Марина Серова

Всем оставаться на местах

© Серова М. С., 2024

©  Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Часть 1

Выставочный зал Союза художников России на улице Тараса Шевченко был полон посетителей. Это было видно еще с улицы, поскольку стены здания представляли собой стеклянные панели.

Открыв входную дверь, мы со Светкой оказались в небольшом, но довольно широком коридоре. В нем находилось две двери. Из-за одной из них доносились приглушенные голоса. Со стороны второй двери стояла тишина.

– Нам сюда, – уверенно сказала моя подруга и открыла дверь.

Мы вошли в просторное помещение, в середине находился небольшой стол, напоминающий журнальный, с разложенными на нем буклетами и художественными альбомами. А за ним сидела светловолосая, безукоризненно причесанная женщина лет пятидесяти в элегантном костюме сиреневого цвета.

– Узнаю твою работу, Светик. Только ты можешь из трех волосков в четыре ряда соорудить на голове творение, достойное высшей похвалы, – сказала я шепотом.

– Ну, «три волоска» – это ты, Тань, конечно, сильно преувеличила. Хотя, да, волосы у Екатерины не фонтан, – профессиональным тоном произнесла Светлана.

– Давай пройдем, вон там я вижу свободные стулья, – предложила я.

– А может быть, сначала посмотрим ее работы? – спросила подруга.

– Ну, давай посмотрим, – согласилась я.

Картины заслуженного художника России Екатерины Владимировны Сальваторской – а по совместительству и Светкиной клиентки – были развешены на стенах выставочного зала. В целом художественная экспозиция выглядела живописно и впечатляюще.

Мое и Светкино внимание привлекла одна картина под названием «Осенний лес». Мы одновременно с ней остановились перед этим полотном.

– Ну, что скажешь? – спросила Светлана.

– Несколько необычно, – заметила я. – Я почему-то всегда была уверена в том, что фиолетовый цвет как-то не очень характерен для осенней листвы.

– Ну так это же ее индивидуальный взгляд, так сказать, видение художника. А оно, Тань, всегда отличается от обыденного, то есть от привычного восприятия непрофессионалами, – сказала Светлана.

– Ну, если так, то… да, я согласна с тобой, – кивнула я.

К нам подошли две женщины и тоже начали рассматривать картину.

– Да, у нее очень выразительный мазок, – сказала одна из посетительниц выставки.

– И колорит леса передан просто мастерски! – поддержала ее мнение вторая женщина.

В это время к Сальваторской подошел мужчина средних лет и сел рядом с ней за столик.

– Прошу внимания! – начал мужчина. – Мы рады приветствовать вас на выставке заслуженного художника России Екатерины Владимировны Сальваторской. О творчестве Екатерины Владимировны можно говорить много. Но я считаю, что лучше всего о художнике расскажут его детища – картины – и он сам. Поэтому передаю слово вам, Екатерина Владимировна. Мы просим вас рассказать о себе и о своем творчестве.

Екатерина Сальваторская прежде всего поблагодарила своих учителей – известных художников России и рассказала о том, что она получила образование в столичном Полиграфическом институте. Вернувшись в Тарасов, Сальваторская начала свою творческую деятельность в местном отделении художественного фонда России.

– Вон, видишь мужчину с бородкой в сером костюме? – спросила Светлана. – Это муж Екатерины, он скульптор, несколько раз заезжал, забирал Екатерину из парикмахерской. А рядом с ним – их сын. Правда, симпатичный мальчик?

– Да, он так… ничего себе. А что, он тоже художник? Или скульптор? – поинтересовалась я.

– Нет, ни то и ни другое. Он оканчивает университет. Кажется, математический факультет. Не пошел по стопам родителей, – ответила подруга.

– Ну что же, бывает, – заметила я.

Мы еще послушали рассказ Екатерины Сальваторской о ее творческом пути, о любви к путешествиям и родному городу на Волге.

По рядам стали передавать альбомы, в которых были запечатлены работы Сальваторской в фотографиях.

– Смотри, Тань, вот наша консерватория, вот ротонда на Набережной, а вот сад Липки и памятник Н. Г. Чернышевскому, – комментировала Светлана. – Слушай, давай подойдем к Екатерине!

Я поддержала предложение Светки, и после окончания официальной части мы подошли к художнице.

– Екатерина Владимировна, – начала моя подруга, – поздравляем вас!

– Светочка! – просияла Сальваторская. – Я рада, что вы пришли.

– Я пришла не одна, Екатерина Владимировна, а с подругой. Знакомьтесь: Татьяна, лучший тарасовский частный детектив, – торжественно отрекомендовала меня Светлана.

– Очень приятно, – улыбнулась Сальваторская.

– У вас весьма впечатляющие работы, Екатерина Владимировна, – сказала я.

– Я рада, что вам понравилось, Татьяна.

Попрощавшись с Сальваторской, мы со Светланой вышли из выставочного зала.

– Как хорошо мы провели время, Тань, – сказала Светлана. – Приобщились к искусству, то есть к прекрасному. Нужно почаще совершать такие походы.

– Я согласна с тобой, Светик, – сказала я.

Мы немного прогулялись и разошлись по домам.

Прошло несколько дней, но я еще не получила заказ на расследование, и это стало меня беспокоить. Хотя я с пользой провела свободное время: несколько раз встретилась со Светкой. А с другой моей подругой, Ленкой-француженкой, мы очень хорошо посидели в кафе. Я еще побывала в любимом бутике модной одежды и значительно обновила свой гардероб. Все бы ничего, но только я с неприятным удивлением обнаружила, что деньги как-то слишком быстро исчезают. Да, я не привыкла экономить, не в пример другим, бережливым. Хотя я и не отношу себя к тем, кто разбрасывается деньгами.

Теперь я стала внимательно прислушиваться к телефонным звонкам, для того чтобы не пропустить потенциального клиента или клиентку. И вот наконец-то утром прозвучал телефонный звонок, и взволнованный женский голос спросил:

– Алло, могу я услышать Татьяну Александровну Иванову?

– Да, это я, я вас слушаю, – сказала я.

– Татьяна Александровна… извините, я очень волнуюсь…

Женщина замолчала.

– Вы успокойтесь и объясните, что у вас произошло, – попросила я.

– Да, конечно. Я сейчас… соберусь. В общем, так: ваш телефон дала мне Светочка, это мой парикмахер и ваша подруга. Так, по крайней мере, она вас представила на моей выставке в Союзе художников России.

– Так вы Екатерина Владимировна Сальваторская! – вспомнила я.

– Да, совершенно верно. У меня, в нашей семье, случилось несчастье: нас обворовали. У меня к вам огромная просьба, Татьяна Александровна: найдите, пожалуйста, грабителей, – произнесла Сальваторская умоляющим тоном.

– Екатерина Владимировна, мне необходимо с вами встретиться, для того чтобы узнать все детали произошедшего ограбления, – сказала я.

– Да, да, конечно, я понимаю, что это не телефонный разговор, – согласилась со мной художница.

– Давайте теперь решим, где нам будет удобнее всего пересечься. Можно на моей территории, – предложила я.

– Татьяна Александровна, а вы бы не могли подъехать к нам? Видите ли, мой супруг и сын в данный момент отсутствуют, а я после случившегося не решаюсь оставить квартиру без присмотра, – объяснила Сальваторская.

– Хорошо, я подъеду к вам, Екатерина Владимировна, – согласилась я. – Диктуйте адрес. Когда вам будет удобнее встретиться?

– Как можно быстрее, Татьяна Александровна. Я очень нервничаю и ничего не могу с этим поделать, – обеспокоенно произнесла женщина.

– Постарайтесь все же успокоиться, Екатерина Владимировна. В течение часа я буду у вас. Вас это устроит? – спросила я.

– О, конечно! – обрадованно воскликнула художница. – Буду вас ждать.

Я отключилась и первым делом отправилась в ванную. Там я в темпе провела все утренние гигиенические дела: контрастный душ и энергичное растирание жестким полотенцем. Теперь необходимо было быстро соорудить завтрак. Я открыла холодильник и оглядела полупустые полки. Да, с посещением кафе я совсем упустила из виду, что запас продуктов практически подошел к концу. Ну ничего, сегодня же поеду в супермаркет и затарюсь по полной программе.

Ну а пока я решила пожарить яичницу, благо, пара яиц в холодильнике все же отыскались. Да, еще я нашла один огурец и помидор. Правда, огурец уже подвял, но все же это было лучше, чем ничего.

Ну а завершила я свою скромную утреннюю трапезу чашечкой свежесваренного кофе. Уж что-что, а возможность насладиться своим самым любимым напитком я не пропущу ни при каких обстоятельствах.

Из кухни я направилась в спальню: необходимо было выбрать наряд для визита к Сальваторской. Я остановила свой взгляд на недавно купленном ансамбле, состоящем из прямой юбки синего цвета и короткого облегающего жакета на тон светлее.

Расчесав волосы, я уложила их на макушке, закрепив заколкой. Затем нанесла легкий утренний макияж, взяла сумку и спустилась в подъезд. Сев в свою машину, завела мотор и поехала.

Семья Сальваторских проживала в десятиэтажном доме в центре Тарасова на улице Рахова. Я заехала во двор. Он был большой и ухоженный: прямо перед подъездами жильцы разбили клумбы с цветами, а перед скамейками росли деревья. Во дворе было немноголюдно, несколько мамочек следили за детьми, которые катались на качелях и съезжали с горки на детской площадке.

Я подошла ко второму подъезду. Прямо у подъездной двери стояла какая-то низкорослая тетка лет шестидесяти в «дешманских» штанах и свободной блузке темно-серого цвета.

Тетка курила и не соизволила даже отвернуться в сторону, когда я начала набирать на пульте домофона номер квартиры Екатерины Сальваторской.

Это уже было наглостью! Я и сама заядлая курильщица, но никогда не позволяю себе так бесцеремонно дымить в местах общего пользования. Тетка неодобрительно посмотрела на меня. В это время домофон запиликал, я открыла дверь и вошла в подъезд. Сальваторские жили на третьем этаже, поэтому я решила подняться пешком, хотя в доме есть лифт.

Екатерина Владимировна уже стояла около открытой двери своей квартиры, поджидая меня. Я обратила внимание на то, что на лестничной клетке третьего этажа находится еще одна квартира.

– Еще раз здравствуйте, Екатерина Владимировна, – сказала я, подойдя к художнице.

– Здравствуйте, Татьяна. Ничего, что я просто по имени? Без отчества? – спросила Сальваторская.

– Конечно, Екатерина Владимировна. Я все-таки еще не в таком возрасте, когда к имени следует добавлять отчество, – заметила я.

– Да, вы еще молодая, – с улыбкой и легкой грустью сказала художница. – Ну что же мы стоим? Проходите в квартиру.

– Да, конечно, сейчас, Екатерина Владимировна. Только скажите еще вот что. В этой квартире, которая расположена напротив вашей, в ней кто-то проживает? – спросила я.

– Ну да, конечно. В ней живет Геннадий Александрович Черномашенцев, ученый-археолог.

– А он сейчас дома? – задала я еще один вопрос.

– Нет, он в данный момент отсутствует, так как уехал в очередную экспедицию, – ответила Сальваторская.

– И что же, квартира его пустует? – продолжала я задавать вопросы.

– Не совсем так. У Геннадия Александровича есть два сына, они живут отдельно. Но по очереди наведываются в квартиру отца, – объяснила Сальваторская.

– Понятно. Ну что же, Екатерина Владимировна, пойдемте к вам.

– Да, да, мы и так уже стоим столько времени у порога…

Сальваторская посторонилась, пропуская меня внутрь. Из небольшой прихожей я попала в просторную гостиную с хорошим ремонтом и современной мебелью.

– Располагайтесь, Татьяна, где вам удобно, – предложила женщина.

Я села на кожаный диван шоколадного цвета, а Сальваторская устроилась в кресле рядом. Я обратила внимание, что женщина напряженно сжала кисти рук.

– Татьяна, что вам предложить: чай, кофе, сок? – спросила художница. – Простите мою рассеянность, просто… после случившегося я никак не могу прийти в себя. Собственно, вся наша семья, супруг и сын, тоже находятся в подобном состоянии… Так что же вы будете, Татьяна? – повторила свой вопрос художница.

– Екатерина Владимировна, не нужно ничего. Я понимаю ваше состояние, поэтому предлагаю сразу перейти к делу. Расскажите мне, как все произошло, – попросила я. – И вот еще что: вы ведь уже написали заявление в полицию?

– Да, конечно, – кивнула Сальваторская. – Меня подробно расспросили обо всем, что произошло. Записали, запротоколировали. Кажется, это так называется. Знаете, Татьяна, когда рассказывала полицейским, я как будто бы заново переживала весь этот кошмар…

Екатерина Сальваторская поежилась, лицо ее страдальчески исказилось.

– Да, я поняла. Но вам, Екатерина Владимировна, все-таки придется еще раз все рассказать, теперь уже мне. Так как же все это было? – спросила я.

– Ну… Дома я была одна. Супруг ушел в свою мастерскую, он скульптор. А наш сын отправился в университет, он его оканчивает в этом году. Я тоже собиралась в мастерскую, решила поработать над одной своей картиной. Пока одевалась и причесывалась, уже продумывала ракурс картины, краски, другие нюансы. В общем, уже находилась в определенном творческом настрое, когда все ощущения становятся немного другими. И вот когда я открыла входную дверь и уже собралась выйти из квартиры, меня буквально втолкнули обратно! – взволнованно воскликнула художница.

– То есть вас ударили? – уточнила я.

– Ну, не совсем ударили. Просто ткнули пистолетом в лоб и пригрозили пустить его в ход, если я начну кричать. Я повиновалась. Я, наверное, впала в какой-то ступор, потому что вдруг поняла, что закричать я не смогу, даже если бы мне и не приказали молчать. Мышцы как будто бы одеревенели, я стояла как какой-то бесчувственный чурбан.

– Так, понятно. А когда вы открывали наружную дверь, на лестничной клетке вы заметили что-нибудь необычное? – спросила я. – Или же все было как всегда?

– Вы имеете в виду, окинула ли я взглядом лестничную клетку после того, как открыла входную дверь? – уточнила Сальваторская.

– Да, именно это, – кивнула я.

– Нет, Татьяна. Признаться, я даже не успела ни о чем таком подумать, ведь они появились так неожиданно, – сказала художница.

– А сколько человек вломилось к вам в квартиру? Во что они были одеты? Вообще, как они выглядели? Были ли у них какие-нибудь приметы? – забросала Сальваторскую вопросами я.

– Их было двое, – ответила Екатерина. – Хотя, возможно, грабителей было и больше, в том смысле, что остальные ждали на улице. Но в нашу квартиру вломились двое. Такие спортивные, накачанные, как сейчас принято говорить, молодые люди. Они были в спортивных костюмах черного цвета. И в масках, которые скрывали практически все лицо… Вы спросили, были ли какие-нибудь запоминающиеся особенности в их облике. Ну так вот: поскольку они были в масках, то какие-то приметы, даже если они и имелись, возможности разглядеть не было.

– Но то, что возраст у них был молодой, вы это точно определили? – спросила я.

– Ну, в общем, да, – кивнула Сальваторская. – Им можно было дать лет тридцать пять, не больше.

– А по каким признакам это было видно? – спросила я.

– Ну, во-первых, по голосу, – начала объяснять женщина. – Говорил в основном один, второй молчал, так вот, голос выдавал именно молодого человека. А во-вторых, движения у них были такие, я бы сказала, стремительные. Человек в возрасте, даже не очень старый, не может так двигаться, как они.

– Понятно. Что вы еще можете рассказать, Екатерина Владимировна? Как они себя вели? – спросила я.

– Вы знаете, они были, безусловно, жесткими. То есть совершенно без тени сомнения в своих действиях, в том, что они совершают. Отдавали приказы безапелляционным тоном, таким, что ослушание даже не подразумевалось.

– Они отпускали какие-то грубые, нецензурные слова, реплики? – продолжала я спрашивать художницу.

– Нет, вы знаете, Татьяна, ничего такого сказано не было. Мне даже странно, что я не услышала ничего обсценного. Ведь даже на улице сейчас сплошь и рядом можно услышать такие словечки. А эти двое… Они были как будто бы не от мира сего. Какие-то выходцы из инфернального пространства. И черная одежда, и маски специально, я так думаю, были подобраны. Ну, для того, чтобы запугать.

– Так, я поняла вас, Екатерина Владимировна. Продолжайте, – попросила я.

– Так, собственно, и продолжать-то особенно нечего. Они сразу же приступили к делу. То есть велели мне выложить все наличные, которые были в квартире, потом стали обыскивать квартиру на предмет дорогих и ценных вещей. То, что находили, тут же складывали в объемные сумки.

– Что именно они взяли? – спросила я.

– Они забрали крупную сумму денег. Мы с мужем решили сделать подарок сыну в честь окончания университета – подарить ему машину. Специально откладывали для этого деньги… Они забрали дорогие швейцарские часы мужа, вытряхнули из шкатулки мои дорогостоящие украшения…

– Ясно. Я думаю, что ограбление вашей квартиры произошло преднамеренно, то есть преступники знали, что у вас есть что взять. Поэтому совершенно естественно возникает вопрос о том, кто мог знать, что вы собирались покупать машину и что деньги у вас находились дома? Кстати, где именно они лежали? – спросила я.

– В сейфе. Сейф находится в нашей с мужем спальне. Над кроватью висит картина, вот под ней и… Что же касается того, кто мог знать о покупке машин, то я даже и не знаю, что вам ответить. Мы с супругом, в общем-то, и не делали из этого особой тайны. – Екатерина Сальваторская пожала плечами. – А по поводу сына… Я не думаю, что он говорил об этом всем подряд. К тому же я теперь, после ваших слов, уже начинаю как-то по-другому думать о людях из нашего окружения. И мне становится, в общем-то, не по себе. Одно я знаю совершенно точно: эти двое в масках никоим образом не похожи ни на одного из наших знакомых!

– Нет, я ни в коей мере не призываю вас, Екатерина Владимировна, подозревать ваших знакомых в том, что они являются наводчиками преступников. Хотя существуют статистические выкладки: немалая часть всех преступных происшествий происходит от людей, на которых ни за что и не подумаешь. Но оставим это. Я просто пытаюсь сформировать круг причастных к преступлению, для того чтобы понять, откуда следует начинать вести расследование. Очень даже возможно, что ваши знакомые и не входят в него. Но утечка сведений о ваших намерениях – о приобретении машины, я имею в виду – откуда-то ведь произошла.

– Да, конечно. Мы с супругом и сыном уже сами пытались понять, кто мог, как говорится, «навести», – проговорила художница.

– Ну, и к какому же выводу вы пришли? – спросила я.

– Ни сын, ни супруг никому не рассказывали о том, что в квартире находится крупная сумма наличными.

– Ну а о том, что планируется крупная покупка? Тоже не говорили? – тут же уточнила я.

– Я точно никому ничего специально не сообщала. В смысле, конкретное время покупки. Зачем? Муж и сын тоже отрицают. Вообще-то, Татьяна, автомобиль в наше время – это не роскошь, а средство передвижения. Тем более в Тарасове. Сами ведь знаете, как обстоят дела с общественным транспортом. Поэтому приобретение машины у нас, в нашей семье, не считалось чем-то из ряда вон выходящим, – объяснила художница.

– Хорошо. А когда вы планировали покупку машины? – спросила я.

– В принципе, мы уже присмотрели одну модель. Ходили смотреть все втроем, сыну машина понравилась. Единственный момент – частично не хватило средств. Но супруг вскоре должен был получить деньги от продажи своих работ. Вот тогда-то мы и собирались отправиться в салон за машиной. Я вот только что подумала: возможно, кто-то видел, как мы пришли в салон и…

– Кто-то из ваших знакомых? – уточнила я.

– Ну, вроде того. Или же… сами работники салона?

Екатерина Сальваторская вопросительно посмотрела на меня.

Я ответила не сразу.

«И все-таки не могло быть такого, что о покупке машины для сына супруги Сальваторские никому не рассказывали. Да и сам сын тоже вряд ли держал язык за зубами, – подумала я. – Сама же Екатерина только что сказала, что приобретение машины он считают делом обыденным. Стало быть, о крупной сумме денег, выделенной для покупки авто, знали многие. И прежде всего родственники и коллеги по художественному фонду. А соседи? Соседи могли об этом знать?»

– Екатерина Владимировна, скажите, а ваши соседи могли знать о том, что вы собираетесь приобрести машину? – спросила я.

– Видите ли, Татьяна Александровна, с соседями мы очень редко видимся. Так уж получается. К тому же в нашем доме очень много новых жильцов. Кто-то переехал на постоянное место жительства, кто-то сдает свои квартиры. А квартиранты довольно быстро меняются, так что…

– Но вы сказали, что во второй квартире на вашей лестничной клетке живет ученый-археолог, – напомнила я.

– Да, все верно, – кивнула Сальваторская. – Только и с ним мы видимся довольно редко, ведь он часто уезжает в экспедиции на раскопки. Вот и в настоящее время он отсутствует.

– Да, вы сказали, что за квартирой присматривают по очереди его сыновья. А у вас есть их координаты, Екатерина Владимировна? Скажем, номер телефона? – спросила я.

– Да, есть. Геннадий Александрович оставил на всякий случай нам, ну мало ли что.

– Продиктуйте номер телефона, пожалуйста, – попросила я.

Сальваторская назвала телефон:

– Это телефон старшего сына Геннадия Александровича – Вячеслава Геннадьевича Черномашенцева, – пояснила художница. – Но… Татьяна, вы что же, считаете, что это сыновья нашего соседа?!

– Да вы успокойтесь, Екатерина Владимировна. Я совсем не имела в виду то, что ограбление произошло по вине родственников вашего ближайшего соседа, – сказала я.

– Вы знаете, Татьяна, я вот сейчас подумала и…

Художница вдруг остановилась.

– Вы что-то вспомнили, Екатерина Владимировна? – спросила я.

– В общем, когда вы спросили о сыновьях Геннадия Александровича и попросили телефон, то… Я сейчас точно не могу припомнить, кто именно из сыновей – Вячеслав или Валентин – был в тот день в квартире отца. Но мне показалось, что, когда я открывала дверь, чтобы выйти из квартиры, в тот момент из квартиры Геннадия Александровича послышался какой-то звук.

– На что он был похож? – тут же спросила я.

– Ну, вроде как будто бы что-то треснуло, – не очень уверенно сказала женщина. – А может быть, мне все это показалось? Теперь уже и не знаю. Наверное, я ввожу вас в заблуждение своими сомнениями, Татьяна, – виновато добавила она.

«Звук, похожий на треск? Или, может быть, это был звук открываемого замка? – подумала я. – А что, если грабители прятались как раз в квартире соседа, уехавшего в экспедицию? В конце концов, если они решили совершить ограбление в присутствии хозяев, то они должны были где-то находиться, пока хозяева откроют дверь. Кроме того, их необычный вид – одежда черного цвета, маски – могли привлечь внимание жильцов. Они не могли долго находиться в подъезде, да и в подъезд они тоже должны были войти незамеченными… Ведь они не звонили по домофону. Определенно, они должны были где-то прятаться до наступления времени Икс. Так, дом десятиэтажный, на каждом этаже по две квартиры. Предположим, за квартирой Сальваторских наблюдали с верхнего этажа. Возможно ли это? В принципе, да. Риск быть замеченным, конечно, имеется, но он не такой уж и большой. Или нет? Все-таки это рискованно и не очень-то удобно. А вот квартира напротив подходит как нельзя лучше. Но это означает, что у грабителей имелся сообщник. Он и прятал преступников. Нет, все-таки необходимо будет обязательно встретиться с сыновьями этого Черномашенцева».

– Татьяна, – оторвала меня от размышлений Екатерина Сальваторская, – вы поможете нам? Отыщете грабителей? Честно говоря, я, да и супруг тоже не уверены, что полиция найдет их. Мне показалось, что полицейские отнеслись к нашему заявлению… ну, как-то не очень серьезно, что ли. Мне даже один из них сказал, что ограбление – ведь это не убийство. Остались живы – и то хорошо.

– Екатерина Владимировна, я согласна взяться за расследование. Давайте мы с вами сейчас составим договор.

После подписания договора мы обменялись контактами, Сальваторская вручила мне аванс, и я ушла.

Сев в свою машину, я решила поехать к Кирьянову, ведь наверняка он в курсе этого дела. Но сначала необходимо позвонить Владимиру: кто знает, на месте ли сейчас находится полковник полиции? Нет, сначала я погадаю на своих додекаэдрах, ведь я всегда спрашиваю их совета перед тем, как начинаю новое расследование.

Я вынула из черного бархатного мешочка «кости», подержала их в руке, сосредоточилась и мысленно задала вопрос, что мне ожидать в процессе поиска преступников.

Метнув двенадцатигранники на соседнее сиденье, я посмотрела на выпавшую комбинацию чисел. Поскольку гадаю на «костях» я уже давно, то знаю наизусть толкование всех комбинаций.

На этот раз кости заверили меня, что «нет ничего невозможного для человека с интеллектом».

Значит, меня ждет успех. Впрочем, я в этом нисколько и не сомневалась.

Ну, вот, теперь можно звонить Владимиру.

– Алло, Володь. Привет, это я, Татьяна, – сказала я в трубку.

– Привет, Тань, рад тебя слышать, – откликнулся Владимир.

– Володь, ты сейчас никуда не собираешься уходить?

– Пока я на месте. Но как будет дальше – одному богу известно, – со вздохом произнес Кирьянов.

– Понятно. Ну, тогда жди меня, в самое ближайшее время буду у тебя, – пообещала я и отключилась.

По дороге в отделение полиции я размышляла. Почему же все-таки преступники решили совершить ограбление таким вот способом? Не дождаться, пока хозяева уйдут и в квартире никого не будет, а совершить ограбление в их присутствии? Или они сомневались, смогут ли открыть сейф? Но все-таки данные о том, что деньги находились именно в сейфе, у них были.

Я припарковалась на свободном месте и вошла в кабинет Кирьянова.

– Володь, я к тебе по делу об ограблении Сальваторских, – начала я, сев напротив Владимира.

– Да, наши ребята занимаются этим делом, – кивнул Кирьянов. – Опросили соседей, составили опись похищенного, разослали ориентировку в скупки и ломбарды. Ну и, конечно, записали, как именно произошло ограбление: грабители застали хозяйку на пороге собственной квартиры в тот момент, когда она собиралась уходить. Втолкнули обратно, навели пистолет, заставили открыть сейф, забрали деньги, дорогую ювелирку и другие ценные вещи. В общем, работала банда грабителей из трех-четырех человек.

– Екатерина Сальваторская сказала, что у порога квартиры было только двое, – возразила я.

– Остальные поджидали на улице. Надо же было увезти награбленное, на себе столько вещей не потащишь.

– Да, скорее всего, так и было, Володь. Ты сказал, что соседей опросили. Ну и как?

– Никто ничего не видел, как всегда. – Владимир развел руками. – Правда, один сказал, что видел у подъезда машину, «Ладу» белого цвета.

– Номера, конечно, не запомнил.

– Да, не запомнил. Но тут дело в другом.

– Да? И в чем же?

– Пока трудно сказать, – хмуря брови, сказал Кирьянов. – Сдается мне, что тут действовала та же группа, которую уже полгода ищут. Почерк похож. Находят квартиру состоятельного человека, проникают туда без особенного шума, но с наглостью беспредельной и быстро чистят – в присутствии, так сказать, «клиента». Всегда с угрозой применения оружия, но в ход, тем не менее, до сих пор ни разу его не пускали.

– Ну, понятное дело, иначе грабителей тормознули уже в самом начале. Да, и вот еще что: Екатерина Сальваторская сказала, что по домофону звонка не было. Стало быть, преступники дождались, когда в подъезд войдет кто-то из проживающих в доме, и тогда они прошли вместе с ними. Правда, мне непонятна одна вещь, Володь.

– Что именно?

– Судя по рассказу художницы, преступники, которые втолкнули ее обратно в квартиру, были в черных масках и костюмах черного цвета. Ну, свитера или водолазки, брюки. Короче, во всем черном. Но ведь если они дожидались подходящего момента стоя у подъезда, то их определенно смогли бы заметить входящие жильцы. Заметить и запомнить. Но ты говоришь, что твои ребята опросили соседей и никто ничего не видел. В смысле, людей в черной одежде.

– Да, все так и было. Единственное, что заметили жильцы, так это машину, в которую садились два или три человека, – сказал Владимир.

– Они были в черном? – уточнила я.

– Вот тут никто ничего определенного сказать не смог. Ну, не запомнили люди ни внешность, ни цвет одежды, ни номера машины. Правда, время стоянки машины и время ограбления квартир совпадают. Но машина здесь не является главным звеном. Вряд ли преступники использовали один и тот же автомобиль. Скорее всего, они каждый раз угоняли авто, а после возвращали его владельцу. Естественно, для того чтобы замести следы. К тому же угон совершается на сравнительно короткое время.

– Да, я согласна с тобой, Володь. Для того чтобы приехать к месту выбранной заранее квартиры, а затем уехать с награбленным, особо много времени не требуется. А если потом машину возвращают хозяину, то тому нет нужды заявлять об этом в органы. Зачем? Ну, угнали. Но ведь потом вернули, и машина уже на месте. Но как могли преступники в черном оставаться незамеченными для остальных жильцов дома? Кстати, Сальваторская даже назвала их представителями инфернального мира. Я подумала, что у них непременно должны были быть сообщники. Или по крайней мере хотя бы один сообщник. А также должно быть место, где бы они прятались перед тем, как напасть на выходящего из квартиры хозяина. Кстати, в показаниях Екатерины Сальваторской, которые она дала полиции, фигурирует фраза о том, что когда она открывала входную дверь, то услышала звук со стороны соседской квартиры. Звук, по ее мнению, был похож на скрип, – сказала я.

– Насколько мне известно, в показаниях такое зафиксировано не было. А у тебя есть догадка насчет того, что это могло быть, Тань? – спросил Владимир.

– Есть. Объяснение, на мой взгляд, есть только одно. Этот скрип был не что иное, как щелчок открываемого замка, – сказала я.

– То есть ты хочешь сказать, что до этого времени преступники сидели в квартире соседей, а как только художница вышла, то сразу же набросились на нее? – уточнил Кирьянов.

– Да, вполне такое могло иметь место. Екатерина Сальваторская ведь не сразу же открыла входную дверь. Они отпирала замок, этот звук был слышен тем, кто прятался в соседней квартире.

– А что, если Сальваторской это просто показалось? Ты не думаешь, что перепуганной насмерть женщине, все еще не отошедшей от пережитого стресса, могло показаться, что она услышала этот звук? – спросил Владимир.

– В принципе, ей могло показаться, не буду с тобой спорить, Володь. Но все-таки я более чем уверена, что преступников не могло быть на лестничной клетке. Они определенно должны были где-то прятаться до поры до времени. Никто этих людей не видел, поэтому и примет никаких нет. Это говорит о том, что они очень осторожны и предусмотрительны. Нет, не могли они стоять под дверью у квартиры Сальваторских. Их же могли заметить, – сказала я.

– Стало быть, остается квартира соседа, – заметил Владимир.

– Да, в ней проживает ученый-археолог Черномашенцев Геннадий Александрович. В настоящее время он находится в командировке, в экспедиции, как сказала Сальваторская. Однако за квартирой поочередно присматривают сыновья Черномашенцева, – сказала я.

– Ты что же, Тань, хочешь сказать, что сыновья археолога являются сообщниками преступников? – удивленно посмотрел на меня Кирьянов.

– Это нужно еще выяснить. Екатерина Сальваторская дала мне телефон одного из сыновей – Черномашенцева Вячеслава, поэтому в самое ближайшее время я планирую с ним встретиться, – сообщила я.

– Это хорошая идея. Я вот только что знаешь, что подумал?

– Что? – спросила я.

– А то, что ведь квартиру этого соседа Черномашенцева тоже могли ограбить! Ребята, правда, звонили ему, ну, когда занимались с Сальваторскими.

– И что же? – спросила я.

– А ничего! Им никто не открыл. Ну, теперь-то понятно почему. Хозяин в отъезде, сыновья не каждый день приходят. К тому же никто из них никаких заявлений не подавал. Да, Тань, тебе необходимо как можно быстрее связаться с сыновьями и все выяснить, – озабоченно проговорил Владимир.

– А еще, Володь, я хотела бы посмотреть в архиве, какие квартирные кражи совершались и кем именно. Я имею в виду известных «профессионалов». Ну, тех, кто сначала дождется ухода хозяев, и уже только потом лезет в квартиру. То есть действует по старинке, по классике жанра, так сказать. Кто-то из них, возможно, еще находится в отсидке. Но кто-то уже и вышел.

– Понял, Тань. Так ты сейчас будешь смотреть? – спросил Владимир.

– Нет, не сейчас. Я хотела бы в первую очередь связаться с сыновьями Геннадия Черномашенцева, – ответила я. – А вообще-то, Володь, я предполагаю, что скорее всего в случае с Екатериной Сальваторской действовали гастролеры. Причем гастролеры не особо опытные.

– Не особо опытные? Как это понимать? – удивленно произнес Владимир. – Ведь они очень плодотворно поработали с художницей. Да и в других случаях улов у них был очень даже неплохой.

– Ты прав, это все так, – кивнула я. – Я, наверное, не совсем точно выразилась. В общем, я имела в виду, что они отличаются от обычных воров. Ну, прежде всего тем, что не ждут, когда уйдут хозяева, не пускаются после удачно проведенной «операции», то есть грабежа, в безудержную пьянку в ресторанах. Поэтому они до сих пор и не выявлены. Наконец, весь этот черный антураж: маски, костюмы. Да, и довольно-таки вежливое обращение с жертвами. Ведь оружием они только пригрозили, но в ход его не пустили. Кроме того, Екатерина Сальваторская сказала, что разговаривали они жестко, но без матерных слов. Согласись, что это как-то нетипично для классических воров и грабителей.

– Ну и к какому же выводу ты, Тань, пришла? – спросил Владимир.

– Я думаю, что действовал кто-то из тех, кто занимается спортом. Ну, или занимался раньше. Екатерина Сальваторская сказала, что фигуры у этих двоих были спортивные, накачанные. Еще я подумала бы на людей, имеющих военную подготовку. Как минимум отслуживших. Ну, вот как-то так, – высказала я свои предположения.

– Возможно, ты, Тань, близка к истине, – задумчиво ответил Кирьянов.

– Ладно, я пойду, Володь, – сказала я, вставая.

– Удачи тебе, Тань. Я поручу стажеру просмотреть архивы, – пообещал Владимир.

– Заранее тебе спасибо.

Я вышла из управления полиции, села в свою машину и начала звонить Вячеславу Черномашенцеву.

После нескольких длинных гудков мужской голос сказал:

– Алло, вас слушаю.

– Алло, это Вячеслав Геннадьевич Черномашенцев? – Я решила уточнить.

– Да, это я, – подтвердил Вячеслав. – А с кем я говорю?

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, – представилась я.

– Но мне не нужен частный детектив, – с недоумением в голосе произнес Вячеслав Черномашенцев.

– Дело в том, что меня наняла соседка вашего отца, Екатерина Владимировна Сальваторская, – начала я объяснять ситуацию.

– А что у нее случилось и какое отношение к этому имею я? – с еще большим недоумением спросил мужчина.

– У Сальваторских случилось несчастье, их ограбили. Причем ограбили прямо на глазах хозяйки, унесли ценные вещи и деньги, – сказала я. – Екатерина Владимировна наняла меня для расследования ограбления.

– Ну ничего себе! И что с Екатериной Владимировной? Как она? – озабоченно спросил Вячеслав Черномашенцев.

– Слава богу, Екатерина Владимировна не пострадала, с ней все хорошо. Но нам с вами, Вячеслав Геннадьевич, необходимо будет встретиться, – сказала я.

– А на предмет чего? – спросил мужчина.

– Екатерина Владимировна сказала, что вы периодически заходите в квартиру своего отца проверить, все ли в порядке.

– Ну да, все так, – подтвердил мужчина. – Но я не понимаю, почему вы хотите встретиться? Или вы меня подозреваете в ограблении Сальваторских?

– Нет! Совсем нет, Вячеслав Геннадьевич, – поспешила я заверить мужчину. – У меня и в мыслях ничего подобного не было. Однако у меня и у полиции, кстати, тоже нет уверенности в том, что квартира вашего отца осталась в неприкосновенности, – сказала я.

– А что, есть следы взлома? – взволнованно спросил Вячеслав Черномашенцев.

– Нет, ничего такого нет. Но это на первый взгляд. Ведь неизвестно, что там внутри. Вот поэтому я и звоню вам. Давайте вместе проверим, все ли в квартире в порядке. Когда мы можем с вами встретиться? – спросила я.

– Так вы считаете, что и квартиру отца тоже могли обчистить? Только этого не хватало! Вот что: я готов приехать в самое ближайшее время! Ну, скажем, минут через двадцать – тридцать. А вы как? Вы временем сейчас располагаете? – спросил мужчина.

– Да, вполне. Через двадцать минут я тоже буду на месте, – заверила я Вячеслава Черномашенцева.

Я завела машину и поехала, но через некоторое время попала в пробку. Вот ведь незадача! Я ведь пообещала Вячеславу подъехать в течение двадцати минут. Однако я стояла на месте уже больше этого времени. Что же случилось на дороге? Не иначе как какое-нибудь ДТП. Нужно позвонить Черномашенцеву и предупредить, что я опоздаю. Однако не успела я набрать номер Вячеслава, как зазвонил мой сотовый.

– Алло, Татьяна Александровна?

– Да, это я.

– Это Вячеслав Геннадьевич. Звоню вам, чтобы сообщить, что я застрял на дороге. Пробки, чтоб их! – в сердцах воскликнул мужчина.

– Очень хорошо вас понимаю, Вячеслав Геннадьевич. Я и сама оказалась в такой же ситуации, – сообщила я.

– А, ну раз так…

– Да, давайте тогда уж договоримся вот о чем: когда вы подъедете к дому своего отца, то, пожалуйста, дождитесь меня. Мне важно осмотреть квартиру в том состоянии, в котором она находится, – попросила я.

– Я понял вас. То есть ничего не трогать.

– Да, совершенно верно, – подтвердила я.

– Тогда до встречи, – сказал Вячеслав и отключился.

Да, предупредить сына соседа Екатерины Сальваторской было необходимо. Ведь если в квартире побывали сообщники грабителей, то они могли оставить следы, которые подлежат идентификации. А вдруг это будет одна из немногих возможностей отыскать преступников?

К счастью, пробка вскоре рассосалась, и уже через десять минут я подъезжала к дому на улице Рахова.

Я заглушила мотор. Интересно, Вячеслав Черномашенцев уже приехал? Только я об этом подумала, как во двор въехал темно-зеленый «Фольксваген». Машина остановилась, и из салона вышел высокий, интересный мужчина лет сорока пяти в темно-синем костюме. Он включил сигнализацию и вынул сотовый телефон. Затем он набрал номер, и у меня отозвался вызов.

– Алло, – сказала я.

– Татьяна Александровна, это Вячеслав, я подъехал и нахожусь во дворе, – сообщил Черномашенцев.

– Да, да, я вас вижу, Вячеслав Геннадьевич, – сказала я.

Черномашенцев удивленно посмотрел по сторонам. Я уже вышла из своей машины и направилась к нему.

– Еще раз здравствуйте, Татьяна Александровна, – сказал Вячеслав.

Я кивнула. Черномашенцев вынул из кармана брелок с ключами и открыл дверь подъезда.

Мы начали подниматься. Подойдя к лифту, Черномашенцев нажал кнопку вызова. Видимо, лифт в это время находился на самом верхнем этаже, потому что спускался вниз он довольно долго. В принципе, за это время можно было бы подняться и пешком, ведь квартира находилась на третьем этаже. Но поскольку лифт Черномашенцев уже вызвал, то пришлось ждать. Возможно, мужчине тяжело подниматься по лестнице. Хотя по внешнему виду этого не скажешь: он был подтянутый и стройный. Но мало ли что, ведь внешность может быть обманчивой.

– Да, Татьяна Александровна, – обернулся ко мне Вячеслав, – я вот что хотел уточнить. Ведь это несчастье с соседями моего отца, с Сальваторскими то есть, случилось уже несколько дней назад? Я правильно понял?

– Да, все верно, – ответила я.

– Тогда почему же вы пригласили меня осмотреть квартиру отца только сегодня? – задал вопрос Черномашенцев.

– Потому что Екатерина Владимировна только сегодня попросила меня заняться расследованием ограбления, – ответила я и, в свою очередь, поинтересовалась: – А почему вы об этом спросили?

– Так ведь в квартире отца тоже находятся многие ценные вещи. У него имеется уникальная библиотека, которая включает редкие издания. Кроме того, есть очень важные для него источники по работе. Не знаю, известно ли вам, но мой отец является археологом. Его приглашают на исторически раскопки не только у нас в стране, но и за рубежом, – сказал Черномашенцев.

– Да, мне это известно, Екатерина Владимировна сказала, – кивнула я.

– Поэтому будет весьма досадно, если вдруг что-либо пропадет. То есть я имею в виду кражу. Да что там «досадно»! Отец этого просто не переживет! – воскликнул Черномашенцев.

– Ну, вы подождите, Вячеслав Геннадьевич, раньше времени так волноваться и сокрушаться. Возможно, что не все так трагично, как вы себе представляете, – попробовала я успокоить Черномашенцева.

– Нет, я все-таки не понимаю, куда же смотрела полиция? Почему же наши доблестные полицейские сразу же не осмотрели квартиру соседей? Или им это и в голову не пришло? Да, видно, не случайно Екатерина Владимировна решила прибегнуть к помощи частного детектива. Иначе… В общем, полагаться на успех нашей полиции может только очень наивный чудак, – с горечью и досадой сказал мужчина.

– Вы напрасно так думаете о деятельности полицейских, – возразила я. – Оперативники очень многое предприняли в качестве первоначальных шагов.

– Например? – Вячеслав вопросительно взглянул на меня.

– Например, опросили практически всех жильцов этого подъезда, – ответила я.

– Но, конечно же, никто ничего не видел и не слышал. И никто ничего не сказал. Как в той песенке: «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу», – насмешливо процитировал мужчина.

