Светлана Ивах

Дерзкая штучка

© Ивах С., 2019

© Оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Снова небольшой пролог истории о том, как я притягивала неприятности…

Чтобы одним махом и навсегда получить то, о чем я мечтала в школе, нужно было случиться чуду. По крайней мере, девятнадцать лет назад я должна была родиться у богатых родителей-москвичей. Однако своим появлением я смогла обрадовать лишь семью бюджетников из захолустного городка российской глубинки. Перспективы для таких в столице не ахти. Кассир, курьер или вообще массажист в интим-салоне. Конечно, некоторым везет и удается заработать большие деньги. Для этого нужны голова и образование. Еще немного везенья. Но даже при таком сочетании всех этих факторов восхождение по служебной лестнице привело бы меня к благополучию лишь одновременно с наступлением старости… Поэтому я изначально рассматривала только самый оптимальный из всех вариант, а именно – удачно выйти замуж…

Странным образом мне и самой поначалу было немного неуютно от собственных принципов жизни. Мать и отец всю жизнь вкалывали, и, как ни крути, где-то в глубине души я уважала труд во всех его проявлениях, но только со стороны. Мне была понятна непреложная истина, что в любом социуме кто-то должен работать, и в подтверждение тому – львиная масса людей, спешащих каждое утро на работу, а вечером обратно. Но я не такая и не видела себя в этой муравьиной и серой части жизни… Ведь, в отличие от всех этих людей, я красива. Да что там скромничать? Я безумно красива. Это напрочь перевешивает все мои недостатки, главным из которых моя мама считала необразованность, граничащую с безграмотностью. Да, я плохо училась в школе. Почему? Главная причина банальна до безобразия – это лень. Лень такая, что от одной мысли, что нужно что-то запомнить или написать, у меня возникала странная боль во всем теле. И тогда я нашла оправдание и этому! Зачем, собственно, вообще красивой девушке учиться? Ведь она уже богата своей красотой! Зачем растрачивать ее на никчемные знания, портить зрение и фигуру за учебниками, если ты уже умеешь читать и писать? Я свысока смотрела на свою невзрачную подружку Вику, которая зубрила биологию и химию, в надежде выучиться и получить диплом врача. Я подтрунивала над «ботаником» Славиком. Кучерявый девственник и обладатель нескладной фигуры имел несколько грамот за первое место в городских олимпиадах по математике и довесок в виде хронических болезней и близорукости. Ну а когда пришла пора ему проходить медицинскую комиссию в военкомате, на предмет пригодности к службе на благо родины, обнаружилось, что он еще имеет и плоскостопие, которое ставило крест на священном долге… Как говорится, его списали… Тогда я дала волю своим эмоциям и красноречию. Собственно, унижая таких, как Славик и Вика, я самоутверждалась и оправдывала в собственных глазах свою необразованность и невежество. Одновременно я таким образом закаляла свой характер, необходимый для выживания в условиях жесткой конкуренции столичного бомонда. Да, вы не ослышались, и туда я намерена была пробиться, честно признаться, слабо зная, что это такое, но уверенная – это круто.

Итак, год назад я ступила из вагона поезда на перрон столичного вокзала с уверенностью, что совсем скоро выйду замуж за человека, с которым не просто не буду знать ни в чем нужды, а буду купаться в роскоши. Совсем как в сериалах и в глянцевых журналах. Еще «свернул» голову Интернет. А как иначе? Я мечтала о вечернем платье по цене автомобиля, а во сне видела на себе колье стоимостью сродни бюджету провинциального городка в глубинке. А еще мой избранник должен был быть обязательно высоким брюнетом с голубыми глазами… Причем первое, то есть деньги, превалировало над всем остальным. Я считала, что брак по расчету это намного лучше, чем по любви, но с нищим. Любовь пройдет, а нищета будет только усугубляться, ведь появятся дети и прочие прелести. На этом фоне у некогда любимого человека разовьется алкоголизм, а у меня депрессия…

Надо сказать, что в отличие от большинства таких же, как я, провинциалок мне удалось многое. Я сейчас могу легко осуществить первую часть своего плана. А именно, женить на себе состоятельного человека. Однако на этом все. Кроме огромных денег у него больше ничего нет из перечня моих пожеланий к дальнейшей жизни. Более того, по ночам меня душит такая тоска, какая, наверное, бывает у приговоренного к смерти. Еще бы, ведь у меня нет вариантов, как идти в его логово, кажущееся мне глубокой и мрачной пещерой, в которой живет чудовище. И нет в этой пещере ни света, ни травки зеленой. Войду туда и навсегда забуду, что такое ветер и запах луговых цветов… А все из-за того, что я умудрилась найти средства, чтобы пройти обучение в пансионате для жен состоятельных мужчин и получить своего кандидата в мужья как бесплатный, но обязательный бонус… Вадим Жернов был из прошлой моей жизни. Мы пересекались не раз, и я даже спала с ним однажды. И этого «однажды» хватило тогда, чтобы узнать, каким не должен быть мужчина. И надо же такому случиться! Судьба-злодейка сыграла злую шутку. Хозяйка курсов госпожа Рольгейзер протянула мне на выпуске из пансионата конверт с именем как раз этого человека-чудовища. От досады я расплакалась и даже умоляла Рольгейзер изменить свое решение. Пыталась убедить ее, что это нечестно, и наверняка она знала от своих детективов о моих отношениях с Вадимом до поступления на курсы. Тогда она предложила мне обменяться конвертами с такой же, как я, девочкой, которой достался и вовсе старик-импотент… Конечно, я отказалась…

Итак, пройдя обучение в одном из подмосковных пансионатов, я снова отправлялась в столицу, но уже с небольшим стартовым капиталом для обольщения назначенного мне в мужья Вадика. Поскольку я была уверена, что эта пародия на мужчину с болотного цвета глазами и обвислыми щеками уже мой, я решила перенести нашу с ним встречу на как можно более поздний срок. Более того, я надеялась нарушить инструкцию и устроить все так, чтобы он просто устал меня добиваться… Этим я была намерена убить двух зайцев: оттянуть тот момент, когда наше ложе станет называться супружеским, и сорвать на нем злость за предстоящие перспективы совместного сосуществования.

Глава 1

Глупый розыгрыш

Был полдень. Повисшее в зените солнце раскалило асфальт и серые пятиэтажки. Горячий ветерок лениво шевелил ветками росших вдоль дороги деревьев. Пахло тополем, пылью, шпалами и помойкой. Еще тоской.

Микроавтобус описал круг по тесной площади и плавно затормозил. Я была единственной пассажиркой новенького «Форда» и не торопилась к выходу, а еще некоторое время смотрела на приземистое здание вокзала.

«Здесь я куплю билет в свое будущее! – осенила меня пафосная мысль. – Что дальше? – задалась я вопросом, на который сама и ответила: – Вестимо, что – жизнь с человеком, который не просто нелюбим, он мне противен»…

Мимо, прямо под окном, проковыляла какая-то старушка, похожая на карикатурную смерть. Не хватало только косы и черного балахона. Возле урны суетилась собака с желтой биркой на ухе. Сделанная из пластмассы, она говорила о том, что собака прошла стерилизацию…

«А ведь я сейчас как эта дворняга, без роду и племени, да еще ограниченная в правах! – вдруг подумалось мне. – Ведь так же как она не может иметь потомство, я после курсов Рольгейзер не имею права на личную жизнь, счастье и любовь, но обязана, в соответствии с условиями договора, стать красивой игрушкой у определенного человека».

По злому стечению обстоятельств, к Вадиму Жернову я испытываю такое отвращение, какого не испытывала ни к одному мужчине, который встречался на моем пути. Мы познакомились с ним на квартире у моей подруги, где Вадик прятался от полиции. Я случайно помогла ему избежать ареста. А потом он пригласил нас к себе в гости. Не знаю как, но в первую же ночь я оказалась с ним в одной постели. И если раньше у меня было представление, каким должен быть настоящий мужчина, то после близости с Вадиком я уже знала его антипод.

Водитель развернулся на сиденье и весело посмотрел на меня.

– Электричка через полчаса, но есть еще автобусы! – объявил он, словно ведущий дешевого шоу.

«А моя жизнь теперь и есть шоу», – продолжила я рассуждать, повинуясь настроению, именуемому лирическим… Хотя кто его знает, что такое лирика? В литературе я не то чтобы сильна, определенно несведущий человек… Отчего-то в пансионате этому вопросу вообще не уделялось никакого внимания. Хотя с какой стороны посмотреть. А на кой черт эта самая образованность действительно нужна бесплатному приложению к состоятельному мужчине в виде женщины детородного возраста и соответствующей внешности? Я просто красивая вещь.

– Сколько здесь до Москвы? – зачем-то поинтересовалась я, хотя и так знала ответ.

На самом деле максимум, что мне просто не хотелось никуда идти. Странная апатия и беспокойство охватили сразу, как только я вышла из пансионата.

– За час доберешься, – между тем сказал водитель.

Я взяла чемодан и потащила его к выходу. Двери плавно отъехали в сторону.

«Сволочь! – злилась я. – Нет помочь!»

– Тут можно и на такси! – спохватился и добавил водитель, чем еще сильнее разозлил меня.

Микроавтобус уехал, а я покатила чемодан к центральному входу. Привокзальная площадь была пустынна. Немудрено, середина дня. Как правило, такие станции в городах-сателлитах оживают дважды. Утром и вечером. Причем сначала все рвутся в Москву, а потом, словно выжатые и злые лимоны, обратно.

Справа, по ходу движения, у киоска с печатной продукцией, я увидела с десяток машин. Они были разных моделей, но схожи в одном: все потрепанные и со следами небольших аварий. На некоторых из них красовались желтые штучки с шашечками.

Стоило мне задержать взгляд на этих раритетах, как я тут же оказалась в сетях частного извоза.

– Вам куда? – спросил грузный мужчина с красным лицом.

Мужчина сидел на переднем сиденье потрепанного «Ниссана». В футболке и в синих трениках, он с трудом помещался в открытой дверце. Огромный живот толстяка лежал на бедрах, а ноги, обутые в пляжные тапки, стояли на земле. Я задержала взгляд на его пальцах. Большие, словно картофелины, они были грязными.

– Господи! – вырвалось у меня, и я ускорила шаг.

– До Москвы дешево! – проговорил его коллега, стоявший у «Тойоты».

Этот был полной противоположностью толстяку. Он был подтянут и опрятен. Коротко стриженные волосы, волевой подбородок…

Ноги сами повернули к «Тойоте».

– Стас! – заволновался толстяк. – Сейчас моя очередь!

– Я с вами не поеду, даже если будете здесь один и ночью! – заявила я толстяку.

– А у нас очередь! – сказал он уже без прежнего энтузиазма.

И тут меня словно кто-то одернул, и я замедлила шаг.

«А что, если действительно поехать с этим чудовищем?! – подумала я. – В дороге можно будет насладиться ущербностью этого существа, вдоволь поиздеваться и унизить, а на прощанье поцеловать? Вот смеху-то будет!»

Возникшее вдруг желание испортить кому-то день, чтобы не одной мне было плохо, вынудило замедлить шаг. Колесики чемодана все реже стучали по трещинам асфальта и неровностям.

– Очередь так очередь, – проговорила я и повернула к «Ниссану».

Мужчина стал пыхтеть, не зная, как быть со свалившимся на него счастьем. Он суетливо забрался в салон целиком, но спохватился и вновь выбрался наружу.

– Сейчас! – заверил он.

Я встала.

Между тем толстяк сунул руку куда-то под руль и что-то дернул. Дверца багажника отлетела вверх. Да, да, именно так. Не поднялась плавно, а словно выстрелила…

Толстяк подскочил ко мне, обдав запахом пота.

– Давайте в багажник, – лепетал он. – Помогу…

Я дождалась, когда он уберет мой чемодан в машину и откроет дверцу.

– Я хочу ехать впереди! – капризничала я.

– Желание клиента, – бормотал толстяк, обегая машину с другой стороны.

Его живот и бока при этом смешно колыхались.

– Да не суетись ты так, – попросила я его насмешливо и едва слышно. – Еще успеешь пожалеть и наплакаться.

Сказала одними губами и так, чтобы он не расслышал. Непонятный азарт охватил меня.

– А в Москве куда? – спросил толстяк, выезжая с площади, и провел скомканным в кулаке платком по лбу.

Мне стало весело. Было смешно наблюдать за тем, как он волнуется.

Я прыснула со смеху.

Толстяк выглядел растерянно. Можно сказать, бедняга даже испугался столь неожиданного поворота событий и сейчас острее испытал стыд за свою внешность…

– Что? – спросил он.

– Смешной вы! – как можно ласковей сказала я и вдруг додумала: – «И жалкий. Наверное, у тебя такой, как я, никогда не было и не будет».

– Смешной? – между тем переспросил он. – В каком смысле?

– В хорошем, – пространно ответила я.

«А ведь я могла бы стать в его никчемной жизни самым ярким воспоминанием! – осенило меня. – Может, даже мне удалось бы поменять ее коренным образом? Вдруг смысл моего существования кроется именно в том, чтобы переломить отношение этого недотепы к себе и сделать из него настоящего мужика? Сколько ему? – Я осторожно покосилась на профиль таксиста. – Лет тридцать пять… Может, чуточку больше. Флирт с таким не составит труда. Обнадежу, а потом намекну на живот, и будет он по ночам у себя в гараже тягать штангу и гантели, ограничит себя в еде и, возможно, начнет по утрам бегать»…

Он заметил, что я его разглядываю, и заволновался еще сильнее.

– А вы милый! – произнесла я томно, как учили.

Толстяк едва не выпустил руль.

– Вы тоже… Ничего… Даже очень, – поправился он.

«А вдруг у него из-за живота ничего не получается с женщинами? – подумалось мне, и я снова прыснула со смеху. – И не надо. В постель я с таким точно никогда не лягу. Хотя, – я про себя осеклась. – А чем лучше Жернов, за которого я теперь должна выйти замуж?»

От собственного открытия мне сделалось тошно.

– Правда! – заверил между тем таксист.

Он произнес это таким странным и жалобным голосом, что я снова повеселела.

Мы мчались по направлению из центра города, а я хохотала, запрокидывая голову назад и наваливаясь на панель…

– Хе-хе-хе, – поддержал он меня идиотским смехом.

Я хотела погладить его по бедру, но воздержалась. И дело даже не в лоснящихся от грязи трениках, а в том, что попросту боялась. Да, а вдруг он не справится с управлением и мы врежемся во встречную машину?

Между тем его раритет уже несся по загородному шоссе.

– А как тебя зовут? – спросила я, взяв себя в руки.

– Коля! – представился он. – А вас?

– Марта!

– Вы красивая! – сказал очевидное Коля.

– Знаю! – глумилась я. – Ты тоже…

– Да ладно! – Он зарделся и совсем уж как-то некстати добавил: – Я спортом занимался раньше…

Прозвучало это так, словно проживший долгую жизнь человек таким образом сетует на свой возраст. Он как бы недоговаривает: «Вот встреться ты мне годков двадцать назад!..»

– Ты женат? – поинтересовалась я.

– Десять лет в браке прожил, – промямлил он и скривился. – Но мы разводимся.

– Чего так? – продолжала я дурачиться, уверенная, что если это и так, то жена уходит от него по вполне известным причинам.

Ответ Николая свалил меня наповал.

– Да не ценит она меня…

Дождавшись, когда я успокоюсь, он спросил:

– А ты замужем?

– Нет, – призналась я.

– Чего так? – допытывался он.

– Не нашла еще достойного, – соврала я.

– Понятно. – Он вздохнул.

Я слегка наклонилась к нему и позвала:

– Николай!

– Да! Что?!

– А ты не знаешь где-нибудь по дороге место, где мы могли бы уединиться? – спросила я вкрадчиво и томно.

Конечно, это была шутка, а все предыдущие мои мысли просто результатом разыгравшегося веселья. Не соглашусь я с ним на близость ни за какие коврижки. Так, одномоментная дурь, возникшая в голове. Я был уверена, что он зальется краской и засмущается или прикинется, будто не расслышал. Однако по тому, как он выпучился на дорогу, я поняла: не все мужское у него заплыло жиром. Какой-то не придавленный еще гормон сопротивлялся и тужился. Коля сделался пунцовым, а машина выехала на соседнюю полосу и увеличила скорость. Однако Николай вовремя взял себя в руки и перестроился обратно.

– У-ух! – вырвалось у него.

– Скажи, а что это сейчас было? – спросила я.

– Ничего, – буркнул он…

– Ты не парься, езжай, это шутка была, – успокоила я несчастного Колю, глядя на дорогу.

Однако дело сделано. Из-за глупой шутки дальше события пошли, что говорится, не по плану. Николай включил правый поворот…

– Куда? – только успела крикнуть я, как машина съехала с шоссе и подлетела на какой-то колдобине. – А-ай!

Дорога с остатками асфальта кончилась почти сразу, и начался проселок. По корпусу машины застучали ветки. Мне стало жутко.

Вцепившись в руль, бедняга уставился перед собой невидящим взглядом. Салон наполнился ароматом хвои и прелого дерева. Мы уже отъехали от дороги на приличное расстояние, когда я взяла себя в руки и приказала:

– Стой!

Коля нажал на тормоз, и машина заглохла.

– Что? – спросил он.

– Зачем ты свернул с дороги? – спросила я, трясясь от страха.

– Ну как? – Он захлопал глазами. – Ты же сама…

– Я пошутила! – закричала я. – Ты что, дурак?

– Ты издеваешься? – Он медленно развернулся ко мне всем телом.

– И-ии! – запищала я съежившись. – Я не такая…

– Да знаю я, кто ты! – ошарашил Николай. – Тебя на машине из школы эскорта привезли. Ты проститутка для богатых.

– Что?! – Его слова привели меня в бешенство.

«Так вот оно в чем дело! – осенило меня. – Местные жители не знают, что творится за забором пансионата, но, видя девушек, которых пачками возят туда, придумали легенду».

– Поторопись! – рекомендовал он.

– Это пансионат для жен богатых мужчин! – почти по складам проговорила я.

– Жена! – Коля хмыкнул. – Шалава!

– Да ты!.. – На этом мое красноречие иссякло.

– Ты сама или… – Он не договорил. Можно было продолжить. Например «…или я тебя сейчас оглушу и все равно своего добьюсь, а потом убью и закопаю».

«Какая я дура! – трясясь от страха, ругалась я про себя. – Он ведь все всерьез… Сейчас свернет шею и оставит в лесу. Мама! Что делать?»

– Поехали обратно, – взмолилась я.

– Ты что, издеваешься? – повторился он.

– С какой стати я издеваюсь? – ответила я вопросом на вопрос и закричала: – Поехали назад!

Я сидела, сжавшись как улитка.

Между тем, пыхтя и фыркая, он вдруг запустил мне свою руку под блузку.

– Я тебя в клочья порву! – прохрипел таксист вдруг изменившимся голосом.

– Но! Но! – Я оттолкнула его и выбралась из машины, аккурат в кусты…

Ломая ветки, словно маленький танк, Коля пробирался с другой стороны. Встретились мы на дороге. Он тут же попытался меня обнять.

– Нет! – Я толкнула его двумя руками в грудь.

С необычайным проворством Коля вдруг схватил меня за предплечья так, что хрустнули кости, и развернул к себе спиной.

– Не надо! – пищала я.

Но в Колю уже вселился демон. Он обхватил меня сзади и начал слюнявить ухо. При этом его огромный и мягкий живот прижался к моей пояснице.

– Отпусти! – молила я, вцепившись в его запястья.

– Хррр! – прохрипел он, наваливаясь на меня сзади всей своей массой. Ноги едва держали.

Я наклонилась. Коля издал протяжный стон, будто испустил дух.

– Козел! – пропищала я и, чтобы не свалиться на землю, уперлась в капот руками. Металл был горячий и слегка обжег ладони.

– Ух! Пф-ф! – пыхтел между тем Коля.

Раздался звук рвущейся материи. Странно, что на нем рвется?

Вокруг головы загудели комары.

– Я на тебя заявление напишу! – пригрозила я, с трудом узнавая собственный голос и едва ворочая языком. – В полицию.

Но таксист словно не слышал.

– Будешь ломаться, придушу, – на полном серьезе пообещал он. – И прикопаю тут…

Все, это как в случае с грабителями. Лучше все сразу отдать, чтобы не прибили.

Между лопаток что-то укусило. Возможно, комар. Я терпела, злясь на себя, на Колю и на Рольгейзер, знания которой загнали меня в эту глушь.

«А если этот Коля-таксист и вправду маньяк? – подумала я. – Увалень-то увалень, но мужчина. Двинет по башке непутевой, и поминай как звали. Надо бежать! Он толстый а я молодая и сильная. Только сбросить туфли»…

– Вот дают! – раздался голос.

Тут же послышался смех сразу двух мужчин. Кто-то поаплодировал тремя хлопками в ладоши…

Меня обдало жаром. Нет, не от стыда. Страх остудил в жилах кровь, стянул мышцы внизу живота. Еще бы! Голоса принадлежали молодым и сильным мужчинам.

– Простите! – зачем-то пропыхтел Коля.

Мой мачо натянул штаны и устремился за руль. Я одернула низ платья.

– Ну, вы чего встали? – неожиданно прикрикнул на парней коренастый и лысый мужчина, которого я сразу не заметила. Он стоял на другой стороне дороги и зло смотрел на компанию. Позади него, среди молодых елей, виднелись еще люди. Они как будто что-то волокли и не хотели показаться нам на глаза.

Вся компания вдруг разом потеряла ко мне интерес и двинула дальше.

– Комары задолбали! – проговорил кто-то.

– Ищем! – зло прикрикнул на них мужчина. – А то Старик сегодня устроит…

– Таран, а ты уверен, что это та самая дорога? – спросил самый рослый из всех. – А то уже километр обшманали, никаких следов.

– Точно здесь, – сказал мужчина, которого называли Тараном, и посмотрел на меня.

Было ясно: ни ему, ни этим оболтусам сейчас нет никакого дела до странной парочки.

– Чего уставилась? – зло спросил мужчина, которого назвали Тараном.

Мне снова стало страшно.

– Мне отойти надо! – пропищала я и бросилась прочь.

Я пробежала совсем ничего, как воздуха стало катастрофически не хватать, а ноги перестали слушаться. Страшась погони, я присела на корточки в кустарнике. Сердце стучало так, что барабанным гулом отдавало в голову. Вся превратившись в слух, я притихла. Неожиданно мой взгляд уперся в странный, аккуратный сверток. Небольшой прямоугольный предмет, обернутый в черный пластиковый пакет и перетянутый коричневой лентой, застрял в ветвях какого-то кустарника. Я посмотрела в сторону дороги. По всей видимости, его бросили сюда из проезжавшей мимо машины. Ведь если бы просто потеряли, он бы лежал на земле, а так повис на ветках на высоте человеческого роста. Еще я вдруг поняла, что именно его сейчас ищут эти парни и злой крепыш. Сердце учащенно забилось. Мысль тут же позвать странного мужчину по кличке Таран я отвергла сразу. Еще чего! Раз ищут, значит, вещь ценная. А все, что ценное, нам самим пригодиться может.

Недолго думая я сунула его под блузку и вернулась к машине…

Коля так и сидел, глядя прямо перед собой и втянув голову в плечи. Я наклонилась и заглянула в окно.

– Садись, – выдавил он из себя.

– А приставать не будешь? – спросила я.

– Не знаю, что на меня нашло, – оправдывался он.

Неожиданно я снова увидела мужчин, которые совсем недавно прервали мое изнасилование. Как оказалось, их было больше. Еще одного тащили под руки двое крепышей.

– Ты уверен, что это здесь? – нервно спросил Таран.

– Точно, – прохрипел висевший на руках крепышей мужчина.

Его лицо было синим от побоев, глаз видно не было, а губы походили на красные вареники.

– Мама! – вырвалось у меня.

Я не поняла, как оказалась на заднем сиденье.

– Давай назад! – закричала я не своим голосом так, что меня услышали снаружи эти страшные люди и одновременно подняли взгляд на машину. – Заднюю!

Глава 2

На новом месте

– Какая-то вы уж очень осторожная! – проворчал Павел и поставил, наконец, роспись под написанным мною от руки текстом.

Нет, мы не пошли к нотариусу и в домоуправление, чтобы составить, как положено, договор аренды. Я лишь ограничилась тем, что навестила соседа напротив и расспросила его о хозяине квартиры. Со слов моложавого пенсионера, Павел частенько сдавал квартиру на лето, а сам перебирался с матерью на дачу. Оттуда ему даже было легче добираться до работы, поскольку Павел работал в Подмосковье… Вот такой вот казус. Все едут работать в Москву, а его угораздило лечить людей за Садовым кольцом. Рослый, с добродушным взглядом мужчина был стоматологом и, в качестве бонуса, уже предложил, в случае чего, скидки.

Я мысленно сплюнула через левое плечо и вежливо, насколько это было возможным, отказала. Еще бы, крепкие и белые без намека на кривизну или неправильный прикус зубки дважды хвалил стоматолог, которого я прошла при зачислении на курсы Рольгейзер…

Я составила от руки расписку, которая почти не будет иметь силы в суде, но для заинтересованных в легком заработке лиц однозначно послужит весомым аргументом для выколачивания денег. Конечно, я внесла за квартиру не те деньги, чтобы ставить из-за них Павлу на живот утюг или вырывать ногти. Однако иметь хороший аргумент на случай всяких непредвиденных обстоятельство меня научила жизнь. Так спокойнее. Пусть думает, что смогу при случае опуститься до такого и не побрезгую пойти к бандитам. Такая вероятность развития событий снижает риск перетаскивать на ночь глядя вещи в ближайшую гостиницу или на вокзал. А что, если взбредет Павлу вдруг жениться по любви с первого взгляда и привести молодую, или не очень, жену в свой дом? Нет, я не хочу, чтобы мне показывали на дверь раньше установленного срока. Такой подход к съему квартиры у меня не случаен. Однажды я уже крепко обожглась на квартирных мошенниках и теперь, что говорится, «дула на воду».

Когда за Павлом закрылась дверь, я направилась осматривать свое новое жилище уже более обстоятельно. Это была «трешка» на Кутузовском. В народе такие называют «сталинками». Квартира впечатляла высокими потолками, широкими парадными и надежностью. Что говорить, строили на века. Со слов Павла, когда-то сюда поселился его дед, наркомовский работник. С тех пор квартира переходит из рук в руки по отцовской линии. Что такое нарком, я представляла смутно, а если честно, и вовсе не знала. Однако эта новость прибавила в моих глазах подмосковному врачу авторитета.

Изучение интерьера я начала с гостиной. Здесь старинные шкафы сочетались с современной плазмой приличной диагонали и с двумя напольными вазами, из которых торчали сухие ветки. Я уже знала, что такие веники именуют икебанами, и не понимала, зачем в квартире эти пылесборники. На книжных полках была самая разнообразная литература. Медицинские термины на корешках соседствовали с фамилиями именитых авторов. Я ничуть не удивилась целой батарее одинаково пузатых томов Ленина. Я знала, что в свое время этот дедушка с бородкой приложил немало усилий не только в написании трудов, но и свалил с трона царя, династия которого правила Россией триста лет. На этом мои познания истории заканчивались. Спальня была больше похожа на монашескую келью. Узкая, как пенал, с единственным окном, выходившим во двор, она с трудом вмещала двуспальную кровать и две тумбочки. У стены старомодный комод. Третья комната была заперта на ключ. Я лишь заглянула в замочную скважину, но ничего не смогла увидеть. Со слов Павла, эти квадратные метры принадлежали матери и были едва ли не святыми. Туда он отнес на весь период моего проживания ценные вещи и документы…

Немного освоившись, я включила в ванной воду и разделась, как в дверь позвонили…

Я выглянула в глазок, подозревая, что вернулся что-то забывший Павел. Однако увидела на площадке странное худосочное существо с вытянутым лицом.

– Кто? – спросила я через дверь.

– Михайловна! – позвали хмельным голосом. – Открой!

– Я не Михайловна! – ответила я.

– Пашку позови! – потребовало существо.

Я снова заглянула в глазок. Теперь мужчина уже упирался рукой в косяк. Его явно не держали ноги, и он периодически приседал, но тут же выпрямлялся. Это состояние души и тела мне было знакомо не понаслышке. Точно так же мой папаня являлся практически ежедневно. Зная, что в таком подпитии человек не соображает и может, ввалившись, уснуть прямо на полу, я просто тихо отошла от двери.

Однако новый звонок заставил вернуться.

– Что вам нужно? – спросила я грубо.

– Михайловна! – взывал мужчина. – Открой!

– Кто вы? – зачем-то поинтересовалась я.

– Мишка! – последовал ответ.

– Что вам нужно? – недоумевала я.

– Открой! – потребовал мужчина.

– Господи! – вырвалось у меня.

Надежда на то, что Мишка уйдет, когда увидит перед собой постороннего человека, подвигла меня на подвиг. Я открыла замок и тут же сморщилась от запаха перегара.

– Михайловна! – восторженно провыл Мишка и вытянул перед собой руки. – Дай обниму!

– Мужчина! Что вы себе позволяете?! – возмутилась я, стараясь говорить как можно строже.

Мишка имел смешную, словно сплющенную с боков голову и оттопыренные уши. Волосы над ушами были сострижены почти под ноль, зато чуб стоял дыбом и делал его похожим на «ирокез» панка. Я представила, что кончики волос этого гребешка выкрашены в розовый цвет, и улыбнулась. Видимо, это не ускользнуло от размытого парами алкоголя внимания мужчины, и он приободрился.

– Займи стольник соседу! – потребовал гость.

– Нет твоей Михайловны! – простонала я.

– Теперь вижу! – Он громко икнул. – А вас как зовут?

– Маруся! – соврала я.

Мужчина прижал руку к груди и состроил такую гримасу, что мне показалось, еще чуть, и расплачется.

– Маруся, дай сто рублей! – взмолился он.

Я устало вздохнула. В конце концов, не обеднею, даже если не вернет. Зато не перельется в ванной вода, да и не всегда же этот сосед бывает таким. Если приходит как к себе домой, значит, уверен, что дадут ему здесь, поскольку знают.

Я закрыла за соседом двери, как вспомнила, что до сих пор не посмотрела, что в свертке, который обнаружила в лесу. Я даже удивилась тому, что с самого начала не сделала это. Сверток лежал на дне сумочки. Я положила его на стол и отправилась за ножом. Найдя в выдвижном ящике кухонного стола ножницы, я вернулась и вскрыла ленты. В черном пластиковом пакете оказался странный металлический предмет неправильной формы. Поскольку с его торца были разъемы для каких-то проводов, я сделала вывод, что это какая-то деталь от машины. Потеряв к ней всяческий интерес, я направилась мыться. На вечер были большие планы. А именно – я собиралась, что говорится, «оторваться». Причем по полной. Однако зазвонивший где-то в зале телефон заставил вернуться. Странно, но это была Рольгейзер.

– Здравствуй, Марта! – поприветствовала она, как всегда пафосно-официально. – Как устроилась?

– Спасибо, хорошо, – ответила я, теряясь в догадках, чем вызвано внимание к моей персоне.

– Тебе придется завтра приехать в пансионат, – объявила она тоном, не терпящим возражений.

– А я могу узнать, зачем? – осторожно поинтересовалась я.

– Да хотя бы для того, чтобы уважить старуху. – Рольгейзер рассмеялась сухим, механическим смехом и тут же умолкла. – На самом деле вы упорхнули, не оставив мне гарантийного письма. Вернее, письмо есть, но вы не соблаговолили возвести его в статус документа.

Я ровным счетом ничего не поняла из сказанного ею. С другой стороны, в ванной уже давно вода переливалась в слив.

– Не понимаю вас, – призналась я.

– Вы не расписались в документах! – наконец разродилась она.

И тут до меня дошло. Ну конечно! Как я могла упустить этот момент! Спонсоры пансионата требуют отчетности после каждого выпуска очередной партии девиц. Кто они, эти люди, мне неизвестно, равно как и то, ради чего они вкладываются в столь сомнительный и даже скандальный проект. Было абсолютно непонятно, каким способом можно получить дивиденды от того, что даешь деньги на подготовку женщин для жизни с чужими мужчинами. Но, как говорится, умом богатых не понять, и я пообещала:

– Завтра буду.

Сказала и вспомнила один из уроков. Причем вела его сама Рольгейзер. Если женщина женщине обещает встречу, то должна предложить удобное время. Я тут же нашлась и поправилась:

– В полдень вам удобно?

– Желательно все же с утра, – произнесла она.

– Хорошо, в десять вас устроит? – спросила я, одновременно размышляя, как быть, если снова встречу горемычного таксиста по имени Николай. Еще я вдруг подумала, что в этот раз на вокзале я появлюсь в другой ипостаси. Вернее, с придуманным эпизодом собственной жизни.

Глава 3

Лик смерти

Прямо с электрички я устремилась к стоянке такси. К счастью, еще на выходе из здания вокзала я поняла, что машины Николая среди прочих нет, а стоявший чуть в стороне уже знакомый мне микроавтобус и вовсе снял проблемы того, как добраться до пансионата. Рольгейзер дорожила своим и нашим временем.

– На второй год осталась? – пошутил вместо приветствия водитель, когда я забралась в салон.

– Она всех собирает или только меня? – спросила я, проигнорировав его вопрос.

– Не знаю. – Он завел двигатель. – Вчера вечером позвонила и сказала тебя встретить.

– А как ты узнаешь, кого именно надо встретить и куда везти? – продолжала засыпать я его вопросами.

– Так она сбрасывает мне на планшет ваши фотки и имена, – объяснил он. – Еще пишет, в какое время и где встретить или куда отвезти.

– И закопать, – закончила я шуткой его пояснение.

– До такого пока не доходило, – ответил он серьезным голосом.

До пансионата мы домчались быстро. Водитель высадил меня у ворот и был таков. Я подошла к калитке и надавила на кнопку звонка. С другой стороны было тихо. Никто не бросился узнавать, кто пришел, не щелкнул привычно включившийся динамик. Я надавила кнопку еще раз. Результат тот же. Но такого просто не может быть! На проходной пансионата всегда сидел охранник. Второй слонялся по территории. Ночью выпускали двух ротвейлеров. Суки Фаня и Гретта бродили до утра, и никто, даже воспитанницы, не решались высовывать носа во двор.

Я постучала кулаком по доскам. Результат тот же. Все словно вымерли. Тогда я уперла ладони в калитку и надавила на нее. И тут случилось чудо, она открылась. Меня охватил страх. Захотелось вдруг развернуться и бежать прочь. Что все это значит? А может, Рольгейзер вовсе не для того меня позвала, чтобы я расписалась в документах, а чтобы в очередной раз подвергнуть какому-то испытанию? Но какому? Усилием воли я сделала шаг. Неожиданно мне показалось, что в спину кто-то смотрит. Я вскрикнула и развернулась. В подступавших к дороге кустах никого, но они стояли такой плотной стеной, что даже если там кто-то и был, увидеть не представлялось возможным.

«Что делать? – размышляла я. – Бежать назад? Смешно. Пять километров по лесу. Это уж точно к добру не приведет».

Я развернулась и устремилась к коттеджу. Перешагивая через несколько ступеней, вбежала на крыльцо и буквально ворвалась в гостиную…

Странно, но здесь, как и прежде, царил порядок, но никого не было.

– Галина Эдуардовна! – позвала я и направилась вверх по лестнице.

В кабинете Рольгейзер пахло елкой и мандаринами. Необычное сочетание для лета.

– Странно! – подумала я вслух, медленно приближаясь к столу.

Внизу что-то стукнуло. Я обернулась, и в тот же миг воздух колючим шаром застрял в горле. Я смотрела на огромные и неживые глаза женщины и стояла с открытым ртом. Постепенно мои челюсти стали наливаться болью, и я поняла, что непрерывный рев не что иное, как мой крик. Наша хладнокровная женщина-робот сидела неподвижно в кресле в углу кабинета. Руки примотаны скотчем к подлокотникам. Пальцы с алыми ногтями смотрели в пол, как у уставшей кошки. Длинные и еще вполне красивые ноги странно вытянуты. Нет. Я уже поняла, что она мертва. Вернее, ощутила это каждой клеточкой своего живого организма. Каждая из них тряслась и сжималась от ужаса… А еще я поняла, что ее убили. Об этом красноречиво говорили ярко-алые пятна на животе и груди.

– Возьми себя в руки! – произнесла я то ли мысленно, то ли вслух. Одновременно, чтобы голову не разорвало от впечатлений, я прижала к вискам кончики пальцев.

«Я уже была в такой ситуации! Что я тогда сделала неправильно? – задалась я вопросом. – Ну как же! Сбежала! Этого делать ни в коем случае нельзя. Еще нельзя ничего трогать руками. Первый оказавшийся на месте преступления человек всегда попадает под подозрение».

Полгода назад произошло нечто подобное. Мне тогда стоило больших усилий не оказаться за решеткой. И вот опять… Я уже стала верить, что притягиваю неприятности.

Тем временем голову заполнил странный звон. Словно где-то сыпали хрустальную крошку на металл…

Я медленно сунула руку в сумочку и нащупала смартфон…

– …Значит, после того, как вы позвонили в полицию, спустились вниз, – пробормотал следователь и снова что-то записал в протокол.

– Ну, а что мне там делать? – спросила я.

Подошел мужчина в белом халате. На руках у него были резиновые перчатки. Пальцы в крови.

К горлу снова подступил тошнотворный ком, а в глазах начало темнеть.

– Тело могут забирать! – тихо сказал он.

Следователь встрепенулся.

– Что там нового? – спросил он.

– Смерть наступила в районе семи утра, – стал рассказывать негромко судмедэксперт. – Причиной стали два удара острым предметом в жизненно важные органы. А именно сердце и печень.

– Интересно! – бормотал следователь, разглядывая меня.

– Вы что, думаете, я ее убила?! – почти закричала я.

– Упаси бог! – произнес судмедэксперт. – Убил ее профессионал. К тому же перед смертью женщину пытали…

– Так, – протянул следователь. – А вот это уже интересно…

– Ничего интересного в том, что женщину, уже преступившую пенсионный возраст, резали и терзали как молодую, – тихо произнес судмедэксперт.

– Странно вы сказали, – пробормотал удрученно следователь. – А разве есть разница в издевательствах над молодой и не очень женщинами?

Несмотря на состояние, мне понравилось, как тактично следак охарактеризовал возраст Рольгейзер. Этот мужчина не стал оскорблять даже мертвую, которая находилась этажом выше.

– А у нее молодой муж! – вспомнила я Артура.

Следователь перевел на меня взгляд.

– Вы его знаете? – спросил он.

Я вдруг смутилась. Интересно, что они подумают, если узнают, что я с ним еще и спала? Правда, это было тогда, когда я не знала, кто такая Рольгейзер. Да что там! Я понятия не имела и о существовании ее курсов для будущих жен олигархов.

– Он приходил прямо в пансионат, – нашлась я.

– Может, вы тогда скажете, какие у них были отношения? – с ходу спросил следователь.

– Артур, конечно, моложе намного, – заговорила я, догадавшись, почему он проявил такой интерес к теме. – Но они любили друг друга, да и делить им особо было нечего.

– Вы были с Рольгейзер близкими подругами? – допытывался следователь.

Я удивилась и спросила:

– Почему вы так решили?

– То, что вы пытаетесь утверждать, могут знать лишь люди, с которыми делятся секретами, – пояснил он.

– Она не раз приводила примеры из личной жизни, – соврала я.

На некоторое время воцарилась тишина, вызванная тем, что следователь что-то писал у себя в блокноте.

– Я немного не так объяснил причину моего удивления от осмотра тела, – вновь напомнил о себе судмедэксперт. – Перед смертью женщину пытали, причем жестоко, со знанием дела. В общем, жесть!

– Давайте обходиться без уличной терминологии! – попросил следователь.

Судмедэксперт с опаской покосился на меня и заговорил едва слышно:

– Я считаю, что женщине такого возраста и темперамента было непросто выдержать муки, которые ей причиняли преступники.

– А ничего, что ей просто некуда было деться? – подумала я вслух.

– Действительно, – пробормотал следователь.

– Все равно, достаточно было, наверное, и половины тех страданий, чтобы жертва пошла на любые условия ради прекращения мук, – объяснил врач.

– Она была очень сильной женщиной, – сказала я не без гордости.

– Продолжай, Степан, – поторопил следователь.

– Преступников было трое, – заговорил судмедэксперт и развел руками. – Остальное могу сказать только после вскрытия.

– По всему выходит, эти люди приезжали сюда не с целью грабежа. – Следователь перевел на меня взгляд. – Как вы думаете, что такого могла знать Галина Рольгейзер? Может, она собирала какой-то компромат?

Я пожала плечами и призналась:

– Ничего не могу сказать.

– Тогда расскажите, чем вы здесь вообще занимались! – потребовал он.

Глава 4

Розыгрыш

До станции меня довезли на полицейском «уазике». Я подошла с ходу к стоянке такси и забралась на заднее сиденье первой подвернувшейся машины.

– Куда? – спросил таксист, разглядывая меня в зеркало заднего вида.

– В Москву, – как само собой разумеющееся ответила я.

– Хорошо, – произнес он и стал выезжать со стоянки.

В голове была каша. Собственно, после того, как меня допросили, я уже была свободна. Однако перспектива брести через жутковатый лес после всего произошедшего меня даже не пугала, а ввергала в ужас. Так и сидела я на диване, пока блуждающий взгляд следователя не наткнулся на меня и он не спросил, что я тут делаю, и, после объяснения, распорядился меня отвезти.

Мы уже мчались за городом, когда я, наконец, слегка отошла и стала рассматривать встречные машины.

– Вы ведь недавно уезжали уже от станции? – осторожно напомнил о себе таксист.

– Было дело, – призналась я нехотя.

– С Колей Толстым, – добавил он.

– А что, есть еще и Худой? – зачем-то спросила я с безучастным видом и, не дожидаясь ответа, попыталась угадать: – Хочешь спросить, было или нет у меня что-то с вашим Колей?

Таксист оживился и спросил:

– А как догадалась?

Он с ходу перешел на «ты». Обломать бы его, но сил не было. Да и не хотелось. И я приняла условия.

– Так вы ведь все трепачи…

– Я так. – Он шмыгнул носом.

Некоторое время ехали молча. Тишина на меня сейчас действовала гнетуще, а музыку я выключила, как только села. Желание отвлечься подвигло меня на ложь.

– Я предложила Коле развивать отношения, – соврала я зачем-то.

Эта фраза подействовала на беднягу точно так же, как на Колю сорвавшееся с моих губ признание, что он милый. Машина снова выехала на соседнюю полосу.

«Да что же вы все там озабоченные такие?» – подумала я с иронией и уставилась в окно.

– А он? – снова напомнил о себе таксист.

– Сказал, подумает, – врала я.

– Дела, – протянул таксист.

– А что, он спрашивал у вас мнение? – спросила я.

– Да не так чтобы… В общем…

– Понятно, – проговорила я и добавила: – А он милый…

– Гм! – отозвался таксист.

– Кстати, а почему его не видно? – спохватилась я. – И не позвонил ни разу.

– Так он это… – Таксист бросил на меня настороженный взгляд. – Побили его…

– Как? – Я ужаснулась. И оторопь меня охватила вовсе не от беспокойства за Колины внутренности, которые отбили, и не за подпорченную в таких случаях внешность. А из-за совпадения. Да, да, именно из-за совпадения, что в это же время убили Рольгейзер.

