Принц на белом коне

Светлана Ивах

© Светлана Ивах, 2017

ISBN 978-5-4490-0905-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Почему-то женщину, прежде всего, заботит, что может дать ей мужчина, и она почти никогда не задумывается над тем, что сама может дать ему…»

Собственные размышления

Снова небольшой пролог истории о том, как я притягивала неприятности…

В школе я грезила этим городом. Побывав в нём лишь однажды, я заболела Москвой и всем тем, что с ней связано. А в моём понимании связана с ней роскошь и беззаботная жизнь. Чтобы всё это получить одним махом и навсегда, нужно случиться чуду. По крайней мере, девятнадцать лет назад, я должна была родиться у богатых родителей-москвичей, что уже само по себе исключено, поскольку я обыкновенная девушка из захолустного городка, осчастливившая и не очень, своим появлением семью бюджетников, где крепко выпивал отец… Второй вариант – это самой заработать большие деньги. Для этого нужна голова и образование. Ещё немного везенья. Голова у меня есть, но она заполнена не тем, что даёт возможность возглавлять компанию или, на худой конец, стать в ней главным бухгалтером. Но даже если бы я и обладала всеми этими талантами, восхождение по служебной лестнице привело бы меня к благополучию лишь одновременно с наступлением старости… Поэтому я изначально рассматривала только самый оптимальный из всех вариант, а именно – удачно выйти замуж…

Странным образом, мне и самой поначалу было немного неуютно от собственных принципов жизни. Мать и отец всю жизнь вкалывали и, как ни крути, где-то в глубине души, я уважала труд во всех его проявлениях, но только со стороны. Мне была понятна непреложная истина, что в любом социуме кто-то должен работать, и в подтверждение тому – львиная масса людей, спешащих каждое утро на работу, а вечером обратно. Но я не такая, и не видела себя в этой муравьиной и серой части жизни… Ведь, в отличие от всех этих людей, я красива. Да что там скромничать? Я безумно красива. Это напрочь перевешивает все мои недостатки, главным из которых моя мама считала необразованность, граничащую с безграмотностью. Да, я плохо училась в школе. Почему? Главная причина банальна до безобразия – это лень. Лень такая, что от одной мысли, что нужно что-то запомнить или написать, у меня возникала странная боль во всём теле. И тогда я нашла оправдание и этому! Зачем собственно вообще девушке учиться? Зачем портить зрение и фигуру за учебниками, если ты уже умеешь читать и писать? Я свысока смотрела на свою невзрачную подружку Вику, которая зубрила биологию и химию, в надежде выучиться и получить диплом врача. Я подтрунивала над «ботаником» Славиком. Кучерявый девственник и обладатель нескладной фигуры имел несколько грамот за первое место в городских олимпиадах по математике, и довесок, в виде хронических болезней и близорукости. Ну, а когда пришла пора ему проходить медицинскую комиссию в военкомате, на предмет пригодности к службе на благо родине, обнаружилось, что он ещё имеет и плоскостопие, которое ставило крест на священном долге… Как говорится, его списали… Тогда я дала волю своим эмоциям и красноречию. Собственно, унижая таких, как Славик и Вика, я самоутверждалась, и оправдывала в собственных глазах свою необразованность и невежество. Одновременно, я таким образом закаляла свой характер, необходимый для выживания в условиях жёсткой конкуренции столичного бомонда. Да, вы не ослышались, и туда я намерена была пробиться, честно признаться, слабо зная, что это такое, но уверенная – это круто.

Я приехала в столицу за тем, чтобы обменять свою красоту на все те прелести, которыми грезила все эти годы. Понятно, что претворить мечты в жизнь можно только с человеком противоположного пола. Ну, по крайней мере, я ещё не знала примеров, когда лесбийская любовь гарантировала безбедное существование. Да, кстати, это мне не подходит по определению, поскольку, несмотря на свой молодой возраст, я определилась с предпочтениями на все сто, и уже могу сказать, что люблю исключительно мужчин.

Итак, год назад я вышла из вагона поезда с уверенностью, что совсем скоро выйду замуж за человека, с которым не только не буду знать ни в чём нужды, а просто купаться в роскоши. Совсем как в сериалах и в глянцевых журналах. Ещё «свернул» голову Интернет. А как иначе? Я мечтала о вечернем платье по цене автомобиля бюджетника, а во сне видела на себе колье, стоимостью сродни бюджету провинциального городка в глубинке. А ещё мой избранник должен был быть обязательно высоким брюнетом с голубыми глазами… Причём первое, то есть деньги, превалировали над всем остальным. Я считала, что брак по расчёту это намного лучше, чем по любви, но с нищим. Любовь пройдёт, а нищета будет только усугубляться, ведь появятся дети и прочие прелести. На этом фоне, у некогда любимого человека, разовьётся алкоголизм, а у меня депрессия…

Надо сказать, что в отличие от большинства таких же, как я провинциалок, мне удалось многое. Я сейчас могу легко осуществить первую часть своего плана. А именно, женить на себе состоятельного человека. Однако, на этом всё. Кроме огромных денег у него больше ничего нет из перечня моих пожеланий к дальнейшей жизни. Более того, по ночам меня душит такая тоска, какая, наверное, бывает у приговорённого к смерти. Ещё бы, ведь у меня нет вариантов, как идти в его логово, кажущееся мне глубокой и мрачной пещерой, в которой живёт чудовище. И нет в этой пещере ни света, ни травки зелёной. Войду туда и навсегда забуду, что такое ветер и запах луговых цветов… А всё из-за того, что я умудрилась найти средства, чтобы пройти обучение в пансионате для жён состоятельных мужчин и получить своего кандидата в мужья как бесплатный, но обязательный бонус… Вадим Жернов был из прошлой моей жизни. Мы пересекались не раз, и я даже спала с ним однажды. И этого «однажды» хватило тогда, чтобы узнать каким не должен быть мужчина. И надо же такому случиться! Судьба-злодейка сыграла злую шутку. Хозяйка курсов госпожа Рольгейзер протянула мне на выпуске из пансионата конверт с именем как раз этого человека-чудовища. От досады я расплакалась и даже умоляла Рольгейзер изменить своё решение. Пыталась убедить ее, что это нечестно, и наверняка она знала от своих детективов о моих отношениях с Вадимом до поступления на курсы. Тогда она предложила мне обменяться конвертами с такой же, как я, девочкой, которой достался и вовсе старик-импотент… Конечно я отказалась…

Итак, пройдя обучение в одном из подмосковных пансионатов, я снова отправлялась в столицу, но уже с небольшим стартовым капиталом для обольщения назначенного мне в мужья Вадика. Поскольку я была уверена, что это пародия на мужчину с болотного цвета глазами и обвислыми щёками, уже мой, я решила перенести нашу с ним встречу на как можно более поздний срок. Более того, я надеялась нарушить инструкцию и устроить всё так, чтобы он просто устал меня добиваться… Этим я была намерена убить двух зайцев: оттянуть тот момент, когда наше ложе станет называться супружеским, и сорвать на нём злость за предстоящие перспективы совместного сосуществования. А дети! Бррр! Я даже думать не хотела о том, что придётся от него рожать и, что греха таить, стала себя тешить тем, что Вадик попросту может скончаться от какой-то случайности…

Глава 1. Пагубная страсть

Был полдень. Повисшее в зените солнце раскалило асфальт и серые пятиэтажки. Горячий ветерок лениво шевелил ветками росших вдоль дороги деревьев. Пахло тополем, пылью, шпалами и помойкой. Ещё тоской.

Микроавтобус описал круг по тесной площади и плавно затормозил. Я была единственной пассажиркой новенького «Форда», и не торопилась к выходу, а ещё некоторое время смотрела на приземистое здание вокзала.

«Здесь я куплю билет в своё будущее! – осенила меня пафосная мысль. – Что меня ждёт дальше? – задалась я вопросом, на который сама и ответила: – Вестимо, что – жизнь с человеком, который не просто нелюбим, он мне противен»…

Мимо, прямо под окном, проковыляла какая-то старушка, похожая на карикатурную смерть. Не хватало только косы и чёрного балахона. Возле урны суетилась собака с жёлтой биркой на ухе. Сделанная из пластмассы, она говорила о том, что собака прошла стерилизацию…

«А ведь я сейчас как эта дворняга, без роду и племени, да ещё с ограниченной свободой! – вдруг подумалось мне. – Ведь так же как она не имеет права иметь потомство, я после курсов Рольгейзер не имею права на личную жизнь. Вернее не совсем так, отныне и на неопределённый срок я не могу уклоняться от исполнения супружеского долга с определённым человеком».

По злому стечению обстоятельств, к Вадиму я испытываю такое отвращение, какого не испытывала ни к одному мужчине, который встречался на моём пути.

Водитель развернулся на сиденье и весело посмотрел на меня.

– Электричка через полчаса, но есть ещё автобусы! – объявил он, словно ведущий дешёвого шоу.

«А моя жизнь теперь и есть шоу», – продолжила я рассуждать, повинуясь настроению, именуемому лирическим… Хотя кто его знает, что такое лирика? В литературе я не то что бы сильна, определённо несведущий человек… Отчего-то в пансионате этому вопросу вообще не уделялось никакого внимания. Хотя, с какой стороны посмотреть. А на кой чёрт эта самая образованность действительно нужна бесплатному приложению к состоятельному мужчине в виде женщины детородного возраста и соответствующих возможностей и внешности? Я просто красивая вещь.

– Сколько здесь до Москвы? – зачем-то поинтересовалась я, хотя и так знала ответ.

На самом деле, максимум, что мне хотелось знать, в восторге или нет, этот парень от моей внешности?

– За час доберёшься, – между тем сказал водитель.

Я взяла чемодан и потащила его к выходу. Двери плавно отъехали в сторону.

«Сволочь! – злилась я. – Нет помочь!»

– Тут ещё можно на такси! – спохватился и добавил водитель, чем ещё сильнее разозлил меня.

Микроавтобус уехал, а я покатила чемодан к центральному входу. Привокзальная площадь была пустынна. Немудрено, середина дня. Как правило, такие станции в городах-сателлитах оживают дважды. Утром и вечером. Причём сначала все рвутся в Москву, а потом, словно выжатые и злые лимоны, обратно.

Справа, по ходу движения, у киоска с печатной продукцией, я увидела с десяток машин. Они были разных моделей, но схожи в одном: все потрёпанные и со следами небольших аварий. На некоторых из них красовались жёлтые штучки с шашечками.

Стоило мне задержать взгляд на этих раритетах, как я тут же оказалась в сетях частного извоза.

– Вам куда? – спросил грузный мужчина с красным лицом.

В программу моего обучения входил обязательный курс оценки материального состояния клиента. Я знала, сколько стоят часы «Ролекс», аромат от «Версаче» или ботинки от «Гуччи»… Подопечным мадам Рольгейзер так же вменялось определять по типу и состоянию машины финансовые возможности её хозяина. Эти авто конечно, даже будь они все вместе и в распоряжении одного человека, могли заставить задуматься скорее не о размерах кошелька, а его профессиональной деятельности. Если бы это было шоу, и мне предложили определить род занятий обладателя всех этих машин, то я бы предположила, что он – директор базы «Вторчермет», который занимается приёмом металлолома.

Мужчина сидел на переднем сиденье потрёпанного «Ниссана». В футболке и в синих трениках, таксист с трудом помещался в открытой дверце. Огромный живот толстяка лежал на бёдрах, а ноги, обутые в пляжные тапки, стояли на земле. Я задержала взгляд на его грязных пальцах. Большие, словно картофелины, их венчали скрюченные грибком ногти.

– Господи! – вырвалось у меня, и я ускорила шаг.

– До Москвы дёшево! – проговорил его коллега, стоявший у «Тойоты».

Этот был полной противоположностью толстяку. Он был подтянут и опрятен. Коротко стриженные волосы, волевой подбородок…

Внизу живота запорхали бабочки.

– Неужели вот так сразу? – ужаснулась я, вспомнив, что несколько месяцев была, что говорится, «без мужика» и облизнула вмиг напомнившие об этом сухостью губы.

Ноги сами повернули к «Тойоте», хотя рассчитывать на секс в дороге я и не мечтала. Да и не собиралась. У меня просто не было этого в мыслях. А было желание находиться рядом с мужчиной, вдыхать его запах и слышать голос с нотками восхищения тобой… Обычная потребность в общении с противоположным полом после длительного воздержания…

«А сама ты в это веришь?» – спросила я себя с иронией.

– Стас! – заволновался толстяк. – Сейчас моя очередь!

– Я с вами не поеду, даже если будете здесь один и ночью! – заявила я толстяку.

– А у нас очередь! – сказал он, уже без прежнего энтузиазма.

И тут меня словно кто-то одернул, и я замедлила шаг. Странно, но мне вдруг до ужаса захотелось снова испытать то самое отвращение, которое я испытала на тренинге со стариком. Это было месяц назад. Тогда нас учили целоваться с мужем. Рольгейзер утверждала, что ни у одной из нас не будет мужа, даже с намёком на приятную внешность. Она заверила, что каждая из нас познает, что значит, когда тебя выворачивает даже от запаха того, с кем предстоит прожить жизнь, состариться и умереть… Ведь никто из нас не мог рассчитывать на любовь. Мы уже продали свои сердца тому, кто может за них заплатить. То, как всё происходило, было даже противно вспоминать. И где только Рольгейзер нашла этих представителей «дна»? В глубине души я тогда успокаивала себя тем, что она не посмеет поставить нашу жизнь под угрозу, и эти омерзительные твари с детородными признаками сильной половины человечества прошли хотя бы медицинский осмотр и подверглись хоть какой-то дезинфекции. Пять мужчин, разного роста и комплекции были схожи в одном, все они были гадки, противны и стары. Один был в одежде сантехника, которая источала на всю аудиторию запах фекалий. От всех без исключения разило перегаром, немытыми телами, гнилыми зубами, у кого они остались и луком… Смрад стоял такой, что я едва не лишилась рассудка. Все пятеро знали, с какой целью их тогда пригласили, и за что заплатили деньги. Они ничуть не стеснялись своего вида. Каждая из девушек должна была слиться с одним из этих чудовищ в страстном поцелуе. И упаси бог, если Рольгейзер заподозрит хоть малейший намёк на притворство. Мне достался старик без передних зубов. Я вспомнила, как просунула ему в рот свой язык, как говорила что он единственный…

«А что если?!» – и вот я уже почти остановилась. Колёсики чемодана всё реже стучали по трещинам асфальта и неровностям.

«Нет!» – вопило всё моё существо, но… Повинуясь какому-то чудовищному азарту и непонятному желанию снова ощутить кожей мерзость, вдохнуть её в себя и едва не лишиться рассудка, я повернула к толстяку со словами:

– Очередь так очередь…

Мужчина стал пыхтеть, не зная как быть со свалившимся на него счастьем. Он суетливо забрался в салон целиком, но спохватился, и вновь выбрался наружу.

– Сейчас! – заверил он.

Я встала, не зная как быть.

Между тем толстяк сунул руку куда-то под руль и что-то дёрнул. Дверца багажника отлетела вверх. Да, да именно так. Не поднялась плавно, а словно выстрелила…

Толстяк подскочил ко мне, обдав запахом пота.

– Давайте в багажник… Помогу…

Я дождалась, когда он уберёт мой чемодан в машину и откроет дверцу.

– Я хочу ехать впереди! – объявила я.

– Желание клиента, – бормотал он, обегая машину с другой стороны…

– А в Москве куда? – спросил толстяк, выезжая с площади, и провёл скомканным в кулаке платком по лбу.

Мне стало весело. Было смешно наблюдать за тем, как он волнуется.

Я прыснула со смеху.

Толстяк выглядел растерянно. Можно сказать, бедняга даже испугался столь неожиданного поворота и сейчас острее испытал стыд за свою внешность…

– Что? – спросил он.

– Смешной вы! – как можно ласковей сказала я и вдруг додумала: – «И жалкий. Наверное, у тебя, такой как я, никогда не было и не будет. А ведь я могу стать для него самым ярким воспоминанием на всю оставшуюся жизнь! – осенило меня. – Может, даже поменяю её коренным образом? А что? Рольгейзер преподала мне отличный урок, и пора на практике проверить волшебство любовных чар! Вдруг смысл моего существования кроется именно в том, чтобы переломить отношение этого недотёпы к жизни и сделать из него настоящего мужика. Сколько ему?»

Я осторожно покосилась на профиль таксиста. Лет тридцать пять… Может, чуточку больше.

Он заметил, что я его разглядываю, и заволновался ещё сильнее.

– А вы милый! – произнесла я томно, как учили.

Толстяк едва не выпустил руль.

– Вы тоже… Ничего… Даже очень, – поправился он.

«А вдруг у него не стоит?» – подумалось мне, и я снова прыснула со смеху…

– Правда! – заверил он.

В этот момент я попыталась представить, как занимаюсь с ним сексом.

«Господи, да он же раздавит… Хотя! Но как? Ведь живот закрывает всё его хозяйство! Жесть!»

Мы мчались по направлению из центра города, а я хохотала, запрокидывая голову назад и наваливаясь на панель…

– Хе-хе-хе, – поддержал он меня идиотским смехом.

Я хотела погладить его по бедру, но воздержалась. И дело даже не в лоснящихся от грязи трениках, а в том, что попросту боялась. Да, а вдруг он не справится с управлением, и мы врежемся во встречную машину?

Между тем его раритет уже нёсся по загородному шоссе.

– А как тебя зовут? – спросила я, взяв себя в руки.

– Коля! – представился он. – А вас?

– Марта!

– Вы красивая!

– Знаю! – глумилась я. – Ты тоже…

– Да ладно! – Он зарделся. – Я спортом занимался раньше…

Прозвучало это так, словно проживший долгую жизнь человек, таким образом, сетует на свой возраст. Он как бы недоговаривает: «Вот встреться ты мне годков двадцать назад!..»

– Ты женат? – спросила я.

– Да! – промямлил он и скривился. – Но мы разводимся.

– Чего так? – продолжала я дурачиться, уверенная, что если это и так, то жена уходит от него по вполне известным причинам.

Ответ Николая свалил меня наповал.

– Да не ценит она меня…

Дождавшись, когда я успокоюсь, он спросил:

– А ты замужем?

– Нет, – призналась я.

– Чего так?

– Не нашла ещё достойного…

– Понятно…

Я слегка наклонилась к нему и позвала:

– Николай!

– Да! Что?!

– А ты не знаешь где-нибудь по дороге место, где мы могли бы уединиться? – спросила я вкрадчиво и томно.

По тому, как он выпучился на дорогу, я поняла, не всё мужское у него заплыло жиром. Какой-то не придавленный ещё гормон сопротивлялся и тужился. Коля сделался пунцовым, а машина выехала на соседнюю полосу и увеличила скорость. Однако Николай вовремя взял себя в руки и перестроился обратно.

– У-ух! – вырвалось у него.

– Скажи, а что это сейчас было? – спросила я.

– Ничего, – буркнул он…

– Но вот ведь дорога! – с этими словами я показала рукой на съезд.

Николай, словно под гипнозом, включил правый поворот…

Дорога с остатками асфальта кончилась почти сразу, и начался просёлок. По корпусу машины застучали ветки. Мне стало жутко.

Вцепившись в руль, бедняга уставился перед собой невидящим взглядом. Салон наполнился ароматом хвои и прелого дерева. Мы уже отъехали от дороги на приличное расстояние, когда я не выдержала и приказала:

– Стой!

Коля нажал на тормоз и машина заглохла.

– Не волнуйся! – попросила я. – Или у тебя такое впервые?

– Говорю же, женат, – промямлил он.

– Так ты не хочешь изменять жене? – стала дурачиться я.

– Сказал, разводимся!

– У тебя резинки есть? – спросила я, и бесцеремонно залезла в бардачок.

На беднягу нельзя было смотреть без слёз. Он трясся и не знал, куда деть руки. В салоне загудел овод. Он несколько раз ударился об лобовое стекло и вылетел.

– Ты… Вы что ищите? – справился Коля.

– Говорю же, – пропыхтела я. – Резинки…

– Презервативов нет…

«Ну, кто бы сомневался? – подумала я с сарказмом. – Зачем они тебе?»

– Но я чистый! – выдал он очередную глупость.

– Я искренне верю, – не кривя душой, призналась я. – Но в себе не уверена…

На самом деле, мне просто не хотелось, чтобы после этого чудовища во мне что-то осталось. Хотя я сомневалась, что у Николая что-то получится, и затеяла всё это из любопытства и какой-то благотворительности, что ли.

Где-то на дне моей сумки я всё же нашла упаковку и протянула Коле со словами:

– Надеюсь, умеешь пользоваться.

Пыхтя и фыркая, он вдруг развернулся на сиденье и запустил мне свою руку под блузку.

– Я тебя в клочья порву! – прохрипел он, вдруг изменившимся голосом.

– Но! Но!

Я оттолкнула его и выбралась из машины, аккурат в кусты…

Ломая ветки, словно маленький танк, Коля пробирался с другой стороны. Встретились мы на дороге. Он тут же попытался меня обнять.

Желание, которое подвигло сесть в машину Николая, куда-то исчезло, и я просто развернулась к нему спиной. Он обхватил меня сзади и начал слюнявить ухо. При этом его огромный и мягкий живот был чуть выше моей спины.

– Может не надо? – спросила я и взяла его за запястье.

– Хррр! – прохрипел он.

– Понятно, – произнесла я и подумала: – «Назвалась груздём, полезай в лукошко, а то ведь оставит в этом лесу. Хорошо если морду не набьёт…»

Я наклонилась. Надо было торопиться. Ругая себя за глупость, я сняла трусики. Коля издал протяжный стон, будто испустил дух. Я снова тихо засмеялась, развернулась к нему спиной и упёрлась в капот руками. Метал был горячий и слегка обжог ладони.

– Ух! Пф-ф! – пыхтел между тем Коля.

Раздался звук рвущейся материи. Странно, что на нём рвётся? Может трусы не выдержали напора? Снова стало смешно. Вокруг головы загудели комары, которые сбавили градус энтузиазма.

– Быстрее! – потребовала я и расставила ноги шире.

«Повезло козлу! – осенило меня. – Нежданно-негаданно, средь бела дня, свалилось на голову такое счастье! Вот бы со стороны понаблюдать, как он будет рассказывать об этом мужикам! Ну, а кто в такое поверит?»

От того, что с этого дня несчастный Коля-толстячок станет в глазах своих коллег ещё и трепачом, больным на голову, мне стало уж совсем весело…

– Ну же! – подбадривала я, упираясь руками в капот автомобиля. Между лопаток что-то укусило. Возможно комар. Я терпела. Николай теребил мои ягодицы и тяжело дышал.

Упаковка из-под презерватива упала на зелёную траву.

– Не мусори! – прошипела я.

Я злилась и на себя, и на Колю, и на Рольгейзер, знания которой загнали меня в эту глушь. А ну как в Николае сейчас проснётся маньяк? Увалень то увальнем, но мужчина. Двинет по башке непутёвой, и поминай, как звали. Ну, я и дура!

– Вот дают! – раздался голос.

Тут же послышался смех сразу двух мужчин. Кто-то поаплодировал тремя хлопками в ладоши…

Меня обдало жаром. Нет, не от стыда. Страх остудил в жилах кровь, стянул мышцы внизу живота. Ещё бы! Голоса принадлежали молодым и сильным мужчинам. Что бывает, когда компания из нескольких озабоченных самцов застаёт, такую как сейчас у нас с Николаем идиллию в лесной глуши, мне рассказывать не надо, равно как и что такое «пустить на круг». И ведь знают, что не побежит объект их созерцания в полицию. Легко докажут, что сама дала! Доигралась! Я присела. Коля вскрикнул. Я натянула трусики.

– Простите! – пропыхтел Коля.

Я обернулась и прыснула со смеху. Нет, не от вида трёх парней. Эта публика стояла на краю полянки, с какими-то палками в руках. Мне стало весело от вида Коли. Вернее от его болтающегося безвольно стручка, которым он собирался «порвать меня в клочья». Мой мачо натянул штаны и устремился за руль.

Оставшись одна, я снова испытала страх.

– Ну, вы чего встали? – неожиданно прикрикнул на парней коренастый и лысый мужчина, которого я сразу не заметила. Он стоял на другой стороне дороги и зло смотрел на компанию.

– Да так! – промямлил самый рослый, и побрёл, глядя себе под ноги. Вопреки ожиданиям, и остальные парни вдруг разом потеряли ко мне интерес.

– Ищем! – зло прикрикнул на них мужчина. – А то Старик сегодня устроит…

– Таран, а ты уверен, что это та самая дорога? – спросил самый рослый из всех. – А то уже километр обшманали, никаких следов.

– Точно здесь, – сказал мужчина, которого называли Тараном, и посмотрел на нас.

Было ясно, ни ему, ни этим оболтусам сейчас нет никакого дела до странной парочки. Нет, конечно парни были бы не против, но они заняты делом и ищут что-то такое, что поважнее скоротечного траха на природе.

– Чего уставилась? – зло спросил мужчина.

– Мне отойти надо, – с этими словами я взяла салфетки направилась прочь.

Я отошла от дороги совсем ничего и едва хотела присесть на корточки, как мой взгляд упёрся в странный, аккуратный свёрток. Это был небольшой прямоугольный предмет, обёрнутый в чёрный пластиковый пакет, который сверху был перетянут коричневой лентой. Я посмотрела в сторону дороги. По всей видимости, его бросили сюда из проезжавшей мимо машины. Ведь если бы просто потеряли, он бы лежал на земле, а так повис на ветках на высоте человеческого роста. Ещё я вдруг поняла, что именно его сейчас ищут эти парни и злой крепыш. Сердце учащённо забилось. Мысль тут же позвать странного мужчину по кличке Таран я отвергла сразу. Ещё чего! Раз ищут, значит, вещь ценная. А всё, что ценное, нам самим пригодиться может.

Недолго думая, я сунула его под блузку и вернулась к машине…

Глава 2. Шебутной сосед

– Какая-то вы уж очень осторожная! – проворчал Павел и поставил, наконец, роспись под написанным мною от руки текстом.

Нет, мы не стали идти к нотариусу и в домоуправление, чтобы составить, как положено, договор аренды. Я лишь ограничилась тем, что навестила соседа напротив и расспросила его о хозяине квартиры. Со слов моложавого пенсионера, не похожего на мошенника, Павел частенько сдавал квартиру на лето, а сам перебирался с матерью на дачу. Оттуда ему даже было легче добираться до работы, поскольку Павел работал в Подмосковье… Вот такой вот казус. Все едут работать в Москву, а его угораздило лечить людей за Садовым кольцом. Рослый, с добродушным взглядом мужчина был стоматологом и, в качестве бонуса, уже предложил, в случае чего, скидки.

Я мысленно сплюнула через левое плечо и вежливо, насколько это было возможным, отказала. Ещё бы, крепкие и белые без намёка на кривизну или неправильный прикус зубки дважды хвалил стоматолог, которого я прошла при зачислении на курсы Рольгейзер…

Я составила от руки расписку, которая почти не будет иметь силы в суде, но для заинтересованных в лёгком заработке лиц однозначно послужит весомым аргументом для выколачивания денег. Конечно, я внесла за квартиру не те деньги, чтобы ставить из-за них Павлу на живот утюг или вырывать ногти. Однако иметь хороший аргумент на случай всяких непредвиденных обстоятельство меня научила жизнь. Так спокойнее. Пусть думает, что опущусь до такого, и, в случае чего пойду к бандитам. Такая вероятность развития событий снижает риск перетаскивать, на ночь глядя, вещи в ближайшую гостиницу или на вокзал. А что если взбредёт Павлу вдруг жениться по любви с первого взгляда и привести молодую, или не очень, жену в свой дом? Нет, я не хочу, чтобы мне показывали на дверь раньше установленного срока. Такой подход к съёму квартиры у меня не случайно. Однажды я уже крепко обожглась на квартирных мошенниках и теперь «дула на воду».

Когда за Павлом закрылась дверь, я направилась осматривать своё новое жилище уже более обстоятельно. Это была «трёшка» на Кутузовском. В народе такие называют «сталинками». Построенная в годы правления тирана, она впечатляла высокими потолками, широкими парадными и надёжностью. Что говорится, строили на века. Со слов Павла, когда-то сюда поселился его дед, наркомовский работник. С тех пор квартира переходит, из рук в руки по отцовской линии. Что такое нарком, я представляла смутно, а если честно и вовсе не знала. Однако эта новость прибавила в моих глазах подмосковному врачу авторитета.

Изучение интерьера я начала с гостиной. Здесь старинные шкафы сочетались с современной плазмой приличной диагонали и двумя странными напольными вазами, из которых торчали сухие ветки. Я уже знала, что такие веники именуют икебанами и не понимала, зачем в квартире эти пылесборники. На книжных полках была самая разнообразная литература. Медицинские термины на корешках соседствовали с фамилиями именитых авторов. Я ничуть не удивилась целой батарее одинаково пузатых томов Ленина. Я знала, что в своё время этот дедушка с бородкой приложил не мало усилий не только в написании трудов, но и свалил с трона царя, династия которого правила Россией со времён нашествия Батыя. На этом мои познания истории заканчивались. Спальня была больше похожа на монашескую келью. Узкая как пенал с единственным окном, выходившим во двор, она с трудом умещала двуспальную кровать и две тумбочки. У стены старомодный комод. Третья комната была заперта на ключ. Я лишь заглянула в замочную скважину, но ничего не смогла увидеть. Со слов Павла, эти квадратные метры принадлежали матери и были едва ли не святыми. Туда он отнёс на весь период моего проживания, ценные вещи и документы…

Немного освоившись, я включила в ванной воду и разделась, как в дверь позвонили…

Я выглянула в глазок, подозревая, что вернулся что-то забывший Павел. Однако увидела на площадке странное худосочное существо с вытянутым лицом.

– Кто? – спросила я через дверь.

– Михайловна! – позвали хмельным голосом. – Открой!

– Я не Михайловна! – ответила я.

– Пашку позови! – потребовало существо.

Я снова заглянула в глазок. Теперь мужчина уже упирался рукой в косяк. Его явно не держали ноги, и он периодически приседал, но тут же выпрямлялся. Это состояние души и тела мне было знакомо не понаслышке. Точно так же мой папаня являлся практически ежедневно. Зная, что в таком состоянии человек не соображает, и может, ввалившись, уснуть прямо на полу, я просто тихо отошла от двери.

Однако новый звонок заставил вернуться.

– Что вам нужно? – спросила я грубо.

– Михайловна! – взывал мужчина. – Открой!

– Кто вы? – зачем-то поинтересовалась я.

– Мишка!

– Что вам нужно?

– Открой!

– Господи! – вырвалось у меня. В надежде, что сосед Мишка увидит перед собой постороннего человека и уйдет, подвигла меня на подвиг. Я открыла замок, и тут же сморщилась от запаха перегара.

– Михайловна! – восторженно провыл Мишка и вытянул перед собой руки. – Дай обниму!

– Мужчина! Что вы себе позволяете?! – возмутилась я, стараясь говорить как можно строже.

Мужчина имел смешную, словно сплющенную с боков голову и оттопыренные уши. Волосы над ушами были сострижены почти под ноль, зато чуб стоял дыбом и делал его похожим на «ирокез» панка. Я представила, что кончики волос этого гребешка выкрашены в розовый цвет, и улыбнулась. Видимо это не ускользнуло от размытого парами алкоголя внимания мужчины, и он приободрился.

– Займи стольник соседу! – потребовал гость.

– Нет твоей Михайловны! – простонала я.

– Теперь вижу! – Он громко икнул. – А вас как зовут?

– Маруся!

Мужчина прижал руку к груди и состроил такую гримасу, что мне показалось, ещё чуть, и расплачется.

– Маруся, дай сто рублей! – взмолился он.

Я устало вздохнула. В конце концов, не обеднею, даже если не вернёт. Зато не перельётся в ванной вода, да и не всегда же этот сосед бывает таким. Если приходит, как к себе домой, значит, уверен, что дадут ему здесь, поскольку знают.

Я закрыла за соседом двери, как вспомнила, что до сих пор не посмотрела, что в свёртке, который обнаружила в лесу. Я даже удивилась тому, что с самого начала не сделала это. Свёрток лежал на дне сумочки. Я положила его на стол и отправилась за ножом. Найдя в выдвижном ящике кухонного стола ножницы, я вернулась и вскрыла ленты. Под чёрным пластиковым пакетом оказался странный металлический предмет неправильной формы. Поскольку с его торца были разъемы, для каких-то проводов, я сделала вид, что это какая-то деталь от машины. Потеряв к ней всяческий интерес, я направилась мыться. На вечер были большие планы. А именно – я собиралась, что говориться, «оторваться». Причём по полной. Однако зазвонивший где-то в зале телефон, заставил вернуться. Странно, но это была Рольгейзер.

– Здравствуй, Марта, – как всегда пафосно-официально поприветствовала она. – Как устроилась?

– Спасибо, хорошо, – ответила я, теряясь в догадках, чем вызвано внимание к моей персоне.

– Тебе придётся завтра приехать в пансионат, – объявила она тоном, не терпящим возражений.

– А я могу узнать, зачем? – осторожно поинтересовалась я.

– Да хотя бы для того, чтобы уважить старуху. – Рольгейзер рассмеялась сухим, механическим смехом, и тут же умолкла. – На самом деле вы упорхнули, не оставив мне гарантийного письма. Вернее письмо есть, но вы не соблаговолили возвести его в статус документа.

Я ровным счётом ничего не поняла из сказанного ею. С другой стороны в ванной уже давно вода переливалась в слив.

– Не понимаю вас, – призналась я.

– Вы не расписались в документах! – наконец разродилась она.

И тут до меня дошло. Ну конечно! Как я могла упустить этот момент! Спонсоры пансионата требуют отчётности после каждого выпуска очередной партии девиц. Кто они, эти люди, мне неизвестно, равно как и то, ради чего они вкладываются в столь сомнительный, и даже скандальный проект. Было абсолютно непонятно, каким способом можно получить дивиденды от того, что даёшь деньги на подготовку женщин для жизни с чужими мужчинами. Но, что говорится, умом богатых не понять, и я пообещала:

– Завтра буду.

Сказала и вспомнила один из уроков. Причём вела его сама Рольгейзер. Если женщина женщине обещает встречу, то должна предложить удобное время. Я тут же нашлась и поправилась:

– В полдень вам удобно?

– Желательно всё же с утра.

– Хорошо, в десять вас устроит? – спросила я, одновременно размышляя как быть, если снова встречу горемычного Николая. Ещё я вдруг подумала, что в этот раз на вокзале я появлюсь в другой ипостаси. Вернее с придуманным эпизодом собственной жизни. Интересно.

Глава 3. Лик смерти

Прямо с электрички я устремилась к стоянке такси. К счастью ещё на выходе из здания вокзала я поняла, что машины Николая среди прочих нет, а стоявший чуть в стороне уже знакомый мне микроавтобус и вовсе снял проблемы того, как добраться до пансионата. Рольгейзер дорожила своим и нашим временем.

– На второй год осталась? – пошутил вместо приветствия водитель, когда я забралась в салон.

– Она всех собирает или только меня? – спросила я, проигнорировав я его вопрос.

– Не знаю. – Он завёл двигатель. – Вчера вечером позвонила и сказала тебя встретить.

– А как ты узнаешь, кого именно надо встретить и куда везти? – продолжала засыпать я его вопросами.

– Так она сбрасывает мне на планшет ваши фотки и имена, и пишет, в какое время и где встретить или куда отвезти, – объяснил он.

– И закопать, – закончила я шуткой его пояснение.

– До такого пока не доходило, – ответил он серьёзным голосом.

До пансионата мы домчались быстро. Водитель высадил меня у ворот и был таков. Я подошла к калитке и надавила на кнопку звонка. С другой стороны было тихо. Никто не бросился узнавать, кто пришёл, не щёлкнул привычно включившийся динамик. Я надавила кнопку ещё раз. Результат тот же. Но такого просто не может быть! На проходной пансионата всегда сидел охранник. Второй слонялся по территории. Ночью выпускали двух ротвейлеров. Суки Фаня и Гретта бродили до утра, и никто, даже воспитанницы, не решались высовывать носа во двор.

Я постучала кулаком по доскам. Результат тот же. Все словно вымерли. Тогда я упёрла ладони в калитку и надавила на неё. И тут случилось чудо, она открылась. Меня охватил страх. Захотелось вдруг развернуться и бежать прочь. Что всё это значит? А может Рольгейзер вовсе не для того меня позвала, чтобы я расписалась в документах, а чтобы в очередной раз подвергнуть какому-то испытанию? Но какому? Усилием воли я сделала шаг. Неожиданно мне показалось, что в спину кто-то смотрит. Я вскрикнула и развернулась. В подступавших к дороге кустах никого, но они стояли такой плотной стеной, что даже если там кто-то и был, увидеть не представлялось возможным. И тут я вспомнила сразу массу рассказов и страшилок про нечистую силу, разные сущности и сгустки энергии потустороннего мира. Что если пока я ехала, они завладели нашей обителью? – ужаснулась я, но тут же взяла себя в руки. Да и не было другого выхода. Бежать назад? Смешно. Пять километров по лесу. Это уж точно к добру не приведёт. Я развернулась и устремилась к входу. Перешагивая через несколько ступеней, вбежала на крыльцо и буквально ворвалась в гостиную…

Странно, но здесь, как и прежде царил порядок, но никого не было.

– Галина Эдуардовна! – позвала я и направилась вверх по лестнице.

В кабинете Рольгейзер пахло ёлкой и мандаринами. Необычное сочетание для лета.

– Странно! – подумала я вслух, медленно приближаясь к столу.

Внизу что-то стукнуло. Я обернулась и, в тот же миг, воздух колючим шаром застрял в горле. Я смотрела на огромные и неживые глаза женщины и стояла с открытым ртом. Постепенно мои челюсти стали наливаться болью и я поняла, что непрерывный рёв не что иное, как мой крик. Наша хладнокровная женщина-робот сидела неподвижно в кресле в углу кабинета. Руки лежали на подлокотниках. Пальцы, с алыми ногтями, смотрели в пол, как у уставшей кошки… Я страшилась опустить взгляд ниже. Вернее я видела, что ниже пояса на Рольгейзер ничего нет. Длинные и ещё вполне красивые ноги неприлично раздвинуты, а между ними… Нет. Я уже поняла, что она мертва. Вернее ощутила это каждой клеточкой своего живого организма. Каждая из них тряслась и сжималась от ужаса… А ещё я поняла, что её убили. Об этом красноречиво говорили ярко-алые пятна на животе и груди и ниже пояса.

– Возьми себя в руки! – произнесла я то ли мысленно, то ли вслух. Одновременно, чтобы голову не разорвало от впечатлений, я прижала к вискам кончики пальцев. Я уже была в такой ситуации. Что я тогда сделала неправильно? Ну как же! Сбежала! Этого делать ни в коем случае нельзя. Ещё нельзя ничего трогать руками. Первый оказавшийся на месте преступления человек, всегда попадает под подозрение.

Полгода назад я поссорилась с подругой из-за банковской карты. Её мне подарил мужчина, которого в доску своим уже считала Наташка. По сути он тогда от меня откупился. Надо сказать, я так и не поняла, любила Наташка его или нет, но обнаружив в комнате карту, встретила меня на улице и закатила скандал. Потом я поднялась за ней следом на этаж. Там подруга упала и поранилась. Пытаясь ей помочь, я испачкалась в крови. В конце концов, мы окончательно разругались, и она отправила меня, куда подальше, а сама закрылась дома. Надо же такому случиться, что после всего её нашли в квартире мёртвой. Поскольку мы снимали жильё на двоих, там, конечно же, обнаружились и мои отпечатки пальцев. Более того, они оказались и на утюге, которым её убили. Мне тогда стоило больших усилий не оказаться за решёткой. И вот опять… Я уже стала верить, что притягиваю неприятности.

Тем временем голову заполнил странный звон. Словно где-то сыпали хрустальную крошку на металл…

Я медленно сунула руку в сумочку и нащупала смартфон…

– …Значит, после того, как вы позвонили в полицию, спустились вниз, – пробормотал следователь и снова что-то записал в протокол.

– Ну, а что мне там делать? – спросила я.

Подошёл мужчина в белом халате. На руках у него были резиновые перчатки. Пальцы в крови.

К горлу снова подступил тошнотворный ком, а в глазах начало темнеть.

– Труп могут забирать! – тихо сказал он.

Следователь встрепенулся.

– Что там нового? – спросил он.

– Смерть наступила в районе семи утра, – стал рассказывать негромко судмедэксперт. – Причина смерти два удара в жизненно важные органы. А именно сердце и печень.

– Интересно! – бормотал следователь, разглядывая меня.

– Вы что, думаете, я её убила?! – закричала я.

– Упаси бог! – произнёс судмедэксперт. – Убил её профессионал. К тому же перед смертью женщину пытали…

– Так, – протянул следователь. – А вот это уже интересно…

– Ничего интересного в том, что женщину, уже преступившую пенсионный возраст, резали и терзали как молодую, – тихо произнёс судмедэксперт.

– Странно вы сказали, – пробормотал удручённо следователь. – А разве есть разница в издевательствах над молодой и не очень, женщинами?

Несмотря на состояние, мне понравилось, как тактично следак охарактеризовал возраст Рольгейзер. Этот мужчина не стал оскорблять даже мёртвую, которая находилась этажом выше.

– А у неё молодой муж! – вспомнила я Артура.

Следователь перевёл на меня взгляд.

– Вы его знаете? – спросил он.

Я вдруг смутилась. Интересно, что они подумают, если узнают, что я с ним ещё и спала? Правда это было тогда, когда я не знала, кто такая Рольгейзер. Да что там! Я понятия не имела и о существовании её курсов для будущих жён олигархов.

– Он приходил прямо в пансионат, – нашлась я.

– Может, вы тогда скажете, какие у них были отношения? – сходу спросил следователь.

– Артур конечно моложе намного, – заговорила я, догадавшись, почему он проявил такой интерес к теме. – Но они любили друг друга, да и делить им особо было нечего.

– Вы были с Рольгейзер близкими подругами? – допытывался следователь.

– Почему вы так решили?

– То, что вы пытаетесь утверждать, могут знать лишь люди, с которыми делятся секретами, – пояснил он.

Я вдруг вспомнила наш разговор с Рольгейзер, когда она узнала, что я спала с её Артуром, и едва не ляпнула, что мы молочные сёстры. Но воздержалась и ответила более дипломатично:

– Она не раз приводила примеры из личной жизни.

– Я немного не так объяснил причину моего удивления осмотру тела, – вновь напомнил о себе судмедэксперт. – Резвились здесь совсем не по-детски…

– Вы своими словами можете объяснить? – не удержался и спросил напрямую следак.

Судмедэксперт с опаской покосился на меня и заговорил едва слышно:

– Я считаю, что женщине такого возраста и темперамента, было непросто выдержать муки, которые ей причиняли преступники.

– А ничего что ей просто некуда было деться? – подумала я вслух.

– Действительно, – пробормотал следак.

– Всё равно, достаточно было, наверное, и четверти их стараний, чтобы жертва пошла на любые условия ради прекращения мук, – объяснил врач. – Скорее она удовлетворила своих визитёров полностью ещё в самом начале разговора.

– В смысле удовлетворила? – Следователь нахмурился.

– И в этом смысле возможно тоже, – продолжал судмедэксперт. – Правда, сейчас это проверить невозможно по причине того, что её так сказать половой орган…

Он вдруг замолчал. Было видно, мужчине трудно подобрать в моём присутствии слова, чтобы доходчиво объяснить следователю суть произошедшего. Несмотря на обстановку, мне вдруг стало весело. Я эти определения и термины конечно знала. Более того, не раз отправляла «туда» и на «него».

– Что вы вокруг да около? – не удержался и повысил голос следак.

– Её пытали и насиловали чисто из-за любопытства, что ли, – мямлил судмедэксперт.

– Послушай, Степаныч! – не удержался и повысил голос следователь. – Чего ты мне вокруг да около? Такое впечатление, что ты это с ней всем этим занимался!

