. Наконец Геракл тайно вызвал аргонавтов на берег моря, где стоял «Арго». Гневно упрекал их величайший из героев за то, что они ради удовольствия, ради весёлой и беззаботной жизни забыли о подвигах. Пристыженные стояли герои, внимая заслуженным укорам. Они решили немедленно покинуть Лемнос. Тотчас снаряжён был в путь «Арго». Уже готовы были взойти на корабль и сесть за вёсла герои, как на берег толпой пришли лемниянки. Они молили героев не покидать их, остаться с ними. Но непреклонны были герои. Со слезами простились с ними лемниянки. Взошли герои на «Арго», дружно налегли на вёсла; вспенились волны под ударом вёсел могучих гребцов, и как птица понёсся «Арго» бороздить морские просторы.

Аргонавты на полуострове Кизик

Когда аргонавты плыли по Пропонтиде, [73] то по пути пристали к полуострову Кизик. Там жили долионы, потомки Посейдона. Правил ими царь Кизика. Недалеко от Кизика находилась Медвежья гора, на которой жили шестирукие великаны; только благодаря защите Посейдона могли в безопасности жить рядом с такими соседями долионы. С почётом принял аргонавтов царь Кизика, и целый день провели они у него за весёлым пиром. Лишь только забрезжило утро, собрались в путь аргонавты. Взошли они уже на «Арго», как вдруг на противоположном берегу залива появились шестирукие великаны. Они стали бросать в море громадные камни, отрывали целые скалы и наваливали их одну на другую, чтобы заградить аргонавтам выход из залива в открытое море. Схватился за свой тугой лук Геракл и одну за другой стал посылать свои смертоносные стрелы в великанов. Прикрывшись щитами, с копьями в руках, бросились на великанов аргонавты. Недолго длился бой, один за другим падали великаны на землю и в море, все они были перебиты, не спасся ни один из них.

Отправились в путь аргонавты. Попутный ветер надул парус, и целый день спокойно нёсся по волнам «Арго». Наступил вечер, спустился бог солнца Гелиос с неба, ночь окутала тьмой небо и землю. Переменился ветер, и уже несёт он «Арго» обратно, к тем берегам, которые он ещё так недавно покинул. В ночной тьме пристали к Кизику аргонавты. Не узнали их жители Кизика, они приняли их за морских разбойников и напали на них во главе со своим юным царём. Грянул страшный ночной бой. В полной тьме бьются герои со своими недавними друзьями. Острым копьём поразил могучий Ясон в грудь юного царя Кизика, и со стоном упал он на землю. Но вот лучи богини зари Эос окрасили восток алым светом. Утро наступает. Узнают бойцы друг друга и приходят в ужас. Друзья бились с друзьями. Три дня совершали тризну [74] аргонавты и жители Кизика по убитым, три дня оплакивали они убитого юного царя. Жена же его, прекрасная Клейто, дочь Меропа, не перенесла смерти мужа, она сама пронзила себе грудь острым мечом.

Аргонавты в Мизии

После недолгого плавания достигли аргонавты берегов Мизии. Там пристали они к берегу, чтобы запастись водой и пищей. Могучий Геракл пошёл в лес, который рос недалеко от берега, чтобы сделать себе взамен сломавшегося весла новое. Он нашёл высокую пихту, обхватил её могучими руками и вырвал с корнями. Взвалил могучий герой пихту на плечо и пошёл к берегу. Вдруг навстречу ему бежит его друг Полифем и рассказывает, что он только что слышал крик юного Гиласа, который звал их. Бросился Геракл искать Гиласа, но нигде не мог найти его. Опечалился Геракл. Вместе с Полифемом всюду ищет он Гиласа, но всё напрасно.

А аргонавты, лишь только взошла на небо лучезарная утренняя звезда, предвещая скорое наступление утра, отправились в путь, не заметив в предрассветных сумерках, что нет среди них ни Геракла, ни Полифема. Опечалились герои, увидав, когда наступило утро, что нет между ними двух славнейших товарищей. Опустив голову, сидел в горе Ясон, он словно не слышал сетований своих спутников, словно не замечал отсутствия Геракла и Полифема. Верный друг Геракла Теламон подошёл к Ясону и, осыпая его упрёками, сказал:

— Один ты сидишь так спокойно. Ты можешь теперь радоваться. Нет между нами Геракла, и некому затмить теперь твою славу. Нет, не поеду я с вами, если вы не вернётесь и не отыщете Геракла и Полифема.

Бросился Теламон к кормчему Тифию и хотел заставить его повернуть назад «Арго». Напрасно пытались успокоить его Бореады, никого не хотел слушать разгневанный Теламон, всех винил он, что намеренно покинули они Геракла и Полифема в Мизии. Вдруг из волн моря показалась увитая водорослями голова вещего морского бога Главка. [75] Схватил он «Арго» за киль рукой, остановил его и сказал:

— По воле великого громовержца Зевса остались Геракл и Полифем в Мизии. Должен вернуться Геракл в Грецию и на службе у Эврисфея совершить двенадцать великих подвигов. Полифему же суждено основать в стране халибов славный город Киос. Остались же герои в Мизии потому, что ищут они похищенного нимфами прекрасного Гиласа.

Сказав это, снова погрузился в море Главк и скрылся из глаз аргонавтов.

Успокоились герои. Теламон примирился с Ясоном. Сели на вёсла герои, и быстро помчался по морю «Арго», гонимый дружными взмахами могучих гребцов.

Аргонавты в Вифинии [76]

На следующий день утром пристали аргонавты к берегу Вифинии. Не встретили их там так гостеприимно, как на Кизике. В Вифинии на берегу моря жили бебрики, правил ими царь Амик. Он гордился своей исполинской силой и славой непобедимого кулачного бойца. Всех чужестранцев заставлял жестокий царь биться с ним и безжалостно убивал их могучим ударом кулака. Насмешками встретил Амик аргонавтов, бродягами назвал он великих героев и вызывал сильнейшего из них на бой, если только отважится кто-нибудь из них помериться с ним силами. Разгневались герои. Из их среды вышел юный сын Зевса и Леды, Полидевк. Спокойно принял он вызов царя бебриков. Словно грозный Тифон, [77] стоял Амик в своём чёрном плаще и с громадной дубиной на плечах перед Полидевком. Мрачным взглядом смерил он Полидевка, а тот стоял перед Амиком, сияя, словно звезда, своей красотой. Приготовились к бою бойцы. Бросил Амик на землю кулачные ремни. [78] Не выбирая поднял ближайшие ремни Полидевк и обвязал себе руку. Начался бой. Как разъярённый бык, бросился на Полидевка царь бебриков. Ловко отражал его удары Полидевк, не отступая ни на шаг под натиском Амика. На мгновение прервался бой, чтобы могли перевести дыхание бойцы. Вот уже опять бьются они и сыплются один за другим удары. Замахнулся Амик и хотел уже нанести Полидевку страшный удар в голову, но уклонился юный герой и нанёс Амику такой удар по уху, что раздробил ему черепную кость. В предсмертных судорогах Амик упал на землю. Громкими кликами приветствовали аргонавты победителя Полидевка.

Когда бебрики увидали, что убит их царь, напали они на Полидевка. Двух первых поверг на землю сам Полидевк ударами кулака. Схватились за оружие аргонавты и бросились в бой с бебриками. Вихрем засвистала тяжёлая секира Анкея в рядах бебриков, одного за другим поражает их Кастор сверкающим мечом. Как львы бьются герои. В бегство обратились бебрики. Герои долго преследовали их. С богатой добычей они вернулись на берег моря. Всю ночь пировали победители на берегу, и громко звучала победная песнь Орфея. Под звуки своей золотой кифары славил он юного победителя царя бебриков Амика — прекрасного Полидевка, сына громовержца Зевса.

Аргонавты у Финея

Утром на следующий день отправились аргонавты в дальнейший путь. Вскоре прибыли они к берегам Фракии. Вышли герои на берег, чтобы пополнить свои припасы. На морском берегу они увидали дом и направились к нему. Им навстречу вышел из дома слепой старец; он едва держался на ногах и трясся всем телом от слабости. Дойдя до порога своего дома, старец в изнеможении опустился на землю. Подняли его аргонавты, и чувство жалости овладело ими. Из слов старца они узнали, что это Финей, сын Агенора, бывший раньше царём Фракии. Наказал Финея Аполлон за то, что злоупотреблял он даром прорицания, полученным от Аполлона, и открывал людям тайны Зевса. Поразил Аполлон слепотой Финея, а боги наслали на Финея гарпий, полудев-полуптиц, которые, прилетая в дом его, пожирали всю пищу и распространяли по дому страшное зловоние. Боги открыли Финею, что он избавится от этой кары богов только тогда, когда прибудут к нему аргонавты, среди которых будут два крылатых сына Борея, Зет и Калаид. Стал молить Финей героев освободить его от бедствия, он молил Бореадов изгнать гарпий; ведь не чужой он был Бореадам — он был женат на сестре их Клеопатре.

Согласились герои помочь Финею. Они приготовили богатую трапезу, но лишь только возлёг [79] Финей за стол, чтобы утолить голод, как налетели гарпии и, не обращая внимания на крики аргонавтов, пожрали все кушанья, распространяя по всему дому страшное зловоние; затем взвились гарпии и понеслись из дома Финея. Погнались за ними на своих могучих крыльях Бореады. Долго преследовали они гарпий и наконец настигли их у Плотийских островов. Бореады обнажили свои мечи и уже хотели поразить гарпий, как вдруг принеслась на своих радужных крыльях с высокого Олимпа посланница богов Ирида. Она остановила Бореадов и сказала, что боги повелели гарпиям не возвращаться больше к Финею. Полетели обратно Бореады во Фракию.

