Рейчел Джонас, Никки Торн

Эти Золотые короли

Nikki Thorne & Rachel Jonas

FOREVER GOLDEN

Copyright © 2021 by Nikki Thorne & Rachel Jonas. The moral rights of the author have been asserted. All rights reserved.

© Серегина Ю., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Плейлист

“Gambling Hearts”– Harrison Brome

“Shelter” – Harrison Brome

“Come Together” – Gary Clark Jr.

“Gold” – Kiiara

“It was a Good Day” – Ice Cube

“There’s No Way” – Lauv

“Ruin” – Shawn Mendes

“Slow Dancing in the Dark” – Joji

“Falling For You” – The 1975

“Often” – The Weeknd

“She Wants” – Metronomy

“Crave You” – Clairo

“Time of the Season” – The Zombies

“Bad Things” – Cults

“I Found” – Amber Run

“Teeth” – 5 Seconds of Summer

“Novacane” – Frank Ocean

“We Can Make Love” – SoMo

“Losin Control” – Russ

“Who Needs Love” – Trippie Redd

“Body” – Sinead Harnett

“Abandoned” – Trippie Redd

“Run” – Joji

“Candy Castle” – Glass Candy

“Yeah Right” – Joji

“I think I’m Okay” – Machine Gun Kelly

“Bad Things” – Machine Gun Kelly

“Tearing Me Up (Remix)” – Bob Moses

“Stuck in the Middle” – Tai Verdes

“Sweater Weather” – The Neighbourhood

“Broken” – lovelytheband

Глава 1

Уэст

– Что-то не так.

Об этом мне твердит интуиция. Я не перестаю ходить туда-сюда с тех пор, как приехал домой. Это невозможно объяснить, но я знаю: произошло что-то страшное.

– Может, она просто чем-то занята, – предполагает Джосс, сидящая на диване между Дэйном и Стерлингом.

– Так занята, что не может ответить ни на один из пяти звонков? Или на одно из семи сообщений, которые я отправил? – Я качаю головой и возвращаюсь к окну. – Нет, она бы… ответила.

Джосс снова затихает. Мои нервы просто на пределе. Паранойя атаковала меня еще во время разговора с Кейси, когда та сказала мне о Вине, о том, как он запугал ее и Паркер. И теперь Саутсайд в опасности.

– К черту это дерьмо. Я поеду к ней, – едва произнеся эти слова, я уже хватаюсь за ключи.

– Так, дыши. Ты только час пытаешься до нее дозвониться, – резонно заявляет Джосс. – Знаю, тебе кажется, что дольше, но… ты не думаешь, что стоит подождать? Может, Блу просто тебя испытывает. Я имею в виду, она могла быть против твоей встречи с Кейси, но не решилась высказаться сразу.

Джосс сочувственно улыбается, но она не знает Саутсайд так, как ее знаю я. Если бы Блу возражала против встречи с Кейси, то не стала бы игнорировать меня. Она скорее надавала бы мне по роже. Или прошлась битой по лобовому стеклу моей машины.

– Просто предложение: прежде чем ты превратишься в неандертальца и выломаешь ее дверь, попробуй позвонить еще раз, – говорит Джосс.

Я обдумываю эти слова: подождать и предупредить Блу о своем приходе или вломиться к ней домой непрошенным гостем? Однако, когда дело касается Саутсайд, разум и тактичность улетают в трубу. Все, что я знаю, – мне нужно услышать ее голос, увидеть ее.

Сейчас.

В эту же секунду.

– Если она разозлится на меня за то, что я заявился без предупреждения, ну и пусть, – заключаю я.

Решение принято.

Я чувствую, как Джосс смотрит на меня. Знаю, она думает, что мне следует немного притормозить, но в этом вопросе я полагаюсь на интуицию.

– Тогда мы поедем с тобой, – говорит Дэйн, поднимаясь на ноги.

– Согласен, – добавляет Стерлинг. – Если что-то не так, по крайней мере, мы сможем тебя прикрыть.

– Я тоже поеду, – вмешивается Джосс.

Я смотрю на нее, натягивая пальто. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что ничего не смогу сказать, чтобы отговорить этих троих.

– Ладно, но езжайте за мной, – настаиваю я. – И, если все будет в порядке – а лучше бы так и было, черт возьми, – сможете просто свалить.

Стерлинг кивает, не возражая.

Три пары ног следуют за мной к лифту. Кажется, словно поездка вниз к парковке занимает часы. Отсутствие ответа после стольких попыток дозвониться выводит меня из себя. Такое чувство, будто между мной и Саутсайд целые континенты, а не несколько миль.

Я в машине, двигатель набирает обороты, а мои собственные слова эхом отдаются в голове. Три слова, которые я озвучил лишь прошлой ночью. Три слова, которые я никогда не говорил ни одной другой девушке за всю свою жизнь.

Я сказал Саутсайд, что люблю ее, и, клянусь, теперь, когда я произнес это вслух, чувства стали еще глубже. Именно они движут мной и заставляют игнорировать совет Джосс. Машина срывается со стоянки так, что даже шины визжат.

Если что-то не так, если я иду навстречу опасности… Это того стоит.

– Черт.

Я смотрю на красный сигнал светофора, стоящий мне драгоценных секунд, и жду, пока свет сменится, но это дает мне время проверить телефон.

Может, она перезвонила, а я пропустил.

Может, она написала, что с ней все в порядке.

Единственное уведомление – от Пандоры. У меня сводит челюсть от разочарования. Обычно я игнорирую эту дрянь, но по какой-то причине на этот раз не отмахиваюсь от нее так легко. Вместо этого нажимаю на знакомую черно-розовую иконку с тигровым принтом и… Будь я проклят, если мое сердце не замирает.

«Ты видел последнее обновление Пандоры?» – гласит сообщение от Дэйна, и я даже не могу ответить, потому что мне звонит Стерлинг.

– Вижу, – отвечаю я, чувствуя, как кровь закипает, несмотря на почти минусовую температуру на улице и в машине.

– Похоже, ты был прав. Вин взялся за свои обычные темные делишки.

От слов Стерлинга мое сердце начинает колотиться в десять раз быстрее, ведь я знаю, что он прав. Я припоминаю, что Вин недавно общался с Паркер и Кейси, а это значит, что он, вероятно, рассматривает Саутсайд как еще один незавершенный проект.

Я понятия не имею, что именно этот гребаный кусок дерьма сказал или сделал ей, но знаю: когда дело касается моего папаши, стоит ожидать худшего.

Загорается зеленый, и я с безрассудной решимостью выезжаю на перекресток. Внутри меня уже горела искра, побудившая добраться до Блу как можно скорее. Но теперь, после просмотра поста Пандоры, эта искра превратилась в бушующее пламя.

Клянусь, если он хотя бы посмотрел на нее как-то не так… Я не успокоюсь, пока не вколочу последний гвоздь в гроб этого ублюдка.

Что это у нас тут, милые мои?

Не могу сказать наверняка, но этот внедорожник кажется мне смутно знакомым. Возможно ли, что он принадлежит Большому Папочке? Если так, то он, похоже, заинтересовался любовной жизнью Царя Мидаса. Очень внезапно.

Некто запечатлел этот момент совсем недавно, но я не спешила делиться им с вами, надеясь, что кто-нибудь сможет подтвердить личность Большого Папочки. Но не волнуйтесь. Я вовсе не размякла.

Как бы то ни было, я бы попросила побольше деталей в следующий раз, а еще дополнительных фотографий, чтобы дать нам хоть какой-то ориентир. Я имею в виду, все, что у нас есть, – это снимок, на котором Новенькая выбирается из внедорожника, вероятно, принадлежащего Большому Папочке. И выглядит она довольно расстроенной.

У меня есть вопросики!

Ладно, допустим, визитер именно тот, о ком я подумала. Они возвращаются откуда-то? Или это была встреча в стиле мафии? Как долго продлился этот визит? О чем, черт подери, они болтали? Это как-то связано с тем, что Новенькая и Секси Зверь были замечены сегодня за совместным ужином? А после папочка от имени Царя Мидаса решил прояснить ситуацию и оставить своего рода предостережение для Новенькой?

Мы-то с вами знаем, что наш любимый квотербек может постоять за себя, но, возможно, Большой Папочка попросту решил взять дело в свои руки и потребовать, чтобы Новенькая проявила немного уважения к имени Голденов.

Все это, конечно же, простые спекуляции, но как только я узнаю больше, вы услышите об этом первыми.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 2

Блу

Уэст звонит не переставая, значит, он вот-вот выйдет из себя. Черт, если еще не вышел. К настоящему моменту он, вероятно, начал думать о худшем, и я, честно говоря, не уверена, что «худшее» – это не то, что только что произошло. Меня загнали в угол и угрожают.

Уэст захочет получить ответы: почему я проигнорировала его звонки и сообщения этим вечером, почему нарушила наши планы встретиться, как только он вернулся от Кейси. Но я не могу обсуждать это с ним. Чем меньше он знает, тем лучше.

И чем быстрее я смогу убраться из этого гребаного города, тем лучше будет для всех нас.

Друг за другом, как по команде, звонят Джулс, Лекси и Скар. Я игнорирую все три звонка и продолжаю двигаться. Над моей головой висят невидимые часы, и, по словам Вина, время идет на убыль.

Если я знаю Уэста, он, вероятно, уже прочесал улицы Сайпресс-Пойнт в поисках меня. Я вдруг жалею, что не написала в ответ хотя бы «все в порядке».

Что, кстати, полная ложь. Я совсем не в порядке. Я разбита.

Настолько разбита, что, как только я смогла унять слезы, вызванные яростью, я немедленно вытащила чемоданы из шкафа и набила их всем, что сочла необходимым. Некоторое время я держала себя в руках, но слезы вернулись. Затем сборы превратились в неистовый плач; в конце концов я крушила все вокруг исключительно от злости.

Телефон снова звонит, и это Уэст, как я и предполагала. Я понимаю, что он волнуется, но сейчас у меня в голове только одно: взять то, ради чего я приехала в эту часть города, и уехать.

Быстро.

Я вглядываюсь в темные окна дома, в котором не была много лет. И на то есть веская причина. У меня и так достаточно проблем в жизни.

В ту секунду, когда моя нога касается нижней ступеньки крыльца, холодный порыв ветра бьет в спину. Будто предзнаменование, предупреждающее меня не делать этого, побуждающее повернуть назад и отправиться домой, не стучась в эту дверь.

Вот только монстр, который этим вечером подобрался ко мне слишком близко, сделал этот визит совершенно необходимым. Даже если я больше ничего хорошего в жизни не сделаю, свою сестру я все же спасу.

Когда я стучу, по ту сторону двери лает и рычит собака, и паранойя заставляет меня оглянуться через плечо. То, что свет на крыльце не включен, одновременно и благо, и проклятие. Хотя я и ценю возможность слиться с ночью, я не могу четко видеть свое окружение. Как девушка, всю свою жизнь проведшая в южной части города, я знаю, какие опасности таятся в темноте.

Приближающиеся шаги должны были бы меня немного успокоить, но нет. А все потому, что я знаю: истории, ходившие по нашей округе в последние годы, не выдумка. Все, что я слышала о Томми Наварро, – правда на сто процентов. Но что отличает его от Вина, так это то, что один из них – дьявол, которого я знаю, в то время как другой остается полной загадкой – посторонний, которого я не могу контролировать, чьи действия не могу предсказать.

Резкая команда, произнесенная по-испански, заставляет рычащего пса подчиниться. Затем следует короткая пауза, во время которой я представляю, как Томми смотрит в глазок, прежде чем отпереть, судя по звуку, штук десять запоров. Затем наконец дверь распахивается.

Его любопытный взгляд останавливается на мне; Томми определенно озадачен, но, думаю, понимает, что дела, скорее всего, плохи, раз я пришла сюда.

– Черт, Малышка Руиз. Давно не виделись, – поддразнивает он, проводя зубочисткой по губам.

Он окидывает меня оценивающим взглядом, на секунду задерживаясь на моей плохо забинтованной руке. Я не объясняю, что эти раны я нанесла себе сама – разбила зеркало в приступе ярости после встречи с Вином, – а Томми и не спрашивает. Вместо этого он просто прислоняется к дверному косяку, и на его лице расцветает все более дьявольская ухмылка.

Я терпеть не могла, когда меня называли Малышкой Руиз, даже когда мы с Рикки были вместе. Теперь кличка бесит меня еще больше, ведь все, включая Томми, знают, что мы давно расстались.

– Блу, – вздыхаю я. – Меня зовут Блу. И всегда звали.

– Ага, как скажешь. Ты плакала или типа того? Дерьмово выглядишь.

Давненько мне так сильно не хотелось ударить кого-нибудь по яйцам, но да, вот оно, знакомое желание.

– Мне нужно одолжение.

– Эй, притормози-ка, – смеется он. – Одолжения делаются бесплатно. За все, что я могу предложить, придется заплатить. Ты это знаешь.

Я уже не раз убеждалась, что Томми – тот еще засранец. Таким он и остается. Я все больше осознаю, что допустила ошибку, придя сюда.

По выражению моего лица он, скорее всего, понимает, что мне совсем не смешно, поэтому закатывает глаза.

– Расслабься. Я шучу. Говори, что тебе нужно, и я отвечу, сколько это будет стоить. А после, надеюсь, я смогу вернуться на диван и досмотреть шоу.

Я снова бросаю взгляд через плечо, пытаясь убедиться, что меня не заметили.

– Здесь? – спрашиваю. – Разве мы не можем поговорить внутри? Я бы предпочла, чтобы соседи меня не видели.

Когда я заканчиваю говорить, его улыбка становится шире.

– Не уверен, заметила ли ты, но я уже внутри. Так что наш разговор – твоя проблема, Малышка Руиз, – говорит он с коротким смешком. – Но ты давай, поторопись. Я же сказал, у меня куча дел.

Томми был придурком, даже когда в свое время тусовался с Рикки и Хантером. Но потом вдруг стал настолько самоуверенным, что они больше не смогли его выносить.

– Мне нужно… совершить покупку, – выдавливаю я из себя, зная, что слово «одолжение», по его мнению, не совсем подходит.

Он с любопытством приподнимает бровь.

– Какую покупку?

– Ту, с помощью которой я смогу защитить себя и свою сестру. И… патроны были бы кстати, – добавляю я, слыша, как голос дрожит при одной мысли о том, что я собираюсь сделать.

– А, понятно. – На его лице снова появляется дерзкая улыбка. – Это как-то связано с той фоткой, которую только что выложила Пандора?

– Что за фотка? – Мое сердце учащает бег.

– На которой ты выходишь из внедорожника Голдена. Ты не первая, кто хотел бы пристрелить этого ублюдка.

Он смеется, но мне совсем не до шуток. И когда снова звонит телефон, я не удивляюсь, что на этот раз обо мне вспомнил Рикки. Очевидно, я узнаю новости последней. Пандора уже разболтала о моей встрече с Вином.

Что ж, вот тебе и план – тихо раствориться в ночи.

Дерьмо.

Меня настолько сильно охватил страх, а мысли метались в тысячиразных направлений, что я даже не подумала о том, что кто-то из приспешников Пандоры мог за мной следить. И это еще одна причина, по которой меня здесь быть не должно.

– Просто… забудь об этом.

Я говорю это уже на полпути вниз с крыльца. Меня накрывает сожаление: зря я вообще вспомнила о Томми. Да, у меня есть все основания бояться Вина Голдена, но если я что и узнала об этом городе, так это то, что под вездесущим взглядом Пандоры секреты не уберечь.

– Я отложу одну вещичку, которая тебе может подойти, ведь, нравится тебе это или нет, Малышка Руиз, но ты вернешься, – кричит мне вслед Томми.

Я не отвечаю. Он смотрит, как я быстро, пробираясь сквозь снег, удаляюсь прочь по тротуару. А все потому, что в глубине души я почти уверена, что он прав.

Глава 3

Уэст

Братья и Джосс подъезжают сразу за мной, когда я притормаживаю у обочины перед домом Саутсайд. Я едва успеваю перестроиться на парковку, когда в зеркале заднего вида появляется третий свет фар. Я различаю силуэт синего маслкара. Тот факт, что я его узнаю, просто бесит.

Рикки.

Ну естественно, мать его.

Меня не удивляет, что он заявился сюда, но это не значит, что я из-за этого не злюсь. От Рикки исходит какой-то странный вайб, когда речь заходит о Саутсайд. Словно он считает себя единственным, кто может ее защитить. Скорее всего, он видел пост Пандоры, как и все мы, но, черт возьми. Какую часть фразы «Блу решила двигаться дальше» этот мудак не понимает?

Если ей нужна будет хоть какая-то помощь, я всегда к ее услугам.

Ругаясь себе под нос, я выхожу на улицу. Рикки делает то же самое, натягивает темную кожаную куртку и смотрит в мою сторону. Почти уверен, что, когда наши взгляды встречаются, в них заложена одна и та же мысль – пошел ты на хрен.

В ту короткую секунду, когда в салоне вспыхивает свет, я вижу, что сзади сидят Шейн и Скарлетт. Мои братья и Джосс подходят ближе, под их ботинками хрустит снег. Рикки отстает на полшага. Он ждет у подножия лестницы, держась на расстоянии, пока я стучу кулаком в бронированную дверь.

Между нами возникает невысказанное напряжение. Именно поэтому я знаю, что это ложное чувство вежливости ненадолго. Почему? Потому что в конце концов он откроет свой чертов рот и ляпнет что-нибудь такое, что выведет меня из себя. Так всегда бывает.

– Похоже, все, что я тебе говорил, влетало в одно ухо и вылетало из другого, – ворчит он.

Ну вот, мать вашу, и началось.

Я оглядываюсь через плечо, и в направленном на меня ненавидящем взгляде нет ничего нового.

– Какого хрена ты несешь? – спрашиваю я, стиснув зубы, ведь…Что он здесь вообще делает?!

Руиз усмехается, качая головой. Как будто то, что я сейчас сказал, кажется ему невероятным.

– Я сказал тебе отвалить, но дай-ка угадаю – ты хотел ее, да? Так сильно, что добровольно подставил ее под прицел своего папочки.

Я поворачиваюсь и смотрю ему прямо в лицо, ненавидя себя за то, что каждый раз, когда заглядываю в глаза этому ублюдку, осознаю, что именно он испытывает к Блу. Он носит эти чувства словно знамя, на виду у меня и всех остальных. Он чертовски высокомерен, когда дело доходит до жестов любви. Итак, если я еще этого не сказал… Иди. К черту. Рикки. Руиз.

Пусть катится в ад.

– Знаешь что?..

– Уэст, – перебивает Стерлинг с суровым взглядом. – У нас нет времени на это дерьмо. Не отвлекайся.

Сжимаю кулаки. Я знаю, он прав, но мне давно пора поставить Рикки на место. Однако, второй взгляд – на этот раз от Дэйна – останавливает меня. В его глазах то же, что и у Стерлинга, – забудь об этом. Во всяком случае, пока.

Сделав глубокий вдох и пообещав себе, что смогу разобраться с чертовым Рикки, когда будет меньше проблем, я ухитряюсь отвернуться и прекратить разговор. Беда в том, что Рикки, похоже, придерживается иного мнения. Как только я решаю перебороть себя, он снова начинает распускать язык, и что-то в этом придурке действует мне на нервы, делая игнорирование практически невозможным.

– Я просто хочу сказать, что если твой папаша хоть как-то причастен к тому, что Блу в таком состоянии, клянусь, я…

– Что ты сделаешь, сучонок?

Меньше чем за секунду я сбегаю по ступенькам и останавливаюсь прямо напротив этого козла, перебирая в голове тысячи причин, по которым мне нужно надрать ему задницу. В отличие от всех остальных в его районе, я его не боюсь.

– Лучше тебе не лезть ко мне, богатенький мальчик. Поверь мне, ты этого не хочешь. Особенно сегодня, – предупреждает он.

Только вот тут он ошибается. Именно этого я и хочу – закончить то, что мы начали, когда он заявился в «Сайпресс Преп». Я подхожу вплотную, готовый на него навалиться, и Рикки отталкивает меня. И только когда маленькая фигурка Джосс вклинивается между нами и таким образом разнимает, я снова прихожу в себя.

– Та-а-ак… Я за то, чтобы все успокоились и вспомнили: мы здесь для того, чтобы позаботиться о Блу, – вмешивается она, кладя одну руку на грудь Рикки, а другую – на мою.

Я не забываю, зачем мы здесь, но, как обычно, когда дело касается Рикки, мой мозг затуманивается яростью. Я вновь задаюсь вопросом: что Саутсайд вообще нашла в этом бешеном придурке? И тут меня осеняет. Наверное, то же самое, что и во мне, – безумие, откликающееся на ее собственное.

Я отступаю и снова направляюсь к двери, решив постучать во второй раз. Честно говоря, все, чего я хочу, – это войти и убедиться, что с ней все в порядке. Я пришел сюда не ради разборок с Рикки. Однако когда он протискивается мимо, попутно задевая меня плечм, то в очередной раз испытывает мое терпение. Но ничто так не действует мне на нервы, как то, что он достает из кармана связку ключей. И только когда он вставляет один из них в замок, я принимаю действительность.

У этого козла есть ключ.

К дому моей девочки.

Я делаю шаг к нему, решив, что сегодня – прямо здесь и сейчас – Рикки Руиз потеряет все свои зубы, но три пары рук хватают меня за плечи.

– Сейчас не время, – тихо повторяет Стерлинг у моего уха.

Кипя от злости, я смотрю вправо и ловлю его взгляд. Стерлинг качает головой, призывая меня не поддаваться порыву, зная, сколько дерьмовых чувств разъедает меня изнутри.

– Сосредоточься на Саутсайд, – тихо добавляет он.

Заявление короткое, но отрезвляющее: мое нахождение здесь не имеет никакого отношения к ее бывшему, который, похоже, никак не может запомнить свое гребаное место. Черт возьми, произошедшее даже не имеет никакого отношения ко мне. Единственный человек, который сейчас важен, – это она.

Я придерживаю язык, когда ключ поворачивается, и начинаю еще больше ненавидеть этого придурка, когда входная дверь распахивается. Затем, как только щелкает выключатель, гостиную освещает единственная настольная лампа. Не слышно абсолютно никаких звуков, кроме шума крови в ушах и учащенного сердцебиения.

Ее здесь нет.

Ее, черт возьми, здесь нет.

Если бы я увидел Саутсайд выходящей из внедорожника моего отца несколько недель назад, то немедленно решил бы, что прав насчет нее. Убедился бы, что она одна из его пассий. Но теперь, когда я знаю, что Блу на такое дерьмо не способна, улики все больше указывают на то, что Вин – лжец.

– Может, она сбежала, – предполагает Стерлинг, как раз в тот момент, когда я начинаю впадать в панику.

– Ее машина припаркована снаружи, – замечаю я.

Джосс оглядывается по сторонам, размышляя.

– Возможно… она ушла пешком?

На улице мороз и идет сумасшедший снег, но, если Блу была в бешенстве, погода ее, вероятно, не остановила бы.

– Я проверю ее комнату, – утверждает Рикки.

– Нет, я справлюсь.