– Да ты что? – возопил судмедэксперт, которого как оказалось, по батюшке кличут Степаныч. – Бог с тобой!

По тому, как испуганно он таращил глаза, я пришла к выводу, что Рольгейзер умерла страшной смертью. А как иначе, если повидавший на своём веку не один десяток убийств человек, до сих пор не может прийти в себя после осмотра тела?

– Говори яснее! – потребовал следак.

– Если бы я обнаружил на месте преступления следы пребывания только одного убийцы, то предположил, что это маньяк и человек с отклонениями психики, – подытожил судмедэксперт. – А здесь просто трое маньяков и все ненормальные…

– В чём выражается их ненормальность? – допытывался следователь.

– Ну, например, в том, что после возможного изнасилования, сразу несколькими человеками, во влагалище жертве вставили инородный предмет, которым травмировали стенки его так, что, по сути, сказать разорвали. – Закончив говорить, он горестно вздохнул и утёр платком выступивший на лбу пот. – Страшно представить, что испытала бедняжка.

«Интересно, а как бы ты представил, если у тебя попросту даже не было никогда такого органа?» – подумала я про себя и вдруг прыснула со смеху.

Оба мужчины уставились на меня так, словно я превратилась вдруг в лягушку.

– Извините, – прошептала я. – Это нервное.

– Что ещё за инородный предмет? – не мог взять в толк следак.

– Кактус, – прошептал судмедэксперт и добавил: – Правда, иглы все остались снаружи…

– Господи! – вырвалось у меня.

Перемены в настроении не ускользнули от внимания следователя, и он заглянул мне в глаза.

– Что на вас произвело такое впечатление? – поинтересовался он.

– А сами как думаете?

Глава 4. Розыгрыш

До станции меня довезли на полицейском уазике. Я подошла с ходу к стоянке такси и забралась на заднее сиденье первой подвернувшейся машины.

– Куда? – спросил таксист, разглядывая меня в зеркало заднего вида.

– В Москву, – как само собой разумеющееся ответила я.

– Хорошо, – произнёс он и стал выезжать со стоянки.

В голове была каша. Собственно после того, как меня допросили, я уже была свободна. Однако перспектива брести через жутковатый лес после всего произошедшего меня даже не пугала, а ввергала в ужас. Так и сидела я на диване, пока блуждающий взгляд следователя не наткнулся на меня и он не спросил, что я тут делаю и, после объяснения, распорядился меня отвезти.

Мы уже мчались за городом, когда я, наконец, слега отошла и стала рассматривать встречные машины.

– Вы ведь недавно уезжали уже от станции, – осторожно напомнил о себе таксист.

– Было дело, – призналась я нехотя.

– С Колей толстым, – добавил он и посмотрел на мой профиль испытующим взглядом.

– Хочешь спросить, было или нет у меня что-то с вашим Колей…

Таксист оживился и спросил:

– А как догадалась?

Он сходу перешёл на «ты». Обломать бы его, но сил не было. Да и не хотелось. И я приняла условия.

– Так вы ведь все трепачи…

– Я так. – Он шмыгнул носом.

Некоторое время ехали молча. Тишина на меня сейчас действовала гнетуще, а музыку я выключила, как только села. Я решила немного отвлечься и соврала:

– Я предложила Коле стать моим любовником…

Эта фраза подействовала на беднягу точно так же, как на Колю сорвавшееся с моих губ признание, что он милый. Машина снова выехала на соседнюю полосу.

«Да что же вы все там озабоченные такие?» – с иронией подумала я и уставилась в окно.

– А он, – снова напомнил о себе таксист.

– Сказал, подумает, – врала я.

– Дела, – протянул таксист.

– А что, он спрашивал у вас мнение? – спросила я.

– Да не так что бы… В общем…

– Понятно, – проговорила я и добавила: – А он милый…

– Гм! – отозвался таксист.

– Кстати, а почему его не видно? – спохватилась я. – И не позвонил ни разу.

– Так он это, – таксист бросил на меня настороженный взгляд. – Побили его…

– Как? – ужаснулась я. И оторопь меня охватила вовсе не от беспокойства за Колины внутренности, которое отбили и не за подпорченную в таких случаях внешность. А из-за совпадения. Да, да, именно из-за совпадения, что в это же время убили Рольгейзер. А что если? Нет, от возникшей в голове мысли внутри снова всё похолодело. Неужели этот добродушный толстяк может убить несколько человек? А что, пока расправлялся с охраной, они ему накостыляли. Вот и получил синяки и ссадины, которые теперь мешают выйти на работу. Ну а с Рольгейзер расправиться такому раз плюнуть. Недаром он выпытывал у меня, что да как там на этой нашей вилле…

Я стала размышлять, стоит или нет сообщить об этом следователю и, даже, достала из сумочки его визитку. Но постепенно взвесив все «за» и «против», решила, что лучше сделать вид, будто ничего не знаю. Да и мало ли кто мог накостылять Николаю, кроме как охранники пансионата? У частников нередко возникают конфликты с клиентами из-за оплаты. Может, обидел кого в дороге. А то и вовсе, похвастал, что трахнул меня, а ему не поверили и набили морду, как будто за враньё. От этой мысли я рассмеялась и успокоилась.

Между тем таксист, видимо сделав вывод, что я озабоченная нимфоманка, которая для собственного удовлетворения без разбору даёт направо и налево, стал потихоньку наступать.

– Неужели Николай такой сексуальный? – допытывался он.

– А почему бы и нет? – игриво отвечала я.

– Странные у тебя вкусы, – удивился он вслух.

– Какие есть…

– А ты красивая! – сказал таксист очевидное.

«Так, – подумала я. – Подкат начался», и без лишней скромности заверила:

– Знаю.

– Может заедем в… Куда-нибудь?

– Ещё чего…

– Послушай, – открыл, было, он рот, как я его осадила:

– Мне Коля нравится, а ты нет!

«Представляю, что у парня после моего заявления в голове! – восторгалась я, поднимаясь в лифте. – Он ведь теперь всем растрезвонит про наш разговор. Хотя нет, приукрасит, конечно, и исказит. Уж я то знаю! Небось соврёт, будто мы с ним съехали с дороги и предались любовным утехам где-нибудь в лесу, а потом я призналась, будто люблю всё же Колю».

Дома, если так можно назвать снятую квартиру, а, вернее, на его пороге, меня ждал новый сюрприз – не открывался замок. Причём как я ни старалась, ключ поворачивался лишь на треть, когда как в рабочем состоянии он делал два полных оборота. Озадаченная таким развитием событий я позвонила соседу напротив. Но тот либо не хотел открывать, либо его не было дома. И тогда я поднялась этажом выше. Дом старый, люди друг друга должны были знать, а, значит, наверняка не откажут и откликнутся на просьбу помочь…

Двери мне открыл должник. Мишка стоял и хлопал глазами, словно видел меня впервые. Наконец выдавил «здрасте» и посторонился.

– Проходите, – разрешил он.

– Да я, как бы, не в гости пришла, – стала объяснять я, размышляя, сможет или нет, чем-то помочь этот алкоголик с трясущимися руками. Надо сказать, что у меня перед глазами всю жизнь были представители этой славной части населения нашей страны, и всю жизнь я имела счастье наблюдать, в том числе и разного рода ремонты в пьяном угаре. На удивление мой отец в таком состоянии пару раз поменял кран в ванной и отремонтировал утюг. Правда утюг после всего долбанул мать током и больше не включался, но краны работали исправно.

– У меня замок сломался, – пожаловалась я. – Не знаю, что делать.

– Замок? – повторил он и заглянул мне за спину, словно надеялся увидеть там крылья.

Тут я вдруг вспомнила, как мой отец в состоянии белой горячки ловил невидимых пауков на одежде прохожих, и отступила от Мишки на шаг. Мало ли? Может я к нему как раз в тот момент пришла, что он тоже нечто подобное видит?

– Да замок, – подтвердила я и кашлянула в кулак.

– А вы где живёте? – ошарашил он вопросом.

– Там же, где и вчера, – ответила я уже уверенная, что он меня не помнит.

– Боюсь спросить, – он снова выглянул на лестницу и заговорил тише, – а разве мы знакомы?

И тут меня понесло! Я решила устроить себе праздник, а этому недотёпе преподать урок. Пусть знает, к чему приводят попойки до беспамятства.

– Как же я могу не узнать человека, у которого вчера приобрела квартиру? – сказала я насмешливо.

Мишкин взгляд расплылся и тут же странно сфокусировался на моей переносице. Потом он оглянулся назад, словно хотел убедиться, что стоит на пороге собственной квартиры, и снова уставился мне в глаза.

– Я ничего не продавал, – заявил он.

– Хватит прикидываться! – Я повысила голос. – Обещал за три дня освободить свои три комнаты, и я готова подождать. Но дурака валять не позволю…

– Погоди! – потребовал Мишка. – Но я здесь живу!

– Я теперь тоже…

– А я…

– Согласно документам, которые мы подписали вчера в нотариальной конторе в обед, куда я вас доставила по вашей же просьбе на такси за свой счёт, я вступила в права на эту квартиру, а вы их лишились.

– Но! – Он попытался закрыть дверь перед моим носом, но я вошла в роль, и не позволила ему это сделать, придержав её рукой.

– Никаких «но»! – Я повысила голос.

– У меня и в мыслях не было продавать квартиру! – просипел Мишка.

– Какие могут быть мысли в голове, где мозг пропит? – издевалась я. – Мне она собственно, и не нужна была…

– А как? – прохныкал он жалобно и навалился спиной на стену.

– Как обычно, возвращалась домой, а тут ты ко мне пристал, – врала я. – Купите квартиру за бутылку…

– Чего? – протянул Мишка и ударил себя по лбу ладонью.

Все мимо проходили, а меня ты за руку схватил и не отпускал, пока не согласилась, – продолжала я на ходу сочинять, наслаждаясь зрелищем того, как преображается на глазах сосед. Вот его ноги подкосились, и он медленно сполз по стене на пол, оказавшись на корточках.

– Я, кстати, больше дала! – продолжала я. – Не на бутылку, а на две!

– Ы-ыы!

– Хочешь, обратно тебе верну её? – глумилась я.

– Хочу!

– Тогда открой мне замок, – выдвинула я условие.

Мишка выпучился так, словно у меня мгновенно выросли рога.

– Замок? – протянул он. – И всё?

– И всё.

– Где ты живёшь? – ошарашил он вопросом.

– Под тобой.

– Ты что, и у Пашки хату купила? – протянул он. – Вот дела…

Мишка подошёл к вопросу обстоятельно. Он надел, по всей видимости, парадную рубашку поверх своей майки, взял железный ящик с инструментом, и мы направились вниз. К моему удивлению он справился быстро. Причём ему даже не понадобился и внушительный комплект слесарных инструментов, среди которых был ломик, который вызывал у меня страх за чужую дверь.

– Скорее всего, кто-то пытался вскрыть ваши двери отмычкой, – предположил Мишка, возвращая ключи.

– Ты откуда знаешь?

– Так я пять лет мастером по дверям был, – похвастал он. – Вот и эти, – он провёл рукой по торцу двери с отеческой любовью и вздохнул. – Тоже моими руками здесь поставлены.

– Что я тебе должна? – спросила я для приличия.

Его лицо вытянулось от изумления.

– Как что? Документы на квартиру.

– Неужели поверил? – недоверчиво спросила я.

Конечно, я по отцу знала, что после запоя эта категория людей страдает всякими навязчивыми идеями и, даже, немного «глючит». Отцу, например, постоянно кажется, что он куда-то заныкал деньги и забыл. После запоев он начинает переворачивать всё в квартире словно сыщик. Иногда, случается, что находит давно пропавшую, но нужную вещь. Но деньги ни разу.

Глава 5. Жизнь под стеклом

Славка полез под юбку ещё в лифте. Он повис на мне, прижал так, что затрещали кости и стал искать губами моё ухо.

– Потерпи! – взмолилась я.

– А что, давай… Экстрим! – Его руки опустились ниже…

Я оттолкнула его и шагнула в открывшиеся двери.

– Ты одна живёшь? – спросил он.

– Нет, с мужем и детьми, – пошутила я и вставила ключ в замочную скважину.

Я поняла, что Славка остался на площадке ещё в прихожей, но враз стало как-то не до него. С первых шагов я поняла, что в квартире кто-то побывал. И это был не хозяин. На полу, у вешалки валялась одежда. Дверцы тумбочки с обувью отрыты, а содержимое полок разбросано по всему проходу…

Сзади присвистнул Славик и спросил:

– Тебя никак обокрали?

Он всё же соизволил войти, чем подбодрил меня. Но этого хватило лишь на то, чтобы начать издавать хоть какие-то звуки. Я прижала ладони к щекам и пропищала:

– Что теперь делать?

– В полицию звони, – приказал он вмиг протрезвевшим голосом и предупредил: – Только руками ничего не трогай!

– Дай свой телефон! – Я, не оборачиваясь, протянула руку.

Он всучил трубку.

Полиция приехала одновременно с Павлом. Вернее первыми приехали двое сотрудников патрульно-постовой службы, которые, как я поняла, охраняли меня до появления следственной бригады. Эти не торопились. Они зевали, слонялись по квартире, а один что-то фотографировал.

– Перечислите людей, которые к вам приходили, – попросил следователь.

Этот оказался нечета тому, что был в пансионате. Молодой и красивый, он выглядел устало.

– А никто и не приходил, – ответил за меня Павел и стал удивлять познаниями моей личной жизни: – Так, друг один переночевал три дня назад. Да, ещё сосед, Мишка, – он показал пальцем в поток и пояснил: – Над нами живёт. Просил денег на выпивку. Марта ему дала в долг. Потом Марта не смогла открыть двери, и он ей помог справиться с замком.

Закончив перечислять, Павел посмотрел на меня и улыбнулся. Ещё бы, конечно я выглядела растерянно. Откуда он мог всё это знать?

– А он не мог в ваше отсутствие наведаться? – встрепенулся следователь.

– Кто? – не сразу понял о ком речь, Павел.

– Этот самый сосед по имени Михаил, – пояснил следователь и тут же попросил уточнить: – Как кстати, его фамилия?

– Бояркин, – сходу сказал Павел и добавил: – А залезть Мишка не мог. Не такой он человек…

– А когда у вас замок заел? – вновь обратился ко мне следователь.

– Два дня назад, – вспомнила я.

– Могу предположить, что это была первая попытка ограбления, – вынес вердикт следователь.

– Сосед тоже так сказал, – вспомнила я.

– Он ещё тот специалист, – похвалил Мишку Павел. – Даром что пьёт. Руки золотые!

– Вы вот что, – следователь поднял на него уставший взгляд, – давайте пока подождите в коридоре, а ещё лучше, повторно осмотрите квартиру на предмет кражи. Я сейчас хочу поговорить с Мартой Александровной.

– Всё, понял! – Павел поднял ладони на уровень плеч и стал пятиться к выходу.

– Странно! – вырвалось у меня.

– Что? – насторожился следак.

– Так, ничего, – пробормотала я, ломая голову, как Павел узнал о визитёрах. Да ещё с такой точностью. Ладно, Мишка. Его мог в глазок сосед видеть. К тому же он сильно шумел и голос у него будь здоров. Но откуда Павел знает, что я Алекса приводила? Небольшая интрижка закончилась ничем. Я даже не взяла его номер телефона. Удовлетворив свои и мои потребности, Алекс растворился в ночи, а я спала до обеда…

– Это ещё зачем? – возмущался в коридоре Павел. – Как она теперь закроется?

– Нам необходимо произвести экспертизу замка с тем, чтобы узнать точно, как была вскрыта квартира, – отвечали ему мужским голосом.

– А так нельзя? – вопрошал Павел.

– Так могу сказать примерно, – вяло отвечал эксперт. – Видимых повреждений нет.

– Павел Николаевич! – позвал следователь и зевнул.

Хозяин квартиры появился в дверях. Выглядел Павел растерянно

– Что? – спросил он с порога.

– Вы до сих пор не перечислили вещи, которые пропали, – напомнил полицейский и снова зевнул.

Павел развёл руками и покрутил головой.

– Из моих ничего не пропало, – заявил он.

– Как это? – Следователь подался вперёд и посмотрел на меня. – Может, и не было вовсе никакой кражи?

– Я что, по-вашему, всё это придумала? – изумилась я.

– А ты свои проверяла? – вмешался в разговор Павел.

– А что у меня красть? – ответила я вопросом на вопрос.

– И всё-таки, – допытывался Павел. Ему было неудобно. Ещё бы, вместо того, чтобы спать, как все порядочные люди, полицейские сейчас вынуждены общаться в его квартире с незаконно вселившейся квартиранткой. Он боялся, что начнут копать, откуда я здесь взялась. Ведь договора у нас с ним не было, налогов он с моей платы не платил, а это уже нетрудовые доходы. Конечно, мы в один голос заявили, что я давно знакома с Павлом и живу здесь «за так», но разве это аргумент? Знала бы, так изначально разыграла бы сцену, будто у нас гражданский брак. А то, что даже временно не прописана, так кто сейчас на это смотрит? Я ведь не таджичка какая или киргизка, приехавшая на заработки, а полноправная гражданка России.

– Ну, что? – Следователь поднял уставший взгляд на Павла. – Будем настаивать на возбуждении уголовного дела, или нет?

– Так ведь всё на месте! – воскликнул Павел.

Видимо предчувствуя скорую развязку, следователь бросился в пространные рассуждения.

– Основание для возбуждения дела всегда есть, – говорил он, убирая со стола листки в папку. – Замок вскрыт, в квартире побывали, уже незаконное проникновение имеет место быть…

– Да бог с ним! – Павел отмахнулся. – К тому же всё ценное я давно увёз отсюда.

– Почему?

– Так не живём мы здесь с мамой, – разоткровенничался Павел.

«Дурак!» – мысленно обозвала я его.

Так всё-таки вы сдаёте эту квартиру? – Следователь зло посмотрел на Павла.

«Вот сейчас и влетит тебе за бессонную ночь и бесполезную писанину!» – едва подумала я, как он встал со словами:

– Значит, всё-таки я был прав?

– В чём? – Павел от официального тона следака часто заморгал.

– В том, что гражданка Никитина вам вовсе не сожительница, а обычная квартирантка, – сделал он вывод. – И вы сдаёте ей квартиру.

– А что в этом такого? – продолжал «тупить» Павел.

– Совсем ничего, если не иметь в виду что это называется незаконной предпринимательской деятельностью, – сказал с назиданием следователь. – Но это уже не наша прерогатива, а участкового уполномоченного…

– Слава богу, замок не успели снять! – Павел облегчённо вздохнул и закрыл за полицейскими двери.

– Зря ты сказал, что я квартирантка, – сказала я очевидно.

– Почему? – Павел прошёл в гостиную и плюхнулся в кресло. – Извини, но у меня все документы в порядке.

Я не поверила своим ушам.

– Как это?

– Просто, – произнёс он. – Бланки с соответствующими печатями я давно купил, а роспись ты поставила, едва я вошёл…

– Так это, – я вспомнила, как едва появившись в квартире, Павел сунул мне какой-то лист с компьютерным текстом и ткнул пальцем в строку, где надо было оставить автограф.

– Да, ты расписалась в договоре аренды, – подтвердил он и самодовольно улыбнулся. – Я всегда бланки беру, если вызывают на квартиру.

– А что, уже были похожие случаи? – не поверила я.

– И не раз, – подтвердил Павел. – Квартиру постоянно сдаём, а люди разные. Опять же соседи. Все сплошь пенсионеры. Стоит тут какой-то девушке начать мужиков водить, как сигнал приезжают проверять. А один раз и вовсе, у меня квартиру сняли под…

– Интим салон, – попыталась я угадать.

– А вот и нет, – по-детски ответил он. – Здесь игорный клуб для узкого круга пытались открыть. Говорят, даже кто-то успел завод проиграть на Урале. Прикрыли, а меня потом затаскали…

– Послушай! – вдруг спохватилась я. – А как ты узнал об моих гостях?

Павел загадочно улыбнулся.

– Не обидишься?

– Ты следил за мной? – спросила я и тут же поняла что это глупость. У него что, других дел нет?

Павел увлёк меня в прихожую, поставил напротив дверей и с загадочным видом спросил:

– Ничего не видишь?

Теряясь в догадках, я огляделась и пожала плечами.

Тогда он показал мне на стену, напротив двери. И только тут я увидела небольшую камеру. Причём красная лампочка была заклеена скотчем. Камера была установлена аккурат под светильником.

– В комнате, которая закрыта, стоит компьютер и не только всё пишет, он подключён к Интернету, – объяснил Павел. – Так что я в любой момент могу посмотреть, кто к тебе приходил.

Меня обдало жаром. Я вдруг отчётливо представила, как моюсь в душе. Потом увидела стоящей себя на четвереньках, а сзади…

– Ты что, за мной подглядывал?! – возмутилась я.

– Не волнуйся! – стал успокаивать он, догадавшись, что мне возмутило, и заверил: – Камера только здесь.

Глава 6. Опыт маргинала

Я не успела убрать руку от кнопки звонка, как двери открылись, и на пороге возник Мишка, собственной персоной. На этот раз он был трезв. И не только. В глубине взгляда на этот раз можно было увидеть признаки интеллекта, и его волосы лежали ровно, а не стояли торчком. Да и лицо расправилось и, даже, слегка просветлело.

Я облегчённо вздохнула и сходу украсила лицо сдержанной улыбкой. Чтобы обрадовать, но не обольщать.

– Привет! – сказала я Мишке фривольным тоном, уже как старому знакомому и закадычному другу.

– Привет, – недоверчиво протянул он.

Мишка был в майке, которую будто бы сняли с человека на пять размеров больше него, и в трико. Нет, не в новомодном, с разными вставками и аппликациями из цветных лоскутов и с надписями на тарабарском языке. И не в спортивных штанах, а именно в трико. Такое, давно забытое в столице, осталось разве только на мальчиках. Трикотажные штаны чёрного цвета с отвислыми коленками и «тормозами», которые надеваются на ступню, были и у моего отца. Мать покупала их пачками в магазинчике трикотажа, куда это богатство завозили с каких-то военных складов длительного хранения. Конечно, может и врал хозяин магазина, чтобы поднять собственный статус эдакого доставалы, да просто для того, чтобы развлечь разговором покупателей, и этот анахронизм где-то выпускают в ограниченных количествах. Но, так или иначе, Мишка своим видом навеял на меня грустинку. Одновременно я вспомнила, что до сих пор не вернула бабушке деньги, которые сперла, чтобы поехать в Москву. Вместо них я с Лёшкой Контекстом напечатала на принтере фальшивки и положила вместо заначки на «чёрный день» в банку с горохом. А ещё я до сих пор не повинилась перед Маринкой, попавшей из-за меня перед самым отъездом в аварию, и оставшейся после неё в инвалидном кресле. Она не помнила, как я подрезала её на машине, а мальчишки, доверившие нам своих железных коней, побоялись об этом говорить… С этим все и жили. Вернее не все. Маринка ко всему жила с компрессионным переломом позвоночника. Вот к чему приводит обыкновенная детская месть…

– У меня проблема, – объявила я.

Мишка выглянул на лестницу.

– Послушай! – не удержалась я. – Почему, когда я прихожу, ты всё время смотришь, есть тут кто ещё или нет?

Он округлил глаза.

– А чего тут такого?

– Ты полиции боишься? – попыталась я угадать.

– С чего взяла?

– Воровато выглядываешь постоянно, – пояснила я. – Может, думаешь, как в кино, меня попросили позвонить менты с тем, чтобы ворваться и связать?

– Ничего я не думаю, – буркнул он и, неожиданно признался: – Просто должен тут всему подъезду, вот и боюсь, что кто-то из кредиторов в этот момент по лестнице идёт…

Мне стало смешно.

– Понятно, – проговорила я, размышляя, с чего начать разговор и вообще, стоит ли?

– Ты чего пришла? – поторопил он.

– Говорю же, проблема, – напомнила я.

– Что, снова замок заело? – гадал он.

– Нет, слава богу, с замком всё нормально, – успокоила я его.

– Тогда что ещё?

– У меня в квартиру пробрались воры и всё перерыли, – выложила я, следя за его реакцией.

– Я к соседям не лажу! – заявил Мишка и обиделся.

– Я не поэтому пришла, – успокоила я его. – Просто мне совет нужен, как быть…

– Замки поменяй, – предложил он сходу. – Или собаку заведи. Лучше, конечно, и то и другое.

– Не могу.

– Тогда тешь себя мыслью, что теперь, если и придут, то не скоро, – продолжал он удивлять познаниями народной криминалистики.

– Почему так решил?

– Не решил, – поправил он меня. – Знаю. Снаряд в одну воронку дважды не попадает.

– Понимаешь, какое дело, – начала, было, я, но он открыл двери шире и приказал: – Проходи!

Я шагнула через порог. Сходу стало понятно, что в квартире минимум вещей. Это на интуитивном уровне осязания. Звуки не те. Какие-то эхообразные. Да и дышится посвободнее. На удивление я не ощутила ожидаемого зловония, какое было присуще нашей квартире в случае долгого отсутствия матери. Отец выбрасывал пакеты с мусором на балкон, бутылки составлял у стены и курил…

– Ты один? – спросила я на всякий случай.

– Я вообще по жизни один, – подтвердил Мишка.

Мы оказались в просторной гостиной. Несмотря на то, что планировка у нас была одинаковы, квартира Мишки, из-за отсутствия громоздких вещей, казалась мне просторнее.

– Садись! – Он показал рукой на допотопный и продавленный диван.

Я подчинилась.

Он устроился, напротив, в кресле, после чего разрешил:

– Выкладывай!

– А что выкладывать? – переспросила я, собираясь с мыслями.

– Зачем пришла?

– Помнишь, ты предположил, что у меня замок заело из-за того, что кто-то хотел его открыть отмычкой? – спросила я.

– Конечно.

– Так вот, всё равно открыли…

– Настойчивые ребята, – пробормотал он и задался вопросом: – У тебя там что, мёдом намазано?

– Я думаю, что так и есть!

– А поподробнее? – потребовал он.

– Я в лесу нашла выброшенную кем-то железяку, которую искали, а теперь за ней пришли ко мне домой, – сказала я на одном дыхании.

– Так, – протянул Мишка и перечислил по порядку интересующие его моменты: – Что за железяка, в каком лесу и кто её искал?

– Меня один таксист подвозил из пансионата, – начала было я, и тут поняла, что придётся рассказать еще, что за пансионат и осеклась. Ещё вдруг стало ясно, что и про смерть Рольгейзер он тоже должен знать. Осознание того, что нужно рассказывать чуть ли не всю свою историю, закончилось вопросом:

«А зачем собственно я к нему припёрлась? Что он может? Дать совет? Так уже дал. Менять замок и заводить собаку. Оба не для меня. Пойдёт ко мне ночевать, на случай появления визитёров? А готова ли ты к тому, что этот тип останется на ночь?»

Я украдкой посмотрела на его впалую грудь, опустила взгляд ниже и остановила его на засаленных коленках. Ведь как не крути, а мужчина ещё в самом репродуктивном возрасте. Войдёт в роль заботливого опекуна и подобно Лёшке-Контексту полезет ко мне под одеяло. Я в принципе не против секса, но не с таким типом. Это ведь самый настоящий обитатель дна, только с собственной квартирой, которую чудом ещё не пропил. Так сказать асоциальный тип. Да мало ли чем он ещё болеет? Может у него гонорея в запущенной форме или ещё того хуже – СПИД! В этом месте я зависла. Возникла долгая пауза.

– До тебя дошло, что не по адресу обратилась? – просчитал он мои мысли.

– С чего взял? – Я растерялась.

– Не трудно догадаться.

– Ты проницательный человек, – похвалила я. – Действительно, а ты здесь причём?

– Начнём с другого конца, – принял он решение. – Покажи мне предмет, который ты считаешь поводом посещению грабителей.

– Не могу показать, – призналась я.

– Почему?

– Я его выбросила.

– Вот те раз! – Мишка ударил себя ладошками по коленям. – А зачем?

– Она мне не нужна…

– Странное дело, – пробормотал Мишка. – Ты сейчас сказала, что вещь представляет для кого-то ценность, и выбросила?

– Когда я её выбрасывала, то не думала об этом, – сказала я очевидное.

– А о чём ты думала? – спросил он с сарказмом.

– Просто решила, что это мусор, – объяснила я.

– Не понимаю тебя, – признался Мишка.

– Послушай, – я стала злиться, – давай не будем рассуждать, что и как. Лучше скажи, что делать?

– Знать бы, на что она похожа, я бы примерно понимал, с кем придётся иметь дело, – пояснил он расстроенным голосом.

– Как это?

– Ну, например, была бы это икона, то понятное дело, она представляет цену в определённых кругах, – стал объяснять Мишка. – Цены на такие вещи в пределах ста тысяч. Естественно за это никто не будет убивать. А вот если…

– Что если? – Я напряглась.

– Если в этой железной штуке бриллианты спрятаны миллионов так на сто…

– Ой! – Я прижала ладошки к щекам. – Я об этом как-то не подумала…

– Или в ней радиоактивный элемент, – продолжал Мишка, с угрозой в голосе.

– Господи! – пропищала я. – У меня волосы выпадут?

– Причём тут твои волосы?! – возмутился он. – У всей мужской половины дома появятся проблемы с этим…

– С чем? – не могла взять я в толк.

– С потенцией, – произнёс он скомкано и смутился.

Я испугалась, зная, что значит в жизни мужчин секс, и вдруг отчётливо представила себе толпу, которая бежит за мной по двору. И не только мужики, с ними разъярённые бабы…

– С чего это ты взял? – спросила я слабеющим голосом.

– Ты что, в школе не училась? – изумился он и вдруг, словно что-то вспомнив, поднял взгляд в потолок. – Эти все излучения сквозь стены и потолки проходят на раз, а остановить их может только свинец…

Не знаю что произошло. То ли страх подействовал, то ли наоборот, Мишкино присутствие вынудило рассуждать вместе с ним, но я в друг отчётливо увидела Мажора у разобранного компьютера.

– Я такие штуки видела у одноклассника в комнате, – вспомнила я. – Он компьютерами занимался. Всё собирал и разбирал…

– Погоди! – Мишка просветлел лицом. – Так может, это жёсткий диск?

– Как это?

Он показал мне вытянутую ладонь и пальцем правой руки провёл по запястью:

– Вот такого размера…

– Да, – вспомнила я и добавила: – Ещё из него проводки какие-то торчали.

– А когда ты его выбросила?

– Три дня назад.

– Наверное, он его ещё никуда не продал! – произнёс Мишка.

– Кто он и что не продал? – гадала я.

Но Мишка оставил мои вопросы без внимания.

– Всё ясно! – Он решительно встал. – Пошли!

Глава 7. Новый знакомый

Если я считала что, обратившись к Мишке, оказалась на самом дне нашего общества, то ошибалась. Как оказалось, на самом дне мне ещё предстояло побывать.

Мишка вышел из подъезда и направился к мусорным контейнерам. Шёл он по-деловому уверенно. Я семенила позади него и озиралась. Упаси бог увидеть меня кому-то в обществе этого бомжеватого мужичка. Господи! И зачем я увязалась следом? Надо было найти причину, по которой мне нельзя выходить во двор. Например, сказать, будто боюсь, что меня похитят и увезут куда-нибудь, чтобы пытать. А пыток я не выдержу и умру.

– Показывай, куда бросила? – потребовал Мишка, остановившись у зловонных, железных чудовищ.

– Кажется сюда, – с этими словами я показала на первый железный ящик высотой с подростка.

– Понятно, – пробормотал он и огляделся.

– Что ты задумал?

– Пошли! – Мишка увлёк меня обратно. Мы обошли дом и оказались в соседнем дворе. Здесь он повернул в сторону приземистого здания, сразу за которым высились невысокие деревья и кустарник. От него шли какие-то трубы. Они были толстыми, обмотанные утеплителем и широкой металлической лентой. Я знала, что зимой по этим трубам идёт горячая вода, а у нас в городе на них любят спать бродячие собаки. Называются они, кажется, магистралями теплосетей или теплоцентралью… Если учесть что и летом есть горячая вода, возможно, они и сейчас тёплые. Просто собакам летом ни к чему греться. Они летом, наоборот, в теньке любят поваляться. Хотя, в отличие от нашего городка, в Москве я бродячих псов почти не видела. Всё-таки столица и, наверное, всех их отправляют в приюты для животных.

В одном месте, под магистралью, трава была вытоптана. Мишка ловко наклонился и пролез. Я присела на корточки и спросила:

– А я?

– Давай следом! – потребовал он.

Я подчинилась и спиной задела блестящую ленту, которой была обмотана труба.

Мы оказался на пятачке, свободном от кустарника и травы. Повсюду валялся разный мусор. Мишка двинул по тропинке.

– Ты куда меня ведёшь? – проблеяла я и встала.

Было полной неожиданностью узнать, что практически в самом центре Москвы есть такие места.

– Идём! – торопил Мишка. – Надо.

– Может ты один? – промямлила я. Язык стал вдруг непослушным, а губы словно резиновыми.

– Это тебе надо или мне? – злился он.

– Мне…

– Ну, так пошли!

На казавшихся деревянными ногах, я двинула следом.

Мы оказались у какой-то кирпичной стены. Здесь повсюду валялись пустые бутылки и шприцы. Под ногами захрустело битое стекло. Хорошо, что я не на каблуках, а в кроссовках. Вокруг головы образовалась облако из мелких мушек. Загудел над ухом комар.

Рукой я задела траву. Запястье что-то обожгло.

– Ой! – вырвалось у меня.

Мишка встрепенулся.

– Ты чего?

– Крапива! – захныкала я.

– Ничего, – успокоил он и заверил: – Пройдёт.

Впереди раздался хруст веток и голоса.

– А этот бомж прикольный! – сказал кто-то.

– Фара, ты на него так смотрела, что я подумал, сейчас отдашься! – заговорил ещё один, шутливым тоном. Голос принадлежал молодому парню.

– Я хотела прямо там его месить начать, – ответила девушка, которую, судя по всему, звали странным именем Фара.

Мишка встал. Я налетела на него и тоже встала.

– Здесь народу ходит больше чем на Арбате! – восхитился кто-то.

Я выглянула из-за Мишки и увидела двух парней и девушку. Все в чёрном. У девушки сдержанный макияж под стать эмо. Джинсовая рубашка на груди была украшена аппликацией из стразов в виде цветков.

– Привет! – Она улыбнулась и двинула на нас. Парни пошли следом. Они прошагали мимо и скрылись в зарослях. Я уловила аромат мужской туалетной воды «Лакоста». Девушка пользовалась древесным женским…

– Нас наркоманы не убьют? – спросила я Мишку и обернулась.

Позади сплошная зелёная стена.

Нет, вопрос не относился к этим парням и девушке. Категория людей, которая пользуется дорогим парфюмом, вряд ли пойдёт на убийство из-за денег на дозу. Они у них есть. Я боялась, что в этой глуши могут оказаться другие персонажи.

Мишка молчал. Он постоял, словно переваривая в голове увиденное, и двинул дальше.

– Кто это был? – спросила я.

Но и на этот раз он промолчал. То ли не слышал, то ли ему сейчас не до того было, чтобы отвечать. Он над чем-то сосредоточенно думал. Когда изредка оборачивался ко мне, или поворачивал голову так, что я видела его профиль, вдруг замечала, что он жуёт нижнюю губу, словно волнуется…

«А что если он ведёт меня насиловать? – ужаснулась я. – Решил трахнуть и убить! Точно! А куда же ещё можно сейчас идти? Лучше вот так вот, заманить, чтобы сама! А то зачем, к примеру, дома этим заниматься? Потом ведь и труп надо как-то вынести. Придётся опять же расчленять его в ванной. А это сколько возни! Да и мыться потом в ней как? Нужно дезинфицировать! Мишка пьёт с утра до вечера и лишён женской ласки. А ведь он мужчина ещё молодой, только лицо пропитое. Может, был бы даже ничего себе, если бы не пил. Нужно же ему для физиологических потребностей как-то реализовываться. И вообще, вот как он меня смог уломать за ним идти? Вестимо как, загипнотизировал! Точно! – осенило меня. – Так оно и есть! А мне кажется, что по своей, по доброй воле иду. Маньяки все гипнотизёры и психологи».

– Мишенька! – проблеяла я, и стала умолять: – Не надо… Не бери грех на душу!

– Чего не надо? – Он встал и вытаращился на меня так, словно увидел перед собой инопланетянина.

– Ничего со мной делать…

– Послушай! – взорвался Мишка. – Это не я к тебе пришел, а ты ко мне. И не я тебя с постели поднял, а совсем даже наоборот. Поэтому прекрати истерить!

Сказано это было вполне сносным языком без уличных словечек и другой подзаборной терминологии, и подействовало отрезвляюще. Действительно, чего это я?

– Пришли, – наконец сказал Мишка.

– Куда? – Я огляделась.

Он показал взглядом себе под ноги и сообщил:

– Сюда.

Я увидела люк без крышки. На бетонной стене колодца были приделаны скобы, а откуда-то снизу, из темноты несло кислым и нечистотами.

– Ты что, хочешь меня в него…

Я не договорила. Так он оказывается сумасшедший!

– Марта! – успел лишь крикнуть Изувер, как я ломанулась сквозь кусты прочь.

Однако сделала всего пару шагов и увязала в этих ветках. Ноги запутались в траве и разном мусоре. Одновременно я вдохнула мушку, закашляла и присела.

– Ты куда? – раздался голос над головой.

– Не убивай! А-аа! – закричала я, как вдруг поперхнулась и умолкла от того, что на нижнюю часть моего лица легла его ладонь. Пропахшая табаком и липкая, она показалась мне мерзкой.

Так вот она, какая смерть! Как всё просто! Как я вообще, решилась пойти за ним в эту глушь? И никто не видел, как он вывел меня из дома и привёл сюда! Да если и видели, разве скажут? Разве признаются, что были свидетелями того, как социально опасный элемент уводил на смерть девушку, а они не вступились? Так и пропадают люди без вести. Каждый день по телевизору показывают, а на столбах расклеивают объявления.

И я вдруг отчётливо представила такое объявление. Вверху красным написано «Внимание». Справа моя блёклая чёрно белая фотография из паспорта, а слева текст. Такого-то числа этого года ушла из дома и не вернулась Марта Никитина тысяча девятьсот… Господи! Я-то думала, куда пропадают люди, которые, по сути, далеко от дома то и уйти не могут?! А они, наверное, лежат себе вот таких вот коллекторах заброшенных, в которые никто никогда не заглядывает. А если уж и заглянет кто, так это произойдёт лет эдак через триста. Решат археологи будущего обследовать руины древней Москвы и начнут копать. Доберутся до культурного слоя нашей эпохи, в котором обнаружат коллектор, с остатками скоб железных и увидят они косточки белые и страшный череп. Решат, что была это молодая девушка и, даже, не будут знать, что я была красивая и хотела жить. Про «культурный слой» и другие заумности я последнее время слышала из телевизора, да Интернета. Ведь занимаясь благоустройством, перекопали всю Москву! Куда не плюнь, краны, кучи песка и экскаваторы. Снуют, словно муравьи, рабочие в жёлтых робах. От того пробки, на дорогах и всякие другие неудобства. И вот на фоне всего этого, одновременно со строителями, роются в котлованах и в ямах историки. Скоро столица России затмит все города мира по своей красоте, а я буду лежать на дне её заброшенного коллектора и разлагаться.

– Ты издеваешься? – прокричал мне на ухо Мишка и тряхнул с такой силой, что хрустнули позвонки.

– М-мм! – Я, что было сил, разжала челюсти и попыталась укусить его за ладонь. Но он успел её убрать.

– Иди к чёрту! – отправил он меня обиженно и развернулся прочь.

Ноги подкосились, и я снова оказалась на земле.

Мишка пробирался обратно к стене. Я смотрела ему в след, и не могла взять в толк, что вообще происходит? Неужели его напугала моя реакция, и он отказался от своей грязной затеи? В этот момент, прямо перед моим носом, из-под земли, появилось нечто. Оно уставилось на меня красными глазами и вдруг обдало могильным зловонием.

– Чего раскричалась? – вопрошало оно.

– А-аа! – заорала я.

Мишка обернулся.

– А-аа! – рвал мои голосовые связки воздух.

Между тем, чудовище упёрло руки в землю и выбралось совсем. Это оказался зловонный бомж. Более того, я поняла, что видела его уже не раз у наших мусорных баков. Ещё он иногда ошивался у магазина с другой стороны дома. Я живу здесь всего ничего, но эту личность запомнила лучше, чем Мишку. Как не странно, это подействовало на меня успокаивающе, и над полянкой воцарилась тишина, в которой раздался осипший, с лёгкой хрипотцой голос:

– Чего орёшь?

– Ых! – ответила я.

– Привет, Бармалей! – поприветствовал бомжа Мишка.

Он подошёл и встал рядом.

– Здорово! – Продолжала глядеть на меня, Бармалей, не оборачиваясь, протянул Мишке грязную руку.

Тот ответил на рукопожатие и присел на корточки.

– Вот жену тебе привёл! – сказал Мишка с сарказмом.

– А-аа! – заорала я с новой силой и повалилась на спину.

Мишка наклонился надо мной, взял за плечи и вынудил встать.

– Ты вот что, – заговорил он тоном учительницы, – если хочешь, чтобы я тебе хоть как-то помог, не кричи и веди себя прилично.

Я показала рукой на Бормалея и проблеяла:

– О каком приличии можно говорить, если ты меня к этому привёл?

– А он не человек? – изумился Мишка. – Между прочим, Барановский Иван Васильевич в прошлом вполне добропорядочный гражданин, оказавшийся в силу определённых обстоятельств на улице…

– Я в вашем доме жил, между прочим, – сказал обиженно Бармалей.

– Извините, – промямлила я, всё ещё не веря, что не попала ни в какую историю…

– Чего пришёл? – спросил Бармалей.

– А ты чего вылез? – поинтересовался Мишка. – Собрался куда?

– Нет, просто посмотреть решил, – объяснил он. – Гости у меня были. Только ушли.

– Гости? – протянул Мишка.

По тому, как изумился он, я поняла, что условия, в которых жил Бармалей, даже для него ужасные.

– А что тут такого? – обиженно спросил Бармалей.

– Это случайно не девушка и двое парней? – продолжал допытываться Мишка.

– Фара с друзьями только ушли, – подтвердил Бармалей и почему-то обрадовался. – Вы их встретили?

– Попались навстречу, – подтвердил Мишка.

– Хамон мне пожрать принёс! – похвастал Бармалей.

– Хамон, Фара, – проворчал Мишка и перешёл к делу: – Ты не находил в контейнерах жёсткий диск?

– Валялся там, третьего дня, – подтвердил Бармалей, удивив меня познаниями в области оргтехники.

На Мишкином лице появилась радость.

– И где он валяется теперь? – торопил он Бормалея.

– Вестимо где, – с этими словами Бармалей показал взглядом себе под ноги.

– Отдай! – потребовал Мишка.

– Зачем? – изумился Бармалей.

Мишка кивнул на меня и пояснил:

– Она его случайно выбросила.

– Пошли, заодно дельце с тобой одно обсудим, – предложил вдруг Бармалей.

Больше не говоря не слова, он присел, упёр руки в землю и свесил ноги в эту ужасную дырку в земле. Потом посмотрел на меня, весело подмигнул и исчез в люке, словно большая крыса.

– Давай за ним, – суетливо приказал Мишка.

– Чего? – протянула я. – Да ни за какие коврижки!

– Кому говорят! – прикрикнул он.

– Ты иди, а я здесь подожду, – нашла я выход.

– Я через другой колодец обираюсь выйти, – ошарашил Мишка. – И вообще, если постараться, то здесь можно под землю спуститься, а выбраться на другом конце города.

– Мне туда не надо, – призналась я.

– Обратно идти той же дорогой опасно, – привёл новый аргумент Мишка.

– Это почему же? – не поверила я.