С тех пор стали называться Плотийские скалы Строфадами, [80] то есть островами возвращения.

Лишь только гарпии, преследуемые Бореадами, улетели, как аргонавты приготовили новую трапезу Финею, и старец мог наконец утолить свой страшный голод. За трапезой открыл Финей аргонавтам, какие ещё опасности ждут их на пути в Колхиду, и давал им советы, как преодолеть их. Советовал также Финей героям по прибытии в Колхиду призвать на помощь златую Афродиту, так как лишь она может помочь Ясону добыть золотое руно. Со вниманием слушали вещего старца аргонавты, стараясь запомнить всё, что сказал он им.

Вскоре вернулись и Бореады и рассказали, как преследовали они гарпий. Радовался престарелый Финей, узнав, что навсегда избавлен он от появления гарпий.

Симплегады [81]

Недолго пробыли аргонавты у Финея. Они спешили дальше. Быстро нёсся «Арго» по волнам моря. Вдруг послышался впереди отдалённый шум. Всё яснее и громче этот шум. Он похож на рёв приближающейся бури, временами заглушаемый как бы раскатами грома. Вот показались и Симплегадские скалы. Герои видели, как расходятся и снова со страшным грохотом ударяются друг о друга скалы. Море вокруг них клокотало, брызги высоко взлетали при каждом столкновении скал. Когда же вновь расходились скалы, то волны меж ними неслись и кружились в неистовом водовороте.

Вспомнили герои советы Финея пустить вперёд голубя между скалами; если пролетит голубь, то и «Арго» проплывёт невредимым мимо Симплегад. Налегли на весла аргонавты. Вот они уже у самых скал. С громом столкнулись скалы и опять расходятся. Выпустил тогда герой Эвфем [82] голубя. Стрелой летит голубь меж скалами. Вот снова сомкнулись скалы с таким громом, что, казалось, дрогнуло небо. Солёные брызги обдали аргонавтов, а «Арго» закружился средь волн, словно подхваченный вихрем. Невредимым пролетел голубь меж скал, лишь кончик хвоста вырвали у него столкнувшиеся скалы. Радостно вскрикнули аргонавты и дружно налегли на весла. Разошлись скалы. Громадная волна с пенистым гребнем подхватила «Арго» и бросила его в пролив. Навстречу несётся другая волна, она откинула назад «Арго». Волны кипят и клокочут кругом. Гнутся вёсла. «Арго» трещит, словно стонет от напора волн. Вот поднялась ещё волна, высокая, подобная горе; она обрушилась на «Арго», и закружился он, как утлый чёлн. Уже сближаются скалы. Сейчас столкнутся они. Гибель неминуема. Тогда явилась на помощь аргонавтам самая любимая дочь Зевса Афина Паллада. Могучей рукой удержала она одну из скал, а другой с такой силой толкнула «Арго», что он стрелой вынесся из пролива. Только конец руля раздробили сомкнувшиеся скалы. Снова разошлись скалы и остановились, навеки недвижимые, по сторонам пролива. Исполнилось веление рока, что только тогда будут недвижимы Симплегады, когда проплывёт между ними корабль. Радовались аргонавты: они избегли самой страшной опасности. Теперь они могли быть уверены, что счастливо окончат свой поход.

Остров Аретиада и прибытие в Колхиду

Долго плыли аргонавты вдоль берегов Эвксинского Понта. Много стран миновали они, много видели народов. Наконец вдали показался остров. «Арго» быстро приближался к острову, недалёк был уже берег. Вдруг с острова поднялась, сверкая в лучах солнца своими крыльями, большая птица; она пролетела над «Арго» и уронила перо своё на одного из героев — Оилея. Подобно стреле вонзилось перо в плечо Оилею, кровь полилась из раны, и выпало весло из рук раненого героя. Товарищи Оилея вынули перо из его раны. С удивлением смотрят аргонавты на перо и видят, что оно медное и острое как стрела. Вот над островом взвилась другая птица и полетела к «Арго», но её уже ждал герой Клитий с луком в руках. Лишь только подлетела птица к «Арго», как Клитий пустил в неё стрелу, и убитая птица упала в море. Увидев эту птицу, покрытую медными перьями, поняли аргонавты, что это птицы-стимфалиды, а остров, где живут они, — Аретиада. Амфидамант посоветовал героям надеть доспехи и прикрыться щитами. Прежде чем пристать к берегу, аргонавты стали кричать, ударять в щиты копьями и мечами. Громадной стаей взвились над островом птицы, они высоко взлетели над «Арго», и посыпался на героев целый дождь перьев-стрел. От этих стрел прикрылись герои щитами. Птицы же, описав круг над «Арго», вскоре скрылись далеко за горизонтом.

Аргонавты сошли на берег Аретиады и уже хотели расположиться на отдых, но тут они увидели четверых юношей. Юноши были страшно истощены, одежда лохмотьями висела на них, едва прикрывая тело. Это были сыновья Фрикса. Они покинули Колхиду, чтобы вернуться в Орхомен, но по пути потерпели бурной ночью кораблекрушение, и только благодаря счастливой случайности волны выбросили братьев на Аретиаду, где и нашли их аргонавты. Герои обрадовались этой встрече; особенно рад был Ясон, ведь юноши были ему родными. Накормили аргонавты юношей, дали им новые одежды и рассказали, что они едут в царство Эета за золотым руном. Старший из юношей, Аргос, обещал помогать аргонавтам, но предупреждал их, что царь Эет, сын Гелиоса, могуч и жесток и никому не даёт пощады. Но ничто не могло удержать аргонавтов от выполнения раз принятого решения — добыть золотое руно.

На следующее утро аргонавты пустились в дальнейший путь. Долго плыли они. Наконец вдали, подобно тучам, собравшимся на горизонте, засинели вершины Кавказа. Теперь уже недалеко было и до Колхиды.

Быстро несётся гонимый равномерными взмахами вёсел «Арго». Уже скрывается солнце, опускаясь в море. Побежали по волнам вечерние тени. Высоко над «Арго» послышались взмахи крыльев. Это летел громадный орёл к той скале, к которой прикован был титан Прометей. Ветер поднялся на море от взмахов огромных крыльев орла. Скрылся он вдали, и печально донеслись до аргонавтов тяжёлые стоны Прометея; издалека доносились они, заглушаемые временами ударами вёсел.

Недалёк уже берег. Вот и устье Фазиса. Аргонавты на вёслах поднялись вверх по течению и стали на якорь в заливе реки, заросшем густым камышом. Ясон совершил благодарственное возлияние богам и призвал богов Колхиды и души умерших героев помочь ему в его опасном деле. Спокойно уснули герои на «Арго». Цель их была достигнута, они в Колхиде, у столицы царя Эета, но много ещё опасностей предстояло им впереди.

Гера и Афина у Афродиты

Когда аргонавты прибыли в Колхиду, великая богиня Гера и богиня Афина советовались на высоком Олимпе, как помочь Ясону добыть золотое руно. Наконец решили богини идти к богине любви Афродите и просить её, чтобы она повелела сыну своему Эроту пронзить золотой стрелой сердце Медеи, дочери Эета, и внушить ей любовь к Ясону. Знали богини, что одна лишь волшебница Медея может помочь Ясону в его опасном подвиге.

Когда обе богини пришли к Афродите, она была дома одна. Афродита сидела на золотом троне и золотым гребнем расчёсывала свои пышные кудри. Увидела вошедших богинь Афродита, встала им навстречу и ласково приветствовала их. Усадив богинь на золотые скамьи, выкованные самим Гефестом, спросила их богиня любви о причине их прихода. Богини рассказали ей, как хотят они помочь герою Ясону, и просили Афродиту велеть Эроту пронзить сердце Медеи. Согласилась Афродита. Простились богини с Афродитой, а она пошла искать своего шаловливого сына. Эрот в это время играл с Ганимедом в кости. Обыграл хитрый Эрот простодушного Ганимеда и громко смеялся над ним. В это время подошла к ним Афродита. Она обняла своего сына и сказала ему:

— Послушай, шалун. Я хочу поручить тебе одно дело. Возьми скорей твой лук и стрелы и лети на землю. Там, в Колхиде, пронзи стрелой сердце дочери царя Эета, Медеи, пусть полюбит она героя Ясона. Если ты исполнишь это, я подарю тебе ту игрушку, которую некогда сделала Адрастея для маленького Зевса. Только лети сейчас же, это нужно сделать скорее.

Эрот просил мать дать ему сейчас же игрушку, но мать, зная хитрого мальчика, не согласилась дать ему игрушку раньше, чем он исполнит её поручение. Убедившись, что ему ничего не получить от матери, Эрот схватил свой лук и стрелы и быстро помчался с высокого Олимпа на землю, в Колхиду, сверкая в лучах солнца своими золотыми крыльями.

Ясон у Эета

Рано утром проснулись аргонавты. На совете решили они, что Ясон должен идти с сыновьями Фрикса к царю Эету и просить его отдать руно аргонавтам; если же откажет гордый царь, то только тогда прибегнуть к силе.