– Дело еще и в том, Вячеслав Геннадьевич, что, насколько мне известно, полицейские, которых вызывала Екатерина Владимировна, собирались осмотреть и квартиру вашего отца. Они звонили и стучали в дверь. Но им никто не открыл, – сказала я и задала вопрос: – Кстати, вы ведь посещаете квартиру своего отца, Вячеслав Геннадьевич. Когда вы были в ней в последний раз?

– Это было… ммм… три дня назад, кажется. Впрочем… Вы знаете, я совсем замотался с работой, поэтому последнее время бывал здесь нерегулярно. Сессия надвигается, студенты, зачеты, рефераты, курсовые…

– Вы преподаватель? – спросила я.

– Да, я преподаю философию в консерватории. Иногда не получается вырваться, чтобы наведаться сюда. Но у меня есть младший брат Валентин. Мы с ним по очереди следим за квартирой отца.

– А вы не знаете, в этот период – три-четыре дня, пока вы были заняты со студентами, – ваш брат наведывался в квартиру отца? – спросила я.

– Н-не знаю. А что? Это важно? – спросил мужчина.

– Важно все, Вячеслав Геннадьевич, – заметила я.

– Признаться, мне, в общем-то, не совсем с руки вот так вот сюда мотаться. Ведь живу-то я в «Юбилейном».

– Но ведь вы на машине, – возразила я.

– На авто, да, – вздохнув, согласился со мной Черномашенцев, – но все равно. Однако ничего не поделаешь, я вынужден подчиняться. Отец довольно строг, перечить ему – себе дороже. К тому же младшему брату… ну, лично у меня доверия к нему нет. Видите ли, Валентин моложе меня почти на семнадцать лет. Да, я родился, когда отец только что окончил вуз, а мама поступила в университет. Отец работал, мама училась. Поэтому в основном мною занимались бабушка и дедушка. Ну, а к рождению Валентина мои родители были уже осознанными и сами занимались воспитанием брата. Да вот только… А, ладно, – не договорил Вячеслав и махнул рукой.

К этому времени лифт уже прибыл и приветливо распахнул двери. Вячеслав Черномашенцев пропустил меня вперед и нажал кнопку.

В лифте мужчина молчал, видимо погруженный в свои мысли, скорее всего, о том, не пострадала ли от грабителей квартира отца.

– Вячеслав Геннадьевич, – начала я.

– А? Что? Вы что-то сказали? – встрепенулся Черномашенцев.

– Нет, я пока еще ничего не сказала. Я хотела уточнить: значит, ключи от квартиры Геннадия Александровича имеются только у вас, у вашего брата и… У кого еще есть ключи? – спросила я.

– Ну, естественно, у отца, который сейчас в экспедиции, – ответил Вячеслав.

«Значит, ключи от квартиры Геннадия Александровича Черномашенцева имеются всего у трех человек: у самого хозяина и у двух его сыновей. Учитывая то обстоятельство, что сам хозяин квартиры сейчас находится в командировке, то есть за пределами Тарасова, стало быть, доступ в квартиру имеют всего два человека, – подумала я, – уже легче. Правда, еще неизвестно, не попадал ли ключ от квартиры к посторонним».

Лифт остановился, и мы с Вячеславом вышли на лестничную площадку. Мужчина подошел к двери квартиры своего отца и вставил ключ в замочную скважину.

– Не представляю, что произойдет с отцом, если обнаружится, что и в его квартире побывали грабители. Если обнаружится пропажа раритетных книг отца, то… мне даже страшно подумать о последствиях, – пробормотал Вячеслав, открывая дверь.

– Однако то, что произошло с Екатериной Владимировной, согласитесь, нельзя сравнить с этими последствиями, о которых вы говорите, – возразила я. – Ведь Сальваторскую могли убить. Только чудом с женщиной не произошло ничего трагического и непоправимого.

– Да, я согласен с вами, Татьяна Александровна. Давно уже говорил отцу, что необходимо решить вопрос с обеспечением безопасности квартиры. Да только…

Вячеслав Черномашенцев не договорил и махнул рукой.

– Проходите, – сказал мужчина, когда открыл дверь. – Или, может быть, первым войду я? А то мало ли что?

– Нет уж, предоставьте мне это право, право войти в квартиру первой, – твердо сказала я.

– А что, у вас есть оружие? Пистолет, например? – поинтересовался Черномашенцев.

– Пистолет у меня есть, но думаю, что в данном случае он будет без надобности, – ответила я.

Я вошла в прихожую.

– Давайте я включу свет, Татьяна Александровна, в прихожей ведь темно, – сказал Вячеслав.

Мужчина уже приготовился это сделать, но я его остановила.

– Вячеслав Геннадьевич, на выключателе могут остаться отпечатки пальцев злоумышленников, если они уже успели побывать в квартире вашего отца. Поэтому сделаем так…

С этими словами я открыла свою сумку и достала оттуда перчатки. Только после того, как натянула перчатки, я включила свет. Прихожая тут же озарилась не очень ярким приятным светом. В ней находились встроенный шкаф для одежды, мягкий пуфик и антикварного вида круглый столик.

– А вы действуете как настоящий, профессиональный частный детектив, Татьяна Александровна. Перчатки вот надели, – заметил Черномашенцев.

«Как настоящий, профессиональный детектив?! Вот ничего себе! – подумала я. – А кто же я, по его мнению? Дилетант, что ли? Но возможно, Черномашенцев посчитал, что сделал мне комплимент?»

– Я же объяснила вам, Вячеслав Геннадьевич, что могут остаться чужие следы. Вот поэтому я и не стала включать свет, не предприняв меры предосторожности. Кстати, когда вы вставляли в замочную скважину ключ, вы не заметили ничего подозрительного? – спросила я.

– А что конкретно вы имеете в виду? – несколько удивленно спросил Вячеслав.

– Ключ поворачивался легко или не очень? – пояснила я свой вопрос.

– Да нет, нормально он поворачивался. Как всегда, – ответил мужчина.

Черномашенцев оставил меня в прихожей и стремительно прошел внутрь квартиры. Вскоре я услышала, что Вячеслав раздвигает занавески, раскрывает ящики, хлопает дверцами, – словом, проверяет комнаты. Наконец мужчина вернулся в прихожую.

– Уф, кажется, пронесло! – с облегчением выдохнул Черномашенцев.

– Ну что? Все осталось на своих местах? – спросила я.

– Да, слава богу, все ценные отцовские фолианты как стояли на полках, так и стоят. Так… а где же…

– Что-то не так? – спросила я.

– Да… дело в том, что в прихожей на стене всегда висела маска африканского колдуна, а теперь ее нет, – растерянно проговорил Черномашенцев.

– А что, эта маска – ценная вещь? Геннадий Александрович будет очень расстроен, когда по возвращении домой не найдет эту вещь? – спросила я.

– Нет, ничего особенно ценного в этой маске нет. Это просто, ну, сувенир, что ли. Эту маску кто-то подарил отцу, я уже даже и не помню, кто именно. Так что отец однозначно не расстроится. Но меня напрягает то, что она куда-то делась… Что это может означать, Татьяна Александровна? Значит… в квартире кто-то был? – встревоженно спросил Вячеслав.

– Стало быть, в комнатах все находится на своих местах? – не отвечая на вопрос Черномашенцева, задала я свой.

– Да, все так, как и было, – ответил мужчина. – Коллекция нецке на месте. Этими фигурками отец тоже очень дорожит. Почти так же, как и своими книгами.

– Позвольте, теперь я осмотрю комнаты, – сказала я.

– Да, конечно.

Квартира ученого-археолога состояла из двух изолированных комнат: просторной гостиной и комнаты, немного поменьше по размерам. Эта комната, надо полагать, выполняла функцию спальни. Да, так оно и было: двуспальная кровать, две тумбочки с обеих сторон, на которых стояли лампы под розовыми абажурами, банкетка и кресло в углу. Гостиная была заставлена стеллажами с книгами. Увидела я и коллекцию нецке – маленьких фигурок китайских божков, о которых сказал Вячеслав.

– Значит, все осталось на своих местах, – сказала я, возвращаясь в прихожую.

И тут мое внимание привлек небольшой пакетик, который находился на столике. Я взяла в руки этот пакетик. Он оказался надорванным, и на столик просыпалось несколько крошек какого-то вещества.

– А это что такое, Вячеслав Геннадьевич? – спросила я.

– А, это… Это – корм для рыбок, – объяснил Черномашенцев.

– У Геннадия Александровича есть аквариум? – спросила я.

– Да, он находится в гостиной. Хотя при постоянных отлучках отца, я имею в виду командировки, забота о рыбках ложится на наши с братом плечи. Хорошо еще, что цветов, которые необходимо поливать, у отца нет. Только… я не понимаю, почему пакетик с кормом надорван? В прошлый раз такого не было…

«Пропажа маски африканского колдуна, плюс пакетик с кормом для рыбок… Не означает ли это, что в квартире Геннадия Александровича действительно кто-то побывал?» – подумала я.

– Вы хотите сказать, что ранее этот пакетик был целым и невредимым? – спросила я.

– Да. Хотя возможно, что целостность упаковки была нарушена. Но крошек на столике не было. В этом я уверен… Впрочем, ладно. Самое главное, что собрания сочинений и коллекция отца остались нетронутыми и на своих местах, – сказал Вячеслав Черномашенцев.

– Я все-таки хочу уточнить, Вячеслав Геннадьевич: вы уверены, что в квартире вашего отца вы не нашли ничего такого, что бы свидетельствовало о пребывании чужих людей?

– Ну… На все сто процентов я, возможно, и не могу быть уверенным в этом. Но на девяносто целых и девяносто девять сотых – пожалуй, что да, я уверен, – ответил Черномашенцев.

– Но как же быть с пропавшей маской африканского колдуна и просыпанным кормом для рыбок? – спросила я.

– Э…

Вячеслав Черномашенцев на секунду заду-мался.

– Скорее всего, просыпанный корм – это дело рук моего младшего брата Валентина. Он всегда, еще, можно сказать, с младенчества отличался небрежностью и неряшливостью. Для него оставить немытую тарелку или чашку – это само собой разумеющееся. Наверное, и в данном случае Валька задел пакетик и немного корма просыпалось. Ну а братец, по своему обыкновению, даже не обратил на это внимания, – объяснил мужчина.

– Ну, с кормом для рыбок такое объяснение еще может подойти. А как же быть с маской африканского колдуна? – спросила я.

– Да что с ней быть-то? С этой маской? Наверное, тоже Валентин унес. Хотя… нет, это вряд ли. Она и ему тоже не нравилась, – сказал Вячеслав и добавил: – Знаете, Татьяна Александровна, вы посеяли сомнение. Сейчас я уже и сам начинаю думать, что в квартире могли побывать посторонние люди в то время, пока мы с братом отсутствовали. Я ведь вам уже говорил, что мы по очереди с Валентином наведываемся в квартиру, когда отец отправляется в командировки. Но, с другой стороны, если Валентин был в квартире уже после меня, то он мог взять маску этого дурацкого колдуна и просыпать корм. Он никогда не заморачивается такими мелочами. Он вообще считает, что все, что не касается его драгоценной персоны, все является несущественным. Такая уж него экзистенция…

«Ну вот, сейчас Вячеслав начнет сыпать философскими категориями, – подумала я. – Вот уже и экзистенцию упомянул. Однако необходимо будет позвонить Кирьянову для того, чтобы он прислал сюда эксперта. Возможно, он обнаружит чьи-то пальчики, которые впоследствии можно будет идентифицировать».

– …да, Кьеркегор и его последователи Карл Ясперс и Лев Шестов весьма доказательно обосновали это в своих работах, – продолжал между тем Вячеслав Черномашенцев, пока я задумалась об идентификации отпечатков.

– Простите, Вячеслав Геннадьевич, – прервала я «лекцию» преподавателя философии, – я сейчас позвоню в управление полиции и вызову криминалиста.

– А он-то здесь зачем? Ведь я же сказал, что все вещи на своих местах, беспорядка и следов поиска чего бы то ни было я не обнаружил. Так что же тогда будет искать криминалист? – недоуменно спросил Черномашенцев.

– Специалист всегда знает, что и где искать. Давайте, Вячеслав Геннадьевич, доверимся профессионалам, – не без намека ответила я, имея в виду его ранее сказанный сомнительный комплимент в мой адрес: «настоящий, профессиональный частный детектив».

Вячеслав Черномашенцев промолчал. А я вынула из сумки свой сотовый и набрала Владимира:

– Алло, Володь, привет, это я, Татьяна. Послушай, кто у тебя сейчас свободен из экспертов? – спросила я.

– А что случилось? Зачем тебе эксперт, Тань? – удивленно спросил Владимир.

– Я сейчас нахожусь в квартире соседа Екатерины Сальваторской. Он в данный момент отсутствует, находится в командировке. За его квартирой по очереди присматривают его сыновья. Вот с одним из них, с Вячеславом Геннадьевичем Черномашенцевым, я сейчас и нахожусь. Как сказал мужчина, в квартире пропала одна вещь. Существует подозрение, что в квартире соседа Сальваторской побывал кто-то посторонний, – объяснила я.

– Понятно, Тань. Ладно, я сейчас выясню, кого можно направить, – пообещал Кирьянов. – Да, давай сразу адрес, куда направить.

Я продиктовала адрес и отключилась, ожидая результата.

Минут через семь затренькал мой сотовый.

– Тань, это я, Кирьянов. Слушай, удалось найти только Константина Соловьева, – сказал Владимир.

– Константин Соловьев? А кто это? – спросила я.

– Новенький, недавно работает. Но специалист он хороший.

– Хорошо, буду ждать его, – сказала я.

– Ну, тогда он сейчас выезжает.

– Спасибо, Володь. И пока.

– Пока, Тань.

Ждать Константина пришлось не очень долго. Минут через пятнадцать в дверь позвонили. Я открыла и увидела молодого мужчину.

– Добрый день, Татьяна Александровна. Меня прислал Владимир Сергеевич, – сказал Соловьев.

– Да, да. Проходите, пожалуйста. Необходимо проверить комнаты и, прежде всего, прихожую, – сказала я.

Константин начал с прихожей, затем перешел в комнаты. Вскоре он вернулся:

– Есть некоторые следы, Татьяна Александровна. Но необходимо сравнить по картотеке.

– Спасибо вам большое, Константин, – поблагодарила я эксперта.

– Да собственно, это же моя работа, так что не за что, – несколько смущенно ответил мужчина.

– Всего вам доброго, – сказала я.

Константин ушел, а я обратилась к Вячеславу:

– Вячеслав Геннадьевич, мне необходимы координаты вашего младшего брата, Валентина Геннадьевича.

– Простите, а зачем вам мой брат? – удивленно спросил Черномашенцев. – Мы ведь вроде все осмотрели в квартире отца. Вот и криминалист провел экспертизу. Что же еще?

– Вячеслав Геннадьевич, ваш брат, если он побывал в квартире уже после вас, мог еще что-нибудь заметить, что способно пролить свет на личность грабителей, – объяснила я. – Кроме того, необходимо все-таки прояснить вопрос с маской колдуна и закрыть эту тему, если вещь взял он. Или наоборот.

– Ну ладно. Если вы так считаете… Записывайте адрес брата…

Вячеслав продиктовал название улицы, номер дома и квартиры. Немного помедлив, Черномашенцев дал и телефон Валентина. Причем выражение лица при этом у мужчины было сокрушенное, как будто бы Вячеслав сомневался, правильно ли он поступил.

– Так, а когда ваш брат бывает дома? Какой у него график работы? – спросила я.

– Хм… Вы знаете, Татьяна Александровна, у Валентина было столько мест работы, что я даже и не знаю, где он работает в данный момент. Хотя… постойте, сейчас я вспомню. Кажется, Валентин что-то говорил про редакцию под названием «Марафон». Да, вроде бы там.

– А что это за редакция? Точнее, что это? Газета, журнал? – начала я уточнять.

– Вот понятия не имею, Татьяна Александровна. Брат подвизался во многих сферах. Уследить за всеми его перемещениями у меня просто не было возможностей. У меня семья: жена, дети. Это Валентин не обременен семейными узами, вот он и порхает по жизни, как мотылек. Собственно, так было еще с дошкольного возраста. Родители, в частности мама, водили его на занятия практически во все кружки для развития. Музыкальная школа, танцы, языки, спорт. Но, как мне кажется, развили в нем привычку бросать на полпути любое дело, не доводя начатое до конца. Впрочем, я рано начал жить самостоятельно, поэтому во все нюансы жизни младшего брата не вникал. Поэтому… вот так, Татьяна Александровна.

Вячеслав Черномашенцев развел руками.

– Понятно, Вячеслав Геннадьевич, – кивнула я.

– Если я вам больше не нужен, то я пойду, – сказал мужчина.

– Да, конечно. Спасибо вам, – поблагодарила я.

Мы вместе с Черномашенцевым вышли из квартиры. Я решила опросить жильцов, вдруг кто-нибудь что-нибудь слышал или видел. Однако так ничего дельного я и не выяснила.

В одной квартире мне пришлось разговаривать через закрытую дверь с ребенком лет десяти. Выяснилось, что родители работают весь день и застать их дома можно только поздно вечером. Еще в одной квартире дверь мне открыла старушка – божий одуванчик. Из ее рассказа я поняла, что она плохо слышит и так же плохо видит и что она всецело полагается на своих родственников. Как оказалось, родственники тоже работают день-деньской, а ей настрого запретили подходить к двери и разговаривать с незнакомыми людьми. Но вот она почему-то решила нарушить запрет и открыла мне дверь.

В других квартирах я разговаривала с уже более вменяемыми жильцами. Но и они ничего толкового не рассказали. Судя по всему, грабители не разгуливали в масках по подъезду, они входили в него в обычной одежде и где-то облачались в черное.

Я вышла из подъезда и направилась к своей машине, по пути обдумывая план действий. Сначала я позвонила Валентину Черномашенцеву, однако бесстрастный голос автоответчика объявил, что абонент находится вне зоны действия сети.

Что ж, у меня есть еще одна возможность отыскать младшего сына Геннадия Александровича Черномашенцева – через редакцию «Марафон».

Как оказалось, такое название имело модельное агентство. Видимо, Вячеслав не совсем точно сообщил мне место работы своего брата, упоминая слово «редакция».

Я вбила в навигатор название и уже через полчаса входила в большой и светлый кабинет к заместителю руководителя агентства. Это был мужчина лет тридцати пяти, подвижный и улыбающийся. Кажется, улыбка не сходила с его худощавого лица, обрамленного светлыми волосами.

– Очень приятно, очень приятно, – зачастил Олег Петрович Сидоров, так он представился, когда я прошла в кабинет и села в кресло.

– Олег Петрович, не буду отнимать у вас время и перейду сразу к делу, – начала я. – Скажите, у вас работает Валентин Геннадьевич Черномашенцев?

– А… э… А что случилось? – немного испуганно спросил заместитель руководителя.

– Нет, ничего не случилось. Разве что-нибудь должно случиться? – спросила теперь уже я.

– Нет, не должно… наверное. Просто я не совсем понимаю, чем вызван ваш интерес к Черномашенцеву.

– У меня имеются сведения, что Валентин Геннадьевич работает в вашем агентстве. И поскольку его телефон не отвечает, то я решила узнать о графике его работы непосредственно здесь, – объяснила я.

– Видите ли, простите, вы не представились. – Сидоров вопросительно посмотрел на меня.

– Татьяна Александровна, частный детектив, – сказала я.

– Частный детектив? – переспросил мужчина. – Но почему? Черномашенцев что-то натворил, если им интересуется частный детектив?

– На данном этапе происходит выяснение всех обстоятельств, – обтекаемо ответила я.

– Понятно. Так вот, Татьяна Александровна, боюсь, что Валентин Геннадьевич у нас уже больше не работает, – ответил мужчина.

– Он что же, уволился? – поинтересовалась я.

– Нет, нашему руководству пришлось его уволить, – сказал мужчина.

– Причина? – коротко спросила я.

– Появление на работе в нетрезвом виде, прогулы, загулы, – перечислил Сидоров. – Плюс ко всему весьма посредственный профессионализм. Сами понимаете, держать такого работника – себе дороже.

– Понятно, – сказала я, вставая. – Что же, всего вам доброго.

– И вам тоже.

Я вышла из офиса модельного агентства. Попробую-ка я набрать Валентина Черномашенцева еще раз. Но, повторив попытку, я снова услышала голос автоответчика.

Ладно, домашний адрес этого неуловимого Валентина у меня имеется, поэтому сейчас я поеду к нему домой. Возможно, соседи подскажут, где он еще может быть.

Я села в свою машину, завела мотор и поехала.

Остановившись у десятиэтажного дома по улице Талалихина, я припарковала машину в просторном дворе и подошла к третьему подъезду. Только я приготовилась набрать номер квартиры Валентина Черномашенцева на пульте домофона, как подъездная дверь открылась и из подъезда вышел сухонький старичок с пуделем на поводке. Старичок подозрительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. А я быстро вошла в подъезд и направилась к лифту.

На шестом этаже я вышла из лифта и направилась к железной двери, обитой деревянными рейками. Позвонила в квартиру Валентина Черномашенцева и принялась ждать. Прислушавшись, я не заметила никаких шагов и вообще признаков того, что кто-то собирается отозваться на мой звонок.

Нужно позвонить соседям. Вдруг они что-нибудь знают, где можно найти Валентина?

Так я и сделала. Вскоре дверь открылась, и на пороге показалась маленького роста старушка в теплом байковом халате.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с женщиной.

– Добрый день, – ответила она и тут же спросила: – А вы к кому будете?

– Вот, звоню вашему соседу, Валентину Геннадьевичу, но он не открывает. Вы не знаете, он дома сейчас? – спросила я.

– Не знаю, – растерянно ответила старушка и пригласила: – Проходите в квартиру, что же мы на пороге-то стоим.

Прихожая была довольно маленькая, но широкая. Из комнаты, в которую вел узкий коридор, вышла молодая девушка.

– Бабуля, это к тебе пришли? – спросила она старушку.

– Нет, Лерочка. Это к Валентину, но его не оказалось дома. Где он может быть, ты не знаешь? – спросила старушка внучку.

– Откуда мне знать, бабуля, – фыркнула девушка и скрылась в глубине квартиры.

Вскоре она вернулась с пакетом для мусора в руке.

– Бабуль, я пойду мусор выброшу, – крикнула она и вышла на лестничную клетку.

– Да вы проходите в квартиру, – пригласила меня старушка, – нехорошо разговаривать в проходе.

В небольшой комнате старушка усадила меня на стул, а сама села на кровать, застеленную шерстяным пледом.

– Так вы, значит, знакомая Вали будете? – спросила она.

– Да, и мне очень нужно его увидеть, – ответила я.

– Понимаю, – вздохнула пожилая женщина, – да только где же он… кто знает? Так-то он хороший человек, вежливый, обходительный, всегда готов помочь. Они с моим внуком дружили раньше. Только вот уже несколько лет внук живет за границей, там у него работа. А вот и фотография, где Валя вместе с моим Максимом.

Женщина встала с кровати, подошла к серванту еще советских времен и достала оттуда фото.

– Вот мой Максим, а вот Валя, – сказала женщина.

Я посмотрела на фото. Валентин Черномашенцев оказался молодым человеком лет тридцати трех – тридцати пяти, с уже заметными залысинами.

Старушка начала рассказывать о своем внуке, о том, как он хорошо устроился на новом месте, еще о каких-то событиях в его жизни. Я из вежливости послушала немного, а потом, извинившись, поднялась со стула.

– Ну, я, пожалуй, пойду, – сказала я старушке. – Зайду попозже, может быть, тогда Валентин Геннадьевич будет дома.

– Конечно, заходите еще, – кивнула пожилая женщина.

Я вышла из подъезда и увидела Леру, которая, по-видимому, возвращалась после выбрасывания мусора. Во всяком случае, пакета с мусором в ее руке уже не было.

– Если вы хотите найти Валентина, поезжайте в ночной клуб «Элефант», – сказала девушка, поравнявшись со мной.

Ночной клуб? Хм… ладно, поеду.

Вскоре я уже сидела около барной стойки «Элефанта». Мне повезло: я приехала как раз к его открытию – в это время можно было запросто попасть в клуб, не прилагая особых усилий. Придав своему лицу независимое выражение, я с невозмутимым видом прошла внутрь. Охранник слишком поздно спохватился, но дело было сделано, к тому же сзади напирали другие желающие.

Я осмотрелась: посетителей было не очень много. Тогда решила обследовать это заведение, ведь я еще ни разу не была в «Элефанте». Как оказалось, кроме бара здесь было еще несколько залов. Слегка отодвинув тяжелую бархатную портьеру, я увидела несколько столов, за которыми с сосредоточенным видом сидели в основном мужчины. Правда, среди них заметила и двух дам в вечерних туалетах и с драгоценностями. Ах вот оно что! Оказывается, в этом ночном клубе было еще и нелегальное казино.

Я решила узнать про Валентина Черномашенцева у бармена – молодого парня с серьгой в левом ухе.

– У вас есть что-нибудь выпить? – спросила я.

– Все, что угодно, на любой вкус, – тут же отозвался он.

– Ну, тогда приготовьте мне что-то такое… необычное, – попросила я.

– Сию минуту.

Вынув две бутылки, бокал и шейкер и «поколдовав» над ними в течение нескольких минут, бармен поставил передо мной готовый напиток:

– Прошу вас.

Сделав один глоток, я одобрительно кивнула: коктейль мне понравился, он был освежающим и приятным на вкус.

– Ну что? Повторить? – спросил парень.

– Чуть позже, – улыбнулась я. – А сейчас… скажите, Валентин Черномашенцев уже пришел?

Несмотря на то что я попыталась охватить взглядом присутствующих в игорном зале, мне не удалось идентифицировать Валентина, в зале был полумрак.

– Э… я не видел Валентина, – немного помявшись, ответил парень.

– Но он тебе знаком, не так ли? – продолжала я допытываться и положила на барную стойку купюру.

Денежный знак тут же исчез за стойкой бара.

– Ну, как знаком… скорее, это шапочное знакомство, – сказал бармен.

– Он часто у вас бывает? – продолжала я задавать вопросы.

– Ну, не так чтобы очень часто, но… бывает.

– Играет?

– Да… поигрывает.

– Выигрывает? Или наоборот?

Бармен задержался с ответом, и я положила перед ним еще одну купюру.

– Ну… пятьдесят на пятьдесят, – ответил парень. – Тут строгий контроль.

Так, кажется, Валентин Черномашенцев, оставшись без работы, решил попытать счастья в казино. А насчет того, что здесь строгий контроль, так это понятно. Схема известная: картежники-профи делают вид, что они новички, и «проигрывают» настоящим новичкам. Но делается это для того, чтобы поддержать интерес к игре, чтобы клиент не сорвался с крючка. Естественно, что профессионалов страхуют владельцы казино, а те за это отдают им часть прибыли. Не исключено, что Валентин Черномашенцев проигрался, как говорится, в пух и прах или же скоро проиграется, ведь он не профессионал.

Однако мне необходимо поговорить с Валентином по поводу квартиры его отца, а младший Черномашенцев неуловим, как ветер. Ну, уволился он из модельного агентства «Марафон», точнее сказать, его уволили, но дома его тоже нет. Неужели отправился на поиски нового места работы? Или же он настолько втянулся в игру, что…

Мои размышления прервал бармен:

– А вот и тот, кого вы ищете, – сказал парень и кивнул.

Проследив за направлением его взгляда, я действительно увидела у стены Валентина, который разговаривал с каким-то крепким и накачанным парнем. Потом они вместе вышли из ночного клуба, причем было заметно, что Валентин следует за своим спутником очень неохотно.

Я решила проследить за ними. Мужчины дошли до парковки. Черномашенцев попытался уйти, но накачанный парень буквально впихнул Валентина в салон черного «Ниссана».

Я, больше не медля ни секунды, помчалась к своей машине, заскочила в нее и нажала на газ.

Кто такой этот Накачанный – так я окрестила парня? И куда он повез Валентина Черномашенцева?

Я приняла все необходимые меры предосторожности для того, чтобы Накачанный – водитель «Ниссана» – меня не заметил. Мне повезло: поток машин, в котором мы ехали, был очень плотным. Поэтому я без особого труда время от времени замедлялась для того, чтобы немного отстать от машины преследуемых Накачанного и Чернономашенцева. Кроме того, я еще и начала перестраиваться из одного ряда в другой. Вот такая вот маскировка позволяла мне оставаться незамеченной.

Однако такая тактика подходила только тогда, когда моя машина и «Ниссан» двигались в городской черте. Но вот «Ниссан» выехал за город. Тут мне было уже труднее скрываться, ведь машин здесь на порядок меньше, чем в городе.

Продолжая следовать за Накачанным и Валентином Черномашенцевым, я размышляла о том, почему этот парень схватил Валентина. С какой целью?

«Ниссан» между тем начал подниматься в гору. Кажется, Накачанный держал свой путь в микрорайон под названием Комсомольский. Так назывался крупный жилой массив. Он включал в себя несколько поселков городского типа и недавно выстроенный коттеджный городок.

Поселки городского типа были выстроены довольно давно и представляли собой трех– и четырехэтажные дома. А население коттеджей состояло из обеспеченной прослойки, так называемого среднего класса. Эти люди жили в Комсомольском практически круглый год, все сезоны. Однако Накачанный явно не относился к этой категории. Это могло означать только то, что Валентина Черномашенцева он затолкал в машину по чьему-то приказу. И в данный момент он везет его к тому, кто отдал этот приказ.

Я продолжала ехать за «Ниссаном», который как раз и направлялся в сторону коттеджного поселка. Мне вновь пришлось убавить скорость до самого минимума, иначе меня бы сразу же заметили.

Наконец «Ниссан» остановился у коттеджа под красной черепичной крышей. Сам коттедж стоял за стальным забором, выкрашенным в темно-синий цвет.

Я запомнила это место, а затем остановила свою машину и начала думать, куда бы ее поставить, чтобы она не привлекала внимание. Самый лучший вариант – это оставить машину под большим толстым деревом с раскидистой кроной.

Я повертела головой в поисках такого дерева, но ничего похожего не нашла. Оставалось только спрятать машину в зарослях кустарника. Вот его-то как раз и было более чем достаточно.

Я направила свою машину в самую середину зарослей. Теперь необходимо было переодеться, ведь в ночной клуб я вошла в вечернем платье и в туфлях на шпильке. И то и другое находилось у меня в машине, на всякий пожарный случай, как говорится. Я надела джинсы, пуловер и удобные кроссовки. Распущенные волосы я собрала в жгут и закрепила на затылке.

Я вышла из машины и направилась к коттеджу.

Дорога, по которой я шла, была узкой. Она почти вплотную прилегала к стальным или каменным заборам, за которыми находились коттеджи.

«Как же здесь разъезжаются машины? – подумала я. – Ведь места-то почти впритык».

Идти по центру дороги было опасно, ведь меня могли заметить. Поэтому мне пришлось пойти вдоль заборов, причем я постоянно переходила с одной стороны дороги на другую, выбирая места, где деревья росли особенно кучно и где было больше свисающих веток.

Такими перебежками я наконец добралась до коттеджа под красной черепичной крышей, около которого остановился «Ниссан». Правда, около ворот машины не наблюдалось. Стало быть, Накачанный поставил ее на придомовой территории. Собственно, это было ожидаемо, ведь если бы машина осталась на проезжей части, то она загородила бы собой всю линию.

Теперь необходимо было придумать, как пробраться во двор. Я принялась обходить забор по периметру, внимательно разглядывая его в надежде обнаружить хоть какую-нибудь лазейку. Мне нельзя создавать шум, он обязательно привлечет внимание, и тогда вся операция по вызволению Валентина Черномашенцева будет под угрозой срыва.

Выискивая любые зазоры, отверстия и щели, я обнаружила в торцовой части забора очень узкий проход. Наверное, его собирались загородить, но так и не сделали этого. Я не без труда протиснулась в этот лаз и попала во двор коттеджа. Сначала я осталась стоять на месте: необходимо было осмотреться и оценить обстановку. Странно, но во дворе, похоже, никого не было. И как будто бы никого не было и в самом коттедже. Вообще, стояла полная, какая-то неправдоподобная тишина. Как будто бы все уснули. И если бы я не знала, что совсем недавно Накачанный привез сюда Валентина Черномашенцева, то, пожалуй, и поверила бы в это спящее царство.

Однако черный «Ниссан» преспокойно стоял под деревом. А чуть в стороне от него находился темно-зеленый «Мицубиси». Стало быть, кроме Накачанного в коттедже находились и другие люди. И сколько их там? Но самое главное, с кем сейчас находится Валентин Черномашенцев? И в каком он состоянии? Ведь то обстоятельство, что Накачанный увел Черномашенцева силой, подразумевает то, что Валентин попал в какую-то передрягу. Насколько же все серьезно? И как же он мог так попасться? Однако я не знаю про жизнь Валентина Черномашенцева ровным счетом ничего. Ну или почти ничего, кроме того, что с работы его уволили за злоупотребление алкоголем и нарушение рабочего распорядка, то есть прогулы.

Я очень медленно начала обходить коттедж со всех сторон. Вдруг мне показалось, что в правой его части слышны мужские голоса.

Я задержалась на несколько секунд и прислушалась. Нет, мне не показалось: внутри коттеджа действительно шел мужской разговор. Вроде бы разговаривали двое мужчин. Голоса были слышны из наполовину открытого окна. Неподалеку от окна находилось старое дерево. Его ветви практически полностью закрывали окно. Это было очень кстати: я могла максимально приблизиться к окну и остаться незамеченной.

Я очень осторожно поднялась на носки и заглянула внутрь. В комнате находилось двое мужчин. Они сидели за столом друг против друга и разговаривали на повышенных тонах. Точнее сказать, они просто ругались, не стесняясь в выражениях. Один из мужчин был тщедушный и очень желчный тип. Скорее всего, он страдал какой-то серьезной болезнью. Его оппонент, наоборот, представлял собой полную ему противоположность: полный, румяный и круглолицый.

– С какого фига твои фраера взяли Валька? – зловеще набычившись, спросил тщедушный мужчина.

– Потому что он мочканул Леху, – был ответ румяного мужчины.

– Да ты гонишь, Леший! Не мог он его мочкануть! – прикрикнул тщедушный. – Ты же знаешь, что Валек здесь не при делах!

«Леший, это что же, такая кличка полного и румяного? – подумала я. – Вот уж не похож этот румяный толстяк на сказочного лесного жителя – от слова совсем».

– Так-то оно так, но вот только казино теперь ведь бесхозное, – развел руками Леший, не обращая внимания на реплику тщедушного о причастности Валька к убийству.

– А вот это напрасно сказал, – с угрожающими нотками в голосе заявил тщедушный. – Леха был подставным хозяином, и ты это знаешь, Леший.

– Да, Аршин, ты прав. А настоящий хозяин кто теперь? Ну-ка, ответь!

Аршин промолчал. Я подумала, что, в принципе, эта кличка очень даже подходила худому до невозможности мужику.

– Че молчишь? Не знаешь, что сказать? Так я тебе отвечу: хозяином казино может быть только кто-то один из нас: ты или я. Понял? – набычившись, спросил Леший.

– А че тут не понять? – лениво спросил Аршин. – Только безо всяких «или». Хозяин однозначно я!

– Ха! Чет ты больно нахрапистый! Все норовишь себе захапать! У тебя и так полно всего: бордель, автозаправки, еще…

– А ты не оборзел ли, часом, Леший? Че ты начал мое имущество считать? Ты лучше за своим следи! – парировал Аршин.

– Ах, ты вон как? Значит, на своем стоишь и не отдашь по-хорошему казино? – спросил Леший.

– Ну, считай, что не хочу отдавать казино. Что с того?

– Ну, тогда Валек будет у меня в закладе.

– Да и хрен бы с ним! Тебе – этот утырок, а мне – казино!

– Вот ты как заговорил! Значит, согласен Валька пустить в расход? Я давно подозревал, что не ценишь ты людей, совсем не ценишь, Аршин.

– Я же сказал уже, что не нужен он мне. На хрена он мне сдался? Можешь забрать его себе со всеми потрохами! И твори с ним что хочешь!

– Ага! И это твое последнее слово?

– Да!

– Смотри, пожалеешь!

– Я никогда ни о чем не жалею!

– А ну как менты начнут разматывать все это дело?

Аршин промолчал.

– Чего же ты умолк? Думаешь, выйдешь сухим из воды? Не-а, не получится, – усмехнулся Леший. – Когда Валек окажется у ментов, тогда и ты…

– А ты что же, уже разработал план, как сдать его в ментовку? – зловещим тоном спросил Аршин.

– Да с чего это мне его сдавать? Ведь Валек замочил Леху, его повязали, и он начал колоться. Вот такой расклад получился. А я, в отличие от тебя, своих людей берегу, не разбрасываюсь ими направо и налево. Ну, что ты на это скажешь?

Аршин ничего не сказал.

– Вот то-то и оно, Аршин, ты все ж таки подумай на досуге, что к чему. Может, какая умная мысля придет. А больше мне с тобой нечего перетирать. И вообще, дела у меня есть, недосуг с тобой тут сидеть. Да, насчет казино ты ведь все понял?

– Меня, Леший, тоже дела ждут. Но вот что я тебе еще хочу сказать. Значится, так. Валек Леху не трогал. Сдается мне, что дело было так: ты сам приказал своим людям убрать Леху, а потом решил подставить Валька и все свалить на меня.

– Ну, если ты так считаешь, что ж… пусть все так и будет, – медленно проговорил Леший.

Леший и Аршин замолчали. Неожиданно раздался еще один мужской голос. Но послышался он не из той комнаты, в которой сидели два «авторитета», а где-то по соседству. Вообще, мне показалось, что в коттедже происходит что-то неординарное. Я, правда, не слышала, как говорит Валентин, поэтому не была уверена, что это именно его голос доносился из соседнего окна. Однако голос мужчины был пронизан нотками страха. Ему вторил, даже прерывал другой мужчина. И он говорил грубо и властно. Затем в комнате что-то загрохотало, и я услышала крик. Что там вообще происходит?

Если рассуждать логически, то получается, что Аршин и Леший намеревались взять под свою «крышу» казино. Наверное, речь шла о том нелегальном казино, которое находилось в ночном клубе, где я только что побывала.

А дальше вырисовывалась следующая картина. Хозяином казино числился некий Леха, а его убил кто-то из подручных Аршина или Лешего. Теперь же «авторитеты» грызутся по поводу того, к кому перейдет казино: это, несомненно, прибыльное заведение. А Валек, я так думаю, это и есть Валентин Черномашенцев. Но только непонятно, каким образом он оказался связан с «авторитетами»? Что между ним произошло? Он что же, проигрался? Или…

Мои размышления были прерваны криком:

– Да не я это! Ничего я не знаю! Я не убивал его!

– А где же ты был в эту ночь? Быстро говори, ублюдок! – заорал грубый голос.

– Да я же уже сто раз повторил, что дома! Я был у себя дома! – прокричал мужчина с нотками страха и ужаса в голосе.

Я осторожно перешла к соседнему окну, поскольку именно там теперь разворачивался следующий акт драмы или трагедии. Да, крики рвались из соседнего окна. К сожалению, ветви дерева уже не прикрывали меня полностью и я не могла оставаться незамеченной. Однако я все равно, насколько это было возможно, приблизилась к соседнему окну для того, чтобы увидеть происходящее там.

Мне удалось обозреть следующую картину: в комнате было двое мужчин. Один из них – Валентин Черномашенцев, а другой – тот самый Накачанный, который силой увез Валентина.

– Значит, ты по-прежнему утверждаешь, что всю ночь сидел дома? И никуда не выходил? – продолжал спрашивать Накачанный.

Валентин ничего не ответил, а только застонал. Скорее всего, его избили, и надо полагать, довольно сильно. Часто от таких побоев истязаемый ничего не соображает, потому что у него наступает болевой шок. Хуже всего то, что внешних следов избиения – кровоподтеков и синяков – может и не быть, в то время как страдают внутренние органы.

– Послушайте, – внезапно подал голос Валентин Черномашенцев, – Леха сказал, что он прощает мой долг. Так зачем бы я стал его убивать? И сумма долга была не очень большая. Никто из-за таких денег убивать не станет, поверьте мне!

– Ага! Так ты, фраер недоделанный, будешь еще тут утверждать, что сумма для тебя смешная оказалась? Так ты бы и отдал долг Лехе, когда он был еще жив! Ты же проиграл! А долг платить нужно! Еще скажи, что ты не знал, что есть такое правило! – выкрикивал Накаченный.

– Да знаю я, что нужно платить, знаю! – в отчаянии выкрикнул Валентин. – Я и собирался отдать Лехе свой долг. Просто… ну не было у меня тогда таких денег, не было! И собрать их быстро я не мог! Поэтому я попросил Леху, чтобы он немного подождал, ну, отсрочку дал мне. Леха дал свое согласие, мы же знали друг друга давно, поэтому и проценты не стал требовать. Он мне так и сказал: «Когда появятся деньги, тогда и отдашь».

– Хах, а когда они у тебя появятся, интересно узнать? – напирал Накачанный.

Валентин Черномашенцев ничего не ответил.

– Вот, молчишь! Потому что сказать тебе нечего. К тому же ведь тебе теперь и отдавать долг не нужно. Потому что некому его отдавать: Лехи-то уже нет в живых. Получается, что ты, фраер, никому и ничего не должен.

– Да не убивал я Леху, не убивал!

– Может, ты и не убивал, – вдруг задумчиво проговорил Накачанный. – Так ведь тебе самому и не обязательно было его убивать. Ты запросто мог нанять кого-нибудь, чтобы его замочили. Как тебе такой расклад, а?

– Нет! Никого я не нанимал! – продолжал восклицать Валентин.

– Тогда кто же его мочканул? Кому он мешал? Давай, вспоминай, кому он мог дорогу перейти!

– Не знаю!

– «Не знаю!» – передразнил Накачанный Валентина Черномашенцева. – А что ты тогда знаешь?

– Я знаю только то, что я никого не нанимал для убийства Лехи и сам его тоже не убивал!

