Пидоренко Игорь Викторович

Сеньорита

«Военные приключения»® является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ООО «Издательство «Вече».

Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

Составитель серии В. И. Пищенко

© Берег И., 2023

© ООО «Издательство «Вече», 2023

ГЛАВА 1

«Ишачок» сильно клюнул носом.

— «Муха», ты что делаешь?! — заорал Денис, рвя ручку на себя.

Бросил взгляд направо и понял, что все, амба. В плоскости были такие дыры, что самолет лететь дальше просто не мог, крыло почти отвалилось. Еще и внезапно задымил мотор, закашлял. Значит, и ему досталось.

— Прости, родная.

Он никогда этого не делал. Но раз приперло…

Попытался расстегнуть привязные ремни. Оба-на! А ни фига. Земля крутнулась еще раз. Да давай же! Он дернул снова, теперь уже изо всех сил. Сработало, замок открылся. И он вывалился из кабины неизвестно куда, почти сразу же потянув скобу парашюта.

Ну, были у него три обязательных прыжка, знал, что это такое — прощальный толчок инструктора в спину, восторг после открытия купола, долгое висение на стропах и довольно жесткое приземление на полусогнутые ноги.

Но в этот раз было совсем по-другому. Визг воздуха, резкий рывок и спустя буквально несколько секунд удар, треск веток, свой крик. И темнота…

* * *

— Эй, ты живой?

Так хорошо было лежать на мягкой траве, ни о чем не думая, просто наслаждаться покоем. Вот только этот голос… Как же он мешал…

— В себя приходи! Да быстрее, быстрее!

Он приоткрыл глаза. Чистое голубое небо, в котором он только что летал на своей верной «мухе». Что-то потом случилось плохое. Но вот что именно?

Перед глазами появилось лицо. Пока еще размытое, непонятное. Он постарался сфокусировать зрение. Ага, женщина, нет, скорее — девушка с пышными рыжими волосами. И глаза, кажется, голубые. Точно, так и есть.

Незнакомка дотронулась до его лица и опять поторопила:

— Давай, быстрее приходи в себя!

— Отстань… — только и смог он прошелестеть пересохшими губами.

— Дурак! — разозлилась она. — Тут скоро фалангисты будут!

Фалангисты? Черт побери, он в Испании! Тогда почему понимает ее? Он же испанского языка почти не знает?

— Ты кто?

— Олга! И хочу тебе помочь! Приходи в себя и вставай!

— Какая еще Олга? Нет такого имени…

— Хрен с тобой, имени нет, а я есть! И если мы сейчас отсюда не уберемся, не будет ни тебя, ни меня! Не говоря уже об именах!

О, это уже по-нашему! Так она на русском говорит, а не на испанском? Интересненько…

— Помоги подняться.

Девушка ухватила его за шиворот комбинезона, напряглась, потащила вверх. Он оперся сначала на одну руку, потом на другую, сел, согнул ноги в коленях. Так, с ногами ничего страшного, а он-то думал, что переломал их, так неудачно приземлившись. Похоже, попал прямо на дерево, раскидистый такой дуб. Вон и парашют в ветках застрял. Удачно, выходит, приземлился. Высота была мизерной, купол только успел раскрыться. А он, значит, просвистел сквозь ветки и на последнем метре брякнулся о землю. Вот почему сознание и потерял.

Теперь надо встать, попробовать, не повредил ли позвоночник…

— Помогай!

Она тянула его за руки, а он поднатужился и… встал! Постоял, немного качаясь, потом утвердился на ногах, подвигал корпусом. Тело немного гудело, но это скоро пройдет.

— Нужно сдернуть парашют.

Вдвоем они вцепились в привязную систему и стропы, подергали, подергали — и получилось! Купол съехал вниз, застыл горкой белого шелка.

— Сматываем!

Кое-как скомкали все это хозяйство в компактный тючок.

Денис посмотрел на Олгу.

— И что теперь?

Она тревожно оглядывалась по сторонам, к чему-то прислушиваясь.

— А теперь побежали! У меня есть мотор. Успеем добраться — нас не поймают!

Ха, бежать! Тут еле ноги переставляешь, они все время подломиться норовят. Но кое-как, ковыляя, он следовал за девушкой, шустро спускавшейся с холма.

Ничего так у нее была машинка. Длинная открытая «Испано-Сюиза» черного цвета. На такой впору генералам ездить. Не советским, разумеется.

Олга уже прыгнула за руль. Мотор, похоже, не выключала.

— Давай-давай! — торопила она.

И он старался, как мог. Получалось плоховато, но все же удалось сбросить парашют на заднее сиденье, а самому с кряхтением и стонами уместиться на переднем, рядом с девушкой. Странная Олга тут же рванула с места, одновременно выкручивая руль. Автомобиль развернулся и запылил по дороге все быстрее и быстрее.

Девушка откинула с лица густую рыжую прядь, закрывшую ей глаза, посмотрела на спасенного летчика, улыбнулась и сказала уже спокойным тоном:

— Ну, теперь точно не найдут.

— Уверена? — скептически поджал губы пилот.

— Процентов на восемьдесят. До поместья тут пять километров. Ну, придут проверять, даже обыск могут сделать. Но мы тебя так упрячем, что ни одна собака не найдет.

— Мы?

— Мой отец и я. Тебя как зовут-то, сбитый?

Он хотел обидеться на «сбитого», но потом подумал, что она права, его действительно сбили, и просто представился боевым псевдонимом:

— Мануэль.

— Да иди ты! — удивилась девушка. У нее даже руки дрогнули, и машина слегка вильнула. — Ты что, испанец? А почему по-русски так здорово чешешь?

Ну что ей было ответить? Что в целях конспирации всем советским добровольцам присваивались испанские имена? Хотя все и так знали, что это — военные из Советского Союза.

И он просто промолчал.

В голосе Олги звучало разочарование:

— А я-то думала, соотечественника спасаю.

— И какая разница? — поинтересовался Мануэль-Денис.

— В сущности, почти никакой. Но спасти советского было бы гораздо романтичнее. И папеньке бы очередной раз фитиля вставила.

— Это каким же образом?

— Не любит он все советское. Ненависти нет, но относится очень скептически.

— И с какой же радости? — заинтересовался советский пилот. Очень ему такое «папенькино» отношение не понравилось.

— Да имение наше все вспоминает под Рязанью. Насколько я помню — богатое было имение. Я маленькая еще была, когда бежать пришлось. И Россию ему жалко.

— Так он, выходит, из «белых»? — с неприязнью спросил Денис.

— Не-ет, папенька не воевал! — рассмеялась Олга. — Просто почувствовал, куда все катится, махнул рукой, перевел капиталы за границу, собрал семью, пожитки и уехал. Как раз перед началом войны.

— Гражданской?

— Почему? Мировой. Сначала во Францию, а потом сюда перебрался. Но, видишь, теперь и тут покоя нет. Честно говоря, фалангисты не очень достают. Правда, иногда наезжают, какие-то предложения делают.

— Соглашается?

— Ни в какую! Заявил, что он к политике никакого отношения иметь не хочет. Есть виноградники, есть оливы — ему этого хватит. Пока удавалось отбиваться…

Все равно Денису активно не нравился Олгин папенька. Ишь, барин! Хорошо устроился… Вокруг война, мировая революция на носу, а он сидит в своем поместье и в ус не дует. Где-то Денис слышал фразу: «Если ты не интересуешься политикой, то она вскоре заинтересуется тобой». Ее и выдал девушке.

Та беспечно рассмеялась.

— Полная ерунда! Мы живем, никого не трогая, и нас никто не тронет! Кому нужен престарелый граф и его баламутистая дочь?

— Так ты, выходит, графиня? — подивился Денис.

— Выходит, так, — легко согласилась она. — Что из этого? — И неожиданно спросила: — Так как тебя в действительности зовут, Мануэль? Нос у тебя не очень на испанский похож.

— Нос, как нос, — пробурчал пилот. — Ну, Денисом кличут. — И ехидно добавил: — И что из этого?

— Ничего. Красивое имя, благородное. Так героя Отечественной войны звали. Денис Давыдов. Слышал о таком?

— Читал, — буркнул разоблаченный Мануэль. — Он еще партизаном был.

— Так вот папенька его дальний потомок. Ему понравится, что я русского Дениса спасла.

— Очень мне нужно твоему папеньке нравиться, — ядовитым тоном сказал Денис.

— Зря ты так, — вздохнула Олга. — Познакомишься — увидишь, что он милейший человек.

— Ладно, познакомимся, — согласился пилот. — Все равно пока деваться некуда. Но долго я у вас не задержусь! Мне к своим надо…

— Это уж как получится, — не стала спорить девушка. — Но мы что-нибудь придумаем, как тебя переправить. Что у тебя с испанским?

— Плоховато, — сознался Денис. — Я совсем недавно прибыл. И бой этот у меня был только пятым.

— Сбил кого-нибудь?

— Один «юнкерс».

— А твой самолет как назывался?

— «И-16», «ишачок». По-вашему — «моска».

— Значит, или «буррито», или «муха», — перевела она.

— Нет, «ишачком» только мы называли. Ваши — «моска». А «И-15» — «чато», «курносый».

— И кто тебя подбил?

Денис задумался. Все произошло слишком быстро. Потерял своего ведущего, второго ведомого, лопух, немного растерялся, а потом… Мелькнула тень, самолет затрясло от попаданий, а дальше — прыжок, удар и земля.

— По-моему, «Хейнкель», но я не успел рассмотреть.

— Значит, немец, — авторитетно заявила Олга.

— Вероятнее всего, — согласился Денис.

Они тем временем въехали на холм, и она показала вперед:

— Вот и наша финка.

— Не понял, при чем тут нож?

— Да не нож, дурачок! — рассмеялась она. — «Финка» по-испански — поместье. Наше называется «Рязан».

— Послушай, что вы все выкидываете мягкий знак из слов? Ты ведь тоже не Олга, а нормальная Ольга. И поместье это ваше наверняка называется просто Рязань…

— Ну, тут за границей так принято. Вон, водочный производитель из Смирнова превратился в «Smirnoff». Не знаю, почему так происходит. Но ты действительно можешь называть меня Ольгой.

— Или Олей, — добавил он, разглядывая ее вьющиеся на ветру рыжие волосы.

— Меня так мама называла, — погрустнела девушка. — А еще Олюшкой.

— Что с ней случилось?

— Умерла. Уже здесь, — коротко ответила рыжеволосая спасительница. — И не будем об этом…

Ему только и оставалось сказать:

— Прости.

Автомобиль спустился с холма, въехал на обширную, посыпанную ярким желтым песком площадку перед домом. Но останавливаться не стал. Ольга завела его в распахнутые ворота гаража, где стояла еще одна машина, заглушила двигатель, выскочила из-за руля и закрыла створки ворот.

— Вот теперь мы точно в безопасности! — объявила она. — Выходи. — И добавила: — Извини, что не к парадному подъезду доставила. Но так меньше посторонних глаз будет. У нас обслуга небольшая, только пара испанцев есть. Вдруг проболтаются.

— Ничего, мы не гордые, — прокряхтел Денис, выбираясь из машины. — Парашют бы спрятать понадежнее…

— И переодеться тебе не мешает. Комбинезон — не тот наряд, в котором по поместью разгуливают.

— Да я и не собираюсь разгуливать! — возмутился пилот. — Пару дней отлежусь и к своим рвану!

— Насчет пары дней — это ты погорячился, — резонно заявила девушка. — Судя по тому, как ты брякнулся, — а я это видела собственными глазами — ушибы у тебя должны быть довольно серьезными. Без осмотра доктором тебе сейчас нужно лежать и кашку кушать.

Говоря это, она вытащила с заднего сиденья тючок парашюта, отнесла его к задней стенке гаража и засунула в какой-то ящик, сверху привалив рваными тряпками, служащими, видимо, для протирки автомобилей.

— Какая там кашка? — брюзгливо сказал Денис. — Я в отличной форме!

— Ну, да, — ухмыльнулась Ольга. — Поэтому и кряхтишь, как старый дед, при каждом движении.

Он действительно чувствовал себя не на пятерку. И голова что-то кружилась. Как бы в обморок не грянуться прямо на глазах этой рыжеволосой.

Девушка поняла это, видимо, по перекосившемуся лицу русского и, заботливо подхватив под руку, повела в дом через находившуюся тут же дверь. А что, удобно, можно не выходя под дождь сразу сесть в машину.

Проведя Дениса узким и недлинным коридором, Ольга ввела его сначала в кухню. Тут имелись несколько столов, две плиты и уйма сковородок, кастрюль, прочих кухонных причиндалов.

— Повара нет, сегодня воскресенье, он дома, — объяснила девушка безлюдье этого помещения. — Пойдем, пойдем, папенька слышал, как я приехала, сейчас обязательно поинтересуется, где меня носило.

— Что, часто носит? — поинтересовался Денис просто так, без всякого второго смысла.

Ольга поняла правильно.

— Я иногда езжу по окрестностям, воздухом дышу. Но в города без сопровождения папеньки никогда не заезжаю. Чтобы на какого-нибудь дурака не напороться. Испанцы — народ непредсказуемый и до женского пола охочий. Как начнет идальго полунищий приставать да комплименты говорить — не отвяжешься… Пистолетом приходится грозить!

— Никого не застрелила?

— Бог миловал… Разбирайся потом с его родней!

— Забавные тут у вас нравы, — не удержавшись, пробормотал пилот.

— A-а, ерунда, — отмахнулась Ольга. — Я ведь их понимаю. Это Кармен, наверное, красивая была. А в большинстве своем испанские девушки страхолюдины. Даром что смуглые.

— Какая еще Кармен? — заинтересовался Денис.

Девушка посмотрела на него почти испуганно.

— Ты что, Мериме не читал? И опера такая есть. Бизе.

— Не до опер мне было… — сердито сказал парень, чувствуя, что краснеет. — Я летать учился!

— Не переживай, — постаралась утешить его Ольга. — У нас в библиотеке есть на русском языке, дам почитать.

— У вас и библиотека своя? — удивился Денис.

Хотя чему тут удивляться? Он как-то раз был дома у Лешки Игнатова, приятеля по летному училищу. Так в кабинете его отца, университетского профессора, все стены были заставлены шкафами с книгами. Все больше старыми, с тисненными золотом корешками.

— У нас много чего! — рассмеялась рыжая. — Библиотеку папенька еще из России вывез. Ни за что не хотел оставлять.

«И правильно сделал, — первый раз в положительном смысле подумал о “папеньке” Денис. — В Гражданскую эту библиотеку точно бы в печку пустили. Очень холодно было».

— Ну, пойдем! — снова заторопила Ольга. — Не терпится тобой перед папенькой похвастаться…

И потащила его за руку вглубь дома. Он не сопротивлялся, только думал, что похож на барана, которого ведут на бойню. Но тут же и смутился своей мысли. Какой баран, какая бойня? Попал в приличный дом и придумывает себе страхи… Подумаешь, графиня! Видели мы эти графьев…

На самом деле, живых графов Денис, конечно же, не видел. Только на картинках в затрепанной книжке «Три мушкетера», попавшей к нему случайно. Вот там Атос действительно был графом. Как его… а, де ла Фер! Симпатично выглядел, в плаще и при шпаге.

Нет, конечно, есть еще «красный граф» писатель Алексей Толстой. Но и его видеть не приходилось…

Попав, наконец, в жилые комнаты, он понял, что Ольга действительно была права насчет несоответствия его одеяния. Ну не смотрелись комбинезон, шлемофон и тяжелые ботинки в окружении старинной мебели, да еще и на паркетном полу. И люстра какая-то со стеклянными (или хрустальными?) висюльками на потолке.

Но оценивать сей факт, а также рассматривать интерьеры времени уже у него не было. Потому что навстречу спешил довольно бодрый дедуля в байковой куртке, расшитой какими-то вензелями и брюках с острыми стрелками. Довершали композицию лаковые туфли, блестевшие, как сапоги у какого-нибудь маршала. Маршалов, впрочем, как и графов, Денису видеть еще не приходилось. Так, просто сравнение.

— Олга, дитя мое! Где тебя опять черти носили? Сколько раз повторять: за пределами финки сейчас очень опасно. Ведь война идет! И кто этот молодой человек?

Говорил граф по-русски очень чисто и правильно, одновременно пытливо вглядываясь в пилота. Подошел ближе, обнял дочь, чмокнул ее в щечку.

— Папенька! — торжественным тоном сказала Ольга. — Позволь тебе представить советского авиатора Дениса! Фамилию еще не знаю. Я его от фалангистов спасла!

Граф в волнении прижал ладонь ко лбу.

— Господи, какой авиатор, какие фалангисты?

Ольга ласково обняла его за плечи, мягко, но настойчиво повела к креслу, стоявшему у стены.

— Присядь, успокойся, сейчас все расскажу в подробностях. Вина тебе подать?

Хозяин дома на секунду задумался.

— Пожалуй… Стаканчик тинто.

— Сию минуту!

Девушка открыла какую-то дверцу в стенном шкафу и достала оттуда темную бутылку без этикетки. Денис заметил, что, когда дверца открылась, внутри довольно объемистой ниши зажегся электрический свет. И было видно, что вся эта ниша заполнена разнообразными бутылками и бокалами.

Ольга взяла два бокала, обернулась к пилоту.

— Красное будешь? Или тебе белого?

Денис замотал головой.

— Никакого, что ты!

Она пожала плечами.

— Как знаешь. А я тоже выпью за компанию с папенькой.

Вот это Денису вовсе не понравилось. Пьющая девушка — ну куда это годится? Нет, он совсем не был ханжой, но пить вот так, без закуски?

Ольга белыми ровными зубами выдернула пробку, ловко плеснула в оба бокала, один вручила отцу, из другого с удовольствием отпила сама.

— Зря отказываешься, вино хорошее, с наших виноградников.

У, буржуи… И вино-то у них свое!

Не ожидая приглашения, подвинул еще одно кресло и нахально уселся в него. В ногах ведь правды нет.

— Ох, извини! — сконфузилась девушка. — Не предложила тебе сесть. Невежливо как!

«Ничего, мы, советские, привычные», — хотел сказать он, но все же промолчал.

Граф пригубил свой бокал, покатал вино во рту, проглотил.

— Все-таки какой-то привкус есть, — озабоченно сказал дочери. — Так я слушаю…

— Поехала я, папенька, сегодня немного покататься, — начала она свое повествование. — Заодно и на оливковую плантацию заглянуть. Вдруг, вижу в воздухе аэроплан. Другой мелькнул, протарахтел и улетел. А этот задымился и стал медленно падать. Из него человек вывалился, парашют раскрыл. Но невысоко над землей. И попали они прямиком в старый дуб на холме. Ну, ты помнишь.

Граф кивнул, не прерывая ее рассказа.

— Я автомобиль выключать не стала, выскочила и — бегом на холм! Думаю, вдруг авиатор жив остался и ему помощь требуется?

Вот тут граф неодобрительно сморщился.

— Ты совсем не думаешь о последствиях! — Вздохнул: — Впрочем, как и всегда…

— Полно, папенька! — беспечно отмахнулась девица. — У меня ведь с собой револьвер был.

«Вот как? — удивился про себя пилот. — А я и не заметил!»

— Взбежала наверх — а там он лежит!

Она картинным жестом указала на Дениса. Тот непроизвольно поежился.

— И представляешь — совсем без чувств! Я думала — насмерть разбился. Подула на него, по щекам пошлепала — нет, глаза открыл. А потом и вовсе встал. Вдвоем стащили с дерева его парашют и укатили. Вот и все приключение!

— Н-да… — опять вздохнул граф. — Умеешь ты найти себе авентуру[1]… Ну-с, молодой человек, позвольте представиться!

Он привстал в кресле, склонил голову:

— Граф Рязанцев Александр Петрович. Кавалер нескольких орденов, а ныне — мирный помещик и владелец финки «Рязан».

Денис тоже изобразил наклон головы, но вставать не стал — не приучен перед аристократией, хоть и бывшей, расшаркиваться.

— Лейтенант Денис Вершинин, Красная Армия.

— И что же делает Красная Армия в сей отдаленной стране, позвольте полюбопытствовать?

— Помогает испанским трудящимся в их борьбе с международным фашизмом, — просто и незатейливо ответил пилот.

— Так уж и международным? — усомнился Рязанцев.

— А, думаете, кто меня сегодня сбил?

— И кто же?

— Немец, фашист! Он-то что в Испании делает?

— И вы не дали ему достойного отпора?

Денис скорбно покивал.

— Вы правы, не дал. Не заметил его, гада, прошляпил!

— Прискорбно, весьма прискорбно… — сочувственно покивал граф.

— Куда уж прискорбней! — поддакнул пилот.

— Каковы ваши дальнейшие планы?

— Пробраться к своим и снова драться! — отрезал советский пилот.

— Похвально. Но это не так легко выполнить, я думаю, — опять усомнился Рязанцев. — Линия фронта довольно далеко отсюда, да и сам переход ее сопряжен с немалыми трудностями.

— Ничего, как-нибудь, — храбро заявил Денис.

— Этот русский «авось»! — хмыкнул граф. — Нет, уж, молодой человек, тут необходим строгий расчет и помощь многих людей… Но, — продолжил он, вставая, — детали можно обсудить и за обедом. Надеюсь, вы не откажетесь составить нам с Олгой компанию?

— Не откажусь, — согласился Денис. Есть ему и правда, хотелось, чего комедию ломать? Мол, с вашего стола советскому человеку и крошки не надо! Гордо, конечно, но и глупо. Хорошие люди (а что они хорошие, Денис теперь почти не сомневался) от чистого сердца предлагают подкрепить силы. И при чем тут гордость?

— Олга, прикажи накрывать, — велел граф. — А мы пока с Денисом… простите, как вас по батюшке?

— Игоревич.

— С Денисом Игоревичем еще побеседуем, а заодно и покурим. Вы ведь курите?

— К сожалению, да.

— Почему же к сожалению?

— Доктора говорят — очень вредная привычка. Я ведь спортсмен.

— Оставьте! Для докторов любая привычка — вред… А у меня отличные сигары. Вы ведь любите сигары?

Сигар Денису курить не приходилось. Но не сознаваться же в этом перед отцом Ольги? И он согласно кивнул.

— Вот и отлично! — обрадовался Рязанцев. — Пройдемте в патио, там удобно. И лишних глаз не будет.

Загадочный «патио» оказался уютным двориком со скамеечками, тенистыми деревьями неизвестной Денису породы и маленьким фонтанчиком посередине. Действительно, удобно побеседовать и покурить в тишине и покое.

— Угощайтесь, — протянул гостеприимный хозяин деревянный ящичек.

Денис сигару выбрал, но хитроумно решил посмотреть, как граф будет ее раскуривать. И вслед за ним проделал те же манипуляции. Затянулся сладковатым дымом и… не смог раскрыть рта! Иначе раскашлялся бы отчаянно.

Рязанцев сделал большие глаза:

— Вы затягиваетесь сигарами, мой друг? Позволите так вас называть, без церемоний?

Покрасневший от сдерживаемого кашля, пилот только кивнул.

— Ну что вы, зачем же так? Достаточное количество дыма и так попадет в легкие. Сигарами ни в коем случае не надо затягиваться!

Денис, наконец, проглотил дым и смог ответить сиплым голосом:

— Отвык на войне. Мы все больше папиросы или трофейные сигареты…

— Немецкие? Полная дрянь, я как-то пробовал. А вот русских папирос здесь не достать. До сих пор иногда снится, что я «Дюбек» курю.

— Он и сейчас продается, — сказал Денис, осторожно набирая в рот сигарного дыма.

Лицо графа вдруг неуловимо изменилось. Какая-то тень тоски появилась во взгляде, стали виднее морщины на лбу.

— Не будем об этом… — попросил он, и пилот понял, что Рязанцеву больно вспоминать об оставленной родине. Хотя и давно он ее покинул. «Ностальгия» — вот как это называется. Он слышал, что многие эмигранты этим заболеванием страдают. И искренне не понимал, почему все же не возвращаются в страну. Если, как вот в этом случае, ничем революции и народу не навредил, то отчего не приехать? Конечно, там не будет такого роскошного дома, и работать, наверное, придется. Но зато — на родине!

Однако ни о чем этом говорить он не стал. Раз граф сам разговора не заводит и даже просит о родной стране не упоминать, значит, имеет на то свои резоны.

— А кто ваши родители? — вдруг спросил Рязанцев.

— Я их не помню, — сознался Денис. — Вырос в детском доме. Только фамилия и отчество остались. Настоящие. А то у нас многим придумывали.

Александр Петрович на несколько секунд задумался. Потом сказал неуверенно:

— Помнится, знавал я одного Вершинина. И, кажется, его звали Игорем… Игорем Викторовичем. Но тот был полковником, кавалеристом. Так что, скорее всего, это просто совпадение.

— Мне тоже так кажется, — с облегчением выдохнул Денис, напрягшийся было при первых словах графа. Отец — полковник царской армии! Еще чего не хватало! Не может быть у советского военлета родителей буржуев. Ну, никак не может!

— Хотя… — Рязанцев впился взглядом в лицо пилота. — Да нет, показалось!

— Что показалось? — опять похолодел Денис.

— Какое-то сходство, черты едва уловимые. Нет, все равно ерунда! Да и давно это было, еще до Великой войны. Я ведь тогда помоложе был, легкомысленнее. Всякое случалось. И приключения разнообразные были. Хорошо, вовремя опомнился, взялся за ум. В политику совершенно не хотелось, для военной службы поздновато. Но чувствовалось в воздухе что-то назревающее, что-то очень нехорошее. Так, кстати, потом и случилось, как вы, должно быть, помните.

— Нет, — помотал головой Денис. — И не могу я этого помнить. Мне ведь всего двадцать пять лет. Я хоть и родился до войны и революции, совершенно их не помню. Осознавать себя начал только в детском доме.

— Дальше как жили, Денис Игоревич?

— Обыкновенно, как все. Ремесленное училище, завод, ОСОАВИАХИМ, потом летная школа.

— И сюда каким образом попали?

— Объявили набор добровольцев. Почему-то я один прошел. Остальные здесь — более опытные товарищи, у них учился мастерству.

И спохватился! Ведь он сейчас военную тайну выбалтывает! И кому? Какому-то графу царских времен, которого знает от силы полчаса. Пусть и милейшему человеку, судя по всему, но все же буржую! Надо как-то выкручиваться…

— Что мы все обо мне да обо мне, Александр Петрович? У вас ведь жизнь куда интереснее! Как вы тут живете, как Ольга?

— Вы назвали мою дочь Ольгой, я правильно понял?

— Ну, да! Ведь нет же такого имени — Олга! Зачем язык ломать?

— Да вот, видите, — вздохнул граф. — В чужой монастырь, как известно, со своим уставом не лезут. Местные так ее и кличут, без мягкого знака. Ну, и мы привыкли. Меня, вон, тоже Алехандро обзывают. Не спорить же с ними?

— Ну, это вам решать. Я бы никогда не позволил мое имя коверкать!

Хозяин поместья усмехнулся невесело.

— Да и трудненько его было бы извратить. Разве что на Дионисио какого-нибудь. Кстати, славное имя! Был такой герой Отечественной войны 1812 года Денис Давыдов.

— У нас его помнят, — заметил пилот.

— Так вот, по секрету, я — его отдаленный потомок.

— Я в курсе, — невозмутимо кивнул Денис.

— Дочка проболталась? Вот же егоза!

Они посмеялись вместе. Потом граф погрустнел.

— Только вот не осталось во мне лихости предка. Честно сказать, струсил, когда понял, что большая война надвигается. Вот и уехал вместе с семьей за рубеж. Вы, наверное, знаете уже — сначала во Франции обретались, потом и там заварушка началась. Сюда перебрались. Хотели было в Южную Америку уехать. Но там постоянно неспокойно, то и дело революции да военные перевороты случаются. А здесь, несмотря на войну эту гражданскую, все же потише. И когда все закончится — неизвестно. Вот, фалангисты время от времени пристают: «Как настоящий патриот вы должны помогать нашей стране! Или вы скрытый коммунист?» — передразнил он кого-то. — А какой из меня патриот Испании или коммунист? Смех один… Пока удается отбрехиваться. Но вот что дальше будет? Франко ведь ощутимо побеждает.

— Ну уж нет! — возмутился Денис. — Никогда ему не победить! Да весь мир на защиту республики поднялся.

— Вы говорите об интербригадах? Но ведь их так мало! А Франко помогают целые государства: Германия, Италия. Нет, как это ни прискорбно, но в конце концов он одолеет.

Денис всерьез рассердился. Даже сигару отложил в пепельницу на маленьком столике.

— В войне, современной войне, не оружие главное, а энтузиазм бойцов. Поверьте, я их видел вот как вас, и энтузиазма у них хватает!

Спор только начал разгораться и неизвестно до чего бы дело дошло, но тут появилась Ольга и позвала спорщиков к столу. Александр Петрович оставался внешне спокойным, а вот Денис обидчиво сопел и мысленно прокручивал доводы в защиту республиканцев. Но девушка, уловив возникшие противоречия отца и гостя, решительно заявила, что за обедом никаких разговоров о политике не допустит. Пришлось смириться.

Стол был накрыт, по мнению Дениса, «по-царски». То есть присутствовали столовые приборы, огромная супница, еще какие-то блюда, накрытые блестящими металлическими колпаками, графины с белым и красным вином, бокалы и рюмки.

— Раз уж ты вина не пьешь, — сказала Ольга, — то, может быть, водочки?

Дениса передернуло. Он единственный раз в жизни пробовал водку, но тогда не рассчитал своих сил, и потом ему было очень и очень плохо.

А сейчас в душе взыграло какое-то неведомое чувство. То ли гордыни, что, как известно, считается большим грехом, то ли любопытства. И он решительно махнул рукой:

— Наливай!

Рязанцев присоединился:

— Тогда и я выпью.

— Папенька! — укоризненно сказала дочь.

— Не каждый день у нас за столом бывает советский человек. Чем тебе не повод?

А Денису объяснил, немного конфузясь:

— Боится, что я в запой могу уйти. Случалось со мной такое, чего греха таить. Особенно когда Вареньки не стало…

И опять погрустнел. Видимо, очень любил свою жену.

Напряжение опять разрядила Ольга:

— Руки кто будет мыть, неряхи?

Мужчины послушно вскочили.

— Я провожу, — предложил граф.

— И обязательно с мылом! — донеслось им в спину.

Наконец, усевшись за стол, они подняли рюмки.

— За победу добра! — провозгласил тост Рязанцев.

— За нашу победу! — добавил Денис.

Граф с сомнением покосился на него, но все же выпил. Пилот лихо опрокинул рюмку, посмотрел на стол безумными глазами и схватил первое, что попалось под руку, с хрустом впился в это зубами. Водка оказалась очень крепкой. Хотя и с некоторым привкусом самогона. Самогон Денис тоже как-то пробовал и ему не понравилось — слишком уж вонючий и мутный это напиток. Графский же был прозрачен и, в общем-то, приемлем.

— Тройной очистки! — похвастал Александр Петрович.

— Что, сами гоните? — подивился Денис.

— Не гоню, а произвожу, — поправил его граф. — В небольших количествах и не на продажу, а для личного употребления и в медицинских целях.

Денис понятливо кивнул и взялся за ложку. «Графская» водка растекалась по желудку приятным теплом, и аппетит вдруг стал совершенно зверским. Тарелка овощного супа, очутившаяся перед ним, опустела за минуту. Но во время еды пилот старался не чавкать и не хлюпать. Кое-какие приличные манеры у него все же были. И от добавки отказался, помня о тех же приличиях.

Вообще что-то он неважно себя чувствовал. Ломота в теле, легкое головокружение. Может быть, водка так подействовала?

Внезапно все поплыло перед глазами, и пилот начал мягко валится со стула. Ольга испуганно вскрикнула, Александр Петрович вскочил, пытаясь подхватить его. Последней мыслью было: «Неужели отравили, гады?» А потом сомкнулась тьма…

ГЛАВА 2

Пришел в себя Денис уже в постели, раздетый и укрытый мягким одеялом. На ощупь — из верблюжьей шерсти. Доводилось ему как-то видеть такое. Очень тогда понравилось. Легкое, уютное.

Мутно было в голове. Соображалось с некоторым трудом. Что же такое с ним случилось?

И постепенно начал вспоминать.

Обычный боевой вылет, ведущий — капитан Калмыков, для местных — камарада Мартес. Второй ведомый — Витька Шогин — Рохас. Которых он благополучно ухитрился потерять в облаках. Попытался определиться с направлением, но сделать этого не успел, потому что… Его сбили. Он выбросился с парашютом из падающего самолета. Дерево, удар о землю…

Потом была рыжеволосая девушка, поездка в ее шикарном авто…

Далее… А, поместье здешних буржуев, оказавшихся беглыми русскими. Беглые, потому что сбежали из Советского Союза, тьфу, из России еще перед войной с немцами. Обосновались сначала во Франции, а после сюда перебрались, в Испанию.

Так, уже легче, он в Испании, в этом самом эмигрантском поместье.

Потом был отец этой рыжеволосой Ольги, которого она все время старомодно называла «папенькой». Целый настоящий граф! О чем-то с ним разговаривали, сели обедать, даже выпили немного. Только ребятам нельзя рассказывать, что он с царским графом выпивал! Засмеют, затюкают! А то и похуже может получиться…

Что случилось потом? Вот этого и не помнит… Как здесь, в постели, оказался? Почему раздет? Где комбинезон, а главное — где пистолет?! За утерю оружия так взгреют, что мало не покажется! Нужно вставать, отправляться на поиски! Сейчас он это эмигрантское гнездо разворошит!

Но едва он попытался опустить одну ногу на пол и приподняться, как голова ощутимо закружилась.

Тут же чуть слышно скрипнула дверь, и в комнате появилась та самая Ольга. Она всплеснула руками и заспешила к его постели.

— Ну и куда ты собрался? Ложись немедленно! Доктор сказал, что тебе несколько дней нужно полежать, и вообще необходим полный покой!

— Доктор? Какой еще доктор?

— Обыкновенный, сеньор Картузов. Он тоже русский, но уехал уже после вашей революции и не через Францию, как мы, а прямо сюда. Какие-то у него связи были. Я съездила и привезла его, когда ты сознание потерял. Знаешь, гнала, словно на автогонках!

— Я потерял сознание?

— Прямо за столом! Папенька едва подхватить тебя успел, чтобы ты во весь рост на полу не растянулся…

Ох, как неудобно получилось. Молодой, здоровый военлет вдруг падает в обморок, как дореволюционная барышня. Стыдоба!

— Доктор сказал, что это у тебя последствия контузии, да плюс спиртное сверху. Оказывается, тебе ни в коем случае нельзя было пить!

— Какая контузия?

— Да ты же на землю брякнулся! Прямо на моих глазах!

— Ну уж брякнулся, — проворчал Денис. — Упал, ударился прилично, вот и все. Высота маленькая была, когда парашют раскрылся, вот так и получилось. И что теперь?

— Доктор сказал, что через несколько дней это пройдет. Он тебя осмотрел, микстуру какую-то с опием влил сквозь зубы и обещал скоро заглянуть.

— Вы ему сказали, кто я такой? А то ведь донести может, кого укрываете.

Ольга замялась.

— Мы его знаем, не должен донести. Но на всякий случай сказали, что ты сын того полковника Вершинина, которого папа знал, и здесь просто путешествуешь. Ни с какого самолета не прыгал, а нечаянно с высокого дерева упал.

— Что, сын царского полковника? Вы что, опупели? Не может быть советский летчик сыном какого-то полковника!

— Не может, не может, — испуганно согласилась Ольга. — Но ведь это для безопасности! Отлежишься, поправишься, и мы тебя к твоим товарищам переправим, прямо в Мадрид.

На душе у Дениса стало неспокойно. А вдруг этот неизвестный ему доктор не поверил в сказку о полковничьем сыне и сейчас вовсю докладывает в местное отделение фалангистов о человеке, скрывающемся на финке «Рязан»? Нет, надо отсюда убираться!

— Где мои вещи? — спросил он, одновременно пытаясь встать.

Но Ольга, с неожиданной для ее тонкой фигуры силой, уперлась ему в плечи ладонями и принудила опять откинуться на подушку.

— Ничего с твоими вещами не случилось! Я все спрятала так, что никто не найдет. И место потайное для тебя приготовила на случай, если с обыском придут.

— Что, могут прийти?

— Всякое может случиться. Самолет твой не очень далеко упал. Когда обнаружат, что летчика в нем не было, начнут искать. И к нам заглянут. Ты ведь советский, а мы тоже русские, хотя и подданные Испании. Очень уж сильно, я надеюсь, вынюхивать не будут, но береженого Бог бережет.

— А не береженого конвой стережет, — невесело усмехнулся Денис. Чувствовал он себя и вправду нехорошо. Или это докторова опийная настойка так действовала?

В комнату вошел улыбающийся граф Рязанцев.

— Ну, как поживает наш отважный больной?

— Все время порывается встать и бежать куда-то! — наябедничала Ольга.

— Ни в коем случае! — тут же посерьезнел граф. — Юрий Владимирович прописал вам полный покой.

— Кто такой Юрий Владимирович? — серьезным тоном спросил Денис. Скоро вся Испания знать будет, где он на постели валяется!

— Доктор, который вас осматривал, — успокоил граф. — У него здесь практика в ближайшем городке. Спешу успокоить: ничего серьезного он у вас не нашел, ни одна косточка не сломана. Просто общая контузия вследствие сильного сотрясения организма. Все-таки вы прилично о землю грянулись, Олга мне рассказала.

— Было дело, — задумчиво протянул Денис, вспоминая подробности своего прыжка. Вспоминать было почти нечего. Рев ветра, хлопок раскрывшегося купола, треск ломающихся веток, удар! Все… Выходило, что, если бы не удачно подвернувшееся дерево, он со всей дури приложился бы — костей не соберешь. Ноги точно были бы поломаны, да и позвоночник того… Повезло. И очень. Вот только этот обморок вследствие контузии… Особенно в его положении.

А положение то еще. Беспомощный пилот, скрывающийся в тылу врага. Если судьба так сложится, что его поймают, то лучше сразу застрелиться. Рассказывали, что одного нашего военлета, выбросившегося над вражеской территорией, потом вернули разрубленным на кусочки. Асы немецкие постарались, звери…

— Где мой пистолет? — спросил Денис.

— Зачем он вам? — всполошился граф. — В кого вы стрелять собираетесь? В нас?

— Ну что вы, Александр Петрович, — постарался успокоить его пилот. — Я — военный и без оружия чувствую себя ну… как голый!

— Понимаю, — кивнул Рязанцев. — Принесем ваш пистолет, чтобы вы… оделись.

На его шутку контуженный пилот ответил улыбкой. Пусть так и думает, как понял.

— А одежду настоящую, штатскую, мы вам подберем, когда вставать начнете. Об этом не волнуйтесь.

Уж об этом он не собирался волноваться. Наверняка у них гардеробы забиты. Камзолы всякие, плащи, ботфорты. И непременно — шпаги! Граф все-таки, как ему без шпаги?

Мысль рассмешила, он тихо хихикнул. И тут же скривился от боли в спине. Отдалось не сильно, но неприятно.

Рязанцев гримасы его не заметил, повернувшись в этот момент к дочери.

— Смотри, Олга, он уже улыбается! Значит, скоро будет здоров. А теперь пойдем, ему надо отдыхать.

— Только пусть сначала примет микстуру, — решительно сказала дочь.

— Не надо никаких микстур! — запротестовал было Денис, но девушка не обратила на его протесты никакого внимания, накапала в ложечку темной жидкости из пузырька и влила ему в рот. Микстура оказалась гадостной на вкус, пришлось запить ее водой из поданного стакана.

— Теперь — спать! — скомандовала Ольга, поправила подушку, и они с отцом вышли из комнаты.

Денис немного поворочался, устраиваясь, и почувствовал, что веки его слипаются. Видимо, в микстуре доктора опять был опий.

ГЛАВА 3

Два дня у него был полностью постельный режим. То есть, круглыми сутками пролеживал бока, поглощал все блюда, что приносила заботливая Ольга. Кормили обильно и вкусно, но вина или более крепких напитков не давали, поили соком. Естественный вопрос, связанный с удалением из организма остатков съеденного и выпитого решила та же Ольга, притащив фаянсовый, расписанный цветочками, ночной горшок. Она помогала Денису сесть на постели и деликатно удалялась. Дальше приходилось действовать самому, охая и тихо матерясь сквозь зубы.

Вообще графиню нисколько не смущал уход за контуженным пилотом. Похоже, ей это даже нравилось. Вот же извечная женская сердобольность! Хотя, если вспомнить, встречались ему и настоящие стервы, которые больному стакан воды пожалели бы.

Но Ольга была не из их числа. Всегда в хорошем настроении, свежая, как весеннее утро, с аккуратно уложенными волосами. Она входила и неизменно спрашивала с улыбкой:

— Ну, больной, как почивать изволили?

На что Денис так же неизменно хмуро отвечал:

— Плохо. Фашисты снились.

Хотя в действительности ничего ему совсем не снилось. Спал, как младенец. Микстура доктора, конечно, действовала, но и окружавший его покой способствовал. Он, наверное, не спал так крепко никогда в жизни. Сколько себя помнил, всегда был ранний подъем, физзарядка при открытой форточке в любую погоду, затем водные процедуры.

Сейчас же — лафа! С первыми лучами солнца, а то и до них, просыпаться не надо, спи, сколько влезет. И никакой физкультуры!

Вот это его заботило, но понимал, что нечего выпендриваться, нужно потерпеть.

А днями они с Ольгой беседовали. Обо всем на свете. Она рассказывала о Париже, где они поначалу жили, уехав из России. Об Испании, куда переехали после начала войны.

А Денис, в свою очередь, вспоминал Советский Союз, Москву, летную школу. О жизни в детском доме предпочитал не говорить, так, общие фразы.

— И ты совсем не помнишь своих родителей? — иногда спрашивала Ольга. — Совсем, совсем?

— Абсолютно.

Врал, конечно. Он хоть и маленький был, но кое-какие воспоминания о матери остались. Очень смутные и зыбкие. Как будто не с ним это происходило. А как попал в детдом — совершенно не вспоминалось. Человеком, очень маленьким, но все же человеком, почувствовал себя года в три. И тогда уже знал, что зовут его Денисом Игоревичем Вершининым. Когда он себя так называл, воспитатели делали большие глаза и настойчиво твердили, что звать его совсем не так, что он — Данила Иванович Найденов. Но ребенок был упрям, и в конце концов они смирились. В справку, выданную для поступления в ремесленное училище, вписали не Найденова, а Вершинина.

Еще Ольга взялась обучать Дениса испанскому языку. Педагогических навыков у нее, конечно, не было. Но желание самого пилота изъясняться на языке Сервантеса и Гойи (как это так — быть в стране и не знать, о чем говорят ее обитатели!) помогала превозмогать лингвистические трудности.

На третий день все эти приятные занятия пришлось прервать. На финку заявился патруль фалангистов.

Ольга не вошла, а буквально влетела в комнату. Денис приподнялся на локте, глядя на ее встревоженное лицо и нащупывая под подушкой пистолет. Вернули ему оружие на следующий же день после требования. Военлет внимательно осмотрел его и остался доволен. Все в порядке, и запасная обойма присутствует.

— Ты ходить сможешь? — с порога спросила девушка.

— Если недалеко, то запросто, — кивнул Денис.

— Тогда поднимайся, будем тебя прятать!

— А что случилось-то?

— С обыском пришли!

Пилот яростно стукнул кулаком по одеялу.

— Так и знал, что этот докторишка донесет!

— Погоди, может быть, это не он. Летчика со сбитого самолета должны ведь искать. Я тебе говорила!

Верно, говорила. Не найдя в упавшем «ишачке» пилота, должны были обязательно организовать поиски. Вот и до имения графа добрались.

Кряхтя, при помощи Ольги, он сел на постели, потом встал, сунул ноги в тапочки со смешными загнутыми вверх носами.

— Куда?

— Немного времени у нас еще есть. Папенька там на крыльце им зубы заговаривает. Сначала я постель твою уберу и лекарства. Вот, держись за спинку кровати, постой пока.

И он стоял, а графиня споро придавала комнате нежилой вид.

— Теперь пойдем. Держись за меня. Осторожно, осторожно.

Идти оказалось совсем недалеко, в соседнюю комнату.

— И где здесь прятаться? — спросил Денис, оглядываясь.

— Сейчас, — сказала Ольга, подошла к узкому зеркалу на одной из стен, немного повозилась с рамой. Раздался негромкий щелчок, и зеркало открылось, словно створка двери. В проеме зияла темнота.

Девушка обернулась.

— Давай, полезай!

Денис покачал головой, подошел и заглянул в темноту.

— Ни черта не видно…

— Лезь, лезь! — подтолкнула она в спину. — Не бойся! Я потом все объясню. Там кровать есть застеленная, на нее и ложись. Ни звука! Хотя тебе будет все видно и слышно. И что бы ни произошло — не вздумай вмешиваться. Очень тебя прошу!

— Хорошо, — согласился он, с некоторой робостью протискиваясь в узкий проем. Дверца за ним тут же закрылась все с тем же легким щелчком.

Он поводил в темноте руками, присел и, наконец, нащупал постель. Обернулся и с удивлением обнаружил, что зеркало с обратной стороны почти прозрачное! Вот здорово. И чего только эти буржуи не придумают!

Ольга спросила:

— Ну что, устроился?

Голос ее слышался чуть приглушенно, но слова различались вполне отчетливо.

— Да, все нормально, — ответил он.

— А теперь — замри! Ни шороха! Потом все объясню. Все, я побежала!

И она действительно выбежала из комнаты.

Глаза Дениса привыкали к темноте, и теперь она уже не казалась такой черной и непроницаемой. Все-таки через хитрое зеркало в каморку попадала толика света.

Каморка эта была небольшой, но затхлостью не пахло, устроители тайника позаботились о вентиляции. Умещались здесь кровать, маленький столик на одной ножке, стул. И оставалось крошечное пространство, чтобы постоять и повернуться, не задевая плечами стены. Поэтому он сначала сел на постель, а потом и прилег, и стал ждать развития событий.

Дом все же был не очень большим, так что обыскать его нагрянувшим фалангистам не составило труда и не заняло много времени.

Послышался топот, громкие голоса, дверь распахнулась от резкого толчка, и вошли вооруженные люди. Двое даже держали винтовки наизготовку и настороженно поводили стволами.

Их было человек десять, многовато для обычного патруля. В знаках различия этих вояк Денис не разбирался. Но и без того было понятно, кто из них главный. Выдавали его толстое брюхо, обтянутое мундиром, клеенчатая черная шляпа, сабля на поясе, револьвер в руке и бегающие глазки, с подозрением оглядывавшие комнату.

Убедившись, что она пуста, толстяк указал стволом револьвера на дверь в то помещение, где раньше лежал Денис, и резким голосом спросил о чем-то графа, стоявшего тут же.

Рязанцев пожал плечами и ответил. Говорили по-испански, поэтому Денис не понимал ни слова.

Все ринулись в дверь, оставив только одного усатого дядьку, который с любопытством оглядывался по сторонам, изредка покачивая головой. Видимо, никогда раньше не приходилось бывать в столь роскошных, по его мнению, апартаментах.

Денису показалось, что этот солдат сейчас крякнет и скажет завистливо: «Живут ведь люди!» Из какой глухой деревни он попал в армию, если даже на советского пилота обстановка графского дома не производила особого впечатления?

Солдатик подошел, наконец, к зеркалу. Неужели догадался, собака?! Денис крепче сжал в потной ладони рукоять пистолета. Ну…

Но деревенщина только поцокал восхищенно языком, потрогал пальцем зеркальную поверхность, потом подмигнул, надо полагать, своему отражению и поправил усы, улыбаясь.

Улыбается он… Так бы и влепил пулю прямо в лоб, гаду! Даже пальцы свело. Но нельзя, Ольге обещал.

Тут вернулись те, кто обыскивал соседнюю комнату, старший рыкнул на усатого, мгновенно подтянувшего живот, и вся толпа вывалилась в двери. Последним шел граф. Он глянул в сторону зеркала, подмигнул и улыбнулся. Денис, хотя его не было видно, улыбнулся в ответ.