Я хлопаю его ладонью по груди, когда он пытается пройти мимо. От него волнами исходит ненависть, и невозможно не заметить, как его взгляд медленно поднимается от того места, где только что лежала моя рука, к моему лицу. Он смотрит с вызовом, и будь я проклят, если прогнусь перед ним.

Нравится ему это или нет, но если кто-то из нас и пойдет по коридору в спальню Саутсайд, то это буду я.

Один.

Я не жду, пока он ответит, и направляюсь в спальню Блу. Не включив свет в прихожей, иду вперед, и тут под подошвой ботинка хрустит стекло. Быстро соображаю, откуда оно: разбитое зеркало, криво висящее на стене. Рядом на стене огромная дыра, которой, как я знаю, прошлой ночью не было.

Чтобы понять, что тут произошло, доказательств недостаточно. Я ускоряю шаг, даже не стыдясь того, в каком отчаянии нахожусь.

Я распахиваю дверь спальни и включаю свет, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Но лишь убеждаюсь, что в комнате пусто. Но… не совсем. Рядом с кроватью стоят три чемодана. Два из них почти лопаются по швам, а последний полуоткрыт, и с одной стороны свисает одежда.

Как будто она в спешке схватила все, что могла, готовясь сбежать.

Что, черт возьми, сказал ей этот мудак?

– Она пропала. Мы должны найти ее, – торопливо говорю я, стараясь не паниковать, когда возвращаюсь к остальным в гостиную. Я не рассказываю им ни о чем, что видел, – ни о собранных сумках, ни о разбитом зеркале.

Все явно обеспокоены, но только у одного уровень паники хотя бы приблизительно соответствует моему – у Рикки.

– Я позвоню Джулс, – быстро говорит он, уже набирая номер.

– А мы проедемся по кварталу, поищем ее, – предлагает Дэйн.

У меня кружится голова, и я не могу думать ни о чем другом, кроме как о предстоящих поисках. Мне нужно как можно скорее убедиться, что с Блу все в порядке. Я продолжаю представлять себе собранные чемоданы, гадая, что могло прийти ей в голову. Что же, черт возьми, произошло, если она была готова сбежать?

Не ответив ни на одно из моих сообщений или телефонных звонков.

Волнение сменяется злостью в мгновение ока. Я злюсь не на нее, ведь знаю, что все это дело рук моего отца.

Стерлинг берется за дверную ручку, но замирает, когда кто-то касается ее с другой стороны. Я не отрываю взгляда от входа, брат отступает, давая человеку пройти. Из-за двери показывается копна светлых волос. Мы пятеро замираем под взглядом Блу.

– Проклятье, ты в порядке.

Это все, что я могу сказать, бросаясь к Саутсайд, пытающейся спрятать плохо забинтованную руку. Похоже, я знаю, что случилось с разбитой стеной и зеркалом, которые увидел в коридоре.

– Где ты, черт возьми, пропадала? – задаю я вопрос и сжимаю ее крепче, чем, вероятно, следовало бы.

– Я в порядке, – отвечает Блу. – Просто вышла прогуляться, хотела проветрить голову, но… как вы сюда попали?

В ответ Рикки звенит ключами, и Саутсайд прижимается к моей груди, понимая, что это значит.

– Какого черта они все еще у тебя? – огрызается она, слегка вырываясь из моих объятий и свирепо глядя на него. Однако вместо того, чтобы ответить на вопрос, Рикки запахивает куртку и вызывающе наклоняет голову, явно решив не отвечать.

Но у нас есть дела и поважнее, чем Руиз.

– Мы все видели новый пост Пандоры, – сообщаю я ей, на что она разочарованно вздыхает.

– Да уж, очевидно, его видели все.

Мой взгляд снова скользит по окровавленной повязке на ее руке, но когда Блу это понимает, то прячет ладонь в карман пальто. Как будто надеется, что я не стану отчитывать ее при всех.

В комнате слишком тихо, но я чувствую, что она переполнена. Это делает тот факт, что мне нужно побыть наедине с Блу, еще более очевидным. Только так мы сможем говорить спокойно, высказать свое мнение без свидетелей.

Одного взгляда на моих братьев достаточно, чтобы они поняли мои мысли.

– Мы пойдем, раз все в порядке, – говорит Стерлинг.

Он кивает в сторону двери, Дэйн спешит следом. Джосс идет прямо за ними, сочувственно касаясь плеча Саутсайд на пути к выходу.

Эти трое легко поняли намек, но Рикки, как и ожидалось, медлит. Чтоб его черти драли. Взгляд Руиза прикован к Саутсайд, он подходит ближе. Ближе, чем я считаю необходимым, но почему я вообще удивляюсь?

– Что, мать твою, с рукой? – спрашивает он, не утруждая себя тем, чтобы придержать язык.

Ожидая ответа Блу, я снова вижу это чертово выражение в глазах Рикки. То самое, из-за которого мне каждый раз хочется разорвать Руиза в клочья.

– Я была расстроена, – отвечает она со вздохом. – Думаю, в тот момент стена показалась мне отличным местом для удара кулаком. А потом и зеркало.

Короткий, невеселый смешок призван скрыть ее смущение, но я вижу ее насквозь. В основном потому, что знаю, что сейчас стоит в ее спальне, у кровати. Знаю, что перед тем, как пойти на прогулку, проветриться, она зашла в дом и устроила истерику, чтобы выплеснуть злость. Этим вечером что-то произошло, и у меня такое чувство, будто Саутсайд не хочет об этом говорить. Однако, учитывая, что в этом замешан Вин, одно можно сказать наверняка.

Это было что-то охренительно сомнительное.

Мы с Рикки обмениваемся взглядами. Наша взаимная неприязнь не ослабевает. На самом деле она усиливается всякий раз, когда мы оказываемся лицом к лицу. Приходится признать, что мы вроде как повязаны. Я знаю, что Саутсайд никогда не вышвырнет его на обочину своей жизни, потому что они друзья детства. И как бы сильно он ни желал иного, я тоже никуда не денусь.

– Буду ждать от тебя звонка к утру, богатенький мальчик, – угрожает он. – Либо ты выясняешь, что, черт возьми, происходит, либо я сам с этим разберусь. И поверь, ты не хочешь, чтобы я делал это дерьмо сам.

– Рикки, ты не помогаешь! – огрызается Саутсайд, вмешиваясь как раз в тот момент, когда я открываю рот, чтобы послать этого придурка на хрен.

Он встречается с ней взглядом, и только сейчас ненависть, которую он питает ко мне, начинает угасать. Почему? Потому что он больше не смотрит на меня, он смотрит на Блу, и эта чертова слабость снова проявляется.

– Я знаю, ты просто беспокоишься обо мне, и знаю, что ты дал Хантеру обещание, но это не имеет к тебе никакого отношения, – добавляет она. – Я большая девочка и могу сама о себе позаботиться.

– Так что, я должен просто…

– Все, что тебе нужно знать, это то, что Уэст не позвонит тебе утром и ничего не сообщит, – перебивает она. – Так что, пожалуйста, просто… прекрати. Я сейчас не могу с этим разбираться.

Рикки смотрит на нее, плечи грузно вздымаются. Он сдерживает те слова, которые хотел бы произнести, и в итоге ничего не говорит.

Что ж, будь я проклят. Она сделала это. Нашла кнопку выключения этого придурка.

Не думаю, что когда-либо видел его таким спокойным. Обычно я бы немного позлорадствовал, но не делаю этого. Я видел Рикки сорвавшимся с поводка и догадываюсь, что и злость, и смирение – это просто проявления его глубоких чувств к Блу.

– Я оставлю Скар с Джулс на ночь, Шейна заберу домой. А потом вернусь, – говорит он ровным голосом. Как будто уже принял решение.

– Рикки…

– Я вернусь, Би, – повторяет он, но на этот раз более властно. – Постою на подъездной дорожке и понаблюдаю. Ну, знаешь, на случай если его папаша решит вернуться.

Мне требуется вся сила воли, о которой я и не подозревал, чтобы не поставить его на место. Он направляется к двери и уже выходит на крыльцо, когда Саутсайд снова окликает его.

– И я бы хотела вернуть свой ключ, – заявляет Блу. – Хантер дал тебе его только для экстренных случаев.

– Думаю, хорошо, что это был экстренный случай.

Руиз не удосуживается оглянуться, продолжая идти к своей машине.

– Ладно, тогда я попрошу Дасти поменять замки.

Рикки пожимает плечами, по-прежнему не встречаясь взглядом с Саутсайд.

– Делай, что должна.

– Ох! Он такой чертовски упрямый, – стонет она, глядя, как Рикки садится в машину и заводит двигатель.

Блу расстроенно хлопает дверью, и все, о чем я могу думать, – это о том, что же мог сделать или сказать мой отец, если это заставило ее собрать чемоданы. Из-за чего она поранила руку.

В голове крутится мысль, посаженная туда моими братьями. Не дави слишком сильно, не загоняй в угол.

Поэтому я решаю действовать медленно и спокойно.

Я приподнимаю ее подбородок, пока ее взгляд не встречается с моим. Она чертовски красива, да, но вовсе не это приковало меня к ней. Жизнь обошлась с Блу не лучшим образом, однако, несмотря на все это, она одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. В ней горит огонь, который ничто не смогло погасить – даже я, пока не пришел в себя.

Я опускаю взгляд на ее руку и осторожно осматриваю. Повязка окровавлена еще больше, чем раньше, а это значит, что ране требуется уход.

– Сильно болит?

Она пожимает плечами и встречается со мной взглядом.

– Меньше, чем ты думаешь. Это ведь не первый раз, когда я делаю что-то подобное в порыве гнева.

Меня это не удивляет, но что застает врасплох, так это то, что Блу умудряется улыбнуться. Однако ее глаза стеклянные. Как будто она сдерживает непролитые слезы.

– Я знаю, ты сама стоишь на ногах, и знаю, что тебе не нужна ничья забота, но… может, позволишь мне? Хотя бы в этот раз.

Она пристально смотрит на меня и, возможно, слышит все мои невысказанные мысли – о том, как я люблю ее, как хочу быть тем, кто ее достоин. Когда она наконец сдается и кивает, ее волосы слегка колышутся.

– Хорошо.

Я понимаю, что Блу Райли мало кого к себе подпускает, но каким-то магическим образом, даже будучи таким извращенным ублюдком, я умудрился пробраться в круг ее доверия. Для меня это много значит. Но с такой девушкой, как Саутсайд, я понял кое-что неожиданное. Она сильно предана тем, кого любит, и добивается такой же преданности от своих близких людей.

Думаю, именно поэтому я здесь, а не выслеживаю своего отца, собираясь отомстить за то дерьмо, которое он натворил. Я остаюсь на месте, желая убедиться, что с Саутсайд все в порядке, ведь сегодня она нуждается в заботе больше, чем когда-либо.

– Давай приведем в порядок твою руку. А потом поговорим.

Она колеблется, но в конце концов кивает. Нам предстоит непростой разговор, но мы справимся с ним так же, как учимся справляться со всем остальным.

Вместе.

Глава 4

Уэст

Не спрашивай о чемоданах. По крайней мере, не раньше, чем обработаешь ее руку.

Саутсайд следует за мной, когда я направляюсь в ванную, чтобы найти медикаменты и промыть рану. Пока я роюсь в аптечке, Блу присаживается на край ванны, по-прежнему почти не разговаривая. Все, что я нахожу, – это несколько капель спирта, тюбик антисептика без колпачка и одну полоску марлевого бинта. Надеюсь, этого хватит.

Заметка: Купи ей аптечку первой помощи как можно скорее. Саутсайд достаточно часто впадает в ярость, точно пригодится.

– Так, честно предупреждаю – мой опыт в подобных вещах ограничивается лечением травм, которые я получил на поле. Просто подумал, что тебе следует знать.

Прежде чем ответить, она одаривает меня еще одной грустной улыбкой.

– Спасибо, что предупредил, но, думаю, я в надежных руках.

Я тоже слегка улыбаюсь, но ее улыбка уже увяла. Почему? Потому что гребаный Вин сегодня здорово по ней прошелся.

Сосредоточься на ней. Разберешься с этим ублюдком позже.

Присаживаюсь рядом на край ванны, и Блу смотрит на меня. Наблюдает, как я снимаю старую повязку. Каким-то образом мне удается снять ее, не причинив еще большей боли. Я вижу костяшки ее пальцев и понимаю, что она хорошо их обработала. Ни одна из ранок не кажется настолько глубокой, чтобы нужно было накладывать швы. Повезло.

Гляжу на Блу снизу вверх и приподнимаю бровь.

– Красивая девушка и вспыльчивый характер – это смертельное сочетание, – поддразниваю я. – Ты когда-нибудь задумывалась о посещении курсов по управлению гневом?

– Раз или два, но некоторые говорят, что взрывоопасность – это часть моего обаяния. – Она игриво подмигивает, когда я отрываю взгляд от обработки ее руки.

– Ага, все мы знаем, что люди иногда лгут, Саутсайд.

Эта шутка вызывает у нее реальный смех. Смех, который звучит искренне и непринужденно. Хотелось бы думать, что это как-то связано со мной, заботящимся о ней.

– Ой, – Блу морщится и немного отшатывается, когда я смазываю спиртом костяшки ее пальцев.

– Ты в порядке?

Ее темно-синие глаза на секунду вспыхивают, и она кивает. Снова приближая ее руку, я обдуваю кожу, чтобы успокоить жжение. Теперь внимание Блу сосредоточено на мне, а не на боли, как это было минуту назад.

– Лучше?

Она снова кивает, прежде чем ответить.

– Да, немного.

Несмотря на то, что я знаю: она видела много всякого дерьма, ее глаза до сих пор выглядят такими невинными. Каждый раз, когда я смотрю в них, у меня внутри все переворачивается. Чем больше я думаю о поступке Вина, тем больше мне хочется выследить его, пусть я и не знаю никаких подробностей их разговора.

– Мне нужно знать, что он сказал.

Слова слетают с языка поспешно, я понимаю, что поторопился. По плану мне нужно было успокоить ее, прежде чем поднимать этот вопрос, но я больше не мог сдерживаться. Чудо, что я продержался так долго.

Эта девушка… она завладела всем моим проклятым сердцем, и иногда это ошеломляет. Вызывает странный дискомфорт. Думаю, я до сих пор не осознавал, насколько это дискомфортно, пока не стало ясно, что я не могу защитить ее от всего и всех.

Ожидание ответа убивает меня, как и ее покрасневшие глаза. Очевидно, что в какой-то момент Блу плакала, даже если хочет, чтобы я думал, будто все в порядке. Когда я смотрю на нее, на последствия урагана «Вин», я уже знаю все, что мне нужно знать.

Сейчас она даже не смотрит на меня, не смотрит уже почти целую минуту. Но я не давлю. Вместо этого заканчиваю перевязывать ее рану, убираю принадлежности для оказания первой помощи и беру Блу за здоровую руку.

– Куда мы идем? – спрашивает она, выглядя настолько обеспокоенной, насколько я и ожидал.

– В твою комнату, там поговорим.

Ее глаза расширяются от этого предложения, и еще до того, как она открывает рот, я понимаю, о чем пойдет речь.

– Может… может, лучше пойдем в гостиную? Я разбросала одежду по всей кровати и…

– Я уже видел чемоданы, – перебиваю я, спасая ее от лжи.

Теперь она знает, что нет смысла скрывать правду – она намеревалась сбежать. Черт, насколько я знаю, она по-прежнему об этом думает.

Из-за ее пустого взгляда, устремленного на меня, тишина кажется намного громче. Настолько громкой, что подтверждает мое предположение – Блу была полностью готова сбежать, ничего мне не сказав.

Лицо Блу внезапно приобретает виноватое выражение, а глаза наполняются непролитыми слезами.

– Все в порядке. Я не злюсь. Ты просто делала то, что считала нужным, – тихо говорю я.

Это не ложь – я действительно понимаю. Она поступила так, как считала разумным и безопасным. Но мне чертовски больно представлять, как Блу бросает меня, не сказав ни слова. Это кое-что проясняет. Я все еще многого не знаю, не понимаю.

Колеблясь, она следует за мной в свою комнату. Наступает неловкая пауза, пока Блу собирает чемоданы и убирает их в шкаф. После этого она устраивается на полу, прислонившись спиной к кровати, и я опускаюсь, садясь рядом с ней. Затем, после долгого молчания, когда мы только и делаем, что пялимся в стену, я снова предпринимаю попытку завязать разговор.

– Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, почему Вин был здесь сегодня.

Ответа нет.

Я пытаюсь сохранять самообладание, но, черт возьми. Я не знаю, что у нее на уме, не знаю, насколько она уязвима, так что осторожничаю.

Я касаюсь ее руки – той, которая не поранена, – и как только мы соприкасаемся, глаза Блу снова наполняются слезами. Когда я вижу ее такой, это настолько сильно трогает меня за душу, что Блу и не представляет.

– Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.

Как только эти слова слетают с моих губ, она опускает взгляд.

– Ничего важного.

– Ничего… – Я едва сдерживаюсь, чтобы не повторить ее ответ, от которого у меня начинает подергиваться бровь.

Ничего важного? Тогда какого черта она взбесилась и начала крушить все вокруг кулаками? Какого черта она была полностью готова к побегу?

Потому что это было чертовски важно, а значит, она дурит мне голову.

Глубокий вдох. Не выходи из себя.

– Он заставил тебя что-то подписать? – спрашиваю.

На лице Саутсайд мелькает замешательство.

– Нет, ничего подобного.

Когда она замолкает, я испытываю еще один приступ разочарования и не отрываю от нее глаз. Вин наверняка должен был втюхать ей ту же хрень с договором о неразглашении, с которой он обратился к Паркер и Кейси. Для него было бы логично предположить, что Саутсайд знает мой секрет – а она знает, – так что нет ничего невероятного в том, что у него сразу появилась миссия заставить ее замолчать, как он делал это с другими.

– Ты слишком сильно переживаешь.

Сразу после этого она выдавливает из себя фальшивую улыбку, – разумеется, фальшивую, потому что Блу снова на грани слез.

– У тебя было право волноваться. Я, наверное, тебя до сердечного приступа довела, когда ты вошел и увидел все это стекло.

– И чемоданы. О них тоже, блин, не забудь, – добавляю я, чтобы подчеркнуть: это тоже нужно обсудить.

Разочарованная, Блу на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем поднять его к потолку.

– Я слишком остро отреагировала, позволила эмоциям взять верх.

Очередная чушь, которую она пытается мне пропихнуть. И снова делает вид, будто ей плевать. Я, черт подери, больше не могу выносить этого хождения на цыпочках.

– Я не смогу исправить то, что натворил мой отец, если не буду знать, с чего начать, Блу.

Еще одна фальшивая ухмылка, но на этот раз шире.

– Называешь меня Блу… Ты точно раздуваешь из мухи слона.

– Кого ты, мать твою, пытаешься обмануть? Пара шуток не скроет того факта, что ты плакала. Или того факта, что из-за каких-то слов, сказанных этим мудаком, ты была готова сорваться с места и свалить к чертям собачьим, даже не подав хренов дымовой сигнал. Так что, нравится тебе это или нет, придется рассказать мне что-то посерьезнее, чем эта чушь.

Что ж… ладно. У меня все еще довольно хреново получается вести себя спокойно и осмотрительно. Учтено.

Я пытался сохранять хладнокровие, но тревожные звоночки просто сводят с ума. Блу пытается забить на то, что произошло, но именно это и доказывает, что ей есть что скрывать.

Ее пристальный взгляд практически прожигает во мне дыру, но она, кажется, понимает, что я не поддаюсь на уговоры, не покупаюсь на эту чушь. В конце концов мы оказываемся в тупике. Блу отводит взгляд, смотрит в потолок. Я не могу прочесть ее мысли, но, черт возьми, она точно прекратила попытки изобразить улыбку, а это о многом говорит.

– Ты ничего не сможешь исправить, Уэст. Просто… забудь об этом.

Я делаю глубокий разочарованный вдох, и плечи наполняются невероятным напряжением.

О чем она умалчивает?

– И ты думаешь, на этом мы закончим? Я должен поверить, что он вообще ничего не говорил? Должен поверить, что ты разозлилась и разбила себе руку, потому что тебе не понравился салон его внедорожника или что?

Все еще глядя в потолок, она вздыхает.

– Проклятье, Уэст! Он просто… он не хочет, чтобы мы были вместе!

Последняя фраза слетает с ее губ неловко. Как будто она скорее положила бы руку на горячую плиту, чем произнесла эти слова вслух.

– И что?

– И что? – огрызается она, закатывая глаза. – Этот человек считает меня «отбросом с южной стороны». А ты, между тем, его гребаный наследник и все такое. Если подытожить, он не хочет, чтобы кто-то вроде меня портил твою репутацию.

Она настроена решительно. Хочет заставить меня поверить, будто у них был именно такой разговор, но это не сработает.

– Чушь собачья.

Блу усмехается, и я вижу, как ее переполняет разочарование, но мне плевать.

Еще одно драматичное закатывание глаз, и она снова поворачивается ко мне.

– Черт возьми, Уэст! Что мне еще сказать? Он не хочет, чтобы ты был со мной, не хочет, чтобы мы были вместе, не хочет очернять твой имидж. Конец истории, – огрызается она.

От гнева у меня закипает кровь, и я крепко сжимаю кулаки. Здесь есть что-то еще. Сокрыто намного больше, чем сказано.

Проходит несколько томительных секунд. Мы замолкаем. Это тупик. Я знаю, что будет нелегко заставить ее признаться во всей правде, но она должна это сделать. Единственный способ добиться успеха – это доверять друг другу. Во всем.

Еще один ее вздох означает, что она закончила говорить, закрылась и не позволит мне вытащить из нее то, чем она не готова поделиться.

– В тот вечер, когда я пришел, чтобы поделиться с тобой всеми своими тайнами, я объяснил тебе, почему нацелился именно на тебя, когда мы впервые встретились. Ты сказала кое-что, что застряло у меня в голове по сей день. Помнишь, что спросила?

Единственный звук в комнате – это ее сердитое дыхание, вырывающееся из раздувающихся ноздрей. Однако через несколько секунд я получаю хоть какой-то ответ – она качает головой.

– Ты сказала, что хватило бы одного простого разговора. Всего один момент доверия и открытости. Это запало мне в душу, и с тех пор я всегда был честен с тобой во всем, – добавляю я. – Ты, мои братья и Джосс – единственные люди на этой планете, которым я доверяю на сто процентов. Я знаю, ты видела много дерьма и прошла через него. Но знай: ты можешь мне доверять.

Она не сразу заговаривает, но я замечаю то, чего она сама, наверное, даже не осознает. Она дрожит. Конечно, это едва видно, но я подмечаю сразу.

– Со мной ты в безопасности, Саутсайд. Всегда.

И снова она молчит, но, по-моему, слегка смягчается. Поэтому я продолжаю говорить.

– Вопрос о том, заставлял ли Вин тебя что-то подписывать, был неслучайным. Я спросил, потому что он уже приходил к Кейси до моего приезда. Он заставил ее подписать договор о неразглашении – из-за того, что произошло между нами. Потом выяснилось, что он сделал то же самое с Паркер, а это значит, что он вышел на тропу войны, заметает свои и мои следы, но я понятия не имею, почему. Видеть Кейси и без того было странно, но еще страннее было узнать, что она уже встречалась с моим отцом. А еще хуже было то, что она постоянно оглядывалась по сторонам, будто боялась кого-то. Постоянно осторожничала.