Наступила зловещая тишина. Что происходило в комнате, я не знала, но почувствовала, что уже пора вытаскивать Валентина Черномашенцева. После того, что я услышала, ничего хорошего его не ожидало. Необходимо было что-то предпринимать. Причем делать это как можно быстрее. Кто знает, что придет на ум Накачанному, да и двум «авторитетам», находящимся в соседней комнате?

Если мгновенно ворваться в коттедж…

Нет, это опасно. Опасно в том смысле, что, не зная расположения комнат, очень легко запутаться. А как потом выбираться? Если я перепутаю двери, которые ведут в комнаты, то придется потом разбираться, но это займет какое-то время. А вот Накачанный и два главаря сообразят моментально. Их ведь трое, а я – одна. Так что перевес в численности врага налицо. Еще я не знаю, в каком состоянии сейчас находится Валентин. То есть догадываюсь, что, мягко говоря, не в лучшем. Тогда возникает вопрос: а сможет ли он передвигаться? Причем передвигаться не как черепаха…

Ладно, гадать – просто нет времени. Будь что будет.

Я стукнула по окну, выбила стекло и крикнула что было сил:

– Валентин! Скорее наружу!

Валентин Черномашенцев пару секунд смотрел в образовавшуюся дыру, а потом вскочил и бросился наружу. Он даже успел сгруппироваться и мягко шлепнулся на землю.

– Быстро бежим! – скомандовала я и схватила мужчину за руку.

Я потащила Черномашенцева за собой, задавая скорость. Однако нужно отметить, что Валентин и сам не тормозил и мне не пришлось тащить его на буксире. Странно, что после того, что ему пришлось вынести, он еще мог так резво бежать.

Тем временем Накачанный уже, видимо, очухался после таких непредвиденных событий, потому что послышался его семиэтажный мат и целый ворох проклятий в наш адрес.

Я прибавила темп, и мы с Черномашенцевым устремились к узкому лазу в заборе, через который мне удалось попасть на территорию коттеджа. Пока мы бежали к этой дыре, я не услышала позади себя признаков погони. Это объяснялось, скорее всего, тем, что Накачанный решил, что мы с Валентином попытаемся покинуть «гостеприимный» коттедж через входные ворота. Вот поэтому он и бросился в этом направлении. Пока бандит не добрался до своего «Ниссана», у нас с Валентином было преимущество. Но оно было очень небольшим. Ведь преследователь вскоре уже начал нагонять нас на своей машине.

Мы с Черномашенцевым были уже очень близко от моей машины, но и Накачанный неумолимо сокращал расстояние между нами. Тогда я вынула из своей сумки специальную шайбу с острыми краями, наподобие тех, которыми пользуются ниндзя, и швырнула ее в одно из колес «Ниссана». Колесо начало сдуваться прямо на глазах, издавая зловещее шипение.

Ну вот, уже хорошо. Совсем кстати я обзавелась этой милой штучкой, она сейчас очень выручила. А вот Накачанному и его «Ниссану» очень даже не повезло. Куда он теперь поедет на трех колесах?

А мы с Валентином Черномашенцевым уже добрались до моей машины. Я открыла дверцу салона и впихнула туда Валентина, а сама быстро уселась на водительское кресло. Нажав на газ, понеслась вперед. Правда, вслед нам неслись выстрелы из пистолета – это Накачанный напоследок решил отвести душу. Но было уже поздно.

Мы ехали на очень большой скорости, буквально на грани допустимого, но другого выхода не было. Ведь Накачанный вполне мог поменять свой «Ниссан» на другую машину, благо, на территории коттеджа их было аж целых две. Словом, за нами вполне могла быть организована погоня.

Но по мере того как мы приближались к городской черте, становилось ясно, что нас никто не преследует.

Я посмотрела на Валентина Черномашенцева. Он полулежал в кресле, откинув голову на валик. Под правым глазом уже наливался приличных размеров синяк.

– Как вы? – спросила я.

– Терпимо, – ответил мужчина.

– Может быть, поедем в больницу? – задала я новый вопрос.

– Нет, я же сказал, что терпимо. Лучше куда-нибудь в… безопасное место, – проговорил Валентин.

Хм… безопасное место. Это было понятно и без него.

– Хотите пить? – спросила я.

– Да, не отказался бы, – кивнул Валентин.

Я открыла бардачок и достала оттуда бутылку воды.

– Держите, – протянула я воду Черномашенцеву.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Я решила отвезти Валентина на свою «конспиративную» квартиру, которая досталась мне от бабушки. Там было безопасно, и в ней можно было спокойно поговорить.

– Ну вот, а теперь рассказывайте, Валентин Геннадьевич, – начала я, когда мы расположились в большой комнате бабушкиной квартиры, которая служила гостиной.

– Простите, а откуда вы знаете, как меня зовут? И кто вы сами? Нет, я, конечно, благодарен вам за спасение своей жизни. Да что там, я вам по гроб жизни теперь обязан! Но все-таки хотелось бы узнать, откуда вам стало все известно? – спросил Валентин Черномашенцев.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, – представилась я.

– Частный детектив… – задумчиво проговорил Черномашенцев. – Но как вы узнали… обо мне как вы узнали?

– Мне необходимо было поговорить с вами, Валентин Геннадьевич, задать вам ряд вопросов, – начала я объяснять. – Но поскольку я не застала вас ни дома, ни на работе, то…

Я не договорила, потому что Черномашенцев меня перебил:

– На работе… нет у меня работы, – горько усмехнулся мужчина, – выгнали.

– И поэтому вы решили попытать счастья в казино? – спросила я.

– Да, а что тут такого? – с некоторым вызовом спросил Черномашенцев.

– Да, действительно, что такого в том, что вы попали к бандитам? Впрочем, ладно, я не собираюсь вторгаться в вашу личную жизнь. Я разыскивала вас, Валентин Геннадьевич, для того чтобы задать вам вопросы по поводу ограбления соседей вашего отца, Сальваторских, – сказала я.

– Как вы сказали?! Ограбления?! – с большим удивлением, граничащим с изумлением, переспросил Валентин Черномашенцев.

Я внимательно посмотрела на мужчину: он явно не притворялся, такое сыграть было очень трудно, практически невозможно.

– А вы что же, не знали об этом? – спросила я.

– Нет, конечно. Откуда мне было знать? Я в квартире отца не был бог знает сколько времени. Старший брат Вячеслав – тот бывает там как по расписанию, а я…

– Понятно. Так вот. Пару дней назад квартиру семьи Сальваторских ограбили. А поскольку их квартира находится по соседству с квартирой вашего отца, я хотела бы выяснить, может быть, вы замечали что-нибудь не совсем обычное, когда приходили проведать пустующую квартиру отца? Возможно, поблизости находились какие-то посторонние люди? Или еще что-то? – спросила я.

– Да нет, ничего такого, как вы говорите, необычного я не замечал. Да и вообще… Я проверял квартиру отца… уже и не помню даже, когда это было. Во всяком случае, очень давно. Не пару дней назад, когда, как вы сказали, было совершено ограбление Сальваторских.

– Да? Вы в этом уверены, Валентин Геннадьевич? – спросила я.

– Уверен в чем, Татьяна Александровна? В том, что я не был в квартире отца два дня назад? Да, в этом я уверен полностью, – твердо заявил Черномашенцев. – А почему вы так подробно об этом спрашиваете?

– Дело в том, что из квартиры вашего отца пропала одна вещь, – сказала я.

– Да? И какая же?

– Маска африканского колдуна. Она висела на стене в прихожей. Припоминаете? – спросила я.

– Да, припоминаю. Ну и что тут такого? О чем говорит ее пропажа? Кстати, преотвратная маска была, – пожал плечами мужчина. – Я всегда говорил отцу, чтобы он ее убрал.

– Так это не вы ее убрали? – спросила я.

– Да что вы! Помилуйте! Отец ничего не разрешает трогать в его квартире, упаси бог. Если бы я самовольно что-нибудь переставил, то поднялся бы невообразимый скандал, – объяснил Черномашенцев.

– Кстати, вы сказали, что трогать и переставлять ничего нельзя в отцовской квартире.

– Точно так, – подтвердил мужчина.

– Но в прихожей произошло еще одно изменение: из пакетика с кормом для рыбок высыпалась несколько крошек, – сказала я и спросила: – Вы и к корму не прикасались?

– Да господи! Зачем мне это нужно? Я правда не понимаю вас, Татьяна Александровна. Вы только что сказали, что Сальваторских ограбили. И тут же стали вести разговор об этой дурацкой маске и о просыпанном корме. Могу еще раз повторить, что в квартире отца я был давно, ну, может быть, полмесяца назад, а то и больше.

– А почему так? – поинтересовалась я.

– Да потому, что в квартиру отца регулярно приходит мой старший брат Вячеслав. А я… Что ж, у меня довольно натянутые отношения с отцом. Так уж получилось.

– Хм… Видите ли, Валентин Геннадьевич, после того как семью Сальваторских ограбили, я попросила приехать вашего брата Вячеслава Геннадьевича, – сказала я.

– А для чего? – недоуменно спросил Валентин.

– Ну, у меня возникло предположение, что грабители могли использовать пустующую квартиру вашего отца в качестве укрытия, – объяснила я.

– Бред какой-то, – пожал плечами Валентин.

– Да не скажите, Валентин Геннадьевич. Вот Вячеслав Геннадьевич при осмотре квартиры сказал, что кто-то просыпал корм для рыбок и что исчезла маска африканского колдуна. Но ведь ключи от отцовской квартиры находятся только у вас и у вашего брата. Так как же можно объяснить пропажу маски и просыпанный корм, если, как вы утверждаете, никого из посторонних быть в квартире не могло? – спросила я.

– Ну откуда я знаю? Вы такие вопросы задаете, на которые я не знаю ответа. Единственное, что я знаю, так это то, что я был в квартире отца, как я уже ранее сказал, минимум пару недель назад. И куда делась эта идиотская маска, я понятия не имею. Когда я приходил в квартиру отца, я всегда отворачивался от этой маски, чтобы не видеть. Вы говорите, что маска исчезла. Но я не думаю, что кто-то посторонний позарился на это чудовище. Может быть, Вячеслав снял ее и куда-то запихнул? Маска и ему не нравилась.

– Но тогда бы Вячеслав Геннадьевич сказал мне об этом, – возразила я.

– Ой, да Славка мог забыть! Он же такой рассеянный. Одно слово – философ. Но у Вячеслава получается общаться с отцом, точнее сказать, терпеть все его придирки. А вот у меня такого терпения нет, увы. Поэтому я стараюсь бывать у отца как можно реже, – сказал Валентин.

– Понятно. Однако ведь ключи от квартиры Геннадия Александровича у вас имеются? – спросила я.

– Ну естественно, имеются. У меня и у Славки есть ключи от отцовской квартиры. Иначе как бы могли проведывать квартиру, когда отец в отъезде?

– Да, конечно, – кивнула я.

– Ну так вот. У меня есть ключи, но что вы хотите этим сказать? То, что я передал ключи грабителям? Передал для того, чтобы они могли спрятаться в квартире до поры до времени? А затем совершить ограбление Сальваторских? Кроме того, даже если предположить – только предположить, – что грабители каким-то образом смогли проникнуть в квартиру отца, то неужели вы думаете, что они смогли пройти мимо ценных вещей, находящихся в квартире? И ничего не взяли? А ведь у отца имеются уникальные коллекции.

– А что еще ценного находится в квартире Геннадия Александровича? Кроме раритетных книг и коллекции нецке? – спросила я.

– А откуда вам это известно? – в свою очередь, спросил Валентин.

– Ваш брат Вячеслав Геннадьевич сказал. Да, вот еще что. Скажите, а ваш отец хранит в квартире наличные деньги? – спросила я.

– Э… точно не знаю, но едва ли. Скорее всего, нет, не держит. А почему вы об этом спросили?

– Потому что преступникам недосуг связываться с коллекциями. Это ведь опасно, не так ли? Коллекции, даже очень ценные, могут выдать похитителей, когда их попытаются реализовать. А вот наличные деньги – это совсем другое дело. Безопасное. Ну, относительно безопасное, конечно, – сказала я.

– Интересно… – протянул Валентин Черномашенцев. – А я считал, что преступникам все едино: что наличные деньги, что ценные и дорогие вещи. Они вряд ли будут заморачиваться и заниматься сортировкой. Ну а что касается вашей версии насчет того, что кто-то из преступной группировки прятался в квартире отца, то я очень сомневаюсь в этом. Нет, я думаю, что здесь дело в другом.

– И в чем же? – спросила я.

– Так это же очевидно! Сальваторские сами и виноваты в том, что их ограбили, – сказал Черномашенцев.

– То есть вы хотите сказать, что они сами привлекли грабителей? – удивилась я.

– Ну да! Вы просто не знаете этих людей. И эта художница, и ее супруг-скульптор – очень амбициозные и тщеславные люди. А уж хвастливы они просто не в меру. Да и сынок их тоже не держит язык за зубами. Нет, я просто уверен в том, что они сами растрепали всем, – сказал Валентин.

– Значит, вы отвергаете возможность того, что квартирой вашего отца могли воспользоваться преступники? – еще раз спросила я.

– Абсолютно! Этого просто не может быть, – уверенно ответил Валентин Черномашенцев.

– Скажите, Валентин Геннадьевич, а где вы храните ключи от квартиры отца? – спросила я.

– На брелоке, вместе со своими ключами. И они всегда находятся со мной, поэтому посторонние никак не могли завладеть ключом от квартиры отца, – ответил мужчина.

– Ну, что же, Валентин Геннадьевич, если вы уверены в том, что никто не мог воспользоваться ключами из вашей связки, то…

– Заверяю вас в этом, – торжественно произнес Черномашенцев.

– …то больше у меня к вам вопросов не имеется, – закончила я. – Возьмите мою визитку, – сказала я, вынимая из сумки картонный прямоугольник. – Здесь все мои координаты: адрес и телефоны. Если вдруг что-нибудь понадобится, звоните.

Валентин взял визитку.

– Так, теперь необходимо решить вопрос с вашей безопасностью, – продолжила я. – Я думаю, что при тех обстоятельствах, при которых мы с вами встретились, вашей жизни угрожает опасность. Дома вам не стоит появляться, по крайней мере, в ближайшее время. У вас есть место, где бы вы могли побыть некоторое время?

Валентин Черномашенцев задумался.

– Да, есть. Вас не затруднит отвезти меня, Татьяна Александровна? – спросил он через пару минут.

– Конечно, я вас отвезу. Говорите адрес, – сказала я.

Я отвезла Валентина Черномашенцева к его очень хорошему и надежному, как он сказал, другу.

А я задумалась. А что, если Валентин Черномашенцев прав и в квартире его отца действительно никто не прятался? Просто Екатерине Сальваторской вполне могло показаться, точнее сказать, мог послышаться какой-то звук из соседней квартиры. А что касается маски африканского колдуна и просыпанного из пакетика корма для рыбок, то все-таки прав Валентин: Вячеслав с его рассеянностью вполне мог забыть и про маску, и про пакетик. Маску он мог сам куда-то подевать, а корм просыпать, нечаянно задев пакетик.

Ладно, поеду-ка я, пожалуй, домой.

По пути я решила заехать в супермаркет. Взяла тележку и начала обходить ряды полок в разных отделах. Вдруг послышался какой-то шум и громкие крики:

– Молодой человек! А ну, остановитесь! Стойте!

Я посмотрела в торговый зал. Оказалось, что парень, причем прилично одетый, пытался вынести в карманах ветровки продукты. Но бдительный сотрудник супермаркета вовремя заметил воришку. Естественно, была вызвана полиция для того, чтобы составить протокол. Интересно, что все это время ожидания парень совершенно спокойно стоял, не предпринимая попыток сбежать. Да и по приезде полицейских он также сохранял флегматичный вид, как будто бы это и не его вовсе задержали за воровство.

«Да, случай в супермаркете прямо в тему, – подумала я. – А вообще-то, какой-то странный тип грабителя пошел, непохожий на своих предшественников. И это касается вот такой вот мелочовки, как здесь, так и в более крупных масштабах, как у Сальваторских».

Я набрала продукты, оплатила их на кассе, переложила в пакеты и пошла к своей машине.

Вскоре я уже была дома. Выгрузив продукты на стол, начала заполнять холодильник. После этого я отправилась в душ.

Приготовив легкий ужин, я уже собиралась лечь спать, как неожиданно запиликал мой сотовый.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Тань, это я, Кирьянов. Я тебя не разбудил? – спросил Владимир.

– С чего бы это? Время-то детское, – хмыкнула я.

– Значит, ты не спишь. Я чего звоню-то. Стажер по моей просьбе составил список ограблений, которые по почерку напоминают ограбление Сальваторских. Диктуй свою почту, я тебе вышлю, – сказал Кирьянов.

– Ой, спасибо тебе, Володь, – заранее поблагодарила я Кирьянова и продиктовала электронный адрес.

Через некоторое время я уже открывала присланный файл.

Итак, что тут у нас… Сначала была «обнесена» квартира на Ново-Астраханской улице. Это новостройка – многоэтажный и многоподъездный дом. Бо́льшая часть новоселов еще не въехала в свои квартиры. Однако дом гудел как улей: все время по подъездам сновали какие-то люди, двери квартир почти не закрывались. И вот посреди всего это кавардака и произошло ограбление одной из квартир. Однако в первые минуты владелец квартиры ничего не заподозрил. Это произошло, скорее всего, по причине того, что преступники хорошо подготовились. Кто-то, очевидно, предоставил им сведения о хозяине квартиры. Им оказался Александр Петров, топ-менеджер одной преуспевающей компании.

Добыча преступников оказалась крупной. Кроме наличных денег, грабители поживились еще и техникой очень высокого класса. Было продумано все до мельчайших нюансов. Пока Петрова держали под прицелом оружия в соседней комнате, грабители все вынесли и увезли на грузовой машине. Для прикрытия в грузовик накидали ящики и коробки. Петров не сразу сообщил в полицию, потому что был не совсем в форме из-за обильных возлияний по поводу новоселья.

Примечательно, что украденная техника так и не была найдена. А-а, вот в чем дело: оказывается, преступники прихватили и документы на технику. Предусмотрительно, ничего не скажешь, все учли. Доказать что-либо уже не представляется возможным. Что же касается того, кто мог сообщить преступникам о владельце квартиры, то… возможно, это был кто-нибудь из агентства по перевозке грузов. Ведь Петров же нанимал людей, чтобы перевести мебель. Вот тогда-то сотрудники агентства и могли заранее все разузнать. А потом – передать данные преступникам. Но вот тут говорится, что всех рабочих, которые перевозили предметы мебели, вызывали в полицию и допросили. Но ничего не выяснили… Ага, вот тут есть их координаты.

Так, а вот спустя три месяца было совершено следующее ограбление.

Был ограблен Виктор Сухачевский – директор одного общества с ограниченной ответственностью. И произошло это на проспекте 50-летия Октября. Виктор Сухачевский тоже предпочитал хранить дензнаки в домашней обстановке. Но тут произошло некоторое событие, которое, видимо, преступники не могли предусмотреть. У Сухачевских в квартире находились гости… А, вот в чем дело. Когда выяснилось, что у директора гости – уж слишком громко они себя вели, – то грабители забрались в соседнюю квартиру. Правильно, зачем же рисковать…

Так, преступники вломились в соседнюю квартиру, то есть позвонили, и им открыли – почему люди такие доверчивые? – а хозяева оказались в руках грабителей. Но, как оказалось, грабить соседей преступники не стали, потому что особенно поживиться там было нечем. Так что преступники просто дождались – наблюдали из холла, – пока гости Сухачевского разойдутся, и занялись своим привычным делом, то есть грабежом.

Да, конечно, Сухачевский был в шоке. Еще бы! После празднования какого-то события в квартиру поздно вечером врываются неизвестные в масках. Сухачевский был не в состоянии вызвать полицию, поэтому ее вызвали соседи.

Оказывается, преступников было трое: один оставался у соседей, а двое других орудовали у Сухачевского. Но вызов полиции особого эффекта не имел, потому что преступники очень ловко замели все следы.

Так, что же дальше? Ну, на какое-то время преступники, видимо, притихли. Наверное, не было подходящего объекта.

Но спустя еще несколько месяцев была ограблена квартира одного владельца транспортной компании. У него была квартира в Тарасове и еще одна – в Самаре. По вопросам бизнеса этот мужчина часто разъезжал. Квартира в Тарасове был очень богато обставлена, и кроме того, опять же, в ней находилась дорогостоящая техника.

Мужчина уже собирался покидать Тарасов, но тут его настигли грабители. Хотя наличных у него было не так уж и много, зато была техника… Да, ключевое слово здесь «была». Но после преступников ее не стало.

И вот – ограбление Сальваторских. Да, в этом случае приманкой послужила крупная сумма денег, которую Сальваторские приготовили для покупки машины сыну. Но как об этом узнали преступники? Почему они не оставили никаких улик? К тому же о них никто ничего не знает. В мире преступников, естественно. Интересно, а традиционные грабители – те, что действуют отмычками, – знают об этой группе? Ведь они как-никак конкуренты получаются. А новенькие к тому же изобрели новый способ совершения преступления: звонок в квартиру, пистолет у виска и все дела. Что это? Уверенность в том, что люди настолько беспечны, что откроют дверь, даже не спросив, кто звонит?

Да, но что-то я пока не вижу в этом какой-либо закономерности. Хотя… какие-то общие черты прослеживаются. Так, например, цели для ограбления выбираются случайно.

Получается, что преступники получают сведения о тех квартирах, в которых можно хорошо поживиться. Какое-то время они собирают и изучают все детали, а потом «потрошат» хозяев. Причем они, видимо, не гонятся за баснословными суммами и очень тщательно готовят пути отступления. Именно поэтому их так и не задержали по горячим следам.

Итак, какой можно сделать вывод? Ясно одно: это хорошо организованная, очень дисциплинированная группа преступников. И найти их, судя по всему, будет очень нелегко. Кто их осведомители, с кем они связаны, каковы, наконец, у них планы? Ничего не понятно…

Ладно, уже поздно. Пойду сейчас спать, утро вечера мудренее.

Часть 2

На следующее утро я проснулась в восемь часов. Встав с постели, подошла к окну и раздвинула занавески. Яркие лучи солнца тут же потоком хлынули в комнату.

Первым делом я пошла в ванную, чтобы принять душ и заодно проснуться. Я постояла под струями то холодной, то горячей воды, а затем энергично растерлась жестким полотенцем.

Сон окончательно пропал, и я прошла на кухню. Что бы такое приготовить, чтобы не проголодаться раньше времени? Это непременно должно быть что-то калорийное. Ну а раз так, то мясо с овощами будет, наверное, самым идеальным вариантом.

Я открыла морозильник и вытащила из него стейк. Положив мясо в микроволновку для размораживания и разогрева, я начала готовить салат. Нарезав черри и огурцы, я накрошила зелень петрушки и укроп. Готовый салат я заправила оливковым маслом. На десерт я решила полакомиться круассанами с шоколадным кремом, которые вчера купила в супермаркете. Завтрак я завершила чашечкой свежесваренной арабики, которую я неторопливо, смакуя каждый глоток, с удовольствием выпила.

Вымыв посуду, я вышла на балкон и закурила сигарету.

Итак, чем я сегодня займусь? Следует признать, что за вчерашний день расследования у меня не оказалось никого, кого бы можно было внести в список подозреваемых в ограблении Сальваторских.

Факты? Хм…

Пожалуй, одни только догадки и предположения. Хотя, в сущности, и предположений-то было – кот наплакал. А точнее сказать – всего одно. А именно: грабители прятались в пустующей квартире Геннадия Александровича Черномашенцева. Но младший Черномашенцев – Валентин – вчера убеждал меня в том, что ключи от квартиры отца были всегда при нем и что посторонних быть не могло.

Может быть, попробовать зайти с другой стороны? Например, узнать побольше об этих грабителях. И в этом мне сможет помочь мой друг Вениамин Аякс или Венчик. Да, к Венчику есть смысл обратиться, ведь среди его окружения кого только нет. И сутенеры, и воришки, промышляющие по мелочам, и даже криминальные авторитеты довольно крупного масштаба. Поэтому Венчику должно быть известно, что происходит в преступных кругах Тарасова. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

Венчик Аякс – это бомж, хотя какое-никакое жилье у него все-таки имеется. Ну, как жилье: старый и полуразвалившийся, всеми заброшенный подвал. Однако Аякс обставил подвал по минимуму, притащив со свалки колченогий топчан и рассохшийся стул. Получилось нечто вроде кровати. Можно спать и даже сидеть.

Несмотря на то что регистрации по месту жительства у Венчика, естественно, нет, он абсолютно не переживает по этому поводу. Более того, Венчик практически всегда находится в прекрасном расположении духа, он бодр и весел.

Венчик Аякс по мере возможности всегда откликается на мои просьбы и помогает мне в моих расследованиях. Он много раз добывал для меня важные сведения, которые в конечном счете способствовали раскрытию преступления. Причем делал он это весьма искусно, например, подслушивая разговоры подозрительных лиц. Благодаря этому я получала железные доказательства, и преступникам уже было не отвертеться. Кроме того, Венчик выискивал в мусорных контейнерах вещественные доказательства, которые опрометчиво были выброшены на помойку. Мне-то совсем не с руки было залезать в мусорные баки, а вот Венчик справлялся с этим на отлично. И ведь на самом деле: ну у кого может вызвать подозрение роящийся среди мусора бомж?

Наконец, Венчик знает великое множество притч – коротких рассказов на все случаи жизни. Он всегда рассказывает их мне, когда мы встречаемся, и я обращаюсь к нему с просьбой.

На этот раз Венчик вылез из своего подвала и сидел на скамейке неподалеку. День был солнечный, и бомж блаженствовал, подставив лицо солнечным лучам и прикрыв глаза.

– Венчик, – окликнула я его.

Венчик открыл глаза и радостно воскликнул:

– Танюша! Наконец-то ты пришла! А я уж, грешным делом, подумал, что ты меня забыла.

– Ну что ты, Венчик, как я могу тебя забыть? Просто дел было много, – сказала я и спросила: – А у тебя как дела?

– Да прекрасны мои дела! Греюсь вот на солнышке, временами смотрю на природу, в общем, радуюсь жизни. Да ты садись, Танюша.

Я присела рядом с Венчиком.

– Я согласна с тобой, Венчик. Вот только люди почему-то не обращают внимания на эти простые радости жизни: ласковое солнышко, голосистые птички, проплывающие облачка. Они постоянно гонятся за материальными благами в виде дорогих машин, коттеджей, драгоценностей, денег. И мало того, ради обладания всем этим совершают часто противоправные действия, – сказала я.

– Да, все так, Танюша. Ты все правильно говоришь, – кивнул Венчик. – Только не понимают люди того, что жизнь – конечна и все то, чем они владеют, с собой не заберешь. А ты знаешь, что на этот счет есть притча?

– Нет, Венчик.

– Ну, тогда слушай. Жил в стародавние времена один мудрый человек. У него была своя собственная школа, в которой училось много молодых людей. Они приезжали со всех концов света, потому что слава об этом человеке облетела весь мир. Однако при всей своей известности этот мудрец не был особенно богат. Как-то раз один из его учеников поинтересовался, почему при том, что он известен на весь мир, он не стремится к богатству. Тогда мудрец ответил, что у него имеется все, что необходимо. Но ученик возразил, сказав, что ведь он мог иметь гораздо больше богатств, чем имеет сейчас. Ответ мудреца своему ученику был таков: «Если бы я в течение всей жизни собирал вокруг себя все богатства, то был бы похож на путника, который со временем достиг бы на своем пути высокой стены. Преодолеть ее можно было только одним способом – перелезть через нее. Но при этом путнику пришлось бы оставить все свои богатства, которые он с собой нес». Немного помолчав, мудрец добавил: «В этот мир мы приходим налегке, ничего не имея. И уходим из него точно так же. Так зачем же собирать тяжелую ношу, понимая, что ее все равно придется в конце концов бросить?»

– Танюша, ну как? Понравилась тебе история, которую я рассказал? – спросил Венчик.

– Очень понравилась, Венчик. Спасибо тебе за нее, – поблагодарила я друга. – Но послушай, я ведь пришла к тебе не только повидать тебя, но и попросить кое о чем.

– Так говори, Танюша. Если смогу, то обязательно помогу тебе, – тут же откликнулся Венчик.

– Понимаешь, я в настоящее время ищу банду грабителей. Они действуют довольно необычным способом. У меня есть предположение, что эти преступники как-то обособлены от криминального мира, потому что почерк у них не похож на тот, что присущ обыкновенным «медвежатникам». Ты, насколько мне известно, знаешь много людей. С кем бы из них я могла бы встретиться и поговорить? Мне ведь важно подтвердить или опровергнуть свою догадку, – сказала я.

Венчик немного помолчал.

– Знаешь что, Танюша… Кажется, я смогу тебе помочь. Мне известен такой человек. Однако вот в чем дело: обладает ли он нужными тебе сведениями или нет, я не знаю, – сказал Венчик.

– Так это можно выяснить, Венчик. Ты просто сведи меня с ним, – попросила я.

– А что? Действительно, можно попробовать. Вдруг он и правда окажется тем, кто тебе будет полезен, – сказал Венчик.

– Ну, тогда пошли?

– Идем, Танюша, – кивнул Венчик.

Мы с Венчиком поднялись с лавочки и пошли. Вскоре мы пришли в небольшой магазин, назывался он «Моя рюмочка». Название само за себя говорило, поэтому я нисколько не удивилась, увидев нескольких типов со специфическими испитыми физиономиями.

Венчик поздоровался с ними кивком и пошел внутрь. Вслед за ним в недра питейного заведения последовала и я.

Насколько я поняла, в «Моей рюмочке» отпускали самое дешевое горячительное. Когда я вошла внутрь, мое предположение подтвердилось. В зале было сумрачно. Клубы табачного дыма и запах пива, а также винный перегар придавали заведению неповторимый колорит.

– Танюша, ты пока останься здесь, – сказал Венчик.

– А ты? – Я вопросительно посмотрела на него.

– А я пройду дальше в зал и посмотрю, пришел ли мой знакомец. Ну, тот, о котором я тебе говорил и который может быть тебе полезным, – сказал Венчик.

Он пошел по залу вперед, минуя столы и лавки из дерева. Тяжелые на вид и потемневшие от времени, они составляли интерьер «Моей рюмочки».

Я осталась почти у самой барной стойки, за которой стояла корпусная женщина в светлой, но несвежей кофте и фартуке поверх нее. Она задумчиво стояла за стойкой и даже не повернула голову в мою сторону. Что ж, это было понятно: ведь я никак не могла быть в числе ее клиентов.

Однако, когда дверь питейной раскрылась и на пороге нарисовался едва стоящий на своих двоих пьяный субъект, тетка встрепенулась. Мужичонка доплелся до барной стойки, достал из кармана засаленных брюк смятую денежную купюру и положил ее на стойку. Барменша тут же налила бедолаге кружку пива. Пьянчужка, захлебываясь, начал поглощать пенный напиток.

– Таня, – услышала я свое имя откуда-то из зала.

Я повернулась и увидела Венчика. Он находился почти в середине зала и махал мне рукой, призывая подойти. Пройдя несколько рядов столов и лавок, я оказалась рядом с Венчиком. Он стоял рядом со столом, за которым сидел мужчина лет сорока, а может быть, и старше. Точный его возраст определить было довольно трудно. Однако выглядел он довольно респектабельно и очень сильно выделялся из массы опустившихся алкашей. Кроме того, знакомый Венчика был абсолютно трезвым. Скорее всего, он кого-то здесь ожидал.

Венчик между тем заговорил, обращаясь к мужчине:

– Это Татьяна, она моя хорошая и давняя знакомая.

Представив меня мужчине, Венчик отошел в сторону.

– Татьяна, значит, – повторил мужчина, окинув меня пронзительным взглядом. – Что ж, ладно, садись.

Приглашение прозвучало почти как приказ. Я подчинилась и села напротив него. Мужчина был одет в дорогой костюм, поэтому открытыми оставались только кисти рук. И я увидела, что пальцы были покрыты татуировками. Это означало, что за плечами у знакомого Венчика как минимум несколько тюремных ходок.

– Чего тебе надо, Татьяна? – отрывисто спросил мужчина.

– Я хочу узнать, кто в нашем городе грабит жителей, проникая в квартиры без фомок и отмычек. Вот просто так, позвонив в квартиру и наставив на хозяев пистолет. Преступники в масках, матом не выражаются и вообще ведут себя нетипично. Могут ли это быть заезжие гастролеры? Или это грабители тарасовского разлива?

Я задала интересующие меня вопросы и посмотрела на мужчину. В какой-то момент я заметила на его лице что-то наподобие интереса.

– Хм… Значит, тебе интересно, кто именно грабит тарасовских жителей таким вот не стандартным образом? Ладно, слушай тогда. В одном ты права: эти грабители не относятся к числу воров в законе. Надеюсь, ты знаешь, что я имею в виду?

Я кивнула.

– По поводу заезжих гастролеров… тут такая штука получается. Насколько мне известно, это не гастролеры.

– Значит ли это, что грабители эти – наши, доморощенные? Как вас следует понимать? – решила я уточнить.

– А понимай, как считаешь нужным, – холодным тоном проговорил мужчина. – Я все сказал. Иди.

Я кивнула и пошла на улицу.

Венчик поджидал меня около питейной.

– Ну, как дела? Тебе удалось узнать то, что требовалось? – спросил он. – Что он тебе сказал?

– Он сказал, Венчик, только то, что счел нужным мне сказать. И не более того. Так что это, скорее всего, информация к размышлению, – ответила я своему другу. – И спасибо тебе за это большое, Венчик.

Мы расстались с Венчиком, и я пошла к своей машине, по пути размышляя над услышанным в «Моей рюмочке». Из того, что я услышала в питейном заведении от мужчины, с которым меня свел Венчик, можно сделать вывод, что эти грабители хотя и местные, то есть не заезжие гастролеры, однако промышляют грабежом сравнительно недавно. Вот и Кирьянов сказал, что информаторы в полиции ничего не знают об этой преступной группе. Они не оставляют никаких следов. Вдобавок ко всему, еще и примет нет никаких из-за нацепленных на лицо масок.

Что там дальше… Да, ни один предмет из похищенного грабителями так нигде и не всплыл: ни в скупке, ни на руках. Насколько можно судить, эта группа не заинтересована в том, чтобы предметы дорогостоящей техники сбывать перекупщикам. Скорее всего, технику они оставляют себе, так сказать, для внутреннего пользования. Какой же напрашивается вывод? Преступники эти вряд ли какие-нибудь необразованные и допотопные личности с неоконченным средним образованием. Очень даже возможно, что в преступной группе имеются даже те, кто знаком с высшим образованием. Как минимум средняя школа, а то и колледж у них имеется.

И вот как при таком раскладе вычислить грабителей? Если нет никакого движения похищенного? Что же, ждать теперь, когда преступники перенасытятся награбленным и понесут его барыгам? В общем, пришлось констатировать, что расследование забуксовало.

От размышлений меня оторвал телефонный звонок.

– Алло, – сказала я.

– Алло, Татьяна Александровна? – спросил мужской голос.

– Да, это я. А с кем я говорю? – спросила я.

– Это Черномашенцев Вячеслав Геннадьевич, старший сын соседа Сальваторских, – назвал себя мужчина.

– А-а, Вячеслав Геннадьевич. Вы что-то хотите мне сообщить? – спросила я.

– Наоборот, я думаю, что это вы можете меня обрадовать и сообщить, что грабители пойманы и что теперь можно успокоиться, – сказал мужчина.

– Увы, Вячеслав Геннадьевич, преступники пока еще, к сожалению, на свободе, – сказала я.

– То есть вы продолжаете свое расследование? – спросил Вячеслав Черномашенцев.

– Конечно, а как же? Я, кстати, встречалась с вашим братом, Валентином Геннадьевичем, – сказала я.

– Ну и как? Он признался в том, что это он рассыпал корм из пакетика и выбросил маску колдуна? – спросил Вячеслав Черномашенцев.

– Нет, Вячеслав Геннадьевич, не признался. Более того, он сказал, что был в квартире отца чуть ли не полмесяца назад, – сказала я.

– Это вранье! Узнаю Валентина. В этом – он весь! Соврет, и глазом не моргнет. Вот бывают же на свете такие люди. Будет все, что ему невыгодно, отрицать до последнего. Был он в квартире отца, был, Татьяна Александровна. И был он там за несколько дней до того, как ограбили Сальваторских! – в сердцах воскликнул Вячеслав Черномашенцев.

Едва успела завершить телефонный разговор с Вячеславом, как мой сотовый вновь затренькал.

– Алло, – сказала я.

– Тань, это я, Кирьянов.

– О, Володь, у тебя есть какие-то новости? – спросила я.

– Да, есть. Кажется, дело о грабителях начинает сдвигаться с мертвой точки, – сообщил Владимир.

– Ты это серьезно?

– Серьезнее некуда.

– И что же это? Они совершили новое ограбление и попались? – предположила я.

– Приезжай сейчас в управление, – пригласил Кирьянов. – И тогда все узнаешь на месте.

– Уже еду, до встречи, – сказала я и отключилась.

В кабинете Владимир начал посвящать меня в подробности того, о чем кратко сообщил по телефону.

– В общем, так. В списке похищенного у Сальваторских числятся мужские часы швейцарской фирмы, – сказал он.

– Да, я помню, Екатерина Владимировна говорила о них, – кивнула я. – Они достаточно дорогие по цене и престижные.

– Хм… дорогие и престижные, – проговорил Кирьянов. – А вот кто-то так, похоже, не думает.

– Как это тебя понимать, Володь? – недоуменно спросила я.

– А вот так и понимай. Выкинули эти дорогие и престижные швейцарские часы, – ответил Владимир.

– Вот так прямо взяли и выкинули? – не поверила я.

– Ага. Но часы отыскались, хотя… просто ничего еще пока неясно. А дело было так. Мы разослали списки похищенного во все отделения, сообщили о происходящих грабежах, дали ориентировку. Хотя, сама знаешь, данных – ноль целых, ноль десятых. И вот один патрульный, обходя подземный переход на Третьей Дачной – там находятся киоски и ларьки по продаже всякой мелочовки, – увидел в руках у одного парня эти самые часы. Дорогие и престижные. Оказалось, что он собирался их продать. Ну, патрульный тогда быстренько доставил того парня в отделение. Там проверили по списку. Оказалось, что да, это те самые часы. Патрульный доложил своему начальству, тот, естественно, позвонил нам, в управление. Короче, доставили сюда и парня того, и часы.

– И что? Парня уже допросили? Что он сказал? – с нетерпением спросила я.

– Он сказал, что… впрочем, ты сама можешь с ним поговорить. Он сейчас находится в камере предварительного заключения. Сейчас его приведут, – сказал Владимир.

Кирьянов отдал распоряжение, и вскоре в его кабинет ввели задержанного. Это был невысокий, немного полноватый и флегматичный парень лет тридцати или чуть меньше. Одет он был довольно прилично: в фирменные джинсы и толстовку, под которой виднелась черная футболка.

– Садитесь, – сказал Владимир и поставил перед парнем стул.

Парень молча опустился на стул.

– Так, а теперь расскажите нам все с самого начала, – приказал Кирьянов.

– А… чего рассказывать-то? – недоуменно спросил парень.

– Все! Абсолютно все рассказывать, Колокольцев Николай Степанович! – тоном, не терпящим возражений, сказал Владимир.

Колокольцев тяжело вздохнул.

– Ну… дело, значит, было так. Меня супруга из дома выгнала, – начал Николай.

– За что же она вас выгнала? За пьянку? За то, что руку на нее поднимали? – уточнял Владимир.

– Нет, что вы! – испуганно воскликнул Колокольцев. – Я вообще никого не бью. Тем более женщин.

– Значит, алкоголем злоупотребляли? – спросил Владимир.

– Ну… иногда. С друзьями. В компании то есть, – признался Колокольцев.

– Что же тогда произошло, Николай Степанович? Почему же вас, всего такого положительного, супруга выставила из дома? – продолжал Владимир допрашивать парня.

– А она недовольна была, что я мало денег зарабатываю, – ответил Колокольцев. – А ей, сколько не принеси, все мало. В общем, сказала, что пока не устроюсь на нормальную работу и не начну приносить домой деньги, то я могу отправляться на все четыре стороны. Ну вот, я и отправился. В ночной клуб. Познакомился там с одной. Она пригласила меня к себе. Ну, мы выпили у нее, потом…

– Интимные подробности можете опустить. Вы расскажите самую суть дела, а именно: как к вам попали мужские часы производства Швейцарии? – спросил Владимир. – Наверное, лежали где-то на видном месте. Вы их присмотрели, а когда ваша новая знакомая отлучилась из комнаты, или где они там находились, вы их взяли и прикарманили. Я правильно говорю?

– Да вы что! Сроду я ничего чужого не брал! – возмущенно запротестовал Николай.

– Тогда как же они у вас оказались? Сама новая знакомая, что ли, подарила? – спросил Кирьянов.

– Ничего она мне не дарила, – хмуро мотнул головой парень. – Если хотите знать, у нее в квартире вообще не было этих часов!

– Вот как? Какое интересное кино получается! Тогда как же эти часы оказались у вас, Николай? – снова поинтересовался Владимир.

– А так! Я их нашел! – почти выкрикнул Колокольцев.

– Ага. Нашел. И где же это место такое, где можно совершенно спокойно взять швейцарские часы? Не приобрести за приличную сумму, а именно взять? Не подскажете? – с иронией осведомился Кирьянов.

– Я понимаю, что вы мне не верите, но… я ничего не придумываю. Короче, я рассчитывал у нее остаться на всю ночь, но тут, как назло, приперся ее муж. Точнее сказать, он должен был приехать на день позже.

– Из командировки, что ли? – усмехнулся Владимир.

– Чего? – непонимающе посмотрел на него Колокольцев.

– Я спрашиваю: из командировки должен был вернуться муж вашей дамы? Это же прямо как анекдот звучит. Муж возвращается из командировки, а дома… ну и так далее.