Спустя какое-то время вернулась Ольга с озабоченным лицом.

— Ты как там, живой? — спросила она негромко, подойдя к зеркалу.

— Живой, что мне сделается? — ответил пилот. — Открывай уже!

— Все не так просто, — огорошила его девушка. — Придется тебе там еще немного посидеть.

— Это еще почему? — возмутился Денис. — Они же ушли.

— Не все, оставили двоих караулить…

— Надолго?

— Ни малейшего понятия. Надеюсь, через пару дней их уберут. А пока потерпи.

Денис пожал плечами. Ну, будет терпеть, что поделаешь?

— Чуть позже я тебе обед принесу, — продолжала Ольга. — И горшок твой. Ночью выпущу. Хотя тебе лучше все же и дальше лежать. Доктор прописал полный покой.

Глаза у нее были очень грустными. И красивыми.

— Ты повторяй пока те слова на испанском, которые успел выучить. И о произношении не забывай. Все, пока.

Она помахала, прощаясь, ладошкой и ушла.

Вот же засада!

ГЛАВА 4

Но надо как-то приспосабливаться. Ноги пока еще нетвердо держат. А с руками ничего ведь страшного? Будем ими заниматься. Жалко, что свободного пространства маловато, не помашешь как следует. Да и сидя все придется делать. А то грохнешься от слабости на пол, да еще и фалангисты как раз в комнате за зеркалом будут! На шум они быстро тайник раскроют.

Даже от пола не поотжимаешься, узковато здесь. Не говоря уже о пробежках.

Ладно, тогда уляжемся поудобнее и будем повторять уроки испанского.

Память у Дениса была неплохая. Все слова и выражения, что ему давала Ольга, он запоминал минимум со второго раза. Оставалась проблема произношения. Но тут уже нужен был так называемый «носитель языка», то есть коренной испанец. Ну, или сама Ольга, которая жила в стране уже довольно давно.

Но ни того, ни другого у него не имелось. Вот и приходилось как попугаю повторять то, что успел запомнить. Надо будет ночью, когда девушка придет навестить его, потребовать, чтобы давала как можно больше словарного запаса. Жалко ее, конечно, девушки ночью должны спать и видеть красивые сны. Но тут уже никуда не денешься. Язык просто необходим. Ведь еще придется к своим добираться.

Как там парни, интересно? «Ишачок» его на аэродром не вернулся. Неужели считают погибшим? А что им еще думать? Верить в чудо, что, дескать, выбросился с парашютом, подобрали добросердечные люди и помогли к своим добраться? Так не верит никто из них (он, кстати, тоже), что подобные чудеса случаются.

Но ведь с ним уже половинка такого чуда произошла. И спасся из подбитого самолета, и девица-красавица вовремя на месте оказалась, и укрыли, и накормили, и выхаживают теперь. Осталась второй половинке сбыться — вернуться к своим. Тогда точно в чудеса поверить придется…

Ему, комсомольцу, красному военлету? Ты мечтай, но меру-то знать надо! Он даже рассердился на себя. Захотелось с кем-нибудь поспорить, доказать свою правоту.

Но вот только с кем? Никто здесь до ночи не появится. Ольга поесть принесет, горшок ночной. Но ведь с ней и не поспоришь! Это тебе, брат, не комсомольское собрание, где можно себя кулаком в грудь стучать и до хрипоты дискутировать. Попробуй — живо фалангисты прибегут, и весь диспут очень быстро закончится.

Он-то ладно, может быть, и сумеет прорваться, из пистолета стрелять еще не разучился. А что с Ольгой и ее отцом-графом будет?

Он осознал, наконец, что теперь ответственность лежит на нем не только за себя, но и за этих милых мирных людей, которые (чего скрывать) рискуют из-за него не только своим безмятежным существованием, но и жизнями.

Так что, сиди комсомолец и военлет Денис Вершинин в темной комнатке за зеркалом, и сопи в две дырочки. Нечего тут свою отвагу демонстрировать. Ты хотя бы поправься сначала, ходить научись заново.

Он встал с постели, попробовал присесть и… закусив губу, чтобы не застонать от боли, повалился на одеяло. Лоб мгновенно вспотел.

И куда он в таком состоянии собрался? На какое комсомольское собрание? Лежи и не рыпайся! Слова испанские повторяй.

Он повторял и повторял до тех пор, пока неожиданно не заснул. Правда, перед этим принял микстуру, прописанную доктором. Она, наверное, и сморила.

Проснулся он от прикосновения чужой ладони к щеке. Рука дернулась к пистолету, под подушку.

— Тс-с, тихо! — прошептал в темноте девичий голос, а тонкие пальцы легли на его губы. Ольга! Так тихо подкралась. Или дверь-зеркало настолько бесшумно открывается? — Все пока спокойно, — сказала девушка, присаживаясь на край постели. — Фалангистов сменили на одного нового. Теперь, похоже, у нас постоянный пост здесь будет.

— Какого черта им надо? — возмутился Денис. — Обыскали, никого не нашли. Ну и валили бы по своим фашистским делам!

— Не все так просто, мне кажется. Подозревают они что-то.

В голосе девушки слышалась серьезная озабоченность.

— Видеть, как я тебя привезла, никто вроде бы не мог. Прислуги у нас немного, всего три человека: кухарка, конюх и горничная. Но они о тебе точно не знают.

Тем более что горничная — приходящая. Раз в три дня появляется, уборку делает и прочие мелочи по дому. Конюх так при конюшне и живет. Там флигель небольшой. У него с кухаркой отдельные комнаты. А близких соседей нет. Тут не принято по чужой земле ходить без разрешения хозяина. Так что они исключаются.

— А доктор? — вспомнил Денис.

— Юрий Владимирович? — рассмеялась Ольга. — Ну что ты! Он милейший человек! Весь какой-то чеховский.

— Какой? — не понял Денис.

— Ну, у писателя Чехова в его рассказах такие встречаются. Провинциальный, в пенсне, с зонтиком в любую погоду. И обращается так: «Ну-с, батенька, давайте посчитаем ваш пульс!»

Смех у нее был тихий, но такой волнующий! Денису хотелось слушать и слушать его.

— Так что ты не беспокойся насчет него. Тем более, он думает, что ты сын того полковника, Вершинина. Ладно, хватит об этом! Я тебе поесть принесла. И все прочее.

Под «прочим», надо полагать, подразумевался ночной горшок. Денис почувствовал, что краснеет. Хорошо, что в комнатке было темно и девушка этого не увидела.

— И вот еще что! Я тут полдня просидела, составляя тебе словарик русско-испанский и к нему разговорник с самыми простыми фразами, чтобы словарный запас не лежал мертвым грузом. Сейчас темно, я свечку захватила, надеюсь, что разберешь мои каракули.

— А как же часовые? — заволновался Денис. — Они ведь могут свет увидеть!

— Не волнуйся, здесь очень хитрые зеркала. Изнутри все видно, но свет наружу не проникает. Я тут иногда пряталась, когда играла. Ну и проверила.

— Интересно, зачем прежним хозяевам вашей финки такой тайник понадобился?

— Ни малейшего представления. Я даже не знаю, кто они были. Поместье покупал наш доверенный.

— Это еще кто такой?

— Ну, адвокат, который подобными сделками занимается. Принес на выбор несколько предложений с фотографиями. Мы могли бы еще подумать, но тогда все так быстро закрутилось, что нам и времени не оставалось, чтобы выбирать и самим ехать смотреть. Нужно срочно было удирать из Франции.

— А почему так срочно?

Ольга вздохнула, потом нехотя сказала:

— Это долгая история. И тяжелая. Как-нибудь потом расскажу. Да ты ешь, ешь!

Она установила толстую свечу в какой-то хитрой вазочке, чиркнула спичкой. В каморке вдруг стало уютно. Денис развернул узелок, в котором Ольга принесла еду. Кусок пирога с мясом, фрукты, кружка. Денис осторожно понюхал содержимое. Девушка рассмеялась.

— Да молоко это, обычное молоко! Вина я не взяла, мало ли как оно на тебя подействует. А здешние крестьяне его вместо воды употребляют. Берут с собой в поле бурдюк, с одного уголка завязанный веревочкой, и когда очень жарко, поднимают его на вытянутых руках над головой и пускают тонкой струйкой себе прямо в горло.

Денис недоверчиво посмотрел на нее.

— И зачем так изгиляться?

— Ну, вино пока летит в рот, немного охлаждается, так приятнее пить.

Пилот покрутил головой. Надо же, до чего додумались! Но потом вспомнил, что в деревнях в крынку с молоком иногда ужа запускают, чтобы холодным оставалось подольше, и промолчал.

Откусывая пирог, оказавшийся очень вкусным, и запивая его из кружки, он думал о том, сколько ему еще сидеть здесь, в этом застенке? Ольга словно прочла его мысли.

— Ты сильно не расстраивайся. Доктор точно обещал, что скоро у тебя все пройдет и ты снова сможешь ходить и даже бегать.

— А летать?

— Ну… и летать, наверное, тоже.

— Мне бы только к своим выбраться! Ты не знаешь, что на фронтах делается?

Девушка отрицательно покачала головой.

— По радио только франкистское вранье, как они отважно наступают, в газетах то же самое. А Мадрид здесь почему-то не ловится.

— Это плохо, — сказал Денис, приканчивая пирог и молоко. — Скорее бы на ноги встать. И — к своим! Меня небось уже погибшим считают.

Ольга, подумав немного, сказала:

— Пролетало тут несколько самолетов, но я не успела разглядеть, что у них за знаки на крыльях.

— Это меня разыскивают. Точно тебе говорю…

И сник.

— Что они увидеть могли? Обломки сгоревшего самолета? Парашют мы ведь забрали. Кстати, спрячь его получше, а то фашисты могут найти!

— Не беспокойся! — рассмеялась Ольга. — Там, где я его положила, никто не отыщет. Ладно, мне уже пора. А ты, пока не встаешь, учи испанский. Поверь мне, очень пригодится!

— Да я и сам знаю, — уныло ответил Денис. — Без языка очень трудно в чужой стране.

— А для меня Испания уже не чужая. Словно здесь и родилась, — вздернула носик девушка. — Все, мне пора. Держись, авиатор, и не унывай!

Зеркало-дверь закрылось за ней, а Денис откинулся на подушку и закрыл глаза. Спать ему не хотелось, просто решил полежать в тишине немного.

Но свеча горела и призывала к новым подвигам в изучении испанского. Он взялся за тетрадь.

ГЛАВА 5

В перерывах между зубрежкой испанских слов и выражений пилот исправно выполнял «велосипед». То есть задирал ноги к потолку и крутил воображаемые педали. Он решил, что таким образом укрепит мышцы. Ольга, когда узнала о его упражнениях, серьезно кивнула и согласилась с его предположениями. Она исправно носила ему еду, листки с новыми словами и выносила ночной горшок. Денису было неудобно от этого, но девушка была непреклонна: надо — значит надо!

Так продолжалось еще три дня, а на четвертый летчик встал с постели и почувствовал, что ноги его держат довольно крепко. Он думал обрадовать Ольгу такой новостью, но та лишь пренебрежительно махнула рукой.

— Вот когда ходить сможешь, а не просто стоять, не падая, попытаемся тебя по улице прогулять. Ночью стражник почти всегда спит на кресле у входных дверей. А мы — через окно. Подходит?

— Поскорее бы уже… — попытался ныть Денис.

— Доктор сказал — как минимум неделю ты должен отлежаться! — серьезно сказала девушка. — Вот и не спеши!

— Но там же наши воюют… — вякнул пилот.

— Ничего, без твоей помощи пока обойдутся! — не сдалась Ольга. — Чтобы воевать, ты должен быть полностью здоровым!

С этим нельзя было не согласиться. И он «велосипедил» до изнеможения, придумал, как отжиматься от пола, приседал, каждый день увеличивая количество приседаний. Дело, кажется, потихоньку шло на поправку.

И с языком налаживалось. Кое-как он уже мог вести короткие диалоги с Ольгой. Та просто расцветала, когда ему удавалось связать несколько слов в понятную фразу. «Произношение! — твердила она. — Произношение улучшай! У тебя сейчас каша во рту!»

Ну, он старался, как мог. Она постоянно поправляла его.

— Хочу, чтобы ты говорил на настоящем кастельяно!

— А это что за зверь?

— Кастильское наречие испанского. Так говорят в Мадриде. Оно основное в языке. Существует много других. В Астурии или Андалузии одно и то же слово произносится по-разному. А в Каталонии, хотя и говорят по-испански, но основной язык каталанский. Он вообще на испанский не похож. Что-то из французского, что-то из португальского. Я и сама его плохо понимаю. Но каталонцы очень своим языком гордятся и зачастую делают вид, что испанского не понимают. Но если ты заговоришь с ними на каталанском — все! Ты желанный гость и лучший друг!

— Так, может, мне этот язык учить, а не испанский? — поинтересовался Денис.

— Каталония всего лишь провинция. А во всей стране, кроме басков, говорят на испаньол.

— Какие еще баски? — поразился Денис.

— Тоже провинция — Баскония. На северо-западе Испании. Там тоже свой язык.

— Как вы тут живете? — поразился пилот. — Одна страна — и куча разных языков!

— Вот так и живем, — вздохнула Ольга. — Испанский язык объединяет. Мне порой кажется, что и война эта — от разницы в языках.

— Это ты брось! — возмутился Денис. — У вас тут с фашистами воюют, которые к власти рвутся. Вот у нас в Советском Союзе разных языков вообще тьма. Но ведь не воюем же! Потому что фашистов нет.

— Вы свое отвоевали, — отрезала девушка. Больше на эту тему разговаривать она не захотела. Собралась и быстро ушла. А Денис остался хлопать ушами. Конечно, помещики и цари — не фашисты. Но ведь те еще гады были, гнобили трудовой народ! Ладно, это он потом как-нибудь Ольге объяснит… А теперь нужно сначала физической подготовкой заняться, а потом языком.

Чтобы развивать плечевой сустав, он резко и широко разводил в стороны руки. Конечно, насколько позволяли стенки узкой каморки. В очередной раз, размахнувшись, он задел пальцами левой руки дощатую стену. Это случалось и раньше, но тут ему показалось, что доска, о которую он ушиб пальцы, как-то подозрительно шелохнулась. Прервав свои занятия, Денис при горящей свечке начал ощупывать подозрительную доску. Огонек свечи чуть-чуть колыхнулся, будто бы от сквозняка.

Он удвоил внимание и спустя какое-то время понял, что если надавить на эту доску посильнее, а потом сдвинуть ее в сторону, открывается узкий проход. Он потрогал соседние доски, они тоже сдвинулись, и появилось отверстие, достаточное для того, чтобы человек его комплекции смог протиснуться.

Странно. Ольга ничего не говорила о каком-то еще тайнике, имеющемся в доме. А может, и сама о нем не знала?

Денис поднес свечу ближе к проходу, но и без этого почувствовал слабый ветерок, дувший из черной неизвестности. Эх, сюда бы фонарик электрический. Такой, трофейный, немецкий, в котором, кроме обычного желтого света, можно было, сдвигая фильтры, получить красный или синий луч. А нажимая на кнопку включения, подавать световые сигналы. У кого-то из советских военных советников он такой видел.

Но за неимением фонаря придется воспользоваться все той же свечкой. Та-ак, просунем в дырку плечо. Есть! А теперь посмотрим, что же там скрывается?

За дощатой стеной обнаружился проход, нет, скорее коридор, уходящий влево. Ну что, надо это дело обследовать. Авось что-нибудь интересное да найдется. Ольга сегодня уже не появится, но мы постараемся не шуметь, все-таки фалангисты в доме присутствуют.

Хорошо, что ходить он мог уже вполне уверенно. Перелез через кровать, полностью протиснулся в дыру и, держа перед собой розетку с горящей свечой, отправился на исследование тайн, нет, не Мадридского двора, но местного особняка.

Тайный ход не оказался очень длинным, всего лишь до внешней стены здания. Там имелась дверь, бесшумно открывавшаяся при нажатии небольшого рычага в стене. Денис его и нажал, оказавшись на заднем дворе. Поскольку была ночь и стражник преспокойно пускал во сне пузыри, развалившись у входной двери в специально притащенном туда кресле, никто появления советского пилота не обнаружил.

Но он и не стал далеко отходить от дома. Подышал ночным воздухом и вернулся, аккуратно прикрыв за собой тайную дверь. Как он понял, если специально не искать, то снаружи этот вход обнаружить было невозможно. Отлично, теперь у него есть возможность незаметно скрыться в случае опасности.

Но знают ли об этом тайнике хозяева финки, вот вопрос? Едва ли. Иначе Ольга предложила бы побег вот так, а не через окно.

Закрыв дверь, Денис осмотрел ее внимательнее и обнаружил, что на стене имеется лестница, ведущая куда-то вверх. Простая такая, металлическая, вроде пожарной. Недолго думая, он поставил свечу на пол и полез по ней, перебирая руками ступеньки. Радовало уже то, что проделывал он это без особого напряжения и последствия неудачного прыжка с парашютом не давали о себе знать.

Лестница, судя по всему, привела его на второй этаж здания. Тут имелась небольшая комнатка — и снова дверь в стене. Но было слишком темно, чтобы разглядеть ее в подробностях, и пришлось спускаться вниз, забирать с собой свечу и вновь карабкаться по стене. Вот теперь можно было осмотреться.

Дверь открывалась с помощью нажатия рычажка, как и первая. Но открывать ее Денис не спешил, помня, что теперь он может оказаться в каком-нибудь помещении. А вдруг там люди? Конец тайне!

Обнаружив в двери глазок, прикрытый задвижкой, он эту задвижку потихоньку отвел в сторону и посмотрел — куда же он попал?

Ну, так и есть! Кажется, дверь, как и нижняя, была совсем незаметна снаружи и вела она… в спальню Ольги! Девушка как раз забиралась под одеяло на своей широкой с каким-то навесом постели.

Вот был бы он хорош, вломившись среди ночи в девичий будуар! Ольга, конечно, была не из слабонервных, но и она бы наверняка завизжала от страха, увидев, как из стены появляется человек. Знакомый, естественно, но в полумраке разве это сразу разглядишь?

Ольга потушила свет, и Денису не стало видно ничего. Ну и ладно! Еще он девиц в постели не разглядывал! Лучше посмотрим, что еще в этой тайной комнатке имеется…

А кое-что имелось. Например, два стальных ящика, закрытых на висячие замки. Один побольше, продолговатый, и второй меньшего размера, квадратный. Интересно, что в них хранится? Жаль, ключей не имеется.

Денис не был большим специалистом по взлому сейфов или открыванию замков. Но кое-какой слесарный опыт у него все же имелся. Осмотрев замки, он быстро понял, что открыть их, имея кусочек нетолстой проволоки, не составило бы особого труда. Но вот как раз проволоки у него и не было.

Он внимательно осмотрел стены и потолок комнатушки, втайне надеясь, что где-то на гвоздике висит связка ключей, которые подойдут к замкам, но кроме старой табуретки ничего не обнаружил.

Надо было возвращаться в свою каморку за зеркалом. Потом он это все обдумает, на досуге.

Доски встали на свои места, как тут и были. Даже самый придирчивый взгляд не смог бы отличить сдвижные от прочих. Вот и отлично! Теперь вопрос: как разузнать у Ольги, знает ли она о секрете своего дома? Нельзя же ведь так просто спросить: «А что это у вас здесь за стенкой прячется?» Может быть, хозяева знают о тайнике, но не хотят о нем рассказывать? Ведь кто такой для них Денис? Какой-то сбитый летчик, хоть и соотечественник, но — советский. То есть тот, от родителей которого они в свое время бежали из России так, что только пятки сверкали. Ну, не враг в полном смысле этого слова, а, будем честными, чужой. Человек, которого они приютили и спрятали от фашистов только из врожденной добропорядочности. И нечего ему здесь вынюхивать, узнавать секреты и тайны этой семьи. Живут себе люди — и пускай живут в меру сил и мировоззрений. Достаточно уже того, что не лезут в кровавую бойню, развернувшуюся в стране, не становятся ни на одну сторону.

Так что не будем, наверное, ничего у Ольги выспрашивать, сделаем вид, что ничего не происходит. Есть тайник, вот и пусть себе существует. Нам он пока ни к чему. Ходом можно будет воспользоваться только в крайнем случае, когда бежать станет некуда. На том и порешим.

А все же интересно, что в тех металлических ящиках? Прямо руки чешутся повозиться с замками и заглянуть под стальные крышки. Ладно, хватит, потом как-нибудь. Может быть…

И Денис снова, завалившись на постель, открыл тетрадку, принесенную Ольгой. Сегодня надо выучить десять слов!

Он действительно ничего не сказал о тайнике девушке, уже привычно появившейся у него ночью. Проворчал только:

— Когда ты высыпаешься? Я хоть днем могу покемарить.

На что она только отмахнулась.

— Я молодая, мне много спать вредно! Давай, показывай, что сегодня выучил…

ГЛАВА 6

Дни шли, и Денис все чаще стал заговаривать о том, что, мол, хватит ему бока пролеживать, к своим надо, летать! Ребята бьются, не жалея сил, а он, здоровый лайдак, валяется тут, спит и ест от пуза. Не затем он приехал в далекую Испанию, не на курорт рвался!

Ольга, как могла, успокаивала его, просила подождать, поправиться окончательно.

— Подумай сам, — говорила она. — Тебе в твоем состоянии никто летать не позволит. Будешь сидеть на земле и ждать своих товарищей.

— Летать не позволят — в окопы пойду! — хорохорился парень. — Уж винтовка для меня всегда найдется. Знаешь, как я стреляю? Меня даже значком наградили «Ворошиловский стрелок».

Однажды ночью этот бесконечный спор продолжился. Каким-то словом он нечаянно обидел Ольгу. Она замолчала, опустила голову. Денису показалось, что она плачет, и ему стало стыдно. В самом деле, чего он, дурак, на нее накинулся? Ведь, по сути, Ольга была права. Ежедневными упражнениями он почти восстановил свою физическую норму. Но — почти.

Внезапно ладонь девушки закрыла его рот. Он дернулся и случайно взглянул в зеркало. Твою дивизию! Стражник, который ночью почти всегда спал, сейчас стоял в дверях залы и поводил стволом винтовки, тревожно вглядываясь в темноту.

Увидеть их он, конечно, не мог. А вот услышать… Тот, кто устраивал этот тайник, наверняка хотел, оставаясь незаметным, не только видеть, что происходило в его отсутствие, но и слышать. Они ведь так расшумелись, споря во весь голос, что и стражника разбудили!

Денис мгновенно накрыл ладонью пламя свечи. На всякий случай. В каморке стало темно. Но в призрачном свете, проникавшем сквозь зеркало, пилот видел, как побледнело лицо девушки.

А фалангист все не уходил, чутко прислушиваясь. Казалось, что даже уши у него шевелятся от напряжения.

Так продолжалось несколько минут, но для Дениса они были равны вечности. Он поднял с постели пистолет. Ольга погрозила ему пальцем: «Нельзя!» Конечно, не хватало еще пальбу в доме устроить…

Наконец стражник в последний раз обвел стволом комнату и закрыл за собой дверь. Ольга с облегчением выдохнула. Денис сам с удивлением обнаружил, что не дышал все это время.

— Ой, что теперь будет… — шепотом сказала девушка.

— Да ничего страшного! — храбро ответил Денис. — Ну почудилось этой собаке что-то со сна, вот и подскочил. Ты молодец, вовремя его заметила.

— Ох, не знаю… — с сомнением протянула Ольга. — Он мог сначала под дверями подслушивать, а потом уже зайти. Мы тоже хороши — разорались, словно на митинге!

— Это я виноват, — смущенно признал Денис. — Совсем тут у вас расслабился, бдительность потерял. Все потому, что не летаю! В воздухе у пилота голова на все 360 градусов крутиться должна. Чтобы противник в хвост не зашел.

— И поэтому тебя сбили, — не без яда в голосе прокомментировала девушка.

— Он из-за облака вывалился. А я как раз в тот день без ведущего оказался, — стал оправдываться летчик.

— Почему?

— Потерял я его. И второго ведомого, — сознался Денис после недолгого молчания. — Мне потом наверняка бы шею намылили за такое.

— Но получилось еще хуже, — констатировала Ольга. — Тебя вообще сбили.

— Ну, вот так вышло… — совсем смутился пилот.

— Так, пока этот не вернулся, нужно мне в свою комнату пробираться, — решительно сказала девушка.

— Осторожней, пожалуйста, — попросил Денис. — А может, еще посидишь? Пока он не заснул окончательно.

— Он, наверное, сейчас дом наш кругом обходит. Вот пока сторожит, я и проберусь. Все, пока.

Она сдвинула зеркало и выскользнула наружу. Денис прикрыл за ней вход и проследил, как она, неслышно ступая босыми ногами, перебежала залу и скрылась за дверью.

Конечно, он знал другой путь, но почему-то не стал рассказывать о нем Ольге. Выходило так, что не знает хозяйка виллы о тайнике. А хозяин? Он вроде бы не должен иметь секретов от родной дочери. Но кто их, дворян, знает…

Спать не хотелось. Он подумал немного и решил, что пришло время ознакомиться с содержимым стальных ящиков на втором этаже. Около свечи как раз лежала металлическая шпилька, которую Ольга случайно обронила, а он незаметно подобрал.

Еще раз бросил взгляд сквозь зеркало. Вроде бы все спокойно. Ну, вперед!..

Свеча давала минимум света. Но ему должно было хватить. Денис еще раз внимательно осмотрел замки. Кажется, ничего сложного, обыкновенные висячие. Теперь займемся шпилькой.

Еле слышно щелкнул замок первого, квадратного ящика. Ничего, Ольга не должна услышать, стена здесь толстая. Да и спит она уже. Перед тем, как заняться замками, он заглянул в глазок. Света в спальне не было, сквозь шторы пробивались только тонкие лучики, отбрасываемые луной. На постели холмик одеяла. Спит. Вот и славно.

Денис приподнял крышку ящика. Петли, на которых она держалась, оказали хорошо смазаны и даже не скрипнули. Какая-то мешковина. А что под ней?

Бумажные рулончики занимают все внутреннее пространство. Бумага плотная, но рвать не стоит, можно просто и аккуратно развернуть колбаску.

Некоторое время Денис просто сидел на полу и хлопал глазами. Даже дышать, кажется, перестал.

В развернутом им рулончике оказалась плотная стопка металлических дисков. При ближайшем рассмотрении — золотые монеты! Ровным счетом десять штук. Надо полагать, в остальных то же самое содержимое. И рулончиков с монетами было много. Очень много. Ничего себе — клад!

Золотые испанские реалы ему приходилось однажды видеть. Кто-то из испанских летчиков показывал ему пару штук. Так вот это были именно они! Выходит, что местные графья обладали целым состоянием. Ну, они ведь и так не бедные. И вилла есть, и земли, и виноградники. В придачу ко всему еще и золото! Ну не может местный граф не знать о таком сокровище! А значит, это его, и нечего Денису нос совать в чужие тайны. Какое отношение он имеет к этому золоту? Да никакого! Поэтому следует тщательно закрыть ящик и больше туда носа не совать. Если хозяева узнают, что кто-то копался в их сокровищах, этому кому-то очень не поздоровится! Человеческая жадность пределов не знает. Или сами убьют, или безжалостно сдадут фалангистам, что равносильно тому же убийству. Правильно Денис сделал, что не рассказал Ольге о тайном ходе. Она, конечно, девушка очень хорошая, но вот ее папенька…

Черт с ним, с этим золотом! Хотя республике оно очень бы пригодилось. Сколько оружия на него можно купить!

Так, все, закатываем рулончик, кладем его на место, закрываем крышку и замок.

Теперь посмотрим, что прячут в другом ящике. Тоже золото? Или бумажные купюры?

Оказалось — не то и не другое. Оружие! Аккуратно смазанные и упакованные в промасленную бумагу винтовки, пистолеты «маузер» и патроны. Видимо, к этому арсеналу. Надо же! На целый взвод хватит!

Здесь Денис даже не раздумывал. Все упаковал обратно и закрыл на замок. Вот ничего себе сокровищница!

Вернулся назад в свою каморку за зеркалом, лёг и стал думать.

Куда он попал? Вроде бы обычная финка, поместье. Но с двойным дном. Его подобрали, спрятали от врагов, кормят, лечат, учат языку. В ближайшее время помогут пробраться к своим.

И все же скрывается здесь какая-то тайна. Кто устроил потайной ход? Кто спрятал там оружие и золото? Сам граф или бывшие хозяева поместья?

Вот это — вряд ли. Денис уже обратил внимание, что ни в ходе, ни на ящиках практически не было пыли. Значит, все это сооружено недавно.

Тут что-то не складывалось. Если тайник устраивался по приказу Рязанцева (ну, не сам же он все это мастерил?), то почему Дениса спрятали за зеркалом, зная, что тот может обнаружить проход в сокровищницу? Не могли ведь они считать военлета таким уж тупицей, не способным сдвинуть пару досок?

Он вспомнил, как нашел вход. Случайно ведь, только руками размахивал. Все равно не сходится. По логике вещей, каждый узник первым делом обыскивает место, куда он попал в надежде (тщетной, надо сказать) найти какую-нибудь лазейку и убежать. У Дениса такой шанс есть. Тот же граф Монте-Кристо (попалась как-то книжка о нем, прочел с увлечением) рыл подземный ход. Таким способом убежать ему не удалось, но в конце концов на свободу он вышел. Вернее, выплыл.

В полной мере узником себя Денис не считал, как и люди, приютившие его. Но ведь наверняка могли предположить, что тайник свой он обследует.

Да, не сходится. Ну и черт с ним, отложим эти бесполезные раздумья на потом. А пока займемся испанским, пока свеча не догорела…

Охранник, похоже, не успокоился и в течение ночи Денис пару раз видел за стеклом узкую полоску света, появлявшуюся, когда фалангист приоткрывал дверь и прислушивался к темноте, царившей в зале. В такие моменты военлет старался даже не дышать.

К утру свеча почти догорела, а голова пилота была забита новыми словами и фразами языка, который он постепенно начинал понимать.

День прошел в относительном спокойствии. Правда, заявились фалангисты и вновь учинили обыск всего дома. Видимо, охранник доложил о подозрительном ночном шуме. Но, как и в прошлый раз, фашистам ничего найти не удалось. О том, что существует тайная комната за зеркалом, они, в основном деревенские парни, догадаться не могли. Чуткого фалангиста похвалили за бдительность, отругали за пустые хлопоты. С тем и удалились, оставив теперь на посту двух стражей. Один по-прежнему караулил входную дверь, а второй прогуливался вокруг дома и иногда осматривал некоторые комнаты на первом этаже.

Это создало некоторые трудности. Во-первых, Денису хотелось есть так, что в животе началось некоторое бурчание. А во-вторых, пора было выносить ночной горшок. Он и сам мог бы это сделать, улучив момент, когда стражника не было на той стороне дома, куда выходил тайный вход. Но сделав это, он невольно показал бы Ольге, что знает о секрете виллы. Этого делать ему совсем не хотелось и приходилось терпеть запах, распространяемый ночной вазой. «Ничего, — утешал он себя. — Бывали ситуации и похуже. В землянках на фронте и не такой дух стоит». Но смущало то, что «аромат» почует и Ольга, когда наконец придет навестить его.

Девушка появилась где-то после обеда. Нырнув за зеркало, она сморщила носик, но ничего не сказала по этому поводу.

— Сейчас оба фалангиста на кухне. Их кухарка наша кормит. Давай горшок, я быстро!

И действительно, обернулась за одну минуту.

— Вот теперь и поговорить можно. Папенька им там вина выставил несколько бутылок, так что время есть.

Денис скривился.

— Вино — фашистам?

— А что ты хочешь? — возмутилась Ольга. — Надо же как-то их отвлекать, пока я у тебя! Держи, я и тебе поесть принесла. Только без вина. Доктор запретил тебе спиртное на время.

— Обойдусь, — сказал Денис, разворачивая салфетку, в которую были упакованы и завтрак, и обед, и, надо полагать, ужин. Имелась даже чашка холодного томатного супа.

— Это гаспачо, — сообщила Ольга. — Его так и едят холодным, не крути носом. Особенно вкусно в жару. А у тебя здесь явно не холодно. Так что ешь, а я тебе пока новости расскажу.

Она убрала огарок и поставила новую свечу, рядом положила еще несколько. Пояснила:

— Это на случай, если я ночью прийти не смогу. Чертовы фалангисты так и шныряют! Ты ведь уже видел: теперь второго оставили. Объедают нас, паразиты! Один спать будет, а второй службу нести. Потом поменяются. Ну, ничего, мы их как-нибудь обдурим!

Денис оторвался от тарелки:

— Что на фронтах делается?

— Ничего не могу сказать. Радио врет, как обычно. Газета одна только приходит, но и там вранье. Только не начинай, пожалуйста, опять ныть: к своим хочу! Еще пару дней — и будем собираться…

— Я и не ною! Да ведь действительно, хватит отлеживаться. Я в полном порядке!

— Доктору виднее. Жалко, что сюда его нельзя пригласить. Но я что-нибудь придумаю!

— Уж придумай, будь так добра, — проворчал Денис, принимаясь за короткие колбаски, нашпигованные чесноком. Вкусно было необычайно.

— Хорошая у вас кухарка, — похвалил он.

— Хорошая, — согласилась Ольга. — Но Франко поддерживает! То и дело твердит: «Когда уже настоящая власть придет?»

— Смотри, как бы она вас не отравила! — попытался пошутить Денис.

— Это вряд ли, — улыбнулась девушка. — Она первая свои блюда пробует. Так, все доел? Давай посуду, и я побежала, пока эти вино не допили! Ночью все-таки постараюсь прийти. Надо же проверить уроки! Ты хоть учишься здесь? Не лодырничаешь?

— Как можно! Я теперь знаю, что язык очень может пригодиться.

— Вот! — кивнула Ольга и скрылась за зеркалом.

Денис проводил ее взглядом. Красавица ведь! А связалась с таким обормотом, как он. Ну, соотечественник, это понятно. Но ведь тут не только это, он чувствовал. Да и сам того-этого…

Тут он смутился, и чтобы в голову не лезли дурацкие мысли, раскрыл тетрадку с новыми заданиями.

Остаток дня он зубрил испанский, отжимался от пола, «крутил велосипед». Что еще делать в его положении, как не готовиться к будущим трудностям? В полку его, наверное, уже и забыли. Помянули, как водится, и — опять полеты, схватки с врагами. Жизнь не стоит на месте.

Зато какой будет сюрприз, когда он явится в расположение! Шею за потерянную машину, конечно, намылят. Ну что же, виноват, не отрицает. Но готов в небо хоть сейчас! И докажет всем, что летать и сбивать не разучился за время своего вынужденного отсутствия. Все образуется. Лишь бы до своих добраться…

Двое новых фалангистов помоложе предыдущего. В форме, подтянуты, так и стреляют глазами по сторонам. Как бы не заподозрили чего. Уложить-то он их уложит, недаром чемпионом полка по боксу был. Но очень не хочется подставлять хозяев. А если и стрельба начнется… Надо быть очень осторожным.

ГЛАВА 7

В тайный ход он больше не ходил. Нечего там делать. Еще наткнешься на настоящего хозяина. Оружие-то ладно, а за золото и убить могут. Помнится, там его многовато было. Кто их знает, этих испанцев. Впрочем, во всей человеческой истории за золото люди друг дружку только так шлепали. Вот и сделаем вид, что ничего не знаем и ничего не видели.

Но мысли его все время возвращались к ящикам на втором этаже. Насколько он помнил, в ходу здесь в основном бумажные деньги и мелкие разменные монеты. Но монеты были уж точно не золотыми.

А реалы, которые показывал летчик, выпускались аж в прошлом веке! И достались ему в наследство от бабушки. Так что это по всем признакам всамделишный клад! Кто-то откопал и спрятал сюда. Но если клад пролежал в земле много лет, бумага, в которую были завернуты золотые кругляши, должна была обветшать, да и сами монеты — потускнеть. А тут — новенькое все, словно из-под пресса. Или как там их штампуют. Загадка.

«Да плюнь ты на них!» — скомандовал он сам себе. Не твое — и ладно! Живи, как жил. Не пристало комсомольцу, едва увидев сокровища, только о них и думать. Нечего делать — поотжимайся еще, чтобы до пота, до дрожи в руках! Ты нужен сейчас здоровый и сильный. Неизвестно еще, как будешь до своих добираться. Может, и не на роскошном авто Ольги, а пешочком, пешочком. Ночуя в лесах и питаясь чем придется. А как ты хотел, братец? Война ведь кругом, враги в нескольких шагах.

Вот винтовку с патронами было бы неплохо прихватить. И маузер. ТТ, конечно, знатный пистолет. Но патронов к нему — всего две обоймы. А к маузеру много можно взять. Вот попадет он в засаду, расстреляет все патроны из ТТ, как дальше отбиваться будет? Только кулаками? Или дубину подходящую выломает?

А с винтовкой, да двумя пистолетами, своим и трофейным, много дел натворить можно! Через любую засаду прорваться.

«Ишь, развоевался! — одернул он себя. — Ты сначала из поместья этого выберись. Так, чтобы незаметно было. И через линию фронта пройди. С боем ведь не прорвешься».

Ну, из поместья его, наверное, Ольга вывезет. Но на дорогах патрули, так что далеко не уедешь. Жалко с ней, конечно, будет расставаться. А придется. Не тащить же девушку на войну.

Она и сама не захочет. Симпатии симпатиями, но тут у ней дом, отец, привычная жизнь. Зачем менять?

Денис загрустил. Но, впрочем, ненадолго. Вновь взялся за тетрадку, повторяя слова, выведенные аккуратным почерком. Как он заметил, Ольга не старалась делать упор на военную тематику. В основном это были житейские, бытовые слова и выражения. Ну, правильно. Военных фраз он и на фронте нахватается. А так, чтобы просто побеседовать о жизни, — без тетрадок не обойтись…

Ночью девушка все же пришла. Денис как раз задремал и не слышал, как она появилась.

Ольга улыбалась.

— Представляешь, эти два урода, отведав папенькиного вина еще и за ужином, теперь второе кресло притащили в прихожую и благополучно спят, делая вид, что службу несут. Вот приедет их начальник, да застанет — ох и нагорит им!

— Пусть спят, лопухи. Ты обещала меня на прогулку сводить, помнишь?

— Что, прямо сейчас?

— А чего время тянуть? Соскучился я по свежему воздуху. Заодно и проверишь мое состояние, как я ходить могу.

Ольга колебалась недолго.

— Пошли! Только тихо-тихо, на цыпочках.

Пистолет Денис с собой прихватил. И патрон в патронник загнал. Мало ли что…

Они выбрались из каморки, прикрыли за собой зеркало. Здесь было темновато. Девушка поманила его пальцем, и он последовал за ней к двери в дальнем конце зала.

Какое-то подсобное помещение: швабры, ведра. В общем, разный хлам. Имелось и окно. Узкое, из наборного стекла, изображавшего какую-то картинку. Денис вспомнил название: витраж. Раньше он подобного не видел. Сквозь окно на пол падал лунный свет.

Ольга повозилась у окна, раскрыла его и махнула рукой, дескать, айда! Оба они были в тапочках, но как-то забыли об этом и спохватились только в последний момент.

— Разувайся! — шепнула Ольга.

Перелезли через подоконник. Вокруг дома вела посыпанная песком дорожка, на которой выделялась цепочка отпечатков крупных башмаков. «Фалангист ходил», — догадался Денис.

Трава за дорожкой была холодной и немного влажной. Приятно, черт побери! Он вдохнул ночной воздух полной грудью, осторожно выдохнул. Как же надоела эта тесная каморка в Зазеркалье, как уже хочется на свободу! И в небо!

А небо было огромным, бескрайним, усыпанным звездами. И луна сияла так, словно ее только что вымыли и протерли чистой тряпочкой. В ее свете можно было различить каждую травинку.

Девушка молча стояла рядом. Она словно понимала состояние пилота.

Так продолжалось долго, и Денис почувствовал, что ночная прохлада стала забираться ему под одежду. А каково Ольге было в ее халате?

— Все, пошли назад, — прошептал он. — А то замерзнем тут окончательно!

В доме было действительно теплее. Девушка выглянула за дверь. Вроде бы все спокойно. Обувшись, чтобы не оставлять мокрых следов на паркете, они двинулись к зеркалу. Денис шел первым и уже проскользнул в открывшуюся щель, когда напряженный слух уловил тихий скрип двери. Ольга мгновенно закрыла тайник и повернулась лицом к входящему в зал фалангисту.

Денису все отлично было видно и слышно. Фашист что-то сказал, и девушка ответила ему резко и с вызовом. Пилот вдруг осознал, что кое-как, но понимает ее слова!

— Не спится, — сказала Ольга. — Я в своем доме и могу свободно по нему ходить! Или не так?

— Конечно, сеньорита! — ответил ей фалангист, немного ошеломленный ее тоном.

— Вы, кажется, охраняете дом? — напористо продолжала девушка. — Вот и занимайтесь своим делом!

Растерянный стражник скрылся за дверью, а Ольга, помахав перед зеркалом рукой, прощаясь, отправилась к себе в спальню. Так и не проверив «домашнее задание» у Дениса.

Чуть позже дверь в прихожую вновь приоткрылась, фалангист окинул подозрительным взглядом зал, никого не обнаружил и успокоился. Наверняка теперь пожалуется своему напарнику на грубость местной сеньориты. Ну и фиг с ним! Тоже еще, охранники… Нет, здесь что-то нечисто. С чего бы им пост тут устраивать? Что, на фронте людей вдоволь? Конечно, тут место потеплее, и случайная пуля не грозит. Да и винцо к обеду…

Он на ощупь нашел спички на столе, зажег свечу. Спать не хочется. Сначала разминка, а потом за испанский возьмемся. Денис порадовался своим успехам. Вот, уже понимает, о чем Ольга с фалангистом разговаривала!

ГЛАВА 8

Еще два дня прошли спокойно. А на третью ночь Ольга пришла сама не своя. Денис встревожился:

— Что случилось?

Она молча протянула ему номер газеты. Ну, газета как газета. На русском языке. Денис развернул двойной лист серой бумаги. Какие-то статьи, фотографии весело улыбающихся людей.

— Ну и что? — Он поднял на девушку непонимающий взгляд. — Какой-то эмигрантский листок. Нам про такое рассказывали.

— Во Франции выходит. Ты на первой странице погляди!

Денис послушно взглянул. Так, какие-то графья, какие-то суаре (это что за зверь?). А в самом низу небольшая заметка. Заголовок: «Красные бегут!» Да с восклицательным знаком! И что написано?

«Как сообщает наш корреспондент из Испании, один из красных авиаторов, сын полковника от кавалерии Игоря Викторовича Вершинина, Денис Игоревич, служивший в Красной Армии, совершил на своем самолете посадку в восточной части Испании и заявил, что больше не хочет быть подданным Совдепии, а переходит на сторону франкистских войск. Сейчас он отдыхает в одном из поместий соотечественников, любезно предоставивших ему приют. Но как только здоровье позволит, подаст прошение о предоставлении ему испанского гражданства и будет воевать против своих бывших “товарищей" за установление порядка в этой благословенной стране».

Несколько секунд Денис сидел, словно оглоушенный чем-то тяжелым. В голове стоял бессмысленный шум. До сознания никак не могло дойти то, что он только что прочел.

Потом поднял взгляд на Ольгу.

— Что это значит? Откуда эта брехня?

Та сокрушенно пожала плечами.

— Единственный, кто кроме меня и папеньки знал о тебе — Юрий Владимирович.

— Какой еще Юрий Владимирович?! — взревел Денис.

— Я же говорила — тот доктор, что тебя осматривал.

— И где эта сука сейчас?

Пилот достал пистолет и лихорадочно проверял его. Выщелкнул обойму, осмотрел патроны.

— Машина у тебя на ходу?

— На ходу. Что ты собираешься делать?

Денис злобно усмехнулся.

— Поеду к этому доктору и пристрелю как собаку!

— Но может, это не он написал?

Денис оскалился.

— Ты сама только что сказала, что кроме вас троих обо мне никто не знал. Ни ты, ни твой отец такой пасквиль написать не могли! Ведь верно?

Девушка, глядя на него испуганными глазами, кивнула.

— Тогда остается только этот костоправ!

Ольга задумалась.

— Ты представляешь, какой переполох поднимется? Известный доктор, уважаемый человек убит у себя дома! Тут все власти, что называется, на уши встанут…

— Уважаемый? — Денис снова оскалился. — Будет ему уважение! Принеси какую-нибудь одежду. Не в халате же мне ехать!

Ольга молча скрылась за зеркалом. Вернулась она скоро. И не одна. Вместе с ней пришел сам граф. Раньше он никогда не появлялся в этом тайном закутке.

Александр Петрович был не на шутку взволнован.

— Молодой человек! Я понимаю, что вы до глубины души возмущены этой заметкой! Но кто же знал, что Юрий Владимирович окажется столь непорядочным человеком?

— Непорядочным? Да он просто скотина! — Денис кипел от бешенства. — Меня, комсомольца, красного летчика — так оклеветать!

— Ну, предположим, доля правды в этой заметке есть.

Он двумя пальцами отвел в сторону ствол ТТ и только тут Денис понял, что пистолет направлен графу прямо в живот.

— Какая, к черту, доля правды? Вы что, с ума сошли?

— Прежде всего успокойтесь, — сказал Рязанцев мягко. — И давайте подумаем вместе.

— О чем тут думать? — опять едва не взорвался Денис. — Какая правда? Вы что, верите этой писанине?

Он потряс газеткой перед носом графа, но тот даже не отодвинулся.

— Вот послушайте, — мягким тоном начал он. — Да, вы разбились именно на восточном побережье страны. Это раз. Да, мы дали вам приют и прятали от фалангистов. Это два. По всей видимости, вы действительно являетесь сыном царского полковника и только благодаря неизвестным нам добрым людям в этом, как его, сиротском приюте…

— У нас это называют детским домом, — хмуро поправил Денис.

— Неважно, — отмахнулся граф. — Благодаря им, ваша тайна была сохранена, и вы продолжили нормальную жизнь. А представьте, что бы случилось, узнай власти о вашем происхождении?

— У нас сын за отца не ответчик… — буркнул Денис.

— Еще как ответчик! — возразил Александр Петрович. — Вы думаете, что если мы живем вдали от родной земли, то совсем уже не представляем, что там происходит? Ошибаетесь! Ни в какое летное училище вы бы точно не попали. И уж тем более, никто бы и не подумал послать вас в Испанию! Максимум, на что вы могли бы рассчитывать — это должность дворника или лесоруба в тайге.

— У нас любая работа почетна! — вновь буркнул Денис.

— Но неба в таком случае вы не видели бы как собственных ушей!

Похоже было, что граф начинает горячиться.

— Итак, это — тоже частица правды, — загнул Рязанцев третий палец.

— А все остальное? Вся эта брехня насчет моего дезертирства? — не сдавался Денис.

— Ну, — развел руками хозяин финки, — это уже действительно на совести нашего доктора. Привиделось старику что-то, выдал желаемое за действительное…

— И что мне теперь делать? — взвыл Денис.

— Вы будете удивлены, но ничего, — улыбнулся граф.

— Как это — ничего? — поразился пилот. — Да у нас за такое морду бьют! А в военное время вообще расстреливают!

— Что вы, батенька! Окститесь! Вы, молодой, уже практически здоровый — будете бить по лицу старика? Или, не дай бог, даже застрелите его? Нет, не спорю, наказать его как-то нужно. Подумаем, что-нибудь изобретем. Понимаете, — перешел он уже на совсем доверительный тон, — здесь, в провинции, несмотря на войну, все равно нравы мирные, спокойные. Никто ни в кого не стреляет.

— А фашисты?

— Разве это люди? — пренебрежительно отмахнулся Рязанцев. — Так, быдло, дорвавшееся до власти… Я понимаю, в России нравы несколько другие, тем более после мировой и Гражданской войн. Но ведь тоже все сейчас успокоилось. Ну, почти успокоилось.

