Курт Трептов

Влад III Дракула. Жизнь и эпоха настоящего графа Дракулы

Средневековье породило множество легенд и героев, которые и сегодня остаются частью современной культуры. В качестве примера достаточно привести истории о короле Артуре и рыцарях Круглого стола или о преступнике Робин Гуде – знакомые сюжеты литературных произведений и фильмов. В ходе борьбы против османского натиска в Юго-Восточной Европе историческая фигура Влада Дракулы стала легендой как своего времени, так и последующих веков.

Курт Трептов

Kurt W. Treptow

VLAD III DRACULA

The Life and Times of the Historical Dracula

© 2022 by Histria Books

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with Susan Schulman Literary Agency, New York.

© Маленчук Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

КоЛибри®

Предисловие

Земля – это детская, где люди играют в героев и героинь, святых и грешников; но из этого бутафорского рая их изгоняет плоть, которой они наделены. Голод, холод и жажда, болезни, старость и одряхление, а главное, смерть – все это делает их рабами действительности{1}.

БЕРНАРД ШОУ

«Человек и сверхчеловек»[1]

Средневековье породило множество легенд и героев, которые и сегодня остаются частью современной культуры. В качестве примера достаточно привести истории о короле Артуре и рыцарях Круглого стола или о преступнике Робин Гуде – знакомые сюжеты литературных произведений и фильмов. В ходе борьбы против османского натиска в Юго-Восточной Европе историческая фигура Влада Дракулы стала легендой как своего времени, так и последующих веков. В разные эпохи и в разных местах его изображали то святым, то грешником и в том или ином смысле продолжают рассматривать именно так.

Влад III Дракула, который трижды (в 1448, 1456–1462 и еще раз в 1476 году) занимал престол небольшого румынского княжества Валахия к северу от Дуная, противодействовал господству Турции на его земле. Зимой 1461/62 года он начал наступление на османские крепости вдоль Дуная и следующим летом пытался противостоять массовому вторжению под предводительством Мехмеда II Завоевателя. Несмотря на это, многие источники изображают Влада человеком демонической жестокости, настоящим воплощением зла. Вот, например, немецкие памфлеты о нем:

(…) Он изобрел страшные, неслыханные пытки. Приказал сажать на кол женщин вместе с их грудными детьми. Младенцы боролись за жизнь, пока, наконец, не умерли. Затем женщинам отрезали грудь, а внутрь заталкивали детские головы; так, на колу они были вместе{2}.

Вместо героя, защищавшего христианский мир от натиска ислама, в этих историях рисуется образ человека, который в день Святого Варфоломея «приказал сжечь две церкви и взять их богатства и церковную утварь»{3}. Славянские источники также говорят о «дьяволе»: «Так жесток и мудр был, что каково имя, такова была и жизнь его»{4}.

Споры вокруг происхождения самого имени – Дракула – подчеркивают проблему двух его противоречивых образов. Влада звали Дракулой, и этим именем он подписывал изданные его канцелярией документы, поскольку унаследовал имя от своего отца, которого император Священной Римской империи Сигизмунд Люксембург принял в орден Дракона – рыцарский орден, основанный, чтобы остановить продвижение ислама в Европу. Хотя на современном румынском языке dracul означает «дьявол», в XV веке оно также имело значение «дракон». «Дракула» означало «сын дракона» (имеется в виду отец Влада, Влад II Дракул), тогда как этимологическая эволюция этого слова и формирование легенды модифицировали значение до «сын дьявола» – имя, которое стало синонимом слова «вампир» в западной культуре. Хотя многие румынские и другие ученые возражают против использования имени «Дракула» из-за его неудачной эволюции и предпочитают называть воеводу Владом Цепешем или Пронзителем, я предпочитаю сохранить имя «Дракула» – имя, которое использовал сам Влад, и имя, под которым он, как и другие сыновья Влада II, упоминается в источниках XV века. Несмотря на негативную трансформацию, изначально имя «Дракула» было престижным, частью выдающегося наследия, которым Влад гордился. «Цепеш» же, напротив, подчеркивает его жестокость и поддерживает версию о демоническом тиране, из которой выросли истории о вампирах.

Противоречивый образ Влада III Дракулы представляет собой парадокс. Как можно в одном человеке видеть и героя, борющегося за христианство, и злодейское воплощение дьявола? Ответ, конечно, следует искать в политических, социальных и экономических контекстах, в которых Влад жил и проводил свою политику. Взглянув на проблему таким образом, можно получить представление, как возникли эти столь разные образы, и лучше понять исторического Дракулу.

Как мы увидим, один из важнейших аспектов карьеры Влада, дающий нам богатейшую документацию, – его конфликт с турками. Он жил в эпоху, когда османы утвердились в Юго-Восточной Европе, распространяя влияние ислама и угрожая вторжением в Центральную Европу и Италию. Сопротивление этой экспансии обычно изучалось с двух точек зрения: либо как попытка общими усилиями христианских государств удержать Османскую империю от продвижения в Европу, либо как важный момент в национальной истории отдельных народов Юго-Восточной Европы. Ни один из подходов не является адекватным. В первом случае недооценивается важность отдельных движений и не предпринимается попытка понять их внутреннюю динамику и стоящие за ними конкретные социальные и экономические факторы. Чаще всего причины и мотивы сопротивления сводят к простому желанию защитить христианский мир от распространения ислама. Во втором же случае наблюдается тенденция переоценивать значение местных движений, а также приписывать им идеалы, которыми они не обладали, изображая их как защитников национальной идеи и предшественников национальных движений XIX века.

Эта книга рассказывает о жизни и эпохе Влада III Дракулы, господаря Валахии. Я проанализирую его мотивы и цели и попытаюсь раскрыть причины его успехов и неудач. В то же время я буду изучать контекст, в рамках которого он жил, и исследовать ситуацию в XV веке в Валахии в частности и Юго-Восточной Европе в целом, а также представлю структуру румынского княжества в критический момент его истории. Все это ограничивало действия Влада и влияло на принимаемые им решения.

Но это еще и исследование великой, легендарной личности. В конце концов, история – изучение эволюции человеческой жизни. Хотя природа и исторические обстоятельства устанавливают предел человеческим возможностям, тенденция не признавать роли великих людей в историческом процессе ошибочна. В конечном итоге ход истории определяют решения и действия политических и социальных лидеров. Предполагать, что всем управляют более великие силы, будь то естественные или сверхъестественные, значит отвергать саму суть истории. Люди сохраняют свободу действий и своими решениями сами создают свою судьбу. По этой причине крайне важно не отвергать так называемый традиционный нарративный подход к истории. Это не значит, что он претендует на превосходство над другими подходами; я всего лишь призываю к методологическому взаимодействию.

Как мы увидим, Влад был одновременно героической и трагической фигурой. Человеком, который пытался формировать историю, но также и человеком, сформированным ею. Хотя в итоге он потерпел неудачу в достижении своих целей, величие Влада заключается в том, что он стремился преодолеть ограничения, наложенные на него временем и местом. Нам приятно болеть за заведомо проигравшего – того, кто борется за свою правду, несмотря ни на что. Это одна из причин, почему Влад захватил воображение бесчисленных поколений и почему при жизни так много людей стремились его очернить. Прежде всего, именно его героическое, пусть в конечном итоге и тщетное неповиновение самой могущественной империи того времени обеспечило ему место в истории средневековой Европы.

Мы должны помнить, что источники, которые историки используют для реконструкции прошлого, созданы людьми. Многие из трудов, особенно касающиеся Средневековья Восточно-Центральной и Юго-Восточной Европы, концентрируются на роли лидеров и их действиях. Так люди, жившие в то время, понимали современную им историю, и так большинство людей продолжают воспринимать ее в наши дни. Именно поэтому, чтобы понять сложную историю Юго-Восточной Европы XV века, имеет смысл изучать жизнь Влада III Дракулы.

†††

Первое издание этой книги получило признание за серьезный научный подход к теме, труды по которой часто полнятся преувеличениями и злоупотреблениями. Оно предложило новый взгляд на многие важные вопросы, связанные с валашским князем и его правлением. Продолжение исследований и отзывы других ученых побудили меня пересмотреть и развернуть некоторые выводы первого издания. В результате я решил подготовить переработанное второе издание книги, и редакторы Histria Books, которое приобрело Центр румынских исследований – первоначального издателя, любезно согласились на публикацию.

Эта книга стала результатом исследований, начатых мной еще в годы учебы в аспирантуре Университета Иллинойса. Ее рождение было бы невозможно без помощи и поддержки множества людей. Я хотел бы выразить признательность Совету международных научных исследований и обменов и Программе Фулбрайта – Хейса Министерства образования США за поддержку через программы обмена. Кроме того, я благодарен доктору Кейту Хитчинсу из Университета Иллинойса за поддержку и помощь на протяжении всей моей карьеры. Я благодарен Октавиану Иону Пенде за оригинальные иллюстрации, включенные в эту книгу. Я также хотел бы поблагодарить коллег и друзей: Сорина Пырву, Александру Зуба, Йоана Болована, Марселя Попу, Флорина Константиниу, Корнелию Бодя, Георге Бузату, Йоана Талпеша, Валериу Флорина Добринеску, Йоана Сайзу, Стелу Кептя, Михаила Ионеску и многих других, с кем я работал на протяжении многих лет. И последнее, но не менее важное: я выражаю глубочайшую благодарность моей жене Дане за ее любовь и поддержку.

1

Пролог к прошлому

Дракула вошел в Брашов, дошел до часовни Святого Якова и приказал сжечь предместья города. И не успел он прибыть, как рано утром отдал приказ посадить на кол мужчин и женщин, как молодых, так и старых, рядом с часовней, у подножия горы. Затем он сел за стол посреди них и с большим удовольствием съел завтрак{5}.

Из немецких рассказов XV века о жизни и деяниях князя Дракулы

История одного из самых противоречивых деятелей Европы XV века – румынского князя Влада III Дракулы, также известного как Цепеш (Колосажатель) – остается скрытой за завесой легенд, истоки которых можно проследить до его прижизненных описаний. Эти легенды формировались веками, вплоть до наших дней. Изображение Дракулы, с удовольствием завтракающего среди тел своих пронзенных жертв, дошедшее до нас из немецких памфлетов XV века, вызывает в памяти яркий образ одноименного вампира, придуманного ирландским писателем Брэмом Стокером в конце XIX века. На самом деле в XX веке вымышленного вампира часто путали с историческим князем. Это можно увидеть, например, в фильме Фрэнсиса Форда Копполы 1992 года «Дракула Брэма Стокера», где в первых же сценах устанавливается параллель между вампиром и историческим Дракулой, как и в фильме «Дракула» 2014 года, и во многих других.

Раздувание легенд о Владе III Дракуле в последующие столетия объясняет его невероятную международную известность. Выдающийся румынский историк Константин Джуреску однажды заявил, что в истории Румынии были «господари более важные, чем Цепеш, которые дольше правили и большего добились, такие как Мирча Старый и Стефан Великий, но они не так широко известны в Европе»{6}.

Хотя Дракулу чаще всего изображали кровавым тираном, позже превратившимся в кровожадного вампира, он всегда был весьма противоречивой фигурой. Наравне с немецкими памфлетами XV века о жестоком деспоте существуют рассказы о сильном и справедливом лидере, который, как и его албанский современник Георгий Кастриоти Скандербег{7}, смело выступал против турецкого господства в своей стране. Антонио Бонфини, летописец венгерского короля Матьяша Корвина, описывал Дракулу как «человека невиданной жестокости и справедливости. (…) Он правил в этой варварской стране с такой строгостью, что имущество каждого было в безопасности даже в чаще леса»[2]. Славянские источники повествуют о храбром вожде, который, «выступив против турок, обратился ко всему своему войску со словами: „Кто о смерти думает, пусть не идет со мной, а здесь остается“[3]»{8}. Столетия спустя этот героический образ можно найти и в «Легенде веков» французского писателя Виктора Гюго:

Влада люди не зря Вельзевулом зовут,

Тот боярин Тарвисский жесток был и крут:

Вместо дани султану турецких послов

Посадил вдоль дороги на тридцать колов{9}.

В Румынии образ князя воспринимается более позитивно. В то время как некоторые историки XIX века, такие как Михаил Когэлничану и Йоан Богдан{10}, имели негативное мнение о господаре, другие видели в его сильном руководстве и суровом правосудии решение проблем своего времени. Например, румынский национальный поэт Михай Эминеску в известном стихотворении «Сатира III» осудил окружающие его коррупцию и обман и призвал Влада обрушить свой гнев на виновных{11}. Точно так же румынская устная традиция обычно изображает Дракулу суровым, но справедливым{12}. Примерами этого в искусстве могут служить картины румынского художника XIX века Теодора Амана, на одной из которых изображен полный достоинства Влад, отказывающийся от подношений эмиссаров султана.

В румынской историографии XX века, особенно при коммунистическом режиме, Влада начали изображать в националистической манере, с сильным социально-экономическим подтекстом. Господарь XV века стал своего рода протомарксистом благодаря работам Барбу Кымпины и других, подчеркивающих предполагаемые конфликты Дракулы с боярами и попытки установить централизованный контроль над экономикой{13}. Официальная пропаганда изображала его как защитника низших классов, иногда доходя до того, что называла «отцом централизованного экономического планирования». Как мы увидим, коммунистические историки в оскорбительной манере злоупотребляли документами для подкрепления чисто идеологических выводов. Наша задача – пересмотреть имеющиеся доказательства, чтобы проверить обоснованность этих интерпретаций.

Слава Влада III Дракулы связана с множеством легенд, живущих веками. В их основе лежит, в немалой степени, его сопротивление османскому господству, политика, которую он проводил во время своего пребывания на престоле Валахии с 1456 по 1462 год, и особенно его отношения с саксонскими[4] городами соседней Трансильвании и с Венгерским королевством. Таким образом, чтобы понять славу Дракулы, необходимо прежде всего изучить историческую личность Влада III и времена, в которые он жил. Для этого также чрезвычайно важно пересмотреть распространенные, слишком часто повторяемые выводы о его правлении в свете существующих доказательств. Это цель настоящей книги.

2

Княжество Валахия

Эту землю издавна населяли геты, которые вынудили Дария, сына Гистаспа, позорно бежать. (…) Когда римляне завоевали страну даков, здесь возникла их колония во главе с неким Флакком, по имени которого страну назвали Флаккия. По прошествии длительного времени, как часто бывает, имя изменилось, и страну стали называть Валахией, а ее жителей валахами. Люди там говорят на романском языке, но настолько измененном, что уроженцу Италии очень трудно их понять[5]{14}.

Эней Сильвий Пикколомини (ПИЙ II)

«Всемирная история и описание стран»

Территория на левом берегу Дуная, на которой более пятисот лет располагалось княжество Валахия, с древних времен была перекрестком между Востоком и Западом, Европой и Азией. Этот факт помогает объяснить ее бурную историю и геополитическую реальность, которой отмечено правление Влада III Дракулы, поскольку в XV веке Дунай представлял собой границу османской экспансии в Европе.

Княжество Валахия возникло в начале XIV века на землях, граничащих с Карпатскими горами и реками Дунай, Сирет и Милков. Когда дед Влада Мирча Старый (1386–1418) завершил столетний процесс объединения мелких государственных образований в Валахию, ее территории включали Мунтению, Олтению, Добруджу, часть Южной Бессарабии, а также герцогства Амлаш и Фэгэраш в Трансильвании. От Карпатских гор в северной части страны, с перевалами, соединяющими Валахию с Трансильванией, земля постепенно спускалась в область густых лесов, которые южнее переходили в обширные равнины. Такой рельеф затруднял оборону, особенно с юга. Дунай можно было пересечь на барке или по мосту, а зимой он часто замерзал; таким образом, река не представляла собой серьезного естественного препятствия. С севера защищаться было легче, контролируя горные перевалы. Однако местность не позволяла строить крепости, которые можно было бы использовать для сохранения и усиления контроля над регионом в целом. В результате все важнейшие военные укрепления страны располагались вдоль ее границ.

Княжество Валахия, возникшее в конце XIII – начале XIV века, было первым сложившимся румынским государством, однако история народа на территориях Карпато-Дунайского региона уходит корнями в гораздо более далекие времена. В древности регион населяли геты и даки, две ветви одного и того же фракийского племени. По словам географа Страбона, геты жили в районе реки Дунай, а даки – в районе Карпат на территории современной Трансильвании{15}. Первое историческое упоминание о существовании этих народов принадлежит Геродоту, который пишет, что геты «из фракийцев наиболее мужественные и справедливые». Он также приводит два разных рассказа об их религии и поклонении богу Залмоксису{16}. Политическая формация этого народа достигла своего пика в I веке, когда на территории, примерно соответствующей территории современной Румынии, под предводительством Буребисты (70[6] –44 гг. до н. э.) образовалось мощное Дакийское царство.

В следующем столетии оно вновь расцвело при царе Децебале (87–106 гг. н. э.). Угроза, исходящая от Дакии под предводительством Децебала, в начале своего правления отразившего нападение римлян, вызвала беспокойство у Римской империи. Во время правления императора Траяна Рим решил принять меры против северо-восточного соседа, предприняв две атаки (первую в 101–102, вторую в 105–106), которые привели к полному разрушению Дакийского царства и его преобразованию в римскую провинцию. Завоевание Дакии ознаменовало вершину римского могущества, поскольку это была последняя провинция, присоединенная к империи, и первая, от нее отделившаяся.

Римское правление в Дакии длилось 165 лет, с 106 по 271 год. За это время были построены крепости и города, а провинция колонизирована римскими ветеранами из разных частей империи, говорящими на одном языке – латыни. Фактически латынь уже оказала влияние на Дакию, поскольку контакты между гето-даками и римлянами начались за несколько столетий до завоевания. В 271 году император Аврелиан решил вывести римскую администрацию из Дакии. Решение было разумным с военной точки зрения: Рим отказался от приграничной территории, которую необходимо было обеспечивать и защищать от учащающихся атак варваров с северо-востока, и получил укрепленную линию обороны империи – Дунай.

Тем не менее контакты с бывшей провинцией не прекратились. Рим стремился сохранить эту территорию в качестве буфера, отделяющего империю от варваров, и римляне, поселившиеся там в период римской администрации, по большей части остались. Это смешение колонистов и коренного гето-дакийского населения заложило основу для постепенного становления румынского народа.

Религия является еще одним важным аспектом преемственности. Румыны сформировались как народ не только с общим языком, но и с общей религией. По мере распространения христианства по всему Средиземноморью в последние столетия существования Римской империи оно проникло в Дакию, где его приняло латиноязычное население. Сходство новой религии с культом Залмоксиса, господствовавшим в Дакийском царстве до римского завоевания, еще больше облегчило ее ассимиляцию в этом регионе. Как отметил известный исследователь истории религий Мирча Элиаде, культ Залмоксиса, пожалуй, лучше, чем любой другой дохристианский культ, адаптировался к христианству{17}. Это способствовало слиянию двух культур, что в конечном итоге привело к этногенезу румынского народа.

Христианство начало проникать на земли бывшей Дакии в начале IV века, о чем свидетельствует основание епархии в Томисе[7] (сегодня Констанца) на побережье Черного моря. О раннем распространении христианства в этом регионе, совпавшем с формированием румынского народа, свидетельствует и тот факт, что основная религиозная лексика румынского языка имеет латинское происхождение: церковь = biserica (лат. basilica), крест = cruce (лат. crux, – cis), священник = preot (лат. presbiterum), Бог = Dumnezeu (лат. dom(i)ne deus), Пасха = Paşti (лат. pascha, – ae), Рождество = Crăciun (лат. creatio, – oms), Библия = Biblia (лат. biblia), ангел = înger (лат. angelus){18} и т. д. Если бы христианство не укоренилось среди румын так рано, эти базовые слова, несомненно, имели бы славянское происхождение. Поскольку иерархическая структура Церкви в Валахии сложилась уже после славянского вторжения в Юго-Восточную Европу, она стала славянизированной. Церковнославянский язык стал официальным языком Церкви на румынских землях. В результате любые термины, относящиеся к церковной иерархии, не существовавшие до того времени, происходят из церковнославянского (который, в свою очередь, заимствовал многие термины из греческого), а не из латыни: митрополит = mitropolit (цсл. митрополитъ), патриарх = patriarh (цсл. патрїархъ), игумен = stareț (цсл. старецъ), монах = călugăr (цсл. калоугеръ){19} и т. д.

Свидетельства существования религиозной иерархии в Средние века на территории, которая в конечном итоге стала Валахией, предшествуют образованию княжества. В письме папы Григория IX венгерскому королю Беле IV от 1235 года упоминается псевдоепископ греческого обряда в Валахии{20}. После образования княжества около 1310 года, при правлении князя (воеводы) Басараба I (1310–1352), церковная иерархия начала развиваться дальше, играя существенную роль в средневековом государственном устройстве. Религия также играла роль в стратегии по обеспечению независимости от соседнего католического королевства Венгрия. Есть свидетельства, что Басараб даже предлагал убежище рыцарям-тамплиерам, бежавшим от преследований в Европе{21}. Кульминацией стала победа над королем из Анжуйской династии Карлом I Робертом в битве при Посаде в 1330 году. Басараб I был похоронен в построенной им церкви в Кымпулунге.

Православная церковь в Валахии была официально признана Константинопольским патриархом в 1359 году, во время правления сына и преемника Басараба I Николае Александру (1352–1364). Воевода Валахии обратился к Константинопольскому патриарху с просьбой признать Унгро-Влахийскую митрополию, поскольку, как глава православия, только он мог присвоить титул митрополита. В то же время Николае стремился укрепить связи с Византийской империей{22}, поскольку угроза существованию молодого государства, исходящая от католической Венгрии, сохранялась даже после поражения последней в битве при Посаде[8].

Резиденцией нового митрополита стала церковь Св. Николая, построенная во времена правления Николае Александру{23} в городе Куртя-де-Арджеш, тогдашней столице Валахии. Первоначально митрополит окормлял всю Валахию, но в 1370 году была основана Северинская митрополия (на территории современного города Дробета-Турну-Северин), и вероятной границей между ними стала река Олт{24}. До падения Константинополя в 1453 году митрополиты Валахии, как и митрополиты Молдавии, назначались патриархом в Константинополе, и большинство из них были греками{25}.

Князья Валахии покровительствовали Восточной православной церкви, основывая монастыри и церкви, предоставляя им землю и освобождая от налогов, а также делая пожертвования центру православия на горе Афон. Иногда митрополит или настоятели крупных монастырей участвовали в собраниях Сфатул Домнеск (государственного совета), но в XV веке это происходило только тогда, когда рассматривались вопросы, непосредственно затрагивающие Церковь. В свою очередь Церковь служила моральной и политической опорой государства внутри страны, укрепляя авторитет князя, а также выполняя дипломатическую функцию в отношениях с остальным православным миром. Важность Церкви в средневековом обществе нельзя недооценивать. «Главной характеристикой румынской души того времени была ее религиозность, – правильно заметил румынский историк Илие Миня, – общее явление, свойственное и другим европейским народам. Цивилизация определялась Церковью: литература была, за очень немногими исключениями, религиозной; искусство также было на службе Церкви»{26}. В церквях и монастырях Валахии и Молдавии можно найти одни из прекраснейших образцов византийского искусства, наиболее известны расписные монастыри Буковины.

†††

Феодальная экономическая система в Валахии имела неопределенное происхождение. В результате она стала источником многочисленных споров в румынской историографии. Скорее всего, она образовалась в эпоху великого переселения народов, когда захватчики навязывали свою власть коренному населению и пытались извлечь выгоду из завоеваний. Некоторые ученые, в первую очередь Петре Панайтеску, основываясь на лингвистических данных, утверждают, что славянские вторжения привели к формированию правящего класса, который постепенно стал румынизированным. Это также верно в отношении печенегов в X веке и половцев в XI и XII веках – мигрирующих народов тюркского происхождения из Центральной Азии, которые проникли в Молдавию и Валахию и поселились на плодородных сельскохозяйственных землях{27}. После захвата власти эти народы постепенно ассимилировались коренным населением, подобно тому, как это произошло с ассимиляцией булгар славянским населением в Болгарии.

Другие ученые подчеркивают местное происхождение дворянства, утверждая, что права собственности постепенно узурпировались деревенскими старейшинами, что привело к созданию наследственного класса{28}. Хотя можно предположить, что какое-то местное формирование боярского класса имело место, большинство ученых сходятся во мнении о славянском происхождении боярства, основываясь на лингвистических данных и славянской структуре феодальных институтов на румынских землях.

Необходимость организации системы обороны способствовала расширению феодализма и становлению боярства как социальной группы. Надо отметить, что этот процесс начался на равнинах, которые были более уязвимы к нападениям и имели лучший сельскохозяйственный потенциал. Лишь постепенно он распространился на другие территории. Одним из факторов, способствовавших ускорению процесса феодализации, было то, что в XIII и XIV веках{29} через румынские земли проходили оживленные торговые пути, связывающие Восток и Запад. Поскольку этими путями транспортировали ценности, следовательно, они требовали защиты, что естественным образом повлекло за собой расширение форм феодализма. Эта растущая социальная, политическая и экономическая система привела к возникновению небольших государственных образований, таких как воеводства и княжества, которые постепенно объединялись и в течение XIV века сформировали княжества Валахию и Молдавию. Однако следует помнить, что внутри каждого из этих государств существовали крупные общины свободных крестьян. Таким образом, их нельзя считать целиком феодальными, хотя именно развитие этой системы привело к их созданию. Феодальные отношения между помещиками и крестьянами на румынских землях значительно расширились лишь с распространением османского господства на румынские земли и усилением экономической эксплуатации Портой в XVI веке{30}.

Процесс консолидации мелких государственных образований усиливался также вторжением на румынские земли соседних держав и необходимостью защиты от них. Это особенно верно в отношении Венгерского королевства, которое после завоевания Трансильвании пыталось распространить свой контроль на Валахию и Молдавию, провоцируя местное население объединяться в политическом и военном отношении, чтобы противостоять расширению Magyar Királyság[9]{31}.

В результате в XIV веке мы сталкиваемся с возникновением княжеств на румынских землях, сначала в Южной Валахии, граничащей с Дунаем (ок. 1310), а позднее в Молдавии, к востоку от Карпат (1359).

3

Валахия до 1448 года: угроза османской экспансии

Басарабы[10] и Мушаты[11], будьте вы в святой тени,

Вы, податели законов и владетели земли,

Вы, булатом и оралом расчертившие простор

От Дуная и от моря до вершин зеленых гор{32}.

Михай Эминеску

«Сатира III»

Валашское княжество возникло в начале XIV века путем слияния мелких государственных образований, существовавших ранее на этой территории. Период завершения территориальной экспансии, развития и укрепления государственных учреждений совпал с правлением князя Мирчи I Старого (1387–1418){33}. Именно в это время румынские княжества впервые вступили в контакт с новой силой, которая будет доминировать в этом регионе Европы в течение следующих 500 лет и окажет решающее влияние на развитие румынских княжеств и всей Юго-Восточной Европы, – турками-османами.

Когда появилась османская угроза, объединение Валахии как территориально, так и административно едва успело завершиться. Княжество возникло около 1310 года. Официально патриарх признал митрополию только в 1359 году, а объединение территорий произошло как раз в конце XIV века – когда османская экспансия впервые коснулась границ Валахии.

Одной из основных проблем, возникших у молодого государства, столкнувшегося с османской политической и военной угрозой на этом относительно уязвимом этапе своего существования, было отсутствие какого-либо устоявшегося принципа престолонаследия. Существовала наследственно-выборная система, при которой боярское собрание провозглашало князем одного из представителей правящего рода. Хотя обычно выбирался старший сын князя, а затем следующий брат, теоретически все княжеские потомки мужского пола, как законные, так и незаконнорожденные, могли претендовать на престол{34}. Наследственно-выборная система привела к борьбе среди княжеских потомков за поддержку фракций бояр. Она также создала возможности для вмешательства извне во внутреннюю династическую борьбу.

Хотя некоторые историки, такие как Р. У. Сетон-Уотсон, утверждают, что не существует четкого объяснения, почему царской власти не удалось надежно укрепиться в княжестве (предлагается множество вариантов, включая отсутствие достойных преемников и вмешательство турок{35}), проблема более фундаментальна. Как мы видели, государственные и религиозные структуры в Валахии, а также боярство как социальная группа имели славянское происхождение; вот здесь-то и следует искать корень наследственно-выборной системы. Проблема, которая преследовала Валахию на протяжении всего рассматриваемого периода, аналогична той, с которой столкнулись многие славянские государства Восточной Европы – отсутствие первородства в славянском праве: все сыновья имели право на равную долю наследства{36}.

Истоки этой проблемы возникли еще до основания государства и появления турок в Европе. Впрочем, наследственно-выборная система избрания князей стала серьезной проблемой именно с появлением османской угрозы. Несколько факторов помогают объяснить почему. Со времен Басараба I до правления Мирчи Старого число княжеских потомков увеличилось. Фактически династия разделилась на две ветви. И Мирча, и его брат Дан были сыновьями князя Раду I (1377–1384). Старший, Дан, стал преемником отца в 1384 году. Когда он умер три года спустя, в 1387-м, престол унаследовал его брат Мирча. Летописец Халкокондил утверждает, что Мирча убил своего брата{37}, но, согласно другим источникам, Дана убил Иван Шишман, болгарский царь{38}. Кажется маловероятным, что Мирча совершил братоубийство, поскольку сын Дана, будущий князь Дан II, как известно, преданно служил своему дяде и упоминал о нем с почтением в нескольких документах, изданных во время его последующего правления{39}. Какими бы ни были реальные обстоятельства кончины Дана, факт остается фактом: после смерти Мирчи Старого в январе 1418 года сыновья Мирчи и его брата Дана начали сражаться за престол, и каждый заручался поддержкой среди боярских фракций.

Мирча, один из самых выдающихся правителей своего времени, осознавал серьезность этой проблемы, особенно после появления османской угрозы, и принял меры, чтобы попытаться установить разумный принцип престолонаследия. Он сделал это по образцу римских императоров предыдущих столетий, назначив своего сына Михаила соправителем еще 27 декабря 1391 года{40}. К 1416 году Михаил был фактическим правителем Валахии и, когда 31 января 1418 года Мирча умер, с большой вероятностью должен был стать преемником отца. Несмотря на все усилия, попытка Мирчи потерпела неудачу. Вскоре после его смерти разразилась борьба между его наследниками и наследниками его брата Дана. Как и предвидел великий князь, когда пытался найти решение этой дилеммы, кризисом престолонаследия воспользовались как османские агрессоры, так и саксонские и венгерские соседи с севера.

Результат усиливающегося внешнего вмешательства во внутренние дела Валахии отражает статистика. С основания княжества в 1310 году до конца правления Мирчи Старого в 1418-м (то есть в течение 108 лет) на престоле Валахии восседали в общей сложности семь князей, каждый в среднем чуть более 15 лет:

Басараб I, 1310–1352

Николае Александру, 1352–1364

Владислав I (Влайку), 1364–1377

Раду I (Мудрый), 1377–1383

Дан I, 1384–1387

Мирча I Старый, 1387–1418

Влад I (Узурпатор), 1394–1397

Совсем по-другому дела обстояли в период с 1418 года до последнего года правления Влада III Дракулы – 1476-го (то есть в течение 58 лет): на престоле сидели в общей сложности одиннадцать князей, каждый в среднем чуть более пяти лет. Ситуация становится еще более трагичной, если учесть, что у многих из этих одиннадцати князей было несколько разных периодов правления, включая Влада, который занимал престол трижды (1448, 1456–1462 и 1476). Таким образом, за эти 58 лет было 29 отдельных периодов правления, и в среднем каждый составляет всего два года:

Михаил I, 1418–1420

Дан II, 1420–1421

Раду II Праснаглава, март—ноябрь 1422

Дан II, 1422–1423

Раду II Праснаглава, лето 1423

Дан II, 1423–1424

Раду II Праснаглава, 1424–1426

Дан II, 1426–1427

Раду II Праснаглава, январь—март 1427

Дан II, 1427–1431

Александр I Алдя, 1431–1436

Влад II Дракул, 1436–1442

Мирча II (сын Влада II Дракула), март—август 1442

Басараб II, 1442–1443

Влад II Дракул, 1443–1447

Владислав II, 1447–1448

Влад III Дракула, октябрь 1448

Владислав II, 1448–1456

Влад III Дракула, 1456–1462

Раду III Красивый, 1462–1473

Басараб III Старый, ноябрь—декабрь 1473

Раду III Красивый, 1473–1474

Басараб III Старый, март 1474

Раду III Красивый, март—сентябрь 1474

Басараб III Старый, 1474–1476

Влад III Дракула, ноябрь—декабрь 1476

Хотя влияние османской экспансии можно увидеть в политической нестабильности, которая характеризовала Валахию на протяжении всего XV века, нельзя сказать, что турки были ее причиной. Проблема была присуща наследственно-выборной системе избрания князей. Османская угроза лишь усилила ее, поскольку Порта – правительство Османской империи – сознательно воспользовалась этой фундаментальной слабостью.

Некоторые историки пытались объяснить неустойчивость, которая характеризовала политику Валахии в этот период, результатом продолжающейся борьбы за престол между преемниками Дана I и Мирчи Старого после смерти последнего в 1418 году. Утверждалось, что конфликт изначально представлял собой соперничество между членами двух семей, но позже перерос в борьбу за территорию: Данешти (первоначально потомки Дана I) были боярами из Олтении[12], а Дракулешти (первоначально потомки Мирчи I Старого) были боярами из Мунтении[13]{41}. Так называемое соперничество Дракулешти – Данешти, которое могло бы быть причиной проблемы, не подкреплено доказательствами. Например, хотя борьбу между Михаилом, старшим сыном и преемником Мирчи Старого, и Даном II, сыном Дана I, можно интерпретировать таким образом, как это справедливо и в отношении продолжавшейся в 1420-х борьбы между Даном II и другим сыном Мирчи, Раду II Праснаглавой, к борьбе между семьями нельзя отнести конфликт Александра I Алди и Влада II Дракула в 1430-х, поскольку оба были сыновьями Мирчи. Точно так же эта теория неприменима к конфликту между Владом III и Раду III Красивым в 1462 году, который я подробно рассмотрю позже, поскольку оба были сыновьями Влада II Дракула, внуками Мирчи. Анализировать постоянную борьбу за престол, которая характеризовала Валахию XV века, с точки зрения соперничества Дракулешти и Данешти кажется нецелесообразным{42}.

Верность семье, судя по всему, не мешала братьям претендовать на престол. Конфликты лучше всего рассматривать как попытки тех, кто имел законные претензии, заручиться поддержкой бояр и/или помощью иностранной державы, чтобы взять страну под контроль. Это были личные конфликты, борьба за власть. Тем не менее семейные связи играли мощную роль в создании фракций среди бояр, и, конечно же, князья, восседая на престоле, стремились обогатить своих родственников и сторонников.

†††

Как упоминалось ранее, первый контакт Валахии с османами произошел во время правления Мирчи I Старого. После великой победы Османской империи над сербами в битве на Косовом поле в 1389 году Мирча согласился платить дань, хотя и не стал вассалом и сохранил независимость своей страны{43}. Тем не менее конфликты с османами продолжались. Мирча одержал большую победу над турками, победив султана Баязида I на болотах у Ровина в 1394 году. В следующем году он объединился с Сигизмундом Люксембургом, королем Венгрии, и выступил в злополучный крестовый поход, который закончился катастрофическим поражением христианских войск, состоящих из французских, бургундских и немецких рыцарей, в Никопольском сражении в 1396 году. К сожалению, христианские лидеры не прислушались к ценному стратегическому совету валашского воеводы, знакомого с османской тактикой. Это привело крестоносцев к катастрофе{44}.

Распад Османской империи после вторжения Тамерлана в 1402 году и последующее начало там крестьянской войны дали Мирче передышку. Чтобы получить преимущества для Валахии, он взял на себя роль создателя королей в Юго-Восточной Европе, вмешавшись в гражданскую войну между сыновьями Баязида I и оказав поддержку Мусе. Однако победил Мехмед I, и это означало возрождение османской мощи. Новый султан захватил у Валахии несколько дунайских крепостей и взял под свой контроль Добруджу, сделав ее турецкой провинцией[14]. Кроме того, Мирче пришлось согласиться платить ежегодную дань в размере 3000 дукатов. Тем не менее он сохранил независимость Валахии, поскольку, согласно соглашению, не признавал Османскую империю сюзереном, а в обмен на дань султан был обязан защищать Валахию от набегов с юга Дуная.

Благодаря умелому политическому маневрированию и военной доблести Мирча заслужил уважение грозного врага на юге, а историк Леунклавий охарактеризовал его как «самого храброго и умного среди христианских князей»{45}. Он умер 31 января 1418 года и 4 февраля был похоронен в построенном им монастыре Козия{46}. Правление Мирчи I станет точкой отсчета для всех его преемников в XV веке, которые во многих официальных документах ссылаются на него. Мирча укрепил Валахию, развил институты и сохранил независимость перед лицом османской угрозы.

Избранный преемник Мирчи, его старший сын Михаил I, исполнял обязанности князя Валахии еще до смерти своего отца. В документах он упоминается как соправитель уже в 1391 году, а после 1415 года его неизменно называют «Иоанн Михаил, воевода и наследник»{47}. Тем не менее усилия Мирчи обеспечить постепенную передачу власти и защитить независимость Валахии провалились. Хотя первый год правления Михаила прошел гладко, поскольку он поддерживал тесные отношения с венграми, а султан Мехмед I был занят консолидацией своей вновь основанной империи, новому князю не удалось сохранить хрупкий баланс между двумя соседними державами, над установлением которого неустанно трудился его отец.

Хотя причины неясны, известно, что Михаил со времени своего сорегентства в 1417 году перестал платить туркам дань. Кроме того, он вместе с венгерской армией участвовал в битве против османов на Дунае в сентябре 1419 года. Это побудило султана начать атаку на Валахию, в которой осенью 1419 года Михаил потерпел поражение.

Его заставили незамедлительно выплатить дань, от которой он уклонялся в течение трех предыдущих лет. Кроме того, он был вынужден уступить османам крепость Джурджу и левый берег Дуная до Черного моря и предложить в качестве заложников своих сыновей Михаила и Раду. Эти уступки ослабили позиции Михаила среди бояр, некоторые из которых перешли на сторону конкурирующего претендента на престол – Дана II, сына Дана I, брата Мирчи I Старого[15]. Возможно, сопротивление бояр заставило Михаила не соблюдать условия нового договора. Это стало удачной возможностью для Дана II заручиться помощью султана. Весной 1420 года между Михаилом и Даном вспыхнула война. Поначалу казалось, что Михаилу хватит сил, чтобы отразить вторжение соперника, но вмешательство турок в мае переломило ситуацию в пользу Дана II. Михаил был вынужден отступить и обратиться за помощью к своим венгерским союзникам. Когда летом 1420 года эти две армии снова встретились, войска Дана при помощи турок разгромили Михаила и его венгерский отряд. Михаил был убит в бою, и Дан II занял валашский престол{48}.

Этот первый конфликт между преемниками Мирчи Старого иллюстрирует последующую междоусобную борьбу в Валахии в XV веке. Страна станет полем битвы между Венгерским королевством и Османской империей в их борьбе за господство в Подунавье. Каждая сторона будет поддерживать претендентов на престол в Румынском княжестве, чтобы получить влияние и одержать верх. В то же время претенденты регулярно обращались к одной из этих двух держав за помощью. В результате положение любого князя было в лучшем случае шатким, а борьба за сохранение независимости, завоеванной Мирчей Старым, становилась все труднее. Именно в этом свете следует рассматривать и правление Влада III Дракулы.

В 1420-х политику Валахии определяла борьба за престол между Даном II и Раду II Праснаглавой. Дан изначально завоевал престол с помощью турок, и его соперник Раду обратился за помощью к королю Венгрии, будущему императору Сигизмунду Люксембургу. Поскольку каждый князь считал необходимым сделать предложение одной из противоборствующих держав, его соперник мог легко обратиться к другой стороне, чтобы вернуть власть. Таким образом, при помощи Венгрии Дан занял престол второй раз в 1421–1422 годах. Это заставило Раду Праснаглаву, жаждущего свергнуть с престола двоюродного брата, обратиться за поддержкой еще к одному правителю – господарю Александру Доброму (1400–1432) из соседней Молдавии.

Как и его современник Мирча Старый в Валахии, Александр Добрый административно и территориально консолидировал второе румынское княжество – Молдавию. После смерти Мирчи он использовал борьбу в Валахии, чтобы обезопасить южную границу своего княжества и улучшить его экономическое положение. Для этого он в 1421 году захватил стратегическую дунайскую крепость Килию, которая также служила важным таможенным пунктом, через который проходила большая часть молдавской торговли. Килия оставалась яблоком раздора между румынскими княжествами на протяжении всего XV века, в том числе, как мы увидим, во время правления Влада III Дракулы, вплоть до ее окончательного захвата османами в 1484 году.

Конфликт между претендентами на валашский престол наконец подошел к концу в 1427 году, когда Раду II Праснаглава после непродолжительного правления был свергнут Даном II при поддержке Венгрии и убит вместе с сыновьями{49}. Очевидно, это была мера предосторожности, предпринятая Даном II для устранения потенциальных соперников. Тем не менее остались другие претенденты. Когда Дан II попытался вернуть крепость Килия, молдавский князь Александр Добрый решил помочь другому сыну Мирчи Старого, Александру Алде, занять престол отца{50}.

В 1430 году, когда исход османско-венецианского конфликта из-за Салоник стал ясен, Дан II снова переориентировал свою внешнюю политику на Порту. Это вызвало реакцию Венгрии, которая стала поддерживать соперников Дана. Александр Алдя был не единственным. На престол претендовал и другой сын Мирчи, Влад. Понимая, что настал подходящий момент, Влад, который в 1429 году обосновался в Трансильвании, в январе 1431 года спешно направился ко двору Сигизмунда Люксембурга в Нюрнберге, чтобы заручиться поддержкой для нападения на Валахию.

Около 1413 года отец отправил маленького Влада в качестве заложника ко двору короля Сигизмунда, возобновив свой союз с Венгрией. Позже он был в Константинополе, при дворе византийского императора, а затем, в 1429 году, приехал в Трансильванию, чтобы предъявить претензии на валашский престол. Когда Влад прибыл в Нюрнберг в 1431 году, он получил теплый прием от короля, который официально назначил его господарем Валахии. Тогда же на торжественной церемонии король принял будущего князя в орден Дракона – крестоносный орден, основанный Сигизмундом в 1418 году для борьбы с мусульманами и увековечения осуждения Яна Гуса{51}.

Именно из-за этого ордена Влад стал известен как Дракул, что на румынском языке тогда означало «дракон». Имя Дракула (Drăculea в старой румынской форме), под которым его сын Влад Цепеш был известен как в свое время, так и сегодня, происходит от этого титула, а суффикс – a/-ea означает «сын». Таким образом, Дракула означает «сын дракона»{52}. Поскольку слово «дракул» имеет и другое значение, а именно «дьявол», некоторые ученые связывают его с предполагаемой жестокостью, продемонстрированной Владом II, превзойденной его сыном Владом III, слухи о невероятных зверствах которого разойдутся по всей Европе. В этом смысле имя Дракула интерпретировалось уже в XV веке, когда истории о бесчеловечном Владе Цепеше распространились в немецко– и русскоязычных странах. Например, славянский источник «Сказание о Дракуле-воеводе» начинается так: «Был в Мунтьянской земле воевода, христианин греческой веры, имя его по-валашски Дракула, а по-нашему – дьявол. Так жесток и мудр был, что каково имя, такова была и жизнь его»{53}. Это явно литературное изобретение, поскольку в документах XV века все три сына Влада II – Мирча, Влад и Раду – именуются Дракулами, в смысле «сын дракона».

Надежды Влада стать князем Валахии быстро угасли, когда он покинул Нюрнберг. По настоянию литовского князя Свидригайло Сигизмунд изменил свое мнение и решил примкнуть к Александру Алде, кандидату Александра Доброго{54}. При поддержке Молдавии летом 1431 года Алдя начал вторжение в Валахию и изгнал Дана II. Последний бежал к османам, которые предоставили ему войска, чтобы попытаться вернуть престол. Из последовавшего конфликта Александру Алдя снова вышел победителем, снова при поддержке молдавских войск, и обеспечил себе место на троне. Дан II погиб в бою{55}. В результате Влад Дракул остался в Трансильвании, где оставался претендентом на престол, ожидая благоприятных обстоятельств, которые позволят ему снова предъявить свои претензии.

Александру Алдя (1431–1436) – противоречивый князь, взошедший на престол при смутных обстоятельствах. Смерть Александра Доброго в январе 1432 года принесла Молдавии период политической нестабильности, мало чем отличавшийся от того, который характеризовал Валахию после смерти Мирчи Старого. Это оставило нового князя без самого верного союзника. Кроме того, после поражения Венеции в войне за Салоники в 1430 году и завоевания Южной Албании в 1432 году в Юго-Восточной Европе росло турецкое влияние. Внутри Валахии Алдя проводил политику примирения, оставив многих членов Сфатул Домнеск (государственный совет) Дана II на постах{56}.

Не получив поддержки от союзников, он был вынужден вести переговоры с султаном Мурадом II. Александр отправился в Адрианополь, столицу Османской империи в то время, и, помимо ежегодной дани султану, ему также пришлось согласиться оказывать военную помощь, когда об этом попросят, а также отправить заложников в Порту. Таким образом, его правление часто рассматривается как начало вассальной зависимости Валахии от османов{57}. Алдя действительно присоединился к туркам, разграбившим Южную Трансильванию в 1432 году, однако в целом он пытался сохранить баланс сил между соперничающими соседними империями. Он уважал соглашения, которые заключил с султаном, и в то же время отправлял гонцов к Сигизмунду, пытаясь возобновить отношения с Венгрией{58}. В последнем он в конечном итоге потерпел неудачу, дав Владу Дракулу возможность снова выдвинуть свою кандидатуру на валашский престол. Пока Алдя находился в Адрианополе, Влад Дракул, к которому присоединились некоторые бояре Алди, бросившие своего князя, пытался заручиться поддержкой Брашова[16] для вторжения в Валахию. К несчастью для него, в отсутствие Алди его главный боярин Албу успешно защищал страну{59}, а император Сигизмунд не проявил особого интереса к этому уголку своей огромной империи. Тем не менее из-за участия Алди в нападении Османской империи на Трансильванию после 1432 года Брашов начал принимать беженцев из Валахии и оказывать поддержку Владу Дракулу.

Несмотря ни на что, Александру Алдя при помощи своего могущественного боярина Албу оказался способен поддерживать хрупкий баланс, необходимый для обеспечения относительной автономии и закрепления своего положения. В результате Алдя стал единственным князем, умершим естественной смертью, в период между смертью Мирчи Старого в 1418 году и Влада III Дракулы в 1476-м.

Влад Дракул возглавил вторжение в Валахию летом 1436 года, но с помощью Османской империи Алдя отбил атаку. Однако вскоре после этого князь, с 1435 года страдавший неизвестной болезнью, умер, не оставив наследника{60}. Дорога оказалось свободна для его брата Влада Дракула, который смог вернуться в страну и осенью 1436 года занять престол.

Правление Влада II в чем-то напоминает правление его предшественника. Как и Александра, обстоятельства вынудили Влада лавировать между двумя соседними империями, которые боролись за господство в регионе Нижнего Дуная. Новый господарь поспешно отказался от условий договора, заключенного Алдей с султаном, но после нападения Османской империи на Валахию в ноябре 1436 года и смерти покровителя – Сигизмунда Люксембурга в следующем году он был вынужден искать компромисса с султаном Мурадом II, который желал воспользоваться трудностями Венгрии после смерти короля и жестокого крестьянского восстания, произошедшего в Трансильвании в 1437–1438 годах. Дракул поклонился султану в Адрианополе и был вынужден принять условия, аналогичные тем, на которые согласился Алдя при таких же обстоятельствах в 1432 году{61}. Таким образом, когда султан решил напасть на Трансильванию в 1438 году, Влад присоединился к Османской армии с отрядом валашских войск.

Кампания 1438 года, самое масштабное на тот момент вторжение Османской империи в Трансильванию, состоялась в августе{62}. Султан Мурад выступил из Адрианополя со своей армией и двинулся на север к Видину, где переправился через Дунай в Валахию. Первоначальной целью кампании могло быть нападение на Венгрию, но вместо этого султан решил атаковать Трансильванию. В Валахии он объединил свои силы с Владом, и две армии пересекли горы и вошли в Трансильванию{63}. Около Хацега они столкнулись с сопротивлением, возглавляемым румынским боярином по имени Кындя; вынудив его отступить, они пошли дальше и без сопротивления захватили Кылник и Себеш. Осаждая Сибиу частью своих сил, Мурад отправил отряды в других направлениях, разграбив Алба-Юлию и дойдя до окраин Сигишоары. Через восемь дней осада Сибиу была снята, а османские и валашские войска воссоединились и отошли из Трансильвании через Цара-Бырсей, по пути грабя пригороды Брашова. Вся кампания носила характер рейда. Османские войска в открытом поле практически не встретили сопротивления и увезли с собой в Валахию огромное количество добычи и многочисленных пленных, которых по возвращении поделили. Затем османы вернулись в Адрианополь, переправившись через Дунай в Никополе{64}.

Как и его предшественник Александру Алдя, который присоединился к османскому набегу на Трансильванию в 1432 году, Влад Дракул почти сразу после своего возвращения начал делать мирные предложения Венгрии. Румынский князь предложил освободить Антония Себешского и 50 других бояр, которые вместе с семьями попали в плен во время кампании. Однако новый король Альберт Габсбург[17] запретил им репатриироваться, поскольку они без сопротивления сдали свои города захватчикам{65}. Попытки Влада сохранить баланс вызвали подозрения с обеих сторон. Его предложения Венгрии после кампании 1438 года заставили султана опасаться намерений Влада, в то время как у венгров появилось еще больше оснований не доверять ему после того, как он присоединился к султану в нападении на Трансильванию. После этого в армии Альберта стал служить новый претендент на валашский престол – Басараб II, сын Дана II{66}.

Как и его брат Алдя, внутри Валахии Влад Дракул проводил политику примирения. Он сохранил многих бояр, служивших в Сфатул Домнеск во время правления его предшественника{67}. Действительно, его правление характеризует удивительная стабильность в отношениях с крупным боярством{68}. Однако важным членом Сфатул Домнеск, не фигурирующим во время правления Дракулы, является Албу, который был ближайшим советником Алди. Албу стал непримиримым врагом Влада и возглавил против него неудачное восстание.

Именно в документах начала правления Влада Дракула мы находим первое упоминание о его сыновьях. В грамоте, изданной 20 января 1437 года, валашский князь говорит о своих «первенцах, Мирче и Владе»{69}. Есть еще три документа, относящиеся к Мирче и Владу, все они датированы августом 1437 года{70}. Следующий имеющийся у нас документ, в котором упоминаются сыновья Дракула, датирован 2 августа 1439 года, в котором, помимо Мирчи и Влада, князь называет младшего сына Раду{71}, родившегося где-то между 23 августа 1437 года и датой написания этого документа. Из современных источников мы знаем, что Мирче в 1443 году было около 15 лет{72}. Точно так же, чтобы в 1448 году Влад мог быть серьезным кандидатом на престол, ему в то время должно было быть около 18 лет. В результате большинство ученых на основании этих данных и знаменитого портрета Дракулы из замка Амбрас в Австрии приходят к выводу, что Влад Цепеш родился где-то между 1429 и 1431 годами, вероятно, в Сигишоаре, в Трансильвании, где его отец укрепился и управлял королевским монетным двором{73}.

С объединением венгерской и польской корон в результате избрания польского короля Уласло[18] королем Венгрии после смерти Альберта Габсбурга в 1440 году крестовые походы возобновились. В результате Влад Дракул начал отклоняться от своего союза с султаном и поддерживать антиосманские устремления трансильванского воеводы Яноша Хуньяди. После того как Хуньяди разгромил османские войска в Трансильвании в марте 1442 года, Влад Дракул был вызван в Адрианополь, чтобы продемонстрировать сюзерену свою лояльность, оставив старшего сына Мирчу воеводой Валахии. Сочтя действия Влада предательством, султан заключил его в тюрьму в Галлиполи и приказал напасть на Валахию{74}. Это новое османское нападение было снова отражено Хуньяди, который воспользовался случаем, чтобы посадить на престол Валахии своего протеже Басараба II. Понимая, какую опасность представляет для империи контроль Хуньяди над Валахией, в конце 1442 года султан решил освободить Влада Дракула, но потребовал от него заложников – двух младших сыновей. Таким образом, сыновья Дракула Влад и Раду остались в качестве османских пленников, чтобы обеспечить постоянную лояльность отца Порте. Молодые княжичи были заключены в тюрьму в Эгригезе в изолированной части Анатолии{75}.

В начале 1443 года Влад Дракул вторгся в Валахию и вернул себе престол{76}. Басараб II, вероятно, был убит в бою, поскольку больше о нем ничего не известно. Сильная поддержка, которой Дракул добился среди знати, облегчила его возвращение, поскольку народ его любил. Кроме того, многие, вероятно, опасались и были возмущены угрозой, исходящей от растущего вмешательства католической Венгрии во внутренние дела страны.

Опыт предыдущего года и обещание султана вернуть сыновей заставили Дракула сохранить нейтралитет осенью 1443 года, когда Хуньяди организовал антиосманский поход в Сербию. Несмотря на великую победу христиан в битве при Нише 3 ноября 1443 года, которая восстановила Сербию под властью Георгия Бранковича и положила начало албанскому восстанию под руководством Скандербега{77}, Дракул по-прежнему осторожно относился к участию в крестовом походе, организованном королем Уласло I и Яношем Хуньяди в 1444 году.

