Виталий Егоров

Молох и Шаманка

Часть первая

Охота. Удаганка.

1

Осень восемьдесят девятого года выдалась на редкость сухой, но прохладной. Дождей давно уже не было, люди, с ожиданием поглядывая на тучи, нависшие над их головами, предрекали ранний снег. Деревья перед долгой спячкой тихо и торжественно сбрасывали с себя пожелтевшие листья, легкая грусть от расставания с живой природой трогала сердце, душа требовала уединения и осмысления прожитого отрезка времени, а тело настраивалось пережить суровую зиму, чтобы бурной весной благополучно ступить на зеленую траву.

Наступила пора зайцев. Старожилы в деревнях только роптали: «Такого заячьего года не приходилось видеть ранее, это какое-то нашествие голодной орды, все заготовленное сено подпортили!»

В один из таких дней, а если быть более точным, четырнадцатого сентября, трое друзей решили поохотиться на зайцев. Звали их Кравцов Виктор, Андросов Александр и Свиридов Аркадий. Двое первых служили в уголовном розыске в группе по борьбе с преступлениями против личности городского Управления милиции, занимались раскрытием убийств, тяжких телесных повреждений со смертельным исходом и изнасилований, их называли «убойниками», а последний являлся следователем городской прокуратуры, который как раз и занимался расследованием этих дел, чтобы довести их до суда. Обычно работники милиции настороженно относятся к следователям прокуратуры, ведь все преступления, совершенные милиционерами, будь то должностные проступки, хищения, рукоприкладства, расследуются ими, но это не относилось к указанным молодым людям. Часто работая по тем или иным ажиотажным убийствам, они крепко подружились и поняли, что друг без друга им в одиночку не добиться сколь-либо значимого успеха в борьбе с оголтелой преступностью, которая внезапно захлестнула страну.

Капитан милиции Кравцов, старший оперуполномоченный уголовного розыска, руководил вышеуказанной группой «убойников», которая состояла из четырех человек. Ему было тридцать два года, в милиции служил уже более семи лет, считался самым опытным и профессионально грамотным оперативником Управления. Старшему лейтенанту Андросову было двадцать девять лет, он два года, как перевелся из района в столицу, где ему предложили должность оперуполномоченного в группе Кравцова. Был он по-деревенски немного наивен, опера его любили за искренность и бесхитростность, от него исходила невидимая аура надежности и порядочности. Однажды Андросов имел неосторожность рассказать о своих былых злоключениях в присутствии заместителя начальника уголовного розыска Сорокина — едкого острослова и шутника, в результате чего получил прозвище Батискаф. А история заключалась в следующем: после армии Андросов работал трактористом в артели на Крайнем Севере. Однажды зимой назрела необходимость добраться на тракторе по льду до небольшого островка в бухте Тикси, что в море Лаптевых. По пути следования трактор провалился под лед и стремительно опустился на глубину в десять метров. Все это время, пока трактор не ударился гусеницами о дно бухты, несчастный сидел в кабине и мысленно прощался с жизнью. Подождав, пока кабину заполнит вода, он открыл дверцу, и его пробкой вытолкнуло вверх к поверхности ледового покрова, где всплывшего тракториста спасли следовавшие сзади попутчики на вездеходе. После этого случая у него развилась небольшая тугоухость, очевидно, его барабанные перепонки испытали гидроудар. Услышав эту историю, Сорокин ухмыльнулся и изрек слова, которые позже пошли в народ: «Ну ты батискаф!» С этого дня за Андросовым прочно укрепилось прозвище Батискаф, но сыщик и не думал обижаться, наоборот, гордился своим вторым именем. Именно Андросов предложил своим друзьям охоту на зайцев, а для этого пригласил их на свою малую родину, которая находилась в Заречье, за рекой Леной, в двухстах километрах от столицы.

А Свиридов был одногодок Кравцова, но следователем прокуратуры он проработал уже около десяти лет и слыл одним из самых результативных специалистов в своем деле.

Кравцов, как старший группы, накануне обратился к Сорокину с просьбой предоставить ему и Андросову отгульные на три дня. Руководитель, немного поломавшись, но понимая, что подчиненные работают сутками на износ и им когда-то надо расслабиться, разрешил выезд на охоту.

— Завтра четверг, значит, в воскресенье вечером вас можно ждать на работе, — рассудил он и распорядился: — В твоей группе остаются работать два опера — Семенов и Шуляк. Предупреди их, чтобы пахали за двоих и постоянно были на связи.

— Уже проинструктировал! — обрадованно воскликнул Кравцов.

Семенов Алексей и Шуляк Юрий — оба лейтенанты милиции двадцати шести и двадцати семи лет соответственно, не без зависти приняли новость о том, что остаются на работе, чтобы прикрыть старших товарищей.

— За меня уже заранее решили, что отпущу вас на охоту, — укоризненно покачал головой Сорокин и без особого энтузиазм напутствовал: — Ну, желаю удачи, ни пуха, не пера.

— К черту! — бодро ответил оперативник и решил пойти дальше, попросив для дальнего похода служебный УАЗ.

— А на чем будут ездить твои подчиненные? — недовольно буркнул Сорокин. — Ты хочешь и водителя с собой забрать?

— Нет, — помотал головой опер. — Свой «Москвич» с водителем оставляю группе, а сам сяду за руль уазика.

— Хе-хе, все уже предусмотрели, черти окаянные! — едко хохотнул руководитель и поставил условие: — Бензин за свой счет, так что не обольщайся мыслями заправиться за казенный счет.

— Бензин мы уже нашли, — ответил оперативник, на что Сорокин раздраженно бросил:

— Покинь мой кабинет, а то передумаю!

— Есть покинуть, — радостно воскликнул Кравцов, закрывая за собой дверь, — с меня зайчики!

Свиридову же не надо было отпрашиваться у прокурора, он находился в очередном отпуске.

Водитель группы Харьков Евгений, передавая свой уазик Кравцову, сообщил:

— Вдруг будете фарить* (охота при свете фар в темное время суток), поэтому на всякий случай поставил боковой прожектор. Эх, мне бы поехать с вами, ведь я же не могу без охоты и рыбалки!

— После нас поедешь, — успокоил его оперативник. — А пока вози ребят на моем «Москвиче».

На следующий день, ближе к обеду, друзья были на берегу возле парома, чтобы переплыть реку Лена и отправиться в родную деревню Андросова.

Когда впереди из-за острова показался паром, по рации прозвучал голос Сорокина:

— Ангара, Ангара* (позывной дежурной части Управления), я тринадцатый* (позывной Сорокина). Тут на территории профилактория «Якутзолото» в лесном массиве играющими детьми обнаружена часть человеческой ноги без ступни. Собирайте следственно-оперативную группу.

— Тринадцатый, тринадцатый, я Ангара, информацию принял, собираем группу, — ответил дежурный и осведомился: — Нога женская или мужская?

— А я почем знаю, женская она или мужская?! — взревел Сорокин. — На ней не написано принадлежность пола!

— Правая или левая? — не отставал дежурный.

— Ступни нет, как я могу с ходу определить, правая она или левая?! — окончательно вскипел руководитель. — Прекратите допрос, а немедленно собирайте группу! На месте происшествия я оставил участкового, он осуществляет охрану и встретит СОГ* (следственно-оперативная группа). Единственно, о чем могу проинформировать — труп не свежий, от находки исходит слабый гнилостный запах.

Очевидно, Сорокин лично выехал на сообщение об обнаружении части тела человека и, убедившись, что дети не ошиблись, вышел по рации в дежурную часть.

Услышав тревожные переговоры, Кравцов приложил палец к губам и выключил рацию.

— Мы ничего не слышали, — облегченно выдохнул он, обращаясь к попутчикам. — А то Сорокин вспомнит про нас и отменит поездку. Приедем с охоты и спокойно разберемся с этим делом.

— Зачем рацию-то выключать? — непонимающе развел руками Андросов. — Послушали бы, чьи останки там обнаружены.

— Не надо, — помахал руками Кравцов. — Если Сорокин выйдет на меня по рации, я не смогу не поднять трубку. А так ничего не знаем, ни о чем не догадываемся, а спокойно охотимся. Судя по переговорам, убийство старое, так что без разницы, возьмемся ли сегодня за раскрытие или приступим к нему через три дня.

— А, может быть, никакого убийства и нет, — предположил Свиридов. — Мало ли что…

— То есть как? — оторопел Андросов. — Потерпевший сам себя разрубил на части и разбросал по окрестностям?

— Был случай, — смешливо подмигнул следователь Кравцову. — Витя не даст соврать, это было года три назад, когда тебя еще не было в группе.

Из его рассказа следовало: в мусорном баке обнаружили расчлененный труп мужчины. Судебно-медицинская экспертиза, кроме незначительных кровоподтеков на лице и на голове потерпевшего, не нашла следов криминального характера, которые бы привели человека к смерти, а все расчленения производились посмертно. Вскоре был задержан виновник суматохи, который объяснил, что в ходе распития спиртного он повздорил со своим собутыльником, между ними завязалась потасовка. После драки они помирились и, выпив очередную порцию горячительного, легли спать. Ночью один из них умер, второй это заметил под утро и, подумав, что смерть наступила в результате вечерней драки, решил спрятать труп, а для этого расчленил его и бросил в мусорный бак. Позже экспертиза доказала, что смерть мужчины произошла по причине острой сердечной недостаточности.

— Было дело, — рассмеялся Кравцов. — С мужика все обвинения сняли, ведь расчленение не считается преступлением, а позже он даже устроился работать санитаром в морге.

— Пошел работать по специальности, — улыбнулся Свиридов. — Я с ним сталкивался в морге. Говорят, что в прошлом году умер.

— Вот какие бывают случаи, оказывается! — потрясенно проговорил Андросов. — Будем надеяться, что и в этот раз получится то же самое.

— Вряд ли, — помотал головой Кравцов. — Тот случай, скорее всего, был исключением из правил, так что не тешим себя надеждами, а по приезду надо быть готовыми к раскрытию преступления.

— Ладно, не забиваем голову разными посторонними мыслями, а настраиваемся на охоту, — подытожил разговор Свиридов. — Зайчики нас ждут не дождутся!

2

Уже находясь на пароме посреди безбрежной реки, Андросов посетовал:

— Уже обед, к месту доберемся только к вечеру. Эх, надо было выехать с утра пораньше, чтобы успеть переправиться на первом пароме!

— Ничего, ничего, — успокоил его старший, — у нас в запасе два дня, наохотимся вволю. Говорят, нынче зайцев много, добывают по тридцать-сорок штук на брата.

— Да, зайцев много, — кивнул Андросов. — Земляки от них воют, поскольку зверьки портят стога сена.

— Как это так? — удивленно спросил Свиридов. — Обгаживают?

— Как зайцы могут гадить? — рассмеялся Андросов. — Это же не медведи или росомахи, которые мало того, что залезают в лесную избушку и переворачивают все верх ногами — еще и подкладывают мину из своих экскрементов. Просто зайцы объедают стог со всех сторон, и тот, в конце концов, превращается в гриб на тоненькой ножке и падает, иногда похоронив под собой этих самых грызунов.

— Это сколько же надо зайцев, чтобы обгрызть целый стог сена?! — поразился Свиридов. — Сотни?

— Тысячи и тысячи, — поправил его Андросов. — Приедешь в мою деревню и сам убедишься в этом.

Ступив на противоположный берег реки, друзья развели небольшой костер, задобрили огонь едой и подкрепились сами, а затем отправились в далекий путь.

Когда троица прибыла в родную деревню Андросова, состоящую из не менее полутораста дворов, наступили сумерки.

Мама Андросова — женщина шестидесяти лет с добрыми участливыми глазами — встретила дорогих для нее гостей с приветливой улыбкой и сразу усадила прибывших за стол. Из комнаты вышел отец и, поздоровавшись со всеми крепким рукопожатием, поинтересовался у сына:

— Как добрались, Саша?

— Отлично, отец, без всяких помех, — ответил сын и представил друзьям родителей: — Познакомьтесь — моя мама Марфа Андреевна и отец Сергей Петрович Андросовы.

За столом Андросов-младший поделился своим планом:

— Немного припоздали, поэтому сегодня ночью попробуем получить* (охотиться при луче фар).

— Лучите, лучите, нынче с зайцами совсем беда, — одобрительно кивнул отец. — Развелось их великое множество, даже не знаем, что с ними делать.

— Много — это хорошо! — обрадованно заметил Кравцов, намазывая лепешку густой сметаной и сдабривая ее земляничным вареньем. — Сергей Петрович, а местные охотятся?

— Кто во что горазд, — с ноткой сожаления проронил хозяин. — Патронов нет, порох в дефиците, дробь не завозят. Как охотиться в таком случае? Да и девать этих зайцев некуда. Что нам, солить их, что ли?! Нынче ледники как никогда пооттаяли, людям хранить дичь негде.

— А что, так много зайцев, Сергей Петрович? — поинтересовался Свиридов. — Досаждают?

— Конечно. Я живу здесь безвылазно шестьдесят три года, но впервые вижу такое нашествие зайцев, нечто подобное, но гораздо в меньших масштабах, наблюдалось лет десять тому назад. От них одни убытки — все сено подпортили.

— Да, да, Александр рассказывал, что они превращают стога в грибы на тонких ножках, — рассмеялся следователь. — Неужели это правда?

— Все так и есть, — досадливо качнул головой мужчина. — Вот поедете лучить и убедитесь. Под одним упавшим стогом нашли аж восемь мертвых зайцев — задавило сеном.

— Что ж, будем регулировать численность животных, — рассмеялся Кравцов и, берясь за вторую лепешку, похвалил хозяйку: — Марфа Андреевна, у вас такие вкусные лепешки!

— Ой, лепешки как лепешки, ничего необычного, — смущенно отреагировала женщина, а хозяин, поглаживая мозолистой рукой седые с желтизной волосы, изрек:

— Это непосильная задача для трех городских охотников. То, что вы добудете — капля в море, зайцев неисчислимое множество.

— Если придут, например, сто охотников, то сократят поголовье этих зверьков? — поинтересовался Свиридов.

— А бесполезно, кругом непролазная тайга, их там мириады, — безнадежно махнул рукой Андросов-старший. — В годы, когда они размножаются слишком бурно, охотой сокращать их численность невозможно. Они сами себя регулируют, скоро болезни и иссякшая кормовая база скостят их и, когда через года три вы вернетесь сюда на охоту, днем с огнем не сыщете хоть одного зайца в лесу.

— Ну и делаа! — восхищенно протянул Свиридов. — Вот мы удачно попали!

— Не рассчитали мы на такое, лишь бы патронов хватило, — высказал опасения Кравцов. — Охота обещает быть увлекательной!

Узнав о том, что у Андросовых гостят городские, народ потянулся к ним. Первым явился председатель сельсовета Матвеев, энергичный мужчина пятидесяти лет, который, поздоровавшись, поинтересовался:

— Приехали в наши края пострелять зайчиков?

— Да, пригласил своих друзей, — ответил за всех Андросов-младший. — Заодно хотел проведать своих родителей, ведь я не был здесь почти два года.

— Правильно, — одобрительно кивнул председатель. — Зайцы стали для нас настоящим бичом, нынче с сеном могут быть проблемы.

— Ничего нельзя сделать? — спросил Свиридов. — Какие-нибудь пугала ставить возле стогов, что ли?..

— Какие пугала, о чем говоришь?! — засмеялся председатель. — Нынче ездил в райцентр и попросил зверосетку, чтобы обтянуть изгороди снизу вокруг стогов. Обещали, но где возьмешь столько сеток?

— Лучше бы патроны раздали населению, чем обтягивать каждую изгородь, — проронил хозяин. — Людям нечем охотиться на зайцев.

— В районе разговаривал об этом, — ответил Матвеев. — Нынче с патронами туго, нашему району выделили крохи, которые уже розданы кадровым охотникам. Есть один вариант — сдать бруснику в обмен на патроны.

— Брусника-то не уродилась в этом году, — вздохнула хозяйка. — Где нам взять столько ягод?

— В том-то и дело, — сожалеюще покачал головой Матвеев. — Будем что-то думать.

Как только председатель, пожелав удачной охоты, покинул дом, пришел следующий селянин Потапов. Поговорив на отвлеченные темы, он попросил:

— Ребята, вы работаете в столичной милиции. Помогите мне получить разрешение на приобретение нарезного оружия.

— А в чем проблема? — спросил его Кравцов. — Документы собраны в полном объеме?

— В том-то и дело, что все документы в наличии, кроме одной справки, — почесал затылок мужчина. — Какой-то замкнутый круг.

— Что за справка? — осведомился сыщик.

— О том, что я сдал семьсот килограммов сохатины. А как я сдам эту сохатину, если у меня нет ружья? Голыми руками поймаю зверя, что ли? Я им говорю: одолжите мне карабин, я добуду два лося и сдам мясо. Нет, не соглашаются — добудь хоть как, но мясо сдай!

Посмеявшись над злоключениями просящего, Кравцов пообещал:

— Будешь в городе, зайди ко мне. Попробуем решить твою проблему через разрешительную систему, где у меня работает хороший знакомый.

Пришли еще два жителя, пожелавшие услышать столичные новости и, когда они, напившись чая за приятной беседой, ушли, заглянул пожилой мужчина. Он смущенно кашлянул в кулак и обратился к Андросову-младшему:

— Саша, у меня просьба к тебе. Выслушай, пожалуйста, старика.

— Здравствуй, дядя Семен, — улыбчиво ответил ему сыщик. — Присаживайся за стол и расскажи, о чем ты хотел попросить меня.

— Я насчет дочери, — грустно промолвил мужчина. — Ты же помнишь ее, она училась в начальных классах, когда ты окончил школу?

— Лида? — спросил сыщик. — Помню, конечно. И что с ней?

— Даже стыдно сказать, что с ней происходит. Совсем отбилась от рук, гуляет, пьет, ведет праздный образ жизни.

— Где? — удивленно спросил опер. — Здесь?

— Нет, в городе, — процедил сквозь зубы мужчина, в глазах мелькнул злой огонек. — Здесь бы я быстро поставил ее на место!

— И что ты хочешь от нас, дядя Семен? — участливо поинтересовался сыщик.

— Хочу, чтобы вы серьезно поговорили с ней, попугали как следует, чтобы она вернулась домой. Тут, конечно, работы нет, но в райцентре она может найти подходящую работу, ведь она окончила кооперативный техникум.

— Хорошо, дядя Семен, поговорим, — пообещал сыщик. — Только где нам найти ее в городе?

— В городе у нее имеется подруга, какое-то время Лида жила у нее. Спросите эту подругу, она должна знать, где ее найти.

— Добро, спросим, — кивнул опер и достал записную книжку, с которой он никогда не расставался, даже на охоте. — Только назови нам адрес подруги.

Когда за мужчиной закрылась дверь, хозяйка горестно вздохнула:

— Бедный Семен, с Любой у них она единственная дочь, и та не удалась.

— А что, мама, все так серьезно? — спросил ее сын. — Я помню ее совсем маленькой после окончания школы.

— Красавицей выросла, — кивнула мама. — Окончила техникум, но так и осталась в городе. Говорят, по рукам пошла, торгует своим телом.

— Проститутка, что ли? — спросил ее сын.

— Ой, зачем такое плохое слово говоришь? — укорила его мать. — Но люди говорят об этом — шляется с разными мужчинами по ресторанам и другим злачным местам. Ты же знаешь, Саша, что Семен ведь лечит людей, даже душевнобольных и пьяниц, а родную дочку не смог избавить от пагубной привычки. И кстати, у девочки тоже были задатки к знахарству, лечила людей травами, но что-то пошло не так, и она ступила на кривую дорожку.

— Ладно, мама, поймаем ее в городе и поговорим по душам, — пообещал сын. — Постараемся вернуть блудную дочку на историческую родину.

— Ой, вряд ли она вернется сюда, — недоверчиво покачала головой женщина. — Мне кажется, что она уже пропащая.

— Попытка не пытка. Мама, давай завершим разговор о грустном, через час нам выезжать, а, как говорит отец, на охоту с плохим настроением лучше не ходить.

— Езжайте в наш алас* (по-якутски алаас, особая форма рельефа с лугом и озером, характерная для Якутии), там и переночуете в летнике, — посоветовал хозяин. — А утром я к вам приду.

Александр знал каждую травинку, каждое деревце и тропинку в этом аласе. В детстве он там с родителями проводил время за косьбой сена, весной и осенью охотился на уток и зайцев, бывало, с друзьями просто так приезжал сюда на велосипеде, а потом и на мотоцикле, чтобы прогуляться и развеяться после уроков. Поэтому с улыбкой кивнул в сторону старшего:

— Отец, я так и планировал. Заодно посторожим за нашим сеном.

— Да уже поздно, — негодующе вздохнул Андросов-старший. — Поедете туда и сами убедитесь, что основания стогов уже порядочно погрызли зайцы, скоро они могут упасть. В таком случае придется все сено перебирать, а это такая канитель!

— А сколько у вас там стогов? — со знанием дела поинтересовался Свиридов.

— Три штуки на две семьи. Перетащить бы их в деревню, но сейчас дороги нет, придется ждать, пока не замерзнет земля.

— Даа, проблемы, — протянул следователь. — Поглядим, что натворили эти косые.

— Посмотрите, посмотрите, — понуро ответил хозяин. — Когда такое еще увидите?

3

В десять вечера охотники выдвинулись в сторону аласа Андросовых, который находился примерно в пяти километрах от деревни. Начал моросить дождь, месяц скрылся за свинцовыми тучами, наступила кромешная темень. Одним словом, лучшей погоды для охоты с фарами придумать было сложно.

Уже за деревней в лучах фары стали попадаться перебегающие дорогу зайцы, еще не успевшие до конца побелеть, но Андросов предупредил:

— Пока не стреляем. Приедем к летнику, разведем огонь и накормим дух леса, попросим Байаная* (у якутов — Дух охоты), чтобы послал нам удачу и везение и позволил добыть столько дичи, сколько он посчитает нужным.

Дорога стала раскисать, машина начала юлить на глинистой поверхности, и водитель, включив полный привод, высказал опасение:

— К черту этот дождь, как бы не сесть в какой-нибудь грязи! Водитель вездехода из меня еще тот…

Чтобы успокоить друга, Андросов, выступающий в роли проводника за передним пассажирским сиденьем, поделился своим опытом охоты на зайцев:

— Витя, зато есть одно преимущество. В такую погоду, когда моросит дождь, зайцы нехотя убегают из-под луча фары. Противно им бегать по мокрой траве, что ли?..

— У природы нет плохой погоды, — философски изрек сидящий на заднем сиденье Свиридов. — В каждом явлении есть свои плюсы.

— Не унываем и не грустим, а настраиваем себя на положительный лад! — бодро воскликнул Андросов. — Прислушаемся к совету отца, а он-то уж бывалый охотник, не чета нам!

Не прошло и получаса, как друзья были в пути, Андросов предупредил:

— Саня, езжай потише, скоро будет сворот с дороги, проедем метров триста по лесу и перед нами откроется луговина, минуя которую попадем в наш алас.

Только свернув с дороги в лес, Кравцов громко воскликнул:

— Надо же померещиться такому!

— Тебе тоже показалось?! — испуганно спросил его Андросов.

— И ты увидел ее?! — удивленно спросил водитель. — Я-то думал, что мне причудилось. Что она делает в такую погоду ночью в лесу?!

— Эй, парни, кого вы там увидели? — обеспокоенно осведомился Свиридов.

— Женщину! — одновременно ответили впереди сидящие. — Перебежала дорогу.

— Так остановитесь, может быть, ей нужна помощь! — приказал следователь. — Действительно, какая нормальная женщина сейчас будет шастать по лесу? Очевидно, что-то случилось.

Заглушив мотор, друзья вышли из машины и, подсвечивая фонариком, вернулись обратно в то место, где предположительно перешла дорогу женщина. Не обнаружив никаких следов пребывания человека, озадаченный Кравцов спросил Андросова:

— Саня, какая она была из себя? Возраст, одежда…

— Мне показалось, что она не стара, — с дрожью в голосе ответил тот. — В платке и в чем-то темном, по-моему, в широком платье…

— И мне то же самое привиделось, — взволнованно выронил Кравцов и заторопился в сторону машины: — Да ну ее к черту, уезжаем отсюда!

Когда друзья въехали в алас, на опушке леса фара высветила стог сена, откуда врассыпную побежали зайцы.

— Смотри, их не менее двадцати штук! — крикнул Андросов. — Никогда такого не видел!

— Больше! — крикнул Кравцов. — Вижу, как с той стороны стога столько же разбегаются!

— Вот это я понимаю! — восхищенно возопил Свиридов. — Охота предстоит нескучной!

Подъехав поближе, все убедились, что стог действительно приобрел грибовидную форму — на уровне заячьего роста сено вокруг него было изъедено зверьками.

— Скоро упадет, — сокрушенно вздохнул Андросов, перелезая через изгородь к стогу. — Бате лишние хлопоты.

— Если бы я это не видел своими глазами, никогда бы не поверил в такое, — покачал головой Свиридов. — Какая-то заячья эпидемия.

— Периодически раз в десять лет бывает такой всплеск рождаемости, — объяснил Андросов. — Но никогда такого дичайшего нашествия не было, об этом свидетельствуют местные старики, в том числе мой отец. Некоторые даже выдвигают теорию о влиянии солнечной активности на популяцию этих грызунов.

— Что ж, исправим ошибку солнца! — засмеялся Свиридов. — Мы вмиг отрегулируем их популяцию!

— Вряд ли, — хохотнул Кравцов. — Судя по первому впечатлению, тут работы не на один день и не для троих избалованных городской жизнью охотников.

Далее предстояло ехать несколько сот метров до летнего стойбища Андросовых, на этом отрезке пути лучи фар выхватывали в темноте резвящихся на лугу зайцев, приведших путников в бурный восторг. Вскоре друзья оказались возле летнего дощатого домика с окнами из целлофановой пленки. Андросов на правах хозяина быстро растопил печку-буржуйку и предложил:

— Время не терпит, сейчас начнется самый массовый выход зайцев из леса, поэтому живо накормим огонь, произнесем алгыс* (обряд благословения), попросим Байаная, чтобы добыча была богатой и начнем охоту.

— А то, что мы видели — это не массовый вылаз зверья?! — поразился Свиридов. — Со скольки они начинают выходить из леса?!

— Самый бум кормежки для зайцев — с одиннадцати до трех ночи. В четыре они уже возвращаются домой, то есть на лежку.

— Сейчас без пяти одиннадцать, мы вовремя успели к событию, которая, без сомнения, запомнится нам надолго, — констатировал Кравцов.

Задобрив огонь оладьями со сметаной, заботливо приготовленными матерью, Андросов наклонился к печке и вполголоса произнес слова благословения:

— О, духи Байаная, Леса и Огня! Простите нас, что мы сегодня потревожили вас и решили добыть немного дичи в ваших владениях. Будьте милостивы и пошлите нам удачу в охоте, а мы, со своей стороны, обещаем всегда почитать вас и жить по обычаям, установленным нашими предками, вашими верными сыновьями и дочерями, которые донесли до нас традиции нашего народа.

Закончив с речью, Андросов выпрямился и смущенно признался:

— Ну, как-то так. Впервые произношу алгыс, у нас это всегда делает наш отец, а до него дедушка, который давно уже ушел в мир иной.

— Хорошо сказано, — похвалил его Свиридов. — У меня аж дух захватывает от таинства этого действа.

Дождавшись завершения церемонии обряда, Кравцов скомандовал:

— Ну что, братцы, зайцы нас ждут, так что вперед!

Прежде чем выехать, Андросов, зная, что друзья никогда не охотились с фарами, провел краткий инструктаж:

— Витя, ты едешь спокойно, не гоняй сильно и по возможности сопровождай лучами фар убегающих зайцев. Когда я скомандую, притормози машину, и мы выскочим наружу, начнем стрелять. Если мы побежим вперед, тихонько следуй за нами, но ни в коем случае не обгоняй, держи нас в поле зрения. Я буду находиться справа от машины, а ты, Аркадий — слева и, когда будешь целиться, следи, чтобы в сектор стрельбы не попали ни машина, ни я. Самое главное — сохранить трезвую голову и холодный ум, слишком не предаваться охотничьему азарту, а то были случаи, когда стреляли друг в друга.

— Тьфу, тьфу, — постучал по капоту Кравцов. — Примерно поняли, что нам делать, будем стараться.

С самого начала охота удалась. За первые полчаса друзья добыли двадцать три зайца и в уме подсчитывали, сколько же будет трофея в конце охоты, но в их планы действительность внесла коррективы. Когда запыхавшиеся стрелки с добытыми зайцами в руках ввалились в салон автомашины, Кравцов тронулся с места и сразу же перед фарой пробежал матерый заяц, намного больше размером, чем остальные. Прожектор не доставал зверя, поскольку тот оказался с правой стороны автомобиля, водитель резко повернул руль вправо и пустился в погоню. Заяц оказался хитрым, он, вместо того, чтобы побежать к опушке леса, пустился в сторону озера и нырнул в камыши. Андросов не успел крикнуть, чтобы водитель прекратил погоню, и машина с ходу плюхнулась в торфяную жижу, провалившись по самые мосты.

— Финита ля комедия! — досадливо воскликнул Свиридов. — Нас отсюда никто не вытянет, а ведь только пристрелялся!

— Попробуем вытащить, — виновато вздохнул Кравцов. — Срубим ваги, поднимем машину и подложим под колеса жерди.

Тут в свете фар все увидели, как из-за камышей показался беглец, за которым была устроена погоня. Он, как бы насмехаясь над горе-охотниками, мелким скоком направился в их сторону, покрасовался перед фарами и не спеша скрылся в темноте.

— Вот собака! — выругался вслед ему Андросов, сердито хлопнув ладонью по прикладу ружья. — Все из-за тебя, косой!

— Нет, из-за меня, — вступился за зайца Кравцов. — Уж слишком он был хорош, что забыл все на свете и пустился в погоню.

— Ладно, берем добычу и пешком возвращаемся к летнику, — предложил Андросов. — Тут недалеко, не больше километра.

— А с машиной как? — спросил Свиридов. — Оставляем?

— Вытащим завтра утром, в такую темень мы не сможем срубить ваги и жерди, тем более топор оставили в летнике.

4

Ноша из семи-восьми зайцев на брата оказалась довольно тяжелой, и друзьям пришлось поднапрячься, чтобы дотащить добычу до летника. Разместив охотничий трофей в сарайчике рядом с домиком, Андросов посмотрел на часы и объявил свой план:

— Друзья, время к часу ночи. Вскипятим чай, поедим и ляжем спать. Завтра с утра вытащим машину, потом до вечера походим по лесу, а ночью продолжим фарить, но на этот раз постараемся не рюхнуться в грязь.

— Надо же, как я оплошал, водитель хренов! — поругал себя Кравцов. — Увидел огромного зайца и меня понесло. Теперь буду осторожнее.

— А все виноват я, так что не терзай себя, — засмеялся Андросов. — Я тоже любовался этим зайцем и упустил момент, чтобы дать тебе команду остановиться.

— Не все так плохо, за полчаса добыли двадцать три зайца, а это, без сомнения, рекорд, — бодро заметил Свиридов. — По этому поводу предлагаю выпить.

— Обязательно отметим, — оживился Андросов. — Вот только вскипятим чай и накроем на стол.

Когда все сели вокруг небольшого столика, Свиридов достал из рюкзака бутылку водки, зубами раскупорил ее, потянув за козырек алюминиевой крышки; разлил содержимое по кружкам, встал и произнес тост:

— Друзья, я так впечатлен охотой, такого со мной никогда еще не происходило. Вы же знаете, что я с Калининской* (ныне Тверская) области, где охотился на зайцев-русаков, но такого количества дичи никогда еще не видел. Не менее поразило меня то, как Александр проводит обряд благословения духа огня и леса и просит божество по имени Байанай, чтобы он послал нам удачу в охоте. Спасибо вам, ребята, что пригласили меня на такой прекрасный отдых! А теперь я хочу выпить за семью Андросовых, за замечательных родителей Александра, которые так хорошо встретили нас и любезно предоставили нам жилище в виде этого восхитительного домика в сказочном уголке природы.

Опрокинув кружку, Кравцов поинтересовался у следователя:

— Аркадий, у нас нет русаков. Расскажи, чем он отличается от зайца-беляка?

— Немного строением тела и размером. Если мы сегодня добыли зайцев-беляков весом по три-четыре килограмма каждый, то вес русака достигает почти семи килограммов, так что двадцать три русака мы на себе вряд ли смогли притащить сюда. Вот представьте матерого зайца, который, перехитрив нас, убежал в лес — он по размеру похож на молодого русака.

— Вот это зайчище в семь килограммов! — восхищенно заметил Андросов. — Поохотиться бы на них!

— Поохотимся, поохотимся, — с улыбкой заверил их следователь. — Когда-то я приглашу вас к себе на родину.

Выпив следующую порцию горячительного, Кравцов в задумчивости произнес:

— Интересно, что там по расчлененке* (расчлененный труп человека)? Раскрыли наши или нет?

— Ээ, раскроют, — беззаботно махнул рукой Андросов. — Расчленяют только знакомых, близких людей, так что круг подозреваемых очерчен.

— В понедельник мне выходить на работу, а мой напарник по неочевидкам* (следователь, который расследует неочевидные преступления) уходит в отпуск, поэтому дело, скорее всего, передадут в мое производство, — предположил Свиридов и громко хлопнул в ладони: — Ну что, парни, по второй!

Друзья не успели поднести кружки к губам, как за стеной кто-то взвыл заунывно и протяжно, от чего стыла кровь в жилах.

— Это кто?! — испуганно спросил Свиридов, отложив кружку в сторону. — Как будто плачет женщина!

— Саня, может быть, это та женщина, которая перешла нам дорогу? — спросил Кравцов. — Какая-нибудь сумасшедшая шляется по лесу?

— Черт его знает, — пожал плечами Андросов. — Надо пойти, поглядеть.

Тут снаружи послышались всхлипывания, и друзья резко вскочили на ноги.

— Ребята, пойдем посмотрим, — предложил Свиридов. — Может быть, женщине требуется помощь. Вернее всего, она попала в какую-то беду или лишилась разума.

Друзья с великой осторожностью вышли на улицу, обошли вокруг домика, заглянули в сарайчик, где хранились добытые зайцы, но, ничего не обнаружив, вернулись обратно за стол.

Опорожнив кружку с водкой, Кравцов стал строить догадки:

— Может быть, это лиса или волк, которые почуяли запах убитых зайцев и пришли сюда? Может быть, рысь какая? Ребята, они могут так выть и всхлипывать?

— Все может быть, — кивнул Андросов. — Но это был человеческий голос.

— Черт побери! — судорожно вздохнул Кравцов. — Преступников никогда не боялся, а тут берет дрожь от какого-то привидения или призрака.

— Живых надо бояться, — натянуто улыбнулся Свиридов. — А привидения и покойники — самые безвредные люди.

Прикончив бутылку, друзья залезли в спальные мешки, но долго не могли уснуть, прислушиваясь к каждому шороху за стеной. Голос их уже не беспокоил, и они вскоре забылись беспокойным, прерывистым сном.

Под утро, когда забрезжил рассвет, Андросов сходил на улицу, походил по территории и, вернувшись обратно в домик, объявил:

— Ребята, все нормально, никаких следов пребывания посторонних не обнаружил. Сегодня, очевидно, будет ясная погода, немного подморозило.

— Ну и хорошо, — пробормотал сквозь сон Кравцов. — Спим дальше.

— Спим, — ответил с закрытыми глазами Свиридов.

Когда лучи солнца проникли через целлофановую пленку в жилище, пришел Андросов-старший.

— Где машина? — обеспокоенно спросил он у сына.

— Застряли в соседнем аласе, там и оставили, — ответил тот. — Сейчас пойдем вытаскивать.

— Крепко сели? Может быть, идти за трактором?

— Не надо, отец, вытащим сами, — отказался сын. — Если сейчас идти за трактором, то к вечеру только и управимся.

— Удалось поохотиться?

— Успели добыть двадцать три зайца. Это только за полчаса охоты.

— Неплохо, — удовлетворенно проговорил отец. — Покажите ваш трофей.

Осмотрев добычу, хозяин выбрал из нее двух зайцев, сильно поврежденных выстрелом с близкого расстояния, и сказал:

— Вот этих я сварю на завтрак, а вы пока идите за машиной.

Потоптавшись в нерешительности на месте, Андросов обратился к старшему:

— Отец, тут нас ночью беспокоила какая-то женщина.

— Ты о чем, Саша? — беспокойно нахмурил брови отец. — Какая женщина? Где она сейчас?

Друзья стали наперебой рассказывать о ночных видениях. Андросов- старший выслушал их, молча играя желваками и, когда те закончили повествование, уточнил у сына:

— В каком аласе застряла ваша машина?

Узнав точное местонахождение машины, отец спросил сына:

— Саша, не помнишь случай из детства? Когда ты был совсем маленький, я водил тебя смотреть арангас* (способ захоронения шаманов над землей в деревьях в специальном сооружении — арангасах) удаганки, которая жила как раз в том аласе, где застряла ваша машина.

Андросов-младший, силясь вспомнить далекое детство, проговорил:

— Смутно припоминается… Отец, ты хочешь сказать, что ночные проделки призрака женщины дело ее рук?

— Ничего не утверждаю, но некоторые люди из нашего села утверждают, что видели ее в этих краях.

— А чем мы ей могли не понравиться?

— Не знаю. Может быть, ей не понравилось, что вы охотитесь в ее владениях, или ей не по душе, что вы лучите зайцев. Она могла появиться в виде того большого зайца, вселившись в его тело, и увести вас в сторону болота, чтобы наказать.

— Отец, расскажи, кто она такая, — попросил сын, видя, как друзьям не терпится узнать, кто же их так сильно напугал ночью.

— Мне даже неудобно вам об этом рассказывать, — засомневался хозяин летника. — Ведь я же коммунист, и мы отвергаем шаманизм во всех его проявлениях. Но я верю, что шаманы есть, более того, я даже обращался к одному из них, чтобы снять с себя хворь… Так и быть, расскажу об этой удаганке то, что мне известно. Она из рода белых шаманов, жила здесь более ста лет тому назад, звали ее Кыйаара, то есть солнечный свет. Поговаривали, что она родилась где-то на севере, а когда родители умерли, будучи совсем маленькой, приехала с дядей в наши края. Народ часто обращался к ней за помощью: она могла исцелить людей, дать совет, предсказать будущее, быть посредником между духами и людьми, совершать жертвоприношения, спускаться в преисподнюю, чтобы бороться с демонами, управлять погодой, вселяться в других людей и зверей, оживлять покойников. Она умерла в молодости, когда ей было всего тридцать три года, но говорят, что до сих пор жива, ведь умирает лишь тело шамана, а его душа и дух-покровитель живы, а значит, так же могущественны.

— Ужас какой, — испуганно пробормотал Свиридов. — Значит, нас ночью терзала эта шаманка?

— Не факт, — помотал головой Андросов-старший. — Может быть, ей нет дела до вас, а все, что вы видели и слышали, плод вашего воображения.

— Правильно, скорее всего, нам показалось, — согласился сын и спросил: — Отец, ты не сможешь нам показать тот арангас?

— Лучше не надо, — отказался хозяин. — Мы же не знаем, понравится ли ей наше посещение, но издалека задобрить ее дух нужно. Сейчас я быстро освежую одного зайца, а голову оставлю при шкуре, вы это возьмете в качестве жертвоприношения. Еще возьмите с собой немного еды. Когда придете в тот алас, найдите большое дерево и повесьте на него шкуру зайца, а голову обратите в сторону севера. Затем под основание дерева положите продукты и шепотом попросите прощения за принесенные беспокойства.

— Боязно все-таки, — проговорил Свиридов. — Как бы она нас там и не похоронила.

— Не бойтесь, — наконец улыбнулся Андросов-старший, сбросив с себя налет серьезности. — Она же белая шаманка, худого вам не сделает, тем более вы ее умаслите подношениями.

Передав сыну и его друзьям снятую шкуру зайца, хозяин напутствовал:

— Ну, с добром, молодые люди! Быстрее возвращайтесь, к этому времени зайцы будут готовы.

5

День действительно выдался ясным. Ярко светило солнце, лучи его нежно грели лицо, щебетали птички, и по всем приметам наступило бабье лето.

Прибыв в злополучный алас, друзья издалека увидели свою машину, одиноко приткнувшуюся рядом с камышами возле озера, но, прежде чем подойти к ней, они решили провести импровизированный обряд жертвоприношения. Им не составило большого труда найти на опушке поляны большую лиственницу с густой округлой кроной. Повесив шкуру зайца на ветку и направив его голову на север, каждый положил принесенную еду у основания дерева, и кто как мог произнес слова покаяния, обращаясь к духу удаганки.

Облегченно вздохнув от осознания того, что традиции соблюдены и все они прощены, а доказательством тому, по их разумению, послужил яркий солнечный свет, олицетворяющий имя Кыйаары, троица направилась к застрявшей машине. Уже на подходе к транспорту Кравцов удивленно воскликнул:

— Мосты-то свободны! Как мы вчера не смогли выехать?!

— Действительно, — покачал головой Свиридов. — Ночью-то мне казалось, что мы сели по самое брюхо.

— А не кажется ли вам, что многоуважаемая удаганка решила отпустить нас с миром? — предположил Андросов. — Ночью мы сели крепко, это я видел воочию, а теперь мосты висят в воздухе!

— А ну-ка, Витя, попробуй выехать, — скомандовал Свиридов с искоркой надежды. — Чем черт не шутит, может быть, Саня прав в своих рассуждениях.

Когда уазик, после нескольких качков, задом выехал из грязи, Андросов и Свиридов, удивленно переглянувшись, пожали плечами и, терзаемые догадкой, поспешили сесть в машину.

По пути следования в родной алас, Андросов поделился своими мыслями:

— Вот так рождаются легенды и небылицы. Мы-то, опера, по роду своей работы видевшие сотни смертей, знаем, что человек умирает один раз и навсегда, а не обретает вторую жизнь и не пугает людей, как в нашем случае. Все, что мы видели и слышали за последние сутки — это цепочка странных и необъяснимых обстоятельств, которые мы почему-то решили объединить в единое целое. Забудьте все, что с нами было и, не отвлекаясь на мелочи, начнем охоту, так сказать, с чистого листа.

— Согласен, — кивнул Кравцов, крутя баранку. — Но я от греха подальше в этот алас шаманки больше ни ногой.

— Правильно, будем объезжать его стороной, — ответил Андросов, чем вызвал неподдельный смех у Свиридова:

— Все-таки, Саня, веришь ты в эту шаманку!

Полное ведро зайчатины томилось возле костра, во дворе был накрыт бесхитростный стол из того, что было у охотников: хлеба, маргарина, лепешек и рыбных консервов. Выложив мясо в глубокую большую тарелку посредине стола, Андросов-старший разлил по алюминиевым мискам ароматный суп с запахом тайги, и все приступили к еде.

Услышав рассказ друзей о походе за машиной и случившуюся при этом странность, Андросов-старший, откусывая душистую зайчатину, удовлетворенно заметил:

— Вот видите: вы зауважили дух шаманки, она ответила вам тем же. Всегда поступайте так, когда пребываете на лоне природы. Природа — живое существо, она все видит и слышит и, насколько вы будете относиться к ней по-доброму, настолько она и отблагодарит вас.

Основательно подкрепившись, друзья засобирались на охоту, и Андросов обратился к отцу:

— Ты иди домой, а мы тут походим по окрестностям. Ночью попробуем еще раз поохотиться с фарами.

— Ночная охота вряд ли удастся, если не достанем горючее, — вмешался в разговор Кравцов. — Бензина хватит только на обратную дорогу.

— Сергей Петрович, в деревне можно разжиться бензином? — поинтересовался у хозяина Свиридов. — Мы бы заплатили…

— С бензином туговато, — покачал головой Андросов-старший. — Весь лимит исчерпали, каждый грамм на учете. Солярки — хоть отбавляй, а бензина нет.

— Придется отложить ночную охоту, — с сожалением протянул Свиридов. — А так все было интересно!

— Да, больше не лучите, — согласно кивнул хозяин. — Тем более сегодня ясная погода, ночью будет полнолуние и морозно, а при такой погоде зайцы не останавливаются перед фарой, будут убегать издалека.

— Ну, хоть выспимся, — недовольно протянул Свиридов и укоризненно глянул в сторону Кравцова: — Витя, почему мы не запаслись достаточным количеством горючего?

— Не рассчитал, — развел руками оперативник. — Кто знал-то, что с бензином тут напряженка.

— Поспите дома, — строго выронил Андросов-старший. — Вы же приехали охотиться? Забудьте о сне, есть другой способ охоты на зайцев.

— Ты про какой способ говоришь, отец? — поинтересовался у него сын. — Я знаю об этом?

— Нет, Саша, не знаешь, — мотнул головой отец. — Этот способ я практиковал в молодости, научился у отца, твоего дедушки. А делается это так: в то время никто не лучил зайцев, поэтому, когда устанавливалось полнолуние и ночью было светло как днем, устраивали засаду в етехе* (старинные, заброшенные останки дома или юрты в аласах). Тихо садились на какой-нибудь пенек или на сухое бревно и ждали. К полуночи зайцы сами выходили на засаду, их видно издалека, к тому же они отбрасывали длинные тени. Таким образом мы добывали их, и однажды за ночь мне удалось убить аж восемь зайцев. Этот способ охоты давно уже забыт, сейчас молодежь только и знает, что фарит на мотоциклах.

— Отличная идея! — воскликнул Андросов-младший. — Только вместо етеха сядем возле стога сена, а также возьмем с собой прожектор, снимем с машины аккумулятор!

— Ну вот и прекрасно, — улыбнулся отец. — На себе почувствуешь, как охотился твой дед.

Когда хозяин покинул летник, Андросов объявил план и кратко проинструктировал охотников:

— Друзья, время полдвенадцатого, собираемся на охоту. Сейчас заяц в лежке после ночной кормежки — будем прочесывать лес. Учтите, он будет выскакивать из-под ног, поэтому будьте начеку. Патроны зря не тратим, нам еще охотиться два дня, поэтому не палим по бегущим зайцам, стреляем наверняка, когда зверь остановится, а он остановится, чтобы посмотреть, кто же его вспугнул. Попробуйте свистнуть ему вдогонку, иногда это помогает, и косой на миг замирает на месте.

Охотники ходили по лесу до четырех дня. Зайцев было мало, и троица недоумевала от того, куда мог пропасть такой сонм зверьков, который наблюдался в ночное время. В рюкзаке у каждого по две дичи, охотники, изрядно уставшие, собрались было к летнику, как набрели на место былого пожара-гари. Мертвый горелый лес тянулся далеко вперед, внизу расстилался кочкарник с густой растительностью. И тут началось! Из кочек стали выскакивать зайцы, они стали разбегаться в разные стороны, глаза рябило от серых с белыми пятнами комочков. Охотники, стреляя, продвигались вперед и, не имея времени для сбора добытых зайцев, проходили мимо с расчетом вернуться за ними попозже. За несколько минут расстреляв все патроны, Свиридов восхищенно заметил:

— Вот попали в заячью гостиницу! Просто прелесть, а не охота!

— Накрыли блат-хату, — засмеялся Кравцов. — Расстроили всю «малину» длинноухим.

— Оказывается, зайцы прячутся в таких местах, где гарь с кочкарником, — сделал для себя открытие Андросов. — Что ж, намотаем себе на ус.

Охотники стали считать трофей. Добытых зайцев оказалось семнадцать штук, не считая тех шести, которые находились в рюкзаках у друзей.

Осмотрев добычу, Андросов заметил:

— За два дня настреляли свыше сорока зайцев. Но скажу одно — вместо нас опытные охотники добыли бы в два раза больше дичи.

— И где же мы ошибаемся? — спросил его Свиридов. — В чем наш просчет?

— Давайте посчитаем, — предложил Андросов. — Мы из города привезли сто пятьдесят патронов. Вчера во время ночной охоты мы потратили пятьдесят патронов, сегодня тоже полсотни, а пятьдесят патронов я оставил в летнике как неприкосновенный запас. Итак, отстреляно сто боеприпасов, на одного зайца мы тратим чуть более двух патронов. Это же не утиная охота, надо добиться того, чтобы тратить на одну дичь один патрон.

— Но они же бегают, — возразил Свиридов. — Трудно попасть с первого раза.

— Вот поэтому и говорю, — назидательным тоном ответил Андросов. — Надо стрелять в сидячих зайцев, а не изображать из себя ковбоев, охотящихся на джейранов в диких прериях Амазонки.

— Джейранов в Амазонии не существует, — хохотнул следователь и пообещал: — Замечание принято, будем стрелять в сидячих.

Кравцов, обводя руками разложенных в ряд зайцев, задался вопросом:

— Как же нам дотащить все это добро до летника? Вчера было столько же зайцев, но идти надо было всего-то километр, с чем мы справились с большим трудом, а сейчас придется тащиться более чем два километра.

— Есть способ немного облегчить нашу ношу, — приободрил друзей Андросов. — Дотащим за раз, не возвращаться же по нескольку раз.

— И каким же образом? — спросил Свиридов. — Сделать носилки?

— Да, можно приготовить носилки-волокуши, — кивнул Андросов. — Но это такая морока, поэтому поступим по-иному — удалим внутренности зайцев, это минус пятнадцать — двадцать процентов от веса зверя. Конечно, будет тяжело, но все же… Кстати, тех зайцев, что в летнике, отец уже распотрошил, ведь дни настали теплые, они могут подпортиться.

6

Когда друзья, изрядно подустав, притащились к летнику, уже стало смеркаться. Готовить ужин не хватило сил, и охотники, подзакусив рыбными консервами, решили немного отдохнуть перед ночной охотой.

— Вот что делает с человеком городская жизнь, — поворчал Андросов, растянувшись на топчане. — Раньше, когда был еще пацаном, с десятью зайцами в рюкзаке преодолевал семь-восемь километров, дома приводил себя в порядок и шел в клуб на танцы. Избаловала нас цивилизация.

— Согласен с тобой, от цивилизации одни только издержки, — засмеялся Кравцов. — Начинаем забывать свои корни, охотимся с фарами, едим ненатуральное…

— Что верно, то верно, — согласился опер. — Говорят, что маргарин «Рама» делают из нефти. Но сейчас нам бы не помешала цивилизация. В Америке и в Японии есть такие телефоны, которые работают без провода. Позвонили бы в город и узнали, как там продвигается расследование по расчлененке.

— Как бы рация, наверное, только с широким охватом территории и выделением каждому абоненту отдельной частоты, — предположил старший. — По-моему, эта штука называется радиотелефоном.

— Есть такое, — вклинился в разговор оперов Свиридов. — Более того, сидишь перед телевизором и видишь своего собеседника. Скорее всего, этот аппарат называется видеотелефоном.

— Такого не может быть, чтобы видеть в реальном времени собеседника, — не поверил Кравцов.

— Есть такой видеотелефон, я об этом слышал, — ответил следователь. — Еще и читал в журнале «Наука и техника».

— Ну и хорошо, что где-то уже есть, — согласился опер. — Значит, когда-то и у нас будет такой беспроводной телефон. Представь себе — сидишь в тайге и разговариваешь со своей женой: «Дорогая, я тут добыл сохатого».

— Не сохатого, а лису на воротник, — хихикнул Свиридов. — Эта новость гораздо сильнее обрадует наших жен, нежели добыча какого-то исполина тайги.

Помечтав о диковинном телефоне, Кравцов в который раз попросил Андросова:

— Саня, ты лучше расскажи, за что тебя прозвали Батискафом, а то Аркадий еще не знает про твои глубоководные морские приключения.

— Знаю, знаю, наслышан про его подводную Одиссею, — засмеялся Свиридов. — Но не помешает это услышать еще раз из уст самого героя, которому позавидовал бы сам Кусто* (французский подводный исследователь Жак — Ив Кусто, изобретатель акваланга).

Когда Андросов закончил свой длинный рассказ, прихватив и службу в армии, а также работу в рыболовецкой артели, Кравцов уже похрапывал себе под нос. Свиридов, зевнув, приказал:

— Сань, давай на боковую, ночью нам не спать.

— Спим, — ответил товарищ. — У нас в запасе три часа.

— Кстати, Саня, ты определился с местом, где будем сидеть в засаде?

— Ты наверняка заметил, что когда сегодня возвращались с охоты, проходили мимо остова былого жилища человека, а рядом расположился стог сена, также изъеденный зайцами. Попробуем посидеть там и там, посмотрим, где нам повезет больше — хочется все-таки попробовать способ охоты деда, побыть, так сказать, в его шкуре.

— Запамятовал, как отец называл такие заброшенные жилища? Итах? — спросил следователь.

— Етех. Раньше наши предки жили по аласам, и в каждом аласе имеются такие етехи. Где-то сохранились останки этих жилищ, а где-то уже все сгнило и заросло бурьяном.

— Сегодня небо чистое, полнолуние… — задумчиво произнес Свиридов. — В ночь полнолуния чёрные маги обретают особую власть, нечистая сила и ведьмы могут спокойно разгуливать по земле, оборотни принимают звериное обличье именно в период полной луны.

— Сгинь, нечистая сила, — пробормотал собеседник, засыпая.

За полчаса до наступления полуночи Андросов растолкал друзей, и они, наскоро попив холодного чая, стали готовиться к необычной для них охоте.

Одевшись потеплее, они сняли с машины аккумулятор с прожектором и направились к месту засады. Луна раскрылась во всей своей красе и, казалось, что она со снисходительной улыбкой наблюдает за друзьями, мол, тоже мне, чудачки-охотнички. А кругом действительно было настолько светло, что мелкого зверька можно было разглядеть без натуги на расстоянии выстрела.

— Удивительная картина! — восхитился Свиридов, держа палку с привязанным к ней аккумулятором, другой конец которой был в руках у Кравцова. — Так все сказочно и феерично!.. А какие причудливые тени отбрасывают деревья! Царство Баби-яги и Кощея Бессмертного, да и только!

— Вот они, вот они! — резко вскрикнул Андросов. — Уже бегают по полю!

Друзья, увлекаемые охотничьим азартом, убыстрили шаги.

Прибыв к обозначенному стогу, который находился в семистах метрах от летника, Андросов на правах хозяина и самого опытного охотника, взявшего руководство над процессом, распорядился:

— Витя, Аркадий, вы основные стрелки. Садитесь с обеих сторон стога, а я расположусь чуть поодаль с торца и стану подсвечивать вам прожектором и по возможности тоже буду стрелять. Не направляйте в мою сторону стволы, не бегайте и не старайтесь собирать добытого зверя, все это сделаем по окончании охоты.

Не успели охотники занять свои места, со стороны Свиридова прозвучал выстрел и следом послышался его голос:

— Саня, подсвети вперед, по-моему, попал.

Убедившись, что в двадцати метрах от стрелка лежит добытый заяц, Андросов похвалил стрелка:

— Молодец, Аркадий, так держать: один патрон — один заяц!

— Стараемся, — хохотнул следователь, и тотчас с его стороны прозвучал еще один выстрел.

— Есть! — крикнул он. — Не надо подсвечивать, я вижу его, он упал рядом с первым зайцем!

Когда Свиридов добыл пятого зайца, Кравцов взмолился:

— Саня, можно мне перейти на сторону Аркадия, а то все зайцы идут оттуда?

— Давай, переходи, — разрешил руководитель охоты. — А я проконтролирую твой участок, если вдруг попрут оттуда.

Как только Кравцов перешел на другую сторону стога, прозвучал дуплет и крик последнего:

— Двумя выстрелами двух зайцев!

— Один стрелял? — спросил Андросов.

— Нет, вдвоем почти одновременно.

— Молодцы!

Прозвучали еще несколько выстрелов и послышался разочарованный голос Свиридова:

— Черт, промазали!

Скоро стал стрелять и Андросов, изредка подсвечивая своим прожектором.

— У меня четыре зайца, — крикнул он друзьям. — Посчитаем, сколько у нас осталось патронов.

Выяснилось, что осталось шестнадцать патронов.

— Жидковато, — с сожалением вздохнул руководитель охоты и принял решение: — Ребята, пока прекращаем охоту. Давайте, соберем всю дичь, которую настреляли и определимся с дальнейшими нашими шагами.

Посчитав отстрелянных зайцев, Кравцов удивленно свистнул:

— Фьють! Нас сопровождает какое-то роковое число: в первый день добыли двадцать три штуки, сегодня днем взяли такое же количество, и вот сейчас двадцать три зайчишки! К чему бы это?

— Да не бери в голову, все это случайное стечение обстоятельств, — засмеялся Свиридов. — Все мы живем в мире случайностей, вот, например, я жену нашел случайно.

— Все это ясно, — согласился Кравцов. — Но у меня есть стойкое ощущение, что кто-то нас так сильно толкает к совершению каких-то действий. Это чисто оперское чутье, обычно так у меня происходит перед раскрытием запутанного убийства. Да и эта женщина не дает мне покоя…

— Хватит философствовать, — прервал диалог друзей Андросов. — У меня такое предложение: на этом заканчиваем охоту, зайцев мы набили предостаточно, поэтому оставим патроны на завтра. Походим по лесу, поохотимся на боровую дичь, ведь мы же приехали на мою родину не только охотиться, но, прежде всего, предаться отдыху, отвлечься от насущных проблем, вот поэтому хочу разнообразить наш досуг. Но, прежде чем вернуться к стойбищу, я предлагаю подойти к етеху и немного посидеть там — хочу воочию увидеть, как охотились мои предки. Такой случай вряд ли представится в будущем.

— Правильно, — одобрили его решение друзья. — С зайцами хватит, завтра у нас целый день в запасе.

— Идем! — задорно скомандовал руководитель охоты. — Вы несите аккумулятор, я буду подсвечивать прожектором, а убитых зайцев оставим возле стога, позже заберем на машине.

Заброшенное место былого жилища, или по-другому етех, находилось в семидесяти метрах от стога. По пути следования туда Андросов несколько раз включал прожектор и ловил в его лучах белеющие спинки зайцев, разбегающихся в разные стороны.

— Сколько их тут! — восхищенно заметил он. — И все они идут с той стороны, куда мы направляемся, поскольку там опушка леса!

Приблизившись к етеху, где виднелся остов из несколько столбов, с одной стороны которых вертикально выстроились в ряд жерди, когда-то выполнявшие часть стены жилища, называемого балаганом или юртой, Андросов, шедший впереди всех, пригляделся и испуганно шепнул:

— Там кто-то стоит!

Споткнувшись от неожиданности, Кравцов также шепотом выдохнул:

— Ты о чем?! Где?!

— Вон, возле столбов!

Действительно между столбами при бледном свете луны вырисовывался силуэт женщины в халадае* (платье, национальная одежда).

— Включи свет, — вполголоса приказал Свиридов.

Постояв в нерешительности, Андросов щелкнул тумблером. Луч прожектора скользнул по останкам древнего жилища, но живого существа троица там не обнаружила.

— Глуши свет, — повторно приказал Свиридов.

Когда прожектор погас, очертание женщины вновь показалось между столбами.

— Включи свет! — коротко вскрикнул следователь.

При свете фары никто не просматривался.

— Выключи! — крикнул Свиридов.

При лунном свете четко было видно, что женщина так и стоит на месте, и платье ее развевается при легком дуновении ветра.

— Свет проходит через нее! — крикнул Свиридов. — Уходим отсюда!

Друзья разом как по команде развернулись в обратную сторону и спешно стали удаляться от заколдованного места, сулящего, как им казалось, необъяснимую для них опасность.

— Что это было? — спросил Кравцов, еле поспевая за Свиридовым. — Опять проделки той женщины?