Денису отчего-то вспомнились рассказы полушепотом о том, что вот, ночью приехали, кого-то забрали, и больше о них никто не слышал. И не единственный такой случай. Но ведь брали-то врагов! Вредителей! Шпионов! Не так уж все и спокойно сейчас в Советском Союзе…

Он уже почти пришел в себя. Пальцы, до этого судорожно сжимавшие рукоятку пистолета, расслабились.

— Так что продолжайте лечиться и ни о чем плохом не думайте, — увещевал граф. — А с доктором мы сами разберемся.

Ольга на протяжении этого разговора молчала. Ну, понятно, авторитет папеньки непререкаем. Как он сказал, так и будет…

Они ушли, пожелав ему спокойной ночи. И газетенку эту паскудную с собой унесли. Чтобы его не раздражала, наверное.

Что интересно, ни один из фалангистов за это время в залу не заглянул, хотя разговаривали они довольно громко.

Заснуть этой ночью Денис так и не смог. Ну, что он сын какого-то там полковника (царского!) — наплевать и забыть! Все это еще бабушка надвое сказала. Мало ли бывает совпадений! Вершининых не то чтобы половина Советского Союза, как, к примеру, Ивановых или Смирновых, но хватает с избытком. Тут граф с докторишкой этим явно лопухнулись.

Но ведь газетка эта, паскудный листок, обязательно попадет в руки кому надо! И вот это уже погано. Там могут напридумывать чего угодно. Тем более что он с вылета действительно не вернулся и знать о себе не дает.

А как тут подашь? Письмо написать: дескать, жив, здоров, только сбили немножко, но как только вернется, готов будет продолжать борьбу за дело Ленина-Сталина и сбивать фашистских гадов с удвоенными силами?

Написать-то можно. Но вот как переслать? Надо завтра Ольгу озаботить этим. Не может быть, чтобы не было у нее связей каких-нибудь, оказии.

Вот еще Ольга со своим папенькой… Получается, что, пряча здесь его, Дениса, они сами очень сильно подставляются? А если фалангисты устроят действительно серьезный обыск дома? Со всем тщанием? Обязательно ведь найдут прячущегося русского пилота! И тогда не только ему не повезет, но и хозяевам финки не поздоровится! Могут и расстрелять. Сейчас, во время войны это запросто делается. Выведут, поставят к стенке и — огонь! А хозяйство к государству отойдет в возмещение морального ущерба.

Надо об этом тоже с Ольгой и Александром Петровичем серьезно поговорить.

Вывод один — как можно быстрее отсюда бежать и пробираться к своим. Ничего, разберутся, какой он там полковничий сын…

Главное, за всю его не такую уж длинную жизнь ни разу никто не упоминал о его родителях! Тогда в детском доме много таких было, что не знали ни отца, ни мать. Дети — и все! Хотя… один воспитатель, математик, злобный и оттого сухой, как палка (у него и прозвище было — Сучок), в очередной раз разозлившись на какую-то шкоду Дениса, обозвал его «графенышем», за что и получил короткий и резкий тычок в бок от преподавателя физкультуры Сан Саныча. Этого дети любили и даже обидной клички не дали. Сучок заткнулся и больше обидного слова не повторял, хотя, кажется, Дениса невзлюбил еще больше.

Со временем это происшествие забылось, а вот сейчас почему-то всплыло в памяти. Видимо, было что-то, какое-то темное пятно в прошлом у пацана…

Ну, ладно, потом будем с этим разбираться. Сейчас же нужно думать, как пробраться к своим. Ольга намекала, что у нее есть какой-то хитрый план, но подробностей не выдавала, только заставляла Дениса усерднее налегать на испанский.

Так и быть, месть этому языкатому как его… Картузову! — отложим на потом. Хотя очень хочется по-простому, рабоче-крестьянскому, дать в рыло! Чтобы не сочинял впредь басен. Александр Петрович обещал с ним разобраться. Но что может какой-то граф, да еще иностранец? На дуэль вызовет? Смешно!

И задерживаться у гостеприимных хозяев тоже не следует. Газетенка могла попасться на глаза какому-нибудь местному начальнику. Совсем не хочется, чтобы Рязанцевы пострадали.

Пойти посмотреть, чем там Ольга занимается? Ну, во-первых, неудобно подглядывать за девушкой. А во-вторых, спит она, скорее всего. Нечего без дела по тайникам лазить. Тем более что он так и не выяснил, кому этот тайник принадлежит. Копаться в чужих тайнах Денису не хотелось.

Нет, все же надо написать своим! Вдруг да получится письмо переправить! Все-таки душа его была неспокойна после заметки в этой распроклятой газетенке. Но кому писать? Командирам? До них его сообщение наверняка попадет в руки этих, можно не сомневаться. А уж они сделают свои выводы. Какие — и представить страшно. Имели место прецеденты…

Нет, так нельзя. А вот Саньке Макарову, дружку закадычному, такому же, как он, военлету, черкнуть стоит. И выспросить у него, что о Денисе думают и говорят ребята и начальство. Тот сумеет все узнать досконально. Решено! На конверте так и напишем: «Камарада Игнасио, в собственные руки». Под таким именем Санька здесь воюет. Где у нас тетрадка, там еще чистые листки остались?

ГЛАВА 9

Письмо он, конечно, написал. И в подробностях сообщил, что с ним произошло в действительности. Но подумав, не стал указывать, где именно он скрывается. Сообщение могло попасть не в те руки, и страшно подумать, что тогда начнется! Фалангисты прочешут здесь каждый сантиметр и непременно найдут и его укрытие, и тайник с золотом и оружием. Хозяину финки тогда не позавидуешь… Да и его собственная судьба представлялась в достаточно мрачном свете.

Об этом он Ольге рассказал, когда та ночью пришла навестить его. И письмо тоже показал, попросив найти конверт.

— Конверт я тебе, конечно, найду, — как-то нерешительно сказала девушка. — Но вот каким образом ты собираешься отправить его адресату? Тем более, как я поняла, адресат этот такой же русский авиатор и находится где-то около Мадрида.

— Ну, — поморщился Денис, — во-первых, не русский, а советский…

— А что, советский перестает быть русским? — с явной порцией яда в голосе перебила его Ольга.

Денис немного смешался.

— Вообще-то в коммунистическом будущем национальность не станет играть никакой роли, — промямлил он.

Ольга отступать не захотела:

— Что, так и будут все говорить: «Мы — советские!»? И китайцы тоже? И африканские негры?

Военлет тоже не хотел сдаваться.

— Будут! — упрямо тряхнул он головой.

— Та-ак, — зловеще протянула девушка. — Кажется, начинаю понимать. Наций не будет, все будет общим… И жены тоже? Правду о вас в газетах пишут, получается…

— Да ничего не получается! — взвился Денис. — Где ты только такого нахваталась, в каких газетах?

— Да в любых! Не знаешь, почему к русским везде относятся с опаской? Так я тебе скажу! Потому что вы — пример для всего мира, как не надо жить!

Денис просто оторопел от таких слов. И не знал, что ответить. Он просто не понимал причины ее гнева. Он ведь только хотел, чтобы Ольга помогла ему переправить письмо другу. Он даже не написал, где именно прячется сейчас. Нельзя было подставлять… Да что там, предавать старого графа и его дочь! Фашисты ни за что их не пожалеют! Именно это он собирался сказать девушке. А она…

Больше не обращая на Ольгу внимания, Денис стал собирать свои вещи. Правда, у него почти ничего и не было. Пистолет, запасная обойма, тетрадка с уроками испанского. Одежда…

— Верни, пожалуйста, мой комбинезон, — попросил он.

— Зачем он тебе? — изумилась девушка.

— Должен же быть как-то одетым.

— Но ведь у тебя есть одежда!

— Не хочу быть ничем вам обязанным. Переоденусь в комбинезон и уйду. Спасибо, что приютили, но больше не могу оставаться здесь ни минуты. Вы и так сильно рисковали, приютив советского летчика. Могут быть большие неприятности.

До Ольги, наконец, дошло, что собирается сделать этот парень. Она мгновенно выхватила из его рук тетрадку.

— Ты никуда не пойдешь!

— Да, это ты верно сделала. Могут определить по почерку, что писала ты. Оставь ее себе, а лучше сожги. Все слова и выражения, что там есть, я уже запомнил. Если понадобится, я теперь смогу кое-как объясниться, узнать дорогу…

— Ты никуда не пойдешь!

Теперь в голосе девушки звучал испуг и слышались подступающие слезы. Денис истолковал это по-своему.

— Не бойся. Если меня схватят, обещаю, что ни за что не выдам вас. Хоть в это поверь…

Больше он ничего не успел сказать, потому что на него сразу обрушились и наконец хлынувшие слезы, и лихорадочным потоком льющиеся слова. А кроме того, его обнимали с такой силой, что не то что вырваться, но даже пошевелиться не было ну никакой возможности…

Они не заснули до самого утра. Точнее, до предутренних сумерек.

— Как я теперь твоему отцу в глаза смотреть буду? — уныло промямлил Денис, сидя на краю постели.

Ольга беспечно отмахнулась.

— Не надо на папеньку смотреть виновато. Я взрослая девушка и сама отвечаю за свои поступки. Как-нибудь разберусь.

— Ну да, разберешься. Мне ведь жениться на тебе теперь надо…

Она устроилась рядом с ним.

— Это ты как порядочный человек говоришь?

— А что, я до этого был непорядочным? Ну подумай сама: кто ты и кто я? Война кругом, меня сбить могут. Вдовой останешься? Кроме того, я вообще не представляю, как это нам сделать!

— Что именно сделать? — с подозрением спросила Ольга.

— Ну, это… Расписаться, документы какие-то оформить.

— В каком смысле расписаться? — не поняла девушка.

— В самом прямом! Ты хоть и русская, но все равно — иностранная гражданка. Я тут вообще по документам не существую.

— Как это не существуешь? Вот же ты!

— У нас удостоверения личности еще на пароходе отобрали и оставили только справки с испанскими именами. Помнишь, когда ты меня подобрала, я Мануэлем назвался? Вот теперь я и значусь здесь как Мануэль. У наших всех тоже эти, как их… А, вспомнил, боевые псевдонимы! Вон, Санька Макаров — Игнасио. Ну и другие, кто как. Мы знаем, кого как по-настоящему зовут, а для посторонних и псевдонимов хватит.

— Как у вас все сложно… — задумчиво сказала Ольга. — Что, и в церкви вас не венчают?

— Окстись, какая церковь! У нас она давно уже отделена от государства. Религия — опиум для народа!

— И детей вы не крестите?

— Ни за что!

— Вот бред-то какой… Чего же ты крестик носишь?

Это было правдой. Крестик у Дениса был. Но он тщательно это скрывал даже от друзей. Не говоря уже о начальстве и комсомольских вожаках. Крестик он хранил, как возможное воспоминание о родителях. Которых он совершенно не знал.

— Если крестик есть, значит, тебя крестили, — безапелляционно заявила девушка. — Ты, наверное, совсем маленьким был, когда крестили. Вот и не помнишь.

Денис задумался. Как ни крути, а Ольга была права. Не мог этот поповский символ просто так появиться у него на шее. Значит, что-то все же было. В младенчестве. Ну, в конце концов не его в этом вина.

— Так, — засуетилась Ольга. — Мне уходить надо, а то фалангисты проснутся!

Как накаркала! В зал заглянул тот самый, усатый фашист. С подозрением оглядел помещение, пошевелил усами и вновь скрылся за дверью.

— Вот, — расстроилась девушка. — Как мне теперь в спальню пробираться? Скоро ведь и папенька проснется!

Денис решился.

— Никуда тебе спешить не надо. Прямо отсюда в спальню попадешь. Пойдем, покажу…

Потайной ход привел девушку в полнейшее изумление. Оказывается, не все она знала о своей финке!

Но времени на то, чтобы ее успокаивать, у военлета не было. Тщательно прикрыв за Ольгой дверь, он глянул на ящики с сокровищами и, торопливо вернувшись в свою каморку, занялся тетрадкой с испанскими выражениями. Зарядку сегодня делать ему почему-то не хотелось…

Обед девушка ему доставила уже из своей спальни. Чмокнула в щеку, сунула чистый, непривычно длинный конверт и тут же исчезла, даже ничего не спросив о таинственных ящиках. Денис понял, что все расспросы она оставила на потом. Еще раз внимательно перечитал свое послание Макарову, убедился, что все правильно, запечатал конверт, но надписывать не стал. Решил сначала посоветоваться с любимой.

То, что он любит Ольгу, у него никаких сомнений не вызывало. Как говорится — втюрился. Причем по самые уши. И что с этим делать, он совершенно не представлял. Женится надо — это само собой. Но вот как? Даже в недавнем прошлом своем положении, будучи советским военлетом, помогающим испанским республиканцам, сделать это было весьма затруднительно. Да невозможно, черт побери! Не было таких случаев, чтобы советский человек женился на испанке! В данном случае, конечно, не совсем на испанке, но на гражданке Испании, но это ничего не меняет. Кто ему позволит сделать такое? Просто скомандуют: «Отставить жениться!» И все, ваши не пляшут…

Но выполнить такую команду он не сможет? Нет, конечно. Тогда какой он советский военлет? Тут предательством Родины попахивает!

Никакого выхода нет. То есть абсолютно!

Так! А не оставить ли все это на потом, на когда разъяснится с его текущим положением? Он ведь совсем не представляет ситуацию в полку. А также то, как к нему сейчас относятся товарищи. И — командиры… Они ничего не знают о его судьбе. Если та паршивая газетенка попала к тем, кому следует, то, скорее всего, его и взаправду считают предателем. А с такими все просто: трибунал — и к стенке! Может быть, конечно, разберутся и оправдают. Но это когда еще будет… Да и будет ли вообще? Сильные сомнения имеются. На памяти Дениса подобного не случалось, однако нетрудно представить, зная нынешнюю международную обстановку. Лучше уж, чтобы он действительно разбился на своей «мухе»… Нет, надо обязательно письмо Саньке отправить! Непонятно как? Но Ольга обязательно придумает!

ГЛАВА 10

Денис валялся на постели, читая «Войну и мир» Толстого, который мало что был графом, так еще и почти половину романа написал по-французски! Он, наверное, думал, что его читатели все поголовно этот язык знают. Ну, как же, граф! И тосклива эта книжка была до невыносимости! Ольга принесла толстый томик несколько дней назад, велела читать. «Для поднятия общего уровня культуры» — так она выразилась. Денис фыркнул, решил про себя, что ни фига такую ерунду читать не будет.

Но со временем не поспоришь. Он, конечно, старался изнурять себя физическими упражнениями, зубрил испанский, но того самого свободного времени у него оставалось с избытком. Вот и стал он продираться через витиеватый стиль графа-писателя, затрудненный еще и старой орфографией. Многое ему было просто непонятно. Все эти семейные дрязги, запутанные отношения между героями были ему скучны, вызывали только зевоту, и если бы не Ольга, он эту белиберду ни за что не взял бы в руки.

Нет, читать он любил и, по сравнению со своими приятелями, авиаторами и техниками, начитан был основательно. Над ним даже посмеивались. Не зло, но все-таки немного обидно. Но с этим ничего поделать было нельзя. Смеются? Пусть себе смеются! А он вместо того чтобы играть, например, в шахматы, предпочитал уткнуться в растрепанную книжку какого-нибудь Жаколио или Буссенара и следить за приключениями (выдуманными, конечно) героев. Там тоже порой встречались бароны или графы, но они хоть по-французски между собой не говорили! Авторы, правда, французы… Ну, так и что? Переведено ведь на русский!

Вот так, продираясь сквозь хитросплетения графского романа, он и провел весь день. А ночью пришла Ольга.

И была она очень задумчивой. Денис поначалу решил, что это из-за прошлой ночи, но на прямой вопрос девушка покачала головой.

— Тут такая история… — нерешительно начала она. — Встретила я одного человека…

— Кого это еще? — встрепенулся Денис.

— Я и сама не пойму. Но откуда-то он тебя знает. И то, что ты у нас прячешься, — тоже.

У Дениса все оборвалось внутри. Ну вот, нашли его… И что теперь делать? Бежать, немедленно бежать!

Он даже вскочил с кровати, но Ольга подняла ладонь:

— Погоди, дай рассказать.

И едва ли не силой усадила его.

— Я поехала на давильню, надо было кое-что посмотреть там. И у входа встретила его.

— Как он выглядел?

— Странноватый такой дядька, высокий, с узким лицом, лет пятидесяти. Одет как городской житель. Но не местный, а вроде француза. Или англичанина.

— Старик?

— Он не кажется стариком. Подтянутый, видно, что мускулистый.

— И что было дальше?

— Говорит он чисто. Начал по-испански, а потом перешел… на русский!

— Что?

— Вот именно, на русском мы с ним дальше разговаривали.

— О чем?

— Сначала он меня начал успокаивать. Дескать, не хочет нанести вреда ни нам с папенькой, ни нашему неожиданному гостю. То есть тебе. Он тебя даже по имени назвал!

— Кто же это такой? — озадачился Денис. — По имени меня здесь только вы знаете, да в полку. А так мы все под псевдонимами, я тебе рассказывал.

— Не представляю. Но он сказал, что ему необходимо встретиться с тобой.

— Вот так прямо и сказал — встретиться со мной?

— Да. И что от этой встречи зависит наше с тобой будущее.

Денис озадачился еще больше.

— Так он и про нас с тобой знает?

— Выходит, что так.

— Ничего не понимаю.

— А уж я-то…

Некоторое время они помолчали, потом Денис решительно тряхнул головой.

— Где наша не пропадала! Когда и где назначена встреча? Интересно мне на этого всеведующего посмотреть…

Ольга подняла виноватый взгляд.

— Сейчас. То есть сегодняшней ночью. Он будет ждать недалеко от финки.

— Тогда давай собираться, чтобы время не терять.

Пистолет, проверив и загнав патрон в патронник, он, естественно, взял с собой, сунув сзади, под рубашку.

Уже проверенным путем выбрались наружу.

— Куда теперь?

Ольга молча взяла его за руку, повела за собой. Шли тихо и через пять минут оказались на полянке, скрытой в подступающем к финке лесу.

— Подождем здесь.

Садиться на траву Денис не стал, прислонился спиной к дереву, настороженно оглядываясь по сторонам.

И все же пропустил момент, когда на противоположной стороне поляны возникла темная фигура. Он сжал в ладони рукоять пистолета.

— Не тревожьтесь, Денис Игоревич, — раздался негромкий голос. — Я тоже вооружен, но стрелять не собираюсь. Нам нужно просто поговорить.

Денис сглотнул.

— Кто вы такой?

И понял, что разговаривают они на русском.

— Называйте меня Штефаном. Ну, или Степаном, если вам будет так удобнее.

— И о чем же пойдет разговор, Штефан?

— Позвольте подойти ближе. Неудобно все же ночью перекрикиваться. Еще услышит кто-нибудь.

— Что ж, подходите…

Темная фигура приблизилась.

— Ну вот, так лучше. А разговор у нас пойдет о вас, о вашей дальнейшей судьбе. Ваша подруга, наверное, уже сообщила, о чем я ей успел сказать.

— В общих чертах.

— Хорошо. Вам нельзя дольше оставаться в этом поместье.

— Почему это?

— Местный корреспондент парижской газетки практически выдал ваше местопребывание. И в самом скором времени сюда заявятся или карательные органы фалангистов, или дальняя разведка НКВД.

— А что, такая существует? — усомнился Денис.

— К величайшему сожалению. И предателей Родины они очень не жалуют.

— Да с какого хрена я — предатель Родины? — в отчаянии почти выкрикнул Денис. — Случайно попал сюда!

— Тише, тише, не надо эмоций! — поднял руки успокаивающим жестом Штефан. — Не забывайте, фалангистская охрана уже здесь. И хотя несет службу спустя рукава, в любой момент может проснуться. Не все так трагично, молодой человек. Вы же боевой авиатор, хладнокровнее надо быть. Давайте поговорим и все разложим по полочкам.

Денис вытер внезапно, несмотря на ночную прохладу, вспотевший лоб. Кивнул успокаиваясь.

— Давайте поговорим.

А что ему еще оставалось?

— Вот и славно, — сказал Штефан. — Прежде всего, расставим точки над «i».

Денис не очень понял, что это значит, но промолчал.

— Итак, для советского командования вы являетесь предателем и перебежчиком. Пока не доказали обратного. Сейчас такие времена, что оказаться и тем и другим в глазах органов — раз плюнуть.

Несмотря на то что луна светила достаточно ярко, Денису никак не удавалось рассмотреть лицо Штефана. Ольга стояла рядом и молчала.

А этот таинственный Штефан-Степан продолжал:

— Я предлагаю вам достойный выход из столь затруднительного положения.

Денис не проронил ни слова.

— Это рискованно, но выполнимо. Нужно всего лишь добраться до Барселоны. На автомобиле. Вы ведь водите авто?

— Нет, — разлепил, наконец, губы Денис.

— Это хуже…

Даже в темноте можно было понять, что лицо Штефана скривилось.

— Придется искать шофера.

Тут подала голос Ольга.

— Я умею водить автомобиль.

— Прелестно! — обрадовался Штефан. — Как я понимаю, вам все равно пришлось бы ехать вдвоем?

— Да! — уверенно подтвердила Ольга. И Денис неожиданно осознал, что действительно его судьба накрепко связана с судьбой этой необыкновенной девушки.

— Ну, что же, эта проблема решена. Теперь вот еще что. В Барселону вы поедете не просто так. С вами будет груз. Очень ценный.

— Для кого ценный? — спросил Денис. Он как-то терял связь с реальностью. Таинственный незнакомец, опасная поездка, ценный груз. Авантюрный роман какой-то…

— Не для Франко, успокойтесь. Для республики. И этот груз ни в коем случае не должен попасть в руки фалангистов. Даже ценой ваших жизней, если хотите совсем откровенно.

«Да уж, хорошая перспективка, — подумал Денис. — С другой стороны: а что мне терять? Разве что жизнь Ольги…»

— Не пойдет, — твердо сказал он. — Девушка не будет участвовать. Ищите водителя.

— С чего бы это? — уставилась на него Ольга. — Куда ты, туда и я! И не обсуждается!

— Я не могу тобой рисковать, — постаравшись по возможности смягчить тон, сказал Денис. — Как я понимаю, это действительно опасно.

— А для тебя, значит, опасности нет?

— Я военный, это моя работа.

— А я жена военного!

— Ты мне пока не жена…

— Значит, буду!

Штефан молча слушал их перепалку, и Денису показалось, что тот улыбается. Вот же гад! Весело ему!

— Ну вы хоть ей скажите!

— Что я могу сказать? Любимые ругаются — только тешатся.

Похоже было, что этому паразиту действительно нравилась перепалка влюбленных.

— Ладно, — отмахнулся Денис. — Потом поговорим. Так что за груз?

— Об этом вы узнаете в последний момент. Теперь слушайте внимательно…

ГЛАВА 11

Ехать решено было на «Испано-Сюизе» Рязанцевых. Машина представительная, не каждый решится такую остановить. Но и на случай остановки каким-нибудь патрулем Штефан заготовил убедительные документы. Для Ольги и ее слуги. То есть Дениса. Тому, с его зачатками испанского, предлагалось изображать немого и только мычать невразумительно. Денис покривился, поругался в душе, но согласился. Действительно, начни он встревать в разговор, его тут же возьмут на мушку. Несмотря на ежедневные уроки испанского, и самостоятельные, и под контролем Ольги, сойти за аборигена у него вряд ли бы вышло.

Но вот что интересно. Граф Александр Петрович, узнав, что дочь собралась ехать в Барселону, совсем не удивился. Молча покивал и ушел к себе в кабинет, прихватив графинчик красного вина. Похоже, он что-то знал о предстоящей авантюре (или по-испански — авентуре) Ольги и смирился заранее. Спрашивать графскую дочь об этом Денис не решился. Не хотелось ему так уж глубоко вникать в родственные отношения. Не протестует бурно отец против отъезда дочери, вот и хорошо.

Он продолжал безвылазно сидеть в потайной комнате за зеркалом, поскольку фалангистскую стражу никто не отменял. Все заботы по сборам взяла на себя Ольга. Упаковала два аккуратных чемоданчика, скрытно отнесла в автомобиль. Съездила заправиться, собственноручно помыла машину, не побрезговала. Вообще девушке были несвойственны все эти барские привычки: «На то слуги есть!» Все, что можно было сделать своими руками, она делать могла. Призналась мимолетно, что и готовить вполне умеет. Это радовало.

Отъезд назначили на утро. Ночью Денис должен был выбраться из дома и дожидаться Ольгу в нескольких километрах по дороге в Барселону. А то как бы он выезжал из поместья? Скорчившись на полу под ковриком? А если стражникам захочется машину досмотреть перед выездом?

Но все прошло спокойно. Денис, затаившийся в кустах на обочине, еще издали услышал приглушенный шум мотора, вглядевшись, убедился, что Ольга одна, и вышел на дорогу.

— Ну что, мой немой слуга, двинулись? — рассмеялась девушка, когда военлет сел на соседнее сидение.

Денис идиотски оскалился и загукал, словно младенец.

— Эй, эй! — испугалась Ольга. — У меня слуга только немой, а не придурок из сумасшедшего дома!

— Не будешь дразниться, — хладнокровно парировал летчик. — Слугу нашла… А то так и буду рожи корчить всю дорогу.

— Все, все, закончили войну! — Девушка оторвала руки от руля и помахала ими в воздухе. — Я не собиралась тебя обижать. Просто пошутила.

— Закончили, — согласился Денис. — А что за груз везем? Ну, про который этот Штефан говорил.

— Ящики погрузили. Те, которые в тайнике стояли.

— С золотом и оружием? — возбудился Денис.

— Именно.

— Н-да… Если нас с ними застукают, то тут конец нашему путешествию и настанет. И нам, соответственно.

— Отец со Штефаном их хорошо замаскировали. Там в багажнике потайное отделение имеется. Ни за что не отыщешь, если секрета не знаешь.

— Так Штефан на финке был?

— Оказывается, они с папенькой — старые знакомые. Только вот откуда друг друга знают, не сказали. А я себе в дорогу вот что отжалела!

И она продемонстрировала новенький маузер, вероятно, один из тех, что были в ящике с оружием.

— Доверили? А стрелять из него ты умеешь?

Денис взял тяжелую «игрушку», покрутил перед носом. Оружие было заряжено.

— Не беспокойся, я только на вид такая мирная. А в действительности — ого-го! — рассмеялась девушка, отобрала пистолет и ловко спрятала его под сидение. Как будто проделывала это сто раз.

«Интересные открываются подробности, — подумал Денис. — Граф, который хранит таинственные сокровища. Его дочь, умеющая стрелять из маузера. Ох, не все я знаю об этой семейке, далеко не все! Ладно, оставим разборки на потом…»

А вокруг расстилалась Испания. Впрочем, ничего особенного в этом пейзаже не было. Ну, поля, ну, виноградники, ну, зеленые холмы. Какие-то деревушки в отдалении. Почти как в Советском Союзе. Правда, виноградников Денис в Союзе не видел, не в тех широтах жил. А дорога похожа. Не грунтовка, посыпана гравием, но все же…

Он ни за что не согласился бы на эту поездку. И дело не в том, что она рискованна. Просто не видел в ней смысла. Ну, съездят они в эту Барселону, что-то там отвезут. Если доберутся благополучно. И что? Что дальше? Полная неизвестность… Он так и останется в глазах товарищей и соответствующих органов предателем и перебежчиком.

Но таинственный Штефан дал ему надежду. Груз, который они доставят, послужит укреплению республиканской Испании и приблизит победу над франкистами. А это в какой-то мере реабилитирует его, Дениса. Ведь не просто так отсиживался на графской финке, а в некотором роде сражался, выполнял секретное задание. Легче будет оправдываться перед командованием и опять же представителями органов. Сбили, да. С кем не бывает? Но практически остался в строю, продолжил войну на земле, не сдался. А значит, не предатель, а свой, советский!

Вот такими мыслями он себя успокаивал. Очень уж убедительно говорил Штефан. Но, если честно, заноза в душе оставалась. Все это пока только слова. А как будет на деле? Вот то-то…

Они продолжали ехать равномерно и плавно, не сбавляя хода, изредка переговариваясь о пустяках и думая о том, как далеко еще до Барселоны. По расчетам и карте оставалось километров двести, когда их впервые остановил пост фалангистов.

Как и было обговорено, Ольга послушно затормозила и предъявила подошедшему сержанту их проездные документы. Сержант оказался не занудой, особенно докапываться при виде симпатичной девушки не стал, заглянул в салон, проверил багажник и отпустил с миром, предупредив, что здесь недалеко до линии фронта и как бы им не напороться на рыскающих повсюду бандитов. На что Ольга весело ответила, мол, ехать им осталось всего ничего и с божьей помощью они доберутся.

Но со следующим постом, буквально через десяток километров, все так просто не обошлось. Холеный офицерик, этакий истинный испанский идальго, был подозрителен и насторожен. Для начала он объявил, что в зоне боевых действий их бумаги недействительны, затем и вовсе посчитал их фальшивыми. Двое солдат его поста тут же угрожающе направили винтовки на пассажиров автомобиля. А лейтенант полез в багажник.

— Приготовься, — одними губами шепнул Денис Ольге и незаметно под курткой снял пистолет с предохранителя. Патрон в патронник он загнал заранее. Девушка сунула руку под сиденье.

Со стороны багажника внезапно раздался торжествующий рев офицера. Видимо, нашел тайник, собака!

— Огонь! — скомандовал Денис и первым выстрелил в стоявшего дальше от него фалангиста. Ольга не промедлила и секунды, свалив ближнего солдата. Оставался еще офицер, но когда Денис выскочил из машины с пистолетом наготове, все оказалось конченым. Испанский идальго валялся на щебеночном покрытии, все еще сжимая в пальцах револьвер, но уже не в состоянии им воспользоваться. Дыра в голове свидетельствовала об этом с полной достоверностью. Причем выстрела Денис совершенно не слышал. Он с удивлением уставился на труп. Ну не сам же этот фашист застрелился?

Оказалось, что да, не сам. С близкого холмика к машине легкой походкой спустился… Штефан! Он прятал под плащом что-то похожее на пистолет, но с длинным стволом и прикладом.

— Хорошо, что я решил подстраховать вас, — сказал Штефан.

— Сами бы справились, — пожал плечами Денис. — И на кой черт вы отправили нас, когда и сами могли бы все прекрасно сделать? Умения вам, я вижу, не занимать!

— Но ведь должен был я дать вам шанс на реабилитацию перед своими? А также позаботиться о вашем семейном счастье.

Сомнительные были, конечно, аргументы. Но уж какие есть…

Сейчас, при свете дня, лицо Штефана можно было рассмотреть детально. Высокий, с залысинами лоб, черные, без малейшего следа седины немного длинноватые волосы, прямой нос и тонкие, в ниточку губы. Почему-то Денису показалось, что так должен выглядеть анархист! Еще и этот черный кожаный плащ…

Анархистов он в Мадриде видел. Издалека. Но те были сильно навеселе, обвешаны оружием и громкоголосы. Штефан голоса не повышал, спиртным от него не пахло и странную свою винтовку прятал под плащом. Но все же было в нем что-то нестандартное, нестроевое. Не был он военным. Хотя, надо признать, с оружием обращался умело.

— Маршрут вам придется несколько изменить, — сказал Штефан. — Впереди линия фронта. Но она не сплошная, имеются дыры и значительные. Достаньте карту. Сейчас свернете и сельскими дорожками поедете вот так…

— А вы разве не с нами? — спросила подошедшая Ольга. Ее, похоже, совсем не удивило неожиданное явление этой таинственной личности. И Денис в который раз дал себе обещание по прибытии в Барселону как следует расспросить девушку обо всех нестыковках этой истории. В дороге проводить дознание не следовало — еще рассорятся.

— Нет, — ответил Штефан. — Меня здесь не было. Встретимся в Барселоне завтра в полдень на Рамбле. Там кафе есть «Мой ослик и я». До этого ни с какими официальными властями не общайтесь. Снимите номер в отеле «Мимика», это в переулке рядом с Рамблой. Гараж у них имеется, и номера должны быть. С вашими документами въезд в город труда не составит. Республиканцы одновременно и подозрительны, и либеральны. А попросту — разгильдяи! Теперь помогите мне убраться.

Они стащили тела убитых фалангистов в ложбинку неподалеку от дороги, так, чтобы не было видно с дороги. Транспорта у франкистов не имелось, что было странно. Вероятно, казарма или лагерь располагались достаточно близко от места дежурства, и пришли эти гвардейцы сюда пешком.

— А теперь — в автомобиль и ходу! — скомандовал Штефан. Сам же направился в ту сторону, откуда появился незадолго до стрельбы.

Денис и Ольга послушно уселись в «Испано-Сюизу» и, следуя указаниям их «куратора», свернули на узенькую грунтовку, петлявшую между холмами.

ГЛАВА 12

Как и предсказывал Штефан, линию фронта они пересекли безо всяких затруднений. Вернее, они даже не заметили, как ее пересекли. Никаких звуков перестрелок или артиллерийских дуэлей слышно не было. Но внезапно на дороге возник патруль, одетый разнообразно, но имевший на головах смешные пилотки.

— Республиканцы, — сказала Ольга и остановила автомобиль.

Начальник поста, на вид явно из крестьян, повертел в руках предъявленные документы. Читать он, что ли, не умел? Спросил о конечном пункте их поездки, на что Ольга легко соврала, что едет к тетушке в Барселону, та приболела и позвала племянницу помочь по хозяйству.

С тем они и были отпущены. Никакой подозрительности, никакого насилия. Ох, и нравы у них тут!..

В Барселоне Ольга бывала, поэтому, попетляв по улочкам, они без труда добрались до центра. По дороге Денис выяснил у подруги, что Рамбла — это такой знаменитый бульвар, где любят прогуливаться жители Барселоны. Здесь заводятся знакомства, заключаются сделки и выпивается огромное количество кофе и вина. Сейчас, в военное время, бульвар, конечно, потерял большую часть своей респектабельности, но все равно смотрится очень здорово.

Ничего особенно здорового Денис не увидел. Ну, улица как улица, с прогулочным бульваром посередине. Люди шляются, сидят на лавочках, у столиков на открытых верандах кафе. Вот и все.

Притормозив, Ольга спросила у прохожего, где находится отель «Мимика». Улыбалась она при этом вполне дружелюбно, но прохожий только буркнул что-то невразумительное в ответ и поспешил дальше. То же произошло и со вторым. Странные люди… К ним обращается симпатичная девушка, а они смотрят на нее волком!

Ольга шлепнула себя ладонью по лбу:

— Ох, я балда! Это же Каталония!

Денис недоуменно воззрился на нее:

— И что?

— А то, что не любят здесь испанцев! И язык испанский не любят. Предпочитают разговаривать исключительно на каталанском. Мечтают отделиться от Испании и стать отдельной страной. Я тебе рассказывала.

— Дураки здесь живут какие-то…

— Да не дураки они. Просто вот так сознание повернуто. И испанский они знают. А не хотят говорить — хоть ты тресни! Ладно, не все потеряно.

Она вышла из автомобиля, обратилась еще к одному прохожему и… о, чудо, тот, улыбнувшись в ответ, стал ей что-то объяснять, энергично размахивая руками.

Вернулась девушка успокоенной.

— Все объяснил, даже хотел проводить, но я отшила, сказала, что я со спутником.

— Вот же хлюст! — скривился Денис.

— Успокойся, — поняла его недовольство Ольга. — Это же Испания. Хотя и Каталония.

Отель действительно располагался недалеко от Рамблы, на тихой улочке. И места свободные в нем были, что казалось удивительным на фоне того, что вокруг гремела гражданская война.

Договорившись с портье о месте в гараже, путешественники поднялись на второй этаж, в свой номер. В коридорах было темно, свет шел только из окошка в дальней стене. Видимо, в городе экономили электричество. Но вода, даже горячая, в номере была, и Ольга немедленно стала наполнять ванну. Очень ей хотелось смыть дорожную пыль. А Денис отправился осматривать отель и его окрестности.

Для начала поднялся на крышу. Ну, как крышу… Здесь располагалось уютное кафе под открытым небом на десяток столиков. К сожалению, кафе на данный момент было закрыто. Впрочем, почему к сожалению? Выпивать Денис совсем не собирался, да и к кофе относился спокойно. Просто посидел, полюбовался на крыши соседних домов. Да и пошел восвояси.

Спустился в холл гостиницы, кивнул дружески портье, вышел наружу. Все вокруг тихо, мирно, не слышно ни взрывов, ни выстрелов. Как будто не кипят совсем недалеко отсюда бои, не рвутся в атаку пехотинцы, не рычат танки, не жужжат в небе самолеты. Мирный город.

Он вернулся в номер. Ольга уже освободила ванну и сидела на постели, обернув голову полотенцем. А Денис заморачиваться с наполнением фаянсовой емкости водой не стал, просто полез под душ.

Вечером они решили сходить на разведку, да и просто перекусить. Все здесь, что называется, «вертелось» вокруг Рамблы. На нее выходило больше десятка запутанных улочек и переулков, пересекавшихся на площадках, которых площадями назвать было ну совсем нельзя, настолько они были крохотными.

Вот на одной такой площадке и обнаружился бар «Мой ослик и я». На вывеске действительно был нарисован худосочный осел и его пузатый хозяин.

— Наверное, это Санчо Панса, — предположила Ольга.

— Кто? — не понял Денис.

— Оруженосец Дон Кихота, — все так же непонятно пояснила девушка.

Дальше пилот расспрашивать не стал. Ну Санчо, ну дон. Мало ли здесь знаменитых личностей. Испания все же. В России тоже знаменитостей хватает. К примеру, Разин Степан. Или Емельян Пугачев. Но их именами рестораны не принято называть…

Бар был как бар. Небольшой, уютно выглядящий, со стойкой, обитой листом меди стеллажом, уставленным разноцветными бутылками за спиной бармена. Однако, по случаю войны, ничего крепкого получить здесь было нельзя, только сухое вино. Впрочем, никого это особенно не беспокоило. Крепкие напитки приносили с собой, не очень думая о запрете. Беспечный народ — испанцы! И каталонцы, разумеется.

Народа в баре было немного, пара дюжин посетителей. Да в углу веселилась компания. Здоровяк в беретке все время подливал дружкам из объемистой фляги, а сам, выпивая, закусывал… Денис пригляделся и выпучил глаза от удивления: мужик закусывал коньяк маленькими луковицами, которые доставал из карманов широченных штанов. Уж насколько Денис был незнаком с правилами употребления этого благородного напитка, и то знал, что коньяк луком не закусывают.

Впрочем, это было его собачье дело. А пилот и Ольга зашли сюда разведать обстановку и что-нибудь, наконец, съесть. Ольга заказала паэлью, и им вскорости принесли блюдо риса со всякой мешаниной из кусочков мяса, рыбы, овощей и креветок.

— Обычная местная еда, — успокоила Дениса девушка. — Барселона ведь портовый город, поэтому различные морепродукты здесь очень в ходу.

Пилот покривился, но, попробовав, признал эту паэлью достойной внимания и заработал вилкой. Ольга настояла еще и на бутылочке красного вина. Денис было заупрямился, но потом махнул рукой. В Испании сухое вино употребляют чаще, чем обычную воду. Ну и нечего выделяться.

Остаток дня прошел как-то мирно. По улицам они прогуливаться не стали, опасаясь патрулей, вечером только выскочили в ближайшее к отелю кафе — поужинать.

К оговоренному со Штефаном времени в «Ослик…» пришли без опоздания и застали своего знакомца уже там. Выглядел он не слишком радостно. Жестом пригласил за свой столик, кивнул бармену, и тут же появилась все та же паэлья, теперь с мидиями. И естественно, вино, но уже белое.

Разговор начал Штефан, не дав им даже доесть:

— Новости у меня для вас совсем не утешительные. В здешних властных кругах разброд и шатание. Каждый тянет одеяло на себя, стремясь стать во главе движения. В таких условиях передавать груз просто некому. Банально разворуют — и никакой пользы республиканскому правительству он не принесет. Поэтому пока придержим. Автомобиль в гараже?

Денис кивнул.

— Вот и пускай там стоит. Не думаю, чтобы кто-нибудь обратил на него внимание. А вы пока живите спокойно, можете погулять, даже на пляж сходить. Вот два пропуска, чтобы не задерживали патрули.

Он протянул через стол два картонных прямоугольника.

— Если остановят — предъявите. Но пистолет лучше носить с собой, скрытно. Сейчас в городе всякого отребья хватает. И анархисты — народ неспокойный.

Из угла бара послышался взрыв хохота. Вчерашний здоровяк опять разливал по стаканам из своей бездонной фляги. И что-то при этом громко говорил. Чуть ли не орал.

Штефан оглянулся, поморщился, но ничего не сказал.

— Знаете его? — поинтересовалась Ольга.

— Американский журналист. И писатель. Довольно знаменитый. Хемингуэй его фамилия.

— И чего они так ржут? — не удержался Денис.

Штефан покрутил головой, словно не хотел говорить, но потом все же сообщил:

— А это он так шутит над русскими летчиками. Дескать, немцы бью их и в хвост и в гриву, а «сталинские соколы» только кровавые сопли утирают. Асы Геринга их превосходят во всем.

Вот тут Дениса накрыло. С ним не часто такое случалось, но пару раз все же, к сожалению, было. Очень не любил он несправедливость. Товарищи эту его особенность знали, за глаза изредка называли его «психом» и на рожон старались не лезть. Оставалось только гадать, как он прошел отбор с таким отрицательным фактом в биографии.

Чтобы какая-то сволочь американская поливала грязью его товарищей и его самого? Причем совсем незаслуженно? Да эта сука сама хоть раз сидела за штурвалом боевого самолета? В бой ходила? Как он смеет?

— Вы английский знаете? — отрывисто спросил он Штефана.

— В пределах разумного, — осторожно ответил тот. — А что?

— Мне понадобится ваша помощь, — сказал Денис и встал. — Переводить будете.

— Не стоит… — вякнул было Штефан, но Дениса было уже не остановить. Он направился к столику гуляющей компании. Подошел, положил ладонь на плечо американца.

— На пару слов.

Журналист непонимающе уставился на незнакомца. Успокаивающе отмахнулся, сказал что-то. Штефан, чему-то ухмыляясь, перевел:

— Отстань, парень, я тебя не знаю. Хочешь выпить?

Денис покрепче ухватился за плечо, рванул и ухитрился развернуть здоровяка к себе лицом.

— Ты плохо говорил о советских летчиках!

Штефан без запинки перевел эти слова на английский.

Лицо американца вытянулось.

— А ты кто такой?

— Я — тот самый советский летчик. И ты меня оскорбил!

Тут до журналиста дошло.

— Хочешь извинений? Или сразу удовлетворения? Извинений не будет!

— Ты сам сказал. Вставай.

Американец медленно поднялся со стула. И встал в боксерскую стойку! Женщина, довольно страшненькая на вид, сидевшая за тем же столиком, взволнованно заговорила. Штефан хладнокровно переводил, не переставая усмехаться. Развлекается, зараза!

— Эрнест, оставь это, ты искалечишь парня.

Журналист рыкнул, не поворачивая головы:

— Отвяжись, Марта, наглецов надо учить!

И ударил правой прямо в лицо Денису!

Ну, это ему так показалось, что ударил. Вершинин в боксе кое-что понимал, хотя, конечно, мастером спорта не был. Чемпионом полка все же стал. Но будущего в спорте для себя не видел.

И потому, пригнувшись, легко ушел от неожиданного удара, тут же ответив парой своих.

А вот американец явно такого ответа не ожидал и пропустил оба! Один в печень и второй в челюсть. Причем бил Денис в полную силу. Поэтому скрюченного хама бросило на спину прямо на столик.

Денис отскочил назад, ожидая продолжения схватки. Но продолжения не последовало. Журналисту явно хватило, а его собутыльники не горели желанием отмстить за своего лидера. Они испуганно смотрели на плечистого русского парня и подбирали с пола упавшие стаканы и бутылки. Никто не кричал, не визжал. Растеряны все были до изумления.

Штефан крепко ухватил Дениса за рукав.

— Быстро уходим!

И потащил его к выходу из бара. Ольга бросилась за ними. Денис не сопротивлялся. Виноватым он себя не чувствовал. Журналист ударил первым! Ну и получил америкашка, что ему причиталось…

Остановились они только на бульваре, присели на скамейку.

— Да, Денис Игоревич, — покрутил головой Штефан. — Это было… впечатляюще! Как вы с такими нервами летать ухитряетесь?

— Сам удивляюсь, — улыбнулся Денис. — Язык распускать не надо! А то: «Сталинские соколы»! «Асы Геринга»! Трепло собачье!

Ольга молчала, но во взгляде е` пилот уловил… восхищение! Что было несколько странно, но душу согревало.

Сам же он теперь почувствовал некоторый стыд. Действительно: пилот, железные нервы! Сорвался, как мальчишка! Вот потому и сбили, что эмоции преобладают над разумом… Позор!

— Что теперь будет? — спросил он.

— Ничего особенного, — пожал плечами Штефан. — Утрется и продолжит пьянствовать и хвастать. Но в газетку свою об инциденте, конечно же, не напишет, постыдится. А вам появляться в том баре теперь категорически нельзя. Еще полезет добавки получать…

— Полезет — получит, — хладнокровно сказал Денис. — Не пойдем мы больше в эту забегаловку, черт с ней. Но вот пообедать все же нужно. Там и съесть ничего не успели.

И они пошли в то же кафе, где были накануне. Вполне прилично перекусили, без соседства пьяных компаний.

А потом отправились гулять по Барселоне. Вряд ли американец будет рыскать по улицам, пылая жаждой возмездия.

Город был красивый, старинный и практически не поврежденный бомбежками. Впечатлял памятник Христофору Колумбу, открывшему Америку. Здоровенная колонна, на вершине которой и стояла статуя мореплавателя. Денис полюбовался львами у подножия, какими-то статуями и гербами, потом заметил:

— Лучше бы он эту Америку не открывал. А то едут оттуда всякие… И негров там угнетают.

Оказалось, что монумент этот построили еще в 1888 году к какой-то международной выставке. Колумб с вершины колонны указывал в сторону моря, словно призывал отправиться на поиски новых земель. Величественная, надо признать, штуковина.

Вокруг памятника раскинулся рыночек. Торговали овощами, фруктами и разным барахлом. Денису очень приглянулась коричневая кожаная курточка, и Ольга великодушно (правда, яростно поторговавшись) сделала ему подарок. Отдариться пилоту было нечем по причине отсутствия денег, но девушка нашла выход. На маленьком лоточке она выбрала себе причудливо завитое серебряное колечко и предложила считать, что это Денис ей подарил. И парню пришлось согласиться, тем более что выглядело украшение на пальчике Ольги замечательно.

Штефан наблюдал за ними с отеческой улыбкой. Ему, наверное, было немного завидно.

В порт они не пошли. Что там делать? Тем более, что охранялся он вполне серьезно, ведь диверсии в городе время от времени случались.

О том, что будет дальше, пока не говорили. Все зависло в неопределенности. Спустя какое-то время Штефан, извинившись, сослался на дела и удалился, порекомендовав им вернуться в отель. Что они и сделали, несколько устав от прогулки. Им было чем заняться.

ГЛАВА 13

Следующий день также прошел в осмотрах местных достопримечательностей. Впрочем, далеко идти не пришлось. Знаменитый (как оказалось) рынок «Бокерия» располагался тут же на Рамбле. Вернее, главный вход под огромную металло-стеклянную крышу был со стороны бульвара. И чего тут только не было! Конечно, в мирное время он наверняка процветал еще больше, но и сейчас это было грандиозно. Московские рынки явно проигрывали этому барселонскому. Денису на некоторое время стало обидно и грустно. Да, Испания — южная страна, у ней и океан Атлантический есть, и Средиземное море. Но ведь и у нас морей хватает, и южных краев! Почему же здесь все так ярко и обильно? А у нас… Вспоминать не хочется.

Рыбы, мяса, фруктов, овощей было в изобилии. Но Дениса и Ольгу все это не прельщало. За мелкую монету они купили несколько великолепных раковин — на память.