Как отмечал румынский историк Илие Миня, «Влад Дракул не собирался менять турецкий сюзеренитет на венгерский. В конце пути, отмеченного великими жертвами, он хотел увидеть возрождение независимости Валахии»{78}. Говорят, что сам Дракул посоветовал Уласло не предпринимать эту кампанию, добавив, что султан отправлялся на охоту с большим количеством сопровождающих, чем у короля было войск{79}. Тем не менее он отправил отряд из 4000 солдат под командованием своего сына Мирчи для участия в злополучном крестовом походе на Варну. 10 ноября 1444 года он закончился полной катастрофой, когда христианская армия потерпела поражение, а король Уласло и папский легат кардинал Чезарини были убиты в бою{80}. Дракул перехватил христианские войска, отступавшие на север, и арестовал Хуньяди, которого обвинил в военном фиаско. Валашский господарь не скрывал своей ярости в отношении трансильванского воеводы и был готов его убить, когда вмешались другие и заплатили большой выкуп за освобождение Хуньяди{81}.

Положение сыновей Дракула, Влада и Раду, в этот период неизвестно. Во время мирных переговоров, которые привели к недолговечному Сегедскому миру в июне 1444 года, султан пообещал освободить их{82}. Однако мы не можем быть уверены, действительно ли их тогда освободили. История пленения двух молодых наследников остается смутной из-за недостатка свидетельств.

После катастрофы под Варной Влад решил активно участвовать в планировании Дунайского похода, организованного бургундским крестоносцем Валерином де Вавреном. В этой кампании, первоначально задуманной как попытка спасти короля Уласло, который, как многие считали, выжил в битве при Варне, Дракул увидел шанс защитить свою южную границу от растущей мощи Османской империи. В августе 1445 года христианские войска выступили из Брэилы вместе с валашскими кавалерийскими частями под предводительством Мирчи, сопровождавшими бургундский флот под командованием Ваврена вверх по реке. В начале сентября они должны были присоединиться к армии Яноша Хуньяди в Никополе{83}.

После неудачного нападения на Силистру валашские и бургундские войска освободили Тутракан и стратегическую крепость Джурджу. Встревоженный отсутствием поддержки со стороны Венгрии, Дракул написал в Брашов, прося саксов:

Помочь тетивами, стрелами, ружьями и порохом, чтобы расположить их в крепости [по всей вероятности, имеется в виду Джурджу], потому что она сильнейшая [крепость] наша и ваша, и всех христиан. И тому, что сказал вам слуга Моего Величества Драгомир, верьте, поскольку это слова Моего Величества{84}.

Вскоре после захвата Джурджу османский командующий в Русе, на другом берегу Дуная, сдал крепость христианским войскам. Именно здесь Влад Дракул предоставил убежище 12 тысячам болгар, которые больше не хотели жить под властью Турции. Говорят, что он заявил, что «[этот поход] не достиг ничего в этот раз, но то, что он помог спасти одиннадцать или двенадцать тысяч христианских душ и освободить их из заключения в руках сарацинов, уже было большим достижением»[19]{85}.

Несмотря на эти успехи, кампания завершилась вскоре после того, как христианские войска достигли Никополя. Турки избежали прямого сражения, и, поскольку их запасы были на исходе, а зима быстро приближалась, где-то к 1 октября христиане были вынуждены отказаться от кампании; бургундскому флоту пришлось уйти с замерзающего зимой Дуная и вернуться в Константинополь.

Конфликт между Яношем Хуньяди и Владом Дракулом зародился в 1442 году, когда Хуньяди посадил Басараба II на валашский престол, в то время как Дракул был заключен в тюрьму в Галлиполи. Отказ валашского князя присоединиться к христианской коалиции Хуньяди в 1443 году, вероятно, усугубил ситуацию. Также трансильванский воевода уж точно не простил Дракулу того, что тот пленил его после поражения при Варне. Непростое сотрудничество между ними во время Дунайской кампании 1445 года, в которой Хуньяди играл лишь второстепенную роль, не смогло искоренить враждебность между валашским господарем и трансильванским воеводой, который также стал королевским наместником Венгрии после восхождения на престол Ладислава Постума[20], маленького сына Альберта Габсбурга, после смерти короля Уласло I в битве при Варне.

Отношения с Венгрией продолжали ухудшаться, поскольку в борьбе за престол Молдавии она поддерживала другого претендента. Вероятно, в конце 1445 года Дракул писал в Брашов, жалуясь:

Прошу вас понять меня, я отдал своих детей на расправу султану за мир с христианами, чтобы и я сам, и моя страна по-прежнему принадлежали моему господину, Королю (Венгрии)[21]. Таким образом, я ожидал, что вы будете относиться к моим бедным людям лучше и что оба наших народа смогут свободно прокормляться, как здесь, так и там. Теперь я по-прежнему вижу, что моим людям [торговцам] не разрешается добывать пропитание свободно, потому что правители ваших крепостей грабят их и сдирают с них кожу живьем без причины. Скажите мне, почему убивают моих бедняков? Почему я не могу обеспечить им справедливость? Поэтому, пожалуйста, как мои друзья, скажите правителям [этих крепостей]: если вы мои друзья, прислушайтесь к Богу и не заставляйте меня отрываться от нашего господина, Короля и Святой Короны, поскольку это было бы не по моему собственному желанию. Скажите им, чтобы хорошо относились к моим людям и возвращали каждому то, что у них отобрали{86}.

Прохладные отношения между Валахией и Венгрией в 1446 году вынудили Влада Дракула вновь заключить мир с султаном. Помимо возобновления старых условий договора, он должен был вернуть османам 12 тысяч болгар, укрывшихся в Валахии во время Дунайского похода прошлого года{87}. В приведенном выше письме также сообщается, что его сыновья, Влад и Раду, оставались османскими заложниками во время кампании 1445 года{88}. Хотя Дракул опасался за жизнь детей, очевидно, что султан предпочитал сохранить жизни сыновей валашского князя, чтобы использовать их в качестве разменной монеты в своих отношениях с Владом II.

Когда отношения между Хуньяди и Дракулом ухудшились, 20 июля 1447 года трансильванский воевода написал советникам Брашова, предлагая им оказать помощь новому претенденту, Владиславу, еще одному сыну Дана II{89}. Позже в том же году он организовал поход в Валахию с целью изгнания Влада. Хуньяди выступил из Брашова после 23 ноября и совершил жестокое нападение на румынское княжество; Влад был схвачен и казнен недалеко от Бэлтени{90}, а его старший сын Мирча был заживо похоронен боярами Тырговиште, чтобы добиться благосклонности венгерского воеводы. Посадив на престол своего протеже Владислава II, Хуньяди вернулся в Брашов в середине декабря{91}.

Опять же, мы не можем быть уверены в статусе Влада и Раду в это время. Скорее всего, они остались заложниками при османском дворе, но отрывок из Критовула предполагает, что они, возможно, вернулись в Валахию после того, как их отец заключил мир с султаном в 1446 году. Греческий летописец сообщает:

Этот человек [Влад] и его брат [Раду] бежали, когда Янош Гетан[22], правитель пеонийцев и даков, пришел с многочисленным войском, убил их отца и передал трон другому человеку. Затем отец нынешнего султана приветствовал этих двух беглецов, прибывших к нему{92}.

В любом случае положение обоих княжеских отпрысков после смерти отца изменилось. Старший, Влад, теперь стал претендентом на престол; вскоре, при поддержке Османской империи, он сделает попытку занять место своего отца.

4

Первое правление Влада и изгнание

Посему прошу вас проявить терпение, пока мы не узнаем, что случилось с Яношем и жив ли он. Если он вернется с войны, мы встретимся с ним и заключим мир. Но если вы сейчас станете нашими врагами и в итоге случатся какие-либо неприятности, вы будете виноваты в них и ответите за это перед Всевышним{93}.

Влад III Дракула совету Брашова,

31 октября 1448 года

Избавившись от своего давнего противника Влада Дракула и посадив преданных лично ему князей на престолы Валахии и Молдавии, Янош Хуньяди мог, наконец, готовиться к новому наступлению на османов, которое ему пришлось отложить после катастрофы под Варной. У него были основания рассчитывать на успех. Теоретически его позиция в тот момент была сильнее, чем когда-либо прежде. Он правил Венгрией самостоятельно и мог рассчитывать на военную помощь двух княжеств, граничащих с Трансильванией. Кроме того, получив Килию от господаря Молдавии Петра II, он выполнил давнюю цель венгерской внешней политики, которую не удалось реализовать даже императору Сигизмунду, – обеспечить стране выход к Черному морю.

Но, несмотря на эти достижения, у венгерского наместника все еще были причины для беспокойства. Хотя он обратился за помощью к новому папе Николаю II и другим христианским лидерам, для новой кампании против османов ему не предложили ничего, кроме моральной поддержки. Дух крестовых походов остыл после разгрома в Варне четырьмя годами ранее. Не имея никакого содействия, Хуньяди знал, что если он хочет продолжить борьбу с турками, ему придется полагаться на собственные ресурсы. Но даже это было проблематично. Наместник не обладал абсолютной властью и столкнулся с сильной оппозицией в своей стране, где его агрессивная политика вызвала споры; многие дворяне возражали против призывов собрать войска для военных действий за пределами королевства. И даже в соседних государствах, которые Янош пытался подчинить своей власти, он столкнулся с трудностями при подготовке нового наступления на османов.

Со времени Любовлянского договора 1412 года соглашения между Венгрией и Польшей признавали в Молдавии преобладающее влияние последней. Несмотря на то что Петр II взошел на престол благодаря союзу с Хуньяди, он не мог долго удерживать престол, не придя к соглашению с Польшей – традиционным соперником Венгрии, которая претендовала на сюзеренитет над княжеством, граничащим с Восточными Карпатами. Венгерскому наместнику ничего не оставалось, кроме как признать законность притязаний Польши. Он заключил соглашение с Казимиром, согласно которому король признал Петра господарем Молдавии в обмен на признание польского сюзеренитета. В результате этого соглашения Петр отправился в Хотин, крепость на Днестре недалеко от границы с Польшей, где 22 августа 1448 года он вместе с боярами, служившими в его совете, поклонился королю Казимиру, пообещав служить ему и помогать «всем, силами своими и своей жизнью против каждого врага нашего господина, Короля и польской Короны, без каких-либо исключений…». Таким образом, любая возможная молдавская помощь Хуньяди в борьбе против турок теперь зависела от отношений между соперничающими королевствами. Однако соглашение между Хуньяди и Казимиром позволило Петру предоставить силы для предстоящей кампании; польский король также согласился послать собственный отряд из 1000 человек.

Камнем преткновения оставался статус Килии. Поскольку Петр II уступил венграм эту дунайскую крепость, что вызвало резкое неодобрение со стороны польских властей, ему пришлось обязаться не отдавать никаких других территорий, принадлежащих Молдавии, «без согласия и одобрения вышеупомянутого владыки Казимира, короля Польши, и его Короны, и те, что были отчуждены, мы хотим вернуть обратно»{94}. Несмотря на это заявление, Килия вернулась под контроль Молдавии только в 1465 году. Хотя Хуньяди заручился военной помощью для достижения своей непосредственной цели, подчинение Петра польскому королю означало, что он больше не мог рассчитывать на безоговорочную поддержку со стороны княжества к востоку от Карпат.

Однако ситуация в Трансальпийской земле[23] была совершенно иной. К югу от Карпат Хуньяди мог оказывать большее влияние, поскольку международные соглашения признавали сюзеренитет Венгрии над Валахией. Наместник смотрел на Владислава как на своего вассала в прямом смысле слова и имел намерение подчинить Трансальпийскую землю венгерским интересам. В качестве первого шага в этом направлении Хуньяди создал валютный союз между странами. 7 марта 1448 года он написал горожанам Брашова из Тимишоары:

Поскольку мы решили, что наши монеты будут обращаться в Трансальпийской земле так же, как и здесь, мы приказываем, чтобы вы вместе с гражданами Сибиу и высшими людьми Трансальпийской земли обязались посовещаться и прийти к соглашению относительно этого…{95}

Тот факт, что венгерский наместник в одностороннем порядке принял решение такого рода, грубо нарушившее суверенитет Валахии, и ссылается в своем письме даже не на Владислава, а лишь на «высших людей Трансальпийской земли», доказывает, что к княжеству южнее Карпат он относился как к полностью подчиненному. Но даже несмотря на то, что он убил Влада II и сумел посадить на престол своего протеже, решительное сопротивление наступлению на османов сохранялось, а действия Хуньяди усилили антивенгерские настроения среди бояр, которые возмущались его вмешательством в их внутренние дела. В результате положение Владислава было далеко не безопасным.

В качестве прелюдии к предстоящей кампании против османов летом 1448 года венгерский наместник решил атаковать турецкие позиции вдоль Дуная, надеясь помешать султану сосредоточить свои силы. Этот план включал в себя нападение на Никополь, который защищал Мехмед-бей, один из самых способных пограничных командиров Мурада. Хуньяди поручил эту задачу своему протеже Владиславу. Османский летописец XV века Орудж бин Адиль сообщает, что Хуньяди «отдал Валахию неверному Дан-оглу [Владиславу] и подчинил ему княжество. По этой причине валашская армия переправилась в Никополь и опустошила эти районы». Но Мехмед-бей получил помощь от бейлербея Анатолии Иса-бея и бейлербея Румелии Караджа-бея, и, собрав несколько тысяч акынджи[24]:

Все беи заключили между собой соглашение, чтобы противостоять валашской армии. Совершив внезапную ночную атаку, они уничтожили ее часть, а многих других неверных, одетых в кольчуги, захватили в плен и отправили к султану Мураду. Узнав об этой победе над неверными, султан Мурад выразил огромную радость{96}.

Хотя османы и отбились от захватчиков, их победа не была такой впечатляющей, как предполагают турецкие хроники. Владислав отступил с практически невредимой армией. Завершив свою миссию к югу от Дуная, в начале августа валашский князь приготовился двинуться в Южную Трансильванию, где венгерский наместник готовил войска для вторжения на Балканы. Готовясь к приезду своего протеже, Хуньяди, находившийся тогда в Кохальме, 7 августа разослал циркуляр трансильванским саксонским городам, информируя их:

Принимая во внимание, что славный князь, господин Владислав, трансальпийский воевода, приедет к нам, для блага страны и для блага всего христианства, мы повелеваем, чтобы, в силу вашей преданности, получив это сообщение, когда воевода прибудет к вам, вы оказали ему и его людям все надлежащие почести и любезности, согласно инструкциям, которые даст вам Антоний Арапатакский{97}.

Вскоре после этого Владислав присоединился к своему сюзерену в Трансильвании с 4000 человек. Петр II послал из Молдавии 3000 конных войск для усиления армии Хуньяди{98}, но польский король не позволил своему вассалу лично принять участие в походе.

К концу августа армия Хуньяди начала движение на запад от Сибиу, а к началу сентября он разбил свой лагерь на Дунае в районе Кувина, недалеко от границы с Сербией. Когда в августе венгерский наместник покинул Трансильванию, его зять Михай Силадьи возглавил еще один отвлекающий рейд на османские позиции вдоль границы. Он атаковал местность у Видина с 1000 кавалеристов и 500 пехотинцев, но турки легко отбили захватчиков, вынудив их бежать обратно за Дунай. Однако османы совершили ошибку, преследуя их в Валахии. Когда они приступили к грабежам, Силадьи перегруппировался и нанес контрудар, убив видинского бея и уничтожив или взяв в плен множество турок{99}.

Готовясь к новой кампании против османов, Хуньяди также обратился за военной помощью к Георгию Бранковичу, но позиция сербского деспота осталась неизменной со времен крестового похода на Варну. Он выступал категорически против войны с турками, которая, по его мнению, могла означать только катастрофу для Сербии. Кроме того, захват Хуньяди обширных владений Георгия в Венгрии после разгрома под Варной сделал его еще менее склонным помогать наместнику. Опасаясь каким-либо образом быть вовлеченным в предстоящий конфликт, Бранкович даже отказался предоставить венгерским войскам проход через территорию Сербии. Но Хуньяди проигнорировал протесты деспота. Ему нужно было пройти через Сербию, чтобы соединиться со Скандербегом, который намеревался двинуться на восток из Албании. Оказавшись между молотом и наковальней, сербский деспот предпринял последнюю попытку добиться мира между Хуньяди и султаном. Он послал Паско Сорокевича, находившегося у него на службе рагузского купца, в лагерь Хуньяди, чтобы начать переговоры между двумя сторонами, но венгерского наместника переубедить не удалось. 28 сентября Хуньяди переправился через Дунай с отрядом численностью около 20 000 человек, включая валашских, молдавских и польских союзников, а также османского претендента на престол Дауда Челеби, который отправился в Венгрию после участия в Дунайской кампании 1445 года. Они двинулись на юг через Сербию, как через враждебную территорию, оставляя за собой разграбленные поселения. Михай Силадьи со своим отрядом переправился через Дунай у Северина и присоединился к основной части армии, прежде чем они достигли Ниша, места победы Хуньяди над турками в 1443 году. Оттуда они продолжили поход, который в конечном итоге привел их к роковой встрече с османами недалеко от Косова, на Земле черных дроздов[25].

Однако султан не сидел сложа руки в ожидании нападения венгров. Когда он узнал, что Владислав отправился к Хуньяди с большей частью своей армии, оставив Валахию незащищенной, он воспользовался возможностью нанести собственный удар. Мурад послал османские войска под командованием бейлербея Румелии Караджа-бея, чтобы вернуть Джурджу{100} – крепость, которую Влад Дракул отвоевал у турок с помощью бургундского и папского флота в сентябре 1445 года. Затем они использовали Джурджу в качестве плацдарма, с которого можно было напасть на Валахию. Караджа-бей поручил эту задачу Турахан-бею, отличившемуся во время похода султана против деспота Морейского Константина осенью 1446 года. Турахан-бею было поручено вторгнуться в княжество и посадить на престол старшего, оставшегося в живых сына и тезку прошлого князя – Влада, которого турки позже прозвали Казыклы, что означает Колосажатель. Десятью месяцами ранее, когда венгерский наместник вторгся в Валахию и казнил его отца, молодой Влад вместе с братом Раду бежал на юг за Дунай. Теперь семнадцатилетний княжич готовился вернуться домой, чтобы истребовать свое наследство.

Прежде чем Караджа-бей отправился в поход, Мурад официально назначил молодого Влада князем – так же, как весной 1444 года его отца, возвращавшегося в Валахию. Анонимная османская хроника XV века повествует, что султан решил вторгнуться в Валахию и «посадить там на трон князя Казыклы, сына Дракула. Он дал ему знамя, халат и одарил всеми видами почестей»[26]. После этой церемонии Мурад «послал его в поход со своими акынджи, которые посадили этого князя на престол его отца»{101}. Согласно воспоминаниям сербского янычара Константина Михайловича, современника этих событий (который позже служил в армии Мехмеда II во время вторжения в Валахию летом 1462 года, затеянного, чтобы изгнать Влада Цепеша и заменить его младшим братом Раду):

Услышав о его [Влада Дракула] смерти, султан тут же одарил старшего сына Дракула деньгами, конями, одеждами, великолепными шатрами, которые подобает иметь господарю, и как можно скорее отправил его в Валашскую землю, чтобы он правил вместо своего отца, но с тем, чтобы он каждый год к нему приезжал, показывался ему и платил дань, как это было и раньше[27]{102}.

Нападение Османской империи застало врасплох валашских чиновников, которых Владислав оставил вместо себя. Турецкий летописец XV века Энвери, современник событий, пишет, что «Турахан-бей снискал славу, опустошив Ифлак [Валахию]»{103}. Халкокондил подтверждает успех миссии Турахана: «С помощью Императора [Мурада II] Влад, сын Дракула, победил и занял трон»{104}. В анонимном письме из Константинополя от 7 декабря 1448 года также сообщается, что сын бывшего князя Валахии, который был беженцем у турок, захватил престол с помощью османов в отсутствие князя, отправившегося с армией в Сербию{105}. После назначения Влада князем Турахан-бей и Караджа-бей вернулись в Софию, где присоединились к армии Мурада, готовившейся отправиться в Сербию, чтобы противостоять захватчикам. Таким образом, к концу сентября 1448 года в Валахии воцарился Дракула.

Продолжая марш на юг от Ниша, Хуньяди прибыл в Косово во вторник, 15 октября. Он рассчитывал в любой момент объединить силы с албанцами, но не знал, что Георгий Бранкович заблокировал горные перевалы из Албании, чтобы помешать Скандербегу присоединиться к венграм. Разведывательная служба Хуньяди была крайне некомпетентна. Он не только не знал о задержках, с которыми столкнулся Скандербег, но, что гораздо важнее, не имел достоверной информации о передвижениях Османской империи или численности их войск. Неприязнь коренного населения в результате опустошения Сербии во время марша через страну только усугубила положение венгерского наместника. Султан с августа находился в Софии, где собрал огромную армию численностью до 50 000 человек, чтобы отразить нападение Венгрии. Он покинул Софию в начале октября. Добравшись до Ниша, он пошел по пути, проложенному христианской армией всего несколько дней назад. В четверг, 17 октября, османы догнали ничего не подозревающих венгров возле Косова.

Вместо того чтобы отступить и присоединиться к албанцам, Хуньяди решил воспользоваться благоприятной местностью и дать бой, рассчитывая, что Скандербег скоро прибудет с подкреплением. После стычек в первый день обе стороны окопались и приготовились к бою на следующее утро. Два дня ожесточенных боев шли на равнине, шестьдесят лет назад освященной кровью сербских героев, потерпевших историческое поражение от армии султана Мурада I, который и сам пал жертвой клинка убийцы. Теперь его правнук и тезка Мурад II столкнулся с другой христианской армией на том же поле, в тени могилы прадеда, который был похоронен недалеко от места его последнего триумфа. Вторая битва на Косовом поле стала одним из первых вооруженных конфликтов, в которых широко применялось огнестрельное оружие. Хуньяди также использовал гуситскую тактику, расставив свои повозки так, чтобы создать защитную баррикаду. Венгры удерживали высоту, но численное превосходство османов в конечном итоге оказалось решающим.

После первоначальных успехов в пятницу венгры по предложению Дауда Челеби предприняли внезапную ночную атаку на османский лагерь, но им не удалось застать турок врасплох. Халкокондил рассказывает нам, что в Косове «на левом фланге находился Дан [Владислав II], который был большим другом Яноша Хуньяди, приведшего его на трон земли даков [Валахии] из-за своей враждебности к Дракулу [Влад II Дракул] (…) [Владислав] привел с собой на войну 8000 даков»{106}. Антонио Бонфини сообщает: в последний день сражения, в субботу, 19 октября, валашская армия под командованием Владислава II предприняла последнюю атаку{107}. Она также провалилась, и христиане провели остаток дня, отчаянно пытаясь удержать свои позиции. Среди валашских солдат, отличившихся в тот день, был Дан Отешанул, которого Владислав позже наградил поместьем в селе Бэлешти за заслуги в Косове{108}.

В ночь на 19 октября, находясь на грани поражения, Хуньяди отступил. Михай Силадьи возглавил отвлекающую атаку, чтобы прикрыть поспешное отступление, и при этом попал в плен к османам, но впоследствии был выкуплен. Хуньяди удалось бежать, но, когда он пытался вернуться в Венгрию, Георгий Бранкович схватил его и заключил в своей крепости в Смедерово. Судьба венгерского наместника долгое время была неизвестна. 25 ноября Эней Сильвио Пикколомини написал папе Николаю II из Нойштадта, сообщая о слухах, согласно которым Бранкович, «вероломный деспот», убил Хуньяди во время отступления{109}. В конечном итоге Бранкович освободил венгерского наместника, вернувшегося в свою страну в середине декабря{110}.

В то время как христианские и исламские силы сталкивались на Косовом поле, ситуация на Трансальпийской земле вызвала беспокойство у венгерских чиновников в Трансильвании, которым было поручено курировать дела региона в отсутствие наместника. Доверенный помощник Хуньяди, второй воевода Трансильвании Николае де Визакна, написал молодому узурпатору письмо, настаивая на том, чтобы он приехал в Трансильванию и дождался там возвращения наместника, после чего законный сюзерен страны вынесет решение по его притязаниям на престол. Но проницательный молодой князь отказался отправляться в ловушку, расставленную венгерскими властями. Продемонстрировав дипломатические навыки, полученные от отца, 31 октября 1448 года юный Влад написал горожанам Брашова из своей столицы Тырговиште, объясняя свой отказ:

Сообщаем вам, что достопочтенный господин Николаус де Визакна написал нам с просьбой приехать к нему, пока Янош Хуньяди, королевский наместник Венгрии, не вернулся с войны. Мы, однако, не можем сделать это, поскольку в прошлый вторник [29 октября] к нам явился гонец из Никополя, принесший достойные доверия известия о том, что турецкий султан Мурад уже три дня сражается с упомянутым Яношем и что накануне он напал вместе с янычарами на его лагерь, ворвался в него и убил там всех. Если мы сейчас отправимся к нему, турки могут прийти и убить нас и вас. Посему прошу вас проявить терпение, пока мы не узнаем, что случилось с Яношем и жив ли он. Если он вернется с войны, мы встретимся с ним и заключим мир. Но если вы сейчас станете нашими врагами и в итоге случатся какие-либо неприятности, вы будете виноваты в них и ответите за это перед Всевышним{111}.

О том, что произошло в Валахии в его отсутствие, Владислав узнал по пути в Косово, поэтому, когда битва закончилась и началось отступление, он поспешил обратно в Трансильванию, где перегруппировал свою потрепанную армию и заручился поддержкой местных венгерских властей. Во второй половине ноября он переправился через Карпаты и заставил молодого Влада бежать на юг за Дунай. Согласно Халкокондилу, Владислав II также получил помощь от Петра II, господаря Молдавии{112}. К началу декабря Константинополь получил известие о том, что Владислав II снова правит Валахией{113}. Несмотря на такое неблагоприятное начало, попытки юного Влада пойти по стопам своего выдающегося отца только начались.

Хотя краткое пребывание Влада Цепеша на престоле осенью 1448 года ознаменовало начало его карьеры, вторая битва на Косовом поле, предоставившая ему такую возможность, стала концом эпохи. Никогда больше Янош Хуньяди, завоевавший известность и славу и накопивший огромное состояние благодаря своим военным походам против турок, не сможет собрать силы для наступления на османов. Византийский император Иоанн VIII, который долгое время выступал за крестовые походы против турок как за единственное средство спасти последние остатки своей разрушающейся империи, готовый ради этого объединить православие с римской церковью, умер 31 октября, менее чем через две недели после боя. Мурад II не прожил достаточно долго, чтобы насладиться мирной пенсией, которой так искренне желал. Султан, который никогда не проводил откровенно агрессивной политики, вместо этого работавший над консолидацией своей империи, умер в начале 1451 года. Услышав о кончине Мурада, Георгий Сфрандзи пророчески сказал преемнику Иоанна VIII императору Константину XI:

«Ваше Величество, милорд, это повод не для радости, а для великой печали». Но он вопрошал: «Как же так?» Я ответил: «Потому что он был стар, его походы против Константинополя не увенчались успехом, и он больше не хотел ввязываться в такое предприятие, а желал только дружбы и мира. А тот, кто теперь стал правителем, молод и с детства является врагом христиан»{114}.

Два года спустя Константинополь, последний осколок имперского Рима, пал.

О Владе III мы имеем мало сведений с конца его первого правления в ноябре 1448 года до начала второго в 1456 году. Понятно, что он вернулся в османскую столицу, но через короткое время по неизвестным причинам отправился в Молдавию, где осенью 1449 года престол занял его дядя Богдан II[28]. Новый молдавский господарь объединился с Яношем Хуньяди против Польши{115}; таким образом, при посредстве дяди Дракула примирился с убийцей отца.

Тем временем отношения между Хуньяди и Владиславом II охладели после того, как последний вернулся из Косова прямо в Валахию, не попытавшись освободить королевского наместника, в конце концов сбежавшего из тюрьмы Георгия Бранковича в Смедерево в декабре 1448 года. Причины напряженности между королевским наместником и князем Валахии точно неизвестны, но внутренние документы эпохи правления Владислава показывают, что в период с 2 января 1450 года по июль 1451 года Хуньяди захватил трансильванские земли Амлаш и Фэгэраш, традиционно – герцогства валашского господаря[29].

Хотя эти территории были ему возвращены, Владислав ясно осознавал, что перед ним стоит та же трудная задача, что и перед его предшественниками Александру Алдей и Владом II Дракулом, а именно – поддержание хрупкого баланса сил между Венгерским королевством и Османской империей.

Положение Дракулы снова изменилось в октябре 1451 года, когда Петр Арон убил молдавского господаря Богдана II в Реусени. Вместе со своим двоюродным братом Стефаном Влад искал убежища в Трансильвании, где надеялся воспользоваться напряженностью между Венгрией и Валахией и убедить Хуньяди поддержать его претензии на престол. К несчастью для Влада, вскоре после его прибытия в Трансильванию королевский наместник заключил с Портой трехлетний мирный договор, признавший независимость Валахии. Этот договор создал своего рода коллективный сюзеренитет Венгрии и Османской империи над румынским княжеством{116}. Статус-кво был принят обеими сторонами, и они согласились, что, если Владислав умрет, ни одна из сторон не будет вмешиваться, и новый князь будет выбран собранием бояр. Таким образом, договор был препятствием на пути Влада к власти.

Вскоре после заключения этого договора Хуньяди написал советникам Брашова, велев им не оказывать помощь и не давать укрытия Владу, а арестовать его и услать{117}. 30 марта 1452 года Хуньяди сообщил в Брашов, что Дракула вернулся в Молдавию{118}, где на престол взошел другой его двоюродный брат, Алексэндрел.

Что делал Влад в это время, неизвестно, но вскоре он снова покинет Молдавию и вернется в Трансильванию, чтобы по-прежнему претендовать на престол Валахии, поскольку отношения между Владиславом II и Хуньяди вскоре ухудшились. Денежно-кредитная реформа, предпринятая господарем Валахии в 1452 году, вызвала недовольство Венгрии, так что в октябре 1452 года Хуньяди написал совету Брашова, приказав им не принимать новые монеты, отчеканенные Владиславом II{119}. Хотя мир между ними вскоре был восстановлен, в конце 1454 года разразился новый спор. В то время как Хуньяди был занят борьбой с турками в Сербии, Валахия полнилась турецкими купцами, а советники Сибиу считали, что османская военная угроза неизбежна{120}. Хуньяди отреагировал, снова захватив герцогства Амлаш и Фэгэраш{121}. Это побудило князя Валахии жаловаться совету Брашова:

[Хотя] я, мои бояре и моя страна проливаем кровь нашу на благо Святой Короны, на благо Венгрии и на благо христианства, независимо от того, сколько мы совершили, Отцу нашему, воеводе Яношу, все равно, он не доволен, потому что ему недостаточно быть наместником Венгрии, и он забрал мои владения и мои земли Фэгэраш и Амлаш, плохо со мной обошелся. И видите вы, что он нарушил клятвы и обещания, которые дал мне{122}.

Осенью 1455 года между Хуньяди и Владиславом был заключен новый мир{123}, но к декабрю того же года военные действия возобновились, поскольку Хуньяди получил известие о турецком и валашском рейде в Трансильвании{124}. Когда конфликт между Венгрией и Валахией усугубился, Влад Дракула получил от королевского наместника поддержку. В результате 6 апреля 1456 года венгерский король Ласло V приказал саксам укрепить трансильванские границы и владения Яноша Хуньяди, который готовился защищать Белград от османов и Владислава II{125}. Занятый Белградом, Хуньяди оказал военную поддержку Владу, поручив ему границы Трансильвании{126} и позволив начать вторжение в Валахию, чтобы занять трон второй раз.

Обстоятельства, при которых Дракула вновь стал господарем Валахии, неизвестны. Из имеющихся доказательств мы можем сделать вывод, что где-то между началом июля и концом августа Влад III вторгся в Валахию и захватил престол. Считается, что Владислав II был захвачен и убит в Тыргшоре 20 августа{127}. Тем временем Янош Хуньяди, человек, который, по иронии судьбы, был и убийцей отца Влада, и помощником в борьбе за престол, умер от чумы, защищая Белград от османского нашествия. Первый известный документ, выпущенный во время основного периода правления Дракулы, датируется 6 сентября 1456 года{128}. Теперь, когда сын Влада Дракула достиг цели – занял место отца, – его ждала более сложная задача – найти способ сохранить независимость княжества, несмотря на угрозу, исходящую от двух влиятельных соседей. Это была проблема, измучившая всех его предшественников, начиная с деда – Мирчи I Старого.

5

Политическое устройство Валахии в середине XV века

(…) Мы еще можем примириться с турецкими условиями, но не относительно ваших [дел], ибо турки требуют, чтобы мы пропустили их через нашу страну, чтобы они могли захватить и разорить вашу. (…) Поэтому мы задержали турецкого посланца до тех пор, пока не сообщим эту новость вам.

Вы знаете, что, если правящий государь силен и могуществен, он может вести дела так, как пожелает, но если он слаб, то другой, более сильный, выступит против него и сделает с ним все, что ему угодно. (…) Вы должны знать, что мы и все наши люди настроены к вам дружески, хотя есть у вас те, кто думает о нас плохо и злоумышляет против нас. Вы должны бороться с этими людьми, как мы боремся с вашими врагами, и делать для нас то, что мы делаем для вас{129}.

Влад Дракула городу Брашову,

10 сентября 1456 года

Во времена Влада III Дракулы валашское общество составляли несколько социальных групп. Наиболее важной в политическом отношении была земельная аристократия страны, называемая боярством. Это было наследственное сословие, хотя князь мог даровать боярство, пожаловав титул, земли и привилегии. Это ни в коем случае не была однородная группа; одни бояре имели обширные земельные владения, другие – лишь небольшие имения. Кроме того, власть каждого отдельного боярина зависела еще и от его родственных связей, что имело большое значение, сейчас зачастую труднодоступное для понимания из-за скудности сохранившихся документов, иллюстрирующих отношения как между князем и боярством, так и среди самих бояр.

Следующей группой было духовенство. Как мы уже упоминали ранее, Церковь играла значительную культурную, моральную и духовную роль в обществе, а также имела политическое влияние. Многие князья основали церкви и монастыри, и почти все предоставляли им налоговые льготы и жаловали земли. Таким образом, Церковь была еще и мощной экономической силой. Из четырех существующих хрисовулов (декретов) времен второго правления Влада III Дракулы два представляют собой земельные жалования наиболее важным монастырям страны: 16 апреля 1457 года в Тырговиште Дракула передал права на деревню Троянешты на обоих берегах реки Олт монастырю Козия (который купил селение у боярина по имени Драгой за 50 флоринов) и освободил обитель от налогов на эту собственность{130}; 5 марта 1458 года во время посещения монастыря Тисмана в северо-западной части страны князь подтвердил право собственности на все деревни, принадлежавшие обители во время правления его отца, также освободив от налогов{131}. Иногда митрополит (титул, присваиваемый главному духовному лидеру страны) также участвовал в собраниях Сфатул Домнеск (государственого совета), когда тот обсуждал вопросы, непосредственно затрагивающие Церковь{132}. Необходимо также упомянуть, что духовенство, как и боярство, не было единой группой. Таким образом, мы обнаруживаем, что внутри группы существовало деление на низших и высших представителей.

Крестьяне составляли подавляющее большинство населения. Порабощенные крестьяне, обрабатывавшие земли бояр, назывались руманами или весинами. Число крестьян этого класса во второй половине XV века увеличится, отчасти из-за экономической эксплуатации страны османами – процесса, который достигнет своего пика в XVI веке. Свободные крестьяне составляли значительную часть крестьянства. Они владели поместьями, называемыми моши, унаследованными от реальных или воображаемых предков. Такие крестьяне звались мошненами (также моштены) и имели право частной собственности, хотя пастбища при их поместьях принадлежали сельской общине. Сельскохозяйственные земли были разделены на участки, которые периодически распределялись, обычно путем жеребьевки, в соответствии с системой совместного пользования, известной как девэлмэшие{133}.

Последняя группа, о которой следует упомянуть, – это горожане. Хотя в Валахии в это время не наблюдалось значительного развития городов, что препятствовало обмену товарами между городами и деревнями, поскольку последние оставались по сути самодостаточными, в стране существовало несколько важных городских центров. Большинство из них играли важную коммерческую и оборонительную роль – например, Килия, Брэила и Джурджу на Дунае. Другим крупным городом был Куртя-де-Арджеш, столица страны в XIV веке и резиденция митрополии. Столицей Валахии и ее самым важным городом того времени был Тырговиште. Кроме того, именно во времена правления Влада III Дракулы мы находим в документах первое упоминание о местности, которая впоследствии станет важнейшим центром страны – Бухаресте{134}.

Хотя поселение существовало уже в XIV веке, именно в правление Влада III Дракулы город на реке Дымбовица был укреплен и стал княжеской резиденцией. Тырговиште останется столицей страны до XVII века, но уже к 1476-му, году третьего и последнего правления Дракулы, король Венгрии Матьяш I Корвин будет называть Бухарест «самым могущественным городом в Валахии, укрепленным мастерством и природой»{135}. О его значимости также свидетельствует тот факт, что с момента первого упоминания в 1459 году большинство документов, изданных господарями Валахии до конца XV века, исходят из Бухареста, а не из Тырговиште, как это было ранее{136}. Причины больше связаны с экономикой, чем с политикой. С упадком саксонской торговли из-за османской экспансии на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Европе начало расти значение экономических связей с Османской империей. Кроме того, Бухарест был важным торговым пунктом, расположенным на границе леса и равнин, а также недалеко от богатых монастырей, таких как Снагов{137}.

Мало что известно о политической и административной организации городов Валахии в этот период. Скорее всего, как и в случае с трансильванскими городами, это были автономные коммуны с ограниченными правами гражданства, управляемые советом из двенадцати ведущих граждан, под властью князя{138}. Поскольку города обычно были укрепленными, князь назначал военного губернатора, называемого пыркэлаб, ответственным за защиту поселения{139}. Однако, в отличие от средневековых городов на Западе, в валашских городах промышленность была развита мало, и их экономическое существование зависело в основном от торговли{140}.

Из этого краткого обзора сословий Валахии во времена Влада III Дракулы становится очевидным, что внутри каждого из них существовало множество людей с противоречивыми интересами. В валашском обществе XV века немыслимо говорить о «классовых интересах» как таковых, а тем более о классовом конфликте между боярами и крестьянами. Узы крепостничества еще не были гнетущими, а узы лояльности часто выходили за рамки социальных категорий. Как принято на Балканах до сих пор, семейные связи имеют гораздо большее значение, чем любые теоретические «классовые интересы».

†††

Как мы уже упоминали, к концу правления Мирчи Старого государственные институты Валахии полностью сложились, хотя на протяжении XV века они постепенно видоизменялись в ответ на меняющиеся потребности румынского княжества{141}. По сути, господарь руководил страной при помощи государственного совета, известного как Сфатул Домнеск. Среди членов этого совета мы находим наиболее могущественных и влиятельных бояр, сторонников князя, а также ряд чиновников, известных как дрегэторы, также из бояр. На протяжении всего XV века, в том числе во времена правления Влада III Дракулы, наиболее важными членами Сфатул Домнеск были крупные бояре, входившие в совет исключительно в качестве крупных землевладельцев, за которыми обычно следовали мелкие бояре, которые были еще и придворными чиновниками[30]. Постепенно ситуация изменилась, и к концу XV – началу XVI века Сфатул Домнеск состоял почти исключительно из бояр, которые по совместительству были придворными чиновниками{142}. Когда в XIV веке возникла административная организация государства, были приняты византийские институты, заимствованные из старых южнославянских государств и отвечающие специфическим потребностям страны{143}. Среди титулов, данных членам Сфатул Домнеск во времена Влада III Дракулы, мы находим следующие:

• ЖУПАН – старославянское слово, означающее «господин», или «хозяин». Титул, присваиваемый крупным боярам, обычно членам Сфатул Домнеск{144}.

• ВОРНИК – впервые упоминается в документе от 1389 года; ворник был самым важным дрегэтором в государственном совете. Он занимал должность магистрата и имел юридические функции, которые мог осуществлять по всей стране. Иногда в совете было два ворника, второй рангом пониже{145}.

• ЛОГОФЕТ – появился между 1390–1400 годами, был главой княжеской канцелярии, ответственным за составление корреспонденции и документов{146}.

• СПЭТАР (СПАТАРЬ) – впервые упомянутый в документе 1415 года, спэтар был военным офицером, обычно командиром кавалерии. Иногда в государственный совет входили два спэтара{147}.

• СТОЛЬНИК – впервые упоминается в документе 1392 года. Стольник отвечал за обеспечение двора едой. Он также пробовал еду перед тем, как ел господарь{148}.

• ПАХАРНИК – впервые упоминается в документе 1392 года, после 1424 года становится постоянным членом Сфатул Домнеск. Ответствен за подачу напитков при дворе; он также отвечает за винные погреба господаря{149}.

• КОМИС – впервые упомянутый в документе 1415 года, комис был обязан заботиться о княжеских лошадях, а также перевозить дань и другие подарки султану{150}.

• ВИСТИЕР (ВИСТЕРНИК) – впервые упомянутый в документе 1392 года, вистиер был придворным казначеем, ответственным за учет всех денег, полученных и потраченных канцелярией. Ему также было поручено обеспечение мехами и одеждой – как для личного гардероба князя, так и для подарков. Он вел реестр всех деревень в стране и причитающихся налогов, а также регистрировал все подарки, полученные господарем{151}.

• СТРАТОРНИК – впервые упоминается как член Сфатул Домнеск в документе времен правления Влада Дракула, датированном 18 июля 1437 года, под названием «постельник». Он отвечал за жилые помещения господаря{152}.

Кроме того, мы можем идентифицировать трех других придворных чиновников во времена Влада III Дракулы, которые, однако, не входили в состав Сфатул Домнеск{153}.

• АРМАШ – в двух недатированных письмах, отправленных Владом III в Брашов, которые, вероятно, относятся к его второму правлению (1456–1462), упоминается «армаш Стойка». Армаш впервые появился в документах как член Сфатул Домнеск в хрисовуле, изданном 3 июня 1478 года. Он отвечал за исполнение приговоров и выполнял некоторые военные функции. Он также курировал княжеских рабов-цыган{154}.

• ПЫРКЭЛАБ – впервые упомянутый в Валахии в 1368 году, пыркэлаб был военным начальником замка или города-крепости{155}.

• ГРАМАТИК – придворный слуга, не обязательно боярин, работавший под началом логофета и обязанный вести учет всех официальных документов и корреспонденции, выдаваемых судом. Это звание обычно фигурировало отдельной строкой после списка членов Сфатул Домнеск, где указывалось место издания хрисовула и дата его обнародования.

Такова была структура валашского общества и организация княжества Валахия во времена правления Влада III Дракулы.

6

Отношения Влада с боярами

Потом он [Влад] приказал тайно схватить тех лучших людей его страны, кто, по его мнению, замышлял измену, и убил их посредством сажания на кол вместе с их сыновьями, женами и слугами…[31]

Лаоник Халкокондил{156}

Коммунистическая историография создала образ Дракулы как классового героя, который изо всех сил пытался обуздать злобных бояр. Этот тезис повторялся так часто, что обычно воспринимается как нечто само собой разумеющееся, без понимания политических мотивов, его создавших. Именно по этой причине отношения между Владом III и его боярами должны быть пересмотрены – особенно в свете политических изменений в Румынии и Восточной Европе, которые освобождают этот вопрос от каких-либо идеологических ограничений.

Влада III Дракулу часто представляли как борца не только против экспансии турок-османов в Юго-Восточной Европе, но и против растущей власти богатых бояр на его родине. Тезис, развитый Барбу Кымпиной (Цепеш разбил армии султана Мехмеда II летом 1462 года, и в том же году был свергнут в результате восстания великих бояр, присоединившихся к Раду Красивому, против князя, который посягал на их феодальные привилегии в течение предыдущих шести лет{157}), был широко принят и получил дальнейшее развитие во многих недавних работах{158}. Тем не менее этот вопрос заслуживает более подробного разбора.

Литературные источники XV века дают некоторые сведения об отношениях румынского господаря и его бояр. Например, византийский летописец Лаоник Халкокондил писал:

Чтобы укрепить свою власть, он умертвил за короткое время двадцать тысяч мужчин, женщин и детей. Он также окружил себя множеством храбрых и преданных воинов и слуг, которым передавал деньги, имущество и должности тех, кого он убил. Тем самым он совершенно изменил все положение дел в Дакии [Валахии][32]{159}.

Немецкие истории о жизни Влада дают еще более конкретную информацию:

Он созвал всех вельмож и всю знать страны в свой дом. Когда пир закончился, он обратился к старейшему и спросил его, сколько воевод или князей, правивших в этой стране, он помнит. Тот ответил, что знал. Влад расспросил других людей, молодых и старых, скольких правителей они помнили. Один ответил, что помнит пятьдесят, другой – тридцать, двадцать, двенадцать, и не было ни одного человека, который не смог вспомнить менее семи князей. И князь всех посадил на кол. Было их около пятисот[33]{160}.

Местные летописи также рассказывают о попытках Дракулы утвердить свою власть над боярами:

Узнав, что бояре Тырговиште заживо закопали его брата [Мирчу], он приказал вскрыть могилу и увидел его там, лежащего лицом к земле.

В пасхальный день, когда все жители праздновали и танцевали, он схватил всех. Взрослых людей он посадил на колья вокруг города; а молодых вместе с женами, мальчиков и девочек – всех заставил работать в замке прямо в праздничных одеждах до тех пор, пока одежды не превратились в лохмотья и они не оказались голыми. Поэтому его и прозвали Колосажатель [Цепеш][34]{161}.

Все свидетельства указывают на тот факт, что Дракула стремился укрепить центральную власть, чтобы сохранить свое положение и преумножить влияние, и эта политика объясняет рассказ Халкокондила:

Потом он [Влад] приказал тайно схватить тех лучших людей его страны, кто, по его мнению, замышлял измену, и убил их посредством сажания на кол вместе с их сыновьями, женами и слугами[35]{162}.

Сам Влад упомянул о таком намерении в письме совету Брашова от 10 сентября 1456 года, вскоре после второго вступления на валашский престол:

Вы знаете, что, если правящий государь силен и могуществен, он может вести дела так, как пожелает, но если он слаб, то другой, более сильный, выступит против него и сделает с ним все, что ему угодно[36]{163}.

Хотя эти источники дают нам некоторые сведения об отношениях между Владом и боярами, этого недостаточно для каких-либо выводов. Литературные произведения вообще наполнены преувеличениями. Халкокондил, например, представляет рассказ о внутренней политике Дракулы лишь как введение к основной части своей хроники – войне с турками в 1462 году. Византийский летописец никогда не был в Валахии и не может считаться надежным источником по внутренним вопросам княжества. Он также был заинтересован в том, чтобы изобразить Влада грозным врагом, заслуживающим личного внимания османского султана. Точно так же немецкие памфлеты были написаны для оправдания заключения Дракулы Матьяшем Корвином в тюрьму в 1462 году. Они также крайне предвзяты, учитывая конфликты Влада с саксонскими городами Трансильвании. Только сочетая и документальные свидетельства, и литературные источники, мы можем получить представление об истинном характере отношений Влада III Дракулы с боярством.

К сожалению, со времен правления Влада сохранились только четыре внутренних документа, в которых перечислены члены Сфатул Домнеск. Тем не менее изучение этих бумаг дает нам некоторые сведения об отношениях господаря с боярством. Прежде всего, они не противоречат литературным свидетельствам, утверждающим, что внутренняя политика Дракулы была направлена на укрепление личной власти. Только два члена Сфатул Домнеск 16 апреля 1457 года остались в совете на 10 февраля 1461 года: Войко Добрица, который, по-видимому, был самым влиятельным боярином при дворе Влада III, и вистиер Йова{164}. Это значимо, поскольку подобные тенденции не прослеживаются в советах других валашских князей XV века. Таким образом, можно сказать, что попытки Влада утвердить свою власть над Сфатул Домнеск были уникальными для политики Валахии XV века, что подтверждают литературные источники.

Внимательное изучение внутренних документов также говорит нам о том, что кадровые изменения в Сфатул Домнеск были результатом тщательно спланированной политики, проводившейся постепенно на протяжении всего правления валашского князя. Из двенадцати бояр из Сфатул Домнеск Дракулы 16 апреля 1457 года по крайней мере трое – Маня Удриште, Стан сын Негре и Казан сын Сахака{165} – служили в совете его предшественника – Владислава II. Это совсем не удивительно, поскольку такое положение вещей (за одним примечательным исключением) в XV веке встречается каждый раз при смене князей, даже если смена произошла в рамках военного конфликта, как это было в случае с Владом III Дракулой, захватившим престол и приказавшим казнить своего предшественника.

Следующая таблица помогает проиллюстрировать эту эволюцию. Сфатул Домнеск от 5 марта 1458 года, состоящий из девяти имен, включает четыре новых (выделены жирным шрифтом). Список от 20 сентября 1459 года, состоящий из одиннадцати имен, включает три изменения (выделено жирным шрифтом). Окончательный список от 10 февраля 1461 года включает четыре новых имени (выделено жирным шрифтом){166}:

Члены государственного совета (Сфатул Домнеск) в годы правления Влада III Дракулы (1456–1462)

Интересно, что в последнем списке указан{167} член двора Владислава II, страторник Радул. Необходимо также отметить, что отсутствие конкретного боярина в списке может означать лишь то, что по ряду причин он не мог присутствовать в момент составления этого документа. Например, этим, скорее всего, объясняется отсутствие Опри в списке 1458 года, хотя он вновь появляется в двух последующих и продолжает оставаться верным сторонником Дракулы даже после его свержения в 1462 году{168}.

Свидетельства усилий Влада по устранению своих противников из Сфатул Домнеск можно найти также в письме от 23 апреля 1459 года, в котором говорится о боярине Колдре (Koldra), имевшем в Брашове имущество на 3000 золотых флоринов. Это может быть Кодря (Codrea), который больше не встречается среди членов королевского совета после 16 апреля 1457 года и либо был убит Дракулой{169}, либо умер в изгнании. А также письмо венгерского короля Матьяша Корвина в Брашов от 4 июля 1458 года приказывает членам городского совета передать все богатство логофета Михаила, члена Сфатул Домнеск во время правления Владислава II, который был убит Владом{170}.

Таким образом, из этих документов становится ясно, что Дракула проводил политику, направленную на укрепление личного авторитета. В то же время они указывают, что его усилия в этом направлении не были столь внезапными и радикальными, как описано в литературных источниках. Это противоречит теории некоторых историков о том, что 1459 год стал тем поворотным моментом, когда Владу удалось взять верх над боярством{171}. Судя по документам, напротив, эта политика проводилась постепенно на протяжении всего его правления.

Документ, изданный князем Мирчей V Чобанулом 1 апреля 1551 года, часто приводится как свидетельство вражды Влада III Дракулы с боярством. Речь идет о восстании, которое возглавил боярин Албу Великий против Влада столетием ранее:

Во времена воеводы Влада Цепеша был боярин по имени Албу Великий, что силой захватил упомянутые деревни Глодул и Хинця и разорил сам святой монастырь. (…) В дни воеводы Влада этот боярин Албу пытался силой отнять у него трон, но воевода Влад пошел на него походом и пленил вместе с его семьей. Увидев святой монастырь разоренным, воевода Влад даровал ему вышеупомянутые деревни [Глодул и Хинця][37]{172}.

Это, однако, не свидетельствует об организованном сопротивлении части великого боярства абсолютизации власти Дракулы{173}. На самом деле речь здесь идет о Владе II Дракуле, а не о его сыне[38]. Таким образом, имеющиеся данные говорят нам лишь о том, что Влад действительно постепенно укреплял свой авторитет, но свидетельства, указывающие на открытый конфликт между господарем и боярством, весьма ограничены. Действительно, большинство его противников бежали в Трансильванию, о чем свидетельствуют письма господаря в Брашов и Сибиу. Например, в недатированном письме совету Брашова Дракула жалуется:

И еще раз говорю вашим светлостям как моим добрым друзьям: среди вас есть Михаил логофет и Пардо, мои враги. Всех остальных я простил, а этих не простил, и как я не простил, так и вам следует изгнать их, если вы друзья Моего Величества{174}.

Существует также письмо от 4 июня 1460 года, в котором Влад просит советников Брашова выдать его врагов Войко Добрице, одному из его приближенных бояр, а если они не пойдут с ним, изгнать их из города в его присутствии. В тексте указывается, что эта просьба соответствовала соглашению, заключенному эмиссаром князя Кырстианом{175}.

Ситуация, с которой столкнулся Влад III, не была необычной. Так было почти с каждым князем Валахии в XV веке{176}. Даже когда отношения между валахами и немцами были хорошими, саксонские города предпочитали сохранять некоторое политическое влияние на своего более крупного южного соседа и поэтому регулярно укрывали претендентов на престол или их сторонников, независимо от того, кто был действующим господарем. В документах нет никаких указаний на то, что проблема Влада была серьезнее, чем у других правителей Валахии в данный период. Тем не менее по ряду политических причин и из-за особого рвения избавиться от врагов он действовал с гораздо большей жестокостью.

Внутренние документы времен правления Дракулы сохраняют общую формулу для земельных пожалований в XV веке, включая традиционные положения об освобождении от феодальных повинностей. Например, в хрисовуле, изданном князем 20 сентября 1459 года, которым он пожаловал некоему Андрею и его сыновьям земли в Пояне Стев и в Поноре, мы находим следующие пункты:

А если один из них умрет, земля останется у остальных, без всяких налогов. (…) Все это должно быть их землей и передаваться по наследству их детям, внукам и правнукам, без каких-либо налогов в виде овец, свиней, воды и вина, или каких-либо специальных услуг, таких как покос сена, вырубка леса и т. д., то есть всех больших и малых услуг. И никто не смеет причинять им никакого беспокойства, ни приказчик, ни сборщик налогов и никто из бояр или слуг моего царства, и всякий, кто посмеет причинить им вред, будет сурово наказан{177}.

Таким образом, можно с уверенностью сказать, что хотя Влад III и пытался расширить свою власть, он не собирался делать это путем ущемления традиционных феодальных прерогатив боярства. Вместо этого он стремился укрепить собственную фракцию, продвигая интересы своих родственников и друзей – обычная политика его времени, хотя он действовал энергичнее прочих. Нельзя видеть в Дракуле своего рода классового героя или утверждать, что он посягал на социальный статус боярства. У него не было такого намерения.

