Мария Александровна Хомутовская

Башня грифонов

© Хомутовская М.А., 2024

© Оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1. Жертва

Ведьмам живётся не так сладко, как принято считать. Люди, не владеющие магией, думают, что, умей они колдовать, легко решили бы все свои проблемы. Вот, например, взял и призвал деньги. Но деньги не появляются из ничего. Они берутся из банка, из кассы или из кармана человека, стоящего перед тобой в очереди в магазине.

Если бы они возникали из воздуха, я бы точно не зарабатывала их гаданиями на любимого.

Однако мир не идеален, и я действительно этим занимаюсь.

С помощью магии заглядываю в будущее и могу увидеть, будет пара вместе или нет и чего можно ожидать от второй половинки. Надо ли говорить, что клиенты у меня сплошь женщины?

Мои невесёлые мысли оборвал звонок в дверь. Я бросила взгляд на часы – восемь ровно, поставила чашку с недопитым чаем в мойку и пошла открывать.

Светлана – моя последняя клиентка на сегодня – растянула идеально подведённые губы в улыбке.

– Добрый день, Полина!

Улыбка вышла фальшивой. Наверное, она не так меня себе представляла, ведь мы назначали встречу по телефону. Иногда мне кажется, что от ведьмы ждут чёрного балахона и остроконечной шляпы – или хотя бы бородавки на носу.

Зато я хорошо считала её и не была удивлена. И облегающее платье под модным пальто, и идеальный макияж, и яркий маникюр не стали для меня неожиданностью.

– Добрый! – подтвердила я, показала, куда поставить непрактичные замшевые ботильоны, и проводила её в «кабинет».

Кабинетом мне служила кладовка. Разумеется, кроме меня, о её истинной природе никто не догадывался. Просто маленькое помещение легче переоборудовать, чтобы создать ведьминский антураж. У меня уже всё было подготовлено: на полках мерцали свечи, алый бархат укрывал стол, милые безделушки вроде черепов и пучков трав отбрасывали на тёмные стены зловещие тени. В общем, всё для клиента.

Светлану я усадила за стол, а сама села с другой стороны, едва протиснувшись в узкое пространство. Худеть пора, похоже!

Наконец мы оказались по разные стороны стоящего на столе хрустального шара. Это очень полезная вещь в моём арсенале: он служит буфером между мной и клиентом, помогая чётче видеть, но при этом не погружаться слишком глубоко в переживания другого человека.

Светлана явно нервничала, оглядываясь по сторонам. На лице у неё застыло презрительно-высокомерное выражение, словно она хотела сказать и мне, и в первую очередь себе, что не верит во всю эту чушь. Такое я тоже частенько наблюдала. Предсказание будущего с незапамятных времён приравнивалось к шарлатанству, и хотя сейчас маги вышли из тени и даже подвели под эту дисциплину научную основу, ничего не изменилось. А люди не хотят признаваться в своих маленьких слабостях, порицаемых обществом. По крайней мере, до тех пор, пока не убедятся, что их не обманывают.

Я глубоко вздохнула и негромко начала:

– Светлана, для начала хочу вас предупредить, что являюсь магом второго уровня с соответствующими сертификатами.

Я кивнула на стену, где в рамках покоились мои академические заслуги.

– Поэтому мои видения точны на восемьдесят пять процентов. Это означает, что я не шарлатанка и не буду вам лгать. Я увижу правду, но она может быть не такой, как вы хотите. Она может не понравиться вам. Вы понимаете это?

Я сверлила клиентку взглядом. Сидя среди свечей и черепов, купленных в «Домовом», девушка заметно напряглась, но всё же кивнула.

– Также я не даю рекомендаций. Я лишь вижу, а что делать с этим – решать уже вам.

Дождавшись нового кивка, я сказала последнее:

– Я не могу заглядывать дальше, чем на два года вперёд. Чем дальше событие во времени, тем хуже его видно. Лучше, если ваши вопросы касаются недалёкого будущего. Кроме того, вопросы вы задаёте только о себе. Что ждёт вас, а не вашего начальника или близких. Это понятно?

Светлана кивнула в последний раз и хрипло спросила:

– Вы сказали, что я смогу сама всё увидеть?

– Совершенно верно, но сначала мне необходимо настроиться.

Я положила руки на хрустальный шар. Холодные стенки тут же приятно потеплели. Внутри заклубился белёсый туман, и я почувствовала, что готова начать.

– Положите руки на шар, – велела я Светлане.

Она сложила наманикюренные пальцы на свою сторону сферы.

Не успела она это сделать, как у меня перед глазами замелькали яркие образы: трёхлетняя Света ревёт, потому что ей не купили нарядную куклу в блестящей коробке. Семилетняя – впервые идёт в школу, и её огромный белый бант смешно подпрыгивает на ходу. Вот первый подростковый поцелуй, визит в Диснейленд, победа в певческом конкурсе, поступление в университет…

Воспоминаний было много. Я старалась не разглядывать их, они нужны в качестве проводников, их суть для меня не важна. Они выстроились в своеобразный коридор. Ощутив себя внутри этого пространства, я приготовилась пойти по нему дальше.

– Какой у вас вопрос? – спросила у Светланы.

– Денис и я… Мы поженимся? – выпалила она, но потом добавила. – Нет, не так! Когда он сделает мне предложение?

Я осторожно нащупала воспоминания о Денисе – накачанном черноволосом парне, – начиная с первого знакомства, и, держа в голове вопрос, пошла вперёд.

Однако меня накрыла чернота. Я смущённо отступила назад и повторила путь сначала. Но картинка не появилась. Это очень плохо! Это значит, что будущего ни с каким Денисом у неё нет. Причём их пути разойдутся совсем скоро.

– Светлана, – сказала я, ощущая, как она напряглась. – Боюсь, этому событию не суждено произойти.

– Значит, мы расстанемся… или что? – сдавленно отозвалась она.

– Что помешает вашему общему будущему? – пробормотала я и пошла.

Но сделала всего шаг, когда яркое видение накрыло нас обеих.

Она в своей квартире, интерьер вокруг в пастельных тонах. В руке у неё бокал вина. Она очень расстроена и зла. Я смотрю на неё как бы со стороны, будто я тоже в этой комнате, но при этом фокус выбираю не я. Я вижу лишь то, что мне позволено увидеть.

Звонок в дверь. Света открывает.

Моё видение смещается. Я будто заглядываю из-за плеча вошедшего, но не вижу его самого. Света что-то ему говорит – кажется, здоровается.

Он протягивает к ней руку. И тут глаза Светы наполняются изумлением и ужасом. Бокал падает на пол, а потом всё рябит, будто помехи на канале телевизора. Кто-то нападает, Света отбивается, пытается убежать и падает на пол у журнального столика, прикрываясь рукой.

Я сосредоточиваюсь изо всех сил, но не могу разглядеть, что происходит. Внезапно сцена обретает ясность, и я вижу на полу безжизненное тело девушки с разодранным горлом. Неестественно красная кровь стекает на бежевый ковёр.

В шоке я не могу оторвать от неё глаз, но видение гаснет, и я вспоминаю, где нахожусь.

Убрав руки от шара, я перевела взгляд на клиентку.

У неё в глазах – тот же ужас и шок. И неудивительно, ведь, в отличие от меня, она видела всё это с позиции жертвы!

– Светлана… – Мой охрипший голос вывел её из ступора.

Она отдёрнула руки, точно обжёгшись.

– Что… что… – Задыхаясь, она смотрела на меня, пока не прорезался голос: – Ты что творишь, зараза!

Света вскочила на ноги.

– Да я на тебя в полицию заяву накатаю! Маг второго, бл… уровня!

Я ещё не успела прийти в себя, чтобы ей ответить. Такого со мной прежде никогда не случалось!

Тем временем Света опрокинула стул и вихрем выбежала из комнаты, продолжая орать:

– Запугать меня вздумала, тварь! Такое представление тут устроила!

Я вышла вслед за ней и всё-таки попыталась объяснить:

– Я здесь ни при чём, это видение…

– Сейчас позвоню Денису, он тебе живо морду начистит! – обуваясь, продолжала она. – Покажет тебе, как пичкать доверчивых девок всяким дерьмом! А я-то тоже! Маг второго уровня!

– Света, я прошу вас, успокойтесь! – взмолилась я, хотя голос дрожал. – Нужно обсудить то, что мы видели!

– Обсудить?! – вопила она. – Да пошла ты знаешь куда?!

Накинув пальто и показав мне средний палец, Света выскочила из квартиры, хлопнув дверью так сильно, что зеркало на противоположной стене треснуло.

Я растерянно подошла к зеркалу. Это плохо, это очень плохо!

Света станет жертвой убийства, и очень скоро.

Что мне делать с этим?

Я обхватила себя руками. Можно позвонить в полицию, да только моего видения для них недостаточно. К тому же, как я и сказала Свете, предсказания точны на восемьдесят пять процентов… И я так и не знаю, кто на неё напал! А сама она не расскажет, похоже, она решила, что я шарлатанка, которая хочет её запугать.

Такая практика действительно существовала: ведьма убеждала клиента, что у него случится несчастье, и предлагала за приличную сумму его предотвратить.

Я достала из кармана телефон. Позвоню в полицию, и будь что будет.

Продолжая стоять перед треснувшим зеркалом, я набрала номер.

– Алло! Старший лейтенант Крыленко. Слушаю вас!

– Здравствуйте, это магичка второго уровня Полина Метельская, я бы хотела сообщить, что у меня было видение о преступлении.

– Видение? – переспросили на том конце провода, и я сразу почувствовала, что в этом деле со Светой мне ничего не светит.

– Да, я заглянула в будущее…

– И что? – Голос так и сочился скептицизмом.

Я набрала побольше воздуха в грудь.

– Я хочу сообщить об убийстве! Девушку, Светлану Гольц, убьют!

– Кто?

– Я не знаю, я не видела этого человека.

– Когда?

– В самое ближайшее время!

– Способ убийства магический или нет?

В этом я не была уверена. Помехи в видении говорили о магии, но разорванное горло – не магическое воздействие.

– Кажется… кажется, нет…

– Вам кажется?

– Послушайте, я понимаю, что это звучит странно, но, может быть, ей…

– Дамочка! Если вы не можете сообщить что-то внятное, то не тратьте моё время!

– Но убийство…

– Вот случится, и будем работать!

Гудки отдавались эхом в голове. Вот засранец!

С другой стороны, он прав. С вероятностью пятнадцать процентов вообще ничего не произойдёт! Светлана испугается и вместо вечера с бокалом вина укатит в Финляндию с парнем на выходные. Или всё это случится через десять лет!

Но жуткая кровавая картина всё ещё стояла перед глазами. Конечно, я пыталась себя обмануть: детали могут отличаться, но я знаю, что видела.

Я медленно побрела в гостиную.

Надо хотя бы адрес этой Светланы найти.

Я взяла ноутбук и уселась на диван. Покопавшись в соцсетях, я отыскала свою клиентку. Глядя на её фото с темноволосым поджарым парнем, я подумала, как жестока жизнь. Но потом, отбросив сантименты, вызвала такси. Мне нужно убедить её, что ей грозит опасность. И я сделаю это во что бы то ни стало! На худой конец хотя бы покараулю под дверью.

* * *

– Да дохлый, говорю тебе, – послышался скрипучий голос совсем рядом.

– Нет, дышит, я отсюда слышу.

Я ощутил, как щепки впиваются в кожу на щеке, и открыл глаза. Вокруг темно, не считая света уличных фонарей, и довольно прохладно, ведь на дворе ноябрь, а я лежу на земле. А точнее – на грубых необработанных досках. И это в самом центре культурной столицы! Максимально странно! Асфальт, бетон, мрамор, в конце концов, но не доски для деревенского туалета!

– Смотри, смотри! Шевелится!

– Не болтай, мы статуи, забыл?

Я медленно поднялся, схватившись за перила. Перила? Наконец в неярком свете я разглядел двух чёрных грифонов с золотыми фонарями над головой и понял, где нахожусь: Банковский мост.

Как я сюда попал? Я же вроде собирался к Башне грифонов, у меня было задание. Я ещё раз оглядел мостик.

Грифоны замерли неподвижно, только у того, что слева, дёргался правый глаз, выдавая, что беседовали именно они.

– Эй, – окликнул я их. – Откуда я здесь взялся?

У грифона задёргался левый глаз, но он всё ещё безуспешно изображал статую.

– Расслабьтесь, я свой! – сказал я им, сделав пару шагов вперёд.

Голова кружилась.

Правый грифон взглянул на меня и с достоинством, а это было непросто, потому что его сосед корчил какие-то невообразимые рожи в попытках справиться с тиком, сказал:

– Мы на «эй» не откликаемся, уважаемый! Но если вам так интересно, вы материализовались здесь пару минут назад.

– Материализовался? – удивился я и, задрав рукав, глянул на часы.

Час дня. Видимо, в час дня я здесь проходил. Но точно вспомнить уже не смог – сумасшедший день смешал все улицы в одну кучу.

– Ладно, – бросил я бесплодные попытки. – Спасибо, ребята!

Грифон важно кивнул, отчего фонарь, растущий из его головы, слегка замигал. Его напарник принял стойку смирно, продолжая коситься на меня правым глазом. Я сделал вид, что верю в его маскировку, и, махнув им рукой, вышел на набережную.

Я задумчиво брёл в сторону Невского, грея руки в карманах испачканной землёй куртки, и пытался восстановить в голове последние события. Я получил задание проследить за так называемой Башней грифонов – вытяжной трубой старинной лаборатории. Там видели подозрительное сияние. Скорее всего, опять какие-нибудь подростки искали сокровища Алхимика, но нужно было проверить. Помню, что я дошёл до башни и действительно увидел свет. Тогда я пробрался в саму лабораторию, но меня ослепило золотое свечение. Оно будто резало всё тело, и я, по всей видимости, сбежал оттуда. Максимально нелепая ситуация! Наверное, эти малолетки шарахнули меня магией!

На город наползал промозглый туман. Нева уже укуталась в него, источая ледяной холод вокруг. Я поёжился, решив, что на сегодня хватит и пора бы ехать домой. Башня никуда не денется, разберусь с ней завтра.

Из раздумий вырвал писк мобильника. Кот.

– Привет! – ответил я на вызов.

– Привет, Паша! – слишком бодро для позднего часа возвестила трубка. – Ты где там? Не мог дозвониться!

– Переместился. – Я не стал вдаваться в подробности.

– Дело срочное! У нас убийство!

– Убийство? – удивился я. – Я тут ещё с Башней грифонов не закончил!

– Дима сказал, это уже неактуально.

Я мысленно выругался. Только зря подставился!

– Дима в своём репертуаре! Максимально непостоянный!

– Шестьдесят второй, – неожиданно хихикнул Кот.

– Что?

– Я говорю, что ты уже шестьдесят второй раз за сегодня говоришь «максимально». Завязывал бы с этим!

Но я только отмахнулся.

– Что там по убийству?

– Убита молодая девушка – и явно замешана магия! Ты же спец в этом деле! Возьмёшься?

Я ещё после Башни в себя прийти не успел, а у Димы будто сотрудников больше нет! Однако, даже предчувствуя, что пожалею об этом, я кивнул.

Кот сразу оживился, как будто видел мой жест.

– Отлично! Это как раз рядом: Гороховая, 35–37, квартира двадцать!

– Ну ты сказанул: рядом! – возмутился я, развернулся и зашагал в обратном направлении.

– Давай живее, пока без улик не остался! – прикрикнула трубка, и Кот отключился.

Тяжко вздохнув, я прибавил шаг. И зачем я кивнул? Глупо, максимально глупо. Мог бы сейчас приминать диван перед теликом с шавермой от Армена. Я снова вздохнул.

Дом нашёлся легко. Типичная старая застройка с кафешкой на первом этаже и дореволюционными квартирами, доставшимися от бабушек, наверху. Прислонив Всеключ к домофону в арке, я открыл кованую калитку. Миновав двор-колодец, я нашёл нужную парадную и быстро взбежал на третий этаж.

Дверь двадцатой квартиры была распахнута. Рядом уже толпились соседи: пара бабулек и высокий бородатый мужик.

– Расходитесь, граждане! – самым официальным своим тоном произнёс я и ткнул в них удостоверением. – Полиция!

– Там… там девушка, – пробормотал мужчина.

Проигнорировав его, я прошёл в квартиру и закрыл за собой дверь.

В нос тут же ударил запах магии. Резкий и очень сильный, напоминающий аромат моря: смесь гниющих водорослей, йода и соли. Максимально странно! Обычно магия пахнет растениями: у женщин – какими-нибудь цветами, у мужчин – базиликом или корицей.

Обстановка в квартире была современная. Скандинавский минимализм странно контрастировал с обшарпанной парадной времён Достоевского. Я шагнул в комнату.

И увидел девушку. Живую. Она стояла на коленях с окровавленными руками прямо над трупом. Жертва, без сомнения, была мертва. Разорванное горло, алые брызги вокруг… Можно было бы принять за обычное убийство, если бы не сильный запах магии.

Услышав мои шаги, живая обернулась. В глазах её застыл ужас. И неизвестно ещё, что пугало её больше: я или то, что она натворила.

Без дальнейших рассуждений я достал наручники и подошёл к ней.

Она безвольно подчинилась, когда я заставил её подняться и защёлкнул наручники на запястьях. Лишь когда я потащил её прочь от трупа, девушка словно очнулась.

– Что ты делаешь? – воскликнула она. – Кто ты такой?

– Я следователь полиции Василеостровского района, и я арестовываю тебя по подозрению в убийстве!

– Это не я! – заверила она. – Это не я! Я только хотела… её спасти…

– Ага, – равнодушно откликнулся я.

Магией от неё несло за версту, лучше быть настороже.

– Да послушай же!

Но я перебил:

– Так, давай на кухню, там расскажешь!

Кухня ослепляла глянцевыми поверхностями и обилием хрома. В таком маленьком пространстве блики резали глаза. Как здесь можно жить, а тем более есть?

Я усадил девушку на стул, а сам плюхнулся напротив.

– Рассказывай! – велел я.

Только теперь заметил, что она вся дрожит, с ужасом глядя на свои перепачканные руки в наручниках. Наконец она подняла глаза на меня. Карие, миндалевидной формы, с чёрными и густыми ресницами. Глаза настоящей ведьмы.

Она представилась как магичка второго уровня, Провидица, зовут Полина Метельская. Погибшая девушка была её клиенткой. Полина видела её смерть в хрустальном шаре, не смогла пройти мимо и приехала, чтобы спасти, но опоздала.

– Когда я вошла, то увидела мужчину, стоящего над ней, – дрожащим голосом рассказывала Полина. – Он услышал мои шаги и обернулся, а потом просто… растаял в воздухе!

– То есть исчез? – уточнил я, потому что таяние в воздухе – слишком мутная метафора.

– Нет! Он медленно растворился. Сначала стал словно терять чёткость, просвечивать, а потом… его не стало.

– Допустим, – отозвался я, понимая, что звучит всё это максимально безумно. – Как он выглядел? Сможешь дать описание?

– Я даже знаю, кто это был, – пронзили меня ведьминские глаза. – Её парень – Денис.

Она сделала глубокий вдох, успокаиваясь.

– В комнате их фото в рамке.

– Отлично! – сказал я. – Проверю. Он маг?

– Я не знаю, – покачала она головой.

– Здесь повсюду запах магии. Это ты применяла её? – строго спросил я.

– Нет, – прошептала она. – Я ничего не успела сделать.

– Значит, магический след оставил убийца… – пробормотал я, пожалев, что забыл взять зачарованные пробирки для улик.

А потом мне пришла в голову простая мысль.

– Ладно, допустим, я тебе верю. – Я почти не лукавил.

Несмотря на странность ситуации, я чувствовал, что вряд ли убийца она. А своему чутью я доверял даже больше, чем уликам.

– Ты сказала, что ты Провидица. Значит, ты можешь отследить этого парня!

Полина в удивлении распахнула глаза.

– Ты просишь меня использовать мой дар?

– Да, именно это я и имел в виду, – невозмутимо заявил я.

– Но ведь сведения, добытые таким способом, нельзя приобщить к делу, – сказала она.

О, мы, похоже, любим детективные сериалы!

– Сперва найду преступника, а потом уже позабочусь, чтобы все улики были в порядке, – бросил я.

– И ты поверишь тому, что я увижу? – продолжала недоумевать магичка.

Я только вздохнул. Понимаю, что она имеет в виду. Редко кто всерьёз воспринимает Прови́дение. Да и видения бывают неточными, но сейчас мне нужны были любые зацепки.

– Полина, если не хочешь провести ночь в участке, то давай уже приступай к делу!

– Блокирующие наручники придётся снять, – заметила она.

Об этой детали я забыл. Быстро освободив её из «браслетов», я прислушался. За дверью бормотали приглушённые голоса, но, если бы приехала бригада, шуму было бы больше. Надеюсь, никто не помешает…

Она внимательно оглядела меня с головы до ног.

– Спасибо, Паша.

Разве я называл своё имя?

А Полина уже закрыла глаза и сосредоточенно нахмурилась. Я молчал. Тихо гудела лампа под потолком. Где-то шумела в трубах вода.

Наконец магичка пробормотала:

– Ничего не понимаю. Я не могу его увидеть. Стоит сойти с места, как вокруг лишь туман. Похоже, он поставил защиту.

– Значит, он маг, – заключил я.

– Или ему помогает маг, – отозвалась она, открывая глаза.

– Ладно, пошли отсюда! – сказал я, вставая.

– Пошли? – Она растерянно оглянулась на дверь. – А как же… Светлана?

– Бригада сейчас приедет. Они всё сделают. А мне нужно как можно скорее передать сведения об этом Денисе в отдел.

Полина встала, но пошатнулась.

– Что с тобой? – спросил я, поддержав её за руку.

И даже немного испугался, такой ледяной она была.

– Ничего. Переволновалась просто. В отличие от тебя, я не каждый день трупы вижу.

Невольно ухмыльнулся. С юмором девчонка! Да и вообще симпатичная…

Тряхнул головой. Это ерунда! Всем известно, что магички всегда кажутся привлекательнее обычных девушек, да и маги не обделены вниманием противоположного пола. Такая вот несправедливость.

Но ведь ничто не мешает мне просто проявить вежливость?

– Давай подвезу тебя, – предложил я.

Она глянула из-под чёрных ресниц и кивнула.

– Жди в коридоре, я сейчас! – бросил ей, а сам отправился осмотреть место преступления.

Я застыл на пороге комнаты, глядя на убитую. Грязно, некрасиво, явно в состоянии аффекта. Магией убивают не так. А если подобное и случается, то потом прибирают за собой так, что комар носа не подточит. Сердечный приступ или самоубийство, лишь тонкий аромат может выдать… Даже здесь запах магии уже почти развеялся.

Тем не менее защиту поставить он сообразил. Возможно, Полина его спугнула.

Я подошёл ближе и склонился над жертвой.

Раны выглядели странно, будто девушку растерзал дикий зверь. Впрочем, криминалисты скажут точно, чем её убили. Судя по брызгам крови, убийца стоял вплотную, его одежда должна быть в крови. Но у Полины в крови были только руки, так что моя догадка о её невиновности подтверждается.

Напоследок ещё раз оглядел место преступления. Журнальный столик опрокинут. Разбитый бокал и пятно от вина на бежевом ковре. Возле трупа ковёр слегка влажный, похоже, разлили воду.

Запомнив детали, я взял с комода фото смеющейся девушки в обнимку с черноволосым парнем и вышел.

Глава 2. Такси

Я выскочила в коридор и прислонилась к стене.

Стоит закрыть глаза, как я вижу мёртвую Светлану и её исчезающего убийцу… Неудивительно, что полицейский мне не поверил. Что может заставить человека вот так раствориться в воздухе? Если уж кто-то перемещается с помощью магии, то резко и разом, обычно под действием какого-нибудь телепорт-артефакта или, на худой конец, проклятия вроде «Чтоб ты провалился!». А подобные фокусы противоречат законам физики!

Я медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

Полицейский велел его дожидаться. Собрался меня подвезти. А вдруг ему взбредёт в голову, что я единственная подозреваемая, и он меня по-настоящему арестует?

«Да брось, ты видела, как он на тебя смотрел! – ехидно мелькнуло в подсознании. – Ты ему понравилась!»

Мне он тоже показался симпатичным: интеллигентное лицо, высокий, подтянутый, а на носу такие милые веснушки! Наверное, я только из-за них и согласилась с ним поехать. Или из-за того, что при мысли остаться одной у меня желудок скручивается узлом?

А ещё он не испугался, что я узнала его имя. Павел Кузнецов. Это была своеобразная проверка. Ведь я заглянула в своё будущее и увидела его там.

Но это ничего не значит!

Встречаться с немагами при моих способностях – просто безумие. Мой бывший, Богдан, это отлично доказал. Рано или поздно у парня начинается паранойя или комплексы вылезают наружу… Нет уж, мне такого «счастья» не нужно.

Тем не менее я зачем-то согласилась, чтобы Павел меня подвёз, и теперь стою в холодной парадной на клетчатом кафельном полу, прислонившись к стене, и жду.

Дверь соседней квартиры осторожно приоткрылась, и оттуда показался любопытный старушечий нос.

Как раз в этот момент гулкую тишину парадной взрезал телефонный звонок. Нос тут же скрылся.

Вздохнув, я взяла трубку.

– Привет, мам.

– Привет! – отозвался недовольный голос на том конце. – Ты чего не звонишь мне? Уже десять вечера, я же жду!

– Прости, замоталась, – устало выдохнула я.

– Ну как твои дела?

– Нормально.

Рассказывать ей об убийстве я не собиралась.

Из злополучной квартиры вышел Паша.

– Идём?

– Кто там у тебя? – тут же встрепенулась мама. – Мальчик?

Мальчик? Мне двадцать семь лет, мама!

– Мам, я занята, давай завтра поговорим.

Я повесила трубку. Мама звонит каждый день, но именно в такие моменты её чрезмерная опека меня убивает. Предчувствуя её завтрашний допрос с пристрастием, я убрала телефон в карман и встретилась с Пашиным недоуменным взглядом.

– Мама волнуется, – бросила я, отделяясь от стены.

– Ты живёшь с мамой?

– Нет.

На это он ничего не сказал.

Выйдя из парадной в промозглую и сырую ноябрьскую ночь, я ожидала увидеть Пашину машину, но он деловито начал шарить в телефоне.

– Что ты делаешь?

– Вызываю такси, – отозвался он.

В это время к дому подъехала полицейская «газелька», и из неё стали выходить люди. Но Паша был так увлечён заказом такси, что не обратил на них никакого внимания.

– Паша! – крикнул ему немолодой квадратный мужчина в форме.

Судя по возрасту и суровому выражению лица, этот полицейский мог быть Пашиным начальником. И начальство было весьма недовольно убийством в его смену.

– Здоро́во, Пётр! – оторвался от мобильника мой спутник. – Подожди ещё минутку! – обратился он ко мне и отошёл пообщаться с коллегой.

А у меня появился шанс смыться, избежав неловких прощаний и объяснений. Просто уйти, навсегда исчезнув из жизни симпатичного мента. Сколько ему лет, интересно? На вид около тридцати – может, даже тридцать пять, если он пользовался услугами магической медицины. Впрочем, он не из таких, он женат на работе, презирая всё бренное вроде возможности выглядеть моложе или красивее. Даже модную нынче бороду не носит, наверняка потому что с ней много хлопот.

Перебросившись с Петром парой слов, Паша вернулся ко мне. Как по команде в этот момент подъехало такси.

– Куда едем? – спросил водитель явно неславянской внешности.

Паша глянул на меня.

– Загородный проспект, 28, – бросила я, устраиваясь на заднем сиденье.

Паша сел рядом.

Водитель кивнул, и автомобиль заскользил вдоль канала.

– Я думала, что ты на машине, – не удержалась я.

– Сегодня на метро. Нужно было кое-что найти, пешком надёжнее.

– Преступника? – невзначай поинтересовалась я.

Он загадочно пожал плечами.

– А ты гадалкой работаешь? – перевёл он тему, но весьма неудачно.

Обсуждать с ним свою полулегальную деятельность я не собиралась.

Тоже пожала плечами, и разговор затух.

За окном что-то сыпалось с неба. То ли дождь, то ли снег. Рваные капли скользили по стеклу.

– Я ведь звонила в полицию после видения, – вдруг сказала я. – Но там меня послали.

Паша бросил взгляд в окно, а потом – на меня.

– Везде работают люди. Порой – не слишком умные. А ты стесняешься своего дара?

– Стесняюсь? – Я подняла бровь.

– Ну да. – Он внимательно меня разглядывал. – Не хочешь о работе говорить, удивляешься, что я воспринимаю твои видения всерьёз.

Я даже вспыхнула, так легко он меня раскусил.

– Павел, я же не школьница, чтоб чего-то стесняться! – с достоинством ответила я. – Я достаточно взрослая и независимая, чтобы смотреть правде в глаза: я свой дар ненавижу!

Паша засмеялся. И хотя он потешался надо мной, мне не было обидно. Наоборот, вдруг стало тепло на душе и даже захотелось пригласить его к себе на кофе.

– Но почему, Полина? – с улыбкой поинтересовался он.

– Долго объяснять, – бросила я. – Но насколько моя жизнь была бы проще, если бы мои способности были внешними, а не внутренними!

Да, в детстве я мечтала уметь двигать предметы и кидать огненные шары, как некоторые мои одноклассники, переигравшие в компьютерные игры. Неплохо было бы щит хотя бы ставить. На свои вещи. От мамы.

Но не судьба.

– Если бы да кабы, – заметил Паша. – Я вот вообще не маг.

Хотела сказать ему, что это можно считать везением, но у меня перед глазами снова возникла Светлана, лежащая на полу с разорванным горлом. Если бы не мой дар, я бы никогда этого не видела, а сидела бы сейчас дома с сериальчиком. А он всё равно расследовал бы это дело.

– А что ты думаешь по поводу убийства? – спросила я у Паши.

– А что тут думать? Либо парень-маг её приревновал и убил в состоянии аффекта, либо он отбитый маньяк, убил по своим ненормальным соображениям, а ты помешала ему спрятать тело и замести следы. Поймаем – и узнаем.

У меня мурашки прошли по спине от таких вариантов, а ещё от того, как спокойно Паша об этом говорит. Мысль о том, что где-то бродит «отбитый маньяк», совсем не радовала. Не хотела бы я работать в полиции.

Моё внимание отвлекло странное ощущение. Мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Не Паша и не водитель, а словно в машине был кто-то ещё. Я оглядывала салон, пытаясь понять, откуда исходит взгляд.

Но тут в нос ударил запах… Точно такой же, как в квартире Светланы!

А мы услышали голос нашего водителя. Он в испуге заорал что-то на своём языке, вертя рулём из стороны в сторону. Машину повело.

– Эй! Останови! – крикнул ему Паша. – Стой!

Но водитель только вопил, направляя автомобиль прямо в ограду набережной.

– Не могу!.. Не… могу! – смогла разобрать я.

Отчаянно не желая сходиться в неравной борьбе с чугунной решёткой, я дёрнула ручку двери: заперто!

Паша потянулся к водителю, но тут сильнейший удар отбросил его обратно на сиденье. Уши наполнил жуткий скрежет.

Я увидела в переднее стекло, что машина трётся боком об ограждение, продолжая быстро двигаться вдоль набережной. А впереди показался съезд в реку!

Каждой клеточкой тела я чувствовала чужую магию. Она была настолько сильной, что мешала мне думать. И запах!

Водитель продолжал паниковать, и даже Паша уже понял, что автомобилем управляет не он. Полицейский задрал рукав, рассматривая время на наручных часах. Я успела подумать, что он ценитель винтажа – сейчас редко встретишь такие часы со стрелками.

Нас тряхнуло. За стеклом оказались воды Мойки, и я ощутила себя пассажиром «Титаника». Судорожные мысли метались от «я не умею плавать» до «откроется ли стекло машины?».

– Держись крепче! – крикнул Паша мне прямо в ухо.

А я и не замечала, что он судорожно сжимает своей рукой мои похолодевшие пальцы. Отстегнув ремень, он схватил водителя за шкирку и заорал мне:

– Нажми кнопку на часах!

С ужасом чувствуя, что на ноги льётся холодная вода, я нащупала на его запястье часы и ткнула в кнопку завода.

Рывок – и тьма.

А в следующий миг мы втроём стояли на тротуаре на тёмной пустынной улице, дыша так громко, что, наверное, было слышно в соседних домах.

Меня слегка подташнивало, а холод от мокрых ног разливался по телу. Водитель бешено вращал глазами. Паша что-то настраивал в часах.

Не успела я отдышаться, как он схватил водителя за грудки.

– Что это было?! – завопил он. – Что ты сделал?

– Ничто! Ничто я не сделал! – оправдывался водитель, напуганный сильнее нашего. – Машина сам! Она сам!

– Машина? – уже спокойнее переспросил Паша. – Ты потерял управление?

– Да! Да! Потерять управлений! Потерять! – согласно закивал тот.

Я осторожно положила руку на Пашино плечо.

– Там была магия! Это не он!

Следователь выпустил таксиста из рук. Тот начал бормотать по-своему, я уловила только «начальник» и «машина». Паша посмотрел на меня.

– Полина, мне придётся ещё поработать. Извини. Доберёшься сама до дома?

Я смогла только кивнуть.

Он перевёл стрелки на своих часах и мгновением позже исчез, ничего не объяснив и не попрощавшись.

Таксист злобно сплюнул и тоже удалился, ругаясь на чистейшем русском матерном. А я осталась одна, как дура, посреди ночи непонятно где.

Огляделась. Позади меня – красивое кирпичное здание, не похожее на дома в центре Петербурга. Над окнами первого этажа тянулась надпись: «Аптека профессора доктора Пеля и сыновей». Ориентироваться сразу стало проще: Пашин ТИК перенес нас к аптеке Пеля на Васильевском острове – одной из городских достопримечательностей. Внутри находится музей истории фармации, а во дворе у неё стоит знаменитая Башня грифонов.

Открыв приложение в телефоне, я снова заказала такси и стала ждать.

Да, я догадалась, что за прибор использовал следователь для перемещения. ТИК – это телепортационный инверсионный коннектор. Он может перенести тебя в пространстве туда, где ты был в установленное на нём время. То есть ты с ним ходишь весь день, он всё запоминает, а когда надо, переводишь стрелки назад и перемещаешься туда, где ты в это время был. Прибор, конечно, не без изъянов: он действует в пределах двенадцати часов, а если ты забыл своё местонахождение, можешь попасть в неловкую ситуацию. Впрочем, от простых неприятностей в нём стоит предохранитель: если ты в требуемый момент времени ехал в машине, то он переместит тебя на тротуар рядом с тем местом, которое ты проезжал. Но если ты ужинал в ресторане, то посетители могут сильно удивиться лишнему рту за их столиком.

Я поглядела на аптеку. Что делал здесь Паша?

Тряхнув головой, оборвала себя – это уже не моё дело. Он так быстро испарился, что не стоит рассчитывать на новую встречу. Надеюсь, он поймает этого дурацкого мага, который едва нас не утопил! Мне стало жутко при мысли, что убийца, возможно, прятался где-то в парадной или на улице, пока мы садились в такси…

Мимо проехала машина. Ноги совершенно замёрзли, так и простуду подхватить недолго!

Вдруг моих ушей достиг странный шум, похожий на шуршание колёс по асфальту, только автомобилей рядом не было. Я повертела головой, но ничего вокруг не заметила.

В конце улицы уже показалось моё такси.

И в этот момент снова раздался шорох. Я подняла голову на звук, ощущая чужое присутствие, но сверху лишь нависали серые облака, скрывающие ночное небо. Прислушиваясь, в недоумении закрыла глаза и внезапно заметила его!

Из-за здания аптеки вылетел огромный чёрный грифон с золотыми крыльями и описал круг прямо надо мной. Сквозь плотно сомкнутые веки я видела лоснящиеся чёрные бока и слышала тихое шуршание его перьев. А потом он грациозно устремился вдаль над крышами города, и я распахнула глаза, чтобы получше его рассмотреть.

Но в небе было пусто.

Невидимые грифоны! Никогда прежде их не встречала! Я думала, что это только легенда, такая же как сокровища Алхимика – Вильгельма Пеля, основателя аптеки. До сих пор ходят слухи, что он в своей лаборатории под Башней грифонов создал философский камень – сильнейший артефакт, способный превращать металлы в золото и исполняющий желания. А сам Алхимик якобы не умер, а ушёл в другой мир с помощью открытого им в башне портала. Неспроста она исписана цифрами: тот, кто разгадает их код, сможет путешествовать между мирами.

– Так едем или нет? – высунулся из застывшего передо мной «Соляриса» таксист.

– Едем, – ответила я.

Но уже внутри расплылась в идиотской улыбке, забыв даже о мокрых ногах. Ведь сегодня я повстречала одно из нерукотворных, настоящих чудес.

На этот раз я добралась без происшествий.

Дома меня встретил привычный уют, который я заботливо создавала собственными руками. Ведь несколько лет назад эта квартира выглядела совсем иначе…

Клиентки иногда удивляются, что с моей не слишком престижной работой я могу позволить себе жильё в центре города с шикарным метражом (у меня две комнаты, кладовая и просторная кухня). На самом деле квартира досталась мне от бабушки по папиной линии. Бабулю я видела всего несколько раз в жизни, мама почему-то нашего общения не одобряла, но факт остаётся фактом – она завещала всё своё имущество мне. Вот только, чтобы привести квартиру в приличный вид, мне потребовалось несколько лет упорного труда. Я активно искала клиентов и работала по десять-двенадцать часов в день, а ремонт засасывал все деньги, будто чёрная дыра. И хотя я привлекала маг-мастера, чтобы поменять проводку и трубы, отделка всё равно растянулась на долгие месяцы.

Зато теперь я могла наслаждаться всеми плюсами своего жилища по полной программе.

Первым делом я поставила к батарее промокшие ботинки. Готовить уже не хотелось, и я лениво разогрела в микроволновке лазанью. Потом отправилась в душ и долго стояла под горячими струями, отключаясь от переживаний тяжёлого дня.

Было уже около полуночи, когда я устроилась в постели с сериалом. Стоило откинуться на подушку, как я начала клевать носом.

И в затуманенном усталостью мозгу вдруг возникла картина, где мужчина с тёмными волосами оборачивается ко мне и тут же испаряется. И я вижу его лицо в фоторамке, стоящей на комоде. А потом то же лицо – в соцсети, когда ищу адрес Светланы…

И её радостную подпись: «Брат приехал в гости».

Я подскочила, открывая глаза. Это был не её парень! А её брат!

Подхватив со столика ноутбук, зашла в соцсеть.

«Брат приехал в гости».

Пролистала в поисках её парня Дениса. Вот и он: такой же темноволосый, но более накачанный тип улыбается с другого фото.

Значит, убийца – брат!

Я в растерянности убрала ноут и заходила по комнате туда-сюда. Вообще-то Паша не дурак, наверное, сам поймёт, что я ошиблась. Но выглядеть это будет не очень: пыталась свалить вину не на того человека. Если бы у меня был его номер телефона! Позвонить ему и всё объяснить ничего бы не стоило. Даже поздний час меня бы не остановил, ведь он сказал, что собирается работать.

Я вновь залезла в интернет. Как его фамилия? Кузнецов? Поищем.

Спустя два часа я перерыла все известные мне соцсети, но ни один Павел Кузнецов не был даже отдалённо похож на человека, который допрашивал меня на кухне и спас из тонущего такси. Пришлось сделать неутешительный вывод, что он не ведёт страничку и вообще скрывается от соцсетей.

К этому времени мой мозг решил, что это уже чересчур, и заставил меня капитулировать, сложив голову на подушку.

Глава 3. Изнанка метро

Проснувшись часов в девять, я не оставила идею найти Пашу и объяснить свою ошибку. Я позвонила клиенткам, перенесла сегодняшние встречи и отправилась прямиком в Василеостровский отдел полиции, где, как я запомнила, работал следователь.

На улице снова царила серость. Туманная дымка висела над городом, превращая дома и прохожих в невнятные, призрачные силуэты. Холодная сырость расползалась по проспектам и набережным, пробирая до костей. Мои вчерашние ботинки высохнуть не успели, и пришлось надеть менее теплые, что тоже комфорта не добавляло.

Отдел полиции выглядел убого и пах как любое госучреждение – старой бумагой, хлоркой и равнодушием. Однако парень, сидевший за столом дежурного, смотрел приветливо.

– Добрый день, девушка! – весело сказал он.

Пьяненький, что ли?

– Добрый! – лучезарно улыбнулась я. – Могу я увидеть следователя Павла Кузнецова? У меня для него важные сведения.

Улыбка сползла с юного лица, сменившись недоумением.

– Кого, простите?

– Павла Кузнецова, – повторила я, чуя неладное.

– Такой у нас не работает, – холодно отозвался дежурный.

Тогда я захлопала глазами, сделав ртом идеальное «о».

– О, я, наверное, перепутала, когда он говорил свой отдел! Пожалуйста, проверьте, в каком он работает! Это очень важно!

Полицейский нахмурился, но моя стрельба глазами всё же попала в цель.

– Хорошо, сейчас посмотрю, – сказал он и уткнулся в старенький монитор.

Сначала грузилась база, потом пришёл встрёпанный мужчина и стал пихать парню документы со словами «Вот опись!», следом явились ещё двое полицейских, ведя под мышки плохо пахнущего бомжа.

Наконец, спустя вечность, парень провозгласил:

– Нет, девушка, такого сотрудника у нас нет.

– То есть во всем городе? – испугалась я.

– Вот именно! – согласился он. – Мне очень жаль, видимо, он вам соврал.

И он сочувственно улыбнулся.

Но мне уже было не до улыбок.

– Большое спасибо! – бросила я и выскочила на улицу.

Город принял меня в промозглые объятия, и по спине пробежала дрожь. С кем же я провела вчерашний вечер? Кто притворялся полицейским, а потом предлагал подвезти меня до дома? Кто ты такой, Паша?

В голову полезли самые безумные мысли… Но здоровый реализм подсказал, что, скорее всего, Паша работает в каком-нибудь ООМ[1], а не в полиции, вот и вся странность. И тогда я уж точно его не найду.

Ноги в задумчивости несли меня по городу сами. Мимо низеньких старых домов, мимо редких прохожих и маленьких магазинчиков. Конечно, я должна выбросить из головы и Пашу, и Светлану. Полиция найдёт убийцу, и всё будет хорошо. А у меня работа и дела. Но внутри сидело противное чувство незавершённости, словно мне попалась интересная книга, но стоило втянуться в историю, как у меня её отобрали. И теперь я так и не узнаю, чем всё закончится.

Вскоре я вышла на Большой проспект, но продолжала идти, пока не увидела слева поодаль собор. Тогда я поняла, что безошибочно двигаюсь к метро.

Твёрдо решив плюнуть на всю эту историю, я созвонилась с клиенткой и, договорившись о встрече через час, спустилась на станцию «Василеостровская».

Я вообще люблю метро. В детстве мы с мамой жили в маленьком городке, а в Питер приезжали погулять на выходных. И каждый раз, вставая на эскалатор, я представляла, что опускаюсь в подземную пещеру, полную невероятных приключений. Лампы были горящими факелами, эскалатор – волшебной дорогой, а поезда – сказочными вагонами, увозящими в другие миры.

С возрастом романтика подземного мира для меня изменилась: я узнала о тайных тоннелях, магических аномалиях и, конечно, призраках. Но такая реальность оказалась ещё интереснее моих фантазий. Поэтому метро никогда не будет для меня лишь способом добраться из точки А в точку Б, это всегда немного волшебство.

Едва сойдя с эскалатора, я всем своим существом ощутила вокруг неправильность. Обычные звуки изменились: вместо оживлённых голосов – тревожный шёпот, вместо размеренного гула – напряжённая тишина. Пульс подземной жизни сбился.

Платформа была запружена народом, хотя час пик давно миновал. Василеостровская – станция закрытого типа[2], проходы к поезду прятались за чёрными дверями, которые открываются одновременно с дверями вагонов. Я с трудом подобралась к одной из них в начале платформы. На табло на стене мигали цифры: поезда не было двенадцать минут!

Сердце моё бешено застучало. Я не собиралась ничего делать, но ноздрей вдруг коснулся знакомый йодистый запах магии, и из меня словно вышибло дух. Снова он! И снова что-то случилось!

Я прикоснулась к чёрному металлу двери и ощутила тревожную вибрацию. Там, в тоннеле, пульсировали вены рельсов, пропитанные чужой магией, призывая прислушаться к ним. И я подчинилась.

Закрыв глаза, я мгновенно пронеслась по рельсам и увидела поезд. Он стоял на путях в тёмном тоннеле, и с ним явно было что-то не так. Внутри метались люди. Они кричали и колотили в двери, пытаясь их открыть.

Я хотела вернуться, но знакомый магический аромат словно подталкивал меня вперёд. И, сделав шаг в будущее, я услышала жуткий скрежет и увидела, как начинает гнуться и сворачиваться металл. Стенки вагонов сминают людей внутри, точно под прессом.

Не в силах оторвать взгляд от ужасающего зрелища, я буквально вытолкнула себя оттуда.

Тяжело дыша, дрожа всем телом и всё ещё слыша пронзительный скрежет, я стояла, прижавшись к чёрному металлу. Люди поглядывали на меня с опаской. А над головой светились электронные часы с цифрой тринадцать.

Отскочив в сторону, я растолкала встревоженных пассажиров, наклонилась, и меня вывернуло наизнанку. Голова кружилась, рот наполнился слюной, и мне показалось, что я сейчас упаду в обморок. Но тут чьи-то руки схватили меня за плечи.

– Полина! Что случилось?

Я обернулась и встретила серьёзный встревоженный взгляд Павла Кузнецова. И хотя он вчера бросил меня самым нелюбезным образом, хотя я знала, что он лжец, что он не тот, за кого себя выдаёт, рядом с ним ужас внутри меня стал утихать. Он именно тот, кто был мне сейчас нужен!

– Паша, я видела, – с трудом выдавила я. – Там поезд в тоннеле! И он заколдован! Внутри люди… Они погибнут! Очень скоро!

Лицо у него перекосилось. Оттащив меня от перепачканного пола, он прошипел мне в лицо:

– Давай подробно! Расскажи мне… Нет, покажи, что ты видела!

Мне кажется или он просит меня?..

– Показать видение? – переспросила я.

– Да!

Второй раз смотреть на кровавый кошмар не хотелось, но речь шла о жизнях сотен людей!

– Ладно, – прошептала я и взяла его за руки.

Синхронизироваться с Пашей не составило никакого труда даже без хрустального шара.

Закрыв глаза, я повторила весь свой путь по тоннелю и вперёд… Увидев, как сминается металл вагонов, точно консервная банка, я не стала дожидаться, когда люди внутри превратятся в кровавое месиво, а вернулась в реальность.

Паша стоял передо мной с широко раскрытыми глазами. Моргнув, он сбросил оцепенение и потянул меня за руку:

– Идём!

– Куда?

– Спасать людей!

Он двинулся к серой металлической двери прямо под табло с часами. Достав из кармана маленькую пластиковую карточку, он прислонил её к замку, отчего тот покорно пикнул.

– Идёшь со мной? – уточнил он, открывая дверь, хотя я и так безвольно следовала за ним, сама не зная зачем.

– Что ты собрался делать? – опомнилась я. – Разве мы не должны вызвать ООМ? Или полицию хотя бы?

– Пока они приедут, может быть поздно! – заявил Паша.

– Ты с ума сошёл? – воскликнула я.

А секундой позже то же самое повторила сотрудница метро, прибежавшая из своей будки.

Паша молча ткнул в неё каким-то удостоверением. Я не успела разглядеть подробности, но женщина отпрянула.

– Звоните 112! – приказал ей Паша.

А мы вошли в небольшое подсобное помещение. Нас окружили провода, лампочки, металлические коробки, но Паша быстро направился к проходу в тоннель, перекрытому решёткой.

За решётчатой дверью оказалась металлическая лесенка из трёх ступеней, ведущая на рельсы. Над нашими головами и вдоль стен тоннеля змеями вились провода. У меня внутри взрывался невидимый фейерверк – я попала на изнанку метро! Но невесёлый повод быстро погасил мой восторг.

– Напряжение проходит под платформой, – сказал мне Паша. – Не суй туда руки, и всё будет норм.

Крепко держась за руки, словно влюблённая парочка, мы спустились на пути и двинулись вперёд. Внутри у меня билась тревога, а во рту остался мерзкий привкус. Вкус страха. Какого чёрта я делаю?

– Паша, что здесь происходит вообще? – тихо поинтересовалась я, вместе с ним постепенно углубляясь в тоннель. – Ты чувствуешь запах?

Пахло действительно всё сильнее с каждым шагом. Тот самый аромат моря, который я не спутала бы ни с чем.

– Чувствую, – бросил Паша, но на первый вопрос отвечать не спешил.

– Почему ты не хочешь дождаться ООМа или ОМОНа? Разве с этим не они должны разбираться? Тут же явно нештатная ситуация!

– А ты что, раньше у «йогов»[3] служила? – поинтересовался он.

– А ты? – ощерилась я. – Ты не работаешь в полиции! Я сегодня там была и выставила себя полной идиоткой! Кто ты такой?

– В каком отделении ты была? – спросил он, не глядя на меня.

– Василеостровском!

Он усмехнулся.

– Так ребята просто подшутили над тобой!

Он упорно смотрел в темноту, а мне стало противно до тошноты. Вспомнилось, как молоденький полицейский копался в компьютере и сколько времени я там потеряла. Это было по-настоящему, а теперь он мне нагло лжёт.

Я надеялась, что моё холодное молчание было достаточно красноречивым.

Здесь трудно было понять, как далеко от станции мы отошли – и впереди и сзади лишь тянулись лампочки на стенах, – но мне казалось, что «Василеостровская» давно скрылась за поворотом. Я то и дело наступала в лужи. Всегда было интересно, откуда в тоннелях метро берётся вода?

– Ладно, – вздохнул Паша и повернул голову ко мне. – Я не из полиции.

И тут я увидела впереди поезд. Сначала я, разумеется, его почувствовала. Магия стала такой сильной, что уплотняла воздух вокруг!

В этом месте тоннель расширялся. От основного пути, по которому мы шли, ответвлялись рельсы и уходили влево, скрываясь в сумраке ещё одного тоннеля. Поезд тихо и неподвижно стоял на основном пути. Фары у него не горели, внутри вагонов было темно, и от этого пробирала жуть. Лишь бледный свет ламп отражался от синих боков.

Но вместо того чтобы двинуться к цели, я остановилась, а поскольку мы всё ещё держались за руки, то и Паше пришлось замереть.

– Так откуда ты, если не из полиции? Ты же предъявлял документы и знаком с полицейскими!

– Полина, сейчас не время! – нетерпеливо выдернул он руку.

– Ты затащил меня сюда, и я имею право знать правду! Отвечай! Или я с места не сдвинусь!

– Я раньше был полицейским.

– А теперь?

Он замялся.

– Это трудно объяснить…

Я сложила руки на груди.

– Попытайся. Я не тупая.

– Я что-то вроде частного сыщика по магической части. Давай продолжим этот разговор, когда предотвратим катастрофу! – ткнул пальцем в безжизненный поезд Паша.

Словно услышав его слова, магия завибрировала, и в вагонах загорелся свет.

Мысленно пообещав себе позже вытянуть из Паши правду, я с тревогой спросила:

– И что мы будем делать?

Паша уже сжимал в руке нечто похожее на пистолет.

– Поможем людям выбраться как можно быстрее!

И он побежал к составу. Я увидела, как пассажиры колотили в двери и окна, пытаясь их открыть. Наверное, они кричали и шумели, но магия словно глушила все звуки изнутри, превращая суету в вагонах в немое кино. Моё сердце замерло от страха: в любой момент может начаться кошмар!

Паша остановился сбоку от первого вагона и встал в стойку, из его оружия вырвался красный луч. Тут я сообразила, что это никакой не пистолет, а ЛОИС[4], или просто лоис, – лазерное оружие индивидуальной самообороны. Видела его рекламу в интернете. А теперь могла наблюдать воочию, как его луч режет металл на дверях. Очень удачно, что поезд встал на развилке и к нему легко подойти. Или это не везение, а чей-то умысел?

Я огляделась по сторонам, но никого не увидела в тусклом свете ламп. Паша здорово придумал с лоисом, а мне что делать?

Закрыв глаза, я прислушалась к магии и попыталась определить её источник. Легко предположить, что колдует один из пассажиров. Благодаря морскому аромату, который заполнял всё вокруг, казалось, что зловредная магия тоже повсюду, но это было не так. Она окутывала лишь поезд, но у меня не получалось выделить человека, который ею управляет. Магия словно покрывала поезд тонким слоем, а не исходила из одной точки.

Раздался грохот, и я открыла глаза. Вырезанная дверь вагона валялась на бетонном полу, а освобождённые пассажиры поспешно вылезали наружу.

– Идите к станции! – крикнул им Паша, указывая в сторону, откуда мы пришли. – Там есть лестница! Не касайтесь проводов и зовите на помощь!

Он объяснял что-то ещё, а я ощутила изменения в магии. Она словно съёжилась от страха.

Мне на плечо легла рука.

– Моего заряда хватит ещё на один-два вагона, – сказал Паша. – Твои способности могут помочь?

– Паша, я же Провидица! – простонала я. – Я не умею двери выбивать!

– А ты можешь расколдовать поезд? – Его глаза с надеждой блеснули.

Так вот зачем он взял меня с собой! Но я никогда в жизни не занималась ничем подобным, а вдруг у меня не получится? Ставки слишком высоки!

– Я… я не уверена… – пробормотала я.

– Хотя бы попробуй, – бросил он и ринулся к следующему вагону, но я схватила его за рукав.

– Он испугался, Паша! Он может начать…

– И всё же попробуй расколдовать!

– Разбей окна! – крикнула я ему в спину.

Мне пришло в голову, что стекло разрезать легче, чем металл.

Он кивнул, занял позицию напротив очередной двери и включил свой прибор.

Я оказалась права. Стёкла лопались под действием луча, как киношные декорации.

Но горло у меня сдавило, потому что я чувствовала, как магия напитывается паникой. Нужно было сделать хоть что-то!

Я бросилась к поезду и прикоснулась ладонью к синему боку. Призвав свою силу, я попыталась вытолкнуть враждебную магию из металла.

Паша в это время уже перешёл к третьему вагону.

Мне показалось, что у меня получается! Я ощущала, как борюсь с чужой силой.

И тут…

Магия встала на дыбы. Она ощетинилась, словно выставила иглы, и я поняла, что сейчас произойдёт катастрофа.

– Нет, только не это, – прошептала я.

Я не знала, что делать. На мгновение поезд показался мне настоящим живым существом, которое я разозлила. Уже слыша страшный, смертоносный скрежет, я погладила тёплый бок, словно успокаивая животное. Как бы там ни было, поезд и походил сейчас на животное, испуганное и оттого злое. Тогда я закрыла глаза и позволила своей магии свободно растечься вокруг, а волнам чужой магии пройти сквозь меня. Я словно позволяла зверю себя обнюхать.

Я чувствовала, как запах моря проникает сквозь моё тело, как магические силы перемешиваются. Противник уже не метался в ужасе, он шёл мне навстречу, я подпустила его так близко… Слишком близко…

И я увидела…

Я плыла в мутной зеленоватой воде. Всё глубже и глубже. И чем дальше погружалась, тем хуже различала окружающий мир. Даже собственные руки здесь теряли очертания, становясь зеленоватыми и полупрозрачными. Я что-то искала, ожидала чего-то, иногда останавливаясь и медленно водя головой из стороны в сторону.

И наконец увидела! Подо мной пробивался золотистый свет. Я устремилась к нему изо всех сил. Ещё глубже. Каменный колодец. Прямо под водой. А из него льётся яркое сияние, разгоняя мутную зелёную мглу. Меня тянуло туда непреодолимо. Я ухнула в распахнутую золотую бездну, но внутри не было источника света. Там мерцали звёзды. Они плавали в пустоте, похожей на космос. Но гораздо более глубокой и изначальной, чем космос… чем магия… чем сама жизнь…

Глава 4. Орден

– Полина! Полина!

Ничего не понимая, я открыла глаза. Надо мной склонился Паша. Его лицо было так близко, что я снова увидела крупные веснушки на его щеках.

– Живая! – улыбнулся он и отодвинулся. – Пятнадцать процентов, мать их.

– Чего? – удивилась я, пытаясь привстать, но тут же ощутила, что сил на это у меня нет.

Я огляделась. Мы по-прежнему находились в тоннеле – толстые змеи проводов ползли мимо по стене. Но стало слишком светло: ослепительно горели лампы. Я лежала на медицинской каталке на запасных путях слева от поезда, а возле него суетились люди: медработники в синих костюмах с оранжевой полосой на груди, ООМовцы в чёрных комбинезонах и выходящие из вагонов пассажиры.

– Всего пятнадцать процентов было за благоприятный исход, – отозвался Паша, который стоял рядом с каталкой, держась за неё рукой. – Твои видения очень точные, но мы смогли создать исключение.

Исключение? Значит, всё закончилось хорошо!

Ко мне подошёл один из «синих»: серьёзный врач средних лет. Его лысина поблёскивала в свете ламп.

– Как вы себя чувствуете, Полина Алексеевна? – поинтересовался он и взял мою руку, чтобы проверить пульс.

– Хорошо. Наверное, – ответила я. – Только сил нет.

– У вас магическое переутомление. Вы перестарались, расколдовывая поезд. Нужно поесть и хорошенько отдохнуть, – деловито рассказывал доктор, что-то записывая в небольшую тетрадь. – Если хотите, могу вас госпитализировать, но в целом угрозы для жизни нет.

Он вопросительно взглянул на меня.

– Я не хочу в больницу!

– Ладно. Я думаю, молодой человек сможет о вас позаботиться.

Он сунул мне какие-то бумаги.

– Подпишите отказ.

Я поставила автограф на листе, а врач снова задумчиво меня оглядел.

– Пока не уходите, принесу вам коктейльчик.

– Коктейльчик? – в недоумении переспросила я, каким-то чудом умудрившись сесть, но доктор уже отошёл.

– Смесь для восстановления магии, – пояснил мне Паша. – Гадость, говорят, редкостная.

Он скривился в улыбке.

Интересно. Никогда ещё не доводила себя до такого состояния, чтобы мне требовалось восстанавливать магию!

Я ещё раз взглянула на поезд. В вагонах уже никого не осталось. Сотрудник метро провожал последних людей, а несколько «йогов» о чём-то совещались. Кроме меня, раненых не было.

Память услужливо подкинула картину моего плавания в космосе.

– Что случилось, Паша? – спросила я. – Ты нашёл того, кто колдовал?

Он печально покачал головой.

– Нет, «маньяк» снова улизнул. «Йоги» проверили всех пассажиров, но никто из них не подходит.

Паша сильнее сжал пальцами мою каталку.

– Но тебе удалось! Ты расколдовала поезд! Как?

– Я просто… не стала бороться с его магией, а позволила ей смешаться с моей, – объяснила я.

Усталость вдруг навалилась на меня, и я откинулась на спину.

– Я не знаю, что потом случилось.

Пашин голос сказал:

– Я видел, как ты прикоснулась к вагону и словно ушла в себя. Подумал, что ты колдуешь. Раздался скрежет, прямо как в твоём видении, но потом запах магии стал исчезать. Прошло не больше минуты, и состав разблокировался: двери открылись, заработал двигатель. А ты упала в обморок. Тут как раз и службы подоспели.

Я не знала, что на это сказать. Я и понятия не имела, почему маг передумал. Может быть, ему понравилось, что с ним попытались наладить контакт?

Паша кашлянул как-то смущённо и добавил:

– А ещё звонила твоя мама… И я с ней поговорил.

Я даже вздрогнула и подскочила бы, если бы были силы.

– Какого?.. Что ты ей сказал?

– Я не хотел брать трубку, но после пятого звонка не выдержал. – Он нервно провёл рукой по волосам.

Закатив глаза, я застонала.

– Прости. Я сказал ей, что тебе стало плохо в метро и ты ей перезвонишь.

К счастью, в это время к нам подошёл врач с пластиковым стаканчиком.

– Выпейте – и можете идти. Надо каталку освободить.

Я без вопросов влила в себя вязкую горькую жидкость и, подавив тошноту, вернула ему стаканчик.

– Спасибо!

От желудка, словно под действием алкоголя, разливались тепло и бодрость.

– Следуйте к выходу, – указал рукой врач.

Под его внимательным взглядом я медленно села, а потом и встала. Я не возражала, когда Паша снова взял меня за руку. Несмотря на «коктейльчик», я ощущала себя неуверенно: мир вокруг был недостаточно материальным. И поддержка приятно тёплой Пашиной руки пришлась очень кстати.

Так мы и двинулись к станции.

* * *

Полина пыталась сопротивляться, но я отвёз её домой, а потом остался, чтобы присмотреть. Хоть она и максимально изображала железную леди, но, пока ехали, всё сильнее бледнела. В квартире она плюнула на показную браваду и улеглась в постель.

Врач сказал, что её надо накормить, так что мне пришлось осваивать её кухню. В отличие от кухни недавней жертвы у Полины она была уютной: матовые поверхности кофейного цвета, округлая посуда и мягкий тёплый свет. Глядя, как теснятся на полке многочисленные баночки с травами, подписанные аккуратным убористым почерком, я подумал, что Полина словно нарочно не желает выходить из образа ведьмы. Легко представить, как она варит по ночам приворотные зелья, подсыпая то из одной склянки, то из другой. Может, котёл и метла тоже где-то здесь припрятаны?

Я покачал головой и открыл холодильник.

Взбалтывая яйца для омлета, я вновь мысленно прокручивал случившееся, и кое-что не давало мне покоя: почему каждый раз на месте катастрофы появлялась Полина? Один раз это могло быть случайностью, но три раза подряд – уже закономерность. Почему угроза для людей возникла именно на той станции, где стояла она? Как она вообще там оказалась? Следила за мной? Почему вышло из-под контроля именно то такси, где она ехала? За этим стоит какой-то сумасшедший маг, и он неизвестным мне образом связан с Полиной.

Вчера ночью я долго бродил вокруг дома Светланы Гольц и обшаривал её парадную, но не нашёл никаких следов «маньяка». Я проделал пешком весь путь нашего такси, но запах магии давно испарился. Как он смог околдовать наш автомобиль прямо на ходу? Ехал за нами? Я запросил данные с дорожных камер в этом районе, но, спасибо бюрократии, ждать их ещё несколько дней. А «маньяк», который перешёл уже на массовые убийства, может за это время ещё что-нибудь натворить!

Но была мысль куда более страшная, которую я всеми силами гнал прочь. И всё-таки я не был бы профессионалом в своём деле, если бы не брал её в расчёт.

Что, если нет никакого «маньяка», следующего по пятам за Полиной?

Что, если колдует она сама?

Мысль безумная. И всё же в моей практике бывали случаи, когда человек не мог контролировать свою магию. Конечно, эти люди были психически нездоровы, но кто сказал, что она здорова? Я знаю её всего два дня!

Это объяснило бы, почему ООМовцы никого не нашли, почему она оказывается на месте преступления, даже странные фантазии насчёт медленно исчезающего человека можно было бы объяснить искажением восприятия, вызванным неконтролируемым выбросом магии.

Я должен проверить всё максимально, проработать все версии. И Полина – одна из них.

Я выложил омлет на тарелку и сервировал откопанный на дальней полке поднос с ножками, предназначенный для завтрака в постель.

– Кушать подано! – объявил я, войдя в комнату.