«А что, если?.. Нет! – От возникшей в голове мысли внутри снова все похолодело. – Неужели этот добродушный толстяк может убить несколько человек? А что, пока расправлялся с охраной, они ему накостыляли. Вот и получил синяки и ссадины, которые теперь мешают выйти на работу. Ну а с Рольгейзер разделаться такому – раз плюнуть. Недаром он выпытывал у меня, что да как там на этой нашей вилле…»

Я стала размышлять, стоит или нет сообщить об этом следователю, и даже достала из сумочки его визитку. Но, постепенно взвесив все «за» и «против», решила, что лучше сделать вид, будто ничего не знаю. Да и мало ли кто мог накостылять Николаю, кроме как охранники пансионата? У частников нередко возникают конфликты с клиентами из-за оплаты. Может, обидел кого в дороге? А то и вовсе похвастал, что поимел меня, а ему не поверили и набили морду как будто за вранье его же дружки. От этой мысли я рассмеялась и успокоилась.

Между тем таксист, видимо, сделав вывод, что я озабоченная нимфоманка, которая для собственного удовлетворения без разбору бросается на мужчин, стал потихоньку наступать.

– Неужели Николай такой сексуальный? – допытывался он.

– А почему бы и нет? – игриво отвечала я.

– Странные у тебя вкусы, – удивился он вслух.

– Какие есть…

– А ты красивая! – сказал таксист очевидное.

«Так, – подумала я, – подкат начался», – и без лишней скромности заверила:

– Знаю.

– Может, заедем в… – предложил он. – Куда-нибудь?

– Еще чего! – фыркнула я.

– Послушай, – открыл было он рот, как я его осадила:

– Мне Коля нравится, а ты нет!

«Представляю, что у парня после моего заявления в голове! – восторгалась я, поднимаясь в лифте. – Он ведь теперь всем растрезвонит про наш разговор. Хотя нет, приукрасит, конечно, и исказит. Уж я-то знаю! Небось соврет, будто мы с ним съехали с дороги и предались любовным утехам где-нибудь в лесу, а потом я призналась, будто люблю все же Колю».

Дома, если так можно назвать снятую квартиру, а вернее, на его пороге, меня ждал новый сюрприз – не открывался замок. Причем как я ни старалась, ключ поворачивался лишь на треть, тогда как в рабочем состоянии он делал два полных оборота. Озадаченная таким развитием событий, я позвонила соседу напротив. Но тот либо не хотел открывать, либо его не было дома. И тогда я поднялась этажом выше. Дом старый, люди друг друга должны были знать, а значит, наверняка не откажут и откликнутся на просьбу помочь…

Двери мне открыл должник. Мишка стоял и хлопал глазами, словно видел меня впервые. Наконец выдавил «здрасте» и посторонился.

– Проходите, – разрешил он.

– Да я как бы не в гости пришла, – стала объяснять я, размышляя, сможет или нет чем-то помочь этот алкоголик с трясущимися руками. Надо сказать, что у меня перед глазами всю жизнь были представители этой славной части населения нашей страны, и я имела счастье наблюдать в том числе и разного рода ремонты в пьяном угаре. На удивление, мой отец в таком состоянии пару раз поменял кран в ванной и отремонтировал утюг. Правда, утюг после этого долбанул мать током и больше не включался, но краны работали исправно.

– Вы, наверное, по поводу квартплаты? – гадал он.

– У меня замок сломался, – пожаловалась я. – Не знаю, что делать.

– Замок? – повторил он и заглянул мне за спину, словно надеялся увидеть там крылья.

Тут я вдруг вспомнила, как мой отец в состоянии белой горячки ловил невидимых пауков на одежде прохожих, и отступила от Мишки на шаг. Мало ли? Может, я к нему как раз в тот момент пришла, когда он тоже нечто подобное видит?

– Да, замок, – подтвердила я и кашлянула в кулак.

– А вы где живете? – ошарашил он вопросом.

– Там же, где и вчера, – ответила я, уже уверенная, что он меня не помнит.

– Боюсь спросить. – Он снова выглянул на лестницу и заговорил тише: – А разве мы знакомы?

И тут меня понесло! Я решила устроить себе праздник, а этому недотепе преподать урок. Пусть знает, к чему приводят попойки до беспамятства!

– Как же я могу не узнать человека, у которого вчера приобрела квартиру? – сказала я насмешливо.

Мишкин взгляд расплылся и тут же странно сфокусировался на моей переносице. Потом он оглянулся назад, словно хотел убедиться, что стоит на пороге собственной квартиры, и снова уставился мне в глаза.

– Я ничего не продавал, – заявил он.

– Хватит прикидываться! – Я повысила голос. – Обещал за три дня освободить свои три комнаты, и я готова подождать. Но дурака валять не позволю…

– Погоди! – потребовал Мишка. – Но я здесь живу!

– Я теперь тоже…

– А я, – открыл было он рот, как я с металлическими нотками в голосе заговорила:

– Согласно документам, которые мы подписали вчера в нотариальной конторе в обед, куда я вас доставила по вашей же просьбе на такси за свой счет, я вступила в права на эту квартиру, а вы их лишились.

– Но! – Мишка попытался закрыть дверь перед моим носом, но я вошла в роль, и не позволила ему это сделать, придержав ее рукой.

– Никаких «но»! – Я повысила голос.

– У меня и в мыслях не было продавать квартиру! – просипел Мишка.

– Какие могут быть мысли в голове, где мозг пропит? – издевалась я. – Мне она, собственно, и не нужна была…

– А как? – прохныкал он жалобно и навалился спиной на стену.

– Как обычно, возвращалась домой, а тут ты ко мне пристал, – врала я. – Купите квартиру за бутылку…

– Чего? – протянул Мишка и ударил себя по лбу ладонью.

– Все мимо проходили, а меня ты за руку схватил и не отпускал, пока не согласилась, – продолжала я на ходу сочинять, наслаждаясь зрелищем того, как преображается на глазах сосед. Вот его ноги подкосились, и он медленно сполз по стене на пол, оказавшись на корточках.

– Я, кстати, больше дала! – продолжала я. – Не на бутылку, а на две!

– Ы-ыы!

– Хочешь, обратно тебе верну ее? – глумилась я.

– Хочу! – почти крикнул он.

– Тогда открой мне замок, – выдвинула я условие.

Мишка выпучился так, словно у меня мгновенно выросли рога.

– Замок? – протянул он. – И все?

– И все, – подтвердила я.

– Где ты живешь? – ошарашил он вопросом.

– Под тобой! – Я взглядом показала себе под ноги.

– Ты что, и у Пашки хату купила? – протянул он. – Вот дела…

Мишка подошел к вопросу обстоятельно. Он надел, по всей видимости, парадную рубашку поверх своей майки, взял железный ящик с инструментом, и мы направились вниз. К моему удивлению, он справился быстро. Причем ему даже не понадобился и внушительный комплект слесарных инструментов, среди которых был ломик, вызывавший у меня страх за чужую дверь.

– Скорее всего, кто-то пытался вскрыть ваши двери отмычкой, – предположил Мишка, возвращая ключи.

Меня охватило беспокойство.

– Ты откуда знаешь? – спросила я.

– Так я пять лет мастером по дверям был, – похвастал он. – Вот и эти, – он провел рукой по торцу двери с отеческой любовью и вздохнул, – тоже моими руками здесь поставлены.

– Что я тебе должна? – спросила я для приличия.

Его лицо вытянулось от изумления.

– Как что? – проговорил Мишка. – Документы на квартиру.

– Неужели поверил? – недоверчиво спросила я.

Конечно, я по отцу знала, что после возлияний эта категория людей страдает всякими навязчивыми идеями и даже немного «глючит». Отцу, например, постоянно кажется, что он куда-то заныкал деньги и забыл. После запоев он начинает переворачивать все в квартире словно сыщик. Иногда случается, что находит давно пропавшую, но нужную вещь, однако деньги ни разу.

Глава 5

Скрытая камера

Славка полез под юбку еще в лифте. Он повис на мне, прижал так, что затрещали кости, и стал искать губами мое ухо.

– Потерпи! – взмолилась я.

– А что, давай… Экстрим! – Его руки опустились ниже…

Я оттолкнула его и шагнула в открывшиеся двери.

– Ты одна живешь? – спросил он.

– Нет, с мужем и детьми, – пошутила я и вставила ключ в замочную скважину.

Я поняла, что Славка остался на площадке еще в прихожей, но враз стало как-то не до него. С первых шагов стало ясно: в квартире кто-то побывал. И это был не хозяин. На полу, у вешалки, валялась одежда. Дверцы тумбочки с обувью открыты, а содержимое полок разбросано по всему проходу…

Сзади присвистнул Славик и спросил:

– Тебя, никак, обокрали?

Он все же соизволил войти, чем подбодрил меня. Но этого хватило лишь на то, чтобы начать издавать хоть какие-то звуки. Я прижала ладони к щекам и пропищала:

– Что теперь делать?

– В полицию звони! – приказал он вмиг протрезвевшим голосом и предупредил: – Только руками ничего не трогай!

– Дай свой телефон! – Я, не оборачиваясь, протянула руку.

Он всучил мне трубку и осторожно поинтересовался:

– Ты насчет мужа и детей пошутила?

– А ты испугался? – догадалась я, вспомнив, с каким опасением он вошел.

Отчего-то мне стало его жалко. Ночь уламывал, а тут такой облом! Да и я в расстроенных чувствах. Он не красавец, но и не урод. Еще высокий и сильный. С таким и по улице приятно пройти. Жесть, как хотелось узнать, какой он в постели! Но теперь не до него. Более того, совсем не нужно, чтобы Славку увидели соседи, которых могут пригласить в качестве понятых. Или, того хуже, хозяин квартиры Павел…

Полиция приехала одновременно с Павлом. Вернее, первыми приехали двое сотрудников патрульно-постовой службы, которые, как я поняла, охраняли меня до появления следственной бригады. Эти не торопились. Они зевали, слонялись по квартире, а один что-то фотографировал.

– Перечислите людей, которые к вам приходили, – попросил следователь.

Этот оказался не чета тому, что был в пансионате. Молодой и красивый, он выглядел устало.

– А никто и не приходил, – ответил за меня Павел и стал удивлять познаниями моей личной жизни: – Так, друг один переночевал три дня назад. Да, еще сосед, Мишка, – с этими словами он показал пальцем в потолок и пояснил: – Над нами живет. Просил денег на выпивку. Марта ему дала в долг. Потом Марта не смогла открыть двери, и он ей помог справиться с замком.

Закончив перечислять, Павел посмотрел на меня и улыбнулся. Еще бы, конечно, я выглядела растерянно. Откуда он мог все это знать?

– А он не мог наведаться в отсутствие Марты Александровны? – встрепенулся следователь.

– Кто? – не сразу понял, о ком речь, Павел.

– Этот самый сосед по имени Михаил, – пояснил следователь и тут же попросил уточнить: – Как, кстати, его фамилия?

– Бояркин, – с ходу сказал Павел и добавил: – А залезть Мишка не мог. Не такой он человек…

– А когда у вас замок заел? – вновь обратился ко мне следователь.

– Два дня назад, – вспомнила я.

– Могу предположить, что это была первая попытка ограбления, – вынес вердикт следователь.

– Сосед тоже так сказал, – вспомнила я.

– Он еще тот специалист, – похвалил Мишку Павел. – Даром что пьет. Руки золотые!

– Вы вот что, – следователь поднял на него уставший взгляд, – давайте пока подождите в коридоре, а еще лучше, повторно осмотрите квартиру на предмет кражи. Я сейчас хочу поговорить с Мартой Александровной.

– Все, понял! – Павел поднял ладони на уровень плеч и стал пятиться к выходу.

– Странно! – вырвалось у меня.

– Что? – насторожился следователь.

– Так, ничего, – пробормотала я, ломая голову, как Павел узнал о визитерах. Да еще с такой точностью. Ладно Мишка. Его мог в глазок сосед видеть. К тому же он сильно шумел и голос у него будь здоров. Но откуда Павел знает, что я Алекса приводила? Небольшая интрижка закончилась ничем. Я даже не взяла его номер телефона. Удовлетворив свои и мои потребности, Алекс растворился в ночи, а я до обеда спала…

– Это еще зачем? – возмущался в коридоре Павел. – Как она теперь закроется?

– Нам необходимо произвести экспертизу замка, с тем чтобы узнать точно, как была вскрыта квартира, – отвечали ему мужским голосом.

– А так нельзя? – вопрошал Павел.

– Так могу сказать примерно, – вяло отвечал эксперт. – Видимых повреждений нет.

– Павел Николаевич! – позвал следователь и зевнул.

Хозяин квартиры появился в дверях. Выглядел Павел растерянно.

– Что? – спросил он с порога.

– Вы до сих пор не перечислили вещи, которые пропали, – напомнил полицейский и снова зевнул.

Павел развел руками и покрутил головой.

– Из моих ничего не пропало, – заявил он.

– Как это? – Следователь подался вперед и посмотрел на меня. – Может, и не было вовсе никакой кражи?

– Я что, по-вашему, все это придумала? – изумилась я.

– А ты свои проверяла? – вмешался в разговор Павел.

– А что у меня красть? – ответила я вопросом на вопрос.

– И все-таки, – допытывался Павел. Ему было неудобно. Еще бы, вместо того, чтобы спать, как все порядочные люди, полицейские сейчас вынуждены общаться в его квартире с незаконно вселившейся квартиранткой. Наверняка он боялся, что начнут копать, откуда я здесь взялась. Ведь договора у нас с ним не было, налогов он с моей платы не платил, а это уже нетрудовые доходы. Конечно, мы в один голос заявили, что я давно знакома с Павлом и живу здесь «за так», но разве это аргумент? Знала бы, так изначально разыграла сцену, будто у нас гражданский брак. А то, что даже временно не прописана, так кто сейчас на это смотрит? Я ведь не таджичка какая или киргизка, приехавшая на заработки, а полноправная гражданка России.

– Ну, что? – Следователь поднял уставший взгляд на Павла. – Будем настаивать на возбуждении уголовного дела или нет?

– Так ведь все на месте! – воскликнул Павел.

Видимо, предчувствуя скорую развязку, следователь бросился в пространные рассуждения.

– Основание для возбуждения дела всегда есть, – говорил он, убирая со стола листки в папку. – Замок вскрыт, в квартире побывали, уже незаконное проникновение имеет место быть…

– Да бог с ним! – Павел отмахнулся. – К тому же все ценное я давно увез отсюда.

– Почему?

– Так не живем мы здесь с мамой, – разоткровенничался Павел.

«Дурак!» – обозвала я его мысленно.

– Так все-таки вы сдаете эту квартиру? – Следователь зло посмотрел на Павла.

«Вот сейчас и влетит тебе за бессонную ночь и бесполезную писанину!» – едва подумала я, как он встал со словами:

– Значит, я был прав?

– В чем? – Павел от официального тона следователя часто заморгал.

– В том, что гражданка Никитина вам вовсе не сожительница, а обычная квартирантка, – сделал он вывод. – И вы сдаете ей квартиру.

– А что в этом такого? – продолжал «тупить» Павел.

– Совсем ничего, если не иметь в виду того, что это называется незаконной предпринимательской деятельностью, – сказал с назиданием следователь. – Но это уже не наша прерогатива, а участкового уполномоченного…

– Слава богу, замок не успели снять! – Павел облегченно вздохнул и закрыл за полицейскими двери.

– Зря ты сказал, что я квартирантка, – с досадой сказала я.

– Почему? – Павел прошел в гостиную и плюхнулся в кресло. – Извини, но у меня все документы в порядке.

Я не поверила своим ушам.

– Как это?

– Просто, – произнес он. – Бланки с соответствующими печатями я давно купил, а роспись ты поставила, едва я вошел…

– Так это, – я вспомнила, как, едва появившись в квартире, Павел сунул мне какой-то лист с компьютерным текстом и ткнул пальцем в строку, где надо было оставить автограф.

– Да, ты расписалась в договоре аренды, – подтвердил он и самодовольно улыбнулся. – Я всегда бланки беру, если вызывают на квартиру.

– А что, уже были похожие случаи? – не поверила я.

– И не раз, – подтвердил Павел. – Квартиру постоянно сдаем, а люди разные. Опять же соседи. Все сплошь пенсионеры. Стоит тут какой-то девушке начать мужиков водить, как сигнал приезжают проверять. А один раз и вовсе у меня квартиру сняли под…

– Интим-салон, – попыталась я угадать.

– А вот и нет, – по-детски ответил он. – Здесь игорный клуб для узкого круга пытались открыть. Говорят, даже кто-то успел завод проиграть на Урале. Прикрыли, а меня потом затаскали…

– Послушай! – вдруг спохватилась я. – А как ты узнал о моих гостях?

Павел загадочно улыбнулся.

– Не обидишься? – спросил он.

– Ты следил за мной? – попыталась я угадать и тут же поняла, что это глупость. У него что, других дел нет?

Павел увлек меня в прихожую, поставил напротив дверей и с загадочным видом спросил:

– Ничего не видишь?

Теряясь в догадках, я огляделась и пожала плечами.

Тогда он показал мне на стену напротив двери. И только тут я увидела небольшую камеру. Причем красная лампочка была заклеена скотчем. Камера была установлена аккурат под светильником.

– В комнате, которая закрыта, стоит компьютер и не только все пишет, он подключен к Интернету, – объяснил Павел. – Так что я в любой момент могу посмотреть, кто к тебе приходил.

Меня обдало жаром. Я вдруг отчетливо представила, как моюсь в душе. Потом увидела стоящей себя на четвереньках, а сзади…

– Ты что, за мной подглядывал?! – ужаснулась я.

– Не волнуйся! – стал успокаивать он, догадавшись, что меня возмутило, и заверил: – Камера только здесь. Будь они в комнатах, мне бы статья светила за незаконное использование технических средств сбора информации.

Глава 6

Опыт маргинала

Я не успела убрать руку от кнопки звонка, как двери открылись, и на пороге возник Мишка, собственной персоной. На удивление, он был трезв. И не только. В глубине его взгляда на этот раз можно было увидеть признаки интеллекта. Удивляли и другие перемены во внешности. Волосы на голове не стояли торчком, а лежали ровно, лицо расправилось и даже слегка просветлело.

Я облегченно вздохнула и с ходу сдержанно улыбнулась. Чтобы обрадовать, но не обольщать.

– Привет! – сказала я Мишке фривольным тоном, уже как старому знакомому и закадычному другу.

– Привет, – недоверчиво протянул он.

Мишка был в майке, которую будто бы сняли с человека на пять размеров больше его, и в трико. Нет, не в новомодном, с разными вставками и аппликациями из цветных лоскутов и с надписями на тарабарском языке. И не в спортивных штанах, а именно в трико. Такое, давно забытое в столице, осталось разве только на мальчиках. Трикотажные штаны черного цвета с отвислыми коленками и «тормозами», которые надеваются на ступню, были и у моего отца. Мать покупала их пачками в магазинчике «Ткани», куда это богатство завозили с каких-то военных складов длительного хранения. Конечно, может, и врал хозяин магазина, чтобы поднять собственный статус эдакого доставалы, да просто для того, чтобы развлечь разговором покупателей, и этот анахронизм где-то выпускают в ограниченных количествах. Но, так или иначе, Мишка своим видом навеял на меня грустинку. Одновременно я вспомнила, что до сих пор не вернула бабушке деньги, которые сперла, чтобы поехать в Москву. Причем сделала это на пару с Лешкой Контекстом весьма оригинальным способом. Мы просто напечатали на принтере фальшивки и положили их вместо заначки на «черный день» в банку с горохом. А еще я до сих пор не повинилась перед Маринкой, незадолго до отъезда попавшей из-за меня в аварию и оставшейся после нее в инвалидном кресле. Она не помнила, как я подрезала ее на машине, а мальчишки, доверившие нам своих железных коней, побоялись об этом говорить… С этим все и жили. Вернее, не все. Маринка ко всему жила с компрессионным переломом позвоночника. Вот к чему приводит обыкновенная детская месть…

– У меня проблема, – объявила я.

Мишка выглянул на лестницу.

– Послушай! – не удержалась я. – Почему, когда я прихожу, ты все время смотришь, есть тут кто еще или нет?

Мишка округлил глаза.

– А чего тут такого? – спросил он.

– Ты полиции боишься? – попыталась я угадать.

– С чего взяла?

– Воровато выглядываешь постоянно, – пояснила я. – Может, думаешь, как в кино, меня попросили позвонить менты, с тем чтобы ворваться и связать?

– Ничего я не думаю, – буркнул Мишка и неожиданно признался: – Просто должен тут всему подъезду, вот и боюсь, что кто-то из кредиторов в этот момент по лестнице идет…

Мне стало смешно.

– Понятно, – проговорила я, размышляя, с чего начать разговор и вообще, стоит ли?

– Ты чего пришла? – поторопил он.

– Говорю же, проблема, – напомнила я, размышляя, стоит или нет вообще обращаться с вопросами к такому, как он, человеку? С другой стороны, здесь у меня никого нет, с кем бы я могла пообщаться. Взять того же хозяина квартиры Павла. Обратись я к нему, и неизвестно, чем все обернется. Узнает, что у него жиличка с проблемами, попросит с вещами на выход. Мишка же как бы человек нейтральный, в то же время наверняка с каким-то уже житейским опытом. Мало ли кем он был в прошлой жизни? Вон как хорошо о нем отозвался вчера тот же Павел. Да и то, что ему соседи в долг дают, говорит об определенной репутации. Вдруг действительно что-то путное скажет?

– Что, снова замок заело? – гадал между тем Мишка.

– Нет, слава богу, с замком все нормально, – успокоила я его.

– Тогда что еще?

– У меня в квартиру пробрались воры и все перерыли, – выложила я, следя за его реакцией.

– Я к соседям не лажу! – заявил Мишка и обиделся.

– Я не поэтому пришла, – успокоила я его. – Просто мне совет нужен, как быть…

– Замки поменяй, – предложил он с ходу. – Или собаку заведи. Лучше, конечно, и то и другое.

– Собаку надо выгуливать, – привела я аргумент не в пользу этой идеи. – К тому же жилье не мое.

– Тогда тешь себя мыслью, что теперь, если и придут, то не скоро, – продолжал он удивлять познаниями народной криминалистики.

– Почему так решил? – спросила я с надеждой.

– Не решил, – поправил он меня. – Знаю. Снаряд в одну воронку дважды не попадает.

– Понимаешь, какое дело, – начала было я, но Мишка открыл двери шире и приказал: – Проходи!

Я шагнула через порог. С ходу стало понятно, что в квартире минимум вещей. Звуки не те. Какие-то эхообразные. Да и дышится посвободнее. На удивление я не ощутила ожидаемого зловония, какое было присуще нашей квартире в случае долгого отсутствия матери. Отец выбрасывал пакеты с мусором на балкон, бутылки составлял у стены и курил…

– Ты один? – спросила я на всякий случай.

– Я вообще по жизни один, – подтвердил Мишка.

Мы оказались в просторной гостиной. Несмотря на то что планировка у нас была одинакова, квартира Мишки, из-за отсутствия громоздких вещей, казалась мне просторнее.

Он показал рукой на допотопный и продавленный диван.

– Садись!

Я подчинилась.

Он устроился напротив, в кресле, после чего разрешил:

– Выкладывай!

– А что выкладывать? – переспросила я, собираясь с мыслями.

– Зачем пришла?

– Помнишь, ты предположил, что у меня замок заело из-за того, что кто-то хотел его открыть отмычкой? – спросила я.

Он выразительно кивнул.

– Конечно.

– Так вот, все равно открыли, – сказала я.

– Настойчивые ребята, – пробормотал он и задался вопросом: – У Пашки там что, медом намазано?

– Я думаю, что так и есть! – выпалила я. – Только не у Пашки, а у меня…

– А поподробнее? – потребовал он.

– Я в лесу нашла выброшенную кем-то железяку, которую искали, а теперь за ней пришли ко мне домой, – сказала я на одном дыхании.

– Так, – протянул Мишка и перечислил по порядку интересующие его моменты: – Что за железяка, в каком лесу и кто ее искал?

Мне понравилась взрослость в постановке вопроса, и я приободрилась, в очередной раз убедившись, что не зря обратилась к маргиналу.

– Меня один таксист подвозил из пансионата, – начала было я и тут поняла, что придется рассказать еще, что за пансионат, и осеклась. Еще вдруг стало ясно, что и про смерть Рольгейзер он тоже должен знать. Осознание того, что нужно рассказывать чуть ли не всю свою историю, закончилось вопросом:

«А зачем, собственно, я к нему приперлась? Что он может? Дать совет? Так уже дал. Менять замок и заводить собаку. Оба не для меня. Пойдет ко мне ночевать, на случай появления визитеров? А готова ли я к тому, что этот тип останется на ночь?»

Я украдкой посмотрела на его впалую грудь, опустила взгляд ниже и остановила его на засаленных коленках. Ведь как ни крути, а мужчина еще в самом репродуктивном возрасте. Войдет в роль заботливого опекуна и, подобно Лешке Контексту, полезет ко мне под одеяло. Я в принципе не против близости, но не с таким типом. Это ведь самый настоящий обитатель дна, только с собственной квартирой, которую чудом еще не пропил. Так сказать, асоциальный тип. Да мало ли чем он еще болеет? В этом месте я зависла. Возникла долгая пауза.

– До тебя дошло, что не по адресу обратилась? – просчитал он мои мысли.

– С чего ты взял? – Я растерялась.

– Не трудно догадаться, – проворчал он.

– Ты проницательный человек, – похвалила я. – Действительно, а ты здесь при чем?

– Начнем с другого конца, – принял он решение. – Покажи мне предмет, который ты считаешь поводом для посещения грабителей.

– Не могу показать, – призналась я.

– Почему?

– Я эту вещь выбросила.

– Вот те раз! – Мишка ударил себя ладонями по коленям. – А зачем?

– Она мне не нужна, – объяснила я.

– Странное дело, – пробормотал Мишка. – Ты сейчас сказала, что вещь представляет для кого-то ценность, и выбросила?

– Когда я ее выбрасывала, то не думала об этом, – сказала я очевидное.

– А о чем ты думала? – спросил он с сарказмом.

– Просто решила, что это мусор. – Я пожала плечами.

– Не понимаю тебя, – признался Мишка.

– Послушай, – я стала злиться, – давай не будем рассуждать, что и как. Лучше скажи, что делать?

– Знать бы, на что она похожа, я бы примерно понимал, с кем придется иметь дело, – пояснил он расстроенным голосом.

– Как это?

– Ну, например, была бы это икона, то понятное дело, она представляет интерес в определенных кругах, – стал объяснять Мишка. – Цены на такие вещи в пределах ста тысяч. Естественно, за это никто не будет убивать. А вот если…

– Что если? – Я напряглась.

– Если в этой железной штуке бриллианты спрятаны миллионов так на сто…

– Ой! – Я прижала ладошки к щекам. – Я об этом как-то не подумала…

– Или в ней радиоактивный элемент, – продолжал Мишка, с угрозой в голосе.

– Господи! – пропищала я. – У меня волосы выпадут?

– При чем тут твои волосы?! – возмутился он. – У всей мужской половины дома появятся проблемы с этим…

– С чем? – не могла взять я в толк.

– С потенцией, – произнес он скомканно и смутился.

Я испугалась, зная, что значит в жизни мужчин секс, и вдруг отчетливо представила себе толпу, которая бежит за мной по двору. И не только мужики, с ними разъяренные бабы…

– С чего это ты взял? – спросила я слабеющим голосом.

– Ты что, в школе не училась? – изумился он и вдруг, словно что-то вспомнив, поднял взгляд в потолок. – Эти все излучения сквозь стены и потолки проходят на раз, а остановить их может только свинец…

Не знаю, что произошло. То ли страх подействовал, то ли наоборот, Мишкино присутствие вынудило рассуждать вместе с ним, но я вдруг отчетливо увидела Мажора у разобранного компьютера.

– Я такие штуки видела у одноклассника в комнате, – вспомнила я. – Он компьютерами занимался. Все собирал и разбирал…

– Погоди! – Мишка просветлел лицом. – Так, может, это жесткий диск?

– Как это?

Он показал мне вытянутую ладонь и пальцем правой руки провел по запястью:

– Вот такого размера…

– Да, – вспомнила я и добавила: – Еще из него проводки какие-то торчали.

– А когда ты его выбросила?

– Три дня назад.

– Наверное, он его еще не продал! – произнес Мишка.

– Кто он и что не продал? – гадала я.

Но Мишка оставил мои вопросы без внимания.

– Все ясно! – Он решительно встал. – Пошли!

Глава 7

Новый знакомый

Если я считала что, обратившись к Мишке, оказалась на самом дне нашего общества, то ошибалась. Как оказалось, на самом дне мне еще предстояло побывать.

Мишка вышел из подъезда и направился к мусорным контейнерам. Шел он по-деловому уверенно. Я семенила позади него и озиралась. Упаси бог увидеть меня кому-то в обществе этого бомжеватого мужичка. Господи! И зачем я увязалась следом? Надо было найти причину, по которой мне нельзя выходить во двор. Например, сказать, будто боюсь, что меня похитят и увезут куда-нибудь, чтобы пытать. А пыток я не выдержу и умру.

– Показывай, куда бросила? – потребовал Мишка, остановившись у зловонных, железных чудовищ.

– Кажется, сюда, – с этими словами я показала на первый железный ящик высотой с подростка.

– Понятно, – пробормотал он и огляделся.

– Что ты задумал?

– Пошли! – Мишка увлек меня обратно. Мы обошли дом и оказались в соседнем дворе. Здесь он повернул в сторону приземистого здания, сразу за которым виднелись невысокие деревья и кустарник. От него шли какие-то трубы. Они были толстыми, обмотанные утеплителем и широкой металлической лентой. Я знала, что зимой по этим трубам идет горячая вода, а у нас в городе на них любят спать бродячие собаки. Называются они, кажется, магистралями теплосетей или теплоцентралью… Если учесть, что и летом есть горячая вода, возможно, они и сейчас теплые. Просто собакам летом ни к чему греться. Они летом, наоборот, в теньке любят поваляться. Хотя, в отличие от нашего городка, в Москве я бродячих псов почти не видела. Все-таки столица и, наверное, всех их отправляют в приюты для животных.

В одном месте, под магистралью, трава была вытоптана. Мишка ловко наклонился и пролез. Я присела на корточки и спросила:

– А я?

– Давай следом! – потребовал он.

Я подчинилась и спиной задела блестящую ленту, которой была обмотана труба.

Мы оказались на пятачке, свободном от кустарника и травы. Повсюду валялся разный мусор. Мишка двинул по тропинке.

– Ты куда меня ведешь? – проблеяла я и встала.

Было полной неожиданностью узнать, что практически в самом центре Москвы есть такие места.

– Идем! – торопил Мишка. – Надо.

– Может, ты один? – промямлила я. Язык стал вдруг непослушным, а губы словно резиновыми.

– Это тебе надо или мне? – злился он.

– Мне…

– Ну, так пошли! – торопил Мишка.

На казавшихся деревянными ногах я двинула следом.

Мы оказались у какой-то кирпичной стены. Здесь повсюду валялись пустые бутылки и шприцы. Под ногами захрустело битое стекло. Хорошо, что я не на каблуках, а в кроссовках. Вокруг головы образовалось облако из мелких мушек. Загудел над ухом комар.

Рукой я задела траву. Запястье что-то обожгло.

– Ой! – вырвалось у меня.

Мишка встрепенулся.

– Ты чего?

– Крапива! – захныкала я.

– Ничего, – успокоил он и заверил: – Пройдет.

Впереди раздался хруст веток и послышались голоса.

– А этот бомж прикольный! – сказал кто-то.

– Фара, ты на него так смотрела, что я подумал, сейчас отдашься! – заговорил еще один, шутливым тоном. Голос принадлежал молодому парню.

– Я хотела прямо там его месить начать, – ответила девушка, которую, судя по всему, звали странным именем Фара.

Мишка встал. Я налетела на него и тоже встала.

– Здесь народу ходит больше, чем на Арбате! – восхитился кто-то.

Я выглянула из-за Мишки и увидела двух парней и девушку. Все в черном. У девушки сдержанный макияж под стать эмо. Джинсовая рубашка на груди была украшена аппликацией из стразов в виде цветков.

– Привет! – Она улыбнулась и двинула на нас. Парни пошли следом. Они прошагали мимо и скрылись в зарослях. Я уловила аромат мужской туалетной воды «Лакоста». Девушка пользовалась древесным женским…

– Нас наркоманы не убьют? – спросила я Мишку и обернулась.

Позади сплошная зеленая стена.

Нет, вопрос не относился к этим парням и девушке. Категория людей, которая пользуется дорогим парфюмом, вряд ли пойдет на убийство из-за денег на дозу. Они у них есть. Я боялась, что в этой глуши могут оказаться другие персонажи.

Мишка молчал. Он постоял, словно переваривая в голове увиденное, и двинул дальше.

– Кто это был? – спросила я.

Но и на этот раз вопрос остался без ответа. То ли не слышал, то ли ему сейчас не до того было, чтобы отвечать. Мишка словно над чем-то сосредоточенно размышлял.

«А что, если он ведет меня насиловать? – ужаснулась я. – Решил поразвлечься, а потом убить! Точно! А куда же еще можно сейчас идти? Лучше вот так вот, заманить, чтобы сама! А то зачем, к примеру, дома этим заниматься? Потом ведь и труп надо как-то вынести. Придется опять же расчленять его в ванной. А это сколько возни! Да и мыться потом в ней как? Нужно дезинфицировать! Мишка пьет с утра до вечера и лишен женской ласки. А ведь он мужчина еще молодой, только лицо пропитое. Может, был бы даже ничего себе, если бы не пил. Нужно же ему для физиологических потребностей как-то реализовываться. И вообще, вот как он меня смог уломать за ним идти? Вестимо как, загипнотизировал! Точно! – осенило меня. – Так оно и есть! А мне кажется, что по своей, по доброй воле иду. Маньяки все гипнотизеры и психологи».

– Мишенька! – проблеяла я и стала умолять: – Не надо… Не бери грех на душу!

– Чего не надо? – Он встал и вытаращился на меня так, словно увидел перед собой инопланетянина.

– Ничего со мной делать…

– Послушай! – взорвался Мишка. – Это не я к тебе пришел, а ты ко мне! И не я тебя от дел оторвал, а совсем даже наоборот. Поэтому прекрати истерить!

Сказано это было вполне сносным языком, без уличных словечек и другой подзаборной терминологии, и подействовало отрезвляюще. Действительно, чего это я?

– Пришли, – наконец сказал Мишка.

– Куда? – Я огляделась.

Он показал взглядом себе под ноги и сообщил:

– Сюда.

Я увидела люк без крышки. На бетонной стене колодца виднелись ржавые скобы, а откуда-то снизу, из темноты, несло кислым и нечистотами.

– Ты что, хочешь меня в него…

Я не договорила. Так он, оказывается, сумасшедший!

– Марта! – успел лишь крикнуть изувер, как я ломанулась сквозь кусты прочь.

Однако сделала всего пару шагов и увязла в этих ветках. Ноги запутались в траве и разном мусоре. Одновременно я вдохнула мушку, закашляла и присела.

– Ты куда? – раздался голос над головой.

– Не убивай! А-а-а! – закричала я, как вдруг поперхнулась и умолкла оттого, что на нижнюю часть моего лица легла его ладонь. Пропахшая табаком и липкая, она показалась мне мерзкой.

«Так вот она какая, смерть! – думала я. – Как все просто! Как я вообще, решилась пойти за ним в эту глушь? И никто не видел, как он вывел меня из дома и привел сюда! Да если и видели, разве скажут? Разве признаются, что были свидетелями того, как социально опасный элемент уводил на смерть девушку, а они не вступились? Так и пропадают люди без вести. Каждый день по телевизору показывают, а на столбах расклеивают объявления».

И я вдруг отчетливо представила такое объявление. Вверху красным написано «Внимание». Справа моя блеклая черно-белая фотография из паспорта, а слева текст. Такого-то числа этого года ушла из дома и не вернулась Марта Никитина тысяча девятьсот… Господи! Я-то думала, куда пропадают люди, которые, по сути, далеко от дома-то и уйти не могут?! А они, наверное, лежат себе вот в таких вот коллекторах заброшенных, в которые никто никогда не заглядывает. А если уж и заглянет кто, так это произойдет лет эдак через триста. Решат археологи будущего обследовать руины древней Москвы и начнут копать. Доберутся до культурного слоя нашей эпохи, в котором обнаружат коллектор с остатками скоб железных, и увидят они косточки белые и страшный череп. Решат, что это останки молодой девушки, и даже не будут знать, что я была красивая и хотела жить. Про «культурный слой» и другие заумности я последнее время слышала из телевизора да Интернета. Ведь занимаясь благоустройством, перекопали всю Москву! Куда ни плюнь, краны, кучи песка и экскаваторы. Снуют, словно муравьи, рабочие в желтых робах. Оттого пробки на дорогах и всякие другие неудобства. И вот на фоне всего этого, одновременно со строителями, роются в котлованах и в ямах историки. Скоро столица России затмит все города мира по своей красоте, а я буду лежать на дне ее заброшенного коллектора и разлагаться.

– Ты издеваешься? – прокричал мне на ухо Мишка и тряхнул с такой силой, что хрустнули позвонки.

– М-мм! – Я что было сил разжала челюсти и попыталась укусить его за ладонь. Но он успел ее убрать.

– Иди к черту! – отправил он меня обиженно и развернулся прочь.

Ноги подкосились, и я снова оказалась на земле.

Мишка пробирался обратно к стене. Я смотрела ему вслед и не могла взять в толк, что вообще происходит? Неужели его напугала моя реакция, и он отказался от своей грязной затеи? В этот момент прямо перед моим носом из-под земли появилось нечто. Оно уставилось на меня красными глазами и вдруг обдало могильным зловонием.

– Чего раскричалась? – вопрошало страшное существо.

– А-а-а! – заорала я.

Мишка обернулся.

– Марта! – позвал он.

– А-а-а! – рвал мои голосовые связки воздух.

Между тем чудовище уперло руки в землю и выбралось совсем. Это оказался зловонный бомж. Более того, я поняла, что видела его уже не раз у наших мусорных баков. Еще он иногда ошивался у магазина с другой стороны дома. Я живу здесь всего ничего, но эту личность запомнила лучше, чем Мишку. Как ни странно, это подействовало на меня успокаивающе, и над полянкой воцарилась тишина, в которой раздался осипший, с легкой хрипотцой голос.

– Чего орешь? – спросил бомж.

– Ых! – ответила я.

– Привет, Бармалей! – поприветствовал бомжа Мишка.

Он подошел и встал рядом.

– Здорово! – Продолжая глядеть на меня, Бармалей, не оборачиваясь, протянул Мишке грязную руку.

Тот ответил на рукопожатие и присел на корточки.

– Вот жену тебе привел! – сказал Мишка с сарказмом.

– А-а-а! – заорала я с новой силой и повалилась на спину.

Мишка наклонился надо мной, взял за плечи и вынудил встать.

– Ты вот что, – заговорил он тоном учительницы, – если хочешь, чтобы я тебе хоть как-то помог, не кричи и веди себя прилично.

Я показала рукой на Бармалея и проблеяла:

– О каком приличии можно говорить, если ты меня к этому привел?

– А он не человек? – изумился Мишка. – Барановский Иван Васильевич в прошлом вполне добропорядочный гражданин, оказавшийся в силу определенных обстоятельств на улице…

– Я в вашем доме жил, между прочим, – сказал обиженно Бармалей.

– Извините, – промямлила я, все еще не веря, что не попала ни в какую историю…

– Чего пришел? – спросил Бармалей.

– А ты чего вылез? – поинтересовался Мишка. – Собрался куда?

– Нет, просто посмотреть решил, – объяснил Бармалей. – Гости у меня были. Только ушли.

– Гости? – протянул Мишка.

По тому, как изумился он, я поняла, что условия, в которых жил Бармалей, даже для него ужасные.

– А что тут такого? – обиженно спросил Бармалей.

– Это, случайно, не девушка и двое парней? – продолжал допытываться Мишка.

– Фара с друзьями только ушли, – подтвердил Бармалей и почему-то обрадовался. – Вы их встретили?

– Попались навстречу, – подтвердил Мишка.

– Хамон мне пожрать принес! – похвастал Бармалей.

– Хамон, Фара, – проворчал Мишка и перешел к делу: – Ты не находил в контейнерах жесткий диск?

– Валялся там, третьего дня, – подтвердил Бармалей, удивив меня познаниями в области оргтехники.

На Мишкином лице появилась радость.

– И где он валяется теперь? – торопил он Бармалея.

– Вестимо где, – с этими словами Бармалей показал взглядом себе под ноги.

– Отдай! – потребовал Мишка.

– Зачем? – изумился Бармалей.

Мишка кивнул на меня и пояснил:

– Она его случайно выбросила.

– Пошли, заодно дельце с тобой одно обсудим, – предложил вдруг Бармалей.

Больше не говоря ни слова, он присел, упер руки в землю и свесил ноги в эту ужасную дырку в земле. Потом посмотрел на меня, весело подмигнул и исчез в люке, словно большая крыса.

– Давай за ним, – суетливо приказал Мишка.

– Чего? – протянула я. – Да ни за какие коврижки!

– Кому говорят! – прикрикнул он.

– Ты иди, а я здесь подожду, – нашла я выход.

– Я через другой колодец собираюсь выйти, – ошарашил Мишка. – И вообще, если постараться, то здесь можно под землю спуститься, а выбраться на другом конце города.

– Мне туда не надо, – призналась я.

– Обратно идти той же дорогой опасно, – привел новый аргумент Мишка.

– Это почему же? – не поверила я.

– Понимаешь, до тех пор, пока я не был уверен в том, что ты действительно попала в историю с жестким диском, не думал о последствиях, – стал объяснять он. – Но сейчас мне ясно, что дело приобрело серьезный характер. И пока мы не знаем, что на этом диске записано, нужно действовать с максимальной осторожностью. Поверь, все, что касается информации, в наше время очень и очень серьезно.

Его слова возымели действо. Мне вдруг показалось, будто на меня смотрят из кустов.

Я ужаснулась и, немея от страха, спросила:

– Ты думаешь, за мной следят?

– И за тобой и за домом могут следить, – подтвердил он.

Глава 8

Бармалей и кот черныш

Я свесила ноги в люк и задержала дыхание. Из-под земли несло помойкой, кошками, сыростью и запахом немытых ног…

– Я не полезу! – провыла я, отчего-то уверенная, что придется.

– Еще слово, и я уйду! – пригрозил Мишка.

«Зачем я связалась с ним? – подумала я с досадой. – Какого черта лазаю по этим кустам, продираюсь сквозь крапиву, когда можно просто поменять квартиру!»

Едва я хотела открыть рот, чтобы попросить Мишку помочь вылезти наверх, как за ноги кто-то схватил. Впрочем, ясно кто. Мне не было видно, но я сквозь ткань джинсов почувствовала прикосновение Бармалея. Причем он обхватил мои ноги руками и прижал к себе. Мне вдруг показалось, что в этих объятьях они искривятся, а белая кожа покроется струпьями и коростами…

– Ыы-й! – вырвалось у меня со слюной.

Я вцепилась в землю у люка, но было поздно.

– Мишка, помоги! – хрипел снизу Бармалей.

– А-а-а! – кричала я.

Мишка схватил меня под мышки и приподнял мой зад над кромкой люка. Я оказалась как карандаш в стакане. Нижняя часть в коллекторе, верхняя еще нет. В тот же миг бомж стал тянуть вниз. Вот уже я до груди ушла в преисподнюю, еще чуток и до подбородка… Металлический обод кромки люка оказался перед глазами…

– Отпускай! – приказал бомж и ловко подхватил меня за спину.

– А-а-а! – вырвалось из горла.

– Не ори! – шипел Бармалей и крякнул от напряжения.

Липкое зловоние обдало мне ухо, и я прижала его к плечу, продолжая кричать.

«Господи! – Голову рвало от гнусных впечатлений. – Я на руках бомжа!»

Бармалей поставил меня на землю, словно хрустальную вазу, и отступил на шаг.

– Отойди в сторону! – раздался над головой голос Мишки.