Как мы увидим, нет никаких доказательств того, что бояре Дракулы помогли Раду Красивому занять трон. Лишь летом 1464 года один из бояр Влада, Войко Добрица, примиряется с новым князем и вновь присоединяется к Сфатул Домнеск{178}. Необычайную преданность бояр Дракуле подтверждают и письма Раду Красивого в Брашов и Сибиу, в которых он пенял саксам, что они укрывают бояр, верных его брату{179}. Точно так же среди сторонников Влада можно выделить и бояр, лояльных ему и во время его второго правления, и в 1476 году, когда он готовился занять престол в третий раз. Так, в письме от 9 мая 1476 года Басараб Старый жалуется совету Брашова, что тот поддерживает его врагов, особенно логофета Опрю, члена Сфатул Домнеск Дракулы в период 1456–1462 годов{180}. Существует также письмо Кырстиана, пыркэлаба из Тырговиште, извещающее жителей Брашова о победе Влада III Дракулы над Басарабом Старым в 1476 году{181}. Это тот же Кырстиан, о котором говорится в письме Влада в Брашов от 4 июня 1460 года, упомянутом ранее.

Свидетельства немногочисленных документов об отношениях Дракулы с боярами противоречат сложившемуся образу. Хотя Влад и пытался укрепить свою власть, он не посягал на привилегии боярства; ведь у господаря и бояр был, по сути, один интерес – упрочение государства и власти, защищавшей их статус и привилегии. Таким образом, политику Дракулы лучше рассматривать как направленную на укрепление позиций семьи и друзей (типичную для его времени), а не против боярства как социального класса. Большинство бояр Влада, по-видимому, было к нему чрезвычайно лояльно, даже во время великого османского вторжения летом 1462 года.

7

Дракула и Церковь

Государи или республики, желающие остаться неразвращенными, должны прежде всего уберечь от порчи обряды своей религии и непрестанно поддерживать к ним благоговение, ибо не может быть более очевидного признака гибели страны, нежели явное пренебрежение божественным культом[39].

Никколо Макиавелли

«Рассуждения о первой декаде Тита Ливия»

Хотя документов, проливающих свет на отношения Влада III Дракулы с православной церковью в Валахии, немного, необходимо отметить некоторые аспекты. Как говорилось ранее, Церковь как институт была важной опорой государства, обеспечивающей ему легитимность и силу. В конце концов, князь получил свою власть от Бога, а Церковь узаконила это в глазах народа. Как и в других странах, она также была важной частью феодальной социально-экономической системы. В отличие от отношений с боярами, связи Влада с Церковью не стали источником ни серьезных расследований, ни споров. Конечно, в коммунистическую эпоху в Румынии существовала тенденция преуменьшать роль Церкви в обществе. Это, конечно, отразилось и на историографии. Что прискорбно, поскольку взаимодействие Дракулы и Церкви может быть одним из наиболее важных аспектов внутренней политики господаря Валахии.

На первый взгляд кажется, что политика Влада в отношении Церкви такая же, как у его предшественников. Ему приписывают строительство церкви в Тыргшоре и, возможно, основание монастыря Комана{182}. Он предоставил налоговые льготы монастырям Козия и Тисмана{183} и, возможно, достроил крупный монастырь в Снагове{184}. Известно также, что, как и другие князья XV века на румынских землях, он делал пожертвования монастырям на Афоне, духовном центре православия{185}. Таким образом, в целом его дела с Церковью, по-видимому, шли гладко, как и у прочих валашских князей XV века.

Тем не менее в середине XV века произошло важное изменение в структуре церковной иерархии. Доказательства этого мы видим во времена правления Влада III Дракулы и его брата Раду III Красивого. После падения Константинополя в 1453 году митрополит Валашской церкви больше не назначался патриархом, а выбирался из числа местного духовенства. Из существующих документов неясно, когда и как это началось.

С этого времени, по крайней мере до реорганизации Валашской церкви в начале XVI века{186}, старец (настоятель) монастыря Козия, основанного Мирчей Старым, избирался главой Валашской православной церкви{187}. Этот вывод подкрепляется следующими доказательствами: хрисовул, изданный Владом III Дракулой 16 апреля 1457 (6965) года в Тырговиште, подтверждает, что монастырь Козия владеет расположенной по обе стороны реки Олт деревней Троянешты, которую монастырь и его настоятель Иосиф купили у Драгоя, сына Драгоя, за 50 флоринов{188}. Акт освобождает монастырь от налогов и услуг, которые обычно причитались князю. Тот же Иосиф станет митрополитом и 28 октября 1464 года упоминается как участник Сфатул Домнеск Раду III Красивого при издании грамоты, подтверждающей право на землю Снаговскому монастырю. Иосиф – первый митрополит, упомянутый в документальных источниках после Евфимия в 1412 году. Он также упоминается как настоятель монастыря Козия в документе, изданном Владиславом II 7 августа 1451 года{189}. Таким образом, мы можем заключить, что он, вероятно, был первым местным митрополитом и, возможно, был назначен на эту должность либо Владом III Дракулой, либо Раду III Красивым, поскольку стал митрополитом где-то между 16 апреля 1457 года и 28 октября 1464 года. Вероятно, он оставил пост к 1477 году, когда митрополитом стал Макарий I. Макарий также был настоятелем Козии, что отражено в документе от 15 июля 1475 года. Его преемник Илларион I упоминается как настоятель Козии в бумагах от 9 января 1478 года. Илларион стал митрополитом до 17 апреля 1488 года – тогда настоятелем Козии назван Висарион.

Если падение Константинополя привело к изменению практики наречения митрополита, что кажется вероятным{190}, мы можем сделать вывод, что Иосиф был первым местным священнослужителем, назначенным на высший пост в Валашской православной церкви, так как имеются документы, доказывающие, что до этого он был настоятелем монастыря Козия. Таким образом, практика назначения настоятеля главного монастыря страны митрополитом началась во времена правления Влада III Дракулы или Раду III Красивого, где-то между 1457 и 1464 годами{191}.

Кажется вероятным, что перемены в традиционной практике Церкви произошли во время правления Дракулы, который решительно усиливал контроль князя над государственными институтами и укреплял личную власть. Церковь Влад также мог рассматривать в этом ключе. Раду III Красивый, который взошел на престол благодаря османам, скорее всего, принял бы митрополита, назначенного патриархом в Константинополе, если бы практика назначения настоятеля Козии не началась еще во время правления Влада. Таким образом, Дракуле, пожалуй, можно приписать усиление автономии Церкви, которую он мог рассматривать как эквивалент укрепления государственной автономии – а такая политика отражена во всех аспектах его правления, как мы видели из анализа его отношений с боярством.

8

Влад III Дракула и международные отношения 1456–1461 годов

Никогда ничего великого не достигалось без опасности.

Никколо Макиавелли

Как мы уже видели в обзоре истории Валахии до 1456 года, отношения с Османской империей, с одной стороны, и с Трансильванией и Венгрией – с другой, представляли собой наиболее важные аспекты внешней политики Влада III во время его основного правления с 1456 по 1462 год. Как и его предшественники, Дракула знал, что необходимо уравновешивать влияние двух могущественных соседей, если он хочет обеспечить независимость своей страны. Только участвуя в рискованной политике стравливания, он мог сохранить разумную степень автономии своего княжества и гарантировать, что ни один из соседей не станет слишком могущественным, чтобы ограничить его свободу действий. И Влад попытался восстановить нечто вроде коллективного сюзеренитета Венгерского королевства и Османской империи над княжеством, как было установлено договором 1451 года.

Вскоре после вступления на престол во второй раз он присягнул на верность венгерскому королю Ласло V и 6 сентября 1456 года заключил конвенцию со своими саксонскими соседями – городом Брашовом и областью Цара-Бырсей:

Под присягой и с верой в Бога мы решили и согласились, что всякий раз, когда из-за страха перед турками или переворотом от наших врагов мы окажемся на землях Венгрии и среди ее людей, она примет к себе наших людей и нас, будет с любовью заботиться о нас, кормить и будет врагом нашим врагам. Мы, в свою очередь, взяли на себя обязанность всеми силами и мощью своей защищать ее [Венгрии] земли от турок или армий других врагов. В то же время они [Брашов и Цара-Бырсей], пока мы не окажемся на венгерских землях, берут на себя обязанность защищать нас от всех тех, кто является нашими врагами, и если кто-то из наших людей или мы потерпим несправедливость от них или внутри их границ, они это исправят (…)

(…) К вышесказанному добавим, что любой, кто придет или приедет на законных основаниях на наши земли, не будет обязан платить таможенные пошлины и сможет свободно и беспрепятственно передвигаться{192}.

Влад, к тому моменту продержавшийся на престоле немногим больше месяца, еще не успел заложить основы отношений с османами. И всего четыре дня спустя он писал в Брашов:

Ныне время и назначенный час, о котором говорилось, настали: турки намерены взвалить на наши плечи тяжкое, почти невыносимое бремя… (…) Относительно наших дел мы еще можем примириться с турецкими условиями, но не относительно ваших, ибо турки требуют, чтобы мы пропустили их через нашу страну, чтобы они могли захватить и разорить вашу. (…) По этой причине мы просим вас сразу по прочтении этого письма прислать нам ради нашей и вашей пользы двести, сто или хотя бы пятьдесят воинов не позже следующего воскресенья. Когда турки увидят силы венгров, они умерят свои притязания, а мы скажем им, что следом идет большое войско. И так мы сможем уладить наши и ваши дела наилучшим образом, пока не получим распоряжения от его величества короля[40]{193}.

Хотя подробности нам неизвестны, Дракуле удалось договориться с султаном и предотвратить нападение Османской империи на Трансильванию. Так, османский летописец Саад-эд-дин Ходжа Эфенди писал:

Прибыли и послы Влада Цепеша, князя Валахии, с богатыми дарами. В былые времена Дракула [Влад II Дракул], отец Влада Цепеша, платил дань и пользовался поддержкой султана. Вот почему к его сыну относились хорошо. Всякий раз, когда его эмиссар приезжал в Блистательную Порту с обильными дарами, чтобы показать преданность своего хозяина, он вознагражден был императорскими милостями за свою верность и подчинение{194}.

С юридической точки зрения османам не составило труда признать правление Дракулы законным. В 1448 году он был возведен на престол с одобрения Порты; таким образом, его второе правление можно было рассматривать как продолжение первого, тем более что султан не приказывал сместить его{195}.

Но Влад III, пытавшийся восстановить баланс сил между Венгрией и Османской империей, вскоре столкнулся с трудностями. Всего через три месяца после заключения мира с Венгрией новый наместник королевства Ласло Хуньяди написал советникам Брашова с просьбой помочь претенденту Дану, брату Владислава II, в его усилиях по свержению Дракулы с трона:

Вы не знаете, какой тягостный урон и сколько вреда причинены нашему королевству и краю Трансильванскому неверным воеводой Дракулом [Влад II], и как Влад, князь Валахии, пока оставался изгнанным из своего государства, клятвенно обещал нам и нашему господину королю многое. Наконец, после того как он получил свое государство, в тех землях он причинил много неприятностей и ущерба, причем есть опасения, что и еще причинит, а верность господину нашему королю и нам, как было обещано, сохранять он не стремится – мы доподлинно это выяснили.

И так как господин наш король желает, чтобы те земли оставались невредимыми, то отправил Дана-воеводу против ранее упомянутого Влада-воеводы, и как только тот будет из государства изгнан, в сем государстве должен быть избран тот самый воевода [Дан], который обещал хранить всяческую верность господину нашему королю и также этому королевству.

И теперь наших друзей мы настоятельно просим, чтобы упомянутому ранее Дану-воеводе, пользующемуся нашей благосклонностью, оказывались всеобщее содействие и поддержка с вашей стороны, и людей ему было выделено, сколько возможно. И по-другому мы просим вас не поступать{196}.

Мы можем только предполагать, почему отношения между Валахией и Венгрией так резко обострились за этот короткий период времени. Наиболее вероятная причина в том, что Дракула стремился вернуть себе герцогства Амлаш и Фэгэраш, традиционные владения князя Валахии в Трансильвании, которые Янош Хуньяди отобрал у Владислава II в 1454 году. Влад, вероятно, считал, что получит эти земли, вступив на престол, но после смерти Хуньяди король Ласло V решил не возвращать территории валашскому князю. Повзрослев, король Ласло был возмущен тем фактом, что истинным лидером королевства был Хуньяди. Известно, что король резко критиковал политику королевского наместника после его смерти в 1456 году:

Он [Янош Хуньяди] приказал убить некоторых наших валашских и молдавских князей, верных нам и нашему Королевству, и поставил на их место других{197}.

Таким образом, вполне возможно, что Ласло V, желая, «чтобы те земли [Амлаш и Фэгэраш] оставались невредимыми», решил оказать поддержку претенденту Дану.

Другая возможная причина такой внезапной перемены заключается в том, что венгерский двор, надеясь посадить на престол Валахии князя, который поддерживал бы интересы королевства, был встревожен тем фактом, что Дракула заключил мир с турками и начал проводить традиционную равновесную политику предшественников. Как и отец, Влад не собирался становиться пешкой Венгерского королевства. Как мы видели, в течение первой половины XV века попытки господарей Валахии защитить автономию своей страны приводили к конфликтам с соседом-католиком.

Все это помогает объяснить, почему саксонские города с одобрения короля Венгрии разорвали первоначальные договоры с валашским князем и стали поддерживать иных претендентов на престол. Мы уже упоминали Дана, брата Владислава II, который организовал борьбу против Дракулы в Брашове, получив поддержку короля Ласло. Тем временем совет Сибиу поддерживал другого претендента на валашский престол – Влада Монаха, внебрачного сына Влада II Дракула. В обмен на их поддержку Влад Монах, который тогда организовывал борьбу против Дракулы в герцогстве Амлаш, пообещал контроль над таможенными пунктами в Рукэре и Брэиле Петру Геребу и Петерману, двум видным гражданам Сибиу{198}. Это соглашение, будь оно реализовано, имело бы серьезные экономические последствия для Валахии, поскольку оба конца основного торгового пути, соединяющего Трансильванию и Дунай, оказались бы под контролем Сибиу{199}.

Возникший конфликт между валашским князем и саксонскими городами Трансильвании в 1457 году развивался в контексте борьбы за власть, развернувшейся в Трансильвании между членами семьи Хуньяди и сторонниками короля Ласло V. Король Венгрии, который был недоволен властью семьи Хуньяди, 16 марта 1457 года приказал казнить королевского наместника Ласло Хуньяди; это побудило зятя Яноша Хуньяди, Михая Силадьи, организовать открытое сопротивление королю в Трансильвании{200}.

Влад III попытался использовать ситуацию в соседней Трансильвании и хорошие отношения с Османской империей, чтобы утвердить свою автономию и получить политическое влияние. Его первым ходом было помочь своему двоюродному брату Стефану свергнуть Петра Арона и занять молдавский трон. Человек, которому предстояло стать величайшим господарем Молдавии, нашел убежище в Валахии после того, как Влад захватил трон в 1456 году; возможно, он даже сражался вместе с братом против Владислава II летом 1456 года. Хотя об обстоятельствах, приведших Стефана Великого на престол, известно мало подробностей, молдавский летописец XVII века Григоре Уреке сообщает нам следующее:

Этот князь, Стефан-воевода, после двух лет правления Петра, воеводы Арона, пришел из Валахии с валашскими войсками и с солдатами со всей земли [Молдавии] и вошел в страну. Направляясь к столице Сучаве, они встретили Петра, воеводу Арона, на реке Сирет у Должешть и сразились в Великий четверг, 12 апреля. Стефан-воевода победил Арона, но последний не сдался; он попробовал еще раз, и они встретились во второй раз у Орбик, где Стефан-воевода снова выиграл{201}.

Хотя Влад Дракула не участвовал лично во вторжении в Молдавию{202}, помощь, оказанная им Стефану, признается молдавскими летописями того времени:

Стефан-воевода, сын Богдана-воеводы, пришел с небольшим отрядом валашцев и людей из нижней страны [Южной Молдавии], всего около 6 тысяч человек. И они встретили воеводу Арона у речки Хреска, близ Должешть. Там воевода Стефан победил воеводу Арона и отобрал у него страну{203}.

Порта, по неизвестным причинам, благосклонно отнеслась к поддержке Владом Стефана в его борьбе за престол, скорее всего, заранее одобрив это действие{204}, хотя годом ранее Петр Арон признал османский сюзеренитет и согласился платить султану дань. Отношения между Молдавией и Портой, установленные в 1456 году, в первые годы правления Стефана Великого не изменились{205}.

После того как двоюродный брат захватил трон Молдавии, Влад принял меры против Сибиу и Брашова, которые продолжали оказывать поддержку претендентам на власть в Валахии Владу Монаху и Дану. Возможно, именно в это время Влад повел свои армии в атаку на земли, окружающие Сибиу, как рассказывается в немецких историях. Он разграбил и сжег несколько деревень, в том числе одну, принадлежавшую Петру Геребу и Петерману, прежде чем отправиться в Цара-Бырсей, где сделал то же самое, чтобы наказать Брашов за поддержку Дана{206}.

Это нападение было частью конфликта между королем Ласло и Михаем Силадьи в Трансильвании; Сибиу и Брашов были сильнейшими центрами оппозиции как Силадьи, так и валашскому князю. Чтобы уменьшить угрозу, исходящую от саксонских городов, поддерживающих претендентов на его трон, Влад объединился с Силадьи против короля Ласло. Конфликт продолжался до осени 1457 года, когда стороны заключили перемирие. В день вступления перемирия в силу, 23 ноября 1457 года, король Ласло V умер в Праге; известие о его смерти достигло Трансильвании 9 декабря{207}. Представители Влада Стойка, Стан и Дан присоединились к Силадьи на мирных переговорах с Брашовом{208}. Тем временем валашский князь ждал результатов переговоров в Рукэре, откуда 1 декабря написал советникам Брашова и Цара-Бырсей:

Знайте, что я исполню все, что велел мой господин и старший брат Михай Силадьи, и клянусь поддерживать мир с вами и открыть для ваших людей все пути к нам, чтобы они покупали и продавали свободно, без забот и убытка, как будто находятся в своей стране. Пускай и наши люди свободно, без всякого ущерба, приходят к вам, как приказал мой господин и старший брат Михай Силадьи. Но я согласен на это только до тех пор, пока он пребудет в мире с вами – то же буду делать и я. Да исполнится воля Божья[41]{209}.

По условиям соглашения Брашов изгнал претендента Дана III и заплатил Силадьи 10 000 флоринов{210}.

Между Валахией и Трансильванией был восстановлен мир, и семья Хуньяди одержала верх в борьбе за власть внутри Венгрии. После смерти Ласло V Михай Силадьи добился избрания королем своего племянника Матьяша [Хуньяди] Корвина, молодого сына Яноша Хуньяди. Он был избран на престол 24 января 1458 года, а Силадьи был назначен королевским наместником сроком на пять лет.

С изменением политической ситуации в Венгрии отношения между Валахией и Трансильванией оставались хорошими на протяжении большей части 1458 года. Поскольку прошлогодний конфликт между Сибиу и Дракулой еще не был урегулирован, в марте 1458 года Матьяш Корвин, новый король Венгрии, и Михай Силадьи, королевский наместник, писали совету Сибиу, советуя сохранять хорошие отношения с господарем Валахии. Советников предупредили, что они не получат никакой поддержки, если и дальше будут враждебны по отношению к Владу:

Вы сами из-за своей жадности дали ему [Владу] повод выступить против вас, причинив большой ущерб. За это вам придется нести большую часть вины{211}.

Также в это время герцогства Амлаш и Фэгэраш были возвращены князю Валахии. В хрисовуле, изданном 20 сентября 1459 года, Влад впервые называет себя «господином и правителем всей Валахии, а также герцогств Амлаш и Фэгэраш»{212}.

Следуя примеру Влада, его двоюродный брат Стефан Великий наладил отношения между Молдавией и Трансильванией, восстановив коммерческие привилегии Брашова и Цара-Бырсей, первоначально дарованные его дедом Александром I Добрым{213}. Таким образом, 1458 год знаменует собой период согласия между Валахией, Молдавией и Трансильванией. Несмотря на мир и отказ поддерживать претендентов на валашский престол, семья Хуньяди продолжила традиционную политику Венгерского королевства, 28 марта 1458 года приказав Сибиу и Брашову дать приют логофету Михаилу и другим беженцам из Валахии и Молдавии с семьями и имуществом{214}. Тем не менее имеющиеся документы указывают на то, что стабильность в отношениях между Валахией и Трансильванией продолжалась почти весь 1458 год{215}.

Осенью же, вместе со сменой времен года, изменились и взаимоотношения Валахии и Венгерского королевства. Частично это произошло из-за изменения внутриполитической ситуации в Венгрии; Матьяш Корвин, желая освободиться от контроля дяди, в октябре 1458 года снял Михаила Силадьи с поста королевского наместника и заключил в тюрьму{216}. После устранения главного союзника Влада при венгерском дворе связи между королем и саксонскими городами Трансильвании стали более тесными. В письме Влада, отправленном в Брашов 8 декабря 1458 года, обнаруживаются первые признаки обострения конфликта между Брашовом и Валахией:

Я сообщаю вам, что наш человек Думитру купил сталь, и он купил ее честно, но вы не позволили ему увезти сталь с собой. Поэтому я прошу вас либо отдать сталь, либо вернуть дукаты; что-то одно должно вернуть, поскольку ущерб нашим людям мы не допустим{217}.

Конфликт перерос в открытые военные действия зимой 1458/59 года и весной 1459 года, когда Матьяш Корвин вернул претендента Дана III в Брашов, где тот начал собирать армию против Влада. Тем временем господарь Валахии принял ответные меры против саксонских купцов в Валахии. Письмо Дана III от 5 апреля 1459 года советникам Брашова и Цара-Бырсей сообщает:

Вы знаете, что король Матьяш послал меня, и когда я пришел в Цара-Бырсей, чиновники и советники Брашова и старики Цара-Бырсей взывали к нам всем сердцем. Наш враг Дракула, внешне преданный королю, а на деле продавшийся туркам, творит жестокости, внушенные ему самим дьяволом. Все купцы из Кронштадта [Брашов] и Бурценланда [Цара-Бырсей], мирно торгующие в Валахии, были схвачены, их товары отобраны, а сами они числом 41 человек посажены на кол. Но этого ему было мало: распалясь еще больше, он собрал в Тырговиште и других валашских городах 300 юношей из Кронштадта и Бурценланда и одних посадил на кол, других сжег. И жители Кронштадта взяли валашских купцов и их товары и спросили меня, как с ними поступить. И когда я услышал это и посовещался с моими боярами, я объявил горожанам о своем решении: взять все их [валашских купцов] добро и отдать семьям тех, кто был убит, чтобы добро это никогда не вернулось назад в Валахию[42]{218}.

Обвинения, явно пропагандистского характера, выдвинутые против Влада, позже войдут в немецкие памфлеты о Дракуле, написанные с целью дискредитации валашского князя{219}. Несколько недель спустя, 23 апреля 1459 года, король Матьяш приказал советникам Брашова передать секеям[43] товары, конфискованные у валашских купцов{220}.

Похоже, что король спровоцировал конфликт между Валахией и Брашовом. Матьяш снова приветил претендента на валашский престол Дана и 3 апреля приказал советникам Брашова прекратить экспорт оружия в Валахию{221}. Логично предположить, что Брашов и без приказа принял бы такие меры, если бы конфликт касался только саксов и валахов. Кроме того, Матьяш, вероятно, сожалея о потере герцогств Амлаш и Фэгэраш, поощрял мятеж в этих землях.

Другой причиной конфликта, как мы видели ранее, было нарушение Брашовом договора о свободной торговле, заключенного с валашским князем. В саксонских городах Трансильвании, экономика которых в прошлом столетии процветала, начался спад коммерческой активности, поскольку османская экспансия закрыла многие важные торговые пути с Востока на Запад{222}. Поскольку саксы получали доходы в основном от торговли, они начали ущемлять конкурентов. Когда Дракула и другие валашские князья осуждали их несправедливые действия, они начинали поддерживать претендентов на валашский престол, таких как Дан III и Влад Монах, которые в обмен на помощь обещали саксам экономические преимущества.

При коммунистическом режиме румынская историография предложила еще одну причину начала военных действий между Валахией и Брашовом в начале 1459 года. Была разработана теория, согласно которой Влад III отреагировал на несправедливую торговую практику саксонских купцов, запретив им въезд в страну и заставив их покупать и продавать на приграничных ярмарках в определенных местах. Вскоре как румынская, так и зарубежная историография приняла эту гипотезу как факт, не уделив ей серьезного внимания{223}. Историк-марксист Барбу Кымпина вместе с Густавом Гюндишем{224} разработал ее на основе указа, изданного Дракулой в Брашове 7 октября 1476 года, когда он готовился вторгнуться в Валахию и занять трон в третий раз:

С верой в Господа нашего Иисуса Христа, Иоанн Влад-воевода, милостью Божией князь всей Валахии. Мое Величество издает этот указ честным, верным и добрым друзьям Моего Величества, земле, двенадцати советникам и всем остальным гражданам великой крепости Брашов, а также всем моим хорошим друзьям в Цара-Бырсей, большим и меньшим: они будут пользоваться благами, согласно условиям старого договора, как это было установлено в прежние дни, во времена великого князя Мирчи-воеводы, во времена отца Моего Величества, великого Влада-воеводы, а затем и во время моего правления. Точно так же Мое Величество повелевает, чтобы все было по старому порядку: отныне в моей стране больше не будет мер, каждый человек будет свободен и сможет торговать, покупать и продавать без мер. И, кроме того, что касается воска, Мое Величество предоставило людям свободу покупать на всех рынках, в регионах и землях моей страны, как это было в старом соглашении, а также во время моего правления, так будет и впредь, пока живо Мое Величество, люди смогут свободно покупать все, что им нужно и что захотят. И, сверх того, что касается таможен, как было в старом договоре и во дни моего прежнего царствования, так будет теперь и впредь на рынках в моей стране и в таможнях в сельской местности: они будут платить справедливые пошлины, как платили раньше и во дни моего правления, и никто никогда не посмеет установить более высокие таможенные пошлины, ни пыркэлабы в городах, ни ворники, ни таможенные чиновники в городах или таможни в сельской местности или на Дунае, ни кто-либо другой из высокопоставленных чиновников и слуг Моего Величества{225}.

Злоупотребляя этим документом, Кымпина и Гюндиш выбрали из него отдельные отрывки, чтобы доказать, что Влад принял протекционистские меры против саксонских городов, тем самым спровоцировав военные действия. Используя отрывки, где Влад постановляет, что отныне торговля между Валахией и Брашовом будет вестись «согласно условиям старого договора, как это было установлено в прежние дни, во времена великого князя Мирчи-воеводы» и что «отныне в моей стране больше не будет мер, каждый человек будет свободен и сможет торговать, покупать и продавать без мер», Кымпина и Гюндиш утверждали, что Влад во время своего основного правления отказался от традиционной политики свободной торговли, установленной во время правления Мирчи Старого, и наложил «меры» на саксонских купцов. Эти «меры» давали местным купцам преимущества, заставляя саксонских купцов продавать свои товары только в определенное время и в определенном месте. Кымпина и Гюндиш даже предположили, что саксонская торговля в Валахии могла быть ограничена рынками в Кымпулунге, Тырговиште и Тыргшоре, поскольку известно, что князь Нягое Басараб проводил такую политику в 1517 году{226}. Согласно этой теории, Брашов заставил Влада отказаться от ненавистных «мер» в обмен на поддержку его возвращения на престол в 1476 году{227}.

Кымпина и Гюндиш, никогда не цитировавшие полный текст документа, не упомянули, что на протяжении всего письма Влад ссылается на политику свободной торговли, практиковавшуюся во время его правления, уточняя, что отныне торговля между Валахией и Брашовом будет осуществляться «согласно условиям старого договора, как это было установлено в прежние дни, во времена великого князя Мирчи-воеводы, во времена отца Моего Величества, великого Влада-воеводы, а затем и во время моего правления». Внимательно прочитав документ, можно заключить, что, возможно, Раду III Красивый или его преемник Басараб III Старый – оба, как и Дракула, имевшие постоянные конфликты с саксонскими городами Трансильвании – проводили своего рода протекционистскую политику против саксонских купцов{228}. Однако что именно подразумевается под «мерами», остается неясным.

Хотя теория о том, что Дракула ввел протекционистскую экономическую политику, чтобы способствовать росту местного купеческого класса, была основана на неверном прочтении одного документа, она быстро завоевала популярность в румынской историографии, поскольку соответствовала марксистской идеологии. Влад Цепеш, которого румынская историография после Второй мировой войны сделала героем потому, что он боролся не только с турками, но и с вечными злодеями румынской истории – боярами, стал еще и сторонником экономической независимости – цели, которую преследовал коммунистический режим – и даже предшественником централизованного экономического планирования.

Однако ясно, что, если бы Влад III намеревался способствовать развитию местного купечества, для него было бы логично стремление к свободной торговле. Если бы он ввел протекционистские меры против трансильванских купцов, они наверняка приняли бы ответные меры. Учитывая отсутствие городского развития в Валахии, торговля в румынском княжестве зависела от соседей, особенно от Трансильвании, которая имела более развитые города и, следовательно, наиболее прибыльные рынки в регионе. Как подчеркивается в некоторых документах, Дракула стремился к свободной и честной торговле. Конфликт между Владом и саксонскими городами Трансильвании возник не в результате каких-либо протекционистских мер, реализованных валашским князем, а скорее из-за недобросовестной торговой практики саксонских купцов и чиновников, не соблюдавших условия соглашения о свободной торговле. При аналогичных обстоятельствах брат и преемник Дракулы, князь Раду III Красивый, написал советникам Брашова письмо, осуждая их несправедливые действия и заявляя, что:

Мы никогда не начинали конфликтов. Вы всегда начинали их. Потому что мои бедные люди [валашские купцы] идут к вам со своим добром, а вы забираете их добро и прибыль, причиняя вред моим бедным людям и не позволяя им свободно ходить со своим добром. Поэтому я сделал то же самое с вашими людьми (…) Мы хотим, чтобы все вернулось так, как было раньше: чтобы мои бедные люди могли свободно ходить к вам, а вы все могли свободно ходить повсюду в моей стране{229}.

В том же духе важный документ, датируемый периодом правления Басараба IV Цепелюша (1477–1481), проливает свет на конфликт между Дракулой и саксами. Ворник Нягу писал в Брашов:

Вспомните хорошенько, кто начал сажать людей на кол. Опять беглецы [из Валахии] и вы, потому что вы держали у себя Дана и этим прогневали Влада-воеводу, который причинил вам большое зло и начал сажать людей на кол и напал на вас огнем{230}.

Ясно одно: во время этих конфликтов торговля между Валахией и саксонскими городами Трансильвании прекращалась вообще, что было невыгодно для обеих сторон.

Когда напряженность возросла, Дракула в конце лета или начале осени 1459 года возглавил свои войска в походе на Брашов и Цара-Бырсей, намереваясь наказать саксов за враждебное отношение и укрытие претендента Дана. Немецкие памфлеты описывают нападение, с должным преувеличением и литературным приукрашиванием:

Он вторгся в Цара-Бырсей, испортил рожь на полях и уничтожил все зерно. И много людей было схвачено за пределами Брашова. Дракула вошел в Брашов, дошел до часовни Святого Якова и приказал сжечь предместья города. И не успел он прибыть, как рано утром он отдал приказ посадить на кол мужчин и женщин, как молодых, так и старых, рядом с часовней, у подножия горы. Затем он сел за стол посреди них и с большим удовольствием съел завтрак{231}.

Конфликт между Валахией и Трансильванией продолжался до 1460 года. В это время в Сигишоаре появился третий претендент на престол Влада, будущий князь Басараб III Старый, который 21 января 1460 года написал в Брашов с предложением защитить город от нового нападения валашских войск отрядом из 500–600 человек, если Брашов сможет обеспечить ему необходимую материальную поддержку{232}. Однако саксонский город продолжал возлагать надежды на Дана III. Готовясь к вторжению в Валахию, претендент заявил, что Брашов может оставить себе все богатство и товары, конфискованные саксонскими властями у валашских купцов в начале войны, в качестве компенсации за помощь{233}. В то же время он издал указ, запрещающий тем валашцам, которые потеряли свое богатство и имущество, требовать репараций в будущем{234}.

Эти действия не помогли Дану получить какую-либо поддержку внутри страны, и когда он вторгся в Валахию в апреле 1460 года, Дракула легко его победил. Немецкие памфлеты описывают судьбу претендента:

А затем он [Влад] схватил Дана Самозванца, заставил его выкопать себе могилу, приказал отпеть его по христианскому обряду, а затем обезглавить рядом с могилой{235}.

Не сумев свергнуть Влада и узнав о судьбе Дана, советники Брашова, опасаясь возмездия, стремились прийти к соглашению с господарем Валахии. Это решение поддержал и король Матьяш, который, столкнувшись с вызовом со стороны императора Священной Римской империи Фридриха III, хотел мира в юго-восточной части своего королевства, чтобы уделить все внимание угрозе, исходящей из Вены. Так, 26 мая Николаус де Визакна написал советникам Брашова, что Матьяш приказал им не препятствовать и не приставать к путешественникам из Валахии{236}.

Отношения между Дракулой и Брашовом нормализовались, и боярин Влада Кырстиан заключил соглашение, восстанавливающее довоенное положение; в нем также указывалось, что саксонский город обязуется больше не предоставлять убежище врагам валашского князя. Так, 4 июня 1460 года Влад III сообщил советникам Брашова, что посылает к ним своего представителя, боярина Войко Добрицу, и что, согласно условиям соглашения, они должны отослать валашских изгнанников с ним или изгнать их в его присутствии{237}.

Тем не менее столкновения Влада с Трансильванией продолжались. Он стремился наказать жителей Амлаша и Фэгэраша, которые восстали против него во время конфликта. Готовясь к нападению на трансильванские герцогства, Влад написал совету Брашова, уверяя его, что намерен поддерживать с городом мирные отношения, если он не будет помогать его врагам в Южной Трансильвании{238}. Немецкие памфлеты рассказывают об этом событии, преувеличивая как ущерб, так и ужас, вызванный нападением на герцогства:

В 1460 году, в день Святого Варфоломея [24 августа], утром Дракула пересек лес со своими слугами и стал искать всех саксов, которых мог найти, обоего пола, вокруг поселения Амлаш. Всех, кого он смог собрать, он приказал бросить одного на другого, как холм, и шинковать, как капусту, мечами и ножами. А их священника и других, кого не убил сразу, он отвез в свою страну и там повесил. И он приказал сжечь село и все, что в нем, включая людей, которых было более 30 000.

И тогда из всех земель, называемых Фэгэраш, он взял людей и привел их в Валахию, мужчин, женщин и детей, и приказал посадить их всех на кол{239}.

Преувеличения очевидны. Во-первых, население села Амлаш не могло составлять 30 000 человек, иначе оно было бы значительным городским центром для своего времени. Во-вторых, хотя Влад, несомненно, использовал для подавления восстания тактику террора, он не стал бы учинять столь массовое разрушение того, что было и продолжало оставаться его имуществом{240}.

После почти двух лет военных действий между Валахией и Трансильванией (включая Брашов, Цара-Бырсей, Сибиу и земли секеев) был восстановлен мир. Договор, подписанный 1 октября 1460 года, устанавливал условия, аналогичные тем, которые были включены в соглашение от 6 сентября 1456 года{241}: князь Валахии обещал не позволять туркам нападать на Трансильванию, а они, в свою очередь, обещали не укрывать и не помогать его врагам. Кроме того, Брашов согласился выплатить 15 500 флоринов в качестве репараций за товары, конфискованные у валашских купцов. Эта информация взята из недатированного письма Раду III Красивого советникам Брашова:

Иоанн Раду, воевода и князь. Мое Величество пишет и желает доброго здоровья хорошим друзьям Моего Величества, советникам Брашова, и я посылаю вам новости о том, что вы неоднократно свободно приходили ко мне и я позволял вам свободно передвигаться и вести торговлю по всей моей стране. Но вы прекрасно знаете, что у вас еще остались деньги, принадлежащие моим бедным людям, 15 500 флоринов, из которых 4000 вы заплатили при Владе-воеводе, а остальное вы обязаны были уплатить в один год, в три платежа. Все идет своим чередом, но вы храните молчание…{242}.

Все это время между валашским князем и Османской империей был мир. Влад ежегодно отправлял в Порту эмиссаров и продолжал платить дань султану. Князь Валахии, возможно, даже заключил новый мирный договор с султаном в 1460 году{243}, когда Мехмед начал укреплять свои позиции в Европе, готовясь к кампании в азиатской части своей империи. Хотя ведутся споры о том, кому именно следует приписать этот договор – Владу или Басарабу III Старому, – условия указывают на то, что он, вероятно, датируется периодом правления Дракулы:

Статья I. Турки не должны вмешиваться в дела страны, править ею и пересекать границы, за исключением одного императорского эмиссара, который прибудет с разрешения князя. Этот эмиссар при путешествии с Дуная в Тырговиште должен сопровождаться представителем князя и, получив дань, должен вернуться с представителями князя до Джурджу, где он снова пересчитает деньги, в общей сложности 10 000 гальбенов[44] из нашей казны, и оставит расписку у чиновников того места. Из Джурджу переправится в Русе, там также должна быть выдана квитанция, чтобы страна не несла ответственности, если деньги будут потеряны по пути.

Статья II. Валахия будет управляться по своим собственным законам и будет иметь право вести войну со своими соседями или устанавливать с ними дружеские отношения, а князь будет иметь власть над жизнью и смертью своих подданных.

Статья III. Если какие-либо христиане примут ислам, находясь за пределами страны, по возвращении они должны снова вернуться в христианство, чтобы не было никаких претензий и конфликтов.

Статья IV. Те валашцы, которые будут путешествовать по империи по делам, будут освобождены от всех налогов и не будут подвергаться преследованиям за свою одежду.

Статья V. Князя избирают митрополит, архиереи и бояре.

Статья VI. Когда мусульманин вступает в спор с валашцем, дело должно рассматриваться государственным советом в соответствии с традициями страны, и решение должно соблюдаться.

Статья VII. Турецкие купцы, которые прибудут со своими товарами, должны получить разрешение князя и указать, откуда они прибыли, и без промедления продать или купить товары в городах, а затем снова покинуть страну. Им не будет разрешено свободно передвигаться по стране и покупать и продавать в определенных местах.

Статья VIII. Эти турецкие купцы не будут иметь права брать с собой валашских слуг любого пола, а также им не будет предоставлено особое место для молитв.

Статья IX. Ни при каких обстоятельствах [Портой] не будет издан указ против уроженца страны, и никакие жители страны не будут насильно вывезены в Константинополь или другие османские владения.

Готовясь к своей азиатской кампании, Мехмед II также заключил аналогичный договор с Георгием Кастриоти Скандербегом в Албании, поэтому вероятно, что такой же он заключил с Владом. Султан хотел консолидировать европейскую часть своей империи, прежде чем обратиться к делам на Востоке.

Тем не менее господарь Валахии вскоре радикально изменил свои отношения с Османской империей. Румынская историография утверждает, что в 1459 году Дракула перестал платить султану дань{244}. Этот вывод основан на двух источниках. Первый – отрывок из воспоминаний сербского янычара Константина Михайловича:

Этот Влад два раза, один за другим, приезжал к султанскому двору, но по истечении нескольких лет не захотел более приезжать, и султан послал за ним одного вельможу, имя которого было Хамза-бег{245}.

Второй – отрывок из хроники Джованни Мария Анджолелло, в котором говорится:

В это время турецкий император отправил двух своих посланников к Дракуле, князю Валахии, с просьбой выплатить дань за последние три года{246}.

Поскольку Михайлович сообщает нам, что Дракула платил дань султану в течение первых двух лет правления, с 1456 по 1458 год, а Анджолелло утверждает, что Влад не платил дань в течение трех лет до кампании султана, некоторые историки пришли к выводу, что именно в 1459 году Дракула решил разорвать отношения с османами. Однако это свидетельство вводит в заблуждение. На Михайловича, простого янычара в султанской армии во время кампании 1462 года, написавшего свой отчет о событиях лишь десятилетия спустя, нельзя положиться в таких подробностях. А хроника Анджолелло, написанная в Италии в начале XVI века, вовсе не является достоверным источником относительно событий, происходивших в Валахии более 50 лет назад; он относит эпизод, описанный в приведенном выше отрывке, к 1458 году, а войну султана против Дракулы – к 1459 году{247}.

Кажется маловероятным, что в условиях серьезного конфликта с Трансильванией и Венгрией и перед угрозой, исходящей от претендента Дана III, Влад решился бы на радикальный разрыв с Османской империей{248}. Страна не могла вынести конфликта с двумя крупными державами одновременно. Более вероятная дата – 1461 год. Это также объясняет отрывок из летописи Турсун-бега, секретаря императорского дивана того времени и, следовательно, гораздо более надежного источника информации:

Добившись поддержки Высокой Порты, он разбил венгров, убив многих из них, как и других воевод равного с собою ранга [вероятно, имеются в виду события 1459–1460 годов]. Эта победа сделала его чересчур самоуверенным, и когда султан отправился в длительный поход на Трапезунд [1461], он, побуждаемый гордыней и склонностью к вражде, решился нанести вред османским владениям[45]{249}.

В свете вышеизложенного не исключено, что, сумев отстоять свою автономию и противостоять попыткам Венгрии доминировать в Валахии, Влад стремился сделать то же самое в отношениях с султаном. Несколько обстоятельств позволили ему решиться на этот смелый шаг именно в тот момент. Во-первых, в 1461 году султан был озабочен азиатской частью своей империи, проводя кампанию в Трапезунде. Во-вторых, в 1459 году Мантуанский собор под руководством папы Пия II поддержал идею объединенного христианского крестового похода против турок, и шла подготовка к нему{250}. Вдохновленный своими успехами, Влад мог посчитать, что настал момент бороться за независимость. Таким образом, он отвернулся от Османской империи, вступив в союз с бывшим врагом – Венгрией. Это стало возможно потому, что Владу удалось отстоять свою автономию перед венгерским королем. Союз был полезен и Матьяшу Корвину, который получал от папы субсидии на подготовку антиосманского крестового похода и должен был сделать какой-то жест, чтобы оправдать эту финансовую поддержку{251}. Последовавший за этим конфликт с Османской империей – наиболее документированная часть бурного правления Влада III.

9

Война с Османской империей 1461–1462 годов

В ту ночь солдаты императора поймали одного из солдат Влада и привели его к Махмуду, который спросил, кто он такой и откуда шел. Когда он рассказал, его спросили, знает ли он, где прячется Влад, князь Дакии. Человек ответил, что он это хорошо знает, но из страха перед ним [Владом] ничего не скажет. Когда они повторили, что убьют его, если не получат ответа, он сказал, что готов на смерть всегда и ничего не скажет. Махмуд восхитился этим и приказал казнить его, но сказал, что если у такого человека, как Влад, такая армия, то его ждет великое могущество[46].

Лаоник Халкокондил{252}

Конфликт между Дракулой и турками-османами начался в конце 1461 года и завершился летом 1462 года походом против мятежного князя, которым руководил лично султан Мехмед II, завоеватель Константинополя. Несмотря на обилие источников об этом походе, детали конфликта неясны, а в историографии сохраняются определенные мифы о войне между знаменитым румынским господарем и Османской империей. Некоторые из них получили настолько широкое признание, что в последних исследованиях они практически не подвергались сомнению.

Конфронтация между Владом III Дракулой и турками началась зимой 1461/62 года, когда румынский князь захватил Джурджу и другие османские крепости вдоль Дуная и разграбил Северную Болгарию. Это произошло после того, как Дракула захватил и убил эмиссаров, посланных султаном Мехмедом II, чтобы потребовать уплаты дани, которую валашский князь удерживал с тех пор, как султан отправился в поход против Трапезунда и туркоманского султана Узун Хасана{253}.

Мехмед опасался, что улучшение отношений Дракулы с королем Венгрии Матьяшем I Корвином, которое включало соглашение о женитьбе на кровной родственнице короля, приведет к тому, что Валахия перейдет в венгерскую сферу влияния. Влад описал ситуацию в письме Матьяшу Корвину:

Я уже сообщал Вашему Величеству о том, как турки, злейшие враги Креста Господня, отправили к нам посланцев высокого звания, чтобы убедить отказаться от мира и союза с Вашим Величеством и не праздновать свадьбу{254}, а вместо этого отправиться с ними в Порту к султану. (…) Они также послали к нам важного советника султана по имени Хамза-бег Никопольский для обсуждения дел на дунайской границе, а на самом деле для того, чтобы этот Хамза-бег завлек нас обманом или обещаниями в Порту, а если бы это не вышло, доставил бы нас туда силой. Но милостью Божьей на пути к границе мы прознали об этом вероломном намерении и сами захватили Хамза-бега[47]{255}.

Византийский летописец Халкокондил, писавший с точки зрения Османской Порты, записал эти события следующим образом:

Когда император [султан] узнал о его недобрых намерениях и о том, что он обратился за помощью к венграм, он счел это дело весьма серьезным. Тогда он послал к нему секретаря Порты Катаволиноса, чтобы пригласить его [Влада] в Константинополь и передать, что с ним не случится ничего плохого, если он исполнит волю императора. С таким приказом к нему был отправлен Катаволинос вместе с Хамзой, который имел тайный приказ в случае проявления этим человеком [Владом] непокорства пленить его хитростью или силой и увезти с собой. Получив такой приказ, двое посланцев обсудили между собой, как его исполнить, и решили, что когда Влад встретится с ним, Хамза приготовит для него ловушку, а грек в условленное время подаст ему сигнал. Так и было сделано, и они ждали подходящего момента, чтобы схватить его. Но Влад со своими людьми на пути в Порту узнал о грозящей ему опасности и приказал пленить их [Катаволиноса и Хамза-бега] вместе со всеми их людьми. Когда Хамза попытался начать атаку, Влад храбро сразился с ним, разбил и пленил его, а многих бежавших убил. Пленных же он увел в свою страну и посадил на кол, сперва изуродовав. Для Хамзы он приготовил самый высокий кол и со слугами поступил так же, как с господами[48]{256}.

Столкнувшись с требованиями султана выплатить дань и разорвать отношения с Венгрией, в том числе отказаться от предложенного брака, Влад объявил войну, напав на османские позиции вдоль Дуная и в Северной Болгарии. В письме Матьяшу Корвину от 11 февраля 1462 года румынский князь описал разрушения, вызванные его атакой на Дунае. Он назвал точное число убитых: «23 884 турка и болгарина, не считая тех, кого сожгли в их домах или у кого наши солдаты не отрезали голов»[49]{257}. Далее он обратился за помощью к венгерскому королю против неизбежного османского контрнаступления:

Ваше Величество также должен знать, что мы нарушили мир с ними не только для нашей пользы, но и для славы Вашего Величества и Вашей святой короны, для защиты христианства и блага католической веры.

(…) Как только позволит погода, а именно весной, они вернутся с враждебными намерениями и всеми силами нападут на нас. Однако у них нет переправ, потому что мы разрушили и сожгли их все, кроме Видина. С Видинской переправы они не смогут причинить нам большого вреда, поэтому они должны привести корабли из Константинополя и Галлиполи через море на Дунай. Поэтому, если Ваше Величество собирается воевать с ними, соберите всю Вашу страну и все Ваши военные силы, конные и пешие, и приведите их к нам в Валахию, чтобы сразиться с турками здесь[50]{258}.

Кульминацией этого конфликта стало наступление Османской империи на Валахию под предводительством самого султана летом 1462 года. Как указано в письме Матьяшу Корвину, Влад явно предвидел это и предсказал военную стратегию Османской империи, заключающуюся в отправке флота на Дунай и в то же время попытке пересечь реку с армией. К апрелю 1462 года он хорошо знал масштаб намерений султана, поскольку в османской столице уже шла подготовка к походу против Валахии.

Современная историография утверждает, что Мехмед II намеревался превратить Валахию в турецкий пашалык, как Сербию в 1459 году и Боснию в 1463-м, через год после этой кампании. Утверждается, что только решительное сопротивление под предводительством Дракулы помешало султану осуществить свой план{259}. Например, в «Военной истории румынского народа» (Istoria militară a poporului român) Мирча Иогару утверждает:

Османское вторжение 1462 года закончилось полной военной катастрофой. Мехмеду II не удалось – из-за героического сопротивления румынского народа во главе с князем Владом Цепешем – превратить Валахию в пашалык и включить румынскую территорию ниже Карпат в границы Османской империи{260}.

Есть много причин подвергнуть эту интерпретацию сомнению. Прежде всего, османские источники ясно утверждают, что намерением султана было сменить правящего князя, а не превратить страну в пашалык. Турсун-бег, секретарь императорского совета (дивана) во время экспедиции, перед отъездом в Валахию писал:

Султан вручил трон брату этого злодея [имеется в виду Влад] по имени Раду, который давно уже был подготовлен для этой роли Портой и много лет жил при султанском дворе[51]{261}.

Будучи высокопоставленным чиновником Порты во время этой кампании, Турсун-бег является надежным источником информации о намерениях Мехмеда II. Примечательно, что он никак не упоминает желание Османской империи превратить Валахию в пашалык; напротив, назначение Раду князем перед тем, как отправиться в поход против Влада, ясно показало намерения султана всему миру.

Другие источники подтверждают версию Турсун-бега. По словам византийского летописца Критовула из Имвроса:

Султан назначил Радоса, брата Дракулиса, командующим и правителем гетов [валахов]. Этот Радос был с ним [в экспедиции]{262}.

Точно так же сербский янычар Константин Михайлович, сам участвовавший в кампании, рассказал о церемонии, на которой султан назначил Раду князем Валахии перед тем, как отправиться в поход:

И тогда султан послал за его [Дракулы] братом, чтобы он приезжал ко двору, и два высших вельможи из султанского дивана, один по имени или по прозвищу Махмуд-Кеша, а другой – Исак-Кеша, отправились к нему и, держа его с двух сторон, повели к султану туда, где султан сидел на своем престоле. А когда он пришел, султан поднялся, взял его за руку и посадил подле себя на другом, немного более низком престоле по правой стороне от себя и приказал принести синее одеяние из парчи и надеть на него, потом он приказал принести красную хоругвь и отдал ее ему, а к тому же золото, коней, шатры, какие подобают господарю, и тут же отправил с ним четыре тысячи коней вперед к Никополю, чтобы он его там ожидал, и сам, не мешкая, двинулся вслед за ним. (…) А оттуда мы пошли к Валашской земле вслед за Дракулой, а его брат – перед нами{263}.

Судя по описанию, Михайлович, вероятно, участвовал в церемонии назначения Раду Красивого князем Валахии; по крайней мере, он знал подробности из первых уст. В результате сербский янычар является одним из наших наиболее информированных источников об этих событиях. Очевидно, что Раду не повел бы османские войска в Валахию на стороне султана, если бы не был уже назначен преемником брата. Это подтверждает византийский летописец Лаоник Халкокондил, который сообщает, что Влад отправил гонцов к Матьяшу Корвину с просьбой о помощи и добавил, что султан «имеет с собой младшего брата нашего князя [Раду Красивого], чтобы передать ему трон Валахии»{264}. Таким образом, наиболее информированные источники о намерениях Мехмеда приводят нас к выводу, что летом 1462 года султан хотел сместить Влада III Дракулу с валашского престола и заменить его братом Раду III Красивым. Он не собирался превращать Валахию в турецкий пашалык.

Помимо документальных свидетельств, этот тезис подтверждают и другие соображения. В IV томе своей «Истории румын» (Istoria românilor) великий румынский историк Николае Йорга утверждал, что султан не собирался превращать Валахию в пашалык, потому что «здесь не было, как в Боснии и Сербии или в Византии, каменных крепостей, где скрывался трусливый лидер страны», и которые, завоевав, турки могли легко удержать. Таким образом, единственное решение конфликта с Дракулой, заключил Йорга, – это посадить на трон верного князя{265}. Необходимо также помнить, что Валахия и Молдавия были для султана ценнее в качестве буферных государств. Их завоевание неизбежно привело бы Османскую империю к конфликту с Польшей, разрушив основу зародившегося в этот период сотрудничества между двумя державами против Венгрии{266}.

Другие соображения также заставили бы Мехмеда II отвергнуть идею установления прямого османского правления в Валахии. Естественный путь османской экспансии в Европе лежал на северо-запад, о чем свидетельствуют в том числе нападения на Белград в 1456 и 1526, кампания Отранто[52] в 1480–1481 годах, битва при Мохаче в 1526 году и осада Вены в 1529 и 1532 годах. Причины очевидны: это была не только самая богатая часть Европы, но и место расположения сильнейших противников османской экспансии, в первую очередь папства, Венгерского королевства, а позднее и Габсбургской империи. Таким образом, османскую экспансию в этом направлении в Европе стимулировали стремление к материальной выгоде и необходимость обеспечения безопасности собственных границ. Конечно, нельзя забывать и о жизненно важных интересах Османской империи на Ближнем Востоке и в Северной Африке, которые также были ресурсозатратны.

Логической целью Османской империи было обеспечить безопасность границы по Дунаю в качестве линии обороны. Хотя река, протекающая через Вену и Белград, была важным торговым и военным маршрутом, за Белградом ее уже нельзя было использовать для тяжелых судов из-за Железных ворот[53]{267}.

«Поэтому турки не нуждались в румынских княжествах как плацдарме для своего наступления на Европу», – справедливо заметил Петре Панайтеску. – Они могли довольствоваться несколькими гарнизонами в укрепленных пунктах [вдоль Дуная], в Килии, Четатя-Альбэ, Тигине, Брэиле, Турну-Мэгуреле{268}.

Необходимость обеспечить безопасность Дуная как линии обороны также объясняет, почему в 1462 году османы одновременно с вторжением под руководством султана напали на Килию, а затем в 1484 году захватили эту дунайскую крепость. В конце концов, основная причина, по которой Римская империя покинула Дакию в 271 году, заключалась в стремлении сократить требующую защиты границу и использовать Дунай в качестве естественной линии обороны от вторжений варваров. Если бы османы установили прямое правление в румынских княжествах, это значительно расширило бы приграничную территорию, которую необходимо было защищать, что потребовало бы гораздо большего количества людей и ресурсов, чем размещение гарнизонов в ряде крепостей вдоль реки Дунай. И это если не считать уже упомянутых политических последствий. Кроме того, система непрямого правления оказалась гораздо более выгодной с экономической точки зрения, особенно в XVI веке{269}.