Полина вроде бы немного задремала, но мои слова заставили её сесть, опершись на подушки, и улыбнуться.

– О боже! Мужчина готовит! Ради этого стоило попасть в переделку.

Но при взгляде на меня улыбка её угасла.

– Почему ты так смотришь? – спросила она.

Я поставил перед ней поднос.

– Полина, давай поговорим начистоту.

В её усталых глазах мелькнуло ведьминское выражение.

– Давай, конечно.

– Я думаю, что этот маг как-то связан с тобой. Ты не замечала в своей жизни чего-то странного в последнее время? За тобой никто не следил? Может, были неудачные клиенты?

Она уже хотела отправить в рот кусочек омлета, но передумала и опустила вилку.

– Я обязательно отвечу на твои вопросы, Паша, – сверкнула она глазами. – Но сперва объясни мне, кто ты такой?

Я вздохнул и присел на край кровати, потому что других поверхностей для сидения в комнате не было.

– Да, я соврал тебе, что полицейский. На самом деле я уже пять лет как ушёл из полиции, но, как ты могла заметить, старые связи не обрываю. Я работаю в негосударственной организации, которая занимается устранением магических угроз.

– Устранением магических угроз? – На лице Полины отразилось недоверие. – Что это значит вообще? Как называется эта организация?

– Мы называем её «Орден», – хмуро ответил я, не испытывая восторга от её скептицизма.

– То есть это что-то вроде… – она прищурилась, – «Людей в чёрном», но вместо инопланетян – маги? Нет, погоди! Как же назывались те, кто выслеживает ведьм и колдунов?

Она сделала издевательски-задумчивое лицо.

– Инквизиция! Ты инквизитор, я поняла! Пришёл, видимо, по мою душу.

Я почувствовал, что кровь приливает к щекам. Поднявшись на ноги, я сказал:

– А знаешь, ты права! Я инквизитор, и мне уже пора. Надо поджарить парочку ведьм на костре!

Я широким шагом покинул комнату и вышел в прихожую. В голове стучало. И чего я так завёлся?

Схватив свою куртку, я сунул ноги в ботинки и открыл входную дверь.

– Спасибо за помощь, Паша, – услышал холодный голос.

Я обернулся.

Полина в спортивных штанах и футболке стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. Я вспомнил, что так её и не допросил.

– Ты не обязана мне верить, – ровным голосом сказал я. – Сама просила рассказать.

– Я просто потрясена тем, что есть какая-то организация, которая следит, чтобы я никого не убила! – отозвалась она. – Ещё и негосударственная!

Я выпалил:

– Если у тебя какие-то проблемы с твоим даром, то ко мне это не имеет никакого отношения! Я уважаю Провидцев! Тебе я верил во всём! Нечего выставлять меня магоненавистником!

Она немного смутилась.

– Ладно… Ладно, ты прав. – Она расцепила руки. – Я уже схожу с ума. Извини. Ты действительно мне доверял и… Просто не понимаю, почему нельзя сказать по-человечески, кем ты работаешь…

Кровь пульсировала в ушах.

– Потому что я действительно инквизитор, – спокойно ответил я.

Она уставилась на меня, подняв брови.

– Название не я придумал, – заверил я.

Тогда Полина закрыла лицо руками, и я услышал странные всхлипывающие звуки.

Вот только истерики мне не хватало!

Но когда она опустила руки, я понял, что она хохочет.

Ну да, ведьма и инквизитор. Максимальная классика!

Мой рот сам собой растянулся в улыбке, и в следующий миг я понял, что смеюсь вместе с ней.

Вскоре мы сидели на диване в гостиной, жевали приготовленный Полиной попкорн и говорили. Она рассказала мне, что на фотографии в квартире Светланы был брат жертвы, а не парень, потом ответила на мои вопросы о себе. Ничего интересного мне выудить не удалось. Выходило, что общается Полина в основном с клиентками и с мамой. С парнем рассталась год назад, лучшая подруга вышла замуж, уехала в Финляндию, родила ребёнка и теперь звонит редко. Ничего необычного в последнее время Полина вспомнить не смогла.

Я украдкой смотрел на волну её каштановых волос, на забавные авокадо на её футболке, и меня подмывало спросить, почему она рассталась с парнем. Как я понял, это была её инициатива. Но не стоило размывать границы, тем более пока я не выясню её роль в происходящем.

Настала моя очередь отвечать на вопросы. Полина очень интересовалась моей работой.

– Знаешь Дмитрия Москвичёва? – пытался я удовлетворить её любопытство.

– Это тот бизнесмен, который владеет несколькими компаниями, в том числе крупнейшей соцсетью?

– Так вот, он – Великий Магистр Ордена.

– Великий Магистр, да… – Полина очень старалась не смеяться.

– Да, у нас тайный Орден с Великим Магистром во главе! – раздражённо отозвался я. – Ну чего ты хочешь от двадцатилетнего мальчишки? Он для всего придумывает пафосные названия.

Полина хитро улыбнулась.

– Да брось, – игриво сказала она. – Тебе это нравится!

– Нравится?

– Ну да. Тайный Орден, спасающий мир от зла! Звучит очень заманчиво!

Я ухмыльнулся.

– До тех пор, пока не приходится представляться своим подружкам-ведьмам!

Она засмеялась.

– Дмитрий считает, что в мире, где существуют маги, тайный Орден тоже обязан существовать, – пояснил я.

Полина изящно отправила в рот кусочек попкорна и задумчиво произнесла:

– То есть он полагает, что есть и другие миры?

Я осёкся, осознав, что сейчас повторил слова Димы, даже не задумавшись о смысле. А ведь в этом что-то есть…

– Я читал о теории, что магия пришла из иного мира. А раньше её не существовало. Ведь если подумать, то первые достоверные упоминания магического дара относятся к двадцатому веку. А нормально изучать её начали только после революции.

– Неправда. Магия была всегда, – возразила Полина. – Вспомни хотя бы сожжение ведьм в Средневековье. Просто раньше люди скрывали свой дар, а теперь нет.

– А тебе не кажется, что во времена Средневековья любой мало-мальски способный боевой маг мог бы захватить целую страну, и история пошла бы по иному пути? И я не думаю, что в преследовании пострадали настоящие ведьмы.

Но моя собеседница явно была приверженкой теории тайного заговора.

– Я уверена, что так и было: вся высшая знать владела магией и вела с её помощью междоусобные войны. Просто, когда начался расцвет Инквизиции, упоминания об этом убрали из записей. По какой-то причине волшебная сила стала запретной. Скорее всего, потому, что короли боялись конкуренции. Да что я тебе рассказываю! Никого же не удивляет, что во время ВОВ обе стороны активно использовали магию! И хотя в открытую об этом не говорят, многие считают, что дар внушения был очень силён у всех мировых диктаторов: Ленина, Гитлера, Сталина, Муссолини, Ким Чен Ира. Думаешь, они смогли бы обеспечить себе такой размах без хорошенького внушения?

Я мог бы с ней поспорить. Я не настолько верю в человечество. Эксперименты вроде «Третьей волны»[5] доказывают, что люди легко попадают под влияние хорошо поданной идеи без всякой магии.

Но чтобы не накалять обстановку, я спросил:

– А почему ты сама работаешь гадалкой? У тебя прекрасные способности, ты могла бы найти работу получше.

Полина тут же скрестила ноги и руки в защитной позе.

– Звучит классно, но по факту набор профессий очень ограничен. Идти в рекламу я не хотела. Все эти прогнозы продаж, составление рекламных кампаний, как по мне, забивание гвоздей микроскопом. Так ещё и стоит ошибиться – на тебя все шишки! Оборонка – ещё хуже! Запрут до конца жизни на каком-нибудь заводе. Бр-р-р…

Её передёрнуло.

– Можно, конечно, блог вести и там давать прогнозы за деньги, но я предпочитаю личное общение, – заключила она.

– Ну а как насчёт работы в полиции? Я знаю, что в некоторых отделах есть люди с даром.

Она заправила за ухо каштановую прядь.

– Нет, это не по мне. Когда ты видишь преступление, то словно сам всё это переживаешь. Изо дня в день такое не каждый выдержит. Кроме того, видения бывают неточными или бесполезными, как в случае со Светланой. Я не увидела, кто её убил! А ещё преступники используют «глушители», блокирующие магическую слежку.

– На самом деле преступления чаще совершают обычные люди без всякой подготовки, – возразил я, – профессионалы с «глушителями» – скорее исключение.

– Ну да, – пожала она плечами. – И мне неохота каждый день наблюдать, как какой-нибудь Вася в порыве пьяной ярости до смерти избивает свою жену. От такого с катушек можно съехать.

Она печально покачала головой и добавила:

– У меня всё проще. Изменил – не изменил, будут вместе – не будут.

И всё-таки я не уловил в её голосе энтузиазма. Она словно бесконечно устала от собственного дара.

– Паша, а почему ты ушёл из полиции? – неожиданно спросила Полина.

Я замешкался. Врать было как-то… неправильно. Мне не хотелось испортить атмосферу откровенности. К тому же у меня было такое чувство, что Полина сразу распознает ложь. Но и лезть в эту неприятную историю момент был неподходящий, так что я выдал свой обычный полуправдивый ответ:

– Меня уволили за участие в несанкционированном митинге.

У Полины тут же стало сочувственное лицо.

– Это так несправедливо!

Но я лишь неопределённо дёрнул плечами и честно сказал:

– Я не хочу это обсуждать.

Она смотрела с таким пониманием, что я прямо видел, как у неё в голове проносятся заголовки новостей вроде «Павла Кузнецова задержали на несанкционированном митинге», «Вопиющее нарушение прав человека: к Павлу Кузнецову не пускают адвоката», «Петербургский следователь вынужден уволиться из-за участия в митинге». Вот я уже и герой!

Но разубеждать её значило бы сильно упасть в её глазах. Не сейчас. Может быть, я расскажу ей позже.

Глянув на часы на стене, я стал подниматься.

– Мне уже пора, Полина. Номер телефона я тебе дал, если вспомнишь что-то ещё, позвони.

Внутри меня всё противилось уходу, не желая расставаться с теплом уютной квартиры и с её, тоже какой-то тёплой и уютной, хозяйкой.

Но надо работать. Надо поскорее закрыть это дело, снять все подозрения с Полины, и тогда я смогу позвонить ей просто так. Её номер у меня есть.

Она тоже встала, провожая меня в прихожую.

– Куда ты пойдёшь?

Я заглянул в телефон.

– Пётр прислал мне адреса родителей Светланы и её брата, Максима, который теперь в розыске. Нужно всех опросить.

– Значит, ты помогаешь полиции? – задумчиво протянула Полина, стоя в дверном проёме и глядя, как я завязываю шнурки на ботинках.

– Да, можно сказать и так. Ко мне обращаются, если преступление связано с магией.

– Разве в полиции нет своих специалистов?

– Очень мало. Зарплаты не те. Им дешевле привлекать консультантов вроде меня.

– Почему дешевле?

Я накинул куртку.

– Потому что мне приличные деньги платит Дима, а для полиции моя помощь ничего не стоит.

– Твой Дима благотворительностью занимается? – фыркнула Полина.

– Иногда да, но чаще – просит об ответной услуге.

– Нарушает закон?

– Разные мелочи, – объяснил я. – Например, удостоверение, которым я перед всеми щеголяю. Часто мы разыскиваем артефакты, и нужны пропуски на закрытую территорию, планы объектов или допуск к полицейским документам и уликам.

Полина молчала, а я уже застегнул молнию на куртке и приготовился к встрече с питерской сыростью.

– Можно мне пойти с тобой?

Я в удивлении поднял на неё взгляд.

– Зачем? Будет максимально скучно. Обычный сбор информации. Да и врач сказал, что тебе нужно отдыхать.

Что-то блеснуло в ведьминских глазах.

– Знаешь, Паша, в мире существует и другая магия. Тонкие связи между событиями и людьми. По какой-то причине я всё время оказываюсь на месте преступления. И теперь я словно связана невидимой нитью с этим делом. Я бы хотела помочь тебе разобраться.

Прежде чем ответить, я сделал вид, что проверяю что-то в телефоне. Её слова только подтвердили то, что чувствовал я сам. Но с точки зрения логики это максимально глупо.

«А может, и нет, – шепнул внутренний голос. – Если она в самом деле связана с преступником, то стоит быть к ней поближе. Так ты сможешь увидеть странности в её поведении или заметишь, если ей снова будет угрожать опасность».

– Хорошо, – кивнул я. – Но собирайся быстрее.

Глава 5. Вампир

Насчёт скуки Паша оказался прав лишь наполовину. Мы долго и муторно добирались на другой конец города к родителям Светланы. Сдуру поехали на такси и почти час простояли в пробке из-за какого-то ремонта. Зато мы успели обсудить тысячу вещей: от последней части «Матрицы», недавно вышедшей в кино, до обожаемой мною пиццы с ананасами.

– Ты серьёзно? Любишь квиддич? – поразилась я, даже брови недоверчиво поползли вверх.

Наша машина в это время плавно скользила по мосту Александра Невского.

Паша пожал плечами.

– А чем он хуже футбола?

– Спорт, перекочевавший из детской книжки? Где взрослые люди летают на мётлах и рядятся непонятно во что? Я бы нашла лучшее применение для их магического дара.

– А я поклонник автора, – говорил Паша с таким видом, точно издевается надо мной. – Она создала целый мир, который даже вышел за пределы книг и стал частью реальности!

– Она создала куцый мир, где волшебники владеют одним обобщённым видом магии. Да ещё и в развитии ушли не дальше Средневековья.

По какой-то причине мне нравилось спорить с Пашей. При разговоре он чуть наклонялся ко мне и смешно морщил нос, выражая несогласие.

– А заклинания на латыни? – продолжала я.

– А что не так с заклинаниями?

– Магия – такая же часть тебя, как руки, ноги или уши! Ну ты же не приказываешь своему носу: «Нюхай!» Да ещё и на другом языке!

Паша выпучил глаза от такого сравнения, а потом расхохотался. Смех у него был такой открытый и заразительный, что я тоже, не удержавшись, прыснула.

Но вскоре мы прибыли на место, и веселье закончилось.

Беседа с безутешными родителями вышла вялой и очень грустной. Светлана давно жила одна и мало с ними общалась. У неё был собственный бьюти-салон и перспективный парень Денис. О последних знакомствах ни отец, ни мать ничего не знали.

У Светланы были младшие брат и сестра. Про Максима чета Гольц говорила неохотно, и Паша выпытал у них, что с сыном они не особенно ладили. Он с отличием окончил университет, но, вместо того чтобы строить карьеру юриста, ударился в оккультные науки. Родители утверждали, что дара у него нет, но он увлёкся артефактами и даже какими-то веществами. К нему приходили странные люди, а деньги он зарабатывал непонятными ритуалами. Это и стало основой конфликта. После очередного скандала он съехал на собственное жильё, и с тех пор родители его не видели. Но парень общался со Светланой, иногда она помогала ему деньгами. И он никогда, никогда не мог бы сделать ей ничего плохого. Всё это чудовищная ошибка!

В какой-то момент мне удалось ненавязчиво взять мать Светланы за руку, будто бы выражая поддержку. И я отчётливо увидела похороны и её, рыдающую, над двумя свежими могилами…

Напоследок они рассказали, что сестру Светланы зовут Катя, она студентка и учится на факультете компьютерной безопасности.

Когда мы вышли из длинной многоэтажки, уже стемнело. Судя по адресу Максима, нам предстояло ехать обратно в центр.

– Максим тоже погибнет или уже погиб, – сразу выдала я задумчивому Паше.

Он поглядел на меня, сжав губы. Я рассказала ему о том, что увидела в будущем Светиной матери.

– Что ты думаешь об этом?

– По-моему, этот Максим перемудрил с веществами или артефактами, – процедил Паша.

– Но мы же имеем дело с магом, – возразила я. – А по утверждению родителей, Максим не маг. Дар нельзя приобрести с помощью артефактов!

Он накинул капюшон, потому что с неба опять сыпались мелкие холодные капли.

– Зато с их помощью можно вляпаться в неприятности!

* * *

Артефакты – это предметы, наделённые магией. К примеру, Пашин ТИК – тоже артефакт, созданный инженерами-магами. А мой хрустальный шар – нет, потому что он использует природные свойства хрусталя придавать ясность мыслям.

Естественно, помещать в предметы чары могут только «внешники», а именно – артефакторы. Вообще, возможности применения внешней магии куда шире, чем внутренней. Если внутреннюю можно развивать лишь в трёх направлениях: лечение, провидение и внушение, – то внешние проявления можно использовать практически в любой области.

Например, многие любители магических ударов и щитов (или компьютерных игр) становятся боевыми магами и служат в армии или охране.

Транспортники могут перемещать предметы и левитировать. Им цены нет на стройке или при погрузке.

Очистители отлично уничтожают мусор или преобразуют его во что-то полезное.

«Внешники» могут и филигранно подогнать детали механизма друг к другу, и устроить потрясающее цирковое шоу. Поэтому мне кажется, что их разделение весьма условно и больше зависит от образования, чем от врождённых способностей. Просто люди любят всё упрощать и классифицировать.

А с «внутряками» дело обстоит наоборот. Ещё в школе легко можно определить, какая грань дара у человека преобладает, остальные же так и остаются несущественным дополнением.

Магия артефактов ограничена, конечна и имеет выраженный металлический запах. Она может помочь мне исцелить человека, хотя в лечении я полный ноль, но ничто не сделает меня целителем.

Так же и никакой артефакт не сделал бы из Максима сильного внешнего мага…

Такие мысли проносились у меня в голове, когда около десяти вечера Паша позвонил в старый потёртый звонок с продавленной кнопкой. Мы стояли на лестнице перед одной из питерских коммуналок. Достоевщина тут так и витала в воздухе вместе с запахом гречи и жареной куры. Обшарпанные угрюмые стены, мрачность тусклых лампочек, старческое дребезжание звонка. Где-то играла музыка, слышались топот и скрипы, но даже спустя десяток нажатий на кнопку нам так никто и не открыл.

Паша вынул из кармана маленькую пластиковую карту, которую я уже видела в метро.

– Что это? – поинтересовалась я.

– Это Всеключ. Полезная в хозяйстве вещь, – бросил Паша, собираясь прислонить его к замку.

Всеключ! Надо же! Я думала, это выдумка из фильмов про шпионов!

Но я отодвинула его руку и просто дёрнула за дверную ручку. Высокая деревянная дверь легко открылась.

Паша только хмыкнул и первым шагнул в длинный полутёмный коридор, заставленный вещами, в поисках тринадцатой комнаты. Мы миновали стоящие друг на друге коробки, прислонённый к стене старый велосипед, потемневший от времени комод. Я шепнула Паше – говорить хотелось шёпотом, потому что вокруг царила затхлая тишина:

– Не поздновато ли для визита?

– Для полиции – нет, – отрезал он. – Может быть, у нас ещё есть шанс найти Максима и помочь ему.

Из-за двери с цифрой тринадцать слышались невнятные стоны и вздохи. Паша постучал, но ответа не было.

Секс у них там, что ли?

Паша заколотил кулаком в дверь. Но звук получился глухой, как в бочке. Тогда он всё же воспользовался Всеключом. Замок радостно щёлкнул и впустил нас.

У меня всё сжалось внутри. Была в этой квартире и вообще в обстановке злая нищенская жуть. Самое место для «тёмной» магии и прочей хтони.

Мне не хотелось идти внутрь, но Паша уже широким шагом переступил порог комнаты, откуда доносились сомнительные звуки.

Я поспешила за ним.

От увиденного меня едва не стошнило. Посреди комнаты на «бабушкином» ковре лежал худощавый парень, совершенно голый и весь в крови. Я в ужасе отпрянула, однако моего напарника зрелище ничуть не смутило.

– Вставай! Полиция! – заявил он и для убедительности легонько пнул лежащего по голой ступне.

Человек издал стон то ли боли, то ли наслаждения.

– Я говорю: полиция! Прекращаем цирк! – склонился Паша к странному явлению.

Парень резко распахнул глаза и, увидев незнакомца, недоуменно и возмущённо уставился на него.

– В чём дело? Я вхожу в транс!

Он стал подниматься на ноги.

У меня отлегло от сердца. Он жив, не умирает от боли, а всего лишь входит в транс. Но откуда тогда кровь?

– Что у вас здесь происходит? – поинтересовался лжеполицейский.

Молодой человек заметил меня, и даже сквозь кровавые разводы стало видно, как он покраснел.

– Это у вас что происходит! – закричал он визгливо, прикрыв рукой хозяйство. – Вы вломились в мой дом!

Паша вынул своё волшебное удостоверение и железным голосом произнёс:

– Следователь полиции Василеостровского района капитан Павел Кузнецов! Уполномочен вас допросить!

Парень бросился к стоящему в углу креслу, схватил халат и закутался в него. Теперь он походил то ли на индейца в боевой раскраске, то ли на актёра из фильма ужасов на перекуре.

– Чего вам надо? Я ничего противозаконного не делал!

– Мы пришли задать вам пару вопросов про Максима Гольца. Он ведь здесь живёт?

Парень затравленно оглянулся на дверь.

– Да, он мой сосед. Мы на двоих комнату снимаем, – неохотно подтвердил он, держась за ворот халата, словно мы намеревались его раздеть.

– Может быть, присядем и поговорим? – предложил Паша, указав на продавленный диван.

– Давайте, только поживее! – снова зыркнул на дверь парень. – Мне надо закончить ритуал, пока луна не зашла!

Паша окинул ковёр и комнату сумрачным взглядом.

– Что за ритуал?

– Обращение в вампира! – с вызовом заявил парнишка.

– В вампира, – уставившись на него, тупо повторил Паша.

Я вполне могла понять его реакцию. Вампиров не бывает!

Да, где-то в семнадцатом веке была эпидемия болезни, которую назвали «вампиризм». В организм магов проникал вирус и извращал магию так, что заражённым для выживания приходилось пить кровь. Премерзкая штука! Больным бывало так плохо, что они даже убивали близких ради крови. А некоторые личности, не обременённые моралью и совестью, вроде Влада Цепеша, даже умудрялись придать этому процессу долю романтики.

Вирус отлично передавался через слюну, а ещё обрастал нелепыми слухами. К примеру, какой-то доктор посоветовал, чтобы не заразиться, употреблять чеснок, но тёмные крестьяне, которые, к слову, не болели, потому что не были магами, сделали вывод, что чеснока боятся сами «вампиры». А чего стоит осиновый кол в грудь! От такой «терапии» погибло больше людей, чем от самой болезни.

К счастью, уже в восемнадцатом веке от этой дряни придумали прививку, и теперь вампиризм полностью истреблён вместе с чумой, сибирской язвой и уханьским коронавирусом, доставившим пару лет назад немало хлопот. Впрочем, это уже другая история.

Но этот тип для больного выглядел слишком уж бодрым.

– Вампиризм – это болезнь, и с помощью ритуалов вы не заразитесь, – равнодушно заметил Паша.

Молодой человек закатил глаза и опустился на диван.

– Ну конечно! Болезнь! Вы из этих, «неверующих»! – Он сделал руками в воздухе кавычки. – Конечно, государству и его прислужникам выгодно отрицать всё, что выходит за рамки нашей скучной матричной реальности! А как же горы книг, написанных о вампирах? А как же странные намёки Стефани Майер по телевизору и на Ютубе? Вампиры существуют! Она встречалась с ними! Некоторые вещи невозможно выдумать! Из глубины веков к нам добрались истории о Дракуле…

Пока он говорил, я лениво отметила про себя, как причудливо сплетаются популярные образы в его речи. «Матрица» соседствует с «Сумерками» и с заговором правительства. Кому-то надо меньше поглощать инфо-жвачки!

– Ну а вам-то зачем становиться вампиром? – продолжался допрос, когда поток красноречия иссяк.

Жертва «Сумерек» подняла вверх указательный палец.

– Бессмертие! Всем известно, что вампиры живут вечно! Ещё в средневековых трудах монахов…

– Кровь чья? – перебил Паша.

– Ну чья… – сник будущий бессмертный. – Говяжья. Печёнку купил и нацедил. Пришлось пару кило взять, чтобы хватило, а ведь сейчас такие цены…

– А ритуал вы, очевидно, загуглили. Что-то вроде «как стать вампиром в домашних условиях»?

Парень бросил на собеседника оскорблённый взгляд и снова густо покраснел.

– Издеваетесь, господин следователь? На подобный запрос можно получить множество противоречивой информации. Но я не первый год занимаюсь темой вампиризма и могу отличить крупицы истины от пошлых выдумок!

Меня разбирал смех. Но Паша смотрел на психа со слоновьим спокойствием и выдержкой, достойной далай-ламы. Приходилось и мне держать лицо.

– Ладно, это к делу не имеет отношения. Как вас зовут?

– Яснослав. С сегодняшнего дня это моё новое имя! – гордо заявил лжевампир.

– Документы предъявите, – тяжело вздохнул лжеследователь.

Парень встал, прошёлся до примостившегося у батареи письменного стола, по виду сохранившегося здесь с прошлого века, и, покопавшись в ящике, извлёк на свет паспорт.

– Так, Светлый Ярослав Валерьевич, – прочёл Паша. – Весьма остроумно.

– Это моя настоящая фамилия, – оскорбился парень. – Разве не очевидно, что это знак моей избранности?

– Максимально очевидно, – подтвердил Паша и закрыл паспорт. – Когда вы видели вашего соседа в последний раз?

– Вчера около полудня, – без запинки сказал Ярослав.

– Откуда такая точность?

– Я готовился к ритуалу сбора солнечного света. Его следует проводить ровно в полдень, а Макс ушёл как раз в этот момент.

Пока они разговаривали, я тенью проскользнула вдоль стены ко второму письменному столу в самом тёмном углу. Он был меньшего размера и более современным. На нём громоздились какие-то бумажки с невнятными каракулями, чайные чашки в количестве трёх штук, стопка старых книг. Но всё это богатство ютилось по краям, оставляя в середине прямоугольник свободного места.

Я взяла лежащую на этом месте ручку и незаметно сунула в карман.

– Куда пошёл Максим, он вам сказал?

– Нет, но я знаю, что он исследовал Башню грифонов.

– Башню грифонов? – Голос у Паши изменился, и я посмотрела на него.

Но он не сводил глаз с Ярослава.

– Да, он говорил, что в лаборатории под Башней спрятан философский камень, и собирался его найти.

Паша прищурился, но ничего не сказал. Тогда я вмешалась:

– Что у Максима стояло на столе? Тут пустое место.

Ярослав глянул на меня.

– Ноутбук был.

– А где он сейчас? Максим взял его с собой?

– Нет, – протянул парень. – Его девчонка забрала.

– Его девушка? – по-деловому уточнила я.

– Нет! Девчонка.

Я беспомощно посмотрела на напарника. Что всё это значит?

– Как она выглядела? Сколько лет? – взялся он за дело. – Когда приходила?

Ярослав, нахмурившись, потёр лоб, размазывая по нему неаппетитные разводы.

– Ммм… вчера… – бормотал он, а потом выдал уверенно: – Нет, сегодня!

– И? – подтолкнул его Паша, потому что тот смотрел на нас с видом победителя, словно помог нам раскрыть преступление.

– И вот.

Паша закатил глаза.

– Как её звали? Знакомая или нет?

– Я пытался выйти в астрал и кое-что принял… В общем, я подробностей не помню. Вроде она сказала, что сестра Макса. Вошла, оглядела его стол, взяла ноут и ушла.

Мы с Пашей переглянулись, а горе-оккультист добавил:

– Вспомнил! У неё волосы розовые были!

На этом мы распрощались с «вампиром» и вышли в коридор. Пробираясь мимо ящиков и велосипедов вслед за Пашей, я спросила:

– Как ты думаешь, это была Катя Гольц? Сестра Максима?

Он выглядел задумчивым и хмурым.

– Возможно. Или кто-то притворившийся ею.

Я оглянулась на затёртую дверь с цифрой тринадцать.

– Интересно, что он скажет, когда не превратится в вампира? – усмехнулась я.

– На этот раз ему есть на кого свалить неудачу, – отозвался Паша.

Вдруг у меня зазвонил телефон. Пронзительная современная мелодия звучала чужеродно в помещении, будто застывшем в прошлом. Я поспешно отключила звук.

Паша обернулся.

– Я подожду тебя снаружи.

Наблюдая за его удаляющейся спиной, я взяла трубку:

– Привет, мам!

– Привет! – Голос был недовольный. – Ну расскажи, что с тобой в метро случилось и почему за тебя какой-то мужик на телефон отвечает?

Меня даже в жар бросило. Ведь Паша разговаривал с ней в прошлый раз! Чтобы минимизировать количество вопросов, я видела только один верный ответ:

– Это мой парень. Буквально вчера познакомились.

– Завела, значит, парня и про мать совсем забыла? – укоризненно сказала мама.

Я вздохнула:

– Ты мне сама твердила, что пора замуж.

Я ощутила, как она оживилась при этих словах.

– Как зовут? Кем работает?

– Зовут Паша, – но раскрывать Пашину профессию мне почему-то не хотелось.

Я оглянулась на дверь в квартиру.

– Мам, мне некогда сейчас, у нас свидание. Давай я в выходные приеду и всё расскажу!

– Приедешь, ты серьёзно? – обрадовалась она.

Обычно я всеми правдами и неправдами избегала визитов.

– Да, честное слово! – подтвердила я. – Но вот сейчас очень неудобно говорить.

– Ах, Полечка, – с пониманием вздохнула она, как бы имея в виду «ну что с тобой делать?». – Ладно. Завтра позвони! И предохраняйся там, пока до загса не добрались!

Я пробурчала что-то невнятное и положила трубку. Вот как это типично! Сначала весь мозг вынесет, что парня нет, а когда он есть, так сразу «про мать забыла».

И нет, я не испытывала стыда за то, что наврала ей. У меня появилась отличная отмазка, а потом я всегда могу сказать, что у нас не сложилось.

Я двинулась к деревянной двери в конце коридора.

Конечно же, мама была такой не всегда. В детстве она не проявляла этой бешеной гиперопеки. Я гуляла с семи лет одна где вздумается, сама разогревала себе обед, пока она работала, и свысока смотрела на одноклассниц, которым родители что-нибудь запрещали. Я хорошо помню момент, когда всё изменилось.

Мне было одиннадцать. У детей, обладающих даром, со второго класса в школьном расписании стоят уроки магии два раза в неделю. Я как раз сидела на таком уроке и жутко завидовала Ленке, которая стояла у доски. Она возвела вокруг себя невидимый щит, а остальные одноклассники кидали в неё бумажки, стараясь его пробить, но даже у мальчишек ничего не выходило. Виолетта Степановна наконец сказала:

– Пять, Ильюшина! Садись. И прибери здесь.

Ленка убрала щит и лёгким движением руки заставила разбросанные бумажки подняться в воздух и рвануть к мусорному ведру в углу класса.

В тот момент, когда она уселась на своё место, в дверь постучали. В кабинет вошёл директор и подозвал нашу учительницу. Едва за ними закрылась дверь, как начался обычный бедлам: по классу летали ручки, тетради и записочки, мальчишки задирали девчонок, а девчонки – мальчишек. А я всё ещё чувствовала во рту горечь зависти. Ну почему я не умею использовать внешнюю магию?

Когда дверь снова открылась, как гром среди ясного неба прозвучал голос директора:

– Полина Метельская!

Недоумевая, я вышла в коридор. Директор и Виолетта Степановна уставились на меня как-то странно. А потом объяснили, что мою маму сбила машина и сейчас она в больнице в тяжёлом состоянии. Пока она там, я поживу у соседки, тёти Даши, она сейчас придёт за мной…

Вечером, лёжа отвернувшись к стене на раскладушке в душной квартирке тёти Даши (которая вовсе и не тётя, а скорее бабушка), я тихо плакала. Я боялась, что мама может умереть и мне до конца школы придётся спать на этой раскладушке. Потом мне пришло в голову, что меня вообще отдадут в детский дом, и я заплакала громче. Но тётя Даша давно похрапывала на своей высокой кровати и ничего не слышала.

Я уже кое-что умела: могла заглядывать в будущее, хотя видения бывали путаными и непонятными. Но в тот момент мне никак не удавалось сосредоточиться, чтобы что-то увидеть. Я изо всех сил думала о маме, но вместо хоть каких-то мутных образов видела лишь тьму. И эта темнота меня до дрожи пугала, я боялась, что от потрясения утрачу свои способности. Виолетта Степановна рассказывала нам, что такое бывает. Может, я и не самая крутая магичка и не умею заставлять предметы двигаться, но стать обычным человеком было бы смерти подобно.

Мне оставалось лишь надеяться, что скоро маму выпишут и всё станет как раньше. Тогда я поняла, почему порой людям так важно знать будущее. Я пообещала себе, что больше не буду завидовать Ленке, а стану развивать свою силу. Не могу сказать, что действительно перестала завидовать, но всё-таки с того дня занималась на уроках магии гораздо усерднее.

Всю ночь моё воспалённое воображение рисовало во сне картины, связанные с мамой: то она на операционном столе, а к ней склоняется хирург в медицинской маске, то лежит в палате, а рядом тревожно пищат какие-то приборы, то я рыдаю над её бесчувственным телом. Иногда я вздрагивала и просыпалась в холодном поту. Я старалась убедить себя, что это лишь сон, и засыпала снова, выдумывая ему новые, хорошие концовки. Иногда получалось, и тогда мне снилось, что мы пьём на кухне чай с блинами. А иногда накатывала беспросветная темнота.

На следующий день я проснулась такой разбитой и обессиленной, что не пошла в школу. Тётя Даша вызвала мне врача. Участковая докторша сказала, что у меня сильный стресс и мне надо отдохнуть.

Я провела день бессмысленно щёлкая каналами на стареньком телевизоре, пока тётя Даша возилась на кухне. Ближе к вечеру ей позвонили. Телефон стоял в прихожей. Я задержала дыхание, но, хотя всё слышала, ничего не смогла понять по коротким «Да», «Нет», «Поняла, спасибо».

Вытирая руки кухонным полотенцем, тётя Даша вышла ко мне в комнату.

– Твоей маме сделали операцию, и теперь она поправится.

И тогда у меня в голове отчётливо проявилась картина, как мы с мамой завтракаем блинами на нашей кухне. Это уже не был сон, это было моё первое чёткое видение. И оно сбылось.

После того случая мама изменилась. Стала за меня переживать, словно это я угодила в больницу, а не она. Купила мне мобильный телефон – небывалую роскошь по тем временам – и всегда исправно звонила, если задерживалась на работе, а меня заставляла звонить, когда прихожу из школы. Я помню, как злилась на неё из-за непривычного контроля.

– Это не контроль, – отвечала она. – Я ведь тоже тебе звоню. Просто в нашей семье теперь так принято.

– И зачем, мама? Я не маленькая!

Вместо ответа она подошла ко мне и обняла. Я даже не смогла вспомнить, когда она в последний раз обнимала меня так. Словно я – её маленькая девочка, а ведь в одиннадцать лет я считала себя уже взрослой.

– Полечка… Я поняла, что друг у друга есть только мы. Если мы с тобой потеряем связь, то останемся в одиночестве.

Уткнувшись в мамино плечо, я вдыхала родной и любимый запах и уже не смогла возразить.

И до сих пор я по нашей договоренности звоню ей каждый день. Потому что, сколько бы я ни ворчала и ни злилась на её опеку, она остаётся моим единственным близким человеком.

И снова мы с Пашей стояли в промозглой ноябрьской тьме. После квартиры Максима мне страшно хотелось смыть с себя её убогость и затхлость, словно это я была перемазана говяжьей печёнкой. А ещё я ужасно устала.

Паша сосредоточенно набирал кому-то сообщение.

Я широко зевнула.

– Утомилась? – заботливо спросил Паша. – Езжай домой.

– А ты? – подавляя новый зевок, удивилась я.

– А у меня есть ещё одно неотложное дело. Я хочу опросить свидетелей происшествия в метро.

– Свидетелей? Они же давно спят по домам!

– Не таких свидетелей, – покачал он головой. – А тех, с кем удобнее всего встретиться ночью.

Глава 6. Олег

Круглосуточный «Макдональдс» после одиннадцати вечера – что может быть менее романтичным? И всё равно меня не покидало ощущение, что мы с Пашей на свидании.

Нас разделял стол со светлым пластиковым покрытием. Сидевший напротив инквизитор с аппетитом жевал свой бутерброд с невыговариваемым названием, пока я лениво ковыряла безвкусный салат, успев пожалеть, что выбрала его. Зато кофе мы потягивали с одинаковым наслаждением.

Из динамиков лилась монотонная музыка. В окно то и дело брызгал мелкий дождь, будто кто-то баловался с пульверизатором. Посетителей было немного: в будний день так поздно бродят по центру города только компании студентов да редкие оборотни со смещённым режимом дня.

Мы с Пашей собирались встретиться с духами, которые живут в метро. Наверное, это странно для ведьмы, но я ни разу не имела с ними дела и теперь немного волновалась, самая не зная почему. В целом они безобидны, но непредсказуемы, как и люди.

– Лучшее время для встречи с призраками – около трёх часов ночи, когда истончается граница реальности, – сказал Паша, покончив с бутербродом.

Было похоже, что он прочитал это на сайте вроде «Колдовство для чайников» или «Как подружиться с духами», но я не спорила.

– А как мы попадём на станцию так поздно? – поинтересовалась я.

Инквизитор усмехнулся, достал из внутреннего кармана куртки несколько бумажек и выложил на стол одну из них. Это оказался служебный пропуск в метрополитен на имя Кузнецова Павла Андреевича.

Я только головой покачала. Очевидно, у него таких целая пачка.

– Приходится предвидеть разные ситуации, – словно прочёл мои мысли Паша, убирая документы обратно. – Кстати, о предвидении…

Он положил руки на стол и внимательно посмотрел на меня.

– Каково это – знать будущее? Ты ведь можешь увидеть своё?

Неожиданный вопрос застал врасплох, и я сперва не знала, что сказать. Паша не сводил с меня глаз, ожидая ответа. Тогда я пожала плечами.

– Могу, но редко это делаю.

– Почему?

– Потому что оно постоянно меняется. – Я сделала глоток обжигающего кофе из бумажного стаканчика и попыталась объяснить: – Чтобы что-то узнать, нужно задать вопрос. Если ты спросишь, что будет завтра, то получишь бессвязную карусель образов. Но я могу узнать, получу ли новую работу или как пройдёт встреча с подругой. Только для этого уже должны быть данные: назначено собеседование, обговорена встреча или хотя бы появилась сама мысль об этом событии. Я не могла знать, что познакомлюсь с тобой, потому что не могла спросить: «Не встречу ли я завтра Павла Кузнецова?»

Он улыбнулся.

– А как насчёт: «Не встречу ли я завтра инквизитора, который житья мне не даст?»

– О! Это я регулярно спрашиваю, как любая уважающая себя ведьма!

Паша рассмеялся, а я отхлебнула ещё кофе. Смотреть на его улыбку было так приятно, что я почти забыла, зачем мы здесь.

Обменявшись ещё парой шуточек на ту же тему, мы перешли на другие, и время до двух ночи пролетело слишком быстро.

* * *

В два часа ночи поезда метро не ходят. Это очевидно, но мне всё равно казалось, что из тоннеля нам навстречу вот-вот вынырнет поезд. Может быть, поезд-призрак. Иррациональный липкий страх окутывал меня, даже несмотря на присутствие Паши.

Для нас в тоннеле включили свет, но неестественная тишина, в которой звук каждого нашего шага эхом звенел в ушах, давила на слух. Словно нас накрыло непроницаемым колпаком.

Через некоторое время освещение будто стало более тусклым. Под ногами захлюпала вода. Но Паша шёл вперёд как ни в чём не бывало. Впору восхититься его железными нервами.

Дежурный по станции предлагал проводить нас, но инквизитор отказался. Как он объяснил мне, чем меньше людей вокруг, тем охотнее призраки идут на контакт.

Следуя за ним с промокшими ногами, я судорожно пыталась вспомнить, что сама знала о подземных обитателях.

Духи – это сгустки сильной психической энергии, этакие люди без тела. В основном ими становятся маги, но иногда и людям без дара это удаётся. Как это происходит, никто толком не знает, известно лишь, что тут замешаны сильные переживания и большая психическая сила.

Призраки питаются людскими эмоциями, поэтому и выбрали в качестве местообитания метро. Где ещё найдёшь столько людей и их переживаний! В принципе, подошёл бы и торговый центр, но там негде уединиться, чтобы переварить полученное питание. Дело в том, что духи живут по определённому циклу и в перерывах между едой им необходимо тихое место.

При этом, получая от людей энергию, призраки не наносят им вреда. Они просто находятся в эмоциональном поле, никак не влияя на его источник. При этом им не важно, какие эмоции испытывает человек: радость, грусть, гнев, страх – главное, интенсивность.

Поэтому иногда оголодавший призрак может напугать человека, чтобы поживиться.

Я чувствовала, что в этом тёмном тоннеле в три часа ночи я – просто лакомый кусочек!

Наконец Паша остановился.

– Поезд был здесь, – пробормотал он.

В гнетущей тишине его голос показался громким, как набат.

Я тоже узнала развилку. И лёгкий аромат магии ещё остался.

– И как ты собираешься позвать призраков для беседы? – поинтересовалась я.

– Никак, – ответил Паша. – Мы сами придём к ним и попросим о помощи.

– Что?

Он достал из кармана клочок бумаги, на котором была нарисована какая-то схема, и уставился на неё.

– Так, двадцать метров вперёд, потом налево, – заявил он.

– И что там?

– Один из заброшенных тоннелей.

Я отчётливо пожалела, что ввязалась в эту авантюру. Но показывать ему свой страх совсем не хотелось.

– Ты уверен, что оно того стоит? – только спросила я.

Он посмотрел на меня.

– Не бойся, я это уже делал. Но если хочешь, можешь подождать меня здесь.

Он радушно обвёл рукой тоннель.

– Ага, щас! – взвилась я.

Паша хмыкнул. Вновь вперив взгляд в карту, он двинулся вперёд.

Следуя за ним, я вскоре увидела слева железную дверь. Если бы я не ожидала чего-то подобного, то, скорее всего, её и не заметила бы. Интересно, она заперта?

Ржавые петли неохотно повернулись, когда Паша рывком её открыл. Внутри – темнота.

Холодок снова пробежал у меня по спине. Нам точно туда нужно?

Но бескомпромиссный – или же безумный – инквизитор шагнул за порог, а я не хотела остаться одна в пустом тоннеле.

Некоторое время мы шли по узкому неосвещённому коридору. Он закончился внезапно, впустив нас в большой сводчатый зал. В свете редких ламп мне удалось его рассмотреть. Под ногами лежали бетонные плиты, своды поддерживали серые колонны без какой-либо отделки. Краска на потолке облупилась и вздулась хлопьями. На меня повеяло холодом, хотя в тоннеле тоже было нежарко. Сделав несколько шагов вперёд, я увидела, что пол обрывается и внизу блестят рельсы. Тогда лишь я сообразила, где мы.

– Заброшенная станция? – обернулась я к Паше.

Голос зазвенел под пустым потолком.

– Где же ещё призракам обитать? – усмехнулся он.

И вдруг он замер, уставившись на меня.

Встретив его взгляд, я почувствовала, как волосы шевелятся на голове. Пашино лицо внезапно сделалось неестественно бледным, а из глаз пропал белок. Они стали полностью чёрными, и я в жизни не видела ничего страшнее.

Хотела бы я завизжать, но голос куда-то подевался. Не в силах выдавить ни звука, я отшатнулась от застывшего, как изваяние, спутника.

В голове роились самые ужасные мысли. Что происходит? Кто он такой на самом деле? Зачем он заманил меня сюда?

Игнорируя здравый смысл, в панике я готова была допустить, что он вообще не человек! Оборотень, вампир, призрак! Плевать, что большей части из них не существует.

– Полина… – прошептал Паша, но губы его не шевелились.

Парализованная ужасом, я тупо смотрела на него, не отвечая.

Жуткая белая маска Пашиного лица вдруг словно отделилась от тела. Я увидела ниже головы размытую черноту. И Паша раздвоился. А в следующий миг передо мной стоял нормальный Паша с гримасой отвращения, а рядом с ним – чёрная тень с его белым лицом, словно из мультика Хаяо Миядзаки.

– Простите, я одолжил этот образ, чтобы поговорить с вами, – медленным убаюкивающим голосом произнесло чёрное существо, едва шевеля Пашиными губами.

А настоящий Паша ощупал своё лицо и выдохнул.

– Да уж, приятного мало, – сказал он. – Прости, Полина, я пытался объяснить, но это похоже на заморозку.

Я беспомощно открывала и закрывала рот.

– Вы призрак? – наконец спросила я у белолицего.

– Меня зовут Шапилов Олег Михайлович, – ответил он. – Но вы зовите меня Олег.

То ли от пережитого ужаса, то ли от его монотонного голоса на имени Олег меня пробрал смех. Однако я не была уверена, не сочтёт ли призрак это оскорбительным, поэтому лишь нервно хихикнула.

– Привет, Олег! – серьёзно, будто разговаривает с призраком Петра Первого, сказал Паша. – Извини, что потревожили, но нам нужна информация.

– Я так и понял, потому и вышел вас встретить. В такое время сюда мог заявиться только полный псих. Или ты.

Мимика у этого чудного существа отсутствовала, поэтому я не могла сказать, шутит он или сказал это всерьёз.

Чтобы развеять мои сомнения, Олег монотонно добавил:

– Ха-ха-ха.

Я ответила неловкой улыбкой.

– Но давайте к делу. У меня мало времени. Видимую форму поддерживать очень сложно.

– Ладно, – отозвался Паша. – Сегодня поезд застрял на путях в этом тоннеле. Там явно была замешана магия. Что ты знаешь об этом?

Олег повернул к нему лицо.

– Там была магия! Мощная магия!

– Об этом мы в курсе! – огрызнулся Паша. – Как это случилось? Кто колдовал? Вы его видели?

– Поезд въехал в тоннель в полном порядке, – рассказал призрак. – Он встретил мага внутри. И маг боялся. Очень сильно боялся!

Я вспомнила странное ощущение перепуганного животного.

– Это был человек? – спросила я у Олега.

– Я не знаю, – сказал тот и, кажется, мог бы пожать плечами, если бы они у него были. – Он как будто не в ладу со своей силой. Его магия выплёскивается не так, как он хочет.

– Это может быть ребёнок, – заметил Паша. – Необученный сильный маг.

– И как он мог попасть в тоннель? – удивилась я.

Мы переглянулись.

– Может быть, всё же животное? – спросила я Олега.

– Нет, у него есть разум, – ответил призрак. – Его эмоции похожи на человеческие. Животные чувствуют не так.

Призраки были специалистами в плане чувств, так что его словам можно верить. Но всё это странно.

Белое лицо теряло очертания, а балахон сделался прозрачным.

– Последний вопрос, Олег! – поспешно сказал Паша. – Вы встречали его здесь прежде?

– Мы? – В голосе слышалось презрение, хотя лицо оставалось неподвижным. – Ты что, считаешь, что у нас один общий разум на всех? Мы же люди, а не грибы!

Паша как-то странно крякнул.

– Да, прости, пожалуйста, – пробормотал он. – Но ты не мог бы узнать? По старой дружбе.

Олег закатил чёрные глаза, и в них проступил белый белок без зрачка. Зрелище стало ещё хуже, чем прежде. Я уж решила, что это означает отказ. Но не успела я расстроиться, как глаза вернулись на место.

– Нет, – сказал Олег.

– Нет? – переспросил Паша.

– Нет, никто из нас никогда его прежде не встречал.

Мне показалось или в убаюкивающем голосе мелькнуло раздражение?

– Спасибо, друг! – сказал Паша. – Ты нам очень помог! И остальным передай нашу благодарность!

– Я передам, – отозвался Олег. – Пока!

И он растворился в воздухе.

Я медленно выдохнула. Всё-таки в его присутствии было некомфортно.

– Какая жуть! – сказала я.

– Полегче, он всё ещё здесь, – невозмутимо заявил Паша. – Просто невидим, как и полагается приличному духу.

Я невольно оглянулась по сторонам.

– Пора уходить! – Почему-то Пашин голос стал вдруг напряжённым.

Выяснять, что не так, желания не было. Уходить – значит, уходить. Я повернула к железной двери.

В проёме стояла девочка-школьница с ранцем за спиной и чёрными глазами без белков.

От неожиданности я взвизгнула.

– Спокойно, Полина! – Паша ухватил меня за плечи. – Просто духи проголодались. Идём скорее!

И он направился прямо к неподвижно зависшей девочке, увлекая меня за собой.

– Как не стыдно! – сказал он призраку. – Не потерпеть пару часов?

Девчонка ничего не ответила, просто исчезла. Мне захотелось закрыть глаза, чтобы больше не увидеть ничего такого.

Выскочив из железной двери, я немного расслабилась. Но, как оказалось, зря. В ярко освещённом тоннеле нас поджидали трое: довольно-таки прозрачный скелет, верзила с топором наперевес и существо в маске Гая Фокса.

– Да вы охренели? – обозлился Паша. – Я на вас Олегу пожалуюсь! Будет впроголодь держать!

– Кто гуляет в поздний час, повстречает скоро нас! – скрипучим голосом заявил скелет.

Паша вынул и ткнул им под нос своё удостоверение.

– Мы расследуем преступление! Идите в… – Он покосился на меня. – Короче, туда, где мало места и солнечного света!

– Да-да, домой, мы поняли, – совершенно по-человечески вздохнул верзила и опустил топор. – Но твоя злость очень аппетитная.

– Если вы не боитесь, может, мы вас тогда повеселим? – предложил скелет.

«С их непроницаемыми рожами только цирк устраивать», – подумала я.

А скелет в подтверждение своих намерений подпрыгнул и развалился кучей костей.

– Очень мило, но мы торопимся! – осадил его Паша, и, миновав грустные фигуры, мы едва не побежали к станции.

– А Олег у них главный, что ли? – спросила я на бегу.

– Да, он тут всем заправляет.

Размышлять, откуда у Паши такие знакомства, мне не хотелось. Впервые в жизни я мечтала выбраться из метро как можно скорее.

Когда мы поднялись по эскалатору «Василеостровской», было уже около четырёх утра и станция готовилась к открытию. Паша поблагодарил дежурного, и мы прошли через турникеты на улицу.

Огромными белыми хлопьями падал снег, словно укутывая город тишиной. Спать расхотелось. То ли от полученного адреналина, то ли от чудесного зрелища мне захотелось гулять по крышам, петь песни и пить глинтвейн.

– Тебя подвезти? – спросил Паша.

Наши глаза встретились, и мне показалось, что он думает о том же, о чём и я. Весь этот бесконечно длинный день мы провели вместе, бок о бок. Казалось, что мы знаем друг друга тысячу лет. И теперь, когда все дела на сегодня закончены, ему тоже хочется глинтвейна и крыш, а вовсе не домой. Или, может быть, домой, но вместе со мной…

– Может, выпьем чего-нибудь? – спросила я. – Мне надо снять стресс.

Он усмехнулся.

– Я знаю тут одно местечко. Тебе понравится!

Глава 7. Жёлтый код

Едва я проснулась, как на меня обрушилась головная боль. Именно обрушилась: словно кувалдой стучат по затылку. Застонав, я открыла глаза.

Перед моим взором оказались псевдольняные шторы моей спальни. Это успокаивало. Я дома.

Придавленная тяжестью головной боли, я медленно села и обвела комнату взглядом. И тут же сделала неприятное открытие: я совершенно голая, а моя одежда беспорядочно валяется на полу. Я снова застонала. Как можно было напиться до такого состояния!

Потянувшись к телефону, обнаружила три пропущенных звонка от клиентов и восемь – от мамы. Я издала уже третий стон и только потом поняла, что цифры на экране показывают 12:45.

Какого чёрта здесь ночью произошло?

Свесив ноги с кровати, я попыталась избавиться от головной боли с помощью магии. Но сосредоточиться было выше моих сил.

Тогда я, чувствуя себя зомби, медленно встала и накинула халат. На кухне я покопалась на полке с лекарствами, нашла таблетку и запила её тремя стаканами воды.

Сушняк.

Дожидаясь, пока подействует человеческая магия, села на стул и написала извинительные сообщения клиенткам. Из-за этого дурацкого расследования я скоро без работы останусь!

Расследование! В голове мелькнул ночной визит в метро. Мне уже стало немного лучше, и я закрыла глаза, пытаясь вспомнить события ночи.

Встреча с Олегом и его «друзьями» виделась вполне отчётливо, а вот потом мы с Пашей поехали в какой-то бар, и уже после первого шота всё теряется в тумане.

Похолодев, я открыла глаза. Паши в моей квартире не было, но я проснулась без одежды. Что, если… Хочу ли я знать, что между нами произошло?

Я ведь вполне могла устроить какие-нибудь дикие танцы с раздеванием, или меня стошнило, поэтому я сняла одежду… Я сжала виски пальцами. Не нужно было пить! Какого чёрта меня понесло в бар?!

Глотнув для храбрости ещё воды, я позволила магии показать мне события ночи.

Вот мы сидим за столиком, и я поглаживаю Пашу по руке, томно улыбаясь. Он приглашает меня потанцевать. И это отличная идея! И нас совершенно не смущает тот факт, что больше никто не танцует, а остальные посетители пялятся на нас со снисходительным видом. А потом Паша наклоняется ко мне, чтобы что-то сказать. Его глаза оказываются совсем рядом, так близко, что я не могу удержаться…

Долгий сумасшедший поцелуй, тёмное такси, кровать, где Паша стягивает с меня джинсы… Дальше всё ясно и без подробностей.

Я спрятала лицо в ладонях. Вот дура! Распоследняя дура! Ну как можно было так сглупить? Я ведь пью не в первый раз! Он меня возненавидит!

Хочется плакать, но ощущение, что на это в организме нет жидкости. Я поднялась со стула и поставила чайник. А может быть, он тоже ничего не помнит? И всё не так страшно? Может, он и не понял?..

Внезапный звонок в дверь вырвал меня из бездны самобичевания. Паша? Я так резко обернулась, что опрокинула локтем стакан на столе. К счастью, он не разбился. Я поставила его прямо и, разрываясь между желанием провалиться сквозь землю от стыда и намерением оправдаться, скорее побежала открывать.

Но вопреки моим надеждам на пороге стояла девчонка лет семнадцати. С розовым каре и идеально гладкой кожей лица. Губы её были накрашены тёмно-фиолетовым, а глаза лишь слегка подведены. На ней красовалась оверсайзная бежевая куртка, синие джинсы и бежевые, под цвет куртки, ботинки на тракторной подошве. Сверху последовательницу студенческой моды дополняла обычная рыжая вязаная шапка, которую девчонка тут же стянула с головы.

– Вы к кому? – вежливо поинтересовалась я, стараясь запахнуть халат поплотнее.

– Полина, привет! – заявило существо младше меня лет на десять. – Надо поговорить!

И она бодро протиснулась внутрь. Тут я заметила, что на плече у неё коричневая сумка для ноутбука.

– Короче, меня зовут Катя, я сестра Светы Гольц, – обрадовала меня гостья, а потом многозначительно умолкла.

Внутри пробежал холодок. Она узнала про видение? Обвиняет меня в смерти Светы?

Но, несмотря на фейерверк вопросов и страхов в голове, внешне я сохраняла спокойствие:

– Я сочувствую вашей утрате. Но что вы хотите от меня?

– Короче, я знаю, что Света была у тебя перед смертью, – впилась в меня взглядом девица. – Я нашла у неё в телефоне запись с твоим адресом. Зачем она приходила?

Я сделала глубокий вдох.

– Я Провидица, и мои видения иногда могут помочь. У Светы был личный вопрос, касающийся её будущего.

Катя не удивилась, она уже знала, кто я такая, но как-то притихла и поумерила напор.

– Что она спросила? – произнесла она.

Конечно, я связана с клиентом договором о конфиденциальности, о чём я и сообщила этой особе.

– Ты не соображаешь, что ли? – выдала сестрица. – Она умерла! Её убили! Конфиденциальности конец!

Глаза у девчонки стали очень большие, а нижняя губа задёргалась, но она не плакала.

– Она приходила, чтобы узнать, сделает ли парень ей предложение, – сдалась я.

– И как?

– И вместо этого я увидела убийство, – сглотнула я. – Но я не видела убийцу, а она не поверила видению. Я пыталась помешать этому случиться, но когда приехала к ней, было поздно…

Мне хотелось выгнать эту Катю. И в то же время мне хотелось оправдаться перед родственницей Светы. Мне казалось, что я могла что-то сделать, но была недостаточно настойчива, недостаточно расторопна или недостаточно удачлива. Если бы я приехала чуть раньше… Или не выпускала Свету из своей квартиры… Или убедила её в опасности, несмотря на оскорбления…

– Мне очень жаль, – сказала я фразу из американских фильмов, подавив ком в горле.

Бессмысленная заученная фраза, которую американцы говорят равно в случаях, если наступили на ногу в автобусе и если у друга обнаружился рак. «Мне очень жаль».

Но это именно то, что я сейчас чувствовала.

– Ладно, – снова приняла боевой вид Катя. – Тогда помоги мне найти убийцу!

– Но я не… – начала я, но она перебила:

– У тебя же второй уровень! Значит, ты можешь выследить того, кто это сделал!

Я покачала головой:

– Нет, Катя. Я пыталась, но он маг и блокирует слежку.

– Я тебе заплачу!

Меня захлестнула злость.

– Дело не в деньгах! – воскликнула я. – Если бы могла, я давно бы выследила его! Мне очень жаль, что так вышло, но я не могу тебе помочь.

– Ладно, – не смутилась Катя. – Короче, есть ещё кое-что: мой брат тоже пропал! Он не маг, его ты можешь отследить?

Я перевела взгляд на её сумку, наверняка в ней ноутбук Максима. Нужно убедить девочку отдать его мне или хотя бы позволить посмотреть в нём информацию.

– Ладно, Катя, давай так: я попробую найти твоего брата. Но на этом всё.

Она кивнула.

Я попросила её снять ботинки и повела в мой кабинет. Там тихо и темно, а я, хоть и приняла таблетку, очень хотела темноты и тишины.

Усадив девочку на стул для клиентов, я вдруг вздрогнула: в полумраке я заметила её сходство с сестрой. При виде хрустального шара она даже накрашенные губы изогнула в точности как Света.

Я уселась на своё место.

– У тебя есть какая-нибудь вещь Максима? Чем больше он ею пользовался, тем лучше.

Конечно, я надеялась, что она достанет ноутбук, но она вытащила из сумки и подала мне компьютерную мышь.

– Этим он по-любому пользовался, – сказала она.

Пришлось довольствоваться мышью. Я взяла её в руки и закрыла глаза.

С предметами немного сложнее взаимодействовать, чем с людьми. На них может быть множество различных отпечатков: событий, которым они были свидетелями, прикосновений разных людей, а иногда предмет может хранить отпечаток магии настолько сильный, что он подействует и на тебя.

Мышка была относительно новой и действительно принадлежала Максиму. Ею пользовался только он. Поэтому мне было легко уловить его ауру. Я цепко за неё ухватилась, как за нитку. Дальнейшее уже не зависело от предмета. Я должна была не потерять эту нить среди нитей тысяч других людей вокруг и раскручивать её, пока не увижу, где Макс находится. Но ничего не получалось. Я держалась за конец нити, дальше ничего не было. Я сглотнула. Максим мертв.

Тогда я сделала шаг назад. Я заглянула в прошлое, чтобы узнать, что с ним случилось. И у меня перехватило дыхание. Квартира Светы. Истончающийся образ Максима. Его медленно исчезающее лицо, глядящее на меня. Этот момент, который я и так видела перед собой снова и снова…

Я отпустила нить и вернулась в реальность. Через несколько дней его аура сотрётся…

Катя со скучающим видом разглядывала черепа и свечи на полках.

Как сообщить ей, что её брат тоже погиб?

Изначально я хотела сказать ей, что для более точного определения местоположения Максима мне нужен ноутбук. Но теперь у меня язык не поворачивался соврать.

– Катя, я не могу его отследить, – произнесла я. – Его уже нет… в нашем мире.

Девчонка смотрела на меня некоторое время, а потом поджала губы. Она выхватила у меня из рук мышку и сунула обратно в сумку.

– Ладно, – звенящим голосом сказала она. – А кто его убил?

Я даже растерялась. В моём видении его никто не убивал, его погубила магия с ароматом моря… Но ведь кто-то управлял этой магией! Катя права!

– Видимо, это тот же человек, который убил Свету, – тихо сказала я.

Катя стала подниматься со стула. Я набрала в грудь побольше воздуха и сказала:

– Катя, я сотрудничаю с полицией. Они знают, что ты взяла из квартиры Максима ноутбук. Это ведь он в твоей сумке?

– И что? – бросила она. – Теперь он мой!

– Что в нём?

– Я… – начала было она, но в этот момент раздался звонок в дверь.

Визит Кати совершенно отвлёк меня от мыслей о Паше. Но теперь я была уверена, что пришёл именно он!

– Подожди минутку! – бросила я и побежала открывать.

Я распахнула дверь. Пашин взгляд мог бы прожечь меня насквозь. Я отошла, пропуская инквизитора внутрь. Да, после моего фиаско мне место в подвалах инквизиции. Интересно, у Пашиного Ордена есть подвалы? Или хоть самая завалящая гильотина? Что они делают с ведьмами, которые околдовывают их сотрудников?

Но пока он не начал скандал – а скандал я чувствовала даже без Прови́дения, – я сказала:

– Паша, здесь Катя Гольц, сестра Светы!

Пашино лицо тут же изменилось, превратившись из открыто гневного в холодно-деловое.

– Где?

– В кабинете. – Я указала рукой, но это было лишнее, потому что Катя сама вышла из кладовки и окинула Пашу надменным взглядом.

– Твой парень? – поинтересовалась она. – Мило.

Но он достал из кармана удостоверение и рявкнул со злостью, явно предназначавшейся мне:

– Следователь отдела полиции Василеостровского района капитан Павел Кузнецов!

Катя даже отшатнулась.

– Вас-то мне и нужно допросить, – заявил Паша и указал девочке в сторону кухни. – Пройдёмте.

Возражать его напору было сложно, и Катя отправилась куда сказано.

Слегка ошарашенная тем, что моя квартира превратилась в филиал полицейского участка, я поплелась за ними. Почему-то вспомнилось, что я ещё не завтракала и не ходила в душ. И наверняка после бессонной ночи я выгляжу помятой. В отчаянной попытке прихорошиться я рукой зачесала волосы назад.

Мы расселись вокруг обеденного стола. Я усердно делала вид, что происходящее вполне нормально. Мне очень хотелось узнать, есть ли в ноутбуке Макса полезная информация.

Паша жестом фокусника достал из внутреннего кармана куртки блокнот и ручку.

– Ваше имя! – строго начал он.

– Екатерина Александровна Гольц.

– Возраст, род занятий.

– Восемнадцать. Я учусь в Политехе на факультете компьютерной безопасности.

– Чудесно! – холодно бросил Паша. – Какие отношения у вас были со Светланой? Вы часто общались?

– Да, мы часто созванивались, ходили вместе по магазинам… – Катя осеклась и замолчала.

Мне стало её так жалко. Я прямо видела, как она осознала в этот момент, что по магазинам они уже больше никогда не сходят.

– Что вы знаете о трагическом дне восьмого ноября? – продолжался допрос. – Что делала Света? Она звонила вам? Какие у неё были планы?

– Она звонила мне накануне, говорила, что пойдёт к гадалке.

– Зачем?