– Понимаешь, до тех пор, пока я не был уверен в том, что ты действительно попала в историю с жёстким диском, не думал о последствиях, – стал объяснять он. – Но сейчас мне ясно, что дело приобрело серьёзный характер. И пока мы не знаем, что на этом диске записано, нужно действовать с максимальной осторожностью. Поверь, всё, что касается информации в наше время очень и очень серьёзно.

Его слова возымели действо. Мне вдруг показалось, будто на меня смотрят из кустов.

Я ужаснулась и, немея от страха, спросила:

– Ты думаешь, за мной следят?

– И за тобой и за домом могут следить, – подтвердил он.

Глава 8. Бармалей и кот Черныш

Я свесила ноги в люк и задержала дыхание. Из-под земли несло помойкой, кошками, сыростью и запахом немытых ног…

– Я не полезу! – провыла я, отчего-то уверенная, что придётся.

– Ещё слово, и я уйду! – пригрозил Мишка.

«Зачем я связалась с ним? – подумала я с досадой. – Какого чёрта лазаю по этим кустам, продираюсь сквозь крапиву, когда можно просто поменять квартиру!»

Я едва хотела открыть рот, чтобы попросить Мишку помочь вылезти наверх, как за ноги кто-то схватил. Впрочем, ясно кто. Мне не было видно, но я сквозь ткань джинсов почувствовала прикосновение бомжа. Причём он обхватил мои ноги руками и прижал к себе. Мне вдруг показалось, что в этих объятьях они искривятся, а белая кожа покроется струпьями и коростами…

– Ыы-й! – вырвалось у меня со слюной.

Я вцепилась в землю у люка, но было поздно.

– Мишка, помоги! – хрипел снизу бомж.

– А-аа! – кричала я.

Мишка схватил меня подмышки и приподнял мой зад над кромкой люка. Я оказалась как карандаш в стакане. Нижняя часть в коллекторе, верхняя ещё нет. В тот же миг бомж стал тянуть вниз. Вот уже я до груди ушла в преисподнюю, ещё чуток и до подбородка… Металлический обод кромки люка оказался перед глазами…

– Отпускай! – приказал бомж, и ловко подхватил меня за спину.

– А-аа!

– Не ори!

Липкое зловоние обдало мне ухо, и я прижала его к плечу, продолжая кричать.

«Господи! – Голову рвало от гнусных впечатлений. – Я на руках бомжа!»

Он поставил меня на землю, словно хрустальную вазу, и отступил на шаг.

– Отойди в сторону! – раздался над головой голос Мишки.

Я поняла, что уже молчу, и подчинилась. Мишка спустился, и я схватила его под руку, словно старого друга. Да куда там! Будто бы нет на свете никого дороже и ближе этого алкаша. Мишка это почувствовал. Он лукаво подмигнул Бармалею и подставил мне небритую щёку для поцелуя. Я отпрянула.

– Дурак! – вырвалось у меня.

– Скорее дурашка, – проворковал он ласково.

– Я хочу домой! – захныкала я.

– Потерпи немного, – с этими словами Мишка взял меня за плечи и развернул лицом к Бармалею.

Бомж виновато развёл руками и двинул прочь. Механически передвигая ногами, я направилась следом. Странно, но в проходе было светло. Желтоватый свет давали развешенные под потолком лампочки. Это слегка взбодрило, но не настолько, чтобы успокоиться. Я просто взяла себя в руки, насколько могла. В голове пустота, заполненная звенящим страхом. Ещё мне было противно. Стараясь не задеть грязных стен, я продвигалась шаг за шагом за бомжом, чувствуя спиной идущего следом Мишку. Ноги словно ватные, поджилки тряслись…

Мы пробрались по узкому и сырому коридору, стены которого были выложены кирпичом и оказались перед проломом в стене. В принципе проломов было два. Один над головой, и через него шли какие-то пыльные кабеля и трубы, и второй, большой. В него протиснулся Бармалей и теперь ждал с другой стороны, когда я проделаю то же самое. А я стояла и думала. Вдруг он сейчас вздумает подать мне руку? Что тогда? А ну как я не протяну ему свою аккуратную ладошку с красивыми ноготками на пальчиках с нежной кожей, а он её схватит сам, своей грязной ручищей? Я представила прикосновение и содрогнулась.

– Чего стоишь? – раздался из-за спины голос Мишки.

Странно, но мне уже не было страшно. Может, просто оттого, что бояться было попросту бесполезным теперь занятием. Кричи, бейся, царапайся… Всё одно. Я под землёй один на один с двумя мужиками. Хотя, вернее сказать, с двумя представителями социального дна, которые имеют детородные органы, присущие для противоположного пола. К слову сказать, и Бармалей ещё возможно может поиметь женщину. На вид, даже в лохмотьях, он выглядел относительно молодо. Если брать поправку на алкоголь и образ жизни, то где-то за сорок. А это для мужчины ещё не приговор. Выходит, случись что, и мне предстоит с ними с двумя… А что если они и вовсе меня здесь будут держать для своих утех?! А потом я ещё забеременею от кого-то из них… Вот это история! – восхитилась я и ужаснулась одновременно.

– Господи! – вырвалось у меня, и я стала протискиваться вслед за Бармалеем.

Причём делала это так, чтобы не касаться стен руками.

Мы прошли ещё немного, а потом и вовсе почти проползли несколько метров на четвереньках. Я вдруг поняла, что по щекам текут слёзы, а странный вой издают мои, сложенные трубочкой губы… Я проклинала тот момент, когда решилась идти к Мишке. Но пути назад не было ни в прямом, ни в переносном смысле. В первом случае я и так далеко зашла, и было бы просто жалко останавливаться. Ну и второе; чтобы вернуться, мне придётся протиснуться между Мишкой и стеной, а потом ещё невесть сколько пробираться по этим лабиринтам. И если я даже доберусь до злосчастного колодца с лестницей, то не смогу самостоятельно взобраться по ней…

Бармалей жил в небольшом бетонном помещении, вверху которого был люк. Почему мы не проникли в него сразу, тут же объяснил Мишка.

– Он выходит прямо во двор поликлиники, и если нас увидят, то прогонят, – сказал он, проследив за моим взглядом.

– Господи! – простонала я, озираясь, и тронула скулы кончиками пальцев.

Пыльный и липкий воздух стянул кожу. Что теперь будет с лицом! Взгляд, словно магнитом, тянуло к кровати. Вернее это была спинка от дивана, заправленная каким-то грязным тряпьём. Я вдруг отчётливо представила себя, распростёртую на этом хламе. Голая и красивая. Пол враз качнулся от этих мыслей и поплыл, а к горлу подступил тошнотворный ком.

– И-ии! – запищало где-то.

– Опять! – раздосадовано проговорил Мишка и приказал: – Молчать!

Я просто задержала дыхание и принялась изучать интерьер дальше. Часть стены была занята полками из разнотипных досок и обломков разной мебели. Они гнулись от веса самого хлама. Пивные бутылки, книжки без обложек, обогреватель без шнура, фарфоровый чайник без носика… Под потолком, невесть как, были прикреплены корзины от тележек, которые используют покупатели в гипермаркетах, чтобы довести покупки до машин на автостоянках. Они оказались заполненными упаковками с макаронами, разными крупами и консервными банками.

Бармалей проследил за моим взглядом и пояснил:

– Это чтобы крысы не добрались.

– Боже! – ужаснулась я. – Здесь есть настоящие крысы?

В затылок будто кто-то подул ледяным воздухом, а по спине побежали мурашки. Мне показалось, что из тёмного угла, откуда-то из-под ящика, на меня кто-то смотрит. Может ещё один бомж? А ведь они живут колониями! – мелькнула мысль. – Что если остальные затаились и ждут, когда эти двое насладятся мною, чтобы потом выбраться из своих углов и начать терзать моё тело…

– Я кота завёл, – похвастал между тем Бармалей. – Но они на него особо внимания не обращают. Правда, когда он дома, перестали ночью по мне шастать.

И тут я увидела огромного чёрного кота. Он лежал на каких-то лохмотьях под трубами.

– Какой большой! – восхитилась я.

– Черныш зовут, – представил друга Бармалей. – Мне с ним не скучно…

Услышав свою кличку, Черныш открыл глаза, сладко зевнул, показав огромную розовую пасть и снова уронил голову на лапы.

Вид кота успокоил, и я продолжила изучать интерьер. Все углы этой небольшой кельи оказались завалены обломками мебели, какими-то металлическими деталями, а стены увешаны одеждой. Был здесь небольшой телевизор и радиоприёмник. Всё это источало запах гниения, сырости, нечистот и залежалых вещей.

– А откуда у вас электричество? – спросила я больше для того, чтобы подбодрить себя собственным голосом.

– Здесь идёт провод по всему проходу, – стал объяснять Бармалей. – Когда работают коммунальщики, то подключают к нему дрель или ещё какой инструмент. Вот я и подворовываю, пока не хватились, – признался он.

– Понятно, – пробормотала я, удивлённая тем, как обживают подобные места бомжи.

– Чай будете? – продолжал удивлять Бармалей и вопросительно посмотрел на меня. – Или кофе?

От того, как сидевший на останках стула в углу Мишка затрясся от смеха, я поняла, что лицо у меня весёлое…

– Нет, спасибо, – как можно вежливее отказалась я, и покосилась на грязную кружку.

– Ребята принесли вино, – с этими словами Бармалей наклонился и, с важным видом, поднял с полу двумя пальцами пустую бутылку.

– Они выпить приходили? – попыталась я угадать, всё ещё не веря в то, что встретившиеся нам наверху молодые люди спускались сюда.

– Нет. – Бармалей бросил бутылку в угол и с досадой сказал: – Такую и не сдашь никуда.

– Ты так и не сказал, зачем к тебе молодёжь приходила! – напомнил Мишка.

– Визит вежливости, – с важным видом сообщил Бармалей. – Разве нельзя?

– Странные визитёры, – пробормотал Мишка и спросил: – Может они про твою кубышку пронюхали?

– Откуда? – Бармалей выпучился на него словно на несмышлёного ребёнка. – Кроме тебя никто не знает!

– Точно? – не поверил Мишка.

– Что ещё за кубышка? – полюбопытствовала я.

– Ну вот, – расстроенно проговорил Бармалей. – Теперь ещё и она.

– Марта всё равно у тебя останется! – ошарашил Мишка. – Ты ведь мечтал о хозяйке?

– Чего? – протянула я, пытаясь уловить в его голосе нотки иронии.

Конечно, он шутит! Причём очень правдоподобно это у него выходит. Да ещё и обстановка способствует.

– Только надо ей ногти постричь, – поддержал шутку Бармалей, с серьёзным видом. – А то как она с таким маникюром будет мне картошку чистить и пол мыть?

– Размечтался! – крикнула я, ощущая нарастающую тревогу.

– Где ты здесь мечтателей видишь? – спросил Мишка, гремя цепью, которую тащил из кучи какого-то хлама. – Вот, Катька здесь пять лет жила и ничего. Поначалу тоже ерепенилась. А потом привыкла и, даже, Бармалея любимым называть стала. Царствие ей небесное…

Пол под моими ногами дёрнулся и поплыл, а я сама с каким-то воем стала погружаться в темноту.

В следующий момент звук стал прерываться.

Я поняла, что меня трясут за плечи и вырвалась.

– Зачем так шутишь? – с укоризной спросил Мишку Бармалей и сунул мне под нос кружку.

Во рту всё пересохло, но я толкнула его в грудь двумя руками, отчего вода расплескалась.

И тут я поняла, что сижу на его так называемой постели. От одной мысли, чем может кишеть это тряпьё, я вскочила.

– Всё? – спросил, настороженно глядя мне в глаза Бармалей.

– Всё, – подтвердила я и взмолилась: – Только не шутите больше так!

Бармалей отошёл в угол, встал на четвереньки и залез в лежащий на боку ящик. Странно, размерами он был явно больше размеров люка, через который мы пролезли. Но, в следующий момент, мне было уже не интересно то, как в подвал попадают предметы больших габаритов, поскольку моё внимание переключилось на металлическую коробку, в руках с которой вновь появился на свет Бармалей.

– Это чтобы крысы не поели, – пробормотал он, ковыряясь с запором.

– Что здесь? – спросила я.

– Бармалей копит на квартиру деньги, – сказал за него Мишка. – Бутылки собирает, металлолом. Иногда его просят помочь что-нибудь утащить на свалку от подъезда. В общем тот ещё бизнесмен.

Тем временем Бармалей открыл коробку, запустил в неё руку и достал небольшую пачку перетянутых резинкой купюр разного достоинства.

– Вот! – Он покрутил деньги перед носом. – Мечта.

– Можно неделю бухать, – проговорил с тоской Мишка, наблюдая за тем, как Бармалей прячет свой клад. – С голоду будет умирать, не за что не потратит.

– Может чего покрепче? – с этими словами Бармалей обратился уже к моему провожатому.

– На работе не пью, – отшутился Мишка и напомнил: – Ты нам диск покажи…

– Что значит покажи! – взорвалась я. – Пусть вернёт! А я его отдам этим бандитам.

– Вот даёт! – восхитился Бармалей. – Теперь это не твой диск, а мой, и поэтому я на него могу цену установить…

– Говори, сколько хочешь? – сходу спросила я, желая только одного, как можно быстрее покинуть эту пещеру.

– Надо подумать. – Бармалей уселся на пластиковый ящик из-под бутылок и закатил глаза под потолок. – Если учесть, что такая как ты фифа не побрезговала и полезла в логово бомжа ради какой-то железяки, то стоимость моих услуг может резко подскочить…

– Каких это ещё услуг? – осмелела и повысила я голос. – Чего ты там возомнил?

– Ну как каких? – удивился Бармалей. – Я её нашёл, чем предотвратил вывоз на свалку, где эту деталь по определению уже будет невозможно найти. Достал и очистил от нечистот и не продал до вашего появления.

– И что? – злилась я, удивлённая тем, как он говорит.

– Тысяча, – назвал Бармалей цену.

– Рублей? – зачем-то спросила я, и тут же про себя выругалась. Надо было дать тысячу и разбегаться. А так, дала ему повод усомниться в такой маленькой стоимости диска. Да оно и дураку понятно, что жизнь человеческая намного, если не в разы дороже… А этот самый диск сейчас для меня как игла в яйце для Кощея бессмертного.

– Нет, евро! – выпалил Бармалей.

– Ты не наглей! – предостерёг Мишка вяло.

Мне показалось, в его голосе присутствовало театральное безразличие и скрытый азарт. А они ведь меня теперь на пару разводят! – мелькнула мысль. – Потом, если что, вместе пропивать эти деньги будут!

И тут меня осенила идея и я встала.

– Значит диск точно у тебя? – спросила я и пытливо посмотрела бомжу в глаза.

– Точнее некуда, – подтвердил Бармалей.

– Отлично! – произнесла я с облегчением. – Так и скажу им.

– Кому и что ты скажешь? – спросил Бармалей, с тревогой в голосе.

Но я уже не слушала этого бомжа, а посмотрела на Мишку и попросила:

– Проводи меня домой.

– Уверена? – справился он.

– Так же как и в том, что отдам сейчас тебе бутылку превосходного конька, которая стоит в мом холодильнике! – выпалила я.

– Это, за какие такие заслуги? – не поверил Мишка.

– За проделанную работу, – объяснила я.

– Э-ээ, – протянул Бармалей, переводя взгляд с меня на Мишку и обратно. – А я как же…

– А ты жди тех, кто теперь придёт за этой штуковиной, – проинформировала я его. – И поверь, церемониться они не будут.

– Не понял…

– А чего тут понимать? – неожиданно вмешался в разговор Мишка, по-видимому, воодушевлённый моим обещанием наградить его коньяком и потерявший всяческий интерес к деньгам, которые я не собиралась платить. – Эти ребята здесь тебя и похоронят, а диск заберут даром.

– Я выброшу его, – пообещал Бармалей.

– Не выбросишь, – уверенно заявила я. – Поскольку теперь понимаешь, что от него и твоя жизнь зависит тоже. Ведь мы расскажем бандитам, что предупредили тебя…

– Хорошо, – заторопился Бармалей и вскочил со своего места. – На бутылку хотя бы дайте!

Глава 9. Очень страшное кино

– У тебя есть системный блок? – спросил Мишка, когда мы подошли к подъезду.

Я отряхнула с джинсов пыль, убрала колючку с нижней части блузки и спросила:

– Что это такое?

– Понятно! – воскликнул отчего-то радостно Мишка и тут же пояснил: – Компьютер!

– Ноутбук есть, – вспомнила я.

– Ноутбук не пойдёт, – сказал он со знанием дела, потрясая свёртком. – Нужен большой компьютер, эта штука от него.

– Откуда ты всё знаешь? – удивилась я.

– Не всю жизнь пил водку, – признался он с какой-то затаённой гордостью.

– Компьютер можно купить, – осенило меня. – В комиссионке!

– У тебя есть деньги? – недоверчиво справился он.

– Немного, – подтвердила я.

– Тогда лучше отдай их мне, а системный блок мы оживим тот, что стоит у меня дома, – предложил он сходу.

– Что значит, оживим? – не могла я взять в толк.

– Это значит, вытащим из кладовки и подсоединим к нему монитор…

– У тебя есть компьютер? – не поверила я.

Мне показалось, что вопрос его даже обидел.

– А что здесь такого? – ответил Мишка вопросом на вопрос и шмыгнул носом.

– Я думала, ты всё продал, а деньги пропил, – объяснила я ему свою реакцию.

– Это до того старый комп, что его не то что продать, за деньги никому не отдашь, – объяснил он. – И вообще, я не пропиваю вещей. А то что дома пусто, так это от того, что всё старьё выбросил, а новое не купил.

– Странно всё это, – произнесла я, когда мы вышли из лифта.

– Что именно? – Мишка достал ключи.

– Ты ведёшь такой образ жизни и при этом занимаешь один трёхкомнатную квартиру в центре Москвы, – объяснила я.

– Думаешь, об этом не задумывались бандиты и чёрные риэлторы? – догадался он, какой вопрос меня волнует, и хвастливо поведал: – Конечно, пытались отжать. И не раз. Особенно поначалу, когда матушка умерла.

– Твоя мама умерла? – не поверила я.

Нет, конечно я знала, что люди смертны. Просто не могла представить, что у таких как Мишка и его дружок Бармалей, когда-то было детство в песочнице и родители. Мне казалось, что они возникали ночью из-под земли и сразу начинали пить водку и обследовать помойки.

Мы вошли в квартиру.

– Уже десять лет прошло, – подтвердил между тем Мишка.

– Понятно.

– Что тебе понятно? – Он плюхнулся на диван и его, что говорится, понесло: – Я в девяностых свой бизнес с нуля поднял! От бандитов и рэкета отбивался. Работал… Потом женился. На своём же бухгалтере. А она оказалась двоюродной сестрой бандита, который на районе заправлял. Сам не заметил, как два автосервиса Юрчику отошли, а жена подала на развод. Хорошо на мать квартиру успел оформить. Так бы остался ни с чем, – с этими словами Мишка показала на окно. – И жил бы сейчас вместе с Бармалеем. Кстати, – спохватился он, и ошарашил: – Бармалей был моим компаньоном.

– Да ты что? – восхитилась я. – А почему ты допустил, что он в коллекторе живёт?

– Там его место, – проворчал Мишка. – Это он меня с Катькой свёл и скрыл, кто она. А пострадали оба.

– А кто такая Катька?

– Послушай! – оборвал он меня строго. – Мы сейчас мою жизнь обсуждаем, или…

Он не договорил. То ли вдруг разом забыл, что хотел сказать, то ли просто дал возможность мне додумать самой. Однако, судя по растерянности во взгляде, я заподозрила, что он просто не смог подобрать нужное слово. У людей, которые страдают алкоголизмом, такое случается сплошь и рядом. Мой отец тому пример. Начнёт что-то рассказывать и вдруг замолчит на полуслове и долго думает, пытаясь вспомнить, о чём это он. Потом вдруг махнёт рукой и «соскочит», что говорится, с темы…

Мишка долго возился в чулане. Надо сказать в этих домах они впечатляли своими размерами и могли бы быть комнатами, будь в них окно. Но эти помещения были оборудованы в глубине квартир, и в них не попадал дневной свет. Мишка гремел, и шуршал, пока вдруг не послышался страшный грохот и его вопли. Он зло и непристойно выругался и, наконец, предстал пред моими очами с железным ящиком системного блока.

– А телевизор, вернее монитор к нему у тебя есть? – полюбопытствовала я.

– И монитор есть, – подтвердил он. – В детской.

Прозвучало из его уст это как-то необычно и мило. Ещё я вдруг снова подумала, что и этот алкаш когда-то был ребёнком. Возможно, что-то мастерил у себя в комнате и собирался стать космонавтом.

Я прошла следом. Письменный стол и стул. У стены кровать с металлической сеткой, каких я давно не видела. На стене, напротив, пара пожелтевших альбомных листков с рисунками.

– Это твои художества? – спросила я.

– Вот всё никак не уберу, – пропыхтел он, ползая в каких-то проводах по полу.

– Он хоть у тебя работает? – засомневалась я.

– В прошлом году я его включал, – вспомнил Мишка, и стал отворачивать ножом какие-то винты.

Я присела на корточки.

– Что ты делаешь?

– Надо отсюда жёсткий диск снять, а на его место поставить тот, что нам отдал Бармалей. – сообщил он.

– Ты есть хочешь? – спохватилась я.

– Хочу, – признался он, и неожиданно добавил: – И не только.

– Хам! – сказала я и выпрямилась.

– Ты о чём подумала? – Он насторожился.

– А о чём может подумать в таком случае красивая девушка? – спросила я и тут же объяснила: – Решил меня после всего трахнуть? Типа я тебе помогу, а ты мне дашь?

– Ну, ты даёшь! – восхитился он и сел. Однако ударился темечком о нижнюю часть крышки стола и сморщился. – Дура!

Меня удивила его реакция на мои слова. Мишка смутился! Но виду я не собиралась подавать.

– Сам дурак, если ты этого даже не хочешь! – выпалила я, одновременно содрогнувшись от своей выходки.

«Может точно переспать с ним? – Вновь возникшее, как и в случае с таксистом Колей желание, шевельнуло крыльями бабочек в животе. – А что, презерватив надёжная гарантия от всех проблем. Хотя, он ведь потом как Лёшка-Контекст сядет на шею. Придётся каждый день… Позора не оберёшься».

Однако, вскоре мы уже мирно восседали на кровати перед монитором. Старенький компьютер долго тужился, загружаясь, пока экран не вспыхнул, как положено, синим, а потом на нём высветился логотип «Майкрософт».

На удивление Мишка оказался продвинутым пользователем. Он стал водить мышью по столу, проговаривая название самых разных папок и щёлкать ими.

Как оказалось, на диске были записи с видеокамер. Причём все они были установлены в номерах. Сразу бросилось в глаза, что на него скопированы самые интересные моменты из жизни проституток и их клиентов. Один сюжет рассказывал о том, как длинноволосая блондинка, под стать мне, удовлетворяет мужчину всеми способами. Когда они дошли до анала, я попросила Мишку переключиться.

Он сменил картинку. И снова какой-то номер, голые тела и сбившиеся простыни…

Я стала всерьёз опасаться, что он сейчас возбудится и решит всё это перенести на меня, и заныла:

– Ты что, порнуху не видел?

– Видел, и не только такую, – похвастал он. – Просто нужно узнать, что именно интересует твоих злодеев.

– Как что? – удивилась я. – Разве этот компромат не повод меня прибить?

– Не торопись, – попросил он. – Я ещё не видел что-то из ряда вон выходящего. Конечно, если все эти мужчины не представители власти или директора крупных холдингов и компаний.

Меня бы удивили сейчас определения, слетевшие с его уст, да и сам ход суждений, если бы я не знала, кем он был в первой своей жизни.

– Кстати, что-то среди наших чиновников я ещё не встречала таких поджарых, – спохватилась я. – Все как один мачо… Загорелые.

– Да вот и негры есть! – восхитился он. – Может это и есть причина? А что, вдруг этот чернокожий президент какой-нибудь страны?

– Он мелькал уже в другом кадре, – сказала я и с сожалением спросила: – Вот почему я не нашла в лесу шкатулку с золотом или чемодан с деньгами? Почему именно мне досталась эта порнография?

– Кесарю кесарево, – бормотал Мишка, не отрывая взгляда от экрана.

Я не знала, кто такой Кесарь, но уже не раз слышала это выражение от разных людей. По смыслу оно для меня звучало примерно так: каждому своё.

– Ты это к чему сейчас сказал? – поинтересовалась я, ощутив новый прилив злости.

Но Мишка пропустил вопрос мимо ушей и не заметил перемен в моём настроении.

– Это не обычная порнография, – неожиданно заключил он, увлечённый просмотром. – Скорее у нас в руках записи из очень дорогого салона для состоятельных женщин, и…

– И что! – торопила я.

– И жён состоятельных мужчин, – упавшим голосом заключил он.

– С чего ты взял?

– Полюбуйся! – потребовал он, и щелчком мыши остановил кадр.

Я во все глаза смотрела на неё, и не могла поверить. Неужели? Да ведь эта женщина по телевизору мелькает!

– Точно, она, – подтвердил Мишка. – Ведёт передачу про путешествия, а её муж известный банкир…

– Насчёт мужа-банкира не знаю, – призналась я. – Но впечатлят…

– И ещё, – продолжал он. – Всё это снято в разных местах. Значит это не салон, а мужики переезжают с места на место вместе с записывающей аппаратурой.

– Почему так думаешь?

– Виды из окон каждый раз разные, – объяснил он.

– Что всё это значит? – допытывалась я, забыв о своих опасениях.

– Скорее всего, это так называемые «мальчики по вызову» для состоятельных тёток, – предположил он. – Их ещё называют эскорт-парнями.

– Да ладно! – удивилась я больше для виду.

О существовании этого бизнеса я слышала. Ещё я знала, что это дорогой вид услуг, а занятые в нём мужчины должны не только быть хорошими любовниками, но и уметь быть партнёром на деловой встрече или собеседником в поездке.

Я перевела взгляд на экран монитора.

Мишка увеличил скорость просмотра.

– Могу ошибаться, но здесь и встреча любовников на какой-то квартире и просто тупой разговор в машине.

– У тебя есть какие-то мысли на этот счёт? – допытывалась я.

– Это архив самого разного компромата, – наконец объявил он. – Есть даже запись каких-то переговоров в офисе и передача денег в купе поезда.

Я и сама уже поняла, что на диске каша из самой разной информации. Удручало то, что невозможно понять, какой именно сюжет для меня оказался фатальным. А может они все и разом?

– Здесь нет ничего такого, что могло подвигнуть на убийство, – подытожил он.

Я даже поперхнулась воздухом, но смогла спросить:

– Ты себя слышишь?

– За такое только в кино мочат, – продолжал он. – Эти разоблачения ничем особенно не грозят.

– С трудом верится.

– Сейчас не девяностые, и легче заплатить человеку за молчание, чем убивать, – продолжал он рассуждать. – Собственно на этом и держится рынок компроматов.

– Хочется тебе верить, – сказала я, как вздрогнула от его крика:

– Вот!

Я уставилась в экран монитора, пытаясь понять, что так встревожило Мишку.

– Чего кричишь? – удивилась я, глядя на женщину средних лет.

Она сидела на огромной кровати и снимала с себя украшения, которые клала на тумбочку. Судя по интерьеру, это был не номер гостиницы. Скорее спальня в квартире или в доме.

Мишка поводил «мышью» и вернул запись назад, до того момента, где она входит в спальню. Как оказалось, в этом месте женщина воровато оглянулась назад и сунула под подушку нож. Собственно это и вызвало у него возглас изумления.

– Ну и что? – удивилась я вслух. – Может для самообороны от буйного проститута?

– Как правило, такие заказывают крутых парней, с уравновешенной психикой и по сто раз проверенных, – умозаключил Мишка.

Я повеселела и решила его поддеть:

– Знаешь, если бы ты был повыше на голову и шире в плечах, то я бы сейчас подумала, что меня вводит в курс дела человек, который сам из этого бизнеса. Причём не просто мальчик, который оказывает эскорт услуги, а мальчиком среди мальчиков!

– Поясни! – потребовал он. – Хочу понять, мне радоваться или злиться.

– Звездой был бы! – Я рассмеялась.

– Смотри! – одёрнул меня Мишка.

В комнате появился мужчина. Это был рослый и красивый самец с рельефной спиной и кубиками пресса. Чёрные волосы были коротко стрижены. Нижняя часть лица покрыта трёхдневной щетиной. Я вздохнула. Совсем как мне нравится. Взгляд притянул эрегированный член и у меня перехватило дыхание. В груди затревожилось, а в животе ожили бабочки…

Не вставая с кровати, женщина обняла его за талию и стала целовать живот своего бойфренда.

Он запрокинул голову назад. В это время её рука скользнула под подушки. Мгновение и вот она уже…

– Господи! – вырвалось у меня.

– Жесть! – прохрипел Мишка.

На лицо и грудь женщины брызнула кровь. Мужчина взревел, оттолкнул её и полетел на спину. Тут же в номер ворвались двое крепких парней. Нет, они не были голыми. Парни стали бить проститута ногами. Тем временем женщина встала.

– Какой кошмар! – Я зажмурилась, ощутив, как сжалось всё внизу живота, словно это мне отрезали одним махом всё хозяйство.

– Зверь! – пробормотал Мишка.

Я с ним была солидарна. Женщина была с головы до ног в крови, а в руке сжимала отрезанные гениталии парня. Секунду назад он ими гордился, а тут они враз превратились в нечто похожее на шкурку от сосиски…

Я снова открыла глаза. Она, как ни в чём не бывало, вышла.

– В душ пошла, – догадалась я, и не узнала собственный голос.

Тем временем парень вскочил на ноги. Его глаза, выкатившиеся из орбит, перекошенный рот, говорили о том, что он терпит возможно самые страшные боли… Хотя, я где-то слышала, что в средние века сплошь и рядом кастрировали и ничего себе. Жили. Конечно в моральном плане у него полный аут.

– Интересно, что он такого натворил, что она так с ним обошлась? – задался вопросом Мишка.

– Может, заразил чем? – выдвинула я предположение, размышляя, есть у него дети или нет. Ведь если нет, то это конец, он зря прожил жизнь, и эта холёная самка прекратила целый род. Это же надо, одним взмахом ножа изменить историю! Его мама не увидит внуков, внуки своих детей, среди которых могли быть гении и злодеи…

– Вряд ли, – засомневался между тем Мишка, вернув меня в реальный мир. – Эти ребята такие деньги получают, что по два раза в день проверяются. Да и клиентура у них соответствующая.

– Не понимаю, – проговорила я.

– Что?

– Посмотри, какие у неё охранники, – предложила я. – Неужели нельзя с кем-то из них замутить?

– Вот тебе и ответ! – воскликнул Мишка. – Скорее всего, она с этим парнем встречалась втайне от всех, пока он кому-то не рассказал о своих шашнях с ней и теперь этой женщине просто всё равно.

– Смелая, – восхитилась я. – Это же надо, так всё обставить! Ведь он мог ей одним махом голову открутить.

– Надо срочно узнать, кто это, – принял решение Мишка и встал с дивана.

– Как ты собираешься это сделать?

– Просто, надо посидеть в Интернете…

– У тебя есть?

– Нет, но он есть у тебя, – сказал он как само собой разумеющееся.

– Ты собираешься сидеть у меня всю ночь? – изумилась я.

– Ну, во первых, не у тебя, а у Пашки, – поправил он. – А во вторых, после того, что я здесь увидел, тебе лучше одной не оставаться. Более того, если те, кто ищет диск, поймут, что ты знаешь, что на нём…

– Можешь не продолжать, – разрешила я, упавшим голосом и заплакала. Это же надо, так влипнуть? И из-за чего? Просто захотела поглумиться над убогим таксистом Колей. Случайная встреча и глупое желание напрочь изменили жизнь…

– И ещё, – заговорил Мишка, – этот архив принадлежал одному человеку и именно его преследовали в том лесу, где ты нашла кассету.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Его, скорее всего, убили…

– Это нам что-то даёт?

– Конечно, – подтвердил он.

– Что? – допытывалась я, наблюдая за тем, ка Мишка собирается.

– Наверняка в криминальной хронике уже есть описание преступления и имя убитого, – предположил он. – Возможно, уже это даст ответы.

– Но ведь и полиция этим всем тоже будет заниматься, – не могла я взять в толк, зачем нам теперь во всём этом разбираться, если есть труп.

– Полиция нашла жмура и на этом всё, тупик, – объяснял он. – А мы знаем мотив и можем всё это связать…

Глава 10. Утра может и не быть

Глаза слипались. Я забралась с ногами на кресло и наблюдала за тем, как Мишка осваивает просторы Интернета. Ноутбук он положил на колени и сходу залез в криминальную хронику.

– Убийств за эту неделю было пять и только одно в том районе, о котором ты говоришь, – проговорил он себе под нос. – Но труп не наш.

– А у нас теперь есть ещё и труп? – отчего-то ужаснулась я, хотя слышала об этом из его уст уже во второй раз.

– Не так выразился, – сказал он, продолжая водить пальцем по мышке и, неожиданно сменив тему, поинтересовался: – Есть что пожрать?

Я посмотрела на часы. Был поздний вечер. Как быстро летит время! А ведь я с утра ничего не ела.

Я направилась на кухню. Поскольку готовить я в принципе не умела и не хотела, то просто достала из холодильника нарезку колбасы и сыра. Я даже масло сливочное не покупала из-за того, что его надо намазывать на хлеб, а это уже труд. Распаковав булку хлеба, тоже поделённую на ломтики, я вывалила сыр и колбасу в тарелку, вскипятила чайник, и поплелась обратно.

– А бутерброды сделать слабо? – возмутился он сваленным в кучу продуктам.

– Перебьёшься!

– Ну ты красава! – восхитился он и отложил ноутбук рядом с собой.

– Какая есть, – огрызнулась я.

– Ленивая, – подытожил он, прилаживая на ломтик хлеба сыр. – Мужика кормить надо!

От такого заявления я поперхнулась, хотя ещё и не приступила к еде.

– Ты не оборзел, мужик? – справилась я.

– Я вообще-то гость! – напомнил Мишка очевидное.

Он откусил кусок бутерброда и с задумчивым видом стал жевать.

Комнату наполнил аромат колбасы. Странно, почему я не ощущала его до этого? – подумала я и взяла кусочек сыра.

– Ты чай завари! – пробубнил Мишка с набитым ртом.

– А харя не треснет?! – возмутилась я.

– Я сейчас уйду! – пригрозил он.

Это на меня подействовало, и я отправилась обратно на кухню. Конечно, заваривать я ничего не собиралась. Зачем? Потом чайник мыть. Для этого есть пакетики. Я взяла упаковку чая, две кружки и чайник.

– Кажется, я что-то нашёл! – объявил он с набитым ртом, когда я вошла.

Я посмотрела на пустую тарелку и съязвила:

– Ты меня отправлял, чтобы всё разом сожрать?

– Обижаешь! – расстроился Мишка и сделал рукой знак, чтобы я подошла.

– Что?

– Ты когда нашла жёсткий диск? – спросил он, в который раз.

– Почти неделю назад!

– А точнее! – допытывался Мишка.

– Девятое было! – воскликнула я. – Точно! Нас Рольгейзер ещё поздравила…

– А восьмого вечером рыбаки на озере Круглое, обнаружили труп в камышах, – объявил Мишка. – Со следами насильственной смерти. На трупе отсутствовали уши и…

– Стоп! – крикнула я. – Не надо!

– Чего так? – Мишка поднял на меня удивлённый взгляд.

– Ты специально на ночь мне всё это рассказываешь?

– Вообще-то это не мне, а тебе надо! – напомнил он.

– Тебе тоже! – заявила я. – Мы теперь оба в одной лодке. Ведь и ты видел запись и поэтому можешь представлять героям сюжета угрозу разоблачения.

– Вот загнула! – восхитился Мишка.

– А разве не так? – наседала я.

– Да я не об этом, – успокоил он.

– А о чём?

– Сказала-то как витиевато!

– Ну, это мы можем. – Я поставила, наконец, чайник и объяснила: – Можно ведь просто сказать, пытали его…

– И тебя будут пытать, – подлил он масла в огонь.

– Я не пойму, чего ты добиваешься?! – взорвалась я.

– Обычного человеческого участия в моей холостяцкой жизни, – огорошил он.

– А точнее? – допытывалась я.

Мишка зашёл издалека.

– Тебе ведь теперь одной страшно спать будет!

– Сейчас! – вскинулась я. – Размечтался!

– Нам может быть теперь из-за всего этого и жить-то осталось совсем ничего, – разнылся Мишка шутливым тоном. – А ты брыкаешься. Вместе и умирать легче.

– Типун тебе на язык!

– Значит, тело принадлежит гражданину Сохотскому, – проговорил он и стал стучать по клавиатуре жёлтыми пальцами с грязными ногтями.

Я удивилась, что только сейчас разглядела его руки. А ведь он ими зажимал мне рот! – вспомнила я и поёжилась. – А если у него глисты?

Захотелось вскочить и броситься чистить зубы и мыть губы.

Я, наконец, съела ещё кусок сыра и ломтик хлеба. Живот недовольно заурчал.

– У тебя есть страничка в социальных сетях? – поинтересовался Мишка.

– В «одноклассниках», – сказала я очевидное. – И в «контакте».

– Диктуй пароль, – потребовал он.

Я удивилась. Не много ли он на себя берёт?

– Зачем? – спросила я зло.

– Попробую там поискать человека с такой фамилией, – объяснил он. – Круг поисков небольшой. Мы знаем, что он живёт в Москве, да и фамилия редкая.

– Ты для начала его просто в поисковик загони, – посоветовала я. – Он и выдаст…

Спустя полчаса мы уже знали, что Сохотский работал инженером в компании «Специальные системы», которую возглавляла Миронова Дарья… Однако на этом всё. Садистка на записи и Миронова оказались разными женщинами.

– А чем занимаются эти самые «Специальные системы»? – задался вдруг вопросом Мишка, и набрал в поисковике название фирмы.

– Есть что-нибудь? – спросила я.

– Конечно, – подтвердил Мишка и стал читать: – Сфера деятельности оборудование офисов, складских помещений и зданий охранными системами сигнализации и видеонаблюдения…

– Это значит, он устанавливал камеры, на которые потом писался компромат! – сделала я вывод.

– Выходит, так, – согласился Мишка. – Только как он узнавал, где и когда что-то происходит?

– В смысле? – не поняла я.

– Сама посуди, – стал он рассуждать вслух, – их компания сотрудничает с несколькими сотнями учреждений и фирм. Это миллионы часов видеозаписи…

Я поняла, что он хотел сказать, и пожала плечами.

– Даже не знаю, что сказать…

– А что если он просто сотрудничал с какой-то силовой структурой и по её запросу, на удалении просматривал те или иные папки? – выдвинул предположение Мишка.

– Как это?

– Просто! – Он оживился. – Например, в полицию обращается человек с заявлением, и говорит, что у него пропал родственник.

– И, – торопила я его, пытаясь уловить ход рассуждений.

– Полиция устанавливает, в каких местах человек в тот день планировал побывать, и обращается к этому ай-тишнику…

– К кому? – не поняла я, о чём речь.

– Обращается в «ООО Специальные системы», – объяснил он. – А те в свою очередь, каким-то образом осуществляют выемку записей из интересующих полицию помещений.

– Если бы Сохотский выполнял поручения полиции, то эта запись не попала бы к нам, – возразила я.

– Ты права! – согласился Мишка и тут же выдвинул новую версию: – Тогда он работал на одно из детективных агентств. Точно!

– Не кричи! – попросила я.

– Ну что? – Мишка закрыл ноутбук.

– Что? – я захлопала глазами. Это хороший повод заполнить паузу.

– Предлагай! – разрешил он вальяжным тоном.

Я заподозрила неладное. Глаза у него заблестели похотливо, и голос стал немного другой.

«Началось», – подумала я и спросила:

– Ты о чём?

– О нашем дальнейшем сосуществовании, – подтвердил он моё предположение.

– А никакого сосуществования не будет, – парировала я.

– Ты собираешься одна ночевать, или ко мне пойдёшь? – напрямую спросил он.

– Может, ты останешься? – предложила я и постучала ладошкой рядом с собой. – Постелю на диване.

– Предложение конечно заманчивое, – заговорил он и задался вопросом: – Только что я могу сделать, в случае если бандиты снова придут?

Оставив вопрос без внимания, сразу как-то напряглась я от его формулировки и поинтересовалась:

– А почему оно заманчивое?

– А ты не догадываешься? – спросил он вкрадчиво и прищурился, словно похотливый кот.

– Дурак! – почти крикнула я и вспомнила его пальцы с грязными ногтями.

– Я по поводу коньяка напомнить хочу! – спохватился он, догадавшись, что я поняла его по-своему.

– Коньяк? – переспросила я и ударила себя ладошкой по лбу. – Ну как же… Действительно. Совсем забыла. И что ты хочешь?

– Кто-то обещал, – дурачился он. – Не буду показывать пальцем.

– А если ты напьёшься и начнёшь приставать? – зашла я с другой стороны.

– Я! – Он ткнул себя пальцем в грудь, словно кроме нас здесь был ещё кто-то. – Размечталась!

– Это ты сейчас так пошутил? – шутливо рассердилась я.

– Ну всё! – Он ударил себя ладонями по коленям и встал. – На нет и суда нет.

Мне враз расхотелось ломаться и шутить.

– Ой! Мишенька! Не уходи! – запричитала я испуганно.

Причём получилось это откровенно, и бросилась в кухню.

Коньяк стоял в шкафу. Я схватила бутылку и устремилась обратно, едва не столкнувшись с Мишкой, который, как, оказалось, шёл следом.

Он воспользовался случаем и ловко поймал меня руками.

Оказавшись в его объятиях, я возмутилась:

– Руки убери!

– Всё! – Он задрал их вверх, словно военнопленный. – А лимон у тебя есть?

– Лимон? – повторила я и вспомнила пожухлый плод коричневого цвета на дверце холодильника. – Правда, он старый.

– Лимон всегда лимон, – изрёк он, беря из моих рук вожделенную бутылку.

Вскоре Мишка, устроившись на диване, предавался философским рассуждениям, а я, сидя напротив в кресле, размышляла над перспективами времяпрепровождения с ним.

– …И ведь понимаешь, какая петрушка? – спросил он и взял уже до половины опустошённую бутылку. – Ведь она умыкнула не только квартиру и машину…

– Ещё и твою репутацию, – договорила я за него, а про себя похвалила Катю. Я бы тоже так поступила. Молодец баба! Поимела мужика по полной. Не только бизнес своему хахалю помогла увести. Отняла загородный дом и ещё одну квартиру. Хотя, возможно и привирает, конечно, Мишка. Уж очень сильно, в таком случае, он опустился…

– Точно! – Он выпучился на меня так, словно увидел впервые. – Откуда знаешь?

– Ты уже это в третий раз рассказываешь, – напомнила я устало.

Мишка стал наливать коньяк в стакан.

– Может, хватит? – спросила я с тревогой в голосе.

– А что ещё делать? – изумился он и стукнул донышком бутылки об журнальный столик. – Телевизор смотреть?

– Да хотя бы и телевизор, – проворчала я. – Ты уже пьяный. Какой из тебя толк, если кто-то припрётся?

– Никакого, – согласился он. – Драться я всё равно не буду.

– Тогда зачем остался? – возмутилась я. – Чтобы коньяк приговорить?

– Понимаешь! – Он взял стакан и уставился на меня помутневшим взглядом. – Это только в кино есть герои, которые в одиночку против оравы бандитов. В жизни всё проще…

– Господи! – простонала я. – Свалился на мою голову!

– Вот это не правда! – Мишка повысил голос. – Ты сама пришла! – Он поставил стакан, приподнял плечи и, скривившись, запищал мерзким и дрожащим голосом: – Мою квартиру обокрали! Что делать, Миша?

– Ну допустим у меня не такой голос, – заявила я обиженно.