— Похоже на то, — ответил Андросов, опасливо оглядываясь назад и семеня ногами. — Тоже в широком платье, как в первый раз.

Прибежав в летник, друзья развели большой костер, и Свиридов предложил:

— Ребята, надо выпить и осмыслить увиденное. Если в первые два раза я мог бы предположить, что нам все показалось, то увиденное сейчас приводит к мысли, что мы столкнулись с каким-то мистическим явлением, происхождение которого нам неизвестно, и мы не знаем, повредит ли нам это. Поэтому предлагаю дождаться утра и покинуть эти места.

— Что ж, Аркадий говорит правильные вещи, — согласился Кравцов. — Поохотились на славу, отдохнули от души, увидели то, что многие не увидят в жизни. Надо свернуться и потихоньку двинуть в сторону города, тем более патроны уже на исходе, а те крохи, которые сохранились, оставим отцу Александра.

— Поддерживаю ваше решение, — кивнул Андросов, разливая по кружкам водку. — Но уезжаем отсюда не потому, что земля моих предков встретила нас негостеприимно, наоборот, она одарила нас такой добычей, которой у меня не было никогда ранее в жизни. Мне кажется, что эта женщина, которая являлась перед нашим взором, не хотела нам зла, более того, оберегала нас или хотела о чем-то предупредить, возможно, о надвигающейся опасности. Если исходить из того, что это была Кыйаара, то все ложится в логику — она белая шаманка и желает нам только добра. Так что, ребята, давайте выпьем за эту добрую женщину и пожелаем ей…

Тут Андросов запнулся и обратил свой взор в сторону друзей:

— Что можно сказать в знак благодарности? Пожелать ей здоровья и успехов в личной жизни вроде бы неуместно в данной ситуации…

— Всемерного покоя и умиротворения души, — немного подумав, подсказал Свиридов.

— Так будет лучше, — кивнул Кравцов. — А то какое может быть у нее здоровье и личная жизнь?

Андросов поднял кружку и продолжил начатую речь:

— … пожелаем ей умиротворения и спокойствия души. Спасибо тебе, Кыйаара, за тот дар, который ты преподнесла нам и за те знаки, которые, возможно, спасли нас от неминуемой беды. Да будет твое светлое имя постоянно на устах благодарных людей, пусть солнечный свет всегда будет твоим олицетворением.

После произнесенных слов друзьям вдруг стало гораздо легче, страх, закравшийся под самое сердце, исчез, и они поняли, что, если даже и предположить, что существует призрак женщины в реальности, он не представляет для них опасности и, скорее всего, служит им ангелом-хранителем. Поэтому все с легкой душой опрокинули свои кружки.

Спать не хотелось, они сидели возле костра, и каждый чувствовал в себе необычайный душевный подъем от сопричастности к магической таинственности, по телу накатывала теплая волна блаженства и неги.

За тихими разговорами, подкрепленными горячительным (Свиридов достал еще одну, последнюю бутылку водки), друзья не заметили, как пролетела ночь. Когда вдалеке чуть забрезжил рассвет, Андросов, продолжающий выполнять роль старшего, распорядился:

— Ребята, вставьте аккумулятор и заведите машину. Едем за зайчишками.

Андросов и Свиридов быстро забросали зайцев в багажник, и друзья подъехали к напугавшему их етеху, молча постояли возле него, и так же молча сев в машину, направились к летнику.

Разложив зайцев в три ряда, Андросов посчитал и озадаченно хмыкнул:

— Шестьдесят шесть штук. Не хватает одного.

— А с какой партии пропал заяц? — спросил Свиридов.

— Потрошенных должно быть сорок четыре штуки, а нетронутых — двадцать три, — ответил Андросов.

Подсчет показал, что не хватает зайца из того количества, которое было добыто возле стога сена.

— Ребята, когда загружали в багажник, случайно не считали, сколько было зайцев? — спросил Кравцов.

— Не догадались, — почесал затылок Свиридов. — Какой-нибудь хищник утащил?

— Или Кыйаара в качестве жертвоприношения, — предположил Андросов.

— Если она, то пусть, — проговорил Кравцов. — Самим надо было догадаться преподнести ей в дар.

— А попробуй догадаться, — засмеялся Свиридов. — Чуть в штаны не наложили от страха, бежали, аж уши свистели.

— Зато всем поровну по двадцать два зайца, — улыбнулся Андросов. — Она по справедливости уравняла счет.

Тут все разразились веселым смехом.

Когда Андросов-старший увидел сына и его друзей, удивленно развел руками:

— А что так рано? Вы же собирались выехать в город в воскресенье утром.

— Патроны кончились, — ответил сын, — да к тому же сложились обстоятельства, о которых я расскажу за чаем.

Хозяйка быстро накрыла на стол, и охотники приступили к еде. Послушав рассказ сына, Андросов-старший согласился с решением сына:

— Саша, правильно решили, что уезжаете сегодня. Охота ваша удалась, не каждый добывает по двадцать два зайца, так что вы, как я думаю, остались довольны своей поездкой.

— Конечно, довольны, — кивнул Свиридов. — Спасибо вам за теплый прием, Марфа Андреевна и Сергей Петрович! Впечатлений у нас выше крыши, долгими зимними вечерами будет что вспомнить про эти прекрасные моменты жизни.

— Марфа Андреевна, что вы думаете насчет той женщины, которую мы видели? — спросил хозяйку Кравцов. — Это какой-то мираж или призрак действительно имеет место быть?

— Ой, даже не знаю, — испуганно замахала руками хозяйка. — Некоторые жители тоже видели ее, но это было давно, когда я была еще молода. Почему она вновь проснулась?

— Мать, ничего плохого в этом нет, — успокоил жену хозяин. — Видишь, как твой сын и его друзья поохотились — Байанай для них расщедрился. Была ли женщина, или же все это показалось городским жителям, которые в кои веки вырвались на природу и видят под каждым кустом спрятавшихся чертиков — рассудит время. Поэтому со спокойным сердцем пожелаем им счастливого пути.

— Так-то оно так, — соглашаясь, вздохнула женщина, — но меня смущает то, что всем троим одновременно привиделась она. Понятно, что у кого «открытые глаза»* (способность видеть невидимое, часто — обитателей потустороннего мира), те и видят разных духов и чертей. Но таких людей очень мало, вы же не можете втроем оказаться с такими возможностями, поэтому думаю, что перед вами действительно появилась эта женщина.

— Значит, она захотела, чтобы парни увидели ее, — подытожил разговор отец. — К чему бы это? Какие знаки сулит ее появление?

Прежде чем выехать, Андросов обратился к родителям:

— Со своей доли я оставлю вам немного зайцев.

— Да не стоит, в городе много желающих испробовать зайчатинки, — отказался от дара отец. — Саша, ты и так мне преподнес шестнадцать зайцев в виде шестнадцати патронов. Куда уж больше мне со своей старухой?

— Один патрон — один заяц! — восхищенно воскликнул Свиридов. — Учитесь у старого добытчика, как надо стрелять — не то что мы, охотнички-мазилы!

Часть вторая

Расчлененка. Охота на маньяка.

1

В субботу вечером друзья последним паромом перебрались на родной берег и уже ужинали дома. Посоветовавшись с женой Мариной, Кравцов отложил Сорокину и подчиненным по два зайца, остальные раздал родственникам, оставив себе три штуки. Управившись со всеми делами, в одиннадцать вечера он позвонил на работу. Трубку поднял Шуляк, который, услышав голос старшего, радостно воскликнул:

— Уже приехали?! Мы вас ждали в понедельник. Не получилось с охотой?

— Еще как получилось! — засмеялся Кравцов. — Тебе и Алексею отложены по два зайца!

— Здорово, моя жена тушит зайчатину с картошкой и с морковью! — в предвкушении причмокнул губами оперативник. — Просто объедение!

— Юра, доложи вкратце обстановку, — предложил старший. — Что там по обнаруженной ноге человека?

— Уже успели рассказать о ноге? — удивился опер. — Кто?

— Успели, успели, — уклонился от ответа старший. — Давай, докладывай.

— Обстановка в целом контролируемая…

Стойкое выражение «о контролируемой обстановке или ситуации» было любимым изречением милиционеров и прочно вошло в их повседневный обиход. Особенно нелепо это выглядит во время утреннего доклада дежурного оперативника и происходит примерно так: «За ночь обнаружены два трупа с признаками смерти криминального характера, а в общем, обстановка контролируемая…» О каком контроле ситуации может идти речь, если убиты два человека?! Но, тем не менее, этот речевой штамп не сходил из уст правоохранителей любого ранга. Особенно подобной казенщиной грешили руководители во время отчета на совещаниях и коллегиях.

— Давай, поближе к делу, — нетерпеливо прервал оперативника Кравцов. — Расскажи про расчлененку. Раскрыли? Личность потерпевшего установлена?

— Нет, не раскрыто, личность тоже не установлена. Обнаружена нога человека, состоящая из бедра и голени. По каким-то признакам судебный медик предположил, что конечность принадлежит лицу женского пола молодого возраста. Провели обход местности, поговорили с людьми, в ходе которого выявили одну девушку, ученицу девятого класса, которая утверждает, что именно в том месте, где нашли часть тела, на нее напал какой-то странно одетый маньяк, но она чудом смогла убежать.

— Когда это было?

— За день до обнаружения ноги.

— И какие предположения? Этот маньяк может быть причастен к убийству?

— Все может быть, ничего исключить нельзя.

— Юра, к тебе просьба: ты же все равно придешь ко мне за своими зайцами, поэтому прихвати с собой протокол допроса той девушки. Перед сном почитаю, обмозгую, а завтра приступим к работе.

— Витя, не отдохнешь? Ведь завтра воскресенье…

— Мы уже отдохнули, Юра, от души, поэтому с Александром будем работать, а вы с Алексеем можете расслабиться, попить водочки, закусывая тушеной зайчатиной.

— М-м-м, отлично, у нас уже текут слюнки! Скоро прибежим!

Не прошло и получаса, Семенов и Шуляк находились у старшего и, дополняя друг друга, рассказали, что ими сделано за те три дня после обнаружения конечности человека.

Из их слов Кравцов понял следующее: сыщики проверили разыскные дела пропавших без вести и скрывающихся от следствия и суда женщин, но обстоятельства их исчезновений не позволяли предполагать, что какая-то из них могла стать жертвой именно этого убийцы-мясника. Но тем не менее опера выбрали из списка трех исчезнувших женщин, которых намеревались примерить к обнаруженной части трупа.

Выслушав их рассказ, старший вручил оперативникам по два зайца, не забыв и водителя, и распорядился, передавая им ключ от уазика:

— Вручите Жене мои гостинцы и скажите, чтобы пересел в свою машину, а ключ от «Москвича» занес ко мне домой.

Когда довольные оперативники с охотничьим трофеем покинули квартиру, Кравцов приступил к изучению протокола допроса:

— Пятнадцатого сентября восемьдесят девятого года в девятнадцать часов тридцать минут допрошена в качестве свидетеля гражданка Нестерова Валентина Петровна, семьдесят пятого года рождения, — вслух прочитал он. — Проживает в поселке Геологов* (микрорайон Якутска) в базе отдыха СВХМ* (Северовостокхиммонтаж, крупное советское предприятие), ученица девятого класса тридцать первой школы.

Далее шло ее показание:

«По существу заданных вопросов могу пояснить следующее: по вышеуказанному адресу я проживаю с матерью Зиновьевой Лидией Сергеевной, работающей продавцом в магазине «Детский мир», и отцом Нестеровым Петром Николаевичем, работающим в СМУ крановщиком. В среду, 13 сентября, ко мне в школу пришли две подруги — Баландина Марина и Цой Лида, которые учатся во второй школе. Я с ними, и еще моя одноклассница Шустова Света, после уроков в 13 часов поехали ко мне домой, где поели, поговорили, послушали музыку. Около 15 часов подруги собрались домой. Они попросили меня проводить их до конечной остановки автобуса 15. Мы шли напрямик по лесу, где зона отдыха базы «Якутзолото». Когда шли по тропинке, Света вдруг крикнула: «Смотрите!» Мы оглянулись и увидели возле дерева мужчину, который стоял к нам спиной. Он был одет странно: на голое тело были одеты женские рейтузы белого цвета, сзади рейтузы были приспущены до середины ягодиц. Также был одет в свитер синего цвета, воротник свитера прикрывал лицо до глаз. На голове был разноцветный женский платок. Он, увидев нас, пошел следом. Мы побежали вдоль забора. Когда бежала, я заметила рюкзак, который лежал возле забора. Рюкзак был большой, защитного цвета, старый. Пробежав мимо рюкзака, мы в заборе нашли дыру и начали поочередно выходить наружу. Я выходила последней и заметила, что мужчина находится совсем близко, в десяти метрах. Он быстрыми шагами шел в мою сторону. Я кое-как успела проскочить через забор, и мы все побежали на остановку. Мужчина не стал нас преследовать за забором, очевидно, боялся, что его увидят люди и вызовут милицию. Мы добежали до остановки, и к нам подошла женщина возрастом примерно 35 лет, небольшого роста, полная. Она спросила, почему мы бежали, и мы рассказали ей все, что видели в лесу. Тогда она сказала, что тоже видела этого мужчину. Когда подошел автобус, подруги уехали, та женщина тоже уехала с ними. Обратно я вернулась домой минуя лес — по шоссе, так как боялась, что тот человек возможно еще находится в лесу и может повторно напасть на меня. Рост у этого мужчины был средний, мне кажется молодой, кожа смуглая. Какой национальности, я не смогла определить, так как его лицо было прикрыто свитером и платком. Глаза его были темные, небольшие. Я его не смогу опознать. С моих слов записано верно и прочитано: Нестерова В.П.»

— Любопытно, что за тип появился в тех краях? — призадумался оперативник, позевывая. — Страшно даже подумать, что бы случилось, если бы он настиг эту девушку… Надо найти полную женщину тридцати пяти лет, о которой упоминает свидетельница, и уточнить, при каких обстоятельствах она видела маньяка. Может быть, он и на нее пытался напасть? Не помешает побеседовать и с подругами Нестеровой, возможно, кто-то из них более подробно запомнил этого человека…

Усталость от дальнего путешествия дала о себе знать, он склонил голову над подушкой и сразу же погрузился в крепкий сон.

Воскресное утро семнадцатого сентября выдалось, как и ожидалось, солнечным и теплым, бабье лето было в самом разгаре. Встав спозаранку, Кравцов, зная привередливость своего начальника, который вряд ли будет возиться с неразделанной дичью, освежевал двух зайцев, предназначенных тому в качестве гостинца и засобирался на работу.

Сорокин был уже на месте и встретил оперативника радостным возгласом:

— О-оо, охотники уже приехали! Молодцы, вас тут ждет необычная работенка.

— А что случилось? — сделал невинные глаза оперативник. — Очередная мокруха* (убийство)?

— Да, случилось убийство как раз в день вашего отъезда. Расчленили человека, предположительно женщину, пока нашли только часть ноги. Я лично выезжал на место и, когда убедился, что там присутствует криминал, тщетно пытался вызвать вас, чтобы отменить охоту. Очевидно, вы уже были вне зоны досягаемости рации.

— Скорее всего, что да, мы, наверное, были далеко отсюда, — слукавил оперативник и протянул руководителю увесистый пакет. — Сергей Сергеевич, это вам от нашего охотничьего трофея. Уже разделанный, можно взять и сразу приготовить.

— Расчлененка? — улыбнулся тот, принимая пакет. — Спасибо, люблю зайцев с хреном! Только вот где достать этот хрен?

— Можно с лучком и с молодой картошечкой, — подсказал оперативник. — Я даже не знаю, как выглядит этот хрен.

— Ладно, не переживай, найдем твоему подношению достойное применение, — благодушно кивнул начальник. — А теперь перейдем к делу.

— Я слушаю вас, Сергей Сергеевич.

— Семенов и Шуляк уже три дня работают по этому делу, они тебя введут в курс дела…

«Уже ввели, — улыбнулся про себя опер. — Ладно, послушаем, что скажет шеф».

…— личность трупа еще не установлена, — продолжил Сорокин. — Наша первостепенная задача — выяснить анкетные данные этой женщины. Как выясним, кто она такая, так и раскроем это преступление. А преступление это непростое, действует, очевидно, маньяк, в скором времени дело поставят на контроль, поэтому надо постараться раскрыть в кратчайшие сроки.

Опытный Сорокин знал, о чем говорил. Обычно убийство, сопряженное с расчленением трупа, совершают близкие к потерпевшему люди, поэтому выяснив, кто есть жертва, опера начинали работать с узким кругом подозреваемых и, в конце концов, задерживали убийцу.

— Раскроем, — заверил руководителя сыщик, — такие дела обычно легко раскрываются.

— Работайте, вечером соберемся и обсудим итог работы за день и набросаем план дальнейших мероприятий, — приказал Сорокин и поинтересовался: — Твои ребята на месте? Батискаф приехал или задержался на своей родине?

— Скоро все подтянутся, Андросов приехал со мной, — ответил Кравцов, поневоле усмехнувшись. — Вечером предоставим подробную справку о проделанной работе и план наших действий.

2

В коридорах городской милиции было гулко и необычно тихо — все-таки воскресенье, и личный состав отдыхал.

Вернувшись в кабинет, Кравцов воткнул в розетку вилку от электрочайника и в задумчивости уставился в окно. Яркие лучи осеннего солнца пробивались через запыленное стекло в кабинет, молодая береза, когда-то посаженная под окном еще начинающим лейтенантом милиции Кравцовым, изредка роняя листья, трепыхала своими ветками от легкого дуновения ветерка, кучковались сеголетки-воробьи, интуитивно чувствуя приближение зимы…

Чайник еще не закипел — появился Андросов.

— Витя, ты уже здесь, а мне подумалось, что отсыпаешься после дальней дороги, — приятно удивился опер, только переступив за порог кабинета. — А я с утречка развез друзьям и родственникам зайцев и по пути решил заглянуть на работу.

— С утра уже был у шефа, он поставил задачу в кратчайшие сроки раскрыть расчлененку, — ответил старший. — Сегодня днем поработаем, а вечером доложим ему о проделанной работе.

— А где ребята? — осведомился Андросов. — Они доложили, что ими сделано в наше отсутствие?

— Доложили, — кивнул Кравцов. — Более того, я одарил их двумя зайцами каждого. И шефу достались два зайца. А Юрия и Алексея сегодня отпустил, пусть отдохнут, они достаточно прикрыли нас.

— Да, да, пусть отдохнут, — согласился опер. — Нам, главное, определиться с фронтом работы. Что они сделали и что предстоит нам сегодня исполнить?

— Работы достаточно, — ответил Кравцов и протянул Андросову документ: — Вот протокол допроса гражданки Нестеровой. Внимательно прочти — очень интересно, тем временем я позавтракаю, а ты тоже можешь присоединиться к чаепитию.

Закончив с чтением, Андросов потрясенно покачал головой:

— Какой-то маньяк! Представь, если бы он поймал эту девочку!

— В том-то и дело, — изрек старший, попивая горячий чай и закусывая медовым пряником. — Есть все основания думать, что он и расчленил неизвестную женщину. А если это так, то извращенец представляет огромную опасность для людей, поэтому его надо вычислить, и чем быстрее — тем лучше.

— Придется поработать, — с некоторым сожалением протянул Андросов. — А так хотелось сегодня приготовить зайчатину и угостить домашних. Ты же знаешь, что жена моя городская — наотрез отказывается шкурить зайца — боится.

— Как ты любишь готовить зайца: с морковью или с хреном? — со знанием дела осведомился Кравцов.

— Без хрена! — расхохотался оперативник. — Я люблю по-простому — готовлю супчик с капусткой и картошечкой, если есть морковка, то кладу и ее. Когда зайчатина суховатая, то в суп бросаю немного свиного сала.

— У каждого свои предпочтения: кто с морковью, кто с хреном, а кто с салом, — улыбнулся старший. — Мне по душе твой рецепт — суп из зайца. Что может быть вкуснее той шурпы, приготовленной твоим отцом во время нашей охоты!

— Отец знает толк в зайцах, — тепло улыбнулся Андросов. — Помню, как в детстве вся наша большая семья сядет за стол, и отец достает из супа самые лакомые кусочки зайчатины и раздает детям… Ладно, немного отвлеклись на ностальгической волне, перейдем к делу.

— Детство — самое лучшее воспоминание, — мечтательно произнес Кравцов. — Помню, как с отцом ездили на рыбалку, а когда возвращались домой, мама встречала нас вкуснейшими пирожками…

— Витя, с чего начнем? — прервал друга Андросов. — До вечера надо что-то накопытить, а то Сорокин начнет ворчать, мол, порядком отдохнули, а работы нет.

— Предлагаю найти эту девочку и еще раз поговорить с ней, — ответил Кравцов. — Через нее выйдем на ее подружек и побеседуем с ними, может быть, кто-то из них более детально запомнил этого странного человека. Также постараемся установить ту полную женщину тридцати пяти лет, которая каким-то образом видела возможного преступника. Да и не помешает еще раз пройтись по лесу, не исключено, что маньяк оставил какие-то следы, которые следственно-оперативная группа не смогла обнаружить сразу. Когда все это сделаем, возможно, у нас появится дополнительный объем работы.

— Тогда едем! — с готовностью откликнулся Андросов. — Сегодня воскресенье, свидетельница должна быть дома.

Нестерова со своей мамой оказались дома, Кравцов обратился к хозяйке:

— Лидия Сергеевна, мы из милиции. Хотели бы переговорить с вашей дочерью.

— Поймали?! — испуганно расширила глаза женщина. — Я уже боюсь дочку выпускать из дома.

— К сожалению, пока он на свободе. Нам надо уточнить у Вали кое-какие детали. Вы можете присутствовать при нашем разговоре.

— Пожалуйста, разговаривайте, — разрешила женщина. — Только просьба: в школу к ней не ходите, я не хочу, чтобы об этом случае знали все.

— Как прикажете, — кивнул оперативник. — Мы ее сильно беспокоить не будем.

Из рассказа Нестеровой оперативники не выудили дополнительно никакой информации, которая бы внесла ясность в установлении лица, который пытался напасть на нее, и в конце беседы Кравцов задал вопрос, адресуя его в том числе и к маме юной свидетельницы:

— Нас интересует полная женщина, которая встретила вас на конечной остановке. Она может проживать в вашем районе? Валя, ты ее раньше видела?

— Насчет этой женщины я разговаривала с Валюшей, — ответила хозяйка за дочку. — Она ее раньше никогда не видела.

— Что она говорила об этом мужчине? — спросил девушку Андросов. — Постарайся дословно произнести то, что она сказала вам.

Нестерова, восстанавливая в голове события четырехдневной давности, уставилась взглядом в окно и, после недолгого раздумья, стала рассказывать:

— Я выскочила из забора последней и, если бы задержалась хоть на секунду, он бы схватил меня…

У девушки затряслись плечи, на глазах выступили слезы. Мать, успокаивая, погладила ее по плечу и утешила словами:

— Доченька, не бойся, милиционеры обязательно поймают его. Расскажи, что говорила эта женщина.

Судорожно всхлипнув, свидетельница продолжила:

— Мы добежали до остановки, вид у нас, конечно же, был напуганный. Заметив это, к нам обратилась женщина, которая ожидала автобус…

— Валя, с этого места очень подробно, — прервал девушку Кравцов. — Постарайся передать нам каждое слово, произнесенное этой гражданкой. Не торопись, сначала все обдумай, обмозгуй, а потом говори.

Она кивнула в знак согласия и сразу же продолжила:

— Значит, мы подбежали к остановке, а она нас спрашивает: «Девочки, что с вами? От кого вы бежите?» Света ей говорит: «Тетенька, за нами гнался какой-то мужчина, переодетый в женщину!» Она удивленно восклицает: «Так я же тоже видела этого странного человека, когда шла через лес!» Тут подошел автобус, и она с моими подругами села в него. Автобус еще стоял некоторое время, я помахала подругам через стекло и по шоссе вернулась домой, поскольку боялась идти через лес.

— А женщина не говорила, что тот человек пытался напасть на нее? — спросил ее Андросов.

— Нет, про это она не говорила, — мотнула головой Нестерова и задалась вопросами: — Может быть, не успела сказать, так как подошел автобус? Может быть, и на нее напал этот тип? В таком случае, почему она не заявила в милицию? Нет, если бы на нее напали, она бы спокойно не стояла на остановке.

— Ладно, Валя, спасибо тебе за помощь следствию, — поблагодарил девушку Кравцов и попросил: — Напиши на бумаге адреса своих подруг, нам надо с ними переговорить.

Взяв от нее записку, Кравцов, потоптавшись в нерешительности, попросил:

— Валя, покажи нам то место, где стоял мужчина, где преследовал вас до того лаза в заборе. Не бойся, мы тебя обратно сопроводим до дома.

— Я пойду с ней, — решительно заявила хозяйка. — Теперь я ее одну никуда не отпускаю.

— Ну и прекрасно, вы облегчите нам работу, — удовлетворенно кивнул сыщик. — Не надо будет ее обратно провожать до дома.

— Нет, проводите нас, пожалуйста, домой! — категорично заявила женщина. — Я тоже боюсь этого маньяка.

— Проводим, проводим, — с улыбкой заверил ее Андросов. — Прямо к двери и подведем.

Увидев улыбку на лице у оперативников, Зиновьева недовольно поворчала:

— Вам-то смешно, а каково нам, беззащитным женщинам? Муж в командировке, некому за нас заступиться.

— Уверяю вас, что преступника мы поймаем в ближайшее время, вашей жизни ничего не угрожает, — умиротворил ее Кравцов. — Идем?

До леса надо было идти не менее полукилометра. Зона отдыха базы «Якутзолото» представляла из себя густой лес из сосняка. Чтобы преодолеть этот участок и выйти к конечной остановке автобуса, надо было идти не менее трехсот шагов по хорошо утоптанной тропинке. Углубившись в лес, Валя остановилась и, опасливо поглядывая по сторонам, указала на большую развесистую сосну в сторонке от тропинки и выдохнула:

— Он стоял вон под тем деревом.

Сыщики, упав на колени, исследовали каждый миллиметр дерна под сосной, и вскоре старания их увенчались успехом — Андросов поднял с земли некую вещь, сдунул с него травинки с пылью и объявил:

— Женские запонки для волос.

Зиновьева, стоящая рядом, пригляделась к вещи и поправила сыщика:

— Это не запонки, а заколка-автомат для волос.

Кравцов взял в руки находку и стал ее изучать: заколка состояла из простого железного механизма, автоматически прижимающего волосы при надавливании, оттого и получило свое название «автомат». Сверху этого механизма присутствовала декоративная перламутровая накладка голубого цвета, припаянная на двух точках к металлу. Сзади пластмассовой накладки виднелся штамп «ц.80 к.».

— Восемьдесят копеек, довольно дорогая штучка, просто так ее не могли выбросить, — задумчиво произнес сыщик, на что Зиновьева отреагировала бурным негодованием:

— Вы что говорите?! Кто будет разбрасываться такими вещами?! Летом в нашем магазине был завоз этих заколок — моментально расхватали!

— Завоз был только в вашем магазине? — поинтересовался Андросов. — Или по всему городу?

— Да по всем крупным торговым точкам, но все равно не хватило всем, — ответила женщина и обратилась к дочери: — Валя, я купила тебе три штуки… И правильно, по восемьдесят копеек каждую. Валя, где твои заколки?

Девушка виновато потупила взгляд:

— Две подарила подругам, а свою потеряла.

— Не эту? — спросил Кравцов, показав ей с близкого расстояния находку.

— Нет, нет, — испуганно отпрянула она от поднесенного к ее лицу вещественного доказательства. — У меня голубой заколки не было — только красная, желтая и коричневая.

— Вы думаете, что тот маньяк и эта заколка каким-то образом взаимосвязаны? — спросила женщина. — На чем основываются ваши догадки, ведь эту вещь могла случайно потерять любая другая женщина или девушка?

— Судя по тому, как был одет тот неизвестный субъект, нахождение у него женской заколки не является чем-то из ряда вон выходящим — человек явно страдает какими-то отклонениями и извращениями, а какими именно, определит эксперт в области психологии и психиатрии, — насколько мог, объяснил сыщик и добавил: — Если, конечно, поймаем его.

— Но вы же обещали его поймать, — встревоженно осведомилась Зиновьева. — Вы его поймаете?

— Поймаем, обязательно поймаем, — заверил ее Андросов и предложил: — Валя, рассказывай и показывай дальше, как вы убегали от маньяка.

— Света увидела его первой, — стала рассказывать свидетельница, следуя по тропинке. — Когда этот тип направился в нашу сторону, мы побежали. Чтобы выйти на открытое место, надо было перепрыгнуть через высокий забор, мы этого не смогли бы сделать, поэтому побежали вдоль забора, надеясь найти в нем какую-нибудь дыру, чтобы выскочить наружу. Когда бежали, я заметила возле забора рюкзак…

Вдруг девушка запнулась и, указывая пальцем в сторону забора, резко крикнула:

— …он опять там лежит!

Сказав это, она отшатнулась и, повернувшись к матери, оказалась в ее крепких объятиях.

— Мама, я боюсь, я боюсь, мне страшно! — запричитала она. — Это его рюкзак!

Сыщики, велев матери и дочери остаться на месте, подошли к рюкзаку цвета хаки, который находился под небольшим кустом шиповника в полуметре от забора и, если целенаправленно не обратить на него внимания, он бы оставался незамеченным для глаз. Судя по внешнему виду, рюкзак был чем-то наполнен, над ним, блестя металлическо-зелеными брюшками, кружил рой мух-падалиц, невесть откуда взявшихся в этот осенний день.

— Там части трупа, — предположил Кравцов. — Саня, не чувствуешь запашок?

— Да, несет гниющим трупом, — ответил сыщик и предложил: — Витя, откроем, посмотрим?

Клапан рюкзака находился снизу и был придавлен к земле его содержимым. Глубоко вздохнув, Андросов двумя руками потянул за лямки, и на землю упало нечто круглое и черное в целлофановом пакете и покатилось под уклон в сторону Зиновьевой и ее дочери, остановившись в трех шагах от них. Приглядевшись, Кравцов воскликнул:

— Так это же голова человека!

Тут послышался крик ужаса, и сыщики увидели, как мама с дочерью убегают в сторону своего дома.

— Убийца потихоньку избавляется от частей тела, — предположил побледневший Кравцов и приказал: — Саня, беги за женщинами и вызови следственно-оперативную группу с собакой, попробуем отследить, куда направился преступник, а также не забудь доложить Сорокину об обнаружении частей трупа.

3

Когда Андросов скрылся за деревьями, Кравцов оглянулся по сторонам.

«Убийца может быть где-то совсем рядом, а я не взял с собой пистолет, — сверлили голову оперативника тревожащие мысли. — Рюкзак появился здесь, вероятнее всего, только сегодня… Или это тот рюкзак, который видела Нестерова, убегая от маньяка? Нет, за несколько дней его бы заметили прохожие… Нога обнаружена четыре дня назад, голова и что-то еще в рюкзаке — сегодня… Он где-то хранит части тела и потихоньку тащит их сюда. Почему в одно и то же место? Почему не разбросал по разным уголкам города, как обычно это делают, чтобы сокрыть преступление? Живет где-то рядом? Или это место имеет для него сакральное значение? Убийца и тот, кто облачился в женскую одежду — один и тот же человек? Если это так, то он явно получает удовольствие от наряжания в женскую одежду. Это что за отклонение в психике? Насколько эти люди опасны для противоположного пола?.. Без сомнения, этот субъект смертельно опасен!»

От дум его отвлек топот ног, раздающийся сзади. Резко обернувшись, он увидел бегущего Андросова.

— Все, вызвал СОГ с собакой! — тяжело дыша, выдохнул он. — Посмотрел, что там еще имеется в рюкзаке?

— Пока еще нет, — ответил оперативник, оправившись от первого испуга из-за внезапного появления напарника. — Дождемся группы, пусть собака обнюхает рюкзак и возьмет след, а потом только изучим его содержимое при экспертах.

Первым прибыл кинолог-старшина Фокин со своей немецкой овчаркой- кобелем по кличке Магнит. В министерстве было всего три собаки- ищейки, Магнит был одним из них и самым опытным, поэтому на все серьезные преступления брали только его. Почему пса так назвали, никто не знал, потому что Фокину он достался в полугодовалом возрасте от прежнего хозяина, внезапно умершего от болезни сердца. Магнит хорошо работал по следу и уверенно показывал направление, куда мог скрыться злоумышленник. Однажды летом его пустили по следу преступника, обчистившего сейф продмага в пригороде. Магнит смог обнаружить «медвежатника»* (взломщик сейфов) в трех километрах от места совершения преступления. Поэтому сыщики в глубине души лелеяли надежду, что собака приведет их к месту совершения преступления.

Дав понюхать рюкзак, старшина подвел собаку к голове в целлофановом мешке. Обнюхав жуткий объект, Магнит фыркнул и, жалобно скуля, стал тереть лапой нос.

— О, даже собака скорбит, — засмеялся Андросов. — Непривычно ему видеть голову отдельно от человека.

Кинолог, наклонившись, изучил целлофановый пакет и удрученно проговорил:

— Плохи дела, сыщики. Тут все посыпано молотым перцем.

— Ай, ай! — схватился за голову Кравцов. — Преступник знал, что могут применить собаку, поэтому все вокруг посыпал перцем!

— А в первом случае, когда нашли ногу — вызывали собаку? — спросил Андросов.

— Нет, не вызывали, — мотнул головой Фокин. — Сказали, что все вокруг было растоптано детьми.

— А где-же конкретно нашли ногу? — задался вопросом Андросов. — Эх, не догадались спросить!

— Почему же не спросили? — немного уязвленно ответил Кравцов. — Спросил, смотрел схему в деле: нога обнаружена чуть дальше, где выход из зоны отдыха.

Магнит, как и предполагалось, не смог взять след, и оперативники, проводив кинолога с собакой, дожидались прибытия следственно-оперативной группы.

Оставшись наедине с другом, Кравцов поинтересовался:

— Как ведут себя мама с дочерью?

— У них истерика, обе плачут. Я позвонил в дежурную часть, вызвал группу и, как мог успокоив их, побежал обратно.

— Конечно заплачешь от такой картины, — понимающе кивнул старший. — Для девочки это большой удар на всю жизнь. Не думал я, что голова как колобок выкатится наружу и, если сказать честно, я и сам испугался не на шутку.

— Да и я тоже, — признался Андросов. — Хотя и был уверен, что внутри рюкзака расчлененные части тела, но, когда увидел голову, дрожь меня пробрала не менее твоей.

Через полчаса ожидания прибыла группа, и следователь прокуратуры Журов — напарник Свиридова, достав бланк протокола осмотра места происшествия, указал судебному медику:

— Павел Евгеньевич, приступайте.

Эксперт, облачившись в перчатки, вывалил из целлофанового пакета голову и рутинно продиктовал для следователя:

— Перед нами голова человека, отчлененная в области шейных позвонков…

Судя по длинным волосам, это была женщина. Кожа на лице умерщвленной была почерневшей, это указывало на то, что убийство совершено минимум неделю назад и плоть успела подпортиться. Одутловатость лица не позволяла сразу определить черты лица, возраст и национальность женщины.

По всем признакам, известным только ему, судебный медик определил, что женщина молодого возраста, по проколам в ушах предположил, что при жизни она могла носить серьги. Закончив с головой, он объявил:

— А теперь посмотрим, что находится внутри рюкзака.

Когда он вывалил на землю две ступни и левую руку человека, Андросов поневоле воскликнул:

— Ба, осталось найти туловище и правые руку и ногу!

Осмотрев части тела, медик сообщил:

— Нижние конечности отчленены на уровне нижней трети голеней острым рубящим предметом, возможно, топором. Рука разрублена таким же образом на уровне плеча…

Завершив следственные действия, Журов обратился к Кравцову:

— Как съездили на охоту?

— Отлично, — ответил оперативник. — Аркадий Павлович для вас припас двух зайцев, завтра принесет на работу.

— Да, Аркадий завтра выходит на работу, — довольно улыбнулся следователь. — А я уезжаю отдыхать на свою родину в Смоленск.

— Счастливо отдохнуть! — пожелал опер следователю и спросил: — Это дело передадут, наверное, Аркадию?

— Да, ему, — ответил тот. — Прокурор уже распорядился об этом.

Когда группа с останками человека выехала с места происшествия, Кравцов обратился к Андросову:

— Саня, идем к Зиновьевой. Надо еще раз переговорить с ее дочерью.

На стук в дверь послышался взволнованный голос хозяйки:

— Кто там?

— Это мы, милиционеры, которые были у вас, — ответил Кравцов.

После недолгого молчания, женщина переспросила:

— Это точно вы?

— Да мы же! — нетерпеливо воскликнул Андросов. — Я еще звонил от вас и вызвал следственную группу.

— Ладно, сейчас открою, — вздохнули за дверью, и перед сыщиками предстала испуганная хозяйка с потрепанными волосами.

— Лидия Сергеевна, нам надо задать пару вопросов Вале, — сказал ей Андросов. — Позовите ее в прихожую, мы в квартиру заходить не будем.

Вскоре из спальной комнаты вышла девушка с покрасневшими от слез глазами и молча уставилась на оперативников.

Кравцов как можно мягче, чтобы окончательно не запугать свидетельницу, спросил:

— Валя, когда вы убегали от того мужчины, в каком месте заметили рюкзак? На этом же месте, где нашли сегодня рюкзак?

— Да, именно на этом месте, — судорожно выдохнула она. — Только он лежал в открытую, а сейчас под кустом.

— Значит, рюкзак кто-то передвинул? На сколько?

— Примерно на метр. Задвинули под куст.

— Рюкзак тот же?

— Похоже на то.

— Значит, он лежит там уже пять дней, и никто его не заметил?

— Возможно.

— Ты была после того случая в этом лесу?

— Нет, не была.

— А как ходишь в школу?

— По шоссе, обходя лес стороной.

— С подругами общалась, обсуждала этот случай?

— Только со Светой в школе.

— У кого-нибудь из подружек есть телефон?

— У Светы и есть.

— Позвони ей и предупреди, что мы скоро придем к ней.

По пути к очередной свидетельнице Кравцов поворчал:

— Алексей и Юрий сработали из рук вон плохо. Как они не обнаружили рюкзак? Почему они не провели обследование участка хотя бы в радиусе полусотни метров? При этом свидетельница Нестерова прямо говорит, что видела рюкзак, а они пропустили это мимо ушей. Погодите, я вам устрою выходные, ближе к ночи подниму по тревоге!

— Да ладно, Витя, бывают недопонимания между операми и свидетелями, — заступился за коллег Андросов. — С каждым может такое случиться.

Старший в ответ угрюмо промолчал.

Шустова Света на вопрос о том, сможет ли она опознать нападавшего, отрицательно помотала головой:

— Нет, лицо его было прикрыто воротником свитера и платком.

— Когда вы убегали от него, видела рюкзак? — спросил ее Кравцов.

— Да, был рюкзак возле забора, мы пробежали мимо.

— Опиши, какой он был.

— Старый, цвета хаки.

— Света, когда вы прибежали на конечную остановку автобуса пятнадцать, там находилась полная женщина, которая спрашивала, от кого вы убегаете. Кто она такая? Ты когда-нибудь раньше видела ее?

— Нет, ни разу не видела.

— Вы вместе с ней сели в автобус. Где она вышла, на какой остановке?

— Не знаю, на какой остановке… — призадумалась она и, вспомнив о чем-то, ответила: — В автобусе она разговаривала с одной тетенькой, которая знает Валю.

— Объясни поподробнее, откуда у тебя такие предположения? — напрягся оперативник.

— Когда мы сели в автобус, то Валя помахала нам рукой, а мы ей в ответ через стекло. В это время к остановке подошла женщина, Валя поздоровалась с ней, и та села в автобус, где разговаривала с полной женщиной.

— Как ты думаешь, Света, эти женщины знакомы друг с другом? Или просто так поговорили, как случайные попутчики?

— Думаю, что знакомые, потому что радостно так поздоровались, как старые подружки.

— Света, к тебе просьба: позвони Вале и спроси, с какой женщиной она поздоровалась на остановке, — попросил ее опер.

Шустова позвонила своей подруге Вале, коротко переговорила с ней, и в руках у оперативников оказались данные некой Карповой Зинаиды Олеговны, которая, оказывается, проживает по соседству с Зиновьевой.

— Поедем обратно в поселок Геологов, — решил старший. — Возможно, эта Карпова прольет свет на нынешние события.

— Поехали! — живо отозвался напарник. — Послушаем, что она скажет насчет той полной женщины.

Карпова находилась дома и, недоуменно поглядывая на оперативников, поинтересовалась:

— Из милиции? И чем я вам обязана?

— Зинаида Олеговна, четыре дня назад, в среду после обеда, вы садились на конечной остановке в автобус номер пятнадцать, — сказал ей Кравцов и спросил: — Вы помните этот момент?

— В среду… — задумчиво проговорила она и поинтересовалась: — Откуда вам это известно?

— Говорят свидетели.

— Кто именно?

— Валя, дочка Зиновьевой.

— Лиды?

— Да, ее.

— Что-то припоминается, — взялась за голову женщина. — В этот день я не работала и поехала в амбулаторию закрывать больничный лист. И что? Вас интересует мой больничный лист?

— Ни в коем случае, — помотал головой оперативник. — Нас интересует женщина, с которой вы разговаривали в автобусе.

— Женщина… — вновь задумалась Карпова. — Так это была Дуня. Почему вы заинтересовались ею?

— Она может быть свидетельницей по факту нападения неизвестного мужчины на школьниц.

— Да она же рассказывала мне об этом в автобусе! — воскликнула хозяйка. — Мужчина, переодетый в женщину, гулял по лесу.

— Он нападал на нее?

— Хотел напасть, но передумал.

— А в чем это выражалось?

— Приблизился к ней быстрыми шагами, но быстро свернул в лес.

— Как фамилия этой Дуни и где она проживает?

— Она живет в центре города, но сюда приезжает к своей матери, которая живет по соседству со мной, прямо за стеной. Мать ее совсем старенькая, Дуня раз в неделю привозит ей продукты, прибирается по дому. А фамилия у нее по мужу — Петрова.

Прежде чем уйти, Андросов поинтересовался:

— Вы знаете, что в этом лесу нашли части тела женского пола?

— Ой, а я постоянно хожу на остановку через этот лес! — схватилась за сердце женщина. — Это дело рук того извращенца?!

— Пока не знаем, — ответил опер, покидая квартиру. — Разбираемся.

Выйдя на улицу, Кравцов посмотрел на часы и мечтательно произнес:

— Эх, сейчас бы навернуть шурпу из зайца!

— Заскочим в столовую, — с радостью откликнулся Андросов. — Я тоже проголодался.

Плотно отобедав супом харчо и домашней уткой, оперативники направились по адресу, где проживает Петрова. Когда дверь открыла довольно молодая полная женщина, Кравцов спросил:

— Вы Петрова Евдокия Петровна?

— Да, — удивленно расширила глаза хозяйка. — Вы откуда?

— Из милиции, с уголовного розыска.

— Из милиции?! Что вы хотели?

— Евдокия Петровна, четыре дня назад на вас чуть не напал маньяк. Расскажите про этот случай.

— А откуда вам стало об этом известно? — недоуменно пожала она плечами.

— Работаем, — уклонился от ответа сыщик. — Так что же все-таки случилось с вами в лесу на окраине поселка Геологов?

Перебрав в памяти недавние события, она стала рассказывать:

— В среду, тринадцатого сентября, у меня были отгульные, поэтому с утра поехала к своей маме в поселок Геологов. Принесла ей продуктов, прибралась в доме и после обеда решила вернуться домой. Когда шла на конечную остановку автобуса номер пятнадцать, я заметила в лесу странного мужчину. Почему странный? Он был одет по-женски: белые обтягивающие рейтузы, женский свитер синего цвета с высоким воротом, на голове разноцветная косынка. Его лицо до глаз было прикрыто воротом свитера, сверху косынка приспущена до бровей. Он стоял в стороне от тропинки и, когда я прошла мимо него, последовал за мной. Несколько раз оглядывалась назад, с каждым разом он был все ближе и ближе ко мне. Я убыстрила шаг и, когда оглянулась в очередной раз, то увидела, что преследователь резко повернул влево и ушел за кусты. Пошла дальше и, выйдя из зоны отдыха, заметила, как из леса вслед за мной вышел другой мужчина, который, очевидно, испугал маньяка, намеревавшегося напасть на меня.

— Свитер был женский? — спросил ее Андросов. — По каким приметам вы это узнали?

— Как я могу не узнать женский свитер? — уязвленно ответила свидетельница. — По фасону и вышитому на груди светлыми нитками цветку наподобие лилии.

— Все, сдаюсь, убедили, — поднял руки кверху опер. — Продолжайте рассказывать.

— А что рассказывать-то дальше, — пожала плечами женщина. — Села в автобус и поехала домой.

— А про школьниц, на которых пытался напасть тот же маньяк?

— Ах вон оно что, — понимающе кивнула женщина. — Они вам рассказали обо мне. Эти девочки запыхавшиеся прибежали на остановку, я и спросила их, не от того ли маньяка они убегают, а они ответили, что да, от него. В это время подошел автобус, и мы все сели в него.

— С вами села Карпова. Что вы ей рассказали?

— Вы и про это знаете? — поразилась свидетельница. — Как вы все это воссоздали?

— Мы же говорим, что работаем, — важно ухмыльнулся Андросов. — Итак, что вы рассказали Карповой?

— То же, что и вам сейчас. Больше мне добавить нечего.

— Тот мужчина, который вспугнул маньяка, тоже сел в автобус?

— Нет, он ушел куда-то в сторону.

— Евдокия Петровна, значит, опознать того человека вы вряд ли сможете?

— Нет, не смогу опознать, кроме только одного — он был молодой, до тридцати лет, а, может быть, и двадцать пять.

— На следующий день после того случая, в этом лесу обнаружили расчлененный труп женщины. Вы не заметили возле забора рюкзак? — спросил ее Кравцов.

— Ужас какой! — вздрогнула всем телом Петрова. — Это он ее разрубил?

— Не исключаем такую версию.

— Нет, рюкзака там не заметила.

— По пути вашего следования должна была валяться и нога, но вы, разумеется, ее не видели, — угрюмо выронил Андросов.

— Он что, специально разбрасывал ее по всему лесу?! — пораженно воскликнула свидетельница. — Какая жестокость!

Оставив смятенную женщину наедине со своими страхами, опера, отложив встречу с остальными подругами Нестеровой Вали до утра, направились на работу, поскольку настало время доложить Сорокину о проделанной работе за день.

4

Сорокин был в кабинете и встретил оперативников ироничной улыбкой:

— О, братцы охотники! Зайцев, конечно, мы умеем добывать, а как насчет злодея-мясника? Я в курсе, что нашли остальные части тела, а как обстоит дело в целом? Есть какие-то наметки и подозрения по преступнику? Подробно доложите.

Прежде чем сыщики приступили к рассказу, руководитель поделился своими гастрономическими удовольствиями:

— Хрена не оказалось, поэтому из ваших зайцев жена приготовила великолепный шулюм. Признаюсь — давно не испытывал такого удовольствия от съеденного!

— Что за шулюм? — поинтересовался Кравцов. — Я тоже хочу такое же.

— А это та же шурпа, только немного побогаче и погуще, — объяснил Сорокин и приказал: — Итак, я слушаю ваш доклад.

— В ходе повторного осмотра места происшествия обнаружен рюкзак, в котором находились голова, две ступни и рука неизвестной женщины, — стал докладывать Кравцов. — Если исходить из того, что маньяк, который пытался напасть на женщину и на школьниц, и убийца-мясник — одно и то же лицо, то можно предположить, что части тела он принес в зону базы отдыха «Якутзолото» в среду тринадцатого сентября. Место нахождения рюкзака находится в двадцати пяти метрах от места обнаружения ноги. Предполагаем, что он спрятал ногу в укромном месте, но кто-то вытащил ее на открытый участок, где и нашли дети. Думаем, что это бродячие собаки. Очевидно, преступник страдает какими-то маниакальными отклонениями, ему нравится переодеваться в женщину. Кроме тех школьниц нашли еще одну женщину, на которую он хотел напасть в тот же день, но ему помешал какой-то мужчина, личность которого нами не установлена.

— Значит, остается найти туловище и две конечности? — спросил Сорокин. — А не думаете, что они тоже находятся в этом же лесу, просто никем еще не обнаружены?

— Есть такое предположение, — кивнул Кравцов и попросил: — Сергей Сергеевич, нужно ваше содействие — уговорите начальника Управления, чтобы он распорядился о выделении нам курсантов учебного центра. Прочешем весь лес и, если оставшиеся части тела там, то найдем их.

— Когда вам нужны курсанты? — спросил руководитель.

— Завтра с утра.

— Завтра с утра будут, — пообещал Сорокин и решил закончить разговор: — Все, идите и работайте, держите меня постоянно в курсе дела.

Вернувшись в свой кабинет, Кравцов предложил Андросову:

— Время уже позднее, пойдем по домам. Надо до конца разобраться с зайцами и как следует выспаться. Завтра предстоит тяжелый день.

— Правильно, — согласился тот. — Я своих зайцев напихал полный холодильник, еще не успел до конца раздать. Часть из них надо ошкурить и положить в морозильник.

— Тебе хорошо, у тебя морозильник, — улыбнулся Кравцов. — А я оставил себе только три зайца, остальные раздал — куда мне столько?

— Морозильник в хозяйстве незаменимая вещь, — согласился оперативник. — Приобрел по случаю с рук, а теперь не жалею.

Уже поднимаясь к себе в квартиру, Кравцов уловил до боли знакомый лесной аромат; снедаемый догадкой, открыл дверь, и в нос ударил густой и специфический запах дичи.

— Приготовила зайца, — с радостной улыбкой встретила мужа Марина. — Сходила к Полине Игнатьевне, она и помогла мне снять шкуру, за что я ее угостила зайцем.

Полина Игнатьевна Бокова, соседка Кравцовых, была на пенсии, готовила чудесные блюда, и Марина иногда обращалась к ней за кулинарными советами.

— Вот это правильно, а то я забыл ее угостить, — ответил муж, потирая ладони в предвкушении замечательного ужина. — Ну-ка, Марина, покажи-ка, что ты там приготовила.

— Шурпу! — гордо ответила жена. — Рецепт подсказала соседка.

— Ух ты! — обрадованно воскликнул муж, чмокнув жену в щеку. — Весь день мечтаю о шурпе, а ты угадала мои мысли на расстоянии! Признайся, как тебе это удалось?

— С кем поведешься, от того и наберешься, — засмеялась Марина. — Я же семейная оперша — все угадываю на расстоянии.

— Нет, ты у меня семейная шаманка, — засмеялся он в ответ.

Уплетая похлебку, Кравцов озорно подмигнул жене:

— Соседка тебя обманула — это не шурпа.

— И что же это такое? — огорченно спросила она. — Тебе не нравится?

— Наоборот! — воскликнул он, испугав тем самым свою половинку. — Ты приготовила восхитительный шулюм!

— Что за шулюм? — недоуменно глянула она на мужа.

— Вот, вот, я тоже до сегодняшнего дня не знал, что это такое, — засмеялся глава семейства. — Шулюм — это улучшенный вариант шурпы!

— Ну и прекрасно, — засияли глаза у Марины. — Я положила в суп все, что было у меня в доме, да к тому же кое-что добавила и соседка.

После ужина Кравцов ошкурил последнего зайца, который остался у семьи, и супруги легли спать.

Марине было двадцать семь лет, супруги не имели детей, хотя и поженились четыре года назад. После двух лет совместной жизни, когда беременность не наступала, семейная чета обратилась к врачам, но те только разводили руками, не обнаружив никакой патологии у обоих. В такой ситуации многие разводятся, чтобы попробовать испытать счастье с другим человеком, но пара об этом даже не помышляла, поскольку она соединилась по любви, и эти чувства у них сохранились. Поэтому Кравцовы планировали показаться столичному светило медицины по части бесплодия, но поездка в Москву все время откладывалась.

Нежно обняв жену, Кравцов забылся крепким сном…

Утром группе выделили автобус с тринадцатью курсантами учебного центра, и Кравцов, собрав всех в кабинет, поручил Семенову и Шуляку:

— Организуйте прочесывание территории базы отдыха. Ищите все, что может быть связано с убийством: одежду, сумки, мешки, орудие преступления и, естественно, остальные части тела. Не ограничивайтесь только базой отдыха, а осмотрите и прилегающую территорию. На все про все вам дается четыре часа до обеда, поэтому используйте курсантов максимально эффективно.

Когда шумная толпа покинула кабинет, Андросов довольно ухмыльнулся:

— Алексей и Юрий допустили промах, ведь рюкзак можно было обнаружить сразу, так что пускай исправляют свою оплошность.

— Поступаем следующим образом, — распорядился старший. — Саня, ты найди подружек Нестеровой — Баландину и Цой, переговори с ними, но, скорее всего, ничего нового они тебе не скажут, кроме как видели этого маньяка издалека. После этого занимайся своими текущими делами, а я тем временем пойду в прокуратуру, а затем в морг, чтобы выяснить массу вопросов относительно способа убийства и расчленения трупа, давности смерти и про многое другое.

В прокуратуре оперативника встретил Свиридов, который, смеясь, рассказал следующее:

— Утром прихожу на работу, а на столе у меня уже лежит уголовное дело по факту обнаружения частей расчлененного трупа женщины, отписанное прокурором. Журов быстро сбагрил его мне!

— А где сам Журов? — поинтересовался Кравцов.

— Ввел меня в курс дела и, получив свою дичь, побежал домой. Через два дня у него с женой и с детьми билет в Москву — надо готовиться к вылету.

— А я своих зайцев раздал, оставил себе только одного, — рассказал опер. — Просто негде хранить, у меня ведь морозильника нет. Зато все родственники и друзья довольны.

— Да ты что! — удивленно вскинул голову следователь. — Даже не попотчевал родных зайчатиной?

— Поели, и неплохо. Жена сварила шулюм.

— Шулюм — это хорошо! — причмокнул губами Свиридов. — А моя потушила с молодой картошкой и укропчиком. Душевно отобедали!

— Аркадий, я как раз пришел по этой расчлененке, — сообщил Кравцов. — Давай определимся, что нам делать дальше.

— Сегодня с утра я запланировал морг, — ответил следователь и предложил: — Витя, давай сообща составим вопросы судебному медику.

После получаса обдумываний и набросок в черновик, Свиридов, произнося вслух, стал заносить вопросы на печатной машинке в постановление о назначении судебно-биологической экспертизы:

— Вопрос первый: «Одному или нескольким лицам принадлежат части расчлененного трупа?» Сойдет, Витя?

Опер кивнул, следователь продолжил:

— Тогда следующий вопрос: «Каковы пол, возраст и рост трупа?»

Напечатав, следователь задумался:

— Мы же уже практически знаем, что труп принадлежит лицу женского пола. Тогда почему мы задаем эксперту вопрос о поле?

— Убийца — мужчина в женской одежде, а где гарантия, что потерпевший не такой же изврат, — рассудил опер. — Мне приходилось сталкиваться с длинноволосым мужчиной, носящим серьгу, поэтому вопрос надо оставить как есть, пусть судебный медик по своей методике точно определит, мужчина это или женщина.

— Логично, — кивнул следователь и стал печатать следующий вопрос: «Какова давность смерти и расчленения?» С этим все ясно, поэтому идем дальше: «Какова причина смерти?» Этот вопрос надо было задать первым… Ну да ладно, пусть так и останется, не менять же из-за этого лист постановления. В-пятых: «При жизни или после смерти производилось расчленение?»

— Вопрос получился несколько несуразным, — рассмеялся Свиридов от самого себя. — Человека рубили на части, головы уже нет, а он еще живой?

— Ничего, ничего, пусть так и будет, — засмеялся в ответ оперативник. — Озадачим судебного медика, посмотрим, как он вывернется из этого положения.

— Вопрос шестой, — продолжил следователь: «Каким орудием и способом производилось расчленение?» Витя, если ты согласен с этим, то следующим будет: «Нет ли признаков, указывающих на индивидуальные особенности орудия, которым производилось расчленение?»

Следователь, глянув на опера, мол, нет ли возражений, перевел каретку пишущей машинки и облегченно выдохнул:

— Ну и осталось три вопроса: «Нет ли признаков, указывающих на наличие профессиональных навыков лица, производившего расчленение…»

Свиридов задумался и отметил:

— Здесь не помешало бы добавить: «…например, мясника, медработника и прочего специалиста…»

Тут опер прервал размышления следователя и, шутя, вставил слово:

— …в том числе зайчатника.

— Окстись, Витюша! — хохотнул Свиридов. — Мы зайцев не расчленяем, а разделываем! Итак, последние два вопроса: «Нет ли признаков, позволяющих предполагать участие двух или нескольких лиц в расчленении, а также каковы группа и тип крови в частях расчлененного трупа?»

Напечатав последний абзац, следователь уступил место за пишущей машинкой оперативнику и попросил:

— Прочти. Что еще могли упустить?

Пробежав глазами по тексту, Кравцов подсказал:

— Мы забыли спросить о расовой принадлежности трупа. Этот вопрос надо было вставить во второй пункт, где пол, возраст и рост.

— А ничего страшного, — легко ответил следователь. — Сейчас же внесу это в постановление отдельным пунктом.

Закончив с документом, Свиридов скомандовал:

— Едем в морг!

Судебный медик Прокопьев, ознакомившись с постановлением следователя, хмуро бросил:

— Вы из меня волшебника не делайте. На некоторые вопросы, поставленные вами, ни я и никто другой не сможет ответить.

— Павел Евгеньевич, ответьте, как сможете, — успокоил его Свиридов. — Решил перестраховаться, чтобы проверяющие не сцеплялись к каждой мелочи, мол, не заданы необходимые вопросы.

— Ох уж эти проверяющие, — сердито буркнул медик. — Они любого достанут.

Следователь был приятно удивлен, спросив эксперта о том, когда же будет исследование частей тела.

— Уже исследовал, — ответил последний. — Я же вчера дежурил, а ночью вызовов не было, вот и решил не терять время даром.

— Тогда на часть вопросов уже можете ответить? — спросил его Свиридов. — Нам надо искать преступника, а не имея представления о жертве, трудно что-либо предпринимать.

— Давайте, попробуем, — согласился Прокопьев. — Я знаю, какие вопросы вас интересуют в первую очередь.

Эксперт взял свои записи, внесенные в журнал и, поглядывая на вопросники из протокола, стал зачитывать:

— Представленные части тела расчлененного трупа принадлежат одному и тому же человеку. Это суждение подтверждается тем, что анатомически расположенные части, которые подверглись разрубу, хорошо сопоставляются между собой, речь идет о нижних конечностях. Далее: эти части расчлененного трупа являются частями тела трупа женского пола, и по данным сопоставления антропометрии с таблицей Мануврие* (французский антрополог, разработал метод определения длины тела по размерам конечностей) эта женщина имела длину тела сто шестьдесят-сто шестьдесят пять сантиметров, но эти данные не окончательные. По картине стертости бугристости на жевательной поверхности зубов до слоя дентина видно, что она была в молодом возрасте, примерно до двадцати пяти лет. Причина смерти не установлена, по крайней мере, на голове нет травм, которые бы привели к гибели. Товарищи правоохранители, найдите туловище, может быть, тогда прояснится, от чего погибла эта женщина. Вот, в принципе, и все, остальные данные после гистологического исследования.

— Скажите, чем расчленяли труп? — спросил следователь эксперта. — На что нам обратить внимание в ходе обысков у подозреваемых?

Прокопьев наклонился над журналом и вычитал:

— По данным микроскопической картины, то есть по разрубу крупных трубчатых костей тела видно, что расчленение произведено топором с довольно острым лезвием.

