Наталья Литтера

Дорога друг к другу

© Литтера Н., текст, 2022

© Литтера Н., иллюстрации, 2022

© Издательство «У Никитских ворот», 2022

Глава 1. Алена

1

А.Ф.: Всех ваших поклонниц не может не интересовать вопрос личной жизни, который вы старательно обходите стороной. Приоткройте завесу.

П.А.: В настоящий момент главное в моей жизни – это кино. Очень хочется реализоваться в профессии. Сейчас есть несколько интересных предложений, и, что немаловажно, – они разноплановые.

А.Ф.: То есть вы делаете все возможное, чтобы не стать заложником одного образа?

П.А.: Именно так.

А.Ф.: И все же… есть ли рядом с вами любимый человек?

П.А.: Есть.

Любимый человек есть, но главное – кино и роли. Алена закрыла публикацию.

Отчаянно захотелось расплакаться. Вообще плаксой она не была. Да и весомых причин для этого не имелось. Ведь назвал же Петя ее любимым человеком публично. А то, что на первом месте у него карьера, Алена знала и так, без всякого интервью. У любого актера на первом месте всегда карьера, особенно актера молодого и не совсем удачного поначалу.

Слава на Петю свалилась внезапно. «Проснуться на следующий день знаменитым» – это про него. Причем знаменитым Петя просыпался дважды.

В первый раз, когда его пригласили в рекламу шоколадных батончиков. Оставшись после окончания театрального училища без работы, Петя ухватился за предложение, и ролик, снятый в виде фильма-короткометражки, стал популярным. Потом лицо Пети было по всей столице – на баннерах и светящихся рекламных табло, в журналах и в Сети.

Вместе со славой пришел и первый творческий кризис. Петя мечтал о сцене, о ролях, о Вахтанговском театре. Вместо этого он стал популярным героем рекламы.

Алена разделила с Петей этот период удачи-неудачи. Они познакомились на улице, когда Петя был еще студентом Щукинского, а Алена, приехав из маленького городка, устроилась работать в службу доставки пиццерии на Арбате. Она – девушка с вечным термокоробом за плечами, он – парень, подрабатывающий чтением стихов на улице.

Потом им обоим улыбнулась удача. Алена стала продавцом в букинистическом на том же Арбате, а Петя – звездой рекламы шоколадных батончиков.

Позже Алена, дипломированный филолог и бывший библиотекарь, сумела убедить владельца книжного немного поменять концепцию – открыть свой интернет-магазин, организовать клуб любителей чтения по пятницам, а Петя во второй раз проснулся знаменитым.

Это произошло в новогодние праздники, когда в прокат вышел фильм «Закат» – исторический детектив. Революционная Россия, серия загадочных убийств, частный сыщик «из бывших» и его сообразительный помощник. Роль помощника досталась Пете. Он был настолько ярок и убедителен, что сразу запомнился и зрителям, и критикам. Реклама шоколадных батончиков успешно продолжалась, но теперь Петя ассоциировался не только с ней, но и с большим кино.

У Пети появился агент, новые предложения и деньги. После Нового года он снялся еще в двух фильмах: одна эпизодическая роль в комедии и одна главная в военной драме. А через неделю он улетает на юг, там будут съемки приключенческого кино – корабли, треуголки, шпаги…

Казалось, мечта сбывается, надо радоваться. Появились разговоры о том, что можно снять квартиру покомфортабельнее, в другом районе или вообще задуматься об ипотеке. Но чем больше проходило времени, тем меньше Алена радовалась. Ей казалось, что они, всегда дружные и отлично понимающие друг друга, начинают отдаляться, вести разные жизни вместо того, чтобы жить одной – общей. У нее все тот же книжный с вечерами любителей чтения, у него – съемки, интервью и презентации. И что будет дальше – Алена не знала.

А теперь вот тест на беременность показал две полоски. Как? Откуда? Они ведь никогда не забывали о контрацепции. Почти. Наивно полагали, что от одного раза ничего не будет.

Они не были готовы к ребенку.

Да и жизни… становились разными. Пете сейчас совершенно точно не до отцовства. В интервью черным по белому так и написано.

П.А.: В настоящий момент главное в моей жизни – это кино. Очень хочется реализоваться в профессии. Сейчас есть несколько интересных предложений, и, что немаловажно, – они разноплановые.

А что же она? Она сама к материнству готова? Алена не знала. Алена знала только то, что ей двадцать восемь и аборт может привести к последующему бесплодию. Что Петя отдаляется. И что ему только двадцать шесть. И впереди съемки в масштабном кино – агент оказался отличным.

Алена повертела в руках журнал и положила его на столик рядом с кружкой недопитого остывшего чая. Было почти десять вечера. За окном темно. Пети еще нет, у него очередная презентация чего-то. «Торговать лицом – большое умение», – говорит его агент и наряду с кино договаривается об участии Пети в мероприятиях, которые потом попадут на полосы журналов и страницы интернет-порталов. Да, у Пети началась какая-то совершенно своя отдельная жизнь.

Алена обхватила себя руками. Очень хотелось плакать. Очень хотелось надежного плеча рядом. Плеча, рук и уверений в том, что новость про беременность – чудесная, и все будет хорошо, они обязательно будут очень-очень счастливы втроем.

2

С презентации Петя возвращался поздно. Какой-то ювелирный дом, авторская коллекция жены известного предпринимателя. Все вокруг восхищались, делали фото украшений и себя на фоне логотипов. Петя тоже делал. Желающих сфотографироваться с ним было хоть отбавляй. Новая звезда отечественного кинематографа, свежее лицо. Чем больше фотографий отщелкается, тем шире будет охват аудитории, каждый выложит кадр на своей соцстраничке. Петя стоял, фотографировался, улыбался. Часть профессии – никуда от этого не деться.

Мало взлететь, надо удержаться.

Слава свалилась внезапно. До этого были эпизодические роли в сериалах. И фильмы вроде неплохие, и роли со словами, но зацепиться не удавалось. Все в нем видели парня из рекламы, а потом вдруг каким-то чудом – утверждение на одну из главных ролей в «Закате» и огромный успех этой картины в прокате.

А дальше – понеслось. Одно предложение, второе, третье… фотосессии, интервью, участие в передачах, авторские выпуски на ютубе у популярных блогеров. Порой Пете казалось, что он не успевает жить. Кирилл, его агент, составлял график не только интервью, но и посещений различных мероприятий.

«Торгуй лицом, – не уставал повторять он. – Заводи нужные знакомства».

Для Пети же все эти вечера казались похожими друг на друга, словно поставленными по одному сценарию. Исключение составляли только вечерние съемки. Магия кино, как бы высокопарно это ни звучало. Эта магия действительно существовала. И Петя, только начав восхождение к вершине, очень боялся не удержаться. Он боялся потерять кино, в которое уже был самозабвенно влюблен, и продолжал надеяться, что однажды его пригласят в театр, с которым пока ничего не получалось.

Зато почти получилось привыкнуть к всеобщему вниманию.

– Ой, смотрите, это же Петя Андронов!

– Да ладно?

– Точно говорю. А можно ваш автограф?

– Да, конечно. Где расписаться?

– А можно с вами сфотографироваться?

– Только быстро.

И за спиной:

– Он такой красавчик!

Красавцем Петя не был, скорее отличался не слишком стандартной внешностью. Поступать в московское театральное училище он приехал из Иркутска. В Пете смешалась русская и бурятская кровь. Он был высоким, поджарым брюнетом со смуглой, словно загорелой кожей и темными азиатскими глазами.

«У тебя эффектная внешность, – говорил Кирилл, – запоминающаяся».

На презентации ювелирного дома Петя устал от суеты и шума, а завтра съемки, и текст еще не выучен. Надо все же попросить Кирилла, чтобы поменьше было этих «торгов». Кино важнее.

Петя зашел в квартиру, включил в коридоре свет. Алена, наверное, уже спит. Они в последнее время почти перестали видеться.

Можно было бы, конечно, время от времени выходить вдвоем на публичные мероприятия, но Кирилл был категорически против.

«Она не медийная персона, такой роман не вызовет любопытства у толпы. Нам выгоднее сейчас говорить о том, что ты свободен и являешься завидным женихом. Все будут с интересом следить за твоей личной жизнью».

Все это Пете не нравилось, но приходилось слушаться. В конце концов, у него за плечами только один по-настоящему успешный фильм, а Кирилл был профи, он создал немало долгоиграющих звезд. Хотя слово «звезда» Петя не любил.

На журнальном столике в гостиной лежал журнал. Обложка с его фотографией и заголовок-слоган: «Петя Андронов: я верю, что самое интересное впереди».

Петя взял журнал, повертел его в руках и положил обратно на столик. Алена купила? Надо будет утром спросить, как ей интервью. Петю всегда интересовало мнение Алены. И это первый раз, когда он ослушался Кирилла и рассказал аудитории о том, что несвободен. Пусть без имен, без подробного рассказа о девушке, но все же…

За спиной послышались легкие шаги. Он обернулся:

– Ты еще не спишь?

– Да нет… я спала…

– Разбудил? Прости.

Алена стояла в тонкой трикотажной ночнушке с кружевными бретельками, густые светлые волосы укрывали плечи. Она почти ничем не напоминала ту девчонку в бейсболке, которая исходила когда-то весь центр Москвы с термокоробом за плечами, и была совсем не похожа на женщин с сегодняшней презентации.

Пете вдруг на миг показалось, что сейчас у него две жизни – та, которая прописана в плане Кирилла, и та, которая проходит здесь. Только эти жизни совершенно не пересекаются. Внезапная мысль его напугала, потому что невозможно одновременно вести две жизни. Или возможно? Или надо немного подождать, когда они сольются в одну? Наверное, что-то такое промелькнуло в его лице, потому как Алена спросила:

– Случилось что-нибудь?

– Нет, – покачал головой Петя, – просто устал. А у тебя?

– У меня? – переспросила Алена. Она так и не сделала шаг навстречу, стояла в дверях и не шевелилась. – Что у меня может случиться? Все как всегда.

Быть может, в другой раз он заметил бы некоторую напряженность в ее голосе, уловил бы недосказанность, но в тот момент Петя не чувствовал ничего, кроме усталости и желания лечь поскорее спать. Да еще текст не выучен для завтрашней съемки. И вообще, надо все-таки поговорить с Кириллом по поводу слишком активной «торговли лицом».

– Поздно уже, завтра не встанешь, – Петя подошел к Алене и легко коснулся губами ее щеки. – Я в душ и спать.

3

Она с ним так и не поговорила. Ждала, искала нужные слова, даже вышла в гостиную, но… не смогла. Петя был уставший, думающий о своем, и Алена не представляла, как вот так взять и сказать: «Знаешь, я жду ребенка». Она сама-то этот факт едва осознавала, он пока не укладывался в голове.

Заснула Алена под утро. В отличие от Пети, который провалился в сон почти моментально.

Что делать?

Что делать?

Вопрос стучал молоточком в голове.

Что делать?

А ответа не было.

Утром Алена впервые почувствовала легкую тошноту и отказалась от завтрака. Даже вышла из кухни, когда Петя с аппетитом уминал бутерброды. Оказалось, что вид колбасы может вызывать отвращение. Петя ничего не заметил – жевал бутерброд, запивая его кофе, и учил текст, держа перед собой листы. Алене показалось, что он даже не заметил ее появления.

У него съемки, у него роль.

У нее холодная вода в ванной, попытка справиться с тошнотой и вопрос: «Что делать?»

А еще ей двадцать восемь, и это первая беременность. Наверное, нужно обратиться к врачу. Алена положила ладонь на плоский живот. Ничего еще не заметно, но там внутри уже зреет жизнь.

И либо Алена остается с этой жизнью, но без Пети.

Либо с Петей, но без этой жизни.

Вот такое решение предстоит принять.

А если все же втроем? Почему она решила, что втроем не получится? Только потому, что он ходит на свои мероприятия один? Может, он ее стесняется и словами Кирилла только прикрывается?

Судя по фотографиям окружающих красоток, скорее всего… Тогда, где гарантия, что они вообще с Петей останутся вместе, с ребенком или без?

На глаза опять, как вчера вечером, навернулись слезы. Алена сердито смахнула их с лица. Вот напасть. Она никогда не плачет. Даже в самом начале, когда только перебралась в Москву и делила квартиру вместе с такими же девчонками, работала по десять-двенадцать часов в сутки и падала на кровать в своем углу. Даже тогда. Да, чувствовала себя одинокой и несчастной, но не плакала. А теперь чуть что – сразу слезы.

Алена умылась холодной водой и вышла на кухню. Сейчас выпьет крепкий чай, от тошноты помогает, и поедет на работу. Сегодня пятница. Сегодня у них читательский клуб. Алена обещала рассказать о вышедших новинках и еще не подготовилась. Не до того было. Две полоски на тесте. Жизнь резко переменилась.

Петя все еще сидел за столом – допивал кофе и доучивал роль. Колбасу съел, поэтому Алена выдохнула – тошнота не вернулась.

– Чайник еще горячий, – проинформировал Петя, на этот раз заметив ее появление.

Алена кивнула и достала с полки упаковку с чайными пакетиками.

– Слушай, тут место какое-то дурацкое. Он спрашивает: «Почему ты мне ничего не сказала раньше?» Она: «Я боялась, что ты меня разлюбишь». А речь идет о том, что когда-то героиня работала дворником, типа постыдное прошлое. Глупость какая-то. Как можно разлюбить человека только оттого, что он когда-то тяжело трудился?

Алена налила в кружку кипяток:

– Все люди разные, и страхи у них разные. Одни боятся сказать о своем прошлом месте работы, им почему-то стыдно, другие о беременности. Представь, что она не сказала о беременности.

– Ну, ты сравнила. Ребенок – это другое. Это очень ответственный шаг, касающийся обоих. Мне кажется, что это вообще решается сообща, тем более в наше время, когда несложно контролировать процесс.

– Да, ты прав, – тихо ответила Алена, сделав глоток из кружки. Руки слегка дрожали.

– В общем, дурацкий диалог. Как его играть?

– Но ведь ты же согласился, – Алена заставила себя повернуться.

– Во-первых, я пока не в той весовой категории, чтобы отказываться от предложений, а во-вторых, сценарий в целом интересный, просто несколько сцен… абсолютно глупых.

Алена подошла к столу и села напротив.

– Значит, надо их сыграть так, чтобы они не выглядели глупыми. Считай, что это твой экзамен по актерскому мастерству.

– Мудрая Алена, – улыбнулся Петя и коснулся указательным пальцем кончика ее носа. – Я подумаю над твоим предложением. Приятного аппетита, а мне пора бежать, уже почти опаздываю.

Он поднялся со стула, быстро поцеловал ее в макушку и, собрав со стола бумаги, вышел. Алена медленно пила крепкий чай.

4

На площадке выставляли свет, съемки задерживались. Режиссер нервничал, потому что время уходило, а у него жесткие сроки. Петя, загримированный и готовый к работе, слушал отборный мат режиссера и угрозы уволить всю команду. В угрозы никто не верил, потому как, опять же, сроки. Где он успеет набрать новую?

Сказать по правде, режиссер Пете не нравился. Он не разговаривал с актерами, а только кричал и подгонял. Да и фильм наверняка получится ниже среднего. По сценарию вроде ничего, а по факту… Похоже, для всех это была просто неплохая подработка. Актеры практически не вживались в роль, сценарий корректировался и переписывался тут же, на площадке, новый текст приходилось учить на ходу.

Короче, ничего хорошего. Была бы у Пети другая ситуация, он бы от съемок отказался. Но ситуация шаткая: некоторая заметность в сериалах в качестве героя второго плана и единственный настоящий успех в «Закате». Этого слишком мало для того, чтобы стать избирательным.

Как Алена сказала утром? Надо сыграть так, чтобы не выглядеть глупым. Представить, что это экзамен по актерскому мастерству.

Хорошо, что участие Пети в фильме ограничивается всего четырьмя съемочными днями. У героя короткая киножизнь и дурацкие реплики.

Зато потом… Через неделю Петя улетает на море. Вот там будет настоящая роль и настоящее кино. Масштабная приключенческая история из XVIII века. Шпионы, дуэли, прекрасные дамы и любовь. Одну из главных ролей сыграет сам Дмитрий Чернецов – настоящий мэтр кино и сцены, ведущая женская роль досталась Лесе Муромцевой – самой красивой актрисе современности. И это не субъективное мнение Пети, это итоги большого зрительского опроса. Да и режиссер Павел Острожек – легендарное имя в современном кинематографе, обладатель двух «Ник». К тому же он имел опыт работы в Голливуде.

Скоро Петя окажется вот в такой невероятной компании. Это его второй после «Заката» шанс, который необходимо использовать. Хотя про «использовать» говорил Кирилл, а Петя думал лишь о том, как бы рядом с такими людьми не опозориться, не провалить роль.

Единственный способ это сделать – сыграть достойно, найти такие краски для своего персонажа, чтобы «оживить» его, сделать естественным и достоверным. Текст Петя уже почти выучил, пришло время «щупать». Находить зерно роли. Конечно, впереди обсуждения с режиссером, предстоит узнать, как эту роль видит Острожек, ведь актер – профессия подневольная. Актер должен четко подчиняться указаниям режиссера, но и для самостоятельного наполнения образа должно найтись пространство. Обо всем этом студентам много раз говорили в театральном. Петя жил предстоящим проектом. Он три раза в неделю занимался фехтованием, готовился. Знаний, полученных в училище, оказалось недостаточно для такого кино.

А еще в этом фильме он будет плавать на корабле, лазить по скалам и играть на клавесине…

– Ну, наконец-то, – послышался голос режиссера, – снимаем.

Петя с молоденькой актрисой сели на табуреты по разные стороны кухонного стола.

Голос режиссера:

– Начали!

Подошла женщина с хлопушкой:

– Сцена пятнадцать, дубль один.

Петя медленно поднял глаза на девушку:

– Почему ты мне ничего не сказала раньше?

– Я боялась, что ты меня разлюбишь.

– Стоп! Куда ты смотришь? Вот куда ты смотришь? – режиссер орал на всю съемочную площадку. – Мы уже сто раз об этом говорили! Что ты на него уставилась? Ты же стесняешься! Ты хоть глаза отведи. Я понимаю, что тебя в этот фильм протолкнул Степан Александрович, но играть-то все равно надо! Зритель должен поверить!

Девушка моментально покраснела и закусила губу.

– Еще раз! – скомандовал режиссер.

Появилась женщина с хлопушкой.

Домой Петя вернулся поздно. Алена уже спала.

5

Для Алены последние дни были переломными, хотя внешне ничего не менялось. Один день плавно перетекал в другой. Но самое главное, Алена никак не могла решиться на разговор. Она знала, что надо поговорить, знала, что оттягивать нельзя, но подходящего момента все никак не находилось. Потому что с Петей они почти не виделись. Он приходил, когда Алена уже спала. Десять минут утреннего пересечения не в счет – совместные завтраки тоже исчезли. По утрам Алена чувствовала тошноту, все ее питание состояло теперь из сладкого чая и кусочка подсушенного хлеба. А сегодня ей вообще надо уходить натощак. И с кухни, чтобы снова не накатила тошнота, лучше исчезнуть до того, как Петя начнет завтракать. Ходить в продуктовые магазины после работы тоже стало проблематично: Алена не могла смотреть на полки, становилось плохо от одного только вида продуктов.

Пока Алена причесывалась и убирала волосы в высокий хвост, Петя заглянул в холодильник и с удивлением обнаружил, что завтракать-то и нечем, о чем оповестил Алену.

– Я вчера очень устала и не зашла в магазин, – ответила она, закончив с прической. – Там в морозилке сосиски есть, можешь отварить.

Это было что-то новое в их жизни, которая все больше расходилась в разные стороны. С немыслимой скоростью. А когда-то была практически семейной с негласным распределением домашних обязанностей.

– Без проблем, – чуть растерянно произнес Петя. – Но кажется, есть доставка продуктов на дом.

– Есть, – согласилась Алена. – Почему бы тебе этим не заняться?

Петя вопросительно на нее посмотрел.

– Прости, забыла, – добавила она. – У тебя же роль. Тебе не до обычных земных дел.

Он ничего не ответил, а она почти сердито схватила с вешалки сумку и покинула квартиру, уже в лифте смахнув с лица слезы. Алена в последние дни даже глаза не красила, потому что все время плакала. По поводу и без. И ничего не могла с этим поделать. Вчера отпросилась с работы на пару часов пораньше, чтобы пойти к врачу. Устроила там представление.

Сидела на стуле перед своим гинекологом – чуткой и внимательной Аллой Андреевной – и рыдала в три ручья.

– Я беременна.

По календарю выходило, что срок примерно шесть недель.

– Это нежелательная беременность? – тихо спросила врач.

– Это неожиданная беременность, – ответила Алена, вытирая слезы, которые никак не хотели заканчиваться и продолжали литься. – Но аборт я не хочу, а плачу не знаю почему. Слезы сами текут. Я ведь так-то почти не плачу.

– Бывает, – тепло улыбнулась Алла Андреевна. – Это гормоны. Первый триместр характерен мощными гормональными всплесками.

– Вы мне поможете? Я ничего не знаю, – шмыгать носом казалось так по-детски, но ничего другого не оставалась, потому что из носа тоже потекло.

– Все будет хорошо, – твердо проговорила врач, и от уверенности ее голоса Алена начала немного успокаиваться. – Для начала сдадим все необходимые анализы, я напишу направления. Ты себя бережешь, никаких экстремальных выходок и поступков, только правильное питание, прогулки и спокойная размеренная жизнь.

– Я поняла, – прошептала Алена, у которой опять защипало в глазах.

И вот теперь она едет сдавать анализы, оставив Петю наедине с замороженными сосисками.

6

Продукты с доставкой он заказал. Их привезли в тот момент, когда Петя был полностью готов к выходу из дома. Целых две сумки, в которых сыр, колбаса, хлеб, молоко, две банки кофе и так, по мелочи.

Алена ясно дала понять, что домом занимается только она. Это обида? Наверное. Это ссора? Скорее всего. Что-то неприятно царапнуло внутри.

Потом Петя себя успокоил: просто период такой. Он очень занят, у него сейчас дела пошли в гору, и нет времени расстраиваться по пустякам. А Алена славная и отходчивая. Она поймет.

Вот съемки закончатся, он поговорит с Кириллом по поводу своего участия в светских мероприятиях, и все встанет на правильные места. А сегодня – важный день.

Съемки с его участием будут лишь вечером, в первой же половине дня – занятия по фехтованию и одновременно – знакомство с Лесей Муромцевой.

Петя спешно распихивал продукты по шкафам и полкам в холодильнике, думая о предстоящем знакомстве. У них с Лесей в кино предполагается поединок на шпагах, поэтому, как сказали Пете, она тоже берет уроки. И вот сегодня – пробный учебный бой. Мало того, что предстоят совместные съемки, да еще и такие специфические сцены. Петя волновался. Какая она, Леся Муромцева? В журналах просто умопомрачительная дива, в кино – яркая красавица, которой удалось перейти из категории романтических героинь в нишу героинь характерных. Это несомненная победа в их профессии, которая во многом строится на четких типажах и амплуа.

В жизни Леся оказалась улыбчивой и спокойной, без макияжа, с забранными в узел волосами и одетая в черное трико. Она чуть опоздала и тут же извинилась за опоздание перед тренером.

– Так вы и есть тот авантюрист, который выведет мою героиню на чистую воду? – весело поинтересовалась Леся, обратившись к Пете.

– Да, это я.

Она загадочно улыбнулась, выбрала шпагу из предложенных, резко рассекла ею воздух и повернулась:

– Тогда начнем.

Оказалось, что фехтует Леся гораздо искуснее его, хотя на курсе в театральном Петя был одним из лучших фехтовальщиков и еще утром он собирался поразить партнершу своим мастерством. Но поразила его она.

– Туше[1], – объявила Муромцева, коснувшись после выпада кончиком рапиры Петиной груди.

– Отличная работа, – похвалил тренер. – Петя, ты ранен.

– Я убит, – ответил Петя и эффектно упал на пол.

Леся рассмеялась. Смех у нее был низковатый, с хрипотцой и очень приятный. А Петя лежал на полу и думал, что все это происходит с ним здесь и сейчас, а он не верит. Потому что поверить в такое просто невозможно.

– Размялись вы неплохо, – сказал тренер. – Теперь нам предстоит сделать постановочный бой. Для этого я покажу вам несколько приемов. Леся, вставай напротив меня, Петя, наблюдай. Потом попробуешь повторить.

Петя сел на пол, скрестив ноги, и приготовился внимательно смотреть, чтобы через несколько минут воспроизвести то же самое.

Короткий поединок был похож на быстрый и изысканный танец.

Шаг, шаг, обманное движение, поворот, выпад!

– Туше! – объявил тренер. – И рука, рука должна быть свободной. Следите за рукой оба.

7

Анализы, которые сдала Алена, оказались в норме. Пожалуй, это причина для радости. Со здоровьем все в порядке. А вот с жизнью… Ничего не понятно с жизнью. Что делать?

Первое – это, конечно, рассказать обо всем Пете. И в зависимости от того, как сложится разговор, уже думать, что делать дальше. Только вот с разговором ничего не получалось, так как было страшно, и Алена, сама того не желая, оттягивала свое признание. А ведь она никогда не была трусихой. Просто… просто очень страшно идти на разрыв отношений.

«Почему ты думаешь, что разрыв неминуем? – вкрадывалась в голову неприятная мысль. – Неужели ты настолько не уверена в Пете? Вы прожили вместе не один год, стали семьей, и ты не уверена?»

– Да! – хотелось закричать Алене. – Да! Да! Да! Он замечательный, самый лучший, понимающий, верный, надежный, и… я в нем не уверена.

Потому что жизнь меняется, и их общая жизнь расходится на две отдельные. А когда жизни отдельные – какой ребенок? Снова появились слезы. Они когда-нибудь закончатся? Врач сказала, что это норма – гормоны.

Как они будут жить дальше?

А дальше Петя уезжает на съемки картины мечты.

Алена шла с работы домой и гадала: Петя уже вернулся или нет? Если да, то поговорить с ним сегодня или еще капельку повременить?

Страшно терять человека, которого любишь.

8

А у Пети был потрясающий день. Снова уроки фехтования с Лесей. Он все никак не мог поверить, что они будут сниматься вместе, в одном фильме. Она опять фехтовала лучше него, и у Пети появился азарт. Он очень хотел победить, показать, насколько хорош, и доказать, что будет потрясающим партнером.

– Свободнее кисть! – не уставал повторять тренер. – Петя, свободнее… Так, хорошо… Выпад!.. Отлично.

У него получилось отлично. Они потом все вместе смотрели видео, которое снял ассистент. Получилось действительно красиво. И как же все это будет смотреться на большом экране, когда соответствующий антураж и костюмы… Скорей бы! Предвкушение, волнение, азарт – все это не давало Пете жить сегодняшним днем. Он жил завтрашним.

На самом деле кино уже снималось. Режиссер, оператор, актеры – все были на месте. Работа шла полным ходом, просто сцены с Петей были назначены на более поздний срок. Он не был главным героем. Главным был Матвей Ковалев, без которого не обходилась сейчас ни одна большая премьера. Леся вылетала на съемки сегодня вечерним рейсом. В известной соцсети была заведена отдельная страничка, рассказывающая о съемках многообещающего проекта. Некоторые посты Петя перечитывал по два-три раза.

– Ты болен этим кино, – сказала ему вечером Алена.

Сегодня она пришла домой позже Пети. Петя же вернулся в шесть вечера. Редкий случай.

Они сидели на кухне за столом и пили чай. Петя не был голоден, а Алена отказалась от еды. Сказала, что хочет неделю-другую посидеть на диете.

В маленькой плетеной корзине лежали сухари с изюмом и сушки с маком. Алена взяла сушку и откусила кусочек.

– Я мечтал о таком кино, – Петя озвучил то, что давно было известно обоим. – А как твои дела?

– Мои обычно. Готовлюсь к следующей встрече книголюбов, тема – драматургия. Будем говорить о театре и любимых пьесах. Потом, возможно, возьмем одну для совместного чтения и обсуждения.

Театр был болезненной темой для Пети. Он не переставал мечтать о подмостках, но пока ничего не получалось. Мечта продолжала оставаться мечтой.

– Ты это специально, да?

– Что специально?

– Про театр?

– Нет. Ты спросил, я ответила, – Алена сделала глоток чая.

– Иногда мне кажется, что ты завидуешь, – тихо проговорил Петя.

– Я? – она отставила кружку.

– Да, ты.

– А мне иногда кажется, что ты меня стесняешься, – так же тихо ответила Алена.

– Это неправда.

– Неужели?

Его задели ее слова о стеснении, ее ударили его слова про зависть. Они молча допили чай и разошлись. Петя в комнату учить текст, Алена в ванную поплакать.

Он злился и не понимал, когда Алена, его добрая и понимающая, самая лучшая на свете Алена, стала вдруг такой отчужденной. Она же в этот момент ощущала себя покинутой и очень несчастной. Да еще слезы эти противные. Вот откуда они берутся?

Из ванной Алена вышла с красными глазами и таким же носом.

Петя за это время не выучил ни одной реплики – никак не мог сосредоточиться.

– Давай не будем ссориться, – примирительно прошептала она.

Один день – завтрашний. Всего один день, а потом он уедет и будет окончание их истории.

– Давай, – Петя поднялся с кресла и сделал шаг навстречу. – Мы оба были неправы.

Алена кивнула, соглашаясь.

Так хорошо было находиться в его руках и не думать ни о кино, ни о том, что скоро все станет совсем другим. Сегодня и завтра – это так мало и так много. Главное, ничего не испортить. Сейчас у нее срок пять-шесть недель. Когда Петя вернется, будет восемь-девять. Два месяца. Вот тогда они все и решат. А сейчас главное – ничего не испортить.

– Ты ведь меня любишь, правда?

– Конечная, глупая, – поцелуй в волосы. – Люблю.

9

В аэропорту было шумно и людно, как обычно. Вылет немного задерживали. Кирилл кричал в трубку:

– Постарайся наладить со всеми отношения, это залог будущего! И главное – не спорь с режиссером, я тебя очень прошу!

– Да понял я, понял, – отвечал Петя.

Кирилл, когда нервничал, всегда начинал кричать. «Это я так говорю», – убеждал он потом собеседника, выплеснув эмоции. А про спор можно было бы и не упоминать – Петя никогда не спорил, не в том положении находился, хотя несколько раз порывался сказать режиссерам, что свою роль он видит не так и хотел бы добавить в нее другие краски, но… актер – существо подневольное. Петя часто слышал такие слова от других актеров и только сейчас начинал понимать их сам. Наблюдал. Замечал, как, несмотря на четкое режиссерское виденье, настоящие мастера работают над ролями, привнося в них свои собственные находки – жесты, интонации, паузу. Именно этому Петя желал научиться, и роль наемника – искателя приключений в предстоящем кино – самый настоящий шанс.

– Я тебе клянусь, что не буду ни с кем спорить, – сказал Петя в трубку и глянул на табло.

По громкоговорителю объявляли посадку.

– Мне пора.

– Ну все, давай. На связи.

Петя поправил лямку рюкзака на плече и пошел. Его узнавали. Петя шел, время от времени чувствуя на себе любопытные взгляды. Оно и понятно. Сначала снялся в рекламе, которая принесла узнаваемость, а теперь вот кино. Оказалось, очень легко стать рекламной звездой и очень сложно потом выбраться из коварной ямы, в которую попал. Одно дело, когда уже популярных актеров приглашают прорекламировать новый продукт или услугу, и совсем другое, когда никому не известный парень вдруг становится лицом шоколадного батончика. Все в нем видят исключительно любителя сладкого, и никто не видит актера, мечтающего и, главное, способного сыграть Гамлета. Впрочем, роль, которая всегда считалась вершиной актерского мастерства и основной целью многих, никогда не привлекала Петю. Пете почти стыдно было в этом признаться, но «Гамлета» он не любил, предпочитая «Ричарда III». Только и Ричарда, конечно, никто в парне с батончиком не видел. Ни один театр не приглашал его к себе.

Наверное, Петя мог тогда сломаться. Видеть, как твои бывшие сокурсники играют на подмостках, снимаются в сериалах, рассуждают о ролях и новых проектах в то время, как ты… «Питательно не значит вредно!» И все. Да, твое лицо примелькалось, да, оно растиражировано на уличных баннерах и рекламных модулях в журналах. Но… Петя брался за любую работу – озвучивал ролики, играл в массовках, научился быть осветителем. И если бы рядом не было Алены, то потерялся бы. Совершенно точно.

Алена была рядом. Наверное, в то время она больше Пети верила в его предназначение и не позволяла сдаваться.

– Нужны связи и протекция, – говорил Петя. – Я столько насмотрелся за это время, поверь. Если нет связей и человека, который тобой занимается, ничего не получится.

– Получится, – уверяла Алена. – Просто нужно, чтобы тебя заметили, увидели, какой ты классный на самом деле актер.

Алена верила в свои слова. Петя за них цеплялся и продолжал карабкаться, а потом появился Кирилл. И, наконец, удачные пробы, закончившиеся приглашением в судьбоносный «Закат».

Дела пошли в гору.

Только вот с Аленой разладилось. И это казалось несправедливым. Промелькнула даже мысль: «Наверное, нам надо друг от друга отдохнуть». Мысль ужаснула. Когда говорят «отдохнуть друг от друга» – это значит, что люди друг другу надоели.

Неужели ему надоела Алена?

Нет. Петя был в этом уверен. Но что-то с ними обоими в последнее время произошло. Может, они просто подлаживаются к его новой жизни? Ведь это непросто. Надо все-таки Кириллу сказать, что больше выхаживать в одиночестве на мероприятиях он не будет. Понятно, такое положение дел обижает Алену. Его бы тоже… обижало, если зеркально отобразить ситуацию.

Решено. Петя вернется со съемок и сразу начнет исправлять их с Аленой жизнь.

А пока – кино!

Петя подошел к нужным воротам для вылета, но в очередь не встал, смотрел через огромные окна, как в мини-автобус сажают ВИП-пассажиров, чтобы доставить их к самолету и разместить в салоне первыми. Среди пассажиров бизнес-класса он заметил высокую светловолосую фигуру Матвея Ковалева. Похоже, они летят одним рейсом. Только Пете статус пока не позволял пользоваться бизнес-классом. Впрочем, он и не страдал от этого. Главное, чтобы не было навязчивого внимания со стороны узнававших его людей.

10

Слова Пети о зависти сильно обидели Алену. Как он мог такое подумать? Как он мог такое сказать?

Но больше к тому разговору они не возвращались. В последний день перед отъездом все было очень хорошо. Алена не забыла его слова, нет. Она просто запрятала их глубоко, понимая, что вернется к услышанному позже, а пока надо наслаждаться отпущенным.

Удивительно, но даже организм решил не подводить и вел себя прилично, позволяя нормально питаться, поэтому были и совместный завтрак, и совместный ужин, и еще один завтрак. И Петя был трогательно-внимательным, пришел домой с коробкой зефира в шоколаде.

– Аленка, – прошептал он ей перед сном после неторопливого и какого-то уютно-бережного секса, – вот вернусь со съемок, и мы с тобой заживем совсем по-другому, обещаю.

Да, скоро все станет совсем по-другому. Вместо ответа Алена Петю поцеловала.

Теперь Петя улетел, а Алена сидела в кресле и читала в Сети статьи про беременность, хотя надо вовсю готовиться к очередному вечеру любителей чтения. Для начала решить, о каких пьесах рассказать. Или об авторах. Скриб, Мольер, Бомарше, Ануй, Тома, Розов, Арбузов. Вместе с мыслями о предстоящем вечере пришло понимание того, что надо как-то аккуратно поговорить с Денисом по поводу нового сотрудника. Конечно, до декрета еще есть несколько месяцев, но хорошего сотрудника найти не так-то просто. Во времена, когда бумажные книги вовсю вытесняются электронными, продажи падают, а цены на печатную продукцию растут, выжить букинистическому магазину, пусть и старому, известному, – нелегко. Да и Абрам Моисеевич, владелец книжного, стал жаловаться на здоровье. Пусть ум его оставался все таким же цепким, силы были уже не те. Раньше и представить себе казалось невозможным, чтобы Абрам Моисеевич не сидел у себя на втором этаже среди редких фолиантов в ожидании клиентов – коллекционеров. А сейчас нет-нет да и остается дома, звонит Денису, просит принять важного гостя вместо себя. Так Денис медленно, но верно становится преемником Абрама Моисеевича.

Жизнь меняется, ничего с этим не поделаешь.

Думала Алена и о том, на какие средства жить, когда придет время уйти в декрет. Магазин, конечно, заплатит, что положено по законодательству, но этого не хватит. Вся надежда на Петю. Ведь он их не оставит. Даже если они расстанутся.

Алена могла представить себе бурную реакцию Пети, его обвинения в том, что она ничего не сказала, все решила сама. Как он там недавно говорил?

Что-то про сегодняшнее время, в которое все можно проконтролировать. Как оказалось, не все.

Наверняка Петя рассердится.

Но в том, что не оставит без материальной поддержки, Алена была уверена.

Решила все сама…

А ведь и правда решила. Ни разу за прошедшие с момента теста на беременность дни Алена не думала об аборте. Ни разу! Хотя вопрос вроде бы оставался открытым. Он оставался открытым, а Алена тянула время. Времени для прерывания беременности становилось все меньше и меньше, мыслей все больше и больше. Алена думала о том, как жить дальше, на что, когда обо всем рассказать маме. А может, даже придется вернуться в свой маленький провинциальный городок. Там воздух чище, и мама поможет. Или остаться в Москве? Здесь лучше медицина и… Петя. Какая же она все-таки трусиха. Так ничего и не рассказала.

А решение принято, да. И в телефоне куча закладок на статьи о беременности: что можно, чего нельзя. Мамочки!

Алкоголь нельзя. Это понятно.

Курить нельзя. Алена не курит.

Старайтесь избегать стрессовых ситуаций. Как? Если вся жизнь в последнее время одна сплошная стрессовая ситуация?

Исключите поднимание тяжестей, резкие повороты, резкие наклоны. Это она постарается. Это несложно.

С осторожностью относитесь к авиаперелетам. Алена не собирается в ближайшее время никуда лететь.

Существуют критические сроки беременности. Это сроки, в которые чаще всего происходят выкидыши. Вот от такой информации становилось не по себе. О выкидышах думать не будем.

И вообще, надо мыслить позитивно.

У Юли была сложная беременность, но правильный настрой творит чудеса. Все закончилось хорошо, и теперь подруга – мама замечательного мальчика. Кстати, они давно не виделись.

Алена закрыла статью про критически сроки и вошла в чат.

Алена: Привет. Как дела?

Юля ответила через полчаса, за которые Алена успела полить цветы, заварить чай и полистать томик Лопе де Веги. Может, о нем рассказать на вечере? Но мысли витали вокруг прочитанных статей, а не «Собаки на сене», поэтому настроения рассказать про великого испанского драматурга XVII века не появилось.

Юля: Привет. Нормально. Только что вышли из ванной. Костя обожает купаться, после него на полу остаются огромные лужи.

Алена: Главное, соседей не затопить.

Юля: Точно.

Алена: Давно не виделись. Может, встретимся?

Юля: Конечно))) Мы в субботу собираемся с Костей в зоопарк. Игорь работает, так что пока планируем вдвоем. Присоединяйся)))

Алена: Договорились))) Буду тем самым третьим.

Алена отложила телефон и посмотрела на кружку с остывшим чаем. Надо заварить новый. И завтра никакого Лопе де Веги. Михаил Булгаков! «Дни Турбиных»! Вот о чем она расскажет.

11

Вечер начался хорошо. Пришли все завсегдатаи пятничного кружка, рассуждали о драматургии, слушали рассказы участников. Конечно, не обошлось без упоминаний Шекспира и Чехова.

Алена любила эти пятничные встречи, когда для покупателей магазин уже закрыт, и стулья расставлялись в полукруг около старого пианино, а на журнальном столике вместо потрепанных открыток и журналов стояли кружки и вазочки с печеньями и конфетами – начиналось живое, интересное общение любителей литературы. Это была не работа – это было удовольствие.

В тот вечер Алена делилась своими впечатлениями о «Театральном романе», в котором Булгаков ярко и сатирично рассказывал, как переделывал роман «Белая гвардия» в пьесу «Дни Турбиных». Там же можно найти и информацию о зарождении другой его знаменитой пьесы – «Зойкина квартира». Алена успела подготовиться, она цитировала наиболее характерные места, делилась личными впечатлениями, в том числе и об увиденных театральных постановках. Алена умела держать внимание слушателей. Наверное, именно из-за этого месяц назад встал вопрос о возможности ее литературных лекций в более широких аудиториях. Все было замечательно ровно до того момента, как милейшая и интеллигентнейшая Ольга Витольдовна вдруг не вспомнила, что принесла к чаепитию пирожки с капустой, которые специально пекла утром для этой встречи. Она полезла в сумку, достала пакет, вынула пирожки… И все.

Алена успела только пробормотать:

– Простите, – и пулей вылетела из торгового зала.

Хорошо, что в этот день Денис задержался в магазине. Он подстраховал, продолжив вести разговор о драматургии, попутно угощаясь пирожками Ольги Витольдовны и рассыпаясь в комплиментах ее кулинарному искусству.

Алена вернулась из туалета бледная, села на свое место и отпаивалась крепким чаем в надежде, что Денису хватит сообразительности не привлекать ее к разговору. Ему хватило, Денис пару раз внимательно посмотрел на Алену и окончательно все взял в свои руки. А запах капусты не ослабевал. Алене казалось, что им пропиталось все: зал, полки, книги, одежда. Когда вечер закончился и довольные читатели ушли, решив, что на неделе все дружно читают «Дни Турбиных» и по возможности смотрят экранизацию для дальнейшего обсуждения произведения, Алена снова побежала в туалет. Это невозможно просто!

– У тебя все в порядке? – поинтересовался Денис, убирая стулья, когда она вернулась.

– Да. Нет. Не знаю… – надо на воздух. Срочно на воздух! – Я выбегу на пять минут на улицу?

– Да, конечно.

На улице было прохладно. Арбат в пятничный августовский вечер жил своей насыщенной жизнью. Кто-то показывал фокусы, используя огонь и очень пахучую смесь. На смену капусте пришел другой, но такой же противный запах. Да что же это такое! Внутри все снова завертелось, и тошнота опять подступила к горлу. Алена почувствовала себя беспомощной, одинокой и очень несчастной. Слезы, ставшие уже привычными, потекли по лицу. Даже не было сил их вытереть. Как же она со всем этим справится?

За спиной послышался звук открывшейся двери.

– Ты как? – голова Дениса показалась в проеме.

– Плохо, я сейчас сумку заберу, и можно будет закрывать магазин.

Алена вошла внутрь, взяла сумку и перед тем, как уйти, сказала:

– Наверное, пора начинать искать нового продавца. Я не знаю, сколько еще… проработаю.

12

Ночью долго не удавалось заснуть. Тошнота и бессонница – новые спутники. В квартире без Пети было очень одиноко.

Как у него там дела? Днем написал, что нормально. Конечно, Алена подписалась на страничку фильма в соцсети, но фото с Петей там пока не появилось.

Зато он прислал ей себя на вацап. Гример, несомненно, постарался, наградив Петю шрамом на скуле. В белой рубашке с кружевами, с темными наращенными волосами, убранными в хвост, и при шпаге Петя был… очень красив.

В общем, над фотографией Алена тоже от души поплакала, а потом написала.

Алена: Мне нравится.

Петя: Очень?

Алена: Очень.

Петя: Как твой вечер драматургии?

Алена: Прошел успешно. На следующую пятницу берем «Дни Турбиных».

Петя: Ого!

Алена: Ага))) Жаль, что ты на съемках, мог бы прийти и прочитать какой-нибудь монолог. Мои были бы счастливы.

Петя: Почему нет? Давай сделаем зарубку на будущее.

Давай. Только какое оно, это будущее? И как она будет жить без Пети, если уже соскучилась?

Утром Алена еле встала и даже думала о том, чтобы отказаться от прогулки по зоопарку. Вдруг там тоже запахи? И что тогда делать? Куда бежать? Однако желание увидеть подругу пересилило. В итоге день прошел гораздо лучше, чем вечер накануне.

Конечно, в субботу в зоопарке было очень много посетителей, но огромная территория позволяла гулять в свое удовольствие. Поздний август дарил одновременно и солнце, и легкий ветерок, а лимонное мороженое просто творило чудеса. Алена поняла, что если и есть спасение от ее токсикоза, то это лимонное мороженое.

Юля казалась Алене воплощением по-настоящему удавшейся жизни. Вышла замуж по любви за талантливого и уже преуспевающего архитектора, защитила диссертацию по истории, родила ребенка, живет в отдельной квартире (собственности мужа), передвигается по городу на машине. Пристегивает Костика в детском кресле и едет, куда надо. Потом паркуется, вынимает из багажника коляску, и вот они уже гуляют по дорожкам зоопарка, а румяный малыш, рассматривая лебедей в озере, хлопает в ладоши и кричит:

– Гули-гули-гули!

А потом удостаивается комментариев медведь:

– У-у-у-у!!!

А потом волк, которого приняли за большую собаку:

– Гав-гав!

Алена смотрела на Костю и думала о том, что скоро у нее будет свой ребенок и что она этого ребенка хочет, она готова, абсолютно точно готова для материнства. И беременность свою будет беречь, чтобы никаких критических периодов. Алена станет хорошей мамой тому, кто сейчас только горошина в ее животе. И Петя от них не откажется. Только вот… он готов для отцовства?

– Сколько Косте?

– Год и восемь. Так, – Юля остановилась перед развилкой дорог и углубилась в изучение карты зоопарка. – К пингвинам направо. У нас сейчас любимый мультик про пингвинов. Смотрим по пять раз в день, жить без него не можем. Я уже наизусть его выучила.

И они пошли направо к пингвинам. Костя, увидев этих забавных черно-белых птиц, стоявших застывшими столбиками, издал восторженный вопль.

– Да, – заулыбалась Юля, взяв сына из коляски на руки, – пингвины. Это пингвины.

А малыш все показывал пальцем на птиц и смеялся, когда они стали скатываться по импровизированной горке в воду.

Пингвины оказались самым ярким впечатлением этого дня.

После двух часов прогулки Костя устал и заснул в коляске.

– Отлично, – сказала Юля. – Теперь мы можем где-нибудь посидеть и поговорить по-человечески. С ребенком это невозможно.

Сейчас она показалась Алене утомленной. То, что не было замечено сразу, вытесненное первым впечатлением, малышом и собственными мыслями, сейчас стало заметным. Небрежный хвостик волос, намеки на первые морщинки в уголках глаз, руки без маникюра.

– Куда пойдем? – спросила Алена. – Мне бы хотелось посидеть на улице.

– Да, на улице лучше, – согласилась Юля. – С коляской в помещение проблематичнее попасть. Да и на воздухе Костя поспит подольше.

Недалеко от зоопарка обнаружилось открытое кафе, где подруги и нашли свободный столик.

– Я голодная, – заявила Юля, – поэтому буду борщ, куриные крылышки и «Птичье молоко» с чаем. А ты?

– А я… селедку с кольцами красного лука и… и отварную картошку.

– И все?

– И все. – Алена закрыла меню.

Она чувствовала на себе внимательный взгляд Юли и не решалась поднять глаза.

– Та-а-ак… а теперь рассказывай.

– Да рассказывать пока и не о чем, – Алена пожала плечами, но все же посмотрела на подругу.

– Петя рад?

– Петя… ничего не знает.

– Ты ему еще не сказала?

– Нет, – Алена снова отвела глаза. – У него сейчас съемки, он в отъезде, и как-то по телефону…

– Да, – согласилась Юля. – По телефону – это совсем не то. Зато какой сюрприз его ждет по возвращении!

От ответа Алену избавил подошедший официант, готовый принять заказ. Когда же он ушел, Алена поняла, что готова на разговор с Юлей, и даже хорошо, что есть с кем поговорить. Невозможно все держать в себе. О кризисе отношений с Петей она, конечно, ничего не скажет, а вот обсудить беременность можно. Алене просто необходимо с кем-то об этом поговорить.

{Из телефонного разговора}

Лара: Катя нормально. Сегодня ездили покупать форму к школе. Знаешь, она так сильно за лето вытянулась, удивительно просто. Мне кажется, скоро до меня дорастет.

Саша: Форму купили?

Лара: Да. Но это оказалось непросто. Ты вылетаешь когда? Послезавтра?

Саша: Если честно, я пока не знаю. Планировал послезавтра, но тут возникли непредвиденные проблемы.

Лара: Серьезные?

Саша: Не думаю, просто надо задержаться.

Лара: Ясно.

Саша: Не сердись.

Лара: Я не сержусь.

Саша: Сердишься.

Лара: Не подглядывай!

Саша: Как твои магазины?

Лара: Нормально. Представляешь, к нам опять сегодня заходила женщина и купила белые гвоздики. Она всегда покупает у нас белые гвоздики. И еще мне кажется, что она покупает их для себя. Такие вещи часто очень чувствуются – когда человек покупает букет для кого-то, а когда для себя.

Саша: Может, это ее любимые цветы.

Лара: Может. Но все равно необычно. И я подумала, что как-то никогда не обращала внимания на белые гвоздики, просто привыкла их использовать в сборных букетах или в сочетании с другими оттенками, а чтобы вот так… Это очень красиво. Я бы сказала… нежно и торжественно.

Саша: Тебе пора начинать писать стихи.

Лара: Не смейся! Я даже вечером в Сети читала, что именно они символизируют, интересно же. И там написано, что в некоторых странах Европы белые гвоздики означают любовь, преданность и честь. Слова какие – преданность и честь, как из девятнадцатого века. Забытые понятия.

Саша: Лара, ты романтик.

Лара: Я практичная женщина, у которой муж укатил в Екатеринбург и застрял там. Думаю, чем его приманить обратно.

Саша: Белыми гвоздиками?

Лара: Тут все способы хороши.

Глава 2. Юля

1

Дома был обычный беспорядок. Юля от него устала. Постоянный, непрекращающийся беспорядок вызывал у Юли чувство бессилия и какой-то безысходности. Вот, кажется, только сегодня утром пыталась навести подобие красоты, а к вечеру посреди комнаты кастрюля, в ней носки, а ящик комода, который забыли залепить скотчем, открыт. Костя познает мир. Во всех изданиях, посвященных развитию детей, говорится о том, как это важно для малыша – познавать окружающий мир.

Мир он познавал, когда выливал персиковый сок на пластмассовую столешницу своего высокого детского стульчика, а потом водил по яркой оранжевой луже пальцем. Пришлось мыть руки. Пока Юля вытирала лужу сока, Костя успел открыть тот самый ящик с бельем…

А в соцсетях примерные мамочки выкладывают фото красивых дизайнерских детских комнат, показывают ангелочков-детей и себя при параде – с укладкой, идеальным макияжем и на шпильках. У Юли где-то тоже были шпильки. Куда она их убрала – не вспомнить. Кеды, балетки и босоножки на плоской подошве – самый лучший вариант.

Еще убивали сторис, в которых одна молодая мама и по совместительству успешный блогер все время показывает, где бывает – то в кафе с подругой, то на крутой фотовыставке, то на премьере кассового фильма, не говоря уже о променадах по магазинам. И все время мотивирует: «Поднимайтесь с диванов! Жизнь прекрасна! Не представляю, как можно все время проводить дома?» Юля вот тоже не представляла. До рождения Кости. От блогера она отписалась. Если звезда Сети может себе позволить иметь няню и каждый день проводить по четыре-пять часов отдельно от ребенка, то у Юли такой возможности нет. И она сто лет не встречалась в кафе с подругой вдвоем. Вот сегодня получилось с Аленой погулять по зоопарку – целое событие. Хорошо, Костя уснул, дал немного поговорить. Зато, когда проснулся, так сильно плакал, что спасли только его любимые печенья, которые Юля всегда носила с собой. На этом «выход в свет» и завершился. Юля быстро попрощалась с Аленой, пересадила сына в детское автомобильное кресло, убрала коляску в багажник и поехала домой. Костя, занятый печеньем, некоторое время молчал, а потом снова разразился плачем. Юля вспомнила, что не сменила ему памперс, но останавливаться на обочине при перегруженных в субботу дорогах не стала. Решила, что до дома осталось немного – дотянут.

Костя вошел в раж, поэтому к дому они подъезжали под его крик, перекрывающий гул сирены полицейского автомобиля.

Потом почти бегом по лестнице домой, в ванную, мыться, менять памперс, переодеваться, полдничать…

Когда дело дошло до приготовления ужина, сил у Юли почти не осталось.

Поднимайтесь с диванов!

Она и не садилась на него. И на выставках давно не была. В последний раз еще до рождения сына, когда все говорили о спорной картине молодого художника ДекАRTа «Дорога друг к другу», выставленной в одной из модных современных галерей. Тогда по поводу данной работы в Сети разгорелись настоящие дискуссии, и захотелось увидеть это авторское творение лично. На выставку они ходили вдвоем с Игорем. Полотно, нарисованное на плазменной панели акриловыми красками с фосфорным эффектом, представляло собой длинное ущелье, по обе стороны которого – люди. Разные пары. Кто-то шел друг к другу по узкому непрочному мосту, кто-то свой мост сжигал. Кто-то встретился друг с другом на середине шаткой переправы. Философское полотно. Тогда Юля идею оценила, но сильно ее эта работа не затронула. По большому счету – скорее шумиха, чем что-то новое и оригинальное. Но сейчас она все чаще и чаще в своих мыслях возвращалась к той картине, написанной схематично и в чем-то даже примитивно. Юле казалось теперь, что эта картина про них с Игорем. И что «Дорога друг к другу» – это бесконечная история, и то, чем заканчиваются все романтичные фильмы, на самом деле в жизни зачастую является отправной точкой.

Взять, например, их с Игорем. Когда они стали жить вместе, Юля все время удивлялась: почему психологи часто говорят о притирании друг к другу, каких-то постоянных компромиссах в отношениях? Не было у них никаких притираний и компромиссов. Все казалось таким легким и естественным, таким радостным и понятным, что Юля даже начала подозревать: а не выдуманные ли это проблемы? Если человека любишь – с ним легко.

Предложение руки и сердца и последующая свадьба стали просто еще одной счастливой ступенью для двух любящих друг друга людей. И что немаловажно – состоявшихся. Игорь любил свою профессию, Юля – свою. Он гордился тем, что она успешный и популярный гид, предлагающий индивидуальные авторские экскурсии по Москве, она гордилась его архитектурными проектами.

Потом наступила долгожданная беременность. Беременность была трудной, пришлось поволноваться, полежать на сохранении, пройти курс капельниц, но в итоге все закончилось рождением здорового мальчика, которого назвали Константином в честь отца Игоря.

И вот тут началась другая жизнь.

Костя почти не спал, Костя все время кричал, Костя отказывался от груди, хотя всем известно, что ничто не заменит малышу грудного вскармливания. У Кости был недовес, потом, когда он распробовал молоко, – перевес. Потом у Юли пропало молоко, а у Кости начали резаться зубы…

Игорь старался, вставал по ночам, носил малыша на руках, учился давать ему чай от коликов, мастерски менял памперсы, а утром с красными от недосыпа глазами ездил на работу. «Сбегал», – как про себя однажды решила Юля. Она же оставалась один на один с прогулками, врачами, сыпью, аллергией, стиркой и многим другим, мечтая только об одном – выспаться. Всего лишь выспаться.

Говорят, что дети скрепляют любовь. Юля поняла, что дети – это самый настоящий тест на прочность отношений. Потому что даже самые прочные отношения из-за ребенка однажды начинают трещать.

Выяснилось, что их маленькая уютная двухкомнатная квартирка оказалась мала для коляски, кроватки, манежа, сушилки и прочего. Квартира стала напоминать склад. В итоге Игорь взял ипотеку и, чтобы ее выплачивать и досрочно закрыть, брался за любые «левые» заказы. Он был отличным проектировщиком и помогал частникам с перепланировкой квартир, дачных домиков, а потом и вовсе взялся за большой частный дом.

Машину, купленную в кредит, поделили просто – на ней ездила Юля. Ей это было нужнее. Игорю в рабочие дни вполне хватало метро. А уж в редкие выходные он садился за руль сам.

В последнее время Юле казалось, они вообще перестали общаться. В рабочее время перекидывались сообщениями (вдруг у него совещание, и звонок не вовремя? вдруг Костя спит, а звонок разбудит?). Вечером сил на общение просто не оставалось. Игорь приходил, Юля передавала ему Костю и шла делать ужин, если до этого приготовить его не успела.

За столом привычные вопросы:

– Как прошел день?

– Что на работе?

– У нас майонеза нет?

– Ты же не купил после работы, а я заказать не успела.

Фоном телевизор с новостями. И вселенская усталость. Как хочется спать…

Поднимайтесь с диванов! Жизнь прекрасна.

Кто бы сомневался.

Поход в кино – практически выход в свет. И приготовления не менее грандиозные. Надо договориться с родителями, отвезти им ребенка, оставить запасную одежду, памперсы, присыпки, баночки с питанием, рассказать, когда и чем кормить, а потом уже отправиться в торговый комплекс на киносеанс и, если Костя не покажет в гостях кузькину мать, можно даже посидеть в кафе. Вот когда начинаешь ценить такие моменты! Ребенок переворачивает всю жизнь, делит ее на «до» и «после», начинает диктовать свои условия, и ты под них подстраиваешься. Потому что ничего и никого важнее нет.

Вот тогда, сидя в кафе после сеанса, Юля снова становилась той прежней Юлей, а Игорь – тем самым Игорем, которые однажды встретились, влюбились и решили жить вместе прекрасной, радостной жизнью. Правда, краем глаза Юля замечала за соседними столиками девушек с идеальным макияжем, свежим маникюром, красивой модной обувью и казалась себе уже не такой… но она наверстает! Обязательно наверстает! Вот Костя пойдет в детский сад, Юля вернется на работу и… Вопрос работы, на самом деле, был очень болезненным. Когда она выйдет? Как? Будучи индивидуальным гидом и еще два года назад имея постоянную аудиторию, сейчас Юля ее почти потеряла. Вернуться на работу означало начать все с нуля. Можно еще давать уроки по скайпу, ведь Юля дипломированный историк и раньше успешно репетиторствовала. Но разве теперь это возможно? Онлайн-урок требует как минимум тишины и закрытой двери в комнате. На кого оставить Костю?