Саутсайд моргает, и я могу только надеяться, что дело сдвинулось с мертвой точки.

– Он дал Кейси взятку, чтобы подсластить сделку. Думаю, так же он поступил и с Паркер, что объясняет ее недавний поход по магазинам. Однако во всем этом есть и светлая сторона. Если это вообще можно так назвать.

Брови Саутсайд приподнимаются – первая живая эмоция, которую я заметил за последнее время.

– Паркер подписала договор о неразглашении, а значит, она не может никому рассказать обо мне и Кейси. Мы смело можем идти к доктору Прайор. Можем рассказать ей о видео, а Паркер не сможет отомстить.

Саутсайд по-прежнему молчит, но смягчившееся выражение ее лица вселяет в меня маленькую надежду. Возможно, она приходит в себя.

– Я думала, ты рассказал только горстке людей, – говорит она. – Так… как твой отец узнал?

– Я тоже об этом думал. Моей первой мыслью было, что Кейси, возможно, проболталась кому-то, кроме Паркер, и информация каким-то образом попала к Вину. Хотя это кажется слишком большим совпадением. Он определенно знает то, чего не должен знать, но…

– Телефоны.

Я бросаю взгляд в сторону Саутсайд. Она что-то бормочет себе под нос, погружаясь в мысль, которой ей еще предстоит поделиться вслух.

– Ты о чем?

– Хантер сказал кое-что, когда я была у него в последний раз. Он сказал мне не доверять телефонам, и я… В то время я не сложила два и два, но это единственное, что имеет смысл. Это объяснило бы, откуда твой отец знает о тебе и Кейси. Как он получил ту фотографию, которой я поделилась только с Рикки. Я…

Она замолкает, уставившись в пол, когда до нее доходит тяжесть этого открытия. До нас обоих.

Неужели Вин действительно зайдет так далеко? Стал бы он отслеживать телефонные звонки и сообщения?

Как только я задаю себе этот вопрос, мне вспоминаются все другие темные делишки, которые он проворачивал в последнее время, и в это становится нетрудно поверить. Этот ублюдок более чем способен на такое, даже если главный вопрос все еще остается в силе – почему?

Что он выиграет, если будет следить за нами? Или что потеряет, если не будет этого делать и что-то ускользнет от него?

Решение уже принято. Я готов дать отцу отпор. Он знает, что я видел пост Пандоры, знает, что я в курсе того, что он сегодня поговорил с Саутсайд, так что, скорее всего, он этого ожидает. Я не буду раскрывать все свои карты, но он должен знать, на чьей я стороне.

На ее.

И так будет всегда.

Я снова смотрю на руки Блу, и они дрожат чуть сильнее, чем раньше. Это единственный признак того, что она не такая сильная, как можно предположить по выражению ее лица. Когда я переплетаю ее пальцы со своими, ее взгляд, затуманенный слезами, обращается ко мне.

– Он… угрожал мне.

Эти слова, как пуля, пробивают кожу, проникают прямо в мое сердце.

– И как бы сильно ты ни хотел ему подгадить, Уэст… ты не можешь, – добавляет она.

Мой взгляд становится жестче.

– Он не может продолжать заниматься этим дерьмом. Если я не дам ему ясно понять, что…

– Он сказал, что сделает больно Скарлетт.

Эти слова прерывают ход моих мыслей, и все, что я собирался сказать, вылетает из головы. Когда Блу сказала про угрозы, я предположил, что Вин попытается добиться ее исключения из школы или еще чего-нибудь в этом роде.

– Он сказал, что заберет ее у меня, – объясняет Саутсайд, встречая мой взгляд с отчаянием в глазах. – Но Уэст… он совершенно ясно дал понять, как легко будет заставить ее исчезнуть – заставить нас обеих исчезнуть – если я не буду сотрудничать, – добавляет она все тем же потрясенным тоном.

– Сотрудничать?

– Да. – В ее глазах читается явный страх, и я не упускаю этого из виду.

– Что, черт возьми, это вообще значит?

Стараясь не сорваться с катушек, я выдыхаю во время очередной паузы, на которую уходит целая вечность. Затем Блу снова заговаривает:

– Уэст, мне, наверное, не стоило рассказывать тебе так много. Если он узнает…

– Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подвергнуть опасности тебя или Скар, – вмешиваюсь я. – Он ничего не узнает. Даю тебе слово.

Она внимательно смотрит на меня. Именно в этот момент слеза, наконец, скатывается по ее щеке, и тяжесть ее следующих слов невозможно не почувствовать.

– Я рассказала тебе только часть нашего разговора. Он, конечно, упоминал о том, чтобы я держалась от тебя подальше, но на самом деле он был более конкретен, – наконец признает Блу. – Он сказал не просто разбить тебе сердце. Он приказал мне сломить тебя.

Я в шоке, хотя и не должен быть, учитывая, что мы говорим о Вине. Провожу рукой по волосам, пытаясь осознать это дерьмо.

И могу сказать лишь одно – это последняя гребаная капля.

Дело не только в том, что он пытался вытеснить Саутсайд из моей жизни, но и в том, что он угрожал ей и Скарлетт, чтобы добиться своего. Я никогда не был большим поклонником Вина, но теперь я попросту ненавижу этого мудака.

Всем, черт возьми, сердцем.

– Я собрала вещи не только потому, что мне до смерти страшно, – признается она. – Но еще и потому, что уйти было бы проще, чем причинить тебе боль, заставить тебя возненавидеть меня.

Такое чувство, будто в моей груди проворачивается нож. Одно дело знать, что мой отец – плохой человек, когда речь заходит об отцовских обязанностях, но совсем другое – понимать, что он активно пытается разрушить мою жизнь, что он может причинить кому-то физический вред.

– У меня есть всего два месяца, чтобы окончательно порвать с тобой, – добавляет Блу, отчего мое сердце бьется еще сильнее.

Я краснею, борясь с желанием впасть в ярость.

– Это все?

– Самые важные моменты, но было еще нечто такое, что убедило меня в серьезности его угроз. Особенно серьезными они показались, когда он сказал, что может заставить меня и Скарлетт исчезнуть. Он намекнул, что у него есть знакомые, которые были бы крайне заинтересованы в нашей «покупке», и, честно говоря, Уэст, я только и могла думать, что о тех пропавших девушках. Что, если он в этом замешан? – спрашивает она. – Наверное, мне лучше не знать об этом, но когда я была с Рикки в закусочной, то он сказал кое-что… слово, которое мне запомнилось.

– Какое?

Она слегка ерзает, будто не хочет произносить этого вслух.

– Он упомянул, что слышал, как кто-то говорил про «груз». Что, если это условное обозначение девушек, которых они привозили и увозили из Сайпресс-Пойнт? Что, если он планирует так же поступить со Скарлетт? Со мной?

Ее голос дрожит, и я обнимаю ее.

– Этого не произойдет.

– Но откуда ты знаешь? Никто из нас не может с уверенностью сказать, что он не выполнит своего обещания, если я не выполню своего, – выпаливает она. – Я не могу так рисковать, Уэст. Я абсолютно точно не смогу жить, если со Скар что-то случится.

Объятие – единственное утешение, которое я могу предложить, ведь, учитывая, насколько эти двое близки, я знаю, что не смогу найти слов, чтобы успокоить Блу.

Я роюсь в своих мыслях, складывая кусочки воедино. Теперь, когда знаю специфику угроз. Теперь, когда услышал, в чем, по ее мнению, Вин замешан. Пока что многих кусочков не хватает, но я полностью верю, что Вин способен на то сомнительное дерьмо, в котором его только что обвинила Блу. Но вот на что он определенно не рассчитывает, так это на то, что ему придется пройти через меня, если он намерен добраться до нее.

Вспышка света за окном заставляет меня отойти от Блу, чтобы посмотреть сквозь жалюзи.

– Это он? Он вернулся?

У меня разрывается сердце, когда я слышу, как она боится Вина.

Я качаю головой.

– Всего лишь Рикки.

Как бы я ни ненавидел этого парня, не думаю, что иметь его в качестве дозорного этим вечером – плохая идея. Если дела пойдут так, как мне кажется, то мы с ним можем друг другу пригодиться. Чтобы защитить Саутсайд от того, что задумал Вин.

– Боюсь, что не смогу остаться одна сегодня, – признается она. Неужели она считала, будто я хотя бы допущу мысль о том, чтобы уйти.

– Я никуда не уйду.

Ее напряженный взгляд прикован ко мне, и она в конце концов кивает. Я чувствую ее эмоции даже издалека. Вот почему бросаюсь к ней, поднимаю с пола и крепко прижимаю к себе. Как и ожидалось, она – сгусток беспокойства и нервозности, отчего мне хочется живьем содрать шкуру с отца. Сильнее, чем когда-либо.

– Я в ужасе, – делится она. – За себя. За Скарлетт. – Ее слова звучат приглушенно. Она уткнулась лицом мне в шею, сжимает меня крепче. Я целую ее волосы.

– Завтра я установлю сигнализацию, – сообщаю я, и Блу отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

– Я не могу тебе этого позволить. Это будет стоить…

– К черту деньги, – перебиваю я. – Это произойдет независимо от того, согласишься ты на это или нет. Мне понадобится твой ключ, чтобы войти, а потом я побуду здесь после школы, пока ты будешь на тренировке, потому что ты идешь на тренировку, – быстро добавляю я, видя, что она собирается возразить. – Я знаю, это последнее место, где тебе хотелось бы оказаться, но мы должны делать вид, будто ничего не изменилось. К тому времени, как ты доберешься домой, все будет установлено.

Блу пристально смотрит на меня. Она хочет еще что-то сказать, но, думаю, ей известно, насколько упрямым я могу быть. Она ни за что не останется в этом доме без защиты.

– Хорошо, – кивает она, не в силах скрыть чувство облегчения, пусть и ненавидит тот факт, что я заплачу за сигнализацию.

На ум приходят слова. Они довольно очевидны, и обычно я бы не стал их произносить, но понимаю, что ей нужно их услышать и обрести немного больше уверенности.

– Я всегда буду защищать тебя. Независимо от того, с кем или с чем ты столкнешься. И даю тебе слово, Саутсайд, чего бы это ни стоило, я все исправлю.

Она не отвечает, и я надеюсь, что это потому, что она позволяет моим словам осесть у нее в голове.

Стоя здесь, просто обнимая ее, я понятия не имею, чего она ждет от наших отношений. Но я точно знаю, что должен быть для нее лучшим. Лучшим во всем. И если сейчас ей нужно, чтобы кто-то побыл с ней рядом в тишине или обнимал ее, пока страх не утихнет, то я буду этим человеком.

Но попомните мои слова – Вин в скором времени почувствует на себе мой гребаный гнев.

#ПодпишисьНаМеня @КоролеваПандора:

Упс! Я что-то не то сказала?

Похоже, после моего поста вся команда собралась возле дома нашей любимой Новенькой. Не уверена, что сделал или сказал Большой Папочка, но одно ясно точно.

Золотые мальчики, Дева-Лисица и Секси Зверь против этого.

Знаю, о чем вы все думаете. Наверное, не слишком умно делать врага из самого могущественного человека в городе, но, если вы еще этого не поняли, я не принимаю ничьих сторон. Неважно, кто принесет мне сплетню – богатые или бедные, – я готова к работе.

Не хотите, чтобы весь Сайпресс-Пойнт копался в вашем грязном бельишке? Что ж, в следующий раз будьте поосторожнее. Просто советик.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 5

Блу

– Как-то так. Это все.

Я чертовски нервничаю, ведь только что выложила всю нашу с Уэстом историю доктору Прайор.

Мы постарались быть искренними и включили в рассказ даже те моменты, которые нас не красят. Начиная с признания Уэста в том, что он на несколько месяцев превратил меня в свою эмоциональную грушу для битья, и заканчивая тем, что вывих лодыжки Паркер стал результатом мести с моей стороны. Мы вывалили к ногам доктора всю правду.

Теперь, когда подробности стали известны, выражение лица доктора Прайор вызывает у меня еще большую неуверенность.

Ни Уэст, ни я далеко не невинны, но Паркер перешла все допустимые границы. И, честно говоря, мне было чертовски приятно разоблачить ее – рассказать и об утечке видео, и о фиаско с арахисовым соусом, и о том, как по вине Паркер я чуть не утонула в бассейне.

Все.

Но есть и другая сторона ситуации – я не уверена, что моя жалоба будет иметь значение в общей картине вещей. Например, потенциальное исключение Паркер из «Сайпресс Преп» может стать довольно спорным вопросом. Учитывая, что я даже не знаю, долго ли здесь пробуду. Уэст надеется, что все наладится, но я далеко не так оптимистична. Впрочем, я признаю, что жизнь меня немного измучила.

Доктор Прайор опускает взгляд на мое досье, но по-прежнему не произносит ни слова. Она просто позволила нам с Уэстом выплеснуть всю эту информацию, но никак не прокомментировала нашу историю. Так что, честно говоря, я не уверена, что признание не поставило нас в один ряд с Паркер.

Доктор достает ручку и что-то записывает на первом листе в моей папке. Я, по другую сторону стола, беру Уэста за руку. Возможно, мы допустили ошибку, и следовало унести всю эту историю с собой в могилу.

– Вы оба проявили смелость, придя сюда и раскрыв правду.

– Мне показалось, что это правильный поступок, – говорю я, нервно улыбаясь.

Она кивает и выглядит довольно спокойной, что немного меня успокаивает.

– Что ж, я рада, что вы доверились мне с этим разговором. Конечно, мне бы хотелось, чтобы вы пришли раньше, но та информация, которую вы мне дали, важна.

– Так… что теперь? – спрашиваю я, наблюдая, как она закрывает мою папку.

– Поздравляю, мисс Райли. Ваш испытательный срок официально закончен.

Доктор Прайор говорит в своем привычном стоическом тоне, но я знаю, что она довольна. Я не совсем уверена, что сказать в этот горько-сладкий момент, поэтому произношу просто:

– Спасибо.

– Но позвольте мне внести ясность. Нам еще предстоит преодолеть некоторые бюрократические препоны, однако я убеждена, что школьная администрация примет решение в вашу пользу. Кроме того, думаю, мы все понимаем, что эта проблема с самого начала не должна была на вас свалиться.

Она на мгновение поворачивается к Уэсту, и я не упускаю из виду холодный взгляд, которого она совсем не стесняется. На самом деле, она вела себя так с тех пор, как мы переступили порог кабинета. Ее разочарование росло по мере того, как Уэст признавался в поступках – например, в том, как расклеивал листовки о Хантере по всем коридорам, о том, как сделал меня своей мишенью при первой же встрече.

Поверьте, я первая, кто скажет, что подобное дерьмо сложно пережить. Но все обернулось так, что Уэст заслужил мое прощение. И, на мой взгляд, это самое главное. Мнение кого-то постороннего излишне.

Доктор Прайор в конце концов отрывает взгляд от Уэста, и мне становится немного легче дышать. Приятно снова быть с ней в хороших отношениях, даже если я не совсем уверена, насколько это все еще важно. По крайней мере, эту проблему можно вычеркнуть из длинного списка вещей, которые мне так или иначе нужно уладить. Останусь я в школе или нет – я сделала все, что в моих силах.

– Что ж, я ценю, что вы нас выслушали, – заключаю я как раз перед тем, как мы с Уэстом оба встаем, чтобы уйти.

– На самом деле… я хотела сказать кое-что еще.

Мы останавливаемся и поворачиваемся. И тут же взгляд доктора Прайор снова останавливается на Уэсте, и мое сердце подпрыгивает.

– Хотя я понимаю, что вам двоим потребовалось немало мужества, чтобы прийти сегодня в мой кабинет, однако вы меня совсем не впечатлили, мистер Голден.

С этими словами она кладет руки на стол.

– Для протокола, поймите: если бы вы не были тем, кто вы есть, и если бы я не знала, что любые действия, предпринятые против вас, приведут к тому, что ваш отец ворвется в это здание и устроит скандал, я бы лично проследила за тем, чтобы вы понесли самое суровое наказание, какое только может назначить администрация. То, что вы сделали ради мести, совершенно неприемлемо.

В комнате воцаряется мертвая тишина, и каким-то образом ее взгляд становится холодным и обжигающим одновременно.

Я понятия не имею, что творится в голове Уэста, но знаю, что он не любит, когда его призывают к ответу или разговаривают свысока. И когда он кивает, я еще больше запутываюсь. Если меня не обманывает зрение, то, кажется, я вижу в его глазах смирение. Он встречается взглядом с доктором Прайор.

– Вы абсолютно правы, – признает он. – Я ошибался столько раз, что и не сосчитать, и, увы, не могу взять свои слова обратно, мэм.

– Да уж, не можете, – кипит она. – Я понятия не имею, что вы сказали или сделали, чтобы заслужить прощение этой юной леди. Но возблагодарите высшие силы за то, что она пришла сюда и поручилась за вас, вместо того чтобы погубить.

Уэст снова кивает, и я ловлю взгляд доктора Прайор – он перемещается на меня, на мои забинтованные костяшки пальцев. Ее глаза сужаются, и я чувствую вопрос, который вертится у нее в голове, еще до того, как она его задает.

– Хотите еще что-то мне сказать, мисс Райли?

Я молчу, особенно когда замечаю понимающее выражение на ее лице. Это заставляет меня задуматься. Например, знает ли она о визите Вина, видела ли пост Пандоры. Возможно, она даже знает, что в этой истории есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Короче говоря, у меня создается ощущение, будто она в курсе. Может, и не всего, но кое-что она точно знает.

– Н-нет, мэм, – с трудом отвечаю я, но, похоже, это нисколько ее не успокаивает.

– Что ж, если решите, что хотите обсудить что-то еще, вы знаете, где меня найти. Моя дверь всегда открыта.

Я киваю, все еще пытаясь разгадать ее.

– Конечно. Благодарю вас.

Ее пристальный взгляд задерживается на мне еще на мгновение, а натянутая улыбка, которую она выдает, вызывает еще больше подозрений. Но затем она опускает голову и сосредотачивается на документе, который только что взяла с угла стола. Мы с Уэстом понимаем, что можно уходить.

– И еще кое-что, – говорит доктор Прайор, как только мы подходим к двери. – Вы не должны никому говорить об этом. Паркер, скорее всего, исключат за ее выходку. Как только это произойдет, я могу почти наверняка сказать, что ее стипендия и, возможно, даже поступление в колледж окажутся под угрозой. То, что она сделала, ни в коем случае не мелкое правонарушение.

– Мы не скажем ни слова, – подтверждаю я.

На этот раз, когда доктор Прайор опускает взгляд на бумаги, она больше ничего не говорит. Я выхожу из кабинета вместе с Уэстом, и, хотя я должна быть довольна результатом этого визита, над моей головой все еще висит мрачная туча.

Туча по имени Вин Голден.

Разве ты не слышала, Принцесса Паркер? Большие девочки не плачут.

Очевидно, ты пропустила оповещение, ведь за последний час мне поступила целая куча фотографий. Четкие доказательства твоей капитуляции из кабинета доктора Прайор этим утром. Что же тебя так расстроило, принцесса? Может, это как-то связано с тем, что меньше чем за двадцать минут до этого оттуда же вышла наша любимая неблагополучная парочка?

Вишенкой на этом невкусном торте стало появление мистера и миссис Холидей, которые не выглядели такими уж счастливыми. Что же ты натворила на этот раз, принцесса?

Хм… думаю, это останется тайной.

Во всяком случае, пока.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 6

Блу

– Ты выглядишь несчастной. Скажи только слово, и мы выскользнем через заднюю дверь. Я в этом деле вроде как профессионал.

Услышав его предложение, я поднимаю глаза, а Уэст расплывается в улыбке.

– Спасибо, но мой испытательный срок закончился, наверное, полдня назад? Не хочу искушать богов так скоро.

– Просто говорю, что у нас есть варианты, – добавляет он, небрежно пожимая плечами.

– Буду иметь в виду.

Мы стоим, прислонившись к кирпичной стене у входа в кафетерий, целых пять минут. Похоже, сегодня я не могу заставить себя туда зайти. У меня скручивает желудок, в голове пульсирует… Однако я прекрасно знаю, что послужило тому причиной.

Возможность переворота всей жизни с ног на голову, причем в самое ближайшее время, может весьма негативно сказаться на человеке. Если только не произойдет какого-то чуда, возникшего из ниоткуда, я сделаю, как задумала. Знаю, Уэст, скорее всего, попытается остановить меня, но я поступлю так, как будет лучше для Скарлетт. Любой ценой. Даже если это будет стоить мне моего собственного счастья.

Именно по этой причине, стоя сейчас рядом с Уэстом, я чувствую странную смесь эмоций: мне не верится, что мы так далеко зашли, а теперь придется все потерять. А еще мне грустно от осознания того, что если я уеду, то буду скучать по нему. Всегда. Даже после того, как пыль уляжется, мы не сможем забыть друг друга.

Не сможем жить как прежде. Без «нас».

Что-то у меня внутри переворачивается, и я отвожу взгляд. В этот момент мне кажется глупым еще больше влюбляться в него.

Два месяца – вот какой срок мне дали.

Два чертовых месяца на то, чтобы окончательно порвать с парнем, которому полностью принадлежит мое сердце.

Меня немного утешает тот факт, что Уэст, по крайней мере, поймет причину моего ухода, но от этого ничуть не легче. Вин хочет, чтобы между его сыном и мной была огромная дистанция. Он следил за мной достаточно долго и понял, что угроза Скар – верный способ добиться своего.

Уэст небрежно обнимает меня за плечи, и мои мысли тут же меняются. Рядом люди, толпы людей снуют по коридору, но мне кажется, будто здесь только мы. Как всегда.

Меня все сильнее тянет к нему, и я почему-то забываю о клятве, которую дала себе еще прошлой ночью, когда ворочалась с боку на бок рядом с ним. Я поклялась начать отстраняться, дабы сохранить рассудок, ведь я должна хоть что-то сделать, чтобы было не так больно. Но сейчас, когда я рядом с Уэстом, все это улетучилось. Доказывая очевидное, я тянусь к его руке, лежащей на моем плече, и переплетаю свои пальцы с его.

Черт возьми, Блу. Не делай этого. Отстранись сейчас, чтобы потом не мучиться.

Уэст кивает одному из товарищей по команде, идущему на обед, и я, пользуясь моментом, исправляю ошибку, высвобождая свою руку. Чтобы Уэст не придал этому слишком большого значения, я достаю из кармана телефон и проверяю мессенджер в миллионный раз. Слежка за Скар сегодня стала чем-то вроде навязчивой идеи, и Уэст это знает. Если она не отвечает на мои сообщения в течение тридцати секунд, я впадаю в настоящую панику.

Я позволила ей уйти в школу из дома Джулс, но теперь мое беспокойство зашкаливает. Возможно, потому, что я не видела своими глазами, как она входила в здание. Угрозы Вина, словно заевшая пластинка, то и дело проигрываются в голове, и хочется думать, что они были пустыми, обычная попытка запугать. Но что-то мне подсказывает – этот мужчина угрожает на полном серьезе.