– От этого суть не меняется, – резонно заметил он. – А за коньяк спасибо…

Он, наконец, осушил стакан и на какое-то время, что говорится, «замёрз», прислушиваясь к тому, как усваивается внутри очередная порция горячительного.

– В тебя уже не лезет, – констатировала я. – Оставь не утро.

– Утра может и не быть! – выдал Мишка новую порцию негатива.

– Типун тебе на язык!

Глава 11. Полуночник

Мишка уже почти приговорил весь коньяк и допытывался, нет ли у меня ещё чего-нибудь на перспективу, когда в дверь позвонили. Это было сродни с ударом тока. Я вскрикнула и встала.

Мишка уставился на меня давно оглупевшим взглядом и открыл рот.

– Кто это? – спросила я

– Посмотри! – предложил он.

– Я боюсь! – сказала я очевидное. Моё воображение нарисовало парней с бритыми затылками и взглядом исподлобья. У одного в руке был паяльник, второй держал утюг. Я затряслась и проблеяла:

– Мама!

– Сейчас! – пообещал он и встал. Однако не удержался на ногах и полетел обратно на диван. Раздался треск.

– Тише ты! – крикнула я в сердцах.

Мишка повторил попытку. На этот раз у него получилось. Он обошёл журнальный столик, всё же слегка задев его коленом, и двинул в прихожую. Я стояла не живая и не мёртвая.

– Кто? – проворчал он.

«Господи! – Я прижала ладошки к щекам, чтобы не закричать. – Зачем он спрашивает? Зачем вообще дал понять, что в доме кто-то есть? Надо спрятаться! Залезть в шкаф или в чулан. А, может, запереться в ванной? Точно! И начать кричать, что есть силы».

Вдруг раздался звук открывающегося замка. Всем своим существом я устремилась туда, к Мишке, чтобы повиснуть у него на руках и не дать открыть двери. Но смогла лишь об этом подумать. Я даже додумала его оскал и недоумения во взгляде… На самом деле не вышло сделать и шага. Позвоночник и низ живота вдруг остыли от ужаса.

– Привет, Бармалей! – раздался Мишкин вопль. – Ты как меня нашёл?

– Бармалей? – повторила я, не веря своим ушам, и рухнула в кресло.

– Привет, подруга! – радостно прогорланил Бармалей, разглядывая меня.

При его появлении в комнате, я снова встала.

– Ты чего припёрся? – спросил его Мишка, не обращая внимания на мою реакцию. А может просто делая вид?

– А ты разве забыл, какой сегодня день? – Бармалей загадочно прищурился.

– Пятница! – гадал Мишка.

– Уже суббота! – Бармалей с назиданием поднял грязный палец вверх. – Санитарный день у нас.

– Не у нас, а у тебя! – поправил его Мишка и стал мне объяснять: – Бармалей каждую неделю приходит ночью ко мне мыться.

– А почему ночью? – не могла я взять в толк.

– А сама как думаешь? – поинтересовался он.

– Соседей стесняешься? – догадалась я.

– Вроде того, – признался Мишка.

Между тем Бармалей стоял и ковырялся в носу.

– Прекрати! – крикнула я.

– Извини, – стушевался он и вытер палец об одежду.

– Приходи завтра, – предложил Мишка.

– Нет! – Бармалей категорично покрутил головой. – Завтра у меня встреча.

Я прыснула со смеху.

– Почему смеёшься? – обиделся он.

– Прозвучало пафосно, – пояснила я, уловив терпкий запах немытого тела, перегара и табака.

– Да пошла ты! – Он потемнел лицом и снова посмотрел на Мишку. – Так как?

– Мы в засаде, – объявил Мишка с важным видом.

– У меня вот что есть, – с этими словами Бармалей отвёл край грязной ветровки и показал торчащую за поясом бутылку.

– Пей один! – сказала я, и поёжилась от мысли, что сейчас с него по квартире сыплются микробы и разная грязь.

– Я что, алкоголик? – продолжал удивлять Бармалей. – И вообще, мне помыться надо.

– У тебя не найдётся для него полотенца и банного халата? – обратился ко мне Мишка.

По мере того, как смысл сказанного доходил до моего сознания, я теряла дар речи. Спустя минуту затянувшейся паузы, я просто открывала и закрывала рот, при этом мои руки непроизвольно двигались. Со стороны могло показаться, будто я дирижировала невидимым оркестром.

– Что это с ней? – спросил испуганно Бармалей, заворожённо глядя на меня.

– Снова приступ, – соврал Мишка.

«Сволочь! – подумала я. – Он ещё и шутит!»

Но Бармалей воспринял его объяснение всерьёз.

– Она что, припадочная? – допытывался он.

– Вроде того, – продолжал глумиться Мишка.

– Я вас сейчас обоих помою! – пригрозила я наконец.

– Не надо! – Бармалей выставил перед собой ладони, словно хотел так остановить покатившийся на него невидимый груз. – Я всё понял. Но так хоть может, выпьем?!

– Вот это деловое предложение! – загорелся Мишка.

– Я тебе выпью! – прокричала я и топнула ногой.

– Всё, ухожу! – пригрозил Бармалей.

– Я с тобой! – ошарашил Мишка.

– Нет! – Я в два прыжка оказалась в проходе и расставила в стороны руки. – Не пущу!

– У нас коньяк заканчивается, – объяснил Мишка причину столь резких перемен в настроении.

– У меня ещё есть! – призналась я.

С трудом выпроводивши поборника гигиены и чистоты, я выставила Мишке следующую порцию коньяка и поплелась спать.

Оказавшись в спальне, я закрыла за собой двери и стала двигать к ним комод. Он был тяжёлый и к тому же набит бельём. Немного попыхтев, я оставила эту затею и пристроила под дверную ручку стул таким образом, что его спинка не должна была позволить ей опуститься. Немного подумав, пристроила на него напольную вазу.

«Будет ломиться, опрокинет всё это хозяйство и от грохота протрезвеет», – надеялась я.

Осмотрев результаты своего труда я, не раздеваясь, улеглась поверх не расправленной кровати. Сон не шёл. Время тянулось медленно, а долгожданный рассвет всё не наступал. За окном что-то стукнуло. Я приподняла голову и обомлела. Прямо на меня, через стекло смотрел маленький мальчик. Как он оказался на такой высоте? Волосы на затылке зашевелились, и я открыла рот, чтобы закричать. Вместо этого услышала лишь тоненький и сдавленный писк. Между тем мальчик скривил рожицу и подмигнул.

Я кубарем свалилась с кровати и устремилась прочь. Странно, но стул у дверей пропал. Да что там, дверей не было тоже. Но я это поняла, когда оказалась в зале и встала как вкопанная. Ноги словно приросли к полу, а ужас сковал всё тело. Мишка сидел в кресле лицом ко мне. Вокруг него странные люди. Штанов на Мишке не было, а нижняя часть его была точь в точь как у Рольгейзер. Я заворожённо смотрела на стройные ноги, белоснежную кожу, туфли на высоких каблуках и… Кто-то что-то сказал и люди расступились. Я закричала.

…В комнате было светло. Грохот трамвая под окнами сходу вернул меня в реальный мир. Я была мокрой от пота и сидела в кровати.

– Надо же такому присниться! – проговорила я, страшась посмотреть в сторону окна. А вдруг этот мальчик всё ещё там? И вообще, почему именно ребёнок? – задалась я вопросом. – Может, к залёту? Да нет, не может быть…

Всё ещё находясь под впечатлением сна, я сползла на пол и направилась к дверям. Моя баррикада осталась нетронута. Немудрено, рождённому пить женщина даром не нужна. Я поставила на место вазу, сдвинула в сторону стул и открыл двери.

– Мама дорогая! – вырвалось у меня. Даже не так. Вначале я просто не поняла, что это было сказано мною.

В нос ударил терпкий табачный дух и запах перегара, а сквозь спрессованный и сизый воздух было трудно различить приметы интерьера.

«Господи! – я задержала дыхание. – Закурил всё же, сволочь!»

В комнате царил беспорядок, а Мишки нигде не было. Взгляд застыл на журнальном столике. Я от досады зарычала. На нём стояло блюдо из хозяйского сервиза заваленное окурками. Впрочем, Мишка не всегда попадал ими в свою пепельницу а, судя по светлым отметинам на полировке, тушил об стол. Валялись окурки и на полу.

«Наверное, ушёл», – подумала я и наступила в лужу.

– Это ещё что такое? – удивилась я вслух и огляделась.

Лужа была огромная. Труб никаких рядом не было. Я присела и едва хотела тронуть её рукой, как ощутила резкий запах мочи и выругалась:

– Сволочь!

Всё понятно. Не нашёл спросонья туалет, или он ему привиделся. Виновника образования мокрого места в съёмной квартире я обнаружила в кухне. Он лежал на полу и тихо посапывал.

– Вставай, сволочь! – потребовала я и ткнула его ногой в бок.

Мишка зачмокал губами и перевернулся на спину. Кухня тут же задрожала от его храпа:

– Хрр! Х-хрр!

– Вставай, кому говорят! – Я присела и стала тормошить его за плечо.

Мишка с трудом разлепил глаза.

– Привет! – изрёк он.

– Ух! – я поперхнулась смрадом перегара.

– Доброе утро! – побулькал он.

– Давай, поднимайся и вперёд убирать за собой! – приказала я зло.

От Мишки сегодня разило как накануне от бомжа Бормалея.

Он сел и вымученно улыбнулся.

– Сколько время?

– Зачем тебе? – спросила я и напомнила: – Счастливые часов не наблюдают!

– У нас осталось что? – задался он вслух вопросом.

– Ты на пол нассал, – объявила я. – Иди и убери…

– Я?! – Мишка вытаращился на меня и ткнул себе пальцем в грудь.

– А кто ещё?

– Я в гостях себе такие вольности не позволяю! – стал оправдываться он. – Так что не надо…

– По-твоему выходит я это я сделала?

– А ты что, небожитель? – Мишка криво усмехнулся и попытался встать. Однако его повело, и он со всего размаху врезался в кухонные шкафы мойки.

– Господи! – простонала я.

Мишка перевернулся на живот, встал на четвереньки и ухватился за край стола. Чтобы он случайно не свалился на меня, я отошла. Надо сказать, что с тех пор как я вселилась в эту квартиру, пол не видел воды, а мебель покрылась толстым слоем пыли. Поэтому когда Мишка всё же убрал с горем пополам свою лужу, я с досадой заметила, что паркет в этом месте разительно отличается цветом от остального.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовался Мишка, появившись из ванны и потирая заросший подбородок.

– Тебя выпроводить и поменять жильё, – сказала я и решила, что если буду снимать квартиру, то чистую, чтобы подольше не прибираться в ней. А то взяли моду, выселяют одного жильца и тут же пускают нового, без всякой обработки. Так и скажу, вы, мол, давайте, приберитесь для начала, а потом уже решать будем, сколько платить…

Погружённая в свои мысли я не сразу заметила, что Мишка приутих. Спохватилась лишь, когда из комнаты донёсся характерный стук донышка бутылки об стол. Причём ставил он её уже не первый раз. Уж я-то научилась отличать степень опьянения по звукам, которые начинает издавать человек, равно как и по глупостям, которые он говорит и делает.

Мишку я застала сидевшим на диване перед почти пустой бутылкой водки.

– Ты где её взял? – спросила я, уверенная, что этот человек решил превратить мою квартиру в притон.

– Не шуми! – взмолился Мишка.

– Ну уж нет! – взорвалась я и показала рукой на двери: – Пошёл вон!

– Вот так сразу? – не поверил он и поморщился, словно у него вдруг заболела голова. Я знала, если уже успел выпить, то у него уже по определению ничего болеть не может. Просто прикидывается. Так им легче сосредотачиваться для ответа. Это я по отцу знала.

– Нет, по частям! – съязвила я, неожиданно поймав себя на мысли, что точно с такой этикеткой была бутылка у Бармалея. Это натолкнуло меня на мысль, что пройдоха всё же впустил ночью своего дружка, и я осторожно поинтересовалась: – Ты, кстати, где водкой разжился?

– Бармалей дал…

– Ты зачем ему открывал двери, в моё отсутствие?! – вскипела я.

– Ты дома была, – оправдался он, и захлопал глазами.

– Так, – протянула я, и направились в ванную. Максимум что я надеялась там увидеть, это воду на полу и не смытую пену со стен ванны. Причём я допускала, что эта самая пена цвета земли у люка, через который мы ходили к Бармалею в гости. Однако увиденное заставило меня оцепенеть. Вместо моих полотенец на осушителе болтались две пары дырявых носков и драные трусы…

– Господи! – я схватилась за голову и заворожённо уставилась на стеклянную дверцу стиральной машинки, где в грязной пене кувыркалось чьё-то тряпье. Впрочем, и так можно было догадаться, кому принадлежат лохмотья, которые пытается переварить машинка.

– Ты что наделал?! – завопила я.

– Что такого? – раздался за спиной спокойный голос Мишки.

Я развернулась и стала колотить его в грудь основаниями своих кулачков.

– Сволочь! – выкрикивала я. – Он ведь заразный!

– Скажешь тоже! – Мишка поймал меня за запястья.

– Где это чудовище? – спросила я и потребовала: – Вызывай его, пусть забирает своё барахло и проваливает!

– Чего его вызывать? – недоумевал Мишка и огорошил: – Он в детской спит.

– Что-оо?! – взревела я и устремилась прочь.

Бармалей не умещался в кровати, предназначенной для подростка. Спинки на ней были из дерева и имели две вертикальные перегородки, сквозь которые он просунул свои… Нет, ногами это не назвать… Такое ощущение что к его ступням были приклеены подошвы от кирзовых сапог… Даже не так. Как-то я видела в зоопарке орангутанга. Он сидел на заднице и ел банан, который ему бросил посетитель. Так вот именно такие как у него, с сизым отливом грязной кожи были ступни у Бармалея.

– А ну пошёл прочь! – завопила я что есть сил.

Спросонья и спьяну, Бармалей, видимо, подумал, что почивает на своих перинах у себя в подвале и попросту свалился на пол, тогда как ноги остались торчать в спинке.

От боли он взвыл:

– А-аа!

Я выскочила прочь, не в силах видеть этот кошмар.

Из детской ещё долго раздавались стоны и всхлипы. Что-то гремело, а Бармалей вскрикивал.

– Что ты с ним сделала? – поинтересовался Мишка.

– Иди и посмотри, – предложила я.

– Зря ты так, – с укоризной сказал он. – Между прочим, он бабу эту опознал.

– Какую? – не сразу поняла я о ком речь.

– Ну которая мужику это… Оттяпала в общем, – пояснил Мишка.

– Ага! – Не смотря на ситуацию, мне стало весело. – Она к нему каждую ночь приходит.

– Не ёрничай, – предостерёг он удручённо. – Бармалей лично ей дважды машину чинил, когда она только поднималась.

– Как это поднималась? – не могла я взять в толк, заинтригованная началом его рассказа.

– Начинала свой бизнес, – пояснил Мишка.

Он заметил проявленный интерес к теме и приосанился от собственной значимости.

– Рассказывай! – потребовала я.

– Почему бы тебе меня не спросить? – возмутился Бармалей.

Он стоял в дверях детской в хозяйском халате. Картина достойная того, чтобы выложить её в «Инстаграмм»… Миллионы просмотров обеспечены. Глаза красные, волосы дыбом. При этом грубая от ветра и грязи кожа на лице казалась чёрной. Я скрипнула зубами, но промолчала. В конце концов, мне отсюда не сегодня, завтра съезжать.

– Спрашиваю, – сказала я.

– Это Перова Ольга, – стал рассказывать Бармалей. – Начинала в конце девяностых с небольшого производства тротуарной плитки. Потом вышла замуж за Платова…

– А это кто?

– Это глава одного из районов Москвы в то время, – ответил за него Мишка.

– В результате все подряды по обустройству улиц и мостовых стали доставаться этой женщине, – перехватил инициативу разговора Бармалей. – Сам Платов тоже был не безродный. Прибрал к своим рукам небольшой заводик по производству строительных материалов и назначил свою жену его управляющей. Постепенно сфера их деятельности расширилась. Он пошёл выше и стал депутатом, а имущество оформил на супругу…

– Может, ты знаешь, где она живёт? – на всякий случай спросила я, поражённая не только осведомлённостью Бармалея, но и умением изложить материал.

– Где живет, не знаю, – признался Мишка. – Но могу предположить, что Платова по-прежнему пригоняет свои машины в наш автосервис.

– Скорее теперь за неё это делает водитель, – заключила я.

– Чушь собачья, – возразил Бармалей. – Она ярый автолюбитель. Даже не брезгует сама ключ в руки взять. Покруче любого мужика!

– Мы это уже заметили, – согласилась я, вдруг вспомнив, как легко она отхватила причинное место своему мачо…

– Ну так как? – напомнил он себе Мишка.

– Что как? – не поняла я.

– Берём Бармалея в свою команду?

– Чего?! – протянула я и потребовала: – Пусть собирается и валит отсюда!

– Но ведь он помог! – открыл было рот Мишка, но я не дала ему договорить:

– Он не нам, а себе помог! – твердила я. – Можно сказать жизнь себе спас. Не это, я бы его прибила.

Бармалей суетливо метался по квартире. Вот с него пропал халат и он просвистел мимо меня в детскую уже в мокрых штанах. Ещё немного и проскользнул обратно в ванную в рубашке…

– Между прочим, Бармалей просто скромный, – суетился Мишка, всё ещё надеясь на мою милость. – Он знаешь какой хозяйственный?!

– Ты мне его что, сватаешь? – не удержалась и спросила я.

– Ты не в его вкусе! – отвечал Мишка на полном серьёзе. – Тем более он старше…

– Дебил…

– Деньги, опять же откладывает на то, чтобы в этот мир вернуться. Каждый день… Понемногу и… Ты даже не знаешь, а ведь он плакал, когда я ему этот ужас показал! – неожиданно признался Мишка. – Бармалей чувственный!

Я расхохоталась.

Глава 12. Возвращение Бармалея

– Какие планы у тебя на сегодня? – спросил Мишка, когда за Бармалеем закрылась дверь.

– Для начала я попрошу кого-нибудь прибраться в квартире, – объявила я своё решение, одновременно пытаясь унять дрожь. – Ну, а потом…

– Погоди! – осадил он меня. – А почему бы не сделать это самой?

– А это! – я сунула ему под нос руки растопыренными пальцами.

Конечно, дело было вовсе не в маникюре. Вернее и в нём тоже. Но, главная причина, это отсутствие какого либо желания даже прикасаться к уборочному инвентарю, как называли в следственном изоляторе, где мне посчастливилось провести несколько незабываемых недель, веник, совок и тряпку…

Дождавшись, когда Мишка насладится моими ногтями, я продолжила вводить его в курс дела:

– А потом попробую наладить контакт с твоей Перовой.

– Она не моя, – это во-первых. – А во-вторых, Бармалей тебе ведь сказал, что она вышла замуж за Платова. Значит и фамилия у неё теперь по мужу.

Я была поражена способностям этого маргинала подмечать детали и тонкости, но виду не подала.

– Пусть будет Платова, – легко согласилась я. – Это как раз тот случай, когда от обёртки вкус конфеты не меняется.

– Странное сравнение, – заметил он и предложил: – А давай я у тебя приберусь?

– Что, прости? – переспросила я, думая, что ослышалась.

– Давай, ты мне заплатишь, а я за это наведу у тебя порядок, – повторился он. – Если хочешь, и вещи постираю. Как ты успела заметить, мы с Бармалеем на «ты» с бытовой техникой.

Я вдруг вспомнила то, как в машинке в грязной пене кувыркаются штаны бродяги и содрогнулась.

– Ну уж нет!

– А ты подумай! – стоял он на своём. – Я недорого возьму. Бутылкой отделаешься. К тому же зачем пускать в квартиру постороннего, когда есть в доску свой человек?

Я поперхнулась от его аргумента и восхитилась одновременно искусству убеждать.

– Этот человек загадил мне всё! – напомнила я.

– Между прочим, я жертвовал своим временем и здоровьем, когда тебя здесь охранял! – напомнил Мишка. – Ещё жизнью рисковал!

– Ты жертвовал печенью, – сказала я с сарказмом.

Звонок в двери заставил нас замолчать. Некоторое время мы глядели в глаза друг друга, словно пытаясь найти в них ответ. Потом, не сговариваясь, двинули в коридор.

– Кто? – спросила я одними губами, когда Мишка выглянул в глазок и просиял.

– Брат пришёл.

– У тебя есть брат? – изумилась я и представила точно такого же Мишку, только старше и грязнее.

Тем временем мой телохранитель открыл двери.

– Нет! – завопила я и бросилась вперёд, увидев Бармалея. – Только не это!

– Погоди! – рычал Бармалей и давил на двери. – Я не с пустыми руками!

– Мишка пить больше не будет! – кричала я и давила плечом на дверь с другой стороны.

– И не надо! – брызгал слюной Бармалей, казавшейся ядовитой. – Я не за этим вернулся!

– А зачем? – пыхтела я, злясь на безучастно стоявшего рядом Мишку.

– Вспомнил кое-что!

– Ты вспомнил, когда до ближайшего магазина дошёл? – попыталась я угадать, всё ещё уверенная, что Бармалей попросту воспользовался случаем, чтобы сбегать за бутылкой.

– Я знаю, где сегодня будет Платова!

– Что? – я отпустила двери, и Бармалей ввалился в прихожую.

– Она на фитнес приезжает каждый день, – выдохнул он.

– Куда? – хором спросили мы.

– Здесь недалеко, – с этими словами Бармалей показал рукой куда-то в сторону вешалки.

– Что-то верится с трудом, – пробормотала я.

– А ты поверь! – предложил Мишка.

– Настораживает такой фарт, – блеснула я запомнившейся фразой.

– Почему? – недоумевал Бармалей.

– Всё как-то удачно выходит, – стала объяснять я. – За одну ночь определили, кто является героем скандального ролика и нашли, где она проводит время.

– А что тут такого? – удивился Мишка. – Мы просто везучие с Бармалеем.

– Ага! – Я хохотнула. – Такие везунчики, что бизнес вместе с жильём просрали…

– Откуда ты знаешь, что это плохо? – возмутился Мишка. – А что если это наоборот, провидение?

– Как это? – не поняла я его.

– Ну, вот смотри, – он закатил глаза под потолок и бросился в пространные рассуждения: – Давай исходить от того, что например я остался в бизнесе, и на пару с Бармалеем мы продолжили грести деньги лопатой.

– Если честно, то этого не могу себе представить, – призналась я.

– А ты постарайся! – потребовал Мишка.

– Ну, допустим, – сдалась я.

– У нас на тот момент уже приличные накопления были, а место! М-мм! – помычал он и снова закатил глаза под потолок, но уже мечтательно. – Закачаешься! Не какая-нибудь окраина, а почти центр города!

– И! – торопила я.

– И вот на этот лакомый кусок зарится какой-то серьёзный человек, – продолжал он. – Приходит ко мне и предлагает продать бизнес за копейки…

– Ты это к чему? – Я поскучнела.

– А к тому, что мы с Бармалеем это всё потом и кровью…

– Ты быстрее можешь? – злилась я.

– Могу! – Он выразительно кивнул, отчего ударился подбородком о собственную грудь и заключил: – Нас бы с ним всё равно пристрелили!

– Господи! – Я всплеснула руками. – Вот бы кто-то доброе дело сделал!

– Дура! – обозвал он, и надулся.

– Ладно, – я вздохнула, собираясь с мыслями, и приняла решение: – Придётся вступать в игру мне.

– В каком смысле? – насторожился Мишка.

– Пойду сегодня в этот клуб и посмотрю, что собой представляет ваша Платова.

– А тебе это надо? – усомнился Мишка.

– А по-твоему, нет?

– Ты же хотела просто квартиру поменять, – напомнил он.

– Расхотела, – огрызнулась я, прекрасно понимая, что хитрый маргинал, таким образом, попросту меня заводит. Ещё бы, ведь пока во всей этой истории есть интрига и человек, который хочет в ней разобраться, у Мишки есть шанс пить на халяву.

– Быстро же ты меняешь решение! – стыдил меня Мишка, с явным желанием разозлить.

– Разве не понимаешь, что они всё равно меня найдут? – расстроенно спросила я, пытаясь понять, как далеко он готов зайти в своём безрассудстве и что, кроме водки, им движет.

– В Москве? – не поверил Мишка.

– Нет, в Арктике! – разозлилась я. – А где еще, по-твоему?

– Но как?

– Просто! – сказала я. – Они бандиты.

– Платова блядь, – неожиданно напомнил о себе Бармалей. – А не бандит.

– Скорее блядь с садистскими наклонностями, – перехватил инициативу разговора Мишка. – Отрезала мужику яйца и глазом не моргнула.

Сказав это, он поёжился.

– Таких называют мазохистами, – блеснул познаниями Бармалей.

– Нет, – возразил Мишка. – Мазохисты это когда себе, а садисты, когда другому, и от этого получают удовольствие.

– Где говоришь, этот клуб? – спросила я, всё ещё не веря, что Бармалей эту историю не выдумал.

– Какой? – Бармалей захлопал глазами.

«Началось!» – подумала я зло, вспомнив папочку, который на полуслове забывает, о чём говорит и напомнила:

– В который твоя Платова ходит на фитнес.

– На Вернадского, – не моргнув глазом ответил Бармалей.

– Ты не ошибся? – допытывалась я.

Я всё ещё не верила, что так бывает. Всё-таки в Москве огромное количество людей. А здесь какой-то бомж, пусть в прошлом предприниматель, во что даже после всех доказательств мне верилось с трудом, вдруг опознаёт в криминальном сюжете свою знакомую. Ладно ещё узнал! Он каким-то боком называет клуб, в который она ходит! Может, сочинил, чтобы выпить с комфортом?

– Точно нет! – между тем стоял он на своём. – Не ошибся.

Я посмотрела Бармалею в глаза и потребовала:

– Докажи что не врёшь!

– Как?

– Ну, не знаю. – Я пожала плечами. – Откуда тебе всё это известно?

– Нравилась она ему в своё время, – ответил за него Мишка и виновато потупился.

– Господи! – Я прижала руку к груди. – Я сейчас растрогаюсь! Прямо сюжет для мелодрамы!

– Скорее для драмы, – поправил Мишка.

– Ладно, пойду собираться, – приняла я решение.

Глава 13. Шутница

Я уже отчаялась поднимать и опускать руки с зажатыми в них ручками тренажера, а спина стала словно деревянной, когда в зале появилась Платова.

– Господи! – ужаснулась я вслух и отвернулась.

Конечно, возможно она не знает меня в лицо, и моим розыском занимается её охрана. Но всё равно, стало страшно.

– Что, простите? – заволновался тренер.

Слащавый брюнет, который с момента моего появления будто бы перестал видеть остальных женщин, и вился вокруг «новенькой» навис надо мной.

– Всё нормально, – успокоила я его.

– Меня, кстати, Кирилл зовут, – представился он.

Я это знала. Его уже подзывали к себе по имени.

– Меня Марта, – назвалась я, больше для того, чтобы отвлечься разговором от Платовой.

– Вы очаровательны! – не удержался и отвесил он комплимент.

Выглядела я конечно эффектно. Мало того что красива и имею безупречную фигурку, так ещё не один час провела в спортивных бутиках, подбирая под цвет кожи, волос и глаз соответствующую одежду. На мне было регулируемое спортивное бра, зелёного цвета и леггинсы с высокой талией под мрамор.

– Делать комплименты это ваша работа? – съязвила я.

– Глядя на такую, как вы, сразу теряешь голову и забываешь, зачем здесь находишься! – признался Кирилл.

– Лучше делайте свою работу, – попросила я.

– Вы в сауну не торопитесь, – наставлял он вкрадчиво. – И вообще, на первых тренировках не стоит стразу пытаться испытать всё. Ограничитесь тёплым душем.

– С тобой? – я разозлилась. Мне вдруг захотелось плюнуть в это похотливое лицо. Я готова была поспорить, что он работает не за деньги, а для того, чтобы склеивать здесь баб. Ещё бы, мужики с таким торсом и лицом пользуются успехом. Он был не в моём вкусе, но красив, и если бы не дела, возможно бы я с ним пофлиртовала, и даже больше. Но сейчас, что говорится, не стоял…

– Я ещё могу предложить массаж, – продолжал он.

– Почему бы тебе не заняться вон той, – я показала взглядом на Платову.

К этому моменту, женщина размялась и сейчас работала с гантелями.

– С кем? – Тренер обернулся.

По тому, как Платова улыбнулась, встретившись с ним взглядом, я поняла, что они знакомы. Хотя, по-другому и быть не могло, ведь Бармалей сказал, что она ещё десять лет назад приходила сюда. Конечно, её знали все, впрочем, как и она. Интересно, а почему Платова не меняет своих предпочтений? – задалась я вопросом, разглядывая её фигуру.

Она была в майке и шортах. Без всякого выпендрежа. Сразу видно, сюда она ходит исключительно ради здоровья. Я вдруг поняла, что допустила ошибку. Если судить по тому, что собираются здесь в основном одни и те же, то я сейчас в своём одеянии и со своей внешностью наверняка привлекла внимание. В том числе и Платовой. А как иначе? Небось, она уже сравнила себя со мной и сейчас размышляла, что я за фрукт. Все мы одинаковые. Пусть мужчины не думают, что когда в помещение входит красивая женщина, то озабочены только они. Скорее женщины озабочены больше. Сразу включается какой-то механизм соперничества, начинающий сравнивать себя милую с новым объектом.

«А у неё бёдра шире или бюст больше… А вот майка не подходит под цвет волос…»

– Ольга занимается по индивидуальной программе и тренер ей не нужен, – объяснил, наконец, Кирилл.

– Вы знакомы? – спросила я.

– Конечно, – подтвердил он с гордостью тренера, как минимум, чемпионки мира по художественной гимнастики. – Ольга здесь занимается давно.

– Каждый день? – засыпала я его вопросами.

– Каждый день.

– Ты спал с ней? – спросила я напрямую.

Кирилл ничуть не смутился. Ещё бы, на такой работе ко всему привыкнешь.

– Почему спросила?

– А мы разве на «ты»?

– Между тренером и учеником должны быть доверительные отношения, – заявил он вкрадчивым голосом.

– Мне тренер не нужен, – объявила я, и снова стала наблюдать за Платовой.

Она отложила гантели и сейчас занималась на беговой дорожке. Но не бежала, а шла. Я невольно залюбовалась тем, как она двигается.

– Хороша! – вслух восхитился Кирилл, проследив за моим взглядом. – Результат каждодневных тренировок.

– Ага! – Я усмехнулась. – Знаю я эти тренировки.

Платова словно почувствовала, что на неё смотрят и снова обернулась. Я не сразу поняла, что она смотрит на меня, и запоздало перевела взгляд на окно. Однако было поздно. Я почувствовала, как Платова рассматривает меня, и ощутила тревогу.

Но вот она уставилась перед собой и увеличила обороты. Мой взгляд, словно магнитом снова притянула её фигура. Что-то было не так. Я разглядывала руки, ноги, волосы, и не могла понять, что меня смущает. Платова, наконец, отключила дорожку и ступила на пол. И всё повторилось. Словно чувствуя мой интерес к своей персоне, она посмотрела прямо на меня, через весь зал. Я снова отвела взгляд в сторону и, кажется, покраснела. Да, сыщик из меня никакой. Ещё подумает, что я лесбиянка. А что, сплошь и рядом в таких заведениях обитают извращенки.

«А, может, она тоже? – подумала я. – Точно! Вон как с мужиком расправилась».

Вспомнив то, как Платова отрезала член, я снова поймала себя на мысли, что вижу немного не то. А что «не то» и что «вижу», не могла понять. Да что же это такое?

Спина и плечи уже ныли, а под мышками скопился пот. Я сняла полотенце с перекладины и поплелась в раздевалку. Проходя мимо Платовой, напрягалась. А что если она знает меня в лицо? Я оглянулась и, словно от ожога, вздрогнула. Мы в который раз встретились взглядом. Ненадолго, на какое-то мгновенье, но я поняла, что её озаботило моё внимание…

Стоя под упругими струями воды, я размышляла, как быть дальше. Не открывая глаз, нащупала флакон с шампунем, щедро выдавила маслянистой жижи на руку и стала мылить волосы. «Господи, сколько же придётся сохнуть?» – подумала я и снова мысленно вернулась в зал. Вот Платова входит. С первых её шагов мне показалось что-то странным. Будто бы это была та самая женщина, которую я видела на записи, и, в то же время, не та. Разве так бывает?

Погружённая в свои мысли я пошла на массаж. Полный релакс! Надо взять за правило посещать такие центры. «Сейчас может и не актуально, но уже через пару лет я начну стареть, – думала я в полудрёме, кайфуя от крепких рук массажиста. – Господи, о чём это я? – вновь всплыл из глубины дрёмы вопрос. – Надо что-то решать! Но что? Давай сначала! Я имею на руках запись тяжкого преступления. Возможно, после всего этого парня убили, а тело спрятали. Вернее так оно и есть. Какой дурак будет оставлять в живых евнуха? Ведь такого уже ничто не остановит. Если сразу не наложит на себя руки и не бросится мстить, то наверняка направится в полицию. Даже не так, – мысленно одёрнула я себя. – Скорее, после такой экзекуции, человека ждёт если не морг, то больница, а врачи обязаны о таких злодеяниях сообщать в правоохранительные органы. Следовательно, его убили, а тело спрятали. Значит, я имею на руках доказательство тяжкого преступления. Знают об этом и люди Платовой, которые убили из-за жёсткого диска Сохотского и, если ничего не предпринять, убью и меня. По всему выходит, со всем этим мне теперь надо идти в ближайшее отделение полиции и всё рассказать. А может ну её в баню? Что если просто снять квартиру где-нибудь в Мытищах, поменять телефон и жить себе потихоньку? Хотя зачем собственно что-то снимать? Мне давно пора встретиться с Вадимом, чтобы принять предложение и выйти замуж. От этой мысли вновь заныло под ложечкой. Нет, лучше переспать с Мишкой или, даже, с его дружком Бармалеем, чем с Вадиком! При одной мысли, что придётся целовать этот рот с мелкими как у акулы зубами и впускать его в себя мне стало тошно.

«А почему собственно я должна за него выходить замуж?! – от пришедшей в голову мысли я едва не закричала. – Рольгейзер нет, а, следовательно, нет и обязательств выходить за него замуж».

С другой стороны у меня не осталось и средств для существования. Те деньги, что выдали в пансионате, уже заканчивались, а работать я не собиралась. Можно, конечно, напомнить о себе Антону. Состоятельный красавец был самым что ни на есть вожделенным объектом для моих чар, если бы не одно но – он был женат и, причём, что сейчас редкость, по большой любви. К тому же я и так злоупотребила его увлечением мной. Склеить нового «папика»? Ладно, вернусь к этому вопросу после того, как решу что делать с диском. А поскольку ещё одну ночь с Мишкой я не вынесу, делать это надо немедленно. «Значит в полицию!» – решила я, как вдруг снова и отчётливо ощутила всю тяжесть нахождения там. Запах, казённый вид коридоров, строгие лица мужчин и минимум макияжа на некрасивых женщинах, и подозрительно-въедливый взгляд следака. Именно такой виделась мне перспектива оказаться в участке. «А чего я собственно туда пойду? – подумала я. – Можно просто позвонить следователю, который дал свою визитку перед своим уходом и всё. Сказать будто знаю, что искали в квартире, а заодно потребовать на время следствия охрану. Точно!»

Глава 14. Это и так подвиг

Местом для наблюдения за фитнес-центром я выбрала небольшое кафе напротив. Натруженные мышцы с непривычки слегка приятно гудели. Следя в окно за выходившими из дверей людьми, я пила кофе и размышляла, когда Платова вышла из дверей клуба в сопровождении какой-то женщины в очках. Она была тоже красива и походила внешне на Платову. Но эти женщины не могли быть сёстрами, поскольку имели совершенно разный типаж. Волосы у неё были тоже длинными и спадали на плечи, но, в отличие от Платовой, она была шатенкой. Ещё я поняла, что этой женщины не было среди тех, кто изнурял себя в зале тренировками. Скорее она приехала позже.

Я торопливо допила уже остывший кофе, бросила на стол деньги и устремилась к выходу.

«Чёрт! – выругалась я про себя. – А что если не успею?»

Я надеялась только на одно: у метро стоят такси. Вернее частники, занимающиеся частным извозом. Две или три машины дежурили здесь постоянно. Об этом мне рассказал массажист. От него же я узнала, что Платова проводит в фитнес-клубе ровно два часа, и по ней можно сверять часы. Странно, почему сегодня она вышла раньше? Я собиралась подъехать на такси к стоянке и там её ждать. Может что-то случилось? А что если она заподозрила, что за ней следят? – подумала я, но тут же прогнала эту мысль прочь. – Не может быть. Разве я похожа на шпионку? С другой стороны она убийца и знает это. Вообще удивительно, как после всего она может ещё заниматься спортом. Железные нервы у бабы! – восхитилась я. – Если к этому прибавить обыкновенный человеческий страх быть арестованным, то я вовсе не понимаю её. Хотя нет, всё правильно, она наоборот должна сейчас вести себя как прежде. Так поступают опытные преступники. Они знают, что перемены во внешности и в поведении, как и отказ от привычек, бросается в глаза. Недаром следователи первым делом в таких случаях спрашивают: «А вы не заметили за ней ничего странного?» Странное, это непохожее на повседневное и привычное.

– Свободен?! – крикнула я в ухо водителю так, что он вздрогнул и отпрянул.

Не дожидаясь ответа, я рванула дверцу на себя и забралась на заднее сиденье. Потом вдруг передумала. Так не пойдёт! Снова толкнула дверцу и выскочила наружу.

– Э-ээ! – протянул таксист.

Круглолицый дядька с большими залысинами крутил головой.

Я обежала машину вокруг и плюхнулась на переднее сиденье.

– За вами никто не гонится? – поинтересовался он.

– Паркинг у фитнес центра знаешь? – спросила я и открыла сумочку.

– Ну знаю, – подтвердил он.

– Давай к нему! – приказала я и достала тёмные очки.

– К какому? – спросил таксист.

– Как к какому? – не поняла я.

– Там их два, – объяснил он. – Один выходит на соседнюю улицу, а один здесь.

– Да вы что? – Я расстроилась.

– А что вам там надо? – поинтересовался он.

– Одну женщину хочу увидеть, – стала на ходу сочинять я. – С моим мужем решила покрутить…

– Кто такая? – Он повернул ключ в замке зажигания.

– А что это вам даст?

– Вы думаете, первая, кто за конкуренткой следит? – насмешливо спросил он отъезжая от бордюра. – Как правило, лучше нет места, чтобы вычислить нужного человека и сесть на хвост.

– Фамилия Платова вам о чём-то говорит? – спросила я.

– Чёрт, пошутил, не подумав, – он притормозил. – Наверное, вы не по адресу обратились.

– Почему?

– Белый кадиллак, – произнёс он и совсем остановил машину.

– И что?

– Да следил я уже за ней…

– Ох! – вскрикнула я от вида, возникшего в окне Бармалея.

– Привет! – воскликнул он, обдав меня могильным запахом.

– Скажи, от тебя можно где-нибудь спрятаться? – спросила я со злостью.

– А разве ты прячешься? – Он заулыбался во весь рот.

– Кто это? – настороженно спросил таксист.

– Мой муж! – на полном серьёзе сказала я.

Таксист поперхнулся воздухом, а я смехом.

– Ты куда собралась? – спросил Бармалей.

– Отстань! – крикнула я. – Времени нет.

Одновременно я всем своим существом ощутила взгляд таксиста. Были в нём недоумение, страх и растерянность. Ещё бы, такой странной парочки он наверняка отродясь не видел. Ещё я поняла его желание – немедленно избавиться от нас. Моё предположение тут же нашло подтверждение.

– Так, молодые люди! – окликнул нас таксист с возмущением. – Я никуда не еду!

– Какого чёрта ты подошёл? – злилась я, решив наврать Бармалею, будто таксист высадил меня из-за него.

– Просто поздно увидел тебя, – оправдывался он.

Шедшие навстречу люди шарахались от нас как от прокаженных, а те, что обгонял, оборачивались и глазели. Даже не так. Многие норовили специально опередить, чтобы получше нас рассмотреть. Пересиливая себя, я взяла Бармалея под руку и прижалась. Он обомлел и даже запутался в собственных ногах. Но через пару десятков шагов быстро привык к новой роли и стал рассказывать, жестикулируя свободной рукой:

– Платова живёт на соседней улице. А вот та женщина, которая сейчас с ней вышла…

– Ты видел? – восхитилась я.

– Конечно! – подтвердил Бармалей. – Так вот она приехала в разгар тренировки. Причём очень торопилась.

– Может, ты знаешь, куда сейчас они направляются?

– Могу предположить, что в небольшой ресторанчик, что чуть ниже, – продолжал он меня удивлять. – Платова там подолгу может сидеть. Иногда просто кофе заказывает, а иногда сидит и что-то печатает на ноутбуке…

– Ты что, за ней следил?

Он вдруг насупился и покраснел.

– Нет, просто в этом районе обитаю. Да и вообще, – Бармалей шмыгнул носом. – Мы ведь люди вольные. С утра до вечера бродим по окрестностям и всё подмечаем. Оттого и менты сразу к нам бегут, случись что…

– Значит, говоришь, в ресторане? – бормотала я, размышляя над возникшей вдруг мыслью.

– Ну да, – подтвердил он. – «Садко» называется.

– Ты вот что… – Я встала. – Спасибо конечно за всё, только дальше я сама…

– Понимаю. – Он освободил свою руку от моей. – Это и так подвиг, с бомжом под руку пройтись…

– Заметь, не я это сказала!

Он развёл руками.

Я всучила ему сумку со своей спортивной одеждой и напутствовала:

– Можешь поменять на бутылку!

Я не понимала своего порыва. Может, просто не до этого было? Да и как таскать с собой всё это по городу? Конечно, можно было попросить Бармалея, потом принести сумку домой или, на худой конец, передать Мишке, но я и представить себе не могла, что надену эти вещи после того, как они побывали в логове бомжа. Мало ли что он там будет делать, пока я слежу за Платовой? Вдруг Бармалей фетишист? А что, живёт без женской ласки. Наверняка и таким как он приходится как-то удовлетворять заложенные природой потребности. Я представила, как Бармалей уткнулся своим красным в прыщах носом в мои трусики и противно сопит, вдыхая запах моего тела. Фу! Или начнёт хвалиться дружкам или подружкам. Таким же, как он бомжам. Те в свою очередь будут трогать одежду руками и примерять… Да ну их, легче новое потом купить…

Я направилась вдоль по улице, а Бармалей смотрел вслед.

«Господи, но и угораздило же!» – подумала я и стала на ходу искать в сумочке салфетку, чтобы протереть руку.

Бармалей оказался прав. Платова со своей подругой сидели в ресторане «Садко» за столиком у окна. Я прошла через зал и устроилась за барной стойкой. Что тут такого, если она меня узнает? Может это и к лучшему? Я заказала воду без газа и стала обдумывать разговор. Мне нужно было во что бы то не стало убедить садистку, что я никому ничего не скажу. Но как это сделать? «Тётенька, я честное слово никому не расскажу, что вы отрезали какому-то мужику яйца». Стало смешно, и я задалась вопросом: «Я сама-то верю, что буду молчать?» Как только у меня появится подруга, я первым делом поделюсь с ней этим кошмаром. Такое разве можно сохранить в тайне? Вот и Платова не поверит. Она наверняка выслушает, сделает вид, будто верит, а ночью отправит по мою душу своих бандитов… Может сказать, будто сделала копию и вторая запись попадёт в полицию, как только со мной что-то случится? Но все мы под Богом ходим. Что если меня просто машина собьёт? И что, Платовой за решётку? Да никто не согласится иметь за пазухой мину замедленного действия. Конечно, рано или поздно я окажусь в каком-нибудь подвале, где всё расскажу…

Время шло, а я так ничего и не придумала.

Между тем Платова со своей подругой стали собираться. К ним подошёл официант, они взяли сумочки.