С посохом мира отправился Ясон во дворец к Эету. Густым облаком покрыла Ясона и его спутников богиня Гера, чтобы не оскорбили жители Колхиды героев. Когда герои подошли ко дворцу Эета, расступилось облако, и они увидели дворец Эета. Величествен был этот дворец. Высоки были его стены со множеством башен, уходящих в небо. Широкие ворота, украшенные мрамором, вели во дворец. Ряды белых колонн сверкали на солнце, образуя портик.

Всё, что было во дворце Эета, всё богатое убранство сделал ему Гефест в благодарность за то, что отец Эета, бог солнца Гелиос, умчал изнемогавшего в битве с гигантами Гефеста с Флегрейских полей в своей золотой колеснице. Много чертогов окружало двор. В самом роскошном жил царь Эет со своей женой, в другом — его сын Абсирт; за красоту прозвали колхидцы Абсирта Фаэтоном («сияющим»). В остальных же чертогах жили дочь Эета Халкиопа, жена умершего Фрикса, и младшая дочь Эета Медея, великая волшебница, служительница богини Гекаты. [83]

Когда Ясон со своими спутниками вошёл во двор у дворца Эета, из своих чертогов вышла Медея. Она шла навестить Халкиопу. Вскрикнула от изумления Медея, увидав чужеземцев. На крик её вышла Халкиопа и увидала своих сыновей. Радуясь их возвращению, подбежала к ним Халкиопа. Она обнимает, целует своих сыновей, с которыми не думала больше увидеться. На шум вышел и Эет. Он зовёт к себе во дворец чужеземцев и велит приготовить своим слугам роскошный пир. В то время когда Ясон обменивался приветствиями с Эетом, с высокого Олимпа опустился на своих золотых крыльях Эрот. Спрятавшись за колонной, натянул он тетиву своего лука и вынул золотую стрелу. Затем, невидимый для всех, Эрот встал за спиной Ясона и пустил свою стрелу прямо в сердце Медеи. Пронзила стрела её сердце, и сразу почувствовала она любовь к Ясону.

Ясон пошёл со своими спутниками во дворец Эета. Там пригласил их царь Колхиды возлечь за пиршественный стол. Во время пира Аргос рассказал Эету о том, как потерпел он со своими братьями кораблекрушение, как выбросили их бурные волны на остров Аретиаду и как нашли их там, умирающих от голода, аргонавты. Сказал также Аргос, зачем приехал Ясон с героями в Колхиду. Едва услыхал Эет, что Ясон хочет добыть золотое руно, как гневом сверкнули его очи и грозно сдвинул он брови. Не верит Эет, что за золотым руном приплыли герои, он думает: уж не завладеть ли властью над всей Колхидой замыслили сыновья Фрикса и с той целью привели с собой греческих героев? Эет осыпает упрёками Ясона, он хочет прогнать его из дворца и грозит ему казнью. Готовы были уже слететь гневные речи с уст Теламона в ответ на угрозы царя, но Ясон остановил его. Он старается успокоить Эета, уверяет его, что лишь за руном приплыли они в Колхиду, и обещает царю сослужить любую службу, исполнить любое поручение, если в награду царь отдаст ему золотое руно. Задумался Эет. Наконец, решив погубить Ясона, он сказал ему:

— Хорошо, ты получишь руно, но раньше исполни следующее моё поручение: распаши поле, посвящённое Аресу, моим железным плугом, а в плуг запряги медноногих, дышащих огнём быков; засей это поле зубами дракона, а когда вырастут из зубов дракона закованные в броню воины, сразись с ними и перебей их. Если исполнишь ты это, получишь руно.

Ясон не сразу ответил Эету, наконец промолвил:

— Я согласен, Эет, но и ты исполни данное обещание, ведь ты знаешь, что я не могу отказаться от выполнения твоего поручения, раз уж волей судеб прибыл я сюда, в Колхиду.

Сказав это, ушёл Ясон со своими спутниками.

Аргонавты обращаются за помощью к Медее

Когда Ясон вернулся на «Арго», он рассказал своим товарищам, что произошло во дворце Эета и какое поручение дал ему царь. Задумались аргонавты. Как быть им, как выполнить поручение Эета? Наконец сказал Аргос:

— Друзья, во дворце Эета живёт дочь его Медея. Она — великая волшебница и одна лишь может помочь нам. Я пойду просить мою мать убедить Медею оказать нам помощь. Если поможет Медея, то никакие опасности не будут нам страшны.

Едва сказал это Аргос, как над «Арго» пронёсся белый голубь, преследуемый коршуном. Голубь подлетел к Ясону и укрылся в складках его плаща, а коршун упал на «Арго».

— Это счастливое знамение богов! — воскликнул прорицатель Мопс. — Сами боги велят нам просить помощи у Медеи. Смотрите, птица, посвящённая Афродите, спаслась на груди у Ясона! Вспомните, что говорил Финей. Разве не советовал он нам молить о помощи Афродиту? Молите же богиню, она поможет нам. Пусть скорей идёт Аргос к матери, она убедит Медею оказать нам помощь.

Послушались вещего Мопса аргонавты: они принесли жертву Афродите и Аргос быстро направился во дворец Эета к своей матери.

Между тем Эет собрал на площадь всех колхидцев. Он сказал народу о прибытии чужеземцев и повелел сторожить «Арго», чтобы никто из аргонавтов не мог спастись бегством. Эет решил сжечь «Арго» со всеми героями, после того как погибнет Ясон на поле, посвящённом Аресу; сыновей же Фрикса он решил подвергнуть мучительной казни.

Наступила ночь. Погрузилась в сон столица царя Эета. Покой воцарился всюду. Лишь нет его в чертогах Медеи. Над её головой вереницей летают сны, один тревожнее другого. То снится Медее, что Ясон борется с быками, а наградой за победу должна служить герою сама Медея. То снится ей, что она сама вступает в борьбу с дышащими пламенем быками и легко побеждает их. То видит, как отказывают родители отдать её в жёны Ясону — ведь не он победил быков. Разгорается спор между Ясоном и Эетом, сама Медея должна решить этот спор. Когда же решила она спор в пользу Ясона, то разгневала отца своего и грозно закричал он на неё. Проснулась вся в слезах Медея, хочет бежать к Халкиопе, но стыдится идти к ней. Три раза уже бралась она за ручку двери, но каждый раз возвращалась назад. Упала на ложе Медея и зарыдала. Услыхала одна из рабынь Медеи её рыдания и сказала об этом Халкиопе. Спешит Халкиопа к сестре своей и видит, как лежит, рыдая, Медея на своём ложе.

— О сестра моя, — говорит Халкиопа, — о чём плачешь ты? Уж не об участи ли моих сыновей льёшь ты слёзы? Не узнала ли ты, что хочет погубить их наш отец?

Ни слова не промолвила Медея в ответ Халкиопе — ведь не о её сыновьях плакала она, но наконец сказала:

— Зловещие сны снились мне, сестра. Гибель грозит твоим сыновьям и чужестранцу, с которым они вернулись. О, если бы боги дали мне сил помочь им!

Содрогнулась Халкиопа от ужаса, услыхав слова Медеи: обняв её, молит она о помощи. Знает Халкиопа, что может Медея помочь Ясону своими чарами. И сказала Медея Халкиопе:

— Слушай, сестра, я помогу чужестранцу. Пусть придёт он утром в храм Гекаты, я дам ему талисман, который поможет ему совершить подвиг. Обещай мне только хранить всё в тайне, иначе погубит всех нас отец.

Ушла Халкиопа. Медея осталась одна. Противоположные чувства боролись у неё в груди. То боялась она идти против воли отца, то снова решалась помочь Ясону, которого так полюбила. Она даже хотела покончить с собой, приняв яд. Медея уже достала ларец с ядом, открыла его, но богиня Гера внушила ей неудержимую жажду жизни. Оттолкнула Медея ларец с ядом, забыла все свои сомнения, лишь о Ясоне думала она и решила ему помочь.

Лишь только занялась заря и розовым светом стали окрашиваться далёкие снежные вершины Кавказа, как пришёл Аргос к аргонавтам и сообщил им, что Медея согласилась помочь Ясону и просит Ясона прийти в храм Гекаты. Когда взошло солнце, Ясон отправился с Аргосом и прорицателем Мопсом к храму Гекаты. Богиня Гера сделала Ясона столь прекрасным, что даже аргонавты залюбовались, глядя на него.

Медея же между тем, встав рано утром, достала ларец с волшебными мазями и вынула из него мазь, которая называлась «масло Прометея». Она была приготовлена из сока корней растения, выросшего из крови Прометея. Всякий, кто натирался этой мазью, становился неуязвимым ни для железа, ни для меди, ни для огня — необоримую силу приобретал он и на день становился непобедимым. Эту-то мазь и решила Медея дать Ясону. Позвала Медея рабынь и поехала в храм Гекаты. Радостно было на сердце у Медеи, она забыла все свои тревоги и думала лишь о свидании с Ясоном.

Вот и храм Гекаты. Вошла в него Медея. Ясона ещё не было. Скоро пришёл и Ясон. Взглянула на него Медея, и сильно забилось сердце в груди её. Не может вымолвить ни слова Медея.