Я поняла, что уже молчу, и подчинилась. Мишка спустился, и я схватила его под руку, словно старого друга. Да куда там! Будто бы нет на свете никого дороже и ближе этого алкаша. Мишка это почувствовал. Он лукаво подмигнул Бармалею и подставил мне небритую щеку для поцелуя. Я отпрянула.

– Дурак! – вырвалось у меня.

– Скорее дурашка, – проворковал он ласково.

– Я хочу домой! – захныкала я, стуча зубами.

– Потерпи немного, – с этими словами Мишка взял меня за плечи и развернул лицом к Бармалею.

Бомж виновато развел руками и двинул прочь. Механически передвигая ногами, я направилась следом. Странно, но в проходе было светло. Желтоватый свет давали развешенные под потолком лампочки. Это слегка взбодрило, но не настолько, чтобы успокоиться. Я просто взяла себя в руки, насколько могла. В голове пустота, заполненная звенящим страхом. Еще мне было противно. Стараясь не задеть грязных стен, я продвигалась шаг за шагом за бомжом, чувствуя спиной идущего следом Мишку. Ноги словно ватные, поджилки тряслись…

Мы пробрались по узкому и сырому коридору, стены которого были выложены кирпичом, и оказались перед проломом в стене. В принципе проломов было два. Один над головой, и через него шли какие-то пыльные кабеля и трубы, и второй, большой. В него протиснулся Бармалей и теперь ждал с другой стороны, когда я проделаю то же самое. А я стояла и думала. Вдруг он сейчас вздумает подать мне руку? Что тогда? А ну как я не протяну ему свою аккуратную ладошку с красивыми ноготками на пальчиках с нежной кожей, а он ее схватит сам, своей грязной ручищей? Я представила прикосновение и содрогнулась.

– Чего стоишь? – раздался из-за спины голос Мишки.

Странно, но мне уже не было страшно. Может, просто оттого, что бояться было попросту бесполезным теперь занятием? Кричи, бейся, царапайся… Все одно. Я под землей один на один с двумя мужиками. Хотя, вернее сказать, с двумя представителями социального дна, которые имеют детородные органы, присущие противоположному полу. К слову сказать, и Бармалей еще, возможно, может поиметь женщину. На вид, даже в лохмотьях, он выглядел относительно молодо. Если брать поправку на алкоголь и образ жизни, то где-то за сорок. А это для мужчины еще не приговор. Выходит, случись что, и мне предстоит с ними с двумя… А что, если они и вовсе меня здесь будут держать для своих утех?! А потом я еще забеременею от кого-то из них… Вот это история! – восхитилась я и ужаснулась одновременно.

– Господи! – вырвалось у меня, и я стала протискиваться вслед за Бармалеем.

Причем делала это так, чтобы не касаться стен руками.

Мы прошли еще немного, а потом и вовсе почти проползли несколько метров на четвереньках. Я вдруг поняла, что по щекам текут слезы, а странный вой издают мои сложенные трубочкой губы… Я проклинала тот момент, когда решилась идти к Мишке. Но пути назад не было, ни в прямом, ни в переносном смысле. В первом случае я и так далеко зашла, и было бы просто жалко останавливаться. Ну и второе: чтобы вернуться, мне придется протиснуться между Мишкой и стеной, а потом еще невесть сколько пробираться по этим лабиринтам. И если я даже доберусь до злосчастного колодца с лестницей, то не смогу самостоятельно взобраться по ней…

Бармалей жил в небольшом бетонном помещении, вверху которого был люк. Почему мы не проникли в него сразу, тут же объяснил Мишка.

– Колодец расположен прямо во дворе поликлиники, и если нас увидят, то прогонят, – сказал он, проследив за моим взглядом.

– Господи! – простонала я, озираясь, и тронула скулы кончиками пальцев.

Пыльный и липкий воздух стянул кожу. Что теперь будет с лицом! Взгляд словно магнитом тянуло к кровати. Вернее, это была спинка от дивана, заправленная каким-то грязным тряпьем. Я вдруг отчетливо представила себя, распростертую на этом хламе. Голая и красивая. Пол враз качнулся от этих мыслей и поплыл, а к горлу подступил тошнотворный ком.

– И-и-и! – запищало где-то.

– Опять! – раздосадованно проговорил Мишка и приказал: – Молчать!

Я просто задержала дыхание и принялась изучать интерьер дальше. Часть стены была занята полками из разнотипных досок и обломков мебели. Они гнулись от веса самого разного хлама. Пивные бутылки, книжки без обложек, обогреватель без шнура, фарфоровый чайник без носика… Под потолком невесть как были прикреплены корзины от тележек, которые используют покупатели в гипермаркетах, чтобы довезти покупки до машин на автостоянках. Они оказались заполненными упаковками с макаронами, крупами и консервными банками.

Бармалей проследил за моим взглядом и пояснил:

– Это чтобы крысы не добрались.

– Боже! – ужаснулась я. – Здесь есть настоящие крысы?

В затылок будто кто-то подул ледяным воздухом, а по спине побежали мурашки. Мне показалось, что из темного угла, откуда-то из-под ящика, на меня кто-то смотрит. Может, еще один бомж? А ведь они живут колониями! – мелькнула мысль. – Что, если остальные затаились и ждут, когда эти двое насладятся мною, чтобы потом выбраться из своих углов и начать терзать мое тело…

– Я кота завел, – похвастал между тем Бармалей. – Но они на него особо внимания не обращают. Правда, когда он дома, перестали ночью по мне шастать.

И тут я увидела огромного черного кота. Он лежал на каких-то лохмотьях под трубами.

– Какой большой! – восхитилась я.

– Черныш зовут, – представил друга Бармалей. – Мне с ним не скучно…

Услышав свою кличку, Черныш открыл глаза, сладко зевнул, показав огромную розовую пасть, и снова уронил голову на лапы.

Вид кота успокоил, и я продолжила изучать интерьер. Все углы этой небольшой кельи оказались завалены какими-то металлическими деталями, а стены увешаны одеждой. Был здесь небольшой телевизор и радиоприемник. Все это источало запах гниения, сырости, нечистот и залежалых вещей.

– А откуда у вас электричество? – спросила я больше для того, чтобы подбодрить себя собственным голосом.

– Здесь идет провод по всему проходу, – стал объяснять Бармалей. – Когда работают коммунальщики, то подключают к нему дрель или еще какой инструмент. Вот я и подворовываю, пока не хватились, – признался он.

– Понятно, – пробормотала я, пораженная тем, как обживают подобные места бомжи.

– Чай будете? – продолжал удивлять Бармалей и вопросительно посмотрел на меня. – Или кофе?

От того, как сидевший на останках стула в углу Мишка затрясся от смеха, я поняла, что лицо у меня веселое…

– Нет, спасибо, – как можно вежливее отказалась я и покосилась на грязную кружку.

– Ребята принесли вино, – с этими словами Бармалей наклонился и с важным видом поднял с полу двумя пальцами пустую бутылку.

– Они выпить приходили? – попыталась я угадать, все еще не веря в то, что встретившиеся нам наверху молодые люди спускались сюда.

– Нет. – Бармалей бросил бутылку в угол и с досадой сказал: – Такую и не сдашь никуда.

– Ты так и не сказал, зачем к тебе молодежь приходила! – напомнил Мишка.

– Визит вежливости, – сообщил Бармалей с важным видом. – Разве нельзя?

– Странные визитеры, – пробормотал Мишка и спросил: – Может, они про твою кубышку пронюхали?

– Откуда? – Бармалей выпучился на него словно на несмышленого ребенка. – Кроме тебя никто не знает!

– Точно? – не поверил Мишка.

– Что еще за кубышка? – полюбопытствовала я.

– Ну вот, – расстроенно проговорил Бармалей. – Теперь еще и она.

– Марта все равно у тебя останется! – ошарашил Мишка. – Ты ведь мечтал о хозяйке?

– Чего? – протянула я, пытаясь уловить в его голосе нотки иронии.

Конечно, он шутит! Причем очень правдоподобно это у него выходит. Да еще и обстановка способствует.

– Только надо ей ногти постричь, – поддержал шутку Бармалей с серьезным видом. – А то как она с таким маникюром будет мне картошку чистить и пол мыть?

– Размечтался! – крикнула я, ощущая нарастающую тревогу.

– Где ты здесь мечтателей видишь? – спросил Мишка, гремя цепью, которую тащил из кучи какого-то хлама. – Вот, Катька здесь пять лет жила, и ничего. Поначалу тоже ерепенилась. А потом привыкла и даже Бармалея любимым называть стала. Царствие ей небесное…

Пол под моими ногами дернулся и поплыл, а я сама с каким-то воем стала погружаться в темноту.

В следующий момент звук стал прерываться.

Я поняла, что меня трясут за плечи, и вырвалась.

– Зачем так шутишь? – с укоризной спросил Мишку Бармалей и сунул мне под нос кружку.

Во рту все пересохло, но я толкнула его в грудь двумя руками, отчего вода расплескалась.

И тут я поняла, что сижу на его так называемой постели. От одной мысли, чем может кишеть это тряпье, я вскочила.

– Все? – спросил Бармалей, настороженно глядя мне в глаза.

– Все, – подтвердила я и взмолилась: – Только не шутите больше так!

Бармалей отошел в угол, встал на четвереньки и залез в лежащий на боку ящик. Странно, размерами он был явно больше размеров люка, через который мы пролезли. Но в следующий момент мне было уже неинтересно то, как в подвал попадают предметы больших габаритов, поскольку мое внимание переключилось на металлическую коробку, с которой в руках вновь появился на свет Бармалей.

– Это чтобы крысы не поели, – пробормотал он, ковыряясь с запором.

– Что здесь? – спросила я.

– Бармалей копит на квартиру деньги, – сказал за него Мишка. – Бутылки собирает, металлолом. Иногда его просят помочь что-нибудь утащить на свалку от подъезда. В общем, тот еще бизнесмен.

Тем временем Бармалей открыл коробку, запустил в нее руку и достал небольшую пачку перетянутых резинкой купюр разного достоинства.

– Вот! – Он покрутил деньги перед носом. – Мечта!

– Можно неделю бухать, – проговорил с тоской Мишка, наблюдая за тем, как Бармалей прячет свой клад. – С голоду будет умирать, ни за что не потратит.

– Может, чего покрепче? – с этими словами Бармалей обратился уже к моему провожатому.

– На работе не пью, – отшутился Мишка и напомнил: – Ты нам диск покажи…

– Что значит покажи! – взорвалась я. – Пусть вернет! А я его отдам этим бандитам.

– Вот дает! – восхитился Бармалей. – Теперь это не твой диск, а мой, и поэтому я на него могу цену установить…

– Говори, сколько хочешь? – с ходу спросила я, желая только одного – как можно быстрее покинуть эту пещеру.

– Надо подумать. – Бармалей уселся на пластиковый ящик из-под бутылок и закатил глаза под потолок. – Если учесть, что такая, как ты, фифа не побрезговала и полезла в логово бомжа ради какой-то железяки, то стоимость моих услуг может резко подскочить…

– Каких это еще услуг? – осмелела и повысила я голос: – Чего ты там возомнил?

– Ну как каких? – удивился Бармалей. – Я ее нашел, чем предотвратил вывоз на свалку, где эту деталь по определению уже будет невозможно найти. Достал и очистил от нечистот и не продал до вашего появления.

– И что? – злилась я, удивленная тем, как он говорит.

– Тысяча, – назвал Бармалей цену.

– Рублей? – зачем-то спросила я и тут же про себя выругалась. Надо было дать тысячу и разбегаться. А так дала ему повод усомниться в такой маленькой стоимости диска. Да оно и дураку понятно, что жизнь человеческая намного, если не в разы, дороже… А этот самый диск сейчас для меня как игла в яйце для Кощея бессмертного.

– Нет, евро! – выпалил Бармалей.

– Ты не наглей! – предостерег Мишка вяло.

Мне показалось, в его голосе присутствовали театральное безразличие и скрытый азарт.

«А они ведь меня теперь на пару разводят! – мелькнула мысль. – Потом, если что, вместе пропивать эти деньги будут!»

И тут меня осенила идея, и я встала.

– Значит, диск точно у тебя? – спросила я и пытливо посмотрела бомжу в глаза.

– Точнее некуда, – подтвердил Бармалей.

– Отлично! – произнесла я с облегчением. – Так и скажу им.

– Кому и что ты скажешь? – спросил Бармалей с тревогой в голосе.

Но я уже не слушала этого бомжа, а посмотрела на Мишку и попросила:

– Проводи меня домой.

– Уверена? – справился он.

– Так же как и в том, что отдам сейчас тебе бутылку превосходного коньяка, которая стоит в моем холодильнике! – выпалила я.

– Это за какие такие заслуги? – не поверил Мишка.

– За проделанную работу, – объяснила я.

– Э-э-э, – протянул Бармалей, переводя взгляд с меня на Мишку и обратно. – А я как же…

– А ты жди тех, кто теперь придет за этой штуковиной, – проинформировала я его. – И поверь, церемониться они не будут.

Бармалей растерянно захлопал глазами.

– Не понял, – произнес он.

– А чего тут понимать? – неожиданно вмешался в разговор Мишка, по-видимому, воодушевленный моим обещанием наградить его коньяком и потерявший всяческий интерес к деньгам, которые я не собиралась платить. – Эти ребята здесь тебя и похоронят, а диск заберут даром.

– Я выброшу его, – пообещал Бармалей.

– Не выбросишь, – уверенно заявила я. – Поскольку теперь понимаешь, что от него и твоя жизнь зависит тоже. Ведь мы расскажем бандитам, что предупредили тебя…

– Хорошо, – заторопился Бармалей и вскочил со своего места. – На бутылку хотя бы дайте!

Глава 9

Очень страшное кино

– У тебя есть системный блок? – спросил Мишка, когда мы подошли к подъезду.

Я отряхнула с джинсов пыль, убрала колючку с нижней части блузки и спросила:

– Что это такое?

– Понятно! – воскликнул отчего-то радостно Мишка и тут же пояснил: – Компьютер!

– Ноутбук есть, – вспомнила я.

– Ноутбук не пойдет, – сказал он со знанием дела, потрясая свертком. – Нужен большой компьютер, эта штука от него.

– Откуда ты все знаешь? – удивилась я.

– Не всю жизнь пил водку, – признался он с какой-то затаенной гордостью.

– Компьютер можно купить, – осенило меня. – В комиссионке!

– У тебя есть деньги? – недоверчиво справился Мишка.

– Немного, – подтвердила я.

– Тогда лучше отдай их мне, а системный блок мы оживим тот, что стоит у меня дома, – предложил он с ходу.

– Что значит оживим? – не могла я взять в толк.

– Это значит, что вытащим из кладовки и подсоединим к нему монитор…

– У тебя есть компьютер? – не поверила я.

Мне показалось, что вопрос его даже обидел.

– А что здесь такого? – ответил Мишка вопросом на вопрос и шмыгнул носом.

– Я думала, ты все продал, а деньги пропил, – объяснила я ему свою реакцию.

– Это до того старый комп, что его не то что продать, даром никому не отдашь, – сказал он. – И вообще, я не пропиваю вещей. А что дома пусто, так это оттого, что все старье выбросил, а новое не купил.

– Странно все это, – произнесла я, когда мы вышли из лифта.

– Что именно? – Мишка достал ключи.

– Ты ведешь такой образ жизни и при этом занимаешь один трехкомнатную квартиру в центре Москвы, – объяснила я.

– Думаешь, об этом не задумывались бандиты и черные риелторы? – догадался он, какой вопрос меня волнует, и хвастливо поведал: – Конечно, пытались отжать. И не раз. Особенно поначалу, когда матушка умерла.

– Твоя мама умерла? – не поверила я.

Нет, конечно, я знала, что люди смертны. Просто не могла представить, что у таких, как Мишка и его дружок Бармалей, когда-то было детство в песочнице и родители. Мне казалось, что они возникали ночью из-под земли и сразу начинали пить водку и обследовать помойки.

Мы вошли в квартиру.

– Уже десять лет прошло, – подтвердил между тем Мишка.

– Понятно.

– Что тебе понятно? – Он плюхнулся на диван, и его, как говорится, понесло: – Я в девяностых свой бизнес с нуля поднял! От бандитов и рэкета отбивался. Работал… Потом женился, на своем же бухгалтере. А она оказалась двоюродной сестрой бандита, который на районе заправлял. Сам не заметил, как два автосервиса Юрчику отошли, а жена подала на развод. Хорошо, на мать квартиру успел оформить. Так бы остался ни с чем, – с этими словами Мишка показал на окно. – И жил бы сейчас вместе с Бармалеем. Кстати, – спохватился он и ошарашил: – Бармалей был моим компаньоном.

– Да ты что? – восхитилась я. – А почему ты допустил, что он в коллекторе живет?

– Там его место, – проворчал Мишка. – Это он меня с Катькой свел и скрыл, кто она. А пострадали оба.

«Вот это страсти! – восхитилась я историей жизни двух маргиналов. – Надо же!»

Мне стало до ужаса интересно, и я попыталась расспросить Мишку подробнее:

– А кто такая Катька?

– Послушай! – оборвал он меня строго. – Мы сейчас мою жизнь обсуждаем, или…

Он не договорил. То ли разом забыл, что хотел сказать, то ли просто дал возможность мне додумать самой. Однако, судя по растерянности во взгляде, я заподозрила, что он просто не смог подобрать нужное слово. У людей, которые страдают алкоголизмом, такое случается сплошь и рядом. Мой отец тому пример. Начнет что-то рассказывать и вдруг замолчит на полуслове и долго думает, пытаясь вспомнить, о чем это он. Потом махнет рукой и «соскочит», как говорится, с темы…

Мишка долго возился в чулане. Надо сказать, в этих домах они впечатляли своими размерами и могли бы быть комнатами, будь в них окно. Но эти помещения были оборудованы в глубине квартир, и в них не попадал дневной свет. Мишка гремел и шуршал, пока вдруг не послышался страшный грохот и его вопли. Он зло и непристойно выругался и, наконец, предстал пред моими очами с железным ящиком системного блока.

– А телевизор, вернее монитор, к нему у тебя есть? – полюбопытствовала я.

– И монитор есть, – подтвердил он. – В детской.

Прозвучало из его уст это как-то необычно и мило. Еще я вдруг снова подумала, что и этот алкаш когда-то был ребенком. Возможно, что-то мастерил у себя в комнате и собирался стать космонавтом.

Я прошла следом. Письменный стол и стул. У стены кровать с металлической сеткой, каких я давно не видела. На стене напротив пара пожелтевших альбомных листков с рисунками.

– Это твои художества? – спросила я.

– Вот все никак не уберу, – пропыхтел он, ползая в каких-то проводах по полу.

– Он хоть у тебя работает? – засомневалась я.

– В прошлом году я его включал, – вспомнил Мишка и стал отворачивать ножом какие-то винты.

Я присела на корточки.

– Что ты делаешь?

– Надо отсюда жесткий диск снять, а на его место поставить тот, что нам отдал Бармалей. – сообщил он.

– Ты есть хочешь? – спохватилась я.

– Хочу, – признался Мишка и неожиданно добавил: – И не только.

– Хам! – сказала я и выпрямилась.

– Ты о чем подумала? – Он насторожился.

– А о чем может подумать в таком случае красивая девушка? – спросила я и тут же объяснила: – Решил меня после всего трахнуть? Типа я тебе помогу, а ты мне дашь?

– Ну, ты даешь! – восхитился он и сел. Однако ударился темечком о нижнюю часть крышки стола и сморщился. – Дура!

Меня удивила его реакция на мои слова. Мишка смутился! Но виду я не собиралась подавать.

– Сам дурак, если ты этого даже не хочешь! – выпалила я, одновременно содрогнувшись от своей выходки.

Однако вскоре мы уже мирно восседали на кровати перед монитором. Старенький компьютер долго тужился, загружаясь, пока экран не вспыхнул, как положено, синим, а потом на нем высветился логотип «Майкрософт».

На удивление, Мишка оказался продвинутым пользователем. Он стал водить мышью по столу, проговаривая название самых разных папок и щелкать ими.

Как оказалось, на диске были записи с видеокамер. Причем все они были установлены в номерах гостиниц или в спальнях. Сразу бросилось в глаза, что на него скопированы самые интересные моменты из жизни проституток и их клиентов.

Он сменил картинку. И снова какой-то номер, голые тела и сбившиеся простыни…

Я стала всерьез опасаться, что он сейчас возбудится и решит все это перенести на меня, и заныла:

– Ты что, порнуху не видел?

– Видел, и не только такую, – похвастал он. – Просто нужно узнать, что именно интересует твоих злодеев.

– Как что? – удивилась я. – Разве этот компромат не повод меня прибить?

– Не торопись, – попросил Мишка. – Я еще не видел чего-то из ряда вон выходящего. Конечно, если все эти мужчины не представители власти или директора крупных холдингов и компаний.

Меня бы удивили сейчас определения, слетевшие с его уст, да и сам ход суждений, если бы я не знала, кем он был в первой своей жизни.

– Кстати, что-то среди наших чиновников я еще не встречала таких поджарых, – спохватилась я. – Все как один мачо… Загорелые.

– Бизнесмены сейчас следят за своим здоровьем, – пробурчал под нос Мишка. – Курорты, спортзалы, здоровое питание.

– Странно, – вырвалось у меня, когда я увидела эпизод с женщиной достаточно почтенного возраста.

– Что? – не отрывая взгляда от экрана, спросил Мишка.

– В таком возрасте уже пора внуков нянчить, а она все еще… – Я не договорила, поскольку Мишка сдвинул курсором эту сцену и на экране возник зал небольшого ресторанчика.

– Здесь просто встреча любовников, – сделал он вывод.

– Вот почему я не нашла в лесу шкатулку с золотом или чемодан с деньгами? – вслух недоумевала я. – Почему именно мне досталась эта порнография?

– Кесарю кесарево, – бормотал Мишка, не отрывая взгляда от экрана.

Я не знала, кто такой Кесарь, но уже не раз слышала это выражение от разных людей. По смыслу оно для меня звучало примерно так: каждому свое.

– Ты это к чему сейчас сказал? – поинтересовалась я, ощутив новый прилив злости.

Но Мишка пропустил вопрос мимо ушей и не заметил перемен в моем настроении.

– Это не обычная порнография, – неожиданно заключил он, увлеченный просмотром. – Скорее у нас в руках компромат на жен олигархов или политиков.

– С чего ты взял?

– Полюбуйся! – потребовал он и щелчком мыши остановил кадр.

Я во все глаза смотрела на нее и не могла поверить. Неужели?

– Да ведь эта женщина по телевизору мелькает! – вырвалось у меня.

– Точно, она, – подтвердил Мишка. – Ведет передачу про путешествия, а ее муж известный банкир…

– Насчет мужа-банкира не знаю, – призналась я. – Но впечатляет…

– И еще, – продолжал он. – Все это снято в разных местах.

– Почему так думаешь?

– Виды из окон каждый раз разные, – объяснил он.

– Что все это значит? – допытывалась я, забыв о своих опасениях.

– Скорее всего, это так называемые «мальчики по вызову» для состоятельных теток, – предположил он. – Их еще называют эскорт-парнями.

– Да ладно! – вслух удивилась я.

О существовании этого бизнеса я не только слышала. До того как оказаться в пансионате у Рольгейзер, я со своей подругой Наташкой пыталась найти свое счастье на разного рода тусовках и светских раутах. Одному богу известно, каких трудов нам стоило доставать приглашения или очутиться в списках приглашенных. Так или иначе, но почти всегда на таких мероприятиях можно было видеть зрелых теток и сопровождавших их мужчин с модельной внешностью и на порядок моложе. Еще я знала, что это дорогой вид услуг, а занятые в нем мужчины должны не только быть хорошими любовниками, но и уметь быть партнерами на деловой встрече или собеседниками в поездке.

Я перевела взгляд на экран монитора.

Мишка увеличил скорость просмотра.

– Могу ошибаться, но здесь и встреча любовников на какой-то квартире, и просто тупой разговор в машине.

– У тебя есть какие-то мысли на этот счет? – допытывалась я.

– Это архив самого разного компромата, – наконец объявил он очевидное. – Есть даже запись каких-то переговоров в офисе и передача денег в купе поезда.

Я и сама уже поняла, что на диске каша из самой разной информации. Удручало то, что невозможно понять, какой именно сюжет для меня оказался фатальным. А может, они все и разом? Еще мне, наконец, стало ясно, из-за чего пытали, а потом и убили Рольгейзер. Я даже поняла, кто это сделал. Перед глазами вновь возник лес, такси и молодые парни, которых торопит какой-то Таран…

«Они отыскали таксиста Николая, узнали, откуда я ехала, и нагрянули в пансионат за адресом!» – осенило меня.

– Здесь нет ничего такого, что могло подвигнуть на убийство, – между тем сделал вывод Мишка.

Я даже поперхнулась воздухом, но смогла спросить:

– Ты себя слышишь?

– За такое только в кино мочат, – продолжал Мишка. – Эти разоблачения ничем особенно не грозят.

– С трудом верится, – выдавила я из себя.

– Сейчас не девяностые, и легче заплатить человеку за молчание, чем убивать, – рассуждал он. – Собственно, на этом и держится рынок компроматов.

– Хочется тебе верить, – сказала я, как вдруг вздрогнула от его крика:

– Вот!

Я уставилась в экран монитора, пытаясь понять, что так встревожило Мишку.

– Чего кричишь? – удивилась я, глядя на женщину средних лет.

Она сидела на огромной кровати и снимала с себя украшения, которые клала на тумбочку. Судя по интерьеру, это был не номер гостиницы. Скорее спальня в квартире или в доме.

Мишка поводил «мышью» и вернул запись назад, до того момента, где она входит в спальню. Как оказалось, в этом месте женщина воровато оглянулась назад и сунула под подушку предмет, похожий на фонарик. Собственно, это и вызвало у него возглас изумления.

– Это электрошокер! – сказал он со знанием дела.

– Ну и что? – удивилась я вслух. – Может, для самообороны от буйного мачо?

– Как правило, такие заказывают крутых парней, с уравновешенной психикой и по сто раз проверенных, – умозаключил Мишка.

Я повеселела и решила его поддеть:

– Знаешь, если бы ты был повыше на голову и шире в плечах, то я бы сейчас подумала, что меня вводит в курс дела человек, который сам из этого бизнеса. Причем не просто мальчик, который оказывает эскорт услуги, а мальчик среди мальчиков!

– Поясни! – потребовал Мишка. – Хочу понять, мне радоваться или злиться.

– Звездой был бы! – Я рассмеялась.

– Смотри! – одернул меня Мишка.

В комнате, как ни странно, появилась женщина. Она была молода и красива. Черные волосы были коротко стриженны. На синем платье красовался небольшой кружевной передничек.

– Горничная, – проговорила я одними губами.

Не вставая с кровати, женщина сделала ей знак остановиться и стала что-то говорить.

– А там звук разве нельзя включить? – спохватилась я.

Мишка навел курсор на динамик.

Комнату тут же заполнил сдержанный женский голос:

– Ты помнишь, какой пришла в мой дом?

– Почему вы спрашиваете? – Глаза горничной округлились от страха, а голос дрогнул.

– Так, – протянул Мишка. – Какие-то разборки…

– Ты живешь в моем доме уже пять лет, – продолжала женщина с металлом в голосе. – Ешь, пьешь, спишь, получаешь из моих рук деньги, чтобы в каком-то зачуханном Зарайске твои дети могли ни в чем себе не отказывать…

Горничная вдруг пошатнулась. Было видно, она до смерти напугана вступлением хозяйки.

– Украла, поди, что-то, – предположил Мишка.

– Тс! – цыкнула я на Мишку.

Насладившись видом своей прислуги, женщина продолжила:

– Получаешь из моих рук блага, а сама спишь с Павлом Николаевичем?

Служанка рухнула на колени и поползла к кровати.

– Пожалуйста, он сам…

– Не ври! – отрезала женщина.

В это время ее рука скользнула под подушку. Мгновение, и вот она приставила к шее горничной электрошокер. Бедняжка вздрогнула, выгнулась и полетела на спину. Тут же в номер ворвались двое крепких парней. Женщина тут же встала и накинула на себя халат со словами:

– Кончайте ее!

– Какой кошмар! – Я зажмурилась.

– Зверь! – пробормотал Мишка.

Я снова открыла глаза. Она как ни в чем не бывало вышла.

– В душ пошла, – догадалась я и не узнала собственный голос.

Тем временем девушка попыталась сесть. Но парни не дали ей подняться с полу.

Один из них достал шнурок, обмотал его вокруг шеи несчастной и потянул за концы с такой силой, что я различила выступившие на ее висках и шее вены. Второй сел девушке на ноги. Из динамиков донеслись крики и сдавленный стон. Минута, другая, и она вдруг содрогнулась несколько раз всем телом и замерла.

– Мочить женщину, да еще с детьми, только за то, что переспала с мужем, это уже ни в какие рамки, – произнес Мишка.

– Посмотри, какие у нее охранники, – предложила я. – Неужели нельзя было поручить это дело им?

Между тем охранники быстро стянули с нее платье, которое тут же уложили в пластиковый пакет, и освободили от нижнего белья.

– Это еще зачем? – гадала я.

– Труп будут прятать, – комментировал Мишка. – Белье дорогое. Боятся, что через бутики полиция сможет установить ее личность.

– У служанки белье? – изумилась я. – Помилуй.

– Глупая ты! – ошарашил Мишка. – Неужели не поняла? Она спала с мужем этой садистки. А он ей наверняка подарил что-нибудь этакое. – Он щелкнул пальцами, подбирая слово. – Эксклюзивное!

– Я не могу смотреть на это, – призналась я и уставилась в пол.

– Вот, эта курица снова вышла, – комментировал между тем Мишка.

Я подняла взгляд на экран. Женщина как ни в чем не бывало одевалась, пряча свое красивое тело в кружевном белье под деловым брючным костюмом.

Межу тем парни что-то спросили у нее и поволокли труп в ванную.

– Господи! – Я закрыла рот рукой.

– Значит, дальше бедняжку расчленят и по частям вынесут, – озвучил Мишка мои мысли.

Дальше мы просто молча наблюдали, как парни выносят в несколько заходов объемные сумки. Я зажмурилась, когда один из убийц в шутку вдруг вынул из своего баула отрезанную руку и похлопал ее ладонью своего дружка по спине.

– Надо срочно узнать, кто это, – принял решение Мишка и встал с дивана.

– Как ты собираешься это сделать? – проговорила я, стараясь не дышать. Мне отчего-то стало казаться, что комнату заполнил запах крови.

– Придется посидеть в Интернете, – ответил он.

– У тебя есть?

– Нет, но он есть у тебя, – сказал он как само собой разумеющееся.

– Ты собираешься сидеть у меня всю ночь? – изумилась я.

– Ну, во-первых, не у тебя, а у Пашки, – поправил Мишка. – А во вторых, после того, что я здесь увидел, тебе лучше одной не оставаться. Более того, если те, кто ищет диск, поймут, что ты знаешь, что на нем…

– Можешь не продолжать, – разрешила я упавшим голосом и заплакала. Это же надо, так влипнуть? И из-за чего? Просто захотела поглумиться над убогим таксистом Колей. Случайная встреча и глупое желание кого-то унизить напрочь изменили жизнь…

– И еще, – заговорил Мишка, – этот архив принадлежал одному человеку, и именно его вели под руки в том лесу, где ты нашла кассету.

– Что ты этим хочешь сказать? – не могла я взять в толк.

– Его, скорее всего, убили, – предположил он.

– Это нам что-то дает? – допытывалась я.

– Конечно, – подтвердил Мишка.

– Что? – торопила я, наблюдая за тем, как Мишка собирается.

– Наверняка в криминальной хронике уже есть описание преступления и имя убитого, – сказал он. – Возможно, уже это даст ответы.

Я не могла взять в толк, зачем нам теперь во всем этом разбираться, если есть труп? А еще мне вовсе не хотелось приключений, поэтому я решила предпринять попытку изменить направление вектора Мишкиной деятельности:

– Но ведь и полиция этим всем тоже будет заниматься!

– Полиция нашла жмура, и на этом все, тупик, – объяснял Мишка. – А мы знаем мотив и можем все это связать…

Глава 10

Утра может и не быть

Глаза слипались. Я забралась с ногами на кресло и наблюдала за тем, как Мишка осваивает просторы Интернета. Ноутбук он положил на колени и с ходу залез в криминальную хронику.

– Убийств за эту неделю было два, и только одно в том районе, о котором ты говоришь, – бормотал он себе под нос. – Но труп не наш.

– А у нас теперь есть еще и труп? – Я отчего-то разозлилась, хотя слышала об этом из его уст уже во второй раз.

– Не так выразился, – сказал Мишка, продолжая водить пальцем по мышке и, неожиданно сменив тему, поинтересовался: – Есть что пожрать?

Я посмотрела на часы. Был поздний вечер. Как быстро летит время! А ведь я с утра ничего не ела.

Я направилась на кухню. Поскольку готовить я в принципе не умела и не хотела, то просто достала из холодильника нарезку колбасы и сыра. Я даже масло сливочное не покупала из-за того, что его надо намазывать на хлеб, а это уже труд. Распаковав булку хлеба, тоже поделенную на ломтики, я вывалила сыр и колбасу в тарелку, вскипятила чайник и поплелась обратно.

– А бутерброды сделать слабо? – возмутился Мишка сваленными в кучу продуктами.

– Перебьешься! – сказала я.

– Ну ты красава! – восхитился он и отложил ноутбук рядом с собой.

– Какая есть, – огрызнулась я.

– Ленивая, – подытожил Мишка, прилаживая на ломтик хлеба сыр. – Мужика кормить надо!

От такого заявления я поперхнулась, хотя еще и не приступила к еде.

– Ты не оборзел, мужик? – справилась я.

– Я вообще-то гость! – напомнил Мишка очевидное.

Он откусил кусок бутерброда и с задумчивым видом стал жевать.

Комнату наполнил аромат колбасы.

«Странно, почему я не ощущала его до этого?» – подумала я и взяла кусочек сыра.

– Ты чай завари! – пробубнил Мишка с набитым ртом.

– А харя не треснет?! – возмутилась я.

– Я сейчас уйду! – пригрозил он.

Это на меня подействовало, и я поплелась обратно на кухню. Конечно, заваривать я ничего не собиралась. Зачем? Потом чайник мыть. Для этого есть пакетики. Я взяла упаковку «Золотой чаши», две кружки и чайник.

– Кажется, я что-то нашел! – объявил Мишка с набитым ртом, когда я вошла.

Я посмотрела на пустую тарелку и съязвила:

– Ты меня отправлял, чтобы все разом сожрать?

– Обижаешь! – расстроился Мишка и сделал рукой знак, чтобы я подошла.

– Что?

– Ты когда нашла жесткий диск? – спросил он в который раз.

– Почти неделю назад!

– А точнее? – допытывался Мишка.

– Девятое было! – воскликнула я. – Точно! Нас Рольгейзер еще поздравила…

– А десятого вечером рыбаки на озере Круглое обнаружили труп в камышах, – объявил Мишка. – Со следами насильственной смерти. На трупе многочисленные синяки и ссадины, кожа на животе и груди обожжена…

– Стоп! – крикнула я. – Не надо!

– Чего так? – Мишка поднял на меня удивленный взгляд.

– Ты специально на ночь мне все это рассказываешь? – попыталась я угадать.

– Вообще-то это не мне, а тебе надо! – напомнил он.

– Тебе тоже! – заявила я. – Мы теперь оба в одной лодке. Ведь и ты видел запись и поэтому можешь представлять героям сюжета угрозу разоблачения.

– Вот загнула! – восхитился Мишка.

– А разве не так? – наседала я.

– Да я не об этом, – успокоил он.

– А о чем?

– Сказала-то как витиевато! – объяснил Мишка.

– Ну, это легко! – Я поставила, наконец, чайник. – Можно ведь просто сказать, пытали его…

– И тебя будут пытать, – подлил он масла в огонь.

– Я не пойму, чего ты добиваешься?! – взорвалась я.

– Обычного человеческого участия в моей холостяцкой жизни, – огорошил Мишка.

– А точнее? – допытывалась я.

Мишка зашел издалека.

– Тебе ведь теперь одной страшно спать будет! – предположил он.

– Сейчас! – вскинулась я. – Размечтался!

– Нам, может быть, теперь из-за всего этого и жить-то осталось совсем ничего, – разнылся Мишка шутливым тоном. – А ты брыкаешься. Вместе и умирать легче.

– Типун тебе на язык! – почти крикнула я, не в силах слушать подобные вещи.

– Значит, тело принадлежит гражданину Сохотскому, – проговорил он и стал стучать по клавиатуре желтыми пальцами с грязными ногтями.

Я удивилась, что только сейчас разглядела его руки. «А ведь он ими зажимал мне рот! – вспомнила я и поежилась. – А если у него глисты?»

Захотелось вскочить и броситься чистить зубы и мыть губы.

Я, наконец, съела еще кусок сыра и ломтик хлеба. Живот недовольно заурчал.

– У тебя есть страничка в социальных сетях? – поинтересовался Мишка.

– В «одноклассниках», – сказала я очевидное. – И в «контакте».

– Диктуй пароль, – потребовал он.

Я удивилась. Не много ли он на себя берет?

– Зачем? – спросила я зло.

– Попробую там поискать человека с такой фамилией, – объяснил он. – Круг поисков небольшой. Мы знаем, что он живет в Москве, да и фамилия редкая.

– Ты для начала его просто в поисковик загони, – посоветовала я. – Он и выдаст…

Спустя полчаса мы уже знали, что Сохотский работал инженером в компании «Специальные системы», которую возглавляла Миронова Дарья… Однако на этом все. Садистка на записи и Миронова оказались разными женщинами.

– А чем занимаются эти самые «Специальные системы»? – задался вдруг вопросом Мишка и набрал в поисковике название фирмы.

– Есть что-нибудь? – спросила я.

– Конечно, – подтвердил Мишка и стал читать: – Сфера деятельности – оборудование офисов, складских помещений и зданий охранными системами сигнализации и видеонаблюдения…

– Это значит, он устанавливал камеры, на которые потом писался компромат! – сделала я вывод.

– Выходит, так, – согласился Мишка. – Только как он узнавал, где и когда что-то происходит?

– В смысле? – не поняла я.

– Сама посуди, – стал он рассуждать вслух, – их компания сотрудничает с несколькими сотнями учреждений и фирм. Это миллионы часов видеозаписи…

Я поняла, что он хотел сказать, и пожала плечами.

– Даже не знаю, что сказать…

– А что, если он просто сотрудничал с какой-то силовой структурой и по ее запросу на удалении просматривал те или иные папки? – выдвинул предположение Мишка.

– Как это? – не могла я взять в толк.

– Просто! – Он оживился. – Например, в полицию обращается человек с заявлением и говорит, что у него пропал родственник.

– И… – торопила я его, пытаясь уловить ход рассуждений.

– Полиция устанавливает, в каких местах человек в тот день планировал побывать, и обращается к этому айтишнику…

– К кому? – не поняла я, о чем речь.

– Обращается в ООО «Специальные системы», – объяснил он. – А те, в свою очередь, каким-то образом осуществляют выемку записей из интересующих полицию помещений.

– Если бы Сохотский выполнял поручения полиции, то эта запись не попала бы к нам, – возразила я.

– Ты права! – согласился Мишка и тут же выдвинул новую версию: – Тогда он работал на одно из детективных агентств. Точно!

– Не кричи! – попросила я.

– Ну что? – Мишка закрыл ноутбук.

– Что? – Я захлопала глазами. Это хороший повод заполнить паузу.

– Предлагай! – разрешил он вальяжным тоном.

Я заподозрила неладное. Глаза у него заблестели похотливо, и голос стал немного другой.

«Началось», – подумала я и спросила:

– Ты о чем?

– О нашем дальнейшем сосуществовании, – подтвердил он мое предположение.

– А никакого сосуществования не будет, – парировала я.

– Ты собираешься одна ночевать или ко мне пойдешь? – напрямую спросил Мишка.

– Может, ты останешься? – предложила я и постучала ладошкой рядом с собой. – Постелю на диване.

– Предложение, конечно, заманчивое, – заговорил он и задался вопросом: – Только что я могу сделать, в случае если бандиты снова придут?

Оставив вопрос без внимания, я сразу как-то напряглась от его формулировки и поинтересовалась:

– А почему оно заманчивое?

– А ты не догадываешься? – спросил он вкрадчиво и прищурился, словно похотливый кот.

– Дурак! – почти крикнула я и вспомнила его пальцы с грязными ногтями.

– Я по поводу коньяка напомнить хочу! – спохватился он, догадавшись, что я поняла его по-своему.

– Коньяк? – переспросила я и ударила себя ладошкой по лбу. – Ну как же… Действительно! Совсем забыла. И что ты хочешь?

– Кто-то обещал, – дурачился он. – Не буду показывать пальцем.

– А если ты напьешься и начнешь приставать? – зашла я с другой стороны.

– Я! – Мишка ткнул себя пальцем в грудь, словно кроме нас здесь был еще кто-то. – Размечталась!

– Это ты сейчас так пошутил? – Я сделала вид, будто рассердилась.

– Ну, все! – Он ударил себя ладонями по коленям и встал. – На нет и суда нет.

Мне враз расхотелось ломаться и шутить.

– Ой! Мишенька! Не уходи! – запричитала я испуганно и бросилась в кухню.

Коньяк стоял в шкафу. Я схватила бутылку и устремилась обратно, едва не столкнувшись с Мишкой, который, как оказалось, шел следом.

Он воспользовался случаем и ловко поймал меня руками.

Оказавшись в его объятиях, я возмутилась:

– Руки убери!

– Все! – Он задрал их вверх, словно военнопленный. – А лимон у тебя есть?

– Лимон? – повторила я и вспомнила пожухлый плод коричневого цвета на дверце холодильника. – Правда, он старый.

– Лимон всегда лимон, – изрек он, беря из моих рук вожделенную бутылку.

Вскоре Мишка, устроившись на диване, предавался философским рассуждениям, а я, сидя напротив в кресле, размышляла над перспективами времяпрепровождения с ним.

– …И ведь понимаешь, какая петрушка? – спросил он и взял уже до половины опустошенную бутылку. – Ведь она умыкнула не только квартиру и машину…

– Еще и твою репутацию, – договорила я за него, а про себя похвалила Катю. Я бы тоже так поступила. Молодец баба! Поимела мужика по полной. Не только бизнес своему хахалю помогла увести. Отняла загородный дом и еще одну квартиру. Хотя, возможно, и привирает, конечно, Мишка. Уж очень сильно в таком случае он опустился…

– Точно! – между тем воскликнул Мишка и выпучился на меня так, словно увидел впервые. – Откуда знаешь?

– Ты уже это в третий раз рассказываешь, – напомнила я устало.

Мишка стал наливать коньяк в стакан.

– Может, хватит? – спросила я с тревогой в голосе.

– А что еще делать? – изумился он и стукнул донышком бутылки об журнальный столик. – Телевизор смотреть?

– Да хотя бы и телевизор, – проворчала я. – Ты уже пьяный. Какой из тебя толк, если кто-то припрется?

– Никакого, – согласился он. – Драться я все равно не буду.

– Тогда зачем остался? – возмутилась я. – Чтобы коньяк приговорить?

– Понимаешь! – Он взял стакан и уставился на меня помутневшим взглядом. – Это только в кино есть герои, которые в одиночку против оравы бандитов. В жизни все проще…

– Господи! – простонала я. – Свалился на мою голову!

– Вот это неправда! – Мишка повысил голос. – Ты сама пришла! – Он поставил стакан, приподнял плечи и, скривившись, запищал мерзким и дрожащим голосом: – Мою квартиру обокрали! Что делать, Миша?

– Ну, допустим, у меня не такой голос, – заявила я обиженно.

– От этого суть не меняется, – резонно заметил он. – А за коньяк спасибо…

– Пожалуйста! – выдавила я.