– Не знаю я, в командировке был ее муж или еще где. Да только она сказала, чтобы я по-быстрому смотался. Сначала она по телефону с кем-то говорила, а потом начала меня выпроваживать. Нет, реально в дверь стали стучать, так она меня на лоджию выпихнула, а я потом с нее спустился, она на первом этаже находилась. Ну вот я и стал думать, где мне перекантоваться до утра. У меня ведь родственников в Тарасове нет. В общем, некуда мне было идти. Совсем некуда.

– А в гостиницу – не судьба? – спросил Владимир.

– Да… финансы у меня были на исходе, – нехотя признался Колокольцев.

– Ну, рассказывайте дальше.

– Решил я тогда в сквере на лавочке устроиться, тепло ведь.

– Ну и? Устроился?

– Нет. Как-то неуютно мне стало. Я вернулся в тот двор, откуда мне пришлось выметаться, там была детская площадка со всякими горками-качелями. А еще на площадке находился домик из досок. Я туда залез и кое-как до утра подремал. А утром только я глаза открыл, гляжу – в песке рядом с домиком что-то поблескивает. Подошел, взял в руки: так и есть – часы. Я сразу понял, что дорогие это часы. Ну, и вот…

– Решил толкнуть часы, – закончил за Колокольцева Владимир. – Так ведь?

– Ну да, – кивнул Николай.

– Ну, рассказывайте дальше, – сказал Владимир.

– А дальше нечего рассказывать. Я только вошел в переход и выставил часы эти, ну, для продажи, так тут же меня патрульный сцапал. Начал говорить, что частная торговля запрещена, потом спросил, где я взял эти часы. А напоследок сказал, что они краденые, и вот, привез к вам, – уныло проговорил Колокольцев.

– Ага, рассказывайте сказки про найденные часы, – хмыкнул Владимир.

– Но все так и было, как я вам только что рассказал. Вот честное слово, я ничего не придумал, – вдруг горячо заговорил парень и снова сник: – Хотя чего это я… вы же все равно мне не верите.

– Ну, допустим, я вам верю, Николай Степанович. Или, скажем так, готов поверить в то, что вы рассказали, – начал Владимир.

– Правда? Вы мне и правда верите? – вскричал Николай.

– Я сказал, что готов поверить. Но при одном условии: необходимо, чтобы вы показали то место, где нашли часы. Вы готовы это сделать? – спросил Кирьянов.

– Да, господи! Да, конечно! – с готовностью откликнулся Колокольцев. – Я вам готов хоть сию минуту показать эту детскую площадку и то место, где лежали часы.

– Не мне. Покажете Татьяне Александровне. – Владимир кивнул в мою сторону. – Поедете с ней и еще одним нашим сотрудником.

Владимир вызвал охранника, и тот вывел Колокольцева в коридор. А мы с Кирьяновым остались в кабинете одни.

– Послушай, Володь. Я вот послушала этого Николая и подумала: а что, если он как-то связан с этой бандой грабителей?

– Ммм… Я что-то сомневаюсь в этом, Тань. Ты же видела этого парня. Ну, какой из него налетчик-грабитель? Флегматичный, безынициативный, вот даже жена выгнала за его лень. Будет ли такой квартиры грабить? Что-то я очень в этом сомневаюсь. Судя по рассказам потерпевших, преступники вели себя нагло и очень напористо. А этот Колокольцев сидел тут как сонная муха. Нет, как по мне, так не годится этот парень на роль грабителя.

– Так я же и не говорю, что он входит в эту банду. Я ведь только высказала мысль, что он может быть связан с ними, вот и все. Возможно, что кто-то из этой группировки дал ему часы для реализации. А он отправился с этой целью в переход на Третьей Дачной. Когда же его поймали, то он сочинил историю, которую мы только что услышали.

– Возможно, ты и права, Тань. Но проверить его версию все же стоит, – сказал Владимир.

– Да, я с тобой согласна. Кстати, а часы эксперты уже проверили? Я имею в виду, в каком состоянии они находятся? – спросила я.

– В рабочем состоянии они находятся. Ходят как… часы, извини за каламбур, – ответил Кирьянов.

– А на отпечатки пальцев уже проверили? – задала я еще один вопрос.

– Проверили, да только… нет их, этих отпечатков, – вздохнул Владимир. – Точнее сказать, отпечатки-то есть, но только Николая Колокольцева. Ну ладно. Сейчас я вызову нашего стажера Кирилла, вместе с ним поедете. А потом он же и доставит Колокольцева снова в управление.

По дороге я продолжала думать над расследованием. Кажется, случай с Николаем Колокольцевым, если парень и в самом деле покажет, где именно он нашел мужские часы из квартиры Сальваторских, поможет сдвинуться с мертвой точки в поисках преступников.

Я остановила машину по знаку Колокольцева и заглушила мотор.

– Это точно здесь? – спросила я Николая.

– Кажется… вроде бы здесь, – не особенно уверенно проговорил парень.

– Так точно здесь? Или «кажется» и «вроде бы»? – строгим голосом спросила я.

Вместо ответа Колокольцев принял озабоченный вид и начал внимательно всматриваться в каждый дом, который попадался на нашем пути. Несколько раз он останавливался, но затем продолжал идти дальше. Стажер Кирилл в один их таких моментов, когда Николай чуть оказался впереди нас, негромко сказал:

– Татьяна Александровна, а вам не кажется, что этот Колокольцев просто водит нас за нос? На самом деле он, возможно, даже и привел нас совсем к другому месту. У него же вид человека, который раньше здесь и не был никогда.

– А зачем ему водить нас за нос? – спросила я.

– Так он элементарно хочет сбежать. Я, по крайней мере, так думаю, – ответил Кирилл.

– А смысл? – пожала я плечами. – Ведь в управлении имеются все его данные. В случае чего будут приняты меры к розыску.

– Да, но возни будет выше крыши. Я к тому, что потом проблем с ним не оберешься: план-перехват, то да се.

Кажется, Колокольцев услышал наши со стажером сомнения насчет него. Он вдруг повернулся к нам и сказал:

– Я был здесь. Вот чем хотите могу поклясться. Просто я сейчас немного сомневаюсь… ведь дома-то похожие один на другой, вот в чем все дело.

– Ага, похожие. Это вы, Колокольцев, похоже, вспомнили культовый фильм времен Советского Союза. «Ирония судьбы, или С легким паром» – так назывался этот фильм, – заметила я. – Только не пытайтесь провести параллели, не получится.

– Чего? Какие еще параллели? – Николай Колокольцев с недоумением посмотрел на меня.

– Никакие. Вы лучше не отвлекайтесь, а занимайтесь делом, то есть продолжайте искать тот дом и ту детскую площадку, где вам посчастливилось найти часы, – сказала я.

– Так я его уже нашел! – вдруг радостно воскликнул Колокольцев. – Вот же он!

Николай вытянул правую руку и показал на десятиэтажный дом.

– Ладно, пойдемте, – кивнула я.

Мы почти подошли к дому, на который указал Николай, как вдруг Колокольцев поник и виновато проговорил:

– Эх, не тот это дом. Ошибочка вышла.

– Слушайте, Колокольцев! Вы не с теми вздумали шутки шутить! – разозлилась я.

– Так и ничего не шутю… тьфу, не шучу. Я же не нарочно, так получилось, – бормотал Николай.

– В общем, лучше вам не испытывать наше терпение, а…

Я не закончила, потому что Колокольцев перебил меня, закричав:

– Вспомнил! Я все вспомнил! На торце того дома, в котором я был, еще находилось это… как его… гра… граф…

– Граффити, что ли? – подсказал Кирилл. – Так называется рисунок разноцветными красками. Вы это имели в виду?

– Да, точно, рисунок. Там еще был изображен этот… ну, дети от него все тащатся. Как же его?

Николай Колокольцев наморщил лоб, вспоминая.

– Хаги-Ваги? – включилась я в разговор.

Да, об этой страшилке я узнала от племянницы моей подруги Ленки-француженки, пятилетней Катюшки.

Мы начали планомерно обходить близлежащие дома в поисках нужного граффити.

– Да вот же он! – вдруг радостно вскричал Колокольцев.

И действительно, на торце одной многоэтажки красовался это «красавчик» с зубастой пастью.

– Да, это точно тот дом. Вот в этом подъезде, первом, если считать от Советской улицы, и в пятом, если считать от Рабочей.

– Вообще-то нумерация идет он начала самой улицы. А отсчет номеров домов начинается от Волги, – заметил Кирилл.

– Ладно, пусть так и будет. – В знак согласия Колокольцев кивнул. – Но я чего хочу сказать-то: дом-то я отыскал. Значит, я правду сказал.

– Вы теперь покажите детскую площадку, правдивый вы наш. Покажите тот домик для детишек, о котором вы говорили. Что-то я пока ничего похожего на него не наблюдаю, – сказала я.

– Щаз-щаз найду я вам этот домик. Не мог же за ночь он никуда исчезнуть? Не мог! Если только его не разломали или…

– Послушайте, Колокольцев, хватит пустые разговоры вести. Покажите, в конце концов, то место, где лежали краденые часы, – приказным тоном заявила я.

– Так они краденые? Эти часы, вы говорите, краденые? – изумленно спросил Николай Колокольцев.

– Да хватит вам прикидываться ничего не понимающим! – в сердцах воскликнула я. – Вы что же, считаете, что кто-то специально для вас выложил дорогостоящую вещь на детской площадке?

– Да нет, – сразу сник парень. – Ничего такого я не считаю. Я просто хочу сказать, что я-то их не крал. В смысле, часы не крал. А за других, то есть за тех, кто часы украл, я не в ответе.

– Ага, а то, что в переходе надеялся их продать, ты тоже не в ответе? – спросил Кирилл. – Короче, где этот детский домик?

Колокольцев озабоченно покрутил головой в разные стороны.

– Так вот же эта детская площадка!

– Где? – почти одновременно спросили мы с Кириллом.

Николай сделал несколько шагов вперед, и в открывшемся прогале между домов действительно открылся целый детский городок. На довольно большой площадке, покрытой травой, расположились горки, качели, вертушки, песочницы и бревенчатый домик.

– Вот здесь я и нашел эти самые часы, – сказал Колокольцев, когда мы подошли к площадке.

Я посмотрела на то место, на которое указал Николай. Да, домик со всех сторон окружал песок, а в сам домик вел широкий вход. Вполне возможно, что все обстояло так, как и утверждал Колокольцев. Некуда ему было идти ночью, вот он и решил скоротать время здесь. В темноте он на самом деле не мог видеть часы, а вот когда наступил рассвет, тогда и обнаружил их.

На всякий случай я решила еще раз уточнить:

– Стало быть, именно около этого домика в песке вы заметили часы?

– Точно так! – воскликнул Колокольцев. – И я вот что еще подумал. Точнее сказать, эта мысль пришла мне в голову еще тогда, ну, когда я их увидел.

– И какая же такая ценная мысль пришла вам в голову? – спросила я.

– Ну, я вот подумал, что, скорее всего, часы выбросили, – сказал Николай.

– Да? Интересно, кто же это разбрасывает такие брендовые и дорогостоящие вещи? – спросила я.

– Ну, я не знаю, – смутился Колокольцев. – Я просто подумал, что выбросили. Ну или, может быть, просто потерял кто-то?

– Кто-то из детей, которые играют тут в песочек или катаются на карусели? – спросил Кирилл.

– Нет, зачем же дети? Взрослые, скорее всего. Детей ведь одних не оставляют, – заметил Николай.

В общем-то, рациональное зерно в рассуждении Николая, несомненно, было. Однако весьма сомнительно, что часы мог потерять кто-нибудь из взрослых, которые присматривали за детьми. Впрочем, если бы эти часы не были крадеными, то такой вариант был бы вполне возможен. Однако вряд ли кто-то из преступников стал бы демонстрировать краденое на себе.

Более правдоподобен другой вариант: часы выбросили из окна квартиры. Зачем это сделали? С какой целью? Пока ничего не известно. Однако ясно одно: для такого поступка необходимо было серьезное основание. Возможно, что кто-то решил, что держать у себя краденую вещь опасно. Вот поэтому и было решено избавиться от часов, которые могли выдать его нового владельца.

Так, но откуда же могли выбросить часы?

Я посмотрела на пятиподъездный дом, который находился как раз напротив детской площадки.

– Николай, в каком подъезде живет ваша дама? – спросила я.

Колокольцев с недоумением посмотрел на меня.

– Ну, та женщина, у которой вы так неудачно побывали в гостях? – спросила я Колокольцева.

– А-а, вы про это, – протянул парень. – Так в первом подъезде она живет.

Я еще раз окинула взглядом дом. Однако бревенчатый домик для детворы на детской площадке находился как раз посередине дома. Так что получается, что если и выбросили часы из окна квартиры, то сделать это могли из третьего подъезда. Вряд ли из крайних подъездов часы могли долететь до площадки.

Я спустилась с детской площадки сначала на ту часть асфальта, по которой ездили машины, а потом подошла непосредственно к придворовой территории перед подъездами, намереваясь вычислить, из какого же окна могли выбросить часы.

Вдруг рядом со мной затявкала какая-то собачонка. Я посмотрела вниз и увидела той-терьера. Он был на поводке, а держал поводок пожилой, невысокого роста мужчина в летних белых брюках и синей рубашке с короткими рукавами.

– Молли, а ну, замолчала быстро! – прикрикнул мужчина.

Однако собака и не думала прекращать лаять.

– Молли, да что с тобой? – продолжал пенсионер разговаривать с собакой. – Да ты никак на чужих так реагируешь.

И мужчина неодобрительно посмотрел на меня.

– Да, Молли, да, собачка. Понимаю, что и тебе неприятно, когда в нашем дворе постоянно ходят посторонние люди. А чего, спрашивается, ходят? Как будто у них своих дворов нет. Ага, как бы не так. Есть свои собственные дворы, так нет же. Получается, что в чужом дворе им как будто медом намазано. Надо же, ходят тут везде: и под окнами, и… даже на детскую площадку залезли.

В голосе пенсионера зазвучало возмущение.

– Там, на детской площадке, проводится следственный эксперимент, – вступила я в разговор.

– Да? Следственный эксперимент, вы говорите? – Мужчина удивленно посмотрел на меня.

– Да, именно так, – подтвердила я.

– А-а, ну тогда понятно. Оно и правда, что не мешало бы провести следствие. А то ведь правоохранительные органы что-то не больно жалуют нас своим вниманием. Я имею в виду нашего участкового. Когда он приходил к нам в последний раз, даже и не припомню. А вот раньше такого не было. «Моя милиция меня бережет», – песня такая была. Да вы ее не знаете, вас, наверное, тогда и на свете еще не было. Да, было время… – Пенсионер ностальгически вздохнул.

– Вы, наверное, вспоминаете то время, когда и деревья были большие, – улыбнулась я.

– А, вы про это. Да, вспоминаю. А что еще остается делать нам, пенсионерам? Возраст уже не тот, соответственно, и силы не те. Кто-то на лавочке сидит, сплетнями занимается. А я вот с Молли гуляю, все-таки полезнее двигаться, а не сидеть. Вот вы сказали, что на детской площадке эксперимент проводите, а я вспомнил, что пару дней назад на этой же площадке…

– Что? Тоже эксперимент проводился? – тут же насторожилась я.

– Да уж и не знаю, эксперимент или нет. – Пенсионер покачал головой. – Только на том же самом месте один молодой человек что-то выискивал. Мы с Молли, как только его увидели, так сразу заподозрили, что тут дело нечисто. Правда, Молли?

Пенсионер нагнулся и погладил собачонку. Та в ответ лизнула его руку.

– Да, дело нечисто, – повторил мужчина. – С какой такой стати этот молодой человек рыскал в чужом дворе, на чужой детской площадке?

– А вы знаете этого молодого человека? – спросила я.

– Откуда мне его знать? – с удивлением спросил пенсионер. – Однако несколько раз я видел его в нашем дворе.

– Даже так? Получается, что он уже несколько раз приходил в ваш двор и что-то искал на детской площадке? – спросила я.

– Нет, не так все было. Дело в том, что этот парень навещает одну… дамочку легкого поведения. Так это, кажется, теперь называется, – сказал пенсионер.

– Ну, если мужчина приходит к женщине, то почему же сразу она становится дамой легкого поведения? – возразила я. – Может быть, они собираются вступить в законный брак. А пока просто встречаются и узнают друг друга.

– Так если бы эта дамочка только с ним одним встречалась и только его одного привечала, то тогда – да. Я бы с вами согласился. Но дело обстоит как раз наоборот. К ней помимо этого молодого человека еще несколько таких молодых людей приходит. И все на наших глазах! Один раз даже скандал был: ее кавалеры ругались прямо во дворе, представляете? И тогда только она притихла. Я имею в виду то, что мужчины к ней все равно приходили, но не так явно. Под вечер, когда не очень много народу во дворе.

– Это все как-то… подозрительно, – заметила я.

– Так и я об этом говорю! – воскликнул пенсионер. – Да только кому я это говорю? Эх! – Пенсионер махнул рукой. – Вот раньше, если бы о таком безобразии узнал участковый милиционер, так такую дамочку сразу бы взяли за жабры. А сейчас…

– А вы знаете номер ее квартиры? – спросила я.

– А то как же! Весь дом знает номер ее квартиры! – воскликнул мужчина. – Могу и вам сказать, ежели потребуется. Ведь вы сказали, что проводите этот, как его… следственный эксперимент? Так?

– Да, – подтвердила я.

– Стало быть, вы имеете отношение к нашим правоохранительным органам? Я правильно понимаю? – продолжал уточнять пенсионер.

– Правильно, – кивнула я.

– Ну, тогда, надеюсь, вы сделаете правильные выводы и примете правильные меры. В мое время таких вот дамочек выселяли за сто первый километр, – жестко заявил мужчина.

– Но тут необходимо еще разобраться. Нельзя ведь сразу вот так рубить сплеча, – возразила я. – Ну, приходят к вашей соседке мужчины, так это еще не повод высылать ее.

– Да если бы просто только приходили! – в сердцах воскликнул пенсионер.

– А что, есть что-то еще, что ее компрометирует? – спросила я.

– А то! Она же все ночи проводит не пойми где! Вот так вот! Ночами ее дома не бывает, зато утром приходит к себе в квартиру как ни в чем не бывало. И так – до следующей ночи! Вы уж разберитесь с ней как полагается. А то что же это такое получается? Дом-то у нас ведь приличный. А из-за какой-то одной, прости господи…

– Значит, эта женщина сейчас может быть у себя в квартире? – спросила я.

– Ну естественно! Она же готовится. К вечернему, так сказать, мероприятию, – язвительно проговорил мужчина.

– Так какой номер ее квартиры? – спросила я. – Вы мне так и не сказали.

– Девяносто пятый. Подъезд третий. Да мы как раз перед ним и стоим.

Хм. Так что же это получается?

Я еще раз взглянула на окна многоэтажки. Вполне вероятно, что часы Сальваторского выкинули из квартиры этой самой дамочки легкого поведения.

– Спасибо вам большое, мы очень помогли, – поблагодарила я пенсионера.

– Всегда пожалуйста. Готов помогать правоохранительным органам по мере возможности, – сказал пенсионер и позвал свою собачку: – Молли, пошли!

Я вернулась на детскую площадку.

– Кирилл, вы вместе с Николаем Степановичем возвращайтесь в управление к Владимиру Сергеевичу, – распорядилась я.

– А вы, Татьяна Александровна? – спросил стажер.

– А я еще на какое-то время задержусь здесь, – ответила я и снова спустилась к подъездам.

И начала думать, как лучше поступить: позвонить по домофону? Однако мне необходимо тогда будет представиться. А вдруг девица, узнав, что я частный детектив, откажется со мной разговаривать и даже не пустит меня в квартиру?

Пока я размышляла, к подъезду подошла полная женщина лет пятидесяти пяти – пятидесяти семи. В обеих руках у женщины были объемные и, надо полагать, тяжелые пакеты. Дотащив их до подъездной двери, женщина поставила пакеты прямо на асфальт и вынула из сумки ключи.

Домофон запиликал, я открыла дверь и предложила женщине:

– Давайте я вам помогу. Тяжело ведь вам.

Женщина с благодарностью посмотрела на меня:

– Ох, и не говорите. Пока дотащила… Да ведь хочется все купить, чтобы лишний раз не ходить.

Я взяла пакеты – да, действительно нагрузилась она по полной программе – и вошла следом за ней в подъезд.

Женщина нажала на кнопку вызова, и вскоре приехал лифт. Оказалось, что лифт в этом доме был старой конструкции – двери пришлось открывать самим.

– Да, вот такой у нас древний лифт. Все никак не поменяем. А скоро уже и все сроки эксплуатации выйдут. Что тогда будет – просто не представляю. Нужно было раньше его заменять – тогда бы наш дом вошел в государственную программу замены. Но председатель нашего кооператива… эх, даже говорить не хочется. – Женщина махнула рукой. – Вот сажусь в лифт и всегда думаю: только бы он не остановился. Очень боюсь застрять. Уже сто раз давала себе слово, что буду подниматься пешком. Но с таким грузом разве поднимешься? Вот поэтому я всегда стараюсь ехать в лифте не одна, а с попутчиком. Хорошо, что я вас встретила.

В это время в кабине вдруг погас свет и лифт остановился.

– О господи! Ну вот, видно, я накаркала!

– Ничего страшного, не волнуйтесь. Вы знаете номер телефона службы ремонта лифтов? – спросила я.

– Знаю, да что толку! Они приедут в лучшем случае через час.

– Да подождите вы раньше времени волноваться. Лучше скажите, какой телефон, – попросила я.

Женщина назвала. Я вызвала диспетчера, мне ответили, что ремонтная бригада выезжает.

На самом деле ремонтники приехали довольно быстро, и нас вызволили из лифта. Я помогла женщине донести пакеты до квартиры.

– Проходите, – гостеприимно открыла дверь своей квартиры женщина. – Давайте я вас чаем напою. Вы мне и с сумками помогли, и в лифте одна без вас не справилась бы.

В небольшой, но уютной кухне женщина усадила меня за круглый стол и налила ароматный чай на травах. На стол она также поставила вазочку с печеньем и блюдце с клубничным вареньем.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Галина Ивановна, – ответила она.

– А я Татьяна. Скажите, Галина Ивановна, я вот, собственно, ехала-то к родственникам своих знакомых. Они просили навестить бабушку, она живет в девяносто пятой квартире и…

Я не успела договорить, как Галина Ивановна меня перебила:

– Да не живет там никакая бабушка! Ваши знакомые что-то напутали.

– Да? – Я изобразила удивление.

– Точно я вам, Татьяна, говорю! В этой квартире проживает отъявленная «прости господи»! Эта Ангелина так и норовит чужих мужей затащить к себе! Сколько раз на моего сына вешалась, наглая тварь! У нас эту рыжую «воблу» весь дом ненавидит. Все знают, что Ангелина Черемыслина – это… ладно, не будем больше о ней, чтобы настроение не портить.

Я допила чай и попрощалась с гостеприимной хозяйкой. Когда я узнала имя и фамилию той, из чьей квартиры могли быть выброшены часы, а также и то, что характеристика, данная пенсионером с собачкой, совпадает с тем, что я только что услышала от Галины Ивановны, у меня созрел план.

Я подошла к девяносто пятой квартире и нажала на кнопку дверного звонка.

Открыли мне не сразу. Только спустя пару минут я услышала какое-то движение за дверью.

Потом высокий женский голос с несколько визгливыми интонациями спросил:

– Кто там?

– Откройте, пожалуйста, я квартирантка ваших соседей снизу, вы нас заливаете!

Дверь открылась, и в дверном проеме показалась высокая, рыжеволосая молодая девушка.

– Но я только что из душа и у меня ничего не течет, – растерянно сообщила она.

Я, не теряя ни минуты, оттеснила девушку в сторону и прошла в квартиру. Квартира была однокомнатная, и мне хватило несколько минут для того, чтобы осмотреться и выяснить, что похищенных у Сальваторских вещей в квартире Ангелины Черемыслиной нет.

– А что же вы не прошли в ванную комнату? – спросила Ангелина. – Вы же сказали, что я вас заливаю? Что же вы молчите? А, я поняла, вы назвались квартиранткой только для того, чтобы я вам открыла? Да? Так кто вы и что вам нужно в моей квартире?

Я, не торопясь с ответом, внимательно посмотрела на девушку. Она была хорошо сложена: фигура выдавала в ней или балерину, или гимнастку. Однако я подумала, что, скорее всего, она гимнастка, ведь, как правило, балерины не отличаются высоким ростом. Кудрявые волосы, карие глаза, немного вздернутый нос и высокие скулы – несомненно, Ангелина привлекала внимание, хотя красавицей назвать ее было трудно.

Насколько я поняла, Черемыслина только что приняла душ или ванну, поскольку куталась в махровый розовый халат.

Я еще раз обвела глазами комнату: обстановка довольно скромная, но уютная, везде порядок, нигде ничего не разбросано.

– Так зачем вы ко мне пришли? Да вы садитесь, чего стоять?

Ангелина кивнула на кресло, а сама села на кушетку.

– Так вы не ответили на мой вопрос: что вам от меня нужно? А-а, я, кажется, догадываюсь. Они вам напели, что я проститутка, ведь так?

– Ну, в некотором смысле вы правы.

– Так вот, я вам хочу сказать, что все они сплетники! Твари и завистники! – выкрикнула Ангелина.

– А может быть, какая-то доля правды в их словах есть? – спросила я.

– И вы туда же? – усмехнулась Черемыслина. – Ладно, не будем уподобляться жителям этого дома и обсуждать их. Для них, если женщина работает в модельном бизнесе и обладает красивым телом, она автоматически заносится в разряд путан. Так вы скажете, наконец, кто вы и что вам от меня нужно?

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, – отрекомендовалась я.

– Час от часу не легче! И что же вам от меня нужно, Татьяна Александровна? Чем я так заинтересовала частного детектива? Кстати, никогда не думала, что женщина может выбрать такую мужскую профессию. Я, признаюсь, никогда не имела дела с частными детективами, – сказала Ангелина.

– А вы работаете в модельном бизнесе? – спросила я.

– Не совсем так. Я работаю танцовщицей в ночном клубе «Черная звезда», – ответила Ангелина.

– Назовите свои имя и фамилию, – попросила я.

Нужно было проверить правдивость слов Галины Ивановны.

– Ангелина Черемыслина, – сказала девушка.

– А отчество?

– Михайловна. Черемыслина Ангелина Михайловна. Теперь я полностью вам представилась, Татьяна Александровна? – с некоторой издевкой поинтересовалась Ангелина.

– Я пришла к вам, Ангелина Михайловна, по очень важному делу. Мне необходимо задать вам несколько вопросов. И от того, насколько вы правдиво на них ответите, будет зависеть очень многое.

– Например, что? – спросила Черемыслина.

– Ну, например, то, будем ли мы беседовать в более официальной обстановке, в частности в управлении полиции, или же ограничимся беседой в этой, более привычной для вас, домашней обстановке, – сказала я.

– Ничего себе, заявление! – воскликнула Ангелина Черемыслина. – Да что вообще происходит? В чем вы меня подозреваете? И почему вы мне устраиваете допрос?

– Ну, это не совсем допрос, – возразила я.

– Интересно, – протянула Ангелина, – а как же это в таком случае называется?

– Ну, скажем так… доверительная беседа. Эта беседа никак не предполагает фиксацию под протокол и другие процессуальные тонкости, включая вашу подпись.

– Да что вы меня пугаете? Я ни в чем не виновата! – нервно воскликнула девушка.

– Так это же замечательно, Ангелина Михайловна. И поверьте, я вас ни в коем случае не запугиваю. Даже и в мыслях такого нет. Все, что мне нужно, так это то, чтобы вы ответили на мои вопросы, – сказала я.

– Так давайте уже задавайте эти ваши вопросы!

– Пожалуйста, меня, собственно, интересует один случай, связанный с вами, Ангелина Михайловна. Пару дней назад вас навещал один молодой мужчина, – начала я.

– Я так и знала! – всплеснула руками девушка. – Ну конечно! А как же! Конечно, мои бдительные соседи все донесли! По-другому и быть не могло! Если у этих старых перечниц нет личной жизни, так ее не может быть ни у кого? Так, что ли?

– Я не думаю, что соседей так уж интересует ваша личная жизнь. Просто они видели, что этот мужчина очень целеустремленно обыскивал детскую площадку. А она находится как раз под вашим окном, – объяснила я и спросила: – А вам известно, Ангелина Михайловна, что именно он там искал?

Задавая этот вопрос, я внимательно смотрела на Ангелину. Девушка была ошеломлена, это было ясно видно по выражению ее лица. И если в самом начале разговора Ангелина была, в общем-то, довольно спокойна, не считая вспышек негодования, впрочем довольно наигранных, по отношению к своим соседям-недругам, то сейчас все изменилось.

– Вы сказали, что он… он обыскивал детскую площадку? – тихо спросила Ангелина Черемыслина.

– Да, именно так я и сказала. Так что же он там искал? Ведь вам, конечно, это известно, Ангелина Михайловна, не так ли? – спросила я.

Но Ангелина уже полностью овладела собой. Да, эта девушка, судя по всему, умеет хорошо держать удар.

– Вы извините, Татьяна Александровна, но откуда же мне знать, что он мог искать на детской площадке? Я вообще даже не предполагала то, о чем вы только что сказали, – сказала Ангелина.

Да, Ангелина Черемыслина очень хорошо владела собой. Хотя она еще не полностью избавилась от напряжения, но она умело его скрывала.

Ангелина встала с кушетки, прошлась по комнате, что-то взяла со стола и тут же положила на место. Я поняла, что необходимо вернуть инициативу.

– Ангелина Михайловна, я не советую вам играть в эти игры, – твердо сказала я.

– О каких играх вы говорите, Татьяна Александровна? – невинным тоном поинтересовалась девушка.

– Я говорю о том, что вы знаете, что искал ваш мужчина на детской площадке, но вы это тщательно от меня скрываете.

– Да не знаю я ничего!

– Ладно, я могу освежить вашу память, – сказала я.

– Ну, попробуйте, – довольно дерзко ответила Черемыслина.

– А тут и пробовать нечего, – парировала я. – Это ведь были дорогие мужские часы производства Швейцарии. Припоминаете теперь?

Ангелина медленно покачала головой.

– Вы меня простите, Татьяна Александровна, но клянусь: я не понимаю, о чем вы говорите. Мужские часы, вы говорите? Но кто сейчас носит часы, Татьяна Александровна? Это ведь пережиток прошлого. Время можно с успехом узнать, если посмотреть в телефон. Тем более что я не припомню ни одного своего знакомого, кто бы интересовался наручными часами, да еще такими дорогими. И потом, не нужно верить соседям. Они задались целью выжить меня отсюда.

Я покачала головой:

– Послушайте, Ангелина Михайловна, я вас еще раз предупреждаю: если вы сейчас намеренно говорите мне неправду, если вы вводите меня в заблуждение, то вам грозят очень серьезные проблемы.

– А вы прекратите наконец мне угрожать, Татьяна Александровна, – пошла в наступление Черемыслина. – Зачем мне говорить вам неправду? Я же не враг себе! Вы меня предупредили о последствиях, я приняла к сведению ваше предупреждение.

– Последний раз вас спрошу: вы утверждаете, что ваш мужчина ничего не искал во дворе напротив ваших окон? И у него нет привычки узнавать время по наручным часам? – спросила я.

– Я ничего не утверждаю, Татьяна Александровна. Ну правда, откуда мне знать, что он делал во дворе дома? Может быть, он и на самом деле что-то там искал. Но мне-то он об этом ничего не докладывал. – Ангелина безмятежно смотрела на меня.

Я в это время думала, стоит ли сейчас везти ее в управление полиции или подождать.

– Ладно, Ангелина Михайловна, я вижу, что наш с вами разговор ни к чему не привел. Может быть, вы и на самом деле ничего не знаете. Однако вы не можете не знать, как зовут вашего мужчину. Ну, того самого, который был у вас два дня назад.

– Конечно, – улыбнулась Ангелина. – Безусловно, я знаю его имя. И представляете, даже знаю его фамилию.

– Так скажите же мне.

– Да пожалуйста. Чего мне скрывать? Тем более тогда вы сможете сами у него все спросить. Ну, насчет того, что он искал под моими окнами. Так вот, его зовут Рудольф Владимирович Семеренский.

– Ага, понятно. А где и кем он трудится? – задала я следующий вопрос.

– Он руководит спортивно-развлекательным центром «Спутник», – сказала Ангелина Черемыслина.

– Ну что же, – сказала я и поднялась, – очень рассчитываю на то, что вы говорите правду. Если же нет…

– Я все поняла, Татьяна Александровна, если я вру, то меня ждет суровое будущее, – не преминула съязвить девушка.

– Очень рада, что вы оказались такой понятливой, Ангелина Михайловна. И вот еще что. Я оставлю вам на всякий случай свою визитку. Ну, вдруг вы все-таки вспомните что-нибудь важное. Позвоните мне тогда, не сочтите за великий труд.

Я положила свою визитку на стол и пошла к выходу. Ангелина смотрела на меня с плохо скрываемым нетерпением. Конечно, она ведь ждала, когда я уйду из ее квартиры. А я, увидев ее взгляд, отчетливо поняла, что Ангелина Черемыслина себе на уме и умышленно водит меня за нос.

Ангелина что-то пробормотала мне в ответ, но я уже захлопнула за собой входную дверь.

Я вышла из подъезда и пошла к своей машине. Сев в нее, я начала думать, что делать дальше. По идее, следовало бы прямо сейчас отправиться к этому самому Рудольфу Семеренскому, другу Ангелины, и все узнать, как говорится, из первых рук. Только моя интуиция подсказывала, что Черемыслина безбожно мне врала. Впрочем, вывести эту девицу на чистую воду можно было только одним способом, а именно: поехать сейчас в этот самый спортивно-развлекательный центр, которым, по словам Ангелины, заведует Семеренский, и узнать все подробности от него лично.

Однако и оставлять одну, без присмотра, Ангелину тоже было опасно. Вдруг она сорвется куда-нибудь? Где ее потом искать? То, что она была неискренна со мной, было видно и невооруженным глазом. Совершенно очевидно, что Черемыслина что-то скрывает.

Но я не могу раздвоиться и находиться одновременно в двух местах: следить за Ангелиной и ехать в спортивно-оздоровительный центр к Семеренскому. Мне определенно необходим помощник.

Я вынула из сумки сотовый и набрала Кирьянова.

– Алло, Володь. Это я, Татьяна, – начала я. – Послушай, Кирилл сейчас свободен?

– Кирилл? Да, свободен. Вот, сидит сейчас напротив меня. Доложил о том, как вы съездили к тому дому, где парень нашел краденые часы.

– Вот хорошо, что Кирилл свободен. Володь, мне необходим помощник, чтобы понаблюдать за девушкой, у которой в гостях предположительно находился молодой человек накануне того дня, когда Колокольцев нашел часы. Есть серьезное подозрение, что он связан с кражей часов, – объяснила я.

– Понятно. Сейчас отправлю тебе Кирилла. Говори адрес.

– Да адрес тот же, Кирилл знает. Ведь именно во дворе того дома мы и были с Николаем Колокольцевым, – сказала я.

– Ладно, я понял. А ты сама-то чем займешься? – поинтересовался Кирьянов.

– А я поеду в «Спутник», это спортивно-оздоровительный центр, проверю показания этой самой девицы. Она утверждает, что руководитель этого центра и есть тот самый ее друг, который был у нее в тот вечер. Так что проверить нужно обязательно. Но я опасаюсь, что, пока я буду в разъезде, она может запросто куда-нибудь улизнуть.

– Хорошо, жди Кирилла, – сказал Владимир.

Кирилл приехал довольно быстро. Я назвала ему номер квартиры, за которой было необходимо установить наблюдение, а сама вбила в навигатор название «Спутник» и поехала.

У спортивно-развлекательного центра была удобная парковка. Я оставила свою машину и поднялась по ступенькам. Войдя в просторный холл, бросила взгляд на стойку ресепшена. За ней стояла симпатичная блондинка с копной вьющихся волос, которые струились по ее плечам.

– Добрый день, – пропела девушка мелодичным голосом, – и добро пожаловать в наш центр «Спутник». У нас вы можете получить услуги самого высокого класса, а первоклассный состав тренеров…

– Маргарита, – обратилась я к администратору, прочитав ее имя на бейджике, – мне необходимо увидеть Рудольфа Владимировича Семеренского. Будьте добры, проводите меня.

– Рудольф Владимирович? – В глазах блондинки возникло замешательство. – Я сейчас уточню. Одну минуту. Как мне о вас доложить?

– Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, – представилась я.

Маргарита кивнула, покинула стойку ресепшена и направилась в один из боковых проходов.

Вскоре администратор вернулась и пригласила меня:

– Рудольф Владимирович вас примет, Татьяна Александровна, пойдемте, я провожу.

Кабинет Рудольфа Семеренского был обставлен в стиле хай-тек. Стекло, металл и немного дерева. Все блестящее и воздушное, включая легкие жалюзи на окнах. И эта современная обстановка кабинета руководителя являла собой контраст с обликом самого Рудольфа Владимировича.

Войдя внутрь, я увидела полного и высокого мужчину лет пятидесяти пяти в дорогом костюме. Выглядел он респектабельно, и ему больше подошел бы кабинет, отделанный дубом и обставленный тяжелой мебелью из массива.

Рудольф Семеренский поднялся мне навстречу из-за своего стола.

– Проходите, Татьяна Александровна, и присаживайтесь, – пригласил мужчина. – Маргарита сообщила мне, что вы являетесь частным детективом, – сказал Семеренский.

– Она сказала истинную правду, Рудольф Владимирович, – подтвердила я.

– Признаться, это меня заинтриговало, – сказал мужчина. – Я все думал и гадал, по какому же такому поводу меня хочет видеть частный детектив. Вроде бы в нашем центре ничего такого криминального не происходит.

Семеренский вопросительно посмотрел на меня.

– Видите ли, Рудольф Владимирович, мой интерес никак не касается вашего заведения, – сказала я.

– Вот даже как? – с удивлением спросил мужчина. – Тогда что же вас привело?

– Мне необходимо задать вам ряд вопросов, а возможно, всего лишь один вопрос. И касается он лично вас.

Рудольф Семеренский был явно озадачен.

– А что, я обязан вам отвечать? – спросил мужчина.

– Ну, наша с вами беседа официальной не является, я имею в виду – под протокол. Поэтому вы можете отказаться отвечать на мои вопросы. Но тогда очень возможно, что вам придется отвечать на них в управлении полиции.

– А что, все так серьезно, Татьяна Александровна? – озабоченно спросил Семеренский.

– Более чем серьезно, – ответила я. – И по поводу управления полиции я сказала вам отнюдь не для красного словца. Просто дело, которое я в данный момент расследую, находится как раз на контроле этого ведомства.

– Тогда задавайте ваши вопросы, Татьяна Александровна. Я вообще-то законопослушный гражданин, и скрывать мне нечего.

– Ну, и отлично, если так. Вопрос мой немудреный. Скажите, Рудольф Владимирович, вам известна такая девушка – Ангелина Михайловна Черемыслина? Ей около двадцати трех – двадцати пяти лет. И работает она танцовщицей в ночном клубе «Черная звезда».

По мере того как я рассказывала все новые и новые подробности про Ангелину Черемыслину, у Рудольфа Семеренского все больше и больше вытягивалось лицо. В общем-то, чего-то подобного я и ожидала. Ведь, как только я вошла в кабинет Семеренского и увидела мужчину, я сразу поняла, что наглая Ангелина наврала мне с три короба. Рудольф Семеренский никак не мог быть бойфрендом этой девицы. И уж тем более он не стал бы копаться на детской площадке во дворе десятиэтажки. Да и вообще у Семеренского и Черемыслиной не могло быть ничего общего. Кроме того, Рудольф Владимирович вел себя очень естественно, отрицая свое знакомство с танцовщицей ночного клуба. Сыграть такое было невозможно.

– Вы сказали, что фамилия девушки Черемыслина? – спросил Семеренский.

– Да, – подтвердила я. – Так она вам знакома, Рудольф Владимирович?

– Нет, впервые слышу эту фамилию. Хотя я, наверное, не совсем точно выразился. Возможно, я когда-то и где-то и слышал такую фамилию, но лично знаком не был. Сколько лет этой Черемыслиной, вы сказали?

– Около двадцати трех. Или чуть больше, – ответила я.

– И что же, эта Черемыслина сказала вам, что мы с ней знакомы?

– Да, по ее словам выходит, что именно так. Причем она настаивала на самом близком с вами знакомстве, – подчеркнула я.

– Ну, это уже ни в какие ворота, – раздраженно сказал мужчина. – Ну надо же! Значит, эта Черемыслина утверждает, что она является моей любовницей? У меня нет никакой любовницы, тем более двадцатитрехлетней. Я вообще-то примерный семьянин, занимаю хорошую руководящую должность. А… послушайте, Татьяна Александровна, а если эта девица… шантажирует?

– Я так не думаю, Рудольф Владимирович, – покачала я головой. – Она просто обманула меня. Хотя… нечто подобное я предполагала. Но до последнего верила в то, что она говорила относительно знакомства с вами. Теперь вот я вынуждена признаться в том, что меня провели.

– Не понял вас, Татьяна Александровна, – недоуменно посмотрел на меня мужчина, – что вы имеете в виду?

– Видите ли, я разыскиваю подозреваемого. И поскольку Черемыслина указала на вас, то я надеялась, что вы проясните очень важный для меня вопрос. Но теперь все это уже не имеет значения. Однако девушка ведь назвала и вашу фамилию, и имя-отчество, а также руководимый вами спортивно-развлекательный центр. Откуда она могла все это узнать?

– Я понятия не имею, Татьяна Александровна, – обескураженно произнес Семеренский. – А где она работает?

– Танцовщицей в ночном клубе «Черная звезда», – ответила я.

– Так-так-так. – Семеренский забарабанил пальцами по столу. – Вы спросили, откуда она могла знать мою фамилию и все остальное? Я вот подумал: а что, если она посещала наш центр? Мы, скажу это без ложного пафоса, пользуемся широкой известностью и популярностью в Тарасове. У нас первоклассное оборудование и очень квалифицированные тренеры и инструкторы. Так что совершенно не исключено, что эта… как ее, Черемыслина посещала «Спутник». У меня может быть только такое объяснение.