Долго стояли молча Ясон и Медея; наконец прервал молчание герой. Он взял за руку Медею и сказал:

— Прекрасная дева, зачем опустила ты в землю очи? Зачем боишься меня? Неужели ты думаешь, что я таю злой умысел? Нет, не со злыми намерениями пришёл я сюда. Я пришёл просить тебя о защите. Только, молю тебя, скажи мне правду; помни, что лжи не потерпит в святилище своём Геката, не потерпит её и Зевс, защитник всех молящих о помощи. Скажи, поможешь ли ты мне? Если ты поможешь, то прославят твоё имя по всей Греции великие герои, пришедшие со мной сюда, в Колхиду. Вспомни, как велика слава дочери Миноса Ариадны, помогшей великому Тесею.

Молчала Медея и лишь смотрела на Ясона глазами, полными любви. Прекрасна была она в своём смущении. Трепетной рукой достала она приготовленную волшебную мазь из-за пояса и подала её Ясону. Чуть слышным голосом Медея сказала ему:

— Слушай, Ясон, вот в чём будет заключаться моя помощь: ночью омойся ты в реке; надев чёрные одежды, вырой глубокую яму на берегу и над ней принеси Гекате в жертву чёрную овцу, облив её медом. Потом иди на корабль твой, но смотри не оборачивайся. Услышишь ты голоса и яростный лай собак, но ты иди прямо и не бойся. Когда же наступит утро, намажь своё тело, копьё, щит и меч этой мазью. Неодолимую силу даст тебе мазь, и выполнишь ты поручение Эета. Помни только: когда вырастут из земли воины, брось в них камень, и они начнут сражаться друг с другом, тогда напади на них. Возьми же мазь, с её помощью ты добудешь руно. Вези тогда руно куда хочешь.

Умолкла Медея. Печально затуманились её очи от одной мысли о разлуке с Ясоном. Опустив голову, стояла Медея, полная грусти, и наконец промолвила:

— Ты уедешь, Ясон, к себе на родину, но не забывай меня, хоть изредка вспоминай Медею — ведь я же спасла тебя.

Спросила Медея, откуда родом Ясон. Ясон рассказал ей об Иолке, о цветущей долине, где стоит он. Он звал Медею поехать с ним в Грецию. Обещал ей великий почёт, обещал, что будут чтить её, как богиню, в Иолке.

— О, если бы согласился Эет заключить со мной союз дружбы! — воскликнул Ясон. — О, если бы отпустил он тебя со мной на мою родину!

— Нет, не бывать этому, — со вздохом, полным скорби, сказала Медея, — суров и неумолим мой отец. Возвращайся один на родину, только не забывай меня. О, как была бы я рада, если бы буйный ветер отнёс меня на крыльях своих в Иолк, чтобы могла я напомнить тебе о себе, когда ты забудешь меня, когда забудешь, что я спасла тебя.

Слёзы навернулись на глаза Медеи. Смотрит на неё Ясон, и овладевает им любовь к Медее. Он молит её тайно покинуть дом отца и бежать с ним в Иолк.

Готова покинуть Колхиду Медея, разлука с Ясоном пугает её, она боится, что не перенести ей этой разлуки. Плачет Медея от одной мысли о разлуке с Ясоном. Гера внушила ей желание следовать всюду за Ясоном. Хочет богиня, чтобы поехала в Иолк Медея; там с её помощью Гера решила погубить ненавистного ей Пелия.

Простилась Медея с Ясоном; он обещал ей прийти опять в храм Гекаты, чтобы ещё раз встретиться с ней и решить, что им делать. Весело ехала домой на своей колеснице Медея: она знала, что любит её Ясон.

Ясон исполняет поручение Эета

Наступила ночь. Одевшись в чёрные одежды, Ясон пошёл на берег Фазиса и там в глухую полночь омылся в его быстрых волнах. Затем он вырыл глубокую яму и принёс над ней, как велела ему Медея, жертву Гекате. Лишь только жертва была принесена, как содрогнулась земля и появилась великая Геката с дымящимися факелами в руках. Страшные чудовища и изрыгающие огонь драконы окружали Гекату, лаяли и выли вокруг неё ужасные адские псы. Окрестные нимфы с громким криком бежали, увидя Гекату. Ужас объял Ясона, но, помня слова Медеи, не оборачиваясь шёл он к «Арго», где ждали его друзья.

Лишь только наступило утро, как послали аргонавты Теламона и Мелеагра за зубами дракона к Эету. Эет дал им зубы убитого Кадмом дракона и стал собираться ехать на поле Ареса, чтобы посмотреть, как выполнит Ясон его поручение. Надел Эет свои доспехи, покрыл голову шлемом, сиявшим подобно солнцу, взял в руки копьё и щит, которые были по своей тяжести впору только Гераклу, и взошёл на колесницу; ею правил сын его Абсирт. Собрались и аргонавты отправиться на поле Ареса.

Ясон натёр копьё, меч и щит волшебной мазью, а затем натёрся ею и сам. Страшную силу ощутил он тогда во всём теле. Словно стальными стали его мускулы, тело его стало таким, словно оно было выковано из железа. Когда аргонавты на своём быстром «Арго» приплыли к полю Ареса, Эет уже ждал их, а кругом поля, по склонам гор, толпились колхидцы. Ясон сошёл на берег, сверкая, как лучезарная звезда, своими доспехами. Ясон пошел по полю, нашёл на поле железный плуг и медное ярмо и, прикрывшись щитом, пошёл отыскивать извергающих огонь быков. Вдруг выскочили оба быка из пещеры и с неистовым рёвом бросились на героя. Клубы огня вылетали у них из пастей. Прикрывшись щитом, ждёт их герой. Вот налетели на него быки и со страшной силой ударили рогами в щит героя. Ни один человек не выдержал бы этого удара, но незыблемо, словно скала, стоял Ясон. Ещё и ещё налетают с рёвом на него быки, вздымая клубы пыли. Одного за другим схватил Ясон могучими руками быков за рога и привлёк их к плугу. Рвутся быки, они палят Ясона огнём, но невредим он, и не могут вырваться из рук его яростные быки. Запряг их в плуг Ясон с помощью Кастора и Полидевка. Погоняя копьём быков, Ясон вспахал всё поле Ареса, засеял его зубами дракона. Окончив посев, выпряг быков Ясон, грозно крикнул и ударил их своим копьём. Как бешеные помчались быки и скрылись в глубокой пещере. Окончена была первая половина работы, теперь нужно ждать, когда вырастут на поле воины. Пошёл на берег Фазиса Ясон, зачерпнул шлемом воды и утолил жажду.

Но недолог был отдых Ясона. Вот на поле показалось из земли остриё копья, за ним — другое, ещё и ещё, и всё поле покрылось как бы медной щетиной. Вот словно зашевелилась земля, и из неё показались шлемы и головы воинов. Вот уже покрылось всё поле воинами в блестящих доспехах. Помня слова Медеи, схватил Ясон громадный камень; не под силу было бы сдвинуть его четырём сильнейшим героям, но Ясон поднял его одной рукой и далеко бросил в толпу рождённых из зубов дракона воинов. Схватились за оружие воины, и началась между ними кровавая битва. Бросился с мечом на воинов Ясон, одного за другим поражал он их, и вскоре всё поле было покрыто убитыми воинами, ни одного из них не осталось в живых, все пали они от могучей руки Ясона.

Всё поле покрыли они, подобно срезанным острым серпом колосьям, покрывающим плодородную землю. Окончен был подвиг. С изумлением глядел на Ясона Эет, дивясь его нечеловеческой силе. Грозно сдвинул царь брови, гнев сверкал в его очах. Не промолвив ни слова, помчался он на своей колеснице в город, думая лишь об одном — как погубить ему дивного чужестранца. Ясон же, вернувшись на «Арго», отдыхал в кругу друзей своих, славивших его великий подвиг.

Медея помогает Ясону похитить золотое руно

Вернувшись во дворец, Эет созвал на совет знатнейших жителей Колхиды. Далеко за полночь советовался с ними царь о том, как погубить аргонавтов. Эет догадывался, что лишь с помощью Медеи мог Ясон совершить подвиг. Чувствовала Медея, что грозит великая опасность и ей, и Ясону. Она не могла найти покоя в своих пышных чертогах. Сон бежал от её глаз. Встала она ночью со своего ложа и тихо покинула дворец Эета. Тропинками, известными лишь ей одной, идёт она к берегу Фазиса, туда, где пылает яркий костёр, разведённый аргонавтами. Подойдя к костру, позвала она Ясона и младшего сына Фрикса, Фронтиса. Медея сказала Ясону, какие злые предчувствия тревожат её, и убедила его немедленно идти с ней за руном. Ясон надел свои доспехи и пошёл в священную рощу Ареса. Всё кругом окутано было тьмой, лишь в роще сверкало золотым блеском руно, висевшее на священном дереве. Когда Медея с Ясоном вошли в рощу, поднялся страшный дракон, извергая пламя. Призвала Медея могучего бога сна Гипноса. Страшные заклинания шепчет она и льёт на землю волшебные зелья. Упал на землю дракон, ещё поднимает он ослабевшую голову, но окропила его Медея снотворным зельем, закрылась пасть его, сомкнулись сверкающие огнём глаза, и, охваченный сном, растянулся он у дерева, на котором висело золотое руно. Ясон снял руно, он спешил вернуться скорее на «Арго».

В удивлении толпились герои вокруг Ясона и Медеи, рассматривая золотое руно. Но некогда было медлить, нужно было покинуть Колхиду, прежде чем узнает Эет о похищении руна. Обрубил Ясон канаты, которыми привязан был «Арго» к берегу, схватились за вёсла герои, и как стрела помчался «Арго» вниз по течению Фазиса, к морю. Вот и море. Налегают на вёсла герои, птицей несётся по волнам «Арго», всё дальше и дальше Колхида.