– Она не сказала, но…

Она передала Паше мои слова про предложение, и лжеследователь окатил меня злым взглядом. Но спрашивать ничего не стал, а продолжал наседать на Катю:

– У неё были ссоры с вашим братом, Максимом?

Однако девчонка явно была не из робких. Первая оторопь прошла, и Катя вернулась к надменно-насмешливой манере общения.

На его вопрос она хмыкнула.

– Вообще-то она общалась с ним лучше, чем я и уж тем более чем родители. Короче, я не знаю ни про какие ссоры.

– А если бы они были, она бы вам сказала?

– Ну конечно!

– Зачем Максим мог прийти к Свете?

– За деньгами, скорее всего, – пожала она плечами.

– А если она не дала, он мог вести себя агрессивно?

Катя поджала губы и откинулась на спинку стула.

– Я, короче, вижу, к чему вы клоните, Павел! Но во-первых, Света дала бы денег, должно было что-то критичное случиться, чтобы не дала. А во-вторых, ничего бы он ей не сделал! Вы видели его вообще? Он вечно витает в облаках, живёт в своём мире, с собственными фичами. То есть жил, – осеклась она, глянув на меня. – Полина сказала, что он уже всё…

Паша что-то записал в своём блокноте.

– С Полиной я побеседую отдельно, – бросил он.

Тогда Катя произнесла:

– Послушайте, я специалист по компьютерной безопасности, я могла бы помочь вам в расследовании!

– Это чем же? – поинтересовался Паша, подняв голову от блокнота.

– Ну, например, извлекла бы полезную информацию из ноутбука Макса, – озорно тряхнула она розовым каре и указала на свою коричневую сумку, примостившуюся на полу возле стула.

– Это он?

Девчонка кивнула.

– Вам придётся передать его мне.

Катя аж подскочила, схватившись за сумку, словно Паша отбирает её силой.

– И не подумаю! – вскричала она. – Пока вы тут выспрашиваете у меня всякие глупости, убийца моих брата и сестры гуляет на свободе! Вот выясню, кто это, тогда и поговорим! Дайте мне ваш номер, я позвоню, когда найду убийцу!

Паша окинул её безразличным взглядом.

– А вы знаете, что сокрытие улик уголовно наказуемо? Не говоря уже о препятствии следствию.

– Теперь это мой ноутбук, и вы не имеете права его забрать! – не сдавалась Катя.

– Вообще-то имею, – ответил он. – Но если вам так хочется, я могу забрать в участок вас вместе с ним.

Девчонка злобно смотрела на него, решая эту непростую задачу. Наконец она положила сумку на стол и выпалила:

– Всё равно вы в нём ничего не найдёте!

Она бросила недобрый взгляд на меня, развернулась и зашагала к выходу. Я думала, что Паша её остановит, но он лишь сказал ей в спину:

– Спасибо, вы очень нам помогли.

Прозвучало как издевка, и, на мой взгляд, это был уже перебор.

Катя обернулась на пороге и прошипела через плечо:

– Ты пожалеешь об этом, козёл! Всё равно я найду его первой!

Она удалилась, тряхнув розовыми волосами.

Паша равнодушно смотрел ей вслед, по его лицу невозможно было понять, что он думает.

Я поднялась и пошла в прихожую проводить гостью. Надевая ботинки, Катя бормотала:

– Долбаный мусор… ты пожалеешь, ментура тупая…

Ещё раз гневно зыркнув на меня, она удалилась, демонстративно хлопнув дверью. От покрытого трещинами зеркала в прихожей отвалился крошечный кусочек стекла и упал на пол.

Но жестокое обращение с моей собственностью меня не взволновало. Я поняла, что осталась вдвоём с Пашей и пришло время нелёгкого разговора. Я бы предпочла вести его нормально одетой и хотя бы причёсанной. Я стала шарить под зеркалом в поисках расчёски.

– Не ожидал её здесь встретить. – Голос Паши, вышедшего из кухни, был холоден как лёд.

Мог бы дать мне время собраться с мыслями!

– Я сама не ожидала.

Я посмотрела прямо на него. Паша отвечал хмурым взглядом. Впрочем, его гнев я ощущала даже из другой комнаты.

– Вообще-то я пришёл убедиться, что ты поняла, что вчера сделала, – бросил Паша, сложив руки на груди. – Иначе будет выглядеть, что я, козёл, тебя соблазнил и бросил!

– Паша. – Даже голос охрип. – Прости, я была пьяна. Я нечаянно.

– Нечаянно? – Голос так и сочился ядом. – Это оправдание? Если не можешь контролировать свою магию, значит, не пей!

Я готова была признать свою вину, но его слова разбудили злость. Он мне будет указывать, что я должна делать, а что – не должна?

– А кто потащил меня в этот бар?! – взвилась я. – Напоил на голодный желудок?! Ещё скажи, что ни на что не рассчитывал!

– Уж точно я не рассчитывал быть твоей марионеткой!

– Да не был ты марионеткой! – возмутилась я. – Я внушила только желание, остальное ты сделал сам…

Не знаю, чего я ожидала, но мои слова произвели обратный эффект.

– Ты все границы перешла! – заорал он так, что я невольно отшатнулась. – Это тебе понятно? Чёртова ведьма!

Я ощутила, как внутри поднимается горячий комок.

– Пошёл вон! – закричала я, распахивая входную дверь. – Убирайся!

Ноздри у него раздулись, а губы сжались, словно он пытался удержать ещё какие-то рвущиеся наружу слова. Но, так ничего и не сказав, он вышел прочь, и я с силой захлопнула за ним несчастную дверь. От удара моё треснутое зеркало пошатнулось и осыпалось на пол тысячей блестящих осколков.

Я сползла вниз по двери и позволила горячему комку превратиться в отчаянные рыдания.

* * *

Я шагал по узким улочкам Васьки. Ночной снег растаял, оставив после себя лишь грязные лужи. Солнце пряталось за несколькими слоями серых, набухших сыростью облаков. В ноябре максимально легко вообще усомниться в его существовании.

Гнев ещё бурлил внутри, но Полинино звенящее «Пошёл вон!» всё равно больно ударило. Вот правду говорят, что не стоит связываться с магичками, особенно «внутряками»! Что сделает «внешница»? Ну шибанёт огненным шаром или левитацией. И то если сильная… А эта прямо в голову залезла…

Максимально паршивое чувство: вроде у меня секс был, но пустота внутри, словно душу вынули. И главное – понимаешь всё это уже после. Под действием чар ты уверен, что поступаешь по собственной воле. Кстати, за такие фокусы даже дают административку.

Пока я пытался абстрагироваться от неудачной ночи, завибрировал телефон. Кот. Ну что ж, максимально вовремя!

– Ты где пропадал? – сразу выдал он. – Сутки не звонишь, а из твоих бессвязных сообщений я ни черта не понял. Какой-то ноутбук, какой-то вампир…

Тут-то до меня дошло, что с боем отобранный ноутбук остался в квартире Полины. Чёрт!

Но Кота я перебил:

– Жёлтый код.

– Оля-ля-ля! – насторожился он. – Что стряслось?

– Сначала жёлтый, потом вопросы! – рявкнул в ответ.

– Включай ТИК, – покорно согласился Кот.

Я нажал на часах кнопку синхронизации. Теперь мой ТИК должен связаться с его, и коллега перенесётся ко мне.

Разумеется, у обычных ТИКов такой опции нет. Над нашими часами поработал Альберт – Димин штатный механик. Он снабжал весь Орден такими полезными штуками, особенно тех его сотрудников, у кого не было собственной магии.

Часы засветились, обозначая контакт, и передо мной возник из воздуха огромный рыжий котяра по имени Костя с такими же, как у меня, часами на правой лапе.

Вообще Костина история заслуживает отдельного упоминания. Ведь раньше он был человеком. Он работал в генетической маг-лаборатории. Одной из тех, где занимались исследованиями так называемых оборотней.

Давно известно, что некоторые маги могли менять облик, обращаясь в животное. Чаще всего в волка или медведя, причём не всегда по своей воле, а согласно фазе луны. Доказано, что на магическую силу некоторых людей луна оказывает большое влияние. Это как метеозависимость: у одних людей её нет, у других – сильно выражена.

Позже учёные выяснили, что маг становится оборотнем, если у него есть мутация в одном из генов ДНК. Во второй половине двадцатого века этому были посвящены масштабные исследования и получены удивительные результаты: благодаря генной инженерии маги с мутацией научились превращаться в различных животных и контролировать этот процесс, так же были изобретены лекарства для «метеозависимых». Учёные хотели пойти дальше и научиться вживлять необходимый ген в стандартную ДНК магов и людей. Сразу стало ясно, что с людьми ничего не выйдет: без магии ген был всё равно что собаке пятая нога. А вот с магами было не так однозначно.

Костя был студентом-медиком с сильным лекарским даром. Но больше работы простого врача его привлекали исследования. Как и многим молодым учёным, ему казалось, что он играючи справится с чем угодно. Чтобы увеличить собственную силу, он частенько проводил испытания на себе: получится – станет сильнее и круче, а не получится – коллеги всё исправят с помощью магии. Но в некоторых вещах природа бескомпромиссна, как атомная бомба.

Костя хотел приобрести способность превращаться в кота, но эксперимент прошёл неудачно. Бедняга чуть не умер, его с трудом спасли, но вот человеческий облик и магическую силу он потерял навсегда. После нескольких тестов коллеги выяснили, что сознание у кота осталось человеческим, так что с помощью магии его научили говорить. Долгое время Костя жил в лаборатории, пока им не заинтересовался Дмитрий Москвичёв. Внешность кота и при этом отсутствие магии, которую могут засечь, даёт свои преимущества в слежке или проникновении на закрытые территории. Так Костя попал в Орден.

Я наклонился, чтобы коллега мог провести осмотр согласно жёлтому коду. Рыжие глазищи внимательно впились в мои, потом он осмотрел остальное тело и сказал:

– Никаких магических влияний не вижу. Давай потестим.

Он огляделся.

– Только пошли куда-нибудь в тёплое местечко. Не хочу задницу о холодный асфальт морозить!

Я вздохнул и махнул ему, чтоб шёл за мной. Мы зарулили в ближайшую кафешку.

– С животными нельзя! – выпучила на нас глаза официантка в переднике, когда мы вошли в скромное помещение, тесно уставленное столиками.

Выставленные на полках бутылки с оливковым маслом и бордово-клетчатые скатерти намекали на итальянскую атмосферу.

– Прошу вас! – протянул Кот с отчётливой еврейской интонацией. – Что за дискриминация по видовому признаку? Я приличное животное и гадить нигде не буду!

– Но… – беспомощно начала девушка.

Её можно было понять: даже оборотни не ходят в кафе в зверином обличье. Кому понравится наблюдать, как за соседним столиком жуёт отбивную какой-нибудь волк? Но у нас выбора не было.

– Это мой коллега из генетической лаборатории, – сказал я ей и протянул две сотни.

Глаза у официантки стали ещё круглее, но деньги она взяла.

Усадив нас за самый дальний столик, она поспешно приняла заказ и удалилась, словно боялась находиться с нами рядом.

– Моё имя! – неожиданно рявкнул Костя, когда мы остались одни.

– Одинцов Константин Евгеньевич, – ответил я.

– Пароль Ордена!

– Что-то там про справедливость, – отмахнулся я.

Но рыжий цапнул за руку.

– Сам позвал, теперь давай по форме!

– Сила – это ещё не справедливость, справедливость – это и есть сила, – процитировал я.

– Хорошо. Теперь про тебя. Какого цвета трусы?

Это был кодовый вопрос. Имелась в виду давняя ситуация, когда одна девица подарила мне на День святого Валентина труселя. Причем получилось так, что произошло это в офисе Ордена. Я готов был провалиться сквозь землю, и она тоже, зато остальные коллеги поржали от души.

– Фиолетовые! – буркнул я.

– Ну, значит, всё в порядке, – заключил рыжий. – А откуда сомнения в собственной адекватности?

– Да меня вчера магичка околдовала, – процедил я. – Напилась и пустила в ход внушение. На всякий случай провериться решил, вдруг ещё остался эффект.

– Провидица, что ли? Только они в душу лезут, – сочувственно заметил Кот.

Я хмуро кивнул.

К счастью, в этот момент принесли наш заказ: мне – лазанью, а Косте – жареную рыбу.

– Я заранее извиняюсь, – сказал Кот официантке. – Но лапы для столовых приборов не предназначены, так что я буду есть по-кошачьи.

Девушка пробормотала что-то неразборчивое и скрылась.

– Расскажи, как дела идут, раз уж я здесь, – сказал Кот, прежде чем приняться за еду.

Я задумчиво повертел в руке вилку.

– Короче, расклад такой: есть убийство на Гороховой, съехавшее с катушек такси и поезд в метро. И везде следы одной магии.

– Ну а какие зацепки? – промямлил кот, пережёвывая рыбу.

– По убийству есть подозреваемый – брат жертвы, Максим Гольц. Но он не владеет магией. Я всю инфу Петру скинул, но найти Максима не могут. Я ходил к нему домой, он там не был с утра дня убийства. А сегодня Провидица сказала, что он погиб.

Я сделал глоток морса и продолжил:

– По поводу метро я разговаривал с Олегом. Тот, кто это устроил, то ли необученный, то ли психически нездоров. Он не контролирует свою магию. Но при этом, судя по ситуации на «Василеостровской», он очень силён. И его невозможно отследить с помощью магии. Олег сказал, что он вошёл в поезд прямо посреди перегона! Как это возможно? И знаешь, что странно? Духи утверждают, что прежде этот человек никогда не был в метро!

– Что тут странного? – усмехнулся Кот. – Из глубинки приехал или, наоборот, из Москвы. Впервые в городе. Если он болен, то мог растеряться и начал крушить что попало.

– Если он смог заколдовать целый поезд… – Мне страшно было думать о его силе. – Его нужно поймать, пока он нам тут Апокалипсис не устроил!

– Апокалипсис-Шмапокалипсис… Не перегибай. А с такси что? – поинтересовался Кот, на редкость изящно вытирая морду о салфетку.

– Он околдовал машину, она потеряла управление и в итоге съехала в реку, – кратко объяснил я. – Мы выбрались только благодаря ТИКу.

– Мы? – повёл усами Костя.

– В такси были я, водитель и ещё свидетельница, которую я подвозил до дома, – перечислил я, поедая лазанью.

– Интересно, – протянул он. – Она видела убийство?

– Она и есть Провидица.

Я рассказал ему, как всё было. Пришлось упомянуть подробности и про Полину, и про её дар.

Кот долго шевелил усами, умывал лапой морду и наконец сказал:

– То есть вполне возможно, что этот твой маньяк хотел её устранить?

Я обдумал эту версию, окинув невидящим взглядом стены кафе.

– В принципе, возможно. Но при чём же тут поезд в метро?

– А может быть, он хотел устроить ей аварию в метро, но что-то пошло не так, поэтому поезд не доехал до станции.

Я перевёл на него глаза.

– Ты считаешь, что Полина – его цель?

– Ты сам сказал, что она каждый раз оказывается в центре событий, – пожал Кот плечами совсем по-человечески.

– А на других людей, которые погибли бы, он откровенно положил?

– Он же псих.

Звучало на редкость разумно. Это действительно многое объясняло! Многое, но не всё…

Я глотнул морс из стакана.

– Ну а что с этой магичкой у тебя произошло? – неожиданно поинтересовался Костя, так что я чуть не поперхнулся.

Знает, хитрая рыжая морда, когда меня подловить! Наверняка всё это время хотел спросить! И ведь если расскажу, то всему Ордену разболтает, трепло пушистое!

– Она околдовала меня и заставила с ней переспать, – выдал я, несмотря на свои максимально разумные выводы.

– Оля-ля! – воскликнул Кот и задумчиво прибавил: – И заявление на неё не напишешь, в отделе засмеют!

– Чушь не неси! – ответил я. – Не будет никакого заявления.

Но он задумался о чём-то своём.

– Со мной такого не случалось, нет, – протянул он. – И как ощущения?

– Как будто проституткой поработал, – буркнул я.

– Богатый у тебя жизненный опыт, понимаю, – усмехнулся этот гад.

– Заткнись! – осадил я. – Ты вообще кот, у тебя нет таких проблем. Это я дурак, с Провидицей связался…

Рыжий подпёр лапой пушистую щеку и сказал задушевно:

– Позвонишь ей?

– Совсем рехнулся? – со злостью зашипел я. – Видеть её не могу! Пьяная идиотка!

– Я вообще-то имел в виду по делу, – невозмутимо заявил Кот, – она важный свидетель и возможная цель.

В памяти всплыла коричневая сумка с ноутбуком, лежащая на Полином кухонном столе.

– Чтоб тебя!

Да, дальнейшего общения с Полиной мне не избежать.

Но моя злость уже немного выветрилась, и я внезапно понял, что в глубине души был бы не против снова её увидеть. И даже повторить события ночи, но уже без всякого колдовства…

Я глотнул ещё морса. Надо работать, чёрт возьми!

А Костя не сводил с меня хитрых глаз, словно знал, о чём я сейчас думаю.

Чтобы прогнать воспоминания, я полез в телефон. Время приближалось к трём.

– Ладно, мне пора к Петру, а потом – к Диме. Сегодня четверг, надо отчитаться. Ты со мной?

– Конечно! Не побегу же я своим ходом в офис! – фыркнул Кот, словно я предложил ему поискать себе обед на помойке.

Не знаю, был ли он таким всегда или это особенность его звериного обличья, но больше всего Костя ценил комфорт. Никогда он не пойдёт пешком, если можно поехать на чьём-то горбу. На мой взгляд, для шпионского кота он был существом слишком изнеженным.

Невольно улыбнувшись, я оплатил счёт, подхватил рыжее недоразумение на руки и покинул кафе.

Глава 8. Еженедельный отчёт

В осколках зеркала отражались светлые обои, тёмная дверь и моё заплаканное лицо.

Нелепое убийство Светланы Гольц также повлияло на мою жизнь, разбив её на куски. Я совершенно забросила обычные занятия, пока с Пашей выслеживала мифического мага. Но теперь пришла пора купить новое зеркало и вернуться к своей настоящей жизни.

Я по пальцам могла пересчитать случаи, когда использовала Внушение, и почти всегда это происходило непреднамеренно. У моей провидческой сущности оно было чем-то вроде вредной привычки.

В университете нам рассказывали, как его контролировать и в каких ситуациях можно применять. Ситуации эти в основном были связаны с опасностью для жизни, в обычных обстоятельствах Внушение запрещено законом. У провидцев оно встречается редко (мне крупно «повезло»), это инструмент сенсориков, они глубоко его изучают, чтобы использовать в суде, полиции или клиниках для душевнобольных.

Хотя проявление иного дара, кроме основного, считается этаким «побочным эффектом», я читала теорию о том, что на самом деле все три направления внутренней магии (Внушение, Провидение, Лечение) – это три грани одного умения. Внушение воздействует на сознание человека. Можно сказать, что это самое грубое вмешательство. При Лечении врач как бы убеждает тело в том, что оно здорово, заставляя его восстанавливаться. Это глубокий уровень Внушения, минующий сознание, – работа с телом. С помощью Провидения происходит взаимодействие самого тонкого уровня – с магическим полем человека. Оно самое нестабильное и сложное. На самом деле, я так толком и не поняла, как оно связано с остальными.

Но ни эта, ни какая-либо другая теория не объясняла, как избавиться от Внушения, не потеряв основной дар. Так что мне остаётся только держать его под контролем или вовсе расстаться с магией.

Волевым усилием закончив истерику, я поднялась с пола. В конце концов, я знала Пашу совсем недолго и плакать о нём больше получаса – не много ли чести?

Я навела в прихожей порядок, приняла душ и надела чистые штаны и футболку. Разумеется, боль, обида и стыд так никуда и не делись. Их может излечить лишь время, которое надо срочно чем-то занять. Для начала позавтракаем.

Но стоило мне войти на кухню, как я увидела на обеденном столе оставленный Катей ноутбук. Внутри всё съёжилось. Паша придёт за ним, значит, нам предстоит ещё один неловкий разговор.

Нет, я в этом больше не участвую! Пусть сам разбирается с убийством и всем прочим.

Я взяла ноутбук, решительно отнесла его в спальню и положила на тумбочку у кровати. Потом вернулась на кухню, приготовила себе омлет и салат из огурцов и помидоров, запила всё это чаем; пролистнула ленту в соцсетях и помыла посуду.

«Это просто безобразие!» – мысленно сказала я себе, буравя невидящим взглядом раковину.

Достала из нижнего шкафчика бутылочку с чистящим средством и губку и надраила раковину до блеска.

«Нет, это кошмар какой-то!» – снова про себя возмутилась я, отчищая прилипшую к плите грязь.

Вскоре вся кухня блестела чистотой, но это не помогло.

«Всё, сил моих нет», – сдалась я.

Сходила в спальню, принесла ноутбук и водрузила на кухонный стол.

Он был заряжен и быстро включился. Никогда раньше целенаправленно не лазила по чужим компьютерам. С чего начать?

Больше по привычке, чем из каких-то практических соображений, зашла в браузер, и мне тут же выскочило окошко электронной почты. Предлагалось ввести пароль. Я в растерянности уставилась на клавиатуру. Понятия не имею, какой пароль мог установить Максим! Но Провидица я, в конце концов, или где? Хорошенько сосредоточившись, я погрузилась в прошлое. Однако затея не увенчалась успехом: след Макса уже начал стираться, а пароль он вводил очень давно. Среди мельтешения его пальцев по клавиатуре я смогла разглядеть лишь три буквы esv и совсем не была уверена, что они идут по порядку.

Безрезультатно предположив несколько комбинаций, я бросила это бесполезное занятие и погрузилась в историю поисковых запросов. Мне удалось узнать, что Макс много читал о Башне грифонов, он изучал теории о цифрах на кирпичах башни, смотрел публикации Вильгельма Пеля о философском камне, медицине и магии.

Я и прежде знала о невидимых грифонах, но примерно так же, как об Исаакиевском соборе или Александровской колонне, – простые общеизвестные вещи. Максим же изучал тему гораздо глубже.

Невидимые грифоны – одна из неразгаданных тайн Петербурга. Ведь в других регионах они не обитают. Одни маг-зоологи утверждают, что им подходит наш сырой и дождливый климат, другие – что их держит здесь особый магический фон. Грифоны гнездятся на крышах старых петербургских домов, но из-за невидимости их крайне трудно обнаружить. Днём они спят, а ночью – кружат над городом, питаясь людскими сновидениями. Вытяжная труба над лабораторией Пеля является их излюбленным местом, за что и получила название Башни грифонов. Если вы где-то и встретите грифона, то возле неё. Правда, чтобы его увидеть, понадобится магия, как в моём случае, или любой проявитель от простенькой рамки Шпицбульга до приложения в дорогущем Mag-phone 13.

При этом грифоны известны в Петербурге с самого основания города. Их изображения часто можно встретить на фасадах домов и мостах. Самых знаменитых грифонов на Банковском мосту энтузиасты даже научили разговаривать. Правда, потом жалели об этом: существа оказались вздорные. Они распугивали туристов неуместными замечаниями и бесконечной болтовнёй, пришлось научить их манерам, пригрозив лишить дара речи.

Но это более-менее твёрдые факты, Максим Гольц же интересовался мистической стороной появления грифонов. Среди его запросов моё внимание привлекла легенда, где говорится, что эти существа якобы жили в параллельном мире, а Вильгельм Пель проявил их с помощью магии. По другой версии, знаменитый фармацевт сам вывел грифонов и выращивал их в подвале, а по ночам выпускал полетать. Когда местные жители стали жаловаться на хлопанье их крыльев в тёмное время суток, Алхимик сделал их невидимыми. И лишь в полнолуние их отражения можно наблюдать в окнах соседних домов.

Сам Пель в своих научных публикациях о грифонах и словом не обмолвился, его интересовали фармацевтика и алхимия. Не было никаких явных доказательств, что он вообще имеет к ним отношение.

Я прикрыла глаза и потёрла их пальцами. Всё это очень интересно, но никак не помогает в расследовании. Не грифоны же убили Максима!

Свернув браузер, я стала искать какие-нибудь зацепки на жёстком диске. Но там было на удивление мало информации. Я нашла заготовку научной работы Максима на тему философского камня, но в ней было написано лишь введение, где пересказывалось то, что я только что прочитала в интернете. Собственные исследования он провести не успел – либо они хранились в другом месте. Я перерыла все папки, но так и не нашла больше ничего стоящего. Даже заглянула в корзину, но она была пуста.

С грустью я подумала о Паше. Если бы я что-нибудь нашла, то был бы повод позвонить ему. Потом я вспомнила его перекошенное от злости лицо, когда он назвал меня ведьмой. Нет уж, не стану я ему звонить!

И не важно, что «про себя» я часто так говорила, услышать «ведьма» из его уст было больно. Главное – как он это произнёс! Как откровенное оскорбление!

Но ведь и я его обидела: внушила желание, которого у него не было. Да не какую-то мелочь, а влечение…

От мыслей отвлёк телефонный звонок. Мама. Я же забыла ей перезвонить! Я ответила на вызов. Последовали мои долгие извинения, что я не отвечаю на звонки, не перезваниваю и вообще нахально живу своей собственной жизнью. И хотя я старалась говорить как обычно, мама сразу почуяла неладное:

– Полечка, ты чем-то расстроена? Что случилось?

– Ничего.

– С мальчиком своим поссорилась? – «Может, все-таки есть у неё дар?» – Неужели обидел тебя? Ты скажи, я приеду, если надо!

От такой перспективы у меня глаз задёргался. Уж лучше рассказать всё как есть и выслушать её поучения на расстоянии.

– Ты меня насквозь видишь, – вздохнула я. – Поссорилась.

– Вот парни нынче пошли! – сразу подхватила тему мама. – Вы же только недавно познакомились! Значит, не нужен он тебе такой!

Я буркнула что-то утвердительное.

– Да и ты небось хороша! Незачем было ему сразу характер свой показывать! Сначала приглядеться надо, что он из себя представляет…

Я мычала в трубку ещё минут пятнадцать, пока мама излагала свои взгляды на отношения. Наконец, видимо заметив, что я уже не проявляю должного энтузиазма, она сказала:

– Ну не расстраивайся, Полечка! Не грусти! Ты ещё молодая, у тебя вся жизнь впереди!

– Угу.

– Мне пора, надо ещё на почту сходить, заплатить за газ.

И это после того, как я ей раз пять показывала, как подключить оплату онлайн!

– У тебя-то как дела? – смогла я наконец вставить.

– Потихоньку. Всё в порядке.

На этом разговор и завершился. Мама просила не забыть позвонить ей завтра.

Положив перед собой телефон, я задумчиво уставилась в пространство. Разве я не люблю маму? Конечно же, люблю! Но почему мне так тяжело с ней общаться?

Внезапно телефон снова зазвонил.

Это оказалась девушка, которой я писала ранее, чтобы перенести сеанс гадания. Она сказала, что не сможет ко мне приехать, и предложила провести сеанс у неё.

Вообще-то я такое не люблю. Приходится жертвовать антуражем, ведь тащить с собой тяжёлый хрустальный шар совсем не хочется. Но сегодня я была готова на всё, чтобы отвлечься от мыслей о Паше. Назначив клиентке самое ближайшее время, я стала собираться.

Уже успело стемнеть, когда мой недолгий рабочий день завершился. На удивление, сегодня с неба ничего не капало и не сыпалось, а облака казались выше, чем обычно. Погода по меркам ноября стояла тёплая, и я решила прогуляться.

Клиентка жила в центре, и, обойдя несколько кварталов без всякой цели, ноги привели меня к метро «Невский проспект», напротив Дома Зингера.

Дом Зингера всегда мне нравился. В Петербурге чудесная архитектура и множество самых настоящих дворцов. Но именно дом с огромными сводчатыми окнами и стеклянным шаром на верхушке казался мне волшебным, будто сказочный Хогвартс.

На самом же деле на нижнем этаже располагался «Дом книги» – старейший и крупнейший книжный магазин Петербурга, куда я и направилась. Здесь витало волшебство книг, а мне сейчас позарез нужна была какая-нибудь восстанавливающая магия.

Но не успела я толкнуть старинную дверь, как меня схватила повыше локтя мужская рука.

– Следишь за мной? – прошипел в ухо знакомый голос, прежде чем я успела испугаться.

– Паша?

Он оттащил меня в сторону от магазина, чтобы не стоять на пути входящих и выходящих людей.

– Что ты здесь делаешь? – накинулся инквизитор.

Я вырвала у него руку и отступила на шаг.

– А ты что делаешь? Я не могу уже спокойно зайти в магазин?

– Ну конечно! Именно там, куда мне нужно по важному делу, и в то же самое время! Случайность! – Голос его так и сочился сарказмом.

– Слишком много о себе возомнил! – парировала я. – Ты здесь совершенно ни при чём! Вообще-то я иду в магазин за книгой.

Он обвёл взглядом Дом Зингера.

– Книга, наверное, называется «Как не околдовывать мужиков, когда напьюсь»?

Кровь бросилась мне в лицо.

– Нет, скорее «Как убедить околдованного мужика, что я не нарочно»!

– Так, может, попробовать извиниться? – предложил он.

И тут я поняла, что он прав: защищаясь от его нападок, я так и не извинилась перед ним.

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, словно собиралась войти под водопад.

– Извини. – Слова вдруг сами подступили к горлу. – На самом деле я так поступила только потому, что ты мне действительно нравишься. Прости меня.

Я открыла глаза и увидела, как Паша удивлённо изогнул бровь.

– Я нравлюсь тебе? Это смягчающее обстоятельство? – переспросил он.

Без объяснений тут не обойтись.

– Понимаешь, ты нравишься мне, и мой пьяный мозг решил, что магия – самый лёгкий способ добиться твоего расположения.

– А как насчёт нормальных отношений? Такой вариант твой мозг не рассматривал?

Я снова вздохнула.

– Не может у нас быть нормальных отношений, – сказала я. – Я ведьма. Ты человек. Конец истории.

Паша смотрел на меня как на ненормальную.

– То есть из-за того, что я назвал тебя этим словом, ты больше не хочешь иметь со мной ничего общего?

– Дело не в слове, а в сути! – покачала я головой. – Из всех вариантов магического дара мой – самый нестабильный и странный!

Сейчас я как никогда хотела бы быть «внешницей»! У них вообще нет таких проблем!

– Полина, это чепуха!

– Паша, я это проходила! – заверила я. – Мой прошлый парень с ума сходил! И меня сводил заодно! Он постоянно думал, что я ему что-то внушила или хочу внушить, что я мечтаю подчинить его своей воле. Сначала это было в форме шутки, но со временем его паранойя только росла. А когда я бросила его, он преследовал меня, пока я в самом деле не внушила ему, чтобы он отстал.

Господи, зачем я ему это рассказываю?

– Да ты и сам теперь ко мне на пушечный выстрел не подойдёшь! Будешь требовать гарантий, что я снова тебя не околдую. И даже если это никогда больше не повторится, в тебе всегда будет сидеть червячок сомнения. Поэтому мы не можем быть вместе, – завершила я свою пламенную речь.

Паша смотрел на меня со странным выражением лица, по-моему, на нём была написана жалость.

– Из тараканов в твоей голове можно приготовить тайское блюдо, – заявил он. – За твоего парня не скажу, но я не он. Я эту проблему могу решить максимально легко.

Он говорил очень серьёзно.

– Это как же? – удивилась я.

– В следующий раз, когда захочешь заняться со мной сексом, надену на тебя вот это.

Он показал на болтающиеся у него на поясе антимагические наручники. Первой мыслью было: а он прав – это решает проблему, а вот второй… Фейспалм.

Этот гад расплылся в улыбке.

– Кажется, я начинаю понимать, почему ты стал инквизитором, – невольно улыбнулась я.

– А то! – подтвердил он.

Пока я прогоняла настойчиво встающие перед глазами картины с участием Паши и наручников, не зная, что сказать, моей ноги что-то коснулось.

Я отпрыгнула в сторону от неожиданности, а потом увидела, что меня задел хвостом неизвестно откуда взявшийся на Невском проспекте огромный рыжий котище. Он стал ласково тереться о мои ноги.

– Брысь! – прикрикнула на него.

Паша нагнулся и взял кота на руки.

– Не любишь животных? – бросил он.

– Прости, это твой? – удивилась я.

– Друг попросил за ним присмотреть пару дней.

– А где же переноска? – продолжала я недоумевать, глядя, как он гладит пушистую морду.

– Он не любит. Приучен самостоятельно ходить. Кстати, его зовут Костя.

Смотреть на этого милаху и не прикоснуться к мягкой рыжей шерсти было выше человеческих сил. Я осторожно почесала Костю за ухом и ощутила вибрацию его мурчалки. А сама искоса поглядывала на Пашу. Выходит, он меня простил?

– Вообще-то я тороплюсь, меня ждёт Дмитрий Москвичёв, – сказал он, а потом словно вспомнил о чём-то. – А ты не хочешь пойти со мной?

– Думаешь, это будет уместно? – засомневалась я, продолжая гладить кота.

– А я сейчас у него спрошу!

Он передал пушистое чудо мне, а сам стал набирать сообщение в телефоне.

Костя жмурился и мурчал. Очаровательный котик! В детстве у меня была кошка, но она царапалась и не давалась на руки, поэтому во мне укоренилось убеждение, что все кошки такие, и нежных чувств я к ним не питала. А вот с собаками иногда общалась: мне ничего не стоило заглянуть в их мысли и понять, в каком они настроении. Как-то раз я даже внушила разозлённой собаке, чтобы меня не трогала.

И всё-таки странно было стоять в двух шагах от «Дома книги» с котярой на руках. Мимо торопились люди, многие обращали на меня внимание, а кое-кто даже показывал пальцем. Ещё немного, и нас с Костей начнут фотографировать!

Наконец Паша сказал:

– Всё в порядке, идём вместе!

Я спустила кота на землю, и он с готовностью засеменил за нами.

Чтобы попасть в таинственный Орден, нам пришлось отыскать арку, перекрытую решёткой. Я знала, что в Дом Зингера просто так не пускают, но полагала, что у Паши есть пропуск. Вместо этого он прислонил к замку Всеключ. Замок с готовностью щёлкнул.

– Почему у тебя нет обычного пропуска? – не удержалась я.

– Это он и есть, – загадочно ответил Паша, и я уловила логику: кому попало Всеключи не выдают.

Внутри нас встретила старинная лестница с коваными перилами, покрытая красным сукном, но мы обошли её и двинулись к лифтам. Костя деловито бежал за нами, и не думая отклоняться от курса. Лифтов было два, один напротив другого. И оба похожи на царские шкафы: чёрные с золотыми вензелями на дверцах.

Мы доехали до самого верха и вышли на широкой площадке со стеклянными стенами, с которой был виден внизу внутренний дворик атриума. Но рассмотреть всё хорошенько мне не удалось – Паша потянул меня за собой.

Мы прошли в обычные современные двери и оказались…

В довольно заурядном офисе. Признаться, я ожидала большего от штаб-квартиры тайного Ордена. А тут обычные письменные столы, стулья на колёсиках, работники в рубашках и брюках. Ну конечно! Это не штаб-квартира Ордена, а главный офис москвичёвской соцсети.

Паша повёл меня через рабочий зал и остановился перед стеклянной дверью. Рядом с ней стоял ещё один стол, где сидела за компьютером молодая черноволосая девушка. Паша подошёл к ней.

– Привет, Наринэ! Это Полина. – Он указал на меня. – Дима нас ждёт. А это Костя. – Он поднял к ней на стол кота. – Присмотришь за ним, пока нас не будет?

Девушка окинула любопытным взглядом меня, а потом – кота и натянуто улыбнулась.

– Да, конечно.

Мне показалось, что на её лице мелькнуло выражение, ясно говорящее, что приходить с котами на работу – это уже перебор!

А Паша распахнул стеклянную дверь.

За ней скрывалась небольшая круглая комнатка. Взгляд сразу приковывала металлическая винтовая лестница в самом центре, уходящая в потолок. По полу от лестницы расходились к краям шесть дорожек. А от них, вырастая вверх по стенам, комнату обнимали металлические конструкции, похожие на ажурные колонны. Между ними были вставлены зеркала. Приглядевшись, я поняла, что это не зеркала, а обычные стёкла. Просто за окном уже стемнело, а здесь горел свет, поэтому я видела в окне напротив собственное отражение.

Вдоль стен этого странного стеклянного купола шла металлическая скамья-подоконник.

– Приветик! – послышался манерный голос.

Рассматривая необычное помещение, я и не заметила, что на подоконнике сидит щуплый мальчишка со светлыми волосами, собранными сзади в хвост. На нём была клетчатая красно-чёрная рубашка поверх белой футболки и обычные синие джинсы. На коленях он держал ноутбук.

– Здравствуй, Дима! – Паша подошёл к нему и протянул руку. – Познакомься, это Полина!

Пока я осмысливала, что этот пацан, больше похожий на голодного студента, и есть Великий Магистр Ордена и руководитель крупнейшей соцсети страны, Дмитрий отложил ноутбук, подошёл ко мне и бодро пожал руку. Я тут же ощутила его сильнейший магический дар. Магия внутри Димы била ключом.

– Приятно познакомиться! – сказал он.

Я что-то промычала.

– Обожаю этот эффект, – сказал он, обернувшись к Паше. – Девчонка надолго зависла.

– Ничего я не зависла! – очнулась я. – Приятно познакомиться, Дмитрий!

Он удовлетворённо кивнул и уселся обратно рядом с ноутом.

Паша тоже присел на металлическую скамью на расстоянии от него. Чтобы не стоять перед ними, как дура, я устроилась рядом с Пашей.

– Ну что, обычный отчёт? – спросил он.

– Сначала расскажи, что там по убийству, – сказал Дима.

Инквизитор принялся рассказывать, что мы с ним узнали за последние два дня, а я не сводила глаз с Магистра. Он слушал внимательно, хмурился, задавал вопросы. Движения у него были уверенные и плавные, никак не подходящие нескладному подростку. Нет, подростком он не был. На вид ему, конечно, лет восемнадцать, даже щетины нет, но, скорее всего, тут постаралась магическая медицина. Другой вопрос, что он специально создал этот образ, ему нравилось шокировать людей, это тоже кое о чём говорило.

Внезапно под его футболкой я заметила какой-то блеск. Я напрягла Ви́дение, и мне открылся висящий у него на шее амулет – круглый плоский камешек с рисунком: три сплетённых между собой треугольника внутри рунического круга. Меня даже тряхнуло: я знала этот символ. Валькнут.

В студенческие годы многие интересовались магией древних культур. Кто-то практиковал славянские ритуалы, кто-то пытался возродить алхимию. Меня и нескольких моих однокурсников увлекла скандинавская мифология. Согласно ей руна Валькнут помогает понять своё предназначение, исполняет желания и даже может научить путешествовать между мирами. Однако этот знак непрост: чтобы пользоваться его благами, нужно пройти испытания, которые он посылает.

Я тоже носила Валькнут на цепочке, пока не позабыла снять его на экзамене по Прови́дению. Тогда всё обернулось против меня: преподаватель был зол, билет попался самый дурацкий, а заглянув в будущее одногруппницы, я увидела там то, что никак не стоило разглашать. Разумеется, меня ждала пересдача.

После этого я рыдала в своей комнате в общежитии, говоря, что Прови́дение – это не моё, поэтому я и провалилась. Но соседка по комнате Вика меня вразумила:

– Всё из-за амулета! Он притягивает неприятности!

– Нет же! Он посылает испытания! – спорила я. – Выходит, что я испытание не прошла!

– Проблема в том, – беспечно заметила Вика, – что не всем нужны испытания.

Я даже реветь перестала и уставилась на её рыжую чёлку.

– Испытания и аскезы – это мужской путь, – сказала она, расчёсывая длинные волосы. – А мы всё-таки девочки.

– То есть мы можем ничего не делать? – уточнила я, прекрасно понимая, что ввязываюсь в спор со сторонницей ведической магии. А это чревато.

Но Вика только фыркнула.

– Что за набор стереотипов! Нельзя же так упрощать! Просто тебе нужна другая руна! Более подходящий для тебя символ.

Но после этой истории я потеряла интерес к оберегам. Я решила, что достаточно взрослая и независимая, чтобы самостоятельно генерировать себе неприятности. А экзамен пересдала и получила свой законный второй уровень.

В отличие от дешёвого бижутерного кулона, который был у меня когда-то, Валькнут на груди Дмитрия был сделан из какого-то необычного тёмного металла, который отливал всеми цветами радуги. Даже видя его сквозь футболку, мне страшно захотелось к нему прикоснуться.

Но, почувствовав мой взгляд, Дмитрий перевёл на меня ярко-фиолетовые глаза. «Какой неестественный цвет, – подумалось мне. – Вот выпендрёжник!»

– Что же ты молчишь, Полина? Как ты думаешь, кто может желать тебе зла?

Задумавшись о его внешности, я прослушала Пашин рассказ.

– Мне? При чём тут я?

– Павел считает, что маг каким-то образом связан с тобой. Возможно, ты – его цель, – терпеливо объяснил Дима.

По спине пробежал холодок. Мне Паша ничего подобного не говорил.

– Не знаю, кому я понадобилась, – пожала я плечами. – Ни денег, ни связей у меня нет, какой прок кому-то меня преследовать?

– А как насчёт твоего дара?

– А что с моим даром?

– Может быть, ты предсказала что-то важное?

Я едва не расхохоталась.

– Дмитрий, у меня сегодня был сеанс предвидения. Я проверила, не изменяет ли муж жене, и всё. Кому какое дело до этого?

– Ну и что же муж? Изменяет? – увлечённо поинтересовался он.

Я начинала злиться.

– А это уже конфиденциальная информация, которая тебя не касается!

– Но возможно, она касается какого-то высокопоставленного человека? Или психа? – не отставал парнишка.

Я вспомнила замученную молодую маму, которая была моей клиенткой. Она сама чувствовала, что слишком погрузилась в уход за ребёнком, оттеснив мужа на задний план. Прийти ко мне её заставила паранойя: ей всё время казалось, что у мужа интрижка, хотя на самом деле он задерживался на работе, чтобы не слушать её истерики.

– Нет, – твёрдо сказала я. – Это была обычная семья. Никаких высокопоставленных психов.

Паша тихонько усмехнулся. Но Дима оставался серьёзен. Взгляд его фиолетовых глаз словно пытался проникнуть внутрь меня и прочесть мои мысли. К счастью, такого не умеют делать даже маги его уровня.

– А как насчёт твоего видения с убийством: может быть, ты заметила какую-нибудь деталь, которая поможет разгадать эту загадку? – спросил он.

Я задумчиво оглядела его и предложила:

– Если хочешь, я могу показать его тебе.

Магистр не изменил выражения лица, но во всей его позе появилось напряжение. Он медленно отвёл глаза.

– Нет, это уже перебор. Мне достаточно твоего рассказа.

Он что, испугался? Дмитрий Москвичёв боится вида крови? До чего же трудно в таком облике воспринимать его всерьёз!

Я подробно описала видение, а потом рассказала, что наблюдала в реальности. Паша помалкивал, а Дима тарабанил пальцами по крышке своего ноутбука.

– И ты считаешь, что в тот момент Максим погиб? – поинтересовался он, когда я умолкла.

– Да, там нить его энергии обрывается, – ответила я.

– А может быть так, что он исчез, нить оборвалась, а потом появился в другом месте с новой энергией?

Сразу видно «внешника»! Совершенно ничего не понимает в тонких материях!

– Нет, не может, – стала объяснять я. – Я назвала энергию нитью для наглядности, на самом деле энергия человека не зависит от его местоположения. Когда я прикасаюсь к ней, то вижу его во всех местах сразу, я могу увидеть его прошлое и будущее. И у Максима Гольца больше нет будущего.

Дима нахмурился и сжал губы. На его подростковом лице эмоции легко читались.

– Но ты ведь могла ошибиться? – полувопросительно произнёс он. – Предсказания – не самая точная область!

Я чуть не закатила глаза. И он туда же!

– Какой у тебя уровень магии, Дмитрий? – прохладно поинтересовалась я, но ответа дожидаться не стала. – Ходят слухи, что первый. Если бы тебе сказали, что твой защитный щит – явление нестабильное и при его создании ты легко мог ошибиться, что бы ты этому человеку ответил?

На мальчишеском лице расползлась улыбка.

– Понимаю, Полина, понимаю! Я вовсе не хотел тебя обидеть. Однако я впервые столкнулся с таким явлением, как испаряющийся в воздухе человек! Я обязан рассмотреть все возможные объяснения.

Я ничего не ответила на это.

А Дима взглянул на Пашу.

– Здорово, что ты её привёл! Никогда не имел дела с Провидцами, очень любопытно!

Я ощутила себя невиданной зверюшкой, которую инквизитор притащил на потеху своему начальнику. Поднявшись с места, я сказала:

– Извините, мне уже пора.

– Постой! Ещё один вопрос! – поднял руку Москвичёв. – Если бы Максим или кто-то ещё, присутствующий в квартире, был невидим, ты бы его заметила?

– Разумеется, – сказала я с ноткой превосходства. – Моя способность и заключается в том, чтобы видеть скрытое.

– Потрясающе!

Он встал.

– Послушай, Полина, а ты не хотела бы работать на меня?

Я покосилась на Пашу, но его лицо ничего не выражало.

– И в чём будут состоять мои обязанности?

– Будешь обнаруживать то, что скрыто. А назовём мы твою должность «Пророк», например, – мечтательно протянул он, глаза у него засияли энтузиазмом.

«Про девчонок, про рок», – вспомнилось мне, и я, не удержавшись, прыснула. Но, заметив, как сдвинулись белёсые брови Магистра, сделала вид, что закашлялась.

– Прости, но меня устраивает моя текущая должность пророка, где я сама себе хозяйка.

– Но у меня есть отличное финансовое предложение, – белозубо улыбнулся Дима.

Сначала Катя, теперь он. Шли бы вы все…

– А если я не продаюсь? – процедила я.

В окне напротив отражалось моё недовольное лицо. Диме, впрочем, тоже мой ответ не понравился. Он вскинул подбородок и явно хотел сказать что-то резкое.

Но тут в разговор вмешался Паша. Он встал между нами, как судья.

– Постой, Дима! А как насчёт того, чтобы Полина была приглашённым консультантом в моём расследовании? А когда мы раскроем дело, то она даст тебе окончательный ответ.

Москвичёв сбавил обороты и, поправив ворот рубашки, благосклонно кивнул.

– Да, ты прав. Пусть сначала Полина увидит, что ей выгодно работать на меня.

– Ты согласна? – уточнил у меня инквизитор.

И если Магистра я могла бы послать, то Пашу мне подводить не хотелось.

Я пожала плечами.

– Ну тогда – в курс дела я тебя ввёл. Позвоню, когда будут новости! – бросил он своему начальнику, подталкивая меня к выходу. – До скорого!

Выйдя из здания, мы остановились. Холодный воздух быстро остудил мой пыл. И чего я так взъелась на Диму? Он мне просто работу предлагал!

Но не понравилась мне его фальшивая подростковая физиономия. Он притворяется не тем, кем является, есть в этом диссонанс. А может, и не притворяется? Вон как вспылил из-за моего отказа, прям шестнадцатилетний юнец!

Мимо по Невскому как ни в чём не бывало текла людская река. Тучи над головой набухли, готовые разразиться новой порцией сырости. Сейчас бы сидеть дома в тёплых носках и поглощать горячий ужин. Желудок поддержал эту мысль внезапным урчанием.

Я взглянула на Пашу. Он натягивал на голову капюшон. Мне теперь было непонятно, какие у нас отношения. Мы просто вместе расследуем убийство или между нами нечто большее? Если я приглашу его ко мне за ноутбуком, как он это воспримет? Решит, что я намекаю на секс? А если решит, буду ли я возражать?

Паша тоже не помогал: у него тренькнул телефон, и он уставился в экран, забыв о моём присутствии.

Наконец я решилась предложить ему совместную поездку на автобусе, но тут вспомнила о важной детали.

– Паша, а где же твой кот?

Он поднял глаза на меня, оторвавшись от телефона, и они у него округлились.

– Блин, точно!

Пряча телефон в карман, он бросил:

– Поздно уже. Ничего, если я завтра ноутбук заберу?

Утверждение было спорное, учитывая, что сейчас семь вечера, но откуда мне знать, какие у Паши могут быть планы.

– Да, конечно.

– До встречи!

И он умчался обратно в здание, лишив меня надежды на продолжение вечера.

Глава 9. Визиты

Домой я добралась около восьми, а по пути заскочила в магазинчик в соседнем здании. Войдя, я долго стояла в тёмной прихожей с пакетом в руке, словно привыкая к тишине пустой квартиры.

Я никогда не чувствовала себя одинокой. У меня была мама, были подруги, с которыми можно прогуляться в выходные, были клиентки, каждая со своими тараканами. Даже после расставания с Богданом я скорее вздохнула спокойнее, чем скучала по нему. Конечно, мне было грустно. Но одиночество мне не грозило.

Ведь стоит только закрыть глаза и выпустить магию в свободный полёт…

Я могу видеть соседей за стеной, слышать истории из прошлого, которые рассказывают мне вещи, чувствовать течение воды в Неве и вибрации земли от поездов метро. Я вижу энергии других людей и могу заглянуть в собственное будущее. Стоит только закрыть глаза, и я становлюсь частью чего-то большего, моя магия вливается в общий поток. Как можно быть одинокой, если ты – часть мира?

Но сегодня я впервые ощутила, что в моей квартире кого-то не хватает. И я даже точно знала кого. И это пугало.

Пакет уже оттягивал руку, я поставила его на пол, включила свет и стала снимать ботинки.

Я приготовила себе овощное рагу и заварила зелёный чай. По кухне разлился аромат жасмина.

Ужин получился довольно поздний, но куда мне торопиться?

Я поела под бормотание новостей по телевизору, а потом переместилась в спальню и включила дежурный сериал. Герои расследовали очередное дело, но я быстро стала терять нить рассуждений…

Услышав звонок в дверь, я растерянно заморгала и села на постели. Монотонно бубнил телевизор, сменяя яркие картинки на экране. Кажется, я задремала.

Звонок повторился. Я откинула одеяло и встала с кровати. Проходя мимо кухни, я увидела мигающие на микроволновке цифры. Полвторого ночи!

Кто мог прийти ко мне в такое время? Паша? Вдруг случилось что-то срочное?

Я вышла в тёмную прихожую, но не успела сделать и двух шагов, как услышала щелчок дверного замка. Похолодев, я увидела, как повернулась ручка, и дверь стала медленно открываться. И я ещё готова была поверить, что это Паша со своим Всеключом, когда внезапно носа достиг хорошо знакомый магический аромат моря.

От ужаса я приросла к полу. Боясь вздохнуть, я не сводила с двери глаз. В кармане пижамных штанов лежал телефон, и всё, что пришло мне в голову, – набрать Пашу.

Водя по экрану непослушным пальцем, я нашла номер. Пока в трубке ползли неспешные гудки, дверь уже полностью открылась и на пороге возник незнакомый молодой парень.

«Ответь, Паша! Ответь!» – мысленно умоляла я.

Парень смотрел на меня в упор не мигая. На нём была самая обычная чёрная дутая куртка и тёмные джинсы. Шапки не было, и волосы у него топорщились в разные стороны, словно он минуту назад запускал в них пальцы. Он вошёл в прихожую медленно, в его движениях было что-то неестественное. Так двигаются люди с нарушениями моторики. Зато магия его была такой сильной, что я кожей чувствовала её.

– Алло!

Наконец-то!

– Он здесь, Паша! – прошептала я. – Маг!

Но в трубке раздалось шипение, и я поняла, что при такой сильной магии техника не работает. Я даже не знала, услышал ли инквизитор мои слова.

Парень молча пялился на меня, чуть склонив голову набок, словно оценивая.

Облизнув внезапно пересохшие губы, я сказала:

– Что вам нужно?

Он повернул голову ровно и хрипло ответил:

– Воды.

Под его немигающим взглядом я попятилась на кухню.

– Я принесу. – Голос почти не дрожал, я могла собой гордиться.

Показалась ли мне его просьба странной? Ещё как! Но выполнить её было нетрудно, и я просто не могла придумать ничего другого.

На кухне я быстро налила воды из фильтра в стакан. Мелькнула мысль найти какое-нибудь оружие. Затравленно оглядев помещение, я схватила с плиты сковороду. «Сковородка – оружие свободы!» – всплыла фраза из диснеевского мультика.

Так я и вышла в тёмную прихожую со стаканом в одной руке и сковородой в другой, про себя надеясь, что там уже никого нет и это был всего лишь дурной сон.

Но парень никуда не делся. Он ждал меня в той же позе. Казалось, он не шевельнулся за время моего отсутствия и даже не моргнул. Я протянула ему воду.

Взяв стакан, он резко запрокинул голову, словно она у него болталась на верёвочке, и залпом осушил его.

– Это всё? – поинтересовалась я, будто он действительно пришёл за водой и теперь мог спокойно покинуть мою квартиру.

Опустив голову, маг вновь впился в меня взглядом.

– Ты можешь помочь, – сказал он не то вопросительно, не то утвердительно.

Я сглотнула.

– Я помогу. Скажите, что нужно!

– Помощь, – повторил он, словно это был исчерпывающий ответ.

– Помощь в чём?

Он оторвал от меня взгляд и обвёл глазами прихожую.

– Домой. Я хочу домой.

– И где ваш дом? – осторожно поинтересовалась я.

– Я живу на Загородном… да, Загородный проспект, дом 28.

Отлично! Он живёт в моём доме!

И вдруг сквозь его лицо я увидела входную дверь. Оно стало прозрачным и продолжало таять на глазах. Растворялось в воздухе и всё остальное: одежда, руки, его тело. И можно было не сомневаться, что я уже видела это раньше.

– Постой! – в отчаянии вскричала я. – Кто ты такой?

Но, набрав в грудь воздуха, я ощутила, как закружилась голова. Я словно вдохнула его магию. Запах моря заполнил всё вокруг. Меня затошнило.

В поисках опоры я ухватилась рукой за косяк. Комната качалась, как корабль во время шторма. Я часто дышала, мне не хватало воздуха. Казалось, что сейчас я потеряю сознание.

Но через несколько секунд вращение стало замедляться.

Я осторожно подняла голову. Меня била дрожь, а моя правая рука по-прежнему судорожно сжимала сковороду.

Парня не было. В прихожей витал йодистый запах магии.

Шатаясь, я подошла к приоткрытой входной двери и щёлкнула выключателем на стене. Вспыхнул свет. На том месте, где стоял жуткий гость, по полу разлилось мокрое пятно. По виду это была обычная вода. Я уставилась на неё, не в силах сложить этот пазл.

Какого чёрта?!

В этот момент дверь распахнулась, и в квартиру, тяжело дыша, ворвался Паша с круглыми глазами и поднятым пистолетом – тем самым лоисом, которым он резал двери и окна поезда метро.

Он оглядел прихожую и нас со сковородой (я, кажется, с ней срослась), а потом и воду на полу и выпалил:

– Где он?

Я молча указала на пятно.

Паша медленно опустил оружие и подошёл к подозрительной жидкости. Он присел и потрогал пятно пальцами, а потом посмотрел на меня.

– Это вода.

Наверное, я выглядела как ненормальная, испугавшаяся мокрого пятна.

– Он растворился, – выдавила я.

– Давай подробности! – потребовал Паша.

Я открыла было рот и снова закрыла. Видя, что я ещё не пришла в себя, Паша сказал:

– Пойдём на кухню.

Часы на микроволновке показывали начало третьего. Я бессмысленно смотрела на них, пока Паша наливал нам чаю. Когда он поставил передо мной кружку, от которой шёл приятный пар, я заметила, что инквизитор внимательно за мной наблюдает. Ну да, вдруг я психованная.

Отхлебнув из кружки, я рассказала ему про странный визит и про не менее странное исчезновение незнакомца.

Паша долго молчал, помешивая ложечкой чай. Мне нравилась его манера сначала думать, а потом говорить. Он будто взвешивал слова на внутренних весах, а потом только выпускал в свет.

– Значит, ты его не знала?

Я помотала головой, грея руки о тёплые кружечные бока. После сильного испуга и плохого самочувствия на меня навалилась усталость. Я бы с удовольствием отложила этот разговор до утра, но прекрасно понимала, что мы должны обсудить всё сейчас, так сказать, по горячим следам.

– И осталось от него мокрое место, – задумчиво протянул Паша.

– Он просил помощи, хотел домой, – сказала я. – И он назвал мой адрес! Что это может означать?

Паша молчал, задумчиво глядя в кружку.

– Полина, а это не могло быть… видение?

Я подняла на него взгляд.

– Ты не веришь мне?

Паша, наоборот, избегал смотреть на меня.

– Я верю твоему рассказу. Просто я никогда не слышал ни о чём подобном. Этот маг мог околдовать тебя, заставив увидеть то, что ему было нужно.

Я сжала губы.

– Но зачем ему было нужно показывать мне странного парня, который растворился в воздухе? Чего он хотел от меня? Убить меня он не пытался, а если ему действительно требуется помощь, почему не объяснить по-человечески?

– Не знаю, – признал он. – Возможно, он действительно болен и не может нормально объяснить. Произошедшее максимально странно.

Я глотнула чаю, мечтая вернуться в тёплую постель. Мне уже было на удивление всё равно, кто был этот парень.

– Я уверена, что он приходил на самом деле.

Паша вдруг взглянул на меня.

– А ты пробовала его отследить?

Идея не вызвала у меня энтузиазма, но вдруг получится? Я с сожалением рассталась с кружкой.

Мы вернулись в прихожую, и я коснулась рукой мокрого пятна. Оно казалось мне жутким, будто это кровь, а не вода. Но брезгливость – плохое качество для сыщика.

Сосредоточившись, я попыталась ухватить чужую магию, чтобы проследить за ней. Но, так же как в квартире Светы, ничего у меня не вышло.

Паша, присевший на корточки рядом, видимо, догадался о фиаско по моему лицу.

– Как ты думаешь, он погиб, как Максим? – спросил он.

Мне стало ещё больше не по себе. Но Паша прав: если парень испарился насовсем, то это снова был не сам маг… Выходит, он околдовывает людей, а потом уничтожает. Я сглотнула.

– Не знаю.

Я подняла глаза на Пашу.

– Как он это делает? Разве можно убивать вот так?

– Это я и пытаюсь выяснить, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Ладно, время позднее.

То есть он сейчас уйдёт? И оставит меня одну с этим мокрым пятном, с тёмной прихожей и дверью, которую так легко открыть… По спине поползли мурашки.

Я отдёрнула руку и поднялась.

– Не знаю, что на уме у этого мага, – продолжал Паша. – Но сегодня мне лучше остаться у тебя.

Медленно выдохнув, я уже открыла было рот, чтобы поблагодарить.

– Но никакого секса! – заявил он.

Ну конечно! После жуткого визита незнакомца посреди ночи я только об этом и думаю! Я презрительно скривилась и ответила, вложив в слова максимум сарказма:

– Постараюсь держать себя в руках! Можешь мне наручники надеть!

– Наручники – это «для», а не «от», – отозвался Паша.

Я очень надеялась, что мой испепеляющий взгляд достаточно красноречиво говорит о том, как мне невесело и куда хочется послать и Пашу, и его намёки. Но он только усмехнулся.

Закатив глаза, я отправилась в спальню, чтобы достать ему чистое постельное бельё.

– А чем вытереть лужу? – послышалось из прихожей, пока я копалась в шкафу.

Наконец пол был вытерт, шуточки про наручники закончились, Паша устроился на диване в гостиной, а я – в своей постели. В голове ещё крутился смутный страх, что стоит заснуть, как маг снова придёт. Я думала, что не смогу спать. Но, закрыв глаза, ощутила, как сверху навалилась страшная усталость.

* * *

Я проснулся около восьми, что было странно, учитывая наши ночные приключения. Полина ещё спала или, по крайней мере, не выходила из своей комнаты.

Диван оказался не самым удобным, но в целом я чувствовал себя отдохнувшим. Прокручивая в голове события ночи, я направился в ванную.

Выглядело всё это не очень. Когда я приехал, Полина стояла у входной двери и у неё были признаки магического истощения – головокружение, бледность, слабость (и сковородка в руках!). То есть она вполне могла сама открыть входную дверь, сама разлить воду и наколдовать что-то пугающее. И только морской аромат магии говорил о том, что происшествие было опасным.

И ещё тот факт, что Полина не обладала внешней магией.

Невольно вспомнились многочисленные фантастические фильмы. Это был один из максимально классических сюжетов: избранный маг, обладающий способностями обоих видов магии. Но в реальности такого не бывает! Как не бывает у людей приобретённого дара!

А если Полина первая?

Я открыл кран и несколько раз плеснул себе в лицо ледяную воду.

Нет, это какая-то чепуха! Должно быть нормальное, логическое объяснение! Просто маньяк максимально хорошо скрывается. Но я всё равно его найду!

Кое-как пальцем почистив зубы, я взглянул на своё отражение и задумчиво ощупал подбородок с отросшей щетиной. Взять бритву и зубную щетку с собой я не догадался. Так что на этом водные процедуры были окончены.

На пороге кухни я замер. Если включу чайник, разбужу Полину.

Решив пока не шуметь, я нашёл на полке стакан и налил себе воды из фильтра.

Прозрачная жидкость напомнила мне о вчерашнем, и внезапно я вспомнил первое место преступления. Там, помимо пятен от разлитого вина и крови, я заметил тогда, что ковёр рядом с жертвой был влажным. Я не придал этому значения, но что, если это как-то связано… Преступник каким-то образом использует воду… Но как?

Я сел за стол и положил перед собой телефон. Если сейчас я уеду к себе, вернётся ли странный маг?

Вдруг телефон завибрировал. Кот.

Хм… Кот. А это интересная идея!

Подхватив телефон, я бросился в прихожую, натянул ботинки, куртку и выскочил за дверь.

* * *

Около десяти утра меня разбудил будильник. Ощущение было такое, будто я всю ночь вагоны разгружала. Да и ноябрьский полумрак не добавлял хорошего настроения.

Но у меня было назначено несколько сессий, так что валяться в постели до обеда я себе позволить не могла.

Когда я медленно выползла в халате в гостиную, то обнаружила, что постельное бельё на диване сложено аккуратной стопкой. Обойдя кухню и ванную, я убедилась, что Паши в квартире нет. Я хмыкнула от обиды. Наверное, боится оставаться со мной наедине!

После ночного визита мага остался неприятный осадок. Будто моя квартира уже мне не принадлежит, словно меня ограбили… В нелепой попытке вернуть ощущение уюта, я достала из шкафчика на кухне турку и стала варить кофе.

За окном творилось какое-то непотребство: дождь стучал по стеклу, завывал ветер. Настоящий ураган. В другое время я бы порадовалась, что не нужно выходить из дома.

Вскоре аромат кофе заполнил кухню и каждую клеточку моего тела.

Но едва усевшись с кружкой за стол, я услышала звонок в дверь.

Я приросла к стулу. Первой мыслью было: маг вернулся! Я не могла заставить себя встать и пойти в прихожую.

Но тут тренькнул мой телефон. Я прочла: «Полина, это я. Можно войти?»

Паша. Я выдохнула.

Поставив кружку, я отправилась открывать.

– Привет! – вошло в прихожую мокрое существо с Пашиными глазами, выглядывающими из-под капюшона.

– Привет!

Мне пришло на ум, что мы с ним провели вместе уже вторую ночь подряд. Что он думает по этому поводу?

Но Паша расстегнул куртку, и из-под неё, охладив мой романтический настрой, вывалился на пол рыжий кот.