Хантер, возможно, не подтвердил мои подозрения полностью, но я знаю, что его пребывание в тюрьме напрямую связано с Вином. Я не хочу потерять еще одного члена семьи из-за этого монстра.

Только через мой труп.

Как будто я и так не на взводе, кто-то звонит мне с незнакомого номера. Сегодня это произошло уже трижды, и когда я беру трубку… там тишина. Это напоминает мне слова Уэста о паранойе Кейси. Он описал, как она не могла расслабиться, поскольку постоянно была настороже.

– Все в порядке?

Я все еще немного растеряна, когда поднимаю взгляд и вижу улыбающегося Уэста. Понимая, что я в замешательстве, он кивает в сторону моего телефона.

– Скар… с ней все в порядке?

– О, эм… насколько я знаю, у нее был обычный день, – отвечаю я со вздохом.

– Тогда почему ты ее сталкеришь?

Взглянув на нашу переписку со Скарлетт, нетрудно понять, почему он так сказал. Наверное, это выглядит немного маниакально с моей стороны. В основном из-за сообщений по типу: «Ты в порядке?», на которые она отвечает: «Тебе что, заняться нечем?» А вот на ее последнее сообщение я еще не ответила…

Скар: Разве это не я должна тебя преследовать? Мы когда-нибудь поговорим о том фото, которое опубликовала Пандора? Или ты планируешь проигнорировать мой вопрос, как вчера вечером, когда я спросила?

Излишне говорить, что с тех пор я к ней не приставала.

– Она, наверное, просто думает, что я ее душу. Как обычно, – говорю я Уэсту. – В эти выходные ей исполнится пятнадцать, а я все еще хлопочу над ней, как долбаная мать-наседка. И делала так даже до того, как у меня появились на то веские причины.

– Расслабься. Ты ее не душишь. Ты просто хорошая сестра, – говорит он, слегка сжимая меня в объятиях. – Но раз уж мы заговорили об удушении тех, кого мы любим, теперь моя очередь.

Этот странный переход заставляет меня улыбнуться, несмотря на то, что сейчас я чувствую себя крайне дерьмово.

– Мне нужно знать, что с тобой все в порядке. За последние двадцать четыре часа многое произошло, – настаивает он.

Да уж, мне ли не знать.

– Я справляюсь, – это единственный ответ, который мне хочется дать. Можете считать меня сумасшедшей, но я не в настроении осмыслять все это так скоро. Не то чтобы я забыла о своем страхе или что-то в этом роде. Думаю, что если бы я все-таки двинулась дальше, то те сумки, которые я собрала вчера вечером, не стояли бы до сих пор в шкафу, готовые на всякий случай.

Энергия Уэста настолько сильна, что через секунду после того, как мои мысли разбредаются в стороны, он тут же отвлекает меня, даже не произнеся ни слова. Он наклоняет голову и тем самым полностью завладевает моим вниманием. А затем целует меня – жарко, сладко. Не стоит позволять поцелую или самому Уэсту влиять на меня, но уже слишком поздно. Я погружаюсь в этот счастливый миг и тону.

– Пообещай мне кое-что, – говорит Уэст, отстраняясь.

Эти зеленые глаза – они разрушают стены, которые я пытаюсь возвести вокруг своего сердца.

– Что?

Его хватка теперь тверже, будто он хочет убедиться, что я сосредоточенна и слышу каждое его слово.

– Мне нужно знать, что ты дашь мне время.

Когда я слышу его просьбу, сердце замирает. Все потому, что время – это единственное, чего я не могу ему обещать.

– Уэст…

– Два месяца, верно? – перебивает он. – К тому времени я все исправлю.

Опять эта фраза – «он все исправит».

Не уверена, что раньше осознавала, как отчаянно он хочет, чтобы все уладилось. Я догадывалась, что ему не все равно, но теперь выражение его глаз дает понять, что он просто сойдет с ума, если ничего не получится.

Сердце бешено колотится, и на кончике языка вертится желание сказать то, о чем Уэст, вероятно, уже знает, – нам не вынести последствий, не преодолеть. Но я держу рот на замке. Да, ложная надежда – это, наверное, последнее, что нам нужно, и мы должны готовиться к худшему, но я не могу заставить себя разбить ему сердце прямо в эту секунду.

Жизнь порой выходит из-под контроля, и единственный способ выдержать бурю – готовиться к ней. Уэст, в отличие от меня, этого не осознает. Мы попали в порочный круг, и у этой истории может быть лишь один финал.

Но это выражение в его глазах… у меня от него щемит сердце. Я чувствую себя трусихой под его пристальным взглядом. Поэтому, вместо того чтобы указать Уэсту на суровую реальность, что я и сделала бы в разговоре с кем угодно другим, я киваю.

– Хорошо, – говорю я. – Я дам тебе время.

Уэст выглядит довольным, и это еще больше разбивает мне сердце, оставляя ощущение, будто я совершенно безответственно отнеслась к его чувствам. Я не должна была так поступать. Ему нужно было услышать правду. А не какую-то приукрашенную версию того, что, как мы оба надеемся, произойдет.

Его губы прижимаются к моим. Он снова целует меня, крепко и глубоко. Так глубоко, что я снова почти забываю о своей клятве.

– Спасибо, – спешит сказать он. – Я сделаю все, что в моих силах.

У него такой взгляд… Я знаю, что мое обещание возродило в нем кроху надежды, но мне нужно быть на сто процентов откровенной в отношении остальной части моего плана.

– Я готова потерпеть, подождать, пока все уладится, но… Мне нужно отправить Скар в безопасное место, – объясняю я.

Тот огонек, который я только что видела в его взгляде, внезапно угасает, и выражение его лица становится мрачным.

– Она меня возненавидит, но я должна уберечь ее от опасности. Я не могу следить за ней двадцать четыре часа в сутки, и…

Уэст поворачивается ко мне лицом, и я замолкаю, ведь, черт возьми, готова снова расплакаться. Перед всей школой.

Его руки согревают мою шею. Я сосредотачиваюсь на этом чувстве, чтобы держать себя в руках. Если позволю появиться мысли о том, насколько хреновой на самом деле является ситуация, то просто сойду с ума.

– Ты права, нужно увезти ее отсюда. Мы не знаем, с чем имеем дело.

Приятно слышать, что кто-то еще согласен с тем, что я поступаю правильно. Потому что, видит бог, Скарлетт будет изо всех сил сопротивляться, чтобы остаться.

– Куда думаешь ее отправить? – спрашивает Уэст, заставляя меня вспомнить далеко не идеальный вариант, который я придумала вчера вечером.

– Единственное место, которое пришло мне в голову, – наша бабушка. Мама Майка, – добавляю я. – Я даже не уверена, что она примет Скар, но она единственная семья, которая у нас есть за пределами Сайпресс-Пойнт.

Меня тошнит при одной даже мысли о том, что моей сестре вообще придется уехать, тем более перебраться туда. Майк перенял все свои пороки от родителей – вспыльчивость, эгоизм, пристрастие к алкоголю.

Уэст кивает.

– Хорошо, можем сначала связаться с ней. Может, скажешь ей, что есть некая проблема, но без подробностей. Где она живет?

– В маленьком городке в Вирджинии. У нее домик рядом со старым трейлерным парком у автострады, но есть свободная спальня, которую она иногда сдает жильцам. По крайней мере, так было, когда мы разговаривали с ней в последний раз.

Восемь лет назад.

У меня такое чувство, будто в животе вращается нож, с каждой секундой вдавливаясь все глубже.

– Эй, – тихо говорит Уэст и отклоняет мою голову назад, пока я не сосредотачиваюсь только на нем, хотя глаза застилают слезы. – Это временно. Только до тех пор, пока мы не разберемся с этим дерьмом.

Я киваю, чертовски надеясь, что он прав. Даже если я не верю в нашу победу, я не сомневаюсь, что Уэст сделает абсолютно все, что в его силах.

– Хорошо, – удается произнести мне.

Уэсту достаточно посмотреть на меня, чтобы все понять.

– Ладно.

В конце концов он отстраняется, и я чувствую себя сильнее, чем раньше, даже будто бы более властной. А все потому, что впервые за долгое время я не одна.

Джосс и ребята идут в нашу сторону, но, кажется, замечают, что между мной и Уэстом напряженный момент, и поворачивают в столовую.

Уэст на мгновение задерживает взгляд на пустом дверном проеме, за которым только что исчезли его братья и Джосс.

– Понимаю, ты не знаешь их так хорошо, как я, но я правда думаю, что они могут помочь нам во всем разобраться, – предполагает он. – Даже Джосс. Она мне не родня, но давно стала членом семьи.

Я глубоко вздыхаю.

– В моем положении странно отказываться от помощи, – говорю я, выдавливая невеселый смешок, не замечая, как по щеке скатывается слезинка. Уэст смахивает ее большим пальцем, и это дает мне понять, что я на самом деле плачу.

– Мы впятером будем работать вместе, и Вин опомниться не успеет, как проиграет, – добавляет он со слабой улыбкой.

– Вообще-то, вшестером, – нерешительно говорю я, и Уэст бросает на меня вопросительный взгляд.

– Вшестером?

– Ты забыл о Рикки.

Выражение лица Уэста говорит о том, что он никогда не сможет забыть о Рикки. Похоже, тот прочно обосновался у Уэста под кожей.

– Я знаю, ты не фанат Рикки, но он один из немногих, кому я доверяю, – добавляю я.

Уэст крайне недоволен моими словами, но, думаю, он знает, что я права. Рикки, возможно, чертовски упрям и немного самоуверен, но он также самый находчивый человек из всех, кого я знаю. К тому же, он мой друг, а у меня их не так уж много.

– Вшестером, – повторяет Уэст, кивая, но на этот раз в качестве утверждения, а не вопроса.

Я не знаю, что получится, если мы будем работать все вместе, но могу с уверенностью сказать, что в команде мы добьемся большего, чем я смогла бы в одиночку.

Команда.

Так странно говорить, что у меня действительно есть таковая. Но Уэст прямо сейчас готов доказать, что он – настоящая скала. Не знаю, может, считать, что мы реально во всем разберемся, не так уж и безумно.

Очевидно, у меня хватает веры в нас, чтобы рискнуть. А это должно что-то значить, ведь правда?

Отдать кому-то свое сердце довольно тяжело, но довериться кому-то… для меня почти немыслимо.

Мое мнение таково: если девушка ослеплена парнем, то, вероятно, лучшее развитие событий – еще и оказаться ошеломленной тем, какой он потрясающий.

Вы все необычайно тщеславны и наверняка думаете, что этот пост о вас. Что ж, полагаю, обычно так оно и есть, но сегодня у меня для вас небольшое угощение, дорогуши.

Этот пост обо мне.

Похоже, я погладила кого-то против шерстки, ведь ходят слухи, будто кто-то использует свою силу во зло. Короче говоря, в Сайпресс-Пойнт объявлена охота на ведьм, и угадайте, кого надеются отыскать эти заблудшие души?

Да, как вы уже поняли, вашу покорную слугу.

Пусть я уверена, что новости о преследовании должны были вызвать некий страх, я больше польщена. Неужто я настолько хороша, что от одной мысли, что я существую где-то там, на задворках сети, у вас внутри все содрогается?

Кто бы мог подумать, что старая добрая я обладаю такой властью?

Возможно, я просто недооцениваю себя, поливая грязью школьную элиту «Сайпресс Преп». Может быть, мне стоит выйти на национальную арену? Вы дали мне много поводов для размышлений.

Так или иначе, наша маленькая игра в кошки-мышки, похоже, официально началась.

Поймайте меня, если сможете, но предупреждаю: у меня подобное выходит в разы лучше. И если вам все же удастся загнать меня в угол, будьте осторожны.

Я приберегла для вас весьма неприятный укус.

Увидимся.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 7

Уэст

Душевное спокойствие, которое дает установка сигнализации в доме Блу, ни с чем не сравнимо. Как только занятия в школе закончились, я проводил Блу на тренировку, взял у нее ключ, а затем встретился с установщиком у нее дома. Кому-то этот шаг может показаться выходкой типичного властного бойфренда, но мне плевать, что подумают люди. Пока Блу в безопасности, я не против всего остального.

Следующим пунктом в моей повестке дня было ввести братьев в курс дела, сообщить обо всех упущенных деталях. После того, как я это делаю, Стерлинг погружается в размышления. Мне остается только догадываться о том, что творится у него в голове. Но затем, буквально минуту спустя, он заговаривает:

– Вот же черт. Все гораздо дерьмовее, чем я думал.

Он стоит у окна моей спальни, любуясь видом на город и вместе с Дэйном обдумывая все, что я рассказал. И выводы верные – ситуация определенно дерьмовее некуда.

– Теперь понятно, почему у нее вся рука в ссадинах. Черт, на ее месте я бы, наверное, целую стену снес, – встревает Дэйн, но затем его брови приподнимаются: на него, кажется, снисходит озарение. – Кто-нибудь еще думает, что последний пост Пандоры был о Вине?

– О, он точно о Вине, – добавляет Стерлинг. – Этот козел, скорее всего, пытается вывести Пандору на чистую воду. Она ведь спалила его у дома Саутсайд прошлым вечером. Мы с вами прекрасно знаем, каким он становится, когда что-то выходит у него из-под контроля.

– Думаете, у него получится? У него куча бабок и ресурсы, он может заполучить практически все что угодно, – отмечает Дэйн.

Я качаю головой, слегка посмеиваясь, когда он отворачивается.

– Ты прикалываешься? Эту сучку не раскроют, пока она сама этого не захочет.

Он пожимает плечами, вероятно, понимая, что я прав, но Стерлинг смотрит на нас с беспокойством.

– Нам вообще стоит здесь разговаривать? – спрашивает он. – Насколько мы вообще уверены, что Вин не поставил тут прослушку?

– Я думал об этом. Сегодня утром, когда я пришел домой переодеться перед школой, то все проверил. Уверен, прослушка только в телефонах – звонки, сообщения, – объясняю я. – Так что, как только получим новые, все будет нормально.

– И… еще раз, а откуда возьмутся эти телефоны? – спрашивает Стерлинг, бросая взгляд на Дэйна.

– Ты глухой? Я сказал, что знаю одного парня, – говорит Дэйн.

Стерлинг смеется, передразнивая.

– Точно. Ты знаешь парня. Я сразу же почувствовал себя намного спокойнее. Спасибо, что разъяснил.

– Почему так трудно поверить, что я общаюсь с людьми, которые не вы? Придурки.

– Дай-ка угадаю. Это один из твоих подписчиков или еще какой-то жалкий идиот. Я прав?

Дэйн смеется в ответ на оскорбление и достает телефон. Когда он поворачивает к нам экран, то показывает цифру, обозначающую армию фанатов, ловящих каждое его слово.

– Если почти два миллиона подписчиков – это жалко, то можешь поцеловать меня в задницу, – добавляет он.

Удивленный Стерлинг молча смотрит на цифру. Уверен, что никто и никогда не заставлял его замолчать быстрее, чем это только что сделал Дэйн.

– Во сколько этот чувак должен с тобой встретиться?

Мой вопрос звучит чертовски напряженно. Но это потому, что я ничего не слышал от Саутсайд с тех пор, как у нее закончилась тренировка. Я привык проверять, добралась ли она домой, все ли у нее в порядке. Однако теперь, когда мы знаем, что на телефонах прослушка, и все звонки и сообщения проверяются, мы договорились прекратить любое общение, кроме личного.

Что вообще-то отстойно.

Дэйн смотрит на часы.

– Скоро. Мне, наверное, уже пора.

Магическое число – семь: три телефона для нас, два для Блу и Скар, один для Джосс и один для этого придурка, Рикки.

Проблема тройняшек в том, что двое других, кажется, иногда читают твои мысли. Особенно когда ты этого не хочешь.

– Слушай, мы знаем, ты ненавидишь этого парня, но, похоже, он может нам пригодиться.

Ох уж этот Стерлинг, мистер Голос Разума.

Он берет футбольный мяч с комода и бросает его. Я ловлю, все еще находясь в прострации.

– Это не значит, что мне это должно нравиться, черт возьми.

Он кивает, когда я заканчиваю ворчать.

– А я и не говорил, что тебе это должно нравиться. Но он знает то, чего не знаем мы, и имеет доступ к тому, что нам недоступно. Кроме того, Саутсайд доверяет ему, так что…

– Ты, блин, издеваешься надо мной, – усмехаюсь я. – Последнее, что мне нужно, это чтобы вы двое стали гребаными фанатами этого мудака и смотрели ему в рот.

Когда я передаю мяч Дэйну с большей силой, чем хотел, он чуть не лажает, но в основном потому, что смеется над моей сварливостью.

– Расслабься. Думаю, Стерлинг просто указывает на очевидное – иимеет смысл привлечь его к делу, – рассуждает он. – Да и вообще, плевать, любит ли он ее до сих пор или нет. Все, у кого есть глаза, прекрасно видят, что Саутсайд больше не любит его.

Просто для сведения: я бы сравнял с землей весь гребаный Южный Сайпресс, если бы думал иначе.

Я сосредоточен на мяче, который перелетает из рук Дэйна в руки Стерлинга, а затем обратно в мои.

Дэйн тихонько смеется.

– Если тебе от этого станет легче, Джосс считает твою ревность «миленькой».

Я даже не реагирую на это дерьмо, потому что он знает, что мне от этого не легче.

Миленько, как же.

– Кстати, где она? – спрашиваю я, когда он упоминает имя Джосс. В последнее время она так часто тусуется с нами, что кажется странным, что ее нет рядом и она не лезет в мои дела по любому поводу.

– Группу поддержки включили в комитет по организации Снежного бала, – отвечает он.

А, ежегодный рождественский Снежный бал – еще один наглый способ выкачать деньги из учащихся. Из-за моего отвращения к этому времени года я там никогда не был. Ни разу.

– А, ясно, пусть занимается этим дерьмом сама, – ворчу я и, сделав чистый пас Дэйну, падаю на кровать.

– Джосс точно уговорит нас прийти, раз уж она участвует в планировании. Просто прими это как данность. Будет менее болезненно, – говорит Дэйн.

Звучит так же весело, как удар по яйцам.

Стерлинг возвращается к окну. Он, как и я, ведет обратный отсчет. Мы договорились, что я подожду двадцать минут с того момента, как Вин вернется с работы – или где он там, черт возьми, пропадал, – прежде чем наш разговор состоится. Двадцатиминутная пауза почти завершилась, а значит, я собираюсь посмотреть отцу в глаза впервые с тех пор, как он приехал к Блу. И как бы она ни просила, чтобы я с ним не связывался, с моей стороны было бы крайне нехарактерно этого не делать. Он должен продолжать думать, будто мы ничего не замышляем. Поэтому я буду вести себя предсказуемо.

Вступлю с ним в конфронтацию.

Однако мне нужно быть умнее. Он не должен догадаться о подробностях – о том, что Саутсайд рассказала мне всю правду, о том, что ее брат предупредил ее о телефонах. Вину нужно знать только то, что я видел последний пост Пандоры.

Перевод: он вот-вот поймет, что облажался. По-королевски.

Дэйн встает, и я поднимаю взгляд.

– Ты уходишь? – спрашиваю.

Он кивает.

– Ага.

– Я поеду с тобой, – предлагает Стерлинг.

– Круто. Встретимся здесь, как все закончим. И если мне повезет, я не слечу с катушек и не натворю глупостей, пока буду наедине с Вином, – добавляю я со смехом.

М-да, это не так уж и смешно, учитывая, как бы мне хотелось высказать ему все.

Ребята уходят, и я тоже поднимаюсь на ноги. Пора.

* * *

– Уверен, что учил тебя стучаться, прежде чем врываться в чертову комнату.

Я игнорирую болтовню Вина и захлопываю дверь кабинета. Несмотря на то, что прошло двадцать четыре часа, я все еще зол, как в ту секунду, когда увидел Блу выбирающейся из его внедорожника. Вин видит это, его переполняет ярость, и он вскакивает на ноги, глядя, как я направляюсь к его столу.

– Не расскажешь мне, какого хрена ты делал у дома Блу прошлой ночью?

Он молчит, но ухмылка, медленно расползающаяся по его лицу, говорит сама за себя. Она говорит о том, что, по его мнению, мои чувства к Саутсайд ничего не значат. О том, что он смотрит на нее так же, как и на любую другую девушку в этом городе, – как на расходный материал.

– Давай-ка ты уменьшишь громкость, прежде чем мы продолжим этот разговор, сынок.

– Сынок? – я усмехаюсь, жалея, что не могу сказать больше. – Просто… ответь на гребаный вопрос.

Он спокоен – или, по крайней мере, делает вид, что спокоен, – в то время как я совсем нет.

– Ты явно на эмоциях, но разве я не предупреждал тебя о ней несколько недель назад? Она – яд.

Я знаю, к чему он ведет, и уже качаю головой.

– Нет. Чушь собачья.

– Думай что хочешь, но я пришел к тебе как мужчина. Даже раскрыл свои грехи, чтобы мы могли прийти к взаимопониманию. Но что, черт возьми, ты сделал? Ты отверг правду, потому что, очевидно, киска важнее твоей гордости, – издевается он. – Она делает из тебя чертова дурака, Уэст.

Я смотрю ему прямо в глаза, игнорируя те бессмысленные звуки, которые только что слетели с его губ.

– Как так получилось, что ты умудрился столько всего наговорить, но так и не ответил на мой гребаный вопрос?

Отец выдерживает мой взгляд, а затем выдыхает, решив, что пришло время выйти из-за стола и посмотреть мне в лицо.

– Тот пост, который ты увидел, был не ко времени и ввел тебя в заблуждение. Это вовсе не то, чем кажется. У меня к ней нет никакого романтического интереса. Что бы у нас ни было, теперь это мертво.

Неужели этот мудак реально думает, что я все еще верю в его бредни? Я чуть не смеюсь, слушая, как он разыгрывает из себя дурака.

Вин чертовски жалок.

– Почему ты был у нее?

Он опускает голову, и выражение его лица становится серьезным. Как будто он глубоко задумался, чем-то обеспокоен. Впрочем, я на сто процентов уверен, что у этого придурка нет сердца.

– Я был там, потому что она попросила меня об этом. – Он вздыхает и делает паузу для пущего эффекта. – Она угрожала причинить себе вред, звучала крайне неуравновешенно, так что… Я поехал к ней.

Слушая его оправдания, я с трудом перевариваю их.

– Послушай, я уверен, что она рассказала тебе совершенно другую историю, и, если быть честным, это было бы разумно с ее стороны, – рассуждает он. – Она ведет нечестную игру, Уэст. Что бы она ни говорила обо мне, о том, почему я был у нее, она просто пытается защитить себя.

Я снова встречаюсь с ним взглядом, и в его глазах появляется озорной блеск.

– Расскажи мне в точности, что она тебе сказала, – слова слетают с его губ совершенно спокойно, как у психопата, коим он и является.

Вин пристально смотрит на меня, давит взглядом, думая, что я уступлю и поверю ему, но он понятия не имеет, насколько сильно достал меня. Блеск в глазах тускнеет, выражение лица становится холодным. Он знает, что я не сдамся. Так что, когда я не отвечаю, он снова прибегает ко лжи.