Так и не решив, как быть дальше, я сползла с табурета и поплелась к выходу.

Глава 15. Похищение

Ноги гудели, а глаза слипались.

– У тебя денег хватит? – в который раз поинтересовался таксист.

– Не волнуйся, рассчитаюсь, – ответила я пространно, следя за входом в бутик.

На самом деле я уже была близка к тому, чтобы разрыдаться. Почти весь день я как хвост таскаюсь за Платовой без какой-либо цели. Что я буду делать с информацией о том, где и как она проводит время? Разве я киллер, которому нужно определиться с выбором места для нападения, или грабитель, который ищет удобного случая, чтобы угнать, например, её кабриолет? Для чего мне всё это? А между тем я действительно не только сейчас лишусь всех своих сбережений, но и возможно ещё буду отрабатывать долг у таксиста… Я невольно, и в который раз скосила на него взгляд. Кучерявый брюнет походил на кавказца, но говорил без акцента, да и темперамент не тот. Но от этого не легче. Вдруг действительно не хватит денег? Что тогда? «Дяденька, может, договоримся?» Жесть! Я представила его голым и непроизвольно поморщилась. Сегодня мне хотелось только одного, побыстрее добраться до ванны. Однако и тут мои мысли ждало разочарование. Стоило подумать о ванной, как в памяти всплыл Бармалей.

Платова уже битый час была в бутике. «Сколько можно выбирать себе сумку? – думала я.

Наконец она вышла и направилась к автостоянке.

– Снова за ней? – спросил очевидное таксист.

– Угадал, – ответила я, уже уверенная, что она сейчас поедет домой.

Так и вышло. Спустя полчаса стояния в пробках на Садовом, мы повернули во двор старого, дореволюционной постройки дома. Его адрес мне вручил Бармалей.

– Всё, приехали! – Я облегчённо вздохнула и решилась: – Сейчас прямо у подъезда перехвачу и всё объясню!

– Что, мужа увела? – попытался угадать таксист.

Только сейчас до меня дошло, что я размышляю вслух.

– Нет, парня…

– Она у тебя или ты у неё? – допытывался он.

Странно, вначале его устраивал просто ответ. Он видимо не рассчитывал, что я заговорю.

– Какая разница? – спросила я с досадой. Меня он злил. Ещё бы, ведь придётся отдать ему деньги… А что если? Я снова посмотрела на него.

– У вас есть дети? – спросила я.

– Что? – он не понял.

– У вас семья есть?

Таксист заволновался.

– Почему спросила? – поинтересовался он с тревогой в голосе. Оно и понятно, у этой категории особое чутьё на криминал и опасность. Я бы сказала как у хищников. Они всегда рискуют. Когда ночью пассажира берут, когда с полицией общаются или едут по пустой трассе.

Я пожала плечами. На самом деле от его ответа зависело то, как он вернётся из этой поездки. Мысль не платить всё больше овладевала мною.

Таксист повернул руль, и мы встали аккурат за кабриолетом, который притормозил перед въездом на подземную парковку. Я увидела, как Платова смотрит на меня в зеркало заднего вида. Небольшое, оно было закреплено на лобовом стекле. Я отвернулась. Тем временем полосатая труба взлетела вверх, и Платова въехала в подземный гараж.

– Нам туда нельзя, – догадалась я, разглядывая рослого охранника в синей форме.

– Ну что? – Таксист потянулся. – С вас пять тысяч.

– А ты меня не узнал? – Я развернулась и приблизила к немцу своё лицо, давая возможность получше себя рассмотреть.

– Не узнал, – признался он растерянно и тряхнул головой.

Я решилась на обман и приказала:

– Поехали в полицию!

– Зачем? – Таксист не понял подвоха и потянулся к ручке переключения передач.

– Там напишешь явку с повинной, – продолжала я.

Рука замерла над рычагом.

– Что ещё за явку с повинной? – недоумевал таксист.

– Как меня у гаражей изнасиловал! – крикнула я.

– Что?! – взревел он.

– Да! – Я врезала ему сумочкой по лицу и открыла дверцу. – Да! Я узнала тебя! И голос твой, и руки! Насильник! Помогите!

Охранника у шлагбаума сдуло как ветром. Ещё бы, зачем вмешиваться в конфликт? Ему за это не платят.

Размахнуться как следует не позволяло пространство. Сумочка задевала лобовое стекло и удары были не сильными. Тогда я решилась. Ради такого дела не жалко и ногтей. Невесть как я запустила пальцы в ставшее ненавистным лицом. Я вдруг поверила, что это всё действительно было. Мне даже привиделись на мгновенье чёрные силуэты гаражей, на которые я смотрю с досадой и страхом с заднего сиденья. Я вцепилась куда-то чуть ниже глаза и, по кошачьи, рванула ладонь на себя.

– Ах! – взревел таксист.

– Получай! – кричала я.

– Сука! – Таксист выскочил из машины на другую сторону и схватился за окровавленное лицо.

Я кубарем выкатилась на тротуар и бросилась прочь. Я неслась, не разбирая дороги, распугивая прохожих и цепляя их сумочкой. Пару раз я столкнулась с шедшими навстречу мужчиной и женщиной. Хорошо, что обувь без каблуков. Невесть как я пробежала через весь квартал и перешла на шаг. Сердце стучало так, что отдавало в голову. Побродив с полчаса по району и успокоившись, я вернулась к проезду. Охранник был уже другой, а такси и след простыл.

– Простите, – обратилась я к охраннику, – как мне пройти к Платовой Ольге?

– Пусть нам сообщит ваши данные, пропустим, – ответил он.

– А иначе нельзя?

– Ещё пропускаем тех, кто здесь живёт, – добавил он.

К моему разочарованию, во двор этого дома даже пешком нельзя пройти. Необходима либо прописка, либо приглашение жильца.

Я шла по улице к станции метро. Был вечер. Солнце освещало лишь верхние этажи высоток. Рядом, у тротуара, тихо скрипнул тормозами джип.

«Началось! – скучно подумала я. – Сейчас раздастся голос: – Девушка, а хотите я вас подвезу?»

Однако вопроса никакого не прозвучало. Я лишь услышала рядом с собой шаги. В следующий момент из меня вырвался вскрик, и я потеряла опору.

И куда делись все мои качества? Я не издала ни звука. Пока меня волокли к машине, пока впихивали на заднее сиденье и до того времени, как машина набрала ход, я молчала. Стиснутая с двух сторон здоровенными парнями, я не могла не то чтобы шевелиться, мне было трудно перевести дыхание.

– Раздавите! – проговорила я, наконец.

– Что? – спросил тот, что справа.

Я посмотрела на него и тут меня прорвало.

– А-аа!

Ещё бы. Прорвет, кого хочешь. Я узнала мужчину, который на видеозаписи вбегал в номер Платовой первым. Он сходу ударил новоиспечённого евнуха ногой…

– Отпустите! – взмолилась я. – Никто вашей кассеты не видел. Я никому ничего не говорила. Вернее вру. Вру! – стала я каяться. – Мишка смотрел! Но он всё равно никому не скажет. А если не верите, можете его убить и дружка его тоже! Бармалей зовут. Если вы меня убьете, то вам некому будет показать, где этот бомж живет, и тогда зря потратите на меня время…

– Вот тараторит! – восхитился тот, что слева.

– А-аа!

– Заткнись! – приказал кто-то и я замолчала.

Машина неслась куда-то от центра города. Кто бы сомневался? Конечно, меня сейчас вывезут из Москвы, чтобы закопать где-нибудь в лесочке. Наверняка у этих бандитов есть целое кладбище в укромном месте. И возможно меня похоронят рядом с тем бедолагой, которого лишили мужской гордости.

«Вот же гад! – Я вдруг разозлилась на этого страдальца. – Зачем он сделал подлость? Ведь жил бы спокойно и никто его убивать не стал, а если бы не убили, то и записи той злополучной не было. Из-за одного подонка столько людей погибнет!»

Мне стало жалко себя, и я заплакала.

Машина переехала через МКАД. Я престала соображать и тупо смотрела перед собой. Неожиданно меня осенило. Нет, такая как Платова, не может быть совсем уж злой. Да, она изувечила негодяя. Но так мужикам и надо. Ведь просто так не будет женщина хвататься за нож. Но если он заслужил, то я-то причём?

– А вас как зовут? – спросила я того, что сидел справа.

Судя по записи, он был самый злой из всех. По принципу Кольки Контекста в драке надо бить первым самого сильного я здесь решила начать с самого злого. Раз он самый злой и вбегал первый, значит самый авторитетный. Конечно, в прямом смысле я его и пальцем не собиралась трогать. Но из всех определила как главную цель своих чар и других качеств, которыми мне придётся воспользоваться, чтобы остаться живой. «А может мне и вовсе удастся влюбить его в себя, и он устроит побег? – мелькнула мысль. – А я в благодарность выйду за него замуж и нарожаю детей…»

– Макс меня зовут, – представился между тем мужчина.

«Ну, конечно тебя зовут по-другому, – подумала я, – но какая разница?»

– Макс, миленький, позвони, пожалуйста, – взмолилась я, и тут у меня напрочь вылетело имя Платовой из головы. А поскольку я не хотела называть по фамилии, словно какая-то крутая, то замолчала.

– Маме? – стал гадать тот, что слева.

– Нет!

– Папе?

– Да нет же! – выкрикнула я. – Своей хозяйке!

– А откуда ты знаешь мою хозяйку? – сходу поинтересовался Макс.

– Ну как, – я растерялась. – Вы ведь меня похитили.

– Похитили, – подтвердил он. – А причём тут хозяйка?

Не зная, как ответить, я спросила:

– А куда вы меня везёте?

– Один арабский шейх тебя нам заказал, – громко сказал из-за руля бритый наголо парень. – Вот сейчас привезём в аэропорт, а оттуда в гарем полетишь…

Все грохнули со смеху.

– Издеваетесь?

Машина сбавила ход и свернула в лес.

– Ы-ыы! – завыла я.

Кто бы знал, что я вот так вот закончу? Но почему так несправедливо? Почему Вика, эта бледная моль с бесцветными ресницами будет жить, а я нет? Почему кто-то будет любоваться травкой и солнышком, а я лежать в сырой и холодной земле среди червяков?

Я выла и размышляла, а машина ехала. Вот уже кончился лес, и мы оказались в каком-то посёлке. Я замолчала.

Машина проехала через его центр. Мимо промелькнули автобусная остановка и магазин. Меня снова охватила тревога, когда машина встала перед высокими железными воротами, створки которых медленно поехали в стороны. Машина въехала во двор красивого коттеджа. Я немного успокоилась. Если бы решили убить или замучить, то сделали бы это в лесу. А раз привезли сюда, значит, намерены торговаться. Я принялась моделировать в голове разговор.

– Выходи! – приказал Макс, когда все вышли из машины.

Я подчинилась.

– Надо было мешок на голову надеть! – спохватился рослый парень с бритой наголо головой.

– Точно! – Макс ударил себя по бокам руками.

– Да ладно, – длинноносый громила криво и недобро усмехнулся и ошарашил: – Всё равно её убивать здесь придётся…

Земля под ногами вдруг сделалась мягкой и гулкой. Это я поняла от того, как упала на неё. Во-первых, мне было ничуточки не больно, а во-вторых, после того как голова коснулась её, я услышала протяжный и тяжёлый гул. Гул навалился на меня темнотой и растворил в себе.

Глава 16. Принц на белом коне

Я не чувствовала тела. Его попросту не было. Странным, газообразным облаком непонятных ощущений я была растворена в невесомости, среди непонятных, прерывистых звуков. В какой-то момент умиротворение и спокойствие сменилось тем, что эти звуки стали заполнять определённую форму нудной болью, пока я не ощутила ноги и руки. Перед глазами возник силуэт, и я услышала собственный крик.

– Перестарались! – раздалось из темноты.

– Кто же знал, что она такая слабенькая? – оправдывался кто-то.

– Такого кто угодно испугается, – сказал кто-то голосом Макса. – Надо же, сказать человеку, что его сейчас убивать будут!

Услышав последнюю фразу, я всё вспомнила. Одновременно с этим я обрела способность воспринимать окружающий мир. Как оказалось, я сидела на чём-то жёстком, на полу в тускло освещённой дневным светом комнате без мебели. Мало того, сены, пол и потолок в ней были бетонными и без намёка на краску. Унылости серым тонам добавляло единственное оконце, размером с тетрадный лист, под самым потолком. Вокруг меня стояли все четверо парней и разглядывали, словно животное в зоопарке. Я огляделась по сторонам и ужаснулась аскетизму интерьера, который говорил сам за себя: Это место, где держат людей, которые уже наверняка не увидят солнца. Наверное, за матрац, брошенный прямо на пол, я должна была благодарить этих нелюдей, равно как и за заботу об отхожем месте, которое заменяло ведро. Да что там! Я даже заподозрила их в гуманизме, увидев справа от себя пластиковую бутылку с водой.

– Мама! – протяжно провыла я.

Макс присел передо мной на корточки и заглянул в глаза.

– Ну что, рассказывай! – потребовал он.

– Погоди, Макс! – заторопился лысый и достал камеру, которую тут же направил мне в лицо со словами: – Вот теперь можно.

– Что рассказывать? – спросила я.

– Всё, – лаконично объяснил Макс.

– Я ехала на такси с Николаем, – начала было я, как он осадил меня:

– Постой. Откуда и что за такси?

– Ну как откуда? – удивилась я. – Из пансионата…

– Когда?

– Дайте вспомню! – взмолилась я и закатила глаза под потолок. Но в голове была странная тягучая пустота, и не лезло ничего кроме одного вопроса, который я и озвучила:

– А вы меня убьёте?

– Посмотрим, – на полном серьёзе ответил коротышка с оттопыренными ушами.

– И-ии! – запищала я от ужаса и до того сильно захотела в туалет, что не удержалась и почувствовала как подо мной растеклась лужа чего-то горячего.

– Ну что, Кальмар, пошутил? – со злой иронией спросил коротышку Макс и приказал: – Неси ей штаны!

– Зачем? – Парень, которого назвали Кальмаром, захлопал глазами. – И так закопаем.

От ужаса я потеряла рассудок. Меня? Но как? Как они смеют распоряжаться моей единственной жизнью? Они что, рожали меня или купили? Да даже если и так, то всё равно, жизнь это самое ценное сокровище и принадлежит только мне.

– Нет! – взревела я не своим голосом и бросилась в ноги Максу.

Я обхватила его за колени, прижалась щекой и запричитала:

– Не надо меня убивать! Я ещё не жила! У меня даже детей нет! Там страшно! Я не хочу туда! Оттуда уже невозможно вернуться. Если хотите, делайте со мной что хотите, только не убивайте. Давайте я буду жить в подвале, а вы приходить ко мне…

Макс наклонился, взял меня за плечи и отстранил со словами:

– Раньше надо было думать!

Силы меня покинули, и руки безвольно упали рядом.

– Рассказывай, кто тебе непосредственно ставил задачу следить за Платовой? – спросил Макс.

– Никто, – ответила я, с безразличием в голосе и тут меня осенило.

«А что если всё свалить на Мишку и бомжа Бармалея? Точно! Мол, спросила у них совета, а они предложили на деньги раскрутить всех персонажей этой записи».

Я подняла на Макса взгляд.

– Ну! – торопил он.

– Мишка…

– Так, – протянул Макс и опустился на корточки. – Кто такой, адрес и где познакомились?

– Мою квартиру кто-то обокрал, – начала было я, но осеклась. – Вернее ничего не взяли, но перерыли вещи.

– Продолжай! – В его глазах появился интерес.

– Вернее не так было! – спохватилась я. – Вначале я не смогла её открыть, и пошла к нему, чтобы он посмотрел замок.

– Куда пошла?

– В смысле? – не поняла я.

– Ты сказала пошла за Мишкой, – напомнил Макс. – Куда?

– А! – воскликнула я, и показала пальцем в потолок. – Он живёт этажом выше. Вернее сначала я обратилась к соседу напротив, но он не открыл двери…

– Мишка значит просто сосед? – уточнил Макс скучным голосом.

– Ну да, – подтвердила я.

– Хорошо, – произнёс он задумчиво.

Я всеми силами пыталась уловить в голосе нотки скрытой угрозы, а во взгляде намёк на то, что меня будут скоро убивать. Но Макс говорил спокойно и глядел обычно…

– Мишка двери открыл и ушёл, – продолжила я. – А потом кто-то всё же пробрался в квартиру, когда меня не было, и всё перевернул…

– Что искали?

– Так этот жёсткий диск и искали! – воскликнула я.

– Постой! – осадил он меня. – Что за диск?

– Ну как? – Пришла очередь удивляться мне. – Из-за которого вы сейчас меня убивать собираетесь…

Я специально построила вопрос таким образом, чтобы они опровергли или подтвердили свои намерения. Но этого, как назло не произошло.

– Зачем он тебе диск отдал? – Макс выпрямился.

– Кто? – Я не могла взять в толк, чего от меня хотят.

– Давай сначала! – потребовал Макс.

Я снова мысленно вернулась в такси Николая и стала вспоминать. Рассказывала я долго. По крайней мере, как показалось мне. Когда закончила, парни переглянулись.

– Так выходит она не от Сохотского! – сделал вывод Кальмар.

– Сохотский! – вспомнила я. – Это, которого убили?

– Откуда ты знаешь? – Макс вновь нахмурился.

Раздался грохот, и двери открылись.

– Ого! – вырвалось у меня, когда в комнату кубарем влетел Бармалей. Он сделал два гигантских шага и упал на пол.

– Уй! Гады! – вскричал бездомный и на этом замолчал, поскольку израсходовал весь запас воздуха. Но он был полон решимости рассыпать ещё угрозы и втянул сквозь стиснутые болью и страхом зубы ещё. Набрав полную грудь, вновь возмущённо завопил: – Что творите?! Уроды! Совсем нюх потеряли?!

Он морщился и кривился от досады и боли.

Следом вошёл громила, ростом под потолок. Футболка с изображением какой-то девицы плотно облегала его могучую грудь.

– Где ты его взял? – изумился Макс, наблюдая за тем, как Бармалей пытается встать.

– Поймал за домом, – объяснил громила и бросил на пол огромный нож. – Вот, с этой саблей пришёл…

– Кто такой? – удручённо спросил Бармалея Макс.

– Марта, они с тобой ничего не сделали? – с отеческой заботой справился бездомный, пропустив вопрос мимо ушей.

– Кто это? – поинтересовался Макс.

На этот раз вопрос был предназначен мне.

Я поняла, что сейчас как раз тот случай, когда глупо быть порядочной и вообще, не к месту иметь совесть. На кону жизнь, и мне всё равно, как я её себе сохраню. Пусть придётся есть ложкой червей, или спать с бомжом, к чёрту принципы и брезгливость! Было понятно, Бармалей лишь снаружи грязный и вонючий, а в душе чистый и светлый человечек. И мне его сейчас до слёз жалко, и я растрогана тем, что он по своей наивности решил сотворить добро и спасти меня. Силёнок для этого явно маловато. Но зато у меня появился шанс свалить всё на него. И пусть это подло и мерзко, зато я останусь жить. Я красивая и умная, когда как он грязный и не нужный. Какая от него польза? Разносит заразу да портит своим видом настроение людям. Так хоть смертью своей пусть принесёт пользу! А ещё я вдруг поняла, что, наверное, так и выглядит в жизни принц на белом коне…

– Это всё он! – завопила я. – Это он сказал, где ваша Платова будет заниматься, и куда потом пойдёт!

Бармалей во все глаза смотрел на меня.

– Марта, ты чего? – недоумевал он.

– Но зачем? – никак не мог взять в толк Макс.

– С тем чтобы я к ней подошла и попросила нас больше не трогать! – выпалила я и, с обидой добавила: – За свою шкуру испугались! Слабую девушку отправили на верную смерть…

Парни переглянулись.

– Ты кто такой? – повторился Макс, глядя на Бормалея.

– Я её муж! – выпалил бездомный.

Парни грохнули со смеху, а я вздрогнула.

– Я за ней пришёл, – стал объяснять Бармалей, когда парни успокоились. – И поверьте, не уйду один.

– А ты вообще веришь, что уйдёшь? – спросил кто-то и я снова похолодела.

– Ладно, хватит шутить, – неожиданно предостерёг Макс. – Эту переодеть и к хозяйке…

– Ты уверен? – недоверчиво спросил Кальмар.

– А что тебя настораживает?

– А тебя нет? – удивился он и показал взглядом на Бармалея. – Вообще-то его сейчас с ножом на территории поймали.

– Уймись! – устало приказал Макс. – Это просто бомж, пропивший мозги, но умудрившийся остаться порядочным человеком. С таких пример надо брать!

Я смотрела на Бармалея и не могла поверить своим глазам – он действительно светился от счастья!

Глава 17. Неугомонный

Кутаясь в халат, я сидела в кресле и ровным счётом ничего не понимала. Просторная гостиная, куда меня проводила неразговорчивая горничная, впечатляла вкусом дизайнера. Арки, украшенные позолоченной лепниной и пилястрами, колонны и нежно-кремовые стены органично сочетались с небесно-голубыми вставками, меняющими глубину цвета по мере приближения к полу. Здесь не было громоздких и крупных предметов, а изысканная и скромная мебель в стиле ренессанс, сделанная современными мастерами, не казалась поставленной для красоты.

Двери открылись, и в комнату вошла Платова. Я напряглась. Она была тоже в халате. Следом за ней появилась та самая женщина, что я видела на выходе из фитнес-центра.

Я поправила намотанное на голову полотенце и шмыгнула носом.

– Значит, тебя зовут Марта? – констатировала Платова.

– Да, я Марта, – подтвердила я, готовая участвовать в совместных с ними оргиях и в чём угодно ещё. А как иначе? Мне не оставляли выбора. Раз отправили перед началом разговора в ванную, значит будет трах… Только интересно, они обе лесбиянки, или только Платова? Судя по тому, что она в халате, то её подруга предпочитает традиционный секс. А почему собственно я настраиваюсь на общение исключительно с женщинами? Что если за дверями маются в ожидании трое самцов? От этой мысли ёкнуло сердце. Лучше пусть оргия с мужиками, чем с ней. Не пробовала и даже думать не хочу… А что если меня тоже после всего покалечат? – от этой мысли я похолодела и вцепилась в подлокотники так, что захрустел под ногтями материал.

– Ты видела запись с моим участием? – спросила Платова.

– Да, – призналась я в очевидном и потупилась. – Но я никому не скажу.

– Мне сообщили, будто ты считаешь, что погром в твоей квартире дело рук моих людей? – продолжала она расспрос.

Я насторожилась.

– А разве не так?

– Не так, – подтвердила она и показала на свою подругу. – Знакомься, это частный детектив. Зовут её Юлия Труфанова. Она занимается делами, касающимися моей безопасности и моего честного имени…

Я кивнула.

– Ты хорошо помнишь, что было на записи? – задала вопрос Платова и испытующе уставилась мне в глаза.

– Было бы глупым сказать «нет», – ответила я и затряслась.

– И по-прежнему считаешь, что на ней именно я? – допытывалась она.

«Да что же это такое? – едва не закричала я, теряя терпение и выдержку. – Чего ты меня мучаешь? К чему этот допрос? Почему не скажешь, как со мной поступите?»

Мне с трудом давалось выглядеть спокойной. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Наверняка внешне я выгляжу перепуганной мышью.

– А кто тогда? – спросила я и вспомнила свои подозрения в фитнес-центре. – Хотя…

– Смотри, – с этими словами Платова распахнула халат и сбросила его на пол, оставшись в нижнем белье. Причём оно было точно таким, какое было на ней в день, когда была сделана злосчастная запись.

– Смотрю! – прокричала я, ровным счётом ничего не понимая.

– Ничего не замечаешь? – допытывалась Платова.

– Смотри внимательнее! – потребовала Труфанова, не спуская с меня глаз.

И тут я вспомнила! Точно! На левом предплечье женщины, которую я приняла за Платову, была огромное, размером с монету родимое пятно. Я даже сначала думала, что это что-то прилипло. Но и кроме этого было достаточно примет, которые говорили о разных людях в сюжете и здесь, в комнате.

– Родинки на животе и плече… Точно! – осенило меня. – Ещё глаза и брови…

– Умар, проходи! – позвала Труфанова.

Двери открылись, и в комнату вошёл тот самый парень, которому Платова отмахнула мужское достоинство. Он был в одних плавках. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, у него всё на месте.

– Но как? – недоумевала я.

– Ловкость рук и никакого мошенничества, – объявила Труфанова. – Дублёрша Ольги размахивала перед камерой куском говядины…

Умар вышел. Я продолжала заворожённо смотреть на двери, за которыми он скрылся. Не верилось, что всё так просто.

– На записи, которую ты видела, артистка, загримированная под мою клиентку, – заговорила Труфанова. – Сделано это было с одной целью, скомпрометировать и заставить нести ответственность одного недобросовестного детектива.

– Так меня не будут убивать?! – закричала я от радости.

– Девочка, а кто тебе сказал, что тебя собираются здесь убивать? – изумилась Платова.

– Я! Я подумала, – заговорила я со слезами и вдруг завыла.

Платова подняла с полу халат и снова накинула на себя.

– Успокойся! – попросила она, затягивая пояс. – И пойдёмте пить вино!

– Господи! – вопила я спустя час, прижимая руку к груди и вознося в который раз глаза к потолку. – Как я перепугалась!

После этого, уже ставшим за вечер обязательным атрибута, я снова прикладывалась к бокалу с вином, который держала в левой руке. Желание напиться почти сбылось. Мои новые знакомые сидели с двух сторон длинного стола и с умилением наблюдали за тем, как я прихожу в себя. Мне стало так хорошо, что я едва не запела, как вдруг вспомнила про Бармалея.

– Кстати! – Я подскочила так, что вино расплескалось по столу. – А где Бармалей?

– Это тот самый бомж, который примчался тебя спасать? – догадалась Платова и посмотрела на Труфанову. – Представляешь, прибегает охранник с вот такими глазами, – она поднесла к лицу руки и показала пальцами размер с блюдце, – и говорит, во дворе за домом какой-то мужик в лохмотьях и с ножом…

– Где он? – Я отставила бокал.

– Тебя ждёт, – объявила Платова. – В гостевом домике. Я приказала его накормить. Надеюсь, он не загнётся от человеческой еды?

– А вы не знаете его? – спросила я, следя за её реакцией на вопрос.

– Лицо показалось знакомым, – призналась она. – Но не смогла вспомнить.

– Это Барановский Иван Васильевич, – начала, было, я, как Платова переменилась в лице и схватилась за сердце. – Ваня?!

– Точно! – обрадовалась я.

– Не может быть! – простонала Платова. – Что с ним случилось?

– Объясни, если не секрет? – попросила Труфанова.

– Я в девяносто седьмом купила первую машину, – стала вспоминать Платова, не сводя с меня взгляда. – А в нашем районе был автосервис…

– Я думала, он всё это придумал! – восхитилась я тому, что Бармалей не наврал.

– Так вот этот Ваня там управляющим работал…

– Управляющим? – протянула Труфанова. – Надо же! Хотя, сплошь и рядом такие случаи.

– Что же с ним произошло? – допытывалась Платова. – Может, я могу чем-то помочь?

– Почему бы вам самой у него не спросить? – поинтересовалась я захмелевшим голосом.

– Действительно, – пробормотала она и окликнула: – Сергей!

В дверях возник Макс.

«Вот тебе и Максим!» – с иронией подумала я.

– Пригласи сюда, пожалуйста, этого бездомного, – попросила Платова.

– Этого сделать невозможно! – Макс, который вдруг стал Сергеем, развёл руками. – Накормили, напоили и взашей выгнали!

– Почему?

– Да как-то мало радости созерцать это чудо, – признался Макс. – Вернуть?

– Не надо! – Платова махнула рукой. – Зачем, собственно? Раз он стал бомжом, значит, заслужил этого…

– Его подставили на пару с другом, – начала было я, но Платова не дала договорить: – Знаешь что, девочка моя, меня столько раз подставляли, «кидали» и грабили, что пальцев не хватит загибать и, как видишь, не опустилась. Раз сломался, значит поделом. Находится сейчас там, где ему и положено. Бизнес такая вещь, он быстро людей расставляет по тем полочкам, которые они должны занимать.

Я расстроилась.

– Взять, к примеру, наш случай, – напомнила о себе Труфанова. – Ольгу Петровну хотели скомпрометировать и подвести под статью с одной целью, убрать с рынка как конкурента.

– Кстати, а кто это сделал? – спросила я и попыталась угадать: – Сохотский?

– Откуда тебе стала известна эта фамилия? – поинтересовалась Труфанова. – Всё не могу избавиться от мысли, что вы как-то связаны.

– Это Мишка раскопал в Интернете, – стала объяснять я. – Когда он узнал, где я нашла диск, то пришёл к выводу, что его выбросили из машины и в спешке.

– Тоже бездомный? – попыталась угадать Платова.

– Нет, но, наверное, к этому стремится, – пошутила я грустно. – Так вот этот Мишка перерыл всю криминальную хронику и нашёл заметку про найденный в том районе труп. А уже в следующей статье написали, что это некто Сохотский, отчего Мишка и сделал вывод, что диск был в тот день у него, и он его выбросил, спасаясь от преследования. Кстати! – спохватилась я. – А ведь мы с таксистом видели тех людей, что, по всей видимости, убили Сохотского!

– При каких обстоятельствах? – Труфанова нахмурилась.

– Они бродили рядом с машиной! – вспомнила я. – Обращались друг к другу по кличкам. Одного из них звали Таран.

– Я не знаю человека с такой кличкой в окружении Сохотского, – призналась Труфанова. – Но твоя версия имеет право на существование, он выбросил диск, спасаясь от преследования.

– Его всё равно догнали, – сделала вывод Платова.

– Выходит, когда ты нашла диск, он был ещё живой, – сказала Труфанова.

– Почему?

– А кто, по-твоему, показал бандитам место, где нужно искать диск? – поинтересовалась она.

– Господи! – Я всплеснула руками. – Выходит я могла спасти беднягу!

– Как? – в один голос спросили они.

– Наверное, надо было в полицию сообщить!

– Успокойся! – потребовала Труфанова. – Скорее всего, бандиты перестарались, и Сохотский умер до того, как они бросились на поиски. Иначе было бы проще взять его с собой, чтобы он показал, где его бросил.

– А что он натворил? – спросила я.

– Господин Сохотский, пользуясь своим служебным положением, осуществил установку скрытых камер в большинстве офисах и помещениях, в которых монтировал оборудование, – стала рассказывать Труфанова. – Вступив в сговор с одним из моих коллег по бизнесу, частным детективом Филоновым, он снабжал его нужной информацией, добытой нечестным путём.

– Как это, нечестным? – не поняла я.

– Камеры установлены без согласия владельцев помещений, – стала объяснять она. – К тому же на такой вид сбора информации необходима санкция прокуратора и возбуждение уголовного дела. Как ты понимаешь, ни того, ни другого у этих друзей не было, равно как и совести. Сохотский через Интернет мог осуществлять просмотр и запись с любой камеры в любое время суток. Стоит ли говорить, что при обращении к его другу Филонову граждан с какой-то проблемой возникшей в этих учреждениях они быстро оказывались в курсе всех дел. Но эта парочка не ограничивалась делами, которые входят в компетенцию подобных организаций. Они стали торговать этой информацией с целью шантажа.

– Вы узнали, что одна из таких камер установлена в вашей спальне и разыграли весь этот спектакль? – догадалась я.

– Точно! – подтвердила Труфанова.

– Мы собирались ответить этим компроматом в суде, – заговорила Платова. – Ведь отправляя мне это кино, Сохотский был на двести процентов уверен, что я не побегу с доказательствами собственного преступления в полицию. А тут такой облом!

– И что дальше? – спросила я.

– Нас кто-то опередил, и оба друга убиты.

Я вскрикнула и прижала ладошкой рот.

– Выходит, это не вы были на моей съёмной квартире? – догадалась я вслух.

– Угадала, – подтвердила Платова.

– Значит я всё ещё в опасности? – гадала я.

– Точно! – Труфанова кивнула.

– Что же мне делать? – пропищала я, уверенная, что не перенесу второго похищения. – Идти в полицию?

– Дай мне этот диск, и мы вместе поищем причину, из-за которой тебя могут искать, – предложила Труфанова.

Послышался шум.

– Это ещё что такое? – проговорила Платова.

– Руки убери! – раздался голос Бармалея.

– Вот неугомонный! – обрадовалась я вслух. – Всё же обманул он вашего Макса.

– Ты это о ком сейчас? – не могла взять в толк Платова, о чём речь.

– Об рыцаре своём на белом коне, – с иронией объяснила я. – Это Бармалей, который раньше Иваном был…

Платова побледнела и встала, отчего я сделала вывод, что она не всё рассказала, впрочем, как и Бармалей. Но хотя бы теперь понятна причина его осведомлённости об жизни этой женщины.

– Не ждали?! – вопрошал Бармалей, волоча висевшую на руке служанку.

– Господи! – Платова прикрыла ладонями лицо.

– Не бойся, Ольга Петровна, я ненадолго! – заверил пьяным голосом Бармалей. – Только вот свою подшефную проведаю… А то меня твои обормоты напоить решили и за дверь выставить, – с этими словами он погрозил в пустоту пальцем свободной руки и заверил: – Не выйдет!

Глава 18. Сами с усами

– Может проводить? – промурлыкал из-за руля Макс.

– Сами с усами! – отвязано отозвался с заднего сиденья Бармалей.

Я поморщилась. В дорогу он прихватил из бара бутылку виски и теперь благоухал так, что как только встали, и прекратилась принудительная вентиляция, салон наполнился парами алкоголя.

Была глубокая ночь. Свет в доме горел лишь в нескольких окнах.

– Так проводить или нет? – допытывался Макс.

– Не стоит, – сказала я. – Кстати, а почему тебя зовут Макс, если имя Сергей?

– Фамилия у меня Максимов, – объяснил он.

– Теперь ясно! – произнесла я, размышляя, как быть с Бармалеем. Вести его к люку, в который он свалится и сломает себе что-нибудь, у меня не было ни желания не смелости. Забрать его домой решится только сумасшедший ну а отдать на хранение до утра Мишке, тоже утопия. Наверняка сосед спит богатырским сном.

«Не пропадёт!» – заверила я себя и вышла из машины.

Я уже дошла до подъезда, когда вдруг поняла, что Бармалей увязался следом.

– Ты куда? – спросила я.

– Ик! – громко икнул он, попытался приложиться к горлышку бутылки, но промазал и вылил себе на грудь приличную дозу виски.

Я вдруг вспомнила, как Бармалея втолкнули в подвал, и с каким восхищением рассказывала про его визит с ножом Платова. Возникшее вслед за этим желание сделать для этого человечка что-то хорошее я подавила в себе.

– Поросёнок! – вырвалось у меня.

– Сама свинья! – выпалил он и снова икнул.

– Дурак! – Я приложила магнитный ключ к замку и проскользнула в открывшиеся двери. Бармалей не успел. Он промазал и врезался в другую створку. Раздался грохот и маты.

Мне стало смешно. Некоторое время я стояла и прислушивалась к воплям доносившимся снаружи.

– Дура неблагодарная! – вопил возмущённо Бармалей. – Я ради неё на смерть пошёл, а она перед носом… У-уу!

Так и подмывало, подняться на лестничную клетку и посмотреть в окно. С трудом подавив в себе это желание, я подошла к лифту. Войдя в кабину, я вдруг пожалела, что отказалась от предложения Макса проводить меня. В доме было всего шесть этажей, и я отчего-то решила, что лучше будет, если я спущусь по лестнице сверху. Не знаю, что подвигло мною надавить на кнопку с цифрой «шесть», но теперь могу сказать точно – провидение.

Я вышла на шестом этаже. Створки лифта сомкнулись, и воцарилась тишина, в которой раздался шёпот:

– Почему тихо?

Я зажала рот рукой, чтобы случайно вырвавшийся крик не выдал меня. Ноги стали словно ватными.

«Господи! Меня ждут! Ну конечно! – метался в голове бешеной белкой вопрос. – Какая я дура!»

– Странно! – пробормотал другой голос.

В тот же момент я услышала, как кто-то стал тихо подниматься по лестнице.

Что делать? – засвербел вопрос. – Бить, стучать в двери и поднимать тревогу? Точно! Надо начать кричать: «убивают», «насилуют» и «помогите». Погоди! – одёрнула я себя. – На такие крики точно никто не выйдет. Кому охота если не получить пулю, то оказаться свидетелем происшествия? Легче утром объяснить на обходе участковому, мол, спал как убитый и ничего не слышал. Лучше кричать: «Вы меня затопили!» Но дальше идеи я не продвинулась, а продолжала стоять и слушать сквозь стук сердцебиения тихие шаги. Вот хрустнул сустав. Потом человек замер. Снова стал подниматься.

«Господи! Он уже, наверное, слышит, как стучит моё сердце!» – ужаснулась я, про себя отметив, что злодей поднялся уже до Мишкиной квартиры. Дом был старый, и лестница прямоугольной спиралью огибала шахту лифта.

«Может заскочить в лифт и спуститься? – подумала я. – А что? Там во двор и бежать! Точно!»

Однако я тут же усмехнулась собственным мыслям. На каблуках я даже не успею выбежать со двора.

И тут меня осенило. А что если прикинуться пьяной, которая не может попасть домой?! А что? К тому же я и так прилично выпила. Если хмель выветрился то запах остался.

Я торопливо открыла сумочку и достала ключи. Связка была массивной. Я подняла её над головой и уронила под ноги. Раздался металлический звук.

– Чёрт! – выругалась я громко. – Не падай!

Я надавила на звонок одной из двери и, старясь подражать сильно выпившей женщине, что есть сил, завопила:

– Колька, открывай, мама пришла!

После этого я присела и подняла связку. Снова выпрямилась, надавила на кнопку ещё раз и стала колотить в дверь. В квартире что-то стукнуло. Уверенная, что сейчас со мной будут говорить только через двери, я шагнула к соседской двери и всё повторила.

– Открывай! Колька! Мамка пришла!

Не прошло и минуты, а этаж бурлил. И не только этот. Жившие ниже жильцы тоже проснулись. Уж я то знала. Тревога охватывает дом как чума.

– Митяй, ну чего там? – раздался снизу голос.

– Да баба пьяная домой пришла! – ответил кто-то.

Неожиданно дверь семьдесят второй квартиры открылась.

– Чего шумишь? – заревела дородная тётка в бигуди.

– Привет, соседка! – Я повисла у неё на шее ощутив запах пота и дешёвых духов.

– Уйди! – Она толкнула меня в грудь.

Но не тут то было. Я прижалась губами к её уху и быстро зашептала:

– Тётенька, милая, за мной бандиты гонятся…

– Чего?! – ревела она паровозом.

В дверях появился тщедушный мужчина.

Я оттолкнула женщину в сторону и прошмыгнула в коридор.

– Стой! Куда?! Полиция! – кричала вдогонку женщина.

Планировка наших квартирах была одинаковая и я устремилась в ванную. Будь что будет. Зато останусь живая.

Я захлопнула за собой двери и щёлкнула задвижкой.

– Открывай! – закричала женщина и стала дёргать двери. – Сейчас полицию вызову!

– Вызовите, только быстрее! – вопила я в ответ. – Не тяните! Меня убивать пришла.

«А, может, воду открыть и потоп устроить? – осенило меня. – Проснётся весь дом, и уж точно меня никто трогать не посмеет».

Снаружи дверей всё стихло. Голоса удалились куда-то в кухню. Я притихала, вслушиваясь в звуки.

– Куда ты звонишь? – раздался мужской голос.

– В полицию, – отвечала женщина.

– Ты сначала разберись, – посоветовал мужчина. – Может семейный конфликт…

– Какая семья? – возмутилась женщина. – Эта та шалава, что с бомжами ходит.

Я оторопела. Вроде никто не видел, а в первой же попавшейся квартире узнаю о себе такое!

Возникла пауза. Стало понятно, женщина набирает номер.

Я вышла из своего укрытия и прошла в комнату.

Женщина стояла с телефоном в руке. Мужчина напротив. При моём появлении у них разом отрылись рты. Но не от удивления. Просто наружу вырвался воздух. Играя голосовыми связками, он стал формировать звуки, а те слова.

– Какого чёрта! – хрипел мужчина.

– На каком основании вы врываетесь в мой дом?! – вторила ему женщина.

Во мне боролись два чувства. С одной стороны я была благодарна этим людям, что с перепугу открыли двери. С другой, реакция этой пары на моё спасения заслуживала того, чтобы проучить их. И если в первом случае мне пришлось бы играть роль, поскольку благодарить я не умела, то развитие событий по второму варианту, было моим образом жизни.

– Милые мои соседи! – растрогано и воспользовавшись паузой, которая понадобился этим людям, для восполнения очередной порции воздуха заговорила я. – Спасибо, что не позволили бандитам и насильникам растерзать моё красивое тело. Вы женщина, – я посмотрела на толстушку, оцепеневшую от моего красноречия, – если бы вы были мужчиной, то я бы вам не только немедленно отдалась, а вышла бы за вас замуж. Но поскольку вы женщина, я думаю, с лихвой за ваш поступок я заплачу вашему мужу…

Говоря это, я была уверена, после такого шума, что был на площадке, мои сторожа уже ретировались. Переполох был таким, что наверняка кто-то вызвал и полицию. Поэтому я не опасалась за то, что сейчас меня не только выставят за дверь, но и спустят по лестнице. Ну и что? Тот стресс, который мне пришлось пережить стоит того, чтобы поиздеваться и поставить на место этих людишек.

Однако женщина повела себя странно. Она устало опустила руку с телефоном и плюхнулась в кресло, которое затрещало под её весом. Потом подняла взгляд на супруга и изрекла:

– Дуй на кухню, ставь чайник.

– А как же, – открыл, было, он рот, как она не дала закончить и поторопила:

– Иди! Всё равно вставать скоро, а сон эта веселушка уже весь прогнала.

– Вы что, даже не выгоните меня? – спросила я расстроенно удивлённо.

А расстроилась я потому, что поняла, зря попыталась обидеть людей. Более того, по меньшей мере выгляжу теперь глупо. Произнесла здесь речь, достойную ушей психиатра, а не взрослого человека и жду похожей, ответной реакции. А ведь людям, в отличие от меня, на работу не свет не заря. Они нечета мне – трудяги. И хоть я сама работу не уважаю, понимаю её значения для общества.

– Простите меня! – пробормотала я, опускаясь на диван.

– Кто хоть за тобой гнался? – скучно спросила женщина.

– Так, в клубе пристали, – соврала я. – Повода не давала, а пошли следом…

– Полицию позвать? – поинтересовалась женщина.

– Уже не актуально, – проговорила я, уверенная, что с этой историей надо заканчивать.

Глава 19. На правах клиента

Я первый раз в жизни была в офисе детективного агентства.

Юлия сидела за столом и разбирала какие-то бумаги. Я листала журнал мод. Мы обе ждали, когда её специалист выведет на экран монитора картинку. Мишка маялся в кафе напротив. Накануне он снова перебрал и сейчас наотрез отказался идти со мной из-за запаха перегара. С утра на него нельзя было смотреть без слёз. Бледный, с взъерошенными волосами он трясся, словно от холода и с трудом говорил. Запустить мыслительный процесс мне удалось только влив в него несколько бутылок пива, за которыми сходил Бармалей. Лишь после этого Мишка перестал трястись и смог снять с компьютера жёсткий диск. Я в свою очередь, отправила все «папки» по почте на электронный адрес детективного агентства. Сейчас Мишка потягивал красное вино, купленное за мой счёт.

– Собственно я уже просмотрела материал, – наконец заговорила Юлия. – И могу предположить, кто ищет архив Сохотского.

– И кто же? – Я отложила журнал на столик.

В дверь постучали, и на пороге возник детектив.

– Всё готово, – доложил он тихо.

Юлия взяла пульт и надавила на кнопку, включив висевший на стене телевизор.

Я увидела кабинет. На фоне письменного стола о чём-то спорят двое мужчин. Один машет руками, второй оправдывается.