Таким образом, мы должны заключить, что, когда султан повел свою армию в Валахию летом 1462 года, он имел явное намерение посадить на трон Раду Красивого.

В начале июня Мехмед II приготовился переправиться через Дунай в Никополе с армией численностью около 60 000 человек{270}. Сербский янычар Константин Михайлович, участвовавший в этом походе, писал:

(…) С другой стороны [Дуная] стоял воевода Дракула с войском и оборонял перевоз. (…) А когда наступила ночь, мы сели в лодки и быстро поплыли по воде вниз так, что звуков от весел и людей не было слышно. И мы приехали на ту сторону на один гон ниже того места, где расположилось их войско, и тут мы окопались, поставив орудия и прикрыв их вокруг большими щитами; около себя мы поставили дреколья для того, чтобы с нами ничего не могли сделать всадники. Потом лодки поехали на ту сторону, и все янычары переправились к нам.

Затем мы, будучи наизготове, двинулись постепенно к войску с пиками, щитами и орудиями, а когда мы к нему приблизились, то остановились и укрепили орудия, а враги [армия Дракулы] тем временем перебили у нас без пушек двести пятьдесят янычар. (…) Потом, видя, что наши ряды так быстро редеют, мы стремительно вмешались в это дело, и, имея двадцать малых пушек, внезапно стали палить, так что все войско их отогнали с поля, а сами потом устроили смотр и пополнили недостающее снаряжение. (…) Дракула же, видя, что он не может оборонить перевоз, отошел от нас прочь{271}.

Влад, собравший армию численностью около 22 000 человек{272}, понял, что не сможет вступить в бой с более опытными и многочисленными османами в открытом бою. В этих обстоятельствах он отступил, применив тактику «выжженной земли» и партизанской войны. Переправившись через Дунай 4 июня{273}, султан двинулся на север в направлении Тырговиште, тогдашней столицы Валахии. По пути Дракула предпринял свою знаменитую ночную атаку на османский лагерь. Румынский историк Николае Йорга назвал это нападение «одним из самых интересных военных эпизодов в истории османов», добавив, что «ранее турецкая история не видела столь дерзкого предприятия, как покушение на самого султана»{274}. Это была смелая и отчаянная попытка валашского князя отбросить захватчиков. Халкокондил рассказал о замешательстве, вызванном отчаянной атакой:

[Влад] дождался конца первой ночной стражи и ворвался в лагерь императора. Сначала это вызвало панику, поскольку многие подумали, что на них напала целая армия, пришедшая из-за границы. Обезумев от страха, они решили, что все потеряно, и бежали прочь от места атаки, обозначаемого огнем факелов и звуками рога. Но весь лагерь оставался недвижим: эти люди предпочитают не трогаться с места ночью, даже если поднимется шум и смятение. К тому же турки, хоть и объятые страхом, не смели двинуться или даже проронить слова без приказа, боясь быть казненными по приказу императора. (…) Освещая путь факелами, он [Влад] во главе сомкнутого строя своих людей устремился прямо к императорскому шатру. Однако они ошиблись и достигли шатров везиров Махмуда и Исака, где перебили множество верблюдов, ослов и других вьючных животных. Сражаясь в строю, они не несли ощутимых потерь, но как только кто-то из них отступал в сторону, его немедленно убивали турки… Наконец они отыскали шатер императора, но перед ним уже выстроилось в боевой строй множество воинов. Некоторое время воины Влада сражались с ними, но потом повернули и бросились вон из лагеря, убивая и калеча всех на своем пути. Уже почти рассвело, когда они покинули лагерь, понеся незначительные потери. Незначительными, как говорят, были и потери войск императора[54]{275}.

Влад надеялся убить султана, что почти наверняка заставило бы турок бежать. Действительно, одним из характерных элементов военной стратегии Дракулы была «психологическая война», что компенсировало недостаток солдат. Хотя дерзкая ночная атака нанесла туркам некоторый урон, османские войска не удалось остановить. Достигнув Тырговиште, они столкнулись с ужасным зрелищем, ярко описанным Халкокондилом:

Султан же, проходя мимо и не увидя никого на стенах, кроме канониров, обстреливавших его армию, не стал там раскидывать лагерь и осаждать город, а пошел дальше, прошел около 27 стадий [5 километров]… Тут он увидел на колах своих воинов. Армия султана наткнулась на поле пронзенных людей величиной 17 стадий [3 километра] на 7 [немногим больше 1 километра]. Люди были на огромных колах, женщины, дети – говорят, около 20 000 человек всего. Это ли не зрелище для армии и самого султана! Даже он похолодел от страха и не знал, что сказать, ведь он не мог никак завладеть страной человека, который творит такие вещи, управляя своими подданными. Он говорил еще, что человек, способный на такое сейчас, дальше пойдет на большее. Другие же турки, увидев множество пронзенных, сильно испугались: там были даже маленькие дети, приникшие к матерям и посаженные на кол вместе с ними, а птицы вили гнезда в грудных клетках мертвецов[55]{276}.

Оттуда султан двинулся на восток, где снова встретил и разгромил силы Дракулы{277}. По сути, неудачная ночная атака ознаменовала падение Влада. Константин Михайлович вспоминал:

Валашцы же, видя, что дела идут плохо, отступили от Дракулы и присоединились к его брату. А он [Дракула] поехал в Венгрию, к королю Матьяшу{278}.

И византийский летописец Критовул, и императорский секретарь Турсун-бег подтверждают, что после этого нападения Влад потерпел поражение{279}. Тот факт, что Дракула прибег к таким отчаянным мерам, указывает на то, что его силы не могли сравниться с мощью армии султана.

Тем временем османский флот совместно с молдавской армией под предводительством Стефана Великого предпринял атаку на крепость Килия в устье Дуная, которая была валашским владением и, вероятно, располагала гарнизоном венгерских войск[56]. Участие Стефана Великого в этом нападении – еще один проблемный вопрос.

Килия издавна была источником споров между князьями Молдавии и Валахии. Как мы видели, крепость стала молдавским владением в 1421 году, когда Александр Добрый, дед Стефана Великого, вторгся в Валахию в разгар династической борьбы после смерти Мирчи Старого и захватил дунайскую крепость, которая была важна и с экономической точки зрения, как таможенный пункт. Несмотря на усилия князя Дана II (1422–1431), крепость оставалась владением Молдавии до 1448 года, когда Янош Хуньяди вмешался в династический конфликт в Молдавии и вернул Килию валахам, хотя и разместил в крепости гарнизон с венгерскими войсками, чтобы гарантировать, что она останется антиосманским оплотом, несмотря на политические перипетии в княжестве. Влад, вероятно, восстановил контроль над Килией, когда вступил на престол во время хаоса в Венгрии после смерти Хуньяди. Таким образом, вполне закономерно, что Килия породила конфликт между Стефаном Великим и Владом III Дракулой, несмотря на то, что последний всего пятью годами ранее помог первому закрепить за собой молдавский престол.

Много споров было сосредоточено на вопросе, почему в 1462 году Стефан Великий сотрудничал с османами против своего двоюродного брата. Отрывок из Халкокондила гласит:

Влад разделил свою армию надвое, половину оставив с собой, а вторую половину послав против князя Черной Богдании [Молдавии], чтобы удержать его от нападения. Из-за того, что князь Черной Богдании был в ссоре с Владом, он начал с ним войну и послал к императору послов, говоря, что готов присоединиться к нему против Влада. Император был рад услышать это и предложил этому князю соединиться с турецким флотом, чтобы вместе осадить крепость на реке, называемую Килия, которая принадлежала Владу[57]{280}.

Большинство историков опровергали такое активное взаимодействие между Стефаном Великим и османами{281}. Николае Стоическу, например, заявил, что «большинство историков в целом отвергают идею такого сотрудничества, причем некоторые из них не без оснований полагают, что молдавский князь пытался захватить Килию раньше, чем это сделают турки»{282}. Поскольку Халкокондил является одним из немногих источников информации об этом аспекте кампании 1462 года, большинству историков легко заявить, как это сделал Йоан Богдан:

Ни один автор, кроме Халкокондила, не сообщает о войне между Стефаном Великим и Владом Цепешем в 1462 году. Совместное нападение Стефана и Мехмеда II [против Влада] остается, пока не доказано обратное, просто ошибкой греческого историка, который, зная о нападении на Килию и поражении Цепеша в том же году, соединил оба события[58]{283}.

Некоторые историки, руководствуясь неуместными националистическими настроениями, зашли так далеко, что попытались полностью переписать историю. Например, в своем исследовании Стефана Великого Николае Григораш утверждал, что «отряды молдавской армии, расположенные недалеко от Килии, отразили турецкую пехоту, высадившуюся возле крепости. Турецкая атака продолжалась восемь дней, но с помощью молдавских солдат гарнизон крепости отбил ее»{284}. Общепринятой является интерпретация Николае Йорги, который утверждал, что Стефан не координировал совместное наступление с османами, но «когда султанский флот находился перед Килией, молдавский князь во что бы то ни стало был обязан находиться там и использовать любые средства, чтобы воспрепятствовать утверждению турок в нижнем течении Дуная, что было бы катастрофой для него самого»{285}. Присоединившись к нападению на Килию, Стефан Великий надеялся завладеть крепостью, так как был в то время союзником султана и имел законные претензии на эту территорию.

Очевидное противоречие между рассказом Халкокондила и интерпретацией этих событий современными историками, безусловно, дает повод пересмотреть этот вопрос. Прежде всего, есть и другие свидетельства конфликта между Стефаном Великим и Владом III Дракулой в 1462 году. 2 апреля 1462 года генуэзский консул Кафы написал польскому королю Казимиру письмо с просьбой вмешаться в конфликт между двумя румынскими князьями:

Я узнал, что Стефан, князь Молдавии или Малой Валахии, воюет с воеводой Владом, который ведет успешную войну с турками. Их раздор не только помогает султану, но и, что еще опаснее, позволяет ему в случае занятия этих двух Валахий угрожать нам и другим соседним странам[59]{286}.

Если рассматривать эти данные вкупе с рассказом Халкокондила, мы получаем убедительные свидетельства конфликта между Стефаном и Владом перед нападением на Килию в июне. Причины также очевидны. Хотя Стефан занял престол с помощью Влада и в начале своего правления был союзником валашского князя, вскоре он начал проводить независимую политику, в 1459 году вступив в союз с Польшей. Отношения между двумя румынскими княжествами, которые были традиционными соперниками за контроль над регионом дельты Дуная, вскоре стали прохладными, поскольку Влад теперь был союзником Матьяша Корвина и Венгрии, а Стефан – союзником Польши и османов. Более того, Матьяш предоставил убежище предшественнику Стефана Петру Арону и поддержал его попытки вернуть себе молдавский престол{287}. В другом акте, изданном Стефаном 2 марта 1462 года в Сучаве и возобновившем его вассальные отношения с Польшей, молдавский князь заявил:

Мы никоим образом не дадим иноземцам земли, области, города или поместья без одобрения вышеупомянутого государя, нашего короля и Короны; аналогично, если некоторые из наших владений были захвачены иноземцами, мы вернем их{288}.

Это явная отсылка к Килии, важнейшему молдавскому владению, находившемуся в то время в чужих руках. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что в 1462 году между Стефаном и Владом развивался конфликт. «Антагонизм между князьями, – пояснил Николае Йорга, – отражается на политической ориентации княжеств»{289}. К этому можно добавить упомянутый ранее экономический аспект борьбы за контроль над Килией.

Если мы признаем, что два румынских князя находились в состоянии войны или, по крайней мере, во враждебных отношениях до османской кампании против Валахии и что Стефан стремился вернуть себе Килию, как указано в акте от 2 марта 1462 года, то логично принять утверждение Халкокондила о том, что Стефан заигрывал с султаном. Разумеется, он делал это с намерением получить от турок помощь в захвате Килии, а не предоставить помощь им. В конце концов, Стефан знал о планах Османской империи напасть на Валахию. Он был союзником султана, а также вассалом польского короля; почему бы ему не воспользоваться ситуацией и не попросить султана помочь ему вернуть территорию, которая, по его мнению, по праву принадлежала Молдавии? Другие косвенные доказательства подтверждают эту теорию. Летом 1462 года Влад определенно ожидал нападения Молдавии вдовесок к наступлению Османской империи. Помимо Халкокондила, другие источники сообщают нам, что Владу пришлось разделить свою армию на две части, чтобы защититься от возможного нападения Стефана Великого. Императорский секретарь Турсун-бег писал:

Правда в том, что воевода Валахии [Дракула] приказал одному из своих командиров находиться рядом [на северо-востоке] с семью тысячами воинов, выбранными для защиты страны от его молдавских врагов{290}.

Существование плана совместного османско-молдавского нападения на Килию подразумевается и в письме Доменико Бальби, венецианского представителя в Константинополе, который 28 июля 1462 года информировал Сенат:

Морской флот султана вместе с молдавским князем пошел на штурм крепости Килия; они пробыли там восемь дней, но ничего не смогли сделать…{291}.

Даже молдавские летописи вспоминают, как Стефан лично участвовал в неудачном нападении на Килию. Например, Молдавско-немецкая летопись гласит:

6970 [1462]. В месяце июне XXII дня воевода Стефан предстал перед Килией, но не смог ее взять и был ранен в левую щиколотку. Затем он покинул Килию{292}.

Все эти доказательства в совокупности указывают на то, что молдаване сотрудничали с османами при нападении на Килию в 1462 году.

После тщательного изучения имеющихся свидетельств о роли Стефана Великого в конфликте между Владом III Дракулой и турками рассказ Халкокондила нельзя отбросить, как это делали многие историки в прошлом. Стефан, зная о предстоящей кампании султана против Валахии и сам находясь в конфликте с Владом, стремился воспользоваться ситуацией и заручиться поддержкой Османской империи в возвращении Килии, имеющей политическое, военное и экономическое значение для Молдавии. Разумеется, он не собирался способствовать османской оккупации этой стратегической крепости. Хотя обычно утверждается, что в 1462 году османы надеялись завоевать Килию для себя{293}, мы должны признать, что для султана помощь молдаванам в овладении Килией была приемлемым вариантом. Ведь там, вероятно, располагался венгерский гарнизон, а совместная атака с юга и северо-востока заставила Влада разделить и без того ограниченное количество войск. Также следует помнить, что ранее Стефан был верным вассалом султана.

Менее чем через три года после этого похода, в январе 1465 года, молдавский князь добился своей цели и завоевал Килию{294}. Без сомнения, Стефан Великий был одним из самых дальновидных политических деятелей Европы XV века. Кому-то, возможно, трудно признать, что летом 1462 года он сотрудничал с султаном в нападении на Влада III Дракулу, но следует помнить, что интересами Стефана было сохранение территориальной целостности и автономии Молдавии. У него не было чувства национального самосознания, поскольку в его время такого понятия не существовало. Сотрудничество Стефана с османами в 1462 году с целью овладения Килией, хотя и не достигнутой, характерно для его политического поведения на протяжении всего правления и было направлено на поддержку молдавских интересов. Закрепившись на престоле, Стефан начал действовать самостоятельно, в соответствии с политическими, военными и экономическими интересами своей страны. По мере того как его власть росла, он пытался оказывать влияние на соседнее румынское княжество, чтобы превратить его в буферное государство. Его политика привела к неоднократным конфликтам с князьями Валахии; так, в 1481 году Басараб IV Цепелюш писал в Сибиу, жалуясь:

С тех пор как воевода Стефан правит Молдавией, он не жил в мире ни с одним валашским князем. Он не желал мириться ни с воеводой Раду, ни с Басарабом Старым, ни со мной. Не знаю, кто вообще способен с ним жить[60]{295}.

Конфликт между Молдавией и Валахией и сотрудничество Стефана Великого с османами при нападении на Килию и Влада следует рассматривать в этом контексте. В конце концов, именно дипломатическое мастерство и политическая ловкость в лавировании между тремя крупными державами – Польшей, Венгрией и Османской империей, – окружавшими Молдавию, сделали Стефана величайшим князем в истории этого румынского княжества.

Поход султана в Валахию длился в общей сложности три с половиной недели. Двигаясь на север, в Тырговиште, султан сместился на восток, в сторону Брэилы. Не дойдя до Дуная, войска Влада еще раз атаковали османскую армию. По словам Халкокондила:

[Влад] выступил против князя Черной Богдании [Стефана Великого], который, как говорилось ранее, осаждал Килию. Влад оставил за собой армию из шести тысяч человек и приказал им укрыться в лесах недалеко от сил императора и нападать на те отряды, которые приблизятся к ним. Но когда император двинулся в обратный путь, оставленная Владом армия напала на него, думая снискать победу и славу. (…) В короткий срок они [войска султана] разбили даков и погнали прочь, безжалостно убивая. И так было убито около двух тысяч врагов, и воины вернулись в лагерь, насадив их головы на пики[61]{296}.

После отражения второй атаки османы достигли Брэилы, где около 29 июня пересекли Дунай. Итогом похода стало смещение Влада III Дракулы с валашского престола и замена его братом, фаворитом султана Раду III Красивым.

Вопрос, как Дракула был свергнут, вызывает серьезные споры. Новейшая историография утверждает, что Влад фактически победил султана и заставил его уйти из Валахии и что именно предательство со стороны бояр, перешедших на сторону Раду Красивого, привело к его падению. Первоначально эту идею высказал Гибанеску в конце XIX века{297}, а развил ее Барбу Кымпина, который, как заметил Штефан Андрееску, «в новейшей румынской историографии представил ее как непоколебимую истину»{298}. Многие историки анализировали события 1462 года и заявляли, как и Николае Стоическу, что «Влад Цепеш одержал победу, и султан был вынужден покинуть Валахию, не достигнув поставленной им цели подчинить страну и заменить Цепеша»{299}. Такая интерпретация итогов кампании 1462 года и соответствующее ей объяснение смещения Дракулы с валашского престола также должны быть поставлены под сомнение.

Теория, что Влад изгнал султана из своей страны, а затем был свергнут собственными боярами, рушится при тщательном изучении фактов. Как уже говорилось ранее, Дракула с самого начала проводил сознательную политику, направленную на то, чтобы сломить власть непокорного боярства. Кажется невероятным, что князь, который так тщательно искоренял внутреннюю оппозицию и заполнял пробелы людьми, обязанными ему богатством и статусом, и которому только что удалось унизить могущественного завоевателя Константинополя, затем так быстро и легко мог быть свергнут собственным народом. Константин Джуреску правильно заметил: «Если бы Дракула разбил турецкую армию… его авторитет и престиж были бы настолько велики, что восстание бояр было бы невозможно»{300}. Хотя некоторые источники провозглашают Влада победителем в противостоянии с султаном{301}, многие другие поддерживают вывод, что он потерпел поражение и был изгнан османской армией при помощи Стефана Великого[62]. Османские хроники единодушно заявляют о победе султана над Владом посредством возведения на престол Раду III Красивого. Например, Ходжа Хусейн заявляет, что турки:

Сделали валашцев рабами (…) и султан отдал [их страну] брату Цепеша{302}.

Помимо османских источников, есть византийские летописцы, такие как Сфранцес, которые пишут, что:

Весной 6970 (1462) года султан выступил против Великой Валахии и положил конец формировавшимся против него заговорам{303}.

Точно так же Критовул в «Истории Мехмеда Завоевателя» рассказывает следующее:

Султан за несколько дней захватил практически всю страну. (…) Он захватил крепости, разграбил города и унес огромную добычу. (…) [Затем] он назначил Радоса, брата Дракулиса, командующим и правителем гетов. Этот Радос прибыл с ним{304}.

После злополучной ночной атаки и потери Тырговиште, Бухареста, Брэилы и других важных для многих бояр и других лиц населенных пунктов стало очевидно, что валашцам выгоднее будет принять Раду Красивого, которому султан пожаловал валашский престол. Как заявил Константин Джуреску, бояре «покинули проигравшего и встали на сторону человека, который сопровождал победоносную армию Мехмеда Завоевателя»{305}. Точно так же Халкокондил пишет: «Узнав, что этот юноша [Раду] лучше, чем их прежний князь Влад, они мало-помалу переходили к нему»[63]{306}.

Путаница по поводу исхода кампании 1462 года понятна. Прежде всего, Влад Цепеш не был схвачен и убит, только изгнан. Поскольку его местонахождение было неизвестно, многие наблюдатели интерпретировали этот исход как поражение Османской империи. Кампания была тяжелая. Турецкий летописец Турсун-бег вспоминал о трудностях, с которыми столкнулась армия султана:

(…) Воины султана обнаружили, что там нет ни капли воды, чтобы утолить жажду. Повозки и вьючные животные не могли двигаться дальше, и солнечный жар был так велик, что на кольчугах воинов можно было жарить мясо[64]{307}.

Имея это в виду, можно понять сообщение венецианского губернатора в Кандии, который писал, что к нему пришел раб-албанец, бежавший из Адрианополя, с такими известиями:

За два дня до бегства султан прибыл в Адрианополь со своей армией в большом беспорядке и без каких-либо признаков победы (…) [турки] вернулись по суше, страдая от нехватки продовольствия для армии и лошадей{308}.

Тезис Барбу Кымпины, что бояре предали победоносного Влада Цепеша, является классическим примером подгонки фактов под марксистско-ленинские догмы. Историк-марксист утверждал, что основную часть армии Дракулы составляли низшие классы, поскольку он был оставлен боярами, таким образом, «победа армий Цепеша, по самой социальной базе, поставила перед боярами страшную перспективу для всей системы классовых отношений, на которой основывалось их господство»{309}. Мы уже видели, что Влад III не собирался менять социально-экономические отношения в Валахии. Кроме того, не существует реальных доказательств, что социальный состав его вооруженных сил отличался от состава армий других валашских князей в XV веке.

Как мог Дракула потерять престол, совершив такой великий подвиг, как победа над завоевателем Константинополя? В конце XIX века Йоан Богдан указал на абсурдность такого сценария:

Если бы турки потерпели поражение от Цепеша, он остался бы князем в Мунтении [Валахии] и всех их посадил бы на кол, а на самый высокий – своего брата Раду{310}.

Что касается предполагаемого предательства со стороны бояр, то документальные данные не подтверждают этот тезис. Напротив, похоже, что могущественное валашское боярство осталось необычайно лояльным Владу. Ярким свидетельством является то, что из тех, кто присутствует в последнем списке членов Сфатул Домнеск времен правления Дракулы, никого нет в первом, которым мы располагаем, времен правления Раду III Красивого, датированном 12 ноября 1463 года{311}. Это единственный случай за весь XV век, когда ни одного боярина, служившего в совете во время правления бывшего князя, не оказалось на Сфатул Домнеск в начале правления нового, что свидетельствует о высокой степени лояльности со стороны бояр. Это также подтверждает версию о том, что султан летом 1462 года силой посадил Раду III Красивого на валашский престол, вероятно, в сопровождении двора ссыльных бояр. Следует помнить, что даже после победы над Владиславом II в 1456 году Дракула сохранил в числе членов Сфатул Домнеск минимум троих бояр своего предшественника{312}. Нет никаких доказательств, что бояре Влада помогли Раду III Красивому занять престол. Лишь летом 1464 года один из его бояр, Войко Добрица, примиряется с новым князем и вновь присоединяется к Сфатул Домнеск{313}. Верность бояр Дракулы подтверждается также письмами Раду III Красивого в Брашов и Сибиу с жалобами на то, что они укрывают бояр, верных его брату{314}. Среди сторонников Влада можно выделить бояр, верных ему и во время второго правления, и в 1476 году, когда он готовился занять престол в третий раз. Так, Басараб III Старый в письме от 9 мая 1476 года пеняет совету Брашова, что он поддерживает его врагов, особенно логофета Опрю, члена Сфатул Домнеск Влада в 1456–1462 годах{315}. Существует также письмо Кырстиана, пыркэлаба из Тырговиште, от 1476 года, в котором жителям Брашова сообщается о победе Дракулы над Басарабом{316}. Это тот же Кырстиан, о котором говорится в письме Дракулы в Брашов от 4 июня 1460 года, упомянутом ранее. Почему многие люди – бояре, горожане и крестьяне – покинули Дракулу во время кампании султана в Валахии, можно объяснить страхом перед тем, что они воспринимали как растущее влияние католической Венгрии, особенно в свете предполагаемого брака между Владом и сестрой короля[65]. Раду III Красивый, хотя и был возведен на престол османскими войсками, как и некоторые из его предшественников, представлял собой продолжение румынских традиций. Напротив, Влад III после союза с Венгрией мог казаться предателем православия. Хотя мы обычно говорим о конфликте между христианством и исламом, нельзя забывать и о конфликте внутри самого христианства. Свидетельством такой точки зрения могут служить немецкие памфлеты о Дракуле, которые после описания многих зол и проступков, совершенных валашским князем против саксов, заканчиваются следующим отрывком:

А вскоре после этого король Венгрии поймал его и посадил в тюрьму на долгое время. Позже он крестился в Буде и понес великое покаяние. Поэтому король Венгрии снова сделал этого Дракулу великим князем, как и прежде. И говорят, что он совершил множество добрых дел, потому что стал христианином [католиком]{317}.

Конфликт между католицизмом и православием, продемонстрированный бурной реакцией на Флорентийскую унию в православных землях, необходимо принимать во внимание при попытке понять международные отношения Валахии и Молдавии в этот период.

Таким образом, слишком часто выдвигаемой теории о том, что летом 1462 года к свержению Дракулы привело предательство боярства как социальной группы, противоречат те скудные сведения, которые дают нам документы.

В конечном счете надо признать, что именно мощь армии султана привела к свержению Влада и восхождению на валашский престол Раду III Красивого. Николае Йорга метко подвел итог кампании 1462 года:

Страдая от голода в систематически опустошаемой стране, добившись своей цели – посадив на трон своего любимца Раду вместо его бежавшего брата, Мехмед II вновь переправился через Дунай{318}.

Это, конечно, не означает, что в конце июня все боевые действия прекратились. Факты указывают на то, что Дракула продолжал преследовать османскую армию, а затем и силы своего брата{319}, пока ждал в горах, граничащих с Трансильванией, долгожданного прибытия Матьяша Корвина{320}, своего союзника, который, как он надеялся, поможет ему вернуть престол. Надежды не оправдались. Матьяш даже не вышел из Буды, пока султан не покинул Валахию{321}, и только в начале ноября король достиг Брашова{322}. Очевидно, у него не было серьезных намерений воевать с османами. Уже в августе подданные короля в Трансильвании заключали мир с новым князем Валахии Раду III Красивым. 15 августа 1462 года вице-комитет секеев написал советникам Брашова, призывая их уважать мирный договор, заключенный с новым господарем Валахии, добавив, что:

Вам не следует бояться того, что могут сделать король, наместник или знать Королевства, поскольку они заняты другими делами{323}.

Конфликт Матьяша с императором Священной Римской империи Фридрихом III Габсбургом из-за венгерской короны – одна из причин очевидного отсутствия энтузиазма по поводу кампании на юго-востоке{324}. Тем не менее венгерский король, получивший значительную финансовую поддержку в рамках плана папы Пия II начать крестовый поход по освобождению Балкан от турецких неверных, разработанного на Мантуанском соборе в 1459 году, был вынужден сделать хоть что-то, чтобы оправдать получение средств{325}. Таким образом, он начал медленный марш в Трансильванию под предлогом помощи Владу в борьбе с османами. Однако, как заметил польский летописец Ян Длугош, казалось, что Матьяш «был в союзе с турками»{326}. Достигнув Брашова, король приказал арестовать Влада. В конце ноября Дракула был взят в плен чешским королевским генералом Яном Искрой из Брандиса в горах Пьятра-Крайулуй, недалеко от Рукэра{327}. Для оправдания действий Матьяша были созданы поддельные письма, в которых валашский князь якобы обещал султану Мехмеду II следующее:

Во искупление моего греха [я могу] передать вам всю Трансильванию, обладание которой позволит вам подчинить себе всю Венгрию{328}.

Хотя это объяснение в некоторых официальных кругах было принято, его абсурдность очевидна. Даже летописец Матьяша Антонио Бонфини писал:

Придя туда, он [Матьяш], не знаю, по какой причине, ибо никто вполне этого не понял, захватил Дракулу в Трансильвании, другого же Дракулу{329} [Раду III Красивый], назначенного в эту провинцию [Валахию] турками, вопреки всеобщему ожиданию, утвердил[66]{330}.

Это положило конец надеждам Дракулы вернуть себе трон в 1462 году. Как с некоторой иронией прокомментировал османский летописец Турсун-бег:

В отчаянии Влад со своими людьми устремился в землю венгров. Он принес королю Венгрии много несчастий, и воздаянием за это стала его собственная погибель. Думая избежать пасти льва, он тут же попал в когти ворона[67] – король взял его в плен[68]{331}.

Его ненадолго заключили в тюрьму в Алба-Юлии{332}, а затем отправили в Венгрию, где много лет он проведет в заточении в замке Вишеград недалеко от Буды{333}. Пройдет четырнадцать долгих лет, прежде чем у него появится шанс вернуть себе престол.

10

Смерть героя, рождение легенды

С верой в Бога мы снова станем теми, кем были когда-то, и даже больше.

Петр Рареш, 1540{334}

После ареста и заключения в 1462 году о Дракуле ничего не известно целых тринадцать лет. За это время родилась легенда, которая за века превратилась в сегодняшний миф о вампирах. Поддельное письмо, использованное для оправдания Матьяшем Корвином заключения в тюрьму храброго князя, бросившего вызов султану, было только началом; венгерский двор при поддержке саксонских врагов Влада способствовал распространению легенд о злодеяниях князя. Их усилия были поддержаны новым технологическим достижением XV века – изобретением печатного станка.

В результате эти памфлеты были опубликованы в различных изданиях и в конце XV и начале XVI века распространились по немецкоязычному миру{335}. Сначала как политическая пропаганда против валашского князя для оправдания действий Матьяша Корвина, а затем как популярная литература, которая войдет в число первых бестселлеров в Европе. Эти истории также легли в основу аналогичного набора рассказов, распространяемых в славянском мире, впервые появившихся в 1486 году. Все они помогли создать образ безжалостного и кровавого тирана, который столетия спустя превратился в дьявольского вампира; характер этих рассказов и цель, ради которой они были написаны, требуют, чтобы историки использовали их с большой осторожностью. Таким образом, легенда о Дракуле родилась еще до смерти валашского князя.

Годы своей жизни, не отраженные в истории, Влад III Дракула провел в плену в замке Вишеград, недалеко от Буды. Между тем его брат Раду III Красивый имел относительно хорошие отношения как с Османской империей, так и с Венгрией, не считая повседневных конфликтов с саксонскими городами Трансильвании. Наибольшая угроза, с которой столкнулась Валахия во время его правления, исходила от Стефана Великого, который, начав все больше утверждать свою независимость, пытался доминировать над соседним румынским княжеством. Первый конфликт между ними произошел в 1465 году, когда Стефану наконец удалось захватить Килию{336}. После этого нападения мирные отношения между Молдавией и Валахией продержались до 1470 года{337}, когда Стефан снова напал на своего соседа, разграбил и сжег Брэилу, Тыргул-Флочи и Яломицу{338}. Эти нападения преследовали экономические интересы, поскольку разграбленные и сожженные населенные пункты были важными торговыми центрами Восточной Валахии, а после набегов молдаване уводили ремесленников и рабов-цыган. Молдавский князь надеялся уничтожить валашскую торговлю в Придунавье в пользу своего княжества{339}. Это положило начало серии пограничных войн между двумя румынскими княжествами.

В этот период Стефан Великий начал поддерживать Басараба Старого. Стефан вторгся в Валахию{340} и посадил его на престол, захватив часть княжеских ценностей, включая жену Раду и дочь, Марию Войкицу, которая позже станет его женой. Менее чем через месяц Раду с помощью Османской империи вернул себе власть{341}. В течение следующего года княжество несколько раз переходило из рук в руки, пока в начале 1475 года Стефану, наконец, не удалось утвердить на валашском троне своего протеже. В то же время, в 1474 году, молдавский господарь разорвал отношения с османами, отказавшись платить дань. В ответ османы вторглись в Молдавию в начале 1475 года, но 10 января потерпели крупное поражение при Подул-Ыналте (Высоком Мосту) недалеко от Васлуя{342}.

Именно в этот период мы снова слышим о Дракуле. Союзник Стефана, Басараб III Старый, отвернулся от молдавского князя после захвата престола у Раду III Красивого и сотрудничал с турками во время их вторжения в Молдавию. Молдавский господарь знал, что султан не оставит безнаказанным унизительное поражение своих войск при Васлуе и вскоре начнет готовить поход на Молдавию. В этих обстоятельствах Стефан заключил союз со своим бывшим врагом Матьяшем Корвином{343} и стал искать нового претендента на престол Валахии:

Я просил, чтобы князь Басараб был удален из той румынской земли и чтобы на ее трон был посажен другой христианский князь по имени Дракула, с которым мы могли бы сотрудничать. Я просил Его Величество, короля Венгрии, позволить Владу Дракуле стать князем{344}.

Вполне разумно, что в это время Стефан просил о восстановлении Влада на престоле. Подобно Дракуле в 1462 году, молдавский господарь теперь был союзником венгерского короля и находился в состоянии войны с османами. В результате Матьяш Корвин освободил Влада из тюрьмы. Славянские рассказы о Владе Цепеше, содержащие сведения о его заключении в Буде, повествуют:

Послал король к Дракуле в темницу сказать, что если хочет он, как и прежде, быть в Мунтьянской земле воеводой, то пусть примет католическую веру, а если не согласен он, то так и умрет в темнице. И предпочел Дракула радости суетного мира вечному и бесконечному, и изменил православию, и отступил от истины, и оставил свет, и вверг себя во тьму. Увы, не смог перенести временных тягот заключения, и отдал себя на вечные муки, и оставил нашу православную веру, и принял ложное учение католическое. Король же не только вернул его Мунтьянское воеводство, но и отдал в жены ему сестру родную{345}.

В обмен на освобождение из тюрьмы Влад был обязан принять условия договора, который он заключил с Матьяшем в конце 1461 года. Дракула был освобожден из тюрьмы в 1475 году; затем он приготовился занять трон Валахии в третий раз.

В августе 1475 года Матьяш Корвин попытался примирить двух князей, которые в 1462 году были врагами, объявив:

Мы добиваемся соглашения между двумя князьями, Стефаном Молдавским и Владом Валашским, на основе соглашений, заключенных между Александром Добрым и Мирчей Старым, князьями этих двух стран{346}.

Однако пройдет еще некоторое время, прежде чем Владу будет позволено вернуть свое наследие. Как обычно, Матьяш Корвин был нерешителен. Занятый в это время делами в Сербии и Боснии, он отложил подготовку к нападению на Валахию. Тем временем Влад служил командиром королевской армии; вместе с сербским князем Вуком Бранковичем он возглавил атаку на османов в Боснии в феврале-марте 1476 года, захватил Сребреницу и другие города, собрал большую добычу и сеял ужас среди турок{347}.

Летом 1476 года султан в сопровождении Басараба III Старого лично возглавил поход против молдавского господаря. Османские войска разграбили Молдавию, дойдя до столицы Сучавы. Две армии встретились в великой битве при Рэзбоени 26 июля, где молдавская армия потерпела поражение, но Стефан Великий бежал. Затем султан осадил Нямц, крупную молдавскую крепость, но не смог ее захватить. Османы, страдавшие от нехватки продовольствия и вспышки чумы, были вынуждены отступить. Немецкий летописец Якоб Унрест вспоминает, что примерно во время отступления султана из Молдавии к Стефану присоединились войска под командованием Дракулы и Вука Бранковича, которые помогли ему восстановить контроль над княжеством{348}. Османские войска на протяжении всего пути из Молдавии подвергались преследованиям со стороны перегруппированных молдавских сил{349}. Так, византийский летописец Георгий Сфранцес писал:

Летом 6984 [1476] султан выступил против Великой Валахии [Молдавии] со всеми своими силами. Он вернулся в сентябре. (…) На его счету было больше поражений, чем побед{350}.

После того как османам не удалось сместить Стефана, и венгерский король, и молдавский господарь начали готовиться к изгнанию Басараба III Старого и возвращению Влада III Дракулы на трон Валахии. 7 октября 1476 года Влад был в Брашове, где издал обсуждавшийся ранее указ, восстанавливающий экономические отношения между Валахией и саксонскими землями, «как это было установлено в прежние дни, во времена великого князя Мирчи-воеводы, во времена отца Моего Величества, великого Влада-воеводы, а затем и во время моего правления»{351}.

К началу ноября подготовка к вторжению в Валахию была завершена. Влад с венгерским войском выступил из Брашова, в то время как Стефан Великий начал вторжение с северо-востока. Победа к силам вторжения во главе с Дракулой пришла быстро, и 8 ноября он написал советникам Брашова:

Сообщаю вам, что я сверг нашего врага, который бежал к туркам. Таким образом, Бог дал вам свободу. Приходите с хлебом и товарами и процветайте теперь, когда Бог дал нам единую страну{352}.

После захвата столицы Валахии следующей важной целью была крепость Бухарест; здесь войска под предводительством Стефана Великого присоединятся к армии Влада в атаке на эту ключевую крепость. Весть об этой битве достигла Брашова в письме, отправленном Кырстианом, пыркэлабом Тырговиште, 17 ноября:

Извещаю вас, что крепость Бухарест взята нами в прошлую субботу [16 ноября]. По причине этого прошу вас вознести хвалу Господу молитвами, гимнами и колокольным звоном, ибо мы снова сделали эту страну нашей и также вашей. Знайте также, что все бояре страны принесли присягу воеводе Владу[69]{353}.

Владу III Дракуле удалось в третий раз занять трон Валахии. Из донесения от 4 декабря 1476 года, отправленного миланскому герцогу от Джустиниано Кавителли, его представителя в Буде, мы узнаем, что народ [собрание бояр, провозгласившее Дракулу князем] просил обоих воевод [Влада и Стефана] поклясться друг другу в любви и верности, чтобы вся страна была уверена, что турки больше не причинят им вреда{354}.

В письме папе от 8 декабря 1476 года Матьяш Корвин писал:

Моя армия, насчитывавшая 60 000 человек, осадила крепость [Бухарест] и завоевала ее, взяв под свой контроль страну, через которую турки имели легкий доступ в Молдавию, в то время как Влад Дракула, мой капитан, свирепый воин (…) в соответствии с моим желанием был принят жителями страны как князь{355}.

Хотя у нас мало информации о его третьем правлении, мы знаем, что Влад сдержал обещание, содержащееся в указе от 7 октября, и восстановил свободную торговлю между Валахией и саксонскими землями. Вскоре после возвращения на престол в третий раз Дракула сообщил чиновникам и советникам Брашова и Цара-Бырсей:

Сообщаю, что с помощью Божьей мне покорилась вся Валахия и все ее бояре, и Бог открывает вам дорогу всюду – в Рукэр, Прахову, Тележин и Бузэу. Идите свободно, куда вам захочется, и трудитесь ради нашего и своего блага. Да будет воля Божья[70]{356}.

Хотя казалось, что он вернул себе былую силу и славу, правление Дракулы внезапно закончилось. Чуть более чем через месяц после начала его третьего правления Басараб III Старый вместе с османской армией вторгся в Валахию, и Влад III погиб в бою. В начале января 1477 года весть о смерти Влада достигла Молдавии. В письме венецианскому Сенату Стефан рассказал:

Мы выдвинулись быстро, я с одной стороны, а капитан Короны с другой, и объединили силы и посадили упомянутого Дракулу на трон. Достигнув этой цели, он [Дракула] попросил меня оставить для его защиты часть наших людей, так как он не слишком доверял валашцам. Итак, я оставил ему 200 человек из своей личной охраны. И сделав это, я ушел. Но очень скоро после этого неверный Басараб вернулся, нашел его [Дракулу] одного и убил; вместе с ним погибли все мои люди, кроме десяти{357}.

Дополнительная информация содержится в письме от 1 февраля 1477 года герцогу Миланскому от его посла в Буде Леонардо Ботты:

Турки вошли в Валахию, снова завоевали страну и растерзали Дракулу, капитана короля Венгрии, примерно с 4000 его людей{358}.

Таким образом, жизнь Влада III Дракулы подошла к концу. Однако легенда, окружающая эту загадочную личность, продолжала расти, делая его одним из самых известных румынских князей за всю историю. Хотя многие считают его или злодеем-тираном, или героем-крестоносцем, который защищал христианство от неверных, наверняка о Дракуле можно сказать только то, что он был князем, движимым желанием укрепить и защитить независимость своей страны. «Ибо мы намерены не оставлять незаконченным то, что начали, – писал он Матьяшу Корвину в 1462 году, – но довести дело до конца»[71]{359}. Его неспособность сделать это стала символом судьбы румынских княжеств, которым предстояло пережить столетия иностранного господства.

Послесловие

Ты, о падишах, хорошо знаешь великие раздоры, которые бушуют, особенно в Италии, и во всем Франкистане [христианской Европе] вообще. Вследствие этих разногласий гяуры [неверные] не способны к совместным действиям против нас. Христианские властители никогда не объединятся. Когда после длительных усилий они заключают между собой что-то вроде мира, он никогда не длится долго. Даже когда они связаны союзными договорами, им не запрещается захватывать территории друг друга. Они всегда боятся друг друга и заняты интригами друг против друга. Несомненно, они много думают, много говорят и много объясняют, но ведь делают очень мало. Когда они решают что-то сделать, они теряют много времени, прежде чем начнут действовать. И даже если они что-то начинают, то не могут продвинуться далеко, потому что не договорятся между собой о том, как действовать…

Заган-Паша Магомету Завоевателю,

27 мая 1453 года{360}

Речь Загана-паши перед стенами Константинополя, призывающая султана отдать приказ о полномасштабном нападении на город, представляет собой удачное описание ситуации, с которой столкнулись Влад III Дракула и князья Валахии и Молдавии в XV веке. Борьба с турками станет определяющим моментом в карьере Влада. Точно так же окончательное его поражение будет символизировать судьбу этого региона Европы. Почти полтысячелетия османского господства оставили в румынском обществе свой след, последствия которого очевидны и сегодня.

Влад III Дракула был одним из первых лидеров румынских земель, получивших образование в Османской Порте. Свой первый опыт лидерства Влад Дракула получил, когда султан Мурад II посадил его на престол Валахии в 1448 году, оказав прямую военную помощь. Этот факт будет иметь жизненно важное значение для его дальнейшей карьеры; как заметил сербский янычар Константин Михайлович: «Гораздо легче защититься от турок тому, кто знаком с ними, чем тому, кто не знает их обычаев»{361}.

Движущей силой внутренней и внешней политики Влада было стремление защитить независимость своих земель. В этом отношении он был достойным преемником таких князей, как его дед Мирча Старый и отец Влад II Дракул. Именно стремление к независимости прежде всего определяло политические и военные решения, которые он принимал. С этой целью Влад стремился укрепить свой авторитет внутри страны.

Хотя Влад, как и его двоюродный брат Стефан Великий и албанский коллега Георгий Кастриоти Скандербег, прославился яростным сопротивлением османской экспансии, его внешняя политика, направленная на защиту автономии Валахии, привела также к конфликту с христианскими державами: в частности, с Венгрией и особенно с саксонскими подданными венгерского короля в Южной Трансильвании.

Эти столкновения иллюстрируют тот факт, что религиозные соображения не были главным мотивом Дракулы в борьбе против османской экспансии. Валахия находилась на границе католического и православного мира; это имело глубокие последствия.

Тем не менее Влад ставил интересы государства выше религии. Рассматривая вопрос о борьбе христианства с исламом, необходимо помнить, что уния, провозглашенная Флорентийским собором в 1439 году, не смогла, как и аналогичные попытки до нее, сократить разрыв между католическим и православным миром. Как заметил историк Лефтен Ставрос Ставрианос: «Каждое соглашение о союзе оказывалось бессмысленным перед лицом неугасающей ненависти православных греков к католикам-латинянам, – ненависти, усиленной варварством Четвертого крестового похода и беспощадной мертвой хваткой итальянских купцов»{362}. Для народов всего православного мира призыв «Лучше ислам, чем папа!» был больше, чем просто лозунг.

Нельзя недооценивать значение религии в системе международных отношений того времени. Религия служила важным инструментом дипломатии. Так, Влад писал Матьяшу Корвину в 1462 году:

(…) Мы нарушили мир с ними не только для нашей пользы, но и для славы Вашего Величества и Вашей святой короны, для защиты христианства и блага католической веры[72]{363}.

Религия пронизывала все аспекты жизни в Средние века. Влад, правитель православной страны, использовал религию как дипломатический инструмент в отношениях с католическими державами Европы, особенно при попытке получить материальную поддержку для сопротивления османской экспансии.

В конечном итоге антиосманское сопротивление под руководством Влада потерпело поражение. У этой неудачи множество причин. Одной из них была неспособность сильных государственных институтов развиться в этой части Европы по причинам, упомянутым ранее. Валахия была плохо подготовлена к угрозе, исходящей от османской экспансии. Соседние державы стремились сохранить эти институты слабыми как для защиты собственных интересов в регионе, так и для использования Валахии и Молдавии в качестве буферных государств, задерживающих распространение ислама в Юго-Восточной Европе. Иностранное вмешательство еще больше тормозило формирование государственных институтов. Однако это палка о двух концах.

С одной стороны, внешние угрозы способствовали консолидации государственных институтов, как это было, например, в случае Валахии и Молдавии в первой половине XV века, когда оба княжества сформировались в ответ на проблемы, которые Венгерское королевство создавало для мелких государственных образований, прежде существовавших на этих территориях. С другой стороны, если опасность слишком велика, она душит развитие. Важными элементами в этой формуле являются степень угрозы и на каком этапе развития государства она возникла.

Дополнительной причиной неспособности развить сильные государственные институты в этом регионе Европы была власть крестьянских организаций на Балканах. Земледельческие общины Юго-Восточной Европы имели давнюю традицию, как, например, славянская задруга[73]. По сути, это были расширенные семьи, образ жизни которых основался на древних обычаях. Хотя это была сильная и эффективная форма социальной организации для балканского общества в раннем Средневековье, она также препятствовала развитию сильных государственных институтов, необходимых для противостояния османской угрозе. Это имело серьезные последствия для будущего социально-экономического развития региона.

Хотя румыны не являются славянским народом, влияние славянской культуры на все стороны жизни на румынских землях было значительным. В этом отношении одним из важнейших элементов было славянское право – в первую очередь равный раздел наследства между потомками мужского пола и отсутствие права первородства. Как отметил Филип Лонгворт, анализируя причины отсталости Восточной Европы: «Эти меры способствовали поддержанию мира в семье, деревне и клане, но их эффективность была основана на низкой численности населения и относительно обильных ресурсах, а так было недолго. В долгосрочной перспективе последствия этих традиционных договоренностей были глубокими и во многом неблагоприятными; они приняли политические, культурные, а также экономические формы»{364}. Отсутствие принципа первородства окажет серьезное влияние на развитие государственных институтов, а в последующие века и на деревенскую жизнь. Его наиболее глобальное политическое последствие в этот период – бессистемное престолонаследие в Валахии, что создало условия для непрекращающейся внутриполитической борьбы, которую иностранные державы использовали, чтобы утвердить гегемонию над румынским княжеством.

Другим аспектом славянского права, оказавшим негативное влияние на государственное развитие, был принцип, согласно которому правитель не обязан был продолжать дела предшественников и соблюдать их договоры. Об этом свидетельствуют несколько хрисовулов, выпущенных князьями Валахии в XV веке, которые просто подтверждают пожертвования, сделанные их предшественниками; например, 25 июня 1436 года князь Александру Алдя издал хрисовул, чтобы подтвердить владение землями и привилегиями, ранее предоставленными монастырю Козия{365}, и то же сделали Басараб II в 1443 году и Владислав II в 1451 году{366}. Кроме того, большинство хрисовулов содержат формулу, отражающую эту проблему; так, в хрисовуле, через который Влад III Дракула пожаловал земли Пояны Стев и Понор Андрею и его сыновьям, мы находим следующий пункт:

Если тот, кто после моей смерти унаследует престол Валахии – будь то мой сын, иной родственник или, по нашим грехам, кто-то не из нашего рода, – умножит, сохранит и обновит эту мою волю, пусть Бог вознаградит его. Если же он не обновит или отменит ее, пусть Бог накажет его и истребит тело его в этом мире, а душа его в ином мире пребудет в обществе Иуды, Каина и прочих, о ком сказано: кровь его на вас и на детях ваших. Да будет так ныне и вовеки, аминь![74]{367}

Тем не менее малочисленность дошедших до нас внутренних документов Валахии затрудняет оценку влияния, которое славянское право оказало на политическую и общественную жизнь. Мы можем сделать вывод, что оно препятствовало развитию гражданского общества, основанного на праве, и создавало неопределенность и нестабильность в политической и социальной жизни. Кроме того, оно могло иметь серьезные экономические последствия, поскольку право собственности не было установлено на какой-либо правовой, договорной основе, что является важным элементом эволюции торговой или капиталистической системы экономических отношений.

Таким образом, мы можем заключить, что из-за слабого институционального развития невозможно было организовать сильную защиту от османской угрозы, что делает его основной причиной провала сопротивления в Валахии. Ни Влад, ни кто-либо из его преемников не смогли исправить этот недостаток. И ситуация не улучшилась за прошедшие столетия, поскольку эти же проблемы развития продолжают мешать политическим лидерам Юго-Восточной Европы и сегодня.

Другой причиной могла стать неспособность христианских государств Европы эффективно организоваться против османской угрозы. Анализ визиря Мехмеда Заган-паши справедлив для ситуации на протяжении всего этого периода. Любая попытка организовать христианское наступление, чтобы остановить османов, была обречена на провал по причинам, на которые ссылался Заган-паша, призывая Мехмеда отдать приказ о последнем, решительном штурме стен византийской столицы в мае 1453 года. Между тем централизованная политическая и военная организация османов, основанная на воинственной религиозной идеологии, способствовала экспансии империи в Европу.

В Валахии сельскохозяйственная жизнь была по существу независимой, и из-за низкого уровня городского развития товаров на экспорт производили мало. Городская экономика румынского княжества была ориентирована почти исключительно на торговлю{368}. В результате сопротивление османам под руководством Дракулы в Валахии стало движением, задуманным и организованным сверху, государством. Ему не хватало народной основы, поскольку османское влияние еще не угрожало традиционному образу жизни на румынских землях; и в этом столетии народ почувствует опасность лишь косвенно.

В Валахии государство возникло в начале XIV века. Влад противостоял османам не как лидер народного восстания, выступающего против иностранного господства на своей земле, а как глава государства, стремящийся защитить независимость своей страны. Таким образом, исследование правления Дракулы и его противостояния с Османской империей дополняется внутренними документами, генерируемыми государственной бюрократией, хотя и немногочисленными, но раскрывающими внутреннюю ситуацию в Валашском княжестве.

Валахия располагалась на обочине основного пути османской экспансии. Поскольку наземный транспорт был быстрее и практичнее, чем путешествия по реке или морю{369}, румынские княжества, граничащие с Дунаем, были задуманы как буферные государства для защиты османского фланга. По этой причине султан не стал бы всерьез рассматривать полное превращение румынских княжеств в пашалыки. В следующем столетии к этой причине добавился экономический мотив, поскольку османам оказалось выгоднее эксплуатировать ресурсы румынских земель косвенно, чем управлять ими напрямую{370}.

Установление османского правления в Юго-Восточной Европе окажет решающее влияние на будущее социально-экономическое развитие региона. Там османская система эксплуатации создала феодально-военную экономическую систему. В румынских же княжествах, где местные институты сопротивлялись, политическое и экономическое господство Османской империи способствовало расширению и укреплению феодальной системы – процесс, завершившийся к концу XVI века. Таким образом, хотя в Западной Европе феодализм разрушался, на Балканах он возник в результате потрясений XV века (чему способствовало установление в регионе османского правления) и сохранялся на протяжении следующих столетий.

Османское главенство в Юго-Восточной Европе имело и другое последствие – оно перекрыло торговые пути между Востоком и Западом. Вместо того чтобы располагаться вдоль важных торговых путей, которые несли с собой определенную степень процветания, земли Юго-Восточной Европы оказались на обочине мировой экономики. Когда между христианским и исламским миром был воздвигнут железный занавес, торговля остановилась. Торговля с Востоком отныне будет вестись по морским путям – перемена, символически отмеченная открытием Америки в конце XV века.

Однако мы должны избегать однобокого взгляда на эти события. Несмотря на условия, которые способствовали утверждению турок в Юго-Восточной Европе, включая многочисленные факторы, создавшие политический вакуум до их прибытия, османское завоевание не было неизбежным. Если бы христианские государства Европы смогли приложить совместные усилия, они могли бы остановить наступление Османской империи. Если бы объединение польской и венгерской корон, осуществленное на короткое время (1440–1444) при короле Ласло V, продолжалось, оно могло бы привести к другим результатам. Если бы османам не удалось преодолеть свои внутренние конфликты в начале века, Османская империя могла исчезнуть, как до этого Монгольская. Если бы династия султанов не смогла произвести на свет нескольких способных и решительных лидеров, она бы не смогла утвердить свое господство в этом регионе. Все эти «если бы» ставят вопросы, выходящие за рамки исторического исследования, которое обязано сосредоточиться на том, что произошло и почему. Мы упоминаем их здесь только для того, чтобы напомнить, что в нашем анализе причин произошедшего и его влияния на будущее необходимо помнить: сопротивление османской экспансии в Юго-Восточной Европе не было бесполезным и могло иметь другой исход.

Правление Влада III Дракулы и его сопротивление османскому сюзеренитету стало событием огромной исторической важности. Оно также могло сохранить дух независимости в румынском княжестве. В то же время неспособность Матьяша Корвина прийти на помощь валашскому князю летом 1462 года показала безнадежность усилий по организации объединенных христианских походов против османов, обсуждавшихся на Мантуанском соборе в 1459 году. Эпоха крестоносцев подошла к концу.