И заодно пообедали. Тут имелись такие закусочные с высокими табуретками перед прилавком. Сделал заказ — и тут же тебе сварят или пожарят креветок, мидий, какие-нибудь колбаски. Да чего душа пожелает. Проворные повара-продавцы сновали за стойкой, перешучивались с посетителями.

Вот только посетителей этих было не сказать чтобы много. И порции они брали довольно скудные.

— Ничего не поделаешь, — вздохнула Ольга, словно прочитав мысли Дениса. — Война, и денег у народа совсем мало. Им проще купить какую-нибудь дешевую рыбку и пожарить ее дома. А богатеи, которые еще остались, предпочитают рестораны. Такие в Барселоне тоже имеются.

Но на себе, любимых, они, естественно, экономить не стали и наелись от пуза всякой всячины. Денис даже осьминога попробовал, Ольга настояла. Оказалось, ничего себе. Хотя и немного упругая мякоть. Но пилот дал себе слово ничему не удивляться и верить Ольге полностью.

Довольные собой и окружающим миром, они вернулись в отель, прилегли на постель отдохнуть. И стали уже задремывать. А что, местная традиция, сиеста.

Внезапно раздался стук в дверь. Настойчивый такой. Кого еще черт принес? Это мог быть кто угодно. На всякий случай Денис сунул взведенный пистолет в карман и пошел открывать. Каково же было его удивление, когда в номер буквально вломился… давешний американский журналист! Как его… Хемингуэй… И с ним еще какой-то мужик.

Денис отскочил назад, вырывая из кармана оружие, но журналист что-то примирительно залопотал по-английски и продемонстрировал пустые ладони. Значит, не воевать пришел.

А мужик, сопровождавший американца, сказал на ломаном русском:

— Сеньор Эмингвай больше не хочет драться. Он хочет дружить. Он уважает человека, который смог послать его в нокаут.

— Какой еще Эмингвай? — удивился летчик.

Ольга, хихикнув, объяснила:

— Это они так по-испански Хемингуэя называют.

У них первая «X» не произносится.

— Так зачем же ее писать?

— Ну, вот такие правила языка…

Денис немного расслабился.

— А вы кто такой?

— Тоже журналист. Но я немного знаю русский, вот Эрнест меня и попросил поработать переводчиком.

— И что ему надо?

— Я же сказал — дружить!

— Вот не было печали… — буркнул себе под нос Денис, рассматривая продолжавшего радостно улыбаться американца. — Как вы нас нашли?

— О, у Эрнеста много полезных связей! Это было совсем не трудно.

Судя по сияющей роже этого самого Эмингвая, отделаться от него будет совсем непросто.

— Ладно, — обреченно вздохнул пилот. — Спросите, как он представляет себе эту… дружбу. И учтите, я практически не пью!

Гости обменялись несколькими фразами, и улыбка Эрнеста несколько поувяла.

— Он говорит, что еще не встречал непьющего пилота. Но вино вы ведь употребляете? Он видел в баре.

— Вино употребляю, — согласился Денис. — Но не чрезмерно.

— Вот и славно, — обрадовались два журналиста. — Поэтому приглашаем вас в один очень симпатичный бар неподалеку отсюда, чтобы отметить наше знакомство. Сеньор Эмингвай заверяет, что инцидентов, подобных вчерашнему, не будет ни в коем случае. Только сердечная дружба!

Ольга сказала:

— А что, пойдем! Пора и нам заводить полезные знакомства.

— Ты так считаешь? — нахмурился пилот, у которого были совсем другие планы на будущее.

Девушка кивнула.

— Журналисты — очень забавный народ. Везде могут пролезть и знают обычно намного больше, чем все остальные. Нам это пригодится.

— Ну… пошли, — согласился, наконец, Денис.

И они отправились на улицы Барселоны.

По пути Ольга выяснила у переводчика, что Хемингуэй испанский язык знает, но весьма плохо, в пределах двух-трех десятков фраз. Это ее несколько расстроило. Все-таки общаться через переводчика с известным писателем и журналистом как-то не очень приятно. Другое дело — живой разговор!

Заведение, которое выбрал Эрнест для более близкого знакомства с русским летчиком, и впрямь располагалось не очень далеко от отеля. И называлось «London Ваг». Этакое шикарное заведение, куда так просто и не сунешься. Денис тревожно глянул на Ольгу, но та была само спокойствие. Улыбалась беззаботно и о чем-то щебетала с журналистом-переводчиком. Он почувствовал укол ревности. Конечно, графиня небось и не в таких роскошных местах бывала!

Девушка, словно почувствовав это состояние, ласково, успокаивающе провела ладонью по рукаву его куртки. Дескать, все в порядке, не нервничай! И он сразу успокоился.

Посетителей, несмотря на военное время, в баре было изрядно. Мундиры растворялись в гражданских пиджаках. И морды у этих посетителей были толстыми и лоснящимися. Дороговато тут, должно быть.

Переводчик сказал:

— О деньгах можете не беспокоиться. Эрнест просит вас считать его гостями.

Ну, гости так гости. У Дениса денег почти не было, а Ольга, хоть и графиня, но наверняка не миллионерша. Хотя… Пилот вспомнил о ящике с золотыми монетами. Да нет, ерунда, не ее это сокровище, раз они привезли его в Барселону.

Они уселись за столик у стены, Хемингуэй громогласно позвал официанта, и тот подлетел молниеносно, с поклонами и широченной улыбкой. Понятно было, что американца здесь хорошо знали. У, богатей буржуйский!

Денис с любопытством оглядывался по сторонам. В подобных заведениях ему, конечно же, бывать не приходилось. В Союзе было не до ресторанов, тем более что можно было себе представить, как посмотрят на него товарищи, если узнают, что он посещает такое! Да и на какие шиши? Ну, а в Испании — тем более… Воинскую дисциплину никто не отменял.

Но раз выдалась оказия — посмотрим, попробуем. Будет потом что друзьям рассказать.

Принесли каких-то больших раков, зелень, ломтиками нарезанные сыры. Два больших графина вина. Эрнест, как заботливый хозяин и галантный кавалер, налил в бокал даме, плеснул Денису и переводчику. Себе же, достав неизменную флягу, — коньяка в стакан. Переводчик скорчил недовольную мину, и американец, смилостивившись, поделился коньяком и с ним.

Есть не хотелось. Совсем! Они ведь недавно славно отобедали на рынке. Тем более что Денис абсолютно не знал, как употребляют этих раков-переростков, как их… омаров. Ничего стыдного в этом, конечно, не было. Ну не водятся в Советском Союзе омары!

А вот Ольга знала, как управляться с ракообразными и ненавязчиво подсказала, продемонстрировав как именно. Так что Денис справился с поставленной задачей.

А Хемингуэй через переводчика все время лез с вопросами. Журналист, понятно. Тем более, не нюхавший пороха. А сколько боевых вылетов русский пилот совершил? А бывал ли в воздушных боях? А сколько противников сбил? А немцев сбивал? А что он делает в Барселоне? Прибыл на приемку новых аэропланов, которые вот-вот должны быть доставлены из России?

Денис отвечал сдержанно, раздумчиво. Скупо, в общем. На последние вопросы вообще только сказал, что здесь он по заданию командования и все остальное — военная тайна! Журналисты синхронно закивали. О, военная тайна, понимаем.

Тут к ним присоединилась та самая худосочная американка, которая в баре «Мой ослик и я» отговаривала Эрнеста драться с русским. Звали ее Марта, и была она тоже журналистом и, кроме того, подругой Хемингуэя. Фамилию Денис не расслышал. Очень уж громко играл небольшой оркестрик на эстраде в глубине заведения.

Дамочка принялась о чем-то оживленно щебетать на ухо своему Эрни, а тот подливал себе коньяка и закусывал почему-то не омарами, а небольшими луковицами, которые доставал одну за другой из кармана. Коньяк с луком! Тот еще от него духан идет. Как эта Марта с ним целуется?

Не сказать, чтобы журналист Денису нравился. Хамоватый, бесцеремонный. Но, может быть, американцы все такие? Раньше с представителями этой страны пилоту встречаться не приходилось. А так вроде ничего, свойский парень, явный любитель подраться, выпить не дурак. И журналист, наверное, хороший, раз сюда послали. Хотя, черт его знает, что он там пишет в свои газетки. Вон какую ахинею нес про «асов Геринга» и «сталинских соколов»!

Но язык в его присутствии распускать явно не стоит. Один «корреспондент» здесь ему уже попался. Такой грязью облил, что теперь и не знаешь, как отмываться.

Впрочем, Штефан говорил что-то о том, что после успешной доставки «груза» у Дениса появятся оправдания перед командованием.

Вспомнив о Штефане, пилот совершенно неожиданно увидел того собственной персоной. В дальнем углу бара, за столиком, полускрытым какой-то причудливо изогнутой, в стиле заведения, вешалкой, их таинственный спутник сидел в компании двух серьезного вида мужчин. Мужчины были в штатском, но что-то выдавало в них близость к армии. То ли короткие, почти под «бобрик» прически, то ли прямые спины. И оба носили стеклышки, вставленные в глазницу. Эти, как их… монокли! Что, в свою очередь, наводило на мысль о немцах. Немцев Денис встречал. И в Советском Союзе, и здесь, в Испании. Не накоротке встречал, издали видел. И парочка из них пользовались таким вот оптическим приспособлением.

Интересно, что здесь делает представитель Коминтерна (а Денис уже утвердился в мысли, что Штефан — именно из этой организации) в компании каких-то германских чинов? Очень интересно! Пожалуй, следует с ним быть поосторожней…

Компания Штефана вела себя пристойно, там потягивали винцо и вели неспешную тихую беседу.

А вот за столиком Хемингуэя страсти накалялись. Эрнест, приняв из фляги уже достаточно, жаждал громких разговоров, а лучше — споров. Да таких, чтобы стаканы и бутылки летели на пол, а спорщики в разгар полемики хватали друг друга за грудки.

Но спорил он пока только с переводчиком, то есть — коллегой-журналистом. Дениса не вовлекал, видимо, помнил, чем окончился разговор в другом баре. И хотя считал себя неплохим боксером, полученный от русского летчика отпор предостерегал: не трогай!

Громкие разговоры могли привлечь внимание Штефана и его спутников, поэтому Денис, шепотом объяснив Ольге ситуацию, заявив, что здесь ему скучно и буржуазно, предложил перебраться в другой бар, попроще. Да хотя бы в того же «Ослика…»

Удивительно, но Хемингуэй согласился сразу же. Кажется, он все-таки был простым парнем, и показная роскошь местного заведения ему претила. А привел он всех сюда, чтобы просто пустить пыль в глаза.

И они быстренько оказались на улице, все той же Рамбле. И до знакомого бара доплелись быстро. Доплелись — потому что журналистов, хотя и крепко стоящих на ногах, все же ощутимо покачивало.

По дороге Денис убедился, что Эрнест здесь личность очень популярная. Он то и дело останавливался для того, чтобы перекинуться с кем-нибудь парой фраз, хохотал, хлопал собеседника по спине, получал ответные дружеские тумаки и шел дальше, чтобы через десяток метров встретить нового знакомого.

Но, наконец, появился на горизонте «Ослик…» Здесь все завертелось по новой. Казалось, фляга Хемингуэя бездонна. Денис, хотя и отхлебывал понемногу сухого вина, делая вид, что пьет, как следует, чувствовал — хватит.

И они с Ольгой под предлогом посещения туалета просто смылись с того бесконечного праздника. Ну его на фиг! Может, у американских журналистов и принято пить беспробудно. Но советскому военному летчику это совсем не нужно. И хотя Эрнест этот проклятый уверял, что не встречал еще ни одного непьющего пилота, тут у него вышел явный прокол.

Ольге о том, что видел Штефана в подозрительной компании, Денис, конечно же, рассказал. Они обсудили это, но никаких выводов делать не стали. Мало ли какие дела могут быть у этой таинственной личности? Пока он им помогал.

А если точнее — они ему. Золото это дурацкое в Барселону привезли. Как будет дальше — посмотрим. Но вообще-то тупое времяпрепровождение начинало надоедать. Денег пока хватало. Надолго ли? Впереди была неизвестность. План, хотя и слабенький, у Дениса наметился. Спихнуть «груз», получить в подтверждение того, что он не прятался где-то, а действовал, помогал Испанской республике, какие-нибудь документы, вернуться в Мадрид и предстать перед начальством с честным взором. Дескать, вот он я, готов воевать дальше! А что в той газетке написали — брехня собачья, клевета и оговор свихнувшегося эмигранта. Без проверок, конечно, не обойдется. Но ведь проверяли его перед тем, как послать в Испанию! Надо полагать, дотошно проверяли. Раз послали — значит, ничего не нашли. Ну и все дела.

Если честно — план был действительно так себе. Ладно, сдадут они золото, кому положено. Справку кто выпишет? Штефан? И будет ли она достаточно убедительной?

В Мадрид как вернуться? Дважды линию фронта пересекать придется.

Поверят ли командиры и особисты справке? Не арестуют ли тут же, чтобы доставить в Союз, а то и расстрелять без особых проволочек? Весьма вероятно. Доходили слухи о некоторых товарищах, которые внезапно исчезали, а потом больше нигде не появлялись. Как с этим быть?

И что с Ольгой? Расставаться с ней ему категорически не хотелось. Но в каком положении она окажется, если он вернется к своим? Там ее однозначно не примут. Девушке к папеньке возвращаться, на финку?

Ох, как не нравились ему все эти размышления!.. Они сидели, обнявшись, в кафе на крыше отеля и просто любовались окрестностями. Разговаривать ни о чем не хотелось. Вокруг простирались другие крыши, в районе порта возвышалась колонна с Колумбом на верхушке, дымило несколько пароходов. И было относительно тихо. Относительно, потому что где-то очень далеко изредка бухало, стреляли пушки. Но к ним это буханье не имело никакого отношения…

ГЛАВА 14

На следующее утро заявился Штефан. И с порога огорошил новостью.

— «Грузу» нашему не место в Барселоне, — сказал он.

— Вы же утверждали, что нам нужно только доставить его сюда — и все, дело сделано! — возмутился Денис.

— Не все так просто оказалось, юноша, — устало усмехнулся Штефан. — В местных властях полный разброд. Как еще они оборону города держат. Все хотят всего и сразу. Обороняться и наступать, эвакуировать жителей и оставить все как есть. Слава богу, никто не предлагает сдаваться. Прямо горят революционной отвагой! Идиоты… И ничего поделать нельзя! Если мы отдадим им «груз», они или передерутся за него, или банально разворуют, растащат по своим норкам. Поэтому нам нужно в Мадрид.

Во как! Начало вырисовываться что-то похожее на план Дениса.

— И вы уже знаете, как это сделать? — поинтересовался пилот.

— Да. Вы как, большим самолетом управлять сумеете?

Что называется, ошарашил.

— Никогда не пробовал, — честно сознался Денис.

— Но принцип там такой же, как у истребителя?

— Принцип у всех самолетов один! — сердито отозвался пилот. — А вот управление…

— Да что управление! Там ручка, там штурвал. И вся разница!

В этом у Дениса были большие сомнения. Но, с другой стороны, не так там уж все и сложно. По крайней мере, запустить двигатели и взлететь он сможет. И по маршруту пройдет, если истребители не навалятся. А вот сесть… Это вам не легкая послушная «муха», тут повозиться придется.

— И что за самолет? Где вы его возьмете?

— Самолет обычный, «СБ-2М». А возьмем мы его здесь же, на аэродроме под Барселоной.

— Так вам кто-то и даст новенький бомбардировщик!

— А мы и спрашивать не будем…

— Что, угоним? — не поверил Денис.

— Ну, не совсем, — покривил губы Штефан. — У нас будут документы для проезда на территорию аэродрома, разрешение на доступ к самолету. Дальше — взлет и курсом на Мадрид.

— Доступ к самолету? Под видом кого?

— Мы техниками переоденемся. Все будет достоверно.

— Девушка — техник? Кто в это поверит?

Штефан помолчал немного, потом сознался:

— Ольга с нами не полетит. Незачем ей рисковать.

Тут взвилась графиня:

— И не мечтайте! Чтобы я самое интересное пропустила? И Дениса я одного не отпущу!

У пилота потеплело на сердце.

Штефан пытался возражать, дескать, он-то будет рядом с ее дорогим Денисом, а значит, ничего плохого с ним не случится. На это Ольга нахально ляпнула, что Штефан — фигура темная и где-то подозрительная и доверять ему любимого человека она опасается. Штефану оставалось только беспомощно развести руками:

— Ладно, замаскируем вас как-нибудь…

А дальше была разработка авантюрного плана. Аэродром располагался в паре километров от окраины города. Охранялся он строго, но, как и везде в этой бестолковой войне, имелись прорехи. Не было в республиканской армии настоящей дисциплины. Революционная бдительность присутствовала на грани истерии. А вот дисциплина — увы… Каждый, не то что командир, а даже рядовой боец, считал, что ему лучше других известно, как защищать и охранять республику.

Вот этим безобразием и предстояло воспользоваться.

Надо полагать, Штефан имел доступ к штабам республиканцев, поэтому с нужными бумажками проблем не предвиделось. Транспорт у них имелся. Конечно, роскошная «Испано-Сюиза» не самое подходящее средство передвижения для авиационных техников, выглядит подозрительно. Но, во-первых, опять же революционная неразбериха (конфисковали у какого-нибудь толстосума), а во-вторых, Штефан собирался предъявлять документы высокого чина. Попробуй такого задержи!

Короче, им нужно было проникнуть на аэродром, определить заправленный и готовый к вылету бомбардировщик, погрузить в него ящики и улететь. Всего делов!

Операцию назначили на завтра. Штефан ушел добывать документы и рабочие комбинезоны, а они опять остались в отеле. Гулять больше не хотелось. Надоела им Барселона. Война в стране, а тут сытое болото. Но поужинать в ближайшее кафе все же сходили. Было опасение, что может заявиться Хемингуэй, но обошлось. У журналиста-писателя, видимо, нашлись другие дела.

ГЛАВА 15

Утро было прохладным. Это бодрило и придавало уверенности в успешном исходе их авантюры.

Денис маялся в сомнениях. Ну ладно, делают они что-то нужное для республики. Но ведь угонять собираются боевой самолет! А это, с какой стороны ни посмотри — даже на трибунал может потянуть. И хотя Штефан уверяет, что все закончится хорошо, червячок сомнения все же гложет. Он сто раз уже обругал себя последними словами за то, что вляпался в эту аферу.

С другой стороны, ведь и выхода у него не было! Все катилось как-то само по себе. Никакой возможности спрыгнуть с этого несущегося поезда! Его будто, взяв за шкирку, вели по какому-то сложному лабиринту, не позволяя отклониться в сторону ни на шаг.

И Денис решил пока не сопротивляться. Авось найдется удобный момент, и он вывернется из этого захвата… А там посмотрим!

До аэродрома они добрались без приключений. Патруль остановил только раз, но, благодаря удостоверению, предъявленному Штефаном, все обошлось. Патрульные внимательно прочитали документ, суровым взглядом окинули пассажиров шикарного автомобиля и милостиво отпустили. Денис шумно выдохнул. Штефан глянул на него с недоумением.

— Бумаги совершенно надежные, я же говорил. И на аэродроме ведите себя спокойно, не нервничайте. Говорить буду я. Молчите и кивайте.

Ольга смотрелась забавно в комбинезоне, который здесь назывался «моно», и кепочке, под которой с трудом спрятала свои роскошные волосы. Штефан заикнулся было, что не худо было бы их обрезать, на что получил совместный отпор девушки и пилота.

И на аэродром их пропустили почти без задержки. Так, рутинные вопросы.

А вот дальше начались сложности.

Бомбардировщиков здесь просто не оказалось! Дежурный офицер, вытянувшись перед «важной шишкой», доложил, что по срочному приказу вся эскадрилья была вчера вечером переброшена в Мадрид, где ожидается наступление франкистов. И сейчас Барселона, которая до сегодняшнего дня не подвергалась авианалетам, прикрыта только несколькими звеньями истребителей. Будем надеяться, что, увлеченные наступлением на столицу, генералы Франко оставят Каталонию на время в покое.

— Идиоты! — скрипнул зубами Штефан (дежурного срочно вызвали в диспетчерскую, и они остались одни). — И я идиот! Как можно было пропустить мимо ушей этот дурацкий приказ? Что теперь делать?

Денис даже почувствовал некоторое облегчение. Он все же сомневался, что сможет управлять тяжелой неповоротливой машиной. А раз «СБ» нет, то и лететь никуда не надо!

Потом ему стало стыдно. Обрадовался, как мальчишка, которому не надо идти в школу, потому что объявили карантин… Стыдно, товарищ лейтенант! Недостойно советского летчика!

— А нам обязательно лететь на бомбардировщике? — спросила Ольга.

— А на чем еще эти ящики тащить? — не понял вопроса Штефан.

— Может быть, подойдет просто пассажирский самолет? Вон какой-то стоит. И людей вокруг него не видно.

Она показала на край поля. Там действительно стояла темно-зеленая двухмоторная каракатица неизвестной Денису модели.

А вот Штефану это чудовище было знакомо.

— Это французский «Бреге-470». Какой-то экспериментальный. Его используют в качестве почтовика. Но редко. — Штефан задумался, потом резко тряхнул головой: — Хорошая идея! Будем пробовать улететь на нем…

— Да нас истребители через пять минут собьют за милую душу, если мы его угоним! — возмутился Денис. — У него же вооружения никакого, чтобы отбиваться!

— Мы не будем ничего угонять. На самый крайний случай я заготовил еще один документ. Вам нужно только молчать и кивать, как я уже говорил.

И Штефан отправился в диспетчерскую. Вернулся он уже с дежурным офицером, отчаянно ругаясь.

— Они не могут найти экипаж этого самолета. Отправились в увольнение еще позавчера и до сих пор не вернулись!

— А зачем нам экипаж? — неожиданно даже для себя сказал Денис. — Я смогу с этим старьем управиться.

Штефан, похоже, не удивился.

— И правда! Зачем нам экипаж, если есть собственный пилот?

Дежурный что-то залопотал, но Штефан прервал его несколькими гневными словами и потряс перед носом листком бумаги с печатью. Дежурный пожал плечами и скорчил гримасу, долженствовавшую означать, наверное: «Какое мне дело? Хотите лететь — летите. Снимаю с себя всю ответственность». Потом развернулся и ушел к диспетчерской.

А трое авантюристов отправились осматривать новое транспортное средство.

Выглядел самолет на самом деле далеко не новым. Облупившаяся краска, потертые покрышки шасси. Судя по всему, моторы тоже были хламом, годным лишь на замену. Но раз машина стояла здесь и, как было сказано, изредка использовалась в качестве почтовой, значит, она летала. А им что нужно?

Дверца на ключ не запиралась. Замок присутствовал, но то ли сломан был, то ли ключ к нему потеряли. Проникнуть внутрь труда не составило.

Салон, как ни странно, выглядел очень прилично. Почти новенькие кресла, ковровая дорожка и множество иллюминаторов по бортам.

Но сейчас все это Дениса не интересовала. Он прошел в кабину. Два кресла пилотов, место радиста. И огромная приборная доска. Такая огромная, что пилот испугался. Как во всем этом разобраться?

Он действительно ни разу не сидел за штурвалом двухмоторного самолета. И сейчас не представлял, как будет это делать. Тем более, не такой уж и старой была эта машина.

Появившийся в кабине пилотов Штефан подтвердил его подозрения:

— Между прочим, «Бреге-470» был признан лучшим скоростным пассажирским самолетом 1936 года. Участвовал в двух авиагонках, даже в Сайгон летал! — с гордостью провозгласил он. — Но почему-то в серию не пошел. Это — единственный экземпляр. Только снаружи выглядит старым. Так что нам повезло.

— А Сайгон — это где? — спросил, впечатлившись, Денис.

Штефан глянул на него с сожалением и сказал:

— Далеко. Очень далеко.

— Значит, до Мадрида долетим, — успокоился пилот. Присмотрелся к приборной доске и возмутился: — Здесь же все на иностранном языке!

— На французском, — подтвердил Штефан. — Но не волнуйтесь, я сяду в кресло второго пилота и буду вам переводить надписи. Этот язык я знаю хорошо.

— Могу Ольгу посадить, — буркнул Денис. — Она во Франции жила. А вы радистом поработаете.

— Можно и так, — не стал спорить Штефан. — Переговоры с вышкой и здесь, и в Мадриде нужно ведь будет вести? А теперь давайте затащим ящики. Время идет, экипаж из увольнения может вернуться.

Во время погрузки случилось маленькое расстройство. Ольга вдруг поняла, что ее «любимая машинка» остается здесь. То есть она бросает «Испано-Сюизу» на произвол судьбы! На глазах девушки выступили слезы. Штефан обрадованно предложил ей вернуться в отель, немного переждать и затем поехать домой, на финку.

Слезы мгновенно высохли, и «бессердечный солдафон» получил яростный отпор. Да чтобы она!.. Да как он мог подумать? Да никакая машина не в силах заставить ее отказаться от задуманного!

Штефан опешил от такой атаки, потом, подумав, предложил альтернативный вариант. Авто они оставят дежурному с приказом отогнать в ангар и охранять до возвращения хозяйки.

А Денису шепнул, что вряд ли что-то получится. Увидит какой-нибудь местный начальник шикарный автомобиль и тут же конфискует «на службу республики». На самом же деле будут возить его жирный зад на этом конфискате. Но Ольге говорить об этом не следует. И Денис молча согласился. Все равно «Испану» они с собой забрать не смогут. Хотя в Мадриде она бы им пригодилась.

Пора было приступать к освоению самолета. Сев в левое, командирское кресло, пилот растерянно посмотрел на циферблаты и датчики. Ну и как это делается? Ольга в соседнем кресле рассматривала поясняющие надписи.

Денис объяснил, что именно ему нужно. Технических терминов девушка, естественно, не знала. Но была она умной и сообразительной. Спустя полчаса разбирательств Денис уже понял, как запускать двигатели, сообразил, как и куда будет рулить, и начал действовать.

Винты крутились, топлива оказались полные баки, взлету никто не мешал. Он послал Штефана убрать колодки из-под колес, а когда тот вернулся, приказал связаться с вышкой и запросить разрешение на руление. Что тот и проделал с подозрительной сноровкой. Ох, неладно что-то было с этим типом, слишком многое он знал и умел…

Денис глубоко вдохнул, медленно выдохнул, концентрируясь, отпустил тормоза, добавил мощности моторам, и тяжелая машина медленно двинулась вперед. Он подвигал педалями, покачал штурвал. И понял, что у него начинает получаться! Самолет слушался его! Неохотно, словно просыпаясь ото сна, но слушался. И все же надо было быть очень осторожным. Это тебе не верткий «ишачок»…

Теперь нужно было вырулить к началу полосы. Ее длины должно было хватить для разбега. Летают же здесь тяжелые «СБ». Да и «Бреге» не раз наверняка взлетал и садился на это поле.

— Запроси разрешение на взлет! — скомандовал он Штефану. Тот послушно забормотал в микрофон, послушал ответ и неожиданно выключил радиостанцию.

— Взлетаем! — проорал он сквозь рев двигателей. Денис недоуменно глянул на него, но все его внимание сейчас было сосредоточено на управлении самолетом. Машина стояла в самом начале полосы, и только тормоза удерживали ее от рывка вперед. Пилот добавил оборотов, убрал тормоза, и «Бреге» понесся по аэродрому. Краем глаза Денис видел каких-то людей, бегущих от вышки, но сейчас ему было не до них. Самолет, подпрыгивая на мелких неровностях, все разгонялся и разгонялся. Ну, еще немного!.. Конец взлетки уже был виден, он потянул на себя штурвал, вибрация вдруг исчезла, и машина оказалась в воздухе. Это было невероятно, это было чудом! Так же Денис чувствовал себя, когда впервые самостоятельно оторвал от земли учебный биплан. Ощущение бесконечной свободы, опьяняющий восторг. Который, впрочем, проходит через несколько секунд, когда осознаешь ответственность за машину. Ну и за свою жизнь, конечно.

Это Ольга в соседнем кресле вопила во весь голос то ли от радости, то ли от страха. А ему отдаваться на волю чувствам было никак нельзя.

Следовало оглядеться, набрать подходящую высоту и выбрать курс на Мадрид. Он убрал шасси.

— Как там связь с землей? — спросил он у Штефана. Машина уверенно карабкалась вверх. — Запроси эшелон.

— А никак! — хладнокровно ответил тот. — Я ее выключил.

— Зачем?

— Они требовали прекратить взлет и вернуться на стоянку. Видимо, что-то пошло не по плану.

Теперь Денис понял, что за люди бежали к самолету, когда он разгонялся по полосе. Хорошо, хоть стрелять не стали.

А может, и стреляли, только за ревом двигателей хлопки выстрелов были не слышны.

— Черт, они ведь теперь истребители за нами пошлют! И сбивать станут!

— Не должны вроде бы. Что тут особенного? Документы надежные были.

— Осмотритесь вокруг повнимательнее. Ну и как нам теперь лететь без связи?

Ольга, отстегнувшись, вышла в салон. Штефан начал крутить головой, высматривая через фонарь возможных преследователей. А Денис, убедившись, что самолет набрал высоту в четыре тысячи метров, перешел в горизонтальный полет и задумался. Здесь должны быть летные карты. Вот по компасу и придется лететь.

— Штефан, вы не поищете какие-нибудь карты? Надо же знать, в какую сторону нам лететь?

— Резонно, — согласился тот и начал планомерный обыск кабины.

Карты, естественно, вскоре нашлись. И оказалось, что до столицы Испании всего чуть более пятисот километров по прямой. Это при нынешней скорости полета триста километров в час — примерно два часа с учетом разных неожиданностей, встречного ветра и поисков аэродрома. Не так уж и плохо. Только бы не встретились истребители. Ни германские, ни республиканские. Впрочем, республиканские не должны привязаться — раскраска ведь у машины самая дружественная.

По компасу он развернул самолет на юго-запад, еще раз оглядел приборную доску и, наконец, спокойно откинулся на спинку кресла. Все пока было в норме. Моторы успокаивающе гудели, высотомер показывал четыре тысячи метров, и думать о каких-то вражеских истребителях совсем не хотелось.

— Тут, по идее, есть автопилот, — из-за спины подсказал Штефан.

С этим устройством Денису сталкиваться не приходилось, да и не хотелось сейчас с ним связываться. Поэтому он просто отмахнулся:

— Так долетим. Чего тут, какие-то два часа.

Как оказалось, это было правильное решение. Полчаса спустя он разглядел вдалеке стремительно увеличивающуюся черную точку. Не открывая огня самолет промелькнул мимо, но Денису удалось рассмотреть его. «Хейнкель-51»! Тот еще стервятник. Кажется, такой же, как тот, что сбил его «ишачка». И как теперь быть?

В кабину ворвалась взволнованная Ольга.

— Он разворачивается!

— Их вообще-то пара должна быть, — констатировал Денис.

Его охватило какое-то холодное спокойствие. Нет, это не было ощущение бессилия перед непреодолимой силой. Он собирался сражаться, и предстояло выбрать, как. Отстреливаться нечем, на виражах не уйти, вверх не полезешь. Значит, вниз, к земле!

— Ольга, Штефан, пристегнитесь! — скомандовал он и через несколько секунд свалил машину в пике.

Земля приближалась ошеломляюще быстро, моторы ревели, Ольга кричала. Штефан взревел:

— Мы разобьемся, идиот!

Но Денис выжидал до последнего момента, и только когда что-то подсказало ему: «Пора!» — плавно и уверенно потянул штурвал на себя.

Случилось еще одно чудо. Самолет не врезался в землю. Он даже не задел верхушки деревьев, пройдя над ними впритирку. Полез было вверх, но Денис не дал ему этого сделать, выровняв горизонт. А дальше началась тяжелая работа. Машина на малой высоте плохо слушалась управления, и приходилось прилагать массу усилий, чтобы не дать ей банально рухнуть вниз. Ну не была она приспособлена для бреющего полета! А набирать высоту Денис опасался. Немец на «Хейнкеле» никуда не делся. Он, конечно, был удивлен внезапным маневром транспортника, но не настолько, чтобы бросить преследование лакомой добычи. Да, конечно, победа довольно сомнительная, но ведь на удирающем «толстопузе» опознавательные знаки республиканцев! И значит, его надо сбить!

Может быть, германский пилот и не думал так, потому что через какое-то время его нельзя было различить в голубом небесном просторе. Денис вытер рукавом пот со лба и начал потихонечку ползти вверх.

Сзади раздался голос Штефана. И звучал он так, словно это он уводил «Бреге» от «Хейнкеля»:

— Чтобы я еще раз сел с вами в один самолет… Чертов русский самоубийца!

Денис довольно заржал. Напряжение медленно покидало его.

— А вы, выходит, не русский? Странно, очень чисто говорите.

— Русский, русский, — ворчливо сказал Штефан. — Только такой русский, что вам лучше не знать!

— Я и не стремлюсь, — пожал плечами пилот. Его больше сейчас занимал восторженный взгляд Ольги.

Ее глаза просто сияли. И это очень помогало ему вести тяжелую машину.

Примерно через час полета Штефан защелкал тумблерами рации и забормотал в микрофон.

— Что вы там химичите? — поинтересовался Денис.

— На военный аэродром нам садиться нельзя, — сообщил Штефан. — Слишком много людей. И могут оказаться ваши товарищи. Оно вам сейчас надо?

И пилот вынужден был с ним согласиться. Пропавший летчик, подозреваемый в измене, вдруг является на неизвестном самолете, да еще в компании с дочкой эмигранта. «Вяжите его, это шпион!»

— Будем садиться на гражданском. Есть такой, небольшой, к северу от Мадрида. Сейчас я связываюсь со своими товарищами, чтобы они организовали встречу. Во-первых, «груз» надо передать, а во-вторых, обеспечить для вас прикрытие на некоторое время. Вы ведь все равно будете рваться к своему командованию. Вот и придется готовить необходимые документы.

Денис молчал, продолжая вести самолет. Будущее не казалось ему радужным и веселым, но все же какая-то надежда в нем имелась.

Штефан до сих пор не признавался, к какой структуре он принадлежит, на кого работает. Но что не на франкистов — это точно. Скорее всего, Коминтерн, как Денис и предполагал ранее. Ну что же, это неплохо. Агенты этой организации есть во многих странах мира, зачастую нелегально. Основной их целью, насколько ему это было известно, являлась мировая революция и построение коммунистического общества. Но кто именно туда входил и чем конкретно занимался — строжайшая тайна. Вот, тот же Штефан. Кто он конкретно, какую должность занимает, какие у него задачи? Да вдобавок, надо понимать, отец Ольги тоже замешан в эти дела. Иначе с чего бы ему хранить в тайнике на своей финке какое-то подозрительное золото? Плюс оружие. Ох, мутная это все история…

И он, Денис, советский красный летчик, необъяснимым образом вляпался в нее по самые уши. Как ему дальше быть?

Но сейчас раздумывать над причудами судьбы времени не было. Наперехват «Бреге» шла тройка «ишачков». Денис даже застонал от досады. Это были самолеты не из его эскадрильи, но все же — свои! И как им дать знать, что это он, что он тут?

На плечо ему легла ладонь Штефана.

— Спокойно, пилот. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Для них мы — республиканский почтовик, летим по своим делам. Мы не враги, эмблемы у нас подходящие.

Денис скрипнул зубами, но продолжал вести самолет прежним курсом. «Ишачки», разобравшись, кто перед ними, приветственно качнули крыльями, и ушли в сторону. «Бреге» ответил таким же покачиванием и двинулся дальше…

На нужный аэродром Штефан вывел довольно точно. Можно было подумать, что ему уже приходилось летать сюда. Интересно, когда и с кем?

Посадку им разрешили, и Денис, уже в достаточной мере освоившись с этой машиной, сумел зайти на полосу с первого раза и даже ухитрился не сделать «козла». Даже сам себя зауважал.

Самолет прокатился почти до конца полосы, потом, по указанию Штефана, отрулил в сторону. После выключения двигателей они какое-то время молча разглядывали аэродром. Все было спокойно, не наблюдалось никакого движения.

Денис любовно погладил штурвал. «Спасибо, машинка! Ты хоть и выглядишь невзрачно, но летать умеешь!»

Наконец вдали поднялась пыль. К самолету ехали две машины: легковая и грузовичок. Денис присмотрелся и на всякий случай проверил свой пистолет.

Штефан поднялся.

— Пойду встречу.

Но пилот успел заметить, как тот что-то поправил под плащом. Значит, тоже опасается.

Опасались и подъехавшие. В легковом автомобиле кроме водителя был только один пассажир. А в кузове грузовичка стояли двое с винтовками, одетые в комбинезоны «моно». Почти как у Дениса с Ольгой.

Штефан спрыгнул из люка самолета, неторопливо пошел к автомобилям. Тот человек, который сидел в легковом, распахнул дверцу, но вылезать пока не стал. И лишь когда Штефану оставалось сделать последние два шага, из автомобиля показалась голова с гладко зализанными назад волосами. Где-то Денис уже видел этого человека. Но вот где? Протянулась рука, делая призывный жест, и Штефан скрылся в недрах машины.

— Что-то сейчас будет… — предположил Денис. Ольга стояла у него за плечом и тоже всматривалась в таинственный автомобиль. Они готовы были предположить все, что угодно. Сейчас их могли арестовать, застрелить на месте. И никто никогда ничего не узнал бы об их судьбе.

Ну, вот уж хрен! Так просто они не сдадутся! Есть два пистолета и патронов хватает. Да какой там два! У них есть целый ящик пистолетов. И еще ящик с золотом…

Если что, он, пока Ольга будет отстреливаться, запустит двигатели и просто поднимет самолет в воздух. А там видно будет, куда лететь!

Эти же мысли, видимо, бродили в голове девушки. Она еще раз осмотрела свой маузер и спокойно сказала:

— Не обращай на меня внимания. Просто старайся взлететь.

Денис молча кивнул.

Но, кажется, время для побега еще не пришло. Штефан вместе с встречавшим его вылез из кабины, и они пошли к самолету. Причем Штефан, улыбаясь, что-то говорил, а человек шел легко и расслабленно. Не походило это на встречу противников. Одет этот человек был в кожаную, похожую на пилотскую, курточку и галифе с сапогами. Никаких знаков различия. Впрочем, здесь их мало кто носил.

Подошли к самолету, остановились. Штефан позвал:

— Денис Игоревич! Выгляньте!

Пилот вздохнул, сунул взведенный пистолет в карман комбинезона и направился к люку. Перед тем как выйти наружу, шепнул Ольге:

— Не высовывайся пока. Оружие наготове!

Сам сел на края люка, свесив наружу ноги. Молча посмотрел на стоявших перед ним мужчин. Незнакомец рассматривал его с явным интересом. Потом спросил по-русски:

— И что, все правда, что мне рассказал Штефан?

— Не знаю, о чем он рассказывал. Не слышал, — сухо отозвался Денис. Незнакомец не то чтобы ему не нравился. Он настораживал. И непонятно было, чем именно. Вроде бы все обычно: спокойный взгляд, расслабленная поза, обычная одежда, никакого оружия на виду. Но вот все вместе каким-то образом говорило: «Этот человек может быть очень опасным. Не сейчас, но…» На первый взгляд лет незнакомцу было не так уж много, около тридцати. Подтянутая фигура выдавала в нем военного и физкультурника. Так что же в нем опасного?

— Кто я, он вам все же, наверное, рассказал. А вот кто вы? — настороженно спросил Денис.

Незнакомец вдруг широко улыбнулся, протянул руку:

— Эрнесто. Соратник Штефана.

Денис, наконец, спрыгнул на траву, пожал сухую жесткую ладонь.

— Знаю я одного Эрнесто. Только тот американец.

— Поведал мне Штефан эту веселую историю, — засмеялся теперь уже знакомец. — Славно вы этого журналиста отделали. Он хоть и на нашей стороне, но ужасный зануда!

— Не будет гадости говорить о советских летчиках! — буркнул Денис.

— А где же ваша прелестная спутница? — как бы. мимоходом поинтересовался Эрнесто.

Ольга показалась в проеме люка. Даже в мешковатом комбинезоне она была прелестна. Руку с зажатым в ней маузером девушка прятала за спину.

— Рад вас приветствовать, сеньорита Рязанцева! — сказал Эрнесто. — Присоединяйтесь к нам.

— Спасибо, — качнула головой девушка. — Лучше я пока здесь постою.

— Не стоит нас опасаться, Ольга, — вступил в разговор Штефан. — Это наш друг. Мы выполнили задание — доставили «груз». Теперь будем заниматься другими делами.

— Какими же? — Ольга все еще не решалась выйти из самолета.

— Ну, вас же нужно как-то легализовать. Здесь территория Республики и некоторые документы не действуют. И ваши, и вашего спутника.

— Я хочу вернуться в полк! — твердо сказал Денис.

Эрнесто покачал головой в сомнении.

— Вот с этим пока затруднения… Вы ведь в курсе той статейки в эмигрантской газетке? Так вот, какая-то сволочь услужливо подбросила газетку вашему командованию. И теперь вы на полном серьезе считаетесь перебежчиком и предателем.

— Но ведь все это — наглая брехня! — вскипел Денис.

— И тем не менее… Пока разберутся, пока оправдают. И все это будет происходить не здесь, а там, на родине. И оправдают ли… Вы же знаете, сейчас классовая борьба особенно обострена. А ваше дворянское происхождение ничем пока не опровергнуто.

— Но ведь меня проверяли перед тем как отправить сюда! — взвыл Денис. Опять та же волынка! Какой он, к черту, дворянин?!

— Не горячитесь, Денис Игоревич, — сказал Эрнесто. — Мы постараемся разобраться со всем этим здесь, на месте. А вот когда настанет ясность, вы и явитесь перед начальством с неопровержимыми доказательствами вашей невиновности. Конечно, тоже будут разбираться. Но уже не так сурово. Запаситесь терпением. Сейчас лишние неделя-другая роли не играют.

— Как же, не играют… — пробурчал Денис. — Там ребята сражаются, а я где-то прятаться буду.

— Ничего, эта война от вас никуда не убежит, — успокоил его Эрнесто.

Конечно, никакой он был не Эрнесто и, тем более, не испанец! Псевдоним, как у всех советских здесь. Маскировка. Только вот от кого? По обе стороны фронта все прекрасно знают, что на стороне республиканцев воюют советские граждане и интернационалисты со всего света. А за Франко — германцы и итальянцы. Ну, и прочая фашистская сволочь.

Но обращаться к нему следовало именно по псевдониму и никак иначе. Ладно, Эрнесто так Эрнесто.

— Разгружаться будем? — спросил Штефан. — Или так и станем разговаривать?

— Да, конечно! — спохватился Эрнесто. Сделал взмах, и грузовик поехал к самолету. Солдатики, соскочив из кузова, полезли в люк. Штефан тоже нырнул туда — показывать, что именно забирать. Денис с Ольгой и Эрнесто отошли в сторону, чтобы не мешать.

— И что дальше? — спросила девушка.

— Отвезем вас в город, поселим, — пожал плечами тот. — И будете дожидаться результатов нашей работы.

— Что, вот так будем сидеть и ждать? — неприятно удивился Денис.

— Во-первых, город бомбят. И очень часто. Во-вторых, вы что, хотите нечаянно встретиться на улице с кем-нибудь из сослуживцев? И чтобы в этот же день кому надо доложили, что перебежчик и предатель Денис Вершинин свободно разгуливает по Мадриду и прибыл сюда, вероятнее всего, со шпионской миссией?

Вообще-то Денис именно на встречу с кем-нибудь из своих и рассчитывал. Но сейчас увидел это в новом свете. Пожалуй, и впрямь не стоит носа высовывать на улицу. Пока, по крайней мере…

Ольга успокаивающе положила ему ладонь на плечо.

— Потерпим, Денис. Меня сейчас больше волнует судьба папеньки.

— С ним все нормально, — заверил Эрнесто. — После вашего отъезда обыск был и тщательный. Немного мебели поломали. Но ничего найти не смогли. И Александра Петровича даже не арестовали. Мне доложили, что все в порядке.

— Ну, слава богу… — вздохнула девушка. — Он знал, что меня долго не будет. Конечно, был против, но я его убедила.

Ящики тем временем перетащили в кузов грузовика.

— Самолет ваш останется здесь пока, — сообщил Эрнесто. — Позднее его перегонят на военный аэродром. Пусть дальше служит. А вас прошу в мое авто, пора ехать.

Марку автомобиля Денис не угадал: что-то немецкое и достаточно вместительное. Но ход плавный.

По дороге пилот с любопытством крутил головой. В город с аэродрома военлетов отпускали не часто, и Мадрида он практически не знал. Да, город бомбили. Сильно бомбили. То и дело встречались развалины домов, на улицах громоздились кучи из обломков стен, остовы сгоревших машин. И люди… Люди бродили среди этой разрухи с какими-то потерянными лицами, кутаясь в пальто и плащи. И дети не бегали с веселым визгом, а так же, как взрослые, брели куда-то неспешно.

Ольга смотрела на картины войны, и казалось, вот-вот заплачет. Конечно, попасть в такое после тишины и благоустроенности ее финки…

Денис обнял ее за плечи, стараясь успокоить. Ольга все же всхлипнула.

— Как же так можно?

— Это война, девочка, — сказал пилот. — Здесь всякое случается.

Хотя в душе он совсем не был уверен, что война — обычное дело и потери на ней неизбежны.

ГЛАВА 16

Ехали довольно долго с учетом того, что то и дело приходилось тормозить и объезжать завалы. Но, кажется, наконец прибыли. Автомобиль остановился у кованой ограды. Эрнесто сам вышел, открыл такие же, как ограда, вычурные ворота. Грузовик с охраной заехал во двор следом. Солдатики по команде начальника споро утащили ящики куда-то в сторону. А Эрнесто, прикрыв ворота, махнул спутника: за мной!

Они поднялись по широкой, но короткой лестнице к дверям особняка. Ранее это здание наверняка принадлежало какому-нибудь богатею, но хозяин сбежал, а дом конфисковали «для революционных целей».

Штефан, покопавшись в кармане, достал массивный ключ, отпер тяжелую на вид дверь.

— Прошу, гости дорогие. Здесь вы поживете какое-то время.

Они оказались в просторной прихожей. «Что-то я часто в последнее время во дворцы стал попадать», — подумалось Денису. То финка графа, то теперь это. Тоже, наверное, вельможа живет. Но Штефан тут же разрушил его предположения:

— Здесь фабрикант обувной квартировал. Но драпанул, зараза, в Америку. Правда, обстановку с собой не увез, так что будете жить с комфортом. Мне подумалось, что вам, графиня, так будет привычнее.

— Благодарю вас, — Ольга слегка наклонила голову. — Но я не избалована. У нас дома все по-простому.

Денис хмыкнул про себя. «По-простому»! Это в рабочем общежитии просто. А «у вас дома» все очень и очень непросто. Взять хотя бы комнатку за зеркалом. Или тайный ход в стенах…

Но этот особняк был пошикарней дома Рязанцевых. Как уже говорилось, прихожая была просторной, налево и направо имелись двери в другие помещения. А на второй этаж вела широкая лестница темного дерева. И, что примечательно, по центру этой лестницы бежала вверх красная дорожка, прижатая на каждой ступеньке металлическими прутьями. Действительно, шикарно живут здешние фабриканты. До революции в России тогдашние заводчики, наверное, не хуже жили.

— Давайте обживаться, — предложил Эрнесто. — Слуг здесь нет, все вам самим придется делать. Кухню найдете, продукты подвезут через часок. Со спальнями определитесь. Охрану я оставляю, она вас беспокоить не будет. А нам со Штефаном пора по делам. Вечерком заглянем. И вот еще что. Первым делом осмотрите подвал. Если бомбить поблизости будут, вам лучше в нем укрываться. Бомба — она ведь дура, ей все равно куда падать. И хотя бомбят и обстреливают по преимуществу центр, но и сюда может залететь.

С тем и откланялся. А они остались стоять в своих дурацких комбинезонах посреди пустой прихожей.