Рано утром Эет узнал о похищении золотого руна и о том, что Медея бежала вместе с аргонавтами. В неистовый гнев пришёл Эет. Он созвал колхидцев на берег моря. Но далеко уже «Арго», не видно его среди волн моря. Эет повелел собираться в погоню колхидцам.

Он грозит им смертью, если не настигнут они аргонавтов. Спустили колхидцы корабли и во главе с сыном Эета Абсиртом пустились в погоню за аргонавтами.

Возвращение аргонавтов

Когда «Арго» вышел в открытое море, подул попутный ветер. Герои распустили паруса, и «Арго» быстро понёсся по волнам Эвксинского Понта. Три дня плыли герои. Наконец вдали показались берега Скифии. Аргонавты решили плыть вверх по течению Истра, чтобы потом спуститься по одному из его рукавов в Адриатическое море. [84] Когда аргонавты приплыли к устью Истра, увидели они, что всё устье его и все острова заняты войском колхидцев, которые приплыли туда на своих кораблях кратчайшим путём. Увидав многочисленное войско колхидцев, герои убедились, что им не победить его; их было слишком мало, чтобы решиться на битву с тысячами прекрасно вооружённых воинственных колхидцев. Аргонавты решили прибегнуть к хитрости. Они вступили в переговоры с предводителем вражеского войска Абсиртом и обещали ему заключить Медею в храме и выдать её, если царь соседнего города решит, что Медея должна возвратиться в Колхиду, золотое же руно должно было остаться у аргонавтов, так как Ясон исполнил точно подвиг, за который Эет обещал ему выдать руно. Но все эти переговоры велись лишь для того, чтобы выиграть время. Медея же обещала Ясону заманить Абсирта в храм на одном из островов.

Послал Ясон Абсирту, как бы от Медеи, богатые дары и велел просить его прийти в уединённый храм, чтобы увидеться там с Медеей. Абсирт пришёл в храм, но лишь показался он в дверях храма, как бросился на него с обнажённым мечом Ясон, и пал Абсирт на землю, поражённый насмерть. Ужасное злодеяние совершили Ясон и Медея: они убили безоружного Абсирта в храме. Разрубив на куски тело Абсирта, бросил его Ясон в волны Истра. В ужас пришли колхидцы, бросились они собирать части тела своего предводителя, аргонавты же быстро поплыли вверх по Истру.

Долго плыли аргонавты, наконец по рукаву Истра спустились они в Адриатическое море, к берегам Иллирии. Там поднялась ужасная буря. Как горы, вздымаются покрытые пеной валы. Ветры, словно сорвавшиеся с цепей, носятся над морем и рвут парус с «Арго». Стонет «Арго» под напором волн, гнутся борта его, ломаются вёсла в руках могучих гребцов. Как щепку, носят волны «Арго». Гибель грозит аргонавтам. Тогда раздался голос с кормы. Он исходил из вставленного в корму «Арго» куска священного дуба, росшего в Додоне. Голос повелел аргонавтам ехать к волшебнице Кирке, чтобы очистила она Ясона и Медею от осквернившего их убийства Абсирта. Лишь только повернули аргонавты «Арго» на север, как стихла буря, и поняли все, что это воля богов.

Через Эридан и потом по Родану спустились аргонавты в Тирренское море и долго плыли по нему, пока наконец не приплыли к волшебному острову Кирки, сестры Эета. Кирка очистила Медею и Ясона от скверны убийства. Она принесла жертву Зевсу, очищающему от скверны убийства, облила руки Ясона жертвенной кровью и заклинала у алтаря эриний [85] не преследовать гневом своим убийц. Не отказала Кирка Медее в очищении от страшного злодеяния, так как по блеску её глаз узнала волшебница, что Медея, как и сама она, происходит из рода бога солнца Гелиоса.

Отправились аргонавты в дальнейший путь. Много ещё пришлось преодолеть им опасностей. Проплыли они между Сциллой и Харибдой, [86] где ждала бы их верная гибель, если бы не помогла им великая жена Зевса Гера. Проплыли они и мимо острова сирен [87] и слышали их манящее пение, которое с непобедимой силой влекло их к сиренам. Но певец Орфей ударил по струнам золотой кифары, и песнь его победила чары песен сирен. Наконец приплыли аргонавты к Планктам, узкому проливу, над которым сводом поднимались громадные скалы. Море билось между скалами, волны кружились под сводом в страшном водовороте, временами поднимаясь до самого верха свода. Даже голуби, приносившие Зевсу амврозию, не пролетали невредимыми под этим сводом, и каждый день погибал один из них. Но тут помогла аргонавтам Гера, она упросила Амфитриту [88] смирить волны у Планкт, и аргонавты невредимо миновали их.

После долгого пути аргонавты прибыли к острову феакийцев. Там радушно принял их царь Алкиной. Могли отдохнуть от опасностей пути аргонавты, но не пробыли они и дня у феакийцев, как появился у острова флот колхидцев и потребовали они выдать им Медею. Начался бы кровавый бой, если бы Алкиной не разнял врагов. Алкиной решил, что Медея должна быть выдана колхидцам, если она не жена Ясона. Ночью послала вестника жена Алкиноя, Арета, к Ясону, чтобы вестник сообщил ему решение Алкиноя. Той же ночью Ясоном и Медеей были совершены свадебные обряды, и на следующий день Ясон дал перед собравшимися феакийцами и колхидцами торжественную клятву, что Медея — его жена. Решил тогда Алкиной, что Медея должна остаться с мужем, и пришлось колхидцам вернуться к Эету, не завладев Медеей.

Отдохнув у гостеприимных феакийцев, отправились дальше аргонавты. Долго плыли они благополучно. Вот показались уже в голубой дали моря берега Пелопоннеса. Вдруг поднялся страшный вихрь и помчал «Арго» в море. Долго нёс вихрь «Арго» по безбрежному морю и наконец выкинул «Арго» на пустынный берег. Глубоко завяз «Арго» в тине залива, сплошь покрытого водорослями. Отчаяние охватило аргонавтов. Кормчий Линкей, опустив голову, сидел на корме, потеряв надежду на возвращение в Грецию. Аргонавты, печальные, бродили по берегу, словно утратив все силы, всё мужество. Все видели перед лицом своим гибель. На помощь Ясону пришли нимфы. Они открыли Ясону, что вихрь занёс «Арго» в Ливию [89] и что аргонавты должны на плечах перенести «Арго» через Ливийскую пустыню, подняв его из ила тогда, когда Амфитрита выпряжет коней из своей колесницы. Но когда же выпрягает Амфитрита из колесницы своих коней? Этого не знали аргонавты. Вдруг увидели они, как из моря выбежал белоснежный конь и быстро помчался через пустыню. Поняли аргонавты, что это конь Амфитриты. Подняли «Арго» на плечи аргонавты и двенадцать дней несли его через пустыню, изнемогая от жары и жажды. Наконец они достигли страны гесперид. Там указали им геспериды источник, выбитый из скалы Гераклом. Герои утолили жажду, запаслись водой и отправились в путь на родину. Но аргонавты никак не могли найти выход в море. Они находились не в море, а в озере Тритона. По совету Орфея посвятили они богу озера треножник. Появился перед аргонавтами прекрасный юноша. Он подал герою Эвфему комок земли как знак гостеприимства и указал аргонавтам выход в море. Принесли в жертву аргонавты барана. Перед «Арго» появился сам бог Тритон и вывел «Арго» мимо белых скал, через водоворот в открытое море. Из озера Тритона аргонавты приплыли к острову Крит и хотели запастись там водой для дальнейшего плавания. Но не допускал их на берег Крита медный исполин Талос, [90] подаренный Миносу самим громовержцем Зевсом. Талос охранял владения Миноса, обегая весь остров. Но Медея своими чарами усыпила Талоса. Упал Талос на землю, и выпал у него медный гвоздь, замыкавший единственную жилу, по которой текла кровь Талоса. Хлынула на землю кровь Талоса, подобная расплавленному свинцу, и умер исполин. Аргонавты могли теперь беспрепятственно пристать к берегу и запастись водой.

По пути от Крита к Греции герой Эвфем уронил комок земли, данный ему Тритоном, в море, и из этой глыбы образовался остров, названный аргонавтами Каллистой. Этот остров впоследствии заселили потомки Эвфема, и стал он называться Ферой. [91]

После этого буря застигла аргонавтов в море. Тёмной ночью разбушевалась буря. Аргонавты боялись ежеминутно натолкнуться на подводный камень или разбиться о прибрежные скалы. Вдруг ярким светом блеснула над морем золотая стрела и озарила всё кругом, за ней блеснула другая, третья. Это бог Аполлон озарял своими стрелами путь аргонавтам. Они пристали к острову Анафе [92] и переждали бурю. Утихла наконец буря, успокоились волны моря, и подул попутный ветер. «Арго» спокойно понёсся по лазури моря. Больше не встречали аргонавты опасностей на своём пути и вскоре прибыли в желанную гавань Иолка.

Когда аргонавты прибыли в Иолк, принесли они богатую жертву богам, помогавшим во время опасного плавания. Ликовали все в Иолке и праздновали возвращение аргонавтов; все славили великих героев и вождя их Ясона, добывшего золотое руно.