Мама по мере сил помогала. Но мама работала, а в выходные у нее были свои домашние дела. Мама поздно нашла свое женское счастье, и Юля была за нее очень рада. Правда, когда на прошлой неделе мама сказала, что они с Федором скоро улетают в Сочи, захотелось плакать. Нет, она была очень рада за них, правда-правда. Но как же Юле самой хотелось на море! Как ей хотелось уехать куда-нибудь, слушать шум волн и спать-спать-спать… У Игоря отпуск в конце октября. И они точно не поедут ни на какое море. Юля чувствовала себя запертой в четырех стенах. Это у Игоря офис, общение, новые проекты, перспективы. А у Юли каждый день одно и то же: кастрюли, памперсы, стирка, прогулка, плита, попытка уборки, бытовые покупки. Вся жизнь состоит только из этих однообразных дел.

Поднимайтесь с диванов! Жизнь прекрасна! Не представляю, как можно все время сидеть дома?

Юля сама себе не нравилась. Все чаще она думала о том, что становится вечно недовольным и злым человеком. Это все от усталости, от недосыпа, от четырех стен. Каждый вечер она говорила себе: «Завтра я стану лучше, добрее, выдержаннее, терпеливее, у меня все получится». Но наступало завтра, и все начиналось сначала. Костя кричит, ты соскребаешь себя с кровати, плетешься к ребенку, потом в ванную, моешь его, меняешь памперс, мечтая прилечь еще хотя бы минут на десять.

Свекровь, конечно, выручала. Если Юле надо было к врачу, в магазин или в парикмахерскую, Вера Дмитриевна никогда не отказывала. Но и злоупотреблять ее помощью Юля не хотела. Это ведь не родная мама. Как-то так получилось, что, несмотря на искренние, добрые отношения, Юля все равно немного побаивалась свекрови, не могла с ней сблизиться окончательно. Всему виной, наверное, легкое, но все же уловимое неравенство положений. Вдова прославленного академика, всегда подтянутая, ухоженная, с прямой спиной, Вера Дмитриевна казалась Юле аристократкой. А сама Юля казалась себе по сравнению с ней плебейкой. И ни искреннее расположение, ни радушное гостеприимство свекрови не могли убрать это чувство неравенства, поэтому к помощи Веры Дмитриевны Юля старалась прибегать дозированно, предпочитая сама привозить к ней ребенка, а не приглашать маму мужа к себе. Потому что дома постоянный беспорядок. Что скажет на это Вера Дмитриевна? Как оценит жену своего сына? Что подумает? Особенно когда перед глазами абсолютно другой пример – старший сын и его жена, у которой всегда все в порядке. Которая просто образец вкуса, стиля и грамотного ведения дел. Юле казалось, вот уж если кто и мог вести страницу в соцсети о том, как красиво и правильно жить, так это Лара.

Юля не задавала себе вопроса (а зря!), как изменилась жизнь Лары с появлением дочери. Может, там тоже были постоянные недосыпания, пятна на одежде, усталость и кавардак в квартире? Она не задавала себе этот вопрос, потому что была уверена – в таком доме с самого рождения была няня, которая брала множество вопросов на себя.

Юля ошибалась. Няня, конечно, появилась. Но позже, когда Лара готовилась вернуться к работе. Первые же месяцы они были в абсолютно равном положении. Только об этом Юля не знала и знать не хотела, боясь в глубине души, что заочное соревнование с Ларой в глазах свекрови она все равно проиграла. И не хотела этот проигрыш усугублять.

Костя, наигравшись в беспорядок, дотянулся до планшета.

– Му-у-у! – протянул он.

Что означало «мультфильм». Конечно, про пингвинов. Юля потихоньку выдохнула. Одна серия идет пять минут. Сына хватит примерно на три-четыре. Значит, есть четверть часа на то, чтобы перевести дыхание и отдохнуть.

Да, ребенок очень четко делит жизнь взрослого на «до» и «после». А скоро это не просто узнает – почувствует на себе Алена. Интересно, кто у них с Петей родится: мальчик или девочка? И как подруга будет справляться с новым членом семьи? Кто поможет? Ведь ни у нее, ни у Пети в Москве родных нет. Юле, можно сказать, очень повезло.

«Хватит жалеть себя», – пробормотала она, поправила стягивающую волосы резинку и пошла ставить на место кастрюлю, предварительно вынув из нее носки.

Костя смеялся, глядя в планшет.

2

Игорь пришел в семь вечера. В субботу. С работы. Минус один семейный выходной. Юля почувствовала, как внутри начинает разгораться обида. Та самая противная обида, за которую потом всегда становится стыдно и после которой она каждый раз обещает себе не повторять ошибки. Потому что у них кредит. Потому что муж старается на благо семьи. И она, погрязшая в стирке, глажке и кормлениях по часам, ни черта своего мужа не видит.

Впрочем, он ее тоже.

Воспользовавшись тем, что Игорь дома и можно, наконец, отойти от Кости, Юля вынула из машинки выстиранное белье.

– Кто это тут у нас? – слушала она голос, стоя в спальне и развешивая мокрую одежду на крошечную сушилку.

Свободного пространства в комнате почти не было.

– Па-а-а-а! – прозвучал счастливый голос Костика, а затем его смех.

Это значит, что сына взяли на руки и, скорее всего, подкидывают вверх, потому что смех стал заливистым и восторженным.

Да, па-а-а-а, а можно было бы провести этот день вместе, и в зоопарк сходить не с Аленой, а всей семьей. Юля забыла, как еще совсем недавно радовалась встрече с подругой и разговору в кафе. Теперь ей было обидно, что день прошел без Игоря.

Юля расправляла на рейке футболку, когда к ней подошел муж с сыном на руках.

– Ужинать будем?

– Ужин еще надо приготовить, – ворчливо ответила Юля, не любя сама себя за эти недовольные интонации, но остановиться не сумела. – Уже восьмой час, между прочим. Ты обещал вернуться максимум в четыре.

Она повернулась. Две пары абсолютно одинаковых глаз смотрели на нее. Да что там глаза, у них и волосы были одинаково кудрявые, и форма губ одна. Костя – абсолютная маленькая копия отца.

Игорь вздохнул:

– Давай не будем ссориться. Я устал.

– Я тоже устала. Костя в ближайший час на тебе, пока я буду заниматься ужином. И что тебя так задержало?

– Клиент.

Кто бы сомневался? Конечно, клиент. У него проекты, клиенты… Одним словом, жизнь.

– Что за клиент? – Юля закончила развешивать белье.

– Известный психолог. Даже книгу подарила.

– Подписала?

– Подписала.

– И где книга?

Все же к книгам Юля была неравнодушна. Она все еще хмурилась, но любопытство начало брать верх над обидой. Проходя мимо мужа с сыном, Юля легко коснулась щеки сначала одного, потом другого своего мужчины.

Купаты, вынутые из морозилки сразу после возвращения из зоопарка, почти разморозились. Можно ставить сковороду. Для Кости осталось немного пюре из картошки с мясом. У них же теперь все отдельно: меню для взрослых и меню для ребенка.

Алену это тоже вскоре ждет.

– Знаешь, я сегодня видела Алену. Она беременна, – сказала Юля, когда Игорь принес на кухню книгу.

– Молодцы.

– Но Петя об этом не знает, Алена ему еще не сказала.

– Скажет. Беременные все немного странные.

– И с многими беременными ты имел дело? – обернулась Юля после того, как положила купаты на сковороду.

– Мне одной хватило, – ухмыльнулся Игорь в ответ и, подойдя, обнял Юлю. – Воспоминание о сале с вареньем до сих пор повергает в ужас.

– Ты знаешь, мне показалось, что Алена боится сказать Пете о ребенке.

– Глупости. Не представляю, чтобы Петя отказался от ребенка. После стольких лет с Аленой… Меня больше удивляло, почему они тянут. Хотя, конечно, он еще молод…

– И карьера…

Из комнаты послышался громкий плач, оба родителя тут же бросились в зал.

Костя сидел посреди комнаты и безутешно рыдал, потому что квадратная формочка никак не хотела пролезать в круглое отверстие.

– Эй, что случилось? – Игорь сел рядом с сыном. – Давай посмотрим…

Юля вернулась на кухню. Купаты шипели на сковороде. В кастрюле рядом кипел картофель. Осталось выбросить из тарелки очистки и нарезать свежих овощей. А потом будет время полистать книгу.

Юля прочитала название. «Быть счастливым просто». Одно из тех популярных изданий, которыми сейчас забиты полки книжных. Кажется, что все эти авторы знают секреты, недоступные большинству, и берутся за нелегкую задачу – осчастливить окружающих.

Юля не сильно верила в подобные вещи, но полистать было любопытно.

3

Лучший способ утихомирить сердитую Юлю – начать с ней разговаривать. Это Игорь понял уже давно. Вопрос лишь в том, что в последнее время сердитой и недовольной она становилась все чаще и чаще. Юля устала. Игорь это понимал, но что он мог поделать? Ведь и так старался делать все возможное, чтобы семье было лучше. Возвращаясь домой, Игорю хотелось видеть улыбчивую жену, жизнерадостного ребенка и вкусный теплый ужин. В общем, идиллию.

Но реальная жизнь вносила коррективы, и сердитая Юля стала неотъемлемой частью реальной жизни. Как и Юля усталая. Зато к концу вечера она все же стала Юлей веселой. А когда смеялась, глядя, как Костя показывает носик, глазки и ушки, – практически Юлькой.

– Костя, где у тебя носик?

И он тянулся пальцем к кончику своего носа.

– Вот молодец! А где носик у папы? А у мамы?

Костя показывал. А вот спать не хотел долго. Не помогали ни песенки, ни сказка. Когда наконец утихомирился в половину первого ночи, родителям было уже не до любви. Оба рухнули в кровать.

Для любви в запасе оставался дневной сон ребенка в воскресенье. Этот вариант оказывался пока самым надежным.

И он не подвел и на этот раз.

А понедельник начался с совещания, на котором обсуждали главный текущий проект – центр детского творчества в одном из спальных районов. Заказ серьезный, денежный и ответственный. Пожеланий целый список, работы непочатый край. Сроки, как всегда, поджимают.

Понедельник пролетел, наступил вторник.

Игорь очень любил свою работу. Архитектором он мечтал стать с детства, но в последнее время чувствовал себя загнанным зверем. Основная работа, подработка по выходным, несколько проектов одновременно. Еще чуть-чуть, и его погребет под всеми этими планировками, чертежами, незаконченными работами. Требуется выплеск эмоций. На работе нельзя. Остается дома.

Вот вчера это и произошло – споткнулся в коридоре о детский стульчик, ударил ногу и:

– Кто его сюда поставил? Неужели убрать нельзя было?

– Вот и убрал бы, – ответила Юля. – В чем проблема?

– Вообще, дома была ты.

– Вообще, тебя весь день дома не было, можно было бы вечером и помочь. Мы сегодня на прием к врачу ездили, полдня потратили, а потом Костя раскапризничался. Знаешь, мне иногда кажется, что работа – это очень удачное прикрытие.

– Да? А мне всегда казалось, это способ зарабатывать на жизнь.

– Я в курсе.

Костя и правда капризничал. У него из-за посещения поликлиники сбился режим, сын был не в духе. Юля объявила, что на ужин у них сосиски и что ортопед прописал Косте массаж, потому что ему не понравилось что-то с подвижностью бедер. Тетка попалась злая, наговорила ужасов и назвала Юлю «безответственной мамашей». Когда Юля об этом рассказывала, у нее задрожал подбородок, и Игорь очень пожалел о своей несдержанности. Мог бы недовольство сорвать на ком-нибудь другом, а не на жене.

– Объявлений в Сети много, но какой массажист по-настоящему хороший? Нам лучше, чтобы он домой приезжал.

Сосиска лежала на тарелке, Юля отрезала кусочек и возила его вилкой туда-сюда, пока Игорь развлекал сына развивающими игрушками, держа на коленях.

– Мне кажется, я не справляюсь. У меня ничего не получается.

– Все у тебя получается. Ешь давай. Чай сделать?

Юля подозрительно шмыгнула носом.

– Да. Он ведь у нас ходит, все нормально, не хромает.

– Конечно. А массажиста я найду. У Саши спрошу. У них Кате раньше часто делали массаж, наверняка остались контакты.

Игорь спустил сына на пол и пошел ставить чайник.

И он еще думал, что Юля часто сердится. А сам лучше?

Главное, все всегда происходит из-за мелочей, из-за неудачно сказанного слова, которое тянет за собой второе, третье… Эти слова, эти мелочи оказываются вдруг очень важны. Именно они могут как созидать, так и разрушать. Игорь разрушать не хотел. Он любил Юлю, любил сына и часто думал о том, как же его родителям удавалось справиться с бытом, со всеми этими каждодневными вопросами, а ведь они были не менее заняты. Игорь не помнил, чтобы отец и мать ссорились. Совсем не помнил. Если только время от времени по поводу его, Игоря, воспитания. А вот чтобы из-за оставленного в коридоре стула… Не было такого.

Он положил чайный пакетик в кружку, залил его кипятком, вынул из холодильника коробку с конфетами и все это поставил перед Юлей.

– Спасибо, – улыбнулась она.

– Пей спокойно, а мы пока с Константином пойдем в ванную. Молодому человеку пора купаться.

* * *

Игорь сидел перед компьютером, вспоминал вчерашний вечер и понял, что забыл про массажиста, хотя Юля утром прислала ему сообщение-напоминание. Надо написать на стикере и прикрепить к монитору. «Массажист!»

Только он потянулся к ярко-оранжевому блоку стикеров, как зазвонил телефон.

– Привет, мам.

– Привет, сильно занят?

– Занят, но минут пять есть. Что-то случилось?

– Нет, просто соскучилась. Ты вчера не позвонил.

– Да, замотался, прости.

– У тебя все в порядке?

– Все хорошо, не переживай. Вчера Костя вечером раскапризничался, они с Юлей ездили на осмотр к ортопеду, им там рассказали ужасов каких-то. Юля расстроилась. Теперь вот массаж нужен. Ты не знаешь никакого детского специалиста? Помнишь, Кате раньше часто массаж делали.

– У Лары номер телефона наверняка остался, я у нее спрошу.

– Спроси, пожалуйста.

– А что сказал врач?

– Плохо разводит ноги. Но вроде убирается массажем.

– Ясно. Ладно, не буду больше отвлекать, работай. Но вообще, я очень соскучилась по внуку. Когда вы приедете в гости?

– Если честно, мам, я в следующую субботу снова работаю. Ты сама к нам приезжай. Юля рада будет. Посидите, чай попьете, поговорите, поиграешь с Костей. Он тебя обожает, сама знаешь.

– Я подумаю.

4

Как у мужчин все просто.

На самом деле, наверное, это и есть просто. Взять и приехать в гости.

Тем более у Веры Дмитриевны с Юлей сложились неплохие отношения. И все же она чувствовала, что Юля ее стесняется. Через столько времени, но что-то такое остается в их отношениях, что не позволяет Вере Дмитриевне переступить невидимую разграничительную линию. Ей всегда думалось, в этом плане с семьей младшего сына будет проще, а оказалось наоборот – проще было со старшим. Впрочем, Вера Дмитриевна не жаловалась. С женами сыновей отношения у нее сложились, жены были абсолютно разные, но обе замечательные. Все два брака получились по любви, и теперь она дважды бабушка. У нее есть внучка и внук. И самое главное – бабушка она не забытая, а очень даже любимая. Желать же большего… Вера Дмитриевна достаточно пожила на этом свете, чтобы уметь ценить дарованное судьбой. Все остальное от лукавого.

Именно с такими мыслями она на следующий день и отправилась в магазин присмотреть себе новый плащ. Все же скоро осень, а старый плащ совсем потерял внешний вид.

У Веры Дмитриевны были свои любимые магазины, где она время от времени обновляла гардероб. Там всегда находились нужные вещи подходящих расцветок и хорошего качества. Новомодные интернет-магазины были совершенно не для нее. Но именно в этот день ни один из любимых магазинов не порадовал подходящим плащом, зато, идя по улице в сторону дома, она вдруг увидела новую вывеску «Женская одежда» и решила заглянуть.

Внутри магазин оказался небольшой, но ассортимент порадовал разнообразием. За прилавком стояла молодая темноволосая девушка с высоким длинным хвостом.

Хотя нужен был Вере Дмитриевне плащ, остановилась она перед джемперами. Рядом с трикотажем висела кофта на молнии, которую во времена молодости Веры Дмитриевны называли олимпийкой. Что она делает среди джемперов?

– Хороший бомбер, померьте, – тут же порекомендовала продавец.

Вера Дмитриевна обернулась и поинтересовалась:

– Что такое бомбер?

– Ну вот же! – девушка дотронулась рукой до олимпийки.

– А-а-а… – протянула Вера Дмитриевна.

Она поняла, что спортивная кофта на молнии теперь называется «бомбер». Так же как два года назад уяснила, что «худи» – это толстовка с капюшоном.

Потом ее взгляд упал на брюки, ткань плотная, для сентября-октября подойдет. Вера Дмитриевна взяла брюки и прошла в примерочную. Пару минут спустя она отодвинула шторку и сделала шаг назад – чтобы посмотреть на себя в брюках на расстоянии.

– Как они хорошо на вас сидят! – тут же включилась в работу продавец. – И так подходят к вашим лоферам.

Вера Дмитриевна начала себя внимательно разглядывать, размышляя, где у нее лоферы: выше брюк или ниже. Но все же решилась уточнить:

– А лоферы – это что?

– Ну туфли ваши, видите, у них форма такая…

Вера Дмитриевна поглядела на свои туфли. Они ей и при покупке нравились, и сейчас. Аккуратные, симпатичные.

Кивнула головой, принимая комплимент.

В глазах продавца ясно читалось, что посетительница была представителем другой цивилизации. Впрочем, девушка в глазах Веры Дмитриевны тоже принадлежала к иной вселенной. Они обе рассматривали обувь.

– Когда вы их покупали, – наконец задала продавец вопрос, – на ценнике что было написано?

– Туфли.

– А-а-а…

В общем, две дамы произвели друг на друга неизгладимое впечатление. Вера Дмитриевна почувствовала, как сильно отстала от жизни. Но брюки купила! Хоть плащ так и не нашла, поход по магазинам все же оказался удачным.

Выйдя на улицу, Вера Дмитриевна увидела двух мам, катящих перед собой коляски, и снова вспомнила разговор с сыном.

А что, если правда – взять и приехать? Просто так?

Она открыла сумку, чтобы вынуть телефон и позвонить Юле. Через пару минут выяснилось, что телефон, похоже, остался дома. И что делать? Нанести неожиданный визит или нет? А если их не будет дома? А если все же будут? Нежданный гость, конечно, хуже татарина. Но женщине в годах, тем более крайне здравомыслящей, раз в год обязательно полагается совершить спонтанный необдуманный поступок.

5

«Быть счастливым просто». Юля вертела в руках книгу в яркой обложке. Если верить содержанию, то действительно – никаких сложностей. Прочитать, запомнить советы, сделать несколько заданий и – вуаля!

Позавчера Юля приступила к важному делу – возврату своего счастья. Потому что получается ерунда какая-то. Есть любимый сынишка, есть не менее любимый муж, есть свой дом, мама всегда рядом. Словом, все есть, но от постоянной усталости плохого настроения тоже в достатке. С плохим настроением необходимо бороться. И первое задание очень легкое – нарисовать цветок, который ассоциировался бы конкретно у нее, Юли, со счастьем. Цветок может быть любым – фантастическим или реальным. Главное, отнестись к заданию серьезно. Потом цветок нужно будет повесить на дверку холодильника, чтобы он все время был перед глазами и напоминал о положительных эмоциях.

Нарисовать цветок – что может быть проще?

У Юли на то, чтобы понять, какой это должен быть цветок, ушел весь вчерашний день. Ромашка? Колокольчик? Роза? Почему именно они? Что в них для Юли особенного? А вечером, гуляя с Костей около дома, она поняла. Это сирень. И даже знала почему.

Вспомнилась зимняя поездка в Воздвиженск. Это было до Кости, они с Игорем всего полгода как женаты, и Юля еще не успела привыкнуть к золотому кольцу на своей руке – частенько тайком им любовалась. Жена. Она – жена. В ту пору прекрасно было все – небольшая уютная квартира, любимая работа, ужины вдвоем, обмен новостями, походы в кино, встречи с друзьями и поездки. Купив машину – свою первую, прекрасную и самую лучшую машину, – они поехали в Воздвиженск, небольшой старинный городок, где когда-то была известная мыльная мануфактура, а сейчас музей. Юля помнила все – и небольшую гостиницу «под старину», и узкие улицы с двухэтажными домами – первый каменный, второй деревянный, и резные наличники, и убранные инеем деревья. Стоял январь, морозный и жгучий. Он щипал щеки и нос. После посещения музейной театрализованной программы и последующей закупки мыла себе и в подарок по старинным рецептам с ароматом сирени они гуляли по старой части города и замерзли так, что Юля даже в варежках начала чувствовать онемение пальцев. Именно тогда на пути попалось крошечное кафе, в котором предлагали горячие напитки навынос. В этом кафе находилось всего два столика с венскими стульями. Зато были тяжелые вишневые портьеры. И вся обстановка снова, как и в музее, напоминала конец XIX века. Пока Игорь покупал два сбитня (очень хотелось попробовать именно его – с корицей и медом), Юля с любопытством осматривалась. И вдруг увидела коньки. Старые, с белыми аккуратными ботиночками, модель несовременная, на таких сейчас не катаются. Коньки висели на обитой темными деревянными панелями стене и вместе с винтажным мутным зеркалом дополняли интерьер, одаряя его особой атмосферой. Сейчас форму зеркала Юля уже вспомнить не могла, в памяти осталось лишь толстое стекло, а вот коньки помнила отчетливо. Потом Игорь отошел от стойки с двумя бумажными стаканчиками, и они продолжили прогулку по городу. Вернее, направились к гостинице. Из-за сильного мороза день казался хрустальным, сказочным, снег под ногами поскрипывал. Они шли по переулкам и аккуратно отпивали из стаканчиков горячий сбитень. Деревья в инее сверкали на солнце, а красные ягоды рябин от белизны и даже синевы окружающего мира были особенно яркими.

Позже, в номере, согревшаяся после горячего душа, Юля вынимала из сумки покупки – несколько кусочков ароматного мыла. Одно из них называлось «Счастливое», а на упаковке была изображена пятилепестковая сирень.

И это действительно были очень счастливые дни.

Юля помнила, как потом они занимались любовью, долго и неторопливо, а после лежали в обнимку под теплым одеялом и смотрели какую-то комедию, но не досмотрели, потому что надо было спускаться вниз на ужин.

Сейчас почему-то казалось, что это было давно: много всего важного и серьезного успело произойти с той зимней поездки в Воздвиженск.

Теперь совсем другая жизнь, но очень хотелось вернуть частичку прежней. Решено, Юля нарисует сирень. Однако художником она была так себе, поэтому утром после завтрака, пока Костя был занят кубиками, Юля искала в телефоне варианты «рисунок сирени для чайников». Остановилась на одном, на первый взгляд, не очень сложном. Сохранив страничку в закладках, довольная собой, Юля начала собирать Костю на прогулку.

Рисунком она занялась после обеда, когда сын уснул. Это оказалось не так-то легко, но Юля справилась. Пусть получилось по-детски, зато искренне. Она раскрасила свою маленькую веточку фломастерами и, заварив чай, села читать следующую главу книги. В ней говорилось о том, что каждый день приносит с собой что-то хорошее. И очень важно помнить не плохое, а именно хорошее, поэтому нужно завести специальную банку, чтобы складывать туда это хорошее, записанное в конце дня на маленьких цветных листочках. Когда через некоторое время банка наполнится, сразу станет видно, сколько всего замечательного происходит в жизни на самом деле.

Читалось почти запоем, но тут зазвонил телефон. Юля забыла отключить громкость. Звонила стоматологическая клиника, приглашала на бесплатную консультацию. Дослушивать заманчивое предложение до конца Юля не стала, тем более что за стеной заплакал разбуженный Костя.

И все пошло наперекосяк. Заснуть снова он уже не смог, от недосыпа капризничал и плакал. Не помогали даже мультфильмы про пингвинов. Юля пыталась поиграть с ним в кубики, вытащила все кастрюли – на, развлекайся! Пыталась занять красочными книжками, в которых открывались разные окошки и двигались фигурки, – бесполезно. Она пошла на кухню, чтобы принести сок и печенья – может, вкусное успокоит Костю. А когда вернулась, увидела, что ребенок успокоился и занялся делом. Темно-синим фломастером он водил по ее прекрасной ветке сирени, перечеркивая мечты. Лишая намеченного счастья.

– Что ты делаешь? – крикнула она. – Нельзя! Прекрати!

Костя не привык, чтобы на него кричали. Он поднял свое личико с испуганными глазами и зашелся громким плачем.

Плакала и Юля. Ей было стыдно за свой крик, за то, что она напугала ребенка, ей было жалко рисунка и было жалко себя. Она бросила сок и печенье на столик и кинулась к сыну, обняла его, прижала к себе и зашептала в кудрявую, вкусно пахнущую головку:

– Прости меня, прости, прости.

Они плакали оба, обнявшись. Мама и сын.

Именно в этот момент и раздался звонок в дверь. Юля быстро вытерла слезы и поднялась. Кто это может быть?

Экран домофона показал, что свекровь. Более неподходящего времени для нанесения неожиданного визита придумать было невозможно.

* * *

Вере Дмитриевне потребовалось не больше минуты, чтобы оценить ситуацию. То, что ее не ждали, ясно стало сразу. Красные глаза Юли, насупленный Костик, беспорядок в комнате, разбросанные фломастеры, гора неглаженого белья на диване.

– А я купила к чаю пирожные, – свекровь протянула Юле коробку с эклерами. – Чай пить будем?

– Да, конечно, сейчас чайник поставлю.

Юля заспешила на кухню, а Вера Дмитриевна, на всякий случай второй раз вымыв руки, направилась в комнату.

– Это кто у нас такой художник? Ну-ка, давай посмотрим, что ты нарисовал?

Костя гордо ткнул пальцем в темно-синие каракули поверх цветущей ветки. Рядом лежала книжка «Быть счастливым просто». Костя, взяв красный фломастер, потянулся к книге.

– Э-э-э нет, дружок. Здесь нельзя. Давай лучше вот здесь, – Вера Дмитриевна перевернула лист с испорченным рисунком, показывая внуку чистую сторону, а сама быстро пролистала книгу, прежде чем отложить ее. – Хочешь, я тебе нарисую домик?

Она выбрала коричневый фломастер и начала изображать избушку, а Костя рядом сосредоточенно рисовал свои каля-маля.

Через несколько минут Юля, вошедшая в комнату, чтобы позвать свекровь на чаепитие, застала умиротворенную картину – «Совместное творчество».

А потом они пили чай. Чай Юля заварила в красивый фарфоровый чайник, а на стол поставила чашки с блюдцами из того же сервиза. Эклеры выложила на тарелку. Вера Дмитриевна ничего не сказала ни по поводу беспорядка в комнате, за который было ужасно стыдно, ни по поводу неглаженого белья. Она неторопливо пила чай с пирожными, а рядом в своем высоком стульчике сидел Костя и жевал любимое печенье.

Вера Дмитриевна умела магически действовать на всех, даже на маленького внука.

– Мне Игорь сказал, что вы ищете массажиста.

– Да.

– Я вчера разговаривала с Ларой, она дала мне телефон специалиста, который в свое время занимался Катей.

– Спасибо вам, – благодарность Юли была искренней.

Она точно знала, если это массажист Кати, значит, действительно хороший. Лара очень серьезно относится к подобным вопросам.

– Только свой телефон я оставила дома по причине старческого склероза, потому и к вам нагрянула без предупреждения. Вечером тогда пришлю номер.

– Ба-а-а, – протянул Костя.

– Да, к нам в гости пришла бабушка, – улыбнулась Юля.

Вера Дмитриевна посмотрела на внука и тоже улыбнулась.

– Знаешь что, – сказала она, обращаясь к Косте, – я думаю, нашей маме не мешает отдохнуть. Отпустим ее погулять?

Костя захлопал в ладоши.

– Ну вот и отлично. А мы останемся вдвоем на хозяйстве. Только, чур, никаких фломастеров на стенах. А то знаю я вас, художников.

– Игорь рисовал? – спросила Юля, допивая свой чай.

– Еще как. Мы лет семь потом жили с разрисованными стенами, до очередного ремонта.

А через двадцать минут Юля уже шагала по улице.

– За нас не переживай, – сказала ей Вера Дмитриевна перед тем, как закрыть дверь. – Прогуляйся, сходи в магазин, выпей чашечку кофе.

И все это Юля действительно собиралась сделать. Ноги сами несли ее на Арбат, любимую улицу, где Юля давно не была, потому что гулять с коляской там неудобно, вокруг толпы туристов, нет детской площадки и вообще, вот станет Костя немного постарше, тогда они будут заглядывать сюда гораздо чаще. А сейчас… Юля шла по улице и думала о том, как мало на самом деле надо, чтобы почувствовать себя счастливой, – всего лишь пару часов свободы. Свободы от быта, обязанностей и забот. И не надо рисовать никаких цветов. Надо просто иметь время для себя.

Арбат встретил концертом уличных музыкантов, который Юля немного послушала, а потом зашла в магазин спортивной одежды, увидев на витринах объявление о скидках. Она не была фанатом спортивных магазинов, но так давно не бродила по торговым залам, делая заказы в интернет-магазинах, что просто соскучилась. И купила всем по футболке: Игорю, Косте и себе. Потом Юля неторопливо пила кофе в уличном кафе, наблюдая за людьми, провожая взглядом туристов, вспоминая, как когда-то сама водила здесь группы, рассказывая о достопримечательностях места. Захотелось вдруг придумать какой-нибудь новый пешеходный маршрут. Не на Арбате, нет, а на другой улице, найти что-нибудь интересное, необычное, рассказать про тайны старых домов и увидеть, как зажигаются интересом глаза слушателей. Как же всего этого Юле не хватало!

После кофе она пошла в букинистический мимо Вахтанговского театра, мимо фонтана с Турандот, мимо уличных художников и продавцов картин. Когда-то здесь, на улице, продавал картины Федор, мамин муж. Но год назад он перешел в магазин сувениров. Стоять на улице в его возрасте уже трудно. Впрочем, Федор и там умудрился уговорить владельца создать уголок живописи. Акварели и офорты с видами Москвы прекрасно дополняли матрешек и хохлому.

А в книжном посетителей почти не было. Может, это и к лучшему, потому что Алена выглядела не очень. Она была бледной и уставшей.

– Плохо себя чувствуешь? – спросила Юля.

– Токсикоз, – тихо ответила Алена. – Совсем замучил.

– Может, взять больничный?

– По-хорошему надо, но пока подменить некому. Уже трех человек на место посмотрели, и все не то. Сегодня на собеседование придет еще один кандидат.

– Я не знала, что к продавцам существуют настолько жесткие требования.

Алена слабо улыбнулась:

– Нет, конечно, но у нас же не простой книжный. У нас постоянные клиенты, редкие книги на втором этаже, пятничные вечера и… привередливый Денис, – она села на стул и на секунду зажала ладонью рот. – Иногда мне кажется, что этот токсикоз никогда не закончится.

– Ты Пете сказала?

– Нет еще. Он на съемках. По телефону не то, я хочу лично.

– Да, конечно.

Юля не очень понимала причину такого затяжного молчания, но лезть не в свои дела не считала нужным.

– Если что – звони, помочь там, поговорить, всегда можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо, – глаза Алены подозрительно заблестели.

– Эй, даже не думай! Все будет хорошо. Мне пора бежать. Костя дома со свекровью остался, а телефон она забыла. Невозможно позвонить, чтобы узнать, как у них дела.

– Да, понимаю, – Алена улыбнулась. – Я рада была увидеться и поболтать.

– Я тоже.

На смену чувству свободы пришло чувство тревоги. Как там Костя и Вера Дмитриевна? Все ли у них хорошо? Справляются? Всего два с половиной часа беззаботности, после которых материнский инстинкт включил сирену: домой-домой-домой, скорей-скорей-скорей…

А дома было все в порядке. Костя забавно танцевал перед включенным телевизором, Вера Дмитриевна складывала в коробку фломастеры.

Юля весь остаток дня чувствовала себя довольной и умиротворенной.

На следующий день она вернулась к цветку счастья. Только на этот раз нарисовала один. Большую пятилепестковую сирень. И на каждом лепестке написала важное для себя: Костя, Игорь, мама, отпуск, новый пешеходный маршрут.

{Из телефонного разговора}

Лара: Значит, первое сентября пройдет без тебя?

Саша: Да, так получается. Проблема оказалась немного серьезнее, чем я думал.

Лара: Катя расстроится.

Саша: Я знаю, я ей завтра сам позвоню и все объясню.

Лара: Попробуй.

Саша: Лара…

Лара: Я все понимаю, но будь готов к тому, что Катя обидится. Забыла тебе сказать, мы уже начали тренировки, тренер результатами довольна. Катя выдает неплохое время.

Саша: Отлично.

Лара: Да, и мы улетаем в Сочи на соревнования.

Саша: Когда?

Лара: Третьего или пятого сентября. Я сейчас не помню, уточню.

Саша: Так сразу? В начале учебного года?

Лара: Да. Очень удобно, между прочим, Катя ничего важного пропустить не успеет, зато соревнования крупные, участвуют порядка двадцати городов. Пусть она себя попробует.

Саша: Пусть попробует.

Лара: Еще твоя мама звонила, спрашивала телефон массажистки для Кости. Кажется, наша массажистка становится семейным доктором.

Глава 3. Петя

1

Съемочная группа умирала от жары. Все ждали вечера, когда можно будет окунуться в море. Жара изнуряла. Работа от этого шла медленно. Режиссер злился, спорил с оператором, текст не учился, бесконечные дубли выматывали. И вот – дождь с грозой. А это значит: вообще отмена съемок, день простоя.

Петя сидел в номере маленькой гостиницы и вертел в руках телефон, слушая звуки непогоды.

Все собирались в просторном номере Матвея Ковалева, Петю тоже звали. Но он не торопился, потому что с Матвеем отношения не ладились. Витала между ними взаимная неприязнь.

Матвей – настоящая звезда из тех, чье лицо не сходит с афиш новых фильмов. Ну и соответственно – бизнес-класс в самолете, люкс в гостиницах, соцстраницы с видео и кадрами со съемок, профессиональными фотосессиями и прочим. Все закономерно и правильно. И сам Матвей весь правильный, послушаешь интервью – въедливый интеллектуал, который даже в самой маленькой роли способен докопаться до сути, а по жизни – рубаха-парень, свой. Только вот глаза у него холодные и жестокие, так что в рубаху-парня Петя не верил. Он верил в тщательно скрываемое неуемное честолюбие. Такой ради цели пройдет по тебе катком и не заметит.

Другое дело Дмитрий Чернецов – тоже люкс, тоже бизнес-класс, тот даже на съемки добирается на машине с водителем. Но там другая причина. Правильно говорят, чем больше масштаб человека, тем сам он проще. Чернецову не надо ничего из себя представлять и пытаться убедить в этом других. Он – Мастер. Именно так – с большой буквы. Он – партнер, о котором можно только мечтать. Даже если камера направлена не на Чернецова, но для сцены нужны слова его героя – подыграет легко, да еще и спросит потом у режиссера: «Повторить?»

Чернецова любили все. А зрители просто обожали. Зрителей не обманешь. Потому и верили его героям – за правдивость. Ездил же он на съемки на машине, хотя до места можно было дойти пешком за пятнадцать минут (что большинство и делало), по одной простой причине. Чернецов не добрался бы и за час. Он за арбузом на мини-рынок пойти не мог – его тут же окружали люди, просили сфотографироваться и дать автограф. А тут – целых пятнадцать минут по дороге. Слишком узнаваем и слишком любим. Так что ездил Дмитрий Иванович на съемки к морю на автомобиле с личным водителем. А Матвей Ковалев каждый раз смотрел на эту машину, и в глазах рубахи-парня загоралось: «У меня тоже так будет».

Хотя и его обступали просящие фото и автографы поклонники.

Само местечко для съемок было отличное – небольшой поселок недалеко от Сочи, прекрасное море, горная местность. В горах тоже снимали, пришлось знатно полазить. Сейчас переместились к морю, где у побережья стоял красивый деревянный фрегат с парусами.

Интересно, как он переживет эту грозу? Выстоит? Продолжатся ли завтра съемки?

А съемки как раз должны быть на палубе. И как раз с Матвеем. У Матвея, разумеется, главная роль. Граф, благородный красавец, который должен стать спасителем Отечества. У Пети роль по объему значительно меньше, да и не такая благородная: наемник, искатель приключений. Только вот по сюжету они увлечены одной женщиной – героиней Леси. Правда, ненадолго, до появления чистой, юной и прекрасной главной героини. Потом граф выбирает, естественно, чистоту и невинность. А вот Леся, что характерно, выбирает не графа, а искателя приключений. И дальше справедливый вопрос: почему? Что в герое Пети есть такого, что привлекло даму именно к нему? И сыграть это надо так, чтобы зритель увидел, понял. Двое мужчин в кадре, оба добиваются внимания одной женщины, это уже конкуренция. И не только за женщину, но и за зрителя. Каждый должен показать себя максимально выигрышно.

Петя долго и тщательно копался в своей роли, обсуждал ее с режиссером Острожеком, искал «зерно», отвечал на вечные для любого актера вопросы: «Что именно я играю? Каков мой образ?»

Конечно, актер – профессия зависимая, и воля режиссера сравнима на площадке с волей бога. Как он видит, как он скажет, так ты и сделаешь, но всегда остается некий коридор для варьирования. Петя искал своего героя в пространстве этого коридора. Жесты, интонации, взгляды. Леся… Как он любит эту женщину? Как на нее смотрит? Ведь знает же, что она шпионка, такая же искательница удачи, как он сам. Может, поэтому они и тянутся друг к другу, как люди из одного теста? Может, поэтому им достаточно взглядов, чтобы общаться? Даже зная, что она собирается своровать важные письма, он ее прикрывает.

Одна из ключевых сцен должна была сегодня состояться на корабле. Если бы не гроза. Все надежды были теперь на завтрашнюю благоприятную погоду.

Матвей Ковалев увидел в Пете не партнера, а соперника по игре. Петя это очень четко почувствовал, поймал характерный взгляд. Впрочем, такой взгляд для камеры – самое оно.

Надо бы, по-хорошему, присоединиться ко всем, влиться в компанию, но не хотелось.

Петя так ждал этих съемок, а в итоге чувствовал себя одиноко. И дело было не в обстановке. Обстановка как раз получилась замечательная. На него обратил внимание Дмитрий Иванович Чернецов, да и с Лесей сложились на удивление дружеские отношения. Пару раз они даже засиделись за ужином втроем, обсуждая предстоящий фильм, а потом переходя на актерские байки. У Пети их в запасе было немного, зато у Чернецова – хоть отбавляй. К тому же у Леси и Дмитрия Ивановича имелись общие театральные воспоминания, они служили в одном театре. Только к Лесе потом приехал муж, Петя и не знал, что она замужем, да еще и за человеком, далеким от кинематографа. Чернецов на три дня улетел в Москву на другие съемки. Теплая компания распалась.

Пете тоже хотелось в Москву. Или чтобы Алена прилетела к нему. Находясь вдали от дома продолжительное время, он остро почувствовал нехватку родного человека рядом.

Что они там в последнее время спорили, обижались, выясняли отношения? Из-за чего? Из-за какой-то ерунды.

Хотелось в Москву, домой, провести день вместе. Хотелось прийти в ее книжный и сказать: «Я за тобой», а после закрытия магазина вместе пройтись по Арбату, заглянуть по пути в кофейню. Аленка, Аленка, как ты там?

Вчера разговаривали по телефону, но потом Петю дернули к режиссеру, и перезвонить не удалось. А сейчас она еще на работе. Но он все равно набрал номер. Ждать соединения пришлось недолго.

– Привет, – ответила Алена.

– Привет, что делаешь?

– Я в магазине, как обычно.

– Покупателей много?

– Пока ни одного.

– А почему говоришь так тихо?

– Денис проводит собеседование и меня попросил принять участие.

– О-о-о… у вас нехватка сотрудников?

– Да, и давно. Я же тебе рассказывала, что мы собирались найти еще одного продавца, вот сейчас занялись этим вопросом вплотную.

– Значит, можно надеяться, что тебе будут давать дополнительные выходные?

После этого вопроса Алена почему-то замолчала. Неужели он сказал что-то не то?

– Можно, – наконец выговорила она и перевела тему: – Как твои съемки?

– Сегодня все отменили, у нас дождь с грозой, и лить, по прогнозам, будет до конца дня. Так что вынужденный простой.

– Понятно. Чем занимаешься?

– Тебе звоню.

Какой-то разговор у них странный. Вроде все вопросы правильные, и ответы тоже. Но ощущение, будто что-то не так, – не покидало. У них все разговоры с момента его отъезда отдавали недоговоренностью. Петя не мог этого себе объяснить, он не понимал, что происходит, но что-то происходит абсолютно точно.

– Ален…

– Да.

– У тебя все хорошо?

– Все хорошо.

– Не обманываешь?

– Нет-нет, не переживай. Мне правда пора идти, Денис уже косится. У нас же собеседование.

– Да, конечно. Иди.

– Тогда пока?

– Ален, я соскучился.

Она молчит. Но трубку не кладет. Он слышит, как сопит, а потом тихо выговаривает:

– Я тоже.

Вот теперь он поверил, и от сердца отлегло.

– Беги к Денису, потом еще созвонимся.

2

«Я соскучился». Эти слова сопровождали ее весь день. И на собеседовании – пришла бойкая девушка с покрашенными в синий волосами, студентка-заочница.

И позже, когда они с Денисом раскладывали по полкам поступившие книги.

– Как она тебе? – спросил Денис.

Алена вопроса не слышала.

«Я соскучился» – главные слова за сегодняшний день.

– Прости, что?

– Как тебе Женя?

– Кто это?

– Ну ты даешь, – Денис замер с томом Диккенса в руках. – Девушка, с которой только что было собеседование.

– А, девушка, извини, – Алена коснулась ладонью лба, голова слегка закружилась, и хотелось привалиться к стеллажу, найти опору. – Девушка ничего, бойкая и книги по ходу дела любит.

– Мне тоже так показалось, – Денис поставил Диккенса рядом с Данте. – Во всяком случае, лучше той амебы, что приходила два дня назад.

– Согласна, надо попробовать ее в деле. Давай возьмем эту Женю на испытательный срок, она посмотрит, подучится. Мне кажется, времени у нас не так и много.

Голова закружилась сильнее, и Алена опустилась вниз, села на пол, закрыв глаза.

– Алена, что с тобой? – послышался издалека голос Дениса.

– Все хорошо, – тихо ответила она. – Сейчас пройдет.

Это от слабости. Она совсем не могла есть. Организм пищу не принимал. Там внутри у нее поселился кто-то очень капризный. Наверное, девочка.

– Да что происходит? Ты можешь сказать? – допытывался Денис десятью минутами позже, когда на дверь повесили табличку «закрыто», а Алена устроилась в кресле на втором этаже (кто бы мог подумать, что однажды она сядет на место Абрама Моисеевича) и пила мелкими глотками воду из бутылки.

– Я беременна, – ответила она, сделав глубокий вдох и выдох. – И, похоже, беременность протекает вот так. Мне казалось, что спокойно прохожу до декрета, но…

Алена закрыла бутылку и посмотрела на Дениса.

– Женя мне тоже понравилась, давай пробовать. Я не знаю, сколько еще смогу проработать.

– Да уж… дела… – это все, что Денис смог сказать в ответ.

Он походил по комнате, потрепал свою темную шевелюру и выдал:

– Поздравляю! Петя счастлив? И вообще, как он тебя в таком состоянии сюда пускает? Я бы на его месте…

– Петя уехал на съемки, – прервала друга Алена. Ей не хотелось знать, что бы на месте Пети сделал Денис.

– А ты, значит, решила проявить самостоятельность?

– Ну, как-то так, да, – кисло согласилась Алена.

– Ладно, я вызываю эту Женю, и мы ее быстро пытаемся выучить. Моисеевичу придется отзвониться, он наверняка захочет посмотреть кандидата сам. Ты давай топай домой, я тут до конца дня один как-нибудь справлюсь.

– Денис…

– Давай-давай, тряхну стариной.

Алена почувствовала, как уже привычные слезы снова подступают к глазам. Слезы благодарности.

– Ну, начинается… Мне говорили, что с беременными все сложно. Спускайся по лестнице аккуратно! Я теперь за тебя, можно сказать, в ответе. Но, по-хорошему, надо бы мне позвонить Пете и сказать, чтобы он лучше смотрел за своей девушкой.

Алена вытерла слезы и не удержалась – поцеловала Дениса в мягкую пухлую щеку. Он в ответ картинно закатил глаза.

Все-таки жизнь прекрасна, когда в ней есть настоящие друзья.

А Петя сказал: «Я соскучился».

И она могла бы сказать в ответ: «Я жду ребенка».

Но не сказала, в который раз. Признаться Денису оказалось проще. Теперь получается, что знает Юля, знает Денис, а Петя – тот, кто должен был узнать обо всем в первую очередь, не знает.

Чем больше молчишь о важном, тянешь время, тем сложнее решиться на признание.

Ладно, вот вернется… до конца съемок осталась примерно половина… Алена обязательно все расскажет. И про решение оставить ребенка тоже.

Да и маме стоило бы давно сказать. А то нагрянет, как снег на голову, с животом. Здравствуй, мама, с Москвой у меня не получилось, зато одарю внуками.

На этой мысли Алена всхлипнула, а потом запретила себе всякие упаднические мысли. Не будем думать о грустном. К тому же она теперь в ответе за кого-то очень капризного внутри. Интересно, девочка или мальчик?

Вечером, устроившись на диване, Алена грызла сухарь. Ничего другого ее ужин не предполагал. Зато можно было съесть много сухарей. И выпить чай с лимоном. По телевизору шла авторская программа «Без дубля», на запись которой Петя ходил еще весной, когда «Закат» делал рекордные кассовые сборы. Алена помнила, что вернулся он тогда расстроенный, но старался этого не показывать. Сказал только, что, кажется, интервью не получилось. Алена еще подумала: «Странно, обычно ведущая бывает чересчур восторженная, местами даже глядеть неудобно на такую форму заискивания».

Но сейчас, смотря передачу, Алена поняла, что к Пете эта восторженность не испытывалась, даже наоборот, сквозил неприкрытый скептицизм. Все время, беседуя с гостем, ведущая, казалось, говорила: «Кого мне сюда привели редакторы? Зачем здесь этот парень? У него нет громких ролей на сцене, он не работал с великими режиссерами. Так, мальчик из рекламы, которому наконец-то дали роль». Все это столь явно виделось, что Алена подумала – не такой уж эта дама и профессионал, каковым себя позиционирует. Настоящий профессионал никогда не даст личному просочиться на экран. Ну, не нравится тебе герой – ты все равно задашь ему необходимые вопросы, выведешь на беседу, пообщаешься. И взгляд твой при этом не будет неодобрительным.

– Вам не кажется, что в четырнадцать-пятнадцать лет чувства еще незрелые? Да, первая любовь, гормоны. Но говорить о чем-то серьезном смешно, – с высоты своего жизненного опыта вопрошала ведущая.

– Наверное. Но четырнадцати-пятнадцатилетнему человеку так не кажется. Ради девчонки из соседнего подъезда в этом возрасте мальчишка готов на все.

– То есть на глупости, – уточнила она.

Петя промолчал.

– Ромео и Джульетта однажды вырастут, – продолжала ведущая, – и увидят, какие они разные люди, и поймут, что связывала их лишь детская влюбленность, которая быстро проходит, столкнувшись с реальностью. Не думали об этом?

– Они не вырастут, они навсегда останутся юными, потому что их лишили шанса вырасти и самим разобраться, детская это влюбленность или та самая редкая любовь на всю жизнь.

– Вы слишком молоды. Посмотрим, что вы скажете лет через пятнадцать.

– Скажу, что это гениальная пьеса, которая будет актуальна во все времена.

Передача очень ясно демонстрировала, как можно «топить гостя», если он тебе не нравится. Петя… Ведь он наверняка чувствовал такое к себе отношение. Это же сродни унижению, а он выдержал – сидел и отвечал на вопросы, не пытался что-то доказать или прыгнуть выше головы, а просто рассуждал о драматургии Шекспира под взглядом недобрых глаз.

Сердце сжалось. Алена смотрела на экран, видела любимое лицо. Петя всегда так склоняет голову, когда слегка задумывается, и этот резкий жест рукой – очень характерный. И глаза – темные-темные – родные.

Алена смотрела передачу и скучала.

Петя тоже соскучился. Он сказал ей это сегодня по телефону.

3

Зачем в кино используют дым? Не только для визуального создания пожара или тумана. Дым применяют для множества вещей. Например, для удлинения лучей, чтобы свет выглядел не рассеянно – пятнами, а именно длинными четкими лучами. Тогда кадр сразу наполняется сиянием.

Каюту корабля рассекали лучи. Снимали одну из ключевых сцен фильма. Благородный граф против искателя приключений. Матвей Ковалев против Пети Андронова.

Команда режиссера, хлопушка, камера, мотор…

– Признаться… неожиданно.

– Стоп! Еще раз.

Сцена не шла. От дождя накануне остались лишь воспоминания. Съемку начали в восемь утра, пытаясь отвоевать хоть немного у вчерашнего потерянного дня. Начали бы и раньше, но не получилось – нужно было подготовить корабль, которому все же немного досталось. Пока доставили технику, пока то-се… И вот теперь не шла сцена.

А на берегу ждала массовка для эпизода «Порт». Эти люди, набранные из местных жителей, вдохновившихся возможностью сняться в кино, пришли для гримирования к шести утра и сейчас, одетые как люди XVIII века – в шляпы, сапоги, плащи, – умирали на жаре.

– Матвей, соберись, – увещевал Острожек, – я не понимаю, что с тобой происходит. Повтори текст.

– Да все нормально, мне нужно пару минут. Жара.

Жара… в каюте – это еще не жара. Жара там, на берегу, где все эти люди из массовки. Петя покинул каюту и, пока Матвей повторял текст, смотрел с борта корабля вниз.

Массовка – незаменимые и незаметные люди. Им хочется соприкоснуться с кинематографом, они готовы вот так стоять час, два в ожидании общих кадров. А потом человек, ответственный за массовые сцены, начнет ими руководить, как опытный кукловод. И смотришь – вот кто-то встречает приплывающий корабль, кто-то дерется, не поделив бутылку вина, а мимо проезжает карета, и из-за занавески показывается женское лицо. Оно не запомнилось, мелькнуло на мгновенье. Ты стоишь в холод в летнем платье, в жару в шерстяном костюме, исполняешь все предписания только ради того, чтобы в итоге в кино в лучшем случае из-за занавески мелькнуло лицо. Или запечатлелась на пару секунд спина. Эти люди всего лишь фон, их имена не появятся в титрах. Но без них фильма не будет. Невидимые бойцы кинематографического фронта.

Петя отлично помнил, как сам вот так же стоял на улице с газетой, ехал пассажиром в старом трамвае, был одним из посетителей кафе. Он этой массовки нахлебался, прежде чем получить роль со словами. И это был какой-никакой, но заработок. Жара…

В жару Петя не верил. Просто Матвей, ответственный и безупречный, вдруг не выучил текст. И это было в первый раз.

Петя весь вечер накануне готовился, проигрывал в голове различные варианты, проговаривал слова с разными интонациями, пытался найти единственно правильное решение, чтобы из своих пяти реплик слепить яркий образ. Он четко помнил любимую фразу своего преподавателя по актерскому мастерству: «Каждая реплика – это уже пьеса».

И Петя очень хотел, чтобы у него эта «пьеса» получилась.

По сюжету встреча в каюте случайна. Оба героя явились сюда в надежде застать женщину – Лесю. Лесю не застали, зато успели обменяться колкостями.

А там, на берегу, позже произойдет неожиданная встреча благородного графа со старым и мудрым князем и его юной красавицей-дочерью, в которую, конечно, граф влюбится.

Старого и мудрого играл Чернецов, его юную дочь – Василина Волобуева, красивая блондинка, голос хрустальный, как колокольчик, актерских способностей ноль. Зато Василина была девушкой продюсера. И это решило все.

Своим хрустальным голоском она могла капризничать, отчитывать гримера и костюмера, выговаривать, что не принесли кофе в вагончик, и жаловаться по телефону продюсеру. Василину не любили, но терпели. И ее обхаживал Матвей. Полезные связи. Видно, так увлекся, что забыл выучить текст. Петя поморщился своим злым мыслям. Нашел внизу в толпе Чернецова и помахал ему приветственно рукой. Мэтр прилетел рано утром и уже был готов к съемке.

Жизнь Дмитрия Ивановича заставляла Петю задумываться о многом. У Чернецова не было соцсетей, зато были жена, взрослый сын и собака. Отпуск он предпочитал проводить вдали от цивилизации, впитывая, как он сам говорил, «красоту этого мира». Никогда не отказывал в фото ни обычным людям, ни коллегам. Вот и сейчас, поприветствовав Петю, позволил себя сфотографировать с «пьяным моряком». Вечером это фото появится и на странице «моряка», и на странице съемок фильма.

Ни одного скандала, ни одного разоблачения, человек живет собственной жизнью, а за спиной – легендарные спектакли, виртуозно сыгранные роли в кино и народная любовь. И интернет-страничка, созданная фанатами. Петя очень хотел бы так же. Не «торговля лицом на тусовке», а роль. И чтобы известен ты стал из-за роли, только… в современном мире это почти утопия.

Снова напустили дыма. Петю позвали в каюту.

Камера, мотор, хлопушка…

– Признаться, неожиданная встреча.

– То же самое могу сказать и я.

– Однако вы не очень-то учтивы.

– Простите, ваша светлость, это от неожиданности. Мне было тут назначено…

4

Юля: Петя вернулся?

Алена: Нет.

Юля: Как ты там?

Алена: Нормально, только токсикоз замучил. Совсем ничего не могу есть.

Юля: Это плохо. Надо показаться врачу. Может, капельницы назначит с витаминами. Вы вдвоем с малышом сейчас должны получать хорошее питание.

Алена: Малыш, похоже, решил посидеть на диете. Судя по такому подходу, там девочка.

Юля: Нам как раз нужны невесты!

Алена смотрела на экран телефона и улыбалась. Юля умела поднять настроение. Вот с кем Алене точно повезло, так это с друзьями. Денис, Юля – такая поддержка, что от благодарности хотелось плакать. Но Алена наконец-то почти научилась справляться со слезами и не реветь по поводу и без.

Даже Абрам Моисеевич и тот вошел в положение. Пришлось ему признаться в скорых изменениях в своей жизни и объяснить, почему замену надо найти срочно. Старый и заметно сдавший за последний год владелец букинистического лично пожаловал в магазин, когда девушку по имени Женя пригласили на испытательный срок. Синие волосы кандидата слегка смутили старого еврея, но на своем веку он и не такое повидал. Внимательно окинув девушку взглядом, Абрам Моисеевич произнес:

– Посмотрим-посмотрим.

После этого хозяин поднялся на второй этаж, а Алена начала обучать Женю правильно раскладывать новые поступления, пока Денис обслуживал худого студента, от души затарившегося советской научной фантастикой.

Серьезный разговор с Абрамом Моисеевичем был у Алены позже, на том самом втором этаже. Абрам Моисеевич долго кряхтел, вздыхал, а потом все же поздравил ее:

– Дети – это всегда хорошо. Вот у меня с наследниками не сложилось, что очень печально, – он снова вздохнул, помолчал и продолжил: – Я так понимаю, работа в нашем скромном пристанище тебе больше не актуальна?

– Вообще-то… я бы хотела доработать до декрета. Если получится.

– Ну, это само собой разумеется, – Абрам Моисеевич посмотрел на нее поверх очков. – Я про дальнейшее.

– А дальше… – голос Алены стал тихим. – Дальше я не знаю, Абрам Моисеевич, честно. Очень хотелось бы продолжить здесь, я люблю наш магазин, мне нравится организовывать пятничные встречи, мне кажется, я себя в них нашла, но… у меня сейчас не получается планировать.

– Да что же ты стоишь? Садись, – он указал рукой на стул по другую сторону старого массивного стола. – Что-то я не заметил в шкафчике Шиллера. Продали?

– На прошлой неделе, – подтвердила Алена.

Стеклянный шкафчик стоял в торговом зале под лестницей, ведущей на второй этаж. Там в запертой витрине были выставлены по-настоящему старинные книги, например, прижизненное издание произведений Чехова, Дюма начала двадцатого века на французском. Шиллер, о котором говорил Абрам Моисеевич, вышел позже, в тридцатых, и был снабжен изумительными гравюрами.

– Прелестно. И как тебе Женя?

– Мне кажется, у нее получится.

Абрам Моисеевич кивнул:

– Вы уж с Денисом постарайтесь.

Он не задал ни одного вопроса о Пете и в принципе больше не говорил на тему будущих изменений в ее жизни. Зато спросил о предстоящем пятничном вечере и о том, какие книги продали вчера.

Тем не менее через четверть часа Алена спустилась в торговый зал с уверенностью, что Абрам Моисеевич знал и о ее непростых отношениях с Петей, и о том, что она рассматривает возможность возвращения в родной город.

«Я слишком долго живу на этом свете», – любил говорить он.

В любом случае впереди еще несколько месяцев, а там видно будет. Да и Петя скоро вернется.

Совсем недавно Алена думала о том, как повезло ей с друзьями. Но и с любовью повезло не меньше. Просто период в жизни такой. Дела Пети пошли в гору, и стало не хватать времени для двоих. Так часто бывает. А сам он замечательный. И меньше всего Алена хотела сейчас подрезать Петины крылья. Она вдруг поняла, что готова отойти в сторону.

Говорят, за счастье надо бороться. Видимо, Алена не борец.

Петя звонил каждый день, каждый день они говорили о разных пустяках, а главного она так и не могла выговорить. И еще Алена не рассказала о том, что наконец вышла передача «Без дубля». Вот вернется со съемок и сам все увидит. Зачем расстраивать человека заранее? Хотя Петя и так знает, что интервью получилось не очень.

В обед Алена отправилась в пиццерию – заказала чай и питу, все равно ничего больше есть не могла. Села на улице, потому что запахи внутри зала заставляли чувствовать себя плохо. Она теперь постоянно носила с собой в сумке лимон. Аромат этого цитрусового действовал успокаивающе и снимал тошноту.