Ольга задумчиво прошлась по паркету, приоткрыла одну из дверей, заглянула.

— А ничего так, — сказала она, — уютненько. Кажется, тут и вправду можно пожить с удовольствием.

Денис поморщился. Вот ведь, графинюшка! Тут война вовсю идет, люди гибнут, а ей «пожить с удовольствием»! Словно и не было поездки по разрушенному городу, этих людей с потерянными глазами…

И тут же устыдился своих мыслей. Ну да, Ольга — крепкая девушка, надежная. Но ведь не привыкла она еще к тому, что происходит сейчас в стране, в мире! Жила в глуши, на своей финке, занималась понемножку сельским хозяйством, папенька-граф души в ней не чаял, старался от всяких забот оградить. И тут — на тебе! Сначала сбитый летчик чуть не на голову падает, потом фалангисты в дом вламываются, побег в Барселону с секретным золотом, угон самолета, таинственные незнакомцы… И опять тихий уютный особняк, роскошь, никаких врагов поблизости. Какой реакции он от нее ожидал? Вот и нечего ее по своим меркам мерять!

— Пойдем, посмотрим, что нам досталось в наследство от этого буржуя, — предложил он.

— Наследство! — фыркнула девушка. — Пара дней — и попрут нас из этого «наследства» веником, как приблудившуюся кошку!

— Хоть пара дней, а наши! — рассмеялся Денис. — И проживем мы их весело и беззаботно. Согласна?

— А куда денешься? — улыбнулась в ответ Ольга. — Сначала кухню поищем, вдруг там что-нибудь от фабриканта осталось? Есть хочется — сил нет!

Они действительно ничего не ели с самого утра, а сейчас день перевалил далеко за полдень. Денис почувствовал, что сейчас согласился бы на ту самую паэлью, которая ему понравилась в прошлый раз.

Кухню они, естественно, разыскали, пройдя вереницу разных размеров комнат, обставленных вычурной мебелью. Вот скажите, зачем одной семье такая площадь? Хоть и с мебелью. Или у фабриканта семейство было огромное? Детишек под два десятка? Тогда, конечно.

О размерах буржуйской семьи говорили и размеры кухни. Две плиты, огромный стол, несколько шкафов с посудой, мешки с мукой и приправами, сковородки, висящие на специальных крючках. Вокруг чистота и порядок. Но — ни следа съестного! Они тщательным образом все обыскали. Тщетно!

Однако Ольга не сдавалась, ныряла в какие-то дверцы и внезапно издала победный крик.

Денис даже подскочил на месте от неожиданности.

— Что случилось?

— Хамон! Я нашла хамон!

Она держала в руках здоровенный свиной окорок. Денис посмотрел на эту ногу с интересом. Все-таки еда.

— Ты не знаешь, что это такое? — спросила Ольга.

— Ветчина?

— Особая ветчина! Ее делают только в Испании. У вас ведь нет хамона?

Пилоту не очень понравилось это «у вас», но он ответил:

— Ветчина есть. Не так, чтобы много, но есть.

— Здесь ветчину вялят особым способом. Правда, я точно не знаю как. Но получается такая вкуснятина! Жалко, хлеба нет. Но ничего, и так сойдет. К нему вина надо. Сейчас поищу. Не может быть, чтобы в доме испанца не имелось вина!

И вино, конечно же, нашлось. Только не на кухне, а в подвале. Там стояли большие стеллажи с уложенными на них пыльными бутылками.

— О! — обрадовалась Ольга. — То, что надо.

И, забрав пару бутылок, потащила Дениса наверх.

«Обедать» решили в столовой. Чего стесняться? Девушка сноровисто нарезала этот самый хамон тонкими пластами, аккуратно разложила на больших тарелках, добавила тяжеленные ножи и вилки и скомандовала:

— Налей вина! Ты же мужчина!

Денис не очень понял, причем здесь это, но покорно отыскал штопор, вытер пыль с бутылки без этикетки и, напрягая мускулы, вытащил пробку.

Вино оказалось темно-красным, терпким и очень вкусным. Подражая Ольге, он начал разделывать свою порцию ветчины.

— Ну, кажется, жизнь начинает налаживаться, — удовлетворенно сказала Ольга, вытирая губы салфеткой. Этих кусочков белой материи здесь имелось в изобилии. Денис подумал о бедной прачке, которая вынуждена стирать и накрахмаливать такое количество полотна. В огромном доме наверняка работало большое количество прислуги.

А теперь были только они вдвоем.

Ольга прислушалась.

— Кажется, в двери стучат. Сходи, посмотри.

Денис уже привычно проверил пистолет и отправился проверять, кого это принесло.

На пороге стоял один из оставленных Эрнесто охранников. В руках у него была здоровенная корзина. Охранник молча вручил пилоту корзину, развернулся и потопал в заросли.

Денис заглянул под тряпицу, покрывавшую содержимое. Это оказались обещанные продукты. Фрукты, овощи, немного чего-то мясного, три бутылки, очевидно с вином. И главное — две круглые булки хлеба.

— Ура! — обрадовалась Ольга. — Сейчас еще хамона отрежу.

И они продолжили обед. А потом отправились на второй этаж — искать спальню. Требовался хороший отдых после всех сегодняшних приключений.

Эрнесто, как и обещал, появился вечером, когда уже стемнело. Один, без Штефана. Но Денис не стал ни о чем спрашивать. Это — не его дело. Здесь он не хозяин и от него ничего не зависит. Нужно будет — сами все расскажут.

Эрнесто плеснул себе в стакан вина, сел в позолоченное кресло и заявил:

— Ничем вас пока порадовать не могу. С командованием встретиться не удалось. Там опять какие-то разногласия. Ох, погубят они все дело! А Франко с каждым днем становится все сильнее. И помощь к нему все прибывает и прибывает. Кое-какие успехи на фронтах у нас все же есть. Но мало, мало… Аж злость берет! Так что сидите здесь и не чирикайте.

— Что значит — не чирикайте?

Денис начинал злиться.

— А то, что по улицам не шляйтесь, отдыхайте себе спокойно и ждите результатов. И верьте — все будет хорошо!

Он допил вино, улыбнулся ободряюще, поднял к плечу сжатый кулак.

— Рот Фронт!

И ушел.

Ночью Мадрид бомбили, но где-то на окраине. Они проснулись, полежали немного в темноте, а потом, обнявшись, снова заснули.

И потянулись скучные дни. Они вставали поздно, вяло завтракали, шлялись по комнатам особняка, разговаривали о чем-то незначительном. Ольга все беспокоилась об отце: как он там? А Денис прикидывал, что же еще он может сделать, чтобы вернуться в полк? И выходило, что без помощи Эрнесто и Штефана — ничего. Разумеется, он мог прямо сейчас отправиться в расположение. Но что его ожидает там? Немедленный арест, это без вариантов, допросы, отправка в Союз и… А может, не будут отправлять, прямо здесь потихоньку расстреляют, чтобы не возиться. И все, не было никакого военлета Дениса Вершинина, пропал без вести. Сбит над территорией, оккупированной противником. А нечего было отрываться от ведущего! А, так у него еще и дворянское происхождение? Так, без сомнения, его не сбили, он сам в плен сдался, перебежал на сторону врага!

В такие минуты Денис горько сожалел о том, что не пристрелил проклятого доктора тут же, на месте, как только увидел. Но кто же знал тогда, что это за змеюка?

В общем, два дня спустя после прилета в Мадрид им все надоело. И, несмотря на строгое предупреждение Эрнесто, они решили выйти в город, осмотреть хотя бы окрестности осточертевшей виллы.

Охранники, похоже, даже не заметили их бегства. Жили эти два вооруженных винтовками парня в небольшом домике, скрытом в зарослях, окружавших виллу. Наверное, раньше там обитал садовник. Или кто-то иной из прислуги. И, кажется, они нашли ход в винный подвал фабриканта. Из окна домика доносилась веселая песня. Вот же раздолбаи! Вокруг война, а им и горя мало…

Прогулка получилась грустной. Разрушенные дома, бедно одетые люди с потухшими глазами.

Они остановились перед развалинами старинной церкви. Бомба, видимо, пробив крышу, взорвалась внутри. Здание было крепким, построенным на века. Но германская взрывчатка оказалась очень мощной. Одна из стен обрушилась полностью, остальные еще стояли. Зрелище было неприглядное.

Ольга вздохнула и внезапно призналась:

— Знаешь, а я так мечтала обвенчаться с тобой в церкви…

Денис ошарашенно уставился на нее. Обвенчаться в церкви? Ему, комсомольцу? Да как ей такое вообще могло в голову прийти? Вот же бред!

Так он ей и сказал. И они впервые поругались. А потом помирились.

В особняк вернулись тем же путем и так же незаметно. Охранники носа не показывали из своего домика. Похоже, вся их служба теперь состояла из опустошения фабрикантского винного погреба и сна. Но рассказывать Эрнесто об этом не стоило. Чего доброго, сменит этих пьяниц на других, которые станут нести охрану рьяно. И как тогда быть со свободой, вкус которой они уже почувствовали в свой первый выход?

Конечно, ничего хорошего в этой прогулке не было. Но все же…

Вечером опять пришел Эрнесто. И, как ни странно, завел разговор о местных церквях и священниках. Ольга ему успела что-то шепнуть, что ли?

Оказалось, что многие церкви в католической Испании закрыты, а священники попросту расстреляны. Республиканское правительство почему-то ревностно боролось с религией, и это негативно сказывалось на отношении простого народа к революции.

Примерно то же самое происходило во время Гражданской войны и в России. Попов уничтожали, а церкви или сносили, или превращали в склады и клубы.

Денис не был воинствующим атеистом, его просто не волновали вопросы веры. Он и крестик-то тайно носил, как память о пропавших без вести родителях.

В своем рассказе Эрнесто упомянул и о том, что православной церкви в Мадриде нет, только католические. Ольга сразу заметно погрустнела. Видимо, несмотря на примирение с Денисом, она все же сохранила какую-то надежду на то, что сможет его переубедить. А раз церкви нет, то какое может быть венчание?

Новостей об их будущем Эрнесто не принес. С оправданием Дениса дело затягивалось. Может быть, действительно стоило просто явиться в расположение полка и рассказать все, как было на самом деле? А там будь что будет.

Он так и выложил Эрнесто. Тот посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Простите, Денис, вы как себя чувствуете? Голова не болит, ночные кошмары не мучают? Ориентацию в пространстве не теряете?

Пилот раздраженно ответил, что нет, ничего подобного он не испытывает.

Тогда Эрнесто взорвался:

— Так какого черта вы мне голову морочите?! Очень хочется побыстрее к стенке встать? Заодно с Ольгой и мной со Штефаном! Потому что если вы все расскажете после ареста, то нас всех тут же запишут во вражеские шпионы. Уж не сомневайтесь, именно так и будет! Себя не жалко, нас. Ладно. Но Ольга-то за что страдать должна? Очиститесь, разоружитесь перед товарищами? Ну-ка вспомните, в чем именно вы виноваты? Сбили вас? И что в этом такого? Каждого могут сбить. Вас спасли, не попали вы в лапы фалангистам. А знаете, что бывает с советскими летчиками, попавшими в плен? Не слышали о ящике, сброшенном немцами на наш аэродром? Не знаете, что в нем было? Я вам скажу! Разрубленное на куски тело советского пилота, угодившего в плен!

Денис об этом слышал, а вот Ольга слабо ахнула, закрыв рот ладонью.

А Эрнесто продолжал:

— Вас спасли отважная девушка и ее отец. Да вы до конца дней должны быть им благодарны! Не-ет, вы хотите их подставить. Зато совесть чиста будет!

Какой-то эмигрантский идиот с перепоя решил, что у вас папа был полковником царской армии, а паршивая газетенка об этом бреде раструбила. Ладно, вы попсиховали и забыли. А серьезные люди, которым по долгу службы положено замечать каждую мелочь, задумались: вдруг правда? Надо бы этого Вершинина взять за шкирку и вдумчиво поспрашивать, что и почем. Ну, положено им такими делами заниматься. У вас есть железные доказательства, что все это вранье? Далее. Вам дают секретное задание: переправить ценности в надежные руки. Вы это выполняете. Потом угоняете самолет и прилетаете в Мадрид. С какой целью? Это вы утверждаете, что хотите воевать с фашистами на благо Родины и республики. А помогали вам в этом подозрительные личности, которые неизвестно чем в Коминтерне занимаются. Взять и их за шкирку!

Но время сейчас военное, разбираться особенно некогда. А не проще ли просто шлепнуть всю эту компанию? Невелика потеря для общего дела. А польза может быть большой, поскольку все эти подозрительные личности вреда нанести не смогут. Вы этого хотите? А так и будет, вы уж мне поверьте! И все потому, что вы, сопливый мальчишка, решили, что имеете право определять, что именно хорошо, а что плохо!

Эрнесто плеснул вина себе в стакан и откинулся в кресле. На Дениса он не смотрел. Только презрительная усмешка кривила его губы.

У пилота в душе поднималась настоящая буря. С одной стороны, он действительно считал, что должен, не мудрствуя, прийти к начальству и все ему доложить. Пусть, кому положено, разберутся. Он-то уверен, что ничего постыдного не совершал!

Но с другой стороны… Ведь наверняка так и будет, как предрекает Эрнесто. Товарищи ему, быть может, поверят. Они знают, что Денис лихой парень, способный выкрутиться из любой, самой трудной ситуации. А вот начальство… Нет, добром все не закончится. Расспросы, допросы, гауптвахта, а там, глядишь, и тюремная камера. И ничего не изменишь!

От бессилия ему хотелось завыть во весь голос. Но он сдерживался. Не к лицу молодому, здоровому военному летчику распускать слюни. Какой бы ни была опасность.

Он глубоко вздохнул, медленно, сквозь сжатые зубы выпустил воздух.

— Ладно. Проехали… Что вы предлагаете?

— Другое дело! — Кривая усмешка исчезла с лица Эрнесто. — Предлагаю я вам пока то же, что и раньше. Сидеть здесь и не рыпаться. Помните главное: хорошие люди о вас не забыли и делают все возможное, чтобы вытащить из этого неприятного положения. И все, на сегодня дискуссии окончены!

Он встал и, не прощаясь, вышел. За воротами рявкнул мотор, удаляясь, стих. Они опять остались вдвоем.

— Ну, что скажешь? — спросил Денис у Ольги.

— А что я могу сказать? — Она как-то устало опустилась в то кресло, где только что сидел Эрнесто. — По всему выходит — он прав. Погоди, дай сказать! — поспешила она, заметив, что летчик открыл рот. Денис согласно кивнул. — Ты ведь и вправду хочешь пойти к своим и все выложить, как на духу.

— Теперь уже нет, — вставил Денис.

— Я не хочу тебя ни в чем убеждать. Ты взрослый человек и понимаешь свою ответственность. И если чувство долга в тебе сильнее всех обстоятельств — иди! Возможно, мне лучше всего вернуться к папе. И сидеть там спокойно, дожидаясь конца этой ужасной войны. Не знаю, какая атмосфера в этом вашем полку, но если то, что говорил этот человек, — правда, то это ужасно! Как можно не доверять своим же людям, тем, с кем вместе воюешь против врага?

— Ты не знаешь всего, Оля, — он попытался как-то смягчить свои слова интонацией, но это плохо получалось. — Сейчас все враги повылазили из щелей, в которых они прятались до сих пор, и идут в атаку на нашу страну! В газетах каждый день пишут о новых судах над врагами народа, перерожденцами, уклонистами от линии партии…

— В газетах? — возмутилась Ольга. — Ты веришь газетам? Сам ведь недавно возмущался, когда прочитал заметку о себе!

— Это была буржуазная газета! — резко возразил Денис. — В советских газетах пишут только правду!

Ольга презрительно рассмеялась.

— И ты этому веришь? Да испокон веков газеты только и делали, что врали! Сами журналисты называют себя представителями второй древнейшей профессии — после проституции.

Денис вылупил на нее глаза. И это его спокойная, рассудительная, веселая Ольга? Откуда в ней столько ярости, презрения, цинизма, наконец? Как можно говорить так о газетах, этом зеркале советской жизни, в которых даже сам товарищ Сталин публикует свои мудрые статьи. Нет, она заблуждается, надо во всем разобраться, помочь ей!

А девушка продолжала:

— Откуда ты знаешь, что те люди, которых судят, — действительно, как ты говоришь, «враги народа», «перерожденцы»? Ты был лично знаком с ними, общался?

— Но на судах они сами сознаются во всем, каются! И просят прощения за свои преступления.

— Хотелось бы знать, что заставляет их покорно во всем сознаваться. Они ведь знают, каков будет приговор! И знали, когда совершали свои «преступления»! Но ведь совершали их… Так почему же они так покорны на судах?

— У них открываются глаза…

Ольга всплеснула руками.

— Ты сам в это веришь?

— Верю!

Похоже, они ссорились второй раз за один день. На Дениса вдруг накатила такая волна тоски и безысходности, что он не выдержал и молча вышел из комнаты.

Ушел на кухню, достал из шкафчика бутылку вина и выпил ее в темноте прямо из горлышка, даже не разобрав, какое оно было: белое или красное. А потом сел у окна, уткнулся лбом в стекло и попытался заплакать.

Но ничего у него не получилось. Не умел он плакать. Когда-то в детстве — да, случалось пару раз. Но потом… Когда приходилось совсем плохо, он не мог выдавить ни слезинки. Только стискивал зубы и продолжал терпеть и бороться.

Вот и теперь. Непонятно было, что терпеть и с кем бороться. Ну не с Ольгой же? Поэтому он просто сидел, чувствуя лбом холод стекла, и не думал ни о чем. Вино не помогло. Оно не расслабило его, не принесло успокоения, не дало подсказки. Оно вообще никак на него не подействовало! Ну и зачем люди вообще пьют?

Ольга не искала его. Сидела, наверное, и размышляла о том, как ее угораздило влюбиться в такого твердолобого дурака, как Денис. И о том, что, кажется, пора с ним расставаться и возвращаться домой. А что делать, если человек, которого, как ей казалось, полюбила, оказался упертым солдафоном. Решил что-то — и никто ему не указ! Не желает он видеть очевидное, не хочет над ним задуматься!

Ну и пусть! Одному ему будет легче. Никакой ответственности! Вокруг война — и посторонним чувствам на ней не место. Он вернется в полк, все разъяснится, и он еще поднимется в небо!

Скрипнула дверь, прошелестели легкие шаги, его обняли нежные руки.

— О, — сказала Ольга. — Да ты, кажется, выпил?

А мне нальешь?

И сразу же его отпустило, как будто ничего не случилось, все по-прежнему. Мир уже не казался таким темным и бездонным.

— Конечно, налью, — сказал Денис. — Наши охранники еще не все вылакали…

ГЛАВА 17

В город они больше не убегали, хватило единственной прогулки по разрушенным улицам. Денис вновь, под строгим присмотром девушки, взялся за испанский. А Ольга, кроме учительских обязанностей, изощрялась с тем скромным набором продуктов, что у них имелся, стараясь придумать каждый раз что-нибудь новенькое к обеду. Иногда получалось вкусно, иногда забавно. Чаще второе.

У сбежавшего фабриканта имелась довольно богатая библиотека, которую он с собой не забрал, посчитав, видимо, излишним грузом. Были тут книги не только на испанском, но и на французском, английском и даже несколько томиков на русском: Толстой, Чехов. Денис предпочел бы Горького, но пролетарского писателя буржуй не жаловал.

Читать Денис, конечно, любил. Когда было для этого время. А тут его образовалось столько, что девать некуда. Обнаружилось, что русские издания — еще дореволюционные, даже не разрезаны. То есть непонятно для чего куплены этим фабрикантом. Чтобы стояли на полке и можно было похвастать перед гостями: дескать, вот я какой образованный? Наверное. А теперь пилоту приходилось пользоваться кухонным ножом, чтобы разрезать страницы.

Толстого он сразу отверг. Хватит и того, что успел прочесть в тайнике на финке Рязановых. Взялся за Чехова. Этот понравился ему больше. Короткие рассказы, иногда смешные, иногда грустные. Но все это был отживший мир, все чуждое, хотя и понятное. Чем не займешься от скуки!

Он с удовольствием пострелял бы из маузера Ольги, но сделать этого не было никакой возможности. И охранники всполошатся, и патруль может появиться.

Хотя с улиц города стрельба доносилась часто. Неизвестно, кто и с кем там воевал. Может, те же патрули шпионов отлавливали?

Корзинки с продуктами доставляли еще дважды. Эрнесто не появлялся. Мещанская жизнь продолжалась. И Дениса вновь начали обуревать сомнения. Может, о них забыли? Ну, такая загруженная деятельностью жизнь, что о двух посторонних и вспомнить некогда. Или случилось что-то с Эрнесто и Штефаном. Последний и вовсе не появлялся в особняке с самого прилета в Мадрид.

Также им было неизвестно о положении на фронтах. В том, что франкистов остановили под Мадридом, Денис не сомневался. У республиканцев хотя и хромала дисциплина, но сражались они отважно и жизней своих не жалели. Но что вообще происходит? Он попытался на ломаном испанском спросить об этом у полупьяных охранников, но те только глупо улыбались и пожимали плечами. Этим жизнь, наверное, казалась раем. Тихо, в подвале полно вина, чего еще желать?

В последнее время вражеские бомбардировщики над городом не появлялись, и пилот счел это хорошим знаком. Значит, наши не дают прорваться, отгоняют и сбивают на дальних подступах.

Но когда же хоть что-нибудь решится? Когда Эрнесто принесет хоть какую-нибудь весточку?

И он появился. Вместе со Штефаном и еще одним человеком, увидев которого Денис просто онемел от удивления. И радости.

Перед ним стоял, несмело улыбаясь, Саня Макаров! Товарищ и друг, такой же, как он, военлет. Они даже в Испанию вместе попали. Санька был вторым ведомым, когда Денис потерялся и был сбит. И сейчас он стоял перед ним в каком-то нелепом комбинезоне и тоже не верил своим глазам.

— Ты? — воскликнули они одновременно и крепко обнялись.

Несколько минут прошли в невразумительных восклицаниях и хлопанье по плечам. Наконец, Макаров смог вымолвить связанные фразы:

— А мне сказали, что встреча с нашим товарищем и командование в курсе! Никак не думал, что это ты!

И тут же помрачнел.

— Нам на закрытом собрании сказали, что ты предатель и перелетел к фашистам. И что если встретим твой самолет в воздухе, нужно заставить тебя приземлиться и взять в плен, а если не получится — сбивать к чертовой матери! Меня трясли на допросах, подробности твоего исчезновения выпытывали, грозили всячески. Потом, правда, отстали…

Помрачнел и Денис. Значит, худшие предположения оправдались и все, о чем говорил Эрнесто, — правда.

— Не предавал я, Санька. Сбили меня. Потом люди хорошие подобрали, спрятали. Сюда добрался, а тут вон какое дело!

Он посмотрел на Эрнесто.

— И как теперь быть?

Эрнесто уже разливал вино по стаканам. Был он совершенно спокоен.

— Мы для того вашего товарища привезли, чтобы вы, наконец, убедились во всем и перестали рваться в бой. Нет для вас пути назад. Пока. Дальше — видно будет. Но сейчас — никак. Официально объявлено, что вы — перебежчик и предатель. Конечно, товарищи поторопились с этим заявлением. Но вот такие у нас сейчас времена. Как говорится, лес рубят — щепки летят. А вы очень подошли на роль этой самой щепки.

Он говорил таким спокойным, даже равнодушным тоном, что Денису захотелось заорать, ударить его или сломать что-нибудь. Что же за безысходность такая?!

И Макаров смотрел на друга так сочувственно. Но чем он мог помочь? Рассказать в полку, что вот, видел Дениску Вершинина, никакой он не предатель, наш, советский человек, оклеветали его! Да Саню потом по допросам затаскают, черт те в чем обвинят, и хорошо, если домой не отправят, а то ведь и арестовать могут. За несанкционированную встречу с врагом.

Кстати, каким образом его удалось сюда привезти? Об этом он и спросил.

— Кое-какие пути и связи у нас все же есть, — сказал Штефан. — Но советское командование столь недоверчиво, что маскироваться приходится изо всех сил. Вам, Александр, ни в коем случае не стоит рассказывать, где вы были и с кем виделись. На расспросы будете отвечать, как мы вам говорили. Один из испанских руководителей захотел встретиться с советским пилотом, узнать, на какой высоте боевой дух тех, кто защищает небо Мадрида. Слишком частыми стали бомбежки, вот он и усомнился. Все остальное мы обставим, как надо, не переживайте. Даже с подарком вернетесь.

Саня понятливо кивал. Встретиться с другом, считавшимся пропавшим, конечно, здорово. Но признаваться в этом, действительно, не стоило.

Наскоро попрощались. Саньке вручили холщовую сумку с несколькими бутылками вина из фабрикантского погреба, и Штефан повез его в расположение.

Шум мотора затих вдали. Эрнесто опять плеснул себе в стакан, не предлагая остальным, сказал:

— Как видите, дорога в небо для вас пока закрыта. Подчеркиваю — пока. Правда, сколько этот запрет будет длиться — неизвестно…

Он словно дубиной оглоушил Дениса этими словами. Не летать? Как это может быть? Да ведь ему без неба просто не прожить!

И в то же время после встречи с Саней он вдруг начал понимать, что прежней жизни — конец. Ему не хотелось в это верить, но что-то подсказывало: да, правда. И никуда от этого не денешься…

А Эрнесто продолжал:

— Мы подумали и решили предложить вам другую работу. Не связанную непосредственно с полетами, но и это умение может пригодиться. Работа, предупреждаю сразу, очень опасная. Смертельно опасная. Но вы уже доказали свое умение выходить с честью из затруднительных ситуаций…

Денис слышал его, но в мозгу продолжала крутиться одна лишь фраза: «Все, отлетался!» И это было больно.

— Денис Игоревич, да вы меня не слушаете! — возмутился Эрнесто. — Я вам предлагаю новую жизнь, а вы где-то в облаках витаете…

— Какие уж тут облака, — горько усмехнулся пилот, теперь уже бывший. — Сами сказали, что не летать мне больше.

— На земле тоже много дел, не менее увлекательных, чем полеты, — голос Эрнесто теперь звучал жестко. — Поэтому слушайте внимательно!

— Слушаю, — равнодушно сказал Денис. Ольга на протяжении последних часов не проронила ни слова. И по ее лицу было совершенно не понять, что она обо всем этом думает.

— Для начала вы пройдете обучение в одном из наших специальных центров. Обучение специфическое. И если вы согласитесь, то назад дороги уже не будет. Или вы идете до конца, или…

Любопытно.

— А кровью расписываться нигде не надо будет? — вдруг спросила Ольга.

Эрнесто хмыкнул неопределенно.

— Крови, поверьте, на вашу будущую жизнь хватит с избытком.

— Так вы что, в диверсанты нас вербуете? В шпионы? — изумилась девушка.

— Ну, во-первых, не в шпионы, а в разведчики, — сухо поправил ее Эрнесто. — А во-вторых, лично вам никто никаких предложений не делает. Мы постараемся вернуть вас отцу, и будете жить, как прежде, тихо и мирно. Война в конце концов закончится. Заведете семью, нарожаете детишек. Что еще надо для счастья?

— Да вы издеваетесь! — подскочила со стула Ольга. Уперев руки в боки, она нависла над Эрнесто. Тот даже стакан поставил на стол, опасаясь, наверное, что разъяренная девица сейчас на него набросится с кулаками. — Издеваетесь? Так вот знайте, никуда Денис без меня не поедет! И вся дальнейшая жизнь у нас будет проходить только вдвоем! Зарубите себе это на носу и передайте вашим начальникам!

Эрнесто шумно выдохнул, рассмеялся и вновь взял свой стакан.

— Ну, на такой успех мы и рассчитывали… Хотя, признаюсь, были сомнения. Девушка из приличной семьи, дворянка по происхождению. Вы лакомый кусочек, графиня!

Он неожиданно лукаво подмигнул Ольге. А та действительно размахнулась, чтобы дать ему пощечину. Денис проворчал угрожающе:

— За языком-то следить надо!

Эрнесто поставил стакан, прижал ладони к груди.

— Каюсь, каюсь! Прошу меня простить. Огрубели на этой проклятой войне, совсем забыли, как с прелестными дамами нужно обращаться.

Ольга опустила занесенную руку, сказала:

— Вот то-то же!

Села на стул, схватила свой еще не тронутый стакан и одним махом опорожнила его.

— Уважаю, — ухмыльнулся Эрнесто. — Вот что значит — старинное дворянство! Итак. Предложение вам сделано. Немедленного ответа я не требую. До завтрашнего вечера у вас время есть. Подумайте, обсудите. Тогда и решите. Договорились?

— Постойте! — словно очнулся Денис. — Вы так и не сказали, на кого предлагаете нам работать? Сам-то вы кто такой, в конце концов?

— А я разве не сказал? — делано удивился Эрнесто. — Ну, так позвольте представиться без псевдонимов. Павел Третьяков, сотрудник Иностранного отдела НКВД. Но в дальнейшем все же лучше называть меня по-прежнему Эрнесто. Ни о какой измене Родине, таким образом, речь не идет. Все, что вы будете делать, послужит только ее укреплению. Удовлетворены? А теперь разрешите откланяться. У меня еще масса дел, несмотря на позднее время.

И он удалился.

Какое-то время Денис и Ольга сидели молча, глядя на огни стоявших на столе свечей. Запас их обнаружился в одной из кладовок особняка. Вообще складывалось впечатление, что фабрикант и его семейство уезжали в большой спешке, забрав только самое ценное и надеясь, что дом не разграбят до тех пор, пока появится возможность вернуться. Вот и свечей нашлось множество. Сейчас электрический свет отключали очень часто, и темными вечерами эти свечи очень помогали.

Денис первым прервал молчание:

— Ну, что скажешь?

— Неожиданное предложение… Я до сих пор не могу в себя прийти. И так до конца не поняла, что же это за работа такая?

— Тут как раз все понятно. Нас подготовят, научат всему необходимому. А потом под чужими фамилиями и с фальшивыми паспортами зашлют в какую-нибудь страну. Будем жить, как обычные граждане, и собирать информацию о врагах Советского Союза. — Он помолчал, затем добавил: — Возможно, кого-то и убивать придется. Не зря же этот Павел-Эрнесто про кровь сказал…

— Веселенькая перспектива… — вздохнула Ольга. — С другой стороны, здесь у нас вообще никаких перспектив.

— Ну почему же? Ты действительно можешь вернуться к отцу.

— И ты туда же? — взъярилась девушка. — Мало было мне этого придурка?

— Да успокойся ты! Пошутил я, — укротил ее гнев пилот.

— Идиотская шутка! — не смогла сразу успокоиться Ольга.

— А я сам — не идиот? — горько усмехнулся Денис. — Это надо же было так попасть… И что самое обидное — тебя ухитрился втянуть…

— Теперь ты успокойся! Никуда ты меня не втягивал, я сама с тобой пошла. Я же люблю тебя!

— Что, правда? — поднял он на нее взгляд.

Девушка подошла, села к нему на колени, обняла.

— Правда, правда. Ты еще сомневаешься?

— Уже нет… Но все же — как нам быть?

— Чего тут думать? Назад дороги нет. Надо соглашаться. Вместе мы с любой бедой справимся. Даже с фальшивыми паспортами!

ГЛАВА 18

Эрнесто был ничуть не удивлен, когда следующим вечером на его немой вопрос они кивнули утвердительно.

— Вот и славно! — сказал он. — Теперь обсудим детали. Здесь вам придется посидеть еще пару деньков, пока мы организуем вашу транспортировку. Продуктов хватит? Далее все увидите сами.

— И куда вы нас собираетесь увезти? — спросила Ольга.

— Не в Сибирь, не переживайте. Здесь близко. По европейским меркам, разумеется. Я же сказал: все увидите сами… Давайте вина выпьем, что ли? Так за день устаю, что к ночи просто с ног валюсь. А количество необходимых дел все не уменьшается.

— Бедненький, — ехидно сказала Ольга.

Эрнесто покосился на нее, но на провокацию не поддался. Выпил свой стакан, попрощался и исчез в ночи.

Появился он, как и обещал, через два дня, велел собираться. А что им было собирать? Костюм, подаренный Денису графом Рязанцевым, пара рубашек, позаимствованных из гардероба беглого буржуя, крепкие ботинки, несколько платьев Ольги еще из дома, одно — из того же источника, что и рубашки Дениса. Вот и весь скарб в двух небольших саквояжах.

Эрнесто с удовлетворением оглядел их, готовых к выходу.

— Вот так и надо. Ничего лишнего. Верной дорогой идете, товарищи!

— Опять? — сощурилась Ольга.

— Молчу! Прошу, авто подано…

Каково же было их удивление, когда они опять оказались на аэродроме перед облупившимся фюзеляжем все той же «Бреге».

— Не пугайтесь, Денис Игоревич, сегодня вам не придется садиться за штурвал. Из Барселоны прибыл настоящий экипаж этой птички. Они пилоты опытные, можете им доверять. Тем более что с вами полетит Штефан. Теперь он за вас отвечает. Кстати…

К самолету подкатил потрепанный автомобиль, и из него действительно вышел Штефан. Был он в том же длинном плаще, широкополой шляпе и круглых очках с темными стеклами.

— Человек-невидимка, — шепнула Ольга Денису. Тот кивнул — роман Уэллса он когда-то читал.

— Ну, все готовы? — спросил Штефан, подходя.

Эрнесто пожал ему руку и незамедлительно передал портфель желтой кожи.

— Здесь все, как обговаривали. Поручаю тебе эту парочку. С барышней будь повежливее — может хм… неприятности устроить.

— Да уж знаю, — усмехнулся Штефан. — Молодой человек, если ты заметил, тоже не подарок на день рождения.

— Значит, мы сделали правильный выбор, — рассмеялся в ответ Эрнесто-Павел. — Счастливо добраться!

И они полетели. Экипаж «Бреге» состоял из трех мрачных мужиков, на вид менее всего подходивших на роль авиаторов. Но самолет держался в воздухе уверенно, и Денис немного успокоился. Опасность могла им угрожать только со стороны германских или итальянских стервятников. Надо полагать, у пилотов имелся опыт ухода от истребителей. Ухода, потому что обороняться самолету было практически нечем. Это Денис знал по предыдущему полету.

И да, опыт такой был, потому что за все время перелета их никто не беспокоил.

Судя по солнцу, путь их лежал на север, в сторону Пиренеев. Но вот внизу показались заснеженные верхушки гор, скальные гряды, а самолет и не думал снижаться.

— Кажется, мы во Францию летим, — сказал Денис Ольге.

— Ой, как интересно! — восхитилась девушка. — А куда именно?

— Ни малейшего понятия, — честно сознался пилот. Можно было, конечно, спросить у Штефана, который мирно дремал на соседнем сидении, но что-то не тянуло это сделать. Пусть уж все идет, как идет.

— Ты французский знаешь?

— Обижаешь! Я столько лет там прожила. А вот тебе придется еще один язык учить.

Денис мысленно застонал, но храбро ответил:

— Еще посмотрим. Если центр этот секретный, то там и французов может не быть.

Спустя примерно четыре часа полета, когда, по расчетам Дениса, топливо в баках должно было подходить к концу, самолет, наконец, начал снижаться. Штефан открыл глаза и потянулся. Видимо, такие перелеты были для него не в новинку.

— Кажется, прибываем, — сказал он. — Еще немного — и мы на месте.

Денис все же не удержался, спросил:

— И где именно?

Штефан вытянул вперед руку и провозгласил:

— Добро пожаловать в ля бель Франс! То есть, в прекрасную Францию.

— Это мы и так поняли, — сварливо сказала Ольга. — И что на юге страны — тоже. Но где именно?

— А вот этого, ребятки, вам знать и не положено. В целях сохранения секретности. Попадете, скажем, в лапы врагу и тут же ему выложите: дескать, секретный центр находится там-то и там-то! Оно нам надо?

— Шуточки у вас, — со злостью сказал Денис.

— А я не шучу, — теперь уже совершенно серьезно ответил Штефан. — Все гораздо серьезнее, чем вам кажется. И вы должны как можно быстрее это усвоить. Для вашей же пользы. И безопасности.

Денис почувствовал, что да, действительно, теперь не до шуток.

Самолет между тем совершил посадку на зеленое поле, долго рулил и, наконец, замер, выключив двигатели. Экипаж из кабины не вышел, как можно было ожидать. Пилоты так и остались сидеть в своих креслах. Забавно и загадочно.

А Штефан шустро открыл дверцу и пригласил на выход. Денис и Ольга не заставили себя упрашивать, попрыгали на траву.

— Подождем немного, — сказал Штефан. — Сейчас авто будет.

И машина приехала. Не легковая, как они ожидали, а грузовичок с будкой без окошек. На будке имелась какая-то надпись на французском, и Денис не смог ее прочесть. Помогла Ольга.

— «Булочные Фуше», — сказала она. — Хлебовозка, значит. А мы с тобой в роли круассанов.

Что такое круассаны, Денис не знал, но почти такие же машины с надписью «Хлеб» разъезжали по Москве. И сейчас вид мирного грузовичка почему-то успокаивал.

— Карета подана! — сказал Штефан, открывая дверку на левом борту грузовой коробки.

Перед тем как лезть внутрь, Денис огляделся. Аэродромные строения были расположены далеко от места стоянки «Бреге». Понятно, почему после посадки они так долго рулили. Все та же секретность. И окошек в будке нет по той же причине. Снаружи не видно, что за груз, и пассажиры не знают, куда их везут.

Внутри было темно. Прежде чем дверь закрылась, Денис успел рассмотреть лавочку у борта и устремился к ней, потянув Ольгу за руку. Они сели, прижавшись друг к другу. Машина тронулась и затряслась, как припадочная.

— Рессоры ни к черту! — почти прокричал пилот, потому что громыхала эта таратайка изрядно. — Не прикуси язык…

Ольга поняла и молчала долго. Потом радостно вскрикнула:

— Тулуза! Мы в Тулузе!

Название это Денису было неизвестно. О географии Франции он почти ничего не знал, не пришлось как-то изучать. Он только спросил:

— И как ты это определила?

— Тут маленькая дырочка есть, через нее и разглядела надпись, когда мы в город въезжали.

Грузовичок и впрямь пошел плавнее, но громыхал все так же немилосердно. И не подскакивал то и дело, а мелко трясся. «Булыжная мостовая!» — догадался Денис.

Ехали они примерно час. Притормозили, за стенкой послышались голоса.

— Пропуск спрашивают, — перевела Ольга.

Видимо, пропуск имелся, потому что через пару минут они двинулись дальше.

— Я еще одно название прочла, — сказала девушка. — Монтобан.

Но и в этом населенном пункте они не остановились. Ехали еще с полчаса, до очередной проверки пропуска и, наконец, добрались до места назначения. Кажется.

Но нет, точно. Дверца распахнулась, и веселый голос Штефана оповестил:

— Станция Дерезай! Кому надо — вылезай!

Нет, он точно русский. Какому иностранцу придет в голову эта замшелая присказка?

Они кое-как, покряхтывая, выползли из ставшей ненавистной коробки. Машина стояла посреди соснового леса. Солнце стояло еще высоко, и лучи его пробивались сквозь кроны деревьев. Земля была усыпана желтыми иголками, и казалось, что они действительно приехали в дремучий лес.

Но нет. Среди деревьев стояло несколько симпатичных одноэтажных домиков.

— Вот это и есть наш центр, — сказал Штефан. — Здесь вы будете какое-то время жить и учиться. Никаких увольнительных не предусмотрено. Даже не мечтайте. Тем более что вы и понятия не имеете, где находитесь.

Денис и Ольга сдержали улыбки. Правда, в какой-то мере Штефан был прав. Где во Франции находятся эти Тулуза и Монтобан, — пилот не представлял. Судя по продолжительности полета после пересечения Пиренеев, где-то на юге страны. Хоть какая-то привязка к местности.

— Идемте, — поторопил Штефан. — Надо вас разместить и познакомить с личным составом центра.

Следом за ним они направились к одному из домиков. В Союзе подобных строений Денис не видел. Да и в Испании дома выглядели по-иному. Ну, Франция все-таки, другая культура…

Удобства в доме присутствовали. И туалет, и ванна. В одном помещении.

— Совместный санузел, — тоном знатока сказала Ольга. Ну, ей виднее.

Сам Денис смотрел на обстановку равнодушно. Как-то не привык он к роскоши, да и не нужна она ему была, по большому счету. Было бы где спать, умываться и куда ходить по нужде. Остальное неважно.

Другое дело Ольга. Она-то привыкла к комфорту отцовской финки и место, где им предстояло жить, показалось ей не очень уютным. Она так и сказала:

— Бедненько. Но чистенько.

Штефана ее слова не смутили. Он только усмехнулся, сказал:

— Устраивайтесь. Через полчаса зайду.

А чего им было устраиваться? Постельное белье имелось, полотенца тоже. Кое-какие предметы гигиены. Вот и все. Даже кухни, хоть самой маленькой, не наблюдалось.

— Кормить нас будут в столовой, — решил Денис.

А вот ни радиоприемника, ни хотя бы радиоточки в доме не было. Значит, они отрезаны от мира. Ну и шут с ним! В последнее время их и так не баловали новостями…

Штефан, как и обещал, явился через полчаса и повел их для начала, действительно, в столовую. Она размещалась в здании побольше, но тоже одноэтажном. Столов в обеденном помещение было четыре, и один уже занимали два ничем не примечательных парня, увлеченно работавших ложками. Парни без любопытства взглянули на вошедших, один даже слегка кивнул приветственно, и продолжили свое занятие.

— Садитесь, — скомандовал Штефан. — За любой свободный столик. Сейчас принесу.

Он доставил два подноса, но заявил, что в дальнейшем они будут обслуживать себя сами.

— Официантов тут нет.

Как успел заметить Денис, поваров тоже было не в избытке. На половине кухни орудовала только одна пышных габаритов тетка.

Куратор не обделил и себя, водрузив на стол третий поднос и усаживаясь рядом с Ольгой.

— Вы позволите?

Девушка пожала плечами.

— Вы здесь хозяин.

— В каком-то смысле, — согласился Штефан. — Приятного аппетита!

Нельзя было сказать, что кормили здесь так уж обильно. Жидкий рыбный супчик, котлетка с картофельным пюре, стакан апельсинового сока. И два кусочка серого хлеба. Такой обед в стиле рабочей столовой. Но привередничать не приходилось.

— Можно попросить вина, — поведал Штефан. — Но это за ужином. И местное вино, на мой вкус, хуже испанского.

Вот уж о чем Денис не печалился. Пьяница из него был еще тот, и за последнее время он не успел приобрести привычку по-испански пить вино как воду. А крепкие напитки… Вон, у графа осмелился тяпнуть рюмку. И чем закончилось? То-то…

Пообедали быстро. Штефан скомандовал отнести освободившуюся посуду к окошку мойки.

— А теперь пойдем знакомиться с преподавателями. Сегодня вы еще отдыхаете, но завтра за вас возьмутся как следует.

ГЛАВА 19

И действительно, за них взялись. Да так, что вечером, возвращаясь в свой домик, им еле хватало сил обмыться и дотащится до постелей.

Кстати, спали они теперь отдельно, на узеньких койках. Общей, двуспальной, в доме просто не имелось.

— В целях соблюдения социалистической морали, — мрачно пошутил Денис.

Но это было и неплохо, потому что им все время хотелось спать. На все остальное сил не хватало.

Итак, занятия начались. Ольге было немного легче, чем Денису, поскольку испанский и французский языки она знала. Их нужно было только усовершенствовать, отшлифовать, добавить специфический словарный запас. А бывшему пилоту приходилось туго. Только теперь он понял, что тот минимум, который давала ему Ольга в темной комнатке за зеркалом, — ничто, крохи испанского. А уж французский…

Радовало одно: на первом же занятии строгого вида дама по имени Мария заявила:

— Никто не собирается делать из вас натуральных испанцев или французов. Вы — потомки русских эмигрантов, в своих странствиях изучившие иностранные языки. Поэтому ничего странного и страшного в вашем акценте нет. Может быть, иногда, смотря по обстоятельствам, вам даже придется скрывать знание того или другого языка. Всякое случается…

Со временем они начали понимать, что их действительно готовят к заброске в какую-то испаноязычную страну. И не просто для внедрения и спокойного проживания там. А с определенной целью. Но вот с какой — оставалось тайной.

Судя по всему, не исключался и силовой вариант действий, поскольку занятия по физической подготовке занимали значительную часть учебного времени.

Учили боксу, какой-то разновидности борьбы, акробатике. Борьба была далека от классического варианта, включала в себя не силовое противодействие, а использование энергии и напора противника. На показательных выступлениях перед началом учебы было очень смешно смотреть, как маленький человечек с азиатскими чертами лица безо всяких усилий несколькими короткими движениями отправлял в полет здоровенного громилу.

Эта часть учебы нравилась Денису больше всего, даже больше радиодела. И он старался выкладываться на матах в маленьком спортзале как только мог. Однажды даже удостоился похвалы инструктора по имени Джоу. Кем тот был по национальности — оставалось тайной. Но по-русски говорил инструктор чисто и без акцента.

Ольга, кстати, тоже показывала хорошие результаты в этом виде подготовки.

На занятиях по радиоделу их учили работать на телеграфном ключе, принимать и передавать сообщения, уметь собирать и ремонтировать передатчики. Отдельным предметом шли основы шифрования и дешифровки.

Ольга однажды, когда они приволоклись в свой домик, с тяжелым вздохом сказала:

— Никогда не думала, что быть шпионом так трудно!

Денис, не раздеваясь, повалился на свою койку и спросил:

— А как ты это представляла?

— Ну, погони, перестрелки, шикарные наряды, рестораны, балы, где нужно добывать информацию…

— Может быть, все это еще будет, — пробормотал Денис.

А за завтраком их огорошил Штефан, заявивший:

— Я понимаю, что вам очень трудно. Но еще великий полководец Суворов говорил: «Тяжело в учении, легко в бою!» Шикарные рестораны в жизни разведчика тоже случаются. И гораздо чаще, чем вы можете это себе представить.

Так они поняли, что их домик прослушивается, и перестали откровенничать друг с другом. Только на редких прогулках в окружающем центр лесу.

Как ни странно, но изматывающая учеба еще более сблизила их. Денис со страхом думал, что может настать день, когда начальству вздумается по какой-то служебной надобности разлучить их. И поклялся себе, что сделает все, чтобы этого не произошло.

Появлявшиеся поначалу мысли, что их все-таки готовят для работы против Советского Союза, быстро сошли на нет. Скорее, работать придется в одной из стран Латинской Америки. Если бы подразумевались САСШ, то логично было бы включить в программу обучения хотя бы основы английского языка. А их не было, что втайне радовало Дениса. Еще и английский? На фиг, на фиг!

А вот историю партии, основы марксизма-ленинизма им быстренько, в течение двух часов прочитал какой-то серенький, незаметный мужичок, и на этом все закончилось. Это тоже было непонятно.

Кстати, о незаметных. Те двое парней, которых они увидели в первый день в столовой, тоже проходили обучение в центре. Но чему их обучали и куда готовили, оставалось неизвестным. На прямой вопрос Ольги Штефан зло зыркнул на девушку и довольно грубо пробурчал:

— Вот уж не вашего ума дело! Помните о секретности?

Парни же никакого интереса к ним не проявляли. Тоже помнили о секретности.

Последние опасения развеялись, когда их заставили подписать обязательство работать на иностранный отдел НКВД. Очень не хотелось ставить подпись на каких-нибудь официальных бумагах, но пришлось…

Ольга оказалась очень неплохим стрелком. На занятия по этой дисциплине их вывозили все в том же закрытом грузовичке куда-то в песчаный карьер. И там учили обращаться со многими видами стрелкового оружия. Приходилось палить стоя, с колена и лежа из советских, немецких, испанских, английских, бельгийских и черт знает еще каких пистолетов, винтовок, ручных пулеметов. Пару раз стрельнули из ручной пушки под названием «базука».