Эксперт многозначительно цокнул языком и добавил от себя:

— Невозможно установить профессиональные навыки человека, который производил расчленение, а также сколько лиц принимало участие в этой процедуре.

— Один вопрос, — вклинился в разговор оперативник. — Какой расы женщина?

— Расы? — ухмыльнулся эксперт. — Где вы находите такие слова? Женщина азиатской внешности, а какой расы — мне невдомек.

— Спасибо, Павел Евгеньевич, — поблагодарил эксперта Свиридов, невольно прыснув в кулак от оплошности опера. — Пока достаточно, чтобы вести поиски преступника.

Прежде чем расстаться, Кравцов задал еще вопрос:

— Примерно когда могли убить эту женщину?

— Пока не установлено, — ответил Прокопьев. — Все зависит от того, в каких условиях хранились останки. Чисто по опыту скажу — в пределах месяца назад.

— Фьють, я думал неделю назад! — удивленно свистнул опер. — Труп-то давнишний, оказывается!

— Я исхожу из того, что этот ваш маньяк, разрубив тело, не хранил его на открытом месте, где летают мухи, а спрятал в укромном месте, в подполье, например, где относительно низкая температура, — объяснил эксперт. — Оттуда потихоньку вытаскивает части тела и разбрасывает по разным частям города.

— Значит, надо обращать внимание на частные дома? — спросил его следователь.

— Я этого вам не говорил, — усмехнулся Прокопьев. — Ищите.

Находясь в бюро судебно-медицинской экспертизы, следователь распрощался с Кравцовым и указал:

— Я тут остаюсь по другому уголовному делу, чтобы переговорить с патологоанатомом, а ты езжай на работу и поставь своим задачу по быстрейшему установлению преступника. Завтра после обеда приду к вам, составим план совместных мероприятий.

5

Время было ближе к обеду и, когда Кравцов пришел на работу, Андросов уже находился в кабинете.

— Каковы успехи? — поинтересовался старший у оперативника. — Чем нас могут обрадовать подруги Нестеровой?

— Особо нечем, — неудовлетворенно выронил опер. — Когда Света крикнула, они оглянулись и увидели этого странного типа. Описывают его так же, как и Валя со Светой. Он стал их преследовать, Марина и Лида побежали вперед, за ними бежала Света, а Валя была завершающей. Когда увидели лаз в заборе, выскочили наружу, Валя пролезла через дыру последней, и ее чуть не схватил этот маньяк.

— Что говорят про рюкзак?

— Да, рюкзак лежал на том самом месте, где мы его и нашли, только на открытом участке. Утверждают, что он был наполнен, внутри что-то было.

— Но мы-то знаем, что было внутри, — задумчиво проронил Кравцов. — Слушай, Саня, а обнаруженная нога могла бы поместиться в том рюкзаке, кроме головы, руки и ступней?

— В согнутом положении спокойно — рюкзак большой, — со знанием дела ответил опер. — На охоте у меня такой же рюкзак был, целую косулю можно было запихнуть туда. Не помнишь?

— Помню, помню… А почему он тогда ногу вытащил из рюкзака и спрятал в другом месте?

— Все может случиться, — предположил Андросов. — Убийца хотел спрятать части тела по отдельности, но что-то помешало ему, и он, успев припрятать только ногу, оставил рюкзак на месте.

— Значит, он сделал только одну ходку в этот лес, остальные части тела находятся у преступника или он побросал их в другом месте, — рассудил старший. — В таком случае курсанты ничего не обнаружат.

— Время уже ближе к часу, а дежурный молчит, значит, во время прочесывания местности ничего не обнаружено, — умозаключил Андросов. — Скоро явятся Алексей и Юрий, послушаем, что они нам доложат.

— Тогда идем обедать, — предложил Кравцов. — К тому времени подойдут ребята и будем думать, как нам поступить дальше.

Отобедав в столовой, оперативники вернулись на работу и застали Семенова и Шуляка за составлением отчета о проделанной работе.

— Обходили базу отдыха и прилегающую местность вдоль и поперек, но все без толку, — доложил Семенов. — Очевидно, убийца бросил остальные части трупа в другом районе города.

— Плохо, — разочарованно протянул Кравцов. — На днях бабье лето закончится, а в конце сентября уже пойдет снег и до весны можно забыть об этих останках.

— О чем и речь, — кивнул Семенов. — Надежда только на то, что люди случайно обнаружат их.

— Вот тут я не соглашусь с тобой, — назидательно произнес старший. — Уповать на то, что случайные люди когда-то обнаружат части тела, не стоит. Надо найти убийцу, он и укажет, где упрятал свою жертву!

Кравцов держал в себе досаду, что его подчиненные на месте происшествия сработали поверхностно, не обнаружив улику всего в двадцати пяти метрах от найденной ноги, поэтому с умыслом вынес оперу колкое замечание.

— Ну, это ясно, — виновато шмыгнул носом сыщик и склонился над отчетом. — Будем искать убийцу.

Когда отчет был готов, Кравцов обратился к Шуляку:

— Вы выбрали в группе розыска* (подразделение, которое занимается розыском скрывшихся от следствия и суда преступников, а также пропавших без вести лиц) трех пропавших без вести женщин. Доложите, что сделано по ним.

Оперативник достал блокнот и, бросая на него взгляд, стал докладывать:

— Первая пропавшая, Миронова Кристина Егоровна, сорока пяти лет, проживала в Пригороде * (микрорайон Якутска). Не замужем, злоупотребляла спиртным. Девятнадцатого января текущего года вышла из дома, и больше никто ее не видел…

— Достаточно, — прервал его старший. — Она не подходит ни по возрасту, ни по времени исчезновения. Кто следующая?

— Следующая у нас Стахевич Вероника, тридцати восьми лет от роду, проживала на улице Пристанской. Тоже злоупотребляла спиртными напитками, нигде не работала, перебивалась случайными заработками. В последний раз ее видели на берегу реки Лена во время ледохода семнадцатого мая этого года…

— Следующая, — в очередной раз прервал опера Кравцов. — Первые две отпадают.

— Чемезова Оксана Петровна, двадцати пяти лет, которая проживала по улице Горького в малосемейном общежитии, — продолжил доклад сыщик. — Не работала, вела разгульный образ жизни, работу бросила. Точное время пропажи неизвестно, в середине августа мама этой Чемезовой решила проведать дочь, но квартира была постоянно закрыта, и так в течение трех дней. На четвертый день женщина вызвала работника жилищной конторы, и тот вскрыл дверь, но в квартире никого не было. После этого она обратилась в милицию, по этому факту заведено разыскное дело на пропавшую без вести.

— Поговорили с матерью? — поинтересовался старший.

— Нет, еще не успели.

— Оставьте мне разыскное дело, а сами занимайтесь текущими делами, — распорядился старший. — Я сам переговорю с матерью пропавшей.

Когда оперативники покинули кабинет, Кравцов приступил к изучению дела. Первая страница начиналась с заявления матери пропавшей без вести Чемезовой:

«Начальнику Управления милиции Фролову В.И.

от гр-ки Бессоновой Натальи Ивановны,

проживающей по ул. Кеши Алексеева, работающей

в банно-прачечном тресте бухгалтером.

Заявление.

Прошу принять меры к розыску моей дочери Чемезовой Оксаны Петровны, 1964 года рождения, проживающей по ул. Горького, 98, временно не работающей.

Суть дела такова: 22 августа я, заподозрив неладное, что дочь долго не выходит на связь, поехала к ней домой. Дверь у нее была закрыта, я постучалась, но она не откликнулась. На следующий день повторила попытку, но с тем же результатом. Через два дня решила взломать замок, так как поняла, что с дочерью случилось неладное. Обратилась к участковому с опорного пункта милиции, расположенного в этом же доме, тот с ЖЭК-а пригласил слесаря, и дверь была вскрыта. Внутри квартиры я так и не обнаружила дочку, после чего написала заявление в милицию.

Бессонова Н.И.»

Далее шло ее объяснение:

«У меня трое дочерей, Оксана является старшей. В 1985 году она вышла замуж за Веснина Максима, они переехали жить в малосемейную квартиру, которую выдали зятю по месту работы. Года два назад семейная жизнь у них разладилась, Максим часто пил и бил Оксану. В конце концов он ушел от семьи и живет с другой женщиной. По этой причине Оксана тоже стала пить, уволилась с работы, и я вынуждена была ее содержать до поры до времени. В августе она перестала звонить и появляться у меня дома, и я с участковым милиционером вскрыли квартиру, но ее не застали на месте. Больше она не приходила ни к себе, ни ко мне. Ее приметы: нормального телосложения, рост примерно 160–165 сантиметров, волосы средней длины, каштанового цвета. Как она была одета, я не знаю, потому что перед исчезновением ее не видела, носила золотые сережки в виде капли. Документы ее остались дома. Я не знаю, где она может находиться, возможно, в ее исчезновении виновен Веснин. Написано собственноручно. Бессонова Н.И.»

«Некоторые приметы сходятся, — подумал Кравцов. — Но волосы каштановые… Их можно перепутать с черными? Если они мокрые, а они были мокрые, то, наверное, можно. Носила серьги… А кто из женщин не носит серьги? И рост подходящий…»

Следующим было объяснение Веснина:

«С Оксаной совместно жили с 1985 года. После двух лет совместной жизни, когда стало известно, что жена не может рожать, отношения друг к другу у нас охладели. Она стала часто пить, ходить по ресторанам, знакомиться с посторонними мужчинами, и однажды я даже застал одного из них у себя в квартире. Тогда я ее первый и последний раз ударил в лицо, а теща написала заявление в милицию, что я злоупотребляю спиртными и бью жену постоянно. Полгода, как я ушел от нее, живу с другой женщиной».

«Извечная тема взаимоотношений тещи и зятя, — подумал про себя оперативник. — Детей нет, но это же не повод для того, чтобы так жестоко расстаться».

С тещей Кравцов жили душа в душу. Не было с ее стороны ни упрека и осуждения, что зять пропадает на работе, что иногда возвращается домой выпившим, всегда находила причины, чтобы оправдать те или иные его поступки перед дочерью: «У него же такая работа, ненормированная, поэтому и приходит ночью. А как не пить, когда общаешься с таким контингентом? Так можно с ума сойти…» Она очень страдала, что дочь не может забеременеть, и по этому поводу даже обращалась к знахарке. Однажды Кравцов, вернувшись поздно вечером домой, застал жену плачущей.

— Ты меня бросишь, — всхлипнула она, когда он, раздевшись, сел за стол. — Кому нужны такие жены, которые не могут рожать?

Оперативник, словно убаюкивая маленького ребенка, погладил жену по голове и с улыбкой проговорил:

— Марина, даже не мечтай об этом, никуда тебя не отпущу.

Перед сном супруги долго разговаривали, и в конце он поделился своими планами:

— Съездим в Москву, а если и там скажут, что нам надеяться не на что, то усыновим ребенка.

Она молча прижалась к мужу…

В конце дела наличествовали объяснения двух соседей Чемезовой, которые не представляли интереса для сыщика, а также справка об осмотре квартиры пропавшей.

На задней обложке дела из листка бумаги был приделан кармашек, Кравцов достал оттуда паспорт. Открыв документ, он увидел фотографию симпатичной девушки, получившей в шестнадцать лет свой первый паспорт.

«Не успела вклеить следующую фотографию, теперь-то, наверное, выглядит совсем по-другому и, судя по ее образу жизни, явно не в лучшую сторону, — подумал он и улыбнулся, вспомнив разговор с судебным медиком. — Полукровка, тяготеющая к азиатке, смешанная раса».

В кармашке также находились трудовая книжка и аттестат о среднем образовании. Вернув все документы обратно, сыщик отложил дело в сторону.

«С мамой пропавшей девушки пока разговаривать не имеет смысла — она необъективна, — рассудил он. — Лучше переговорю с ее мужем».

С такими мыслями Кравцов набрал номер телефона квартиры, где теперь проживал Веснин. Судя по голосу, трубку подняла молодая женщина, которая, узнав, что сожителем интересуется милиция, недовольным голосом спросила:

— По какому вопросу интересуетесь? По поводу пропажи его бывшей жены?

— Да, по этому поводу.

— Сколько можно?! — возмутилась она. — Он и так страдает, а его таскают и таскают! Эта женщина была разнузданной и гулящей, мало ли что с ней могло случиться!

— Все-таки я хочу с ним поговорить, — безапелляционно выговорил сыщик. — Дело поручили мне, я обязан…

— Ладно, передам, — нехотя согласилась собеседница. — В шесть тридцать приходит с работы, поужинает и явится к вам.

— Отлично, в восемь вечера я его жду в Управлении милиции, кабинет номер два.

6

Перед Кравцовым сидел немного неуверенный в себя мужчина, который нервно мял в руках замшевый коричневый картуз.

— Вы хотели узнать насчет Оксаны? — срывающимся голосом спросил он сыщика. — По-моему, я вашим коллегам все рассказал, добавить мне больше нечего.

— Максим, я хотел еще раз услышать о твоей бывшей жене, повтори рассказ о ней еще раз, — попросил Кравцов. — Розыск поручен мне, поэтому хотелось бы более детально вникнуть в суть дела.

— Она не бывшая, мы еще не разведены, — понуро выронил мужчина. — Вот только нынче планировал начать бракоразводный процесс, но видите, как получилось…

— Давай, Максим, сосредоточься и начинай излагать, — предложил опер. — Желательно с того момента, как вы познакомились.

— Познакомились мы в конце восемьдесят четвертого, — стал рассказывать Веснин. — Мы с Оксаной работали в одном предприятии, я инженером, а она кассиром. В восемьдесят пятом мы поженились и стали жить в моей малосемейной квартире по улице Горького. За два года совместной жизни Оксана ни разу не забеременела, между нами наметился разлад. Она стала часто прилаживаться к бутылке, в дом приводила сомнительных подруг, стала ходить по ресторанам. Однажды, когда уехал в командировку и внезапно вернулся домой, то застал в квартире мужчину. Выгнав его, я ударил Оксану в лицо. Она стала кричать на меня, позвала свою маму, которая обратилась в милицию. Отсидев за мелкое хулиганство пять суток, я вернулся домой, и мы с женой на какое-то время помирились. Но вскоре она снова стала пить и пропадать на ночь, ушла с работы, и мне стало невмоготу жить с ней, поэтому полгода назад переехал к своей знакомой, с которой у меня были давние отношения. Больше я ни с Оксаной, ни с ее матерью не общался, о том, что она пропала без вести, узнал от милиции.

— Вы же, оказывается, совсем не любили друг друга, — отметил сыщик, послушав рассказ мужчины. — Ты гулял с другой женщиной, а она приводила к себе домой мужиков.

— Но я же мужчина, а каждый уважающий себя мужчина имеет любовниц, — с обидой в голосе высказал Веснин. — Но она-то какое имела право приводить в дом ухажера?

— Представь себе, Максим, я не имею любовниц, значит, я не должен себя уважать? — едко усмехнулся оперативник. — Странно ты рассуждаешь — раз ты встречаешься с женщиной, почему исключаешь того, что и жена может иметь любовника? А, может быть, она и загуляла из-за того, что ты куролесишь на стороне?

— Вы решили читать мне нотации? — возмущенно раскраснелся мужчина. — Давайте, перейдем к делу — что вы хотели у меня узнать?

— Максим, я сейчас покажу тебе одну вещь. Посмотри, не принадлежала ли она твоей жене…

С этими словами Кравцов покопался в ящике стола, извлек оттуда заколку-автомат и положил ее на стол перед Весниным.

Мужчина взял заколку в руки, долго изучал его с близкого расстояния и дрогнувшим голосом спросил:

— Откуда она у вас?

Опешив от такой реакции собеседника, оперативник осторожно осведомился:

— Ты узнал заколку своей жены?

— Очень похожа — голубой перламутр, — волнуясь, проговорил он. — На свадьбе нам подарили целый набор разноцветных заколок.

— Среди них был голубой перламутр?

— Очевидно, был, поскольку заколок было много, штук двенадцать.

— А где они хранились у жены?

— Обычно в ящичке трюмо.

— У тебя имеются запасные ключи от квартиры?

— Есть.

— С собой?

— Да, в связке.

— Поехали, посмотрим, сколько осталось заколок и какого они цвета.

— Ой, вряд ли они остались у нее. Времени то прошло сколько…

— Максим, поедем, посмотрим, — убедительно попросил сыщик.

По пути следования Веснин тщетно пытался узнать у сыщика, при каких обстоятельствах обнаружена заколка, но тот напряженно молчал, прокручивая в голове зарождающиеся версии.

В ящике трюмо оказалась лишь одна сломанная заколка темно-вишневого цвета. С тыльной стороны пластмассовой накладки опер вычитал:

— Цена восемьдесят копеек.

— И что это значит? — непонимающе развел руками мужчина. — Все-таки объясните, что происходит?!

Тут на дне ящика сыщик увидел цветную фотографию, которая заставила его вздрогнуть — на снимке была запечатлена счастливо улыбающаяся Оксана в синем свитере со цветком на груди. Он отметил, что фотография была порвана, вторая половина отсутствовала и виднелась чья-то рука.

— Это что за фотография и кто стоит сбоку нее? — спросил опер.

Веснин присмотрелся и хмуро выронил:

— Это она порвала меня и выбросила. Фотографировались в ателье года три назад.

— Она в последнее время носила этот свитер? — спросил Кравцов.

— Это ее любимый свитер, — понуро ответил муж.

— Посмотри в гардеробе. Он там висит?

Веснин, открыв платяной шкаф, порылся в вещах и помотал головой:

— Свитера нет.

Опер, стараясь не выдать своего волнения, спросил:

— Оксана носила белые рейтузы?

— Да, носила.

— Поройся в вещах, нет ли там белых рейтуз?

— Так у нее их было много.

— Найди хотя бы одни.

— Вот, нашел! — крикнул Веснин, склонившись к тумбочке возле кровати.

Убедившись, что это действительно белые рейтузы, опер сунул их в карман и на недоуменный вопрос хозяина ответил:

— Я их изымаю. Также забираю фотографию. Кстати, она носила разноцветные платки?

— Да, носила. Только не разноцветный, а однотонный. Носила и шляпку.

— Посмотри, они на месте?

Осмотрев вешалку в прихожей, хозяин сообщил:

— Шляпка на месте, а вот платка не вижу. Висит только зимняя мохеровая шаль.

Закончив с делом, Кравцов решил открыться перед Весниным. Усадив его за стол на кухне, он сообщил:

— Обнаружены разрубленные части неизвестной женщины. Есть подозрение, что ею может оказаться твоя жена.

— Вы что, шутите? — побледнел мужчина. — Это точно она?

— Нет полной уверенности, поэтому придется поехать со мной в морг и опознать ее.

Веснин долго сидел, уткнувшись взглядом в стол.

— Вот этим и должны были завершиться ее похождения, — проговорил он упавшим голосом. — Она шла к этому и дошла. А ведь мы любили друг друга и поженились по любви. Зря вы говорите, что у нас не было никаких чувств. Были эти чувства, да еще какие! Просто в последнее время она стала совершенно несносной, с ней стало невозможно жить, и я нашел более спокойный уголок. Кто знает, может быть, я Оксану люблю до сих пор…

Веснин разрыдался, размазывая слезы по щекам. Опер, успокаивая, похлопал его по спине и приказал:

— Вставай, поедем в морг.

По пути опер поинтересовался:

— Можешь назвать кого-нибудь из тех подруг, которых она приводила домой?

— Нет, я с ними не знакомился. Это были разбитные девушки, разговаривающие только на матах.

— А мужчину, которого ты застал с ней?

— Не знаю. Но он был, по-моему, армянин.

Разглядывая останки неизвестной женщины с полными от ужаса глазами и зажатым носом, Веснин проговорил с неуверенностью:

— Не знаю, она ли это. Длина волос подходит, но, вроде бы, цвет другой — у нее каштановый.

— Овал лица не напоминает ее? — спросил опер.

— Не знаю, лицо же опухшее…

— Посмотри — ногти рук пострижены аккуратно. У нее такие были? Она делала маникюр?

— Раньше делала, а сейчас не знаю.

— Размер ног?

— Она носила тридцать шестой размер.

Опер пригляделся к ступням и проговорил:

— Примерно такой и есть.

Время было ближе к полуночи, поэтому Кравцов, отпуская Веснина домой, предупредил:

— В эти дни я тебя еще раз вызову, имей это в виду.

— Да, да, я всегда к вашим услугам, — пробормотал потрясенный мужчина.

В кабинете находился Андросов, он доложил:

— Алексей и Юрий ушли по домам, а я привожу дела в порядок и жду тебя. Удалось добыть какую-нибудь информацию?

— Есть немножко, — обрадовал его старший. — По-моему, мы выходим на потерпевшую…

Кравцов достал из карманов фотографию, заколку и рейтузы и бросил их на стол.

— …вот вещи, обнаруженные в квартире у Чемезовой.

Андросов кончиками пальцев взял рейтузы и, отложив их в сторону, взялся за заколку.

— Идентично с той, что мы нашли в лесу, — проговорил он, внимательно разглядывая вещицу. — Только цвет другой.

— Голубой перламутр, — подсказал старший. — У нее была целая коллекция этих заколок.

Удовлетворенно хмыкнув, опер взял фотографию и удивленно воскликнул:

— Так она же в том самом свитере, надетом на маньяке!

— Похоже на то, — проговорил Кравцов. — Завтра предъявим на опознание Петровой.

Еще раз приглядевшись к фотографии, Андросов сокрушенно покачал головой:

— Симпатичная девушка была при жизни. Что не жилось-то?

— А ее никто и не спрашивал, хочет она жить или нет, — усмехнулся Кравцов. — Ужасная смерть от топора.

— Вообще-то да, — кивнул опер, — попала она в какую-то страшную переделку.

— Завтра надо размножить фотографию и походить по ресторанам города, — распорядился старший. — Может быть, кто-то видел ее там.

— Надо и судебному медику отдать снимок — пусть попробует идентифицировать, — подсказал Андросов.

— Это надо сделать в первую очередь, — согласился Кравцов. — Завтра вызову маму Чемезовой и попрошу у нее фотографии дочери, снятые с разных ракурсов.

— Ну что, план на завтра намечен, поэтому идем по домам? — предложил Андросов, с хрустом потянувшись. — Следующий день обещает быть интересным.

— Да, идем и, как говорится, утро вечера мудренее! — живо отозвался старший.

Жена уже спала. Кравцов, даже не притронувшись к приготовленному на столе ужину, юркнул в постель и, крепко обняв любимую, шепнул ей на ушко:

— Марина, у нас все будет хорошо.

7

Утром Кравцов разговаривал с Бессоновой:

— Наталья Ивановна, у вашей дочери была заколка-автомат голубого цвета в перламутре? Веснин говорит, что на свадьбу ей подарили целый набор этих заколок.

— Да, были заколки, а какого именно цвета, я не помню, — ответила она и настороженно осведомилась: — Почему спрашиваете об этом?

— Нами обнаружен труп неизвестной женщины, и мы хотели бы уточнить у вас кое-какие детали, — ответил опер.

Женщина, услышав ужасную весть, с побледневшим лицом вскрикнула:

— Это Оксана?! Это моя дочь?!

— Пока не знаем, поэтому решили поговорить с вами.

— А где она сейчас, эта женщина? Может быть, это не Оксана? — с потаенной надеждой спросила она, голос ее дрожал.

Видя состояние женщины, опер налил ей стакан воды и спросил:

— Вы готовы поехать со мной в морг и поглядеть на эту женщину?

Бессонова с окаменевшим лицом судорожно кивнула головой.

Прежде чем выехать в морг, оперативник, закрывая на замок свой кабинет, поинтересовался:

— Наталья Ивановна, у вас имеются фотографии Оксаны? Мне нужны разные: сбоку, спереди, сзади, в разном возрасте. Это нужно для идентификации трупа.

— А зачем идентифицировать? — через силу выдавила она, поджидая опера в коридоре. — Я ее сразу узнаю. Как я могу не узнать родную дочь?

— Узнать ее сейчас сложно, — ответил сыщик, силясь прокрутить ключ, который в последнее время стал заедать. — Какие у нее были особые приметы?

— Особые приметы… — задумалась женщина. — У нее шрам от аппендицита.

— Наталья Ивановна, у нее нету туловища.

Женщина резко дернулась и, как показалось, на миг потеряла ориентацию в пространстве, поскольку двинулась в противоположную сторону. Опер, оставив ключ в замочной скважине, взял ее под локоть и повел по коридору к выходу из Управления милиции.

В машине Бессонова стала протяжно рыдать, опер не стал ее успокаивать, справедливо полагая, что вместе со слезами она выплеснет наружу тягость, и у нее восстановится хоть какое-то душевное равновесие.

Выбрав из домашнего альбома шесть фотографий Оксаны, Кравцов попросил:

— Наталья Ивановна, выпейте сейчас и возьмите с собой, пожалуйста, валерианки и поедем в морг.

В морге, когда сыщик подвел Бессонову к рефрижератору-холодильнику, успокоившуюся было женщину вновь стали душить рыдания. Взяв ее под руку, Кравцов открыл дверь. Холодильник был битком набит телами усопших, но оперативник облегченно вздохнул, когда увидел, что части тела неизвестной женщины складированы возле входа.

«Слава Богу, нашли быстро, — подумал он, — а то пришлось бы всех перебирать!»

Действительно, для того, чтобы дактилоскопировать или сфотографировать какого-нибудь убитого, иногда операм самим приходилось вытаскивать из холодильника несколько трупов, чтобы добраться до нужного.

Продолжая придерживать женщину, сыщик указал пальцем на останки:

— Вот они, обнаруженные части тела. Узнаете в них вашу дочь?

Тут у женщины подогнулись ноги, она закатила глаза и, если бы ее не придерживал опер, готова была упасть на пол. Захлопнув дверь холодильника, Кравцов попросил присутствующего рядом санитара, чтобы тот подал стул. Подставив под женщину табуретку, санитар сбегал в комнатку и принес флакон с жидкостью.

— Нашатырный спирт, держу на всякий случай, — объяснил санитар и поднес сосуд под нос Бессоновой.

Вдохнув пары нашатыря, она содрогнулась и слабым голосом спросила:

— Это Оксана?

— Не знаем, — мотнул головой оперативник. — Постарайтесь успокоиться и посмотреть еще раз.

— Хорошо, — тихо произнесла она. — Только буду сидеть, ноги не держат.

Двери холодильника были закрыты, Кравцов попросил санитара:

— Вынеси сюда голову.

Когда санитар появился с медицинским подносом, где покоилась голова человека, Бессонова вскрикнула и закрыла лицо руками.

Опер, успокаивая, положил на ее плечо руку:

— Наталья Ивановна, проявите силу воли и еще раз гляньте на голову.

Женщина, дрожа всем телом, убрала руки от лица и, посмотрев в сторону подноса с головой, обреченно выдохнула:

— Я ее не узнаю, она же вся черная и опухшая.

— Посмотрите, такие у нее были волосы? — спросил Кравцов.

— Вроде бы да… — с сомнением в голосе промолвила она. — Нет, волосы были чуть посветлее, а длина подходит. Волосы могли поменять цвет?

— Они же сейчас влажные, — объяснил сыщик. — Если высушить, могут и посветлеть. Наталья Ивановна, а черты лица не подходят вашей дочери?

— Не могу сказать, — обессиленно промолвила она. — Я же говорю, что голова вся опухшая и почерневшая, как я могу в ней узнать свою дочь?

— А зубы, коронки?

— У нее были все свои зубы.

Решив, что далее не имеет смысла продолжить опознание, Кравцов кивнул санитару:

— Верни голову в холодильник, а мы с Натальей Ивановной пойдем к патологоанатому.

Прокопьев, осмотрев все шесть прижизненных фотографий Чемезовой, озадаченно сдвинул брови:

— Чтобы идентифицировать по черепу, надо выварить голову.

— То есть как? — удивленно спросил оперативник.

— Очень просто, — ответил эксперт. — На заднем дворе разжечь костер и в ведре кипятить голову, пока не отойдет мясо.

Услышав разговор патологоанатома и сыщика, Бессонова крикнула навзрыд:

— Не надо ничего отваривать! Дайте, я еще раз погляжу на нее!

— Но вы же смотрели голову, — ответил Прокопьев. — Что хотели дополнительно опознать?

— Покажите еще раз, — всхлипнула она.

— Тогда идемте.

На этот раз санитар разложил все части тела на секционный стол, и патологоанатом спросил у Бессоновой:

— Что вы хотели тут посмотреть?

Женщина обвела взглядом жуткие фрагменты тела и тихо спросила:

— Зубы сможете показать?

Прокопьев раздвинул губы у головы, и женщина, приглядевшись, воскликнула:

— Это не она!

— Почему так считаете? — спросил ее Кравцов.

У Бессоновой в глазах блеснула искорка надежды, и она громко вскрикнула:

— У Оксаны была щербинка спереди, а у этой нет!

— Я тоже так думаю, — обыденно заметил патологоанатом. — Посмотрев все прижизненные фотографии Чемезовой, у меня тоже закралось подозрение, что это не она.

— Как же так?! — развел руками оперативник. — Тогда кто она такая?!

— Ищите, — усмехнулся эксперт. — А голову все-таки выварю, череп надо отправить в Ленинград для восстановления прижизненного облика человека.

Отъехав от морга, сыщик еще раз спросил Бессонову:

— Вы точно уверены, что это не ваша дочь?

— Нет, это не она, — помотала головой женщина. — По зубам узнала бы ее, ведь щербинка у нас в роду.

Она оскалила зубы, и опер увидел в переднем ряду верхних зубов у нее щербинку.

— Факт налицо, тут уж ничего не скажешь, — усмехнулся оперативник и, подъехав к остановке, попрощался с Бессоновой. — Наталья Ивановна, пока прощаюсь с вами, на днях наведаюсь.

Прежде чем выйти из машины, женщина с придыханием спросила:

— Вы не подозреваете Веснина в убийстве моей дочери?

— Оснований нет, чтобы его подозревать, — ответил опер и, немного подумав, добавил: — Он до сих пор любит вашу дочь.

— Это он так сказал? — спросила немного удивленная женщина.

— Да, именно так он и сказал, — ответил Кравцов. — Они поженились по любви.

— Что верно, то верно, — тепло улыбнулась Бессонова. — Он так красиво ухаживал за Оксаной…

— Ладно, Наталья Ивановна, до свиданья и до скорой встречи, — попрощался сыщик.

Время было двенадцать дня. Памятуя о том, что после обеда предстоит встреча со следователем, Кравцов решил заехать к Петровой, чтобы показать ей фотографию свитера, надетого на Чемезову.

Петрова, увидев снимок, твердо заявила:

— Да, в этом свитере он и был!

— Вы точно уверены? — спросил ее сыщик.

— Точнее не бывает, — ответила женщина. — Тот же фасон, тот же цвет, та же лилия.

Озадаченный опер вернулся на работу и стал ждать появления следователя прокуратуры, между делом отобедав медовыми пряниками с чаем.

8

Появился Андросов, следом подтянулись и Семенов с Шуляком. Кравцов протянул фотографию Чемезовой Шуляку и приказал:

— После совещания сходи к экспертам со следователем прокуратуры и размножь в количестве двадцати-тридцати штук. Надо раздать наружным службам, да и самим походить по ресторанам и пивбарам. Может быть, кто-то ее узнает.

Открыв дверь, Свиридов с порога громко поприветствовал оперативников:

— Здравствуйте, братцы кролики!

— О, братец лис собственной персоной, — хохотнул старший в ответ. — Проходи, Аркадий, проходи, мы тебя уже ждем.

— Итак, что мы имеем на этот час? — спросил следователь, разместившись за столом. — Кто доложит?

— Я и доложу, — ответил Кравцов и стал рассказывать: — В розыске, как пропавшая без вести, находится Чемезова Оксана Петровна, шестьдесят четвертого года рождения, проживающая по улице Горького, которая исчезла в середине августа текущего года. Она замужем, супруга зовут Веснин Максим. Два года назад семейная жизнь дала трещину, а причиной тому явилось то, что женщина не могла забеременеть. На этой почве Чемезова стала пить и гулять, приводить домой случайных людей, с которыми знакомилась в ресторанах города, и однажды Веснин застал жену у себя в квартире с другим мужчиной. Были разборки между супругами, муж даже посидел за семейный дебош в изоляторе. После этого случая скандалы и гуляния со стороны жены на какое-то время поутихли, но по истечении определенного времени возобновились. Полгода назад Веснин ушел от нее и живет у другой женщины.

— И что ты хочешь этим сказать? — прищурив глаза, поинтересовался Свиридов. — Расчлененный труп принадлежит этой Чемезовой?

— Не совсем так, сейчас дорасскажу, — ответил опер и, отхлебнув уже остывший сладкий чай, продолжил:

— В воскресенье, когда мы повторно осматривали место происшествия, в лесу обнаружили заколку-автомат голубого цвета. Веснин подтверждает, что подобная заколка была у его жены. Более того, мы обнаружили в квартире у Чемезовой порванную фотографию, где последняя одета в свитер синего цвета с лилией на груди. Именно в похожем свитере маньяк напал на Нестерову и Петрову. Осмотрев квартиру Чемезовой, мы этот свитер не обнаружили…

— Уже интересно, — оживленно выдохнул Свиридов, невольно прервав докладчика. — Труп все-таки ее?

Кравцов досадливо качнул головой:

— Аркадий, не гони лошадей, дай закончить свою мысль.

— Все, все, молчу, — приложил руку к груди следователь. — Продолжай.

Допив свой холодный чай, опер стал рассказывать далее:

— Итак, у меня была полная уверенность, что расчлененный труп женщины принадлежит этой Чемезовой. Поэтому сегодня с утра решил свозить маму пропавшей девушки в морг на опознание. Сначала она не узнала ее, что объяснимо ввиду испорченности трупа, но при повторном предъявлении частей тела неизвестной женщины твердо заявила, что они не принадлежит ее дочери, мотивируя это тем, что у той в верхнем ряду передних зубов наличествует щербинка, а у головы зубы без щелей. В доказательство своей версии она показала свои зубы, где просматривается щербинка, то есть у них это в роду. Во время опознания присутствовал судебный медик, который, изучив прижизненные фотографии Чемезовой, также подтвердил, что труп, скорее всего, принадлежит не ей. Вот и все, что я хотел доложить.

— Ничего не понятно, — пожал плечами следователь. — Свитер был одет на маньяке, на месте происшествия обнаружена заколка-автомат Чемезовой, а труп другой женщины. Что все это значит?

— Может быть такой вариант: голова принадлежит неизвестной женщине, а нога, ступни и рука принадлежат Чемезовой, — предположил Андросов.

— Саня, я знаю, что у тебя богатая фантазия, но не до такой же степени, — усмехнулся Свиридов. — Что, этот убийца дома организовал мини мясной комбинат?

— Почему бы и нет, — возбужденно отреагировал опер. — Он маньяк, а маньяки на одной жертве не останавливаются.

— Успокойся, — охладил его Кравцов. — Мы были с Аркадием в морге, патологоанатом утверждает, что все части тела принадлежат одному человеку.

— Тогда ясно, сразу бы так и сказали, — разочарованно протянул Андросов и, немного подумав, с сомнением поинтересовался:

— Как эксперт определил, что голова принадлежит к конечностям, ведь туловища-то нету?

— По характеру разрубов, — объяснил следователь. — Орудие было одно и то же — острый топор.

— Но он же мог этим топором почикать сразу двух баб! — бурно отреагировал сыщик, на что Кравцов, не выдержав упорства подчиненного, резко остановил его:

— Александр, достаточно! Твоя версия будет одной из нескольких, а теперь определимся, что нам делать дальше.

— Из всего сказанного я сделал для себя следующие выводы, — взял слово Свиридов. — Будем исходить из того, что обнаруженные части тела принадлежат одной женщине, и эта женщина не Чемезова. А где в таком случае Чемезова? Как ее личные вещи попали к маньяку? А, может быть, это и вовсе не ее вещи, а очень похожие на них? При любом раскладе розыск Чемезовой надо вести параллельно с раскрытием убийства неизвестной женщины. Наша первоочередная задача — установить личность этой женщины. Что делает уголовный розыск в этом направлении?

Увидев вопросительный взгляд следователя, Кравцов доложил:

— Я тоже на сто процентов не уверен, что вещи могут принадлежать Чемезовой, но мы ее не отбрасываем со счетов и с сегодняшнего дня начнем обходить все злачные места города, наведаемся в рестораны и пивбары, чтобы показывать фотографию посетителям и официантам — авось кто-то узнает и подскажет нам, с кем она была в последние дни перед исчезновением. Параллельно составим подробную ориентировку с приметами трупа неопознанной женщины и раздадим всем службам, а также дадим объявление в газету. Естественно, поставим в известность свои «темные силы»* (агентура, негласные помощники милиции), чтобы обращали внимание.

— Хорошо, я так и доложу прокурору, что работа идет, можно сказать, кипит, — кивнул Свиридов. — Преступление серьезное, если не раскроем в ближайшую неделю, то республиканская прокуратура может поставить дело на контроль, а это лишняя головная боль для всех нас. Поэтому прошу всем поднапрячься и найти преступника.

После совещания, оставшись наедине с Кравцовым, следователь с улыбкой заметил:

— Смотри, как разбушевался Батискаф. Вот эту его энергию надо бы направить в правильное русло для раскрытия преступления.

— Батискаф… Александр такой, — рассмеялся старший. — То, что думает, то и говорит. В этом его превосходство перед нами — по-деревенски рубит правду-матку.

— А разве сыщик не должен быть гибким? — все с той же улыбкой спросил следователь. — Ведь иногда вам приходится перевоплощаться.

— Гибким надо быть, но не чересчур, а то можно сломаться на изгибе, — ответил сыщик. — С Александром мы дополняем друг друга: я в меру гибкий, а он в меру прямой. Поверь мне — это работает.

Когда следователь собрался покинуть кабинет, Кравцов сообщил:

— Аркадий, для пущей убедительности сегодня вечером повторно свожу Веснина в морг, чтобы показать зубы у найденной головы. Если и он скажет, что у жены были другие зубы, то версия с Чемезовой становится туманной.

— Добро, своди мужа этой Чемезовой в морг, а потом сообщи мне результаты, — согласно кивнул следователь. — Но все равно надо искать ее — странно все-таки она исчезла.

— Будем искать, — заверил его сыщик. — Отныне ее дело у меня всегда на столе.

Когда Кравцов позвонил Веснину, трубку подняла та же женщина и недовольно спросила:

— Опять милиция? Чего вы от него хотите? Вчера он пришел от вас домой — на нем лица нет!

— У кого-то лица нет, а некоторые теряют головы и руки! — внезапно вскипел оперативник. — Кто вы такая, чтобы решать за него, идти ему в милицию или не идти?!

— Я, я… — растерялась женщина. — Мы скоро с Максимом распишемся.

— Вот когда распишетесь, тогда и диктуйте ему условия! — жестко бросил оперативник. — Дело касается его бывшей жены, поэтому пусть после работы прибудет в милицию.

Ровно в одиннадцать вечера, когда оперативник потерял надежду, что Веснин явится к нему, послышался робкий стук в дверь кабинета. Будучи уверенным в том, кто же может стоять снаружи, Кравцов громко крикнул:

— Максим, заходи!

Когда мужчина зашел в кабинет, оперативник укорил его:

— Максим, ты объясни своей сожительнице, что я тебя вызываю не из-за праздного любопытства, чтобы узнать какие-нибудь пикантные подробности вашей личной жизни. Ты почему вчера не подсказал, что можешь опознать свою жену по щербинке на верхней челюсти спереди? Тогда бы сегодня тебя никто не вызвал и не беспокоил твою половину.

— Извините, я вчера был в таком состоянии, что плохо соображал, — виновато вздохнул Веснин.

— Значит, щербинка у нее имеется?

— Да, имеется.

— Поехали в морг, сделаем официальное опознание, — предложил сыщик.

В полуночном морге санитаров не было, мрачность помещения усиливало тусклое освещение. Обычно при проведении исследования трупов патологоанатом подключает операционный светильник, но выключатель был запрятан где-то в комнате санитаров, и сыщик не стал утруждать себя его поисками. Тщетно поискав в шкафах латексные перчатки, опер, чертыхаясь, открыл холодильник; превозмогая брезгливость, сел на корточки и голыми руками раздвинул губы у головы. Вдруг ему показалась, что губы у женщины зашевелились, и он резко одернул руки.

«Почудилось! — подумал он, мгновенно покрывшись холодным потом. — Неудобно получится, если опознающий заметит мой испуг».

Зажмурившись, он повторил попытку. На этот раз голова откатилась назад и, чтобы удержать на месте, оперативник одной рукой придерживал ее за затылок, а пальцами второй руки раздвинул губы. Тут он почувствовал, что под кожей головы пульсирует вена. Собрав всю силу воли и продолжая держать в руках жуткий объект, он крикнул Веснину, который испуганно топтался поодаль:

— Максим, подойди и погляди — зубы твоей жены?

— Темно, не вижу, — дрожащим голосом ответил мужчина, пододвинувшись поближе.

— Ну подсвети спичкой! — сердито бросил оперативник, продолжая чувствовать пульсацию.

«Очевидно, пульсирует не голова, а моя рука с испугу», — мелькнуло у него в голове.

Посмотрев при свете спички на зубы неизвестной женщины, Веснин отрицательно помотал головой:

— Нет, у этой нет щербинки, а у Оксаны была.

Закрыв холодильник, опер долго мыл руки под краном в мойке секционного стола, а потом объявил:

— Протокол составим у меня в кабинете. Поехали.

Составив протокол опознания, Кравцов отпустил Веснина и отправился домой.

Марина спала. Он долго сидел на кухне за чашкой чая, обдумывая в голове, что же на самом деле случилось в морге:

«Сдают нервы, трупы начинают оживать, — тревожась, размышлял он. — Если бы это показалось мне в первый раз, когда зашевелились губы, я бы подумал, что чудится, но это повторилось, когда я взял ее за затылок… Что это такое? Раньше имел дело с покойниками, но никогда подобного не случалось…»

Он залез в ванну и долго стоял под горячим душем. Затем тихо пробрался в зал и лег на диван — в эту ночь он решил не притрагиваться к жене руками, которыми только что держал устрашающие останки человека.

«Кто его знает, может быть, мои руки сейчас излучают какую-нибудь негативную энергию. От греха подальше на время буду держаться от Марины на расстоянии», — подумал он, закрывая глаза.

Ночью ему снились кошмары: он сидит в темноте какого-то разрушенного балагана, и на него надвигается женщина в черном. Приглядевшись, сыщик узнает ее — это была удаганка Кыйаара…

Утром Кравцов встал совершенно разбитым. Марины уже не было — она ушла на работу. Пытаясь настроиться на рабочий лад, он попил крепкого чая, но оживления не наступало. Добравшись непослушными ногами до телефона, он набрал работу. Когда Андросов поднял трубку, опер слабым голосом попросил:

— Саня, чувствую себя плохо, поэтому полежу до обеда. Сходи к Сорокину на планерку, а если он спросит меня, скажи, что, мол, с утра пошел в морг для составления протокола.

— Ты что, вчера выпил? — удивленно спросил сыщик. — С кем?

— С трупом, — съехидничал Кравцов. — Ни с кем не пил, просто нездоровится.

— Ладно, Витя, отдыхай, я тебя прикрою, — пообещал Андросов. — Можешь целый день отлежаться.

После обеда, почувствовав некоторое облегчение, Кравцов пришел на работу, и его сразу же вызвал Сорокин.

— Ну что там в морге? — поинтересовался он, когда оперативник зашел в кабинет. — Муж опознал свою ненаглядную?

— Ненаглядную? — поневоле усмехнулся сыщик. — Он чуть не протянул ноги рядом с ней от страха, увидев такую «ненаглядность».

— Опознал?

— Нет, так же, как и теща, отвергает, что это Чемезова.

— Батискаф говорит, что пойдете по ресторанам. Какой резон ходить по ресторанам, если это не Чемезова?

Тут Сорокин хитро прищурил глаза и пригрозил пальцем:

— Только не просите для этого мероприятия деньги на оперативные расходы. Опять напьетесь и свернете скулу какому-либо братку, а мне отписываться.

— Сергей Сергеевич, но тогда же за дело понадавали по шее этому Кочуру, — рассмеялся опер. — Меньше будет вымогать кровные у граждан.

Кочур Стас был бандитом, одним из первых еще советских рэкетиров в городе. Месяцем ранее Андросов и Семенов, отдыхая в ресторане «Север», застали там бандита и провели с ним, с их слов, «воспитательную работу с криминальным субъектом». Кочур обратился с жалобой в прокуратуру, операм «за недостойное поведение при обращении с гражданами» раздали по строгому выговору.

— Преступность сейчас не та, — безнадежно махнул рукой Сорокин. — Разве раньше такое можно было представить, что какой-нибудь криминальный элемент пожаловался прокурору на мента? Да ни в жизнь! А теперь что? Пошли маменькины сынки. У Кочура этого мама работает в горисполкоме на ответственной должности. Тьфу, не хочу даже говорить!

— Значит, Сергей Сергеевич, идем по ресторанам? — переспросил оперативник.

— Идите, но денег все равно не дам, — хмуро бросил руководитель. — Хватить гулять за счет государственной казны.

— Но мы же не гулять… — начал было оправдываться Кравцов, но Сорокин резко прервал его:

— Исчезни, иначе вообще запрещу появляться в кабаках!

Вернувшись в кабинет, Кравцов рассказал об ожившей голове и о ночных видениях Андросову. Тот, покачав головой, предположил:

— Неспроста она тебе приснилась. Это Кыйаара почему-то проснулась от долгой спячки и тревожит людей. К чему бы это? Будем надеяться, что она белая шаманка и не хочет нам зла. А насчет шевеления головы — все это чепуха, тебе померещилось от страха.

Посидев немного в задумчивости, Кравцов обратился к другу:

— Саня, я не в себе после вчерашнего случая в морге, поэтому хочу немного выпить. Пойдем в ресторан, расслабимся, а заодно покажем фотографию Чемезовой официантам.

— Я сам хотел об этом предложить тебе, — оживился Андросов. — У меня в заначке десять рублей.

— И у меня завалялся червонец, — довольно улыбнулся старший. — Нам хватит на царский ужин в ресторане «Север»!

— Не хочу в «Север», давай, пойдем в другой кабак, — воспротивился Андросов. — Там я влетел с этим Кочуром.

— Ничего, ничего, пусть дрожат, — засмеялся Кравцов. — Волков бояться — в лес не ходить!

9

Денег хватило на бутылку водки, салат оливье и на две порции цыпленка тапака* (более известен как цыпленок табака), это при том, что алкогольный напиток был подан без ресторанной наценки, поскольку наметанный глаз официанта сразу определил, что перед ними «ребята из органов» и их надо обслужить по первому разряду.

В конце этого чудесного ужина Кравцов подозвал официанта и, предъявив фотографию Чемезовой, спросил:

— Андрей, не знакома ли тебе эта гражданочка?

— Что-то припоминается, — потер лоб официант. — Видел ее раза три в нашем ресторане, и, по-моему, ее зовут Оксана.

— Правильно — Оксана, — от удивления расширил глаза оперативник. — Скажи: с кем она тут ходила?

— Вот этого я не знаю, — помотал головой мужчина. — Она крутилась с таксистами.

— Значит, с таксистами, — задумался Кравцов. — А подружки у нее были?

— Не помню… Вроде бы была одна.

— Сможешь ее описать? Тип лица, рост, телосложение.

— Дайте мне подумать, — ответил официант и поинтересовался: — Не хотите еще выпить?

— Не на что, — с улыбкой похлопал по карманам Кравцов. — Если только не угостите…

Ничего не говоря, официант удалился в подсобку и вскоре появился с подносом, где был водружен графин с водкой, а рядом расположились два салата оливье в пиалах.

— За счет меня, — улыбнулся он краешком губ и стал рассказывать:

— Эти девушки тут гуляли с клиентами. После вечера их увозили таксисты, и вы понимаете, что они с ними делали. Короче, они торговали своим телом, были проститутками. А про вторую скажу так: азиатской внешности, среднего роста, волосы темные.

— А когда они были в последний раз? — спросил его Андросов.

— Примерно месяц назад, где-то в середине августа.

— Спасибо, Андрей, ты нам оказал неоценимую услугу, — поблагодарил официанта Кравцов. — Если будет необходимость, мы тебя побеспокоим.

— Хорошо, вызывайте, — кивнул официант и поинтересовался: — Что сделали эти девушки? Кого-то обокрали?

— Вот эта Оксана как раз и пропала без вести, — ответил Андросов. — Надо бы найти ее подругу и спросить, куда та делась.

— А если они снова появятся здесь? — спросил мужчина. — Что мне делать в этом случае?

— Скорее всего, Оксана уже не появится, — ответил Кравцов. — Месяц прошел, как она не приходит домой.

— Проверьте таксистов, — шепнул официант и опасливо отошел от стола.

Выпив те двести пятьдесят граммов водки, которые преподнес официант и, закусив оливье, довольные опера покинули ресторан.

Следуя по ночному городу, Андросов, смеясь, рассказал:

— Когда ты разговаривал с официантом, в ресторан заглянул Кочур. Увидев меня, ломанулся обратно.

— Мудро поступил! — расхохотался Кравцов. — Бандитов били, бьем и будем бить — пусть знают наших!

— Надо бы проверить таксистов, — проговорил Андросов. — Завтра посвятим этому день.

— Есть у меня человечек* (в данном случае осведомитель) среди этой братвы, надо бы с ним встретиться, — кивнул Кравцов. — Таксисты и раньше держали марку в городе, а сейчас сам Бог велел.

Таксопарк был самым крупным и мощным городским предприятием, насчитывающим до семисот таксистов. Но в последнее время, в связи с принятием закона о кооперации, организация стала рассыпаться, многие таксисты подались в предприниматели, стали заниматься частным извозом, некоторые переквалифицировались в бандитов и вымогателей.

— Интересно, что за эта подруга у Чемезовой? — задался вопросом Андросов. — Надо бы ее вычислить.

— Если все-таки маньяк был в одежде Оксаны, то разрубленным трупом может оказаться эта самая подруга, — рассудил Кравцов, чем привел друга в замешательство.

— Точно! — вскрикнул тот. — Как я сразу не догадался!

— А я сразу подумал об этом, когда разговаривал с официантом, — ответил старший. — Думал, что и ты это смекнул.

— Нет, не смекнул, — огорченно произнес опер и воскликнул: — Тем более начнем проверять таксистов!

Когда опера появились на работе, дежурный офицер, заметив их состояние, обеспокоенно поинтересовался:

— Ребята, вы где-то неплохо отдохнули? Или идите домой, или закройтесь в кабинете — начальник находится у себя, задержался на работе. Увидит — не оберешься бед.

— Все, все, мы тихо, как мышки, — пообещал Кравцов, приложив палец к губам. — Немного побудем в кабинете.

— Тогда быстро спрячьтесь — начальник скоро будет выходить из здания, — предупредил дежурный.

Закрывшись в кабинете, Кравцов достал из сейфа когда-то изъятый самогон в трехлитровой банке и попросил Андросова:

— Доставай кружки и пряники — выпьем немного и пойдем по домам.

— Или по дамам? — громко рассмеялся опер, на что Кравцов со зловещей гримасой сунул ему кулак под нос:

— Тихо, начальник услышит! Я тебе покажу «дам» — только по домам!

Отпив самогон из кружки и восхищенно покряхтев, Андросов выдохнул:

— Силен! Не то, что водка, все шестьдесят градусов!

Отойдя от крепкого послевкусия, он поделился своими мыслями:

— Витек, твоя версия имеет право на существование. Таксисты убили обеих девушек, разрубили на части и побросали по разным местам. Только мучает меня один вопрос: почему вторую девушку никто не ищет? Почему до сих пор не подано заявление об ее пропаже?

— Меня тоже волнует этот вопрос, — ответил старший. — Тут версия разная: или она без родственников, или вся родова давно уже махнула на нее рукой, а, может быть, приехала откуда-то из района и ее пока не хватились. Ладно, не будем гадать, а с завтрашнего дня начнем тягать таксистов.

Вскоре в ночном коридоре послышались тяжелые шаги — это начальник милиции спускался со второго этажа, чтобы ехать домой. Сыщики замерли в тихом ожидании, пока руководитель уедет домой, потом сами потянулись к выходу.

Когда Кравцов пришел домой, время было два часа ночи. Он свалился на диван и забылся тяжелым сном, чтобы проснуться в шесть утра от сильного чувства тревоги. Сердце колотилось и трепыхалось в груди, казалось, что он пробудился от его пульсирующего стука, отдающего в уши.

«Перебрал вчера, — подумал он, пытаясь успокоиться. — Или это последствие общения с головой? Что-то внутри у меня надорвалось после этого случая… Не надо было торопиться с опознанием, а дождаться утра! Постой, а патологоанатомы имеют дело с трупами каждый день, и ничего… Но при них-то трупы не шевелились!»

С этими мыслями Кравцов направился в ванную. Когда он, приняв душ, вышел из ванной, Марина уже встала и сердито гремела посудой на кухне. Муж по звону посуды безошибочно определял, в каком настроении его вторая половина. Он тихо зашел на кухню и застал Марину за приготовлением завтрака — на сковородке шкворчала яичница. Подойдя сзади, он поцеловал ее в плечо; она раздраженно дернулась и вилкой в руке указала на стол:

— Садись, сейчас накормлю.

— Марина, ты что, сердишься на меня? — спросил супруг, присаживаясь за стол.

Жена, не отвечая на вопрос, продолжала колдовать над плитой.

За завтраком он повторил вопрос:

— Марина, почему ты обиделась на меня?

— Ты что вторую ночь ходишь по дому, словно шпион? — сердито спросила она.

— Марина, но я же работаю.

— По-моему, ты не работаешь, а пьешь. От тебя до сих пор разит похмельем.

— Да, и пью. Но на это есть причины.

— А какие могут быть причины, чтобы пить? Так скоро сопьешься.

— Марина, ты же не знаешь, что со мной случилось на работе. Я же не могу тебе все рассказывать.

— А почему ты не можешь рассказать жене то, что случилось у тебя на работе? Это какой-то секрет?

— Не хочу делиться с тобой тем негативом, который присутствует в нашей работе. Поверь, это просто так не проходит, поэтому я берегу тебя.

— Ладно, я пошла одеваться, — смягчилась жена. — Отвези меня на работу.

Лужицы были скованы тонким льдом, дул холодный пронизывающий ветер, бабье лето кончилось. Проводив Марину до работы, Кравцов явился в Управление, где застал Семенова и Шуляка за игрой в нарды. Попросив их поставить чайник, он направился к Сорокину.

Послушав доклад подчиненного, тот угрюмо произнес:

— Как я понял, могли убить двух женщин, труп одной из которых пока не обнаружен. Если это так, то дело принимает серьезный оборот — маньяк может пойти на следующие шаги, а если убьют несовершеннолетнюю — с нас семь шкур сдерут. Что собираетесь предпринять, чтобы нейтрализовать преступника?

— Прямо с утра начнем выдергивать таксистов. Пойдем и по другим ресторанам и пивбарам, покажем фотографию пропавшей, авось кто-то припомнит подружек. Рассчитываю — в ближайшие дни что-то должно проясниться.

— Работайте без сна и отдыха, — приказал руководитель. — Будет нужна помощь — обращайся в любое время суток.

— Нам бы деньги на оперативные расходы… — заикнулся было опер, но Сорокин резко прервал его:

— А вот шиш вам, а не деньги! Весь месячный лимит исчерпан.

— Плохо, — раздосадованно протянул оперативник. — Мы свой семейный лимит тоже исчерпали.

— Ну и прекрасно, меньше будете пить, — осклабился начальник. — Вчера вы с Батискафом насиделись в кабаке — с вас хватит. Ходите просто так, беседуйте с официантами и администраторами, при этом не обязательно сидеть за столом.

— Будем ходить, что нам еще остается делать, — сокрушенно произнес опер и вышел из кабинета.

Когда Кравцов вернулся в кабинет, Андросов уже находился там. Разлохмаченный и небритый, он с обескураженным видом попросил:

— Витя, плескани немного самогончику.

— Что случилось? — спросил старший. — После меня продолжил?

— Нет, сразу пошел домой, — помотал низко опущенной головой оперативник. — Просто ночью меня душила удаганка.

— Что, что?! — удивленно воскликнул Кравцов. — Расскажи-ка по порядку.

— Сплю и сплю, значит, и вдруг чувствую, что не хватает воздуха. Открываю глаза — на мне сидит Кыйаара и хватает за шею. Я с диким воплем: «Кыйаара, прекрати!» вскакиваю с постели, а жена кричит: «Напился опять! Сколько это может продолжаться?!» Дальше не смог толком заснуть, все внутри у меня дрожит. Витя, налей.

— Так, может быть, это жена тебя и попридушила, — рассмеялся старший, наливая в кружку самогон, — а ты по пьяному делу не разобрался?

— Нет, это была удаганка, — сипло выдохнул сыщик, опрокинув кружку с самогоном. — Жена еще ворчит: «Про какую Кыйаару вспомнил?» Пришлось рассказать, что произошло на охоте, а она не верит: «Какая может быть шаманка?! Признайся, кто такая Кыйаара?!» Городская она баба, женушка моя, упертая, думает, что я в деревне нашел себе любовницу.

Не в силах удержаться на ногах, Кравцов, хохоча, свалился на кресло. Андросов, глядя, как веселится друг, укоризненно покачал головой:

— Тебе-то хорошо, а каково мне? Скоро выгонят из дома и буду бомжевать.

Разговор друзей прервал телефонный звонок. На том конце провода был Свиридов.

— Ну что, братцы-кролики, каковы успехи? — бодро поинтересовался он. — Чем можете обрадовать меня?

Услышав рассказ о ночных видениях оперов, следователь удивленно ахнул:

— Вы не поверите — мне она тоже приснилась.

— И в каком же образе? — с посерьезневшим голосом спросил Кравцов.

— Точь-в-точь, как возле того етеха. Платье развевается на ветру…

Вдруг осененный чем-то, Свиридов воскликнул:

— Послушайте, парни, она хочет нас о чем-то предупредить!

— О надвигающейся опасности? — осторожно осведомился сыщик.

— Возможно, — ответил следователь и предупредил: — Ребятки, в эти дни не пейте, не шастайте по кабакам, следите друг за другом. Береженого Бог бережет.

Положив трубку, Кравцов пригрозил пальцем Андросову:

— Больше ни грамма!

В этот день Кравцов встретился со своим осведомителем из таксистов, но тот ничего вразумительного не смог сказать:

— Это молодежь ходит по ресторанам да по кабакам. А мы, старики, после смены сразу домой и на боковую, я ведь развожу людей еще с семидесятых годов. А то, что убили этих девок наши — вполне возможно. Теперь в таксопарк набирают кого ни попадя, встречаются и такие, способные на все. Помнишь, как наш таксист по весне убил пассажира?

— Помню, как не помнить, — ответил опер. — Мы и раскрывали.

— Вот видишь, наши вполне могут быть замешаны в этом деле.

В последующие дни сыщики перетаскали добрую дюжину таксистов в Управление милиции, проверили другие рестораны и пивбары, винные магазины, но так ничего и не добились. Кравцов завел оперативное дело* (такое дело заводится, если преступление не раскрыто по горячим следам) под условным наименованием «Молох», и оно легло без движения в его сейфе.

А вскоре выпал снег, похоронив тайну убийства неизвестной женщины на неопределенное время. Найдутся ли остальные части тела, раскроется ли преступление — на эти вопросы ответов ни у кого не было.

Часть третья

Отцово письмо. Сдвиг с мертвой точки.