Разместившись за столиком и сделав глоток крепкого черного чая, Алена зашла в Сеть. Сначала проверила страничку Пети. Он там щеголял в треуголке и со шпагой – красавец! Подпись: «Искатель приключений». Ты даже не представляешь, какое приключение ждет тебя по возвращении. Алена поставила лайк и перешла на страничку фильма. А там позировал Матвей Ковалев, он обнимал эффектную блондинку.

«Самое главное чувство на земле – любовь», – гласила подпись.

Надо сказать, что кадр удался. Пара была очень похожа на влюбленных. Алена обратила внимание на переплетенные пальцы. Она смотрела на фото и раздумывала: ставить публикации лайк или нет. Красиво… Алена отчетливо поняла сейчас, что не хотела бы видеть подобное фото с Петей. Кино, не кино, но… что-то очень болезненное и горькое разлилось внутри. Алена знала, Петя снимается с Лесей Муромцевой, и ревновала. Они ведь наверняка будут… целоваться. А вдруг все съемками не ограничится? Вот вдруг?!

Словно услышав ее мысли, позвонил Петя.

5

– И что с новой девочкой?

– Она старается, – голос Алены звучал по телефону бодро, даже как-то излишне бодро. – Главное, чтобы Абрам Моисеевич привык к цвету ее волос.

– Привыкнет, – ответил уверенно Петя. – Мне почему-то кажется, что, несмотря на роль старого умудренного еврея, каким он на самом деле и является, мэтр букинистики гораздо легче принимает новшества, чем некоторые люди среднего возраста.

– Пожалуй.

И они замолчали. Новостями обменялись, поток слов закончился, захотелось помолчать. Вернее, захотелось оказаться рядом.

– У нас осталось всего несколько съемочных дней, после этого я в Москве.

Алена ответила не сразу. Он ждал.

– Прилетай скорее.

От сердца отлегло.

– Я еще вечером позвоню.

– Не забудь!

Разговор завершился.

Петя знал точно, что где-то они оба промахнулись и по приезде придется разбираться. Все же эти съемки явились для него большим переосмыслением собственной жизни.

Сегодня с утра были сцены между Матвеем-графом и Василиной-красавицей. Начало их чистой и верной любви, если так можно сказать. Острожек злился и ходил недовольный. Матвей был готов на сто двадцать процентов и в кадре блистал. Василина же вместо живой обаятельной девушки походила на холодную статую. Плюс скандал. Фото в Сети разожгло любопытство подписчиков и СМИ, все дружно стали строить предположения, писать о новом красивом романе, в итоге звонил продюсер – покровитель Василины и, судя по мрачному выражению лица режиссера, сказал очень много всего «приятного». После этого долгий конфиденциальный разговор с Острожеком имел Матвей. Вся съемочная группа наблюдала за разыгравшимися страстями с плохо скрываемым любопытством. Интересно, чем дело кончится. Василина совершенно точно строила глазки Матвею. А он что? Он человек со здоровыми инстинктами. Но сказать точно: было у этих двоих что-то или нет, никто не мог. Режиссер дергался – ситуация создалась щекотливая, а на кону стоит картина. И ее финансирование!

Через пару дней они направляются в Сочи для финальных съемок, и туда же, по слухам, должен приехать сам продюсер – лично стеречь красотку. Оставшиеся сцены в интерьерах будут сниматься в Москве в усадьбе Кусково. Там подходящая обстановка.

После разговора с Аленой Петя направился к передвижному вагончику-буфету, где для актеров продавали бутерброды и чай-кофе. Он взял бутылку воды без газа. Жарко, пить хочется.

– Не знаю, дойдет до нас сегодня очередь или нет, – Леся подошла неслышно.

На ней было темно-вишневое платье с глубоким вырезом и широкополая черная шляпа с огромным пером. – Как же раньше женщины мучились с этими корсетами, да еще по такой духоте. Вот кто настоящие героини. Мне тоже воды, пожалуйста.

Продавец протянула Лесе бутылку, она ее открыла и начала жадно пить.

Они на этих съемках стали друзьями. Кто бы мог такое подумать? Еще пару месяцев назад Петя замирал, видя на экране Лесю Муромцеву, он даже не смел мечтать… она для него была… звезда. Как бы наивно это ни звучало. Потому что не только красивая, но и прекрасная в своих ролях, где все доводилось до совершенства: взгляд, жест, интонация. Петя помнил, как волновался перед первой совместной съемкой. А Леся оказалась потрясающим партнером и веселым человеком, и сцены пошли легко. Оба получали наслаждение от процесса. Несколько раз, когда были свободные дни, они тренировали бои. Получалось неплохо. А фраза: «Главное, крепкая, подвижная кисть» стала их общей мантрой.

Вчера уехал муж Леси, который провел здесь почти неделю. Так же как за Чернецовым, Петя наблюдал и за Лесей. В интервью, которые давались для местных СМИ, она говорила о личной жизни вскользь, общими фразами. Кажется, та же самая ситуация, что и у Пети. И все же другая. Муромцева мужа не прятала, она его просто не афишировала.

Пару раз Леся с мужем приглашали Петю на ужин в местный ресторанчик. Ну и Дмитрия Ивановича, конечно.

Поселок был небольшой, но уютный. Гостиница только одна, где и разместилась съемочная группа, зато частный сектор процветал. Всех, естественно, узнавали. Даже Петя, заглядывая на маленький местный рынок за персиками, раздавал за раз штук пять автографов. Рядом располагались сувенирные лавки, стояли вереницей такси, на стенах теснились бумажные объявления о съеме жилья. Очень атмосферный приморский поселок.

В сувенирной лавке Петя купил большую ракушку в подарок Алене.

– Почему ты думаешь, что до нас очередь не дойдет? – спросил он Лесю.

– Наша красавица нагрубила оператору, сказав, что тот не умеет снимать, и закрылась у себя в вагончике. Мне кажется, день сорван. А если она еще нажалуется своему покровителю… Если бы я знала, не затягивалась бы в это платье, а сходила лучше на пляж.

Леся была удивительно настоящей.

В один из вечеров в ресторане Чернецов, поднимая свой бокал с местным красным вином, сказал потрясающий тост:

– Все актеры мечтают о ролях, ждут их, потом снова мечтают. Получается, вся актерская жизнь состоит из ролей. Но роли крадут жизни, потому что другое, не менее важное, часто проходит мимо. Пусть ваши роли никогда не крадут ваших жизней.

Вот у Леси, несмотря на успешную актерскую судьбу, роли ничего не крали. Наверное, это тоже талант. А Петя после тоста крепко задумался. В сказанных словах звучала правда мудрого человека.

– А, ладно, – Леся выбросила пустую бутылку в мусорный контейнер. – Давай еще раз пройдемся по сцене. Кто знает, может, красавица откроет свою калитку, выглянет на свет. И до нас очередь дойдет.

Тут включился громкоговоритель:

– Готовимся к сцене кражи карты. Готовимся к сцене кражи карты.

– О! – Леся повернула голову, посмотрев на вагончик Василины. – Кажется, красотка отказалась выходить, а мы все же играем. Пошли воровать карту графа Матвея.

{Из телефонной переписки}

Саша: Я сел в Москве.

Лара: Мы сели в Сочи.

Саша: Как погода?

Лара: Еще не знаю, ждем багаж. Не забудь покормить кота.

Саша: Даже если я забуду, он напомнит.

Лара:))))) Главное, не деритесь.

Саша: Не знаю, не знаю…

Глава 4. Игорь

1

Юля штудировала книгу и делала задания. Блокнот, в который предлагалось записывать всякие позитивные мысли и планы, не прижился. За день навертишься-накрутишься так, что сама мысль «сейчас заполнять блокнот» была сродни школьному «сейчас садиться за математику». Несколько раз она себя заставляла, но написать что-то стоящее так и не смогла, потому что то Костя заплачет, то телефон зазвонит, то суп убежит.

В общем, с блокнотом не задалось. Зато немного получалось с фотографиями. В книге рекомендовалось фотографировать все, что нравится. Допустим, идешь по улице и вдруг видишь красивую клумбу или большое облако. Сделай кадр. Остановись, сфокусируйся на красоте пару-тройку секунд, зафиксируй ее не только в телефоне, но и в голове – получи положительные эмоции. В некоторые моменты Юля чувствовала, что такие вещи действительно срабатывают, просто фотографии получались не всегда. За эти пару-тройку секунд Костя успевал убежать, упасть, сунуть руку в лужу. Если он был в коляске или играл в песочнице, тогда да – фотографии получались, в остальных случаях – не очень. И, конечно, Юля фотографировала сына. Эти кадры получались самыми лучшими. Она потом отправляла их маме, свекрови, Игорю.

А еще Юля купила большую пластиковую банку, на дно которой положила свой рисунок с цветком, поверх рисунка она каждый день клала маленькие листочки с записью сегодняшних хороших событий, начиная от «вкусного мороженого» и заканчивая «удалось почитать книгу». Ведь даже в самом неудачном и сложном дне всегда можно найти что-то хорошее, правда? Юля наполняла банку положительными эмоциями.

Это простое необременительное действие изо дня в день внушало ей, что жизнь ее на самом деле прекрасна. Жаль только, что ни в отношениях с Игорем, ни с новым экскурсионным туром подвижек не было, но это ничего. На это нужно время. Всему придет свой черед.

Зато в банке накапливались маленькие листочки с положительными эмоциями.

А у Игоря был очередной большой проект в сжатые сроки. Да еще подработка. Он все чаще задерживался на работе. Иногда Юле казалось, что они перестают разговаривать.

Он приходит уставший, она к его приходу уставшая тоже. Весь диалог на кухне сводится к:

– Передай, пожалуйста, соль… Спасибо.

– Как дела на работе?

– Как обычно, завал. Где сегодня гуляли?

– Как всегда, на площадке у дома.

Кажется, родной любимый человек, а все вот так.

Зато теперь у Кости был курс массажа. Юля позвонила по номеру, который ей дала Вера Дмитриевна, и договорилась со специалистом. Первая половина сеанса – поглаживания – Косте нравилась очень. А вот когда массажистка приступала к разработке мышц ног, сын начинал кричать и первые два раза даже пытался уползти. Но не удалось. Специалист был опытный и умелый, из тех, что мягко, но настойчиво управляются с детьми. Юля отзвонилась свекрови и Ларе, поблагодарила за помощь.

Она каждый день переписывалась и перезванивалась с Аленой, понимая, что, пока Пети нет рядом, подруге нужна поддержка. В этой своей помощи, советах, шутках Юля чувствовала собственную нужность.

– Как у тебя с аппетитом? – беспокоилась она.

– Все так же, – вздыхала Алена. – Боюсь, что вместо набора веса скоро начну его терять.

– Не переживай, я проконсультируюсь со своим врачом. Все будет хорошо.

А в последний раз Алена так ревела, что Юля, перепугавшись и посадив Костю в коляску, спешно отправилась на Арбат. Косте арбатское столпотворение снова не понравилось, он стал капризничать, но тут уж, как говорится, не до капризов. Так они и катили по переполненной улице: мама с сосредоточенным выражением лица и сын, выполняющий функцию сирены.

С коляской в магазин въехать было невозможно – на входе ступеньки, поэтому Юля сделала звонок. Подруга вышла на улицу через минуту с заплаканным лицом.

– Что случилось?

– Ничего, глупости. Это гормоны. Я думала, что со слезами уже закончила, но сегодня случился рецидив, – шмыгнув носом, ответила Алена. – Денис нам дал полчаса.

– Отлично, – Юля развернула коляску с неумолкающим Костей, – пошли пить чай. Заодно купим коржик этому шантажисту.

Оказалось, все дело в блоге, на который утром совершенно случайно набрела Алена.

– Блог о беременности? – уточнила Юля, когда они расположились за столиком открытого кафе. – Там любят всякие страшилки писать. Вообще, есть очень хорошее выражение: меньше знаешь, крепче спишь.

– Нет, – Алена высморкалась в бумажную салфетку. – Блог об артистах, кино и спектаклях. Ведет какой-то актер. Он написал гадости про Петю.

И тут ее глаза снова начали наполняться слезами. Костя, сидя в коляске рядом и потягивая из бутылочки сок, решал, присоединиться к очередному плачу или нет. Но тут мама вынула из рюкзака игрушку с разноцветными кнопками, и Костя присоединяться передумал.

– Так, рассказывай все подробно, – скомандовала Юля, когда официант принес чай, коржики и удалился. – Какой блогер?

– Вот этот, – Алена протянула телефон, на экране которого была страничка автора.

«Здравствуйте, меня зовут Сева Сенин и я актер…» – читала Юля приветственное слово. А дальше список статей, названия душераздирающие: о незаслуженных званиях заслуженных артистов, о том, как современные актеры продаются за деньги, о том, как они дискредитируют высокое звание артиста участием в различного рода шоу, начиная от певческих и заканчивая танцевальными. Одним словом, человек-праведник. И подписчиков… внушительно.

– Так что он про Петю написал? – Юля оторвалась от телефона. – Я не вижу.

– Ну вот же, статья «Заказные высокобюджетные фильмы. Почему они почти всегда проваливаются».

Юля нажала на название и начала читать, пока Алена пила свой чай и даже пыталась съесть коржик.

«В таких фильмах ставка делается не на настоящие молодые дарования, а на группу старых проверенных звезд, которые всегда соберут кассу, а также на раскрученное современное лицо. Принцип узнаваемости срабатывает безоговорочно. В итоге зритель идет смотреть суперкрутой фильм, а получает в большинстве случаев фигу. Если бы снимали не узнаваемое растиражированное лицо, а по-настоящему талантливых актеров молодого поколения…»

– Но здесь нет ни слова о Пете, – сказала Юля, прочитав заметку до конца.

– Зато упоминается фильм, в котором он сейчас снимается. «Похищенная карта»!

– С чего ты взяла, что он все это написал про Петю? Кто еще снимается в кино?

– Матвей Ковалев.

– Вот! Матвей Ковалев! Может, этот Сева Сенин написал о Матвее, сгорая от зависти к его успеху.

– Думаешь? – Алена с надеждой посмотрела на подругу.

– Конечно, – очень убедительно ответила Юля. – Сева Сенин, кто он вообще такой? Нет, то, что супер-блогер, это я поняла. Армия подписчиков, комментариев целая лента. А как актер он чем известен? Ты видела с ним хоть один фильм?

– Нет, – Алена покачала головой.

– Вот и я не видела. Так что… каждый самоутверждается, как умеет.

Косте надоели игрушка, коржик и коляска. Он начал вертеться, пытаясь выбраться на волю. Да и отпущенное Денисом время подходило к концу.

– В общем, иди себе спокойно работать, Пете передавай привет, а нам пора. Мы уже почти пропустили обед, потом у нас сон. Если Костик не поспит, мало не покажется никому.

* * *

Уложив дома сына на дневной сон с боем и опозданием, Юля тихо выдохнула и, устроившись на кухне, открыла страничку Севы Сенина. Прочитав на выбор три его статьи, в которых были мелкие завуалированные шпильки под маской добропорядочности, честности и высокой морали, она подумала: «Какая гадость. Какая зависть. Какое мелкое пакостничество».

Зато какой елей для души автора в комментариях, где читатели вздыхают: «Да, нынче времена пошли не те…»

При этом сам Сева Сенин настолько труслив, что ни в одной из своих статей не назвал конкретных известных фамилий, хотя все уличенные актеры, режиссеры и их фильмы были узнаваемы. Фу!

2

Проект заказчику не нравился. Вечером было трудное совещание, на котором обсуждались варианты доработки центра детского творчества с учетом пожеланий заказчика и сроков их выполнения. А сроки горели. Те изменения, которые предлагалось внести, казались Игорю не то чтобы дилетантскими, а уродующими внешний вид здания, отдающими дурновкусием. Он пытался отстоять свою точку зрения, просил руководителя архитектурного бюро поговорить с заказчиком напрямую, объяснить. Ведь не могут же там сидеть совсем глупые люди?

Детский центр – это вовсе не означает, что здание надо окрасить в двенадцать ярких цветов. И статуя единорога на крыше тоже вовсе не обязательна.

– Не лезь, – оборвал Игоря главный. – Сделаем, как хотят. Они платят деньги, мы исполняем. С цветами потом пободаемся, конечно, а единорога я уже пообещал.

У Игоря было желание эффектно встать, уведомить всех, что больше он в этом балагане не участвует, и выйти. Но он этого не сделал. Не самое время ссориться с начальством, когда на тебе семья и ипотека.

А проект, прекрасный проект с просторными комнатами, большими окнами, игровыми зонами и верандой грозил превратиться в нечто претенциозное и неуютное. Ладно, будем надеяться на педагогов, которые создадут детям нужную атмосферу.

Домой Игорь вернулся в семь, что стало редкостью, зато расстроенный и не сумевший оставить мысли о работе за порогом квартиры. Голова продолжала размышлять над формой крыши. Ведь ее теперь с учетом единорога надо менять. Что, если зверя сделать маленьким и изящным? Тогда, может, еще и удастся спасти проект.

Дома сын сразу же запросился на ручки, начал трогать за нос и показывать, где у папы глазик, а где носик, и пытался открутить ухо.

– Эй, полегче! – попросил Игорь.

Да, совсем маленький единорог на коньке крыши. Так и сделаем.

– …Ты представляешь? И понятно, что в данной конкретной статье про Петю не было сказано ни слова, но все очень узнаваемо. Какие люди бывают, да? Написал гадость, считай, день прошел не зря. А ведь Пете с Аленой придется с этим жить постоянно, такой стресс. Наверное, к нему тоже можно привыкнуть. Хорошо, что ты у меня не актер, – говорила Юля, передвигаясь по кухне.

Игорь почувствовал, что в разговоре ждут его участия, но он не понял, о чем речь, потому что не слушал жену. Игорь думал о крыше детского центра, так что ответил нейтральное и краткое:

– Да.

Юля обернулась с пачкой макарон в руках:

– Ты вообще слушал, о чем я тебе говорила?

– Конечно.

– И о чем?

– О том, что Алене с Петей придется трудно, – честно ответил Игорь.

Юля повернулась к плите и высыпала макароны в кастрюлю с кипящей водой.

– Сейчас в Сети у каждого своя трибуна, – продолжила она рассказ. – Каждый самоутверждается, как может.

– Так, может, это и неплохо? – решил поддержать разговор Игорь. – Попытка самореализации.

Юля снова повернулась, на ее лице было написано возмущение.

– Самореализация чего? Писать едкие статьи под покровом святости – это самореализация? Вот сейчас поужинаем, и я дам тебе почитать. Мелкий пакостник, по-другому не скажешь. А Алена, между прочим, плакала. Понятно, что там ничего такого для рыданий не было, но беременность вносит свои коррективы.

– Пойдем-ка, дружок, посмотрим книжку, – обратился Игорь к сыну.

Это было тактическое бегство.

Игорь был не в состоянии поддерживать разговор о каком-то блогере. У него с проектом чехарда, он устал, пришел с работы в кои-то веки пораньше, надеялся на отдых, а тут разговоры о ерунде. Понятно, вся жизнь Юли сейчас – это сын, дом, ну и… все вот эти блоги, статьи. По сути, совершенно неважные статьи, просто заполняющие жизнь домохозяйки. Игорь почувствовал раздражение.

И все же статьи он прочитал. Потому что Юля после ужина подсунула планшет. Игорь понял: если не прочитает, будет обида.

«Это же касается наших друзей!»

В итоге он согласился с женой. Гадость. Дай бог, чтобы Петя вот так же не мстил более удачливым актерам. Но в Пете Игорь не сомневался. Представить его кропающего заметки про коллег по цеху было очень проблематично.

– Да, неприятный тип, – прокомментировал Игорь прочитанное.

– А я про что, – Юля собирала с пола игрушки. – Короче, еще пять минут, и идете с Костей купаться. Я пока подготовлю чистое белье.

* * *

А поздно вечером Игоря ждало открытие. Еле уложив сына спать после сказок, песенок и поглаживаний, Юля тут же рухнула следом. Игорь же вернулся мыслями к крыше. Он взял лист бумаги, карандаш и отправился на кухню делать зарисовки вариантов. Боялся, что к завтрашнему дню забудет идеи. Игорь положил бумагу и карандаш на стол, включил чайник, подошел к окну. Казалось, что Москва спит, но это было обманчивое впечатление. Просто дом находится чуть в стороне от главных дорог. Игорь очень любил этот район, и, если честно, ему было жалко расставаться с квартирой, но купить большей площади поблизости нереально. Цены заоблачные. Игорь чуть отодвинул штору, желая увеличить обзор, и увидел банку, что скрывалась за светло-зеленым льном.

Прозрачная пластиковая банка была наполнена маленькими бумажками. Что это?

Игорь взял в руки банку, вынул оттуда одну бумажку, прочитал: «Солнечный день».

Ничего не понял, взял вторую.

«Эскимо было с шоколадной крошкой. Вкуснота!»

Та-а-ак… Третья.

«Игорь отремонтировал кран».

И дальше…

«Костя на массаже смеялся».

«Купила классные ботинки».

«Практикую принцип “зато”».

«Нашла музыку для медитации».

«Погуляли с Аленой, встреча девочек удалась».

«Осваиваю принципы положительного мышления».

«Игорь отварил пельмени на всех. Я не стояла вечером у плиты».

«Вырабатываю личные мантры, перехожу на новые ступени».

Игорь забыл и про крышу с единорогом, и про чай.

Через десять минут он сидел за столом, сжав ладонями голову, и смотрел на кучу бумажек, которые вытряхнул из банки. На дне лежал рисунок с цветком, каждый лепесток цветка был отмечен надписью.

«Костя. Игорь. Мама. Отпуск. Новый пешеходный маршрут».

Что это такое?!

Что это за принципы «зато»? Какие медитации? Какие мантры? Какие ступени?

Юлька, ты с ума сошла?

И что означает этот цветок? Тут попахивает сектой. Куда влипла его жена? Пока Игорь трудится в поте лица, думает обо всех них, из штанов выпрыгивает, она… переходит на новые ступени! Следующим этапом будут куклы вуду?

Господи, с кем она связалась?

Игорь поправил цветок на дне, засыпал его сверху ворохом бумажек и вернул банку на место.

Новые ступени… Озираясь по сторонам, Игорь наткнулся на чайник, такой же веселый и зеленый, как и шторы. Но тут уж не до чая. Тут чего бы покрепче.

И он хлопнул рюмку коньяка. Решать проблемы спиртным, конечно, далеко не лучший вариант. Но бывают особенные ситуации. Вот у Игоря сегодня особенная.

Единорог подождет.

Игорь направился в спальню. Комната такая маленькая, что, с учетом детской кроватки, казалась полностью заставленной. А если еще разложить сушилку, то вообще пройти невозможно.

В кроватке мирно посапывал сын. Рядом на просторной двухспальной кровати на животе спала Юля. Что там психологи говорят про позы сна? Ведь сон на животе что-то значит? Надо будет завтра посмотреть. Правда, во все эти штуки Игорь не верил. Человек спит так, как ему удобно.

Юлька, Юлька, дорогой человек, что происходит? Откуда все эти мантры? Почему ты не поделилась со мной своими проблемами? Ведь я всегда рядом, всегда готов помочь.

Мне казалось, мы так хорошо жили. Или только казалось?

Игорь лег рядом. Хотелось притянуть Юльку к себе, обозвать глупой и зацеловать. И доказать, что никакие мантры и ступени ей не нужны.

Но вместо этого он просто лежал рядом, смотрел на потолок, на очертания предметов в комнате – глаза быстро привыкли к темноте, и вспоминал.

Вспоминал, как они жили. Вспоминал ту Юльку, какой она была три-четыре года назад. Веселая, смешливая, азартная. Вспоминал, как жила своими экскурсиями и индивидуальными турами, рассказывала взахлеб о собственных открытиях, связанных с уголками Москвы, периодически пробовала на Игоре новые индивидуальные туры. Например, в доме-музее Алексея Толстого Игорь оказался именно таким образом. Он не очень был знаком с творчеством писателя, читал в юности «Аэлиту», «Гиперболоид инженера Гарина», и на этом в общем-то все. Но Юлька готовила новую программу под названием «Москва в историях любви». И вот в один из выходных они туда пошли. Юлька восторженно водила Игоря по квартире, то и дело восклицая: «Посмотри, какая столовая! Посмотри, какой кабинет! А печатная машинка! А коллекция трубок!» Она скакала кузнечиком, упоенно показывала, рассказывала и казалась абсолютно счастливой.

Когда они вышли на улицу, Юля начала допытываться:

– Тебе понравилось?

– Ну ничего так, на раз сходить, – спокойно ответил Игорь.

Она моментально возмутилась.

– Ты ничего не понимаешь! – начала эмоционально доказывать. – Толстой написал грандиозный роман про Петра! А ты знаешь, что легендарный фильм «Формула любви» Марка Захарова был снят по его повести «Граф Калиостро»? Между прочим, великолепная повесть! А ты знаешь, что главные героини в «Хождении по мукам» были списаны с его жены и сестры жены? Ты так говоришь, потому что ничего у этого Толстого не читал.

– Ну почему же? Читал, – последовал невозмутимый ответ.

– Что? – Юля остановилась посреди улицы в ожидании.

– «Приключения Буратино», – негромко и с достоинством ответил Игорь.

Как она смелась! Хохотала до слез. Ее невозможно было унять.

– Да ты знаток творчества!

– А то!

До самого вечера Юля вспоминала Буратино и признавала, что надо освежить в памяти эту нетленку. Они тогда прошлись по всем точкам планируемого экскурсионного маршрута и закончили день в кафе, где подняли чашки с чаем во славу «Золотого ключика».

Как же они были тогда счастливы! Как влюблены друг в друга.

А теперь что? Мантры? Ступени? Принцип «зато»?

Юля перевернулась и, не просыпаясь, подползла под бок. Игорь ее обнял.

Что происходит, Юлька?

3

Вера Дмитриевна искала в интернете адрес обивочной мастерской. Материал на стульях совсем истерся. Можно, конечно, купить новые стулья, более красивые и современные, но Вера Дмитриевна слишком дорожила старыми. На них еще сыновья сидели, когда были маленькими. Вот какое качество было раньше. Умели люди делать. Она уже пару раз меняла обивочный материал, зато сами стулья оставались прочными.

Телефон мастера, который в последний раз занимался ремонтом, потерялся, поэтому на помощь пришел всемогущий интернет.

Набрав запрос в строке поиска и поправив очки, Вера Дмитриевна принялась изучать выпавшие ей ответы. Однако удержать свое внимание на адресах не получилось, потому что справа традиционно высветились рекламные блоки. Нет, Вера Дмитриевна не была шопоголиком и жертвой рекламы, но призыв «Найди свои туфли!» заинтересовал. Сразу вспомнилось недавнее общение с продавцом в магазине.

Отложив знакомство с адресами мебельных мастерских, Вера Дмитриевна нажала на ссылку справа. И… о, сколько нам открытий чудных… замерла. Открывшееся окно завораживало не только фотографиями всевозможных туфель и ценами на них с учетом скидок в данном конкретном магазине, но и названиями.

Мюли, слиперы, лоферы, топсайдеры, капельки…

Боже ты мой! Какие названия. Всю жизнь думала, что ходила летом в шлепанцах, а оказывается, это мюли. Сандалии теперь именуются эспадрильями… Да, мир на месте не стоит, он совершенствуется.

Оторвал Веру Дмитриевну от этих философских размышлений телефонный звонок. Звонил сын. Младший. Да еще утром. Обычно Игорь делал звонки либо в обеденный перерыв, либо вечером. Сама Вера Дмитриевна звонила нечасто, опасаясь потревожить не вовремя. На работе среди коллег разговаривать вообще неудобно.

– Я тебя слушаю, – ответила она в трубку.

– Привет, мам. Скажи, ты сегодня дома?

– Как обычно.

– Я к тебе вечером загляну?

– Что-то случилось?

Вере Дмитриевне не понравился голос сына.

– Да нет… ничего такого, но…

– Что-то с Костей?

– С Костей все хорошо, – заверил Игорь. – Получает свою порцию массажа и продолжает удерживать позиции главы дома.

– С Юлей?

Игорь помолчал, а потом ответил расплывчато:

– В некотором роде.

Отличный ответ, ничего не скажешь.

– В некотором роде – это как? – уточнила она.

– Это не по телефону. Так я подъеду?

– Давай лучше я. Заодно и пообедаем, – решения Вера Дмитриевна всегда принимала быстро. – К тому же я давно не выбиралась в люди. Угостишь мать?

– Это было бы даже лучше! – обрадовался сын.

Конечно, лучше. Во сколько Игорь закончит работать? Плюс заезд к ней, потом магазин и дома в начале десятого? А там уставшая Юля, не дождавшаяся вечерней помощи. Вряд ли она встретит мужа улыбкой.

Все просто как дважды два, мой мальчик.

– Где встретимся? – деловито поинтересовалась Вера Дмитриевна.

– Напротив нашего офиса есть кафе «Прованс», там можно отлично посидеть.

– Договорились.

После разговора с сыном Вера Дмитриевна бросила последний взгляд на ликбез по обуви и с некоторым торжеством подумала, что продавец в магазине ошиблась. У нее не лоферы. У нее самые настоящие «Мэри Джейн»!

* * *

Вера Дмитриевна не переставала удивляться, как меняется город. Архитектурное бюро, в котором работал Игорь, находилось в одном из высоких офисных зданий на Белой площади.

В этом районе была своя атмосфера. Здесь сразу возникало чувство некоторой обособленности, собственного микроклимата. Удивительно гармонично сочеталось, казалось бы, несочетаемое – высотные современные бизнес-здания, скульптуры в виде огромных человеческих фигур, пешеходная зона отдыха с фонтаном и кафе, а в центре, как сердце площади, – воздвигнутый до революции старообрядческий храм Николы Чудотворца у Тверской заставы. Вот ведь. И белый храм этот на фоне огромных зданий XXI века казался игрушечным. Уютный «Сити» – так называла про себя Вера Дмитриевна этот уголок Москвы.

В «Прованс» она добралась раньше, чем у Игоря начался обеденный перерыв, поэтому решила выпить чаю. Кафе оказалось совсем небольшим, всего на несколько столиков, но довольно уютным. Непременные веточки лаванды в стеклянных вазах и полосатые салатовые подушки на диванчиках оправдывали название заведения. На темной доске на стене мелом было написано компактное, но продуманное меню. Три салата, два супа, пять пицц… В общем, с голоду не умрешь.

Вера Дмитриевна не стала дожидаться, когда к ней подойдет официант, она решила заказать чай сама. За стойкой находился молодой темноволосый парень, по всему видно – студент.

– Я слушаю вас, мадам, – обратился он к ней с чарующей улыбкой.

«Мадам» не могло не расположить. Вера Дмитриевна позволила себе в ответ сдержанную улыбку.

– Чай с мятой, пожалуйста и… – взгляд остановился на витрине с десертами, – безе с лесными ягодами.

– Оплачивать будете наличными, по карте?

– Наличными.

– Понял, старая гвардия.

– Именно так. – Он начинал ей нравиться.

Парень выбил чек, Вера Дмитриевна протянула купюру.

– Садитесь за столик, я чуть позже вам все принесу.

Пока она убирала кошелек в сумку, к стойке подошли новые посетители.

Молодая девушка поинтересовалась, что входит в состав «Цезаря». Парень сказал, что, насколько помнит, там должны быть плохие ребята-сенаторы и Брут. Про остальные ингредиенты он уточнит.

Наверное, работает недавно, но подобная находчивость Вере Дмитриевне определенно нравилась.

Она села за столик у окна и написала сыну, что ждет в «Провансе».

Через пару минут парень сам принес на подносе чайник и чашку.

– А безе? – поинтересовалась Вера Дмитриевна.

– О, забыл. Один момент!

– И, молодой человек, – она увидела, что «Цезарь» за соседним столиком стоит в глубоких пластиковых мисках. – Переложите десерт, пожалуйста, на фарфоровую тарелку.

– Да, конечно, – улыбнулся он, – я понимаю, старая гвардия.

Сын появился в тот момент, когда перед Верой Дмитриевной поставили красивую белую тарелку с пирожным, украшенным малиной и черникой.

– Привет, – Игорь сел напротив.

Он выглядел немного взъерошенным и озабоченным.

– Привет, голодный? – спросила она.

– Да.

– Боюсь, здесь нет официанта. Во всяком случае, я его не видела.

– Правда? Вообще, должен быть. Может, не вышел на работу? Ладно. Я пиццу закажу, разделишь со мной?

– Если только кусочек.

Игорь подошел к парню, сделал заказ и вернулся на место. Все это время Вера Дмитриевна внимательно наблюдала за сыном. Он явно чем-то обеспокоен, хотя старается вести себя как обычно. Но от материнских глаз не скрыться. Чуть отрывистый голос, чуть бегающие глаза. А в остальном – красавец. Высокий, подтянутый, как красиво смотрятся на нем слегка потертые джинсы и темно-горчичный пиджак! Взрослый сын. Для матери – вечный ребенок.

– Хочешь чай с мятой? – спросила она, когда Игорь вернулся на свое место.

– Нет, спасибо, мне сейчас принесут кофе.

– Тогда рассказывай.

– Да рассказывать-то вроде нечего… Просто я вчера обнаружил в нашем доме одну вещь и не знаю, как на это реагировать. Может, конечно, глупость, но…

И Игорь рассказал про банку с маленькими бумажками, нарисованный цветок на дне и написанные на его лепестках слова.

Вера Дмитриевна пила чай, слушала, не перебивала. Так сложилось, что сыновья крайне редко делились с ней подробностями личной жизни. Сама же она была не из категории матерей, которые лезут с расспросами и советами. Вера Дмитриевна полагала, что пользы от этого будет немного, а вот хорошие отношения легко могут испортиться. Но если ее детям нужна помощь, она всегда готова их выслушать, поговорить, помочь.

Наверное, Игоря и правда потрясла эта находка, если он решился на звонок и подробный рассказ.

– Так что тебя в этой ситуации беспокоит? – спросила Вера Дмитриевна, подливая в чашку чай.

– Я боюсь, что Юля попала в какую-то секту, – ответил сын, опустив голову.

Официант и правда вдруг появился. Он принес пиццу на большом деревянном блюде и чашку с двойной порцией кофе.

– Не думаю, что это секта, – ответила Вера Дмитриевна. – Я думаю, это книга.

– Книга? – Игорь поднял глаза на мать.

– Да, книга. Когда я была у вас в последний раз, то видела книгу про счастье авторства одного из психологов. Сейчас развелось много разных популярных психологов.

– Да, – медленно проговорил сын, – у нас есть такая книга.

– Ну вот, – пожала плечами Вера Дмитриевна, – а в этой книге имеются задания. Я думаю, что именно их Юля и делает. Во всяком случае, упражнение с цветком там точно есть. Ты ешь давай, у тебя время ограничено.

Игорь послушно откусил кусок пиццы.

– Но зачем? Зачем ей делать все эти задания?

– Чтобы быть счастливой, это же очевидно.

– А разве она несчастлива?! – Игорь не заметил, как повысил голос.

Вера Дмитриевна в упор посмотрела на сына:

– Похоже, что полностью счастливой она себя на данный момент не чувствует.

– Ерунда какая-то, у нее все есть. Все! Какие у Юли могут быть проблемы? Это у меня проблемы на работе сейчас с заказчиком.

– Тем не менее… У тебя есть твое дело, твоя работа. У Юли этой работы сейчас нет и совершенно точно нет времени для себя.

Игорь ответил железобетонным аргументом:

– У нас есть Костя.

О да, самый главный, весомый и беспроигрышный аргумент.

– Конечно, у вас есть Костя, – согласилась Вера Дмитриевна. – А теперь представь, что у тебя есть Костя, но нет работы, нет всех этих проектов, бизнес-ланчей, общения с коллегами, новых идей. Зато есть Костя. Насколько ты будешь полноценен?

– Она женщина, – послышался второй железобетонный аргумент. – Для женщин все это по-другому, чем для мужчин.

– Я в курсе, – иронично заметила Вера Дмитриевна.

– И потом, – голос сына звучал уже не так убежденно, – ты ведь вырастила нас двоих и не прибегала к помощи банок… Или… было нечто подобное?

На этот раз он смотрел на нее уже с сомнением. Вера Дмитриевна улыбнулась.

– Ты прав, не было. Но твой отец был очень мудрым человеком, к тому же намного старше меня. Он все это отлично понимал. Поэтому при каждом удобном случае оставался с твоим братом, давая мне возможность встретиться с подругой, посетить выставку, пройтись по скверу в одиночестве. К тому же нам очень помогала моя мама, и мы периодически выбирались с твоим отцом вдвоем. А когда родился ты, было гораздо проще. Во-первых, мы были уже родителями со стажем, знали, чего ждать, а во-вторых, Саша оказался отличной няней и помощником. У вас другая ситуация. Мама Юли работает, сама Юля увязла в быту. Если ты хочешь знать мое мнение, я считаю, что ей хотя бы частично нужно вернуться к работе. Ей необходима самореализация, тогда остальные аспекты сгладятся.

– Но как же Костя?

– Думай.

4

Игорь думал. После того как проводил маму до метро, думал о ее словах постоянно. Так просто все в теории и так сложно на практике. Хорошо, Юля начнет возвращаться к работе, но с кем останется Костя? Теща работает и едва ли согласится стать няней.

У Игоря со Светланой, мамой Юли, сложились хорошие, теплые взаимоотношения, внука она обожала, с удовольствием проводила с ним время, но просить большего ради дочери нереально. Она и так всю жизнь посвятила Юле, лишь в последние годы сумев наладить собственную личную жизнь.

Мама тоже не вариант. У нее то давление, то срочная корректура, она все еще подрабатывает в издательстве. Правда, уже не так интенсивно.

Няня? Но как доверить чужому человеку собственного ребенка? Как оставить Костю наедине с незнакомой женщиной? К тому же ей надо платить. Где взять деньги, если только два месяца назад погасили автокредит и впереди многолетние выплаты по ипотеке?

Просить в долг у брата почти стыдно. Сашка в его годы не то что не просил, он сам всем помогал. Какой-то замкнутый круг получается.

И все же брату Игорь позвонил.

Ломаная крыша с единорогом все равно не получалась, не до нее как-то стало. Игорь в этой неравной борьбе решил взять паузу и, выйдя из кабинета в коридор, набрал Сашу.

– Не отвлекаю? – спросил, когда соединение произошло.

– Нисколько.

– Как дела? Как Катя?

– Они с Ларой на сборах.

– Вот как? А я думал, сентябрь, школа…

– Сентябрь, школа, – подтвердил брат, – но после того, как они вернутся. Там еще соревнования намечены.

– Слушай, никак не могу поверить, что Катя стала спортсменкой. Ничто не предвещало, но в любом случае она молодец.

По коридору прошел заместитель директора. Игорь с ним поздоровался кивком головы и понял, что надо разговор сворачивать. В бюро не жаловали праздношатающихся.

– Мне бы с тобой встретиться, переговорить, – перешел он к делу.

– Сегодня не получится, завтра я в отъезде… Если не очень срочно, давай в четверг. Или срочно?

– Четверг вполне нормально, – уверил Игорь, – это не к спеху.

– Тогда до четверга.

* * *

А после работы Игорь купил цветы. Это получилось спонтанно. Юля скинула ему на телефон список продуктов, которые надо купить. Выйдя из метро, Игорь шел по направлению к супермаркету и вдруг увидел, как из цветочного на углу выходит девушка с необычными красивыми цветами. И Игорь вдруг подумал, что давно не покупал Юле цветы. В последний раз на годовщину их свадьбы в июле, а сейчас уже сентябрь. Он вообще не заметил, как этот сентябрь начался.

Открыв дверь, Игорь зашел в цветочный, его встретила сотрудница с радостной улыбкой.

– Что желаете?

– От вас только что вышла девушка с букетом, цветы такие… оранжево-желтые.

– Да, альстромерия.

– Мне такие же.

Сотрудница засмеялась:

– Сейчас сделаем. Знаете, эта девушка вошла в магазин со словами: «Придумайте мне букет для поднятия настроения».

– У вас отлично получилось, – отпустил комплимент Игорь

– Спасибо, – ответила продавец, вручая ему еще один букет «для поднятия настроения».

Букет со своей ролью справился отлично.

Если хлеба, молока и баночек с детским питанием Юля ожидала, то цветов – нет.

– Ой, – сказала она, протягивая руки, – какая красота. У нас какое-то событие?

– А нужно обязательно какое-нибудь событие? – спросил Игорь, целуя ее в губы.

– Нет, просто так даже лучше, – вернула Юля поцелуй.

Вечером в банке появилась новая бумажка.

«Мне подарили цветы!!!!!»

5

Весь остаток дня Юля летала.

Цветы! Прекрасные цветы стояли в вазе, подаренные просто так. Просто потому, что ему захотелось.

Вазу пришлось поставить повыше – Костя так и норовил опрокинуть ее на себя.

В итоге пристроили на полку по соседству с кактусом по имени Джордж. Кактус был темно-зеленый, красивый, но очень колючий. Сын однажды сильно уколол им палец, пошла кровь, Костя долго плакал, после чего Джордж сменил прописку и обитал теперь на полке рядом с книгами и справочниками по архитектуре.

Юля все время, проходя мимо вазы, поглядывала на букет. Она почти забыла, как это – получать цветы не по поводу, а просто так. Сразу захотелось привести себя в порядок: сменить майку, пригладить волосы, воспользоваться духами.

И да, она переоделась, нанесла капли духов на шею и запястья и только после этого вернулась на кухню проверять готовность гречки.

– А ты сыр купил?

– Забыл.

– Ну и ладно, завтра купишь.

Юля вынула с полки бутылку белого вина. Оно совершенно не вязалось с гречкой. Зато у них есть яблоки и бананы. Чем не десерт?

– У нас какое-то событие? – поинтересовался Игорь, когда она вручила ему штопор.

– Да! Событие называется «просто так».

Костя, сидевший тут же в высоком детском стульчике, нажал на кнопку музыкальной игрушки, и мультяшный голос начал петь:

Если добрый ты, то всегда легко,

А когда наоборот – трудно.

Юля смотрела на своих мужчин и чувствовала, что что-то возвращается, что-то забытое, бывшее там, в зимнем Воздвиженске, а потом незаметно утерянное. Она боялась спугнуть это возвращение.

И ведь всего лишь – цветы.

Костя, словно почувствовав настроение родителей и не желая их разочаровывать, уснул рано, сильно не ныл, позволяя взрослым побыть наедине и вспомнить, что значит «неторопливо», без постоянно крутящейся на подкорке мысли: «Быстрее, он сейчас проснется, мы не успеем».

Сын крепко спал. Игорь был внимателен и нежен, так, как он умел, так, как ей нравилось.

– Я тебя люблю, – прошептала Юля потом, лежа на его плече.

– И я тебя люблю.

– Я не хочу, чтобы этот «просто-так-вечер» заканчивался. Давай я заварю чай?

– Давай.

И они пили чай с хрустящими печеньями, и Юля его спрашивала о новом проекте и выслушивала с интересом, чего давно уже не было. А он вдруг спросил про Алену, Петю и его новый фильм.

Это был вечер как раньше.

Юля глядела на мужа влюбленными глазами, а перед сном прошептала ему на ухо:

– Ты самый лучший.

* * *

На следующий день позвонил Денис. Голос у него был взволнованный.

– Что-то случилось? – Юля собиралась на прогулку с сыном.

На улице уже стало холодать, и она искала легкую детскую куртку.

– Алене плохо, она потеряла сознание, сейчас пришла в себя и отказывается идти домой. Вбила себе в голову, что должна работать и никого не подводить. А мне, если честно, такое геройство не нужно.

Сказать по правде, в последнее время Юля Алену не очень понимала. Все эти ее разговоры по поводу того, что не хочет подрезать Пете крылья. При чем здесь крылья? Это ребенок! Разве ребенок может подрезать чьи-нибудь крылья? Это же счастье, самое дорогое, что только может быть на свете, особенно если люди друг друга любят.

Но беременные – особая каста. У будущих мам происходит такой гормональный взрыв, что искать логику в их словах, чувствах и желаниях подчас дело неблагодарное. Юля помнила, как сама плакала над детским мультиком про приключения утят от умиления и порывалась на девятом месяце поехать в Смоленск посмотреть кремль. Такое желание путешествовать вдруг проснулось, что никто отговорить не мог, все только (с ее точки зрения) обижали и воспитывали. Юля спорила, рыдала и обзывала всех тиранами и надзирателями.

Лишь Лара нашла нужные слова, после которых Юля поездку в Смоленск отложила до лучших времен. Лучшие времена пока, правда, не наступили, и Смоленск так и остался в планах. Но это неважно. Лара была права. Она тогда сказала:

– Знаешь, иногда жизнь дает только один шанс стать матерью. Это надо очень хорошо понимать и постараться свой шанс не потерять. Иначе потом ты себя никогда не простишь.

Она проговорила это тихо, неторопливо и как-то так, что желание к авантюрам пропало начисто. Юля понимала, что Лара говорит о себе. Она подумала о Кате, дочери Лары, увидела в глазах собеседницы такой опыт жизни, что показалась сама себе вдруг маленькой взбалмошной девочкой.

В общем, не Юле сейчас обвинять Алену в глупости.

– Я думаю, надо вызвать врача, – сказала она Денису. – И еще думаю, что все же надо звонить Пете.

– Я хотел! Но Алена запретила.

– Ясно. Тогда вызывай врача. Я постараюсь к вам подойти.

Куртка нашлась в нижнем ящике комода. Отлично. Теперь надо одеть Костю для прогулки.

Перед тем как приступить к переодеванию сына, Юля позвонила свекрови:

– Вера Дмитриевна, здравствуйте. Вы не могли бы сегодня посидеть пару часиков с Костей?

{Из телефонного разговора}

Саша: Как погода?

Лара: Отличная. Честно говоря, сюда в сентябре надо приезжать не на соревнования, а в отпуск.

Саша: Как Катя?

Лара: Полностью в своей стихии, наблюдаю и поражаюсь. Если бы мне кто-нибудь пару лет назад сказал, что она у нас станет спортсменкой, не поверила бы. Утренняя тренировка, вечерняя тренировка, пробежки, скакалки. Она здесь совсем другая, не такая как дома.

Саша: Ты как?

Лара: А ты?

Саша: Жду вас.

Лара: Мы уже скоро. Пожелай нам удачи.

Глава 5. Лара

1

Осень здесь еще не чувствовалась, разве что погода стала чуть мягче. Ушел палящий зной, который был первые два дня. Впрочем, может быть, просто повезло – год такой выдался.

Лара вообще не представляла, как бегать кроссы в жару. Но эта поездка была полна открытий. Оказывается, дети не такие уж и хрупкие создания. Оказывается, они очень выносливые и сильные.

Когда выбирали секцию для дочери и Катя сказала, что хочет бегать, никто не думал, что все обернется таким образом. Хочет ребенок – отлично! Ребенок должен двигаться, бегать, прыгать и желательно под надзором понимающих взрослых, чтобы не сломать себе от радости руки, ноги и шею. Нашли секцию, показались тренеру, она сказала: «Беру!» – и родители поставили галочку в воображаемом плане воспитания. Ребенок пристроен.

Школа, репетитор английского языка, спортивная секция. Вполне достаточно, чтобы дочь развивалась разносторонне. В идеале, конечно, еще музыкальная школа, но таких попыток не делал никто, понимая, что Катя и усидчивость несовместимы, мучить ее гаммами – жестоко, да и свободное время у девочки все же должно быть.

А потом выяснилось, что у Кати действительно здорово получается бегать. К десяти годам она начала вытягиваться, активно пошла в рост, ноги стали тонкими и длинными, по дорожке дочь летела. Когда Лара впервые увидела ее на соревнованиях между несколькими столичными секциями – испытала почти шок. И это моя дочь?! Вот эта красавица, с которой в Древней Греции могли бы писать фрески на тему Олимпийских игр?

Когда тренер включила Катю в состав команды для участия во всероссийском детско-юношеском соревновании, над вопросом «ехать или нет» Лара думала недолго. Соревнования в начале учебного года, если Катя что в школе и пропустит, то совсем немного и в самом начале, потом нагонит. А лишить ребенка шанса, не дать попробовать себя в серьезном состязании – ошибка.

Правда, даты проведения сборов и соревнований немного смущали. Первая половина сентября, а секция после каникул начала работать только с двадцатого августа. Слишком мало тренировок прошло, дети не будут готовы к состязаниям. Очень странное решение проводить турнир в самом начале сезона, но, как объяснила Олимпия Григорьевна, – это единственные числа, на которые смогли предоставить стадион. А стадион этот, между прочим, – тренировочная база для сборной. Здесь и покрытие соответствующее, и аппаратура для измерения результатов, и вообще – все по-настоящему. К тому же такая поездка – отличная возможность организовать для группы небольшие, но эффективные сборы с кроссами и специальными упражнениями, продышаться йодированным морским воздухом, что для детей очень полезно.

Лара внимательно выслушала все аргументы тренера и дала свое согласие. Однако отпускать дочь одну она была не готова, поэтому полетела с ней в качестве сопровождающей группы. Вот так Катя, сходив на торжественную линейку в школу по случаю первого сентября и честно отучившись несколько дней, оказалась в Сочи на сборах и соревнованиях.

Для Лары приоткрылась дверка в другой мир.

Жили они с группой в небольшой частной гостинице, подъем был в восемь утра, завтрак в восемь тридцать. В девять – начало тренировок. Каждый день группа бегала вдоль берега моря, затем следовал комплекс упражнений и возвращение в гостиницу легкой трусцой. После обеда – тихий час и вторая тренировка. Пару раз вторая тренировка проходила на том самом стадионе сборной. Дети знакомились с покрытием, пробовали бегать эстафеты, слушали наставления тренера. Лара помогала и наблюдала. Это была какая-то совершенно другая жизнь. Жизнь, понятная и интересная для ее подрастающей дочери.

Кто бы мог подумать…

В Сочи они приехали на восемь дней. Несколько дней тренировок и два дня соревнований в конце. Самолет до Москвы вечерний. В день отлета с утра планировался завершающий кросс.

Как объяснила Олимпия Григорьевна, после соревнований нужно обязательно побегать. Это как-то связано с молочной кислотой в мышцах, Лара точно не поняла, но тренера слушала внимательно и кивала. Бывают люди, к которым сразу чувствуешь доверие. Вот такое доверие к наставнику дочери почувствовала Лара и не влезала в отношения Катя – тренер.

Дни на сборах были насыщенными, но все же время для себя находилось. Обычно – во время обязательного тихого часа, гораздо реже – во время вечерних тренировок.

В один из дней своего пребывания в Сочи Лара захотела прогуляться и совершила поход в находящийся неподалеку знаменитый дендрарий. Ее встретили высокие эвкалипты, тенистые дорожки, зеленые лужайки и цветники. Отличное место, чтобы побродить, подумать, наметить планы на будущее.

А подумать было над чем. Через несколько дней они вернутся в Москву, Катя начнет полноценно учиться, а у Лары на повестке дня открытие пятого магазина. И в связи с этим вопрос: потянет она свой развивающийся бизнес или нет? С четырьмя магазинами Лара справлялась, с пятью… возможно. Чем крупнее дело, тем больше сил ему приходится уделять. Растет количество точек продаж, штат персонала, необходимо следить за квалификацией сотрудников. «Цветочная история» добилась своего признания и постоянного круга клиентов не в последнюю очередь благодаря креативным решениям, эксклюзивным подарочным наборам, высококлассным мастерам-флористам. Не потеряется ли эта штучность, не превратится ли она в общий стандарт?

Управление подобного масштаба уже не предусматривает личное присутствие в торговом зале и обслуживание покупателей. А Лара очень любила флористику, она любила сама разрабатывать сезонные комплекты, собирать букеты, общаться с посетителями.

Расширение бизнеса все это отнимет, заставит сидеть в кабинете, заниматься руководящими и организационными моментами, лишит чего-то по-настоящему живого, важного для нее. Стоит это того или нет?

И еще… чем больше работы, тем меньше времени для семьи – это аксиома. Меньше времени на ребенка, а годы летят так быстро, что боишься упустить, не успеть, не поймать… Вот Катя пошла в школу, вот закончила первый класс, вот научилась плавать в море и вот уже – на соревнованиях… Так быстро! Так беспощадно быстро…

Лара очень долго переживала и принимала тот факт, что в их семье будет только один ребенок, поэтому постоянно боялась пропустить и недодать, не быть рядом, не видеть, не успеть насладиться общением. Для нее это была слишком болезненная тема.

Плюс Саша. Что это будет за брак, в котором муж и жена из-за повышенной занятости друг друга не видят?

Последняя затянувшаяся разлука давалась очень сложно, так что говорить о раздельном существовании как о стиле жизни?

Значит, надо остановиться? Не расширять сеть дальше? А с пятым магазином все же рискнуть. В случае чего – закроет.

Занятая своими мыслями, Лара прошла мостик, полюбовалась озером и плавающими в нем крупными красно-белыми карпами и пошла дальше. Посетителей было мало – рабочий день, послеобеденный час.

Да, осень здесь совсем не чувствуется. И зелень совершенно разная – от салатовой до темно-изумрудной. В белых вазонах у лестницы яркие цветы. Ивы спускают свои тонкие ветки к воде, кругом красота и умиротворение. Не хватает только таинственного замка в глубине парка.

Таинственного замка, конечно, не нашлось, зато на одной из лужаек под огромными дубами снимали кино. Территорию вокруг оцепили, выставили свет, установили камеру, и мужик в бейсболке что-то объяснял паре со шпагами. Пара внимательно слушала, потом закивала головами и направилась в центр лужайки. Актеры явно готовились к поединку. Причем одним из фехтовальщиков была молодая женщина, лицо Ларе показалось знакомым, но имя актрисы вспомнить она не могла, а вторым – Петя. И он был хорош в белой рубашке с кружевом, узких темных штанах и высоких сапогах. Однако.

Лара приблизилась к съемочной площадке, насколько это возможно, и стала наблюдать.

Девушка в майке и джинсах оттараторила номер кадра и дубля, щелкнула хлопушкой, и под наблюдением включенной камеры двое на поляне нацелили друг на друга шпаги. Сначала они ходили кругами, примериваясь, будто танцевали, а потом она сделала резкий выпад, но он успел уклониться в сторону. И не нападал. Снова началось медленное кружение, снова она сделала выпад. И снова он уклонился. А затем, шагнув в сторону, начал вести свою партию.

Это было красиво. Очень красиво. Сталь в руках обоих оживала и начинала дышать страстью. Клинки звенели, мужчина и женщина в этом поединке не дрались, они разговаривали. Он ее покорял, она сопротивлялась. Практически пасодобль.

Несколько лет назад Лара видела, как снимается кино на Арбате, и это было совсем другое кино. Правда, тогда она тоже гуляла и думала о жизни… Забавно.

А Петя-то, Петя! Глаз не оторвать, как хорош.

Рядом с Ларой остановился актер в нарядном голубом камзоле, он тоже наблюдал за поединком. Лара чуть повернула голову и узнала Матвея Ковалева – и этот тут? – но ее слишком захватила дуэль, чтобы уделить большее внимание звезде.

Петя теснил красавицу к дубам. Поединок подходил к концу – одно ловкое движение, и шпага выбита из женской руки. Все, естественно, закончилось поцелуем.

Все-таки интересная профессия у актеров. Как они потом возвращаются домой к любимым? Как их половины смотрят на эти поцелуи во время показа кинофильма?

Наверное, Лара просто не годится для актерской профессии.

– Ну что, закончили? – послышался хрустальный голосок рядом.

– Если дублей не будет, следующая сцена наша, – ответил Матвей Ковалев своим характерным мягким баритоном.

– Снято! – раздалось по громкоговорителю.

Петя с красавицей переглянулись и, подняв шпаги, медленно пошли от дубов по лужайке, о чем-то переговариваясь.

2

Петя был постоянным клиентом «Цветочной истории». Когда-то Лара сама сделала ему букет с подсолнухом на День святого Валентина для любимой девушки, и сейчас Петя время от времени заглядывал в магазин за букетами к событиям.

Когда они познакомились, Петя был просто студентом театрального, а сейчас активно снимается в кино. Как все-таки бежит время… Неумолимо.

Лара возвращалась в гостиницу и думала о неумолимости времени. Женщины часто об этом думают, особенно достигнув определенного возрастного этапа. Кажется, еще совсем недавно было тридцать, потом сорок. И вот уже сорок один.

Свое сорокалетие Лара встретила спокойно, философски. Утром, конечно, внимательно рассматривала себя в зеркале, отметив мелкие морщинки в уголках глаз – никуда от них не деться, потом умывалась холодной водой, чтобы освежиться, тихонько вздыхала, но вышла из ванной с улыбкой. Возраст – это то, что нужно уметь нести достойно. И если твой муж этих морщинок не видит, значит, продолжаем жить дальше. Гимнастика лица, крем, маски… Да, тело не молодеет, но ты не перестаешь быть женщиной. Любимой женщиной. И это самое главное.

Лара принимала свой возраст и шла дальше, не забывая держать осанку. Сохранить прямую спину тоже непросто, особенно если есть склонность к быстрой утомляемости из-за периодически случающихся периодов бессонницы. Но Лара к ним приспособилась. Знала примерно, что может спровоцировать, как этого избежать и какие легкие препараты могут помочь. Бессонница приходила раза два в месяц и длилась в среднем три-четыре дня. К третьему дню даже шевелиться было физически больно, но потом приходил желанный сон, и Лара возвращалась к нормальной жизни. Она справлялась. Потому что рядом был Саша.

Все эти годы Лара не переставала удивляться тому, насколько ей повезло. Она не принимала любовь мужа как должное, она считала это подарком судьбы. Величайшим даром.

Лара долго смирялась с невозможностью иметь больше детей. Казалось, окончательно приняла это, но время от времени затянувшаяся и зарубцевавшаяся рана ныла, особенно когда некоторые собеседники проникновенным и обманчиво-доверительным тоном интересовались: «А что же вы за вторым не идете? Вы оба еще вполне молоды, когда есть детки – это так хорошо». Лара научилась мило улыбаться в ответ и молчать.

Зато у них есть Катя. Когда-то, когда они остро переживали с мужем невозможность снова стать родителями, Саша сказал эти слова:

– У нас есть Катя.

Единственный ребенок, который стал сосредоточением мира для обоих, и они с Сашей понимали, что нужно быть очень аккуратными, не избаловать, не вырастить эгоцентричного человека, не задушить своей любовью. Любить, но правильно.