Мишка, наконец, осушил стакан и на какое-то время, что говорится, «замерз», прислушиваясь к тому, как усваивается внутри очередная порция горячительного.

– В тебя уже не лезет, – констатировала я. – Оставь на утро.

– Утра может и не быть! – выдал Мишка новую порцию негатива.

– Типун тебе на язык! – проговорила я.

Глава 11

Полуночник

Мишка уже почти приговорил весь коньяк и допытывался, нет ли у меня еще чего-нибудь на перспективу, когда в дверь позвонили. Это было сродни удару тока. Я вскрикнула и встала.

Мишка уставился на меня давно оглупевшим взглядом и открыл рот.

– Кто это? – спросила я.

– Посмотри! – предложил он.

– Я боюсь! – сказала я очевидное. Мое воображение нарисовало парней с бритыми затылками и взглядом исподлобья. У одного в руке был паяльник, второй держал утюг. Я затряслась и проблеяла:

– Мама!

– Сейчас! – пообещал он и встал. Однако не удержался на ногах и полетел обратно на диван. Раздался треск.

– Тише ты! – крикнула я в сердцах.

Мишка повторил попытку. На этот раз у него получилось. Он обошел журнальный столик, все же слегка задев его коленом, и двинул в прихожую. Я стояла не живая и не мертвая.

– Кто? – спросил он через двери.

«Господи! – Я прижала ладошки к щекам, чтобы не закричать. – Зачем он спрашивает? Зачем вообще дал понять, что в доме кто-то есть? Надо спрятаться! Залезть в шкаф или в чулан. А может, запереться в ванной? Точно! И начать кричать что есть силы».

Вдруг раздался звук открывающегося замка. Всем своим существом я устремилась туда, к Мишке, чтобы повиснуть у него на руках и не дать открыть двери. Но смогла лишь об этом подумать. Я даже додумала его оскал и недоумение во взгляде… На самом деле не вышло сделать и шага. Позвоночник и низ живота вдруг остыли от ужаса.

– Привет, Бармалей! – раздался Мишкин вопль. – Ты как меня нашел?

– Бармалей? – повторила я, не веря своим ушам, и рухнула в кресло.

– Привет, подруга! – радостно прогорланил Бармалей, разглядывая меня.

При его появлении в комнате я снова встала.

– Ты чего приперся? – спросил его Мишка, не обращая внимания на мою реакцию. А может, просто делая вид?

– А ты разве забыл, какой сегодня день? – Бармалей загадочно прищурился.

– Пятница! – гадал Мишка.

– Уже суббота! – Бармалей с назиданием поднял грязный палец вверх. – Санитарный день у нас.

– Не у нас, а у тебя! – поправил его Мишка и стал мне объяснять: – Бармалей каждую неделю приходит ночью ко мне мыться.

– А почему ночью? – не могла я взять в толк.

– А сама как думаешь? – поинтересовался он.

– Соседей стесняешься? – догадалась я.

– Вроде того, – признался Мишка.

Между тем Бармалей стоял и ковырялся в носу.

– Прекрати! – крикнула я.

– Извини! – Он стушевался и вытер палец об одежду.

– Приходи завтра, – предложил Мишка.

– Нет! – Бармалей категорично покрутил головой. – Завтра у меня встреча.

Я прыснула со смеху.

– Почему смеешься? – спросил Бармалей с обидой в голосе и по-детски капризно.

– Прозвучало пафосно, – пояснила я, уловив терпкий запах давно не мытого тела, перегара и табака.

– Да пошла ты! – Он потемнел лицом и снова посмотрел на Мишку. – Так как?

– Мы в засаде, – объявил Мишка с важным видом.

– У меня вот что есть, – с этими словами Бармалей отвел край грязной ветровки и показал торчащую за поясом бутылку.

– Пей один! – сказала я и поежилась от мысли, что сейчас с него по квартире сыплются микробы и разная грязь.

– Я что, алкоголик? – продолжал удивлять Бармалей. – И вообще, мне помыться надо.

– У тебя не найдется для него полотенца и банного халата? – обратился ко мне Мишка.

По мере того как смысл сказанного доходил до моего сознания, я теряла дар речи. Спустя минуту затянувшейся паузы я просто открывала и закрывала рот, при этом мои руки непроизвольно двигались. Со стороны могло показаться, будто я дирижировала невидимым оркестром.

– Что это с ней? – спросил испуганно Бармалей, завороженно глядя на меня.

– Снова приступ, – соврал Мишка.

«Сволочь! – подумала я. – Он еще и шутит!»

Но Бармалей воспринял его объяснение всерьез.

– Она что, припадочная? – допытывался он.

– Вроде того, – продолжал глумиться Мишка.

– Я вас сейчас обоих помою! – пригрозила я наконец и додумала: «А после этого выброшу ванную на мусор».

– Не надо! – Бармалей выставил перед собой ладони, словно хотел так остановить покатившийся на него невидимый груз. – Я все понял. Но так хоть, может, выпьем?!

– Вот это деловое предложение! – загорелся Мишка.

– Я тебе выпью! – прокричала я и топнула ногой.

– Все, ухожу! – сдался Бармалей.

– Я с тобой! – ошарашил Мишка.

– Нет! – Я в два прыжка оказалась в проходе и расставила в стороны руки. – Не пущу!

– У нас коньяк заканчивается, – объяснил Мишка причину столь резких перемен в настроении.

– У меня еще есть! – призналась я.

С трудом выпроводив поборника гигиены и чистоты, я выставила Мишке следующую порцию коньяка из хозяйских запасов и поплелась спать.

Оказавшись в спальне, я закрыла за собой двери и стала двигать к ним комод. Он был тяжелый и к тому же набит бельем. Немного попыхтев, я оставила эту затею и пристроила под дверную ручку стул таким образом, что его спинка не позволяла ей опуститься. Немного подумав, пристроила на него напольную вазу.

«Будет ломиться, опрокинет все это хозяйство и от грохота протрезвеет», – надеялась я.

Осмотрев результаты своего труда я, не раздеваясь, улеглась поверх неразобранной кровати. Сон не шел. Время тянулось медленно, а долгожданный рассвет все не наступал. За окном что-то стукнуло. Я приподняла голову и обомлела. Прямо на меня через стекло смотрел маленький мальчик. Как он оказался на такой высоте? Волосы на затылке зашевелились, и я открыла рот, чтобы закричать. Вместо этого услышала лишь тоненький и сдавленный писк. Между тем мальчик скривил рожицу и подмигнул.

Я кубарем свалилась с кровати и устремилась прочь. Странно, но стул у дверей пропал. Да что там, дверей не было тоже. Но я это поняла, когда оказалась в зале и встала как вкопанная. Ноги словно приросли к полу, а ужас сковал все тело. Мишка сидел в кресле лицом ко мне и остекленевшим взглядом смотрел в никуда.

…В комнате было светло. Грохот трамвая под окнами с ходу вернул меня в реальный мир. Я была мокрой от пота и сидела в кровати.

– Надо же такому присниться! – проговорила я, страшась посмотреть в сторону окна. А вдруг этот мальчик все еще там? И вообще, почему именно ребенок? – задалась я вопросом. – Может, к залету? Да нет, не может быть…

Все еще находясь под впечатлением сна, я сползла на пол и направилась к дверям. Моя баррикада осталась нетронута. Немудрено, рожденному пить женщина даром не нужна. Я поставила на место вазу, сдвинула в сторону стул и открыла двери.

– Мама дорогая! – вырвалось у меня. Даже не так. Вначале я просто не поняла, что это было сказано мною.

В нос ударил терпкий табачный дух и запах перегара, а сквозь спрессованный и сизый воздух было трудно различить предметы интерьера.

«Господи! – я задержала дыхание. – Закурил все же, сволочь!»

В комнате царил беспорядок, а Мишки нигде не было. Взгляд застыл на журнальном столике. Я от досады зарычала. На нем стояло блюдо из хозяйского сервиза, заваленное окурками. Впрочем, Мишка не всегда попадал ими в свою пепельницу а, судя по светлым отметинам на полировке, тушил об стол. Валялись окурки и на полу.

«Наверное, ушел», – подумала я и наступила в лужу.

– Это еще что такое? – удивилась я вслух и огляделась.

Лужа была огромная. Труб никаких рядом не было. Я присела и едва хотела тронуть ее рукой, как ощутила резкий запах мочи и выругалась:

– Сволочь!

Все понятно. Не нашел спросонья туалет, или он ему привиделся. Виновника образования мокрого места в съемной квартире я обнаружила в кухне. Он лежал на полу и тихо посапывал.

– Вставай, сволочь! – потребовала я и ткнула его ногой в бок.

Мишка зачмокал губами и перевернулся на спину. Кухня тут же задрожала от его храпа:

– Хрр! Х-хрр!

– Вставай, кому говорят! – Я присела и стала тормошить его за плечо.

Мишка с трудом разлепил веки и вздохнул.

– Ух! – Я поперхнулась смрадом перегара.

– Доброе утро! – побулькал он.

– Давай, поднимайся и вперед убирать за собой! – приказала я зло.

От Мишки сегодня разило, как накануне от бомжа Бармалея.

Он сел и вымученно улыбнулся.

– Сколько время?

– Зачем тебе? – спросила я и напомнила: – Счастливые часов не наблюдают!

– У нас осталось что? – задался он вслух вопросом.

– Ты на пол нассал, – объявила я. – Иди и убери…

– Я?! – Мишка вытаращился на меня и ткнул себе пальцем в грудь.

– А кто еще? – недоумевала я.

– Я в гостях себе такие вольности не позволяю! – стал оправдываться он. – Так что не надо…

– По-твоему выходит, это я сделала?

– А ты что, небожитель? – Мишка криво усмехнулся и попытался встать. Однако его повело, и он со всего размаху врезался в кухонные шкафы мойки.

– Господи! – простонала я.

Мишка перевернулся на живот, встал на четвереньки и ухватился за край стола. Чтобы он случайно не свалился на меня, я отошла. Надо сказать, что с тех пор как я вселилась в эту квартиру, пол не видел воды, а мебель покрылась толстым слоем пыли. Поэтому когда Мишка все же убрал с горем пополам свою лужу, я с досадой заметила, что паркет в этом месте разительно отличается цветом от остального.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовался Мишка, появившись из ванной и потирая заросший подбородок.

– Тебя выпроводить и поменять жилье, – сказала я и решила, что если буду снимать квартиру, то чистую, чтобы подольше не прибираться в ней. А то взяли моду – выселяют одного жильца и тут же пускают нового, без всякой обработки. Так и скажу, вы, мол, давайте, приберитесь для начала, а потом уже решать будем, сколько платить…

Погруженная в свои мысли, я не сразу заметила, что Мишка приутих. Спохватилась, лишь когда из комнаты донесся характерный стук донышка бутылки о стол. Причем ставил он ее уже не первый раз. Уж я-то научилась отличать степень опьянения по звукам, которые начинает издавать человек, равно как и по глупостям, которые он говорит и делает.

Мишку я застала сидевшим на диване перед почти пустой бутылкой водки.

– Ты где ее взял? – спросила я, уверенная, что этот человек решил превратить мою квартиру в притон.

– Не шуми! – взмолился Мишка.

– Ну уж нет! – взорвалась я и показала рукой на двери: – Пошел вон!

– Вот так сразу? – не поверил он и поморщился, словно у него вдруг заболела голова.

Я знала, если уже успел выпить, то у него уже по определению ничего болеть не может. Просто прикидывается. Так им легче сосредотачиваться для ответа.

– Нет, по частям! – съязвила я, неожиданно поймав себя на мысли, что точно с такой этикеткой была бутылка у Бармалея. Это натолкнуло меня на мысль, что пройдоха все же впустил ночью своего дружка, и я осторожно поинтересовалась: – Ты, кстати, где водкой разжился?

– Бармалей дал…

– Ты зачем ему открывал двери в мое отсутствие?! – вскипела я.

– Ты дома была, – оправдался он и захлопал глазами.

– Так, – протянула я и направилась в ванную. Максимум, что я надеялась там увидеть, это воду на полу и не смытую со стен ванны пену. Причем я допускала, что эта самая пена цвета земли у люка, через который мы ходили к Бармалею в гости. Однако увиденное заставило меня оцепенеть. Вместо моих полотенец на осушителе болтались две пары дырявых носков и драные трусы…

– Господи! – Я схватилась за голову и завороженно уставилась на стеклянную дверцу стиральной машинки, где в грязной пене кувыркалось чье-то тряпье. Впрочем, и так можно было догадаться, кому принадлежат лохмотья, которые пытается переварить машинка.

– Ты что наделал?! – завопила я.

– Что такого? – раздался за спиной спокойный голос Мишки.

Я развернулась и стала колотить его в грудь основаниями своих кулачков.

– Сволочь! – выкрикивала я. – Он ведь заразный!

– Скажешь тоже! – Мишка поймал меня за запястья.

– Где это чудовище? – спросила я и потребовала: – Вызывай его, пусть забирает свое барахло и проваливает!

– Чего его вызывать? – недоумевал Мишка и огорошил: – Он в детской спит.

– Что-о-о?! – взревела я и устремилась прочь.

Бармалей не умещался в кровати, предназначенной для подростка. Спинки на ней были из дерева и имели две вертикальные перегородки, сквозь которые он просунул свои… Нет, ногами это не назвать… Такое ощущение, что к его ступням были приклеены подошвы от кирзовых сапог… Даже не так. Как-то я видела в зоопарке орангутанга. Он сидел на заднице и ел банан, который ему бросил посетитель. Так вот именно такие, как у него, с сизым отливом грязной кожи были ступни у Бармалея.

– А ну пошел прочь! – завопила я что есть сил.

Спросонья и спьяну Бармалей, видимо, подумал, что почивает на своих перинах у себя в подвале, и попросту свалился на пол, тогда как ноги остались торчать в спинке.

От боли он взвыл:

– А-а-а!

Я выскочила прочь, не в силах видеть этот кошмар.

Из детской еще долго раздавались стоны и всхлипы. Что-то гремело, а Бармалей вскрикивал.

– Что ты с ним сделала? – поинтересовался Мишка.

– Иди и посмотри, – предложила я.

– Зря ты так, – сказал он с укоризной. – Между прочим, он бабу эту опознал.

– Какую? – не сразу поняла я, о ком речь.

– Ну, которая горничную током долбанула, – пояснил Мишка.

– Ага! – Несмотря на ситуацию, мне стало весело. – Она к нему каждую ночь приходит.

– Не ерничай, – предостерег он удрученно. – Бармалей лично ей машину чинил, когда она только поднималась.

– Как это поднималась? – не могла я взять в толк, заинтригованная началом его рассказа.

– Начинала свой бизнес, – пояснил Мишка.

Он заметил проявленный интерес к теме и приосанился от собственной значимости.

– Рассказывай! – потребовала я.

– Почему бы тебе меня не спросить? – возмутился Бармалей.

Он стоял в дверях детской в хозяйском халате. Картина достойная того, чтобы выложить ее в «Инстаграм»… Миллионы просмотров обеспечены. Глаза красные, волосы дыбом. При этом грубая от ветра и грязи кожа на лице казалась черной. Я скрипнула зубами, но промолчала. В конце концов, мне отсюда не сегодня завтра съезжать.

– Спрашиваю, – сказала я.

– Это Перова Ольга, – стал рассказывать Бармалей. – Начинала в конце девяностых с небольшого производства тротуарной плитки. Потом вышла замуж за Платова…

– А это кто?

– Это глава одного из районов Москвы в то время, – ответил за него Мишка.

– В результате все подряды по обустройству улиц и мостовых муниципалитета стали доставаться этой женщине, – перехватил инициативу разговора Бармалей. – Сам Платов тоже был не безродный. Прибрал к своим рукам небольшой заводик по производству строительных материалов и назначил свою жену его управляющей. Постепенно сфера их деятельности расширилась. Он пошел выше и стал депутатом, а имущество оформил на супругу.

– Может, ты знаешь, где она живет? – на всякий случай спросила я, пораженная не только осведомленностью Бармалея, но и умением изложить материал.

– Где живет, не знаю, – вновь заговорил Мишка. – Но могу предположить, что Платова по-прежнему пригоняет свои машины в наш автосервис.

– Скорее теперь за нее это делает водитель, – заключила я.

– Чушь собачья, – возразил Бармалей. – Она ярый автолюбитель. Даже не брезгует сама гаечный ключ в руки взять. Покруче любого мужика!

– Мы это уже заметили, – согласилась я, вдруг вспомнив, как легко она разрядила в служанку электрошокер…

– Ну, так как? – напомнил о себе Мишка.

– Что как? – не поняла я.

– Берем Бармалея в свою команду?

– Чего?! – протянула я и потребовала: – Пусть собирается и валит отсюда!

– Но ведь он помог! – открыл было рот Мишка, но я не дала ему договорить:

– Он не нам, а себе помог! Можно сказать, жизнь себе спас. Не это, я бы его прибила.

Бармалей суетливо метался по квартире. Вот с него пропал халат, и он просвистел мимо меня в детскую уже в мокрых штанах. Еще немного, и проскользнул обратно в ванную в рубашке…

– Между прочим, Бармалей просто скромный, – суетился Мишка, все еще надеясь на мою милость. – Он знаешь какой хозяйственный?!

– Ты мне его что, сватаешь? – не удержалась и спросила я.

– Ты не в его вкусе! – отвечал Мишка на полном серьезе. – Тем более он старше…

– Жесть, – выдохнула я и прижала к вискам пальцы. – Неужели все это происходит со мной?

Между тем, не замечая моего состояния, Мишка продолжал делать свои неуклюжие попытки хоть как-то приподнять в моих глазах рейтинг своего дружка:

– Деньги, опять же, откладывает на то, чтобы в этот мир вернуться. Каждый день… Понемногу и… Ты даже не знаешь, а ведь он плакал, когда я ему этот ужас показал! – неожиданно признался Мишка. – Бармалей чувственный!

Я расхохоталась.

Глава 12

Возвращение Бармалея

– Какие планы у тебя на сегодня? – спросил Мишка, когда за Бармалеем закрылась дверь.

– Для начала я попрошу кого-нибудь прибраться в квартире, – объявила я свое решение, одновременно пытаясь унять дрожь. – Ну, а потом…

– Погоди! – осадил он меня. – А почему бы не сделать это самой?

– А это! – Я сунула ему под нос руки с растопыренными пальцами.

Конечно, дело было вовсе не в маникюре. Вернее, и в нем тоже. Но главная причина – это отсутствие какого либо желания даже прикасаться к уборочному инвентарю, как называли в следственном изоляторе веник, совок и тряпку.

Дождавшись, когда Мишка насладится моими ногтями, я продолжила вводить его в курс дела:

– А потом попробую наладить контакт с твоей Перовой.

– Она не моя – это во-первых, – стал перечислять он с назиданием. – А во-вторых, Бармалей тебе ведь сказал, что эта женщина вышла замуж за Платова. Значит, и фамилия у нее теперь по мужу.

Я была поражена способностям этого маргинала подмечать детали и тонкости, но виду не подала.

– Пусть будет Платова, – легко согласилась я. – Это как раз тот случай, когда от обертки вкус конфеты не меняется.

– Странное сравнение, – заметил Мишка и предложил: – А давай я у тебя приберусь?

– Что, прости? – переспросила я, думая, что ослышалась.

– Давай ты мне заплатишь, а я за это наведу у тебя порядок, – повторился он. – Если хочешь, и вещи постираю. Как ты успела заметить, мы с Бармалеем на «ты» с бытовой техникой.

Я вдруг вспомнила то, как в машинке в грязной пене кувыркаются штаны бродяги, и запротестовала:

– Ну уж нет!

– А ты подумай! – стоял на своем Мишка. – Я недорого возьму. Бутылкой отделаешься. К тому же зачем пускать в квартиру постороннего, когда есть в доску свой человек?

Я поперхнулась от его аргумента и восхитилась одновременно искусству убеждать.

– Этот человек загадил мне все! – напомнила я.

– Между прочим, я жертвовал своим временем и здоровьем, когда тебя здесь охранял! – возмутился в ответ Мишка. – Еще жизнью рисковал!

– Ты жертвовал печенью, – сказала я с сарказмом, но уже без особого энтузиазма.

Звонок в двери заставил нас замолчать. Некоторое время мы глядели в глаза друг другу, словно пытаясь найти в них ответ на одновременно возникший в головах вопрос. Потом, не сговариваясь, двинули в коридор.

– Кто? – спросила я одними губами, когда Мишка выглянул в глазок и просиял.

– Брат пришел! – объявил он фривольно.

– У тебя есть брат? – изумилась я и представила точно такого же Мишку, только старше и грязнее.

Тем временем мой телохранитель открыл двери.

– Нет! – завопила я и бросилась вперед, увидев Бармалея. – Только не это!

– Погоди! – рычал Бармалей и толкал двери. – Я не с пустыми руками!

– Мишка пить больше не будет! – кричала я и давила плечом на дверь с другой стороны.

– И не надо! – Бармалей брызгал слюной, казавшейся мне ядовитой. – Я не за этим вернулся!

– А зачем? – пыхтела я, злясь на безучастно стоявшего рядом Мишку.

– Вспомнил кое-что! – кряхтел он.

– Ты вспомнил, когда до ближайшего магазина дошел? – попыталась я угадать, все еще уверенная, что Бармалей попросту воспользовался случаем, чтобы сбегать за бутылкой.

– Я знаю, где сегодня будет Платова! – выпалил он.

– Что? – Я отпустила двери, и Бармалей ввалился в прихожую.

– Она на фитнес приезжает каждый день, – выдохнул он.

– Куда? – хором спросили мы.

– Здесь недалеко, – с этими словами Бармалей показал рукой куда-то в сторону вешалки.

– Что-то верится с трудом, – пробормотала я.

– А ты поверь! – предложил Мишка.

– Настораживает такой фарт, – блеснула я запомнившейся фразой.

– Почему? – недоумевал Бармалей.

– Все как-то удачно выходит, – стала объяснять я. – За одну ночь определили, кто является героем скандального ролика, и нашли, где она проводит время.

– А что тут такого? – удивился Мишка. – Мы просто везучие с Бармалеем.

– Ага! – Я хохотнула. – Такие везунчики, что бизнес вместе с жильем потеряли…

– Откуда ты знаешь, что это плохо? – возмутился Мишка. – А что, если это наоборот, провидение?

– Как это? – не поняла я его.

– Ну, вот смотри. – Он закатил глаза под потолок и бросился в пространные рассуждения: – Давай исходить из того, что, например, я остался в бизнесе и на пару с Бармалеем мы продолжили грести деньги лопатой.

– Если честно, то этого не могу себе представить, – призналась я.

– А ты постарайся! – потребовал Мишка.

– Ну, допустим, – сдалась я.

– У нас на тот момент уже приличные накопления были, а место! М-м-м! – помычал он и снова закатил глаза под потолок, но уже мечтательно. – Закачаешься! Не какая-нибудь окраина, а почти центр города!

– И!.. – торопила я.

– И вот на этот лакомый кусок зарится какой-то серьезный человек, – продолжал он. – Приходит ко мне и предлагает продать бизнес за копейки…

– Ты это к чему? – Я поскучнела.

– А к тому, что мы с Бармалеем это все потом и кровью…

– Ты быстрее можешь? – злилась я.

– Могу! – Он выразительно кивнул, отчего ударился подбородком о собственную грудь и заключил: – Нас бы с ним все равно пристрелили!

– Господи! – Я всплеснула руками. – Вот бы кто-то доброе дело сделал!

– Дура! – обозвал он и надулся.

– Ладно. – Я вздохнула, собираясь с мыслями, и приняла решение: – Придется вступать в игру мне.

– В каком смысле? – Мишка насторожился.

– Пойду сегодня в этот клуб и посмотрю, что собой представляет ваша Платова, – объяснила я.

– А тебе это надо? – усомнился Мишка.

– А по-твоему, нет?

– Ты же хотела просто квартиру поменять, – напомнил он.

– Расхотела, – огрызнулась я, прекрасно понимая, что хитрый маргинал таким образом попросту меня заводит. Еще бы, ведь пока во всей этой истории есть интрига и человек, который хочет в ней разобраться, у Мишки есть шанс пить на халяву.

– Быстро же ты меняешь решение! – стыдил меня Мишка, с явным желанием разозлить.

– Разве не понимаешь, что они все равно меня найдут? – расстроенно спросила я, пытаясь понять, как далеко он готов зайти в своем безрассудстве и что, кроме водки, им движет.

– В Москве? – не поверил Мишка.

– Нет, в Арктике! – разозлилась я. – А где еще, по-твоему?

– Но как? – Мишка удивленно вытаращился на меня.

– Просто! – сказала я. – Они бандиты.

– Какая Платова бандит? – недоумевал Бармалей.

Я поняла, что серьезный разговор переходит в рассуждения вслух, и перешла к делу.

– Где, говоришь, этот клуб? – спросила я, все еще не веря, что Бармалей эту историю не выдумал.

– Какой? – Бармалей захлопал глазами.

«Началось!» – подумала я зло, вспомнив папочку, который на полуслове забывает, о чем говорит, и напомнила:

– В который твоя Платова ходит на фитнес.

– На Вернадского, – не моргнув глазом, ответил Бармалей.

– Ты не ошибся? – допытывалась я.

Я все еще не верила, что так бывает. Все-таки в Москве огромное количество людей. А здесь какой-то бомж, пусть в прошлом предприниматель, во что даже после всех доказательств мне верилось с трудом, вдруг опознает в криминальном сюжете свою знакомую. Ладно еще узнал! Он каким-то боком называет клуб, в который она ходит! Может, сочинил, чтобы выпить с комфортом?

– Точно нет! – между тем стоял на своем Бармалей. – Не ошибся.

Я посмотрела ему в глаза и потребовала:

– Докажи, что не врешь!

– Как? – Он шутливо выпучился и спросил: – Червяка съесть?

– Нет, есть ничего не надо. – Я пожала плечами. – Лучше скажи, откуда тебе все это известно?

– Нравилась она ему в свое время, – ответил за него Мишка и виновато потупился.

– Господи! – Я прижала руку к груди. – Я сейчас растрогаюсь! Прямо сюжет для мелодрамы!

– Скорее для драмы, – поправил Мишка.

– Ладно, пойду собираться, – приняла я решение.

Глава 13

Шутница

Я уже отчаялась поднимать и опускать руки с зажатыми в них ручками тренажера, а спина стала словно деревянной, когда в зале появилась Платова.

– Господи! – ужаснулась я вслух и отвернулась.

Конечно, возможно, она не знает меня в лицо, и моим розыском занимается ее охрана. Но все равно стало страшно.

– Что, простите? – заволновался тренер.

Слащавый брюнет, который с момента моего появления будто бы перестал видеть остальных женщин и вился вокруг «новенькой», навис надо мной.

– Все нормально, – успокоила я его.

– Меня, кстати, Кирилл зовут, – представился он.

Я это знала. Его уже подзывали к себе по имени.

– Меня Марта, – назвалась я, больше для того, чтобы отвлечься разговором от Платовой.

– Вы очаровательны! – не удержался и отвесил он комплимент.

Выглядела я, конечно, эффектно. Мало того, что красива и имею безупречную фигурку, так еще не один час провела в спортивных бутиках, подбирая под цвет кожи, волос и глаз соответствующую одежду. На мне было регулируемое спортивное бра зеленого цвета и леггинсы с высокой талией под мрамор.

– Делать комплименты это ваша работа? – съязвила я.

– Глядя на такую, как вы, сразу теряешь голову и забываешь, зачем здесь находишься! – признался Кирилл.

– Лучше делайте свою работу, – попросила я.

– Вы в сауну не торопитесь, – наставлял он вкрадчиво. – И вообще, на первых тренировках не стоит стразу пытаться испытать все. Ограничьтесь теплым душем.

– С вами? – Я разозлилась. Мне вдруг захотелось плюнуть в это похотливое лицо. Я готова была поспорить, что он работает не за деньги, а для того, чтобы склеивать здесь баб. Еще бы, мужики с таким торсом и лицом пользуются успехом. Он был не в моем вкусе, но красив, и если бы не дела, возможно, я бы с ним пофлиртовала, но не более.

– Я еще могу предложить массаж, – продолжал он.

– Почему бы вам не заняться вон той. – Я показала взглядом на Платову.

К этому моменту женщина размялась и сейчас работала с гантелями.

– С кем? – Тренер обернулся.

По тому, как Платова улыбнулась, встретившись с ним взглядом, я поняла, что они знакомы. Хотя по-другому и быть не могло, ведь Бармалей сказал, что она еще десять лет назад приходила сюда. Конечно, ее знали все, впрочем, как и она. Интересно, а почему Платова не меняет своих предпочтений? – задалась я вопросом, разглядывая ее фигуру.

Она была в майке и шортах. Без всякого выпендрежа. Сразу видно, женщина ходит сюда исключительно ради здоровья. Я вдруг поняла, что допустила ошибку. Если судить по тому, что собираются здесь в основном одни и те же, то я сейчас в своем одеянии и со своей внешностью наверняка привлекла внимание. В том числе и Платовой. А как иначе? Небось она уже сравнила себя со мной и сейчас размышляла, что я за фрукт. Все мы одинаковые. Пусть мужчины не думают, что когда в помещение входит красивая женщина, то озабочены только они. Скорее женщины озабочены больше. Сразу включается какой-то механизм соперничества, начинающий сравнивать себя милую с новым объектом.

«А у нее бедра шире или бюст больше… А вот майка не подходит под цвет волос…»

– Ольга занимается по индивидуальной программе, и тренер ей не нужен, – объяснил, наконец, Кирилл.

– Вы знакомы? – спросила я.

– Конечно, – подтвердил он с гордостью тренера как минимум чемпионки мира по художественной гимнастике. – Ольга здесь занимается давно.

– Каждый день? – засыпала я его вопросами.

– Три раза в неделю, – ответил Кирилл.

– Вы спали с ней? – спросила я напрямую и уставилась на него наивными глазами.

Кирилл ничуть не смутился. Еще бы, на такой работе ко всему привыкнешь.

– Почему спросила? – Он насторожился.

– А мы разве на «ты»? – Я сделала лицо удивленным.

– Между тренером и учеником должны быть доверительные отношения, – заявил он вкрадчивым голосом.

– Мне тренер не нужен, – объявила я и снова стала наблюдать за Платовой.

Она отложила гантели и сейчас занималась на беговой дорожке. Но не бежала, а шла. Я невольно залюбовалась тем, как она двигается.

– Хороша! – восхитился вслух Кирилл, проследив за моим взглядом. – Результат каждодневных тренировок.

Платова словно почувствовала, что мы обсуждаем ее, и снова обернулась. Я не сразу поняла, что она смотрит на меня, и запоздало перевела взгляд на окно. Однако было поздно. От того, что Платова рассматривает меня, я ощутила тревогу.

Но вот она уставилась перед собой и увеличила обороты дорожки. Мой взгляд словно магнитом снова притянула ее фигура. Что-то было не так. Я разглядывала руки, ноги, волосы и не могла понять, что меня смущает. Платова, наконец, отключила дорожку и ступила на пол. И все повторилось. Словно чувствуя мой интерес к своей персоне, она посмотрела прямо на меня, через весь зал. Я снова отвела взгляд в сторону и, кажется, покраснела. Да, сыщик из меня никакой.

Вспомнив то, как Платова спокойно одевалась сразу после убийства, я снова поймала себя на мысли, что вижу немного не то. А что «не то» и что «вижу», не могла понять. Да что же это такое?

Спина и плечи уже ныли, а под мышками скопился пот. Я сняла полотенце с перекладины и поплелась в раздевалку. Проходя мимо Платовой, напряглась. А что, если она знает меня в лицо? Я оглянулась и, словно от ожога, вздрогнула. Мы в который раз встретились взглядом. Ненадолго, на какое-то мгновенье, но я поняла, что ее озаботило мое внимание…

Стоя под упругими струями воды, я размышляла, как быть дальше. Не открывая глаз, нащупала флакон с шампунем, щедро выдавила маслянистой жижи на руку и стала мылить волосы. «Господи, сколько же придется сохнуть?» – подумала я и снова мысленно вернулась в зал. Вот Платова входит. С первых ее шагов что-то показалось мне странным. Будто бы это была та самая женщина, которую я видела на записи, и в то же время не та. Разве так бывает?

Погруженная в свои мысли, я пошла на массаж. Полный релакс! Надо взять за правило посещать такие центры.

«Сейчас, может, и не актуально, но уже через пару лет я начну стареть, – думала я в полудреме, кайфуя от крепких рук массажиста. – Господи, о чем это я? – вновь всплыл из глубины дремы вопрос. – Надо что-то решать! Но что? Давай сначала! Я имею на руках запись тяжкого преступления. Об этом знают люди Платовой, которые убили из-за жесткого диска Сохотского и, если ничего не предпринять, убьют и меня. По всему выходит, со всем этим мне теперь надо идти в ближайшее отделение полиции и все рассказать. А может, ну ее в баню? Что, если просто снять квартиру где-нибудь в Мытищах, поменять телефон и жить себе потихоньку? Хотя зачем, собственно, что-то снимать? Мне давно пора встретиться с Вадимом, чтобы принять предложение и выйти замуж. От этой мысли вновь заныло под ложечкой. Нет, лучше переспать с Мишкой или даже с его дружком Бармалеем, чем с Вадиком! – При одной мысли, что придется целовать этот рот с мелкими как у акулы зубами и впускать его в себя, мне стало тошно. – А почему, собственно, я должна за него выходить замуж?! – От пришедшей в голову мысли я едва не закричала. – Рольгейзер нет, а следовательно, нет и обязательств!»

С другой стороны, у меня не осталось и средств для существования. Те деньги, что выдали в пансионате, уже заканчивались, а работать я не собиралась. Можно, конечно, напомнить о себе Антону. Состоятельный красавец был самым что ни на есть вожделенным объектом для моих чар, если бы не одно но – он был женат и причем, что сейчас редкость, по большой любви. К тому же я и так злоупотребила его увлечением мной. Склеить нового «папика»? Ладно, вернусь к этому вопросу после того, как решу, что делать с диском. А поскольку еще одну ночь с Мишкой я не вынесу, делать это надо немедленно.

«Может, уже пора пойти в полицию? – задалась я вопросом, как вдруг снова и отчетливо ощутила всю тяжесть нахождения там. Запах, казенный вид коридоров, хмурые мужчины и минимум макияжа на уставших лицах женщин. На этом фоне мне предстоит обязательный разговор со следователем, у которого всегда подозрительно-въедливый взгляд.

«Нет, надо хорошенько все взвесить и до конца разобраться, что представляет собой эта самая Ольга Платова! – решила я. – Вдруг вместо того, чтобы обезопасить себя, я попросту найду на свою голову новые приключения? Мир больших денег опасен и непредсказуем, а я в нем как слепой котенок. Кто его знает, что лучше?»

Глава 14

Это и так подвиг

Местом для наблюдения за фитнес-центром я выбрала небольшое кафе напротив. Натруженные мышцы с непривычки слегка и приятно гудели. Следя в окно за выходившими из дверей людьми, я пила кофе и размышляла, когда появилась Платова в сопровождении какой-то женщины в очках. Она была тоже красива и походила внешне на Платову. Но эти женщины не могли быть сестрами, поскольку имели совершенно разный типаж. Волосы у нее были тоже длинными и спадали на плечи, но, в отличие от Платовой, она была шатенкой. Еще я поняла, что этой женщины не было среди тех, кто изнурял себя в зале тренировками. Скорее, она приехала позже.

Я торопливо допила уже остывший кофе, бросила на стол деньги и устремилась к выходу.

«Черт! – выругалась я про себя. – А что, если не успею?»

Я надеялась только на одно: у метро стоят такси. Об этом мне рассказал массажист. От него же я узнала, что Платова проводит в фитнес-клубе ровно два часа. Странно, почему сегодня она вышла раньше? Я собиралась подъехать на такси к стоянке и там ее ждать. Может, что-то случилось?

«А что, если она заподозрила, что за ней следят? – подумала я, но тут же прогнала эту мысль прочь. – Не может быть. Разве я похожа на шпионку? С другой стороны, Платова убийца и знает это. Вообще удивительно, как после всего она может еще заниматься спортом. Железные нервы у бабы! – восхитилась я. – Если к этому прибавить обыкновенный человеческий страх быть арестованным, то я вовсе не понимаю ее. Хотя нет, все правильно, она, наоборот, должна сейчас вести себя как прежде. Так поступают опытные преступники. Они знают, что перемены во внешности и в поведении, как и отказ от привычек, бросаются в глаза. Недаром следователи первым делом в таких случаях спрашивают: «А вы не заметили за ней ничего странного?» Странное – это непохожее на повседневное и привычное».

– Свободен?! – крикнула я в ухо водителю так, что он вздрогнул и отпрянул.

Не дожидаясь ответа, я рванула дверцу на себя и забралась на заднее сиденье. Потом вдруг передумала. Так не пойдет! Снова толкнула дверцу и выскочила наружу.

– Э-э-э! – протянул таксист.

Круглолицый дядька с большими залысинами крутил головой.

Я обежала машину вокруг и плюхнулась на переднее сиденье.

– За вами никто не гонится? – поинтересовался он.

– Паркинг у фитнес-центра знаешь? – спросила я и открыла сумочку.

– Ну, знаю, – подтвердил мужчина.

– Давай к нему! – приказала я и достала темные очки.

– К какому? – спросил таксист.

– Как к какому? – не поняла я.

– Там их два, – объяснил он. – Один выходит на соседнюю улицу, а один здесь.

– Да вы что? – Я расстроилась.

– А что вам там надо? – поинтересовался он.

– Одну женщину хочу увидеть, – стала на ходу сочинять я. – С моим мужем решила покрутить…

– Кто такая? – Он повернул ключ в замке зажигания.

– А что это вам даст?

– Вы, думаете, первая, кто за конкуренткой следит? – насмешливо спросил он, отъезжая от бордюра. – Как правило, лучше нет места, чтобы вычислить нужного человека и сесть на хвост.

– Фамилия Платова вам о чем-то говорит? – спросила я.

– Черт, пошутил, не подумав. – Он притормозил. – Наверное, вы не по адресу обратились.

– Почему? – Я растерялась.

– Белый «Кадиллак», – произнес он и совсем остановил машину.

– И что? – почти шепотом спросила я.

– Да следил я уже за ней…

– Ох! – вскрикнула я от вида возникшего в окне Бармалея.

– Привет! – воскликнул бездомный, обдав меня могильным запахом.

– Скажи, от тебя можно где-нибудь спрятаться? – спросила я со злостью.

– А разве ты прячешься? – Бармалей заулыбался во весь рот.

– Кто это? – поинтересовался таксист, с опаской разглядывая лицо бомжа.

– Мой муж! – на полном серьезе сказала я.

Таксист поперхнулся воздухом, а я смехом.

– Ты куда собралась? – допытывался Бармалей.

– Отстань! – крикнула я. – Времени нет.

Одновременно я всем своим существом ощутила взгляд таксиста. Были в нем недоумение, страх и растерянность. Еще бы, такой странной парочки он наверняка отродясь не видел. Еще я поняла его желание – немедленно избавиться от нас. Мое предположение тут же нашло подтверждение.

– Так, молодые люди! – окликнул нас таксист с возмущением. – Я никуда не еду!

– Какого черта ты подошел? – злилась я, решив наврать Бармалею, будто таксист высадил меня из-за него.

– Просто поздно увидел тебя, – оправдывался он.

Шедшие навстречу люди шарахались от нас как от прокаженных, а те, что обгоняли, оборачивались и глазели. Даже не так. Многие норовили специально опередить, чтобы получше нас рассмотреть. Пересиливая себя, я взяла Бармалея под руку и прижалась. Он обомлел и даже запутался в собственных ногах. Но через пару десятков шагов быстро привык к новой роли и стал рассказывать, жестикулируя свободной рукой:

– Платова живет на соседней улице. А вот та женщина, которая сейчас с ней вышла…

– Ты видел? – восхитилась я.

– Конечно! – подтвердил Бармалей. – Так вот она приехала в разгар тренировки. Причем очень торопилась.

– Может, ты знаешь, куда сейчас они направляются? – с надеждой спросила я.

– Могу предположить, что в небольшое кафе, что чуть ниже, – продолжал он меня удивлять. – Платова там подолгу может сидеть. Иногда просто кофе заказывает, а иногда сидит и что-то печатает на ноутбуке…

– Ты что, за ней следил? – попыталась я угадать.

Он вдруг насупился и покраснел.

– Нет, просто в этом районе обитаю. Да и вообще, – Бармалей шмыгнул носом, – мы ведь люди вольные. С утра до вечера бродим по окрестностям и все подмечаем. Оттого и менты сразу к нам бегут, случись что…

– Значит, говоришь, в кафе? – пробормотала я, размышляя над возникшей вдруг мыслью.

– Ну да, – подтвердил он. – «Креатив» называется.

– Ты вот что… – Я встала. – Спасибо, конечно, за все, только дальше я сама…

– Понимаю. – Он освободил свою руку от моей. – Это и так подвиг, с бомжом в обнимку пройтись…

– Заметь, не я это сказала! – заметила я.

Он развел руками.

Я всучила ему сумку со своей спортивной одеждой и напутствовала:

– Можешь поменять на бутылку!

Я не понимала своего порыва. Может, просто не до этого было? Да и как таскать с собой все это по городу? Конечно, можно было попросить Бармалея потом принести сумку домой или, на худой конец, передать Мишке, но я и представить себе не могла, что надену эти вещи после того, как они побывали в логове бомжа. Мало ли что он там будет делать, пока я слежу за Платовой? Вдруг Бармалей фетишист? А что, живет без женской ласки. Наверняка и таким, как он, приходится как-то удовлетворять заложенные природой потребности. Я представила, как Бармалей уткнулся своим красным в прыщах носом в кружевные трусики и противно сопит, вдыхая запах моего тела. Фу! А еще того хуже, начнет хвалиться дружкам или подружкам. Таким же, как он, бомжам. Те, в свою очередь, будут трогать одежду руками и примерять… Да ну их, легче новое потом купить…

Я направилась вдоль по улице, а Бармалей смотрел вслед.

«Господи, ну и угораздило же!» – подумала я и стала на ходу искать в сумочке салфетку, чтобы протереть руку.

Бармалей оказался прав. Платова со своей подругой сидели в кафе «Креатив» за столиком у окна. Я прошла через зал и устроилась за барной стойкой. Что тут такого, если она меня узнает? Может, это и к лучшему? Я заказала воду без газа и стала обдумывать разговор. Мне нужно было во что бы то ни стало убедить садистку, что я никому ничего не скажу. Но как это сделать? «Тетенька, я честное слово никому не расскажу, что вы участвовали в убийстве своей горничной». Стало смешно, и я задалась вопросом: «Я сама-то верю, что буду молчать?» Как только у меня появится подруга, я первым делом поделюсь с ней этим кошмаром. Такое разве можно сохранить в тайне? Вот и Платова не поверит. Она наверняка выслушает, сделает вид, будто верит, а ночью отправит по мою душу своих бандитов… Может, сказать, будто сделала копию и вторая запись попадет в полицию, как только со мной что-то случится? Но все мы под Богом ходим. Что, если меня просто машина собьет? И что, Платовой за решетку? Да никто не согласится иметь за пазухой мину замедленного действия. Конечно, рано или поздно я окажусь в каком-нибудь подвале, где все расскажу…

Время шло, а я так ничего и не придумала.

Между тем Платова со своей подругой стали собираться. К ним подошел официант, они взяли сумочки.

Так и не решив, как быть дальше, я сползла с табурета и поплелась к выходу.

Глава 15

Похищение

Ноги гудели, а глаза слипались.

– У тебя денег хватит? – в который раз поинтересовался таксист.

– Не волнуйся, рассчитаюсь, – ответила я неопределенно, следя за входом в бутик.