– Да она же тебя ослепила! Неужели не видишь? – кричит он, и его лицо краснеет от гнева.

Я смотрю, как он начинает расхаживать по комнате, и ярость пронзает меня подобно удару молнии, заставляя сжать кулаки.

– Ты не знаешь, когда нужно просто… заткнуться, да?

После моих слов он замолкает, в глазах читается решимость. Он не остановится, пока не решит, что я попался на его удочку. Проблема в том, что этого никогда не случится.

– У меня нет причин лгать тебе, Уэст. Что, черт возьми, я потеряю, если ты увидишь мои недостатки? Если узнаешь, что когда-то я был глуп и влюбился в такую, как она?

А вот это вопрос на миллион долларов. Почему ты хочешь меня убедить, что между тобой и Саутсайд что-то было? Насколько ужасна правда, если ты предпочитаешь эту версию событий?

Едва задав этот вопрос, я вспоминаю, что он сказал Блу: у него есть средства заставить ее и Скар исчезнуть, и некие люди уже проявили к ней интерес.

У меня внутри все переворачивается, но приходится сдерживаться. Как же сложно скрывать, что мне многое известно о грязных делишках Вина, известно о том, что он творит, каждое утро выходя из дома «на работу».

Но потом я вспоминаю обещание, данное красивой девушке на другом конце города. Той, чья жизнь, вероятно, зависит от моего молчания. Поэтому я запихиваю эго подальше.

– Я скажу это только один раз, – предупреждаю я его. – Держись… от нее… нахрен… подальше.

Его взгляд устремлен на меня – строгий, сердитый.

– Мы еще не закончили, – настаивает он. – Мне важно знать, что она сказала. Если она забивает тебе голову этой ложью, неизвестно, кому еще она ее скармливает. Представь, если это дерьмо дойдет до директора Харрисона! Наша семья с этим не справится. Имя Голденов больше ни хрена не будет значить в этом городе.

Я свирепо смотрю на него, и он смотрит в ответ, ожидая, что я отвечу. Ожидая, что я сдамся.

– Что ж, похоже, хорошо, что имя Голден уже ни черта для меня не значит.

Отцу удается сохранить самообладание, но я готов поспорить, что внутри него бушует Третья мировая война. Собственное имя для него – все.

– Следи за языком, – рычит он.

– Или что? Я тебя не боюсь.

На его лице снова появляется эта чертова ухмылка.

– Может, и нет. Но еще как должен.

Мы смотрим друг на друга исподлобья, и единственное, что останавливает меня от того, чтобы набить ему морду, – это обещание, которое я дал Саутсайд. Я сказал ей, что не буду провоцировать Вина, не стану подставлять под удар ее и Скар. Это обещание подталкивает меня уйти, пока я не натворил дел, которые уже не смогу исправить.

В этот момент сильнее гордости только любовь. Она руководила каждым моим решением с тех пор, как признание впервые слетело с губ. Подобное я говорил одной лишь Блу. Эта девчонка околдовала меня, и я слишком глубоко увяз, чтобы бороться, даже если бы захотел. Вот почему мне остается, черт возьми, только принять свои чувства.

Когда за мной захлопывается дверь кабинета, а потом становится слышно, как Вин рассерженно вышагивает по кафелю, я нутром чую, что добром наша стычка не кончится.

Ни для кого.

Глава 8

Блу

Нет, не звони. Телефоны под подозрением. Кроме того, Уэст наверняка прямо сейчас «разговаривает» со своим отцом. Хотя я умоляла его не заводить этот разговор.

Чтобы не набрать номер, я начинаю думать о Скарлетт. Она переключает каналы, накручивая на палец кончик своего теперь уже черного, как смоль, хвостика. Видимо, натуральный блонд, который мы унаследовали от мамы, никогда не будет для нее достаточно хорош. Сначала розовый, теперь это.

Новый образ, в котором Скарлетт теперь щеголяет, – результат того, что время между окончанием занятий и моим возвращением с тренировки она провела у Джулс. Та просто обожает делать для нас, Райли, всякие преображения, но было бы неплохо предупредить меня, прежде чем красить волосы моей сестры.

Я задаюсь вопросом, знает ли Скарлетт о том, что я готова пойти ради нее на что угодно. Мой мир так долго вращался вокруг нее. Уверена, она этого уже даже не замечает. Пусть так. Меня вполне устраивает, что я не получаю за это признания. За то, что делаю в жизни хоть что-то правильное.

Просто люблю ее.

– Чего тебе, чудила? – смеется Скар, ловя мой пристальный взгляд.

– Пытаюсь понять, когда это ты стала такой красоткой.

Она широко улыбается в ответ на комплимент.

– М-м-м… через несколько дней ответ на этот вопрос будет – «пятнадцать лет назад».

Я подталкиваю ее шикарную задницу ногой, и Скар, хихикая, плюхается на подлокотник дивана.

– Точно! У тебя же скоро день рождения!

Выражение ее лица становится отсутствующим, и на полсекунды она реально думает, что я забыла.

– Ха-ха.

Я подскакиваю к краю дивана и стискиваю ее в объятиях так сильно, как только могу, прежде чем покрыть все ее лицо поцелуями.

– Ладно, хватит! Слезь… с меня! – кричит она, сильно толкая меня.

Это не срабатывает. Ее отпор только подстегивает.

– Я в буквальном смысле заплачу тебе, если ты отвалишь от меня прямо сейчас, – умоляет она.

– Десять баксов.

– Пять, – возражает она.

– Договорились.

Я отступаю, и Скар вытирает лицо в том месте, где я поцеловала ее в последний раз.

– Ты такая прилипала.

– Ну, раз я такая прилипала, думаю, это значит, что я не обязана покупать тебе подарок. Круто. Увидимся!

Она хватает меня за руку, когда я пытаюсь встать.

– Ладно, подожди! Давай не будем сходить с ума. – Скарлетт прижимается ко мне, заставляя обнять ее за плечи, и хлопает своими большими голубыми глазами. – Так что ты там говорила о подарках?

– Подарке. В единственном числе, – поправляю я ее. – И это должно быть что-то маленькое.

Она на мгновение задумывается.

– Новый чехол для телефона?

Я немного подсчитываю в уме, чтобы убедиться, что у меня останется достаточно денег после покупки продуктов.

– М-м-м… Думаю, пойдет.

– Круто, – сияет она. – Я выбираю черный.

Ну естественно. Твой цвет месяца.

– Как насчет вечеринки? – спрашиваю.

Ладно, слово «вечеринка», возможно, звучит несколько претенциозно. Это больше встреча друзей, которые уже поели дома и не ожидают ничего, кроме обычного похода в кино и пары воздушных шариков, развешанных на крыльце в качестве украшения.

Скар бросает на меня взгляд.

– Вечеринка подразумевает наличие друзей.

Ее реакция ощущается как удар ножа в живот. Почему? Потому что ее боль всегда ощущается как моя неудача.

– У тебя есть друзья, но если ты не хочешь приглашать их, то мы можем побыть вдвоем.

– Отстой, – говорит она со вздохом, вызывая у меня смех.

– Окей… это было больно.

– Не будь такой чувствительной, ты знаешь, что я имею в виду. Мы с тобой можем потусоваться в любое время, – поясняет она. – Как насчет того, чтобы… может быть, пригласить тройняшек? И Джулс, конечно, тоже.

Это предложение, лишенное всякой деликатности, вызывает у меня самый суровый взгляд из возможных.

– В следующий раз начни с Джулс. По крайней мере, тогда будет не так очевидно, что все это из-за парней, – поддразниваю я.

– Это не так, – говорит Скар, закатывая глаза.

– Конечно, не так, но я посмотрю, что можно сделать. Думаешь, Шейну будет комфортно в их компании?

Не секрет, что он становится немного нервным, когда поблизости находятся Голдены. Мои слова не остаются незамеченными.

– Не думаешь, что я именно поэтому такое и предлагаю? – отвечает Скарлетт с хитрой ухмылкой. – Он в последнее время какой-то странный.

– Странный в каком смысле?

Скарлетт пожимает плечами и задумывается над вопросом.

– М-м-м… На ум приходит слово «отстраненный». Я имею в виду, мы все еще общаемся и зависаем вместе, но он всегда немного рассеян. Постоянно пялится в телефон, – добавляет она.

Возможно, я знаю объяснение происходящему, но у меня не хватает духу высказать мысли вслух. Сказать сестре, что она не единственная, кем интересуется Шейн, совсем не входит в мои планы. Конечно, она определенно ему нравится, но некоторые парни бывают непостоянными. Они могут быть увлечены тобой и в то же время десятью другими девушками.

– Может, просто поговоришь с ним, Скар? Расскажи ему о своих нынешних чувствах, и просто… посмотрим, к чему приведет разговор.

Скар снова бросает на меня насмешливый взгляд.

– Ты хочешь, чтобы у меня состоялся глубокий, содержательный разговор с пятнадцатилетним парнем? Да, все пройдет как надо.

Она, вероятно, права.

– Ну, может, Шейн не такой, как все. Вы были друзьями целую вечность. Худшее, что может случиться, – он скажет, что все в порядке и что ты себе все напридумывала. А потом вы, ребята, продолжите жить как обычно.

Скарлетт приподнимает плечи под выцветшей черной футболкой.

– Возможно, но все равно пригласи Голденов. Хочу заставить Шейна поволноваться, – заключает она.

Конечно, это заставит беднягу поволноваться. Может, потому что ты пялишься на всех троих каждый раз, когда они заходят в комнату. Но что я вообще знаю?

Я держу эту мысль при себе, но все-таки усмехаюсь.

Скар замолкает, проверяя телефон, и мне кажется, что это самый подходящий момент, чтобы сообщить ей новость о Рождестве. Ну, пока она в относительно хорошем настроении.

– Раз уж тебе так нравится проводить время с тройняшками, что ты думаешь о том, чтобы отправиться с ними в мини-отпуск? Примерно на недельку во время рождественских каникул.

К моему удивлению, ее голова не взрывается, как только эти слова слетают с моих губ.

– Офигеть как внезапно, но звучит круто! Куда поедем?

И никаких жалоб на то, что придется оставить Шейна? Похоже, между ними и правда все напряженно.

– Ну, насколько мне известно, у их дедушки куча собственности в Луизиане. Мы отправимся в какой-то небольшой городок, называется Дюпон-Байю.

– Никогда о таком не слышала, но ладно! Я в деле.

Меня поражает, что все прошло так хорошо. И это я еще не рассказала ей о пяти кузенах Уэста, от которых, судя по всему, не меньше проблем, чем от тройняшек.

– Раз уж ты влезла в мои дела, теперь моя очередь, – говорит сестра, поворачиваясь ко мне. – Ты так и не ответила на мой недавний вопрос.

Притворяясь, будто не понимаю, что она имеет в виду, я смотрю в телевизор как раз в тот момент, когда начинаются новости.

– Серьезно?

В этом слове сквозит разочарование, но я не собираюсь рассказывать ей правду, таящуюся за постом Пандоры.

– В чьем внедорожнике ты была? Это… как-то связано с мамой?

Дерьмо.

Я даже не предполагала, что она так подумает. Глаза Скар наполняются слезами, и, хотя я была полностью готова не отвечать ни на один из ее вопросов, внезапный всплеск эмоций в ее голосе заставляет меня пересмотреть свою позицию.

– Нет, не с мамой. Это было просто… тебе не нужно об этом беспокоиться.

Да, звучит чертовски пренебрежительно, но альтернатива – напугать ее до смерти, чего я делать не стану.

– Что с твоей рукой? – спрашивает она после. – Почему она вся забинтована? Ты подралась или типа того?

– Нет, – это все, что я говорю на этот раз.

– Ладно, ладно, – фыркает сестра. – Ты не хочешь говорить о внедорожнике, не хочешь говорить о руке, тогда, по крайней мере, объясни, как и почему у нас в доме внезапно появилась сигнализация. Вчера ее не было.

Почему она просто не может быть как все остальные подростки и вечно сидеть в телефоне, обсуждая свою социальную жизнь? У нее так много вопросов.

Я не знаю, как объяснить наличие сигнализации, но, черт возьми, с ней я чувствую себя в большей безопасности. Придя вечером домой и увидев, что Уэст установил ее, я впервые за весь день вздохнула с облегчением. Конечно, у меня пока нет кода доступа, и я понятия не имею, как с ней обращаться, но как только я его получу, мне будет спокойнее.

Скар смотрит на меня с подозрением, но я предпочитаю проигнорировать ряд вопросов и снова повернуться к телевизору.

– Ладно, – фыркает она. – Может, если я выключу его, ты сосредоточишься и расскажешь мне, что происходит.

Она с разочарованным вздохом тянется к пульту, но тут на экране мелькает знакомое лицо – высокий темнокожий мужчина. При прошлой нашей встрече в его бороде было меньше седины. Я останавливаю руку Скарлетт.

– Подожди секунду.

– Ты тянешь время и…

– Ш-ш-ш! Пожалуйста, мне нужно послушать, – говорю я, прерывая ее.

Когда я хватаю пульт и прибавляю громкость, она рычит себе под нос. Или на меня.

– Это разве не Луис, бывший напарник Майка?

– Да, а теперь помолчи, – торопливо говорю я.

Скар недовольна тем, что на нее шикают, но все же замолкает, а это главное.

– Итак, детектив Робби, насколько мы понимаем, вы первый и, возможно, единственный сотрудник департамента, который предположил, что исчезновения этих девушек из Саутсайда могут быть связаны между собой. Это верно? – Вопрос репортерши заставляет детектива Робби кивнуть.

– Я инициировал создание новой оперативной группы, – объясняет он, – но и некоторые из моих коллег приложили огромные усилия, проявив исключительную бдительность и профессионализм.

– Мы это понимаем, но, детектив Робби, правда ли, что в департаменте вашу идею не поддержали? Наши источники сообщают, что многие из тех, кто выступает против создания новой оперативной группы, основывают свое мнение на том факте, что доказательств, подтверждающих наличие связи, просто недостаточно. Что вы ответите всем, кто разделяет эту точку зрения?

Я сосредотачиваюсь на детективе Робби, который задумывается, прежде чем ответить на вопрос репортера. Меня откидывает в прошлое. В те времена, когда Луис с Майком были напарниками и мы дружили семьями. Но затем периодическое пьянство Майка переросло в полномасштабную зависимость, которая привела к тому, что его уволили из полиции. Как только это произошло, Луис, его жена и их дочь Дез вроде как забыли о нашем существовании. Теперь, судя по всему, повышение по службе заставило Луиса пересесть из-за руля патрульной машины за рабочий стол.

Сейчас мои воспоминания о Луисе несколько туманны, но я помню, что он был хорошим парнем. Даже Рикки это подтвердит. Несколько раз мистер Робби читал ему нотации, вместо того чтобы просто арестовать. А еще Луис помог добиться для Хантера более мягкого приговора, чем тот заслуживал.

Детектив Робби снова встречается взглядом с репортершей, и в комнате становится совершенно тихо. Мы со Скарлетт сидим и слушаем.

– Что ж, вот мой ответ всем, кто считает, что мы делаем из мухи слона. Представьте – хотя бы на секунду, – что это ваша дочь, или внучка, или племянница пропала без вести. Затем честно спросите себя: неужели вы по-прежнему считаете, что в оперативной группе нет необходимости?

Репортерша приподнимает бровь и снова поворачивается к камере.

– Очень хорошо сказано, детектив. Мы ценим, что вы нашли время поговорить с нами.

Детектив Робби кивает, и когда камера вновь ловит его взгляд, мне кажется, будто он смотрит прямо на меня.

Может, то, что я увидела это сегодня, – судьба.

Может, именно ему мы можем доверять.

Может, он – помощь, что нам так нужна.

Глава 9

Блу

В тот момент, когда заканчивается интервью детектива Робби, Скарлетт звонят и она уходит, покидая меня ради очевидно более интересного разговора. Дверь ее спальни захлопывается, и я остаюсь наедине с собой, так как мой телефон вынужденно отключен. А может, это надуманные меры? Раз уж никакой важной информации не передается, можно же отправить небольшое расплывчатое «Я скучаю по тебе», разве это будет так уж плохо?

Не глупи. Будь терпелива. Завтра ты увидишь Уэста, и он тебе все расскажет. Перестань волноваться.

После этого я делаю вид, будто довольна тем, что не слышу его голоса перед сном, а затем выключаю свет. Но, сделав, может быть, шага три, слышу стук в дверь, от которого сердце начинает дико колотиться, а ладони потеют. Я вглядываюсь в темноту, и меня пугает сама мысль о том, чтобы выглянуть наружу и посмотреть, кто там.

Потому что есть вероятность, что это некто, кого я не хочу впускать.

Я и раньше боялась, но не так, как сейчас. Это настоящий страх, меня до смерти пугает даже предположение, что за дверью может стоять кто-то с недобрыми намерениями.

Я тихо проскальзываю между столиком и окном, чтобы заглянуть сквозь жалюзи, но когда вижу лицо Уэста, то сразу перестаю быть такой осторожной и даже задеваю лампу по пути к двери. Я с трудом отпираю замок и рывком открываю. Затем, в ту же секунду, как мне все-таки удается добраться до Уэста, мои руки обвиваются вокруг его шеи.

– Ого, – говорит он со смехом после того, как у него практически перехватывает дыхание.

Уэст крепко обнимает меня, понятия не имея, как я рада, что за дверью был именно он, а не кто-то другой. Если честно, мысль о том, что мы со Скар останемся здесь наедине ночью, пугает меня до чертиков.

Примерно через полминуты я прихожу в себя и понимаю, что все это время держала его на холоде. В этот момент я ослабляю хватку и отступаю. В его руке темный пакет, который я до сих пор не замечала. Уэст на мгновение опускает его, снимая куртку, но я не отрываю от него взгляда, пока запираю дверь.

– Я знаю, уже поздно, и я мог бы подождать до завтра, но… мы оба знаем, что я чертовски нетерпелив.

Уэст хватает меня за плечи, и я позволяю себе рассмеяться. В основном потому, что он прав.

– И мы оба знаем, как я рада, что ты пришел, – признаюсь я. – Давай поговорим в моей комнате.

Он улыбается, и я вижу это даже при слабом освещении.

– Так вот как детишки это сейчас называют? Разговорами?

Я целую его, а затем тащу этого извращенца за собой через весь коридор, после чего запираю нас в моей спальне.

– Ты принес мне подарок? – поддразниваю я, указывая на пакет, который он все еще сжимает в руках. Уэст следит за моим взглядом, но вместо того, чтобы объяснить, просто вываливает содержимое на одеяло.

– Вроде того, – говорит он с каким-то торжественным вздохом. – У нас у всех новые телефоны. Похоже, Дэйн «знает одного парня».

Я встречаюсь с Уэстом взглядом и удивляюсь, как мы вообще оказались в такой ситуации. По выражению его лица и пульсирующей жилке я могу сказать, что он думает о том же.

– Попозже разберемся, как работает система безопасности, но я уже добавил приложение на оба наших новых телефона. Мы сможем включать и выключать систему удаленно, проверять, работает ли она, из любой точки города, – объясняет он.

Я наблюдаю за ним, слушаю, как он открыто признается, что самовольно проник в мой дом, и уголок моего рта приподнимается в усмешке.

– Знаешь, некоторые могут сказать, что ты сталкер, но ровно настолько, что тебе может сойти это с рук. Ты где-то на грани между преданным парнем и психопатом, – поддразниваю я.

– Чрезмерно заботливый, собственник, псих – называй меня как хочешь, но я просто защищаю то, что принадлежит мне, – добавляет он, сверкая слабой улыбкой.

Затем Уэст окидывает меня оценивающим взглядом, и даже в таком напряжении он все равно, черт его дери, сексуален. Его волосы немного влажные от растаявшего снега, рукава белого лонгслива обтягивают бицепсы, точно так же, как идеально сидящие серые спортивные штаны обтягивают мышцы его бедер и… то, что между ними.

Господи, ты же не можешь серьезно думать о том, чтобы трахнуться с ним сейчас…

Я притворяюсь, будто все это время была сосредоточенна, и хмурюсь, насчитывая три телефона вместо двух. Но еще до того, как я успеваю спросить, Уэст поясняет:

– Один для тебя, один для Скар и… один для Рикки, – добавляет он со вздохом.

Между ними все то же напряжение, пусть даже Рикки находится за много миль отсюда. Но тот факт, что Уэст ненадолго отложил разногласия в сторону, говорит о многом.

У меня в голове мелькает мысль, что нужно бы упомянуть детектива Робби, но не успеваю я сказать об этом Уэсту, как передумываю. Да, кажется, что детектив заслуживает доверия, но что, если я ошибаюсь? Что, если обращение в полицию каким-то образом приведет к еще большим неприятностям? Скорее всего, Вин узнает, что я проболталась, и навредит Скарлетт. Так много неизвестных переменных в этом деле. Пока лучше не торопиться с предположениями.

Вместо этого беру телефон, который лежит ближе всего к краю кровати, и изучаю его, пытаясь придумать, как же объясню это Скар, вдобавок ко всему остальному дерьму, в котором она меня подозревает. Но, думаю, ее опасения – наименьшая из наших забот.

– Я бы сказала «спасибо», но по какой-то причине это кажется странным.

Уэст тихо смеется, обхватывая меня за талию и усаживая к себе на колени.

– Может, это странно, потому что нам приходится совершать странные поступки, например, покупать новые телефоны? Такая уж хреновая жизнь, – рассуждает он.

Я прижимаюсь к нему всем телом, когда он откидывается на матрас.

– Да. Так и есть, если в двух словах.

Уэст целует меня в макушку, затем я перевожу на него взгляд. Я не решаюсь вмешиваться в его дела с Вином и в то же время не хочу казаться безразличной.

– Ты хочешь знать, как все прошло, не так ли? – спрашивает Уэст, улыбаясь так широко, что я даже не понимаю, почему вообще беспокоилась об этом.

– Очень даже, – киваю я. – Но сначала скажи: все прошло лучше или хуже, чем ожидалось?

Он задумывается на мгновение.

– В общем-то так, как я и предполагал, – отвечает он. – Я пришел, он попытался скормить мне еще больше чуши о том, что у вас с ним что-то есть. Мне пришлось сдержаться, высказать примерно процентов десять из всего того дерьма, которое я хотел бросить в лицо этому лживому ублюдку, а потом я ушел.

Кое-каких деталей не хватает, но заострять на них внимание нет желания, не хочу заставлять Уэста переживать это заново. Важно то, что он не позволил Вину выбить почву у себя из-под ног, не попался на его удочку. Если бы это произошло хотя бы месяц назад, этот разговор мог бы пойти совсем по-другому. Это еще раз доказывает, что с тех пор Уэст очень вырос.

– Я боялась за тебя, но… Я рада, что ты это сделал, – признаюсь я. – Ты был прав. Ему нужно было понять, что ты не его сучка.

Моя фраза заставляет его рассмеяться, и смех отдается не только в его груди, но и в моей, поскольку я лежу сверху.

– Ты умеешь подбирать слова. Знаешь? – Он приподнимает мой подбородок, пока наши губы не соприкасаются один раз, затем второй. – И если быть честным… это меня дико заводит.