Сначала стреляли с определенной огневой позиции. А потом инструкторы (двое) заставили вести огонь в движении: на бегу, в прыжке, в падении, в кувырке. Ольгу почему-то это очень развлекало. Денис тоже стал достаточно хорошим стрелком. По крайней мере, на окружных соревнованиях он бы точно занял призовое место. Только вот где тот округ…

В обучении прошло порядочно времени, около трех месяцев. Наступила уже поздняя осень. В Москве сейчас наверняка идут холодные дожди, и с деревьев облетела вся листва. Здесь, на юге, ночами тоже стало холодать, но днем солнце светило все так же по-летнему.

Штефан объявил, что их ждут экзамены. Ольга тут же спросила:

— А что будет, если я их не сдам? Отчислите? Или…

— Или! — мрачно заявил Штефан. — Думаете, отшлепают по попке и к папочке отправят? Документ, который подписывали, помните? Вот из этого и исходите.

Нельзя сказать, чтобы слова эти так уж напугали Дениса. Ну не верил он, что с ними может произойти что-то очень плохое. Хотя кто их знает…

Ольга тоже не испугалась. Но вот напоминание об отце ее расстроило. Она и так часто вспоминала его, беспокоилась, как он там? Приставала к Штефану, чтобы тот узнал о самочувствии пожилого графа, переслал ему письмо дочери.

Письмо тот, естественно, не взял, но однажды все-таки сообщил, что связывался с товарищами, те побывали на финке и проведали Рязанцева. Все оказалось в полном порядке, она может спокойно учиться и дальше.

Экзаменовать приехали в центр какие-то серьезные дядьки. Хотя знание языков проверяла все та же Мария. И чего ей было проверять? Она и так знала уровень своих подопечных. Так, проформа.

Во время остальных проверок дядьки вопросов не задавали, делали какие-то пометки в блокнотах. По ощущениям Дениса, на стрельбище они отработали как надо. А в спортзале против них выпустили тех двух парней, что учились в центре параллельно.

Ольга своего противника завалила, что называется, на раз. Тут сказалось не только ее умение, но и то, что паренек был несколько заторможен тем фактом, что против него выпустили хрупкую на вид девушку. Расслабился, ну и получил по полной, поскольку Ольга дралась как настоящая пантера и не дала ему ни малейшего шанса.

Денису пришлось попотеть, противник попался верткий и резкий. Спасла только холодная злость. После выступления подруги ему было просто стыдно проиграть. Он собрался, подловил парня на противоходе и с треском припечатал его к полу.

Ольга радостно засмеялась и захлопала в ладоши. Серьезные дядьки посмотрели на нее осуждающе. Но ничего не сказали.

Вечером в столовой они втроем со Штефаном отпраздновали сдачу экзаменов. Вина выставили аж две бутылки. Обычно полагалось по стакану на нос.

Парней за соседним столиком почему-то не было.

— Вот теперь вы почти настоящие разведчики, — сказал Штефан, когда выпили по первой.

— Почему «почти»? — тут же спросила Ольга.

— Потому что вам предстоит пройти еще одно испытание, самое серьезное.

— И какое же?

Но подробнее коминтерновец рассказывать не стал, добавил лишь:

— Узнаете в свое время. А завтра у вас свободный день и есть предложение съездить в соседний город, развеяться.

Ольга очень обрадовалась. Да и Денису было интересно, как тут, во Франции, народ живет.

— Мы в Тулузу поедем? — спросил он и тут же прикусил язык.

Штефан удивленно и разгневанно уставился на него.

— Откуда вам известно местоположение центра?

Надо было выкручиваться.

— Вы забываете, что я пилот, — стараясь придать своему голосу нотки укоризны, сказал он. — Я просто прикинул в самолете время полета и направление. Вот и решил, что в этом районе самый подходящий аэродром в Тулузе. Так я угадал?

— Прокол вышел… — сказал, ни к кому не обращаясь, Штефан. Потом уже Денису: — Недооценил я вас. Почти угадали. Но поедем мы не в Тулузу, как вы предположили, а в Монтобан. Городок поменьше, но тоже живописный. Можно будет даже сделать какие-нибудь покупки. Деньги вам выделят. Заодно и потренируете свой французский.

Ну, Монтобан так Монтобан. Сойдет. Тем более Денису, который во Франции вообще ни разу не бывал. Ольга тоже не стала огорчаться. Вырваться хоть на немного из центра — уже праздник.

ГЛАВА 20

Утром после завтрака Штефан подогнал к их домику на этот раз не ненавистную хлебовозку, а хоть и невзрачный бежевого цвета, но легковой автомобиль.

— «Ситроен», — тоном знатока сказала Ольга. — Старенькая колымага!

— Почему это колымага? — обиделся Штефан. — Очень достойное авто. И бегает быстро.

— А комфорт? — продолжила капризничать девушка. — Сиденья жесткие!

— Ну нет у нас «Испано-Сюизы»! — взбеленился Штефан. — Вот все, что имеется!

Ольга опечалилась.

— Как там моя машинка? Разграбили, наверное…

— В порядке ваше авто, — огрызнулся Штефан. — Отогнали на финку.

— Первая хорошая новость, — констатировала Ольга. — Кстати, вы почему такой нервный?

— Будешь с вами спокойным! Радоваться должны, что свободу получаете! А вы нос воротите.

— Вовсе нет, — хладнокровно парировала девушка. — Просто веду себя соответственно ситуации. Нас так учили.

И действительно, был у них такой предмет — быстрая адаптация в сложившихся обстоятельствах. Если проще — адекватная реакция на опасность. Правда, сейчас опасности никакой не было, но повела себя девушка достойно. Этакая избалованная фифа, а не закаленный боец. Вот Штефан и злился.

Сели, поехали. Впервые они могли оценить, как охраняется центр. Действительно, закрытая зона, колючая проволока на заборе, уходящем в лес. Наблюдательных вышек с пулеметами, разумеется, нет, страна мирная, не поймут. Но домик с охранником и шлагбаумом на въезде-выезде присутствует. Видимо, руководство считает, что этого достаточно. Ему виднее.

Со средней скоростью ехали около часа. Сначала по грунтовой дороге, потом выбрались на мощенную булыжником. Тут, конечно, немного потрясло. Рессоры у «ситроена» были поганенькие.

А потом по старинному каменному мосту въехали в этот самый Монтобан. Очень оказался симпатичный городок. Чистый, ухоженный. И люди на улицах какие-то благостные, довольные жизнью. Тут, почти рядом, за Пиренеями война вовсю идет, а они прогуливаются не спеша, цветочки нюхают. Смотреть противно!

Денис так и шепнул Ольге на ушко, чтобы лишний раз не раздражать Штефана. Девушка глянула на него удивленно, потом, что-то поняв, ответила:

— А ты смотри на это с другой стороны. Хорошо ведь, что не везде война случилась. Где-то есть места, в которых людям не приходится постоянно думать о том, как далеко до ближайшего бомбоубежища, бояться случайной пули или осколка. Они просто наслаждаются жизнью. А представь, Гитлер вместе с Франко окончательно встанут на ноги, укрепятся и всю эту красоту сметут к черту!

— Думаешь, большая война будет? — не поверил Денис.

— Тут и думать нечего. Обязательно будет! И здесь, в Европе, и по всему миру. Ладно, хватит об этом… Ты посмотри, какая красота!

Это она увидела местный собор. Кажется, Денис во всех этих культовых строениях не разбирался совершенно.

— Штефан, — попросила Ольга. — Давайте оставим авто здесь и прогуляемся пешком. Из окошка ведь ничего не разглядишь как следует.

Коминтерновец покладисто притормозил у тротуара.

— Ну, давайте пройдемся.

Нарядами своими они ничем не отличались от обычных прохожих. Поэтому особого внимания на них никто не обращал. И без особенной цели они отправились осматривать город.

Здания здесь были старинные, сложенные из красного кирпича, на домах островерхие крыши. Ольгу все это приводило в умиление, а Денис, пережив первый приступ неприязни к местным жителям, посматривал по сторонам с любопытством, но без особенного восторга. Ну, дома, ну, красивые, ну и что? Все равно это чужое и ему не нужное. С гораздо большим удовольствием он оказался бы сейчас в Москве, прошелся по Арбату, зашел на Красную площадь. Не скоро теперь это увидеть придется…

По случаю воскресного дня на одной из небольших площадей работал рынок. Продавали не только фрукты и овощи с окрестных ферм, но и кое-какую одежду и обувь. Ольге приглянулось бирюзовое платье, и Штефан великодушно оплатил покупку. Денису ничего не понравилось. Тряпками он еще не интересовался!

Вдоволь находившись по узким улочкам, они решили немного отдохнуть, где-нибудь посидеть. Было прохладно, но у некоторых кафе на улице еще были выставлены столики и за ними сидели люди.

— Кофе выпьем? — предложил Штефан.

— С пирожными! — поддержала Ольга. — Сто лет не ела пирожных!

Тут как раз на их пути попалась такая точка общепита. И свободные столики имелись. Официанта ждать не пришлось. Мгновенно нарисовался молодой человек в белой курточке, склонился в полупоклоне:

— Что желаете?

Денис неприязненно покосился на него: «Лакей!»

Ольга же непринужденно стала выяснять, какие именно пирожные ей могут предложить. Французский ее был безупречен. Официант принял заказ и испарился. Штефан посмотрел на девушку с уважением, потом поинтересовался у пилота:

— А вы что же молчите?

Ольга рассмеялась.

— Он, как и подобает солидному господину, молчит и делает значительное лицо. Не пристало ему такими мелочами заниматься!

Денис хотел было обидеться, но глянул в смеющиеся глаза подруги и передумал. Скорчил в ответ высокомерную гримасу. Теперь рассмеялся и Штефан. Но тут же сделался серьезным. Сказал негромко:

— Так, первая проверка на вашу пригодность к работе. Незаметно определите внешнее наблюдение.

«Опять экзамен!» — подумал Денис. Основам их учили, но на практике, конечно, применять это умение не приходилось.

Так кто же за ними может вести слежку? Это определенно не из числа тех, кто уже сидел за столиками до того, как они решили остановиться и выпить кофе. Кафе выбирала Ольга, значит, оказались они здесь случайно. Кто появился позже?

Он предполагал, что это будет кто-нибудь из знакомых по центру, хотя бы те же неприметные парни.

Но нет, ни одного похожего. Людей вокруг, конечно, много. Так ведь воскресенье, на работу никому не надо, прогуливаются, никуда не спеша, сидят за столиками кафе. На первый взгляд ничего подозрительного.

Так, а это кто? Какой-то вполне респектабельный господин, вроде бы увлеченно читающий газетку, но вместе с тем изредка поглядывающий в эту сторону. И еще парочка покуривающих вон там, на углу улочки, выходящей на площадь. Другая пара тоже крепких таких ребят на другой стороне площади.

Денис, поднеся чашечку к губам, сделал вид, что пьет кофе, а сам шепотом доложил Штефану о результатах наблюдений. И добавил:

— Ваши люди? Очередной экзамен?

Тот, продолжая улыбаться, ответил таким же шепотом:

— Это не наши. Никакого экзамена не предполагалось.

Ольга, как будто беззаботно рассмеявшись, спросила деловито:

— Что будем делать?

— Допиваем, расплачиваемся и не спеша двигаемся к автомобилю.

Так они и сделали. И всякие сомнения по поводу слежки исчезли. Потому что все, кого засек Денис, последовали за ними.

На ходу Штефан озабоченно пробормотал:

— Очень мне это не нравится… Неужели вышли на центр?

— Кто? — поинтересовался Денис.

— Кто угодно. Испанцы, немцы, местная контрразведка. Все равно плохо.

Со стороны их троица выглядела все такой же беззаботной компанией, которой дела нет ни до кого. Гуляют и гуляют.

«Хвосты» активности пока тоже не проявляли. Шли на приличном расстоянии, но из вида не выпускали.

Может быть, количество их даже увеличилось, но Денис старался не оглядываться, чтобы не дать понять преследователям, что они обнаружены.

— Я за руль, — сказал Штефан. — Вы сзади. Если что, оружие на дверцах, в карманах. Будем отрываться.

Становилось веселее. Если уж дело доходит до оружия…

В машине можно было разговаривать свободнее. Штефан скомандовал:

— Внимательно следите, кто за нами двинется, но головами не очень крутите. Мы пока беззаботная дичь, ни о чем не подозреваем.

И тронул авто с места.

Денис сунул руку в кармашек на дверце. Ого, родной ТТ. Он его не видел со дня прибытия в центр. И запасная обойма имеется… Уже легче.

А Ольга из другого кармана извлекла свой маузер. У них же в оружейке масса других стволов! Стреляли ведь на занятиях. Так с чего бы эти положили?

Но спрашивать об этом сейчас было не время. «Ситроен» опять проехал по мосту и выбрался за пределы города. И что, они поедут прямо в центр? Сомнительно.

Тем более что вдали показались идущие друг за другом два черных автомобиля.

— Ладно, — сказал Штефан, глянув в зеркало заднего вида. — Сейчас покрутимся.

И свернул с шоссе на какую-то грунтовую дорогу. Сразу за машиной потянулся пыльный шлейф.

Денис всмотрелся и смог различить, как черные преследователи, немного замешкавшись, повернули там же.

Теперь действительно все стало ясно. Их «вели», причем не особенно скрываясь.

— Похоже, это все-таки германцы, — сообщил Штефан. — Только они такие наглые. Остальные действуют тоньше.

Он вздохнул.

— Придется стрелять, ребята. Работать на уничтожение. Они нас щадить не станут.

Ольга капризно заявила:

— Как с вами встречаемся, так стрелять приходится!

Денис удивленно глянул на нее, но сразу же понял, что такой незамысловатой шуткой девушка пытается снять свое внутреннее напряжение.

Очевидно, это понял и Штефан, потому что ответил тоже в шутливом тоне:

— Вот такая у меня особенность! Всю жизнь с ней мучаюсь.

Некоторое время он ехали, не сбавляя скорость, по этой грунтовке и вскоре достигли кромки леса. Дорога уходила дальше, но «ситроен» резко свернул в какую-то прогалину и по еле заметной тропинке углубился в чащу.

Через сотню метров Штефан выключил мотор.

— Быстро наружу! И откатываем авто за кусты!

Пришлось поднапрячься, но втроем это удалось сделать достаточно быстро.

Коминтерновец продолжал негромко командовать:

— Теперь разошлись в разные стороны и затаились!

С десяток минут они, присев за деревьями, вслушивались в окружающую тишину. Впрочем, не так уж тут было и тихо. Сначала Денис услышал чириканье какой-то птички, потом шум моторов. Двигатели стихли. В лес заезжать преследователи не стали. Теперь наверняка станут пробираться по нему пешком, пытаясь понять, куда делся «Ситроен». Вот и встретим.

Как-то не нравилась Денису сама идея этой перестрелки в лесу. Сиди в засаде, дожидайся, пока на тебя выйдет кто-то из противников. А если этот кто-то окажется хитрее и не станет ломиться, как раненый лось через заросли, а потихоньку подкрадется сзади и спокойно пальнет тебе в затылок? Совсем не весело!

Нет, тут нужна другая тактика. И он, не поднимаясь с корточек, стал уходить в сторону по большой дуге, стараясь обойти противника с фланга.

Это ему в конце концов удалось. За время перемещения в лесу не раздалось ни одного выстрела. Поиски продолжались.

А Денис вышел к той самой грунтовке. Метрах в ста от него стояли две черные машины. И около них наблюдался какой-то тип в шляпе и сером плаще. Преследователи, естественно, не могли оставить автомобили без присмотра. Оставалось выяснить, один ли там часовой, или есть еще кто-то.

На пути к цели кое-где пришлось и ползти, скрываясь за кустами. Хорошо, что лес здесь был смешанный, а не сосновый, как вокруг центра. И растительность была достаточно густой, чтобы скрытно подобраться к стоявшему около крайнего авто типу.

Но, наконец, этот участок пути был преодолен. Денис замер, пытаясь понять, сколько человек охраняют машины. Но, похоже, этот тип в шляпе здесь был один. Он спокойно курил, прислушиваясь к тому, что происходило в лесу.

А там не происходило ничего. Не было слышно выстрелов, не хрустели даже сучки под ногами пробиравшихся там людей. Но вот птиц тоже не было слышно.

Похоже, Штефан выжидал, не открывая стрельбу первым. Может, надеялся, что все обойдется? Эти люди поищут, поищут, да и плюнут? Зря он на такой исход надеялся. Денису были неизвестны методы германских спецслужб, но вряд ли они относились к своим обязанностям спустя рукава. Значит, будут искать беглецов изо всех сил. И найдут, можно не сомневаться. Если Денис не поломает их игру.

А именно это он и намеревался сделать. Прямо сейчас.

Убедившись, наконец, что противник всего один, пилот подобрал короткий сучок и постарался швырнуть его как можно дальше. Тип в шляпе, услышав звук падения деревяшки, развернулся в ту сторону, всматриваясь в заросли. А Денис, воспользовавшись моментом, двумя короткими бесшумными прыжками пересек дорогу и присел за машиной.

Охранник сделал пару шагов в сторону, откуда послышался подозрительный звук. Но все было тихо, и он вернулся к машине. Достал новую сигарету, собрался прикурить.

Но Денис этого ему не позволил. Вынырнув из-за багажника, он резко ударил рукояткой пистолета чуть ниже затылка человека. Убить не убил, но вырубил основательно. На занятиях им показывали, куда нужно бить, чтобы обездвижить противника. Но в реальности он проделал это впервые.

Усмехнулся про себя: «Гляди-ка, получилось!» Шляпа упала в пыль, а тип без единого звука сполз по борту автомобиля. Вот и славно, одним меньше.

Веревки под рукой не было, поэтому Денис вытащил брючный ремень своей жертвы и стянул ей руки. Обыскал карманы. Так, бумажник с деньгами, отдельно какое-то удостоверение. Пригодится, забираем. Пистолет. Ух ты, «Люгер-П08», он же парабеллум! Значит, точно немцы на хвост сели. Эту стреляющую штучку тоже берем. Какой же мужчина откажется от такой красоты?

Теперь надо это бесчувственное тело прибрать, ни к чему ему светиться. Распахнув дверку ближайшего авто, Денис закинул туда тушку немца. В качестве кляпа использовал скомканный носовой платок. Надо же, какие простыни люди в карманах носят! Как раз подошел.

И что будем делать дальше? Пока обошлось без стрельбы. Но долго так продолжаться не будет. Надо выманивать этих гадов из леса. И бить их как на стрельбище.

О том, что преследователи пока не сделали ему и его товарищам ничего плохого, пилот даже не задумывался. Он был на войне, и это были враги. Как были врагами тот немец, которого сбил он, и другой, который сбил его. Как были врагами те фалангисты, в которых он стрелял на пути в Барселону. Тут или ты, или тебя, иного не дано. Так лучше ведь, если ты? И нечего себе голову гуманными размышлениями захламлять!

Надо было выманить немцев из леса. И как это сделать, Денис уже придумал.

Открыв переднюю дверь автомобиля, он несколько раз нажал на клавишу клаксона. Над лесом понесся резкий, заполошный сигнал. А сам Денис, захлопнув дверь, отбежал в сторону и залег в кустах.

Немцы, услышав его, естественно, заволновались и послали одного из своих узнать, что там случилось.

Этого пилоту тоже удалось обезвредить без шума, подловив на выходе из леса. Прыгнул на него, сбил на землю и как следует приложил пистолетом по голове. Новый связанный пассажир занял место на заднем сидении второй черной машины. «Мерседесы» это были, что еще раз подтвердило немецкое происхождение противников.

И новый тревожный сигнал послышался со стороны дороги. Вот теперь уже немцы должны были вывалиться всем скопом.

Что они и сделали. А Денис, заняв удобную позицию, из трофейных парабеллумов положил их всех. Пятерых.

Подождал немного, не покажется ли кто-нибудь еще, потом, держа оружие наизготовку, пошел искать своих.

И быстро нашел. Те, заслышав стрельбу на дороге, спешно, но с опаской, направлялись в эту сторону.

Штефан чуть не пальнул в Дениса, появившегося перед ними, но вовремя опознал.

— Что там случилось? — спросил он.

— Ничего особенного, — с деланым равнодушием пожал тот плечами. — Так, разобрался кое с кем. Пойдемте, покажу.

Сказать, что Штефан был в ужасе от увиденного, было бы нельзя. Коминтерновец просто застыл на месте Еще бы: пять тел, валяющихся у обочины в живописных позах.

— И это вы все один? — наконец выдавил он.

Денис даже усмехнулся.

— А что, вы видите кого-то еще?

— Но как?

— Очень просто.

И пилот продемонстрировал два трофейных парабеллума.

Ольга смотрела на своего любимого сияющими глазами. Вот странные существа эти женщины! Ей вроде бы полагается бледнеть и падать в обморок от вида трупов, а она восхищается. Да, что-то в ней сильно изменилось с того момента, как она подобрала неизвестного летчика, свалившегося с неба и лежавшего без сознания.

Да и в нем тоже. Мог бы он тогда представить, что способен хладнокровно пристрелить пятерых человек и не чувствовать при этом ни малейших угрызений совести? А теперь вот, пожалуйста…

Штефан, наконец, отошел от ступора. И засуетился:

— Надо немедленно все убрать! И автомобили, и тела!

— Погодите, — остановил его Денис. — Там еще двое пленных. — Он кивнул на «мерседесы». — Их допросить, наверное, надо.

Штефан уже обрел былое хладнокровие.

— Закатим машины в лес, затащим туда же ваших убитых, потом пленными займемся.

«Надо же — ваших! — покрутил головой Денис. — С чего это такое разделение?»

Формально, конечно, коминтерновец был прав. Немцев застрелил пилот. Но ведь дело-то у них общее?

Пришлось немного попотеть. Машины въехали в заросли своим ходом. А вот покойники этого сделать не смогли, и нужно было тащить их волоком, а потом еще и следы от волочения затирать.

Потом Штефан отправил Ольгу и Дениса за «ситроеном», а сам собрался допрашивать пленных. Как понял пилот, занятие это грязное и малопривлекательное. Ну и ладно. Одно дело — стрелять в людей, и совсем другое — выпытывать у выживших какие-то сведения.

Автомобиль они нашли легко — сами же прятали. Но с выездом на дорогу решили не спешить. Надо было дать время Штефану.

Денис вспомнил о документах, которые взял у оглушенных им немцев. Посмотрим, кто же они такие.

Ну, как и предполагалось: Ханс Хааге, унтершар-фюрер СД. Второй — Рольф Снипе, в том же звании. Об этой организации Денис не знал практически ничего. Не рассказывали им на политзанятиях о государственных структурах Германии. Зачем летчикам знать об этом?

Ну, главное, что они немцы и враги. Тем более, действовали на территории Франции, что уже незаконно. Лучше бы было, если бы с ними разбирались сами французы. Но уж как вышло. Охотились-то они за кем? Вот то-то.

С той стороны, где были укрыты «мерседесы», послышались два сухих щелчка. Смотри-ка, не слабо оказалось Штефану…

— Садись, поехали, — сказал он Ольге. — Закончились наши дела.

И «ситроен», завывая мотором, стал пробираться среди деревьев к выезду из леса. Ольга вела мастерски. Денис бы так не смог. Он и за рулем-то сидел всего пару раз. Вот, кстати, прокол в их подготовке. Надо будет подсказать хоть тому же Штефану, чтобы Денису дали несколько уроков вождения. Мало ли что потребуется в процессе работы…

Коминтерновец ждал их на выезде. Денис передал ему документы пленных. Бывших пленных.

— Ах, вот они где! — воскликнул тот. — А я удивился, когда их обыскивал. Ну и хорошо.

Он обтер удостоверения носовым платком и зашвырнул их в кусты.

— Чтобы не осталось отпечатков пальцев, — объяснил он.

— Пистолеты можно оставить? — поинтересовался Денис.

— Зачем они вам? — удивился Штефан. — В центре есть такие, если понадобятся.

— Ну… красивые, удобные. И трофей все-таки.

— Не стоит связываться. Номера наверняка в каких-нибудь их личных делах. Если попадетесь с этим оружием, смогут пробить и связать гибель хозяев с вами.

Пришлось и парабеллумы отправить в лес, стерев с них отпечатки. Жалко было очень. Но ничего не поделаешь, следов оставлять нельзя.

ГЛАВА 21

До центра добрались без приключений. Обед они, конечно, пропустили. Теперь придется дожидаться ужина.

Штефан сразу куда-то умотал. На доклад к начальству отправился, не иначе. А Денис и Ольга сели на ступеньках перед своим домиком и стали просто молчать. Ольга даже обновку не примерила.

— Тебе не страшно было? — спросила, наконец, девушка.

— Когда «хвост» обнаружили, струхнул немного, — признался Денис. — А потом как-то не до того было. Даже когда этих гадов убивал. Вот совершенно спокойно это все сделал. А ты сильно боялась?

— Сильно. Но чувствовала, что ты рядом, и боятся переставала. Ты молодец!

Она чмокнула его в щеку.

— Да уж, молодец, — неожиданно скривился он. — Кучу народа положил и глазом не моргнул!

— Не поняла! Ты что, жалеешь об этом?

— Нет, конечно, не жалею. Но… Непривычно это как-то. Может быть, даже неправильно. Не знаю, как это ощущение словами передать.

Ольга обняла его, прижалась.

— Диня, вот только не рефлексируй.

— Чего?

Ну, не знал он этого слова!

— Не расстраивайся. Не переживай, — постаралась объяснить девушка. — Ты же прекрасно знаешь, что это были враги! И они, даже не задумываясь, убили бы и тебя, и меня. Понимаешь — враги!

Она вздохнула и добавила задумчиво:

— И теперь у нас с тобой судьба такая будет — уничтожать врагов. Вот уж никогда бы даже представить такого не могла…

Помолчала немного и продолжила:

— Но знаешь — мне нравится! Конечно, я хотела бы вернуться к папе, на финку. Но что бы меня там ожидало? Хлопоты ежедневные и не очень обременительные по дому. В перспективе какой-нибудь подходящий жених…

— Это какой еще жених? — напрягся Денис.

— Успокойся. Я же сказала — какой-нибудь. Теперь у меня есть ты и никто больше мне не нужен. Не перебивай! А здесь все новое, необычное. Я начала чувствовать, что вот она — жизнь! Настоящая, полная!

— Жизнь… — хмыкнул Денис. — Меня через голову бросать и на стрельбище пули в «десятку» загонять?

— Балда ты! Это ведь только подготовка. А вот сегодня уже что-то настоящее было, то, к чему нас и готовили…

— Надеюсь все же, что не каждый раз такое будет, — искренне признался Денис. — Не только пальба и драки. Но и что-нибудь приятное.

— Я точно знаю, что и такое будет. Не переживай.

— Откуда?

— Сердце подсказывает! — рассмеялась Ольга.

А потом прибежал какой-то человек из обслуживающего персонала и сообщил, что их требуют в штаб.

Он так и сказал: «штаб», хотя это слово никогда не произносилось на территории центра. Тут вообще дисциплина присутствовала, но не совсем военная, так, наполовину. По крайней мере, строевым шагом не ходили и честь не отдавали. Это было странно, но не очень Дениса напрягало. Не орут командным голосом, не придираются — и ладно.

Под «штабом» подразумевался командирский домик, стоявший немного на отшибе. В нем Денису и Ольге бывать не приходилось. Ну, вызывают — значит, пойдем.

Денис первым поднялся по ступенькам, постучал в дверь. Ответа не последовало, но он все равно вошел. И сразу понял, почему ему не ответили. Тут был глухой тамбур перед следующей дверью. Пришлось стучать еще раз. Ольга хихикнула:

— Бункер какой-то!

Вот на этот раз отозвались:

— Войдите!

В большой комнате освещения был минимум. Горела лишь одна настольная лампа, и лиц присутствовавших в сумерках было не разглядеть.

— Проходите, проходите, — сказал тот же голос. — Берите стулья и садитесь.

Легко сказать — берите! А где они, эти стулья? Но если напрячь зрение, можно кое-что рассмотреть. Ага, вот один свободный стул, вот второй.

Денис уселся, посмотрел в сторону стола. Рядом примостилась Ольга.

— Расскажите подробно о том, что сегодня произошло, — попросили из темноты.

Денис пожал плечами.

— С какого момента?

— С отъезда из лагеря, пожалуй.

Он несколько секунд помолчал, вспоминая, и начал рассказывать.

На моменте, когда стал подкрадываться к «мерседесам», его перебили:

— Вот теперь очень подробно. Что подумали, как пришли к такому решению, как действовали.

Удивился, но рассказал и это. Получилось суховато, как доклад, написанный на бумаге, без эмоций. А с какой стати ему душу раскрывать неизвестно перед кем?

И получил неожиданный вопрос:

— Вам их не жалко было?

Он даже опешил.

— Да с какой стати? Они враги и меня убили бы совершенно спокойно!

И вдруг понял, что произносит то, что ему только что говорила Ольга. Та, почувствовав его волнение, успокаивающим жестом положила ему ладонь на локоть. Осторожно выдохнул, постарался сосредоточиться.

— Не было другого выхода. Эти люди гнались за нами, были вооружены и явно готовы стрелять. Почему я должен был это допустить? И, кстати, что это за вопрос? Вы кто?

В комнате присутствовал и Штефан. Из темного угла раздался его голос:

— Спокойнее, Денис Викторович, без нервов, пожалуйста! С вами говорят люди, уполномоченные на это, не враги.

— Ну, раз не враги, то зачем задавать такие вопросы? Меня проверяют, что ли?

— Это не проверка, товарищам нужно знать, как все произошло.

— Я все рассказал!

— Вот и хорошо. Ольга Александровна, вам есть что добавить?

— Нет, Денис изложил верно. Тем более что видела я мало, вместе с вами в лесу пряталась.

— Спасибо, вы свободны.

Когда оказались снаружи, пилот фыркнул:

— Ну ты и выдала: «Изложил верно»!

Ольга рассмеялась.

— А чего они с дурацкими вопросами пристают? Сидят в темноте, инквизицию из себя изображают!

Опять Денис не понял слова.

— Кого изображают?

— Ох, и темный ты у меня… — покачала головой Ольга. — Это в Средние века судьи такие были, ведьм искали. Кого найдут — на костер!

— Надеюсь, нас на костер не отправят, — пробормотал Денис. На слова подруги о его темности он совсем не обиделся. Ну, есть пробелы в образовании, кто же отрицает? И вообще, обижаться на любимого человека — последнее дело.

— Я так понимаю, — сказала девушка, когда они возвращались к своему домику, — сейчас наша судьба решается. Это приключение как-то все изменило. Похоже, и правда, обучение закончилось, а мы экзамен сдавали.

— Думаешь, это все специально подстроили? — встревожился Денис.

— Вряд ли. Немцы просто удачно подвернулись. Вот нам их за экзамен и засчитали. Но это я только предполагаю. А как на самом деле…

В этот день их больше не тревожили. Они сходили на ужин, выпив за ним по стакану вина. Потом посидели на ступеньках домика, разговаривая о пустяках, и отправились спать.

А вот на следующий день после завтрака опять появился посыльный и передал приказ явиться в штаб.

В этот раз никакой таинственности не было. Как и странных личностей. За столом сидел Штефан, перебирал бумажки. Поздоровался, указал на стулья.

— Могу вас порадовать. Комиссия сочла вашу подготовку удовлетворительной и решила, что вам пора приступать к серьезной работе.

Он замолчал. Денис и Ольга тоже молчали, ожидая продолжения.

— Ну, где же вопросы? — не выдержал Штефан.

— А чего суетиться? — безмятежным тоном сказала Ольга. — Сами все и сообщите.

— Молодцы! — восхитился коминтерновец. — Я в вас точно не ошибся… Ну, слушайте. Вам придется вернуться в Испанию.

— Домой? — воскликнула Ольга. Она явно обрадовалась.

— Не совсем. Но запад страны.

— Но там же франкисты!

— Вот именно. И среди них вам предстоит действовать. Нужно будет найти одного человека, подобраться к нему и убрать.

— То есть убить? — спросил Денис.

— Вот именно. Как вы это выполните — оставляю на ваше усмотрение. Но задание нужно выполнить любой ценой. Добавлю — кроме вашей смерти. Погибнуть вы не имеете права, потому что планы нашего руководства в отношении вас совершенно грандиозные. Какие — не имею права сейчас сказать. — Он помолчал, продолжил: — Считайте, что это самая-самая последняя проверка. Справитесь — будете настоящими агентами, перед которыми откроется весь мир. Ну, а нет — ничего и не будет. Потому что не будет и вас.

— Не понял… Значит, если мы не справимся, вы нас уничтожите?

Штефан криво усмехнулся.

— Ну, почему же мы? Наши враги. Или вы сами. Задание смертельно опасное, попадать в руки противника никак нельзя. Поэтому вам выдадут ампулы с ядом. Если будет прямая угроза вашего пленения — используете их. Поверьте, это самый надежный выход, потому что под пытками заговорит любой человек, каким бы сильным он ни был.

Вот в этом Денис сильно сомневался, считая, что уж его-то никакие пытки не заставят заговорить. Но… Кто его знает, что могут применить враги в случае его провала. А уж если попадется Ольга…

Он взглянул на подругу. Девушка сидела, сцепив пальцы в замок, плотно сжав губы, и в упор смотрела на Штефана. Похоже, она только сейчас осознала, в какую западню они угодили.

— Мы должны подумать, — решительно сказал он. — И обсудить между собой.

— Понимаю, — кивнул Штефан. — Часа вам хватит? Потом жду здесь с готовым решением. Напомню только, что вариантов у вас не так много. В случае отрицательного ответа Ольга Александровна вернется домой и забудет все, как страшный сон. Вас же, Денис Игоревич, вернуть в часть мы не сможем. Останетесь на подхвате при центре. В дальнейшем что-нибудь придумаем не столь опасное. Устраивает? Идите и думайте!

К себе в домик они не вернулись, пошли гулять в рощице на территории. Показалось, что на воздухе им легче будет что-то решить.

Оба долго молчали, наконец Денис сказал:

— Вот и хорошо. Вернешься к отцу, действительно забудешь все. Ну зачем тебе эта война?

Ольга остановилась, взяла его за отвороты куртки, повернула к себе.

— Ты что, совсем дурак? Не понял, что нам предложили?

— Как что? Поехать куда-то в Испанию, кого-то найти, убить…

— Я не о том! Что нам предложили, если мы откажемся?

— Мирную жизнь, что же еще?

— Ну, во-первых, я сомневаюсь, что нас так просто отпустят. Вспомни те подписки, что мы давали. И ты думаешь, что после этого они скажут: «Езжайте с богом, ребятки! У нас к вам претензий нет!» — и помашут вслед ручкой? Не те это люди… Но даже если и так. Ты пойми: они предлагают нам расстаться! Совсем! Навсегда! И мы больше никогда не увидимся! Почувствуй это страшное слово: «Никогда»!

Вот тут Денис наконец понял все. Если честно — что тут было понимать? В лучшем варианте их разлучат. Не стоит даже думать об этом, потому что этого не может быть.

В худшем — их просто уберут. Они стали носителями секретов. А таких не отпускают. Ольга правильно сказала — не те это люди. Подписку давали? Вот теперь не чирикайте, как уже было сказано…

И получается, выбора у них нет никакого. Штефан это прекрасно знал, поэтому и дал им время подумать. Точнее, понять безвыходность ситуации. И согласиться.

— Что, так спокойно примешь яд, если деваться будет некуда? — спросил он.

— Вместе с тобой? Да!

Ольга неожиданно хихикнула. Денис недоуменно глянул на нее.

— Ты что?

— Представила, какие будут рожи у тех, кто соберется нас захватить. Уже победа у них в руках, а мы раз — и ушли!

Да уж, необычная девушка ему досталась. Так думать о своей возможной смерти? Нет, у нее точно что-то с головой!

Об этом он не стесняясь и высказался. Ольга погладила ладонью его по щеке.

— А ты как думал, любимый? И ты ведь такой же ненормальный! Иначе мы бы не встретились и не полюбили друг друга. И не попали бы в такую итуацию.

— Так значит, что? Соглашаемся?

— У нас нет другого выхода, милый. Только давай еще немного погуляем. Кто знает, будет ли у нас еще такая возможность.

ГЛАВА 22

Комнатка была маленькой и темной, несмотря на то что в ней имелось окно. Но выходило это окно на стену огромного мрачного собора, и солнечные лучи никогда не проникали сквозь стекла. И все же здесь было уютно. В какой-то мере даже безопасно. Хозяева квартиры не беспокоили. Виделись Вершинины только с женой хозяина, когда спускались на первый этаж, чтобы позавтракать или пообедать. На ужин приходилось довольствоваться краюхой хлеба, ломтем сыра и небольшим кувшином красного вина. Денис заметил, что уже начинает привыкать к этой испанской традиции — пить вино вместо воды или молока. И чувствовать себя наполовину испанцем, тем более что язык его значительно улучшился, хотя и чувствовался в нем иностранный акцент.

Но маскироваться под местного уроженца ему и не надо было. По легенде, они с Ольгой были теперь детьми белых эмигрантов, приехавшими сюда из Франции, чтобы сражаться с большевизмом, пытающимся захватить эту прекрасную страну. Не больше и не меньше.

Фамилию ему оставили прежнюю, по документам Ольга стала его супругой, с которой он находился в браке уже пять лет, с тех пор как познакомились в Париже. Там же и обвенчались.

Документы, уверяли в центре, «железные» и «непробиваемые». Штефан сказал, что готовили их лучшие специалисты, проколов у которых не случалось. Приходилось верить ему на слово.

Впрочем, когда они прибыли в Саламанку, их дотошно проверили в местной службе безопасности и милостиво разрешили проживание в этом оплоте франкизма.

Генерал Франсиско Франко избрал Саламанку своей временной столицей, поселившись в епископском дворце, поэтому меры безопасности здесь принимались чрезвычайные.

И все же им удалось проникнуть в город, найти «сочувствующих товарищей» и поселиться у них в этой полутемной комнатке.

Первые два дня они не покидали своего жилища, прикидывая планы дальнейших действий. Потом все же стали выходить на улицы этого старинного города. Пару раз их останавливали патрули, проверяли документы. Но все обошлось.

Особой спешки не было, но и затягивать с операцией не стоило. По всем правилам Денис, как приехавший сражаться с большевиками, должен был зарегистрироваться в пункте набора добровольцев и вступить в русский корпус, где собиралось все дворянское отродье, люто ненавидевшее Советскую власть и жаждавшее сражаться с ней если не на своей родине, то хотя бы здесь. Таких было немного, но они все же были.

Но идти к ним нельзя было ни в коем случае. Дениса там разоблачат, что называется, на щелчок пальцев. Ну откуда ему было взять их манеры, лексикон, да даже общих знакомых по эмиграции? Ведь по легенде он жил во Франции и воспитывался хотя и в обедневшей, но дворянской семье. А значит, должен был иметь массу знакомств. Русские эмигранты старались держаться вместе, так было легче выжить. А при случае и помочь друг другу.

Хотя, конечно, те, кто побогаче, сумевшие вывезти из охваченной революцией и Гражданской войной страны свои средства, старались держаться наособицу, как можно меньше встречаться со своими бедствующими соотечественниками. Но таких было не так уж и много. В массе же своей эмигранты, особенно воевавшие в белой армии и эвакуировавшиеся в последний момент из Крыма, особым достатком похвастать не могли. Они воевали за идею, за спасение своего Отечества, а не старались обогатиться под шумок и неразбериху. Вот теперь и работали (кому повезло) официантами и таксистами. И, естественно, знали друг друга.

Так что этот вариант отпадал. Тем более что Денису совсем не хотелось общаться с этими… Из рассказов Ольги он знал, что большинство тех, которые покинули Родину в ее тяжелые дни, тосковали по ней, интересовались событиями, происходившими в Советской России, и если не поддерживали нынешнюю власть, то относились к ней терпимо. И, конечно, ни в какую Испанию «драться с большевиками» они не рвались. Сюда ехали окончательно свихнувшиеся на идее отомстить. И воевали они, к сожалению, как могут воевать только русские, — яростно и беззаветно, не жалея себя. Что шло им только во вред, поскольку местные смотрели на них, как на сумасшедших, и старались затыкать ими самые опасные дыры на фронтах.

Денису нужно было оставаться как можно более незаметным, не высовываться и не подчеркивать свое русское происхождение. Пока это удавалось.

С помощью местной немногочисленной агентуры уже удалось установить, что цель операции находится здесь и пока никуда уезжать не собирается. Оставалось только разведать маршруты его передвижений и подловить где-нибудь в не очень людном месте.

До самого генерала Франко добраться было совершенно невозможно, слишком плотно он охранялся. А вот до одного из его приспешников, тоже генерала, но авторитетом поменьше, «руки Интернационала» должны были суметь дотянуться. Особых выгод в стратегическом плане это принести не могло, но сам факт уничтожения такой персоны должен сыграть в психологическом и политическом смысле сильно.

Осложняло дело то, что для исполнения акции жизненно необходим был транспорт. А с ним было очень туго. Все легковые автомобили были конфискованы франкистами для военных целей. Оставались только велосипеды, но Денис не умел ездить на этих двухколесных недоразумениях! Не приходилось ему садиться верхом на кожаное седло, вертя при этом ногами и стараясь не грохнуться на булыжник!

У Ольги проблем с велотранспортом не было. Она и это умела. Хотя и не любила.

Поэтому ей пришлось, как только товарищи добыли два велосипеда, браться за обучение своего любимого.

Происходило это следующим образом. Для тренировок выбрали пустырь за одним из монастырей Саламанки. Здесь они могли не опасаться любопытных глаз. Собравшись с духом, Денис садился на эту ненадежную конструкцию, отталкивался, ловил педали и начинал нажимать на них. Ольга, удерживая велосипед за седло, бежала сзади и подбадривала бывшего пилота криками: «Молодец! Получается! Держи руль ровнее!» И Денис успешно продвигался вперед.

Но как только она отпускала седло и возгласы за спиной стихали, Денис тут же терял уверенность, начинал вилять, терял управление и победоносно летел в пыль носом.

После очередного падения запыхавшаяся от бега Ольга спросила:

— Ты летать так же учился? Самолетов много разбил?

На что Денис, отряхивая куртку и штаны, злобно огрызнулся:

— Ни одного, к твоему сведению! Уже на четвертый раз совершил самостоятельный вылет, без инструктора.

— Так что же ты этого велосипеда боишься? Падать больно?

— И совсем не больно. Не боюсь я его! Просто…

— Так ведь действительно просто! — разъярилась девушка. — Пока ты едешь, держишь скорость — не упадешь. А начинаешь тормозить, заваливаться — ногу подставил и все!

Тут же остыла и рассказала:

— Меня, когда отец учил, катал по дорожке вдоль речки. А там заросли ежевики. И если я падала, то прямо в эти колючки! Представляешь? Вот и научилась быстро. Может, ты будешь себе представлять, что вокруг ежевика? Ну, или малинник.

Денис фыркнул презрительно, но задумался. Психологический фактор, как он знал, имеет большое значение и нельзя его недооценивать.

В следующем «заезде» он попытался вообразить, что вокруг него действительно переплетение жутких зарослей. Почти непроходимое, кроме одной узенькой дорожки, по которой ему необходимо было проехать. Но вот беда, представлять это можно только с закрытыми глазами. А как ехать, если не видишь, куда? Глаза пришлось открыть, кусты исчезли, и он опять полетел на землю.

— Не получается… — сказал он подбежавшей Ольге. — Нет здесь кустов!

— Так воображаемые нужны! — воскликнула она.

— И воображаемых нет! — отрезал он.

— Ну, я не знаю, что еще придумать… — расстроилась девушка.

А его вдруг охватила злость. Не на Ольгу, не на велосипед этот дурацкий. На себя. Как это так, он, отличный пилот, боевой летчик, и не может совладать с какой-то примитивной железякой? Да ерунда все это! Он просто непонятно почему сопротивляется самому себе. Нос задирает! Дескать, не получается — ну и фиг с ним! Не очень-то и нужно! Да вот ничего подобного! Себя нужно уметь ломать в нужный момент!

Он встал, поднял велосипед, сопя, взгромоздился на него. Ольга сделала шаг в его сторону, но он отмахнулся — не лезь! Оттолкнулся одной ногой, нажал на педали и тронулся с места. Руль он сжимал теперь так, как держался за ручку управления самолетом: крепко и одновременно нежно. Смотрел не на землю, а вперед, на край пустыря, куда ему нужно было доехать.

И он доехал! И не упал ни разу! И смог остановиться. Соскочил с сидения, развернул велосипед, вновь сел на него и поехал к удивленно и радостно вскрикивавшей Ольге. Тормознул около нее, неторопливо слез и как бы между прочим сказал:

— Ничего сложного. Теперь поворачивать надо научиться.

— Ты мой герой, — только и сказала Ольга. Денису было приятно.

Итак, проблему транспорта они решили. Ну, не совсем, конечно, автомобиль был бы в сто раз лучше. Но где его взять?

Подполье здесь, в Саламанке, было хиленькое. Почти никакое. Потому что франкистские службы безопасности поработали капитально и зачистили город и его окрестности. Остались только «сочувствующие товарищи», надежда на которых была весьма слабой. Приютили, помогли с велосипедами — уже хорошо. А дальше все нужно было делать самим.

Легко сказать — самим! Где и как добывать оружие, а если потребуется, то и взрывчатку? Сюда они прибыли, что называется, «чистыми». Документы, немного денег, запасная одежда — и все! Штефан смутно намекал на какую-то «поддержку». Но слишком смутно. А у Дениса не хватило наглости потребовать деталей.

И вот теперь что им делать? Они занимались разведкой, насколько было возможно, отслеживали маршруты перемещений этого генерала, намечали возможно подходящие точки для совершения акции. Но вот саму акцию пока не могли спланировать. Нужны были активные помощники, а где их взять?

Патрулей по городу курсировало ну просто ненормальное количество. Ничего не поделаешь, сам главнокомандующий здесь базируется, плюс его штаб и прочие сопутствующие службы. Пока к их документам никто претензий не предъявлял. Как долго это продлится? В конце концов кто-то обязательно заинтересуется: а что здесь делает подозрительная парочка иностранцев? Надо бы взять их и допросить как следует.

Они сидели как-то вечером в своей комнатке и ломали голову над путями подхода к этому генералу. Набиться к нему в приятели не представлялось никакой возможности. С какой стати испанский военный чин будет знакомиться с русскими неизвестного происхождения? Да он даже внимания на них не обратит! Или прикажет адъютантам разобраться и оторвать голову, чтобы другим неповадно было.

Дом, в котором он жил, охранялся круглосуточно и плотно. Караульные сменялись каждые два часа. Не успевали уставать и несли службу бодро и бдительно.

К штабу, где проходили дневные часы генерала, естественно, подходов не было.

Оставался один вариант: подкараулить где-то по пути на службу. Или — домой, вечером. Но вечером — это было ненадежно, поскольку генерала в штабе могли задержать дела. И сиди, карауль, когда он соблаговолит отправиться почивать.

А утром он отправлялся на службу в четко установленное время. Его черный автомобиль всегда сопровождал еще один — с телохранителями и маленький грузовичок с солдатами в кузове. Короче — приличная охрана. И для нападения на эту маленькую колонну требовались значительные силы. Их не было и в помине.

— Не представляю, как это можно сделать, — сказал Денис, откидываясь на подушку. Он сидел на постели, поскольку в комнатке был всего один стул, а его занимала сейчас Ольга. — Они сошли с ума, если предполагали, что мы вдвоем сможем прорваться к этому чертову генералу и уничтожить его.

— И уйти после этого невредимыми, — добавила девушка.

— Тебе не кажется, что нас просто отправили на казнь? Только таким вот изощренным способом.

— Я смотрю на это по-другому. Нас испытывают в очередной раз. Сумеем выполнить — честь нам и хвала, дальше все будет проще и привлекательнее.

— А не сумеем, погибнем — туда нам и дорога! — подхватил Денис. — Расходный материал…

— Диня, ну что ты видишь все в таких мрачных тонах? Получится у нас все, надо только подумать как следует.

— Да я уже голову сломал, раздумывая! И ничего не выходит.

— Все, успокойся. Давай разложим нашу операцию по этапам. Согласен?