На самом деле я уже была близка к тому, чтобы разрыдаться. Почти весь день я как хвост таскаюсь за Платовой без какой-либо цели. Что я буду делать с информацией о том, где и как она проводит время? Разве я киллер, которому нужно определиться с выбором места для нападения, или грабитель, который ищет удобного случая, чтобы угнать, например, ее кабриолет? Для чего мне все это? А между тем я действительно сейчас лишусь всех своих сбережений.

После спортзала и метаний по городу на хвосте Платовой, мне хотелось только одного – побыстрее добраться до ванны. Однако и тут меня ждало разочарование. Стоило подумать о ней, как в памяти всплыл Бармалей. Я и представить себе не могла, что смогу погрузиться в воду, которой наполню ее.

Платова уже битый час была в бутике.

«Сколько можно выбирать себе сумку? – злилась я.

Наконец, она вышла и направилась к автостоянке.

– Снова за ней? – спросил очевидное таксист.

– Угадал, – ответила я, уже уверенная, что она сейчас поедет домой.

Так и вышло. Спустя полчаса стояния в пробках на Садовом мы повернули во двор старого, дореволюционной постройки дома. Его адрес мне вручил Бармалей.

– Все, приехали! – Я облегченно вздохнула и решилась: – Сейчас прямо у подъезда перехвачу и все объясню!

– Что, мужа увела? – попытался угадать таксист.

Только сейчас до меня дошло, что я размышляю вслух.

– Нет, парня…

– Она у тебя или ты у нее? – допытывался он.

Странно, вначале его устраивал просто ответ. Он, видимо, не рассчитывал, что я заговорю.

– Какая разница? – спросила я с досадой.

Меня этот дядька злил. Еще бы, ведь придется отдать ему деньги… А что, если… Я снова посмотрела на него.

– У вас есть дети? – спросила я.

– Что? – Он не понял.

– У вас семья есть? – задала я ему вопрос уже по-другому.

Таксист заволновался.

– Почему спросила? – поинтересовался он с тревогой в голосе. Оно и понятно, у этой категории особое чутье на криминал и опасность. Я бы сказала, как у хищников. Они всегда рискуют. Когда ночью пассажира берут, когда с полицией общаются или едут по пустой трассе.

Я пожала плечами. На самом деле от его ответа зависело то, как он вернется из этой поездки. Мысль не платить все больше овладевала мною.

Таксист повернул руль, и мы встали аккурат за Кабриолетом, который притормозил перед въездом на подземную парковку. Я увидела, как Платова смотрит на меня в зеркало заднего вида. Небольшое, оно было закреплено на лобовом стекле. Я отвернулась. Тем временем полосатая труба шлагбаума взлетела вверх, и Платова въехала в подземный гараж.

– Нам туда нельзя, – догадалась я, разглядывая рослого охранника в синей форме.

– Ну что? – Таксист потянулся и объявил: – С вас пять тысяч.

– А ты меня не узнал? – Я развернулась и приблизила к нему свое лицо, давая возможность получше себя рассмотреть.

– Не узнал, – признался он растерянно и тряхнул головой.

Я решилась на обман и приказала:

– Поехали в полицию!

Таксист не понял подвоха и потянулся к ручке переключения передач.

– Зачем? – спросил он.

– Там напишешь явку с повинной, – продолжала я.

Рука замерла над рычагом.

– Что еще за явку с повинной? – недоумевал таксист.

– Как меня у гаражей изнасиловал! – крикнула я.

– Что?! – взревел он.

– Да! – Я врезала ему сумочкой по лицу и открыла дверцу. – Да! Я узнала тебя! И голос твой, и руки! Насильник! Помогите!

Охранника у шлагбаума сдуло как ветром. Еще бы, зачем вмешиваться в конфликт? Ему за это не платят.

Размахнуться как следует не позволяло пространство. Сумочка задевала лобовое стекло, и удары были не сильными. Тогда я решилась. Ради такого дела не жалко и ногтей. Невесть как я запустила пальцы в ставшее ненавистным лицо. Я вдруг поверила, что это все действительно было. Мне даже привиделись на мгновенье черные силуэты гаражей, на которые я смотрю с досадой и страхом с заднего сиденья. Я вцепилась куда-то чуть ниже глаза и по кошачьи рванула ладонь на себя.

– Ах! – взревел таксист.

– Получай! – кричала я.

– Сука! – Таксист выскочил из машины на другую сторону и схватился за окровавленное лицо.

Я кубарем выкатилась на тротуар и бросилась прочь. Я неслась, не разбирая дороги, распугивая прохожих и цепляя их сумочкой. Пару раз я столкнулась с шедшими навстречу мужчиной и женщиной. Хорошо, что обувь без каблуков. Невесть как я пробежала через весь квартал и перешла на шаг. Сердце стучало так, что отдавало в голову. Побродив с полчаса по району и успокоившись, я вернулась к проезду. Охранник был уже другой, а такси и след простыл.

– Простите, – обратилась я к охраннику, – как мне пройти к Платовой Ольге?

– Пусть нам сообщит ваши данные, пропустим, – ответил он.

– А иначе нельзя?

– Еще пропускаем тех, кто здесь живет, – добавил он.

К моему разочарованию, во двор этого дома даже пешком нельзя пройти. Необходима либо прописка, либо приглашение жильца.

Я шла по улице к станции метро. Был вечер. Солнце освещало лишь верхние этажи высоток. Рядом, у тротуара, тихо скрипнул тормозами джип.

«Началось! – скучно подумала я. – Сейчас раздастся голос: – Девушка, а хотите я вас подвезу?»

Однако вопроса никакого не прозвучало. Я лишь услышала рядом с собой шаги. В следующий момент из меня вырвался вскрик, и я потеряла опору.

И куда делись все мои качества? Я не издала ни звука. Пока меня волокли к машине, пока впихивали на заднее сиденье и до того времени, как машина набрала ход, я молчала. Стиснутая с двух сторон здоровенными парнями, я не могла не то чтобы шевелиться, мне было трудно перевести дыхание.

– Раздавите! – проговорила я, наконец.

– Что? – спросил тот, что справа.

Я посмотрела на него, и тут меня прорвало.

– А-а-а!

Еще бы. Прорвет, кого хочешь. Я узнала мужчину, который на видеозаписи вбегал в номер Платовой первым.

– Отпустите! – взмолилась я. – Никто вашей записи не видел. Я никому ничего не говорила. Вернее, вру. Вру! – стала я каяться. – Мишка смотрел! Но он все равно никому не скажет. А если не верите, можете его убить и дружка его тоже! Бармалей зовут. Если вы меня убьете, то вам некому будет показать, где этот бомж живет, и тогда зря потратите на меня время…

– Вот тараторит! – восхитился тот, что слева.

– А-а-а! – вновь закричала я.

– Заткнись! – приказал кто-то, и я замолчала.

Машина неслась куда-то от центра города. Кто бы сомневался? Конечно, меня сейчас вывезут из Москвы, чтобы закопать где-нибудь в лесочке. Наверняка у этих бандитов есть целое кладбище в укромном месте. И возможно, меня похоронят рядом с той несчастной горничной, которую расчленили в ванной.

«Вот же гадина! – Я вдруг разозлилась на эту несчастную. – Зачем она залезла в постель к мужу Платовой? Дала бы от ворот поворот, и никто ее убивать не стал бы, и записи той злополучной не было бы. Даром что хозяин. Мы, в конце концов, в правовом государстве живем. А что теперь? Из-за одной безвольной амебы столько людей погибнет!»

Мне стало жалко себя, и я заплакала.

Машина переехала через МКАД. Я перестала соображать и тупо смотрела перед собой. Но это длилось недолго. В какой-то момент водитель резко притормозил перед возникшей на пешеходном переходе бабушкой и зло выругался. Между тем сухая как трость старуха с невозмутимым видом проследовала через дорогу.

– Чего злишься? – с иронией в голосе сказал сидевший сбоку от меня парень. – Старость надо уважать.

Странно, но его голос вдруг вернул меня в реальный мир.

– А вас как зовут? – спросила я его.

Судя по записи, это он душил горничную. Раз он самый злой и лично убивал, значит, самый авторитетный и может при случае повлиять на мое дальнейшее существование на этом свете. Его я определила как главную цель своих чар и других качеств, которыми мне придется воспользоваться, чтобы остаться живой. «Что, если мне и вовсе удастся влюбить его в себя и он устроит побег? – мелькнула мысль. – А я в благодарность выйду за него замуж и нарожаю детей. Все лучше, чем жизнь с Жерновым…»

– Макс меня зовут, – представился между тем мужчина.

«Ну, конечно, тебя зовут по-другому, – подумала я, – но какая разница?»

– Макс, миленький, позвони, пожалуйста… – взмолилась я, и тут у меня напрочь вылетело имя Платовой из головы. А поскольку я не хотела называть ее по фамилии, словно какая-то крутая, то замолчала.

– Маме? – стал гадать тот, что слева.

– Нет! – капризно выкрикнула я, готовая вновь расплакаться.

– Папе? – продолжал перечислять бандит.

– Да нет же! – выкрикнула я. – Своей хозяйке!

– А откуда ты знаешь мою хозяйку? – поинтересовался с ходу Макс.

– Ну как, – я растерялась. – Вы ведь меня похитили.

– Похитили, – подтвердил он. – А при чем тут хозяйка?

Не зная, как ответить, я спросила:

– А куда вы меня везете?

– Один арабский шейх тебя нам заказал, – громко сказал из-за руля бритый наголо парень. – Вот сейчас привезем в аэропорт, а оттуда в гарем полетишь…

Все грохнули со смеху.

– Издеваетесь? – пропищала я и всхлипнула.

Машина сбавила ход и свернула в лес.

– Ы-ы-ы! – завыла я.

«Кто бы знал, что я вот так вот закончу? Но почему так несправедливо? Почему Вика, эта бледная моль с бесцветными ресницами, будет жить, а я нет? – рвали голову вопросы. – Почему кто-то будет любоваться травкой и солнышком, а я лежать в сырой и холодной земле среди червяков?»

Я выла, а машина ехала. Вот уже кончился лес, и мы оказались в каком-то коттеджном поселке. Я замолчала.

Мимо промелькнули автобусная остановка и магазин. Миновав улицу, машина свернула и встала перед высокими железными воротами, створки которых медленно поехали в стороны.

Я немного успокоилась. Если бы решили убить или замучить, то сделали бы это в лесу. А раз привезли сюда, значит, намерены торговаться. Я принялась моделировать в голове разговор.

– Выходи! – приказал Макс, когда все вышли из машины.

Я подчинилась.

– Надо было мешок на голову надеть! – спохватился рослый парень с бритой наголо головой.

– Да ладно! – Длинноносый громила недобро усмехнулся и ошарашил: – Все равно ее убивать здесь придется…

Земля под ногами вдруг сделалась мягкой и гулкой. Это я поняла от того, как упала на нее. Во-первых, мне было ничуточки не больно, а во-вторых, после того как голова коснулась ее, я услышала протяжный и тяжелый гул, который навалился на меня темнотой и растворил в себе.

Глава 16

Принц на белом коне

Я не чувствовала тела. Его попросту не было. Странным, газообразным облаком непонятных ощущений я была растворена в невесомости, среди прерывистых звуков. В какой-то момент умиротворение и спокойствие сменились тем, что эти звуки стали заполнять определенную форму нудной болью, пока я не ощутила ноги и руки. Не в силах позвать на помощь, я застонала.

– Перестарались! – раздалось из темноты.

– Кто же знал, что она такая слабенькая? – оправдывался в ответ какой-то мужчина.

– Такого кто угодно испугается, – сказал Макс с укоризной. – Посмотрел бы я на тебя!

Узнав его голос, я все вспомнила и разлепила веки.

Все четверо похитивших меня парней склонились надо мной.

– Оживает, твоя красавица! – обрадованно воскликнул бритоголовый.

Одновременно с этим ко мне вернулась способность воспринимать окружающий мир, и я попыталась сесть. Чьи-то сильные руки тут же взяли за плечи и помогли справиться с земным притяжением. Как оказалось, я сидела на матраце, брошенном прямо на пол, в тускло освещенной дневным светом комнате. Я огляделась по сторонам и ужаснулась. Все говорило о том, что это место, где держат людей, которые уже наверняка не увидят солнца. Мало того, стены, пол и потолок в ней были бетонными и без намека на краску. Унылости серым тонам добавляло отсутствие какой-либо мебели. Единственное оконце, размером с тетрадный лист, под самым потолком натолкнуло на мысль, что это подвал. Наверное, за матрац я должна была благодарить этих нелюдей, равно как и за заботу об отхожем месте, которое заменяло ведро. Да что там! Я даже заподозрила их в гуманизме, увидев справа от себя пластиковую бутылку с водой.

– Мама! – протяжно провыла я.

Макс присел передо мной на корточки и заглянул в глаза.

– Ну что, рассказывай! – потребовал он.

– Погоди, Макс! – заторопился лысый и достал камеру, которую тут же направил мне в лицо со словами: – Вот теперь можно.

– Что рассказывать? – спросила я.

– Все, – лаконично объяснил Макс.

– Я ехала на такси с Николаем, – начала было я, как он осадил меня:

– Постой! Откуда и что за такси?

– Ну как откуда? – удивилась я. – Из пансионата…

– Когда? – Он заглянул мне в глаза.

– Дайте вспомню! – взмолилась я и закатила глаза под потолок. Но в голове была странная тягучая пустота, и не лезло ничего кроме одного вопроса, который я и озвучила:

– А вы меня убьете?

– Посмотрим, – на полном серьезе ответил коротышка с оттопыренными ушами.

– И-и-и! – запищала я от ужаса и до того сильно захотела в туалет, что не удержалась и почувствовала, как подо мной растеклась горячая лужа.

– Ну что, Кальмар, пошутил? – со злой иронией спросил коротышку Макс и приказал: – Неси ей штаны!

– Зачем? – Парень, которого назвали Кальмаром, захлопал глазами. – И так закопаем.

От ужаса я потеряла рассудок. Меня? Но как? Как они смеют распоряжаться моей единственной жизнью? Они что, рожали меня или купили? Да даже если и так, то все равно жизнь это самое ценное сокровище и принадлежит только мне.

– Нет! – взревела я не своим голосом и бросилась в ноги Максу.

Я обхватила его за колени, прижалась щекой к бедру и запричитала:

– Не надо меня убивать! Я еще не жила! У меня даже детей нет! Там страшно! Я не хочу туда! Оттуда уже невозможно вернуться. Делайте со мной что хотите, только не убивайте! Давайте я буду жить в подвале, а вы приходить ко мне…

Макс наклонился, взял меня за плечи и отстранил со словами:

– Раньше надо было думать!

Силы меня покинули.

– Рассказывай, кто тебе непосредственно ставил задачу следить за Платовой? – потребовал Макс.

– Никто, – ответила я с безразличием в голосе, и тут меня осенило.

«А что, если все свалить на Мишку и бомжа Бармалея? Точно! Мол, спросила у них совета, а они предложили на деньги раскрутить всех персонажей этой записи».

Я подняла на Макса взгляд.

– Ну! – торопил он.

– Мишка…

– Так, – протянул Макс и опустился на корточки. – Кто такой, адрес и где познакомились?

– Мою квартиру кто-то обокрал, – начала было я, но осеклась. – Вернее, ничего не взяли, но перерыли вещи.

– Продолжай! – В его глазах появился интерес.

– Вернее, не так было! – спохватилась я. – Вначале я не смогла ее открыть и пошла к нему, чтобы он посмотрел замок.

– Куда пошла? – спросил Макс.

– В смысле? – не поняла я.

– Ты сказала, пошла за Мишкой, – напомнил Макс. – Куда?

– А! – воскликнула я и показала пальцем в потолок. – Он живет этажом выше. Вернее, сначала я обратилась к соседу напротив, но он не открыл двери…

– Мишка, значит, просто сосед? – уточнил Макс скучным голосом.

– Ну да, – подтвердила я.

– Хорошо, – произнес он задумчиво.

Я всеми силами пыталась уловить в голосе нотки скрытой угрозы, а во взгляде намек на то, что меня будут скоро убивать. Но Макс говорил спокойно и глядел обычно…

– Мишка двери открыл и ушел, – продолжила я. – А потом кто-то все же пробрался в квартиру, когда меня не было, и все перевернул…

– Что искали? – Макс напрягся.

– Так этот жесткий диск и искали! – воскликнула я.

– Постой! – осадил он меня. – Что за диск?

– Ну как? – Пришла очередь удивляться мне. – Из-за которого вы сейчас меня убивать собираетесь…

Я специально построила вопрос таким образом, чтобы они опровергли или подтвердили свои намерения. Но этого, как назло, не произошло.

– Зачем он тебе диск отдал? – Макс выпрямился.

– Кто? – Я не могла взять в толк, чего от меня хотят.

– Давай сначала! – потребовал Макс.

Я снова мысленно вернулась в такси Николая и стала вспоминать. Рассказывала я долго. По крайней мере, как показалось мне. Когда закончила, парни переглянулись.

– Так выходит, она не от Сохотского! – сделал вывод Кальмар.

– Сохотский! – вспомнила я. – Это – которого убили?

– Откуда ты знаешь? – Макс вновь нахмурился.

Раздался грохот, и двери открылись.

– Ого! – вырвалось у меня, когда в комнату кубарем влетел Бармалей. Он сделал два гигантских шага и упал на пол.

– Уй! Гады! – вопил бездомный. – Вы что творите?! Уроды! Совсем нюх потеряли?! Сейчас не девяностые!

На этом он замолчал, поскольку израсходовал весь запас воздуха.

Следом вошел громила, ростом под потолок. Футболка с изображением какой-то девицы плотно облегала его могучую грудь.

Бармалей морщился и кривился от досады и боли.

– Где ты его взял? – изумился Макс, наблюдая за тем, как Бармалей пытается встать.

– Поймал за домом, – объяснил громила и бросил на пол огромный нож. – Вот, с этой саблей пришел…

– Кто такой? – удрученно спросил Бармалея Макс.

– Марта, они с тобой ничего не сделали? – с отеческой заботой справился бездомный, пропустив вопрос мимо ушей.

– Кто это? – поинтересовался Макс.

На этот раз вопрос был предназначен мне.

Я поняла, что сейчас как раз тот случай, когда глупо быть порядочной и вообще не к месту иметь совесть. На кону жизнь, и мне все равно, как я ее себе сохраню. Пусть придется есть ложкой червей или спать с бомжом, к черту принципы и брезгливость! Было понятно, Бармалей лишь снаружи грязный и вонючий, а в душе чистый и светлый человечек. И мне его сейчас до слез жалко, и я растрогана тем, что он по своей наивности решил сотворить добро и спасти меня. Силенок для этого явно маловато. Но зато у меня появился шанс свалить все на него. И пусть это подло и мерзко, зато я останусь жить. Я красивая и умная, тогда как он грязный и ненужный. Какой от него толк? Разносит заразу да портит своим видом настроение людям. Так хоть смертью своей пусть принесет пользу! А еще я вдруг поняла, что, наверное, именно такие поступки и должен совершать в жизни принц на белом коне…

– Это все он! – завопила я. – Это он сказал, где ваша Платова будет заниматься и куда потом пойдет!

Бармалей во все глаза смотрел на меня.

– Марта, ты чего? – недоумевал он.

– Но зачем? – никак не мог взять в толк Макс.

– С тем чтобы я к ней подошла и попросила нас больше не трогать! – выпалила я и с обидой добавила: – За свою шкуру испугались! Слабую девушку отправили на верную смерть…

Парни переглянулись.

– Ты кто такой? – повторился Макс, глядя на Бармалея.

– Я ее муж! – выпалил бездомный.

Парни грохнули со смеху, а я вздрогнула.

– Я за ней пришел, – стал объяснять Бармалей, когда парни успокоились. – И поверьте, не уйду один.

– А ты вообще веришь, что уйдешь? – спросил кто-то, и я снова похолодела.

– Ладно, хватит шутить, – неожиданно предостерег Макс. – Эту переодеть и к хозяйке…

– Ты уверен? – недоверчиво спросил Кальмар.

– А что тебя настораживает? – поинтересовался Макс.

– А тебя нет? – удивился Кальмар и показал взглядом на Бармалея. – Вообще-то его сейчас с ножом на территории поймали.

– Уймись! – устало приказал Макс. – Это просто бомж, пропивший мозги, но умудрившийся остаться порядочным человеком. С таких пример надо брать!

Я смотрела на Бармалея и не могла поверить своим глазам – он действительно светился от счастья!

Глава 17

Неугомонный

Кутаясь в халат, я сидела в кресле и ровным счетом ничего не понимала. Просторная гостиная, куда меня проводила неразговорчивая горничная, впечатляла вкусом дизайнера. Арки, украшенные позолоченной лепниной и пилястрами, колонны и нежно-кремовые стены органично сочетались с небесно-голубыми вставками, меняющими глубину цвета по мере приближения к полу. Здесь не было громоздких и крупных предметов, а изысканная и скромная мебель в стиле ренессанс, сделанная современными мастерами, не казалась поставленной для красоты.

Двери открылись, и в комнату вошла Платова. Я напряглась. Она тоже была в халате. Следом за ней появилась та самая женщина, которую я видела на выходе из фитнес-центра.

Я поправила намотанное на голову полотенце и шмыгнула носом.

– Значит, тебя зовут Марта? – констатировала Платова.

– Да, я Марта, – подтвердила я.

– Ты видела запись с моим участием? – спросила Платова.

– Да, – призналась я в очевидном и потупилась. – Но я никому не скажу.

– Мне сообщили, будто ты считаешь, что погром в твоей квартире дело рук моих людей? – продолжала она расспрос.

Я насторожилась.

– А разве не так?

– Не так, – подтвердила она и показала на свою подругу. – Знакомься, это частный детектив. Зовут ее Юлия Тихонова. Она занимается делами, касающимися моей безопасности и моего честного имени…

Я кивнула.

– Ты хорошо помнишь, что было на записи? – задала вопрос Платова и испытующе уставилась мне в глаза.

– Было бы глупым сказать «нет», – ответила я и снова затряслась.

– И по-прежнему считаешь, что на ней именно я? – допытывалась она.

«Да что же это такое? – едва не закричала я, теряя терпение и выдержку. – Чего ты меня мучаешь? К чему этот допрос? Почему не скажешь, как со мной поступите?»

Мне с трудом давалось выглядеть спокойной. Хотя это с какой стороны посмотреть. Наверняка внешне я выгляжу перепуганной мышью.

– А кто тогда? – спросила я и вспомнила свои подозрения в фитнес-центре. – Хотя…

– Смотри, – с этими словами Платова распахнула халат и сбросила его на пол, оставшись в нижнем белье. Причем оно было точно таким, какое было на ней в день, когда была сделана злосчастная запись.

– Смотрю! – прокричала я, ровным счетом ничего не понимая.

– Ничего не замечаешь? – допытывалась Платова.

– Смотри внимательнее! – потребовала Тихонова, не спуская с меня глаз.

И тут я вспомнила! Точно! На левом предплечье женщины, которую я приняла за Платову, было огромное, размером с монету, родимое пятно. Я даже сначала думала, что это что-то прилипло. Но и кроме этого было достаточно примет, которые говорили о разных людях в сюжете и здесь, в комнате.

– Родинки на животе и плече… Точно! – осенило меня. – Еще глаза и брови…

– Соня, проходи! – позвала Тихонова.

Двери открылись, и в комнату вошла та самая горничная, которую Платова долбанула током.

– Но как? – недоумевала я.

– Ловкость рук и никакого мошенничества, – объявила Тихонова. – Дублерша Ольги приставила к Соне разряженный электрошокер, а охранники баловались искусно сделанной из силикона рукой. Никто ее в ванной не расчленял и в сумках не выносил.

– Свободна, – объявила Ольга горничной, и девушка вышла.

Я продолжала завороженно смотреть на двери, за которыми она скрылась. Не верилось, что все так просто.

– На записи, которую ты видела, артистка, загримированная под мою клиентку, – заговорила Тихонова. – Сделано это было с одной целью, скомпрометировать и заставить нести ответственность одного недобросовестного детектива.

– Так меня не будут убивать?! – закричала я от радости.

– Девочка, а кто тебе сказал, что тебя собираются здесь убивать? – изумилась Платова.

– Я! Я подумала, – заговорила я со слезами и вдруг завыла.

Платова подняла с полу халат и снова накинула на себя.

– Успокойся! – попросила она, затягивая пояс. – И пойдемте пить вино!

– Господи! – вопила я спустя час, то прижимая руку к груди, то вознося взгляд к потолку. – Как я перепугалась!

После этого я снова прикладывалась к бокалу с вином, который держала в левой руке. Желание напиться почти сбылось. Мои новые знакомые сидели с двух сторон длинного стола и с умилением наблюдали за тем, как я прихожу в себя. Мне стало так хорошо, что я едва не запела, как вдруг вспомнила про Бармалея.

– Кстати! – Я подскочила так, что вино расплескалось по столу. – А где Бармалей?

– Это тот самый бомж, который примчался тебя спасать? – догадалась Платова и посмотрела на Тихонову. – Представляешь, прибегает охранник с вот такими глазами, – она поднесла к лицу руки и показала пальцами размер с блюдце, – и говорит, во дворе за домом какой-то мужик в лохмотьях и с ножом…

– Где он? – Я отставила бокал.

– Тебя ждет, – объявила Платова. – В гостевом домике. Я приказала его накормить. Надеюсь, он не загнется от человеческой еды?

– А вы не знаете его? – спросила я, следя за ее реакцией на вопрос.

– Лицо показалось знакомым, – призналась она. – Но не смогла вспомнить.

– Это Барановский Иван Васильевич, – начала было я, как вдруг Платова переменилась в лице и схватилась за сердце. – Ваня?!

– Точно! – обрадовалась я.

– Не может быть! – простонала Платова. – Что с ним случилось?

– Объясни, если не секрет? – попросила Тихонова.

– Я в девяносто седьмом купила первую машину, – стала вспоминать Платова, не сводя с меня взгляда. – А в нашем районе был автосервис…

– Я думала, он все это придумал! – восхитилась я тому, что Бармалей не наврал.

– Так вот этот Ваня там работал управляющим…

– Управляющим? – протянула Тихонова. – Надо же! Хотя сплошь и рядом такие случаи.

– Что же с ним произошло? – допытывалась Платова. – Может, я могу чем-то помочь?

– Почему бы вам самой у него не спросить? – поинтересовалась я захмелевшим голосом.

– Действительно, – пробормотала она и окликнула: – Сергей!

В дверях возник Макс.

«Вот тебе и Максим!» – с иронией подумала я.

– Пригласи сюда, пожалуйста, этого бездомного, – попросила Платова.

– Этого сделать невозможно! – Макс, который вдруг стал Сергеем, развел руками. – Накормили, напоили и взашей выгнали!

– Почему? – расстроенно спросила Платова.

– Да как-то мало радости созерцать это чудо, – признался Макс. – Вернуть?

– Не надо! – Платова махнула рукой. – Зачем, собственно? Раз он стал бомжом, значит, заслужил этого…

– Его подставили на пару с другом, – начала было я, но Платова не дала договорить:

– Знаешь что, девочка моя, меня столько раз подставляли, «кидали» и грабили, что пальцев не хватит загибать, и, как видишь, не опустилась. Раз сломался, значит, поделом, – вынесла она свой вердикт. – Находится сейчас там, где ему и положено. Бизнес такая вещь, он быстро людей расставляет по тем полочкам, которые они должны занимать.

Я расстроилась.

– Взять, к примеру, наш случай, – напомнила о себе Тихонова. – Ольгу Петровну собирались шантажировать…

– Кстати, а кто? – спросила я и попыталась угадать: – Сохотский?

– Откуда тебе стала известна эта фамилия? – поинтересовалась Тихонова. – Все не могу избавиться от мысли, что вы как-то связаны.

– Это Мишка раскопал в Интернете, – стала объяснять я. – Когда он узнал, где я нашла диск, то пришел к выводу, что его выбросили из машины и в спешке.

– Тоже бездомный? – попыталась угадать Платова.

– Нет, но, наверное, к этому стремится, – пошутила я грустно. – Так вот этот Мишка перерыл всю криминальную хронику и нашел заметку про найденный в том районе труп и кому он принадлежит.

– Что за район? – не могла взять в толк Тихонова.

– Ну, где я диск этот нашла! – Не зная, как объяснить, я отпила вина.

– И где ты его нашла? – допытывалась Платова.

– В лесу! – ответила я.

– Что ты там делала? – недоумевала Тихонова.

– Таксист свернул с шоссе и попытался меня там изнасиловать! – призналась я. – Но мне удалось вырваться и убежать…

– Понятно, – пробормотала Платова.

– Отсюда вывод, что диск был в тот день у Сохотского и он его выбросил, спасаясь от преследования. Кстати! – спохватилась я. – А ведь мы с таксистом видели тех людей, что, по всей видимости, его убили!

– При каких обстоятельствах? – Тихонова нахмурилась.

– Они бродили рядом с машиной! – вспомнила я. – Обращались друг к другу по кличкам. Одного из них звали Таран.

– Я не знаю человека с такой кличкой в окружении Сохотского, – призналась Тихонова. – Но твоя версия имеет право на существование, он выбросил диск, спасаясь от преследования.

– Его все равно догнали, – сделала вывод Платова.

– Выходит, когда ты нашла диск, он был еще живой, – предположила Тихонова, глядя на меня.

Я насторожилась.

– Почему?

– А кто, по-твоему, показал бандитам место, где нужно искать диск? – поинтересовалась она.

– Господи! – Я всплеснула руками, вспомнив избитого мужчину, которого волокли за собой бандиты. – Выходит, я могла спасти беднягу!

– Как? – в один голос спросили они.

– Наверное, надо было в полицию сообщить! – предположила я.

– Успокойся! – потребовала Тихонова. – И не лезь в эту грязь!

– А что он натворил? – спросила я.

– Господин Сохотский, пользуясь своим служебным положением, осуществил установку скрытых камер в большинстве офисов и помещений, в которых монтировал оборудование, – стала рассказывать Тихонова. – Вступив в сговор с одним из моих коллег по бизнесу, частным детективом Филоновым, он снабжал его нужной информацией, добытой нечестным путем.

– Как это, нечестным? – не поняла я.

– Камеры установлены в соответствии с договорами между владельцами помещений и фирмой Сохотского, а вот программы и устройства, позволяющие иметь доступ к ним третьих лиц, без согласия и в нарушение действующего законодательства, – стала объяснять Тихонова. – К тому же на такой вид сбора информации необходима санкция прокурора и возбуждение уголовного дела. Как ты понимаешь, ни того ни другого у этих друзей не было, равно как и совести. Сохотский через Интернет мог осуществлять просмотр и запись с любой камеры в любое время суток. Стоит ли говорить, что при обращении к его другу Филонову граждан с какой-то проблемой, возникшей в этих учреждениях, они быстро оказывались в курсе всех произошедших там событий. Но эта парочка не ограничивалась делами, которые входят в компетенцию частного сыщика или детективного агентства. Они стали шантажировать жен богатых мужей. Ты ведь знаешь, что большинство из них заключают брачный контракт, в котором оговаривают все условия развода. В большинстве своем мужчины практически всегда включают туда измену. Как правило, неверная жена лишается всего. Этим Филонов и Сохотский умело пользовались, выдвигая своим жертвам свои условия. Все было продумано до мелочей, и они были всегда уверены в своей безнаказанности. Сама подумай, какая женщина побежит в полицию с таким компроматом? Многие влезали в долги, втайне от мужа брали кредиты…

– Вы узнали, что одна из таких камер установлена в вашей спальне, и разыграли весь этот спектакль? – догадалась я.

– Точно! – подтвердила Тихонова.

– Мы собирались ответить этим компроматом в суде, – заговорила Платова. – Ведь отправляя мне это кино, Сохотский был на двести процентов уверен, что я не побегу с доказательствами собственного преступления в полицию. А тут такой облом! При передаче денег, например, появляется полиция.

– И что дальше? – поторопила я.

– Нас кто-то опередил, и оба друга убиты, – объяснила Тихонова. – И если мы рассчитывали просто посадить негодяя за вымогательство, то кого-то его действия подтолкнули на радикальное решение вопроса.

Я вскрикнула и зажала ладошкой рот.

– Выходит, это не вы были на моей съемной квартире? – догадалась я вслух.

– Угадала, – подтвердила Платова.

– Значит, я все еще в опасности? – гадала я.

– Точно! – Тихонова кивнула.

– Что же мне делать? – пропищала я, уверенная, что не перенесу второго похищения. – Идти в полицию?

– Дай мне этот диск, и мы вместе поищем причину, из-за которой тебя могут искать, – предложила Тихонова.

Послышался шум.

– Это еще что такое? – проговорила Платова.

– Руки убери! – раздался голос Бармалея.

– Вот неугомонный! – обрадовалась я вслух. – Все же обманул он вашего Макса.

– Ты это о ком сейчас? – не могла взять в толк Платова, о чем речь.

– Об рыцаре своем на белом коне, – с иронией объяснила я. – Это Бармалей, который раньше Иваном был…

– Не ждали?! – вопрошал Бармалей, волоча висевшую на руке служанку.

– Господи! – Платова прикрыла ладонями лицо.

– Не бойся, Ольга Петровна, я ненадолго! – заверил пьяным голосом Бармалей. – Только вот свою подшефную проведаю… А то меня твои обормоты напоить решили и за дверь выставить, – с этими словами он погрозил в пустоту пальцем свободной руки и предостерег: – Не выйдет!

Глава 18

Сами с усами

– Может, проводить? – спросил из-за руля Макс.

– Сами с усами! – развязано отозвался с заднего сиденья Бармалей.

Я поморщилась. В дорогу он прихватил из бара бутылку виски, и теперь, как только встали и прекратилась принудительная вентиляция, салон наполнился парами алкоголя.

Была глубокая ночь. Свет в доме горел лишь в нескольких окнах.

– Так проводить или нет? – допытывался Макс.

– Не стоит, – возразила я. – Кстати, а почему тебя зовут Макс, если имя Сергей?

– Фамилия у меня Максимов, – объяснил он.

– Теперь ясно! – произнесла я, размышляя, как быть с Бармалеем. Вести эту пьянь к люку, в который он свалится и сломает себе что-нибудь, у меня не было ни желания, ни смелости. Забрать его домой решится только сумасшедший, ну а отдать на хранение до утра Мишке тоже утопия. Наверняка сосед спит богатырским сном.

«Не пропадет!» – заверила я себя и вышла из машины.

Я уже дошла до подъезда, когда вдруг поняла, что Бармалей увязался следом.

– Ты куда?! – возмутилась я, страшась даже подумать, каким будет ответ.

– Ик! – громко икнул он.

Я замешкалась. Между тем Бармалей попытался приложиться к горлышку бутылки, но промазал и вылил себе на грудь приличную дозу виски. Я вдруг вспомнила, как его втолкнули в подвал и с каким восхищением рассказывала про его визит с ножом Платова. Однако возникшее вслед за этим желание сделать для этого человечка что-то хорошее я подавила в себе.

– Поросенок! – вырвалось у меня.

– Сама свинья! – выпалил он и снова икнул.

– Дурак! – обозвала я и приложила магнитный ключ к замку.

Едва пропищала сигнализация, я потянула ручку и проскользнула в открывшиеся двери. Бармалей не успел. Он промазал и врезался в другую створку. Раздался грохот и мат.

Мне стало смешно. Некоторое время я стояла и прислушивалась к воплям, доносившимся снаружи.

– Дура неблагодарная! – вопил возмущенно Бармалей. – Я ради нее на смерть пошел, а она перед носом… У-у-у!

Так и подмывало подняться на лестничную клетку и посмотреть в окно. С трудом подавив в себе это желание, я подошла к лифту. Войдя в кабину, я вдруг пожалела, что отказалась от предложения Макса проводить меня. В доме было всего семь этажей, и я отчего-то решила, что лучше будет, если я спущусь по лестнице сверху. Не знаю, что подвигло в тот момент меня на этот шаг, но теперь могу сказать точно – провидение.

Я вышла на площадке шестого этажа. Створки лифта сомкнулись за спиной, и воцарилась тишина, в которой раздался шепот:

– Почему тихо?

Я зажала рот рукой, чтобы случайно вырвавшийся крик не выдал меня. Ноги стали словно ватными.

«Господи! Меня ждут! Ну конечно! – возопила я мысленно. – Какая я дура!»

– Странно! – пробормотал другой голос.

В тот же момент я услышала, как кто-то стал тихо подниматься по лестнице.

«Что делать? – заметался в голове бешеной белкой вопрос. – Бить, стучать в двери и поднимать тревогу? Точно! Надо начать кричать: «убивают», «насилуют» и «помогите». Погоди! – одернула я себя. – На такие крики точно никто не выйдет. Кому охота если не получить пулю, то оказаться свидетелем происшествия? Легче утром объяснить на обходе участковому, мол, спал как убитый и ничего не слышал. Оптимальный вариант кричать: «Вы меня затопили!» Точно!»

Но дальше идеи я не продвинулась, а продолжала стоять и слушать сквозь стук сердцебиения тихие шаги. Вот хрустнул сустав. Потом человек замер. Снова стал подниматься.

«Господи! Он уже, наверное, слышит, как стучит мое сердце!» – ужаснулась я, про себя отметив, что злодей поднялся уже до Мишкиной квартиры. Дом был старый, и лестница прямоугольной спиралью огибала шахту лифта.

«Может, заскочить в лифт и спуститься? – подумала я. – А что? Останется выскочить из подъезда и бежать! Бежать что есть сил, куда глаза глядят! Точно!»

Однако я тут же усмехнулась собственным мыслям. Мне даже не дадут выбежать со двора.

И тут меня осенило. А что, если прикинуться пьяной, которая не может попасть домой?! А что? К тому же я и так прилично выпила. Если хмель выветрился, то запах остался.

Я торопливо открыла сумочку и достала ключи. Связка была массивной. Я подняла ее над головой и уронила под ноги. Раздался металлический звук.

– Черт! – выругалась я громко. – Не падай!

Я надавила на звонок одной из двери и, старясь подражать сильно выпившей женщине, что есть сил завопила:

– Колька, открывай, мама пришла!

После этого я присела и подняла связку. Снова выпрямилась, надавила на кнопку еще раз и стала колотить в дверь. В квартире что-то стукнуло. Уверенная, что сейчас со мной будут говорить только через двери, я шагнула к соседской двери и все повторила.

– Открывай! Колька! Мамка пришла!

Не прошло и минуты, а этаж бурлил. И не только этот. Жившие ниже жильцы тоже проснулись. Уж я-то знала. Тревога охватывает дом как чума.

– Митяй, ну чего там? – раздался снизу голос.

– Да баба пьяная домой пришла! – ответил кто-то, уже не таясь.

Неожиданно дверь семьдесят второй квартиры открылась.

– Чего шумишь?! – заревела дородная тетка в бигуди.

– Привет, соседка! – Я повисла у нее на шее, ощутив запах пота и дешевых духов.

– Уйди! – Она толкнула меня в грудь.

Но не тут-то было. Я прижалась губами к ее уху и быстро зашептала:

– Тетенька, милая, за мной бандиты гонятся…

– Чего?! – ревела она паровозом.

В дверях появился тщедушный мужчина.

Я оттолкнула женщину в сторону и прошмыгнула в коридор.

– Стой! Куда?! Полиция! – кричала вдогонку женщина.

Планировка в наших квартирах была одинаковая, и я устремилась в ванную. Будь что будет. Зато останусь живой.

Я захлопнула за собой двери и щелкнула задвижкой.

– Открывай! – закричала женщина и стала дергать двери. – Сейчас полицию вызову!

– Вызовите, только быстрее! – вопила я в ответ. – Не тяните! Меня убивать пришли.

«А может, воду открыть и потоп устроить? – осенило меня. – Проснется весь дом, и уж точно меня никто трогать не посмеет».

Снаружи дверей все стихло. Голоса удалились куда-то в комнаты. Я притихла, вслушиваясь в звуки.

– Куда ты звонишь? – раздался мужской голос.

– В полицию, – отвечала женщина.

– Ты сначала разберись, – посоветовал мужчина. – Может, семейный конфликт…

– Какая семья? – возмутилась женщина. – Это та шалава, что с бомжами ходит.

Я оторопела. Вроде никто не видел, а в первой же попавшейся квартире узнаю о себе такое!

Возникла пауза. Стало понятно, женщина набирает номер.

Я вышла из своего укрытия и прошла в комнату.

Женщина стояла с телефоном в руке. Мужчина напротив. При моем появлении у них разом отрылись рты. Но не от удивления. Просто наружу вырвался воздух. Играя голосовыми связками, он стал формировать звуки, а те слова.

– Какого черта! – хрипел мужчина.

– На каком основании вы врываетесь в мой дом?! – вторила ему женщина.

Во мне боролись два чувства. С одной стороны, я была благодарна этим людям, что с перепугу открыли двери. С другой, реакция этой пары на мое спасение заслуживала того, чтобы проучить их. И если в первом случае мне пришлось бы играть роль, поскольку благодарить я не умела, то развитие событий по второму варианту было моим образом жизни.

– Милые мои соседи! – растроганно и воспользовавшись паузой, которая понадобилась этим людям для восполнения очередной порции воздуха, заговорила я. – Спасибо, что не позволили бандитам и насильникам растерзать мое красивое тело. Вы женщина, – я посмотрела на толстушку, оцепеневшую от моего красноречия, – если бы вы были мужчиной, то я бы вам не только немедленно отдалась, а вышла бы за вас замуж. Но поскольку это невозможно, я думаю, с лихвой за ваш благородный поступок заплачу вашему мужу…

Говоря это, я была уверена, после шума, который был на этаже, мои сторожа уже ретировались. Переполох был таким, что наверняка кто-то вызвал и полицию. Поэтому я не опасалась того, что сейчас меня не только выставят за дверь, но и спустят с лестницы. Ну и что? Тот стресс, который мне пришлось пережить, стоит того, чтобы поиздеваться и поставить на место этих людишек.

Однако женщина повела себя странно. Она устало опустила руку с телефоном и плюхнулась в кресло, которое затрещало под ее весом. Потом подняла взгляд на супруга и изрекла:

– Дуй на кухню, ставь чайник.

– А как же… – открыл было он рот, но она не дала закончить и поторопила:

– Иди! Все равно вставать скоро, а сон эта веселушка уже весь прогнала.

– Вы что, даже не выгоните меня? – спросила я расстроенно-удивленно.

А расстроилась я потому, что поняла: зря попыталась обидеть людей. Более того, по меньшей мере выгляжу теперь глупо. Произнесла здесь речь, достойную ушей психиатра, а не взрослого человека, и жду похожей ответной реакции. А ведь людям, в отличие от меня, на работу ни свет ни заря. Они не чета мне – трудяги. И хоть я сама работу не уважаю, понимаю ее значение для общества.

– Простите меня! – пробормотала я, опускаясь на диван.

– Кто хоть за тобой гнался? – скучно справилась женщина.

– Так, в клубе пристали, – соврала я. – Повода не давала, а пошли следом…

– Полицию позвать? – поинтересовалась женщина.

– Уже не актуально, – проговорила я, уверенная, что с этой историей надо заканчивать.

Глава 19

На правах клиента

Я первый раз в жизни была в офисе детективного агентства.

Тихонова Юлия сидела за столом и разбирала какие-то бумаги. Я листала журнал мод. Мы обе ждали, когда ее специалист выведет на экран монитора картинку. Мишка маялся в кафе, расположенном в доме напротив. Накануне он снова перебрал и сейчас наотрез отказался идти со мной из-за запаха перегара. С утра на него нельзя было смотреть без слез. Бледный, с взъерошенными волосами, он трясся, словно от холода, и с трудом говорил. Запустить мыслительный процесс мне удалось, только влив в него несколько бутылок пива. Лишь после этого Мишка перестал трястись и смог снять с компьютера жесткий диск. Я, в свою очередь, отправила все «папки» по почте на электронный адрес детективного агентства. Сейчас Мишка потягивал красное вино, купленное за мой счет, а я ждала вердикт специалиста, коим была Юля.