– Да, пожалуй, такое вполне возможно, – согласилась я с мужчиной. – Ладно, Рудольф Владимирович, я пойду. Спасибо за то, что согласились ответить мне на вопросы.

– Да не за что, Татьяна Александровна, я ведь вам не помог. А знаете что? Приходите в наш центр. Уверяю, вы не пожалеете.

– Спасибо за приглашение, – сказала я и встала.

Я вышла из «Спутника» и пошла к своей машине. Черт! Эта Ангелина Черемыслина развела меня, как несмышленую девчонку.

Сев за руль, я взяла себя в руки. Да, вполне возможно, что девушка посещала «Спутник», а когда я на нее насела, назвала фамилию главы этого центра. Впрочем, от этой девчонки можно было ожидать подобное. Однако признать это для меня было крайне неприятно.

Ладно, что толку терзать себя теперь. К тому же этот случай показал, что Ангелина неспроста послала меня по ложному следу. А это могло означать только одно: у Черемыслиной имеются тайны, которые она тщательно скрывает. И прежде всего она скрывает личность своего бойфренда, который был у нее в квартире и выбросил в окно часы. Они попали на детскую площадку, и поэтому молодому человеку Ангелины пришлось обследовать площадку в поисках часов.

Значит ли это, что в расследовании появился некий след? Возможно. Во всяком случае, то, что я оставила стажера Кирилла караулить Черемыслину, было предусмотрительно с моей стороны. Ведь Ангелина запросто могла бы улизнуть из квартиры для того, чтобы предупредить своего бойфренда о том, что ему угрожает опасность.

Кстати, нужно позвонить Кириллу и узнать, как там у него обстоят дела.

Я взяла сотовый и набрала номер стажера.

– Алло, Кирилл? Это Татьяна Александровна. Ну как там у вас дела? Девушка выходила из квартиры? – спросила я.

– Нет, Татьяна Александровна, не выходила. И в квартиру никто не приходил, – сообщил Кирилл.

«Значит, Ангелина никуда не выходила. Это немного странно, – подумала я, – ведь ей же необходимо было сообщить своему молодому человеку о том, что ее пытал частный детектив, то есть я».

– Ладно, Кирилл. Я скоро подъеду и вас сменю, – сказала я и отключилась.

Я приехала к дому Ангелины и припарковалась во дворе. На этот раз я поставила свою машину на самом углу двора. Я решила, что этого будет достаточно, чтобы, не привлекая лишнего внимания, проследить за выходящими из подъезда, в котором проживала Черемыслина. А точнее сказать – за ней самой.

– Кирилл, спускайтесь во двор, я уже на месте, – сказала я, набрав номер стажера.

Вскоре я увидела Кирилла, который выходил из подъезда.

Я продолжала размышлять о том, что же мне делать, если Ангелина так и не выйдет из квартиры. Я должна была во что бы то ни стало дождаться того момента, когда Черемыслина каким-то образом проявит себя. У меня просто не было другого варианта, потому что Ангелина оказалась единственной ниточкой, которая могла привести к результату.

Но сколько мне еще ждать? Вообще-то уже стало темнеть, и скоро ночные клубы начнут принимать всех желающих развлечься и «оторваться». Поэтому, если Ангелина не обманула меня еще и в том, что она является танцовщицей в ночном клубе, то ей уже пора выходить на работу.

Еще мне не давала покоя мысль: почему же Черемыслина не стала тут же, после нашего с ней разговора, встречаться со своим молодым человеком? Может быть, она подумала, что за ней могут установить слежку, и не рискнула?

Впрочем, здесь могут быть варианты. Например, Ангелина позвонила парню и велела прийти вечером в «Черную звезду» для того, чтобы там ему все рассказать. Действительно, такие разговоры по телефону не ведутся, они должны будут встретиться очно для того, чтобы все обсудить.

А если все обстоит совсем иначе? Если она наврала мне, что работает танцовщицей в «Черной звезде»? Точно так же наврала, как и про Рудольфа Семеренского. Очень возможно, что эта девица связана с бандой грабителей. Они передают ей краденые вещи, а она их продает и живет на средства, вырученные от продажи вещей.

Но… как объяснить выброшенные во двор часы? Может быть, Ангелина чего-то или кого-то испугалась?

Да нет, что-то одно с другим никак не вяжется. И нет, все-таки не тянет Черемыслина на сообщницу грабителей. А вот танцовщицей она вполне может быть: фигура у нее как раз таки для этого очень подходит.

Но почему же она не выходит? Или у нее сегодня свободный от работы день? Точнее, ночь?

Нет, даже если Ангелина сегодня и выходная, то есть не танцует в «Черной звезде», она все равно должна будет встретиться со своим бойфрендом и все ему рассказать. Ведь когда я начала рассказывать ей о часах и о детской площадке, она явно запаниковала, это было очень заметно. Она сразу же все поняла. Ангелина далеко не дура. И терпение, а также способность выжидать у нее имеются. Тот факт, что она не побежала сломя голову к своему парню, это как раз и доказывает. Да, по телефону Черемыслина могла ему позвонить, но обстоятельный разговор у них должен состояться тет-а-тет.

Что же все-таки могло случиться с Ангелиной? Почему она до сих пор сидит в своей квартире? А что, если эта ушлая девица пойдет совсем другим путем? Например, через соседский балкон? Хотя нет, судя по тому, что отношения с соседями у нее оставляют желать лучшего, и это еще мягко говоря, то вряд ли она решится обратиться к ним за помощью.

Я сразу представила пенсионера с собачкой и Галину Ивановну. Они ведь очень нелицеприятно отзывались об Ангелине Черемыслиной. Впрочем, и сама девушка также не жаловала своих соседей. Нет, не будет она уходить через крыши и балконы. Пойдет прямым путем, то есть через подъездную дверь.

Я продолжила свое наблюдение за подъездом.

И вот примерно еще через полчаса ожидания мои старания не только не пропали даром, но и увенчались успехом: подъездная дверь под пиликанье домофона открылась и во двор вышла Ангелина Черемыслина.

Увидев Ангелину Черемыслину, я еще раз имела возможность убедиться в том, что девица была очень осторожна. Ступив на подъездное крыльцо, Ангелина не сразу двинулась в путь. Какое-то время она еще постояла на месте. Одновременно вертела головой в разные стороны, обозревая дворовое пространство.

Одета Черемыслина была в обтягивающую юбку красного цвета чуть ниже колен с разрезом сзади и черную водолазку. На ногах танцовщицы ночного клуба красовались красные туфли на высокой шпильке. Рыжие волосы Ангелина подняла вверх. Да, выглядела Черемыслина одновременно и сексапильно и женственно.

Буквально через пару минут к подъезду подъехало такси, и Ангелина села в него. Я подождала, пока машина отъедет за угол дома, а затем нажала на газ и отправилась за ней вслед. Судя по маршруту такси, Черемыслина направлялась в ночной клуб «Черная звезда».

Я вбила в навигатор это название и убедилась, что такси действительно направляется к ночному клубу.

Я следовала за такси, держась от него на некотором расстоянии, благо, движение было оживленное и временами мы даже стояли в пробках. Впрочем, я не думала, что Ангелина заметит, что я за ней слежу. Во-первых, судя по напряженному выражению ее лица, когда она появилась у подъездной двери, ожидая такси, Ангелину больше всего в данный момент волновала встреча со своим бойфрендом. Я была уверена, что она уже позвонила ему. Во-вторых, Черемыслина вряд ли решила, что я установила за ней слежку. Ангелина ни разу не оглянулась назад, насколько я могла это заметить.

Припарковав свою машину за квартал до ночного клуба – мало ли что, – я переоделась в вечернее платье и подошла к «Черной звезде». Почти вся площадка перед фасадом здания, в котором располагался клуб, была заполнена машинами.

Сам клуб занимал первый этаж пятиэтажного нежилого здания. То, что оно было нежилое, я определила по отсутствию света в окнах, начиная со второго этажа. Вероятно, в здании обосновались коммерческие учреждения, и по окончании рабочего дня они опустели.

Толпа желающих повеселиться заполонила весь переулок. Я старалась держаться особняком, насколько это было возможно. Мне необходимо было не пропустить тот момент, когда в поле зрения окажется Ангелина Черемыслина. И в то же время нельзя было попадаться ей на глаза.

Я специально обогнала такси, в котором она ехала в клуб, и теперь ждала девушку. От нечего делать принялась рассматривать прибывающую публику. В основном это были молодые люди возрастом примерно до тридцати лет. Они собрались в группы по несколько человек и о чем-то оживленно переговаривались.

В некотором отдалении были видны лица, которые находились в довольно приподнятом, если не сказать возбужденном состоянии. Они вызывали опасения в том плане, что благодаря своему не вполне адекватному состоянию могли стать причиной потасовки или даже крупной драки. Такое нередко происходило в ночных клубах и вполне могло произойти в «Черной звезде». Однако, увидев нескольких крепких, высоких мужчин с выдающимися из-под форменной одежды бицепсами, я поняла, что руководство этого развлекательного заведения все же продумало обеспечение безопасности клуба. Охранники стояли около входа в клуб и бдительно наблюдали за происходящим на территории.

Вдруг я увидела Ангелину Черемыслину. Очевидно, девушка имела своих фанатов. Потому что, заметив приближающуюся к входным дверям танцовщицу, несколько парней бросились ей навстречу и окружили Ангелину.

Девушка на несколько секунд остановилась, но потом активно заработала локтями и разорвала кольцо своих обожателей. Раздались разочарованные возгласы, но Черемыслина уже скрылась за массивной дверью, ведущей в «Черную звезду».

Пора было и мне отправиться туда же. Однако стражи порядка пропускали внутрь, насколько я поняла, по приглашениям. А его у меня не было. Правда, один тип в ветровке с надписью «Наф-Наф» на спине попытался прорваться в клуб, что называется, в лоб. Сначала он отошел от входной двери на довольно приличное расстояние, а затем, разбежавшись, почти протаранил ее. Но один из охранников тут же отреагировал и нокаутировал незадачливого спринтера. Парень оказался на асфальте, а охранник, грозно посмотрев на него, сказал:

– Только попробуй еще раз здесь нарисуйся! Я тебя запомнил, можешь не сомневаться. Еще раз увижу – без башки оставлю!

Парень попытался реабилитировать себя в глазах своих приятелей, которые стояли тут же и наблюдали его конфуз с охранником. Он даже сделал вид, что нисколько не испугался угроз и даже собирается вновь попытать счастья. Но тут несколько человек из его компании оттеснили его от входа и увели подальше в сторону.

Я стояла в стороне и думала над тем, как бы не проморгать появление друга Ангелины Черемыслиной. Да, но ведь я не знаю его, не знаю, как он выглядит. И что делать дальше? А главное – чего вообще следует ожидать? Понятно только одно: мне предстоит принимать решения, что называется, на ходу. И ошибиться мне нельзя ни в коем случае. И вот еще что: необходимо выяснить, имеется ли в «Черной звезде» запасной выход. Ну, служебный-то наверняка здесь есть. В общем, необходимо предусмотреть все детали.

– Татьяна! – вдруг раздался хорошо знакомый голос.

Я повернулась. Ну конечно же, это была она – Елизавета Смородинова собственной персоной, моя бывшая однокурсница. Однако Лизка была не одна. Рядом с ней стоял высокий, симпатичный мужчина.

– Тань, ты тоже пришла развлечься? – спросила Елизавета.

Я с загадочной полуулыбкой кивнула: не говорить же мне, что я провожу расследование и, стало быть, нахожусь здесь по работе, а не на отдыхе.

– А это мой друг Артур, – представила Лиза своего кавалера.

Мужчина склонил голову.

– Татьяна, звезда отечественной юриспруденции, – сообщила Артуру Лиза, – мы вместе учились на юридическом.

– Очень приятно, Татьяна, – сказал Артур.

– Взаимно, – ответила я.

– Тань, у нас тут с Артуром забронирован столик. Ты можешь присоединиться, если хочешь, – предложила Елизавета.

Разумеется, я не преминула воспользоваться возможностью беспрепятственно проникнуть внутрь «Черной звезды». Без провожатых это было сделать довольно-таки затруднительно, ну не прорываться же мне с боем по примеру парня с «Наф-Нафом» на ветровке.

Мы втроем прошли в клуб. На входе нас встретил невысокий парень в униформе. В руках он держал поднос, на котором стояли бокалы с напитками.

– Приветствую вас, дорогие гости, – сказал парень и протянул в нашу сторону поднос. – Пожалуйста, угощайтесь, это за счет заведения, – сообщил он.

Интересный, однако, сервис: угощают почти с порога.

– Попробуйте, не пожалеете, – продолжал парень. – У нашего клуба юбилей.

А-а, так вот в чем дело. Ну ладно, раз предлагают, зачем отказываться?

Я взяла бокал и немного отпила. Вкус вроде бы ничего. Елизавета и Артур тоже взяли с подноса по бокалу.

– Прошу вас, проходите в зал, – пригласил парень.

– Мы заранее забронировали у вас столик, – сказала Елизавета, когда к нам подошел официант.

– Одну минуту, я сейчас принесу вам меню, – сказал он.

Официант повел нас к столику, он располагался почти у самой сцены. В ожидании меню я начала осматриваться. Во всем зале царил приятный полумрак. Его ненавязчиво разбавляли розоватого цвета огни точечных светильников. Я села в кресло и сразу почувствовала нежность бархатной обивки.

К нашему столику подошел официант и принес меню:

– Прошу вас, выбирайте и делайте заказ.

Я решила ограничиться самым минимумом: ведь я пришла сюда не развлекаться. Однако совсем игнорировать заказ было нельзя, потому что могли возникнуть подозрения.

– Сделайте мне коктейль на ваш вкус и принесите пирожное, – сказала я.

Напиток и пирожное были доставлены довольно быстро. И десерт, и напиток мне понравились.

Я начала медленно потягивать сквозь трубочку свой напиток и смотреть по сторонам. С моего места открывался обзор не только всего зала, но части бара, который был расположен неподалеку. У бара было довольно тесно, видимо, столики в зале были заранее забронированы, и свободных мест не осталось. Поэтому та часть публики, которой не посчастливилось, сконцентрировалась в баре.

Я обратила внимание на группу молодых людей в брендовых костюмах возле барной стойки. Они стояли в расслабленных позах и лениво потягивали напитки из высоких стеклянных стаканов. По всей видимости, они, да и остальные гости дожидались основного номера сегодняшней развлекательной программы, а именно выступления танцовщиц.

Я еще раз посмотрела на сцену. В ее глубине виднелась дверь, скорее всего, это была дверь в коридор. Там, по логике вещей, должны были находиться подсобные помещения, ну и, конечно, раздевалки для танцовщиц. А на другом конце сцены расположился музыкальный ансамбль. Сейчас музыканты отдыхали, негромко переговариваясь.

Однако спустя пару минут музыканты принялись настраивать инструменты и зал наполнился музыкальными аккордами и короткими мотивами. Но вот участники ансамбля закончили подготовку, и в зале наступила тишина. Относительная, конечно, потому что посетители продолжали тихий разговор.

Вскоре из динамиков послышался приятный мужской голос:

– Дамы и господа, прошу минутку вашего внимания. Прежде всего я хочу поблагодарить вас за то, что вы выбрали «Черную звезду». Ваше присутствие сегодня здесь, у нас в гостях, является ярким подтверждением того, что вы проявляете свою лояльность нашему клубу. Мы ценим ваше доверие и постараемся его оправдать. Специально для вас и в честь юбилея нашего заведения мы подготовили танцевально-развлекательную программу, которую с удовольствием сейчас представят вашему вниманию наши артисты.

Я посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос, и увидела высокого мужчину в смокинге и с «бабочкой» на белоснежной рубашке. Послышались хлопки в ладоши, и конферансье продолжил:

– Итак, наш перфоманс начинается. Встречайте очаровательную и несравненную Анжелику!

Находившуюся в полумраке эстраду осветили лучи или прожектора, или еще какого-то источника света.

Под барабанную дробь на сцену вышла Ангелина Черемыслина. Я не без труда узнала ее в белоснежном, осыпанном блестящими стразами купальнике и парике с крупными золотистыми локонами. Девушка начала исполнять какой-то замысловатый танец, довольно пластично двигаясь.

Однако Ангелина была очень напряжена. Это напряжение, даже скованность чувствовались практически в каждом ее движении. И только природная гибкость, ну и выучка в какой-то мере скрадывали впечатление дерганости и нервозности. Но лицо! Вместо лица Черемыслина демонстрировала застывшую маску с выражением испуга.

«Интересно, Ангелина уже встретилась со своим приятелем? – подумала я. – Уже успела ему все рассказать или еще нет? Скорее всего, их встреча все-таки еще впереди. Иначе бы она уже успокоилась и не выглядела так испуганно. А если Черемыслина уже успела переговорить со своим бойфрендом? И этот разговор так повлиял на нее, что она уже просто механически перебирает руками и ногами».

Музыка смолкла, Ангелина застыла в поклоне и тут же бросилась со сцены.

– Какая-то она деревянная, эта очаровательная Анжелика, – проговорила Елизавета. – Ты, Таня, как считаешь? Я права?

– Да, я согласна с тобой, Лиза. Наверное, сегодня просто не ее день, – сказала я.

Ну разумеется. Еще бы! Поведение Ангелины мне было полностью понятно. Любой бы на месте Черемыслиной так бы вел себя.

Послышались очень жидкие аплодисменты. Наверно, Черемыслиной хлопали просто из вежливости.

После Ангелины на сцену вышли две девушки. Из одежды на них были всего лишь две полоски какой-то серебристой ткани, причем полоски были очень узкие.

«Хм… похоже, намечается стриптиз», – подумала я.

Но нет, полосочки так и остались на девушках до конца их выступления. Вот их танец вызвал громкие овации зала. Я тоже долго и с удовольствием хлопала.

Девушек сменили стройные и в меру накачанные молодые люди. Парней было четверо. Естественно, на их телах находилась всего одна полоска материи. Шоу молодых людей проходило почти по такому же сценарию, что и предыдущее выступление девушек. Юноши попарно исполняли разнообразные акробатические этюды. Но в конце выступления они все-таки сбросили с себя лоскутки ткани – и тут же сцену предусмотрительно заволокло туманной пеленой. Тем не менее молодым людям громко и долго рукоплескали, особенно женская часть посетителей.

Ведущий снова взял микрофон и объявил:

– И снова я, дорогие наши гости. Вы только что посмотрели нашу программу, точнее сказать, только часть ее. Да, да, продолжение следует, уважаемые наши посетители. Но последует оно после очень непродолжительного антракта. Обещаю, вы даже не успеете соскучиться. Я также уверен в том, что вторая часть концерта вам определенно понравится!

– Посмотрим, посмотрим, – заметила Елизавета.

– А ты, Тань, куда? – спросила Смородинова, увидев, что я встала.

– Пойду, попудрю носик, Лиз, – ответила я.

На самом деле я собиралась проникнуть за кулисы клуба. Нет, мне необходимо было сделать это гораздо раньше. Например, почти сразу же после выступления Ангелины Черемыслиной. Ведь Ангелина могла бы уже встретиться со своим приятелем. Где? Ну, хотя бы в раздевалке для танцовщиц. А я в это время сидела в зале… Да, Таня, лоханулась ты знатно.

Но делать нечего, придется исправлять ситуацию. Почему это я решила, что все потеряно? Вполне вероятно, что друг Ангелины Черемыслиной еще находится в «Черной звезде». Ну или, на худой конец, на территории клуба. Поэтому нечего посыпать голову пеплом раньше времени. Необходимо все выяснить.

Сначала я планировала отправиться в бар и спросить о Черемыслиной у бармена. Но потом отвергла этот план. Да, практически всегда я выведывала нужные мне сведения у барменов. Однако что сейчас может мне рассказать бармен? Ангелина вряд ли в баре будет встречаться со своим приятелем. Это ведь не самое уединенное место в клубе.

А что, если попытаться попасть в ту самую дверь в одном из углов сцены, которую я заприметила с самого начала? Можно было, в принципе, выйти в вестибюль и спросить у охранников, как попасть в артистическую комнату. Однако, подумав, я решила, что это не самое удачное решение. Охранники начнут допытываться, зачем мне туда нужно. Придется называть имя Ангелины. Потом начнутся новые расспросы: зачем она мне и так далее.

Я почти приблизилась к облюбованной мною двери и еще раз посмотрела в зал. Посетители были заняты своими делами: разговаривали, смеялись, пили, ели. Кажется, на дверь никто особо и не смотрел.

Я вплотную подошла к двери и потянула ручку на себя. Дверь открылась, на мое счастье, она оказалась незапертой. Я сделала шаг вперед и оказалась в коридоре. Он был тускло освещен, кажется, одной-единственной лампочкой. Но даже тусклое освещение не могло скрыть стены с отвалившейся местами штукатуркой и общую неряшливость.

Я оглядела не очень длинный коридор: в нем было несколько дверей. Из одной доносился голос, судя по тембру – женский. Я подумала, что там находится женская раздевалка, и направилась туда.

Но не успела я сделать и пары шагов, как дверь открылась. Из нее вышла высокая девушка с черными как смоль волосами. В руке она держала зажженную сигарету. Не глядя на меня, девушка отошла в угол и начала выпускать кольца дыма.

Я подошла к брюнетке.

– Простите, вы не подскажете, как мне найти Ангелину Черемыслину? – спросила я.

– Анжелку-то? Вы ее ищете? – уточнила девушка.

– Да, ее, – подтвердила я и тут же спросила: – Где она сейчас может находиться?

– А я откуда знаю? – Брюнетка равнодушно пожала плечами. – И вообще, сейчас мой выход на сцену. Поэтому уж извиняйте, но помочь я вам ничем не смогу.

– А кто мне сможет помочь? – не отставала я от девицы.

– Ну… Зайдите вот в нашу артистическую. – Она показала на ту самую дверь, из которой только что вышла. – Там сейчас наши девочки отдыхают, они вам все и расскажут, и подскажут, где Анжелку найти. А я готовлюсь к выходу, и искать ее нет времени. Не дай бог, опоздаю с выходом на сцену хоть на секунду – выгонят к чертовой матери! Так что…

Брюнетка затушила сигарету и бросила ее в стоявшее на полу кашпо. Вероятно, за неимением цветов кашпо выполняло функцию пепельницы. Затем девушка поправила бретельку сценического костюма и направилась к двери, которая вела на сцену.

Я же по совету брюнетки направилась в артистическую комнату, как назвала ее девушка.

Открыв дверь, я огляделась. Артистическая комната больше напоминала костюмерную. Помещение было совсем маленькое по размеру и полностью заставленное вешалками с костюмами и другими принадлежностями, необходимыми для выхода на сцену: париками, обувью на немыслимой «платформе» и другими аксессуарами.

Оставшееся свободным место – совсем маленький пятачок – занимали кожаный протертый диван и несколько кресел. На диване сидели три девушки и курили. Я сначала даже не обратила на них внимания, потому что и диван находился в стороне, и клубы табачного дыма просто окутывали комнатку.

Однако я успела заметить, что Ангелины Черемыслиной среди сидевших на диване девушек не было.

Я подошла поближе и спросила:

– Здравствуйте, скажите, где я могу увидеть Ангелину Черемыслину?

Одна из девушек – с длинными волосами каштанового цвета – молча пожала плечами и продолжила выпускать табачные кольца.

– А зачем она вам понадобилась? – спросила ее соседка, голубоглазая блондинка.

– Ну, если коротко, то вашей подруге грозит опасность. И я пришла, чтобы предупредить ее, – коротко объяснила я.

– Вообще-то Анжелка нам никакая не подруга, – презрительно скривившись, сказала блондинка.

– Так получается, что вам все равно, что с Черемыслиной может случиться что-то плохое? – спросила я.

– Да что она сделала-то? Из-за чего ей, как вы сказали, может угрожать опасность? – В разговор вступила еще одна танцовщица.

– Я не могу вам, девушки, всего рассказать. Просто поверьте. И дело не терпит отлагательств. Если вы не знаете, где может находиться Ангелина Черемыслина, то так и скажите. Я тогда пойду и узнаю в другом месте, – объявила о своем намерении.

– Да господи! Прям вот целый переполох из-за Анжелки! – воскликнула блондинка. – Хотя…

Девушка посмотрела вокруг:

– Слушайте, а ведь на самом деле! Я вот тоже не вижу Анжелки!

– Да, действительно, – спохватилась молчавшая до сих пор их соседка. – Ведь совсем еще недавно где-то здесь, поблизости отиралась… ну и дела.

Теперь, кажется, и девицы прониклись серьезностью положения и наперебой стали высказывать свои догадки и строить предположения относительно того, где в данный момент могла находиться Черемыслина.

– Возможно, Анжелка сейчас у шефа находится…

– А с чего бы это?

– Так он ей, поди, мозги вправляет.

– Насчет чего?

– Ну как «насчет чего»? Ее сегодняшнее выступление просто ниже плинтуса. Шеф запросто может ее турнуть.

– Да, Элка, ты права. Так выступить, как она сегодня, это надо постараться.

– Девушки, может быть, вы сделаете паузу в своих предположениях? Время-то идет. Мне придется поднять на ноги всю охрану и руководство, – пригрозила я. – Неужели вы на самом деле ничего не знаете?

Задала я этот вопрос неспроста. Не то чтобы я была уверена на все сто процентов, что девушки осведомлены о месте нахождения Ангелины Черемыслиной. Однако моя интуиция подсказывала, что танцовщицы что-то скрывают.

– Ну, раз это очень важно, – подала голос девушка с каштановыми волосами, – то… я, кажется, догадываюсь, где может сейчас находиться Анжелка.

– И где же? – спросила я.

– Недавно к ней сюда, в клуб, приходил ее приятель, – ответила девушка.

– Постой, ты что-то путаешь, – возразила ей сообщившая о приходе приятеля.

– Вот здрасте! Я же их сама видела, вот как тебя сейчас вижу!

– Странно, ведь сегодня в охране Волков, а он даже муху не пропустит, полностью оправдывает свою фамилию. Просто зверь!

– Так где же вы их видели? – с нетерпением и тревогой спросила я девушку.

– Пойдемте, я вам покажу, – предложила танцовщица.

Она покопалась в ворохе одежды, которая лежала на одном из кресел, и вытащила черную щегольскую куртку с заклепками.

Надев куртку, девушка вопросительно посмотрела на меня:

– Так вы идете или нет?

– Разумеется, иду, – ответила я.

Мы с девушкой вышли из артистической комнаты.

– Вас как зовут? – спросила я.

– Маргарита, – ответила девушка, – Маргарита Ефременкова. Это если по паспорту. А сценический псевдоним…

– Марго, очевидно? – продолжила я.

– Да, Марго. А вы откуда знаете? – наивно поинтересовалась Маргарита.

Да чего уж тут знать, тут и к гадалке не нужно ходить. Никто в здравом уме не станет вот в таких вот заведениях называться своими настоящими именами. Нет, обязательно Марго, Бэтти, Элен и все в таком же духе.

– Догадалась, – кратко ответила я девушке. – Так куда нам идти? – спросила я.

– Тут недалеко, – ответила Маргарита.

Мы пошли по коридору. По пути нам попались три двери, но Маргарита проходила мимо них и вела меня дальше. После того как мы повернули налево, перед нами оказался еще один коридор. Только он был гораздо у́же и короче основного. В этом, можно сказать, закутке находилась только одна дверь.

Маргарита сначала негромко постучала. Никто не ответил.

– Интересно, ушли они уже, что ли, – пробормотала девушка себе под нос.

Маргарита постучала еще раз, но так и не услышав ответа, медленно взялась за ручку двери и потянула ее на себя. Дверь оказалась незапертой, и мы вошли в комнату. В ней никого не было.

– Вот это номер, – удивленно протянула Маргарита. – Где же Анжелка? Если ее и здесь нет, то… тогда я просто не знаю, где она может быть и где ее еще искать.

Девушка виновато посмотрела на меня.

– Получается, что Ангелина могла находиться только или в артистической комнате, или здесь? – спросила я.

– Ну да. Свой номер-то она уже оттанцевала. Хоть и паршиво, но все же…

– Так если она уже закончила свое выступление, то, стало быть, имеет полное право уйти, – сказала я.

– Никакого права она не имеет, – возразила Маргарита. – Даже если кто-то и закончит свое выступление, он не может покидать клуб до конца программы. Таков порядок. И Анжелка это прекрасно знает. Вот ведь какая! Она, правда, предупредила, что отойдет на пять минут, но прошло уже минут пятнадцать, а то и больше.

– Маргарита, а могла ли Ангелина совсем уйти из клуба? – спросила я.

– Да вы что? Я же вам только что объяснила, что правилами это строго запрещено. И Анжелка не дура, чтобы так вот нарываться. И даже если бы ей позарез нужно было уйти из клуба, она бы нас предупредила. Мы бы ее прикрыли…

– Может быть, она вышла в туалет? – высказала я предположение. – Где у вас тут туалет?

– Пойдемте. Это в другую сторону, – сказала Маргарита и повернулась.

Я последовала за девушкой. Мы снова прошли через узкий коридорчик, и Маргарита привела меня в дальний угол, к белой двери.

– Вот, – сказала она и позвала: – Анжела! Ты здесь?

В ответ молчание. Тогда я решительно толкнула дверь и вошла внутрь. В туалете было три кабинки. Я по очереди открыла их: внутри было пусто.

– Так, покажите мне, как пройти на территорию клуба, – попросила я.

– Пойдемте, – сказала Маргарита.

Через служебный вход мы вышли во двор. Территория была небольшая и довольно хорошо освещенная.

– Да что ей тут делать-то? – недоуменно спросила Маргарита. – Покурить? Так это можно сделать и в клубе.

– Подождите, Маргарита, – сказала я и двинулась в угол.

Свет от фонаря падал как раз на этот участок. Я подошла поближе и увидела Ангелину. Черемыслина лежала на асфальте, раскинув руки в стороны. Красное пятно с живота перетекло на землю.

Я наклонилась и приложила палец к сонной артерии, пытаясь нащупать пульс. Он был, но очень слабый. Значит, шанс спасти девушку еще есть.

Маргарита подошла сзади и, увидев лежащую окровавленную Ангелину, громко закричала.

– Маргарита, сейчас не время! Не создавайте панику! – прикрикнула я на девушку. – Надо вызвать «скорую».

– Ее еще можно спасти? Она… выживет? – едва слышно задавала вопросы девушка.

– Не знаю, я не врач, – кратко ответила я и вынула из сумки сотовый.

Вызвав «скорую», я тут же набрала Кирьянова:

– Володь, в ночном клубе «Черная звезда» произошло покушение на убийство. Правда, жертва еще дышит, но исход неизвестен. Приезжай!

– Понял, сейчас буду, – сказал Владимир и отключился.

Оперативники и сотрудники «скорой» приехали почти одновременно. Ангелину положили на носилки и внесли в машину.

– Доктор, скажите, у девушки есть шанс выжить? – спросила я у врача «скорой».

– Она потеряла много крови, состояние почти критическое, – ответил серьезного вида мужчина средних лет.

Я подошла к Кирьянову:

– Володь, пошли своих ребят в клуб, чтобы не выпускали никого, я имею в виду, обслуживающий персонал. Видишь ли, в чем дело. Когда Кирилл повез Николая Колокольцева к тебе в управление, я, поговорив с одним из жильцов дома, отправилась в квартиру номер девяносто пять. По словам пенсионера, в этой квартире живет одна девушка, как он сказал, с легким характером. Я подсчитала, что окна этой квартиры выходят как раз на детскую площадку, где Колокольцев нашел часы. Пенсионер также рассказал, что бойфренд этой девушки как раз несколько дней назад что-то там искал. В общем, девица эта – Ангелина Черемыслина, – естественно, не призналась в том, что у нее кто-то был в это время. Но я выяснила, что она работает танцовщицей в ночном клубе «Черная звезда». Я предположила, что Черемыслина должна будет встретиться со своим приятелем, чтобы рассказать ему о том, что у нее побывал частный детектив, то есть я. И не ошиблась: они действительно встретились, но эта встреча для Черемыслиной оказалась роковой. Неизвестно, выживет ли она. Поэтому, Володь, необходимо забрать в отделение охранников, танцовщицу Маргариту, ну и того, кто у них в клубе главный. Маргарита сообщила, что видела Черемыслину с ее бойфрендом в клубе. Значит, они все-таки встретились и мое предположение оказалось верным. Но вот итог их встречи…

– Ясно, Тань, пошли в клуб, – сказал Кирьянов.

В управление полиции повезли Маргариту Ефременкову, двух охранников и коммерческого директора клуба Аркадия Веселова. Всех их по очереди тут же допросили.

Допрос начался с коммерческого директора.

Аркадий Веселов – коренастый и полный мужчина лет сорока с чем-то – в основном кричал и возмущался насчет охранника, который пустил в клуб бойфренда Черемыслиной.

– Я его уволю к чертовой бабушке! Ни черта не делает, пропускает всех подряд! – бушевал коммерческий директор.

Из его высказываний было понятно, что покушение на убийство Ангелины Черемыслиной его нисколько не взволновало.

– В конце концов, у нас существует служба безопасности, вот пусть и отвечают за порядок в клубе, – сказал Аркадий.

– А за что отвечаете лично вы, Аркадий Викторович? – поинтересовался Кирьянов.

– К моей компетенции относятся вопросы, связанные с финансами, – высокомерно ответил Веселов.

– Это понятно, – кивнул Владимир, – однако проверяющие органы без труда найдут кучу нарушений. К нам уже поступали сигналы о том, что в «Черной звезде» работают несовершеннолетние девушки, которых принуждали торговать своим телом.

Услышав обвинение, Веселов пару минут сидел с выпученными глазами, а затем тихо пробормотал:

– Это какая же гнида донесла?

– Что, Аркадий Викторович, вы и всех девушек поувольняете? – с сарказмом заметил Кирьянов.

Но коммерческий директор с угрюмым видом промолчал. Из дальнейшего допроса выяснилось, что Веселов ничего не знал о нападении на Ангелину. Это, как он сам сказал в начале допроса, оказалось для него полной неожиданностью.

– Господин полковник, я вас очень прошу, поверьте мне! – приложив руку к сердцу, воскликнул Веселов. – Да откуда же мне знать, что такое произойдет? Я же не охранник, у меня другие функции. А если постороннего пропустила охрана, так с нее и спрос.

– Спросим и с охраны, не волнуйтесь, – сказал Кирьянов.

После коммерческого директора клуба на допрос был вызван Никита Крольцов – тот самый охранник, который и пропустил постороннего в клуб.

– Скажите, знакомый Ангелины Черемыслиной прошел в клуб во время вашего дежурства? – спросил Кирьянов.

– Да, – опустив глаза вниз, признался охранник – молодой крепкий парень с короткой стрижкой и светлыми волосами.

– Вы видели этого человека впервые? – задал новый вопрос Владимир.

– Нет, до этого он приходил в «Черную звезду» несколько раз, – ответил парень.

– Вы с ним были знакомы? – продолжал уточнять Кирьянов.

– Ну, не так чтобы знаком, – потупился Никита, – просто Ангелина меня попросила. А Руслан приплачивал мне, ну, как бы за услугу. Но он не так уж и часто приходил к нам в клуб.

Более полную информацию об этом Руслане удалось получить от Маргариты Ефременковой.

Я решила перепроверить сведения и спросила Маргариту:

– Скажите, Маргарита, как часто Руслан приходил к Ангелине в «Черную звезду»?

– На самом деле не очень часто. Так, несколько раз в неделю. Правда, вел он себя у нас по-хозяйски. Но особенно не зарывался. Придет, поговорит с Анжелкой и уходит. В общем, он, как бы это сказать, примелькался уже, и на него смотрели как на своего.

– В какое время обычно Руслан приезжал в клуб? – задала я следующий вопрос.

– По-разному. Иногда – к началу открытия, иногда гораздо позднее, ну, почти к закрытию. Он тогда забирал Анжелку на машине.

– А у него имеется машина? – спросила я.

– Да, у него есть машина, – кивнула Маргарита. – Я сама лично ее видела.

– Какая марка машины, номера запомнили? – подключился Владимир.

– Кажется, «Лада» белого цвета. Номера я не запомнила, у меня память на цифры плохая, – сказала Ефременкова. – Да и видела я его машину всего пару раз. Он же всегда парковался на соседней улице, не хотел, чтобы его машину видели. Но девчонки наши заметили.

«Нужно будет поговорить с другими девушками, которые видели машину Руслана, – подумала я, – кто-нибудь из них, возможно, и запомнил».

– Маргарита, вы сказали, что Руслан и сегодня приходил к Ангелине. Это точно был он? – спросила я.

– Да, это был он, – подтвердила Ефременкова.

– А как он себя вел?

Маргарита пожала плечами:

– Да как обычно. Как всегда. Они о чем-то разговаривали с Анжелкой, потом Анжелка сказала, что ей нужно отойти ненадолго.

– И она отошла?

– Да.

– Вместе с Русланом?

– Да, вместе с ним.

– И что, больше этот Руслан в клубе не появлялся? – спросила я.

– Нет, во всяком случае, его больше никто у нас не видел, – ответила Маргарита.

– Так, а как, по-вашему, Маргарита, он мог выйти из клуба? – задала я еще один вопрос. – Ведь не через основной же вход.

– Ну, у нас в клубе имеется еще один выход, он находится в дальнем конце коридора, – объяснила девушка. – Правда, обычно его закрывают, – добавила она.

«Обычно закрывают, но сегодня, очевидно, выход был открыт, – подумала я. – Кто же его открыл? Надо полагать, бойфренд Ангелины Черемыслиной».

– Маргарита, а куда ведет этот запасной выход? – задала я очередной вопрос.

– На улицу имени Локшина, – ответила девушка.

Ну, все понятно. Это очень короткая улица, она занимает всего один квартал. Да еще эта улица и плохо освещена почти всегда. А если учесть, что было уже поздно и, соответственно, темно, то, конечно же, бойфренда Черемыслиной могли и не видеть. К тому же, учитывая то, что свою машину он ставил в укромных местах, не исключено, что его машина была запаркована как раз на этой улице. Так что он просто сразу сел за руль и уехал.

– Маргарита, а что вы еще можете рассказать про Руслана? Как он выглядит, как себя ведет? Вы ведь наверняка с ним общались. Или хотя бы парой слов перекинулись, ведь так? – спросила я.

– Да мы в основном общались все вместе. Ну что я могу сказать? Парень Анжелки, этот Руслан, внешне симпатичный. Даже очень. Такой высокий, крепкий, спортивный, одним словом. Ну вот, собственно, и все. – Маргарита развела руками.

– Понятно. А чем занимается этот Руслан, вы знаете? – спросила я.

– Анжелка говорила, что у него имеется бизнес, то есть он бизнесмен, – ответила девушка.

– А что за бизнес? Какие-то подробности относительно этого вам известны? – спросила я.

– Нет, не известны. Я даже думаю, что и Анжелка сама толком не знала, чем занимается ее приятель, – ответила Маргарита.

Ясно-понятно. Значит, личные данные этого Руслана покрыты мраком неизвестности. Кроме внешности. Но для этого и существует фоторобот, чтобы узнать хотя бы в приблизительных чертах, как выглядит тот или иной человек.

– Вот что, Маргарита. Вы сейчас отправитесь с сотрудником составить фотопортрет Руслана, – сказала я и посмотрела на Кирьянова.

Владимир кивнул:

– Кирилл, проводи девушку.

– И вот еще что: дайте мне ваш номер телефона, – обратилась я к Маргарите.

Девушка продиктовала номер.

– Вот вам моя визитка, Маргарита, – сказала я, протянув ей белый квадратик, – если что-нибудь вспомните, звоните мне сразу.

– Володь, ну, кажется, дело начинает сдвигаться с мертвой точки, – сказала я, когда стажер и Маргарита покинули кабинет. – Когда у нас появится фоторобот этого Руслана, бойфренда Ангелины Черемыслиной, тогда можно будет вплотную заняться этим «бизнесменом». Однако сдается мне, что если этот молодой человек пошел на такие крайние меры в отношении своей девушки, то он наверняка имеет какое-то отношение к банде грабителей. Или же напрямую с ней связан. Смотри, что получается. Как только были найдены часы, похищенные у Сальваторских, я пришла к Ангелине Черемыслиной. А потом девушка созвонилась со своим бойфрендом и вкратце рассказала ему о том, что произошло. Этот Руслан почувствовал опасность и почти тут же примчался в «Черную звезду». Ну а дальше произошло то, что произошло. Руслан понимал, что Черемыслина выведет на него правоохранительные органы, вот и избавился от Ангелины.

– Вообще-то его план был довольно рискованный. Ведь не мог же он не понимать, что прежде всего подумают именно на него, – заметил Кирьянов.

– Наверняка Руслан это понимал. Но я думаю, что он также понимал и то, что если Ангелина останется в живых, то это будет представлять для него еще большую проблему, – сказала я.

– Да, Володь, а что касается ранения Ангелины… ведь, насколько я поняла, ей было нанесено ножевое ранение, так?

– Да, но оружие преступник унес с собой, – ответил Владимир. – Поэтому этот вопрос остается открытым, – добавил он.

– Ну, ладно, Володь. На сегодня, наверное, уже все, я пойду, – сказала я, вставая со стула.

– Да, ты права, поздно уже. Дождусь окончания составления фоторобота и тоже пойду.

– Тогда спокойной ночи.

– И тебе тоже.

Я вышла из управления полиции, пошла к своей машине и, заведя мотор, поехала домой. Приготовив легкий ужин, я приняла вечерний душ и легла в постель.

Утром я проснулась в семь часов. Быстро проделала все утренние процедуры, пожарила яичницу, нарезала салат и сварила кофе. Подумав, я взяла телефон и набрала номер Маргариты Ефременковой.

– Алло, Маргарита? Это Татьяна Александровна. Я вчера дала вам свою визитку, – сказала я.

– Да, я вас слушаю, – откликнулась девушка.

– Маргарита, скажите, кто из ваших танцовщиц знает хотя бы приблизительно номер машины Руслана? – спросила я. – Вы вчера сказали, что кто-то из них мог запомнить.

– Да, я вчера поговорила с некоторыми девочками, и они назвали несколько вариантов, – сказала Маргарита.