Ясон и Медея в Иолке. Смерть Пелия

Коварный Пелий не сдержал слова, он не вернул Ясону власть его предков. Затаил Ясон обиду и решил жестоко отомстить Пелию. И здесь пришла ему на помощь Медея. Вскоре представился и случай для мести. Престарелый отец Ясона Эсон, узнав, что Медея — великая волшебница, захотел, чтобы вернула она ему молодость. Сам Ясон просил Медею сделать отца его моложе. Обещала исполнить эту просьбу Медея, если только поможет ей Геката.

Когда наступило полнолуние, в полночь вышла Медея из дома в тёмных одеждах, босая, с распущенными волосами. Всё кругом было погружено в глубокий сон, всюду царила немая тишина. Молча идёт Медея, залитая светом луны. Остановилась Медея там, где сходятся три дороги, подняла руки и трижды громко воскликнула. Опустилась она на колени и стала шептать заклинание. Она заклинала ночь, небесные светила, луну, землю, ветры, горы и реки. Она призывала явиться ей богов лесов и ночи. Она молила великую Гекату услышать её и помочь ей. Услыхала её Геката, и появилась пред Медеей колесница, запряжённая крылатыми драконами.

Девять дней и девять ночей собирала Медея на этой колеснице волшебные травы и коренья в горах, в лесах, по берегам рек и моря. Когда же вернулась она к дому Эсона, то поставила два алтаря: один — Гекате, другой — богине молодости. Вырыла она пред алтарями две ямы и над ними принесла в жертву мрачной богине тьмы и колдовства Гекате чёрных овец, совершая ей возлияния мёдом и молоком. Призывала Медея подземных богов, Аида и Персефону, и молила их не отнимать у старого Эсона жизнь. Потом велела она привести Эсона. Чарами своими она усыпила его и положила на волшебные травы. В медном котле сварила Медея волшебное зелье. Вскипело зелье и покрылось белой пеной. Сухой веткой от векового дерева мешала зелье Медея. И ветка зазеленела, покрылась листьями, и появились на ней зелёные плоды. Всюду, куда капала пена зелья, вырастали цветы и травы. Увидав, что поспело зелье, Медея мечом перерезала горло старику Эсону и выпустила его старую кровь. Через широкую рану влила она в жилы Эсона волшебное зелье. И — о чудо! — волосы старика, прежде белые как снег, потемнели, пропали морщины и старческая худоба, на щеках появился вновь румянец. Проснулся Эсон и вновь увидал себя молодым, сильным и бодрым.

После того как Медее удалось вернуть молодость Эсону, она решилась, составив коварный план, отомстить старому Пелию за то, что он обманул Ясона и не вернул ему власть над Иолком.

Медея уговорила дочерей Пелия вернуть их отцу молодость, а чтобы сильнее уверовали они в её чары, она привела барана, заколола его и бросила в котёл с зельем. Лишь только погрузился заколотый баран в котёл, как тотчас выпрыгнул из котла резвый ягнёнок. Дивились дочери Пелия этому чуду и согласились попытаться вернуть отцу молодость.

Медея приготовила зелье, но не такое, какое приготовила она, чтобы вернуть молодость отцу Ясона. Не было волшебной силы в этом зелье. Усыпила Медея своими заклинаниями Пелия, привела в его спальню дочерей и велела им перерезать горло отцу. Но дочери не решались.

— Малодушные! — воскликнула Медея. — Скорей обнажите же меч, выпустите из жил отца вашего его старую кровь, а я волью ему молодую.

Не решаются дочери Пелия нанести спящему отцу смертельный удар. Наконец, отвернувшись, одна за другой стали наносить дочери отцу удары мечом. Проснулся Пелий, смертельно раненный, приподнялся он на ложе и, простирая слабеющие руки к дочерям, со стоном воскликнул:

— О дочери, что делаете вы?! Что заставило вас поднять руку на вашего отца?

Опустились от ужаса руки у дочерей Пелия. Бледные стоят они, сознание покидает их. Медея же подбежала к ложу Пелия, вонзила ему в горло свой нож, разрезала тело его на куски и бросила их в кипящий котёл. Появилась в спальне Пелия колесница, запряжённая крылатыми драконами, и на ней скрылась Медея из глаз обезумевших от ужаса дочерей Пелия.

Сын Пелия Адраст устроил пышные похороны отцу, а после похорон — игры в честь погибшего. В них приняли участие величайшие герои Греции. Судьёй на играх был сам Гермес. Кастор, Полидевк и Эвфем состязались в скачках на колесницах, Адмет и Мопс — в кулачном бою, Аталан с Пелеем — в борьбе. В беге всех победил Ификл.

Но не удалось Ясону получить власть над Иолком. Адраст не позволил ему остаться в Иолке, он изгнал его из Иолка за убийство женой его Медеей Пелия. Покинул родину Ясон и удалился с Медеей в Коринф.

Ясон и Медея в Коринфе. Смерть Ясона

После убийства Пелия изгнанные из Иолка Ясон и Медея поселились у царя Креонта в Коринфе. Два сына родились у Медеи. Казалось, счастливы должны были быть даже и на чужбине Ясон и Медея. Но судьба не сулила счастья ни Ясону, ни Медее. Ясон, пленившись красотой дочери Креонта Главки, изменил клятвам, данным Медее в Колхиде ещё тогда, когда получил он от неё волшебную мазь; он изменил той, с помощью которой совершил великий подвиг. Он решил жениться на Главке, и царь Креонт согласился отдать свою дочь в жёны знаменитому герою.

Когда Медея узнала об измене Ясона, отчаяние овладело ею. По-прежнему любила Медея Ясона. Словно обратившись в бездушный камень, сидела Медея, погружённая в печаль. Она ни ела, ни пила, ни слушала слов утешения. Понемногу неистовый гнев овладевал Медеей. Не может смириться неукротимый дух Медеи. Разве может снести она, дочь царя Колхиды, сына лучезарного Гелиоса, чтобы восторжествовали над ней враги её, чтобы они издевались над ней! Нет, страшна в гневе Медея, месть её должна быть ужасна по своей жестокости. О! Медея отомстит и Ясону, и Главке, и отцу её Креонту!

Всё клянёт Медея в неистовом гневе. Она проклинает детей своих, проклинает Ясона. Страдает Медея и молит богов, чтобы отняли сразу они у неё жизнь ударом молнии. Что, кроме мести, осталось ей в жизни? Смерть зовёт Медея, это будет концом её мучений, смерть освободит её от горя. За что так жестоко поступил с ней Ясон, с ней, которая спасла его, помогла, усыпив дракона, добыть золотое руно, которая ради его спасения заманила в засаду своего брата и убила ради Ясона Пелия? Призывает Медея Зевса и богиню правосудия Фемиду быть свидетелями того, как несправедливо поступил с ней Ясон. Всё сильней и сильней решение Медеи отомстить Ясону.

Но вот приходит Креонт. Он объявляет Медее, что она должна немедленно покинуть Коринф. Боится Медеи Креонт, он знает, как страшна в гневе Медея, знает, как могущественны её чары — ведь она может погубить и дочь его, и его самого.

Медея же, чтобы выиграть время для мести, делает вид, что подчиняется Креонту, что признает его право изгнать её, но просит его лишь об одном — разрешить ей остаться ещё на один день в Коринфе. Согласился Креонт, не подозревая, что этим сам обрёк себя на гибель; но он грозит Медее, что предаст казни и её, и её сыновей, если застанут в Коринфе Медею лучи восходящего солнца. Медея знает, что казни ей нечего бояться. Скорее погибнет Креонт, недаром клялась она бледноликой богиней Селеной [93] и своей покровительницей Гекатой погубить своих врагов. Нет, не она, а они не избегнут казни. Неужели станет она, внучка бога Гелиоса, посмешищем потомков Сизифа и невесты Ясона!

Напрасно говорит Медее Ясон, что для её блага и для блага детей женится он на Главке, что сыновья его найдут опору в своих будущих братьях, если пошлют ему боги детей от нового брака. Медея не может верить искренности слов Ясона, она упрекает в измене Ясона и грозит ему гневом богов, не хочет она слушать его. Теперь ненавистен ей Ясон, которого когда-то она так любила, для которого забыла отца, мать, брата и родину. Разгневанный, уходит Ясон, а вслед ему несутся насмешки и угрозы Медеи.

В это время приходит в Коринф, по пути из Дельф в Троисену, [94] Эгей, царь Афин. Дружелюбно приветствует он Медею и спрашивает её, чем опечалена она. Рассказывает о своём горе Медея и молит царя Афин дать ей, изгнаннице, забытой мужем, приют в Афинах. Она обещает Эгею помочь своими чарами, обещает, что он будет иметь многочисленное потомство, не останется бездетным, как до сих пор, лишь только бы дал ей приют. Клянётся Эгей дать приют Медее. Он клянётся богиней земли Геей, Гелиосом, дедом Медеи, всеми богами Олимпа не выдавать Медею её врагам. Лишь одно условие ставит он Медее: она должна сама, без его помощи, прийти в Афины, так как не хочет Эгей ссориться с царём Коринфа.

Обеспечив себе приют, Медея приступает к выполнению задуманной мести. Она решается не только погубить Креонта и дочь его Главку, но и убить своих детей, детей Ясона. Она посылает свою служанку за Ясоном. Приходит Ясон. Покорной притворяется Медея, она делает вид, что примирилась со своей судьбой и с решением Ясона, и просит его лишь об одном — чтоб он убедил Креонта оставить в Коринфе её сыновей. Приходят и дети. Увидав их, плачет Медея, она обнимает, целует своих сыновей, она любит их, но жажда мести сильнее любви к детям.