1

Наступили ноябрьские праздники. К этому времени опера уже забыли про расчлененный труп женщины, поскольку убийства сыпались одно за другим и, если нет никакой информации и фронта работы по тем или иным громким делам, то они до поры до времени пополняли ряды «дальней полки» правоохранителей. Теперь надежда была только на агентуру, которая могла донести милиционерам о преступнике, совершившем данное убийство, или же злоумышленника могли поймать случайно в ходе работы по другому делу.

Удаганка нет-нет да и приходила в ночных видениях сыщиков, но они уже смирились с этим, считая подобные мистические явления неизбежным атрибутом повседневной жизни убойника* (оперативный сотрудник, занимающийся раскрытием убийств), которого окружает множество криминальных смертей.

По первому ледоставу на реке в город пришел земляк Андросова — Потапов и сразу же заглянул к оперативникам в надежде получить разрешение на покупку нарезного оружия. Сбросив с грохотом полный рюкзак с чем-то тяжелым на пол, он поздоровался крепким пожатием руки со всеми сыщиками, повествуя о своем пешем путешествии через реку Лена* (речь идет о расстоянии в 12 км.):

— Кое-как дотащился до города с вашими зайцами. Лед еще не крепок, местами полыньи. Возле того берега видел провалившийся уазик — только половина кабины торчит. Посмотрел — хозяина нет, бедолага, наверное, побежал за помощью. И чем только люди думают, заезжая в это время на неокрепший лед?!

— Нет, нет, оставь ушастых для разрешиловки* (разрешительная система МВД), — помахал рукой Кравцов, памятуя о том, почему пожаловал заречный гость. — Зайчатина идет в охотку только в первые разы, а потом приедается — я, лично, видеть ее не могу.

— Как же так? — огорченно развел руками мужчина. — На себе нес такой груз, а вы отказываетесь? Там восемь уже ошкуренных и разделанных зайцев, возьмите хотя бы по одному. А оставшиеся четыре — подарок для милиционеров из разрешительной конторы.

— Хорошо, вручай по одному, — великодушно согласился старший. — А я тем временем позвоню в разрешительную систему.

Договорившись с сотрудником, выдающим лицензию на покупку ружья, Кравцов кивнул Потапову:

— Иди в здание МВД, постовому милиционеру скажешь, что тебе назначено в четвертый кабинет к Самойлову. Он примет твои документы без справки о сдаче семисот килограммов сохатины…

Тут, не выдержав, оперативник расхохотался:

— Действительно, как бы ты этого сохатого завалил без винтовки?! Душил бы?! Запинал бы ногами насмерть?!

Потапов, смущенно отмахнувшись, под дружный хохот оперативников поспешил к выходу, но вдруг, вспомнив о чем-то, остановился как вкопанный, покопался в карманах и, вытащив сложенный напополам конверт, протянул его Андросову:

— Чуть не забыл — вон отец написал тебе письмо.

Андросов, вскрыв конверт, углубился в чтение, во время которого несколько раз озадаченно крякнул; не отрывая взгляда от письма, ощупью приземлился на стул. Почувствовав неладное, Кравцов поинтересовался:

— Что-то там случилось?

Опер, молча ткнув указательным пальцем то на письмо, то на друга, мол, «не мешай, сейчас дам поглядеть», продолжил чтение.

Закончив с письмом, сыщик протянул его Кравцову, и тот заинтригованно уткнулся взглядом в текст:

«Здравствуй, сын Александр!

После вашего отъезда я много думал, почему шаманка стала вас преследовать, так как беспокоился, что она может вам ниспослать всяких бед и неприятностей. Однажды, находясь в своем аласе во время охоты на зайцев (это случилось на третий день, как вы уехали), я в лесу встретился с Трифоновым Семеном. Он был без ружья, я удивился и спросил его, что он делает здесь, если не на охоте. Мы разговорились, и он поведал мне историю своей родовы до седьмого колена. Оказывается, шаманка Кыйаара его дальняя родственница, и Семен часто ходит на ее могилу. Он рассказал, что Кыйаара была замужем за человеком по имени Добун из рода черных шаманов. Она родила от него мальчика по имени Кэрэмэн, откуда пошел род Семена. Добун был плохим человеком, часто избивал до полусмерти Кыйаару и однажды вонзил ей свой батас* (пальма, якутский меч) прямо в грудь. Она умерла, он отрубил ей голову и бросил в овраг, а тело оставил на съедение воронам. Но люди вовремя заметили это, пришили голову к туловищу и как белую шаманку захоронили ее в арангасе. Ребенка Кэрэмэн забрали к себе сердобольные люди, а Добуна нашли повешенным на сыромятной веревке в своем балагане. Так вот, Семен ходит к могиле Кыйаары на правах родственника, другим туда ходить нельзя, надо обходить это место стороной. Когда с дочерью стали происходить плохие события, Семен обратился за помощью к родственнице-шаманке и случайно разбудила ее. Это было за неделю до вашего приезда на охоту. Теперь Кыйаару видят многие, не только вы, поэтому Семен пытается обратно усыпить ее, но у него пока это не получается. Пользуясь случаем Семен напомнил мне, чтобы я передал тебе о том, чтобы ты в городе нашел дочку Лиду и отправил ее домой. Может быть, тогда успокоится душа Кыйаары. Семен говорит, что его дочь должна стать следующей шаманкой в их роду, так как у нее есть все задатки к этому, и они спущены ей сверху, возможно, от самой Кыйаары.

Александр, исполни, пожалуйста, просьбу Семена, верни Лиду обратно в деревню, а то я даже не знаю, что может произойти в этих местах.

И кстати. Возможно, тот етех, где вы видели шаманку, и есть остов балагана Добуна, возможно, это поздняя постройка, но на этом месте ранее стояло жилище этого изверга, а в соседнем аласе, где застряла ваша машина, жила Кыйаара до замужества.

И последнее: зайцы-таки свалили наш стог, но это произошло по морозу, так что не стал его перебирать. Как только дорога откроется, сразу и привезем сено в село».

— Что я сейчас прочел? — потрясенно проговорил Кравцов, возвращая письмо. — Это какая-то мистика вперемежку с трагедией.

Не менее пораженный Андросов, почесывая затылок, виновато изрек:

— У меня совсем вылетела из головы просьба Семена. Надо бы найти эту Лиду и провести с ней воспитательную работу, вернуть к родителям.

— Так найди эту заблудшую душу, что тебе мешает?! — сердито бросил старший. — Видишь, до чего довел народ, уже к нечистым силам обращаются!

— Обязательно найду, — пообещал опер. — Завтра загляну к ее подруге.

— Вот и займись этой Лидой, — приказал Кравцов. — Я завтра освобождаю тебя от всех других дел.

Ночью Кравцову спалось плохо — ему снятся кошмары. Он сидит внутри балагана: догорает лучина, кругом полумрак, а дверь скребут чьи-то когти. Кравцов понимает, что это абасы * (черти), но руки и ноги его не шевелятся, налившись свинцом, он не в силах встать и закрыть дверь на засов. Вдруг дверь резко отворяется, и в балаган вместе с ветром вкатывается что-то наподобие мяча. Он приглядывается и видит, что это женская голова, которая устрашающе шевелит губами: «А ведь я дочь Семена». Кравцов резко вскакивает с постели и, направившись на кухню, дрожащими руками наливает себе из графина воду.

«Что это было, что мне приснилось?! — сверлят его голову беспокойные мысли. — Какого Семена дочь?! Чья это была голова?!»

Внезапно озаренный страшной догадкой, он громко вскрикивает:

— Это Лида, дочка Семена!

Услышав крик мужа, на кухню заглядывает испуганная Марина:

— Витя, что случилось?!

Кравцов, не ответив на вопрос жены, хватается за телефон, чтобы набрать домашний номер Андросова.

Когда сыщик заспанным голосом поинтересовался, кто ему звонит, старший криком спрашивает его:

— Ты искал сегодня дочь Семена?!

— Нет, собираюсь начать с утра, — испуганно бормочет Андросов. — Что-то случилось?

— Случилось! Голова принадлежит Лиде!

— К-как?! Откуда тебе стало известно?!

— От шаманки! Одевайся, я сейчас к тебе приеду!

— От какой шаманки?! — воскликнул оторопевший опер.

Не удосужив его ответом, старший резко бросает:

— Одевайся! Выходи на улицу!

Быстро выгнав машину из гаража, Кравцов едет к Андросову.

2

На улице впервые по-настоящему подморозило — термометры опустились ниже тридцати пяти градусов. Друга Кравцов увидел издалека — тот, укутавшись в белый овчинный тулуп, топтался на месте возле своего подъезда.

— Куда мы едем? — едва ввалившись в салон, сразу же спросил он. — И вообще, что случилось?

Услышав рассказ, оперативник хмуро заметил:

— Если это так, то нет мне прощения. Как я забыл просьбу дяди Семена?!

Когда сыщики подъехали к дому, где проживала подруга Лиды, стрелки часов показывали четыре часа ночи.

— Лишь бы открыла дверь, — высказал свои опасения Андросов. — Может послать нас куда подальше, и ничего с ней не поделаешь.

— Надо хозяев ввести в заблуждение, — предложил Кравцов. — Скажем, что на их имя поступила телеграмма-молния * (срочная телеграмма в СССР), а когда откроют дверь — извинимся, скажем, что такова была необходимость.

Поднявшись на нужный этаж, Андросов нажал кнопку на двери. Послышался трель звонка, вскоре за дверью послышались шаги, и заспанный женский голос с легкой хрипотцой спросил:

— Вам кого?

— Это ночной почтальон, вам телеграмма-молния, — ответил Андросов, на что Кравцов показал ему кулак, мол, не существует ночных почтальонов.

— Доставщик телеграмм, — шепнул он на ухо другу. — Скажи так.

Но было уже поздно поправить оплошность — дверь распахнулась и перед оперативниками предстала довольно молодая девушка в накинутом на плечи халате.

— Откуда телеграмма? — спросила она, хлопнув длинными ресницами. — Я не ожидала никакой телеграммы.

Андросов достал записную книжку и вычитал:

— Вы гражданка Апросимова Анастасия?

— Да, это я, — недоуменно глянула она на опера. — Где телеграмма?

— Анастасия, мы по другому поводу, мы из милиции и хотели задать вам несколько вопросов.

— Ах вы из милиции! — со злостью выговорила девушка. — Тогда прошу покинуть мою квартиру, я вас не вызывала.

Хозяйка хотела захлопнуть дверь, но Андросов вовремя подставил ногу в проем и сообщил:

— Дело касается вашей подруги Трифоновой Лиды. Очевидно, мы нашли ее труп.

Анастасия сделала шаг назад и выдохнула:

— Лиды?! Когда и где?!

— В сентябре, на окраине города.

— А почему говорите «очевидно»? Это точно она?

— Вот это хотели уточнить у тебя, — ответил Кравцов, ступив за порог квартиры. — Ты с ней общаешься?

— Давно уже не видела, — испуганно ответила хозяйка. — С августа как она не заходит ко мне, а я уж подумала, что она уехала к себе на родину.

Кравцов окинул взглядом однокомнатную квартиру и предложил:

— Настя, пригласи нас за стол и подробно расскажи, каковы были ваши взаимоотношения с Лидой.

Уже почувствовав, что случилась какая-то ужасная и непоправимая история с ее подругой, Апросимова покорно пригласила оперативников на кухню и спросила:

— Вам налить чаю?

— Не откажемся, — кивнул Кравцов. — А пока кипит чайник, начинай рассказывать о Лиде.

— Я все расскажу, — ответила она. — Но прежде хотела бы узнать, что случилось с моей подругой. Ее убили?

— А есть основания думать, что ее могут убить? — спросил ее Андросов. — Ее жизни что-нибудь угрожало?

— Нет, я никогда не думала, что ее могут убить, — помотала головой девушка. — Всегда была веселой и жизнерадостной…

— Если бы не убивали только за то, что ты веселая и жизнерадостная, — горько изрек опер. — Какая бы жизнь была вокруг, все смеялись и радовались!

— Все-таки, получается, что Лиду убили, — простонала хозяйка, на глазах навернулись слезы. — Кто это сделал?

— Мы этого не знаем, поэтому и пришли к тебе, Настя, — ответил ей Кравцов. — Соберись с мыслями и начинай.

Девушка вытерла слезы ладонью и стала рассказывать:

— С Лидой я познакомилась во время учебы в кооперативном техникуме. После окончания учебного заведения продолжали дружить, и она какое-то время даже жила у меня в квартире. Почему я пустила ее к себе? У Лиды была способность к знахарству, она лечила людей и, когда узнала, что моя мама безнадежна больна, взялась за ее лечение. Маму она не смогла спасти, она умерла от рака, но Лида продолжала проживать у меня. Она нигде не работала, более того, в последнее время стала пить и гулять по ресторанам, поэтому я попросила ее покинуть мою квартиру и уехать к себе в деревню поближе к родителям, иначе городская жизнь ее загубит. К этому времени она познакомилась со своей новой подругой, которая была под стать ей — тоже гулящая…

— Ее зовут Оксана? — задрожавшим голосом спросил Кравцов.

— Откуда вы ее знаете?! — удивленно вскинула голову Анастасия. — Вы с ней знакомы?

— Косвенно.

— То есть как?

— Она пропала без вести, мы ее тоже ищем.

— Она пропала с Лидой?

— Мы же говорим, что пока ничего не известно. Возможно, обнаруженное тело не принадлежит твоей подруге, мы это проверяем. Поэтому продолжай рассказывать о ней.

— Итак, я потребовала освободить квартиру, в начале августа Лида съехала от меня, и я сильно подозреваю, что она стала жить у этой Оксаны.

— Ты видела Оксану вживую, или знаешь ее только со слов Лиды? — спросил ее Кравцов. — Она бывала у тебя дома?

— Раза три приходила с Лидой…

Глаза у Анастасии блеснули злым огоньком, и она процедила сквозь зубы:

— Она мне сразу не понравилась. Я Лиду несколько раз предупреждала, чтобы она перестала дружить с ней, иначе она доведет ее до беды.

— А что в ней не нравилось тебе? — спросил Андросов.

— Какая-то она развязная девушка, часто матерится, курит, постоянно подшофе, совершенно равнодушная к тому, что происходит вокруг нее. Ее любимое слово: «мне по фигу».

— Значит, в начале августа Лида съехала от тебя. Дальше ты слышала про нее?

— Пару раз звонила мне и просила взаймы деньги, но я ей отказывала, поскольку понимала, что она никогда не вернет долг.

— Настя, а они гуляли с мужчинами?

— Конечно, — усмехнулась девушка. — По-моему, они только этим и занимались.

— В смысле? — спросил Кравцов.

— Ну как вам объяснить, — покраснела хозяйка. — Они за деньги ублажали мужчин.

— К тебе сюда приводили мужчин?

— Еще бы! — оскорбленно воскликнула девушка. — Я бы на порог не пустила их!

— Что-либо из личных вещей Лиды у тебя осталось? — поинтересовался Андросов.

— Только зимняя одежда: пальто, шапка, унты. Пообещала забрать ближе к зиме.

Осмотрев вещи Лиды, Кравцов попросил:

— Настя, мы оставляем все это под твою ответственность, сохрани их. Если будет точно установлено, что труп принадлежит Лиде, то следователь изымет ее вещи.

— А куда я могу их деть? — вздохнула она. — Конечно же, сохраню.

— Нам бы фотографию Лиды, — попросил сыщик. — Желательно свежую.

Порывшись в альбоме, Анастасия достала снимок размером с тетрадный лист и протянула Кравцову:

— Вон, фотографировались группой в честь выпуска из техникума. Лида стоит в нижнем ряду слева вторая.

— И она недурственно выглядит, соответствует своей подружке Оксане, — покачал головой сыщик, разглядывая фотографию. — Настя, мы заберем эту фотографию для опознания.

— Возьмите, конечно, — печально изрекла она. — Лида была яркой девушкой.

Прежде чем оперативники вышли из квартиры, хозяйка спросила:

— Скажите, пожалуйста, где нашли Лиду? Ее убили, или она сама попала в какую-то беду?

— Неизвестную женщину убили и расчленили, — ответил Кравцов. — Мы думаем, что она и есть эта женщина.

— Расчленили… — пробормотала девушка и подспудно понимая, о чем идет речь, уточнила:

— Что это значит — расчленили?

— Топором разрубили на части, — обыденно выронил Андросов, словно разговор шел о банальном мясницком деле.

Анастасия вздрогнула и закрыла лицо руками:

— Бедная Лида! Как все это страшно!

Прежде чем расстаться, Кравцов поинтересовался:

Какие были зубы у твоей подруги? Спереди были ровные, без щербинки?

— У нее были хорошие, ровные зубы, — сквозь слезы всхлипнула она.

Оставив хозяйку плачущей, опера вышли из квартиры.

3

На улице Андросов спросил старшего:

— Витя, каковы наши следующие шаги? С чего начнем?

— Ты уже уверен, что труп принадлежит этой Лиде? — спросил его Кравцов.

— На девяносто девять процентов. Такого совпадения не бывает в принципе.

— Раз ты уверен на девяносто девять процентов, то мне, как старшему, положено всегда критически подходить к любому событию, поставить под сомнение те или иные факты, — с улыбкой изрек Кравцов. — Уверен на девяносто восемь процентов, что труп принадлежит Лиде. В таком случае куда делась Чемезова?

— А, может быть, она и грохнула подругу, после чего скрывается? — предположил Андросов.

— Ага, потом еще и разрубила ее на части, разбросала тело и напала на женщин, одевшись в женскую одежду, — съехидничал Кравцов.

— Но у нее может быть подельником мужчина, — не сдавался Андросов. — Вдвоем поизмывались над телом несчастной Лиды… А что, разве не было таких случаев, когда пара убивала одинокую женщину? Вполне приемлемая версия.

— Ладно, не будем гадать, а наведаемся к официанту Андрею, — решил старший. — У него глаз наметан, уж он-то точно скажет, эта ли Лида была подругой Чемезовой.

Официант ресторана «Север» Порохня Андрей Львович проживал в обветшалом, барачного типа деревянном доме на четыре квартиры. Когда опера постучались к нему, время было к шести утра. Впустив сыщиков в квартиру, Порохня потягиваясь и зевая поинтересовался:

— Что вы на ночь глядя?

— Уже утро, — хохотнул Андросов. — Андрей, просыпайся, есть срочный разговор.

— Тогда идите туда, я быстро приведу себя в порядок, — ответил хозяин, указав рукой в сторону зала. — Сполосну лицо, приготовлю кофе.

Вскоре он пригласил оперативников на кухню. Как уважающий себя официант, Порохня имел в запасе натуральный молотый кофе без цикория, которым и попотчевал ранних гостей. Разливая ароматный напиток в небольшие кофейные чашки с блюдечками из тонкого фарфора, хозяин поинтересовался:

— Опять интересуют те девки?

— Да, они самые, — ответил Кравцов и протянул фотографию официанту. — Андрей, присмотрись: кого-нибудь узнаешь среди этих девушек?

Порохня долго рассматривал общий снимок учащихся техникума, затем сходил в соседнюю комнату и вернулся с большой лупой. Рассматривая под увеличительным стеклом фотографию, он проговорил:

— В нижнем ряду вторая слева стоит подруга той Оксаны.

— Ты точно уверен? — спросил его Андросов. — Не ошибся?

— Я людей запоминаю хорошо, профессия к этому обязывает, — ответил официант. — Да к тому же она милашка, такие легче запоминаются, так что не сомневайтесь — это именно та девушка, которая ходила с Оксаной.

— Андрей, расскажи более подробно об этих девушках, — попросил Кравцов. — В ресторане мы с тобой поговорили мимоходом, да и народ нам мешал — ты тогда сказал, чтобы мы проверили таксистов. Мы их проверили — ноль результатов.

— Товарищи милиционеры, а что все-таки случилось? — спросил Порохня. — Уж очень вы сильно интересуетесь этими девушками, что в пять утра заявились ко мне домой.

— Так уж и быть, расскажем тебе всю правду, — ответил оперативник. — С этими двумя девушками случилась беда: одна из них — Оксана, пропала без вести, а вторая — Лида, убита и расчленена. Мы нашли ее голову.

— Бррр, какой ужас! — вздрогнул всем телом хозяин. — А кто убийца?

— Если бы знали, кто он такой, к тебе бы не пришли.

— Что вы хотите от меня? Какие подробности? Вроде бы я все вам рассказал…

— Андрей, постарайся напрячь память и назови хотя бы одного человека, с которым они общались, — попросил опер. — Это очень важно, нам нужен конец веревки, чтобы распутать весь клубок.

Отпив кофе, мужчина скорбно покачал головой и стал рассказывать:

— Они, по-моему, появились в нашем ресторане ранней весной. Девчонки симпатичные, имели успех среди таксистов, и, как я уже говорил ранее, они проституировали…

Порохня махнул рукой и признался:

— Эх, чего скрывать-то теперь — однажды и я воспользовался любовью Оксаны…

— И как же? — оживился Андросов. — Можно поподробнее.

— Подробности не расскажу, — помотал головой официант, — но в общих чертах было так: где-то в разгар лета вечером девушки пришли и сели за стол. Я их обслужил, а в конце вечера выяснилось, что у них нет денег. Обычно они кого-то подцепляли, и тот расплачивался за них, но на этот раз к ним никто не подсел. Тут Оксана мне как бы в шутку предлагает: «А натурой не хочешь?» Я ее слова воспринял всерьез, позвал в подсобку, где она, как говорится, удовлетворила насущные потребности трудящихся масс. А что мне стесняться? Я неженатый, имею полное право общаться с женским полом.

— Имеешь право, трудящаяся масса, — рассмеялся Кравцов. — Больше с ней не встречался?

— Только вот один раз и было. Через недельку я пригласил Оксану к себе домой, но ее у меня отбил Гурген.

— Что за Гурген? — навострился Андросов. — Расскажи про этот случай.

— Дело было так: когда эти девушки появились вновь в ресторане, я предложил Оксане встретиться у меня дома. Она согласилась и приказала накрыть стол, естественно, за мой счет. Ночью я с ней вышел из ресторана, за нами увязалась эта девушка, которую, оказывается, зовут Лида. На улице стоит такси, возле которого ошивается этот Гурген. Он подозвал девушек, о чем-то поговорил с ними, они сели в такси и уехали, оставив меня с носом.

— Позже предъявлял претензии к Оксане? — спросил Андросов, коварно ухмыльнувшись. — Ведь предоплата была осуществлена в виде роскошного стола, а она тебя кинула.

— Нет, больше я ее не видел. Да и стол не отличался роскошью: бутылка красного вина, салаты, антрекот… Потом еще бутылка вина…

— Когда это было примерно?

— Думаю, что в середине августа и было.

— Получается, что Гурген таксист?

— Да, он таксист. В тот раз в ресторане я намекнул вам про него, но не стал говорить, кто именно этот человек из-за опаски, что он будет мне мстить за то, что сдал его милиционерам. И сейчас прошу вас никому не говорить о том, что я цинканул вам про этого Гургена.

— Заметано, — приложил палец к губам Андросов. — Никто об этом не узнает.

Утром Гурген сидел перед оперативниками. Молодой мужчина приятной наружности, узнав, что милиционеров интересует его знакомая, пожал плечами и с легким кавказским акцентом ответил:

— Давно уже не вижу ее, прошло почти три месяца.

— Что вас связывало? — спросил его Кравцов.

— Ну как что? — смущенно ответил таксист. — Я мужчина, а она женщина. Что нас может связывать?

— Любовники?

— Можно считать, что да. Иногда мы с ней общались.

— Постой, не тебя ли поймал у себя в квартире муж Оксаны?

— Почему «поймал»? — оскорбленно проговорил Гурген. — Я что, какой-то зверь, чтобы меня поймать? Просто проводил женщину до дома, а следом заходит муж и начинает кричать. Не понимаю таких людей.

— А я-то прекрасно понимаю мужа, — засмеялся Андросов. — Жену провожает чужой мужчина, а он должен радоваться? Хорошо, что ты отделался легко, а ведь муж этой Оксаны мог тебя убить и был бы прав.

— Все могло произойти, — сокрушенно вздохнул мужчина. — Никто от этого не застрахован.

— Еще раз скажи-ка: когда ты видел Оксану в последний раз? — переспросил его Кравцов.

— В середине августа.

— Расскажи, как это было.

— Ночью я подъехал к ресторану «Север», чтобы подобрать пассажиров. В это время из ресторана вышли Оксана со своей подругой в сопровождении официанта. Окликнул девушек, они подошли ко мне, и я предложил им поехать ко мне и продолжить вечер. Оксана сказала, что их пригласил к себе официант, и они даже не знают, как отвязаться от него. Тогда я сказал, чтобы они быстро сели в машину, и мы уехали. Втроем переночевали у меня, а утром отвез девушек к дому Оксаны. Больше их не видел. Ах да! Одна из девушек, а какая именно, я не знаю, у меня в квартире выронила брошь. Через день или два я, заступив на линию, был в ресторанах «Север» и «Спутник», где девушки обычно бывают, чтобы вернуть вещь, но так и не нашел их.

— Что они рассказывали о себе? — спросил его Андросов. — Какие-то проблемы, планы в жизни?..

— Да ничего особенного… — призадумался мужчина. — Оксана рассказывала, что на них наехал Кочур, потребовал, чтобы они работали под его «крышей»* (покровительство). Спрашивала, как им поступить в данном случае.

— Кочур! — воскликнул Андросов. — Этот гаденыш везде наследил!

— И что ты посоветовал? — спросил его Кравцов.

— Кочур же рэкет, — озадаченно проговорил таксист. — Что я могу тут посоветовать?

— Рэкет — мрэкет — крэкет, что за дурацкое слово такое позаимствовали? — недовольно поворчал Андросов. — Вымогательство — вот квалификация этого преступления согласно Уголовного кодекса РСФСР.

Слово «рэкет» только входил в обиход пока еще советского человека. В крупнейших городах страны, в Москве, например, это слово звучало гораздо чаще, провинции и окраины в этом отношении немного запаздывали, но вскоре все почувствуют холодное дыхание организованной преступности, в первую очередь специализирующейся на рэкете. Двадцатого июля восемьдесят восьмого года в «Литературной газете» вышла статья Юрия Щекочихина и главного сыщика страны Александра Гурова «Лев готовится к прыжку». Из этой публикации общество неожиданно для себя узнало, что в Советском Союзе есть самая настоящая мафия, которая уже подмяла под себя если не все, то почти все и готовится к новому рывку.

— Вам лучше знать, — отметил Гурген. — Но Кочур сейчас стоит плотно, в его бригаде есть и наши, и ваши бывшие коллеги.

— Ну и что? — зловеще усмехнулся Андросов. — Если будет нужно, еще раз его торцанем* (избить).

— Попробуйте, но учтите — у него подпорка хорошая. Мамаша в горисполкоме, связи в вашей конторе и в прокуратуре. Голыми руками его не возьмешь.

— С Кочуром все ясно, но что ты можешь сказать в свое оправдание? — спросил его Кравцов. — Бесследно исчезли две девушки, позже одну нашли разрубленной топором, и ты первый из подозреваемых.

— Кого это разрубили?! — испуганно вскрикнул таксист. — Оксанку?!

— Нет, подругу. А Оксана твоя пропала без вести.

Гурген, вытирая носовым платком мгновенно вспотевший лоб, тягостно покачал головой:

— Тут нет моей вины. За что их убивать? Девчонки хорошие, веселые, всегда идут на контакт… Почему так жестоко?

— А Кочур мог их убить? — спросил Андросов.

— Кочур и его ребята могут убить любого, но чтобы разрубить на части… Нет, они бы не стали мараться с этим, а спокойно вывезли и закопали их в лесу. Хотя, черт его знает, они же отмороженные…

— Значит, Гурген, отрицаешь свою причастность к убийству Чемезовой и Трифоновой? — спросил его Кравцов.

— Конечно, отрицаю! — помотал головой мужчина. — Как я могу убить сразу двух девушек?

— А одну бы смог убить? — хитро улыбнулся сыщик.

— Да я неправильно выразился! — отчаянно помахал руками таксист. — Ни одну, ни двух я не в состоянии убивать, тем более порубить их топором. Я не такой человек, я девчонок пальцем не трогаю!

— И чем же ты их трогаешь? — вновь улыбнулся сыщик.

— Товарищ милиционер, вы меня совсем запутали, сейчас почем зря наговорю на статью, — простонал таксист. — Как говорит мой земляк, известный всем артист Фрунзик Мкртчян, я русский язык нехорошо знаю.

— Юморной ты парень! — прыснул со смеху Андросов. — За что тебя, наверное, и обожают женщины.

— Есть такое, — натянуто улыбнулся мужчина, блеснув красивым рядом зубов.

Кравцов бросил на стол фотографию Чемезовой:

— Посмотри, в этом свитере она была?

Разглядывая фотографию, Гурген тихо выронил:

— Да, в этом.

— А рейтузы у нее были белые, — задумчиво проговорил сыщик, на что мужчина удивленно воскликнул:

— Откуда вам про это известно?!

— В такой одежде она пропала.

Таксист потрясенно покачал головой.

— Хорошо, Гурген, покажи свою машину и квартиру, дай нам убедиться, что ты не причастен к преступлению, — предложил Кравцов. — Если посчитаем, что ты не замешан в этом деле, то отпустим. Кстати, ты женат?

— Да, — понуро ответил таксист.

— Где она?

— На родине, в Армении.

— Бедная жена, — рассмеялся Андросов. — Думает, что муж в поте лица зарабатывает на Севере, а он тут в поте лица ублажает девочек.

— Зачем так говорите? — обиженно произнес Гурген. — Я же мужчина, я же не могу без женщин…

— А мы что, не мужчины?! — в сердцах воскликнул Кравцов. — Один тоже кричал, что мужчина и обязан иметь любовниц!

— Вы о ком? — в замешательстве поинтересовался таксист. — У Оксаны есть любовник?

— Это к делу не относится, — сердито бросил опер. — У Оксаны есть муж и, между прочим, они не разведены еще.

Проверив Гургена и изъяв у него выроненную одной из девушек брошь, сыщики отпустили таксиста и за вечерней чашкой чая поговорили о дальнейших планах:

— Гурген не при делах, остается прощупать Кочура, — задумчиво проговорил старший. — Тут надо подумать, на чем его подловить.

— Как говорит Гурген, Кочура голыми руками не возьмешь, — отметил Андросов. — Придется одевать ежовые перчатки.

— Ты, оказывается, тоже русский язык нехорошо знаешь! — расхохотался старший. — Не перчатки, а рукавицы, и не одевать, а надевать!

Смущенно отмахнувшись, сыщик предложил:

— Витя, пойдем по домам, а то я сегодня сильно устал, ведь ты же со своей шаманкой не дал мне выспаться.

— А шаманка-то оказалась права, — заметил Кравцов. — Установили же личность трупа.

— Права, права, еще бы подсказала, кто убийца, — зевнул сыщик. — Идем до дому, до хаты!

4

Утром, услышав рассказ Кравцова, Сорокин распорядился:

— Шаманка шаманкой, но вы сильно не уповайте на нее, а начинайте разрабатывать группировку Кочура. Под любым соусом его надо посадить за любое преступление, а там дело пойдет веселее.

— Будет тяжело посадить, — покачал головой сыщик. — У нас нет конкретной информации о его противоправных деяниях.

— Если бы было легко, я бы не держал здесь целый штат оперов, — насупился руководитель. — Найдите любую зацепку, докопайтесь в конце концов до незначительной мелочи, но этого мерзавца определите мне в изолятор.

— Будем стараться, — вздохнул сыщик. — Докопаться можно и до столба.

Вернувшись в кабинет, Кравцов собрал свою группу вокруг стола.

— Сорокин приказал любой ценой засадить Кочура в изолятор и далее с ним работать по убийству Трифоновой и Чемезовой, — передал он сыщикам указание руководства. — У кого какие предложения, как прищучить этого бандита?

— Можно спровоцировать на мелкое хулиганство и закрыть на пятнадцать суток, — предложил Шуляк. — В суде я договорюсь.

— Дело хорошее, — кивнул старший, — но его бы засадить по уголовной статье, чтобы он не выскочил через пятнадцать дней.

— Надо выявить коммерсантов, на которых он наезжает, — предложил Семенов. — Взять у них заявления и посадить за вымогательство.

— Есть сведения, что его группировка занимается поставками прессованного гашиша в виде одного американского доллара из Афганистана через таджикскую границу, — проинформировал Андросов. — Эх, захватить бы одну такую монеточку — всех бы отправили за решетку!

Во время этого обсуждения, которое, может быть, и не решало судьбу бандита, но основательно подпортило бы ему нервы, зазвонил телефон. Кравцов нехотя поднял трубку и услышал голос Гургена.

— Надо бы встретиться. Тут появилась интересная информация.

— Про девчонок?! — встрепенулся сыщик от неожиданности.

— Да, про них, — ответил тот.

— Гурген, сможешь сюда подъехать? — нетерпеливо спросил сыщик.

— Нет, не хочу у вас в милиции мелькать, — отказался таксист. — Давайте встретимся возле парка.

— Жди, скоро подъедем.

Положив трубку, Кравцов оглядел обеспокоенным взглядом своих подчиненных и сообщил:

— Ребята, что-то, по-моему, наклевывается. Звонил Гурген, хочет преподнести какую-то информацию относительно Трифоновой и Чемезовой.

— Интересно, интересно, — засуетился Андросов, лихорадочно собирая бумаги со стола и складывая в папку. — Где он назначил встречу?

— Возле парка, — ответил старший и указал: — Мы с Александром едем на встречу, а вы, Алексей и Юрий, остаетесь здесь и дожидаетесь нас — возможно, информация в цвет, и предстоит работа.

Опера увидели такси издалека. Подъехав поближе, они заметили, что в салоне находятся два человека — Гурген и незнакомый им молодой мужчина. Гурген вышел из машины и пригласил оперативников присесть на заднем сиденье.

— Гречушкин Василий, — представил он мужчину. — Так же, как и я, работает на такси, мой напарник. Он рассказал мне интересную историю про Оксану и ее подругу, поэтому решил, чтобы вы его послушали.

— О чем же ты, Василий, нам хотел поведать? — спросил его Кравцов.

— Я видел девушек накануне их пропажи, — ответил мужчина. — Если вам интересно, то послушайте.

— Слушаем тебя очень внимательно, — напрягся сыщик. — Нам чрезвычайно интересно, прошу быстрее начать рассказ.

— Это было в субботу, девятнадцатого августа, — начал свой рассказ таксист. — Число точно помню, потому что в ночь на понедельник я с женой улетел на отдых в Крым. В этот день я работал и в конце смены подъехал к ресторану «Спутник», чтобы по пути в таксопарк подобрать какого-нибудь пассажира. Время было около часа ночи и, когда я подъехал туда, то возле входа увидел двух девушек, в одной из которых я узнал Оксану. Девушки курили и разговаривали с одним мужчиной, который ранее работал в ремонтной мастерской таксопарка. Узнав такси, девушки подошли ко мне и спросили про Гургена, я им ответил, что он отдыхает, а сегодня моя смена. Тогда они попросили отвезти их до ресторана «Север». Я их отвез, они заплатили мне один рубль двадцать копеек, а сами зашли в ресторан. Решил немножко постоять на месте в надежде подобрать еще пассажиров, в это время из ресторана вышли эти девушки в сопровождении какого-то мужчины, все сели в «Жигули-шестерку» красного цвета и тронулись с места. Потеряв надежду, что поймаю клиентов, я тоже тронулся с места, решив вернуться в таксопарк. «Жигули» следовали впереди меня, так мы доехали до ипподрома, где водитель свернул с дороги куда-то налево. Приехал в таксопарк, поставил такси на стоянку, отметился в диспетчерской и на своей машине поехал домой.

— Приметы мужчины запомнил? — спросил таксиста Кравцов.

— Не запомнил — было темно. Но он молодой, тридцать-тридцать пять лет, рост выше девушек.

— Василий, откуда ты знаешь Оксану? — спросил мужчину сыщик.

— А ее многие знают, постоянно по кабакам ходит.

— Значит, это было девятнадцатого августа? — переспросил его опер.

— Да, девятнадцатого. В ночь с двадцатого на двадцать первое мы улетели в Крым.

Кравцов, задумчиво поцокав языком, обратился к Гургену:

— А когда ты снял их с ресторана?

— Мы с Василием долго обсуждали этот вопрос, — ответил Гурген. — Получается, что я взял их с ресторана «Север» восемнадцатого августа, в пятницу.

— Выходит, что за день до того, как их подобрал Василий?

— Да, за день, — кивнули оба таксиста.

— А почему об этом сразу не рассказал Гургену, что им интересовались симпатичные девушки? — спросил Гречушкина Андросов. — И вообще, почему ты обратил внимание на эти «Жигули»?

— Так я же, не встретившись с напарником, улетел на отдых, — ответил таксист. — А когда вернулся, уже забыл про этих девушек, пока сам Гурген сегодня не напомнил мне о них. А почему я обратил внимание на машину, в которую сели девушки? Просто я понял, что их снял клиент и чисто из-за мужского любопытства заинтересовался, куда они поедут, тем более все равно было по пути.

— Оказывается, есть еще и мужское любопытство, — покачал головой Кравцов и, терзаемый догадкой, спросил с подвохом: — Василий, у тебя что-то было раньше с этими девушками? Было же, давай колись, Василий.

— С Оксаной было, — смущенно признался таксист. — Но это случилось давно, полгода назад.

— Да вы же молочные братья! — с сарказмом ухмыльнулся Андросов. — Эта Оксана, оказывается, девушка не промах!

Услышав откровения напарника, Гурген сердито засопел и отвернулся в сторону окна; Кравцов, легонько толкнув его в плечо, поинтересовался:

— Это ты напомнил о девушках Василию?

— Да, да, это я спросил о них, — кивком головы подтвердил Гурген, продолжая глядеть в окно автомобиля. — После вчерашней беседы с вами я разговаривал с несколькими своими коллегами, а оказалось, что напарник все знает про эту Оксану и ее подругу, более того, переспал с одной из них.

Пряча невольную улыбку, Кравцов спросил Гречушкина:

— Говоришь, что красные «Жигули»? Номер не запомнил?

— К сожалению, нет, — помотал головой мужчина. — Так-то я запоминаю номера и, если бы спросили на следующий день, то что-то бы и подсказал, а теперь не помню, ведь прошло уже три месяца.

— Опиши, как были одеты девушки.

— Не помню.

Сыщик протянул таксисту фотографию Чемезовой:

— В этом свитере она была?

— Не заметил. Было темно.

— Что за мужчина, который разговаривал с ними в ресторане «Спутник»?

— Работал мастером техобслуживания.

— Фамилию помнишь?

— Фамилия-то у него интересная… Криворучко Тимофей его зовут.

— А сейчас где работает?

— Открыл свой кооператив, занимается ремонтом машин, что-то строит.

— Как называется кооператив?

— Не имею представления.

— Где живет?

— Не знаю. Где-то в районе Мархи* (пригород Якутска).

— Ладно, оставим этого Криворучко, — заторопился Андросов. — Сможешь показать, где примерно свернул водитель «Жигулей» с дороги?

— Да, конечно.

— Ладно, езжайте и покажите на месте этот поворот, — приказал Кравцов таксистам. — Мы поедем за вами.

Следуя за такси, Кравцов смешливо подтрунивал над своим другом:

— Эх ты, увалень деревенский — «молочные братья», «молочные братья»! Разве можно гордого кавказца оскорбить таким эпитетом?!

— А что я плохого сказал? — парировал Андросов. — Я констатировал факт — они ведь спят с одной девушкой. И вообще, надо быть разборчивым в связях, иначе КВД* (кожно-венерологический диспансер) по ним плачет.

— Моралист ты наш сердечный! — расхохотался старший. — Таксисты как-нибудь сами разберутся со своими дамами сердца!

Доехав до ипподрома, такси свернуло налево, сыщики последовали за ним, и все оказались внутри небольшого двора, окруженного несколькими двухэтажными деревянными домами.

— Примерно тут, — объяснил Гречушкин, выйдя на улицу. — А, может быть, следующий сворот, который в тридцати метрах дальше, но дворы соединены между собой.

Отпустив таксистов, опера походили по микрорайону, и Кравцов озадаченно вздохнул:

— В первую очередь надо провести поквартирный обход шести домов, а это несколько десятков квартир. А если сработаем впустую, то придется расширить зону поиска, а это еще столько же домов. Самим нам не справиться с этой задачей.

— Попросим у Сорокина помощи, — предложил Андросов. — Он же говорил, чтобы обращались к нему, если нужна подмога.

— Поехали к Сорокину, — согласно кивнул старший. — Сегодня до ночи надо сделать хотя бы часть работы.

5

Сорокин, выслушав рассказ оперативников, осведомился:

— А почему думаете, что девушки пропали именно в эту ночь? Может быть, они на следующий день как ни в чем не бывало фестивалили по всяким злачным местам, а мы об этом не знаем?

— Не думаю, — возразил Кравцов. — Ни знакомый таксист, ни официант, не видели их после той ночи. В любом случае надо установить того водителя на красных «Жигулях» и поговорить с ним.

— Ладно, убедил, к вечеру дам тебе людей, — нехотя согласился руководитель. — Но только сегодня, а с завтрашнего дня управьтесь своими силами.

Время было ближе к шести вечера, когда двадцать один сотрудник милиции собрались в актовом зале Управления. Проинструктировав, какие вопросы задавать во время поквартирного обхода граждан, на что обратить внимание при посещении квартир, Кравцов распределил всех по шести домам, в конце объявив:

— Если получите интересную информацию, сразу же звоните нам в кабинет, где у телефона будет дежурить наш сотрудник. В одиннадцать сбор здесь же в актовом зале, чтобы написать подробную справку о проделанной работе с анкетными данными граждан, с которыми провели беседу. Желаю всем удачи!

Семенов и Шуляк вошли в группу обходчиков квартир, а Андросову старший приказал:

— Ты остаешься у телефона и руководишь всей операцией, а я поехал встречаться с Порохней. У меня возникли к нему несколько вопросов.

Кравцов нашел Порохню в ресторане. Поздоровавшись, сыщик предложил официанту:

— Пойдем в укромное место, поговорим. Мне надо тебе задать пару вопросов.

— Пожалуйста, пойдемте в подсобку, — ответил тот. — Там никто нам не помешает.

Зайдя в подсобное помещение, сыщик сообщил:

— Андрей, мы точно установили, когда ты видел девушек в последний раз.

— Однако! — удивленно воскликнул мужчина. — Я сам точно не помню, когда это было, а вы уже установили! И когда же это было?

— Восемнадцатого августа, в пятницу.

— Допустим. И какой вопрос вы хотели мне задать?

— Девятнадцатого августа они гуляли в ресторане «Спутник». Ночью их подобрал напарник Гургена и привез сюда, в ресторан «Север». Дело было к закрытию заведения, девушки зашли в ресторан, но вскоре вышли с одним мужчиной, сели в красные «Жигули» и уехали. Ты не видел их в ту ночь?

— После того случая, как они убежали от меня с Гургеном, я их не видел, — помотал головой официант. — Полагаю, что на следующий день они поперлись в «Спутник», поскольку не хотели попасться мне на глаза — ведь Оксана же меня кинула.

— Но ночью же они приехали в «Север».

— По пьяному делу море по колено, — едко усмехнулся Порохня. — Возможно, хотели предо мной загладить свою вину. Не знаю, что было у них в голове.

— Но тебя-то они не нашли.

— Получается, что не нашли. А кто этот мужчина, с которым они уехали?

— Андрей, я хотел это узнать у тебя. Кто это может быть?

— Не могу знать, людей тут ходит много.

— Андрей, девятнадцатого августа была суббота. Ты мог в этот день работать?

— Не знаю. Надо поглядеть у администратора табель учета рабочего времени.

— Посмотри и позвони мне завтра, — попросил Кравцов.

— Хорошо, позвоню, — ответил Порохня, протянув руку на прощание.

Андросов встретил старшего обнадеживающей вестью:

— Звонили обходчики. В одном из домов установили квартиру, где проживает мужчина, у которого периодически появляются красные «Жигули».

— Как это «периодически»? — непонимающе посмотрел Кравцов на сыщика.

— Иногда нет этой машины неделю-две, а потом появляется. У кого-то, наверное, одалживает.

— И что? Разговаривали с этим мужчиной?

— Я попросил Семенова и Шуляка переговорить с этим человеком, осмотреть квартиру, но его нет на месте. Соседка говорит, что не видит мужчину уже более недели.

— Ладно, дождемся, когда все прибудут с мероприятия, почитаем справки о проведенной работе, а потом будем решать, что нам делать дальше.

К десяти вечера, закончив задание на час раньше намеченного срока, милиционеры собрались в актовом зале и, составив отчеты, разошлись по домам. Взвешивая в руке увесистый объем работы, состоящий из нескольких десятков страниц, Кравцов обратился к Семенову и Шуляку:

— Ну-ка, расскажите поподробнее, что за мужик на красных «Жигулях»?

— Рассказывать-то особо нечего, — пожал плечами Семенов. — Постучались в квартиру — никто не отзывается. В этом подъезде обход уже был произведен нашими сотрудниками, но мы повторно опросили соседей, и все утверждают, что соседа не видят давно; примерно неделю назад, как он исчез. Говорят, что иногда он подъезжал домой на красной машине, а один из мужчин указал марку — «Жигули — шестерка». Все объяснения собраны и находятся в материалах дела, которые у тебя в руках.

— Как его фамилия?

— Малофеев.

— Ладно, всем разойтись по домам, а я тут останусь и изучу отчеты, — распорядился старший. — Завтра, как вы уже догадались, день будет нелегок.

Оставшись один, Кравцов включил чайник и в тиши кабинета стал листать рапорты, справки и объяснения, собранные приданными силами милиции во время поквартирного обхода микрорайона, где, очевидно, расстались со своими жизнями две молодые женщины.

Прошло уже сорок минут, как он изучал документы, пока не дошел до рассказа гражданки Смеховой, являющейся соседкой мужчины, который пользуется автомашиной красного цвета. Объяснение было короткое, где женщина указывала о том, что за стеной проживает некто Малофеев, возрастом примерно сорока пяти лет. Квартира двухкомнатная, мужчина проживает там один. Иногда домой приезжает на легковой машине красного цвета. В последний раз женщина видела соседа примерно неделю назад. Малофеев ведет обычный для одинокого мужчины образ жизни, бывает, что в квартире собираются люди, иногда они шумят, но все в пределах допустимого.

Отложив повествование Смеховой в сторону, Кравцов изучил объяснения и других соседей Малофеева, но, не обнаружив там ничего, что бы его заинтересовало, он поместил все документы относительно владельца «Жигулей» в отдельную папку.

«С утра в первую очередь надо проверить этого Малофеева — решил сыщик. — Неужели в его квартире могла произойти трагедия? Одинокий мужчина, все могло быть…»

Стрелки часов приближались к полуночи. Уже уверенный в том, что стоящая информация далее вряд ли последует, сыщик зевнул и, предвкушая теплую постель рядом с любимой, стал быстро листать оставшиеся материалы. Перед его глазами мелькали номера квартир и домов, фамилии и имена жильцов, места их работ, порой зашифрованные в неизвестные ему аббревиатуры, (действительно, кто догадается, что ПЖЭРТ расшифровывается как Производственный жилищно-эксплуатационный и ремонтный трест?!), особые приметы автомобилей, часто заезжающих во двор, их цвета и марки, государственные номера…

Вдруг Кравцов вздрогнул и с учащенным сердцебиением перевернул обратно только что просмотренную страницу — ему показалось, что он увидел там до боли знакомую фамилию. То, что он прочел, повергло его в шок — в справке участкового инспектора Никифорова, среди проверенных им людей во время обхода, значилась фамилия Криворучко!

Опера бросило в холодный пот, он дрожащими руками взял лист бумаги и, прежде чем начать читать отчет участкового, подумал:

«Почему я так сильно волнуюсь? Словно в меня вселился кто-то другой… Обычное же дело, коих в моей практике было много… Есть ощущение, что меня ведет неизвестная сила…»

Дрожь прошла по всему телу, он, пытаясь успокоить себя, прошелся по кабинету и, вернувшись за стол, стал читать справку участкового инспектора:

Справка

Проведена беседа с гражданином Криворучко Тимофеем Брониславовичем, 1950 года рождения, уроженцем города Гайворон Кировоградской области Украинской ССР, проживающим по улице Бабушкина, работающим председателем кооператива «Орион».

Последний объяснил, что фактически проживает по месту жительства сожительницы Громовой Тамары Иннокентьевны, которая в настоящее время выехала в город Новосибирск, чтобы ухаживать за больной матерью. Владельцев красных «Жигулей» в районе проживания не знает, домой к себе посторонних не водит. Осмотрена квартира, но ничего подозрительного не обнаружено.

Участковый инспектор,

старший лейтенант милиции

Никифоров А.И.

Отрешенно посидев некоторое время, оперативник вскочил на ноги и по прямой связи поговорил с дежурным милиционером, чтобы узнать домашний номер телефона участкового инспектора.

Когда Никифоров поднял трубку и сонным голосом осведомился, кто его беспокоит в столь поздний час, сыщик без всяких прелюдий спросил его:

— Алексей, ты во время обхода разговаривал с неким Криворучко. Как он вел себя во время разговора? Не нервничал?

— Да нет, вел себя спокойно, никакой нервозности я не заметил.

— Что из себя представляет квартира?

— Трехкомнатная. Ничего особенного.

— Как он сам выглядит?

— Среднего роста, худощавый, но жилистый, выглядит моложе своего возраста.

— Алексей, он понял, что мы ищем двух пропавших женщин?

— Нет. Как вы нас инструктировали, я разговаривал с ним завуалированно — выдумал историю, что во дворе его дома ограбили старую женщину, и грабители могут быть на красных «Жигулях».

— Поверил?

— Вроде бы да.

— А у него имеется собственная машина?

— Есть — бежевые «Жигули» четвертой модели.

— Где они были в момент проверки?

— В гараже кооператива.

— С соседями этого Криворучко разговаривал? Что они говорят о нем?

— Ничего особенного, обычный сосед.

— Не жаловались, что приводит женщин, пьянствует, буйствует?

— Да нет.

— Алексей, спасибо за информацию. Спокойной ночи.

Кравцов сразу же набрал номер Гургена. Очевидно, таксист видел седьмой сон, но настойчивые звонки оперативника подняли его с постели.

— Гурген, кто такой Криворучко? — спросил его сыщик.

— Мастер техобслуживания. Гнилой мужичок.

— А в чем его гниль? Что он такого сделал?

— Фамилия соответствует его сущности — у него руки растут не с того места. Плохо ремонтировал тачки* (такси), при этом брал большие деньги, ставку поднял до немыслимых размеров. Однажды он повздорил с одним нашим коллегой, дело чуть не дошло до крупной разборки, даже пришлось вмешаться руководству ЯПАП-2* (Якутское пассажирское автопредприятие). Два года назад этот Криворучко ушел с таксопарка и открыл свое дело по ремонту автомашин, а на прощание он напакостил тому таксисту, с которым у него были трения.

— И чем же он напакостил? — спросил таксиста сыщик.

— Положил в коробку дерьма.

— То есть?

— Машину таксиста поставили на ремонт, а этот гнус наложил фекалии в коробку передач, которые завоняли при первой же поездке. Хотели его поймать и побить как следует, но к тому времени он уже ушел с таксопарка. А машину пришлось полностью разобрать и вычистить.

— Изощренный тип, — проговорил Кравцов, все более убеждаясь, что Криворучко каким-то образом может быть причастен к убийству Чемезовой и Трифоновой. — Придумать такую месть может только законченный ублюдок.

— Вот, вот, именно это слово хотел я сказать про него, да забыл, как оно называется — ублюдок он конченый.

— Где он проживал?

— В Мархе, а точного адреса не знаю.

— А тебе известно, что он сейчас проживает возле ипподрома?

— Нет, когда он работал в таксопарке, то проживал в Мархе. Может быть, недавно переехал в район ипподрома?

— Скорее всего, так и есть.

Сыщик хотел попрощаться; Гурген, немного помявшись, спросил:

— Вы почему про него спрашиваете? Думаете, что он убил девушек?

— Пока ничего не знаю. Гурген, он по кабакам часто ходит?

— Видел несколько раз, но только в «Спутнике».

— Почему, интересно?

— Как вам сказать? Даже неудобно произносить это слово… Ходят слухи, что он п… «голубой».

«Переодевание в женскую одежду! — промелькнуло в голове у сыщика. — Вот это дааа! На этой почве у него произошел сдвиг по фазе, и он стал рубить женщин топором!»

— И что? Почему именно в «Спутнике»?

— Там иногда появляются эти… «голубые».

— Место их встречи?

— Можно сказать, что да.

— Не слышал про такое. Что ж, будем знать про эти тайны ночного города. Гурген, чем ты меня еще можешь удивить?

— Все-таки скажите — Оксану убил этот ублюдок?

— Гурген, работаем, пока еще ничего не известно. Будет к тебе одна просьба — пока никому не говори о нашем разговоре.

— И напарнику тоже?

— Василию тоже. Мы сами с ним переговорим чуть позже.

— Понял, буду молчать.

Положив трубку, Кравцов вновь походил по кабинету. Тревога в нем росла как снежный ком, он не понимал, почему это дело заставляет его так сильно волноваться и переживать. Вдруг, осененный какой-то мыслью, он остановился как вкопанный, присел за стол и предался раздумью:

«Это все шаманка! Она меня ведет к раскрытию убийства, терзая и беспокоя изнутри! Кыйаара готовила Лиду себе в замену, но жестокая рука убийцы лишила ее жизни, и шаманка моей рукой хочет добиться возмездия! Шевелящиеся губы головы — это не самообман, Кыйаара вселилась в тело своей убитой родственницы, чтобы подсказать мне, кто убийца!»

С такими тревожными думами он набрал номер телефона Андросова. Когда тот, сонный, поднял трубку, старший ошеломил его новостью:

— Я установил маньяка. Быстрее просыпайся и беги на работу.

— Малофеев?! — вскрикнул от неожиданности сыщик, моментально просыпаясь.

— Нет, другой!

— Кто ж тогда?!

— Придешь — узнаешь!

6

Когда запыхавшийся Андросов прибежал на работу, Кравцов бросил на стол справку участкового.

— Вот, почитай. Это он убил девушек.

Прочитав документ, сыщик ахнул:

— Как этот Криворучко оказался возле ипподрома?! Если я не ошибаюсь, он жил в районе Мархи!

— Вот это меня и удивило, — ответил старший. — Скорее всего, переехал.

— А, может быть, это просто однофамилец того Криворучко? — высказал сомнение Андросов.

— Это будет чудо, если в нашем городе проживают два человека, которых зовут Криворучко Тимофеем, каждый имеющий свой кооператив. А мы с тобой, Саша, знаем, что чудес не бывает, поэтому это тот самый Криворучко.

— Логично, — кивнул сыщик. — Едем арестовывать этого урода?

— Погоди, давай рассудим, что могло произойти, — предложил Кравцов. — Мне кажется, было так: убийца по какой-то причине переехал жить в район ипподрома. В субботу, девятнадцатого августа, он решил посетить ресторан «Спутник», где встретился с Чемезовой и Трифоновой. Убийца предлагает им встретиться у него дома. Девушки сразу не соглашаются на его предложение, обещают приехать попозже. Причиной тому могло быть то, что Чемезова решила загладить вину перед Порохней за то, что она днем ранее его обманула, переметнувшись к Гургену, и провести эту ночь у официанта дома. Поэтому она со своей подругой на такси, за рулем которого был Гречушкин Василий, уезжают в ресторан «Север». Порохню они не застают на месте и, кстати, официант утром должен мне позвонить и сообщить, работал ли он в этот день. Скорее всего, не работал. Девушкам идти некуда, но у них есть запасной вариант — адрес Криворучко, ведь они ему не отказали окончательно, и они принимают роковое решение пойти к нему с ночевкой. В ресторане они договариваются с частным извозчиком на красных «Жигулях», и тот отвозит девушек к Криворучко, который их убивает и расчленяет. Поскольку убийца страдает какими-то психическими расстройствами на сексуальной почве, он одевается в прикид Чемезовой и нападает на других женщин.

— Похоже на то, — погрузился в раздумье Андросов. — Его женщины как таковые в качестве сексуального партнера не сильно интересуют. Он получает удовольствие от процесса убийства, а также любит носить одежду своей жертвы, а, возможно, восторгается от частей тела убитых им женщин.

— Это называется сексуальный фетишизм, — мрачно изрек старший. — В мире их полным-полно, я читал о том, что был один извращенец, который коллекционировал ножки своих барышень.

— Да что это такое, откуда такие берутся?! — в сердцах воскликнул Андросов. — Поехали ловить этого уродливого развратника!

— Прежде чем поехать, надо позвонить следаку* (в конкретном случае следователю прокуратуры), заручиться его поддержкой — вдруг придется ломать дверь, а без санкции прокурора можно нарваться на неприятность, — решил Кравцов, набирая домашний номер Свиридова. — А, может быть, он тоже поедет с нами.

Следователь, послушав рассказ оперативника, заметил:

— Очень похоже, что это он. Что собираетесь предпринимать?

— Нагрянуть к нему среди ночи, задержать поганца и провести в квартире обыск. Если он убил там двух женщин, да к тому же расчленил их, то следов преступления будет предостаточно.

— Может быть, подождать до утра? — засомневался следователь. — Время два ночи — вдруг не откроет дверь.

— Я возьму с собой «фомку»* (ломик, используемый ворами для вскрытия дверей), — с решимостью ответил опер. — В случае чего вскроем дверь.

— Ладно, я с вами, — вздохнул Свиридов. — Подъезжайте.

Вскоре сыщики и следователь стояли перед квартирой номер шесть, расположенной на первом этаже двухэтажного деревянного дома. Прежде чем постучаться, Кравцов шепнул Андросову:

— Иди на улицу, смотри за окнами, чтобы он не сиганул оттуда.

На стук никто долго не отзывался, но Кравцов для себя решил, что он не уйдет отсюда, если даже никто ему не откроет дверь.

«Вскрою дверь и, если в квартире никого нет, организую засаду, — думал он, нетерпеливо стуча в дверь и ожидая отклика с той стороны. — Все равно достану тебя, ублюдочный мерзавец!»

Вдруг сыщику шестое чувство подсказало, что убийца стоит совсем рядом, в полуметре от него, прильнув ухом к двери, и он громко крикнул:

— Хозяева, откройте, вам телеграмма из Новосибирска от Громовой Тамары Иннокентьевны!

Чувство опера не обмануло — за дверью послышалось шевеление и лязг открывающейся щеколды.

Вскоре отворилась дверь и перед опером и следователем предстал моложавый мужчина в «майке — алкоголичке». Кравцов вытащил из кармана наручники и приказал:

— Руки!

Только заковав мужчину наручниками, сыщик спросил:

— Криворучко?

— Да, — потерянным голосом ответил тот. — В чем дело? Вы откуда?

— Из милиции, — резко бросил Кравцов. — Ты арестован за убийство двух женщин.

Криворучко побледнел и выдавил из себя:

— Где санкция прокурора? Я буду жаловаться, что вы ночью незаконно ворвались ко мне в жилище.

— Пожалуйста, жалуйся, перед вами прокурор собственной персоной, — ответил Свиридов. — Мы у вас будем проводить обыск.

— На каком основании?! — взвизгнул хозяин. — Что вы имеете против меня?!

— А вот это мы выясним во время обыска, — ответил следователь и приказал только что вошедшему в квартиру Андросову:

— Найди и приведи сюда двух понятых.

Не прошло и десяти минут, как Андросов привел двух заспанных супругов пожилого возраста.