Несмотря на провал его похода против турок, Влад не был забыт. Так родилась легенда, которая распространилась по всей Европе, а затем и по всему миру. Тем не менее Владу III никогда не достичь исторического статуса некоторых из его современников. Правление Дракулы никогда не станет точкой отсчета в истории его княжества, как, например, правление его деда Мирчи Старого. Не удалось ему добиться и славы Стефана Великого, которому он помог получить трон в 1457 году. Однако легенды и мифы, созданные о нем из-за конфликтов с саксами, на международном уровне сделали его самой известной личностью румынского Средневековья.

Слава Влада была в немалой степени обусловлена тем, что он был современником Иоганна Гутенберга. Изобретение подвижных литер положило начало широкому распространению печатной продукции, и люди быстро осознали ее пропагандистскую ценность. Сначала как политические памфлеты, а затем и как популярная литература немецкие рассказы о Дракуле станут одним из первых бестселлеров в Европе. Живи он на столетие раньше, Влад, конечно, никогда бы не добился той международной известности, которой пользуется сегодня.

Несмотря на славу, в конечном итоге Владу не удалось сохранить хрупкий баланс между соседними державами, необходимый для защиты автономии своего княжества. Его выдающиеся успехи в борьбе с Венгрией, возможно, сделали его слишком самоуверенным в попытках добиться такой же степени независимости от Османской империи. Неверный союзник оставит его в одиночку противостоять армиям султана. В этом отношении Дракуле не хватало определенного качества, которое привело к успеху Стефана Великого в Молдавии. Он, как правильно утверждает румынский историк Раду Розетти, сумел сохранить автономию своего княжества на протяжении всех сорока семи лет правления благодаря «разумной оценке ситуаций и возможностей, способности вести дипломатические переговоры»{371}. Однако справедливости ради следует отметить, что по геополитическим причинам «воеводе этой провинции [Молдавии] досталось меньше опасных перипетий, чем воеводе в Валахии»{372}.

Влад III Дракула жил в момент огромной важности для будущего румынского народа. Это был исторический перекресток, который повлиял на развитие Юго-Восточной Европы в следующие почти пять сотен лет. От образов святого и грешника, которые мы обсуждали в начале нашей работы, рассмотрение жизни и эпохи Дракулы снова возвращает нас к наблюдению Бернарда Шоу – «голод, холод и жажда, болезни, старость и одряхление, а главное, смерть – все это делает их рабами действительности». Влад не был ни святым, ни грешником, ни маниакальным тираном, позже превратившимся в вампира, ни самоотверженным героем, защищающим свой народ. Он был просто смертным, который пытался справиться с обстоятельствами. Решения, которые он принял, и их мотивы стали предметом нашего исследования{373}.

Влад был человеком своего времени – способным лидером, движимым ясными целями, но, как и все люди, несовершенным. Если бы он был выродившимся, бесчеловечным существом, в которое его превратили легенды, в 1476 году Дракула не вернулся бы на свой трон при поддержке христианских лидеров Юго-Восточной Европы. К сожалению, пропаганда того времени исказила образ храброго князя, и его роль в истории заслуживает пересмотра. Эта книга стала первым шагом в попытке приподнять завесу мифа, окружающую человека, гордо подписывавшегося именем Дракула.

Приложение I

Избранные документы и письма о Владе III Дракуле

A. Письмо Влада III Дракулы Брашову от 31 октября 1448 года

B. Письмо Влада III Дракулы Брашову от 10 сентября 1456 года

C. Акт, изданный Владом III Дракулой, от 20 сентября 1456 года

D. Письмо Влада III Дракулы Матьяшу Корвину от 11 февраля 1462 года

E. Письмо Влада III Дракулы Брашову от 7 октября 1476 года

F. Письмо Влада III Дракулы Брашову от 8 ноября 1476 года

G. Письмо Кырстиана, пыркэлаба Тырговиште, Брашову от 17 ноября 1476 года

H. Стефан Великий, князь Молдавский, Венецианскому Сенату

I. Документ, изданный Мирчей Чобанулом, от 1 апреля 1551 года

A. Письмо Влада III Дракулы Брашову от 31 октября 1448 года

31 октября 1448, Тырговиште

Влад Дракула, князь Валахии, совету Брашова.

Сообщаем вам, что Николаус де Визакна из Германштадта написал нам с просьбой приехать к нему, пока Янош Хуньяди, королевский наместник Венгрии, не вернулся с войны. Мы, однако, не можем сделать это, поскольку в прошлый вторник [29 октября] к нам явился гонец из Никополя, принесший достойные доверия известия о том, что турецкий султан Мурад уже три дня сражается с упомянутым Яношем и что накануне он напал вместе с янычарами на его лагерь, ворвался в него и убил там всех. Если мы сейчас отправимся к нему, турки могут прийти и убить нас и вас. Посему прошу вас проявить терпение, пока мы не узнаем, что случилось с Яношем и жив ли он. Если он вернется с войны, мы встретимся с ним и заключим мир. Но если вы сейчас станете нашими врагами и в итоге случатся какие-либо неприятности, вы будете виноваты в них и ответите за это перед Всевышним[75].

Написано в Тырговиште накануне Дня Всех Святых [31 октября] 1448 года от Рождества Христова.

Влад, князь Валахии, ваш брат во всем.

Властям Брашова, нашим самым любимым братьям и друзьям.

Источник: Iorga N. Scrisori de boieri, scrisori de domni, 3rd ed. (Vălenii-de-Munte, 1931). P. 160–161. Iorga mistakenly attributes this letter to Vladislav II.

B. Письмо Влада III Дракулы Брашову от 10 сентября 1456 года

10 сентября 1456, Тырговиште

Влад Дракула, князь Валахии, совету Брашова.

Мои искренне любимые родичи, друзья и соседи! Сообщаю вам, как делал и прежде, что к нам прибыл посланец из турецкой земли. Вам надлежит помнить и держать в уме прежние наши договоренности о мире и братстве; всего обещанного тогда мы искренне намерены придерживаться и впредь. Заботясь и трудясь ради своего блага, мы намерены еще более трудиться ради вашего блага. Ныне время и назначенный час, о котором говорилось, настали: турки намерены взвалить на наши плечи тяжкое, почти невыносимое бремя; и бремя это они хотят наложить не только на нас, но и на вас, чтобы показать наше бессилие. Относительно наших дел мы еще можем примириться с турецкими условиями, но не относительно ваших, ибо турки требуют, чтобы мы пропустили их через нашу страну, чтобы они могли захватить и разорить вашу. Вдобавок они заставляют нас выступить против католической веры и ваших порядков. Мы менее всего желаем делать вам что-либо плохое, как уже говорили вам, обещая быть вашими преданными друзьями и братьями. Поэтому мы задержали турецкого посланца до тех пор, пока не сообщим эту новость вам.

Вы знаете, что, если правящий государь силен и могуществен, он может вести дела так, как пожелает, но если он слаб, то другой, более сильный, выступит против него и сделает с ним все, что ему угодно. По этой причине мы просим вас сразу по прочтении этого письма прислать нам ради нашей и вашей пользы двести, сто или хотя бы пятьдесят воинов не позже следующего воскресенья. Когда турки увидят силы венгров, они умерят свои притязания, а мы скажем им, что следом идет большое войско. И так мы сможем уладить наши и ваши дела наилучшим образом, пока не получим распоряжения от его величества короля. Как я уже говорил, прошу вас поспешить ради вашей и нашей защиты, ибо Бог видит, что мы заботимся о ваших мире и безопасности так же, как и о своих. Вы должны знать, что мы и все наши люди настроены к вам дружески, хотя есть у вас те, кто думает о нас плохо и злоумышляет против нас. Вы должны бороться с этими людьми, как мы боремся с вашими врагами, и делать для нас то, что мы делаем для вас.

Тырговиште, пятница после дня Святой Марии, год Господа нашего 1456-й.

Влад, князь Валахии и правитель Фэгэраша, ваш брат и друг во всем.

Источник: Iorga N. Scrisori de boieri, scrisori de domni, 2nd ed. (Vălenii-de-Munte, 1925). P. 164–165.

Часть русскоязычного перевода источника цитируется по изданию: Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020.

C. Акт, изданный Владом III Дракулой, от 20 сентября 1456 года

20 сентября 1459 (6968), Бухарест

Влад III Дракула, князь Валахии, дарует Андрею и его сыновьям земли в Пояне Стев и в Поноре, освобождая их от налогов и особых повинностей. Известно, что это первый документ, выпущенный в Бухаресте.

Милостью Божией, Иоанн Влад, воевода и князь, сын великого Влада-воеводы, правитель и владыка всей Валахии, Амлаша и Фэгэраша, по милости моей, охотно, с чистым сердцем, я предоставляю этот прекраснейший и честный дар, этот акт моей властью, Андрею и его сыновьям, чтобы они имели Пояну Стев, и Иову, и Драга (…), и треть Понора, которая раньше принадлежала Сипину, и треть Понора и имение Петре из Понора, потому что треть они получили от Петре за 12 флоринов. И подарили моему двору лошадь.

И если один из них умрет, земля останется у остальных, без каких-либо налогов. И снова, Андрею и его детям, более четверти Понора.

Все это должно быть их землей и передаваться по наследству их детям, внукам и правнукам, без каких-либо налогов в виде овец, свиней, воды и вина или каких-либо специальных услуг, таких как покос сена, вырубка леса и т. д., то есть всех услуг, больших и малых. И никто не смеет причинять им никакого беспокойства, ни приказчик, ни сборщик налогов, и никто из бояр или слуг моего царства, потому что кто посмеет причинить им вред, будет сурово наказан.

Если тот, кто после моей смерти унаследует престол Валахии – будь то мой сын, иной родственник или, по нашим грехам, кто-то не из нашего рода, – умножит, сохранит и обновит эту мою волю, пусть Бог вознаградит его. Если же он не обновит или отменит ее, пусть Бог накажет его и истребит тело его в этом мире, а душа его в ином мире пребудет в обществе Иуды, Каина и прочих, о ком сказано: кровь его на вас и на детях ваших. Да будет так ныне и вовеки, аминь!

Свидетели: жупан Драгомир Цакал, жупан Войко Добрица, жупан Стан-ворник, жупан Степан Туркул, жупан Опря, жупан (…) и Братул из Милькова, и молдавский спэтар, и Йова-вистиер, и (…) спэтар, и Токсаба-стольник, Стойка-пахарник, Гергина-комис (…)

Написано в крепости Бухарест 20 сентября 1459 (6968).

Я Влад-воевода, милостью Божией, князь.

Источник: Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, Volumul I (1247–1500). București: Editura Academiei Republicii Socialiste România, 1966. Doc. 118. P. 203–204.

Часть русскоязычного перевода источника цитируется по изданию: Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020.

D. Письмо Влада III Дракулы Матьяшу Корвину от 11 февраля 1462 года

11 февраля 1462, Джурджу

Влад Дракула, князь Валахии, Матьяшу Корвину, королю Венгрии.

Я уже сообщал Вашему Величеству о том, как турки, злейшие враги Креста Господня, отправили к нам посланцев высокого звания, чтобы убедить отказаться от мира и союза с Вашим Величеством и не праздновать свадьбу [Влад согласился жениться на родственнице Матьяша Корвина], а вместо этого отправиться с ними в Порту к султану… Они также послали к нам важного советника султана по имени Хамза-бег Никопольский для обсуждения дел на дунайской границе, а на самом деле для того, чтобы этот Хамза-бег завлек нас обманом или обещаниями в Порту, а если бы это не вышло, доставил бы нас туда силой. Но милостью Божьей на пути к границе мы прознали об этом вероломном намерении и сами захватили Хамза-бега в турецкой земле возле крепости, называемой Джурджу. Турки открыли ворота крепости по зову наших людей, думая, что это их воины желают войти внутрь; но наши люди, смешавшись с их воинами, захватили крепость и немедленно предали ее огню.

Мы истребили мужчин и женщин, старых и молодых, живших в Облучице и Новоселе, где Дунай впадает в море, от Раховы до Килии и от низовий Дуная до таких мест, как Самовит и Гиген [булгарский Гигиул]. Мы убили 23 884 турок и болгар, не считая тех, кого сожгли в их домах или у кого наши солдаты не отрезали голов. Пусть Ваше Величество знает, что мы сделали все, что только могли, чтобы навредить тем, кто понуждал нас оставить христиан и вступить в союз с их врагами. Ваше Величество также должен знать, что мы нарушили мир с ними не только для нашей пользы, но и для славы Вашего Величества и Вашей святой короны, для защиты христианства и блага католической веры.

Как только турки узнали, что мы сделали, они покончили со всеми войнами, что ведут во владениях Вашего Величества и в других местах, и обратили весь свой гнев на нас и нашу страну. Как только позволит погода, а именно весной, они вернутся с враждебными намерениями и всеми силами нападут на нас. Однако у них нет переправ, потому что мы разрушили и сожгли их все, кроме Видина. С Видинской переправы они не смогут причинить нам большого вреда, поэтому они должны привести корабли из Константинополя и Галлиполи через море на Дунай. Поэтому, если Ваше Величество собирается воевать с ними, соберите всю Вашу страну и все Ваши военные силы, конные и пешие, и приведите их к нам в Валахию, чтобы сразиться с турками здесь. Если же Вы не сможете явиться сюда лично, то пошлите всю армию Вашего Величества в Ваши трансильванские земли к дню Святого Георгия [23 апреля]. Если Ваше Величество не хочет прислать всю армию, то пришлите хотя бы те силы, что сможете, в Трансильванию и к саксам.

Если только Ваше Величество намерен оказать нам помощь, прошу безотлагательно сообщить о Ваших планах. Убедительно прошу Вас, Ваше Величество, не задерживать ответ нашему человеку, который привез Вам это письмо, но отослать его назад как можно быстрее. Ибо мы намерены не оставлять незаконченным то, что начали, но довести дело до конца. Если Господь выслушает мольбы всех христиан и соизволит обратить свой слух к молитвам страждущих во имя Его, и подарит нам таким образом победу над неверными и врагами Святого Креста, это будет самой высокой честью, пользой и душевной помощью Вашему Величеству и всем истинным христианам, поскольку мы не хотим бежать от их варварства, но, напротив, собираемся всеми способами сражаться с ними. А если мы придем – упаси Господи! – к плохому концу и наша маленькая страна погибнет, Ваше Величество также не получит от этого никакой пользы и облегчения, ибо это причинит ущерб всему христианскому миру. Вы можете верить тому, что Вам скажет наш человек Раду Фарма, как если бы мы лично высказали это Вашему Величеству.

Из крепости Джурджу 11 февраля 1462 года.

[Далее следует список мест и количество людей, погибших при нападении Дракулы на турок зимой 1461/62 года]

Сначала в местах под названием Облучица и Новосело было убито 1350 человек; и 6840 в Дырсторе, Картале и Дридопотроме (?); также 343 человека в Оршове и 840 человек были убиты в Вектреме (?); 630 человек были убиты в Туртукае; также 210 человек были убиты в Маротине; 6414 человек были убиты в Джурджу по обе стороны реки, а крепость на Дунае была захвачена и взята. Начальник крепости [сю-баши][76] был убит, и Хамза-бег был взят в плен, а военачальник Никополя, сын Фируз-бека, был схвачен и обезглавлен; и из турок, стоявших в Никополе, вместе с ним были убиты все самые важные. Также 384 человека были убиты в Турну, Батине и Новиграде; в Сиштове и в двух других деревнях вблизи него было убито 410 человек; переправа у Никополя была сожжена и полностью разрушена, то же у Самновита; а в Гигене было убито 1138 человек; у Рахова было убито 1460 человек, а также переправа была полностью сожжена, и князем Владом капитаном был назначен Нягое. Также в вышеперечисленных местах, где переправы были, они сожжены и уничтожены, люди, мужчины, женщины, дети и младенцы убиты, и во всех этих местах ничего не осталось. А в список выше включены только те, чьи головы или иные знаки были доставлены нашим чиновникам, находившимся повсюду; тех, кого им не представили или кого сожгли в домах их, нельзя было сосчитать, так их было много.

Источник: Iorga N. Scrisori de boieri, scrisori de domni, 2nd ed. (Vălenii-de-Munte, 1925). P. 166–170; and Bogdan I. Vlad Țepeș și narațiunile germane și rusești asupra lui (București, 1896). P. 76–82.

Часть русскоязычного перевода источника цитируется по изданию: Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020.

E. Письмо Влада III Дракулы Брашову от 7 октября 1476 года

7 октября 1476 (6985), Брашов

Влад Дракула совету Брашова.

С верой в Господа нашего Иисуса Христа, Иоанн Влад-воевода, милостью Божией князь всей Валахии. Мое Величество издает этот указ честным, верным и добрым друзьям Моего Величества, земле, двенадцати советникам и всем остальным гражданам великой крепости Брашов, а также всем моим хорошим друзьям в Цара-Бырсей, большим и меньшим: они будут пользоваться благами согласно условиям старого договора, как это было установлено в прежние дни, во времена великого князя Мирчи-воеводы, во времена отца Моего Величества, великого Влада-воеводы, а затем и во время моего правления. Точно так же Мое Величество повелевает, чтобы все было по старому порядку: отныне в моей стране больше не будет мер, каждый человек будет свободен и сможет торговать, покупать и продавать без мер. И, кроме того, что касается воска, Мое Величество предоставило людям свободу покупать на всех рынках, в регионах и землях моей страны, как это было в старом соглашении, а также во время моего правления, так будет и впредь, пока живо Мое Величество, люди смогут свободно покупать все, что им нужно и что захотят. И, сверх того, что касается таможен, как было в старом договоре и во дни моего прежнего царствования, так будет теперь и впредь на рынках в моей стране и в таможнях в сельской местности: они будут платить справедливые пошлины, как платили раньше и во дни моего правления, и никто никогда не посмеет установить более высокие таможенные пошлины, ни пыркэлабы в городах, ни ворники, ни таможенные чиновники в городах или таможни в сельской местности или на Дунае, ни кто-либо другой из высокопоставленных чиновников и слуг Моего Величества. Если кто-то не будет уважать старое соглашение и возьмет больше, чем написано в этом указе Моего Величества, обрушится на него гнев Моего Величества. По-другому быть не может, согласно приказу Моего Величества.

Написано 7 октября в великой крепости Брашов в 1476 (6985) году.

Источник: Bogdan I. ed., Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și cu Țara Ungurească în sec. XV și XVI (București, 1905). P. 95–97.

F. Письмо Влада III Дракулы Брашову от 8 ноября 1476 года

8 ноября 1476, Тырговиште.

Влад Дракула, князь Валахии, совету Брашова.

Иоанн Влад, воевода и князь. Мое Величество пишет моим верным и добрым, любимым и честным друзьям Моего Величества герцогству и советникам Брашова. Сообщаю вам, что я сверг нашего врага [Басараба III Старого], который бежал к туркам. Таким образом, Бог дал вам свободу. Приходите с хлебом и товарами и процветайте теперь, когда Бог дал нам единую страну. И всему тому, что говорит вам слуга Моего Величества жупан [вельможа] Ратундул, вы должны верить, поскольку это истинные слова Моего Величества. Они ничем не отличаются.

Написано 8 ноября в Тырговиште.

Источник: Bogdan I. ed., Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și cu Țara Ungurească în sec. XV și XVI (București, 1905). P. 97–98.

G. Письмо Кырстиана, пыркэлаба Тырговиште, Брашову, от 17 ноября 1476 года

17 ноября 1476, Тырговиште.

Кырстиан, пыркэлаб [воевода] Тырговиште, сановникам Брашова.

Извещаю вас, что крепость Бухарест взята нами в прошлую субботу [16 ноября]. По причине этого прошу вас вознести хвалу Господу молитвами, гимнами и колокольным звоном, ибо мы снова сделали эту страну нашей и также вашей. Знайте также, что все бояре страны принесли присягу воеводе Владу [Дракуле]. Также прошу вас прислать к нам двух плотников, и у каждого из них должно быть по три подмастерья, которые смогут им помочь. Им дадут определенную сумму денег, и они будут на довольствии с едой и питьем; на самом деле они требуются только в Тырговиште, чтобы построить дом. Я написал это письмо по просьбе Влада воеводы, и вы должны доверять посланнику, который принес это письмо.

Написано в Тырговиште, в воскресенье после победы, в 1476 году от Рождества Христова.

Кырстиан, пыркэлаб [воевода] Тырговиште. Ваш верный слуга во всем.

Источник: Bogdan I. ed., Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și cu Țara Ungurească în sec. XV și XVI (București, 1905). P. 357–358.

Часть русскоязычного перевода источника цитируется по изданию: Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020.

H. Стефан Великий, князь Молдавский, Венецианскому Сенату

8 мая 1478 года, Венеция. Послание Иоанна Цамблака, дяди и посла Стефана Великого, переданное от имени молдавского князя Венецианскому Сенату.

* * *

(…) Среди них пришел секретарь вашего сиятельства, и он рассказал мне, что было приказано, и он обещал мне многое от имени ваших христианских величеств, которые от всего сердца думают о благе христиан и уничтожении врагов. Это меня обрадовало и дало большую надежду; и я несколько успокоился, когда он сказал мне, что из денег, отправленных в Венгрию и другие места, я тоже получу некоторую сумму и помощь. Я просил, чтобы князь Басараб был удален из той румынской земли и чтобы на ее трон был посажен другой христианский князь по имени Дракула, с которым мы могли бы сотрудничать. Я просил Его Величество, короля Венгрии, позволить Владу Дракуле стать князем. И, наконец убедившись, он послал мне слово собрать армию и отправиться посадить упомянутого князя на трон Валахии. Мы выдвинулись быстро, я с одной стороны, а капитан Короны – с другой, и объединили силы и посадили упомянутого Дракулу на трон. Достигнув этой цели, он [Дракула] попросил меня оставить для его защиты часть наших людей, так как не слишком доверял валашцам. Итак, я оставил ему 200 человек из своей личной охраны. И сделав это, я ушел. Но очень скоро после этого неверный Басараб вернулся, нашел его [Дракулу] одного и убил; вместе с ним погибли все мои люди, кроме десяти. Об этом я узнал вскоре после, и подле меня был секретарь вашего сиятельства, и, услышав, что произошло, он сказал мне: не было бы угодно Моему Величеству, чтобы он отбыл, ибо пришло время исполнить те обещания, которые дали ваша светлость. Я посоветовал ему не делать этого посреди зимы, которая была очень суровой, поскольку было это примерно 10 января. Я сказал ему, что, возможно, он мог бы написать вам письмо. Но он ответил, что должен сказать все лично, что через письмо он этого сделать не может (…)

Источник: Bogdan I. Documentele lui Ștefan cel Mare, vol. II (București: Atelierele grafice SOCEC & Co., Societate anonimă, 1913), doc. CLIV. P. 342–351.

I. Документ, изданный Мирчей Чобанулом, от 1 апреля 1551 года

1 апреля 1551 г. (7059 г.), Бухарест

Мирча Чобанул, князь Валахии, подтверждает владение деревнями Глодул и Хинця монастырю Говора (отрывок).

(…) Во времена воеводы Влада Цепеша был боярин по имени Албу Великий, что силой захватил упомянутые деревни Глодул и Хинця и разорил сам святой монастырь [Говора]. (…) И он оставался разоренным до того самого времени, когда Господь даровал мне трон после моего отца, воеводы Раду Великого, сына воеводы Влада Монаха [в документе ниже описаны дары, подаренные монастырю Говора Раду Великим]. В дни воеводы Влада этот боярин Албу пытался силой отнять у него трон, но воевода Влад пошел на него походом и пленил вместе с его семьей. Увидев святой монастырь разоренным, воевода Влад даровал ему вышеупомянутые деревни [Глодул и Хинця] (…)

Источник: Documente privind istoria României, veacul XVI, B. Țara Românească, vol. III (1551–1570). București: Editura Academiei Republicii Populare Române, 1952. P. 4.

Часть русскоязычного перевода источника цитируется по изданию: Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020.

Приложение II

Османские хроники, касающиеся Влада III Дракулы

A. Турсун-бег. История Мехмеда Завоевателя (Tarih-i Ebu-l Feth-i Sultan Mehmed-han)

B. Ашикпашазаде. История династии Османов (Tarih-i al-i Osman)

C. Мехмед Нешри. Зеркало мира. История династии Османов (Djihannuma, Tarih-i al-i Osman)

D. Анонимная хроника. История династии Османов (Tevarih-i al-i Osman)

E. Саад-эд-дин Ходжа Эфенди. Корона летописей (Tadj-ut Tevarih)

A. Турсун-бег. История Мехмеда Завоевателя

(Tarih-i Ebu-l Feth-i Sultan Mehmed-han)

Описание похода против воеводы Влада Цепеша [Казыклы, Колосажателя], непокорного правителя неверных Валахии. Уничтожение этого воеводы и его страны, а также замена его братом Раду Красивым.

Когда правителем Валахии стал кровавый тиран и беспощадный Неверный [Влад III Дракула], Блистательная Порта обязала его платить большую дань. Каждый год он лично приезжал ко двору с данью и богатыми дарами, выражая свою покорность лобызанием подножия трона.

Падишах же вознаграждал его всеми милостями, вручая расшитые халаты, красные кафтаны, шитые золотом меховые шапки и милостиво позволяя вернуться в свою страну. Но он был безжалостен к своим подданным, как злейший тиран. Если в какой-нибудь деревне кто-либо совершал преступление, этот изверг карал всех жителей вместе с их женами и малолетними детьми, сажая их на колы. В своей столице Агач-Хиссар [Тырговиште], где он жил в деревянной крепости, он посадил большой сад, протянувшийся на шесть лиг и окруженный стеной с воротами по обеим сторонам. Перед этими воротами он велел сажать на кол венгров и мятежных валахов с молдаванами. За пределами крепости рос лес, и на каждой ветви каждого дерева висело не менее одного повешенного. И он запрещал снимать их и хоронить, угрожая повесить рядом всех, кто попытается это сделать.

Добившись поддержки Высокой Порты, он разбил венгров, убив многих из них, как и других воевод равного с собой ранга. Эта победа сделала его чересчур самоуверенным, и когда султан отправился в длительный поход на Трапезунд, он, побуждаемый гордыней и склонностью к вражде, решился нанести вред османским владениям. Поскольку он взошел на престол с помощью Блистательной Порты, этот поступок не мог остаться безнаказанным.

(…) Испытывая его, они повелели ему воздать причитающуюся дань и приказали самому явиться в Блистательную Порту. Но этот злой, трусливый человек отказался проявить покорность, придумывая разные предлоги и оправдания.

Он сказал, что у него больше нет средств для выплаты дани, поскольку венгерский враг силен и представляет собой препятствие на его пути. Он также сказал, что Блистательная Порта слишком далека и что в том году он потратил все, что имел, на сражения, чтобы защититься от своих врагов.

(…) Он не пришел и не заплатил дань. Тогда его пришлось наказать и уничтожить. Когда наступила весна 866 года [октябрь 1461 – 25 сентября 1462 года], флаги триумфа развевались на пути к Валахии. Армия численностью около 30 туменов [300 000 человек] переправилась через Дунай; земля Валахии сияла в присутствии султана. Турецкая армия смело начала сражаться и разрушать.

(…) Правда такова, что Махмуд-паша, один из мудрейших визирей, послал вперед разведчиков и приказал им собрать достоверную информацию о тех местах. Он также послал разведывательные войска перед славным шатром [султана].

Стихи:

В то утро, сиявшее солнечным светом,

Султан возглавил победоносную армию.

Продвигаясь по этой стране, как непреодолимый морской прилив, воины султана обнаружили, что там нет ни капли воды, чтобы утолить жажду. Повозки и вьючные животные не могли двигаться дальше, и солнечный жар был так велик, что на кольчугах воинов можно было жарить мясо. Разгневанный султан обвинил своих командиров в беспечности и велел отхлестать разведчиков плетьми. Поскольку в тех местах нигде не было воды, их послали на поиски. Пережив множество трудностей и опасностей, они добыли воду и доставили ее султану и всем воинам. Но едва они спешились и сложили мечи и копья, как узнали, что враг приближается. Правда в том, что воевода Валахии [Влад Цепеш] приказал одному из своих командиров находиться рядом с семью тысячами воинов, выбранными для защиты страны от его молдавских врагов. Победитель [султан] послал Али-бея совершить вторжение в те края. Неверные, заслышав топот его коней и стремясь [уничтожить] его усталых солдат, скрылись на перевале.

Он [Влад Цепеш] думал, что храбрые солдаты устали и он легко разобьет их, преградив им путь. Но в Коране сказано: «Аллах помогает правоверным», и помощь Аллаха стала очевидна, когда с этими неверными случилось то, чего они не ждали. В поисках воды войско повернуло именно туда, где находилась шайка проклятых неверных. Из-за деревьев и высокой травы неверные не увидели приближения победоносной армии и завязали бой с передовыми отрядами из Румелии. Когда обнаружилось, что враг близко, огромная как море армия получила приказ хранить молчание; янычары и анатолийцы молча готовились к сражению. Его величество падишах приказал Махмуд-паше встретить неприятеля, и тот, повинуясь приказу, расставил войска боевым строем и укрепил фланги.

На правом фланге армии находились Турхан-бей-оглу, Али-бей-оглу, Ахмед-бей и Малкоджи-оглу Балы-бей, как и другие прославленные полководцы, на левом – Насух-бей Арнаут, Дели-оглу Урмур-бей и Михал-оглу Искендер-бей с другими эмирами того же ранга. Предохранив себя таким образом, Махмуд-паша устремился на врага. Увидев внезапно в своем лесном укрытии их знамена, реющие на ветру, неверные поняли, что они погибли, и ужас сковал их сердца.

Стихи:

Они ни минуты не могли устоять

против разящих мечей, жадных до крови.

И покорно склонили свои головы

под удары мечей и пик.

Устрашась, неверные бежали, и победоносные гази убивали их своими обагренными кровью мечами так легко, будто резали огурцы, а выживших брали в плен. Конный отряд, бежавший с поля боя, был встречен в долине войском Эвренос-бея [оглу]. Турки взяли большую добычу и многих пленников, изможденных и потерявших коней. Они шли пешком, не зная, что случилось с остальными. И тут турки увидели толпу неверных, спешившую к ним с намерением сражаться, вверили себя воле Аллаха и вступили в сражение. И неверные были разбиты и бежали, а турки, увидев их поражение, бросились преследовать их и добивать. Из 7000 неверных спаслось едва ли 700. Когда этот славный и победоносный поход был завершен, головы неверных нагрузили на верблюдов и мулов. Помимо этого, каждый воин нес на острие своего меча голову неверного, и их мечи были похожи на змей с человеческими головами. Сотни и тысячи неверных были приведены в цепях к султанскому двору. После вечерней молитвы победоносный султан воссел на трон, и перед ним в свете факелов провели неверных, слуг Ахримана [Бог Зла в персидской мифологии]. Янычары и армия Блистательной Порты в мгновение перебили неверных своими кровожадными мечами.

(…) Когда этот пир завершился, султан и его армия, многочисленная, как звезды на небе, возблагодарили всемогущего Аллаха за радость победы. Он [султан] также сделал подарки своим беям и солдатам.

(…) Милостью Аллаха, победоносная армия султана менее чем за 30 дней затопила всю Валахию, подобно морским волнам. Ею были взяты богатые трофеи и юные пленники обоего пола. Но внезапно проклятый всадник [Влад Цепеш] оставил свое убежище на востоке и двинулся на запад, чтобы под покровом ночи предательски напасть на победоносную армию падишаха. Он знал, что Аллах помогает праведным, но, как гласят стихи Корана, неверные не ведают в своей глупости, что, нападая на океан, они неминуемо утонут. Поэтому он попытался воплотить свой безумный план. Но султан узнал об этом и заботливо расположил свои войска в лагере при свете луны. Воины неверных напали на лагерь, но это было подобно капле воды, упавшей в море. Сперва они столкнулись с войсками из Анатолии и прочли им стихи о встрече со смертью. Потом, пытаясь быстро миновать шатры победоносной армии Высокой Порты и янычар, они были замечены и встречены как подобает: их рты наполнились смертоносной сталью.

Стихи:

Столько вражеской крови было пролито,

Что ночное небо стало алым, как тюльпан.

И сверкание мечей в темной ночи

Сделало ее похожим на ясный день.

Большинство их было убито или ранено при попытке скрыться. В смятении они попали в самый центр армии, думая, что бегут к ее краю и там смогут найти спасение. На деле же они попали в гущу воинов из Румелии, устремившись к собственной гибели. Когда в каждом шатре были зажжены бесчисленные свечи и факелы и отовсюду слышались крики храбрых солдат, готовых к бою, неверные потеряли всякое присутствие духа, подобно ночной птице, ослепленной светом и кидающейся в самое пламя. Многие из них, оставив коней и спасаясь пешими, кидались в турецкие шатры и гибли там в схватке с храбрыми воинами. Их разгром был так велик, что даже десятилетние слуги и носильщики, бывшие при армии, убили немало неверных, вдвое превосходящих их силой. И так у этого проклятого были сломаны крылья, а сердце пронзено пиками и мечами наших храбрых воинов. В конце концов он сумел выбраться из лагеря и бежал прочь, серьезно раненный и почти что мертвый, в сопровождении немногих своих людей.

Стихи:

Своею волей он пришел туда,

но против воли бежал поспешно прочь.

Уцелела едва ли четверть его войска. Всех пленных разделили на три части. Головы тех, кто принадлежал к первой, отрезали, насыщая жажду мечей, и после надели на пики. Вторую часть увели в плен, и они избрали путь предательства: пытались выглядеть дружелюбно, но вели себя как враги. Поэтому, как сказано в Коране, праведный меч пал на них и разделил их надвое: 3700 неверных были живыми приведены ко двору султана и там убиты мечом. Третью часть составили те, кто вышел из битвы раненым и почти что мертвым. Те из них, чья грудь была пронзена мечом, умерли, и их потерянные души умчались в окрестные леса, направляясь в долину ада. Тем самым они избежали долгих мук, доставляемых столь серьезными ранами. И совсем немногие спаслись бегством вместе с проклятым всадником [Владом]. В отчаянии он со своими людьми устремился в землю венгров. Он принес королю Венгрии много несчастий, и воздаянием за это стала его собственная погибель. Думая избежать пасти льва, он тут же попал в когти ворона – король взял его в плен. И там душа его отправилась в Ад.

Стихи:

Не верь, что от дурного будет добрый плод;

Секи ему голову или повесь.

(…) Султан вручил трон брату этого злодея по имени Раду, который давно уже был подготовлен для этой роли Портой и много лет жил при султанском дворе. Султан подарил ему украшенный флаг, меч и символы власти. Турецкая армия, взявшая обильную добычу, приготовилась к пирам, и каждый победивший воин вернулся в свой дом. Султан, покоритель мира, с позволения Аллаха отправился в путь в Адрианополь в сопровождении сановников своего двора.

Источник: Cronici turcești privind țările române, extrase, vol. I, sec. XVmijlocul sec. XVII, Mihail Guboglu and Mustafa Mehmet, eds. (București, 1966). P. 67–73.

Часть русскоязычного перевода источника цитируется по изданию: Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020.

B. Ашикпашазаде. История династии Османов

(Tarih-i al-i Osman)

Как Мехмед II отправился в Валахию и что он там делал. Вы должны понимать, что когда султан вернулся в Стамбул из экспедиции в Трапезунд, в Стамбул приехал и Исхак-паша, оставшийся в Румелии. Прибыли также эмиссары из соседних областей. Приехал также эмиссар из Валахии. Этого эмиссара обратно в Валахию сопровождал гонец, посланный вызвать князя Валахии в Порту.

Князь сказал турецким посланцам следующее: «Мой народ неверен мне. Если я оставлю страну и отправлюсь в Порту, они приведут венгра и отдадут ему трон. Я прошу султана отправить одного из беев на Дунай для защиты моей страны, пока я буду отвозить дань султану».

Поверив словам этого неверного, султан отправил к нему Хамза-бея Чакирджи. Этот бей ушел и остался на границе Дуная. Турки тогда занялись своими делами. Дунай в это время был покрыт льдом.

Тогда князь Валашский, проклятый собачий сын, напал на Хамза-бея среди ночи, убил много турок и взял Хамза-бея в плен. После этого неверные в нескольких местах перешли Дунай и напали на соседние с Валахией области, причинив им много вреда. И он отрезал голову Хамза-бею и отослал ее вместе с головами других мусульман королю Венгрии вместе со словами: «Отныне я враг турок». Все правители-неверные услышали это и поверили, что этот Неверный действительно стал врагом султана. (…)

Когда султан узнал, что этот проклятый Неверный использует такой обман, он собрал свою армию и двинулся вместе с ней, объявив, что задумал против него поход. Он пересек Дунай после первой атаки и вошел в Валахию. Все жители Валахии пришли и сдались султану, только Цепеш воевода этого не сделал. Некоторое время султан странствовал по всей Валахии. Однажды ночью его неожиданно атаковали, но храбрые солдаты были готовы сражаться. Когда они поняли, что атаку совершил дьявол Цепеш и что он сам ее возглавил, солдаты остались неподвижными, что позволило ему приблизиться. Когда он оказался посреди турецкой армии, солдаты закричали: «Да будет благословен Аллах!» и вырезали неверных столько, что более половины пало. Резня продолжалась до рассвета, и Цепеш-воевода едва ушел живым. Утром Али-бей был отправлен преследовать его. Солдаты, сопровождавшие Цепеша, были боярами, ему неверными. Они все собрались и пошли просить прощения у султана, преклонив перед ним колени и покорившись ему.

У Цепеша был младший брат, который подвизался при султанском дворе. Султан отдал ему трон Валахии, попросив бояр сопровождать его. Разграбив страну, султан с триумфом вернулся на свой трон.

Эта экспедиция против неверных состоялась в 866 году [6 октября 1461 – 25 сентября 1462 года] под руководством султана Мехмед-Хана.

Источник: Cronici turcești privind țările române, extrase, vol. I, sec. XVmijlocul sec. XVII, Mihail Guboglu and Mustafa Mehmet, eds. (București, 1966). P. 92–94.

Часть русскоязычного перевода источника цитируется по изданию: Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020.

С. Мехмед Нешри. Зеркало мира. История династии Османов

(Djihannuma, Tarih-i al-i Osman)

Священный поход в Валахию

Когда султан Мехмед вернулся в Стамбул из похода на Трапезунд, Исхак-паша также прибыл из Адрианополя. Отовсюду прибыли эмиссары. Был также эмиссар Влада Цепеша. Султан приказал ему сопровождать турецкого эмиссара, который просил Влада Цепеша приехать в Порту. Воевода сказал посланнику: «Моя страна мне не верна. Если я уйду в Порту, мои подданные приведут венгра и сделают его князем, и моя страна больше не будет подчиняться мне. Я надеюсь, что султан пошлет на границу Дуная одного из своих беев, нашего соседа, который сможет защитить страну, и я смогу пойти и поклониться Блистательной Порте». Султан поверил его словам и послал Хамза-бея. Тем временем Дунай полностью замерз, Хамза-бей разбил лагерь на берегу Дуная. Пока его солдаты неторопливо проводили время, этот злой человек по имени Цепеш-воевода, сын Дракулы, в полночь пересек замерзший Дунай и напал на Хамза-бея, убив многих мусульман. Он взял в плен Хамзу-бея и убил Юнус-бея, который умер мученической смертью. Неверные переправились через Дунай в нескольких местах и напали, причинив большой ущерб. После этого он отсек Хамза-бею голову и отправил ее венгерскому королю с сообщением: «Я теперь враг турок». Все узнали, что он враг султана. Вкратце, когда султану сообщили о предательстве, задуманном проклятым Неверным, он собрал турецкую армию и объявил о священном походе. Они вышли, переправились через Дунай и вторглись в Валахию. Все жители Валахии пришли и поклонились ему, только Цепеш-воевода бесследно исчез. Султан какое-то время путешествовал по всей Валахии; однажды ночью на него неожиданно напали. Будучи предупрежденными, его солдаты приготовились к бою. Когда они поняли, что Цепеш-воевода нападает на них, они [турки] оставались неподвижными, пока его [Дракулы] солдаты не рассеялись среди них. Затем турецкие солдаты вскричали имя Аллаха и сражались против неверных. Они убили так много, что не выжила даже половина. Цепеш едва остался жив. Утром они послали Али-бея преследовать его. Остальная часть армии Цепеша сдалась и преклонила колени перед султаном, приняв рабство. У Цепеша был младший брат [Раду III Красивый], который находился при дворе султана. Последний дал ему трон Валахии и свиту. После этого султан собрал добычу из Валахии и вернулся на свой славный трон. Этот священный поход состоялся в 866 году [с 6 октября 1461 года по 25 сентября 1462 года].

Источник: Cronici turcești privind țările române, extrase, vol. I, sec. XVmijlocul sec. XVII, Mihail Guboglu and Mustafa Mehmet, eds. (București, 1966). P. 125–127.

D. Анонимная хроника. История династии Османов

(Tevarih-i al-i Osman)

В 865 году (с 17 октября 1460 года по 5 октября 1461 года) султан Мехмед приказал совершить новый поход в Валахию и пересек Дунай. Однажды ночью Цепеш напал на них. Он потерпел поражение, поэтому убежал. Вся его армия была убита, и он остался один. Он оставил свою страну и трон и отправился в Венгрию. В конце концов венгерский король убил Цепеша. Султан Мехмед назвал брата Цепеша [Раду III Красивого] князем Валахии. После этого султан Мехмед, добившись полного подчинения Валахии, отправил корабли в море и путем сражений на суше и на море завоевал остров и город Митилини. Валахия и остров Митилини были завоеваны в один и тот же 866 год (с 6 октября 1461 года по 25 сентября 1462 года).

Источник: Cronici turcești privind țările române, extrase, vol. I, sec. XVmijlocul sec. XVII, Mihail Guboglu and Mustafa Mehmet, eds. (București, 1966). P. 186.

E. Саад-эд-дин Ходжа Эфенди. Корона летописей

(Tadj-ut Tevarih)

Экспедиция султана (Мехмеда II) в Валахию

(…) После завоевания Константинополя приезжали посланники и привозили подарки, доказывая Блистательной Порте покорность тех, кто их послал. Прибыли и послы Влада Цепеша, князя Валахии, с богатыми дарами. В былые времена Дракула [Влад II Дракул], отец Влада Цепеша, платил дань и пользовался поддержкой султана. Вот почему к его сыну относились хорошо. Всякий раз, когда его эмиссар приезжал в Блистательную Порту с обильными дарами, чтобы выразить преданность своего хозяина, он вознагражден был императорскими милостями за свою верность и подчинение. Но злобность его отвратительного характера обнаружилась в предательстве; он считал, что экспедиция султана в Трапезунд будет хорошей возможностью осуществить свои коварные планы.

Исхак-паше было поручено защищать Румелию, и во время его правления регион процветал. Исхак-паша прибыл в Блистательную Порту и после церемонии целования руки султана разоблачил дурные поступки и нелояльное поведение Цепеша-воеводы. Он рассказал всепобеждающему султану о бедах, причиненных Владом Цепешом жителям турецких стран, а также об установленных им границах.

(…) Его поведение было раскрыто султану.

(Влад Дракула будет наказан, поскольку его считают бунтовщиком.)

Полководцы и великие эмиры получили приказ подготовить победоносную армию.

Но перед этим черносердый [Влад Цепеш] был вызван в Блистательную Порту, чтобы преклонить колени перед султаном. Этот злонамеренный человек сделал вид, что подчиняется, и придумал такое оправдание: «Мой народ опрометчив, а мои бояре и сановники вероломны. Если я преклоню колени перед Блистательной Портой, которая защищает меня, то они подчинятся венгру, поставят его на мое место и отдадут ему мой трон и мое богатство. Я всегда стараюсь найти возможность поцеловать подножие трона и смахнуть пыль с императорского коня, чтобы показать свою покорность и преданность. Все эти мысли уже давно присутствовали в моей голове, но по уже названным причинам мое желание не могло быть осуществлено. Если это будет сочтено разумным, пусть один из эмиров, правящих соседними землями, придет защитить мою страну. Тогда я обязательно пойду и преклоню колени перед Блистательной Портой и смахну пыль своими ресницами с престола Империи».

Князю Валахии удалось скрыть свою враждебность и убедить великого султана прислушаться к его просьбе. Его лживые слова пронзили сердце султана, и он дал фирман[77] Хамза-бею, никопольскому бею, отправиться в Валахию и защищать ее вместе с другими эмирами до тех пор, пока Влад Цепеш не вернется из Блистательной Порты. Хамза-бей подчинился приказу, написанному в фирмане, и двинулся вперед, хотя погода была ужасной из-за безжалостной зимы.

(Описывается плохая погода.)

Дунай замерз. Хамза-бей вместе со своими товарищами разбил лагерь на берегу реки, где смерть постигла этих храбрых воинов. Пока турецкая армия осторожно пересекала замерзший Дунай, воевода Цепеш поздно ночью атаковал ее и разбил, убив большую часть турецких солдат. [Влад Цепеш] отомстил Юнус-бею и убил его вместе с Хамза-беем, голову которого отправили венгерскому королю.

Отвернувшись от законного подчинения султану, [Влад Цепеш] заявил, что отвергает его. Об этом жалком обмане Цепеша было объявлено Великому Дивану, и была подготовлена армия. Согласно фирману, она начала завоевание Валахии весной 866 года (с 6 октября 1461 года по 25 сентября 1462 года).

С криком «Аллах, веди нас к победе!» солдаты прошли через многие места, их многочисленные флаги развевались на ветру. В один ясный день они достигли границ Валахии; Махмуд-паша, возглавляя победоносную армию, первым переправился через Дунай. За ним следовал Великий Султан с остальным славным войском; они обрушили на Валахию такую беспощадную кару, проливая реки крови своими ужасающими мечами, что казалось, будто наступил конец света. [Влад Цепеш], неспособный сражаться с храброй армией, бежал и спрятался в труднодоступных местах.

Мевлана Идрис[78] сообщил, что Али-бей Эвренос-оглу был назначен командующим армией, отправленной на разорение Валахии, а войска Махмуд-паши составили передовой отряд императорской армии. (…) [Махмуд-паша] прибыл в место, где невозможно было найти ни одной капли воды на большом расстоянии.

(Поэтически описаны страдания от жажды, которые пришлось пережить туркам.)

(…) Пока турецкая армия все еще искала воду, был замечен большой отряд неверных. Поскольку [Влад] Цепеш был старым врагом молдавского князя, последний считал победоносное прибытие султана хорошей возможностью и был готов опустошить Валахию. Когда он узнал об этом, [Влад Цепеш] послал отряд злодеев, чтобы предотвратить вторжение молдаван.

Услышав, что Али-бей и его воины взяли столько добычи, сколько хотели, валахи напали на победоносных воинов Всемогущего Султана, которых приняли за воинов Али-бея. Они вытащили свои мечи из ножен и оседлали больших и беспокойных лошадей, нападая на храбрых солдат Рума [армию Анатолии].

Торжествующий султан, поняв, что навстречу победившей армии выдвинулись мерзкие неверные, остался в середине своего войска, сияя, как Полярная звезда. Он приказал своим визирям и эмирам окружить себя и отправил в разные места знаменитых воинов.

Он попросил Турхан-оглу Омер-бея, Эвренос-оглу Ахмед-бея, Михаил-оглу Али-бея, Малкочи-оглу Бали-бея и других быть на его правом фланге, а правитель Албании Насух-бей, Дели-оглу Урмур-бей, Михаил-оглу Искендер и другие прославленные беи находились на его левом фланге, приказывая сражаться с ненавистным врагом. Когда неверные оказались перед турками, внезапно стемнело из-за тяжелых мечей ангелов, помогавших турецкому войску.

(…) Семь тысяч неверных были убиты, а остальные взяты в плен и закованы в цепи. После этого блестящего поступка храбрый султан на месяц остался в Валахии и развлекался.

Узнав о поражении своей армии, которую он послал, чтобы предотвратить нападение молдаван, [Влад] Цепеш не нашел ничего лучшего, как напасть на могущественного султана [Мехмеда II]. Темной ночью, с сердцем, полным зла, в сопровождении своей армии неверных он полетел, как черная туча, к армии мудрого султана, напавшей на него. Всепобеждающий султан знал о нападении подлого врага, и все его войска были начеку. Они были готовы сражаться, и он позаботился о том, чтобы все было подготовлено. В полночь армия Валахии потоком двинулась к императорскому лагерю и на лошадях пробилась в середину победоносной армии. Турецкие солдаты вонзили свои огненные мечи глубоко в их черные сердца. Груды трупов, отравивших [землю], были так высоки, что жертв резни можно было легко увидеть даже в такую темную ночь. С помощью Аллаха жизни турецких воинов были защищены от многочисленных нападений беспощадного врага. Солдаты собрались с духом и быстро нанесли удары и отрубили врагам руки. Они окружили гнусные войска, атаковали их и убили мечами многочисленных неверных. Они окружили их посреди поля боя, не оставив неверным выхода.

(Описание битвы до рассвета дано в прозе и стихах.)

(…) Хотя [Влад] Цепеш сражался храбро, он решил бежать с несколькими своими людьми, поскольку уже не был таким могущественным, как раньше. Океан крови покрыл землю в тех местах, так что, в каком бы направлении ни шел его конь, ему приходилось идти по крови и израненным телам. Видя повсюду мертвецов и полагая, что за ним следуют призраки Акбекира[79], он [Влад Цепеш] пришел в ужас, Михаил-оглу Али-бей подчинился приказу султана и в сопровождении своих отважных воинов начал преследовать Влада Цепеша. Наконец, слишком напуганный поражением от Великого султана, он бежал в венгерские земли. Султан-завоеватель перебил всех, кто еще сопротивлялся, в различных местах по всей стране и стал хозяином богатств и народа Валахии, так что добыча турецкой армии была велика.

Валашский трон, находившийся под владычеством Великого султана, был отдан воеводе Раду, брату Влада Цепеша. Поскольку он подвизался в Блистательной Порте, он был верным и преданным. После того, как в том же году Валахия была покорена, султан распустил победоносную армию.

Источник: Cronici turcești privind țările române, extrase, vol. I, sec. XVmijlocul sec. XVII, Mihail Guboglu and Mustafa Mehmet, eds. (București, 1966). P. 317–321.

Приложение III

Выдержки из хроники Лаоника Халкокондила о Владе III Дракуле

Книга IX

(…) Владу [Дракуле] (…) император [Султан Мехмед II] даровал власть над Дакией [Валахией], и с помощью императора Влад, сын Дрэкуля[80] [Влада II Дракула], вторгся и занял трон. Придя к власти, он сперва создал корпус телохранителей, постоянно охранявших его. Потом он приказал тайно схватить тех лучших людей его страны, кто, по его мнению, замышлял измену, и убил их посредством сажания на кол вместе с их сыновьями, женами и слугами, так что один убил больше людей, чем все, о ком мы слышали. Чтобы укрепить свою власть, он умертвил за короткое время двадцать тысяч мужчин, женщин и детей. Он также окружил себя множеством храбрых и преданных воинов и слуг, которым передавал деньги, имущество и должности тех, кого убил. Тем самым он совершенно изменил все положение дел в Дакии. А венгров, немалое число которых считало, что они могут играть роль в государственных делах, он не пощадил ни одного и приказал убивать их в большом количестве. И когда он укрепил свою власть над Дакией, ему пришла в голову мысль избавиться от императора. Но этих людей он убил с согласия императора, чтобы укрепить свою власть, чтобы не возникло сложностей со знатными гражданами Дакии, которые могли взять в руки оружие и обратиться за помощью к своим венгерским союзникам.

(…) Когда император узнал о его недобрых намерениях и о том, что он обратился за помощью к венграм, он счел это дело весьма серьезным. Тогда он послал к нему секретаря Порты Катаволиноса, чтобы пригласить его в Константинополь и передать, что с ним не случится ничего плохого, если он исполнит волю императора. С таким приказом к нему был отправлен Катаволинос вместе с Хамзой, сокольничим, управлявшим большой землей на Истре [Дунае] и назначенным воеводой Видина [Никополя], который имел тайный приказ в случае проявления этим человеком непокорства пленить его хитростью или силой и увезти с собой. Получив такой приказ, двое посланцев обсудили между собой, как его исполнить, и решили, что когда Влад встретится с ним, Хамза приготовит для него ловушку, а грек в условленное время подаст ему сигнал. Так и было сделано, и они ждали подходящего момента, чтобы схватить его. Но Влад со своими людьми на пути в Порту узнал о грозящей ему опасности и приказал пленить их [Катаволиноса и Хамза-бея] вместе со всеми их людьми. Когда Хамза попытался начать атаку, Влад храбро сразился с ним, разбил и пленил его, а многих бежавших убил. Пленных же он увел в свою страну и посадил на кол, сперва изуродовав. Для Хамзы он приготовил самый высокий кол и со слугами поступил так же, как с господами. И после этого он тотчас же подготовил, как мог, большое войско и направился прямо к Истру, и, проходя вдоль Истра к землям императора, перебил всех жителей, с женщинами и детьми, и поджигал дома, сжигая все на своем пути. И, убив многих, он вернулся в Дакию.

Когда император Мехмед узнал, что князь Дакии убил его послов вместе с Хамзой, высокопоставленным чиновником Порты, преданным смерти без всяких переговоров, он сильно обозлился, что можно понять, и решил не оставлять это злодеяние безнаказанным и не медлить с наказанием людей, убивших его посланцев. Он не стал просить у князя Дакии никаких объяснений, разозленный еще и тем, что этот князь со своими людьми пересек Истр, убил многих его подданных и вернулся домой невредимым. Но из всего этого он счел самым серьезным то зло, что было сделано с его послами. Поэтому он обратился ко всем своим высшим чиновникам, приказав им прибыть в столицу с войсками и вооружением, поскольку он намерен начать войну. Так он начал готовить поход против Дакии.