– Извини, что ушёл, не предупредив. Накладка вышла с Костей. – Он наклонился и погладил кота по голове. – Послушай, я думал о вчерашнем… У тебя есть на сегодня какие-то планы?

Я объяснила, что сегодня вообще-то рабочий день, в том числе и у меня.

– Вот и отлично, занимайся обычными делами, – сказал инквизитор, – посмотрим, явится ли маг снова.

– А если явится? – сглотнула я.

– Сейчас.

Он вытащил из внутреннего кармана небольшую коробочку, похожую на переносную музыкальную колонку, и показал мне.

– Вот. Это «глушитель». Поставь недалеко от входа.

Я взяла у него устройство и стала с любопытством разглядывать. Действительно похоже на колонку: чёрный корпус, круглая мембрана. Прежде мне не приходилось пользоваться такими штуками.

– Кричишь: «Бегемот!», и магия в пределах твоей квартиры вырубится, – объяснял Паша. – И конечно, сразу набирай меня!

Промелькнула мысль, что маг может убить меня и без применения магии, но вслух я предпочла этого не говорить, а поинтересовалась:

– Почему «бегемот»?

Паша пожал плечами.

– Просто в голову пришло. Нужно было редко употребляемое слово.

Но я всё ещё не верила, что эта маленькая игрушка может помочь против маньяка.

– Вчера, пока ты ехал, меня уже успели бы три раза прикончить, – буркнула я.

Он показал на часы на своей руке.

– Вчера ты позвонила уже после полуночи, поэтому я не смог воспользоваться ТИКом, ведь он перемещает туда, где ты побывал в течение последних двенадцати часов. В полночь и в полдень он обнуляется.

– Ага, превращается в тыкву, – хмыкнула я, но Паша пропустил замечание мимо ушей и продолжал:

– Пришлось истратить «визитку».

Мои брови взлетели вверх.

– Тогда ты ещё быстро добрался!

Визитка – это артефакт, вызывающий призрак, который обязан (потому что связан магией) провести человека в другое место через так называемую изнанку мира, или, проще говоря, через мир духов. Люди не могут воспринимать потусторонний мир, поэтому кажется, что ты моргнул и тут же оказался там, куда тебе нужно. В теории. На практике духи – капризные существа, они запросто могут перенести не туда, куда сказано, могут требовать, чтобы их долго уговаривали, или поставить ещё какие-то дополнительные условия (скажем, чтобы ты был одет только в зелёное). Надёжность визитки напрямую зависит от вредности духа, и часто проще доехать до места самому, чем связываться с ними.

Паша улыбнулся.

– Это точно! Дима раздобыл мне парочку визиток Пушкина. Так что мне пришлось стих про няню ему прочитать, а перенёс он меня к памятнику!

– Какому памятнику? – удивилась я.

– Своему!

Мы дружно рассмеялись. Я – представив, как сонный Паша декламирует: «Выпьем с горя; где же кружка?», а потом мечется по площади Искусств под вдохновлённым взглядом Александра Сергеевича, а Паша – видимо, от реальных воспоминаний об этом.

Зато веселье немного разрядило напряжение, и я готова была смириться с тем, что нелепая вещица, которую принёс инквизитор, будет при случае спасать мою жизнь.

Отсмеявшись, Паша кивнул на кота.

– Можно тебя попросить присмотреть за ним? Я весь день буду мотаться по делам, а он не любит сидеть один. Начнёт гадить по углам, мебель портить, сама понимаешь… А вечером я его заберу.

Я взглянула на Костю, усевшегося между нами. Мне показалось, что он смотрит на горе-хозяина с укоризной. Дескать: «Что ты на меня наговариваешь? Нигде я гадить не буду!»

Мне так и захотелось эту пушистую морду приласкать. А ещё я поняла, что после визита ночного гостя присутствие в моём доме ещё одного живого существа поднимет мой боевой дух. Может быть, и Паша на это рассчитывал?

– Ну конечно, присмотрю! – улыбнулась я. – А куда ты поедешь?

– Поеду в полицию. Надеюсь, пришли записи с камер нашей поездки на такси. Ребята поговорили с парнем Светланы, изучу его показания. Кроме того, должен быть готов отчёт о вскрытии. В общем, работы много.

– А про ноутбук Максима ты забыл? – поинтересовалась я.

Паша задумчиво прищурился.

– А если я попрошу тебя его изучить?

– Вообще-то я его уже изучила, – призналась я.

– Так. И что там?

Я вкратце рассказала, что не обнаружила ничего интересного.

– Ладно, раз в ноутбуке нет ценных данных, пусть пока побудет у тебя, – сказал Паша. – Заберу его вечером, вместе с Костей.

С замиранием сердца я спросила:

– Ты расскажешь мне, если узнаешь что-то важное?

Паша улыбнулся.

– Разумеется. Я вернусь вечером, и всё обсудим. Ты же мой консультант в этом деле! Но сейчас мне пора бежать.

– Да, конечно.

Мне вдруг так захотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Обнял или хотя бы взял за руку. Очень некстати в голове мелькнула сцена из нашей пьяной ночи.

– Костя любит везде лазить, ты не пугайся, если он спрячется. Ест он всё, в этом плане максимально непривередлив, – бросил Паша, открывая входную дверь.

Я только кивала.

– До вечера, Полина! – сказал он, взглянув мне в лицо.

– Пока! – выдавила я, не сводя глаз с веснушек на его щеках.

Надежды мои не оправдались – Паша просто вышел.

Я заперла замок и вздохнула. Да что же со мной такое происходит?! Обернувшись, увидела, что Костя сидит на пороге кухни и внимательно на меня смотрит.

– Глупая я, если влюбилась, как думаешь? – произнесла я.

Кот, разумеется, мне не ответил.

– Молчание – знак согласия, – пробормотала я.

«Глушитель» отлично вписался в интерьер прихожей и выглядел так, словно стоял здесь всегда.

И день потёк своим чередом, не считая Костиного присутствия. Забавно было наблюдать реакцию клиенток на него.

Одна спрашивала, почему он не чёрный, другая гладила и сюсюкала с ним, пока он не убежал, а третья просила убрать его в другую комнату, потому что у неё аллергия.

Костя ходил по квартире и нюхал всё подряд, изучая. Я ему не мешала, а частенько и забывала о нём. Хоть Паша и грозил, что кот умеет драть мебель, у меня он вёл себя на удивление прилично.

Первое время от каждого звонка в дверь я вздрагивала, несмотря на то что ждала посетителей. А прежде чем приблизиться к прихожей, я проверяла своё будущее. Нет ли там моего бездыханного тела с растерзанным горлом? Но постепенно моё душевное состояние пришло в норму, и стало казаться, что ночное приключение мне приснилось.

В три часа дня у меня был перерыв. Я приготовила нам с Костей нехитрый обед: пельмени. Я боялась, что кот не станет есть такую еду, и на всякий случай предварительно сходила в магазин за кошачьим кормом. Но Костя умял пять пельменей с совершенно довольным видом. Я только хмыкнула:

– Да ты совсем как человек! Разве что не разговариваешь.

И тут мне пришла в голову любопытная мысль: я ведь могу поговорить с ним.

Вообще, научить животное говорить не очень сложно. Маги-зоологи легко делают это, когда нужно. Но фокус в том, что животные мыслят более примитивно и разговаривают соответствующе.

Собаки различают «свой – чужой», запоминают своё имя, узнают хозяина, могут оперировать понятиями «еда», «гулять», «самка» или «самец», «экскременты», «запах» и так далее. Но только потому, что живут рядом с людьми, наблюдения позволили установить связи между их мыслями и действиями. У диких животных язык более примитивен, да и диалог с вами они поддерживать не станут. Если кабан наклонил голову и роет копытами землю, оттого что вы услышите «Ярость! Ярость! Убить!», легче вам не станет. Потому что ваши извинения, что нарушили его покой, он всё равно не воспримет.

«Внутряки» вроде меня могут вести разговор с животным. Механизм такой же, как при заглядывании в будущее: я проникаю в голову зверя и общаюсь с ним мыслеобразами. Могу даже убедить в чём-то или настроить более дружелюбно. Главное, слова выбирать попроще.

Как и у людей, я могу увидеть воспоминания животного. Этим, кстати, иногда пользуется полиция.

Так что я могу пообщаться с Костей. Конечно, это баловство, но почему бы и нет?

Я отставила чашку с чаем и позвала:

– Кис-кис-кис!

Кот недоуменно уставился на меня. Для убедительности я похлопала себя по коленям. Сообразив, чего я от него хочу, он подошёл и запрыгнул.

Я погладила рыжую морду.

– Костенька, хороший котик.

Кот замурчал. Нежно касаясь его шерсти, я стала колдовать, и перед моим сознанием появились картины, где Костя обнюхивает мою входную дверь, где ест в кафе рядом с Пашей, а потом…

Мне в ногу впились острые когти.

– ААА! – вскочив со стула, заорала я от боли.

Костя спрыгнул на пол и зашипел.

– Ах ты гад! – вскричала я, глядя, как на ткани моих порванных спортивных штанов расползаются три красных пятна.

Костя снова выгнул спину и зашипел, как бы говоря: «Сама виновата!»

Я схватила тапочек, чтобы бросить в него, но он тут же шмыгнул в спальню и забился под кровать.

Пока обрабатывала раны и переодевалась, я пыталась понять, что не понравилось коту. Животные всё-таки не люди, они не могут стыдиться воспоминаний или возмущаться нарушению границ. Для них есть два решающих фактора: боль и страх. Я ведь не делала ему больно, может быть, его напугало внезапное появление образов в голове? Но вообще-то для него это должно было выглядеть, будто он вспоминает сам.

Я ждала следующую клиентку с минуты на минуту, так что размышления о кошачьей психологии пришлось отложить.

Мой рабочий день закончился в шесть. Погасив свечи в «кабинете», я вышла в гостиную и подошла к окну. На улице под невероятным углом хлестали косые струи чего-то среднего между дождём и снегом. Бедный Паша! Мотаться по городу в такую погоду – приятного мало.

Как бы мне попросить его снова переночевать у меня? Как он это воспримет? Не сочтёт ли, что я его домогаюсь?

Шуточек про наручники мне недостаточно, чтобы понять, что он в действительности думает обо мне. На какой-то короткий миг мне показалось, что мы можем быть по-настоящему вместе, без шуток… Но это ерунда! Расследование закончится, и наши жизненные пути разойдутся, оставив мне только воспоминания о страшных событиях и приятной ночи в перерыве.

Может, попросить хотя бы кота оставить на ночь? Для моральной поддержки.

Я задёрнула шторы и уселась с ногами на диван. Костя подошёл и улёгся мне на ноги. Я запустила пальцы в его мягкую шерсть. Ну вот, теперь мне только пледа и какао не хватает для полноты картины.

– Ты уже не сердишься на меня? – поинтересовалась я у кота.

Костя жмурился от удовольствия.

– Жаль, что Паша не твой хозяин, – продолжала я. – Тогда бы я приходила к нему тебя навещать. Ты же такой красавчик! Я буду по тебе скучать!

Я потискала рыжую морду, по которой казалось, что Костя улыбается.

Так мы и просидели: Костя мурчал, я сёрфила в телефоне, пока не пришло лаконичное сообщение от Паши: «Еду».

Я только тогда сообразила, что стоит угостить его ужином, и, вскочив с дивана, помчалась на кухню. Готовлю я прекрасно, но мой репертуар весьма ограничен. Особенно когда в холодильнике только сосиски и йогурт.

Но бежать в магазин времени уже не было, поэтому вскоре Пашиного возвращения дожидались макароны с сосисками.

Роняя на пол крупные капли с мокрой куртки, Паша вошёл в прихожую.

– Погода – максимальная дрянь! – пожаловался он, снимая капюшон.

– Поужинаешь? – предложила я.

На миг наши взгляды встретились, и я успела заметить, что глаза у инквизитора изменились. Что-то случилось с их цветом: радужка словно покрылась бензиновой пленкой.

Но Паша моргнул, и плёнки не стало видно.

– Да, не откажусь, – ответил он.

– Костя такой милый, – говорила я, скрываясь в кухне, пока он снимал мокрую куртку и ботинки. – Такой спокойный, ластится ко мне. Я думала, что испугается нового места, но нет!

– Да, он такой, – бросил в ответ Паша.

Я разложила нехитрое угощение по тарелкам. Костя тут же прибежал на запах и уселся на стул в ожидании своей порции.

– Брысь! – подходя, согнал его Паша. – Коты так себя не ведут!

– Ну зачем ты так! – заступилась я за зверя, поставив перед Пашей тарелку с ужином. – Наоборот, он такой воспитанный!

– Даже чересчур, – буркнул он, а Костя, обиженный таким обращением, скрылся в комнате.

Я положила еду для кота в блюдце, но на моё «кис-кис» он не отозвался.

– Проголодается – придёт! – заверил Паша.

Оставив еду для Кости в уголке, я села за стол.

Паша был необычно молчалив, но с аппетитом уминал сосиски.

– Как день прошёл? – начала я издалека, надеясь, что он поделится новостями о расследовании.

– Довольно бестолково, – мрачно ответил он, подцепляя вилкой последние макароны. – Ничего нового о маге я не узнал. Судя по записям с камер, за нашим такси не ехало ни одной подозрительной машины! На всякий случай я приметил парочку, помотался по городу сегодня, поговорил с водителями. Толку – ноль!

Я решила перевести тему.

– А что с парнем Светланы? Ты говорил, что его допросила полиция.

– Там тоже глухо. Максима он видел всего пару раз. Ни о чём странном в жизни Светланы или её брата не знает.

Паша разочарованно отодвинул пустую тарелку.

Я тоже уже прикончила свою порцию и встала, чтобы налить нам чаю.

– Полина, а что, если нет никакого мага?

Я обернулась.

– То есть как – нет?

Паша смотрел на меня, и я увидела, что глаза у него снова подёрнулись плёнкой, а кроме того, белки однозначно покраснели.

– Что у тебя с глазами? – испугалась я.

– А что с ними? – удивился Паша.

– Они красные.

– Вот чёрт! Извини, я сейчас. Я и чувствую – что-то не так!

Он поспешил в ванную. Я растерянно поставила на стол две кружки с чаем.

Жаль, что я не целитель.

Паша вскоре вернулся. Вновь садясь за стол, он часто моргал и смотрел на меня неуверенно, словно не мог сфокусироваться.

– Извини, это всё линзы.

– Ты носишь линзы? – удивилась я.

В мире, где коррекция зрения была столь же простой процедурой, как чистка зубов, линзы носили звёзды шоу-бизнеса для эффектных номеров и подростки, желающие сменить цвет глаз, вроде Димы. Паша плохо подходил под оба определения.

– Это гипнолинзы, надел на всякий случай.

– Гипнолинзы? – продолжала я недоумевать.

– Да, для защиты от магических воздействий.

Теперь я поняла, но не совсем:

– Если они защитные, то почему называются «гипно»?

– Потому что могут иметь и прямую силу.

– То есть ты можешь меня загипнотизировать?

– Тебя – нет, но человека, не обладающего магией, – могу, объяснил Паша. – Ну то есть в теории, я не пробовал. В первый раз их надел.

«Из-за меня», – добавила я мысленно. Значит, всё-таки не доверяет! Мне стало так тоскливо, словно хлещущий в окно дождь оказался у меня внутри.

– По-моему, у тебя на них аллергия, – прохладно сказала я, отхлёбывая чай.

Паша нахмурился и глянул на меня.

– Вообще-то я бы с удовольствием проверил их действие. Ты можешь внушить мне что-нибудь?

Я чуть чаем не подавилась.

– Ты серьёзно?

Он сосредоточенно кивнул.

– Я должен знать, насколько они действительно помогают.

– А если не помогут? – осторожно спросила я, отставив кружку.

– Ну хуже уже не будет, – усмехнулся он.

– Неужели? – внутри нарастала злость. – А если я заставлю тебя выпрыгнуть в окно?

– Нет, пожалуйста, только не в окно! – шутливо взмолился он. – Не хочу снова в эту сырость!

Он строит дурачка или реально не понимает, как оскорбляет меня, записывая в монстры, от которых требуется специальная защита?

– Знаешь что, – прошипела я, медленно поднимаясь со стула, – для тебя это, может, и шуточки! А я подопытным кроликом быть не желаю! Если так боишься меня, то ты совсем не обязан тут торчать!

Паша ошалело смотрел на меня.

– Полина, ты о чём? Это защита не от тебя, а от мага.

Я сверлила его недоверчивым взглядом.

– После визита твоего вчерашнего гостя я решил, что подстраховаться не повредит. Я верю тому, что ты видела, но это не отменяет возможности, что маг способен к внушению. Не хотелось бы мне, чтобы он использовал меня так же, как того парня.

Меня даже передернуло от этой мысли. Какая же я эгоистка! Не подумала, что опасность существует не только для меня.

Я опустилась обратно на стул и взялась за кружку. Паша с холодным безразличием продолжил пить чай.

Мне стало стыдно за свои подозрения. Он просто старается помочь.

По кухне разлилось тягучее молчание. Наконец я подняла взгляд.

– Ладно, давай попробуем, – сказала я и велела: – Вставай!

– Полина, если ты не хочешь… – серьёзно начал он.

– Да-да, если я не готова, то мы можем не торопиться и сделать это в другой раз. – Я надеялась, что он оценит мою иронию. – Нет уж, давай сейчас проверим твои шансы превратиться в мокрое место!

Паша улыбнулся.

– О да! Всегда мечтал услышать от девушки эти слова!

Мы вылезли из-за стола и встали друг напротив друга. Я взяла Пашу за руки.

Он смотрел на меня, почти не моргая.

Теперь я видела линзы в его глазах, словно тонкую плёнку полиэтилена. Мне не нужно было заглядывать в Пашины воспоминания и мысли: благодаря его рукам в моих я хорошо чувствовала контакт. Но именно взгляд глаза в глаза был для Внушения решающим. Стало даже любопытно, смогу ли я противостоять магической инженерии.

Играть с огнём я не решилась, поэтому выбрала простое действие.

«Прокукарекай три раза!» – мысленно приказала я Паше.

Нет, линзы мешали, магия не могла проникнуть за их барьер. Я повторила снова:

«Прокукарекай три раза!»

Паша прищурился, словно ему стало трудно смотреть на меня, мне показалось, что сердце у него забилось быстрее. От этого и у меня по телу пробежала дрожь.

«Прокукарекай три раза!» – в последний раз сказала я, уже понимая, что ничего не вышло.

И вдруг Паша наклонился ко мне и поцеловал. Без прелюдий, долгих сомнений и медленных движений. Он просто завладел моими губами, я и охнуть не успела. Но я и не подумала сопротивляться, а вместо этого отпустила его руки и обняла за шею. Он прижал меня к себе. Я отвечала на поцелуй, чувствуя биение его сердца сквозь наши тонкие футболки, поглаживала пальцами его торчащие короткие волосы. Прижавшись бедром к его джинсам, я сразу поняла, как он хочет меня, и от этого в голове помутилось и заныло между ног.

Но внезапно мне пришло в голову: Паша решит, что это снова моё колдовство!

Наваждение рассеялось. Оторвавшись от его губ, я прошептала:

– Я этого не колдовала…

А Паша облизнул губы и хотел что-то сказать, но лицо у него вдруг задёргалось, он часто заморгал, открывая и закрывая рот.

– Что с тобой? – Я в самом деле испугалась.

Вместо ответа он резко меня оттолкнул и завопил:

– Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

А потом, тяжело дыша, уставился на меня.

– Линзы эти – полное дерьмо!

Я не знала, смеяться или плакать. Но принять это важное решение не успела, потому что раздался звонок в дверь.

В воздухе словно повеяло холодом. Маг пришёл снова! Кто ещё мог ко мне заявиться в восемь вечера без приглашения?

Паша смотрел на меня, стараясь отдышаться, я тоже не в силах была и слова вымолвить.

А звонок всё надрывался, а потом перешёл в удары кулаком по двери:

– Открывайте! Полиция!

– Что за?.. – выговорил Паша и первым метнулся в прихожую.

Я поспешила за ним, ничего уже не понимая.

Он распахнул дверь.

– В чём дело?

Моментально в мою прихожую натолкалось человек пять в полицейской форме. И не успела я и пикнуть, как они схватили и меня, и моего гостя.

– Подождите… Мы ничего не делали… – лепетала я, пока здоровый мужик с лошадиным лицом застёгивал на моих запястьях наручники.

Паша что-то пытался объяснить, но его никто не слушал. А один из вошедших – невысокий мужчина с острым носом – говорил что-то очень официальное, но у меня в голове всё так смешалось, что я не могла уловить смысл его слов.

– У меня в кармане куртки удостоверение! – сказал Паша спокойно.

Я увидела, что у него тоже наручники на руках, а двое полицейских придерживают его по бокам.

«Официальный» ощупал висящую на крючке куртку и вынул документы.

– Так-так, Кузнецов Павел Андреевич, – сказал он. – А документики-то у вас фальшивые!

Он поднял глаза на Пашу.

– Миша, что за цирк? – спросил тот.

– Я при исполнении и выполняю приказ начальства, – ответил полицейский.

– Позвони Дмитрию Москвичёву, он всё объяснит, – бросил Паша.

– Непременно! Обязательно позвоню! – недобро усмехнулся «официальный». – Одевайтесь – и пошли!

Мы с Пашей сунули ноги в ботинки. Я всё ещё была в домашней одежде: спортивных штанах и футболке. Сверху на меня накинули куртку и потащили вперёд. Мне казалось, что всё это просто дурной сон.

На улице нас усадили в потрёпанную «газельку», полицейские устроились по бокам. «Официальный» захлопнул дверь, а сам полез вперёд – краем сознания я решила, что он тут главный, – и машина покатила по тёмным городским улицам.

Я взглянула на Пашу. Он оставался на удивление спокоен.

– Всё нормально будет, Полина, – сказал он мне.

– Нормально? – прошептала я. – Разве за кукареканье сажают в тюрьму? Как они вообще узнали, что я тебя околдовала?

Паша улыбнулся.

– Ну что ты! Нас задержали не за это!

– А за что? Я уже ничего не понимаю! – Мне хотелось расплакаться.

– Похоже, Катя Гольц обратилась в полицию с заявлением, что я украл её ноутбук, – нахмурился он. – Но не волнуйся, разберёмся.

Я переваривала информацию.

– Ты украл… А я тогда здесь при чём? – возмутилась я.

Паша только плечами пожал.

– Всё уладится, не кипишуй!

Я глянула на нашу охрану.

Один полицейский что-то тыкал в телефоне, другой разглядывал нас с нескрываемым любопытством. Мелькнула мысль внушить ему, чтобы отпустил нас. Но за такое меня точно в тюрьму отправят, к тому же наручники блокируют магию.

Я закрыла глаза и сделала несколько дыхательных упражнений. Вот сейчас бы не помешало заглянуть в своё будущее.

Приехали мы быстро. «Газелька» остановилась вплотную к свежевыкрашенному коричневому зданию. Перед входом – металлической дверью под убогим козырьком и синей табличкой – разлилась огромная лужа. Мои старания наступать как можно аккуратнее, чтобы не промочить ноги, отвлекали от колючего страха перед тем, что ожидает нас внутри.

В участке нас с Пашей разделили. Его увели куда-то вглубь, а я осталась перед столом дежурного. Им оказался обрюзгший мужик средних лет с солидным брюшком, которое натягивало его форму в области живота так, что казалось, она сейчас лопнет.

Приподнявшись на стуле, от чего ткань рубашки на нём угрожающе заскрипела, он расстегнул мои наручники и попросил вывернуть карманы.

– Хотите позвонить кому-то? – спросил он, прежде чем забрать телефон.

Я представила, как звоню маме и рассказываю, что меня арестовали, и только покачала головой.

Неохотно встав из-за стола, дежурный повёл меня в дальний угол помещения, с двух сторон огороженный металлическими решётками и поэтому ужасно похожий на клетку. Я такое видела только в кино! Паши там не оказалось, как, к счастью, и никого другого. Я прошла и уселась с ногами на жёсткую деревянную скамью, пока толстяк громыхал решётками и замком, запирая меня.

Я в тюрьме! С ума сойти можно!

Глава 10. Экстремист

Я видел, как напугана Полина. Пока мы ехали в «газельке», я пытался успокоить её, как мог, внушить уверенность, что ничего страшного не происходит. Но мои слова её совсем не убедили. По крайней мере, она не устраивала истерику, просто сидела рядом бледная как смерть.

Когда мы прибыли на место, я вылез из машины вслед за ней. Что-то ёкнуло внутри, когда я увидел металлическую дверь, в которую входил как к себе домой несколько лет подряд. Целая эпоха была для меня связана с этим участком.

Но пока я предавался воспоминаниям, мои ноги вступили в огромную лужу перед входом. Мысленно ругнувшись, я взглянул на ботинки идущей впереди Полины и вдруг похолодел.

Она тоже шла по луже, но грязная вода вела себя странно. Жижа взбугрилась и словно тянула к Полине мелкие щупальца.

И запах! Едва заметный магический аромат моря достиг моих ноздрей.

Я судорожно огляделся по сторонам, но, кроме меня, Полины и приехавших с нами полицейских, возле участка не было никого. Я шёл за магичкой почти след в след, но водяные щупальца тянулись только за ней, опадая при приближении моего ботинка. Я не знал, что и думать. Это было максимально странно, настолько, что, достигнув двери, я оглянулся и, увидев лишь бурую водную гладь, начал сомневаться: уж не привиделось ли мне?

Полина, похоже, была слишком напугала полицией и ничего не заметила, а внутри нас разделили, так что я не успел обсудить с ней необычное явление.

С меня сняли наручники и провели по хорошо мне знакомому, обитому псевдодеревянными панелями коридору в кабинет для допроса.

Я ожидал увидеть там Мишу Высовского, который с таким удовольствием нас задержал. Он не упустит случая отомстить мне за события пятилетней давности, в этом я был уверен. Но, к моему удивлению, кабинет был пуст.

Я сел на стул напротив письменного стола, а мой провожатый встал рядом, переминаясь с ноги на ногу. Судя по висящим на стене часам, мы ждали всего минут десять, но казалось, что прошло не меньше часа.

Наконец в кабинет вошёл незнакомый, бритый налысо мужик в два раза шире меня и с погонами майора. Рожа у него была такая, что впору его самого за решётку сажать.

Он преспокойно обошёл меня, шлёпнул на стол прозрачный пакет с какой-то мелочовкой (в такие обычно складывают улики) и уселся за стол. Сопровождавший меня сотрудник тут же испарился, и это мне совсем не понравилось: по закону на допросе должны присутствовать понятые.

Я уставился на лысого.

Он переложил какие-то бумажки, взял ручку, а потом нахально уставился на меня в ответ.

– Так, значит, вас зовут Кузнецов Павел Андреевич? – уточнил майор.

– Капитан Кузнецов Павел Андреевич, – заметил я. – Я работаю у Дмитрия Москвичёва.

Сообщать ему о том, что я инквизитор, не стоило. Всё же эта должность звучит странновато, и знают о ней немногие.

– А что же ты до майора не дотянул? – усмехнулся он.

Я положил руки на стол.

– Ну раз мы на «ты», то давай уже без прелюдий: что происходит?

Лысый отложил ручку и чуть наклонился ко мне:

– Очень просто, капитан: девчонку обижать не надо было!

– Не понял, – похолодел я.

Что эта Катя им наплела? Сейчас ещё проведёт меня по совращению несовершеннолетних!

– Тупой, что ли? – поинтересовался майор. – Катя мне позвонила, сказала, что ты у неё отобрал ноут. Вот мы и подорвались. А у тебя и документы фальшивые, и рожа стрёмная.

«Уж про рожу молчал бы!» – мелькнуло у меня, а потом я вспомнил про дурацкие линзы и свои красные глаза.

Разговор прояснил немногое, но стало понятно, что у Кати Гольц связи в полиции, которыми она и воспользовалась.

– Ярослав Бердников ещё работает здесь? – поинтересовался я.

– Ага, – ответил майор.

– Могу я с ним поговорить?

– Конечно! Утром.

Страшно хотелось заехать по этой наглой морде.

– Москвичёву кто-нибудь позвонил? – сквозь зубы процедил я.

– Звонили, но он, видать, спит. Так что до утра тут потусуешься, а там поглядим.

– Я потусуюсь, мне не впервой, а вот девушку зачем притащили? Отпустите её, она вообще ни при чём.

Я резко осёкся, вспомнив ночного гостя и странное поведение лужи перед входом. Может быть, для Полины здесь будет безопаснее? Пока я не разберусь, что к чему.

– Смеёшься? – между тем отвечал майор. – У неё в квартире хранится краденый ноутбук. Пусть посидит, подумает. В другой раз не станет связываться с таким, как ты.

Я глянул на его погоны.

– Недолго тебе осталось в майорах ходить. Когда начальство узнает о твоём превышении полномочий, живо пойдёшь на перекрёстке жезлом махать! – сказал я.

– А у меня нет превышения, – не смутился он. – Заявление на вас имеется, улика – ноутбук – есть, глядишь, к утру и признание будет. Так что сиди и молчи в тряпочку, капитан.

Я действительно умолк. Как я понял, всё, чего он добивался, – чтобы я провёл ночь в участке. И как ни странно, сейчас это совсем не плохая идея.

С минуту мы ещё тупо смотрели друг на друга, но он так и не задал мне больше ни одного вопроса. А я ничего говорить не собирался. Возможно, он рассчитывал, что я начну беситься и дам ему повод обвинить меня в сопротивлении при задержании, но его расчёт был неверным. Возмущаться отсутствием понятых и адвоката я не стал, а бить мне морду просто так, видимо, не входило в его планы.

Майор подвинул к себе допотопный телефонный аппарат с острыми углами и понажимал на квадратные кнопки.

– Шурик! Забери этого! – рявкнул он.

Но стоило ему положить трубку, как раздался другой звонок.

Мы взглянули друг на друга, а звук продолжал нарастать. Он шёл из прозрачного пакета, который лежал на столе.

Вспомнил, где я слышал эту мелодию!

– Это телефон Полины, – сказал я.

Майор открыл пакет и вынул надрывающийся аппарат.

– Мама, – пробормотал он, собираясь отключить его.

– Вообще-то у Полины пожилая мать, не стоит заставлять её волноваться, – вставил я. – Лучше поговори с ней.

– Я? – испугался лысый.

– Только не говори ей, что девушка в отделении, у дамы будет инфаркт.

Конечно, я преувеличил, но хотелось посмотреть, как этот бугай будет общаться с Полининой мамой.

– Раз умный такой, давай сам! – выкрутился он и сунул мобильник мне.

Мне ничего не оставалось, кроме как ответить на звонок.

– Алло!

– Полечка? – удивились в трубке.

– Да, это я, – заявил я. – Простыла правда немного. Кхе-кхе.

– И совсем не смешно, молодой человек! Где Полина?

– Она… ммм… забыла у меня свой телефон. Утром верну.

– Так это с вами она встречается?

Я даже слегка растерялся. Полина сказала ей, что мы встречаемся? Или есть кто-то другой, за кого меня приняли?

– Да! – выпалил я, иначе пауза грозила затянуться.

– Ну что ж, пусть Полечка утром позвонит. И ещё кое-что…

В трубке повисла многозначительная тишина.

– Если вы, молодой человек, обидите мою дочь, – с угрозой отчеканила дама, – я приеду и без всякой магии покажу вам, где раки зимуют. Это ясно?

Я крякнул от неожиданности.

– Вот и славно. Спокойной ночи!

Она отключилась.

Судя по довольной роже майора, он прекрасно слышал каждое слово.

– Вот, учись, как надо, – сказал я ему, возвращая телефон.

* * *

Я с тупой обречённостью смотрела на затёртый кафельный пол, пока вдалеке тишину не разрушил топот тяжёлых шагов. Дежурный привёл Пашу и запихнул ко мне в клетку.

Я внимательно оглядела инквизитора. Читала жуткие статьи о жестоком обращении с задержанными, но Паша не выглядел пострадавшим.

– Прости, Полина, – сказал он, садясь рядом на скамью. – Придётся тут сидеть до утра.

– А потом?

– Потом либо они дозвонятся до Димы, и он нас вытащит, либо я сам тут кипиш устрою.

– Это какой? – скептически поинтересовалась я.

– Пока не знаю. Из оружия у меня гипнолинзы и природное обаяние, – бодро заявил он.

– Твоё природное обаяние сильно портят эти красные глаза. И гипнолинзы здесь не работают. – Я не могла заставить себя улыбнуться.

Всем известно, что в отделениях полиции магия блокируется, кроме специальных помещений сотрудников-магов.

– Пожалуй, ты права, – сказал Паша.

Я молча наблюдала, как он выковыривает линзы из глаз и бросает их в карман без всякого почтения. Видимо, его их действие тоже не впечатлило.

Закончив процедуру, Паша придвинулся ближе, и я вдруг поняла, что дрожу. Может, замёрзла в тонких спортивных штанах и расстёгнутой куртке, а может, от пережитого волнения.

Паша тоже это заметил, он приобнял меня за плечи и прижал к себе.

– Ну чего ты, Поля? Всё нормально будет. Завтра они ещё и извинятся перед нами.

Я улыбнулась. От его тёплых рук по телу разливалось спокойствие.

– Вряд ли существует магия, способная заставить их извиниться! – усмехнулась я.

Паша тихонько рассмеялся. И мне вдруг стало наплевать, где мы проведём эту ночь, главное – вместе!

Дежурный, тот самый мужик в трещащей по швам форме, скучал за столом неподалёку от нашей решётки. Некоторое время он писал что-то и делал занятой вид, а потом захрапел прямо на стуле, откинув голову назад и приоткрыв рот.

Нам поспать так и не удалось: мы говорили. Обсуждали нашего убийцу, а потом – Дмитрия Москвичёва.

– Мне он не понравился, – откровенно говорила я, прижимаясь плечом к Пашиной груди. – Напыщенный и самодовольный! И я не верю, что ему двадцать! Зачем он притворяется?

Пашиного лица я не видела, но ощутила, как он дёрнул плечами.

– Может, и притворяется, но он очень сильный маг и достаточно умный, чтобы создать огромную компанию с нуля. У всех свои причуды. Не думал, что ты судишь людей по внешности.

Его слова неприятно кольнули.

– Не по внешности, а по своим ощущениям, – возразила я. – Он кажется фальшивкой. Даже фамилия – Москвичёв – явно вымышленная!

– Первое впечатление бывает обманчиво.

Я подняла голову и заглянула ему в лицо.

– Так ты хочешь, чтобы я работала на Диму?

Из глаз у него уже ушла краснота. Они внимательно смотрели на меня, а веснушки под ними были так близко, что у меня сбилось дыхание и я забыла, о чём только что говорила. Я хотела, чтобы он снова поцеловал меня, но сама не решалась. Наш поцелуй мы так и не обсудили. И надо ли?

Паша, как видно, не разделял моих страданий, а преспокойно продолжал разговор:

– Только если тебе это интересно! Но я не хочу, чтобы ты принимала решение, основываясь на истинности или ложности возраста работодателя.

– Ну да, – пробормотала я и снова перевела взгляд на зеленоватую квадратную плитку на стене, которая отражала бледный свет ламп.

Лампы горели только в этом помещении, в коридоре их давно погасили. Скамья уже не казалась мне такой холодной. А Пашина рука на моём плече согревала лучше всякой куртки. Было в этой обстановке что-то располагающее к откровениям. И раз уж пауза стала затягиваться, я могла бы спросить Пашу о поцелуе… Но вместо этого сказала другое:

– Как ты думаешь, зачем он просил воды?

И хотя под словом «он» мог скрываться кто угодно, Паша сразу понял, что я говорю о моём ночном госте.

– Хотел пить? – предположил он.

– То есть это нормально: заявиться к незнакомке среди ночи, чтобы попросить напиться?

– Я не говорил, что это нормально! – возразил он. – Чем дальше, тем меньше в этой истории нормального! Но с точки зрения логики: он захотел пить – он попросил пить. Если бы он швырнул эту воду тебе в лицо, было бы куда более странно.

– А оставить мокрое пятно на моём полу считается?

Теперь уже Паша повернул ко мне голову.

– Ты думаешь, что вода играет серьёзную роль? – спросил он.

Я только плечами пожала, избегая его взгляда. Не хотелось снова бороться с желанием его поцеловать.

– Как будто мы в каком-то фэнтези, – усмехнулся Паша.

От удивления я всё-таки посмотрела ему в лицо.

– Ну там, магия, связанная со стихией, – ответил он на мой немой вопрос.

– Я не читаю фэнтези, – сказала я.

И он принялся рассказывать мне о книгах, где есть водные маги, огненные маги и прочее разделение. Я внимательно слушала, чем дальше, тем сильнее понимая, что не так уж важно, какую тему мы обсуждаем, – мне нравится спорить с ним или соглашаться. С ужасом я понимала, что влюбилась по уши, а в какой-то момент мелькнула тёплая мысль, что у нас на самом деле может что-то получиться. В конце концов, чем мы хуже других? На свете полно пар, где маги и немаги живут счастливо!

Под утро Паша всё-таки задремал, привалившись к стене и продолжая обнимать меня за плечи одной рукой. И, медленно проваливаясь в сон, я ощущала его рядом… и мне было хорошо…

Из дрёмы вырвал скрип замков.

– Метельская! На выход!

Я осоловело заморгала, возвращаясь в неприглядную реальность. Паша тоже проснулся.

– Метельская! – повторил дежурный.

Я встала и пошла за ним. На душе тут же заскребли кошки.

Дежурный провёл меня по коридору и открыл одну из дверей. Я попала в кабинет к вчерашнему «официальному» типу. Его острый крысиный нос я сразу узнала. Он сидел за письменным столом, а позади него виднелось окно, забранное частой решёткой.

– Садитесь, Полина Алексеевна, – указал он на стул напротив.

Я села, стараясь унять волнение.

«Официального» звали Михаил Григорьевич Высовский. Из-за небольшого роста и тонких черт лица он сперва показался молодым, но вблизи стало ясно, что ему не меньше сорока.

Он задал всего пару вопросов: имя-фамилия, как давно знакома с Пашей, знала ли про его фальшивое удостоверение, зачем забрали у Екатерины Гольц ноутбук с конфиденциальной информацией.

Я отвечала на вопросы честно, а вот про информацию насторожилась.

– Этот ноутбук принадлежал подозреваемому в убийстве, он был необходим для расследования, – сказала я.

– Заигрались вы с Кузнецовым, – отозвался Михаил Григорьевич, холодно глядя на меня. В руках он вертел ручку. – Убийство, подозреваемый… Вы – максимум частные сыщики и не имеете права на расследование преступления. А минимум – мошенники, обманом выманившие у девушки ноутбук.

– Мы можем хоть сейчас вернуть ноутбук хозяйке, – сказала я, от его взгляда мне было сильно не по себе.

Да и вообще эти наручники, зелёная плитка и решётки на окнах пугали меня до чёртиков.

– Разумеется, – рассеянно сказал он и сделал какую-то пометку в лежащей перед ним тетради.

Я ждала следующего вопроса, но Михаил Григорьевич задумался о чём-то.

– Значит, вы знакомы с Павлом недавно, – протянул он. – Вы знаете, что раньше он работал в этом самом отделении?

Я изумлённо покачала головой. Выходит, они его прекрасно знают? И всё равно арестовали? И почему Паша за всю ночь об этом не упомянул?

– Вы ведь магичка, верно?

Я кивнула. Зачем переспрашивать десять раз?

– Вы знаете, что Павел – инквизитор? – продолжал Михаил Григорьевич, не сводя с меня маленьких глазок.

– И что? Думаете, он меня поджарит? – хмыкнула я.

Кажется, я стала понимать, к чему он клонит. Но обсуждать с незнакомым мужиком свои отношения с Пашей я не собиралась. А ещё мне ужасно не нравился его колючий взгляд.

– Полина Алексеевна, вы знаете, за что Павел был уволен? – спросил с загадочным видом Михаил Григорьевич.

– За участие в каком-то митинге, – пожала я плечами.

Учитывая, что у нас митингом можно обозвать любое сборище, а арестовать на нём можно просто проходящих мимо людей, то меня эта информация не волновала.

– Пять лет назад он участвовал в митинге против приёма магов на госслужбу, – сказал Михаил Григорьевич. – Он экстремист и магоненавистник. Так что на вашем месте я был бы с ним поосторожнее.

От такого заявления я даже опешила. А внутри похолодело. Я отлично помнила эти митинги.

Всё началось с того, что люди, не имеющие дара, протестовали из-за надбавки к зарплате для магов-бюджетников. Однако за несколько дней протесты разрослись, к ним подключились экстремисты, ненавидящие магию, начались беспорядки, и пострадали несколько магов. После этого митинги разгоняли очень жёстко. А понятие надбавок за магию убрали, заменив системой должностей для людей с даром. Другими словами, если раньше могло быть два врача, один – маг, а другой – нет, то теперь мага нанимали на должность «целителя» с другой зарплатой.

И вот Михаил Григорьевич говорит мне, что Паша – один из экстремистов?!

– Не может быть! – вырвалось у меня.

Полицейский захлопнул свою тетрадь.

– А как вы думаете, чем занимаются инквизиторы? Выслеживают и убирают потенциально опасных магов. И хочу заметить, что Павел выбрал эту должность сам. После увольнения мы, его коллеги, предлагали ему более приемлемые варианты.

Пока я раздумывала, что ответить на эту чепуху, Михаил Григорьевич продолжал:

– Дмитрий Москвичёв, на которого он работает, умело притворяется подростком с невинными причудами, но он силён и хитёр. И он преследует только ему одному известные цели. Возможно, вы оказались рядом с Павлом Кузнецовым не просто так. Возможно, Дмитрий решил, что ваш дар чем-то угрожает нашему обществу.

Мне вдруг вспомнился ночной посетитель, и по спине побежали мурашки. Паша так вовремя приехал: ровно когда всё закончилось… А ещё странный знак у Димы на груди… Я не могла найти слов, чтобы возразить Михаилу, мать его, Григорьевичу.

Удовлетворившись моим замешательством, «официальный» снял трубку со стоящего на столе телефонного аппарата и вызвал дежурного.

– Мне надо в туалет, – сказала я.

– Дежурный вас проводит, – бросил он.

В туалете резко пахло хлоркой и, будто в насмешку, цветочным освежителем. Сделав свои дела, я набрала полные горсти холодной воды и плеснула в лицо. Но это не помогло мне смыть грязь, которой Михаил Григорьевич поливал Пашу. А Дима хоть и показался мне избалованным выскочкой, не тянет на коварного убийцу магов. Нет, всё это какая-то ерунда!

«– А как насчёт твоего дара? – всплыло в голове лицо Димы.

– А что с моим даром?

– Может быть, ты предсказала что-то важное?»

На что он, чёрт возьми, намекал?

Я снова плеснула в лицо холодной водой. Спокойно! После бессонной ночи мне кто угодно покажется злобным маньяком!

И только тут я сообразила, что, обескураженная словами Высовского, я даже не спросила его, что мне грозит и когда меня выпустят.

Паша сидел на скамье в «клетке» и нервно притопывал ногой. Хоть он и убеждал меня, что волноваться не о чем, а сам переживал. Дежурный впустил меня, и я села рядом.

– Ты как? – заботливо спросил инквизитор.

– Нормально.

Я в двух словах рассказала ему о беседе с Михаилом Григорьевичем, но не смогла повторить обвинения в магоненавистничестве. И всё-таки я должна спросить…

– Паша, – осторожно начала я. – А правда, что ты работал в этом участке?

– Ну да, – кивнул он.

– Почему ты не сказал?

Он как-то невесело улыбнулся.

– А зачем? Это нам ничем не поможет. Тут много новых людей, да и старые меня не очень любят.

– Почему? – ухватилась я за новую мысль.

Паша не спешил отвечать, сосредоточенно уставившись на кафельный пол.

– Потому что я доставил им неприятности.

Не в силах удержаться, я спросила:

– Паша, за что тебя уволили?

Он вскинул на меня глаза.

– С тобой Высовский говорил? – резко спросил он. – Что он тебе сказал?

Но я не успела ответить, потому что к решётке подошёл дежурный.

– Кузнецов! На выход!

Паша тут же поднялся.

– Наверное, Дима приехал. Давай позже договорим.

Я растерянно кивнула, а когда он вышел, смотрела на его удаляющуюся спину, пока он не повернул в коридор.

Бледные плитки на стенах моей тюрьмы показались вдруг невероятно холодными.

Я в сотый раз прокручивала в голове наш разговор с Пашей и беседу с Михаилом Григорьевичем, когда услышала шаги. Подняв голову, я увидела, как Паша шёл вместе с Димой и дежурным. От сердца отлегло: значит, всё разъяснилось и меня сейчас выпустят!

Я поспешно вскочила, вцепившись руками в прутья решётки. Его спутники остановились в отдалении, а сам инквизитор подошёл ко мне.

– Выпусти меня скорее! – простонала я. – Я хочу в душ!

Но он, глядя мне в глаза, сказал:

– Полина, всё не так просто. Тебе придётся побыть здесь ещё немного.

Такого поворота я точно не ожидала!

– Мы с Димой считаем, что ты можешь быть целью мага. Поэтому для твоей же безопасности тебе лучше остаться здесь. Здесь магия не действует, он не сможет причинить тебе вред.

«Мы с Димой» резануло слух. Я бросила быстрый взгляд на Москвичёва, уткнувшегося в телефон с расслабленным видом. Мысли судорожно метались. Он хочет спрятать меня от мага? И сколько они будут его ловить? Неделю? Месяц? А мне сидеть тут за решёткой?

– А как же моя работа? – пролепетала я, не веря в происходящее.

– Сегодня же суббота, – заявил он.

От такого нахальства я на миг потеряла дар речи, а потом вскричала:

– Паша, что за чушь? Даже если маг и правда за мной охотится, я не могу из-за этого сидеть в тюрьме!

Он коснулся моей руки, сжимающей железку, но я отдёрнула её, потому что сразу ощутила в его ауре ложь. Она обожгла меня, будто кипятком.

– Хватит! Скажи правду! Я не собираюсь прятаться в этом ужасном месте!

Мне было наплевать, что полицейские всё слышат, я должна выйти отсюда.

– Ладно, хочешь правду, вот: ты подозреваешься в убийстве Светланы Гольц, – сказал потрясающе спокойным тоном Паша.

– Что? – Я отшатнулась.

– Я знаю, что сознательно ты никогда бы так не поступила, но есть основания полагать, что у тебя могут быть способности, которые ты не контролируешь. – Лицо инквизитора ничего не выражало.

– Чего?!

Способности, которые я не контролирую? Вот я и зверушка в клетке. Ведьма, которая не может справиться со своей магией. В груди сдавило. Он никогда не сможет доверять мне!

Я отступила ещё на шаг от решётки.

– Как следователь, я обязан проверить эту версию, – примирительно произнес Паша.

Но меня его успокаивающий тон только бесил.

– Ты не следователь!

– А как инквизитор, я давно должен был сделать это, – вздохнул он.

Больше у меня слов не находилось. Я открывала и закрывала рот, не в силах поверить в происходящее.

– Я постараюсь справиться как можно быстрее, – говорил он. – Мне нужно убедиться, что ты ни при чём, и тебя сразу отпустят. С кем мне лучше поговорить из родственников? Мама?

Я отошла и устало опустилась на скамью. Внутри всё словно одеревенело.

– Да, только мама, – безжизненно проговорила я.

В глазах щипало. Когда он уже уйдёт и оставит меня в покое?

– Хорошо. Адрес?

Я назвала.

– Полина!

Я подняла голову. Противно на него смотреть. А я ведь почти поверила, что мы сможем… Я и подумать не могла, что слова «официального» окажутся правдой…

– Полина, я постараюсь вернуться до обеда. Тебе недолго здесь оставаться, – сказал Паша.

– Да брось это, инквизитор, – непослушными губами сказала я. – Ты поймал ведьму, я понимаю. Есть на кого всё повесить.

Пашино лицо застыло.

– Что бы ни сказал тебе Миша – это неправда! – выпалил он. – Он меня максимально терпеть не может!

Интересно, почему?

– Значит, тебя уволили не за участие в антимаговском митинге? – холодно поинтересовалась я.

Паша сжал губы и придвинулся ближе к решётке.

– Всё не так просто, Полина!

– А как же?

Он оглянулся на своих спутников. Полицейские прислушивались к разговору, а Дима продолжал делать вид, что занят телефоном.

– Давай не сейчас…

Я отвернулась и уставилась на квадратные плитки на стене. Паша ещё пару секунд постоял у решётки, а потом ушёл. Я слышала, как закрылась за ним с Димой входная дверь.

И тогда наконец смогла заплакать.

Глава 11. Анна Владимировна

Она делает это снова, раз за разом. И каждый раз мне хочется встряхнуть её хорошенько, чтобы она наконец увидела во мне человека, а не воплощение своих комплексов!

И каждый раз я бессилен. И мне больно.

Я слишком резко нажал на газ в новенькой «Мазде», одолженной Димой. Я ехал за город побеседовать с матерью Полины.

А тут ещё этот придурок Мишка подлил масла в огонь! Наплёл ей, какой я магоненавистник! Козёл!

Но вместо Мишки перед глазами вставало грустное, разочарованное лицо Полины. Опущенные уголки губ… А ведь я целовал эти губы только вчера. По-настоящему, без всякого колдовства. Момент, наверное, был не самый подходящий, но удержаться оказалось невозможно…

Но почему она поверила ему, а не мне? Максимально легко навесила на меня ярлык!

Нет, я сам во всём виноват. Надо было рассказать ей про увольнение, и наплевать, что все слышат. Мишка бы не постеснялся!

Я уже миновал шоссе и повернул на загородную трассу. До посёлка, где жила Анна Владимировна Метельская, ехать ещё минут сорок.

Пейзаж за окном менялся. Сначала вдоль шоссе тут и там виднелись шиномонтажи, магазинчики и склады, теперь же вокруг стелились хмурые линялые поля под навесом беспросветных серых облаков. Часто попадались деревни. Но сегодня и они казались мне такими же линялыми и серыми.

Населённый пункт, в котором жила мать Полины, был городского типа, с одинаковыми пятиэтажными «панельками» в центре и полуразвалившимися избушками вокруг.

Не слишком ровно припарковавшись, я нашёл нужный подъезд и позвонил в домофон. Анна Владимировна открыла без вопросов – я звонил ей из отделения, чтобы она была дома.

Стены в парадной были недавно окрашены в нежно-зелёный цвет в попытке облагородить обстановку. Но признаки низкой культуры жильцов никуда не делись: заплёванные углы, матерные надписи и разбросанные мятые окурки были тут как тут.

Поднявшись по лестнице на третий этаж – лифта в таких домах не бывает, – я уткнулся в приоткрытую, максимально обычную железную дверь, ничем не примечательную на фоне соседних. Почему-то от этого зрелища меня взяла тоска.

Стукнув по косяку, чтобы обозначить своё присутствие, я вошёл в квартиру.

– Добрый день, Анна Владимировна! – возвестил я.

Обрюзгшая полная женщина лет шестидесяти показалась из кухни. В чертах её лица я тут же узнал Полинины: высокий лоб, полные губы с чуть опущенными уголками, серьёзный и внимательный взгляд. Но у Анны Владимировны были более глубоко посаженные глаза и тяжёлый подбородок, который придавал её лицу нечто мужское. Этому же способствовала короткая стрижка. Я сразу понял, что передо мной типичная представительница воспитанного после войны поколения, про которых говорят: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Неудивительно, что Полина росла без отца. У таких женщин супруги частенько куда-то испаряются.

Заметно, что Анна Владимировна готовилась к моему приходу: цветастое платье выглядело неношеным, а в квартире витал резкий сладкий запах какого-то парфюма.

Сам не знаю почему, я ощутил ещё большее уныние.

– Капитан Павел Кузнецов, следователь Василеостровского отдела полиции, – представился я.

– Проходите, – сухо отозвалась Анна Владимировна и провела меня в крошечную пятиметровую кухню.

Там, на покрытом клеёнкой столе, уже стояли кружки и вазочка с вафлями.

– И что же Полина натворила? – поинтересовалась её мать, разливая чай.

– Почему вы решили, что натворила? – Я сел на табурет. – Я сказал лишь, что хочу поговорить о ней.

Анна Владимировна поджала губы.

– Следователь приходит поговорить – наверное, Полечка спасла младенца из огня, – сказала она с убийственным сарказмом.

И я внезапно понял, что, несмотря на чувство юмора, она мне категорически не нравится.

– Вы знаете, что Полина магичка? – перешёл я к делу.

– Разумеется! – Поставив передо мной полную чашку, Анна Владимировна опустилась на табурет напротив. – Такие способности в мешке не утаишь!

– Вы этому как будто не рады?

– Я не рада, что у дочери неприятности! – отрезала она.

– Дело в том, что я расследую одно дело. – Я тщательно подбирал слова. – И Полина побывала рядом с местом преступления. Мне нужно узнать, нет ли у неё каких-то способностей помимо Прови́дения, чтобы отвести от неё все подозрения.

– А что там случилось?

– Я не могу этого разглашать, но в деле замешана магия.

Женщина холодно взглянула на меня.

– Я знаю только о Прови́дении. Не могу вам помочь.

Как же мне растопить этот лёд?

– Расскажите о её отце.

Она отхлебнула чай и сказала с тем же выражением недовольства на лице:

– Отец её непутёвый был. Маг-целитель. Только он потом работу врача бросил и ошивался в какой-то научной лаборатории.

– В какой-то? А можно точнее?

Она поставила кружку на стол с громким стуком.

– Да разве теперь вспомнишь! В девяностые они плодились, как грибы после дождя! Одна обанкротится, они другую открывают! Лёшка твердил, что хочет людям помочь! А по-моему, они народ разводили своими фокусами.

– И что же потом с ним стало? Где он сейчас?

– На кладбище. В девяносто девятом доигрался до того, что в каких-то разборках застрелили. И магия не спасла!

Я достал телефон и сделал несколько пометок.

– А Полина эту историю знает?

Сам не знаю, зачем я это спросил.

– Конечно! В чём тут секрет?

Я из вежливости взял кружку. Может быть, стоит подробнее узнать о лаборатории её отца?

– Полина была сильно привязана к отцу?

Анна Владимировна пожала плечами.

– Так ей всего четыре года было, когда он погиб. Она его и не помнит.

– И вы с тех пор больше замуж не вышли? – осторожно поинтересовался я.

– Нет, – презрительно скривилась она.

Тогда я спросил:

– Скажите, а не было ли с Полиной каких-то странных случаев, связанных с магией? Чего-то, что не укладывалось в привычную картину?

– В привычную картину? – усмехнулась Анна Владимировна. – Вы серьёзно считаете, что для детей с даром существуют какие-то нормы?

– Но ведь Полина «внутрячка», ей недоступна «внешняя» магия, и если вы замечали…

Анна Владимировна меня перебила.

– Вот что я вам скажу, Павел, – с нажимом произнесла она. – Растить ребёнка с даром нелегко. Была целая куча ситуаций, которые нормальными не назовёшь. Но Полина – хорошая девочка.

Я мысленно сосчитал до десяти, а потом сказал:

– Вы извините, но вашего утверждения мне недостаточно.

Она поднялась со стула.

– Не буду вас задерживать, Павел, – заявила она. – Уверяю вас, что бы там ни было, Полина ни при чём. Она и мухи не обидит!

Судя по плотно сжатым губам, больше мне ничего из неё вытянуть не удастся.

Охваченный разочарованием, я буркнул:

– Мухи не обидит, а где раки зимуют, показать может.

Анна Владимировна тут же подозрительно прищурилась.

– А мы не с вами разговаривали по телефону?

Меня аж дрожь пробрала. Теперь мне точно пора!

– Эммм… Видите ли… У Полины звонил телефон.

– Постой… Павел Кузнецов! Так ты – Паша! – вскричала вдруг Анна Владимировна, всплеснув руками. – Что ж ты молчишь-то! Она сказала, что встречается с Пашей, а то, что ты следователь, не говорила!

Я опешил, наблюдая, как её суровые губы расползаются в улыбке. Теперь у меня было два пути: позорно сбежать от явно намечающегося с её стороны допроса с пристрастием или подыграть и попытаться вытянуть из неё больше информации.

– Ну да. Мы встречаемся, – по-идиотски улыбнулся я. – Только не афишируем, я, видите ли, при исполнении.

Анна Владимировна подлетела ко мне и усадила обратно на табурет.

– Подожди, Пашенька, я сейчас тебе картошечки подогрею! И котлетку! – заявила она. – Полька-то готовить совсем не умеет! Но ты на это не смотри, она ещё научится, какие её годы, да?

Из холодильника стали выниматься кастрюли, зашкворчало масло на сковородке, а из суровой и неразговорчивой женщины слова полились непрерывным потоком.

– Хорошо, что сегодня суббота, ты не торопишься никуда. Вообще-то Полина сама ко мне приехать обещала, да, видно, совсем голову потеряла и забыла. А вообще она у меня такая умница! Ведь университет закончила с красным дипломом. Да не какой-то, а Санкт-Петербургский Первый Магический! Ей дали второй уровень, я слышала, что у Провидцев это большая редкость. На весь Питер вряд ли и десяток таких сильных магов наберётся! Жаль, конечно, что Полечка не «внешница». Говорят, у них зарплаты повыше. Но для девочки это не главное, верно?

Моих ноздрей коснулся аромат жареной картошки, и я понял, что пропал. Желудок согласно заурчал.

Через несколько минут я уже уплетал её стряпню за обе щёки. Отчасти потому, что было очень вкусно, а отчасти – чтобы не отвечать на расспросы.

– А ты давно в полиции работаешь, Пашенька? Опасное это дело! – говорила Анна Владимировна, глядя на меня с непередаваемым умилением, будто я был больным щеночком. – Наркоманов всяких полно! Не говоря уж о магах! Не каждая женщина согласится каждый день ждать тебя с работы, как с войны. Ты, наверное, и не был женат?

Я помотал головой, делая вид, что не могу говорить.

– Конечно, работа – это очень важно, но ведь рано или поздно наступает момент, когда нужно задуматься и о других вещах в жизни… О семье, о детях, о том, что ты оставишь после себя…

Кажется, для меня уже наступил тот момент, когда мне захотелось, чтобы она прекратила сватать мне Полину. Но я решил идти до конца. Проглотив очередной кусок, я сказал:

– Вот вы, Анна Владимировна, говорили, что нелегко растить магичку. А встречаться с ней, думаете, легко? Ведь Провидицы обладают способностью Внушения. Полина может мной вертеть как хочет!

Женщина побелела.

– Неужто она тебе внушала что-то? – испугалась она.

– Нет! – соврал я. – Боже упаси! Но я читал, что они это умеют. Или это неправда?

Я ждал её реакции. Анна Владимировна сжала губы и обежала глазами кухню.

– Ладно, расскажу. Это было всего один раз. С Шуриком дворовым. Хулиганил он, ко всем цеплялся и Польку тоже дразнил. И вот как-то слышу я звуки странные с улицы. Выглянула – а там Шурик на дереве сидит и котом мяучет. Прямо орёт: «Мяу!» А Полька внизу с подружками хохочет, ей всего лет восемь было. Я вышла, они мне и рассказали, что она его заколдовала. Я сперва не поверила. Да только снимать его «Скорая» приехала. Ничем было не выманить, пока от магии не избавились. Врач со «Скорой» мне сказал, что Поля может при взгляде глаза в глаза внушать что-нибудь другому человеку, вроде гипноза.

Анна Владимировна глотнула чаю.

– Я тогда очень испугалась. И конечно, перегнула палку. Польку я никогда не била, но неделю она у меня под домашним арестом просидела. Переживала очень. Я ей запретила такое с людьми делать. Это вам не шуточки! За это и посадить могут. Так ей и сказала.

Мне стало очень неловко, но отступать было поздно.

– И больше она так не делала? – спросил я, принимаясь за чай.

– Я, конечно, круглые сутки за ней не слежу… – ответила она. – Но я надеялась: если она не будет тренироваться, то тем случаем с Шуриком дело и ограничится.

В её рассуждениях была логика, но если Полина смогла подчинить своей воле человека в восемь лет, то возможность сделать это снова никуда не денется. Развития может и не быть, но и деградации ожидать не стоит.

– Нет, не стала бы Полина такой гадостью заниматься, – продолжала Анна Владимировна. – А если бы внушала, то не ходила бы небось на пересдачу экзаменов по три раза!

– Пользоваться Внушением на экзаменах незаконно, – пробормотал я, вспомнив Полинины слова о бывшем.

Будто бы он утверждал, что она подчиняла его своей воле. Так подчиняла или нет?

– Да-да, точно, – рассеянно согласилась Анна Владимировна.

Она заботливо подлила мне ещё чаю, а заметив моё задумчивое лицо, сказала:

– Ладно, было ещё другое… Я, по правде говоря, сама до сих пор не уверена…

Смутившись, она села на своё место и взяла из вазочки вафлю.

– Расскажите, – попросил я.

Анна Владимировна отложила вафлю, взглянула на меня и стала говорить таким тоном, словно доверяла мне величайший секрет:

– Когда Польке было одиннадцать лет, я попала в больницу. Меня на переходе какой-то придурок сбил, да и уехал. Тогда ещё переходы защитным полем не оборудовали… Смутно помню «Скорую»… А потом очнулась уже в реанимации. И показалось мне, что врачи странно на меня поглядывали. Я быстро шла на поправку, а когда меня собирались переводить в палату, разговорилась с медсестрой. И она сказала, что при операции я чудом осталась жива: сердце отказывало, и при таких показателях мне бы конец пришёл. Но операция завершилась, показатели выровнялись, и я выжила. Грешили на магию, да я же не ведьма!

Я внимательно слушал, но не мог понять, что тут такого. Бывает, что больные выживают, несмотря на прогнозы врачей. Полина-то тут при чём?

– Когда я вернулась домой, – продолжала Анна Владимировна, – я в субботу напекла блинов, и мы с Полькой пили чай. А она и говорит: «А я это всё видела: блины и тебя в своём видении». И тогда, Пашенька, я вспомнила! Пока я лежала в реанимации, мне всё время это снилось: как мы с Полей блины едим дома. Не знаю, как, но она это наколдовала! Жизнь мне спасла!

Я не знал, что и сказать. Даже если Анне Владимировне действительно это снилось, выводы были максимально притянуты за уши.

– Вы же понимаете, что Провидцы только видят то, что будет, – осторожно сказал я. – Никто не может повлиять на будущее напрямую. Пусть вы видели то же самое, что и она…

– Ты ничего не понял, – отмахнулась Анна Владимировна. – Мы с Полиной не видели будущее. Она сама его создала!

Я ощутил яркий привкус абсурда. Наверное, недоверие отразилось на моём лице, потому что Анна Владимировна произнесла:

– Знаю-знаю, это невозможно. Мне все так и сказали.

– Кто – все? – удивился я.

Анна Владимировна снова взялась за вафлю.

– Я спрашивала нескольких врачей, хотела понять… Но ты, как и они, можешь считать меня чокнутой.

– Я не считаю вас чокнутой, – поспешил уверить я, но она меня не слушала.

Задумавшись, она бессмысленно вертела вафлю в руках.

– Я потому и прошу её звонить каждый день, – тихо сказала она.

– Звонить?

– Да, знаешь… Если снова случится что-нибудь… Ну вдруг…

У меня холодок побежал по спине. Анна Владимировна не просто душит Полину своим контролем, она считает, что от дочери в прямом смысле зависит её жизнь. Это будет пострашнее маньяка, растворяющего людей! Потому что маньяка мы рано или поздно поймаем, а Полине с этим жить.

– Вы с Полиной это обсуждали? – поинтересовался я.