Я вдыхаю его запах, мои ладони опускаются на матрас рядом с ним. Он зажат у меня между ног, и я чувствую, что в его словах есть немалая доля правды – он очень возбужден.

Тепло от его пальцев распространяется по моему телу, исчезая под майкой. Нетерпение заставляет нас быстро стаскивать одежду друг с друга. Уэст тянет лямки моего лифчика вниз, прежде чем окончательно расстегнуть его. Я лишь стягиваю его спортивные штаны и боксеры до колен, а затем задерживаюсь ровно настолько, чтобы он мог надеть презерватив. Затем я опускаюсь на него, и становится чертовски очевидно, что мы нуждаемся в этом, нуждаемся друг в друге.

Зеленые глаза Уэста закатываются, а еще через полсекунды его веки закрываются. Мы слишком торопились, не приняли меры предосторожности, например, не включили радио, чтобы Скар нас не услышала, а это значит, что мне придется быть потише – легче сказать, чем сделать, когда дело касается Уэста.

– Притормози, – предупреждает он хриплым шепотом. – Или, клянусь, ты будешь чертовски разочарована примерно через тридцать секунд.

Улыбаюсь, игнорируя его, и решаю рискнуть – скачу на нем быстрее, чем раньше.

– Черт, – стонет он, сильнее сжимая пальцами мои бедра. – Я серьезно, Саутсайд. Притормози.

Как и раньше, я не обращаю внимания на его предупреждение.

Ритмичный скрип старых пружин моей кровати, наверное, такой громкий, что его вполне можно услышать в коридоре, но я уже почти кончила, слишком близка к оргазму, чтобы обращать на это внимание. И становлюсь еще ближе, когда тепло рук Уэста согревает мне грудь. Он грубо сжимает мои сиськи, заставляя соски затвердеть под его ладонями.

– Черт.

Это единственное произнесенное шепотом слово, кажется, посылает ему сигнал, дает понять, что меня нужно лишь слегка подтолкнуть. И он делает это – нажимает на нужные кнопки, говорит нужные вещи, пока, клянусь, не начинает читать мои мысли.

– Я охренеть как люблю тебя, – стонет он, и мое сердце учащенно бьется, когда он добавляет: – И просто обожаю, когда ты кончаешь на мне.

Я задыхаюсь, пусть воздух обдувает мои губы. Слова Уэста доводят меня до предела. Он прикрывает мне рот за полсекунды до того, как я вскрикиваю его имя. Затем, без предупреждения, Уэст тоже кончает.

Вена у него на лбу пульсирует так сильно, что кажется, на этот раз она вот-вот взорвется. Затем, когда он закрывает глаза и идеально белые зубы впиваются в его нижнюю губу, я наконец-то замедляюсь, прислушавшись к его просьбе. Опускаюсь ему на грудь, нежно прижимаясь к ней, пока дыхание не сливается с его дыханием.

Именно в этот момент, когда он обнимает меня своими сильными руками, напоминая, что я принадлежу ему и никому другому, я принимаю свои чувства.

Он нужен мне. Нужен во всех отношениях.

Этот парень, который раньше сводил меня с ума, теперь каким-то образом стал моим здравым смыслом.

Я оставляю поцелуй в центре его груди и пытаюсь не дать эмоциям захлестнуть меня, но на глаза наворачиваются чертовы слезы, и это только злит. Почему жизнь не может хоть раз дать мне передышку? Все, чего я хочу, – это получить шанс на что-то настоящее с Уэстом, без всей этой кошмарной драмы. Мы так далеко зашли, и я ненавижу неизвестность, что ждет впереди.

Как раз в ту секунду, когда я чувствую, что проигрываю битву со слезами, раздается сильный стук в дверь спальни, и мы с Уэстом хватаемся за одежду.

– Черт.

– Блу! Боже! Ты что, вообще в телефон не смотришь?

Вопрос Скар снова заставляет мое сердце забиться чаще. Ведь если оглянуться назад, сюрпризы, появляющиеся в социальных сетях, как правило, заставляют мою жизнь переворачиваться с ног на голову.

– Где она, мать ее? – шепчет Уэст откуда-то сзади меня. – Не могу найти чертову обертку от презерватива.

Я ничем не могу помочь, поскольку спотыкаюсь о собственные ноги, пытаясь залезть на кровать за лифчиком. Мы оба на грани истерики, топчемся на месте, как полупьяные идиоты, а Скар теперь безостановочно колотит кулаком в дверь.

– Иду! – кричу я, запрыгивая обратно в эластичные брюки, которые обнаружила заброшенными на стол.

Я быстро оглядываюсь на Уэста и убеждаюсь, что он одет и готов, затем распахиваю дверь.

Скарлетт окидывает меня беглым взглядом, пока я провожу дрожащей рукой по волосам, пытаясь их поправить. Затем ее взгляд перемещается на Уэста, который сидит в кресле за моим столом с чересчур важным видом. Скар снова смотрит на меня, и ее щеки становятся ярко-красными. О, она все поняла.

Вот же дерьмо. Конечно, она поняла.

– Короче, – говорит она, драматично закатывая глаза. – Смотри!

Экран ее телефона направлен прямо мне в лицо, и я не сразу понимаю, на что именно смотрю. Все, что я вижу, – это страницу сайта Пандоры, и только когда начинаю читать обновления, осознаю, из-за чего так разволновалась Скар.

– Ее взломали! – визжит от восторга сестра.

Уэст достает свой телефон, и я знаю, что он видит то же, что и я. Возможно, впервые в жизни Пандора получает дозу своего собственного лекарства.

Эта война слов только что приняла опасный оборот, и, насколько я знаю Пандору, она не пожалеет сил для ответного удара.

Похоже, твоя система не так надежна, как ты думала, сучка. Несколько щелчков мышкой – и вот, ты на всеобщем обозрении.

Копаться в твоей личке было довольно увлекательно. Пока ты публикуешь всякое дерьмо, люди и не знают, что ты на самом деле хранишь у себя в сокровищнице. Отсюда возникает вопрос: зачем разоблачать одних жителей Сайпресс-Пойнт и покрывать других?

Может, правда о твоей личности скрыта где-то в этом длинном списке советов и фотографий, которые ты не опубликовала?

Что ж, если мое предположение верно, позволь дать людям то, чего они так желают. Пандору без цензуры.

Сегодня я выложу все дерьмо, которое Пандора по каким-то эгоистичным причинам скрывает, и предоставлю вам, ее безмозглым последователям, шанс увидеть настоящий Сайпресс-Пойнт. А не то фильтрованное говнецо, которым она кормит вас с ложечки.

Хотите узнать, кто такие на самом деле ваши друзья и соседи?

Оставайтесь на связи.

До скорого, придурки.

Х.

Глава 10

Блу

Вы не поймете, что такое паранойя, пока не увидите ужас жителей Сайпресс-Пойнт, ожидающих, что следующий пост некоего Икса раскроет их самую глубокую, мрачную тайну.

В коридорах частной школы «Сайпресс» сегодня было необычно тихо, и дважды меня чуть не сбили с ног школьники, которые уткнулись носами в экраны своих телефонов, вместо того чтобы смотреть, куда идут. В одном загадочный Икс попал в самую точку – никто из нас действительно понятия не имеет, кто такие наши друзья и соседи.

На подавляющем числе ранее скрытых фоток оказалась Лекси. На них она и парень, торгующий дурью, встречаются под трибунами, что не осталось незамеченным Уэстом и его командой. И не важно, насколько я ценю нашу дружбу, выглядит это все не очень хорошо. Лекси намеренно оградили от неприятных слухов, от негативной реакции, с которой сталкивались все мы, что, конечно, вызывает вопрос… Может ли Лекси быть Пандорой?

Я ненавижу себя за то, что даже думаю об этом.

Но что, если именно она опубликовала секс-видео после того, как Паркер его слила? Что, если именно она втайне усложняет всем жизнь в «Сайпресс Преп», публикуя полную чушь только для того, чтобы привлечь к себе внимание?

Все это совсем не похоже на Лекси, но слова Икса о том, что, возможно, мы не так уж хорошо знаем друг друга, как нам кажется, сводят меня с ума.

Я сворачиваю за угол, направляясь на тренировку. Что ж, правду говорят – вспомни черта, он и явится. Или, в данном случае, она.

– Скучала по мне? – сияет Лекси, подходя ко мне.

– Конечно. Где ты пропадала?

Она пожимает плечами, и я задаюсь вопросом, не соврет ли она мне. Судя по слухам, которые до меня дошли, ее не было ни на обеде, ни на занятиях во второй половине дня, поскольку доктор Прайор и директор Харрисон назначили незапланированную встречу с ее родителями. Предполагаю, что они не слишком-то обрадовались, узнав, что она использовала территорию школы как площадку для продажи наркотиков.

– Меня отстранили, – признается она. – Они все еще спорят, на какой срок, но вчера вечером по видеосвязи прошло экстренное совещание, и решение было единогласным. У меня есть десять минут, чтобы собрать все свои манатки, а потом я должна встретиться с родителями в офисе.

Ладно, она не солгала. Думаю, это шаг в правильном направлении.

– Мне жаль, – это все, что я могу сказать, и это заставляет ее рассмеяться.

– Ты прикалываешься? У меня ж теперь есть дополнительные каникулы перед Рождеством! Даже если бы захотела, не спланировала бы лучше. Теперь мне просто нужно убедить родителей, что наказывать меня, вдобавок к отстранению от занятий, – это перебор. Надо просто напомнить, насколько я «травмирована» тем, что моя сестра в тюрьме. Им стоит быть со мной помягче.

Я улыбаюсь, но моя настороженность определенно усиливается.

– Знаешь, в чем самый отстой? Теперь все считают меня Пандорой. Блин, классно, конечно, что она утаила те фотки со мной. Жизнь и так наложила мне кучу на голову. Однако все хотят побыть детективами, понимаешь ли, – заключает Лекси.

Я молчу. Ее логика мне не совсем понятна. Да, жизнь Лекси временами была тяжелой, но, если сравнить ее с моей, я определенно выигрываю в этом конкурсе. Тем не менее Пандора поделилась ужасной правдой и ложью обо мне, а о Лекси умолчала.

Она оглядывается, замечает выражение моего лица и смеется.

– Да ты, блин, прикалываешься, Блу! Ты тоже думаешь, что я – это она, да?

Я отвечаю недостаточно быстро, и Лекси мрачнеет.

– Я этого не говорила.

– Но и не отрицала, – возражает она, хватая меня за плечо, когда я делаю несколько шагов вперед. – Серьезно, Блу? Ты думаешь, я бы тайно выложила все это дерьмо о тебе и все еще притворялась бы твоим другом?

В какой-то момент я подумываю сказать ей, что это именно то, чего я опасаюсь, но потом вспоминаю, как важно сейчас держать карты при себе. Поэтому я только смеюсь над внезапной серьезностью разговора.

– С твоей стороны было бы глупо так поступать. Учитывая, что технически мы вместе совершили преступление, – говорю я, напоминая ей о том, как мы разгромили одну из машин Уэста. – Уверена, ты знаешь, что я тут же сдам твою задницу, если узнаю, что ты меня вот так предала.

Она мгновение изучает меня, но затем уголки ее рта изгибаются в улыбке.

– Лады. Думала, придется устраивать тебе взбучку, – дразнит она.

Между тем я чувствую себя чертовски фальшиво, ведь на самом деле все еще не уверена, что Лекси не Пандора.

– Во всяком случае, мне лучше собрать свои вещички и убраться отсюда, пока Харрисон не спустил на меня собак. Позвоню тебе позже.

– Идет. Не слишком там веселись, – кричу я ей вслед.

Лекси машет мне, не оборачиваясь, и я радуюсь, что больше не нужно притворяться. В глубине души я надеюсь, что Вин сможет разгадать тайну личности Пандоры. По крайней мере, тогда я буду знать, кому доверять, а кого вычеркнуть из жизни.

Я берусь рукой за дверь, ведущую в раздевалку, но, еще не успев ее открыть, слышу звонок телефона. И, учитывая, что телефон новый, номер есть только у парочки человек, потому звонок меня немного пугает.

– Да. Алло? – отвечаю я, прислушиваясь к голосу на том конце провода.

– Я правильно набрала? Или мне следовало позвонить на другую линию, агент 007? – спрашивает моя сестра очевидно язвительным тоном.

Количество вопросов, от которых мне пришлось уклоняться, пока я убеждала ее принять новый телефон, было просто невероятно. Но, по крайней мере, она соизволила позвонить, оказала мне, так сказать, любезность. Даже если она не понимает, в чем дело.

– Очень смешно. Что случилось? – спрашиваю я.

Она вздыхает.

– Шейн с кем-то переписывается, а я отказываюсь стоять тут и выглядеть как неудачница.

Невозможно не заметить, как на нее влияют внезапные перемены в отношениях.

– Что ж, расскажи тогда, как там дела в школе, раз уж ты меня используешь, – поддразниваю я, прислоняясь к кирпичной стене возле питьевого фонтанчика.

– В школе было, как обычно, скучно. Хотя перед четвертым уроком в учительской произошла драка.

– Погоди, двое учеников подрались в учительской?

– Не, – уточняет Скар. – Двое учителей подрались в учительской.

Я теряю дар речи, что заставляет ее рассмеяться.

– Ага, все примерно так и отреагировали, – говорит она. – Люди отпускают всевозможные шутки по этому поводу, но, похоже, мисс Притчард спала с женихом мисс Санчес.

– Боже. Как же классно, что они рядом и могут служить для вас прекрасным примером, – говорю я с явным сарказмом.

– Еще один обычный денек в школе Южного Сайпресса, – добавляет она со смехом.

Я отодвигаю телефон от уха, когда мимо проходит один из тренеров, и делаю вид, будто звонок Скарлетт не является причиной того, что я не переоделась и еще не в зале. Поэтому, как только тренер уходит, я снова подношу трубку к уху.

– Мне пора идти. Рикки уже приехал, чтобы забрать вас? – спрашиваю я, наклоняясь, чтобы попить из фонтанчика, прежде чем направиться в раздевалку.

– Он написал Шейну, что будет примерно через минуту. Погоди. Там какой-то жуткий чувак возле тротуара околачивается.

У меня замирает сердце. Даже в обычный день я бы не хотела услышать от нее подобные новости. Но сейчас, учитывая все, что произошло, меня еще больше напрягает эта ситуация.

– Он в машине? Направляется к тебе?

Я понимаю, что мой вопрос звучит так же взволнованно, как я себя чувствую, но для беспокойства есть веские причины.

– Он в черном фургоне, – отвечает она. – Не подходит или что-то в этом роде, но продолжает смотреть в нашу сторону.

Я мгновенно впадаю в панику и хлопаю по карманам в поисках ключей.

– Тебе нужно вернуться в здание, Скар. Сейчас же!

– Не будь такой чудилой, – вздыхает она. – Чувак жуткий, но я уверена, что прятаться нет необходимости, Блу. Остынь.

– Скар, я серьезно!

Своим криком я привлекаю внимание нескольких товарищей по команде, а также учеников, которые все еще зависают в коридоре перед раздевалкой, но мне все равно.

– Шейн со мной. Расслабься.

– Черт возьми! Может, послушаешь меня хоть раз?! – кричу я и бегу к выходу.

На другом конце провода повисает тишина, и я боюсь, что, стоило мне накричать, Скар еще крепче уперлась рогом.

– Ладно, – фыркает она. – Ты не видишь, но я тащу Шейна к двери. Вопросик – когда ты вообще собираешься рассказать мне, что превратило тебя в безумную? – она переходит на шепот.

Такое ощущение, будто в последнее время Скар только и делает, что расспрашивает меня обо всем.

– Пожалуйста, просто зайди внутрь.

– Потому что с тобой ничего не происходит и все так чертовски нормально, да?

Она, конечно же, произносит эти слова со всем сарказмом, на какой только способен человек.

– Скар…

– Рикки здесь. Не было никакого смысла бежать обратно в школу. Мне нужно идти, – перебивает она, и я слышу, как дверь в школу открывается, когда они с Шейном возвращаются на улицу.

Я точно ее расстроила, хоть она и не плачет в трубку. Ведь она, скорее всего, отчетливо осознает, что ее держат в неведении. Когда я прижимаюсь к дверному косяку в вестибюле, сердце все еще колотится со скоростью автомобильного мотора. Я понимаю, что Скарлетт сердится, но пока еще не могу закончить разговор.

– Положим трубки, как только ты окажешься в машине с Рикки.

– Да пофиг, – фыркает сестра.

Я запыхалась и пытаюсь успокоиться, зная теперь, что они с Шейном не одни. Затем, полминуты спустя, я вздыхаю с облегчением, услышав голос Рикки на заднем плане.

– Пока, – объявляет Скар, после чего отключается.

Руки дрожат. Я отправляю Рикки сообщение.

Блу: Очевидно, у тебя были дела поважнее, если ты не пришел вовремя. Так что больше не переживай о Скар. Придумаю что-то еще.

Я жутко расстроена. Мы едва избежали трагедии. Прислоняюсь к стене, перевожу дыхание. Некоторые свидетели моего срыва по-прежнему пялятся, и я уверена, что фотки, на которых я слетаю с катушек, обязательно будут отправлены Пандоре. А еще я уверена вот в чем.

С меня хватит этой игры в осторожность.

Я понятия не имею, кто, черт возьми, был в том фургоне и следил за Скар, но я не могу сидеть сложа руки и ждать, когда случится что-то плохое. Я мирилась с этим раньше, но больше не стану. Если уж на то пошло, я должна быть готова защитить ее.

Любыми необходимыми средствами.

Что ж, посмотрим, чью жизнь я смогу разрушить сегодня. В этом ведь и заключается смысл Пандоры, не так ли?

О, черт! Вот это выглядит довольно забавно!

Очевидно, в дилерском центре все идет не так уж хорошо. Судя по документу, который мне удалось раздобыть, офис Лоуренса Холидея в центре Сайпресса испытывает небольшие финансовые трудности. А для тех из вас, кто не знает, Лоуренс – не кто иной, как кошелек, ой, то есть отец Принцессы Паркер.

О-о-о! Похоже, принцесса не единственная, чья жизнь под крышей дома Холидей катится к чертям. Похоже, репутация ВСЕЙ семейки пошла под откос.

Ну, что ж, еще один денек в нашем прекрасном городке.

Как только раскопаю еще что-нибудь интересное, я тут же вернусь и вывалю на вас очередную порцию грязного бельишка какого-нибудь подонка из Сайпресс-Пойнт.

До скорого, придурки.

Х.

Глава 11

Блу

Я пообещала себе, что никогда не вернусь в это место, но, благодаря моей вполне оправданной паранойе, я здесь.

На протяжении всей тренировки я задавалась вопросом, что бы случилось, если бы Рикки появился чуть позже. Стала бы моя сестра еще одной пропавшей девушкой из Саутсайда? К тому времени, как нас выпустили и я переоделась, решение было окончательно принято. Я не могу просто сидеть и ждать, когда случится худшее. Мне нужно быть готовой.

Ко всему.

В какой-то момент посещение Луизианы показалось мне тяжким бременем. Я боялась, что мне придется постоянно притворяться, чтобы не расстраивать Уэста. Но, учитывая все обстоятельства, я не могу дождаться, когда уберусь из Сайпресс-Пойнта к чертовой матери. По крайней мере, в Дюпон-Байю нет Пандоры, нет угрозы похищения и нет Вина. Только безопасность, по которой я скучаю больше всего в эти дни.

Мимо проносится машина, и я спешу спрятаться под тенью большого дуба. Жду, чтобы убедиться, что человек не тормозит, затем снова выхожу на тротуар.

Судя по последнему посту Икса о том, что у мистера Холидея проблемы с дилерским центром, становится ясно, что, кем бы ни был этот самозванец, он жаждет крови. Кто бы мог подумать, что новое воплощение Пандоры станет таким жестоким?

Я почти на сто процентов уверена, кто за этим стоит, и мне меньше всего хочется, чтобы он узнал о моем следующем шаге, поэтому сегодня я приняла дополнительные меры предосторожности. Например, оставила машину дома и решила прогуляться пешком. Пешком мне будет легче спрятаться от любопытных глаз, чем в моей синей колымаге. Но теперь, когда я добралась до места назначения, инстинкт подсказывает мне, что бояться стоит не только того, что фотка со мной станет вирусной.

И все же, несмотря на тошноту, я стучу. Как и прежде, свирепый пес по ту сторону порога сходит с ума. И, как и прежде, дверь открывается, и Томми смотрит на меня.

– Так скоро, Малышка Руиз?

На этот раз я его не поправляю.

– Хочу закончить то, что мы начали, – торопливо говорю я, оглядываясь через плечо. Хотя было бы лучше сделать это внутри, снова спрашивать я не стану. Он дал понять, что ведет бизнес определенным образом и не отступит от своей обычной практики только ради меня.

– Я ж говорил, что вернешься. Погоди секунду. Я уже кое-что отложил.

Я борюсь с желанием закатить глаза и вместо этого просто стою, дрожа от холода, ожидая, думая обо всех причинах, по которым прийти сюда было дерьмовой идеей, но также понимая, что выбора у меня нет.

Семьи Наварро и Руиз когда-то были близки, но в какой-то момент отец Томми вместе с его дядями решили пойти своим путем. Они занялись похожими, но все же несколько иными сферами бизнеса, и это разделение привело к серьезному расколу между двумя семьями. Расколу, из-за которого они едва не стали врагами. Тем не менее они смогли установить связь через кровные узы, с помощью браков и общих потомков, что, несмотря на взаимную неприязнь, удержало семьи от конфликта. И если бы я не ходила в школу Южного Сайпресса с представителями обеих семей, то вряд ли смогла бы узнать об этом, поскольку стороны хранят свои разногласия в тайне. По большей части. Однако я все же стала непосредственным свидетелем того, как дружба Томми и Рикки развалилась.

Кажется, прошел целый час, прежде чем я слышу шаги Томми внутри дома, и это вселяет в меня надежду: скоро я смогу уйти отсюда. Дверь распахивается, и мой взгляд падает на средних размеров коробку, которую Томми держит в руках.

– Спасибо, – спешу сказать я, протягивая руку к сетчатой двери, но обнаруживаю, что та заперта.

– Притормози, малышка Руиз. Разве мамочка не учила тебя хорошим манерам? – спрашивает он с ухмылкой. – Надо о бабках перетереть.

От этой фразы у меня перехватывает горло, а желудок сжимается. Он, кажется, замечает это и, прищурившись, смотрит на меня.

– Сколько у тебя с собой?

Я с трудом сглатываю, прежде чем заговорить.

– У меня пятьдесят баксов, которые я должна была потратить на продукты, но к выходным смогу найти еще.

Он начинает смеяться еще до того, как я успеваю договорить.

– Теперь я понимаю, почему ты решила попробовать этот маленький прием «хватай и беги». Ты же знаешь, что пятидесяти баксов даже близко не хватит на эту вещицу?

Он качает головой и пытается закрыть внутреннюю дверь, отчего уровень моего отчаяния подскакивает.

– Назови цену.

Томми делает паузу, а это значит, что я снова завладела его вниманием.

– Тебе очень надо, а?

Я разочарованно вздыхаю, явственно ощущая, что главный тут он. Это его игра, и я должна сыграть в нее.