Как только его армии подготовились к войне, император немедленно ранней весной двинулся в поход на даков. Говорят, что его армия была очень большой, уступая только той, что император прежде повел против Византии. Лагерь его был красивее всех других лагерей и лучше их оснащен оружием и припасами, и армия достигала числом 250 тысяч человек. Это можно было узнать у перевозчиков, переправлявших войска через Истр – они купили это право у императора за 300 тысяч гальбенов и, как говорят, хорошо заработали на этом. По суше войско шло из Филиппополя, а на море 25 трирем и 150 лодок двинулись к Истру, собираясь причалить в Видине. Император приказал всем кораблям в Черном море тоже направиться к устью Истра для перевозки войск. И флот, следуя повелению государя, выступил по Черному морю к устью Истра; как только они достигли устья, они пошли вверх по реке к Видину. И где бы флот ни останавливался, они сжигали дома, и сожгли Брэилу, город даков, где торговали больше, чем во всех других городах страны. Потому что почти везде дома деревянные. Как только даки осознали, что император идет на них, они увезли своих жен и детей, одних в горы Брашова, других – в городок [опущено в тексте], который был со всех сторон окружен болотами и отлично защищен ими. Многих женщин увели в леса, где люди приезжие и не знающие тех мест с трудом находят дорогу, ибо леса эти необъятны, густо поросли деревьями и почти непроходимы. Отправив своих детей и жен в безопасное место, сами даки собрались вместе, чтобы следовать за своим князем. Влад разделил свою армию надвое, половину оставив с собой, а вторую половину послав против князя Черной Богдании [Молдавии], чтобы удержать его от нападения. Из-за того, что князь Черной Богдании был в ссоре с Владом, он начал с ним войну и послал к императору послов, говоря, что готов присоединиться к нему против Влада. Император был рад услышать это и предложил этому князю соединиться с турецким флотом, чтобы вместе осадить крепость на реке, называемую Килия, которая принадлежала Владу. И этот человек собрал армию своей страны и поспешил присоединиться к императорскому флоту в Килии. Когда он прибыл туда, они оба осадили город и несколько дней обстреливали его, но были отбиты и потеряли несколько человек. Поскольку им не удалось завоевать город, они оба отступили. И тогда Черный Богдан [Молдаванин, т. е. Стефан Великий] вторгся в страну даков, но его остановила одна из армий, посланных туда для защиты страны. А Влад с большей частью своего войска остался в лесу, желая знать, в каком направлении движется армия императора. Но император, после того как его войска переправились через Истру, направился прямо в Дакию, не позволяя своим воинам разбредаться в поисках добычи. Он направился прямо к городу, в который даки переправили своих женщин и детей, а они [армия Влада] оставались в лесу, всегда вблизи императора; и если отряд [турецкой армии] сбивался с пути, он тотчас же ими уничтожался. И вот государь, когда обнаружил, что они не выйдут открыто для борьбы с ним и что венгры не пришли на помощь Владу, стал мало беспокоиться о безопасности лагеря; лагерь разбили на открытой местности. Но Влад, как только узнал о вторжении своих врагов, отправил к венграм гонцов, которые сказали следующее: «Венгры, вы знаете, что мы ваши соседи и что обе наши страны находятся рядом с Истром. Вы, наверное, уже слышали, что император турок в настоящее время ведет против нас ужасную войну с большой армией. А если он завоюет Дакию, то, как вы прекрасно понимаете, не будет сидеть на месте, а будет вести войну против вас, и ваши люди сильно пострадают от их рук. Итак, настало время, чтобы вы оказали нам помощь и также защитили себя, держа их армию как можно дальше от вашей страны; пожалуйста, не позволяйте им опустошать нашу страну, убивать и завоевывать наш народ. С ним [Мехмедом II] также находится младший брат нашего величества [Раду III Красивый], желающий получить трон Валахии. Надеемся, что из их намерений ничего не выйдет! Когда он начал войну против Дакии, он оказал нашему младшему брату высокие почести, дал деньги и много красивой одежды и приказал ему послать весточку в Дакию к самым влиятельным боярам в стране. На эти деньги он послал людей, как просил его император. Но эти люди и вещи не принесли ему никакой пользы». Венгры, услышав такие слова от гонцов, приняли во внимание эти заявления и почувствовали себя обязанными помочь и защитить даков, как могли. И они начали собирать армию.

Император двигался вперед со своей армией, сжигая селения и уводя с собой весь скот, который удавалось найти. Его разведчики приводили в лагерь немного пленных и несли серьезные потери, как только отбивались от своих. Говорили, что Влад проник в их лагерь, как шпион, и разведал все его устройство. Однако я не верю, что он, имея в своем распоряжении столько лазутчиков, пошел бы ради этого на такой риск; если он и сделал это, то только ради испытания собственной храбрости. Впрочем, он мог и среди бела дня подъехать к лагерю и издали увидеть, где находятся шатры султана, Махмуда и других. Имея в своем распоряжении менее 10 тысяч конных – а иные говорят, что их было всего две тысячи, – он дождался конца первой ночной стражи и ворвался в лагерь императора. Сначала это вызвало панику, поскольку многие подумали, что на них напала целая армия, пришедшая из-за границы. Обезумев от страха, они решили, что все потеряно, и бежали прочь от места атаки, обозначаемого огнем факелов и звуками рога. Но весь лагерь оставался недвижим: эти люди предпочитают не трогаться с места ночью, даже если поднимется шум и смятение. К тому же турки, хоть и объятые страхом, не смели двинуться или даже проронить слова без приказа, боясь быть казненными по приказу императора. Тем временем глашатаи императора побуждали их оставаться на месте, ободряя такими словами: «Мусульмане, успокойтесь! Скоро вы увидите, что лагерь под нашим контролем, и враг императора наказан за свое дерзкое нападение». Они повторяли это снова и снова, ведь если армия оставалась на месте, она должна была разбить врага, а те, кто бежал, неминуемо погибли бы от рук врага или палачей императора. Когда Влад столь быстро ворвался в лагерь, первой ему встретилась азиатская армия, которая после короткого боя обратилась в бегство. Освещая путь факелами, он во главе сомкнутого строя своих людей устремился прямо к императорскому шатру. Однако они ошиблись и достигли шатров везиров Махмуда и Исака, где перебили множество верблюдов, ослов и других вьючных животных. Сражаясь в строю, они не несли ощутимых потерь, но как только кто-то из них отступал в сторону, его немедленно убивали турки… Наконец они отыскали шатер императора, но перед ним уже выстроилось в боевой строй множество воинов. Некоторое время воины Влада сражались с ними, но потом повернули и бросились вон из лагеря, убивая и калеча всех на своем пути. Уже почти рассвело, когда они покинули лагерь, понеся незначительные потери. Незначительными, как говорят, были и потери войск императора. На рассвете император вызвал лучших солдат наместников и, отдав их под командование Али, сына Михаила, приказал им преследовать даков как можно быстрее. Итак, Али взял войско и немедленно повел его против Влада; узнав о его местонахождении, он быстро поскакал, догнал армию Влада и напал на нее, убив многих из них. Захватив около 1000 даков, он отвел их в лагерь императора. Император приказал их всех увести и убить.

Воины императора схватили одного из людей Влада и отвели его к Махмуду, который стал расспрашивать, кто он и откуда. И когда тот рассказал все это, его спросили, знает ли он, где находится Влад, князь Дакии. И он ответил, что хорошо знает это, но не смеет сказать из великого страха. Когда же ему сказали, что убьют его, если не получат ответ, он сказал, что лучше умрет, чем скажет хоть слово. Изумленный Махмуд велел казнить этого воина и сказал, поразмыслив, что если Влад имеет целую армию таких же воинов, победить его будет нелегко.

Все происходило следующим образом: после того как император въехал в страну, он поспешил отправиться прямо в стольный город Влада [Тырговиште]. И каждую ночь, где бы он ни останавливался, он ставил частокол вокруг своего лагеря и укреплял его внутри; он держал лагерь закрытым и, как обычно, ставил в караул многих людей и отдавал приказ, чтобы солдаты были вооружены днем и ночью. Таким образом, продвигаясь со своим войском сомкнутыми рядами дальше в Дакию, он прибыл в стольный город Влада. И даки открыли ворота и были готовы сразиться с самим императором, идущим навстречу им со своим войском. Султан же, проходя мимо и не увидя никого на стенах, кроме канониров, обстреливавших его армию, не стал там раскидывать лагерь и осаждать город, а пошел дальше, прошел около 27 стадий [5 километров]… Тут он увидел на колах своих воинов. Армия султана наткнулась на поле пронзенных людей величиной 17 стадий [3 километра] на 7 [немногим больше 1 километра]. Люди были на огромных колах, женщины, дети – говорят, около 20 000 человек всего. Это ли не зрелище для армии и самого султана! Даже он похолодел от страха и не знал, что сказать, ведь он не мог никак завладеть страной человека, который творит такие вещи, управляя своими подданными. Он говорил еще, что человек, способный на такое сейчас, дальше пойдет на большее. Другие же турки, увидев множество пронзенных, сильно испугались: там были даже маленькие дети, приникшие к матерям и посаженные на кол вместе с ними, а птицы вили гнезда в грудных клетках мертвецов. Влад держался рядом с войсками императора, убивая всех, кто осмелился сбиться с пути, будь то кавалерист или пехотинец, и сам выступил против князя Черной Богдании, который, как говорилось ранее, осаждал Килию. Влад оставил за собой армию из шести тысяч человек и приказал им укрыться в лесах недалеко от сил императора и нападать на те отряды, которые приблизятся к ним. Но когда император двинулся в обратный путь, оставленная Владом армия напала на него, думая снискать победу и славу. Узнав о нападении врага, все в лагере, кроме придворных императора, взялись за оружие, и Махмуд приказал Юсуфу пойти и встретить врагов. Сам же Махмуд остался со своими готовыми к битве воинами. Юсуф, завязав бой, был разбит и бежал обратно в лагерь императора. Но Омар, сын Турхана, которому также было приказано атаковать неприятеля, встретил Юсуфа в пути и стал его стыдить: «О несчастный, что ты делаешь? Разве ты не знаешь императора? Неужели он будет доверять тебе, увидев твое бегство? Поистине, он поступит с тобой хуже, чем с врагом, и предаст тебя злой смерти». Услышав это от Омара, сына Турхана, Юсуф собрался с духом и повернул своих воинов. И вместе они вновь сразились с врагами и одержали верх. В короткий срок они разбили даков и погнали прочь, безжалостно убивая. И так было убито около двух тысяч врагов, и воины вернулись в лагерь, насадив их головы на пики. Он [император] назначил Омара воеводой Фессалии; он прежде был чиновником и, имея храбрых людей, снова присоединился к императору.

Так произошло и со второй смелой атакой даков на армию императора; и император забрал из страны много рабов, потому что дал свободу легкой кавалерии, которая разъезжала повсюду, а привозя рабов обратно в свою страну, зарабатывала много денег. Гоня с собой более двух тысяч лошадей и коров, армия императора подошла к реке Истр. Они боялись даков, которые нимало не утратили свой боевой дух и тревожили их нападениями снова и снова, так что турки подошли к Истру в большой спешке. Император приказал Али, сыну Михаила, прикрывать отход. Дойдя до Истра, он оставил Дракулу [Раду III Красивый] править даками и приводить их к покорности империи и велел наместнику той области во всем ему помогать, а сам устремился прямо в свою резиденцию.

Тогда юный Дракула [Раду III Красивый] призвал всех и каждого к себе и сказал им: «Даки, как вы думаете, что ждет вас в будущем? Или не знаете вы, что власть султана безмерна, что скоро его армии придут сюда и уничтожат вашу страну, лишив вас всего, что у вас есть? Почему бы вам не подружиться с императором? Тогда и у вас в домах, и в вашей стране наступит мир. Вы знаете, что у вас уже не осталось скота, и все жестокие страдания, которые вы претерпеваете, случились из-за моего брата, потому что вы согласились пойти за с ним. Он уже обрек Дакию на такое горе, какого никогда еще не случалось». Рассказывая такие вещи дакам, пришедшим заплатить выкуп за своих родственников, ставших рабами, он соблазнял и убеждал их передать вести другим, чтобы и они пришли к нему и доверились. Узнав, что этот юноша лучше, чем их прежний князь Влад, они мало-помалу переходили к нему. Остальные даки, как только это поняли, покинули Влада и перешли на сторону его брата. И как только у него была готова армия, он атаковал и занял трон, и вместе с армией Императора завоевал страну. Тогда его брат [Влад], увидев, что даки бросили его ради брата [Раду], понял, что убийства бесполезны, и ушел к венграм.

Книга X

Так разворачивался поход императора против даков, но Влад, как только его брат напал и завоевал страну Дакию, сам, по правде говоря, отправился к венграм. Но венгры, родственников которых он убил в Дакии, довели дело до венгерского императора [Матьяша Корвина], сына Хониата [Яноша Хуньяди], и наказали его [Влада] строго, как того заслуживает человек, несправедливо убивающий людей, посадили его в тюрьму в городе Белограде [Алба Юлия]…

Источник: Chalcocondil L.Expuneri istorice, trans. in Romanian by Vasile Grecu (București, 1958). P. 283–293.

Часть русскоязычного перевода источника цитируется по изданиям:

Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020.

Казаку М. Дракула. М.: Этерна, 2011.

Приложение IV

Немецкие памфлеты о Владе III Дракуле

Об одном великом изверге, именуемом Дракула-воевода.

В 1456 году от Рождества Христова этот Дракула-воевода совершил и грозил сотворить ужасные вещи в Валахии, а также в Венгрии.

1. И бывший наместник [Янош Хуньяди] приказал убить старого Дракула [Влада II Дракула, отца Дракулы]. И Дракула, и его брат отреклись от своей религии [православия] и дали клятву защищать христианскую [католическую] веру.

2. В том же году он был помазан в князи Валахии. Он немедленно приказал убить Владислава-воеводу [Владислава II, князя Валахии, 1448–1456], бывшего князя этой земли.

3. А затем он вторгся в Трансильванию и Цара-Бырсей, а именно в Бекендорф [возможно, Бренндорф, т. е. Бод, недалеко от Брашова], который сжег. Он схватил многих мужчин и женщин, молодых и старых, и отвез их в Валахию, а там всех их посадил на кол.

4. А затем из Бурценланда 400 юношам, которые изучали валашский язык, к себе велел привести, и их, закрыв в комнате, сжег в огне.

5. Затем он устроил большой пир в своей стране, на котором приказал посадить на кол купцов и видных граждан Цара-Бырсей.

6. А затем он захватил людей и посадил на кол каждого, как молодых, так и старых.

7. А затем он [Влад] схватил Дана Самозванца, заставил его выкопать себе могилу, приказал отпеть его по христианскому обряду, а затем обезглавить рядом с могилой.

8. И тогда король Венгрии и саксы Трансильвании отправили к нему в Валахию гонцов. Их было 55. Дракула развлекал их как гостей пять недель, а затем приказал установить колья перед их комнатами. Посланники были очень обеспокоены. Он сделал это, потому что боялся предательства. Он вторгся в Цара-Бырсей, испортил рожь на полях и уничтожил все зерно. И много людей было схвачено за пределами Брашова. Дракула вошел в Брашов, дошел до часовни Святого Якова и приказал сжечь предместья города. И не успел он прибыть, как рано утром отдал приказ посадить на кол мужчин и женщин, как молодых, так и старых, рядом с часовней, у подножия горы. Затем он сел за стол посреди них и с большим удовольствием съел завтрак.

9. И тогда, в день Святого Варфоломея, он приказал сжечь две церкви и взять их богатства и церковную утварь.

10. И тогда он послал своего капитана в большое село по имени Кодля [пригород Брашова, где находится церковь Св. Варфоломея] и приказал своим воинам поджечь его. И когда капитан не смог сжечь деревню из-за сопротивления, оказанного жителями, и вернулся к Дракуле и сказал ему: «Я не смог сделать то, о чем ты меня просил», он приказал посадить капитана на кол.

11. И тогда купцы и их окружение отправились со своими товарами из Цара-Бырсей в Брэилу на Дунае; их было 600. Дракула всех их схватил и посадил на колья, а имущество забрал силой.

12. И был у него большой медный котел с двумя ручками и крышкой, сделанной так, что в ее отверстие проходили человеческие головы. Он сажал в этот котел людей и разводил под ним огонь, так что вода закипала, и несчастные люди, мужчины и женщины, посаженные туда, жалобно кричали, пока не сваривались заживо.

13. И тогда он изобрел страшные, неслыханные пытки. Приказал сажать на кол женщин вместе с их грудными детьми. Младенцы боролись за жизнь, пока наконец не умирали. Затем женщинам отрезали грудь, а внутрь заталкивали детские головы; так, на колу они были вместе.

14. И затем он приказал посадить на кол множество людей; самые разные люди, будь то христиане, евреи или язычники, страдали и дергались, как лягушки. Затем он приказал прибить их руки и ноги. И он часто говорил на своем языке: «Сколько от них хлопот!» Это был его способ хорошо провести время.

15. И тут он поймал татарина, который что-то украл. Тогда пришли другие татары и попросили Дракулу освободить его. Он ответил: «Его надо повесить, и вы должны сделать это сами». Они ответили, что это не их обычай. Тогда Дракула приказал сварить татарина в котле и заставил других татар съесть его, и мясо, и кости.

16. И вот к нему пришел высокопоставленный боярин, на то самое место, где он сажал на кол людей. Дракула вышел туда и смотрел на колья с насаженными трупами, столько их было, словно огромный лес раскинулся. Тогда боярин спросил Дракулу, почему он ходит среди зловония. Дракула спросил его: «Плохо пахнет?» Боярин ответил: «Да, так и есть». Тогда Дракула приказал посадить мужчину на кол повыше, где он не почувствует смрада.

17. И вот однажды священник из его страны произнес проповедь, в которой говорилось, что грехи не будут прощены, пока имущество, приобретенное незаконным путем, не будет возвращено законному владельцу. Дракула попросил священника прийти к нему на ужин. Дракула отрезал кусок хлеба, который собирался съесть. Тем временем священник взял этот кусок хлеба и съел сам. Тогда Дракула сказал ему: «Разве ты не проповедовал, что грехи не будут прощены, пока не будет возвращено взятое?» Священник сказал: «Да, так и есть». Тогда Дракула спросил: «Почему ты ешь мой хлеб, который я сам нарезал?» Затем он тотчас приказал посадить священника на кол.

18. И затем Дракула отправился в Трансильванию, в Тэлмачу, и приказал рубить людей, как капусту, а других увозить в свою страну, где он их сажал на кол.

19. Он созвал всех вельмож и всю знать страны в свой дом. Когда пир закончился, он обратился к старейшему и спросил его, сколько воевод или князей, правивших в этой стране, он помнит. Тот ответил, что знал. Влад расспросил других людей, молодых и старых, скольких правителей они помнили. Один ответил, что помнит пятьдесят, другой – тридцать, двадцать, двенадцать, и не было ни одного человека, который не смог вспомнить менее семи князей. И князь всех посадил на кол. Было их около пятисот.

20. А потом он привязывал множество людей к крутящимся колесам и убивал их. А еще он совершил много других подобных бесчеловечных жестокостей, о которых говорили во многих странах.

21. А потом у него появилась любовница. Она хотела сделать его счастливым и сказала ему, что беременна его ребенком. Тогда Дракула попросил повитух осмотреть ее, и они сказали, что она не беременна, поэтому он разрезал свою любовницу, сказав, что хочет посмотреть, где ребенок и есть ли он.

22. И тогда в Валахию прибыли гонцы из Сибиу. Вернувшись домой, они рассказали истории о несчастьях, которые они там видели, в том числе о целом лесе кольев с телами на них.

23. В 1462 году он пошел к Никополю и перебил там более пяти тысяч людей всех наций – христиан, иудеев и язычников. Среди них были красивые жены и девицы, которые полюбились слугам Дракулы, и те попросили его отдать этих девиц им в жены. Дракула же приказал изрубить всех этих людей в капусту вместе с девицами оттого, что его страна подчинялась туркам и те постоянно требовали от него уплаты дани. Тогда он сказал турецким посланцам, что сам привезет дань, и все жители той области явились верхом на конях приветствовать его, думая, что он привез дань султану. Он же коварно велел перебить всех встречающих, поскольку они не ждали нападения. И Дракула выжег дотла всю Болгарию и посадил на кол всех пленных. Так погибло 25 тысяч человек, не считая тех, кто сгорел в огне.

24. Увидев работника в короткой рубашке, он спросил его: «Есть ли у тебя жена?» Тот ответил: «Да». И Дракула сказал: «Приведи ее сюда ко мне». Потом он спросил ее: «Что ты делаешь дома?» Она сказала: «Я стираю, готовлю, пряду шерсть и прочее». Он же велел посадить ее на кол за то, что она не сделала мужу рубаху подлиннее, чтобы не был виден его срам. Дракула тотчас дал работнику другую жену, приказав ей сшить ему длинную рубаху, иначе она тоже будет посажена на кол.

25. И тогда в его страну пришло около трехсот татар. Он взял троих самых лучших из них и зажарил целиком, а затем заставил остальных съесть их. И он сказал им: «Вы должны съесть друг друга, все вы, иначе вам придется напасть на турок». И все татары были рады начать борьбу с турками. Затем Дракула покрыл людей и их лошадей коровьими шкурами. А лошади турок испугались запаха коровьей кожи и побежали. И, убегая, они вошли в реку, и многие турки утонули. Потом татары снова вернулись.

26. И вот во время путешествия он встретил монаха босоногого [францисканского] ордена, который путешествовал на осле. Тогда Дракула приказал посадить монаха и его осла на кол, одного на другого.

27. И вот однажды к нему послали несколько саксов. Когда они пришли к нему, он спросил их, почему они не снимают шапки. Они ответили и сказали, что у них не в обычае снимать их даже перед своим императором. Тогда он приказал прибить шапки им к головам, чтобы не падали, чтобы следовали своему обычаю и укрепляли его.

28. И вот однажды в его страну пришли два монаха. Он приказал им прийти к нему. Так они и сделали. Когда они пришли, он подозвал к себе одного из монахов и спросил, что говорят о нем в стране. Монах очень испугался его и сказал: «О тебе говорят много хорошего и что ты князь, полный добродетели и благочестия. То же самое, что я говорю о тебе». Затем он поместил этого монаха под стражу. И тогда к нему привели другого монаха, и он задал ему тот же вопрос, что и первому. Другой монах подумал: «Все равно все умрем, поэтому я буду говорить только правду», и он сказал: «Ты худший и величайший тиран во всем мире, и я никогда не видел и не слышал о человеке, который сказал бы о тебе хоть одно доброе слово… И так думают многие». Тогда Дракула ответил: «Ты сказал мне правду. По этой причине я оставлю тебя в живых». И он освободил его. Затем он послал за другим и попросил его сказать правду. Этот монах вдруг заговорил так же, как и тот. Тогда Дракула сказал своим боярам: «Возьмите его и посадите на кол за правду, которую он не хотел, чтобы мы знали».

29. И затем этот Дракула жарил маленьких детей и заставлял собственных матерей есть их. И он приказал отрезать груди многим женщинам, и заставил их мужей есть их, а затем посадил их всех на кол.

30. И затем он пригласил всех нищих в своей стране на большой пир. После еды он велел запереть двери в зале, где ели и пили. А потом он поджег дом, и все они сгорели. И сделал он это потому, что они едят хлеб, ради которого не трудились.

31. А затем вскоре после этого король Венгрии [Матьяш Корвин] поймал его и посадил в тюрьму на долгое время. Позже он крестился в Буде и понес великое покаяние. Поэтому король Венгрии снова сделал этого Дракулу великим князем, как и прежде. И говорят, что он совершил множество добрых дел, потому что стал христианином [т. е. католиком].

Дополнения к рукописи Святого Галла[81]

В 1460 году, в день Святого Варфоломея [24 августа], утром Дракула пересек лес со своими слугами и стал искать всех саксов, которых мог найти, обоего пола, вокруг поселения Амлаш. Всех, кого он смог собрать, он приказал бросить одного на другого, как холм, и шинковать, как капусту, мечами и ножами. А их священника и других, кого не убил сразу, он отвез в свою страну и там повесил. И он приказал сжечь поселение и все, что в нем, включая людей, которых было более 30 000.

И тогда из всех земель, называемых Фэгэраш, он взял людей и привел их в Валахию, мужчин, женщин и детей, и приказал посадить их всех на кол.

А затем он приказал обезглавить нескольких своих бояр, взял их головы и использовал для выращивания капусты. После этого он пригласил их друзей к себе домой и накормил их капустой. И сказал им: «Едите вы головы друзей ваших». После этого он приказал посадить их всех на кол.

И тогда он приказал закопать в землю некоторых из своих людей обнаженными до пупа. После этого он приказал их расстрелять. Многих он также зажарил, а с других снял кожу.

Дополнения к страсбургскому изданию, 1500 год

Однажды в его стране была ярмарка, где купцы без страха оставляли свои деньги в шатрах не только днем, но и ночью. Однажды Дракула явился ночью к их шатрам, взял деньги у одних и подложил другим, записав, у кого и сколько он взял. Утром он подошел к ним, спросил, сколько у них украли, и возместил им эту сумму. Тех же, кто не признался, что нашел деньги, он посадил на кол.

И вот однажды в его страну на ярмарку приехали купцы, и все они жаловались, что не могут заработать денег. Когда Дракула услышал об этом, он скупил все их товары и дал им приличную сумму денег. После окончания ярмарки купцы снова пришли туда и привезли другие товары. Когда Дракула узнал об этом, он приказал привести их всех к нему и сказал: «Вы все плохие люди и лжецы. Вы все жалуетесь, что не зарабатываете денег, а как только продаете товар, приносите еще». И он приказал всех их посадить на кол.

А затем, проявив большую хитрость, он закопал свое сокровище под водой. И всех рабочих, одного за другим, он приказал убить, до последнего. И с ним был мальчик, которого он спросил, знает ли тот, где спрятано его сокровище. Мальчик сказал ему, что ничего не знает, но тайно нашел то место, и Дракула убил и его, чтобы никто не смог найти его сокровище.

Русскоязычный перевод источника цитируется по изданию: Казаку М. Дракула. М.: Этерна, 2011.

Приложение V

Отрывок из хроники Антонио Бонфини

Король [Матьяш Корвин] перешел Альпы, будто бы для того, чтобы освободить из рук турок Дракулу, за которого он выдавал в законный брак одну из своих кровных родственниц. Придя туда, он [Матьяш], не знаю, по какой причине, ибо никто вполне этого не понял, захватил Дракулу в Трансильвании, другого же Дракулу [Раду III Красивый], назначенного в эту провинцию [Валахия] турками, вопреки всеобщему ожиданию, утвердил: этого же привел в Буду пленником.

О Дракуле люди помнят, что он был человеком неслыханной жестокости и справедливости. По поводу этого скажу, что турецкие гонцы приходили к нему засвидетельствовать почтение, но отказались снять чалмы, по их древнему обычаю, после чего он укрепил их обычай, прибив тюрбаны к их головам тремя гвоздями, чтобы они не могли снимать их.

Он посадил на кол множество турок и среди кольев вел возвышенные дискуссии со своими друзьями.

Кроме того, он пригласил нищих, потерявших все из-за своей лени, больных и бедняков на большой пир, но после того, как они насытились едой и вином, сжег их заживо. А потом он снял кожу с ног турецких пленных и засыпал их раны солью, затем привел коз, чтобы они лизали их засоленное мясо.

Он приказал флорентийскому купцу, боявшемуся за сохранность своих денег, оставить их ночью посреди улицы, и поскольку тот не солгал о количестве денег, когда их нашли и доставили ему, отпустил его с миром. Он правил в этой варварской стране с такой строгостью, что имущество каждого было в безопасности даже в чаще леса.

Правда, позже Матьяш восстановил его в прежнем звании. Но в конце концов он был убит в войне с турками, а его голова была доставлена Мехмеду [II] в дар.

Часть русскоязычного перевода источника цитируется по изданию: Казаку М. Дракула. М.: Этерна, 2011.

Библиография

A. Первичные источники

Armbruster A. Jakob Unrests Ungarische Chronik // Revue roumaine d’histoire, 13:3.1974. P. 473–508.

Bianu I. Ștefanu celu Mare: Câteva documente din archivulu de statu dela Milanu. // Columna lui Traianu, 4:1–2 (Ianuariu-Februariu, 1883). P. 30–47.

Bisticci V. da. Renaissance Princes, Popes, and Prelates: The Vespasiano Memoirs, Lives of the Illustrious Men of the XVth Century. / trans. William George and Emily Waters. New York, 1963.

Bogdan I. ed. Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească in secolele XV și XVI, volumul I, 1413–1508. București: Institutul de Arte Grafice «Carol Gobl», 1905.

Bogdan I. ed. Documentele lui Ștefan cel Mare. 2 volumes. București: Atelierele Grafice Socec & Com P., Societate Anonimă, 1913.

Bonfinius A. Rerum Ungaricum Decades. Volume III. / eds. I. Fogel, B. lvanyi, L. Juhasz. Leipzig, 1936.

Cazacu M. L’histoire du prince Dracula en Europe centrale et orientale (XVe siècle): Présentation, édition critique, traduction et commentaire. Genève: Libraire Droz, 1988.

Chalcocondil L. Expuneri istorice. / trans. V. Grecu. București: Editura Academiei, 1958.

The Code of Stephan Dušan. / trans. M. Burr. Part I // The Slavonic and East European Review, 28:70. November, 1949. P. 198–217; Part II // The Slavonic and Ease European Review, 29:71. April, 1950. P. 516–539.

Conduratu C. Gr. Michael Beheims Gedicht üwber den Woiwoden Wlad II Drakul. Mit Historischen und Kritischen Erlaüterungen. București: Buchdruckerei, Eminescu, 1903.

Cronici turcești privind țările române, extrase, vol. I, sec. XV-mijlocul sec. XVII. / eds. M. Guboglu and M. Mehmed. București: Editura Academiei, 1966.

Da Lezze D. [Giovanni Maria degli Angiolelli]. Historia Turchesca (1300–1514). / ed. I. Ursu. București: Editura Academiei Române, 1909.

Documente privind istoria României veacul XVI, B. Țara Românească, vol.III (1551–1570). / eds. I. Lonașcu, L. Lăzărescu-Ionescu, B. Câmpina, E. Stănescu, D. Prodan, and M. Roller. București: Editura Academiei, 1952.

Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I (1247–1500). / eds. Panaitescu P. P. and Mioc D. București: Editura Academiei, 1966.

Documenta Romaniae Historica, D. Relațiile între țările române, volumul I (1222–1456). / eds. Pascu S., C. Cihodaru, K. G. Gündisch, D. Mioc, and V. Pervain. București: Editura Academiei, 1977.

Doukas. Decline and Fall of Byzantium to the Ottoman Turks. / trans. Harry J. Magoulios. Detroit: Wayne State University Press, 1975.

Dragomir S. Documente nouă privitoare la relațiile Țării Românești cu Sibiul. București: Cartea Românească, 1935.

Filipescu C. C. [Radu Popescu]. Istoriile domnilor Țării Românești cuprinzînd istoria munteană de la început pănă la 1688. / ed. N. Iorga. București: I. V. Socecu, 1902.

Filstich J. Încercare de istorie românească/Tentamen Historiae Vallachicae. / ed. Armbruster A. / trans. R. Constantinescu. București: Editura Stiințifică și Enciclopedică, 1979.

Gorka O. Cronica epocei lui Ștefan cel Mare (1457–1499). București: M. O. Imprimeria Națională, 1937.

Grecescu C. and Simonescu D., eds. Istoria Țării Românești 1290–1630. Letopisețul cantacuzinesc. București: Editura Academiei, 1960.

Gündisch G. Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen. Vol. V (1438–1457). Bukarest: Editura Academiei, 1975.

Gündisch G. Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen. Vol. VI (1458–1473). Bukarest: Editura Academiei, 1981.

Herodotus. Vol. II. / trans. A. D. Godley. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1966.

Holban M. Călători străini despre țările române. Volume 1. București: Editura Științifică, 1968.

Hurmuzaki E. Documente privitoare la istoria românilor. Volume I.2. București, 1891.

Hurmuzaki E. Documente privitoare la istoria românilor. Volume II.1. București, 1891.

Hurmuzaki E. and Densușianu N. Documente privitoare la istoria românilor. Volume II.2. București, 1891.

Hurmuzaki E. Documente privitoare la istoria românilor. Volume VIII. București, 1894.

Hurmuzaki E. and Iorga N. Documente privitoare la istoria românilor. Volume XV.1 București, 1911.

Ionașcu I., Bărbulescu P., and Gheorghe G. Tratatele internaționale ale României 1354–1320: Texte rezumate, adnotări, bibliografie. București: Editura Stiințifică și Enciclopedică, 1975.

Iorga N., ed. Acte și fragmente cu privire la istoria Romînilor adunate din depozitele de manuscrise ale apusului. Volume III. București: lmprimeria Statului, 1897.

Iorga N., ed. Studii și documente cu privire la istoria românilor. Volumes III–IV. București, 1901.

Iorga N., ed. Notes et extraits pour servir à l’histoire des croisades au XVe siècle. Quatrième série (1453–1476). Bucarest: édition de l’Académie Roumaine, 1915.

Iorga N., ed. Scrisori de boieri, scrisori de domni. 2nd edition. Vălenii-de-Munte: Așezamântul tipografic Datina Românească, 1925.

Iorga N. Cronica lui Wavrin și românii. // Buletinul comisiei istorice a României, no. 4. 1927.

Karadja C. Incunabulele povestind despre cruzimile lui Vlad Țepeș. P. 196–206. // Închinare lui Iorga N. cu prilejul împlinirii vârstei de 60 de ani. Cluj, 1931.

Karadja C. Poema lui Michel Beheim despre cruciadele împotriva turcilor din anii 1443 și 1444. Vălenii-de-Munte, 1936.

Kritovoulos. History of Mehmed the Conqueror. / trans. Ch. T. Riggs. Princeton: Princeton University Press, 1954.

Leu C. Plîngerea lui Dracula. București: Cartea Românească, 1977.

Leunclavius. Historia Musulmana Turcorum de monumentis ipsorum exscripta. 1591.

Mihailović K. Memoirs of a Janissary. / trans. B. Stolz. / ed. S. Soucek. Ann Arbor: The University of Michigan, 1975.

Minea I. Informațiile românești ale cronicii lui Ian Dlugosz. Vălenii-deMunte, 1926.

Monumenta Vaticana. Mathiae Corvini Hungariae regis epistolae ad Romanos Pontifices datae et ab eis acceptae. Budapest, 1891.

Nicolaescu Ș. Hrisoave și carți domnești dela Alexandru vodă Aldea, fiul lui Mircea vodă cel Bătrân, iunie 1431-iulie 1435. București: Cartea Românească, 1922.

Panaitescu P. P. Cronicile slavo-romîne din secolele XV–XVI publicate de Ion Bogdan. București: Editura Academiei, 1959.

Pius II. The Commentaries of Pius II. / trans. Florence Alden Gragg. // Smith College Studies in History. Books II and III, 25: 1–4. October, 1939-July, 1940; Books VI–IX, 35. 1951; Books X–XIII, 43. 1957. Northhampton, MA.

Popescu R. Istoriile domnilor Țării Românești de Radu Popescu vornicul. / ed. C. Grecescu. București: Editura Academiei, 1963.

Sphrantzes G. The Fall of the Byzantine Empire. / trans. M. PhiliPides. Amherst: The University of Massachusetts Press, 1980.

Strabo. The Geography of Strabo. Vol. III. / trans. Horace Leonard Jones. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1960.

Sturdza D. A. and Colescu-Vartic C. Acte și documente relative la istoria renascerei României, volumul I (1391–1841). Bucuresci: Institutul de Arte Grafice «Carol Gobl», 1900.

Szamu B. Székely okleveltár. Vol. VIII. Budapest, 1934.

Tape E. D. Documents concerning Rumanian History (1427–1601). The Hague: Mouton, 1964.

Thucydides. The Peloponnesian War. / trans. Rex Warner. Harmondsworth: Penguin Books, 1985.

Tocilescu G. 534 documente istorice slavo-române din Țara Românească și Moldova privitoare la legăturile cu Ardealul, 1246–1603. București, 1931.

Tursun B. The History of Mehmed the Conqueror. / trans. Halil Inalcik and Rhoads Murphey. Minneapolis and Chicago: Bibliotheca Islamica, 1978.

Unrest J. Osterreichische Chronik. // Monumenta Germaniae Historica, Scriptores Rerum Germanicarum, Nova Series. Vol. XI. / ed. K. Grossman. Weimar, 1957.

Ureche G. Letopisețul Țării Moldovei. / ed. Panaitescu P. P. București, 1958.

Ureche G., Costin M., and Neculce I. Letopisețul Țării Moldovei. / ed. Tatiana Celac. Chișinau: Editura Hyperion, 1990.

Wey W. The Itineraries of William Wey, Fellow of Eton College, Published from the Bodleian Manuscript for the Roxburghe Club. London, 1462.

Wey W. Iunie 1462. Biruința lui Vlad Țepeș. // Magazin istoric, 21:11. Noiembrie, 1987. P. 28–29.

B. Вторичные источники

Abel W. Agricultural Price Fluctuations in Europe. New York, 1980.

Anderson P. Passages from Antiquity to Feudalism. London: Verso Editions, 1978.

Andreescu Ș. Une information négligée sur la participation de la Valachie a la bataille de Kosovo (1448). // Revue des études sud-est européennes, VI:1. 1968. P. 85–92.

Andreescu S. En marge des raPorts de Vlad l’Empaleur avec l’Empire Ottoman. // Revue des études sud-est européennes, 14:3. 1976. P. 373–379.

Andreescu S. Vlad Țepeș (Dracula): între legendă și adevăr istoric. București: Editura Minerva, 1976.

Andreescu S. L’action de Vlad Țepeș dans le sud-est de l’Europe en 1476. // Revue des études sud-est européennes, XV:2. avril-juin, 1977. P. 259–272.

Andreescu S. En marge des raPorts de Vlad Țepeș avec la Hongrie. // Revue roumaine d’histoire, 16:3. 1977. P. 507–515.

Andreescu Ș. and McNally R. T. Exactly Where Was Dracula Captured in 1462?. // East European Quarterly, 23:3. Fall, 1989. P. 269–281.

Andreescu Ș. Quelques notes concernant Vlad l’Empaleur, Prince de Valachie. // Revue roumaine d’histoire, 28:1–2. 1989. P. 123–128.

Andreescu Ș. The Heroic Figure // Romanian Political Culture: The Case of Vlad the Impaler, in Romanian Civilization, I:2. Fall, 1992. P. 29–34.

Armbruster A. Jakob Unrests Ungarische Chronik. // Revue roumaine d’histoire, 13:3. 1974. P. 473–508.

Aston T. H. and Philpin C. H.E. The Brenner Debate: Agrarian Class Structure and Economic Development in Pre-Industrial Europe. Cambridge: Cambridge University Press, 1985.

Babinger F. Mehmed the Conqueror and His Time. / trans. R. Manheim. / ed. W. C. Hickman. Princeton: Princeton University Press, 1978.

Bârlea O. Romania and the Romanians. / trans. G. Mureșan and E. Moiu. Los Angeles: American-Romanian Academy of Arts and Sciences, 1977.

Barraclough G., ed. The Times Atlas of World History Revised edition. London: Times Books, 1984.

Binder P. Itinerarul transilvanean al lui Vlad Țepeș. // Revista de istorie, 27:10. 1974. P. 1537–1542.

Black C., ed. Rewriting Russian History. New York, 1964.

Bogdan I. Vlad Țepeș și narațiunile germane și rusești asupra lui. București: Editura Librariei Socecu & Comp., 1896.

Bogdan I. Luptele romînilor cu turcii pănă la Mihai Viteazul. București: Editura Librariei Socecu & Comp., 1898.

Bois G. The Crisis of Feudalism: Economy and Society in Eastern Normandy c. 1300–1550. Cambridge: Cambridge University Press, 1984.

Boldur A. Ștefan cel Mare, voievod al Moldovei (1457–1504). // Studiu de istorie socială și politică. Madrid: Editura Carpații, 1970.

Brackob A. K. Mircea the Old: Father of Wallachia, Grandfather of Dracula. Las Vegas: Center for Romanian Studies, 2018.

Brackob A. K. Scanderbeg: George Castriota and the Albanian Resistance to Islamic Expansion in Southeastern Europe during the Fifteenth Century. Las Vegas: Vita Histria, 2017.

Brătianu G. I. Sfatul domnesc și adunarea stărilor în principatele române. București: Editura Enciclopedică, 1994.

Braudel F. The Mediterranean and the Mediterranean World in the Age of Philip II. 2 volumes. / trans. S. Reynolds. New York: Harper and Row Publishers, 1973.

Cambridge Medieval History, Volume IV. The Eastern Roman Empire (717–1453). / ed. J. R. Tanner. Cambridge: At the University Press, 1936.

Cambridge Medieval History, Volume VIII: The Close of the Middle Ages. / eds. C. W. Previte-Orton and Z. N. Brooke. Cambridge: At the University Press, 1936.

Cambridge Medieval History, Volume IV: The Byzantine Empire, Part 1, Byzantium and its Neighbors. / ed. J. M. Hussey. Cambridge: At the University Press, 1966.

Câmpina B. T. Complotul boierilor și răscoala din Țara Românească din iulienoiembrie, 1462. P. 599–624. // Studii și referate privind istoria Romaniei. Part I-a. București, 1954.

Câmpina B. T. Victoria oștii lui Țepeș asupra Sultanului Mehmed al II-lea (cu prilejul împlinirii a 500 de ani), in Studii: Revista de istorie, 15:3. 1962. P. 533–555.

Castellan G. A History of the Romanians. / trans. Nicholas Bradley. New York: East European Monographs, Columbia University Press, 1989.

Cazacu M. La Valachie et la bataille de Kossovo (1448), in Revue des études sud-est européennes, 9:1. 1971. P. 131–139.

Cazacu M. L’impact ottoman sur les Pays Roumains et ses incidences monetaires (1452–1504). // Revue roumaine d’histoire, 12:1. 1973. P. 170–177.

Chatzidakis M. and Grabar A. Byzantine and Early Medieval Painting. New York: Viking Press, 1965.

Chirot D. Social Change in a Peripheral Society: The Creation of a Balkan Colony. New York: Academic Press, 1976.

Church R. W. Miscellaneous Essays. London and New York: MacMillan & Co., 1888.

Cihodaru C. Alexandru cel Bun (23 aprilie 1399–1 ianuarie 1432). Iași: Editura Junimea, 1984.

Ciobanu R. Ș. Pe urmele lui Vlad Țepeș. București: Editura SportTurism, 1979.

Ciocîltan V. Între sultan și impărat: Vlad Dracul in 1438. // Revista de istorie, 29:11. 1976. P. 1767–1790.

Costăchel V., Panaitescu P. P., and Cazacu A. Viața feudală în Țara Romînească și Moldova, sec. XIV–XVII. București: Editura Științifică, 1957.

Costăchescu M. Arderea Târgului Floci și a Ialomiței în 1470: Un fapt necunoscut din luptele lui Ștefan cel Mare cu muntenii. Iași: Institutul de Arte Grafice «Brawo», 1935.

Decei A. Istoria imperiului otoman pînă la 1656. București: Editura Științifică și Enciclopedică, 1978.

Diaconu P. Les Petchénègues au Bas-Danube. Bucarest, 1970.

Diaconu P. Les Coumans au Bas-Danube aux XIe-XIIe siècles. Bucarest, 1978.

Dicționarul explicativ al limbii române DEX. București: Editura Academiei, 1975.

Dobb M. Studies in the Development of Capitalism. New York: International Publishers, 1984.

Dvorik F. The Slavs in European History and Civilization. New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1962.

East G. Géographie historique de l’Europe. Paris, 1939.

Eliade M. Zalmoxis, The Vanishing God: Comparative Studies in the Religions and Folklore of Dacia and Eastern Europe. / trans. W. R. Trask. Chicago: University of Chicago Press, 1972.

Encyclopedia of Islam. / eds. H.A.R. Gibb, J. H. Kramers et al. Leiden, 1960.

Encyclopedia of Islam. / eds. B. Lewis, Ch. Pellat, and J. Scacht. Leiden, 1965.

Engel J. Ch. Geschichte der Moldau und Walachey. Halle, 1804.

Fine J. V. A. The Late Medieval Balkans: A Critical Survey from the Late Twelfth Century to the Ottoman Conquest. Ann Arbor: University of Michigan Press, 1987.

Fischer-Galați S. Man, State, and Society in East European History. New York: Praeger Publishers, 1970.

Fisher S. The Foreign Relations of Turkey, 1481–1512. Urbana, IL: University of Illinois, 1948.

Florescu G. D. Divanele domnești din Țara Românească, I (1389–1495). București: lnstitutul de Istorie Natională din București, 1943.

Florescu R. R. and McNally R. T. In Search of Dracula. New York, 1970. Revised Edition: Boston and New York: Houghton Mifflin Company, 1994.

Florescu R. R. and McNally R. T. Dracula: A Biography of Vlad the Impaler, 1431–1476. New York: Hawthorn Books, Inc., 1973.

Florescu R. R. and McNally R. T. Dracula, Prince of Many Faces: His Life and Times. Boston: Little, Brown and Company, 1989.

Fossier R., ed. The Cambridge Illustrated History of the Middle Ages, III, 1250–1520. / trans. S. H. Tenison. Cambridge: Cambridge University Press, 1986.

Frazee Ch. A. Catholics and Sultans: The Church and the Ottoman Empire, 1453–1923. New York and London: Cambridge University Press, 1983.

Georgescu V. The Romanians, A History. Matei Călinescu, ed. / trans. A. Bley-Vorman. Columbus, OH: Ohio State University Press, 1991.

Ghibănescu Gh. Vlad Țepeș (Studiu critic), in Arhiva, organul societății științifice și literare din Iași, 8:7–8 (1897). P. 373–417; and 8:9–10. 1897. P. 497–520.

Gibbon E. The Decline and Fall of the Roman Empire, Volume 3: 1185 A.D.-1453 A. D. New York: Random House, The Modern Library, 1932.

Giurescu C. O biserică a lui Vlad Țepeș la Târgșor, in Buletinul comisiei monumentelor istorice, 17. 1924. P. 74–75.

Giurescu C. Istoria românilor. Volume II1. București, 1940.

Giurescu C. Întemeierea mitropoliei Ungrovlahiei, in Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, 77:7–10. iulie-octombrie, 1959. P. 673–697.

Giurescu C. Jurnal de călătorie în America. București, 1968.

Giurescu C. History of Bucharest. / trans. S. Gorjan. Bucharest: The Publishing House for Sports and Tourism, 1976.

Giurescu C. and Dinu C. Giurescu. Istoria românilor. Volume II. București, 1976.

Giurescu D. C. Țara Românească în veacurile XIV–XV. București: Editura științifică, 1973.

Grey I. Ivan III and the Unification of Russia. New York: Collier Books, 1967.

Grigoraș N. Moldova lui Ștefan cel Mare. Iași: Editura Junimea, 1982.

Guboglu M. Vlad Țepeș și Mehmed II, in Revista arhivelor, 4. 1976.

Guilmartin J. F. Gunpowder and Galleys: Changing Technology and Mediterranean Warfare at Sea in the Sixteenth Century. London, 1974.

Gündisch G. Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania în anii 1456–1458, in Studii. Revista de istorie, 16:3. 1963. P. 681–696.

Gündisch G. Vlad Țepeș und die Sachsischen Selbstverwaltungsgebiete Siebenbürgens, in Revue roumaine d’histoire, 8:6. 1969. P. 981–992.

Halecki O. The Crusade of Varna: A Discussion of Controversial Problems. New York: Polish Institute of Arts and Sciences in America, 1943.

Halecki O. From Florence to Brest (1439–1596). 2nd edition. New York: Archon Books, 1968.

Hammer J. de. Histoire de l’Empire Ottoman depuis son origine jusqu’à nos jours. Volume III. Paris, 1836.

Hasluck F. W. Christianity and Islam under the Sultans. 2 volumes. / ed. Margaret Hasluck. New York: Octagon Books, 1973.

Hay D. Europe in the Fourteenth and Fifteenth Centuries. 2nd edition. London and New York, 1989.

Held J. Peasants in Arms, 1437–1438 & 1456. // From Hunyadi to Rákóczi: War and Society in Late Medieval and Early Modern Hungary./ eds. J. M. Bak and B. K. Kíraly. Brooklyn: Brooklyn College Press, 1982. P. 81–102.

Held J. Hunyadi: Legend and Reality. New York: East European Monographs, Columbia University Press, 1985.

Hilton R. and Fagan H. The English Rising of 1381. London: Lawrence and Wishart, 1950.

Hilton R. The Decline of Serfdom in Medieval England. London: MacMillan & Co., 1969.

Hilton R. Bond Men Made Free: Medieval Peasant Movements and the English Rising of 1381. New York: The Viking Press, 1973.

Hilton R. Peasant Society, Peasant Movements, and Feudalism in Medieval Europe. // Rural Protest: Peasant Movements and Social Change. / ed. Henry A. Landsberger. London: The MacMillan Press Ltd., 1974. P. 67–94.

Hilton R., ed. The transition from Feudalism to Capitalism. London: NLB, 1976.

Hilton R. A Crisis of Feudalism. // Past and Present, 80. August, 1978. P. 3–19.

Hilton R. Class Conflict and the Crisis of Feudalism: Essays in Medieval Social History. London: The Hambledon Press, 1985.

Hitchins K. Ottoman Domination of Moldavia and Wallachia in the Sixteenth Century, in Asian Studies One: A Collection of Papers on Aspects of Asian History and Civilization. / ed. B. G. Gokhale. Bombay, India: Popular Prakashan, 1966.

Inalcik H. Mehmed the Conqueror and His Time. // Speculum, 35:3. 1960. P. 408–427.

Inalcik H. The Ottoman Empire: The Classical Age, 1300–1600. / trans. Norman Itzkowitz and Colin Imber. New York: Praeger Publishers, 1973.

Io Mircea mare voievod și domn. București: Editura Meridiane, 1988.

Iorga N. Studii istorice asupra Chiliei și Cetății-Albe. Bucuresci: Institutul de Arte Grafice «Carol Gobi», 1899.

Iorga N. Lucruri nouă despre Vlad Țepeș și Ștefan cel Mare. // Convorbiri literare, 35. 1901. P. 149–162.

Iorga N. Încă ceva despre Vlad Țepeș și Ștefan cel Mare. // Convorbiri literare, 38. 1904. P. 381–382.

Iorga N. Istoria armatei românești, vol. I, pănă 1599. Vălenii-deMunte: Editura tipografiei «Neamul Romanesc», 1910.

Iorga N. Istoria bisericii românești. 3 volumes. București, 1932.

Iorga N. Istoria literaturii religioase a românilor până la 1688. București, 1904.

Iorga N. Istoria lui Ștefan cel Mare povestită neamului românesc. București, 1904.

Iorga N. Brève histoire de l’Albanie et du peuple albanais. Bucarest, 1919.

Iorga N. Histoire des roumains et de leur civilisation. Deuxieme édition. Bucarest: Cultura Națională, 1922.

Iorga N. Imperiul cumanilor și domnia lui Basaraba. București: Academia Româna [Mem.] secția istorică, seria III, tom. VIII, 1927–1928.

Iorga N. Istoria românilor, vol. IV: Cavalerii. București, 1937.

Iosipescu S. Conjunctura și conditionarea internatională politicomilitară a celei de a doua domnii a lui Vlad Țepeș (1456–1462). // Studii și materiale de muzeografie și istorie militară, 11. 1978. P. 175–186.

Iosipescu S. Viziunea românească asupra războiului de cruciadă (sfîrșitul sec. al XIV-lea-începutul sec. al XVI-lea). // Studii de istorie și teorie militară (Retrospective istorice, analize contemporane). / ed. Al. Gh. Savu. București: Editura Militară, 1980. P. 19–41.

Iosipescu S. Schiță a constituirii statelor medievale românești. // Revista de istorie, 36:2. 1983. P. 254–272.

Istoria militară a poporului român. Volume II. București: Editura Militară, 1986.

Istoria Romîniei. Volume II. București: Editura Academiei, 1962.

Jovius P. A Short Treatise upon the Turkes Chronicles, compyled by Paulus Jovius, Bishop of Nucerne and dedicated to Charles the V Emperour. / trans. Peter Ashton. London: Edwarde Whitchurch, 1546.

Kelly J. N. D. The Oxford Dictionary of Popes. Oxford: Oxford University Press, 1986.

Kinross L. The Ottoman Centuries: The Rise and Fall of the Turkish Empire. New York: William Morrow & Co., Inc., 1977.

Kíraly B. K. Society and War from Mounted Knights to the Standing Armies of the Absolute Kings: Hungary and the West. P. 23–55. // From Hunyadi to Rákóczi: War and Society in Late Medieval and Early Modern Hungary. / eds. J. M. Bak and B. K. Kíraly. Brooklyn: Brooklyn College Press, 1982.

Knolles R. The Generall Historie of the Turkes from the First Beginning of that Nation to the Rising of the Othoman Familie; with All the Notable Expeditions of the Christian Princes against them. Together with the Lives and Conquests of the Othoman Kings and Emperours. 5th edition. London: Adam lslif, 1638.

Kriedte P., Medick H., and Schlumbohm J., eds. Industrialization before Industrialization: Rural Industry in the Genesis of Capitalism. / trans. B. Schemp. Cambridge: Cambridge University Press, 1981.

Kula W. An Economic Theory of the Feudal System: Towards a Model of the Polish Economy, 1500–1800. / trans. L. Garner. London: NLB, 1976.

Ladurie E. L. The Peasants of Languedoc. / trans. J. Day. Urbana. IL: University of Illinois Press, 1974.

Lane F. C. Venice: A Maritime Republic. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1973.

Langer W. L., ed. An Encyclopedia of World History: Ancient, Medieval, and Modern, Chronologically Arranged. Revised edition. Boston: Houghton, Mifflin Co., 1948.

Lis C. and Hugo S. Poverty and Capitalism in Pre-Industrial Europe. Atlantic Highlands, NJ: Humanities Press, Inc., 1979.

Longworth P. The Making of Eastern Europe. London: The MacMillan Press, 1992.

Mallett M. E. and Hale J. R. The Military Organization of a Renaissance State: Venice c. 1400 to 1617. Cambridge: Cambridge University Press, 1984.

Manolescu R. Schimbul de mărfuri între Țara Românească și Brașov în prima jumătatea secolului al XVI-lea. // Studii și materiale de istorie medie. Vol. II. București, 1957.

Manolescu R. Comerțul Țarii Românești și Moldovei cu Brașovul (secolele XIV–XVI). București, 1965.