– Я… нет, – покачала она головой. – Я ведь в самом деле не уверена, что так и было. Может быть, врачи и правы, а я ошибаюсь.

Она натянуто улыбнулась и стала сосредоточенно накладывать сахар себе в чай.

– Но если Полина в самом деле может создавать будущее, почему бы не сказать ей об этом? – пытался я нащупать логику.

Анна Владимировна подняла на меня глаза.

– А откуда нам с тобой знать, что она там наколдует?

Вот теперь меня пробрала дрожь. Я увидел, что она боится Полининой силы, боится магии. Именно для снятия тревоги ей требуется особое действие – звонок дочери. Я бы сказал, что Анна Владимировна не совсем психически здорова.

Я долго сидел в машине, думая об этом разговоре. Возможно ли, что Полина способна изменять будущее? Здравый смысл говорит, что нет. Провидцы могут лишь видеть, но никак не вмешиваться в видение. Они наблюдатели. Любое изменение в будущее человек вносит своими реальными действиями. Поэтому его и нельзя предсказать на сто процентов.

Но даже если предположить, что Полина такая особенная… и действительно это может… Зачем ей создавать в будущем убийство Светланы Гольц? Выгоды ей от этого никакой!

Хотя есть вариант, что, поскольку мать ничего ей не сказала, она не развивала эту способность как следует и теперь она прорывается в реальность неконтролируемо. Но как это проверить?

Я обхватил голову руками. Я не хотел, чтобы это было правдой. Ведь тогда Полину отправят на принудительное лечение или вовсе лишат магии.

Да, бывает и такое. Для опасных преступников или психически нездоровых магов применяется лишение магии. Психологически им очень тяжело становиться обычными людьми, поэтому метод применяют в крайних случаях. Но если наш «маньяк» не может контролировать магию, которая способна уничтожить целый поезд метро, – это достаточные основания.

Так, стоп! Я увлёкся этой фантастической теорией, а ведь из реальных доказательств, что Полина вообще имеет отношение к выздоровлению матери, только то, что Анне Владимировне приснился похожий сон.

Я зашёл в интернет и стал искать подобные случаи. Очень скоро я разобрался, в чём дело. В состоянии наркоза мозг человека очень податлив и подвержен влиянию магии (как и при алкогольном или наркотическом опьянении). Странные сны и видения не были редкостью даже для обычных людей под наркозом. Скорее всего, благодаря сильной эмоциональной связи Полина передала матери своё видение, пока та была на операции. Или ещё проще: не окрепший после наркоза мозг Анны Владимировны, узнав о видении, создал ощущение дежавю.

И ведь наверняка врачи, которых она расспрашивала, говорили об этом Анне Владимировне! Но она предпочла верить в Полинину необычайную силу, чтобы оправдать свой повышенный контроль.

Полининой матери не помешала бы беседа с психиатром, но нет никаких оснований считать, что опасна сама Полина.

Я завёл машину и тронулся. Посмотрим, что узнал Кот.

Глава 12. Майк, кот и скрытые файлы

Кажется, я задремала. Поняла это, когда меня толкнули в плечо. Надо мной, скрючившейся на жёсткой скамье, склонялся незнакомый полицейский.

– Метельская, на выход! – сказал он.

Я встала и равнодушно поплелась за ним. Мне было наплевать, куда меня ведут и зачем. В голове бился последний разговор с Пашей. Теперь я жалела, что была с ним так резка. Он всегда защищал меня, не может он быть такой сволочью, чтобы теперь упрятать за решётку.

Или всё-таки может?

Когда я встретила Богдана, он тоже был внимательным и милым. А потом внимательность превратилась в дотошность и паранойю. Может быть, Пашино стремление найти убийцу тоже обернулось против меня? И это ещё если отбросить слова Высовского…

Мы снова прошли тот же коридор, но вместо кабинета Михаила Григорьевича оказались в другом. Зато сам «официальный» был тут как тут. Я сразу напряглась. Что задумал этот мерзкий тип?

Он стоял у стола, что-то на нём разглядывая, а когда вошли я и дежурный, обернулся.

– Вот ваши вещи, – вместо приветствия указал он на выложенные на столе предметы: мой телефон, ключи и прочую мелочовку. – Можете быть свободны, Полина Алексеевна.

Отупевший от трудной ночи мозг плохо понимал, что происходит.

– Простите?

– Вы можете идти домой, – повторил Михаил Григорьевич, и, несмотря на равнодушное лицо, его губы чуть изогнулись в улыбке.

– Но… почему вы меня отпускаете? – вырвалось у меня при виде этой гаденькой гримасы.

– Гражданка Гольц забрала своё заявление, – пояснил он, – у нас больше нет причин вас задерживать.

Он сделал многозначительную паузу и добавил:

– К тому же я не хочу потворствовать антимаговским планам тайного общества Москвичёва.

Улыбка его на миг стала шире, но он, словно опомнившись, тут же её стёр. Обогнув стол, он уселся и принялся с усердием записывать что-то в ведомости. Мне оставалось только сделать вид, что его поведение совсем не кажется мне странным, а сам он со своей улыбочкой не смахивает на опасного психа.

Я стала собирать своё имущество. Распихав ключи и пачку мятных леденцов по карманам, где и было их законное место, я подцепила двумя пальцами затёртую ручку. Откуда она у меня вообще взялась? Наверное, это не моё.

Вспомнила! Это ручка Максима! Я совершенно про неё забыла! Я взяла её в квартире с «вампиром», чтобы отследить владельца. Но сейчас я уже знаю, что случилось с Максом. В принципе, можно её выбросить. Но после короткого раздумья я положила ручку в карман.

Михаилу Григорьевичу я буркнула что-то прощальное, а через пару минут стояла на улице, щурясь от бледного света.

Дождь закончился. Мутное солнце висело над городом в сером мареве высоких облаков. В это время года оно почти никогда не показывается без них, обнажённым. Словно солнце тоже надело на зиму пуховик.

На выходе я успела заметить, что часы на стене показывали полдень. Интересно, Паша действительно вернётся за мной к обеду? «Тогда его ждёт сюрприз!» – злорадно подумала я.

Мой телефон полицейские отключили, так что я принялась включать его, чтобы вызвать такси. Но не успела обойти всё ту же лужу перед входом в участок, как ко мне подскочила стоявшая в стороне девчонка.

– Привет, Полина! Давай тебя подвезу! – заявила она, схватив меня под руку.

Мелькнули из-под шапки розовые волосы, и я узнала Катю Гольц.

– Какого?.. Чего тебе надо? – возмутилась я.

– Ну как чего? Я же говорила! Поможешь мне с расследованием! – На этот раз помада на её губах была совсем чёрной.

Я вырвала руку.

– Из-за тебя нас с Пашей полиция задержала! – вскричала я. – Не стану я тебе помогать! Ясно?

– А нечего присваивать мою собственность! – не осталась в долгу Катя, уперев руки в бока. – Но я же забрала заявление! А ведь могу и обратно вернуть!

– Да на здоровье! – выплюнула я и быстрым шагом двинулась по улице.

Но девчонка побежала за мной. Сперва она шла рядом и молчала. Я направлялась к метро, потому что была уверена: стоит мне остановиться, как она снова примется меня уговаривать.

Мы шагали по узким тротуарам, минуя уставленные автомобилями улочки. Старый район был довольно безлюдным в этот час.

Когда до метро оставалось пройти последний квартал, Катя сказала голосом тихим и серьёзным:

– Прости меня. Но у меня сестра умерла. А потом и брат. Мне очень страшно и нужна помощь.

Я ничего не отвечала, продолжая идти к метро.

– Я копалась в ноуте Максима, могу рассказать тебе, что я в нём нашла, – продолжала она. – И вообще, я многое умею. Я спец по компьютерной безопасности. Если поможешь мне, я могу тоже для тебя что-нибудь сделать.

Я продолжала путь, закусив губу. На компьютерную безопасность мне было наплевать, но узнать тайну ноутбука очень хотелось. Я-то в нём ничего интересного не обнаружила. Может быть, она знает пароль к почте Максима? А там кроется ключ к магу-убийце?

Остановившись, я взглянула на Катю. Глаза у неё решительно сверкали.

– Ты правда нашла в ноутбуке что-то важное? – спросила я.

– Думаю, да. – Она сжала губы.

– Послушай, Катя, я не знаю, чем смогу тебе помочь. – Мне хотелось быть с ней честной. – Лучше бы ты показала данные Паше. Он занимается расследованием, а я просто его консультирую по некоторым магическим вопросам.

– Тому фальшивому менту? – усмехнулась Катя, словно повидала в своей жизни сотни фальшивых ментов и теперь распознаёт их по походке. – Извини, но я ему не доверяю.

«Кажется, и я тоже», – вздохнула про себя.

– А мне почему доверяешь? – произнесла я вслух, не особенно надеясь на ответ.

– Потому что ты не работаешь на Москвичёва.

Брови у меня поползли вверх.

– А что не так с Москвичёвым?

Но Катя отвела глаза.

– Короче, тебе показать, что в ноуте, или нет?

Вдали уже маячило квадратное здание с буквой М. Нырнуть в метро, поехать домой и завалиться спать… И ждать, когда маг снова придёт за мной или, чего доброго, за Катей.

– Ладно, покажи, что нашла, а там решим, что с этим делать, – вздохнула я.

– Тогда нам в другую сторону – я возле участка припарковалась, – «обрадовала» меня Катя.

Застонав, я двинулась в обратный путь.

Маленькая хрупкая Катя водила огромный чёрный внедорожник, очевидно желая что-то компенсировать. Но когда я залезла внутрь, оказалось, что дело не в комплексах.

– Привет, Майк! – бодро заявила она, повернув ключ зажигания.

– Привет, Кэт! – отозвался динамик.

– Это голосовая идентификация, – пояснила, повернувшись ко мне, Катя, а потом снова громко: – Майк, установи температуру в салоне двадцать три градуса, помой стёкла и включи нам расслабляющую музыку.

– Помыть переднее и заднее стекло? – уточнил голос.

– Да!

Я смотрела, как слаженно заработали стеклоочистители. Никогда такого не видела.

В салоне было так тепло и уютно, что меня стало клонить в сон. Я сопротивлялась с большим трудом, спать не стоило – кто знает, что ещё выкинет эта девчонка!

Катя всю дорогу отдавала Майку разные указания, словно демонстрируя мне его возможности, а параллельно рассказывала:

– Я сама его запрограммировала, сразу как купила. Кстати, денег на него тоже сама заработала. Я со школы подрабатываю. На Майка деньги получила благодаря работе на Дмитрия Москвичёва.

Я уставилась на неё в удивлении.

– Ты работаешь на Москвичёва?

– Уже нет, два месяца как уволилась, – сказала она, стягивая с головы шапку. – Да и там я особо с ним не общалась, больше с его айтишниками. У соцсети были баги, угрожавшие безопасности, а я всё наладила. Полгода у него проработала, а потом купила Майка.

– Так ты и Пашу знаешь? – заинтересовалась я.

Но Катя помотала головой.

– Нет, мы с ним не встречались в офисе. Только сейчас, когда он отобрал у меня ноут, я стала под него копать и узнала, что он – один из Диминых инквизиторов.

Я только удивлялась, как она умудряется болтать без остановки и при этом вести машину. Мне даже показалось, что большую часть времени Майк управлял сам. Я хотела спросить Катю об этом, но тут она выдала:

– Короче, Макс работал на Диму.

– Чего? – воскликнула я, чуть не подпрыгнув на сиденье. – Почему ты раньше не рассказала?

– А вот, оказывается, правильно сделала! Неизвестно, как бы к этой инфе отнёсся Павел Кузнецов!

Она принялась объяснять, что Макс вечно искал подработку, и однажды Катя притащила его в офис Димы на собеседование на вакансию курьера. Глава компании обязательно беседовал со всеми кандидатами сам. После Макс звонил ей и говорил, что курьером его не взяли, зато предложили другую должность, получше. Он был полон оптимизма.

– Это было месяца два назад, как раз перед тем, как я уволилась, – вздохнула Катя, перестраиваясь в другой ряд. – Больше о работе он ничего мне не рассказывал, отделывался общими фразами. Майк, где поворот?

Последний вопрос, очевидно, относился не ко мне.

– Направо через сто метров! – отозвался динамик.

Тогда я заметила, что мы уже подъезжаем к моему дому.

– А вчера утром я ходила к Диме, – продолжила Катя прерванный рассказ. Она так сильно сжала руками руль, что побелели костяшки. – И он сказал, что о работе Максима ничего знать не знает.

Она повернулась ко мне, в то время как автомобиль лавировал по двору, ловко объезжая другие припаркованные машины.

– Полина, он врал мне прямо в лицо!

Чёрные губы изогнулись от злости.

Мне очень хотелось сказать Кате, чтобы смотрела на дорогу, особенно когда навстречу выскочил белый седан, но я смогла только выдавить:

– Ты думаешь, что Дима как-то причастен к происходящему?

– А вот поглядим! – отозвалась она, резко выворачивая руль и в одно движение паркуясь между стоящими в ряд автомобилями.

– Приехали! – жизнерадостно заметил Майк.

Ещё подходя к квартире, мы с Катей услышали из-за двери шуршащие звуки. Я перепугалась, но потом вспомнила, что Паша оставил мне своего кота! Бедное животное, наверное, изгадило всю квартиру!

Я быстро открыла дверь и пропустила Катю, а потом вошла сама.

– Кис-кис! Костенька! Ты где? – голосом, которым разговаривают с малышами и умственно отсталыми, проговорила я, заглядывая в комнату.

И обомлела.

Гостиная была разгромлена: из шкафа вытряхнуто содержимое, диван разобран, книги сняты с полок и сложены стопками рядом, бумаги из моего стола валялись по полу, а сверху них застыл Пашин кот с моим ИНН в одной лапе и чашкой чая в другой. Его круглые глаза остановились на мне.

Я тупо созерцала голубые цветочки на любимой чашке, словно это могло помочь мне осмыслить происходящее. Из-за моего плеча Катя пыталась разглядеть, что случилось.

Кот нарушил молчание первым:

– А почему тебя выпустили?

Я моргнула, он тоже моргнул и поставил чашку на пол.

– То есть: мяу!

Он принял более нормальное для кота четырёхлапое положение, но было поздно – я уже поняла, что это никакой не кот, а оборотень!

– Ты что здесь устроил? – заорала я, обводя комнату рукой.

Позади меня высунулась любопытная физиономия Кати.

– Ой, какой лапочка!

– Вы с Пашей совсем охренели?! – продолжала я.

– Не ори на него, он голодный, наверное, – пробралась из-за моей спины Катя и подошла к коту.

– Мяу! – подтвердил Костя и закивал головой.

– Да я тебя сейчас кастрирую, падла шерстяная! – вопила я, схватив валявшуюся рядом диванную подушку.

Костя зашипел и отпрыгнул в сторону, спасаясь от подушки. Дальше началось светопреставление: я кидала в него чем попало, а он скакал по всей квартире. Катя металась за мной, пытаясь спасти животное от моего праведного гнева. Потом я решила его схватить, но, когда кот уже был у меня в руках, его когти впились мне в руку, а Катя очень вовремя шибанула меня по лицу подушкой.

– А-а-а-а! – завопила я.

– Мя-я-яу! – завопил кот.

– Всем замереть! – завопил неизвестно откуда взявшийся Паша.

Я отпустила Костю и замерла. Катя застыла с подушкой наперевес. Кот с большим достоинством встряхнулся и подошёл к Паше, стоявшему в дверях.

– Давайте спокойно поговорим! – примирительно поднял руки вверх инквизитор. – Что здесь происходит?

Кот пробурчал:

– Я обыск проводил. Ты мне сказал, что она задержана, а вот явилась. Застала меня в самом неприглядном виде.

– На горшке, что ли? – уточнил Паша.

– За работой! – бросил на него укоризненный взгляд кот. – Я бы потом всё прибрал. А она вот взбесилась.

Он развёл лапами, как бы говоря: что с них, людей, взять.

Мой гнев уже поутих, а точнее, перешёл с кота на его командование.

– Значит, обыск у меня проводим? – процедила я, глядя Паше в глаза. – И шпиона мне подсылаем?

– Полина, дело максимально серьёзное, я должен был тебя проверить, пойми! – сказал Паша. – А за Костю прости, он…

– Ты проверил, проверятор? – перебила я. – Понял, что убийца не я?

– Я никогда не говорил, что…

– А теперь забирай кота и вали отсюда! – Я указала пальцем на дверь.

Паша сверлил меня взглядом с минуту, потом перевёл глаза на Катю. Я тяжело дышала, но молчала. Кажется, на большее моих сил не осталось.

– Может быть, сначала поговорим? – предложил Паша. – Я должен рассказать тебе кое-что.

Я отошла и плюхнулась на разложенный диван.

– Рассказывай!

Паша покосился на Катю и Костю.

– Я бы предпочёл вести эту беседу наедине.

– Да неужели? – отозвалась я. – А я бы предпочла, чтобы этот комок шерсти не рылся в моих трусах! Но имеем, что имеем. Рассказывай!

* * *

Белоснежная шапка листов бумаги укрывала Эверест из моих дипломов и прочих документов, возвышающийся на полу. Горка кофт и свитеров возле шкафа смахивала на разноцветный букет. Зато утюжок для волос и открытый маникюрный набор походили на орудия пыток. Но всё это при условии достаточно богатой фантазии и мечтательного настроения, которого у меня сейчас как раз не было.

Я хотела есть, спать и уменьшить количество посетителей моей квартиры до минимума. А если явится злобный маг, то я сама его взглядом развею.

Как бывший полицейский, Паша правильно оценил обстановку и, усевшись на другой край дивана, как можно дальше от меня, заговорил.

– Полина, я хочу извиниться, – сказал он.

– За то, что хотел посадить в тюрьму? – усмехнулась я.

– Вообще-то это был «обезьянник»… Впрочем, неважно, – пробормотал он под моим уничтожающим взглядом. – Я хочу извиниться за то, что сразу не рассказал тебе историю моего увольнения. Если бы я сделал это, Миша Высовский не смог бы так легко тобой манипулировать.

– Сомнительное какое-то извинение, – скривилась я, сложив руки на груди.

Катя потихоньку подошла к Косте и взяла его на руки. Я подумала, что она хочет уйти, но не тут-то было: она просто гладила кота и поглядывала на нас с Пашей.

– Дело было так, – повёл рассказ Паша, пропустив мой выпад мимо ушей. – Я в то время встречался с одной девушкой, назовём её Яной. Я старательно игнорировал тревожные звоночки, но если кратко: она не любила магов. Это она пошла на митинг против их приёма на работу. Когда я об этом узнал, то помчался за ней, чтобы отговорить её от этого безумия и отвезти домой. Я с трудом нашёл её в толпе – а толпа собралась приличная – и просил уйти со мной. Мы повздорили. А тут как раз набежала Росгвардия и стала хватать всех без разбора. Мы с Яной славно прокатились в автозаке. Но начальство было не в восторге, что капитана полиции задержали на подобном сборище, было долгое разбирательство. Чтобы не портить репутацию участка, меня уволили.

Я усмехнулась.

– И почему ты не мог рассказать мне это в участке? Выходит, ты весь такой положительный: помчался спасать даму из беды! Что же тогда тебя так не любит этот, с крысиным носом?

Я мотнула головой, намекая на Высовского.

Паша печально улыбнулся.

– Потому что Яна была его женой.

Все присутствующие взглянули на Пашу.

– Никто в участке не подозревал, что мы встречаемся. И в первую очередь – Миша. Для него было шоком, когда он узнал, что нас арестовали вместе. Разумеется, он сразу всё понял. Нам с ним вдвоём пришлось выгораживать Яну, но в итоге её отпустили. Дело завели только на меня.

Он смотрел мне в глаза.

– Я не хотел говорить об этом в присутствии Мишиных коллег. В участке много новых людей, не стоило давать им повод для сплетен.

Похоже, Высовский ненавидит инквизитора за дело. Хотя Паша взял всю вину его жены на себя… Сколько благородства! Сильно же он её любил. Или просто такой правильный? Но встречаться с чужой женой – не сказать чтобы очень правильно…

Мысли проносились у меня в мозгу слишком быстро. Я недоверчиво щурилась, не решаясь ничего сказать.

Меня выручила Катя. Она подошла ко мне с Костей на руках и встала рядом, словно для охраны.

– И вы с Яной до сих пор вместе? – поинтересовалась она.

– Нет, конечно! – ответил Паша. – На митинге она показала своё истинное лицо, мы больше не общались.

– А то, что она изменяла мужу, не показало тебе её истинное лицо? – тряхнула розовыми волосами Катя.

Паша лишь бросил на неё короткий взгляд. За него ответил Кот.

– Человеческие взаимоотношения сложны и неоднозначны, – философски протянул он. – В жизни нет чёрного и белого. Не стоит судить о человеке по одному поступку.

– Я бы предпочёл оставить эту тему и заняться уже работой над делом, – строго сказал Паша.

– Значит, я больше не подозреваемая? – уточнила я.

– Если только у тебя нет суперспособностей. – Паша криво улыбнулся.

– Чего?

– Да так, – усмехнулся он. – Твоя мама намекала мне.

– Суперспособности не поддаваться на её манипуляции? Да, есть такие! – отозвалась я.

Я не понимала, о чём он говорит, шутит или нет, но решила подыграть.

У мамы странное отношение к магии. Она вроде и гордится, что у меня есть дар, и в то же время его опасается. Она могла и Прови`дение выдать за суперспособности. Надо будет спросить Пашу позже, что она ему наговорила.

Инквизитор обвёл взглядом бардак в моей гостиной и сказал:

– А сейчас я попросил бы посторонних удалиться.

Он выразительно взглянул на Катю.

Она посадила Костю на диван и гордо вздёрнула подбородок.

– Я никуда не уйду! Я имею право знать, кто убил моих родных!

Заметив, как на Пашином лице заходили желваки, я решила вмешаться:

– Катя может нам помочь! Она обещала показать нам данные из ноутбука Максима.

Паша недобро прищурился.

– Ты, кажется, забыла, кто устроил нам сегодняшнюю весёлую ночку? Обрывочный сон в холодном «обезьяннике» не добавляет мне желания общаться с настырными девчонками.

– Но она сообщила мне новые сведения! – стояла я на своём.

– Короче! – перебила Катя. – Я буду расследовать гибель брата и сестры, хотите вы того или нет. Но вместе мы могли бы работать более продуктивно!

Паша прожигал её взглядом.

– Ты понимаешь, почему, если полицейский – родственник жертвы, его отстраняют от расследования? Ты правда хочешь послушать отчёт о вскрытии твоей сестры? И что ты станешь делать, когда мы найдём убийцу? С такими эмоциями не каждый взрослый справится, а ты… Тебе вообще есть восемнадцать?

Катя побледнела, но не отступила.

– Мне девятнадцать! И я справлюсь! Потому что альтернатива ещё хуже: сидеть в пустой квартире и рыдать от своей беспомощности. Думаешь, я могу писать курсовую и пить чай с шоколадкой, пока этот сумасшедший бродит по городу?

Паша встал и подошёл к ней. Он положил руку девочке на плечо.

– Да, Катя. Именно так. Тебе придётся сидеть в квартире и пить чай с шоколадкой. Придётся ходить на пары, встречаться с мальчиками и расстраиваться, если не взяли на работу. Потому что ты, в отличие от Светы и Максима, жива.

Катя уже открыла было рот, чтобы возразить, но Паша продолжал:

– Я понимаю, что сейчас это кажется невозможным. Но тебе нужно успокоиться и дать себе время пережить горе. Если хочешь, я дам тебе телефон психолога.

– Засунь его себе знаешь куда! – заорала Катя, злобно тряхнув розовым каре и оттолкнув его руку. – Я успокоюсь только тогда, когда отправлю этого козла за решётку! По-моему, это лучшая психотерапия!

К моему удивлению, Паша усмехнулся:

– Помню себя в девятнадцать лет… Ладно, давай объединим усилия. Но ты, – он ткнул в Катю пальцем, – должна пообещать, что не станешь делать никаких глупостей, чтобы отомстить магу, а позволишь нам его посадить.

Катя смотрела на него скептически.

– Обещаешь? – уточнил Паша.

– Я на дуру, что ли, похожа?

– Немного… – пробормотал инквизитор, но девчонка сделала вид, что не услышала.

Паша быстро собрал диван, я придвинула к нему журнальный столик, пытаясь придать обстановке хотя бы видимость порядка. Костя подошёл к своей чашке и полакал из неё немного, а затем стал собирать бумаги в ровную стопку, всем своим видом показывая профессионала за работой.

– Ладно, – по-деловому начал Паша, усаживаясь. – Рассказываю.

Он вытащил из внутреннего кармана куртки белую картонную папку с завязками, положил на столик и раскрыл.

– До того как мы с Полиной вчера оказались за решёткой, я ходил в полицию и общался с коллегами. Во-первых, теперь нет никаких сомнений в том, что Светлану убил Максим. В результате вскрытия стало ясно, что он разорвал ей горло голыми руками.

Меня передёрнуло. Я глянула на Катю. Девочка позеленела, явно слишком живо вообразив себе эту картину, но изо всех сил старалась не показать своего отвращения.

– Разве это возможно? – тихо спросила я.

– В состоянии аффекта и не такое возможно, к тому же магия могла придать ему сил.

– Значит, магия всё же была?

– Ну разумеется! Мы сами её ощущали, Полина! Максим попал под сильное магическое влияние, которое и заставило его совершить убийство.

– А потом растаять в воздухе, – добавила я.

Паша задумчиво почесал нос.

– Я не знаю, какое проклятие могло заставить его распасться на молекулы. Но это не значит, что его не существует.

– Магический ядерный распад, – задумчиво протянул Костя, который уже сидел тут как тут, будто ничего и не произошло.

– Это, знаешь ли, был бы перебор! – осадил его Паша. – Ясно одно: после убийства Светы Максим тоже погиб, а значит, такси и поезд заколдовал не он, не говоря уже о появлении незнакомца в квартире Полины.

Он бросил на меня короткий взгляд.

– Кстати, об этом. – Он вынул из папки прозрачный синий файл и протянул мне. – Узнаешь кого-то из них?

Я послушно приняла файл и вынула содержимое. Внутри лежали досье с фотографиями. Фото были в самой разной одежде, разного (в основном среднего) качества. Пятеро молодых парней.

– Кто это? – спросила я.

– Пропавшие без вести за последние два дня. Посмотри, нет ли твоего «визитёра».

Я снова осмотрела фото, на этот раз внимательнее, и на одном из них моё сердце ёкнуло.

– Это он! – Я выложила фото на стол.

Там симпатичный кареглазый парень улыбался с бутылкой пива в руке.

– Артём Антерович Ярвинен, – сказал Паша. – Я так и думал.

– Почему ты так думал?

– Потому что он живёт в твоём доме. В твоём подъезде. На третьем этаже. Точнее, жил.

Меня снова пробрала дрожь.

– На что ты намекаешь?

– На то, что маг пытается подобраться к тебе. – Паша заглянул мне прямо в глаза, словно надеясь прочесть в них ответ на всю эту загадку. Но я по-прежнему понятия не имела, что и кому от меня понадобилось!

– Кроме того, это подтверждает нашу теорию, что преступник использует других людей. Видимо, в процессе они начинают вести себя неадекватно и умирают. За всем этим стоит очень сильный маг.

– К тому же любитель эффектных зрелищ и броских ярлыков, – тихо добавила Катя.

Все невольно посмотрели на неё. Катя подняла глаза.

– Я знаю, кто за этим стоит.

Я догадалась, на кого она намекает, но Паше такая версия вряд ли понравится.

– И чтобы не быть голословной, я вам покажу, – сказала Катя. – Где ноут?

Я пошла в спальню и принесла несчастный ноутбук. Катя быстро вытащила его из сумки и, плюхнувшись на диван, поставила себе на колени.

Она включила ноутбук, а у неё в руке как по волшебству появилась флешка (ими ещё кто-то пользуется?), которую она сунула в USB-порт. Все сгрудились вокруг. Даже Костя, опасливо поглядывая на меня, запрыгнул на диван и прильнул к Катиной руке.

На экране высветилась заставка, а едва загрузился рабочий стол, как Катя принялась бодро бегать пальцами по клавиатуре. Наконец перед нами возник экран с таблицей файлов.

– Вот! – тыкнула девчонка пальцем. – Видите эти два файла?

Все посмотрели, куда она указывала. Один файл назывался «работа_бг. docx», а другой – «ритуал_Москвичёв. docx». При виде знакомой фамилии я перевела взгляд на Пашу. Он смотрел в монитор широко открытыми глазами.

– Что в этом файле? – спросил он у Кати.

– Я тоже сразу заинтересовалась, – хмыкнула она. – Но это только остаточный след. Кто-то хорошо постарался, чтобы стереть сам файл. Зато я покопалась в Максовой переписке и – вуаля!

Я заметила:

– А я не смогла зайти в почту, там пароль.

– Ну да, пароль, – коварно ухмыльнулась Катя.

На экране появилась переписка Максима с Великим Магистром Ордена. Дмитрий интересовался поисками философского камня, который превращает металлы в золото и даёт бессмертие. Максим сначала приводил ему выдержки из каких-то исследований, которые они активно обсуждали, а недавно он сделал предположение, что камень спрятан в Башне грифонов. Дмитрий этого не отрицал, но отвечал скупо, просил больше информации, которую тут же ставил под сомнение. Однако в день смерти Светланы Гольц Максим написал, что хочет бросить поиски. Он говорил, что заработал достаточно денег, чтобы не заниматься больше этой ерундой. Дима просил его о встрече, но письмо осталось непрочитанным.

– Дима ничего подобного нам не говорил! – первым подал голос Костя, прижав уши к голове.

Паша молчал. Я могла понять его потрясение. Буквально всё указывает на причастность его начальника.

Катя пожала плечами:

– Спорим, он вам не говорил и то, что Макс уже два месяца работал на него?

Она рассказала Паше и Косте то, что раньше сообщила мне. Слушатели переглядывались и мрачнели на глазах. Даже такая дилетантка в расследованиях, как я, понимала, что выглядит поведение Димы более чем подозрительно.

– Максим рассказывал тебе о своей работе? – спросил Паша у нашего хакера.

– Нет, – отвечала Катя.

– Его образ жизни как-то изменился, когда он стал работать на Диму?

– Нет. Каких-то особых перемен я не заметила. Вроде стало получше с деньгами, но он спускал их на артефакты и старинные документы.

Паша нервно теребил наручники на поясе, словно пытаясь придумать вопрос, который снял бы подозрения с Димы. На остальных он не смотрел.

Костя с деловым видом умывался лапой, словно тоже оттягивая момент, когда придётся озвучить новую версию.

Я задумчиво вставила:

– Но в квартире Макса никаких артефактов мы с Пашей не видели.

– Идиотом надо быть, чтобы хранить ценные вещи в этой дыре! – фыркнула Катя.

– А где же они тогда? – поднял голову Паша.

Но девочка пожала плечами.

– Не знаю, я по компам спец, а остальное – ваша работа.

– Отлично! – оживился Паша. – Раз ты спец, то скажи, когда были удалены эти файлы?

Катя пошарила в своей папке.

– Восьмого ноября в девять часов.

– В день смерти Светланы, – шепнул Костя.

И снова по комнате пробежал холодок. В девять часов Света была уже мертва, а значит, и Макс тоже! Кто тогда стёр файлы?

Паша заглянул в ноутбук.

– Может быть, есть какой-то способ восстановить эти файлы? Узнать, что в них?

– Нет, это так не работает, – покачала она головой.

– Но ведь ты же нашла их! Мы видим, что они существуют!

– Я нашла их с помощью специальной программы, – принялась объяснять Катя, указав на флешку. – Тот, кто их стёр, явно не нуб, он очистил корзину. Теоретически файлы удалены. Но на самом деле, когда ты удаляешь информацию, она никуда не исчезает. Система просто помечает, что место на жёстком диске, которое она занимала, свободно и на него можно записывать новые данные. Если поверх файлов не успели ничего записать, то можно их восстановить. Чем меньше времени прошло с момента удаления, тем больше шансов, что файлы остались не повреждены. Потому что каждое использование оперативной памяти может записать на их место другую информацию. Но я сама и Полина уже полазили по ноуту. Теперь из них уже ничего не извлечь. Остались только названия в реестре.

Паша ещё что-то спрашивал. А я задумалась: как отследить того, кто удалил информацию? Ведь это и есть наш убийца! И что такого важного было в файле «ритуал»?

Надо было мне сразу посмотреть, кто трогал ноутбук, прежде чем самой копаться в нём! Теперь я вряд ли смогу найти след, к нему уже прикасались я, Катя, Паша… Я даже пароль не смогла определить! Вот если вернуться в квартиру Максима и ещё раз обследовать его стол…

И тут я вспомнила о ручке, взятой со стола Максима. Может быть, она видела, кто это был?

– Я сейчас вернусь, – бросила я Кате и Паше, обсуждавшим тонкости восстановления удалённых файлов.

Я направилась в прихожую и достала из кармана куртки ручку. Я слышала, что Паша попросил Катю проверить что-то ещё, но постаралась абстрагироваться от их разговора. Наконец мне удалось настроиться, и я магически осмотрела ручку. Она принадлежала Максу, на ней был его угасающий след, но, помимо него, я ясно увидела того, кто трогал её после. На фоне вялой ауры полицейских-немагов эту ауру я сразу узнала: Дмитрий Москвичёв!

Ручка лежала сверху ноутбука, а он переложил её на стол и открыл крышку…

Взволнованная, я побежала к остальным с уликой в руке.

– Паша!

Он поднял голову от ноутбука.

– Паша, я видела, как Дима приходил к Максиму и трогал его ручку!

Выражение его лица стало совсем непонятным.

– Воу! Воу! Полегче! – замахала руками Катя. – Какое нам дело, кто из них у кого что трогал!

Мы с Пашей переглянулись.

– Я об этой ручке! – сунула я предмет ей под нос.

– Ааа… – протянула девчонка. – Тогда ладно.

– Итак, – вернулась я к теме, – Дима прикасался к ручке последним. Он отложил её, чтобы заглянуть в компьютер Максима.

Инквизитор тихо ругнулся.

– Сосед ничего не сказал нам о том, что Дима приходил!

– Зато он сказал, что принимает что-то, – с намёком заметила я.

– То есть Дима был в квартире Максима уже после его смерти… – протянул Паша. – И уничтожил эти файлы.

Воцарилась зловещая тишина. Катя хмуро смотрела на Пашу. Ясно, что она с самого начала к этому вела. Кот прикрыл глаза, словно решил вздремнуть.

– Я должен поговорить с Димой, – наконец произнёс Паша таким тоном, словно вынес ему приговор.

– Я с тобой, – заявила Катя.

– И я! – присоединилась я.

– И я! – за компанию вклинился Костя.

– Ну нет! – возмутился Паша. – Вы все со мной не идёте! Не будет крупный бизнесмен и Великий Магистр Ордена каяться в своих грехах перед такой толпой.

Катя и Костя сникли, но спорить не стали. А мне, конечно, было интересно, что Дима скажет, но не настолько. Я бы сейчас не отказалась спокойно подремать часик-другой, пока Паша всё разузнает. Но моей мечте сбыться было не суждено.

– Я возьму только Полину! – услышала я.

В удивлении я встретилась глазами с Пашей.

– Я-то тебе зачем понадобилась?

– Ты сможешь распознать ложь, – хмуро проговорил он.

Глава 13. Полёт первого уровня

Первым делом я написал Диме и договорился о встрече. Магистр пригласил нас прийти в четыре, в запасе были ещё часа два.

Полина вспомнила, что она – хозяйка дома, и отправилась на кухню готовить обед, перед этим окинув подозрительным взглядом Катю и Костю, которые расположились на диване. Я пошёл за ней.

– Почему Костя не превращается в человека? – поинтересовалась она. – Разве так не было бы удобнее общаться?

– Он не может, – сказал я, присаживаясь за обеденный стол у окна.

Я стал рассказывать ей Костину историю, а Полина незаметно и естественно подсунула мне в руки нож и картошку, которую следовало почистить.

– С тех пор он живёт в офисе Димы, – закончил я свой рассказ.

Лицо у Полины стало грустным.

– Жаль его. Неужели ничего нельзя сделать?

Она перемешивала что-то в большой миске, подсыпая то из одной баночки, то из другой.

– Медицина не стоит на месте. Возможно, со временем появится способ ему помочь. А пока это его постоянный и единственный облик. – Я отнёс ей очищенные клубни.

Забрав у меня картошку, Полина включила плиту и принялась лепить котлеты.

– Твоя мама тоже меня котлетами угощала, – заметил я, вновь устроившись на стуле.

– Что она тебе сказала про меня? – тут же подняла голову Полина.

Я улыбнулся.

– О, она мне много чего сказала! Какая ты умница, отличница…

– …спортсменка, комсомолка и просто красавица! – подхватила она, положив котлету на сковороду.

Кухню тут же заполнил ароматный мясной дух.

– И не только это! – рассмеялся я. – Оказывается, при моей работе очень трудно найти хорошую жену.

Она отвернулась взять новую порцию фарша.

– Надеюсь, ты не воспринял это всерьёз. Мама, она немного…

– Не в себе? – спросил я.

Полина в удивлении обернулась ко мне, глаза её недобро блеснули.

– Вообще-то я хотела сказать «перегибает палку». А с чего ты так решил?

Мне стало неловко. Похоже, это я уже перегибал палку, не мне судить заблуждения других людей.

– Она рассказала мне про аварию. И про то, что во время операции у неё было видение, такое же, как у тебя.

– Что?

По её лицу понятно было, что мама действительно ничего ей не говорила.

– Анна Владимировна сказала мне, что под наркозом ей снилось, как вы едите блины субботним утром.

Полина побледнела и отложила котлету.

– У неё есть дар?

– Нет, в том-то и дело, – объяснял я. – Скорее всего, ты передала ей своё видение, когда боялась за её жизнь. Я читал, что такое бывает. Но из-за этого твоя мама решила, что ты можешь изменять будущее и что ты спасла ей жизнь.

Вкусный аромат котлет вдруг сменился на горелый. Опомнившись, Полина вернулась к плите.

Она долго молчала, что-то там колдовала над сковородой, а потом сказала:

– И ты решил, что у меня есть какие-то суперспособности?

Не знаю, чего я испугался больше: что сейчас она опять закроется, обвинит меня в беспочвенных подозрениях или же скажет, что мама сказала мне правду.

Я встал и подошёл к ней.

– Нет, Полина. Я решил, что твоей маме нужен повод, чтобы душить тебя опекой. Но если действительно есть что-то необычное в твоих видениях…

– Паша, это ерунда! – горячо сказала она. – Никто не может изменять будущее! У меня нет никаких сверхспособностей! И я никого не убивала!

– Я знаю! Знаю.

Я успокоительно погладил её по спине. Ведьминские глаза с бархатными ресницами оказались так близко, что сердце забилось быстрее. Они просили поверить им. Мне ужасно захотелось обнять её.

Но тут в кухню заглянула Катя.

– Так вкусно пахнет! Что вы там готовите?

Я отошёл, давая Полине и подбежавшей Кате возможность спасти подгорающие котлеты.

* * *

За обедом все были слегка на взводе. Катя сгорала от нетерпения, Паша заметно помрачнел, Костя нервно умывал лапой усы.

Мне и самой было не по себе. Если Дима и есть наш убийца, то что нам делать? Что будет дальше?

Чтобы разрядить обстановку, я включила телевизор.

«Из-за продолжительного сильного дождя вчера в 21:00 были затоплены станции метро „Спортивная“ и „Чкаловская“, – сообщала девушка на экране. – Их пришлось закрыть для входа пассажиров. Однако последствия затопления быстро удалось устранить, и сейчас станции работают в обычном режиме».

– Ни фига себе! – удивилась Катя. – Даже метро затопило!

– Да, такого не было с тех пор, как достроили дамбу, – поддержал разговор Паша, вяло ковыряясь в тарелке.

– А помните прорыв между «Лесной» и «Площадью Мужества»? – подал голос Костя, уже прикончивший свою котлету.

Все стали обсуждать затопления и закрытия метро, а я думала о своём. Я думала о маме.

Вот говорят ведь, что все проблемы из детства. Но я только после Пашиного рассказа поняла, что это мама всегда считала меня ведьмой в самом плохом смысле. Именно её голосом звучало это слово в моей голове! Она никогда не рассказывала, что во время операции у неё было видение, никогда не говорила, какие выводы из него сделала. Выходит, что она звонит мне, требует от меня откровенности, а сама скрывает от меня истинное положение вещей! Но так только хуже! Пусть она молчала, но я чувствовала вокруг ауру своей неправильности. Я не понимала, в чём дело, просто впитала, что я какая-то не такая, опасная, ненормальная. Став старше, я решила, что дело в моей магии. Но что, если дело просто в маминых домыслах?

От этих мыслей пропал аппетит. Горло предательски сжалось. Захотелось позвонить маме и закатить хорошенькую истерику. Такую, настоящую, с воплями «Ты сломала мне жизнь!» или «Как ты могла называть меня ведьмой!».

– Я сейчас, – бросила я и встала из-за стола.

В ванной я включила воду и минут пять бессмысленно смотрела, как она уходит в слив раковины. Из глаз текли слёзы.

Не позвоню я и истерику не устрою. Потому что маму не переделать. Потому что уже поздно. Я выросла и сама могу решать, ведьма я или нет, нормальная или нет. Нельзя позволять детским обидам влиять на всю дальнейшую жизнь. Это и называется – повзрослеть.

* * *

Погода снова испортилась. Подул сырой ветер, который будто умел проникать под кожу, небо почернело, и пошёл дождь. Пока мы с Пашей добежали от такси до Дома Зингера, успели промокнуть почти насквозь.

– Кажется, это самый мерзкий ноябрь в моей жизни, – заметила я уже в лифте, стряхивая с куртки воду.

Паша странно на меня покосился.

– Я имею в виду погоду, – добавила я.

– А я думал, ты про убийство.

Великий Магистр уже ждал нас в своей круглой комнате. Неужели это в самом деле его кабинет? Или он приходит сюда на встречи, чтобы выпендриваться перед посетителями?

– Здравствуй, Дима, – сказал Паша.

– Здравствуй, – ответил тот, подняв голову от ноутбука.

– Расскажи-ка мне, какие дела связывали тебя с Максимом Гольцем?

Дмитрий сразу напрягся, глянул на меня и закрыл ноутбук.

– Что-то я не понял: при чём здесь я?

Пашино лицо было темнее неба за окном.

– Мы нашли твой след на ручке в квартире Максима. Мы нашли удалённые файлы с твоим именем на его ноутбуке. Мы узнали, что Максим работал на тебя. Можешь прокомментировать это?

Москвичёв встал и прошёлся перед нами, а потом заговорил, отвернувшись к окну, как делают герои фильмов. Мне это всегда казалось неестественным, и я впервые видела, чтобы так делал реальный человек.

– Вот как всё некрасиво получилось. Тогда я ещё не знал, что так будет.

– То есть ты подтверждаешь, что Максим работал на тебя?

Глава Ордена обернулся к нам.

– Да, я подтверждаю.

– Почему ты не сказал? – продолжал недоумевать Паша. – Зачем ты удалил его файлы?

– Видишь ли, когда он пропал, я ещё не знал, чем это может обернуться, поэтому удалил файлы с его компьютера. Я не хотел, чтобы полиция связала его исчезновение со мной.

Мальчишеское лицо так и горело честностью. И это означало только одно: он врал.

– Но я же не полиция! – возмутился Паша. – Почему ты мне не сказал?

Дима на крошечную секунду помедлил с ответом, но потом всё-таки произнёс:

– Я не хотел, чтобы ты видел мою личную выгоду в раскрытии этого дела. Мне нужно было, чтобы ты работал над ним, как над любым другим.

– Хватит нести чушь! – Кажется, не только я замечала неловкую игру Димы. – Ты надеялся, что я не узнаю о твоей причастности! Может, ты и расследование затеял, чтобы я невольно помог тебе скрыть всё от полиции?

Магистр встал напротив него и выпрямил спину.

– То есть ты обвиняешь меня в убийстве? – поинтересовался он.

– Из-за утаивания информации ты – наш главный подозреваемый! – выпалил Паша.

– Если Макс работал на меня, это ещё не означает, что я его убил, – сказал Дима ледяным голосом.

– Не означает, – подтвердил инквизитор. – А как, по-твоему, выглядит, что ты скрыл этот факт, а кроме того, пришёл в квартиру Макса сразу после его смерти и стёр файлы?

– Я не убивал Светлану и Максима, – отрезал Дмитрий. – Всё остальное – нелепое совпадение и недоразумение. Больше мне нечего сказать.

Паша сжал кулаки.

– Хорошо, если ты не убивал, – процедил он, – то пусть Полина заглянет в твои воспоминания и узнает, чем ты занимался во время убийства.

На Димином подростковом лице заходили желваки, отчего его черты заострились, заставив вспомнить, что этот человек лишь выглядит как подросток, а на самом деле перед нами бизнесмен с железной хваткой.

– Сказал бы я, да здесь всё-таки дама… – протянул он. – Другими словами: не перегибай, Паша! Ни ты, ни Полина не имеете права проводить такой допрос! Я не убивал ни Максима, ни Светлану. Если вас не устраивают мои слова, обращайтесь к моему адвокату.

Он громко щёлкнул пальцами, и мы даже вздрогнули от неожиданности.

– А нет, мой адвокат не станет с вами разговаривать, потому что вы не из полиции, – торжествующе улыбнулся он.

Сколько я ни вглядывалась, не могла понять, что он скрывает. Связано ли это с преступлением, или у него есть другая причина не пускать меня в свои воспоминания? Может, он проводил время с азиатской проституткой и не хочет, чтобы это всплыло?

– То есть ты хочешь, чтобы я прекратил расследование? – прошипел Паша.

– Нет, расследование нужно продолжить. Но с твёрдой уверенностью, что я здесь ни при чём, – повёл Дима белобрысой бровью.

– А кто же тогда при чём? – зло поинтересовался инквизитор.

– Ты говорил мне в прошлый раз, что Максим увлекался артефактами, так, может быть, его погубил один из них?

Димина невозмутимость раздражала уже даже меня, а Паша просто горел праведным гневом:

– Но другие происшествия произошли уже после его смерти!

– А тебе не приходило в голову, что артефакт мог перейти к кому-то другому?

– Да, приходило. Например, к тебе!

Снова повисла тишина.

– Ладно, сделаем так, – ледяным голосом сказал Дима. – Вы уйдёте. Ты, Паша, подумаешь хорошенько, на кого ты работаешь и какие есть непараноидальные варианты решения этой задачи, и тогда вернёшься, чтобы продолжить этот разговор в нормальном тоне.

– Я никуда не уйду! – заявил Паша. – Пока ты не расскажешь, где ты был и что делал во время убийства Светланы Гольц!

Но Дима махнул рукой, и я ощутила, как мои ноги оторвались от пола. Не ощущая больше опоры, я в ужасе сжалась в комок и правильно сделала: в следующий миг мы с Пашей полетели с дикой скоростью прямо в стеклянную стену. Я зажмурилась, ожидая удара, но звук разбитого стекла опередил меня. В лицо ударили холодный ветер и мокрые капли, и я распахнула глаза. И совершенно зря!

Потому что увидела, что мы с Пашей болтаемся в воздухе, а внизу течёт Невский проспект. В дыре в куполе Дома Зингера стоял Дима и злорадно ухмылялся. У меня не хватало дыхания, чтобы завизжать. Но потом Невский стал стремительно приближаться, и я всё-таки издала какие-то пищащие звуки.

Снова непроизвольно закрыв глаза, я ждала, что вскоре превращусь в неаппетитное пятно на мостовой, но тут меня тронули за плечо.

– Опускайся, – услышала я Пашин голос и рискнула взглянуть вокруг.

Оказалось, что я зависла в воздухе в нескольких сантиметрах над землёй. Я шагнула на тротуар и встала рядом с Пашей, потрясённо открывая и закрывая рот.

– Ты же не думала, что он даст нам разбиться? – грустно улыбнулся Паша.

– Я вообще не… Со мной в первый раз так… – Я всё ещё не могла восстановить дыхание.

– А! Тебя впервые выбрасывает из окна маг-транспортник первого уровня? Понимаю, – важно сказал он.

– А тебя не в первый, что ли?

– Я же бывший полицейский, мы на тренировках разные ситуации имитировали, – пожал он плечами.

Я подняла голову и посмотрела на купол.

– Он вернул стекло на место, – словно прочёл мои мысли Паша.

– И что же мы теперь будем делать?

– Выясним, что связывало Макса с Димой. Найдём неопровержимые доказательства его причастности. И обратимся в полицию.

Вернувшись в мою квартиру, мы обнаружили там всё тот же погром, а в гостиной – Катю с Костей, играющих в шахматы. У меня аж зубы свело: сначала от их наглости, а потом от сюрреалистичной отсылки.

– Вы издеваетесь, что ли? – спросила я у них, входя в гостиную. – У меня ведь даже шахмат не было!

Катя подняла голову от доски, куда смотрела с большим интересом.

– Это мои. Я из машины принесла. Балуюсь иногда.

Пока она не видела, рыжий хитрюга быстро переставил фигуры.

– Только примус не приноси, пожалуйста, – буркнула я.

– Ты о чём? – удивилась Катя.

– Да так, ни о чём. – Я удалилась на кухню, чтобы выпить воды.

Вскоре Паша собрал всех в гостиной и рассказал Кате и Косте о нашей беседе с Димой.

– Пока у нас недостаточно доказательств, поэтому нужно их найти. У кого какие идеи?

Катя сказала:

– Файл назывался «работа_бг», что могут означать «б» и «г»? Дима – это «д»… Вдруг это поможет нам понять, чем он занимался?

Я вспомнила многочисленные запросы Максима в поисковике, и внезапно меня осенило!

– «Бг» – это Башня грифонов!

– А ведь верно! – обрадовался Паша. – Максим читал всё на эту тему, особенно касательно легенд. Вот куда нам стоит наведаться!

– Возможно, он спрятал там свои артефакты, – вставила Катя.

– Постойте! – осадила их я. – Он не мог спрятать ничего в Башне грифонов, потому что это обычная вытяжная труба! Вся её прелесть в том, что вокруг живут грифоны, а сама башня – лишь декорация.

– Но ведь под ней есть лаборатория Пеля! – вспомнил Паша. – Именно туда я пробрался по заданию Димы. Нужно пройти аптеку и спуститься в подвалы. Сейчас там музей.

– К тому же это рабочее место Алхимика, – сказала я. – А как понятно из переписки с Димой, Максим искал философский камень. Он точно должен был побывать в лаборатории!

– Отлично! Значит, завтра мы её обследуем, – заключил Паша. – Возможно, мы найдём там улики.

– А почему не сегодня? – дерзко тряхнула розовым каре Катя.

– Потому что уже стемнело, – ответил Паша. – А я в прошлый раз наткнулся там на нечто странное. Может быть, меня выгнали грифоны. Лучше посетить башню при свете дня, когда они спят.

– Грифонов боишься? – фыркнула Катя. – Они же милашки!

– Может, и милашки, но золотым сиянием меня шарахнуло максимально неприятно, – осадил её Паша. – Будь я без ТИКа, мог и изжариться, наверное.

– Ладно, – сказал Костя. – Раз сегодня ничего интересного больше не предвидится, пойду-ка я баиньки.

– Баиньки в восемь вечера? – насмешливо переспросила Катя.

– Хочу заметить, что я кот, – с достоинством объяснил он. – Взрослые коты спят по шестнадцать часов в сутки, а я работал не покладая лап. Так что: чао!

Последнее слово он произнёс очень похожим на «мяу!», а затем прошествовал в прихожую.

– Паша, подкинешь? – высунулась из-за двери рыжая голова.

Паша вздохнул.

– Мне пора. Опять объяснять в метро, что это ненастоящий кот.

– А ты бы переноску купил, – посоветовала я.

– Вот ещё! – фыркнул Костя, услышав мои слова. – У меня от них клау-мяу-строфобия!

Катя встала с дивана.

– А давай я вас подвезу!

– Мы были бы рады! – выдохнул Паша.

И вскоре в моей квартире воцарилась обычная тишина.

Когда они ушли, я с грустью оглядела устроенный котом погром. Будь я «внешницей», прибралась бы в момент! Тяжело вздохнув, я взялась запихивать одежду обратно в шкаф.

И тут в дверь позвонили.

Стараясь подавить липкий ужас, всколыхнувшийся при мысли, что магический кошмар может повториться, я сделала вид, что меня вовсе не преследует никакой сумасшедший маг, бросила свитера обратно на пол и пошла открывать.

– Я решил тебе помочь, – сказал стоящий за дверью Паша. – Ведь бардак получился по моей вине.

Я равнодушно махнула рукой, чтобы заходил, но сердце забилось как сумасшедшее. Снова взяв в руки кучу одежды, я стала заталкивать её в шкаф без всякого порядка. Свитер и пара футболок вывалились обратно, и я тихо ругнулась.

– Давай помогу! – Паша подхватил вещи, чтобы не выпало что-нибудь ещё.

Он коснулся моей руки, и я вздрогнула. Свитера и футболки снова оказались на полу. Но вместо того чтобы их поднять, Паша обхватил рукой мою кисть. Я в смятении заглянула ему в лицо, чтобы убедиться, что происходит то, что я думаю.

Паша смотрел мне прямо в глаза. И этого оказалось достаточно.

Я обвила руками его шею, а он поцеловал меня, жадно впиваясь в губы.

У меня внутри чувства взрывались фейерверком. А Пашины руки уже скользнули пониже спины.

– Паша… – выдохнула я, с трудом оторвавшись от его губ.

Мне хотелось установить какие-то границы, объясниться, чтобы наутро не было недопонимания. Но он положил ладонь мне на затылок и прошептал:

– Молчи! У нас сегодня ролевая игра.

– Какая? – спросила я, едва дыша.

– Ты ведьма, я инквизитор. И я буду поджаривать тебя на медленном огне.

Глава 14. В тёмных подвалах

Я проснулась от шороха и тихого позвякивания. Часто моргая, я пыталась сообразить, где нахожусь и сколько времени спала. Все эти приключения совершенно сбили мои биологические часы.

Приподнявшись на локте, я убедилась, что лежу в кровати у себя дома, и увидела в темноте Пашу, застёгивающего ремень. Это зрелище всколыхнуло в душе множество разных чувств, начиная от приятного трепета при воспоминании о том, почему на мне нет белья, и заканчивая желанием запустить в него тапком за то, что хочет вот так сбежать, не прощаясь.

Но я решила не рубить с плеча и спокойно поинтересовалась:

– Ты уже уходишь?

Голос плохо слушался спросонья, и вышло довольно громко и хрипло.

Паша вздрогнул и посмотрел на меня.

– Извини, не хотел тебя разбудить.

Желание кидаться тапками усилилось.

– А что случилось?

– Я поеду в Башню грифонов, – ответил Паша.

– Прямо сейчас?

Я нашарила на тумбочке телефон и убедилась, что моё удивление не напрасно: часы показывали второй час ночи.

– Ты вроде говорил, что займёмся этим утром, – напомнила я.

Паша подошёл и присел на кровать рядом со мной.

– Я просто не хотел идти толпой. К тому же вход в лабораторию через аптеку. Утром там будут сотрудники и посетители. Я хочу пробраться незамеченным, – объяснил он.

Я села, прикрывая наготу одеялом.

– И ты пойдёшь туда один ночью? А если это логово нашего маньяка? Смахивает на начало плохого ужастика! Я иду с тобой!

Паша мягко коснулся рукой моей щеки.

– Предлагаешь взять в логово маньяка свою девушку? И где тут логика?

От его прямолинейности у меня даже дыхание перехватило.

– Значит, я – твоя девушка?

– Понимаю твои сомнения, – серьёзно ответил он. – Некоторые наши встречи были такие себе с точки зрения романтики. Но не с каждой свидетельницей я провожу ночь. Подумай об этом.

И Паша нежно меня поцеловал. У меня внутри разливалось тепло. Так приятно, что с ним можно не притворяться и что наши ощущения совпадают. А главное, он сам об этом заговорил…

– Я скоро вернусь. – Паша встал, собираясь уйти.

И тут до меня дошло, что он отвлёк меня, чтобы я не увязалась с ним!

Я вскочила с кровати вместе с одеялом.

– Ты мне зубы не заговаривай! Я пойду с тобой. Не забывай, что я Провидица. Я смогу увидеть больше, чем ты, поговорить с предметами, найти тайник с артефактами. Стоит хотя бы попытаться!

Паша вздохнул и замер, раздумывая.

– Хорошо, – наконец сказал он.

Такси ночью было быстрым, но дорогим. Пока мы ехали по пустым дорогам, меня так и подмывало спросить Пашу, оплатит ли Дима эти расходы. Но инквизитор хмурился и был чересчур серьёзен, словно действительно готовился к встрече с убийцей. Поэтому я сидела рядом молча.

Шёл сильный дождь. Струи хлестали в лобовое стекло, и я только удивлялась, как водитель вообще видит что-то впереди. А когда такси остановилось и мы вышли из машины, то оказались по щиколотку в луже.

Ругая питерскую погоду, мы подошли к монументальной двери аптеки Пеля. Золотистая фигурка грифона справа от неё укоризненно смотрела на нас, пока мы с помощью Пашиного Всеключа проникали внутрь.

Освещение не включали. В отражённом свете уличных фонарей старинные склянки жутковато поблескивали в стеклянных шкафах. Здесь витал застарелый запах лекарств.

Пель, казалось, проследил за нами взглядом, когда мы миновали его портрет в конце зала. А потом я едва не закричала, увидев сидящего за столиком человека, которым оказался манекен, наряженный аптекарем.

Я понятия не имела, куда идти, но Паша уверенно повернул направо и открыл ещё одну дверь. За ней нас ждала лестница вниз, очевидно, здесь и находился спуск в лабораторию. Глядя в чёрную пасть хода, я пожалела, что не осталась дома.

Паша включил фонарик на телефоне и первым двинулся вниз по лестнице.

Спуск был недолгим, но едва я шагнула на первую ступень, как у меня мурашки побежали по спине. Если наверху мой страх был просто абстрактным опасением, что в темноте нас может кто-то поджидать, то здесь, внизу, я кожей ощущала особую атмосферу, приводящую в трепет.

Вильгельм Пель был великим алхимиком, и даже спустя полторы сотни лет эти стены хранили следы его магии. Но я чувствовала и другое: изначальное, древнее колдовство, незримую силу, на которой держался весь наш город. Как у огромного живого существа, у него внутри билось сердце, и мы с Пашей подобрались к этому источнику его магии. Такая близость не может быть бесследной. Древнее могущество будоражит кровь, тая в себе опасность.

Сойдя с лестницы, Паша щёлкнул выключателем, и под потолком вдоль коридора зажглись голые электрические лампочки, осветив толстые белёные стены. За поворотом коридора что-то тихо звякнуло.

– Ты слышал? – прошептала я, вцепившись в Пашину руку.

– Расслабься, Полина, – ответил он. – Лампочка скрипнула, вот и всё.

Я напряжённо прислушивалась, но больше никаких звуков различить не смогла.

Паша первым двинулся вперёд. По пути нам встречались ниши, в некоторых были запертые двери, в других нарисованы пентаграммы и непонятные символы. Мне подумалось, что Макс вполне мог знать их смысл.

Ощущение чужой магии было так сильно, что мне казалось, будто за нами кто-то наблюдает. Если хочешь почувствовать себя крошечной магической песчинкой в картине мироздания, то лучшего места не найти. Но сейчас это ощущение меня пугало.

– Паша, а ты убивал магов? – тихо спросила я, пытаясь разрядить скапливающееся напряжение.

Даже сквозь куртку я различила, как нервно выпрямилась его спина.

– С чего такие вопросы, Полина? – обернулся он ко мне.

– Ну ты же инквизитор! – пожала я плечами. – Вполне логичный вопрос.

Паша хмыкнул и вновь перевёл взгляд вперёд.

– Это просто название. Не было такого! Мы расследуем, ищем, а если дело серьёзное, то вызываем ООМ или полицию. У нас всё-таки не Средневековье!

Но не успел он сделать и пары шагов, как я не удержалась:

– А людей убивал?

– Нет, – ответил он, но я всё-таки уловила крошечную паузу перед этим словом. – Я стрелял, но не убил.

Расспрашивать подробнее я не рискнула. А он ничего не прибавил, продолжая пробираться по коридору, уже немного смахивающему на лабиринт.

Наконец мы вошли в полутёмное помещение лаборатории. По стенам висели пучки сушёных трав, похожие на веники для бани, справа стояла печь, а слева – небольшая скамеечка. В центре лаборатории был сооружён столик с экспозицией из склянок и химических инструментов, а позади него – полка с препаратами. Моё внимание привлёк угол справа, где, ярко выделяясь на белой стене, была нарисована таблица с символами планет. Мне показалось, что от неё веет какой-то магией. Я подошла чуть ближе и закрыла глаза, чтобы лучше почувствовать.

И тут увидела: у стены стоял человек!

У меня перехватило дыхание от неожиданности, но я удержала крик, когда узнала его.

Прислонившись к стене рядом с таблицей, стоял и смотрел на нас с Пашей Дмитрий Москвичёв.

В жутком полумраке и неподвижности он смахивал на труп. Но я чувствовала его магию и его взгляд. Судя по всему, он прятался за невидимым щитом.

Паша как ни в чём не бывало осматривал другой угол лаборатории.

Чтобы как-то оправдать мой повышенный интерес к этому месту, я провела рукой по таблице на стене. Дима был неподвижен.

Чувствуя спиной, как он следит за мной, я подошла к Паше и шепнула ему в самое ухо:

– Там прячется Дима! Он невидим!

Инквизитор нахмурился, а потом бросил быстрый взгляд в том направлении.

Но Дима, похоже, догадался, что замечен. Он стал медленно пробираться вдоль стены к выходу, но задел один из свисающих пучков травы.

Сразу сообразив, где он, Паша вынул лоис и направил на мага.

– Стой, где стоишь!

Но Дима не послушал. Он метнулся на выход. Тогда я схватила со столика какую-то склянку и запустила в него, указывая Паше направление. Она разбилась о магический щит, усыпав пол осколками. Инквизитор включил свой лоис. Красный луч разрезал щит. Дима стал виден. Он сложил руки в каком-то жесте, и я ощутила сильнейшую волну магии. Инквизитора опрокинуло на пол, а оружие выпало из его руки.

– Паша! – охнула я.

– Он уходит! – хрипло завопил он, силясь подняться.

Дима действительно исчез в коридоре. Не совсем понимая, что собираюсь делать, я побежала за ним. По пути я оборвала несколько пучков с травами и, увидев мага, запустила одним из них ему в голову. Без щита удар вряд ли вышел приятным. Дима оглянулся и хотел сбить меня с ног, как Пашу. Но я видела его магию как на ладони. Нырнув в оказавшуюся сбоку нишу, я уклонилась от магической волны и вновь метнула веник.

Дима лишь отмахнулся, но внезапно из-за угла коридора выскочил ещё один человек. Нелепая шапка, тёмные губы… Расставив руки в стороны, Диме перегородила дорогу Катя!

Если он и удивился, то виду не подал. Он быстро сориентировался и, чуть притормозив, оттолкнул Катю к стене магическим ударом. И в тот же миг с громким «Мяу!» сбоку на него обрушилось нечто пушистое. Костя оказался у него на шее и впился когтями в кожу под воротником. Дима заорал и заметался, пытаясь спихнуть вражеского кота. Катя подставила ему подножку, и беглец бесславно свалился на пол.