— Матвеевы — Константин Сидорович и Матрена Захаровна, — доложил опер. — Проживают на втором этаже, в одиннадцатой квартире.

Следователь обратился к ним:

— Константин Сидорович и Матрена Захаровна, мы сейчас будем проводить обыск у гражданина Криворучко и просим вас выступить в качестве понятых. Смотрите внимательно за нашими действиями, во время которого можете высказать ваши замечания и предложения. Вы готовы?

— Да, готовы, — ответил сосед и поинтересовался, кивнув в сторону задержанного: — По каком поводу проводите обыск? Он что-то натворил?

— Гражданин Криворучко подозревается в совершении убийств двух женщин, — объявил Свиридов. — Во время обыска будем искать следы преступления, вещи и предметы, относящиеся к этим убийствам, орудие преступления.

— Хорошо, начинайте, — кивнул мужчина и приобнял свою испуганную жену:

— Мотя, не бойся, все будет нормально.

Криворучко напряженно молчал, исподлобья наблюдая за непрошенными гостями. Следователь пригласил понятых на кухню:

— Проходите, начнем отсюда.

Осмотрев шкафы и кухонную утварь, Свиридов открыл холодильник, и в нос ударил застарелый запах сгнившей плоти.

«Он хранил некоторые части трупа в холодильнике! — промелькнуло в голове у Кравцова. — Внутри все чисто вымыто, но я-то знаю, что этот запах ничем не вытравить!»

Был случай: осенью отец с сыном на своей машине «Ниве» поехали охотиться и пропали без вести. Искала их группа Кравцова, поскольку сразу возбудили уголовное дело по убийству. Охотников нашли только в начале лета в лесу, очевидно, они угорели внутри машины. После того, как разложившиеся трупы были извлечены и отправлены в морг, вдова попросила брата помыть машину, чтобы в последующем ее продать. Сколько ни старался мужчина, гнилостный душок не проходил. Тогда он утопил машину в ручье и держал ее там целый месяц в надежде, что потоки воды унесут неприятные запахи прочь. Осенью он, вытащив машину из воды, высушил, и тошнотворное зловоние вернулось вновь. Вдове пришлось за бесценок продать ее на запчасти.

«Почему часть трупов он куда-то унес, а часть оставил у себя дома? — продолжал размышлять про себя сыщик. — Непонятно, что творится в голове у этого убийцы — он, по-моему, действительно приходит в экстаз от вида тел убитых им женщин».

Следователь, осмотрев содержимое холодильника, состоящее из нескольких банок консервов и пачки маргарина, приступил к изучению верхнего отделения. Морозильная камера была пуста и наморожена толстым слоем льда. Что-то заметив, следователь расковырял пальцем слой инея — показался кусочек целлофанового пакета; он потянул за него, и тот с хрустом порвался, часть пакета так и осталась вмерзшей в лед. Вместе с этим на пол упало нечто твердое и закатилось под шкаф. Андросов упал на колени и достал неизвестный предмет. Приглядевшись к находке, он вздрогнул и взволнованно сообщил присутствующим:

— Понятые, посмотрите — в морозильном отделении холодильника «Бирюса» обнаружено нечто, похожее на палец человека.

Женщина вскрикнула и бросилась в объятия мужа. Тот, поглаживая ее по спине, утешил:

— Мотя, не бойся, ребята делают свою работу.

Потрясенный Свиридов, взяв в руки обнаруженную улику и убедившись, что она представляет из себя человеческий палец, вернул ее обратно в морозильник и объявил:

— На этом следственные действия прерываются до того момента, как прибудут судебный медик и прокурор-криминалист. Понятые можете подняться в свою квартиру, при возобновлении осмотра мы вас вызовем.

Прежде чем понятые покинули квартиру, следователь попросил мужчину:

— Постарайтесь успокоить Матрену Захаровну, налейте ей успокоительного. Вам придется присутствовать на следственных действиях до конца.

— Да, да, успокою, — заверил его супруг. — Налью ей валерианы.

Во время всего этого действа задержанный, сидя на табуретке, свирепо озирался по сторонам, глаза его налились кровью, мышцы напряглись. Кравцов не спускал с него глаз, понимая, что преступник готов пойти на любой шаг.

Как только семейная пара направилась к двери, Андросов окликнул их:

— Товарищи понятые, остановитесь на минутку.

С этими словами он вновь упал на колени и достал из-под того же шкафа, откуда только что извлек палец человека, большой плотницкий топор. Проверив большим пальцем его остроту, он объявил:

— Понятые, под шкафом обнаружен топор с острым лезвием.

Женщина с расширенными от ужаса глазами прошептала:

— Костя, пойдем отсюда.

— Идите, — кивнул им следователь, — и подготовьтесь к продолжению осмотра.

Когда понятые вышли из квартиры, Свиридов обратился к подозреваемому:

— Гражданин Криворучко, пока не поздно, предлагаю чистосердечно признаться во всем и выдать места захоронения остальных частей тела убитых вами женщин. Это учтется во время оглашения приговора, ведь вам же известно, наверное, что такие деяния подпадают под расстрельную статью.

Задержанный отрицательно помотал головой и замкнулся в себе.

Пришлось ждать целый час, пока прибудут специалисты, и следственные действия продолжились. Судебный медик, достав палец из морозильника, подержал под краном с холодной водой, чтобы убрать налипшие льдинки и, внимательно изучив, уверенно констатировал:

— Мизинец левой руки женщины.

— Женщины? — переспросил Свиридов?

— Да, женщины, — ответил эксперт. — Ноготь покрыт лаком, да и размер подходящий.

— Это палец Чемезовой! — воскликнул Андросов. — Левую руку Трифоновой мы обнаружили со всеми пальцами!

Далее следственная группа и понятые переместились в спальню. Андросов, покопавшись в платяном шкафу, извлек оттуда синий свитер с лилией на груди.

— Понятые, обратите внимание, — объявил он, — в платяном шкафу обнаружен свитер синего цвета с рисунком лилии на груди.

— Ого, это уже что-то! — удовлетворенно воскликнул Кравцов и одной рукой держа подозреваемого за плечо, со злостью бросил в его сторону:

— Теперь ты, голубчик, не отвертишься от нас.

Криворучко продолжал упорно молчать.

В этом же шкафу были обнаружены несколько рейтуз светлого тона и три женских платка.

После спальни настала очередь осмотреть зал. Прокурор-криминалист, изучив полы и обои, покопавшись перочинным ножом в щелях половых досок, сообщил:

— Имеются следы от лезвия топора на полу. На обоях заметны бурые пятна, похожие на кровь, которые кто-то пытался затереть. Надо вскрыть полы и изучить кромки досок, там, по-моему, затекшая и засохшая кровь.

Закончив со следственными действиями, Свиридов распорядился:

— Все равно надо провести повторный осмотр квартиры, поэтому полы вскроем попозже. Сейчас я опечатаю квартиру и в прокуратуре буду допрашивать подозреваемого.

7

Когда все вышли в коридор, и следователь опечатал дверь, уже наступило утро. Поглядывая на часы, Кравцов приказал Андросову:

— Езжай со следователем в прокуратуру — охраняй подозреваемого. Оттуда позвони и подними Семенова или Шуляка, чтобы они заменили тебя, а сам иди домой — поспи до обеда. А я тем временем еще раз переговорю с соседями Криворучко, после обеда встретимся у нас в кабинете и обсудим наши дальнейшие планы.

Кравцов решил в первую очередь поговорить с соседями из седьмой квартиры, поскольку их отделяла от шестой квартиры смежная стена, которая выходила как раз на зал задержанного Криворучко.

Еще раз глянув на часы, которые показывали пять минут седьмого, он постучался в дверь. Послышалось шаркание и кашель, и дверь открыла пожилая женщина с седыми волосами.

— Вам кого, молодой человек? — удивленно сморщила лоб хозяйка, увидев незнакомого ей мужчину. — Не от Петра Ивановича?

— Нет, я из милиции, — ответил ей сыщик. — Хотел вам задать несколько вопросов.

— Что-то милиция к нам зачастила, — недовольно поворчала женщина. — Вчера вечером ходили, сегодня с утра беспокоят…

— Как вас зовут? — спросил оперативник, как можно дружелюбнее улыбнувшись. — А меня зовут Виктор, я с уголовного розыска.

Улыбка возымело действие — хозяйка пригласила сыщика в квартиру.

— Что вы хотели еще узнать у меня? — спросила она. — Вчера я, вроде бы, ответила на вопрос вашего коллеги — никого в округе с красными машинами не знаю, не видела ее в нашем дворе. Надо же! Хулиганы на машинах разъезжают и грабят бабушек, скоро выйти из дома будет невозможно!

— Вы не назвали свое имя, — повторил опер, не снимая улыбку со своего лица.

— Ах да, чуть не забыла! — всплеснула она руками. — Зовут меня Мария Петровна Шерстнева, шестидесяти семи лет от роду.

— Очень приятно, Мария Петровна! Речь пойдет не об ограбленной старушке, а о вашем соседе. Вы его хорошо знаете?

— Ой, а что вы хотели узнать о нем? — испуганно поинтересовалась женщина. — Знаю его достаточно плохо, он живет у нас где-то года два.

— А где жил до этого?

— В Мархе…Товарищ милиционер, вы почему интересуетесь им?

— Он подозревается в убийстве.

— В убийстве?! — от неожиданности вскрикнула хозяйка. — Кого?!

— Двух женщин.

— Двух женщин?! Где?!

— У вас за стеной.

Женщина, схватившись за сердце, опустилась на диван. Опер сходил на кухню, принес стакан воды и поинтересовался:

— У вас успокоительные или сердечные капли имеются?

— Ничего не надо, — помотала она головой, — сейчас успокоюсь.

Посидев немного на диване, она глубоко вздохнула и спросила:

— Ночью к нам стучались. Это были вы?

— Да, это были мы, — ответил сыщик. — Искали понятых, чтобы провести осмотр квартиры соседа.

— Я слышала за стеной шум. Значит, это тоже вы?

— Да, мы проводили обыск и осмотр квартиры.

— А где же сам хозяин? Его же вроде зовут Тимофей…

— Да, Криворучко Тимофей.

— Да, чудная у него фамилия. Тома рассказывала.

— Кто такая Тома?

— Они сожительствовали.

— Где она сейчас?

— Уехала в Новосибирск к матери…

Женщина вдруг запнулась и осторожно спросила:

— Не Тому ли убил этот ирод?

— Но вы же говорите, что Тома уехала в Новосибирск. Как он может ее убить?

— А кто его знает? Вдруг Тома приехала, а я об этом не знаю.

— Нет, он убил совсем других женщин.

Хозяйка ладонью стукнула себя по лбу:

— А я ведь подозревала неладное у них в квартире, а ваше появление еще больше укрепило мое подозрение!

— Мария Петровна, расскажите, пожалуйста, все, что вам известно относительно вашего соседа и объясните мне, почему вы его назвали иродом. Я этого Криворучко не знаю вообще, только сегодня ночью впервые столкнулся с ним.

— Где он сейчас, Тимофей этот?

— Он арестован, находится в тюрьме, — ответил Кравцов и, успокаивая женщину, пообещал: — Уверяю вас, он никогда оттуда не выйдет.

Прежде чем начать рассказ, она спросила:

— Если он убил двух женщин, то где их спрятал? Не в квартире же?

— В квартире нашли только палец одной из них. Некоторые части тела нашли в лесу, а остальные еще не обнаружены.

Женщина судорожно запихнула руки в накладные карманы халата и произнесла с содроганием:

— А ведь он держал меня за руку… Оценивающе так прощупывал…

— Мария Петровна, расскажите все по порядку, — попросил ее сыщик. — Ваши показания очень важны для нас.

— Тогда слушайте, — кивнула она и стала рассказывать: — Тома, то есть Громова Тамара, проживает в этой квартире лет шесть. Квартиру дали мужу Степану на работе, но четыре года назад он погиб — возвращался с работы, был пьяный, и прямо напротив дома его задавила грузовая машина. Тома осталась одна с пятилетней дочерью, жила тихо-мирно, хотя иногда и выпивала — не скажу, что запоями, но в выходные не упускала возможности с кем-нибудь встретиться и посидеть за бутылочкой красненького. Два года назад она познакомилась с этим Криворучко, и тут все началось! Он переехал к ней жить, стал часто избивать и мучить ее. Однажды, это было еще по весне, она пришла ко мне вся заплаканная и рассказала о том, что накануне сожитель ее сильно избил при ребенке, раздел догола и помадой нарисовал на теле линии, объясняя, что будет ее так рубить топором. Я ей посоветовала заявить в милицию, но она наотрез отказалась куда-либо обращаться, а вскоре и вовсе уехала в Новосибирск к матери.

— С Громовой все понятно, — сквозь зубы проговорил сыщик, испытывая брезгливую ненависть к семейному тирану. — А теперь расскажите, почему вы заподозрили его в убийстве.

Немного подумав, Шерстнева продолжила свой рассказ:

— Это было в середине августа…

«Ага, в середине августа! — промелькнуло в голове у сыщика. — Никто ее не тянул за язык, она сама указывает точную дату!»

— … посреди ночи, когда мы с мужем уже спали. У нас общая стена — их зал соседствует с нашей спальней. Муж уже давно храпит, а я проснулась от резкого женского крика. Сначала показалось, что все это приснилось мне, но крик был настолько явственный, что я встала с постели и приложила ухо к стене — с той стороны послышалось, как будто что-то тяжелое волокут по полу. Больше крики не повторились, я подумала, что сосед привел к себе женщину, поэтому вернулась в постель и лежа слышала, что кто-то ходит по залу, пока не уснула. Наступила следующая ночь. Муж опять спит, а я проснулась от шума у соседей. Встала и посмотрела на будильник — три часа. Меня охватил сильный страх, ведь в старину считалось, что если человек просыпается в три часа ночи — то это дурной знак. Это время называется «ведьминым часом», бабушка мне об этом много рассказывала. Попила успокоительного и прислушалась. От соседей доносились звуки, как будто рубили немерзлое, сырое мясо — удары были приглушенные, тупые. Если бы, например, стучали по столу или молотком, я сразу бы отличила от тех рубящих ударов. Меня охватила паника, я увязала в единое целое крик женщины и эти удары и предположила, что в квартире у соседей происходит что-то нехорошее. Растолкала мужа и рассказала ему о своих подозрениях, но к этому времени шумы прекратились, поэтому он успокоил меня и велел ложиться в постель. Утром муж ушел на работу, а я слышу, как сосед вышел в коридор. Приоткрыла дверь и посмотрела в щель — Тимофей закрывает ключом дверь своей квартиры, а на полу стоит большая хозяйственная сумка, которая была ближе к нашей двери. Когда захлопнулась дверь подъезда, вышла в коридор и заметила потеки крови на том самом месте, где стояла сумка. Поскольку кровь была возле моей двери, я ногой подвинула половик соседей и вытерла пятна, после чего вернула половик на место. Прошло два или три дня. Ночью я опять слышу шумы — как будто скребут или вытирают стену с той стороны. Лежала мертвая от страха и слушала эти ужасные звуки; в конце концов не выдержала и захотела разбудить мужа, но, как назло, все прекратилось. Вот и все, что я хотела сказать, почему я подозревала этого Криворучко в чем-то нехорошем.

— Да вы же, можно сказать, провели полноценное расследование! — восхищенно покачал головой Кравцов и тут же упрекнул хозяйку: — Эх, эх, вам надо было просто набрать ноль два, и этого душегуба поймали бы сразу во время совершения преступления. Где гарантия, что он не убил еще людей?

— Откуда я знала-то? — виновато развела руками женщина. — Не было полной уверенности, что он за стеной убил двух женщин. Если бы все это не подтвердилось, в вашей милиции посмеялись бы надо мной, как от выжившей с ума старухи, возводящей поклеп на соседей.

— Ничего, ничего, не переживайте сильно, вы и так много сделали для нас, — успокоил ее сыщик и спросил: — Мария Петровна, вы сказали, что сосед ощупывал ваши пальцы. Когда это было и при каких обстоятельствах?

В глазах хозяйки мелькнул испуг, очевидно, она вновь пережила страшные минуты общения с убийцей, и стала взволнованно рассказывать:

— А дело было так: прошла неделя, а, может быть, и больше после того случая, и однажды — звонок в прихожей. Я без задней мысли открыла дверь и обомлела — предо мной стоит сосед. Он был пьяный, говорил заплетающимся языком и попросил присмотреть за квартирой, пока он в отъезде. На мой вопрос, куда он собрался поехать, ответил, что уезжает на неделю, а куда конкретно — не уточнил. Я сначала хотела отказаться, но испугалась его, так как была дома одна и, если он что-то совершит со мной, никто не придет на помощь, поэтому вынужденно дала согласие. Он передал мне ключи от квартиры, которые я сразу положила в карман халата. В это время он схватил меня за руку и стал трясти, выражая слова благодарности, потом стал прощупывать каждый палец отдельно, а дальше пытался поднести мою руку к губам, чтобы поцеловать. С трудом вырвала руку и, быстро попрощавшись, захлопнула дверь. За ключами он вернулся через три дня, объяснив, что поездка была неудачной. Быстро всучила ему ключи и закрыла дверь. Больше с ним не общалась.

— Опасный у вас сосед, — заметил сыщик. — Когда-то мог покуситься на вашу жизнь.

Женщина боязливо дернулась и проговорила срывающимся голосом:

— Я это тоже чувствовала. От него исходила какая-то опасность.

— Вот вы же все чувствовали, что совершается преступление — почему не позвонили нам? — не выдержав, повторно упрекнул ее опер, но, чтобы не сильно расстроить женщину, решил закончить беседу на позитивной нотке: — Мария Петровна, спасибо вам за наблюдательность и неравнодушное отношение к происходящему вокруг вас. Ваши показания будут очень нужны для того, чтобы преступник понес заслуженное наказание.

Поговорив с другими соседями, но не получив от них интересующих сведений, Кравцов решил вернуться на работу.

8

Прибыв на работу, Кравцов сразу же позвонил Свиридову. Тот сообщил, что ведет допрос подозреваемого, но последний пока отрицает причастность к убийствам.

— Кто из моих находится с тобой? — спросил следователя опер.

— Алексей и Юрий, скоро они поведут Криворучко в изолятор, я уже вынес постановление об его задержании. А Батискаф пошел отдыхать.

— Аркадий, я нашел тебе свидетельницу, которая дает хорошие показания относительно убийств девушек, — обрадовал его Кравцов. — Она даже слышала, как этот черт рубил их топором.

— Фьють, кто это такая?! — удивленно свистнул Свиридов. — Соседка?!

— Да, соседка.

— Отлично! После обеда приведите ее ко мне на допрос, буду уже готовить постановление об аресте этого мерзавца, любителя дамских пальчиков.

Положив трубку и глянув на часы, которые показывали восемь утра, сыщик решил доложить о ходе расследования руководителю.

Выслушав доклад оперативника, Сорокин проговорил сквозь зубы:

— Топить таких упырей без суда и следствия! Надо подсказать Батискафу — уж он-то точно знает, каково на морском дне.

— Статья-то тяжелая, он не минует расстрела, — заверил начальника сыщик. — Это будет похлеще морского дна тиксинской бухты.

Вернувшись к себе в кабинет, Кравцов включил чайник и, достав порядком надоевшие пряники, приготовился к завтраку, и в это время зазвонил телефон. На том конце провода был Порохня, он сообщил:

— Девятнадцатого августа в субботу я не работал. Мои столы обслуживал Громов Юрий.

— Кто он такой? — спросил сыщик.

— Молодой. Можно сказать, стажер, начинающий официант.

— Назови, где он проживает.

— Улица Дзержинского…

Быстро позавтракав, оперативник выехал по названному Порохней адресу. Его встретил худощавый парень высокого роста и на вопрос о том, работал ли он девятнадцатого августа, ответил:

— Я не помню, что делал три дня назад, а вы меня спрашиваете о событиях трехмесячной давности.

— Юра, напряги, пожалуйста, память, — попросил его сыщик. — Мы по табелю учета рабочего времени точно установили, что ты в этот день работал. Где-то к закрытию ресторана к тебе должны были подойти две девушки и спросить о Порохне. Что ты им ответил?

Освежая память, официант потер пальцами лоб:

— Что-то припоминается… Да, было ближе к закрытию заведения… Как раз убирал со столов, в это время подошли две девушки и спросили Андрея. Ответил им, что он отдыхает, а сегодня моя смена.

— Что было дальше? — спросил Кравцов.

— Во время нашего разговора в ресторан заглянул водитель, который обычно возит Стаса и спросил меня, где находится последний. Я ответил, что он час назад уехал со своими ребятами. В это время одна из девушек спрашивает его, не сможет ли он подвезти их до одного места. Я не расслышал, какой адрес они назвали, но водитель ответил, что за это он возьмет два рубля. Девушка возмутилась, что за такое расстояние от силы берут шестьдесят копеек, на что водитель сказал, чтобы они шли пешком, раз не хотят платить два рубля. Девушки нехотя согласились на его условия и вышли с ним из ресторана.

«За шестьдесят копеек как раз можно доехать до ипподрома, — подумалось сыщику, — именно туда они и поехали!»

— Кто такой Стас? — спросил Кравцов, чувствуя, что обнаружение водителя с красными «Жигулями» не за горами.

Очевидно, по наработанной уже привычке оглянувшись по сторонам, официант вполголоса проговорил:

— Вы его должны знать, он из рэкета.

— Кочур?

— Тот самый.

— Юра, а этих девушек ты раньше видел?

— Возможно, видел пару раз. Точно не могу утверждать, людей ходит много.

— Порохне говорил, что его спрашивали девушки?

— Не счел нужным. Многие его спрашивают.

Кравцов решил закончить разговор, и Громов на прощание попросил:

— Пожалуйста, пусть наш разговор сохранится в тайне. Если об этом узнает Стас, то мне несдобровать.

— Юра, никто не узнает о нашей встрече, — пообещал опер.

Выйдя от Громова, Кравцов решил поехать домой, чтобы побриться, привести себя в порядок и после обеда заняться водителем, который, очевидно, сам того не подозревая, стал невольным жертвоподносителем кровавому демону.

«А ведь как в воду глядел, когда придумал кодовое название оперативного дела, — сделал он для себя открытие. — Девушки преподнесены в качестве жертв безжалостному Молоху».

После обеда, когда Кравцов рассказал Андросову о том, что установил водителя красных «Жигулей», осталось только выяснить фамилию и место его проживания, последний воскликнул:

— Так я его знаю! Когда мы с Лехой в кабаке «воспитывали» Кочура, за него подпрягся его водила. Мы его за шкирку и сдали сотрудникам ППС* (патрульно-постовая служба), которые вовремя заглянули в ресторан. Его данные должны быть в блокноте патрульных.

— Отлично! — обрадовался Кравцов. — Срочно найди этих постовых и узнай имя водилы!

Через час довольный оперативник, к большому удивлению старшего, завел в кабинет мужчину тридцати лет и, громко хлопнув его по спине, крикнул:

— Виктор, принимай! Жданов Сергей Андреевич собственной персоной!

— Да хватит шлепать! — огрызнулся мужчина. — В чем дело, почему меня привели сюда?

— А ты догадайся, — ухмыльнулся Андросов, указав Жданову стул напротив Кравцова. — Садись, разговор предстоит долгий.

Присев на стул, Жданов развернулся в сторону Андросова и поинтересовался:

— Вы за тот случай в ресторане? Но там же разобрались, я признал, что был не прав.

— И по тому случаю, — зловеще нахмурил брови сыщик и за плечи развернул Жданова в сторону старшего. — Отвечай на вопросы моего шефа, а если будешь юлить — сразу в камеру.

— За что в камеру? — забеспокоился мужчина. — Я ничего такого не совершал.

— Как это ничего не совершал? — сделал удивленное лицо Кравцов, незаметно подмигнув напарнику. — А убийства двух женщин — это «ничего»?

— Какие убийства?! — оторопел Жданов. — Кого убили?!

— Я же говорю, что ты подозреваешься в совершении убийства двух женщин. Тебе лучше сразу признаться, это учтется в суде.

— Какой может быть суд?! — отчаянно помотал головой мужчина. — Я никого не убивал!

«Достаточно «подогрели», можно задавать конкретные вопросы» — решил Кравцов и спросил:

— Сергей, куда ты увез двух девушек, которых подобрал в ресторане «Север» девятнадцатого августа текущего года?

— Никаких девушек я не возил… — ответил он и, немного подумав, осведомился:

— Какого, говорите, августа?

— Девятнадцатого.

— Почему я их должен возить?

— Так мы это у тебя хотим узнать, а ты нам задаешь вопросы.

— Товарищи милиционеры, объясните пожалуйста, как все это происходило, — попросил Жданов. — Может быть, кого-то и подвозил, но запамятовал.

«Нет, он не причастен» — подумал сыщик и объяснил:

— Ночью ты приехал в ресторан за Стасом, а тебе сказали, что он уже уехал. В это время к тебе подошли две девушки и попросили подвести в район ипподрома. Ты поставил условие — два рубля, хотя, чтобы туда доехать, потребуется не более шестидесяти копеек. Девушки вынуждены были согласиться, ты их повез в условленное место и со своим сообщником разрубили несчастных топором, а части тел разбросали по разным местам города.

«Немного припугнем, чтобы был поразговорчивее», — решил опер, окрасив в багровые тона конец повествования.

У Жданова глаза расширились от ужаса, и он крикнул:

— Вспомнил! Я их не убивал, они вышли из машины!

— Пока поверим, — снисходительно улыбнулся Кравцов. — Расскажи, как все происходило.

Он судорожно стал рассказывать:

— Все было так: действительно приехал к закрытию ресторана за Стасом, но официант сказал, что он уже уехал. Хотел уйти, но тут ко мне подошли две девушки и попросили подвезти до ипподрома. Подвез их, они расплатились и вышли из машины.

— Сможешь показать место, где их высадил? — спросил сыщик.

— Было темно, но попробую.

— О чем говорили они? К кому едут в гости?

— Не знаю. Одна говорит другой: «А вдруг его нет?», а вторая обращается ко мне: «Ты сможешь нас подождать, пока мы сходим и узнаем, на месте ли человек?» Я был сильно уставший, поэтому категорически отказался их ждать.

— Раньше видел этих девушек?

— Видел раз, как они ошивались в ресторане «Север».

— Так вот, Сергей, девушек, которых ты подвозил, в ту ночь убили. Кого должна в первую очередь заподозрить милиция? Правильно — тебя.

— Нет, нет, это не моих рук дело! — помотал головой мужчина.

— Тогда изложи все, что нам рассказал, в протоколе допроса. Но учти — придется выступить в суде в качестве свидетеля.

— Согласен, — облегченно вздохнул Жданов. — Зачем мне брать на себя чужое?

Кравцов кивнул Андросову:

— Проводи свидетеля в соседний кабинет и подробно допроси.

Вновь подмигнув оперу, старший громко повторил:

— И чтоб было подробно, до мелочей, а там решим, верить Сереге или нет!

— Я как есть, — покорно пробормотал Жданов, выходя из кабинета.

Поздно вечером с прокуратуры пришел усталый Семенов и рассказал следующее:

— После недолгого молчания, поняв, что деваться некуда, убийца стал давать показания. С его слов вечером к нему постучались две незнакомые ему девушки и, когда зашли в квартиру, набросились на него с целью ограбления. Он, защищаясь, убил обеих, но из-за боязни, что его сделают крайним, решил спрятать трупы. Расчленил их и части трупа побросал в камышах, где озеро, которое находится недалеко от его дома.

— А база отдыха, где он нападал на женщин, и где нашли части тела Трифоновой? — спросил опера старший. — Признает этот факт?

— Этот случай он отрицает. Говорит, что его там не было и труп он там не оставлял.

— Врет как дышит! — воскликнул Кравцов. — Он выбрал такую линию защиты, что, мол, на него напали, он защищался, а то, что рубил их топором, так это после их смерти, а это не отягчающее обстоятельство. Пытается уйти от сурового возмездия.

— Следователь так и говорит, — подтвердил догадки старшего Семенов. — Но Аркадий уверен, что подведет убийцу под «вышку»* (высшая мера наказания — смертная казнь).

— Как убийца объясняет нахождение пальца в холодильнике?

— Говорит, что полы были в сгустках крови и, когда убирался, нашел там палец, случайно отсеченный при рубке трупов. Поскольку к этому времени все части тел он уже вынес из квартиры, то палец упаковал в целлофановый мешок и положил в морозильник, чтобы потом выбросить в мусор, но как-то забыл.

— Лжет, палец Оксаны он оставил себе на память, — процедил сквозь зубы Кравцов. — Что творится в мозгах этого урода — сам Бог ведает.

— Да, да, следователь ему тоже не поверил, — кивнул сыщик.

— Что еще сделали? — спросил Кравцов.

— Провели повторный осмотр квартиры, выпилили доски с пола и на кромках обнаружили обильные следы крови. Также содрали обои — там тоже кровь. Осмотрели кооператив, где он работает, машину, на которой он ездит, поговорили с рабочими.

— Что запланировали на завтра?

— Оденем маньяка в свитер и рейтузы Чемезовой и предъявим на опознание Нестеровой и ее подругам, а также гражданке Петровой. Вызвали Гречушкина для очной ставки — он скажет, что видел убийцу в ресторане «Спутник» в компании девушек. Кроме этого проведем выводку* (следственные действия — проверка показаний преступника на месте преступления), постараемся найти хоть какие-то фрагменты тел, хотя это проблематично — кругом снег и лед.

— Ладно, с Юрой будете находиться три дня в следственно-оперативной группе — закрепляйте все доказательства против Молоха, а потом надо потихоньку отойти от этого дела — других убийств полно, необходимо заняться ими, — распорядился Кравцов и довольно улыбнулся: — Поздравляю всех с раскрытием очередного преступления!

Часть четвертая

Семен — потомок Кэрэмэн. Вещий сон. Побег в манто.

1

За три дня следственно-оперативная группа, куда вошли Семенов и Шуляк, занималась закреплением обнаруженных доказательств. Нестерова и ее подруги опознали убийцу в женском одеянии.

— Да, это именно он, — вся дрожа, промолвила Валя, когда в кабинет привели переодетого Криворучко вместе со статистами* (лица, предъявляемые для опознания вместе с обвиняемым), облаченными в похожую одежду. — Я опознаю его по одежде — именно так был одет напавший на меня человек, а также по росту и телосложению, по разрезу глаз…

Когда следователь велел открыть лицо преступника и спросил девушку, не видела ли она его ранее, та испуганно помотала головой:

— Нет, этого человека я никогда ранее не видела.

Петрова также уверенно указала на Криворучко и добавила:

— Вот же цветок на груди! Я же ранее говорила, что на груди была вышита лилия!

Были проведены поисковые работы в камышах замерзшего озера, но остальные части тел Трифоновой и Чемезовой не были обнаружены. Но это сильно не расстроило следователя — фрагменты тел обеих потерпевших были в наличии, и пресловутая отговорка адвокатов: «Нет тела — нет дела» тут не срабатывала.

Поработав три дня в прокуратуре Семенов и Шуляк вернулись в свою группу — для Свиридова началась рутинная работа по сбору материалов: запросы в различные инстанции, допросы свидетелей, назначения экспертиз и тому прочее, чтобы направить дело в суд.

Спустя неделю после указанных событий в город приехал Трифонов Семен — отец убитой Лиды. Для этой поездки председатель сельсовета Матвеев выделил ему совхозный бортовой уазик. Получив разрешение у следователя прокуратуры на выдачу останков дочери, он заглянул к сыщикам, чтобы поговорить с Андросовым. Увидев земляка, последний вскочил на ноги и, шагнув навстречу, обнял его, приговаривая:

— Дядя Семен, держись. Извини, что не смогли уберечь ее.

— Не надо извиняться, вашей вины нет, — ответил мужчина. — Она сама шла к этому, тут ничего не поделаешь.

— Дядя Семен, что собираешься делать с прахом своей дочери? — спросил его сыщик. — Повезешь на родину?

— Нет, — помотал головой мужчина. — Как я могу похоронить ее в таком состоянии в местном кладбище? Людям это не понравится, и все беды, которые могут упасть на их головы, они будут связывать с моей дочерью.

— Что тогда будешь делать?

— Похороню здесь.

— В городе?

— Да, в городе… Саша, я пришел к тебе с просьбой — найди нам с водителем место, где перекантоваться денька на три. За это время мы похороним Лиду и спокойно уедем домой.

— Я договорюсь с гостиницей за приемлемую цену, и место в гараже для вашего уазика подыщем, — пообещал Кравцов, слушавший разговор земляков. — Спокойно занимайтесь похоронами.

— Спасибо, — ответил мужчина дрогнувшим голосом. — Вы очень добры ко мне.

— А как же иначе, — тепло улыбнулся сыщик. — Я каждый день вспоминаю ваши места: как мы охотились на зайцев, как гостеприимно встретили нас родители Александра, как все селяне были рады нам…

— Радовались, что сократите поголовье этих ушастых бандитов, — в ответ улыбнулся мужчина. — Откуда! По снегу их стало еще больше. Но некоторые охотники говорят, что заяц начал болеть, а это значит, что через год или два его не будет до следующего всплеска размножения.

— Саморегуляция в природе — вот так надо назвать это явление, — засмеялся оперативник. — Значит, теперь мы появимся у вас к следующему буму рождаемости этих прекрасных зверьков.

— Приезжайте, но это произойдет не раньше, чем через десять лет, а к тому времени меня, наверное, не будет уже в живых, — грустно изрек Семен.

— Ничего, дядя Семен, будем жить, — приободрил его Андросов. — Занимайся похоронами, а если потребуется помощь — всегда заходи.

Когда за Семеном закрылась дверь, Кравцов проговорил с печалью в голосе:

— Как жалко старика. Врагу не пожелаю потерять единственного ребенка.

— Помню, как в детстве Семен нас катал на санях с лошадью, — с теплотой вспомнил Андросов. — Баловал он нас, деревенскую детвору.

Немного поразмыслив, старший приказал:

— Ты вот что сделай: помоги Семену в погребении дочери, а то они с водителем в городе не знают, где и что достать, как заказать могилу. Я тебя освобожу от работы на три дня.

— Я тоже об этом подумал, — ответил опер. — Сейчас они как раз устраиваются в гостинице — там их и застану. Втроем поездим по городу, все достанем, все сделаем, как надо.

На следующий день после обеда Андросов явился на работу и доложил старшему:

— Все уже готово к похоронам. Завтра с утра забираем гроб, затем едем в морг, а оттуда на кладбище. После погребения немного посидим в гостиничном номере, помянем Лиду, а на следующее утро Семен с водителем уезжают домой.

— Как ты думаешь, будет удобно, если я поприсутствую на поминках? — спросил опера Кравцов.

— А что тут такого-то? — пожал плечами опер. — Если есть желание, то приходи — мы будем в гостинице где-то в пять часов вечера.

— Хорошо, буду, — пообещал Кравцов.

Ровно в пять часов вечера, когда Кравцов приехал в гостиницу, Андросов с Семеном и водителем уже сидели в номере за небольшим столом, посредине которого возвышалась бутылка портвейна, а вокруг — незатейливая поминальная еда.

Увидев Кравцова, Андросов раскупорил бутылку и разлил по граненым стаканам. Семен, не проронив ни слова, отпил вина, остальные тоже выпили молча, Кравцов же только пригубил и вернул стакан на стол. Чтобы разрядить тягостную атмосферу, Андросов стал рассказывать своему другу:

— Вот Семен лечит людей. Пользуясь случаем, я пожаловался ему на свою тугоухость. Он осмотрел меня и обещал отправить волчью траву — говорит, что помогает от многих болезней, в том числе от нервов в голове.

— А со мной не поделишься? — улыбнулся Кравцов Андросову. — У меня тоже куча болезней.

Семен, доселе пребывавший в печальной задумчивости, встрепенулся, сбросив с себя давящую грусть и ответил за сыщика:

— И тебе, Виктор, отправлю. Что болит, что беспокоит?

Немного помявшись, но подумав, что такой случай вряд ли еще представится, решил открыться перед целителем:

— Наша болезнь не лечится.

— Ты сказал «наша болезнь». У вас нет детей?

«Смотри, с ходу угадал мои мысли, это будет похлеще, чем оперское чутье!» — подумал сыщик, прежде чем ответить.

— Да, Семен, мы не можем родить ребенка.

— А кто «виноват»? Жена или ты?

— Врачи не смогли определить — только разводят руками. Весной собираемся в Москву — показаться специалистам.

— А где сейчас жена? В городе?

— Да, сейчас, наверное, уже дома.

— Сможешь попозже подойти с ней ко мне в номер?

— Не знаю, согласится ли она… — засомневался опер и поинтересовался: — Семен, ты хочешь попробовать излечить нас от бесплодия?

— Попробую, — улыбнулся глазами Семен. — Ко мне приезжали супруги из города — помогло.

«Глазами улыбаются только добрые люди, — подумал опер, — так не сфальшивишь».

— Соглашайся, — подсказал другу Андросов. — У Семена в роду все целители, их прародитель Кэрэмэн — сын самой Кыйаары.

— Помню, читал письмо твоего отца, — тихо проговорил опер. — Хорошо, попытаюсь уговорить Марину.

— А ты уговори, — настаивал Андросов. — Лишним не будет, а в Москву всегда успеете смотаться.

— Ладно, придем, — наконец решился Кравцов. — Постараюсь ее убедить.

— Убедишь, знаю, — приободрил его друг. — Ты же у нас мастер по убеждению преступников, что лучше признаться, чем быть в отказе.

— Но то преступники, а тут жена… — проговорил сыщик, думая о чем-то своем.

Кравцов не смог бы объяснить кому бы то ни было свой поступок, почему он решился на подобный шаг, когда он обратился по такому чувствительному вопросу к почти незнакомому ему человеку, называющему себя целителем, но сидящий перед ним пожилой человек со смиренным и простым лицом вызывал в нем доверие.

Посидев не более часа за поминальным столом, решили разойтись. Прежде чем расстаться, Семен, крепко сжимая руку Кравцова, изрек:

— Не бойтесь, ничего плохого вам не сделаю. Успокой жену, объясни ей, что все будет хорошо, и после восьми можете подойти — к этому времени я настроюсь и буду готов.

2

Кравцов пришел домой и, чтобы снять обувь, устало опустился на диванчик в прихожей, но так и остался сидеть на месте, снедаемый противоречивыми и тревожными думами от предстоящего посещения целителя:

«Как воспримет Марина мое предложение идти к Семену? Согласится или откажется наотрез? Надо ее любой ценой убедить, что ожидать худшего от этого визита не следует, а лучшее может и наступить. А что лучшее для нас с Мариной? Детский смех в доме — вот это счастье, которого мы с ней ждем и надеемся на чудо, которого, может быть, и нет на белом свете».

Из кухни выглянула Марина и, увидев мужа в необычном для него душевном состоянии, встревоженно поинтересовалась:

— Витя, что-то случилось на работе?

— И да, и нет, — уклончиво ответил он и предложил: — Марина, пойдем на кухню и сядем за стол. Я хочу с тобой поговорить про наши семейные дела.

— А какие у нас семейные дела?.. — растерянно проговорила она и с дрожью в голосе осведомилась: — Витя, что с тобой, почему ты такой серьезный?

— Марина садись, сейчас все расскажу, — ответил ей муж.

Когда Кравцов рассказал жене о событиях последних дней и в конце озвучил предложение Семена об их исцелении, Марина долго сидела молча, думая о чем-то своем. Муж ее не торопил, понимая, что именно сейчас для них, возможно, наступил судьбоносный момент, и тут спешка может только навредить благому делу. Наконец, после мучительного раздумья, она спросила:

— Витя, а общение с этим целителем не выйдет нам боком? Говорят, что некоторые знахари таким образом передают свои болезни и проблемы обратившемуся к нему человеку.

— Марина, я об этом тоже слышал, но Семен хороший человек. Я все-таки работаю в уголовном розыске и немного разбираюсь в людях, знаю, кто предо мной сидит. Вот скажи мне, Марина, разве человек, улыбающийся глазами, может иметь темную душу? Нет, скажу я тебе, улыбка глазами исходит от сердца, а улыбающийся во весь рот может за спиной держать и фигу, и нож.

— Это, конечно, понятно, глаза — зеркало души, — кивнула она в знак согласия. — Но мы же хотели съездить в Москву.

— Одно другому не мешает. Если не поможет Семен, то обязательно весной поедем в Москву. Я заранее договорюсь с начальником, чтобы меня включили в график отпусков на май месяц.

— Ладно, идем к твоему целителю, — наконец согласилась она. — Я слышала от подруг, что один травник* (человек, занимающийся сбором и лечением целебной травой) излечил женщину от бесплодия.

— Ну, тем более, — облегченно вздохнул Кравцов и крепко обнял свою любимую. — У нас обязательно родится малыш!

— Или малышка, — засмеялась она в ответ.

— Лучше оба и сразу! — восторженно воскликнул он.

В номере Семен был один. Очевидно, водитель из этических соображений на время покинул гостиницу, и пара могла не стесняясь открыться перед целителем, свободно раскрывая интимную сторону своей супружеской жизни. Семен, выслушав их, задал несколько уточняющих вопросов, а затем, повернувшись на север, тихо произнес какое-то заклинание. После этого он, нашептывая слова, провел вращательные движения рукой в области живота Марины, при этом чуть-чуть не касаясь ее тела, а потом такую же процедуру проделал и с ее мужем, не забыв пройтись и по его причинному месту.

— Ну вот и все, вам дается семь дней для того, чтобы сотворить своего ребенка, — сказал он, закончив с процедурой. — Если в течение недели зачатие не произойдет, а вы об этом узнаете через полтора месяца, то после нового года приезжайте ко мне домой — повторим в более благоприятных условиях, тем более там духи будут мне поближе и их помощь будет ощутимей. Еще я отправлю Марине смесь трав для того, чтобы плод развивался нормальным и здоровым.

— Спасибо, Семен, — сказал Кравцов, доставая портмоне. — Сколько денег тебе дать?

— Ничего не надо, — воспротивился мужчина. — Это я должен тебя и Сашу поблагодарить за то, что смог похоронить дочку. Будет только одна просьба — я вряд ли больше приеду в город, поэтому, если найдутся остальные ее части, то проследите, чтобы их захоронили в этой же могиле.

— Сделаем, как ты просишь, — ответил сыщик. — Приложим все усилия, чтобы найти и похоронить.

Супруги пришли домой окрыленными, и эта ночь для них выдалась необычайно яркой и незабываемой…

Прошла неделя. Марина внимательно и с беспокойством прислушивалась к своему организму, но, естественно, никаких признаков того, что произошло оплодотворение, она не смогла бы пока почувствовать. Не менее сильно беспокоился и ее супруг, с удвоенной силой окружая свою половину любовью и заботой, насколько это возможно при его нескончаемой работе.

Однажды, это было в середине декабря, Кравцову приснился сон: он с Мариной шагают по чистому полю, и при ярком свете солнца навстречу им идет женщина в халадае, а на руках у нее младенец. Сыщик каким-то чутьем понимает, что это Кыйаара, и держит она их ребенка. Сердце переполняется радостью, он легонько толкает Марину в сторону шаманки и… просыпается. Сожалея о том, что не смог досмотреть прекрасный сон, он поворачивается к жене и шепчет на ушко:

— У нас будет ребенок.

Марина, улыбнувшись с закрытыми глазами, прижала его руку к себе.

За завтраком Кравцов рассказал Марине о ночных грезах. Жена ахнула и в ответ призналась о своем сновидении:

— Как будто сижу дома. Вдруг откуда-то появляешься ты с грудным ребенком в руках. Я спрашиваю, чей этот ребенок, а ты смеешься и говоришь: «Глупышка, это же наш ребенок!» Не помня себя от счастья, беру ребенка и кормлю его грудью.

— Ой, Марина, что-то будет, — мечтательно улыбнулся он. — Неспроста нам снятся эти сны.

— Да, я надеюсь на лучшее и верю в эти сны, — ответила она с надеждой в голосе. — Они вещие, это я чувствую.

— Марина, когда пройдет полтора месяца с того момента, когда мы были у Семена? — спросил муж. — Он ведь говорил, что по истечении такого срока мы узнаем о твоей беременности.

— Третьего января девяностого года. Я все считаю дни и с дрожью в сердце жду эту дату.

— Осталось девятнадцать дней, — проговорил он и обнял жену. — Марина, у нас будет ребенок, ты верь этому.

На улице давил мороз, термометры показывали ниже пятидесяти градусов. Был обычный пятничный день, сыщики занимались текущими делами, разбирались с накопившимися за последнее время документами, прибирались в своих сейфах и, в общем, ничто не предвещало беды.

Ближе к полудню в кабинет ворвался дежурный оперативник и ошалело вскрикнул:

— Побег из суда! Срочно всем собраться у Сорокина!

В кабинете у руководителя находились два оперативника из следственного изолятора.

Поздоровавшись со всеми, Кравцов поинтересовался:

— Кто убежал-то?

— Твой маньяк, — ответил Сорокин.

— Криворучко?! — невольно вскрикнул опер.

— А кто ж еще? — усмехнулся начальник. — Убежал из суда.

— Как он оказался в суде?! Ему еще до суда рано, дело не закончено…

Сорокин кивнул оперу из следственного изолятора:

— Расскажи, как он сделал ноги.

— Случилась нелепейшая ситуация, — стал рассказывать тюремный опер. — Сегодня с утра был назначен суд за хулиганство некоего Меринова, ранее не судимого. Он сидел в одной камере с этим Криворучко. Когда конвоир окликнул этого Меринова: «С вещами на выход!», вместо него из камеры вышел Криворучко и представился Мериновым. На всем этапе проверки никто из работников изолятора не обратил внимания на явное несходство внешних данных арестованных. Криворучко привезли в суд и, как Меринова, осудили к условному сроку наказания, освободили из зала суда. Только потом в следственном изоляторе спохватились, что в суд повезли другого арестованного, но было уже поздно — Криворучко давно уже след простыл.

— Просто фантастика, — укоризненно покачал головой Кравцов. — Если бы это случилось не с нами, никогда бы не поверил, что такое возможно.

— Мы сами в шоке, — развел руками опер из изолятора. — Такого никогда у нас еще не было.

— Криворучко махнул вашим ручкой, — съехидничал Сорокин, бросив на тюремного опера осуждающий взгляд. — Сейчас вашему начальнику всыпят по первое число.

— Да и нам сейчас попадет, — виновато вздохнул тот. — Помогите нам побыстрее найти беглеца.

Сорокин многозначительно хмыкнул и обратился к Кравцову:

— Где сейчас искать этого маньяка? Составь список адресов, где надо выставить засаду.

Вернувшись в свой кабинет, Кравцов сразу же позвонил Свиридову. Тот, узнав о побеге, воскликнул:

— Я же хотел в феврале закончить дело и уехать к себе на родину насовсем!

— Ты что, Аркадий, покидаешь нас? — огорченно спросил опер.

— Извини, не успел предупредить, — ответил следователь. — Мне предложили хорошую должность в Калининской областной прокуратуре, я и согласился.

— Жаль, — вздохнул опер. — Если в ближайшее время не задержим Криворучко, то дело будет заканчивать другой следователь.

— Ничего, закончит, — успокоил его следователь. — В деле все доказательства имеются, осталось дождаться нескольких запросов, и уже можно готовить обвинительное заключение.

— Ладно, ждем, когда закатишь прощальный банкет, — с грустью промолвил сыщик. — Нам будет не хватать тебя.

— Не прощаемся, — живо отозвался Свиридов. — Вы с Батискафом обещали приехать ко мне поохотиться на зайцев-русаков, так что жду вас у себя на родине.

— Приедем, Аркадий, обязательно приедем, — пообещал сыщик. — Желаю тебе карьерного роста и чтобы когда-то ты стал прокурором области.

— Спасибо, Витя! Я буду скучать по вам и по якутской земле, по ее природе, которую полюбил до глубины души.

— Мы тоже будем скучать по тебе, — ответил Кравцов, одолеваемый печалью от предстоящего расставания. — Звони иногда, не забывай своих верных товарищей.

— Попробуй вас забыть! — рассмеялся следователь. — Шаманка до сих пор мельтешит у меня перед глазами!

— Да, шаманка, конечно… — проговорил сыщик и замолк на полуслове.

Он решил было рассказать Свиридову о лечении с женой у Семена, но вовремя остановился:

«Как бы не сглазить. Лучше пока промолчу», — подумал он, соображая, как уйти от этого разговора.

— Ладно, отвлеклись, — выручил его следователь. — Как собираетесь искать этого выродка?

— Расставим засады, закроем посты, будем таскать людей, нацелим агентуру… Одним словом, стандартный набор оперативно-разыскных мероприятий.

— Если не поймаете в течение трех-четырех дней, объявлю его в розыск, — сообщил Свиридов. — Но хотелось бы, чтобы схватили его побыстрее — мне желательно самому закончить дело.

— Постараемся, — пообещал сыщик. — Но, если дело затянется, то надо сразу объявить во всесоюзный розыск — он может уехать отсюда, у него, по-моему, родственники в Свердловске.

— Да, там у него мама и сестра, неужели к ним мотанет? — задался вопросом следователь. — А ведь паспорт так и не сдал, сказал, что потерял. Со своими документами спокойно может и уехать.

— Все может быть, будем искать его по всему Союзу, — ответил сыщик и клятвенно заверил: — Аркадий, не успокоюсь, пока не достану его хоть из-под земли.

3

Сыщики три дня беспробудно сидели в засадах, но Криворучко так и не появился в этих местах. За последующую неделю были проверены все известные места, которые мог посетить беглый преступник, но все старания оперов были тщетны. Осознав, что разыскиваемый покинул город, Кравцов поручил Шуляку, чтобы тот запросил в агентстве Аэрофлота все корешки авиабилетов в центральные города Советского Союза.

На следующий день перед обедом в кабинет с озадаченным видом зашел Шуляк и протянул старшему корешок авиабилета.

— Вот копался в корешках и случайно обратил внимание.

Взяв в руку бумажку, тот вычитал: «Чемезова Оксана Петровна, паспорт два эс эн, пятьсот семнадцать триста двадцать восемь, улетела три дня назад в Новосибирск».

— Она что, живая?! — расширил глаза от удивления старший. — Тогда мы чей палец нашли у Криворучко в холодильнике?!

— Я перестаю что-либо понимать в этом деле, — пожал плечами Шуляк. — Криворучко и Чемезова сообщники?

Кравцов растерянно развел руками и, немного подумав, схватился за телефон:

— Позвоню Аркадию, узнаю, какой паспорт Чемезовой находится в деле!

Услышав ошеломляющую новость, следователь задался тем же вопросом, что и сыщик:

— Тогда чей палец мы изъяли?!

— Аркадий, в деле имеется паспорт Чемезовой — назови его серию и номер, — попросил его Кравцов.

Немного покопавшись в бумагах, Свиридов продиктовал:

— Один эс эн шестьдесят один сорок два семьдесят три.

— Так это же другой паспорт! — воскликнул сыщик. — Получается, что у нее было два паспорта?

— А, может быть, это другая женщина с похожими анкетными данными? — предположил следователь.

— Сейчас уточним, — ответил сыщик. — Аркадий, как все разузнаю — перезвоню.

Положив трубку, он приказал Шуляку:

— Беги в паспортный стол и узнай, какой паспорт у Чемезовой действительный, а также уточни, не меняла ли она документ в связи с утерей.

Сам же позвонил матери Чемезовой:

— Наталья Ивановна, какой паспорт был у вашей дочери — тот, который она получила в шестнадцать лет, или же она его позже обменяла?

— Обменяла. Два года назад у нее в автобусе украли деньги и паспорт. Она получила новый паспорт, а потом нашелся старый — через объявление в газете.

— Наталья Ивановна, получается, что с ней пропал и новый паспорт?

— Да, остался старый паспорт, который забрали милиционеры.

— Верно, первый паспорт находится в уголовном деле, — подтвердил сыщик.

— Почему вы про это спрашиваете? — поинтересовалась Бессонова — Есть какие-то новости о моей дочери?

— Кто-то воспользовался ее паспортом и улетел в Новосибирск.

Женщина, пораженная услышанным, смолкла, пытаясь осознать происходящее.

— Вы сказали: «улетел», — наконец изрекла она. — Паспортом моей дочери воспользовался мужчина? Как?

Тут сыщика словно током ударило.

«Это Криворучко, переодевшись в женщину, улетел с паспортом Чемезовой! Значит, паспорт девушки он заранее где-то спрятал, во время обыска мы его не нашли!»

Пытаясь не выдать волнения, Кравцов как можно спокойнее ответил женщине:

— Пока ничего не известно. Выясняем, возможно, простое совпадение анкетных данных.

— Вы от меня что-то скрываете, — всхлипнула женщина. — Хотите сказать, что дочь моя жива, ее где-то держат?

Сыщик решил, что пора заканчивать разговор, иначе ему придется долго слушать стенания и упреки со стороны убитой горем матери. Поэтому он пустился на хитрость:

— Наталья Ивановна, извините, но меня вызывает мой начальник. Вы на днях зайдите в прокуратуру — следователь вам все объяснит.

С этими словами он, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Сыщик лихорадочно думал, как документ Чемезовой мог оказаться в руках убийцы:

«У него был тайник, где он прятал вещи и документы убитых девушек. Где этот тайник? В квартире у Громовой, где совершено убийство? Но мы же там делали обыск и ничего не нашли, тем более, когда сбежал преступник, в квартире была устроена засада. Нет, все-таки тайник может быть только в квартире у Громовой, мы недостаточно хорошо провели осмотр…»

Во время этих раздумий в кабинет зашел Андросов. Услышав новость о корешках, он воскликнул:

— Ему не привыкать переодеваться в женщину! Это точно он улетел на самолете!

— Саня, посмотри-ка по списку, кто у нас сидел в засаде у Громовой? — попросил его старший.

— Семенов и участковый Сидоров, — ответил опер, покопавшись в отчетах о засадах. — Три дня отбарабанили без смены.

— Найди Семенова, — приказал Кравцов. — Надо с ним побеседовать.

— А что его искать, он в соседнем кабинете допрашивает человека, — ответил Андросов.

— Позови его сюда!

Семенов рассказал следующее:

— Когда мне поручили посидеть в засаде у Громовой, я взял у следователя прокуратуры ключи от квартиры и с участковым инспектором направились туда. Сидели три дня, спали по очереди, чуть не сдохли от тоски и голода, пока нас не сняли.

— С соседями разговаривали?

— С бабкой, живущей через стенку. Когда мы открывали квартиру, где предстояло нам сидеть в засаде, она выглянула в дверь — пришлось предупредить ее, чтобы она никому не рассказывала о нашем присутствии. Кстати, мы брали у нее чай, сахар и хлеб — не с голоду же нам умереть.

— Как она восприняла новость о том, что преступник сбежал?

— Чуть коньки не откинула, узнав об этом. Кое-как отпоили валерианой.

— Я должен поговорить с ней, бабка может что-то интересное подсказать — заторопился Кравцов. — Где ключи от квартиры? Успел вернуть следователю?

— Нет, они пока у меня, — ответил Семенов, доставая из ящика стола связку ключей.

Шерстнева долго не открывала дверь и, только когда Кравцов вышел на улицу и показал себя через окно, она пустила оперативника в квартиру.

— Поймали? — вся дрожа, спросила она.

— Пока нет, Мария Петровна, — ответил опер, как можно приветливее улыбнувшись. — Но вы не беспокойтесь, он больше не придет сюда.

— А приходил?

— Не знаем.

Женщина горько усмехнулась:

— Ваши тут сидели, четыре дня ждали его. Но кто так ждет-то?

— А как надо было ждать? — насмешливо спросил ее сыщик.

— Ночью зачем включать свет-то? Преступник увидит, что в квартире кто-то есть, и не зайдет.

— А разве милиционеры включали свет? — досадливо спросил опер. — В ночное время им было предписано сидеть в темноте.

— Включали. Свет горел в зале.

— А откуда вы об этом узнали? Выходили на улицу?

— Нет. Муж возвращался ночью с работы и видел, как горит свет в зале.

— Когда это было?

Хозяйка провела указательным пальцем по настенному календарю, висящему на двери, и уверенно сообщила:

— Это было в ночь с восемнадцатого на девятнадцатое декабря. Муж вернулся где-то в два ночи.

«Все засады мы сняли восемнадцатого утром! — промелькнуло в голове у сыщика. — Убийца пришел в квартиру в следующую ночь, когда наших уже не было в квартире! Зачем?! За паспортом?!»

— Мария Петровна, где сейчас ваш муж? — спросил опер.

— На работе.

— Пойдемте к соседям, я хочу еще раз осмотреть квартиру, — предложил он женщине.

— Пойдемте, — кивнула она и надела овчинный жилет. — У Томы всегда прохладно.

Выйдя в коридор, опер воткнул ключ в верхнюю замочную скважину. Ключ не поворачивался ни в ту и не в другую сторону. Опер сунул другой ключ в нижнюю скважину — замок оказался в открытом положении. Ничего не понимая, он дернул за ручку — дверь с хрустом открылась.

Приглядевшись к ответной планке замка, Кравцов тихо проговорил:

— Кто-то отжал дверь и проник в квартиру.

Шерстнева, услышав это, испуганно устремилась в свою квартиру:

— Не пойду я к соседям, боюсь!

Осмотрев квартиру и не обнаружив ничего, что бы привлекло его внимание, опер вернулся к соседке.

Женщина окинула его взглядом, полным панического страха и сипло прошептала:

— Он там?!

— Нет, его там нет, да и не может он там быть, — помотал головой Кравцов. — Скорее всего, он улетел в Новосибирск.

— К Томе?! — удивленно спросила она.

— Этого мы не знаем.

— А когда Тимофей заходил в квартиру? — поинтересовалась хозяйка. — В ту ночь, когда в окнах горел свет?

— Да, в ту ночь он заходил в квартиру. Но с какой целью?

Вдруг женщина схватилась за голову:

— А ведь я слышала его шаги, но подумала, что это ходят ваши милиционеры!

— Мария Петровна, расскажите, как вы услышали его ходьбу? — попросил ее сыщик.

Шерстнева взволнованно стала рассказывать:

— В тот день, это был понедельник, я уснула рано — часикам к девяти. Меня разбудил приход мужа и, как я уже говорила, это было два часа ночи. Встала, накормила его, и мы легли спать. Только засыпаю — вдруг слышу за стеной шум. Я подумала, что это милиционеры, поэтому не испугалась, но сон улетучился — продолжаю лежать с открытыми глазами. Кто-то копошился в углу зала, как будто что-то раздвигает. Вскоре шум утих, мне показалось, что захлопнулась входная дверь. Настала тишина, и я уснула.

— В каком углу был шум?

— У меня в левом, значит, у них в правом.

Сыщик вернулся в квартиру Громовой и внимательно изучил правый угол зала. Крайняя к стене доска длиной примерно один метр не была прикреплена к лаге. Сходив на кухню, Кравцов принес кухонный нож и поддел доску, которая легко отошла от пола. Сунув руку в образовавшуюся щель, он нащупал какую-то вещь и достал оттуда оранжевую жестяную банку из-под конфет. «Монпансье, Росглавкондитер, фабрика имени Бабаева, город Москва, тридцать девятый год», — вычитал он вслух надпись на банке и открыл красивую конфетную упаковку, которую какой-нибудь счастливчик, наверное, купил или получил в подарок полвека тому назад. Коробка была пуста, опер сунув ее в карман, вернулся к Шерстневой и поинтересовался:

— Мария Петровна, вы говорили, что соседка уехала в Новосибирск весной этого года. Интересно, зимнюю одежду она брала с собой?

— Нет, конечно. Она же тайком с дочерью уехала, как же она могла взять и зимнюю одежду?