— Ну, давай…

Ольга положила перед собой листок бумаги, взяла карандаш.

— Итак, первое. Нужно определиться со способом уничтожения. От этого зависит и выбор оружия, и место проведения акции. Будут это винтовки, пистолеты или гранаты и прочая взрывчатка. Согласен?

— Имеет смысл, — кивнул Денис и сразу заявил: — Вдвоем мы с засадой не справимся. Надо будет подорвать его автомобиль и грузовик. После этого расстреливать нашу цель.

— Если уцелеет кто-то из охраны, завяжется перестрелка, подтянутся дополнительные силы, и нам не уйти. Придется глотать эти ампулы.

— Не глотать, а раскусывать, — криво усмехнулся Денис.

— Один черт! — отмахнулась Ольга. — Значит, мы понимаем, что такой путь для нас неприемлем?

— Да уж…

— Тогда следующее. Есть такой вариант. Устроить засаду на крыше дома напротив или резиденции генерала, или штаба. И застрелить его в тот момент, когда он садится в автомобиль или выходит из него.

— Это уже реальнее… Начнется суматоха, и мы можем попытаться скрыться. Если еще туда пару гранат кинуть…

— Может получиться. Так, это рабочий вариант. Теперь следующий пункт — оружие. Нужны пара хороших винтовок, гранаты. Ну и пистолеты, куда без них?

— Где мы все это найдем? Такое можно добыть только на армейском складе. Но для начала надо обнаружить хоть один. Потом проникнуть туда. Потом определить точки для засад. Потом доставить туда оружие. Черт, да ничего у нас не выйдет! И времени совсем нет! Мы, как дети, играющие в войнушку…

— Диня, ты опять впадаешь в уныние. А это самый тяжелый смертный грех! Если так ко всему относиться, то проще сразу обняться и ампулы раскусить одновременно.

— Ну, или сбежать… — задумчиво сказал Денис. — Найдут, конечно, но какое-то время спустя. И грохнут.

— Да, похоже, никак я тебя взбодрить не могу. Ты бы, по русской традиции, напился, что ли? Я знаю, в России, когда положение безвыходное, мужики водку пьют. И потом у них все получается.

— С чего ты это взяла? — поразился Денис.

— Папа рассказывал.

— Не знаю я такого способа! Ерунда какая-то…

— А ты попробуй, вдруг получится!

— И попробую! Где вот только водки взять?

— Ничего, и местная агуардиенте сойдет, тоже крепкая.

— Что за бяка такая?

— В переводе с испанского — «горящая вода», ну или «огненная вода».

Тут их безумный диалог прервал стук в дверь. Они переглянулись. Кто бы это мог быть? Для обеда слишком рано. Денис остро пожалел о том, что у него даже служебного ТТ нет с собой.

Стук повторился. Надо было решаться.

— Войдите! — пискнула Ольга. Она тоже была напугана.

Дверь открылась и вошел… Эрнесто-Павел, которого они не видели со времени Мадрида!

— Я тут случайно услышал, — сказал он, улыбаясь, — вы пить собрались. А по той же русской традиции выпивать надо «на троих», то есть, втроем. Примете в компанию?

Денис вдруг понял, что все задуманное у них получится…

ГЛАВА 23

Пить они, конечно, не стали. Так, по стакану местного вина, для разговора.

А разговор пошел серьезный. Павел согнал с единственного стула Ольгу, сел, закинув ногу на ногу, сказал:

— Ну, жалуйтесь!

— А чего жаловаться? — проворчал Денис. — Ни хрена не получается!

— То есть? — поднял бровь Павел.

— Не можем мы выполнить задание. Нас всего двое.

И без оружия!

— А головы на что?

— Только и остается сложить их…

— Да что же вы такой злой, Денис Игоревич? — возмутился Павел. — Или уже помирать собрались?

— А что остается делать? Мы можем сложить голову, ликвидируя этого генерала. Даже обязательно сложим! Ну, или отойти в сторонку…

Третьяков вздохнул.

— Положим, в сторонку отойти вам никто не позволит. Мы думали, вы это еще в центре поняли. Оказывается, нет. Считали после того эпизода под Монтобаном, что вы разумный, хладнокровный боец. Выходит, ошиблись…

Денис попытался возмущенно вскочить с кровати, но Павел легким толчком в грудь отправил его назад.

— Сидеть! Я еще не все сказал. В том, что у вас сейчас такое упадническое настроение, виноваты и мы. Не стали вас предупреждать ни о чем, кинули в воду — учитесь, дескать, плавать. Вот вы и не справились. — Он плеснул себе еще вина из кувшина, сделал глоток. — Неужели вы могли предположить, что мы серьезно надеялись на всего двух человек для проведения такой серьезной акции? Считаете, что в руководстве сидят сплошные идиоты? Или думаете: нас отправили умирать? После тщательной подготовки в центре? Не приходило в голову, а зачем тогда было вас готовить? — Он отпил еще немного из стакана. — В общем, я разочарован. Поэтому собирайтесь, вас эвакуируют отсюда в ближайшее время. А там пристроят куда-нибудь, чтобы под ногами не путались.

В первый момент Денис почувствовал облегчение. Все кончилось. Не надо больше ломать головы над несбыточными планами, не будет больше риска ареста случайным патрулем. Настанет спокойная жизнь без нервотрепки. Вот и отлично!

Но потом эти подленькие мысли заглушило чувство протеста. Как это так? Его, боевого пилота и, если честно, уже неплохого боевика, разве что без опыта, вот так просто спишут со счетов, отправят работать с какими-то бумажками? А то и вообще в дворники определят!

И как ни странно, Ольгу, кажется, посетили похожие мысли. Потому что она все же подскочила с постели (Павел то ли не успел остановить ее, то ли постеснялся толкать в грудь) и почти в голос завопила:

— Вы не смеете так с нами поступать! Мы не заслужили такого отношения! Да, мы готовы были умереть! Но выполнив задание! И мы делали все, чтобы его выполнить! А тут являетесь вы, сообщаете, что поддержка у нас есть, но мы сами больше не нужны! Так с людьми не обращаются! Мы не мусор какой-нибудь! Денис, скажи ему!

Третьяков неожиданно расплылся в улыбке. Непонятно было, в какой: доброй или злорадной.

— О, настоящая пассионария! Вы уверены, что в вас нет испанской крови? Сядьте и перестаньте биться в истерике. Здесь нужны трезвая голова и холодный расчёт. Значит, готовы к работе? Ну, посмотрим. Выкладывайте, что вы успели сделать…

Через полчаса ему пришлось признать, что агенты все же не впустую провели эти несколько дней в Саламанке. По крайней мере, они установили маршруты передвижения генерала, его утреннее и вечернее расписание. Чем он занимался в течение дня, было несущественно. Даже если ему приходилось куда-то отъезжать по служебным делам, подкараулить его во время этих выездов было нереально, слишком они были нерегулярны.

— Есть одна идея, — сказал Павел, задумчиво почесывая переносицу. — Можно попытаться выманить этого сукина сына из штаба в неурочное время.

— И каким образом? — поинтересовался Денис. Он уже в достаточной мере успокоился, поняв, что прямо сейчас их эвакуировать из города не станут.

— А вот тут мне понадобятся кое-какие мои связи. Есть у меня один человечек на примере, который может помочь.

«Ну вот, а говорили, что здесь нет тайных агентов, всех выявили франкисты. Кто-то ведь остался, — подумал Денис. — Только нам эту связь не доверили».

— Надо будет выяснить, какими конкретно задачами занимается генерал. От этого и танцевать.

— И как это нам поможет?

— Ну, вот представьте. Вы сидите в засаде, заранее все рассчитав. И тут генерал получает тревожный звонок: мол, там-то произошло нечто тревожное, и ему надо туда прибыть, чтобы разобраться. Он подскакивает, прыгает в машину и приезжает прямо под ваши стволы. Дело сделано.

— Причем происшествие должно быть такого масштаба, чтобы генерал не смог поручить разобраться своим адъютантам, а должен был непременно поехать сам! — встряла Ольга.

— Умница, — прокомментировал ее слова Павел. — Учитесь, Денис Игоревич!

Бывший пилот лишь пожал плечами.

— Но как выяснить, куда генерал обязан будет поехать сам, и организовать такой звонок? — продолжала ободренная Ольга.

— Это моя забота, — успокоил Павел.

— А что насчет оружия? — спросил Денис.

— Оружие нам доставят через пару дней. Тут недалеко, всего километров восемьдесят.

— Из Португалии, что ли? — догадался Денис.

— Соображаете, — усмехнулся Павел. — Оттуда. С другой стороны затруднительно. Нужно будет подыскать место для хранения. Лучше, конечно, в городе, чтобы можно было быстро достать и привести в готовность.

И тут Ольга задала вопрос, который не давал им покоя все время, что они находились в Саламанке:

— А почему не ликвидировать самого Франко? Ведь это можно сделать с тем же успехом.

Павел скривился, будто съел что-то очень кислое, лимон, к примеру.

— Если честно, то и я хотел бы этого же. Но приказ есть приказ. Нужно ухлопать именно этого генерала и точка. Политика, мать ее…

Совещались они еще примерно час. Чертили на бумаге схемы, обсуждали вопросы — подходы к точке засады и отходы от нее после проведения акции.

Потом Павел подхватился и ушел, как он сказал, оценить ситуацию на месте. Никого с собой не взял, из чего Денис сделал вывод, что разведчик отправился налаживать контакты со своим агентом. Или агентами.

А они остались, что называется, в глубоких раздумьях. Ну, к тому, что с ними постоянно происходит что-то невероятное, они как бы привыкли. Притерпелись.

Но в этот раз было совсем уж дико. Спрашивается, зачем было посылать на ликвидацию какого-то второстепенного генерала их, правда, свежеобученных, но совершенно не имеющих практических навыков? Причем почти со стопроцентной гарантией их гибели. Но в самый ответственный момент появляется человек, который решает все проблемы. Этот Павел, как выясняется, вполне мог организовать покушение и своими силами. Нет, явившись, он разносит их в пух и прах, угрожает эвакуацией. А потом, этим разносом подняв их дух, предлагает продолжить и завершить работу. Какая-то странная манера делать дела.

— А может, с нами так и надо? — задумчиво сказала Ольга. — Только так нас и можно мобилизовать? Ты ведь вспомни, мы почти расклеились, дошли до того, что собирались идти в бой и раскусывать ампулы с ядом, чтобы не попасть в плен…

— Или дезертировать, — тихо добавил Денис. — Этот Третьяков очень хорошо чувствует людей. Мы ведь теперь землю рыть будем, но задание выполним! И выполним без потерь!

— Сплюнь! — сказала суеверная девушка.

ГЛАВА 24

Полное имя Франко было Франсиско Паулино Эрменхильдо Теодуло Франко Боамонде. Ну, так принято у знатных испанцев добавлять к простому имени новорожденного еще и имена славных предков.

А вот генерала, на которого нацелились советские диверсанты, звали попроще, всего лишь Альфредо Маркес де Кастела. Видимо, достойных предков у него было меньше, чем у его начальника.

Впрочем, начальником тот стал не сразу. Поначалу, когда созревал заговор, Франко был таким же генералом, как и прочие участники его. Но потом очень быстро выдвинулся в лидеры и теперь единолично руководил армией. Прочие же вынуждены были ему подчиняться. И как ни странно, не находили в этом ничего унизительного. Вероятно, было у Франсиско что-то, какая-то сила, называемая харизмой, которая позволяла сплачивать вокруг себя нужных людей и вести их за собой, к победе.

Вот и дон Альфредо был таким же соратником, а скорее, подручным деятельного генерала. И подчинялся ему не то чтобы с восторгом, но послушно. И, вместе с тем, отношения у них оставались почти братскими. Они даже друг друга называли по имени.

С началом всей этой кутерьмы, которую почему-то именовали гражданской войной, Франсиско поручил ему тыловое обеспечение. А это была большая работа. Мало того, что свою армию нужно было снабжать вооружением, боеприпасами, обмундированием, продовольствием, так после присоединения к военным действиям итальянских и германских союзников почти все это нужно было предоставлять и им. И хотя иностранные контингенты были не такими уж и большими, головной боли они только добавили. Слишком уж капризничали эти «херры» и «синьоры». Конечно, многое поступало из самих стран-союзниц, но по секретным договоренностям львиную долю снабжения обязана была давать испанская сторона. И дону Альфредо приходилось вертеться изо всех сил.

Сейчас из приемной Франко поступило указание разобраться с очередной партией вооружения, поступившей от Германии. И заниматься этим должен был именно он, поскольку был посвящен в тайны дополнительных протоколов и перепоручить выполнение указанных в них пунктов не мог никому.

Оружие было внеочередной поставкой и прибыло воздушным путем. А значит, ему самому нужно было ехать на склады, расположенные вблизи аэродрома, и разбираться на месте, чем же облагодетельствовали на сей раз друзья-немцы.

Дон Альфредо, как обычно в подобных случаях, приказал подать к подъезду штаба свой автомобиль и обязательную охрану на грузовике. Здесь, в Саламанке, хоть и тылы, но кто их знает, этих бешеных коммунистов? Потом он вытащил из сейфа необходимые бумаги, бегло просмотрел, спрятал в портфель и, выйдя в приемную, скомандовал своему адъютанту:

— Едем, Рауль!

И только в машине генерал задумался: почему Франсиско не позвонил ему сам, как обычно при подобных поставках, а поручил одному из своих многочисленных ординарцев? Неужели решил окончательно снять гриф секретности с размеров поставок из-за рубежа? Надо будет при встрече осторожно поинтересоваться…

ГЛАВА 25

Павел выполнил свои обязательства. И даже перевыполнил их. Оружие для выполнения акции прибыло вовремя, и им не пришлось искать для него хранилище. Неизвестные благодетели спрятали свой товар на окраине Саламанки в одном из полуразрушенных домов, которых здесь хватало. Центр города был заполнен старинными постройками, очень ухоженными и вычурными, а ближе к границам города дома становились все грязнее и запущенней, очарование старины исчезало.

Но им это было только на руку. Патрули здесь почти не шлялись. Но мог заглянуть кто-нибудь случайный и обнаружить тайник. Поэтому Павел установил за местом схрона постоянный пост наблюдения. Мало ли что…

Вообще, сколько людей было у него в подчинении или просто работало на него, Денису понять не удалось. И он потихоньку злился на тех, кто перед отправкой сюда уверял их, что практически всех подпольщиков франкисты вычислили и уничтожили. Но в то же время он понимал, что никто и не должен был рассказывать ему о действительных масштабах местной сети сопротивления. А в случае попадания в лапы службы безопасности и невозможности воспользоваться ядом, они никого и выдать не могли. Под пытками любой степени жестокости.

Осмотреть и приноровиться к оружию Павел позвал их на третий день после своего прибытия в Саламанку. Впрочем, сколько он здесь уже находился, тоже оставалось тайной.

Денис и Ольга сели на велосипеды и просто поехали по адресу, который он им сообщил. Без затей и конспирации. А что может быть подозрительного в велосипедной прогулке парня и девушки? Ну, так выглядело со стороны.

Бывший пилот, несмотря на свою внутреннюю уверенность, все же сидел на железной лошади не очень хорошо и по дороге успел один раз сверзиться с нее. «Но всего лишь один!» — гордо подумал он. Ольга ничего не сказала по этому поводу, только помогла подняться.

Нужный дом они нашли с большим трудом. Табличек с названиями улиц здесь не имелось. Как и нумерации зданий. Но у них была схема, нарисованная Павлом, вот по ней они и ориентировались. И в результате задержались почти на полчаса.

— Плохо в картах разбираетесь, — сказал им Третьяков, вышедший встречать незадачливых следопытов. — Чему вас только в центре учили?

Ольга не осталась в долгу.

— Так каков картограф, такова и карта! — парировала она.

Павел хмыкнул, но разговор не продолжил.

— Пошли! — скомандовал он.

Внутри дом оказался не таким уж и ветхим, каким выглядел снаружи. Крепкие стены с обоями, кое-какая мебель.

— Запомнили, как добираться? — между делом поинтересовался Павел. — Возможно, здесь придется отсиживаться какое-то время после акции.

Они проследовали за ним по узким коридорам и оказались в небольшой комнатке без окон. Скорее всего, здесь когда-то был чулан.

Разведчик зажег керосиновую лампу, подкрутил фитиль. Потом с усилием потянул за какую-то деревяшку у стены, и в полу с легким скрипом открылось квадратное отверстие. Стали видны первые ступеньки лестницы, ведущей вниз.

— Туда! — указал Павел и первым начал спускаться в потаенный подвал. Денис глянул на Ольгу, получил в ответ ее робкую улыбку, и без колебаний последовал за ним.

Подвал, озаряемый только светом керосиновой лампы, оказался достаточно просторным. Но совершенно пустым. Только у одной стенки видны были какие-то ящики. К ним и направился Третьяков. Открыл один, удовлетворенно хмыкнул.

— Вот, — сказал он. — С этим мы и будем работать. Идите сюда, принимайте товар!

Он немного подкрутил колесико лампы, чтобы света стало больше, и достал из ящика нечто, укутанное в мешковину. Пара движений, металлический лязг, и в руках его оказалась странная укороченная винтовка с магазином, торчащим вбок.

— Разрешите представить: пистолет-пулемет «Штейр-Солотурн МР34». Германская конструкция, но производится в Австрии. Калибр — девять миллиметров, емкость магазина 32 патрона. Здесь у нас их четыре штуки. Три для нас и один запасной. Но это если придется вступать в бой. Надеюсь, все же обойдется без прямого столкновения… Теперь, — он извлек что-то из второго ящика, — вот эта штука. Германская снайперская винтовка «Маузер 98к» с оптическим прицелом полуторной кратности. Удобна, практически безотказна. Магазин всего лишь на пять патронов, этого должно хватить для акции, потому что после первых выстрелов никто нам времени не даст, нужно будет уносить ноги… А для закрепления результатов атаки у нас будет вот что… — С этими словами он откинул крышку еще одного, квадратного ящика. — Французские оборонительные гранаты «Ф1».

На свет появились достаточно крупные серого цвета яйца с глубокой насечкой по всему корпусу.

— Достаточно надежны, радиус действия двадцать-двадцать пять метров. Но все-таки стоит метать из укрытия, поскольку некоторые «неправильные» осколки могут улетать и дальше.

С таким оружием Денису сталкиваться не приходилось. А гранату он и вовсе кидал всего один раз. И была она похожа на бутылку, а не на какое-то яйцо. Что за странный выбор у этого Павла?

Об этом он прямо и спросил у него.

Третьяков не возмутился, а терпеливо стал объяснять:

— Руководство не хотело, чтобы покушение на генерала могли связать с Советским Союзом. Даром что ли все советские военные действуют здесь под испанскими псевдонимами? Вот и в нашем случае мы должны использовать иностранное оружие. Я понимаю, что вам привычнее была бы «мосинка», но дело в том, что оружие после использования придется бросать. И когда его найдут местные службы безопасности, они не смогут определить, что стреляли именно русские. Теперь понятно?

— И что же они в таком случае подумают? — спросила Ольга.

— Ну, мало ли что… Может, немцам чем-то не угодил генерал де Кастела, и они со свойственной им прямотой решили напомнить Франко, «кто в доме хозяин». Может, еще что-нибудь. Но нам, в сущности, плевать. Важно сделать порученное дело и благополучно уйти. — Он неожиданно поднял голову и взглянул на Дениса остро, изучающе. — Как, справимся?

Что бывшему пилоту оставалось ответить?

Он кивнул:

— Обязательно справимся!

— Вот и славно… А теперь давайте знакомиться с оружием. Хорошо было бы пристрелять его, но пока это нереально — мы в тылу врага. Но я все же попытаюсь что-нибудь придумать… Да, вот еще! Личное оружие для вас.

Достав из очередного ящика два пистолета, он протянул их Денису и Ольге.

— Держите. Испанские «Стар А». Калибр тоже девять миллиметров, обойма на восемь патронов. Это уже для последнего боя, когда ничего, кроме этого, не останется…

Пистолеты были покрупнее ТТ. И потяжелее.

— Где мой маузер? — вздохнула Ольга.

— Не удалось купить, — сказал Павел. И непонятно было, всерьез он это сказал или просто пошутил.

— Может, поднимемся наверх? — предложил Денис. — Там света больше.

— Не стоит, — покачал головой Павел. — Лучше я сейчас еще одну лампу принесу.

И он заскрипел ступеньками лестницы.

А они стали осматривать доставшееся им вооружение.

С винтовкой Денис разобрался легко. Ничего необычного, все просто. Вот только в оптическом прицеле он сомневался. Никогда оптикой не пользовался. И в центре не приходилось в снайперской работе тренироваться.

Но, к его удивлению, этот маузер у него отобрала Ольга.

— Во-первых, — сказала она в ответ на невольный протест Дениса, — стреляю я лучше. Ты что, забыл? А во-вторых, я пару раз пробовала что-то подобное. У папеньки есть похожая именно с оптическим прицелом. Получалось неплохо.

Денису оставалось лишь согласиться. Ольга действительно была более метким стрелком, на полигоне в центре она это показала.

И он взялся за пистолеты-пулеметы. Вот тут конструкция была посложнее. И ничего подобного он в руках до сих пор не держал.

Если не отпускать крючок и стараться удержать эту «пушку» в руках, чтобы не слишком гуляла от отдачи, можно все вокруг залить пулями. Тридцать два патрона все-таки. Страшное оружие!

Однако вернувшийся со второй лампой Павел несколько умерил его фантазии:

— Забываешь о перегреве ствола. Лучше всего стрелять короткими очередями по пять патронов. И ствол не так уводит, и прослужит дольше.

К каждому пистолету-пулемету полагалось по три магазина. Отложив в сторону само оружие, Денис взялся их снаряжать.

Пистолеты не представляли из себя ничего особенного. И для ближнего боя подходили вполне. К ним тоже имелись запасные магазины. Заполнил и их.

— Все, наигрались? — поинтересовался Павел. — А теперь отправимся искать места для засады.

Не без сожаления они оставили в подвале даже пистолеты. Пока их нельзя было таскать с собой. Документы уже доказали свою надежность и в случае остановки патрулем и неожиданного обыска наличие оружия могло стать роковым.

С другой стороны, если попытаются задержать, можно, отстрелявшись, скрыться. Но это ставило под угрозу саму акцию. Так что лучше не рисковать…

Обговорив место встречи, они расстались. Павел ушел пешком, а они взгромоздились на велосипеды и покатили к выезду из города.

Покинуть его пределы среди бела дня незаметно было невозможно. Поэтому первую точку для засады решено было наметить в черте города. На вопрос Ольги, почему бы не занять позицию прямо напротив штаба и подловить генерала на выходе, Павел объяснил, что уже прикидывал этот вариант и отмел его по причине отсутствия вблизи штаба здания подходящей высоты. Вернее, такие имелись, но франкисты тоже не были дураками и во всех более-менее подходящих местах расставили наблюдателей.

То, что они затевали, если и применялось в современном мире, то не особенно широко. Снайперы существовали, они использовались в боевых действиях. Но вот так, для уничтожения какой-то отдельной личности — практически никогда. Денис и сам сомневался в эффективности этого способа, но уверенность Павла придавала уверенности и ему. Он уже доверял этому человеку, чувствуя за ним большой опыт в проведении подобных операций…

Отдельно стоящие дома им не подходили. Хотя бы по причине того, что после акции нужно будет скрываться с места засады. И как это делать на глазах свидетелей (а они обязательно будут)? Охрана генерала сможет быстро организовать преследование.

Акция должна быть максимально скрытной и быстрой. Выстрел, по необходимости — пара гранат, и мгновенный отход на заранее подготовленные позиции. Стрельба из ПП только в случае их обнаружения и погони.

По идее после выстрела снайпера некоторое время все будут в замешательстве, никто не сможет понять, что случилось и откуда стреляли. Это давало неплохие шансы уйти незамеченными.

Но вот «по идее»… Обычно же все происходит совсем не по плану. Обязательно что-то случится непредвиденное. И тут уже все будет зависеть от их смекалки и скорости действий.

Подходящее здание они все же подобрали. Одно из последних в несколько этажей, ветхое и пустующее. Дальше шли одноэтажные домишки, в которых жила беднота. А к этому примыкало еще несколько мрачных строений. В них жители были, но немного, и попасть туда труда не составит, поскольку стены почти касаются друг друга.

Смущало только то, что кортеж генерала нужно было на некоторое время остановить перед этим зданием. И стрелять придется через стекло автомобиля. Что полной гарантии попасть не давало. Не таким уж Ольга была опытным снайпером, чтобы выполнить эту задачу.

Сделать это точно мог бы Павел. Но по каким-то соображениям не хотел. Вот еще загадка…

Они сидели на чердаке выбранного ими дома и ломали голову над подробностями предстоящего дела. Ну, как, они… Денис с Ольгой. А Третьяков просто смотрел через окошко на улицу, и по его скучающему виду было понятно, что подробности эти ему совершенно до лампочки.

Денису, наконец, это надоело. И, подпустив в голос немного яду, он спросил:

— А вы что об этом думаете? Какие-то соображения?

Павел мельком глянул на него и вновь отвернулся к окну. Сказал лениво:

— Ну, предположим, кортеж этот мы остановить сумеем. Найду немного взрывчатки, организую «бум!» на дороге. Даже саму машину сумею подорвать. Но уверенность у нас будет, что генерал погиб? Автомобиль у него солидный. А дальше что? Организовываем маленькую войну? Расстреливаем всех из пулеметов? Тут через десять минут такие силы набегут, что все окрестные домики с землей сровняют. Ерунда эта наша придумка с засадой здесь! Ничего хорошего из этого не выйдет. Даже ухлопав генерала, нам отсюда уйти не удастся. Оно нам надо? Поэтому не будем мы здесь ничего организовывать. А ночью отправимся туда, где все можно гарантированно провернуть.

— Куда именно?

— К аэродрому. Там такие склады есть — закачаешься!

— Но почему вы уверены, что он туда поедет? И в нужное нам время?

— Это уже моя проблема, не суетитесь…

Тут только Денис осознал, что и улица, на которой они сейчас сидели, ведет к шоссе на аэродром. Значит, Третьяков знал, что генерал отправится из штаба в этом направлении? Но откуда?

Вернулись домой. Павел оставил их ужинать, а сам ушел, пообещав вернуться, когда стемнеет. Они перекусили какой-то кашей, что принесла хозяйка, повалялись на постели, стараясь не задремать.

— Как думаешь, — спросила Ольга. — У нас получится? Этот Павел такой мутный…

— Должно получиться! — убежденно сказал Денис. — Теперь, когда я оружие в руках подержал, у меня уверенность появилась. Другое дело, удастся ли нам уйти? Слишком уж много здесь франкистов собралось. У самого генерала охрана небольшая, десяток человек всего. Но тут в городе вспомогательных подразделений тьма. Если они успеют сорганизоваться и возьмутся нас разыскивать, точно не сможем спокойно уйти. А если бой начнется… Никакие пистолеты-пулеметы не помогут. — Он помолчал, потом тихонько спросил: — Тебе не страшно?

Девушка потерлась носом о его щеку.

— Сначала было очень страшно. Куда мы попали? Зачем нам это нужно? Очень убежать хотелось. А потом потихоньку привыкла. И даже, ты не поверишь, стала от всего этого какое-то удовольствие получать.

Денис повернул голову, удивленно посмотрел на нее.

— Я понимаю, что это странно, извращение напоминает. Но вот, действительно, нравиться стало. Как я раньше жила? Порхала по жизни, словно мотылек какой-то. Ну, всякими работами на финке занималась. Но ведь это ерунда, обывательщина! А теперь? Тайны, опасность постоянная, цель, которой нужно достигнуть, рискуя жизнью… Я прямо героиней себя почувствовала, Жанной д’Арк какой-то!

— Ее ведь, кажется, на костре сожгли? — вспомнил Денис. Похожий разговор у них, помнится, уже был.

— Ну и что? — возмутилась Ольга. — Зато сколько подвигов она совершила!

— Ты прямо революционерка! — восхитился Денис.

— Ерунда! — фыркнула девушка. — Никого я свергать не хочу. И на баррикады лезть тоже. А вот так, как мы, — с удовольствием!

— Ты, смотри, не заиграйся! — озаботился Денис. — Провалимся на каком-нибудь пустяке и все, пишите письма. Хорошо, если успеем эти ампулы раскусить.

— Да, ампулы… — сникла Ольга. — И не хочется об этом думать, а все равно то и дело всплывает о них мысль…

— Забудь, — он обнял ее. — Совсем забудь. Словно и нет их, проклятых. Все у нас получится. И дело сделаем, и уйдем спокойно.

— А дальше?

— Вот об этом я совсем не задумываюсь, — честно признался Денис. — Как-то перестал я далеко заглядывать. Все раздумья о предстоящем деле. Что потом — неважно. Что-нибудь будет…

— Это плохо, — посерьезнела Ольга. — У человека должна быть какая-то отдаленная мечта, к которой он обязан стремиться.

— До встречи с тобой у меня такая мечта была, — задумчиво сказал Денис. — Хотел стать лучшим пилотом во всем Советском Союзе, подвиг совершить. И чтобы мне товарищ Сталин в Кремле лично звезду Героя вручил.

— Да ты, оказывается, тщеславен, — рассмеялась девушка. — Славы хочется, портретов во всех газетах! Интервью на радио!

— Ну что ты сразу… — смутился бывший военлет.

— А что? — продолжала веселиться Ольга. — Ты идешь по Москве весь такой гордый, в новенькой форме, на груди ордена! И я рядом с тобой, под ручку, в шляпке. А вокруг народ шепчется: «Смотрите, это он! Наш герой!» — «А кто это с ним?» — «Да это же его жена». — «Какая красавица! Вот ему повезло!»

— Да ну тебя! — возмутился Денис. — И почему это мне повезло? А тебе разве нет? Ладно, ты красавица! Но и я ведь не последний парень!

— Не последний, не последний, успокойся. Ты — первый! А иначе что бы я с тобой тут делала?

— Вот и нечего!..

— Хорошо, не буду. Но ты вот сказал, что такая мечта у тебя была до встречи со мной. А теперь? Мечтаешь о чем-нибудь?

Денис подумал.

— Знаешь, мне стыдно признаться, но хочу я жить с тобой спокойно где-нибудь в глуши, на опушке леса домик поставить. И чтобы у нас детей было двое: мальчик и девочка. Но это, как ты сказала, обывательщина…

— Не совсем. — Лицо Ольги сразу стало печальным. — Все прекрасно, но нам с тобой остается теперь только мечтать о таком. Ничего у нас со спокойной жизнью не получится. Ты должен понять, что мы винтики большой и жестокой машины. И любая попытка выскочить из нее, уйти подальше обречена на провал. Нас не выпустят. Думаешь, почему этот Павел не хочет сам стрелять в генерала, а доверяет это мне? Ему привязать нас надо покрепче, понадежнее. Если хочешь, кровью повязать. Я не слишком много знаю о его, а теперь и нашей организации. Но два и два сложить могу. Это все очень просто. И ты сам мог бы дойти до этого. Только не задумывался как следует. Так что забудь о домике на опушке, совсем забудь…

— А о детях? — напрягшись, спросил Денис.

— Вот это еще может быть. Только какая будет жизнь у наших детей? Мы обречены постоянно ходить по краю пропасти. Прикажешь и детей с нами водить? Или в приют их сдать?

— У нас нет приютов, — угрюмо сказал Денис. — Только детские дома.

И тут заметил, что по щекам девушки протянулись две влажные дорожки. Он испугался.

— Перестань немедленно!

Осторожно вытер ее слезы, поцеловал, обнял крепче.

— Все будет хорошо, мы всех победим и все преодолеем!

Она взглянула на него влажными глазами.

— Правда?

— Чтоб мне провалиться! Вот истинный крест!

И неожиданно для себя действительно перекрестился. Вот что, скажите, это было? Он, комсомолец, атеист ни в какого бога не верующий — и крестится! Денис немного ошалел от совершенного.

Ольга все поняла правильно. Тыльной стороной ладони вытерла глаза, выпрямилась и сказала:

— Уж если ты крестишься, значит, Бог с нами и все действительно будет хорошо! Прости, я больше не стану плакать.

А Денис готов был не только креститься, но и вообще черт знает что сделать, лишь бы она не плакала…

ГЛАВА 26

Павел появился, когда за окном уже совсем стемнело.

— Готовы? — спросил он. — Тогда вперед, будем выбираться из города.

Что они и сделали, успешно миновав все патрули и заставу на выезде. Но предварительно завернули в тот дом, где было спрятано оружие, и прихватили его с собой.

— Чтобы два раза не ходить, — объяснил Третьяков. Значит, он точно решил организовывать засаду около аэродрома.

В подвале оставили один автомат и несколько гранат. На всякий случай.

Шли вдоль шоссе, почти пустынному по ночному времени. Мимо только два раза проехали грузовики с затемненными фарами. Фалангисты почему-то опасались налетов республиканской авиации, хотя бомбежек Саламанки до сих пор не случалось.

Когда приближался автомобиль, они просто ложились в траву. Увидеть их с дороги было нереально.

Шли примерно час. Наконец Павел скомандовал:

— А теперь тихо. Мы почти на месте. Посидите здесь, а я на разведку.

И скрылся в темноте. Хотя, естественно, ночь не была совсем темной. Здесь очень ярко светили звезды, и полумесяц убывающей Луны тоже добавлял освещения. Но фигуру Павла уже через пару секунд невозможно было различить.

«Ползком он отправился, что ли? — подумал Денис. — А где же тут обещанные склады?»

Всмотрелся и действительно стал различать тени каких-то строений на фоне подсвеченного неба.

Коминтерновца (а может, все-таки энкавэдэшника?), не было где-то с полчаса, точнее Вершинин определить не мог, не было на его часах светящихся стрелок. И возник тот совершенно неожиданно, Ольга даже отшатнулась в испуге.

— Ну, все в порядке, — сказал Павел. Причем именно сказал, а не прошептал. — Охрана сейчас на другой стороне в караулке, так что можем не особенно секретиться. Удивительно беспечные тут люди. Война вроде бы, а им хоть бы хны!

Денис вспомнил их охрану на вилле в Мадриде и мысленно согласился. Там солдатики пили вино, добытое из буржуйских погребов, и больше ни о чем не беспокоились. А здесь вообще глубокие тылы, почти мирная жизнь.

— Двинулись, — продолжал Павел. — Там есть проход в ближайший склад. Я прикинул, очень удобно можно устроить снайперское гнездо.

До самого склада пришлось миновать забор из колючей проволоки. Впрочем, сделана эта ограда была настолько небрежно, что остановить она могла только стадо коров, медленно бредущее по пастбищу. А им нужно было всего лишь приподнять нижнюю нитку колючки и проползти под нею.

И проход в склад оказался таким же простым. Одна плохо прибитая доска, которую не составило труда отодвинуть, и вот они уже внутри.

Вот тут темнота была кромешная. Какое-то время вся троица постояла, чтобы глаза хоть немного привыкли. Но помогло это мало. Тогда в руке Павла появился фонарик, дававший узкий, но яркий лучик света. Луч обежал окрестности и уперся в проход между штабелями ящиков.

— Туда! — теперь уже шепотом скомандовал Павел. — Под ноги смотрите. Держи!

В ладонь Дениса уткнулось что-то холодное, металлическое. «Фонарь!» — понял он, ощупав этот предмет. Подобную конструкцию он как-то видел, поэтому достаточно уверенно нашел включатель на торце и повернул его. Павел тут же зашипел:

— Осторожно!

Это действительно был германский военный фонарик с кожаной петелькой, чтобы можно было вешать на пуговицу, оставляя свободными руки. Например, для проверки документов.

Но, кроме этого, в фонаре имелись три сменных фильтра для подачи сигналов: красный, синий и зеленый. Когда-то, сидя в «зазеркальной» комнатушке поместья Рязановых, он мечтал о таком. Синим фильтром Денис и воспользовался, подвинув соответствующий ползунок. Насколько он знал, синий цвет менее заметен со стороны.

— Молодец! — послышался шепот со стороны Третьякова.

«А то я не знаю», — хотелось ответить ему, но пришлось промолчать. Незачем препираться с начальством, особенно во время операции.

Проход между стеллажами привел их к деревянной лестнице, уходившей вверх.

— Нам туда…

«Он что, был здесь раньше?» — подумал Денис. Очень походило на это. И вообще все их действия начинали немного раздражать. Ведут как каких-то телков безмозглых…

Склад оказался очень удобно расположен. С его чердака открывался отличный вид на весь аэродром. Слева находилась стоянка, на которой сейчас, ночью, можно было лишь разглядеть очертания нескольких небольших самолетов. Проглядывалась и взлетно-посадочная полоса. А справа стояли здания еще нескольких складов, диспетчерская вышка, еще какие-то домики…

И для снайпера здесь была выгодная позиция. Имелось небольшое незастекленное окошко, через которое можно вести огонь по любой точке на аэродроме. Опытному стрелку, разумеется.

На чердаке нашлось несколько старых ящиков, из которых они организовали позицию для стрелка. Наметили пути отхода.

Денис еще раз оглядел окрестности. Все вроде бы нормально.

— Ну что, возвращаемся? — спросил он.

И тут Павел его, да и Ольгу тоже, ошарашил.

— Нет, — сказал он. — Остаемся здесь. Генерал должен будет утром подъехать.

— С чего вы это взяли? — не понял Денис.

— Предчувствие у меня такое… — усмехнулся коминтерновец.

— Знаю я ваше предчувствие! — возмутилась девушка. — Все давно рассчитали. А нас предупредить как-то забыли…

— Надоели эти игры, — подключился Денис. — Что вы все темните? Прямо нельзя было сказать?

— О чем? — хладнокровно осведомился Третьяков. — Цель нашу вы знаете. А когда ее убирать — вам не все равно? Или нужно какое-то время на психологическую подготовку? Себя уговорить: мол, мне нужно выстрелить в живого человека. Сейчас соберусь с силами, мужества накоплю, а тогда уж и выстрелю. Но сначала немного порефлексирую, помедитирую. Дайте мне для этого пару деньков. А то ведь убьют и не успею жизнью насладиться… Усвойте, наконец, раз и навсегда: вы бойцы и обязаны подчиняться приказам! А приказ сейчас у вас один: ликвидировать генерала! Любыми способами! Утром мой человек сделает один телефонный звонок, после которого генерал обязан будет приехать на этот аэродром. Вот тут мы его и подловим. Предлагаете сейчас вернуться домой, потом, при свете дня, опять сюда добираться? И как вы себе это представляете? Завтра ночью повторить наш поход? Так ведь звонок будет утром, и генерал приедет утром! А потом так же благополучно уедет, потому что нас здесь не будет… — Он помолчал, потом добавил: — Что-то еще? Перекусить хотите? До утра еще далеко.

И достал из сумки, висевшей у него на плече, какой-то сверток и флягу. Вот же собака, все предусмотрел! А они и впрямь телки… Ничего теперь не оставалось, как ждать и готовиться. И они это понимали.

Когда стало понемногу рассветать, Павел поманил Дениса к окошку.

— Смотрите, Денис Игоревич!

— Куда? — заинтересовался тот.

— На стоянку. Что там интересного?

— Ну, самолеты стоят. Кажется, германские. Два истребителя и один бомбардировщик.

— Тип определить сможете?

— Темновато, но, по-моему, истребители разные. Один, тот, что биплан, — «Хейнкель-51». Второй, поновее — «Мессершмитт-109». А бомбер — «Юнкерс-52».

— Как вы думаете, управлять ими сможете?

Денис посмотрел на него, как на сумасшедшего. Хотя после угона «Бреге» с барселонского аэродрома…

— Истребителями вот так, сразу — вряд ли. А с бомбардировщиком мог бы попробовать. Только времени немного нужно и переводчик. Там же все надписи на немецком. Вы что, хотите самолет украсть?

Павел улыбнулся, и улыбка его была очень хищной.

— Ну, не украсть, а позаимствовать. На время. Вы точно уверены, что сможете этот «Юнкерс» поднять в воздух и пролететь какое-то расстояние?

— Как я могу быть в таком уверен? — возмутился Денис. — Меня учили на «ишачках» летать, а не на бомбардировщиках…

— Но ведь «Бреге» вы сумели довести от Барселоны до Мадрида? И даже ухитрились от немецкого перехватчика уйти.

Тут Денису возразить было нечего. Да, сумел. И в глубине души очень этим гордился. Но вот так, нахрапом, захватить трехмоторного монстра и заставить его оторваться от земли? Ну, черт, авантюра! А что в его жизни за последнее время не было авантюрой?

— То есть вы хотите отсюда сбежать на этом самолете?

— Не я, а мы все. И только после выполнения задания, — уточнил Павел.

— Но ведь нужно быть уверенным, что аэроплан готов к вылету! Заправлен, обслужен…

— А как выдумаете, будет стоять военный самолет просто так, не готовым в любую минуту подняться в воздух?

И здесь он был прав. Вот только охрана…

— А вот тут придется положиться на удачу. Мне кажется, после нашей акции какое-то время всем будет не до самолетов. Нам придется только постараться незаметно уйти отсюда и добраться до самолета.

«Все повторяется, — подумал Денис. — Только в Барселоне на нас хоть комбинезоны рабочие были».

Он поделился этим соображением с Третьяковым. Тот хмыкнул.

— А охранники здешние на что? Они и снабдят одежкой!

Тоже верно. Кругом он был прав, этот чертов секретный агент то ли Коминтерна, то ли НКВД!

— Ну что ж, — со вздохом подвел итог разговора Денис. — Будем дожидаться генерала…

Когда совсем рассвело, они еще раз подробно осмотрели стоянку и самолеты. Часовой там был, но всего лишь один. Прогуливался с винтовкой на плече, лениво пинал землю носком ботинка. Что с ним делать? Снять выстрелом отсюда, с чердака — нереально, слишком далеко. Придется решать на месте. А вот как до этого места добраться? Там почти все открыто, рядом со стоянкой несколько хлипких будочек. Наверное, техники хранят там свои инструменты. И от складов до будочек практически никаких укрытий.

— Есть одна мысль, — сказал Павел. — Только с генералом и его охраной надо будет аккуратно работать, большой стрельбы не поднимать. Ладно, решим по ходу дела…

Что-то там еще было на стоянке, какая-то хреновина. Но маленькая, и разглядеть ее за корпусом «Юн-керса» не удавалось…

Еще час спустя они наблюдали смену охраны у складов. Под командованием сержанта примаршировали четверо солдат, обошли здания, проверили печати на воротах, заняли посты. Какое-то время новые караульные бдительно несли службу, но потом, как и предполагалось, убрели в свою караулку и, вероятно, засели за карты.

— Раздолбаи, — резюмировал Павел. — Крысы тыловые. Но нам это на руку.

И отправился добывать униформу. Дениса с собой не позвал.

Как он это проделал, осталось неясным, но, судя по всему, нерадивым часовым сильно поплохело после его визита.

Вернулся Павел с ворохом одежды и тремя винтовками. Что удивительно, следов крови на мундирах не было. Вопросов по этому поводу они задавать не решились. Мало ли…

Переоделись молча, сложили свою гражданскую одежду в сумку Павла, в которой до этого были бутерброды и вино. Униформа пахла потом и табаком.

А потом наступил тот момент. Пост у въезда на аэродром размещался в небольшом домике рядом со шлагбаумом. С чердака было видно, как засуетился солдатик, охранявший полосатое бревно, как сноровисто поднял его. Видимо, генерал был частым гостем здесь, и пропуска у него потребовать не решились.

— Получилось… — выдохнул Павел за плечом у Дениса. Несмотря на всю его уверенность, он, видимо, переживал за то, как сработает его исполнитель, организовавший звонок в приемную генерала. — Все, работаем! Ольга, приготовиться!

Даже по отчеству не назвал. Да уж, какие тут политесы!

Девушка, давно уже нервно крутившая в руках винтовку, сразу успокоилась, подвинулась к окошку. Неясно было пока, где остановится автомобиль генерала, и она выжидала.

Мимо поднятого шлагбаума проехал большой черный автомобиль. За ним в десятке метров следовал открытый грузовичок, в кузове которого виднелись головы солдат и стволы винтовок.

От диспетчерской навстречу автомобилю уже бежал, едва не спотыкаясь, какой-то офицер, из дверей выскочили еще двое, припустили следом.

Машина, наконец, остановилась. И очень удобно, на расстоянии всего пятидесяти метров от склада, на чердаке которого засели наши герои.

— Ольга, отсюда попадешь? — быстро спросил Павел.

— Постараюсь, — сдавленно ответила девушка, уже наводя свое оружие на цель. И добавила: — Не пристреляна ведь ни черта…

— Учти, потом еще водитель!

— Я догадалась…

Денис смотрел на все происходящее круглыми глазами. Его Ольга, утонченная девушка, графиня, нежное существо, внезапно превратилась в жесткого бойца, нацеленного на выполнение одной-единственной задачи — поразить цель. Даже лицо ее изменилось, на нем появилось хищное выражение, подчеркнутое легкой полуулыбкой.

ГЛАВА 27

Генерал Альфредо Маркес де Кастела был очень недоволен. Позавтракать он, конечно, успел. Но этот неожиданный звонок из приемной Франсиско, неурочная поставка из Германии… Не такая маленькая пешка де Кастела, чтобы не уведомить его управление заранее. Чертовы «херры»!

Но служба есть служба, и ехать на аэродром ему все же пришлось. Личный водитель Хесус крутил баранку, ловко объезжая выбоины на шоссе. Дороги в этой провинции отвратительны! Когда все уляжется, закончится эта проклятая смута, нужно будет как следует потрясти гражданские власти, чтобы они занялись вопросом их улучшения.

Сзади плелся грузовик с охраной. Генерал покосился через заднее стекло. Бездельники! На фронт бы их! Но ему все же нет дела до этих тупых крестьян, получивших винтовки и очень гордящихся своей службой. Незачем забивать себе голову всякими пустяками…

Что на этот раз прислали союзники? В телефонограмме ничего не говорилось о характере груза. Ладно, пустяки, скоро все разъяснится.

Вот и аэродром. Еще от въезда видно, что на стоянке есть транспортный самолет, «Юнкерс-52» или, как их здесь прозвали «пава» — «индюшка». Генерал не помнил, какие именно самолеты сейчас базируются на местном аэродроме. Возможно, «пава» как раз и есть тот транспорт, который привез груз из Германии. Может быть, следует сразу ехать к нему?

Но нет, от диспетчерской уже бежит начальник аэродрома капитан Басканте. Вот он и доложит.

— Останови! — скомандовал де Кастела шоферу. Рауль, адъютант, щеголеватый юноша с отличной выправкой, выскочил из машины, обежал ее и открыл генералу дверцу. Тот неторопливо вышел, снял фуражку, пригладил волосы, обернулся в сторону подбегающего капитана и вдруг отвлекся, повернув голову в сторону автомобиля.

Его внимание привлек хлопок, донесшийся со стороны складов, треск и отверстие, внезапно появившееся на лобовом стекле. А потом и Хесус, как-то странно вылезающий из машины. Да не вылезающий, а выпадающий! И темное пятно, быстро расползающееся на его груди. Что за черт?

Де Кастела сделал шаг вперед, к водителю, собираясь поддержать его, но сильный удар в грудь отбросил его назад. Потом пришла боль, ноги ослабели, и генерал, выронив фуражку, стал оседать на землю.

— Я сказал — генерала первого! — заорал Павел. Ольга, не обращая внимания на этот крик, чуть повела стволом и вновь нажала на спусковой крючок. Звук выстрела был оглушительным. Она отложила винтовку и повернула спокойное лицо к командиру группы.

— Он мог уехать, — сказала девушка. — А нам ведь нужна машина?

Замешательство Третьякова продлилось лишь секунду.

— Молодец девочка! Бросай свое ружье, автоматы с собой и делаем ноги! Все к автомобилю! И побольше паники! Живо, живо!

Они скатились по ступенькам, пробежали по проходу между стеллажами. Денис с ходу вышиб ногой ненадежную доску — отодвигать ее не было времени. И вся троица понеслась к генеральской машине и группе людей, застывшей около нее.

На бегу Павел орал:

— Диверсанты! Спасайте генерала!