Я уже была рядом и тут же подскочила к нему. Не стоило забывать, что он маг и мог в любой момент отправить и меня, и храброго Костю в полёт. Поэтому, чтобы не дать ему опомниться, я крепко вцепилась в Димину руку и сделала то, что умею делать лучше всего на свете: я заглянула в его прошлое, заставляя и его сделать то же самое.

Поток образов сбил Диму с толку.

Второпях ориентируясь в его мыслях, я ухватилась за ниточку убийства.

Передо мной тут же встал Максим. Черноволосый парень в сбившейся расстёгнутой красной куртке с безумным взглядом. Он стоял на улице, которая показалась мне смутно знакомой.

– Что с тобой? – спрашивал его стоящий рядом Дима.

– Дима, Дима, я сделал это! – бешено вращая глазами, сказал Макс. – Я вышел в другое измерение!

– В другое измерение? – недоверчиво переспросил Дима.

– Да! Да! Да! Да!

Изо рта Максима стекала струйка слюны.

– Что с тобой такое? Ты опять что-то принял?

– Принял… принял… – забормотал Макс, будто не понимал, что означает это слово.

Дима взял его за плечи.

– Что за измерение? У тебя в мозгу или на самом деле?

Но Макс вдруг уставился на него пустым взглядом.

– Дима, мне надо идти, – сказал он на этот раз совершенно нормально.

Он вытер рот рукавом и вырвался из хватки.

– Мне надо идти. Меня Света ждёт. Мы вместе поужинать собирались.

Дима смотрел на него как на сумасшедшего.

– А зачем же ты мне позвонил? – вскричал он. – Что происходит?

– Я… я не знаю…

Макс пригладил волосы, потерянно глядя вокруг. Тут только я сообразила, что они стоят напротив аптеки Пеля.

– Скажи, ты был в башне? – допытывался Дима.

– Да, я был! – сказал Макс.

– Но ты сказал мне, что больше этим не интересуешься! Зачем ты туда ходил?

Макс поправил куртку, и при этом движении из-под ворота свитера у него выскочила цепочка, а на ней болтался кулон с тремя переплетёнными треугольниками!

Я едва не вывалилась из видения. Но, собрав все силы, продолжала смотреть.

Дима тоже увидел кулон.

– Что это, Макс?

Тот взглянул на кулон, а потом резким движением сорвал его. Я видела, что на шее осталась красная полоса от цепочки, но его это, похоже, совсем не волновало.

– Возьми, это ключ. Я потом объясню. Мне надо идти.

Удивлённый, Дима взял кулон. Он схватил Максима за плечо и взволнованно спросил:

– Это то, что я думаю? Ты нашёл его?

Но собеседник не ответил. Он вновь бешено завращал глазами и вырвался из его хватки.

– Макс, ты мне не нравишься, – сказал Дима. – Может, проспишься сначала? Не стоит идти к сестре в таком виде!

Но собеседник уже двинулся вперёд по улице. Дима долго смотрел ему вслед. Потом перевёл взгляд на аптеку и снова на Макса, словно раздумывая. Наконец, приняв решение, он пошёл вслед за удаляющейся фигурой в красной куртке.

Я вынырнула из чужой памяти. Дима сидел на полу коридора, ошарашенный, расцарапанный сушёными ветками и кошачьими когтями. Его волосы выбились из хвоста и свесились на лицо. Над ним склонился Паша и под внимательным взглядом Кати защёлкивал на его руках наручники. Костя сидел рядом со мной и деловито умывал морду.

Я тяжело привалилась к стене, а Дима, осознав, что происходит, дёрнулся, но Паша уже сделал своё дело. Словно смирившись со своей участью, пленник тяжело вздохнул.

– Вы как здесь оказались? – поинтересовался Паша у наших неожиданных помощников.

– Проще простого, – ответила Катя, заправив за ухо розовую прядь. – Короче, я на Полин телефон установила слежку. Так что, увидев, что она отправилась в Башню, я тоже поехала.

Я захлопала глазами и спросила:

– Когда ты успела слежку установить?

– Да в полиции ещё, когда у тебя телефон отобрали, – пожала плечами Катя.

Я застонала.

– А ты-то откуда взялся? – спросил Паша у Кости.

Но за него ответила Катя:

– А мы вместе были, вот я и взяла его с собой.

– То есть до офиса вы не доехали? – прищурился Паша.

Кот недовольно повёл усами.

– Хочу заметить, что есть большая разница: спать в холодном офисе на продавленном диване или в тёплой постели.

Паша покачал головой, обращаясь к Кате:

– Ты его в свою постель пустила?

Прозвучало довольно двусмысленно, и девушка даже смутилась.

– Фу, как некрасиво лезть в чужую личную жизнь! – сказал Костя, пока она хлопала глазами. – Лучше бы допросил нашего многоуважаемого Дмитрия Ивановича.

Я спрятала улыбку, а Паша усмехнулся и последовал совету кота.

– Костя дело говорит. Давай, Дмитрий Иванович, рассказывай! – велел он Диме. – Что здесь происходит?

– Постой, сперва расскажу я, – вмешалась я и описала в красках своё видение.

Я изо всех сил старалась передать странность произошедшего, и, похоже, мне это удалось: на лицах Паши и Кати – и даже на Костиной морде – застыло недоуменное выражение.

– А она хороша, – скривился в ухмылке Дима, когда я закончила.

Я убрала с его лица вылезшие пряди белых волос.

– Объясни, что было дальше.

– Вы же понимаете, что вы не из полиции и не имеете права меня допрашивать? – поинтересовался он.

– Понимаем, – заверил Паша. – Так что рассказывай, пока я не вызвал настоящую полицию.

Дима поднял на него взгляд.

– Не глупи, Паша, тебе нечего мне предъявить. Но я и сам хочу понять, что случилось, поэтому…

Он сел поудобнее, привалившись к стене, и заговорил:

– Я пошёл тогда за Максом. Он вёл себя очень странно: иногда останавливался, принимался что-то бормотать, а порой его движения становились ломаными, словно ему трудно было управлять своими конечностями. С трудом дойдя до дома Светы – так я понял из его бормотания, – Макс стал подниматься к ней. Я следовал за ним, но закрылся щитом, чтобы он меня не увидел. Когда он скрылся в квартире сестры, я ощутил себя очень глупо. Для чего я следил за ним? Я собирался уйти, но услышал странные звуки из квартиры…

Голос у Димы изменился. Он уставился прямо перед собой, словно забыв о нашем существовании.

– Я бросился в квартиру. Я будто ждал какого-то подвоха! А там… Макс и Света… Я так испугался!

Губы у него задрожали, а глаза расширились от ужаса.

– Я сразу выскочил вон и помчался по лестнице, а потом едва не столкнулся с поднимавшейся Полиной… Я всё ещё был укрыт щитом, она не заметила меня. А я не знал, что делать! Орден, инквизиторы, артефакты – это одно, а когда я увидел, как Макс вцепился ей в горло… И кровь… Я просто хотел сбежать оттуда!

Он судорожно вздохнул.

– Но на улице я понял, что делать. Я отдышался и позвонил Косте. Но я боялся признаться, что был там, так что просто незаметно вернулся в офис.

Дима поднял голову и взглянул на нас.

– Но я не знаю, что случилось с Максом! Я никого не убивал!

– И кроме тебя никто не следил за ним? Было ещё что-то необычное? – медленно проговорил Паша.

– Запах! – воскликнул Дима. – Так пахнет море. Мне теперь он чудится повсюду. Он исходил от Макса, а в квартире Светы он пропитал сам воздух. Это запах магии!

Я посмотрела на Пашу. Сама я поверила Диминому рассказу, а что думает он?

Паша присел на пол рядом.

– Значит, Макс позвонил тебе, и ты приехал? – переспросил он Диму.

Тот кивнул.

– Что за дела у вас были? И что за кулон он тебе отдал?

Дима отвёл глаза.

– Я нанял Макса, чтобы он помог мне найти философский камень. Ходили слухи, что Алхимик, Вильгельм Пель, спрятал его в каком-то тайнике в своей лаборатории. Макс очень много знал об артефактах, а главное – был готов делиться этими знаниями. Он изучал документы, приходил в аптеку Пеля…

Катя громко фыркнула.

– Хочешь обрести вечную молодость? – насмешливо спросила она. – Ты и так выглядишь почти младенцем!

Дима бросил на неё злой взгляд, но ничего не сказал.

– Значит, этот кулон и есть философский камень? – спросила я, указывая на его шею.

Дима вытащил руну из-под свитера и покатал пальцами.

– Я думаю, да. Ты сама видела, Макс не сказал ничего определённого.

– Постой, а что за другое измерение он упоминал? – вмешался Паша.

Дима помолчал, поглаживая камешек, но всё-таки ответил:

– Мне нужен был камень, чтобы открыть портал для перемещения в иные миры, как умел делать Пель. – Глаза у него заблестели. – Вы хоть понимаете, как это было бы круто? Я смог бы путешествовать между мирами, увидеть и узнать нечто невероятное! Это совершенно иной уровень магии, знаний, ощущений! Я так мечтал об этом!

Но тут он сник.

– Всё шло хорошо, и вдруг Макс пишет мне, что решил всё бросить! Что ему больше не нужны мои деньги и он увольняется!

– Тааак, – протянул Паша. – А ты?

– А я пытался с ним поговорить, писал ему, звонил, но он меня избегал. Поэтому, когда он позвонил мне в тот день, я сразу примчался!

– Так, значит, ему удалось? – вмешалась я.

– По телефону он нёс какую-то околесицу, – пожал Дима плечами. – Я понял только, что он просит меня приехать к башне. В тот момент я подумал, что он чем-то накачался. Они с соседом иногда «переходили в иные миры», он так это называл. Я и подумал, что он об этом. Тем более что вёл он себя соответствующе.

– А мог он в самом деле открыть портал? – вновь спросила я.

– Без магии? У него ведь не было дара! – усмехнулся Дима, но вмиг погрустнел. – Хотя… Теперь я ни в чём не уверен. Может быть, он действительно нашёл способ. Может быть, чтобы пользоваться философским камнем, магия не нужна?

Он задумчиво вертел руну между пальцами.

– Или же более сильный маг взял его под контроль, чтобы не подставиться самому, и заставил открыть портал, – заметил Паша. – Но что-то пошло не так, и Макс повредился рассудком. Кто, кроме вас с Максом, знал о ваших планах?

– Никто! – заверил Дима. – Конечно, этот идиот мог проболтаться своему соседу, но он не владеет магией и у него мозгов не хватит на такие вещи!

– Ответ напрашивается сам собой, Дима! – поднял брови Паша.

– Ты снова меня обвиняешь? – оскорбился тот.

– У тебя большая магическая сила, и ты хотел, чтобы Макс открыл портал для тебя.

– Но я до сих пор не знаю, как его открыть! – воскликнул Дима, в его голосе слышалось отчаяние. – Если Макса и погубили эксперименты с порталом, то я тут ни при чём!

Паша вкрадчиво спросил:

– Тогда зачем ты стёр документы?

– Документы?

– Да, документы на Максовом ноутбуке. Ты специально пришёл к нему и их уничтожил.

– Не знаю, – покачал головой Дима. – Я впал в панику! Я не хотел, чтобы меня что-то связывало с этим кошмаром! Поэтому примчался к Максу и удалил все файлы со своей фамилией. Теперь я вижу, как это было глупо, ведь его сестра – специалист по компьютерной безопасности.

Он взялся за дужку наручников и стал её нервно теребить.

– Ладно, – снова задумался Паша. – Но если Максим открыл портал, повредился умом и погиб, то почему странные события продолжаются после его смерти?

– Я думаю, что он не погиб, – сказал Дима, покосившись на меня. – Несмотря на утверждения Полины. Я думаю, он перешёл в другую форму или в параллельный мир и делает всё это, чтобы вернуться.

При этих словах Катя судорожно вздохнула. Я посмотрела на неё. Девчонка не сводила глаз с Димы.

– Эта версия имеет право на существование, – протянул Паша, – но как её подтвердить или опровергнуть?

Он обратился ко мне:

– Ты можешь как-то связаться с Максом?

Но я только покачала головой.

– Я вижу, что Макс мёртв. Я могу разглядеть только его остаточный след. Если он и существует где-то ещё – я этого не вижу.

Мы молчали и задумчиво сидели на холодном полу. Я на минуту представила, что Макс болтается где-то между нашей реальностью и смертью, и меня пробрала жуть. Никому бы не пожелала такого.

Наконец Дима стал подниматься на ноги.

– О'кей, – сказал он, – сыщик «Я подозреваю всех и вся», мастер спорта по метанию сушёной травы, хакерша и её боевой кот…

Я увидела, что на его руках больше нет наручников.

Паша тоже это заметил и, вставая, вытащил из кармана свой лоис. Костя прижал уши и спрятался у Кати в ногах.

– …Вряд ли вы знали, что, кроме магии, у меня есть и другие полезные навыки, – поигрывая расстёгнутыми наручниками, спокойно сказал Дима. – Хотя ты, Паша, мог бы догадаться. – Инквизитор лишь хмуро смотрел на него. – У нас с вами теперь есть два варианта: либо вы верите в мою невиновность и мы объединяем усилия для расследования, либо вы упорствуете в желании отправить меня за решётку, и тогда мне придётся от вас избавиться.

– Избавиться? – У меня даже голос охрип. – Хочешь нас убить?

Паша напряжённо сжимал пальцами оружие. Мы оба уже знали, что может вытворять транспортник первого уровня.

– Убить? – сморщился Дима, взглянув на меня с недоумением. – Я что, похож на ковбоя с револьвером, палящего направо и налево? Накатаю на вас заяву в полицию за нападение, и они вас подержат у себя пару дней, чтобы вы не мешали мне искать Макса или настоящего убийцу.

Он протянул Паше наручники.

– Что думаешь?

Чуть помедлив, инквизитор забрал у него свою собственность и не спеша спрятал лоис в карман.

– Думаю, что лучше объединиться.

Я ожидала, что Катя начнёт возражать, ведь это она больше всех была уверена в причастности Димы. Но она промолчала и вообще вела себя подозрительно тихо.

– Отлично! – обрадовался Дима и даже хлопнул в ладоши. – Потому что я как раз знаю один способ найти Макса! Вы слышали когда-нибудь об Отделе охраны снов?

Глава 15. Отдел охраны снов

Катин Майк плавно рассекал тьму. Его хозяйка рулила в своей расслабленной манере, особо не глядя на дорогу. Рядом с ней сидел Паша, потому что Диме она не позволила.

– Короче, лучше не мозоль мне глаза! – буркнула она главе Ордена, когда он пытался примоститься рядом. – Лезь назад!

Даже удивительно, но спорить Дима не стал, а уселся рядом со мной, положив между нами Костю.

– Я вас умоляю, – протянул кот, вальяжно потягиваясь, – неужели это не могло подождать до утра? Никакого понимания биологических ритмов!

Я была склонна с ним согласиться. Глаза слипались, а происходящее казалось странным сном. Когда я вообще нормально спала в последний раз?

Погода за время нашей ночной охоты не улучшилась: дождь бил в стёкла с такой яростью, словно мечтал нас уничтожить, и сонное тепло салона контрастировало с промозглым липким холодом снаружи.

Перед началом поездки Дима кому-то позвонил, а потом назвал Кате адрес недалеко от метро «Лесная». Пошутив, что пробок сейчас не будет, Катя нажала на газ.

Я задремала, откинувшись на сиденье, убаюканная стуком дождя по стеклу и мерным гудением двигателя. Но вскоре пробудилась от ощущения пристального взгляда. Сонливость тут же испарилась. Вспомнились уходящее под воду такси и жуткий ночной визитёр. Я выпрямилась на сиденье, испуганно моргая.

Оказалось, что я зря паниковала: меня разглядывал Дима. Обернувшись ко мне вполоборота, он почёсывал за ухом спящего Костю и смотрел на меня так внимательно, словно пользовался Внушением.

– Ну что? – зло уставилась я на него в ответ.

– Что? – спокойно спросил Дима.

– Чего ты меня разглядываешь, словно пятитысячную бумажку?

– Честно?

– Да!

– Пытаюсь разглядеть твою ауру.

– Ну и как?

– Да никак, – усмехнулся Дима. – Вообще ничего не вижу. Это так странно! Вроде мы с тобой оба маги, но наши силы совсем не похожи. Я впервые встречаю человека, который может то, чего я не умею!

– Ты в школе не учился, что ли? – недоверчиво буркнула я. – Или там не было «внутряков»?

– Были, конечно. Но до тебя им далеко, – протянул он. – Кто-то мог найти спрятанный предмет, кто-то лечил царапины, кто-то рассказывал свои обрывочные видения. Но когда ты схватила меня и заставила вспомнить убийство… Я не просто вспомнил, я побывал там: звуки, запахи, ощущения. Я и представить не мог, что Провидцы могут пробуждать настолько яркие видения!

Я невольно смутилась и пожала плечами, как бы говоря: обычное дело, ничего особенного.

– Может быть, у тебя не второй уровень, а первый? – продолжил Дима.

На это я только рассмеялась.

– Ну нет! Провидцы первого уровня живут в Тибетских горах и почти всё время проводят в медитации и видениях. Я не настолько продвинутая. Или двинутая.

– В жизни большей дури не слышал! – Дима фыркнул так громко, что Катя даже обернулась к нему, одарив возмущённым взглядом.

Паша в этот момент схватился за руль, помогая Майку вписаться в поворот.

– Вообще-то нам об этом в университете говорили, когда объясняли отличия уровней, – оскорблённо сказала я.

– Не хочу никого обидеть, – протянул Дима, – но больше похоже на стереотип. Вроде: все женщины любят цветы. Так и здесь: все маги первого уровня живут в Тибете!

Меня опять охватило раздражение.

– Дело не в том, где они живут. Дело в уровне силы! Их магия всегда в движении, видения посещают их постоянно! Чтобы не сойти с ума, воспринимая одновременно и внешний мир, и внутренний, они ищут спокойное место. Монастыри Тибета подходят для этого идеально! Разреженный воздух на высоте помогает телу поддерживать медленный темп естественных процессов и упорядочивает магию. Ты знаешь, что во время медитации частота пульса и дыхания снижается?

Дима недоверчиво смотрел на меня.

– Но если у тебя второй уровень, то почему ты не впадаешь периодически в медитативное состояние, чтобы воспринимать видения?

– Потому что нас учат контролировать силу. Моя не настолько велика. Я использую её, когда мне нужно.

– Значит, и тибетские маги так могут?

– Ты не понимаешь: если ты не используешь магию, она использует тебя! – горячо объясняла я.

– Вот теперь я точно не понимаю!

– Сила первого уровня так велика, что медитации необходимы – это и есть её использование и контроль. Если же жить обычной жизнью, то видения будут врываться в неё без всякого порядка!

Я заметила Пашин взгляд и поняла, что он внимательно следил за нашим разговором. Мне стало немного не по себе, словно я сболтнула что-то лишнее. Но Паша ободряюще улыбнулся мне и перевёл взгляд на дорогу.

А в Диминых глазах горело подростковое любопытство.

– Забавно! – сказал он. – А у меня первый уровень и никакие медитации не нужны!

– И каково это? – спросила уже я.

– Классно! – расплылся он в улыбке. – Могу дом построить, а могу и разрушить, могу летать, отражать атаки с помощью щита. По молодости я даже участвовал в турнирах по типу компьютерных игр. В Финиксе…

Он внезапно умолк, словно вспомнив нечто ужасное, но тут же взял себя в руки и продолжил:

– Я читал, что эти турниры зародились в Финиксе, в штате Аризона, США. Мы тоже проводили такие у себя во дворе. Было круто!

Он замолчал, а я явственно почувствовала, что он хотел сказать нечто другое. Между нами разлилась неловкость, потому что я опять ощутила Димину фальшивость. Он сказал «по молодости», а ведь он сейчас выглядит весьма молодо. Несоответствие нервировало, не позволяя ему доверять. Но его рассказ в лаборатории был искренним, по поводу Макса он не врал. Только на этом и держалось наше временное союзничество.

Через несколько минут Катя спросила:

– Здесь?

Дима прильнул к окну, пытаясь разглядеть что-то за пеленой дождя при свете тусклого фонаря. Потерпев в этом неудачу, он достал телефон и проверил местоположение по навигатору.

– Должно быть здесь.

Он распахнул дверь и вышел под дождь. Остальные нехотя, поёживаясь, последовали за ним. Костя приоткрыл один глаз, но, оценив обстановку, сделал вид, что спит, и никуда не пошёл.

Натянув на головы капюшоны, которые мало спасали от непогоды, мы стояли на узкой пустынной улочке, окружённые старыми пятиэтажными домами. Я знала, что это общежития Политехнического университета, моя подруга когда-то жила здесь.

Кроме Майка машин вокруг не было. Катя поставила его на «аварийку», не зная точно, где место назначения.

Дима взмахнул рукой, создавая над головой магический щит вместо зонтика, и пробежал вперёд по тротуару. Потом перешёл дорогу и заметался по другой стороне под голыми чёрными деревьями.

Наконец он обернулся к нам и знаками указал Кате на поворот во двор.

Пока Катя парковала автомобиль, мы с Пашей перешли дорогу. Я несмело взяла его за руку.

– Ты что-то молчишь всё время, – сказала я.

Паша прикрывал глаза рукой от дождя, сохраняя серьёзность.

– Надеюсь, ты не приняла это на свой счёт? Я слежу за Димой. Он по-прежнему подозреваемый.

Ответить я не успела – мы присоединились к остальным, и Дима повёл нас вдоль одного из зданий. Сперва я не поняла, куда он направляется, но через десяток шагов разглядела белое пятно возле мусорного контейнера под перегоревшим фонарём. Дима держал курс прямо на него.

Подойдя ещё ближе, мы увидели вместо пятна потрёпанную, местами ржавую белую «газельку». На боку у неё, создавая сходство с каретой «Скорой помощи», чёрными буквами значилось: «Отдел охраны снов».

– Мы точно по адресу? – поинтересовалась я.

Унылая развалюха не внушала доверия.

– Точно! – уверил Дима и с силой постучал в заднюю дверцу.

Она тут же открылась, и наружу высунулась голова в рыжих кудрях.

– А, Димон! Заходи!

Весёлый веснушчатый парень распахнул перед нами дверцу. Одетый в футболку и джинсы, он словно прибыл с юга, а не сидел в старой «газели» в тёмном и холодном питерском дворе.

Первым залез Дима и подал руку Кате, затем внутри автомобиля оказалась я. Шедший последним Паша захлопнул за нами дверь, отрезая от ночного холода и дождя.

Здесь царил полумрак. Все стены и потолок были увешаны и уставлены какими-то приборами, словно внутренности космического корабля. Они светились и мигали разноцветными лампочками: красными, зелёными, синими. Именно они давали тусклый, мерцающий свет. Я разглядела на нескольких приборах мониторы, но они были чёрными, а на некоторых двигались цветные точки. Аппаратура оставляла лишь небольшой проход посередине, в котором на крутящемся стуле сидел парень в чёрных наушниках и что-то набивал на клавиатуре. Рядом стоял обычный стул, на который опустился встретивший нас рыжий парень. Остальное узкое пространство заняли мы, едва не задевая торчащие кнопки и провода.

– Привет! – бросил тот, что в наушниках.

Голос у него был глубокий и низкий.

Внезапно он резко развернулся на своём стуле и, уткнув взгляд в монитор на противоположной стороне «газели», принялся нажимать на кнопки теперь уже под ним.

На нас он даже не взглянул.

– Привет! Я Эдик! – дружелюбно сказал рыжий, он явно был более разговорчив. – Это Дэн, но он занят пока. Там сильный вброс на Энергетиков.

Он протянул руку всем по очереди, знакомясь.

– Я Полина, – ответила я на рукопожатие.

– А я Катя, – сказала Катя. – Что у вас здесь происходит?

– Про наш отдел мало кто знает, вот разве что Дима, – ухмыльнулся Эдик. – Мы следим, чтобы магия не вмешивалась в людские сны.

– Что это значит? – удивилась я.

Эдик, кажется, обрадовался возможности рассказать о своей работе.

– Все же знают про магический фон? – спросил он нас.

– Знаем, – хмыкнула Катя. – Когда он слишком сильный, приборы перестают работать. Вай-фай отключается…

– Это понятно, но ты знаешь, откуда он берётся? – перебил её парень.

Катя только пожала плечами.

– Кроме нашего материального мира есть ещё тонкий мир, – стал рассказывать Эдик. – Когда мы пользуемся магией, она оставляет в нём след. Эти следы и составляют магический фон. При обычных обстоятельствах в этом нет ничего плохого. Но иногда остаточная магия скапливается в одном месте и становится слишком сильной, тогда она даже может прорваться в наш мир. Когда человек спит, он наиболее беспомощен перед такими проявлениями. Во сне он может попасть под влияние остаточной магии.

– И что будет? – спросила я.

– Тут зависит от многих факторов, – принялся объяснять парень. – Может просто кошмар присниться, а можно сильно заболеть. Если речь о маге или магичке, то остаточная магия может спровоцировать выброс собственной силы человека, а это уже опасно. В первую очередь для самого человека – он будет истощён. В редких случаях даже может умереть. Поэтому мы следим за магическим фоном, предсказываем и устраняем всплески.

– А как насчёт бодрствующих людей? На них магический фон не влияет?

– Нет, не особенно. Иногда могут появиться раздражительность или грустные мысли, но в сознании люди не погружаются глубоко в тонкий мир.

– И поэтому вы называетесь «охраной снов»? – спросила я.

– Вот именно! И кстати, у нас есть помощники, – подмигнул Эдик.

Я только брови вверх подняла. Понятия не имею, о чём он говорит.

– Ты слышала о грифонах?

– Я даже видела одного, – похвасталась я.

– Нет, видимые – это не те, – отмахнулся Эдик. – Просто статуи, оживлённые людьми. По-моему, после болтливых особей на Банковском мосту зоомагпсихологи такой фигнёй больше не занимаются.

– Нет-нет! – Я замотала головой. – Я видела невидимого грифона возле Башни грифонов!

– Полина – Провидица, – пояснил Паша.

– А-а-а, так бы и сказала сразу! – протянул тот. – И всё равно это большая редкость – встретить невидимого грифона!

– Мне повезло, – улыбнулась я. – Только при чём тут они?

– Невидимые грифоны выравнивают магический фон. Они словно питаются остатками магии. Кстати, их можно увидеть на нашей карте.

Эдик указал нам на один из экранов. Там на чёрном поле переливались разноцветные пятна. Из объяснений я поняла, что цвет обозначает интенсивность процесса.

Парень ткнул пальцем:

– Вот. Взгляните сюда!

На одной из ярко-красных клякс кружила крупная фиолетовая точка. Она словно пробегала по периметру красного пятна, и мы увидели, как краснота спадает и меняет цвет на жёлтый.

– Это грифон? – Почему-то я произнесла это шёпотом, будто боялась спугнуть фиолетовую точку.

– Да, – так же тихо ответил Эдик.

Я даже задержала дыхание, наклонившись ближе к монитору. Мне показалось, что я стала свидетелем настоящего чуда: тайной работы невидимых существ на благо спящих людей.

– Раз уж мы заговорили о грифонах, – прервал наши наблюдения Дима, вальяжно положив локоть на чёрную коробочку позади нас с мигающими красными лампочками, – то меня интересуют недавние происшествия. Не случалось ли что-то странное возле Башни грифонов?

– Башня грифонов? – Дэн впервые оторвал взгляд от экрана и посмотрел прямо на нас.

– Что-то было? – оживился Дима.

Я краем глаза наблюдала за молчаливым Пашей. На его лице тоже отразилось любопытство и нетерпение.

– Ну конечно! – Дэн переглянулся с напарником. – Пару дней назад мы наблюдали очень странное явление в Башне грифонов! Сейчас включу запись.

Мы столпились у экрана рядом с Дэном.

Он быстро нажимал кнопки, а на экране появилась карта вроде той, что мы только что видели у Эдика.

– Вот! – Дэн ткнул пальцем в экран. – Смотрите сюда! Это башня.

Он нажал воспроизведение.

Сначала жёлтое пятно на месте башни не подавало признаков жизни. Но через пару секунд оно стало окрашиваться в красный с бешеной скоростью. Став совершенно пунцовым, словно гигантский прыщ, пятно сменило цвет на белый. Тут же вокруг него стали появляться фиолетовые точки.

– Откуда они взялись? – спросила я. – Их только что не было!

– Грифоны в спокойном состоянии не несут дополнительной магии, они как бы сливаются с фоном. Только во время устранения подобных явлений их аура приобретает фиолетовый цвет, – объяснил Эдик и добавил: – Я зря сказал «подобные явления», ничего подобного мы раньше не видели!

– Почему башня стала белой? – спросил Дима.

– Я предполагаю, – ответил ему Дэн, – это означает, что интенсивность воздействия была так велика, что вышла за пределы чувствительности наших датчиков.

– Смотрите! Она снова покраснела! – ткнула пальцем Катя.

На экране белое пятно стало красным, а потом всё бледнело, пока не достигло жёлтого цвета. Я пыталась сосчитать фиолетовые точки вокруг него, но они постоянно двигались, так что на двадцатой я сбилась.

– Когда это произошло? – спросил Паша.

Мне показалось, что голос у него взволнованный.

– Восьмого ноября в 19:45.

Всё верно: день смерти Светланы.

– Он сделал это, – тихо произнёс Дима, благоговейно глядя на экран. – Он открыл портал! Теперь мы знаем точно.

– И что нам это даёт? – скептически поинтересовался Паша.

Дима бессмысленно взглянул на него. На его лице восторг смешался с каким-то алчным нетерпением. Наверное, сейчас он мечтал, как сам осуществит то же, что удалось Максу.

– Ты говорил, что Отдел охраны снов поможет нам найти убийцу, – напомнил ему инквизитор.

Глава Ордена закивал, сосредоточиваясь на задаче.

– Да, верно! Мы сможем отследить его по всплескам магии. – Он вновь обратился к Дэну. – Вы замечали необычную активность в метро на следующий день?

Тот вывел на экран какие-то таблицы и стал смотреть записи.

– Да! Это было утром!

– Отлично! – обрадовался Дима. – А теперь покажите все сильные всплески с восьмого ноября по сегодняшний день!

Пальцы Дэна забегали по клавиатуре, а на экране появилась карта города, покрытая красными пятнами. При взгляде на них меня охватила усталость. Пятен так много, а уже пятый час утра!

– Так… – разочарованно протянул Дима.

Наверное, он тоже ожидал чего-то другого.

– Теперь нужно проследить путь нашего убийцы…

Я отодвинулась от экрана и потёрла глаза, оставив Диму и Пашу обсуждать с Эдиком и Дэном известные нам происшествия. И тут я заметила, что Катя тоже не принимала участия в беседе. Она задумчиво смотрела на один из приборов.

– Тяжело говорить об убийстве? – спросила я её.

Катя моргнула и перевела взгляд на меня.

– Нет, просто не выспалась, – бросила она. Но, прислушавшись к разговору мужчин, добавила: – А ещё такое ощущение, что все наши действия бессмысленны.

– Почему? – Я хоть и была не в восторге от бессонных ночей, но верила, что рано или поздно мы найдём убийцу.

– Потому что мы так мало продвинулись! Ты не можешь его отследить, все мои ниточки оборвались, и я не верю, что Макс живёт в каком-то параллельном мире. Я чувствую себя такой бесполезной!

Мне показалось, что в зеленоватом свете прибора её глаза влажно блеснули.

– Я понимаю, – сказала я и добавила тихо: – Я большую часть времени так себя чувствую.

Катя недоверчиво поджала чёрные губы.

– Ты? Ты хотя бы магичка!

– Провидица, – вздохнула я. – Толку от меня мало.

– Так всегда бывает, – философски заметила Катя. – Пока у тебя есть что-то или кто-то, – она опустила глаза, – ты этого не ценишь. А когда потеряешь, поймёшь, что это и было счастье.

Мне стало не по себе. Банальная истина из уст капризной девчонки вдруг пробрала до костей. Она права! Почему я до сих пор считаю себя бесполезной? Что я должна потерять, чтобы начать радоваться своему дару? В конце концов, если бы не он, я никогда не встретилась бы с Пашей…

– Да, так уж устроены люди, – ответила я. – Может быть, мне повезло, что я магичка.

Катя вновь подняла глаза на меня, и в них зажёгся азарт.

– Вот именно! Ты Провидица и можешь заглянуть в моё будущее!

Перед внутренним взором встала картина мёртвой Светланы. А вдруг я увижу то же самое у её сестры? Вдруг снова ничего не смогу изменить? Меня даже передёрнуло. Сглотнув, я попыталась возразить:

– Катя, это не решение всех проблем…

– Короче, – перебила она, взволнованно схватив меня за руку. – Просто посмотри, сможем ли мы найти убийцу! Пожалуйста!

Я медленно проговорила:

– Пойми, я не могу выбрать, что мне откроется. Возможно, я и не увижу убийцу! Возможно, я увижу, как тебе звонит Паша и говорит, что его посадили, или что-нибудь в этом роде.

Катя тряхнула своим розовым каре и быстро зашептала:

– Неважно! Просто скажи, поймаем мы его или нет! У нашего расследования должен же быть конец!

Я смотрела в её такие детские, полные надежды глаза и старалась подавить страх. Я ведь сотни раз заглядывала в будущее и не видела там ничего особенного. И у Кати есть конкретный вопрос…

– Ну хорошо.

Не выпуская её руки, я закрыла глаза, чтобы настроиться. Убийца Светланы и Максима, расследование…

Перед внутренним взором промелькнула встреча Кати с Димой, закончившаяся скандалом, потом поездка ко мне, глухое отчаяние, наша новая встреча и все события прошлого дня и этой ночи. Наконец я глубоко вздохнула и шагнула в будущее.

Всё вокруг пронизывал поток золотого света. Именно пронизывал: я сразу ощутила боль, точно его лучи проходили насквозь. Я смотрела на происходящее из-за правого плеча Кати. Она сделала шаг назад, но дальше идти было некуда – в спину уперлась кирпичная стена. Повернув голову, Катя увидела стоящего в паре шагов Диму, она закричала, в её голосе звенели ужас и боль:

– Он убьёт нас всех!

– Спокойно! – заорал Дима. – Хватай меня за руку!

Катя протянула к нему руку, боясь оторваться от стены. Она пыталась отодвинуться как можно дальше от источника золотого сияния. Наконец их ладони сомкнулись. В тот же миг Дима потянулся куда-то вправо…

– О чём шепчетесь, девчонки? – вдруг придвинулся к нам Дима.

От неожиданности я едва не подпрыгнула, а видение померкло. Катя смотрела на внезапную помеху огромными распахнутыми глазами.

– Ты как? – спросила я её, положив руку ей на плечо.

Она только покачала головой.

– Мы пытались заглянуть в будущее, – пояснила я Диме.

Он ощупал нас цепким взглядом.

– Я смотрю, ничего хорошего вы там не увидели.

Катя посмотрела на него уже не так испуганно.

– Там было много золотого света, и он хотел нас убить.

– То есть наш убийца – золотой свет? – усмехнулся Москвичёв.

– Наверное, какая-то магия, – проворчала я. – Но по крайней мере, ты не убийца.

– И на том спасибо! Я вам с самого начала об этом твержу! – проворчал Дима. – А мы кое-что нашли.

– Что? – Я почти физически ощутила, как мне нужны хорошие новости.

Паша жестом подозвал нас к экрану.

– Мы рассмотрели первые магические вспышки и кое-что поняли: маг адаптируется. Сначала его сила выплёскивалась максимально хаотично, тревожа магический фон и оставляя обширный след. Но чем дальше, тем лучше он ею управляет.

Паша посмотрел на меня.

– Ты заметила, что происшествия стали реже и утратили масштаб? Вначале он готов был угробить целый поезд метро, а теперь приходит к тебе сам и даже не причиняет вреда.

– И что это значит? – поинтересовалась я.

– Отсюда есть два вывода, хороший и плохой, – взял слово Дима. – Тебе какой сначала?

– Давай плохой!

– Мы не можем его отследить. Его след теперь слишком незначителен. Но есть и хорошая новость: возможно, он не такой уж и псих. Выглядит так, будто ему досталась сила, но он не знал, как ею управлять. Но если он научился, то может перестать убивать людей.

– Но мы же всё равно его поймаем? – сделала шаг вперёд Катя.

– Разумеется, – важно ответил Дима. – И лишим его магической силы.

От этих слов на меня холодом повеяло. К лишению магии прибегают в самых крайних случаях.

– И что мы будем делать? – спросила я.

– Я предложил побеседовать с грифонами, – сказал Паша.

– А я ему предложил меньше фэнтези читать, – ухмыльнулся Эдик. – Грифоны невидимые, и они не разговаривают. Они же животные!

– На этот случай у нас есть свой специалист, – подмигнул мне Дима.

– Хотите, чтобы я с ними поговорила? – попятилась я.

– А почему нет? – подбодрил меня Паша. – Разве Провидцы не общаются с животными? И ты единственная из нас сможешь их увидеть.

– Я вообще-то тоже могу, – потряс перед нами новым магфоном Дима.

Паша бросил на него недовольный взгляд.

– Простите, не в тему, – стушевался тот.

Я уже поняла, что выбора у меня особого нет. Если я хочу помочь расследованию, то придётся сделаться зоопсихологом.

– Ну ладно, – сдалась я. – Сейчас пойдём?

– Нет-нет! – замахал руками Эдик. – Какое-никакое, а уже утро. Днём они спят, а разбуженные животные вряд ли обрадуются общению. Лучшее время для встречи с ними – на закате. Тогда грифоны только проснутся и ещё не успеют разлететься по своим делам.

У меня даже отлегло. Сейчас я не чувствовала в себе сил на магические переговоры.

– Но всё это только в теории, – добавил он, – сильно не рассчитывайте на них. Грифоны обычно избегают людей.

Паша деловито кивнул, как бы соглашаясь, но у меня внутри почему-то сидела уверенность, что я смогу найти грифона для переговоров.

– Спасибо огромное, ребята! – Дима пожал руки Дэну и Эдику. – Вы нам очень помогли!

– Пожалуйста! Обращайтесь! – сиял улыбкой рыжий, обмениваясь рукопожатиями со всеми по очереди, включая меня.

– Эдик! – окликнул его молчаливый Дэн. – Победа! Нам пора!

– Так, – засуетился Эдик, открывая перед нами дверь в неприветливую питерскую осень. – Нам нужно ехать. В парке Победы опять неспокойно.

Времени спросить, что же стряслось в парке Победы, уже не было: Эдик быстро вытолкал нас на улицу прямо под дождь, сам выскочил следом, захлопнул дверь и юркнул на водительское место.

Ёжась после приятного тепла штаба Отдела охраны снов, мы услышали, как «газелька» завела мотор и зажгла фары. И не успели мы удивиться вырвавшемуся из выхлопной трубы пламени, как машина с невероятной прытью стартанула с места и умчалась в ночь, едва касаясь колёсами асфальта.

– Ядрёна кочерыжка! – услышали мы удивлённый возглас у себя за спиной.

Быстро обернувшись, наша компания обнаружила бомжеватого вида мужчину в драной чёрной куртке с подозрительной бутылкой в руке. Ему можно было дать лет пятьдесят, но опухшее лицо и красный нос намекали, что впечатление обманчиво.

– Чё это «Скорая помощь» полетела? – спросил он, обрадовавшись нашему вниманию.

– К дождю! – бросил Дима и направился прочь.

– Молодёжь, а не будет мелочи на пиво? – жалостливо поинтересовался бомж.

Катя только брезгливо дёрнула плечами, а Паша подошёл к субъекту и протянул сотню.

– Не было никакой «Скорой», понял?

– Понял, – согласился он, скорчив заговорщическую рожу. – Тем более что это вам не е равно эмцэ квадрат, тут явно магия! Уравнения Лагранжа теперь никому не нужны. Не говоря уже о старом добром Ньютоне и принципе д' – ик! – Аламбера.

Он приложился к бутылке под нашими недоуменными взглядами. На студента он не походил, хотя и нёс какую-то околонаучную чепуху.

– А ты кто такой? – строго спросил его Паша.

– Кто-кто, Перельман в пальто, – буркнул мужик и поплёлся в сторону соседней общаги, потеряв к нам интерес.

– Да не парься, это Политех! Тут каждая собака матанализ знает, – «успокоила» Пашу Катя. – Пошли!

Глава 16. Тайник Пеля

Катин странный автомобиль-робот меня максимально напрягал. Его стоило назвать не Майком, а Франкенштейном. Когда девчонка вертела головой, машина будто жила собственной жизнью, и мне было не по себе. Но Катя обещала отвезти нас по домам, так что не время привередничать.

Жмурясь от сильного дождя, я открыл перед Полиной переднюю дверь монстра.

– Садись спереди.

Она сонно взглянула на меня и не стала спорить.

Костя дрых на заднем сиденье. Услышав нас, он встрепенулся и сел.

– Ну как? – лениво поинтересовался он с широким зевком.

Дима в двух словах передал ему новости. Кот только покачал головой и улёгся обратно. А я специально устроился рядом с Димой, чтобы его расспросить.

– Получается, они не маги? – имея в виду Эдика и Дэна, начал я, когда Катя отдала своему «питомцу» команду ехать.

– Насколько я знаю, Дэн немного Провидец, у него низкий уровень, вроде пятый или четвёртый, – ответил Дима, рассеянно поглаживая Кота по голове. – А ещё он сова.

– Сова? Что это значит? – рассмеялась Катя, обернувшись к нам.

– То и значит. – Дима пожал плечами, не собираясь вдаваться в подробности. Что-то в последнее время этот жест стал у него любимым.

– Ты не знаешь про сов и жаворонков? – спросил я Катю.

Внезапно резко крутанув руль, она покачала головой. С моего места за пеленой дождя в лобовое стекло мало что можно было разглядеть – и, наверное, к лучшему: мне совсем не хотелось бы видеть, что мы мчались прямо в столб.

– Про оборотней знаешь? Самые часто встречающиеся разновидности зверей среди них: медведь и волк, а среди оборотней-птиц – это сова и жаворонок, – кратко объяснил я.

– Дэн может превращаться в сову? – удивилась Катя.

– Да. Хотя с четвёртым уровнем магии он на такое способен лишь раз в месяц при полной луне. Но есть и мелкие приятные преимущества: хороший слух и смещённый режим дня.

– Да ерунда всё это, – неожиданно махнул рукой Дима. – Обычный у него режим дня, просто привык уже по ночам не спать.

– Я сам не сова, спорить не буду, – сказал я. – Говорю, что читал.

– Прикольно, – резюмировала Катя и отвернулась от нас, наконец взглянув на дорогу.

– А Эдик тоже маг? – продолжил я интересующую меня тему.

– Нет, он не маг.

– И на кого они работают? – не унимался я. – Называются отделом по аналогии с полицией?

– Они подчиняются ООМу.

– А про странное явление в башне они начальству сообщали?

– Эдик сказал, что сообщили. Им обещали прислать мага для проверки, но не знаю, приходил он или нет.

Он развёл руками.

– А зачем ты меня туда послал? – вспомнив золотой свет и своё позорное бегство, спросил я.

– Честно?

– Естественно!

– Я хотел спугнуть Макса. Он ведь бросил меня! Отказался от сотрудничества. Я хотел, чтобы ты узнал, чем он там занят, а может, и выгнал его.

Я подумал, что это глупое мальчишество, но вслух говорить не стал.

– Но это было до того, как он мне позвонил, – мрачно добавил он.

Разговор заглох, каждый задумался о своём.

Дождь всё так же неистово барабанил в стёкла, а темень за окном ничем не походила на утро, до рассвета было ещё часов пять. Мне хотелось отправиться к грифонам прямо сейчас, выяснить наконец хоть что-то определённое! Но, как известно, поспешишь – грифонов насмешишь.

Я думал о золотом свете в башне. Выходит, что я видел портал собственными глазами, но, кроме сияния, не помню ничего. А буквально полчаса назад Катя и Полина сказали, что из-за золотого света мы все окажемся в смертельной опасности… Портал… именно его магия погубила Макса… Какая-то догадка крутилась на краешке сознания, неспособная оформиться… Этот день был слишком длинным, я чувствовал, что мысли становятся вязкими, а время – неуловимым…

– Вы прибыли на место назначения! – вырвал меня из дрёмы бодрый голос Майка.

* * *

В ноябре выражение «проснуться с рассветом» приобретает новый смысл, ведь солнце встаёт около девяти, а, учитывая дождливую погоду, светлеет часов в одиннадцать. Но я проспала восход, и мнимый, и настоящий, открыв глаза лишь в полдень.

Перевернувшись на другой бок, я увидела Пашу, который слегка посапывал во сне.

Ночью у него даже вопроса не возникло, остаться у меня или нет. Он просто поднялся со мной в квартиру, снял ботинки и каким-то магическим образом оказался в моей постели.

Охранял ли он меня от нашего убийцы или просто хотел близости? Мы были слишком измотаны и просто спали, поэтому я решила, что первое. И мне это понравилось. Такая немногословная забота. Вообще, поступки всегда говорят больше, чем слова.

Вот я сейчас очень хотела прикоснуться к Пашиной щеке с жёсткой щетиной, погладить его по волосам, чтобы он проснулся и поцеловал меня, но подавила этот порыв – пусть человек выспится наконец.

Нехотя я выбралась из-под одеяла, осторожно, стараясь не разбудить Пашу, и накинула халат.

Пробравшись на кухню, я решила сварить кофе. Тихо-тихо звякнув туркой, водрузила её на плиту. И пока готовилось «пробуждающее зелье», мысли мои унеслись в неведомые дали.

Для начала я попыталась вспомнить, какой сегодня день недели. И выходило, что воскресенье. Это была хорошая новость: в выходной клиентов нет, и я свободна. Я заглянула в свой график: завтра всего несколько сеансов. Учитывая, что меня вполне может снова ждать бессонная ночь, лучше их перенести.

Пока я рассылала сообщения клиенткам, на пороге кухни появился Паша в джинсах, но без футболки.

– Я почувствовал запах, – улыбнулся он.

– Чашечку кофе? – шутливо отозвалась я.

Он подошёл и поцеловал меня, но тут кофе предостерегающе зашипел, словно приревновал меня, и пришлось срочно снимать его с плиты.

Мы вместе приготовили яичницу и пару бутербродов и сели завтракать.

Заглянув в телефон, Паша сказал:

– Тут пишут, что метро опять затопило.

– Неужели? – Меня метро не слишком интересовало, но он выглядел встревоженным.

– Включи новости!

Я лениво нажала кнопку на пульте телевизора, но пришлось повозиться, чтобы найти нужный канал.

– …самое сильное наводнение за последние сто лет, – драматично вещала идеально накрашенная девушка. – Вода поднялась уже на два метра. И прогнозы синоптиков неутешительные: дожди продолжатся до конца недели, что может привести к дальнейшему подъёму уровня воды в Неве.

Я ощутила смутное беспокойство. Проверила прогноз погоды – действительно, дождевые капли были нарисованы на десять дней вперёд.

– Ну и погодка, – пробормотала я.

Подняв глаза от телефона, я встретила Пашин внимательный взгляд.

– Что?

– Полина, а ты не замечала, чтобы вода рядом с тобой странно себя вела?

– Это, типа, как сосед испарился, оставив лужу на полу?

Он нахмурился.

– Ты не видела, чтобы она… шевелилась?

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Паш, ты опять меня в чём-то подозреваешь? Повторяю ещё раз: я Провидица! Я не могу повелевать водой или чем-то ещё! Это к Диме!

Я выразительно махнула рукой в сторону, будто там стоял Москвичёв.

– Я не подозреваю, а хочу разобраться. Понимаешь, мне максимально не хотелось тебе об этом рассказывать, но я наблюдал кое-что странное. – Паша выглядел обеспокоенным.

Сердце у меня ёкнуло.

– Что?

– Когда нас забрали в полицию, то возле участка лужа с водой словно… тянулась к тебе. Вода вздыбливалась, как будто хотела последовать за тобой. Причём, когда в том же месте шёл я, такого эффекта не было.

Липкий страх змеёй обернулся вокруг горла.

– Я не могу управлять водой, Паша, – тихо сказала я. – Я не знаю, что это было.

Он отложил вилку и, потянувшись, взял меня за руку.

– Ты испугалась. Я поэтому и не хотел говорить. Надо будет попросить Диму проделать такой фокус. Посмотрим, получится у него или нет.

Я заглянула ему в глаза.

– Ты всё ещё его подозреваешь?

– Я всех подозреваю, – усмехнулся он. – Это моя работа.

Дальше мы жевали в молчании под монотонный бубнёж телевизора. У меня совсем пропал аппетит, еда казалась безвкусной. Я пыталась придумать внятное объяснение тому, что рассказал Паша, но выходила параноидальная ерунда. Что со мной не так? Почему меня преследуют какие-то странности?

Внезапно у Паши завибрировал телефон.

– Извини. – Он встал, отвечая на звонок.

А я отодвинула тарелку с недоеденным бутербродом и нажала кнопку выключения на пульте. Телевизор замолчал. Слышно стало лишь Пашино: «Угу», «Да-да». Но моим мыслям это ясности не добавило.

Наконец инквизитор произнёс:

– Хорошо, договорились!

И вернулся за стол.

– Звонил Дима. Катя предложила встретиться в лаборатории Пеля и всё там обыскать. Надо найти записи Максима или самого Алхимика, не может быть, чтобы ничего не осталось! А на закате пойдём к грифонам.

– Хорошо. – Я и сама предлагала поискать знаменитый тайник.

Хотя, признаться, бежать куда-то прямо сейчас настроения не было.

Словно прочитав мои мысли, Паша отставил кружку из-под чая и сказал:

– Но торопиться некуда, немного времени у нас ещё есть. Даже не знаю, чем бы нам его занять…

И он озорно подмигнул.

Но я оставалась серьёзной.

– А если это в самом деле я? – Даже голос дрогнул.

– В самом деле ты – что?

– Если у меня есть какая-то особая сила, которой я не управляю. Вдруг всё это происходит из-за меня? Когда мы приехали в участок, я так нервничала, может, из-за этого и вода…

Горло сдавило, и продолжить я не смогла.

– Так, давай рассуждать логически, – спокойно сказал Паша. – Максим открыл портал и съехал с катушек, но ведь тебя там не было?

Я помотала головой.

– Ты в это время проводила для Светланы сеанс прови`дения. Значит… значит…

Паша вдруг уставился в пространство, явно утратив нить разговора.

– Что такое?

Я тронула его за руку. Он перевёл на меня взгляд и заговорил быстро и взволнованно:

– Максима кто-то заколдовал, когда он открыл портал, но если это не Дима, не ты и не сам Максим, то… Что, если кто-то вошёл в наш мир через портал?!

Я едва не подпрыгнула.

– То есть всё это проделки какого-то «чужого»?

– Это всё объясняет! – Паша вскочил на ноги и принялся расхаживать передо мной туда-сюда. – Мы ведь ничего не знаем о свойствах портала! Возможно, он исказил его магию или наделил новой! Поэтому «пришелец» сначала творил что попало! И мы ничего не знаем о моральных принципах другого мира! Вполне возможно, что убийство Светланы было ему для чего-то нужно… Может быть, он питается, растворяя людей в воздухе…

Я поёжилась.

– Тогда тем более надо его остановить!

– Так! – Паша замер на месте. – Сейчас позвоню Диме, и срочно едем в аптеку!

Разговор с Димой по телефону получился дольше предыдущего. Паша высказал ему свою догадку, а потом они долго её обсуждали. Я в это время успела сходить в душ и собраться.

Через час мы шагали по седьмой линии Васильевского острова, закрываясь капюшонами от дождя и порывистого ветра. Погода изо всех сил старалась превзойти по отвратительности вчерашнюю и очень в этом преуспела.

Мы уже почти достигли цели – впереди показались кирпичные стены аптеки Пеля. При дневном свете она не выглядела такой уж таинственной. Обычное здание на обычной улице: припаркованные вдоль дороги машины, курящий под окном прохожий, разлившиеся на тротуаре лужи. Я разглядела Катин чёрный внедорожник, блестящий, будто только из мойки, когда у меня зазвонил телефон.

Но я была не готова сейчас говорить с мамой, поэтому просто отключила звук. Паша внимательно за мной наблюдал.

– А что будет, если не отвечать? – поинтересовался он, подходя к двери в аптеку.

– Будет хуже. Устроит разнос на час, – закатила я глаза. – Уж лучше принимать маму маленькими дозами. Просто момент неподходящий.

Как бы я ни пыталась вести себя по-взрослому, после того, что рассказал мне Паша об их разговоре, внутри занозой засела обида на маму. Имею я право не ответить на звонок? Мало ли какие у меня дела! Переживёт.

Едва мы вошли внутрь, как увидели Диму, Катю и Костю. Москвичёв разговаривал с сотрудницей музея, чуть склонившись к ней через прилавок. Находившаяся по ту сторону молодая женщина с неестественными иссиня-чёрными волосами что-то растерянно ему объясняла. На стойке рядом с Димой сидел Костя и с важным видом следил за разговором.

Катя сразу нас заметила и приветственно махнула рукой. Когда мы подошли, Дима уже отодвинулся от женщины, заканчивая беседу.

– Спасибо, вы очень нам помогли! – заключил он и сразу же переключился на нас. – Хэллоу, коллеги! Идёмте скорее в лабораторию.

По-свойски кивнув сотруднице музея, Дима проследовал к двери в подвал. Катя подхватила Костю, и мы двинулись за ним. Судя по тому, что никто нас не остановил, он уже успел обо всём договориться.

Спускаясь по лестнице, Магистр рассказывал, что узнал.

– Я поговорил с Татьяной Николаевной, – он ткнул пальцем вверх, – и она вообще не в курсе, что происходит. Очень удивилась, что в башне что-то случилось. А вот с Максом она знакома, называла его чудиком.

Лампочки вдоль коридора уже горели, ожидая нас. Даже зная, что снаружи – день, я не могла избавиться от ощущения мрачной таинственности этого места.

– Макс часто приходил сюда, – как ни в чём не бывало продолжал Дима. Мне даже любопытно стало, чувствует ли он древнюю магию. – Он знал об аптеке и Пеле всё, его без проблем впускали в любое время, даже дали отдельный ключ. Он им наплёл, что пишет книгу об Алхимике и подробно изучает его деятельность и биографию. Он так примелькался, что Татьяна Николаевна не смогла вспомнить, приходил ли он восьмого или нет. Сказала только, что утром девятого числа нашла в подвале бардак. Пришлось прибраться перед открытием музея. Такие дела.

– Какого рода бардак? – спросил Паша, шедший за мной.

– Раскиданные экспонаты, сдвинутая мебель, ещё теплящаяся печь, – пояснил Дима.

– Зачем Макс разжигал печь? – удивилась Катя.

Дима только плечами пожал.

– Может быть, сжёг свою книгу? – предположил Паша. – Среди его вещей мы ничего подобного не нашли.

– Или записи Пеля, – мрачно отозвался Дима.

Тем временем мы уже вошли в лабораторию. Сквозь три маленьких окошка под потолком просвечивал день, но разогнать полумрак подвала ему было не под силу – спасало лишь электрическое освещение.

Мы сгрудились посередине, возле столика-экспозиции.

– Значит, ты считаешь, что всё происходящее – дело рук «пришельца» из портала? – поинтересовался Дима у Паши, словно продолжая их предыдущий разговор.

– Это вполне возможно, – осторожничал тот.

– Капец, короче! – выдала Катя, усаживаясь на скамью. – Своих нам маньяков мало!

Магистр ничего не ответил, в задумчивости постукивая пальцами по столу.

Я оглядела их озабоченные лица.

– Может быть, пока будем действовать по прежнему плану?

– И с чего начнём? – встрепенулся Дима.

Я сделала шаг к стене.

– Я попробую поискать тайник с помощью магии.

Разумеется, все были только за.

Прислонив ладонь к кирпичной кладке, я закрыла глаза. Сперва я увидела черноту. Я кожей ощущала силу вокруг. Она не была враждебной, но мои способности по сравнению с ней казались едва теплящейся искрой. Я медленно пробиралась сквозь неё, боясь быть замеченной этой древней магией. Но вот тьма постепенно развеялась, и в голове замелькали разрозненные образы. Я должна выделить из них нужный. Если тайник где-то в стенах, то я нащупаю его. Достаточно лишь сосредоточиться на цели. Но картинки мелькали всё быстрее, не давая разглядеть ни одну из них, похоже, многие годы существования лаборатории в ускоренном режиме проносились перед моим внутренним взором.

Мне стало нехорошо. К горлу подкатила тошнота, словно меня укачало на детской карусели. Но вдруг калейдоскоп замер, и я отчетливо увидела Вильгельма Пеля. Он выглядел точь-в-точь как манекен наверху: большая залысина и торчащая бородка. Только вместо белого халата – пиджак. Он сидел за столом в этой самой лаборатории и писал что-то перьевой ручкой, обмакивая её в баночку с чернилами. Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас увижу, куда он спрячет свои записи. Но Алхимик поднял на меня серьёзное лицо, и я встретилась с его проницательным взглядом. В тот же миг меня ударило под дых. Задохнувшись, я вылетела из воспоминания и, закашлявшись, схватилась за грудь.

Наверное, я бы упала, если бы Паша не поддержал меня под локоть.

– Что с тобой?

– Всё… кхе-кхе… нормально, – простонала я, пытаясь восстановить дыхание. – Но так ничего не выйдет! Он поставил защиту от магии. Просто вышвырнул меня оттуда!

– Хитрая зараза, – проворчал Дима.

Он разочарованно плюхнулся на скамейку у стола.

– А по-моему, очень умный ход, – сказала Катя, заправляя розовую прядь за ухо. – Позаботился о секьюрности.

– Чего? – ошалело взглянула я на неё.

– Это же защита от взлома! – невозмутимо ответила она. – Но в любой защите есть баг.

– Нет, баги искать я не буду! – Я уже слегка отдышалась. – Здесь такой сильный магический фон, что трудно применять магию. Ты чувствуешь это жуткое древнее колдовство, Дима?

Я посмотрела на него, но он только нахмурился, думая о своём.

– Его даже я чувствую, – ответил мне Паша. – Здесь всё дышит магией.

– А вдруг Макс провёл здесь так много времени, что часть этой силы передалась и ему? – предположила Катя.

– Ну это чушь! – фыркнул Великий Магистр, за что получил от неё неприязненный взгляд.

Он поднялся.

– Раз магия не работает, значит, будем искать ручками! – Он глянул на Костю и добавил: – И лапками!

Кот обречённо вздохнул.

Следующий час мы обшаривали каждый камень в лаборатории. Мы отодвинули все скамейки, заглянули за каждую полку, переворошили угли в печи, простучали стены и приподняли каждый пучок с травами. Дима с помощью своей магии даже вытащил парочку особо подозрительных кирпичей. Но всё безрезультатно.

Утомившись и исчерпав идеи, мы расселись по скамейкам. В центре, прямо на столике с пробирками, восседал Костя и умывался, счищая с морды паутину.

– Полный провал, – резюмировала Катя.

– Будто без тебя не знаем, – огрызнулся Дима, вновь постукивая пальцами по деревяшке.

– У тебя что, нервный тик? – надменно поинтересовалась она.

– А ты вообще что здесь делаешь? Твои компьютерные навыки нам не помогут! Проваливай домой!

Катя вскочила.

– Если бы не ты, ничего этого не случилось бы! Макс не связался бы с опасными артефактами и не открыл бы портал! И не умер бы!

– А кто его просил самому лезть в портал? – Глава Ордена тоже встал. – Без магии и малейшего соображения! Если бы он всё мне рассказал, мы действовали бы вместе и ничего страшного не произошло бы!

Между ними встал Паша и развёл руки в стороны.

– Так! Давайте успокоимся! Если бы да кабы нам не помогут! Либо продолжаем поиски, либо расходимся!

Катя и Дима злобно глянули друг на друга.

– Продолжаем, – буркнул Магистр.

Катя безмолвно с ним согласилась.

Мы обшарили лабораторию ещё раз и ещё, но наши усилия не принесли никакого результата. В конце концов мы пошли в кафе перекусить, чтобы как-то скоротать время до заката, который ожидался около пяти. Паша предлагал спросить у грифонов, где тайник, но я уже не верила в эту затею. Может, Катя права и всё бесполезно?

Когда мы собирались выходить из кафе, у меня завибрировал телефон. Второй раз за день игнорировать маму означало навлечь на себя нотацию, которая затянется до утра. Так что я первой выскользнула на улицу, отвечая на звонок.

Из-за моросящего дождя над городом давно сгустились сумерки. Я остановилась на тротуаре, глядя на огни фонарей вдоль дороги, и поглубже натянула капюшон. После традиционного допроса и моих оправданий темой сегодняшнего дня стал Паша.

– Полечка, он у тебя просто чудо! Такой интеллигентный, вежливый, а если ещё и непьющий, то цены ему нет!

Мелкие серые струйки создавали перед глазами пелену, из-за которой улица и прохожие теряли чёткость. Мне хотелось одёрнуть её, как занавеску, чтобы лучше видеть окружающие предметы…

В какой-то момент я поняла, что уже не вслушиваюсь в мамино щебетание. У меня возникло чувство, что ей нет никакой разницы – я на другом конце провода, или одна из её подруг, или вообще мужик из техподдержки интернет-магазина.

– Мама, зачем ты звонишь мне каждый день? – внезапно прервала я поток слов.

Голос в трубке на пару секунд умолк.

– Просто хочу быть с тобой на связи, Полечка. Что за вопрос?

– Я знаю, что ты сказала Паше. – Слова вырвались против моей воли.

– А что я такого сказала?

Но меня было уже не остановить.

– Ты всю жизнь меня контролировала! Но я и не догадывалась, по какой причине! А ты просто боишься моей магии! Считаешь меня опасной! Каким-то чудовищем!

На том конце разлилась поражённая тишина.

– Я нормальная, мама! Я могу управлять своей силой! – уже орала я, вся такая умная и осознанная. – Ты обсуждаешь меня за моей спиной, и тебе даже в голову не приходит поговорить со мной! При этом ты хочешь, чтобы я посвящала тебя во всё! Как будто мне пять лет! Но я уже не ребёнок! Пора это прекратить!

– Что прекратить, Полечка? – Её голос звучал испуганно.

– Я не обязана перед тобой отчитываться! Не обязана звонить каждый день! У меня своя жизнь, мама! Захочу – расскажу! Хватит!

Я буквально выкрикивала эти слова, копившиеся внутри годами. Мне казалось, что я освобождаюсь от её власти, что я наконец нашла в себе силы что-то изменить.

Конечно, я ожидала, что она будет сопротивляться: как обычно, обесценит мои чувства или станет возражать, но мама сказала тихо:

– Хорошо, Полечка. Я всё поняла.

Я опешила, боясь поверить услышанному. Но я высказалась, гнев остыл, и мне стало легче.

– Правда, ты всё поняла?

– Ну конечно! Я знаю, что ты уже взрослая, а я порой бываю… навязчивой. Тем более у тебя теперь появился мужчина, конечно, ты хочешь свободы. Это должно было случиться рано или поздно. Я люблю тебя и желаю тебе счастья.

Вот теперь у меня точно камень с души свалился! Давно надо было высказать всё честно! Я, кажется, готова была прослезиться.

– Мам… Спасибо за понимание!

– Пожалуйста, Полечка! – нежно произнесла она. – И не забудь позвонить мне завтра!

И она отключилась, прежде чем я успела осознать её слова.

Громко застонав, я стукнула себя по лбу телефоном. Ага, изменилась и освободилась, как же!