Как ни странно, спортивная секция очень в этом деле помогла. Спорт вообще дисциплинирует, там существуют свои четкие правила. Дочь становилась самостоятельной и ответственной. За последний год Катя сильно повзрослела.

– Тебе действительно так нравится бегать? – однажды спросила ее Лара.

– Да, – ответила Катя.

– Почему? – сама Лара бегать не любила даже в детстве, предпочитая долгие пешие прогулки.

– Потому что это скорость. Ты бежишь и чувствуешь свободу.

Такой ответ десятилетнего ребенка ее очень удивил.

Больше подобных вопросов Лара не задавала и на сентябрьские соревнования полетела вместе с дочерью.

До гостиницы она добралась вовремя. Группа как раз возвращалась после вечерней тренировки. Значит, через полчаса будет ужин.

Дети шумно забегали в гостиницу, оставляли на полках в холле свои кроссовки и поднимались в номера. Свободное время!

Катя тоже устремилась было за всеми, но, увидев маму, остановилась.

– Где была? – поинтересовалась она.

– Гуляла. Как прошла тренировка?

– Нормально. Я побежала, мы сейчас будем играть в «Монополию», – и, быстро чмокнув Лару в щеку, Катя поскакала наверх.

А Лара провожала ее глазами. Катя жила в номере еще с двумя девочками.

Дочь растет. Кажется, всего десять лет, а уже своя жизнь, свои друзья, свои интересы. Пока еще еле заметные шаги отделения, пока она еще маленькая. Но однажды дочь вырастет и придется отпустить. Совсем.

Лара вдруг подумала, что это, наверное, очень больно – отпустить своего ребенка в абсолютно самостоятельную жизнь. Это как второй раз перерезать соединяющую пуповину.

Но у нее еще есть время, у них впереди еще много-много дней вместе. Надо просто это понять и не терять отпущенное даром.

Ведь время неумолимо и беспощадно.

Лара поднялась в свой крошечный номер, почти всю площадь которого занимала кровать, положила на стул сумку и вымыла руки. До ужина еще достаточно времени, и можно позвонить мужу. Она быстро набрала номер.

– Привет, – ответил родной голос.

– Привет, – Лара непроизвольно улыбнулась. – Не отвлекаю?

– Нисколько.

– Ты где?

– На работе. Я сегодня здесь задержусь. Приезжает большая торговая делегация из Индии.

Они не виделись уже почти три недели. Сначала Саша внепланово задержался в Екатеринбурге, теперь вот они с Катей на сборах. Это удивительно, но за все время их брака больше чем на десять дней Лара с мужем не расставалась, время от времени сопровождая его в деловых поездках. Она поняла это сейчас. Как люди долго живут в разлуках? В книгах психологи пишут, что отдыхать друг от друга полезно. Наверное, да. Ларе обычно хватало пары дней, чтобы начать по-настоящему скучать. Отдых друг от друга – это не про них.

– Делегация приезжает с товаром?

– С важными представителями.

– Планируешь выходить к ним навстречу с хлебом-солью?

– Если придется.

Они помолчали. Лара сделала пять шагов и уперлась в стену с окном. Там, за стеклом была видна узкая дорога, частные апартаменты и припаркованный у входа красный велосипед.

Они оба умели молчать в трубку. Слушать друг друга.

– Как Катя?

– Нормально. Ускакала к себе, наверное, играет сейчас с девочками. Знаешь, мне кажется, я ей здесь совсем не нужна. Она вполне смогла бы провести это время без меня.

– Страдаешь?

– Немного.

– Тогда устрой себе праздник.

Из двери дома напротив вышел парень в полосатой панамке. Он снял замок с велосипеда, сел на него и покатил по дороге. Без этого красного велосипеда улица показалась вдруг голой.

– Что ты предлагаешь? – спросила Лара.

– Сходи в ресторан.

– Одна?

– Можно со мной.

– У тебя торговая делегация.

– Пока ее нет, я совершенно свободен.

Лара закрыла глаза и улыбнулась:

– Ты флиртуешь?

– Совсем чуть-чуть.

– Я заинтригована и слушаю внимательно. Но учти, у детей сейчас ужин, и я должна спуститься вниз, помочь им накрыть на столы. Здесь не твой отель, здесь мы все делаем сами.

– Значит, ты спустишься, поможешь с ужином, накормишь детей, а потом переоденешься во что-то красивое и пойдешь в ресторан, закажешь бокал вина, наденешь наушники, включишь на телефоне видеосвязь.

– И тут приедут люди из Индии.

Саша рассмеялся:

– Такая вероятность существует, но, во-первых, можно рискнуть, а во-вторых, минут десять на свидание я все равно смогу найти.

– Я сто лет не ходила на свидания. А в таком формате вообще никогда.

– Вот видишь.

Лара посмотрела на часы.

– Свидания назначают обычно дамы?

– Как правило.

– Тогда я подойду к столику примерно без пятнадцати восемь.

– Я буду ждать.

Голос мужа был теплым. Как же ей хотелось быть сейчас рядом, обнять, прижаться, но…

– Мне пора в столовую.

– До встречи.

В семь пятнадцать Лара вышла из гостиницы, одетая в платье кораллового цвета со слегка расклешенной юбкой, и направилась в ресторан на набережной. Он находился чуть на возвышенности, и оттуда открывался необыкновенный вид на море. Идеально для свидания.

Обычно вечера Лара проводила в номере у Олимпии Григорьевны. Они пили чай, беседовали, изучали информацию по предстоящим соревнованиям, подавали заявки на регистрацию участников, но сегодня Олимпия Григорьевна во время утренней пробежки совершенно случайно встретила своего давнего знакомого – тренера из Самары, который тоже привез группу на предстоящий турнир. Поэтому сегодня вечером будут тренерские посиделки. А у Лары – свободное время.

3

Алик Робертович Танос был интересным мужчиной и в свои пятьдесят пять лет все еще привлекал внимание женщин. Возможно, даже в большей степени, чем в молодости. Потому что в молодости он был просто красив, а в зрелости еще и баснословно богат. Смешение греческих, армянских, азербайджанских и русских кровей не могло не сказаться на его характере. Умный, хитрый, упрямый, прижимистый и гостеприимный одновременно, расчетливый и щедрый, он умел налаживать нужные связи, вести дела и наслаждаться жизнью. Тем не менее в последнее время Алик Робертович заскучал. Когда достигаешь всего и наступает пресыщение, жизнь становится скучной и предсказуемой. Впрочем, порой она преподносит сюрпризы. И не всегда приятные.

Алик Робертович сидел на открытой веранде одного из лучших ресторанов Сочи, любовался вечером и темнеющим морем, неспешно пил хорошее красное вино и ждал. За соседним столиком сидел Касим – личный помощник и телохранитель. Он пил воду.

Василина опаздывала. Непослушная, избалованная девочка.

На веранду в сопровождении управляющего вошла темноволосая женщина в ярком платье и села через два столика от Алика Робертовича – поближе к морю. Вскоре ей принесли меню, женщина раскрыла толстую папку и внимательно начала изучать ее содержимое.

Незнакомка была в том чудесном возрасте, когда юность уже прошла, до старости было еще далеко, а зрелость напоминала распустившийся цветок.

«Бордовая роза», – оценил про себя Алик Робертович эту женщину.

Она довольно быстро захлопнула папку, сделала заказ тут же подошедшему официанту и, когда тот удалился, стала смотреть на море. Тонкие руки с вишневым маникюром заправили за ухо прядь волос. На безымянном пальце правой руки блеснуло кольцо.

Алик Робертович очень любил женщин. Они казались ему изумительным творением природы. Понравившихся он всегда сравнивал с цветами, чувствуя себя в этот момент немного поэтом.

Да, та незнакомка была бордовой дамасской розой с изысканным тончайшим ароматом. Прекрасная в своей естественности. Когда ей принесли маленькую бутылку белого вина и большой пузатый бокал на тонкой ножке, Алик Робертович одобрительно кивнул. Он в ней не ошибся. Она понимает толк в жизни.

– Прости, милый, – зазвучал рядом серебристым колокольчиком голос Василины, – я опоздала. Пришлось сниматься сверх графика.

Алик Робертович оторвал взгляд от незнакомки и посмотрел на севшую напротив Василину.

– И часто ты снимаешься сверх графика? – поинтересовался он.

– Ой, нет. Это просто сегодня так произошло. Мы не успевали, а некоторые актеры вечером уже должны были улетать, пришлось торопиться.

– Некоторые – это какие?

– Ну, например, Петя. Помнишь, я тебе рассказывала про него? Он сейчас становится уже известным, а раньше в рекламе снимался.

– Не помню, – кратко ответил Алик Робертович и сделал глоток из большого винного бокала.

– В общем, – продолжала ворковать нежным голоском Василина, – мы все отсняли, и он сегодня улетел. Я так рада, что ты приехал, милый.

Тонкие пальчики коснулись его ладони. Алик руку не убрал, только посмотрел на Василину. Она под его взглядом начала смущаться, но все еще улыбалась.

– Мне очень жаль, что я вынужден был приехать, – ответил он.

– Неужели ты не соскучился? – Василина капризно надула губы, приготовилась играть роль.

В другое время Алик Робертович обязательно оценил бы и женскую игру, и женские капризы. В конце концов, что взять с цветов, кроме красоты и аромата? Им можно простить все. Кроме оскорбления.

– Ты же не скучала, малышка, – произнес он и убрал руку.

– Что-то к нам не подходит официант, – Василина решила сменить тему.

– Нам нужен официант? – поинтересовался Алик Робертович. – Ты собралась поужинать?

– А разве…

– За свой счет, малышка. Или за счет… как его зовут? Матвей? Вот за его счет.

– Как ты мог подумать такое? Это все сплетни, поверь! – в ее глазах полыхнул испуг. – Это зависть недоброжелателей.

– Я не сомневаюсь, милая, – Алик Робертович мягко улыбнулся. – Конечно, съемки уже подходят к концу и отменять их было бы глупостью, столько денег вложено в этот проект. Что ж, будем считать, что это мой прощальный подарок тебе. А дальше – сама.

Василина побледнела:

– Не хочешь же ты сказать… Я люблю тебя, Алик! Клянусь, у меня ничего ни с кем не было! Я очень тебя люблю!

– Давай не так громко, – поморщился Алик Робертович. – Было – нет, все на твоей совести. Ты допустила большую ошибку с совместной фотографией, везде поднялся шум, а мне, знаешь ли, от этого нерадостно. Неправильно как-то платить деньги и получать взамен подобные новости. Иди, милая.

– Но куда? – прекрасные глаза налились слезами. – Послушай, я все объясню, я…

– Встала и пошла, – в его голосе послышался металл, – и без истерик.

Алик Робертович сделал едва заметный знак, тут же рядом оказался Касим. Василине ничего не оставалось делать, как подняться с места и последовать за помощником.

Глупая девочка. Алик не любил ни глупых, ни неблагодарных. Он бы и финансирование фильма прекратил, но Острожек сказал, что материал отличный, фильм имеет все шансы стать успешным и принести хорошие сборы. Так что Алик Робертович решил не смешивать личную жизнь и бизнес.

Перед незнакомкой появилась емкость со льдом, тарелка с мидиями, сливочный соус, белый хлеб. Кусочки льда она опустила в бокал с вином, потом вынула из сумочки наушники, надела их, соединила с телефоном и сделала звонок. Телефон прислонила к вазочке с цветами, украшавшей столик.

Кажется, это был не одинокий вечер. Кажется, абонент включил видеосвязь. Столик находился слишком далеко, чтобы Алик Робертович смог сказать точно. Но женщина держала в руке бокал с вином и, глядя в экран телефона, улыбалась. Так можно улыбаться только мужчине.

4

На самолет Петя все же опоздал. Пришлось покупать другой билет. С ночным рейсом ничего не получилось, поэтому вылет будет завтра в десять пятнадцать утра. А всему виной поцелуй. Режиссер вдруг решил, что необходим крупный план. Петя никогда ни с кем не целовался в кино. Это был его первый опыт, да еще с Лесей. С мужем которой он недавно сидел в ресторане и разговаривал о жизни.

Но это – часть профессии, и муж, наверное, привычный. А вот Петя нервничал. Во-первых, это все-таки поцелуй. Во-вторых, с Лесей Муромцевой, той самой, которая еще два месяца назад казалась небо-жительницей. В-третьих, не хотелось сцену завалить.

– Вообще, – сказала Леся перед съемкой, – я предпочитаю актерские поцелуи.

Петя посмотрел на нее вопросительно.

– Берегу семью, – пожала Леся плечами с милой улыбкой.

Надо же, значит, для нее это тоже не так уж просто.

Актерский поцелуй – это имитация, когда оператором берется общий план или ракурс со спины одного из героев, или камера скользит от соприкоснувшихся губ на руки, плечи… Тут много всяких нюансов и секретов.

– Но иногда режиссер требует настоящий, – вздохнула Леся.

Поцелуй снимали три дубля, после которых она, подмигнув, сказала:

– А ты ничего.

– Ты тоже, – вернул ей комплимент Петя.

И надо сказать, что, целуясь на камеру, он ничего не почувствовал. Хотя что он должен был чувствовать, когда рядом режиссер, оператор, актеры, местные зеваки? Просто работа такая.

В итоге Острожек остался доволен, но съемочный день оказался дольше запланированного, и Петя на самолет опоздал. Да еще Алена на телефон не отвечала, правда, написала сообщение ближе к полуночи, что не слышала звонка, у нее все в порядке, и она ложится спать.

«Спокойной ночи, целую», – набрал Петя.

«И я тебя».

5

– Я ненадолго, – предупредил Игорь с порога.

– Что, даже без кофе? – поинтересовался Свиридов.

– Кофе выпью.

– Вот и отлично.

Александр связался с секретарем и отдал распоряжение.

В ресторан решили не спускаться и поговорить в кабинете.

– Ну что, рассказывай, – сразу приступил к делу старший брат.

– А что рассказывать? – Игорь сел напротив и начал рассматривать свои руки, которые положил перед собой на стол.

Вид у него был не очень. Озабоченный. Впрочем, у молодых родителей редко бывает другой. Работа, ребенок, семья, ипотека. Все ясно.

Конечно, Свиридов уже давно помог бы Игорю с выплатой кредита, но тот упорно не просил помощи, и Александр хранил молчание. Он понимал и уважал желание брата всего достичь самому. Он понимал, как это важно для самоутверждения в жизни и собственного мироощущения.

– Как массажистка? – поинтересовался он. – Косте массаж нравится?

Игорь поднял голову:

– А ты откуда знаешь?

– Лара рассказала.

– Глупый был вопрос, – улыбнулся Игорь. – Конечно, Лара. Как она?

– Нормально. Ждет соревнований. Говорит, Катя на тренировках показывает неплохие результаты.

– Катя молодец. Костя вроде массаж переносит хорошо, только в конце капризничает. Массажистка тоже, кажется, довольна. Говорит, ребенок терпеливый. А в остальном… – Игорь снова уставился на свои руки.

Секретарь принесла кофе, мини-бисквиты и конфеты ручной работы.

– Александр Константинович, еще распоряжения будут?

– Нет, спасибо, можете идти. В ближайшие полчаса меня ни для кого нет.

Когда она ушла, Свиридов кивнул на фарфоровые вазочки со сладостями:

– Угощайся, это новые десерты, они сейчас проходят дегустацию. Так что можешь высказать свое экспертное мнение.

Игорь взял один бисквит и попробовал его:

– Ничего так, сойдет.

Свиридов улыбнулся.

– Понимаешь, – медленно проговорил младший брат, – у меня такое чувство, будто что-то я в этой жизни пропустил важное. Причем связанное с Юлей.

Ну, вот они и подошли к главному.

– Почему ты так решил? – спросил Александр.

– Недавно в собственной квартире я обнаружил странную банку с записками…

И Игорь в подробностях рассказал о своей находке и чувствах, связанных с ней. Свиридов слушал внимательно, не прерывая, лишь изредка делая глотки из чашки. А Игорь вообще забыл про кофе. Вся его тревога выплеснулась в этом рассказе, голос подводил и пару раз повышался, прежде чем Игорь делал паузу и снова начинал говорить нормально.

– Я беседовал с мамой. Ты знаешь, что я вообще ни с кем никогда не обсуждаю личную жизнь, но тут… я не знал, да и сейчас не знаю, что делать. Вдруг это секта? Там же людей зомбируют, а вдруг она вступила в какую-то общину? Но мама утверждает, что на самом деле не все так страшно и Юля просто делает тренинги для того, чтобы стать счастливой. Она несчастна, представляешь? Чего ей не хватает, а? Я все делаю, из кожи вон лезу, чтобы обеспечить семью, а она какие-то цветы рисует, хорошо, что иголками не протыкает.

Игорь сидел совсем потерянный. Теперь он смотрел не на руки, а на чашку, взял ее и жадно выпил уже остывший кофе.

– Что еще говорит мама? – поинтересовался Свиридов.

– Мама считает, что Юле надо выходить на работу. Только вот с кем оставлять Костю – вопрос. Вообще, такое чувство, что она встала на сторону Юли и обвиняет во всем меня.

– Я так не думаю. Кофе повторить?

– Нет, спасибо.

– Я не думаю, что мама на стороне Юли, – Свиридов потер лоб, в последнее время он недосыпал, и эти недосыпы стали сказываться. Кофе уже не сильно помогал взбодриться. – Наша мама в первую очередь всегда на стороне семьи. Думаю, она пытается заставить тебя посмотреть на вопрос чуть шире.

– Слушай, шире я уже не могу, вот правда. У меня сейчас срочный большой проект, сроки горят, а я уже третий день не могу заняться им вплотную. Вместо этого как дурак каждый вечер проверяю банку: что там нового появилось? Вчера, оказывается, они в парке нашли три шишки.

– Ну, вот видишь, – Свиридов позволил себе слегка улыбнуться. – Благодаря этой банке ты теперь в курсе жизни своей семьи. Знаешь про парк, про шишки…

– Я даже готов в этот парк с ними поехать! Вот только проект сдам.

– Знаешь, в чем проблема? У тебя всегда будет новый важный проект. Как только закончится один, начнется другой, и этот процесс бесконечен. Ты ждешь окончания одного дела в полной уверенности, что вот теперь-то станет легче, а не станет. Потому что на место одного законченного дела приходят три новых, и так до бесконечности. Так что… может, мама наша не настолько уж и не права.

– Но ведь у вас с Ларой было по-другому, – Игорь посмотрел на брата в ожидании ответа.

– По-другому, – согласился Свиридов. – Потому что у нас была няня и потому что Лара как раз вышла на работу и, что немаловажно, – на любимую работу. У нее не было проблем с самореализацией.

То, что Игорь няню не потянет, они знали оба, поэтому опыт Александра ему не подходил. И снова получался замкнутый круг.

– Ладно, мне пора, – Игорь поднялся, – надо еще по дороге сыр и мясо купить. А дома прочитать новости из волшебной банки.

На прощанье они похлопали друг друга по плечу. Свиридов распорядился упаковать порцию конфет, и вскоре секретарь принесла красивую перевязанную бантом коробку с логотипом отеля «Максимум».

– Это Юле, – сказал Александр. – Просто будь к ней чуть внимательнее и умей вечером отключаться от работы. Это непросто, знаю, но иногда необходимо.

Как легко давать советы другим и как сложно следовать им самому. В другое время Свиридов уже давно бы выкроил день и улетел к своим в Сочи. Чтобы просто их увидеть. Обнять Катю, поцеловать Лару. Ему очень не хватало ее умных зеленых глаз. В другое время обязательно, но…

Но он задержался в Екатеринбурге дольше намеченного, и в Москве скопилось слишком много неотложных дел. Домой Свиридов возвращался поздно, кормил кота, заваривал чай, а после чая принимал душ и шел в постель. Рик, насидевшись в квартире один, стал гораздо благосклоннее относиться к Александру и даже терся о его ноги. Невиданное снисхождение. Оба в отсутствие девочек чувствовали себя одинокими.

Свиридов и свидание вчера придумал только для того, чтобы хоть так – на расстоянии – побыть немного вдвоем. Лара была чудесна, возникло даже легкое ощущение, что они близко. Чуть ближе, чем разделяющие их километры. Лара расхваливала мидии, спрашивала про индийскую делегацию и обещала привезти сувенир.

Каждый день отправляла ему фотографии Кати. Потому что он так и не сможет вырваться к ним.

И что делать с Екатеринбургом – неясно. Александр летал туда, чтобы утвердить выбранный участок для строительства новой гостиницы. Участок подошел по всем параметрам, предварительные переговоры с администрацией прошли успешно, необходимые документы собрали, заявку на тендер подали, а дальше случилось неожиданное. Был звонок. Свиридову настоятельно рекомендовали забрать документы и передумать участвовать в тендере. Эта земля заинтересовала других очень серьезных людей. Просили по-хорошему и намекали, что могут и по-плохому.

Кто стоит за этими заинтересованными людьми, пока выяснить не удалось. Отказываться Свиридов не спешил. Ему нужно было развивать гостиничную сеть, сейчас момент очень удачный, и финансы имелись, и с точки зрения вложений это был очень хороший вариант. Так что решение надо принимать взвешенно. Для начала – выяснить, кому еще так интересен данный участок. Пришлось воспользоваться связями и попросить об услуге знакомого генерала, которому когда-то Свиридов оказал помощь.

6

Случайные встречи – это отдельная тема. Где еще выпадает возможность увидеть хорошо знакомых людей, как не в поездке? Неожиданно встретиться с ними в самолете, например, или столкнуться в кафе в другом городе. В такие моменты понимаешь, что огромный мир на самом деле очень маленький.

Лара столкнулась со Светой на набережной. Группа после завтрака убежала на кросс, вечерняя тренировка планировалась на стадионе – как подготовка к соревнованиям. А завтра уже сами соревнования – важный день, насыщенный и сложный. Лара решила воспользоваться парой часов свободного времени, возможно, последнего в этой поездке, и неспешно прогуляться вдоль моря, позагорать, попить кофе в том ресторане, где была накануне.

В итоге по дороге к ресторану она завернула в магазин сувениров – обещала же что-то привезти мужу – и наткнулась на собственного бухгалтера, а по совместительству маму Юли.

– Лариса Николаевна, здравствуйте! – послышался голос за спиной, пока Лара рассматривала шапки с олимпийской символикой, полотенца с надписью «Привет из Сочи» и наборы краснодарских чаев.

Она обернулась:

– Вот так встреча!

Рядом со Светланой стоял Федор – муж. В прошлом году они тихо расписались, узаконив свои отношения.

– Какая неожиданность, – немного сбивчиво проговорила Светлана, отчего-то вдруг смутившись.

– Да, – согласилась Лара и слегка улыбнулась. – Но где еще встретиться на курорте, как не в сувенирном магазине?

– И правда, – лицо Светланы засияло. – Мы ведь сегодня уже улетаем, и чемоданы собрали, вот забежали последние покупки сделать. Костику приглядели шапку, шарф и варежки. Посмотрите, правда чудесные?

Светлана начала доставать из сумки только что приобретенный комплект сине-голубого цвета со снежинками, оленями и все той же надписью «Сочи».

– Очень красиво, – согласилась Лара, рассматривая комплект.

– Но цены здесь, конечно, высокие. Что называется, для туристов.

– В таких местах цены всегда завышены.

Было видно, что встреча Светлану сильно удивила, ей хотелось узнать, что здесь делает Лара, но задавать вопросы было неудобно. А Ларе не хотелось сейчас рассказывать о соревнованиях.

– Нам уже пора, – негромко проговорил Федор.

– Да, нам пора, – поспешно повторила его слова Светлана. – Тем более что завтра уже на работу. Очень рада была вас встретить. Хорошего отдыха!

– А вам удачной дороги, – пожелала в свою очередь Лара.

Была в Светлане своя трогательность. На работе, будучи главным бухгалтером, она умело и грамотно вела дела, хорошо руководила двумя девочками-помощницами. Но как только общение выходило на личную плоскость, Света становилась другой. Возможно, если бы они не были связаны между собой семейными отношениями, все было бы по-другому. Но принадлежность к семье Свиридовых через брак дочери выявляла в Светлане уязвимость и неуверенность. Она все время боялась сказать что-нибудь не то, сделать что-нибудь не так, а Федор своей философской степенностью словно сглаживал подобные моменты. Ларе была очень симпатична эта пара.

Позже, когда она вернется в Москву, наверное, поделится со Светланой своими впечатлениями от соревнований. Если найдется подходящий момент. А сейчас Лара просто тепло улыбнулась обоим и посоветовала в следующем магазине купить абхазских специй.

Такие специи она и сама собиралась приобрести – для себя и Веры Дмитриевны. Свекровь была женщиной практичной, она предпочитала «полезные» подарки.

Оставшись в магазине одна, Лара окинула взглядом витрины с магнитами, кружками, ракушками и вышла на улицу. День выдался чуть ветреный, и это было хорошо. Лара с наслаждением вдохнула свежий соленый воздух, закрыв глаза и подставив лицо слепящему солнцу.

А потом направилась в сторону ресторана.

Она села за тот же столик, что и накануне. Ресторан был пуст – Лара стала первым посетителем. Подошел приветливый официант, предложил ознакомиться с меню. Лара отказалась, сделав заказ сразу:

– Латте и панакотта.

– Ваш заказ принят, – четким, отработанным голосом проговорил официант и удалился.

Лара повернула голову в сторону моря. На пляже теснился народ. В воде плескались дети, радуясь волнам. Лара подумала, что сейчас тоже с удовольствием окунулась бы или просто растянулась на лежаке. Но времени осталось только на кофе и дорогу обратно. Завтра соревнования, сегодня подготовка, Олимпии Григорьевне может понадобиться ее помощь.

Ожидая заказ, Лара открыла телефон и написала:

Лара: Привет. Только что в магазине встретила Светлану и Федора.

Саша: В Сочи?

Лара: Представь себе.

Алик Робертович зашел в ресторан с той же целью, что и Лара, – насладиться кофе и морским видом. Конечно, он сразу ее узнал. Незнакомка сидела за тем же столиком, что-то увлеченно писала в телефоне и улыбалась. Подошел официант, принес заказ. Женщина подняла голову и поблагодарила. Сегодня на ней были легкие бежевые брюки и полосатая майка, солнечные очки подняты на лоб. Недолго думая, Алик Робертович решил присоединиться.

– Разрешите? – мягким голосом поинтересовался он и сел напротив.

– Все соседние столики заняты? – ответила она вопросом на вопрос.

Тембр ее голоса Алику Робертовичу понравился – мелодичный и грудной. Тут же подлетел официант:

– Доброе утро, Алик Робертович.

– Доброе, милый. Принеси-ка нам шампанского. Ну и что-нибудь к нему.

– Одну минуту.

Он исчез так же быстро, как и появился.

– Могу я угостить понравившуюся мне женщину шампанским? – задал Алик Робертович очередной вопрос.

– А если женщина шампанское не любит?

– Тогда я буду очень удивлен.

Она не ответила. Неторопливо ела свой десерт, запивая кофе, и что-то писала в телефоне. Алик Робертович обратил внимание на ее руки. Изящные кисти, темно-вишневый маникюр, на безымянном пальце правой руки тонкое кольцо из белого золота с неплохим бриллиантом. Элегантное в своей простоте. Такие обычно дарят при помолвках, чтобы позже добавить к ним обручальное. Дама помолвлена? Она читала набранный текст, прежде чем его отправить. Алик Робертович не привык к подобному невниманию со стороны женщины.

– Алик, – представился он.

– Робертович, – добавила она, отключив смартфон. – У меня неплохой слух.

– А как зовут вас?

– Это неважно. Я сейчас допью кофе и поспешу по своим делам.

К столику подошли два официанта. Один принес шампанское и фужеры, второй ведерко со льдом и тарелку с виноградом, орехами и мягким сыром. Хлопнула пробка. Игристое полилось по бокалам.

– За нашу встречу, – провозгласил Алик Робертович, поднимая фужер за тонкую ножку.

Женщина молчала, смотрела, будто что-то решала. Потом все же взяла бокал.

– Было бы совсем невежливо отказаться, – сказала она и чуть пригубила игристое.

Алик Робертович не спускал с нее глаз. Она прекрасно владела собой и казалась невозмутимой, хотя вся эта ситуация немного выбивала ее из колеи, и женщина явно решала, как вести себя дальше. Алик Робертович наслаждался. Он обожал наблюдать за человеческой натурой. Это было почти хобби – ставить людей в непростые ситуации и наблюдать, как человек справится, как начнет действовать, что говорить. В таких ситуациях как раз и проявляется истинная сущность индивида.

Женщина была очаровательна. К шампанскому она больше не притронулась.

– Вы мне понравились, – сказал Алик Робертович, беря с тарелки виноград. – Я хочу пригласить вас на свидание.

– Я замужем, – ответила она и приподняла руку, подзывая официанта.

– Вы думаете, это имеет значение? – спросил он, разглядывая кольцо, которое не говорило о статусе жены.

Лжет?

– Думаю, имеет, – ответила незнакомка и обратилась к подошедшему официанту: – Счет, пожалуйста.

– Нет-нет, – тут же вмешался Алик Робертович. – Я оплачу.

И официант, слегка кивнув, удалился.

– Вот даже как? – женщина пристально посмотрела на Алика Робертовича.

И взгляд ее был испытывающий. Она не испугалась, не опустила глаза, когда он ответил ей таким же. Потрясающе. Перед ним сидела настоящая личность. Алик Робертович прекрасно разбирался в людях.

– У вас необыкновенные глаза.

– Зеленые.

– Да, зеленые.

– Такие встречаются у огромного количества людей.

– Э-э-э, нет. Если верить статистике, то всего у двух процентов населения Земли, – мягко поправил свою собеседницу Алик Робертович.

– Буду знать, – ответила она, поднимаясь. – Спасибо за шампанское. Хорошего дня.

Женщина удалилась. Алик Робертович проводил ее долгим взглядом. Да, это настоящая темно-бордовая дамасская роза. Затем он перевел глаза на ее чуть пригубленный фужер с шампанским. Непокорная. Но тем интереснее.

Сделал едва заметный знак Касиму, и тот, как всегда, понял – последовал за женщиной.

Пиликнул телефон. Алик Робертович посмотрел на экран. Плаксивое сообщение от Василины. Бедная глупая девочка. Твоя карьера закончилась, не начавшись. Жаль-жаль. Вместо ответа он удалил контакт из телефонной книги, а потом набрал Касима. Когда соединение произошло, без предисловий сказал:

– Я хочу знать о ней все.

7

Вечерняя тренировка прошла насыщенно. На стадионе было много групп – участниц предстоящих соревнований. На каждой дорожке стояли колодки, от которых завтра придется отталкиваться, стартуя. Дети ставили на них ноги, примеривались, начинали бег.

Когда дело дошло до группы Олимпии Григорьевны, она по очереди занялась каждым ребенком, чтобы все попробовали колодки и старт, и не по одному разу. Лара наравне с детьми слушала наставления тренера.

– Запомните, никому из вас нельзя смотреть на соперников. Есть дорожка, колодка и все. Только вы и бег. Все поняли?

– Все, – дружным хором ответили дети.

Олимпия Григорьевна была прирожденным тренером. Есть люди, рожденные стать педагогом. Вот Олимпия Григорьевна была именно таким человеком.

Ларе было удивительно, что Катя, ее маленькая Катя завтра побежит на этом стадионе национальной сборной в числе прочих участников. Она смотрела на детей, окруживших Олимпию Григорьевну, и понимала, что завтра у каждого из них будет свой собственный персональный бой за результат. У каждого из этих детей свой характер, свои амбиции и надежды. И вообще, легкая атлетика – вид не командный, а индивидуальный. Тем удивительнее было наблюдать, как дети внутри группы помогают друг другу, что-то объясняют по поводу опорной ноги, положения рук и сторожат шиповки друг друга. Несомненно, в такой сплоченности есть огромная заслуга тренера.

На следующий день командный дух дал о себе знать. Как они болели за «своих», рассредоточившись вокруг всего стадиона, как кричали: «Катя, давай! Катя, давай! Катя!!!» Ларе казалось, что у нее от волнения сердце выскочит из груди. Адреналин пополам с волнением – гремучая смесь. Она обещала мужу сделать видео, но куда там! Вообще забыла про телефон и наравне со всеми что есть мочи кричала: «Катя, давай! Катя, давай!» А тренер, перекрикивая детей, наставляла:

– Руками, руками работай!

И Катя работала. Прибежала в своем забеге второй.

– Отличный результат, – выдохнула Олимпия Григорьевна, а потом обернулась к Ларе и объяснила: – Если руки работают, ноги сами начинают работать. Хорошая девочка – боец. Видели, как нажала в финале? Устала, но не сдалась.

Лара была счастлива. Потом были другие забеги, и уже дочь кричала, подбадривая своих друзей по команде. И Лара кричала вместе с ней. В перерыве она подумала, что детский чемпионат по накалу ничуть не уступает взрослому. Борьба настоящая, и битва характеров тоже. А спорт отлично закаляет характер.

После обеда была эстафета, в которой подопечные Олимпии Григорьевны заняли почетное третье место. В индивидуальном соревновании Катя по результатам пробежала на второй юношеский разряд – это было ее собственное большое достижение.

В гостиницу возвращались уставшие, но счастливые. Соревнования для группы проходили успешно. Завтра будет забег для ребят постарше. Теперь же все мечтали об ужине и свободном времени. Олимпия Григорьевна попросила Лару после ужина помочь ей разобраться с протоколами и документами. Лара согласилась с удовольствием.

В этот вечер она не была намерена гулять по городу. Вчерашнее знакомство в ресторане оставило неприятный осадок. Лара весь день потом старалась его прогнать, но не получалось. Преследовал обманчиво мягкий голос и тяжелый, даже жестокий взгляд. Этот Алик Робертович смотрел на нее так, будто всю забрал себе, и от воспоминаний было неуютно, холодок бежал по коже в жаркий солнечный день. Лара отлично знала таких людей – хозяев жизни. С такими вел деловые переговоры ее муж, поэтому Лара часто встречала подобных персон на официальных обедах, юбилеях, протокольных встречах, где она по большому счету просто отбывала повинность, потому что не любила светское времяпровождение. Но примерным женам присутствовать на такого рода мероприятиях полагается. Лара иногда именовала себя именно «примерной женой», чем изрядно веселила мужа.

– Эталон, – соглашался он.

– Только давай в одиннадцать оттуда смотаемся?

– Разве карета превращается в тыкву не в полночь?

– В полночь. Но в одиннадцать исчезает «примерная жена».

После того как Лара ушла из ресторана, она, стараясь встряхнуться, зашла в пару магазинов, купила те самые абхазские специи, банку местного меда, чай из горных трав и почти сумела вернуть себе хорошее расположение духа. Посмотрев на часы, поняла, что давно уже пора возвращаться в гостиницу. И все же – задержалась, почти опоздав на обед. Потому что на маленькой площади среди высоких раскидистых пальм стояла живая статуя. Человек с белым лицом, руками и в такой же белой, казавшейся гипсовой, одежде застыл. Он действительно казался гипсовой статуей. В руках у человека была корзина, а у ног аккуратная коробка для денег. Лара увидела, как к живой статуе подошел парень, бросил монеты в коробку, а потом что-то взял из корзины. И статуя ожила – поклонилась, сделала механический жест рукой и снова застыла. Ларе стало интересно. Она подошла, бросила сто рублей и потянулась к корзине. Там оказались скрученные в трубочку запечатанные бумажки. Лара взяла одну. Статуя ожила, так же поприветствовала, поклонилась, а Лара распечатала трубочку и прочитала.

«Будет непросто».

Предсказание? Любопытно. Она подумала, что непросто будет завтра – в день соревнований. Так что напечатанные слова в яблочко. Повинуясь порыву, Лара положила еще одну купюру в коробку и взяла вторую трубочку, но открывать ее не стала – положила в сумку. Улыбнулась статуе-гадалке и продолжила свой путь. Поворачивая за угол, Лара краем глаза заметила высокого мужчину, который утром был в ресторане. Он сидел за столиком чуть вдалеке. Обернулась – никого нет. Выдохнула. Показалось. И все же прибавила шаг.

Хорошо, что все подарки куплены и скоро домой. Там Саша. А там, где Саша, – всегда защита.

8

Вера Дмитриевна заваривала чай. Мадлон, свернувшись клубочком, дремала. В последнее время кошка стала много спать.

«Возраст», – подумала Вера Дмитриевна.

Можно, конечно, обойтись пакетиком, положить его в кружку и залить водой. Быстро, практично и чаинки потом не собирать по бокам чайника. Но это как фастфуд. На бегу, все на бегу.

Фастфуд Вера Дмитриевна не любила, да и спешить ей было некогда. Зато настоявшийся крупнолистный индийский из чайника, да с лимоном – красота.

Вера Дмитриевна поглядела в окно. Осень уже потихоньку оставляла свои следы. Вера Дмитриевна не любила осень. Осень ассоциировалась у нее с тоской. А вся тоска от безделья. Осень просто надо пережить, занимаясь делами. Вот зима, особенно если морозная, а не эта европейская хлябь, – совсем другое дело. И весна тоже хорошее время года.

Пока чай настаивался, Вера Дмитриевна открыла телефон. Лара ей вчера прислала видео с тренировочного Катиного забега. Написала, что соревнования не сняла. Вера Дмитриевна посмотрела видео уже раз двадцать. Сейчас самое время для двадцать первого. Все-таки интересно жизнь складывается.

Все были очень удивлены успехами Кати и тем, что девочка начала бегать, а вот для бабушки сложившееся положение дел неожиданностью не стало. Генетика – великая вещь. Когда-то Вера Дмитриевна сама была отличной бегуньей и отстаивала честь школы, причем точно на тех же дистанциях, на которые сейчас тренер ставит Катю в соревнованиях.

Вот Саша не бегал, он любил хоккей, Игорь тоже не бегал, он предпочитал скейт и выдавал в юности такие кренделя, что порой смотреть было страшно. На внучке же голос крови дал о себе знать.

Вера Дмитриевна отложила телефон и достала с полки чашку и блюдце. Кружки она тоже не очень любила.

И осень не любила. У осени даже запах тоски. Надо эти три месяца как-то пережить. Может, позвонить в издательство и попросить дополнительную нагрузку? А что? Корректор она хороший, а то, что читать придется ерунду, – не страшно. Главное, будет занятие в унылые пасмурные дни.

Вот с Костей она в последний раз очень хорошо посидела. Забавный малыш. Ее внук. Даже сфотографировала несколько раз. После видео со старшей внучкой самое время посмотреть кадры с младшим внуком. А потом неторопливо пить чай под очередную серию очередной мелодрамы.

{Из телефонной переписки}

Лара: Мы в аэропорту.

Саша: Медаль везете?

Лара: Да! Но пока ждем посадки.

Саша: Скинь мне номер рейса, я посмотрю время прилета. Я вас встречу.

Глава 6. Алена, Петя, Юля, Игорь, Лара, Саша

1

Петя спешил к Алене в больницу. Алену обещали скоро выписать, но что-то каждый день это решение откладывали. То анализы не очень, то курс капельниц надо продлить. Петя уже весь извелся.

Съемки фильма подходили к завершению. Вся группа перебралась в Москву, и снимали теперь в усадьбе Кусково. Три века назад это была деревня, теперь – Москва. Там и интерьеры подходящие, и аллея, по которой эффектно можно проскакать на лошади, что Петя и сделал. Наездником он был так себе, но лошадь оказалась умная, пробежала как надо. Пете главное было удержаться. Потом снимали сцену в комнате с гобеленами и хрустальными канделябрами, где Пете предлагали служить одному важному вельможе, выполнять рискованные поручения, но он отказался – выбрал свободу.

Кусково Петю очаровало. Это место действительно помнило тех, кто носил шпаги и треуголки, писал письма гусиным пером и танцевал менуэты. А в парке – статуи, фигурные цветники, грот. Острожек уже договорился с администрацией, что по окончании съемок здесь устроят выставку костюмов героев фильма. Это интересно. Заодно и неплохая реклама будущей картины. На открытие выставки можно пригласить актеров, рассказать о кино и объяснить, почему в качестве места съемок было выбрано именно Кусково.

Но это в перспективе, сейчас же самое главное – завершить съемочный период.

Казалось бы, вот шанс показать себя во всей красе. Вот он – эффектный финал картины. Ну, не оплошай! А голова была не здесь, не с героем, не с ролью. Голова и сердце были в больнице, рядом с Аленой и тем существом, которое… которое… Каждый раз, когда Петя начинал об этом думать, в горле появлялся комок. Он обзывал себя глупцом и слепцом и клялся сам себе быть впредь внимательнее.

Петя не предупредил Алену, когда приземлился в Москве. Думал устроить сюрприз, даже приготовил ужин. Огромная ракушка в подарок красовалась на самом видном месте на журнальном столе.

Сюрприз же на самом деле устроила Алена, не вернувшись домой к девяти вечера и не ответив на телефон. Петя встревожился, набрал Дениса.

– О, привет тебе, молодой… Петя.

– Привет. Ты сейчас где?

– В магазине.

Тут Петя выдохнул. Если Денис еще в магазине, значит, и Алена там. Может, телефон в сумку убрала и не услышала.

– А чего вы так поздно? Магазин закрыт уже.

– Да товар перед закрытием привезли, про который Моисеевич договаривался. Короче, сидим.

– Надолго?

– Минут на сорок еще. А что?

– Да просто узнать, – спонтанная мысль пришла в голову сразу, и Петя быстро закончил разговор. – Ну ладно, бывай.

– Бывай, – голос Дениса прозвучал растерянно.

А Петя уже скакал по прихожей, натягивая кроссовки и хватая с вешалки куртку. До магазина на такси он доберется быстро. И они вместе с Аленой пойдут домой. Петя соскучился не передать как. Вот Аленка удивится, увидев его на пороге магазина!

Однако в магазине вместо Алены была какая-то незнакомая девушка с синими волосами. Странно. Незнакомая девушка была, а Алены не было.

В запертую дверь пришлось долго стучать, потом звонить Денису. Когда тот открыл дверь и впустил Петю, сразу появилось ощущение, что что-то не так.

Петя обвел медленным взглядом торговый зал, повернулся к Денису и спросил:

– А где Алена?

– Она в больнице, – тихо ответил Денис.

– Как… в больнице? – Петя почувствовал, что сейчас осядет на пол, потому что ноги вдруг перестали держать. Рука в поисках опоры нашла столешницу прилавка. – Как в больнице? Что с ней? Почему ты мне не позвонил? – Он не заметил, как перешел на крик. – В какой она больнице?

Денис не отвечал, он смотрел на Петю, а тот не понимал причину этого молчания.

– Ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь. Там все серьезно, да?

Денис вздохнул и посмотрел совсем странно:

– Ты меня прости, Петя, я не знаю, что там у вас происходит. Но ты идиот. И это самое мягкое слово, которое я могу употребить. Сейчас с Аленой все в порядке, ей Юля очень помогла. И вам надо поговорить.

– С Юлей? – растерянно спросил Петя.

Он ничего не понимал.

– С Аленой, Петь, с Аленой. Но с Юлей тоже можно, – Денис смотрел на него с жалостью.

– В какой она больнице? Я сейчас к ней поеду.

– Тебя не пустят в такой час, для посещений слишком поздно. Чаю будешь?

Петя подумал, что дома его ждет одинокий вечер в неуверенности, страхе, никому не нужный теперь ужин, разговор с Юлей, и ответил:

– Хочу.

– Сейчас сообразим. А ты пока с Женей познакомься. Жень! – Девушка с синими волосами подняла голову от большой коробки с книгами. – Знакомься, это Петя.

– Привет! – девушка помахала рукой. – Вы очень похожи на одного актера, забыла его имя. Он еще в рекламе снимался.

– Это он и есть, – Денис похлопал друга по плечу.

– Ух ты! – она оставила в покое коробку и подошла к Пете. – Класс! Я не знала, что у Дениса такие крутые друзья. А автограф можно?

– Конечно. – Сейчас только автографы раздавать.

– Вы тут пока пообщайтесь, а я пойду чай соображу, – с этими словами Денис отправился в маленькую подсобную комнатку.

Женя вырвала из блокнота лист и протянула его Пете. Сюрреализм какой-то. У него девушка в больнице лежит, а он автографы раздает.

– Вы сейчас где-нибудь снимаетесь? – поинтересовалась Женя, наблюдая, как он ставит размашистую подпись на бумаге.

– Да, – кивнул Петя, – в одном приключенческом кино. А вы знаете девушку, которая здесь работает?

– Алену?

– Да.

– Знаю.

– Вы знаете, что с ней?

Женя аккуратно сложила подписанный листок и пожала плечами:

– Токсикоз. У беременных это у всех, но у Алены очень сильный.

Так Петя узнал о своем будущем отцовстве, и, когда вернулся Денис с чаем, Пете хотелось вовсе не чая. Он снова кричал на друга, почему тот ему ничего не сказал, все знали, а он не знал. Денис отвечал, что такие вещи вообще-то говорят не друзья. Женя предусмотрительно вернулась разбирать коробки.

Петя жадно пил горячий чай, не чувствуя его вкуса, обжигаясь и плохо соображая. Потом вернул кружку Денису и, не попрощавшись, вылетел из магазина. Идя по уже полупустому Арбату, он звонил Юле. Поговорить им не удалось, потому что рядом с ней плакал ребенок, но главное Петя понял – Алена под присмотром и речь об угрозе матери и малышу не идет.

Когда Юля произнесла слово «малыш», у Пети все внутри перевернулось. У него будет… малыш?

– А когда… когда к ней можно? – спросил сдавленным голосом, потому что не хватало воздуха.

На улице воздуха не хватало!

– После двенадцати, когда обход и процедуры заканчиваются, и вечером, после четырех.

– Спасибо, – Петя сел на скамейку. Он там еще долго сидел, смотрел на арбатские фонари, прохожих, вывески.

Дышал. Пытался осознать новость. Пытался понять, как он все это пропустил, упустил, не понял.

Почему она ничего не сказала? Почему?!

Вокруг было темно – только фонари горели, а так – почти ночь.

Потом позвонил Кирилл, которого никогда не смущало позднее время.

– Привет, – бодро проговорил он. – Уже в Москве? Ты передачу-то видел? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ты посмотри-посмотри. Передача, конечно, так себе получилась, зато можно сделать выводы, что и как говорить в дальнейшем. Хорошая школа, между прочим. И у тебя завтра и послезавтра, кажется, дни без съемок? Так вот, отличная возможность побывать на паре презентаций. Поработать лицом. Я могу договориться, ты даже приз победителю вручишь. Завтра будут разыгрываться призы от модного бутика. Ты как?

Пете казалось, что это все происходит не с ним, а с каким-то другим Петей. Он поднял голову вверх и посмотрел на небо. Небо показалось ему огромным темным шатром над городом, а горящие арбатские фонари – светильниками внутри шатра.

– Я не могу, – кратко ответил Петя в трубку.

– Это ты с дороги устал. В общем, я договариваюсь на вручение приза…

– Я не могу, – твердо повторил Петя и добавил: – Правда.

– Что-то случилось? – Кирилл наконец перешел на нормальный человеческий голос.

– Да, случилось, – Петя рассматривал над головой редкие звезды, – но это не по телефону. Мне нужно закончить съемки, там требуется конная подготовка, не до презентаций, честно. Потом… потом я отработаю, и с призами, и с презентациями. Но не сейчас.

Видимо, что-то такое прозвучало в его голосе, что Кирилл настаивать не стал. Но передачу все же посмотреть настоятельно рекомендовал.

Петя посмотрел. Вот когда вернулся в пустую квартиру, сел на диван, включил планшет, тогда и посмотрел. Ни слова не запомнил из выпуска. Включил лишь для того, чтобы не было в доме тишины. Большая красивая ракушка лежала на журнальном столе. Если прислонить раковину к уху, то обязательно услышишь шум моря. Он даже фразу придумал, когда летел в самолете: «Я привез тебе шум моря».

На экране планшета что-то увлеченно рассказывал он сам, а в роли скептического слушателя выступала ведущая передачи.

Уснул Петя ближе к трем.

А в двенадцать он был уже в больнице по адресу, который ему скинула Юля. Стоял в коридоре, ждал, когда выйдет Алена.

И когда она появилась, бледная, худая, с убранными в хвост волосами, Петя сумел выговорить только:

– Почему?

Алена шевелила губами, что-то тихо говоря, он не понимал – что, и повторил вопрос:

– Почему?

– Мы бы все равно расстались, – и по ее щекам потекли слезы.

– С чего ты взяла? – спросил он непослушным голосом.

– Наши жизни расходятся, разве ты не видишь? У тебя карьера, съемки, мероприятия, так и должно быть, все правильно. И ты не хотел ребенка, помнишь, говорил тогда, что… это обязательно надо планировать, а я не специально, и он вот… получился. И аборт я не сделаю.

Алена говорила какие-то совершенно неправильные слова. Карьера, аборт… расходящиеся жизни… Неужели она все видит вот так?

Они стояли в коридоре, мимо проходили врачи, медсестры, куда-то шли две глубоко беременные женщины, напоминавшие гусынь. И никто не обращал внимания на заплаканную девушку и напряженного молодого человека, которые стояли друг напротив друга, не касаясь. Здесь и не такие драмы происходили.

– Давай отойдем в сторону, – предложил Петя, показав рукой на угол со свободными диванчиками.

Алена покорно пошла. Они сели рядом. Алена вытерла ладонями слезы:

– Ты на меня не сердись, пожалуйста. Я не знала, как тебе сказать. Думала, вернешься, поговорим, но… видишь, попала в больницу.

Приехали. Она не знала, как сказать. Петя всегда гордился тем, какие они по жизни доверяющие друг другу люди, а оказывается, она не знала, как сказать.

– У нас все настолько плохо, да?

– Я не знаю, – Алена шмыгнула носом, опустив голову.

И тогда Петя прижал ее к себе. Потому что не хотел больше ничего слышать и понимать.

– Мне кажется, ты поторопилась с выводами и решила все за нас двоих. И если бы ты сейчас не была… не ждала… в общем, не оказалась здесь, я бы взял ремень, честно. Ты просто поправляйся и возвращайся домой, ладно?

Алена кивнула.

– Обещаешь?

Она снова кивнула.

– И даже думать не смей ни о каких абортах, поняла?

После третьего кивка она его обняла.

Пете было очень больно оттого, что Алена в нем усомнилась. Так не должно было случиться. Не после стольких лет вместе. И вопрос: «Почему?» не исчезал.

Почему она усомнилась? Почему рассказала о беременности всем, кроме него? Почему решила, что расставание неминуемо?

Петя обнимал Алену и испытывал чувство огромной потери. Ведь если возникли все эти вопросы, значит, он ее уже долгое время терял, не понимая этого.

– Я так рада, что ты вернулся, – сопела рядом его потеря. – Мне очень плохо было без тебя.

– Конечно, плохо. Напридумывала себе ужасов. Ремень я все-таки повешу, на самом видном месте.

– Беременных наказывать нельзя.

– Я для устрашения.

И теперь Петя ездил к ней в больницу каждый день. А сегодня с утра возобновились съемки, и Петя их почти провалил. Никак не мог собраться. Очень непрофессионально. Он завтра исправится. Обязательно. Надо только успеть к Алене до закрытия больницы для посетителей.

2

Катя в школе. Русский язык, математика, чтение…

И квартира принадлежит двоим. Рик не в счет. Кота в спальню не пустили, он обиделся и пошел смотреть включенный на кухне телевизор. Телевизор периодически примирял кота с несправедливостью этого мира.

– Я чувствую, меня скоро вызовут в школу. Ребенок отсутствовал неделю и не сделал ни одного домашнего задания, – в голосе Лары не звучало раскаянья, только констатация факта. – А за вчера мы полностью нагнать программу не успели, естественно.

– Нагонит, еще только сентябрь, – рука Саши гладила ее плечо, и не хотелось шевелиться.

Как хорошо, что сейчас квартира принадлежит только им двоим. Ему и ей. И можно опоздать. Они уже опоздали.

Два дня назад Лара с дочерью вернулись в Москву вечерним рейсом, и Катя, так старавшаяся выглядеть взрослой Катя, забыв про всю свою «взрослость», побежала с криком: «Папа!», оставив свой маленький чемодан Ларе. В итоге Лара катила за собой два чемодана: собственный и дочери.

– Привет, что у вас тут в Москве нового?

– Вы прилетели.

Саша взял из ее рук большой чемодан. Вторая его рука была занята – держала детскую ладошку.

И глаза… как хорошо уметь общаться глазами.

– У вас тут холодно.

– Не как у вас в Сочи, – согласился муж.

– Ну пойдем же, пойдем, – торопила Катя.

Позже в машине она хвалилась своими успехами и спрашивала про кота.

– Он хорошо себя вел?

– Как обычно, только чуть лучше.

Все-таки мужской дружбы между мужем и Риком не случилось. Зато случился период перемирия.

– Я же говорила, что он умеет быть хорошим, – с гордостью воспитателя в голосе произнесла дочь.

А дома был ужин. Совершенно уставшая после долгого дня Лара, выйдя из душа, села за стол и, взяв в рот кусок нежнейшего лосося, закрыла глаза от удовольствия.

– Это счастье, – пробормотала она.

– Это лосось, – поправил муж.

– А завтра можно спать, сколько хочешь, – провозгласила Катя, – потому что завтра воскресенье.

Рик был тут же. Лосось он любил, поэтому терся о ноги дочери, выпрашивая угощение. И Катя, конечно, делилась, а Саша делал вид, что этого не замечает.

Воскресенье прошло быстро и сумбурно – в разборе вещей, уроках, подготовке к школе, кому-то даже пришлось помогать с аппликацией (и это была не Лара), а в понедельник, отправив школьницу за знаниями, взрослые решили на работу опоздать.

– Жаль, что нельзя не пойти совсем, – вздохнула Лара.

– Неужели ты не соскучилась по своим цветам? Не верю.

– Соскучилась, – не стала отрицать Лара. – Но по тебе я соскучилась больше.

Она повернула голову и поцеловала мужа. И все началось сначала. Ощущение родного сильного тела рядом наполняло радостью и счастьем, полнотой жизни. Лара не понимала, как это работает. Через столько лет брака. И не хотела понимать. Она хотела целовать, гладить, ласкать, и чтобы ее в ответ тоже целовали, гладили, ласкали. Иногда Лара думала о том, что умение принадлежать друг другу – это особый вид искусства, но сейчас не думалось вообще.

– Ненавижу твои командировки.

– Как насчет ваших соревнований?

Но ответить ей не дали. Губы ловили губы, руки и ноги сплетались, наступало время ощущений и другого измерения. Потом, все потом…

Душ и кофе, поиски нужной блузки и блокнота, в котором она три дня назад писала рабочие планы, полная невозможность нанести макияж. Стрелки получились со второго раза, а помада тут же смазалась – потому что кого-то ее присутствие на губах не смутило. Нет, им нельзя надолго расставаться. Лара стирала остатки помады салфеткой, чтобы вновь аккуратно провести по губам теплым персиковым оттенком.

Саша стоял рядом, готовый к выходу, и отвечал на пропущенные звонки.

А она, перекладывая из сумки, которую брала с собой в поездку, паспорт, пластиковую карту и права, увидела маленькую бумажную трубочку. Совсем про нее забыла!

Когда муж закончил очередной разговор, Лара протянула ему находку:

– Это тебе. Мой подарок из Сочи.

– Что это?

– Предсказание.

Саша взял трубочку, распечатал ее и прочитал. На бумаге было написано всего одно слово: «Верь».

3

Игорь считал себя неплохим отцом. И был прав. Дело не в том, что он любил своего ребенка. Каждый нормальный человек любит своего ребенка, но еще Игорь умел Костю вымыть, переодеть, сменить памперсы, накормить и погулять. В общем, можно сказать, папа на все руки. И когда Юля сказала, что у нее врач, на прием к которому она специально записалась в воскресенье, чтобы Игорь не отпрашивался с работы, он пожал плечами:

– Без проблем.

– Только я буду отсутствовать долго, – предупредила Юля. – У меня сначала УЗИ, потом прием, а между ними перерыв где-то час.

– Да не вопрос, – уверил ее Игорь.

Речь шла о Юлином женском здоровье, поэтому полдня вдвоем с Костей они как-нибудь проведут. Тем более суп для сына был сварен заранее.

Миф о суперотцовстве оказался развеян через полчаса после ухода Юли, когда Косте настало время идти на прогулку. Во-первых, было непонятно, что надевать на ребенка, а во-вторых, ребенок не хотел отказываться от планшета. Игорь планшет отобрал и одевал сына под непрекращающийся ор. К тому моменту, когда Костя был готов к прогулке, Игорь стоял перед ним весь мокрый. Одной рукой держа ребенка, второй – коляску, он вышел из квартиры. Предстояло закрыть дверь и спуститься вниз. После того, как все это было проделано, он выдохнул.

– Ну вот, сейчас мы сядем и поедем, – сказал он Косте.

Проехали они совсем немного, буквально метров сто, когда сын опять стал плакать. Игорь никак не мог сообразить, в чем дело, пока, взяв его на руки, не понял: надо возвращаться домой и менять памперс. Специфический запах рассказал о причине дискомфорта. Игорь повернул к дому и проделал все действия в обратном порядке. Сложил коляску, поднялся на этаж, открыл дверь, и все это под звуки недовольства сына. Скинул с себя обувь и куртку, раздел ребенка и пошел в ванную его мыть. Когда Костя вновь стал чистый и благоухающий в свежем памперсе, Игорь подумал, что гулять, наверное, они сегодня уже не пойдут, потому что скоро обед, и дал Косте планшет. А сам пошел на кухню вынимать из холодильника суп. Заодно и чайник поставить, и сообщения на телефоне проверить.

Юля: У вас все в порядке?

Игорь: Все хорошо, не волнуйся.

Юля: Что делаете?

Игорь: Сменили памперс. Разогреваю суп.

Юля: Не рано?

Игорь: Пораньше спать ляжет. Как твое УЗИ?

Юля: Вроде тьфу-тьфу. Жду приема врача.

Игорь: Все будет хорошо.

Суп разогрелся. Игорь налил его в красивую яркую тарелку и пошел за Костей. А Костя был занят вовсе не планшетом с мультиками. Костя каким-то чудесным образом достал со стола маркер и разрисовывал оттуда же добытые чертежи с крышей, которые Игорь забыл убрать. Изрядно помятые чертежи валялись на полу, сын сидел на одном из них и с упоением черкал ярко-зеленым маркером по крыше с единорогом.