– Будь все иначе, меня бы здесь не было.

Он склоняет голову набок. Мне жутко не нравится чувствовать себя насекомым, попавшим в его паутину, но по-другому это не описать.

– Мне любопытно. Что же случилось? Почему такой девушке, как ты, понадобился пистолет?

Он задавал тот же самый вопрос, когда я в последний раз появилась на пороге его дома, и я уклонилась от ответа. Что-то подсказывает мне, что на этот раз придется сказать правду.

– Просто для защиты, – отвечаю я.

Проносится холодный ветерок, и я задерживаю дыхание, ожидая, что он начнет выпытывать подробности, но, к моему удивлению, он этого не делает.

– Так что, вы с богатеньким просто трахаетесь или у вас все серьезно?

Мне не хочется отвечать ни на один из его вопросов, однако этот – меньшее из зол.

– Серьезно, – просто говорю я.

Томми кивает, но самодовольное выражение не исчезает с его лица.

– Короче, ты молодец, что с Рикки разбежалась. На улицах щас вообще жара. Было бы отстойно, если б он сел, например, как Хантер. Или чего похуже.

Когда он это говорит, у меня внутри все переворачивается, и я немного теряю концентрацию.

– Что ты хочешь этим сказать?

Томми пожимает плечами и слегка улыбается.

– Да ничего, но ты уж наверняка слышала, что Руизы в последнее время друзей не заводят, знаешь ли.

– Твой отец и Пол уже много лет готовы вцепиться друг другу в глотки. В этом нет ничего нового.

– Блин, да ты вообще все пропустила, пока тусовалась там в своей шикарной модной школе, а? – говорит он, мрачно усмехаясь. – У Пола щас враги похлеще моего папаши. За последние несколько месяцев дофига крутых пришлых ребят тут терлось, обнюхивали Сайпресс, прям как гончие.

– Типа кто?

Вопрос заставляет его улыбнуться шире.

– А я-то думал, мы инфой не делимся?

Дыхание учащается. Ненавижу это. Томми знает, что мы с Рикки близки. Да, сейчас он у меня в немилости из-за того, что опоздал за Скарлетт, и я игнорирую его сообщения. Но, конечно, я хотела бы знать, если Рикки что-то угрожает.

– Сделаю тебе бесплатный подарок, раз уж ты не в курсе, – поддразнивает Томми. – Семья О’Фаррелл. Слыхала о них?

Я качаю головой, чувствуя, как у меня внутри все переворачивается, пусть я пока не понимаю причин.

– Нет, кто они такие?

– Жесткие ублюдки из Бостона, – отвечает он. – В последнее время они стали заниматься всяким бизнесом в городе.

– Это… плохо?

Я чувствую себя такой наивной, задавая этот вопрос. Учитывая, что моя интуиция уже ответила на него за меня.

– Сначала все было нормально, типа дружелюбно, но щас говорят, что уже не очень-то. Мои ребята донесли, мол, О’Фарреллы до хрена на себя взяли, отхватили бо́льший кусок от пресловутого пирога, чем им предложили. Но такова уж проблема паразитов. Если оставить их без присмотра, они стопудово завалят хозяина, – добавляет он. – Наверное, поэтому и решили это дерьмо без контроля не оставлять.

У меня замирает сердце, и я боюсь даже подумать о том, что все это значит для Рикки – прямо или косвенно.

– Но хватит о семейном бизнесе, – продолжает Томми с улыбкой. – Ты хоть знаешь, как этой штукой пользоваться?

Мой взгляд перемещается на коробку, которую он держит, и, внезапно отвлекшись от безудержного страха, я медлю с ответом несколько секунд.

– Давно не практиковалась.

– То есть «нет», – усмехается он. – Лучше тебе посидеть на выходных на «Ютьюбе» и поискать видео. Я продавец, а не учитель.

Я не собираюсь объяснять, что, когда Майк еще служил в полиции, он научил нас с Хантером заряжать пистолет и обращаться с ним. Отчасти я держу это при себе, поскольку в данный момент мне не хочется делиться чем-то личным. А еще слова Томми звучат так, будто он почти что разрешает мне взять коробку. Однако обнадеживаться не хочется.

– Давай пятьдесят сейчас. Я знаю, что тебе нелегко пришлось с тех пор, как Хантер сел. Но каждую неделю будешь выплачивать мне остальное, пока я не решу, что мы в расчете. Поняла?

Я киваю, доставая из кармана деньги.

– Поняла.

Томми колеблется, глядя на предложенную мною мелочь, и когда отпирает дверь, чтобы взять ее, то бормочет что-то себе под нос на протяжении всего процесса обмена.

– Не заставляй меня искать тебя и требовать мои бабки, – предупреждает он. – Мне плевать, как давно мы знакомы. Я всегда беру свое.

Спускаясь с крыльца, я дрожу, и это не имеет никакого отношения к тому, что на улице чертовски холодно. Это связано с тем, что подсказывает мне интуиция, – я на девяносто девять процентов уверена, что только что совершила огромную ошибку.

Но, как и во всем остальном, время покажет.

Похоже, сегодня у нас двойной заголовок, и этот довольно пикантный.

Ходят слухи, что брак четы Харрисон на последнем издыхании. До сих пор это было просто сплетней, но данный снимок, на котором любимый директор «Сайпресс Преп» и его лучшая половина покидают кабинет семейного психолога, – смею добавить, что они выглядят крайне расстроенными, – кажется, подтверждает мою теорию.

Что же стряслось? Неужто пристрастие женушки к более молодому, свежему мясцу все-таки взяло свое? Или, может, у кого-то есть реальное представление о том, что происходит? Есть что добавить? Я пробуду здесь всю ночь.

До скорого, придурки.

Х.

Глава 12

Блу

Скар не обмолвилась со мной ни единым словом с тех пор, как я забрала ее из закусочной. Даже не стала обсуждать посты Икса, хотя обычно с удовольствием поболтала бы о подобной драме. Что ж, ее молчание и без того дало мне понять, что она злится, но звук захлопывающейся двери поставил жирную точку в этом вопросе. Она, очевидно, в бешенстве.

Я твердо намерена прояснить ситуацию между нами, но сначала мне нужно спрятать пистолет. Я распахиваю свой шкаф, осматриваюсь и решаю засунуть коробку, полученную от Томми, под груду толстовок в дальнем правом углу. Затем перекладываю несколько вещей, чтобы полностью скрыть коробку, и направляюсь в комнату Скар. Удивительно, но она не заперла дверь на замок.

– Ладно, давай, выскажи все, чтобы мы могли спокойно поужинать, не портя этот вечер окончательно.

Очевидно, один только звук моего голоса вызывает у нее раздражение, но мне все равно. Так мы решаем проблемы. Обсуждаем их.

– Какая разница, скажу я что-то или нет? Ты ведь абсолютно ничего не скажешь в ответ, – усмехается она и опускается на кровать, собирая свои темные волосы в конский хвост.

Я должна была это предвидеть. Опускаю взгляд на ковер, и все еще понятия не имею, как ориентироваться в этих водах. Нужно сказать ей достаточно, чтобы она впредь была более внимательной к окружению, но не впала в дикую паранойю.

Как я.

– Просто происходит кое-что …

– Что я не понимаю, – перебивает она, закатывая глаза. – Ты все время так говоришь. Но, честно, со стороны это выглядит так, как будто ты спятила и стала еще более назойливой, чем раньше.

Ее слова глубоко ранят. Да, я полностью осознаю свою склонность немного душить ее опекой, но как она может не знать, что это из-за моей любви к ней? Как она может не понимать, что я отчаянно хочу защитить ее, потому что, если с ней что-то случится, это буквально убьет меня?

– Я пропущу это мимо ушей, потому что знаю, что ты сейчас сбита с толку и расстроена, но…

– Как долго мы с тобой только вдвоем? – спрашивает она. – Многие сказали бы, что с тех пор, как ушел Майк, но мы с тобой знаем, что на самом деле намного дольше. Даже до того, как мама сбежала, а Хантера арестовали, были только мы с тобой. Против всех.

Я слушаю ее, смотрю ей в глаза, и сердце замирает, потому что она права.

– Да, мы давно только вдвоем, – отвечаю я.

– Так что, если и есть в этом мире кто-то, кому я могу полностью доверять, это ты, верно? – рассуждает она. – Тогда почему это не взаимно? И не говори мне, что тоже доверяешь, ведь если бы это было правдой, ты бы не скрывала от меня… что бы там ни было.

Скарлетт встает и собирается уйти, но я хватаю ее за руку, прежде чем она успевает выйти из комнаты.

– Тебе четырнадцать, Скар.

– Пятнадцать, – возражает она, – а это значит, что я не ребенок. То есть, я не слечу с катушек, если ты хоть раз скажешь мне правду.

Внутренности связываются в узел, и чем дольше длится наше противостояние, тем туже он становится. Защищать Скар было, безусловно, самой изнурительной работой в моей жизни, но оно того стоило. Пусть теперь я запуталась. Возможно, она права. Она взрослеет, и, может быть, пришло время позволить ей самой справляться с правдой.

Но как только эта мысль приходит мне в голову, я жалею, что в прошлом никто не защитил мою невинность. Никто не посчитал, что я слишком юна, чтобы видеть то, что я в итоге видела. Слишком наивна, чтобы переживать то, что пережила.

– Все, что я могу сказать, это то, что ты не сумасшедшая, – признаю я. – Происходят вещи, о которых ты не знаешь, но я с ними справляюсь.

«Справляюсь» – весьма вольный термин.

Ее убийственный взгляд снова устремлен на меня, и я чувствую разочарование, растущее и распространяющееся по всей комнате, словно живое.

– Или скажи мне, что, черт возьми, происходит, или… хотя бы научись притворяться, будто все в порядке, пока я окончательно не спятила, – рявкает Скар, и звучит это так, словно комок в горле – единственное, что удерживает ее от слез.

– Скар, я делаю… делаю все, что в моих силах, – выдыхаю я, чувствуя, как мои собственные эмоции берут надо мной верх. К моему удивлению, когда я заключаю ее в объятия, она не отстраняется.

– Ты – все, что у меня есть, и если ты не в порядке, то и я не в порядке, – признается Скарлетт. Слезы вырываются на свободу, и я притягиваю ее ближе.

Нужно что-то делать. Но, поскольку я не могу щелкнуть пальцами и заставить все проблемы исчезнуть, единственное, что я в силах изменить, – свое отношение к ситуации. Если это означает, что мне придется приложить больше усилий, чтобы создать иллюзию нормальности для Скар, то я это сделаю.

Сестра отстраняется, и я смахиваю влагу с ее щеки рукой, решив, что моя новая миссия – сделать все, что в моих силах, чтобы Скарлетт почувствовала себя более… нормальной. Она жаждет этого, и если имитация нормальной жизни – это альтернатива разрушительной правде, то я готова пойти на это.

И будь что будет.

Ладно, последний пост на сегодня.

Давайте раскрутим колесо судьбы и посмотрим, чью я решу на этот раз.

Так-так… Вот эта тайна, пожалуй, сможет взъерошить парочку перышек. Похоже, всеми обожаемый советник не такой уж постоянный мужчина, каким хочет нам казаться. Ага, вы угадали. У человека, ранее известного как Судья Франсуа – как большинство из нас называет его по привычке, – есть скрытая сторона. Судя по этим фотографиям, на которых он изображен выходящим из отеля за городом под ручку с некой едва ли одетой дамой, ему есть, что объяснить.

Ах, как же жаль, Дева-Лисица. Ты вся такая правильная, бережешь себя для одного-единственного парня, в то время как твой папочка сует свой член во все, что носит юбку.

Да ладно вам, народ. Неужели вы не видите в этом иронию?

Короче, в этот раз укол пришелся в больное место. Думаю, Красавчику Ди уже пора доставать бумажные платочки. Или, может, пачку презервативов?

Советик профессионала: грустные девочки – легкая добыча. Пользуйся преимуществом, пока можешь, и покажи наконец Деве-Лисице, что она упускала все это время!

До скорого, придурки.

Х.

Глава 13

Блу

– Все здорово, но я все равно считаю, что ты должна была позволить мне купить хоть какие-нибудь украшения, – возмущается Джулс, оглядывая крайне непраздничную гостиную.

Я делаю то же самое, воображая, что комната украшена воздушными шарами и разноцветными лентами, но, к сожалению, они не входили в мой бюджет. Отработав утреннюю смену в закусочной, я направилась прямо через дорогу в винный магазин и обналичила свой чек. Учитывая, что я отдала Томми последнее, что у меня было, мне пришлось потратить деньги из бюджета на следующую неделю, чтобы купить пиццу.

В общем, выбор стоял между едой и украшениями, и я выбрала еду.

– Уже слишком поздно. Рикки привезет ее и Шейна с минуты на минуту.

Джулс пытается взбить совершенно безжизненную подушку, не сводя с меня глаз.

– Он останется на вечеринку? – спрашивает она.

– Рикки? Не-а. Мы сейчас не очень-то общаемся.

Джулс приподнимает бровь.

– О-о-о. Что он натворил на этот раз?

Я не совсем вправе сказать ей правду – пока он опаздывал, за Скар наблюдал какой-то жуткий тип, – поэтому объясняю расплывчато.

– Мы просто немного повздорили.

– Ну, тогда, наверное, ему лучше не оставаться. Скар сегодня драма не нужна. Все еще не могу поверить, что ей уже пятнадцать! Очень скоро ты начнешь снабжать эту девчонку презервативами и противозачаточными, – поддразнивает она, но я не смеюсь, вспоминая, что Скарлетт уже преуспела в этом.

– Надеюсь, не слишком скоро, – отвечаю я.

Джулс сматывает шнур пылесоса, а затем спрашивает:

– Что-нибудь слышно от Майка?

Одно упоминание его имени вызывает у меня желание броситься под машину.

– Нет, и хорошо, что так. Лучше бы ему насовсем там остаться. Иначе он просто вернется домой, устроит скандал и сделает нашу жизнь в десять раз невыносимее.

– Он когда-нибудь бывал в подобном месте раньше? – спрашивает Джулс.

– Ему всегда было плевать на собственное состояние. Черт, да он сейчас там, только потому что дядя Дасти буквально силой притащил туда его жалкую задницу.

Я знаю, что в моих словах нет абсолютно ничего смешного, но воспоминание о том, как дядя Дасти ворвался в дом с новой дверью и брезентом, одно из лучших в моей жизни.

– Тебе это кажется смешным? – с улыбкой спрашивает Джулс.

– Вовсе нет, но на моем месте ты бы тоже научилась находить юмор везде, где только сможешь.

Она прислоняет пылесос к стене рядом с кухней и обнимает меня за плечи.

– Я знаю, сейчас все паршиво, но посмотри с другой стороны. С этого момента все точно должно наладиться, верно ведь?

Я поднимаю на нее взгляд.

– Розовые мечты.

У Джулс нет возможности ответить, поскольку раздается сильный стук в дверь. Я выскальзываю из-под ее руки и бросаюсь к окну.

Я насчитываю две пары безумно дорогих спортивных туфель, стоящих на моем крыльце. Это все, что получается увидеть. Ведь все остальное загораживают разноцветные пакеты и огромные связки воздушных шаров. Я даже не могу разглядеть, кто именно из тройняшек стоит на пороге, а кто все еще сидит в машине Уэста.

Я открываю дверь, затем придерживаю ее, чтобы впустить Уэста и Стерлинга, а двое в машине, получается, Дэйн и Джосс.

– Э-э… привет.

Я останавливаюсь, осматриваю все, что эти двое тащат в дом.

– Я думала, ты спрашивал, можно ли подарить Скар подарок. В единственном числе, – говорю я, улыбаясь.

Мне следовало знать, что Уэст не остановится на одном. Вот почему ранним рождественским подарком для Скарлетт стала игровая приставка, которая, вероятно, стоит дороже, чем обслуживание машины.

– Ты же меня знаешь. Действуй по-крупному или не берись, – отвечает Уэст, наклоняясь, чтобы поцеловать меня, прежде чем положить пакеты на диван.

Их по меньшей мере десять, и не во всех из них – подарки. Я вижу напитки, закуски и всякие бумажные штучки. Между Уэстом и Стерлингом повисли дюжины полторы воздушных шариков, может быть, даже две. Кстати, о Стерлинге: он держит в руках огромную коробку, в которой, как я теперь вижу, лежит праздничный торт. Сбоку наклейка: «приготовлено без использования арахиса».

У меня щиплет глаза, но я не собираюсь плакать. Однако мне хочется до смерти заобнимать Уэста. Что я и делаю в ту же секунду, когда он передает шарики Джулс.

– Ого, – говорит он со смехом, принимая мои слегка агрессивные объятия.

– Большое тебе спасибо, – с трудом выдавливаю я.

Спасибо за твою заботу. Спасибо, что сделал для моей сестры то, чего не смогла сделать я. Спасибо тебе за то, что… просто любишь меня.

Он целует меня в щеку и не спешит отпускать. Джулс и Стерлинг, кажется, замечают это.

– Похоже, подготовка на нас, – поддразнивает она. – Начнем с кухни.

После этих слов Стерлинг следует за ней, и теперь я не так напряжена, ведь остаемся только мы с Уэстом. Несмотря на всю борьбу с проклятыми слезами, я все же пролила парочку, хотя на этот раз это слезы счастья.

– Ты не обязан был этого делать, – шепчу я.

– М-м-м… на самом деле ты ошибаешься, – отвечает он. – Мне пришлось, потому что я люблю Скарлетт, и определенно люблю ее сумасшедшую сестрицу.

У меня вырывается смешок, и я сжимаю Уэста крепче. У меня нет слов, чтобы выразить, насколько я ценю его заботу. Когда я наконец отпускаю Уэста, это происходит только потому, что я знаю – Скар уже в пути, и теперь нам все-таки нужно подготовить декорации.

Джулс и Стерлинг раскладывают закуски, а мы с Уэстом прячем подарки в моей комнате и разбрасываем повсюду воздушные шары. Свисающие с них разноцветные гирлянды дополняют атмосферу, и я зажигаю несколько свечей, чтобы мы могли приглушить свет. К тому времени, как Скар поворачивает ключ в замке, все уже идеально.

Это не совсем вечеринка-сюрприз, ведь сестра знала, что мы будем здесь тусоваться, но она определенно не предполагала масштабов праздника. Черт, да и я тоже. Но Уэст и его команда появились в последний момент и спасли этот вечер.

Глаза Скар радостно загораются, и этого достаточно, чтобы понять – оно того стоило.

– Ничего себе, ты что такое вытворила? – спрашивает она, судорожно вздыхая.

– Ну, на самом деле…

– Твоя сестра любит тебя и приложила все усилия, чтобы сделать сегодняшний день особенным, – вмешивается Уэст, не давая мне возможности воздать должное ему и его братьям.

Когда Скар бросается ко мне с объятиями, я одними губами говорю Уэсту: «Спасибо», на что он быстро кивает в ответ.

– Выглядит офигенно! – сияет Скар, спуская воздушный шарик с потолка, а затем чмокает Шейна в щеку. Он улыбается ей, но я вижу, что он держится на расстоянии, как и говорила Скарлетт. В его взгляде совсем нет радости. Боюсь, то мое предположение может оказаться верным.

Прошла любовь. Его интерес отныне разделен между моей сестрой и бог знает сколькими девушками.

Я отвлекаюсь от размышлений, когда в кармане раздается звонок телефона. Опять этот чертов неизвестный абонент. Обычно я, по крайней мере, попыталась бы снять трубку, заранее зная, что на том конце провода мне ничего не ответят, но не сегодня. Сегодняшний вечер я посвящу Скарлетт.

Уэст бросает на меня вопросительный взгляд, когда я прячу телефон обратно в карман толстовки, но мимолетная улыбка рассеивает его подозрения.

– Где Дэйн? – спрашивает Скарлетт, оглядывая маленькую комнату, будто каким-то образом умудрилась его не заметить.

– Он в машине с Джосс, – отвечает Уэст, указывая большим пальцем через плечо в направлении двери.

– Все… в порядке? – спрашиваю я.

Он бросает на меня неуверенный взгляд, и выражение его лица говорит о многом.

– Ты не видела вчерашний пост Икса?

Я качаю головой.

– Я перестала обращать внимание на Икса после новости о директоре Харрисоне. Что я пропустила?

Уэст кажется обеспокоенным, когда отводит от меня взгляд.

– Об отце Джосс всплыла какая-то хрень, и она не слишком хорошо это восприняла. Ей нужно было поболтать с Дэйном, но они скоро подойдут.

Пусть это мило, что Джосс заставила себя прийти к нам, но я бы поняла, останься она дома. Семейная драма – это и так нелегко, но еще хуже, когда тебе приходится изображать улыбку.

Но ничего не поделаешь. Она уже здесь.

– Не поможешь мне разлить напитки? Пиццу принесут с минуты на минуту.

Джулс оживляется.

– Конечно.

Мы исчезаем на кухне, только мы вдвоем, и я чувствую, как она пристально смотрит на меня, пока я расставляю тарелки с единорогами, которые выбрал Уэст. Он еще хуже, чем я. Видит в Скар маленькую девочку, а не ту «почти взрослую женщину», коей она является.

– Посмотри-ка на себя, – шепчет Джулс.

– Что?

Она закатывает глаза, как будто я уже должна была понять, что она имеет в виду.

– Блу, с ним ты так ярко светишься, что уже практически радиоактивна, – шепчет она, улыбаясь так же широко, как и я сейчас.

Я делаю глубокий вдох, чтобы не начать фонтанировать излияниями об Уэсте, пусть мне на самом деле хочется.

– Я не знаю, просто он…

– Потрясающий? Заботливый? Чертовски сексуальный? – перебивает она.

Я улыбаюсь еще шире.

– Все это и еще кое-что.

Она тихо взвизгивает и, убедившись, что больше никто за нами не идет, толкает меня в глубь кухни.

– Это первый раз, когда я нахожусь рядом с вами обоими с тех пор, как вы стали официальной парой, и… БОЖЕ МОЙ!

Последнюю фразу она шепчет, обмахиваясь воображаемым веером, как будто вот-вот умрет от теплового удара.

– Заткнись, – говорю я со смехом.

– Вы просто охренительно горячие! И прошло всего пять минут! Он уже произнес слово на букву «Л»?

Я делаю паузу просто потому, что знаю – ожидание сведет ее с ума.

– Блу!

– Он сказал это чуть больше недели назад, – признаю я.

– О да! Держу пари, это было идеально! Расскажи мне все!

– Потом.

– Я хочу знать все подробности, – настаивает она. – Черт! Жаль, что я не смогла убедить предков отпустить меня с вами на юг. А то я бы сидела и пускала слюни на вас, пускающих слюни друг на друга.

Но, прежде чем я успеваю сказать, что тоже очень бы хотела взять ее с нами, в дверном проеме появляется Уэст – волосы растрепаны, руки в карманах выцветших джинсов. Он прокрадывается на кухню, будто знает, что мы говорим о нем. Скорее всего, он подслушал болтовню Джулс.

– Нужна помощь? – предлагает он.

Джулс бросает на меня быстрый взгляд и говорит:

– Вообще-то, вы двое вполне справитесь. Я пойду присоединюсь к вечеринке.