Но меня уже ждали, так что я сунула телефон в карман и поспешила догнать остальных, топтавшихся дальше по улице.

К башне нас вёл Паша. Не доходя до аптеки, он остановился и сказал:

– Нам сюда!

И повернул в узкий проулок между домами. Я последовала за ним. Дима и Катя с Костей на руках не отставали. А ведь раньше кот утверждал, что любит ходить сам!

Дойдя до ближайшего переулка, Паша повернул налево. Мы продолжали шлёпать под мелким дождём, пока не обнаружили неприметную арку с закрытыми воротами. Поверх решётки ворота были укреплены чёрными металлическими листами. Гениальное объявление на одном из них, гласящее: «Никакой башни здесь никогда не было и нет!», подтвердило, что мы на верном пути. Снизу надписи имелась приписка другой краской: «И грифонов тоже нет!»

Усмехнувшись, Паша прислонил к замку свой Всеключ, и первая преграда была пройдена.

Мы миновали арку и сразу увидели башню: круглая кирпичная труба, не выше третьего этажа, исписанная белыми цифрами – по одной на кирпич – в хаотичном порядке. Краска выглядела свежей, словно надписи сделали недавно. Из Максовых статей я знала, что их периодически обновляют, но всё оказалось проще – стены постройки намокли от дождя.

В отличие от лаборатории, где кожей ощущалось величие магии, Башня грифонов выглядела на редкость обыденно. Прямо перед ней стояли припаркованные машины, а на жёлтом доме позади неё чёрным маркером было выведено корявенькое граффити. Одна из парадных выходила прямо к башне, и над её козырьком подрагивал от ветра неяркий фонарь.

– И как нам найти здесь грифонов? – пробормотала я, ёжась от холода и пряча руки в карманы.

Дима обошёл нас и направился прямо к башне. Мы видели, как он положил ладонь на один из кирпичей, словно ожидал обнаружить какую-то магию в этой сомнительной постройке.

– Используй свой дар, – подсказал мне Паша.

Я послушно зажмурилась, вглядываясь в башню теперь уже внутренним зрением. Но не видела ничего. Почему считается, что здесь излюбленное место этих мифических тварей?

– Я никого не вижу! – сообщила я, открывая глаза. – Может быть, мы пришли рано и они ещё спят?

Инквизитор задумчиво оглядывал окна соседних домов.

– Если они спят, то искать их нужно на крыше, – ответил он.

– На крыше?

Я задрала голову и посмотрела в укрытое блёклыми тучами небо. Мне на нос упала крупная холодная капля.

– Пошли! – сказала я.

– Ты серьёзно? – воззрился Паша на меня. – Я вообще-то пошутил.

– А почему нет? Надо испробовать всё!

Мы оглядели остальную компанию.

– Я с вами! – тут же высказалась Катя.

Дима пожал плечами:

– О'кей.

Паша обернулся к Косте.

– Кот, ты как?

– Прошу вас, неужели ты думаешь, что я стану мокнуть на холоде? – фыркнул тот.

– Пойдёшь обратно в лабораторию?

Кот оглянулся и снова недовольно фыркнул.

– Подожду вас внутри.

Выбрав ту самую парадную, что почти упиралась в башню, мы отправились на поиски легендарных существ.

Чтобы попасть в дом, Паша приложил к замку Всеключ. Ни о каком лифте не было и речи, мы поднимались по ступеням до упора. На четвёртом этаже Костя буркнул что-то прощальное и дальше не пошёл. На площадке верхнего, шестого, этажа мы разыскали люк и лестницу к нему и взобрались ещё выше.

Едва Паша открыл дверь наружу, как в лицо ударил холодный и влажный ветер. Инквизитор первым выбрался на крышу, потом я ступила на мокрый пологий скат. Дима пропустил Катю вперёд, а сам залез последним.

Паша, осторожно балансируя, добрался до торчащей в нескольких шагах трубы. Пришлось и нам последовать за ним.

В лицо сыпался уже не то дождь, не то снег, мешая разглядеть подёрнутые дымкой городские виды. Серое небо клубилось прямо над моей головой, казалось, что можно было протянуть руку и зачерпнуть влажную вату облаков. Башня отсюда выглядела маленькой, грустно затерянной среди тесно обступивших её домов.

– Ты видишь их? – спросил Паша.

Пронизывающий ветер пытался забраться мне под капюшон, и я едва не забыла, зачем мы пришли. Закрыв глаза, я постаралась расслабиться, чтобы увидеть.

Но, наверное, грифоны тоже не любили такую погоду. На крыше было пусто.

– Их здесь нет!

Паша покачал головой, а ответные ругательства Димы я не расслышала. Ёжась под злыми порывами ветра, глава Ордена достал свой магфон.

Катя подобралась к хлипким перильцам, которые шли вдоль края крыши, и смотрела вдаль, словно её наша беседа не интересовала. А потом она опустила взгляд на башню и закричала, перекрывая шум дождя и вой ветра:

– Я что-то вижу!

Но я ничего не могла разглядеть. О чём она говорит?

Мы с Пашей встали рядом с Катей. Лишь тогда, закрыв глаза, я увидела. И от волнения ухватилась за ледяные металлические перила.

К нам летел грифон. Хлопая огромными золотыми крыльями, он поднимался со стороны башни, описывая в воздухе круги. Дождь и ветер не доставляли ему никакого неудобства.

Открыв глаза, я поняла, что грифон невидим, но Катя следила за ним, широко распахнув глаза. А вот Паша и Дима косились на нас, не понимая, на что мы там уставились.

– Ты видишь грифона? – спросила я инквизитора.

Но он лишь отрицательно помотал головой.

Почему же немагичка видит?

Дима направил на существо камеру своего магфона и возбуждённо втянул носом воздух.

А полулев-полуптица между тем завис прямо перед нами. Его чёрная спина лоснилась от влажного воздуха, а золотые перья ярко блестели, пока он мерно взмахивал крыльями. От этого движения круп его то поднимался выше, то опускался ниже уровня наших глаз. Мне пришло в голову, что ему не очень-то удобно так висеть. Тем более что налетел новый порыв ледяного ветра.

Зато маленькие глазки на орлиной голове, покрытой чёрными перьями, не отрываясь смотрели на девушку. Остальных грифон не замечал, будто нас здесь не было вовсе.

– Я его сестра, Катя! – вдруг сказала она, крепче вцепившись в ограждение.

Магический зверь не произносил ни звука, но Катя взволнованно подалась вперёд:

– Нет, постой! Нам нужна ваша помощь!

Я покосилась на Пашу. Он хмурился, наблюдая за Катиным помешательством – именно так это выглядело со стороны. А вот Дима не растерялся – он смотрел на грифона через экран мобильника.

– Пусть мои друзья тоже тебя услышат, вместе мы лучше всё объясним!

Я увидела, как грифон чуть заметно склонил голову, явно выражая согласие.

«Меня зовут Гархан», – бархатный голос внезапно раздался прямо в голове, дождь и ветер как будто утихли.

– Меня зовут Полина, а это Паша и Дима, – поспешно ответила я и поняла, что вижу грифона уже без всякой магии.

Паша издал восхищенный вздох и поражённо уставился на зависшее в воздухе существо. Дима переводил взгляд то на Магфон, то на грифона, словно пытаясь понять, где он настоящий.

В глазах грифона светился разум, а весь его облик выражал горделивое достоинство. Эдик явно ошибся, считая их животными.

– Гархан сказал, что он друг Макса и что перепутал мою ауру с его, – прошептала мне Катя.

– Друг? – Я не смогла скрыть удивление.

Грифонов и увидеть-то трудно, как же Максим смог подружиться с ними?

«Какая помощь вам нужна?» – спросил Гархан.

Клюв его при этом не шевелился, и мне трудно было сопоставлять с ним голос в голове.

– Восьмого ноября, пять дней назад, здесь случилось происшествие. – Обретя видимого собеседника, Паша окунулся в привычную стихию допроса. – Мы считаем, что Максим открыл портал в другой мир. Что тебе известно об этом?

«О проходе никто не должен знать», – заявил грифон.

– Но мы уже знаем! – напирал Паша. – Расскажи нам, что случилось.

Мне показалось или в золотистых глазах промелькнула печаль?

«Максим открыл проход, хотя мы предупреждали его. В ваш мир вошёл чужак и нарушил баланс».

Паша тихо выругался, найдя подтверждение своей догадке. У меня по спине пробежал холодок, и вовсе не из-за мерзкой погоды. Мы действительно ищем иномирную тварь!

И всё-таки от меня не укрылось, что грифон произнес «ваш мир», словно сам к нему не принадлежал… Но поразмыслить над его словами не удалось, потому что затем Гархан сказал:

«Ваш мир оказался слаб перед его магией. Чужак притягивает к себе воду. Это грозит большой бедой городу. Скоро он полностью скроется под водой».

– Что? – У меня даже дыхание перехватило. – Городу грозит опасность?

Грифон медленно кивнул.

«Сейчас ваши заграждения сдерживают волны, но наводнения не избежать».

– Заграждения? – не поняла Катя.

– Он говорит о дамбе! – Паша вцепился в перила так, что пальцы побелели.

– Но как нам всё исправить? – в ужасе воскликнула я.

Окружающий дождь показался мне зловещим предвестником катастрофы. Он ведь и правда льёт уже несколько дней, почти не переставая. И метро затопило… Лужа на полу в моей квартире… Новости по телевизору… Как же мы не замечали?

«Нужно вернуть чужака обратно в его мир, – сказал Гархан. – У вас осталась лишь пара дней!»

– Но как нам открыть портал? – закричал Дима. – Как Максим сделал это?

Он так сильно перегнулся через перила, что казалось, собрался полететь. Но когда Гархан внимательно посмотрел ему в лицо, глава Ордена смутился и отступил.

А следующей встретилась взглядом с грифоном я. На мгновение мне показалось, что внутри его маленьких золотистых глазок плескалась невидимая магия, похожая на безбрежный океан. Но он тут же повернул голову и испытующе поглядел на Пашу, а потом – на Катю.

«Мы оберегаем проход от людей. Это наш долг. Вы должны дать слово, что вернёте камень мне, когда дело будет сделано».

– Какой камень? – спросила Катя, но я догадалась, что речь идёт о философском камне, висящем на шее у Димы.

«Мы называем его Всекамень. Он был спрятан в тайнике Алхимика. Без него проход не открыть».

Дима схватился рукой за Валькнут, словно грифон уже сейчас отбирал его.

– Лучше научите нас пользоваться порталом! – воскликнул он. – Расскажите, как его открывать и закрывать!

«Мы этого не умеем. Мы лишь стражи. Я дам вам всё необходимое, но остальное зависит от вас».

У меня похолодело внутри. Зависит от нас! Судьба города зависит от нашей силы и сообразительности. Но у Максима что-то пошло не так… Вдруг и мы не справимся?

Мы с Пашей, должно быть, подумали об одном и том же, потому что посмотрели друг на друга, а потом он повернулся к грифону:

– А если не открывать портал? А просто уничтожить чужака?

Гархан чуть склонил голову. Этот жест можно было трактовать как задумчивость, но она была недолгой.

«Вы не сможете его убить. Пока есть вода, он будет жить. В вашем мире он бессмертен».

– Ну отлично… – пробормотал Паша, и я ощутила, как он положил свою руку на мою, держащуюся за металлический поручень, и легонько сжал.

У меня в горле возник комок.

А вот Дима не сдавался.

– Но если мы сможем, если научимся… Почему бы не использовать портал во благо? – прокричал он.

«Нет, – категорично ответил Гархан. – Ваш мир слишком слаб. Чужая сила может его погубить, а вы, отправившись в иные пространства, скорее всего, сгинете».

– Но как же Алхимик пользовался порталом? Ведь он привёл сюда вас, грифонов? Вы же мир не погубили!

«Это неправда!»

Мы изумлённо замерли.

«Грифоны жили здесь задолго до появления Алхимика. Мы пришли сюда много веков назад благодаря совершенно другому человеку. Здесь его называли Шаман, и он едва не разрушил ваш мир. Он пришёл к вам, открыв проход между мирами в этом самом месте, и привёл с собой невиданных в ваших краях существ. Но он тоже нарушил баланс. Землю сотрясали страшные катастрофы одна за другой. Целые виды умирали, а континенты меняли очертания. Чтобы мир не погиб, Шаману пришлось уйти назад. Но он заронил в ваши земли зёрна магии, которые изменили её навсегда».

Не знаю, как остальные, я стояла словно громом поражённая. Наша магия – из другого мира! Мне вспомнился наш с Пашей спор в самом начале знакомства. Выходит, что каждый из нас был прав: он – в том, что магия пришла извне, а я – в том, что произошло это гораздо раньше, чем принято считать.

«Алхимик был великим магом, – продолжал грифон, пока мы осмысливали его слова. – Он изучал проход, его влияние на ваш мир, ставил различные опыты. Он добился нашего доверия, и мы помогали ему. Но сам он путешествовал лишь раз. И не вернулся».

– Значит, камень – тоже из другого мира? – произнёс Дима.

Грифон медленно кивнул.

«Вы обещаете вернуть его, когда прогоните Чужака?»

На лице Димы отражалась внутренняя борьба: он явно не хотел отдавать Валькнут, но перспектива погубить город, а возможно и весь мир, его тоже не привлекала.

– Обещаем, – наконец буркнул он.

«Вы все должны дать ответ. Вы обещаете вернуть Всекамень?»

– Да! – нестройно ответили мы, чувствуя себя второклассниками перед какой-нибудь Марьиванной.

Гархан удовлетворённо склонил голову. А потом поднял её и, открыв клюв, издал тонкий звук, похожий больше на крик дельфина, чем птицы.

«Садитесь, мы покажем вам тайник».

И он повернулся к нам задом.

– Он хочет, чтобы мы сели на него? – в ужасе прошептала Катя. – Ни за что!

Но вариантов у нас не было. Паша первым перемахнул через ограждение и, подобравшись к самому краю крыши, оттолкнулся и оседлал грифона.

Стараясь не думать ни о чём, а в особенности о том, вот что я превращусь, если упаду с крыши пятиэтажного дома, я отпустила свою металлическую опору, перешагнула ограду и прыгнула.

Катя издала приглушённый вопль. Но напрасно: я отлично приземлилась на спину грифону и обняла Пашу за талию.

– Нормально? – спросил он.

– Угу. – В крови бурлил адреналин от такой акробатики, но близость Паши действовала на меня успокоительно.

Не успела я подумать, что ещё двое человек на спине Гархана уже не поместятся, как увидела подлетающего к нам второго грифона. Наверное, это ему предназначался странный крик!

«Садитесь на Арноха!»

Я оказалась к Кате и Диме спиной и не видела, как они оседлали своего грифона.

Только разобрала Катин возглас, когда они зависли в воздухе рядом с нами:

– Чтоб я ещё раз…

Гархан вдруг перестал подскакивать вверх-вниз, а, расправив крылья, полетел вперёд. Сделав небольшой круг, он спланировал к башне. И не успела я испугаться, как он прошёл прямо сквозь кирпичную кладку, исписанную цифрами.

На миг нас поглотила темнота, а потом мы оказались в круглой комнате без окон и дверей. Выглядела она как склад ненужных вещей: вдоль стен были сложены потрёпанные книги, пробирки с разноцветным содержимым, непонятные металлические приборы (кажется, я разглядела там астролябию), множество часов, потемневших картин, оплывших свечей. Вокруг стоял затхлый запах старья. Уюта здесь не наблюдалось, но, по крайней мере, не было ветра, бьющего в лицо.

Грифон опустился на бетонный пол, а рядом мягко приземлился второй. Паша слез первым и подал мне руку.

– Прямо Выручай-комната! – заметил он, оглядываясь.

Источника света я не увидела, но вокруг было светло.

– Это и есть тайник Пеля? – спросила я вслух, сама не знаю у кого.

Ответил мне Гархан:

«Да, это скрытое место, где Алхимик проводил опыты и хранил записи, которые не хотел показывать людям».

Второй грифон стоял спокойно и внимательно нас рассматривал, но молчал. Не хотел разговаривать или не мог?

Гархан подошёл к стопке книг и клювом подцепил одну из них. Бросив её к моим ногам, он пояснил:

«Здесь сказано, как открыть проход. Возьмите и поторопитесь!»

Я подняла с пола потёртую тёмно-синюю тетрадь альбомного формата и, не удержавшись, открыла. Внутри шли идеально ровные строчки абсолютно непонятных каракулей. Похоже, у фармацевтов почерк ещё хуже, чем у врачей!

В это время Дима оглядывался по сторонам с алчным любопытством. Однако под пристальным взором второго грифона словно не решался ни к чему прикоснуться. А вот Катя осторожно приблизилась к наваленным на каком-то стуле вещам и выудила из стоящей сверху шкатулки серебристые часы на цепочке.

Поглаживая пальцем их выпуклое стекло, она тихо сказала:

– Они принадлежали Максу. Я помню, он говорил, что они защищают от магии.

«Да, Максим оставлял здесь свои вещи», – согласился Гархан.

– Как он узнал о тайнике? – спросила она, подняв голову.

«Мы показали ему».

– Но почему именно ему? – ревниво вставил Дима.

«Потому что он был хорошим человеком. Так мы думали. Вы, двуногие, любопытные и неугомонные. Много лет нас хотят увидеть, поймать или сфотографировать. Но мы умеем скрываться от людских глаз, даже от тех, что обладают магией. С месяц назад случилась беда: пришли два незнакомца и рыскали по крыше, а моя подруга не углядела за детёнышем, и он вышел к ним, став видимым. Люди обрадовались и схватили малыша. Мы все очень испугались за него, от вашего племени можно ожидать чего угодно. А он был таким крохой, толком не понимал, что происходит. Люди скрылись в доме, там нам было их не достать. Мы с подругой лишь кружили вокруг башни, ожидая, пока они выйдут на улицу. А потом на крышу поднялся Максим, он принёс малыша и отпустил. Детёныш вернулся к матери. Я показался Максиму, чтобы поблагодарить. Он рассказал мне, что он учёный и ищет Всекамень. Он говорил, что не станет его использовать, им движет лишь научное любопытство. И я ему поверил».

Грифон печально склонил голову. У Кати в глазах блеснули слёзы.

– Мы всё исправим, Гархан! – сказала она, стискивая в ладони часы. – Честное слово! Все совершают ошибки, но Макс и правда был хорошим человеком! Можно я возьму это в память о нём?

Она указала на часы. Грифон медленно кивнул, и она надела цепочку себе на шею.

«Проход открывается внизу, в лаборатории, – сказал грифон. – Поторопитесь!»

Обратный путь был куда проще. Нам снова пришлось взобраться на спины грифонов, но они не понесли нас на крышу, а опустились возле башни. Арнох случайно задел крылом припаркованную машину, и она огласила двор пронзительным воплем сигнализации. Гархан неодобрительно на него покосился.

«Я приду к вам за камнем!» – произнёс он на прощание, пристально поглядел на Диму, и оба грифона исчезли. Исчезли самым нормальным образом: только что были тут – и уже нет. Хотя мы-то знали, что они просто стали невидимыми.

И только сигнализация всё выла, будто труба Апокалипсиса.

Глава 17. Морская соль

Катя едва ли не бегом спускалась в лабораторию, так ей не терпелось прочесть добытые записи. Дима подавленно молчал и хмурился, теребя висящий на шее Валькнут. Паша тоже за весь путь не произнёс ни слова, только сжимал своими холодными пальцами мои. Мне хотелось его обнять, прижаться и спрятаться от той страшной правды, которую мы узнали: если мы не справимся, то очень скоро наш город уйдёт под воду…

Признаться, я до конца в это не верила. У меня было чувство, что я попала в один из голливудских фильмов, где герои спасают мир. Наверное, мне слишком страшно было думать, что Петербург погибнет на самом деле. Мысль об этой возможности подталкивала к цели, но не была достаточно реальной, чтобы я ударилась в панику. Идеально.

Даже Костя молча трусил за нами, будто самый обычный кот, хотя я уверена, что на самом деле он думал о том же, о чём и все остальные: как нам поймать чужака и как открыть портал.

В лаборатории Катя положила тетрадь на стол и раскрыла на первой странице. Мы сгрудились вокруг, заглядывая в тайные записи. Но сколько я ни всматривалась в рукописный текст – не могла разобрать ни слова.

– Ничего не понимаю! – стукнул кулаком по столу Дима.

Кот в испуге отпрыгнул в сторону.

– Спокойно! – сказал Паша. – Нужно привыкнуть к почерку, и прочесть будет несложно.

Он взял тетрадь в руки и пролистал… Потом ещё раз и ещё.

– Вот! – наконец он ткнул пальцем на страницу. – Здесь написано: «Открытие прохода».

Вновь заглянув в тетрадь, я увидела лишь одинаковые закорючки и возмутилась:

– Да мы это и за месяц не расшифруем! Как можно было так писать! Хуже современных врачей!

– Может, он это сделал специально? – сквозь зубы предположил Дима.

– Дай мне! – Катя вырвала у Паши тетрадь и тоже просмотрела. – Короче, сейчас установлю программу OCR, и всё будет норм.

– OCR?

– Optical Character Recognition – оптическое распознавание символов, – деловито пояснила она. – Нужно сфоткать страницы, и прога переведёт текст из рукописного в печатный.

– Офигеть! – выдохнул Дима. – Да ты чёртов гений! Почему я об этом не подумал?

– Потому что слишком часто решаешь проблемы магией, – ответила Катя.

Мне показалось или щёки у неё порозовели?

Катин метод оказался долгим и нудным, но он работал. В целом это напоминало добычу пропущенных лекций перед экзаменом. Мы отфотографировали всю тетрадь и пропустили через специальное приложение на Катином телефоне. Получившийся текст распечатали в ближайшей фотостудии. И уже через полтора часа у нас в руках было подробное описание ритуала открытия портала и всего, что с ним связано.

По крайней мере, мы так думали.

Дима нашёл нужную страницу и стал читать вслух:

– В лучах пятиконечной звезды следует расположить элементы воды, огня, воздуха, земли и эфира.

В этом месте я не удержалась:

– Напоминает фильм «Пятый элемент»!

Дима усмехнулся.

– Все фильмы на чём-то основаны. А сочетание первичных элементов – основа алхимии.

– То есть теперь мы должны найти камни с символами воды, огня и прочего? – переспросила я.

– Нет! – закатил глаза Дима. – Это всё в переносном смысле!

– Какой переносный смысл? Куда его переносить? – взорвалась Катя. – Если мы не вернём чужака в его мир, то нашему городу конец!

Она сидела на скамейке, опираясь локтями на стол, и прихлёбывала кофе из бумажного стаканчика. Сидящий перед ней на столе Костя успокоительно погладил её лапкой по руке.

– И что вообще такое эфир? – жалобно спросила она.

– Так называли магию, – ответил ей Дима. – Открыть портал может только маг!

– Необязательно! – возразил вдруг Паша. – Я вот не маг, но, используя артефакты, могу делать то же, что люди с даром. Я уверен, что Максим тоже нашёл какой-то заменитель.

– Заменитель магии? – Его начальник скептически усмехнулся.

– Короче, – снова заговорила Катя. – Я думаю, что Паша прав! У Макса были всякие штучки на любой случай. Вместо фонарика он использовал каких-то светящихся жуков. Они похожи на светлячков, только не живые…

– Неонки, – подсказал Дима.

– Мог подогреть чай, бросив в него какой-то порошок, – продолжала она. – Пользовался вещицами для перемещения, даже брился с помощью специальной магической штуковины! Однажды он показал мне ветку и сказал, что это волшебная палочка. А когда я не поверила, взмахнул ею, и в небе взорвался фейерверк! Он сто процентов нашёл артефакт, который помог ему открыть портал!

В Катиных глазах горели гордость и восхищение братом, но Дима вдруг отложил распечатки и подскочил к ней.

– Постой, ты сказала, он показывал тебе волшебную палочку?

– Ну да.

Я, как и она, не понимала, чего он так разволновался. Любую магическую вещь можно каким-нибудь сказочным предметом обозвать: сапоги-скороходы (ярмарочное развлечение), шапка-невидимка (незаконный артефакт), ковёр-самолёт (совершенно бесполезная штука). А это же была просто ветка!

Дима оглядел наши недоуменные лица.

– Вы не знаете о волшебных палочках?

– Смотря что ты имеешь в виду, – осторожно ответил Паша.

– Конечно, есть научное название! – всплеснул руками Дима. – Но если вы вообще о них не слышали… В них помещают силу, отобранную у человека.

– Отобранную? – испугалась я.

– Если «внешника» лишают силы, то могут её поместить в предмет. Обычно он должен иметь заострённый конец, чтобы направлять магию, поэтому выбирают карандаш, палку, ветку. Что вы, фильмов не смотрели?

Пашины брови так и замерли где-то в районе лба, а Катя взирала на Диму с откровенным скепсисом.

– Смотрели, но я считала, что это выдумка! – выразила я общую мысль.

– Её очень трудно достать… и я даже представить не могу, сколько Макс за неё отдал, но это вполне подходящий заменитель магии… – пробормотал Дима, прохаживаясь по комнате.

– И она, как в кино, делает что угодно? – поинтересовалась Катя.

– Конечно, нет! Только то, что умел владелец силы, – отмахнулся он. – Но с точки зрения ритуала… Как одноразовый заменитель…

– И она теперь где-то в лаборатории? – не отставала Катя.

Дима остановился.

– Не знаю, можем поискать…

Я закатила глаза:

– Слушайте, это прикольно! Но нам нужно разобраться, как открыть портал! Волшебная палочка нам не нужна, у нас есть свой маг-внешник!

Маг-внешник понял, на что я намекаю, со вздохом взялся за листки и продолжил чтение.

– «Философский камень, соединяющий в себе все элементы и чуждую магию, следует расположить в центре. Открытие прохода убивает всё живое вокруг, потому я расположил его под башней. Энергия будет выходить вверх и не затронет людей». А дальше непонятно…

Он наклонился ниже к тексту.

– Если мешать… менять… что-то не сходится!

Катя заглянула в оригинал, они принялись сверять записи. Программа распознавания хорошо работала, но иногда давала сбои, и получались очень странные предложения, будто из автоматического переводчика.

У меня разболелась голова. Не знаю, что утомило сильнее: встреча с грифоном, давящая своей мощью древняя магия, возня с тетрадью Пеля, вместе взятые, или разговор с мамой, – но для меня день был слишком длинным. Хотелось забраться под одеяло в родной квартире и проспать до утра.

– Мешкать! – победно выдала Катя, отбирая у Димы листки. – «Если мешкать, то энергия убьёт и вызвавшего её. Чтобы этого не случилось, следует встать напротив эфира и в подходящий момент войти в проход».

– В подходящий момент? – Магистр вскинул брови. – А как его определить?

Катя снова взяла тетрадь в руки и поднесла ближе к глазам.

– Вот же какая-то сноска… Смотри запись 4/VII/1867.

Так продолжалось ещё около часа. Приходилось отыскивать мелкие замечания, гуглить принятые в те годы термины, сверять распечатку с кривыми закорючками в тетради. Основная идея была понятна, но что конкретно имелось в виду под «огнём» или «землёй», не говоря уже о «подходящем моменте»? А ещё мы нашли прекрасное: «при перемещении маг выходит из тела» и «закрывая за собой проход, оставьте ключ, чтобы вернуться».

– И вроде слова-то русские, но не понятно ни черта! – обозлился наконец Дима.

Мне уже, кажется, не было ни до чего дела, я жутко хотела спать. Костя на коленях у Кати делал вид, что участвует в обсуждении, а сам потихоньку дремал. Время близилось к десяти вечера, и все мы были вымотаны до предела.

– Может быть, утром с новыми силами возьмёмся? – предложила я, зевая.

– А ты новости смотрела? – огрызнулся Дима. – Дождь всё льёт, а уровень воды поднимается! Нам нужно торопиться!

Для бизнесмена и Магистра тайного Ордена он слишком болезненно воспринял новость о грядущем конце света. Я-то думала, у него должны быть железные нервы.

– Мы всё равно не знаем, как поймать это существо, – заметила я. – Портал – только половина нашей проблемы!

– Если позволите мне высказаться, – вмешался Костя, спрыгнув на пол, чтобы мы обратили на него внимание. – Я думаю, нужно сообщить о будущем наводнении куда следует, а потом с чистой совестью идти спать.

Дима, казалось, потерял дар речи. Мы с Пашей переглянулись, а Катя закусила губу.

– Думаешь, у нас ничего не выйдет? – возмутилась она.

– Просто не стоит складывать все яйца в одну корзину, – наставительно ответил кот.

Дима резко вскочил.

– Ты прав, Костя! На всякий случай спасатели должны быть готовы, а власти пусть организуют эвакуацию. Я сообщу по своим связям!

Но Паша заметил:

– Вы думаете, что службы сами не знают об опасности? Им неизвестна причина, но не заметить надвигающееся наводнение максимально сложно.

– То есть ничего никуда сообщать не нужно? – недоверчиво переспросил Дима.

– Я думаю, что разузнать по своим связям ты можешь, намекнуть им, что вода продолжит прибывать. Но сейчас самое лучшее действительно пойти спать. Как говорится, утро вечера мудренее.

Возражать никто не стал.

– О'кей! – объявил Дима. – Завтра встречаемся здесь в девять утра! Чур не опаздывать! Будем спасать город!

– Ну да, строго по графику! – хмыкнула Катя, надевая шапку.

* * *

Меня разбудила противная монотонная мелодия. Открыв глаза, я с минуту соображала, откуда она исходит, и только потом поняла, что у меня звонит телефон. Но оказалось слишком поздно: когда я взяла мобильник в руки, экран в последний раз мигнул надписью «мама» и потух, издав жалобный писк. Ну да, я вчера забыла поставить его на зарядку.

В темноте нащупав идущий от розетки кабель, я воткнула его в аппарат, не вставая с постели, и уже хотела продолжить спать, но мне на бедро легла рука.

– Кто звонит в такую рань? – поинтересовался сонный Паша.

– Неважно, – внезапно оказавшись в его объятиях, я выбросила досадную помеху из головы.

– Хорошо, – шепнул Паша, поцелуями прочерчивая дорожку от моей шеи к губам.

И я не могла с ним не согласиться…

Когда мы выбрались из постели, было полдевятого. Паша написал Диме, что мы задержимся и у Магистра есть все шансы спасти мир без нас. Уверена, в ответ он получил что-нибудь ехидное, но мне не озвучил.

Я поняла, что уже соскучилась по обычной спокойной жизни, и была рада отсрочке.

– Я страшно голодный, а у тебя тут мышь повесилась, – сказал Паша, заглядывая в холодильник. – Не возражаешь, если я закажу еду?

– Конечно, закажи! – бросила я.

Он был в джинсах, но без футболки, и я невольно загляделась на его спину, направляясь в душ.

В ванной я печально посмотрела в зеркало на своё замученное недосыпом лицо и решила, что достойна большего, поэтому стала набирать ванну. Надо хоть немного расслабиться.

Я включила не очень горячую воду и присела на край, дожидаясь, пока ванна наполнится. Мысли мои тут же унеслись в неведомые дали.

От прогнозов о том, что случится, если мы не сможем запихнуть существо обратно в портал, я ощущала неприятное скручивание в животе. Поэтому предпочла думать о чём-нибудь другом. Вот, например, с тех пор, как Паша ночует у меня, чужак больше не приходил. Значит ли это, что он боится Паши, или ему вообще не было дела до меня? Может, его визит был нелепой случайностью?

Если бы он хотел вернуться домой, ему следовало бы явиться к Диме, ведь философский камень, открывающий портал, – у него. И если чужак научился управлять своей магией, значит ли это, что он больше не будет убивать?

А Паша продолжает ночевать у меня… Но что будет, когда расследование закончится? Мы вроде как вместе, но вдруг это лишь временный союз, продиктованный обстоятельствами? Понятно, что я нравлюсь Паше, но надолго ли?

Бурление воды успокаивало. Поразмыслив, я встала и взяла с полочки морскую соль. Открыв банку, я вдохнула аромат водорослей, смешанный с каким-то свежим запахом. Он невольно напомнил мне о нашем существе. Я теперь и на пляж, наверное, не смогу спокойно ездить! Нужно забыть обо всём хотя бы на полчаса.

Без спешки сыпанув в ванну соль, я хотела размешать её рукой, но тут почувствовала что-то странное. Моя ладонь так и замерла над поверхностью воды, пока я прислушивалась к своим ощущениям. Что не так?

И я увидела. Водная гладь под моей ладонью пошла мелкими бугорками, будто закипала. Я в ужасе отдёрнула руку, но волны становились всё больше и больше. Они походили уже на щупальца. И тянулись прямо ко мне!

Я с визгом выскочила из ванной и захлопнула дверь.

– Паша! – завопила я, привалившись к ней плечом, словно ожидала, что щупальца попытаются её открыть.

Из-под двери стала стекать вода, собираясь в лужу.

Снова завопив, я отскочила в сторону и столкнулась с Пашей. Он уже был наготове: успел натянуть футболку, а в руке поблёскивал лоис.

– В чём дело? – резко спросил он, схватив меня за плечо.

– Там… Там! – Я ткнула пальцем, не в силах подобрать слова.

Но объяснять не пришлось: из-под двери в ванную вытекала жидкость, явственно тянущаяся ко мне. Теперь я ощутила знакомый морской запах! Как я не заметила его раньше? Дурацкая соль сбила с толку!

Сердце замерло от ужаса. Я укрылась за Пашиной спиной. А он растерянно взирал на происходящее. Вода неумолимо приближалась, формируя толстые щупальца. Инквизитор направил на неё свой лазерный луч. Одним махом он перерубил водяную конечность. Отрезанная часть расплылась на полу безжизненной лужей простой воды. Но оставшееся щупальце вновь ринулось в атаку.

Тогда Паша что-то переключил на своём оружии и снова нажал на курок. Из пистолета вырвался огненно-красный шар размером с теннисный мячик и врезался в самую середину тянущегося к нам тентакля. Вода вскипела, и по комнате стал расползаться белый пар.

Вдохнув его, я ощутила, как слегка закружилась голова. Я закрыла рот и нос рукавом, чтобы им не дышать, и дернула Пашу за руку, показывая, чтобы он сделал то же самое. Он кивнул и, натянув ворот футболки на лицо, пытался разглядеть врага.

Из-под двери в ванную просачивалась новая жидкость. Паша прицелился и пальнул в неё снова.

В двери образовалась ровная круглая дыра, а пара стало больше. Повсюду витал запах моря, словно мы были на солёных горячих источниках.

– Открой окно! – велел Паша.

Я побежала на кухню и распахнула створки. В комнату ворвался холодный ноябрьский воздух. Вдохнув его полной грудью, я поспешила вернуться к Паше.

Он пытался разглядеть среди пара своего противника, но ничего не было видно.

– Оно ещё здесь? – спросила я.

– Я не знаю! – рявкнул он.

Внезапно я заметила движение сбоку.

– Паша, справа!

Но было поздно. С ужасом я увидела, как вода обвила правую ногу инквизитора и опрокинула его на пол. Он пытался выстрелить, но его мотало туда-сюда, не давая прицелиться.

– ПАША!

Я не знала, что делать. Пашу волокло к ванной, и я не хотела знать, что тварь сделает с ним дальше.

И тут я вспомнила! «Глушитель»!

– Носорог! – отчаянно завопила я.

Однако ничего не изменилось.

Слово было другое, из-за паники я не могла его вспомнить.

– Гиппопотам!

Нет же, не то! Было что-то булгаковское…

– Бегемот!

Вода опала в мгновение ока. Паша валялся в луже, отмахиваясь руками от пара.

Я бросилась к нему.

– Паша!

– Подожди, надо проверить!

Он вырвался из моих рук и вскочил. Вода на полу больше не подавала признаков жизни. Паша медленно двинулся к ванной, в двери которой теперь зияла аккуратная круглая дыра.

Я сбегала и открыла окно ещё и в спальне, тогда прихожая наконец перестала быть похожей на парилку.

Пашу я нашла в ванной. Он стоял с затычкой в руках и смотрел на водоворот, медленно уходящий в слив.

– Магия, – пробормотал он.

От этой картины меня разобрал нервный смех.

– Это как раз не магия, а нормальное для воды поведение.

– Как бы не так! – заявил Паша. – Вода уходит против часовой.

– Против часовой? – удивилась я, глядя как остатки жидкости в ванной булькнули и исчезли в недрах канализации.

– В Северном полушарии вода уходит в слив слева направо, а в Южном – справа налево, – объяснил он. – Но из-за магии она сменила полярность!

– Издеваешься? – почти завизжала я. – На меня в ванной напала иномирная тварь! А тебя она чуть не утащила! И тебя волнует, в какую сторону вода сливается?!

Паша взял меня за плечи и внимательно всмотрелся в лицо.

– Ты не пострадала? Не околдована?

Я попыталась понять, что вообще чувствую. Каждая мышца в теле до сих пор была напряжена, сонливость как рукой сняло. Но я не ощущала в себе чужой магии.

– Нет, я в порядке.

– Моё имя? – Его мой ответ не удовлетворил.

– Павел Кузнецов.

– Что делают маги первого уровня с теми, кто обвиняет их в убийстве?

Не будь у него настолько серьёзного лица, я бы засмеялась. Но сейчас я догадалась, что он меня проверяет.

– Выбрасывают в окно, прямо на Невский проспект.

Паша кивнул и наконец прижал меня к себе. В его крепких объятиях я чувствовала, как понемногу ко мне возвращается способность здраво мыслить.

Из-за его плеча я смотрела на лужу на полу ванной и дырявую дверь.

– Наверное, надо было его как-то поймать?

Паша выпустил меня и проследил за моим взглядом.

– Наверное. Но я понятия не имею как. В жизни не сталкивался ни с чем подобным!

Я нервно вздрогнула.

– Что теперь делать?

– Вызывать «йогов»!

Через час моя квартира превратилась в проходной двор. Приехали сотрудники ООМа – двое мужчин и одна женщина в чёрных мешковатых комбинезонах (они защищают от магии), приехали Дима, Катя и Костя. Нас с Пашей подробно допросили, а потом «йоги» бродили по всей квартире с какими-то пищащими приборами, напоминая героев фильма «Охотники за привидениями». А наша компания ютилась на кухне.

– Если бы вы смогли его поймать! – сокрушался Дима, наливая себе чай в кружку.

Я сидела за обеденным столом, страшно утомлённая, и смогла только огрызнуться:

– Посмотрела бы я, как бы ты его поймал! Это была заколдованная вода!

– Но ведь кто-то её заколдовал! Чужак находился где-то рядом!

– Знаешь что…

Но меня перебил стоявший рядом Паша:

– Дима, мы сделали всё, что смогли! Когда мы заглушили магию, от него не осталось и следа!

– Вот же хитрый засранец! – буркнул Дима, отпивая чай. – Я вас ни в чём не обвиняю, но времени мало…

Меня этот разговор порядком раздражал. Мы уже всё всем рассказали, показали и объяснили! И да, я тоже не хочу, чтобы наш город затопило!

Я поднялась и вышла из кухни.

В коридоре ООМовец записывал что-то на официальном бланке. Я аккуратно пробралась мимо него, но тут к нему подошёл другой сотрудник и сказал:

– Платон Ильич, разрешите обратиться?

– Разрешаю, Слава, обращайся, – ответил Платон Ильич, не отрываясь от листка.

Мне стало любопытно, что расскажет Слава. Но тот рассказывать ничего не стал, а вместо этого вдруг словно втянулся внутрь комбинезона и осел на пол бесформенной кучей. Не ожидавшая такого поворота, я в изумлении прижала ладонь ко рту. Однако первого ООМовца происходящее нисколько не взволновало, он продолжал писать. А я увидела, как из-под чёрной ткани выскочила крыса и бодро припустила в ванную.

Я выдохнула. Оборотень, блин.

Из кухни вдруг выскочил Костя и рванул за крысой. Я хотела его остановить, но на оклик он не обернулся. Я махнула рукой: сами разберутся.

А меланхоличный Платон Ильич убрал ручку, подхватил с пола комбинезон напарника и взглянул на меня.

– Почти закончили, Полина Алексеевна.

Он побрёл в ванную вслед за крысой и котом. Я покачала головой. Надеюсь, он всё-таки расскажет нам, что они найдут.

Но надежда оказалась напрасной. Когда сотрудники ООМа столпились в прихожей (Слава уже вернул себе человеческий облик, а Костя пристыженно прятался в ногах у Кати) и Платон Ильич принялся объяснять, что они выяснили, оказалось – практически ничего. В моей квартире действовала сильная магия, очевидно внешняя, но отследить её источник не удалось. После применения «глушителя» её следы быстро испарились, а вода на полу осталась просто водой. Мы ведь не сказали «йогам» про Чужака.

Когда они ушли, мы тревожно переглянулись.

– Капец, короче! – подытожила Катя.

– И чего он ко мне пристал?! – не удержалась я.

Паша осторожно обнял меня за плечи.

Дима наклонился к небольшой лужице, героически уцелевшей после боя, осмотра ООМа и моей быстрой уборки, и простёр над ней ладонь, а затем пошевелил пальцами. Вода взвилась вверх и шлёпнулась о его руку, разбрызгавшись вокруг.

– Это труднее, чем я думал, – заметил он, вытирая лицо рукавом, а руку – об штаны.

Катя презрительно фыркнула.

– Но он-то явно знал, что делал, – задумчиво произнёс Паша.

– Ладно, поехали в лабораторию! – сказала я, освобождаясь от его объятий, пока все снова не начали обсуждать происшествие.

Хотелось прервать череду бессмысленных разговоров и сделать хоть что-то полезное.

Пока остальные надевали куртки, я пошла в спальню за телефоном. Он уже зарядился, и я нажала кнопку включения.

«Абонент „мама“ звонил вам 47 раз», – выскочило на экране.

Я застонала. Этого ещё не хватало! Мама там с ума сходит. Наверное, уже все морги и больницы обзвонила!

Я набрала номер. Она ответила почти сразу.

– Поля? – Голос испуганный.

– Привет, мам! У меня разрядился телефон и…

Но она меня перебила:

– Поля, я в тоннеле, здесь плохая связь!

– В тоннеле? – Я ничего не понимала, но по спине побежали мурашки дурного предчувствия.

– Я тебе звонила, а ты не отвечала… И я поехала к тебе! Прибыла на вокзал, а потом села на метро. Вообще, конечно, удобно, что можно проходить в метро по моей пенсионной карточке, только она сработала почему-то не сразу. Я этой девчонке на кассе говорю…

– Мама!

– В общем, я тут застряла.

– Где?

Я в волнении прижала телефон к уху.

– Где-то между «Балтийской» и «Техноложкой»[6]. Говорят, что уже вызвали магов, ждём!

– А что случилось-то? – не могла я взять в толк.

– Ах, ты же ничего не знаешь! – Но тут в трубке раздалось какое-то шипение и заикание.

– Мама! Алло!

– Пшшш… и… шшш…

– Алло! – в отчаянии закричала я.

– …если бы ты не игнорировала мои звонки, – пробился наконец мамин голос, – то мне не пришлось бы ехать в такую даль, и я сказала бы тебе это по телефону!

– Что сказала? Тебя плохо слышно! Повтори!

– Я говорю, что Катерина из второго подъезда сказала, что слышала от своего сына, ну тот, который военный, что им сказали, что надвигается наводнение и надо срочно эвакуироваться! Но это секретная информация, так что по телевизору ещё не объявили.

Она торжественно умолкла, видимо рассчитывая на моё удивление. Но меня сейчас волновало другое:

– А с тобой-то что произошло? Почему ты застряла в метро?

– Так потому что его затопило! И мы теперь сидим в этом поезде, как дураки, честное слово!

– Ладно, я тебе перезвоню!

И я, совершенно ошарашенная, положила трубку. В голове пронеслось воспоминание о покорёженном составе, который едва не убил своих пассажиров, а потом – о нападении воды на Пашу.

В комнату заглянул инквизитор, уже в куртке и шапке.

– Ты что так долго?

Я подняла на него взгляд. Видимо, он понял, что стряслась беда, прошёл в комнату прямо в ботинках и взял меня за руку.

– Ты чего?

– Надо спасать мою маму! – выдавила я.

Глава 18. Ловушка

Я не хотела, чтобы все ехали со мной, ведь по плану нужно было разбираться, как открыть портал и спасти город. Но моих возражений никто не слушал. Катя быстро завела своего Майка, а Дима сказал, что если это снова происки Чужака, то лучше нам всем быть в гуще событий. Про Пашу и говорить нечего, он считал своим долгом вытащить «будущую тёщу» (это он вспомнил, как мама меня ему сватала) из переделки.

Каждую секунду грозя столкновением с другими автомобилями или столбами, Катя на пару с Майком вмиг домчала нас до места. Сперва мы были не уверены, к какому метро стоит ехать, но столпотворение возле станции «Технологический институт» развеяло сомнения.

Закрытие метро – это всегда маленький конец света, и такие случаи можно пересчитать по пальцам. Огромному количеству пассажиров приходится искать обходные пути, не спускаясь под землю. Сейчас пересечение Московского и Загородного проспектов было запружено машинами, такси, автобусами и людьми. Я увидела у входа в метро автомобили ООМа и МЧС.

Катя вырулила на соседнюю улицу и кое-как припарковалась.

До станции мы неслись почти бегом. Всю дорогу у меня в голове стучало: «Только бы с мамой было всё нормально! Только бы мы не опоздали!» Мне почему-то казалось, что сегодняшнее затопление – ещё одно звено в цепи событий, ведущих ко мне. Чужак чего-то хочет именно от меня. При этом я старательно игнорировала тот факт, что кроме мамы в поезде была сотня других людей.

Но оказалось, что мы зря так торопились: на станцию нас не пустили. Дима напрасно размахивал фальшивым удостоверением и предлагал помощь мага-транспортника. Сурового вида ООМовец сказал, что ситуация под контролем, и велел ждать на улице у выхода, где уже собралась порядочная толпа.

Я пыталась снова позвонить маме, но её номер был недоступен. Я едва не разревелась. Паша обнял меня и, поглаживая по спине сквозь куртку, шепнул в самое ухо:

– Ты же Провидица, загляни в будущее. Я уверен, всё будет в порядке.

Как я сама об этом не подумала! Совсем потеряла голову! Словно я снова превратилась в маленькую беспомощную девочку, которая боится остаться без мамы.

Но использовать прови`дение действительно было страшно: кто знает, что я там увижу? Даже узнав, что происходит, я ничем не смогу маме помочь. В такие моменты мой дар больше походил на проклятие.

И всё же я должна была рискнуть.

Постаравшись заразиться Пашиной уверенностью, я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Настроиться на маму оказалось очень просто. Я тут же увидела, как она в своей коричневой дублёнке (кажется, она одна на всём свете ещё носит дублёнку!) стоит на эскалаторе, медленно ползущем наверх. Целая и невредимая.

Я выдохнула.

– Ты прав, всё хорошо, – сказала я Паше.

Но сбываться это видение не торопилось.

С неба снова стало капать, на этот раз что-то среднее между дождём и снегом. Ноги быстро замерзали, но, в отличие от Кати и Димы, которые убежали через десять минут, я не хотела идти греться в машину. Мы стояли так уже почти час, когда наконец двери станции открылись и наружу стали выходить люди.

– Мама!

В следующий миг я уже оказалась в её объятиях.

– Полечка! Ну как ты? – причитала она, будто это у неё был повод за меня переживать.

Паша деликатно отошёл в сторону, но мама тут же его засекла и, отпустив меня, двинулась наперерез с крейсерской скоростью.

– Паша! Это что же за безобразие? Ты куда смотришь? А ещё из полиции!

На лице несчастного инквизитора возникло непонимающее выражение. В чём именно его обвиняют?

– Ты-то должен знать о наводнении! – продолжала мама. – Ведь нужно срочно уезжать! У меня в Новгороде двоюродная сестра. Конечно, квартира у неё не очень большая, но на время она сможет вас принять. Только вот вы не женаты, она может неправильно понять…

– Стоп! Стоп! – замахала я руками. – Подожди!

Мама обиженно поджала губы.

– Можно с тобой поговорить наедине? – сказала я и, взяв её под руку, потащила подальше от людей.

Зайдя за чёрный автомобиль ООМа, я повернулась к маме.

– Сначала скажи, как ты сама?

Но она только отмахнулась.

– Да что со мной будет! Посидели в этом вагоне, подождали. Свет погас, темно, тихо. Страшновато, конечно, но не смертельно. Потом пришли эти в чёрных комбинезонах, вывели нас из поезда. Мы смотрим – а рельсы под водой! Но маги уже что-то постелили, и мы прошли до платформы, даже ноги не замочили.

– А эта вода… ммм… Ты ничего странного с ней не заметила?

– Странного? – Мама взглянула на меня удивлённо. – Кроме того, что она в тоннеле?

– Да, кроме.

Она пожала плечами.

– Не знаю, Поля, я не приглядывалась.

И хотя её слова меня не успокоили, всё-таки она сама стояла здесь живая и здоровая, и я облегчённо выдохнула.

– Я понимаю, ты считаешь, что всё это вздор, – начала мама, – но про наводнение я говорила серьёзно.

– Я знаю про наводнение, мам, – призналась я. – Но не могу сейчас уехать.

Я глубоко вдохнула перед следующей фразой.

– Уехать должна ты. К двоюродной сестре в Новгород. Всё как ты сказала.

Она покачала головой.

– Ну что за глупости! Я живу не в городе, со мной ничего не случится. А вот вы…

– Мы умеем колдовать, и у нас всё под контролем! Мы сможем справиться. Но мне будет гораздо спокойнее, если ты уедешь. Просто на всякий случай.

Мама стала возражать и снова завела свою шарманку, что с ней ничего не случится, а с нами – запросто, и я начала злиться. Вот так хочешь человеку жизнь спасти, а он сопротивляется! Но не объяснять же ей, что предотвратить наводнение предстоит именно нам с Пашей!

– Ты можешь хотя бы один раз довериться мне? – воскликнула я в отчаянии. – Я о большем не прошу! Просто съезди в Новгород на пару дней! А наводнение – это очередная страшилка! Скорее всего, дамба выдержит и всё будет нормально!

Она взглянула на меня с подозрением, и мне показалось, что мама видит мою откровенную ложь насквозь. Но в следующий миг она снова поджала губы.

– Ну хорошо. Незачем кричать. Но если ты тут погибнешь, я тебя убью, так и знай!

После настолько нелепого заявления я смогла лишь обнять её со словами:

– Спасибо, мам!

* * *

Из-за этой истории с мамой Полина была максимально сама не своя. Потеснившись на заднем сиденье Майка, мы отвезли Анну Владимировну на вокзал. Потом Полина пошла её провожать и стояла у турникетов, пока та не села в электричку.

Мы с Димой дожидались её внутри шумного вокзала. Мимо как ни в чём не бывало сновали люди, и меня это даже успокаивало: что бы ни случилось, жизнь идёт своим чередом.

– Вы с Катей могли бы не ехать с нами, – сказал я Диме.

Он оторвался от созерцания какой-то держащейся за руки парочки на перроне.

– Вы бы тогда такси искали до сих пор, – усмехнулся он, но потом добавил серьёзно: – Лишний час ничего не решит, а родители – это важно.

Словно смутившись этого утверждения, Дима отвернулся и уставился в другую сторону. А я увидел приближающуюся Полину.

– Всё в порядке, можно ехать.

К аптеке мы добрались уже в темноте, битый час простояв в максимально нетипичных для середины дня пробках. После слов Анны Владимировны об эвакуации я всю дорогу мониторил соцсети. Там творилось что-то неописуемое, потому что слухи действительно просочились, хотя официально ничего объявлено не было. В одних пабликах обсуждали, что власти тянут время и бездействуют, а наводнение надвигается и «мы все умрём», в других – грубо осуждали панику и опровергали заявления о затоплении, в третьих – объясняли всё происходящее политическими играми. Мы с Полиной успели посмотреть ролик, где какой-то магический эксперт на полном серьёзе уверял, что «сама возможность такой глобальной катастрофы смехотворна» и «это всего лишь способ отвлечь население от насущных проблем». В другое время я бы с ним согласился, но, как лишний раз показало это дело, там, где замешана магия, возможно всё.

За окном, на дороге, по которой мы едва ползли, расходилась волнами вода из-под колёс, а дождеснег снова превратился в крупные настойчивые капли, словно кто-то поливал город из лейки. Во что бы они ни верили, люди беспокоились и ехали кто куда, нарушая привычный ритм жизни.

Прежде чем выйти из машины, я шепнул Полине так, чтобы не услышали остальные:

– Ты как? Может быть, хочешь поехать домой?

Она вскинула на меня испуганные глаза.

– Домой? Совсем рехнулся?

Верно. Ведь меня таскало по полу водяное щупальце именно в её ванной. На краю сознания мелькнула максимально крамольная мысль, что можно поймать Чужака, сделав Полину приманкой… Но я тут же её отогнал.

– Извини, не подумал.

Она не успела ответить.

– Что вы там тормозите? – окликнула нас Катя.

Пока мы шли за остальными в лабораторию, я держал Полину за руку. Она благодарно сжимала мою ладонь в ответ.

Спустившись в уже привычный подвал, мы сразу взялись за дело.

Катя достала вчерашние распечатки и пролистала.

– Написано, что «проход откроет начертанная по полу звезда».

Сбросивший мокрую куртку Дима задумчиво оглядел столик.

– На полу, говоришь?

Он махнул нам рукой, чтобы мы отошли, а следующим взмахом сдвинул столик в дальний угол. Под ним обнаружилась нарисованная белой краской пентаграмма с символами по краям.

– Крутяк! – заявила Катя.

Что делать с этой находкой дальше, было по-прежнему непонятно. Катя снова принялась читать, а Дима обошёл пентаграмму по кругу и, остановившись у печи, вдруг сказал:

– Если я верно помню, это символ огня?

Он указывал на изображение на луче звезды – треугольник острым концом вверх.

– Да, всё правильно! – сверилась с записями Катя.

– Значит, печь стоит прямо у символа огня… – протянул Магистр, выразительно пошевелив бровями.

Мы с Полиной догадались, на что он намекает, и, не сговариваясь, разбрелись в разные стороны. На следующем луче я увидел ещё один треугольник, но концом вниз и пересечённый горизонтальной чертой.

– Дима, что это значит?

Но ответила мне Катя:

– Это земля. У Полины воздух. У Кости вода. А там эфир.

Она тыкала пальцем, как бы распределяя знаки между нами. Я снова посмотрел на свой, потом – на Полин и кое-что заметил: почему-то мой треугольник был ещё заключён в круг.

Присев на корточки, я потрогал изображение на полу. Знак земли явно был нарисован краской, а кружок – это борозда в камне. Он вынимается!

Я попытался подцепить его пальцами, но тут явно нужен инструмент потоньше.

– Дима, помоги!

Великий магистр тут же оказался рядом. Я показал ему, в чём дело, и он с помощью магии осторожно вынул то, что на поверку оказалось цилиндрическим куском камня, вроде затычки. Дырка от него получилась как раз такой, чтобы в неё пролез мой кулак. Но в открывшейся выемке было пусто, я нащупал лишь холодную мёрзлую землю.

Земля! Ну конечно!

Я показал Диме испачканные пальцы.

– Земля к земле.

Он едва не подпрыгнул от радости.

– Гениально!

Полина, внимательно наблюдавшая за нами, спросила:

– А с воздухом что делать?

Итак, дело у нас прошло на лад. На знаке воздуха мы оставили воздух, на треугольнике воды – одну из склянок, наполнив её водой, единственная заминка получилась с эфиром.

Катя судорожно листала записи Пеля. Ни огненный шар, ни левитирующее перо не годились для представления самой магии, потому что были лишь её проявлениями, а не самой сутью. И в итоге мы решили, что придётся Диме самому встать на луч. Оставалось лишь положить в центр пентаграммы философский камень и…

– Стоп! – вскинул я руку.

Дима, уже потянувшийся за своим амулетом, скорчил недовольное лицо.

– Если мы завершим узор, то откроем портал, – сказал я. – Но нас может постигнуть участь Максима. Или мы впустим ещё одного чужака! Нельзя сейчас открывать его!

– То есть мы даже не попробуем? – Дима не мог скрыть разочарование в голосе.

– Подумай сам – это реальная возможность погибнуть!

– Нам нужна страховка! – вмешалась Катя. – Надо сделать так, чтобы мы могли выключить эту штуку.

– Как? Это же тебе не утюг! – вскинулся Дима.

Но тут ко мне подскочила Полина.

– Паша! Ты же забрал «глушитель» из моей квартиры?

А ведь верно!

Я достал из внутреннего кармана куртки маленькую чёрную колонку.

Приготовления были недолгими. Я установил «глушитель» в углу прямо на полу и проверил, что он исправно работает. Мы все замерли, не сводя глаз с пентаграммы, а Дима отправил свой амулет в полёт прямо в центр. Не дыша, мы следили за камнем, который медленно опустился на пол и…

И ничего.

Ещё несколько секунд мы сверлили его взглядом, но ничего не происходило.

– Да чтоб тебя! – разочарованно буркнул Магистр.

Полина неторопливо зашла в круг, но ничего не изменилось. Тогда она подняла с пола камень и повертела в руках.

– Может, он был одноразовый?

– Ну нет! – Дима сердито вырвал его у неё из рук, будто это Полина виновата в неудаче. – Просто мы в чём-то ошиблись!

Искать ошибку в тайном ритуале – максимально непродуктивное занятие. Катя снова закопалась в свои листки, Полина заглядывала ей через плечо и спрашивала что-то. Дима ходил вокруг пентаграммы, бормоча себе под нос.

Рядом со мной оказался Костя, который шепнул:

– Не нравится мне всё это, Паш. А вдруг дело не в ошибке?

– А в чём?

– Да в чём угодно! Может быть, портал запечатал Чужак!

От такого предположения у меня засосало под ложечкой. Мысль о том, что наш план изначально обречён на провал, меня максимально не радовала.

Мы просидели в лаборатории до одиннадцати, но так и не сумели выяснить, почему портал не открылся. Самым упорным из нас был Дима. Он попробовал ещё раз, потом попытался использовать магию, чтобы как-то активировать Всекамень и другие элементы, искал информацию в распечатках и в настоящей тетради Пеля, но даже его старания не увенчались успехом.

Наконец мы решили, что пора расходиться.

Вспомнив о дыре в двери её ванной, я предложил Полине переночевать у меня.

* * *

В такси на нас с Пашей навалилось молчание. Обсуждать было уже нечего, да и не осталось сил. Если мы не сможем открыть портал, то городу крышка.

Дождь перестал, но видно было, что это ненадолго: свинцовые тучи нависали всё ниже.

Паша жил на проспекте Стачек, который превратился в одну большую лужу. В свете фонарей я видела в окно, как по дороге расходятся волны. И улица показалась мне похожей на широкую реку, которая в ближайшем будущем снесёт стоящие вдоль проспекта монументальные дома с колоннами, а потом и маленькие кирпичные здания в глубине переулков. От этих мыслей я сильнее стискивала Пашину ладонь своей.

Старое шестиэтажное здание встретило нас полночной тишиной и гулом наших шагов в высоких потолках.

– И ты в самом деле здесь живёшь? – спросила я шёпотом, с опаской проходя за Пашей в старенький лифт.

Инквизитор осторожно руками закрыл за нами створки, нажал на кнопку, и кабина тронулась.

– А что тебя удивляет? – осведомился он. – Думала, я живу в пентхаусе с видом на Невский?

Но дело было не в этом. На мой взгляд, бодрому и весёлому Паше не подходила степенная монументальность здания.

– Просто дом больше похож на музей, а ты не подходишь на роль экспоната.

– Поверь, моей квартире до музея далеко, – усмехнулся он в ответ.

А я отрешённо подумала, что вчера мы повстречались с настоящими грифонами, нас чуть не убила взбесившаяся вода в моей ванной, сегодня мою маму едва не затопило в метро, и мы со дня на день ожидаем наводнения, но я всё равно ощущаю волнение от того, что увижу квартиру своего парня. Как это типично! Беспокоиться о бытовых мелочах куда легче, чем решать судьбы мира.

Или наоборот?

Наконец Паша отпер металлическую дверь, впуская меня в свой дом.

Я несмело шагнула в небольшую уютную прихожую. Здесь не было высокого потолка, и мне сразу стало спокойнее.

– Проходи! – радушно пригласил хозяин, скидывая ботинки и устанавливая на полочке «глушитель», который прихватил с собой на случай, если Чужак достанет нас и здесь. – Чаю попьём?

– А покрепче есть чего? – опомнилась я.

– Ну нет, – покачал головой Паша. – Если снова случится какая-то х… кхм… хтонь, то мы должны быть максимально адекватны.

Я спорить не стала, сняла куртку и ботинки, а Паша уже скрылся на кухне.

Осмелев, я прошла в комнату, которая была в квартире единственной. Зато какой огромной! Здесь как раз был «сталинский» потолок, но Паша грамотно им распорядился: сделал что-то вроде второго этажа, где оборудовал кабинет с письменным столом, а внизу получилась ниша, где пряталась за занавеской кровать.

Я взглянула на противоположную стену и не сдержала восхищенный вздох – стена от пола до потолка представляла собой книжный шкаф. Подойдя ближе, я стала рассматривать разноцветные корешки. Чего здесь только не было! Мировая классика, классика фантастики, стройные ряды фэнтези в похожих обложках, целая полка, посвященная Толкину (его произведения в разных изданиях и биографические книги об авторе), полка «Гарри Поттера», «Ведьмака»… На самом нижнем ярусе, почти у моих ног, я увидела разномастные издания с незнакомыми именами. «Анастасия Некрасова „Круговорот леторождённых“» – присев на корточки, прочла я и уже потянулась было к книге, но тут мурашками по коже прошла мысль, что вся эта библиотека скоро исчезнет навсегда.

Реальная опасность прорвалась сквозь воздвигнутую в моём сознании стену. Я поспешно выпрямилась и снова оглядела стеллаж. Наверняка Паша собирал свою коллекцию не один год, и если нам придётся срочно бежать, то он не сможет взять её с собой. И все эти прекрасные книги будут погребены под водой.

Да что там книги! Исчезнет не только вся Пашина библиотека и его квартира, будет стёрт с лица земли Зимний дворец, разводящиеся по ночам мосты, Невский проспект, Медный всадник… Целый пласт истории уйдёт под воду! Исчезнут мои любимые места: мозаичный Спас на Крови, «Дом книги», даже парк на Крестовском острове… Традиции и культура города на Неве будут безвозвратно утеряны…

Может, климат здесь оставляет желать лучшего, и я первая готова поворчать по этому поводу, но Петербург – мой дом! Он не может погибнуть!

– Возьми что-нибудь почитать, если хочешь, – услышала я Пашин голос.

Он подошёл ко мне сзади и обвил руками талию.

– Ты был прав, твоя квартира на музей не похожа, скорее на библиотеку, – выдавила я, подавляя внезапную дрожь.

– Пойдём, я налил чай. – Паша нежно поцеловал мочку моего уха.

Я повернулась к нему лицом, встретилась с его глазами.

– Паша, я хочу спросить тебя кое о чём.

– Спрашивай.

Я хотела спросить, что будет между нами дальше, останемся ли мы вместе, когда всё так или иначе закончится. Другого момента поговорить нам может и не представиться. Но было что-то такое в Пашином взгляде, что вопрос показался мне неуместным. Я испугалась, что могу случайно разрушить наше тёплое «здесь и сейчас». И сказала другое:

– А если у нас с порталом ничего не получится? Что мы будем делать? Ведь город исчезнет под водой!

– Даже если так, мы-то не исчезнем. Переместимся в другое место, уедем. Всё будет хорошо, Полина!