На мгновенье Игорь окаменел. Потом быстро подошел к сыну и, сказав: «Нельзя!», вынул из его рук фломастер. Костя, естественно, обиделся. Попытки Игоря объяснить ребенку, почему именно это делать нельзя, успехом не увенчались. Не помогла ни одна из трех полезных книг по воспитанию детей, которые Игорь, готовясь к отцовству, прочитал. Он напрочь забыл все советы, а тот единственный, который с трудом вспомнил, – не помог. Костя ревел и не хотел мыть раскрашенные в зеленый руки. За обедом он устроил демарш: вылезал из высокого стульчика, опрокинул тарелку с супом и залил себе штанишки. Пришлось вынимать сына из стула, снова нести его в ванную, мыть ноги, искать сменную одежду.

Супа больше не было. Игорь достал фруктовое пюре.

Позвонила мама. Поговорить с ней не удалось, так как Костя своим голосом заглушал ее голос.

– У вас что-то случилось?

– Нет, все в порядке, собираемся обедать, – уверил маму Игорь, а потом спросил: – Как думаешь, какое пюре дать, чтобы он точно поел: яблочное или абрикосовое?

– Лучше суп, – ответила мама.

– С супом не получилось, – признался Игорь.

– Мне казалось, что Юля отлично справляется с этим вопросом.

– Юля у врача.

– Что-то серьезное?

– Нет, плановый осмотр.

– А-а-а… – протянула мама и посоветовала: – Тогда бери абрикосовое.

– Понял. Мам, я тебе потом перезвоню, ладно?

Пюре Косте понравилось, и он наконец угомонился. Игорь почувствовал себя героем. Однако передышка была временной. Сын наотрез отказался от дневного сна, и как его укладывать, Игорь понятия не имел. У Юли все получалось само собой, она клала Костю на большую кровать, ложилась рядом, гладила его по спинке, что-то пела и… У Игоря Костя лежать не хотел вообще, все время норовил с кровати слезть.

Когда Юля вернулась домой, Игорь чувствовал себя вконец измотанным и уставшим. Он вспомнил про то, что собирался попить чаю, но так и не попил.

– Привет, у вас все в порядке? – спросила Юля, видя, что встречать ее в коридор пришли оба.

– В целом да, – ответил Игорь.

– А почему мы не спим? – поинтересовалась она у сына.

Быстро вымыв руки, Юля подхватила Костю:

– Ну-ка, пошли, я расскажу тебе сказку.

Малыш успокоился рядом с матерью. Игорь выдохнул с облегчением. Когда Костя все же заснул, он сделал для Юли яичницу и чай, а потом пошел убирать испорченные чертежи. В это воскресенье жена казалась ему настоящим героем. Она же ведь так каждый день… Это же… О-о-о…

– Как прием у врача? – спросил Игорь, наблюдая, с каким удовольствием Юля уминает яичницу.

– Все хорошо, хотя я волновалась. Но все хорошо.

Игорь подошел, обнял ее со спины и поцеловал в макушку.

– Юлька, ты герой.

– Я всегда, когда от врачей выхожу, чувствую себя героем. Очень их боюсь.

На следующий день Игорь шел на работу, думая о том, что рабочая неделя началась сегодня не только у него, но и у Юли. И еще неясно, у кого день сложится труднее. Эти мысли были новыми и неожиданными.

Офис, когда в него вошел Игорь, уже бурлил. Все готовились к понедельничной планерке. Неделя началась.

О маме и своем обещании позвонить он вспомнил только в обеденный перерыв, когда получил сообщение от Юли с вопросом, куда он дел вчера Костину куртку. На улице все равно дождь, они сидят дома, и куртку можно постирать.

– Мам, прости, вчера совсем замотался и забыл позвонить.

– Ничего страшного, – ответила мама.

– Как твои дела?

– У меня все нормально. Костя пюре съел?

– Да.

Игорю показалось, что мама кивнула. Он, конечно, ее не видел, но представить мог легко. И еще ему показалось, что она ждет продолжения.

– Мам… я думаю над твоими словами… ну, теми, что ты мне сказала при встрече. Про Юлю.

4

Муж был прав, когда предположил, что Лара соскучилась по своим цветам.

Она соскучилась по делам, не могла долго заниматься бездельем. Хотя в Сочи ее дни бездеятельными назвать было нельзя никак. Можно даже сказать, что Лара получила там новый опыт – побывала помощником тренера. И все же вернуться в свои магазины, к своим цветам и букетам было чем-то сродни возвращению домой. В первый день Лара занималась исключительно организационными и управленческими вопросами, которых за время ее отсутствия накопилось достаточно. А на второй день она вышла в торговый зал своего самого первого и самого любимого магазина. Потребность лично общаться с покупателями, собирать для них букеты, придумывать новые композиции никуда не делась. И были корзиночки с нежно-розовыми герберами и белыми гвоздиками, завернутые в тонкую кружевную бумагу розы, собранные в венки для подсвечников орхидеи. Лара любила работать руками, ей казалось, что только так она по-настоящему что-то созидает. Что-то красивое, теплое и светлое, и делится этим с людьми.

– Лариса Николаевна, – услышала она голос Светланы после того, как отпустила очередного клиента.

– Да? – Лара обернулась к своему бухгалтеру, и та чихнула.

– Простите.

– Ничего, будьте здоровы.

– Это акклиматизация, – пожаловалась Светлана. – Приехали сюда из тепла в прохладу, и вот… насморк.

Она снова чихнула, прижав к носу клетчатый платок.

– Нужна ваша подпись на распоряжениях, чтобы я оплатила поставки хризантем и упаковочной бумаги сегодня.

– Да, конечно, пойдемте.

Лара окинула взглядом торговый зал и последовала за Светланой в ее маленький кабинет.

Все распоряжения и прикрепленные к ним счета лежали на столе. Лара быстро их просмотрела и начала подписывать. Света шмыгала покрасневшим носом.

– Как шапка для Кости? – спросила Лара, ставя последний росчерк. – Подошла?

– Мы еще не виделись, – ответила Светлана, – из-за моего насморка только по телефону общаемся, боюсь заразить. Все-таки маленький ребенок…

– Да, конечно, – слегка улыбнулась Лара, – когда в доме ребенок, все время боишься за его здоровье. А если еще и малыш…

Она собрала подписанные документы в стопку и вернула их бухгалтеру.

– Выздоравливайте. Если нужно день-два отлежаться…

– Нет-нет, я буду работать, – торопливо заверила ее Светлана. – Температура в норме, самочувствие тоже, просто насморк. Но он уже проходит.

Лара кивнула и еще раз пожелала скорейшего выздоровления. В торговый зал она не вернулась, потому что зазвонил телефон. Номер высветился незнакомый, но Ларе часто звонили с незнакомых номеров. Так появлялись новые поставщики, клиенты, крупные флористические заказы, поэтому Лара без раздумий нажала на соединение.

– Слушаю вас.

– Лариса Николаевна? – послышался в трубке мягкий мужской голос.

– Да. С кем имею дело?

Она зашла в свой кабинет и прикрыла окно. Комната проветрилась достаточно.

– Алик Робертович, помните такого?

Ларе потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, кто это. А потом в памяти всплыл ресторан на берегу и незнакомый мужчина, подсевший за ее столик. По рукам вдруг побежали мурашки, и это не было приятное ощущение.

– Признаться, с трудом, – Лара постаралась, чтобы голос не подвел.

– Ну как же, несколько дней назад в Сочи мы с вами пили шампанское, – голос продолжал звучать мягко.

Кажется, плохая память Лары собеседника не расстроила и не рассердила.

– Ах, простите, запамятовала. Добрый день.

А он знает ее имя, хотя Лара точно помнит, что не называла себя. Номер телефона он тоже знает. Стало зябко. И вовсе не от того, что в кабинете только-только закрыли окно.

– Я бы хотел поговорить с вами.

– Со мной? – переспросила она, чтобы потянуть время.

А мозг судорожно искал ответы на вопросы. «Зачем ему говорить со мной? О чем? Что это за мужчина?»

– Да, – ответили в трубке. – Разве я не могу поговорить с понравившейся мне женщиной?

«Он играет со мной, – поняла Лара, – просто играет. Надо отключаться».

– Я не думаю, что это уместно, – твердо сказала она в трубку. – Я замужем.

– А мы как раз поговорим о вашем муже и его текущих делах. Вы же, наверное, знаете, что у вашего мужа проблемы.

Проблемы? У Саши периодически бывают на работе проблемы. Одна решается, другая появляется, это бесконечный процесс, если человек ведет свое дело. Наверняка проблемы у него есть, но Лара за эти дни после Сочи не заметила ни в поведении, ни во взгляде мужа ничего особенного. Может, смотрела невнимательно?

Ей не нравился этот звонок. Ей не нравился этот мужчина.

– Что вы хотите? – спросила она не своим, чужим голосом.

– Я же говорю, встретиться, поговорить.

– Хорошо.

– Я жду вас сегодня.

– Нет, сегодня я не могу.

Сегодня она к встрече не готова. Ей надо поговорить с Сашей, подумать, подготовиться.

– Понимаю. Завтра?

– Я постараюсь.

– Постарайтесь. Буду ждать вашего звонка на этот номер. Приятно было вас услышать, Лара.

И он отключился.

После разговора Лара не могла найти себе места. Она раньше времени уехала из магазина, по дороге звонила Саше и спрашивала, что приготовить на ужин. Обычно Лара не советовалась с мужем в этом вопросе, но сейчас ей надо было услышать его голос, просто услышать голос, убедиться, что все в порядке и никаких проблем нет. Муж ответил в своей обычной манере:

– Что-нибудь вкусное. С меня десерты.

Это значит, он возьмет из ресторана отеля пирожные.

Все как всегда. Все как обычно.

Разговор с Сашей немного успокоил, и Лара завернула в мясную лавку недалеко от дома, чтобы купить свежих стейков. Готовить она умела и любила. Приготовление ужина в этот вечер стало одновременно медитацией.

Катя была уже дома с няней, которая забирала дочь из школы, кормила обедом, ездила с ней на тренировки и оставалась в квартире до возвращения родителей. Няню Лара отпустила. Дочь после тренировки выглядела уставшей, впереди еще ждали уроки на завтра, а главное – нелюбимый окружающий мир. Они его не любили всей семьей. Лара поняла, что вечером ей снова придумывать мини-доклад. Она за все время своей учебы в школе не писала столько докладов, сколько написала в начальной школе для Кати.

Саша приехал вовремя. Он вообще в эти дни не задерживался, и ужинали они все вместе. К стейкам Лара запекла дольки картофеля, сладкий красный лук и болгарский перец. Саша открыл бутылку красного сухого вина. Кате поставили стакан свежевыжатого апельсинового сока. Рик привычно устроился у ног дочери. Хотя в сегодняшнем меню для него не было ничего сильно привлекательного, но кто знает…

Господи, какое это счастье – просто быть всем вместе! Лара сделала большой глоток вина. Ей надо было расслабиться. Она поймала себя на том, что все время смотрит на мужа. А муж с аппетитом поглощал ужин и интересовался делами в школе.

Все как всегда, все как обычно.

Лара сделала еще глоток.

– Что-то случилось? – Саша поднял голову и посмотрел на нее.

– Нет, все в порядке, – улыбнулась Лара в ответ. – Вино очень вкусное, к мясу подходит идеально.

– Неплохое, – согласился муж.

Совсем вечером, когда уже и доклад про деревья смешанных лесов написали, и чай с пирожными попили, и Катю отправили спать после ежевечернего чтения книги, Лара нашла мужа в гостиной. Он стоял у приоткрытого окна и курил.

– Замерзнешь, – сказала она, обняв его со спины и уткнувшись носом между лопаток.

Саша… Что происходит? Что-то ведь происходит.

За весь вечер она не заметила в нем ни одного сигнала тревоги. Родные глаза, тонкая сеточка морщинок в уголках, первые седые волосы на висках, они еще не влияют на общий цвет волос, но уже поблескивают серебристыми нитями. Столько лет вместе, столько прожито и пройдено…

– Люблю тебя, – прошептала она в спину и почувствовала, как его ладони легли на ее руки. И когда он эти ладони отнял, Лара ощутила потерю. А Саша всего лишь захлопнул окно и повернулся, чтобы притянуть ее к себе. От футболки пахло сигаретами. Но этот запах был легкий, и Ларе он нравился.

– Что случилось? – повторил Саша вопрос, который задал за ужином.

– Ничего, – покачала головой Лара и прижалась к плечу. – Совсем ничего. Поцелуй меня.

5

Она была встревоженной, Свиридов это отчетливо чувствовал. А еще прижималась так, словно искала защиты. От чего? От кого? Зеленые глаза смотрели в ожидании, и он читал в них… да ничего он не читал. Выключил в спальне свет и любил, чувствуя, как тело Лары расслабляется, отзывается и начинает принадлежать ему.

Взгляд вспомнился позже, когда она уснула. Лара лежала, обняв его рукой, и Александр слушал ее тихое дыхание рядом.

Что же у нее произошло? Может, неприятности на работе? Сорвались поставки, покупатели остались недовольны букетами, журналисты написали разгромную заказную статью… Что?

На работе неприятности – дело обычное. У него их непрекращающийся поток, который давно перешел в разряд текучки.

Во-первых, так ничего и не ясно с Екатеринбургом. Знакомый генерал информацию проверил, сказал, что там заправляют местные, у которых на землю свои виды, и столичные залетные там точно не нужны. Что делать? Искать другой участок? Но выбранный был идеален для расположения гостиницы. Отказаться от проекта? Или все же принять вызов и продолжить участие в тендере? Тогда нужен кто-то… посильнее местных. Знать бы кто… Завтра он позвонит парню, который нашел для Свиридова этот участок, и расспросит насчет потенциальных местных партнеров. Парень сам из Екатеринбурга, он должен что-то предложить.

Во-вторых, существуют проблемы с отоплением в правом крыле гостиницы. Завтра надо этим вопросом заняться с самого утра.

В-третьих, необходимо доработать план мероприятий на октябрь-ноябрь, чтобы своевременно пустить рекламу.

С этими мыслями Свиридов и уснул.

Утром Лара была обычной, то есть невыспавшейся. Она встала рано, чтобы проводить Катю в школу. Машина с водителем уже ждала внизу. Лара ненавидела ранние подъемы и чувствовала себя человеком только после двух кружек кофе. Первую пила, пока готовила дочери завтрак, вторую – завтракая с Сашей.

Если на Лару накатывали дни бессонницы, дочь в школу провожал Свиридов.

– Мам, пап, я пошла! – раздалось из коридора, и через пару секунд хлопнула дверь.

Свиридов выглянул из ванной, где брился. Лара стояла у стены, закрыв глаза. Казалось, она досматривает сон, который не успела досмотреть из-за будильника.

Александр не удержался и коснулся помазком кончика ее носа, оставив пышную мыльную пену. Лара улыбнулась и чихнула. Пена упала с носа на спину Рику, который проходил мимо. Кот от неожиданности шарахнулся в сторону.

Лара стерла остатки пены с носа и вздохнула:

– А я думала, что ты старше Кати. Кофе будем?

В это утро Свиридов был счастлив. Он почувствовал это очень отчетливо.

– Будем, – ответил утвердительно и вернулся в ванную заканчивать свои бритвенные дела.

И они пили кофе с сыром и тостами, а в окно смотрел любимый тополь Лары с едва начинающей желтеть листвой. Это было хорошее домашнее утро.

– Такие дни созданы для прогулок, – сказала Лара.

– Или для прогулов, – согласился Свиридов.

Двумя часами позже, сидя в своем кабинете, о счастье он уже не думал. Он думал о работе и той самой текучке.

Оказалось, что вчера вечером некоторые представители индийской делегации устроили дебош в ресторане и разбили несколько тарелок. Им, конечно, выставили счет за ущерб, и они его даже оплатили, но сам инцидент имел место быть. К тому же в ресторане присутствовали другие гости, и их вечер оказался испорчен. Вообще, эта торговая делегация была на редкость проблематичной, потому что два дня назад уже поднимался вопрос сломанной мебели в одном из номеров. А отель, между прочим, пятизвездочный, и мебель в нем дорогая. Так и хотелось выселить гостей из дружественной страны досрочно, но скандалы никому не нужны, а мероприятие, на которое они прибыли, находилось под патронажем столичной мэрии. В общем, надо потерпеть еще несколько дней и торжественно проводить эту группу в обратный путь.

Парень из Екатеринбурга, с которым Свиридов связался после того, как выслушал от управляющего новости касательно индийцев, сказал, что постарается узнать, кто бы смог помочь Свиридову с землей под гостиницу, но сразу оговорился, что желающие наверняка захотят войти в долю.

– Я готов к диалогу, – ответил Александр.

Было бы странно, если бы люди отстаивали его интересы просто так.

– Тут еще вот какое обстоятельство… – замялся парень. – Про ваши дела недавно любопытствовали… неместные.

– Вот как? И кто?

– Один очень влиятельный человек. Не сам, конечно, через посредников, но…

– Его имя?

– Алик Робертович Танос.

Свиридов о таком слышал. Более того, он даже знал, что этот человек вчера вечером поселился в его гостинице. Поговаривали, что Танос живет на два города (Петербург и Женева), а в Москву приезжает по делам. Но никогда Алик Робертович Танос не останавливался в «Максимуме».

– Что хотели эти люди?

– Я и сам толком не понял. Они интересовались тендером и вашим участием в нем.

Любопытно.

– Просто… – парень снова замялся, а потом выпалил: – Если говорить о партнерах, то Танос – лучший, хоть и не местный. Против него наши не попрут.

Против него не попрут, согласился Свиридов, а вслух сказал:

– Спасибо за информацию. Будут какие-то новости, звони.

Александр положил телефон на стол и задумчиво потер лоб. Итак, что мы имеем.

Первое, люди Таноса интересуются тендером в Екатеринбурге.

Второе, сам Танос поселился неожиданно в «Максимуме». Гостиница, конечно, хорошая, но все же далека от тех, в которых обычно останавливаются люди подобного масштаба. Совпадение?

Не похоже.

6

Кровь обагрила серый камзол. Онемевшие пальцы, закрывающие рану, окрасились красным.

– Будь ты проклят, – задыхаясь, прохрипел Петя. – Будь ты проклят…

И, в последний раз пытаясь поймать ртом воздух, затих.

– Стоп! Снято! – раздалось на съемочной площадке.

Леся, лежавшая рядом с такой же кровавой раной, поднялась и тряхнула головой.

Последние съемочные дни. Утром снимали сцену боя между неотразимым Матвеем Ковалевым и Петей. Между ними, согласно сценарию, кинулась Леся, и Матвей проткнул ее шпагой. Леся умирала на руках у Пети. Матвей, как истинный благородный человек, дал время попрощаться двум искателям приключений, а потом встал в позицию: разъяренный и убитый горем Петя требовал мщения. Но, как всегда в правильном кино, «плохой» должен был погибнуть. Хорошие ребята побеждают, плохие отправляются на тот свет.

На сегодня рабочий день Пети закончен, завтра он еще полежит на полу, поизображает мертвое тело и все – дальше только озвучка. Но она будет лишь после того, как режиссер и специалисты проведут много часов в монтажной, склеивая отдельные фрагменты в общее полотно. В общем, будет это нескоро.

– Классно получилось, – сказала Леся, когда они направлялись к своим вагончикам, где предстояло переодеться и снять грим. – Мне понравилось.

– Мне тоже, – признался Петя.

– Ты отличный партнер. Знаешь, я очень много снимаюсь, опыт огромный… но настоящих партнеров на самом деле раз-два и обчелся. С тобой мне повезло.

Петя смутился. Пожалуй, это был лучший комплимент, который он получил за всю свою пока небогатую актерскую жизнь. И очень ценный. Ничего умнее обычного «спасибо» он не придумал в ответ.

Леся стояла рядом. Невозможно красивая, в жизни даже лучше, чем в кино или на обложках, потому что естественная, и Петя в который раз задал себе вопрос: как же они умудрились подружиться? Вот так по-настоящему подружиться. Если бы Пете полгода назад об этом кто-нибудь сказал – он бы не поверил. Потому что такого не может быть.

– Но фехтую я лучше, – подмигнула Леся.

– Даже не буду спорить.

– Как твоя Алена?

– Сегодня домой должна вернуться, я вот сейчас переоденусь и сразу поеду за ней.

Когда у Пети из-за переживаний начала сыпаться роль, никто не мог понять, в чем дело. Режиссер нервничал, Матвей неприятно усмехался, мол, чего и ожидали, а Леся заглянула в вагончик в перерыве после очередного неудачного дубля и спросила:

– Что у тебя произошло?

Она сразу поняла своим женским чутьем, что что-то случилось. Петя ей все и вывалил, потому что держать в себе такие ошеломляющие новости больше не мог – голова была не на месте. Ни до кино, ни до роли. А Леся оказалась прекрасным слушателем, ни разу не перебила, а после рассказа произнесла:

– Счастливый ты, Петя. – Он растеряно на нее посмотрел, и она продолжила: – У нас вот пока не получается. Я решила, как только забеременею, сразу откажусь от всех съемок, не буду изображать из себя современную активную звезду. Потом, не дай бог, что-нибудь случится, ребенка потеряешь – ни в жизнь себя не простишь.

Пете сразу вспомнился летний разговор с мудрейшим Дмитрием Ивановичем про роли и жизнь. Роли… актер не может не играть, он не может жить без ролей и перевоплощений, это его вторая натура, насущная потребность. Петя часто думал об актерском ремесле и все время приходил к выводу, что актерами рождаются. В театральных училищах учат мастерству, ставят голос, развивают пластику, но, если ты актером не родился, – все бесполезно, все зря.

Роли, роли… желание получить роль, страх остаться без роли, страх не состояться, счастье оттого, что тебя утвердили на пробах… Ради ролей врут и предают. Вчера Петя абсолютно случайно узнал от актрисы, которая играет в этом кино графиню-интриганку, что его не пригласили в один нашумевший проект только потому, что режиссеру напели о конфликтном характере Пети и тут же в качестве замены предложили другого кандидата. Этим кандидатом оказался Матвей Ковалев. И именно с этого проекта началось его стремительное восхождение.

Борьба за роли беспощадна. Дмитрий Иванович прав – роли крадут жизни, и надо учиться находить баланс. А у него теперь целая семья!

С Лесей они простились и разошлись по своим вагончикам. Внутри Петю ждал сюрприз – та самая актриса, которая просветила его вчера насчет Ковалева. Актрисе было под пятьдесят, но она оставалась все еще очень хороша собой. Женщина с шармом и чарующей улыбкой. Корсет и глубокое декольте подчеркивали красивую грудь. Да, там было чем гордиться.

Он даже не успел удивиться, как гостья начала говорить хорошо поставленным голосом:

– Петя, прости, что без предупреждения, но у меня впереди сцена, которую обязательно надо пройти с партнером. Выручишь?

– Да, конечно, давайте текст.

Он не рассчитывал на сцену, ему надо к Алене! Но вежливость никто не отменял.

– А мы без текста, – улыбнулась актриса. – Есть сцены, которые проходятся без текста, – и она провела своим холеным пальчиком по его губам. – Такие сцены очень приятны.

На смену пальцу пришли губы. Петя оторопел. Его целовали, его обнимали и даже пытались залезть под сорочку.

– Ну же, милый, не стой как бревно.

Это было уже слишком. Петя аккуратно снял женские руки со своего тела:

– Простите, не знаю, чем я дал вам повод, но… это ошибка.

– Ошибка? – глаза красавицы сузились.

– Да, ошибка, – он отчаянно подбирал слова. – Вы… вы очень красивая женщина, вы великолепная актриса и настоящая легенда, но… Но у меня есть невеста, и я ее люблю, – последние слова Петя выпалил и сделал шаг назад.

Никогда еще ему так себя не предлагали, и никогда еще ему не приходилось так отказывать.

– Глупец, – женский голос сразу стал холодным, – я это запомню. У тебя могли быть карьера и покровитель. Но… ты отказался.

Она резко развернулась и, не глядя на Петю, вышла.

Петя бессильно опустился на табурет. Кажется, только что он приобрел себе врага.

7

День в «Цветочной истории» начался как обычно. Новые счета, поставки, заказы, покупатели. Лара с удовольствием окунулась в рабочий процесс, провела скайп-совещание с управляющими магазинов своей небольшой сети, рассказала о намечающейся осенней акции и пообещала доставку в ближайшее время нового сорта хризантем.

Цветочный рынок на месте не стоит, здесь существует своя мода на цветы и стиль оформления букетов, свои виды сервиса. Необходимо всегда оставаться привлекательным для покупателей, тогда они вернутся именно в твой магазин.

Лара делала пометки в ежедневнике, когда зазвонил телефон. Она почти выкинула из головы вчерашний разговор с Аликом Робертовичем, уверив себя в том, что все в порядке, успокоилась, окунувшись в работу, и вот… Он снова позвонил. И снова нехороший холодок пошел по спине.

Не брать трубку – это трусость. Очень захотелось вдруг побыть трусихой, но…

– Да, – ответила пересохшими губами.

– Здравствуйте, Лара, – послышалось на том конце. – Вы готовы со мной встретиться? – какой мягкий чарующий голос. – Или снова дела?

Может, ей показалось, но в интонации улавливалась легкая насмешка.

– Давайте встретимся.

– Давайте. Жду вас в три в отеле «Максимум», номер 358.

И воздух куда-то пропал. Только не в отеле. Только не в «Максимуме».

– Я бы предпочла на нейтральной территории, – ответила она немеющими губами.

– На нейтральной территории неинтересно, – прозвучало в трубку.

– Тогда я не приду.

– И у вашего мужа будут большие неприятности, – вот теперь в голосе послышался металл.

Лара ничего не ответила, просто отключила телефон и посмотрела на свои руки. Руки дрожали. Какой страшный человек. Что делать? Какие неприятности у Саши? Она места себе не найдет, если не узнает.

Есть один самый простой способ – спросить напрямую у мужа. Как не хватает сейчас сигареты! Лара долго и мучительно бросала курить, у нее получилось. Она гордилась своей силой воли и порой подтрунивала над Сашей, который не собирался расставаться с пагубной привычкой. А вот сейчас Лара за одну сигарету отдала бы… Что?

Номер мужа она все-таки набрала.

– Привет, – сказала глухо в трубку.

– Привет.

– Скажи, у тебя все в порядке?

– Да, – его голос звучал чуть удивленно. – А что должно быть не в порядке?

– Ты вчера мне показался… – Лара подбирала правильное слово, – немного загруженным.

– Тебе показалось, – ответил он уверенно.

Нет, не добьется она ничего от Саши и с ума сойдет от неизвестности.

– Ладно, может, мне и правда просто почудилось.

– Хочешь, пообедаем вместе?

– Хочу, – Лара посмотрела на часы, – но не могу. У меня встреча.

Она не обманывала. Если они с Сашей будут вместе обедать, тогда она не успеет к трем в отель. Более того, мужу невозможно будет объяснить, что ей там надо в номере 358.

– Жаль, – прокомментировал он ее отказ.

– Да, очень. Давай завтра? Если верить планеру, завтра в обед я свободна.

– Лара, я чувствую себя так, будто веду деловые переговоры.

Она не знала, что ответить. Он, конечно, ждал какой-то шутки, но Лара не могла шутить. Ее пугал Алик Робертович и собственное решение приехать к нему на встречу.

– Ну, я же бизнес-леди, разве нет?

– Ты моя жена.

* * *

Именно эти слова продолжали звучать в голове Лары, когда она, собираясь на встречу, застегивала непослушными пальцами плащ, когда садилась в машину, ехала по городу, стояла на светофоре и парковалась подальше от стоянки отеля «Максимум».

Ты моя жена.

Да, я твоя жена, и именно поэтому мне надо знать, что происходит.

Больше всего Лара боялась встретить знакомое лицо из сотрудников или гостей отеля. Но повезло. У дверей стоял новый швейцар в форменной одежде, а в холле находилось достаточно людей, чтобы затеряться, и Лара, миновав зону с диванами, креслами и низкими столиками, быстро свернула к лифтам. Теперь главное, чтобы не было попутчиков. Однако и здесь повезло. На третий этаж она поднималась одна. В коридоре тоже никого не было. Везение на везении. Мягкий ковер скрадывал стук каблуков, путь к номеру 358 казался бесконечным, Лара шла и думала о том, что вот так, наверное, идут на казнь.

И не идти было нельзя.

Она должна знать.

Остановившись перед массивной темной дверью номера люкс, Лара на секунду прикрыла глаза.

Готова?

Готова.

Тихо постучала.

Дверь почти сразу же раскрылась. На пороге стоял Алик Робертович собственной персоной. Высокий, подтянутый и улыбающийся обворожительной улыбкой.

– Лара, как я рад вас видеть. Проходите.

Она сделала шаг вперед. Дверь за спиной захлопнулось. Почему-то подумалось, что теперь она птица, попавшая в клетку. При чем тут птица?

– Вы проходите. Помнится, в прошлый раз мы с вами пили шампанское. Я предлагаю повторить.

Номер был роскошен. Впрочем, Лара прекрасно знала номера в этой гостинице.

Алик Робертович оделся неофициально – голубые потертые джинсы и тонкий песочный джемпер. Это здорово его молодило.

На столике перед диваном стояла ваза с фруктами, а в ведерке – шампанское. Значит, Лару все-таки ждали. Этот мужчина – прекрасный манипулятор, и он знал, что она придет.

– Вы знали, что я приду, правда? – вместо ответа про шампанское Лара задала вопрос.

– Я надеялся, – улыбнулся Алик Робертович. – Давайте я помогу снять вашу верхнюю одежду.

– Спасибо, я сама, – Лара начала расстегивать пуговицы, сняла плащ и вложила его в руку хозяина номера.

– А вы строптивица, – заметил он, вешая плащ в шкаф. – Как Александр Константинович с вами справляется?

Лара ничего не ответила. Ей хотелось перейти к сути, но она понимала, что пока не выпьет шампанского и не угостится виноградом – к делам они не перейдут. Правила игры есть правила игры.

Алик Робертович как раз вынул бутылку из ведерка. Что и говорить, интересный мужчина, темные глаза так и жгут. Он, без сомнения, знает о своей мужской притягательности. А с учетом финансового состояния, наверное, чувствует себя и вовсе неотразимым.

Хлопнула пробка, пенистое шампанское полилось в бокалы. Один бокал протянули ей.

– За встречу, – провозгласил Алик Робертович.

Лара пригубила.

– Да вы садитесь, в ногах правды нет.

Сам он устроился в мягком кресле. Лара села на краешек дивана. Главное, держать ровно спину и не отводить взгляд.

– Я вас слушаю, – сказала она.

– Как официально, – Алик Робертович тихо засмеялся. – Не надо формальностей. Когда встречаешься с красивой женщиной, меньше всего хочется чувствовать себя на деловых переговорах.

Вот Саша сегодня тоже говорил ей про деловые переговоры и что такое общение ему не нужно, потому что Лара – жена.

– Но ведь вы пригласили меня поговорить о моем муже, – Лара держала бокал за тонкую ножку, чувствуя гладкость и хрупкость стекла.

Чуть ударишь – в руке одни осколки.

– Да, все правильно. Я даже имел честь сегодня с ним познакомиться лично и обговорить кое-какие вопросы.

– Кое-какие – это какие?

– Все-таки про дела, да? – казалось, он наслаждался беседой. – Вам очень идет этот цвет.

Лара была сегодня в прямом вишневом платье из тонкой шерсти. Наряд украшала серебряная брошь с эмалью в виде цветка нарцисса.

– Спасибо.

– И глаза… вам, наверное, не раз говорили, что у вас красивые глаза.

– Говорили, – подтвердила Лара. Саша любит ее глаза и целует их часто, когда она прикрывает веки. – Но к делу это не относится.

– Как знать, как знать… Женщина с такими глазами заставляет сердце мужчины биться сильнее. Вы мое заставили.

– Я не специально.

Он с ней играл. Все-таки сравнение с птицей в клетке было верным. Только вот кто сам Алик Робертович? Кот, который охотится за птицей?

– Ну, хорошо, – сказал он, глядя на Лару поверх бокала, – о делах. Вы, наверное, знаете, что ваш муж собирается строить гостиницу в Екатеринбурге.

– Знаю.

Он кивнул:

– И знаете, что у него там трудности?

А вот про трудности Лара знала только в общих чертах.

– Он недавно там задержался, пришлось решать ряд вопросов, – обтекаемый ответ, дающий понять, что в общем и в целом она в курсе.

– Но решить их не удалось. Более того, вашего мужа попросили удалиться, пригрозив.

Лара молчала. Про угрозы она ничего не знала, но и выдавать свою неосведомленность не хотела. Начался серьезный разговор, тот, за которым она сюда пришла.

Алик Робертович неспешно допил шампанское и потянулся за виноградом.

– Насколько я знаю, угрозы касались семьи, вас и дочери. Ведь у вас есть замечательная дочь Катя, правда?

Он все про них знает, все. Знакомый холодок в который раз за последние сутки пробежал по спине.

– Да, – ответила она вновь онемевшими губами.

– В общем, – как ни в чем не бывало продолжил Алик Робертович, – Александр Константинович ответа не дал, но и с тендера свою кандидатуру тоже не снял. Думаю, он сейчас в больших раздумьях: нужна ему эта гостиница или нет. И, думаю, он нуждается в сильном… назовем этого человека соратником. Да, ваш муж сейчас нуждается в сильном соратнике. Еще шампанского?

– Нет, спасибо. – Лара аккуратно поставила пустой фужер на стол. Снова подумала, что всего один неловкий жест, и тонкое стекло разобьется.

Перед глазами на мгновенье возникло виденье осколков – острых и блестящих.

– Чем же мне вас угостить, чтобы вы успокоились?

– Я спокойна, – заверила Лара, – и внимательно вас слушаю.

– Этим соратником могу стать я, достаточно сделать пару звонков кому надо, – закончил свою мысль Алик Робертович. – Против меня те деловые товарищи не попрут – кишка тонка, и уж конечно, угрожать вашей семье они не смогут. Ваш муж выиграет тендер и откроет прекрасную гостиницу в центре Екатеринбурга, а насколько он компетентен в гостиничном деле, я убедился лично.

Лара молчала, она не знала, что сказать. Она не верила в благотворительность этого человека с обволакивающим голосом и прожигающим насквозь взглядом.

– Вы не хотите меня поблагодарить? – поинтересовался он.

– Хочу, – ответила Лара, – проблема только в том, что за подобные услуги требуются встречные услуги.

– И что же это, по вашему мнению?

– Вы хотите долю в бизнесе? – закинула она пробный шар.

– О нет, – рассмеялся Алик Робертович. – Пусть ваш муж сам занимается гостиничными делами. – Он отсмеялся и посмотрел в упор на Лару. – Я хочу вас.

Вот так в закрытой дверце повернулся ключик. Птице не вылететь.

И в горле пересохло.

– Налейте мне еще шампанского, пожалуйста, – главное, контролировать голос.

И спину держать ровно.

А ведь она знала. Знала, что он захочет с ней переспать.

Шла сюда узнать причину и понимала, что все закончится именно этим.

С одной стороны угрозы ее семье, с другой – благодетель.

Ну же, Лара, решай…

– С удовольствием, люблю ухаживать за женщинами, – Алик Робертович подлил в фужер игристого.

– Зачем я вам? – спросила Лара, наблюдая за процессом.

– Вы мне понравились.

– Вы добиваетесь всех понравившихся вам женщин?

– Всегда, – ответил он, вложив в ее руку бокал.

Руки соприкоснулись. Его ладонь была теплой и даже приятной. Но чужой.

Алик Робертович пристально поглядел на Лару. Лара в который раз удивилась глубине его взгляда, но глаза не отвела. Выдержала. Почему-то вдруг перестала бояться. Зеленые против карих. Нравится? Смотри.

– Вы любите играть людьми, правда? – она отняла свою руку и сделала глоток.

В голове начало немного шуметь. Шампанское на голодный желудок всегда пьянит.

– Это очень увлекательное занятие – наблюдать за реакцией людей, их решениями и поступками, – не стал отрицать он.

– То есть вы задаете исходные данные, помещаете женщин в неразрешимые условия и… наслаждаетесь?

– Вообще-то что касается женщин, то нет. Обычно они сами не против провести со мной время. Что же касается деловых или других аспектов, пол значения не имеет.

– Но почему? Почему вы так поступаете?

– У каждого свое хобби, – пожал плечами Алик Робертович, – мне доставляет удовольствие изучать человеческую природу, скажем так.

– И вам интересно, как я из этого выпутаюсь?

– Весьма.

– Это жестоко, – Лара залпом допила шампанское и потянулась к винограду.

– Согласен. Но разве вы настолько наивны, что не знаете главного правила?

– Какого? – Лара отправила ягоду в рот.

– Большинство карьер делаются через постели. Огромное количество женщин продвинули своих никчемных мужей по лестнице успеха подобным образом, это обычная практика.

«Никчемного мужа» Лара пропустила мимо ушей, не стала возмущаться, заглотив наживку.

– Вам любопытно, какая я в постели?

– Очень, – он снова чарующе улыбнулся.

– Ладно, – Лара активно поедала виноград. – Это разовая акция? Мой муж об этом узнает?

– Вы неподражаема. Разве я похож на человека, который закладывает женщин мужьям? Конечно, это тайная сделка. Один день за один звонок кому надо, хотя… если понравится… почему бы не повторить. Все зависит от вашего желания.

Он был само радушие. Лара смотрела на свою раскрытую ладонь. Там лежала ягода винограда.

– Вам никогда не отказывали, правда?

– Один раз отказали, в Сочи, помните?

– И вы решили взять реванш?

– Я решил узнать, кто тот, ради которого мне отказали, – мягко поправил Алик Робертович. – А теперь я вам даю возможность доказать свою любовь к вашему мужу.

8

Алена собирала вещи, хотя тех вещей было немного. Запасная ночнушка, белье, хлопковые носки, яблоки. Спасибо Юле, если бы не она… Все-таки дружба – это великая вещь. Алене даже думать не хотелось о том, что бы с ней случилось, если бы не Юля.

Сложив все в большой целлофановый пакет, Алена села на край кровати. Больничный период подошел к концу, Алена устала от бесконечных анализов, капельниц и больничной пищи. Зато теперь она могла есть и многочисленные запахи не провоцировали тошноту. Теперь можно было без боязни грызть яблоки и пить компоты. Из-за невозможности долгое время нормально питаться у нее до сих пор сохранялся недовес, и это заставляло нервничать. Ведь ребенок же недополучает витаминов и питательных веществ. Было страшно. По вечерам, отвернувшись к стене, Алена заставляла себя думать о хорошем.

Соседка по палате оказалась болтливой, для нее это была уже третья беременность. Две первые прошли легко, а вот с этой что-то не задалось.

– И вот сколько мне здесь лежать еще? Там мои небось совсем от рук отбились, я знаю, чем их муж кормит, покупает в супермаркете всякую химическую ерунду. Ведь сейчас же натурального ничего нет. Я посмотрела состав на этих йогуртах – мама дорогая! И про анализы что-то ничего не говорят, столько кровищи им уже сдала…

Особенность излишне болтливых людей в том, что им, как правило, не требуется ответчик, им не нужен диалог. Они прекрасно чувствуют себя в монологе, главное, чтобы был слушатель. Алена, не желавшая рассказывать про свою жизнь, отца ребенка и беременность, отлично подходила на эту роль.

– И вот, значит, она когда родила, муж через два месяца ушел. Типа, оказался не готов к отцовству, не высыпается и не может найти время на себя, прикинь? Я говорю, Лен, ты когда замуж выходила, ты вообще видела за кого? Не высыпается! А мы что – высыпаемся? Вот все-таки мужики в большинстве своем козлы, что ни говори. Мне-то в этом плане повезло, вон за третьим пошли…

«Как с ней муж живет? – думала порой Алена. – Как не устает от бесконечной болтовни?»

Она очень ждала возвращения домой. Петя вернулся, и вместе с ним вернулась надежда на лучшее. Он, кажется, ребенку даже обрадовался, а она боялась. Как они будут жить дальше, Алена не знала. Она не хотела загадывать наперед, все казалось очень хрупким. А вчера ей сделали первое УЗИ. На снимке ничего нельзя понять, лишь если очень сильно присмотреться и напрячь воображение. Только внутри все скрутилось, и к горлу подступил комок. Кто это: сынок, дочка? Да какая разница, лишь бы здоровенький, лишь бы все хорошо завершилось. А любимым будет точно.

Алена потянулась к пакету и, вынув оттуда папку со справками, еще раз взглянула на фото УЗИ, вздохнула.

– Умиляешься? – от зоркого взгляда соседки не скроешься. – Я тоже умилялась. Ты погоди, вот родится, задаст жару. Сейчас самое главное – высыпаться, потом будешь на посту двадцать четыре часа в сутки.

Алена убрала снимок в папку и начала переодеваться. Джемпер, брюки… и брюки вдруг оказались тесны – на животе еле сходились. Джемпер болтался, а брюки еле сходились! Растет! Ребенок потихоньку растет, хотя живот еще и кажется плоским.

Понимание, что штаны становятся малы, наполнило Алену радостью. Она прислонила ладонь к животу. Ты здесь, малыш, ты растешь, мы справимся. Это какое-то совершенно непередаваемое ощущение – ожидание материнства. И оно начинало становиться просветленным.

А потом зазвонил телефон. Петя.

– Привет. Я уже здесь, жду тебя в коридоре.

И Алена, попрощавшись с соседкой по палате, вышла в коридор, где у мягких диванчиков стоял Петя и что-то говорил в трубку.

– Да, давай завтра, отлично. Во сколько?.. Хорошо. И, Кирилл, уточни, когда пробы, – потом он увидел Алену и закончил разговор. – Все, давай, пока.

– Что у тебя завтра? – спросила Алена вместо приветствия.

Петя взял пакет из ее рук.

– Фотосессия для журнала, ничего особенного. Как ты?

– Хорошо.

– Тогда пошли.

Ей очень хотелось, чтобы Петя ее обнял. Ей жизненно необходимо было почувствовать его, но он просто шел рядом, сосредоточенный и серьезный.

– Я разговаривал с твоим врачом.

– Да? И что сказал врач?

– Сказал, что все в порядке, надо только беречь себя, хорошо и правильно питаться и дышать свежим воздухом.

– Ты думаешь, мы найдем в Москве свежий воздух?

– В парках найдем.

Петя взял ее за руку, и они стали спускаться вниз к гардеробу.

– Я захватил из дома твою куртку. На улице уже прохладно.

Все-таки он заботливый.

Гардеробщица в обмен на номерок протянула две куртки – мужскую и женскую.

– В общем, – сказал Петя, помогая Алене одеться, – сейчас едем домой и вкусно ужинаем. Ты что хочешь?

– Шашлык, – не задумываясь ответила она.

– Найдем, – пообещал он.

А в такси, которое везло их до дома, Петя прижал Алену к себе, и все встало на свои места.

Да, он заботливый. А ей это сейчас нужно больше всего. Ну, почти.

9

Рабочий день Свиридова складывался как никогда удачно. Жаль, конечно, что не получилось пообедать с Ларой, но про дела он все понимал. Завтра устроят совместный обед.

Зато утро подарило неожиданное знакомство с тем самым Аликом Робертовичем Таносом. Александр, верный своему обычаю делать в первой половине дня обход гостиницы, увидел гостя в фойе на третьем этаже, где располагался его люкс, перед роялем. Алик Робертович сидел на табурете и перебирал пальцами клавиши. Получалось что-то джазовое. Александр замедлил шаг, а Танос поднял глаза и поздоровался:

– Добрый день. Прекрасно настроенный инструмент.

Так произошло их знакомство, а беседа об особенностях настройки роялей переместилась в лобби-бар и перетекла сначала на общие темы, а потом и вопросы бизнеса. Оказалось, что точек соприкосновения у этих двух деловых людей много, как и общих знакомых.

Свиридов часто ловил на себе внимательный взгляд собеседника. «Рентген», – думал он и отвечал спокойным голосом на заданные вопросы. Александр чувствовал, что его прощупывают, и позволял это делать. Танос был нужен ему для тендера в Екатеринбурге.

Разговор аккуратно вырулил на гостиничный бизнес, его особенности и проблемы.

– Да, я слышал о трудностях в Екатеринбурге, – проговорил Алик Робертович, делая маленький глоток кофе.

Свиридов замер.

– Не надо смотреть на меня удивленно, – засмеялся Танос. – Один мой очень хороший знакомый живет в Екатеринбурге и буквально на днях рассказывал про борьбу за земельный участок. И тут такое совпадение – я остановился в вашей гостинице. Знаете, – он сделал еще один глоток, – «Максимум» мне очень понравился. Чисто, красиво, уютно, великолепное обслуживание.

Он говорил хорошие правильные слова, но Свиридова не оставляло ощущение игры. С ним играют. Только вот во что?

– Спасибо, – ответил Александр.

– За что же спасибо, если это правда. Давайте сделаем вот как. Я свяжусь со своим знакомым, узнаю, что можно сделать, и… возможно, мне удастся вам помочь. – Алик Робертович поставил пустую чашку на блюдце. – Всегда приятно помочь хорошему человеку.

На этом встреча закончилась. Да, день складывался удачно.

После разговора Александр уехал – позвонил старый деловой партнер, попросил о встрече. Встреча затянулась, на ней обсуждались финансовые вопросы и новые пути сотрудничества. Когда же Свиридов вернулся в гостиницу, его ожидала новость.

Один из членов индийской торговой делегации чуть не изнасиловал горничную. Страшного не произошло только благодаря постояльцу, который перепутал этажи и вышел вместо пятого на третьем.

Одни проблемы с этими индийцами. Когда же они уже уедут?

Как доложил Свиридову управляющий, южный гость отрицает обвинения и говорит, что девушка сама строила ему глазки.

– Хорошо, предоставьте мне запись с камер наблюдения.

Этот индиец был непростым человеком. Он являлся одним из руководителей делегации и имел кое-какой вес в своей стране. Возможно, именно этот момент и позволял ему чувствовать свою безнаказанность. Тут надо вести себя аккуратно, без шума и скандала.

Вскоре запись с камеры была на столе Свиридова. Там все было хорошо видно. Никаких двояких толкований. Пустой коридор, девушка занимается уборкой, мимо идет индийский гость, хватает ее за талию и начинает целовать. Девушка упирается, он пытается силой утащить ее в номер, через несколько секунд появляется постоялец, перепутавший этажи. Девушка вырывается и убегает. Все предельно ясно. Александр выключил запись и сделал распоряжение пригласить к себе господина Бакши.

Господин Бакши находился в гостинице, но его прихода пришлось ждать полчаса. Индиец явился в дорогом прекрасно сидящем костюме и в зеленом тюрбане, на Свиридова он посмотрел весьма надменно.

Этот взгляд не произвел на Александра никакого впечатления. После обмена приветствиями Свиридов предложил гостю сесть, а потом включил запись на висящем на стене экране телевизора.

– Что же вы от меня хотите? Денег? – поинтересовался гость, увидев доказательства своей виновности.

Его темные руки были сцеплены в замок, на одном из пальцев поблескивал огромный сапфир.

– Нет, – ответил Свиридов. – Денег я не хочу, как и скандала. Насколько я знаю, гостиницу вы покидаете послезавтра. Надеюсь, повторения сегодняшнего не будет. В ином случае эта запись уйдет в индийское посольство, с которым мы, кстати, находимся в очень хороших отношениях и к тому же неоднократно сотрудничали.

У господина Бакши, похоже, не было настолько хороших отношений с посольством, поэтому перспектива общения с ним по поводу сегодняшнего происшествия энтузиазма не вызвала.

– Я думаю, мы друг друга поняли, – сказал Александр, поднимаясь.

– Да, поняли, – подтвердил господин Бакши.

Запись продолжала крутиться, показывая пустой коридор.

Рукопожатиями мужчины не обменялись. Индийский гость покинул кабинет с высоко поднятой головой, давая понять, что человек его ранга просто совершил простительную маленькую шалость.

Надо будет при случае спросить у Таноса, не мешает ли ему делегация. Хотя на третьем только два номера занято индийцами, да и люкс находится дальше – в конце коридора.

Словно в ответ на его мысли зазвонил телефон. И это был Алик Робертович собственной персоной.

– Вы знаете, – сказал он. – Мне кажется, я смогу вам помочь выиграть тендер.

Александр взял пульт, чтобы выключить экран с записью, и замер. По коридору шла Лара.

– Александр Константинович, вы меня слышите?

– Да.

Лара шла по направлению к лифтам. Как раз из того крыла, где располагался люкс. Номер 358.

– Думаю, мы все уладим, – продолжал говорить Алик Робертович.

Свиридов стоял неподвижно и смотрел на экран. В этот момент его не стало.

10

«У тебя, Борис, есть идеи и идеалы. В этом краю я не князь. У меня есть мысли и уверенность. Короче говоря, у тебя – миросозерцание, у меня – мироощущение…»

– Как любопытно, – пробормотала Вера Дмитриевна, поправляя очки. Она читала переписку Цветаевой и Пастернака, двух невероятно одаренных, ярких и очень спорных личностей Серебряного века.

– Мадлон, ты только послушай.

Вера Дмитриевна сидела в кресле, а Мадлон привычно устроилась у нее на коленях, давая возможность себя гладить. По кошачьим меркам она была уже старушкой. Впрочем, есть такие женщины, к которым слово «старушка» неприменимо. Мадлон, несомненно, была настоящей женщиной, и именно той, к которой данное слово неприменимо.

Зачитать предложение вслух Вере Дмитриевне не дал телефон. Он пиликнул позывным, и на экране высветилось сообщение от Юли.

Вера Дмитриевна отложила книгу и взяла телефон. Там было видео: Костя сидит на полу и старательно вставляет синий треугольник в синюю тучку, а желтый кружок в желтое солнце. Какая милота! И ведь умница! Ум-ни-ца. Вера Дмитриевна три раза посмотрела это видео, прежде чем набрать ответ: «Какой умный мальчик».

Вообще, недавний звонок Юли с просьбой посидеть с ребенком, так как надо срочно помочь беременной подруге, что-то незримо изменил в отношениях снохи и свекрови. А может, это произошло раньше, когда Вера Дмитриевна отправила Юлю погулять, и недавние события только закрепили успех. Так или иначе, исчезло что-то официальное, мешающее более сердечному общению, и возникла определенная степень близости. Это не могло не радовать Веру Дмитриевну. С Катей такого не было, с Катей все сразу было как надо. Но тогда был жив муж, да и Лара ее не побаивалась. А в Юле это качество сохранялось долго и только вот сейчас начало исчезать. Вера Дмитриевна сняла очки и прикрыла глаза. К концу дня часто чувствуется резь в глазах и усталость. Надо дать им немного отдохнуть.

Мадлон на коленях не двигалась и, кажется, начала дремать. Хоть и не «старушка», а годы берут свое.

Вера Дмитриевна откинула голову на спинку кресла. Это хорошо, что отношения меняются. Ей хотелось бы, чтобы Костю так же, как и Катю, привозили в гости, оставляли на ночь, позволяли гулять и кормить мороженым. С внучкой у Веры Дмитриевны были очень близкие отношения. Как все сложится с внуком?

Время. Для всего нужно время… Вот, например, в последний год заметно изменилось общение со Светланой, мамой Юли, для которой Вера Дмитриевна, кроме всего прочего, была «матерью Александра Свиридова». У Светланы это было на лбу написано, отчего возникала скованность, излишнее и никому не нужное стеснение. И потребовалось именно время, чтобы Светлана поняла: ничего страшного в этом положении дел нет. Все люди в первую очередь – люди. Вот ее муж, Федор, таких проблем не имел и вел себя совершенно свободно. Он вообще был очень симпатичен Вере Дмитриевне – интеллигентный умный мужчина с хорошим чувством юмора. Однажды они даже подискутировали на тему эмиграции первой волны. Вот, кстати, кому можно предложить почитать эту книгу, а потом и обсудить ее.

Вера Дмитриевна открыла глаза и потянулась за очками, чтобы продолжить свое знакомство с перепиской двух великих. Но снова отвлек телефон.

Звонил Игорь.

– Мам, я все думаю о нашем с тобой разговоре. Скажи, ты могла бы, предположим, раз или два в неделю посидеть с Костей, если у Юли будет экскурсия?

11

Все произошедшее и увиденное сегодня не укладывалось в голове. Как такое вообще может быть?

Свиридов ехал домой и думал о том, что вот сейчас он переступит порог своей квартиры, а там Лара.

Лара, которая отказалась с ним сегодня пообедать, но при этом была в «Максимуме» и ничего о своем визите не сказала. Зачем она приезжала в гостиницу?

«Мы все уладим», – сказал по телефону Танос.

Стоп!

Так думать нельзя. Это невозможно.

Но это очевидно.

Лара… Неужели?

И вчера… Вчера она была сама не своя. Она уже знала, что поедет в гостиницу и поднимется на третий этаж?

Александр приоткрыл окно. В узкую щель стал дуть холодный осенний ветер.

Воздуха!

Воздуха не хватало. С той самой минуты, как он увидел запись. Лара, идущая по коридору, намертво впечаталась в сознание.

– Хочешь, пообедаем вместе?

– Хочу, но не могу. У меня встреча.

Машина остановилась перед подъездом, Свиридов открыл дверь и каким-то чужим механическим голосом попрощался с водителем.

Мы все уладим.

А дома было так, как обычно. Лара, сервирующая стол к ужину, Катя, вышагивающая в коридоре и повторяющая «Унылая пора, очей очарование», Рик, застывший перед включенным телевизором. Киноман!

Неужели все может быть так, как всегда, когда мир рухнул? Оказывается, может.

Свиридов вымыл руки, переоделся и зашел на кухню.

– Ты очень вовремя, – заявила Лара, – рыба как раз запеклась.

И лицо такое… тоже как всегда. Нет в нем ни сомнений, ни тревоги, ни вины.

Свиридов вглядывался в лицо жены, пытаясь отыскать в нем хоть малейшие признаки измены… Нет, не нашел.

Неужели… неужели можно в обед быть в гостиничном номере, а вечером спокойно готовить ужин и ждать мужа? Лара?!

Он сходит с ума.

– Что ты так на меня смотришь?

– Соскучился.

– Я тоже, – Лара быстро поцеловала его в щеку и скомандовала: – Катя, к столу!

Спросить сейчас или попозже?

Но тут в кухню влетела Катя, а задавать вопросы о сегодняшнем дне в присутствии ребенка не хотелось.

И ужин прошел тоже как обычно. Вот ведь. Катя щебетала про «унылую пору», которую у них завтра будут спрашивать у всех наизусть, и про то, как одна девочка на тренировке упала и сломала руку.

– Она бежала спиной вперед, споткнулась и все.

– И зачем она так бежала? Баловалась? – спросила Лара, орудуя вилкой и ножом.

– Нет, это специальные упражнения. Просто надо быть внимательной, а Кира в это время болтала с еще одной девочкой и не сосредоточилась.

– Ты уж, пожалуйста, сосредотачивайся, – попросила Лара.

И нет ни грома, ни молнии. И пол под ногами не дрожит, и пропасть не появляется.

Только вот воздуха по-прежнему не хватает.

После ужина, когда Лара заваривала чай, он все же спросил:

– Как встреча?

– Какая встреча?

– Ради которой ты отказалась от обеда.

Секундная, едва заметная пауза и легкое пожатие плечами:

– Ничего особенного.

– Успешная?

– Пока не знаю.

Она повернулась и поставила на стол фарфоровый заварочный чайник. Чайник был бледно-голубого цвета с белыми ромашками. Они привезли его из Ярославля, куда ездили летом на выходные. Александр смотрел на чайник и не верил, что все это было: лето, Ярославль, набережная…

– Как встреча?

– Какая встреча?

– Ради которой ты отказалась от обеда.

– Ничего особенного.

– Успешная?

– Пока не знаю.

– Мы все уладим.

– Саша?

Он вздрогнул и поднял голову:

– Да?

– Я спрашиваю, лимон порезать? Ты будешь?

– Нет, не буду.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

И голос такой участливый, искренний, и глаза… Ах, Лара, какие у тебя глаза… сведут с ума любого мужика.

Зачем ты сегодня ездила в «Максимум»? Неужели я прав? И если я прав, то как нам дальше жить?

– Саша?

– Да?

– Ты мне не ответил.

– Все в порядке, день просто выдался сложный. Чай уже заварился?

* * *

Ему хотелось спросить прямо: что ты делала сегодня в отеле? Зачем приходила?

Но он почему-то не мог. Молча пил чай. Наблюдал за женой.

Свиридов частно слышал о том, что женщины – существа двуличные. Слышал в основном от знакомых, которым изменяли жены и любовницы, но всегда полагал, что его измена не коснется. Потому что Лара – не все. Лара – его сердце и душа – другая. Таких больше нет. Она была создана специально для него, как и он – для нее.

И вот… Немыслимо… Она сидит напротив, спокойно пьет чай, о чем-то рассказывает Кате – Свиридов не понимал слов, он слышал только гул и смех дочери. Он старался вслушиваться в разговор, но ничего не получалось.

А перед глазами запись: коридор, и Лара, выходящая из крыла с номером люкс.

– Как встреча? Успешная?

– Пока не знаю.

Ночью он практически не спал, забылся под утро. Она лежала рядом и вот чудо – спала крепко. Женщина, склонная к бессонницам. Ее в этот вечер не мучили ни совесть, ни мысли.

Он не мог заставить себя ее коснуться. Ему казалось, что если он только дотронется, то потом уже не остановится, будет трясти, трясти, трясти до тех пор, пока не вытрясет из нее все живое.

Хотелось кричать: «За что?»

Утром, собираясь на работу, Лара повязала шелковый шарф, желто-охровый с орнаментом из изумрудных листьев. Ее необыкновенные глаза тоже стали изумрудными, как эти шелковые листья.

– Твое предложение насчет обеда в силе? – спросила она.

А Свиридов подумал, что, если потянуть за кончик этого шарфа, ей перестанет хватать воздуха. Так же как и ему.

12

Костя с упоением ползал по полу. Ему все было интересно в новой незнакомой квартире.

– У-у-у! – показывал он на яркий постер на стене.

– Да, красиво, – соглашалась Юля, глядя на черно-белую фотографию с Римом.

Сегодня они с сыном наведались в гости к Алене, которую наконец выписали из больницы. Для прогулок все равно день не очень – дождливо и пасмурно, а подругу проведать самое оно.

– Ему у вас нравится, – сказала Юля.