Но как погубить Главку и Креонта? И вот, под предлогом того, что она стремится склонить Главку оставить её детей в новом доме Ясона, Медея посылает Главке в подарок драгоценную одежду и золотой венец. Этот-то дар и несёт с собой гибель. Лишь только надела Главка одежду и венец, присланные Медеей, как яд, которым были напитаны они, проник ей в тело; как медный обруч, сжимает ей голову венец. Одежда жжёт огнём её тело. В страшных мучениях умирает Главка. Спешит к ней на помощь отец, он обнимает несчастную дочь, но одежда прилипает и к нему. Он старается оторвать эту одежду от тела, но с нею вместе отрывает и куски своего тела. И Креонт погиб от дара Медеи.

С торжеством слышит Медея, стоя у своего дворца, о гибели Креонта и Главки, но их гибель не утолила жажду мести Медеи: ведь она решила убить своих детей, чтобы ещё сильнее заставить страдать Ясона. Теперь побуждает Медею решиться на это убийство и то, что она знает, какая участь грозит её сыновьям, когда родственники Креонта будут мстить им за преступления их матери. Поспешно ушла Медея во дворец, и тотчас раздались там крики и стоны её сыновей. Родная мать убила их. Ясон же, когда погибли Креонт и дочь его Главка от руки жены его Медеи, в страхе, что родственники Креонта из мести погубят его сыновей, спешит к себе во дворец. Дверь во дворец заперта, хочет взломать её Ясон. Вдруг в воздухе на запряжённой драконами колеснице, посланной богом Гелиосом, появляется Медея; у ног её лежат убитые ею сыновья. В ужасе Ясон. Он молит Медею оставить ему хотя бы тела его сыновей, чтобы он сам мог похоронить их. Но и этого утешения не даёт ему Медея и быстро уносится на чудесной колеснице.

Безрадостна была вся дальнейшая жизнь Ясона. Нигде не находил он себе пристанища надолго. Однажды проходил он через Истм, мимо того места, где стоял вытащенный на берег корабль «Арго», посвящённый аргонавтам и богу моря Посейдону. Усталый Ясон прилёг в тени «Арго» под его кормой, чтобы отдохнуть, и заснул. Когда Ясон спокойно спал, обрушилась корма пришедшего в ветхость «Арго» и похоронила под своими обломками спящего Ясона.

Примечания

1

Миф о том, как Прометей был прикован по повелению Зевса к скале, изложен по трагедии Эсхила «Прикованный Прометей». Эсхил рассказывает, как Зевс, правящий всем миром жестокий тиран, наказывает восставшего против него титана Прометея. Могучий титан вопреки воле Зевса похитил с Олимпа огонь и дал его людям; он дал им знания, научил земледелию, ремёслам, постройке кораблей, чтению и письму; этим Прометей сделал жизнь людей счастливее и поколебал власть Зевса и его помощников — олимпийских богов. Но главная вина Прометея в том, что он не хочет открыть Зевсу тайну, от кого родится у Зевса сын, который будет могущественнее отца и свергнет его с престола.

2

Амазонки — мифический народ женщин-воительниц, обитавший в Скифии или в Малой Азии.

3

Грифы — чудовища с орлиными крыльями и головой и с львиным телом, сторожившие на крайнем севере Азии золотые россыпи.

4

Аримаспы — мифическое племя одноглазых и косматых скотоводов-наездников, отнимавших золото у грифов.

5

Этим кончается трагедия Эсхила «Прикованный Прометей».

6

Пандора — в переводе с греческого «наделённая всеми дарами».

7

Персей — один из наиболее популярных героев Греции. О нём сохранилось много мифов, которые рассказывали в разных местах по-разному. Интересно, что некоторых персонажей из этих мифов древние греки перенесли на небо. И теперь мы знаем такие созвездия, как Персей, Андромеда, Кассиопея (мать Андромеды) и Кефей (отец её).

8

Сериф — один из Кикладских островов в Эгейском море.

9

Именем Пегаса названо созвездие. Позднее Пегас стал и конём поэтов; на нём поэты возносятся на Парнас, к богу Аполлону и музам.

10

По представлениям греков, Эфиопия — страна, находившаяся на крайнем юге земли. Эфиопией греки, а затем римляне называли всю страну, лежавшую в Африке к югу от Египта.

11

Аммон — бог, почитавшийся в Ливии и Египте; впоследствии греки и римляне отождествили его с Зевсом — Юпитером.

12

Тиринф — один из древнейших городов Греции, находился в Арголиде.

13

Поэтому выражение «сизифов труд» стало крылатым для обозначения нескончаемой и бессмысленной работы.

14

Многое в этом мифе указывает на то, что Беллерофонт был местным богом солнца: он несётся по небу на крылатом коне, он поражает своими стрелами чудовищную Химеру, олицетворяющую бурю, землетрясения и вулканические силы земли. Мифы о героях, подобных Беллерофонту, встречаются у многих народов земного шара.

15

Ликия — страна на юго-западе Малой Азии.

16

Акрокоринф — гора, на которой находилась крепость (акрополь) Коринфа.

17

Подобно тому как Пегас выбил источник муз Гиппокрену на Геликоне, из-под его копыт забили также источники Пирене возле Коринфа и Гиппокрена близ Трезена. Все они считались источниками муз и обладали свойством вдохновлять поэтов.

18

Солимы — племя, жившее на северной границе Ликии.

19

В этом мифе поражает нас дикая жестокость Тантала. Он убивает своего сына лишь для того, чтобы испытать, всеведущи ли олимпийские боги. В этом поступке Тантала ясно сказывается пережиток того времени, когда у греков существовали ещё человеческие жертвоприношения.

20

Отсюда выражение «танталовы муки», то есть нестерпимые мучения от сознания близости желанной цели и невозможности её достичь.

21

Миф о похищении Европы Зевсом говорит нам о браке путём похищения невесты. Превращение же Зевса в быка — пережиток тотемизма.

22

Геракл (у римлян — Геркулес) — величайший герой Греции. Первоначально он считался солнечным богом, разящим своими не знающими промаха стрелами всё тёмное и злое, богом, исцеляющим и посылающим болезни. Он имел много общего с богом Аполлоном. Но Геракл — бог и герой, встречающийся не только у греков; подобных героев-богов мы знаем много. Из них особенно интересны вавилонский Гильгамеш и финикийский Мелькарт, мифы о которых оказали влияние на мифы о Геракле; и эти герои ходили на край света, совершали великие подвиги и страдали, подобно Гераклу. Поэты всех времён постоянно пользовались мифами о Геракле; их внимание привлекали подвиги и страдания, которые выпали на долю Геракла. В звёздную ночь мы можем видеть Геракла (под его римским названием Геркулес) на небе, так как его именем называется одно из созвездий, а рядом с созвездием Геркулеса мы видим созвездие Гидры, той чудовищной многоголовой гидры, которую убил Геракл.

23

Микены — один из древнейших городов Греции, находился в Арголиде на Пелопоннесе.

24

Телебои — племя, жившее на западе Средней Греции, в Акарнании.

25

Элида — область на северо-западе Пелопоннеса.

26

Немея — город и долина в Арголиде, на северо-востоке Пелопоннеса.

27

Немейские игры — общегреческое празднество, происходившее каждые два года в Немейской долине в Арголиде; справлялись они в честь Зевса в середине лета. Во время игр, продолжавшихся несколько дней, состязались в беге, борьбе, кулачном бою, метании диска и копья, а также в беге колесниц. Во время игр объявлялся всеобщий мир во всей Греции.

28

Лерна — город на берегу Арголидского залива, в Арголиде.

29

Так называли греки Чёрное море, познакомившись с его плодородными, гостеприимными берегами. Раньше же они называли Чёрное море Авксинским, то есть Негостеприимным, так как их пугали бури этого моря.

30

Истр — современный Дунай; греки, плохо зная географию, думали, что Дунай берёт своё начало на крайнем севере земли.

31

Эриманф — гора и одноимённый с ней город в Аркадии, на Пелопоннесе, там же находился город Псофис.

32

Олимпийские игры — важнейшее из общегреческих празднеств, во время которого объявлялся во всей Греции всеобщий мир. За несколько месяцев до игр по всей Греции и греческим колониям рассылались послы, приглашавшие на игры в Олимпию. Игры справлялись раз в четыре года. На них происходили состязания в беге, борьбе, кулачном бою, метании диска и копья, а также в беге колесниц. Победители на играх получали в награду оливковый венок и пользовались великим почётом. Греки вели летоисчисление по Олимпийским играм, считая первыми происходившие в 776 г. до н. э. Существовали Олимпийские игры до 393 г. н. э., когда они были запрещены императором Феодосием как несовместимые с христианством. Через 30 лет император Феодосий II сжёг храм Зевса в Олимпии и все роскошные здания, украшавшие то место, где происходили Олимпийские игры. Они обратились в развалины и постепенно были занесены песком реки Алфей. Только раскопки, производившиеся на месте Олимпии в XIX в. н. э., главным образом с 1875 по 1881 г., дали нам возможность получить точное представление о былой Олимпии и об Олимпийских играх.

33

Бистоны — мифический народ, живший, по мнению греков, во Фракии.

34

Ликейон — горы на Пелопоннесе.

35

Феры — древнейший город в Фессалии.