– Диктуйте, я запишу, – попросила я.

Маргарита продиктовала номера, я поблагодарила ее и отключилась. Теперь предстояло пробить их и идентифицировать подлинного владельца белой «Лады». Вполне возможно, что им мог оказаться и не Руслан. Я стала думать, к кому бы мне обратиться с этой просьбой.

А-а, так у меня же есть мой хороший знакомый Андрей Мельников. Он частенько помогает мне именно вот в таких вопросах: определить владельца автомобиля, отыскать угнанную машину, узнать о штрафах, ну и прояснить тому подобные нюансы.

Я набрала номер Андрея.

– Андрюш, привет, это я, Татьяна, – начала я разговор.

– О, Таня! – обрадованно воскликнул Мельников. – Что-то ты долго не давала о себе знать.

– Дела, Андрюша, дела замотали, – шутливо пожаловалась я и, воспользовавшись удобным моментом, сказала: – Вот и сейчас звоню тебе… по делу.

– Ну кто бы сомневался! Ладно, давай выкладывай, что тебе требуется, – предложил Андрей.

– Слушай, Андрюш, мне необходимо выяснить владельца белой «Лады» с неточными номерами. Ну, то есть цифры могут быть в разных сочетаниях, – объяснила я. – Поможешь?

– Чем смогу – помогу, Тань, – пообещал Мельников.

– Вот спасибо, Андрюш! Буду ждать твоего звонка.

Ждать мне пришлось недолго. Мельников вскоре позвонил и сообщил все данные о владельце «Лады» белого цвета. Оказалось, что одна из девушек «Черной звезды» запомнила их в точности.

Хозяином машины оказался Руслан Валерианович Холобудников, тридцатипятилетний самозанятый. Сведений о том, чем же он конкретно занимается, не оказалось. Получается, что этот Холобудников – человек без определенных занятий, что ли? Да, выходит, что так. Зато определенное место жительства у Руслана имеется. И проживает он на улице Рамазанова.

Я быстро причесалась, оделась и, взяв сумку, быстро спустилась во двор. Заведя свою машину, поехала на Рамазанова. Подъехав к пятиэтажному дому, припарковалась в довольно ухоженном дворе и направилась к первому подъезду.

Сверившись с адресом, который мне продиктовал Андрей, я набрала на пульте домофона номер квартиры Руслана Холобудникова. Раздалось пиликанье, но дверь не торопились открывать.

Я набрала цифры еще раз, и вновь безрезультатно. Видимо, придется ждать, пока кто-нибудь выйдет из подъезда или, наоборот, войдет. К счастью, ждать мне пришлось недолго. Вскоре из подъезда вышла стайка подростов. Весело переговариваясь, они быстро направились за угол дома, а я вошла в подъезд.

Поднявшись на пятый этаж, я отыскала номер квартиры Руслана Холобудникова. Рядом с металлической дверью заметила звонок. Нажав на кнопку звонка, я приготовилась ждать. Но мне снова никто не открыл. За дверью не послышалось ни одного движения. Я взялась за ручку двери, и та неожиданно приоткрылась.

Вот это мне сразу очень не понравилось. Мне ведь не раз приходилось сталкиваться с такими вот незапертыми дверьми. И ничего хорошего меня не ждало…

Очень медленно я открыла входную дверь полностью. В небольшой прихожей было темно. Я надела перчатки и щелкнула выключателем.

Прихожая осветилась неярким светом.

Осторожно ступая, я прошла в первую комнату. Собственно, она оказалась единственной.

В комнате почти не было мебели. Обстановку составляли стол, два стула и диван. На полу между столом и диваном лежал мужчина.

Я взглянула на него: вместо лица – кровавая маска. Кто-то очень постарался, чтобы мужчину нельзя было опознать по лицу. Скорее всего, лицо размозжили тупым предметом. Но сначала ему нанесли смертельный удар холодным оружием в область сердца.

Мужчина был однозначно мертв, но я все равно склонилась над ним и приложила палец к сонной артерии. Ну, что и следовало ожидать: пульс, конечно же, отсутствовал.

Я осмотрела комнату, но никаких документов, удостоверяющих личность, не обнаружила. Ну, это было ожидаемо, ведь преступники или преступник очень умен. Наверняка он все подчистил, убрал за собой все следы, в том числе и все свидетельства, которые могли бы прояснить личность мужчины, который сейчас лежит в комнате.

Я осмотрела кухню и санузел. И там я не нашла ничего, что бы могло помочь в расследовании.

Я вытащила из сумки сотовый и набрала Кирьянова:

– Володь, присылай группу на улицу Рамазанова, дом семнадцать, квартира девять. Здесь труп с обезображенным лицом. В квартире нет ничего, что могло бы указать на личность этого мужчины. По данным, которые я получила из автоинспекции, квартира принадлежит бойфренду Ангелины Черемыслиной – Руслану Валериановичу Холобудникову.

– Понял, сейчас вышлю. Тань, а ты что сейчас собираешься делать? – спросил Владимир.

– Буду опрашивать соседей. Сначала необходимо выяснить, на самом ли деле здесь проживал Руслан Холобудников. Ну а дальше буду действовать, ориентируясь по обстоятельствам.

Я отключилась. Вскоре приехали эксперты и приступили к своим обязанностям. А я вышла на лестничную клетку и позвонила в соседнюю дверь.

Дверь мне открыли довольно быстро. Как будто бы кто-то специально стоял под дверью и ждал, когда позвонят. Хотя ведь соседи наверняка слышали весь этот шум, связанный с прибытием оперативников.

Дверь открылась, и на пороге я увидела пожилую женщину в домашнем халате с цветочным принтом.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– Добрый день, – отозвалась женщина и вопросительно посмотрела на меня.

– С вами можно поговорить?

– А о чем?

– О вашем соседе, Руслане Валериановиче, – объяснила я. – Дело в том, что он уже несколько дней не появляется на работе, вот я и пришла выяснить.

Я на ходу придумала легенду.

– А-а, так вы с его работы. Но я даже не знаю, что вам и сказать. – Женщина растерянно посмотрела на меня. – Мы с ним как-то не в особо доверительных отношениях.

– А что так?

– Нет, вы не подумайте ничего такого, – смутилась женщина. – Так-то он приветливый молодой человек, вежливый, всегда здоровается при встрече. Но недавно переехал в наш дом, поэтому, скорее всего, он еще не со всеми познакомился, вот и держится так.

– Понятно. Значит, вы ничего конкретного не можете сказать о вашем соседе, так? – уточнила я.

– Да, вы уж извините.

– Да ничего страшного. Это вы меня извините за беспокойство, – сказала я.

В других квартирах разговор с соседями тоже не дал никаких результатов. Жильцы все в один голос говорили, что с новым соседом их общение ограничивается лишь кивками головы при встрече. На мой вопрос, не наблюдали ли они около квартиры Холобудникова каких-нибудь подозрительных личностей, соседи ответили отрицательно.

«Да, тут уже поневоле вспомнишь человека-невидимку, – подумала я. – Ну как такое возможно, чтобы в многоквартирном доме ни один человек ничего и никого не заметил? Ведь кто-то же проник в квартиру Руслана и сделал свое черное дело, заметая следы».

Я вышла из квартиры последних опрошенных соседей и на лестничной клетке увидела Кирьянова.

– Володь, ты сейчас едешь в управление? – спросила я.

– Да, – кивнул Владимир и поинтересовался: – А что?

– Володь, нужно, чтобы Екатерина Сальваторская опознала часы. Часы ее супруга. Ведь, может быть, они и не его вовсе, – сказала я.

– Да, я тоже об этом вспомнил. Но понимаешь, в чем дело: ведь часы – это не украшение. Ювелирка может иметь какие-нибудь особенности. Например, в виде гравировки или же каких-то дефектов. А вот насчет часов я в этом не уверен, – сказал Кирьянов.

– Ну, так и часы тоже могут иметь какую-нибудь особенность, хотя бы ту же гравировку, – возразила я.

– Да, ты, Тань, права. В общем, давай не будем гадать на кофейной гуще, а пригласим Сальваторскую на опознание часов, – сказал Владимир.

– Хорошо, я сейчас ей позвоню, – сказала я и набрала Сальваторскую.

– Алло, я слушаю, – отозвалась художница.

– Екатерина Владимировна? – уточнила я.

– Да, это я.

– Это Татьяна Александровна. Скажите, вы сейчас сможете подъехать в управление полиции? – спросила я.

– Да, смогу. А по какому поводу вы меня приглашаете, Татьяна? Что-то случилось? – взволнованно спросила Сальваторская.

– Нет, ничего особенного не случилось, не волнуйтесь, – успокоила я женщину. – Просто приезжайте и все узнаете на месте. Я буду находиться в кабинете полковника Владимира Сергеевича Кирьянова.

– Ну ладно, я скоро буду, – ответила Екатерина Владимировна.

Сальваторская действительно прибыла довольно быстро, мы с Кирьяновым приехали буквально за несколько минут до нее.

Художница вошла в кабинет и, поздоровавшись, сразу же спросила:

– Так по какому поводу вы меня вызвали?

– Екатерина Владимировна, скажите, а часы вашего мужа, которые забрали преступники, имели какие-нибудь особенности? – спросила я и уточнила: – Я имею в виду, какой-то изъян, например скол или еще что-то.

– Нет, никаких сколов на часах не было, насколько мне известно. Но вот особая примета имеется.

– Да? И какая же? – почти в один голос спросили мы с Владимиром.

– Я подарила эти часы на юбилей мужа и попросила выгравировать под крышкой часов «любимому мужу». А почему вы меня спросили и вызвали сюда? Часы что, нашлись? Да? Их отыскали? – с волнением спросила Сальваторская.

– Посмотрите, Екатерина Владимировна, – попросил Владимир.

Он подвел художницу к столу и указал на часы.

– Вы узнаете? Это часы вашего мужа? – спросила я.

Кирьянов открыл крышку часов, и мы увидели под ней гравировку.

– О господи! Да, конечно, это они. Вы же видите, вот она, эта гравировка. Так вы нашли этих бандитов? Вы их задержали? – спросила Сальваторская.

– Екатерина Владимировна, пока, к сожалению, преступники все еще находятся на свободе. Но мы принимаем все меры и непременно их найдем.

– А я… могу забрать часы мужа? – спросила Сальваторская.

– Пока мы не найдем бандитов, часы останутся в управлении полиции. Это ведь вещественное доказательство. Но после закрытия уголовного дела мы вернем вам часы, – заверила я.

– Ну хорошо. Я теперь могу идти? – спросила художница.

– Конечно, Екатерина Владимировна. Спасибо, что нашли время и приехали.

Сальваторская ушла, а мы с Кирьяновым начали обсуждать вопросы, связанные с Русланом Холобудниковым.

Я рассказала Владимиру о своих беседах с соседями Руслана.

– Послушай, Володь, ведь у этого Холобудникова, как и у всех людей, наверняка имеются родственники. Так почему же они еще не объявились?

– А если у него нет родственников? – возразил Владимир. – Ну, это в том случае, если он из детского дома. А с другой стороны, если родственники и имеются, то ведь не исключено, что они живут в другом городе.

– Ладно, хорошо. Но ведь другие контакты должны же быть, – не сдавалась я.

– Что ты имеешь в виду под другими контактами? – спросил Кирьянов.

– Ну как что? Он ведь недавно переехал в этот дом, соседи подтвердили. Но ведь раньше, до переезда, он где-то же жил. Значит, на старом месте жительства остались соседи. Теперь идем дальше. Машина у него есть? Есть. Стало быть, он ее зарегистрировал. И наконец, он где-то должен был работать, хотя бы временно, – сказала я и тут же добавила: – Если только…

– Что? – тут же спросил Кирьянов.

– Если этот Руслан Холобудников является членом банды грабителей, то, сам понимаешь, работа ему без надобности, – закончила я. – Ты знаешь, Володь, мне вот почему-то кажется, что мы совсем близко подобрались к этим преступникам.

– Что, интуиция подсказывает? – усмехнулся Кирьянов.

– Она самая, – кивнула я.

– Возможно, ты, Тань, и права. Но если все обстоит именно таким образом, ну, я имею в виду тот факт, что Холобудников входит в банду, то его дружки начнут маскироваться еще тщательнее. Они и так виртуозно, можно сказать, сработали в данном случае: уничтожили все записи, все документы, которые могли бы пролить свет на личность трупа с разможженным лицом. Теперь остается только одно: исследовать труп на характерные особенности, типа зубных коронок или протезов, а также каких-то примет. Например, переломы, еще какие-нибудь дефекты.

– Я вот знаешь, о чем еще подумала, Володь. А что, если убит не Руслан Холобудников, а кто-то другой? – предположила я. – Да, я понимаю, что это нелогично, но все же…

– Такое может быть, Тань. Хотя это и противоречит логике. Так что ты сейчас собираешься делать? – спросил Владимир.

– Пожалуй, стоит еще раз переговорить с танцовщицами из «Черной звезды». Вдруг кто-нибудь из них вспомнит что-то, стоящее внимания, – сказала я и встала.

– Ну, удачи тебе, – пожелал Кирьянов.

– Спасибо, Володь.

Я вышла из управления полиции и подошла к своей машине. Вдруг затренькал мой сотовый.

– Алло, – сказала я.

– Татьяна Александровна? – спросил мужской голос.

– Да, это я.

– Татьяна Александровна, это Валентин Геннадьевич Черномашенцев. Ну, младший сын соседа Сальваторских. Помните? – спросил мужчина.

Помню ли я? Разумеется, помню. Отлично помню, как выцарапывала его из лап «авторитетов» в коттеджном поселке.

– Да, конечно, Валентин Геннадьевич, – ответила я.

– Татьяна Александровна, мы могли бы с вами встретиться? У меня важное дело, – сказал Валентин Черномашенцев.

– Да, конечно.

– Тогда скажите, где вам удобно, – попросил Валентин.

– Вы сейчас где находитесь, Валентин Геннадьевич? – спросила я.

– В районе Крытого рынка, – последовал ответ.

– Ага, понятно. Там есть кафе «Лира». Я подъеду минут через десять.

– Хорошо, я буду вас ждать.

Я вошла в кафе и увидела Черномашенцева, который сидел за столиком у окна.

– Еще раз здравствуйте, Валентин Геннадьевич, – сказала я, садясь напротив мужчины.

– Прежде всего я хотел бы еще раз поблагодарить вас, Татьяна Александровна, за то, что вы спасли меня, – с чувством произнес Черномашенцев.

– У вас сейчас все в порядке, Валентин Геннадьевич? – поинтересовалась я.

– Да, вполне. Мой адвокат все уладил, – сказал Черномашенцев.

– Ну и отлично. О чем вы хотели со мной поговорить? – спросила я.

– Так об этом деле. Ну, об ограблении Сальваторских, соседей моего отца, – сказал мужчина.

– Я внимательно вас слушаю, – сказала я.

– В общем, когда мы с вами встретились, ну, после того… вы еще привезли меня к себе, – несколько путано начал Черномашенцев. – Тогда я был, наверное, не в состоянии воспринимать ваши вопросы… да, точно, я был не в том состоянии после того, что произошло в коттедже… я даже не вполне понимал суть ваших вопросов…

– Хорошо, Валентин Геннадьевич. Тогда вы, естественно, были не в лучшем, скажем так, состоянии.

– Да, да, вы все совершенно правильно поняли. Ну а когда мой адвокат все урегулировал и я немного пришел в себя, то я вспомнил наш с вами разговор о том, что Сальваторских ограбили, а также что из квартиры моего отца пропала маска колдуна и что корм для рыбок оказался просыпанным. Да, еще вы спрашивали, не могли ли ключи от квартиры отца попасть в чужие руки.

– Так о чем вы хотели мне сказать, Валентин Геннадьевич? Вы что-то вспомнили? – спросила я.

– Да, вспомнил. Хотя сначала я вообще ничего не хотел вспоминать. Я подумал: а с чего, собственно, я буду забивать себе голову? Ну, ограбили соседей, да, это прискорбно, конечно, но такова жизнь и ничего с этим не поделаешь. Грабители были во все времена. Потом я стал думать о том, что же на самом деле произошло с той идиотской маской, висевшей в прихожей квартиры отца. Ведь однозначно я никак не мог ее выбросить, потому что потом получил бы жуткий нагоняй от отца. И корм для рыбок я тоже не трогал, потому что Слава всегда кормил их сам. И вот, сопоставляя все это, я пришел к выводу, что на самом деле в этом деле – прошу прощения за тавтологию – может быть замешан один человек…

Валентин Черномашенцев вдруг замолчал и начала помешивать ложкой чай. Я не стала его торопить и ждала продолжения. Мне показалось, что мужчина все не решается рассказать главное – то, ради чего он, собственно, вызвал меня.

Наконец Валентин положил ложку на столик и посмотрел на меня:

– Видите ли, Татьяна Александровна, чтобы вы меня поняли, я хотел бы немного рассказать о себе. Я по натуре довольно деятельный человек. У меня всегда были и есть и друзья-приятели, и просто знакомые, причем хорошие знакомые. И мне, кстати, не важно, к какому классу принадлежит человек. Я имею в виду его статус. Это может быть и обычный работяга, и довольно высокопоставленный чиновник.

«И бандиты, наподобие Аршина и Лешего», – подумала я, вспомнив, из какой передряги я вытащила чрезвычайно общительного Валентина Черномашенцева.

– Я это к чему все вам говорю: мне, в принципе, всегда были интересны знакомства с новыми людьми. Это ведь очень увлекательно: узнавать собеседника, понимать его характер, проникаться его идеями. А что может быть лучше совместных времяпрепровождений в новых, еще неизведанных местах? – продолжал мужчина.

«Ну да, конечно, и посещения сомнительных мест, типа ночного клуба, откуда его выцепил Накачанный и привез на разборку к Лешему и Аршину», – снова вспомнила я.

– В общем, сейчас я уже и не припомню точно, где я познакомился с одним интересным и, даже не побоюсь этого слова, весьма харизматичным молодым человеком. Но, наверное, это и не столь важно для той истории, которую я хочу вам рассказать. Наше с ним знакомство вначале было шапочным. Но потом мы несколько раз встретились с ним в компании одних моих знакомых, разговорились. Ну и, как водится, разговоры шли рука об руку со спиртным. Нет, мы не напивались до поросячьего визга. Хотя в тот период моей жизни, признаюсь, я частенько, как говорится, закладывал за воротник. Прошу вас не судить меня строго, Татьяна Александровна.

Валентин Черномашенцев виновато посмотрел на меня.

– Да я и не собираюсь вас судить, о чем вы, Валентин Геннадьевич? – с недоумением спросила я.

Черномашенцев кивнул и продолжил:

– Так вот, у этого парня очень непростая судьба. Он вырос в детдоме, то есть родственников не имел. Но обладая сильным характером, он сумел многого добиться. Достаточно сказать, что этот молодой человек несколько лет подряд входил в сборную по биатлону и показывал очень обнадеживающие результаты. Его даже назвали надеждой российского спорта. Но произошло несчастье: этот парень попал в серьезную автокатастрофу. Настолько серьезную, что врачи считали, что он будет полностью обездвижен, а уж о спорте речь вообще не шла. Но он все преодолел, буквально «сделал» себя. И через некоторое время мог самостоятельно передвигаться. За время лечения и реабилитации ему пришлось столкнуться с предательством своей девушки. Конечно, он больше не мог участвовать в спортивных соревнованиях, но нашел себя в другом: стал тренером детской спортивной школы. И вместе с тем этот парень не зацикливался на одном только спорте. С ним можно было обсудить все новости, относительно, скажем, науки и искусства. Да много чего еще…

Я слушала Валентина Черномашенцева и не понимала: зачем он мне рассказывает такие подробности о каком-то парне? Какое это имеет отношение к ограблению семьи Сальваторских? Однако я решила не прерывать мужчину и стала слушать дальше.

– Простите, Татьяна Александровна, что я так «растекся мыслью по древу», но я просто хотел, чтобы вы поняли, насколько несправедливо обошлась судьба с этим человеком. Ведь у него был яркий спортивный талант. Но вот в одночасье, можно сказать, все оборвалось. И далеко не каждый может принять такой удар. Отсюда – последствия в виде срывов…

– Валентин Геннадьевич, я чувствую, что вы не решаетесь сказать главное, – заметила я.

– Да, вы правы. Я вот сейчас сижу здесь и думаю, что я, ну, в какой-то степени собираюсь выдать вам этого молодого человека, про которого рассказываю, – сказал Черномашенцев.

«Интересный поворот, однако. Мы что же, играем в гестапо и партизана, что ли? – подумала я. – Впрочем, это, может быть, просто такая фигура речи. Все-таки Валентин Геннадьевич не совсем простого склада ума».

– Выдать? Что вы имеете в виду? Поясните, пожалуйста, – попросила я.

– Сейчас попробую.

Валентин Черномашенцев откашлялся.

– Как-то так получилось, что встречаться с ним за разговорами мы стали все реже и реже. А потом и вовсе прекратили. Нет, мы не поругались и не поссорились. Просто… как-то само собой это получилось. Может быть, причина кроется в том, что мы с ним и разного возраста, и разного мировоззрения. Но когда произошло ограбление соседей отца, меня начали терзать какие-то неясные подозрения.

– В отношении этого молодого человека? Надежды российского спорта, с которым так несправедливо обошлась судьба и с которым вы часто разговаривали «за жизнь»? – уточнила я.

– Да, совершенно верно, – кивнул мужчина. – Но вы только не поймите меня превратно, Татьяна Александровна, – попросил мужчина. – Я ведь далек от всех этих детективных изысканий, не обладаю подобным складом ума, поэтому… давайте я вам лучше расскажу, что меня насторожило.

– Да, конечно. Я внимательно вас слушаю, – сказала я, а сама подумала: «Ну, наконец-то! Неужели мы все-таки добрались до истины и я сейчас действительно услышу что-то, что по-настоящему заслуживает внимания?»

– Так вот, – продолжал Валентин Черномашенцев, – несколько месяцев тому назад меня пригласил на свое торжество Сухачевский.

«Сухачевский… так это же один из ограбленных», – вспомнила я.

– Это один из моих хороших и старинных, можно сказать, знакомых. Мы ходили в одну школу, дружили с детства, – пояснил Черномашенцев. – Так вот, я к чему все это рассказываю. Как раз на этом торжестве Сухачевского ограбили, представляете?

– Да, представляю. Более того, факт ограбления был отражен в полицейских сводках. У вас есть еще что-то, что вы собираетесь мне рассказать, Валентин Геннадьевич? – спросила я.

– Я… я вот до сих пор думаю, что именно я стал причиной этого ограбления. Понимаете, я уже приготовился выходить из своей квартиры при полном параде. Ну, то есть уже стоял у двери. Но тут вдруг постучали. Открываю дверь, смотрю – стоит на лестничной клетке прелестная молодая девушка. Спрашивает меня, не тут ли проживают такие-то. Я отвечаю, что нет, что это моя квартира, и давно. Девушка чуть не плачет, рассказывает, что приехала из Хвалынска к своей подруге, хотела встретиться, а заодно и Тарасов увидеть. Ведь в нашем городе есть на что посмотреть. Но, очевидно, неправильно адрес записала, а телефон почему-то не догадалась спросить. Или потеряла, точно уже не помню. В общем, не поехал я в тот вечер к своему другу. Провел время с этой девушкой, мы прошлись по проспекту Кирова, по нашему тарасовскому «Бродвею», так сказать. Потом посидели на Набережной, ну и еще заглянули в пару мест. Я пригласил ее на следующий вечер покататься на катамаране по Волге, она согласилась, но на встречу не пришла. И тут я узнал, что Сухачевского ограбили.

– Значит, появилась эта девушка… – задумчиво проговорила я. – А как ее имя? И вообще, что она вам о себе рассказывала, кроме того, что приехала из Хвалынска?

– Да ничего, в сущности, она так и не рассказала. Говорил больше я, ну я же водил ее по городу. А что? Вы думаете, что эта девушка…

– Ну так это же элементарно.

Я чуть было не сказала: «Это же элементарно, Ватсон».

– Вы, Валентин Геннадьевич, рассказали этому молодому человеку, который был биатлонистом, о своем знакомом Сухачевском. Он все это намотал на ус, послал к вам прелестную девушку, с которой вы осматривали достопримечательности Тарасова, и – результат не заставил себя долго ждать. Девушка хорошо справилась со своей задачей. Ведь вы так и не попали на торжество к Сухачевскому. Да, а что вы рассказали о нем своему биатлонисту? – поинтересова-лась я.

Валентин Черномашенцев тяжело вздохнул:

– Да, правду говорят, что зависть – плохое чувство. Каюсь, я повел себя, мягко говоря, некрасиво. Ну, сказал, что Сухачевский живет уж слишком кучеряво. Позавидовал, что он смог так подняться…

– Понятно. Да, Валентин Геннадьевич, а у вас, что же, даже сомнения не возникло в том, что ограбление вашего старинного приятеля организовал биатлонист? – спросила я.

– Да что вы, Татьяна Александровна! – воскликнул мужчина. – Да господь с вами! Мне это даже на ум не пришло. У меня вот только сейчас, при нашем с вами разговоре, стали складываться отдельные пазлы… да, они стали складываться в определенную картинку. И даже вот в эту самую минуту я не до конца могу поверить в то, что я действительно стал наводчиком. Мне до сих пор кажется, что все это – просто совпадение!

Валентин Черномашенцев с надеждой посмотрел на меня, как будто бы ожидая, что я сейчас развею все его сомнения.

– Ну, что я могу вам сказать, Валентин Геннадьевич. Мне необходимы некоторые факты, исходя из которых можно будет сделать определенные выводы.

– Спрашивайте, Татьяна Александровна, я готов ответить на все ваши вопросы, – с готовностью отозвался мужчина.

– Скажите, а после того случая с ограблением Сухачевского вы еще раз встречались с биатлонистом? – спросила я.

– Нет, не встречались. А вот незадолго до того, как произошел этот случай с соседями отца… да, мы с ним встретились, – смущенно сказал мужчина.

– Так, вы с ним встретились, и что же было дальше? – спросила я.

– Ну, как это водится, выпили за встречу, посидели немного в пивной, потом мы вызвали такси, и водитель отвез нас на квартиру отца. Просто потому, что к нему было ближе, и потому, что мы были уже в изрядном подпитии, – объяснил Черномашенцев.

– Ясно. И как же дальше развивались события? Такси доставило вас и вашего приятеля на квартиру отца, а потом ваш приятель отправился к себе? – спросила я.

Мужчина покачал головой:

– Нет, мы остались у меня. Да, посидели еще какое-то время на кухне. Помню, мы разговаривали об искусстве, я сказал, что в соседях у моего отца как раз находятся люди искусства: художница и скульптор. В общем, были обычные пьяные разговоры о том о сем. И в какой-то момент я задремал. А когда встрепенулся, то увидел, что у него в руках находятся ключи. Я еще так удивленно посмотрел на него, дескать, откуда у тебя мои ключи. А он говорит, мол, так ключи же выпали у тебя из борсетки, а я их подобрал. Я воспринял такое объяснение как вполне разумное и само собой разумеющееся. Ведь могли же выпасть ключи? Могли? Какие еще вопросы? Ну а потом я просто забыл об этом случае. Тем более что мы еще потом выпили. А наутро он ушел. Мы договорились, что встретимся, но этого так и не произошло почему-то…

Черномашенцев помолчал, а потом спросил:

– Татьяна Александровна, бога ради, развейте мои сомнения.

– Насчет чего, Валентин Геннадьевич? – уточнила я.

– Скажите, возможно ли сделать слепок с ключа за довольно непродолжительное время? Ну, скажем, часа за полтора или два? – спросил мужчина.

– Представьте себе, да, вполне такое возможно, – ответила я.

Черномашенцев опустил голову.

– Однако сейчас важно другое, Валентин Геннадьевич, – заметила я.

– Да, что же? – встрепенулся мужчина.

– Имя. Я все жду, когда же вы назовете имя этого своего знакомого биатлониста. Вы ведь так его ни разу и не произнесли.

– Ну, если вы считаете, что это необходимо…

– Это очень важно, Валентин Геннадьевич, – твердо сказала я.

– Просто я все еще надеюсь, что все то, что я вам рассказал, не более чем совпадение… – пробормотал мужчина.

– Может быть и совпадением, но все равно требуется проверка, – решительным тоном произнесла я.

– Хорошо. Это Руслан Валерианович Холобудников, – с видимым усилием проговорил Черномашенцев и тут же спросил: – А что с ним теперь будет?

– Увы, уже ничего с ним не будет, – ответила я.

– Как так? Что вы хотите этим сказать, Татьяна Александровна? Я вас не понимаю…

– Дело в том, что сегодня Руслан Валерианович был найден у себя в квартире убитым. У него было сильно обезображено лицо, – сказала я.

Валентин Черномашенцев в ужасе отпрянул назад, откинувшись на спинку стула, и несколько секунд оставался в таком положении. Потом он пришел в себя и, запинаясь, спросил:

– Ну и как же теперь быть? Что же делать? Или уже… все? В смысле, все пропало?

– Ну почему же все пропало? Ведь у этого Холобудникова наверняка были знакомые. Вам кто-то из них известен? Может быть, он называл вам их имена? – спросила я.

Черномашенцев немного помолчал, затем несколько путанно заговорил:

– Я не уверен… в общем, как бы это сказать… кажется, да, были…

– Вспомните, пожалуйста, про кого из своих знакомых вам рассказывал Холобудников, – попросила я и добавила: – Поверьте, это очень важно.

– Да, да, конечно, я понимаю, я все понимаю, просто я сейчас ошеломлен… Ладно, я сейчас соберусь, сейчас. Видите ли, Руслан был обычно немногословен. Да и большие компании он не водил. Но друзья у него однозначно были. Вот, вспомнил! Как-то раз мы побывали в квартире у одного его знакомого. Руслану необходимо было что-то ему передать.

– Кто этот знакомый и где находится его квартира? – спросила я.

– Сейчас, сейчас… – Мужчина наморщил лоб. – Значит, так. Улица Перспективная, дом… ну, он там один такой. В смысле, это «свеча», то есть одноподъездный десятиэтажный дом. Остальные дома вокруг – пятиэтажки. Вот номер квартиры я что-то запамятовал… Хотя я знаю, где окна его квартиры. Это я точно помню.

– Вы так и не сказали имя и фамилию этого знакомого Холобудникова, – напомнила я.

– Ах да, простите. Его зовут Василий. Петровский Василий.

– Хорошо, поднимайтесь, Валентин Геннадьевич, – скомандовала я.

– А… зачем?

Черномашенцев недоуменно посмотрел на меня.

– Как зачем? Поедем сейчас к этому Василию Петровскому, – объяснила я.

Мы быстро приехали на место. Я припарковалась за квартал до «свечи», на которую указал Черномашенцев.

– Можно было бы поставить машину и во дворе, – заметил мужчина.

– Можно, но лучше оставить ее подальше от дома, – сказала я.

– Но зачем? Не понимаю, – пожал плечами мужчина.

Кажется, Черномашенцев уже пришел в себя, переварив известие о гибели Руслана Холобудникова.

– Затем, уважаемый Валентин Геннадьевич, что, припарковавшись во дворе, мы привлекли бы к себе ненужное внимание, – объяснила я.

– Это вы говорите сейчас про Василия? Думаете, что он попробует скрыться? Но ведь он живет на пятом этаже. С такой высоты вниз не сигают, если вы это имеете в виду, – возразил Черномашенцев.

– Вы еще не знаете, на что можно пойти для того, чтобы не попасть в руки правоохранительных органов, – заметила я.

– Да, верно, я об этом не подумал, – сказал Черномашенцев и тут же спросил: – Так мы с вами идем к Василию, Татьяна Александровна?

– Конечно, идем. Но только сначала нам с вами необходимо решить, под каким предлогом мы придем к этому Василию, – сказала я.

– А что, он обязательно нужен, этот предлог? – спросил мужчина.

– Ну а как вы думаете? Нельзя же просто так взять и заявиться. Вот в тот раз, когда вы пришли к нему вместе с Русланом, вы же не просто так пришли, от нечего делать, верно?

Черномашенцев кивнул:

– Да, Руслану нужно было что-то ему передать, какую-то вещь.

– Ну вот. И нам с вами нужно будет выдумать причину посещения. Причем необходимо все обставить таким образом, чтобы наш визит не вызвал у этого Василия подозрения, – сказала я.

– Ну, в данный момент мне нечего передать Василию. Да и не от кого, – развел руками Валентин Черномашенцев.

Подумав, мужчина предложил:

– Василий точно знает о том, что Руслана больше нет в живых. Поэтому можно сделать вид, что мы пришли узнать подробности, вдруг ему что-то известно больше, чем нам.

– Вы забыли про меня, Валентин Геннадьевич. Меня вы как думаете представить этому Петровскому? – спросила я.

– Э… да, об этом я как-то не подумал, – растерянно произнес мужчина.

– Значит, давайте сделаем так. Я ваша троюродная сестра, приехала из Питера. Чем занимается этот Василий? – поинтересовалась я.

– Кажется, он учится в художественном училище. Да, точно. А еще он подрабатывает тем, что рисует портреты на проспекте Кирова, пардон, проспекте Столыпина. Так ведь он теперь называется с легкой руки местных властей, – с некоторой долей иронии заметил Черномашенцев.

– Очень хорошо! Просто отличный предлог: я очень хочу иметь портрет, поэтому мы и пришли к нему, – сказала я.

Мы с Валентином Черомашенцевым вошли в подъезд и на лифте поднялись на пятый этаж. Я обратила внимание на то, что мужчина вел себя несколько скованно, возможно, из-за волнения. Но это не выглядело искусственным и наигранным: ведь погиб хороший знакомый, поэтому такое состояние было оправдано ситуацией.

Я не строила далеко идущих планов относительно совершаемого визита. Ведь вполне возможно, что этот самый Василий Петровский, несмотря на то что являлся знакомым Руслана Холобудникова, мог и не быть участником преступной группировки. В любом случае, даже если я получу какие-нибудь дополнительные сведения от студента художественного училища, это уже будет шагом вперед в моем расследовании.

Однако, когда Валентин Черномашенцев позвонил, дверь открыл не Василий, а высокая женщина лет шестидесяти пяти в домашнем велюровом костюме синего цвета.

– Вы к кому? – отрывистым голосом спросила она.

– А… мы к Василию, – немного нерешительно произнес Черномашенцев.

– Нет его, – резко и раздраженно проговорила женщина.

Она уже собиралась захлопнуть входную дверь, как вдруг из глубины квартиры послышался тихий и слабый женский голос:

– Клашенька, кто там?

– Это к Ваське, – все так же отрывисто ответила женщина.

– Так пригласи людей в квартиру, – сказала вышедшая в прихожую женщина.

Она была очень бледная и худая. Было видно, что женщина серьезно больна. На ней был теплый пестрый халат, а сверху накинута белая шерстяная шаль с кистями.

– Вы пройдите в гостиную, – пригласила женщина и с укором обратилась к той, что открыла нам дверь: – Клаша, негоже так людей встречать, что о нас могут подумать?

Клаша только передернула плечами и сказала:

– Люся, ты бы лучше о себе думала. Зачем встала с постели? Что тебе врач сказал?

Не дождавшись ответа, Клавдия отправилась в одну из комнат.

В гостиной было светло и уютно. Мы с Черномашенцевым расположились на диване, а женщина села в кресло.

– А Васенька скоро должен прийти, – начала говорить женщина. – Он ведь уже давно ушел. Сказал, что пойдет рисовать портреты, вроде как сейчас появились желающие. Он иной раз задерживается, но всегда обещает прийти пораньше. Я ведь серьезно болею, вот недавно операцию перенесла. Только вы уж меня простите, но я вас что-то не припоминаю. Вы у нас уже были?

Валентин Черномашенцев заметно растерялся:

– Да… я был… но раз Василия сейчас нет, то…

Мужчина беспомощным взглядом посмотрел на меня:

– Что, может быть, зайдем в другой раз?

Я встала перед Черномашенцевым и, улыбнувшись, начала разговор:

– Вы вот сказали, что Василий рисует портреты? Вы знаете, а я очень хочу иметь такой портрет. Вот и Валентин – это мой троюродный брат – мне очень расхваливал Василия. Говорил, что ему особенно удаются как раз портреты. А можно посмотреть его работы? У вас ведь наверняка имеются и наброски, и готовые портреты, ведь так? Кстати, меня зовут Татьяна, а вас как?

– А я – Людмила Николаевна, – слабо улыбнулась женщина. – Да, конечно, вы можете посмотреть работы сына. Сейчас я вас проведу в его комнату. Проходите, пожалуйста.

Людмила Николаевна с трудом поднялась с кресла и медленно прошла вперед. Раскрыв дверь в одну из комнат, женщина сказала:

– Вот, вы можете сейчас все посмотреть, у Васеньки в комнате как раз есть и альбомы с эскизами, и портреты. Он все стены в своей комнате ими увешал. Мне очень нравятся его работы. Вы не подумайте, что я хвалю, потому что Вася мой сын. Просто его и преподаватели высоко оценивают, так что… Правда, в комнате беспорядок, потому что Вася не разрешает нам убираться, а самому ему некогда. Но он говорит, что это творческий беспорядок и его это нисколько не смущает. Да вы проходите. А я пока попрошу сестру, чтобы она приготовила нам чай. Или вы предпочитаете кофе?

– Да вы не суетитесь так, Людмила Николаевна, – остановила я ее. – Мы и без чая и кофе прекрасно обойдемся. Ведь так, Валентин?

Черномашенцев автоматически кивнул в ответ.

– Да, совсем необязательно, – поддакнул он.

– Ну нет, это будет негостеприимно с моей стороны, – продолжала настаивать женщина.

Она прошла на кухню и вполголоса что-то начала говорить Клавдии. А я, не тратя времени, прошла в комнату Василия. Валентин Черномашенцев последовал за мной.

– Ну, вы даете, Татьяна Александровна, – шепотом начал выговаривать Черномашенцев, когда мы оказались в комнате Василия. – Это же… неудобно как-то. И эта больная женщина, его мать… Ну, как-то не по-людски все получается, вы не находите?

– Как раз наоборот, все получилось как нельзя лучше, – так же шепотом возразила я. – Вы лучше не разговаривайте сейчас, а то проколетесь. Вы уже назвали меня по имени-отчеству, а к сестрам так не обращаются. Людмила Николаевна может заподозрить.

Комната Василия была небольшая. Действительно, на стенах висели и портреты незнакомых мне людей, и пейзажи, и натюрморты. На письменном столе, наверное, еще советских времен стоял компьютер. Но мое внимание сразу же привлекла страшная маска, висевшая на одной из стен комнаты.

– Ну, может быть, хватит уже? – тихо спросил меня Черномашенцев. – Давайте сделаем вид, что посмотрели портреты, извинимся перед хозяйками и уйдем.

– Подождите, уйти мы всегда успеем. Вы лучше посмотрите вон туда. – Я указала на маску.

– Туда – это куда же? – раздраженно спросил мужчина. – Не понимаю ничего…

– Вот в тот угол. Там рядом, на стене. Ничего не узнаете? – спросила я.

Мужчина подошел поближе, минуту всматривался в висевшую на стене маску и вдруг с изумлением воскликнул:

– Черт возьми! Я на самом деле вижу ее?

– Ну, надо полагать, что да, видите. Потому что я тоже вижу африканское божество. Правда, смотрится оно среди портретов как-то… неестественно, как инородное тело, – заметила я.

– Но что же это получается… – растерянно начал Черномашенцев, – нет, я ничего не понимаю. Как?

– Вы лучше скажите: это действительно та самая маска африканского колдуна, которая находилась в прихожей квартиры вашего отца? Вы ее узнаете? – спросила я.

– Да, она это! Вне всякого сомнения, она! Но если маска находится в квартире Василия, то это означает, что… Господи!

Валентин Черномашенцев схватился за голову.

– Тише, успокойтесь, – одернула я мужчину, и вовремя.

В эту минуту в комнату Василия вошла сестра Людмилы Николаевны:

– Проходите на кухню, я там накрыла.

Сейчас голос женщины звучал уже не так резко, а вполне доброжелательно.

– Спасибо, мы сейчас придем. Да, Клавдия Николаевна, меня вот заинтересовала маска на одной из стен. Скажите, а она давно у вас? – спросила я.

– Да нет, совсем недавно. Пару или тройку дней назад Василий ее откуда-то принес. Мы с Люсей его ругали, сказали, чтобы он выбросил это страхолюдство. Зачем нам смотреть на этот ужас? Не дай бог, еще приснится! А он заартачился – ни в какую не хочет избавиться!

– Понятно. А вот здесь я вижу фотографию, это кто же? – спросила я и кивнула на одну из стен.

На ней в рамке висел фотопортрет: черноволосый молодой человек приветливо улыбался, показывая ямочку на подбородке.

– Да это же Василий и есть, – сказала Клавдия Николаевна.

– Ага, а он еще и фотографией, я смотрю, увлекается? – спросила я.

– Да не так, чтобы увлекается, он все-таки больше любит рисовать. Или как это у них, у художников, называется… – Женщина задумалась. – Писать! – вспомнила Клавдия Николаевна. – Он так и говорит: пойду на пле… на пленэр… тьфу, на природу пойду писать.

– Да, да, писать, я тоже вспомнила, это термин такой художественный, – быстро заговорила я. – А… скажите, вот я вижу: компьютер на столе стоит. У меня дома есть почти такой же, ну, я имею в виду такую же фирму, я недавно его купила. А вы свой компьютер давно покупали?

Женщина наморщила лоб:

– Да нет, не так уж и давно. Кажется, несколько месяцев назад. Да, точно два месяца прошло.

– А вы где его покупали? В специализированном магазине? – продолжала я задавать новые вопросы.

– Да нет, не в магазине. Вася сказал, что купил его у какого-то своего знакомого, кажется. Он сказал, что знакомый сам его собирал. Поэтому и продает компьютер с хорошей скидкой. Ну а нам необходимо деньги экономить. Вы вот сами видели, в каком Люся состоянии, ей постоянно нужны и дорогостоящие лекарства, и обследования. На все денег не напасешься, поэтому приходится на всем экономить, выгадывать каждый рубль… Ну так пойдемте уже, чай остынет, – сказала женщина и вышла из комнаты племянника.