– Тот, что толстый, это директор горно-обогатительного комбината по фамилии Горлов Иннокентий Петрович, – стала объяснять Юля. – На него кричит Стариков Геннадий Петрович, в прошлом криминальный авторитет по кличке Старик…

– Вспомнила! – воскликнула я. – Тогда, в лесу, у такси… В общем этот самый Таран, ну который главный был среди всех, сказал, что если они не найдут, то Старик им вечером устроит.

– Кто бы сомневался, – произнесла Труфанова и продолжила: – Сейчас Стариков числится добропорядочным гражданином. Он меценат и уважаемый человек, занимающий кресло председателя совета директоров одного из известных банков.

– Что это за банк? – спросила я больше из-за того, что Юля странным образом и как-то витиевато обошла его название. Хотя, на самом деле, я знала лишь несколько банков и то, только потому, что все они были на слуху, а от одного мне Антон дарил карту. Мне было непонятным, что такое совет директоров, равно как и то, чем эти самые банки занимаются, кроме как хранят деньги.

– В твоих интересах не знать деталей, – сказала она. – Незачем. Ведь ещё не известно, чем закончится наша работа.

– А что вы собираетесь предпринять?

– Пока думаю, как быть со всем этим, – призналась она. – Хотя, согласно закона о частной сыскной деятельности, такого содержания информация должна быть немедленно передана в правоохранительные органы, а её сокрытие является преступлением.

– Где же здесь криминал? – недоумевала я, вновь устремив свой взор в экран телевизора. – Ругаются, машут руками…

– Не торопись, будет, – заверила Юля.

Тем временем Старик схватил Горлова за отвороты пиджака и встряхнул. Тот оттолкнул его. Снова стали ругаться. Вернее кричал один, Старик, а Горлов оправдывался и виновато отводил взгляд в сторону. Неожиданно Старик толкнул Горлова. Тот полетел на спину и ударился головой о стену. Хотя, я пригляделась и увидела в том месте часть трубы и кран. Всё сделалось красным. Ноги лежавшего на полу Горлова затряслись. Старик бросился к нему и стал шлёпать ладошками по лицу. Потом выпрямился и устремился к столу. Схватил графин с водой и вернулся к уже застывшему неподвижно Горлову. Он вылил на него воду, отбросил графин и попытался усадить. Тщетно. После того, как стало ясно, что Горлов умер, Старик стал кому-то звонить и метаться по кабинету. Вот он бросился к дверям и закрыл их на замок. Снова прижал трубку к уху и стал ходить из угла в угол, с кем-то разговаривая и оживлённо размахивая руками. Наконец в кабинете стали поваляться люди. Это были крепкие парни. С собой они принесли мешок.

– Здесь не интересно, – прокомментировала Юлия и перемотала запись до того момента, как в кабинете зажегся электрический свет а Старик исчез. Парни, которые укладывали труп Горлова в мешок, слонялись без дела или играли в карты. Наконец появился высокий и нескладный мужчина. Он что-то сказал парням. Они схватили мешок и потащили к выходу. Появился какой-то коротышка. Он принёс ведро с водой и сумку, из которой достал странную одежду. Это было что-то вроде дождевика, в которых ходят в ненастье старушки. Он был из прозрачного полиэтилена. Коротышка украсил голову шапочкой, похожей на ту, что надевают хирурги во время операций. Мне ничего не резали и я даже мысленно сплюнула через левое плечо, но видела такие в кино, да в свои редкие визиты в больницы.

– Это уборщик Старика, – прокомментировала Юля. – И то, как он обстоятельно подготавливается, наводит на мысль, что его умение ликвидировать следы преступлений в команде Старика востребовано.

Тем временем, с головы до ног облачённый в полиэтилен уборщик залил весь пол и стену, у которой лежал несчастный пеной. Потом взял какой-то скребок и стал её убирать.

– Это рутина, – пробормотала Юлия и картинку сменила другая. На этот раз изображение шло с видеокамеры, установленной во дворе. Было видно не только как парни укладывали мешок с телом в багажник, но и номера машин.

– Теперь поняла? – спросила Юлия.

– Поняла, – подтвердила я. – А почему без звука?

– А он нам незачем, – сказала она. – Налицо факт убийства…

– Но ведь он его случайно убил, – проговорила я.

– За случайно бьют отчаянно, – произнесла Юлия. – Ко всему труп спрятал.

– И что мне теперь делать?

Неожиданно меня словно ударило током. Я вдруг представила этого самого уборщика в своей съёмной квартире. Причём так отчётливо, что нос защекотал запах порошка. Отчего-то в моём воображении он натирал шваброй место где Мишка недавно справил нужду.

– И-ии! – запищала я. – Меня тоже убьют.

– Успокойся! – потребовала Юля. – И возьми себя в руки. Ничего с тобой не случиться, если будешь выполнять все мои требования.

– Говорите, что я должна сделать? – попросила я, прижимая платок к глазам.

– Тебе просто надо переехать в другое место, – сказала она очевидное. – Не сегодня, завтра этого человека задержат, и он уже не будет представлять для тебя никакой опасности.

– И всё? – не поверила я.

– Конечно, – подтвердила Юля. – Не хотела тебе говорить заранее, но следственный комитет уже начал проверку по поводу этого кино…

– Как проверку? – заволновалась я. – Почему не возбудили дело?

– А что если и эта запись, как и в нашем с Платовой случае бутафорская? – сказала она и прищурилась: – У тебя откуда познания в юриспруденции?

– В каком смысле? – не поняла я, почему она сделала такой вывод.

– Ты отличаешь проверку от возбуждения, – объяснила она.

– Год назад подругу убили, а я как раз перед этим с ней поссорилась, – стала рассказывать я. – К тому же на моей одежде была её кровь. Как говориться всё к одному. Ещё и на орудии убийства отпечатки…

– Серьёзно аргументированный расклад, – восхитилась Юля. – Неужели всё обошлось?

– Представь себе, да.

– Кстати, – спохватилась Юля. – А ведь я могу тебе предложить на время жильё.

– Это было бы кстати! – обрадовалась я. – А то я за это время все деньги потратила.

– Мне подруга оставила ключи от своей квартиры, а сама укатила в Турцию, – стала рассказывать она и потянулась к сумочке. – Это недалеко. Всё необходимое в доме есть.

– Спасибо!

– Только одно условие! – Заостряя внимание, она выпрямила указательный палец.

Я невольно сфокусировала внимание на её красивом, надо сказать изящном ноготке. Он был формой почти как у меня, но маникюр на нём был более интересный. По кромке, ближе к основанию, угадывался витиеватый рисунок в виде узора.

– Водить никого не буду! – ответила, я как мне показалось за неё. Однако ошиблась.

– Ну это само собой! – сказала Юля, и стала объяснять условия, на которых она меня пускает: – Ты должна создавать эффект присутствия.

– Это как? – не поняла я.

– Видишь ли, сейчас время отпусков и активизировались воришки, – заговорила она тоном учительницы. – Они определяют по ряду признаков квартиры, в которых никто не живёт и обворовывают их.

Я насторожилась. Уж не хочет ли она мне поручить работу, которую должна делать сама?

– А что это за признаки? – осторожно поинтересовалась я.

– Первым делом проверяют почтовые ящики, – стала объяснять Юля. – Если ящик забит рекламными буклетами и прессой, значит это попросту некому забирать. Кроме этого смотрят на окна. По вечерам не горит свет, ещё одна примета. Есть масса других уловок. Например, вставляют в замочную скважину волосок или в щель между косяком и дверью спичку. На следующий день сразу видно, входил кто-то в квартиру или нет. Ведь волосок собьётся ключом, а спичка выпадет на пол, если двери открыть…

– Значит мне придётся вынимать прессу, включать свет и музыку, – сделала я вывод.

Глава 20. Страшная новость

Вместо запланированных трёх дней, я провела на квартире, ключи от которой мне дала Труфанова, неделю. Хорошо, что её хозяйка продлила себе каникулы, о чём сообщила детективу по телефону. Причина банальна, если самого Старикова упрятали за решётку быстро, то его многочисленных помощников ещё неделю «гоняли» по Москве и её окрестностям. Лишь сегодня с утра Юля объявила мне, что я в безопасности. Хотя я и так не пряталась особо. Жильё на время поменяла, а от привычек шляться по ночам не отказалась. Так я стала узнаваемой стразу в двух ночных клубах и дополнила свою копилку парой флиртов с продолжением на одну ночь. Лёнька, сын олигарха торгующего услугами связи, был от меня без ума, но молод, а Фрол оказался не в моём вкусе.

На улице было пасмурно. Я ещё долго слонялась по квартире, пытаясь заставить себя убрать хотя бы в ванной и помыть посуду, но ограничилась тем, что просто составила её в раковину. В конце концов, Юля сама сказала, что своим появлением здесь я избавила её от необходимости включать по вечерам свет, и вынимать из почтового ящика весь тот хлам, что суют в него рекламные агенты. Имитируя присутствие в квартире людей, я всё-таки не только делала какую-то работу, но ещё и рисковала.

Въезд во двор оказался перекрыт машиной, которая привезла в аптеку товар и я пошла пешком. Странно, меня не было здесь всего ничего, а, казалось, прошла целая вечность. Что-то было не так… Я шла через двор и не могла понять, почему так странно посмотрела мне вслед соседка, не поздоровался, приветливый до этого, дворник-киргиз и отчего молодая мама суетливо взяла на руки ребёнка, который крутился около подъезда. Я прожила здесь всего пару недель и эти люди по определению не могли меня знать, а складывалось впечатление, будто бы стала за время своего отсутствия телезвездой.

– Может быть Бармалей постарался? – гадала я вслух, открывая двери.

Странно, если нижний замок открылся легко, то в верхний ключ даже не вставлялся.

Что за чертовщина? – удивилась я, отступая на шаг от двери и собираясь с мыслями. – Наведаться ко мне люди Старика до ареста, конечно, могли, но ведь замок менять они уж точно не стали бы. Неужели снова идти к Мишке?

Двери долго никто не открывал, и я уже собралась уходить, как из квартиры раздался грохот.

– Понятно, снова на рогах! – пробормотала я.

Раздался звук открывающегося замка и, на пороге, возник полуодетый Мишка. Его взгляд был устремлён куда-то мимо моего правого уха. Причём глаза смотрели как бы в разные стороны.

– Кто? – изрёк он, и вдруг попытался закрыть дверь.

– Тихо! – Я выставила руку и вошла, сдвинув его в сторону.

Мишка повёл себя, по меньшей мере, странно. Он вдруг стал пятиться задом, пока не налетел спиной на стену.

– Кыш! – вырвалось у него с воздухом и слюной, повисшей на нижней губе.

– Что с тобой? – спросила я, вглядываясь в его глаза. – Неужели допился? И в каком я тебе предстала образе, если так?

– Ы-ыы! – провыл он и стал креститься.

Стало жутковато. Однако, так и подмывало поиздеваться над болезным, и я провела ладошкой у себя над темечком, гадая:

– Я, наверное, с рогами? Или нет, дай угадаю? С крыльями? А может у меня нимб?!

Рука Мишки после крестного знамени, словно крестился гирею, безвольно упала вдоль туловища.

– Что, теперь меня грохнуть решила? – ошарашил он.

Пришла очередь испугаться мне.

– Ты что несёшь? – спросила я.

– Бармалея за что? – Он вытаращился на меня стеклянными глазами и громко икнул.

– Фу! – Я скривилась от запаха перегара и помахала перед его лицом ладошкой.

Он попытался поймать меня за запястье, но не смог и промахнулся, хватившись за пустоту. В следующий момент, словно вес пригоршни воздуха оказался неподъёмным, он полетел вслед за стиснутым кулаком и с размаху врезался лбом в стену.

– Уй-ху-е! – провыл он, корчась на полу и жмурясь от боли.

Я знала, если он проспал хотя бы час, то после такой встряски быстро придёт в себя и направилась в комнату.

Сзади сначала доносилась возня и кряхтенье. По звукам я поняла, Мишка поднялся. Потом стали надвигаться нетвёрдые шаги. Мишка проковылял мимо и прямо к столу. Схватив с него бутылку минеральной воды, он приник к горлышку и стал жадно пить. Вода тоненькими струйками катилась по небритому подбородку, оставляла мокрые дорожки на шее и превращалась в пятна на ржавого цвета майке. Осушив бутылку, он громко отрыгнул воздухом, и с размаху уселся в кресло.

– Хорош! – констатировала я, стараясь не смотреть на вывалившееся из трусов хозяйство, похожее на клубни картошки в волосатой мешковине. Другая бы на моём месте с воем бросилась прочь, но не я, потому как знала, их хозяин забыл о существовании такового богатства до полного вытрезвления.

– Ты где пропадала? – сподобился и спросил он.

– А ты никак с горя запил? – съязвила я. – Не вынес разлуки со мной?

– С горя, – подтвердил Мишка и сжал губы, словно ребёнок, готовый расплакаться.

– Что стряслось? – спросила я, не веря в его скорбь. По опыту знала, в конце загула все алкаши вдруг становятся сентиментальными и рыдают по любому поводу. Они плачутся близким, жалуются на себя говнюков, скорбят по усопшим и, даже, оплакивают щенков из детства… Всё что подвернётся под руку. Сколько я выслушала от отца откровений, после которых он рвал на себе майки, а потом размазывал ими на лице слёзы!

– Боо! – протянул Мишка и вновь залился слезами.

– Да что это такое? – недоумевала я глядя на это создание.

– Барма-кх-кх! – зашёлся он кашлем, подавившись собственными слезами.

– Ты можешь толком объяснить, что произошло? – крикнула я.

– Бармалея убили! – выпалил он.

Я не поверила своим ушам.

– Как? Да что ты гонишь? Спит, наверное, мертвецким сном, а ты принял его за мёртвого.

– Полиция была, – провыл он протяжно и по-бабьи. – Тебя тоже искали. Кто-то сказал, что вы с ним у подъезда в ту ночь ругались.

Меня обдало жаром. Это было похоже на правду. Причём, если учесть мой предыдущий опыт общения с правоохранительными органами, на горькую правду.

– Как это произошло? – допытывалась я. – И когда?

Этот вопрос меня интересовал куда больше. Ведь если Бармалей умер в ту ночь, когда нас привёз Макс, то это можно легко привязать ко мне.

– Его прямо у себя в доме зарезали, – рассказывал Мишка. – Тридцать раз ножом! Звери!

– В каком доме? – не могла я взять в толк.

– Ну, там, – он показал мне пожелтевшим от курева пальцем за спину. – Мы ещё там с тобой были…

– Это в том самом подземелье? – догадалась я.

– Точно! – Он кивнул, ударившись подбородком о грудь.

– И что, полиция на меня думает? – гадала я.

– Уже нет, – успокоил он и замотал головой.

– Как это уже? – опешила я. – А до этого разве думали?

– Экспертиза показала, что били ножами три разных человека, причём среди них была девушка, – объяснил он.

– А почему меня перестали подозревать? – озвучивала я один за другим вопросы, роем возникающие в голове.

– Кто? – Он перестал выть и уставился на меня припухшими и красными глазами.

– Как кто? – Я разозлилась. – Полиция!

– Насчёт полиции я ничего не знаю, – заговорил он и шмыгнул носом. – А вот я уже не думаю, что это ты.

– Вон оно что! – протянула я, готовая рассмеяться. – Ты у нас, конечно, авторитет!

– Представь себе!

За спиной что-то скрипнуло. Я обернулась и увидела огромного чёрного кота. Он тёрся об дверь, которая поскрипывала в такт движения.

– Это же Черныш Бармалея! – вспомнила я.

– Осиротел, бедняга, – проговорил Мишка. – Вот забрал себе.

– Значит я в полиции под подозрением, – констатировала я с горечью, размышляя как быть. – Могут сказать, будто с друзьями пришла и убила.

– А разве не так было? – ошарашил вопросом Мишка, который уже и забыл, что говорил минуту назад.

– Тьфу на тебя! – крикнула я. – Вставай, приводи себя в порядок и пойдём, – приняла я решение.

– Куда? – опешил он от металла в моём голосе.

Вообще, я заметила, Мишка на генном уровне боялся строгих женщин.

– Есть один человек, – стала я вводить его в курс дела, размышляя, стоит или нет, это делать сейчас, если уже на улице он наверняка спросит, куда мы направляемся. – Она частный детектив и раньше работала в полиции. Там всё расскажешь.

Мишка встал и вдруг переменился в лице.

– Не пойду я с тобой! – заявил он плаксивым тоном.

– Это почему? – опешила я.

– А может ты меня того, – он провёл по шее ладонью. – Как Бармалея…

Глава 21. Серьёзная улика

– Показывай, где жилище этого несчастного! – потребовала Юля.

Одетая ради такого случая в спортивный костюм, она убрала волосы в узел и спрятала под кепкой бейсболкой, отчего теперь походила на фотомодель, рекламирующую спортивную одежду.

– А меня здесь не схватят? – забеспокоилась я, и оглядела двор.

– Тебя пристрелят как особо опасную на месте, – пошутила она.

Однако от этого мне стало уж совсем нехорошо.

– Ой! – вырвалось у меня.

Заметив перемены в моей внешности и в настроении, она поняла, что перегнула палку и заторопилась:

– Не волнуйся, мои сотрудники уже работают над твоим алиби.

– Как это?

– Сама не догадываешься?

– Нет, – призналась я, ломая голову над тем, как без меня мне делают алиби на момент преступления.

– По данным судебно-медицинской экспертизы смерть у Ивана наступила утром, между пятью и шесть часами, – стала объяснять она. – Вспомни, где ты была в это время?

Я пожала плечами.

– Ну! – торопила она.

– Мы как раз приехали перед рассветом, – стала вспоминать я. – Точно! – вдруг осенило меня. – Выходит, в это время я пила чай с блинами на кухне у своих спасителей!

– Наконец-то дошло! – Она облегчённо вздохнула. – Инна Васильевна и Сергей Николаевич сейчас дают показания на этот счёт в полиции.

– А кто это такие?

– Тяжёлый случай! – расстроилась Юля, а сидевший на заднем сиденье детектив прыснул со смеху.

– Ты же только что сказала, что у них пила чай! – напомнила она.

– Точно! – воскликнула я, шлёпнула себя по лбу и объяснила: – От страха думать не могу…

– Ты хоть помнишь, зачем мы сюда приехали? – насмешливо спросила Юля.

– Помню, – заверила я её. – Мне надо проводить вас на место преступления.

– Так действуй! – поторопила она.

– Надо под трубами пролезть, – вспомнила я и показала на здание, вдоль которого мы с Мишкой проходили во время своего первого визита к Бармалею.

– Кирилл! – позвала Юля детектива, сидевшего на заднем сиденье. – Ты всё взял?

– Только багажник откройте, – попросил он.

– А зачем инструмент? – спохватилась и спросила я, вспомнив, как она ставила ему задачу в офисе взять даже небольшой лом…

– Наверняка, после того как в коллекторе обнаружили труп, коммунальные службы его закрыли, – объяснила она и открыла бардачок.

– Две недели прошло, – быстро подсчитала я. – Там уже, наверное, другой бомж поселился.

– Этот народ суеверный, – беря фонарик, заговорила Юля. – Вряд-ли сходу это место занимать будут…

Мы молча дошли до люка. Теперь на нём была чугунная крышка.

– Это ненадолго, – предположил Кирилл, доставая ломик. – Скоро в металлолом сдадут.

Пока он сдвигал в сторону массивную крышку, Юля натянула перчатки.

Кирилл свесил вниз голову и посветил по сторонам.

– Здесь проход, который ведёт в сторону подстанции, – сообщил он, вновь появившись на поверхности.

– Его не заложили случайно ничем? – спросила Юля.

– Кому это надо? – вопросом на вопрос ответил детектив и свесил вниз ноги.

Кирилл помог по очереди спуститься нам вниз и стал подниматься наверх.

– А он разве с нами не пойдёт? – удивилась я вслух.

– Запомни, в таких случаях всегда кто-то должен оставаться на подстраховке, – сказала Юля с назиданием. – Мало ли что может случиться? А ну как обвалится на нас что-то или ещё проще, взбредёт кому-нибудь люк положить на место и чем-нибудь придавить.

– Я об этом как-то не подумала, – призналась я.

– А внизу ещё и телефон не работает, – предположила она.

– Но ведь Кирилл мужчина! – Я с тоской посмотрела вверх, где, по моему мнению, должен он был сейчас находиться. – Почему рискует его начальница?

– Потому что это моя инициатива помочь тебе, – сказала она очевидное. – Мы ведь с тобой даже договор не заключили об оказании услуг.

– Понятно, – протянула я. – Ты решила по-дружески помочь?

Она улыбнулась и подтвердила:

– Точно!

Мы двинули по проходу.

Юля шла медленно. Она то и дело приседала на корточки и что-то высматривала на полу. Причём заглядывала в каждую щель и трещину, подсвечивая фонарём. У пролома задержалась надолго. Она медленно, по сантиметру, изучила все его острые края, пока, вдруг не сняла и не положила в пакетик какой-то волосок или нитку.

Я не стала спрашивать, поскольку созерцать то, как она работает, оказалось утомительным занятием.

– Это и есть работа частного сыщика? – не выдержала и спросила я, когда она надолго застряла у порожка.

– Это работа и детектива и полицейского, – подтвердила она. – Иногда случайно оторвавшаяся пуговица может рассказать многое и решить судьбу человека.

– Это я знаю не понаслышке, – согласилась я, вспомнив, как совсем недавно, сама нашла в ходе проведения следственного эксперимента улики, которые спасли меня от тюрьмы.

– И как ты решилась сюда идти в первый раз? – удивлялась Юля, когда мы пробирались через самую узкую часть прохода.

– Сама не знаю, – пропыхтела я.

В логове Бармалея с того момента, как я здесь побывала, произошли изменения. Так исчезли корзины с продуктами из-под потолка, и куда-то делся диван. Я сразу сообщила об этом Юле.

– Скорее коммунальщики постарались, – предположила она.

Юля ещё некоторое время пристально осматривала всё, подсвечивая фонариком, потом присела на корточки и что-то высматривала на полу. Неожиданно её внимание привлёк какой-то предмет, и она достала из кармана ещё один полиэтиленовый пакет и небольшой пинцет.

– Что? – спросила я.

– Кажется это от рубашки, – прокомментировала она, и что-то взяла пинцетом.

– Есть что-нибудь интересное? – поинтересовался Кирилл, после того, как мы выбрались наверх.

– Вот, полюбуйся! – предложила Юля и подняла пакет на уровень глаз. В самом уголке что-то заблестело.

– Это бриллиант? – пошутил Кирилл.

– Страза, – ответила она. – Скорее как раз и была на одежде девушки.

– Кажется, я знаю, кому она могла принадлежать! – сходу заявила я, отчётливо вспомнив декор из этих камушков на груди девушки, которую мы здесь повстречали с Мишкой.

– Рассказывай! – потребовала Юля.

– Когда мы первый раз шли сюда, нам попались навстречу два парня и девушка, – стала вспоминать я. – У девушки были вышиты стразами звёзды на верхней части груди. Так старомодно, – добавила я.

– Ты думаешь, она здесь была? – допытывалась Юля.

– Не думаю, а знаю, – заявила я. – Бармалей тогда сказал, что у него гости были.

– Она могла этот камушек тогда и потерять, – выдвинул предположение Кирилл.

– Могла, – согласилась Юля и вновь посмотрела на меня. – Как они выглядели?

– Все моего возраста, – стала я вспоминать. Один парень был брюнет, – я подняла ладошку над головой, показывая рост. – Выше меня на голову. Его друг и девушка моего роста и комплекции.

– Они о чём-нибудь говорили? – допытывалась Юля.

– Нет, – я покрутила головой. – А что?

– Может, называли друг друга по именам? – подсказала она.

– Не обращались они друг к другу, но Бармалей сказал, что одного из парней зовут Тарас…

– А девушку? – она нахмурилась.

– Интересное прозвище такое, – пытаясь сосредоточиться, я пощёлкала пальцами. – Автомобильная…

– Аптечка? – подсказал Кирилл.

– Скажешь тоже! – удивилась Юля. – Так скорее обзывают.

– Фара! – вспомнила я.

– Ты раньше их в районе не видела? – засыпала вопросами Юля.

– Так я почти здесь и не хожу никуда, – ответила я.

– Думаешь, они причастны к этому? – сомневался Кирилл.

– Не исключаю, – уклончиво ответила Юля.

– А я думаю, замочили его свои же бомжи, – выдвинул предположение Кирилл. – В ходе обычной пьяной драки.

– Ты его друзей не знаешь? – Юля посмотрела на меня.

– Так вот он этих парней и девушку как раз друзьями и назвал, – вспомнила я.

– Я имею ввиду, одного социального происхождения, – уточнила Юля.

– Так ведь Иван по происхождению интеллигент, – напомнила я ей и тут же упрекнула себя за столь необычную формулировку. Скорее надо было просто сказать, что он недавно стал бомжом.

– Таких, который с ним на одной ступени, – добавила она.

– Не! – протянула я. – Откуда?

– Что думаешь? – Кирилл вопросительно уставился на Юлю.

– Мне кажется, эти юнцы постарались, – выдвинула предположение Юля. – Тогда, когда Марта их видела, пришли провести разведку.

– Да ладно! – восхитилась я наивности её суждения и махнула рукой. – Видели бы вы их. Не могут они человека убить.

– Вот как раз такие и убивают, – стояла на своём Юля.

– Они наоборот, ему еду принесли тогда, – вспомнила я.

– Вошли в доверие, – привела она свой аргумент.

– Но зачем? – не могла я взять в толк.

– А зачем сейчас твоё поколение просто так избивает сверстников и выкладывает в Интернет? – спросила Юля. – Адреналина хотят!

– Ещё славы и самоутверждения, – перечислил Кирилл.

– Не знаю, – засомневалась я вслух. – Мне, например, такая слава ни к чему.

– Кстати! – спохватилась Юля. – А, между прочим, есть и мотив!

– Какой? – не поняла я, о чём речь.

– Ты ведь сказала, что Бармалей почти все деньги заработанные своим бродяжничеством, откладывал на квартиру.

– Откладывал, – подтвердила я. – Но, в конце концов, потратил на такси и одежду для моего спасения.

– Надо же! – восхитилась она, и тут же сказала: – Потратил или нет, но они об этом знать не могли.

– Возможно, – нехотя согласилась я. Не верилось мне, что Бармалей рассказал первым встречным про свою тайную мечту, снова стать человеком.

– Ты чем будешь заниматься вечером? – неожиданно спросила Юля.

– Хочу побродить по окрестностям и посмотреть, может, где и встречу эту троицу, – призналась я.

– Ты это серьёзно? – Она внимательно посмотрела мне в глаза.

– Абсолютно! – подтвердила я и стала рассказывать ей план своих действий: – Все трое одного со мной возраста. А где сейчас такие как мы? – спросила я и сама же стала отвечать: – Бары и ночные клубы. Если все трое живут рядом, то и эти заведения посещают вместе, и тоже где-то в нашем районе.

– Не факт, – вставил Кирилл.

– Факт или нет, но пошляться по окрестным заведениям не будет лишним, – стояла я на своём. – Тем более кличка у этой подруги заметная – Фара. Наверняка на слуху. Так что вероятность удачи в этом начинании у меня достаточно высокая.

– Именно этого я и боюсь, – забеспокоилась Юля. – Знаю, отговаривать тебя бесполезно, но проинструктировать не лишне. Если встретишь кого-то из них, не пытайся наладить контакт.

– Почему? – удивилась я. – Они прошли мимо нас с Мишкой, и вряд ли запомнили меня.

– Какая ты наивная! – восхитилась Юля. – Не запомнить прилично одетую и красивую сверстницу в обществе маргинала – это идиотизм! Тем более, это было не в толпе…

– Я об этом как-то не подумала, – призналась я.

– К тому же они планировали убийство, и поверь, всё подмечали! – добавила она.

Мне стало страшно.

– Всё-таки ты тоже считаешь, что они как-то причастны к этому? – поинтересовалась я.

– Не исключаю, – сказала Юля. – И ещё, – она задержала меня рукой, хотя я и не собиралась никуда уходить. – Нервы у них сейчас на пределе, и в каждом они видят либо опера, либо стукача…

Глава 22. Любовный приворот

Зал плескался в разноцветье лазерных подсветок и всевозможных ламп. Он то тонул в темноте, то вырывался из неё разномастной беснующейся толпой. Эта прыгающая, дёргающаяся масса в бешеном ритме меняла цвет, то, вдруг, пульсировала белым, словно по углам начинали строчить пулемёты, то плавно становилась розовой и тонула в голубом. Я сидела за барной стойкой и наблюдала в отражение зеркал за Ромой. Парень разошёлся не на шутку. Он одну за другой менял партнёрш, хватал их и кружил, поднимал на руки и вытворял такое, что могло показаться, занимался танцами профессионально. Никто из девчонок не мог подстроиться под него, как ни пытались. Но не это главное, а то, что этот парень танцевал почти без перерыва. Он уже дважды хватал меня, и увлекал в толпу, и дважды я возвращалась за стойку, едва двигая ногами. Сердце колотилось так, что казалось ещё немного и вылетит из груди, а рубашка на спине уже намокла от пота и противно прилипала к телу.

«К утру от меня уже будет не пахнуть, а вонять», – подумала я вяло и поманила пальцем бармена.

– Весь во внимании! – Щеголеватый паренёк перегнулся ко мне через стойку.

– Я одну подругу ищу! – закричала я ему на ухо. – Вместе в школе учились! Фара зовут. Не слышал?

– Фара?! – переспросил он.

Я выразительно кивнула.

Бармен пожал плечами и выпрямился.

– Странное имя, – сделал вывод он.

– Издеваешься? – Я разозлилась. – Это погоняло!

– Ты что, из зоны откинулась? – зло спросил он.

Я оторопела.

– Почему так решил?

– Погоняло у бандитов, – пояснил он. – Вульгарно звучит…

– Какие мы нежные! – произнесла я и скривилась.

– Не обижайся, – попросил он, уже более миролюбиво.

Сбоку возникла Тонька. Я всего лишь одолжила ей в туалете прокладки, да обменялись парой фраз. Тонька неделю, как сделала аборт и что-то с ней по-женски произошло.

«Плясала много», – объяснила она тогда свой конфуз.

– О чём базар? – спросила Тонька.

– Ты не знаешь случайно девочку, которую Фара зовут? – спросила я.

– Неа! – Она покрутила головой. – Смешная кличка…

Тонька бесцеремонно выбросила соломинку из моего стакана, сделала из него несколько больших глотков и снова устремилась в толпу.

Я брезгливо отодвинула стакан и загрустила.

Наконец Ромка выбрался из клокочущей толпы и подсел на табурет рядом.

– Фу! – выдохнул он. – Ну что, какие планы на вечер?

Я поморщилась. Он говорил громко и прямо в ухо, стараясь перекричать музыку.

– Вечер уже прошёл, – констатировала я.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся он странным, неживым смехом, и вдруг умолк. – Ночь!

– Уже утро скоро, – заметила я.

Уже неделю я скитаюсь по самым разным барам и клубам, которые были, так сказать, в шаговой доступности от места гибели Бармалея. Конечно, не исключено, что убийцы напротив, приезжали издалека. Но я тешила себя тем, что они были хорошо осведомлены о лабиринтах наших дворов. Это наводило на мысль, что если не все, то кто-то жил здесь, и навёл на Бармалея. Сегодня в клубе снова пустышка. Не было даже отдалённо похожей на Фару девушки. Не слышали о такой и бармены. Не видела я и парней, которые были с ней тогда, но была уверена, вся троица держится вместе. Их многое теперь объединяет.

– Я вообще спросил, какие у тебя планы? – уже с раздражением крикнул Ромка и вдруг снова рассмеялся.

Некоторое время я делала вид, будто думаю и тянула коктейль.

– Предлагай, – разрешила я, наконец, размышляя, стоит или нет разделить с ним постель.

Усталость валила с ног.

Рома загадочно огляделся по сторонам и наклонился ближе

– Тут предложение поступило, – вкрадчиво сообщил он, и, без обиняков, озвучил: – Поехали к Гарику?

Спросив это, он вдруг снова рассмеялся, а я потянула носом воздух, пытаясь понять, отчего он такой весёлый.

– Кто такой, этот Гарик? – Я напряглась.

Любое такое предложение настораживало меня и отрезвляло. Парни в таких заведениях того и ждали, чтобы девушка дошла до кондиции, чтобы подцепить её. Я, в принципе, не против, но только с одним, и без всяких там довесков в виде друга…

– Гарик это кадр! – многозначительно произнёс Рома и, видимо, посчитав это достаточным объяснением, повторился: – Ну так как?

Музыка заиграла громче.

– Ты так и не ответил, кто это? – прокричала я ему на ухо.

– Один хороший человек, – продолжал отвечать загадками Рома и при этом мерзко хихикать.

– Чёрный, что ли? – гадала я и отодвинула стакан.

– Это как?

– Достал ты уже! – Я психанула. – Гарик, имя не русское.

– А-а, – протянул Рома. – Ты в этом смысле.

– Ты не ответил! – напомнила я, решив, что если он продолжит дурачиться, обломлю. Пусть с правой рукой сегодня утро встречает, или с этим, со своим Гариком.

– Гарик по ходу армянин, – сказал Рома. – Только наполовину. У него мать русская.

– Наполовину не считается, – резонно заметила я. – А что там у этого Гарика? Хата свободная?

– Родаки укатили куда-то, – подтвердил Рома, дёргая, в такт музыке, головой. – Гарик приглашал…

Я поскучнела и сделала вывод:

– Так это он тебя приглашал, по ходу!

– Почему? – Рома вытаращился на меня как на ненормальную. – Если Гарик зовёт, то всех! Ты Гарика не знаешь… Потусим! – провыл он и, задрав руки вверх, стал вскрикивать и подвывать: – У-у! Хо-хо!

– Странный какой-то ты, – резюмировала я. – И подкат у тебя такой же…

– Ты это о чём?

– Накатить не желаешь? – передразнила я его, напомнив, с каким предложением он подсел за мой столик в начале вечера.

– А ты юморная! – отвесил он комплимент и предложил: – Коктейль?

Я вздохнула, размышляя, стоит или нет пить ещё что-то.

Но Ромка уже делал заказ, что-то наговаривая бармену в ухо. Тот посмотрел на меня лукаво-загадочным взглядом и кивнул. Не мне, а Ромке.

«Интересно, что он ему такого про меня сказал?» – задалась я вопросом и оглядела себя. Всё вроде нормально и прикид клёвый. Но от чего у них такой озорной взгляд? – волновалась я. Ромка был здесь завсегдатаем. Его знали многие, и он многим с радостью подмигивал, махал руками или просто здоровался. Пару раз к нему подбегали девчонки. Окинув меня изучающим взглядом, они обнимались с ним нежно и подставляли для приветственного поцелуя щёчку. Его любвеобильность настораживала. Он либо очень богат, либо крут. Возможно и то, и другое. Ну а если поглубже посмотреть в корень, то получается что богатство и определяет крутость. Хотя о каком богатстве можно говорить в девятнадцать лет? Скорее только о толщине кошелька родителей. Сам он, конечно, ещё ничего не достиг, да и вряд ли достигнет. К чему куда-то стремиться, если всё есть?

Бармен на мгновенье скрылся под стойкой и появился, словно волшебник, с двумя бокалами какой-то красной как кровь бурды.

– Это фирменная гадость! – прокричал мне на ухо Ромка.

– Гадость бывает фирменной? – Мне стало смешно.

Я поднесла бокал к губам, и вдруг почувствовала странный, немного тревожный аромат.

– Как называется? – спросила я.

– Кровь первой ночи! – то ли пошутил, то ли сказал правду он.

Я ухватила губами соломку и потянула. Рот наполнил терпкий и пряный напиток.

– Странный вкус! – воскликнула я. – Необычный.

– А я что говорил! – радовался он, что понравилось.

По мере того, как бокал пустел, я наполнялась позитивом. Ещё вдруг прошла усталость. И вот уже музыка не гремит, а в самый раз и Ромкины губы не такие большие и нисколько не похожи на вареники. Да что там! Захотелось вдруг оголить и подставить ему под эти губы грудь, чтобы наблюдать, как ухватит он ими напряжённый сосок и начнёт теребить и катать его словно бусинку. Меня охватило тревожно-радостное настроение, а внизу живота запорхали бабочки. С чего бы это? – подумалось мне с необъяснимой тревогой. – Когда там у меня срок? Да рано ещё вообще-то… Да к чёрту думать об этом?!

Я обхватила Ромкину руку и заурчала. Тело от близости с ним трепетало, лицо горело, а губы стали вдруг сухими…

– Какой классный ты! – простонала я.

– Что? – спросил он громко, с тревогой заглядывая мне в глаза.

– Не кричи, – взмолилась я.

– У-у, подруга! – протянул он томно. – Да ты, я смотрю, поплыла!

«И потекла!» – констатировала я мысленно и ещё поняла, что готова сейчас идти с ним хоть на край света. Нет, на край света это уже слишком. Далеко и страшно. Не дотерплю, даже если придётся идти до туалета.

– Поехали к твоему Гарику! – шептала я ему уже в рот…

К Ромкиной машине вышло сразу несколько человек. Если бы среди них не было девушки, а мне до одури не хотелось близости, я бы, что говориться, «соскочила». Все как один направлялись к загадочному Гарику, и были рады тому, что Ромка мало того, что «на колёсах», так ещё и трезвый. Хотя понятие трезвости на таких мероприятиях довольно абстрактное. Ромка как минимум наглотался «экстези» и вдобавок курнул, о чём свидетельствовал не только специфический аромат, но и беспричинный и механический смех по любому поводу. Но меня сейчас возбуждало в нём всё. Он был такой сексуальный и желанный, что просто растворял в облаке своих флюидов. В какой-то момент мне показалось, что я заведусь даже от вида использованной им туалетной бумаги…

– Ну не висни! – взмолился он, открывая мне дверцу свободной рукой.

Ехали мы недолго. И вообще, можно было дойти пешком. Тем более это было рядом с тем местом, где я до убийства Бармалея снимала квартиру и где жил Мишка. Квартира оказалась незапертой, а о том, что в ней живёт широкой души человек, сама за себя говорила громкая музыка.

Ромка потащил меня, по каким-то коридорам и комнатам. Было так накурено, что заслезились глаза. Причём пахло марихуаной. Повсюду сидели или лежали парни и девушки. В проходе целовался какой-то коротышка, а на подоконнике гостиной, прямо из горлышка бутылки, пила вино голая женщина. Но меня шокировало не это, и даже, как ни странно, не то, то, что она была в одних трусах, а её габариты и возраст. Она была намного старше всех, кто уже попался на моём пути. Огромных размеров, дряблая грудь, похожая на две половинки приплюснутых дынь, лежала на большом и белом животе. Я вырвалась и встала.

– Ты чего? – Ромка насторожился.

– Куда ты меня тащишь? – спросила я, готовая отдаться здесь и сейчас, но пересилив в себе это желание.

– А ты не догадываешься?

– Объясни! – капризничала я больше оттого, что было мучительно терпеть это желание.

– Ты чего ломаешься? – вскипел он.

– Ничего себе заява! – озлобилась в ответ я.

– Привет, Ромчик! – раздался за моей спиной голос.

– О! – возопил Рома. – Гарик! Привет, чувак! Знакомься Гарик, это Марта! Марта, это Гарик!

Я оглянулась.

– Хм! – вырвалось у меня.

Гарик был ничего себе. Восточный красавец оказался под два метра роста со сросшимися на переносице бровями и смуглой кожей. Я как-то сразу расхотела иметь дела с Ромой, и меня потянуло к Гарику. Да именно и сразу, как магнитом внизу живота… Но через мгновенье я вдруг поняла, что мне всё равно с кем и как, главное срочно и прямо сейчас…

– Рома, уступишь Марту? – ошарашил и словно прочитал мои мысли Гарик.

– Для друга ничего не жалко! – удивлял Рома.

– Может, вы меня спросите? – поинтересовалась я, а мысленно взмолилась: – Да чего вы смотрите?! Хватайте меня вдвоём, тащите в норку и любите!

– Спрашиваю! – Гарик картинно согнулся в полупоклоне.

– Где у тебя ванная комната? – спросила я срывающимся голосом.

– Одна там! – с этими словами Гарик показал рукой, словно регулировщик налево, – другая там, – он вытянул правую руку. – Не знаю, какая свободна!

Я словно заворожённая смотрела на его бицепсы и плечи и невольно млела.

«Да что же это такое?! – спохватилась я. – С какой стати меня так прёт?»

И тут до меня дошло. Я украдкой посмотрела на Рому.

«Может он что-то подсыпал в баре? Точно! Как я сразу не догадалась?»

Перед глазами встала картина того, как Рома шепчется с барменом, как хвалит коктейль и как наблюдает за тем, как я пью. Ещё тогда меня насторожил его взгляд.

Вообще я давно заметила, стоит только принять что-то в таком заведении из рук парней, как тут же становится позитивным взгляд на жизнь, начинают порхать внизу живота бабочки, а все самцы вокруг кажутся желанными. Ничего не поделаешь, возбудитель рекламируют на каждом шагу. Главное чтобы не отравили. А так, я не в обиде. Зато ощущения в разы ярче и не устаёшь нисколько. За тем и хожу…

Глава 23. Здравый смысл

Я рванула двери на себя, уверенная, что если застану здесь мужика, то наброшусь на него и изнасилую. Я уже не сомневалась, что в баре надо мной подшутили и в коктейль всыпали лошадиную дозу какого-то препарата, усиливающего либидо. Оно у меня и без того на высоте, и Ромка явно переусердствовал. Об этом говорила не только сырость в трусиках, но и приятная тошнота. Сплошь и рядом такие случаи. Потом, вполне себе ничего приличные девчонки из приличных семей и престижных вузов, не могут объяснить, что подвигло их совокупляться в центре танцпола или делать минет за столиком. А сколько выложено роликов в интстаграм? Сколько сломанных судеб, слёз, объяснений на следующий день? Жесть!

В джакузи что-то лежало. Я вскрикнула, но, тут же взяла себя в руки. Это была девушка, и она спала. Причём при виде неё я оторопела. Точно! Это была та самая Фара!

«Да быть такого не может! – подумала я и тряхнула для верности головой. – Вполне возможно, что препарат, который мне всыпали в баре, вызывает подобные галлюцинации. Может, и вовсе нет никого здесь».

Я подошла к ванне, присела на корточки и тронула девушку за запястье. Она не исчезла и не набросилась на меня, как в фильме ужасов. Более того, даже не повела ухом. В голове пчелиным роем носились мысли и желания. Одни жалили череп изнутри дурными идеями, другие щекотали крылышками.

«Валить надо отсюда!» – приняла я решение.

Но просто так уходить глупо. Я понимала, что это шанс, и стала шарить у неё по карманам. Ничего, кроме сигарет и зажигалки. Я огляделась по сторонам и увидела сумку. Она стояла у зеркала. Обычная, не крутая. Такие сплошь и рядом. Она в разы дешевле моей. Хватило минуты, чтобы исследовать её содержимое. Кроме обязательных женских атрибутов, в виде недорогой косметики и салфеток, я обнаружила здесь паспорт на имя Фарасовой Сони, телефон и ключи от квартиры.

Минуты мне хватило, чтобы запомнить адрес. Убийца Бармалея жила рядом, на улице Профсоюзной и ей было восемнадцать лет. Немного поколебавшись и ещё не зная зачем, я переложила её ключи себе в сумочку и выпрямилась. Пары минут мне хватило, чтобы «скинуть» с её номера на мой телефон абонентскую базу. Будет время, попробую вычислить телефоны её друзей. Хотя можно поступить проще, отдать всё Юле. Уж она-то знает, как со всем этим быть.