36

Парос — один из Кикладских островов в Эгейском море, славившийся в древности своим мрамором.

37

Мизия — страна на западном берегу Малой Азии с главным городом Пергамом.

38

Столпы (столбы) Геракла, или Геркулесовы столпы (столбы). Греки считали, что две скалы на противоположных берегах Гибралтарского пролива поставил Геракл, обозначив ими предел своих странствий до Океана, и в переносном смысле «дойти до геркулесовых столбов» означает «дойти до предела».

39

Тэнар — мыс, южная оконечность Пелопоннеса, возле которого, по представлениям греков, находился один из входов в подземное царство.

40

Эридан — мифическая река.

41

Эвен — река в Этолии, области на западе Средней Греции.

42

Эфес — город на западном берегу Малой Азии.

43

Авлида — город в Беотии, известный как место сбора кораблей, отправлявшихся против Трои.

44

Кос — один из Спорадских островов у берегов Малой Азии, родина знаменитого врача Гиппократа.

45

Додона — город в Эпире, на западе Северной Греции, со знаменитым в древности оракулом Зевса.

46

Дикэ (Дика) — богиня справедливости.

47

Оэта — гора в Фессалии, около города Трахины.

48

Филоктет — фессалийский царь, друг Геракла. Филоктет принял участие в Троянском походе; от его руки пал Парис.

49

По некоторым вариантам мифа, на колеснице была не Афина, а богиня победы — Ника.

50

Миф о Дедале и Икаре указывает на то, что уже в глубокой древности люди стали задумываться, как овладеть способом передвигаться не только по земле и по воде, но и по воздуху. Характерно, что величайшим достижением мифического художника Дедала считались не его статуи и воздвигнутые им здания, а именно сделанные им крылья. Миф о Дедале возник в Афинах — важнейшем центре торговли, промышленности, искусства и науки Древней Греции.

51

Часть Эгейского моря между островами Самос, Парос и берегом Малой Азии.

52

Тесей почитался в Аттике как герой и создатель Афинского государства. Ему приписывают объединение Аттики, учреждение Панафинейских игр. Афиняне старались возвеличить своего главного героя и противопоставляли его дорийскому Гераклу, поэтому многие подвиги Тесея копируют подвиги Геракла, но всё-таки Тесей так никогда и не достиг той славы, которой пользовался Геракл как общенациональный герой греков.

53

Троисена — город в Арголиде, на Пелопоннесе.

54

Эпидавр — город на восточном побережье Арголиды.

55

Истмийские игры — общегреческое празднество, следующее по значению после Олимпийских игр, справлялось каждые два года на Коринфском перешейке — Истме. Во время игр, продолжавшихся несколько дней, происходили состязания в борьбе, беге, кулачном бою, метании диска и копья, а также состязания в беге колесниц.

56

Кромион — город на Истме, недалеко от Коринфа.

57

Мегара — область на севере Истма, граничащая на востоке с Аттикой.

58

Греки считали, что пролитая кровь оскверняет человека. Поэтому всякий убивший человека должен совершить особые очистительные обряды у алтаря какого-либо бога.

59

Фиталиды — потомки героя Фитала, основавшего в Элевсине мистерии — особый религиозный культ в честь богини Деметры.

60

То есть милостивого.

61

Отсюда выражения «нить Ариадны», «путеводная нить».

62

Лапифы — мифический народ.

63

Пелей — фессалийский герой, сын царя Эгины Эака, муж богини Фетиды, отец Ахилла.

64

Нестор — царь Пилоса, сын Нелея, участник битвы лапифов с кентаврами, похода аргонавтов и Калидонской охоты. Среди греческих героев отличался красноречием и мудростью.

65

Гебр — река во Фракии (современная Марица).

66

Лесбос — остров в Эгейском море, у берегов Малой Азии (современная Митилена). Родом с Лесбоса были знаменитый впоследствии поэт Древней Греции Алкей и поэтесса Сапфо.

67

Созвездие Лиры со звездой первой величины Вегой.

68

Современный пролив Дарданеллы.

69

Река Фасис — современный Рион на Кавказе. Колхидой называли греки Черноморское побережье Закавказья.

70

Руно — шерсть.

71

Фессалия — область на востоке Северной Греции.

72

Лемнос — остров в Эгейском море.

73

Современное Мраморное море.

74

Тризна — поминальное пиршество в честь умершего.

75

Главк (по прозвищу Понтий) — божество рыбаков и мореходов, наделенное даром прорицания. Изображался в виде получеловека-полурыбы, с лицом старика, с длинными волосами и бородой.

76

Вифиния — область на северо-западе Малой Азии.

77

Тифон — сын Геи и Тартара, чудовище с сотней змеиных голов, изрыгавших пламя; считался отцом Лернейской гидры, адского пса Кербера и других чудовищ. Олицетворял подземные вулканические силы.

78

Во время кулачного боя греки обматывали руки до локтя ремнями, на которых часто прикреплялись медные выпуклые бляхи, что увеличивало силу и опасность ударов.

79

Греки обыкновенно за столом не сидели, а полулежали, опираясь одной рукой на подушку.

80

Строфады — три небольших острова, лежащие на юге Греции, напротив западного побережья Мессении.

81

Симплегады, или Симплегадские скалы (в переводе на русский язык значит «сталкивающиеся скалы»), находились, по представлению греков, при входе в Чёрное море.

82

Эвфем — сын Посейдона, греческий герой.

83

Геката — могущественная богиня, дочь титанов. Она помогает деторождению и воспитанию детей, доставляет богатство, дарует победу в состязаниях, в суде и на поле брани; в то же время она богиня призраков, ночных кошмаров, волшебства и заклинаний, повелительница теней в подземном царстве. Изображалась трёхголовой и шестирукой.

84

Греки, плохо знакомые с географией Европы, думали, что Истр (современный Дунай) сообщается особым рукавом с Адриатическим морем.

85

Эринии — богини мщения, обитательницы Аида, преследующие преступников. Изображались в виде безобразных старух, со змеями вместо волос, с бичами или факелами в руках. У римлян — фурии.

86

Сцилла (Скилла) — дочь Гекаты, чудовище с шестью головами, с тремя рядами острых зубов в каждой, с двенадцатью ногами. Обитала в Сицилийском проливе напротив другого чудовища — Харибды. Проход был чрезвычайно опасен для мореходов.

87

Сирены — полуптицы-полуженщины, своим сладкозвучным пением они завлекают мореплавателей и губят их.

88

Амфитрита — морская богиня, супруга Посейдона.

89

Ливией греки называли берег Африки на запад от Египта.

90

Талос трижды в день обходил остров и не давал высадиться на него чужестранцам, бросая в них огромные камни. Если они всё же выходили на берег, Талос накалял на огне своё медное тело и губил иноземцев, сжимая их в своих объятиях.

91

Фера — современный остров Санторини.

92

Анафе — современный остров Анафи.

93

Селена — богиня луны, дочь (или жена, или сестра) Гелиоса.

94

Троисена — город в Арголиде, на Пелопоннесе.

Content

Николай Альбертович Кун
Мифы Древней Греции

Самые старые сказки

Прометей

Пандора

Персей

Рождение Персея

Персей убивает горгону Медузу

Персей и Атлас

Персей спасает Андромеду

Свадьба Персея

Возвращение Персея на Сериф

Персей в Аргосе

Сизиф

Беллерофонт

Тантал

Европа

Геракл

Рождение и воспитание Геракла

Геракл в Фивах

Подвиги Геракла

Немейский лев (первый подвиг)

Лернейская гидра (второй подвиг)

Стимфалийские птицы (третий подвиг)

Керинейская лань (четвёртый подвиг)

Эриманфский вепрь и битва с кентаврами (пятый подвиг)

Скотный двор царя Авгия (шестой подвиг)

Критский бык (седьмой подвиг)

Кони Диомеда (восьмой подвиг)

Геракл у Адмета

Пояс Ипполиты (девятый подвиг)

Геракл спасает Гесиону, дочь Лаомедонта

Коровы Гериона (десятый подвиг)

Кербер (одиннадцатый подвиг)

Яблоки гесперид (двенадцатый подвиг)

Геракл и Эврит

Геракл и Деянира

Геракл у Омфалы

Геракл берёт Трою

Геракл сражается с гигантами

Смерть Геракла и принятие его в сонм олимпийских богов

Дедал и Икар

Тесей

Рождение и воспитание Тесея

Подвиги Тесея на пути в Афины

Тесей в Афинах

Путешествие Тесея на Крит

Тесей и амазонки

Тесей и Пейрифой

Похищение Елены. Тесей и Пейрифой решают похитить Персефону. Смерть Тесея

Орфей и Эвридика

Орфей в подземном царстве

Смерть Орфея

Аргонавты

Фрикс и Гелла

Рождение и воспитание Ясона

Ясон в Иолке

Ясон собирает спутников и готовится к походу в Колхиду

Аргонавты на Лемносе

Аргонавты на полуострове Кизик

Аргонавты в Мизии

Аргонавты в Вифинии

Аргонавты у Финея

Симплегады

Остров Аретиада и прибытие в Колхиду

Гера и Афина у Афродиты

Ясон у Эета

Аргонавты обращаются за помощью к Медее

Ясон исполняет поручение Эета

Медея помогает Ясону похитить золотое руно

Возвращение аргонавтов

Ясон и Медея в Иолке. Смерть Пелия

Ясон и Медея в Коринфе. Смерть Ясона

Примечания