— Какая у нее была верхняя одежда? — спросил опер.

— Крашеное кроличье манто. Купила с рук еще при муже.

— Какого цвета?

— Черного.

Кравцов вытащил из кармана коробку из-под монпансье и показал хозяйке:

— Такую коробку у нее не помните?

Шерстнева повертела в руках упаковку и проронила:

— Помню. Она стояла на комоде, Тома хранила в ней иголки, нитки, пуговицы…

Попрощавшись с женщиной, сыщик поехал на работу. Его с нетерпением поджидал Шуляк, который сообщил:

— У Чемезовой был утерян паспорт, она получила новый.

— Уже знаю, — ответил старший и стал набирать номер следователя.

Услышав новость, Свиридов ахнул:

— Он, переодевшись в женское манто, под чужой фамилией улетел к своей сожительнице?! Я почти месяц назад в Новосибирск отправил отдельное поручение, чтобы допросили эту Громову — ответа до сих пор нет!

— Он вряд ли будет жить у нее, — засомневался сыщик. — Знает, что мы в первую очередь сунемся к ней. Думаю, что купил первый попавшийся авиабилет до Новосибирска, а дальше будет передвигаться на поезде или на автобусе.

— Витя, думаешь, что преступник поедет в Свердловск?

— Уверен. У него там родственники — найдет место, где схорониться на время.

4

Закончив разговор со следователем, Кравцов приказал Шуляку:

— Найди стюардессу с того рейса, а также постарайся установить пассажиров, которые сидели рядом с этой… с этим Криворучко. Надо узнать у них, не заподозрили ли они, что перед ними не женщина, а мужчина.

Оставшись один в кабинете, Кравцов достал бланк шифротелеграммы и стал писать:

«Для служебного пользования.

Срочно.

Начальнику УВД Свердловского

горисполкома генерал-майору

милиции Проничеву А.В.

14 декабря с. г. из следственного изолятора города Якутска совершил побег особо опасный преступник Криворучко Тимофей Брониславович, 1950 года рождения, уроженец Украинской ССР. Преступник представляет огромную опасность для окружающих, склонен к убийствам женщин с последующим расчленением трупов и оставлением себе в качестве сувенира некоторых частей их тела. Может переодеваться в женскую одежду. В Свердловске по ул. Чкалова проживают мама и родная сестра преступника — Криворучко Василина Митрофановна и Чонкина Евгения Брониславовна. Просим ориентировать весь личный состав на розыск Криворучко Т.Б., негласно проверить адрес его родных. При его задержании водворить в следственный изолятор, санкция на арест имеется.

Врио начальник уголовного розыска УВД

города Якутска Сорокин С.С.

24 декабря 1989 г.»

Вечером этого же дня Шуляк докладывал:

— Поговорил со стюардессой Моисеевой Кларой Кирилловной, но она не помнит женщину в черном манто — да и неудивительно, ведь через нее проходят сотни людей, и так каждый день. Из соседей по креслу никого не застал дома — все в отъезде, а один — фамилия его Щедрин — живет в Новосибирске.

Выслушав доклад, Кравцов поручил:

— Завтра вылетай в Новосибирск. Проверь вокзалы и порты — возможно, он улетел дальше самолетом. С Новосибирска на поезде доберись до Свердловска и осторожно, не выдавая своей заинтересованности, с местными операми проверь родственников беглеца и проведи необходимые разыскные мероприятия, в том числе организуй слежку. Если установим, что он уехал дальше, то тебе придется последовать за ним по всему Союзу.

— Эх, мне бы туда поехать! — воскликнул Андросов. — Посмотрел бы Россию-Матушку, пообщался со своими однополчанами со Свердловска!

— Для тебя тут хватает работы, — резко отрезал старший. — Юра раскопал этот корешок — пусть он довершит начатое до конца.

В этот день Кравцов пошел домой пораньше. В последнее время его как никогда сильно тянуло к Марине. Он хотел быть рядом с женой, уделить ей внимание, проявить заботу и участие в ее жизни. Сыщик понимал, что они с женой накануне большого события, которое в корне изменит их дальнейшую жизнь, он верил в Семена и в его могущественные корни и, самое главное, чувствовал, что шаманка принимает непосредственное участие в осчастливливании его семьи. Омрачал это радужное чувство только побег преступника и, если его не постигнет суровая кара, опер не обретет успокоение души…

Марина хлопотала у плиты. Увидев мужа, она радостно воскликнула:

— О, ты пришел сегодня рано! Как раз приготовила ужин!

Кравцов, быстро сбросив с себя верхнюю одежду, зашел на кухню и, обняв жену сзади, спросил:

— Ну как у нас дела, Марина?

Зная, о чем идет речь, она предупредительно проговорила:

— Не торопи события. Давай дождемся третьего января.

Муж выработанным годами оперским чутьем понял, что жена уже догадывается о предстоящем материнстве, но, чтобы не накликать на себя какую-то неприятность преждевременными поступками, решила последовать наставлению целителя.

— Молимся и надеемся, — ответил Кравцов и поцеловал свою половину. — Мы ждем ребенка!

— Не беги впереди паровоза, — улыбнулась она, прижавшись головой к его щеке. — Всему свое время, потерпи десять дней.

Днем тридцать первого декабря позвонил Шуляк и доложил о следующем:

— Новосибирск проверил, он тут нигде не отметился, самолетом не вылетал. Разговаривал с Громовой, она утверждает, что Криворучко к ней не придет, так как отношения между ними не те, чтобы продолжать общение. У нее действительно было черное манто, которое оставалось висеть в гардеробе, когда она с дочерью скоропостижно уехала в Новосибирск. Характеризует своего сожителя человеком жестоким, с садистическими наклонностями.

— Какие дальнейшие планы? — спросил его старший.

— Сегодня на поезде еду в Свердловск. Проведу там оперативно-разыскные мероприятия, по результатам которых буду определяться, останусь ли дальше работать там или вернусь обратно домой.

— Ну, желаю удачи, — напутствовал его старший. — И поздравляю с наступающим Новым годом!

Поработав до шести часов вечера, Кравцов решил идти домой. А как идти без подарка для любимой женщины? Накануне сыщик позаботился об этом, и в комке* (коммерческий магазин), расположенном недалеко от работы, купил французские духи «Испахан» за шестьдесят рублей. Цена, конечно, шокировала бы любого, но сыщик по итогам года получил премию в размере пятидесяти рублей, так что со своей зарплаты он добавил лишь десять рублей. В этом же магазине он за полтора рубля купил эксклюзивную поздравительную открытку, изготовленную в Югославии (обычные открытки в обычных магазинах и на почте стоили десять копеек!) Исписав несколько черновиков, он в муках родил текст:

«Милая моя Марина! Поздравляю тебя с Новым, 1990 годом! Любимая, чует мое сердце, что мы на пороге больших перемен. Пусть грядущий год принесет нам счастье, о котором мы мечтаем давно, пусть все наши надежды и чаяния воплотятся в жизнь! Я люблю тебя, и буду любить вечно! Твой Виктор».

Когда муж вручил жене подарок в виде темно-синего флакончика из тяжелого стекла, та от радости повисла на шее:

— Витя, это мои первые французские духи! Я так мечтала их когда-то купить!

Вдруг, вспомнив о чем-то, она быстро направилась в спальню и вскоре появилась с плоской коробкой в красивой подарочной упаковке.

— А это мой тебе подарок — рубашка, о которой ты давно мечтаешь, — торжественно объявила она.

Развернув упаковку, Кравцов ахнул:

— Джинсовая рубашка! Наконец-то исполнились мои давнишние грезы!

Притянув к себе жену, он поцеловал ее и восторженно произнес:

— Пусть все наши задумки исполнятся в наступающем году!

Сыщик сразу же надел на себя подарочную обнову, покрасовался перед зеркалом и удовлетворенно заметил:

— Спасибо, любимая, как будто сшито по мне. Марина, давай накроем на стол и приготовимся к встрече Нового года, который внесет в нашу жизнь много нового и интересного!

За пять минут до Нового года к советскому народу обратился Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Верховного Совета СССР Михаил Сергеевич Горбачев и, когда куранты пробили двенадцать раз, супруги подняли бокалы с шампанским. Пригубив бокал, Марина обняла мужа и открылась перед ним:

— Витя, не будем ждать третьего января — уже чувствую под сердцем зарождающуюся жизнь. Я знала об этом еще до Нового года, но решила пока промолчать, чтобы быть абсолютно уверенной. Теперь я точно знаю, что нас будет трое.

Муж поднял жену на руки и, крича от счастья, кружил в танце:

— Нас будет больше — четверо, пятеро, шестеро!

Не прошло и десяти минут, как наступил девяностый год, позвонил Андросов:

— Мы с женой хотим поехать к вам в гости, а то бабушки-дедушки понаехали с ночевкой — спать негде. Не возражаете?

— Нет, конечно, не возражаем! — радостно воскликнул Кравцов. — Приезжайте побыстрее, ждем с нетерпением!

Андросов со своей женой Галей иногда бывали в гостях у Кравцовых, и часто нагрядывали внезапно и без предупреждения, поэтому этот звонок не был чем-то необычным для супругов.

За столом Кравцовы раскрыли свою семейную тайну гостям. Услышав радостную весть, Андросов произнес тост за своего друга и его прекрасной половины и, опрокинув рюмку, обратился к женщинам:

— Эта счастливая история имеет глубокие корни и, если вам интересно, то могу рассказать, откуда все началось.

— Хотим, хотим! — захлопали в ладоши женщины. — Расскажи, пожалуйста, нам очень интересно!

— Ладно, расскажу, — любезно согласился опер. — Только не бойтесь, местами будет страшно, но говорю сразу — сказка со счастливым концом.

— Давай, Саша, не томи, — поторопила его Марина. — Муж меня бережет и ничего про работу не рассказывает.

Мужчины выпили еще по рюмке водки, и Андросов стал рассказывать:

— Двадцатого августа уже прошлого года мне почему-то очень сильно захотелось расслабиться в ресторане — расслабился на «строгий выговор». Каюсь, по этому поводу я извинился перед Галей и обещал, что такого больше не повторится…

Сыщик чмокнул жену в щеку и продолжил:

— Был воскресный день, работали до вечера и уже пора расходиться по домам, а я возьми да предложи Алексею Семенову пойти в ресторан «Север». Не знаю, почему именно в этот ресторан, но мне кажется, в то время мною кто-то руководил, а позже я все-таки понял, что тогда я был ведом шаманкой Кыйаарой…

— Ишь, куда тебя занесло, сейчас всех собак начнем вешать на бедную шаманку! — рассмеялся хозяин. — Продолжай рассказывать, очень даже интересно и познавательно, но для более яркого полета фантазии надо вдарить еще по рюмашке.

Причастившись водкой, Андросов далее повел свой рассказ:

— Итак, мы с Алексеем пошли в ресторан. У нас в кармане шестнадцать рублей — посидели скромно, но от души. К часикам десяти у нас пустые карманы — решили покинуть заведение. Спускаемся по лестнице, а навстречу нам поднимается Кочур. Не знаю почему, но во мне закипела злость на этого ублюдка, я взял его за шиворот и потащил вниз. В фойе мы его немножко торцанули, чтобы знал свое место в жизни, в это время в разборки вмешивается его водитель. Тут в ресторан заходят патрульные милиционеры, и мы сдаем этого водителя им — мол, хулиганит, оформите, пожалуйста, протокол. В этой суматохе Кочур убежал наверх, мы пошли за ним, но так и не нашли его — вероятнее всего, он убежал через черный ход. Делать нечего — ушли домой, а утром Кочур накатал на нас жалобу.

— И конечно же, вы тут ни при чем, а виновата шаманка, — засмеялся Кравцов. — И почему же она решила вашими руками наказать, или как ты выразился, торцануть этого бандита Кочура? Я-то примерно догадываюсь, о чем пойдет речь, а ты выскажи свою версию нашим женщинам.

— А все очень просто, — легкомысленно махнул рукой опер. — За день до этого случая водитель Кочура повез двух девушек и отдал прямо в руки маньяку-убийце, который в эту же ночь расправился с ними, разрубив на куски. Шаманка все это знала — в это время Семен ее разбудил — поэтому она пыталась подсказать мне, где находится убийца.

— И ты, конечно же, не догадался, — прыснул Кравцов. — Понимаю, тебе было не до этого, впереди забрезжило увольнение за «торцевание» Кочура.

— Не только поэтому, — возразил рассказчик. — В то время мы не знали, что произошло двойное убийство.

— А убийцу этого, не зная еще, кто он такой, мы окрестили Молохом и не ошиблись, — сделал небольшую ремарку хозяин. — Водитель Кочура преподнес двух безвинных душ в качестве жертвоприношения кровавому душегубу.

— Рассказ продолжается, — заинтригованно сообщил Андросов. — После того случая в ресторане, за что получил по башке и выговорняк* (дисциплинарное наказание), почувствовал острую необходимость посетить родные места. Я потерял покой, я грезил о своей малой родине, хотел видеть мать и отца. Галя не даст соврать, несколько раз просил ее поехать вместе со мной в деревню, но она все время мне отказывала, ссылаясь на занятость…

— Подтверждаю, что он меня замучил своими предложениями поехать в деревню, — прервала мужа на полуслове Галина. — Что я потеряла в этой глуши? Рассказывает про охоту, а мне неинтересно.

— Да, да, я рассказывал Гале о нашей охоте, но в общих чертах, — кивнул сыщик. — Сейчас буду излагать более подробно и раскрою некоторые нюансы, о которых я промолчал.

— Ну-ка, расскажи, что за нюансы, — с ехидцей бросила жена. — Надеюсь, что там не замешана какая-нибудь женщина.

— Разве что шаманка, — ответил ей муж. — Я про нее рассказывал, а ты приревновала ее ко мне.

— Не ври, не ревновала, — оскорбленно проговорила женщина. — Ладно, рассказывай, а то Марина ждет.

— Теперь я понимаю, что меня звала к себе Кыйаара, но пока об этом даже не подозреваю, — продолжил Андросов. — Убедившись, что я не понимаю ее тайных знаков, она решила поближе познакомиться со мной, чтобы высказать все свои претензии…

— На месте Гали я бы сейчас точно приревновал тебя к шаманке, — хохотнул Кравцов. — Ты, Саша, не давай повода усомниться женщинам в нашей безупречной репутации.

— Не такая уж она и безупречная у вас, — фыркнула Галина. — Вы, сыщики, предоставлены сами себе, никто вас не контролирует — гуляй не хочу, пей не хочу.

— Зря ты так, за нами самый пристальный контроль со стороны руководства, — упрекнул ее Кравцов. — Мы иногда можем и выпить, но основное время проводим на работе.

— Да, да, они работают днями и ночами, — поддержала мужа Марина. — Если бы они только и занимались, что пили и гуляли, то давно уже спились бы и пропали. Тем более такая у них адская работа — не грех и выпить, чтобы расслабиться и передохнуть, сбросить накопившийся негатив, а не тащить его на себе домой.

— Итак, я был одержим идеей посетить свою малую родину, — продолжил повествование сыщик. — Однажды, это было в середине сентября, узнав о том, что зайцев развелось великое множество, решил пойти на уловку и предложил Виктору и следователю прокуратуры Свиридову съездить ко мне на охоту…

— Ах вот в чем дело! — смешливо заметил хозяин. — А я ни сном, ни духом, что попал на коварную уловку хитрого опера!

— Да вас калачом не заманишь на охоту, поэтому пришлось постараться, — признался Андросов. — А меня одного Сорокин никогда бы не отпустил, тем более я, по его разумению, залетчик, не заслуживающий снисхождения. Четырнадцатого сентября мы выехали на охоту и, когда ждали паром на этом берегу, по рации узнали, что нашли человеческую ногу, но пока не догадываемся, что эта конечность принадлежит родственнице Кыйаары. Зовут ее Лида, она должна была последовать по стопам великой и могущественной прародительницы и самой стать удаганкой. Тут я тоже вижу тайный знак. Шаманка, прежде чем мы выедем к ней, предупредила нас, что в городе случилось ужасное убийство, и чтобы мы были готовы внять ее мольбе о наказании преступника.

— Постой, если Кыйаара такая могущественная, то почему сама не наказала преступника, а привлекла для этого вас? — спросила Галина. — На ее месте я бы сама расправилась с убийцей.

— А спроси ее! — пожал плечами рассказчик. — Наверное, хотела предать душегуба людскому суду.

— А мы, этот самый «людской суд», упустили его, а теперь надеемся только на небесную кару, если только Юрий не поймает его на просторах необъятной страны, — с сожалением изрек Кравцов и, зевнув, спросил опера:

— Все, закончил свой рассказ?

— Это только прелюдия, — ответил тот, преисполненный довершить начатое. — Впереди самое интересное.

— Давай, закругляйся, а то дамам уже скучно, — приказал хозяин, но женщины разом накинулись на него:

— Нет, нет, пусть рассказывает дальше, нам очень интересно!

— Ну, тогда по рюмочке, — предложил Кравцов, — и я пойду смотреть «Голубой огонек».

— Витя, ты иди, смотри телевизор, а мы тут дослушаем Сашу, — попросила его жена. — И вправду очень увлекательно.

— Он вам сейчас нарасскажет, — засмеялся хозяин. — Ночью спать не будете от страха.

По телевизору Игорь Николаев пел свою «Фантастику». Дослушав песню, Кравцова обратно потянуло за стол. Когда он появился в зале, эпопея о шаманке из уст Андросова только набирала обороты.

…это был отец убитой девушки, звали его Семен, — разглагольствовал он перед женщинами, которые слушали его с трепетным придыханием. — Мы еще на знаем, что его дочка убита и что обнаруженная нога принадлежит ей, поэтому не придаем разговору с ним большого значения. Отец просит найти в городе загулявшую дочку и вернуть в деревню. Я обещаю исполнить его просьбу, но забываю…

— Вот именно — забыл, — поддел его хозяин. — Если бы вовремя занялся этой Лидой, может быть, сразу и раскрыли убийство.

— Виноват, запамятовал, — склонил голову перед слушательницами опер. — Но мне простительно, я тонул в десятиметровой глубине и получил контузию головного мозга, и не зря меня Сорокин перечислил к залетчикам.

— Ничего, ничего, мы тебя прощаем, — засмеялась Марина. — Рассказывай дальше.

— Едем в наш алас. Когда свернули с дороги и заехали в лес, то сразу же увидели женщину: ночь, моросит дождь, а она в одном платье гуляет среди деревьев…

— Ужас! — вздрогнула Марина. — Это была та шаманка?

— Видимо, что да, — ответил Андросов, с надеждой глянув на старшего, но тот не поддержал его:

— А мне кажется, что не было никакой женщины. Нам просто померещилось.

— Померещиться может одному, а не двоим сразу, — возразил опер. — У меня до сих пор в ушах стоит твой душераздирающий крик: «Вон она, шаманка!»

— Я так не кричал, — помотал головой Кравцов. — Я просто сказал, что видел какую-то женщину.

— Ага, видел же! — сыщик торжествующе поднял палец кверху. — А говоришь, что померещилось!

— Витя, не мешай, пусть Саша дорасскажет, — попросила Марина мужа. — Интересно же.

Андросов, подмигнув другу, мол, жены требуют развития темы, продолжил:

— Когда охотились с фарами, в луче прожектора нам попался огромный заяц размером с русака. Это Кыйаара перевоплотилась в зайца и увела нас в болото. Почему? Во-первых, мы охотились в ее аласе, не попросив у нее благословения. Во-вторых, она делала нам знаки, чтобы мы быстрее вернулись в город и поймали убийцу. Ночью мы слышим плачь женщины. Теперь я понимаю, что это Кыйаара убивалась по поводу смерти своей последовательницы и родственницы в лице Трифоновой Лиды. Это нам не показалось, поскольку ее всхлипывания мы слышали втроем. Могли быть эти звуки воем зверья? Вполне может быть, но в следующую ночь мы увидели ее наяву: она в халадае стоит у остова балагана, где когда-то жил Добун — муж Кыйаары, который и убил ее, отрезав голову…

— Какой кошмар, — промолвила Галина. — У шаманки отрезали голову, и у этой Лиды тоже голова отрезана. Какой-то злой рок.

Кивнув в знак согласия, Андросов продолжил повествование:

— Понимаем, что шаманка не желает, чтобы мы охотились и далее, и решаем раньше срока вернуться домой. По возвращении домой еще не догадываемся, что труп принадлежит Трифоновой. К ноябрьским праздникам я получаю письмо от отца, где описывается вся родословная шаманки Кыйаары, а ночью Виктору снится сон, как будто бы голова говорит, что она дочь Семена. Мы едем к подруге Лиды и выходим на пропавшую без вести Чемезову, полагая, что найденные останки могут принадлежать и ей. И тут мой шеф в лице Виктора решил свозить маму пропавшей без вести Чемезовой в морг. Она не опознает дочку, утверждает, что у нее в переднем верхнем ряду зубов заметная щербинка. Позже судебный медик тоже отвергает версию, что останки принадлежат Чемезовой. Чтобы удостовериться до конца, шеф ведет мужа пропавшей в морг и пальцами раздвигает губы головы, чтобы показать зубы. Тут губы трупа зашевелились, Виктор чувствует пульсацию вены на голове. Это я объясняю тем, что шаманка переселилась в тело своей родственницы и пытается подсказать нам, кто убийца, но мы в очередной раз не вняли ее увещеваниям…

— Фу, ты трогал руками труп?! — воскликнула Марина. — Бррр, какая мерзость!

— Трогал, признаюсь, — ответил Кравцов, бросив на Андросова уничтожающий взгляд. — Но после этого случая я долго не прикасался к тебе, пока не почувствовал, что руки не очистились от скверны.

Рассказчик виновато кашлянул в кулак и объяснил:

— По роду своей деятельности нам приходится прикасаться к трупам. Вот патологоанатомы с утра до вечера трогают их руками — и ничего.

Марина с благодарностью глянула мужу в глаза и погладила его по руке:

— Витя, не переживай, это я с испугу.

— Идем дальше. Чтобы установить, где гуляли девушки, Виктор решает походить по ресторанам и показать фотографию посетителям и официантам и почему-то решает, что надо начать с «Севера». Тут я тоже усматриваю мистику. Почему именно в это заведение, ведь нам было бы сподручнее начать с ресторана «Лена»? Но мой шеф почему-то решил именно так. И, кстати, дорогие наши жены, вы упрекаете нас в том, что мы посещаем рестораны. А как работать и раскрывать преступления, если обходить питейные заведения стороной? Никак.

— Ладно, ладно, не оправдывай себя, — выронила Галина. — Ходите на здоровье, только не напивайтесь и не бейте там людей.

— Это Кочур-то и его банда люди? — усмехнулся Андросов. — Они столько людей побили и запытали, возможно, даже и убили, так что при первой же возможности их самих надо бить смертным боем. А пытаться посадить бандитов законным путем бесполезно — для этого нужно менять Уголовный кодекс, и получается, что виновато государство в разгуле бандитизма, а мы, милиционеры, прокладка между преступностью и державой, которая оказалась на глиняных ногах.

— Прокладка — слишком грубо сказано, — поморщился хозяин. — Мы, наверное, буфер между обществом и преступностью.

— Согласен, пусть будет буфер, — ответил сыщик и продолжил: — После похода в ресторан мы установили, кто является убийцей. Задержали его, изъяли палец этой Чемезовой, а также ее свитер, в котором преступник нападал на женщин, кровь и многое другое.

— Боже мой, зачем ему палец этой бедной девушки? — простонала Марина. — Какой-то изверг!

— Изверг еще тот, — согласился опер и решил завершить рассказ на мажорной ноте:

— После этих трагических событий в город приезжает мой земляк Трифонов Семен, потомок той Кыйаары, в результате чего появляется радостная новость о том, что в семье моего друга ожидается прибавление. Тут тоже не обошлось без шаманки, ведь Семен черпает силу от своей великой прародительницы, и вообще, все что произошло в этой истории в целом, связано с именем Кыйаары.

— Складно рассказал, содержательно, — похлопал по плечу друга Кравцов. — Правда, последовательность некоторых событий перепутал и нафантазировал, но для несведущего очень интересная история. До этих событий я не верил в наличие каких-то необъяснимых и потусторонних сил, а теперь эта вера во мне укоренилась, тем более после акта исцеления у потомка великой шаманки.

— А я всегда верила, — судорожно вздохнула Марина. — И эта вера, наверное, позволила мне забеременеть.

— За это надо выпить! — предложил Андросов. — Чтобы следующий год семья Кравцовых встретила втроем!

— Ураа! — протяжно крикнули все под звон рюмок и бокалов.

5

После новогодних праздников, где-то в середине января, из командировки вернулся исхудавший и злой Шуляк. С аэропорта сразу приехал на работу и рассказал Кравцову следующее:

— В Новосибирске нигде не обнаружил следов его пребывания. Нашел и поговорил с неким Щедриным Станиславом, который летел одним самолетом с нашим разыскиваемым. Он поясняет, что рядом с ним сидела странная мужеподобная женщина в черной шубе. Пока летели, она не проронила ни слова, а позже и вовсе пересела на заднее сиденье, где было пусто. Поговорил и с Громовой Тамарой. Она говорит, что в последний раз видела сожителя весной прошлого года в Якутске. Клянется, что к ней он не придет, так как знает, что она сдаст его в милицию. Кстати, она на днях намеревается приехать сюда, чтобы собрать вещи, выписаться в паспортном столе и навсегда уехать в Новосибирск. Далее поехал в Свердловск. С местными оперативниками несколько дней вел наружное наблюдение* (слежка) за родственниками преступника, но никаких контактов с ним зафиксировано не было. Перед возвращением домой решил поговорить с мамой разыскиваемого. Встретила она меня враждебно, не хотела разговаривать, и только когда местный сыщик припугнул ее кутузкой, дала показания. Я понял, почему ее сын превратился в такого монстра — властная, жестокая, наглая женщина, воспитала сына по своему образу и подобию. Для нее каждая женщина, которая когда-то жила с сыном — гулящая, пьющая, ленивая и неряшливая баба, проститутка, не достойная никакого уважения. А глаза этой женщины так и сверлят тебя, так и сверлят… С тяжелым сердцем я расстался с ней.

— А с сестрой поговорил? Что она говорит?

— Да ничего не говорит. Она больная на голову, живет с матерью, психически больная.

— Плохо, — с сожалением проговорил Кравцов. — А я так надеялся, что ты его вычислишь и поймаешь.

— Так получилось, сделал все возможное, — развел руками оперативник. — Через полгодика можно повторно поехать в Свердловск, да и не помешало бы на Украину смотаться, откуда он родом.

— Ладно, подумаем об этом, — задумчиво изрек старший. — А теперь иди домой, поешь и выспись — вишь, как отощал на казенных харчах.

В феврале девяностого года Свиридов, как уже говорилось выше, засобирался на свою родину, где ему предложили хорошую должность в прокуратуре области. Перед отъездом он позвонил Кравцову и сказал:

— Витя, до свидания. Да, да, именно «до свидания», а не «прощай». Жду вас на зайцев-русаков, обязательно приезжайте с Александром. Извини, с прощальным банкетом не получилось — нет времени. Но ничего — закатим пир у меня дома в Калинине.

— Жаль, конечно, что тебя не будет с нами, — с грустью промолвил сыщик. — Никогда не забуду нашу охоту и встречу с шаманкой. Если раньше и сомневался, то сейчас точно знаю, что эта встреча произошла в реальности, и она принесла мне только хорошее. Не зря Кыйаару зовут белой шаманкой.

— Даа, интересный случай, — протянул Свиридов. — Расскажу у себя на родине — не поверят. Знаешь, Виктор, у меня появилась какая-то потребность посетить эти места еще раз в жизни, поэтому ждите, я к вам тоже когда-то приеду.

— Приезжай, Аркадий, ждем. Только дождись заячьего года, а он наступит лет так через десять.

— Приеду пораньше, — засмеялся следователь. — Не обязательно же набивать столько зайцев. Походим с ружьишком по нашим местам, переночуем в летнике у родителей Саши, посетим алас шаманки, попотчуем ее оладушками и просто посидим возле костра за бутылочкой водочки.

— Ты так смачно обрисовал наш отдых на лоне природы, что захотелось прямо сейчас очутиться там, — рассмеялся в ответ Кравцов. — Обязательно повторим поход в эти сказочные края Батискафа!

Перед тем, как положить трубку, Свиридов сообщил:

— Кстати, уголовное дело Криворучко приостановил в связи с розыском обвиняемого, будет находиться у Куприна.

Следователя прокуратуры Святослава Куприна сыщики недолюбливали за заносчивый характер, при этом он допускал много ляпов в работе, отправленные им в суд уголовные дела часто возвращались обратно для устранения недостатков, и все это доделывали сыщики. Поэтому никто из оперативников не желал с ним работать.

— Плохо, что у Куприна, — сожалеюще произнес сыщик. — Запорет дело, а нам расхлебывать.

— Да не испортит, — обнадежил его Свиридов. — Самое главное — вы найдите убийцу, а он успешно закончит дело, ведь все доказательства уже собраны, осталось только скомпоновать его и отправить в суд.

— Дай-то Бог, — изрек Кравцов. — А Молоха мы найдем.

— Почему вдруг он стал Молохом? — спросил следователь.

— Еще не зная, кто такой убийца, мы завели оперативное дело под условным наименованием «Молох». Поэтому, когда его нашли, то нарекли этим именем.

— А ведь подходит к нему это название, — удивленно заметил Свиридов. — Он Молох и есть. Постарайтесь его найти, он должен предстать перед судом.

— Найдем, — повторил опер, заканчивая разговор.

Весной беременность Марины стала заметной. Кравцов не находил себе места от счастья, всячески оберегая свою любимую. В начале июня она ушла в декретный отпуск, а в середине августа родила мальчика, которого назвали Семеном. Радости родителей не было предела, теперь сыщик при любой возможности устремлялся домой, ночные посиделки оперов после удачного раскрытия какого-нибудь преступления для него канули в Лету, он стал, насколько это возможно для сотрудника уголовного розыска, примерным семьянином.

Перед выпадением снега Кравцов обратился к Андросову:

— Саня, съездим на могилу Лиды, а то я не знаю, где она находится.

— А зачем тебе это? — оторопел друг. — Что ты хочешь там делать?

— Саня, если бы не она, возможно, у нас до сих пор не было бы ребенка и не факт, что московские медики чем-то помогли, вот поэтому хочу ее отблагодарить, — объяснил ему Кравцов желание посетить могилу родственницы шаманки, к которой он уже относился с особым благоговением.

— Хорошо, поедем, — пораженно кивнул сыщик. — Когда?

— Завтра днем.

Цветов в городе достать было невозможно, поэтому Кравцов вечером позвонил маме и спросил:

— У тебя летние цветы сохранились?

— Есть немного. До заморозков несколько горшков занесла в дом.

— Мама, сможешь завтра собрать букет? В городе нигде не могу найти цветы.

— Соберу, конечно, зачем искать в городе. Для кого?

— На могилу.

— Ой, кто-то умер?!

— Нет, мама, могила не новая.

— Хорошо, Витя, подберу подходящий букет. Что еще?

— Мама, какую-нибудь еду бы на могилу. Оладьи, например…

— Поняла, все приготовлю. Когда заедешь?

— Завтра днем.

На следующий день, забрав у матери кисель, оладьи и букет белых хризантем, Кравцов с Андросовым выехали на кладбище. На вопрос мамы, для кого все это предназначено, сын ответил:

— Это дочка очень хорошего человека, целителя, о котором мы с Мариной тебе рассказывали. Я связываю рождение нашего сыночка с ними.

— Ой, надо было сплести из цветов венок, да и еды надо было приготовить получше! — схватилась мама за голову. — Почему раньше не сказал об этом?

— Мама, не беспокойся, ты постаралась на славу, — утешил ее сын. — Они люди скромные, им многого не надо.

Женщина, провожая сына, вытирала катившиеся по щекам слезы.

Вскоре друзья были на территории кладбища. Деревья уже сбросили листья перед грядущей зимой, царящая кругом тишина и спокойствие умиротворяли души оперативников. Андросов подвел друга к простенькому деревянному памятнику, где на жести было написано:

Трифонова Лидия Семеновна

16.02.1966 г. — 19.08.1989 г.

Было видно, что кто-то приходил на могилу — об этом свидетельствовал пожухлый букет роз.

Укладывая еду и хризантему на могильный холмик, Кравцов заметил надпись на памятнике: «Помоги, пожалуйста, перебороть рак».

Оглядев памятник со всех сторон, сыщики нашли еще две записи:

«Спаси моего сыночка, у него белокровие» и «Верни, пожалуйста, зрение маме».

— Народная молва о шаманских корнях Лиды разнеслась среди страдающих и потерявших веру людей, — умозаключил Кравцов. — Для них могила ее стала своеобразной Меккой.

— Спрашивали у меня земляки, где ее могила, — тихо проговорил Андросов. — Но я никому не выдал — так просил Семен.

— Тогда и я оставлю слова благодарности, — сказал Кравцов и, достав ручку, написал на памятнике: «Спасибо тебе, отцу Семену, Кыйааре за сыночка».

Прежде чем уйти, Кравцов склонил голову над могилой и произнес:

— Лида, спи спокойно и знай — твоего убийцу мы найдем и накажем.

Уже уходя, Андросов заметил:

— Теперь я знаю, почему мы трижды добыли по двадцать три зайца. Лиде, оказывается, двадцать три года, это я только сейчас заметил. Этим числом шаманка трижды делала нам отчаянные знаки, которые мы не смогли разгадать.

— Но одного же зайца не хватило, он пропал, — возразил старший. — В заключительной охоте мы взяли двадцать два зайца.

— Пропажей одного зайца Кыйаара указывает нам, что Лиды нет в живых, двадцать третий год своей жизни ей не суждено дожить до конца.

Кравцов, ничего не говоря, углубился в размышление.

6

Прошел год. Ребенок у Кравцовых рос здоровым и смышленым, счастливые родители стали свидетелями, как их сыночек произнес первые осознанные слова, как он самостоятельно сделал первые свои шаги.

Весной девяносто первого Кравцова назначили начальником криминальной милиции городского отдела. Это было повышение по службе, но он с неохотой расстался со своей группой, которая была преобразована в отделение с расширением штата сотрудников. Теперь «убойников» насчитывалось семь человек, отделение возглавил Алексей Семенов, а Андросов стал его заместителем.

Шуляк еще раз съездил в Свердловск, а затем на Украину, но вернулся ни с чем. Единственное, что он узнал во время командировки — сестра Криворучко умерла и похоронена на Широкореченском кладбище Свердловска. На этом розыск убийцы приостановился, поскольку пошли криминальные войны в новой России, и стало не до него.

Кравцов иногда с горечью вспоминал о том, что Молох где-то гуляет на свободе и, возможно, продолжает убивать женщин, но заниматься его розыском он уже не мог — хватало своих дел, ему досталось «беспокойное хозяйство», где с утра до ночи приходилось не только раскрывать преступления, но и заниматься административно-хозяйственными вопросами.

Пятого октября, в День работников уголовного розыска, «убойники» решили отметить праздник на природе, а для этого выбрали живописный берег озера Чабыда* (озеро в 15 километрах от Якутска), где пригласили своего бывшего руководителя Кравцова. Накануне Андросов встретился со знакомым коммерсантом, который разводил свиней, чтобы попросить у него мясо для шашлыков.

— Озеро Чабыда знаю, не раз там бывал на охоте, мой работник туда и привезет мясо, — пообещал глава фермерского хозяйства.

День был субботним, и начальство разрешило сыщикам отметить свой праздник, но с единственным условием: в городе не мелькать, по ресторанам не ходить, бандитов не бить. Узнав о месте проведения праздника, Сорокин удовлетворенно хмыкнул:

— Вот это правильно — вдали от города и людских глаз. Я заскочу к вам, там и зачитаю приказ о поощрении вашего отделения.

Когда Кравцов в полдень приехал к озеру, «убойники» и приглашенные сыщики с других отделений вовсю занимались подготовкой к празднику: на столе под навесом были расставлены алюминиевые тарелки и кружки, возвышались пластмассовые рюмки на длинных ножках, на костре булькало варево с картошкой и мясом, две оперативницы готовили салат, кто-то нарезал хлеб и открывал консервы, а другие готовили дрова для костра.

Беспокойно поглядывая на часы, Андросов выругался:

— Мясо для шашлыков запаздывает, а Сорокин уже на подходе. Фермер забыл, наверное, собака этакая!

Когда вдали показался красный «пирожок»* (легковая машина с будкой), сыщик радостно воскликнул:

— Наконец-то везут наши шашлыки!

Увидев, что за «пирожком» следует уазик Сорокина, Андросов поторопил сыщиков:

— Доставайте угли, ставьте мангал. Успеем шефа угостить шашлыками.

Каково же было удивление сыщиков, когда шофер «пирожка» вытащил из будки шевелящийся и визжащий мешок и вывалил оттуда на землю живого поросенка килограммов под десять с лишним.

— Ого, двухмесячный, — сказал кто-то со знанием дела. — Молочный поросенок.

Андросов недоуменно спросил водителя:

— А где мясо-то на шашлыки?

— А вот мясо, — ответил тот, указав на поросенка, который, весь дрожа то ли от страха, то ли от холода, хлопал своими белесыми ресницами в ожидании наихудшего. — Хозяин запил, а готового мяса нет, вот он и приказал мне поймать в загоне поросенка и увезти к вам.

— Твою мать! — выругался сыщик. — Кто будет его сейчас разделывать?!

Подоспевший за фермерским «пирожком» Сорокин язвительно выронил:

— Твой поросенок, тебе и освежевывать.

Увидев животное, одна из оперативниц бросила свой салат и, сев перед поросенком на корточки, стала гладить его по нежной розовой коже.

— Ой какой хорошенький! Что вы собираетесь с ним делать?

— Не сюсюкайся с ним, — хмуро бросил Андросов. — Едой не играют.

— Вы что, собираетесь его убить и съесть?! — испуганно воскликнула женщина. — Зачем? Еды же достаточно.

— А шашлыки? — недовольно буркнул сыщик. — Какой День уголовного розыска без шашлыков?

Тут водитель «пирожка», смекнув, что в конце концов его заставят разделать животное, осторожно осведомился:

— Ну, я поеду? Надеюсь, вы тут сами разберетесь.

— Погоди, когда забьем, тогда и поедешь, — приказал ему Андросов и достал из оперативной кобуры табельное оружие.

Отстранив оперативницу в сторону, сыщик приставил к голове поросенка пистолет.

Все с замиранием сердца ждали выстрела; женщины, зажмурив глаза, закрыли уши ладонями.

Постояв в таком положении с минуту, оперативник надрывно выдохнул:

— Не могу, рука не поднимается.

Оглядев сыщиков, сгрудившихся рядом, он протянул пистолет Кравцову:

— Витя, давай ты.

— Ты что, палача нашел? — усмехнулся тот. — Представь, что перед тобой заяц и стреляй.

— То дичь, а это животное, — покачал головой Андросов и, гневно глянув на водителя, процедил сквозь зубы:

— Передай своему запойному шефу «большое спасибо». Я быстро приведу его в чувство.

— Если бы вместо этого поросенка был Молох, то рука бы у меня не дрогнула, — похрабрился Кравцов и подзадорил друга: — Давай, Саня, не робей, все ждут шашлыков.

Когда Андросов вновь приставил пистолет к голове поросенка и, не решившись на выстрел, поднял дуло вверх, Сорокин не выдержал:

— Сколько будете мурыжить бедное животное?! Или забейте, или отпустите на все четыре стороны!

— Отпустить, отпустить! — закричали оперативницы. — Еды много, вон картошка с мясом подоспела!

Андросов вытер испарину со лба и сердито кивнул водителю:

— Забирай обратно своего поросенка, обойдемся без шашлыков! А своего шефа предупреди, что разговор предстоит серьезный.

— Очередной косяк со стороны Батискафа, — засмеялся Сорокин. — Но накосячил он на этот раз с благими целями — хоть уберегли животное, так что предлагаю простить нашего друга.

— Прощаем, — загудели сыщики, а оперативницы на радостях отбили чечетку алюминиевыми мисками по столу.

— Философия жизни такова, что этого поросенка все равно забьют, — с сожалением изрек Андросов. — Это не тот заяц, который смог убежать от нас и умер, наверное, своей смертью.

— Про какого зайца говоришь? — спросил Сорокин. — Во время позапрошлогодней охоты?

— Сергей Сергеевич, на дворе свежо, давайте для согрева выпьем по рюмочке, — предложил Кравцов. — Потом я расскажу про этого зайца.

Как только «пирожок» фермера скрылся из вида, большими хлопьями пошел первый снег.

— О, природа радуется нашему милосердию, — отметил Сорокин и произнес тост: — Дорогие коллеги! За год вами проделана огромная работа. Задержаны десятки самых отъявленных и жестоких убийц и бандитов. Ваш труд высоко оценен руководством министерства внутренних дел, поощрения в той или иной степени получите все. Поздравляю вас с праздником — с Днем уголовного розыска и желаю крепкого здоровья, счастья в семье и оперской удачи, чтобы она всегда сопровождала вас в вашей нелегкой службе!

Под крики «Ураа!» рюмки были опустошены, и Кравцов приступил к рассказу, упомянув и о том, что шаманка, возможно, вселилась в этого зайца, чему Сорокин, конечно же, не поверил, скептически покачав головой, мол, не может быть такого.

Внимательно дослушав рассказ, руководитель спросил:

— Следы твоего Молоха затерялись окончательно? Нет никакой надежды зацепить его?

— Возможно, когда-то обнаружится, — высказал надежду сыщик. — Вы же сами знаете — бывало, ловим и через десять лет.

Зачитав приказ и подняв рюмку за награжденных, Сорокин покинул «убойников», чтобы поздравить другую компанию сыщиков, выбравших местом празднества дачу в пригороде.

Воспоминания о Молохе и шаманке разбередили душу сыщика, и он, налив в кружку водки, молча выпил, занюхав лишь рукавом.

Снег все шел и шел, покрывая землю белым нарядом. Было много тостов и поднятий рюмок, все опьянели. Когда стало смеркаться, Кравцов, чтобы немного отрезветь, решил прогуляться по лесу и отделился от компании. На душе было легко и непринужденно, он шел по лесу, поглаживая стволы берез и сосен; глубоко вдыхая в себя разнообразные запахи леса, опер приглядывался к каждой кочке, к каждому пеньку, покрытому белой шапкой из снега, стараясь углядеть в них зайцев — этих прекрасных зверьков, ставших для него родными и сокровенными. Вдруг он почувствовал сзади чей-то пристальный взгляд. Резко обернувшись, сыщик увидел вдалеке женщину в халадае. Протер глаза — женщина пропала. Он подошел к тому месту, где видел ее — следов пребывания человека на молодом снегу не обнаружилось. Озадаченный, вернулся обратно к костру и рассказал о видении Андросову. Тот, уже сильно пьяный, махнул рукой в сторону леса и, наполнив рюмки, предложил:

— Витя, не бери в голову, шаманка с нами уже навсегда, поэтому выпьем за нее, чтобы она была нам ангелом-хранителем во веки веков.

— Но Молоха надо бы найти, — предостерег его Кравцов. — Когда-то из ангела-хранителя она может превратиться в антагониста и преследователя нас самих, если мы не поймаем убийцу и забудем про это дело.

— Будем искать, — сквозь икоту пообещал сыщик. — Он же не иголка в стоге сена, чтобы так затеряться.

Празднество подходило к концу, все порядком замерзли и засобирались домой.

Кравцов наполнил очередную рюмку спиртным и произнес тост:

— Я хочу выпить за моих коллег, сотрудников родного «убойного» отделения. Пусть вам всегда благоволит судьба, пусть вас всегда сопровождает удача и везение, а дома ждет тепло сердец ваших родных. У меня к вам только одна просьба — уделите время и найдите Молоха. От этого, может быть, зависит судьба не одного человека, в том числе, вашего покорного слуги.

7

Приехав домой, Кравцов поцеловал родных, которые уже легли в постель, и свалился спать в зале на диване. Ночью ему приснился сон: сыщики отмечают свой праздник. Все собрались вокруг поросенка и рассуждают, кому «привести приговор в исполнение» и застрелить животное. Тут, раздвинув толпу, в круг входит Молох с окровавленным топором и говорит: «Зачем стрелять? Я сейчас разрублю его топором». Он берет у одной из оперативниц помаду и, изрисовывая ею поросенка, зловеще ухмыляется: «Буду рубить по этим линиям». Кравцов понимает, что надо задерживать преступника, но тело его охвачено страхом, сыщик не может сдвинуться с места. Проснувшись в мокром поту, он судорожно припадает губами к графину с холодной водой, который Марина заботливо поставила на тумбочку рядом с диваном. Далее он не смог уснуть до утра.

Следующий день был воскресным, поэтому сыщик решил не идти на работу, весь день провалявшись на диване, и Марина отпаивала его куриным бульоном. Сыночек, проявляя трогательную заботу о родном человеке, беспрерывно таскал отцу еду со стола, на что тот реагировал слабым голосом:

— Сенюшка, неси все на кухню и отдай маме. Папа не хочет кушать.

Ребенок послушно уносил все обратно, чтобы вскоре вновь появиться, держа в руках очередные гостинцы в виде пряников или булочек.

В понедельник Кравцов чувствовал себя весьма плохо, но собрав силу воли в кулак, поковылял на работу. Сразу после утреннего совещания он заглянул в группу розыска, чтобы узнать ход поиска преступника. Старшая группы капитан Морозова вытащила разыскное дело на Криворучко и, листая ее страницы, сообщила:

— Он объявлен во всесоюзный розыск, все запросы по регионам отправлены, но безрезультатно. На днях повторим снова.

— Повторите, пожалуйста, — без особой надежды попросил оперативницу сыщик и решил встретиться со следователем прокуратуры Куприным.

Когда Кравцов спросил следователя о продвижении уголовного дела, тот недовольно поинтересовался:

— Если мне не изменяет память, вы уже не работаете в отделении по раскрытию убийств. Почему интересуетесь этим делом?

— Святослав Романович, я первый назвал имя убийцы, поэтому хочу знать судьбу уголовного дела, — ответил оперативник.

— А судьба такова, что уголовное дело будет прекращено, — неохотно ответил следователь.

— Как?! — удивленно воскликнул сыщик. — На каком основании?!

— На том основании, что обвиняемый Криворучко в августе этого года погиб, покончив жизнь самоубийством.

— Кто это вам сказал?! — вскрикнул от неожиданности сыщик. — В группе розыска не знают об этом, у них дело до сих пор ведется.

— Вот так работает уголовный розыск, — ехидно выронил следователь. — Пришлось установить все самому.

— А как установили?!

— Очень просто: была проверка с республиканской прокуратуры и дело возобновили. Я повторно направил отдельное поручение в Свердловск, теперь уже в Екатеринбург, и мне пришел ответ о том, что гражданин Криворучко погиб, в деле имеется справка о его смерти и протокол допроса матери обвиняемого.

— Можно посмотреть эти документы? — спросил сыщик.

— Вообще-то посторонних ознакамливать с уголовным делом не разрешено, — деловито нахмурил брови Куприн. — Но так и быть, в порядке исключения можно и ознакомить, тем более вы принимали участие в раскрытии этого дела.

Достав из ящика стола уголовное дело, Куприн положил его на стол и сказал:

— Пододвиньте себе стул и изучайте. Даю вам двадцать минут, мне надо идти к прокурору для доклада.

Быстро обнаружив еще не подшитые к уголовному делу документы, Кравцов стал читать:

Следователю прокуратуры города

Якутска Куприну С.Р.

На Ваше отдельное поручение сообщаем следующее: Разыскиваемый по ст. 102 УК РСФСР Криворучко Тимофей Брониславович, 1950 года рождения, уроженец УССР, 2 августа текущего года погиб в результате самоубийства.

Приложение: протокол допроса гр-ки Криворучко В.М., справка о смерти гр-на Криворучко Т.Б.

Заместитель прокурора Ленинского района

гор. Екатеринбурга Хромов С.М.

Пораженный сыщик стал читать протокол допроса матери Криворучко:

«Моего сына незаконно обвинили в преступлении, которое он не совершал. Поэтому он сбежал от несправедливого суда в Якутии и намеревался идти с жалобой к самому Генеральному прокурору СССР, но случилось несчастье. Он не смог пережить той несправедливости, которая свалилась на его голову, и 2 августа повесился у меня в квартире.

Вопрос: Значит, вы укрывали у себя дома разыскиваемого сына?

Ответ: Нет, не укрывала. Он пришел ко мне только второго августа, сказал, что убежал и почти два года скрывается от милиции. Я сказала ему, чтобы пошел с повинной к прокурору Свердловска, на что он ответил, что пойдет только к Генеральному прокурору СССР жаловаться на якутских прокуроров и милиционеров, а ночью повесился. Я это дело так не оставлю и дойду до Генерального прокурора, чтобы наказать тех должностных лиц, которые довели моего сына до самоубийства.

Вопрос: Где он похоронен?

Ответ: На Широкореченском кладбище.

Криворучко В.М.»

Далее следовала справка о смерти Криворучко, выданная ЗАГСом Ленинского района города Свердловска, а в конце фотография моложавой женщины на фоне могильного памятника с надписью: «Криворучко Тимофей Брониславович, 12.06.49 г. — 02.08.91 г.

— Вопросов больше нет, — проговорил сыщик, протягивая уголовное дело следователю. — Святослав Романович, отправьте, пожалуйста, сообщение в уголовный розыск, чтобы прекратить разыскное дело.

— У нас все делается наоборот, — самодовольно ухмыльнулся Куприн. — Это уголовный розыск должен был сообщить мне, что разыскиваемого нет в живых, а пришлось попотеть мне, следователю прокуратуры. Так и быть, отправлю вам сообщение — прекращайте свое разыскное дело.

— А когда собираетесь прекращать уголовное дело? — поинтересовался сыщик?

— Да хоть сегодня, — ответил Куприн, посматривая на свои наручные часы с намеком, что пора заканчивать разговор. — Но прокурор потребовал истребовать в бюро судебно-медицинской экспертизы Свердловска, теперь уже Екатеринбурга, результаты вскрытия трупа обвиняемого, так что к концу года попробую прекратить.

С прокуратуры Кравцов отправился к родным «убойникам».

Услышав новость, Андросов воскликнул:

— Наконец-то душегуб закончил свою жизнь на веревке! Я знал, что именно так он и сдохнет, все это проделала шаманка!

— Постой, ведь убийца Кыйаары Добун тоже повесился, а у меня это вылетело из головы! — удивленно заметил Кравцов. — А как ровно все совпало — оба отрезали головы, оба повесились!

— О чем и говорю, — утвердительно кивнул друг. — Это месть шаманки.

— Ну что, Саня, идем отмечать это событие в ресторане? — предложил Кравцов. — У меня в кармане лишние двадцать рублей.

— Деньги лишними не бывают, — счастливо засмеялся сыщик. — У меня тоже имеется заначка. Куда идем?

— Как куда? — улыбнулся Кравцов. — Откуда начали, там и закончим — в ресторан «Север»!

— Идем! — с готовностью ответил сыщик. — «Север» становится нашим вторым домом!

В машине Кравцов предупредил:

— Саня, чувствую себя неважнецки, очевидно, простыл во время Дня уголовного розыска, поэтому посидим немного и разойдемся.

— Ничего, вылечим, — обнадежил его опер. — В ресторане разбодяжу водку с перцем — выпьешь, утром как рукой снимет всю твою хворь.

Официант Порохня, усадив гостей за стол, поинтересовался:

— Какое событие отмечаем, молодые люди?

Кравцов просипел ослабевшим голосом:

— Мне мама говорила, что какой бы ни был плохой человек, его смерти нельзя радоваться. Но мы сегодня с другом решили отметить смерть негодяя, который убил твою Оксану и ее подругу.

— А где он умер? — обескураженно поинтересовался Порохня. — В тюрьме?

— Ты что, не знаешь? — пожал плечами Андросов. — Он же убежал из тюрьмы, был в бегах, там и повесился.

— Нет не знал, — помотал головой официант и, постояв в замешательстве, торжественно объявил:

— В таком случае с меня бутылка «Белого Аиста»!

— Спасибо, Андрей! — поблагодарил его Кравцов. — Мы не прогадали, решив отметить это событие именно у тебя!

В конце вечера официант принес еще одну бутылку коньяка и сообщил:

— Это вам от Кочура в знак примирения.

— Где он находится? — нахмуренно спросил его Андросов. — Почему сам не подойдет?

— Его нет в ресторане, — ответил Порохня. — Он каким-то боком узнал, что вы гуляете здесь, и через своих парней решил вам преподнести презент.

Кравцов подтянул официанта поближе к себе и объяснил ему на ухо:

— Андрей, мы у тебя с удовольствием возьмем бутылочку коньячка, потому что от чистого сердца. А вот Кочур пусть забирает свое пойло обратно — примирения между нами никогда не произойдет, при любой возможности мы отправим его в места не столь отдаленные. Так ему и передай.

Порохня, понимающе кивнув, с подарком бандита удалился в подсобку.

8

На улице Кравцов, покашливая, насмешливо поинтересовался у друга:

— Ну что, Саня, по домам или по дамам?

— По дамам, — ответил сыщик и смущенно признался: — Я встречаюсь с Настей. Более того, живу у нее.

— Какая Настя?! — оторопело спросил старший. — Ты ушел от семьи?!

— Помнишь подругу Лиды? Фамилия у нее Апросимова.

— Ты с ней закрутил?! — поразился сыщик. — Где вы схлестнулись-то?!

— Все произошло непроизвольно, — стал рассказывать опер. — Летом приехал мой земляк и попросил забрать зимние вещи Лиды, которые хранились у Насти — так повелел дядя Семен. Я поехал к Насте, забрал у нее шубу, унты и шапку, а на прощание она сетует, что барахлит замок на двери — я и пообещал ей отремонтировать. На следующий день пришел к ней с бутылкой шампанского — вот так и познакомились близко.

— А как же Галя? Что будет с ребенком? Ты от них ушел бесповоротно?

— Отношения с Галей окончательно испортились еще летом, и месяц назад я переехал жить к Насте. А дочку свою не брошу, буду поддерживать материально.

— Вижу — ты совсем испортился без меня, — покачал головой старший. — Раскрытие дела Лиды для нас обоих оказалось судьбоносным: со мной все ясно — я счастливый человек, а вот как сложится твоя дальнейшая жизнь — непонятно.

— Я счастлив, — довольно улыбнулся сыщик. — Увидев Настю той ночью впервые, когда ты потащил меня к ней как к важной свидетельнице, я сразу испытал к ней симпатию. А когда увидел второй раз, то понял, что она моя судьба. А с Галей у нас отношения не сложились сразу — мы друг друга только мучили, никакой любви между нами не было.

— Ну, тебе решать, как устраивать свою личную жизнь, — покашливая, проговорил Кравцов и подал другу руку. — А я пошел домой, чувствую, что болезнь захватывает все мое тело.

— Я же забыл разбодяжить водку с перцем! — схватился за голову оперативник. — Ладно, дома приготовишь сам.

Родные уже спали. Кравцов тихо подкрался к кровати, поцеловал сыночка и жену и прошептал на ушко любимой:

— Марина, извини, что сегодня снова выпил, но на это есть причины — убийцы дочери Семена нет в живых.

Разбуженная неожиданной вестью, Марина встала с постели и последовала за мужем на кухню.

— Как это произошло? — спросила она. — Его застрелили при задержании?

— Нет, Марина, он сам повесился.

— Витя, и что теперь будет?

— Уголовное дело прекратят в связи со смертью обвиняемого.

— Плохо, — проговорила она. — Ты же хотел для него людского суда.

— Да, Марина, хотелось бы, чтобы был суд и, чтобы когда-то он показал места сокрытия частей тел девушек, чтобы похоронить их как положено. Но ничего, он получил достойное возмездие, и я думаю, что тут не обошлось без высших сил.

— Я тоже думаю, что его наказала шаманка, — согласно кивнула жена. — Убежать из тюрьмы, чтобы повеситься на воле? Он бы спокойно повесился в тюремной камере.

— Логично, — задумчиво покачал головой сыщик. — С какой стати он добровольно покончил бы жизнь самоубийством, будучи на свободе.

Марина погладила супруга по спине и предложила:

— Витя, давай забудем навсегда этого страшного человека. Каждый раз, когда я вспоминаю про него, мне становится не по себе.

— Договорились, — ответил муж, обняв и поцеловав свою жену. — Больше о нем ни слова.

Добравшись до дивана, Кравцов забылся тяжелым сном. Ночью его стало знобить, он убедился, что сильно простудился во время празднества на берегу озера. Укрывшись вторым одеялом, дрожа всем телом и стуча зубами, сыщик было задремал, но вдруг отчетливо услышал шепот в углу зала: «Убийца-то жив». Он резко присел на диван и, обращаясь в темноту, спросил:

— Марина, это ты?

Ответа не последовало. Кравцов тихо встал и, включив свет в коридоре, заглянул в спальню — жена и сын мирно спали. Включил свет в зале — никого.

«Два дня пью беспробудно, надо с этим делом завязать, — подумал он, возвращаясь в постель. — Так можно допиться до чертиков».

Ознобливо дрожа под двойным одеялом, сыщик долго не мог уснуть и пытался осмыслить услышанные в темноте слова. Если бы он не встал и не включил свет, то до сих пор был бы в полной уверенности, что в углу зала кто-то находится — настолько явственно он услышал человеческую речь.

«Это была женщина, — думал сыщик, укрывшись с головой в одеяло. — Слова были произнесены на русском языке… Шаманка вряд ли говорила по-русски… Это была Лида! Она сказала эти слова! Почему? Откуда она взяла, что убийца жив? Нет, надо перестать пить, так и до чертиков недалече…»

Наконец дрема стала брать свое — Кравцов провалился в тревожный сон.

А снилась ему могила Лиды. Сыщик пытается написать на памятнике слова благодарности, что Молох наказан, но ручка, как назло, не пишет. Тщетно попытавшись расписать ее на деревянной боковине стеллы, он шарит по карманам, чтобы найти другую ручку, и в это время откуда-то из-под земли доносится: «Убийца жив». Обуянный страхом, сыщик оглядывается вокруг, пытаясь определить, откуда доносится голос, и молвит с дрожью: «Нет, он мертв». В ответ слышится приглушенный смех женщины: «Он живее всех живых!»

Утром Кравцов не смог встать с постели, температура тела подходила к сорока градусам. Марина вызвала скорую; врач, осмотрев больного, выписал лекарства и рекомендовал обратиться в поликлинику к своему терапевту. После обеда пришла женщина-терапевт, которая, послушав и обследовав оперативника, прописала дополнительные лекарства и предупредила Марину:

— Ваш муж сильно простыл, могут быть осложнения. Если температура будет держаться более суток, то надо ложиться в больницу.

Под утро кризис болезни миновал, и он, наконец, уснул спокойным, бестревожным сном.

Кравцов проснулся к полудню. Марина приготовила карасевую уху, и благодарный супруг разом выпил пять кружек оживительного напитка, густо сдабривая его перцем и чесноком. После этого, совершенно обессиленный, он уснул вновь и проснулся только на следующее утро.

Несмотря на протесты жены, Кравцов направился на работу. Он чувствовал себя достаточно слабо, поэтому решил поработать до обеда, выполнить все неотложные дела и вернуться домой, чтобы отлежаться еще один день и выздороветь, если не окончательно, то хотя бы ощущать себя немного бодрее и живее.

То, что случилось дальше, заставило его забыть про свою болезнь. Ближе к полудню позвонил Андросов и выпалил:

— Молох жив! То-то ко мне постоянно во снах приходила шаманка!

— Откуда ты взял?! — вскрикнул от неожиданности опер.