Денис поддерживал его вопли. Ольга благоразумно молчала. Странно бы звучал женский голос на военном аэродроме.

Добежали они быстро. Сопровождение генерала еще не успело прийти в себя. Только молодой офицер, поначалу бросившийся к упавшему де Кастела, сейчас дико озирался и хватался за пистолетную кобуру.

— Чего стоишь? — рявкнул Павел. — Генерала живо в авто! Его нужно к врачам!

Сам же бросился вытаскивать тело водителя, свесившееся с переднего сиденья.

— Но как же… — пролепетал офицер.

— Некогда думать! — оборвал его Павел. — Не видишь — генерал ранен! В машину его!

Офицер засуетился, приподнял тело начальника за плечи. Денис с Ольгой помогли положить его на заднее сиденье. Бывший пилот втиснулся следом, а девушка заскочила на кресло рядом с уже уместившимся за рулем Павлом. Таким образом, офицеру места в машине не досталось.

— Вперед! — скомандовал Павел как бы ни самому себе. И автомобиль рванул с места.

Но не в сторону выезда с аэродрома, а к стоянке самолетов. Оставшиеся, раскрыв рты от изумления, смотрели ему вслед.

— Как он там? — спросил Третьяков через плечо.

Денис пощупал пульс на запястье генерала, но ничего не смог ощутить. Приподнял веко.

— Похоже, остывает.

Глянул ему на грудь. Дырочка от пули и расползающееся кровавое пятно находились аккурат против сердца.

— Да, точно убит.

Ольга неожиданно всхлипнула.

— Ну-ну, девочка… — успокаивающе сказал Павел. — Это всего лишь враг. И ты выполнила задание. Не распускайся сейчас. Все переживания потом, когда будем в безопасности.

Между тем автомобиль подлетел к стоянке. Навстречу выскочил часовой, снимая с плеча винтовку.

— Стоять, рядовой! — гаркнул Павел. — У нас раненый генерал! Его надо немедленно доставить в город!

Перепуганному солдатику не пришел в голову простейший вопрос: а зачем нужен целый самолет для того, чтобы везти раненого в Саламанку, которая под боком? Он яростно закивал:

— Да, да, конечно!

— Берись! — скомандовал Павел, указывая на распахнутую заднюю дверцу.

А Денис стоял и не верил своим глазам. Он собирался мучиться с управлением тяжелого, неповоротливого «Юнкерса», а тут в тени здоровенного самолета стоял еще один, совсем маленький, но как нельзя больше подходивший им.

— Павел! — позвал он. — Смотрите!

Энкавэдэшник, как раз долбанувший чем-то по затылку сунувшегося в автомобиль солдатика, раздраженно обернулся.

— Ну что еще?

И тоже замер.

— Вот это везуха!

Перед ними стоял «Физелер-156 «Шторьх»! То есть «аист». Маленький транспортный самолетик германского производства.

— Слышал я, что их несколько штук поставили в Испанию. Но не ожидал, что здесь будет такой. Наверное, как почтовый используется. Или для разведки. Сумеете таким управлять?

Денис пожал плечами.

— Да уж не сложнее будет, чем этой дурой! — Он кивнул в сторону «Юнкерса». — Наверное, даже легче. А мы поместимся?

— Насколько я помню, там два места. Но где два, там и три! Давайте к нему!

Оставив автомобиль с работающим двигателем и торчащим задом растяпы-часового, они кинулись к маленькой крылатой «птичке».

Замка на дверце тут не было, и Денис сразу полез на переднее сидение. Сзади располагалось еще одно. Будем надеяться, что Ольга с Павлом там поместятся.

Кабина почти полностью остеклена, обзор великолепный. Ручка управления, педали, немногочисленные циферблаты на приборной панели. Кажется, ничего сложного, можно будет обойтись без переводчика. А как запускается двигатель? Похоже, вот так… Ну-ка, попробуем.

Движок чихнул, выпустил клуб дыма, винт на носу дернулся, повернулся, завертелся быстрее, превратился в сверкающий круг. Все отлично!

Денис высунулся из кабины, махнул товарищам:

— Давайте сюда!

Ольга поспешила к «аисту», а Павел, снимая пистолет-пулемет с плеча, зачем-то побежал к истребителям. Сквозь тарахтение двигателя донесся перестук выстрелов.

А ведь и верно! Сейчас они взлетят, а на перехват им могут послать и «Хейнкеля», и «Мессершмитта». Если пилоты обретаются здесь, на аэродроме. Эти два стервятника быстро догонят тихоходную «птичку» и запросто сшибут с неба на землю. Конечно, с их скоростью это будет не так просто сделать и можно попробовать уйти. Но зачем рисковать? Судя по всему, Павел сейчас расстреливает двигатели истребителей, чтобы те не смогли взлететь. Очень хорошо!

Наконец энкавэдэшник вернулся. Денис знаком показал ему, чтобы убрал колодки из-под колес. Тот кивнул, нырнул под крыло. И через минуту стал втискиваться в кабину.

— Подвинься, красавица… — кряхтя попросил он.

— Уселись? — прокричал Денис. — Тогда поехали!

И осторожно тронул ручку газа, отпуская тормоз.

Да, это была та еще «птичка»! В «аисте», конечно, не чувствовалось той мощи, что была, например, в «ишачке». Но зато, какая легкость и управления, и самой конструкции! Это был не боевой самолет, «мертвую петлю» на нем не совершишь. Но у Дениса моментами складывалось впечатление, что это он сам, без помощи техники парит над землей.

А как взлетел! Пробежал несколько десятков метров и просто подпрыгнул вверх! Даже не пришлось рулить до полосы.

Стараясь не слишком задирать нос, Денис стал набирать высоту. Сзади раздался какой-то стук, словно по корпусу несколько раз ударили палкой. Так это по нам стреляют? Быстро они очухались. Пилот коротко обернулся назад.

— Никого не задело?

— Нет, — послышался сдавленный голос Ольги.

Тесно им там.

Сто метров, двести, триста. Пока хватит.

— И куда летим? — спросил он.

— Строго на запад, — скомандовал Павел.

— Что, прямиком в Португалию? — удивился Денис.

— Именно. Нам нужно пересечь границу как можно быстрее. Там нас должны ждать.

Еще одна новость. С ними продолжали играть втемную. У этого Павла все было подготовлено заранее. И задолго до их появления в Саламанке.

Определившись по компасу, Денис развернул самолетик к границе. Как помнилось, до нее километров восемьдесят или около того. Час полета. А хватит ли топлива? Да, с этим все в порядке.

Вот беснуются сейчас на аэродроме! Особенно если попытались послать вдогонку истребители. А если «Юнкерс» поднимут? Тот, хоть и не сильно поворотлив, но тоже опасен.

Словно прочитав его мысли, Павел сзади подал реплику:

— Бомбардировщик я тоже повредил. Они, конечно, постараются нас догнать с других аэродромов. Но это вряд ли получится, не успеют до границы. А в Португалию не станут соваться. Хотя это же германцы из «Кондора»… Так что давайте ускоряться, Денис Игоревич. После границы нужно будет пролететь еще десяток минут.

— Я постараюсь, — сухо ответил пилот. Этот мутный энкавэдэшник все больше и больше не нравился ему.

Но если смотреть трезво, почему он должен нравиться? Не девушка, чай. А то, что темнит все время… Такая у него работа. Сплошные секреты. И хотя любопытство гложет, вопросы так и вертятся на языке, относиться к подобному положению вещей нужно спокойно, не нервничая…

За последние месяцы Денис как-то подзабыл, что и он находится на службе. С одной стороны, после того как его сбили неподалеку от финки «Рязан» и он не вернулся в часть в ближайшее время, можно было считать, что лейтенант Вершинин Денис Игоревич является дезертиром и подлежит суду военного трибунала.

Но с другой стороны, он ведь не перешел на сторону врага, а продолжил борьбу и сейчас формально считается сотрудником Иностранного отдела НКВД. Так что ни о каком дезертирстве не может быть и речи.

А раз он находится на службе, то никто не отменял такого понятия, как воинская дисциплина. И Денис обязан подчиняться приказам командира, то есть, в данном случае, Третьякова.

ГЛАВА 28

Вот так, успокаивая себя подобными размышлениями, он вел и вел легкую машину к границе с Португалией. Внизу были видны какие-то деревушки, проплыло довольно обширное озеро. По всем расчетам выходило, что скоро они будут на месте. Это подтвердил и Павел, сообщивший:

— О, вот уже ла Райа!

И пояснил:

— Так называется приграничная полоса.

Ну, никакой границы они, естественно, не увидели. Но почему-то Денис сразу почувствовал, что под крылом самолета — другая страна.

— А теперь аккуратно, — попросил Павел, вглядываясь в проносящийся внизу пейзаж. — И чуть ниже.

Пилот послушно качнул рычагом управления. «Аист» просел в воздухе.

Так прошло несколько минут, и вдруг впереди, по курсу самолета вспыхнул световой шарик.

— Ага! — констатировал энкавэдэшник. — Ракета. Это они! Ищите место для посадки.

— В каком смысле? — не понял Денис.

— Вообще-то там должна быть грунтовая полоса, — сказал Павел. — Но, как я понял, для нашего нынешнего самолетика она не особенно и нужна? Так что ищите относительно ровное место, где можно приземлиться.

«Аист» снизился еще и медленно поплыл над деревьями.

— О, вот там, впереди! — воскликнул Павел. — Видите поляну? Подойдет?

Поляна подходила вполне. Длиной около ста метров, достаточно широкий и ровный луг. Денис всмотрелся. Нет, на болото это не походило. Да и не было поблизости реки, которая бы его питала.

Аккуратно работая ручкой и педалями, он зашел на посадку. Машина хорошо чувствовалась и слушалась идеально. Скользнула над верхушками крайних деревьев, коснулась травы, коротко пробежалась и, скрипнув тормозами, остановилась.

Денис снял шлем с очками, который нашел в кабине перед вылетом, вытер пот со лба. Не сказать, чтобы этот перелет на незнакомой машине дался ему тяжело, но все-таки какое-то напряжение присутствовало.

Двигатель он пока не выключал, лишь снизил до минимума обороты. А вдруг придется удирать?

— Выпустите меня, пожалуйста, — вдруг попросила Ольга. Денис обернулся, посмотрел на ее слегка позеленевшее лицо, быстро отодвинулся, распахивая дверцу. Девушка протиснулась мимо него, вывалилась из самолета, вскочила и побежала в сторону.

— Неаккуратно вы свою любимую везли, Денис Игоревич, — укоризненно сказал Павел. — Укачало ее. Мне, волку битому, все нипочем, а у нее организм хрупкий.

— Так кто же знал, что она так на полет отреагирует, — растерянно пролепетал пилот. — Раньше такого не было…

— Все всегда случается в первый раз, — продолжал энкавэдэшник. — Я как-то раз на маленьком кораблике плыл. И началось небольшое волнение на море. Так меня как стало вдруг выворачивать! Аж сам в изумление пришел. До того случая никогда не было такого. И после этого — опять как отрезало! Что это было? Вот и у снайпера нашего… А может, это так на нее акция повлияла? Знаете, бывает у людей после того как первый раз в живого человека стрелять приходится.

— Бросьте вы эту ерунду молоть! — грубо сказал Денис.

Очень ему не понравились рассуждения матерого убийцы. Не хрена лезть в душу! Да и не первый раз Ольга в человека стреляла.

Третьяков замолк. Может, сам устыдился своих слов? Хотя вряд ли. Какой стыд может быть у человека, только что положившего насмерть нескольких солдат? Очень Денис сомневался, что тех охранников, форму которых он принес на чердак, Павел просто связал и положил в уголок. Да и часового на стоянке он бил, похоже, в полную силу. После таких ударов вряд ли выживают.

В сторону Ольги Денис старался не смотреть, чтобы не смущать девушку. Пытаясь отвлечься от мыслей о ней, спросил:

— Что дальше делать будем?

— Подождем, — сказал Павел. — Вы мотор-то глушите. Больше нам это средство передвижения не понадобится.

Ждать пришлось примерно с полчаса. Уже и Ольга вернулась, попросила воды, но в самолет возвращаться не стала, села тут же у колеса. И Денис с Павлом тоже выбрались наружу. Все переоделись в свою гражданскую одежду, а форму закинули в кабину.

Но вот вдали послышалось урчание автомобильного мотора. Энкавэдэшник поднялся, проверил пистолет, сунул в карман куртки. Денис тоже подтащил к себе пистолет-пулемет, который сильно мешал ему во время перелета. Но не выбрасывать же оружие? Да еще на лету…

Из леса показался грузовик. Это могла быть и какая-нибудь местная полиция, заинтересовавшаяся’ нарушителем воздушной границы. Но в кузове, кажется, никого не было.

— Здесь подождите, — велел Павел и, широко шагая, направился навстречу подъезжающему автомобилю.

О чем там шел разговор, они, конечно, не слышали, но через какое-то время их руководитель замахал рукой, подзывая.

— Ну, пойдем, — сказал Денис, подавая руку Ольге. Автомат он спрятал за спину. Мало ли что.

Встречать их прибыло двое мужчин вполне обычного вида, одетых по-городскому, но без претензий на щегольство. Так себе, средние лавочники. И лица у них были вполне заурядные. Не скажешь, что это какие-нибудь подпольщики или диверсанты.

Знакомить с встречающими своих спутников Павел не стал. Предложил забираться в кузов и сообщил только, что все в порядке и ехать им недолго, примерно час.

С тем и тронулись в путь. Поглядывая по сторонам, Денис думал о том, что природа здесь, кажется, не отличается от испанской. А почему она должна отличаться? Полуостров-то один и тот же, Иберийский.

Проехали мимо какой-то церкви. Павел кивнул в ее сторону.

— Церковь Фатимы.

— Бывали здесь? — поинтересовался Денис.

— Приходилось, — не стал вдаваться в подробности энкавэдэшник.

Тряслись они, сидя на каких-то мешках, которые несколько смягчали дорожные ухабы, действительно, около часа. Въехали, наконец, в небольшую деревушку, проехали ее целиком, притормозили и зарулили во двор отдельно стоящего дома. Ворота за грузовичком закрыл парнишка самого затрапезного вида, но с винтовкой за спиной.

— Выгружаемся, — скомандовал Третьяков. — Здесь нам придется провести пару дней.

Что это была за деревня, что за дом — они так и не узнали. Но место это никак не походило ни на особняк в Мадриде, ни на центр под Тулузой, ни даже на конспиративную квартиру в Саламанке. Так, небольшое сельское поместье в захолустье. И еда тут была сельская — каша да овощи. Хлеб из муки грубого помола. Но вино имелось. Ничем оно не отличалось от испанского, такая же кислятина. На вкус Дениса. Ольга почему-то вина не пила, а вот овощи и фрукты уплетала с удовольствием.

Дни ожидания прошли в полном безделии. Павел куда-то уехал, наказав им за пределы этого мелкого поместья не выходить «ни в коем разе». Охраняли ворота двое, поочередно: тот хмурый парнишка, что их встретил, и другой, постарше, такой же молчаливый и вооруженный. Можно было предположить, что это отец и сын, но подтверждения этому они не получили. Один раз Денис попытался заговорить с парнишкой, но добился только короткого ответа: «Нау энтенду!», что, видимо, означало «Не понимаю!» на португальском. Этого языка Ольга не знала, не говоря уже о Денисе.

Так они и проскучали эти два дня. Пытались размышлять о своей дальнейшей судьбе, но ни к какому выводу не пришли. И махнули рукой — будь что будет!

Наконец, вернулся Павел. Приехал он веселый и энергичный, велел собираться. А что им было собирать? Кое-какие мелочи у Ольги, оружие у Дениса, вот и все. Оружие энкавэдэшник приказал оставить.

— Здесь войны нет, — сказал он. — А с полицией нам неприятности не нужны. Из Испании мы убрались успешно, хвоста за нами нет. Кстати, шума большого наша акция не произвела. Как я предполагал. Ну, подумаешь, одним генералом меньше! У Франко их еще много.

— Так зачем же мы рисковали? — возмутился Денис.

— Был смысл, — жестко охладил его пыл Павел. — Но об этом я вам расскажу, когда прибудем в место назначения.

— И куда мы направляемся? — спросила Ольга.

— Есть здесь такой город — Порту. Старинный, красивый, а знаменит прежде всего своим вином — портвейном. Еще попробуете. Ну, собираемся, живо, живо!

Наверное, в виде исключения, ехать на этот раз предстояло не в кузове трясущегося грузовика, а как нормальным людям — в салоне роскошного французского автомобиля. Ольга с удовольствием откинулась на обтянутую кожей спинку заднего сидения, величественно взмахнула рукой:

— Трогай!

Павел, севший за руль, оглянулся на нее, рассмеялся:

— Графиня! Как есть графиня!

И запустил двигатель.

Ехать пришлось действительно долго. Они даже пару раз останавливались у дорожных ресторанчиков, чтобы перекусить. Попробовали треску, которая здесь называлась «бакалау», и «карапау», то есть скумбрию.

Павел предлагал пресловутый портвейн, но, поняв, что это крепленое вино, а не сухое, оба благоразумно отказались. Ну его…

ГЛАВА 29

И они добрались до Порту. Ничего оказался городок, вполне себе. И безо всяких следов разрушений, ведь его никто не обстреливал и не бомбил. И уличных боев здесь давно не случалось.

Павел привез их в какой-то приличный отель, поселил в номер и умчался по делам, опять наказав никуда не выходить.

— А мы бы и так не смогли, — сказал Денис, когда они остались одни. — Денег у нас местных нет. А без денег — какая гулянка?

— На город хотя бы посмотреть! — возмутилась Ольга. — Архитектуру всякую! Не обязательно ведь по магазинам шляться?

— Тебе не надоело? — спросил Денис, раскинувшийся на удобном диване. Он и правда чувствовал себя усталым после длительной поездки.

Ольга присела с ним рядом.

— Ты знаешь, — сказала она. — Действительно надоело. Я за прошлую жизнь столько не путешествовала, сколько за последние месяцы. Давай посидим в номере, полюбуемся на виды из окна. Только вот есть чего-то хочется. Сейчас позвоню и что-нибудь закажу. За отель ведь Третьяков платит. Вот и пусть раскошеливается!

Денис в отелях никогда не жил и о такой услуге, как доставка ужина в номер, даже не подозревал.

К счастью, обслуга тут понимала по-французски, и девушке удалось объяснить, что именно она желает. Не прошло и получаса, как в дверь постучали, прибыл человечек в белом фартуке, кативший перед собой тележку с накрытыми металлическими колпаками блюдами. Чего-то он явно ждал. Ольга, как более «цивилизованная», догадалась первой.

— Чаевые! — воскликнула она, порылась в сумочке и протянула доставщику серо-белую бумажку. — Подойдет?

Тот изумленно уставился на бумажку, потом заулыбался и кивнул:

— Си, си!

— Что ты ему дала? — спросил Денис, когда сияющий человечек удалился.

— Доллар североамериканский. Завалялся с давних времен. Вот и пригодился.

— Не знал, что здесь американские деньги в ходу, — поразился пилот.

— Не думаю, что так уж свободно. Но валюта есть валюта. А обслуга в отелях — те еще жулики.

Ужин им привезли так себе: все та же жареная рыба, какие-то салатики, бутылка портвейна. И счет на бланке отеля. Был он повыше тех, что им предъявляли в придорожных ресторанчиках. Вот Павел скривится, увидев его!

Все-таки они попробовали портвейна. Вино показалось не очень вкусным. И что в нем люди находят?

А потом они действительно сидели у окна и смотрели на ночной город. Особенно понравился большой железный мост через реку. Затемнения не было, и арки моста красиво подсвечивали фонари на стояках.

— Как здесь тихо и мирно, — сказала Ольга. — Никакой войны!

— Там, куда вы отправитесь, тоже нет войны, — раздался у них за спиной знакомый голос.

— Павел, вас что, не учили стучать, прежде чем войти? — возмутилась девушка.

— Простите великодушно, графиня! — прижал ладонь к груди Третьяков. — Я действительно потерял всякое представление об этикете. Еще раз — простите негодяя!

Но по выражению его лица было ясно, что он совершенно не жалеет о том, что нарушил их уединение.

Прошел к столику, за которым они ужинали, обнаружил счет, просмотрел его, хмыкнул, но ничего не сказал. Взял бутылку, плеснул вина в бокал, посмотрел на свет, попробовал и одобрительно причмокнул.

— Хорош!

Еще раз отхлебнул и сказал:

— Ну что, дорогие мои, вот и прошли вы последнюю проверку…

— Это каким же образом? — удивился Денис. Сейчас он был совершенно спокоен и не боялся никаких неожиданностей. Он и раньше не боялся по-серьезному, только опасался каких-нибудь пакостей со стороны этого человека. Но теперь его накрыло полное спокойствие. И причины этого состояния он определить не мог. Да не очень и старался. Это не было равнодушием к их судьбе, скорее, уверенностью в том, что любые трудности они вдвоем с Ольгой сумеют преодолеть.

И, кажется, Павел понимал это. Он довольно улыбнулся, сел в кресло и опять присосался к бокалу.

— Теперь я могу рассказать вам все. Да, действительно, устранение этого толстого генерала не играло практически никакой роли в игре, что разворачивается там, за границей.

Он указал бокалом куда-то в сторону окна и города, раскинувшегося за ним. А может, и куда-то дальше.

— Это было завершающей проверкой вас на способность работать в настоящих, боевых условиях. И вы ее блестяще прошли. Мое почтение!

Он склонил голову в полупоклоне.

— Отныне вы допущены к оперативной работе, как полноправные агенты. Со всеми вытекающими отсюда привилегиями и полномочиями. С полной поддержкой нашей организацией, как моральной, так и материальной. Но!

Теперь его взгляд стал грустным, одновременно строгим.

— Если вы во время работы по своей оплошности или недоразумению попадете в лапы врага, то должны будете молчать до последнего. Даже если вам будут угрожать смертью. Только в этом случае мы сможем вам помочь. Но сказав хоть слово о принадлежности к нашей организации, вы тут же теряете право на ее защиту. Мы будем отрицать все. Для нас вы перестанете существовать как сотрудники. Более того, вы станете нашими врагами, и мы приложим максимум усилий, чтобы ликвидировать вас и тем самым пресечь утечку данных.

Он помолчал, спросил:

— Усвоили?

Не дожидаясь ответа, продолжил:

— Работать вам предстоит далеко, под чужими фамилиями, в полном отрыве от Родины. Впрочем, вам, Ольга Александровна, кажется, не привыкать?

Девушка дернулась и едва ли не с ненавистью посмотрела на энкавэдэшника. Тот словно и не заметил своей хамской фразы.

— И где именно? — спросил Денис.

— В Мексике.

Да уж, вот это была новость!

— Где, где? — переспросил он.

— Вы не ослышались. Именно в Мексике.

— И какого черта мы там будем делать?

— Жить, — бёзмятежно улыбнулся Павел. — Просто жить, как обычные эмигранты. И искать подходы к одному человеку. Очень он нас интересует.

— Только искать подходы? — не поверила Ольга.

— Почему же только это? Постараться приблизиться к нему. И ликвидировать.

— Кажется, я знаю, о ком идет речь, — задумчиво сказала Ольга.

— Я тоже догадываюсь, — кивнул Денис.

— Ну, раз догадываетесь, так и славно. Подробности узнаете на месте.

— Но у нас хоть будет на что жить? Или придется искать какую-то работу? — спросил бывший пилот. — Я вполне могу работать по специальности. Ведь есть там самолеты?

— Конечно есть, — кивнул Павел. — Вполне нормальная страна. Хотя и своеобразная. А насчет средств на жизнь — не беспокойтесь, они у вас будут. Как и соответствующие документы. Все готовится, и в ближайшее время вы отправитесь.

— Через океан? — уточнил Денис.

— Да, морским путем. К сожалению, из Порту напрямик туда попасть затруднительно. Так что на небольшом пароходике вас перебросят на рейд Лиссабона, а там пересядете на океанский корабль.

— Как я понимаю, — сказал Денис, — времени на обдумывание ответа вы нам не даете? И вообще выбора у нас нет?

— Совершенно верно понимаете.

Теперь в голосе этого посланника дьявола звучал холод.

— Если я не могу увидеться с папой, то должна хотя бы написать ему! — неожиданно заявила Ольга. — Он переживает за меня, и я — за него.

— С вашим отцом все в порядке, — заверил Павел. — У меня как раз письмо от него для вас. Хотел передать после нашего разговора. И ответить ему вы, разумеется, можете. Только, прошу вас, никакой конкретики. Все в порядке, вернуться пока не планируете, но помните о нем и любите его. В таком вот разрезе.

— Сама знаю, что писать! — поджала губы девушка. — В этом вы мне не указ!

— Конечно, конечно! Не стану лезть в ваши семейные дела. Но просьбу мою помните, когда станете писать ответ. Договорились? — Он поднялся из кресла. — А теперь позвольте откланяться. Дела ждут. Здесь вы проведете еще дня два. Завтра придет мой человек, и вы отправитесь с ним за покупками. Надо же приготовиться к долгому путешествию? Всего доброго!

Он вышел. Ольга прошипела ему вслед:

— Скотина!

И схватила конверт, оставленный им на столике. Денис, чтобы не мешать, отошел к окну. Город лежал перед ним, но сейчас совершенно не привлекал его внимания. Он думал о том урагане, который захватил его, простого военлета, закрутил и забросил в совершенно непредставимые ранее дали. И ведь не отпускает, крутит и швыряет все дальше и дальше от Родины. Но нет возможности как-то противостоять ему, сопротивляться. Щепкой, несущейся по воле волн, он себя не ощущал, даже получал какое-то удовольствие от вывертов судьбы. Но и хозяином не чувствовал, что было обидно.

Они-то думали, что действительно выполняют важное задание. А на деле все оказалось еще одной проверкой на профессиональную пригодность. И, одновременно, подготовкой к дальнейшей работе.

Что самое непонятное — этот Павел и сам участвовал в операции, в достаточной мере рискуя жизнью. Зачем бы это ему нужно было? Из любви к приключениям? Риска не хватает, остроты? Сомнительно. Этот таинственный человек просто курировал их, направлял, продолжал обучение.

Услышав странный звук за спиной, Денис обернулся. Ольга плакала. Уткнулась лбом в кулачки с зажатым в них листком бумаги и горько ревела.

Он испугался, подбежал к ней, обнял.

— Ну, что ты? Что-то плохое случилось? С отцом?

Она помотала головой, не переставая рыдать. Потом выдавила:

— Домой хочу… К папеньке!

Ну что он мог ей сказать на это? Может, действительно, потребовать у Павла, чтобы отправил ее на финку? А в эту дурацкую Мексику он поплывет один. Так ведь не отпустит, гад! Да и Ольга не согласится.

Девушка внезапно успокоилась, решительно вытерла слезы, обняла его. И прошептала на ухо:

— Я при нем говорить не хотела. Но я, кажется, беременна…

Вот теперь Денис мог в полной мере понять, что значит выражение: «Как громом пораженный». Именно таким он и был сейчас. Ноги словно отнялись, он упал в кресло, стоявшее тут же. Смог только спросить:

— С чего ты взяла?

— Тошнит меня часто. И солененького хочется.

Денис никогда в жизни не сталкивался с беременными женщинами. Нет, конечно, видел таких, но близко общаться не приходилось. И симптомов беременности он, естественно, знать не мог. Но своей любимой поверил сразу. Женщине ведь виднее.

— И что теперь делать? — спросил он, тут же поняв, как глупо это прозвучало. Поэтому поправился: — Откуда ты это знаешь?

— Знаю, — твердо сказала девушка. — Мне мама когда-то рассказывала. Ты меня больше не любишь?

— Почему?

Последний вопрос его ошарашил еще больше.

— Ну, я теперь некрасивая буду, толстая…

И тут его отпустило. Исчезла вялость. А откуда-то из глубины души поднялось чувство нереального восторга. Он еще крепче обнял Ольгу.

— Дурочка! Я теперь тебя еще больше люблю. Ты даже не представляешь себе, как!

— Правда?

Она посмотрела ему в лицо еще мокрыми глазами.

— Правда, правда!

— Ну и слава богу!

А он тут же озаботился:

— Так тебе действительно никуда ехать нельзя! Только домой, к отцу. Надо Павлу сказать, чтобы все отменял…

— А ты?

Денис замялся.

— Ну, что я? Мне, видимо, все же придется.

Она отодвинулась от него, решительно замотала головой.

— Даже не думай! Я с тобой не расстанусь!

— Но нас же не отпустят вместе, — попытался он объяснить.

— Ну и черт с ними! Без тебя я домой не поеду. А раз тебя не отпускают, то и останусь с тобой! А этому придурку мы ничего рассказывать не будем.

— Но как же…

— А никак! — прижала она ладонь к его губам. — Не было ничего! И нет! По мне же пока не заметно? Вот и хорошо, спокойно плывем в эту Мексику. А там видно будет. Взрослые мы люди или нет? Поэтому и действуем как взрослые. Только папеньке надо обязательно написать!

Он понял, что она все уже решила и спорить с ней бесполезно. Ладно, пусть будет как будет. Только сказал:

— Но нам же через океан плыть. Тебя укачивать будет, я читал…

— Ничего, — беззаботно сказала она. — Я потерплю!

Виталий Пищенко, председатель Международного совета по фантастической и приключенческой литературе

СЛОВО ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ

Мы познакомились осенью 1987-го, на берегу Черного моря, в Новомихайловке, где проходила встреча любителей фантастики всего Советского Союза. И сразу поругались, не сойдясь в оценке какой-то (уже не припомню какой) повести братьев Стругацких. Примирил нас еще не написавший свой цикл «Одиссей покидает Итаку» Василий Звягинцев, резонно заметив, что не дело писателям, пускай и молодым, цапаться на глазах своих потенциальных читателей, а лучше перенести выяснение отношений в комнатушку домика, в коем мы обитали. В тот вечер и началась моя дружба с Игорем Пидоренко.

Потом были сумасшедшие годы роста и расцвета Всесоюзного творческого объединения молодых писателей-фантастов (ВТО МПФ, если короче). Семинары, бывшие одновременно школой и редколлегией, составление сборников, радость от выхода каждой новой книги — все это было общим. Многолетнее нытье по поводу тяжелой судьбы начинающих литераторов кануло в прошлое, появилась возможность печататься и получать за написанное более чем приличные гонорары.

Мы умели радоваться успехам друг друга, а Игорь регулярно выносил на всеобщее обозрение свои новые произведения. Уже в первом нашем сборнике «Румбы фантастики» были опубликованы его рассказы «Мухобой» и «Две недели зимних четвергов» — их до сих пор высоко ценят знатоки фантастики. Потом были уморительно смешные «Заговоренные лапти» и цикл «Сейвер» о спасателе, в минуты смертельной опасности переносящем свое сознание в тела тех, кого он призван защитить. И конечно же, первая часть повести «Про зайцев» о том, как в русскую деревеньку попали дети представителей предельно жестокой цивилизации, а простые мужики сделали вывод: «Малыши за отцов не в ответе» — и взяли «зайчат» под свою защиту. За четыре года активного существования ВТО МПФ в наших сборниках были опубликованы 19 произведений Игоря Пидоренко общим тиражом 2 865 000 экземпляров…

А еще мы работали — читали чужие рукописи, редактировали их, общались с авторами, контролировали печать сборников… Это было совсем не просто, а отдельные случаи запомнились накрепко. Взять хотя бы историю с «Ночной птицей» — самым редким из сборников ВТО МПФ (о том, чтобы он появился в их собрании, мечтают многие библиофилы).

В то время мы старались, чтобы сборники печатались во всех региональных отделениях ВТО МПФ (а они охватывали весь СССР), этот получил Ираклий Вахтангишвили, который и договорился с типографией в Цхинвали. Вот только к моменту, когда работа над книгой практически завершилась, отношения между Грузией и Южной Осетией были накалены до предела, и Ираклий, мягко говоря, ехать туда совсем не рвался. Ближе остальных сотрудников жил к Цхинвалу Игорь Пидоренко, пришлось мне обратиться к нему… Впрочем, будет лучше, если о дальнейших событиях расскажет сам Игорь Викторович:

«“Ночная птица” над Цхинвалом. Баллада очевидца.

Смешная получилась бы история, кабы не сопутствующие обстоятельства…

Я был тогда представителем ВТО МПФ по Кавказскому региону. Позвонил Виталий Пищенко из Тирасполя.

— Слушай, — сказал он. — В Цхинвальской типографии заряжен очередной наш сборник “Ночная птица”. Пристраивал его туда Ираклий. А сам переехал в Киев. Съезди, разберись.

Ну, я и поехал. До Владикавказа из Ставрополя добрался без приключений. Дальше начались сложности.

Автобус в Цхинвал ходил только один раз в день. Пришлось на автовокзале Владикавказа заночевать. Утром стоял в небольшой кучке ожидающих транспорта и наблюдал, как пожилая тетка, проигравшая все свои деньги “наперсточникам”, рыдала и просила вернуть ей хоть немного, чтобы добраться до дома, в Цхинвал. Как дети малые, честное слово, эти осетины! Ну кто же верит мошенникам? С другой стороны, если бы не верили, то и мошенников не было…

ТрансКАМ — дорога сложная. Не знаю, как сейчас, но тогда асфальт был разбит, с ухабами и рытвинами. Наш маленький автобус прыгал по нему, словно горный козел по склонам Кавказского хребта. Все время приходилось держаться за поручни, чтобы не улететь с сидения. Рокский тоннель выглядел очень опасно, того и гляди, обрушится и завалит проезжающие по нему автомобили. Не обрушился, здесь даже российские танки в августе 2008-го шли, чтобы спасти атакованный Грузией Цхинвал (который тогда на грузинский манер звался Цхинвали).

Но и тогда по городу постреливала артиллерия грузин, и жители, спасаясь от близкой войны, семьями бежали из-под снарядов. Обстановка была очень напряженной.

Свободные места в гостинице имелись. Но!

— Вода в номере нэт, — сказала мне горничная. — Насос в подвале эст, ключ от подвал — нэт!

И принесла мне полный графин. Хоть пей, хоть умывайся.

В гостиничном ресторане было еще веселее. Он работал, но поесть было невозможно по причине отсутствия в нем еды. Официантка посмотрела на меня, пригорюнившегося, вздохнула и принесла три головки маринованного чеснока, две краюхи хлеба и бутылку портвейна.

— Платить не надо, — сказала она. — Все равно завтра война.

Хорошо, что у меня с собой были корейские женьшеневые шарики. Ими и питался.

В углу зала шумно пьянствовали какие-то военные.

“Ночная птица” была уже отпечатана. Качество, конечно, так себе. Но главное — книжка есть. Я взял с собой несколько экземпляров (четыре или пять, сейчас не вспомню), рассчитывая вывезти все остальное чуть позже, специальной машиной. Кто же знал, что вскоре грузинский снаряд попадет в здание типографии, и оно сгорит, а вместе с ним и весь тираж злополучной “Ночной птицы”? Как-то, несмотря на общую мрачную атмосферу в городе, не верилось, что сюда придет война…

На следующий день автобус во Владикавказ уже не шел. Отменили — и всё. Надо было выбираться. Мне повезло. Договорился с экипажем бронетранспортера, и ребята на броне вывезли меня куда-то за тоннель. Они вернулись в уже осажденный город, а я стал ловить попутку.

В моей сумке лежали несколько томиков, которые через пару дней станут библиографической редкостью…»

Нашу общую страну развалили, но мы упорно пытались сделать еще хоть что-нибудь. Даже семинары проводили. Один из них прошел в столице Приднестровья во второй половине мая 1992 года — в аккурат за месяц до Бендерской трагедии. В Тирасполе уже был введен комендантский час, поэтому всем участникам вручили специальные пропуска. А еще я договорился, что в случае чего писателей немедленно вывезут в Украину («хоть на машине, хоть в БТРе»). Новость эту ребята восприняли спокойно, только Игорь Пидоренко явственно пробормотал: «Ага… Раскатал губу…»

Вновь собрались мы вскоре после того, как завершилась острая фаза боевых действий в Приднестровье. Побывали тогда и в расстрелянных Бендерах. Песня Евгения Лукина «Прогулочка» — документально точный поэтический отчет о событиях того дня. В этом семинаре Пидоренко, конечно же, тоже участвовал…

Он оставался верен фантастике (например, написал на базе знаменитого «Мухобоя» роман «Небо под потолком»), но нашел для себя и новую тему: в серии «Военные приключения» издательства «Вече» вышло 8 книг, написанных им под псевдонимом Игорь Берег (эта — девятая). Шесть из них составляют цикл «Приказы», в них автор рассказывает о делах и заботах специального подразделения, решающего сложные задачи в разных уголках земного шара. Многое в этих романах — отголоски личного опыта автора, некогда прошедшего военную школу Анголы. Об уровне «Приказов» говорит тот факт, что за них Игорь Викторович Пидоренко был удостоен литературных премий «Во славу Отечества» и имени Александра Фадеева…

Увы, встречались мы все реже — в последние годы Игорь прибаливал и, как он сам грустно шутил, «стал невыездным». Зато разговаривали регулярно: вспоминали былое, обсуждали настоящее, строили планы на будущее. Не сложилось: обширный инсульт, реанимация, где врачи выявили у него еще и инфаркт… Но остались книги, осталась память. Вот что говорят хорошо знавшие Игоря Викторовича люди:

Владимир Бутенко, член Международного совета по фантастической и приключенческой литературе (г. Ставрополь)

Игорь взял для своих книг псевдоним — Берег. Псевдоним удивительно точный, поскольку выражает и суть его творческой натуры, и вектор литературных устремлений. Всем сердцем он любил море и дальние поездки.

Помню его публикацию в первой книге фантастики, выпущенной Ставропольским книжным издательством на излете восьмидесятых годов минувшего века. Название ей дал рассказ Игоря «Все вещи мира». Уже этим произведением он сразу шагнул в большую фантастическую прозу, получив высокую оценку корифеев — братьев Стругацких. А потом было безвременье девяностых годов, но он по-прежнему жил в поиске, писал повести и рассказы, первые военно-приключенческие романы. Как раз в этот период мы, оба рожденные под знаком Близнецы и почти ровесники, тесно сошлись, вдвоем стали работать в альманахе «Литературное Ставрополье».

Нет близости дороже, чем близость духовная, и взаимопонимание на уровне интуиции. Альманах, по нашей задумке, должен был публиковать материалы высокого уровня и быть живым, нужным читателям. И это вскоре нам удалось сделать. А Игорь с каждым новым романом из серии «Приказ» (так мы называли его книги, где было это слово) совершенствовал мастерство, поражая напряженной фабулой и разнообразием тематики, перенося читателя то в страны Европы, то в Крым, то в Латинскую Америку. Мы, его товарищи, знали, что он награжден медалью за участие в боевых действиях в Анголе, где служил военным переводчиком. Поэтому столь динамичны, достоверны и любимы его книги, в которых борются настоящие мужчины, патриоты России, люди долга и чести. Он сам был таким. И ещё — оптимистом, отмеченным отзывчивостью, теплотой дружелюбия и страстью к путешествиям.

С юности он мечтал стать писателем. И стал одним из лучших российских прозаиков в военно-приключенческом жанре. В день, когда Игоря не стало, мне с горечью подумалось, что мы, с кем связала его судьба, точно бы остались на жизненном берегу, а он отплыл и с каждым днем отдаляется, уходит в незримую даль вечности. Писем от него не будет больше. Но остались книги Игоря, в которых он сказал всем нам то, что хотел, что велела его талантливая и мужественная душа.

Виталий Забирко, лауреат литературной Премии имени И.А. Ефремова (г, Донецк):

Впервые я встретился с Игорем Пидоренко в 1984 году в Малеевке на Всесоюзном семинаре при СП СССР, но знакомство получилось шапочным — он был в группе Войску некого, я — Биленкина. Лишь спустя два-три года на одном из семинаров ВТО МПФ нас познакомил Василий Звягинцев. Тогда и зародилась наша дружба.

Помню, как однажды в наш номер Пищенко принес объемную кипу рукописей, чтобы мы выбрали достойных авторов для следующего семинара.

Игорь, как опытный редактор, разбирался с рукописями оперативно, раскладывая просмотренные на две стопки: одобренные к обсуждению на семинаре и отклоненные. Одобренных рукописей я не касался, полностью доверяя Игорю, а вот отклоненные просматривал. По большей части я соглашался с Игорем, но иногда имел иное мнение.

— Конечно, здесь многое сумбурно и небрежно, — говорил я. — Но вот смотри, в этом месте вроде бы неплохо, может, стоит с автором поработать над текстом? В конце концов, для этого семинар и существует.

— Нет, — морщился Игорь, отодвигая папку с рукописью в сторону. — Это не литература, а автор — графоман, ничему он не научится.

Из этих разговоров родился у Игоря мастерски выписанный юмористический рассказ «Смертельное убийство трупа», в котором редактор, чтобы отвязаться от назойливого автора, начинает сочинять для него нелепые по своей сути завиральные сюжеты. Графоман благоговейно слушает, тщательно все записывает, а затем издает книгу за книгой баснословными тиражами, получая за свою галиматью умопомрачительные гонорары и приобретая небывалую известность.

Мы хорошо посмеялись, не подозревая, что буквально через несколько лет сюжет станет явью. Тогда-то я и понял, насколько Игорь был прав: «Помогать надо талантам, а бездарности пробьются сами». Парад пробивных бездарностей мы сейчас и наблюдаем.

Приблизительно в то же время я написал юмористический рассказ «Парниша, открой дверь!», в котором вскользь упомянул некоторых из семинаристов ВТО МПФ, а главного героя, автора повести «Про зайцев», наградил чертами характера прототипа. Кажется, мне это удалось, так как Игорю рассказ понравился, и он в очередном рассказе «Про зайцев-3 (или -2?)» в роли эпизодического персонажа вывел меня.

В последние годы Игорь сильно болел, но не унывал — я не услышал от него ни слова жалобы, когда мы переговаривались по скайпу. Я видел его на экране, и мне казалось, что он нисколько не изменился: та же русая борода, тот же взгляд с прищуром, тот же четкий голос с хрипотцой, и его фирменная независимость суждений…

Но всё не вечно, уходит «четвертая волна» фантастов — тех, кто в советское время вынужден был писать в стол.

Прощай, дорогой друг, в этом мире нам, увы, уже не встретиться, а в загробную жизнь я не верю. Живи в своих книгах — уверен, твои книги будут читать и перечитывать.

Леонид Кудрявцев, лауреат литературной Премии имени И.А. Ефремова (г. Пушкино Московской области)

Знакомство с Игорем случилось в 1988 году на семинаре ВТО МПФ (Всесоюзное творческое объединение молодых писателей-фантастов). Обстановка была самая неординарная… Представьте, на базу отдыха под Днепропетровском, взяв на себя все расходы, вывезли около сотни начинающих (молодых и не очень молодых) писателей со всей страны. Их разбили на группы и заставили читать рукописи друг друга, а потом и честно, по гамбургскому счету, обсуждать, причем под руководством специально для этого приглашенных известных писателей и критиков.

Днем — чтение и обсуждения, вечером руководитель каждой группы должен на общем собрании доложить, кого обсудили и с какими результатами, а также назначить новые «жертвы» на завтра. После этого вечер и часть ночи необходимо посвятить чтению назначенных к разбору текстов для того, чтобы утром сей труд продолжить. Мнение о прочитанном высказывалось публично, в присутствии автора. А одобрение или неодобрение обсужденных текстов напрямую влияло на их появление в одном из сборников ВТО МПФ. Кстати, их это Творческое Объединение напечатало за три-четыре года своей активной деятельности около ста штук.

Общались на таких семинарах без церемоний. Сказывалась нехватка времени. В первый же день в номере, в котором жили я, Евгений Сыч и Александр Рубан, появились Игорь Пидоренко и Василий Звягинцев. Просто зашли, когда дело уже шло к ночи, и завели непринужденный разговор о литературе и фантастике. Худой, резкий в движениях Звягинцев и говорил также быстро, образно. Что называется, его несло на крыльях воображения. Коренастый, основательный Игорь высказывался редко, но точно и по делу.

Разговор был очень интересный, но часа через два мои «сокамерники» стали укладываться спать, мы с Василием и Игорем перешли в их номер, а там, попивая чаек, проговорили почти до утра о литературе, о планах на новые тексты, о ВТО МПФ и, конечно, о фантастике в целом.

Профессия писателя к активному общению не располагает. Все время отнимают свои книги. Поэтому следующие наши встречи оказались редки. И все-таки каждый раз, встречаясь, мы понимали, что завязавшаяся в Днепропетровске дружба не ослабла, что мы по-прежнему одного племени: из тех, кто прочно и на всю жизнь любит свое ремесло.

Спокойствие, уверенность и немногословие Игоря базировались не только на характере. Чувствовалось: он много повидал и не отмахнулся от увиденного, а пропустил через себя, прочувствовал и сделал правильные выводы. Под внешней его простотой скрывалась очень сложная и мудрая натура. В литературу он пришел не случайно, занял свое место в ней по праву.

Талантливые книги обязательно несут на себе отпечаток личности автора. Надо только уметь его найти, правильно прочитать. В текстах Игоря это есть. Они, подобно их автору, умные, цельные и правдивые, какие бы фантастические обстоятельства в них ни описывались.

Евгений Лукин, лауреат литературной Премии имени И.А. Ефремова (г. Волгоград):

Прочел я его раньше, чем встретился с ним. Не помню, где был опубликован рассказ «Все вещи мира», помню только, что текст поразил меня — так беспощадно, емко и просто была изложена эта история.

Еду однажды в общественном транспорте, а передо мной сидят два студентика. И один другому взахлеб пересказывает «Все вещи мира».

«Вот как надо работать, — уныло подумал я. — Так, чтобы тебя в трамвае пересказывали…»

И стал для меня Игорь Пидоренко творческим ориентиром.

А несколько лет спустя съехались фантасты на семинар (то ли в Ялту, то ли в Тирасполь). Кое с кем я уже знаком, кое с кем знакомлюсь.

— Игорь Пидоренко, — представляется один.

— «Все вещи мира»? — ахаю я.

Так началась наша дружба.

А вечером сунули мне гитару, и спел я кое-что армейское.

— Ты что поешь? — возмущается Игорь. — Это же не твоя песня?

— Как не моя? Моя!

— Да мы ее еще в дивизионе пели!

— А ты где служил?

— Под Ташкентом.

— В котором году?

Выясняется: сослуживцы, просто по времени разминулись.

Так продолжилась наша дружба.

И никогда уже не кончалась…

У вас в руках последний из романов, написанных Игорем Пидоренко-Берегом в этой жизни. Мы никогда уже не узнаем, какое задание получил Денис Вершинин, но есть уверенность, что он его с честью выполнил. Ведь герои книг зачастую похожи на автора, а Игорь Викторович навсегда остался в нашей памяти человеком талантливым, честным и очень надежным.

Литературно-художественное издание

Выпускающий редактор В. И. Кичин

Художник Ю.М. Юров

Корректор Б. С. Тумян

Дизайн обложки Д.В. Грушин

Верстка Н.В. Гришина

ООО «Издательство «Вече»

Адрес фактического местонахождения: 127566, г. Москва, Алтуфьевское шоссе, дом 48, корпус 1. Тел.: (499) 940-48-70 (факс: доп. 2213), (499) 940-48-71.

Почтовый адрес: 127566, г. Москва, а/я 63.

Юридический адрес: 129110, г. Москва, пер. Банный, дом 6, помещение 3, комната 1/1.

E-mail: veche@veche.ru http:/ / www.veche.ru

Подписано в печать 23.08.2023. Формат 84x108^1/32. Гарнитура «KudrashovC». Печать офсетная. Бумага газетная. Печ. л. 8. Тираж 2 000 экз. Заказ № С-2277.

Отпечатано в типографии филиала АО «ТАТМЕДИА» «ПИК «Идел-Пресс». 420066, Россия, г. Казань, ул. Декабристов, 2. e-mail: idelpress@mail.ru

Примечания

1

Приключение (исп.).

Content

Пидоренко Игорь Викторович Сеньорита

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

СЛОВО ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ

Примечания