– Собственно, я уже просмотрела материал, – наконец заговорила детектив. – И могу предположить, кто ищет архив Сохотского.

– И кто же? – Я отложила журнал на столик.

В дверь постучали, и на пороге возник средних лет мужчина.

– Все готово, – доложил он тихо.

Юля взяла пульт и надавила на кнопку, включив висевший на стене телевизор.

Я увидела кабинет, какие устраивают в загородных домах деловые люди. На фоне письменного стола о чем-то спорят двое мужчин. Один, в костюме без галстука, машет руками, второй, в домашнем халате, оправдывается.

– Судя по всему, мы очевидцы конфликта, произошедшего в рабочем кабинете загородного дома, – подтвердила мои предположения Юля. – Тот, толстый, это директор горно-обогатительного комбината и хозяин апартаментов по фамилии Горлов Иннокентий Петрович, – стала объяснять она. – На него кричит Стариков Геннадий Петрович, в прошлом криминальный авторитет по кличке Старик…

– Вспомнила! – воскликнула я. – Тогда, в лесу, у такси… В общем, этот самый Таран, ну который главный был среди всех, сказал, что если они не найдут, то Старик им вечером устроит.

– Кто бы сомневался, – произнесла Юля и продолжила: – Сейчас Стариков числится добропорядочным гражданином. Он меценат и уважаемый человек, занимающий кресло председателя совета директоров одного из известных банков.

– Что это за банк? – спросила я больше из-за того, что Юля странным образом и как-то витиевато обошла его название. Хотя на самом деле я знала лишь несколько банков, и то только потому, что все они были на слуху, а от одного мне Антон дарил карту. Для меня было непонятным, что такое совет директоров, равно как и то, чем эти самые банки занимаются, кроме как хранят деньги.

– В твоих интересах не знать деталей, – сказала Тихонова. – Незачем. Ведь еще не известно, чем закончится наша работа.

– А что вы собираетесь предпринять? – спросила я едва слышно.

– Пока думаю, как быть со всем этим, – призналась она. – Хотя, согласно закону о частной сыскной деятельности, такого содержания информация должна быть немедленно передана в правоохранительные органы, а ее сокрытие является преступлением.

– Где же здесь криминал? – недоумевала я, вновь устремив свой взор в экран телевизора. – Ругаются, машут руками…

– Не торопись, будет, – заверила Юля.

Тем временем Старик схватил Горлова за отвороты халата и встряхнул. Тот оттолкнул его. Снова стали ругаться. Вернее, кричал один, Старик, а Горлов оправдывался и виновато отводил взгляд в сторону. Неожиданно Старик толкнул Горлова. Тот полетел на спину и ударился головой о стену. Хотя я пригляделась и увидела в том месте часть трубы и кран. Все сделалось красным. Ноги лежавшего на полу Горлова затряслись. Старик бросился к нему и стал шлепать ладошками по лицу. Потом выпрямился и устремился к столу. Схватил графин с водой и вернулся к уже застывшему неподвижно Горлову. Старик вылил на него воду, отбросил графин и попытался усадить. Тщетно. После того как стало ясно, что Горлов умер, Старик стал кому-то звонить и метаться по кабинету. Вот он бросился к дверям и закрыл их на замок. Снова прижал трубку к уху и стал ходить из угла в угол, с кем-то разговаривая и оживленно размахивая руками. Наконец в кабинете стали появляться люди. Это были крепкие парни. С собой они принесли пластиковый мешок.

– Здесь неинтересно, – прокомментировала Тихонова и перемотала запись до того момента, как в кабинете зажегся электрический свет, а Старик исчез. Парни, которые укладывали труп Горлова в мешок, слонялись без дела или играли в карты. Наконец пришел высокий и нескладный мужчина. Он что-то сказал парням. Они схватили мешок с телом и потащили к выходу. Появился какой-то коротышка, который принес ведро с водой и огромный баул, из которого достал странную одежду. Это было что-то вроде дождевика, в которых ходят в ненастье старушки. Он был из прозрачного полиэтилена. Коротышка украсил голову шапочкой, похожей на ту, что надевают хирурги во время операций. Мне ничего не резали, и я даже мысленно сплюнула через левое плечо, но видела такие в кино да в свои редкие визиты в больницы. Закончив одеваться, мужчина вынул из баула небольшой пылесос и стал скручивать разборную ручку для щетки.

– Это уборщик Старика, – прокомментировала Юля.

– Уборщик?! – протянула я, не понимая, зачем нужно таскать с собой таких людей.

– Не в том смысле, что наводит порядок, – стала объяснять Тихонова. – Так мы еще называем людей, которые ликвидируют улики. Поверь, они уникальны. Ведь нужно знать, какие следы могут оставаться после тех или иных видов преступлений и какими способами их удалять.

– Теперь ясно, – проговорила я, глядя во все глаза на этого человека.

Отчего-то он вселял в меня ужас больший, чем сам Старик.

«Наверное оттого, что впитывает после каждой уборки в себя весь негатив», – сделала я вывод.

Юля стала вслух рассуждать:

– То, как он обстоятельно подготавливается, наводит на мысль, что его умение ликвидировать следы преступлений в команде Старика востребовано.

Тем временем с головы до ног облаченный в полиэтилен уборщик залил пеной весь пол и стену, у которой лежал несчастный. Потом взял какой-то скребок и стал ее убирать.

– Это рутина, – пробормотала Юлия, и картинку сменила другая. На этот раз изображение шло с видеокамеры, установленной во дворе. Было видно не только, как парни укладывали мешок с телом в багажник, но и номера машин.

– Почему столько мешков? – недоумевала я, глядя на то, как по дорожке, к стоявшему среди деревьев микроавтобусу волокут еще два. Причем крепкие на вид парни сгибаются под их весом.

– Они перебили охрану, – прокомментировала Юля.

– Господи! – ужаснулась я и прижала к щекам ладошки.

– Теперь поняла? – спросила Юлия.

– Поняла, – подтвердила я. – А почему без звука?

– А он нам не нужен, – сказала она. – Налицо факт тяжкого преступления…

– Но ведь он его случайно убил, – проговорила я. – Зачем столько людей…

К горлу подступил ком, и я не договорила.

– За случайно бьют отчаянно, – произнесла Юлия. – Как большинство олигархов, Старик в перспективе метил во власть. А кто его, даже с легкой статьей, пропустит? Вот он и попытался следы замести. Для него человек – никто…

– И сколько он из-за этого осиротил семей? – проговорила я вслух.

– Как минимум три, – ответила Тихонова.

– Что мне теперь делать? – задалась я вслух вопросом.

Неожиданно меня словно ударило током. Я вдруг представила этого самого уборщика в своей съемной квартире. Причем так отчетливо, что нос защекотал запах порошка. Отчего-то в моем воображении он натирал шваброй место, где Мишка недавно справил нужду.

– И-и-и! – запищала я. – Меня тоже убьют!

– Успокойся! – потребовала Юля. – И возьми себя в руки. Ничего с тобой не случится, если будешь выполнять все мои требования.

– Говорите, что я должна сделать? – попросила я, прижимая платок к глазам.

– Тебе просто надо переехать в другое место, – сказала она очевидное. – Не сегодня завтра этого человека задержат, и он уже не будет представлять для тебя никакой опасности.

– И все? – не поверила я.

– Конечно, – подтвердила Юля. – Не хотела тебе говорить заранее, но Следственный комитет уже начал проверку по поводу этого кино…

– Как проверку? – заволновалась я. – Почему не возбудили дело?

– А что, если и эта запись, как и в нашем с Платовой случае, бутафорская? – сказала она и прищурилась. – У тебя откуда познания в юриспруденции?

– В каком смысле? – не поняла я, почему она сделала такой вывод.

– Ты отличаешь проверку от возбуждения, – объяснила Тихонова.

– Год назад подругу убили, а я как раз перед этим с ней поссорилась, – стала рассказывать я. – К тому же на моей одежде была ее кровь. Как говорится, все к одному. Еще и на орудии убийства отпечатки…

– Серьезно аргументированный расклад, – восхитилась Юля. – Неужели все обошлось?

– Представь себе, да.

– Кстати, – спохватилась она. – А ведь я могу тебе предложить на время жилье.

– Это было бы кстати! – Я обрадовалась. – А то я за это время все деньги потратила.

– Мне подруга оставила ключи от своей квартиры, а сама укатила в Турцию, – стала рассказывать Юля и потянулась к сумочке. – Это недалеко. Все необходимое в доме есть.

– Спасибо!

– Только одно условие! – Заостряя внимание, она выпрямила указательный палец.

Я невольно сфокусировала внимание на ее красивом, надо сказать, изящном ноготке. Он был формой почти как у меня, но маникюр на нем был более интересный. По кромке, ближе к основанию, угадывался витиеватый рисунок в виде узора.

– Водить никого не буду! – ответила я, как мне показалось за нее. Однако ошиблась.

– Ну, это само собой! – сказала Юля и стала объяснять условия, на которых она меня пускает: – Ты должна создавать эффект присутствия.

– Это как? – не поняла я.

– Видишь ли, сейчас время отпусков, и активизировались воришки, – заговорила она тоном учительницы. – Они определяют по ряду признаков квартиры, в которых никто не живет, и обворовывают их.

Я насторожилась. Уж не хочет ли она мне поручить работу, которую должна делать сама?

– А что это за признаки? – осторожно поинтересовалась я.

– Первым делом проверяют почтовые ящики, – стала объяснять Юля. – Если ящик забит рекламными буклетами и прессой, значит, это попросту некому забирать. Кроме этого смотрят на окна. По вечерам не горит свет, еще одна примета. Есть масса других уловок. Например, вставляют в замочную скважину волосок или в щель между косяком и дверью спичку. На следующий день сразу видно, входил кто-то в квартиру или нет. Ведь волосок собьется ключом, а спичка выпадет на пол, если двери открыть…

– Значит, мне придется вынимать прессу, включать свет и музыку, – сделала я вывод.

Глава 20

Страшная новость

Вместо запланированных трех дней я провела на квартире, ключи от которой мне дала Юля, неделю. Хорошо, что ее хозяйка продлила себе каникулы, о чем сообщила детективу по телефону. Причина банальна: если самого Старикова упрятали за решетку быстро, то его многочисленных помощников еще неделю «гоняли» по Москве и ее окрестностям. Лишь сегодня с утра Юля объявила мне, что я в безопасности. Хотя я и так не пряталась особо. Жилье на время поменяла, а от привычек шляться по ночам не отказалась. Так я стала узнаваемой сразу в двух ночных клубах и дополнила свою копилку парой флиртов с продолжением на одну ночь. Ленька, сын олигарха, торгующего услугами связи, был от меня без ума, но молод, а Фрол оказался не в моем вкусе.

На улице было пасмурно. Я еще долго слонялась по квартире, пытаясь заставить себя убрать хотя бы в ванной и помыть посуду, но ограничилась тем, что просто составила ее в раковину. В конце концов, Юля сама сказала, что своим появлением здесь я избавила ее от необходимости включать по вечерам свет и вынимать из почтового ящика весь тот хлам, что суют в него рекламные агенты. Свою лень я оправдала в собственных глазах еще и тем, что, имитируя присутствие в квартире людей, все-таки не только делала какую-то работу, но еще и рисковала.

Въезд во двор оказался перекрыт машиной, которая привезла в аптеку товар, и я пошла пешком. Странно, меня не было здесь всего ничего, а казалось, прошла целая вечность. Что-то было не так… Я шла через двор и не могла понять, почему так странно посмотрела мне вслед соседка, не поздоровался приветливый до этого дворник-киргиз и отчего молодая мама суетливо взяла на руки ребенка, который крутился около подъезда. Я прожила здесь всего пару недель, и эти люди по определению не могли меня знать, а складывалось впечатление, будто бы я стала за время своего отсутствия телезвездой.

«Неужели поводом такой известности может стать шум, устроенный лишь однажды ночью в подъезде?» – гадала я, открывая двери.

Странно, если нижний замок открылся легко, то в верхний ключ даже не вставлялся.

Что за чертовщина? – удивилась я, отступая на шаг от двери и собираясь с мыслями. – Наведаться ко мне люди Старика до ареста, конечно, могли, но ведь замок менять они уж точно не стали бы. Неужели снова идти к Мишке?

Двери долго никто не открывал, и я уже собралась уходить, как из квартиры раздался грохот.

– Понятно, снова на рогах! – пробормотала я.

Раздался звук открывающегося замка, и на пороге возник полуодетый Мишка. Его взгляд был устремлен куда-то мимо моего правого уха. Причем глаза смотрели как бы в разные стороны.

– Кто? – изрек Мишка.

В следующий момент его лицо исказил страх, и он попытался закрыть дверь.

– Тихо! – Я выставила руку и вошла, сдвинув его в сторону.

Мишка повел себя по меньшей мере странно. Он вдруг стал пятиться задом, пока не налетел спиной на стену.

– Кыш! – вырвалось у него с воздухом и слюной, повисшей на нижней губе.

– Что с тобой? – спросила я, вглядываясь в его глаза. – Неужели допился? И в каком я тебе предстала образе, если так?

– Ы-ы-ы! – провыл он и стал креститься.

– Никак, бога вспомнил? – констатировала я.

– Изыди! – взревел Мишка. – Нечистая!

Стало жутковато. Однако так и подмывало поиздеваться над болезным, и я провела ладошкой у себя над темечком, гадая:

– Я, наверное, с рогами? Или нет, дай угадаю? С крыльями? А может, у меня нимб?!

Рука Мишки после крестного знамения, словно крестился гирею, безвольно упала вдоль туловища.

– Что, теперь меня грохнуть решила? – ошарашил он.

Пришла очередь испугаться мне.

– Ты что несешь? – спросила я.

– Бармалея за что? – Он вытаращился на меня стеклянными глазами и громко икнул.

– Фу! – Я скривилась от запаха перегара и помахала перед его лицом рукой.

Мишка попытался поймать меня за запястье, но не смог и промахнулся, ухватившись за пустоту. В следующий момент, словно вес пригоршни воздуха оказался неподъемным, он полетел вслед за кулаком и с размаху врезался лбом в стену.

– Уй-ху-е! – провыл Мишка, корчась на полу и жмурясь от боли.

Я знала, если он проспал хотя бы час, то после такой встряски быстро придет в себя, и направилась в комнату.

Сзади сначала доносились возня и кряхтенье. По звукам я поняла: Мишка поднялся. Потом стали надвигаться нетвердые шаги. Мишка проковылял мимо и прямо к столу. Схватив с него бутылку минеральной воды, он приник к горлышку и стал жадно пить. Вода тоненькими струйками катилась по небритому подбородку, оставляла мокрые дорожки на шее и превращалась в пятна на ржавого цвета майке. Осушив бутылку, он громко отрыгнул воздухом и с размаху уселся в кресло.

– Хорош! – констатировала я, стараясь не смотреть на вывалившееся из трусов хозяйство, похожее на клубни картошки в волосатой мешковине. Другая бы на моем месте с воем бросилась прочь, но не я, потому как знала, их хозяин забыл о существовании такового богатства до полного вытрезвления.

– Ты где пропадала? – сподобился спросить он.

– А ты, никак, с горя запил? – съязвила я. – Не вынес разлуки со мной?

– С горя, – подтвердил Мишка и сжал губы, словно ребенок, готовый расплакаться.

– Что стряслось? – спросила я, не веря в его скорбь. По опыту знала, в конце загула все алкаши вдруг становятся сентиментальными и рыдают по любому поводу. Они плачутся близким, жалуются на себя, говнюков, скорбят по усопшим и даже оплакивают щенков из детства… Все, что подвернется под руку. Сколько я выслушала от отца откровений, после которых он рвал на себе майки, а потом размазывал ими на лице слезы!

– Боо! – протянул Мишка и вновь залился слезами.

– Да что это такое? – недоумевала я, глядя на это создание.

– Барма-кх-кх! – зашелся он кашлем, подавившись собственными слезами.

– Ты можешь толком объяснить, что произошло? – крикнула я.

– Бармалея убили! – выпалил он.

Я не поверила своим ушам.

– Как? Да что ты гонишь? Спит, наверное, мертвецким сном, а ты принял его за мертвого.

– Полиция была, – провыл он протяжно и по-бабьи. – Тебя тоже искали. Кто-то сказал, что вы с ним у подъезда в ту ночь ругались.

Меня обдало жаром. Это было похоже на правду. Причем, если учесть мой предыдущий опыт общения с правоохранительными органами, на горькую правду.

– Как это произошло? – допытывалась я. – И когда?

Этот вопрос меня интересовал куда больше. Ведь если Бармалей умер в ту ночь, когда нас привез Макс, то это можно легко привязать ко мне.

– Его прямо у себя в доме зарезали, – рассказывал Мишка. – Десять раз ножом! Звери!

– В каком доме? – не могла я взять в толк.

– Ну, там! – Он показал мне пожелтевшим от курева пальцем за спину. – Мы еще там с тобой были…

– Это в том самом подземелье? – догадалась я.

– Точно! – Мишка кивнул, ударившись подбородком о грудь.

– И что, полиция на меня думает? – гадала я.

– Уже нет, – успокоил он и замотал головой.

– Как это уже? – опешила я. – А до этого разве думали?

– Экспертиза показала, что били ножами три разных человека, причем среди них была девушка, – объяснил Мишка.

– А почему меня перестали подозревать? – озвучивала я один за другим вопросы, роем возникающие в голове.

– Кто? – Он перестал выть и уставился на меня припухшими и красными глазами.

– Как кто? – Я разозлилась. – Полиция!

– Насчет полиции я ничего не знаю, – заговорил он и шмыгнул носом. – А вот я уже не думаю, что это ты.

– Вон оно что! – протянула я, готовая рассмеяться. – Ты у нас, конечно, авторитет!

– Представь себе! – выкрикнул он.

За спиной что-то скрипнуло. Я обернулась и увидела огромного черного кота. Он терся об дверь, которая поскрипывала в такт движению.

– Это же Черныш Бармалея! – вспомнила я.

– Осиротел, бедняга, – проговорил Мишка и всхлипнул. – Вот забрал себе.

– Значит, я в полиции под подозрением, – констатировала я с горечью, размышляя, как быть. – Могут сказать, будто с друзьями пришла и убила.

– А разве не так было? – ошарашил вопросом Мишка, который уже и забыл, что говорил минуту назад.

– Тьфу на тебя! – крикнула я. – Вставай, приводи себя в порядок, и пойдем, – приняла я решение.

– Куда? – опешил он от металла в моем голосе.

Вообще, я заметила, Мишка на генном уровне боялся строгих женщин.

– Есть один человек, – стала я вводить его в курс дела, размышляя, стоит или нет это делать сейчас, если уже на улице Мишка наверняка снова спросит, куда мы направляемся. – Она частный детектив и раньше работала в полиции. Там все расскажешь.

Мишка встал и вдруг переменился в лице.

– Не пойду я с тобой! – заявил он плаксивым тоном.

– Это почему? – опешила я.

– А может, ты меня того, – он провел по шее ладонью, – как Бармалея…

Глава 21

Серьезная улика

– Показывай, где жилище этого несчастного?! – потребовала Юля.

Одетая ради такого случая в спортивный костюм, она спрятала волосы под бейсболкой, отчего теперь походила на фотомодель, рекламирующую спортивную одежду.

– А меня здесь не схватят? – забеспокоилась я и оглядела двор.

– Тебя пристрелят как особо опасную на месте, – пошутила она.

Однако от этого мне стало уж совсем нехорошо.

– Ох! – вырвалось у меня.

Заметив перемены в моей внешности и в настроении, она поняла, что перегнула палку, и заторопилась:

– Не волнуйся, мои сотрудники уже работают над твоим алиби.

– Как это?

– Сама не догадываешься? – Юля испытующе посмотрела на меня.

– Нет, – призналась я, ломая голову над тем, как без меня мне делают алиби на момент преступления.

– По результатам судебно-медицинской экспертизы смерть Ивана наступила утром, между пятью и шестью часами, – стала объяснять она. – Вспомни, где ты была в это время?

Я пожала плечами.

– Ну! – торопила она.

– Мы как раз приехали перед рассветом, – стала вспоминать я. – Точно! – вдруг осенило меня. – Выходит, в это время я пила чай с блинами на кухне у своих спасителей!

– Наконец-то дошло! – Тихонова облегченно вздохнула. – Инна Васильевна и Сергей Николаевич сейчас дают показания на этот счет в полиции.

– А кто это такие? – не могла я взять в толк.

– Тяжелый случай! – Юля расстроилась, а сидевший на заднем сиденье детектив прыснул со смеху.

– Ты же только что сказала, что у них пила чай! – напомнила она.

– Точно! – воскликнула я и объяснила: – От страха думать не могу…

– Ты хоть помнишь, зачем мы сюда приехали? – насмешливо спросила Юля.

– Помню, – заверила я ее. – Мне надо проводить вас на место преступления.

– Так действуй! – поторопила она.

– Надо под трубами пролезть, – вспомнила я и показала на здание, вдоль которого мы с Мишкой проходили во время своего первого визита к Бармалею.

– Кирилл! – позвала Юля детектива, сидевшего на заднем сиденье. – Ты все взял?

– Только багажник откройте, – попросил он.

– А зачем инструмент? – спохватившись и спросила я, вспомнив, как она ставила ему задачу в офисе взять даже небольшой лом…

– Наверняка после того как в коллекторе обнаружили труп, коммунальные службы его закрыли, – объяснила Юля.

– Две недели прошло, – быстро подсчитала я. – Там уже, наверное, другой бомж поселился.

– Бродяги народ суеверный, – заговорила Юля, беря из бардачка фонарик. – Вряд ли с ходу это место занимать будут…

Мы молча дошли до люка. Теперь на нем была чугунная крышка.

– Это ненадолго, – предположил Кирилл, доставая ломик. – Скоро в металлолом сдадут.

Пока он сдвигал в сторону массивную крышку, Юля натянула перчатки.

Кирилл свесил вниз голову и посветил по сторонам.

– Здесь проход, который ведет в сторону подстанции, – сообщил он, вновь появившись на поверхности.

– Его не заложили, случайно, ничем? – спросила Юля.

– Кому это надо? – вопросом на вопрос ответил детектив и свесил вниз ноги.

Кирилл помог по очереди спуститься нам вниз и стал подниматься наверх.

– А он разве с нами не пойдет? – удивилась я вслух.

– Запомни, в таких случаях всегда кто-то должен оставаться на подстраховке, – сказала Юля с назиданием. – Мало ли что может случиться? А ну как обвалится на нас что-то или, еще проще, взбредет кому-нибудь крышку люка положить на место и чем-нибудь придавить.

– Я об этом как-то не подумала, – призналась я.

– А внизу еще и телефон не работает, – предположила она.

– Но ведь Кирилл мужчина! – Я с тоской посмотрела вверх, где, по моему мнению, должен он был сейчас находиться. – Почему рискует его начальница?

– Потому что это моя инициатива помочь тебе, – сказала она очевидное. – Мы ведь с тобой даже договор не заключили об оказании услуг.

– Понятно, – протянула я. – Ты решила по-дружески помочь?

Она улыбнулась и подтвердила:

– Точно!

Мы двинули по проходу.

Юля шла медленно. Она то и дело приседала на корточки и что-то высматривала на полу. Причем заглядывала в каждую щель и трещину, подсвечивая фонарем. У пролома задержалась надолго. Она медленно, по сантиметру, изучила все его острые края, пока вдруг не сняла и не положила в пакетик какой-то волосок или нитку.

Я не стала спрашивать, поскольку даже созерцать то, как она работает, оказалось утомительным занятием.

– Это и есть работа частного сыщика? – не выдержала и спросила я, когда она надолго застряла у порожка.

– Это работа и детектива, и полицейского, – подтвердила Юля. – Иногда случайно оторвавшаяся пуговица может рассказать многое и решить судьбу человека.

– Это я знаю не понаслышке, – согласилась я, вспомнив, как совсем недавно сама нашла в ходе проведения следственного эксперимента улики, которые спасли меня от тюрьмы.

– И как ты решилась сюда идти в первый раз? – удивлялась Юля, когда мы пробирались через самую узкую часть прохода.

– Сама не знаю, – пропыхтела я.

В логове Бармалея с того момента, как я здесь побывала, произошли изменения. Так, исчезли корзины с продуктами из-под потолка, и куда-то делся диван. Я сразу сообщила об этом Юле.

– Скорее коммунальщики постарались, – предположила она.

Юля еще некоторое время пристально осматривала все, подсвечивая фонариком, потом присела на корточки и что-то высматривала на полу. Неожиданно ее внимание привлек какой-то предмет, и она достала из кармана еще один полиэтиленовый пакет и небольшой пинцет.

– Что? – спросила я.

– Кажется, это от рубашки, – прокомментировала она и что-то взяла пинцетом. – По идее, сюда для повторного изъятия вещдока надо пригласить еще раз эксперта и понятых…

– Нашли что-нибудь? – поинтересовался Кирилл, после того как мы выбрались наверх.

– Вот, полюбуйся! – предложила Юля и подняла пакет на уровень глаз. В самом уголке что-то заблестело.

– Это бриллиант? – пошутил Кирилл.

– Страз, – ответила она. – Скорее как раз и был на одежде девушки.

– Кажется, я знаю, кому она могла принадлежать! – с ходу заявила я, отчетливо вспомнив декор из этих камушков на груди девушки, которую мы здесь повстречали с Мишкой.

– Рассказывай! – потребовала Юля.

– Когда мы первый раз шли сюда, нам попались навстречу два парня и девушка, – стала вспоминать я. – У девушки были вышиты стразами звезды на верхней части груди. Так старомодно, – добавила я. – Хотя ароматами пользуется дорогими.

– Поясни, – попросила она.

– Если не ошибаюсь, девушка пользуется древесным «Вуд».

– Ты думаешь, она здесь была? – допытывалась Юля.

– Не думаю, а знаю, – заявила я. – Бармалей тогда сказал, что его друзья навещали.

– Она могла этот камушек тогда и потерять, – выдвинул предположение Кирилл.

– Могла, – согласилась Юля и вновь посмотрела на меня. – Как они выглядели?

– Все моего возраста, – стала я вспоминать. Один парень был брюнет. – Я подняла ладошку над головой, показывая рост. – Выше меня на голову. Его друг и девушка моего роста и комплекции.

– Они о чем-нибудь говорили? – допытывалась Юля.

– Нет. – Я покрутила головой. – А что?

– Может, называли друг друга по именам? – подсказала она.

– Не обращались они друг к другу, но Бармалей сказал, что одного из парней зовут Тарас, – вспомнила я.

– А девушку? – Юля нахмурилась.

– Интересное прозвище такое. – Пытаясь сосредоточиться, я пощелкала пальцами. – Автомобильная…

– Аптечка? – подсказал Кирилл.

– Скажешь тоже! – удивилась Юля. – Так скорее обзывают.

– Фара! – вспомнила я.

– Ты раньше их в районе не видела? – засыпала вопросами Юля.

– Так я почти здесь и не хожу никуда, – ответила я.

– Думаешь, они причастны к этому? – сомневался Кирилл.

– Не исключаю, – уклончиво ответила Юля.

– А я думаю, замочили его свои же бомжи, – выдвинул предположение Кирилл. – В ходе обычной пьяной драки.

– Ты его друзей не знаешь? – Юля посмотрела на меня.

– Так вот он этих парней и девушку как раз друзьями и назвал, – вспомнила я.

– Я имею в виду одного социального происхождения, – уточнила Юля.

– Так ведь Иван по происхождению интеллигент, – напомнила я ей и тут же упрекнула себя за столь необычную формулировку. Скорее надо было просто сказать, что он недавно стал бомжом.

– Таких, которые с ним на одной ступени, – добавила она.

– Не! – протянула я. – Откуда?

– Что думаешь? – Кирилл вопросительно уставился на Юлю.

– Мне кажется, эти юнцы постарались, – выдвинула предположение Юля. – Тогда, когда Марта их видела, пришли провести разведку.

– Да ладно! – восхитилась я наивности ее суждения и махнула рукой. – Видели бы вы их. Не могут они человека убить.

– Вот как раз такие и убивают, – стояла на своем Юля.

– Они, наоборот, ему еду принесли тогда и выпивку, – вспомнила я.

– Вошли в доверие, – привела она свой аргумент.

– Но зачем? – не могла я взять в толк.

– А зачем сейчас твое поколение просто так избивает сверстников и выкладывает в Интернет? – спросила Юля. – Адреналина хотят!

– Еще славы и самоутверждения, – перечислил Кирилл.

– Не знаю, – засомневалась я вслух. – Мне, например, такая слава ни к чему.

– Кстати! – спохватилась Юля. – А между прочим, есть и мотив!

– Какой? – не поняла я, о чем речь.

– Ты ведь сказала, что Бармалей почти все деньги, заработанные своим бродяжничеством, откладывал на квартиру.

– Откладывал, – подтвердила я. – Но в конце концов потратил на такси и одежду для моего спасения.

– Надо же! – восхитилась она и тут же сказала: – Потратил или нет, но они об этом знать не могли.

– Возможно, – нехотя согласилась я. Не верилось мне, что Бармалей рассказал первым встречным про свою тайную мечту снова стать человеком.

– Ты чем будешь заниматься вечером? – неожиданно спросила Юля.

– Хочу побродить по окрестностям и посмотреть, может, где и встречу эту троицу, – призналась я.

– Ты это серьезно? – Она внимательно посмотрела мне в глаза.

– Абсолютно! – подтвердила я и стала рассказывать ей план своих действий: – Все трое одного со мной возраста. А где сейчас такие, как мы? – спросила я и сама же стала отвечать: – Бары и ночные клубы. Если все трое живут рядом, то и эти заведения посещают вместе и тоже где-то в нашем районе.

– Не факт, – вставил Кирилл.

– Факт или нет, но пошляться по окрестным заведениям не будет лишним, – стояла я на своем. – Тем более кличка у этой подруги заметная – Фара. Наверняка на слуху. Так что вероятность удачи в этом начинании у меня достаточно высокая.

– Именно этого я и боюсь, – забеспокоилась Юля. – Знаю, отговаривать тебя бесполезно, но проинструктировать не лишне. Если встретишь кого-то из них, не пытайся наладить контакт.

– Почему? – удивилась я. – Они прошли мимо нас с Мишкой и вряд ли запомнили меня.

– Какая ты наивная! – восхитилась Юля. – Не запомнить прилично одетую и красивую сверстницу в обществе маргинала – это идиотизм! Тем более, ты была не в толпе…

– Я об этом как-то не подумала, – призналась я.

– К тому же они планировали убийство и… поверь, все подмечали! – добавила она.

Мне стало страшно.

– Все-таки ты тоже считаешь, что они как-то причастны к этому? – поинтересовалась я.

– Не исключаю, – сказала Юля. – И еще… – Она задержала меня рукой, хотя я и не собиралась никуда уходить. – Нервы у них сейчас на пределе, и в каждом они видят либо опера, либо стукача…

Глава 22

Любовный приворот

Зал плескался в разноцветье лазерных подсветок и всевозможных ламп. Он то тонул в темноте, то вырывался из нее разномастной беснующейся толпой. Эта прыгающая, дергающаяся масса в бешеном ритме меняла цвет, то вдруг пульсировала белым, словно по углам начинали строчить пулеметы, то плавно становилась розовой и тонула в голубом. Я сидела за барной стойкой и наблюдала в отражение зеркал за Ромой. Парень разошелся не на шутку. Он одну за другой менял партнерш, хватал их и кружил, поднимал на руки и вытворял такое, что могло показаться, занимался танцами профессионально. Никто из девчонок не мог подстроиться под него, как ни пытались. Но не это главное, а то, что этот парень танцевал почти без перерыва. Он уже дважды хватал меня и увлекал в толпу, и дважды я возвращалась за стойку, едва двигая ногами. Сердце колотилось так, что казалось, еще немного и вылетит из груди, а рубашка на спине уже намокла от пота и противно прилипала к телу.

«К утру от меня уже будет не пахнуть, а вонять», – подумала я вяло и поманила пальцем бармена.

– Весь во внимании! – Щеголеватый паренек перегнулся ко мне через стойку.

– Я одну подругу ищу! – закричала я ему на ухо. – Вместе в школе учились! Фара зовут. Не слышал?

– Фара?! – переспросил он.

Я выразительно кивнула.

Бармен пожал плечами и выпрямился.

– Странное имя, – сделал он вывод.

– Издеваешься? – Я разозлилась. – Это погоняло!

– Ты что, из зоны откинулась? – зло спросил он.

Я оторопела.

– Почему так решил?

– Погоняло у бандитов, – пояснил бармен. – Вульгарно звучит…

– Какие мы нежные! – произнесла я и скривилась.

– Не обижайся, – попросил он уже более миролюбиво.

Сбоку возникла Тонька. Познакомились час назад. Она спросила в туалете помаду…

– О чем базар? – спросила Тонька.

– Ты не знаешь, случайно, девочку, которую Фара зовут? – спросила я.

– Не-а! – Она покрутила головой. – Смешная кличка…

Тонька бесцеремонно выбросила соломинку из моего стакана, сделала из него несколько больших глотков и снова устремилась в толпу.

Я брезгливо отодвинула стакан и загрустила.

Наконец Ромка выбрался из клокочущей толпы и подсел на табурет рядом.

– Фу! – выдохнул он. – Ну что, какие планы на вечер?

Я поморщилась. Он говорил громко и прямо в ухо, стараясь перекричать музыку.

– Вечер уже прошел, – констатировала я.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся он странным, неживым смехом и вдруг умолк. – Ночь!

– Утро скоро, – заметила я.

Уже неделю я скитаюсь по самым разным барам и клубам, которые были, так сказать, в шаговой доступности от места гибели Бармалея. Конечно, не исключено, что убийцы напротив, приезжали издалека. Но я тешила себя тем, что они были хорошо осведомлены о лабиринтах наших дворов. Это наводило на мысль, что если не все, то кто-то жил здесь и навел на Бармалея. Сегодня в клубе снова пустышка. Не было даже отдаленно похожей на Фару девушки. Не слышали о такой и бармены. Не видела я и парней, которые были с ней тогда, но была уверена, вся троица держится вместе. Их многое теперь объединяет.

– Я вообще спросил, какие у тебя планы? – уже с раздражением крикнул Ромка и вдруг снова рассмеялся.

Некоторое время я делала вид, будто думаю, и тянула коктейль.

– Предлагай, – разрешила я наконец, размышляя, стоит или нет разделить с ним постель.

Усталость валила с ног.

Рома загадочно огляделся по сторонам и наклонился ближе.

– Тут предложение поступило, – вкрадчиво сообщил он и без обиняков озвучил: – Поехали к Гарику?

Спросив это, он вдруг снова рассмеялся, а я потянула носом воздух, пытаясь понять, отчего он такой веселый.

– Кто такой, этот Гарик? – Я напряглась.

Любое предложение куда-то идти настораживало меня и отрезвляло. Парни в таких заведениях того и ждали, когда девушка дойдет до кондиции, чтобы подцепить ее. Я, в принципе, не против, но только с одним и без всяких там довесков в виде друга…

– Гарик – это кадр! – многозначительно произнес Рома и, видимо, посчитав это достаточным объяснением, повторился: – Ну, так как?

Музыка заиграла громче.

– Ты так и не ответил, кто это? – прокричала я на ухо Ромке.

– Один хороший человек, – продолжал отвечать загадками он и при этом мерзко хихикать.

– Достал ты уже! – Я психанула. – Гарик, имя не русское.

– А-а, – протянул Рома. – Ты в этом смысле.

– Ты не ответил! – напомнила я, решив, что если он продолжит дурачиться, обломлю.

– Гарик по ходу армянин, – сказал Рома. – Только наполовину. У него мать русская.

– Наполовину не считается, – резонно заметила я. – А что там у этого Гарика? Хата свободная?

– Родаки укатили куда-то, – подтвердил Рома, дергая в такт музыке головой. – Гарик приглашал…

Я поскучнела и сделала вывод:

– Так это он тебя приглашал!

– Почему? – Рома вытаращился на меня как на ненормальную. – Если Гарик зовет, то всех! Ты Гарика не знаешь… Потусим! – провыл он и, задрав руки вверх, стал вскрикивать и подвывать: – У-у! Хо-хо!

– Странный какой-то ты, – резюмировала я. – И подкат у тебя такой же…

– Ты это о чем?

– Накатить не желаешь? – передразнила я его, напомнив, с каким предложением он подсел за мой столик в начале вечера.

– А ты юморная! – отвесил он комплимент и предложил: – Коктейль?

Я вздохнула, размышляя, стоит или нет пить еще что-то.

Но Ромка уже делал заказ, что-то наговаривая бармену в ухо. Тот посмотрел на меня лукаво-загадочным взглядом и кивнул. Не мне, а Ромке.

«Интересно, что он ему такого про меня сказал? – задалась я вопросом и оглядела себя. – Все вроде нормально, и прикид клевый. Но отчего у них такой озорной взгляд?»

Меня охватило волнение.

Ромка был здесь завсегдатаем. Его знали многие, и он многим с радостью подмигивал, махал руками или просто здоровался. Пару раз к нему подбегали девчонки. Окинув меня изучающим взглядом, они обнимались с ним нежно и подставляли для приветственного поцелуя щечку. Его любвеобильность настораживала. Он либо очень богат, либо крут. Возможно, и то и другое. Ну, а если поглубже посмотреть в корень, то получается, что богатство и определяет крутость. Хотя о каком богатстве можно говорить в восемнадцать лет? Скорее только о толщине кошелька родителей. Сам он, конечно, еще ничего не достиг, да и вряд ли достигнет. К чему куда-то стремиться, если все есть?

Бармен на мгновенье скрылся под стойкой и появился, словно волшебник, с двумя бокалами какой-то красной, как кровь, бурды.

– Это фирменная гадость! – прокричал мне на ухо Ромка.

– Гадость бывает фирменной? – Мне стало смешно.

Я поднесла бокал к губам и вдруг почувствовала странный, немного тревожный аромат.

– Как называется? – спросила я.

– Кровь первой ночи! – то ли пошутил, то ли сказал правду он.

Я ухватила губами соломку и потянула. Рот наполнил терпкий и пряный напиток.

– Странный вкус! – воскликнула я. – Необычный.

– А я что говорил! – радовался он, что понравилось.

По мере того как бокал пустел, я наполнялась позитивом. Еще вдруг прошла усталость. И вот уже музыка не гремит, а в самый раз, и Ромкины губы не такие большие и нисколько не похожи на вареники. Да что там! Захотелось вдруг оголить и подставить ему под эти губы грудь, чтобы наблюдать, как ухватит он ими напряженный сосок и начнет теребить и катать его словно бусинку. Меня охватило тревожно-радостное настроение, а внизу живота запорхали бабочки. С чего бы это? – подумалось мне с необъяснимой тревогой.

Я обхватила Ромкину руку и заурчала. Тело от близости с ним трепетало, лицо горело, а губы стали вдруг сухими…

– Какой ты классный! – простонала я.

– Что? – спросил он громко, с тревогой заглядывая мне в глаза.

– Не кричи, – взмолилась я.

– У-у, подруга! – протянул он томно. – Да ты, я смотрю, поплыла!

«И не только!» – ответила я ему мысленно.

Еще я поняла, что готова сейчас идти с ним хоть на край света. Нет, на край света это уже слишком. Далеко и страшно. Не дотерплю, даже если придется идти до туалета.

– Поехали к твоему Гарику! – шептала я ему уже в рот…

К Ромкиной машине вышло сразу несколько человек. Если бы среди них не было девушки, а мне до одури не хотелось близости, я бы, что говорится, «соскочила». Все как один направлялись к загадочному Гарику и были рады тому, что Ромка мало того, что «на колесах», так еще и трезвый. Хотя понятие трезвости на таких мероприятиях довольно абстрактное. Ромка как минимум наглотался «экстези» и вдобавок курнул, о чем свидетельствовал не только специфический аромат, но и беспричинный и механический смех по любому поводу. Но меня сейчас возбуждало в нем все. Он был такой сексуальный и желанный, что просто растворял в облаке своих флюидов.

– Ну не висни! – взмолился Ромка, открывая мне дверцу свободной рукой.

Ехали мы недолго. И вообще, можно было дойти пешком. Тем более это было рядом с тем местом, где я до убийства Бармалея снимала квартиру и где жил Мишка.

Дверь оказалась незапертой, а о том, что за ней живет широкой души человек, сама за себя говорила громкая музыка.

Ромка потащил меня по каким-то коридорам и комнатам. Было так накурено, что заслезились глаза. Причем пахло марихуаной. Повсюду сидели или лежали парни и девушки. В проходе целовался какой-то коротышка, а на подоконнике гостиной, прямо из горлышка бутылки, пила вино голая женщина. Но меня шокировало не это и даже, как ни странно, не то, что она была в одних трусах, а ее габариты и возраст. Она была намного старше всех, кто уже попался на моем пути. Огромных размеров, дряблая грудь, похожая на две половинки приплюснутых дынь, лежала на большом и белом животе. Я вырвалась и встала.

– Ты чего? – Ромка насторожился.

– Куда ты меня тащишь? – спросила я, готовая отдаться здесь и сейчас, но пересилив в себе это желание.

– А ты не догадываешься? – Он испытующе заглянул мне в глаза.

– Объясни! – капризничала я больше оттого, что было мучительно терпеть это желание.

– Ты чего ломаешься? – вскипел он.

– Ничего себе заява! – озлобилась в ответ я.

– Привет, Ромчик! – раздался за моей спиной голос.

– О! – возопил Рома. – Гарик! Привет, чувак! Знакомься, Гарик, это Марта! Марта, это Гарик!

Я оглянулась.

– Хм! – вырвалось у меня.

Гарик был ничего себе. Восточный красавец оказался под два метра роста со сросшимися на переносице бровями и смуглой кожей. Я как-то сразу расхотела иметь дела с Ромой, и меня потянуло к Гарику. Да именно сразу, как магнитом внизу живота… Но через мгновенье я вдруг поняла, что мне все равно с кем и как, главное срочно и прямо сейчас…

– Рома, уступишь Марту? – ошарашил и словно прочитал мои мысли Гарик.

– Для друга ничего не жалко! – удивлял Рома.

– Может, вы меня спросите? – поинтересовалась я, а мысленно взмолилась: – Да чего вы смотрите?! Хватайте меня вдвоем, тащите в норку и любите!

– Спрашиваю! – Гарик картинно согнулся в полупоклоне.

– Где у тебя ванная комната? – спросила я срывающимся голосом.

– Одна там! – с этими словами Гарик показал рукой, словно регулировщик налево, – другая там, – он вытянул правую руку. – Не знаю, какая свободна!

Я словно завороженная смотрела на его бицепсы и плечи и невольно млела.

«Да что же это такое?! – спохватилась я. – С какой стати меня так прет?»

И тут до меня дошло. Я украдкой посмотрела на Рому.

«Может, он что-то подсыпал в баре? Точно! Как я сразу не догадалась?»

Перед глазами встала картина того, как Рома шепчется с барменом, как хвалит коктейль и как наблюдает за тем, как я пью. Еще тогда меня насторожил его взгляд.

Вообще, я давно заметила, стоит только принять что-то в таком заведении из рук парней, как тут же становится позитивным взгляд на жизнь, начинают порхать внизу живота бабочки, а все мужчины вокруг кажутся желанными. Ничего не поделаешь, возбудитель рекламируют на каждом шагу. Главное, чтобы не отравили. А так я не в обиде. Зато ощущения в разы ярче и не устаешь нисколько. За тем и хожу…

Глава 23

Здравый смысл

Я рванула двери на себя, уверенная, что если застану здесь мужика, то наброшусь на него и изнасилую. Я уже не сомневалась, что в баре надо мной подшутили и в коктейль всыпали лошадиную дозу какого-то препарата, усиливающего либидо. Оно у меня и без того на высоте, и Ромка явно переусердствовал. Об этом говорила не только сырость в трусиках, но и приятная тошнота. Сплошь и рядом такие случаи. Потом вполне себе ничего приличные девчонки из приличных семей и престижных вузов не могут объяснить, что подвигло их совокупляться в центре танцпола или делать минет за столиком. А сколько выложено роликов в «Инстаграм»? Сколько сломанных судеб, слез, объяснений на следующий день? Жесть!