— Подойди сюда, у меня находится мама той девочки, на которую напал маньяк!

— Нестеровой Вали?! Откуда она узнала?! Где она сама сейчас, почему не пришла с мамой?! — недоуменно вопрошал сыщик.

— Долгая история. Подойди ко мне и послушай лично сам, что говорит Лидия Сергеевна.

— Это мама той Вали?! Бегу!

Вскоре Кравцов сидел в своем бывшем кабинете и слушал взволнованный, порой сбивчивый, рассказ Зиновьевой:

— Нынче весной дочь Валя окончила школу и поступила в Свердловский университет, живет в студенческом общежитии. У нас там есть родственники моего мужа, поэтому мы с Василием решили отправить ее учиться туда. В понедельник, седьмого октября, в День Конституции, студенты, как и все, отдыхали, поэтому Валя со своими общежитскими подругами решила походить по магазинам, тем более мы отправили ей телеграфный перевод денег для покупки обуви. Они побыли в обувном отделе, но ничего подходящего не нашли, поэтому решили пойти в другой магазин, и возле входа Валя лицом к лицу столкнулась с этим маньяком…

Женщина судорожно сглотнула слюну и попросила:

— Налейте, пожалуйста, воды — в горле пересохло от волнения.

Взяв дрожащими руками стакан, она отпила воды и продолжила рассказ:

— Дочка узнала его сразу, ведь в милиции ей показывали лицо этого преступника. Узнал ли он ее, Валя не может сказать, но, по крайней мере, этот человек не проявил интереса к ней, а прошел мимо. Девочки вышли из универмага, где Валя поделилась своими подозрениями с подругами, а их было трое, и они решили вернуться обратно и убедиться, что это тот самый маньяк. Опять же возле входа Валя вновь увидела этого человека — он уже выходил из универмага с бумажным свертком в руке. Девочки вышли за ним на улицу и увидели, как тот сел в троллейбус и уехал. Валя сейчас в панике, ведь она, как и я, была уверена, что маньяк находится в тюрьме и уже никогда не выйдет на свободу, или же его расстреляют, а тут он свободно разгуливает по Свердловску. Вчера вечером дочь позвонила мне и рассказала эту историю и предположила, что маньяк, возможно, следит за ней и хочет ее убить. Я как могла успокоила ее, объяснила ей, что преступника никогда не выпустят, а тот человек, которого она видела, просто похож на него. После разговора с Валей я всю ночь не могла спать, а когда уснула под утро, то мне приснилась катящаяся по земле голова той женщины. Проснулась от страха и сегодня пришла в милицию, где ваш коллега сказал мне, что маньяк убежал из тюрьмы. Это известие буквально подкосило меня с ног, и я даже не знаю, что мне сейчас делать. Вернуть дочку обратно домой?

Кравцов слушал рассказ Зиновьевой со смятенным чувством. Он уже был уверен, что Валя увидела именно Молоха, поскольку последний имел характерную внешность, и молодая девушка не могла бы ошибиться, поскольку по своему опыту сыщик знал, что молодые люди, и особенно девушки, в таких случаях редко ошибаются.

«Если бы Молоха увидели в другом городе, а не в Свердловске, рассказ Зиновьевой я бы поставил под сомнение, — думал он, прежде чем ответить женщине. — Без всякого сомнения, это разыскиваемый. Но есть же справка об его смерти, фотография матери рядом с могилой сына… Тут что-то нечисто… Неужели мама сфальсифицировала смерть сына? Юра характеризовал ее как жестокую, властную женщину. Такая может пойти на любой шаг… «Убийца жив» — эти слова я слышал наяву, они ниспосланы мне с другого мира, откуда пытаются нам посодействовать… Нет, это невозможно, другого мира не существует… А то, что у нас с Мариной появился ребенок — разве это не чудо, спущенное нам сверху? Но это заслуга целителя Семена, живого человека, а не каких-то потусторонних сил. Хотя, черт его знает, Семен ведь потомок Кыйаары…»

— Лидия Сергеевна, убийца убежал из тюрьмы два года назад. Если бы он что-то замыслил, то давно бы исполнил задуманное, — объяснил ей сыщик. — У нас имеются документы, что он умер. Возможно, Валя ошиблась, приняв другого мужчину за Молоха.

— Какого Молоха? — растерянно спросила женщина.

— Мы этого Криворучко зовем Молохом. Прозвище такое ему дали.

— А-аа, понятно, — кивнула женщина и повторила вопрос: — Так что мне делать с Валей? Привезти ее обратно в Якутск?

«Надо срочно выезжать в Свердловск. Уговорю Сорокина, чтобы он отправил меня, хотя уже не работаю у «убойников». Я начал это дело, я и должен поставить в нем точку. Тем более обязан Семену по гроб жизни».

Эти мысли промелькнули в голове у сыщика с быстротой молнии, и он ответил:

— Лидия Сергеевна, пока не торопитесь. Я срочно выеду в Свердловск, поговорю с Валей, проверю маму Молоха, все разузнаю, а потом скажу, что вам делать.

— Ой, было бы хорошо, — обрадованно вздохнула женщина, встав со стула. — Когда собираетесь?

— Чем быстрее, чем лучше. Все зависит от моего начальства.

— Постарайтесь побыстрее, — умоляюще произнесла Зиновьева. — Я спать не буду, пока не дождусь от вас вестей.

Направившись к двери, она помешкалась и смущенно спросила Кравцова:

— Если я соберу небольшую посылочку для Вали, то сможете взять с собой? Она так любит гречку, а я все никак не могу отправить…

— А что, в Свердловске, то есть в Екатеринбурге, нет гречки? — удивленно спросил опер.

— В том-то и дело, что в магазинах она пропала, — вздохнула женщина. — А Валюша без нее жить не может.

— Хорошо, подготовьте посылку и вечером принесите сюда. Завтра утром, надеюсь, буду в самолете. И посылку сделайте побольше — знаю, каково быть студентом в общаге, тем более полечу пустой, без багажа.

— Спасибо вам за сочувствие нашему горю, — благодарно заблестели глаза женщина. — Тогда и тушенку отправлю, и масло сливочное, сгущенку…

— Во-первых, это никакое не горе, а, надеюсь, недоразумение, ведь Валя могла ошибиться, — улыбнулся ей сыщик. — Во-вторых, если и горе, то оно наше общее горе, которое будем устранять сообща.

Сорокин, послушав рассказ Кравцова, задумчиво изрек:

— Неужели он жив? Если это так, то надо его быстрее найти, иначе наделает бед.

— Если только не успел уже наделать, — вторил ему сыщик. — Надо бы поехать в Свердловск… Екатеринбург и самим разобраться во всем, а то местным сыщикам там, думаю, не до наших проблем.

— «Убойников» не могу отправить — у них завал дел, — помотал головой руководитель. — Если только с группы розыска…

— А давайте, Сергей Сергеевич, отправьте меня, — предложил сыщик. — Мне будет сподручно работать там, ведь я хорошо изучил маньяка, знаю его повадки, внешний вид…

— А ведь идея! — оживился Сорокин. — Пусть ты и не работаешь сейчас в «убойном», но дело начало расследоваться именно под твоим руководством. Решено — готовься к командировке, а с твоим непосредственным начальником я переговорю.

Быстро оформив командировочные документы, Кравцов поехал в агентство Аэрофлота, приобрел авиабилет на следующее утро и решил встретиться со следователем прокуратуры.

— Мало ли что причудилось этой вздорной девке, — поморщился Куприн, послушав сыщика. — Умер этот Криворучко, умер, тут даже думать не стоит. Если по каждому такому сомнительному сигналу разъезжать по стране, то никаких денег у государства не хватит.

— Все-таки, Святослав Романович, информация серьезная, надо проверить, — ответил ему сыщик. — Я уже на завтра купил билет в Свердловск… Екатеринбург.

— Ну, езжайте, а я-то тут причем? — пожал плечами следователь. — Заведомо провальная командировка. Надеюсь, что в декабре придет ответ из бюро судебно-медицинской экспертизы Екатеринбурга, и я прекращу дело за смертью обвиняемого.

— Святослав Романович, у меня к вам просьба — одолжите, пожалуйста, справку о смерти и фотографию могилы Криворучко, — попросил его сыщик. — По возвращении из командировки все документы верну обратно.

— Оригиналы не могу дать, — помотал головой Куприн. — Сделайте фотокопии.

Кравцова душила досада от чопорного и самовлюбленного следователя, он боялся наговорить ему дерзостей, поэтому старался держать себя в руках и ничем не выдать свое негодование. Сыщик с тоской вспомнил своего друга Свиридова, представив, как бы он обрадовался, услышав подобную весть, какие напутственные слова сказал бы ему, снабдив всеми необходимыми документами для командировки.

— Понял, направлю к вам эксперта, он сфотографирует нужные мне документы, — сквозь зубы проговорил сыщик и быстро покинул кабинет следователя.

Марина, узнав о том, что муж уезжает в командировку, ахнула:

— Ты же еще болеешь! А вдруг тебе там станет плохо?

— Да нормально, Марина, я чувствую себя довольно прилично, — успокоил ее супруг. — Мне надо обязательно удостовериться, что Молох мертв, в противном случае не смогу жить нормально. Семен сделал для нас невозможное, теперь настала моя очередь ответить ему тем же.

— Хорошо, Витя, езжай, раз надо, — вздохнула жена. — Приготовлю твой «тревожный чемоданчик»* (набор вещей первой необходимости при тревоге).

Вечером Андросов принес Кравцову домой посылку для Вали, а также фотокопию документов из уголовного дела и посетовал на следователя:

— Как будто установление истины по делу нужно только нам, уголовному розыску! Этот Куприн вообще отрицательно относится к твоей командировке, твердит как мантру, что обвиняемый давно уже мертв, предлагает выбросить из головы всякую блажь и перестать ездить в командировки по надуманным мотивам. Ну как с ним работать?! Эх, какой был человек Аркадий!

— Недавно я тоже вспоминал Свиридова, — огорченно произнес хозяин. — С ним работалось так легко и непринужденно, раскрывали почти все, а с этим Куприным далеко не уйдешь.

Марина, приготовив на быструю руку ужин, пригласила мужчин к столу. За чашкой чая друзья вспомнили незабываемую охоту на зайцев и последовавшие за ней события, не обойдя вниманием и шаманку Кыйаару с ее чудодействием, а также Семена и трагическую гибель его дочери Лиды.

— Приезжали земляки, — рассказывал Андросов. — Говорят, что нынче зайцев словно корова языком слизнула. От силы за день добывают по два-три зверька. Утверждают, что мор на них напал, от болезни пала большая часть, а иные перекочевали в другие леса. А шаманка до сих пор пугает людей, несколько человек ее видели в окрестностях села. Не может она успокоиться и лечь обратно в свой арангас. Думаю, что Молох жив, потому-то она не может найти успокоение души.

— Слушай, Саня, я тоже уверен, что Молох жив, — подтвердил догадку друга сыщик. — Сделаю все возможное, чтобы достать его хоть из-под земли.

Часть пятая

Свердловск — Екатеринбург. Месть Молоху.

1

Прилетев в Екатеринбург, Кравцов устроился в гостинице и сразу же направился в студенческое общежитие. Время было вечернее, Валя со своими двумя сокурсницами-подругами находилась в комнате. Увидев оперативника, она испуганно зыркнула глазами, но, узнав в нем милиционера, осторожно осведомилась:

— Это точно был тот маньяк? Мама по телефону сказала, что он убежал из тюрьмы. Это правда?

— Да, Валя, убежал. Но это было два года назад.

— А почему его обратно не можете поймать? — недоуменно спросила она.

— Укор справедливый, — улыбнулся сыщик. — Не можем поймать, потому что плохо работаем. Поэтому и приехал сюда, чтобы исправить ошибку. А был ли тот мужчина, которого ты видела, сбежавшим маньяком, я пока не знаю.

С этими словами Кравцов вручил Вале увесистую посылку:

— Вот мама тебе отправила гостинцы. Думаю, что сегодня перед сном побалуете себя чем-то вкусненьким.

Радостно блеснув глазами, девушка взяла посылку и приказала подруге:

— Зин, человек издалека, налей ему чай, а я посмотрю, что отправила мама.

Зина, пригласив оперативника за стол, воткнула в кружку с водой маленький кипятильник:

— Подождите, сейчас быстро вскипит.

В это время Валя вскрыла посылку и стала раскладывать ее содержимое на свою кровать, восхищаясь увиденным:

— Ой, моя любимая гречка! Смотрите, девочки, сгущенка и тушенка! Шоколадные конфеты «Ласточка»! Вафли «Ягодные» и печеньки! Живем, девочки!

— Валя, это правда, что в Свердловске нет гречки? — спросил ее сыщик.

— Наш город сейчас называется Екатеринбургом, — ответила зардевшая от счастья девушка. — А гречки действительно нет в магазинах, а я без нее не могу.

— Постоянно путаюсь — то Свердловск, то Екатеринбург, — засмеялся опер. — Мне как-то привычно называть этот город Свердловском. А гречка, оказывается, в дефиците даже в Москве, а в Якутске ее полно.

— Заняться бы коммерцией — отсюда отправлять вам того, чего нет у вас, стиральный порошок, например, а оттуда гнать нам гречку — мечтательно цокнула языком Зина. — Вот бы разбогатели!

— У тебя, Зина, оказывается, коммерческая хватка, — похвалил ее сыщик. — Раньше это называлась спекуляцией, а теперь — торгуй не хочу, так что думай, как все это осуществить, и начинай с маленькой партии. Глядишь, лет через пять раскрутишься и станешь бизнесвуменом.

— Да какая из меня бизнесвумен, — смущенно отмахнулась девушка. — Это я так, просто мечтаю.

Когда вскипела вода, Кравцов убрал кипятильник и, насыпав в кружку щепотку заварки, спросил:

— Девочки, а сахара у вас нету?

— Кончился сахар… — начала было Валя, но вспомнив о посылке матери, воскликнула:

— А есть же конфеты, которые привезли вы! Угощайтесь, пожалуйста!

Отпив обжигающий чай и надкусив конфету, Кравцов предложил:

— Теперь, Валя, расскажи, как ты увидела человека, похожего на сбежавшего маньяка.

Воспоминание о преступнике омрачило веселый настрой девушки, и она с посерьезневшим лицом стала рассказывать:

— Седьмого октября мы отдыхали, поэтому с утра решили походить по магазинам, чтобы присмотреть для меня зимние сапожки…

Заметив вопрошающий взгляд сыщика, Валя указала на подруг:

— «Мы» — это я, Зина и Влада, учимся в одной группе, живем вместе. Итак, к открытию магазина в десять часов пришли в Центральный универмаг, походили по обувному отделу, но, не найдя подходящих сапожек, решили идти в другой магазин. Когда выходили из универмага, я увидела этого маньяка. Он прошел мимо нас и ушел куда-то влево, где продают мужскую одежду. Выйдя из универмага, я рассказала подругам, что видела маньяка, о котором ранее им рассказывала. Подруги не поверили, и мы решили вернуться в магазин, чтобы постараться найти мужчину и еще раз убедиться, что перед нами именно тот преступник, который нападал на меня в Якутске. Заходим в универмаг и видим: тот мужчина уже идет нам навстречу, а в руках у него бумажный сверток. Я еще раз пригляделась к нему — это был точно тот маньяк! Мы вышли за ним на улицу, в это время подошел троллейбус, и он сел в него и уехал.

— Валя, насколько ты уверена, что увиденный тобой человек является тем маньяком?

— На все сто процентов, — уверенно ответила девушка. — Когда у вас в милиции мне показали маньяка, я запомнила его на всю жизнь.

— Какого размера был сверток? — спросил сыщик.

— Довольно большой, он держал его обеими руками. Возможно, это был костюм.

— Валя, сейчас постарайся ответить мне точно — через какое время вы вернулись обратно в универмаг.

Девушка обратилась к своим подругам:

— Девчонки, сколько времени мы постояли на улице, а потом вернулись в магазин?

— Думаю, что не более пяти минут, — ответила Влада.

— От силы семь минут, — добавила Зина.

— Да, примерно так, — согласилась с подругами Валя. — Не больше десяти минут.

— А теперь скажите мне все — за такое время человек мог примерить на себя костюм, оплатить товар и выйти из магазина?

— Нет, конечно, — ответила Зина. — Мы тоже удивились, как он так быстро сделал покупку и вышел из магазина.

— И что из всего этого выходит? Выскажите свое мнение, — предложил опер.

Влада подняла руку и ответила:

— Я думаю так: человек заранее примерил костюм и оставил его в магазине, чтобы прийти за ним попозже.

— Молодец, правильно мыслишь, — похвалил девушку оперативник. — Человек примерил костюм, но денег не хватило, и он, оставив товар у продавца, поехал за недостающей суммой. Поэтому он так быстро вышел из магазина.

— Гениально! — похлопали в ладоши студентки. — Так и было!

Сыщик, посмотрев на часы, засобирался в гостиницу:

— Девчонки, время позднее, я поеду в гостиницу. Завтра с утра начну искать маньяка по всему городу и в первую очередь наведаюсь в Центральный универмаг.

— Ой, как интересно! — загорелись глаза у Зины. — А можно нам с вами вместе вести его поиски?

— Нет, нельзя, это сопряжено с риском, — улыбнулся ей сыщик. — Но я буду иметь это в виду и, если вы понадобитесь, обязательно обращусь к вам за помощью.

— А как мне быть? — растерянно развела руками Валя. — Моей жизни что-нибудь угрожает? Маньяк не выследит меня?

— Я думаю, что он тебя не узнал, — успокоил ее Кравцов. — Ему нет никакого резона преследовать тебя, тем более убивать. Поэтому спокойно учись, а я, как все разузнаю, обязательно приду сюда вновь и расскажу, насколько ты была права, опознав в этом человеке разыскиваемого нами Молоха.

— Какого Молоха? — недоуменно спросила Валя. — По-моему, его фамилия Криворучко.

— Валя, мама твоя тоже удивилась, когда я назвал преступника Молохом. Мы нарекли его этим именем, потому что Молох — олицетворение жестокости и абсолютного зла, он этакий Черный демон.

— Правильно назвали, — прерывисто вздохнула девушка. — Быстрее найдите его, буду ждать от вас хороших вестей.

Кравцов ощущал в себе остаток болезни, поэтому по совету своего друга решил добить его народным средством, по пути заглянув в магазин, где купил чекушку водки и черный молотый перец. В гостиничном номере он налил полный граненый стакан водки, всыпал туда почти половину пачки перца и, размешав эту адскую смесь пальцем, выпил ее разом. Затем лег в постель, укрывшись одеялом, сверху добавив еще и покрывало. Ночью он проснулся от того, что весь мокрый. Сильнее укутавшись, сыщик продолжил сон, а утром чувствовал себя вполне бодро и был полон сил. Позавтракав в буфете, к открытию Центрального универмага Кравцов был уже там и беседовал с заведующей отделом мужской одежды:

— Клавдия Кимовна, скажите пожалуйста, во что вы оборачиваете купленный у вас товар?

— Смотря, что купили.

— Костюм, например.

— Обычно в оберточную бумагу. Покупатели неохотно берут у нас целлофановые пакеты, ведь бумажная обертка бесплатная.

— Значит, в бумагу, — погрузился в раздумье оперативник. — Покажите, пожалуйста, какая она из себя.

Когда заведующая вынесла из подсобного помещения большой лист коричневой бумаги, Кравцов попросил ее:

— Будьте добры, заверните, пожалуйста, в эту бумагу мужской костюм.

— А зачем это вам? — недовольно спросила женщина. — Вы с ОБХСС* (отдел борьбы с хищениями социалистической собственности)?

— Нет, я с уголовного розыска, — ответил Кравцов и постращал ее, чтобы та была покладистей и не задавала лишних вопросов: — В одном месте нашли два разрубленных трупа женщин, а убийца переоделся в костюм, который купил в вашем универмаге.

— Кошмар! — побледнела женщина и стала исполнять просьбу сыщика.

Когда сверток был готов, опер взял его в руки и констатировал:

— Если держать только одной рукой, то сверток может рассыпаться. Так, Клавдия Кимовна?

— Да, может раскрыться, — согласилась заведующая. — Двумя руками надежнее…

— У меня к вам следующий вопрос, — продолжил Кравцов. — Если в магазин за покупкой костюма пришел человек, то через сколько минут он выйдет отсюда с товаром?

— Не менее получаса: пока примерит несколько костюмов, пока простоит в очереди, пока оплатит товар.

— Тогда у меня еще один вопрос — кто из продавцов работал седьмого октября, в день Конституции.

— В День Конституции… — задумалась заведующая. — Мне надо посмотреть табель.

— Посмотрите, пожалуйста, а я подожду.

Женщина вновь удалилась в подсобное помещение и вскоре появилась со списком.

— Работали пять продавцов, все они сегодня на рабочем месте, — сообщила она. — Вызвать их?

— Будьте добры, — с благодарностью кивнул оперативник.

— Разом всех не могу вызвать, поэтому буду приглашать по очереди, — заявила заведующая. — А вы идите в подсобное помещение, там спокойно и переговорите с ними.

Когда в подсобку пришли первые три продавца, Кравцов обратился к ним:

— Товарищи женщины, приглядитесь, пожалуйста, к фотографии разыскиваемого нами преступника, убившего и разрубившего на куски двух женщин. Он седьмого октября, в День Конституции, с десяти до одиннадцати часов приходил к вам покупать костюм. Вы узнаете его?

Женщины испуганно ахнули и склонили головы над фотографией, вполголоса переговорили между собой, и одна из них, самая старшая по возрасту, сообщила:

— Нет, мы этого человека не помним. Народу ходит много, тем более был выходной день, так что может и был, но мы его не запомнили.

— Но есть один нюанс, — продолжил сыщик. — Этот мужчина, возможно, оставил товар на хранение, а заплатил за него позже. Такой случай обычно запоминается.

— Ну-ка, покажите мне еще раз фотографию, — вздрогнувшим голосом попросила та же женщина.

Она долго рассматривала фотографию, а потом взволнованно сообщила:

— Я вспомнила его. Он пришел в универмаг вечером шестого, в воскресенье. Долго примерял костюмы и выбрал себе коричневый московской швейной фабрики «Большевичка». Когда дело дошло до оплаты, то у него не хватило денег, поэтому он попросил сохранить товар до следующего утра, что я и сделала. Утром он пришел и, оплатив покупку, забрал свой костюм.

— Вы точно узнали его? — спросил ее Кравцов. — Это был именно тот человек, который на фотографии?

— Да, это точно он, — тяжело вздохнула женщина. — У него характерная внешность: неприятная, отталкивающая, и глаза злые.

Облегченно вздохнув, сыщик поблагодарил продавцов:

— Спасибо вам, дорогие женщины! Вы оказали неоценимую услугу в изобличении опаснейшего преступника, который коллекционирует пальцы убитых им женщин. Его поимка теперь только дело времени, он предстанет перед судом и ответит по всей строгости закона.

— Лучше уж сразу его пристрелить, — хмуро заметила одна из продавцов. — Как только земля носит такого кровопийцу?!

— Абсолютно с вами согласен, — улыбнулся ей сыщик. — При случае постараюсь исполнить ваше пожелание.

Будучи полностью уверенным, что Валя не ошиблась, узнав в неизвестном человеке Молоха, Кравцов направился в областное Управление внутренних дел.

2

Начальник уголовного розыска Свердловской области — полковник в годах, послушав рассказ Кравцова, досадливо развел руками:

— И что ты от меня хочешь? Чтобы мы все бросили и занялись поисками этого ублюдочного маньяка? Ты хотя бы представляешь, что творится в нашей области?

— Знаю, что у вас тут с преступностью завал, — ответил ему опер. — Но наш маньяк представляет опасность прежде всего для лиц женского пола именно вашей области, поэтому помогите мне.

— Чем? Людьми?

— Дайте мне хотя бы одного оперативника, чтобы держать связь с местной милицией. Без подмоги ваших сотрудников мне не представляется возможным задержание особо опасного преступника.

Начальник уголовного розыска, хмуря брови, набрал по громкой связи кого-то из подчиненных и приказал:

— Петр, сейчас к тебе подойдет командированный из Якутии. Он разыскивает преступника, выдели ему человека на подмогу.

— Товарищ полковник, все мои заняты, — недовольно поворчали на том конце связи. — Даже в засады некого садить.

— Давай, не артачься, — повысил голос полковник. — У командированного из Якутии преступник представляет опасность и для жителей нашей области, поэтому изыщи возможность.

— Как прикажете, — вздохнул Петр. — Пусть подойдет ко мне этот товарищ из Якутии.

Кравцова встретил угрюмый мужчина чуть старше его по возрасту, который, поздоровавшись, представился:

— Ермилов Петр Константинович, начальник отдела по борьбе с бандитизмом. Кого ты там потерял?

— Маньяка, который убил и расчленил двух женщин. Мы его поймали и отправили в изолятор, но он оттуда сбежал.

— И что?

— Петр Константинович, мне бы одного сыщика на подмогу. Город не знаю, не имею представления, к кому обращаться, если назреет необходимость, где находятся территориальные органы — для меня загадка, поэтому нужен сотрудник, разбирающийся в этом.

— Так тебе нужен поводырь? — усмехнулся Ермилов.

— Можно сказать, что да.

Руководитель вышел в коридор и кому-то крикнул:

— Позовите сюда Бравину!

Вскоре в дверь заглянула молодая девушка, увидев которую Ермилов поманил рукой, чтобы та зашла в кабинет, и познакомил с Кравцовым:

— Заходи, Света. Познакомься — прикомандированный из Якутии, зовут его Виктор. С сегодняшнего дня поступаешь в его распоряжение, а свои текущие дела передай Литвиновой.

— А что надо делать? — поинтересовалась девушка.

— Искать маньяка, — ответил Ермилов и приказал: — Обеспечьте товарища рабочим местом — потеснитесь и предоставьте для него в своем кабинете стол и стул.

— Хорошо, сделаем, — ответила Бравина и кивнула в сторону Кравцова:

— Пойдемте в наш кабинет.

Оказалось, что Бравина служит в аналитической группе уголовного розыска. В ее кабинете находились еще две оперативницы зрелого возраста — Литвинова и Касаткина. Последняя была старшей группы, которой Бравина доложила:

— Петр Константинович приказал мне работать с командированным из Якутии, который ищет в нашем городе маньяка. Его зовут Кравцов Виктор Васильевич.

— Очень приятно, — кивком головы поприветствовала она опера. — Что за маньяка ищете?

Когда Кравцов кратко изложил о разыскиваемом преступнике, женщина озадаченно поохала:

— Ох, Света, будь осторожна. Оказывается, тип-то опасный.

— Не беспокойтесь, — утешил ее сыщик. — Вашу Свету я в обиду не дам.

— Ну, дай-то Бог, — вздохнула Касаткина. — Садитесь за Светиным столом и начинайте работать.

— Засиживаться в кабинете не будем, — с улыбкой ответил оперативник. — Сейчас со Светой определимся с фронтом работы и разойдемся по городу.

— Ну, как хотите, — повела плечами женщина. — Занимайтесь, мы вам мешать не будем.

Пригласив Свету расположиться за своим столом, Кравцов взял единственно свободный стул и, сев напротив девушки, попросил:

— Возьми лист бумаги или блокнот и записывай: улица Чкалова, пятиэтажный каменный дом. Там проживает мать разыскиваемого Криворучко Василина Митрофановна. Была и дочь — Чонкина Евгения Брониславовна, но в прошлом году она умерла. Твоя задача: провести разведопрос с соседями Криворучко, попытаться узнать, кто посещает ее, обратить особое внимание на лиц мужского пола, хотя это лишнее, поскольку разыскиваемый может переодеться и в женскую одежду. Тем временем я съезжу в ЗАГС и узнаю, выдавалась ли справка о смерти на имя нашего фигуранта, а также загляну в морг.

— У меня имеется документ прикрытия — удостоверение газовой службы, — сообщила Бравина. — Я буду заходить в квартиры под видом проверки плит на предмет утечки газа. Жильцы почти всегда охотно разговаривают с девушкой-инспектором, я, например, не вызываю у них подозрение. Вот и поговорю с ними о соседях.

— Молодец, — похвалил ее Кравцов за сообразительность. — Раньше проводила такие мероприятия?

— Она у нас действительно молодец, — забыв обещание, в разговор вмешалась Касаткина. — Там, где нельзя мелькать мужчинам, Свету иногда отправляют на такое задание.

— Вот мне повезло с помощницей! — обрадованно воскликнул сыщик. — С такой храброй девушкой мы обязательно поймаем маньяка!

— Да не хвалите меня раньше времени, — засмущалась Бравина. — Вот поймаем преступника, тогда и восславите, хотя мне этого не надо, ведь я выполняю свою работу.

Кравцов посмотрел на часы и объявил:

— Света, сейчас двенадцать часов. Работаем до трех, после чего встречаемся здесь же в кабинете и сразу поедем на кладбище.

На улице девушка предложила:

— Я провожу вас до ЗАГСа, а потом на автобусе поеду к дому этой Криворучко.

Идти надо было чуть более полукилометра, и Кравцов решил узнать поближе о своей помощнице:

— Света, если тебе удобно, расскажи немного о себе, ведь мы же с тобой с сегодняшнего дня как бы напарники и должны знать друг о друге.

— Никакого секрета в моей личной жизни нет, — засмеялась она. — Мне двадцать три года, не замужем, два года назад окончила юридический факультет и поступила работать в милицию. Мой папа заместитель начальника областного Управления в звании полковника милиции, но я не из блатных, стараюсь достичь всего своим умом, поэтому запретила ему вмешиваться в мои служебные дела. В принципе, биография моя еще впереди.

— Это очень хорошо, что ты пытаешься избегать чрезмерной опеки со стороны отца, — заметил Кравцов. — В твоем случае это называется трудовая династия, когда ты пошла по стопам родителя и не требуешь от него покровительства. Рано или поздно он уйдет на пенсию, тогда никто на тебя косо не посмотрит, а ведь многие этого не понимают и доводят своих детей до трагедии.

— Я это понимаю и знаю случаи, когда отпрыск какого-нибудь начальника слетал с работы вместе с отцом, — грустно вздохнула она. — А теперь вы расскажите о себе.

— Мне тридцать четыре года, женат, жену зовут Марина, имеем общего ребенка. Ранее раскрывал убийства, а сейчас служу начальником криминальной милиции городского отдела. Что еще сказать о себе? А сказать-то больше нечего — вся жизнь прошла в раскрытиях убийств.

— А много у вас преступлений? — спросила она.

— Хватает. На душу населения по убийствам мы занимаем в России лидирующее положение.

— А у нас тут вообще кранты, — безнадежно махнула девушка рукой. — Слышали про «Уралмашевских»?

— Саша с «Уралмаша», — улыбнулся сыщик. — Краешком уха приходилось слышать.

— Нет, нет, я не про фильм «Два бойца», а про бандитов, — поправила она опера. — Их так называют здесь.

— Света, я это понял. Просто в голову пришло воспоминание о легендарном фильме с участием Бориса Андреева.

— Так вот, «Уралмашевские» сейчас схватились с «Центровыми»* (преступная группировка) — каждый день трупы.

— Я представляю, — кивнул Кравцов. — Масштабы здесь несравнимы с нашими, ведь Свердловск — промышленное сердце России…

За разговором пара не заметила, как подошла к зданию ЗАГСа. Расставшись с девушкой, сыщик зашел в контору и направился к заведующему, которая оказалась женщиной солидного возраста в строгом костюме по фамилии Журавлева. Она, долго изучив удостоверение и командировочные документы Кравцова, осведомилась:

— Что вас интересует, молодой человек?

Оперативник протянул ей фотокопию справки о смерти и попросил:

— Будьте добры, скажите мне пожалуйста, такая справка вами выдавалась?

— Почему фотокопия? — спросила она, глянув на снимок. — Где оригинал справки?

— Оригинал в уголовном деле, — ответил сыщик, поневоле вскипая на Куприна. — Следователь прокуратуры счел нужным выдать мне копию.

Еще раз глянув на фотографию, она недоверчиво хмыкнула и по селектору вызвала некую Агафонову. Когда в кабинет зашла женщина средних лет, заведующая приказала:

— Таисия Леонидовна, посмотрите по реестру, выдавалась ли нами такая справка.

Беглого взгляда Агафоновой на фотокопию было достаточно, чтобы уверенно заявить:

— Евгения Николаевна, это не наша справка.

— Я тоже смотрю — что-то не то, — недовольно высказалась заведующая. — Фамилия моя, но подпись другая.

— Евгения Николаевна, тогда у меня к вам просьба, — облегченно вздохнул опер от осознания того, что его версия еще более приобретает черты реальности. — Дайте мне, пожалуйста, справку о том, что такая справка вами не выдавалась.

— Справку о справке… — поворчала Журавлева и повелела Агафоновой:

— Выдайте молодому человеку такой документ.

В своем кабинете Агафонова посетовала:

— Сейчас все продается и покупается. Недавно с такой справкой один бандюган пытался скрыться, даже свои похороны устроил, но его быстро скрутили. Тоже пришли милиционеры и терзали нас, подозревали, что мы продали ему фиктивную справку о смерти.

— И наш разыскиваемый, по-моему, провернул такую же аферу, — высказал свою догадку сыщик. — Но сколько веревочке ни виться, а конец будет.

После ЗАГСа сыщик направился в морг.

Заведующий бюро судебно-медицинской экспертизы, полистав журнал, уверенно заявил:

— Труп с такими данными к нам не поступал.

Получив у него следующую справку, сыщик заглянул в пельменную, расположенную недалеко от Управления милиции — до встречи со своей помощницей оставалось минут сорок, и он решил посвятить это время обеду.

3

Ровно в три часа Кравцов был в Управлении милиции. Света уже дожидалась его и рассказала следующее:

— Дом пятиэтажный, каменный. Фигурантка живет на втором этаже в двухкомнатной квартире. В момент проверки она находилась на месте. Я представилась инспектором газовой службы и спросила ее, сколько человек в квартире пользуются газом. Она ответила, что живет одна, детей она похоронила. На вопрос, сколько у нее было детей, ответила, что сын и дочь. Соседи говорят, что Криворучко проживает одиноко, но один из соседей, который живет на первом этаже под нею, слышал, как иногда ночью к ней кто-то приходит — до него доносились приглушенные разговоры и ходьба минимум двух человек.

— Скорее всего, это он и приходит к матери под покровом ночи, — предположил сыщик.

— А может быть, сядем к ней в засаду? — предложила Света.

— А если он не придет к ней в течение недели или месяца? Все это время будем сидеть у нее в засаде? — высказал сомнение Кравцов. — Тем более через три дня все равно всем соседям станет известно, что в квартире находятся сотрудники милиции.

— Тогда какой у нас выход? — непонимающе развела руками девушка.

— Съездим на Широкореченское кладбище, переговорим с администрацией, а затем решим, как нам поступить далее, — предложил Кравцов. — Света, как далеко находится это кладбище?

— Недалеко, туда хорошо ходят автобусы.

Уже следуя на автобусе в сторону кладбища, сыщик выложил свой план:

— Мы уже знаем, что Молох не похоронен на этом кладбище. Но нам нужно найти тот могильный памятник, где написано его имя и постараться узнать, кто там похоронен вместо него.

— Будем делать эксгумацию* (извлечение останков из могилы)? — взволнованно выдохнула девушка.

— Возможно, придется это сделать, — кивнул опер. — Все зависит от того, что мы найдем на месте ложной могилы разыскиваемого.

В администрации кладбища, повозившись со списками захороненных за август месяц и не обнаружив там фамилии Криворучко, сыщик показал директору фотографию могилы с фамилией разыскиваемого:

— Посмотрите пожалуйста, где это может быть?

Руководитель погоста, посмотрев снимок, помотал головой:

— Вы уверены, что это фотографировано у нас? Тут нет привязки к местности и определить точно, что снимок сделан именно на нашем кладбище, не представляется возможным, тем более человек с таким именем в августе не похоронен у нас.

— А если попробовать поискать? — спросил опер.

— Вы знаете, сколько захоронений здесь? — усмехнулся директор. — Несколько десятков тысяч, и найти среди них вашу могилу практически невозможно. Да и могильный памятник стандартный деревянный, такие обычно ставят временно.

— Тогда пойдем другим путем, — проговорил Кравцов, думая о чем-то своем. — Напрямую спросим маму этого Криворучко, где она сфотографировалась.

— Надо было сразу так и поступить, — пожал плечами директор. — Чего вы сможете найти среди тысячи могил без ее подсказки?

— Хотелось бы, чтобы она пока не знала нашу заинтересованность, но придется раскрыться перед ней, — сожалеюще изрек сыщик. — Она прячет сына, а могила либо пустая, либо там похоронен другой человек.

— Ну и дела! — покачал головой руководитель администрации кладбища. — В теперешнее время все может быть.

На обратном пути Кравцов попросил оперативницу:

— Света, поедем в прокуратуру Ленинского района. Это где находится?

— Недалеко от УВД, — ответила она. — Сойдем с автобуса, и она рядом — дойдем пешком.

Вскоре они оказались возле здания, на стене которого была прикреплена табличка «Прокуратура Ленинского района гор. Свердловска».

— Ого, еще не поменяли вывеску, — заметил сыщик.

— Свердловск в Екатеринбург переименовали же совсем недавно, — ответила девушка. — У нас в УВД висит тоже старая табличка.

— Не обратил внимания. Идем, найдем Хромова.

Заместитель прокурора района Сергей Михайлович Хромов, выслушав Кравцова, вызвал секретаря и поручил:

— Виктория, найди исполнителя запроса из Якутии и познакомь с командированным товарищем. У него к нему имеется несколько вопросов.

Исполнителем оказался молодой следователь прокуратуры по фамилии Козинцев. Он, изучив фотокопию ответа на запрос, рассказал следующее:

— Помню этот случай. С прокуратуры Якутии поступило отдельное поручение о допросе некой Криворучко, проживающей по улице Чкалова на предмет возможного местонахождения ее сына. Она дала показания, что сын покончил жизнь самоубийством и предоставила справку о его смерти. Также показала мне фотографию, где она стоит возле могилы сына. Я попросил у нее этот снимок и вместе с остальными документами отправил в прокуратуру Якутска.

— Значит, вы поверили ей на слово и не стали запрашивать ЗАГС, морг, кладбище? — спросил его сыщик.

— Нет, никакие запросы я не делал, так как в то время я полагал, что все чисто, а теперь подозреваю, что она меня ввела в заблуждение.

— Да, она вас обвела вокруг пальца, и только по счастливой случайности мы узнали, что преступник жив и скрывается в вашем городе.

— И кто же похоронен вместо него? — недоуменно спросил прокурорский работник.

— Вот по этому поводу я и приехал в Свердловск… Екатеринбург, — ответил сыщик. — Завтра буду повторно допрашивать эту женщину и надеюсь, что она скажет всю правду.

— Поймите, у меня в производстве двенадцать убийств, — стал виновато оправдываться Козинцев. — Совершенно разрываюсь и, конечно же, не совсем качественно исполнил запрос с прокуратуры Якутска.

— Ничего страшного, дело осталось за малым — поимкой преступника, — успокоил его опер. — До свидания, если мне что-то будет нужно в вашей прокуратуре, я уже знаю, к кому обращаться.

— Всегда пожалуйста, — тяжело вздохнул следователь. — Заходите в любое время.

Выйдя на улицу, сыщик посмотрел на часы, которые показывали половину седьмого и попрощался со своей помощницей:

— Света, мы поработали на славу, поэтому на сегодня хватит. Завтра с утра встречаемся в Управлении — я поеду к матери разыскиваемого, а ты будешь готовить ориентировку о розыске нашего фигуранта. У меня аж руки чешутся, чтобы поговорить с нею.

— Вас проводить до гостиницы? — спросила оперативница.

— Нет, не стоит, — улыбнулся он ей. — Я уже освоился в Сведлов…в Екатеринбурге, сам дойду.

— Хорошо, — улыбнулась она в ответ. — Я живу тут рядом.

Она повернулась и стала уходить, Кравцов, потоптавшись в нерешительности, окликнул ее:

— Света, не желаешь посидеть в каком-нибудь кафешке?

Девушка обернулась и удивленно спросила:

— Вы меня приглашаете?

— Да, приглашаю. Я хотел тебе рассказать всю историю, связанную с разыскиваемым нами преступником и о его жертвах. Поверь мне, это очень интересный случай, с которым я сталкиваюсь впервые в жизни.

— С удовольствием! — звонко ответила она. — Куда идем?

— Света, ты хозяйка — ты и веди меня куда надо.

— Тут недалеко имеется хорошее кафе, где мы иногда собираемся с коллегами, — сообщила девушка. — Идемте туда.

— Идем! — радостно отозвался сыщик.

Кафе оказалось действительно хорошим. Блюда были отменными, играла тихая музыка, обстановка располагала к душевной беседе. Наполнив бокал девушки шампанским, Кравцов налил себе в рюмку водки и произнес тост:

— Света, давай выпьем за знакомство и за то, чтобы мы с тобой быстрее поймали опасного маньяка.

Опустошив рюмку, он приступил к своему рассказу: там присутствовала и охота, и шаманка, и отрезанная голова с шевелящимися губами, «дамские пальчики», вещие сны…

Выслушав полный трагизма рассказ сыщика, девушка впечатленно покачала головой:

— Я верю в существование высших сил. Бабушка мне рассказывала, что у нас на Урале в древности жила шаманка Айра, что в переводе с тюркского означает Луна. Она, говорят, творила чудеса и лечила людей от всяких болезней.

— Повтори, как звали шаманку? — заинтересованно попросил Кравцов.

— Айра.

— Какое созвучие имен: Кыйаара и Айра! — потрясенно произнес опер. — Кыйаара — это солнечный свет, и получается Солнце и Луна!

— Действительно! — удивленно расширила глаза девушка. — Как будто две сестры!

— А знаешь, Света, удаганки, то есть женщины-шаманки гораздо могущественнее шаманов-мужчин. После того, как приключилось со мной это дело, я немного изучил литературу по шаманизму и узнал, что власть шаманов-мужчин распространяется лишь в пределах Серединного мира, где, в том числе, живем мы с тобой. А вот женщины-шаманки свободно посещают и Верхние и Нижние миры, сражаются с их обитателями, выручают героев, вершат суд и прорицают будущее, а для этого они могут перевоплотиться в любого зверя или в другое неземное существо. Вот поэтому у меня забрезжила надежда, что Кыйаара сможет установить незримую связь со здешней шаманкой, допустим, с той Айрой, и помочь нам.

— Страсти-то какие! — засмеялась она. — Вы серьезно верите во все это?

— Не верил бы, если бы у нас не родился ребенок. Потомок шаманки подарил нам с женой счастье, в этом я усматриваю ее соучастие.

— Тут не поспоришь, — кивнула она, — в вашем случае налицо чудодейство, трудно поддающееся пониманию.

В рабочие дни кафе работало до девяти часов, и в конце вечера Света, зардевшая от шампанского, смущенно предложила:

— Может быть, потанцуем?

— С удовольствием! — вскочил он на ноги и протянул девушке руку. — Света, приглашаю тебя на танец.

Они танцевали одни в полупустом зале кафе. Кружа в танце, Кравцов поневоле мысленно обратился к своей жене:

«Марина, надеюсь, не обидишься на меня. Ты бы сама презирала мужчину, отказавшему девушке в танце…»

Оказавшись на улице, Кравцов предложил:

— Света, я провожу тебя до дома.

— Да не надо, — отказалась она, — живу совсем рядом.

— Нет, все-таки провожу, — настоял на своем сыщик и в шутку припугнул ее: — Не дай Бог, попадется навстречу хулиган или того хуже наш маньяк, тогда беды не оберешься.

— Ужас! — вздрогнула она и схватила его за руку. — Лучше проводите.

Вернувшись в гостиницу, сыщик долго лежал с открытыми глазами и думал о своей жене Марине, о сынишке Сенюшке и о лекаре Семене, о Кыйааре и Лиде, о Свете и Айре, пока сон не одолел его.

4

В девять утра Кравцов пришел в Управление милиции. Света была на месте, она сообщила:

— Начинаю готовить ориентировку на маньяка. Еще расклеим на стенде «Их разыскивает милиция».

— Со стендом не торопись, — попросил ее сыщик. — Преступник не должен знать, что мы его разыскиваем, поэтому ориентировку пока раздадим только оперативным службам. А если дело затянется, то расклеим его физиономию везде, где только можно.

— Поняла, — кивнула она и поделилась с сыщиком своими сновидениями: — Вчера вы нарассказали такую жуть, что плохо спалось — ко мне во сне пришла бабушка, а ведь она скончалась четыре года назад. Понимаю, что она умерла, поэтому сама стою чуть живая от страха. Она подходит ко мне, гладит как в детстве по голове и спрашивает: «Что внученька, убивца ищешь, да не можешь найти?» У меня с испугу слова не выходят из груди, молча киваю головой. Тогда она говорит: «А мы это спросим у Айры, она все знает». Тут откуда-то появляется женщина в платье из сыромятной кожи, украшенном хвостами горностая и говорит: «Спроси астанешьу сестры убийцы, где прячется брат». Тут я в ужасе проснулась и долго не могла уснуть.

— Впечатлил я тебя!.. — засмеялся было сыщик и резко смолк, задумчиво уставившись в окно, а затем тихо проговорил: — А ведь сестра разыскиваемого тоже похоронена на Широкореченском кладбище… Света, оставь все свои дела, поехали вновь на кладбище!

— Может быть, ее могила нам что-то подскажет, — рассуждал Кравцов в автобусе. — Света, не зря тебе приснился этот сон, все, что происходит вокруг этого дела, связано со множеством мистических тайн и загадок, которые преследуют меня даже в Свердловске. Это объясняется тем, что власть шаманки Кыйаары распространяется не только в Якутии — она безгранична.

— Но говорить об этом рано, — помотала головой девушка. — Мы же еще не знаем, подскажет ли могила Чонкиной путь к преступнику.

— Света, я уже знаю, что подскажет, — уверенно изрек сыщик. — Когда ты рассказала про свой сон, внутри меня все перевернулось, я каким-то наитием понял, что надо начать искать преступника с могилы его сестры.

— Мне уже становится страшно, — передернула плечами Света. — Когда поручили участвовать в этом деле, я даже не представляла, что меня ждет впереди. Теперь я понимаю, что ввязалась в непростую историю и даже остерегаюсь, как бы она не нанесла мне вреда.

— Не бойся, Кыйаара является белой шаманкой, и она плохого тебе не пожелает, а вот с темными силами она ведет беспощадную борьбу, — успокоил ее сыщик. — Света, все духи на нашей стороне, мы победим.

Установив в администрации кладбища по журналу номер и место захоронения Чонкиной, оперативники вместе с работником учреждения, нанятым в качестве проводника, направились к ее могиле. У сестры разыскиваемого могильный памятник был изготовлен из мраморной крошки, обнесенный небольшой черной оградкой, на четырех углах которых на стойках сверху были приварены золотистые металлические шары размером с биллиардных. Кравцов судорожно вытащил из папки фотографию матери Криворучко на фоне могилы сына и ткнул пальцем:

— Света, смотри, на снимке запечатлелась часть оградки Чонкиной!

Девушка, осмотревшись вокруг на местности, уверенно указала на соседнюю могилу без оградки:

— Она сфотографировалась рядом с этим памятником! Но там же имя совсем другого человека, и это — женщина, а не мужчина!

На деревянном временном памятнике была прикреплена жестяная табличка с надписью:

«Широкова Агнесса Митрофановна, 20.04.1948 г. — 12.07.1991 г.»

Опешивший Кравцов обратился к работнику кладбища:

— Могила соответствует имени похороненной?

— Да, по документам здесь похоронена гражданка Широкова, — ответил тот.

Могила Широковой вокруг была пустой, и тут Света заметила за могилой Чонкиной жестяной лист. Перевернув его, она прочла:

— Криворучко Тимофей Брониславович, двенадцатого ноль шестого сорок девятого, второго ноль восьмого девяносто первого.

Кравцов, трудно веря в происходящее, от переизбытка чувств крепко обнял девушку и проговорил:

— Света, твои сны действительно вещие — Айра подсказала нам путь к преступнику!

— А, может быть, это подсказки твоей шаманки, или же простое оперское везение? — засомневалась она.

— Все может быть! — воскликнул опер. — Поехали в город и установим, кто такая Широкова!

В Управлении, установив бывшее местожительство Широковой, которая, оказывается, жила по улице Репина, оперативники на автобусе выехали по адресу. Их встретил порядком изношенный двухэтажный дом на несколько семей, построенный, очевидно, во времена индустриализации страны для рабочих фабрик и заводов молодой тогда советской республики.

Прежде чем зайти в подъезд, сыщик поинтересовался:

— Света, у тебя пистолет с собой?

— Да, — с придыханием ответила она, чувствуя, что опасность, возможно, где-то рядом.

— А где он у тебя?

— В сумочке.

— Когда — нибудь стреляла из него?

— В тире постоянно.

— Отлично. Сейчас достань пистолет и дошли патрон в патронник. Знаешь, как это делается?

— Да, знаю.

Она с лязгом передернула затвор пистолета.

— А теперь аккуратно спусти курок. Этому тебя учили?

— Да, знаю, — с дрожью в голосе выдохнула она.

Когда дело было сделано, сыщик приказал:

— Оружие не ставь на предохранитель, если что, сразу нажимай на спусковой крючок. Это я к тому, что в случае непредвиденности ты не успеешь ни передернуть затвор, ни снять его с предохранителя.

— А что может случиться? — испуганно спросила она. — И почему вы то же самое не проделываете со своим пистолетом?

— Я пойду в дом и постучусь в дверь, а ты встанешь под окном и проследишь, чтобы он не спрыгнул со второго этажа и не убежал. А насчет моего пистолета: у меня девятый патрон всегда в патроннике.

— Как так? — удивленно спросила она. — В обойме же восемь патронов.

— Потом расскажу, — ободряюще улыбнулся он девушке. — Иди и найди удобное место под окном. Не бойся — вероятность того, что он спрыгнет с окна, равна нулю или почти нулю. И пистолет не держи на виду, а спрячь в карман куртки.

Поднявшись на второй этаж, Кравцов тихо подошел к двенадцатой квартире, где проживала Широкова, и приложил ухо к двери в надежде услышать какой-нибудь шум или голоса, но была звенящая тишина. Распахнув куртку и нащупав под боком пистолет в кобуре, сыщик постучался в дверь. На той стороне послышалось шевеление, и Кравцов, вытащив пистолет, крикнул:

— Открывайте, это из жилищной конторы, вы топите соседей снизу!

Шевеление продолжилось, затем что-то хлопнуло и раздались звуки выстрела.

С криком: «Черт побери!», сыщик всем своим весом навалился на дверь, и она распахнулась настежь — на его счастье, замок оказался хлипким. Когда он ворвался в квартиру, в глаза бросилось растворенное окно.

«Убежал через окно! — подумал он. — Как там Света?!»

Выглянув, он заметил ее под окном с пистолетом в руке. Увидев сыщика, она отчаянно помахала рукой в противоположную от дома сторону:

— Он побежал в том направлении!

Выдохнув с облегчением, сыщик устремился на улицу и, приблизившись к оперативнице, заметил, что ее левая рука в крови. Забрав у нее пистолет, он спросил ее криком:

— Ты ранена?! Что случилось?!

— Нет, не ранена, — еле выговорила она. — Затвором поцарапало руку.

Приказав девушке остаться на месте, сыщик побежал по направлению, куда скрылся преступник, но вскоре вернулся обратно:

— Все, убежал! — крикнул он и, взяв девушку за окровавленную руку, изучил рану и спросил: — Как же тебя угораздило-то?

— Затвором… — виновато повторила она.

Кравцов укорил ее:

— А говорила, что стреляла в тире. Не знаешь, как держать пистолет при стрельбе?

Девушка насупленно промолчала, в это время сыщик заметил, как из форточек с любопытством выглядывают соседи. Сыщик, сделав рупор из ладоней, громко крикнул:

— Уважаемые жильцы, это не бандитская разборка, к которой вы, видимо, уже привыкли. Мы из милиции, применили оружие при попытке задержания опасного преступника, поэтому прошу всех успокоиться и закрыть окна. Позже мы зайдем к каждому из вас.

Кивнув девушке, чтобы она следовала за ним, сыщик направился в квартиру Широковой.

Рана оказалась пустяковой — на тыльной стороне кисти левой руки наличествовал довольно глубокий линейный порез. Быстро обнаружив в шкафу йод, сыщик обработал и перевязал рану носовым платком.

Закончив с врачеванием, он разрядил пистолет оперативницы и спросил:

— Вижу, что стреляла дважды. Целилась в него? И вообще, расскажи быстро, как все случилось, чтобы дуть в одну дуду, когда приедет начальство. Будем говорить вразнобой — могут возникнуть проблемы.

— Выбрала себе место и стою под деревом, — стала рассказывать она. — Вдруг вижу, как открывается окно, и оттуда выглянул мужчина. Достала из кармана пистолет, а он меня еще не видит. Мужчина стал спускаться по водостоку вниз, а я ему крикнула: «Стой, стрелять буду!» Он спрыгнул на землю и поднял руки вверх, но, увидев меня, то есть молодую девушку, которая не представляет опасности, со зловещим оскалом направился в мою сторону. Выстрелила вверх, он сразу шарахнулся в сторону и стал убегать, а я вдогонку пальнула уже в него, но не попала. От того, что затвором поранила руку, третий раз не смогла выстрелить, и он исчез за поворотом. Виктор Васильевич, я же правильно действовала? Не нарушила инструкцию?

— Не переживай, все правильно, — приободрил ее Кравцов и приказал: — Теперь позвони и доложи своему руководству о происшествии. Случай надо зафиксировать и задокументировать. Вдруг Молох ранен и умрет где-то в своем лежбище, тогда прокуратура начнет нас таскать, а мы нигде не отразили, что применили оружие — так и убийство могут натянуть, и поедем мы с тобой этапом до солнечного Магадана.

— Ой, серьезно?! — испуганно зыркнула она на опера. — Такое разве бывает?!

— Шучу, шучу, но перестраховаться не помешает, — засмеялся Кравцов. — А пока едет твое начальство, осмотрим жилище преступника.

Квартира оказалась однокомнатной с отдельной кухней. Осматривая шкаф в спальне, Света воскликнула:

— А вот его паспорт!

Кравцов, приняв документ у девушки, прочитал вслух:

— Федотов Василий Поликарпович, тысяча девятьсот пятьдесят первого года рождения, уроженец города Бердска Новосибирской области, прописан в Свердловске по улице Советской.

Приглядевшись к фотографии, сыщик констатировал:

— Есть признаки подделки — фотография нашего разыскиваемого вклеена на место старой. Интересно, жив ли этот Федотов?..

Вдруг послышались тяжелые шаги в коридоре, и в квартиру ввалился Ермилов, который сразу же задал вопросы:

— Что за стрельбу вы тут устроили? Бравина, с тобой все в порядке? Тебя не задело? Мне надо твоему отцу доложить…

— Петр Константинович, не докладывайте ему, я сама все расскажу ему вечером, — тоном, не терпящим возражений, заявила девушка. — А со мной все в порядке — царапина на руке.

— Ну-ка, покажи свою царапину, — приказал руководитель. — Где тебя поранило?

Убедившись, что рана небольшая, он обратился к Кравцову:

— Изложи все по порядку, мне надо доложить начальнику уголовного розыска.

Послушав рассказ опера, Ермилов вынес свое решение:

— Дам тебе двух оперативников для засады, а Бравину забираю обратно. Не дай Бог, что-то с ней случится, головы мне не снести.

— Нет, я останусь с Виктором Васильевичем, — резко бросила Света. — Мы обязаны найти этого маньяка.

— Да, да, пусть Света остается со мной, — стал на сторону девушки Кравцов. — Сажать засаду по этому адресу нет смысла, он сюда больше не придет. Да и к матери он не ходок.

— Смотрю я, вы тут спелись, — осуждающе покачал головой Ермилов и указал пальцем на опера: — Оставляю Бравину под твою личную ответственность — если что-то случится с ней, ответишь ты.

— Отвечу, — решительно качнул головой оперативник. — Но она сама может за себя постоять, так что за нее спокоен.

— Ну, смотри, — предостерег Ермилов, покидая квартиру Широковой. — Быстрее поймайте вашего маньяка.

Как только за Ермиловым закрылась дверь, Света досадно вздохнула:

— Вот видите, как меня опекают из-за моего папы. Иногда хочется бросить все и перевестись в другой регион, чтобы никто не знал мою родословную.

— Ничего страшного, родителям свойственно переживать за своих детей, — успокоил ее Кравцов и распорядился: — Езжай в Управление и составь ориентировку на преступника. Необходимо оповести все службы о его поиске. И на стенде надо вклеить его физиономию, чтобы каждый горожанин знал — рядом с ними разгуливает опасный преступник. А я тут останусь и поговорю с соседями, а потом попробую найти Федотова и спрошу, как его паспорт оказался у убийцы, если, конечно, застану его живым. Вечером встретимся у тебя в кабинете.

5

Оперативник решил начать с одиннадцатой квартиры. Дверь ему открыл одутловатый мужчина средних лет, который, дыхнув на сыщика перегаром, поинтересовался:

— Это вы стреляли в соседа? Жаль, что не попали!

— Донимал? — спросил его Кравцов. — Плохой сосед?

— Хуже некуда, — досадливо мотнул головой сосед. — Это он довел Агу до смерти.

— Расскажите про все это, — попросил его сыщик. — Мне нужно знать их взаимоотношения.

— Этот появился у Аги год или чуть более тому назад. Откуда он свалился на ее голову, никто толком не знает. Постоянно бил и истязал ее. Ага, конечно, тоже не подарок, часто выпивала, но никогда не давала повода, чтобы ее так мучить. Однажды летом соседке стало плохо, ее увезли в больницу, где она благополучно скончалась. Больше мне рассказывать нечего, я ее знал плохо, не общался.

— Как зовут «этого»?

— Я не знакомился с ним. Слышал через стену, как он начнет ее бить, а она кричит: «Вася, не надо!», «Вася, прекрати!», вот поэтому думаю, что его зовут Василий.

— С кем в доме можно поговорить о ней? — спросил опер. — С кем она общалась, кто ее знал более-менее близко?

— С четвертой квартиры Клава. Они вместе работали, еще до знакомства с этим Васей Ага часто зависала у нее.

— Пили?

— Да, выпивали.

Кравчук Клавдия Дмитриевна, грубовато сложенная женщина средних лет с нездоровым красным лицом, рассказала следующее:

— С Агой мы работали дубильшицами на кожевенной фабрике. Работа, конечно, тяжелая, мужская, но как-то приноровились и план выполняли. Ага была замужем за рабочим нашей фабрики, но они развелись, детей у них не было. Ближе к осени девяностого года она познакомилась с этим Василием. А дело было так: Василий подрабатывал на фабрике в качестве грузчика и познакомился с Агой. Однажды она пригласила его к себе домой, с тех пор он здесь и живет. Бил он ее, конечно, очень сильно. Сам Василий шибко не пьет и, когда она возвращалась домой выпившей, то очень тщательно ее лупил. На этой почве она в последнее время перестала ко мне даже заглядывать — настолько сильно боялась своего сожителя. Весной Ага ушла с фабрики, поскольку здоровье уже не позволяло работать там, и устроилась уборщицей в трех конторах. Как-то летом она заходит ко мне и рассказывает, что недавно с сожителем выпили, потом он стал ее бить, раздел догола и помадой изрисовал тело, мол, буду тебя так рубить топором, и мне не привыкать этого делать. Через неделю она вновь зашла ко мне и рассказывает, что приходила мать этого Василия и угрожала, мол, если что случится с сыном, то ей несдобровать. Через два или три дня я видела эту женщину, когда она с Василием поднималась на второй этаж в квартиру Аги. Через несколько дней после этого Аги не стало.