От его непрошибаемой логики мне стало чуть спокойнее.

– Как ты думаешь, сколько времени у нас ещё есть?

– Всё утром, – сказал Паша, крепче прижимая меня к себе. – Сейчас нам нужно отдохнуть.

Но его руки и губы действовали вразрез со словами: он страстно, с напором поцеловал меня, поглаживая по спине. Проведя ладонью по ёжику его волос, я подумала, что Паша соврал: на самом деле он тоже боится. Поэтому целует как в последний раз.

«Ну и пусть, – мелькнуло в голове, в то время как Пашино горячее дыхание заскользило по моей шее. – Пусть».

Чай так и остался нетронутым.

* * *

Кто-то медленно стаскивал с меня одеяло, а без него мне было прохладно в одной Пашиной футболке. В темноте сверкнули две зелёные точки.

– Кто здесь? – прошептала я.

– Это я, Костя!

Я резко села. У меня в ногах вырисовывался кошачий силуэт.

– Что ты здесь делаешь?

Он подскочил ближе и заговорил быстро-быстро:

– Полина! Катя и Дима попались в ловушку! Дима понял, в чём была наша ошибка. Они пришли в лабораторию, чтобы проверить его догадку, но теперь они не могут выйти!

Я ещё не видела кота таким возбуждённым и испуганным.

– Что это значит? Они заперты в подвале?

– Не совсем… Скорее заколдованы! Они не могут выйти из лаборатории!

Костя упёрся лапами мне в грудь.

Страх прокатился по телу. А что, если существо растворит их, как Макса и моего соседа?

Я обернулась к Пашиной подушке, но там было пусто.

– Где Паша? – спросила я.

– Я думал, ты в курсе, ты же с ним ночуешь, – ответил кот.

Теперь уже жуть пробрала до костей. Я вскочила и выбралась из ниши в комнату. Костя хвостом следовал за мной.

Тут мы услышали звук щёлкнувшего замка.

Я, как была – в короткой футболке, побежала в прихожую, Костя резко включил свет. Жмурясь, у входной двери стоял Паша в куртке и капюшоне.

– Что случилось? Кот? Ты почему здесь?

– Где ты был? – подозрительно поинтересовался у него Костя.

– Встречался с Петром, на всякий случай передал ему материалы по делу.

Он вынимал из внутреннего кармана куртки телефон.

– Материалы? Зачем? – спросила я.

Паша хмуро глянул исподлобья, и до меня дошло: он всё рассказал полицейскому на случай, если мы не справимся. Если снова что-то пойдёт не так, то должен быть человек, который знает правду…

– На всякий случай, говорю же, – буркнул он.

– Прямо посреди ночи? – недоверчиво уточнил Костя.

– Да, посреди ночи! Если ты не заметил, времени у нас совсем немного!

– У нас его вообще нет! – отрезал кот. – Катя и Дима в ловушке в лаборатории!

– Что?

Костя рассказал, что мирно спал у Кати. Она не могла заснуть и что-то делала на ноутбуке, а потом вдруг вскочила и стала собираться. Оказалось, что на Димин телефон она тоже поставила слежку и теперь увидела, что он зачем-то едет в аптеку Пеля. Катя с Костей нашли его в лаборатории, и как раз вовремя: Дима объяснил, что понял ошибку – на символе воды должна быть вода без сосуда. Он уже хотел положить в центр свой амулет, когда Катя его остановила.

– Ты ведь забрал «глушитель», Паша! А открывать портал без него – опасно. Катя уговорила Диму подождать до утра. Но когда они попытались выйти, то не смогли.

Пока он это рассказывал, я сбегала в комнату и переоделась в джинсы и свитер.

Вернувшись, я увидела, как инквизитор разочарованно тыкает в наручные часы.

– Уже второй час! ТИК бесполезен!

– Едем на машине! – сказал Костя.

Он стоял у двери наготове, подняв хвост кверху, будто флаг.

– Давайте быстрее! Поехали! – бросила я, хватая куртку.

– Постой! – Паша поймал меня за руку. – Полина… Дима и Катя… Ты можешь посмотреть, как они?

У меня всё сжалось внутри.

– Хочешь, чтобы я заглянула в будущее?

– Я хочу знать, чего нам ожидать, – очень серьёзно сказал он.

Меня вновь охватил страх, как тогда, с мамой. Даже более сильный, ведь Чужак перешёл в наступление. А если они погибли?

Но мне оставалось только кивнуть.

– Мне нужна тишина.

Я вернулась в комнату и села в кресло, уютно примостившееся рядом с книжным стеллажом, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять волнение. И, закрыв глаза, ушла в себя.

В целом эти приготовления необязательны: я могу заглянуть в своё будущее и на ходу с мороженкой в одной руке, набирая сообщение в телефоне другой. Но сейчас я хотела получить как можно более точную и подробную картину. Мне не нужны были обрывочные сведения и односложные ответы. Я хотела точно знать, сможем ли мы спасти Катю и Диму.

Они тут же возникли перед внутренним взором. Сидели по обеим сторонам столика в лаборатории Пеля и тихо переговаривались. Я видела, как я сама подбежала к ним, радуясь, что они живы и здоровы. Но тут видение пошло рябью, возникли помехи, прямо как в прошлый раз с убийством Светланы! Всё корчилось и смазывалось. Из тумана выныривали лица Паши, Димы, Кати. Картинки сменялись слишком быстро, проваливаясь в туманную пелену. Изо всех сил я старалась увидеть что-то внятное, что прояснило бы происходящее, но всё потонуло в золотом сиянии. Это был конец.

Открыв глаза, я тяжело дышала, словно после пробежки, до боли вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Медленно их разжав, я подняла глаза на Пашу и Костю.

Кот наблюдал за мной, не сводя рыжих глаз, но упёршись в мой взгляд, сделал вид, что старательно полирует лапой морду.

Паша тоже изображал, что занят своими делами: копался в телефоне, стоя посреди комнаты. Но мне сложно было представить, что он ставит лайки в соцсетях, пока я пытаюсь выяснить, живы ли Катя и Дима.

Почувствовав мой взгляд, он тут же напрягся и подошёл ко мне.

– Ну что?

– Я видела, что Катя и Дима живы, – медленно произнесла я. – Я видела их в лаборатории Пеля. Но больше я ничего не смогла понять. Его магия создаёт помехи.

Паша сосредоточенно кивнул.

Мелко дрожа, я поднялась с кресла. Сказать ему или нет? И что сказать? Что, возможно, в итоге мы все погибнем?

– Полина. – Паша взял меня за руку. – Тебе плохо?

– Нет, я просто… – Дыхание прервалось.

– Расскажи мне правду. – Его проницательные глаза оказались прямо напротив моих. – Что ты там видела?

Я сглотнула.

– Я не знаю. Катя и Дима были в порядке, я не вру. Но после… Ничего не понятно! А в конце всё поглотил золотой свет.

При этих словах Паша сжал губы. Он не хуже меня понимал, что это может означать.

– Что нам делать? – прошептала я.

Но лицо инквизитора разгладилось, и он заговорил нарочно небрежным тоном:

– Давай рассуждать логически. Во-первых, не будем делать поспешных выводов. Во-вторых, мы всё равно не можем оставить Диму и Катю без помощи. И в-третьих, возможно, видение означает, что опасность там грозит именно тебе. Так что я поеду туда и разберусь.

Я испуганно уставилась на него.

– Ты поедешь? А я?

– Я думаю, тебе лучше остаться здесь.

– С ума сошёл? – Я даже отступила на шаг. – Эта тварь уже два раза приходила ко мне! А если, пока тебя не будет, он придёт снова? Может быть, это ловушка, чтобы тебя отвлечь и добраться до меня!

– Ты думаешь, он охотится именно за тобой? – нахмурился Паша.

– Я не знаю, но мне очень, очень страшно, Паша! – воскликнула я. – Уж лучше я поеду с вами!

Мне казалось, что я вижу, как работает логический алгоритм в его голове, решая эту дилемму.

– Ладно, – наконец произнёс он.

Я облегчённо выдохнула. Пока мы тут спорим, Катя и Дима всё ещё в опасности.

– Едем скорее! – сказала я.

У парадной нас ждал огромный чёрный внедорожник. Первым к нему потрусил Костя.

– Ты приехал на Майке? – удивилась я. – Как тебе это удалось?

– Трудно, – отвечал кот. – Но мне помогла Катя. Она прямо с телефона что-то напрограммировала, теперь он слушается меня. Майк, это я!

Автомобиль моргнул, отключая сигнализацию, и распахнул водительскую дверь.

– Давай я сяду за руль, так будет безопаснее, – предложил Паша.

Тогда Костя выжидательно поглядел на Пашу, чтобы тот открыл ему другую дверь.

Мне пришлось устроиться сзади.

– Привет, Майк! – протянул Костя.

– Привет, Котик! – заявил автомобиль.

Я невольно заулыбалась.

– Это Катя поиздевалась, – буркнул кот. – Майк, заводись и погнали!

Мерно заработал двигатель.

– Включить автопилот? – уточнило чудо техники.

Паша замотал головой, и Костя сказал:

– Нет, не надо.

– Как скажешь, Котик!

И водитель нажал на газ.

Паша аккуратно припарковал автомобиль перед зданием аптеки Пеля. Я первой выскочила из машины, но у двери остановилась в нерешительности. Я ведь ничего не смогу сделать!

Паша обогнул меня и отпер дверь своим Всеключом.

– Держись за мной, – шепнул он.

Я заметила у него в руках лоис.

Костя семенил за нами молча, как тень. В такие моменты забываешь, что он говорящий: просто бездомный кот увязался. Как я поняла из его сбивчивых объяснений, именно благодаря своей звериной натуре он смог сбежать из лаборатории, а Катя и Дима – нет. Видимо, Чужак не принял его в расчёт.

Пробираясь сквозь спящую аптеку, мы прислушивались к каждому шороху. Свет не включали. Теперь нас вёл Костя, а Паша держал оружие наготове, хотя не представляю, как он смог бы прицелиться в этой тьме. В отличие от меня, у него не было врождённой способности видеть скрытое.

Повернув в уже знакомый коридор, мы открыли дверь на лестницу и стали спускаться. Я опиралась рукой о шершавую белую стену. Нервы были напряжены до предела.

– Поля, смотри в оба, – обернулся ко мне Паша внизу лестницы. – Скорее всего, он невидим. Скажешь мне, куда стрелять.

– Ты хочешь убить его? – переспросила я. – Но грифон сказал, что это невозможно!

– По крайней мере, я не дам ему околдовать кого-то из нас.

Свет в коридоре не горел, отчего сам коридор казался бесконечным, а наши шаги – слишком медленными. Атмосфера древней магии давила, заставляя меня внутренне сжиматься.

Через несколько минут впереди замаячил свет. Дверь в лабораторию открыта! Ноздрей коснулся лёгкий аромат моря, от которого я вздрогнула. Я взглянула на Пашу: он крепко держал в руке лоис. Запах чуждой магии витал в воздухе остаточным следом. Подойдя ближе, мы услышали голоса.

– Катя, – прошептала я, узнав её голос.

Костя тут же рванул вперёд и скрылся из виду.

У меня отлегло от сердца: они хотя бы живы! Впрочем, расслабляться было рано, в моём видении мы благополучно встретились, жесть началась потом.

Паша первым вошёл в лабораторию, а я – за ним.

В тусклом свете старинной настольной газовой лампы Катя и Дима сидели на скамьях по обеим сторонам столика с приборами. Свет неровно падал на их лица, делая их похожими на живых мертвецов.

Услышав наши шаги, они подняли головы. Обойдя Пашу, я бросилась к ним.

– Как вы? Что произошло? – спросила я, вглядываясь в их лица, чтобы убедиться, что они не околдованы.

Катя нервно всхлипнула и, вскочив, повисла у меня на шее. Дима поднялся с бо́льшим достоинством.

– Он вырубил меня, я только недавно очнулся, – сказал он.

– Почему вы не сбежали? – спросила я, поглаживая Катю по спине. – Дверь даже не закрыта.

– Думаешь, мы дураки? – ехидно поинтересовался Дима. – Во-первых, я был без сознания, а во-вторых, когда мы приближались к двери…

Он замялся и сморщился, словно у него заболел зуб.

– Он колдовал, – отстранившись, сказала Катя. – Всё тело начинало болеть, и мы уже не могли идти.

Меня передёрнуло. Он и такое может?

– И зачем он не отпускал вас? Вы его видели? Где он? – сыпала я вопросами.

Голос из-за спины ответил:

– Он здесь.

Глава 19. Переход

Тогда только я сообразила, что Паша не принимал участия в разговоре. Всё это время он стоял с лоисом у входа и смотрел на нас.

Я не могла осознать, что эти слова вырвались именно из его рта.

– Ч-ч-что? – пролепетала я.

Паша поднял пистолет дулом вверх.

– Я дам вам объяснение, если останется время. А его у меня очень мало. Нужно действовать быстро. Вы должны открыть для меня портал.

– Но, Паша, это не можешь быть ты… Я не понимаю, – в шоке проговорил Дима.

Но инквизитор смотрел решительно и без тени сочувствия нашим переживаниям.

– Дима, у тебя философский камень. Все элементы уже готовы. Просто приступай!

– Я не… – повторил Дима.

– Начинай ритуал!

Я не могла поверить в происходящее. На миг все замерли. У меня в голове прокручивались события, произошедшие со дня знакомства с Пашей. Чуть не утонувшее такси, свихнувшийся поезд метро, попытка оставить меня в полицейском участке, странная отлучка среди ночи… Нет, это не может быть правдой!

Вдруг шаг вперёд сделала Катя. Её глаза метали молнии.

– Значит, это ты убийца?! – воскликнула она. – И ты лгал нам всё это время?

– Катя… – вздохнул Паша, словно собирался объяснить прописную истину неразумному ребёнку.

Но больше ничего он сказать не успел: мелькнули мимо меня розовые волосы, и Катя яростно налетела на инквизитора. Мой крик так и застыл в груди: ведь он мог выстрелить в неё!

К счастью, он этого не сделал. Девчонка со всего размаху ударила его по лицу, но Паша лишь прикрывался свободной рукой.

– Козёл! Предатель! Убийца! – вопила она, принявшись колотить его по чему попало.

Мы с Димой бросились их разнимать. Однако Катя издала звериный рык и, вцепившись в Пашину футболку, пнула его по ноге. Инквизитор потерял равновесие и завалился на пол, увлекая и её за собой.

– Отойди! – крикнул Дима.

Оттолкнув Катю, он сам уселся на поверженного врага верхом и выбил из его руки лоис.

– А ну живо объясни, что это за спектакль! – рыкнул Дима, схватив Пашу за грудки.

Но тот не сопротивлялся, он лежал, раскинув руки, словно тряпичная кукла, и шарил глазами вокруг. Его взгляд замер на мне.

– Полина… – простонал он, протягивая руку.

Я сразу поняла, что дело плохо. А он ещё чуть заметно склонил голову набок… И меня пронзила ужасная догадка! Внутри всё оборвалось. Ухнуло в бездонную пропасть и разбилось на тысячу осколков.

Упав на колени, я схватила Пашу за руку. В тот же миг меня накрыло волной образов и воспоминаний.

* * *

Когда мы с Полиной вошли в лабораторию, я уткнулся взглядом в Катю и Диму, сидевших за столом. Поля бросилась к ним, и я хотел сделать то же самое. Но внезапно всё тело пронзила боль. Голова закружилась и потемнело в глазах. Я должен был упасть или хотя бы инстинктивно схватиться за голову, но руки и ноги перестали мне подчиняться! Я ничего не видел и не мог пошевелиться. Внутри нарастала паника.

И я услышал голос. Нет, это был даже не голос. Я просто почувствовал его присутствие. Он был внутри! В моём мозгу отчетливо прозвучало: «Ты должен помочь мне вернуться домой».

«Кто ты?» – мелькнула быстрая мысль.

«Меня зовут Тэинахэ. Я вижу твои мысли. Ты боишься. Ты в ужасе. Я чувствовал то же самое, когда пришёл в ваш мир. Просто верните меня домой».

Я сосчитал про себя до пяти, чтобы упорядочить мечущиеся мысли. Мысли – это всё, что у меня осталось.

«Нет, ещё ты можешь видеть», – возразило существо.

И мрак перед глазами рассеялся, показав, как Полина разговаривает с Димой и Катей. Но я по-прежнему не мог пошевельнуть и пальцем. У меня словно больше не было тела.

«Ты боишься. Ты хочешь убить меня, – услышал я. – Но меня невозможно убить в вашем мире. Просто верните меня домой. Я устал».

Я не знал, как ответить ему, если он и так читает мои мысли.

«Очень много вопросов. Но отвечать нет времени. Нужно открыть портал, пока твоё тело не погибло».

И тут же ответил на мой незаданный вопрос.

«Да, ты погибнешь. Я не знаю, как это предотвратить. Ваши оболочки не могут выдерживать моего присутствия. Но мне нужно тело, чтобы открыть портал, иначе я не могу говорить, и вы не понимаете меня».

Может быть, я и не чувствовал рук и ног, но ужас от его слов я ощутил очень ясно.

«Ты не хочешь умирать, я вижу. Сейчас твоё тело ещё не успело повредиться, я ещё могу выбрать кого-то другого. Мужчина не подходит, его магия слишком сильна. Женщина носит на шее защитный оберег. Тело животного слишком слабо, чтобы вместить меня. Женщину-Полину я брать не хотел. Она одна умеет меня понимать. Если бы ты раньше не мешал мне поговорить с ней, мне не пришлось бы заманивать вас сюда. Я ведь пытался связаться с ней, чтобы показать правду… и всегда что-то шло не так. Но теперь это уже не важно, я могу использовать её…»

«НЕТ!»

Мой ответ был быстрее мысли.

Полина, Катя, Дима – никто из них не заслуживал смерти. Я смотрел, как они разговаривают, невидящим взглядом.

Кажется, я уже перестал дышать.

Я и подумать не мог, что моя жизнь закончится вот так.

Конечно, смерть не бывает вовремя. Она всегда внезапна и часто нелепа. Но никогда я не думал, что мне представится возможность спокойно и осознанно её выбрать.

«Давай делать то, что нужно», – сказал я, стараясь сосредоточиться на задаче.

По крайней мере, город будет спасён. Разве это не стоит одной моей жизни?

«Ты можешь начать сам», – сказал Тэинахэ, и я снова ощутил свои ноги и руки.

* * *

Я увидела огромный подводный город. Дома были образованы из сплетённых между собой кораллов. Возле них росли водоросли, сновали маленькие рыбки и… люди! Существа в самом деле были очень похожи на людей, только кожа их была зеленоватой, будто прозрачной, а между пальцами на руках и ногах виднелись перепонки. Одеждой им служили зеленоватые полоски на бёдрах, а у некоторых – и на груди. Волос у существ не было, зато на шее, под ушами, имелось по три щели, покрытых перепонками. Перепонки вздымались и опускались в такт дыханию существ, и я сообразила, что это жабры.

Видение угасло, сменившись новым. И оно было мне знакомо.

Я плыла в зеленоватой мути навстречу золотому сиянию. Оно исходило из колодца на дне. Оно манило меня, и чем ближе я подплывала, тем сильнее мне хотелось заглянуть внутрь. Я знала, что любопытство принадлежало не мне, а существу, которое тянулось к волшебному свету, как мотылёк к огню. И едва я увидела в колодце ярко сияющие звёзды, как словно растворилась в них, потеряв и тело, и способность думать. Вокруг был лишь космос. Я была этим космосом. И существо было им. Я даже не могла сказать, сколько это продолжалось.

Следующее видение накрыло внезапно.

Я видела золотой свет, кроме него ничего не было вокруг, но потом мне удалось разглядеть черноволосого парня в красной куртке. Я сразу узнала Максима! Но меня тут же накрыл ужас существа, которое будто растворялось в золотом свете. Я ощутила, что оно сейчас погибнет. И для своего спасения оно применило магию. Его магия связала его с водой. А единственная жидкость была в организме человека… И в следующий миг я увидела Макса. С пустым взглядом он выходил из лаборатории, где всё ещё полыхал золотой свет, словно огромный пожар.

А потом образы стали сменяться так быстро, что я не успевала их осознать. Вода, впитывающаяся в бежевый ковер, летящие в воздухе мелкие капли, огромная река с гранитными берегами, лужа в тоннеле метро и дождь, дождь, дождь… И страх, постоянный ужас перед происходящим. Отчаянное желание вернуться домой. А потом я увидела собственное лицо. И соприкосновение магии – его и моей.

– Отпусти её! Хватит!

Димин голос разрушил видение. Я открыла глаза. Всё двоилось, я тяжело дышала.

– Полина! Поля, ты как?

Я сфокусировала взгляд на Диме.

– Существо – это вода! Оно… он может жить только в воде, – сбивчиво проговорила я.

Тут я поняла, что уже не сжимаю Пашину руку в своей. Я взглянула на инквизитора. Он смотрел на меня не мигая. На разбитой Катиным ударом губе набухла капля крови. Дима всё ещё сидел на нём сверху, придерживая за руки, а Катя стояла над нами, сжав кулаки, готовая в любую минуту снова ринуться в бой.

– Меня зовут Тэинахэ, – сказал Паша.

У меня в глазах защипало.

– Прошу тебя, не убивай его! – прошептала я.

– Я не могу, – ответил Тэинахэ без всякого выражения.

– Отпусти его! – велела я Диме дрожащими губами.

– В смысле – отпусти? – Фиолетовые глаза были полны возмущения. – Он же не Паша, ты сама слышала!

– Но он в Пашином теле!

– Откройте портал и верните меня домой, – сказал не-Паша. – Это тело недолго сможет выдерживать моё присутствие.

Дима изменился в лице, до него только сейчас дошло то, что я сразу поняла: Паша умрёт. Он в ужасе вскочил, словно дотронулся до ядовитой змеи, и посмотрел на нас с Катей.

– Короче, он наш убийца или нет? – зло спросила девчонка.

– Он внутри Паши, – с трудом проговорила я сквозь ком в горле, – но… ты ничего не можешь ему сделать. Если мы хотим предотвратить наводнение, то нужно отправить его домой.

В Диминых фиолетовых глазах, пожалуй, впервые за всё время плескались страх и неуверенность.

– Но мы с Катей убрали часть элементов… И мы так и не проверили, работает ли конструкция!

– Придётся проверять на ходу! – проговорила я.

– Я вижу магические связи, – сказал лже-Паша, поднимаясь на ноги. – Я пойму, если что-то будет не так.

Мы ничего не ответили. Дима и Катя, избегая смотреть на Тэинахэ, бросились разводить огонь и проверять остальные элементы.

А я осталась на месте не в силах пошевелиться. Как только они откроют портал, Паша…

Чужак стоял рядом. Аромат моря от него был таким сильным, что я уже перестала его замечать. Повернувшись ко мне, лже-Паша некоторое время молчал. Наверное, думал, почему я не участвую в его выдворении.

– Полина, – вдруг сказал он и коснулся моей руки.

Я отшатнулась. Я знала, что это больше не он. Но понимание этого не помогало: я всё равно хотела к нему прикоснуться.

– Проникая в тело человека, я могу немного почувствовать то же, что и он, – сказало жуткое существо. – Рядом с тобой я чувствую тепло внутри. Паша говорит, что это называется «любовь».

Я сглотнула. Чудовищным усилием воли я старалась не разрыдаться.

Какая ирония! Парень признается мне в любви на смертном одре! А несколько часов назад я даже сомневалась, что он хочет быть со мной. Насколько он всё-таки смелее меня…

– Я тоже люблю его, – выдавила я, потому что иначе он так никогда и не узнает.

Из глаз всё-таки потекли слёзы, и Тэинахэ посмотрел на меня то ли сочувственно, то ли удивлённо.

– Я никогда не хотел никого убивать, – печально произнес он.

Но я недоверчиво поджала губы.

– А как же Светлана? А как же мы с Пашей, когда ты направил наше такси в реку? А как же люди в метро?

– Сперва я растерялся. Я не мог нормально управлять новым телом, не знал, как работает то, что вы называете магией. Я не рассчитал силу. Я совсем не хотел убивать ту девушку.

Он смотрел на меня Пашиными глазами, но его движения были другими, его лицо словно одеревенело, и ещё он чуть-чуть склонял голову набок… Мне хотелось закрыть лицо руками, чтобы не видеть этих изменений.

– Но я понял, что натворил, понял, что не могу жить в ваших телах. Но как же трудно быть бессловесным и бесплотным существом! Я решил, что смогу взять себе искусственное тело. Я проник в ту машину, в которой вы ехали, но она не слушалась меня. Второй попыткой был поезд, но у меня снова ничего не вышло. Металл портился от моей водной сути, электричество работало неправильно, всё рушилось. После случая в тоннеле я понял, что делаю механизмы опасными для живых существ. Но там я встретил тебя!

Он так и смотрел на меня не моргая, но при этих словах взгляд его потеплел, словно это действительно был Паша. Я судорожно вздохнула и вытерла лицо рукавом.

– Когда ты коснулась меня своей магией, я понял, что тебе могу показать всё, что ты сможешь меня понять. Я пришёл к тебе в теле человека, который жил в твоём доме. Но я неверно рассчитал: его организм был ослаблен каким-то веществом, которое вы часто пьёте, и он распался раньше, чем я смог что-то тебе объяснить. К тому же мне нелегко было вылавливать нужные слова из его сознания, у него в голове была такая каша!

– Но сейчас ты говоришь и объясняешь нормально, – заметила я.

– Теперь у меня получается лучше, а ещё Паша помогает мне, он тоже хочет говорить с тобой.

Я снова сглотнула.

– Я ждал подходящего момента, чтобы показать тебе, кто я, и попросить помощи. Но каждый раз что-то мешало. Наконец я предпринял последнюю отчаянную попытку. Я явился тебе в своём истинном облике в ванной, но мне так и не удалось коснуться тебя, чтобы ты увидела… Я следил за тобой, я понял, что вы близки к разгадке, и поджидал вас здесь. Когда твои друзья пришли сюда сегодня, я так обрадовался! Я думал, что они откроют проход и я смогу вернуться. Но они передумали – снова неудача! Тогда я решил, что ты обязательно придёшь за ними, и не отпускал их, пока вы не появились.

Дима суетился, бегал по комнатке туда-сюда, что-то бормотал. Катя и Костя помогали ему.

– Грифон сказал нам, что если ты останешься, то город ждёт наводнение, это правда? – выдавила я.

– Я ничего не знаю об этом. Я просто хочу домой. Но я чувствую, что в вашем мире что-то происходит, он реагирует на меня.

– Всё готово! – объявил Дима, остановившись напротив нас.

Отступив на несколько шагов, он встал на последний свободный луч.

Паша оглядел пентаграмму, Катю и Костю за границей рисунка и сказал:

– Всё правильно. Осталось положить в центр камень.

Магистр бросил на нас взгляд исподлобья.

– А как ты найдёшь свой дом?

– Он притянет меня, – ответил Чужак. – Дом всегда притягивает своих детей.

На секунду мне показалось, что Дима сейчас откажется отдавать амулет. Но в следующий миг он нехотя снял шнурок с шеи и мановением руки отправил по воздуху в центр пентаграммы. Валькнут мягко опустился на каменный пол.

Я вздрогнула – это Тэинахэ взял меня за руку Пашиной тёплой рукой.

– Прощай! – сказал он.

Я закусила губу. Как хотелось прижаться к Паше, поцеловать, не отпускать ни за что! Но я знала, что это уже не он. И даже слова прощания выдавить не смогла.

А он уже отпустил меня и уставился немигающим взором на камешек с символом Валькнут.

Воздух вокруг задрожал. Словно только и ждавшая этого момента древняя магия пробудилась ото сна. Амулет медленно поднялся под полом и завис на цепочке.

Я закрыла глаза, чтобы лучше видеть. Из лучей звезды на полу забила магия, мощнейшие магические потоки соединялись в один в середине, где лежал камень, превращаясь в зёрнышко золотистого света.

– Подождите! – раздался напряжённый голос Кати.

Я открыла глаза и увидела у неё в руках листы с записями Пеля.

– Вы забыли, что портал убивает всё живое? Нам нужно уходить отсюда!

Но было поздно: сияние на месте медальона быстро разрасталось, я уже видела его обычным зрением. Вместе со светом нарастала физически ощутимая вибрация магии. Подвал гудел, как колокол.

Я взглянула на Пашу. И увидела, что он становится прозрачным! Я схватила его за руку, на секунду мне даже показалось, что это поможет, что я смогу его удержать. Но Пашино лицо растворялось в свете золотого потока, уходящего в потолок.

По моим щекам текли слёзы, я уже не могла их удержать. Закрыв глаза, я смотрела на Пашу внутренним зрением. Он таял, истончался. И я видела бездонную черноту в его будущем. Глухую чёрную стену, за которую мне не пробиться.

Не обращая внимания на пронизывающий всё вокруг золотой свет, я сосредоточилась на Паше и направила на него свою магию. Она проникла в каждый уголок его души, в каждое Пашино воспоминание, стараясь удержать его, закрепить в реальности.

Как он испугался большой собаки в пять лет и ревел на руках у мамы. Как он подрался с одноклассником в восемь, тот разбил ему губу, и Паша шёл домой, не зная, как объяснить родителям запачканную кровью рубашку. Как впервые гулял с девушкой в белую ночь и поцеловал её, глядя с набережной на разведённый Дворцовый мост. Как впервые переспал уже с другой девушкой в комнате друга в общаге на скрипучей кровати…

Все воспоминания были важны: и радостные и грустные, и детские и взрослые, и даже те, где была я.

Я видела, как я лежу на каталке в метро, а Паша смотрит на меня, словно пытаясь разгадать мою магию. Видела свои длинные ресницы и глаза с расширенными зрачками, когда мы танцевали в баре… Видела моё испуганное лицо на крыше с грифонами и торчащие во все стороны из-за ветра волосы. Видела, как мы, взявшись за руки, заходим в кафе, а там за столиком уже сидят Катя, Дима и Костя…

Я больше не чувствовала Пашину руку. Да и своих рук я тоже не чувствовала. Я так погрузилась в Пашины воспоминания, силясь их сохранить, что не видела ничего вокруг.

Внезапная боль пронзила всё тело. И я провалилась в черноту.

Глава 20. Солнце

Веки словно налились свинцом. Я не могла их поднять, как ни старалась. «Поднимите мне веки!» – сейчас Гоголь был бы весьма кстати.

Помню, мне что-то снилось. Ах да! Мне снился Паша. Будто мы с ним обедали в кафешке. С нами ещё были Катя, Дима и Кот. Дима сказал, что хочет обрезать волосы, потому что с ними что-то там случилось. Ещё помню, что мы много смеялись.

Но за умиротворённой картинкой стали просвечивать другие воспоминания: как в Пашу вселился Тэинахэ, как он истончался, навсегда исчезая в золотом свете…

Глаза тут же распахнулись. Но вокруг лишь плавали разноцветные пятна без всякого смысла. Ко мне приблизилось белое пятно и заговорило:

– Полина, вы меня слышите?

Но я обнаружила, что язык мне не подчиняется, и кроме мычания ничего из себя выдавить не смогла.

– Не переживайте. У вас паралич из-за магического истощения. Но это скоро пройдёт.

Белое пятно потихоньку приобретало форму врачебного халата. Я напряглась и всё-таки сказала:

– Па… ша…

– Скорее Алексей Иванович, – ответил халат с усмешкой. – Я ваш лечащий врач. Впрочем, я понял, о чём вы.

Однако отвечать на мой вопрос он не спешил. Если бы я что-то чувствовала, то, наверное, у меня бы мурашки бегали по телу или хотя бы полились слёзы.

– Па… ша… – только повторила я.

– Вам сейчас нельзя волноваться, – сказал врач. – Давайте поговорим о вашем друге позже.

Но мне уже стало так страшно, что я сумела-таки сфокусироваться. Разглядев внутри халата молодого пухляша, я уставилась ему в лицо.

– Ска… жи!

Лечащий пухляш отвёл взгляд.

– Павел Кузнецов ммм… получил травмы, несовместимые с жизнью… Он всё ещё в реанимации, но ничего определённого пока…

– Нет! – вскричала я.

В голове зазвенело. Я внезапно увидела трубки капельницы, тянущиеся к моей руке. Мне захотелось их оборвать…

– Ну-ну, не нужно кричать, – положил мне руку на плечо врач. – Иначе мне придётся ввести вам снотворное. Я понимаю, это нелегко, но вам надо поправляться.

– Паша, – всхлипнула я.

– Давайте так, Полина Алексеевна: постарайтесь отдохнуть, а я сейчас пойду и узнаю всё точно. Но вы… Крепитесь.

И он ушёл. Я осталась наедине с капельницей, белым потолком и бледно-голубой стеной слева. Отвратительный цвет. Как будто грязный. Почему в больницах всё такое унылое? Неужели нельзя покрасить стены в весёлые цвета? Или хотя бы в нормальные, без добавления серого? Маги, мать их перемать, а толку от них никакого!

Как и от меня. Если бы я только могла хоть чем-то помочь Паше…

Слёзы стекали по вискам и впитывались в подушку. Вскоре она промокла, а пухляш-доктор всё не возвращался. Зато я внезапно поняла, что чувствую пальцы ног. В них покалывало, точно после обморожения.

Вскоре я ощутила и пальцы рук. Я лежала и вслушивалась, как медленно возвращается жизнь в моё тело. Уже чувствовала, что оно у меня есть, но пошевелиться не было сил.

Через некоторое время я разглядела на стене изогнутые чёрные линии, которые не могла различить прежде. Словно кто-то баловался с маркером. Я довольно долго всматривалась в них, прежде чем понять, что это контуры огромных ушей. Между ними, ровно посередине, имелись две чёрные точки. Что за странная абстракция? Точки означают глаза? Но мои мысли прервались, потому что в палату кто-то вошёл.

Я попыталась повернуть голову, но легче было бы гору сдвинуть с места.

Надо мной склонилась строгого вида медсестра.

– Как ваше самочувствие? – спросила она.

– А где Алексей… Как его там? Он обещал узнать насчёт Паши. – Я очень обрадовалась, обнаружив, что могу внятно говорить.

Медсестра скользнула по мне взглядом.

– Вам сейчас нельзя волноваться. Павел Кузнецов на интенсивной терапии, специалисты борются за его жизнь.

Я сказала:

– Пожалуйста, вызовите ему целителя! Мага! Я оплачу!

– Не волнуйтесь, – неожиданно улыбнулась она. – Тот парнишка уже вызвал. Бегал и кричал, что он чуть ли не миллионер, пока его не отвели к главврачу. Оказалось, он и правда влиятельный человек, какой-то программист. А с виду на моего младшего похож.

У меня отлегло от сердца. Дима пригласил Паше врача-мага.

– Отдыхайте. Алексей Иванович к вам зайдёт в конце смены, – сказала медсестра и ушла.

А я снова принялась созерцать потолок. Но занятие это было скучное, а знание, что Паша в надёжных руках, немного меня успокоило, и вскоре я заснула.

Я проснулась, едва услышав тихие шаги. Меня явно не хотели разбудить, но мне не терпелось узнать новости о Паше. Напрягая все силы, я приподняла голову, чтобы посмотреть.

Ко мне приближался Дима. Выглядел он помятым, от былой невозмутимости не осталось и следа, светлые волосы спутались и торчат какими-то клоками, фиолетовые глаза покраснели, а на подбородке пробивается светлая щетина.

– Где Паша?

Дима криво улыбнулся.

– Думаешь, он сразу к тебе прибежит козликом?

– Так жив он или нет? – в сердцах воскликнула я.

Бесило, что все ходят вокруг да около и никто не может прямо сказать, что происходит.

Дима остановился у моей постели.

– Жив он, жив, не ори. Всё ещё в реанимации.

Он задумчиво пригладил волосы. Мне показалось, что они стали короче.

Я не смогла ничего ответить. Паша всё ещё на грани! Так долго! Так страшно…

У меня вновь слёзы покатились из глаз. Такое ощущение, что я не могла их контролировать.

– Ну не реви, поправится он, – «поддержал» меня Дима. – А ты сама как?

– Нормально, – всхлипнула я.

– Шевелиться можешь?

Я приподняла руку, потом другую, демонстрируя свои умения.

– Вот. Пока это всё, на что я способна.

– Очень неплохо, – хмыкнул Дима. – Учитывая, что могла вообще инвалидом остаться. Что ты там наколдовала, расскажи?

Я часто заморгала.

– Наколдовала? Каким инвалидом? Ты о чём?

– Это же ты не позволила Паше исчезнуть, – заявил он.

Но я продолжала недоуменно на него пялиться.

Дима вздохнул и бесцеремонно уселся прямо на тумбочку у моей кровати.

– Когда это существо покинуло Пашино тело, он стал растворяться. Прямо как ты рассказывала: я видел стены лаборатории сквозь Пашину голову. Но ты вцепилась в него мёртвой хваткой. Я не знаю, что ты сделала, но он перестал исчезать. Вы оба будто впали в забытье. Даже не обращали внимания, что портал разрастался и золотой свет пронизывал нас всех, собираясь изжарить. Нужно было уходить. Я взял Катю, а Кот – тебя и Пашу, с помощью ТИКов мы все оказались на улице. И вот тогда я реально испугался. Паша был прозрачным, как призрак, и почти не дышал. Я расстегнул его куртку – она была тонкой, будто занавеска. А когда я добрался до его груди и хотел делать непрямой массаж сердца, то увидел его внутренности через кожу!

Его передёрнуло.

– Ты выглядела не лучше: бледнее смерти и без сознания. Мы с Катей вызвали «Скорую». Врачи не знали, что делать с Пашей, как его лечить, поэтому я позвонил своему приятелю Жене Горбуленко. Он целитель, в травме работает. И вот полдня уже они колдуют над Пашей, чтобы вернуть его в нормальное состояние.

Дима в волнении запустил руку в растрёпанные волосы.

– А потом мне сказали, что ты парализована. Что ты каким-то образом использовала свою магию, стараясь не дать Паше исчезнуть, и у тебя сильное истощение.

– Как видишь, мне уже лучше, – сказала я, удивлённая, что с помощью Прови`дения смогла как-то повлиять на Пашу.

– Вижу. Врачи боялись, что это может быть необратимо. В тебя влили тонну этой дряни для восстановления магии, но не особо помогало. Дело пошло на лад, только когда ты очнулась. Так что, считай, ты поправляешься благодаря собственному упрямству!

Я с сомнением хмыкнула.

– Да-да, – отозвался Дима. – В человеческом организме есть своя магия.

Я в этом сильно сомневалась, но хорошо бы что-то подобное помогло и Паше. У меня в глазах снова защипало.

Дима с отсутствующим взглядом вертел в руках телефон. Мне казалось, что он хочет уйти, но как будто не решается оставить меня одну. Совершенно не понятно почему, не так уж мы и близки.

– А где Катя? – спросила я, чтобы прервать неловкое молчание.

– Она поехала обратно, чтобы вернуть философский камень грифону, как мы и обещали. Звонила недавно, сказала, что ждёт, пока грифоны закроют портал. С ней пошёл Кот. Сказал, что места себе не находит, а так хоть какое-то дело.

Мы снова умолкли. На самом деле, я не могла думать ни о Кате, ни о Косте, неопределённость Пашиной судьбы давила всё сильнее.

Переведя взгляд, я увидела справа, позади Димы, ещё одну кровать. Сейчас она пустовала. На стене над ней таким же чёрным маркером был нарисован кривоватый рот. Какой Пикассо здесь упражнялся?

Почему-то вид этой пустой кровати ещё больше выбил меня из колеи. Глаза защипало, но я не хотела рыдать при Диме, поэтому сжала губы и молча ждала, когда он уйдёт.

А он не уходил, а словно тоже чего-то ждал.

– Я ведь даже не поручал ему это дело, – наконец тихо сказал он.

– Чего? – Я едва не подпрыгнула на подушке, не веря своим ушам.

Но Дима с ответом не торопился, бездумно поворачивая телефон в ладони.

– Сказал «А», говори уже и «Б»! – возмутилась я. – Что происходит?

Снова пригладив волосы, он убрал мобильник и только потом посмотрел на меня.

– Ладно. Но чтобы ты поняла, о чём речь, мне придётся раскрыть тебе секретную информацию.

– А потом придушишь подушкой? – с опаской покосилась я на него.

Дима оценил шутку и расползся в мальчишеской улыбке.

– Дмитрий Москвичёв – не настоящее моё имя. Меня звали Джейкоб Уотс, я рос в пригороде Чикаго.

– Чикаго? – искренне удивилась я.

– Да, я наполовину американец, мой папа был русским, а мать – чернокожей американкой.

У меня от удивления рот открылся, но обсуждать цвет кожи, наверное, не очень-то вежливо.

– Уверен, ты в шоке, – догадался он. – Я был темнокожим, как мать. Кстати, свой магический дар я тоже унаследовал от неё. Она рассказывала, что её предки в Северной Африке умели с помощью особых ритуалов усиливать его. Не знаю, насколько это правда, но мой первый уровень меня вполне устраивает.

Он усмехнулся. Я не перебивала, гадая, что могло заставить его сменить не только место жительства, но и цвет кожи.

– Когда мне было десять, к нам в дом вломился психованный маг. Я был наверху в своей комнате и услышал мамин крик… – Лицо у него стало отсутствующее, глаза словно остекленели. – Он был целителем… Знаешь, они же могут не только лечить, но и наоборот… Он убил их. Маму и папу. Было так много крови… Я успел увидеть, когда уже бежал вниз по лестнице. Он стоял над ними, а потом поднял голову и заметил меня.

У меня внутри всё сжалось в ожидании беды.

– Не знаю, почему он меня не убил. Я встретился с ним взглядом, и мир померк. Его глаза словно превратились в два тоннеля, и выход удалялся от меня, пока я не остался в полной темноте… Я испугался, споткнулся и свалился с последних трёх ступеней, слыша, как он убегает через задний ход, но уже ничего не видя вокруг.

Дима запустил пальцы в растрёпанные волосы.

– Глаза мне вылечили с помощью магии, правда, цвет их почему-то изменился. Доктор долго рассуждал про соединение его магии и моей, но я понял только, что он сам точно не знает причину.

Он умолк и молчал так долго, что я не выдержала и спросила:

– А что стало с убийцей твоих родителей?

– Полиция скоро поймала его, и я его опознал. Но история на этом не закончилась. У моего дяди был небольшой магазин автотоваров, и, пока шло следствие, с ним стали происходить странные вещи: подсобка загорелась, протекли трубы, у подъезжавших машин лопались колеса, и мы стали находить письма с угрозами, которые потом таинственным образом исчезали. Дядя не мог ничего доказать, пока однажды к нему не вломились несколько крепких парней и не начали угрожать напрямую. Как я понял, у них было что-то вроде магического ордена, куда входил и убийца. Они требовали, чтобы дядя и я отказались от своих слов в суде, чтобы он заставил меня солгать, что я не видел убийцу. Конечно! Что такое слова десятилетнего мальчишки! Ребёнок легко мог соврать, перепутать, ошибиться… Но дядя мой был не из робких, тоже маг, он стал прогонять их. Завязалась потасовка, и всё могло быть иначе, если бы в этот момент я не пришёл из школы. Ему пришлось защищать меня, в итоге нам обоим сильно досталось.

Дима опустил голову, и светлые волосы свесились вниз, закрыв его лицо от меня.

– Они пообещали, что в следующий раз убьют. Это было больно и унизительно… Но в итоге нам это помогло: мы с дядей рассказали всё полиции, мы не отступили от своих показаний в суде. Убийцу моих родителей приговорили к лишению магии, а вскоре после этого он повесился. Тех парней, что приходили к нам в дом, упрятали за решётку. Но тайный орден продолжил существовать: чтобы разоблачить их преступную деятельность, доказательств не хватило. К тому же у него были сильные покровители. Поэтому мы с дядей попали под программу защиты свидетелей.

Он откинул волосы с лица и посмотрел на меня.

– Чтобы скрыть меня от ордена, мне изменили цвет кожи и немного скинули возраст, чтобы я выглядел на восемь лет. Но и здесь что-то пошло не так: я не просто стал моложе, я старею медленнее, чем обычный человек.

– Многие хотели бы такую суперспособность, – попыталась я пошутить.

– Думаешь, это прикольно? – поинтересовался он, и я поняла, что шутка не удалась. – Я переехал в Россию к тёте по отцу, и, хотя пошёл в школу на класс младше, к девятому классу меня всё равно гнобили за маленький рост и детское выражение лица. Но тогда мне было уже пятнадцать, я перешёл на домашнее обучение, закончил школу экстерном и увлёкся программированием. Я учился онлайн, консультировался у лучших специалистов Америки и Европы. Но потом – такого сопляка не хотели брать на хорошую работу. Никто не воспринимал меня всерьёз!

Я невольно представила себе его гнев. Ведь и правда, по нему никак не скажешь, что он крутой маг, бизнесмен и миллионер.

– Но я и из этой ситуации извлёк выгоду: я построил собственную компанию! – Фиолетовые глаза сверкнули. – Я сделал себя сам! И я никогда не сужу людей по внешности, цвету кожи, одежде, владению даром. Как и ты, я ищу то, что скрыто.

Я неловко спросила:

– Если тебе не нравится быть молодым… Ты не пробовал это исправить? Хотя бы сменить образ.

Я выразительно посмотрела на его клетчатую рубашку.

– Поверь, в костюме или пиджаке я выгляжу ещё хуже. Будто прыщавый школьник, – скептически хмыкнул он. – А к врачам я обращался, но никто не может дать гарантии, что процесс снова не выйдет из-под контроля и я не начну, например, стремительно стареть. Уж лучше так.

– И сколько тебе сейчас? – спросила я.

– Тридцать, – ответил Дима.

Я задумалась.

– Ты поэтому не хотел, чтобы я лезла в твою голову?

– Да. Ты бы увидела детские воспоминания, и возникли бы вопросы, а о моём прошлом никто не должен знать.

– Но сейчас ты мне рассказал…

Он провёл рукой по волосам.

– Хотел, чтобы ты поняла… Когда я следил за Максимом и видел, как он убил Свету… Кровь, психованный маг… Я словно вернулся в прошлое! Я слетел с катушек! Запаниковал и творил какую-то дичь! Удалил файлы Максима, забаррикадировался в офисе… В панике я позвонил Косте и рассказал об убийстве. Не помню, что я ему наговорил, а он понял меня так, что нужно начать расследование! Какая ирония!

Его пухлые губы расползлись в кривой ухмылке, больше похожей на гримасу.

– А почему не взял свои слова обратно? – поинтересовалась я. – Сказал бы Паше, что отказался от дела.

– Я решил, что нужно всё выяснить. Разобраться, почему Макс спятил. А теперь получается, что если бы я не поручил Паше это дело, то он бы не попал в реанимацию. Катя была права: это я во всём виноват!

Он сокрушённо покачал головой.

– У тебя мания величия, Дима, – заметила я. – Если бы ты не поручил Паше расследование, то мы не нашли бы Чужака и не отправили домой. Город ушёл бы под воду.

Он внимательно посмотрел на меня и внезапно хитро прищурился:

– Между прочим, ты тоже сыграла в спасении города не последнюю роль. И теперь, когда я знаю, какой ты отличный специалист, а тебе известен мой секрет, ты уже не сможешь мне отказать.

– Отказать?

– Я предлагал тебе работу, забыла? Ещё при нашей первой встрече!

Мне вспомнилось не самое удачное знакомство с главой Ордена.

– А чем занимается твой Орден? – спросила я. – Я так и не поняла, в чём смысл вашей организации.

– Смысл… – протянул Дима. – Если начистоту, то я основал его, чтобы ловить психов-магов, таких же как убийца моих родителей. Тех, которых не может поймать полиция, которых нельзя посадить, на которых не хватает ресурсов у государства. Но когда я действительно схватил одного из них, я понял, что…

Он снова пригладил волосы и медленно, через силу проговорил:

– Что выбор у меня невелик: либо самому превратиться в такого помешанного, убивающего людей, либо сотрудничать с полицией. Как видишь, я выбрал второе и изменил концепцию Ордена. Теперь мы больше похожи на сыскное агентство: разыскиваем для заказчиков артефакты или людей, расследуем кражи, а иногда помогаем полиции с серьёзными делами.

– Вроде этого?

Дима ухмыльнулся.

– Именно.

В голове промелькнул Михаил Высовский, который намекал мне на антимаговскую направленность Диминой организации. Откуда он знал? Может быть, ему сказал Паша? И Паша говорил мне не судить Диму по внешности. Он знал правду о личности Магистра?

– А Паша знает твою историю? – Но едва произнесла это, я вспомнила о реальности, где за Пашину жизнь до сих пор борются врачи, и в горле снова встал ком.

– Нет, – покачал Дима головой. – Если… когда придёт в себя, я ему расскажу.

Он встал с тумбы.

– А ты пообещай никому не говорить!

– Обещаю, – легко согласилась я.

– Обещаю! – раздался вдруг приглушённый бас.

Я вздрогнула. Дима в испуге стал озираться по сторонам.

– Кто здесь?

Мы услышали тяжёлый вздох.

– Никто. Совсем никто.

– Какого… тут происходит? – выпалил Дима.

И тут я увидела, как нарисованный на противоположной стене рот зашевелился.

– Не ругайтесь, молодой человек! – пробасил он.

Я перевела взгляд на рисунок на моей стене и нервно хихикнула.

– Вот говорят же, что у стен есть уши, а у этой ещё и рот имеется!

– И ноздри, – добавил бас.

– Да кто ты вообще? – разозлился Дима.

– Система Тройного Ежечасного Наблюдения Автоматическая, иначе говоря – СТЕНА. Я каждый час проверяю состояние больных – пульс, давление и температуру – по всей больнице.

– Ну отлично! – закатил глаза Дима. – Чёртовы новые технологии!

– Не беспокойтесь, данные в моей памяти хранятся только двадцать четыре часа.

Глава Ордена хотел что-то ответить, но открылась дверь в палату, и вошёл пухляш в белом халате. Я едва не свалилась с кровати, пытаясь приподняться.

– Алексей… Простите, забыла отчество, – начала я. – Что с Пашей?

Он неожиданно расплылся в улыбке.

– Всё хорошо! Жить будет ваш Паша! Состояние стабилизировалось.

Я облегчённо откинулась на подушку. Даже голова закружилась.

Врач подошёл, стал спрашивать у Стены мои показатели, просил пошевелить руками-ногами. Я выполняла указания машинально, все мысли были только о Паше. Поскорей бы его увидеть, убедиться, что он в порядке…

Вдруг я заметила, что на лицо Алексея Как-его-тамовича падает золотой полосой солнечный луч.

– Дима! – позвала я затаившегося в углу Магистра. – Дима, там солнце?

Он посмотрел в окно, тоже заметив это чудо.

– Да, Поля! Дождь закончился! У нас получилось!

И мы оба просияли идиотскими улыбками.

* * *

Пашу я смогла увидеть только на следующий день. Он пришёл ко мне в палату и выглядел совершенно здоровым, в то время как я всё ещё ощущала слабость в теле, а при ходьбе порой накатывало головокружение.

Я хотела бы поговорить с ним наедине, но вместе с ним в палату ввалились Катя, Дима и Костя. Они принесли вино, вкусности и травили матерные анекдоты, заставляя Стену заявлять громогласным басом: «Не выражайтесь, молодые люди!» Потом эта игра надоела, и Катя вдруг посерьёзнела.

– Как вы думаете, этот «чужой» нашёл путь домой?

– Надеюсь, иначе в каком-то другом мире грядут большие проблемы, – усмехнулся Дима.

– Необязательно, – возразила она. – Короче, я прочитала все записи Пеля. Он делал выписки из более старых трудов, возможно того самого Шамана, о котором говорил грифон. И там было сказано, что каждый мир по-разному реагирует на вторжение. Некоторые убивают путешественника, другие – наделяют силой или изменяют до неузнаваемости. Алхимик считал, что грифоны в своём мире были птицами или вообще не похожими на наших животных.

– Жаль, что нам так и не удастся воспользоваться порталом, – вздохнул Дима.

Его мальчишеское лицо под влиянием вина покрылось розовым румянцем.

– Как знать, – протянула Катя. – Алхимик считал, что наш мир ещё очень молод, он недостаточно окреп, чтобы мы могли путешествовать между мирами, но в будущем, лет через сто-двести…

– Это, конечно, обнадёживает, – фыркнул Дима.

Я вертела в руках одноразовый стаканчик с вином, которое лишь слегка пригубила.

– Получается, что существуют иные миры, чем-то отличающиеся от нашего, – задумчиво протянула я. – Например, где магия в духе Пашиных любимых книжек – реальность! Без разделения на внутреннюю и внешнюю, без рамок и ограничений!

– Или где вообще нет магии, – спустил меня с небес на землю Паша.

– Или где планетой управляют роботы, – засмеялся Дима. – Или говорящие обезьяны!

Нелепые предположения иссякли нескоро. А потом Катя, Дима и Костя разъехались по домам, и мы с Пашей наконец остались одни.

От вина головокружение усилилось, а Паша обнял меня и поцеловал, и реальность совсем расплылась.

– Я должен сказать тебе кое-что, – тихо произнёс он, прижав меня к себе.

– Что?

Я даже дышать перестала. Неужели будет как в кино и он сделает мне предложение? Моё затуманенное сознание даже не стало бы возражать.

– Спасибо, что спасла мою жизнь.

Это были не те слова, которых я ожидала. Нахмурившись, я немного отстранилась.

– Я бы не стала так заявлять. Тебя спас целитель, которого пригласил Дима. А я, видимо, сделала что-то, но сама не уверена, что именно.

Но Паша только крепче обнял меня.

– Ты даже ничего не поняла? – усмехнулся он. – Твоя магия умеет достраивать будущее.

Я решила, что у него тоже мысли путаются от выпивки.

– Провидцы не могут вмешиваться в будущее, Паша. Да и никто не может.

– Кроме тебя.

Я бессмысленно смотрела на него, надеясь, что он что-нибудь объяснит.

– Я теперь понимаю твою маму, – загадочно сказал он.

У меня мурашки побежали по рукам, а по спине – неприятный холодок.

– Ты о чём?

– Помнишь, ты внушила мне желание и мы провели с тобой нашу первую ночь?

Забыть это было бы трудно.

– Когда человек под властью твоих чар, он не понимает, что околдован. Он осознаёт это, когда действие магии заканчивается.

Зачем он мне объясняет, как работает мой дар? Я лишь кивнула, ожидая продолжения.

– Наутро после бара у меня было такое противное чувство, будто ты покопалась в моей голове. Словами его сложно передать, но оно реально, так же как другие чувства.

– Допустим, – пробормотала я, не понимая, к чему он ведёт.

– Вот и сейчас то же самое, – неожиданно заключил Паша. – Я чувствую, словно больше себе не принадлежу, словно всё не по-настоящему. Я чувствую, что ты вмешалась в мою судьбу.

Наверное, я побледнела. На миг мне показалось, что тело снова парализовало. Даже опьянение ушло.

– Пока я был без сознания, у меня перед глазами пронеслась вся моя жизнь, – продолжал Паша, будто не замечая, в каком я ужасе. – Это не метафора, я действительно вспомнил всё максимально! Не думал, что моя память хранит такие мелкие детали и даже сцены из глубокого детства. Я словно смотрел фильм на ускорении от младенчества до настоящего времени. А потом увидел нас с тобой. Мы входили в кафе, а Катя, Дима и Кот уже ждали нас за столиком. Они спорили о чём-то…

Я распахнула глаза от удивления. Я вспомнила! Я ведь тоже это видела!

– Когда я пришёл в себя, то сразу понял, что это было не воспоминание. – Его глаза встретились с моими, полными слёз. – Это видение создала ты. Спасибо, что вмешалась в мою судьбу!

Он наклонился и нежно коснулся губами моих дрожащих губ. Но мне было не до поцелуев. Мягко отстранившись, я спросила:

– И ты думаешь, это нормально? Вдруг твоя душа выбрала смерть, а я не дала ей осуществить свой выбор? Вдруг то, что я сделала, нарушает законы мироздания?

– Ты предпочла бы, чтобы я погиб? – поинтересовался он.

– Нет! Но может быть, ты бы предпочёл? Если бы я не отобрала у тебя этот выбор!

Паша осторожно смахнул большим пальцем слезу с моей щеки.

– Знаешь, я по жизни оптимист: что ни делается – к лучшему. Но давай рассуждать логически: допустим, что я должен был умереть, но не умер. Тогда мироздание осталось бы весьма недовольно и, скорее всего, попыталось бы убить меня каким-то другим способом. Однако, глядя на твою маму, легко убедиться, что это не так или по крайней мере лет десять-пятнадцать у меня ещё точно есть.

Я не нашла в себе сил улыбнуться его неловкой шутке.

– Ты думаешь, что с мамой было то же самое?

– Уверен. Она убеждена, что ты её спасла, но не смогла объяснить толком, почему так считает. Я думаю, что дело в этом ощущении чужого вмешательства, его максимально трудно описать.

По крайней мере, мама не сумасшедшая, а даже оказалась в чём-то права…

– Теперь я точно чувствую себя каким-то монстром, – покачала я головой.

– Только ты решаешь, кем быть: монстром или супергероем.

Я встретилась с ним взглядом. Может быть, я и сама решаю, но что думает он по этому поводу, было понятно без слов. И весь мой страх куда-то подевался, а по венам разлилось тепло. Да, мама была права: у меня есть сила, о которой я не знаю и которой не умею управлять, но меня это больше не пугало. Ведь эта сила помогла мне спасти своих близких.

Смело обвив руками Пашину шею, я его поцеловала.

* * *

Крепко сжимая Пашину руку в своей, я толкнула неприметную дверь кафе и вошла. Дима, Катя и Костя ждали нас за самым дальним столиком рядом с большой белой гипсовой собакой. Как я поняла, это фишка из старого сериала. Не знаю, в чём смысл собаки, место встречи выбрала Катя.

Я уже предвидела, что нас сегодня ждёт: Дима будет жаловаться, что золотой свет подпалил его шевелюру, Катя поблагодарит нас за то, что мы нашли убийцу её родных, а я соглашусь на Димино предложение о работе.

И хотя я всё это знала, наше с Пашей расследование показало мне, как много в мире вещей, о которых я и понятия не имела. Даже себя я не знала до конца. Теперь мне казалось, что я ненавидела не свой дар, а то, что заперла себя в его рамках. Я не обязана быть гадалкой, теперь я вижу, как много применений у моих способностей. Не скажу, что, соглашаясь на работу в Ордене, я полностью осознаю, во что ввязываюсь, но разве это кто-нибудь когда-нибудь полностью осознаёт?

Когда мы подошли к столику, Дима и Катя горячо спорили:

– Не стриги! Лучше вытяни их с помощью какого-нибудь средства! – говорила Катя.

– А может быть, мне не повредит сменить образ! – возражал Великий Магистр.

Мы с Пашей устроились на свободных стульях.

– Из-за чего шум? – спросил инквизитор.

Костя выразительно возвёл глаза к потолку, как бы говоря, что ему бы не помешала пара капель валерьянки.

Дима пожал другу руку, приветствуя, и объяснил:

– Этот золотой свет меня немного подпалил. В некоторых местах причёска теперь сильно короче, хочу подровнять.

– Ну и правильно! – заметил Паша.

– А по-моему, Диме с длинными больше идёт! – не унималась Катя.

Я смотрела на их перепалку и думала о том, как хорошо, что это кафе и весь город остались на своём месте. И как хорошо и удивительно, что многое в моей жизни изменилось всего за пару недель: я завязала отношения, сменила работу, помогла спасти Петербург от наводнения…

Тут мой телефон настойчиво завибрировал. Мама. Она только вчера вернулась из Новгорода, будет теперь жаловаться на родственницу.

– Привет, мам!

Но некоторые вещи не меняются. И это тоже хорошо.

Конец

13. 08.2 022

Благодарности

Говорят, что писательство – дело одинокое, но это не совсем так. Автор пишет книгу наедине с самим собой, но, чтобы она получилась действительно живой и увидела свет, ему нужна помощь. И здесь я хочу поблагодарить людей, которые помогли мне.

Для начала хочу поблагодарить свою сестру Катю за то, что она уже пять лет остаётся моим бета-ридером, человеком, которому можно показать первые сырые черновики, и он не побоится их прочитать.

Огромная благодарность моему редактору Даше Урбанской, которая с любовью правила текст и всегда вдохновляла меня своими замечаниями. А так же благодарю Анастасию Осминину, которая поверила в мою историю и дала ей возможность увидеть свет в издательстве.

Отдельная благодарность моему мужу Валере, который поддерживает меня в моём творчестве и всем говорит, что его жена – писатель, даже когда мне самой с трудом в это верится.

Благодарю писательницу Еву Вишнёву и её молодого человека, который работает в метро, за подробные ответы на мои вопросы о подземке.

И, конечно, благодарю первых читателей «Башни грифонов» и подписчиков моего телеграм-канала «В тихом омуте Хомутовской» за то, что поддерживали меня и ждали книгу.

Я верю, что в нашем мире тоже есть своя магия.

Примечания

1

ООМ – Отдел особый магический.

2

Такие станции называют ещё «станциями с горизонтальным лифтом» за сходство раздвижных дверей с открывающимся лифтом. Они существуют только в Санкт-Петербурге, и их всего 12: десять были построены в Ленинграде с 1961 по 1972 год и ещё две – перед чемпионатом мира по футболу в 2018 году.

3

«Йоги» – презрительное прозвище сотрудников ООМа.

4

Прототипом ЛОИС послужил советский лазерный пистолет для космонавтов. Из Википедии: Лазерный пистолет с пиротехнической лампой-вспышкой (лазерное оружие индивидуальной самообороны космонавтов) – советское экспериментальное ручное лазерное оружие несмертельного действия, разработанное в 1984 году конструкторской группой Военной академии РВСН. Предназначен для выведения из строя чувствительных элементов оптических систем противника. В настоящее время находится в музее как памятник науки и техники.

5

«Тре́тья волна́» (англ. The Third Wave) – психологический эксперимент, проведённый учителем истории Роном Джонсом над учащимися 10-го класса (то есть детям было примерно 16 лет) американской средней школы. В начале апреля 1967 года Джонс потратил неделю занятий одного из классов школы Пало-Альто на попытку осмыслить поведение немецкого народа при репрессивном национал-социализме. Учитель объявил детям, что они теперь участники молодёжного объединения «Третья волна». Убеждая их в избранности и силе по сравнению с учениками других классов, он установил жёсткие правила дисциплины, которые участники эксперимента строго соблюдали. Они придумали своё знамя и особое приветствие. К своему удивлению, учитель не встретил сопротивления ни учащихся, ни взрослых. На пятый день Джонс прекратил эксперимент, объяснив учащимся, как легко они поддались манипуляциям и что их послушное поведение в эти дни не отличается от поступков рядовых граждан нацистской Германии.

6

Разговорное название станции метро «Технологический институт».

Content

Мария Александровна Хомутовская
Башня грифонов

Глава 1. Жертва

Глава 2. Такси

Глава 3. Изнанка метро

Глава 4. Орден

Глава 5. Вампир

Глава 6. Олег

Глава 7. Жёлтый код

Глава 8. Еженедельный отчёт

Глава 9. Визиты

Глава 10. Экстремист

Глава 11. Анна Владимировна

Глава 12. Майк, кот и скрытые файлы

Глава 13. Полёт первого уровня

Глава 14. В тёмных подвалах

Глава 15. Отдел охраны снов

Глава 16. Тайник Пеля

Глава 17. Морская соль

Глава 18. Ловушка

Глава 19. Переход

Глава 20. Солнце

Благодарности

Примечания