В джакузи что-то лежало. Я вскрикнула, но тут же взяла себя в руки. Это была девушка, и она спала. Причем при виде ее я оторопела. Точно! Это была та самая Фара!

«Да быть такого не может! – подумала я и тряхнула для верности головой. – Вполне возможно, что препарат, который мне всыпали в баре, вызывает подобные галлюцинации. Может, и вовсе нет никого здесь».

Я подошла к ванне, присела на корточки и тронула девушку за запястье. Она не исчезла и не набросилась на меня, как в фильме ужасов. Более того, даже не повела ухом. В голове пчелиным роем носились мысли и желания. Одни жалили череп изнутри дурными идеями, другие щекотали крылышками.

«Валить надо отсюда!» – приняла я решение.

Но просто так уходить глупо. Я понимала, что это шанс, и стала шарить у нее по карманам. Ничего, кроме сигарет и зажигалки. Я огляделась по сторонам и увидела сумку. Она стояла у зеркала. Обычная, не крутая. Такие сплошь и рядом. Она в разы дешевле моей. Хватило минуты, чтобы исследовать ее содержимое. Кроме обязательных женских атрибутов в виде недорогой косметики и салфеток, я обнаружила здесь паспорт на имя Фарасовой Сони, телефон и ключи от квартиры.

Минуты мне хватило, чтобы запомнить адрес. Убийца Бармалея жила рядом, на улице Профсоюзной, и ей было девятнадцать лет. Немного поколебавшись и еще не зная зачем, я переложила ее ключи себе в сумочку и выпрямилась. Пары минут мне хватило, чтобы «скинуть» с номера Фары на мой телефон абонентскую базу. Будет время, попробую вычислить телефоны ее друзей. Хотя можно поступить проще, отдать все Юле. Уж она-то знает, как со всем этим быть.

Уйти из квартиры мне не представилось труда. Хотя немного не так. Если мне никто не препятствовал извне, то внутри пришлось бороться с физиологией. Я уходила, приложив неимоверные усилия, чтобы не вернуться к Гарику. Уже на лестнице я встала. А что, если я зря тороплюсь? Ведь есть шанс классно провести время. Вряд ли Фара, когда проснется, хватится сразу пропажи. А если и хватится, что с того? Неужели решит, что ключи у нее здесь подрезали? Подумает, что потеряла. Да и кто вспоминает про ключи, кроме как у дверей своей квартиры? «Если встретишь кого-то из них, не пытайся наладить контакт», – прозвучал в голове голос Тихоновой, и я сделала шаг, за ним второй и вскоре бежала вниз по лестнице, радуясь звукам собственных шагов, тому, что обломила Гарика, и своей силе воли.

Дорога домой была настоящим испытанием. На остановке и в метро я видела только мужчин. Да что там! Я осязала их спиной! Молодых и не очень, красивых и уж совсем уродливых. Я то и дело ловила на себе осуждающие взгляды их жен и просто спутниц. Уж они всегда чувствуют похоть, исходящую от соперниц, одновременно с угрозой своему счастью. На тех мужчин, кто шел или стоял ко мне спиной, я и вовсе отчаялась смотреть. Взгляд сползал с плеч, на ягодицы, а в голове возникали сцены, достойные фантазии конченых извращенцев. Я старалась думать о чем угодно, смотреть в пол или мимо людей, но тупая и вожделенная боль внизу живота не давала отвлечься. Причем я вдруг поняла, что нет страшных мужчин. Их по факту быть не может!

На этот раз я сняла скромную однокомнатную квартиру на окраине Москвы с видом на МКАД. Добравшись домой, я первым делом залезла под душ. Пока варился кофе, перерыла хозяйский шкаф и нашла валериану в таблетках. Выпив сразу несколько штук, стала ждать, когда они возымеют действие. Потом я пила кофе, глядела на проносящиеся по дороге машины и размышляла, как поступлю с Фарой. По идее нужно было все передать Юльке. С другой стороны, у меня появилось желание отомстить лично этой сучке. Ведь, как ни крути, Бармалей мне друг. Причем настоящий. Да, вонючий и неприятный, тем не менее он потратил все свои сбережения и помчался в неизвестность спасать меня. Я вдруг поняла, что он и Мишка-алкаш стали в этом городе и в этой ситуации теми людьми, без которых бы я просто не выжила. Да, мы оказывались с его пьянками в весьма неприглядных и комичных ситуациях, но выходили из всех этих передряг. С другой стороны, какая-то соплячка Фара и ее дружки просто так, ради куража зарезали человека. Это как потрахаться ради интереса. Жуть! Эти трое негодяев даже не подозревают, у кого отобрали жизнь! – осенило меня. – А ведь и я такая же была! Что я думала о таких, как Бармалей, бомжах? В лучшем случае ничего, и старалась переходить на другую сторону улицы. На самом деле у каждого своя судьба, мечты и собственные радости! Нет, Фаре надо отомстить. Да так, чтобы на всю оставшуюся жизнь запомнила Бармалея. Чтобы приходил он к ней в страшных снах. Только как это сделать? Что можно устроить такое, чтобы проняло ее до самых костей? Чтобы свербело в мозжечке? Чтобы сводило скулы?

Вообще, я считала, что овладела искусством мести. Как всегда бывало в школе, когда мне нужно было кому-то из сверстниц испортить настроение, я начинала на себя примерять разного рода ситуации и обкатывать собственные фобии. Так и сейчас первым делом я вернулась на год назад, на ту злосчастную дорогу, где подрезала машиной Лешки Конекста машину, за рулем которой ехала Маринка. В результате подстроенной мною аварии девчонка на всю жизнь осталась инвалидом и теперь уже наверняка не сможет водить ничего, кроме инвалидной коляски. Нет, у меня была мечта разбогатеть и вылечить ее. Но в глубине души я понимала, что это все утопия. Если бы такая возможность существовала, то ее наверняка использовал бы отец, олигарх местного разлива. Так вот, первым делом я стала вспоминать, чего тогда больше всего боялась. Я не беру в расчет разоблачения. Тогда Маринка из-за травмы головы не вспомнила, что послужило причиной аварии. И полиция, и родители сошлись во мнении, что девушка попросту не справилась с управлением. Более того, никто даже не узнал, что мы ехали наперегонки. Мальчишки, которые доверили нам своих железных коней, не самоубийцы и скрыли это от отцов, а я никому не рассказывала. Первые несколько ночей я даже спать не могла. Любой звук в ночи заставлял открывать глаза и прислушиваться. Тогда я боялась полиции, того, что Маринка умрет, боялась Бога, в которого вдруг поверила, и стала переживать за душу, которой придется после такого греха гореть в вечном огне.

«Что же может напугать Фару?» – ломала я голову.

Глава 24

План мести

Утро для меня началось в обед. Только тогда я открыла глаза во второй раз и почувствовала себя отдохнувшей.

Первым делом решила позвонить Юле.

Нет, я не собиралась говорить ей про Фару и посвящать в свои планы мести. Займусь ею сама. Тем более я была больше чем уверена: стоит детективу только узнать адрес убийцы, как она тут же сообщит его в полицию. И не из-за злого умысла. Просто так положено. Для меня же Фара – это способ стать чуточку круче.

– Добрый день! – поприветствовала я Юлю, едва она ответила.

– Ты куда пропала? – спросила детектив с тревогой в голосе.

– Никуда. – Я пожала плечами, разглядывая себя в зеркало. – Живу теперь далеко…

– Тебе необходимо проехать в полицию, чтобы составить фоторобот, – ошарашила она.

– Чей? – зачем-то спросила я.

– Той девочки и парней, которые приходили к Бармалею, – сказала она само собой разумеющееся.

Я растерялась. Только сейчас до меня дошло, что, продолжая валять дурака, я укрываю преступников. Как же быть?

– А когда надо туда подъехать? – поинтересовалась я больше для того, чтобы заполнить паузу.

– Сегодня суббота, – стала размышлять вслух Юля, – наверное, теперь только в понедельник.

– А разве в полиции бывают выходные? – усомнилась я.

– Нет, конечно. – Она рассмеялась в трубку. – Но у тех, кто занимается фотороботами, они точно есть.

– Почему тогда не они меня вызывают, а ты? – спохватилась я.

– Это моя инициатива, – обрадовала Юля.

– Понятно, – проговорила я и приняла решение выполнить ее условие. Тем более все равно до понедельника еще гора времени, и я успею изничтожить Фару.

– Почему молчишь? – спросила Юля.

– В понедельник буду, – заверила я ее.

– Что-то голос мне твой не нравится! – неожиданно насторожилась сыщица. – А ну признавайся, что задумала?

– Ничего! Что я могу задумать? – заторопилась я. Но в этот раз получилось еще фальшивее, и я соврала: – Просто не одна я сейчас.

Такой ответ действовал безотказно. По себе знала, человеку становилось неудобно продолжать разговор. Ему вдруг приходит в голову, что с ним говорят из постели.

Приведение себя в порядок в этот раз заключалось в том, что мне пришлось на практике применить знания и умения, полученные в школе мадам Рольгейзер. Благо, что нашелся парик, напрочь меняющий меня, и у дверей Фары я уже оказалась в обличье жгучей брюнетки с двумя родинками над уголком губы. По моему мнению, они должны были размазать любые сходства с внешностью девушки, которую Фара запомнила, возвращаясь от Бармалея. Помимо этого и косметики, половину моего лица закрывали очки с дымчатыми стеклами. В руках я держала сумку, забитую газетами, поверх которых лежали комплекты недорогого постельного белья, купленного в супермаркете. По дороге я заскочила на почту и прихватила бланки заказных писем, на одном из которых неразборчиво написала адрес, который при прочтении походил на адрес квартиры Фары. Если злодейка дома, я суну ей под нос квитанцию и поинтересуюсь, здесь или нет проживает гражданка Иванова. Естественно, она ответит, что не знает такой, и скажет, что является хозяйкой квартиры и фамилия у нее Фарасова. Тогда я извинюсь и уйду. А если мне никто не откроет, тогда я воспользуюсь ключами, но перед этим наведу о хозяйке справки.

Я надавила на кнопку звона и стала ждать. Мне не было страшно. И не только потому, что не первый раз рисковала. Занятия у Рольгейзер тоже пошли мне на пользу. Время шло, а двери никто не открывал. Я позвонила еще раз. Фара была вчера в изрядном подпитии и поэтому могла просто не слышать звонка. Но и на этот раз к дверям никто не подошел. Тогда я позвонила соседям. Здесь все наоборот. Двери тут же открылись, словно за ними того и ждали.

– Вы к кому? – спросила старушка.

– Гав! – раздалось из глубины ее квартиры.

Судя по голосу, собака была не маленькая, и я поежилась.

– Теперь понятно, почему не боитесь открывать двери, – сказала я и, мало надеясь на удачу, с ходу спросила: – Вы не знаете, где ваши соседи?

– А вы, простите, кто?

– Курьер, – соврала я и показала сумку. – Фарасова Соня сделала вчера заказ.

– Сонька?! – переспросила старушка. – Так она днем на работе!

– И что, никто больше не может его принять? – спросила я расстроенно.

– Она одна живет, – подтвердила старушка.

– А когда я могу ее застать дома? – с этими словами я снова показала женщине сумку и бланк. – Тут для нее доставка.

– От кого? – допытывалась старушка.

Я начала злиться и поинтересовалась:

– А вам это что-то даст?

– Да ничего, собственно. – Старушка пожала плечами. – Ей часто что-то приносят. Модно это сейчас стало. Сонька даже пиццу домой заказывает и эти, как их, – она щелкнула пальцами, силясь вспомнить, – японские, из дохлой рыбы…

– Роллы, – подсказала я.

– Точно! – обрадовалась старушка.

– Так когда я могу ее застать дома? – повторила я свой вопрос и попыталась подсказать: – Сегодня суббота.

– Нет! – Старушка замахала руками. – Сонька работает по скользящему графику. Я точно знаю, что будет не раньше понедельника. А так приходите после шести вечера.

– Вы с ней так близки? – восхитилась я. – Сейчас это редкость.

– Так мать ее наказывает присматривать, – стала рассказывать старушка. – Я ей иногда и блинчики пеку.

– А мама ее где? – заволновалась я. – Может, я с ней свяжусь?

– Ой, нет, что вы! – воскликнула она. – Квартиру вот дочке оставила, а сама в Ярославль перебралась…

Все складывалось удачно.

Переговорив со старушкой, я спустилась на этаж ниже, немного постояла и вернулась на площадку. Быстро достала ключи, открыла двери и вошла внутрь. Окунувшись в запахи чужой квартиры, ощутила тревогу. Пахло косметикой, шампунем, кислой капустой и обувью… В двух комнатах царила идеальная чистота и был порядок. С этим никак не вязался образ Фары, лежавшей в ванне у Гарика.

Я обошла комнаты и сделала вывод, что квартира досталась Фаре от бабушки. Уж очень сильно изобиловал интерьер старой мебелью и смотревшимися анахронизмом коврами. Старинный сервант на кухне и вовсе растрогал. Глядя на выставленный на полках хрусталь, я вдруг вспомнила свою бабушку, на деньги которой поехала покорять Москву.

И тут в голову мне пришла идея!

Я развернулась и бросилась прочь. Спустя час я уже была в фотоателье. Фотограф долго не мог взять в толк, зачем мне распечатывать и делать портрет со снимка бомжа, запечатленного на телефон. Наконец, чтобы до него дошло, почему это должно стать произведением искусства, я соврала ему:

– Понимаете, это мой отец, которого я нашла за день до смерти!

Сказав это, я даже мысленно не сплюнула через левое плечо. Мой папаша хуже черта и любой другой нечисти. Его ничем не проймешь и всех, скорее, сам в гроб загонит своими пьянками и скандалами, чем мы его своим карканьем.

– Значит, в траурной рамке и вот такой! – Фотограф для верности развел руки.

Я отступила на шаг, примеряясь к таким габаритам, а потом и к такси, на котором мне придется везти заказы на квартиру к Фаре, и кивнула.

– Точно!

После ателье я устремилась в ближайшую церковь, по соседству с которой было бюро ритуальных услуг. Сгибаясь под тяжестью сумок, вскоре я поднималась на этаж к Мишке, моля Бога, чтобы он был дома. Хотя и в этом случае еще не вариант взять у него кота Бармалея, поскольку в это время Мишка уже может попросту не вязать лыка и выпустить его на все четыре стороны искать себе пропитание.

Мишка оторопело смотрел на меня, а я не могла взять в толк почему. Уже хотела снова пошутить, как вдруг вспомнила про парик и родинки, и решила проверить, насколько хорош грим.

– Привет, мой хороший! – произнесла я томно. – С трудом нашла!

– Вы кто? – спросил он сиплым голосом и сглотнул слюну так, что его огромный кадык надолго исчез где-то в ямочке между ключицами, и я вдруг подумала, что он проглотил его.

– Не узнал? – Я поставила сумки на пол, уперла кулачки в бока и склонила голову набок, давая ему возможность получше рассмотреть меня.

Мишка замотал головой.

– Полюбуйтесь на него! – обратилась я к невидимым свидетелям. – Дети без отца живут, а он водку хлещет!

Мишка вытаращился так, что я испугалась, что его глаза сейчас вывалятся из орбит.

– Какие дети? – выдавил он из себя. Причем прозвучало это из его уст так, словно он держал на себе что-то ну уж очень тяжелое.

– Наши с тобой общие дети! – глумилась я, войдя в роль.

Мишка беззвучно открывал и закрывал рот, а я наслаждалась произведенным эффектом. Но длилось это недолго. Он вдруг переменился в лице, тряхнул головой и попытался закрыть двери. Тут наступила очередь бояться мне, поскольку если Мишка решит, что я его виденье, то может и спрятаться. Или, того лучше, выпрыгнуть с балкона.

– Я это, Мишка, Марта! – запричитала я быстро. – Пошутила!

– Фу ты! Ну, даешь! – восхищался он, мечась из угла в угол комнаты спустя некоторое время. – А я смотрю, баба с двумя сумками, и понять ничего не могу! Ну, а как ты сказала про детей, тут уж я вообще растерялся.

Я сидела в кресле и наслаждалась произведенным эффектом. Наконец, мне это надоело, и я спросила:

– Где Черныш?

– Кто? – не понял он, все еще находясь под впечатлением розыгрыша.

– Кот Бармалея где? – пояснила я.

– Так дома где-то, – проговорил он и огляделся. – Спит, наверное.

– Давай его сюда! – потребовала я. – И скажи, где можно купить кровь?

– Зачем тебе? – Мишка вновь оторопело уставился на меня.

– На стене кое-что написать, – пояснила я, как могла.

– Кровью? – не поверил он и отчего-то оглядел стены комнаты.

– Ну да, – подтвердила я и неожиданно представила себя идущей по городу с пакетом в одной руке и сумкой для переноски кошек в другой.

– Не годится! – подумала я вслух.

– Что? – не понял, о чем речь, Мишка.

– Ты хочешь за Бармалея отомстить? – спросила я его без обиняков и прямо в лоб.

– Кому и как? – Он поскучнел.

– Я нашла убийц Бармалея и где живет одна из них, – сказала я, наблюдая за произведенным эффектом.

– Да ладно! – не поверил он.

Я проигнорировала его реплику и задала вопрос напрямую:

– Ты со мной?

– Куда? – Он захлопал глазами.

– На квартиру к убийце! – объяснила я.

– Зачем? – продолжал тупить Мишка.

– Я хочу ей отомстить за Бармалея, – призналась я.

– Ты?! – Мишка снова выпучился так, словно ему сказали, будто он стал долларовым миллионером.

– Представь себе, – проговорила я, наслаждаясь произведенным эффектом. А что, я всегда стремилась к тому, чтобы люди восхищались мной и моими поступками. А когда это мужчина, то вдвойне приятно. Конечно, Мишка не тот уровень, чтобы снесло голову от собственной значимости, но все равно приятно.

Мишка тем временем задумался.

– Боишься? – попыталась я угадать.

– Нет, не боюсь, – ответил он, глядя куда-то перед собой. – Просто думаю, каким образом?

– Оригинальным! – заверила я его и встала. – Ты идешь или нет?

– Ну а как ты сама думаешь? – вопросом на вопрос ответил он.

Глава 25

Гнездо гадюки и нечистая сила

– Вот же гадюка! – не переставал восхищаться Мишка. – А живет как обычный человек!

– А ты думал, убийцы в черных замках селятся? – спросила я, прикрепляя очередную свечку к краю стола.

Мишка приподнял портрет Бармалея и стал расправлять за ним на стене штору.

Я отступила на шаг и придирчиво осмотрела его художества.

Надпись на стене у шкафа гласила: «За что ты со мною так обошлась?!»

– А мы не переборщили? – засомневалась я.

– С чего бы это? – Мишка насторожился.

– А что, если случится с ней здесь сердечный приступ? – беспокоилась я.

– Ну, и что с того? – недоумевал он.

– Возьмет да и умрет, – объяснила я свои опасения.

– Пускай умирает! – выпалил он в сердцах.

– Потом начнут разбираться, и выяснится, что слабая натура Соньки не выдержала и она скончалась исключительно по нашей вине, – развивала я свою мысль.

Пытаясь вникнуть в сказанное мною, Мишка потер рукой нос, отчего он у него стал красным, делая моего помощника похожим на Деда Мороза. Мишка только закончил писать на стене, и его руки были в краске и в крови.

– Понял! – наконец осенило его. – Это вроде как белая горячка! Фара должна думать, будто ничего нет, но она видит!

– Точно! – выдохнула я с облегчением.

Времени было в обрез, но мы справились, и спустя полчаса квартира Фары превратилась в зловещий поминальный склеп Бармалею.

Его портрет стоял на комоде, украшенном венками, в простенке между окон зала. Повсюду стояли свечи, а зеркала завешаны черным материалом. Я раз за разом представляла, как Фара переступает порог и замирает с открытым ртом. Потом она обязательно должна упасть в обморок. Хотя нет, в обмороке неинтересно. Гораздо эффектнее, если она с криками бросится прочь и начнет стучать во все двери…

Я посмотрела на часы. До возвращения хозяйки квартиры оставались считаные часы.

Занятая своими делами, я как-то не заметила, куда пропал Мишка. Спохватившись, отчего-то похолодела. Скорее, это было предчувствие.

– Миш! – позвала я, ощущая нарастающую тревогу. – Миша, ты где?

Я отправилась его искать. В соседней комнате никого. Ванная и туалет оказались свободными. Пройдя на кухню, я обомлела.

– Как? – вырвалось у меня, когда я увидела сладко спящего за столом Мишку и стоящую перед ним почти пустую бутылку водки.

– М-м-м! – промычал он, когда я стала теребить его за плечи.

– Господи! – ужаснулась я. – Вставай!

Мишка вдруг захрапел.

Внутри меня все оборвалось.

Что делать?

Я бросилась в комнату, схватила из кресла пустую сумку и стала собирать в нее свечи, которые крепила к столу. Однако замерла. Чего я паникую? Время еще есть. Надо только найти способ, как убрать из квартиры Мишку, иначе Фара сдаст его в полицию. Надо же, нажрался в самый неподходящий момент!

Вне себя от ярости я снова достала зажигалку, расплавила основание одной и второй свечки и припаяла на место. Потом схватила из сумки валериану и накапала на пол у портрета. По замыслу, когда Фара войдет, Черныш должен был лизать пол у ног своего усопшего хозяина.

После этого я взяла полотенце, прихваченное дома у Мишки, и стала протирать все, за что мы с ним могли случайно хвататься. После этого вынесла в прихожую аксессуары. Полотенце, сумку для переноски кошек, тюбик из-под краски и банки с кровью я уложила в огромный пластиковый пакет. Спустя полчаса у меня осталась одна, но большая проблема, это Мишка. Оглядев результаты своего труда, я набрала номер Службы спасения.

– Служба сто двенадцать, оператор Ермакова, слушаю вас! – мгновенно отозвалась трубка.

– Улица Конева, сто десять, квартира семьдесят, – стала я диктовать адрес. – На лестнице между пятым и шестым этажами лежит мужчина. Судя по всему, упал и разбил голову…

– Возраст? – прозвучал вопрос.

– Откуда я знаю?

– Ждите, к вам выехала бригада…

Я устремилась на кухню. Мишка оказался даже для меня легким. К тому же странным образом, как только я взяла его руку и закинула себе на плечи, он стал помогать мне ногами. Так я доковыляла с ним до прихожей. Здесь я прислонила его к стене и, продолжая придерживать его, выглянула в глазок. Никого. Тогда я открыла двери и прислушалась. В подъезде было тихо.

«Только бы вездесущая старуха в глазок не подсмотрела!» – подумала я про соседку Фары и, подхватив Мишку под мышки, поволокла через порог. Мишка снова согнул и тут же выпрямил ноги. Таким образом мы оказались на площадке. На большее меня не хватило, и я присела на корточки. Мишка уже почти лежал на полу.

Я с трудом подтащила его к лестнице и со словами: «Прости, дорогой!» – стала тянуть вниз.

– Ох! Ох! Уй! Ой! – вскрикивал он.

Если по ступеням он сползал под собственным весом, то на лестничной клетке снова пришлось повозиться. С горем пополам, я справилась. Протащив каким-то чудом его два пролета, я оставила Мишку на площадке этажом ниже, а сама устремилась обратно. Окрыленная невероятным успехом, я еще раз оглядела комнаты. Убедившись, что ничего не оставила, я прихватила сумку, прикрыла дверь и вернулась к Мишке. Пусть теперь докажут, что это чудо выпало из квартиры Фары.

Едва я отдышалась, как на этаже остановился лифт, и из него вышли двое мужчин в синих куртках и штанах. Один держал в руке огромный желтый чемодан.

– Это вы звонили? – поинтересовался он, разглядывая Мишку.

Мужчина был невысокого роста, но говорил басом большого человека. От этого мне вдруг стало смешно.

– Ну да, – подтвердила я, удивленная временем прибытия бригады.

– А откуда он? – спросил второй и присел перед Мишкой на корточки.

Этот был полной противоположностью своему коллеге, и я вдруг подумала, что их специально ставят дежурить вместе, чтобы веселить больных.

– Откуда я знаю? – удивилась я, уже с трудом сдерживая смех. – Шла вот мимо, смотрю, лежит. Позвонила вам.

Некоторое время длинный осматривал Мишку с недовольным видом, потом взял запястье и нахмурился.

– Второй такой красивый за день, – зачем-то сказал коротышка, наблюдая за действиями коллеги.

– Так он пьяный! – констатировал тот, что щупал у Мишки пульс.

– Ну, так и что с того? – возмутилась я.

Послышались шаги. Я оглянулась и обомлела. По лестнице поднималась Фара, собственной персоной.

«Класс! – подумала я. – И кот еще точно валериану лижет, и свечи не прогорели!»

– Девушка, вы, случайно, не знаете этого человека? – осторожно поинтересовался врач-коротышка.

Я напряглась. Вдруг Фара узнает в Мишке попавшегося навстречу ей мужчину, который вместе со мной направлялся к Бармалею? Но Мишка лежал на боку, повернув голову к стене, и было видно лишь его затылок и ухо.

Фара покрутила головой и прошла мимо.

Я облегченно перевела дыхание.

– Забирать придется! – принял решение длинный и посмотрел на коротышку.

Я поняла, что длинный здесь главный и он, по всей видимости, врач.

– Тогда я пойду?! – спросила я.

– Погодите, девушка! – заторопился доктор. – Вы уверены, что он упал, а не просто здесь уснул? Может, этот пьяница вовсе вот из этой квартиры? – с этими словами он показал на двери.

– Откуда мне знать? – ответила я.

Доктор явно не хотел связываться с Мишкой и искал любой повод не забирать его. Я разозлилась и едва хотела поднять с пола сумку, как внутри все похолодело от раздавшегося где-то над головой воя. Заунывный и протяжный, он был наполнен ужасом и отчаянием. В следующий момент я вздрогнула, а доктора вскрикнули и присели от раздавшегося над головой грохота, словно выстрелила пушка. В какой-то момент мне показалось, что дом лопнул напополам. Сверху что-то посыпалось, и вниз по лестнице снарядом пролетело и ударилось в стену рядом с окном лестничной клетки непонятное и косматое существо. Отлетев назад, оно упало на ступеньки, превратившись из бесформенной массы в одуревшую от страха Фару.

– А-а-а! – орала она.

– У-у-у! – вторили доктора.

Стали открываться двери. Еще бы, ведь был выходной.

– Сонечка! – раздался уже знакомый голос бабушки соседки. – Что случилось?

– А-а-а! – кричала Фара и пыталась встать. Но ноги ее не держали, а из носа хлестала кровь.

– Кажется, мы вовремя, – проговорил испуганно коротышка.

– Теперь уже точно алкаша придется оставить, – с этими словами врач подхватил свой чемодан и устремился к Фаре. Сверху спускалась соседка. Мне не резон было попадаться ей на глаза. Довольная результатом, я устремилась к лифтам.

Едва двери кабины разъехались, как я вскрикнула от неожиданности. Передо мной стояли двое дружков Фары.

– Ты чего? – вытаращился на меня круглолицый, с маленькими глазками парень. Я вспомнила, Сонька называла его Тарасом.

– Ничего, – буркнула я и проскользнула к выходу. Оказавшись на улице, встала. Как быть с Мишкой? Угораздило же его! И как я не предусмотрела такого развития событий? Ведь знала, что бутылка в холодильнике стоит.

Глава 26

Я своя

Дом, в котором жила Фара, был построен задолго до нашего с ней рождения. Тогда было модным сажать в городах тополя, и никого не заботил пух, который с них летит. Даже говорили, будто так становится чище воздух. Странное оправдание глупости. Если пух летит всего месяц в году, то в остальное время получается воздух грязный? Зато улицы чистые. Надо еще посмотреть, где больше пользы. Не знаю, может раньше люди были крепче и даже не представляли, что такое аллергия, а может, тополь такой пошел, но в наше время у большого количества горожан весь этот период текут слезы и сопли. В отличие от двух молодых мам, сидевших со мной рядом на скамейке, я аллергией не страдала и, наблюдая за подъездом, развлекала себя тем, что слушала их разговор.

– Сашка с работы ушел, – жаловалась молодая женщина в майке и шортах. Покачивая нарядную коляску, она вздыхала и шмыгала покрасневшим носиком. Рыжие волосы были небрежно уложены, а веки слегка припухшие. У нее была бледная кожа и неухоженные ногти на руках. Типичный образ молодой мамаши…

– Чего так? – спрашивала вторая, то и дело прикладывая к слезящимся глазам платок.

Она была брюнеткой и, в отличие от подруги, держала малыша на руках.

– Хочет офисную работу, – объясняла рыжая.

– А он у тебя где? – вяло спросила брюнетка.

– На заводе каком-то, – пожала плечами подружка.

– Кем? – допытывалась вторая.

– Не знаю…

– Довели страну, мужику устроиться негде, – зло подвела итог подруга с ребенком на руках.

«Странно, – размышляла я, – при чем страна, если всем этой офисной работы не хватает? И чего скулите, курицы? Выскочили за кого попало, родили, теперь расхлебывайте!»

Наконец двери открылись, и из подъезда появилась в сопровождении врачей Фара. Как и следовало ожидать, ее вывели под руки и усадили в карету «Скорой помощи». Ни Мишки, ни дружков Фары видно не было. Меня охватила тревога. Что бы это значило? На всякий случай я запомнила номер «Скорой помощи», отъезжающей от подъезда, и посмотрела на часы. Теперь, если понадобится, я смогу легко найти Фару. О том, что она не будет ночевать дома, само за себя говорило ее опухшее лицо. По всей видимости, при столкновении со стеной она сломала нос. Он стал широким и синим, а глаза превратились в маленькие щелки.

– Так ей и надо! – подумала я вслух.

– Что? – спросили хором мамы.

При появлении Соньки они тоже замолчали и наблюдали за происходящим с нескрываемым интересом.

– А вы не знаете эту девушку? – поинтересовалась я.

– Видела пару раз, – подтвердила рыжая.

«Скорая» уехала, а парни все не появлялись.

Голова под париком стала чесаться.

«Может, у них есть ключи и они сидят в квартире Фары? – размышляла я. – Но почему так долго? Решили прибрать за мной и Мишкой?»

Вскоре молодые мамы засобирались. Детская площадка пустела, а в окнах стал зажигаться свет.

Немного поразмыслив, я дошла до мусорных контейнеров и забросила в них пакет со своими аксессуарами. Жалко, конечно, было сумку для переноски кошек. Но ничего, в крайнем случае Мишка может Черныша и на руках донести. А вообще, здесь недалеко, и кот сам найдет дорогу. Ведь про их способности возвращаться ходят легенды.

Я решила посмотреть, как чувствует себя Мишка, и направилась к подъезду. Еще меня разбирало любопытство, чем могут заниматься парни в квартире Фары?

Подниматься по лестнице было тяжело. К ногам как будто привязали гири. Не мудрено, день был трудный. От усталости и голода подташнивало, а в голове шумело.

«Наверное, такие ощущения у старых людей, – подумала я вдруг. – Только постоянно».

Я с трудом поднялась до нужного этажа. Странно, но Мишки там не оказалось. О недавних событиях напомнили пара комочков ваты да залитые кровью ступени. Скорее это налилось из носа Фары. Тогда я поднялась выше. То же самое. Мишки нигде не было. Дойдя до самого верха, я для верности подергала дверь на чердак. Тщетно, она оказалась заперта.

«А что, если эти двое узнали Мишку и теперь ждут у Фары, когда он протрезвеет, с тем чтобы допросить? – ужаснулась я. – Точно! Какая же я дура!»

Я сбежала вниз и притаилась у дверей Фары, страшась услышать стоны и вопли Мишки. Но в квартире было тихо. Странно. Я достала зеркало. Поволока усталости на лице сделала меня еще более неузнаваемой. Поправив парик и освежив губы помадой, я надавила на кнопку звонка. К дверям никто не подошел. Тогда я позвонила еще раз. Тот же результат. Стало совсем уж нехорошо.

«Куда все подевались? – недоумевала я, перебирая варианты моих дальнейших действий. – Что, если войти и посмотреть? А вдруг эти двое там? Ну и что, они все равно меня в парике и с таким макияжем не узнают. А я совру, будто нашла ключи на лестнице. А что? Вполне правдоподобная версия. Фара вон как вылетела и как катилась по ступеням. Все растерять могла, включая мозги. Я уже не говорю о содержимом карманов и сумочки. Это, конечно, не повод проникать в чужую квартиру, но и здесь я нашла оправдание своим действиям. Половина подъезда была свидетелями того, как Фару увезли на «Скорой». Дом газифицирован. То и дело по телевизору показывают сюжеты про взрывы бытового газа. Вдруг у меня от них фобия развилась? Ключи на лестнице валяются, а хозяйка в больнице. Что, если плита включенной осталась или утюг? А я вот живу, к примеру, этажом выше и боюсь. Может, она, эта самая Фара, по имени Соня, и вовсе душевнобольная?»

Мысленно проговаривая оправдания, я вставила ключ в замочную скважину и повернула.

В квартире пахло талым воском и было жарко как в парной. Еще бы, от такого обилия горящих свечей здесь еще долго будет держаться тепло и пахнуть как в церкви.

– Есть тут кто? – спросила я робко и позвала: – Хозяйка!

– Мяу! – раздался голос Черныша.

Я прокралась в зал. Уже стемнело, и было жутко.

Портрет Бармалея валялся на полу, а свечи кто-то погасил. Скорее это сделали дружки Фары. Хотя могла и соседка. Она ведь вышла на шум.

Я обошла все углы, никого. Волосы на затылке зашевелил страх. Мне показалось, будто бы Бармалей действительно здесь и смотрит на меня из всех темных углов одновременно. В какой-то момент даже почудился его шепот. Он словно ругал меня за то, что не пустила в ту ночь в подъезд…

Теряясь в догадках, я вернулась на площадку и спустилась к окну лестничной клетки. На улице уже зажгли фонари.

«Куда подевался Мишка и дружки Фары? – думала я. – Не могли же они улететь?»

Некоторое время я смотрела во двор, размышляя, как быть. Дело принимало, надо сказать, мистический оборот. И тут меня осенило:

«А что, если эти парни тоже здесь живут! Точно! Они узнали Мишку и утащили в свою квартиру. Что делать? Как быть? Доигралась! Теперь еще и Мишку грохнут!»

Я не поняла, как достала телефон и набрала номер Юли.

– Я как чувствовала! – расстроенно возмущалась детектив, когда выслушала сбивчивый рассказ о моих злоключениях. – По-хорошему, тебе шею надо намылить. Надо же! Ну да ладно! Сейчас жди меня там и ничего не предпринимай. Хотя погоди! – спохватилась она и поменяла решение: – Уйди из этого дома и сиди до моего приезда в каком-нибудь кафе…

– Хорошо, – пообещала я в трубку.

– И еще, – заторопилась Юля, – повтори номер кареты «Скорой помощи», на которой увезли Фарасову.

– Какую Фарасову? – не поняла я сразу, но тут же спохватилась: – Фару, что ли?!

– Ну, ты даешь! – восхитилась Юля.

– «Р», сто пятьдесят семь, «М», «В», – повторила я.

– Ну, вот и хорошо, – проговорила Юля в трубку.

Я едва отключилась, как вдруг подумала, что соседка может знать, где живут дружки Фары.

– Снова доставка? – гадала бабушка, морщась от лая собаки.

– Угадали! – Я выразительно кивнула.

– А Соню в больницу «Скорая» увезла! – сообщила бабушка и сделала лицо расстроенным.

– Да вы что?! – Я всплеснула руками.

– Точно, что-то с девкой неладное, – стала рассказывать она. – Кричала как ненормальная, падала…

– А вы не знаете, у нее два друга есть…

– Тарас Потапов и Слава Курмачев? – угадала бабка. – Как же, знаю!

– А где они живут?

– А бог его знает! – Она пожала плечами и перешла на вкрадчивый шепот: – Уж сколько мать ее от них отваживала, да ни в какую. Ходят все втроем и ходят…

– Разве они не соседи? – допытывалась я.

– Да какие там соседи?! – воскликнула она. – Тарас и вовсе в Солнцево квартиру снимает.

Я дошла до первого этажа и уже хотела выйти из подъезда, как что-то меня подвигло свернуть и спуститься в подвал. Медленно и нерешительно я ступила на ступеньку ниже. Потом на следующую. Снизу несло мочой, кошками и мышами. Стоя перед приоткрытыми дверями, я мысленно ругала себя за неосмотрительность. Еще я думала, что надо вернуться наверх. Но полоска желтоватого света, перечеркивающая грязный пол, странным образом успокаивала, и я шагнула через порог, толкнув рукой железную дверь.

Тусклый свет электрических ламп освещал трубы под потолком и серые стены. Где-то зашумела вода в унитазе, и трубы заклокотали.

Было влажно.

«Какого черта?» – думала я, медленно продвигаясь по проходу, разделенному перегородками.

Справа что-то прошуршало, и я вскрикнула.

– Все, хватит! Дура ненормальная, – сказала я в свой адрес.

– Тише! – донеслось до слуха.

Одновременно за спиной я различила, как скрипнул под чьей-то подошвой камешек, и присела.

– Ой! – вырвалось у меня вместе с ужасом, когда за плечи кто-то схватил.

– Тс-сс! – раздалось над ухом.

В следующий момент мой рот открылся так, что наверняка, если бы передо мной кто-то стоял, увидел бы содержимое моего желудка.

– А-а-а! – заорала я и развернулась.

Сзади меня стояли два силуэта. Нет, ничего противоестественного в этом не было. Просто свет на двух парней падал со спины, и я с перепугу не успела разглядеть их лиц.

– Чего кричите, девушка? – насмешливо спросил один из них и шагнул ко мне.

Я отступила и потребовала:

– Отойди!

– Ты, красивая, что здесь потеряла? – спросил второй.

И тут я вспомнила, что на мне парик, и взяла себя в руки.

– Вам какое дело?

– Пописать забежала? – попытался угадать второй.

– А хотя бы и так! – начала я наглеть. Парни не узнали меня, и это вселяло уверенность в благополучный исход.

– Ай-яй-яй! – покачал головой Тарас.

Его дружок тоже решил подурачиться и нахмурил лоб.

– Где же ваша совесть? – вопрошал он голосом учителя.

– Зачем она в наше время? – ответила я ему вопросом на вопрос, так же шутливо.

И тут случилось то, чего я меньше всего ожидала. Да что там, и подумать не могла.

– Марта, беги, это убийцы! – раздался вопль Мишки.

Парни обомлели. Однако в следующий момент один из них протянул к моей голове руку и сдернул парик.

Я вскрикнула.

– Сука! – рявкнул тот, что пониже ростом.

Я бросилась прочь. Но было поздно. Кто-то из них с силой толкнул меня между лопаток. В следующий момент в голове будто бы лопнул наполненный ослепительным светом шар, и меня разнесло на маленькие кусочки в какой-то вязкой черноте…

– …А она классная! – восхищался кто-то.

– Погоди радоваться! – предостерег другой голос.

– М-м-м! – замычала я от того, что чья-то рука сдавила мою нижнюю челюсть.

– Я первый! – хрипел второй. – Хамон, иди к бомжу!

– Тарас, а ты не припух? – возмутился Хамон.

Меня кто-то с силой приобнял и стал расстегивать замок на джинсах.

«Почему так темно?» – недоумевала я, после того как додумалась открыть глаза. Прямо передо мной стоял Тарас. Сопя в лицо, он свободной рукой задрал на мне блузку.

Но мне было не до него. Я тронула рукой голову, потом лицо. Все на месте. Что это было? Я огляделась. Неужели снова теряла сознание? У меня уже было нечто похожее. Год назад, из-за аварии, я в шоке выскочила из машины и пробежала невесть сколько через лес, но не помнила этого, пока не рассказали. Сотрясения творят чудеса. Но не в этом дело. Я боялась остаться дурой. Такие встряски не проходят бесследно. Так что это было? Может, просто от страха?

В это время Тарас добрался до соска и сдавил его пальцами.

– Уйди! – Я толкнула его.

Он отпустил грудь.

– Ты смотри, а ведь я ее даже не узнал! – восхитился он, разглядывая меня, словно инопланетянина.

– Я тоже! – ответил откуда-то дружок.

Я вспомнила, его они называют Хамоном.

– Значит, решила нас выследить? – сделал вывод Тарас. – У тебя, по ходу, с головой не в порядке.

– И-и-и! – пропищала я, трясясь от страха как осиновый лист.

– Это же надо, за бомжа впрягаться! – восхитился Хамон.

– Хватит языком болтать! – проговорил охрипшим от возбуждения голосом Тарас.

Он стал тащить блузку через голову.

– Нет! – Я наклонилась и попыталась вырваться.

Тарас с силой встряхнул меня и приказал:

– Стой, сука!

Хамон стал ему помогать. Он обошел меня сзади и ловко стянул до колен джинсы.

Тарас предостерег:

– Вздумаешь кричать, придушу!

То ли от волнения, то ли от возбуждения он то и дело переходил на шепот.

Хамон стал гладить мне бедра и теребить ягодицы.

– Сволочи! – сказала я.

– Молчи! – повысил голос Тарас и стал расстегивать на своих штанах ремень.

– Что вы собираетесь делать? – спросила я.

Хотя зачем? И так ясно, что изнасилуют.

– Пока трахнем тебя, – объяснил очевидное Тарас.

– А потом? – зачем-то спросила я, и тут меня осенило: – «Господи! Так ведь и так ясно!»

– Потом суп с котом! – процитировал Хамон.

– Ага! – воскликнул Тарас. – С тем, которого они с бомжом принесли в квартиру к Фаре.

– У-у-у! – завыла я от ужаса и стала умолять: – Мальчики, делайте что хотите, только не убивайте! Я никому не скажу.

– Что ты не скажешь? – допытывался Тарас.

– Ну как? – Я вдруг растерялась и не могла собраться с мыслями.

– Как узнала, что мы Бармалея завалили? – спросил Тарас и стянул с себя джинсы.

– Так ведь мы вас видели, – проговорила я трясущимся голосом, стараясь не смотреть на Тараса ниже пояса.

– Я же говорил! – зло сказал Хамон и плюнул под ноги. – Надо же так лажануться?!

«Нужно сказать что-то такое, что сделало бы мое убийство бессмысленным, – подумала я. – Но что? Почему в голову не приходит ничего путного? Чем их удивить и напугать? Как убедить в том, что об их художествах якобы знают кому положено и дело осталось за малым, поймать эту троицу? Может быть, предложить позвонить Юле? – осенило меня. – Точно! Известие о том, что частный сыщик знает об их существовании, и о том, что они убили Бармалея, сделает мою смерть не только бессмысленной, но и превратит ее в довесок, который отправит их на пожизненное. Нет! – возразила я себе. – В этом случае они могут убить и ее. Как там бабка, соседка Фары, сказала? – стала лихорадочно вспоминать я. – Одного зовут Тарас Потапов, а второго Слава Курмачев!»

Между тем возникла странная пауза. Лишь было слышно, как то и дело шумит в трубах вода.

– Повернись! – приказал мне Курмачев.

– Погоди! – неожиданно осадил его Хамон.

– Ты чего, Хамон? – изумился Тарас.

– Ничего, – зло сказал Хамон и встал между мной и Тарасом. – Хватит!

– Чего хватит? – недоумевал Тарас.

– Ты не тронешь ее, – удивлял Хамон.

– Ты уверен? – спросил Тарас.

– Только через мой труп! – стоял на своем Хамон.