— Клавдия Дмитриевна, вспомните, пожалуйста, через сколько дней после посещения этой женщины умерла Широкова? — попросил ее сыщик.

— Как бы не соврать, — призадумалась Кравчук. — Думаю, что прошло три или четыре дня. День или два она лежала и болела дома, потом ее увезли в больницу, где она и умерла.

— После ее смерти Василий постоянно жил здесь? — спросил ее опер.

— Да, постоянно жил здесь.

— Дом чей?

— Был фабричный. Сейчас передали городу, можно приватизировать, я уже подала документы на приватизацию.

— Вы не чувствовали, что она что-то скрывает? Не говорила, что Василий не тот, за кого себя выдает?

— Она что-то недоговаривала — это однозначно. Но касались ли ее недомолвки насчет Василия, я не могу сказать.

Поговорив еще с тремя соседями, Кравцов направился по месту жительства Федотова.

Его встретил горбатый мужчина с редкими с проседью волосами, и на вопрос, терял ли он свой паспорт, ответил:

— У меня его украли в автобусе два года назад. Я уже получил новый паспорт.

На обратном пути сыщик зашел на кожевенную фабрику, где в отделе кадров поговорил с инспектором-женщиной:

— У вас грузчиком подрабатывал некто Федотов Василий Поликарпович. Скажите пожалуйста, какие документы он предоставил для устройства на работу.

Покопавшись в журналах, она сообщила:

— Федотов был принят временно в качестве грузчика в сентябре прошлого года. Поработал у нас полгода и уволился. Предъявлял паспорт, трудовой книги у него не было, мы выписали ему новый при увольнении.

Пообедав в той же пельменной, в четыре часа сыщик был в Управлении. Света была на месте и доложила:

— Ориентировки розданы всем службам и территориальным органам милиции. Во всех стендах «Их разыскивает милиция» помещены фотографии разыскиваемого, завтра в городской газете выйдет объявление о розыске опасного преступника. Договорилась с телевидением — на днях и там покажут лицо убийцы.

— Молодец! — похвалил сыщик девушку и высказал свои подозрения: — Света, сдается мне, что гражданку Широкову отправили на тот свет Молох со своей мамашей.

— Как так? — удивленно вскинула голову Света. — Ее-то, наверное, вскрывали в морге и, если труп криминальный, то возбудили бы уголовное дело.

— В теперешнее время все может быть, — недоверчиво покачал головой Кравцов. — И криминальные трупы могут похоронить как некриминальные.

— И что тогда делать? — непонимающе глянула она на сыщика. — Эксгумацию?

— Да, эксгумацию, — кивнул он. — Но, прежде чем это сделать, мне надо ознакомиться с заключением судебно-медицинской экспертизы, а для этого обратимся к следователю прокуратуры Козинцеву, ведь он как бы нам обязан.

— Сейчас я найду его телефон, — с готовностью ответила девушка. — Прямо сейчас и позвоним.

Вскоре оперативники уже знали, что смерть Широковой наступила в результате желудочно-кишечного кровотечения на фоне алкогольного цирроза печени.

— Но это еще ни о чем не говорит, — задумчиво произнес Кравцов. — Ее могли и отравить, например, крысиным ядом, от которого происходит кровотечение. А при назначении судебной экспертизы следователь не поставил вопрос о возможном отравлении потерпевшей. Однозначно, надо сделать эксгумацию, тем более у нас в руках фотография, где на могильном памятнике написано имя разыскиваемого.

— Для эксгумации нужно постановление следователя, — заметила оперативница. — Козинцев даст такой документ или попросите своего следователя?

— А вот для этого я позвоню своему другу Батискафу, — ответил сыщик и попросил: — Света, закажи мне Якутск.

— Кому, кому звонить? — прыснула девушка. — Какому батискафу?

— Ах да, ты же не знаешь, — засмеялся в ответ Кравцов. — Батискаф — это прозвище опера, а на самом деле его фамилия Андросов, о котором я тебе рассказывал ранее в кафе. Хочу дать ему задание, чтобы он переговорил со следователем прокуратуры относительно эксгумации.

— Ааа, понятно, — кивнула она и набрала номер межгорода: — Алло, примите заказ на Якутск.

Андросов, послушав рассказ друга, ошеломленно произнес:

— История с Молохом продолжается! Когда же мы поставим точку в его кровавой биографии?!

— Саня, сходи к Куприну и потребуй у него постановление о производстве эксгумации трупа Широковой, — попросил его Кравцов. — Эти документы первым же нарочным надо отправить ко мне в Свердловск.

— В Екатеринбург, — поправил его опер и пообещал: — Сейчас же бегу к Куприну. О содержании разговора с ним позвоню тебе в гостиничный номер.

Положив трубку, Кравцов обратился к оперативнице:

— Надо за матерью разыскиваемого установить скрытное наблюдение* (оперативное мероприятие, тайная слежка). Чем черт не шутит — вдруг она приведет нас к лежбищу сына.

— Все, пишу задание, — с неизменной готовностью ответила девушка. — Думаю, что Ермилов не будет возражать, ведь он боится за меня и хочет, чтобы преступник был поскорее пойман.

— Ты умница! — похвалил ее сыщик. — Займись этим вопросом, а я пойду в гостиницу и буду ждать звонка от Андросова.

— От Батискафа? — улыбнулась она.

Невольно посмеявшись, Кравцов вышел из кабинета. Сыщик шел в гостиницу и думал о Молохе. Он боялся, что преступник покинет Свердловскую область и будет пробиваться в сторону Украины. А Украина теперь стала самостоятельным государством, и там вести его розыск по понятным причинам представляла определенные сложности. Тут он вспомнил Кыйаару и Айру и, улыбнувшись к их незримым образам, игриво проговорил:

— Девчонки, только на вас надежда.

В гостинице он задремал и, когда зазвонил телефон, посмотрел на часы, которые показывали восемь вечера.

«В Якутске уже полночь», — подумал он, прежде чем поднять трубку.

На том конце провода был Андросов, который огорчил его вестью:

— Куприн отказывается выносить постановление об эксгумации. Сорокин вышел на прокурора, но тот говорит, что следователь процессуально независимое лицо, и он не может ему приказать, тем более не видит необходимости проведения эксгумации, поскольку предполагаемое убийство Широковой, если оно и имело место быть, произошло на территории Свердловской области и, соответственно, расследование должно проводиться там.

— Тьфу ты черт, я так и знал, что Куприн будет палки в колеса вставлять! — в сердцах выругался Кравцов. — Саня, как нам не хватает Свиридова!

— Да, с Аркадием никакой мороки не было — всегда шел навстречу сыщикам, — сожалеюще выговорил Андросов.

— Ладно, будем обращаться к местному следователю прокуратуры, — решил Кравцов. — Может быть, это даже к лучшему.

В расстроенных чувствах он выпил остаток чекушки водки и приготовился спать, и в это время вновь зазвонил телефон. Это была Света, она сообщила следующее:

— Наши сотрудники взяли под наблюдение мать разыскиваемого. Час тому назад она сходила в магазин за кефиром и булкой, теперь находится дома. Домашний телефон также под контролем. Наши будут ее караулить всю ночь возле подъезда.

— Отлично! — обрадованно воскликнул опер. — Света, держи все под контролем, а я завтра с утра пойду в прокуратуру и встречусь с Козинцевым, чтобы получить от него постановление об эксгумации.

6

Обойдя череду бюрократических проволочек, Козинцеву и Кравцову удалось убедить заместителя прокурора Ленинского района Хромова провести эксгумацию трупа Широковой.

«Обосновано ли объективными данными заключение судебно-медицинского эксперта, проводившего первоначальное исследование трупа» — эта тема красной линией проходила в постановлении следователя прокуратуры, где, в том числе, задавался вопрос о том, не отравлена ли потерпевшая какими-либо ядами.

В этот же день Кравцов, предварительно прикупив пять бутылок водки, съездил на кладбище и ознакомил директора с постановлением следователя прокуратуры об эксгумации тела Широковой, попросив немедленно начать копку могилы до гроба. Директор, изучив документ, недовольно буркнул:

— Нам за это не платят, да и погодка нынче студеная, земля уже начинает подмерзать. В таких случаях обычно милиционеры пригоняют сюда мелких хулиганов, мы их обеспечиваем шанцевыми инструментами.

Сыщик решил, что наступил момент для включения «народной дипломатии» и приятно удивил кладбищенского руководителя, поставив на стол пакет с пятью бутылками водки:

— У меня взаимовыгодное предложение — давайте обойдемся без мелких хулиганов. Я человек пришлый и не знаю, где их доставать.

— Ладно, уговорили, тут как раз выдалось небольшое окно времени, — благодушно согласился директор, пряча бутылки в железный ящик. — Оставьте телефон — как выкопаем, так сразу позвоним.

Через два дня гроб с телом Широковой был доставлен в городской морг, где Кравцов со своей помощницей Светой присутствовали при повторном исследовании трупа. Тело было основательно подпорчено, от него исходил удушающий гнилостный запах, но девушка, которая впервые присутствовала на таком мероприятии, держалась стойко, и лишь побледневшее лицо выдавало смятение ее души.

Осматривая тело, патологоанатом заметил:

— На кисти левой руки наблюдается ампутация пальца — мизинца.

— Мизинца! — от неожиданности громко переспросил оперативник. — При первоначальном исследовании трупа этот палец был на месте?!

Патологоанатом прервал работу и, стянув латексные перчатки, стал изучать первичные документы, сообщив:

— Тут нигде не указано, что у женщины отсутствует палец.

— А кто проводил исследование? — спросил его сыщик.

— Акинфеев.

— Где он сейчас?

— В отпуске.

— С выездом?

— Этого я не знаю.

— Знаете его домашний адрес?

— Нет, не знаю. Спросите у заведующего.

— Ампутация прижизненная или посмертная?

— Пока не могу точно сказать, все после гистологического исследования, но похоже, что посмертная.

— Молох, перед тем, как похоронить Широкову, оставил себе на память ее палец! — воскликнул Кравцов. — Этот тип собирает дамские пальчики!

— Вы о ком говорите? — удивленно спросил патологоанатом. — Какие дамские пальчики?

— Эту женщину похоронил разыскиваемый нами убийца, — объяснил сыщик. — Он убил у нас двух женщин, расчленил их и отрезал для себя мизинец одной из них. Поэтому мы подозреваем, что и Широкову он мог убить.

— Все-таки подозреваете, что ее отравили? — спросил эксперт.

— Есть такие подозрения, — кивнул Кравцов. — Насколько вероятно по истечении такого времени выявить в ее организме наличие яда?

— Если отравлена, то анализы покажут, — обнадежил его специалист.

После морга оперативники вернулись в Управление милиции, и Света, справившись у сотрудников, которые вели наблюдение за матерью разыскиваемого, взволнованно сообщила:

— Гражданка Криворучко с сыном не встречалась и не знает, где он находится!

— Почему так думаешь? — спросил ее Кравцов.

— Она сегодня с утра поехала по адресу проживания Широковой и, увидев опечатанную нами дверь, бегом побежала домой. Из дома позвонила к некой Пелагее и поинтересовалась, почему опечатана квартира. Пелагея эта объяснила, что четыре дня назад приезжала милиция и стреляла в Василия, но он смог убежать. Фигурантка бросила трубку, сейчас сидит у себя в квартире. Установили личность Пелагеи — ею оказалась соседка Широковой из десятой квартиры по фамилии Милютина.

— В десятой квартире мне не удалось побывать, — с сожалением проговорил сыщик. — Хозяев не было на месте. Очевидно, мать Молоха вербанула Пелагею, и та сообщала все, что творится у Широковой. В этой общаге все выпивохи, за бутылку красного любого сдадут.

— Ермилов дал нам еще сутки, а затем снимет скрытое наблюдение, — доложила оперативница. — Произошла бандитская разборка с трупами, и все силы бросили туда.

— Неужели Молох покинул город? — задался вопросом сыщик и невольно воскликнул: — Эх, жаль, что ты его не пристрелила!

— Так получилось, — виновата пожала плечами девушка. — Этот случай для меня станет уроком на всю жизнь.

— Нет, нет, я тебя не обвиняю, — утешил ее опер. — И, может быть, даже и хорошо, что ты не попала в него. Он нам нужен живым, чтобы рассказал о всех своих злодеяниях и указал места сокрытия жертв.

— Хорошего мало, — вздохнула она. — Преступник сейчас покинет Екатеринбург, и поминай, как звали.

— Ничего, Света, обязательно поймаем душегуба, если даже придется идти за ним хоть на край света, — поклялся Кравцов и попросил оперативницу: — А теперь набери номер Акинфеева.

Когда патологоанатом поднял трубку, сыщик спросил:

— В июле этого года вы проводили исследование трупа гражданки Широковой. Вы помните этот случай?

— Всех не упомнишь… А в чем, собственно, дело?

— Мы провели эксгумацию трупа. Во время повторного исследования обнаружилось, что на левой кисти женщины отсутствует мизинец. В вашем заключении об этом не написано. Вы могли упустить этот момент?

— Это исключено, — категорично заявил патологоанатом. — Такое от моего взгляда не ускользнуло бы.

— Тогда скажите, пожалуйста, кто мог отрезать ей палец?

— Спросите того, кто ее хоронил.

— Спасибо, больше вопросов к вам не имеется.

Время было ближе к обеду, Кравцов предложил:

— Делать особо нечего, поэтому, Света, предлагаю посидеть в том же кафе, а потом посмотреть город и сходить в музей. Надо немного отвлечься от рутины, тогда и служба заиграет другими красками, а удача повернется к нам лицом.

— Идемте! — заискрились ее глаза. — Я вас свожу в наш краеведческий музей!

— Вот туда мне и надо, — довольно улыбнулся сыщик. — Быть в Свердловске и не знать его историю не есть хорошо.

— В Екатеринбурге, — с улыбкой поправила она его.

— Для меня этот город Свердловск, — засмеялся он. — Так звучит как-то роднее.

Проведя остаток дня с пользой для души, оперативники прибыли в Управление милиции, где узнали, что фигурантка Криворучко находится в квартире, никуда не отлучалась, звонки больше не делала и ни с кем не контактировала.

— Если бы маньяк был в городе, он обязательно каким-то образом связался бы с матерью, — рассудил Кравцов. — Скорее всего, он покинул город.

— Завтра с утра снимут скрытое наблюдение и что нам делать дальше? — развела руками девушка. — Где его сейчас искать?

— Надо попытаться установить его связи, — без особой надежды предложил сыщик. — Но это такая мура, что врагу не пожелаешь… Света, завтра вызовем маму разыскиваемого и начнем с нею разговаривать. Авось она проговорится и выдаст места, где может скрываться ее драгоценное чадо.

Попрощавшись с оперативницей, Кравцов пошел в гостиницу. Ночью он проснулся от того, что услышал громкий женский шепот: «Молох мертв». Резко присев на кровать, опер долго приходил в себя.

«Что это было снова? — тревожась, думал он. — То Молох жив, то Молох мертв… Неужели и вправду меня сопровождает шаманка в лице своей последовательницы Лиды, дочери Семена? Если это так, то надо завтра ждать обнадеживающих вестей».

Утром сыщик прибыл в Управление, и Света доложила, что она оповестила транспортную милицию тех областей, через которые преступник мог продвигаться в сторону Украины.

— Света, ты не поверишь, но я ночью услышал женский голос, что Молох мертв, — с улыбкой на лице рассказал он про ночное видение. — Неужели ты все-таки попала в него? На охоте такое бывает — подраненный зверь умирает за несколько километров от места выстрела.

— Не знаю, — помотала она головой. — Мне показалось, что я безнадежно промазала, но на всякий случай держу связь с травмпунктами — если он обратится в медучреждение, мне сразу сообщат.

— Ну что, идем за матерью Молоха? — предложил сыщик. — О чем говорят наши наблюдатели, где сейчас находится фигурантка?

— Все время сидит дома, никуда не отлучалась, никакие звонки не производила, — ответила она.

— Пока в отношении нее надо возбудить уголовное дело за подделку документов, а когда выяснится, что Широкова отравлена, то можно привлечь ее и за убийство.

— Страшная женщина, — передернула плечами Света. — Не удивительно, что вырастила такого сына.

Оперативники собрались было выйти из кабинета, в это время навстречу им дверь открыл Ермилов и сообщил потрясающую новость:

— Вашего нашли на кладбище! Садитесь в мою машину, срочно выезжаем на место происшествия.

— Он живой?! — от неожиданности вскрикнул Кравцов. — Кто его поймал?!

— Петля его поймала, — ухмыльнулся руководитель. — Быстрее соберитесь, по пути все расскажу.

Ничего не понимающие оперативники сели в машину, и Ермилов рассказал им следующее:

— Оказывается, в шесть утра в районе Широкореченского кладбища был обнаружен висящий на дереве человек. Наши только сейчас выехали туда, осмотрели тело и обнаружили в кармане куртки водительские права на имя Криворучко Тимофея Брониславовича и решили пробить его по адресному бюро, чтобы установить личность. Там им сообщили, что данный гражданин находится во всесоюзном розыске за убийство в Якутии. Дежурный доложил об этом мне, а я приказал ничего далее не трогать и дождаться нас.

— Петр Константинович, это дело полно таинственности! — воодушевленно воскликнула Света. — Вот, например, Виктор Васильевич ночью слышал голос о том, что Молох мертв!

— Вы тут наговорите мне, — мрачно побрюзжал Ермилов. — Какие могут быть голоса? О чем ты вообще, Бравина?! Связалась с якутским товарищем и стала верить во всякие потусторонние силы? Ты еще расскажи мне, что там задействованы шаманы.

— Не шаманы, а шаманка, — вызывающе ответила девушка. — Зря вы не верите во все это.

— Бравина, с тобой надо серьезно поговорить. Зря мы прикрепили тебя к командированному, нахваталась ты у него всякой ереси выше крыши, — с досадой проговорил руководитель.

— Нет, не зря! — с остервенением возразила она. — Я очень многому научилась у Виктора Васильевича!

Кравцов, пряча улыбку, незаметно для Ермилова приложил палец к губам, мол, не спорь, Света, с начальством, а жизнь покажет, кто прав.

На кладбище их встретил директор, который сообщил:

— Он повесился в аккурат перед выкопанной могилой Широковой. Что его толкнуло к такому необычному шагу? Горе? Безвыходность ситуации? И вообще, кем он приходится этой женщине?

Приближаясь к могиле, оперативники издалека увидели висящего на сосне человека, а рядом находились два милиционера, один из которых протянул Ермилову документ:

— Вот нашел в кармане потерпевшего водительское удостоверение на имя Криворучко. По рации вышел в дежурную часть, оттуда сообщили, что гражданин с такими анкетными данными находится во всесоюзном розыске. Кроме как пошарились по карманам в поисках документов, мы его не трогали.

Приглядевшись к трупу, ноги которого едва касались земли, Кравцов облегченно выдохнул:

— Это он! Молох, то есть Криворучко!

Ермилов ткнул пальцем в живот повешенного и со знанием дела констатировал:

— Повесился нынче ночью, еще не успел замерзнуть.

Затем он приказал милиционерам:

— А ну-ка, снимите его с дерева.

Когда труп был уложен на землю, Кравцов наклонился и, пощупав ремень, на котором повесился Криворучко, громко воскликнул:

— Сыромятный ремень! Ребята, его повесили на сыромятном ремне!

— Во-первых, почему его повесили, он же сам повесился? — хмуро бросил Ермилов. — Во-вторых, почему он не должен повеситься на сыромятном ремне?

— А все потому, что где-то в семнадцатом или восемнадцатом веке одна шаманка наказала своего обидчика, повесив его на сыромятном ремне, — безапелляционно заявила оперативница. — А эти дела взаимосвязаны.

— Бравина, сегодня же возвращайся в свою группу! — сердито изрек руководитель. — С таким подходом скоро все окажемся в шестой палате!

— Петр Константинович, вы найдите время и поговорите с Виктором Васильевичем, и он расскажет связь этого дела с шаманкой, — с обидой в голосе проговорила она. — Я же не выдумываю все в своей голове, а анализирую, исходя из фактов.

Недовольно засопев, Ермилов приказал:

— Оголите живот у трупа.

Когда милиционеры расстегнули у трупа куртку и костюм с рубашкой, все увидели, что он вокруг тела в районе грудной клетки обмотан марлевой повязкой, где с правого бока виднелся мокнущий от крови ватный тампон.

— Света, все же ты в него попала, — проговорил Кравцов, изучая изнанку пиджака, где был пришит ярлык и воскликнул: — Что и требовалось доказать — швейная фабрика «Большевичка» с пулевым отверстием!

— Чудеса продолжаются, — усмехнулся Ермилов. — Почему он, как и все люди, не должен носить костюм швейной фабрики «Большевичка»?

— Потому что он нелюдь, — ответил сыщик. — Света как-нибудь расскажет вам о нем, а я завтра уезжаю домой.

Заметив на шее у трупа шелковую нитку, Кравцов дернул ее на себя, и из-под ворота рубашки показался непонятный продолговатый предмет черного цвета, носимый, очевидно, в качестве кулона или талисмана. Изучив его вблизи, сыщик резко бросил его на грудь покойного и произнес с содроганием:

— Это высушенный человеческий палец!..

7

Наступила тягостная тишина. Ермилов, в недоумении потоптавшись на месте, приказал:

— Вызывайте прокурора и судебного медика. Если даже труп и некриминальный, то дело, связанное с ним, явно криминальное.

Прибывший судебный медик подтвердил, что кулон на шее у повешенного представляет из себя мумифицированный человеческий палец и, скорее всего, мизинец. Далее, развязав марлевый бинт и убрав окровавленный ватный тампон, он озадаченно сообщил:

— В районе грудной клетки со стороны спины имеется слепая огнестрельная рана и, вероятнее всего, задето легкое. Как он ходил с таким ранением?

Когда сняли петлю с шеи повешенного, Кравцов изучил ее и пораженно произнес:

— Это, оказывается, не ремень, а лента… нет, сыромятная веревка. Молох умер не своей смертью, это месть шаманки.

Прокурор и судебный медик непонимающе оглянулись в сторону сыщика, но Ермилов поспешил их успокоить:

— Не обращайте внимания, тут некоторые товарищи страдают чудачеством. Налицо самоповешение, будем готовить отказной материал.

Сердито бросив взгляд то на девушку, то на Кравцова, он приказал:

— Идем в машину, нам тут делать больше нечего.

Отойдя на почтительное расстояние от места происшествия, Ермилов укорил сыщика:

— Ты почему при прокуроре говоришь всякую чепуху? Сейчас возбудит уголовное дело по убийству и кого прикажешь нам искать? Шаманку? Если ты веришь мистике, то держи ее при себе.

— Извините, вырвалось, — виновато выронил оперативник. — Это дело настолько затянуло меня, настолько я нахожусь в нем, что действительно иногда теряю связь с реальностью. Но все мои догадки и открытия произошли не на пустом месте — есть на то основания.

— Ты когда собираешься уезжать? — спросил его Ермилов. — Завтра?

— Если будут свободные билеты, то завтра, — кивнул Кравцов и попросил: — Петр Константинович, оставьте нас со Светой возле агентства «Аэрофлота» — купим авиабилет и доделаем кое-какие дела.

Когда машина остановилась возле здания «Аэрофлота», Ермилов обратился к девушке:

— Бравина, часикам к восьми подойдите с Виктором в ресторан «Космос». Нас будет трое, плюс вы вдвоем — достойно проводим человека домой, а заодно послушаем байки про эту шаманку.

— Поняла! — обрадованно воскликнула она. — До вечера!

В агентстве свободные авиабилеты до Якутска оказались в наличии, и вылет сыщика домой на следующий день стал реальностью.

Выйдя на улицу, Кравцов спросил:

— Света, помнишь про ту студентку — мою землячку, которая подсказала нам о Молохе, что он не умер вовсе, а жив и здоров, свободно разгуливает по Свердловску?

— Помню, — кивнула она. — Как ее звали-то?

— Нестерова Валя. Я обещал ей, что приду и расскажу о дальнейшей судьбе маньяка.

— Так в чем дело?! — живо отреагировала девушка. — Поехали к этой Нестеровой!

Следуя на троллейбусе в сторону студенческого общежития, Света с сожалением в голосе спросила:

— Почему вы так сильно заторопились домой? Вам не интересно, что сделали Молох и его мать с несчастной Широковой?

«Она переживает от предстоящей разлуки, — подумал сыщик, прежде чем ответить. — К чему бы это?.. А ведь и я не желаю с ней расстаться так внезапно и суматошно… Но билет уже куплен, все мосты сожжены…»

— Интересно, но свердловские дела нам неподследственны, да и дома ждут дела, — ответил он ей. — Тем более в Свердловске у меня остается человек, который позвонит и расскажет, что случилось с этой Широковой.

— Хорошо, позвоню, — выронила она с ноткой грусти. — Экспертиза должна быть готова через неделю.

— А знаешь, Света, почему я сказал, что Молох умер не своей смертью? — спросил Кравцов.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Я тоже удивилась, когда вы при прокуроре сказали такое.

— Я сказал это исходя из того, что Молох, во-первых, повесился на сыромятной веревке и, несмотря на то, что эту веревку он мог достать свободно, ведь Широкова работала на кожевенной фабрике дубильшицей, данный факт кажется мне странным и загадочным. Он мог повеситься на любой другой веревке, на своем ремне, наконец, а выбрал именно сыромятную веревку. А он ли выбрал ее? Я думаю, что Кыйаара определила ему способ и орудие возмездия. Во-вторых, на шее у него висит палец человека, вероятнее всего Широковой. Если бы Молох хотел повеситься добровольно, то перед тем, как совершить суицид, выбросил бы этот кулон подальше, чтобы мы его не нашли, ведь обнаружение такой улики каким-то боком может ударить по его матери. В общем, я думаю, что он, ведомый какими-то магическими силами, пришел на кладбище и, опять-таки, по принуждению этих самых сил, повесился возле могилы убитой им женщины.

— А, может быть, все гораздо прозаичнее, — проговорила девушка. — Уже раненый, он пришел прощаться со своей любимой, но видит разрытую могилу и решает покончить жизнь самоубийством. А то, что он бил и истязал ее при жизни, не говорит о том, что между ними не было любви — может быть, она была у них похлеще, чем у остальных людей, и не зря убийца забрал на память ее палец.

— О, у меня появилась другая версия! — рассмеялся Кравцов. — На время шаманка вселилась в тебя и твоей рукой послала пулю в спину Молоха. Уже помеченный шаманкой преступник, беспрекословно выполняя ее волю, пришел на могилу своей последней жертвы и повесился.

— В таком случае своим необычным инструктажем по применению оружия возле дома Широковой вы вселили в меня эту шаманку, — засмеялась она в ответ. — Кстати, Виктор Васильевич, вы тогда обещали рассказать, как заталкиваете девятый патрон в обойму.

— Очень просто. Девятый патрон не в обойме, а в стволе.

— Но это же опасно! — воскликнула она. — Нарушение всех инструкций!

— Света, иногда в самый неподходящий момент может не хватить девятого патрона, — с улыбкой ответил сыщик. — Уверен, что Ермилов делает то же самое, а молодежь учит, что в пистолете должно быть восемь патронов.

Студенток оперативники застали в общежитии. Увидев Кравцова с незнакомой девушкой, Нестерова встревоженно выдохнула:

— Что-то случилось?

— Все, Валя, успокойся, его нет в живых, — сообщил сыщик. — Сегодня утром нашли труп.

— Ой, а это где?! — воскликнула девушка. — Здесь, в Екатеринбурге?

— Да, здесь. Поэтому мы пришли к тебе, чтобы рассказать обо всем. Познакомься — это сотрудник уголовного розыска Бравина Светлана, она оказала мне помощь в поисках преступника.

Начав свое повествование, Кравцов заметил, что Зина с неподдельным интересом рассматривает оперативницу, а затем, деланно зевнув, равнодушно уткнулась взглядом в учебник, но вся сущность выдавала ее, что она пристально слушает сыщика. Влада же присела рядом с Валей и завороженно внимала оперативнику.

Когда Кравцов закончил свой рассказ, упомянув и том, что шаманка могла вселиться в Свету, чтобы наказать Молоха, Валя впечатленно воскликнула:

— Она и в меня вселилась!

— И как же? — улыбнулся сыщик.

— Когда решила купить сапожки, я еще с вечера запланировала пойти в магазин обуви, — возбужденно стала рассказывать она. — Утром встала, а голову свербит только одна мысль: «Надо идти в ЦУМ, надо идти в ЦУМ…» Что делать в этом ЦУМе, там никогда не бывает хорошей обуви?..

Валя толкнула в бок Владу и повернулась к Зине:

— Девчонки, подтвердите, что так и было.

— Да, да, было именно так, мы хотели в магазин обуви, а Валька потащила нас в ЦУМ! — воскликнула Влада, а Зина только кивнула, не отрывая взгляда от учебника.

— И что? — спросил сыщик.

— Как что?! — искренне удивилась девушка. — Если бы мы не пошли в ЦУМ, то никто бы не знал, что убийца жив!

— Действительно, — соглашаясь, кивнул Кравцов. — Голос тебе подсказал правильную мысль.

— Теперь я поняла, что это был голос шаманки! — торжествующе воскликнула Валя. — Она меня и повела в Центральный универмаг!

На обратном пути Света поделилась своими наблюдениями:

— Зина так ревниво разглядывала меня.

— Я это тоже заметил, — ответил сыщик. — К чему бы это?

Девушка, лукаво поглядывая на сыщика, спросила:

— Виктор Васильевич, признайтесь — что вы сделали с несчастной девочкой?

— Ничего я с ней не делал, — невольно рассмеялся Кравцов. — Зина ревнует меня не как мужчину, а как сотрудника уголовного розыска. Когда я впервые был у них в комнате, она предлагала свою помощь в поиске преступника, а я ей отказал, ссылаясь на опасность, а сегодня заявляюсь перед ней в сопровождении другой девушки, которая, оказывается, наказала маньяка — она и подумала, что ее отвергли, как ненужную.

— Но я же милиционер и то боялась этого маньяка, — покачала головой Света. — Как бедная девушка хотела его ловить?

Сыщик, тепло улыбнувшись, ответил:

— Зина хорошая девушка, и кто его знает, может быть, после окончания университета, как и ты, станет милиционером или пойдет следователем прокуратуры, хотя она может быть и успешным предпринимателем. Прекрасна студенческая пора — впереди вся жизнь, полная свершений!

Часы показывали три часа дня, Света предложила:

— У нас в запасе достаточно времени, поэтому я загляну на работу, потом посещу салон красоты и пойду домой переодеваться, а в семь тридцать приду к вам гостиницу. До ресторана не более километра — дойдем пешком.

— Что за ресторан «Космос»? — спросил он.

— Это сейчас самый лучший ресторан города, — ответила она. — Правда, держат его бандиты — «Центровые», о которых я говорила, но там Петра Константиновича уважают и боятся.

— Везде бандиты, — вздохнул сыщик. — Когда же их искореним-то?

В гостинице Кравцов посмотрел на себя в зеркало и остался недоволен: растянутый свитер, потертые советские джинсы, стоптанные ботинки.

«Черт, не думал, что пригласят в цивильное заведение, — с досадой подумал он. — В командировку надо было ехать в костюме! Хотя и костюм порядком истрепан, надо бы купить новый…»

Вздремнув пару часов, он принял душ, побрился и к семи часам был готов к походу в ресторан, коротая время у телевизора в ожидании Светы. Когда девушка появилась в номере, сыщик немного опешил: с безупречным вечерним макияжем, она была одета в короткую меховую куртку, на голове берет из того же меха, темное платье с люрексом, сапожки на каблуках…

«Наверное, рядом с ней я буду выглядеть как бомжара, — не без сожаления подумал он. — Но ничего, в конце концов, не жених же я ей!»

Выйдя на улицу, девушка попросила:

— Виктор Васильевич, придерживайте, пожалуйста, меня, а то на своих каблуках я кое-как добрела до гостиницы — сегодня так скользко…

Сыщик взял ее под руку, и в таком виде они предстали перед Ермиловым, который, оказывается, покуривая сигарету, поджидал их возле парадного входа в ресторан.

— Какая милая пара! — издалека воскликнул он, вложив в слова то ли упрек, то ли восхищение, но в любом случае с оттенком иронии. — По-моему, вы не только спелись!

Света, привыкшая к грубой шутке руководителя, только улыбнулась и сильнее схватилась за руку сыщика.

За столом уже сидели двое молодых мужчин, Ермилов познакомил их с Кравцовым:

— Алексей и Алексей — они оба Алексея, мои заместители.

Разлив по рюмкам водку, Ермилов наполнил бокал девушки шампанским и произнес тост:

— Мы сегодня провожаем нашего коллегу в далекую Якутию. Прибыв сюда в командировку, он оказал нам неоценимую услугу, нейтрализовав опаснейшего преступника, который, при определенном стечении обстоятельств создал бы нам кучу проблем. Зная таких преступников, скажу вам прямо — маньяки никогда не останавливаются, и когда-нибудь он вышел бы на смертельную охоту на женщин нашего города. Поэтому поблагодарим Виктора и выпьем за него, чтобы оперская удача и везение всегда сопровождали нашего друга!

Следующим сказал тост Кравцов:

— Спасибо, Петр Константинович, спасибо Светлана, спасибо ребята за то, что так гостеприимно встретили меня на этой благодатной Уральской земле. Без вашей помощи я не смог бы добиться успеха, преступник сейчас гулял бы на свободе и, как здесь отметили, представлял бы огромную опасность для людей. Особую благодарность хочу выразить своей помощнице Светлане, которая своими правильными действиями заставила преступника пойти на необдуманные шаги и, в конце концов, свести счеты с жизнью. В этом усматриваю предначертания, спущенные нам сверху: хотя маньяк избежал людского суда, его настигла кара небесная. А в общем, впечатлен здешними масштабами, отныне я влюблен в Свердловск и хочу поднять рюмку за этот прекрасный город и его достойных жителей!

Ермилов, прежде чем выпить, хохотнул:

— Я тоже постоянно говорю: «Свердловск, Свердловск», даже на совещаниях это проскальзывает. Родился в Свердловске и никак не могу привыкнуть к новому названию города.

Опустошив рюмку, он предложил:

— Раз уж вспомнили про Бравину, давайте послушаем ее, что она скажет по этому поводу, — предложил руководитель и, ухмыльнувшись, добавил: — Она говорила про какую-то шаманку, о которой нам позже подробно расскажет наш друг из Якутии.

Девушка встала и произнесла свой тост:

— В первую очередь надо поблагодарить Виктора Васильевича, который упорными стараниями избавил наш город от страшного человека. Он сегодня говорил о предначертании сверху. Действительно так и было — при встрече с преступником с глазу на глаз, во мне вселилась какая-то неведомая сила, заставившая применить оружие. Кто его знает, в другой обстановке, увидев перед собой искаженное злобой лицо маньяка, я, может быть, забыла бы про пистолет, где он находится…

Тут, заметив ироничную улыбку своего начальника, девушка озорно подмигнула Кравцову и продолжила:

— Зря вы не верите в шаманку, Петр Константинович. Она в меня вселилась и до сих пор находится внутри.

Ермилов, в свою очередь подмигнув своим заместителям, предложил:

— Бравина, если ты шаманка, то скажи про меня то, что знаю только я сам и никто другой.

Света, глядя на своего руководителя исподлобья, как заговоренная изрекла глухим голосом:

— В вашем пистолете девять патронов. По огневой подготовке вы учите нас, что в пистолете должно быть восемь патронов, а сами нарушаете инструкцию.

Опешив от неожиданности, Ермилов пощупал под боком оперативную кобуру с пистолетом, многозначительно хмыкнул и, сбросив с себя печать серьезности, восторженно заметил:

— Ну ты даешь, Бравина! По-моему, благодаря якутскому товарищу ты стала действительно шаманкой. Как тебя сейчас величать-то в новой ипостаси?

— Айра! — гордо ответила девушка.

— Я слышал про эту шаманку, — подтвердил один из Алексеев. — У нас на Урале она жила.

— Живет, — поправила его Света, напустив на себя пелену важности и силясь не улыбнуться, — она перед вами!

Видя все это представление, Кравцов еле сдерживал себя, чтобы не расхохотаться.

Ермилов, уже без усмешки, вполне серьезно попросил Кравцова:

— Расскажи про свою шаманку и всю мистику, которой окутано дело твоего маньяка. Нам будет очень интересно.

Когда сыщик закончил рассказ, Ермилов потрясенно покачал головой и заметил:

— В принципе, мистика присутствует при любом загадочном убийстве, стоит только поднапрячься и разглядеть ее, а в вашем деле и подавно, когда там вовлечена шаманка. Я предлагаю выпить за эту Ки…Ка…

Он осекся и спросил у сыщика:

— Запамятовал, как зовут шаманку?

— Кыйаара.

— Давайте выпьем за Кияру, которая помогла изобличить кровавого злодея, готового убить десятки женщин в нашем регионе…

— Тогда уж и за Айру, — прервал его Кравцов, глянув на девушку. — Тут есть и ее роль.

— …и за Айру! — добавил Ермилов, бросив многозначительный взгляд на оперативницу.

За приятной беседой оперативники не заметили, как прошло чуть более часа.

Когда пришли оркестранты и заиграла музыка, в ресторане стали появляться мужчины крепкого сложения в малиновых пиджаках и с толстыми золотыми цепями на могучих шеях* (атрибут бандитов 90-х), некоторые из которых, заметив сотрудников отдела по борьбе с бандитизмом, коротким кивком головы здоровались со своими «кураторами».

— Вся наша братия начинает кучковаться, — заметил второй из Алексеев. — Слишком вольготно они стали себя чувствовать — пора их встряхнуть.

— На днях запланируем, — ответил первый Алексей. — Нагрянем сюда с ОМОНом.

Вечер продолжился, и Ермилов объявил:

— У нас такое правило: если в компании только одна девушка, то она вольна приглашать того, с кем она хочет танцевать, а то ей не дадут спокойно посидеть. Бравина, если у тебя появится такое желание, мы все к твоим услугам.

На первый же медленный танец Света пригласила Кравцова. Увидев это, Ермилов язвительно выронил:

— Кто бы сомневался!

Во время танцев девушка призналась:

— Виктор Васильевич, мне будет не хватать такого, как вы, начальника. Я впервые почувствовала себя настоящим опером, без чьей-либо указки принимающим самостоятельное решение.

— А знаешь, Света, я тоже буду скучать по тебе, — ответил сыщик и тут же объяснил смысл сказанного: — Нет, нет, не как по красивой девушке, ведь я же люблю свою жену, а как по верному и надежному другу.

Девушка вздохнула и ничего не ответила.

Света еще раз пригласила сыщика на танец, а когда они вернулись за стол, Ермилов сообщил:

— Тут некоторые товарищи пригласили нас в сауну, поэтому, Бравина, тебя увезут домой, а мы, мужчины, продолжим вечер в другой обстановке.

Кравцов проводил девушку до крыльца ресторана. Возле машины он поцеловал ее в щеку и сказал:

— Света, я буду ждать от тебя звонка. Обязательно позвони.

Она обняла его за шею и, поцеловав в губы, резко повернулась и села в машину. Сыщик, махнув ей через стекло, в свете уличного фонаря заметил, что щеки девушки мокры от слез.

Взгрустнувший от расставания с оперативницей, к которой он, вопреки своей воле стал привязываться, Кравцов вернулся к столу и предложил:

— Дорогие коллеги, давайте выпьем за Свету. Она очень хорошая и красивая девушка и, если бы я не был женат и не любил свою жену, то непременно влюбился бы, несмотря на то, что на одиннадцать лет старше ее.

— Ты давай, не порти нам девок, — недоверчиво хохотнул Ермилов. — У нее отец в больших начальниках — враз поставит на место.

— Знаю об этом, — кивнул сыщик. — Просто с ней очень легко и приятно работать, она предвосхищала события, ей не надо было указывать выполнять какие-нибудь задания, она всегда была на шаг впереди в поисках маньяка.

— Ну, шаманка же! — одновременно засмеялись оба Алексея. — Сама же в этом призналась и даже на шефе продемонстрировала свои способности.

— А действительно! — воскликнул Ермилов. — Откуда она узнала, что у меня патрон в патроннике?!

В гостиницу Кравцова привезли в пять часов утра. Сыщик долго ворочался в постели, вспоминая поцелуй девушки. Какие чувства он испытывал к ней? Этот вопрос повис у него в воздухе. Он сам не понимал, была ли это накатившаяся внезапно влюбленность или простая симпатия к привлекательной девушке. Не придя к однозначному мнению, он закрыл глаза и, перед тем как уснуть, прошептал, обращаясь то ли к Свете, то ли к шаманке Великой горыашикарную:

— Счастья тебе, Айра — дочь Уральской земли!

Кравцов вернулся домой рано утром, когда родные еще нежились в постели. Он взял в руки сыночка и, прижав к груди, покружился по комнате. Потом обнял и поцеловал Марину, прошептав на ушко:

— Ты самая лучшая и красивая!

— А что, есть с кем сравнить? — засмеялась она, сильнее прижавшись к мужу. — А то приснился сон, как будто ты уходишь от меня, а я жалуюсь Семену, и он своей магией возвращает тебя обратно.

Потрясенный сыщик промолвил:

— Ты у меня одна на всем белом свете.

Эпилог

Через десять дней позвонила Света и рассказала следующее:

— Как вы и предполагали, Широкова была отравлена крысиным ядом. Наши поехали к матери Криворучко, но дверь им никто не открыл. Соседи объяснили, что не видят ее уже более недели. Вскрыли дверь и застали ужасную картину: на полу лежит ее обезглавленный труп, а голова закатилась под стол. Судебный медик объяснил, что гражданка Криворучко покончила жизнь самоубийством через повешение и от долгого висения у нее оторвалась голова. Выяснилось, что до пенсии она работала в дезинфекционной станции и как раз занималась приготовлением крысиной отравы для крупных городских предприятий, в том числе и для кожевенной фабрики, где работала Широкова, и куда по знакомству устроила сбежавшего из тюрьмы сына под чужим именем. В доме у нее нашли составляющую этой отравы большой концентрации.

— Какая страшная женщина! — с содроганием воскликнул Кравцов. — Воспитала сына-монстра, и оба закончили жизнь ужасной смертью, и не факт, что дочку она не прикончила сама!

— Такое трудно укладывается в голове, — произнесла девушка. — Я сама была потрясена до глубины души.

— А когда был отсечен палец у Широковой? — спросил ее сыщик.

— После смерти, — ответила она. — Скорее всего, по привычке он оставил его на память.

— Установили, почему они ее убили? Мотив убийства известен?

— Тут два варианта: либо она узнала о темном прошлом своего сожителя и сама себя приговорила к смерти, либо мать с сыном хотели забрать ее квартиру. Во время обыска у Криворучко в квартире нашли все документы Широковой. Дом должен пойти под снос, тогда бы злоумышленники получили новую квартиру. Все эти тайны мать с сыном унесли с собой в могилу.

— Уголовное дело возбудили? — поинтересовался Кравцов.

— Да, возбудили, оно находится в производстве у Козинцева, поскольку он с вашей подачи инициировал эксгумацию.

— Но это дело не будет для него обременительным, — проговорил сыщик, — скоро прекратит его за смертью фигурантов.

— Да, конечно, прекратит…

Тут она запнулась, Кравцов почувствовал смятенное состояние девушки, находящейся на расстоянии почти в четыре тысячи километров от него. Они молча прислушивались к дыханию друг друга, не смея первыми признаться в чем-то сокровенном. Наконец Света робко спросила:

— Виктор Васильевич, вы про меня вспоминали?

— Разве про тебя можно забыть? — вопросом на вопрос ответил сыщик.

— Прощайте! — надрывно крикнула она и бросила трубку.

На душе у сыщика было грустно. Он, уткнувшись взглядом в стол, долго сидел, перебирая в памяти незабываемую командировку и милую уралчанку, которая так хотела от него взаимности, но он не мог этого позволить себе.

— Айра, ты в моей памяти навсегда, — прошептал он и принялся за работу — перебиранием еще неисполненных документов.

Наступил тысяча девятьсот девяносто второй год. Однажды после Нового года, когда Кравцов вернулся домой, Марина обрадовала его радостной вестью:

— Витя, сегодня ходила к врачу — я беременна.

Он взял ее на руки и долго кружил в зале, выражая восторг криками:

— У нас будет ребенок! Нас будет четверо!

Через неделю сыщик встретился с Андросовым и попросил:

— Саня, давай съездим на твою родину. Хочу отблагодарить Семена — он решил подарить нам второго ребенка.

— Конечно, едем! — обрадовался друг. — Дорога хорошая, за день возвернемся.

Родители Андросова встретили сыщиков радушно, хозяйка сразу же накрыла стол. За столом Андросов-младший рассказал родителям о чудодейство Семена, избавившего семью друга от бездетности.

— Все правильно, в роду у Семена очень сильные шаманы, — сказала мама. — Он и в деревне вылечил молодую женщину от бесплодия — ребенок уже бегает. Только одно плохо — после смерти дочери жена Семена умерла от переживаний, а сам он совсем сдал.

— Мама, где он сейчас? — спросил сын. — Мой друг привез ему гостинцы.

— Дома, конечно, где же еще ему быть, — ответила она. — Иногда с тростью прихрамывает мимо нашего дома.

Когда сыщики появились на пороге дома знахаря, тот, с прищуром рассматривая визитеров, узнал обоих:

— Саша, я с утра жду вас, когда вы приедете в деревню, чтобы уважить старика. Виктор, ну как растет сынишка?

Андросов от неожиданности вытаращил глаза на друга, мол, откуда он все знает, и изрек в замешательстве:

— Вот привез друга. Он хочет вручить тебе гостинцы.

Кравцов обнял старика и произнес:

— Спасибо, Семен, за сына. Благодаря тебе мы с женой обрели счастье и хотели бы отблагодарить…

С этими словами он стал доставать из большого баула подарки, перечисляя каждый:

…вот это называется термобелье, оно из Норвегии, только появилось в городе, ты в нем будешь всегда в тепле, еще теплые носки и джемпер, которые жена связала сама, бутылка пятизвездочного коньяка, а на дне баула ящик тушенки и много разных консервов.

— Куда мне столько продуктов? — обрадованно покивал старик, бережно поглаживая дары, разложенные на столе. — Поделюсь с соседями, их мальчик колет мне дрова.

— Семен, жена беременна вторым ребенком, — сообщил ему Кравцов.

— Ну и хорошо, она будет рожать столько, сколько вы посчитаете нужным, — ответил целитель. — Твоя жена хорошо сложена, она плодовитая женщина. А второй ребенок тоже будет мальчик, а потом пойдут девочки.

— Ух ты, а сколько их у меня будет?! — поневоле вырвалось у сыщика.

— Это вы решите с женой, — уклонился от ответа знахарь. — Жизнь ваша хорошо сложится.

— Спасибо, Семен, никогда не забуду твое добро, — растроганно промолвил оперативник. — Ты для нас благодетель и светоч жизни.

— Да не делайте из меня икону, а живите своей жизнью, — ответил старик. — Все ваши невзгоды вы преодолели собственной силой, а я лишь немного подтолкнул вас к этому.

Кравцов, немного помешкав, спросил:

— Семен, я хотел бы преподнести дары к арангасу Кыйаары. Это позволительно мне совершить, и, если можно, то какой подарок мне дать ей?

— Не надо, — помотал головой хозяин. — К арангасу чужим подходить запрещено, тем более там в окрестностях сейчас лежит глубокий снег, и туда не пройти пешком. Она только недавно легла в арангас, не надо ее беспокоить, а то вновь встанет, и тогда трудно будет вернуть ее обратно. А летом я сам схожу к ней и угощу теми гостинцами, которые ты мне принес, а в качестве жертвоприношения возьму голову лошади. Она обрадуется таким дарам.

— Спасибо, Семен, — сказал опер и спросил: — Почему не спрашиваешь о судьбе убийцы твоей дочери?

— А что спрашивать-то? — усмехнулся старик. — Он закончил жизнь так, как и должен был закончить.

— Ты об этом знаешь?! — ошеломленно спросил Кравцов. — Откуда?!

Не ответив на вопрос, старик еще более поразил сыщика:

— Твоя поездка за убийцей была испытанием для тебя. Несмотря на множество соблазнов, ты остался верен жене, поэтому я и говорю, что в вашей жизни все сложится хорошо.

«Неужели намекает на Айру… то есть на Свету, — мелькнуло в голове у сыщика. — Его осведомленность начинает уже пугать… Постой, а Семен-то не зря приснился Марине, он оберегал меня от соблазна!»

Кравцов незаметно толкнул Андросова в бок и кивком головы указал на дверь, мол, пора уходить.

Попрощавшись со знахарем, сыщики вышли на улицу, и Андросов, смеясь, спросил:

— А ну-ка, признайся быстро, какие соблазны ты испытывал во время командировки? Женщины?

Кравцов с накатившей грустью ответил:

— Была одна девушка, оперативница, которая симпатизировала мне.

— А ты?

— А что я? Я люблю свою Марину.

— Эх, мне бы там оказаться — я бы не упустил такой возможности!

— Дурак ты неисправимый, — сердито выронил Кравцов. — Она не такая девушка, она хотела серьезных отношений, а я не мог предать Марину.

— Сам дурак! — хмуро бросил Андросов. — У нас с Настей все будет хорошо.

— Так я про Настю ничего не говорил, — удивленно ответил Кравцов.

— Но намекнул же.

— Саня, никакого намека не было. Настя хорошая девушка, и у вас жизнь сложится так же хорошо, как и у нас.

Друзья обнялись и продолжили путь.

Осенью Марина родила мальчика. Довольные родители, посоветовавшись, решили родить еще двоих детей, твердо зная, что они будут девочками. Действительно, через два года у семьи появились девочки-близняшки, и мама с папой были на седьмом небе от счастья. А вскоре умер Семен, и однажды Кравцов за столом заметил:

— Прежде чем уйти, он успел до конца осчастливить нас. Дядя Семен, мы никогда тебя не забудем.

В это же время у Анастасии и Александра Андросовых, которые скрепили свои отношения брачными узами, родилась девочка, и муж с женой были вполне довольны жизнью.

Бывшая жена Андросова — Галина — вышла замуж за любимого человека и не чувствовала себя обделенной судьбой.

Государство, наконец, взялось за организованную преступность. В июле девяносто четвертого года вышел Указ Президента страны «двенадцать — двадцать шесть»* (так сыщики в обиходе называли этот документ) о неотложных мерах по защите населения от бандитизма. Согласно этому Указу бандитов теперь можно было задерживать по подозрению в совершении преступления на срок до тридцати суток. Одним из первых, кто был задержан по новому закону, являлся Кочур. Не отсидев и половину срока, он был обнаружен повешенным в своей камере и, когда Кравцову доложили об этом, он покачал головой и изрек:

— Почему я не удивляюсь этой новости?

А вскоре в своей машине (в тех самых красных «Жигулях») был обнаружен труп Жданова — водителя Кочура — с огнестрельным ранением в голову.

Зайцы на родине у Андросова пропали. Некоторые старожилы утверждали, что они пали от болезней, а другие были уверены, что зайцы мигрировали в другие районы. Если иной охотник, побродив по лесу целый день, добывал от силы трех зверьков, его теперь называли удачливым промысловиком.

Прошло несколько лет. Кравцов и Андросов так и служили в прежних должностях, ничего не изменилось у них, разве что прибавились звезды на погонах, да незаметная седина украшала их виски. Однажды осенью друзья, предварительно созвонившись со Свиридовым, решили использовать бесплатный проезд и съездить на охоту в Тверскую область. Целью поездки было не столько желание поохотиться, сколько стремление увидеться со своим другом Аркадием, посидеть возле костра, выпить рюмку-другую хмельного, вспомнить незабываемую охоту на зайцев, вновь пережить встречу с шаманкой, которая определила судьбу одного из друзей, а, может быть, и всех троих, ворошить в памяти мрачные похождения Молоха с его «дамскими пальчиками».

Поэтому, не считая нужным захватить с собой ружья, они отправились в путь. В вокзале аэропорта сыщики случайно встретились с Нестеровой Валей. Из той угловатой студентки пятилетней давности она превратилась в довольно интересную девушку с притягательной внешностью.

Оказывается, она после окончания университета осталась в Екатеринбурге, где вышла замуж за местного парня-однокурсника, оба устроились в оборонном предприятии и обживают новую квартиру. Приезжала к родителям во время отпуска, а теперь возвращается обратно домой. В конце рассказа она спросила:

— Виктор Васильевич, вы помните мою однокурсницу Зину?

— Помню, конечно. А что с ней?

— Она, не сдав экзамены за первый курс, бросила учебу и занялась коммерцией. Сейчас она «челночница», с матерью постоянно ездят то в Китай, то в Турцию — всех нас обеспечила шмотками.

— Я так и знал, что она станет предпринимателем, — тепло улыбнулся сыщик. — Порывалась помочь мне в поисках убийцы.

— А вы знаете, Виктор Васильевич, что Зина была безнадежно влюблена в вас?

— Ой, только этого не хватало! — помахал руками Кравцов. — Я же ей почти в отцы гожусь.

— Но все же, — засмеялась девушка. — Увидев вас впервые, постоянно твердила: «Хочу быть рядом с ним», «Хочу помочь ему в поисках преступника». А когда вы появились в нашей комнате с другой девушкой — это ее убило. Вы с той девушкой ушли, а она, как дура, ревела всю ночь, потом три дня не ходила на занятия. После этого учеба пошла у нее наперекосяк, пока она ее и вовсе не бросила.

— Гад такой, разбил сердце девушке, — хохотнул Андросов. — Ты, оказывается, ловелас еще тот.

Валя рассмеялась и сказала слова в защиту Кравцова:

— Справедливости ради надо отметить, что у Зины учеба не заладилась изначально. Так что Виктор Васильевич не виноват в том, что она бросила университет, просто встреча с ним явилась катализатором ее поступка. Теперь она счастлива и нашла свою нишу в этом сумасшедшем мире, и кто его знает, довольна ли была бы она жизнью, продолжая учиться в ВУЗе. И кстати, она замужем, у них ребенок.

— Ну и прекрасно, — облегченно вздохнул Кравцов. — Я рад, что у Зины все нормально.

Прежде чем расстаться, Валя, хитро поглядывая на сыщика, спросила:

— Если не секрет, что за девушка была с вами тогда?

— Я же говорил — она моя коллега, — недоуменно ответил он. — Что-то не так?

— Коллега на коллегу так не смотрит.

— А как она смотрела?

— Влюбленными глазами. Мы это все заметили и сразу решили, что она ваша девушка, потому-то Зина и расстроилась.

— Нет, это слушать невозможно! — расхохотался Андросов. — Меня укоряет, что засматриваюсь на красивых женщин, а сам-то какой! Не знал я про твои способности охмурять бедных девушек!

— Никогда особо не пользовался успехом у прекрасного пола, а тут сразу две очаровательные особы добивались расположения к себе, — удивился самому себе сыщик. — Это все шаманка — она испытывала меня на искушение.

— Да хватит перекладывать всю вину на шаманку, гордись, что тебя любили такие девушки! — подбодрил его друг.

Свиридов встретил друзей по-царски. Разместив сыщиков в шикарной гостинице, Аркадий повел их в фешенебельный ресторан города с великолепной кухней и лучшей музыкой. Под «Жиган-лимон» и «Девочка- пай» они насладились самыми восхитительными блюдами, запивая все это французским марочным коньяком. Друзья посидели в ресторане до глубокой ночи и, когда застолье близилось к концу, Свиридов объявил:

— А теперь отдыхаем — завтра на охоту!

— Аркадий, а мы забыли ружья, — засмеялся Андросов. — Руками будем ловить зайцев?

— Ружья есть, хватит всем, — ответил Свиридов. — Да и патронов достаточно.

На следующий день друзья уже ехали на прокурорской машине «Волга» к месту охоты. Отдалившись от города километров на сорок, водитель свернул с дороги и, проехав по лесной дороге не более трех километров, остановился возле охотничьей заимки. Навстречу им вышел мужчина, которого Свиридов представил егерем Максимом, и тот распорядился:

— Пьем чай и приступаем к охоте самотопом.

— А это как? — спросил Андросов.

— Идем по полю шеренгой — заяц выскочит из-под ног — отпусти немного и стреляй, — объяснил егерь. — Ничего сложного, самый простой вид охоты, воспетый еще Тургеневым.

— А у нас такого слова нет, — произнес сыщик. — Мы говорим «прочесывать или обходить лес», а тут, как я понял, мы будем топать по чистому полю.

Первого зайца-русака добыл Свиридов. Рассматривая добычу, Кравцов покачал головой:

— Почти в два раза больше, чем наши беляки.

— Помню, как тащили двадцать два зайца на своем горбу, — восхищенно проговорил Андросов. — Этот трюк с русаками мы вряд ли проделали бы.

— Ну, двадцать два русака мы едва ли добудем, — ответил егерь. — Но достать еще двух или трех обещаю.

К концу дня всего было добыто четыре зайца: Свиридову больше удача не улыбнулась, Андросов же убил двух зайцев, а Кравцов — одного, и усталые, но счастливые охотники вернулись на заимку.

Сидя возле костра, Свиридов признался:

— А знаете, дорогие мои друзья — мой перевод в тверскую прокуратуру инициировала шаманка.

— То есть, как? — удивленно вскинул голову Кравцов. — Чем она инициировала?

— Дело было так: ночью приходит ко мне шаманка и спрашивает, скучаю ли я по малой родине. Я отвечаю, что скучаю. А она говорит: «Так езжай домой». «Не могу, — говорю я ей. — Меня тут держит работа». «Раз хочешь, значит поедешь», — говорит она и исчезает. А через три дня мне звонит однокурсник, у которого отец работает в Генеральной прокуратуре и предлагает должность в Твери. Мистика? Мистика, да еще какая! Я не рассказывал вам про это, чтобы вы не насмехались надо мной.

— А я бы не нашел мою Настю, если бы не дело Молоха, — проговорил Андросов. — Получается, что шаманка помогла всем троим?

— Да, помогла всем нам троим, — тихо изрек Кравцов. — И доказала, что она сильнее всепожирающего Молоха.

— Получается, что да, — кивнул Свиридов и поднял кружку с водкой: — Давайте, выпьем за нее!

Остальные части тел Оксаны и Лиды так и не были обнаружены. Кравцов однажды побывал на могиле последней и произнес слова покаяния, попрекая себя тем, что не выполнил последнюю просьбу ее отца:

— Извини, Лида, что так получилось. Часть тебя, которую я не смог обнаружить, покоится на этой же долине, и я верю, что сейчас ты представляешь из себя единое целое. Покойся с миром, дочь Семена, отец твой для меня есть самый почитаемый и уважаемый человек на этом свете.

Наступили двухтысячные. Как-то раз Кравцов смотрел телепередачу о самых кровожадных маньяках Америки, где рассказывалось о преступниках, убивающих женщин и коллекционирующих некоторые части их тел, а также переодевающихся в одежду своих жертв. Сыщик усмехнулся и проговорил:

— А у нас такое случилось давным-давно.

Content

Виталий Егоров
Молох и Шаманка

Часть первая Охота. Удаганка.

1

2

3

4

5

6

Часть вторая  Расчлененка. Охота на маньяка.

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть третья Отцово письмо. Сдвиг с мертвой точки.

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть четвертая Семен — потомок Кэрэмэн. Вещий сон. Побег в манто.

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть пятая Свердловск — Екатеринбург. Месть Молоху.

1

2

3

4

5

6

7