– Да-да, Клавдия Николаевна, уже идем, – сказала я и незаметно бросила на стул свой шарфик.

Я взяла под руку Черномашенцева, и мы вместе направились к выходу из комнаты.

Уже находясь на полпути к кухне, я воскликнула:

– Ой, я, кажется, оставила свой шарфик в комнате Василия. Пойду поищу.

Я вернулась в комнату, но сосредоточила свое внимание на компьютере, тщательно рассмотрев его со всех сторон. Потом подхватила шарфик и, уже выходя из комнаты, громко сказала:

– Нашла! Уже иду на кухню.

Я опасалась, что тетушке Василия такое мое поведение покажется, по меньшей мере, странным. Однако все вроде бы обошлось.

Кажется, Клавдия Николаевна ничего не заподозрила и не увидела в моей отлучке ничего особенного. Она разливала чай и ставила на стол тарелки с печеньем и блюдечки с вареньем.

Я села за стол рядом с Черномашенцевым и спросила:

– А Людмила Николаевна придет пить чай?

Женщина пожала плечами:

– Не знаю, она вообще-то сильно устает и все время ложится отдохнуть. Сейчас пойду спрошу.

Клавдия Николаевна вышла из кухни, оставив нас с Валентином вдвоем. Я тут же этим воспользовалась и шепнула мужчине:

– Сейчас быстро выпьем чай, извинимся и пойдем.

Черномашенцев послушно кивнул:

– Да я готов хоть сейчас идти.

– Сейчас еще нельзя, рано. Необходимо вести себя естественно, поэтому выпить чаю нужно обязательно, – сказала я.

– Да понял я, понял, – ворчливо проговорил мужчина.

В это время на кухню вернулась Клавдия Николаевна и сказала:

– Люся попросила ее извинить, она не сможет к нам присоединиться.

– Конечно, конечно, пусть отдыхает, – сказала я.

Я посмотрела на Черномашенцева. Он сосредоточенно размешивал ложечкой чай и периодически делал маленькие глотки. Отпив чай, я поняла его: напиток был не очень крепкий и по вкусу напоминал травяной отвар.

Валентин Черномашенцев явно чувствовал себя, как говорится, не в своей тарелке. Мне пришлось стараться за двоих для того, чтобы Клавдия Николаевна не заподозрила нас. Я спросила женщину о ее сестре, о том, что же предшествовало ее теперешнему состоянию.

– Да все нервы, будь они неладны! – в сердцах воскликнула женщина. – Нервы и стрессы! Ведь Люся столько всего пережила со своим мужем-алкоголиком! Вышла замуж за какого-то деревенского недотепу. Не хотел работать, да еще и руку на нее поднимал. Свекровь тоже попалась еще та. Просто свекобра, ядовитая гадюка! Своего сыночку защищала, представляете? Этого беспробудного пьяницу. Уж Люся что только ни делала, чтобы отвадить его от водки: и по экстрасенсам таскала, и «зашивала», только все безрезультатно. Вот так свое здоровье и сгубила. Хорошо еще, что вовремя от алкаша избавилась, развелась с ним. Слава богу, что Василий не в папашу пошел.

Во время разговора Черномашенцев сидел за столом с каменным лицом. Это не скрылось от внимания Клавдии Николаевны:

– Давайте я налью вам горячего чаю, – предложила она мужчине, – ваш-то ведь совсем, наверное, уже остыл.

Черномашенцев встрепенулся.

– А… нет, спасибо, благодарю покорно, – невпопад забормотал мужчина. – И… знаете, нам уже нужно идти. А то ведь незваный гость – он хуже татарина, как говорится. Так что же, идем… Татьяна?

Черномашенцев уже встал со стула.

– Да, пожалуй, действительно нам пора, Клавдия Николаевна. Благодарю вас за чай, уж очень он ароматный, – покривила я душой.

– А что же с вашим портретом? Люся сказала, что вы захотели, чтобы Василий написал ваш портрет, – сказала женщина.

– Да, очень хочу, – подтвердила я, – но просто времени нет больше ждать. Передавайте Людмиле Николаевне пожелание здоровья. Пусть она побыстрее поправляется.

– Да передам, конечно, – кивнула женщина. – Да, а Василию что передать?

– А ему передайте, что были у него в гостях. Ну, знакомый его с сестрой, то есть со мной. Скажите, что я хочу заказать ему свой портрет, потому что мне понравилось, как он рисует. Да, еще скажите, что меня очень заинтересовала маска африканского колдуна, ну, та, которая совсем недавно у него появилась.

– Ой, ну что вы такое говорите, Татьяна? Это же страх господний! – замахала руками женщина.

– Ну, Василий вряд ли так считает, если поместил ее в своей комнате, – возразила я. – Да, чуть не забыла: обязательно скажите, что у него очень классный компьютер. У меня почти такой же, и я им очень довольна, хотя и покупала не с рук.

– Хорошо, я все передам, что вы просили, – кивнула женщина.

Валентин Черномашенцев вышел из квартиры впереди меня. Он не стал вызывать лифт, а пешком начал спускаться в подъезд. Я думала, что он уже совсем ушел, но, выйдя из подъезда, увидела Черномашенцева стоящим неподалеку. Мужчина курил.

– Что вы такой нервный, Валентин Геннадьевич? – спросила я. – Ведь все прошло вполне себе благополучно. Никто из двух сестер, ни Клавдия Николаевна, ни Людмила Николаевна, ничего не заподозрили.

– Вот это-то меня и беспокоит. Вы это понимаете? – спросил Черномашенцев.

Мужчина не дождался моего ответа и, махнув рукой, продолжил:

– Нет, вы этого, судя по всему, не понимаете, Татьяна Александровна. Ведь Людмила Николаевна – больная женщина, причем серьезно больная, это видно. А мы разыграли комедию, какой-то водевиль! Фарс, одним словом! Форменное издевательство, я бы даже так сказал!

– Да о чем вы вообще говорите, Валентин Геннадьевич? Про какую комедию, фарс и водевиль вы говорите? – недоуменно спросила я. – Разве я сказала что-нибудь непозволительное в адрес этих женщин? Что-то я ничего подобного не припомню. И потом, я ведь затеяла все эти разговоры вовсе не для того, чтобы развлечься, уж поверьте мне.

– Хотел бы поверить, но…

Черномашенцев вдруг остановился.

– Что? Что вы хотите сказать? – спросила я.

– Да только то, что если этот парень, ну, Василий, и в самом деле замешан в неблаговидных делах, то его мать этого просто не перенесет! – эмоционально произнес Черномашенцев.

– Так. И что же мне со всем этим делать, Валентин Геннадьевич? Что вы мне посоветуете в такой ситуации? Как, по-вашему, я должна поступить? Просто взять и уйти? И забыть?

Черномашенцев промолчал.

– Валентин Геннадьевич, я понимаю все, что вы мне сказали. И даже то, о чем умолчали. Я благодарна вам за помощь. Вы мне действительно очень помогли. Потому что без вашей подсказки я бы еще бог знает сколько времени блуждала в потемках. Но поверьте, теперь уже я могу действовать и самостоятельно, без вашей помощи. Единственное, о чем я хочу вас попросить, так это о том, чтобы вы никому, ни одной живой душе не рассказывали о нашем визите в квартиру к Петровским. Потому что ситуация очень серьезная. Вы меня поняли, Валентин Геннадьевич? – спросила я.

Черномашенцев молча кивнул.

– Так я сейчас свободен, Татьяна Александровна? – спросил он.

– Да, конечно, – кивнула я.

Черномашенцев пошел по двору и вскоре скрылся за торцом здания, а я направилась к своей машине.

Сев в машину, я вынула из сумки телефон и набрала номер Кирьянова.

– Алло, Володь, это я, Татьяна, – начала я, услышав голос Владимира.

– Да, слушаю тебя, Тань.

– Володь, я, кажется, напала на след банды грабителей, – сказала я.

– «Кажется»? Или на самом деле напала? – уточнил Кирьянов.

– Ну, во всяком случае некоторые зацепки имеются, скажем так. Валентин Черномашенцев, младший сын соседа Сальваторских, вспомнил, что однажды он вместе с Русланом Холобудниковым заходил к одному из его знакомых, некоему Василию Петровскому. Так вот, сегодня мы вместе с Черномашенцевым побывали в квартире этого парня. Его не было дома. Но угадай, что мы обнаружили в его комнате, куда нас любезно проводила матушка Петровского? Спорим, не угадаешь?

– Ну, давай уже, говори.

– Так вот: на одной из стен в его в комнате висела маска африканского колдуна, которая находилась в прихожей в квартире соседа Сальваторских. И это еще не все. В комнате Василия Петровского стоял компьютер, я запомнила его заводской номер. Проверь, Володь, – попросила я и назвала цифры.

Спустя пару минут Кирьянов подтвердил:

– Да, Тань, ты права, номер совпадает. Этот комп действительно был похищен из квартиры одного архитектора. И что ты теперь собираешься предпринять? – спросил Владимир.

– Поскольку Василия Петровского сейчас нет дома, но, по словам матери, он скоро должен вернуться, я собираюсь дождаться парня и…

Тут я остановилась, потому что пока не успела ничего придумать.

– И что дальше, Тань? – поинтересовался Владимир.

– Послушай, Володь, а можно получить ордер на обыск? Ведь маску африканского колдуна Валентин Черномашенцев уже опознал. А заводской номер похищенного компа совпадает, ты сам сказал. Хотя… знаешь, Володь, не факт, этот самый Василий Петровский запросто сможет от всего откреститься. Скажет, что маску нашел в подъезде, а комп купил у незнакомого продавца где-то… ну, на рынке по договоренности, скажем. И вот тогда придется начинать все с начала. Потому что Василий испугается и заляжет на дно. Кроме того, где-то в глубине души у меня еще теплится надежда, что этот молодой человек к ограблению не имеет никакого отношения. Вот так, Володь. Я, пожалуй, впервые не знаю, что мне предпринять. Что будет лучше для дела? Дождаться Василия Петровского и проследить за ним? – спросила я.

– Я думаю, Тань, что это самое правильное решение. Ведь если этот парень замешан в ограблениях, то он обязательно начнет нервничать и выдаст себя тем или иным образом, – сказал Кирьянов.

– Да, Володь, я согласна с тобой. Тем более что я попросила тетушку Василия Петровского передать ему, что к нему приходили какой-то мужчина с девушкой и похвалил его компьютер, а также маску колдуна. И вот тогда, если этот молодой человек связан с грабителями, то он обязательно сорвется и побежит к главному из банды, чтобы рассказать о том, что их, возможно, раскрыли. Или даже возьмет и попробует избавиться от компрометирующих предметов.

– Ты имеешь в виду пистолет? – спросила я.

– Ну да. Ведь во время ограбления преступники наводили пистолет на жертвы. Вполне возможно, что и у этого Василия Петровского он имеется в квартире, – сказал Владимир.

– Действительно, пистолет вполне может находиться в его квартире, – согласилась я. – В конце концов, я же не проводила детальный обыск, а только осмотрелась и обратила внимание на то, что сразу бросилось в глаза: комп и маска. Так ты, Володь, считаешь, что этот парень попробует избавиться от пистолета? То есть попросту выбросит его?

– Не исключено.

– Ну что же… посмотрим. Но знаешь, мне почему-то кажется, что на этот раз я наконец-то нащупала верный путь, – сказала я.

– Ну, дай бог, Тань, дай бог.

– И еще, Володь… – начала я, но остановилась, потому что увидела парня в черной ветровке, который как раз заворачивал за угол дома. – Володь, сейчас я увидела Василия Петровского, он идет к своему дому, – сказала я.

– Тань, а почему ты думаешь, что это именно он? Ты уверена в этом? – спросил Кирьянов.

– Ну, я видела в квартире его фотографию, вернее, фотопортрет. Тот парень, которого я сейчас увидела, очень похож. Ладно, проверим. Если тетка сообщит ему, что приходил его знакомый с сестрой и были упомянуты и маска, и компьютер, то, я думаю, он должен будет что-то предпринять. Во всяком случае я очень на это надеюсь. Подожду минут пять – семь. За это время он должен на что-то решиться и предпринять какие-то шаги, – сказала я.

– В принципе, Тань, ты верно рассуждаешь. Однако возможен и другой вариант.

– Какой же?

– Ну, этот Василий может просто остаться дома. А что? Зачем ему куда-то рваться?

– Ты на самом деле так думаешь, Володь? – спросила я.

– Я просто набрасываю возможные варианты. Но во всяком случае…

– Стоп! Василий вышел из подъезда! – воскликнула я. – Причем парень находится в очень взвинченном состоянии. Вот и подъездную дверь он едва не сшиб. Сам напряжен до предела, как натянутая пружина. Так, сейчас он осматривается вокруг.

– А где ты остановилась, Тань? Он тебя не заметит? – спросил Кирьянов.

– Не должен, Володь. Я предусмотрительно поставила машину подальше от дома… В общем, я следую за ним, – объявила я.

– Только, пожалуйста, будь осторожна, Тань, – попросил Владимир. – И сразу же звони мне, если что.

– Ладно, сообщу, – пообещала я.

– Ну, тогда удачи тебе.

– До связи.

Я медленно ехала за шагающим Василием Петровским, стараясь держаться как можно дальше от парня, но в то же время – не потерять его из виду. Что он намерен делать? Поедет на общественном транспорте? Или же поймает частника? А может быть, воспользуется услугами такси? Все зависит от того, где он договорился встретиться с подельниками или с главным в этой шайке грабителей.

Между тем Василий Петровский вел себя, на мой взгляд, не совсем адекватно. Сначала он стремительно шел по улице и, как мне показалось, совершенно игнорировал происходящее вокруг него. Переходя на другую сторону улицы, смотрел себе под ноги, низко опустив голову. Парень едва не попал под «Ниссан». И только в самую последнюю секунду, как будто бы очнувшись, Василий отпрыгнул в сторону. Водитель вдогонку покрыл парня семиэтажным матом, но тот даже не обернулся.

Я все так же ехала за Василием и убедилась, что он и не подозревает о том, что за ним следят. Мне даже показалось, что Петровский сейчас больше всего озабочен тем, какой путь ему стоит выбрать. На перекрестках Василий долго стоял и часто пропускал свой зеленый свет. Я решила представить себе, в каком же именно направлении пойдет дальше Василий Петровский. Сначала я подумала, что парень последует в одно из кафе, которые расположились на близлежащей улице. Ведь логично было предположить, что назначенная встреча – если Василий торопился именно на встречу – может произойти в кафе.

Однако следующие события пошли вразрез с моими догадками. Сначала Петровский действительно шел по улице и у одного кафе замедлил шаг. Однако спустя минуту Василий снова потопал дальше.

И тут я наконец поняла, куда Петровский держал путь. Сомнений быть не могло: дорога вела к Городскому парку. Придется мне оставить машину и следовать за Василием пешком.

Пройдя несколько метров, Петровский направился в одну из аллей. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за парнем. Но теперь следить за Василием стало сложнее: ведь он мог в любой момент обернуться и увидеть меня. К тому же на аллее, по которой мы теперь шли – Василий и я в некотором отдалении, – было немноголюдно, а точнее сказать, пустынно. Основная масса прогуливающихся людей сосредоточилась на центральной дороге.

Однако волновалась я напрасно: Василий брел, казалось, наугад и ни разу не обернулся. Кроме того, Петровский часто останавливался и как будто бы к чему-то прислушивался. Вообще, не было похоже, что парень именно здесь назначил кому-то встречу. Или это ему назначили. Я-то как раз несколько раз обернулась, но никого, кто бы шел за нами, не обнаружила. Ради конспирации я шла не по прямой, а пряталась за стволами деревьев, благо их, с разросшимися кронами, в этой части парка было особенно много.

Внезапно я потеряла из виду Петровского. Неужели он свернул куда-то еще, а я не заметила?

Вообще-то вел себя Василий очень странно. Зачем он забрался в такую глушь? Что он собирался предпринять? Надежды на то, что мне удастся застать Петровского с кем-то из членов банды грабителей, почти не оставалось.

Я, не слыша шагов Василия и не видя его, решила остановиться. И вовремя это сделала, потому что внезапно Петровский показался всего в нескольких шагах от того места, где я только что стояла. Я замерла, подумав, что теперь-то Василий меня точно увидит. Однако этого не случилось.

Василий остановился, потом вдруг присел на корточки и, обхватив голову обеими руками, стал раскачиваться из стороны в сторону. Временами Петровский тихо стонал.

«Хм… интересно, он что же, сожалеет, что ввязался в преступную авантюру? Раскаивается? Или же элементарно боится? Боится, что придется отвечать за грабежи, в которых он участвовал?» – подумала я.

Пока я стояла и размышляла, Василий внезапно резко выпрямился и, как будто бы приняв какое-то решение, быстро пошел вперед. Я направилась за ним.

Так мы прошли практически весь парк и вышли на улицу Миклашевского. Эта была оживленная магистраль, по ней проходили многочисленные маршруты общественного транспорта.

Василий дошел до остановки и спустя пару минут нырнул в троллейбус, который следует в Покровск. Я запомнила номер транспортного средства, а сама помчалась к своей машине. Потом свернула на параллельную улицу и вскоре уже следовала за троллейбусом, в котором ехал Василий Петровский. Парень пристроился на задней площадке и стоял, опустив голову.

«Зачем Василий Петровский едет в Покровск? Неужели встреча назначена именно там? Но почему? Неужели нельзя было встретиться в Тарасове?» – подумала я.

Однако я ошибалась, подумав, что Василий Петровский едет в Покровск. Троллейбус остановился на остановке перед мостом через Волгу, и парень вышел. Что же он задумал?

Василий Петровский медленно пошел по мосту. Парень шел то останавливаясь, то ускоряя шаг.

Я следовала за ним. Вдруг Василий остановился и перегнулся через перила.

«Нет, только не это»!» – мелькнула у меня мысль.

Ведь если Петровский сейчас, вот сию минуту бросится с моста в реку, то я не успею преодолеть расстояние, которое нас разделяло. Со стороны Покровска навстречу мне шло несколько молодых людей. Кажется, среди них была девушка.

– Ой, он же сейчас прыгнет! – испуганно крикнула девушка. – Ребята, что же делать?!

– Слышь, парень! Ты чего это вздумал? – крикнул кто-то из молодых людей.

Но молодые люди, как и я, тоже были далеко от Василия. Я решила ускорить шаг, но бежать все-таки не решилась, чтобы не спровоцировать Петровского совершить прыжок в воду.

Я была уже совсем близко от Василия, когда он все-таки решился. Однако перед прыжком парень ошалелым взглядом посмотрел вокруг себя.

– Стой! Василий, стой! Не делай этого! – закричала я, на ходу сбрасывая с себя куртку и кроссовки.

Я еще успела посмотреть вниз и увидела лодку. Но она была далеко.

Прыгнув в воду, я тут же вынырнула и оглянулась, но Василия не увидела. Тогда я подняла голову вверх для того, чтобы представить себе хотя бы приблизительно, куда он мог упасть, и снова нырнула. Под водой было темно…

Неожиданно я услышала шум приближающейся моторной лодки, скоро она будет рядом, это хорошо. Но Василия нигде не было видно…

Я вновь оглядела поверхность воды и заметила чуть правее от себя легкую рябь. Я снова нырнула, на этот раз гораздо глубже, чем в первый раз…

Петровский был, слава богу, в сознании. Оказалось, что его нога застряла среди металлических обломков и вроде бы каких-то коряг или веток. Я помогла ему освободиться и схватила за руку.

Мы вместе всплыли и увидели лодку почти рядом с нами. В ней находилось двое мужчин. Они помогли Василию забраться в лодку, а потом один из них протянул руку мне.

– Нужно в больницу, – озабоченно сказал один из мужчин.

– Нет, спасибо вам, но дальше мы справимся сами, – сказала я.

– Вы уверены, девушка? – с сомнением в голосе спросил мужчина.

– Да, вполне. Еще раз спасибо, – поблагодарила я.

Я крепко держала Василия под руку, пока мы шли к моей машине. Парень, кажется, находился в прострации. Он шел рядом со мной как сомнамбула, с прикрытыми веками. Я посадила его на соседнее сиденье, завела мотор и рванула вперед.

Приехав на свою конспиративную квартиру, я первым делом стащила с себя мокрую одежду и завернулась в махровый халат.

– Снимайте с себя все! – скомандовала я и, сунув в руки Петровскому мужской банный халат, подтолкнула его в ванную комнату.

– Мокрую одежду повесьте на полотенцесушитель, – сказала я.

Пока парень находился в ванной, я приготовила черный чай.

– Я заварила крепкий чай, – сказала я вышедшему из ванной парню, – прошу на кухню.

На кухне я тоже налила себе чашку чая.

– А теперь рассказывайте, – сказала я Василию, когда он поставил пустую чашку на стол.

– А… кто вы? И где я… мы находимся? – вместо ответа спросил Петровский.

Кажется, я впервые услышала голос парня, потому что до этого он все время молчал.

– Меня зовут Татьяна Александровна, я частный детектив. В настоящее время я провожу расследование по поводу ограбления квартиры художницы Екатерины Сальваторской.

– Частный детектив… – повторил Василий и спросил: – А чья это квартира?

– Это моя квартира, – ответила я.

– Но зачем вы меня сюда привезли? – недоуменно спросил Петровский.

– А куда я должна была вас привезти? Неужели к вам домой? В таком виде, в каком я вас вытащила из Волги? – спросила я.

– Я не просил вас вытаскивать меня, – тихо проговорил Петровский и опустил глаза.

– Конечно, не просили. Вы даже не подумали о том, что будет с Людмилой Николаевной, а также с вашей тетушкой. Как у вас все просто и легко получается: с моста вниз, и все дела! Неужели для вас ни больная мать, ни тетка ничего не значат?

Петровский промолчал, только судорожно вздохнул.

– Так что же вы молчите, Василий? – спросила я.

– А о чем мне с вами говорить? – все так же, не поднимая взгляда, спросил парень.

– Ну, для начала давайте начнем с квартиры соседа Екатерины Сальваторской. Расскажите о маске африканского колдуна, – предложила я.

Петровский вскочил со стула и, как заведенный, принялся ходить по кухне.

– Вы бы сели на стул и успокоились, Василий. Зачем эти лишние телодвижения? – задала я риторический вопрос.

Василий послушно сел на место.

– Ну так как же? Вы что-нибудь все-таки расскажете про эту страшную маску?

Петровский продолжал молчать, видимо, пытался собраться с силами для того, чтобы сделать признание. А возможно, просто решил выиграть время и сейчас начал судорожно продумывать свою версию по поводу нахождения у него маски.

– Вы же понимаете, о чем я говорю, не так ли, Василий?

Петровский молча кивнул.

– Ну так зачем же тогда играть в молчанку?

– Да ни во что я не играю! – вдруг взорвался Василий.

Парень снова вскочил со стула.

– Ну а если не играете, то не ведите себя как маленький, несмышленый ребенок! Имейте мужество признаться, в конце концов! – тоже крикнула я.

– Ну и что тогда будет? Что будет, если я признаюсь и все вам расскажу? Вы же не отпустите меня на все четыре стороны? Не отпустите ведь, да?

– Верно, Василий, не отпущу, – кивнула я. – Но я не вижу смысла в том, чтобы, как вы, насколько я поняла, собираетесь, тянуть время и уйти в глухую оборону.

– А я вообще не вижу смысла ни в чем! – воскликнул Петровский. – Я вообще не понимаю, зачем вы меня вытащили?

– Неужели все настолько плохо, Василий? – спросила я.

– А чего хорошего? Я в тупике, понятно? – воскликнул Петровский и обхватил руками голову.

– Ну, всегда можно найти выход. Из любой тупиковой ситуации, – возразила я.

– Да, можно. Но для меня, я так полагаю, выход сейчас только изолятор временного содержания. Ведь так?

– Василий! Прошу вас, послушайте то, что я вам сейчас скажу. Я понимаю, в каком вы сейчас состоянии. И из-за того, что передали вам ваши родные, и из-за последствий после произошедшего на мосту, но вы же не можете не понимать, что вы нарушили закон?

Василий молча кивнул.

– Ну вот. А для тех, кто нарушает закон, предусмотрено наказание. Избежать его вам не удастся, как, впрочем, и всем нарушителям. Поэтому вам придется смириться с этим. Однако есть возможность смягчить свое положение и в конечном итоге – само наказание. Понимаете? Не избежать, а только смягчить. Я имею в виду уменьшение срока.

– Да, я понимаю, Татьяна Александровна, – уныло произнес Петровский. – Вы же имеете в виду чистосердечное признание?

– Да, именно это, Василий. И сотрудничество с правоохранительными органами. Ну, об этом пишут в литературных произведениях и показывают в кино, – сказала я и добавила: – Возможно, что вы будете проходить просто как свидетель. Я ничего не обещаю, но это вполне может быть возможным.

Василий с надеждой посмотрел на меня:

– Это правда? То, что вы только что сказали?

Я кивнула:

– Были прецеденты.

Петровский немного помолчал, а затем, как будто бы собрался с силами и принял решение, сказал:

– Хорошо, я расскажу. Да, я все решил. Скрывать больше действительно не имеет никакого смысла, вы правы.

– Я рада, что вы приняли верное решение. Одну минуту, – сказала я и вышла из кухни.

Вскоре я вернулась и, положив на стол диктофон, нажала на кнопку:

– Вы же понимаете, Василий, что ваш рассказ необходимо запротоколировать?

– Да, конечно, – кивнул Петровский. – Делайте все как положено, Татьяна Александровна.

– Итак, рассказывайте все с самого начала, Василий, – попросила я.

– Хорошо. В общем, для меня вся эта история началась, когда я встретился с Русланом Холобудниковым. Правда, его уже нет в живых, – сказал Петровский дрогнувшим голосом.

– Да, в полиции известно о его гибели. А как вы узнали о том, что Холобудникова нет в живых? – спросила я.

– Эдгар сообщил, – сказал Петровский.

– А кто это? – задала я новый вопрос.

– Это наш главный.

– Главный – в чем? В вашей банде? – уточнила я.

– Я… я не знал, что это… в общем, я сначала не знал, куда я попал, – запинаясь, проговорил наконец Василий.

– Подождите, как это вы не знали? Вас что же, привели под дулом пистолета и с завязанными глазами? А перед этим связали и привезли прямиком к этому Эдгару? – спросила я.

– Да нет! Совсем все было не так! – воскликнул Петровский.

– А как же? Как же все было? Расскажите так, чтобы все было понятно. А этот Эдгар, ваш главный, откуда он взялся-то? Кто вас с ним познакомил? – спросила я.

– Познакомил нас Руслан, – ответил Петровский.

– Так, Руслан, – кивнула я. – Получается, что Руслан – это знакомый Эдгара.

– Да, все верно. А я и Руслан – мы были знакомы еще раньше. А началось наше знакомство с того, что я как-то раз пришел в спортивную секцию, которую вел Руслан. Он же раньше был очень способным, можно даже сказать, талантливым биатлонистом. Подавал большие надежды. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Руслан попал в серьезную аварию, можно даже сказать, автокатастрофу. Переломался так, что все думали, что с инвалидного кресла он уже не встанет. К тому же его предал самый любимый человек – девушка, невеста. Они планировали пожениться, но, узнав о том, что Руслан находится в реанимации, она уехала и больше не давала о себе знать. Вот так Руслан потерял практически все. Но он не сломался, все выдержал. Прошел очень сложную реабилитацию, преодолевая боль, заново учился ходить.

– Так вы, получается, были знакомы с Русланом еще до того, как он попал в автокатастрофу? – уточнила я.

– Нет, познакомились мы с ним гораздо позже, когда он уже ушел из спорта. Просто о том, что с ним случилось, я узнал частично от ребят, которые занимались вместе со мной, а частично и сам Руслан рассказал.

– А вы сами-то как попали в спортивную секцию? Вы ведь учитесь в художественном училище, так? – спросила я.

– Да, все верно, – кивнул Петровский. – Но по состоянию здоровья мне врачи настоятельно рекомендовали заняться спортом, любым видом. У меня обнаружили частичный сколиоз, это искривление позвоночника. Ведь рисовать с натуры, писать портреты и вообще заниматься живописью – это означает многие часы проводить в одной позе. Мама сначала отдала меня на плавание, я несколько раз в неделю ходил в бассейн. Мне нравилось плавать, я даже полюбил и воду и…

Василий смутился и замолчал.

– Да, воду вы любите, это я уже имела возможность заметить, – с легкой иронией заметила я. – Ну ладно, продолжайте.

– Да, у меня не было возможности привязать у ногам гири, чтобы уж точно не всплыть! – вдруг с вызовом воскликнул Петровский. – И если уж на то пошло, я не просил вытаскивать меня из воды!

– Ладно, проехали, – миролюбиво заметила я.

– А в секцию к Руслану я пришел еще по одной причине. Он мне показался настоящим мужиком, – объяснил Василий.

– Это в чем же проявлялось? Объясните, – попросила я.

– Видите ли, так уж получилось, что меня с детства окружали женщины. Меня воспитывали мама и тетя, ее сестра. Еще была бабушка, это мать отца. Но отца, честно сказать, я практически не знал. Позже, когда я подрос, мама рассказала, что мой отец был хроническим алкоголиком. Она много раз пыталась его вылечить, но все напрасно. К тому же его мать, моя бабушка, постоянно его защищала, говорила, что во всем виновата моя мама. Типа, у хорошей жены муж никогда не запьет. Вы себе просто не представляете, какие скандалы были у нас дома. Но потом родители развелись, отец с бабушкой уехали обратно к себе в деревню. Так что, когда я познакомился с Русланом, как-то сразу почувствовал, что у меня теперь есть, нет, не отец, а старший брат. И вот надо же было такому случиться… я говорю о встрече Руслана и Эдгара.

– Что, эта их встреча была настолько знаменательной? – спросила я.

– Вы даже не представляете себе, насколько знаменательной, – вздохнул Петровский. – Если бы они не познакомились, Руслан был бы сейчас жив!

Последнее слово Василий буквально выкрикнул с болью в голосе.

– А что, этот самый Эдгар, он что же, получается, по вашим словам, злой гений, что ли? – спросила я.

– Ну, внешне-то он выглядит вполне себе ничего. Даже очень ничего: крепкий такой, накачанный. Кубики на прессе и все такое. Естественно, в «качалку» ходит. Да, раньше он, кажется, каким-то видом спорта профессионально занимался. Вроде бы карате, что ли. Точно не скажу, не знаю.

– А как фамилия этого Эдгара? – спросила я. – Случайно не По?

– Вот этого я не знаю, – покачал головой Петровский. – Все его называют по имени. Вот и я только имя его и знаю. А где живет, с кем живет, кто по профессии и где работает и чем занимается – вот тут я совершенно не в курсе.

– А что же так-то? Или это конспирация такая? – спросила я.

– Ну, у них вообще не принято лишнее говорить, – ответил Василий.

– А «у них» – это у кого? Что вы имеете в виду, Василий? – спросила я.

– Ну, у них – это значит, у нашей… тусовки.

Петровский замялся, подбирая слова.

«Интересно, значит, Василий считает банду грабителей просто клубом по интересам, что ли? А членов этого клуба – обыкновенными гражданами, которые выбрали себе занятие по душе?»

– В общем, Эдгар является, как это сейчас принято называть, альфой, – продолжал Василий. – Он всем и заправляет, ему подчиняются все остальные. А с Русланом они познакомились где-то с год назад или чуть раньше. Ну вот, наверное, они нашли общий язык, поскольку выработали план.

– План чего? Как грабить людей? – уточнила я.

– Ну… да, – помявшись, кивнул Петровский.

– Ну и что же они порешали? Рассказывайте уже все, Василий.

– Ну, в общем, они не стали сосредотачиваться на богатеях, а решили, что подойдут и просто состоятельные люди. То есть те, у которых есть и дорогие вещи в квартирах, и деньги. Но нет службы безопасности и охранников, – объяснил Петровский.

– Хм… Этот план вам рассказал Эдгар? – спросила я.

– Нет, это я услышал от Руслана. Я же не сразу к ним примкнул. Хотя Руслан меня начал уговаривать и всячески старался заинтересовать, я все же не решался. Время шло, и Эдгар со своей компанией уже успели провернуть несколько ограблений. И все прошло удачно, ну, в смысле – они ни разу не попались на грабеже, – объяснил Петровский.

– А что это были за ограбления? Кого конкретно они ограбили? – спросила я.

– Поначалу они хорошо поживились в одной квартире, у которой отмечали новоселье. Эдгар разработал план, по которому он и еще несколько его людей представились хозяину квартиры сотрудниками компании по грузоперевозкам. Они и нарядились как обычные грузчики: спецовки фирменные где-то раздобыли, все было на должном уровне.

– А как Эдгар узнал, что в этой квартир есть чем поживиться? – спросила я.

– Так у Эдгара в этой компании по грузоперевозкам работал один его хороший знакомый. Вот он и сообщил. А вообще Эдгар очень хорошо наладил сбор информации. Прежде чем идти на дело, он досконально все разузнает, все продумывает, чтобы никаких осечек не происходило.

– А кто же занимается сбором этой информации? – поинтересовалась я.

– Да практически все, кто входит в группу Эдгара.

– И вы тоже?

– Ну нет. Я же недавно там… у них, – смущенно сказал Василий. – Просто у тех, кто давно там, имеются знакомые, приятели, родственники, в конце концов. Каждый из этих людей что-то знает, что-то видел или слышал. Вот из этих обрывков Эдгар выуживает то, что ему требуется. Кстати, он и сам большой мастер по части общения. У него просто какой-то дар в этом плане. Он может так разговорить собеседника, что тот так ничего и не поймет. А нужная информация будет у Эдгара в кармане. В принципе, у них нет конкретного разделения на тех, кто добывает сведения, и тех, кто их использует. И в основном большинство деталей оказываются добытыми просто случайно. Хотя планы, как провести ограбление, конечно же, разрабатывались.

– А что вы можете сказать по поводу пистолета? – спросила я. – Вы же ходили на дело с оружием?

– Да, с ним. Но в ход его никто не пускал.

– А лично у вас пистолет был? – уточнила я.

– Был, – кивнул Петровский.

– Оружие вам раздавал Эдгар? – задала я следующий вопрос.

– Нет, свой пистолет я получил от Руслана. Но я не использовал его, клянусь! Да и сам Эдгар всегда говорил, что пистолет – это только для устрашения. Если просто его показать, то хозяева не станут сопротивляться. И на самом деле так все и было, – сказал Василий.

– Так сколько же вы квартир таким образом «обнесли»? – спросила я.

– Ну, если посчитать… Я вот ходил с ними на три квартиры. Я же сказал, что не так давно к ним… примкнул. Руслан, кажется, принимал участие в трех случаях, что ли. А может быть, и больше. Просто я запомнил, как он рассказывал про то, как они с группой ограбили какого-то мужика, который отмечал свой юбилей. Время они выбрали очень даже удачное, тот мужик сначала ничего и не понял. Ну еще бы! После обильного возлияния, продолжавшегося почти всю ночь. Но как все конкретно происходило, я не знаю. Я же не принимал участия лично.

– А кто вас, так сказать, вербовал? – спросила я.

– Да меня особенно и не вербовали. Руслан, правда, несколько раз предлагал, а я все отнекивался. А потом решился. Решение я принял сам, безо всякого нажима со стороны. Это произошло тогда, когда я узнал, что есть один богатый предприниматель. У моего сокурсника родственник проживал в одном доме с этим бизнесменом. Ну и вот, рассказал он, что родственник этот как-то раз делал ремонт этому богатею, а тот показал себя таким скрягой, что торговался за каждую копейку. Ремонтнику это очень не понравилось, он долго возмущался и все рассказывал, как с ним несправедливо обошлись, типа, заплатили меньше, чем договаривались изначально. Вот так я стал обладателем сведений, которые передал Руслану, а он – соответственно, Эдгару.

– Интересно, а что сказал ваш однокурсник, когда стало известно об ограблении? Ведь он, наверное, подумал в первую очередь на вас? – спросила я.

– В смысле, что это я навел? – уточнил Петровский.

Я кивнула.

– Нет, он никак не связал это ограбление со мной. К тому же все прошло без сучка и задоринки, как говорится. Мы установили за этим предпринимателем слежку и вошли в квартиру только тогда, когда убедились, что рядом с ним никого нет.

– И он что же, даже не пытался оказать сопротивление? – спросила я.

– Нет. Он повел себя так же, как и все остальные в таких случаях, – кратко ответил Василий. – Правда, потом начал угрожать своими знакомыми, типа, у него имеются очень влиятельные приятели, они нас найдут и тогда нам не поздоровится.

– Но вы пропустили это предупреждение мимо ушей, не так ли? – спросила я.

– Да. Эдгар сказал, что нам нечего бояться.

– Это почему же? – удивилась я.

– Ну, он объяснил это тем, что мы работаем сами по себе. То есть с настоящими ворами мы никак не связаны, – сказал Василий.

– А про пистолеты ваш Эдгар ничего не сказал? Ведь оружие зарегистрировано и по нему легко найти владельца, – заметила я.

– Эдгар сказал, что у него имеется надежный источник, который поставляет ему оружие. И потом, оружие это, ну, пистолеты то есть, нигде не засвечено. Подробностей насчет того, как ему это удается, я не знаю. Да и вообще, о нас же почти никто не знает, – сказал Петровский.

– Подождите, Василий. Вы что же, действительно считаете, что полиция сидит сложа ручки и ничего не предпринимает в ответ на заявления ограбленных граждан? – с удивлением спросила я.

– Нет, конечно же, нас искали. И продолжают искать, я так думаю. Но мы ведь в другое время – ну, когда не на деле – занимаемся повседневными делами. Я вот учусь, другие работают. А встречаемся мы всегда в тех местах, в которых никому в голову не придет нас искать.

– Это где же? – поинтересовалась я.

– Ну, в основном в питейных. Причем на окраинах Тарасова. К тому же часто в одной и той же питейной. Но иногда посещаем и кафе, – сказал Василий.

– Понятно. Конспирация у вас на уровне, ничего не скажешь. А теперь просветите меня насчет того, кто входит в вашу банду. – Я уже начала называть вещи своими именами.

– Видите ли, Татьяна Александровна, я знаю только имена. И то, я сам не спрашивал, просто запомнил в процессе общения, – сказал Василий.

– Ладно, называйте имена, – кивнула я.

– Ну, я могу начать с главного, то есть с Эдгара. Хотя про него мне тоже мало что известно, кроме того, что он всем руководит. А так – что окончил, где работает и по какой специальности – у меня есть только догадки. Скорее всего, тоже в области, связанной со спортом. Я почему подумал про спорт? Потому что они были наиболее дружны с Русланом. Вот я и решил…

– Понятно. Ну а остальные?

– Остальные… Есть еще Фима, тоже крепкий, накачанный. Он с братом Артемом пришел в группу. Они, кажется, тоже еще учатся. Вот только где именно они учатся, мне неизвестно. Как-то не было конкретного разговора на эту тему.

– Так, Эдгар, Фима, Артем, вы, Василий, и Руслан. Получается, пять человек? – спросила я.

– Да, получается, что пять, – подтвердил Петровский.

– Ну, теперь уже не пять, а четыре. Ведь Руслана уже нет, – внесла я коррективы.

– Да, Руслана нет, – с сожалением повторил Петровский.

– Меня еще вот что еще интересует, Василий. Как вы узнали про Сальваторских? – спросила я.

– Эту информацию раздобыл, кажется, Эдгар. Или не он? А, вспомнил, какие-то его знакомые. Точно! Эта Сальваторская устроила выставку своих картин. В выставочный зал Союза художников России пришло много людей. Ну, как всегда, были хорошие знакомые, которые вели разговоры о том о сем. Вот тогда-то Сальваторская и обмолвилась о том, что сын у нее в этом году оканчивает универ. И решили они с мужем – а он у нее скульптор – сделать ему подарок. Планировали они купить ему престижную иномарку. Когда Эдгару передали эту информацию, он сразу понял, что у людей имеются деньги. Причем деньги приличные, если планируют на иномарку раскошелиться. В общем, эта Сальваторская сама все и выложила.

«Ну надо же! Мы ведь со Светкой тоже были на выставке работ Екатерины Сальваторской, – подумала я. – Ходили, рассматривали картины и подумать не могли, что собирается информация и готовится ограбление. А те посетители, которые обсуждали и картины, и приобретение автомобиля в подарок выпускнику, скорее всего, даже не ведали, что выбалтывают ценные сведения главарю шайки грабителей. Вот интересно, когда в зале судебных заседаний свидетели будут давать показания, не станут ли «рвать на себе волосы», образно говоря, те, кто невольно выболтал сведения, не предназначенные для посторонних?»

– Интересное кино получается, Василий, – не выдержала я. – Вы, наверное, думаете, что людям деньги с неба сыплются, как манна небесная? Или же у них день и ночь работает печатный станок? Между прочим, и Екатерина Сальваторская, и ее супруг работают и деньги зарабатывают отнюдь нелегким трудом. Кстати, Сальваторская ведь ваша коллега, можно сказать. Представьте себя на ее месте. Вы пишете картины, получаете за этот труд деньги. И вдруг к вам врываются спортивные, накачанные парни во всем черном и в масках и, приставив к виску пистолет, требуют деньги. Как вы себя будете чувствовать? Думаю, что не очень. А Сальваторская ведь женщина.

Петровский, опустив голову, молчал.

– Ну, и чем же вы лучше обыкновенных воров? – продолжала я. – Вы только что рассказывали, что сколотили такую неуязвимую группу с отличной конспирацией. Что вы не убиваете людей, а только освобождаете их от лишних, на ваш взгляд, денег и дорогостоящих вещей. А на самом деле ваша группа имеет точное название. И название это – шайка грабителей! А вы и ваши подельники – самые что ни на есть обыкновенные преступники! Отпетые бандиты!

Петровский поднял голову. Скулы на его лице ходили ходуном. Было отчетливо видно, что парень зол и находится в смятении.

– А вы, похоже, считаете, что только мы одни такие негодяи? Честным трудом нажить деньги на шикарную квартиру, иномарку, дорогие шмотки, украшения и на все остальное невозможно! Не зря же говорят, что «трудом праведным не наживешь палат каменных». Сколько людей едва концы с концы с концами сводят, сидят на хлебе и воде! Значит, у одних есть все, а у других – шиш без масла! – эмоционально воскликнул Василий Петровский.