– С какой стати ты тут командуешь? – Лицо Тараса исказила гримаса злости.

– Ты уже хуже животного! – продолжал удивлять Хамон. – Я не дам тебе над ней так глумиться.

– Ты, никак, влюбился, – пробормотал Тарас и вдруг натянул штаны.

«Неужели передумал?! – обрадовалась я. – Конечно! Не смогут они здесь меня тронуть! Обстановка не та, да и страх им тоже знаком. Небось каждый день сны снятся про то, как их задерживает полиция».

– Курмачев! – обратилась я к Хамону по фамилии. – Спасибо тебе! А вообще я думала, тебя уже полиция сгребла!

В следующий момент я вдруг испугалась, что этот самый Хамон может быть вовсе не Курмачевым. Тогда весь мой план коту под хвост!

Я медленно выпрямилась и развернулась.

Хамон и Тарас таращились на меня словно на инопланетянку. Мишка сидел у стены напротив. Его руки и ноги связаны какими-то тряпками. Неожиданно я вдруг поняла, что он с интересом разглядывает меня:

– Отвернись!

Мишка зажмурился.

– С какой это радости меня должна искать полиция? – спросил Хамон. – И откуда знаешь мою фамилию?

– Так ведь ты в розыске, – продолжала я врать, одновременно приводя себя в порядок. – И друзья твои тоже. Девушку зовут Фарасова Соня, а его, – я показала взглядом на Тараса, – Потапов Тарас.

– Были бы мы в розыске, нас бы у Фары менты приняли, – сделал умозаключение Тарас. – Или они в твоих декорациях прятались?

– Почему это в моих? – справилась я упавшим голосом.

Стало окончательно ясно, оба парня конченые отморозки. Возможно, Бармалей – это лишь небольшой эпизод в их жизни, и вся эта компания просто увлеченно убивает бездомных и в придачу вот таких вот дурочек, как я. Поэтому моя смерть никак не повлияет на максимальный приговор.

– А в чьих еще? – проговорил между тем Тарас.

– Мальчики, – заторопилась я, – не надо меня убивать!

Но Тарас меня уже не слушал.

– Надо валить отсюда срочно и этих куда-то прятать! – сказал он Хамону. – Слишком много шума.

– Я вам совет один хочу дать, – осмелела я. – Сдайтесь полиции. Вас все равно теперь найдут и…

– Заткнись, сука! – крикнул на меня Тарас и замахнулся, чтобы ударить, но Хамон схватил его за запястье.

– Не надо! – процедил он сквозь зубы.

– Моли Бога, чтобы я тебя сразу убил и не мучил! – зло прошипел мне Тарас.

От этих слов в глазах у меня потемнело, а все звуки превратились в странный гул.

Глава 27

Держись, подруга!

– Пей! – говорил кто-то.

– Когда не надо, силой вливают! – возмущался Мишка.

В тошнотворном тумане я различила какие-то трубы, и в тот же миг голову будто бы заполнили чем-то густым, тягучим и тяжелым. И в этой непонятной субстанции стали вязнуть звуки и мысли.

По мере того как возвращалось сознание, я осознала, что сижу, прислонившись к стене на полу, а руки мои связаны скотчем. При этом мой зад ощутимо остыл, и я даже заволновалась, как бы не застудить там все женское… Однако следующая мысль ввергла в странную прострацию.

«Мне уже ничего из этого не пригодится!» – подумалось мне.

– Ожила! – раздалось над головой. – А я и не думал, что защитница бомжей у нас такая чувственная! В обмороки на ровном месте падает.

– Не трогайте Марту! – требовал пьяным голосом Мишка.

– Воды! – проговорила я, с трудом разлепив губы и ворочая языком.

– Дай ей, Хамон, живой воды! – приказал кто-то.

В тот же миг в нос ударил запах спирта, а в губы уткнулся край пластикового стаканчика. Желудок сжался, превратившись в тошнотворный ком, и скользнул по пищеводу вверх, куда-то к голосовым связкам и бронхам, грозя порвать там все.

– Фу! – вырвалось у меня.

Я резко убрала голову и ударилась затылком о стену.

– Пей, тварь! – приказал все тот же голос.

– Нет! – крикнула было я, но кто-то из парней схватил меня за волосы.

– Ай! – вырвалось из меня, а из глаз брызнули слезы.

– Если не хочешь, чтобы мы тебе силой вливали, пей сама! – наставлял Хамон.

– Нет! – противилась я.

– Пей! – приказал Хамон и снова сунул мне под нос стаканчик.

– А зачем вы заставляете нас пить? – спросила я и сама же ответила на свой вопрос: – В этой водке яд?

– Чтобы в машину усадить и вывезти куда подальше, – ответил за бандитов Мишка, растягивая слова и проглатывая окончания. – Я слышал. Ик!

– Мальчики! – провыла я. – Но зачем?

Парни переглянулись.

– Догадайся сама, – предложил Тарас.

Сзади послышались шаги.

Парни посмотрели куда-то в конец подвала и возопили:

– Здесь! Сюда!

В проходе возникла Фара. Несмотря на трагизм ситуации, я вдруг поняла, что ее вид вызвал у меня улыбку.

– Чего, сучка, весело? – проговорила Фара одними губами.

Ее лицо было опухшим и бледным. На его фоне особенно комично и выразительно смотрелись глаза и два гигантских синяка. Они делали ее похожей на медведицу панду.

– Ты зачем кипиш подняла? – набросился на нее Тарас. – Дура!

– Да пошел ты! – Она плюнула себе под ноги разбитыми губами и сморщилась. Было заметно, даже мимика доставляла ей боль. – Посмотрела бы я на тебя!

– Смотри! – разрешил Тарас и развел руки.

– Не знаю, что на меня нашло, – стала оправдываться Фара. – Но когда увидела портрет этого бомжа и кота под ним, что-то как будто щелкнуло в голове. Ноги сами понесли прочь из квартиры.

– Что тебе сказали в больнице? – спросил Хамон.

– Жить буду! – заверила Фара.

– А что с носом? – допытывался он.

– Перелом, – буркнула она.

– Тебя выписали? – гадал Тарас.

– Сейчас! – Фара хохотнула. – Сама ушла.

– Ты там ничего не успела сказать? – осторожно поинтересовался Тарас.

– Слушай, может, ты меня решил вместе с ними в лесу прикопать?! – напрямую спросила она и уставилась Тарасу в глаза.

Тут мне стало уж совсем нехорошо. Пол снова стал куда-то плыть, а свет померк.

– Ы-ы-ы! – завыла я просто и по-бабьи.

– Заткни ей рот! – потребовала Фара.

– Ты не хочешь с ней поквитаться? – оживился Тарас.

– Слышишь, Тарас. – Хамон вдруг насупился. – Тебя куда несет? Будь мужиком!

– Ты, что ли, мужик? – насмешливо усомнилась Фара. – Не пугай!

– С каких это пор я тебя пугаю? – возмутился он.

– Как мужик ты ноль! – отрезала Фара. – Поэтому умойся!

Я ее понимала. Злая на весь мир, она хотела, чтобы всем было плохо, и как могла, удовлетворяла свою потребность в этом. В таком состоянии люди бьют посуду, обливают машины краской, поджигают двери или просто хамят первому встречному… У Фары сейчас ничего из этого под рукой не было, поэтому сорвала злость на Хамоне.

– Далеко пойдете, – подытожила я расстроенно.

– Что она сказала? – не поняла Фара и обратилась уже ко мне: – Ты чего там сейчас промяукала?

– Звери вы! – Я повысила голос. – Нашли о чем спорить.

Парни оторопело смотрели на меня.

– Вы бы руки мне развязали, – попросила я.

– Выпьешь стакан водки, развяжем, – заверил Тарас.

– Неужели трезвую боитесь? – удивилась я.

– А может, здесь их и кончить? – неожиданно предложила Фара и посмотрела на меня таким взглядом, что до самых костей пробрало.

– Здесь?! – изумилась я. – Да вы что? Да вы в своем уме? Наверняка свяжут сегодняшний шум в подъезде и наши тела!

Пришла очередь удивляться Тарасу.

– Вот дает! – восхитился он. – Советы раздает, как ее лучше грохнуть!

– Я вообще предлагаю вам к себе в команду взять, – перешла я к главной части своего плана.

– Ты что такое молотишь, подруга? – спросила Фара.

– Я даже готова сама с Мишкой разделаться! – почти крикнула я.

– Сами справимся, – заверила Фара.

– Дайте девчонке шанс! – напомнил о себе Мишка. – Пусть живет! Ироды! Она ведь совсем еще… – Он не договорил, а громко икнул.

– Я пойду машину искать, – наконец приняла решение Фара. – А вы тут сидите тихо.

– Ты что, такси хочешь поймать? – спросил Тарас.

– А ты что предлагаешь? – Фара сделала шаг и застыла на месте.

– Давай тачку подрежем?

– Как? – удивилась Фара и махнула рукой. – Вы лучше этих следопытов пока доведите до кондиции. А то как начнут во дворе голосить, мало не покажется.

– Так может, им это, – Тарас переглянулся с Хамоном, – рты скотчем заклеить?

– Кино насмотрелся? – изумилась Фара. – Да меня тут половина дома знает, а благодаря этой сучке, – она показала взглядом на меня, – уже и того больше. Завтра начнут трындеть, что я кого-то с заклеенным ртом в багажник грузила!

– Не надо в багажник, – захныкала я.

Фара ушла, а Тарас наполнил новый стаканчик и протянул мне.

– Пей! – приказал Хамон.

Я подчинилась.

Водка колючим комом застряла в горле, и я закашляла.

– Держи! – Хамон всучил мне бутылку колы.

Я сделала несколько глотков.

– Еще! – Тарас наполнил стаканчик снова.

– Вы что? – возмутилась я.

– Дай ему, – предложил Хамон и показал взглядом на Мишку.

Я, с какой могла благодарностью, посмотрела на Хамона. Он едва заметно улыбнулся. Есть! Между нами появилась ниточка понимания. Рольгейзер всегда говорила, что надо ловить любые подвижки в мимике мужчины и тут же реагировать. Нужно было развивать успех.

Я подмигнула Хамону.

Он улыбнулся шире. Снова сработало!

«А что, если я ему понравилась? – осенило меня. – Конечно! Чего бы и нет?»

– Благодарствую! – рассыпался тем временем в благодарностях Мишка. Он был счастлив. Еще бы, на халяву наливают! А что убьют скоро, так и что с того? Что его здесь держит? Не сегодня завтра скопытится от цирроза или сиганет с балкона, спасаясь от чертей, наводнивших разом квартиру.

Тарас снова вернулся ко мне. Я безропотно подчинилась и выпила. Стало хорошо и одновременно тошно. Грудь сдавило тисками тоски.

– У-у-у! – завыла я протяжно и вдохновенно.

– Чего это с ней? – опешил Тарас.

Он стоял со стаканом над Мишкой.

– А ты как думаешь? – спросила я сквозь слезы. – Небось сам умирать не скоро будешь? А я сегодня!

– Сама виновата! – ответил он и приказал Мишке: – Пей!

– Я глупая! – выла я. – А ведь у меня могли родиться дети!

– Кому такая мать нужна? – удивлял Тарас. – С бомжами снюхалась!

В подвале воцарилась тишина. Все молча смотрели прямо перед собой, и каждый думал о своем.

Появилась Фара. Она уже была одета в спортивный костюм и кроссовки. На голове кепка-бейсболка, которую девушка надвинула на глаза. Но все равно было видно, что с лицом что-то не то. Оно было словно вылеплено из пластилина.

– Наконец-то! – обрадовался Хамон.

– Ты бы очки темные надела, – сказал Тарас.

– Ты что, идиот? – набросилась она на него.

– А что такого?

– Ночь на дворе, – ответил за Фару Хамон.

– Ночь половина беды, – уже более миролюбиво заговорила Фара. – У меня ведь теперь даже переносица мягкая…

– Так тебе и надо! – провыла я.

– Налей ей еще! – приказала Фара Тарасу.

Я смутно помнила, как меня вели по подвалу, как споткнулась и упала на ступеньках. Еще запомнила, как веселилась от объяснений Фары с водителем какого-то микроавтобуса. Она утверждала, что я ее квартирантка, которая привела в дом мужика и напилась с ним.

– Держись, подруга! – подбодрила я ее с заднего сиденья и закрыла глаза.

В машине было тепло и уютно. Мурлыкала музыка…

Глава 28

Я его люблю

– Давай, Тарас! – подбадривала Фара.

Тарас навис над моей головой с ножом в руке, закрывая своим силуэтом Хамона.

– Нет! – протянула я капризно. – Пусть меня Хамон убивает! Я его люблю!

Действительно, какого черта эти двое будут наслаждаться тем, что сейчас зарежут меня? Пусть лучше Хамон! Он парень что надо!

– Вот дает, дура! – восхитился Тарас и отступил.

– Ну чего же ты? – нервничала Фара. – Уже светло. Их еще закопать надо.

– Давай ты? – с этими словами Тарас протянул нож ей.

Она отпрянула и нервно выкрикнула:

– Нет уж, с меня хватит!

– Ты эту кашу заварила, – стоял на своем Тарас. – Тебе и расхлебывать!

– Ишь ты, как заговорил! – изумилась Фара.

И тут, словно с небес, раздался голос Хамона.

– Не троньте ее! – сказал он с угрозой в голосе. – Не позволю вам больше убивать…

– Неужели влюбился? – опешила Фара.

– Он хороший! – вступилась я за Хамона. – А ты дрянь!

– Заткнись, сука! – прошипела Фара.

– Правильно Хамон говорит, – неожиданно поддержал дружка Тарас. – Это тебе драйва захотелось.

– Адреналина, – поправил Хамон.

Я вдруг увидела, что вместо ног у Фары какие то волосатые лошадиные ноги, а у ее помощников хвосты. Они длинные и, словно живущие своей жизнью, как-то странно извивались…

Неожиданно все куда-то пропало вместе с Фарой и ее дружками. Ствол дерева, к которому я прижималась спиной, тоже исчез.

Мучительная боль внизу живота была такой, что я застонала. Казалось, переполненный мочевой пузырь гудел от напряжения. Однако я терпела и не открывала глаза. И не только оттого, что было плохо и хотелось спать. Я просто боялась обнаружить себя на полу, например, туалета в ночном клубе или у кровати очередного мажора. То, что лежу на чем-то твердом и давно, сама за себя говорила боль в руке, которую я придавила собственным телом. В принципе боль была лишь до локтя, а дальше наоборот, ничего. Руку словно оттяпали.

«А может, мне ее прямо во сне отрезал Тарас?» – вяло думала я, вспоминая, как все трое привиделись мне на фоне ночного леса.

Потом я поняла, что рядом лежит еще кто-то, и вдруг подумала, что это и есть мое очередное приключение.

«Интересно, кто на этот раз? – гадала я. – С первым встречным уйти не могла, однако почему тогда мы не в кровати? И кто такой Тарас?»

Мысли лениво шевелили в голове болезненную субстанцию своими обрывками нелогичных умозаключений. Эта каша трудно поддавалась усвоению отравленным мозгом, и я все же разлепила глаза. Тусклый свет показался ярким. Он болью ворвался в темноту черепной коробки и разорвал там хоть какое-то умиротворение. Я застонала и зажмурилась, пытаясь понять и переварить увиденное за это короткое мгновение. Странно, но я лежала на правом боку, уткнувшись носом в чей-то зад. Зад этот был в штанах. Причем не совсем чистых, а в цементе и в грязи. В памяти шевельнулся какой-то кошмар в виде двух парней, которые вливают в меня водку.

«Стоп!» – осенило меня, и я села.

Как оказалось, я лежала на брошенном прямо на бетонный пол матраце в какой-то комнате с единственным окном. Оно было размером со школьную тетрадь и располагалось под самым потолком. Это все, что я успела понять. В следующий момент все дернулось и поплыло по кругу, а желудок сжался и вытолкнул вверх, по пищеводу, шар чего-то едкого и скользкого. Я открыла рот, и в пол ударила струя желтой каши.

– А-а-а!

«Ах, ну да! Как я могла забыть?! Мы ведь с Мишкой в подвале дома сидим! Погоди! – осадила я сама себя. – Так ведь они нас оттуда увезли убивать! Выходит, уже убили? Ты чего, дура?! – отчитала я саму себя. – Как убили, если тебя сейчас рвет?! А Фара со странными ногами и ее хвостатые дружки приснились?»

– А-а-а! – Очередная порция рвотных масс ударила в пол, увеличивая размеры зловонной лужи.

Голос, раздавшийся, будто под потолком, заставил вздрогнуть и замолчать.

– Чего орешь? – вопрошал он.

Я оглянулась. В открытых дверях стоял Тарас. В одной руке он держал кружку, в другой какой-то бутерброд.

– Где я? – пробулькало у меня в глотке.

– На даче, – ответил Тарас.

– Дача, – проговорила я и вдруг подумала, что если бы они меня убили, то ничего этого уже бы и не было и все было бы позади. А теперь надо снова бояться и трястись. Надоело. Странно, но это открытие испортило настроение.

– Почему вы нас не убили? – спросила я.

– Успеем еще, – успокоил он и откусил бутерброд.

– А ты умеешь взбодрить, – похвалила я.

– Рад, что понравилось, – с этими словами Тарас отхлебнул из кружки.

– А зачем сюда притащили? – продолжала я расспрос.

– У Фары появилась новая идея, – ответил он с набитым ртом.

– Что еще за идея? – спросила я настороженно.

– В ее голову взбрело вас не просто убить, а влить кислоту в рот, – ошарашил Тарас.

Я вскрикнула от того, что в желудке вдруг все сжалось, словно от попавшей туда кислоты.

– Она у нас фантазерка еще та! – нахваливал он, насмешливо глядя на меня. – В принципе, такую смерть она придумала твоему другу.

– Мишке?! – гадала я, не веря своим ушам.

– Ну да, – подтвердил Тарас и снова откусил бутерброд.

– А меня отпустите? – с надеждой спросила я.

– Зачем? – удивился он. – И для тебя она замыслила оригинальное умерщвление.

– Что ты несешь? – прошептала я, теряя дар речи.

– Фара человек творческий, – стал рассказывать он, при этом то и дело прикладываясь к кружке. – Своего рода художник.

– Не пугай меня! – взмолилась я, теряя от страха рассудок.

– Одни сидят в Интернете, другие пьют или колются, – продолжал Тарас, не обращая внимания на мои мольбы. – А мы разнообразим себе жизнь тем, что убиваем. Ты даже не представляешь, какой кайф присутствовать в момент смерти человека!

В глазах от его слов стало темнеть.

– И-и-и! – пищало где-то. Но вскоре я поняла, что этот звук исходит от меня. Причем писк раздается где-то в области груди. Но этим дело не закончилось. Напомнил о себе мочевой пузырь. Вернее, на этот раз его содержимое, горячей лужей разбежавшееся по штанам. Еще я вдруг вспомнила, что нечто похожее уже испытала совсем недавно и в другом подвале.

«Если так пойдет и дальше, то точно будет что внукам рассказать! – мелькнула мысль, которую сменила другая: – С таким количеством приключений до старости еще надо умудриться дожить!»

Тарас не заметил конфуза и продолжал говорить:

– Мне в такие моменты кажется, что энергия того, кто «откинул копыта», заполняет мое тело.

– Жесть! – ужаснулась я.

Увлеченный переживаниями, он мечтательно закатил глаза под потолок и продолжил погружаться в воспоминания:

– А если жертва кричит и молит о пощаде, то это воще…

Тарас не договорил. Кто-то толкнул его в спину, и он влетел в комнату. В дверях появилась Фара.

– Хватит сочинять! – прошипела она Тарасу и перевела взгляд на меня. – Очухалась?!

Фара делала вид, будто обрадовалась, но в глубине ее глаз были страх и растерянность. Она просто хотела казаться смелой и жесткой, но не потянула…

Заерзал и засучил ногами Мишка.

– Вот и бомж просыпается! – констатировала Фара.

– Отпусти меня! – взмолилась я.

– Размечталась! – Фара фыркнула и посмотрела на Тараса. – Принеси им поесть.

– И опохмелиться! – прохрипел Мишка. – А то сдохну!

– Вот дает! – восхитился Тарас, но отправился выполнять указание своего главаря.

Невольно я прониклась к Фаре уважением. Ничего себе, как она их себе подчинила! Обычная девчонка. В том смысле, что ни денег у нее особых, ни силы. А вон как эти двое перед ней лебезят. А может, оба любят ее до беспамятства?

Снова появился Тарас. Он принес пластиковую бутылку с водой и пакет с бутербродами.

– Подкрепитесь, – напутствовала Фара. – Сил наберитесь и сидите тихо.

– А вы куда? – спросила я и взяла бутерброд.

– Не волнуйся, – успокоила она и показала пальцем в потолок, – мы здесь!

Я жевала угощение Фары и не чувствовала вкуса. Хлеб с колбасой перемешался во рту и стал как глина. Я с трудом проглотила. Страшно хотелось есть, но, как ни странно, не хотелось жевать и глотать эту гадость… В отличие от меня, Мишка чувствовал себя комфортно. Он быстро съел предложенные ему яства и теперь исподволь наблюдал за мной, делая вид, будто сдирает с ладони мозоль. В другой бы раз я задалась вопросом, от чего она у него там, но не сейчас. Не до того. Я протянула свой бутерброд Мишке. Он одарил меня взглядом, полным благодарности, и за милую душу умял и его.

Неожиданно я вспомнила Мишку валяющимся на лестнице, а потом в голове прозвучало его:

«Марта, беги, это убийцы!»

– А ведь это ты виноват! – осенило меня.

Действительно! Сначала он напился в квартире Фары, потом выдал меня в подвале. От сделанного открытия я пришла в негодование.

– Я? – между тем удивился он и уставился в ответ невинным взглядом.

– Да! Да! Ты! – выкрикивала я и вскочила со своего места, намереваясь залепить ему ногой в подбородок. До того меня захлестнула ненависть.

Он отпрянул и повалился на спину. Но и я не устояла на ногах. От долгого нахождения в одном положении они меня перестали слушаться, и я снова рухнула на колени.

– Извини! – Он пожал плечами и отодвинулся.

– Делай что хочешь, но мы должны отсюда выбраться! – поставила я ему условие.

– Вот это другой разговор! – Мишка обрадовался и встал.

Я тоже последовала его примеру.

Он взял меня под руку.

– Уйди! – попросила я, не уверенная, что не двину его.

Он отстранился.

Мы вместе подошли к дверям. Их обследование ничего не дало. Обычные, железные, закрытые снаружи на засов. Я поняла это по характерному звуку, когда уходили Фара и Тарас.

Потом мы с Мишкой стояли, задрав головы, и смотрели на оконце, пока он не вынес вердикт:

– Ты тоже не пролезешь.

– Что-то я не припомню, что мы вообще обсуждали этот способ побега, – ответила я, намекая на его «тоже».

– Остается ждать, когда они снова придут, и попытаться выскочить через дверь, – заключил Мишка с умным видом.

– М-да, – протянула я. – Интересно, как ты собираешься бежать от двух крепких парней?

– Ты их задержишь, а я выскользну, – наивно решил он.

– Чего? – протянула я.

– У тебя получится, – стоял он на своем.

– Ты себя слышишь?

– Слышу, – удивлял Мишка. – Доберусь до полиции и все там расскажу.

– Доберешься, если по пути не напьешься, – съязвила я.

– Не говори глупостей! – предостерег он.

– Ты как представляешь все это? – недоумевала я.

– Просто!

Мне было непонятно, он это всерьез говорил или шутил.

– Поясни! – потребовала я, ловя себя на мысли, что невольно стараюсь подражать Фаре.

– Я уверен, что ты им понравилась, поэтому они тебя и не убили, – ошарашил он.

– Интересно, ты тоже им понравился? – разозлилась я. – Ведь и тебя не тронули…

– Меня за компанию, – продолжал он развивать свою мысль.

– Послушай, но…

– Объясняю! – Мишка заговорщицки оглянулся на двери и заговорил тише: – Снаружи засов. Отвлеки их разговором. Они оба перед тобой павлинами ходят. Пока парни будут заняты, я выскочу и вас здесь закрою…

– Точно! – вырвалось у меня.

Он ликовал от моей реакции, но зря. Я обрадовалась лишь варианту оказаться снаружи и запереть здесь всех ко всем чертям. Делов-то, всего лишь прикрыть двери и толкнуть задвижку! Только оставаться наедине со своими мучителями я не собиралась. Выскочу я, а Мишка пусть их задерживает. Я решила свой план тут же озвучить, что и сделала:

– Побегу я, а ты с ними затеешь драку!

– Я?! – Он ткнул себя пальцем в грудь и выпучился так, что я испугалась.

– Смотри, глаза выскочат! – предостерегла я.

– Какой из меня драчун?! – возмутился Мишка.

– Да и я как бы боксом не занималась, – произнесла я.

– Тебе и не надо! – заторопился Мишка. – Начни говорить, молить о пощаде, рухни на колени, – он показал в дальний от дверей угол, – где-то там. Они отвлекутся, а я за спинами и проскользну…

– Ну, ты и козел! – протянула я возмущенно, одновременно размышляя над предложением.

Нет, я не была готова остаться здесь наедине с маньяками. Они выместят зло за побег Мишки на мне. Поэтому, как ни крути, осталось лишь придумать, как сделать так, чтобы эти двое изуверов оказались здесь вместе. А вот выскочить и закрыть их всех я сумею. Насчет Фары я и вовсе не напрягалась. Если Тарас с Хамоном и решат еще раз поразвлечься, то придут, когда ее не будет. А если и будет, что с того? Наверну по голове чем-нибудь, и бежать. По крайней мере, с девушкой справиться это не с парнями. Хотя кто ее знает, какая она в потасовке? Ведь и руки кровью не боится испачкать. Но и я не лыком шита. Пару хороших способов знаю, как такую на место поставить. В школе я не церемонилась.

Я сдвинула от лужи своего содержимого желудка матрац к стене и уселась.

Глава 29

Тайный поклонник

Звякнул засов, и в приоткрывшихся дверях появилась голова Хамона.

– Марта! – окликнул он.

– Чего надо? – буркнула я.

На самом деле я ликовала. Он все-таки пришел! И по лицу было видно, и по тому, как Хамон говорил, я не безразлична ему и мои слова запали отморозку в душу.

Он просунул в щель руку, в которой был пластиковый пакет.

– Возьми! – предложил он.

– Что там? – Я встала и подошла ближе.

– Вода с полотенцем и штаны! – объяснил он. – Они больше на пару размеров, но все лучше, чем в мокрых здесь сидеть.

Отчего-то я вдруг поверила в возможность развить события и, может быть, уговорить его вывести меня из этого страшного подвала. Наивно, но это и есть попытка тонущего ухватиться за соломинку.

– Зачем? – дурачилась я.

– Там еще мыло! – спохватился он.

Я сделала вид, будто догадалась:

– Ты хочешь, чтобы я привела себя в порядок?

– Ну да…

– К чему? Вы нас все равно убьете.

– Ты пока переоденься! – наставлял Хамон. – А потом что-нибудь придумаем.

Я изобразила тревогу и задала следующий вопрос:

– Тебе влетит?

– А ты не говори никому, – предупредил он.

– А где твои друзья? – засыпала я его вопросами, беря из его руки пакет.

– Уехали в город, – обрадовал Хамон.

«Есть! – мысленно завопила я. – Надо дожать его!»

– Ты хочешь, чтобы я при нем переодевалась? – спросила я и показала взглядом на Мишку.

– Я отвернусь! – заверил Мишка.

«Дурак», – подумала я, а вслух поинтересовалась:

– Тут душ есть?

– Есть! – Хамон неожиданно открыл двери шире. – Пойдем!

– Вот это другой разговор! – обрадовалась я, но для вида на пороге задержалась.

– Что с тобой? – насторожился Хамон.

– А тебя Сонька с Тарасом не изобьют? – объяснила я ему свое поведение.

– Я вообще-то и сам могу навалять кому угодно, – сказал он и приосанился. Было видно, я ему нравлюсь.

Мне было по-настоящему жалко Хамона. Дурачок. С такими данными разве может он рассчитывать на такую, как я? Но что не сделаешь ради спасения собственной шкуры?

Я осторожно протиснулась между ним и дверью и оказалась в коридоре.

– Иди вперед! – приказал он вполголоса.

За моей спиной звякнул засов. Я оглянулась. Мишка был прав. С другой стороны, можно было сейчас на пару с ним втащить Хамона в комнату и выскочить.

Мы поднялись по лестнице и оказались на первом этаже дома. Я почти угадала, он был недавно построен, и в нем еще шли отделочные работы. Одна стена была в лесах. На ней монтировали какой-то декор из стекла. Повсюду валялся инструмент и лежали мешки с цементом. Посреди гостиной стояла бадья с водой.

– Это твоя ванная? – попыталась угадать я.

– Нет, что ты! – Хамон замахал руками. – Наверху уже почти готовы второй и третий этажи. Там только мебели нет да грязно. А так все работает. Хозяева включили котел, чтобы просыхало быстрее. Поэтому и горячая вода есть.

– А чей это дом? – спросила я.

– Родаки Тараса строят, – объяснил Хамон.

– А рабочие где? – засыпала я его вопросами.

– Так ведь выходные! – напомнил он.

– Точно! – Я вспомнила, как Юля говорила мне пойти в понедельник в полицию.

Мы поднялись по лестнице. Дом впечатлял своими размерами. Похожий был у Вадима. При воспоминании о нем я решила, что как только разгребусь с этими делами, сразу к нему, и под венец. Хватит. До добра не доведет такая жизнь.

Хамон толкнул двери со словами:

– Вот, мойся!

Я оказалась в просторной ванной с душевой кабиной.

– А когда твои друзья приедут? – допытывалась я, обеспокоенно крутя головой по сторонам.

– Не друзья они мне больше! – выпалил Хамон и попытался меня поцеловать.

В другой бы раз и с другим я бы не заморачивалась. Но не сейчас и не с Хамоном. Дорога каждая минута, а его томление только на руку.

– Погоди! – Я прикрыла ему рот ладошкой. – Не сейчас.

– А, ну да, ну да… Извини! – стушевался он.

Я осторожно вытолкала его в грудь и прикрыла двери.

Первым делом я подбежала к окну и посмотрела во двор. У стены валялись кирпичи и какие-то трубы. Не вариант. Даже если мне удастся его открыть, я попросту переломаю ноги. Я вернулась к дверям и надавила на ручку.

– Что-то еще? – раздался тут же голос стоявшего под дверью Хамона.

– Потрешь мне спину, когда попрошу? – нашлась я.

– Конечно! – обрадовался он.

– Хорошо! – Я прикрыла двери. – Я позову, – заверила я и стала быстро раздеваться.

Я торопилась. Ведь в любой момент могут вернуться Фара и Тарас. Тогда снова подвал. Или того хуже, решат разделаться сразу. Поэтому приглашать Хамона не стала, а когда открыла двери, то увидела его удивленное лицо.

– Все? – изумился он.

– Да, – подтвердила я.

– Ты же хотела, – он растерялся, – спину…

– Я боялась, что вернутся твои друзья и устроят тебе нагоняй, – объяснила я.

– Да сколько можно?! – возмутился он. – Не друзья они мне вовсе!

– Ты меня сейчас обратно закроешь? – спросила я, размышляя, как быть, если так.

– Не знаю, – признался он и растерянно развел руками. – Надо их уговорить…

– Расскажи, что они замышляют? – попросила я.

– Понятия не имею! – Он с досадой втянул в себя через стиснутые зубы воздух.

– А куда они уехали? – засыпала я его вопросами.

– Узнать, правду ты сказала или нет, – объяснил Хамон и спохватился: – А откуда ты про ментов знаешь?

– Так ведь приходили они ко мне, – стала врать я. – Говорили, что знают, кто убивает бомжей…

– Черт! – Хамон в сердцах махнул рукой. – Так и знал!

– А вы правда много убили? – осторожно поинтересовалась я.

Вместо ответа он сунул мне под нос руку с тремя выпрямленными пальцами.

– Нас с Мишкой тоже считаешь?

– Нет.

– Значит, будет четыре, – сделала я вывод больше для того, чтобы Хамон снова опроверг мои предположения.

– Что ты заладила? – взорвался Хамон. – Никто тебя не тронет!

– Точно? – не унималась я.

– Точнее некуда, – заверил он. – Только надо все обстряпать так, чтобы Фара и Тарас крайними остались.

– А ты с ними наравне убивал? – спросила я.

– Все брали по очереди в руку нож и наносили равное количество ударов, – признался он.

Я ужаснулась. Еще бы, мне впервые в жизни приходится быть рядом с настоящим, а не киношным убийцей.

– Но зачем? – допытывалась я.

– Считали, будто город чистим от грязи, – лаконично ответил Хамон. – Это идея Фары была…

– Только за эту грязь вам сейчас пожизненное светит, – сделала я вывод.

– Я в тюрьму не хочу, – сказал он очевидное.

– Тогда думай, как поступить, – торопила я. – Например, если ты сейчас поможешь нам с Мишкой бежать, то это будет смягчающим обстоятельством.

– Знаю, – заверил он.

– Ну, так что? – торопила я его.

– Я вообще не хочу сидеть! – объявил Хамон.

– А что ты хочешь?

– Тебя! – безапелляционно заявил Хамон.

– Тогда давай свалим вместе, и все получишь, – с ходу предложила я.

– Ты не поняла! – Он с досадой скрипнул зубами. – Всегда тебя хочу. Рядом чтобы была.

– Так и я этого же хочу! – Обрадованная нужным развитием событий, я прильнула к Хамону, обвила шею руками и стала гладить ладонями его голову и, глядя в глаза, наставлять: – Убежим и будем прятаться, пока не сделаем новый паспорт.

– Нет! – Он оттолкнул меня. – Так не получится. Это нереально. Рано или поздно меня все равно поймают.

– Но что тогда предлагаешь ты? – Я заглянула ему в глаза.

– Все просто, надо Фару и Тараса кончить и всю вину свалить на них, – озвучил он свой план.

Я ужаснулась. Этого мне еще не хватало! Но и другого выхода, судя по всему, у моего заступника не было.

– Но как? – недоумевала я.

– Просто, – удивлял Хамон. – Я уже все придумал.

– Расскажи! – потребовала я.

– Надо, чтобы твой бомж подыграл, – сказал он.

– Но что он может сделать?

– После того как все кончится, он должен сказать, что не видел меня в компании Фары и Тараса у Бармалея.

– Но мы вас видели по пути оттуда! – сказала я.

– Дура! – вырвалось у него. – Я это и имел в виду.

– Что-то я совсем от страха туплю, – обескураженно пробормотала я. – Но что ты собираешься сделать?

– Смотри, – с этими словами Хамон задрал ветровку, и я увидела рукоять пистолета, торчащую из-за пояса.

– Откуда?

– У черных копателей Тарас купил, – стал объяснять Хамон. – Сейчас мне оставил, чтобы вас охранять.

– Ты?.. – Я не договорила, поскольку забыла от страха, как сформулировать вопрос. Еще бы, мне впервые в жизни приходится обсуждать то, о чем и в кино не всегда увидишь!

– Перестреляю их, как приедут, а вас спасу, – объяснил он. – А ментам скажу, будто никого не убивал, просто ждал удобного случая, чтобы остановить беспредельщиков.

Его объяснение, конечно, было примитивным и смешным. Он сядет. Просто от страха туго соображает, и уж совсем нелепые идеи кажутся состоятельными и оригинальными. Со мной так было. Всего лишь год назад, случайно оказавшись в следственном изоляторе, я по наивности своей всерьез рассматривала вариант побега.

– Едут! – проговорил Хамон одними губами.

Я прижалась к нему.

– Как я тебя хочу! – прохрипел он, держа пистолет двумя руками.

– Я тоже! – врала я.

Машина скрипнула тормозами у ворот. Хлопнула дверца.

– Тарас вышел ворота открыть, – прокомментировал Хамон.

Раздался скрип. Вот они въехали во двор. Послышались голоса.

– Надо пойти проверить, как наши клиенты! – донесся голос Тараса.

– Сумки потом занесешь! – приказала Фара.

Послышались шаги.

– Что, не ожидали?! – закричал Хамон, выходя навстречу идущим по лестнице Фаре и Тарасу. В следующий момент он выпрямил руки с пистолетом в их направлении.

Я зажала уши руками и присела.

Прошла секунда, другая… Выстрела не было. Я убрала ладони от ушей, подняла взгляд и обомлела. Хамон раз за разом давил на курок, но вместо выстрела раздавались сухие щелчки.

– Что я говорил! – тожественно проговорил Тарас. – Скурвился наш Хамон!

Он шагнул на последнюю ступеньку и двинул Хамону кулаком в лицо. Хамон отлетел к стене. Пистолет выпал на пол. Тарас присел на корточки, взял пистолет и обернулся к Фаре со словами:

– Он не стреляет. Так, страху нагнать…

– Сука! – прошипел Хамон, пытаясь подняться.

Тарас перевел взгляд на меня и пообещал:

– Сейчас повеселюсь и грохну тебя!

– Нет! – завопила я и увидела за спиной стоящей на лестнице Фары людей в масках. Пол ушел из-под ног, и я сползла по стене…

– Успокойся, все кончено! – Юля прижимала меня к своей груди и гладила по голове.

В камуфлированной куртке и штанах она выглядела эффектно. Военный покрой одежды выдавал красивую фигуру. Ее жесты и движения были выверенными и точными. Я восхищалась этой женщиной, и сейчас она казалась мне самой красивой. Еще я вдруг поймала себя на мысли, что хочу походить на нее…

– Как вы нас нашли? – недоумевала я, вцепившись в руку Юли.

– Представь себе, методом дедукции, – рассказывала она. – Когда в подвале дома обнаружили следы вашего пребывания, то стало ясно, что ночью вас вывезли. Стали искать куда. Обнаружили, что родители Потапова строят дачу. Так и оказались здесь.

– Еще телефоны помогли, – вставил полицейский майор, который стоял у машины.

– Прости меня! – попросила я прощения у Юли. – Столько проблем у тебя из-за меня.

Неожиданно я вдруг поняла, что впервые в жизни не выдавливаю через силу эти слова, когда на тебя строго смотрит мать или воспитательница детского сада. И не выкрикиваю их, словно бросаю горсть песка в лицо учителя, а произношу так, чтобы вложить в них желание повиниться.

– Выпороть бы тебя! – насмешливо сказала Юля. – Но, как ни крути, а ведь благодаря тебе мы эту банду накрыли.

– Отвези меня домой! – попросила я.

– Отвезу, – пообещала она. – Но для начала съездим в одно место…

– В полицию?

– Туда уже незачем. – Юля посмотрела на машину, в которую усадили убийц. – В больницу. Там тебя один человек дожидается.

– Что за человек? Как хоть зовут? – докапывалась я, направляясь за ней следом к машине.

– Узнаешь, – заверила она меня, усаживаясь за руль. – Лучше ремень пристегни.

– Господи! – вскрикнула я, отшатнувшись от возникшей в окошке морды. – Мишка, ты чего?

– Меня с собой возьмите! – взмолился он.

– Ну, вот еще! – забеспокоилась я за чехлы на сиденьях. – Ты себя видел?

– Пусть садится! – разрешила Юля. – Его это тоже касается.

Эпилог

– Кто здесь лежит? – спросила я, надевая белый халат.

– Узнаешь! – сказала с загадочным видом Юля.

– Странно, – проговорила я, теряясь в догадках.

– Почему вы так на меня смотрите? – раздался возмущенный голос Мишки.

Я обернулась.

Мишка вопросительно таращился на медицинскую сестру.

– Просто в нашей больнице лежат солидные люди, а вы в таком виде, – объяснила она и показала взглядом на видневшиеся из-под халата ноги.

Действительно, вид Мишки оставлял желать лучшего. Грязные штанины и босые ноги в резиновых тапках удручали.

– Может, меня прямо с пляжа сюда доставили? – возмущался он.

– Наш друг ведь все равно бахилы наденет, – сказала Юля и посмотрела на него так, как смотрят на несмышленого ребенка, притащившего в дом червяка. – Правда, Миша?

– Может, я вас здесь подожду? – неожиданно захныкал он.

– Нет, твое присутствие с нами просто необходимо, – заверила Юля.

– Странно! – пробормотал Мишка и сел на скамью.

Он с важным видом закинул ногу на ногу и стал надевать бахилы.

Медсестра посмотрела на Юлю.

– Ему точно с вами обязательно? – спросила она в который раз.

– Обязательно, – подтвердила сыщица, чем и вовсе сбила меня с толку. К кому мы идем?

В просторной палате с плазменным телевизором стояла единственная кровать. Увиденное на ней парализовало способность не то чтобы думать. Я даже забыла, как дышать. На ней, словно арабский шейх… Нет, я зажмурилась, а когда снова открыла глаза, виденье не пропало. Сияющий Бармалей улыбался во весь рот.

– Брат! – провыл Мишка.

Раздался грохот его колен об пол.

– Господи! – простонала я, удрученная уже реакцией Мишки. – Но как?!

– Не ожидали? – воскликнул довольный произведенным эффектом Бармалей. – Не родился еще тот человек, который меня на тот свет без надобности отправит.

Он попытался сесть, но вдруг сморщился.

– Лежи! – Юля предостерегающе выставила руку и посмотрела на меня. – Бармалей чудом выжил. Эти негодяи нанесли ему несколько десятков ударов ножом. Он потерял много крови. По чистой случайности в подвал спустились линейные надсмотрщики. Он под самый люк выполз…

– Да погоди ты! – умолял Бармалей Мишку, который подполз к кровати и, размазывая слезы радости, пытался его обнять. – Больно!

– Так вот почему там все было опилками засыпано! – осенило меня. – Чтобы кровь убрать.

– Точно! – подтвердил Мишка и набросился на Бармалея: – А ты почему сразу не сказал, что Марты среди убийц не было?

– Как бы я сказал, если без сознания был? – возмутился Бармалей.

– Он почти неделю находился в искусственной коме, – подтвердила Юля. – А после того как пришел в себя, еще столько же не мог говорить.

– Да я и вспомнить-то толком ничего не мог, – вставил Бармалей. – Так по голове приложили!

– Было принято решение до конца скрывать, что он выжил, – подытожила Юля.

– Но почему ты мне даже не намекнула! – изумилась я, вспомнив, как Юля рассказывала о смерти Бармалея.

– Таковы правила! – отвечала она с невозмутимым видом.

– Только вот мне непонятно, кто такие апартаменты оплатил? – неожиданно спросил Мишка. – Насколько мне известно, то же МВД в состоянии в таких случаях только тюремную больницу предложить…

– Ты почему такой меркантильный? – Бармалей насупился.

– Это все Перова Ольга, – стала объяснять Юля. – Она же занимается сейчас вместе со мной возвратом его недвижимости.

Content

Светлана Ивах
Дерзкая штучка

Снова небольшой пролог истории о том, как я притягивала неприятности…

Глава 1 Глупый розыгрыш

Глава 2 На новом месте

Глава 3 Лик смерти

Глава 4 Розыгрыш

Глава 5 Скрытая камера

Глава 6 Опыт маргинала

Глава 7 Новый знакомый

Глава 8 Бармалей и кот черныш

Глава 9 Очень страшное кино

Глава 10 Утра может и не быть

Глава 11 Полуночник

Глава 12 Возвращение Бармалея

Глава 13 Шутница

Глава 14 Это и так подвиг

Глава 15 Похищение

Глава 16 Принц на белом коне

Глава 17 Неугомонный

Глава 18 Сами с усами

Глава 19 На правах клиента

Глава 20 Страшная новость

Глава 21 Серьезная улика

Глава 22 Любовный приворот

Глава 23 Здравый смысл

Глава 24 План мести

Глава 25 Гнездо гадюки и нечистая сила

Глава 26 Я своя

Глава 27 Держись, подруга!

Глава 28 Я его люблю

Глава 29 Тайный поклонник

Эпилог