– Какой он у тебя любознательный, – Алена сидела на диване и наблюдала за малышом.

– Глаз да глаз, не успеешь отвернуться, что-нибудь сразу же стянет. Между прочим, выглядишь ты сейчас гораздо лучше.

– Спасибо. Если честно, я бы и на работу уже вышла, но Петя против.

– Правильно против. Игорь вчера с Денисом по телефону разговаривал, сказал, что новая девочка вроде бы прижилась. Как ее зовут, забыла?

– Женя, – подсказала Алена.

– Да, Женя.

– Вот так и теряют работу, – вздох удержать не получилось.

– Да перестань, какой из тебя сейчас работник, только выписали. Ничего страшного. Главное что? Главное, Петя вернулся.

На лице Алены появилась улыбка.

– Да, Петя вернулся. Ты представляешь, я вчера шашлыков захотела вот просто до… умру, если не съем. Заказал в ресторане и привез. С каким удовольствием я ела, не передать. И потом даже плохо не было.

– Ой, а я когда беременная была, налегала на сало, у меня даже руки дрожали, когда видела кусочек. И чтобы с черным хлебушком и кружочком лука… ммм… Потом, правда, комбинировала с вареньем… Никогда не любила сало, но в те месяцы уминала за обе щеки.

Костя добрался до тумбочки и открыл дверки.

– Нельзя, – Юля погрозила пальцем. – Туда нельзя!

Однако сын мамино предостережение к сведенью не принял и запустил ладонь внутрь. Пришлось брать Костю на руки и относить подальше от тумбочки. В кулачке сына была зажата яркая футболка.

– Вот какой у нас любопытный мальчик. Отдай тете Алене, это ее.

Костя послушно протянул футболку Алене, та в ответ широко улыбнулась и сказала:

– Спасибо.

– Мы же взяли с собой твои игрушки. Вот, смотри, какие кубики. Ну-ка, покажи тете Алене, как ты умеешь строить башню.

Перед Костей оказались разноцветные кубики, и он, сам с собой разговаривая, начал их перебирать.

Юля хотела спросить Алену про Петю, но не решалась. Раз живут вместе, значит, все хорошо, значит, они ждут ребенка вдвоем.

– Мне уже первое УЗИ сделали, – сказала Алена, наблюдая за Костей. – Я лежала на кушетке, и было очень страшно. Все время боялась услышать что-нибудь плохое.

– Да, – согласилась Юля. – У меня тоже так было. Десять минут кажутся вечностью. А я, представляешь, новый маршрут начала придумывать, только вот когда смогу его воплотить в жизнь, не знаю. Если только с Костей. Прогулка для мамочек, а что?

– О! Классно! Я к вам присоединюсь.

– На самом деле с маленькими детьми это все очень сложно. Думаю, вот еще чуть-чуть Костя подрастет, пойдет в садик, и тогда я вернусь к работе, а новые маршруты уже будут готовы.

– Скучаешь?

– По работе?

– Да.

Юля не стала врать:

– Очень. Но ничего, – закончила она оптимистичным голосом, – будет и на нашей улице праздник.

Два последних дня Юля действительно размышляла над идеей новой пешей прогулки по центру Москвы. Она уже знала, где можно найти интересные факты, как выстроить маршрут, и во время дневного сна Кости вместо того, чтобы заняться стиркой или глажкой, Юля делала записи в рабочем блокноте. У нее будут новые экскурсии, надо только поговорить об этом с Игорем, как-нибудь аккуратненько. Игорь вообще в последнее время стал другим, прежним. Юля знала, что у него большой, важный проект, и она тоже старалась проявить большее понимание и терпение. Раньше с терпением не получалось, его забивали усталость и обида, сейчас же дела обстояли гораздо лучше. Может, это оттого, что сама жизнь стала казаться лучше? Книгу и мантры Юля забросила, а вот банка творила чудеса. Она действительно помогала. Теперь в каждом своем дне Юля замечала что-то хорошее, чаще улыбалась, и Игорь, видя ее улыбку, улыбался в ответ. А когда улыбался муж, Юля чувствовала себя любимой.

Наверное, у них с Игорем был тот самый кризис, о котором все время пишут психологи, и настало время потихоньку из этого кризиса выбираться. Юля чувствовала, что многое в жизни начинает меняться.

Летом она очень боялась, что любовь куда-то спряталась. Страшно было ее потерять, завязнув в быту и вечной усталости. А сейчас казалось, что любовь вновь выглянула, ожила, как цветок, который чах, но потом его стали поливать, и он опять расцвел.

Косте надоели кубики, и он начал хныкать.

– Вот это тебя тоже скоро ждет, – прокомментировала Юля.

– Я уже поняла.

Пока Юля складывала кубики в пакет, пришел Петя.

– У нас важные гости? – поинтересовался он, остановившись на пороге.

– Важнее не придумаешь, – Алена поднялась с дивана.

– Привет, – поздоровалась Юля.

Петя, кивнув ей головой, перевел взгляд на Алену. Вот уж правду говорят, что с беременностью некоторые сильно глупеют. Чего это бедная Алена себе напридумывала? Петя же любит ее, это так заметно. Ладно, нечего совать нос в чужие дела. Двое должны во всем разобраться сами.

– Нам пора, – сказала Юля, поднимаясь с пола и держа в руках пакет с кубиками.

– Как, уже? – Петя посмотрел на гостью в растерянности.

– Костя капризничает, если мы сейчас не уйдем, то он устроит тут всем кузькину мать. Мне еще надо до дома его довезти. А ты следи внимательно за будущей матерью. Ее, между прочим, выгуливать необходимо.

– Там дождь.

– Вот дождь пройдет, и поведешь на свежий воздух.

– Вас понял, – ответил Петя и отдал Юле честь. – Ты дома тоже так же командуешь?

– Не скажу, – Юля послала воздушный поцелуй Алене и, подхватив Костю, направилась в коридор. – Должна быть в женщине какая-то загадка.

Хозяева тоже двинулись в коридор проводить гостей. Юля обувала сына в высокие ботиночки.

– Кстати, забыла сказать. Я тут недавно наткнулась в Сети на репортаж о съемках нового фильма. Ты очень эффектно размахиваешь шпагой, я впечатлилась. Надеюсь, на премьеру пригласишь?

– Само собой.

Петя наблюдал, как Юля завязывает на сыне шапку, и взял за руку Алену. Ему хотелось сказать ей очень многое, но не при гостях. И еще он думал о том, что совсем скоро станет отцом, и у него тоже родится ребенок, и он будет его очень любить.

13

Они все-таки обедали вместе. Но это был не тот обед, на который рассчитывала Лара. Это было не маленькое уютное место со столиком у окна, где сразу же создавалась атмосфера уединения. Это был огромный помпезный ресторан с просторным залом, расписным потолком, вышколенным персоналом и царящим вокруг снобизмом. Лара поначалу даже растерялась.

– Почему здесь? – спросила она, оглядевшись.

– Мы ни разу здесь не были, – прозвучал ответ.

И этот ответ показался Ларе ответом чужого человека.

Их проводили к столику, отодвинули стулья, вручили меню, улыбнулись широкими, но бездушными улыбками.

От всего веяло холодом. Захотелось вернуться в гардероб, забрать оттуда шарф и накинуть его на плечи. А лучше попросить:

– Увези меня отсюда.

Но вместо этого Лара уткнулась в меню.

Ей сегодня снился сон. Ей снилось, что она бежит. Бежит долго, сначала по песку вдоль берега моря, потом по городским улицам, потом по длинному гостиничному коридору. Декорации меняются, а она все бежит и бежит от оставшегося позади Алика Робертовича, проблемы выбора, каких-то незнакомых голосов, отдающих эхом «все зависит от тебя, только от тебя». Она бежит вперед, не оглядываясь, задыхаясь, чувствуя, как подходят к концу силы, бежит к Саше, который стоит в конце коридора, раскинув в стороны руки. И Лара, делая последнее усилие, падает в его раскинутые руки со словами: «Я дошла». И эти руки, крепкие, родные руки, обнимают ее.

Лара даже во сне чувствовала, как сильно колотится ее сердце и какое это счастье – очутиться в надежных Сашиных руках. Добралась. Дошла. Теперь все будет хорошо.

Она до сих пор, если прикрыть глаза, могла до мельчайших подробностей вспомнить окончание своего сна.

Но когда Лара проснулась – постель была пуста. Саши рядом не оказалось. Она нашла его в кабинете что-то читающим в телефоне.

– Доброе утро.

– Выспалась? Ты сегодня очень крепко спала.

Лара не стала рассказывать мужу про снотворное, которое приняла накануне после всех событий сложного дня. Ответила только:

– Да, выспалась.

Ощущение теплых рук из сна не покидало долго, даже в магазине, стоило лишь прикрыть глаза.

И вот теперь они сидят в этом совершенно чужом месте за просторным столом, отделяющим их друг от друга, и Лара, уставившись в меню, не может прочитать название ни одного блюда.

– Выбрала?

– Нет. Никак не могу понять, чего мне хочется. А ты уже решил, что будешь?

– Да, салат с руколой и семгой, стейк с овощами-гриль.

– Тогда мне то же самое. Я сейчас приду.

Лара поднялась из-за стола и вышла из зала. Она все-таки мерзла, поэтому попросила в гардеробе свой широкий шелковый шарф.

Хотя с чего мерзла – непонятно. Но зябко, зябко… и пальцы ледяные.

А Саша уже сделал заказ, и им принесли большой чайник черного чая.

– Любопытство мы, конечно, удовлетворим, – сказала Лара, садясь на место и делая глоток, – но вряд ли этот ресторан станет любимым.

– Почему?

– Здесь нарядно и официально. Идеально для деловых встреч и совершенно не подходит для уютного обеда, – Лара поправила на плече скользкий шелк.

– А у нас уютный обед?

– Мне так казалось.

Горячий чай делал свое дело, и руки стали потихоньку согреваться.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Саша.

– Нормально. По-осеннему. Главное – не заболеть.

Они пили чай, потом официант принес салаты. Очень неплохие, к слову. Но Лару не покидало ощущение, что все неправильно. Все не так.

И разговор был такой же, как этот зал, как приклеенные улыбки официантов – неживой.

– Саша, что происходит? – Лара положила приборы на тарелку.

– Может быть, ты мне об этом расскажешь? – он продолжал есть салат.

– Я? О чем?

– Тебе виднее.

– Мне нечего рассказать.

Все же откуда-то дует. Или здесь просто очень мощный климат-контроль?

– Хорошо, – он промокнул уголки губ накрахмаленной белоснежной салфеткой. – Тогда расскажу я. У тебя вчера была важная встреча… в отеле, в номере люкс на третьем этаже. Ради которой ты отказалась со мной пообедать.

Нет, это не климат-контроль. Это все-таки беда.

Официант принес горячее и бесшумно удалился. Но Ларе сейчас было не до стейка.

– Да, – услышала она свой собственный голос. – Это была важная встреча.

– Просто встреча? С господином Таносом? В номере отеля?

– Да. А ты что подумал?

– А что я должен подумать?

Его взгляд, его голос, его интонация – как выпущенная обойма. Расстрел.

Лара почувствовала, что ее руки начинают дрожать. Есть она уже точно не могла. Зато пить – очень даже. Главное – не уронить чашку. Лара жадно допила остатки чая.

А еще очень важно не опускать глаза. Но с этим гораздо сложнее, чем с дрожащими руками. Она знала, что все этим и закончится. Знала!

– Так что ты должен подумать, Саша?

Он молчал. Она заставила себя продолжить, хотя внутри все рассыпалось и было страшно. Страшно за то, что сейчас происходит. А оправдываться – унизительно. Хотя Лара прекрасно понимала, как это все видится со стороны. Но гордость, упрямая гордость всегда поднимает голову в самые неподходящие моменты.

– Обычно в таких случаях говорят: я делаю это ради тебя, – проговорил он.

И вот уже оскорбление. Пощечина.

– Ты прав. Я сделала это ради тебя. Имею в виду разговор с Таносом. Тебя интересует, о чем мы говорили? О Екатеринбурге.

– Не сомневаюсь.

Пауза. Он ждет продолжения. Но продолжения не будет.

Ты все правильно понял, милый. Только вот…

– Знаешь что, оправдываться я не буду. И подтверждать или опровергать твои мысли тоже. Ты должен найти правильный ответ сам. Если что, у тебя есть звонок другу. Думаю, Алик Робертович с величайшим удовольствием поможет. Он обожает подобные вещи. У него хобби такое – играть с людьми.

С этими словами Лара встала из-за стола.

Александр провожал ее глазами. Лара шла, прямо держа спину. Маленькая, хрупкая и гордая. Именно в этот момент он подумал, что ошибся. Она не могла. А он поверил.

На спинке стула остался забытый шарф. Изумрудные листья переплетались причудливым орнаментом. Надо было схватить шарф и бежать за ней.

И он должен, должен узнать, что там вчера произошло у нее с Таносом.

– Вам все нравится? – вышколенно-вежливый голос официанта.

– Да, спасибо.

Потом звонок секретаря и через две минуты резкий звук шин за окном.

* * *

Слезы почти всегда бывают некстати, если ты не умеешь ими пользоваться, как женским оружием. Лара не умела, и они появились сразу же, как только она вышла на улицу.

Шарф забыла в ресторане. Но не возвращаться же. Перед глазами все расплывалось.

Саша, Саша, Саша… как легко ты поверил в самое худшее. И как эта вера в худшее унижает, уничтожает человека… Меня.

Лара переходила дорогу. Слезы и внутреннее состояние мешали видеть. Она не заметила машину.

Она услышала резкий звук тормозов. Она почувствовала удар.

14

Игорь спешил домой. Игорь хотел домой. В последние дни он научился видеть разницу между этими двумя предложениями. И теперь он спешил, потому что хотел. Но все же притормозил около кондитерской – купил торт «Птичье молоко», Юлин любимый.

Сегодня у Игоря был удачный день, он сдал проект! Он доказал свою правоту с маленьким единорогом и рассказал о достоинствах доработанной крыши. Заказчик остался доволен, а руководство намекнуло о прибавке к премии. Хотелось разбежаться, подпрыгнуть и достать до веток старых тополей, как он делал в юности – такая легкость была во всем теле. Но Игорь просто шел и предвкушал, как откроет сейчас дверь и обнимет своих домашних. Сюрприза с проектом не будет, Юля знала, что сегодня важный день, она еще вчера вечером наглаживала ему светло-голубую рубашку, а в обед засыпала вопросами о результатах. Юлька! Его главная болельщица. А он был такой дурак – чуть не потерял все это, потому что не замечал. Спасибо банке!

В сентябре темнеет уже довольно рано, Игорь шел по улице с тортом и видел, как город укутывают сумерки, а окна домов начинают светиться. Это люди возвращаются домой. Туда, где их ждут. Во всяком случае, сегодня Игорю хотелось думать, что каждого человека где-то обязательно ждут. Это ведь очень важно – когда тебя ждут.

С такими наивно-оптимистическими мыслями он поднялся на свой этаж, открыл дверь и обнаружил, что у них гости.

– Мама с Федей приехали, – шепнула Юля, одновременно целуя в щеку и забирая торт.

– Отлично, – ответил он, снимая куртку. – Торт не зря купил.

Юля поцеловала его в другую щеку и убежала ставить чайник, а Игорь вымыл руки и прошел в комнату здороваться с гостями.

Картина в гостиной была умилительная. Костя сидел на руках у Федора и нажимал на разноцветные кнопки на большой пластмассовой панели. Одна кнопка хрюкала, вторая мычала, третья кукарекала. А Федя приговаривал:

– Кто хрюкает? Хрюша хрюкает. Кто мычит? Корова мычит.

Костя слушал внимательно, что-то поддакивал на своем малышовом языке и нажимал дальше. Они отлично ладили – Федя и Костя. У сына не было родного дедушки, так сложилось. Федор заменил ему дедушку, Костя его обожал. Игорь так и стоял в дверях, наблюдая за этой гармоничной картиной. Света сидела на диване рядом и кивала в такт Фединым словам. Потом она подняла голову, увидела Игоря и улыбнулась.

– Добрый вечер, – поздоровался со всеми Игорь.

Костя, увидев отца, сразу начал слезать с коленок Федора. Игорь подошел и подхватил сына на руки.

– Привет, герой. У тебя сегодня гости?

Малыш в ответ засмеялся.

– Да, мы вот решили все же заглянуть, – начала говорить Светлана, – надо же подарки передать, да и соскучились очень.

– Как ваше здоровье? – Костя начал вертеться, и Игорь пересадил его на другую руку.

– Уже все хорошо. Просто акклиматизация, но от насморка я устала.

– Привыкай, сейчас сезон насморков только начинается, – «подбодрил» Федор.

– Скажешь тоже, – Света погрозила пальцем. – Может, мне повезет, и я вообще не заболею.

– Может быть, – согласился он.

Они удивительно друг другу подходили и являлись примером того, как можно в зрелом возрасте устроить свою судьбу. Сейчас даже сложно было себе представить, что когда-то эти люди жили отдельно.

Косте так хорошо было на руках, что он отказывался спускаться вниз и смотрел на всех свысока.

– Ты его балуешь, – заявила появившаяся в дверях Юля.

– Ничего страшного, – вступилась за зятя Светлана.

– Конечно, ничего, только он завтра уйдет на работу, а я так долго носить Костю не могу, все-таки молодой человек уже тяжелый, – и Юля посмотрела на сына. – Ну-ка, заяц, давай слезай с ручек и ножками, ножками.

Молодой человек запротестовал, когда Игорь поставил его на пол, но быстро сориентировался и подбежал к Федору, протянул руки вверх и произнес характерное:

– Ыыы! Ыыы!

– Ах ты, хитрец! – засмеялся Федор и поднял малыша.

– Портите ребенка, – проворчала Юля и повела всех на кухню.

Там было тесно, шумно и весело. Костю усадили в детский стульчик, вручив ему сушку, а взрослые устроились за столом, где на большом блюде красовались кусочки «Птичьего молока».

И завязалась беседа. Все говорили одновременно, но при этом друг друга слышали.

– Сентябрь в этом году теплый, – сказал Федор.

– Ой, ты бы видел, какую классную шапочку подарили Косте! – обратилась Юля к Игорю.

– Приправы обязательно попробуйте, я скажу, какую куда лучше добавлять. Я щепотку бросила в борщ – вкус изумительный и такой аромат… ммм… – делилась впечатлениями Света.

Игорь был голодный. Он слушал и уминал торт. Хвалиться сегодняшним успехом почему-то не хотелось. За окном совсем стемнело, за спиной шипел чайник, который во второй раз наполнила Юля. Рядом с тортом стояли тарелки с бутербродами. Игорь понял, что готов съесть их все.

– Море было теплое? – спросил он гостей.

– Да, очень, – ответила Светлана. – И вообще, с погодой нам повезло. Кстати, не помню, говорила или нет, но мы там встретили Лару.

– Точно, у Кати же в Сочи в это время соревнования были, – сказал Игорь.

– Теперь понятно. Но представляете, как я удивилась? Заходим мы с Федей в магазин и встречаем Лару!

– Завершающее яркое впечатление от поездки, – философски заметил Федор.

После чаепития гости начали собираться домой. Прощание было шумным и долгим, и когда дверь закрылась, в квартире установилась тишина. Даже Костя пошел в гостиную, сел на пол и стал молча перебирать раскиданные по ковру кубики.

– Я не успела приготовить ужин, – пожаловалась Юля.

– Ничего страшного, – Игорь привлек ее к себе. – Можем заказать пиццу.

– И отпраздновать твой проект.

– Точно.

Они выбирали и заказывали пиццу, потом Юля кормила Костю кашей, потом Игорь его купал, потом привезли пиццу, и она казалась невероятно вкусной, особенно если запивать теплые куски с помидорами и салями свежезаваренным чаем.

«Семья, – думал Игорь. – Самое главное – это семья, твои родные люди».

Когда Юля пошла укладывать спать сына и из спальни послышался ее тихий напев, Игорь, повинуясь какому-то безотчетному порыву, вырвал из маленького блокнота листок и написал: «Сдал важный проект, очень люблю свою семью». Он пошел на кухню и опустил этот листок в банку.

{Из телефонных разговоров}

* * *

Петя: Я сейчас ехал по городу и видел рекламу детских колясок. Как думаешь, нам еще рано об этом думать?

Алена: Не знаю. Я в журнале читала про все эти вещи, там столько тонкостей: и у кроваток, и у колясок. Я с Юлей поговорю, какие лучше.

Петя: Ага.

Алена: Может, уже правда пора что-то начать выбирать, чтобы потом точно знать, ну, когда покупать надо будет.

Петя: А когда надо покупать?

Алена: После рождения. Я боюсь заранее, чтобы не сглазить.

Петя: Это суеверие.

Алена: Ну и что! Купишь бананов?

Петя: Куплю. Ну все, я добрался. Пожелай мне удачи на пробах.

Алена: Ни пуха!

* * *

Юля: Он вообще не хочет снимать шапку, которую мама из Сочи привезла. Мы в ней гулять ходили, и Косте понравилось. Ходит теперь по дому.

Игорь: Он же спарится.

Юля: Конечно, спарится, но попробуй отними. Я сняла, Костя такой рев закатил. Думаю теперь, что и спать в ней захочет.

Игорь: Интересно, в кого он такой упрямый?

Юля: Тут без вариантов – в тебя.

Глава 7. Саша

1

– Слушай, я чего-то не пойму, ты вообще тексты учишь?

– Конечно.

– Ты завалил последние четыре пробы. Четыре пробы подряд, которые я с таким трудом отвоевал.

Петя остановился перед дверями магазина и поправил на голове капюшон.

Осенний дождь неприятно накрапывал, день был хмурый, с низким серым небом. Стоять на улице было дискомфортно, но обсуждать с Кириллом свои дела в магазине неприемлемо.

А Кирилл на том конце горячился:

– Я тебе устраиваю участие в презентациях и прочей шелухе, чтобы лицо мелькало. Для чего, как считаешь? Для будущих проектов! А ты эти проекты заваливаешь еще на этапе проб.

– Послушай, – Петя отошел в сторону, поближе к стене, и уставился на серую урну. – Пробы я не заваливал. Более того, после вчерашней и той, что про хакера, все точно остались довольны, это чувствовалось, просто… такое дело… Я разочаровал одного человека и сделал его своим врагом. Мне кажется, причина в этом.

Кирилл смачно выругался.

– А мне ты мог об этом сказать?

– Я не думал, что так все повернется…

– Не думал он! И кто этот человек? Имя.

Петя вздохнул и назвал актрису, которой отказал недавно в интимных услугах. Актрису, у которой были авторитет и очень хорошие связи. Кирилл присвистнул.

– Ну надо же… кому ты понравился.

– Я не…

– Только не вешай мне лапшу на уши. Эта дама славится своими аппетитами и мстительностью. Но ничего. У меня есть на нее кое-какой… компромат. Возможно, справимся. Надо было мне об этом раньше сказать. Ладно… Я тебе сегодня новый текст скину. Проект хороший, снимает один из центральных каналов, роль небольшая, но интересная. Послезавтра пробы. Успеешь?

– Да, конечно. Кидай.

Дождь припустил. Прохожие прятались под зонтами и старательно обходили лужи. Петя опустил голову, чтобы капли не попадали в лицо.

– У тебя там больше… никаких секретов нет? Больше никого в себя безнадежно и безответно не влюбил, Казанова?

– Кирилл…

– Ну ладно-ладно, шучу. Короче, жди на почту все вводные и текст. Думаю, разберешься, что к чему.

– Разберусь.

Кирилл отключился, и Петя убрал телефон в карман. Теперь можно идти в магазин. «Цветочная история», как всегда, встретила уютом и красотой. После уличного ненастья здесь было особенно хорошо. Еще бы чаю предложили для полного счастья, но в магазине такие услуги не предоставляли.

Зато здесь продавали подсолнухи. А Пете сегодня нужны именно они. Сегодня в его жизни очень важный день. И, к счастью, в зале присутствовала сама хозяйка. Она показалась Пете бледной и слабой, словно не до конца оправившейся от болезни, но, увидев его, улыбнулась. И улыбка эта была радостной.

– Добрый день, Петя.

– Здравствуйте. А я к вам.

– Конечно. Сейчас Оля освободится…

– Можно, этот букет сделаете вы?

В магазине были посетители, некоторые оглядывались, узнавали Петю, но он к подобному почти привык. Лара внимательно посмотрела на Петю и ответила утвердительно:

– Можно. Сколько?

– Чего?

– Подсолнухов.

Он начал было:

– Откуда вы… – и замолчал под ее немного веселым взглядом, задумался. – Семь.

Лара кивнула. Она открыла холодильный шкаф и начала вынимать из большой вазы с подсолнухами цветы. Движения ее были осторожны, даже немного скованны, словно давались нелегко. Тем не менее цветы она выбирала придирчиво, и через некоторое время на столе для сборки букета лежало семь ярких декоративных подсолнухов на длинных ножках.

– Получится большой букет, – сказала Лара, закрывая холодильник.

– В такой хмурый день это то, что надо.

– Согласна.

Она долго собирала композицию, то и дело переставляя цветы:

– Мне кажется, здесь больше ничего не надо, никакого украшения. Даже упаковочная бумага лишняя. Только бант.

– Считаете, бумага не нужна? – с сомнением спросил Петя. – На улице дождь.

– Защиту от погоды я сделаю, – успокоила Лара. – Я имею в виду сам букет.

Петя согласно кивнул. Он полностью ей доверял в этом вопросе.

Петя знал, что Лара – жена очень состоятельного человека, она знала, что он актер, у которого недавно прошла удачная премьера фильма. Их разговоры всегда были очень аккуратны и вежливы, но вместе с тем не покидало чувство, что общение приносит удовольствие обоим. Всем цветочным магазинам Петя предпочитал именно этот. Всем флористам – Лару.

Она перевязала толстые зеленые стебли яркой желтой лентой, предварительно их скрепив. Теперь трудилась над красивым эффектным бантом.

– Я недавно была в Сочи и видела тебя на съемках.

– Да? – Петя очень удивился такому совпадению.

– Да, костюмы очень красивые. И вообще, выглядело все достаточно впечатляюще.

– Надеюсь, – пробормотал он. – Но сценарий и вправду интересный.

– Даже не сомневаюсь, – Лара, завернув букет в целлофан, вручила его Пете. – Я думаю, ты избирательно относишься к материалу.

– Стараюсь, – вот теперь, принимая подсолнухи, он смутился по-настоящему.

Кажется, Лара сделала ему комплимент, и Пете очень не хотелось разочаровывать такого зрителя. Он собирался сказать в ответ что-нибудь умное и вежливое, но вместо этого вдруг выпалил:

– Пожелайте мне удачи.

Его просьба касалась вовсе не кино. И Лара это поняла. Она протянула свою ладонь, коротко коснувшись пальцами его руки.

– Удачи.

2

– Вообще, мультик был классный, даже бабушке понравился. Правда, бабушка? – Катя уминала мороженое за столиком фуд-корта в большом торговом центре.

– Должна признать, – Вера Дмитриевна помешивала пластмассовой палочкой сахар в бумажном стаканчике с чаем, – что да. Не ожидала, но…

– Вот! А я говорила! Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать! – победно провозгласила внучка. – В следующий раз пойдем на третью часть «Охотников за чужими тайнами».

– Нет, вот от этого уволь. Там очень странные существа на афише. Я пока морально не готова.

– Ну, это будет нескоро, на Новый год, – не сдавалась Катя.

Свиридов молча сидел за столом, слушал разговор и пил кофе. Сегодня бабушка и внучка совершили совместный выход в свет на долгожданный мультфильм. Дочь все время пыталась привлечь Веру Дмитриевну к современной жизни, та сопротивлялась, но неизменно сдавалась, потому что у них были свои особенные близкие отношения.

Александр приехал к окончанию сеанса, чтобы забрать маму и Катю и отвезти их по домам. Запланированная прогулка в Музеон отменяется, потому что на улице дождь и ветер.

– Тебе надо тренироваться. Вот Костя подрастет, он же начнет проситься на монстров.

– Надеюсь, на монстров он начнет проситься не раньше чем лет через пять, – вздохнула Вера Дмитриевна.

– Мы будем ходить втроем! – оптимистично заявила Катя. – Пап, а ты знаешь, что у Юли скоро будет экскурсия?

– Нет. – Кофе был горький и невкусный, но Александр почему-то продолжал его пить.

– Бабушка сказала, что должно быть интересно, и мне полезно, но я, наверное, в это время буду сидеть в школе. Хотя, если вы меня отпросите…

– Нет, юная леди, школу ты прогуливать не станешь, – ответила Вера Дмитриевна. – И не торопись с мороженым, а то горло простудишь.

– Что за экскурсия? – спросил Свиридов.

– Пешеходная по центру. Юля планирует вернуться к работе. Одна экскурсия в неделю, с Костей в это время попробую посидеть я. Мне кажется, должно получиться.

Александр внимательно посмотрел на маму. Как много всего стояло за этими скупыми словами. Он вспомнил разговор с братом по поводу найденной банки с записками и подумал о том, что у его мамы уникальная способность – помогать, не вмешиваясь. Это ведь настоящее искусство – не вмешиваться в чужие отношения, в семьи детей, но при этом незаметно, незримо направлять. Да и у самой глаза горят – у нее теперь есть свои дни «работы», «нужности».

«Она тоже ждет эту экскурсию, – подумал Александр. – С таким же нетерпением, как Юля».

Конечно, маме с ее здоровьем и скачущим давлением будет непросто сидеть с малышом, но раз-два в неделю – вполне возможно. Свиридов знал, что мама уже все взвесила и решила.

– Как Лара? – спросила она.

– На работе, – ответил он и допил кофе.

Про то, что Лару сбила машина, мама не знала. Дочь тоже. Не хотелось пугать ни одну, ни другую.

Ведь все обошлось.

Только резкий звук тормозов Александра теперь преследовал. Он слышал его в музыке, когда играло радио в машине, в шуме города, даже в магазине, если вдруг включался микрофон для объявлений.

В тот день, услышав этот характерный визжащий звук, Александр понял сразу: Лара. Как? Необъяснимо. Ведь могло быть все, что угодно: просто резкое торможение или лихачество.

Но он точно знал, что это Лара, и выскочил на улицу.

Она лежала на дороге перед маленьким «Хендаи» и пыталась встать. Перепуганный водитель уже был рядом, и, конечно, быстро собралась толпа зевак, перекрывшая движение.

Он растолкал всех и опустился рядом.

– Лара, Лара, ты как?

Она повернула голову и посмотрела на него сначала неосмысленно, а потом взгляд прояснился.

– Помоги мне сесть.

Он помог, осторожно приподнимая, держа, давая время справиться с головокружением, параллельно отмечая про себя, что руки и ноги вроде шевелятся.

– Как вы? Скорую вызывать? – суетился рядом водитель. – Что же вы по сторонам не смотрели? Как так можно переходить дорогу?

Он и злился, и выговаривал, и радовался, что все обошлось.

– Вы меня простите, пожалуйста, – с трудом проговорила Лара. – Это я виновата. Вы мне жизнь спасли, если бы быстро не среагировали…

– Да что уж… – он махнул рукой, потом снял кепку и вытер мокрый лоб.

Свиридов помог Ларе встать. Она могла идти. Отделалась испугом и ушибами, и это было настоящим чудом.

Конечно, потом он повез ее в больницу, где врачи провели тщательный осмотр и обследование, выписали успокоительные и обезболивающие.

Сейчас Александр помнил все это словно в тумане. Четкой картинкой в памяти отпечаталось только, как он вез Лару, и она, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, полулежала рядом и молчала. Они ехали в абсолютной тишине, которую нарушал только мерный звук поворотников.

Дома он помог ей раздеться и принять душ – все это тоже почти без слов – и довел до кровати. От успокоительных и пережитого стресса Лара почти моментально уснула.

А Свиридова накрыло. Накрыло осознанием случившегося, пониманием, что в этот вечер он мог вернуться домой без нее.

И вот это «без нее» осмыслить было невозможно. Он сидел на краю кровати и смотрел на спящую Лару.

Столько всего навалилось за последнее время, столько сложного и больного, но самое страшное – это «без нее».

А потом из секции вернулась Катя, и надо было сказать дочери, что мама приболела и спит, и вести себя как ни в чем не бывало – вместе поужинать, расспросить о тренировке, выслушать поток новостей.

Про оставленное в гардеробе ресторана пальто, неоплаченный счет и забытый на стуле шелковый шарф Свиридов вспомнил уже ночью, и этими вопросами на следующий день занималась секретарь.

А Лара, проведя два дня в постели, на третий вышла на работу.

Ее бок был почти черный от огромного синяка. Как не сломалось ребро – загадка. Лара быстро уставала, движения давались ей трудно – Александр все видел, и на ужин привозил еду из ресторана.

А Лара каждый день ездила в свой магазин. Даже сегодня – в субботу. Потому что ей надо было чем-то заниматься. Он это понимал и не пытался отговорить. Они почти не оставались наедине и разговаривали только о бытовом: о новом расписании тренировок дочери, необходимости покупки зимней обуви и что взять на ужин в ресторане.

Они больше не возвращались к теме ее визита в отель, не обсуждали аварию и старательно сворачивали в разговорах на безопасные темы. При этом мучились оба. Но, как ни странно, не становились чужими. Просто переживали по отдельности.

Каждый вечер перед сном он аккуратно наносил выписанную врачом мазь от ушибов и гематом на ее страшный почерневший бок и осторожно втирал. Она терпела, периодически задерживая дыхание, по которому Александр понимал – очень-очень больно.

Но при этом все равно утром ехала в свой магазин.

«Только будь, – думал он, лежа по ночам рядом и чувствуя ее. – Только будь».

А сегодня утром, роясь дома в своих документах на столе, Александр наткнулся на предсказание, которое Лара привезла ему в подарок из Сочи. Одно слово. «Верь». И он застыл с этой бумажной полоской в руках.

Он очень хочет верить. Очень.

– А мы, когда ждали мультик, сходили с бабушкой на выставку.

Катя расправилась с мороженым и приступила к пирожку, запивая его чаем. Если сегодня день фастфуда – надо этим пользоваться на всю катушку.

– Какую выставку?

Дочь вытерла руки о бумажную салфетку и, открыв розовый рюкзачок, вынула оттуда листовку:

– Вот! Здесь есть целый выставочный зал. Бабушка сказала, что это наскальная живопись.

Перед Александром легла листовка-приглашение на выставку современной живописи «Любовь многолика», украшенная тремя небольшими абстрактными репродукциями.

– Тебе понравилось? – спросил он.

– Ну… так. Не все. Но некоторое было интересно, хотя непонятно, почему это любовь.

– Конечно, непонятно. Но что еще можно ожидать от мазни? – подала голос Вера Дмитриевна.

– И там была девушка с синими волосами! – торжественно провозгласила Катя.

– На картине? – спросил Свиридов.

– Нет, живая. Она тоже пришла посмотреть картины и даже что-то записывала в блокнот. Но волосы у нее были очень красивые. Когда я вырасту, то тоже покрашусь в синий цвет.

– Почему не сейчас? – спросил Александр, слабо представляя себе дочь в синих кудряшках.

– Бабушка не переживет, – последовал аргументированный ответ.

3

Петя нес Алене подсолнухи. Под дождем, под хмурым серым московским небом, оберегая цветы от ветра. Он их нес и думал о том, что сегодня один из решающих дней в его жизни. И это связано именно с жизнью, не с карьерой, не с ролями, не с новыми проектами. А с той частью Петиного существования, которое наступает тогда, когда стираешь с лица грим и собираешься домой.

Долгие южные разговоры про жизнь и роли упали в благодатную почву. За прошедшее время Петя много всего пересмотрел, передумал, перемолол в себе. Известие о будущем отцовстве перевернуло его жизнь. И расставило все по местам.

Мечта о ролях, достойных фильмах, настоящих спектаклях никуда не делась. Она была жива, и Петя верил в эту свою мечту.

Но еще он очень хорошо понял, что на пути к ней чуть не потерял Алену. Что, если бы Алена уехала? Что, если бы то, что происходит с ней сейчас, она прожила бы в одиночку?

Петя до сих пор не мог смириться с ее долгим молчанием про беременность. Оно было громче всяких слов. Алена в нем усомнилась. Она не должна была, но…

Телефон зазвонил, когда Петя поднимался в лифте на свой этаж.

– Я тебе все скинул, – бодро прозвучал голос Кирилла. – Ты там посмотри, выучи, подготовься. И, это, не завали пробы.

– Я постараюсь, – пообещал Петя.

Но попозже.

Алена была дома, стояла у плиты. Ее почти перестали тревожить запахи и даже появились любимые. Например, запах лимона и апельсина. Каждый вечер Алена разрезала апельсин на две части и сидела – нюхала перед тем, как съесть.

Еще ей очень понравилась привезенная с юга ракушка, которая вместо украшения интерьера стала выполнять полезную функцию – хранилище для резинок и заколок.

Пете было интересно за всем этим наблюдать. Она была какая-то совершенно новая – его Алена – очень-очень знакомая и при этом чуточку незнакомая. Живот уже начинал потихоньку выделяться очертаниями из-под футболки, и от мысли, что там сейчас живет новый человечек – его сын или дочь, – Петя каждый раз чувствовал волнение.

– Ты промок? – спросила Алена, накрыв крышкой сковороду и обернувшись к Пете.

– Нет, не успел.

Он освободил букет от упаковки и стоял сейчас перед Аленой с подсолнухами в руках. Сегодня все решалось точно так же, как и несколько лет назад, когда он впервые принес ей этот цветок на День святого Валентина и поцеловал. Тоже впервые.

– Ой, – сказала Алена, увидев цветы, а потом взяла букет. – Я никогда к ним не привыкну. Это как держать в руках солнце. Спасибо.

А Петя вдруг понял, что у него нет слов. Хотя он все прорепетировал. И текст придумал, и проговорил его про себя несколько раз. А сейчас все забыл. Вот текст роли он никогда не забывает.

Только этот вечер – не съемка и не дубль, и потом уже ничего не переиграешь.

Алена потянулась и поцеловала его в губы. И он ее обнял. Вместе с подсолнухами. И тоже стал целовать. Губы, щеки, глаза… и наконец вспомнил. Правда, всего одно предложение из всей заготовленной речи. Зато самое главное.

– Ты выйдешь за меня замуж?

И – пауза. Почти мхатовская. Алена чуть отстранилась, отступила на шаг. Она всматривалась в его лицо, и взгляд ее был пытливым, даже тревожным.

– Ты этого хочешь? – наконец спросила тихим голосом.

– Да, – ответил он твердо.

– Нет, ты не понимаешь, – Алена отвернулась и стала искать, куда поставить цветы.

Но ваза находилась в зале, за ней надо было идти, поэтому она просто положила подсолнухи на стол.

– Я не хочу, чтобы все было по правилам из-за ребенка. Я забеременела, и теперь ты считаешь своим долгом на мне жениться. Это правильно, это поступок ответственный и мужской, но… – тут ее и без того тихий голос стал еще тише, – ты бы сделал мне предложение, если бы ребенка не было? Только честно.

И Алена подняла глаза.

И снова пауза. Снова почти мхатовская. Потому что врать нельзя и надо тщательно выбирать слова. Потому что это не съемка и не дубль. Потом уже ничего не переиграешь.

– Да, – ответил Петя. – Наверное, это случилось бы не сейчас, позже, но случилось бы обязательно… Я не представляю своей жизни без тебя.

– Совсем? – спросила она почему-то шепотом.

– Совсем.

Алена кивнула, взяла со стола цветы и пошла в комнату ставить их в вазу. Петя остался на кухне, он слышал, как что-то шипит под крышкой сковороды, как журчит вода в ванной, как барабанит по стеклу с той стороны окна дождь.

Алена вернулась и поставила вазу с подсолнухами на кухонный стол.

– Знаешь, я очень хочу стать твоей женой. По-настоящему.

4

Лара сидела в машине и курила. Сигареты она купила после работы, выйдя из магазина в холодный дождливый вечер. Направляясь к машине, поняла, что не сядет в нее, пока не купит пачку. И плевать, что потом опять придется долго и мучительно бросать, как это было несколько лет назад. Справится. В первый раз справилась, значит, и во второй сможет. Она не закурила, когда Саша позапрошлой зимой пропал в горах, – удержалась, вытерпела, хотя было невыносимо. А сейчас вот…

Лара даже не включила в салоне свет, уличного фонаря рядом было вполне достаточно. Господи, в каком сюрреализме они живут, да еще этот нелепый инцидент с ее попаданием под машину… Все это слишком отдавало дешевой мелодрамой. А бок, между прочим, болит, и двигаться приходится осторожно, сильно не потягиваться, поворачиваться всем корпусом. Дура! Надо по сторонам смотреть, прежде чем переходить дорогу. Хорошо, водитель быстро среагировал, а могло бы быть вообще… фатально.

Лара щелкнула зажигалкой и жадно затянулась.

Сегодня почти весь день льет дождь. Вчера было солнце, и деревья в нем казались золотисто-рыжими. В обед Лара поехала на Патриаршие – просто пройтись, посидеть на скамейке, посмотреть на лебедей. Ни о чем не думать. Вот небо над головой – ясное и осеннее, вот листья под ногами – охровые, желтые, багровые, вот старые стены домов – балкончики, колонны, львы. Каменные львы лежали на своих старинных постаментах и обозревали окрестности. Лара подумала, что они похожи на хранителей этого места. Дом, которому принадлежали львы, был весь в розовых пятнах света. Мимо прошли студенты, громко обсуждавшие лекцию, рядом гуляли мамы с колясками, на соседней лавочке устроились красотки после недавнего шопинга. Бумажные пакеты с известными логотипами рассказывали о степени их достатка. Лара посидела на скамейке, прошлась вдоль водоема, остановилась перед львами, у нее почти получилось ни о чем не думать, а потом вернулась в магазин.

Хороший был вчера день, а сегодня вот дождь.

Конечно, все можно решить. Пора как-то начинать вылезать из ямы, в которую они попали. Но что-то мешало. Лара даже знала, что – гордость. Или гордыня? Не все ли равно?

Она прекрасно себе представляла, как это смотрелось со стороны. Жена идет на встречу в отель в номер к чужому мужчине и не хочет после этого ничего объяснять. Саша сделал вывод. Единственный возможный. Теперь ходит с больными глазами и как после всего произошедшего осторожно, почти ласково прикасается к ней, нанося каждый вечер мазь, – загадка.

Лара не может его обвинять. Разве она сама в подобной ситуации не сделала бы те же самые выводы? А что бы еще она сделала? Закатила бы скандал, собрала вещи и ушла? Скорее всего… А если бы он попал под машину? Ушла бы? Или осталась выхаживать?

Нет, им необходимо поговорить. Она должна ему все рассказать. Только вот гордость для начала надо уломать. Или гордыню. Да какая разница…

Недоверие мужа Лару… оскорбляло. Где-то там, в глубине души она была именно оскорблена. Все эти хрестоматийные «Как ты мог такое про меня подумать?» лезли наружу.

А что ему еще остается делать, если ты молчишь?

Надо все рассказать. Да, придется переступить через себя. Все объяснения, скорее всего, будут выглядеть оправданием. Лара не хотела оправдываться.

Ей не в чем было оправдываться.

Все же они должны верить друг другу.

Разве доверие – не основа основ?

Вот ты и противоречишь сама себе. Ты бы скандал закатила и вещи собрала, а от него требуешь слепой веры.

Лара сидела в машине и думала, закурить вторую сигарету или ограничиться одной?

Лобовое стекло было мокрое от дождя. Включив дворники, Лара вспомнила, как сегодня утром, выходя из дома, забыла телефон, а Саша заметил и спустился в паркинг. Она уже отъезжала, но, увидев его, остановилась. И Саша, вместо того, чтобы открыть дверь, вдруг прижал свою ладонь к стеклу со стороны водительского сиденья, и Лара безотчетно прислонила к его ладони свою. Через стекло. Ладони идеально совпали. Только его больше и сильнее, ее меньше, тоньше и слабее. На безымянном пальце – подаренное им кольцо, совсем не обручальное. Но какое это имеет значение, если для Лары оно было дороже свадебного?

Они оба смотрели на свои соединенные ладони.

В этом очень интимном моменте была вся их настоящая жизнь. Невозможная друг без друга, но через разделяющее стекло, которое не позволяло друг друга коснуться по-настоящему.

А потом в паркинг вошел сосед, и Лара, отняв свою ладонь, опустила стекло. Саша передал забытый телефон.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Будь осторожна на дороге.

Она должна перестать его мучить. Она должна сказать. С этой решимостью Лара повернула ключ зажигания и поехала домой. Гордость не стоит того. Она не стоит разрушенной семьи. Два дня назад звонил Алик Робертович. Лара не взяла трубку. Но с таким опасным человеком нужно быть очень внимательной, поэтому позже написала, что попала в небольшую аварию и получила травму. Нет, помощь не нужна. Да, потому что рядом муж. Любимый.

Алик Робертович пожелал ей скорейшего выздоровления. Чтоб он провалился ко всем чертям. То, что светофор загорелся красным, Лара заметила в последний момент и резко затормозила, представив, как выругался водитель «Пежо», ехавший за ней.

Заныл бок. Хотелось в кровать, лечь и не шевелиться. Сегодня Лара вполне могла бы не работать. Сегодня у нее выходной, просто она сбежала. Потому что не хотела оправдываться, а видеть Сашины глаза не могла. Самые любимые глаза на свете, в которых невысказанный вопрос.

На зеленый Лара продолжила путь и вела машину гораздо внимательнее. Не хватало только устроить еще одну аварию. Город светился огнями и витринами, но казался при этом холодным и равнодушным. Огромный мегаполис, миллионы жизней. Люди как муравьи, куда-то едут, идут, спешат под своими зонтами. А она возвращается домой.

Дома было тепло и светло. Катя в наушниках лежала на диване и слушала очередную очень крутую песню. На столике рядом лежала листовка. Лара взяла и начала ее рассматривать. «Любовь многолика» и три картины ниже. Под одной из них она прочитала: «ДекАRT “Дорога друг к другу”».

Картина представляла собой длинное кривое ущелье, которое надо было пройти самым разным парам. Кто-то стоял по разные концы пропасти, и мост между ними был разрушен. Кто-то протянул канат и, балансируя, пробирался к своей половинке, которая ждала на другом краю. Кто-то по дощатому мостику одновременно делал первый шаг навстречу друг другу. Кто-то свой мост сжигал. Репродукция была маленькой, все детали рассмотреть невозможно.

Но какое разнообразие историй…

Примитивно, конечно, зато… любопытно.

– Как мультфильм? – спросила Лара дочь.

Катя подняла большой палец вверх. В комнату зашел Рик и устроился в ногах у юного меломана. Лара вздохнула, взяла листовку и пошла переодеваться.

Саша сидел в кабинете – что-то читал в компьютере. Лара остановилась в дверях. Он почувствовал ее присутствие и поднял голову. Глаза смотрели внимательно и немного напряженно.

Мы играем в игру «все в порядке», но получается так себе.

– К ужину я не опоздала?

– Нет.

– Отлично, тогда сейчас переоденусь и посмотрю, что у нас есть.

– Индейка под сливочным соусом.

– Я отварю к ней рис.

Вот и поговорили. Лара продолжила путь в спальню, а Саша вернулся к компьютеру. Интересно, где они сейчас находятся в системе координат «Дороги друг к другу»? Лара еще раз посмотрела на листовку. Во всяком случае, мосты пока не сжигают, и то хорошо.

Она переодевалась долго. Бок болел, мысли в голове не давали возможности сосредоточиться.

Намеченный разговор в тот вечер не удался. Подходящего момента не нашлось. Да и при ребенке не очень-то побеседуешь. А перед сном… перед сном Саша привычно помогал ей – мазал синяк, чуть размял плечо, которое теперь почему-то постоянно затекало. Наверное, надо больше двигаться, но активно двигаться Лара пока не могла.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она.

Он кивнул. Ей было этого мало. Слишком мало. Ей хотелось, чтобы Саша обнял, чтобы прикоснулся губами к виску. Как когда-то. Как всегда.

Он не мог. Она его не винила. И… винила.

– Я очень тебя люблю, – сказала Лара, когда они оба лежали в кровати и Саша выключил свет.

Он долго молчал, а потом ответил:

– Спи.

5

– Какие люди! Ну надо же! – лицо Дениса расплылось в улыбке. – И что вас привело сюда в этот прекрасный воскресный день?

– Не поверишь, желание увидеть твою физиономию, – ответил Игорь. – В конце концов, у кого-то сегодня день рождения.

– В честь этого события мы даже магазин закрываем пораньше, – и без того широкая улыбка Дениса стала еще шире, – и идем в пиццерию.

– Собственно, примерно на такой ответ я и надеялся, потому что Юля наотрез отказалась кормить меня ужином, сказав, что устала каждый вечер стоять у плиты.

Друзья наконец обменялись крепкими рукопожатиями.

Юля наблюдала за этой сценой и думала: «Как в старые добрые времена». Впрочем, долго умиляться ей никто не дал. Костя, увидев столик с открытками, стал тянуть ее в ту сторону.

– Сейчас он вам устроит здесь настоящий порядок, – пробормотала Юля, следуя за сыном.

Прийти в магазин, чтобы поздравить Дениса, было спонтанным решением. При таком ритме жизни времени на общение не хватает катастрофически. Все сводится к переписке в телефоне, и сегодня утром, завтракая и обсуждая планы на день, они поняли, что надо идти в магазин и, если получится, украсть Дениса хотя бы на полчаса, пока его напарник будет отдуваться за двоих. Обычная практика.

– И вообще, вам неплохо было бы выбрать вечер и провести его вдвоем, – сказала Юля. – Посидеть, поболтать о своем.

Игорь даже бутерброд до рта не донес – настолько неожиданно это прозвучало из уст Юли.

Да она и сама от себя не ожидала. Но вчера, в субботу, он весь день провел на своей второй работе, и, хотя Юля устала тоже, она ничего не сказала. Достаточно было просто посмотреть на мужа, чтобы понять – лучше помолчать. Она просто передоверила ему Костю, мол, присмотри, и пошла по-быстрому соображать ужин.

А опуская в банку очередную записку, в которой рассказала про то, что, пока Костя днем спал, она начала читать увлекательный роман, заметила другую. «Иногда сосиски – это самое вкусное, что может быть. После секса». И это писала точно не она.

Волшебная банка. Она действительно меняла их семью. И Игорь сам предложил ей вернуться к работе. Сам! Пусть на один день в неделю, потому что по-другому пока не получается, но все же. Это было огромное событие в замкнутой Юлиной жизни. Даже Вера Дмитриевна выразила готовность помочь, чего Юля никак не ожидала и, честно сказать, слегка побаивалась. Но все потихоньку складывалось. И завтра у нее первый выход. И группа за неделю набралась. Лишь бы только погода не подвела. А то будет дождь лить, как вчера, и никакого удовольствия от прогулки.

Костя вел к открыткам и, когда увидел разноцветные картонные прямоугольники, захлопал в ладоши. Ну что, держись, магазин Абрама Моисеевича!

А Юля среди видов Москвы и новогодних открыток Зарубина увидела вдруг стопочку листовок и застыла. Это была реклама выставочного зала в одном из столичных торговых центров. На листовках в качестве приманки красовалась та самая картина, о которой Юля вспоминала. «Дорога друг к другу», – прочитала она.

Надо будет обязательно сходить.

– Возьмите, – сказала девушка с синими волосами, заметив взгляд Юли. Кажется, ее Женей зовут. – Я была на этой выставке, очень классная. Специально взяла побольше листовок, чтобы наши посетители тоже о ней узнали и смогли сходить.

– Спасибо, – Юля взяла одну листовку. Теперь главное ее не потерять.

Костя же, воспользовавшись разговором взрослых, принялся хозяйничать и смял несколько открыток.

– Э-э-э, дружок, отдай, – Юля попыталась вынуть у него смятые открытки, но не тут-то было.

Конечно, сын начал громко протестовать. Юля поняла, что товар они все равно испортили, поэтому придется за него заплатить. Но Костя не хотел ограничиваться только этими открытками, он хотел все. Тут подоспел Игорь и взял малыша на руки. Тот, с зажатыми в руках открытками, начал жаловаться на свою тяжелую жизнь. И в этот момент послышалась музыка. Костя мигом замолчал и уставился на девушку с синими волосами, которая играла на старом пианино «Турецкое рондо» Моцарта.

– Круто играет, – сказал Игорь подошедшему Денису.

– Она вообще крутая, – ответил Денис и так посмотрел на девушку, что Игорь едва удержался, чтобы не присвистнуть.

Кажется, его друг серьезно увлекся.

– Мы берем ее с собой в пиццерию?

Денис молча кивнул, любуясь пианисткой.

Костя сидел на руках неподвижно и слушал музыку.

– У тебя есть минут пять, чтобы закрыть магазин, – сказал Игорь, зная, что надолго сына не хватит. – И сколько мы должны за открытки?

Денис посмотрел на богатый улов, крепко зажатый в детских руках, и ухмыльнулся:

– Подарок за счет заведения.

6

Федя ехал в метро. Воскресные улицы забиты транспортом, поэтому машину он сегодня не брал. Воскресенье, вечер. Для многих это окончание выходных. Для Феди только начало. Жаль, конечно, что из-за его скользящего графика работы у них со Светой в этот раз не совпали выходные. Зато завтра он спокойно починит кран в ванной, который начал подтекать, и подкрутит дверку на шкафу в коридоре.

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Парк культуры».

Двери закрылись, поезд медленно тронулся и устремился в темный тоннель. Федя смотрел на переполненный вагон и думал о том, сколько времени жители города проводят под землей. Четверть жизни, наверное. Не все, конечно, а те, кто активно пользуется общественным транспортом. Утром они спешат на учебу и работу, вечером домой, в выходные в центр. Феде повезло, у него дорога «дом-работа» в один конец составляет порядка сорока минут, а кто-то проводит под землей час, помножим это на два (путь обратно), и получается…

Кольцевая, Замоскворецкая, Калужско-Рижская… вся Москва пронизана этими пересекающимися ветками, перевозящими огромное количество людей ежедневно. У Феди есть автомобиль, он не каждый день спускается вниз, а вот Света, у которой автомобиля никогда не было, весь город воспринимает через карту метро. Сокольники – это красная вверху, а Ясенево – оранжевая внизу.

Как-то Игорь рассказывал Феде про историю создания некоторых станций с точки зрения нюансов архитектуры и стилей. Федя запомнил, что станция «Чистые пруды» была построена в стиле ар-деко, и во время войны поезда на ней не останавливались. Существует легенда, что рядом со станцией был оборудован бункер для Верховного командования. Феде вообще казалось, что, если бы Юля и Игорь скооперировались, соединив ее знания по истории и его по архитектуре, они могли бы написать очень интересную книгу о городе. Конечно, таких сейчас много. Но Феде казалось, что эта книга обязательно отличалась бы от других и была во много раз интереснее.

Надо будет им намекнуть при случае. Занятый этими мыслями, Федя чуть не пропустил свою остановку, выбежав на платформу через уже закрывающиеся двери.

7

И снова понедельник. И Катя в школе. И они в квартире вдвоем.

А за окном солнце, день обещает быть ясным и сухим.

Он бы, наверное, уехал на работу раньше. Раньше Лары и, может быть, даже раньше Кати, но бессонные ночи последних дней давали о себе знать. Так же как и вчерашний вечер наедине с коньяком.

Уехал вроде бы на работу. А на самом деле – чтобы выпить не при родных. Чтобы дочь не видела, как папа полюбил коньяк.

Забытый в ресторане шарф Лары теперь был в его кабинете. Он ненавидел этот шарф. Чуть потянуть за концы… и перестанет хватать кислорода.

Это не страшно. С этим живут. Вот он не дышит, а живет. Как-то.

Лара сказала: «Я очень тебя люблю».

Любит. Конечно, любит.

Ради любви можно пойти на все, кто бы спорил. Ради любви можно и переспать с чужим человеком, чтобы сохранить проект мужа, сделать ему подарок.

Только вот как потом жить дальше? Не слишком ли высокая заплачена цена? Во имя любви.

Ты ее заплатила, Лара?!

Ее молчание и гордый уход из ресторана отвечали: «Нет».

И еще эта узкая полоска с надписью: «Верь». Где-то она была. А, точно, в паспорт положил. Чтобы не потерять. Потому что очень хотел верить.

И резкий звук тормозов. Только будь, Лара, только живи.

Он запутался, он измучился. Он хотел знать правду и боялся ее.

А Лара снова начала курить. Стояла у открытого окна кабинета, полностью готовая к выходу на работу, и курила. Когда он зашел за своими бумагами – обернулась. Глазищи на пол-лица. Тоже проблемы со сном.

– Ты уже едешь? – спросила, чтобы что-то спросить.

– Да, – ответил Александр и увидел Катину листовку на столе. Взял, чтобы выкинуть в мусорное ведро.

– Оставь, она мне нужна для работы.

– Ты собираешься предложить выставочному залу свои услуги флориста? – он спросил ее тоже лишь для того, чтобы спросить.

Поддерживать разговор – это так важно.

– Нет, – Лара сделала легкую затяжку. – Я собираюсь связаться с художником и получить от него разрешение на тиражирование картины, заказать оберточную бумагу с таким принтом и сделать серию букетов на тему «Дорога друг к другу».

– Понятно.

Ну что, для утреннего поддерживающего разговора вполне достаточно. Пора расходиться. Кто первый?

– Пришлешь водителя, чтобы забрать Катю из школы? Я сегодня не смогу.

– Что так?

Она не смотрела ему в глаза, она рассматривала листовку с кучей схематичных человечков.

– Я сегодня провожу набор сотрудников для нового магазина. Будет тест-драйв, запущу их в торговый зал и посмотрю, как они делают букеты и общаются с посетителями.

Сигарета в руке слегка подрагивала, и пепел сыпался на ковер. Никуда не годится.

– Ладно, – услышал Свиридов свой голос и вынул из ее пальцев сигарету. – Предлагаю тебе бросать эту пагубную привычку.

Но, прежде чем загасить сигарету в пепельнице, он сам глубоко затянулся.

– Как твой бок?

Лара не отвечала. Она стояла и смотрела на мужа, который докуривал ее сигарету. Спрашивал про букеты и бок, согласился дать водителя для Кати, вернулся домой черт знает когда. В два ночи. Она не спала. Она слушала, как он ходит по квартире, включает воду, нажимает на чайник. Ночью все звуки, даже самые тихие, в тишине дома и города звучат отчетливо.