– Ах вот как! Значит, вы взяли на себя миссию исправить это «вопиющее» положение? Я вас правильно поняла? – с сарказмом заметила я. – Только вы почему-то решили все оставить себе, а не раздать обездоленным, тем, кто последний кусок хлеба без соли доедает. Такие вот вы Робин Гуды наполовину, получается. Но только вы не белые и пушистые, совсем нет! Вспомните, как в вашей банде расправились с Русланом. Вспомнили?

Василий кивнул.

– Отлично! А теперь рассказывайте, – приказала я.

– А… что рассказывать? – замялся парень.

– Рассказывайте, как вам удалось ограбить Сальваторских, – сказала я.

– Так я уже сказал, что информация пришла с ее выставки.

– Это я слышала. Однако вы ведь в подъезд зашли не в масках, нет? – спросила я.

Петровский кивнул, соглашаясь со мной.

– Так вот, меня и интересует, где вы находились, поджидая, пока Сальваторская откроет дверь, чтобы выйти из квартиры по своим делам, – сказала я.

– А, вы про это? Понятно. В общем, когда мы стали разрабатывать план…

Василий замялся.

– …план ограбления, – закончила я, – продолжайте.

Василий вздохнул:

– Руслан тогда обрадовался и сказал, что в квартире напротив Сальваторских проживает один ученый, он сейчас отсутствует. То ли в командировке, то ли на отдыхе. Оказалось, что один из сыновей этого ученого является знакомым Руслана. Так вот, Руслан встретился с ним, они выпили, и под шумок Руслану удалось сделать слепок с ключей от квартиры. Мы тогда зашли в пустую квартиру ученого и дождались, когда Сальваторская открыла дверь.

– А что, Холобудников разве не знал, что у соседа Сальваторских есть еще один сын? – спросила я. – Он ведь мог прийти в квартиру отца как раз в тот момент, когда вы там находились.

– Думаю, что Руслан знал, но… риск, конечно, был, но все обошлось. Ну вот, собственно, и все. Сальваторская вышла, мы сразу оттеснили ее обратно в квартиру, и… она не сопротивлялась, все сразу отдала.

– А как так получилось, что маска африканского колдуна, которая находилась в прихожей в квартире соседа Сальваторских, оказалась в вашей комнате? – спросила я.

– Я ее взял. Хотя не нужно было. К тому же Эдгар строго-настрого запретил что-либо брать из квартиры соседа Сальваторской. Но уж очень она мне понравилась, эта маска, – смущенно пробормотал Петровский.

– А пакетик с кормом для рыбок, который находился в прихожей, тоже вы просыпали? – спросила я.

– Корм для рыбок? – переспросил Петровский. – Нет, это не я его просыпал. Я его даже не заметил. Наверное, кто-то из ребят неосторожно задел.

– Однако вы, Василий, не только маску позаимствовали из чужой квартиры. Компьютер-то у вас тоже краденый, – сказала я.

– Так комп такой стоит уйму денег. Где бы я их взял? Я же еще учусь. А портреты на заказ – это только подработка, да и то непостоянная. А без компа – как без рук. У нас задания часто построены так, что приходится изворачиваться, чтобы поработать на нем, у друзей одалживать, – сказал Василий.

– А Холобудникову тоже приходилось изворачиваться? – спросила я.

– Руслану? А при чем тут Руслан? Я не понял…

Петровский недоуменно посмотрел на меня.

– А что тут непонятного? – пожала я плечами. – Ему часы супруга Сальваторской тоже понадобились позарез?

– А-а, вы об этом. Ну, это Руслан по глупости. Уж очень они ему понравились.

– Но он же не мог не понимать, что краденые часы обязательно опознают, – сказала я.

– Он решил, что часы он будет носить когда-нибудь потом… когда пройдет какое-то время. А пока он принес их к своей телке, чтобы они у нее в квартире находились. А она уперлась и заявила, что не намерена держать часы у себя. А потом взяла и вышвырнула их в окно. Руслан, конечно, искал их потом, но все без толку. А дальше об этом как-то узнали полицейские. И начали ее допрашивать. А она отказалась им что-то конкретное рассказывать и тут же сообщила об этом Руслану. Руслан был вынужден донести это происшествие до сведения Эдгара. Ну, а он сразу сказал, что девицу необходимо устранить, потому что был уверен, что если она сразу не сказала, то нет никакой гарантии, что она не сделает это позже. Эдгар вообще-то уже сразу предположил, что девчонка все рассказала, поэтому и принял решение устранить Руслана.

– А Холобудников, что же, даже и не подозревал, что Эдгар может так с ним расправиться? – спросила я.

– Думаю, что нет, не ожидал. Ведь он же убил свою девчонку. Он сделал это ради того, чтобы отвести удар от нас всех, – сказал Петровский.

«Хорошо, что сведения о том, что Ангелина Черемыслина выжила, хотя и находится в критическом состоянии, не дошли до бандитов», – подумала я.

– Ага, значит, этот Руслан оказался таким благородным, что ради спасения бандитов не пожалел свою девушку. Понятно, – сказала я с иронией. – Ну а что же вы сами, Василий, собирались делать? Если бы я не вытащила вас из Волги? Неужели так бы и продолжали заниматься сбором информации и грабить? – задала я вопрос.

– А что? У меня был выбор? Если бы я вышел бы из игры, то меня ждала бы такая же участь, что и Руслана, – ответил Василий.

– Интересно вы думаете и говорите. Только непонятно, зачем же вы с моста-то прыгали, если не хотели отправляться к Руслану?

Петровский опустил голову и ничего не ответил.

Василий молчал примерно с минуту. Потом, будто бы на что-то решившись, парень поднял голову и посмотрел на меня:

– Татьяна Александровна, вы вот сказали о том, что чистосердечное признание и сотрудничество с правоохранительными органами поможет смягчить приговор и вообще… мою участь.

– Говорила. Но не слишком ли поздно вы, Василий, так сказать, прозрели? – спросила я.

– Татьяна Александровна, а если я вам сообщу важные сведения, вы меня тогда отпустите? – спросил Петровский.

– Послушайте, Василий, я не могу вас отпустить, – твердо ответила я.

– Но… дело в том, что если вы меня посадите, то не сможете предотвратить еще одно ограбление, – тихо произнес Петровский.

– Вы действительно располагаете такой информацией? – с удивлением спросила я.

– Да, поверьте мне, пожалуйста, я не вру! – с мольбой в голосе воскликнул Василий и добавил: – И есть еще один момент…

– Ну, говорите, что вы имеете в виду?

– В общем, меня тоже берут с собой.

– И когда же Эдгар и сотоварищи собираются отправиться на очередной грабеж? – спросила я.

– Завтра.

– Так, завтра… а вот с этого места поподробнее, – сказала я.

– Да мне на самом деле мало что известно, – словно извиняясь, начал Петровский.

– Ладно, расскажите все, что вам известно, – сказала я.

– В общем, у Эдгара появилась информация, что некий оркестрант остается в квартире один. Потому что его матушка уезжает на отдых в пансионат.

– Как фамилия этого человека? – спросила я.

– А вот этого я не знаю. Правда, не знаю. Эдгар до последнего все держит в тайне. Вроде как подозревает нас, что ли. В общем, проявляет осторожность и бдительность. Говорит, что знают двое, то знают все. Поэтому он даже своему приближенному ничего не рассказывает.

– А кто у него ходит в приближенных? – спросила я.

– Раньше это был Руслан. А теперь – не знаю.

– Что вам еще известно про этого оркестранта? – задала я вопрос.

– Только то, что он в каком-то ансамбле играет и что его игра очень высоко оценивается. И в плане музыкального исполнения, и по тому, как оплачиваются его услуги. Поэтому Эдгар и собрался нагрянуть к нему. Кроме того, этот человек недавно развелся с женой, вот и заливал свое горе спиртным. А потом втянулся в это дело. Но мать не давала ему напиваться. Но теперь, когда она будет отсутствовать, провести операцию будет намного проще. Тем более что этот мужик собирается как следует напиться, – объяснил Петровский.

– Значит, вы, Василий, не знаете, как имя и фамилия этого оркестранта, который развелся с женой и теперь пьет? – еще раз решила я уточнить.

– Имя и фамилию не знаю, но… я вот припомнил, что кто-то говорил, что этот оркестрант работает в джазовой группе. И играет он на саксофоне, – сказал Петровский.

«Джаз-банд? Саксофонист? Ну, это уже кое-что», – подумала я.

– Что вам еще известно о предстоящем ограблении? – задала я вопрос.

– Ну то, что я должен буду принять участие в этом деле, я вам уже сказал. Мне отведена роль водителя, то есть я должен буду ждать окончания всего этого…

– Будете находиться в машине? – уточнила я.

– Да, – кивнул Василий. – А вот адрес этого саксофониста мне неизвестен. Но наша группа должна будет сегодня в половине девятого вечера собраться в одном из кафе. Обычно мы так всегда делаем перед тем, как проводить операцию.

– В каком же кафе вы, как правило, собираетесь? – спросила я.

– Чаще всего в кафе «Оранжевое лето», это на Пятой Дачной. Сегодня встреча нашей группы состоится там же.

– Это точно? – спросила я.

– Да, точно, – кивнул Петровский. – Эдгар окончательно все обнародует, ну, то есть расскажет, кто пойдет в квартиру, а кто останется на лестничной клетке наблюдать.

«Ну ничего себе! Что-то банда совсем распоясалась, ведь совсем недавно преступники поживились у Сальваторских. И вот теперь планируют новое ограбление», – подумала я.

– Вот что, Василий, оставайтесь пока на кухне, – сказала я, а сама, захватив с собой диктофон, вышла и направилась на балкон.

На балконе я набрала Кирьянова:

– Алло, Володь, это Татьяна. Слушай, у меня сейчас на кухне сидит парень из банды грабителей, Василий Петровский. Я тебе уже говорила, что следила за ним от самого его дома. Так вот, я записала наш с ним разговор, а по сути, его признание в участии в ограблениях на диктофон, – сказала я.

– Понял, Тань. Так что теперь? Высылать к тебе ребят? Или сама его привезешь в управление? – спросил Владимир.

– Володь, тут такое дело… в общем, парень этот изъявил желание сотрудничать со следствием. И в качестве первого шага сказал, что завтра преступники собираются совершить новое ограбление. Василий тоже будет в нем участвовать. Поэтому я думаю, что необходимо повременить с его задержанием. На свободе он нам больше принесет пользы, потому что без него мы не сможем узнать, кого именно они собираются ограбить, – высказала я свою точку зрения.

– Тань, так ты говоришь о том, чтобы отпустить этого Василия Петровского? Я правильно тебя понял? – с удивлением спросил Владимир.

– Да, Володь, ты все правильно понял, – подтвердила я.

– Тань, но это же рискованно. Ты сама подумай: жертвы предыдущих ограблений могут его опознать, так?

– Володь, ну как они смогут его познать, если парень клянется, что принимал участие только в двух ограблениях? И к тому же он был в маске, – возразила я.

– Ладно, опознать, допустим, не смогут. Однако может случиться следующее. Ты его сейчас отпустишь, а он возьмет и слиняет куда-нибудь? – не сдавался Кирьянов в нашем с ним споре.

– Это тоже вряд ли. Дело в том, что у Василия больная мать. Она сейчас находится в плохом состоянии. Петровский ее не оставит, это точно. Кроме того, за ним можно будет проследить, за всеми его перемещениями, я имею в виду. И потом Василий сейчас настроен на то, чтобы порвать с бандой.

– Ты в этом уверена, Тань? – с сомнением спросил Владимир.

– Уверена, Володь. Он даже утопиться решил, когда понял, что о его участии в ограблении Сальваторских стало известно мне.

– Да ладно! Прямо вот так и топиться побежал? – не поверил Кирьянов.

– Да прямо вот так и побежал! С моста сиганул! Я его вытащила и привезла на свою конспиративную квартиру. Вот сейчас он сидит на кухне, а я на балконе тебе звоню. В общем, Володь, я верю этому парню. Не будет он врать и за нос меня водить. Я уверена в том, что он все обдумал и действительно хочет сотрудничать со следствием. Я же сразу предложила ему этот вариант, – сказала я.

– Ну, раз так… однако, Тань, если произойдет какая-то осечка, то преступники однозначно притихнут, то есть прекратят свои набеги, причем на неопределенное время. Или же возможен другой вариант, который повлечет за собой неоправданные жертвы, – сказал Владимир.

– Володь, но жертвы уже имеются, – возразила я. – Вспомни Ангелину Черемыслину, она чудом осталась жива после практически смертельного ранения. И то неизвестно, выживет ли она или нет. Все-таки увозила ее «скорая» в очень тяжелом состоянии. Кроме того, есть еще одна жертва: это Руслан Холобудников.

– Вот по поводу этого Холобудникова, Тань, – начал Кирьянов. – Ведь этот Василий Петровский и Холобудников были друзьями, ты сама говорила. Вдруг Петровский захочет за него отомстить?

– Ну, допустим, захочет, и что? – не поняла я мысль Кирьянова.

– Это я к тому, что, предположим, не выдержат у парня нервы в самый последний момент и отколет он что-то этакое, что приведет к срыву всей операции, – пояснил Владимир.

– Ну, это навряд ли, – не согласилась я с Владимиром. – Хотя они были дружны, но с потерей Холобудникова Василий уже смирился. Он из тех людей, которые могут принять те вещи, которые изменить невозможно. Так что, я думаю, Петровский будет удовлетворен тем, что преступников поймают. К тому же в этом случае суд учтет это обстоятельство и примет по его персоне соответствующее решение.

– Ну хорошо, убедила ты меня, Тань. Однако какой же конкретно у тебя план? Или его еще нет? – спросил Владимир.

– План есть. В общих чертах пока, без деталей, – ответила я. – Я планирую сегодня поехать в кафе «Оранжевое лето», оно находится на Пятой Дачной. Василий сказал, что Эдгар собирает свою банду там сегодня в половине девятого вечера. Вот осмотрю это место, а заодно и на преступников посмотрю.

– Так, это понятно. А дальше что, Тань? – спросил Владимир.

– Дальше необходимо будет вычислить этого самого саксофониста, любителя заложить за воротник, – сказала я.

– И как ты собираешься это сделать, если адрес и, соответственно, имя жертвы главарь собирается объявить непосредственно перед тем, как идти на дело? – поинтересовался Кирьянов.

– Есть у меня один знакомый, он окончил нашу Тарасовскую консерваторию, музыковедческий факультет. Пишет в газетах статьи на музыкальную тематику, каждый год освещает музыкальный Собиновский фестиваль. В общем, я так полагаю, что он в курсе музыкальной жизни нашего города. Поэтому я обращусь к нему. Думаю, что он знает имя и местожительство саксофониста, который развелся с женой, живет с матерью, которая уезжает в пансионат. Во всяком случае, я очень на это надеюсь, – сказала я.

– А если вдруг у тебя ничего не получится с этим музыковедом, что тогда? – спросил Кирьянов.

– Ну, тогда… придется снабдить Василия Петровского «маячком». Или установить слежку за его передвижениями, – сказала я.

– Да, оперативную группу придется задействовать в любом случае, – согласился со мной Владимир.

– Я вот даже подумываю над тем, чтобы прибегнуть к помощи омоновцев, – продолжил Кирьянов. – Ведь неизвестно, как все сложится. Заранее все равно предугадать невозможно. А эти грабители церемониться не будут, судя по тому, как они расправились с Холобудниковым. Я вот еще о чем хочу тебя спросить, Тань. Ты на все сто уверена, что Василия Петровского нужно отпустить прямо сейчас?

– Ну, может быть, не прямо вот сию минуту. Нужно еще узнать, успела ли просохнуть его одежда после пребывания в Волге.

– Нет, Тань, ты все-таки не понимаешь всю серьезность происходящего. Я говорю о том, что лучше бы все же вызвать Петровского на официальный допрос. Если, не дай бог, преступники узнают, что Петровский их предал, то что помешает им с ним расправиться?

– Ну, Володь, ты же сам прекрасно понимаешь, что если вызвать Василия на официальный допрос в управление полиции, то шансов, что бандиты узнают о его предательстве, будет гораздо больше, чем если его оставить на свободе, – сказала я.

– Да, ты права, Тань, – вздохнул Владимир. – Просто я просчитываю все варианты.

– Я понимаю тебя, Володь. Но ты учти еще и то, что участие Петровского в предстоящем ограблении очень нам на руку. Ведь если бы не этот случай, мы бы и дальше ходили в потемках в поисках этой банды. Да, я сейчас сфотографирую Петровского и пришлю тебе фото, – сказала я.

– Хорошо. Будем надеяться, что удача будет на нашей стороне. В общем, пора приниматься за дело. Ты ищи своего музыкального обозревателя и узнавай адрес саксофониста. А я подготовлю оперативников, – сказал Кирьянов.

– Ладно, Володь, пока.

– До связи, Тань.

Я отключилась, вернулась на кухню и сказала Петровскому:

– Василий, вы сейчас переодевайтесь, надеюсь, ваша одежда уже высохла.

– А что мне дальше делать, Татьяна Александровна? – спросил Петровский.

– Идите домой, ваши родные вас уже, наверное, заждались. К половине девятого вечера приходите в «Оранжевое лето». Там ведь собираются ваши приятели, так?

Василий кивнул.

– Ну вот, я тоже приеду в это кафе, – продолжила я. – Посмотреть на всех вас. Думаю, вам не нужно говорить о соблюдении осторожности, когда вы меня увидите. Ведите себя естественно. Так, чтобы никто не догадался о нашем знакомстве.

Петровский кивнул.

– Помните: от вашего поведения зависит успех поимки преступников. И в конечном итоге – ваша судьба. Я имею в виду смягчающие обстоятельства в суде, – закончила я.

– Я все понял, Татьяна Александровна, я все сделаю как надо, – с готовностью сказал Василий.

– Ну вот и отлично. И вот еще что: мне нужно будет ваше фото.

Я сфотографировала Василия на телефон и тут же отправила фото Кирьянову.

– Это вы сделали, чтобы я не сбежал? – усмехнувшись, спросил Петровский.

– И по этой причине тоже, – коротко ответила я.

Василий Петровский ушел, а я вновь взяла свой сотовый и набрала номер Тимофея Барышникова.

– Тим, привет, – сказала я, услышав в трубке мужской голос.

– Здравствуйте, – откликнулся Барышников.

– Тим, ты меня не узнал, что ли? Это я, Татьяна.

– А-а, Танька! Теперь узнал. Давно же мы с тобой не общались, вот даже и голос твой забыл, – с укором заметил Барышников.

– Так нужно исправить это упущение. Предлагаю встретиться, – сказала я.

– Я только за! – обрадованно воскликнул Барышников.

– Тим, а ты сейчас свободен? – спросила я.

– В принципе, да, свободен. Хотя и относительно, потому что занимаюсь поглощением пищи, – ответил Барышников.

– Говори, куда подъехать, и я составлю тебе компанию, – предложила я.

– Знаешь кафе «Встреча»? Вот я там сейчас нахожусь.

– Поняла, скоро буду, – сказала я и стала собираться.

Через пятнадцать минут я уже припарковалась рядом с кафе. Войдя в кафе, направилась к столику около окна.

– Еще раз привет, Тим, – сказала я.

– Присаживайся, Тань. – Барышников встал и отодвинул стул для меня. – Будешь делать заказ? Я уже отобедал.

– Да, мне тоже не мешало бы подкрепиться, но попозже. У меня к тебе есть разговор, Тим, – сказала я.

– Ну кто бы сомневался! – улыбнулся Барышников. – Ты ведь всегда вся в делах.

– Да, Тим, вот такая вот я! – тоже улыбнулась я.

– Ну, давай, выкладывай, что там у тебя за дело ко мне, – сказал Барышников.

– Послушай. Тебе ведь известны все тайны музыкального мира, не так ли? – начала я разговор.

– Ну, допустим, не все, но многие – да, известны.

– Тогда скажи, известен ли тебе некий саксофонист, который развелся с женой, теперь живет со своей мамой и пристрастился к алкоголю? – спросила я.

– Хм… это ты имеешь в виду Ростислава Никулишкина? – уточнил Барышников.

– В том-то и дело, что я не знаю ни его фамилии, ни имени, ни адреса проживания, – призналась я. – Но сейчас я занимаюсь одним расследованием, поэтому эти сведения очень важны для меня.

– Ясно, – кивнул Барышников. – В общем, под то описание, которое сделала ты, подходит именно Ростислав. Да, он действительно не так давно развелся с супругой. Однако прикладываться к бутылке он начал довольно давно. В этом, видимо, и кроется причина их развода.

– Где он проживает? – спросила я.

– Ростик-то? На Астраханской, ближе к Вавилова.

– Тим, мне нужен точный адрес, с указанием номера дома и квартиры, – сказала я.

– Да не вопрос!

Барышников назвал координаты Ростислава.

– Слушай, Тим, у меня к тебе есть еще одна просьба. Ты можешь сопроводить меня к этому Ростиславу Никулишкину? – спросила я.

– Ну, в принципе, да, могу. А когда? – спросил Барышников.

– Завтра. Только вот время я пока еще и сама не знаю, позже я тебе сообщу, – сказала я.

– Окей, договорились, – кивнул Барышников.

Барышников подозвал официантку, расплатился и вышел из кафе. Да, Барышников не привык задавать лишние вопросы, он знал, что я занимаюсь расследованиями, и несколько раз помогал мне в них.

Я заказала себе жаркое с жареным картофелем, заварное пирожное и кофе. Быстро расправившись с содержимым тарелок, расплатилась и вышла из кафе.

Теперь мне предстояло посетить еще одно кафе, где собирались грабители под предводительством Эдгара. Но прежде, чем отправиться в «Оранжевое лето», я позвонила Кирьянову.

– Володь, я узнала адрес, куда завтра наведаются грабители! – без предисловий, с ходу начала я.

– Отлично, Тань, – похвалил меня Владимир, когда я продиктовала улицу, номер дома и квартиры, а также имя и фамилию завтрашней жертвы ограбления.

– Теперь ты можешь начать заниматься подготовкой своих ребят и ОМОНа. Правда, время еще неизвестно. Но думаю, сегодня у меня будут сведения про этот «час икс». Я ведь иду в кафе, где бандиты планируют свою встречу. Как только узнаю, сразу тебе сообщу, – сказала я.

– Хорошо, Тань, до связи.

Кафе «Оранжевое лето» представляло из себя небольшое помещение, оформленное в желто-оранжевых цветах. На стенах были нарисованы абстрактные фигуры, на столиках в маленьких вазочках стояли пластмассовые букетики летних цветов. В общем, скромно и без особого вкуса.

В помещении кафе было довольно оживленно. Ну, это и понятно: ведь приближалось вечернее время. Почти все столики были заняты, но я смогла отыскать свободный около самого окна, в углу. По залу постоянно сновали официантки, разнося посетителям заказанные блюда. Отовсюду слышались разговоры, смех, изредка – эмоциональные восклицания.

С того места, где я расположилась, открывался хороший обзор. Пока я ждала, когда ко мне подойдет официантка, разглядывала сидящих за столиками людей. В основном посетители были молодого возраста, не более тридцати пяти лет. Кто из них мог быть грабителями – этого я, естественно, знать не могла. Преступники вели себя как и все добропорядочные люди. И если бы я не знала, что сегодня, вот практически сейчас бандиты планируют очередное ограбление, ни за что бы не подумала, что нахожусь рядом с криминальными элементами.

Да, в лицо я не знала группу Эдгара, поэтому придется дожидаться прихода Василия Петровского. Однако время шло, а парня все еще не было. Что-нибудь случилось? А что, собственно, могло случиться? Может быть, состояние Людмилы Николаевны ухудшилось настолько, что Петровский решил остаться дома, с матерью? В принципе, такой вариант мог иметь место, но, насколько я уже успела узнать Василия, по этой причине он вряд ли пропустит собрание своих сообщников. Ведь, в конце концов, дома находится его тетка, так что мать не одна.

Что еще могло произойти? Возможно ли, что Петровский струсил в самый последний момент? Вообще-то такое тоже нельзя исключить. Однако Василий должен понимать, что его дружки не простят такого слабодушия. А уж как они умеют наказывать предателей, парню очень хорошо известно. Так что, как бы то ни было, Петровскому придется появиться в «Оранжевом лете», несмотря ни на что.

Пока я размышляла, ко мне подошла молоденькая белокурая официантка.

– Что будете заказывать? – с приветливой улыбкой спросила девушка.

– Принесите мне, пожалуйста, чашку черного кофе без сахара, – сказала я.

– А что еще? Что-нибудь к кофе закажете? – немного разочарованно спросила официантка.

– Пока только кофе.

Я ждала свой заказ и нетерпеливо посматривала то на входную дверь кафе, то на часы. Судя по времени, грабители должны были уже все собраться. И скорее всего, они уже и на самом деле в кафе. Вот только Василия все не было.

Петровский появился в дверном проеме, и тут официантка принесла мой кофе. Я начала помешивать ложечкой кофе, конечно, для видимости, ведь сахара в чашке не было.

Боковым зрением я следила за тем, как Василий Петровский направляется к одному из столиков, где, очевидно, и собрались бандиты.

Василий был бледный и весь какой-то напряженный. Он двигался по залу как автомат.

Я поднесла чашку к губам и принялась делать маленькие глотки. Кофе был просто отвратительный. Поняв, что больше не смогу пить это пойло, я просто держала чашку около рта и делала вид, что пью. Тем временем продолжала наблюдать за Петровским.

Вот Василий прошел почти совсем рядом с моим столиком, но не обратил на меня никакого внимания. Интересно, он что же, действительно не заметил меня? Или же просто сделал вид? Ну, в любом случае это положительный момент. Гораздо хуже было бы, если бы Петровский каким-то образом выдал себя.

Василий подошел к столику, за которым расположились его подельники. Теперь я могла наконец рассмотреть их всех.

За столиком тотчас же возникло оживление, послышались смешки и вроде бы какие-то сомнительные шуточки. Петровский поприветствовал своих дружков поднятой рукой. Потом парень выдвинул стул и сел за столик.

Я из-под опущенных ресниц посмотрела на молодых людей. Их возраст составлял от двадцати трех до тридцати пяти лет. Самым старшим из них был, насколько я могла догадаться, главарь грабителей, тот самый Эдгар. Это был широкоплечий, харизматичный молодой мужчина. При взгляде на него сразу угадывался лидер.

Рядом с Эдгаром сидели еще два молодых человека, удивительно похожих друг на друга. Скорее всего, это были братья Фима и Артем. Они тоже отличались крепкими мускулами и уверенными манерами. Было заметно, что братья регулярно посещают тренажерный зал. А вот Василий Петровский проигрывал своим сообщникам по части мускулов и бицепсов.

Грабители вели себя раскованно и непринужденно. Они весело смеялись и довольно громко разговаривали. Я не увидела ни в одном преступнике даже тени страха. Со стороны можно было заподозрить все, что угодно, но только не обсуждение плана ограбления саксофониста Ростислава Никулишкина. С таким же успехом можно обсуждать какой-нибудь спортивный турнир или еще что-нибудь в этом роде.

«Ну надо же! Они ведут себя так, что им могли бы позавидовать самые опытные и отпетые уголовники-грабители, – подумала я. – И похоже, им очень нравится тот образ жизни, который они ведут. Вроде бы занимаются своими обычными делами – работают или учатся, – а в свободное время наставляют на людей пистолет и забирают то, что им не принадлежит».

Я подозвала официантку и расплатилась за кофе. Потом решила переместиться к барной стойке.

Бармен тут же услужливо поинтересовался:

– Что вам предложить?

– Сделайте коктейль, – попросила я.

– Какой именно? Что вы предпочитаете? – тут же спросил парень.

– Что-нибудь легкое и освежающее, – обтекаемо ответила я.

– Понял, сейчас все будет.

Пока бармен готовил мой напиток, я продолжала наблюдать за шайкой грабителей, но уже с другого ракурса. Теперь преступники уже перестали вести себя как футбольные или хоккейные фанаты. Они сидели близко друг к другу и с сосредоточенными лицами что-то обсуждали. Хотя я, в отличие от других посетителей «Оранжевого лета», знала, чем они сейчас занимаются и что конкретно обсуждают.

Получив свой коктейль, я начала потягивать напиток через трубочку. Коктейль был совсем не плох на вкус. Во всяком случае, с кофе его нельзя было сравнить.

Потягивая напиток, я думала о том, что Кирьянов уже сообщил своим ребятам, да и ОМОНу тоже, какая работа их ожидает завтра. Наверняка уже готовится план окружения и захвата преступников, ведь адрес известен. Должно быть, Владимир сейчас продумывает и то, где следует расставить машины, чтобы можно было сразу же начать погоню, если вдруг что-то пойдет не так. Ведь мало ли что может случиться. Полностью все предугадать просто невозможно. Кажется, что все предусмотрено, однако… К тому же остается один пробел – это время начала операции.

Только у меня в голове мелькнула эта мысль о времени, на которое будет назначено ограбление, как вся группа грабителей отодвинула стулья и встала.

Я продолжала допивать свой коктейль, его оставалось совсем мало, практически на дне высокого бокала.

В это время преступники прошли мимо меня, и очень близко. Замыкал шествие грабителей Василий Петровский. Если в самом начале, когда парень только вошел в кафе, мне показалось, что он меня не заметил, то теперь, когда он проходил мимо меня, в его глазах я заметила настоящий ужас. Петровский явно был на грани.

Я сделала каменное лицо и допивала остатки коктейля с таким видом, что меня ничто и никто в данный момент не интересовал. К счастью, Василий, кажется, сумел взять себя в руки и нормально прошел путь от зоны бара до самого выхода из кафе.

Я наконец покончила с коктейлем, поставила бокал на барную стойку и расплатилась с барменом.

Потом не торопясь вышла из кафе. Вся группа потенциальных осужденных за грабежи удалялась от «Оранжевого лета». Как и подобает лидеру, впереди с самоуверенным видом шествовал Эдгар. Он не терял бдительности и внимательно смотрел по сторонам. Немного позади него шли два брата, Фима и Артем. И совсем отстав от сообщников, понуро брел Василий Петровский.

Я направилась в противоположную сторону, туда, где припарковала свою машину. Минут через пятнадцать мне пришла эсэмэска. В ней было всего несколько слов: «В десять утра». И адрес. Ну, адрес мне и так был известен благодаря Тиму Барышникову.

Так, значит, нападение на квартиру саксофониста Ростислава Никулишкина произойдет завтра, в десять часов утра.

Я тут же набрала Кирьянова:

– Володь, завтра в десять утра грабители отправятся к Ростиславу Никулишкину, адрес ты знаешь, – сказала я.

– Понял, Тань, ребят я уже предварительно подготовил. Детали – уже на месте, сориентируемся.

– Тогда – пока.

– До завтра, Тань.

После того как сделала звонок Кирьянову, я набрала номер Тимофея:

– Тим, это Татьяна. Послушай, ты сможешь прийти к Ростиславу завтра минут без пятнадцати десять утра?

– Могу, с утра я свободен. А что случилось? – поинтересовался Тим.

– Случилось то, что завтра твоего знакомого будут грабить, вот что!

– Ты это серьезно, Тань?

– Серьезнее некуда. Необходимо прийти к нему заранее и предупредить. Полиция устроит засаду в квартире, – сообщила я и спросила: – Так поможешь?

– Ну конечно! О чем разговор?

– Тогда завтра встречаемся у подъезда Ростислава без двадцати десять утра.

– Понял.

Я нажала на отбой.

На следующий день мы с Тимофеем встретились у третьего подъезда пятиэтажного дома, в котором проживал Ростислав Никулишкин. Тим позвонил по домофону, и хозяин открыл подъездную дверь.

Мы поднялись на третий этаж, саксофонист уже стоял в дверном проеме, поджидая нас. Это был высокий, худощавый мужчина.

– Какие люди меня посетили! – несколько развязно воскликнул Ростислав. – Проходите, проходите, я всегда рад гостям. Я как раз сейчас один хозяйничаю, матушка уехала в пансионат.

Проходя мимо Никулишкина, я уловила аромат спиртного. Значит, он уже с самого утра успел принять на грудь.

Мы расположились в просторной комнате, вероятно служившей гостиной.

– Ростислав, мы к тебе по делу, – начал Тим.

– Подожди, подожди, какие такие дела? Так дела не делаются. Ты познакомь меня с девушкой, мы выпьем за знакомство и за встречу. А потом уже будешь о делах говорить. – Ростислав уже встал с дивана.

– Ладно, сейчас познакомлю тебя с девушкой. Это Татьяна Александровна Иванова, частный детектив. На ее счету – миллионы раскрытых преступлений! – очень сильно приукрасил мои достижения Тим.

– Да иди ты! Частный детектив! Так за это нужно выпить! Я сейчас…

Ростислав сделал несколько шагов, насколько я поняла, в сторону кухни, но тут уже я остановила его.

– Ростислав, нам некогда сейчас распивать, – строгим голосом произнесла я.

– Это еще почему? Всегда можно найти время, – возразил Никулишкин.

– Да тебя сейчас будут грабить, дурья твоя башка! – воскликнул Тим.

– Правда, что ль? – Ростислав удивленно посмотрел на нас.

– Да, Ростислав, сведения проверенные, – подтвердила я и спросила: – Деньги, дорогостоящие предметы, украшения в квартире имеются?

– Деньги… ну есть, конечно. Я же классный саксофонист, хорошо зарабатываю, – сказал Никулишкин.

– И еще лучше пропиваешь заработанное, – заметил Тимофей.

– Мастерство не пропьешь, – с обидой возразил Ростислав. – Вы спросили про дорогостоящие предметы и украшения. Ну да, матушкины брюлики, компьютер, еще там музыкальный центр имеется. Да, самое ценное – это, конечно, мой саксофон.

Никулишкин прошел в соседнюю комнату и вынес музыкальный инструмент.

– Вот он – моя гордость, мой кормилец!

Мужчина с любовью положил саксофон на диван.

– Но кто они, эти преступники? Те, кто собираются меня ограбить? – спросил Ростислав.

– Это организованная банда из нескольких человек. Буквально минут через пять-семь они постучат в дверь или позвонят. Вы должны будете им открыть дверь…

– Так вы хотите, чтобы они меня прикончили сразу, уже на пороге?! – вскричал Никулишкин.

– Не беспокойтесь, никто вас не прикончит. У них совсем другие правила ограбления. Они войдут в квартиру и спросят, где находятся деньги, – сказала я.

– А я что буду должен делать? Преподнести им денежки на блюдечке с голубой каемочкой? Так, что ли? – с сарказмом спросил Никулишкин.

– Можете для начала поторговаться. Сделайте вид, что очень сильно испугались. Однако помните, что никакая опасность вам не угрожает. Мы будем здесь, рядом с вами, – сказала я.

– Вы – это кто? Тим, что ли? Защитник из него… так себе, – все тем же язвительным тоном ответил Ростислав.

– Обижаешь, Ростик, – тут же отреагировал Тимофей.

– Сейчас сюда придет оперативник, полковник полиции. Да и у меня на счету не одно задержание, – сообщила я.

В это время затренькал мой сотовый.

– Алло, – сказала я.

– Тань, это Кирьянов, я поднимаюсь к вам. А скоро и гости пожалуют. Наши ребята их засекли в нескольких кварталах от дома, – сообщил Владимир.

– Хорошо, Володь, ждем тебя, – сказала я.

– Ну вот, Ростислав, к нам прибывает подкрепление. Как я уже сказала, это полковник.

– Настоящий полковник, – проворчал Ростислав.

Кирьянов прошел в гостиную, где мы все находились, и отдал распоряжение:

– Они уже скоро будут здесь. Я пойду на кухню, ты, Тань, иди в санузел. А вы, – обратился Владимир к Тимофею, – ступайте в соседнюю комнату. Дом окружен, так что никто не выберется.

Указав всем, кому какие занимать места, Владимир прошел на кухню. Я заняла место в ванной комнате, неплотно прикрыв дверь. Тимофей еще раньше ушел в смежную комнату.

В это время в дверь позвонили.

– Ростислав, идите открывайте. И помните, о чем вы только что говорили, – шепотом сказала я.

Никулишкин кивнул и пошел в прихожую. Он что-то пробормотал, и вскоре я услышала звук открываемых замков.

Тут же раздался агрессивный и громкий мужской голос:

– Молчи, пьянь подзаборная! Не вздумай заорать! Это ограбление, так что быстро давай сюда деньги!

– А-а… сейчас-сейчас… подождите, подождите, – начал испуганно говорить Ростислав. – Они, это, у меня в комнате.

– Давай, веди нас туда! Да пошевеливайся, не тормози, лабух позорный!

Из приоткрытой двери я увидела, как Ростислав, а за ним и Эдгар прошли в гостиную. В прихожей оставались еще два грабителя. Это были Фима и Артем. Стало быть, Василий Петровский остался в машине.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Но Кирьянов еще не давал знака.

В гостиной тоже не происходило никакого активного движения.

– Да скоро ты, тварь алкогольная?! Чего тянешь время?! Деньги давай! Шевелись, ублюдок! – продолжал угрожать Эдгар.

– Ах ты, урка паршивая! – вдруг заорал не своим голосом Ростислав. – Так я тебе их и выложил, держи карман шире! Я, в отличие от тебя, их заработал! А ты, тунеядец, хочешь их отнять? Вот тебе, получай!

Мне было видно, как Никулишкин схватил свой саксофон и что есть силы опустил инструмент на голову Эдгара. Грабитель покачнулся, и в это мгновение из кухни выскочил Владимир.

– Стоять! Дом окружен! Руки! – приказал он, наведя пистолет на главаря.

Я уже полностью открыла дверь ванной комнаты и набросилась на братьев. Проведя свой коронный прыжок с подсечкой, я выхватила из сумки наручники и защелкнула их на руках одного из них.

Второй парень бросился бежать:

– Прочь с дороги! Пришью всех! – орал он не своим голосом.

Но в прихожей его встретил оперативник. А Владимир между тем уже управился с главарем грабителей.

Эпилог

Прошло несколько дней. Мы со Светланой сидели в кафе на набережной и ели мороженое. Попутно с поглощением десерта я рассказывала подруге о том, чем закончилась эпопея с поимкой банды грабителей, от которых пострадала чета Сальваторских.

– Ну и дела! Значит, он взял и огрел его прямо по голове своим инструментом? – уточнила Светка.

– Да, все так и было, Светик.

– Ну саксофон-то хоть не пострадал?

– Надеюсь, что нет.

– Вот кто бы мог подумать, что на выставке Екатерины кто-то начнет болтать про планы Сальваторских относительно покупки машины для сына? – задумчиво сказала подруга. – Ну вот что за люди такие? Обязательно нужно растрезвонить, что да как. Это все зависть, Тань, я тебе точно говорю. Людям завидно стало, что у человека такой успех, что с таким триумфом, можно сказать, прошла выставка, что сын – умница, окончил механико-математический факультет с красным дипломом. Что, наконец, люди имеют возможность приобрести машину за честно заработанные деньги. Эх!

Светлана махнула рукой.

– Правда, справедливости ради, нужно сказать, что Екатерина и сама не особо-то держала язык за зубами, – продолжила подруга. – Ведь и в нашем салоне многие знали о ее планах приобрести сыну автомобиль. Да и на свою выставку она пригласила не только меня, а еще несколько наших девочек, ну и, конечно, начальницу, Маргошу. Только они почему-то не пришли. Ладно. Хорошо, что все хорошо кончается. Вот ты сказала, что раньше всего нашлись швейцарские часы супруга Екатерины.

– Да, это произошло еще до того, как поймали преступников, – подтвердила я.

– Но ведь Екатерина говорила, что бандиты забрали не только их, но и деньги на машину, а еще и ее украшения. С этим-то как все будет? Смогут ли ей все вернуть? – спросила Светка.

– А вот тут, Светик, не все так просто. Скорее всего, Екатерине, как и всем остальным пострадавшим, придется подождать, – сказала я.

– И долго ждать? – спросила Светлана.

– Ну, это уж как получится, – пожала я плечами. – Следствие работает, однако пока отыскали лишь небольшую часть награбленных вещей. А что касается денег, то тут вообще… Оказалось, что львиную долю забирал себе главарь, объясняя это тем, что он как будто бы вкладывает все в заначку, на всякий пожарный случай.

– И никто из банды не возражал против такого расклада? – с возмущением спросила Светлана.

– Да попробуй возрази! Знаешь, как он расправлялся с неугодными? Одному парню лицо изуродовал до неузнаваемости, это чтобы труп нельзя было опознать, – сказала я, имея в виду Руслана Холобудникова.

– Кошмар! – воскликнула Светка.

– Да, вот такие вот дела. Но будем надеяться, что деньги свои Сальваторская, да и остальные люди получат. Не сразу, конечно.

– Ну что ж, раз такое дело… придется подождать. А как та девушка, которую сильно ранили и она потеряла много крови? – спросила Светлана.

– Это ты Ангелину Черемыслину имеешь в виду? Ну, ей гораздо лучше, хотя до полного выздоровления еще далеко, – ответила я на вопрос подруги.

– Ну, хотя бы в живых осталась, и то хорошо. Да, Тань, ведь твое расследование уже закончилось. Чем ты теперь собираешься заниматься? – помолчав, спросила Светка.

– Сначала я погружусь в глубокий релакс. – Я прикрыла веки.

– То есть в ванну? – насмешливо спросила подруга.

– Ну а чего ты смеешься? Налью свою любимую пенку и буду наслаждаться. Заслужила! А потом, Светик, я заявлюсь к тебе. И ты сделаешь с моими волосами что-нибудь такое-этакое… неповторимое, одним словом. Ну и наконец я поеду на море. Давно собиралась покупаться в прозрачной воде и полежать на белоснежном песке.

В это время у меня затренькал телефон.

– Алло, я слушаю, – сказала я.

– Алло, это Татьяна Александровна Иванова? – взволнованно спросила женщина.

– Да, это я, – ответила я.

– Татьяна Александровна, мне необходима ваша помощь…

Content

Марина Серова
Всем оставаться на местах

Часть 1

Часть 2

Эпилог