McNally R. T. The Fifteenth Century Manuscript by Kritoboulos of Imbros as an Historical Source for the History of Dracula. // East European Quarterly, 21:1 (Spring, 1987). P. 1–13.

McNeil W. H. Venice: The Hinge of Europe, 1081–1797. Chicago: University of Chicago Press, 1974.

Mehmed M. A. Istoria turcilor. București: Editura științifică și enciclopedică, 1976.

Mijatovich C. Constantine, the Last Emperor of the Greeks, or the Conquest of Constantinople by the Turks. London: Sampson, Low, Marston & Co., 1892.

Miller W. Essays on the Latin Orient. Cambridge: Cambridge University Press, 1921.

Miller W. The Last Athenian Historian: Laonikos Chalkokondyles. // Journal of Hellenic Studies, 42. 1922. P. 36–49.

Minea I. Vlad Dracul și vremea sa. // Cercetări istorice: Revista de istorie românească, 4:1. 1928. P. 5–276.

Minea I. Cetatea Neamțului. Iași: Tipografia Liga Culturală, 1943.

Mitrany D. The Land and the Peasant in Rumania: The War and Agrarian Reform (1917–21). New Haven: Yale University Press, 1930.

Mosely P. E. The Peasant Family: The Zadruga, or Communal Joint Family in the Balkans and its Recent Development, in The Cultural Aproach to History. / ed. C. F. Ware. New York: Columbia University Press, 1940. P. 95–108.

Moutafchieva V. P. Agrarian Relations in the Ottoman Empire in the 15th and 16th Centuries. New York: East European Monographs, Columbia University Press, 1988.

Mureșan C. Lancu de Hunedoara. 2nd edition. București, 1968.

Mureșanu C. John Hunyadi: Defender of Christendom. Las Vegas, Oxford, Palm Beach: Center for Romanian Studies, 2018.

Mușat. Mircea and Ion Ardeleanu. From Ancient Dacia to Modern Romania. / trans. Andrei Bantaș, et al. București: Editura Stiințifică și Enciclopedică, 1985.

Nandriș G. A Philological Analysis of Dracula and Rumanian Place Names and Masculine Personal Names in a/ea. // Slavonic and East European Review, 37. June, 1959. P. 371–377.

Nasturel P. Vlad l’Empalur, libérateur de Hîrșova et de Ruse (1462). // Studiu Balcanica, I. 1970. P. 126–128.

Neamțu V. lstorie medie a României. Iași: Universitatea Alexandru Ioan Cuza, 1982.

Nicol D. M. The End of the Byzantine Empire. London: Edward Arnold Publishers, Ltd., 1979.

Nicolaescu Ș. Domnia lui Alexandru vodă Aldea, fiul lui Mircea cel Bătrân, 1431–1435. București: Cartea Românească, 1922.

Olteanu P. Limba povestirilor slave despre Vlad Țepeș. București: Editura Academiei, 1960.

Ostrogorsky G. History of the Byzantine State. / trans. Joan Hussey. New Brunswick: Rutgers University Press, 1957.

Pall F. Notes du pèlerin William Wey à propos des operations militaires des Turcs en 1462. // Revue historique du sud-est européen, 22. 1945. P. 264–266.

Pall F. Les relations entre la Hongrie et Scanderbeg. // Revue historique du sud-est européen, 10:4–6. 1933. P. 119–141.

Pall F. Intervenția lui lancu de Hunedoara în Țara Românească și Moldova în anii 1447–1448. // Studii: Revista de istorie, 16:5. 1963. P. 1049–1072.

Pall F. Skanderbeg et Janco de Hunedoara (Jean Hunyadi). // Studia Albanica, 5:1. 1968. P. 103–118.

Panaitescu P. P. Mircea cel Bătrân. București: Casa Școalelor, 1944.

Panaitescu P. P. Les chroniques slaves de Moldavie du XVe siècle. // Romanoslavica, I. 1958. P. 146–168.

Panaitescu P. P. Înterpretări românești: Studii de istorie economică și socială. 2nd edition. / eds. Ș. S. Gorovei and M. M. Székely. București: Editura Enciclopedică, 1994.

Papacostea Ș. La Moldavie état tributaire de l’Empire Ottoman au XVe siècle: le cadre international des raPorts etablis en 1455–1456. // Revue roumaine d’histoire, XIII:3 (1974). P. 445–446.

Papacostea Ș. Stephen the Great, Prince of Moldavia, 1457–1504. București: Editura Științifică și Enciclopedică, 1981.

Papacostea Ș. Geneza statelor feudale românești. Cluj-Napoca: Editura Dacia, 1989.

Papacostea Ș. Românii în secolul al XIII-lea: între cruciată și imperiul mongol. București: Editura Enciclopedică, 1993.

Parker G. The Military Revolution: Military Innovation and the Rise of the West, 1500–1800. Cambridge: Cambridge University Press, 1988.

Pasco S. La révolte populaire de / transylvanie des années 1437–1438. Bucarest: éditions de l’Academie de la République Populaire Roumaine, 1964.

Pascu Ș. Războiul țărănesc din anul 1514 de sub conducerea lui Gheorghe Doja. București, 1959.

Pascu Ș. Bobîlna. București: Editura Științifică, 1963.

Pascu Ș., et al. eds. Istoria medie a României. București: Editura Didactică și Pedagogică, 1966.

Pascu Ș. A History of / transylvania. / trans. D. Robert Ladd. Detroit: Wayne State University Press, 1982.

Pastor L. The History of the Popes from the Close of the Middle Ages. / ed. F. I. Antrobus. Volume II. London: John Hodges, 1891; Volume III, London: Routledge and Kegan Paul, Ltd., 1949; Volume IV, London: Kegan Paul, Trench, Trubner & Co., 1894.

Pătroiu I., ed. Marele Mircea Voievod. București: Editura Academiei, 1987.

Petrovic D. Fire-arms in the Balkans on the Eve of and After the Ottoman Conquests of the Fourteenth and Fifteenth Centuries. P. 164–194. // War, Technology, and Society in the Middle East. / ed. V. J. Parry and M. E. Yap. London: Oxford University Press, 1975.

Pirenne H. Social and Economic History of Medieval Europe. New York: Harcourt, Brace & World, Inc., n. d.

Pitcher D. E. An Historical Geography of the Ottoman Empire from the Earliest Times to the end of the Sixteenth Century. Leiden: E. J. Brill, 1972.

Popescu N. M. Nifon II, patriarhul Constantinopului. București, 1914.

Postan M. M. The Medieval Economy and Society: An Economic History of Britain. Berkeley: University of California Press, 1972.

Ranke L. von. Sämmtliche Werke: Serbien und die Türkei. Volume 44. Leipzig, 1879.

Rosetti D. V. Săpăturile arheologice de la Snagov, Volume I. București, 1935.

Rosetti R. Pământul, sătenii și stăpânii în Moldova. București, 1907.

Rosetti R. Stephen the Great of Moldavia and the Turkish Invasion. // The Slavonic Review, 6:16 (June, 1927). P. 86–103.

Rude G. Ideology and Popular Protest. New York: Pantheon Books, 1980.

Runciman S. The Fall of Constantinople, 1453. Cambridge: Cambridge University Press, 1965.

Sachelarie Ov. and Stoicescu N. Instituții feudale din țările române. Dicționar. București: Editura Academiei, 1988.

Savu A. Gh. Ștefan cel Mare. Campanii. București: Editura Militară, 1982.

Schevill F. History of the Balkan Peninsula: From the Earliest Times to the Present Day. New York: Frederick Ungar Publishing, 1966.

Schwoebel. The Shadow of the Crescent: The Renaissance Image of the Turk (1453–1517). New York, 1967.

Șerbănescu N. Mitropoliții Ungrovlahiei. // Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, 77:7–10 (iulie-octombrie, 1959). P. 722–826.

Șerbănescu N. Titulatura mitropoliților, jurisdicția, hotarele și reședințele mitropoliei Ungrovlahiei. // Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, 77:7–10 (iulie-octombrie, 1959). P. 698–721.

Șerbănescu N. and Stoicescu N. Mircea cel Mare (1386–1418). București: Editura Institutului biblic și de misiune al Bisericii Ortodoxe Române, 1987.

Seton-Watson R. W. A History of the Roumanians from Roman Times to the Completion of Unity. Cambridge: At the University Press, 1934.

Setton K. M., ed. A History of the Crusades, Volume II. The Later Crusades, 1189–1311. Madison: University of Wisconsin Press, 1969.

Setton K. M., ed. A History of the Crusades, Volume III. The Fourteenth and Fifteenth Centuries. Madison: University of Wisconsin Press, 1975.

Setton K. M. The Papacy and the Levant (1204–1571), Volume II: The Fifteenth Century. Philadelphia: The American Philosophical Society, 1978.

Shaw S. J. History of the Ottoman Empire and Modern Turkey, Volume I: The Empire of the Gazis. The Rise and Decline of the Ottoman Empire, 1280–1808. New York: Cambridge University Press, 1976.

Shelley P. B. The Selected Poetry and Prose of Shelley. / ed. Harold Bloom. New York: New American Library, 1967.

Shelley P. B. Shelley, Poetical Works. / ed. Thomas Hutchinson. Oxford: Oxford University Press, 1991.

Spinka M. A History of Christianity in the Balkans: A Study in the Spread of Byzantine Culture among the Slavs. Chicago: American Society of Church History, 1933.

Stahl H. H. Controverse de istorie socială românească. București, 1969.

Stahl H. H. Traditional Romanian Village Communities: The / transition from the Communal to the Capitalist Mode of Production in the Danube Region. / trans. Daniel Chirot and Holley Coulter Chirot. Cambridge: Cambridge University Press, 1980.

Stăvăruș I. Povestiri medievale despre Vlad Țepeș-Drăculea. Studiu critic și antologie. 2nd edition. București: Editura Univers, 1993.

Stavrianos L. S. The Balkans since 1453. New York: Holt, Rinehart and Winston, 1958.

Ștefănescu Ș. Țara Românească de la Basarab ‘Întemeietorul’ pînă la Mihai Viteazul. București, 1971.

Ștefănescu Ș. Aspects de la vie rurale dans les principautés roumaines au Moyen Âge. Le paysage rural. // Revue roumaine d’histoire, 28:1–2 (1989). P. 3–14.

Stoian E. Vlad Țepeș: Mituri realitate istorică. București: Editura Albatros, 1989.

Stoianovich T. A Study in Balkan Civilization. New York: Alfred A. Knopf, 1967.

Stoicescu N. Sfatul domnesc și marii dregători din Țara Românească și Moldova, sec. XIV–XVII. București: Editura Academiei, 1968.

Stoicescu N. Dicționar al marilor dregători din Țara Românească și Moldova (sec. XIV–XVII). București: Editura Enciclopedică, 1971.

Stoicescu N. Vlad Țepeș: Prince of Wallachia. Bucharest: Editura Academiei, 1978.

Studime per epoken e Skenderbeut. 3 Vols. Tirane, 1989.

Sugar P. A History of East Central Europe, Volume V: Southeastern Europe under Ottoman Rule, 1354–1804. Seattle and London: University of Washington Press, 1977.

Theodorescu B. and Barnea I. Cultura în cuprinsul mitropoliei Ungrovlahiei. // Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, 77:7–10 (iulie-octombrie, 1959). P. 827–888.

Thomson J. A. F. Popes and Princes, 1417–1517: Politics and Polity in the Late Medieval Church. London: George Allen & Unwin, 1980.

Tihany L. C. A History of Middle Europe: From the Earliest Times to the Age of the World Wars. New Brunswick: Rutgers University Press, 1976.

Treptow K. W. Distance and Communications in Southeastern Europe, 1593–1612. // East European Quarterly, 24:4 (Winter, 1990). P. 475–482.

Treptow K. W. ed. Dracula: Essays on the Life and Times of Vlad Țepeș. 2nd Edition. Las Vegas, Oxford, Palm Beach: Center for Romanian Studies, 2018.

Treptow K. W. Aspects of the Campaign of 1462. // Romanian Civilization, 1:1. Summer, 1992. P. 17–27.

Treptow K. W. From Zalmoxis to Jan Palach: Studies in East European History. New York: East European Monographs, Columbia University Press, 1992.

Treptow K. W. Ștefan cel Mare – Images of a Medieval Hero. // Romanian Civilization, 1:2. Fall, 1992. P. 35–41.

Treptow K. W. Vlad Țepeș – An Enigma of Medieval History. // / transylvanian Review, 1:1. Summer, 1992. P. 18–28.

Treptow K. W. ed. A History of Romania. Iași: The Center for Romanian Studies, 1997.

Treptow K. W. Vlad III Dracula and his Relations with the Boyars and the Church. P. 27–40 // Romania, Culture, and Nationalism: A Tribute to Radu Florescu, Anthony R. De Luca and Paul D. Quinlan, eds. New York: East European Monographs, Columbia University Press, 1998.

Treptow K. W. ed. Poems and Prose of Mihai Eminescu, Iași: The Center for Romanian Studies, 2000.

Tuleja T. V. Eugenius IV and the Crusade of Varna. // Catholic Historical Review, 35:3 (October, 1949). P. 257–275.

Ursu I. Ștefan cel Mare, domn al Moldovei de la 12 Aprilie 1457 până la 2 iulie 1504. București: Biblioteca istorică, 1925.

Ursu I. Ștefan cel Mare și turcii. București, 1914.

Vasilescu A. A. Urmașii lui Mircea cel Bătrân până la Vlad Țepeș (1418–1456), I: De la moartea lui Mircea cel Bătrân până la Vlad Dracul (1418–1437). București: Institutul de Arte Grafice «Carol Gobl», 1915.

Vaughan D. M. Europe and the Turk: A Pattern of Alliances, 1350–1700. Liverpool: University Press, 1954.

Vaughan R. Philip the Good: The Apogee of Burgundy. New York: Barnes & Noble, 1973.

Vernadsky G. Kievan Russia. New Haven: Yale University Press, 1973.

Vucinich W. S. The Nature of Balkan Society under Ottoman Rule. // Slavic Review, 21:4 (June, 1962). P. 597–616.

Ware T. The Orthodox Church. Harmondsworth: Penguin Books, 1985.

Waterson J. Dracula’s Wars: Vlad the Impaler and His Rivals. Stroud: History Press, 2016.

Xenopol, A. D. Lupta dintre Dănești și Drăculești. București: Institutul de Arte Grafice «Carol Gobl», 1907; also, Analele Academiei Române mem. sect. ist., seria II, tom. XXX. București, 1907.

Примечания

1

Перевод Е. Калашникова. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

2

См. Приложение V. Цит. по: Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020.

3

Перевод О. В. Творогова.

4

Имеются в виду города трансильванских саксов – немецких колонистов, с XII века живших в исторической области Бурценланд. – Прим. ред.

5

Цит по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

6

По утверждению Иордана, Буребиста возглавил даков в 82 г. до н. э. – Прим. ред.

7

Эта епархия упоминается вплоть до IX века. – Прим. ред.

8

Битва при Посаде произошла в ноябре 1330 года, когда Карл I Роберт Анжуйский, король Венгрии, повел свою армию в Валахию, чтобы подчинить новообразованное государство. Он потерпел поражение от воеводы Басараба I в горах Фэгэраш на границе между Трансильванией и Валахией. Победа закрепила независимость страны. – Прим. ред.

9

Королевство Венгрия (венгр.).

10

Валашская династия.

11

Молдавская династия.

12

Малая Валахия, западная часть.

13

Большая Валахия, «горная страна», восточная часть.

14

Она оставалась турецкой до 1877 года, когда была присоединена к Румынии в результате Русско-турецкой войны, также известной как румынская война за независимость. – Прим. авт.

15

Среди бояр, перешедших на сторону Дана, по существующим документам можно выделить Албу и Утмеша. – Прим. авт.

16

То есть трансильванских саксов, чьей крепостью был Брашов. – Прим. ред.

17

Альбрехт II – король Германии, однако в Венгрии он был коронован как Альберт.

18

Он же – Владислав III Варненчик. – Прим. ред.

19

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

20

Был коронован как Ласло V.

21

Цит. по: Казаку М. Дракула. М.: Этерна, 2011.

22

Назван так потому, что Хуньяди имел румынское происхождение. – Прим. авт.

23

Не путать с Трансальпийской Галлией: имеется в виду Валахия, которая на латыни называлась Transalpina. – Прим. ред.

24

Турецкая легкая конница. – Прим. ред.

25

В приближенном переводе с сербского «Косово» означает «Земля черных дроздов».

26

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

27

Перевод А. И. Рогова.

28

Влад Дракул был женат на дочери Александра Доброго, сестре Богдана II. Богдан II был также отцом Стефана Великого. Таким образом, Влад Дракул и Стефан Великий приходились друг другу двоюродными братьями. – Прим. авт.

29

Это можно увидеть в формуле, которую князь использовал для обозначения себя в документах. Так, в документах от 2 января 1450 года и от июля 1451 года используется формула: «Иоанн Владислав, по милости и воле Божией, правитель и князь над всей Валахией и над горными областями на наших границах – герцогствами Амлаш и Фэгэраш». Однако в документе, изданном 28 марта 1451 года, он называет себя просто «князем всей Валахии», опуская Амлаш и Фэгэраш, что очевидно важно и не может быть просто упущением. – Прим. авт.

30

Это можно определить по тому, что в хрисовуле [акте] члены Сфатул Домнеск, которые записаны свидетелями документа, перечислены по значимости. – Прим. авт.

31

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

32

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

33

Цит. по: Казаку М. Указ. соч.

34

Цит. по: Казаку М. Указ. соч.

35

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

36

Там же.

37

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

38

Поскольку Владу Дракулу приписывают основание монастыря Говора, он, возможно, также пожертвовал ему вышеупомянутые деревни. – Прим. авт.

39

Перевод Г. Муравьевой, Р. Хлодовского.

40

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

41

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

42

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

43

Румынский угроязычный субэтнос, родственный венграм. Предположительно потомки авар. – Прим. ред.

44

Червонцы, золотые дукаты. – Прим. ред.

45

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

46

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

47

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

48

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

49

Там же.

50

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

51

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

52

Вторжение в Италию и осада крепости Отранто. – Прим. ред.

53

Теснина Дуная в месте сближения Карпат и Стара-Планины (речные ворота) на границе Сербии и Румынии.

54

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

55

Цит. по: Казаку М. Указ. соч.

56

Известно, что во времена правления Владислава II в Килии располагался гарнизон венгерских войск, но нет данных о том, изменился ли статус крепости во время правления Влада III. – Прим. авт.

57

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

58

Там же.

59

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

60

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

61

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

62

В этой связи особое значение приобретает рассказ сербского янычара Константина Михайловича, участника кампании и нашего единственного очевидца этих событий. Кроме того, хотя он и служил в армии султана, его нельзя обвинить в проосманских симпатиях, поскольку позже он дезертировал из османской армии и написал свои мемуары в Польше, спустя десятилетия после событий. – Прим. авт.

63

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

64

Там же.

65

Это было бы важным соображением скорее для мелкого боярства, горожан и крестьян, на менталитет которых религиозные идеалы оказывали более глубокое влияние, чем на крупных бояр, которые лучше понимали политику. Таким образом, как мы видим, великие бояре Дракулы, похоже, были исключительно лояльны к своему князю во время событий 1462 года. – Прим. авт.

66

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

67

«Пасть льва» – это отсылка к султану, а «когти ворона» – намек на имя Корвин, происходящее от латинского слова «ворон». Ворон также изображался на семейной печати Хуньяди.

68

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

69

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

70

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

71

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

72

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

73

Община из нескольких семей, связанных экономически и территориально. – Прим. ред.

74

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

75

Цит. по: Эрлихман В. В. Указ. соч.

76

Арабский воевода. Одно из званий военачальника у тюрков огузов.

77

Письменный указ государей в странах Ближнего и Среднего Востока.

78

Хакимеддин Идрис бин Хусамеддин Али эль-Бидлиси – турецкий историк (ум. 1520), автор персидской хроники, описывающей события вплоть до правления Баязида II.

79

Герой персидской мифологии.

80

Старая румынская форма имени.

81

По-видимому, имеется в виду рукопись, хранящаяся в Библиотеке монастыря Святого Галла в Швейцарии. – Прим. ред.

Комментарии

1

Shaw G. B. Man and Superman. Act III, in Four Plays by Bernard Shaw. New York, 1965. P. 377.

Русскоязычный перевод взят из Шоу Б. Человек и сверхчеловек / пер. с англ. Калашникова Е. Д. Москва: АСТ, 2014.

2

См. Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș // Dracula: Essays on the Life and Times of Vlad the Impaler. / ред. K. W. Treptow. Las Vegas, Oxford, Palm Beach, 2018. P. 257. Далее указывается как Dracula: Essays;

Также Cazacu M. L’histoire du prince Dracula en Europe centrale et orientale (XVe siècle). Genève, 1988. P. 96. См. Приложение IV.

Здесь и далее использован русскоязычный перевод Казаку М. Дракула. М.: Этерна, 2011. С. 320.

3

Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș. // Dracula: Essays. P. 256; Cazacu M. L’histoire du prince Dracula. P. 96. См. Приложение IV.

4

Povestire despre Dracula voievod. // Cronicele slavo-romîne din secolul XV–XVI publicate de Ion Bogdan / ред. Panaitescu P. P. București, 1959. P. 197–214; Balotă A. An Analysis of the Dracula Tales // Dracula: Essays. P. 231.

Здесь и далее русскоязычный перевод взят из «Сказание о Дракуле воеводе» // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 7. СПб.: Наука, 1999.

5

Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș. // Dracula: Essays. P. 256. В Приложении IV представлен полный перевод немецких рассказов о Владе, а в Приложении V – перевод фрагмента, касающегося валашского князя, из хроники венгерского придворного летописца Антонио Бонфини.

6

Introduction. // Dracula: Essays. P. 10.

7

Brackob A. K. Scanderbeg: A History of George Castriota and the Albanian Resistance to Islamic Expansion in Fifteenth Century Europe. Las Vegas: Histria Books, 2018.

8

Olteanu P. Limba povestirilor slave despre Vlad Țepeș. București, 1960. P. 356.

9

Стихотворение цитируется в книге Duțu A. Portraits of Vlad Țepeș: Literature, Pictures, and Images of the Ideal Man // Dracula: Essays. P 327.

Французский оригинал:

Vlad, boyard de Tarvis, aPelé Belzebuth

Refuse de payer au sultan son tribute

Prend l’ambassade turque et la fait périr toute

Sur trente pals, plantes aux deux bords de la route.

Упоминание французским писателем сатанинского «Вельзевул» иллюстрирует противоречивый характер валашского князя и отражает путаницу вокруг его имени.

10

Например, в работе «Влад Цепеш и немецкие и русские рассказы о нем» (Vlad Țepeș și narațiunile germane și rusești asupra lui. Бухарест, 1896) Иоан Богдан представляет Влада сумасшедшим тираном. Его книга стала первой монографией о Дракуле.

11

Satire III // Poems and Prose of Mihai Eminescu / еd. Brackob A. K. Las Vegas: Center for Romanian Studies, 2019.

12

Florescu R. R., McNally R. T. Dracula: A Biography of Vlad the Impaler, 1431–1476. New York: Hawthorn Books, 1973. P. 66; McNally R. T. A Historical APraisal of the Image of Vlad the Impaler in Contemporary Romanian Folklore. // Dracula: Essays. P. 265–304.

13

Câmpina B. T. Complotul boierilor și răscoală din Țara Romînească din iulie-noiembrie, 1462. // Studii și referate privind istoria Romîniei, pt. I. București, 1954. P. 599–624;

Câmpina B. T. Victoria oștii lui Țepeș asupra Sultanului Mehmed al II-lea (cu prilejul împlinirii a 500 de ani). // Studii. Revista de istorie, XV:3. 1962. P. 533–555;

Gündisch G. Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania în anii 1456–1458. // Studii. Revista de istorie, XVI:3. 1963. P. 681–696.

14

Piccolomini A. S. Cosmographia. // ред. Maria Holban. P. 469–474.

Călători străini despre țările române, vol. I. București, 1968. P. 472.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

15

Brackob A. K. Mircea the Old: Father of Wallachia, Grandfather of Dracula. Las Vegas, 2018.

16

Strabo. The Geography of Strabo. Vol. 3. / trans. Horace Leonard Jones. Cambridge, MA, 1960. P. 215.

17

Herodotus. Vol. 2. / trans. A. D. Godley. Cambridge, MA, 1966. P. 295, 297 (IV.9495).

Всестороннее описание этой религии: Treptow K. W. A Study in Geto-Dacian Religion: The Cult of Zalmoxis. // From Zalmoxis to Jan Palach. P. 5–22.

18

Eliade M. Zalmoxis, the Vanishing God: Comparative Studies in the Religions and Folklore of Dacia and Eastern Europe. / trans. Willard R. Trask. Chicago, 1972. P. 69.

На ту же тему Treptow K. W. A Study in Geto-Dacian Religion: The Cult of Zalmoxis. // From Zalmoxis to Jan Palach. P. 5–22.

19

Academia Republicii Socialiste România, Institutul de lingvistica din București, Dicționarul explicativ al limbii române DEX. București, 1975.

20

Ibid.

21

Giurescu C. C. Întemeierea mitropoliei Ungrovlahiei. P. 673–697. // Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, LXXVII: 7–10 (iulieoct., 1959). P. 676–677.

22

Brackob. Mircea the Old. P. 73.

23

Giurescu. Întemierea mitropoliei Ungrovlahiei. P. 685.

История Румынской православной церкви в целом: Iorga N. Istoria bisericii românești, 3 vols. București, 1932.

24

Theodorescu B. and Barnea I. Cultura în cuprinsul mitropoliei Ungrovlahiei. P. 827–888. // Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, LXX–VII:7–10 (iulie-oct., 1959). P. 858. Хотя в начале XV века столица Валахии была перенесена в Тырговиште, резиденция митрополии осталась в Куртя-де-Арджеше. В Тырговиште она переехала только в 1517 году, после реформ, предложенных св. Нифоном князю Раду IV Великому (1495–1508). В 1668 году резиденцией патриарха Румынской православной церкви стал Бухарест. Șerbănescu N. Titulatura mitropoliților, jurisdicția, hotarele și reședințele mitropoliei Ungrovlahiei. P. 698–721. Mitropolitii Ungrovlahiei. P. 722–826. // Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, LXXVII:7–10 (iulie-oct., 1959). P. 716–717.

25

Șerbănescu. Titulatura mitropoliților, jurisdicția, hotarele și reședințele mitropoliei Ungrovlahiei. P. 713.

26

Idem. P. 730–740. Первым митрополитом был Иакинф де Вичина (1359–1372), грек с севера Добруджи. Его известными преемниками до правления Влада III Дракулы были: Харитон (1372–1381), грек, который был настоятелем монастыря Кутлумуш на Афоне; Амим Критопулос (1381–1402), грек, до этого служивший митрополитом Северина; Федор (1402 – до 1412), тоже грек; и Евфимий (1412–?), грек, который, вероятно, также присутствовал на Констанцском соборе (1414–1418). После Евфимия у нас нет сведений о митрополитах Валахии до середины XV века.

27

Minea I. Vlad Dracul și vremea sa, Cercetări istorice: revista de istorie românească, IV:1. Iași, 1928. P. 195.

28

Panaitescu P. P. Problema originii clasei boierești, Înterpretări românești. București, 1994. P. 50–51. Панайтеску соглашается, что половцы сыграли важную, хотя и меньшую роль, чем славяне, в формировании румынского боярского сословия. В качестве доказательства он приводит половецкое происхождение названия семейной династии Басараб, правившей Валахией в XIV и XV веках. Iorga N. Imperiul cumanilor și domnia lui Basarab I, Academia Română, [Mem.] secția istorică, seria III, tom. VIII. București, 1927–1928; Diaconu P. Les Petchenegues au Bas-Danube. București, 1970; Diaconu P. Les Coumans au Bas-Danube aux XI et XII siècles. București, 1978.

29

Rosetti R. Pământul, sătenii și stăpânii în Moldova. București, 1907.

30

Превосходное исследование периода, предшествовавшего созданию румынских княжеств: Papacostea S. Românii în secolul al XIII-lea: între cruciatuI și imperiul mongol. București, 1993. См. также Papacostea S. Geneza statelor feudale românești. Cluj-Napoca, 1989.

31

Кит Хитчинс метко описывает влияние османского господства на румынские земли в XVI веке: «Происходил двойной процесс: сокращение числа мелких крестьянских владений, с одной стороны, и расширение крупных поместий – с другой. Однако следует подчеркнуть, что этот процесс начался еще до периода османского вассалитета; он просто ускорился». Hitchins K. Ottoman Domination of Moldavia and Wallachia in the sixteenth century. // Asian Studies One: A Collection of Papers on Aspects of Asian History and Civilization / ed. Balkrishna G. Gokhale. Bombay, India, 1966. P. 141.

32

Satire III / ed. Brackob A. K. Poems and Prose of Mihai Eminescu. Las Vegas, Oxford, Palm Beach, 2019.

33

Прозвище Мирчи – «Старый», по-румынски cel Bătrân – имело значение «Мудрый». Деревенских старейшин в Юго-Восточной Европе традиционно называли «старыми и мудрыми людьми». О жизни Мирчи, возможно, величайшего правителя Валахии, см. Brackob, Mircea the Old.

34

Vasilescu A. A. Urmașii lui Mircea cel Bătrân până la Vlad Țepeș (1418–1456): I, De la moartea lui Mircea cel Bătrân până la Vlad Dracul (1418–1437). București, 1915. P. 16; Andreescu S. Vlad Țepeș (Dracula) între legendă și adevăr istoric. București, 1976. P. 19.

35

Seton-Watson R. W. A History of the Roumanians from Roman Times to the Completion of Unity. Cambridge, 1934. P. 31–32.

36

Vernadsky G. Kievan Russia. New Haven, 1973. P. 179–180.

37

Chalcocondil L. Expuneri istorice. // trans. Vasile Grecu. București, 1958.

38

Filipescu C. C. lstoriile domnilor Țării Românești cuprinzînd istoria munteană de la început pănă la 1698. / ed. N. Iorga. București, 1902. Редактор ошибочно приписал эту хронику Константину Капитанулу Филиппеску. На самом деле это сокращенный вариант Letopiseěul cantucuzinesc, написанный Раду Попеску, см. ed. Grecescu C. and Simonescu D. Istoria Țării Românești, 1290–1690. Letopisețul cantucuzinesc. București, 1960. P. LXII. См. также Болгарские хроники, цитируемые Николае Йоргой: Studii și documente, vol. IV. București, 1901. P. IV.

39

Minea I. Vlad Dracul și vremea sa. Iași, 1928. P. 88–89.

40

Vasilescu A. Urmașii lui Mircea cel Bătrân. P. 16.

41

Xenopol A. D. Luptă dintre Dănești și Drăculești, Analele Academiei Române mem. sect. ist., seria II, tom. XXX. București, 1907. P. 2 (184) and 84 (266).

42

Такой же позиции придерживается Александру Василеску, Urmașii lui Mircea cel Bătrân. P. 19.

43

Текст соглашения 1391 см. Sturdza D. A. and Colescu-Vartic C. Acte și documente relative la istoria renascerei României; vol. I (1391–1841). Bucuresci, 1900. Doc. I. P. 1–2.

44

Brackob, Mircea the Old. P. 148–150.

45

Princeps… inter Christianos fortissimus et acerrimus, in Leunclavius, Historia Musulmana Turcorum de monumentis ipsorum exscripta (1591), f. 418.

46

Brackob A. K. Mircea the Old: Father of Wallachia, Grandfather of Dracula. Наиболее полное исследование правления Мирчи Старого на румынском: Panaitescu P. P. Mircea cel Bătrân. București, 1944.

См. также Șerbănescu N. and Stoicescu N. Mircea cel Mare (1386–1418). București, 1987;

Marele Mircea Voievod. / ed. Pătroiu I. București, 1987;

Io Mircea mare voievod și domn. București, 1988;

Seton-Watson R. W. History of the Roumanians. P. 32–34.

Bogdan I. Luptele romînilor cu turcii pănă la Mihai Viteazul. București, 1898. P. 16–17.

47

Io Mihail, voievod și domn, см. Documenta Romaniae Historica B. Țara Românească, vol. I. București, 1966. См. также Vasilescu A. Umașii lui Mircea cel Bătrân. P. 6–9. «Воевода» – титул военного лидера государства.

48

Vasilescu A. Urmașii lui Mircea cel Bătrân. P. 14–20;

Xenopol. A. O. Lupta dintre Dănești și Drăculești. P. 5 (187);

Nicolaescu S. Domnia lui Alexandru Vodă Aldea, fiul lui Mircea Vodă cel Bătrân, 1431–1435. București, 1922. P. 231–233.

49

Vasilescu A. Urmașii lui Mircea cel Bătrân. P. 20–36.

50

Ibid. P. 37–40.

51

Vasilescu A. Urmașii lui Mircea cel Bătrân. P. 42–43; Florescu R. and McNally R. T. Dracula: A Biography of Vlad the Impaler. P. 29–31; C. C. Giurescu, The Historical Dracula // Dracula: Essays. P. 17.

52

Nandriș G. A Philological Analysis of Dracula and Romanian Place-Names and Masculine Personal Names in – a/ea. P. 305–314. // Dracula: Essays.

53

Olteanu P. Limba povestirilor slave despre Vlad Țepeș. București, 1960. P. 355;

Cronicele slavo-romîne din sec. XV–XVI publicate de Ion Bogdan. / ed. Panaitescu P. P. București, 1959. P. 200 and 207;

Cazacu M. L’histoire du Prince Dracula en Europe centrale et orientale (XV siècle). Genève, 1988. P. 172–173. Нет источников, изображающих Влада Дракула чрезмерно жестоким, и известно, что в целом у него были хорошие отношения с боярами.

54

Minea I. Vlad Dracul și vremea sa. P. 96. Александр Добрый в последний год своего правления переориентировал внешнюю политику, объединившись с Литвой и Венгрией, соперниками Польского королевства.

55

Vasilescu A. Urmașii lui Mircea cel Bătrân. P. 42–44, 47.

56

Doc. 72 in Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 133–134. Например, среди бояр, перечисленных в Сфатул Домнеск в золотой булле, изданной Александру Алдей в Тырговиште 17 ноября 1431, жупан Албу, жупан Раду сын Саача, Нан Паскаль, жупан Ярчул, жупан Тохаба – все были сторонниками Дана II.

57

Hitchins K. Ottoman Domination of Moldavia and Wallachia in the Sixteenth Century. P. 124.

58

О правлении Александру Алди: Vasilescu A. Urmașii lui Mircea cel Bătrân. P. 44–54. Штефан Николаеску, «Domnia lui Alexandru Vodă Aldea», представляет очень позитивный образ князя, которого обвиняют в том, что он является османской пешкой. Автор заключает: «Александру Алдя представляется мне (…) молодым воеводой, храбрым князем, всецело преданным христианскому делу (…) По моему мнению, воевода Александру Алдя – маленький герой своего времени» (P. 238).

59

Политическая важность Албу проявляется в двух письмах, отправленных им в Брашов. Iorga N. in Scrisori de boieri, scrisori de domni. Vălenii-de-Munte, 1925. P. 11–12.

60

Vasilescu A. Urmașii lui Mircea cel Bătrân. P. 52–55;

Minea I. Vlad Dracul și vremea sa. P. 141. Последний известный документ, выпущенный при Александру Алде 25 июня 1436, doc. 77 in Documenta Historica Romaniae, B. Țara Românească, vol. I. P. 138–140.

61

Hitchins, Ottoman Domination in Moldavia and Wallachia. P. 125;

Ciocîltan V. Între sultan și împărat: Vlad Dracul in 1438. P. 1767–1790. // Revista de istorie, XXIX: 11. Noiembrie, 1976. P. 1778;

de Raguza I. Notes et éxtraits pour sérvir a l’histoire des croisades au XV siècle. Quatrième série (1453–1476). / ed. Iorga N. Bucarest, 1915. P. 26.

62

Об этой кампании см. Minea I. Vlad Dracul și vremea sa. P. 159–161; Ciocîltan, Între sultan și împărat. По словам Чокылтана, который провел единственный комплексный анализ этой кампании, она началась 7 августа и продолжалась примерно 23 дня.

63

Ciocîltan, Între sultan și împărat. P. 1775–1776.

64

О маршруте этого похода см. Ciocîltan, Între sultan și împărat. P. 1772–1773.

65

Doc. 2330 Gündisch G. Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen in Siebenbürgen, vol. V (1438–1457). Bukarest, 1975. P. 22.

66

Minea, Vlad Dracul și vremea sa. P. 162–164.

67

Среди них мы можем выделить Станчула, Мирчу, Нана Паскаля и Татула Сырбула, см. docs. 77 and 80 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 138–140 и 142–144.

68

Docs. 80–99 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 142–175, существующие внутренние документы времен правления Влада Дракула. Documents 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 89, 91, 93, 94, 95, 98, и 99 перечисляют членов Сфатул Домнеск.

69

Doc. 80 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 142143.

70

Docs. 83, 85, and 87 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 146–153.

71

Doc. 89 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 154156.

72

Iorga N. Cronica lui Wavrin și Românii, Buletinul comisiei istorice a României; IV. București, 1927. P. 60–63.

73

Radu R. Florescu and McNally R. T. Dracula: A Biography of Vlad the Impaler, 1431–1476. P. 31–32.

74

Minea, Vlad Dracul și vremea sa. P. 179.

75

Minea, Vlad Dracul și vremea sa. P. 180;

Florescu and McNallyDracula: A Biography of Vlad the Impaler, 1431–1476. P. 35.

76

Мы знаем, что Басараб II занял валашский трон 9 января 1443, т. к. в Арджеше он издал акт, подтверждающий права монастыря Козия на деревни и цыганских рабов, см. doc. 96 in Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească. P. 167–168.

77

Brackob, Scanderbeg. Георгий Кастриота Скандербег возглавлял успешное сопротивление османской экспансии в Юго-Восточной Европе из гор Албании в течение двадцати пяти лет, с 1443 до своей смерти в 1468.

78

Minea, Vlad Dracul și vremea sa. P. 221.

79

Ibid. P. 211; llie Minea, lnformațiile românești ale cronicii lui Ian Dlugosz. Văleniide-Munte, 1926; Bogdan I. Luptele romînilor cu turcii pănă la Mihai Viteazul. P. 18–19.

80

О Варнской кампании см. Stavrianos L. S. The Balkans since 1453. P. 52–54;

Seton-Watson R. W. A History of the Roumanians from Roman Times to the Completion of Unity. P. 38; Halecki O. The Crusade of Varna: A Discussion of Controversial Problems. New York, 1943. Важным источником информации о событиях 1443–1444 является стихотворение венгерского придворного менестреля Михаэля Бехайма, получившего информацию от Ганса Магеста, саксонского солдата, сражавшегося в составе христианской армии под Варной и попавшего в плен к туркам. Karadja C. I. Poema lui Michel Beheim despre cruciadele împotriva turcilor din anii 1443 și 1444. Vălenii-deMunte, 1936.

81

Von Engel I. C. Geschichte der Moldau und Wallachey. Halle, 1804. P. 167–173.

82

Minea, Vlad Dracul și vremea sa. P. 236. Стефан Андрееску утверждает, что Влад и Раду в это время вернулись в Валахию, см. Andreescu, Vlad Țepeș (Dracula). P. 33.

83

О деталях кампании см. Iorga N. Cronica lui Wavrin și românii. P. 103–145;

Minea, Vlad Dracul și vremea sa. P. 254–266.

84

Doc. LV in Bogdan I. Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI, vol. I (1413–1508). București, 1905. P. 80.

85

Călători străini despre țările române, vol. I. / ed. Maria H. P. 111–113.

См. также Minea, Vlad Dracul și vremea sa. P. 262.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

86

Doc. LIV Bogdan I. Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI, vol. l (1413–1508). P. 78–79; doc. 62 în Gr. Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române din Țara Românească și Moldova privitoare la legăturile cu Ardealul, 1346–1603. București, 1931.

Русскоязычный перевод источника взят из Казаку М. Дракула. М.: Этерна, 2011. С. 320.

87

Minea, Vlad Dracul și vremea sa. P. 269–270.

88

Последнее упоминание о Мирче, Владе и Раду во внутренних документах времен правления Влада Дракула находится в грамоте, изданной в Тырговиште 7 августа 1445 года. См. doc. 99 in Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 173–175.

89

Hurmuzaki-Iorga, Documente, vol. XV. P. 34.

90

Упоминание об этом имеется в грамоте, изданной 3 апреля 1534, см. Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. II. P. 289.

91

Об этой кампании см. Pall F. Intervenția lui lancu de Hunedoara în Țara Româneasca și Moldova in anii 1447–1448. P. 1049–1072. // Studii. Revista de istorie, XVI:5. 1963;

Mureșan C. Lancu de Hunedoara și vremea sa. București, 1968. P. 141–143.

92

McNally R. T. The Fifteenth Century Manuscript by Kritoboulos of Imbros as an Historical Source for the History of Dracula. P. 1–13. // East European Quarterly, vol. XXI:1. Spring, 1987. P. 7; Kritovoulos, History of Mehmed the Conqueror. / trans. Charles T. Riggs. Princeton, 1954. P. 178 [IV.58].

93

Iorga N. Scrisori de boieri; scrisori de domn; 3rd ed. Vălenii-de-Munte, 1931. P. 160–161.

94

Doc. 215 in Costăchescu, Documentele moldovenești, vol. II. P. 733–737. Главные бояре Петра II также присоединились к клятве, см. Doc. 216 in ibid. P. 737–740.

95

Doc. 289 in DRH, D, P 389–399.

96

Cronici turcești, vol. I. P. 57. Анонимная османская хроника содержит аналогичную информацию (ibid. P. 184, как и хроника Саад-эд-дина (ibid. P. 316). См. также хронику XVII века Müneggimbashi, см. Cronici turcești, vol. II. P. 246.

97

Doc. 291 in DRH, D. P. 401. См. письмо Хуньяди саксонским городам Трансильвании от 7 августа 1448 в Szamu B. Székely Okleveltár, vol. VIII. Budapest, 1934. P. 75–76, где он объявляет, что Владислав отправляется в Трансильванию, чтобы присоединиться к войскам.

98

Decei A. Oastea lui Iancu Huniade înainte de bătălia dela Kosovo, in RIR, XVI. 1946. P. 41. Число приводится в письме Паско Сорокевича, находившегося в лагере Хуньяди, от 11 сентября.

99

Decei, Oastea lui Iancu Huniade înainte de bătălia dela Kosovo. P. 43–47. В письме Паско Сорокевича от 11 сентября рассказывается о 4000 убитых или захваченных турок, но эта цифра, вероятно, преувеличена.

100

Cronici turcești, vol. I. P. 58. Орудж бин Адиль пишет: «Бейлербей Караджа-бей, отправившись с румельской армией, восстановил крепость Йергёйю [Джурджу]». Что означает – он вновь ее занял.

101

Cronici turcești, vol. I. P. 185; Iorga, Cronici turcești. P. 13, nt. 1. Анонимный хроникер ошибочно помещает эти события в 1449 год, после Косова. Знамя и халат были символами вложений султана в вассала.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

102

Călători străini, vol. I. / ed. Holban. P. 125–126.

Русскоязычный перевод источника взят из Записки янычара. Написаны Константином Михайловичем из Островицы. М.: Наука, 1978. С. 136.

103

Cronici turcești, vol. I. P. 41.

104

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 283 (X, 500).

105

Doc. III Iorga, Les aventures Sarrazines des Francais de Bourgogne au XVe siècle. P. 42–45. Письмо основано на слухах, ходивших по византийской столице в то время, среди которых были недостоверные, но письмо в значительной степени подтверждает этот сценарий.

106

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 210. (VII, 358). Цифра Халкокондила о 8000 валашских солдат, присутствующих в Косове, явно преувеличена.

107

Minea, Din trecutul stăpânirei românești asupra Ardealului. P. 30.

108

Дар Владислава Дану Отешанулу упоминается в грамоте, выданной Владом Монахом в Бухаресте 6 мая 1492, см. Doc. 229 in DRH, B, vol. I. P. 367–368.

109

Doc. XXI Iorga, Notes et extraits, vol. IV. P. 41–42.

110

К 18 декабря 1448 Янош Хуньяди находился в Сегедине, где издал документ о передаче права собственности на все свое имущество в Сербии Георгию Марнавичу, наградив его за переговоры с сербским деспотом о его освобождении, см. Doc. DCXXIV in Hurmuzaki, Documente, vol. I, part. 2. P. 756–757.

111

Iorga, Scrisori de boieri; scrisori de domn. P. 160–161; Doc. 293 in DRH, D. P. 402–403. Йорга ошибочно приписал это письмо Владиславу II. Николаус де Визакна (Визакна на венгерском, Окна-Сибиулуй на румынском, Зальцбург на немецком), бывший вице-воевода Трансильвании, в это время занимал пост вице-губернатора, см. Doc. 2641 Urkundenbuch, vol. V. P. 247–250.

112

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 158.

113

Doc. III Iorga, Les aventures ‘Sarrazines’ de Francais de Bourgogne. P. 42–45. В этом анонимном письме из Константинополя от 7 декабря 1448 сообщается, что османы посадили на трон «сына князя Валахии», но когда князь этой страны вернулся из Сербии, он изгнал узурпатора. Там ошибочно добавляется, что самозванец затем был схвачен и убит.

114

Sphrantzes, Memorii. P. 76 (XXX, 5).

115

Andreescu, Vlad Țepeș (Dracula). P. 47. Андрееску утверждает, что Дракула отправился в Молдавию, потому что видел, что турки мало заинтересованы в изгнании Владислава. Хотя причины его отъезда из Адрианополя неизвестны, маловероятно, что это было главной причиной, поскольку он не мог надеяться на поддержку со стороны Молдавии, которая находилась в разгаре династической борьбы, а во время правления Богдана II была союзником Хуньяди.

116

Pascu S. et al., eds., Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I (1222–1456). București, 1977. P. 420.

См. также Ciobanu V. The Equilibrium Policy of the Romanian Principalities in East Central Europe, 1444–1485. P. 29–52. // Dracula: Essays. P. 41–42.

117

Письмо от 6 февраля 1452 в Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I. P. 424.

118

Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I. P. 425.

119

Hurmuzaki, Documente, vol. II2. P. 15–16.

Cazacu M. L’impact ottoman sur les pays roumains et ses incidences monetaires (1452–1504) // Revue romaine d’histoire, XII: 1. 1973. P. 175–176.

120

Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I. P. 442.

121

См. doc. 112 (от 20 сентября 1454 или 1455) и doc. 113 (15 апреля 1456) в Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 195–197, где Владислав вновь называет себя только «князем всей Валахии».

122

Doc. 66 in Tocilescu, 535 documente slavo-romane. P. 63–64.

123

См. письмо Хуньяди Брашову от 15 ноября 1455, doc. 328 в Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I. P. 447–448.

124

См. письмо Хуньяди Брашову от 23 декабря 1455, doc. 329 в Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I. P. 449–450.

125

См. Письмо короля Ласло V от 6 апреля 1456, doc. 329 в Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I. P. 449–450.

126

См. письмо Хуньяди Брашову от 3 июля 1456, doc. 336 в Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I. P. 455.

127

Stoicescu N. Vlad Țepeș. Bucharest, 1978. P. 25;

Штефан Андрееску (Vlad Țepeș (Dracula). P. 57–58) предполагает, что Дракула взошел на трон в период с 15 апреля (дата последнего документа правления Владислава) по 3 июля (дата письма Хуньяди Брашову, которое можно интерпретировать как указание на то, что Дракула на тот момент уже был князем Валахии). Однако в письме Хуньяди Влад упоминается только как воевода – титул военачальника, не указывающий на то, что он уже занял трон Валахии.

128

См. doc. 338 в Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I. P. 456–458; doc. CCLVII in Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 316–317.

129

Письмо Влада Цепеша Брашову от 10 сентября 1456 Iorga N. Scrisori de boieri; scrisori de domn, 2nd ed.. Vălenii-de-Munte, 1925. P. 164–165. Полный перевод письма см. Приложение I. B.

130

Doc. 115 in Documenta Romaniae Historica, B. Tara Românească, vol. I. P. 198200.

131

Doc. 117 in Documenta Romaniae Historica, B. Tara Românească, vol. I. P. 201202.

132

См., например, грамоту, выданную Раду III Красивым для монастыря Снагов в Бухаресте от 28 октября 1464, в которой митрополит Иосиф указан как участник Сфатул Домнеск (doc. 127 in Documenta Romaniae Historica, B. Tara Românească, vol. I. P. 215–219), а также грамоту, изданную Басарабом III Старым в Гергице 23 марта 1482, в которой митрополит Макарий указан среди участников Сфатул Домнеск по той же причине (see doc. 179 in Ibid. P. 288–292).

133

Подробное объяснение этих терминов см. Ovid Sachelarie and Stoicescu N. Instituții feudale din țările române. Dicționar. București, 1988.

134

Doc. 118 Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 203204.

135

Цитата из Constantin C. Giurescu, History of Bucharest, trans. Sorana Gorjan. Bucharest, 1976. P. 24.

136

См. документы Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I.

137

См. исследование Panaitescu P. P. Cum au ajuns Bucureștii capitala tării. P. 161169, Înterpretări românești. Константин Джуреску в своей «Истории Бухареста» предпочитает подчеркивать политические мотивы, говоря, что Влад превратил Бухарест в выдающуюся княжескую резиденцию в рамках своей борьбы против турок, в то время как его брат Раду III Красивый продолжал способствовать росту города, потому что зависел от турецкой поддержки (стр. 23–24). Однако автор признает, что это могло быть «оправдано не только стратегическими соображениями, но и, возможно, более высокими экономическими возможностями» (стр. 23).

138

Например, письмо, отправленное ведущими боярами Басараба III Старого в Брашов вскоре после смерти Дракулы, адресовано «нашим добрым соседям и друзьям из герцогства Брашов и двенадцати советникам…», см. doc. CCXXI in Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 267–269.

139

Одним из пыркелабов был Кырстиан, боярин Дракулы, который, будучи военным губернатором Тырговиште, написал Брашову, рассказывая о победе Влада над турками в 1476. См. Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 357–358.

140

Panaitescu P. P. Comunele medievale în principatele române. P. 119–159, Înterpretări românești; P. 152–153 and 158.

141

Подробное исследование социальной, культурной, экономической и политической жизни в Валахии в это время см. Giurescu D. C. Țara Românească în secolele XIV–XV. București, 1973.

142

Stoicescu N. Sfatul domnesc și marii dregători din Țara Românească și Moldova, sec. XIV–XVII. București, 1968. P. 54.

143

Stoicescu, Sfatul domnesc și marii dregători din Țara Româneasca și Moldova. P. 45.

144

Idem. P. 27–28.

145

Ibid. P. 185–204.

146

Ibid. P. 170–185.

147

Ibid. P. 243–247.

148

Ibid. P. 280–284.

149

Ibid. P. 273–280.

150

Ibid. P. 293–298. Издав акт, принц традиционно получал лошадь от бенефициара акта. Кроме того, лошадей часто дарили.

151

Ibid. P. 217–227.

152

Ibid. P. 263–271.

153

См. doc. LXIX в Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 92. Богдан датирует этот документ периодом 1456–1459. Его вывод кажется вероятным, поскольку в документе говорится о товарах, оставленных армашем в Чевер-Поле в Брашове, которые не были ему возвращены, с просьбой восстановить справедливость в отношении его слуги. Поскольку все документы, относящиеся к экономическим конфликтам с Брашовом, датируются этим периодом, вполне вероятно, что этот не является исключением. Тем не менее тот же документ представлен Точилеску как датированный, вероятно, 1476 годом, см. doc. 105 в Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 99–100. Аналогичным образом второй документ, хотя и упоминает только, что армаш был отправлен в Брашов для доставки послания от имени князя, датируется Богданом 1456–1459, а Точилеску относит его к 1476. См. doc. LXVIII в Bogdan, Ibid. P. 91; doc. 104 в Tocilescu, op. cit. P. 99.

154

Stoicescu, Sfatul domnesc și marii dregători din Țara Românească și Moldova. P. 227–233.

155

Ibid. P. 204–217.

156

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 283.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

157

Câmpina B. T. Complotul boierilor și răscoala din Țara Românească din iulie-noiembrie, 1462. P. 599–624, Studii și referate privind istoria României; pt. I-a. Первоначально эту идею высказал Г. Гибэнеску в конце XIX века, см. Vlad Țepeș (studiu critic) in Arhiva, organul societății științifice și literare din Iași; vol. VIII, nos. 7–8. P. 373–417, and vol. VIII, nos. 9–10. P. 497–520. 1897. Версия Кымпины пропитана марксистско-ленинской идеологией.

158

Stoicescu N. Vlad Țepeș, Prince of Wallachia;

Florescu R. and McNally R. T. Dracula, A Biography of Vlad the Impaler, 1431–1476.

159

Chalcocondil L. Expuneri istorice. P. 283 [Bk. IX]. Перевод раздела хроники Халкокондила, посвященного Владу III Дракуле, см. в Приложении III.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

160

Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș // Dracula: Essays. P. 258. Штефан Андрееску утверждает, что в этом рассказе Влад считает правильным ответом «семь», потому что именно такое количество князей он считал законными с момента основания Валахии: Басараб I, Николай Александру, Владислав I, Раду I, Мирча I Старый, Влад II Дракул и он сам. Это объяснение подходит только с натяжкой, поскольку у Влада не было никаких оснований считать, например, Михаила I, назначенного преемником Мирчи, незаконным (см. Ștefan Andreescu, Vlad Țepeș (Dracula). P. 81).

Русскоязычный перевод источника взят из Казаку М. Дракула. М.: Этерна, 2011. С. 320.

161

Istoria Ţării Românești, 1290–1690. Letopisețul cantacuzinesc. P. 205. Другие варианты см. Ibid. P. 4 и Filipescu C. C. [Radu Popescu], Istoriile domnilor Țării Românești cuprinzînd istoria munteană de la început pănă la 1688. P. 15–16. Это, конечно, относится не ко всем жителям Тырговиште, а к группе людей, которых Влад подозревал в предательстве своего отца во время венгерского вторжения под предводительством Яноша Хуньяди в 1447. Штефан Андрееску утверждает, что это произошло в воскресенье, 17 апреля 1457 (см. Andreescu, Vlad Țepeș (Dracula)). P. 83. Из документальных источников известно, что 16 апреля 1457 Влад находился в Тырговиште, и, поскольку это была первая Пасха его правления, вполне вероятно, что он отомстил противникам отца довольно скоро после вступления на престол. Об этом эпизоде рассказывает и саксонский летописец Иоганн Фильстих (1684–1743), Tentamen Historiae Vallachicae/Încercare de istorie românească, Armbruster A. / ed., trans. R. Constantinescu. București, 1979. P. 103.