Больно.

Ему очень больно. Он просто не позволяет себе это показать.

Лара стояла и наблюдала, как он тушит сигарету в пепельнице.

И вся ее гордость, вся гордыня куда-то делись. Кому она нужна, эта гордость, когда больно обоим, и руки через стекло друг друга не чувствуют. Он не дождался ответа на свой вопрос и повернулся, чтобы выйти, но она не дала.

– Саша…

Остановился. Лара подошла к мужу и уткнулась лбом в его плечо:

– Я тебе не изменяла.

Он молчал.

– Это правда. Он… он сказал, что у тебя проблемы и что он готов помочь, и да, да – ты прав! Он назначил цену, но я… я отказалась. И я не хотела, чтобы ты обо всем этом знал.

Лара говорила чуть сбивчиво, даже лихорадочно, а когда закончила, Саша ее обнял. Совсем так, как в том сне, в котором она бежала к нему.

– Я тебе не изменяла, – снова прошептала Лара.

И руки сжали крепче, больной бок тут же дал о себе знать, но это мелочи. Потому что хотелось еще крепче, чтобы не дышать, чтобы точно знать, что поверил.

К черту и гордость, и гордыню. Какой от них прок, если невозможно друг друга касаться, если вся жизнь через стекло?

И снова в памяти возник тот номер люкс, и Алик Робертович в ожидании ее ответа. Лара и сейчас могла воспроизвести встречу с ним в малейших деталях. Она помнила все: интерьер, запах, интонации голоса, его ожидание. И ее короткое:

– Нет.

– Нет? – казалось, Алик Робертович был озадачен подобным ответом. Он явно ожидал другой. – Почему нет?

– Если мой муж лишится гостиницы, он это переживет. Может, непросто, может, возникнут финансовые трудности, но это решаемо. Если же я ему изменю – это будет наш с ним крах.

– Но ведь ваш муж ничего не узнает, – голос Алика Робертовича звучал обволакивающе.

– Я не буду прежней, и в этом проблема. Я буду знать. Поверьте, этого достаточно, чтобы все разрушилось.

– А если я обижусь?

– Моим отказом?

– Да.

Лара встала, она не могла больше сидеть. В руках был бокал с недопитым шампанским, и в голове шумело. Осторожно.

– Вы намекаете на месть?

– Может быть. – Алик Робертович задумчиво сложил ладони домиком. – Мужчина, которого отвергли, обычно бывает очень оскорблен. Я могу отнять у вашего мужа бизнес.

Он мог. И еще он с ней играл. Лара чувствовала противное, липкое чувство страха и понимала, что клетка, в которую ее загнали, тесна. Здесь не просто развернуться негде, дышать скоро станет невозможно. Не клетка – капкан. Одна гостиница – ощутимая, но не фатальная потеря. Сохранение всего бизнеса – это уже другой уровень. И цена – переспать здесь и сейчас. Вот с ним.

Алик Робертович тоже поднялся с кресла и подошел к Ларе. Глаза – холодные. Этот человек не привык к слову «нет».

– Можете, – язык еле повиновался. – Вы можете отнять у моего мужа бизнес, но не сделаете этого. Потому что вы – настоящий мужчина, а настоящий мужчина всегда великодушен, и он выше мести слабой женщине.

Лара даже позволила себе чуть приподнять бокал с остатками шампанского и сделать последний глоток, глядя ему в глаза.

– Угощение было великолепным, но, к сожалению, мне пора.

И тогда Алик Робертович захлопал в ладоши и сказал всего одно слово:

– Браво.

Он ее отпустил. Лара шла по коридору обратно к лифтам, не чувствуя под собой ног. Установка была только одна – выбраться на улицу. Потом Лара долго сидела в машине, не в силах повернуть ключ зажигания. Руки дрожали.

Требовалось время, чтобы прийти в себя, осознать, что получилось, справилась, смогла.

А на следующий день Саша ледяным голосом выкатил ей обвинение. И гордость взыграла. Конечно, куда же без этого…

– Иногда мне кажется, что я иду к тебе всю жизнь. Иду, иду и никак не дойду.

Лара подняла голову. Родные морщинки в уголках глаз, внимательный и все еще больной взгляд. Она провела ладонью по его щеке, он поймал ее руку и прижал пальцы к своим губам. Теплым и тоже родным.

– Давай сегодня опоздаем на работу? – предложила Лара.

8

– Камергерским переулок назывался с начала XIX столетия и по 1925 год. Название свое он получил по должности князя Голицына, который владел здесь домом номер два, в самом начале переулка. Были у этого места и другие названия: Георгиевский, Старогазетный, проезд Художественного театра. А в начале 1990-х годов вернулся Камергерский.

Погода стояла прекрасная, солнечная и сухая. И хотя темнеет уже гораздо раньше, чем летом, впереди еще достаточно времени до сумерек, и Юля с упоением рассказывает студентам об этом уголке Москвы. О легендарном Московском Художественном, который открылся в 1902 году пьесой Горького «Мещане», но символом театра стала чеховская «Чайка». И именно Чехов, без сомнения, был любимым драматургом труппы того времени.

Рассказывала Юля и о том, как Сталин, прекрасно зная о запрете булгаковских «Дней Турбиных», вдруг намекнул, что был бы не против вновь увидеть спектакль, поэтому долгие годы Художественный театр был единственным в стране, где шла эта поруганная пьеса.

А потом она повела свою группу дальше и остановилась перед домом, в котором жил Сергей Прокофьев и где сейчас находится его музей. В нем можно увидеть личные вещи композитора, от очков до дирижерской палочки и рояля. А еще скрипку легендарного Давида Ойстраха, виолончель Мстислава Ростроповича и костюм Майи Плисецкой, которая танцевала Хозяйку Медной горы в балете Прокофьева «Каменный цветок». Студенты захотели все это увидеть, и Юля дала им полчаса на посещение музея.

Она знала, что потом доведет свою группу до легендарной «Педагогической книги», что стоит на углу с Большой Дмитровкой. Здание было построено в 1913 году, а раньше на этом месте стоял дом, в котором Лев Толстой снимал шесть комнат, «прекрасно меблированных, с дровами, самоварами, водой и всей посудой». Здесь он читал главы своего романа «Война и мир».

Но еще раньше Юля процитирует своим слушателям Пастернака, одно из самых красивых и атмосферных мест в романе «Доктор Живаго», и все они на минуту перенесутся в далекую дореволюционную московскую зиму. Юля обожала эти строки.

«Светящиеся изнутри и заиндевелые окна домов походили на драгоценные ларцы из дымчатого слоистого топаза. Внутри них теплилась святочная жизнь Москвы, горели елки, толпились гости и играли в прятки и колечко дурачащиеся ряженые…

Они проезжали по Камергерскому. Юра обратил внимание на черную протаявшую скважину в ледяном наросте одного из окон.

Сквозь эту скважину просвечивал огонь свечи, проникавший на улицу почти с сознательностью взгляда, точно пламя подсматривало за едущими и кого-то поджидало.

«Свеча горела на столе. Свеча горела…» – шептал Юра про себя начало чего-то смутного неоформившегося, в надежде, что продолжение придет само собой, без принуждения. Оно не приходило».

Все это будет чуть позже, когда ее группа вернется из музея, а пока есть время на чашечку кофе. Удивительно, но уличные кафе продолжали еще работать, хотя сидеть за столиками было уже прохладно. И все же она села. И наблюдала за людьми, которые идут по переулку. Кто-то очень спешит, кто-то рассматривает театральные афиши, кто-то разговаривает по телефону. И осень… какая благосклонная сегодня осень! Сам воздух пропитан тихим прощанием, в вазонах у дверей доцветают последние цветы, а на стол упал маленький желтый лист.

Юля подняла голову и наткнулась взглядом на уличный фонарь. Залюбовалась им. Такие фонари – выполненные по эскизам Шехтеля – только здесь. Шехтель являлся одним из любимейших архитекторов Игоря. В свое время муж многое рассказал о домах, построенных по его проектам, но то, что этот человек придумал интерьер МХАТа и эмблему театра – летящую чайку, Юля знала и сама.

Официант принес американо.

Юля вынула из сумки телефон и быстро набрала текст.

Юля: Как ваши дела?

Юля: У меня кофейный перерыв.

От Веры Дмитриевны ответ пришел быстро.

Вера Дмитриевна: Прекрасно. Немного покапризничали перед сном, зато сейчас проснулись в хорошем настроении и собираемся на прогулку.

Юля: Я коляску оставила на первом этаже за лестницей. Надеюсь, ее не успели угнать.

Вера Дмитриевна: Скоро проверим.

А Игорь перезвонил.

– Не успела выйти на работу и уже кофейный перерыв?

– Завидуешь?

– Конечно! Как проходит экскурсия у мега-профи?

– Классно. Мои сейчас в музее Прокофьева, приобщаются к великой музыке. Я же изучаю фонари Шехтеля.

– Фонари Шехтеля! Без меня! Физически ощущаю, как зависть начинает расти.

Юля довольно хмыкнула.

– А у тебя что?

– Денис прислал вчерашние фотографии.

– О-о-о… Поделишься?

В пиццерии они вчера посидели недолго, потому что маленький ребенок и режим, но все равно вечер получился отличный. Они много шутили и смеялись, и Женя оказалась классной девчонкой. Своей.

– Конечно, поделюсь. Я сейчас иду на встречу, там побуду буквально пятнадцать-двадцать минут и в офис уже не вернусь. Думаю, успею присоединиться к твоему пешему туру, правда, в самом конце. Возьмешь еще одного слушателя, или все места заняты?

И откуда-то из прошлого, когда они только-только начали встречаться, вернулись острословие и ершистость:

– Не знаю, не знаю. Прийти на второе отделение, пропустив первое, это все же говорит о недостатке воспитания.

– Значит, моим воспитанием надо срочно заняться!

Юля рассмеялась.

Она сидела в уличном кафе, кофе казался необычайно вкусным, на столик ветром принесло второй лист – очередную осеннюю телеграмму. Жизнь была прекрасна!

9

Алик Робертович Танос уезжал. Он сделал все свои дела в Москве, заключил пару выгодных сделок, встретился с нужными людьми и один раз случайно пересекся в ресторане с Василиной. Похоже, девочка свою отставку не приняла и все еще надеялась. А зря. Алик Робертович прошел мимо, даже не взглянув на нее.

Чемодан был собран, через двадцать минут такси увезет его в аэропорт и – здравствуй, Лондон!

В дверь номера постучали. Алик Робертович открыл. На пороге стоял Свиридов. Сюрприз.

– Александр Константинович? Рад. Проходите. А я вот уезжаю.

– Я знаю.

Он не поздоровался, но внутрь вошел. Когда дверь захлопнулась, Свиридов развернулся и двинул Алека Робертовича в солнечное сплетение. В глазах потемнело, и тело согнулось от боли, но Алик Робертович успел подумать, что следов от удара не останется.

Свиридов стоял и ждал, пока он разогнется.

– Вы с ума сошли?

С того дня, когда состоялось их знакомство и Лара приходила в гости, а потом был звонок с обещанием помощи, они больше не общались. Деловые люди – народ занятой. То Свиридова на месте не было, то Алик Робертович находился в разъездах.

И вот теперь встретились.

– Я подам на вас в суд, – Алик Робертович все же разогнулся и, добравшись до кресла, рухнул в него. – За рукоприкладство.

– У вас нет доказательств. Но если еще раз вы приблизитесь к моей жене…

– Никогда бы не подумал, что ваша супруга способна нажаловаться.

– Она и не жаловалась. Я об этом узнал сам.

– Ясно, – Алик Робертович начал приходить в себя и с интересом посмотрел на гостя.

Надо же, не испугался. Двинул как надо.

– Та сделка, о которой мы с вами говорили несколько дней назад, она уже неактуальна.

– Что так? Напрасно, – и все же тело от удара болело.

Сейчас бы вызвать Касима, и он уж вломит этому наглецу так вломит. Алик Робертович и припомнить не мог, когда ему в последний раз решались вот так указывать на место.

– Считаю, сотрудничества у нас не получится, – Свиридов прошелся по просторной комнате и остановился у окна.

– Вы решили отказаться от тендера?

Он не ответил – смотрел в окно.

– Вы же понимаете, что честно построить бизнес практически невозможно. Все решают связи и деньги.

– Моя жена, – Свиридов повернулся и посмотрел упор. – Она к какой категории относится? Связей или денег?

– К категории женщин, – Алик Робертович уже полностью овладел собой и позволил легкую улыбку. – Признаюсь, неравнодушен к прекрасному полу.

Свиридов продолжал смотреть в упор, и взгляд его был тяжелый. Как ни странно, Таносу это понравилось. Как и заявление о готовности отказаться от сделки.

– Хорошо, – сказал Алик Робертович другим, серьезным голосом. – Объясняться не буду и не считаю это возможным. Мне понравилась женщина, я сделал ей предложение, она была вольна сама принять решение. Знаете, что мне ответила ваша жена?

– Нет.

– Я так и думал. Восхитительная женщина.

Алику Робертовичу показалось, что вот сейчас ему точно двинут по лицу, а ходить с подбитым глазом в планы не входило, поэтому он демонстративно поднял руку и посмотрел на запястье, где красовались элитные часы Patek Philippe.

– Через пять минут я должен спуститься, так что буду краток. Отказаться от сделки, которая сулит хорошую прибыль, – это верх глупости. К тому же я уже договорился и сделал это не ради вас. Знаете, Александр Константинович, я прожил на этом свете побольше вас и видел, наверное, тоже побольше. До недавнего времени я знал точно, что все продается и все покупается. Абсолютно все, понимаете? Существует только вопрос цены. Ваша жена удивила меня. Она отказала так умно и с таким достоинством, что я просто решил ее подобным образом… отблагодарить. Лара преподнесла мне настоящий урок. Пожалуй, теперь я снова начну верить в людей.

– Не произносите вслух имя моей жены.

– Знаете, я вам даже завидую. Вам очень повезло.

– Вам тоже. Потому что если бы вы ее коснулись…

Алик Робертович мог бы оскорбиться, сказать: «Вон!», вызвать Касима, напомнить о своем исключительном статусе, но он уважал в людях смелость. Пожалуй, полезно вот так, в мире вседозволенности, столкнуться с чем-то настоящим. Понять, что там, где партнеры готовы продать друг друга, подчиненные предают себя и свои принципы из-за денег, жены становятся шлюхами и изменяют ради выгоды, при разводах обирают друг друга и шантажируют детьми, а молоденькие девочки готовы запрыгнуть в кровать к кому угодно и делать что угодно ради новой машины, дорогих тряпок и красивой жизни, – там живут и другие люди. Люди, для которых еще существует слово «честь».

Свиридов фразы не докончил, но было ясно, что за свои слова он отвечает. И Танос понял, что ему нравится этот человек. Он бы, пожалуй, даже имел с ним в будущем дело. Только ведь Свиридов не захочет.

– Я ее не тронул.

– Всего хорошего.

Свиридов вышел из номера и руки не пожал. Алик Робертович его понимал.

Друзьями они не станут никогда. Но порой приятно думать, что в мире существуют люди, которых можно уважать.

10

– Кран я починил, а со шкафом придется повозиться, – отрапортовал Федор по телефону.

Все-таки замечательно, когда в доме есть мужские руки. Света не уставала этому радоваться и умиляться.

– Я в обед купила виноград, мелкий и сладкий, узбекский. Правда, половину уже съела, но половину до дома довезу. Ты же любишь виноград?

– Люблю.

Она разговаривала по телефону и оплачивала счета. Счетов со всех четырех магазинов накопилось достаточно, а без визирования Лары никто ничего не оплачивал. Лара же сегодня появилась в половине двенадцатого. Как раз к собеседованию, после которого оставила трех девушек на стажировку в зал.

– У нас сегодня смотр продавцов для нового магазина.

– Так быстро? – Федя не смог скрыть удивления. – Мне казалось, вы только недавно помещение нашли.

– Нашли и уже договор подписали. Лара дала месяц на ремонт и открытие. Но ты же знаешь, как она относится к персоналу. Месяц будет стажировать новичков в разных точках. А начнет отсюда.

– Зато в итоге у вас лучшие флористы.

Это был комплимент, и Света приняла его на свой счет. Она гордилась «Цветочной историей» и тем, что ведет бухгалтерские дела здесь на «отлично».

– У нас еще и бухгалтеры неплохие, – все же намекнула в ответ и представила, как Федя, занимаясь с дверкой, посмеивается.

Света взяла очередной счет и прочитала: «Оплата прутиков».

– Чего оплата? – поинтересовался Федя.

Только после вопроса мужа она поняла, что назначение платежа прочитала вслух.

– Прутиков. И цена… Чувствую, нас ждут очередные новшества. Сегодня Лара подсчитывала, сколько средств можно выделить на эксклюзивную оберточную бумагу по спецзаказу, а теперь вот прутики. Наверное, будет их в ту бумагу заворачивать. Ой… еще ракушки, – Света посмотрела на следующий счет.

– Может, она у вас Японией увлеклась? – предположил Федор. – Там сад камней, икебана, а у вас прутики и ракушки.

– У нас все может быть, – согласилась Света.

11

Он был за рулем сам. Ехал забирать Лару с работы. Он и отвозил ее на работу сам после того, как они опоздали. И опоздали, надо сказать, прилично.

Утром он целовал ее жадно и почти грубо. Было не до нежности, с нежностью вообще ничего не получалось, хотя про бок Александр помнил. Вот только про бок и помнил, а про все остальное нет. Потому что «ты моя, вся моя, каждый взгляд, каждая косточка, каждый палец – все мое, мое, мое…» И это «ты моя» рвалось наружу – в поцелуе, в нетерпеливом раздевании, в ненасытности рук.

«Я твоя, твоя», – отвечала она, соглашаясь. И не получалось ничего с нежностью, никак не получалось.

Лара потом все соединяла их руки. Лежала у него плече, брала его ладонь и прислоняла к своей, словно сравнивала.

– Чувствуешь?

– Что?

– Прикосновение?

Он чувствовал. Он снова начинал дышать. Он не расспрашивал ее в подробностях о визите в люкс. Он ей поверил. Потому что если он не будет верить собственной жене, то как они будут жить дальше?

– Так ты чувствуешь?

– Да.

– Что ты чувствуешь?

– Что сейчас еще больше опоздаем.

И он целовал ее плечи и ключицы, и впадинку за ухом, и любовался разметавшимися по подушке темными волосами, и сплетал свои пальцы с ее.

Моя, моя, только моя…

Твоя, твоя, только твоя…

Это было утром.

А сейчас уже вечер, и небо над Москвой сумеречное.

С парковкой около магазина возникли проблемы. Припарковаться в столице не так-то просто, особенно в час пик. Три круга по соседним переулкам, и – бинго!

В «Цветочной истории» посетителей было немного. Свиридова встретила белокурая улыбающаяся девушка. Видимо, как раз из тех, кто проходили сегодня смотр. Постоянных сотрудниц Александр знал.

– Добрый день, могу я вам чем-нибудь помочь?

Он хотел отказаться и пойти дальше, в кабинет жены, а потом передумал:

– Да, мне нужен букет.

– Какие цветы вы предпочитаете? – девушка старательно вела разговор. – Розы, хризантемы, сборные композиции?

– Я пока не знаю.

– Пройдемте, я вам покажу образцы. Может быть, вам понравятся готовые букеты.

Он пошел за ней и увидел краем глаза Лару, которая показалась в торговом зале. Лара остановилась чуть вдалеке, у касс, и наблюдала, как девушка справляется со своими обязанностями. Свиридов сделал вид, что не заметил жену. Он смотрел на цветы. На разноуровневые вазы с различными сортами роз, огромные шапки пышных хризантем, похожие на ромашки герберы, изысканные орхидеи и даже подсолнухи, казавшиеся здесь пришельцами из другого сада.

– Гвоздики, – вдруг сказал Александр. – Белые гвоздики.

– И все?

– Все.

– Сколько?

Он не знал. Семь? Девять? Не тринадцать же.

– Пятнадцать.

– Если хотите, мы можем разбавить их розовыми или оранжевыми.

– Нет, не надо.

Девушка открыла холодильник. Александр перевел взгляд. Лара продолжала стоять у касс. Темно-серый брючный костюм, желтая блузка, убранные за уши темные волосы. Какая же она красавица, его жена… Взгляды встретились. С этого расстояния невозможно было разглядеть зелень ее глаз, но он и так знал, какие они, меняющие цвет от травянистого до почти морского в зависимости от настроения. Иногда Александру казалось, что он легко читает по ее глазам все-все и слов не нужно, а иногда – что это главная загадка в его жизни, как и вся эта женщина.

Девушка рядом старательно отбирала цветы, потом начала формировать из них букет и от усердия чуть слышно сопела.

– Чем-нибудь украсить? Веточку гипсофилы добавить? Можно зелень.

– Не надо, – сказал Свиридов, не отрывая взгляда от Лары.

– У нас цветы свежие и сортовые. Ваша дама будет довольна.

Губы Лары дрогнули в улыбке.

– Я очень надеюсь, – ответил Александр, продолжая смотреть на любимую женщину, – что моей жене букет понравится.

{Из телефонной переписки}

* * *

Алена: Петя сделал мне предложение.

Юля: ААААААААААААААА!!!! Наконец-то!!!

Алена: Да)))

Юля: Иии?

Алена: Я согласилась!

Юля: Это я поняла))) Когда свадьба?

* * *

Федя: У нас дома меновазин остался?

Света: Опять спину прихватило?

Федя: Да.

Света: Не помню. Я по дороге домой куплю.

* * *

Юля: Как у вас дела?

Вера Дмитриевна: Все хорошо. Сейчас будем полдничать фруктовым пюре.

Юля: Температуры нет?

Вера Дмитриевна: Нет, только насморк. Но нос мы промываем.

Юля: Я освобожусь через полчаса.

* * *

Лара: У тебя сегодня британский бульдог.

Саша: Мне казалось, у меня московский кот. И не только сегодня.

Лара: Кот у Кати. А у тебя бульдог.

Саша: А у тебя?

Лара: Доклад на тему «Как важно беречь природу».

Саша: Бульдог к природе не относится?

Лара: Нет. Это олимпиада по английскому, прошлогодняя. Им сказали пройти – готовят к новой.

Саша: Там по окончании школы точно один аттестат дают, а не три?

Лара: Точно)

Саша: Мне кажется, что к 11 классу мы получим по второму среднему.

Лара: Если хочешь, можем поменяться. С меня бульдог, с тебя доклад.

Саша: Нет уж. Бульдог, значит, бульдог.

* * *

Игорь: Нам обязательно туда идти?

Юля: Это на десять минут, обещаю!

Игорь: Я помню, как ты меня потащила на современное искусство. Если тебе так хочется в галерею, может, лучше Третьяковка, м?

Юля: Мы пойдем смотреть «Дорогу друг к другу». Ты ее уже видел, просто не помнишь.

Игорь: Думаешь, у меня откроется третий глаз, и я наконец пойму великую идею?

Юля:))))) Не ворчи! Это почти Босх, там много людей и деталей.

Игорь: Я Босха не люблю с детства.

Юля: Хорошо. Вечерний бильярд с Денисом в пятницу.

Игорь: Идет! Где там твой новый Босх висит?

* * *

Федя: Читаю книгу, которую вы мне передали. Нравится. Спасибо.

Вера Дмитриевна: Я рада.

* * *

Кирилл: Тебя утвердили на роль.

Петя: Да?!

Кирилл: Да) Я поработаю с договором, мне там не нравится пара моментов, потом позвоню.

Петя: Ок.

Кирилл: Тебе придется быть лысым.

Петя: И в татуировках. Я сценарий читал. Я готов.

Кирилл: Ну и отлично.

* * *

Юля: Нас пригласили на юбилей к начальнику Игоря. 50 лет. Поможешь с букетом?

Лара: Конечно.

* * *

Игорь: У мамы сломалась стиральная машинка.

Саша: Купим новую.

Игорь: Сначала уговори. Я вчера весь вечер ее убеждал, что это старье ремонту уже не подлежит. Но она уперлась и собирается искать мастера.

Саша: Я решу этот вопрос.

Игорь: Скрестил пальцы. Благословляю на битву, брат мой)))

Саша:)))))

* * *

Света: Я вчера видела хорошую зимнюю обувь для Кости. Вам нужна?

Юля: Да)

* * *

Алена: Надо выбирать имя, чтобы с отчеством сочеталось.

Петя: Например?

Алена: Ирина Петровна

Михаил Петрович

* * *

Катя: Я потеряла кросовки.

Саша: В школе?

Катя: Да.

Они новые

Мама растроится

Будет ругать

Саша: Что-нибудь придумаем. Я могу забрать тебя из школы, поедем в магазин, купим такие же.

Катя: Давай!

У нас изо и все

Саша: Понял. Буду вовремя.

Заключение

Вот и подошла к концу эта история. Расставаться с героями, которые стали родными, всегда непросто. Но их, как выросших детей, когда наступает время, приходится отпускать.

Время настало.

И все же любой автор обладает уникальным свойством видеть будущее своих совершенно самостоятельных персонажей. Он не может повлиять на их жизнь и решения, он выступает лишь в роли наблюдателя, рассказчика и секретаря, который записывает увиденное.

Записала и я.

Для тех, кому интересна дальнейшая судьба героев романа, могу сообщить, что примерно через год после описанных событий в одном из центральных кинотеатров Москвы состоялась премьера «Похищенной карты». Фильм имел большой успех и собрал хорошую кассу. Критики писали, что пара искателей приключений в исполнении Петра Андронова и Леси Муромцевой была намного ярче и вызвала большую симпатию, чем главные герои. Матвей Ковалев, появившийся под руку с Василиной Волобуевой, широко улыбался публике, но тяжело переживал подобные высказывания и публикации.

Леся Муромцева на премьере не появилась по причине последних сроков долгожданной беременности, а вот молодой отец прелестной дочки Петр Андронов пришел в сопровождении супруги, как известили всех любопытных таблоиды.

«Похищенная карта» закрепила успех Пети, и с тех пор его карьера уверенно пошла в гору. Позже он снялся еще в нескольких знаковых для отечественного кинематографа картинах. Однако никогда не забывал разделять жизнь и роли.

С театром у Пети тоже в конце концов все сложилось, но гораздо позже, в тридцать пять. Мечта исполнилась, и после удачного «Тартюфа» Мольера были Булгаков, Чехов, Шекспир. Ради такого репертуара, как заметил потом сам Петя, стоило терпеливо ждать.

Алена после рождения дочери на работу в книжный не вернулась, но пятничные вечера не прошли даром. Она начала читать лекции в обществах книголюбов, устраивать творческие встречи с современными авторами, курировать книжные фестивали.

Что же касается старого букинистического на Арбате, он до сих пор работает. Теперь там хозяйничает Денис, которому Абрам Моисеевич, не имеющий близких родственников, передал свое дело. Женя, решившая поменять синий цвет волос на розовый, с удовольствием помогает Денису. Мне кажется, у этих двоих все серьезно. Но станет ли букинистический на Арбате семейным делом, я не знаю. Решать вам.

Игорь со временем добился не только славы талантливого архитектора, но и сумел открыть собственное небольшое архитектурное бюро. Через два года после описанных событий они с Юлей, благодаря ипотеке, въехали в новую просторную трехкомнатную квартиру в спальном районе. Конечно, для этого пришлось продать старую. В первое время оба очень скучали по своему первому дому и любимому району, зато на новом месте были преимущества в виде детского сада во дворе, школы в десяти минутах ходьбы, детского развивающего центра в соседней многоэтажке, не говоря о супермаркетах, парикмахерской и химчистке. Все это было как нельзя более кстати, потому что к моменту переезда Юля ждала второго ребенка.

Любимое дело она не бросила и через год после родов продолжила устраивать экскурсии по улицам столицы, а Вера Дмитриевна, с которой наконец установились близкие отношения, помогала забрать из сада старшего Костю и сидела несколько часов в неделю с младшим Коленькой.

Такое положение дел вызвало, конечно, легкую ревность со стороны Светы. Она боялась, что внуки станут любить ее меньше, чем другую бабушку. Это, в свою очередь, привело к тому, что подросшие мальчики с удовольствием приезжали в гости на выходные к бабушке Свете и дедушке Феде, позволяя молодым родителям провести субботние вечера вдвоем.

И, кстати, Федя все же озвучил мысль по поводу написания совместной книги. Кажется, Юлю эта идея заинтересовала. Она даже положила в банку лист с записью: «Начала разрабатывать план», а на следующий день там же увидела ответ: «Жду, когда его можно будет прочитать». Банка используется уже не так активно, но время от времени пополняется новыми сообщениями, доставляя радость всем членам семьи.

Саша выиграл тендер и построил гостиницу в центре Екатеринбурга, но почти сразу же ее продал. Он так и не смог забыть и принять условия, при которых этот проект оказался осуществим. Гостиница все время напоминала о не самом радостном периоде семейной жизни, и командировки в Екатеринбург не приносили желаемого удовлетворения от хорошо выполненной работы. Впрочем, продажа прошла довольно успешно, и вырученные деньги удалось вложить в новый интересный проект в Костромской области.

Лара открыла свой пятый и последний магазин. Она приняла решение больше не расширять сеть. Коллекция букетов «Дорога друг к другу», в которой были использованы прутья и веточки различных деревьев и кустарников, а также ракушки, шишки и семена в сочетании с цветами, имела большой успех. Лара сумела получить разрешение от художника на использование фрагментов его картины для оберточной бумаги и изготовление деревянных фигурок для флористических композиций. На международной осенней выставке флористов ее работы вошли в пятерку лучших.

С Аликом Робертовичем Таносом после описанных событий она виделась еще два раза. Первый – на одном светском мероприятии, куда Лара пришла вместе с мужем. Она почувствовала взгляд и обернулась. Алик Робертович стоял в компании важных деловых мужчин и пристально смотрел на нее. А потом слегка отсалютовал бокалом с шампанским и сделал глоток. Лара вежливо кивнула головой в знак приветствия и отвернулась.

Второй раз был в гостинице в Краснодаре, куда она приехала на международный цветочный конкурс в качестве участника жюри.

Они столкнулись в фойе. Алик Робертович уезжал, Лара только приехала.

– Вы совершенно не меняетесь, – сказал он ей.

– Вы тоже.

Это была неправда. Танос постарел и осунулся. Ларе показалось, что он чем-то болеет.

– Передавайте привет Александру Константиновичу. Надеюсь, его дела идут в гору.

– Спасибо, обязательно передам.

Конечно, не передала и даже не рассказала мужу о своей случайной встрече. Ни к чему ворошить прошлое, особенно такое.

Катя продолжала заниматься легкой атлетикой и даже была неоднократным призером первенства Москвы на дистанции триста метров и в эстафете. Однако дальнейшую свою жизнь со спортом она решила не связывать и ушла из секции в семнадцать лет, потому что весь последний год учебы в школе готовилась к поступлению в университет. Переданная по генам любовь к гостиничному делу оказалась сильнее любви к спорту.

Рик прожил долгую кошачью жизнь и, когда состарился, все же поверил в крепкую мужскую дружбу. Он перестал делить территорию с Сашей, и все чаще их можно было видеть вдвоем в том самом кресле, борьба за которое шла не один год. Умиротворенная картина хозяина дома с котом на коленях не раз вызывала ироничные высказывания других домочадцев. Но мужчины, довольные возникшим наконец согласием, не обращали на острословов никакого внимания.

Иногда мне кажется, что они действительно где-то живут – мои герои.

Я иду по улицам Москвы, городу, который дал мне так много, что порой кажется, что вся эта долгая история, состоящая из двух романов, повести и серии рассказов, – моя благодарность ему, мое признание в любви. Арбат, Тверская, Полянка, Пятницкая, Никольская, Мясницкая, Камергерский, Столешников, Лаврушинский, Кузнецкий Мост, Крымский Вал, Поклонная гора… Сколько всего хожено-перехожено…

И очень легко представить себе где-нибудь в окрестностях Никитских ворот Юлю, рассказывающую небольшой группе людей удивительную историю из прошлого Москвы, а в районе Китай-города – Игоря, спешащего на встречу с очередным клиентом. Им предстоит обсудить проект небольшого ресторана. На афише около троллейбусной остановки анонс новой телевизионной премьеры. В главной роли Петр Андронов. А мимо этой афиши, замедляя на несколько секунд шаг, идет Алена. Она катит перед собой коляску, и сидящая в коляске маленькая девочка, показывая пальчиком на знакомое лицо, восторженно кричит:

– Папа!

А Света и Федя спускаются в метро, чтобы поехать в торговый комплекс. Там, говорят, в одном из магазинов хорошие скидки на посуду, поэтому надо срочно обновить пару кастрюль и присмотреть новые сковороды для Юли с Игорем. Им же некогда всем этим заниматься.

Вера Дмитриевна после прогулки по Цветному бульвару заглядывает в кафе, чтобы заказать себе чай с бергамотом и красивое воздушное пирожное. В ее дамской сумочке всегда найдется томик стихотворений или мемуаров, поэтому в ближайшие полчаса Веру Дмитриевну ждет интересное времяпровождение.

И где-то в районе Сухаревской в старых переулках затерялся дом современной постройки. Кажется, центр Москвы, но здесь тихо и уютно, и не подумаешь даже, что совсем рядом, через несколько поворотов бурлит жизнь – площадь, метро, дорога с непрекращающимся потоком машин…

А на улице май. И одуряющий запах черемухи, от которого почти всегда болит голова. Лара открывает балконную дверь и выносит на воздух глиняные горшки с разноцветной геранью. Катя в комнате пытается готовиться к годовой контрольной по географии и бубнит, что это самый скучный предмет, даже Рик не хочет слушать про полезные ископаемые и ушел на кухню смотреть телевизор.

Лара расставляет горшки, поглядывает на свой тополь и думает, что надо протереть стол и стулья, которые муж вчера поздно вечером перенес из кладовой на балкон. Вечером можно открывать сезон – устроить чаепитие на свежем воздухе.

Однако из-за звонка Саши планы меняются.

– Я сейчас проезжал мимо театра и подумал, что мы давно никуда не выходили. Как насчет «Моей прекрасной леди»?

– Когда?

– Сегодня.

– Я согласна.

СЕРИЯ ВСТРЕТИМСЯ НА АРБАТЕ

1. «Встретимся на Арбате»

2. «Пятница, четырнадцатое» (входит в состав книги «(С)нежные дни»)

3. «Дорога друг к другу»

Бонусы

Время действия рассказов – между «Пятница, четырнадцатое» и «Дорога друг к другу».

Итальянский тенор

В Москву с концертом приехал легендарный итальянский тенор Бруно Моретти. Так получилось, что его заселение в гостиницу совпало с редчайшим моментом, когда Вера Дмитриевна почтила своим присутствием рабочую обитель сына, приняв его приглашение пообедать вместе на открытой веранде. Вера Дмитриевна не любила быть в центре внимания любопытных официантов, но сын был очень настойчив, а она совершенно свободна, поэтому летний обед состоялся и удался на славу.

С великим итальянцем Вера Дмитриевна столкнулась в холле, покидая «Максимум», и от неожиданности даже немного растерялась. Вокруг суетились сопровождающие, журналисты, фотографы, а Вера Дмитриевна застыла и смотрела зачарованно на немолодое породистое лицо.

Неужели?

А волосы стали совсем седыми, и фигура раздалась вширь. Когда они виделись в Милане много лет назад, Бруно Моретти был подтянутым жгучим брюнетом с темными блестящими глазами, красавец-сердцеед. Костя тогда выступал на международном конгрессе физиков с докладом, а Вера Дмитриевна его сопровождала. В качестве культурной программы гостей из России пригласили в легендарный театр Ла Скала, а после спектакля был устроен фуршет, где они и познакомились. Бруно, великолепно владевший английским, был очарован stella russa – русской звездой, так он называл Веру Дмитриевну. Позже итальянец пригласил их к себе на виллу, где показал великолепный сад с мраморным чашей-фонтаном и личную коллекцию живописи. Как истинный сын своей родины, Бруно любил и ценил красоту.

Вера Дмитриевна стояла в холле, оттесняемая репортерами, и за несколько минут снова прожила далекую миланскую весну.

– Женщина, отойдите, вы мешаете, – довольно грубо сказал один из журналистов, задев ее внушительным рюкзаком.

– Молодой человек, если вы будете вести себя подобным образом, мы вынуждены будем попросить вас покинуть отель, – тут же подоспела сотрудница гостиницы. – Вера Дмитриевна, пройдемте со мной.

– Вы не имеете права меня выставлять! – тут же возмутился мужчина. – Я вам не прощу срыв материала и обеспечу черный пиар.

– Успокойтесь, пожалуйста, – тоном учительницы негромко произнесла Вера Дмитриевна. – Вы создаете ненужную суету.

Но было поздно. Тенор, уловив в окружающих интонациях привкус скандала, повернул голову на голоса и увидел Веру Дмитриевну. Конечно, она сильно изменилась с тех пор, постарела, и синьор Моретти ее не узнал. Во всяком случае, сразу. Стоящая неподалеку женщина показалась ему смутно знакомой, словно они уже где-то встречались. Но где? И когда? А потом она улыбнулась… И память не подвела.

– Виера! – на весь зал воскликнул Моретти. – О, bella padrona. Non credo ai miei occhi![2]

– Ciao[3], Бруно, – это все, что Вера Дмитриевна могла сказать в ответ.

Сообразительные репортеры тут же повернулись в ее сторону, но Вера Дмитриевна махнула на прощанье рукой и торопливо удалилась под крики Бруно: «Where will I find you?»[4]

* * *

Про странную встречу в холле Бруно Моретти не забыл и настоял, чтобы нашли ту женщину. В конце концов, много людей ее видело, некоторые даже сфотографировали. Найти людей по фотографии в наше время несложно. Особенно если этого желает всемирно известный певец.

Каково же было изумление господина Моретти, когда он узнал, что Виера является матерью владельца этого отеля. Помнится, муж у нее ученый, а сын, оказывается, пошел по другой дороге. Как все-таки быстро бежит время! Сам Бруно был женат дважды, и не сказать, что браки принесли ему счастье. Все же призвание артиста – сцена, и только там он живет по-настоящему. А женщины хороши для романов – страстных, бурных, но неизменно заканчивающихся.

Однако, какая удивительная встреча! Моретти помнил Виеру необыкновенной красавицей. А муж у нее был очень умный, и, кажется, она его действительно любила, поэтому даже мимолетный флирт исключался. Но все же Бруно тогда был пленен.

Господин Моретти попросил помощника пересмотреть график своего пребывания в Москве и освободить несколько часов днем или вечером для обеда или ужина – в зависимости от предпочтения синьоры.

Синьора предпочла обед и спросила, не будет ли он против, если их компанию разбавит старший сын, который великолепно владеет английским и может помочь с переводом, потому что сама Вера Дмитриевна в английском не слишком сильна.

– Nessun problema[5], – ответил господин Моретти.

* * *

Лара сидела за столом и вместо того, чтобы запоминать в подробностях обед с легендарным тенором, смотрела на свекровь. Казалось, что Вера Дмитриевна помолодела. Лара не видела ее такой оживленной и вдохновленной, наверное, с тех пор, как Константина Ивановича не стало. Нет, на великого итальянца Лара тоже смотрела, смеялась его шуткам, отвечала на комплименты, но Вера Дмитриевна… Вера Дмитриевна расцвела. И Лара точно знала, что все дело в ожившей памяти, в тех воспоминаниях, которым предавались за столом.

Все дело в прошлом.

И в любви к человеку, который не сидел сейчас за этим изысканно сервированным столом, но всегда присутствовал в жизни свекрови даже после своего ухода.

Обед был организован на пять персон, и, как ни странно, никакого неудобства и проблем в общении, связанных с языком и тем, что Вера Дмитриевна и господин Моретти не виделись много лет, не чувствовалось. Саша и Лара отлично владели английским, итальянский тенор и его помощник по имени Тонио – тоже.

Моретти был громок, эмоционален и говорлив, Вера Дмитриевна, как всегда, иронична. Они составляли потрясающий дуэт. После того как были поданы десерты со свежими ягодами, которые удостоились комплимента «perfecto»[6], господин Бруно торжественно пригласил Веру Дмитриевну и всех присутствующих на свой завтрашний концерт в Кремлевский дворец. На несколько секунд за столом воцарилось молчание. Маэстро ожидал бурных благодарностей, но вместо этого возникла пауза – осязаемое чувство неудобства.

Лара с тревогой посмотрела на свекровь. Константин Иванович был большим меломаном, но после того, как его не стало, Вера Дмитриевна не посетила ни одного музыкального мероприятия. Она не могла. Об этом знал Саша, об этом знала Лара, об этом ничего не знал сидящий напротив итальянец.

Лара даже не представляла себе, что чувствует в этот момент Вера Дмитриевна. Свекровь чуть наклонила голову, скрыв от всех свое лицо. Только руки с приборами чуть подрагивали, выдавая эмоции. Вера Дмитриевна аккуратно положила приборы на тарелку, сделала глубокий вдох и выдох, подняла лицо и сказала по-русски:

– Для меня это огромная честь, Бруно. Я с удовольствием приду и послушаю арию из «Турандот». Ты же исполнишь ее завтра?

Саша перевел вопрос, и Моретти громко и заразительно рассмеялся.

– You haven’t changed, Vera[7].

Возникшее было напряжение исчезло, и разговор закрутился вокруг завтрашнего выступления. Синьор Бруно сказал, что программу он держит в секрете, но «Турандот» обещает.

Тонио демонстративно посмотрел на часы, намекая своему работодателю на то, что отпущенное на обед время подошло к концу и их ждут на интервью в телестудии.

* * *

Обед завершился, маэстро уехал на запись передачи, Веру Дмитриевну отправили на служебной машине домой. По-хорошему, Ларе тоже пора было возвращаться на работу, но она почему-то тянула время. Муж почувствовал ее состояние и предложил прогуляться.

– Куда направимся? – спросила Лара.

– Поехали в Коломенское.

– Коломенское? – она не смогла скрыть удивление.

– А что?

– Ничего. Поехали.

– Подожди только минут пятнадцать-двадцать, я решу пару вопросов.

– Конечно.

Они поднялись в их номер.

– Чай, кофе заказать? – спросил Саша, прежде чем уйти.

– Нет, не надо.

Ей просто хотелось побыть одной, посидеть в тишине, еще раз пережить этот невероятный обед. Вспомнить Константина Ивановича. Ларе казалось, что Саша чувствовал и думал примерно о том же самом. Лару окутала грусть. Пусть светлая, но грусть. Она неспешно прошлась по номеру, погладила рукой обивку кресла. Вспомнила, как оказалась здесь впервые.

Саша позвонил ей в Питер и сказал: «Приезжай».

Лара взяла отпуск и прилетела. Прилетела к человеку, с которым была знакома всего несколько дней. Благоразумная Лара. Он встретил ее в аэропорту и привез сюда, в этот номер. Сразу было видно, что здесь живут, – Лара стояла не в безликой комнате с обязательным набором полотенец, одноразовых тапочек и батареей пузырьков, состоявшей из гелей для душа, шампуней и кондиционеров. Здесь были журналы и ноут, пачка сигарет и висящий на спинке кресла джемпер, книга на тумбочке, пепельница перед телевизором.

– Кто здесь живет? – спросила Лара, оглядываясь, хотя и так знала ответ.

– Я здесь живу.

Саша не предложил ей отдельный номер, он сразу привез ее сюда, хотя история всего их знакомства состояла лишь из нескольких встреч, одного поцелуя и двух телефонных звонков.

Наверное, ей следовало бы возмутиться, потребовать себе отдельное проживание, намекнуть на собственную недоступность, но все происходящее было настолько естественно, что единственный вопрос, который вертелся на языке, но не произносился вслух, был: «И многие посещали этот гостиничный номер?»

Она, конечно, ничего не сказала, но, наверное, все было и так написано на лице, потому что Саша подошел, взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя:

– Я не имею привычки водить в свой дом вереницы женщин. А это мой дом.

Сказал и поцеловал. Вопрос был снят. Так же, как сейчас он попросил четверть часа, в тот день он попросил пару часов, предложив заказать обед в номер и отдохнуть с дороги. Вечером обещал ей показать Москву и пригласить на ужин.

Ужин был, Москвы не было.

Когда он вернулся в номер и спросил: «Готова?» – она ответила утвердительно.

Только они никуда не пошли, остались в номере и еду заказали наверх. Москву Лара осваивала потом сама, когда Саша работал. Уроженка Питера, дочь искусствоведа, Лара с путеводителем в руках протопала весь центр, побывала в Третьяковке и храме Христа Спасителя, посетила Оружейную палату, Исторический музей и Пушкинский, а вечерами рапортовала Саше, как прошел день. Она не обижалась, что он не мог уделить ей все свое время, она понимала – человек занят. Зато все вечера были их, и пару раз они все же выбрались на прогулку, а один раз даже сходили в театр. И много занимались любовью. Каждое утро начиналось с любви, нежной, страстной, неторопливой, порывистой – разной, а потом был совместный завтрак. Она любовалась разворотом его плеч и линией спины под рубашкой и без нее, вдыхала легкий запах сигарет, смешанных с ароматом туалетной воды, подставляла губы для поцелуев, с готовностью отвечая на прикосновения. У них совпало все – вкусы, виденье мира, чувство юмора, понимание, что хорошо, а что плохо, и даже любовь к хрустящим тостам со сливочным маслом под утренний кофе. Лара была влюблена по уши, но она понимала, что отпуск не бесконечен. Двенадцать отпущенных ей дней подходили к концу, и что делать дальше, как уехать от Саши – она не знала. Жить на два города? От звонка до звонка? Летать друг к другу на выходные? Ждать, пока все само собой сойдет на нет?

Лара точно помнила тот день. Это было воскресенье, и послезавтра ей улетать. Они лежали в кровати, на край которой она сейчас села, и отдыхали после любви. Лара тогда думала, что любая сказка всегда рано или поздно заканчивается и надо научиться выработать в себе благодарность за эти московские каникулы, чтобы оставить их одним из лучших воспоминаний в жизни. На этой мысли защипало в глазах, очень некстати, и Лара села. Не хватало еще, чтобы Саша заметил ее уныние. Она села, обняла ноги и наклонила голову. Не стоит унывать раньше времени, впереди еще почти два дня. Целых два дня. И Саша обещал ей Коломенское. Лара хотела сравнить питерскую Коломну с московской. А для страданий и воспоминаний еще будет время.

Она сидела, размышляла над всем этим и вдруг почувствовала, как на ее спину легла теплая ладонь, а потом услышала голос:

– Не уезжай.

Он думал о том же самом? Лара обернулась:

– У меня заканчивается отпуск, через три дня я должна выйти на работу.

Но он, казалось, не слышал ее слов. Пальцы гладили плечо, потом скользнули по щеке, коснулись губ.

– Выходи за меня замуж.

Лара в первый момент подумала, что ослышалась. Но нет. Саша смотрел на нее очень внимательно. Он продолжал лежать, гладить ее и ждал ответа.

– Мы будем жить здесь? – спросила она, отчего-то чувствуя себя глупо.

– Первое время, до тех пор, пока не найдем подходящую квартиру.

Это было настолько ошеломляюще, неожиданно и невозможно, что Лара решала, как бы ему объяснить, какими словами, про смену города, работу, время на «все взвесить». И вообще, они в общей сложности знакомы меньше месяца, семьи скоропалительно не создаются, это очень ответственный шаг, необходимо получше узнать друг друга. Саша молчал и ждал. В итоге Лара открыла рот, чтобы все это ему сказать, и, к своему ужасу, произнесла:

– Я согласна.

– Вот и отлично, – он приподнялся, легко поцеловал ее в губы и потянул на себя.

Лара до сих пор помнила, как билось в тот момент его сердце – сильными и частыми ударами, выдавая истинные эмоции под покровом кажущихся простых слов.

Она осталась жить в этом номере, который со временем заполнился ее платьями, туфлями, кремами, книгами… и ни разу за последующие годы Лара не пожалела о своем решении.

– Ты готова? – муж вернулся, закончив все свои дела.

– Да, – улыбнулась она, поднимаясь с кровати.

Они поехали. Тогда, много лет назад, Саша ее все же отвез в Коломенское, и Лара заявила, что в питерской Коломне интереснее. А сейчас… сейчас она не знала, где лучше. Каждое место хорошо по-своему. Они миновали высокий белый храм, строгий, похожий на башню-колокольню, дошли до реки и смотрели на прогулочные катера и суетящихся на берегу людей, бродили по дорожкам заповедника, обсуждали обед с итальянским тенором, и Саша сказал, что ему передали пригласительные на завтрашний концерт.

– Уже?

– Да.

– Мне кажется, – Лара заправила прядь выбившихся волос за ухо, – Моретти был влюблен в твою маму. Он сегодня так на нее смотрел…

– Может быть. В маму влюблялись многие, но она никогда этого не замечала или делала вид, что не замечала.

– Просто в ее жизни была настоящая любовь, – тихо сказала Лара.

* * *

На следующий день они сидели в Кремлевском дворце и слушали, как поет великий итальянский тенор Бруно Моретти. Вера Дмитриевна выглядела великолепно в темно-синем платье с жемчужной брошью и с идеально уложенными волосами. Она сидела рядом с сыном и ничем не выдавала своего волнения. В руках свекрови была программка, изученная самым тщательным образом. Лара сидела по другую сторону и думала о том, скольких сил стоило Вере Дмитриевне прийти сегодня на концерт. Впервые без Константина Ивановича. Сделать решительный шаг. Переступить себя. Когда зазвучала ария из оперы «Турандот», Лара увидела, как заблестели глаза свекрови и по щеке потекла слеза.

Лара отвернулась. Она ощутила себя невольным свидетелем личного, того, что не предназначено для чужих глаз. Вера Дмитриевна должна прожить этот момент одна.

Звучала бессмертная музыка Пуччини, голос Бруно Моретти устремился ввысь, Лара почувствовала, как по рукам ее побежали мурашки. Это состояние, рожденное непередаваемой красотой и мощью двух талантов – автора и исполнителя, – невозможно было описать. Она знала, что запомнит эту минуту навсегда, и, повинуясь безотчетному порыву, нашла руку Саши и слегка ее сжала. Чтобы сразу же почувствовать ответное пожатие.

А маэстро Моретти продолжал вести свой голос все выше и выше, заставляя забыть о суетном, покоряя людские сердца и души.

Ma il mio mistero и chiuso in me,

il nome mio nessun saprà!

No, no,

sulla tua bocca lo dirò

quando la luce splenderà!

Ed il mio bacio scioglierà il silenzio

che ti fa mia![8]

Маленькая хроника

Разочарование

Петя не думал, что разочарование будет так велико.

Он, конечно, понимал, что выпускников много, а в театр возьмут в лучшем случае человека три. Но был дипломный спектакль, и его работу похвалили. Был красный диплом и выходы на сцену Вахтанговского в массовке. Все это давало надежду.

Небольшую, но все же надежду. Что придет день, и его мечта осуществится. В театр после окончания училища действительно взяли трех выпускников. Но Пети среди них не оказалось.

Конечно, он все понимал.

Конечно, он запретил себе вешать нос.

Конечно, он сказал себе, что жизнь только начинается, и никто не обещал, что будет легко.

Конечно.

Есть другие театры. Там сейчас устраивают просмотры перспективных выпускников. Есть возможность попасть в труппу.

А еще существует кино. И Петино портфолио хранится в фирмах, специализирующихся на рекламных роликах, и в картотеке «Мосфильма». И были даже две эпизодические роли по несколько реплик в двух сериалах. Для начала неплохо.

Конечно.

Только вот в Вахтанговский Петю не пригласили. Как и многих других.

Петя шел по летнему Арбату, думая о том, что ему снова предстоит читать стихи на улице. Расстегивать рюкзак, класть его на мостовую, и случайные прохожие, остановившиеся послушать поэзию, отблагодарят чтеца. Так было три года назад, так будет завтра.

Стены театра, мимо которого он проходил, не станут его домом. Хотя именно так Петя воспринимал их в последние месяцы. На афишах и в программках не будет стоять его имя.

Оно будет на каких-то других афишах и программках. Конечно.

Но не в Вахтанговском.

Петя не завернул привычно в книжный. Он не поехал домой. Он хотел побыть в одиночестве. Петя бродил по улицам до самого вечера.

Это не конец жизни. Не все мечты сбываются. Главное, есть диплом. Завтра Петя составит список театров и попробует попасть туда на прослушивание. И кто знает…

Домой он пришел поздно, Алена уже вернулась с работы. Она что-то готовила на кухне, гремя посудой, и, перекрикивая шум воды, спросила:

– Это ты?

– Я, – ответил Петя.

– Ужин почти готов, мой руки.

Петя подумал о том, что в данный момент чувствует себя немного альфонсо. Алена работает в магазине, они живут в квартире, которую ей предоставил этот магазин. А что же он – Петя? Да, были подработки в качестве продавца и уличного чтеца. Но как бы ему сейчас хотелось прийти и сказать:

– Меня взяли в труппу.

Все бы сразу переменилось.

Меня взяли. У меня сбылась мечта. У меня появилась стабильная зарплата. Я могу позаботиться о нас двоих.

Петя вымыл руки и прошел на кухню.

– Ты не представляешь, что сегодня произошло.

Алена раскладывала по тарелкам котлеты и гречку. Ее светлые волосы были убраны в хвост и доходили почти до пояса.

Любимая девушка. Умная, красивая, самостоятельная. Рядом с ней он хотел быть сильнее и лучше. Сосредоточиться на разговоре было трудно, но Петя все же спросил:

– Что?

– Заходил Игорь и принес приглашения на свадьбу – Денису и нам с тобой. Они такие красивые, сейчас покажу.

Поставив тарелки на стол, Алена выбежала из кухни. Когда-то Игорь тоже был продавцом в книжном, а сейчас он архитектор. Когда-то Алена работала в службе доставки еды, а теперь работает в книжном. Все куда-то движутся, все идут вперед. А Пете завтра снова читать стихи на улице.

– Правда оригинально?

Перед ним легла открытка из шелковистого молочного картона с бледно-розовым атласным бантом и тиснением «Юлия и Игорь».

– Правда, – согласился Петя.

– Вообще, свадьба будет в таком шикарном месте, что я даже не знаю, в чем мы пойдем. Но Игорь уверил, что приглашены только свои. И нам еще про подарок нужно подумать.

Петя согласно кивнул. Судя по дате на открытке, до свадьбы целых полтора месяца. Ничего, постоит на Арбате, поторгует картинами, почитает дольше обычного поэзию. Заработает. И Алене на платье, и Игорю с Юлей на подарок.

– У тебя что-то случилось? – вопрос Алены застал врасплох.

– Нет, все в порядке. Почему ты так решила?

– Ты сегодня слишком молчаливый и на новость почти никак не отреагировал. И котлету совсем не ешь.

– Ем, – Петя начал усердно жевать. – Просто думаю о том, как попасть на прослушивания. Надо искать работу.

Про Вахтанговский Алена ничего не спросила, и Петя был ей за это благодарен.

На следующий день он сидел на сайте трудоустройства и изучал вакансии. Продавец, администратор, разнорабочий, работник склада… ведь надо на что-то жить. И он уже не студент. Когда еще удастся показаться в театры…

Зазвонил телефон. Номер незнакомый. Но Петя трубку взял.

– Добрый день. Петр Андронов?

– Да.

– Я Алина Сомова, помощник режиссера. Мы планируем снимать рекламный ролик и хотим пригласить вас на пробы. Вам интересно наше предложение?

– Да.

– Тогда ждем вас завтра в десять утра в офисе. Адрес я вам пришлю в сообщении. И не опаздывайте, пожалуйста.

Алина Сомова отключилась. А Петя не успел спросить, рекламу чего именно собираются снимать.

Костюм

Света суетилась. Федя вздыхал.

– Ты не крутись. Встань ровно.

– Свет, я чувствую себя пятилетним ребенком.

– Ты не ребенок, но стоять не умеешь. Девушка, пиджак мал. Есть на размер побольше?

– Зачем мне пиджак, Свет? Жарко же будет.

– Там везде кондиционеры, и тебе необходим пиджак.

Федя снова вздохнул. Уже раз десятый за минувшие полчаса.

Они покупали костюм. Федя не помнил, когда в последний раз надевал костюм. У него вообще последние лет двадцать костюма не было, и ничего – прекрасно обходился. А тут – свадьба. Да не где-нибудь, а в ресторане гостиницы «Максимум».

– Нужен костюм, – решила Света. – Там очень серьезная публика соберется.

И спорить было бесполезно. А костюм найти не так-то просто. То размер не тот, то рост, то цвет, то цена. Света расстраивалась, Федор вздыхал.

– Вот, на размер больше, – продавец-консультант протянула пиджак.

Федор послушно примерил.

– Ой, Федя, как тебе хорошо! – Света расплылась в улыбке. – То, что надо.

– У нас сейчас акция, – заученным текстом проговорила продавец. – При покупке костюма двадцать процентов скидки на рубашку.

– Рубашки нам не нужны, – быстро ответил Федя.

– У вас есть подходящие к костюму? – спросила Света.

Ну вот что оставалось сделать? Только вздыхать.

Консультант принесла рубашки на выбор – белую, голубую, в полоску, в мелкий рубчик.

– Это сейчас очень модно, – сказала продавец, протягивая бледно-лиловую в рубчик. – У нас есть шелковый платок такой же расцветки, можно красиво выпустить кончик из верхнего кармана пиджака. Сразу нарядный вид и альтернатива галстуку.

– Не надо мне никакого платка, – испугался Федя, – и рубашку я такую не надену.

– Ты просто попробуй, – предложила Света.

– Нет, – отрезал Федор, у которого лиловый в рубчик вызвал устойчивую ассоциацию с пижонством. – И полосатую унесите.

Вот только дай женщинам волю – все! Сделают из тебя пуделя.

– А какую тогда, Федь? Белую?

– Голубую.

– Очень хорошая фирма, – тут же подала голос продавец. – Хлопок с бамбуком, прекрасно стирается, легко гладится.

Кто бы сомневался.

– Посмотрим, – скептически ответил Федор.

Рубашка оказалась впору и хорошо сочеталась с темно-синим костюмом.

– Федь, ты такой красивый в этом костюме. Для свадьбы самое оно.

– Угу, жених хоть куда, – согласился Федя, радуясь, что не принесли галстук.

– Так у вас свадьба? Поздравляю! – снова оживилась продавец. – Жаль, у нас нет скидок для новобрачных. Зато у нас есть мужские носки по очень хорошей цене. Покупаете две пары – третья бесплатно.