Уйти из квартиры мне не представилось труда. Хотя немного не так. Если мне никто не препятствовал извне, то внутри пришлось бороться с физиологией. Я уходила, приложив неимоверные усилия, чтобы не вернуться к Гарику. Уже на лестнице я встала. А что если я зря тороплюсь? Ведь есть шанс классно провести время. Вряд ли Фара, когда проснётся, хватится сразу пропажи. А если и хватится, что с того? Неужели решит, что ключи у неё здесь подрезали? Подумает, что потеряла. Да и кто вспоминает про ключи, кроме как у дверей своей квартиры? «Если встретишь кого-то из них, не пытайся наладить контакт», – прозвучал в голове голос Труфановой, и я сделала шаг, за ним второй и, вскоре бежала вниз по лестнице, радуясь звукам собственных шагов, тому, что обломила Гарика, и своей силе воли.

Дорога домой была настоящим испытанием. На остановке и в метро я видела только мужчин. Да что там! Я осязала их спиной! Молодых и не очень, красивых и уж совсем уродливых. Я то и дело ловила на себе осуждающие взгляды их жён и просто спутниц. Уж они всегда чувствуют похоть, исходящую от соперниц, одновременно с угрозой своему счастью. На тех самцов, кто шёл или стоял ко мне спиной, я и вовсе отчаялась смотреть. Взгляд сползал с плеч, на ягодицы, а в голове возникали сцены, достойные фантазии конченых извращенцев. Я старалась думать о чём угодно, смотреть в пол или мимо людей, но тупая и вожделенная боль внизу живота не давала отвлечься. Причём, я вдруг поняла, что нет страшных мужчин. Их по факту быть не может!

На этот раз я сняла скромную однокомнатную квартиру на окраине Москвы с видом на МКАД. Добравшись домой, я первым делом залезла под душ. Пока варился кофе, перерыла хозяйский шкаф и нашла валериану в таблетках. Выпив сразу несколько штук, стала ждать, когда они возымеют действие. Потом я пила кофе, глядела на проносящиеся по дороге машины и размышляла, как поступлю с Фарой. По идее нужно было всё передать Труфановой. С другой стороны, у меня появилось желание отомстить этой сучке самой. Ведь, как ни крути, Бармалей мне друг. Причём настоящий. Да, вонючий и неприятный, тем не менее, он потратил все свои сбережения и помчался в неизвестность спасать меня. Я вдруг поняла, что он и Мишка-алкаш, стали в этом городе и в этой ситуации теми людьми, без которых бы я просто не выжила. Да, мы оказывались с его пьянками в весьма неприглядных и комичных ситуациях, но выходили из всех этих передряг. С другой стороны, какая-то соплячка Фара и её дружки, просто так, ради куража зарезали человека. Это как потрахаться ради интереса. Жуть! Эти трое негодяев даже не подозревают, у кого отобрали жизнь! – осенило меня. – А ведь и я такая же была! Что я думала о таких как Бармалей бомжах? В лучшем случае ничего, и старалась переходить на другую сторону улицы. На самом деле, у каждого своя судьба, мечты и собственные радости! Нет, Фаре надо отомстить. Да так, чтобы на всю оставшуюся жизнь запомнила Бармалея. Чтобы приходил он к ней в страшных снах. Только как это сделать? Что можно устроить такое, чтобы проняло её до самых костей? Чтобы свербело в мозжечке? Чтобы сводило скулы?

Вообще, я считала, что овладела искусством мести. Как всегда бывало в школе, когда я собиралась кому-то из сверстниц испортить настроение, я начинала на себя примерять разного рода ситуации и обкатывать собственные фобии. Так и сейчас, первым делом я вернулась на год назад, на ту злосчастную дорогу, где подрезала машиной Лёшки-Конекста машину, за рулём которой ехала Маринка. В результате подстроенной мною аварии девчонка на всю жизнь осталась инвалидом, и теперь уже наверняка не сможет водить ничего, кроме инвалидной коляски. Нет, у меня была мечта разбогатеть и вылечить её. Но в глубине души я понимала, что это всё утопия. Если бы такая возможность существовала, то её наверняка использовал отец, олигарх местного разлива. Так вот, первым делом я стала вспоминать, чего тогда больше всего боялась. Я не беру в расчёт разоблачения. Тогда Маринка из-за травмы головы не вспомнила, что послужило причиной аварии. И полиция, и родители сошлись во мнении, что девушка попросту не справилась с управлением. Более того, никто даже не узнал, что мы ехали наперегонки. Мальчишки, которые доверили нам своих железных коней, не самоубийцы и скрыли это от отцов, а я никому не рассказывала. Первые несколько ночей я даже спать не могла. Любой звук в ночи заставлял отрывать глаза и прислушиваться. Тогда я боялась полиции, того, что Маринка умрёт, боялась Бога, в которого вдруг поверила и стала переживать за душу, которой придётся, после такого греха, гореть в вечном огне. Что же может напугать Фару? – ломала я голову. – Может одеться цыганкой и подкараулить её у дома? – Мелькнула мысль. Я живо представила то, как Фара держит руку ладонью вверх, а я в обличии провидицы зловещим голосом пророчу:

– Грех за тобой, милая, бомжа ты убила невиновного и от этого теперь родится у тебя младенец с двумя головами…

– Что мне делать, чтобы этого не случилось? – вопрошала Фара слёзно.

«Покайся и в полицию иди», – подумала я сначала, но потом переиграла сцену и потребовала от Фары оттяпать топором руки своим подельникам.

Глава 24. План мести

Утро для меня началось в обед. Только тогда я открыла глаза во второй раз и почувствовала себя отдохнувшей.

Первым делом решила позвонить Юле.

Нет, я не собиралась говорить ей про Фару и посвящать в свои планы мести. Займусь ею сама. Тем более я была больше, чем уверена, стоит детективу только узнать адрес убийцы, как она тут же сообщит его в полицию. И не из-за злого умысла. Просто так положено. Для меня же Фара, это способ стать чуточку круче.

– Добрый день! – поприветствовала я Юлю, едва она ответила.

– Ты куда пропала? – спросила она с тревогой в голосе.

– Никуда. – Я пожала плечами, разглядывая себя в зеркало. – Живу теперь далеко…

– Тебе необходимо проехать в полицию, чтобы составить фоторобот, – ошарашила она.

– Чей? – зачем-то спросила я.

– Той девочки и парней, которые приходили к Бармалею, – сказала она, само собой разумеющееся.

Я растерялась. Только сейчас до меня дошло, что продолжая валять дурака, я укрываю преступников. Как же быть?

– А когда надо туда подъехать? – поинтересовалась я, больше для того, чтобы заполнить паузу.

– Сегодня суббота, – стала размышлять вслух Юля, – наверное, теперь только в понедельник.

– А разве в полиции бывают выходные? – усомнилась я.

– Нет, конечно. – Она рассмеялась в трубку. – Но у тех, кто занимается фотороботами, они точно есть.

– Почему тогда не они меня вызывают, а ты? – спохватилась я.

– Это моя инициатива, – обрадовала Юля.

– Понятно, – проговорила я, и приняла решение выполнить её условие. Тем более всё равно до понедельника ещё гора времени, и я успею изничтожить Фару.

– Почему молчишь? – спросила Юля.

– В понедельник буду, – заверила я её.

– Что-то голос мне твой не нравится, – неожиданно насторожилась сыщица. – А ну признавайся, что задумала?

– Ничего! Что я могу задумать? – заторопилась я. Но в этот раз получилось ещё фальшивее, и я соврала: – Просто не одна я сейчас.

Такой ответ действовал безотказно. По себе знала, человеку становилось неудобно продолжать разговор. Ему вдруг приходит в голову, что с ним говорят из постели.

Приведение себя в порядок в этот раз заключалось в том, что мне пришлось на практике применить знания и умения, полученные в школе мадам Рольгейзер. Благо, что нашёлся парик, напрочь меняющий меня, и у дверей Фары я уже оказалась в обличии жгучей брюнетки с двумя родинками над уголком губы. По моему мнению, они должны были размазать любые сходства с внешностью девушки, которую Фара запомнила, возвращаясь от Бармалея. Помимо этого и косметики, половину моего лица закрывали очки, с дымчатыми стёклами. В руках я держала сумку, забитую газетами, поверх которых лежали комплекты недорогого постельного белья, купленного в супермаркете. По дороге, я заскочила на почту и прихватила бланки заказных писем, на одном из которых неразборчиво написала адрес, который при прочтении походил на адрес квартиры Фары. Если злодейка дома, я суну ей под нос квитанцию и поинтересуюсь, здесь или нет проживает гражданка Иванова. Естественно, она ответит, что не знает такой, и скажет, что является хозяйкой квартиры и фамилия у неё Фарасова. Тогда я извинюсь и уйду. А если мне никто не откроет, тогда я воспользуюсь ключами, но перед этим наведу о хозяйке справки.

Я надавила на кнопку звона и стала ждать. Мне не было страшно. И не только потому, что не первый раз рисковала. Занятия у Рольгейзер тоже пошли мне на пользу. Время шло, а двери никто не отрывал. Я позвонила ещё раз. Фара была вчера в изрядном подпитии, и поэтому могла просто не слышать звонка. Но и на этот раз к дверям никто не подошёл. Тогда я позвонила соседям. Здесь всё наоборот. Двери тут же открылись, словно за ними того и ждали.

– Вы к кому? – спросила старушка.

– Гав! – раздалось из глубины её квартиры.

Судя по голосу, собака была не маленькая, и я поёжилась.

– Теперь понятно, почему не боитесь открывать двери, – сказала я, и, мало надеясь на удачу, сходу спросила: – Вы не знаете, где ваши соседи?

– А вы, простите, кто?

– Курьер, – соврала я и показала сумку. – Фарасова Соня сделала вчера заказ.

– Сонька?! – переспросила старушка. – Так она днём на работе!

– И что, никто больше не может его принять? – спросила я расстроенно.

– Она одна живёт, – подтвердила старушка.

– А когда я могу её застать дома? – с этими словами я снова показала женщине сумку и бланк. – Тут её доставка.

– От кого? – допытывалась старушка.

Я начала злиться и поинтересовалась:

– А вам это что-то даст?

– Да нет. – Старушка пожала плечами. – Ей часто что-то приносят. Модно это сейчас стало. Сонька даже пиццу домой заказывает, и эти, как их, – она щёлкнула пальцами, силясь вспомнить, – японские, из дохлой рыбы…

– Роллы, – подсказала я.

– Точно! – обрадовалась старушка.

– Так, когда я могу её застать дома? – повторила я свой вопрос и попыталась подсказать: – Может быть, в выходные? Завтра суббота.

– Нет! – Старушка замахала руками. – Сонька работает по скользящему графику. Я точно знаю, что будет не раньше понедельника. А так, приходите после шести вечера.

– Вы с ней так близки? – восхитилась я. – Сейчас это редкость.

– Так мать её наказывает присматривать, – стала рассказывать старушка. – Я ей иногда и блинчики пеку.

– А мама её где? – заволновалась я. – Может, я с ней свяжусь?

– Ой, нет, что вы! – воскликнула она. – Квартиру вот дочке оставила, а сама в Ярославль перебралась…

Всё складывалось удачно.

Переговорив со старушкой, я спустилась на этаж ниже, немного постояла и вернулась на площадку. Быстро достала ключи, открыла двери и вошла внутрь. Окунувшись в запахи чужой квартиры, ощутила тревогу. Пахло косметикой, шампунем, кислой капустой и обувью… В двух комнатах царили идеальная чистота, и был порядок. С этим никак не вязался образ Фары, лежавшей в ванне у Гарика.

Я обошла комнаты и сделала вывод, что квартира досталась Фаре от бабушки. Уж очень сильно изобиловал интерьер старой мебелью и смотревшимися анахронизмом коврами. Старинный сервант на кухне и вовсе растрогал. Глядя на выставленный на полках хрусталь, я вдруг вспомнила свою бабушку, на деньги которой поехала покорять Москву.

И тут в голову мне пришла идея!

Я развернулась и бросилась прочь. Спустя час я уже была в фотоателье. Фотограф долго не мог взять в толк, зачем мне распечатывать и делать портрет со снимка бомжа, запечатлённого на телефон. Наконец, чтобы до него дошло, почему это должно стать произведением искусства, соврала ему:

– Понимаете, это мой отец, которого я нашла за день до смерти!

Сказав это, я даже мысленно не сплюнула через левое плечо. Мой папаша хуже чёрта и любой другой нечисти. Его ничем не проймёшь и всех скорее сам в гроб загонит своими пьянками и скандалами, чем мы его своим карканьем.

– Значит в траурной рамке, и вот такой! – Фотограф для верности развёл руки.

Я отступила на шаг, примеряясь к таким габаритам, а потом и к такси, на котором мне придётся везти заказы на квартиру к Фаре и кивнула.

– Точно!

После ателье я устремилась в ближайшую церковь, по соседству с которой было бюро ритуальных услуг. Сгибаясь под тяжестью сумок, вскоре я поднималась на этаж к Мишке, моля бога, чтобы он был дома. Хотя и в этом случае ещё не вариант взять у него кота Бармалея, поскольку в это время Мишка уже может попросту не вязать лыка, и выпустить его на все четыре стороны искать себе пропитание.

Мишка оторопело смотрел на меня, а я не могла взять в толк почему. Уже хотела снова пошутить, как вдруг вспомнила про парик и родинки, и решила проверить, насколько хорош грим.

– Привет, мой хороший! – произнесла я томно. – С трудом нашла!

– Вы кто? – спросил он сиплым голосом и сглотнул слюну так, что его огромный кадык надолго исчез где-то в ямочке между ключицами, и я вдруг подумала, что он проглотил его.

– Не узнал? – Я поставила сумки на пол, упёрла кулачки в бока и склонила голову набок, давая ему возможность получше рассмотреть меня.

Мишка замотал головой.

– Полюбуйтесь на него! – обратилась я к невидимым свидетелям. – Дети без отца живут, а он водку хлещет!

Мишка вытаращился так, что я испугалась, что его глаза сейчас вываляться из орбит.

– Какие дети? – выдавил он из себя. Причём прозвучало это из его уст так, словно он держал на себе что-то ну уж очень тяжёлое.

– Наши с тобой общие дети! – глумилась я, войдя в роль.

Мишка беззвучно открывал и закрывал рот, а я наслаждалась произведённым эффектом. Но длилось это недолго. Он вдруг переменился в лице, тряхнул головой и попытался закрыть двери. Тут наступила очередь бояться мне, поскольку если Мишка решит, что я его виденье, то может и спрятаться. Или, того лучше, выпрыгнуть с балкона.

– Я это Мишка, Марта! – запричитала я быстро. – Пошутила!

– Фу, ты! Ну, даёшь! – восхищался он, мечась из угла в угол комнаты спустя некоторое время. – А я смотрю, баба с двумя сумками, и понять ничего не могу! Ну, а как ты сказала про детей, тут уж я вообще, растерялся.

Я сидела в кресле и наслаждалась произведённым эффектом. Наконец, мне это надоело, и я спросила:

– Где Черныш?

– Кто? – не понял он, всё ещё находясь под впечатлением розыгрыша.

– Кот Барамалея где? – пояснила я.

– Так дома где-то, – проговорил он, и огляделся. – Спит, наверное.

– Давай его сюда! – потребовала я. – И скажи, где можно купить кровь?

– Зачем тебе? – Мишка вновь оторопело уставился на меня.

– На стене кое-что написать, – пояснила я, как могла.

– Кровью? – не поверил он и отчего-то оглядел стены комнаты.

– Ну, да, – подтвердила я, и неожиданно представила себя идущей по городу с пакетом в одной руке и сумкой для переноски кошек в другой.

– Не годится! – подумала я вслух.

– Что? – не понял, о чём речь Мишка.

– Ты хочешь за Бармалея отомстить? – спросила я его без обиняков и прямо в лоб.

– Кому и как? – Он поскучнел.

– Я нашла убийц Бармалея и где живёт одна из них, – сказала я, наблюдая за произведённым эффектом.

– Да ладно! – не поверил он.

Я проигнорировала его реплику и задала вопрос напрямую:

– Ты со мной?

– Куда?

– На квартиру к убийце!

– Зачем?

– Я хочу ей отомстить за Бармалея, – призналась я.

– Ты?! – Он снова выпучился так, словно ему сказали, будто он стал долларовым миллионером.

– Представь себе, – проговорила я, наслаждаясь произведённым эффектом. А что, я всегда стремилась к тому, чтобы люди восхищались мной и моими поступками. А когда это мужчина, то в двойне приятно. Конечно, Мишка не тот уровень, чтобы снесло голову от собственной значимости, но всё равно приятно.

Мишка, тем временем, задумался.

– Боишься? – попыталась я угадать.

– Нет, не боюсь, – ответил он глядя куда-то перед собой. – Просто думаю, каким образом?

– Оригинальным! – заверила я его и встала. – Ты со мной?

– Ну а как ты сама думаешь? – вопросом на вопрос ответил он.

Глава 25. Гнездо гадюки и нечистая сила

– Вот же гадюка! – не переставал восхищаться Мишка. – А живёт как обычный человек!

– А ты думал, убийцы в чёрных замках селятся? – спросила я, прикрепляя очередную свечку к краю стола.

Мишка приподнял портрет Бармалея и стал расправлять за ним, на стене штору.

Я отступила на шаг, и придирчиво осмотрела его художества.

Надпись на стене гласила: «Иди в полицию с повинной, иначе родятся у тебя дети с жабрами и с хвостами!»

– А мы не переборщили? – засомневалась я.

– С чего бы это? – насторожился он.

– А что, если случится с ней здесь сердечный приступ? – высказала я опасение.

– Ну, и что с того? – недоумевал он.

– Возьмёт да и умрёт, – объяснила я свои опасения.

– Пускай!

– Потом начнут разбираться, и выяснится, что слабая натура Соньки не выдержала и она скончалась исключительно по нашей вине, – развивала я свою мысль.

– С чего бы это? – не мог он взять с толк.

– Как прочтёт, что у неё дети с хвостами родятся, так возьмёт и околеет, – объяснила я.

– А такое бывает? – удивлял меня Мишка.

– В смысле, – не поняла я. – Какое?

– Дети с жабрами.

– Нет, наверное, – предположила я. – Только мы ведь ей как бы от имени потустороннего мира говорим. Кто угодно поверит.

Пытаясь вникнуть в сказанное мною, он потёр нос, отчего тот стал красным, делая Мишку похожим на Деда Мороза. Он только закончил писать на стене, и его руки были в краске и в крови.

– Понял! – наконец осенило его. – Это вроде как белая горячка! Фара должна думать, будто ничего нет, но она видит!

– Точно! – выдохнула я с облегчением.

Времени было в обрез, но мы справились и, спустя полчаса, квартира Фары превратилась в зловещий поминальный склеп Бармалею.

Его портрет стоял на комоде, украшенном венками, в простенке между окон зала. Повсюду стояли свечи, а зеркала завешаны чёрным материалом. Я раз за разом представляла, как Фара переступает порог и замирает с открытым ртом. Потом она обязательно должна упасть в обморок. Хотя нет, в обмороке не интересно. Гораздо эффектнее, если она с криками бросится прочь и начнёт стучать во все двери…

Я посмотрела на часы. До возвращения хозяйки квартиры оставались считанные часы.

Занятая своими делами, я как-то не заметила, куда пропал Мишка. Спохватившись, отчего-то похолодела. Скорее, это было предчувствие.

– Миш! – позвала я, ощущая нарастающую тревогу. – Миша, ты где?

Я отправилась его искать. В соседней комнате никого. Ванная и туалет оказались свободными. Пройдя на кухню, я обомлела.

– Как? – вырвалось у меня, когда я увидела сладко спящего за столом Мишку и стоящую перед ним почти пустую бутылку водки.

– М-мм! – промычал он, когда я стала теребить его за плечи.

– Господи! – ужаснулась я. – Вставай!

Мишка вдруг захрапел.

Внутри меня всё оборвалось.

Что делать? Я бросилась в комнату, схватила из кресла пустую сумку и стала собирать в неё свечи, которые крепила к столу. Однако замерла. Что толку, если я сейчас всё это уберу? Всё равно Мишку мне не вытащить, и Фара сдаст его в полицию. Надо же! Вне себя от ярости я снова достала зажигалку, расплавила основание одной и второй свечки и припаяла на место. Потом схватила из сумки валериану и накапала на пол у портрета. По замыслу, когда Фара войдёт, Черныш должен был лизать пол у ног своего усопшего хозяина.

После этого я взяла полотенце, прихваченное дома у Мишки и стала протирать всё, за что мы с ним могли случайно хвататься. После этого вынесла в прихожую аксессуары. Полотенце, сумку для переноски кошек, тюбик из-под краски и банки с кровью я уложила в огромный пластиковый пакет. Спустя полчаса у меня осталась одна, но большая проблема, это Мишка. Оглядев результаты своего труда, я набрала номер службы спасения.

– Служба сто двенадцать, оператор Ермакова, слушаю вас! – мгновенно отозвалась трубка.

– Улица Конева, сто десять, квартира семьдесят, – стала я диктовать адрес. – На лестнице между пятым и шестым этажами лежит мужчина. Судя по всему, его столкнули с лестницы…

– Возраст? – прозвучал вопрос.

– Откуда я знаю?

– Ждите, к вам выехала бригада…

Я устремилась на кухню. Мишка оказался даже для меня лёгким. К тому же, странным образом, как только я взяла его руку и закинула себе на плечи, он стал помогать мне ногами. Так я доковыляла с ним до прихожей. Здесь я прислонила его к стене и, придерживая одной рукой, выглянула в глазок. Никого. Открыла двери и прислушалась. В подъезде было тихо. Я подхватила Мишку подмышки и поволокла через порог. Мишка согнул и тут же выпрямил ноги. Таким образом, мы оказались на площадке. На большее меня не хватило, и я присела на корточки. Мишка уже почти лежал на полу.

Я с трудом подтащила его к лестнице и, со словами: «Прости, дорогой!» – стала тянуть вниз.

– Ох! Ох! Уй! Ой! – вскрикивал он.

Если по ступеням он сползал под собственным весом, то на лестничной клетке снова пришлось повозиться. С горем пополам, я справилась. Протащив каким-то чудом его два пролёта, я оставила Мишку на площадке этажом ниже, а сама устремилась обратно. Окрылённая невероятным успехом, я ещё раз оглядела комнаты. Убедившись, что ничего не оставила, я прихватила сумку, прикрыла дверь и вернулась к Мишке. Пусть теперь докажут, что это чудо выпало из квартиры Фары.

Едва я отдышалась, как на этаже остановился лифт, и из него вышли двое мужчин в синих куртках и штанах. Один держал в руке огромный, жёлтый чемодан.

– Это вы звонили? – поинтересовался он, разглядывая Мишку.

Мужчина был невысокого роста, но говорил басом большого человека. От этого мне вдруг стало смешно.

– Ну, да, – подтвердила я удивлённая временем прибытия бригады.

– А откуда он? – спросил второй, и присел перед Мишкой на корточки.

Этот был полной противоположностью своему коллеге, и я вдруг подумала, что их специально ставят дежурить вместе, чтобы веселить больных.

– Откуда я знаю? – удивилась я, уже с трудом сдерживая смех. – Шла вот мимо, смотрю, лежит. Позвонила вам.

Некоторое время длинный осматривал Мишку с недовольным видом, потом взял запястье и нахмурился.

– Второй, такой красивый за день, – зачем-то сказал коротышка, наблюдая за действиями коллеги.

– Так он пьяный! – констатировал тот, что щупал у Мишки пульс.

– Ну, так и что с того? – возмутилась я.

Послышались шаги. Я оглянулась и обомлела. По лестнице поднималась Фара, собственной персоной.

«Класс! – подумала я. – И кот ещё точно валериану лижет, и свечи не прогорели!»

– Девушка, вы случайно не знаете этого человека? – осторожно поинтересовался врач-коротышка.

Я напряглась. Вдруг Фара узнает в Мишке попавшегося навстречу ей мужчину, который вместе со мной направлялся к Бармалею? Но Мишка лежал на боку, повернув голову к стене, и было видно лишь его затылок и ухо.

Фара покрутила головой и прошла мимо.

Я облегчённо перевела дыхание.

– Давай за носилками! – принял решение длинный и посмотрел на коротышку.

Я поняла, что длинный здесь главный и он, по всей видимости, здесь врач.

– Ты что, Михайлович? – изумился медбрат. – Собрался его к нам вести?

– У него ведь закрытая черепно-мозговая, – неуверенно сказал Михайлович. – Снимок надо сделать, магнезию уколоть…

– Я, наверное, тоже пойду! – приняла я решение, глядя вслед Фаре.

– Погодите, девушка! – заторопился доктор. – Вы уверены, что он упал, а не просто здесь уснул? Может, этот пьяница вовсе вот из этой квартиры? – с этими словами он показал на двери.

– Откуда мне знать? – ответила я.

Доктор явно не хотел связываться с Мишкой и искал любой повод не забирать его. Я разозлилась и едва хотела поднять с пола сумку, как внутри всё похолодело от раздавшегося где-то над головой воя.

Вначале даже показалось, что это падает самолёт. Но откуда он в подъезде? Разве только пролетел над самой крышей и окна были открытыми. Но в Москве самолёты не летают над домами. В следующий момент я вздрогнула, а доктора вскрикнули и присели, от раздавшегося над головой грохота, словно выстрелила пушка. В какой-то момент мне показалось, что дом лопнул напополам. Сверху что-то посылалось и вниз по лестнице снарядом пролетело и ударилось в стену рядом с окном лестничной клетки непонятное и косматое существо. Отлетев назад, оно упало на ступеньки, превратившись из бесформенной массы в одуревшую от страха Фару.

– А-аа! – орала она так, словно ей в зад вставили раскалённый лом.

– У-уу! – завыли доктора.

Стали открываться двери. Ещё бы, ведь был выходной.

– Сонечка! – раздался уже знакомый голос бабушки соседки. – Что случилось?

– А-аа! – кричала Фара, и пыталась встать. Но ноги её не держали, а из носа хлестала кровь.

– Кажется мы вовремя, – проговорил испуганно медбрат.

– Теперь уже точно, алкаша придётся оставить, – с этими словами врач подхватил свой чемодан и устремился к Фаре. Сверху спускалась соседка. Мне не резон был попадаться ей на глаза. Довольная результатом, я устремилась к лифтам.

Едва двери кабины разъехались, как я вскрикнула от неожиданности. Передо мной стояли двое дружков Фары.

– Ты чего? – вытаращился на меня круглолицый, с маленькими глазками парень. Я вспомнила, Сонька называла его Тарасом.

– Ничего, – буркнула я и проскользнула к выходу. Оказавшись на улице, встала. Как быть с Мишкой? Угораздило же его! И как я не предусмотрела такого развития событий? Ведь знала, что бутылка в холодильнике стоит.

Глава 26. Я своя

Дом, в котором жила Фара, был построен задолго до нашего с ней рождения. Тогда было модным сажать в городах тополя, и никого не заботил пух, который с них летит. Даже, говорили, будто так становится чище воздух. Странное оправдание глупостей. Если пух летит всего месяц в году, то в остальное время получается воздух грязный? Зато улицы чистые. Надо ещё посмотреть, где больше пользы. У нас в городе из-за этого пуха в июне и вовсе не продохнуть. Не знаю, может раньше люди были крепче, и не знали, что такое аллергия, а, может, тополь такой пошёл, но в наше время его стали повсеместно вырубать и сажать другие деревья. В отличие от двух молодых мам, сидевших со мной рядом на скамейке, я аллергией не страдала и, наблюдая за подъездом, развлекала себя тем, что слушала их разговор.

– Сашка с работы ушёл, – жаловалась молодая женщина в майке и шортах. Покачивая нарядную коляску, она вздыхала и шмыгала покрасневшим носиком.

– Чего так? – спрашивала вторая, то и дело прикладывая к слезящимся глазам платок.

Она, в отличие от подруги, держала малыша на руках.

– Хочет офисную работу, – объясняла та, что в майке.

– А он у тебя где?

– На заводе каком-то.

– Кем?

– Не знаю…

– Довели страну, мужику устроиться негде, – зло подвела итог подруга, с ребёнком на руках.

«Странно, – размышляла я, – причём страна, если всем этой офисной работы не хватает? И чего скулите, курицы? Выскочили за кого попало, родили, теперь расхлёбывайте!»

Наконец двери открылись, и из подъезда появилась в сопровождении врачей Фара. Как и следовало ожидать, её вывели под руки и усадили в карету «скорой помощи». Ни Мишки, ни дружков Фары, видно не было. Меня охватила тревога. Что бы это значило? На всякий случай я запомнила номер «скорой помощи», отъезжающей от подъезда, и посмотрела на часы. Теперь, если понадобится, я смогу легко найти Фару. То, что она не будет ночевать дома, само за себя говорило её опухшее лицо. По всей видимости, при столкновении со стеной, она сломала нос. Он стал широким, и синим, а глаза превратились в маленькие щелки.

– Так ей и надо! – подумала я вслух.

– Что? – спросили хором мамы.

При появлении Соньки они тоже замолчали и наблюдали за происходящим с нескрываемым интересом.

– А вы не знаете эту девушку? – поинтересовалась я.

– Видела пару раз, – подтвердила та, что моложе.

«Скорая» уехала, а парни всё не появлялись.

Голова под париком стала чесаться.

«Может, у них есть ключи, и они сидят в квартире Фары? – размышляла я. – Но почему так долго? Решили прибрать за мной и Мишкой?»

Вскоре женщины с детьми засобирались. Детская площадка пустела, а в окнах стал зажигаться свет.

Немного поразмыслив, я дошла до мусорных контейнеров и забросила в них пакет со своими аксессуарами. Жалко, конечно, было сумку для переноски кошек. Но ничего, в крайнем случае, Мишка может Черныша и на руках донести. А вообще, здесь недалеко, и кот сам найдёт дорогу. Ведь про их способности возвращаться, ходят легенды.

Я решила посмотреть, как чувствует себя Мишка и направилась к подъезду. Ещё меня разбирало любопытство, чем могут заниматься парни в квартире Фары?

Подниматься по лестнице было тяжело. К ногам, как будто, привязали гири. Не мудрено, день был трудный. От усталости и голода подташнивало, а в голове шумело.

«Наверное, такие ощущения у старых людей, – подумала я вдруг. – Только постоянно».

Я с трудом поднялась до нужного этажа. Странно, но Мишки там не оказалась. О недавних событиях напомнила пара комочков ваты, да залитые кровью ступени. Скорее это налилось из носа Фары. Тогда я поднялась выше. То же самое. Мишки нигде не было. Дойдя до самого верха, я для верности подёргала дверь на чердак. Тщетно, она оказалась заперта.

«А что если эти двое узнали Мишку, и теперь ждут у Фары, когда он протрезвеет, с тем, чтобы допросить? – ужаснулась я. – Точно! Какая же я дура!»

Я сбежала вниз и притаилась у дверей Фары, страшась услышать стоны и вопли Мишки. Но в квартире было тихо.

Странно. Я достала зеркало и оглядела себя. Немного поправила чёлку, подвела губы и позвонила. К дверям никто не подошёл. Тогда я позвонила ещё раз. Тот же результат. Стало совсем уж не хорошо. Куда все подевались? Что если войти и посмотреть? А вдруг эти двое там? Ну и что, они всё равно меня в парике и с таким макияжем не узнают. А я совру, будто нашла ключи на лестнице. А что? Вполне правдоподобная версия. Фара вон как вылетела и как катилась по ступеням. Всё растерять могла, выключая мозги. Я уже не говорю о содержимом карманов и сумочки. Это, конечно, не повод проникать в чужую квартиру, но и здесь я нашла оправдание своим действиям. Половина подъезда была свидетелями того, как Фару увезли на «скорой». Дом газифицирован. То и дело по телевизору показывают сюжеты про взрывы бытового газа. Вдруг у меня от них фобия развилась? Ключи на лестнице валяются, а хозяйка в больнице. Что если плита включённой осталась или утюг? А я вот живу, к примеру, этажом выше и боюсь. Может она, эта самая Фара, по имени Соня, и вовсе, душевнобольная?

Мысленно проговаривая оправдания, я вставила ключ в замочную скважину и повернула.

В квартире пахло талым воском, и было жарко как в парной. Ещё бы, от такого обилия горящих свечей здесь ещё долго будет держаться тепло, и пахнуть как в церкви.

– Есть тут кто? – спросила я робко и позвала: – Хозяйка!

– Мяу! – раздался голос Черныша.

Я прокралась в зал. Уже стемнело, и было жутко.

Портрет Бармалея валялся на полу, а свечи кто-то погасил. Скорее это сделали дружки Фары. Хотя, могла и соседка. Она ведь вышла на шум.

Я обошла все углы, никого.

Теряясь в догадках, вернулась на площадку и спустилась ниже. Некоторое время я смотрела во двор, размышляя как быть. Дело принимало, надо сказать, мистический оборот. И ту меня осенило:

«А что если эти парни тоже здесь живут! Точно! Они узнали Мишку и утащили в свою квартиру. Что делать? Как быть? Доигралась! Теперь ещё и Мишку грохнут!»

Я не поняла, как достала телефон и набрала номер Юли.

– Я как чувствовала! – расстроенно возмущалась детектив, когда выслушала сбивчивый рассказ о моих злоключениях. – По хорошему, тебе шею надо намылить. Надо же! Ну да ладно! Сейчас жди меня там и ничего не предпринимай. Хотя погоди! – спохватилась она и поменяла решение: – Уйди из этого дома и сиди до моего приезда в каком-нибудь кафе…

– Хорошо, – пообещала я в трубку.

– И ещё, – заторопилась Юля, – повтори номер кареты «скорой помощи», на которой увезли Фарасову.

– Какую Фарасову? – не поняла я сразу, но тут же спохватилась: – Фары что ли?!

– Ну, ты даёшь! – восхитилась Юля.

– «Р», сто пятьдесят семь, «М», «В», – повторилась я.

– Ну, вот и хорошо, – проговорила Юля в трубку.

Я едва отключилась, как вдруг подумала, что соседка может знать, где живут дружки Фары.

– Снова доставка? – гадала бабушка, морщась от лая собаки.

– Угадали, – я выразительно кивнула.

– А Соню в больницу «скорая» увезла! – сообщила бабушка и сделала лицо расстроенным.

– Да вы что?! – Я всплеснула руками.

– Точно, что-то с девкой неладное, – стала рассказывать она. – Кричала, как ненормальная, падала…

– А вы не знаете, у неё два друга есть…

– Тарас Потапов и Слава Курмачёв? – угадала бабка. – Как же знаю!

– А где они живут?

– А бог его знает! – Она пожала плечами и перешла на вкрадчивый шёпот: – Уж сколько мать её от них отваживала, да ни в какую. Ходят всё втроём и ходят…

– Разве они не соседи? – допытывалась я.

– Да какие там соседи?! – воскликнула она. – Тарас и вовсе в Солнцево живёт.

Я дошла до первого этажа и уже хотела выйти из подъезда, как что-то меня подвигло свернуть и спуститься в подвал. Медленно и нерешительно, я ступила на ступеньку ниже. Потом на следующую. Снизу несло мочой, кошками и мышами. Стоя перед приоткрытыми дверями, я мысленно ругала себя за неосмотрительность. Ещё я думала, что надо вернуться наверх. Но полоска желтоватого света, перечёркивающая грязный пол, странным образом успокаивала, и я шагнула через порог, толкнув рукой железную дверь.

Тусклый свет электрических ламп освещал трубы под потолком и серые стены. Где-то зашумела вода в унитазе и трубы заклокотали.

Было влажно.

«Какого чёрта?» – думала я, медленно продвигаясь по проходу, разделённому перегородками.

Справа что-то прошуршало, и я вскрикнула.

– Всё, хватит! Дура ненормальная, – сказала я в свой адрес.

– Тише! – донеслось до слуха.

Одновременно за спиной я различила, как скрипнул под чьей-то подошвой камешек и присела.

– Ой! – вырвалось у меня вместе с ужасом, когда за плечи кто-то схватил.

– Тс-сс! – раздалось над ухом.

В следующий момент мой рот открылся так, что наверняка, если бы передо мной кто-то стоял, увидел бы содержимое моего желудка.

– А-аа! – заорала я и развернулась.

Сзади меня стояли два силуэта. Нет, ничего противоестественного в этом не было. Просто свет на двух парней падал со спины, и я с перепугу не успела разглядеть их лиц.

– Чего кричите, девушка? – испуганно насмешливо спросил один из них и шагнул ко мне.

Я отступила и потребовала:

– Отойди!

– Ты, красивая, что здесь потеряла? – спросил второй.

И тут я вспомнила, что на мне парик, и взяла себя в руки.

– Вам какое дело?

– Пописать забежала? – попытался угадать второй.

– А хотя бы и так! – начала я наглеть. Парни не узнали меня, и это вселяло уверенность в благополучный исход.

– Ай! Я! Яй! – покачал головой Тарас.

Его дружок тоже решил подурачиться и нахмурил лоб.

– Где же ваша совесть? – вопрошал он голосом учителя.

– Зачем она в наше время? – ответила я ему вопросом на вопрос, так же шутливо.

И тут случилось то, чего я меньше всего ожидала. Да что там, и подумать не могла.

– Марта, беги, это убийцы! – раздался вопль Мишки.

Парни обомлели. Однако в следующий момент один из них протянул к моей голове руку, и сдёрнул парик.

Я вскрикнула.

– Сука! – рявкнул тот, что пониже ростом.

Я бросилась прочь. Но было поздно. Кто-то из них с силой толкнул между лопаток. В следующий момент голове будто бы лопнул наполненный ослепительным светом шар, и меня разнесло на маленькие кусочки в какой-то вязкой черноте…

… – А она классная! – восхищался кто-то.

– Погоди радоваться! – предостерёг другой голос.

– М-мм! – замычала я от того, что чья-то рука сдавила мою нижнюю челюсть.

– Я первый! – хрипел второй. – Хамон, иди к бомжу!

– Тарас, а ты не припух? – возмутился Хамон.

Меня кто-то с силой приобнял и стал расстёгивать замок на джинсах.

«Почему так темно?» – недоумевала я, как додумалась открыть глаза. Прямо предо мной стоял Тарас. Сопя в лицо, он свободной рукой задрал на мне майку.

Но мне было не до него. Я тронула рукой голову, потом лицо. Всё на месте. Что это было? Я огляделась. Неужели снова теряла сознание? У меня уже было нечто похожее. Год назад, из-за аварии, я в шоке выскочила из машины и пробежала невесть сколько через лес, но не помнила этого, пока не рассказали. Сотрясения творят чудеса. Но не в этом дело. Я боялась остаться дурой. Такие встряски не проходят бесследно. Так что это было? Может, просто от страха?

В это время Тарас добрался до соска и сдавил его пальцами.

– Уйди! – Я толкнула его.

Он отпустил грудь.

– Ты смотри, а ведь я её даже не узнал! – восхитился он, разглядывая меня, словно инопланетянина.

– Я тоже! – ответил откуда-то дружок. Я вспомнила, его они называют Хамоном.

– Значит, решила нас выследить? – сделал вывод Тарас. – У тебя, по ходу, с головой не в порядке.

– И-ии! – пропищала я, трясясь от страха как осиновый лист.

– Это же надо, за бомжа впрягаться! – восхитился Хамон.

– Хватит сиськи мять! – проговорил охрипшим от возбуждения голосом Тарас.

Он схватил за низ моей майки и стал тащить через голову.

– Нет! – Я наклонилась и попыталась вырваться.

Тарас с силой встряхнул меня и приказал:

– Стой, сука!

Хамон стал ему помогать. Он обошёл меня сзади и ловко стянул до колен джинсы.

Тарас разорвал трусики и срывающимся голосом предостерёг:

– Вздумаешь кричать, вырублю!

То ли от волнения, то ли от возбуждения он то и дело переходил на шёпот.

Хамон стал гладить мне бёдра и теребить ягодицы.

– Сволочи! – сказала я.

– Молчи! – повысил голос Тарас и стал расстёгивать на своих штанах ремень.

– Что вы собираетесь делать? – спросила я.

Хотя зачем? И так ясно, что изнасилуют. Было бы глупо не воспользоваться случаем. В принципе, изнасилование это когда против воли и когда сопротивляются. Я же была «за». Но не из-за того, что питала к этим двум уродам интерес. И не потому что хотела. Напротив, по мне так бежать сейчас куда подальше, а нельзя. Поэтому лучше их не злить, а с готовностью отдаться. Может, от этого они соблаговолят и отпустят?

– Пока трахнем тебя, – объяснил Тарас.

– А потом? – зачем-то спросила я, и тут меня осенило: – «Господи! Так ведь и так ясно!»

– Потом суп с котом! – процитировал Хамон.

– Ага! – воскликнул Тарас. – С тем, которого они с бомжом принесли в квартиру к Фаре.

– У-уу! – завыла я от ужаса и стала умолять: – Мальчики, делайте что хотите, только не убивайте! Я никому не скажу.

– Что ты не скажешь? – допытывался Тарас.

– Ну как? – Я вдруг растерялась и не могла собраться с мыслями.

– Как узнала, что мы Бармалея завалили? – спросил Тарас и стянул с себя джинсы.

– Так ведь мы вас видели, – проговорила я.

– Я же говорил! – зло сказал Хамон и плюнул под ноги. – Надо же так лажануться?!

«Надо что-то делать! Нужно сказать что-то такое, что сделало бы моё убийство бессмысленным. Более того, оно должно было усугубить их и без того незавидное положение. Но что? Почему в голову не приходит ничего путного? Чем их удивить и напугать? Как убедить в том, что об их художествах якобы знают, кому положено и дело осталось за малым, поймать эту троицу? Может быть, предложить позвонить Юле? – осенило меня. – Точно! Известие о том, что частный сыщик знает об их существовании и о том, что они убили Бармалея, сделает мою смерть не только бессмысленной, но и превратит её в довесок, который отправить их на пожизненное. Нет! – возразила я себе. – В этом случае они могут убить и её. Как там бабка, соседка Фары сказала? – стала лихорадочно вспоминать я. – Одного зовут Тарас Потапов, а второго Слава Курмачёв!»

– Курмачёв, – обратилась я к Хамону по фамилии, – а я думала, тебя уже полиция сгребла!

В следующий момент я вдруг испугалась, что этот самый Хамон может быть вовсе не Курмачёвым. Тогда весь мой план коту под хвост!

Однако хватка ослабла, и я перестала жмуриться.

Хамон и Тарас стояли с двух сторон от меня. Мишка сидел у стены напротив. Его руки и ноги связаны, какими-то тряпками.

– С какой это радости? – спросил Хамон. – И откуда знаешь мою фамилию?

– Так ведь ты в розыске, – продолжала я врать. – И друзья твои тоже. Девушку зовут Фарасова Соня, а его, – я показала взглядом на Тараса, – Потапов Тарас.

– Были бы мы в розыске, нас бы у Фары менты приняли, – сделал умозаключение Тарас. – Или они в твоих декорациях прятались?

– Почему это в моих? – справилась я упавшим голосом.

Стало окончательно ясно, оба парня конченые отморозки. Возможно, Бармалей это лишь небольшой эпизод в их жизни, и вся эта компания просто увлечённо убивает бездомных, и в придачу вот таких вот дурочек, как я. Поэтому моя смерть никак не повлияет на максимальный приговор.

– А в чьих ещё? – с этими словами Тарас попытался развернуть меня к себе задом. Я ощутила его эрегированный член бедром и задержала, словно от ожога, дыхание. Странно, меня убивать может, будут, а я возбудилась. Что это? Выходит, правда, что перед смертью человек мобилизуется, и у него инстинкт к размножению утраивается. Ведь надо после себя кого-то оставить. Но почему я должна умирать?

– Мальчики, – заторопилась я. – Меня не надо убивать. Я своя! В смысле, я тоже хотела его того…

– Что того? – прыснул со смеху Тарас и вдруг приник к моим губам.

– Убить хотела, – проговорила я ему в рот, и коснулась своим языком его.

«Точно, надо стать его подругой, и тогда он меня не тронет! – осенило меня. – А ещё лучше грохнуть вместе с ними Мишку и стать в доску своей, да ещё повязанной кровью! – думала я. – А что? Надо спасать свою жизнь. А Мишка что? Отработанный материал. Не сегодня, завтра сам от цирроза загнётся. Так что всё оправдано».