Русскоязычный перевод источника взят из Казаку М. Дракула. М.: Этерна, 2011. С. 320.

162

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 283.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

163

Iorga N. Scrisori de boieri, scrisori de domni. 2-е изд. Vălenii-de-Munte, 1925. P. 164–165. / Английский перевод этого письма см. Dracula, Essays, APendix IV.B. P. 413–414.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

164

Docs. 115 and 120 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I (1247–1500) / ed. Panaitescu P. P., Mioc D. București, 1966. P. 198–200, 205–206.

165

Лучшее исследование структуры и работы Сфатул Домнеск см. Stoicescu N. Sfatul domnesc și marii dregători din Țara Românească și Moldova, sec. XIV–XVII. București, 1968. Стандартный справочник высокопоставленных чиновников, служивших в Сфатул Домнеск в Валахии и Молдавии: Stoicescu N. Dicționar al marilor dregători din Țara Românească și Moldova. București, 1971.

166

Docs. 115, 117, 118, and 120 // Documenta Romaniae Historica, B. Tara Românească, vol. I. P. 198–206.

167

Docs. 112 and 113 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. 1. P. 195–197.

168

См. письмо Басараба Старого в Брашов от 9 мая 1476, doc. CCLXXVIII in Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 333, где он жалуется, что они оказывают поддержку его врагам Опре-логофету и Войко Татулую. Опря-логофет также упоминается в письме Раду Красивого Брашову, в котором он помилует некоторых бояр, бежавших после войны 1462 года, но не Опря (см. doc. LXXXI in Ibid. P. 104–106; and doc. 77 in Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 73–74).

169

Так считает Штефан Андрееску в Vlad Țepeș (Dracula). P. 83, но обстоятельства удаления Кодри из Сфатул Домнеск и его смерти неизвестны, поэтому любой подобный вывод является умозрительным. Оригинальный документ см. Hurmuzaki, vol. XVII. P. 52.

170

Doc. 3128 // Gündisch G. Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen in Siebenbürgen, vol. VI (1458–1473). Bukarest, 1981. P. 18–19.

171

Andreescu Ș. Vlad Țepeș (Dracula). P. 84–85;

Florescu R. and McNally R. T. Dracula: A Biography of Vlad the Impaler, 1431–1476. P. 61.

172

Doc. 3, Mircea Ciobanul, prince of Wallachia, confirms to the monastery of Govora the villages of Glodul and Hințea, in Documente privind istoria României, veacul XVI, B. Țara Romînească, vol. III (1551–1570), București, 1952. P. 3–5.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

173

Например, Штефан Андрееску утверждает, что Албу Великий на самом деле был сыном Албу Таксабула, самого влиятельного боярина при дворе князя Александру Алди, который напал на монастырь Говора в отместку за то, что Влад II Дракул лишил его семью Глодула и Хинця (см. Andreescu Ș. Vlad Țepeș (Dracula). P. 82. Однако более вероятно, что Албу Великий это и есть тот самый Албу, который был главным боярином при дворе Алди и яростным противником Влада Дракула, и что события, описанные в документе середины XVI века, произошли во время правления Влада II Дракула, а более ста лет спустя их спутали с правлением Влада III Цепеша.

174

Doc. LXVII // Bogdan I. Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI, vol. I, 1413–1508. București, 1905. P. 90–91. Богдан датирует этот документ периодом 1456–1458. Как известно из цитированного ранее письма Матьяша Корвина, Михаил-логофет был убит Дракулой до июля 1458. Точнее датировать это письмо можно благодаря другому документу, в котором Михай Силадьи приказывает Брашову и Сибиу принять Михаила-логофета и других беженцев из Валахии и Молдавии вместе с семьями, а также приютить их и защитить (см. Annex II // Gündisch, Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania. P. 692–695). Письмо Силадьи датировано 28 марта 1458, следовательно, письмо Влада, скорее всего, датируется периодом апрель—июнь 1458. Личность Пардо неизвестна, он не упоминается в других источниках. Этот документ также есть в Tocilescu Gr., 534 documente istorice slavo-române, doc. 70. P. 67–68.

175

Doc. CCLXII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 320–321.

176

Например, см. письмо Басараба Старого Брашову от 9 мая 1476, doc. CCLXXVIII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 333, где он жалуется, что они оказывают поддержку его врагам Опре-логофету и Войко Татулую.

177

Doc. 118 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 203204.

178

Doc. 124 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 209213, dated 10 July 1464.

179

См. doc. LXXXI // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 104–106; and doc. 4 // Dragomir S., Documente nouă privitoare la relațiile Țării Românești cu Sibiul. București, 1935. P. 13.

180

Doc. CCLXXVIII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 333. В документе также упоминается Войко Татулуй, который не упоминается в существующих документах второго правления Влада, но чей отец, Татул Сырбул, был среди верных сторонников отца Дракулы, Влада II Дракула. См. Stoicescu N., Dicționar al marilor dregători din Țara Românească și Moldova (sec. XIV–XVII). București, 1971. P. 25, 28. Существует также аналогичное письмо от 28 февраля 1476, в котором Басараб Старый призывает Брашов изгнать своих врагов, см. doc. // Bogdan I., Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 126–127.

181

Doc. CCCXII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 357–358. Тот же Кырстиан упоминается и в письме Влада Сибиу от 4 августа 1475, см. doc. CCLXV // Bogdan, op.cit.. P. 322–323.

182

В 1922 румынский историк Константин Джуреску нашел вотивную надпись на славянском языке в деревне Стрейнику в жудеце Прахова, свидетельствующую об основании церкви в Тыргшоре в 1461 Владом Цепешем, см. Giurescu C. C. O biserica a lui Vlad Țepeș la Târgșor, in Buletinul com. mon. ist., XVII (1924). P. 74–75. См. также Theodorescu B. and Barnea I., Cultura in cuprinsul mitropoliei Ungrovlahiei. P. 827–888 // Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, LXXVII:7–10. iulie-octombrie, 1959. P. 863.

183

Раду Флореску и Раймонд Макнелли объясняли строительство церкви Св. Николая в Тыргшоре в 1461 году как попытку искупления за убийства Владислава II в 1456 и Дана Самозванца в 1460 (см. Florescu R. and McNally R. T. Dracula: A Biography of Vlad the Impaler. P. 65), но кажется маловероятным, что Влада одолели бы такие чувства. На самом деле он, возможно, построил его там в честь своих побед над противниками, Владиславом II и Даном III, ведь оба, как известно, погибли в Тыргшоре.

184

Doc. 115, 16 April 1457 (6965), Târgoviște, Vlad Țepeș voievod întărește m-rii Cozia satul Troianești, pe ambele maluri ale Oltului, scutindu-l de slujbe și dăjdii. P. 198–200, and Doc. 117, 5 March 1458 (6966), M-rea Tismana, Vlad Țepeș voievod întărește m-rii Tismana toate satele ei, pe care le-a avut in timpul tatălui sau, Vlad Dracul, scutindu-le de slujbe și munci domnești // Documenta Romaniae Historica, B. Tara Românească, vol. I. P. 201–202.

185

В хронике Кантакузино говорится, что Дракула основал монастырь в Снагове (см. Istoria Țării Românești; 1290–1690. Letopisețul cantacuzinesc. P. 4, 205), но его существование засвидетельствовано уже во времена правления Мирчи Старого (см. Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 34–35). Таким образом, возможно, Влад восстановил или укрепил этот важный оплот. Также интересно отметить, что Снагов традиционно считается местом захоронения Дракулы, хотя могила так и не была найдена. О попытках найти могилу Влада в Снагове см. Rosetti D. V. Săpăturile acheologice de la Snagov. București, 1925, vol. I. P. 44–45.

186

Doc. 116, 12 June 1457, Vlad Țepeș voievod acordă privilegii m-rii Rusicon de la Athos. P. 201 and Doc. 119 (1 September 1460–31 August 1461), Vlad Țepeș voievod dăruiește m-rii Filoteu de la Athos un obroc anual de 4000 aspri // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 205.

187

Эта практика, несомненно, прекратилась после церковных реформ, предложенных святым Нифоном князю Раду IV Великому (1495–1508), которые включали перемещение митрополии из Куртя-де-Арджеша в Тырговиште и создание двух епископств: одного в Рымнике, а другого в Бузэу (1517). См. Șerbănescu N. Mitropoliei Ungrovlahiei. P. 722–826 // Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, LXXVII:7–10 (iulie-octombrie, 1959). P. 744.

188

Doc. 115, 16 April (6965) 1457, Vlad Țepeș voievod intărește m-rii Cozia satul Troianești, pe ambele maluri ale Oltului, scutindu-l de slujbe și dăjdii // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 198–200.

189

Doc. 106, 7 August 1451 (6959), Târgoviște, Vladislav al II-lea voievod scutește căruțele m-rii Cozia de orice fel de vama, la târguri, la vaduri sau pe drumurile munților // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 186187.

190

Șerbănescu N. Mitropoliții Ungrovlahiei. P. 722–826 // Biserica ortodoxă romînă: Buletinul oficial al patriarhiei romîne, LXXVII: 7–10 (iulie-octombrie, 1959). P. 741–745.

191

Другим возможным моментом для этого радикального изменения в церковной практике могла стать реакция на Флорентийский собор, провозгласивший объединение православной и католической церкви в 1439. Уния вызвала возмущение во многих православных странах, а жители Константинополя, как говорят, кричали: «Лучше ислам, чем папа римский», когда было зачитано изречение унии (см. Stavrianos L. S. The Balkans since 1453. P. 56). Однако кажется маловероятным, что Влад II Дракул или его преемник Владислав II пошли бы на такую крайнюю меру, учитывая деликатный характер их отношений с католической Венгрией и политические связи с Константинополем.

192

Договор между Владом Цепешем, Брашовом и Цара-Бырсей от 6 сентября 1456 см. doc. 338 // Documenta Romaniae Historica, D. Relații între țările române, vol. I. P. 456–458; and doc. CCLVII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 316–317.

193

Письмо Влада III в Брашов от 10 сентября 1456, Iorga N. Scrisori de boieri, scrisori de domni. P. 164–165; doc. CCLVIII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI, vol. I, 1413–1508. București, 1905. P. 317–318. Перевод письма см. В Приложении I. B.

194

Sa’adeddin Mehmed Hodja Efendi, Tadj-ut-Tevarih in Cronici turcești privind țările române, vol. I. P. 317–321. Перевод отрывков из этой хроники, относящихся к Владу III, можно найти в Приложении II. E

195

Такая интерпретация помогает объяснить рассказ Халкокондила о том, что: «Владу (…) Император [султан] даровал власть над Дакией [Валахией]; и с помощью Императора Влад, сын Дрэкулеи [Влад II Дракул], вторгся и занял трон». См. Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 283; перевод отрывка, относящегося к Владу Цепешу, см. в Приложении III. См. также хронику Критовула, History of Mehmed the Conqueror. P. 178 [IV.59] который писал: султан взял этого Дракулиса и ценой больших затрат насильно поставил его правителем всей страны гетов.

196

Doc. 341 // Documenta Romaniae Historica, D. Relații între Țările Române, vol. I. P. 461–462.

197

Документ от 21 марта 1457 см. Hurmuzaki E., Documente privitoare la istoria românilor, vol. 12. București, 1891. P. 341.

198

Эта информация взята из письма Дракулы Сибиу от 14 марта 1457, в котором он утверждает, что уважал условия договора с Сибиу, вероятно, аналогичных тем, которые содержатся в договоре с Брашовом и Цара-Бырсей. См. doc. CCLIX // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI, vol. I, 1413–1508. București, 1905. P. 318319.

199

Gündisch G. Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania în anii 1456–1458. P. 681–696 // Studii. Revista de istorie, XVI: 3. 1963. P. 686.

200

Stoicescu N. Vlad Țepeș’s Relations with / transylvania and Hungary // Dracula, Essays. P. 102.

201

См. Хронику Григоре Уреке в Letopisețul Țării Moldovei / ed. Panaitescu P. P. București, 1957. P. 83. См. также Boldur A., Ștefan cel Mare, voievod al Moldovei (1457–1504): Studiu de istorie socială și politică. Madrid, 1970. P. 13–14.

202

Известно, что Влад в это время находился в Тырговиште, где 16 апреля издал хрисовул, см. doc. 115 // Documenta Romaniae Historica, B. Tara Românească, vol. I. P. 198–200.

203

Cronica moldo-germană. P. 24–37 // Cronicile slavo-romîne. / ed. Panaitescu P. P. P. 28. Другие упоминания можно найти в de la Putna L., nr. 1. P. 41–52, in Ibid. P. 49; de la Putna L., nr. II. P. 53–66, in Ibid. P. 61; Cronica moldo-polonă. P. 164–187, in Ibid. P. 178. См. также Gorka O. Cronica epocei lui Ștefan cel Mare (1457–1499). București, 1937. P. 110.

204

Beg T. Tarih-i Ebu-1 Feth-i Sultan Mehmed-han // Guboglu and Mehmet, Cronicele turcești privind țările române, vol. I. P. 68.

205

Ciobanu, The Equilibrium Policy of the Romanian Principalities // Dracula: Essays. P. 50–51.

206

Bogdan I. Vlad Țepeș și narațiunile germane și rusești asupra lui. P. 14;

Stoicescu N. Vlad the Impaler’s Relations with / transylvania and Hungary // Dracula: Essays. P. 100.

207

Gündisch, Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania, P. 690–691.

208

Стоика упоминается как пахарник в документах от 5 марта 1458 и 20 сентября 1459. Стан – это, возможно, Стан сын Негре, упомянутый в документах от 16 апреля 1457 и 5 марта 1458 и как Стан-ворник в документе от 20 сентября 1459. См. docs. 115, 117, and 118 // Documenta Romaniae Historica, B. Tara Românească, vol. I. P. 198–204.

209

Doc. LXXI // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungureasc ă în secolul XV și XVI, vol. I, 1413–1508. București, 1905. P. 93. Богдан ошибочно датирует это письмо периодом 1458–1459. См. также doc. 71 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 68.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

210

Gündisch, Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania, P. 689.

211

См. Письмо Матьяша Корвина совету Сибиу от 3 марта 1458, doc. 3108 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen in Siebenbürgen, vol. VI. P. 7; письмо Михая Силадьи совету Сибиу от 6 марта 1458, doc. 3109 // Ibid. P. 7.

212

Doc. 118 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 203204. Трансильванские герцогства были возвращены Владу после 5 марта 1458, когда Влад в хрисовуле называет себя просто «правителем всей Валахии» (см. doc. 117 // Ibid. P. 201–202). Это произошло до осени 1458 года, когда Михай Силадьи был арестован своим племянником Матьяшем Корвином, и отношения Влада с Венгрией испортились.

213

Doc. 125 // Bogdan I. Documentele lui Ștefan cel Mare, 2 vols. București, 1913, vol. II. P. 261; doc. 486 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 504; and doc. 3115 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen, vol. VI. P. 9–10.

214

Письмо Михая Силадьи Брашову, Сибиу и секеям от 28 марта 1458 см. Annex II // Gündisch, Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania. P. 692–695. Как мы видели, вскоре после того, как Михаил-логофет нашел убежище в Брашове, он был убит агентами Влада Цепеша.

215

В письме Брашову от 18 мая 1458 Влад III просил Брашов прислать нескольких мастеров в Валахию (см. doc. 3120 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen in Siebenbürgen, vol. VI. P. 12–13; doc. CCLX // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 319–320. В другом письме от 13 июня 1458 Дракула отправляет своего посланника Петру Шора с миссией в Брашов (см. doc. 3127 // Gündisch, ibidem. P. 18; doc. CCLXI // Bogdan, ibidem. P. 320. Это письмо представляет интерес, поскольку оно было отправлено с берегов реки Дымбовица – вероятно, это отсылка на Бухарест, который впервые будет упомянут в документе следующего года. В письме от 10 сентября 1458 король Матьяш Корвин приказал советникам Брашова отправить 48 флоринов его посланнику при валашском дворе (see doc. 3141 // Gündisch, ibidem. P. 28–29).

216

Gündisch, Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania. P. 691.

217

Doc. LXXII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI, vol. I, 1413–1508. București, 1905. P. 94; and doc. 72 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 69.

218

Doc LXXIX // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 101–102; doc. 75 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 71–72.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

219

Как это было принято, Дан по политическим мотивам преувеличил действия Влада против саксов в Валахии. К моменту написания немецких рассказов о Дракуле количество убитых в Валахии купцов из Цара-Бырсей и Брашова выросло до 600, а количество убитых саксонских мальчиков – до 400 (см. Panaitescu, The German Stories about Vlad Țepeș // Dracula: Essays. P. 255–256, и Приложение IV.

220

Doc. 3179 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen in Siebenbürgen, vol. VI. P. 53–54.

221

Doc. 3177 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen in Siebenbürgen, vol. VI. P. 51–52.

222

Panaitescu, Cum au ajuns Bucureștii capitala țării, in Înterpretări românești. P. 167–168; and Rosetti R. Stephen the Great of Moldavia and the Turkish Invasion. P. 86–103 // The Slavonic Review, VI:16. June, 1927. P. 89.

223

Stoicescu N. Vlad Țepeș’s Relations with / transylvania and Hungary // Dracula: Essays. P. 117–118; Andreescu Ș. Vlad Țepeș (Dracula). P. 88; американские историки Florescu R. R. and McNally R. T. Dracula: A Biography of Vlad the Impaler. P. 73.

224

См. главу авторства Барбу Кымпины в Istoria Romîniei. București, 1962. P. 468; and Gündisch, Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania, especially P. 685–686.

225

Doc. LXXIV // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungureasc ă în secolul XV și XVI. P. 95–97.

226

Gündisch, Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania. P. 685–686; and Câmpina // Istoria Romîniei; P. 468. О политике Нягое Басарабе см. Manolescu R. Schimbul de mărfuri între Țara Românească și Brașov in prima jumătate a secolului al XVI-lea // Studii și materiale de istorie medie, vol. II. București, 1957. P. 125.

227

Gündisch, Cu privire la relațiile lui Vlad Țepeș cu / transilvania. P. 685.

228

Например, в письме Раду III Красивого совету Брашова от 6 марта 1470 говорится о карательных мерах, принятых князем против саксонских купцов в ответ на их действия, запрещавшие валашским купцам свободно торговать в Трансильвании. В то же время Раду просит советников Брашова соблюдать условия традиционного соглашения о свободной торговле (см. doc. LXXXIII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI, vol. I, 1413–1508. P. 107–109; and doc. 80 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 76–77.

229

Doc. LXXXIII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI, vol. I, 1413–1508. P. 107–109; and doc. 80 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 76–77.

230

Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 379.

231

Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș // Dracula: Essays. P. 256.

232

Doc. CCLXXIV // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 330–331.

233

Doc. CCLXIX, от 2 марта 1460 // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 325–327.

234

Doc. 3206, от 1 марта 1460 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen in Siebenbürgen, vol. VI. P. 71–73.

235

Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș // Dracula: Essays. P. 256.

236

Doc. 3215 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen, vol. VI. P. 77.

237

Doc. CCLXII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 320–321; and doc. 3218 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen, vol. VI. P. 79.

238

Doc. 3224 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen, vol. VI. P. 83–84; and doc. CCLXIII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 321.

239

Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș. P. 251–264 // Dracula: Essays.

240

Как упоминалось ранее, Влад вернул себе герцогства в 1458. Внутренние документы от 20 сентября 1459 и 10 февраля 1461 свидетельствуют о том, что они оставались владениями князя Валахии до конца его правления (см. docs. 118 and 120 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 203–206).

241

Apendix II. Gündisch G. Vlad Țepeș und die Sachsischen Selbstverwaltungsgebiete Siebenbürgens. P. 981–992, // Revue roumaine d’histoire, VIII:6. 1969. P. 992.

242

См. doc. LXXXII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Tării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească în secolul XV și XVI. P. 106–107; and doc. 79 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 76.

243

См. договор 1460 года между валашским принцем и султаном, doc. 2 // Acte și documente relative la istoria renascerei României; vol. I (1391–1841) / eds. Sturdza D. A. and Colescu-Vartic C. P. 2–4. См. также doc. 107 // Tratatele internaționale ale României, 1354–1920: Texte rezumate, adnotări, bibliografie / eds. Ionașcu I., Bărbulescu P., and Gheorghe G. București, 1975. P. 49–50.

244

Stoicescu N. Vlad Țepeș. P. 69;

Andreescu Ș. Vlad Țepeș (Dracula). P. 84; and Istoria Romîniei, vol. II. P. 470. Исключением является малоизвестное, но ценное исследование Iosipescu S. Conjunctura și condiționarea internațională politico-militară a celei de a doua domnii a lui Vlad Țepeș (1456–1462). P. 175–186, // Studii și materiale de muzeografie și istorie militară, no. 11. 1978, указывающее на ошибочность этого вывода.

245

Mihailović, Memoirs of a Janissary. P. 129.

Здесь и далее русскоязычный перевод источника взят из «Записки янычара». Написаны Константином Михайловичем из Островицы. М.: Наука, 1978. С. 136.

246

Эту хронику ошибочно приписали Донадо да Лецце. См. Da Lezze D. Historia Turchesca (1300–1514) / ed. I. Ursu. București, 1909. P. 23.

247

Iosipescu, Conjunctura și condiționarea internațională politico-militară a celei de a doua domnii a lui Vlad Țepeș (1456–1462). P. 179–180.

248

Следует также помнить, что в 1459 османы завоевали Сербию, превратив ее в османскую провинцию. Хотя некоторые историки указывают на это событие как на мотив Влада разорвать отношения с турками (см., например, Andreescu Ș. Vlad Țepeș (Dracula). P. 99; Stoicescu N. Vlad Țepeș. P. 69), это кажется маловероятным. Во всяком случае, завоевание Сербии заставило бы валашского князя еще сильнее опасаться начала военных действий с Портой.

249

Beg T. Tarih-i Ebu-1 Feth-i Sultan Mehmed-han. // Cronici turcești privind țările române, vol. I. P. 67. Похожая история рассказывается и в нескольких других османских хрониках, см. Așik-Pasha-Zade, Tarih-i al-i Osman, // ibid. P. 92; Mehmed Neșri, Djihannuma, Tarih-i al-i Osman, // ibid. P. 125; and Sa’adeddin Mehmed Hodja Efendi, Tadj-utTevarih, // ibid. P. 317. Перевод частей османских хроник, касающихся Дракулы, можно найти в Приложении II.

250

Венецианский посол в Буде 27 ноября и 15 декабря 1460 сообщил Сенату, что ведется подготовка к крестовому походу против османов, запланированному на 1462, под руководством венгерских, венецианских и папских войск. См. Monumenta Hungariae Historica. Acta extera, vol. IV. P. 106–110.

251

В 1460 Матьяш получил от Ватикана субсидию в размере 40 000 дукатов на организацию крестового похода, запланированного в Мантуе годом ранее, см. Monumenta Vaticana. Mathiae Corvini Hungariae regis epistolae ad Romanos Pontifices datae et ab eis acceptae. Budapest, 1891. P. 13.

252

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 289.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

253

Doukas, Decline and Fall of Byzantium to the Ottoman Turks. P. 259–260 (XLV.20);

Kritovoulos, History of Mehmed the Conqueror. P. 178 (IV. 60–61);

Mihailović K. Memoirs of a Janissary. P. 129;

Beg T. Tarih-i Ebu-1 Feth-i Sultan Mehmed-han, // Cronici turcești privind țările române, vol. I, / eds. Guboglu M. and Mehmed M. București, 1966. P. 67;

Chalcocondil L. Expuneri istorice. P. 283–284.

254

Союз Дракулы и Матьяша Корвина должен был быть скреплен женитьбой валашского принца на сестре короля. Это подтверждается письмом венецианского посла в Буде Пьетро де Томмази от 4 марта 1462, в котором сообщается об атаках Дракулы на Дунае. См. doc. I // Bianu I. Ștefanu celu Mare: Câteva documente din archivulu de statu dela Milanu, // Columna lui Traianu, IV:1–2. Ianuariu-Februariu, 1883. P. 34–35.

255

Letter of Vlad Țepeș to Matthias Corvinus, 11 February 1462, // Iorga N. Scrisori de boieri, scrisori de domni; P. 166–170 (Перевод письма см. в Приложении I. D). Оригинал письма на латыни см. Bogdan I. Vlad Tepeș și narațiunile germane și rusești asupra lui. P. 76–82.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

256

См. Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 283–284. Эти события также описаны в Kritovoulos, History of Mehmed the Conqueror. P. 178 [IV.60–61].

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

257

Iorga, Scrisori de boieri, scrisori de domni. P. 166–170. Эти события описаны и в немецких рассказах о Дракуле, подчеркивающих чрезмерную жестокость валашского князя:

В 1462 году он пошел к Никополю и перебил там более пяти тысяч человек всех наций – христиан, иудеев и язычников. Среди них были красивые жены и девицы, которые полюбились слугам Дракулы, и те попросили его отдать этих девиц им в жены. Дракула же приказал изрубить всех этих людей в капусту вместе с девицами оттого, что его страна подчинялась туркам и те постоянно требовали от него уплаты дани. Тогда он сказал турецким посланцам, что сам привезет дань, и все жители той области явились верхом на конях приветствовать его, думая, что он привез дань султану. Он же коварно велел перебить всех встречающих, поскольку они не ждали нападения. И Дракула выжег дотла всю Болгарию и посадил на кол всех пленных. Так погибло 25 тысяч человек, не считая тех, кто сгорел в огне.

См. Panaitescu, The German Stories about Vlad Țepeș // Dracula: Essays. P. 259. Последние строки этой истории очень напоминают информацию, которую Влад отправил Матьяшу Корвину; еще одно указание на то, что немецкие рассказы распространялись в рамках кампании венгерского двора по дискредитации валашского князя, храбро бросившего вызов османам, в глазах общественного мнения после его ареста королем в 1462.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

258

Iorga, Scrisori de boieri, scrisori de domni. P. 166–170.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

259

Самое недавнее исследование: Waterson J. Dracula’s Wars: Vlad the Impaler and His Rivals. Stroud, 2016. P. 163 продолжает поддерживать это ошибочное утверждение.

См. также, Florescu R. R. and McNally R. T. Dracula: Prince of Many Faces. Boston, 1989. P. 139;

Florescu R. and McNally R. T. Dracula: A Biography of Vlad the Impaler; 1431–1476. P. 109–110;

Stoicescu N. Vlad Țepeș, Prince of Wallachia. P. 96;

Câmpina B. T. Complotul boierilor și ‘răscoala’ din Țara Românească din iulienoiembrie 1462, // Studii și referate privind istoria Romîniei. P. 609;

Neamțu V. Istoria medie a României. Iași, 1982. P. 160; and Ștefan Andreescu, Vlad Țepeș (Dracula). P. 95–96 and 123.

260

Mircea Iogaru // lstoria militară a poporlui roman, vol. II. București, 1986. P. 281.

261

Beg T. Tarih-i Ebu-1 Feth-i Sultan Mehmed-han // Cronici turcești privind țările române, vol. I. P. 72.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

262

Kritovoulos, History of Mehmed the Conqueror. P. 179 (IV.63).

263

Mihailović, Memoirs of a Janissary. P. 132–133. See also Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 287.

264

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 287.

265

Iorga N. Istoria românilor, vol. IV. București, 1937. P. 140. Йорга в своей обширной библиографии временами противоречил себе. Так, например, в своей «Истории румынской армии» («Istoria armatei românești», Valenii-de-Munte, 1910) он утверждал, что султан намеревался превратить Валахию в пашалык (с. 123). Несмотря на это, выводы, представленные в обширном десятитомнике, опубликованном им всего за несколько лет до смерти, следует рассматривать как окончательные результаты десятилетий исторических исследований Йорги.

266

Ciobanu V. The Equilibrium Policy of the Romanian Principalities in East-Central Europe, 1444–1485. P. 33–60 // Dracula: Essays.

267

East G. Géographie historique de l’Europe, I. Paris, 1939. P. 324–325 and 333–336.

268

Panaitescu P. P. De ce n-au cucerit turcii țările române, // Înterpretări românești. P. 118.

269

Hitchins K. Ottoman Domination of Moldavia and Wallachia in the Sixteenth Century. P. 132. На эту тему в общем см. Panaitescu P. P. De ce n-au cucerit turcii țările române, // Înterpretări românești. P. 111–118.

270

Такую оценку дал венецианский посол в Буде Пьетро де Томмази в письме венецианскому дожу от 14 июня 1462, см. doc. II // Bianu I. Ștefanu celu Mare: Câteva documente din archivulu de statu dela Milanu. P. 37. Венецианский посол также сообщает нам, что из 60 тысяч османских войск 25 тысяч были янычарами. Как хорошо информированный дипломат, внимательно следивший за событиями в Валахии летом 1462 года, оценки численности войск, которые он дает, вероятно, вполне надежны. Судя по тому, что мы знаем об османских ресурсах, они кажутся реалистичными. Летописцы того времени не придавали значения точности таких деталей, часто преувеличивая, чтобы отразить важность конкретной кампании; таким образом, мы находим оценки в 250 000, данные Халкокондилом (см. Chalcocondil, Expuneri istorice, стр. 285) и 300 000 Турсун-бегом (see Tarih-i Ebu-1 Feth-i Sultan Mehmed-han, // Cronici turcești privind țările române. P. 68.

271

Mihailović, Memoirs of a Janissary. P. 130–133.

272

Из письма Пьетро де Томмази дожу Венеции от 14 июня 1462, doc. II // Bianu I. Ștefanu celu Mare: Câteva documente din archivulu de statu dela Milanu. P. 37.

273

Хронологию кампании см. Andreescu Ș. Vlad Țepeș (Dracula). P. 119.

274

Iorga N. Istoria armatei românești, vol. I. P. 121.

275

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 288. Другое описание дает Kritovoulos, History of Mehmed the Conqueror. P. 179 [IV.64–65], который утверждает, что нападение полностью провалилось, турки убили или взяли в плен большую часть валашских воинов.

276

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 288–289. Вероятно, это сильно преувеличенное описание зрелища, подготовленного Дракулой после событий зимы 1462 года, описанных в цитированном ранее письме Влада Матьяшу Корвину, когда, по словам сербского янычара: «Он велел схватить посла [Хамза-бега] со всеми его слугами, которых было сорок, и сослал их в одну крепость, весьма мощную, стоящую среди вод и называемую Куриста. Но прежде всего он велел посадить на кол султанского посла и рядом с ним всех его слуг». См. Mihailović, Memoirs of a Janissary. P. 129.

Русскоязычный перевод источника взят из Казаку М. Дракула. М.: Этерна, 2011. С. 320.

277

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 331.

278

Mihailović, Memoirs of a Janissary. P. 132–133.

279

Kritovoulos, History of Mehmed the Conqueror. P. 179–180 (IV.64, 65, 66); and Tursun Beg, Tarih-i Ebu-1 Feth-i Sultan Mehmed-han, // Cronici turcești privind țările române, vol. I. P. 67–73.

280

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 506.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

281

Waterson, с. 169 продолжает эту линию рассуждений и предполагает, что Влад даже одобрил действия Стефана: «Предательство двоюродного брата и бывшего товарища по изгнанию, вероятно, получило хотя бы кивок понимания, если не одобрение, со стороны Влада Дракулы». Это чистый вымысел.

282

Stoicescu N. Vlad Țepeș. P. 48.

See also Andreescu Ș. Vlad Țepeș (Dracula). P. 110–111;

Iorga N. lstoria românilor, vol. IV. P. 138;

Grigoraș N. Moldova lui Ștefan cel Mare. Iași, 1982. P. 59–60.

283

Bogdan I. Vlad Țepeș. P. 26–27.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

284

Grigoraș N. Moldova lui Ștefan cel Mare. P. 59–60. Другой пример этого можно найти в Istoria militară a poporului român, vol. II, стр. 278–279, где Мирча Иогару пишет: «На северо-восточном фронте, в устье Дуная, османский флот после разграбления обоих берегов был с большими потерями отбит перед Килией, которую осаждал в течение восьми дней, постоянно преследуемый отрядом солдат, посланных Владом, и был вынужден отступить. На решение об отступлении повлияла оборона северного берега молдавской конницей. То, что произошло в Килии, на стратегическом уровне зависело от исхода войны, которую вел Влад Цепеш, и, ставя на первое место независимость Молдавии, Стефан Великий нашел причину для интервенции в соответствии с тайным молдавско-валахским соглашением…». Это «молдавско-валахское соглашение» было настолько «тайным», что невозможно найти никаких доказательств того, что оно когда-либо существовало!

285

Iorga N. Istoria românilor, vol. IV. P. 138.

See also Boldur A. Ștefan cel Mare, voievod al Moldovei. P. 178.

286

Документ процитирован в Iorga N. Studii asupra Chiliei și Cetății-Albe. Bucuresci, 1899. P. 125–126.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

287

Andreescu, Vlad Țepeș (Dracula). P. 98;

Rosetti R. Stephen the Great of Moldavia and the Turkish Invasion. P. 86–103, // The Slavonic Review, VI:16. June, 1927. P. 94–95.

288

Doc. // Bogdan I. Documentele lui Ștefan cel Mare, vol. II. P. 287.

289

Iorga, Studii asupra Chiliei și Cetății-Albe. P. 126.

290

Beg T. Tarih-i Ebu-1 Feth-i Sultan Mehmed-han, // Cronici turcești privind țările române, P. 69.

291

Quoted in Iorga, Studii asupra Chiliei și Cetății-Albe. P. 125;

Xenopol A. D. Lupta dintre Dănești și Drăculești. P. 22 (204).

292

Panaitescu P. P. Cronicele slavo-române. P. 29. Эта летопись, написанная немцем при молдавском дворе во времена правления Стефана Великого, охватывает период 1457–1499.

293

Это основано на отрывке сербского янычара Константина Михайловича, который цитирует слова Мехмеда II: «Пока волохи владеют Килией и Белгородом [Четатя-Альбэ], а венгры – Белградом Рацким, нам их не победить». См. Mihailović, Memoirs of a Janissary, с. 133. Однако этот отрывок не следует понимать в том смысле, что Мехмед намеревался завладеть Килией в 1462. Прежде всего нужно помнить, что Михайлович описал свою версию событий десятилетия спустя, когда османы лишь недавно овладели крепостью (1484). Во-вторых, Мехмед не препятствовал владению крепостью Стефаном после того, как тот завоевал ее в январе 1465, и за время своего правления не пытался захватить ее повторно. Только во время правления его преемника Баязида II османы предприняли попытку и преуспели в отвоевании у Молдавии Килии и Четатя-Альбэ.

294

Iorga, Studii istorice asupra Chiliei și Cetății-Albe. P. 129. Стефан осаждал Килию три дня, с 24 по 26 января 1465, пока бомбардировка молдавских войск не вынудила крепость капитулировать.

295

Doc. 8 // Dragomir S. Documente nouă privitoare la relațiile Țării Românești cu Sibiul. P. 19. On Stephen’s relations with Wallachia.

Cм. также Costăchescu, Arderea Târgului Floci și a Ialomiței în 1470: Un fapt necunoscut din luptele lui Ștefan cel Mare cu muntenii. Iași, 1935, especially P. 107.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

296

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 290.

297

Ghibănescu Ch. Vlad Țepeș (studiu critic) // Arhiva. Organul societăți științifice și literare din Iași, VIII:7–8. 1897. P. 373–417; and ibid. VIII:9–10. P. 497–520. Гибэнеску пытался доказать, что Дракула потерял трон из-за восстания бояр, указав, что Драгомира Удриште, боярина в Сфатул Домнеск Владислава II, который снова встречается в совете во время правления Раду III Красивого, нет в документах времен правления Влада III. Однако это не уникальный случай в политике Валахии XV века. Будучи врагом Влада, во время его правления он, вероятно, жил в изгнании. Это нельзя рассматривать как свидетельство восстания бояр.

298

Andreescu, Vlad Țepeș (Dracula). P. 8.

See Câmpina, Complotul boierilor…, and Câmpina B. T. Victoria oștii lui Țepeș asupra sultanului Mehmed al II-lea. P. 533–555.

299

Stoicescu, Vlad Țepeș. P. 95. Vlad Georgescu’s The Romanians: A History / ed. Matei Călinescu. / trans. Bley-Vroman A. Columbus, 1991. P. 54, является примером того, как такие теории превращаются в факты. Автор просто заявляет, что «в 1462 году Валахи под предводительством Влада Цепеша (годы правления 1456–1462) разгромили султана Мехмеда II». Точное представление этих событий в общем контексте румынской истории см. A History of Romania. Iași / ed. Treptow K. W. 1997. P. 113–114.

300

Giurescu C. C. The Historical Dracula. P. 15–32 // Dracula, Essays. P. 26–27.

301

Doukas, Decline and fall of Byzantium to the Ottoman Turks. P. 260–261.

См. также список источников в Câmpina B. T. Victoria Oștii lui Țepeș asupra sultanului Mehmed al II-lea (cu prilejul împlinirii a 500 de ani). P. 541. Кымпина в качестве аргумента опирается главным образом на венецианские хроники конца XV и начала XVI века, такие как Д. Малипьеро и св. Маньо, которые были далеки от событий 1462 года в румынском княжестве (об этих венецианских хрониках см. Iorga N. Acte și fragmente cu privire la istoria românilor, vol. III. București, 1897. P. 39 and 84–86). Венецианские источники следует читать с осторожностью, поскольку Республика Святого Марка готовилась к войне с османами и в политических целях хотела изобразить османов как победителей. Во многом эта путаница является результатом христианского рвения и желания представить османов в негативном свете. В славянских рассказах также упоминается о победе над турками (см. Olteanu, Limba povestirilor slave despre Vlad Țepeș. P. 356; and Panaitescu, Cronicile slavo-romîne. P. 207–208, но они не имеют особой ценности как исторический источник, поскольку в значительной степени заимствованы из немецких рассказов. Кроме того, они были написаны более чем через 20 лет после событий 1462 года и не предназначались для хроники исторических событий. Другой часто используемый источник (см., например, Andreescu, Vlad Țepeș (Dracula). P. 124–125) – это Михаил Бочиньоли из Рагузы, посетивший румынское княжество в июне 1524, который как таковой не может считаться первоисточником о событиях 1462 года (см. Bocignoli M. Descrierea Țării Românești // Holban, Călători străini despre țările române. P. 176–177).

302

Цитата в Hitchins K. Ottoman Domination of Moldavia and Wallachia in the Sixteenth Century. P. 125. Множество других примеров можно найти в Cronici turcești privind țările române, vol. I, и в османских хрониках, представленных в переводе в Приложении II.

303

Sphrantzes G. The Fall of the Byzantine Empire / trans. Philipides M. Amherst, 1980. P. 86 [XLII.3].

304

Kritovoulos, History of Mehmed the Conqueror. P. 179 [V.62–63]. Венецианский летописец Марино Санудо, составивший «Потомство дома Османов» (La progenia della cassa de’Octomani), повествует о победе Мехмеда II над Дракулой, но ошибочно относит эти события к 1459 году (см. Iorga N. Acte și fragmente cu privire la istoria românilor, vol. III. P. 12–15).

305

Giurescu, The Historical Dracula // Dracula: Essays. P. 27.

306

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 291.

307

Beg T. Tarih-i Ebu-1 Feth-i Sultan Mehmed-han, // Cronici turcești privind țările române, vol. I. P. 69.

308

Письмо Алоиса Габриэля, венецианского настоятеля Кандии от 12 августа 1462, doc. IV // Bianu I. Ștefanu celu Mare: Câteva documente din archivulu de stat dela Milanu. P. 40–41.

См также письмо того же настоятеля к Антонио Лоредано, капитану Модены, от 3 августа 1462, в котором он передает аналогичную информацию, полученную из Константинополя, doc. III // Ibidem. P. 39.

309

Câmpina, Complotul boierilor și răscoala din Țara Româneasă din iulie-noiembrie 1462. P. 606.

310

Bogdan, Vlad Țepeș. P. 27.

311

См. docs. 120 and 122 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 205–208. Единственным оставшимся из последнего известного Сфатул Домнеск Цепеша является писец, записавший документ, Константин – придворный слуга, не член совета и не ведущий боярин.

312

См. docs. 113 and 115 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 196–200.

313

Doc. 124 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 209213, от 10 июля 1464.

314

См. doc. LXXXI // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești. P. 104–106; doc. 77 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 73–74; and doc. 4 // Dragomir, Documente noua privitoare la relațiile Țării Românești cu Sibiul. P. 13.

315

Doc. CCLXXVIII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 333. В документе также есть Войко сын Татула, который не упоминается в существующих документах времен второго правления Дракулы, но чей отец, Татул Сарбул, был среди верных сторонников отца Влада, Влада II Дракула.

См. Stoicescu, Dicționar al marilor dregători. P. 25, 28.

Существует также аналогичное письмо от 28 февраля 1476, в котором Басараб Старый призывает Брашов изгнать своих врагов, см. doc. CI // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 126–127.

316

Doc. CCCXII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 357–358. Тот же Кырстиан упоминается и в письме Дракулы Сибиу от 4 августа 1475, см. doc. CCLXV // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 322–323.

317

Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș. // Dracula: Essays. P. 261.

318

Iorga N. Studii istorice asupra Chiliei și Cetății-Albe. P. 123.

319

В хронике английского паломника Уильяма Уэя упоминаются известия о конфликтах в Валахии после отъезда султана и возведения на престол Раду Красивого. См. Wey W. The Itineraries of William Wey, Fellow of Eton College, Published from the Bodleian Manuscript for the Roxburghe Club. London, 1857. P. 100–101.

См. также Pall F. Notes du pèlerin William Wey à propos des operations militaires des Turcs en 1462. P. 264–266. // Revue historique du sud-est européen, XXII. 1945; Iunie 1462. Biruința lui Vlad Țepeș, P. 28–29. // Magazin istoric, XXI:2. Noiembrie, 1987. P. 28–29.

Марксистская румынская историография уделила особое внимание этому источнику, в котором также говорится о победе Влада Цепеша над турками. Уэй, паломник, направлявшийся в Святую землю, услышал о событиях в Валахии на Родосе. Его отчет о событиях в румынском княжестве тем летом запутан и не может служить источником информации о кампании 1462 года, поскольку автор просто записал слухи, ходившие в то время.

320

В своем письме от 14 июня 1462 венецианский посол в Буде Пьетро де Томмази сообщает венецианскому дожу о подготовке в Трансильвании помощи для Дракулы. См. doc. II // Bianu I. Ștefanu celu Mare: Câteva documente din archivulu de statu dela Milanu. P. 36–38.

321

Несмотря на осведомленность о военных планах Османской империи, 11 июня 1462, когда султан направлялся от Дуная к Тырговиште, Матьяш Корвин все еще находился в Буде (см. doc. 3280 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen, vol. VI. P. 117. 2 июля, после того как султан возвел на трон Раду III Красивого и переправился через Дунай, Матьяш, находившийся тогда в Прессбурге, объявил, что через несколько дней выступит против турок (см. Iorga, Studii istorice asupra Chiliei și Cetății-Albe. P. 123).

322

12 августа Матьяш был в Сегеде (см. doc. 3284 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen, vol. VI. P. 121, а 26 сентября король, как известно, находился в Сибиу, где предоставил привилегии церкви Св. Михаила в Клуже (см. doc. 3291 // Gündisch, op. cit.. P. 124). Он не подавал никаких признаков того, что собирается начать кампанию против османов, и только более месяца спустя, 4 ноября 1462, мы находим его в Брашове (см. doc. 3295 // Gündisch, op. cit.. P. 126–127).

323

См. письмо вице-комитета секеев советникам Брашова от 15 августа 1462: doc. 3285 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen, vol. VI. P. 121–122;

Hurmuzaki E. and Iorga N. Documente privitoare la istoria românilor, vol. XV1. București, 1911. P. 58.

324

Stoicescu, Vlad Țepeș. P. 102–103.

325

Пий II с нетерпением ждал, что Матьяш придет на помощь Владу и начнет долгожданный крестовый поход против турецких неверных. 15 июня 1462 папа издал буллу, предоставляющую индульгенции всем посетителям церквей Алба-Юлии, внесшим вклад в войну против османов, см. doc. 3281 // Gündisch, Urkundenbuch zur Geschichte der Deutschen // Siebenbürgen, vol. VI. P. 118–119.

326

Minea, lnformațiile românești ale cronicii lui Ian Dlugosz;

Dlugossi I. Historia Poloniae, vol. II. Leipzig, 1712. P. 344. Book XIII.

327

Beheim M. Von ainem wutrich der Hiess Trakle Waida. // Cazacu, L’histoire du prince Dracula. P. 150–153.

Пятра Краюлуй находились в шести километрах от Рукэра, см. Andreescu Ș. and McNally R. T. Exactly Where Was Dracula Captured in 1462. P. 269–281, // East European Quarterly, XXIII:3. September, 1989. P. 271.

328

Pius II, The Commentaries of Pius II, Books X–XIII, trans. Florence Alden Gragg, // Smith College Studies // History, vol. XLII. Northhampton, MA, 1957. P. 739. Book XI. О подлинности этого письма, оригинала которого, к сожалению, не существует, см. Bogdan, Vlad Țepeș. P. 29–30. Румынская и зарубежная историография почти единогласно считают это письмо подделкой, призванной скомпрометировать Дракулу в глазах короля Матьяша или оправдать отказ короля предпринять антиосманский крестовый поход в 1462. Последнее кажется наиболее вероятным объяснением. Подобные письма известны в румынской истории: подобная подделка использовалась для оправдания убийства валашского князя Михая (Михаила II Храброго, 1593–1601) войсками Габсбургов.

329

См. перевод высказываний Антонио Бонфини в Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș. // Dracula: Essays. P. 263–264.

Полную хронику см. в Bonfinius A. Decades R. U., Fogel I., lvanyi B., and Juhasz L., eds.. Leipzig, 1936. Отрывок, касающийся Дракулы, см. в vol. III. P. 243.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

330

Beg T. Tarih-i Ebu-1 Feth-i Sultan Mehmed-han. // Cronici turcești privind țările române, vol. I. P. 73.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

331

Chalcocondil, Expuneri istorice. P. 293.

332

Viața lui Vlad Țepeș: Povestire despre Dracula voievod. // Cronicele slavoromîne / ed. Panaitescu P. P. P. 212;

Olteanu, Limba povestirilor slave despre Vlad Țepeș. P. 363;

333

Bonfinius // Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș. // Dracula: Essays. P. 261. См. также Приложение V.

334

Письмо Петра Рареша, господаря Молдавии (1527–1528 и 1541–1546), написанное в период подготовки захвата трона во второй раз. См. Iorga, Scrisori de boieri, scrisori de domni. P. 201.

335

О немецких рассказах см. Panaitescu P. P. The German Stories about Vlad Țepeș. P. 251–264. // Dracula: Essays.

См. перевод немецких рассказов в Приложении IV;

Balotă A. An Analysis of the Dracula Tales, // ibidem. P. 153–184.

См. также стихотворение Михаэля Бэхайма, Von Ainem Wutrich der Hiess Trakle Waida. P. 104–153,

Cazacu, L’histoire du prince Dracula. Эти рассказы представляют крайне негативный образ Дракулы, чтобы оправдать саксонскую политическую оппозицию князю, а также его арест и заключение Матьяшем Корвином.

336

Cronica moldo-germană. // Panaitescu, Cronicile slavo-romîne. P. 29.

337

См. договор между Молдавией и Польшей от 1468, в котором Стефан Великий не включает Валахию в перечень своих врагов. См. Bogdan, Documentele lui Ștefan cel Mare, vol. II. P. 300–304.

338

Costăchescu, Arderea Târgului Floci și a Ialomiței în 1470. P. 1–3.

339

Panaitescu, Comunele medievale în principatele române. // Înterpretări românești. P. 151–152.

340

Costăchescu, Arderea Târgului Floci și a Ialomiței in 1470. P. 99–105. Это тот самый претендент, который обосновался в Сигишоаре в 1459–1460 во времена правления Дракулы.

341

Letopisețul anonim al Moldovei. P. 17, and Letopisețul de la Putna II. P. 63. // Panaitescu, Cronicile slavo-romîne.

342

Это событие упоминается во всех молдавских летописях того времени, см. Panaitescu, Cronicile slavo-romîne. P. 18, 33, 50, 63, and 72. Весть об этой невероятной победе разлетелась по всей Европе. См., например, письмо настоятеля Рагузы дожу Венеции от 12 февраля 1475, doc. V // Bianu I. Ștefanu cel Mare: Câteva documente din archivulu de stat dela Milanu. P. 41–42.

343

Bogdan, Documentele lui Ștefan cel Mare, vol. II. P. 332.

344

Bogdan, Documentele lui Ștefan cel Mare, vol. II. P. 349.

345

Viața lui Vlad Țepeș. // Panaitescu, Cronicele slavo-romîne. P. 212;

Olteanu, Limba povestirilor slave despre Vlad Țepeș. P. 363.

346

Bogdan, Documentele lui Ștefan cel Mare, vol. II. P. 334–335.

347

Andreescu Ș. Military Actions of Vlad Țepeș in Southeastern Europe in 1476 // Dracula: Essays. P. 178–179.

348

Unrest J. Osterreichische Chronik. Monumenta Germaniae Historica, Scriptores Rerum Germanicarum / ed. Karl Grossman. Nova Series, XI. Weimar, 1957. P. 68.

На эту тему см. Andreescu, Military Actions of Vlad Țepeș in Southeastern Europe in 1476. // Dracula: Essays. P. 182–183.

349

См. молдавские хроники того времени в Panaitescu, Cronicile slavoromîne. P. 18, 33–34, 50, 63, and 72; Iorga N. Istoria lui Ștefan cel Mare povestită neamului românesc. București, 1904. P. 174–181;

Ursu I. Ștefan cel Mare și turcii. București, 1914. P. 71–72;

Minea I. Cetatea Neamțului. Iași, 1943. P. 8.

350

Sphrantzes, The Fall of the Byzantine Empire. P. 94 [XLVII.6].

351

Doc. LXXIV // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 95–97; doc. 100 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 95–97.

352

Doc. LXXV // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 97–98; and doc. 101 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 97.

353

Doc. CCCXII // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 357–358.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

354

Iorga, Acte și fragmente cu privire la istoria românilor. P. 58–59.

355

Hurmuzaki, Documente, vol. VIII. P. 22–23. Оценка венгерского короля численности войск является преувеличением, вероятно, для того, чтобы оправдать перед папой огромные расходы, поскольку дипломатические источники указывают, что у Влада было 25 000 солдат, а Стефан возглавлял войско из 15 000 человек (см. письмо Джустиниано Кавителло герцогу Миланскому от 4 декабря 1476 в Iorga, Acte și fragmente cu privire la istoria românilor. P. 58–59).

356

Doc. LXXVI // Bogdan, Documente privitoare la relațiile Țării Românești cu Brașovul și Țara Ungurească. P. 98; and doc. 102 // Tocilescu, 534 documente istorice slavo-române. P. 97–98.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

357

См. doc. CLIV // Bogdan, Documentele lui Ștefan cel Mare, vol. II. P. 345. По просьбе Влада Стефан оставил охрану из 200 молдавских солдат для защиты валашского князя.

358

Цитата из Xenopol, Lupta dintre Dănești și Drăculești. P. 33 (215).

359

Iorga, Scrisori de boieri, scrisori de domni. P. 166–170.

360

Цитата из Stavrianos L. S. The Balkans since 1453. P. 58.

361

Mihailović, Memoirs of a Janissary. P. 135.

362

Stavrianos, The Balkans since 1453. P. 56.

363

Iorga, Scrisori de boieri, scrisori de domni. P. 166–170.

364

Longworth P. The Making of Eastern Europe. London: The MacMillan Press, 1992). P. 300.

365

Doc. 77 // Documenta Romaniae Historica, B. Tara Românească, vol. I. P. 138–140.

366

Doc. 96 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 167–168.

367

Doc. 107 // Documenta Romaniae Historica, B. Țara Românească, vol. I. P. 187–188.

368

Doc. 118 // Documenta Romaniae Historică, B. Țara Românească, vol. I. P. 203–204.

Русскоязычный перевод источника взят из Эрлихман В. В. Дракула. М.: Молодая гвардия, 2020. С. 272.

369

Panaitescu P. P. Comunele medievale în principatele române. // Înterpretări românești. P. 152–153.

370

Treptow K. W. Distance and Communications in Southeastern Europe. // From Zalmoxis to Jan Palach. P. 76–78.

371

На эту тему см. Hitchins K. Ottoman Domination of Moldavia and Wallachia in the Sixteenth Century. P. 140–141; and Panaitescu P. P., De ce n-au cucerit turcii țările române. // Înterpretări românești. P. 114–116.

372

Rosetti R. Stephen the Great of Moldavia and the Turkish Invasion. P. 91.

373

Цитата из летописи Олы в Engel J. C. Geschichte der Moldau und Walachey. Halle, 1804. P. 151.

Content

Курт Трептов
Влад III Дракула. Жизнь и эпоха настоящего графа Дракулы

Предисловие

1 Пролог к прошлому

2 Княжество Валахия

3 Валахия до 1448 года: угроза османской экспансии

4 Первое правление Влада и изгнание

5 Политическое устройство Валахии в середине XV века

6 Отношения Влада с боярами

7 Дракула и Церковь

8 Влад III Дракула и международные отношения 1456–1461 годов

9 Война с Османской империей 1461–1462 годов

10 Смерть героя, рождение легенды

Послесловие

Приложение I Избранные документы и письма о Владе III Дракуле

Приложение II Османские хроники, касающиеся Влада III Дракулы

Приложение III Выдержки из хроники Лаоника Халкокондила о Владе III Дракуле

Приложение IV Немецкие памфлеты о Владе III Дракуле

Приложение V Отрывок из хроники Антонио Бонфини

Библиография

Примечания