– Федь…

– Обойдемся без носков. Костюм и вот эта рубашка. Все.

Теперь вздохнула Света.

На кассе предложили оформить дисконтную карту, потом аккуратно все упаковали в большой пакет с логотипом и, прощаясь, сказали:

– Поздравляем вас и желаем долгих совместных лет.

Света густо покраснела, а Федор, взяв пакет, невозмутимо ответил:

– Спасибо.

Когда они вышли из магазина, он сказал:

– Могли бы обойтись без костюма.

– Не ворчи. Очень хороший костюм. Он еще пригодится.

– На паспорт я уже фотографировался. Ладно, пошли теперь тебе выбирать платье и туфли.

– Я думаю, что обойдусь без туфель, – тихо ответила Света. – У меня есть прошлогодние.

– Нет уж. Купим новые. Ты дочь замуж выдаешь.

– Федь, у нас с этой свадьбой и так много трат. Машины, ведущий, фото- и видеосъемка…

– А зачем мужчины делают заначки, как ты думаешь? Купим тебе самые лучшие туфли.

Света зарумянилась и послушно пошла за Федором.

Был один случай

Известность пришла, откуда не ждали.

Петя стал узнаваем. Как парень из рекламы шоколадных батончиков. Сначала это удивляло, потом радовало, потом стало раздражать. Узнаваемость – это хорошо, кто бы спорил. Заработанные деньги позволили купить вечернее платье для Алены. Но он все же актер. И хотелось роль. Пусть небольшую, но настоящую. Петя снова занимался самовнушением.

Терпение, вера в себя, все придет в свое время.

Главное – упорство и выдержка.

Ролик оказался настолько удачным и запоминающимся, что было решено снять продолжение. А еще его лицо красовалось теперь на уличной рекламе. Все с тем же батончиком.

Да, слава и успех бывают разными. Не Гамлет, конечно, зато Алена была сногсшибательна в серебристо-голубом платье с пышной юбкой. Красавица, соответствующая месту.

А место проведения свадьбы более чем шикарное.

– Ты только посмотри, как тут все – как в кино, – прошептала Алена, держась за Петину руку.

– Да уж. Я принесу нам шампанского, – он мягко высвободил свою ладонь.

Сказать по правде, эта свадьба ее сегодня испугала. Слишком неожиданным оказалось увидеть здесь случайных знакомых из прошлого. Алена собиралась на свадьбу Игоря и Юли – своих друзей, она готовилась к радостному мероприятию. Да, в дорогом месте. Все-таки Игорь был архитектором, и довольно успешным. Но Алена все равно удивлялась: неужели он оказался настолько успешен в карьере, что смог позволить себе праздник в ресторане пятизвездочного отеля? Все оказалось гораздо проще. Отель принадлежал его родному брату. До сегодняшнего дня Алена не знала, что у Игоря есть брат. И уж тем более она оказалась не готова к тому, кто именно этот брат.

Достаточно было одного взгляда на элегантную пару с ребенком, чтобы в памяти всплыл далекий летний вечер, стоянка, глянцевая красотка, этот темноволосый мужчина. И поцелуй.

Насколько хороша у него память? Вспомнит ли он Алену? Будет ли рад встрече? Ведь в какой-то степени Алена владела его тайной.

Что-то подсказывало, что Александр Свиридов такой встрече рад не будет.

А она? Эта женщина, его жена? Она узнает в Алене ту девушку, которая рассказывала ей о верности мужа и просила не слушать сплетни? Воспоминания тоже не из приятных.

Сейчас, когда Алена видела их вместе, трудно было поверить в поцелуй с чужой женщиной, свидетельницей которого она невольно стала несколько лет назад, – настолько гармонично, естественно и красиво Свиридовы выглядели сегодня.

– Скучаешь? – спросил Петя, вручая Алене бокал шампанского.

– Нет. Рассматриваю зал и гостей.

– Здесь очень круто.

Алена подобрала бы для этой свадьбы другое определение. Восхитительно. Именно так. Белоснежные скатерти, изысканные цветочные композиции из белых и бледно-розовых роз, перевитых атласными лентами, накрахмаленные салфетки, изысканная посуда, бокалы тонкого стекла, нарядные гости… Забавно было увидеть Федю в костюме. Они виделись почти каждый день. Федя продавал картины на Арбате, по утрам Алена спешила в книжный, пробегая мимо, и давно привыкла к тому, что зимой и летом Федор в джинсах. А тут – костюм, рубашка… Представительный мужчина. Пожалуй, даже интересный. А вот маму Юли Алена видела впервые. На маме было прямое сиреневое платье, изящные туфли с открытыми мысами и нитка жемчуга на шее. Она о чем-то беседовала с женой Свиридова и улыбалась. Приятная женщина. И с Федором они смотрелись очень хорошо.

Денис стоял немного в стороне, тоже важный – в костюме. Он разговаривал, как поняла Алена, с матерью Игоря. Женщина, несмотря на возраст, оставалась красавицей и держала спину так, словно в прошлом была балериной. «К ней так просто не подойдешь, – подумала Алена. – Интересно, какие у Юли с ней отношения? И как они сложатся дальше?»

А Юля в ожидании начала праздничного вечера не думала о том, как в дальнейшем сложатся ее отношения с Верой Дмитриевной. Она просто была счастлива. На безымянном пальце блестело кольцо с тремя крошечными бриллиантами. Теперь у нее новый статус – жена. И вся будущая жизнь казалась большой и прекрасной. Жаль, конечно, что Игорю дадут отпуск только через две недели и в свадебное путешествие они улетят не сразу. Зато медовый месяц получится длинный. Юля чувствовала себя сегодня самой счастливой девушкой на свете. Белоснежное атласное платье, атласные же туфельки с серебристыми пряжками, живые цветы, украшавшие сложный узел волос. Но самое главное – глаза Игоря. Как он на нее смотрел! Именно взгляд любимого мужчины заставляет женщину чувствовать себя самой счастливой, красивой и желанной.

– А когда я буду невестой, то куплю себе фату. Длинную-предлинную. Почему ты не купила фату?

– Не знаю, – ответила Юля на вопрос Кати. – Мне показалось, что она к этому платью не очень подходит.

– Да, нужно, чтобы все подходило, – согласилась девочка. – Мама долго искала туфли к школьной форме. Тоже говорила, что не все подходят.

Катя собиралась идти в первый класс и с удовольствием рассказывала родным обо всех важных приготовлениях.

– Но ведь нужные туфли нашли?

– Да! И еще купили запасные. Осталось только рюкзак. Но я пока не решила, какой хочу – с единорогом или с Золушкой. – Катя немного помолчала и задала очередной вопрос: – Ты знаешь, что здесь есть дядя из рекламы?

Юля улыбнулась:

– Знаю.

– А как он сюда попал?

– Я с ним дружу.

– Правда?

Они обе посмотрели в сторону Пети – высокого, эффектного, из-за смешения кровей необычного внешне. Он стоял рядом с Аленой.

– Кажется, мама его тоже знает, – сказала девочка, увидев, что к нему подходит Лара.

– Здравствуй, Петя, – поприветствовала Лара гостя. – Какая неожиданная встреча.

– Здравствуйте, – ответил он и улыбнулся.

– Ты, оказывается, актер.

– Начинающий, – Петя почувствовал, что слегка краснеет.

Он снова подумал о том, что реклама – это все же не профессия. И подобная известность – не совсем то, о чем он мечтал. А Лара с улыбкой пояснила:

– Я на днях смотрела «Голос прошлого».

Один из тех двух сериалов, в которых он снимался. Петя выдохнул. Значит, не для всех он парень из рекламы.

– Мне очень понравилось, – продолжила говорить Лара. – Верю, что тебя ожидает хорошее будущее.

– Спасибо, – пробормотал он, чувствуя смущение.

Петя не думал, что эта темноволосая эффектная женщина в желто-охровом брючном костюме запомнит его и узнает. Но она запомнила и узнала. На несколько секунд в памяти всплыло событие полугодичной давности – захват цветочного магазина неуравновешенным парнем в День святого Валентина. И то, как Петя разоружил хулигана и как потом Лара собирала ему подарок для Алены.

– Это моя девушка, Алена, – запоздало представил ее Петя хозяйке «Цветочной истории».

– Та самая? – с улыбкой уточнила Лара.

– Та самая, – подтвердил он.

– Очень приятно познакомиться, – Лара повернулась к девушке и представилась в ответ: – Лара.

По тому, как эта женщина улыбалась и смотрела, Алена поняла, что жена Свиридова ее не узнала. Да и немудрено. Они пересеклись всего на четверть часа несколько лет назад. Она не помнит. Можно начинать выдыхать. С ее мужем, правда, такой вариант не прокатит, поэтому Свиридову лучше на глаза не попадаться.

– Хорошего вам вечера, – пожелала Лара, прежде чем удалиться.

– Спасибо, и вам, – ответ прозвучал хором.

– Откуда ты ее знаешь? – тихо спросила Алена, провожая взглядом Лару.

– Был один случай, потом расскажу.

«У меня тоже был с ней один случай. Но я о нем не расскажу», – подумала Алена, наблюдая, как Лара подошла к мужу и он, коснувшись ее плеча ладонью, что-то сказал на ухо.

Все-таки брак – очень непростая вещь. А вопрос верности и измен – один из главных. Самый же главный – любовь. Философским рассуждениям Алены помешал ведущий. Он пригласил всех присутствующих за столики.

Свадебный вечер начался.

Монеты

Море ласкало, море шептало, море призывало вернуться.

Через четыре часа самолет, который унесет их в предосеннюю Москву. Медовый месяц подошел к концу, и Юля с Игорем стояли на конце пирса, зажав в ладонях монетки.

Они сюда обязательно вернутся. Вечерами будут бродить в обнимку по галечному пляжу, любоваться лунной дорожкой на темной морской поверхности, пить вино из одноразовых стаканчиков, заедая его виноградом, и наслаждаться жизнью.

В большом городе время бежит намного быстрее. Даже если ты счастлив, то не успеваешь счастьем насладиться. Слишком много дел. Вперед, вперед, быстрее, быстрее… А у моря время течет по-другому, и жизнь становится другой. Все-таки не зря кто-то однажды придумал медовый месяц.

Кто-то очень умный придумал медовый месяц. А не менее прозорливые Алена с Петей подарили им на свадьбу чемодан! Словно знали, что чемодана у них нет. Теперь этот чемодан стоял в номере. Собранный. В нем не только привезенные с собой вещи, но и купленные здесь подарки для родных и друзей.

Десять дней на море пролетели незаметно. Юля стояла, смотрела на водную гладь и грустила. Хотя грустить было не о чем. Рядом любимый человек, теперь уже муж, и все у них хорошо. Просто уезжать не хочется.

Раньше Юле казалось, что штамп в паспорте ничего не меняет. Живут вместе, хорошо друг друга знают, давно притерлись, да и, честно сказать, не было какого-то особенного притирания. Любят.

Просто штамп. Просто кольцо на пальце. Но что-то все же поменялось. Неуловимо.

Может, все дело в сказанном при свидетелях: «Да»? А может, в осознании, что вы вдвоем решили, что это навсегда? Ответа Юля не знала. Но чувствовала – что-то изменилось. Перевернулась страница. Перед ними теперь новый лист.

А свадьба получилась веселой. Сначала все было официально – статус места обязывал, а потом гости расслабились, и начался настоящий праздник. Искрометный ведущий, смех, музыка, танцы. Юле казалось, что это самый счастливый день в ее жизни. А потом ей казалось, что самой счастливой была ночь. А потом – утро. Утро в красивом гостиничном номере пятизвездочного «Максимума», завтрак с кофе и хрустящими булочками и понимание, что сегодня они вернутся в свой дом не как парень и девушка, а как муж и жена.

А через две недели Юля подумала, что самое счастливое – это море на двоих.

И несмотря на то, что они с Игорем уже давно жили вместе, к роли жены она только привыкала. Хотя все то же самое. Но немного по-другому. И золотой обод кольца на безымянном пальце ей очень нравился. На своем и на его.

– Готова? – спросил Игорь.

– А ты?

– Я – да.

– А я нет. Слишком много желаний. Не могу выбрать.

– У тебя три монеты.

– А желаний больше.

Море уходило за горизонт, почти сливаясь с небом. Две полосы – голубая и голубая. Одна чуть светлее и с редкими полупрозрачными облаками, другая чуть темнее и с легкой рябью.

Юля начала кидать монеты. Загадала про здоровье родных и близких, про то, чтобы обязательно сюда вернуться, а последнюю монету кинула чуть погодя. Ей хотелось правильно сформулировать желание. Ей хотелось, чтобы самых счастливых дней впереди было еще много-много. И чтобы все они были связаны с Игорем.

Море поглотило последнюю монету. Игорь стоял рядом и смотрел на горизонт.

Самолет через четыре часа. Медовый месяц подошел к концу.

Но все остальное только начинается.

Мозговой штурм

Москва привычно стояла в пробках. Лара убавила звук радио и набрала номер.

– Привет, – Катя ответила сразу.

Теперь у нее был свой собственный телефон, по которому можно разговаривать с папой, мамой, бабушкой и дядей Игорем. Теперь Катя была школьницей и чувствовала себя очень взрослой.

– Ты скоро приедешь? – поинтересовалась дочь.

– Я еду, – ответила Лара, – но немного застряла в пробке.

– Не забудь про листик.

Забудешь тут. Еще только сентябрь, еще только начало большого школьного пути, а учились уже всем дружным семейством сообща.

– В первом классе детям домашние задания не задают, – сказала учительница на родительском собрании.

Правильно. Их задают родителям. Сегодня предстоял творческий вечер, мозговой штурм – придумать загадку про осень и написать ее на вырезанном в форме листика цветном картоне. У Кати листик не получился, и она от расстройства рыдала в трубку в обед, и Лара пообещала дочери, что все у них получится. Даже с работы уехала пораньше, но застряла в пробке.

А как все хорошо начиналось!

Первое сентября, школьный двор, торжественная линейка, нарядные дети с букетами, волнующиеся родители, бабушки и дедушки. Катю в школу провожали не только Лара с мужем. Свекровь тоже подъехала. Такой день бывает раз в жизни. Под песню «Чему учат в школе» первоклассники в сопровождении одиннадцатиклассников двинулись в сторону школы – знакомиться со своим классом и первой учительницей. Лара провожала взглядом дочь, за плечами которой был новый рюкзак с героиней из популярного мультфильма и крошечной плюшевой собачкой, которая крепилась к застежке-молнии. Подарок Игоря и Юли. Они привезли эту собачку с моря и вручили Кате со словами:

– Она будет твоим школьным талисманом.

– Что такое талисман? – спросила дочь.

– Это такая вещь, – ответил Игорь, – которая оберегает. А тебе будет помогать получать хорошие отметки. Если, конечно, ты будешь старательно делать уроки. Талисманы лентяев не любят.

С тех пор Катя очень верила в свой талисман и расстраивалась, когда не получалось красиво писать. С письмом у дочки вообще были проблемы.

– Только каждодневные усидчивые упражнения позволят Кате выработать хороший почерк, – говорила Ларе по телефону учительница.

С усидчивыми упражнениями у них тоже были проблемы. Особенно если в них не проглядывало творческое начало. Теперь вот надо найти лист.

Машина впереди чуть продвинулась вперед, Лара последовала за ней.

– Давай так, – сказала она дочери в трубку. – Ты немного попишешь в тетради, но старательно, потом отдохнешь. А когда я приеду – вместе начнем придумывать загадку.

– Хорошо. Можно мне няня какао сделает?

– Можно, – согласилась Лара.

Какао в доме было не то чтобы под запретом, но без разрешения Лары не делалось. Слишком Катя его любила, и уже не раз после чрезмерного употребления покрывалась сыпью.

– Только одну кружку, – добавила она.

– Ладно.

Где-то вдалеке светофор сменил цвет, и вереница машин медленно поехала. Лара отключила телефон и снова продвинулась немного вперед.

Сентябрьский город пока стоял зеленый. Лишь кое-где в кронах деревьев появились желтизна и краснота. На клумбах еще пестрели цветы. Лето в этом году задержалось. Проехав метров тридцать, поток снова замер.

Загадка… загадка… какую же загадку придумать? С листом проблем не было. Около дома найдет кленовый, потом обведет его на картоне и вырежет. Получится красиво. Лара так не раз делала в далекие школьные годы. Далекие ли?

Эти годы вернулись. Причем не только к Ларе, но и ко всем сразу. Звонить свекрови по вопросам русского языка в восемь часов вечера становилось нормой.

– Вы уверены, что Катя учится именно в первом классе? – периодически уточняла Вера Дмитриевна.

Это был риторический вопрос.

Стихотворение наизусть они учили все вместе в салоне автомобиля, когда возвращались субботним вечером домой после экскурсии в «Экспериментаниум» – первый школьный поход.

Лара отвечала за поделки, которых за прошедшие три недели учебы они сделали уже две штуки. Муж курировал окружающий мир. Потому что, как выяснилось, рисовал он лучше всех. Нет, Лара не сказала бы, что Саша рисовал хорошо, но по сравнению с другими членами семьи… Игорь, конечно, был вне конкуренции. Поэтому именно он должен был в следующую субботу нарисовать гуашью плакат к конкурсу «Песня первоклашек». А Саша… Саша упражнялся в тетради по окружающему миру. Там тема «Национальные жилища». Вот они вдвоем с Катей изображали печку, ухват и горшок. Лара же трусливо сбежала на кухню, пообещав всем «очень вкусный ужин».

Поток снова остановился. Лара прибавила громкость на радио – там звучала красивая баллада. Торговый центр справа светился разноцветными вывесками, зазывая в свои магазины, на большом экране сменяли друг друга рекламные баннеры. Новый тариф сотовой связи, новый аромат от легендарного парфюмерного дома, шоколадный батончик. На Лару смотрело улыбающееся лицо Пети. Симпатичный парень. Жалко будет, если дальше рекламы дело не пойдет. Тогда на свадьбе она не солгала, она действительно смотрела то кино. Говорить о гениальности парня как актера было бы преувеличением. Может быть, со временем, с опытом, но не в эпизодах на три реплики. Тем не менее Петя там действительно смотрелся органично и на уровне. Не хуже других, более именитых. И камера его любит. И девушка у него симпатичная. Девушка показалась Ларе смутно знакомой, но где она ее видела, при каких обстоятельствах, Лара так вспомнить и не смогла. Да и не сильно старалась, если честно. Свадьба была. Игорь женился. Не до воспоминаний было в тот вечер.

Песня закончилась, начался прогноз погоды. Диктор сообщил, что в выходные в столицу наконец придет осень. Ожидаются похолодание и дождь. Дождь – это зонт. Может, придумать загадку про зонт? А что, вполне себе осенняя. Хотя дождь бывает и весной, и летом.

Зазвонил телефон. Лара снова убавила звук радио и ответила мужу:

– Слушаю тебя внимательно.

– Я хотел сказать, что задержусь сегодня. Поздний заезд очень важной делегации.

– Совсем важной? – на всякий случай переспросила Лара.

– Крайне важной, – подтвердил муж.

– Ладно, но не думай, что так просто увильнешь от домашнего задания.

– А у нас домашнее задание?

– Представь себе.

Лара медленно тронулась с места. Если продолжать двигаться с такой же скоростью, то домой она вернется ненамного раньше мужа.

– Вообще-то я планировал сегодня прогулять.

– Я так и поняла. Надо придумать осеннюю загадку.

– Это лучше к маме, – сразу отреагировал Саша. – Филолог у нас она.

– Я предлагаю приберечь Веру Дмитриевну для более трудных задач. Про что можно написать? Я думала про зонтик и дождь, но это не ярко выраженное осеннее. Про желтые деревья? Например, когда деревья бывают желтыми?

– Про листопад, – предложил Саша.

– Хорошая идея, – согласилась Лара. – Мозговой штурм прошел удачно. А что за делегация?

– Из Германии, по градостроительству. Ее приезд и размещение на личном контроле в мэрии, поэтому к ужину меня не жди, но на чай постараюсь успеть.

– Ты уж постарайся, – она не любила ложиться спать одна.

Через двадцать минут Лара была дома. Про кленовый лист она не забыла, поэтому Катя с энтузиазмом обводила его на желтом картоне. А вот с загадкой возникли трудности. Первые две строки Лара сочинила.

Листья в воздухе кружатся,

Тихо на траву ложатся.

А дальше не получалось.

Кроме «Что это?» – ничего в голову не приходило.

Но «Что это?» – неинтересно. Можно оставить в качестве запасного варианта, если других идей не найдется.

Что, если и правда позвонить Вере Дмитриевне? Но сколько можно. Сами справятся. Поэтому Лара написала мужу.

«Листья в воздухе кружатся,

Тихо на траву ложатся.

Дальше не получается».

Ответ пришел через пятнадцать минут:

«Сбрасывает листья сад.

Это просто…»

«Листопад! Я тебя люблю!»

«)))))))»

«Встречай свою делегацию и приезжай домой скорее».

«Думаю, освобожусь минут через сорок. Там больше никаких уроков нет?»

«Так и знала, что делегация – лишь прикрытие! Нет больше уроков. Езжай спокойно. Окружающий мир будет на следующей неделе».

Женский взгляд

День был отличный, один из тех ленивых, когда ничего не хочется делать. Солнышко светит, легкий ветерок обдувает, ты лежишь на травке и не хочешь шевелиться. Даже взятая с собой книга не привлекает.

Суббота, парк Горького, лето. По Москве-реке ходят трамвайчики, на асфальтированной площадке праздник шашлыков, чуть дальше – концерт, отзвуки которого доходят до Юли и Игоря. Над тарелками с кусочками шашлыка, которые принес Игорь, отстояв очередь, кружат осы.

– Ты посмотри, – возмущалась Юля, – раньше они на сладкое слетались, а теперь на мясо. Переквалифицировались.

Есть приходилось осторожно. Сытые и довольные, они потом валялись на траве и перекидывались время от времени словами.

– Вот что значит вселенская лень, – пришел к заключению Игорь.

– Ты собирался показать мне мастер-класс по пляжному волейболу.

– Я передумал.

Ниже располагались площадки для волейбола, они были густо усыпаны песком, поэтому участники матча снимали обувь, играя босиком. Все как полагается. Не сказать, что Юля являлась фанатом волейбола, но посмотреть, как играет Игорь, было любопытно. Они специально пришли в парк пораньше, но увидели лужайку, шашлыки… и, не сговариваясь, единогласно проголосовали за пикник.

– Может, лучше водные велосипеды? – предложил в качестве альтернативы Игорь.

– Я с детства на них не каталась.

– Вот и вспомнишь заодно. По-любому интереснее, чем стоять и смотреть на чужую игру.

Юля взглянула на часы.

– Ладно, – согласилась она, – время у нас еще есть. Посмотрим, сколько уток успеем распугать.

Игорь тоже посмотрел на время.

Часа полтора в запасе имелись. Ровно в семь вечера в летнем кинотеатре стартует вечер поэзии, и там, среди прочих чтецов, будет выступать Петя. Ради такого случая букинистический на Арбате закроется раньше своего времени, и к Юле с Игорем присоединятся Алена и Денис. Субботний вечер обещает быть интересным.

Подниматься с травы не хотелось, Юля вздохнула и села, обняв руками колени.

На дорожке неподалеку мальчик осваивал скейт. Видно, скейт был новый, мальчик не умел на нем кататься, даже удержаться на доске не мог и все время спускал ногу на асфальт, чтобы не упасть. Мама сидела рядом на лавочке и разговаривала по телефону. А мальчишка упорно покорял доску на колесах, но у него ничего не получалось. Мама была занята разговором и почти не обращала на сына внимания. В последний раз мальчишка растянулся на асфальте.

– Он себе сейчас что-нибудь сломает, – проговорила Юля.

– Кто? – Игорь тоже сел и посмотрел в направлении Юлиного взгляда.

А мальчик, подув на ободранные ладони, снова попытался встать на доску. И снова неудачно.

– Посиди здесь, – Игорь поднялся на ноги, – я сейчас. Он неправильно делает, для начала надо определиться с ведущей ногой.

Юля смотрела, как Игорь спускается с покатой лужайки и идет к мальчику, успев в последний момент подхватить пацана, который опять собирался падать. Потом он что-то ему объяснял, показывал на ноги, ставил их по очереди на доску, как на самокат. Потом продемонстрировал начало движения – одна нога Игоря была на доске, другой он оттолкнулся, скейт покатился, и вторая нога встала рядом. Скейт полетел, а Игорь, лавируя между прохожими, сделал круг и вернулся к мальчику. Даже мама закончила свой телефонный разговор и начала наблюдать за происходящим. В глазах мальчишки был восторг. Юля подозревала, что выражение ее собственного лица было примерно таким же. Она не только никогда не видела Игоря играющего в волейбол, но и катающегося на скейте – тоже. Это произвело впечатление.

Мальчик понял, что надо делать, и через несколько старательных попыток у него начало получаться. Конечно, проезжал он от силы метра три, но для начала это было неплохо. Во всяком случае, на доске он уже держался и падать перестал.

– Все девчонки в школе были твои, – сказала Юля, когда Игорь вернулся на лужайку и наклонился за лежащим на траве рюкзаком.

– Думаешь? – равнодушным голосом спросил он.

– Знаю!

Юля быстро встала и отряхнула брюки.

– Главное, чтобы моей была вот эта девчонка, – Игорь обнял ее за талию, и они пошли в обнимку к озеру брать напрокат водный велосипед.

В воздухе постепенно чувствовался вечер. Солнце светило ярко, но уже переставало припекать. Зато четче ощущались запахи цветов с многочисленных клумб.

– Ты и меня можешь научить кататься на скейте?

– Если хочешь, – Игорь хмыкнул. – Экскурсовод-скейтер, звучит неплохо. Как тебе?

– Необычно, – согласилась Юля и получила поцелуй в нос.

На водных велосипедах они покатались недолго, потому что вскоре пора было занимать места в летнем кинотеатре, но на уток посмотреть успели и на забавных, плывущих за мамами, утят тоже. Пока катались, Юля чувствовала себя немного ребенком, она смеялась и спорила, куда плыть, выбирала маршруты и пришла к выводу, что ленивые и беззаботные дни – это очень полезная вещь.

На вечер поэзии они успели вовремя и даже заняли места для Алены с Денисом, которые немного припозднились. Пушкин, Евтушенко, Цветаева, Ахматова, Городницкий, Ким, Полозкова, Шагин… Город потихоньку погружался в сумерки, по периметру театра зажглись огоньки, расцвечивая листву высоких деревьев в желтый и оранжевый. Из динамиков тихо лилась музыка, создавая дополнительную атмосферу. Игорь вынул из рюкзака толстовку и укрыл ею плечи Юли. Юля умиротворенно положила голову на плечо Игоря.

медленно во двор заезжает ярко-желтый «Субару»

шашечки на крыше, водитель жмет тормоза

из машины выходит насквозь промерзшая пара

но счастливых всегда выдают глаза

они час прощаются, влюбленные —

странный народ

вон таксист уже курит третью, а счетчик

мотает рубли…

и они готовы стоять тут хоть целый год

и как будто бы им нипочем дожди![9]

Лучше всех, конечно, выступил Петя. Это было субъективное мнение небольшой, но дружной группы поддержки. После окончания вечера все сказали Пете, какой он молодец и крутой чтец, и всей компанией направились в кафе. Было поздно, по дорожкам уже не гуляли дети, никто не катался на роликах и скейтах. А Юля, идя рядом с Игорем, вспомнила, как несколько часов назад он спокойно и терпеливо рассказывал незнакомому мальчишке, с чего надо начинать учиться кататься. Она поняла, что смотрела на Игоря в тот момент не только как на своего любимого человека, но и как на будущего отца своих детей. От неожиданности мысли захватило дух. Ведь однажды это все-таки произойдет, и они пойдут в парк втроем, и Игорь точно так же будет учить кататься их сына… или дочку.

Замуж в брюках

Ларе казалось, что она никогда не видела столько снега. На горных лыжах Лара не каталась и на соответствующие курорты не ездила. Хотя, говорят, в Швейцарии и в Италии хорошо. И снега тоже завались…

Лара стояла у окна и смотрела на снег. А он все валил и валил. Нет, в лесу за городом тоже обычно снежно, но не опасно.

А здесь…

«На горнолыжной базе “Вымпел” около Норильска сошла лавина. Снегом накрыло территорию 800 квадратных метров. Сотрудники МЧС и волонтеры нашли живыми и здоровыми восемь человек в двух домиках…»

Отчаянно хотелось курить. Она бы и закурила, но почему-то казалось, что, если закурит, это уже все. Конец. Значит, она сдалась. А если удержится – не сдалась и Саша жив. Суеверие чистой воды, но Лара настолько в него поверила – ведь надо же во что-то верить, – что не сдавалась. Хотя руки дрожали. Это страх. Страх напополам с ужасом. И кольцо на безымянном пальце поблескивает бриллиантом. Блестит как снег за окном – холодными искрами.

Здесь вообще холодно, и то, что печка топится, – не чувствуется. Лара все равно мерзла, хотя в комнате было тепло. Просто ей холодно. Лара обняла себя за плечи, поняла, что начинает видеть в окне собственное отражение, пока еще нечеткое, но уже. Скоро стемнеет, и никаких вестей.

Горнолыжная база «Вымпел»… На кой черт она ему сдалась?

– Предложили партнерство, это очень интересно. Тоже своего рода гостиничный бизнес, но другой. Любопытно взглянуть на инфраструктуру.

Взглянул?

«Лавина сошла около 00.30 в ночь, снега насыпало порядка трех метров…»

А перед его отъездом они поссорились. Вообще, Лара была понимающей женой, она никогда не лезла в рабочие дела мужа, но тут словно с цепи сорвалась.

– Зачем тебе база? Ты же не разбираешься во всех этих подъемниках и трассах. Это не твое!

– Это возможность изучить новое, – парировал он.

– Нельзя охватить все!

– Лара, да что с тобой?

Предчувствие, не иначе…

Стоит вот теперь, крутит кольцо на безымянном пальце…

Известие о сходе лавины пришло на следующий день после того, как Саша написал, что на месте, разместился, домики приличные, завтра пойдет смотреть трассу.

Трассу посмотреть не успел… И связь оборвалась. Зато в новостях передали об инциденте, а социальные сети пестрили сообщениями для местных.

«Нужны снегоходы, люди, лопаты, фонари. Очень много света нужно, собаки, ищейки…»

Господи… Она звонила, она бесконечно набирала номер непослушными пальцами, но абонент все время недоступен, она писала сообщения, которые не были доставлены, она сходила с ума.

Она ненавидела снег, «Вымпел» и мужа.

Как он смог? Как он посмел?!.. Ее оставить…

Ну уж нет!

Лара позвонила Игорю и договорилась о том, чтобы он взял к себе на несколько дней Катю, если Юля не против. Юля была не против.

Вера Дмитриевна в кои-то веки уехала в санаторий подлатать здоровье и о командировке сына не знала. Решили ничего ей не говорить. Ведь ничего не ясно. И ничего плохого случиться не может.

Не может, я сказала!

Кате объяснили, что у мамы срочная поездка.

– Это по работе?

– Да, по работе.

Дочка поверила. Мама уже много раз летала по делам.

Лара купила билет на самолет и улетела первым же рейсом. Знала, что без мужа не вернется.

Как добиралась до селения, соседнего с базой, – отдельная история. Как снимала комнату у хозяйки – тоже. Хозяйка, узнав, что Лара приехала за мужем, от денег отказалась. И исправно приносила местные новости. Кого нашли, куда отправили, где можно поговорить со спасенными. Это с теми, кто в хорошем состоянии, а были ведь и те, кого сразу в больницу.

Лара металась между больницей и гостиницей, куда временно поселили спасенных. Саши среди них не было.

Не было Саши!

Она держалась, пока брела вдоль дороги до дома. А потом остановилась посреди пустоты и снега и закричала во всю силу легких, опустилась в снег. Так ее хозяйка и нашла в снегу, подняла и медленно под руку довела до дома:

– Ну что ты, милая, найдут твоего мужа, обязательно найдут.

А по местному ТВ эксперт демонстрировал свои научные знания.

«Углы наклона, абсолютные высоты и ориентация склонов, пожалуй, одни из основных характеристик, влияющих на частоту схода лавин, дальность выброса, ее объемы…»

Слушать невозможно. Лара лежала в кровати и не хотела двигаться. Наступило безразличие. Ни есть, ни пить, ни спать… листала в телефоне до одурения фотографии, увеличивала кадры с Сашей.

Вот они на дне рождения Игоря, а вот в парке Горького – Катя катается на роликах, а вот зимой на Красной площади на рождественской ярмарке, и глаза смеются.

Она смотрела в эти глаза и не могла насмотреться.

Он не мог их оставить. Ведь не мог же?

Что она Кате скажет?

Как она вообще… без него?

«…Это метелевые лавины, формирующиеся за счет сильного ветрового переноса снега…»

Поисковые работы подходили к концу. Сказали, что с учетом прошедшего времени и непрекращающегося снегопада вряд ли найдут кого-то еще. Правда, одну женщину выкопали прямо из снега, обмороженную, но живую.

Завтра, скорее всего, последний день поисков.

Связь здесь не ловит. Для того чтобы сделать звонок, надо идти на пригорок к школе. Лара ходила туда каждый час. Результат тот же.

Оставалось стоять у окна, смотреть, как темнеет за окном, и ждать возвращения спасателей.

«По данным синоптиков, в течение ближайших суток ожидается очень сильный юго-западный ветер, порывами до 25–27 метров в секунду, и метель…»

Хозяйка, деловая круглолицая старушка с живыми темными глазами и седыми, забранными в крохотный пучок волосами, суетилась у плиты, пекла сырники.

– Там в клуб новых привезли. Голодные, наверное. Надо им теплых носков еще поднести. У меня много, я вяжу их круглый год. Все ж подспорье.

– Я помогу.

Лара упаковывала теплые вещи, хозяйка – еду. Потом они пошли к клубу. До него было недалеко, но ветер, метель… и темно. А снег летит в глаза, слепит, мешает идти.

В клубе тоже связь ловит. Оттуда позвонить можно. И Игорь снова, как и утром, скажет, что Саша на связь не выходил. Но… вдруг?!

«Управление МЧС оповестило местных жителей о складывающейся неблагоприятной метеорологической обстановке…»

Народу в клубе было много. Последние спасенные – им тут же оказывалась первая помощь, спасатели, волонтеры, которые в этот вечер уже точно не доберутся до своих домов, останутся здесь. Лара пробиралась через всю эту толпу, кому-то предлагала чай из термоса, кому-то сухие шерстяные носки, чтобы согреться, кому-то мазь от обморожения. За те три дня, что она провела здесь, это стало уже привычкой. А сердце билось бешено. На телефоне ни одного пропущенного. С Игорем тоже никто не связывался.

Неужели это конец?

Голова кружилась, и ноги становились ватными.

Это может произойти с кем угодно, но не с Сашей.

Не с ним.

Не с ними.

Она дошла до стены и уперлась в нее ладонью, закрыв глаза. Дышать. Стоять. Не падать.

И никаких сигарет. Она ведь загадала: пока не курит – он жив.

– Лара?

Послышалось…

– Лара…Что ты здесь делаешь?

Медленно, будто через силу открыла глаза и повернула голову на голос. Родной голос. А вот увидеть лицо не удалось, потому что оно расплылось. И откуда-то издалека свой чужой голос:

– Развестись приехала.

Ноги все-таки подвели и держать перестали. Она бы упала, но…

– Ненавижу тебя, – выдохнула, повиснув на его руках. – Как ты мог нас оставить?

«По словам специалистов, порывы ветра могут срывать электропровода и нарушить водо- и теплоснабжение…»

Потом выяснилось, что их дом во время схода лавины не задело, повезло. Но требовались помощники и мужская сила для поисковых работ.

– Я не мог все бросить и уехать, – объяснял Саша. – Я остался помогать.

– А телефон? – кричала Лара и била его кулаками в грудь. – Ты позвонить мог?

– Телефон я потерял. Он упал в снег и с концами, а потом со связью вообще стало плохо. Там, где мы были, – не ловит. И где ночевали – тоже. Но я просил уехавших ребят позвонить тебе, сказать, что все в порядке. И телефон твой дал. Неужели не позвонили?

– Нет! Никто! Никто мне не звонил!

У Лары начиналась истерика. Она еще что-то пыталась выкрикнуть, стукнуть, толкнуть, но психика дала сбой, и все закончилось рыданием с последующим полным физическим обессиливанием. Хорошо, что к тому времени они уже были дома.

И хозяйка, счастливая оттого, что «мужик нашелся», хлопотала на кухне. «Мужика же накормить надо».

А Лара сидела на кровати, растрепанная, с красным носом и опухшими глазами, и, икая, пила самогон.

Впервые в своей жизни.

«МЧС выпустило рекомендации местным жителям по возможности не покидать свои дома…»

Конечно, ее сразу же развезло.

– А уж как она тебя ждала, как ждала, – говорила хозяйка, подрезая сала, подкладывая картошки, соленых огурчиков и подливая самогона в стакан. – Вся извелась.

Он очень устал. Наверное, он впервые понял, что такое стихия и что люди перед этой стихией – никто. Хотя наивно полагают себя королями мира. Одно дуновение ветра – и нет королей.

Нет силы, способной противостоять природе.

Сегодня будет первая спокойная ночь. Хоть выспится. И согреется. Игорю отзвонились сразу же – успокоили. Когда полетят обратно, пока неясно, но в ближайшие три-четыре дня точно.

Лара вот в себя придет…

Она опьянела моментально и начала говорить всякие глупости… А Свиридову стало хорошо. Впервые хорошо за последние дни. С базой Лара оказалась права. Горнолыжка слишком специфична, и он пока к ней не готов. Может быть, когда-нибудь, потому что интересно… Но не сейчас. Точно не сейчас.

Свиридов сидел в комнате перед маленькой печкой и подкладывал дрова, слушал, как они трещат, смотрел на огонь.

Лара лежала в кровати под одеялом, укутанная до макушки.

– Я с тобой разведусь, – пробормотала она.

– Это ты зря, – он поправил маленькой кочергой горящее дерево.

– Почему?

– Я договорился насчет официального приглашения тебя на выставку тюльпанов в Голландию, а летом, думал, мы полетим во Францию. Ты же любишь Лазурный берег, Ниццу.

– Люблю, – согласилась Лара сонным голосом. – Значит, слетаю на выставку, потом во Францию, а потом разведусь.

– Тогда как же насчет «я хочу провести с тобой старость»?

– А я сначала разведусь, а потом снова замуж выйду.

– В белом платье? – спросил Свиридов, улыбаясь.

Так получилось, что свадьбы у них не было. Той самой, красивой, с фотосессией, гостями и подвенечным платьем. Они тихо расписались и отметили это событие с родителями и Игорем, а через день улетели на море. Как раз в Ниццу, на Лазурный берег. Позже, конечно, устроили что-то типа торжественного ужина для партнеров. Это было представление Лары деловому кругу, в котором вращался Свиридов. Он и сейчас помнил, что она выбрала для выхода бледно-лиловое платье и была в нем необыкновенно хороша. Но платье не тянуло на свадебный наряд. Да и с кольцами у них не сложилось. Обменялись, поносили недолго и убрали в коробочки. Не ладилось у них с признанными атрибутами брака. Что, в общем-то, на самом браке никак не сказывалось.

А вот когда много лет спустя он подарил ей на день рождения тонкое кольцо из белого золота с бриллиантом, больше похожее на помолвочное и довольно скромное по меркам люксовых вещей (просто показалось, что Ларе понравится именно оно), и сам надел подарок ей на безымянный палец – кольцо прижилось.

К тому времени они уже многое прошли вместе. У них была Катя и не было других детей, был кризис отношений, кот как новый член семьи и захват магазина в День святого Валентина неуравновешенным влюбленным. Позади был такой путь вдвоем, что кольцо Лара приняла как символ крепости их брака после прожитого и носила его постоянно. Нисколько не смущаясь скромностью камня. Зато чистота бриллианта была хорошая. И да, кольцо практично. И да, красиво.

Лара никогда не зависела от мнения глянца, тусовки и великосветских сплетниц.

Эта внутренняя свобода жены не переставала восхищать Свиридова.

А про белое платье она не ответила.

Александр повернул голову, посмотрел на кровать. Лара спала.

Он закрыл дверцу у печки, чтобы искры от огня не падали на пол, и встал.

За окном непогода и ночь.

Завтра снова обещали метель.

Они успели найти всех. По чистой случайности погибших не оказалось. Были люди в тяжелом состоянии, но медицина, время и желание жить творят чудеса.

А МЧС завтра рекомендовало не выходить из дома.

Они и не выйдут.

Он наконец побреется.

Она с непривычки будет мучиться головной болью.

Они будут лежать вдвоем под толстым ватным одеялом, смотреть на снег за окном и обсуждать весеннюю выставку тюльпанов, летнюю поездку на море и развод. Если уж она за ним приехала.

Лара повернулась на другой бок, вздохнула и пробормотала:

– Никаких белых платьев. Я выйду замуж в брюках.

Стоп-кадры

Весна. Аптекарский

Эта весна была капризная. Наступила рано, в конце марта уже все переобулись в легкие ботинки, вынули из футляров солнечные очки, чтобы не слепнуть на ярком солнце, сменили толстые шерстяные шарфы на шелковые легкие платки, и… тут – раз! – и похолодание. И не какое-нибудь, а со снегопадом. Причем серьезным таким. Бывает, снег попадал-попадал, и землю вроде укрыл, и из окна все кажется белым, а утром глядишь во двор – лужи остались.

В этом году все было по-серьезному. Снег упал и остался. Он даже не очень-то думал таять. Пришлось снова менять обувь, шарфы и убирать до поры до времени солнечные очки. Поторопились.

А у Игоря отпуск. Вот такой апрельский – ни туда ни сюда. Второй, правда, обещали дать в конце августа, тогда можно поехать на море покупаться, а в этом заняться всякими хозяйственными делами. Например, купить наконец шкаф-купе и переклеить обои в спальне.

Собственно, они поехали смотреть шкаф-купе. У Юли как раз выдался свободный от экскурсий день. Сам шкаф они выбрали в интернете, но не мешало бы на него взглянуть вживую. Все-таки фотографии порой здорово обманывают. В общем, поехали и… не доехали. Юлю очень некстати стало укачивать в метро. Никогда подобного не случалось и вот… То ли на завтрак съела что-то не то, то ли давление. С такими перепадами погоды и у молодых и здоровых сбой в организме не редкость.

В итоге вышли на улицу на две остановки раньше, неспешно прошлись.

– Может, посидишь? – предложил Игорь.

Юля покачала головой:

– Я бы еще немного прогулялась.

– Да здесь гулять-то… – Игорь посмотрел по сторонам. Дороги, машины, светофоры… – не очень.

Юля тоже осмотрелась:

– Здесь недалеко Аптекарский огород. Может, туда?

– Ну, давай. Я там, помню, в детстве был, шишки какие-то для поделок собирал.

– А я в студенчестве. Ходила фотографировать цветы.

В Аптекарском огороде было пустынно. Голые деревья, снег и совсем нет гуляющих. Оно и понятно – рабочий день. Прошлогодние сухие листья дуба лежали на старом снегу. Весной даже недавно выпавший снег скоро становится серым и кажется старым. Да, апрель выдался капризный.

– Как-то в этом году со снегом перебор, – Игорь шел рядом и трогал руками зеленые ветки сосен и елок.

– А я помню год, когда снега вообще почти не было. Мы с подругой пошли сюда в феврале и увидели подснежники. В феврале, представляешь? Здесь они были везде, и у каждой лужайки табличка с названием сорта. А народу… такое впечатление, что вся Москва съехалась в Аптекарский полюбоваться на подснежники, как японцы ездят смотреть на цветущую сакуру.

Игорь улыбнулся, Юля же со знанием дела продолжила:

– В мае здесь тоже столпотворение, потому что цветут тюльпаны, и сирень, и древовидный пион.

– Древовидный что?

– Пион! Это такие кусты, похожие чем-то на шиповник, и цветы похожи, но другие. В общем, в мае сюда вернемся, и я тебе покажу.

– Почувствуем себя японцами, которые ездят на сакуру?

– Ага.

Они неспешно шли по дорожке, а навстречу, переваливаясь с боку на бок, шествовали утки. Птицы совсем не боялись людей, встали посреди дороги и замерли. Юля с Игорем остановились и терпеливо ждали, пока птицы примут решение относительно своего будущего маршрута.

День в этом тихом уголке был наполнен ощущением общения с природой, тихой радостью и несуетностью. Даже хорошо, что здесь только они вдвоем и утки.

Там, где никого нет, можно целоваться сколько хочешь.

– Ну что, пойдем обратно? – спросил Игорь, касаясь ее губ.

– Да, только давай по другой дорожке? – Юля вернула поцелуй.

Они продолжили путь мимо лужайки, где на пятачке, свободном от снега, около голубой ели цвели белые, желтые и лиловые первоцветы, радуя землю своей стойкостью и жизнерадостностью.

– Какая красота! Ты только посмотри!

Юля присела, чтобы лучше разглядеть цветы – свежие, яркие, очень красивые… Полезла в карман за телефоном – хотела сделать кадр.

– Мы ничем не хуже японцев, – заявила она. – У них сакура, а нас вон сколько всего!

Игорь стоял рядом и думал о том, что отпуск в апреле вполне себе неплохо проходит.

– Ну, все, – Юля щелкнула несколько раз цветы и поднялась на ноги, – можем возвращаться к первоначальному плану и ехать в магазин.

Но с первоначальным планом в этот день не задалось. В метро ей снова стало плохо, поэтому вместо магазина они поехали домой, но перед этим опять поднялись на улицу и даже заказали в кафе крепкого чая с лимоном.

– Надо же, – сокрушалась Юля дома. – А давление вроде в норме.

Ей потребовалось три дня, чтобы сообразить, в чем дело.

Главные покупки того апреля были: шкаф-купе, несколько рулонов обоев и тест на беременность, который показал положительный результат.

Лето. Дворовый забег

Летом Катя всегда ездила в Питер к бабушке и дедушке. Раньше, когда Катя была совсем маленькой, они жили там вдвоем с мамой. Потом, когда уже подросла, мама отвозила Катю, проводила вместе с ней несколько дней, потом возвращалась в Москву работать, а потом снова приезжала, жила еще два-три дня, и они вместе отправлялись домой. Иногда мама приезжала с папой, и тогда было очень весело. Когда в доме много людей, тогда всегда весело и громко, и Кате нравился этот кавардак. А еще дедушка любил спорить с папой и даже чуть-чуть сердился. А папа не сердился никогда. Зато бабушка папу очень любила и все время старалась покормить. Катя папе сочувствовала, потому что ее тоже все время кормили.

Чаще всего Катя в Питер летала на самолете, но два раза они ездили на поезде, а один раз вообще на машине! Все вместе! Но на машине было долго, зато весело.

Свои летние каникулы у бабушки с дедушкой Катя любила. Квартира у них была старая, с высокими потолками, и мебель старая, и много-много книг. Может быть, даже больше, чем у бабушки Веры. А окна выходили на реку. Река Кате всегда казалась почему-то темной, загадочной. И весь город был загадочный с его ветрами, и дворцами, и белыми ночами. Вот как можно спать ночью, когда светло? Катя не понимала. Целый день на улице день!

Когда мама уезжала с Москву на работу, бабушка бралась за Катино воспитание. Потому что дедушка воспитывать ребенка не хотел (по словам бабушки) и каждый день покупал мороженое. Бабушка есть мороженое до обеда не разрешала. Совсем как московская бабушка Вера. Наверное, все бабушки одинаковые.

Воспитание включало в себя не только кашу по утрам и суп в обед, но и всякие путешествия.

– Ребенок должен знать, что такое Зимний дворец, Петергоф и Царское Село!

В Петергофе Кате больше всего понравился залив. Это когда стоишь на ступенях дворца, смотришь на фонтаны, которые уходят вдаль, а там – море! Фонтаны заканчиваются морем!

В море поплавать бабушка не разрешала, говорила, что холодно. Зато читала стихи Ахматовой. Катя мало что в них понимала. А дедушка читал ей другие стихи, про дядю Степу, и стихи про дядю Степу Кате нравились гораздо больше.

– Ребенка надо к Пушкину приобщать, – говорила бабушка.

– Приобщим, – соглашался дедушка, – на следующий год. А пока пусть ребенок побегает во дворе.

Во дворе было весело. К бабушкиной подружке тоже приехала погостить внучка. Ее звали красивым именем Николь. Девочка была вроде ничего, но очень любила хвастаться.

– У моего папы новая машина! Она стоит сто двадцать пять миллиардов!

Сколько стоит папина машина, Катя в точности не знала, поэтому решила ответить наверняка:

– А у моего здесь есть гостиница, и мы туда ходим с бабушкой в кафе есть пирожное. А когда папа приедет, он вообще возьмет меня с собой, и я буду гулять по коридорам.

– Это скучно, – фыркнула Николь.

– А вот и не скучно! Там всякие гости, и надо за всеми смотреть, и всех накормить, и вечером включить фонарики, чтобы стало красиво.

Было видно, что Николь гостиница заинтересовала и ей туда тоже захотелось. Но сдаваться новая знакомая не собиралась.

– Зато моя мама отдыхала в Майами!

На это Катя не знала, что ответить. Ее мама тоже отдыхала, правда, не одна. Они обычно всей семьей ездят, и Катя не была уверена, что хотя бы раз заглядывали в Майами, поэтому молчала. Нет, может быть, когда она была совсем маленькой и не умела разговаривать, они туда ездили… но в прошлом году точно нет. Николь же, вдохновленная успехом, продолжала:

– А еще я хожу в секцию и бегаю быстрее всех! Я чемпионка по бегу.

Катя почувствовала трепет. Вот это да! Настоящая чемпионка!

Ей очень захотелось посмотреть, как бегают настоящие чемпионки и насколько они быстрее обычных детей.

Забег решили устроить здесь же, во дворе, пока бабушки, сидя на лавочке, обсуждали подорожание цен и акции в продуктовых магазинах.

Надо было бежать по дорожке до соседнего подъезда и коснуться двери рукой. Результат забега оказался неожиданным. Катя обогнала Николь и коснулась двери первая.

В итоге Николь расплакалась и два дня не разговаривала с Катей. Катя, конечно, и радовалась победе, и переживала из-за ссоры, и в конце концов обо всем рассказала дедушке. Дедушка позвонил маме и похвалился успехами внучки.

– Нашел чем хвалиться, – ворчала бабушка. – Завтра идем в театр на балет «Чиполлино». Ребенка надо приобщать к прекрасному.

Балет Кате понравился, они потом еще такой мультик смотрели и сказку читали. Но бегать ей тоже понравилось. Особенно обгонять. Поэтому, когда папа с мамой приехали за Катей, и они сходили в папину гостиницу погулять по коридорам, проверили все вечерние огоньки и через два дня, попрощавшись с бабушкой и дедушкой, вернулись в Москву, Катю показали тренеру по легкой атлетике.

– Я ее беру, – сказала тренер, обращаясь к родителям, а потом повернулась к Кате: – Меня зовут Олимпия Григорьевна. Жду тебя завтра в десять утра.

Осень. «Апельсиновый Шар»

Он был великолепен. Огромный, круглый, яркий. Лара застыла перед такой красотой, прочитала на табличке: «Апельсиновый Шар» и быстро сделала фото. Надо потом поискать поставщиков этой роскоши. Еще ей понравились «Ласточка», «Эскорт Рот» и «Улыбка осени».

А осень улыбалась. Осень в Крыму яркая, слепящая, волшебная. Куда ни посмотришь – везде восторг!

Они были в Никитском ботаническом. Здесь каждую осень устраивают бал хризантем и определяют королеву. Кто ей станет на этот раз, пока неизвестно, а коронованные красавицы прошлых лет гордо пестрели на клумбах. Перед Ларой раскинулся огромный ковер из самых разных хризантем – крупных, мелких, темных, бледных, высоких, низких. Целое хризантемовое королевство, охраняемое строгими стройными кипарисами, а за ними – море.

Вид – дух захватывает. И день ясный, небо высокое, такая осень…

Лара неспешно шла по дорожкам мимо клумб, делая параллельно фото и пометки в блокноте. Она выбирала, какие цветы хотела бы видеть в своем магазине, с какими поэкспериментировала бы, создавая композиции. Хризантема – самый осенний цветок. Лара решила, что устроит свой московский осенний бал в «Цветочной истории».

Этот год вообще выдался богатым на поездки. Три дня в Голландии на выставке тюльпанов, потом была Англия, но в Англии больше представлена культура садов, хотя семян с собой Лара привезла достаточно и передала их одному старому проверенному поставщику – пусть попробует вырастить в своих теплицах, а там посмотрим. В августе она ездила на несколько дней во Францию. Там тоже проводилась выставка. Она была посвящена флористическому оформлению домов и офисов. Это как раз то, что надо. Лара вернулась с выставки нагруженная всевозможными каталогами и буклетами, из которых можно почерпнуть много новых интересных идей. Осталось только найти время, чтобы внимательно изучить материалы.

И вот теперь – Никитский ботанический.

Саша закончил разговор по телефону и подошел к жене.

– Я в него влюбилась.

– В кого?

– В «Апельсиновый Шар». Для меня победитель этого года – он.

Все предыдущие командировки Лара совершала в одиночестве, а сюда они прилетели вдвоем. Катя осталась с Верой Дмитриевной. У дочери школа и тренировки.

– Жаль, что здесь не придумали сделать тотализатор, – Саша задумчиво смотрел на цветок.

– Ты бы на какой поставил?

– Я бы доверился профессионалу и тоже выбрал «Апельсин».

– Тогда вероятность выигрыша снижается, – засмеялась Лара.

– Зато при победе двойной куш!

– Да ты игрок, – Лара повернулась к мужу.

– Иногда.

– И как успехи? Выиграл что-нибудь?

Они стояли посреди пестрого хризантемового ковра, слышалось тихое жужжание пчел, привлеченных горьковатым ароматом цветов, пахло морем…

Лара смотрела на Сашу. Она знала ответ. И ответ этот не надо было озвучивать. Поэтому оба молчали.

Они выиграли друг друга у этой жизни. Все остальное – не так важно.

Зима. Федя и Матроскин

– Мне кажется, мы не туда идем, – говорила Света, старательно ступая.

Везде гололед, чуть потеряешь осторожность и упадешь. Коммунальные службы, конечно, старались как могли, но победить зимой гололед невозможно.

– Туда, – Федя тоже шел медленно, но по другой причине, – просто не по той стороне. Надо найти переход и перебраться на другую сторону.

У Феди болела спина. Сначала думали, что продуло, потом возникло подозрение на защемление нерва. Мазали мазями, делали уколы, ходили на массаж. Острый период вроде прошел, но все равно периодически заклинивало. Наконец через знакомых знакомых им посоветовали отличного мануальщика и дали его телефон. Света по телефону позвонила, договорилась о сеансе, и вот теперь они вдвоем искали нужный адрес, а на улице гололед! Да и до времени назначенного приема осталось немного, надо поторопиться. Только как тут поторопишься?

– Ой, Федь, смотри, Матроскин!

– Какой Матроскин? – Федя смотрел исключительно под ноги.

– Настоящий! Памятник! И шапка красная!

Света остановилась посреди улицы, широко улыбаясь. Федя поднял голову. И правда Матроскин. Они сидели вдвоем, скрестив руки и лапы: кот и Олег Табаков, который озвучил эту роль в мультфильме. Оба в красных шарфах, слегка присыпанные снегом. Такое чувство, что вдвоем им было очень хорошо, потому что лучший собеседник тот, с кем всегда есть о чем поговорить и о чем помолчать.

– Ну надо же, – пробормотал Федя.

– Вот и я что говорю, пойдем посмотрим.

– Подумай только, сколько ролей человек в кино сыграл, а памятник сделали с Матроскиным.

– А мне нравится, – Света подошла к композиции и потрогала кота руками.

– И мне.

– Ты поближе встань, я тебя сфотографирую.

– Света, перестань, – Федя поморщился, – нам к врачу надо.

– Одна минута всего. Зато представляешь, дядя Федор и Матроскин!

Спина у Феди устала и начала давать о себе знать, так что Светина идея была не так уж плоха. Он оперся рукой на плечо кота и чуть нагнулся, снимая нагрузку с позвоночника и давая себе передышку. Света сделала кадр.

– Подожди, сейчас еще один контрольный и пойдем.

Но повторный кадр сделать не получилось, потому что телефон зазвонил. Федя переменил позу и к коту привалился спиной. Вот что за напасть такая. А Света молчала, внимательно слушая собеседника, потом что-то ответила, отключилась, подошла к памятнику и почти так же привалилась с другой стороны.

– Ой…

– Что, Свет?

– Ой… что-то меня совсем ноги не держат, Федь… Тут такое…

– Что?

– Игорь позвонил. Юля мальчика родила, – сказала она растерянно. – Ночью ее увезли в роддом, а нам даже не сказали.

– Это они тебя берегли, знали, что будешь переживать.

– Да как тут не переживать-то, Федь, – Света почувствовала, как по щекам потекли слезы. – Мы теперь бабушка и дедушка, внук у нас.

– Внук – это хорошо, – Федя снова перевернулся и обнял кота. Боль в спине от такой новости самым волшебным образом куда-то исчезла. Хотелось пуститься в пляс и докинуть шапку до неба. – Вот сейчас сходим к врачу и будем как новенькие. Теперь нам болеть нельзя. У нас мальчишка родился.

Примечания

1

Засчитанный укол в фехтовании.

2

Прекрасная госпожа. Я не верю своим глазам! (ит.)

3

Привет (ит.).

4

Где я найду тебя? (англ.)

5

Нет проблем (ит.).

6

Идеальный (ит.).

7

Ты не изменилась, Вера (англ.).

8

Но моя тайна скрыта во мне,

И мое имя никто не узнает!

Нет… нет…

В твои губы я вдохну его,

Когда засияет заря,

И мой поцелуй растворится в молчании,

Он сделает тебя моей! (ит.)

9

Яна Мкр.

Content

Наталья Литтера
Дорога друг к другу

Глава 1. Алена

Глава 2. Юля

Глава 3. Петя

Глава 4. Игорь

Глава 5. Лара

Глава 6. Алена, Петя, Юля, Игорь, Лара, Саша

Глава 7. Саша

Заключение

Бонусы

Итальянский тенор

Маленькая хроника

Женский взгляд

Замуж в брюках

Стоп-кадры

Примечания