– Я тоже преступница! – заговорила я, едва Тарас отстранился. – На машине… На гонках… Моль одну подрезала и она разбилась.

Но Тарас казалось, не слушал. Он, наконец, развернул меня к себе спиной и наклонил так, что я нос к носу столкнулась с сидевшим на корточках Хамоном. Парень от неожиданности отпрянул, не удержал равновесие и полетел на спину.

– Ах! – вырвалось у меня.

Хамон двинулся головой об пол и зажмурился.

– Вы чего, б…! – выругался он. – Уроды?

Но Тарас уже был занят своим делом и не обращал на своего дружка никакого внимания…

Глава 27. Держись, подруга

– Пей сука! – говорил кто-то.

– Когда не надо, силой вливают! – возмущался Мишка.

В тошнотворном тумане я различила какие-то трубы и, в тот же миг, голову будто бы заполнили чем-то густым, тягучим и тяжёлым. И в этой непонятной субстанции стали вязнуть звуки и мысли.

По мере того, как возвращалось сознание, я осознала что сижу, прислонившись к стене на полу, а руки мои связаны скотчем. При этом мой зад ощутимо остыл и я, даже, заволновалась, как бы не застудить там всё женское… Однако, следующая мысль ввергла в странную прострацию.

«Мне уже ничего из этого не пригодиться!»

– Ожила! – раздалось над головой.

– Не трогайте Марту! – требовал пьяным голосом Мишка.

– Воды! – проговорила я, с трудом разлепив губы и ворочая языком.

– Дай ей, Хамон, живой воды! – приказал кто-то.

В тот же миг в нос ударил запах спирта, а в губы уткнулся край пластикового стаканчика. Желудок сжался, превратившись в тошнотворный ком, и скользнул по пищеводу вверх, куда-то к голосовым связкам и бронхам, грозя порвать там всё.

– Фу! – вырвалось у меня.

Я резко убрала голову и ударилась затылком о стену.

– Пей, тварь! – приказал всё тот же голос.

– Нет! – крикнула, было, я, но кто-то из парней схватил меня за волосы. – Ай!

Из глаз брызнули слёзы.

– Если не хочешь, чтобы мы тебе силой вливали, пей сама! – наставлял Хамон.

– Нет! – противилась я.

– Пей! – прорычал Хамон и снова сунул мне под нос стаканчик.

– А зачем вы заставляете нас пить? – спросила я.

– Чтобы в машину усадить и вывезти куда подальше, – ответил за бандитов Мишка, растягивая слова и проглатывая окончания. – Я слышал. Ик!

– Мальчики! – провыла я. – Но зачем? Разве вам со мной было плохо? А хотите так каждый день? Только не убивайте. Вы ведь мне теперь как родные.

Парни переглянулись и грохнули со смеху.

– Ну да, – кивал Тарас. – Братья!

– Молочные! – вторил ему Хамон.

Сзади послышались шаги.

Парни посмотрели куда-то в конец подвала и обрадованно возопили:

– Здесь! Сюда!

В проходе возникла Фара. Несмотря на трагизм ситуации, я прыснула со смеху.

– Чего, сучка, весело? – проговорила Фара.

Её лицо было опухшим и бледным. На его фоне особенно комично и выразительно смотрелись глаза, и два гигантских синяка. Они делали её похожей на медведицу панду.

– Ты зачем кипиш подняла? – набросился на неё Тарас. – Дура!

– Да пошёл ты! – Она плюнула себе под ноги разбитыми губами и сморщилась. Было заметно, даже мимика доставляла ей боль. – Посмотрела бы я на тебя!

– Смотри! – разрешил Тарас и развёл руки.

– Ну что тебе сказали? – спросил Хамон.

– Жить буду! – заверила Фара.

– А что с носом? – допытывался он.

– Перелом, – буркнула она.

– Тебя выписали? – гадал Тарас.

– Сейчас! – Фара хохотнула. – Сама ушла.

– Ты там ничего не успела сказать? – осторожно поинтересовался он.

– Слушай, может ты меня решил вместе с ними в лесу прикопать?! – напрямую спросила она и уставилась Тарасу в глаза.

Тут мне снова стало уж совсем нехорошо. Пол снова стал куда-то плыть, а свет померк.

– Ы-ыы! – завыла я просто и по-бабьи.

– Заткни ей рот! – потребовала Фара.

– Ты не хочешь с ней поквитаться? – оживился Хамон. – А то мы тут по-мужски уже оторвались.

– Ты, что ли, мужик? – насмешливо усомнилась Фара. – Не пугай! Я и то, наверное, больше ей удовольствия доставлю, чем ты своим огрызком. Дала раз, теперь, когда грустно, вспоминаю, чтобы посмеяться.

– Что ты несёшь? – возмутился он.

– Как мужик ты ноль! – отрезала Фара. – Экзамен не сдал, поэтому умойся!

Я её понимала. Злая на весь мир, она хотела, чтобы всем было плохо, и как могла удовлетворяла свою потребность в этом. В таком состоянии люди бьют посуду, обливают машины краской, поджигают двери или просто хамят первому встречному… У Фары сейчас ничего из этого под рукой не было, поэтому сорвала злость на Хамоне.

– Далеко пойдёте, – подытожила я расстроенно.

– Что она сказала? – не поняла Фара и обратилась уже ко мне: – Ты чего там сейчас промяукала?

– Звери вы! – Я повысила голос. – Нашли о чём спорить. Нормальный он! Зачем пацана унижаешь? Крутая, да?!

Парни оторопело смотрели на меня. Представляю, что творилось в голове у Хамона. Благодарность, смешанная со стыдом, что он меня, такую классную тёлку, ночью мочить будет, почём зря.

– Вы бы руки мне развязали, – попросила я.

– Выпьешь стакан водки, развяжем, – заверил Тарас.

– Неужели трезвую боитесь? – удивилась я.

– А может, здесь их и кончить? – неожиданно предложила Фара и посмотрела на меня таким взглядом, что до самых костей пробрало.

– Здесь?! – изумилась я. – Да вы что? Да вы в своём уме? Наверняка свяжут сегодняшний шум в подъезде и наши тела!

Пришла очередь удивляться Тарасу.

– Вот даёт! – восхитился он. – Советы раздаёт, как её лучше грохнуть!

– Я вообще предлагаю вам к себе в команду взять, – перешла я к главной части своего плана.

– Ты что такое молотишь, подруга? – спросила Фара.

– Я твоим друзьям уже говорила, и тебе скажу, – заторопилась я. – У меня тоже с законом нелады.

– Слышишь, ты! – Фара повысила голос. – Уймись!

– Я даже готова сама с Мишкой разделаться! – почти крикнула я.

– Сами справимся, – заверила Фара.

– Дайте девчонке шанс! – напомнил о себе Мишка. – Пусть живёт! Ироды! Она ведь совсем ещё, – он не договорил, а громко икнул.

– Я пойду машину искать, – наконец приняла решение Фара. – А вы тут сидите тихо.

– Ты что, такси хочешь поймать? – спросил Тарас.

– А ты что предлагаешь? – Фара сделала шаг и застыла на месте.

– Давай тачку подрежем?

– Как? – удивилась Фара и махнула рукой. – Вы лучше этих следопытов пока доведите до кондиции. А то, как начнут во дворе голосить, мало не покажется.

– Так может, им это, – Тарас переглянулся с Хамоном, – рты скотчем заклеить?

– Кино насмотрелся? – изумилась Фара. – Да меня тут половина дома знает, а благодаря этой сучке, – она показала взглядом на меня, – уже и того больше. Завтра начнут трындеть, что я кого-то с заклеенным ртом в багажник грузила!

– Не надо в багажник, – захныкала я.

Фара ушла, а Тарас наполнил новый стаканчик и протянул мне.

– Пей! – приказал Хамон.

Я подчинилась.

Водка колючим комом застряла в горле, и я закашляла.

– Держи! – Хамон всучил мне бутылку колы.

Я сделала несколько глотков.

– Ещё! – Тарас наполнил стаканчик снова.

– Вы что? – возмутилась я.

– Дай ему, – предложил Хамон и показал взглядом на Мишку.

Я, с какой могла благодарностью, посмотрела на Хамона. Он едва заметно улыбнулся. Есть! Между нами появилась ниточка понимания. Рольгейзер всегда говорила, что надо ловить любые подвижки в мимике мужчины и тут же реагировать. Нужно было развивать успех.

Я подмигнула Хамону.

Он улыбнулся шире. Снова сработало! Видимо задели его слова Фары, и я была со своим вступлением кстати.

«А что если я ему понравилась? – осенило меня. – Конечно! Чего бы и нет?»

– Благодарствую! – рассыпался тем временем в благодарностях Мишка. Он был счастлив. Ещё бы, на халяву наливают! А что убьют скоро, так и что с того? Что его здесь держит? Не сегодня, завтра скопытится, или сиганёт с балкона, спасаясь от чертей, наводнивших разом квартиру.

Тарас снова вернулся ко мне. Я безропотно подчинилась и выпила. Стало хорошо и одновременно тошно. Грудь сдавило тисками тоски.

– У-уу! – завыла я протяжно и вдохновенно.

– Чего это с ней? – опешил Тарас.

Он стоял со стаканом над Мишкой.

– А ты как думаешь? – спросила я сквозь слёзы. – Небось, сам умирать не скоро будешь? А я сегодня!

– Сама виновата! – ответил он и приказал Мишке: – Пей!

– Я глупая! – выла я. – А ведь у меня могли родиться дети!

– Кому такая мать нужна? – удивлял Тарас. – Снюхалась с бомжами, трахаешься с кем попало!

– Что? – От возмущения у меня разом высохли слёзы и я потребовала: – Повтори, что ты сказал?

– Что слышала!

– Ты меня силой, между прочим! – напомнила я.

– Тебе сколько лет? – спросил он и сам же ответил на свой вопрос: – Школу только закончила и не замужем, а я у тебя далеко не первый.

– Вот это сказал! – восхитилась я его нравственности позднего Толстого.

В принципе я плохо представляла, что это за писатель. Знала только, что от него в восторге во всём мире и что жил он очень давно. Ещё могла назвать его произведение, под названием «Война и мир», да перечислить пару героев. Один из них, Пьер Безухов, например, часто фигурировал в анекдотах, которыми сыпал Колька Контекст. Фразу я подслушала у Рольгейзер.

Появилась Фара. Она уже была одета в спортивный костюм и кроссовки. На голове кепка-бейсболка, которую девушка надвинула на глаза. Но всё равно было видно, что с лицом что-то не то. Оно было словно вылеплено из пластилина.

– Ты бы очки тёмные надела, – нашёлся Тарас.

– Ты что, идиот? – набросилась она на него.

– А что такого?

– Ночь на дворе, – ответил за Фару Хамон.

– Ночь половина беды, – уже более миролюбиво заговорила Фара. – У меня ведь теперь даже переносица мягкая…

– Так тебе и надо! – провыла я.

– Налей ей ещё! – приказала Фара Тарасу.

Я смутно помнила, как меня вели по подвалу, как споткнулась и упала на ступеньках. Ещё запомнила, как веселилась от объяснений Фары с таксистом. Она утверждала, что я её квартирантка, которая привела в дом мужика и напилась с ним.

Однако когда дело дошло до Мишки, таксист наотрез отказался укладывать его в багажник.

– Вы что? – возмущался он. – В своём уме? Меня на первом посту прав лишат!

Фара стояла с одеялом в руках, которое намеревалась постелить в багажник и рассеянно хлопала глазами.

– Держись, подруга! – подбодрила я её с заднего сиденья и закрыла глаза.

В машине было тепло и уютно. Мурлыкала музыка…

Глава 28. Я его люблю

– Давай, Тарас! – подбадривала Фара.

Тарас навис над моей головой, с ножом в руке, закрывая своим силуэтом Хамона.

– Нет! – протянула я капризно. – Пусть меня Хамон убивает! Я его люблю!

Действительно, какого чёрта эти двое будут наслаждаться тем, что сейчас зарежут меня? Пусть лучше Хамон! Он парень что надо!

– Вот даёт, дура! – восхитился Тарас и отступил.

– Ну чего же ты? – нервничала Фара. – Уже светло. Их ещё закопать надо.

– Давай ты? – с этими словами Тарас протянул нож ей.

Она отпрянула и нервно выкрикнула:

– Нет уж, с меня хватит!

– Ты эту кашу заварила, – вмешался в разговор Хамон. – Тебе и расхлёбывать!

– Ишь ты, как заговорил! – изумилась Фара. – Неужели влюбился?

– Он хороший! – вступилась я за Хамона. – А ты дрянь!

– Заткнись, сука! – прошипела Фара.

– Правильно Хамон говорит, – неожиданно поддержал дружка Тарас. – Это тебе драйва захотелось.

– Адреналина, – поправил Хамон.

– А вы её насиловали, – напомнила Фара.

– Э-э, подруга! – Я погрозила ей пальцем. – Всё по любви!

Парни нервно рассмеялись…

Неожиданно ствол дерева, на который я опиралась спиной, куда-то дёрнулся, и я полетела на бок, в бездну, так и не понимая, что всё это означало…

Мучительная боль в низу живота была такой, что я застонала. Казалось, переполненный мочевой пузырь гудел от напряжения. Однако я терпела и не открывала глаза. И не только от того, что было плохо и хотелось спать. Я просто боялась обнаружить себя на полу, например, туалета в ночном клубе или, у кровати очередного мажора. То, что лежу на чём-то твёрдом и давно, само за себя говорила боль в руке, которую я придавила собственным телом. В принципе боль была лишь до локтя, а дальше наоборот, ничего. Руку словно оттяпали.

«А, может, это прямо во сне отрезал Тарас?» – вяло думала я, вспоминая, как все трое привиделись мне на фоне ночного леса.

Потом я поняла, что рядом лежит ещё кто-то, и вдруг подумала, что это и есть моё очередное приключение.

«Интересно, кто на этот раз? – гадала я. – С первым встречным уйти не могла, однако почему тогда мы не в кровати? И кто такой Тарас?»

Мысли лениво шевелили в голове болезненную субстанцию своими обрывками нелогичных умозаключений. Эта каша трудно поддавалась усвоению отравленным мозгом, и я всё же разлепила глаза. Тусклый свет показался ярким. Он болью ворвался в темноту черепной коробки и разорвал там хоть какое-то умиротворение. Я застонала и зажмурилась, пытаясь понять и переварить увиденное за этот короткое мгновение. Странно, но я лежала на правом боку, уткнувшись носом в чей-то зад. Зад этот был в штанах. Причём не совсем чистых, а в цементе и в грязи. В памяти шевельнулся какой-то кошмар в виде двух парней, которые вливают в меня водку.

«Стоп!» – осенило меня и я села.

Как оказалось, я лежала на брошенном прямо на бетонный пол матраце в какой-то комнате с единственным окном. Оно было размером со школьную тетрадь и располагалось под самым потолком. Это всё, что я успела понять. В следующий момент всё дёрнулось и поплыло по кругу, а желудок сжался и вытолкнул вверх, по пищеводу, шар чего-то едкого и скользкого. Я открыла рот и в пол ударила струя жёлтой каши.

– А-аа!

«Ах, ну да! Как я могла забыть?! Мы ведь с Мишкой в подвале дома сидим! Погоди! – осадила я сама себя. – Так ведь они нас оттуда увезли убивать! Выходит, уже убили? Ты чего, дура?! – отчитала я саму себя. – Как убили, если тебя сейчас рвёт?!»

– А-аа! – очередная порция рвотных масс ударила в пол, увеличивая зловонную лужу.

Голос, раздавшийся, будто под потолком, заставил вздрогнуть и замолчать.

– Чего орёшь? – вопрошал он.

Я оглянулась. В открытых дверях стоял Тарас. В одной руке он держал кружку, в другой какой-то бутерброд.

– Где я? – побулькало у меня в глотке.

– На даче, – ответил Тарас.

– Дача, – проговорила я, и вдруг подумала, что если бы они меня убили, то ничего этого уже бы и не было и всё было позади. А теперь надо снова бояться и трястись. Надоело. Странно, но это открытие испортило настроение.

– Почему вы нас не убили? – спросила я.

– Успеем ещё, – успокоил он и откусил бутерброд.

– А ты умеешь взбодрить, – похвалила я.

– Рад, что понравилось, – с этими словами Тарас отхлебнул из кружки.

– А зачем сюда притащили? – продолжала я расспрос.

– У Фары появилась новая идея, – ответил он с набитым ртом.

– Что ещё за идея? – спросила я настороженно.

– В её голову взбрело вас не просто убить, а влить кислоту в рот, – ошарашил Тарас.

Я вскрикнула от того, что в желудке вдруг всё сжалось, словно от попавшей туда кислоты.

– Она у нас фантазёрка ещё та! – нахваливал он. – В принципе, такую смерть она придумала твоему другу.

– Мишке?! – гадала я, не веря своим ушам.

– Ну да, – подтвердил Тарас и снова откусил бутерброд.

– А меня отпустите?

– Зачем? – удивился он. – И для тебя она замыслила оригинальное умерщвление.

– Что ты несёшь?

– Фара человек творческий, – стал рассказывать он, при этом то и дело прикладываясь к кружке. – Своего рода художник.

– Не пугай меня! – взмолилась я, теряя от страха рассудок.

– Одни сидят в Интернете, другие пьют или колются, – продолжал Тарас, не обращая внимания на мольбы. – А мы разнообразим себе жизнь тем, что убиваем. Ты даже не представляешь, какой кайф присутствовать в момент смерти человека!

В глазах от его слов стало темнеть.

– И-ии! – пищало где-то. Но вскоре я поняла, что этот звук исходит от меня. Причём писк раздаётся где-то в области груди. Но этим дело не закончилось. Напомнил о себе мочевой пузырь. Вернее, на этот раз его содержимое, горячей лужей, разбежавшееся по штанам.

Тарас не заметил конфуза и продолжал говорить:

– Мне в такие моменты кажется, что энергия того, кто «откинул копыта», заполняет моё тело.

– Жесть! – ужаснулась я.

Увлечённый переживаниями, он мечтательно закатил глаза под потолок и продолжил погружаться в воспоминания:

– А если жертва кричит и молит о пощаде, то это воще…

Тарас не договорил. Кто-то толкнул его в спину, и он влетел в комнату. В дверях появилась Фара.

– Очухалась! – обрадовалась она. – Хорошо, а то убивать пьяную не комильфо.

– Убивать! – повторила я эхом.

– А ты как думала? – спросила она и скривилась. – Так ты обоссалась?

– Странно, что тебя это расстроило, – пробормотала я, удивлённая тем, что мне стало стыдно.

Заёрзал и засучил ногами Мишка.

– Вот и бомж просыпается! – обрадовалась она.

– Отпусти меня! – взмолилась я.

– Размечталась! – Фара фыркнула и посмотрела на Тараса. – Принеси им поесть.

– И опохмелиться! – прохрипел Мишка. – А то сдохну!

– Вот даёт! – восхитился Тарас, но отправился выполнять указание своего главаря.

Невольно я прониклась к Фаре уважением. Ничего себе, как она их себе подчинила! Обычная девчонка. В том смысле, что ни денег у неё особых, ни силы. А вон как эти двое перед ней лебезят. А может оба любят её до беспамятства?

Снова появился Тарас. Он принёс пластиковую бутылку с водой и пакет с бутербродами.

– Подкрепитесь, – напутствовала Фара. – Сил наберитесь и сидите тихо.

– А вы куда? – спросила я и взяла бутерброд.

– Не волнуйся, – успокоила она и показала пальцем в потолок, – мы здесь!

Я жевала угощение Фары и не чувствовала вкуса. Хлеб с колбасой перемешался во тру и стал как глина. Я с трудом проглотила. Страшно хотелось есть, но, как ни странно не хотелось жевать и глотать эту гадость… В отличие от меня, Мишка чувствовал себя комфортно. Он быстро съел предложенные ему яства и теперь исподволь наблюдал за мной, делая вид, будто сдирает с ладони мозоль. В другой бы раз я задалась вопросом, отчего она у него там, но не сейчас. Не до того. Я протянула свой бутерброд Мишке. Он одарил меня взглядом, полным благодарности и за милую душу умял и его.

Неожиданно я вспомнила Мишку валяющимся на лестнице, а потом в голове прозвучало его:

«Марта, беги, это убийцы!»

– А ведь это ты виноват! – осенило меня.

Действительно! Сначала он напился в квартире Фары, потом выдал меня в подвале. От сделанного открытия, я пришла в негодования. Я вдруг поняла, что так много надо сказать этому алкашу, что слова застряли в горле.

– Я? – между тем удивился он и уставился в ответ невинным взглядом.

– Да! Да! Ты! – выкрикивала я и вскочила со своего места, намереваясь залепить ему ногой в подбородок. До того меня захлестнула ненависть.

Он отпрянул и повалился на спину. Но и я не устояла на ногах. От долгого нахождения в одном положении они меня перестали слушаться, и я снова рухнула на колени.

– Извини! – Он пожал плечами и отодвинулся.

– Делай что хочешь, но мы должны отсюда выбраться! – поставила я ему условие.

– Вот это другой разговор! – Мишка обрадовался и встал.

Я тоже последовала его примеру.

Он взял меня под руку.

– Уйди! – попросила я не уверенная, что не двину его.

Он отстранился.

Мы вместе подошли к дверям. Их обследование ничего не дало. Обычные, железные, закрытые снаружи на засов. Я поняла это по характерному звуку, когда уходили Фара и Тарас.

Потом мы с Мишкой стояли, задрав головы, и смотрели на оконце, пока он не вынес вердикт:

– Ты тоже не пролезешь.

– Что-то я не припомню, что мы вообще обсуждали этот способ побега, – ответила я, намекая на его «тоже».

– Остаётся ждать, когда они снова придут и попытаться выскочить через дверь, – заключил Мишка с умным видом.

– М-да, – протянула я. – Интересно, как ты собираешься бежать от двух крепких парней?

– Ты их задержишь, а я выскользну, – наивно решил он.

– Чего? – протянула я.

– У тебя получится, – стоял он на своём.

– Ты себя слышишь?

– Слышу, – удивлял Мишка. – Доберусь до полиции и всё там расскажу.

– Доберёшься, если по пути не напьёшься, – съязвила я.

– Не говори глупостей! – предостерёг он.

– Ты как представляешь всё это? – недоумевала я.

– Просто!

Мне было непонятно, он это всерьёз говорил, или шутил.

– Поясни! – потребовала я, ловя себя на мысли, что невольно стараюсь подражать Фаре.

– Я уверен, что ты им понравилась, поэтому они тебя и не убили, – ошарашил он.

– Интересно, ты тоже им понравился? – разозлилась я. – Ведь и тебя не тронули…

– Меня за компанию, – продолжал он развивать свою мысль.

– Послушай, но…

– Объясняю! – Мишка заговорщицки оглянулся на двери и заговорил тише: – Снаружи засов. Пока они будут заняты тобой, я выскочу и вас здесь закрою…

– Точно! – вырвалось у меня.

Он ликовал от моей реакции, но зря. Я обрадовалась лишь варианту оказаться снаружи и запереть здесь всех ко всем чертям. Делов-то, всего лишь прикрыть двери и толкнуть задвижку! Только оставаться наедине со своими насильниками я не собиралась. Выскочу я, а Мишка пусть их задерживает. Я решила свой план тут же озвучить, что и сделала:

– Побегу я, а ты с ними затеешь драку!

– Я?! – Он ткнул себя пальцем в грудь и выпучился так, что я испугалась.

– Смотри, глаза выскочат! – предостерегла я.

– Какой из меня драчун?! – возмутился он.

– Да и я как бы боксом не занималась, – произнесла я.

– Тебе и не надо! – заторопился Мишка и показал взглядом ниже моего живота. – Они тебя, когда придут в очередной раз…

– Ну, ты и козёл! – протянула я возмущённо, одновременно размышляя над предложением. Ведь как ни крути, а он прав. Никогда не пробовала с двумя, но чего не сделаешь и на что не пойдёшь ради того чтобы выжить? Парням можно предложить оригинальный вариант. Только вот как они поведут себя, когда наедине со мной останутся? После того, как Мишка сбежит, меня уже не секс ждёт. Вернее, он тоже, но наверняка чересчур жёсткий и не туда, куда надо…

«Стоп, подруга! – осенило меня. – А они вообще захотят? А если и захотят, то уж точно не здесь и не в таком виде, в каком я сейчас. Я не только нужду в штаны справила, так ещё и после вчерашнего благоухаю… Наверняка в душ для приличия отведут. Если, конечно, он здесь есть».

Я оглядела стены и потолок. Дом, судя по всему, совсем новый. Если и вовсе не стройка, где и воды то нет. У парней гормоны, конечно, в переизбытке, но не до такой степени, чтобы такую вонючку пользовать. Так что новая интрижка вряд ли выйдет, и надо искать другой способ. Но, как ни крути, осталось лишь придумать, как сделать так, чтобы эти двое изуверов оказались здесь вместе. А вот выскочить и закрыть их всех я сумею. Насчёт Фары я и вовсе не напрягалась. Если Тарас с Хамоном и решат ещё раз поразвлечься, то придут, когда её не будет. А если и будет, что с того? Наверну по голове чем-нибудь, и бежать. По крайней мере, с девушкой справиться, это не с парнями. Хотя кто её знает, какая она в потасовке? Ведь и руки кровью не боится испачкать. Но и я не лыком шита. Пару хороших способов знаю, как такую на место поставить. В школе я не церемонилась. Натаскалась за волосы и постарше себя девчонок колотила.

Я сдвинула от лужи своего содержимого желудка матрац к стене и уселась.

Глава 29. Тайный поклонник

Звякнул засов, и в приоткрывшихся дверях появилась голова Хамона.

– Марта! – окликнул он.

– Чего надо? – буркнула я.

На самом деле я ликовала. Он всё-таки пришёл! И по лицу было видно, и по тому, как Хамон говорил, я не безразлична ему и мои слова запали отморозку в душу.

Он просунул в щель руку, в которой был пластиковый пакет.

– Возьми! – предложил он.

– Что там? – Я встала и подошла ближе.

– Новые штаны и вода с полотенцем!

Я решила прикинуться немного наивной девочкой. Ведь как-то надо его зацепить на диалог. А то сейчас уйдёт и невесть когда вернётся. А так есть возможности развить события, и, может быть, уговорить его вывести меня из этого страшного подвала.

– Штаны понятно, а вода зачем? – дурачилась я.

– Там ещё мыло! – спохватился он.

Я сделала вид, будто догадалась:

– Ты хочешь, чтобы я привела себя в порядок?

– Ну, да…

– Зачем? Вы нас всё равно убьёте.

– Ты пока переоденься! – наставлял Хамон. – А потом что-нибудь придумаем.

Я изобразила тревогу и задала следующий вопрос:

– Тебе влетит?

– А ты не говори никому, – предупредил он.

– А где твои друзья? – засыпала я его вопросами, беря из его руки пакет.

– Уехали в город, – обрадовал он.

«Есть! – мысленно завопила я. – Надо дожать его!»

– Ты хочешь, чтобы я при нём переодевалась? – спросила я и показала взглядом на Мишку.

– Я отвернусь! – заверил Мишка.

«Дурак», – подумала я, а вслух поинтересовалась: – Тут душ есть?

– Есть! – Хамон неожиданно открыл двери шире. – Пойдём!

– Вот это другой разговор! – обрадовалась я, но для вида на пороге задержалась.

– Что с тобой? – насторожился Хамон.

– А тебя Сонька с Тарасом не изобьют? – объяснила я ему своё поведение.

– Так никто не узнает!

– А если всё-таки узнают?! – Я продолжала делать вид, будто беспокоюсь за него. – Я боюсь за тебя.

– Ты моя хорошая! – удивлял Хамон познаниями нежностей.

Мне было его по-настоящему жалко. Дурачок. С такими данными разве может он рассчитывать на такую, как я? Да и Фара права была на все сто… Хамон горе для семейной жизни. Но что не сделаешь, ради спасения собственной шкуры?

Я осторожно протиснулась между ним и дверью, и оказалась в коридоре.

– Иди вперёд! – приказал он вполголоса.

За моей спиной звякнул засов. Я оглянулась. Мишка был прав. С другой стороны, можно было сейчас на пару с ним втащить Хамона в комнату и выскочить.

Мы поднялись по лестнице и оказались на первом этаже дома. Я почти угадала, он был недавно построен, и в нём ещё шли отделочные работы. Одна стена была в лесах. На ней монтировали какой-то декор из стекла. Повсюду валялся инструмент и лежали мешки с цементом. Посреди гостиной стояла бадья с водой.

– Это твоя ванная? – попыталась угадать я.

– Нет, что ты! – Хамон замахал руками. – На верху уже почти готовы второй и третий этаж. Там только мебели нет, да грязно. А так всё работает. Хозяева включили котёл, чтобы просыхало быстрее. Поэтому и горячая вода есть.

– А чей это дом? – спросила я.

– Родаки Тараса строят, – объяснил Хамон.

– А рабочие где? – засыпала я его вопросами.

– Так ведь выходные! – напомнил он.

– Точно! – Я вспомнила, как Юля говорила мне пойти в понедельник в полицию.

Мы поднялись по лестнице. Дом впечатлял своими размерами. Похожий был у Вадима. При воспоминании о нём я решила, что как только разгребусь с этими делами, сразу к нему, и под венец. Хватит. До добра не доведёт такая жизнь.

Хамон толкнул двери со словами:

– Вот, мойся!

Я оказалась в просторной ванной с душевой кабиной.

– А когда твои друзья приедут? – допытывалась я, обеспокоенно крутя головой по сторонам.

– Не друзья они мне больше! – выпалил Хамон и попытался меня поцеловать.

В другой бы раз, и с другим, я бы не заморачивалась. Но не сейчас, и не с Хамоном. Дорога каждая минута, а его томление только на руку.

– Погоди! – Я прикрыла ему рот ладошкой. – Не сейчас.

– А, ну да, ну да… Извини! – стушевался он.

Я осторожно вытолкала его в грудь и прикрыла двери.

Первым делом я подбежала к окну и посмотрела во двор. У стены валялись кирпичи и какие-то трубы. Не вариант. Даже если мне удастся его открыть, я попросту переломаю ноги. Я вернулась к дверям и надавила на ручку.

– Что-то ещё? – раздался тут же голос стоявшего под дверью Хамона.

– Потрёшь мне спину, когда попрошу? – нашлась я.

– Конечно! – обрадовался он.

– А ты мне потом не будешь припоминать, что я, – я замолчала.

– Ты о чём? – прошептал Хамон в щель.

– Что меня твой друг тоже…

– Глупенькая! – восхитился он моей наивности. – Но ведь там против воли!

– Хорошо! – Я прикрыла двери. – Я позову, – заверила я и стала быстро раздеваться.

Я торопилась. Ведь в любой момент могут вернуться Фара и Тарас. Тогда снова подвал. Или того хуже, решат разделаться сразу. Поэтому приглашать Хамона не стала, а когда открыла двери, то увидела его удивлённое лицо.

– Всё? – изумился он.

– Да, – подтвердила я.

– Ты же хотела, – он растерялся. – Спину…

– Я боялась, что вернутся твои друзья и устроят тебе нагоняй, – объяснила я.

– Да сколько можно?! – возмутился он. – Не друзья они мне вовсе!

– Ты меня сейчас обратно закроешь? – спросила я, размышляя как быть, если так.

– Не знаю, – признался он, и растерянно развёл руками. – Надо их уговорить…

– Расскажи, что они замышляют? – попросила я.

– Понятия не имею! – Он с досадой втянул в себя через стиснутые зубы воздух.

– А куда они уехали?

– Узнать, правду ты сказала, или нет, – объяснил Хамон и спохватился: – А откуда ты про ментов знаешь?

– Так ведь приходили они ко мне, – стала врать я. – Говорили, что знают, кто убивает бомжей…

– Чёрт! – Хамон в сердцах махнул рукой. – Так и знал!

– А вы, правда, много убили? – осторожно поинтересовалась я.

Вместо ответа он сунул мне под нос руку с четырьмя выпрямленными пальцами.

– Нас с Мишкой тоже считаешь?

– Нет.

– Значит, будет шесть, – сделала я вывод больше для того, чтобы Хамон снова опроверг мои предположения.

– Что ты заладила? – взорвался Хамон. – Никто тебя не тронет!

– Точно?

– Точнее некуда, – заверил он. – Только надо всё обстряпать так, чтобы Фара и Тарас крайними остались.

– А ты с ними наравне убивал? – спросила я.

– Все брали по очереди в руку нож и наносили равное количество ударов, – признался он.

Я ужаснулась. Ещё бы, мне впервые в жизни приходится быть рядом с настоящим, а не киношным убийцей.

– Но зачем? – допытывалась я.

– Город чистили от грязи, – лаконично ответил Хамон.

– Только за эту грязь вам сейчас пожизненное светит, – сделала я вывод.

– Я в тюрьму не хочу, – сказал он очевидное.

– Тогда думай, как поступить, – торопила я. – Например, если ты сейчас поможешь нам с Мишкой бежать, то это будет смягчающим обстоятельством.

– Знаю.

– Ну, так что?

– Я вообще не хочу сидеть! – объявил Хамон очевидное.

– А что ты хочешь?

– Тебя! – безапелляционно заявил Хамон.

– Тогда давай свалим вместе, и всё получишь…

– Ты не поняла! – Он с досадой скрипнул зубами. – Всегда тебя хочу. Рядом чтобы была.

– Так и я этого же хочу! – Обрадованная нужным развитием событий, я прильнула к Хамону, обвила шею руками и стала гладить ладонями его голову и, глядя в глаза, наставлять: – Убежим и будем прятаться, пока не сделаем новый паспорт.

– Нет! – Он оттолкнул меня. – Так не получится. Это не реально. Рано или поздно меня всё равно поймают.

– Но что тогда предлагаешь ты?

– Всё просто, надо Фару и Тараса кончить и всю вину свалить на них, – озвучил он свой план.

Я ужаснулась. Этого мне ещё не хватало! Но и другого выхода, судя по всему, у моего заступника не было.

– Но как? – недоумевала я.

– Просто, – удивлял Хамон. – Я уже всё придумал.

– Расскажи! – потребовала я.

– Надо чтобы твой бомж подыграл.

– Но что он может сделать?

– После того, как всё кончится, он должен сказать, что не видел меня в компании Фары и Тараса у Бармалея.

– Но мы вас видели по пути оттуда!

– Дура! – вырвалось у него. – Я это и имел ввиду.

– Что-то я совсем от страха туплю, – обескураженно пробормотала я. – Но что ты собираешься сделать?

– Смотри, – с этими словами Хамон задрал ветровку, и я увидела рукоять пистолета.

– Откуда?

– У чёрных копателей Тарас купил, – стал объяснять Хамон. – Сейчас мне оставил, чтобы вас охранять.

– Ты? – я не договорила, поскольку забыла от страха, как сформулировать вопрос. Ещё бы, мне впервые в жизни приходится обсуждать то, о чём и в кино не всегда увидишь!

– Перестреляю их, как приедут, а вас спасу, – объяснил он. – А ментам скажу, будто никого не убивал, просто ждал удобного случая, чтобы остановить беспредельщиков.

Его объяснение, конечно, было примитивным и смешным. Он сядет. Просто от страха туго соображает, и уж совсем нелепые идеи кажутся состоятельными и оригинальными. Со мной так было. Всего лишь год назад, случайно оказавшись в следственном изоляторе, я по наивности своей всерьёз рассматривала вариант побега.

– Едут! – проговорил Хамон, одними губами.

Я прижалась к нему.

– Как я тебя хочу! – прохрипел он, держа пистолет двумя руками.

– Я тоже! – врала я.

Машина скрипнула тормозами у ворот. Хлопнула дверца.

– Тарас вышел ворота открыть, – прокомментировал Хамон.

Раздался скрип. Вот они въехали во двор. Послышались голоса.

– Надо пойти проверить, как наши клиенты! – донёсся голос Тараса.

– Сумки потом занесёшь! – приказала Фара.

Послышались шаги.

– Что, не ожидали?! – закричал Хамон, выходя навстречу идущим по лестнице Фаре и Тарасу. В следующий момент он выпрямил руки с пистолетом в их направлении.

Я зажала уши руками и присела.

Прошла секунда, другая… Выстрела не было. Я убрала ладони от ушей, подняла взгляд и обомлела. Хамон раз за разом давил на курок, но вместо выстрела раздавались сухие щелчки.

– Что я говорил! – тожественно проговорил Тарас. – Скурвился наш Хамон!

Он шагнул на последнюю ступеньку и двинул Хамону кулаком в лицо. Хамон отлетел к стене. Пистолет выпал на пол. Тарас присел на корточки, взял пистолет и обернулся к Фаре со словами:

– Он не стреляет. Так, страху нагнать…

– Сука! – прошипел Хамон, пытаясь подняться.

Тарас перевёл взгляд на меня и пообещал:

– Сейчас повеселюсь и грохну тебя!

– Нет! – завопила я, и увидела за спиной стоящей на лестнице Фары людей в масках. Пол ушёл из-под ног, и я сползла по стене…

… – Почему ты не приехала?! – выла я.

– Как это? – не могла взять в толк Юля.

– Когда я тебе позвонила!

– Ошибаешься, – возразила Юля. – У дома Фарасовой я была через час. Только никого не нашла.

– Но я на улице сидела! – возмущалась я.

– Не видела, – призналась Юля и обескураженно развела руками.

И тут меня осенило.

– А двух женщин с детьми и рядом с ними брюнетку помнишь на детской площадке?

– Так это ты была! – восхитилась она. – Вот даёшь! Так кто же тебя узнает?

– А ты как там появлялась? – допытывалась я.

– Ну я не сама, во-первых, а мой детектив поднимался, – стала рассказывать она. – Я же в машине была. Как стало понятно, что вас похитили, сразу обратились в полицию.

– Как вы нас нашли? – недоумевала я, вцепившись в руку Юли.

– Представь себе, методом дедукции, – рассказывала она. – Когда в подвале дома обнаружили следы вашего пребывания, то стало ясно, что ночью вас вывезли. Стали искать, куда. Обнаружили, что родители Потапова строят дачу. Так и оказались здесь.

– Ещё телефоны помогли, – вставил полицейский майор, который стоял у машины.

– Прости меня! – попросила я прощения у Юли. – Столько проблем у тебя из-за меня.

Неожиданно я вдруг поняла, что впервые в жизни не выдавливаю через силу эти слова, когда на тебя строго смотрит мать или воспитательница детского сада. И не выкрикиваю их, словно бросаю горсть песка в лицо учителя, а произношу так, чтобы вложить в них желание повинится.

– Выпороть бы тебя! – насмешливо сказала Юля. – Но, как не крути, а ведь благодаря тебе мы эту банду накрыли.

– Отвези меня домой! – попросила я.

– Отвезу, – пообещала она. – Но для начала съездим в одно место…

– В полицию?

– Туда уже незачем, – Юля посмотрела на машину, в которую усадили убийц. – В больницу. Там тебя один человек дожидается.

– Что за человек? Как хоть зовут? – докапывалась я, направляясь за ней следом к машине.

– Узнаешь, – заверила она меня, усаживаясь за руль. – Лучше ремень пристегни.

– Господи! – вскрикнула я, отшатнувшись от возникшей в окошке морды. – Мишка, ты чего?

– Меня с собой возьмите! – взмолился он.

– Ну, вот ещё! – забеспокоилась я за чехлы на сиденьях. – Ты себя видел?

– Пусть садится! – разрешила Юля. – Его это тоже касается.

Эпилог

– Кто здесь лежит? – спросила я, надевая белый халат.

– Узнаешь! – сказала с загадочным видом Юля.

– Странно, – проговорила я, теряясь в догадках.

– Почему вы так на меня смотрите? – раздался возмущённый голос Мишки.

Я обернулась.

Мишка вопросительно смотрел на медицинскую сестру.

– Просто в нашей больнице лежат солидные люди, а вы в таком виде, – объяснила она и показала взглядом на видневшиеся из-под халата ноги.

Действительно, вид Мишки желал лучшего. Грязные штанины и босые ноги в резиновых тапках удручали.

– Может меня прямо с пляжа сюда? – возмущался он.

– Он ведь всё равно бахилы наденет, – сказала Юля и посмотрела на него так, как смотрят на несмышлёного ребёнка, притащившего в дом червяка. – Правда, Миша?

– Может, я вас здесь подожду? – неожиданно захныкал он.

– Нет, твоё присутствие с нами просто необходимо, – заверила она.

– Странно! – пробормотал Мишка и сел на скамью.

Он с важным видом закинул ногу на ногу и стал надевать бахилы.

Медсестра посмотрела на Юлю.

– Ему точно с вами обязательно?

– Обязательно, – подтвердила сыщица, чем и вовсе сбила меня с толку. К кому мы идём?

В просторной палате с плазменным телевизором стояла единственная кровать. Увиденное на ней, парализовало способность не то чтобы думать. Я даже забыла, как дышать. На ней, словно арабский шейх… Нет, я зажмурилась, а когда снова открыла глаза виденье не пропало. Сияющий Бармалей улыбался во весь рот.

– Брат! – провыл Мишка.

Раздался грохот его колен об пол.

– Господи! – удручённая уже реакцией Мишки, простонала я. – Но как?

– Не ожидали? – воскликнул довольный произведённым эффектом Бармалей. – Не родился ещё тот человек, который меня на тот свет без надобности отправит.

Он попытался сесть, но вдруг сморщился.

– Лежи! – Юля предостерегающе выставила руку и посмотрела на меня. – Бармалей чудом выжил. Эти негодяи нанесли ему несколько десятков ударов ножом. Он потерял много крови. По чистой случайности, в подвал спустились линейные надсмотрщики. Он под самый люк выполз…

– Да погоди, ты! – умолял Бармалей Мишку, который подполз к кровати и, размазывая слёзы радости, пытался его обнять. – Больно!

– Так вот почему там всё было опилками засыпано! – осенило меня. – Чтобы кровь убрать.

– Точно! – подтвердил Мишка, и набросился на Бармалея: – А ты почему сразу не сказал, что Марты среди убийц не было?

– Как бы я сказал, если без сознания был? – возмутился Бармалей.

– Он почти неделю находился в искусственной коме, – подтвердила Юля. – А после того, как пришёл в себя, ещё столько же не мог говорить.

– Да я и вспомнить-то толком ничего не мог, – вставил Бармалей. – Так по голове приложили!

– Было принято решение до конца скрывать, что он выжил, – подытожила Юля.

– Только вот мне непонятно, кто такие апартаменты оплатил? – неожиданно спросил Мишка. – Насколько мне известно, то же МВД в состоянии для таких случаев только тюремную больницу предложить…

– Ты что такой меркантильный? – насупился Бармалей.

– Это всё Перова Ольга, – сказала Юля. – Она же занимается сейчас вместе со мной возвратом его недвижимости.

Продолжение следует

Content

Принц на белом коне
Светлана Ивах

Снова небольшой пролог истории о том, как я притягивала неприятности…

Глава 1. Пагубная страсть

Глава 2. Шебутной сосед

Глава 3. Лик смерти

Глава 4. Розыгрыш

Глава 5. Жизнь под стеклом

Глава 6. Опыт маргинала

Глава 7. Новый знакомый

Глава 8. Бармалей и кот Черныш

Глава 9. Очень страшное кино

Глава 10. Утра может и не быть

Глава 11. Полуночник

Глава 12. Возвращение Бармалея

Глава 13. Шутница

Глава 14. Это и так подвиг

Глава 15. Похищение

Глава 16. Принц на белом коне

Глава 17. Неугомонный

Глава 18. Сами с усами

Глава 19. На правах клиента

Глава 20. Страшная новость

Глава 21. Серьёзная улика

Глава 22. Любовный приворот

Глава 23. Здравый смысл

Глава 24. План мести

Глава 25. Гнездо гадюки и нечистая сила

Глава 26. Я своя

Глава 27. Держись, подруга

Глава 28. Я его люблю

Глава 29. Тайный поклонник

Эпилог