Она поднимает брови, прежде чем выйти, оставляя нас с Уэстом наедине.

– Я разолью напитки. Откроешь упаковку тарелок и салфеток?

– Как скажешь, – отвечает Уэст.

Я прикусываю губу, не в состоянии удержаться и не посмотреть на него. От одной мысли о нем у меня поднимается температура.

Краем глаза наблюдаю, как он выполняет мою просьбу. Затем, закончив, подходит ко мне сзади. Его мощное тело источает жар. Я продолжаю разливать напитки. Руки Уэста ложатся по обе стороны от меня, зажимая меня между его телом и стойкой. Я чувствую его дыхание на своей шее и тут же вспоминаю тот быстрый секс, который мы устроили прошлой ночью.

– Я тут подумал. Мы тусовались, ты ходила на мои игры… мы трахались, – добавляет он с веселой усмешкой, – но у нас никогда не было настоящего свидания. Что скажешь, если мы это изменим?

Я внезапно начинаю краснеть, что странно, учитывая, насколько менее интимным кажется свидание по сравнению с другими вещами, которые мы делали.

– Блу Райли, более известная как Саутсайд, – поддразнивает он, – не окажешь ли ты мне честь пойти со мной на Снежный бал в следующие выходные?

Я была согласна до тех пор, пока он не упомянул танцы – всю эту шумиху, всех этих людей.

– Она согласна, – сияет Скар.

Очевидно, она подглядывала за нами из дверного проема. Я могу только надеяться, что она пропустила другую часть разговора, но…

– Я знаю, что все смотрят на меня, как на какую-то малолетку, но я буду стоять на своем, – утверждает она. – Блу пойдет на эти танцы, даже если мне придется усыпить ее хлороформом и выставить за дверь в халате.

Пусть я все еще нервничаю из-за предложения Уэста, слова Скарлетт меня веселят. Чтобы сестра чувствовала себя нормальной, и я должна вести себя нормально. Возможно, пойти на бал как обычная восемнадцатилетняя девушка – как раз один из способов это осуществить.

Оглянувшись через плечо и посмотрев Уэсту в глаза, я отвечаю на его просьбу.

– Ладно, я пойду с тобой на бал.

Он дарит мне крайне целомудренный поцелуй и отстраняется.

– Отлично. В противном случае я бы воспользовался наводкой Скарлетт, – дразнит он.

Уэст направляется в гостиную с первой порцией напитков, и я слышу, как открывается дверь. Я появляюсь как раз в тот момент, когда входят Дэйн и Джосс. Она явно плакала – глаза красные, щеки порозовели.

На мгновение наши взгляды встречаются, и Джосс выдавливает из себя натянутую улыбку, но она определенно не в порядке.

Дэйн рядом с ней – он верный друг, каким был всегда. Какая бы семейная драма у нее ни происходила, это тяжелая ноша. Однако Джосс, кажется, полна решимости не позволить этой проблеме испортить вечер, и я определенно могу ее понять.

Если ей нужны советы, как притворяться, будто все в порядке, я к ее услугам.

* * *

Думаю, пиццы, чипсов и торта было больше, чем необходимо. Именно поэтому мы все едва сдерживались, чтобы не уснуть во время просмотра второго фильма. Однако народ оживился, когда Скарлетт начала вскрывать подарки – чехол для телефона, который я обещала, свитер от Джулс, серьги от Джосс и подарочную карту на триста баксов от тройняшек, чтобы Скар смогла покупать новые игры на приставку.

В общем и целом, благодаря дружеской помощи, это был отличный вечер.

– Я поеду домой с Руизом, – объявляет Джулс, вставая с дивана, когда снаружи раздается сигнал клаксона. Они с Шейном поднимаются на ноги, и я встаю, чтобы проводить их до двери.

Как только Джулс надевает ботинки, я крепко прижимаю ее к себе.

– Большое спасибо. Если бы не ты, я бы потеряла сознание на середине уборки.

Она прижимается ко мне в ответ.

– Ради тебя – все что угодно, Би Джей. Всегда.

Я отхожу, чтобы она могла надеть пальто, а затем наблюдаю, как они с Шейном осторожно спускаются по обледенелому крыльцу.

– Нам тоже пора уходить, – говорит Уэст. – Джосс не может отсутствовать всю ночь.

Я бросаю на нее взгляд. Она уже не выглядит такой разбитой, как когда впервые вошла, но я все равно вижу в ее глазах печаль и разочарование.

– Позвоню, как приеду, – приглушенно говорит Уэст, притягивая меня к себе.

– Не забудь.

У меня покалывает ключицу – Уэст оставляет там нежный поцелуй.

– Как будто я хоть когда-то смогу тебя забыть.

Поскольку Скар полностью поглощена разговором с его братьями, на этот раз Уэст целует меня глубоко, крепко сжимая мою задницу обеими руками, отчего мне хочется, чтобы мы были одни, а ему не нужно было бы никуда идти.

– Включи сигнализацию, когда я уйду.

Я киваю, давая ему понять, что так и сделаю, затем мы со Скар наблюдаем, как последние из наших гостей выходят за дверь.

Вдруг ее голова опускается мне на плечо, и это слегка шокирует меня. Она уже давно не была так мила со мной, но, думаю, сегодня она получила ту дозу «нормальности», в которой так нуждалась.

– С днем рождения, малышка.

Я ерошу ее волосы и целую в лоб.

– Спасибо, – ласково говорит Скарлетт, добавляя слова, которые мне было просто необходимо услышать от нее. – Люблю тебя.

Да, иногда она может быть настоящей занозой в заднице, но по итогу я бы ничего не стала в ней менять.

Глава 14

Блу

Скар пытается помочь мне с уборкой, но я настаиваю, чтобы она пошла и насладилась последними пятнадцатью минутами своего дня рождения, прежде чем часы пробьют полночь. Кроме того, помогать особо не с чем.

Я убираю остатки пиццы в холодильник, завязываю мусор и скрепляю вместе воздушные шарики, чтобы отнести их в свободный угол прачечной. Задуваю последнюю свечу, когда вдруг раздается сердитый стук в дверь.

Даже забавно, что я могу такое определять – что человек по ту сторону двери зол.

Я тихо подхожу к окну, выглядываю на улицу и обнаруживаю, что это Рикки. Черт, из-за него у меня чуть сердечный приступ не случился. Что ж, по крайней мере, я догадываюсь о причинах его злости.

В последний раз мы общались тем вечером, когда он опоздал за Скарлетт и Шейном. Я высказала свое разочарование в паре сообщений. Все кончилось на плохой ноте, и ни один из нас не попытался исправить положение. Поэтому теперь взбешенный Руиз на моем крыльце, колотит кулаком по двери.

Что ему нужно?

Я выключаю сигнализацию, которую совсем недавно включила, а затем распахиваю дверь и смотрю на Рикки.

– Уже поздно. Чего ты хочешь?

Он не дожидается приглашения и просто входит внутрь, напоминая мне, что я забыла запереть дверь после того, как Уэст и остальные ушли.

– Нам нужно поговорить, – настаивает он.

– Ты был здесь всего тридцать минут назад, когда забирал Шейна. Почему ты тогда не сказал, что тебе нужно?

– Потому что это было до того, как я столкнулся с гребаным Томми Наварро, Блу. О чем ты, черт возьми, думала?

Я тут же закрываюсь. Ненавижу чувствовать себя беспомощной перед Рикки.

– Я… сделала то, что должна была, – признаюсь я, заправляя прядь волос за ухо. Этот жест выглядит неуверенно и жалко.

Черт, похоже, сейчас я именно такая. Предполагалось, что мой визит к Томми останется между мной и Томми. Полагаю, мне следовало быть умнее.

– То есть ты злишься на меня за то, что я, мать твою, опоздал на гребаных две минуты, а сама делаешь такую хрень? – огрызается он. – Ты должна быть умнее.

– Я сделала то, что должна была, – повторяю я.

Он не имеет права меня осуждать. Рикки живет так, как ему хочется, не обращая внимания на чужое мнение. Так что я имею полное право строить лучшую жизнь для нас со Скарлетт, но советуясь с ним.

– К твоему сведению, я оплатил остаток твоего долга плюс проценты, потому что проценты, черт возьми, всегда есть, – кипит он. – Ты же знаешь Томми! Поэтому мне и непонятно, о чем ты вообще думала, когда обращалась к нему. Томми не тот парень, которого ищешь ты. Он тот, кто находит тебя. И когда это случается, о тебе больше никто не слышит.

Ладно, я совершила ошибку, отправившись к нему, но к кому еще, черт возьми, я могла обратиться? Никто не должен сидеть и нянчиться со мной и Скар двадцать четыре часа в сутки. Потому я сделала выбор. Пусть и отчаянный, но на тот момент Томми оказался единственным, к кому я могла пойти.

– Вы двое когда-то были друзьями. Он не может быть настолько плохим, – рассуждаю я.

– Би, это было в детстве. Все меняется. Ты, как никто другой, должна это понимать.

Я чувствую укол в его словах. Чувствую, хочет он того или нет. Для него именно я изменилась. Рикки отводит взгляд, как будто слышит мою мысль и соглашается с ней.

– Ты должна рассказать мне, что, черт возьми, происходит.

– Говори потише, – шепчу я.

– Тогда не заставляй меня повторять дважды.

Он снова пристально смотрит на меня. На этот раз в его взгляде появляется холодность. Она многое говорит о его душевном состоянии в эту секунду. Он не в том настроении, чтобы терпеть мою уклончивость и осторожность.

Я немного колеблюсь, зная, что мы с Уэстом согласились взять Рикки в свои ряды, однако я также знаю Рикки – каким он может быть вспыльчивым, как он известен тем, что действует, не подумав. Есть шанс, что мои слова подтолкнут его на какой-нибудь безрассудный поступок, и я никогда не прощу себе, если это произойдет.

– Я уже знаю, что все из-за чертова Вина Голдена, но мне нужно знать подробнее. Что он такого сказал или сделал? Что заставило тебя подумать, будто купить пистолет у гребаного Томми Наварро – хорошая идея? – практически шипит Руиз.

Я замираю, чувствуя себя невероятно разбитой.

– Я…

Что, если он отправится на поиски Вина? Что, если Рикки пострадает или еще хуже?

– Я… хочу сказать тебе, но… Сначала мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещал.

Моя просьба раздражает его еще больше.

– Просто скажи мне.

– Только если пообещаешь, – повторяю я. – Мне нужно твое слово, что ты не станешь… реагировать, – выдавливаю я из себя, решив, что это слово подходит лучше всего. – Пообещай мне, что после моих слов ты не пойдешь и не сделаешь какую-нибудь глупость.

Он сжимает челюсти и резко вздыхает, но затем кивает, и я принимаю это за условное «да».

У меня дрожат руки, и я знаю, что Рикки это видит. Он все видит, замечает все мои нервозные привычки.

– Когда Вин пришел той ночью, он… угрожал, – признаюсь я.

Я даже не посвятила Рикки в подробности, но уже вижу, как его ярость растет. Он хочет заговорить, хочет выплеснуть свою злобу, но, похоже, помнит о безмолвной клятве, которую только что дал.

– Он хочет, чтобы я порвала с Уэстом, но обязательно таким образом, чтобы у нас не было ни малейшего шанса наладить отношения. И, судя по всему, у меня есть два месяца, чтобы это сделать. – Я делаю паузу, задумываясь. – Ну, уже чуть меньше.

– Почему два месяца?

Я пожимаю плечами.

– Понятия не имею. Ему явно было не до игры в двадцать вопросов, когда мы закончили. Но он ясно дал понять, что, если я не подчинюсь, будут последствия.

Если раньше я думала, что выражение лица Рикки было напряженным, то я ошибалась. Вот оно, его напряженное лицо.

– О каких, черт возьми, последствиях мы говорим?

– Он угрожал, что заберет у меня Скарлетт. Сначала я подумала, что он просто хотел натравить на нас службу опеки, но потом он пообещал, что после этого я исчезну, – признаюсь я, добавляя самую зловещую часть. – Он упомянул о том, что на меня уже есть предложения, и о том, как легко найти кого-нибудь, кто забрал бы и Скар. Это произойдет, стоит Вину только захотеть. И… все это заставило меня вспомнить то слово, которое ты сказал тем вечером.

Рикки встречается со мной взглядом, прежде чем я успеваю произнести слово вслух.

– Груз.

Он водит челюстью и стискивает зубы. Я знаю, Рикки уже жалеет, что дал мне слово не поступать безрассудно. Но он пообещал. И я заставлю его подчиниться.

– Вот почему я пошла к Томми. Вот почему я была так расстроена, когда ты опоздал на днях. Скар заметила странный фургон возле школы, и я… я запаниковала, – признаюсь я. – Я целыми днями хожу, ожидая, когда же наступит мой черед, гадая, действительно ли Вин сдержит свое слово и даст мне время навредить Уэсту. Или он просто нападет и возьмет то, что хочет, просто потому, что может?

Я вся дрожу, и Рикки сжимает мои руки, приводя в чувство.

– Почему я только сейчас об этом слышу?

– Потому что обычно ты не самый уравновешенный человек в мире, – напоминаю я.

Он не спорит с этим – знает, что я права.

– Уэст знает?

– Не о пистолете, – признаю я.

– Но он знает все остальное?

Я киваю.

– Сначала я не собиралась ему говорить, думала, что лучше всего будет убежать, исчезнуть, пока все не стало еще хуже, но он поймал меня. Когда вы пришли ко мне в тот вечер, он уже видел мои собранные чемоданы в спальне.

Рикки приподнимает бровь.

– И куда ты собиралась бежать?

Я пожимаю плечами.

– В единственное место, куда могла. К бабушке.

– К этой паразитке, которая в Вирджинии живет?

Подобное замечание о родственниках наверняка разозлило бы других людей, но Рикки совершенно прав.

– Ага, к ней.

Я не говорю, что еще не исключила побег в Вирджинию из списка. По крайней мере, не для Скар. С каждым днем идея отправить ее туда жить кажется мне все более привлекательной. Особенно после появления жуткого фургона возле ее школы. Там, где подобных машин быть не должно.

– Это еще не все.

Рикки снова вздергивает бровь, встречаясь со мной взглядом.

– Что еще?

Я опускаю взгляд на ковер, прежде чем заговорить.

– Мы не понимали, как у Вина оказалась фотография, которую я тебе отправила, но, думаю, теперь разобрались, и тебе не понравится ответ.

Он расправляет плечи, и я уже могу сказать, что он злится еще больше. Об этом громогласно заявляет толстая пульсирующая вена на его шее.

– Мы уже сложили два и два и выяснили, что у Вина и дяди Пола есть общий бизнес, но… Я думаю, они прослушивают наши звонки, видят наши сообщения и отсылаемые фотографии. Только так у него могла оказаться та фотка, только так Вин мог узнать подробности нашей жизни. Но если за тобой следят, это означает, что твой дядя имеет к этому какое-то отношение.

Рикки не произносит ни слова, и я чувствую, как он начинает нервничать.

– Пол выдавал вам телефоны?

Какое-то время Рикки молчит, но когда все же отвечает, то лишь подтверждает мое предположение.

– Чуть больше года назад он сказал, что есть основания полагать, будто старые были скомпрометированы, поэтому он собрал телефоны у всех нас и купил новые, – с горечью усмехается Рикки. – Теперь понятно, что это он был скомпрометирован. Черт.

Я крепче сжимаю его руку. Рикки порывается уйти, и я опасаюсь, что он нарушит клятву и пойдет искать кого-нибудь, на ком можно выместить свою злость. Например, Пола или Вина.

– Рикки, ты обещал.

Мои слова останавливают его. Сердце бешено колотится, будто вот-вот выскочит из груди в горло.

– Мы должны действовать разумно. Если мы покажем, что знаем что-то, безопасность Скар будет под угрозой, – объясняю я. – Мы можем только послушно маршировать под бой барабанов Вина, пока у нас не появится другой вариант.

Рикки не нравится отсутствие контроля над ситуацией, но что есть, то есть. Добро пожаловать в мой мир.

– Я не буду делать глупостей, но мне нужно уйти. Проветрить мозги.

– Хорошо, но подожди секунду.

Он провожает меня взглядом, когда я выхожу из комнаты и исчезаю в коридоре. Затем, когда я возвращаюсь с телефоном, купленным Уэстом, Рикки оказывается в замешательстве.

– Я уже ввела в него свой новый номер и номера всех остальных, кто знает, что происходит. Это самый безопасный способ, которым мы можем общаться друг с другом, но наши старые телефоны тоже должны оставаться в рабочем состоянии. Если мы все просто исчезнем с радаров, люди Вина поймут, что что-то случилось.

Рикки медлит, и я даже не уверена, что он согласен с нашим планом. Но когда он засовывает телефон в карман, мое сердце немного успокаивается.

– Я доверяю тебе, – напоминаю я ему. – Поэтому я знаю: ты не станешь делать ничего, из-за чего мне захочется тебя убить.

Руиз слегка улыбается, и я тоже.

– Мы что-нибудь придумаем, – добавляю я, понимая, что это первый раз, когда я произношу эти слова. Обычно это делает Уэст.

Может, он так действует на меня, а может, мне просто хочется в это верить.

Во всяком случае, теперь мы все знаем правду. Что бы ни случилось дальше, как бы все это ни обернулось, мы справимся с этим вместе.

Глава 15

Уэст

– Где же ты, мать твою, была всю мою жизнь? – обращаюсь я к зажатой между пальцами сигарете и выдыхаю клубы дыма.

Потом передаю ее Дэйну. Клянусь, прошла целая жизнь с тех пор, как кто-либо из нас в последний раз закуривал. У нас есть время до начала лета, прежде чем мы отправимся в наш первый студенческий футбольный сезон. Но этим вечером покурить чертовски необходимо, ведь жизнь у нас сейчас просто невероятно хреновая.

Я смотрю в телефон, проверяя приложение системы безопасности в доме Саутсайд. Внезапно индикатор переключается с «выключено» на «включено». Это кажется мне странным, поскольку она уже включала систему, когда вечеринка Скарлетт закончилась чуть больше часа назад.

Уэст: Все в порядке? Заметил, что система включилась.

Саутсайд: Все хорошо. Рикки заходил, я отдала ему телефон. Направляюсь в постель.

Я улыбаюсь и не могу устоять перед возможностью немного подразнить ее.

Уэст: Ты идешь спать одна? Или Руиз все еще там?

Саутсайд: Ха-ха. Какой же ты, блин, забавный.

Несмотря на саркастический ответ, я знаю, что она смеется.

Уэст: Не хотелось бы сегодня людей убивать.

Саутсайд: Не сегодня, но если ты продолжишь болтать…

Уэст: Мне известно из достоверных источников, что твоя задница никуда не денется.

Саутсайд: О, да? Серьезно?

Уэст: Еще как. Ходят слухи, что секс слишком хорош.

Саутсайд: О БОЖЕ. Да пофиг.

Уэст: Это так?

Саутсайд: …

Уэст: Ладно. Спокойной ночи. Люблю тебя.

Она не торопится отвечать, и я знаю, что это на сто процентов намеренно.

Саутсайд: И я тебя;) А еще, Джулс застряла в городе на Рождество, так что, если ты хочешь купить билеты на самолет, то бери только для меня и Скар.

– Убери гребаный телефон. Ты портишь весь кайф, – жалуется Стерлинг, тряся передо мной сигаретой.

Я делаю еще одну затяжку и передаю сигарету Дэйну. Сразу после этого открываю приложение, в корзине которого лежат наши билеты на самолет, и нажимаю на кнопку, пока не забыл.

– Вы, придурки, должны мне за свои билеты. Джосс тоже. Бесплатного проезда не будет, – объявляю я, откидывая голову на матрас.

– Пошел ты, – выдыхает Дэйн, и когда он пытается удержать дым, который только что вдохнул, я смеюсь.

Упомянув Джосс в шутке, я задумываюсь, как она справляется с дерьмом, которое на нее скинул Икс в последнем посте. С учетом новостей о ее отце, у них в семье полный бардак.

Последние двадцать четыре часа под ее крышей были сплошным хаосом – много ссор и слез. Большей части этого кошмара Джосс удалось избежать, но, конечно, не всего. Мы предложили ей провести несколько дней у нас, чтобы отвлечься, но она настояла на том, что лучше ей быть дома. По-видимому, она не доверяет родителям, когда дело касается подробностей, поэтому решила остаться и услышать все из первых уст.

Учитывая все закулисное дерьмо, творящееся в последнее время, я, честно говоря, не виню ее.

Я думал, что изменение обстоятельств заставит ее передумать насчет приезда в Луизиану через неделю, но на самом деле это возымело противоположный эффект. Ее первоначальный план состоял в том, чтобы улизнуть и оставить родителям записку с объяснением, куда она уехала, но теперь она хочет сказать им все в лицо. Очевидно, Джосс наплевать, что родители подумают о ее поездке с нами.

Или, точнее, с Дэйном.

В комнате тихо, и это заставляет меня задуматься о других вещах.

– Что ж, похоже, мы вполне неплохо справились с устройством вечеринки для пятнадцатилетки.

Стерлинг кивает.

– Она вроде милая девчонка. Саутсайд проделала с ней отличную работу.

Поначалу мне немного странно слышать от него подобные слова, но он не ошибается – Блу растила Скарлетт одна. Даже когда они не были только вдвоем.

– Предки – отстой, – выдыхает Дэйн.

Его невероятно обобщенная фразочка заставляет меня рассмеяться, но, наверное, только из-за того, что я сейчас под кайфом.

– Кстати, о паршивых родителях, у Джосс все в порядке? – спрашивает Стерлинг.

Дэйн пожимает плечами, делает глубокий вдох и задерживает дыхание, прежде чем ответить.

– Будет.

Неужели нам было недостаточно любопытной задницы Пандоры? Теперь придется иметь дело с Иксом, пока сучка не восстановит контроль над своим аккаунтом. Оказывается, она была еще не такой бессердечной, какой ее все считали, и придержала многие сокровенные тайны, которыми в последнее время одарил нас Икс. Некоторые секреты принадлежали довольно серьезным людям. А еще из-за такого дерьма семьи разваливаются. Может, Джосс – последняя жертва, но, черт возьми, неизвестно, кто станет следующей.

Я смотрю на часы, и в голову приходит импульсивная мысль.

– Нам нужно наверх, – предлагаю я. – Давайте пороемся в вещах Вина и посмотрим, что найдем.

Оба брата смотрят на меня так, словно я спятил, но ведь это идеальный вечер. Мама и Вин на благотворительном мероприятии, которое они посещают каждый год перед Рождеством. Не уверен, конечно, в чем там дело, но они никогда не возвращались домой раньше трех часов ночи.

– У нас есть по крайней мере пара часов, – говорю я, со стоном поднимаясь с кровати. Я все еще одет в те же вещи, в которых ходил к Саутсайд.

– Что именно мы ищем? – спрашивает Дэйн.

– Да хрен его знает. Все что угодно, – рассуждаю я, пожимая плечами. – Думаю, узнаем, когда найдем.

Честно говоря, я понятия не имею, что несу, но убежден, что именно на обыск отцовского кабинета мы должны потратить остаток ночи.

– Стерлинг, на тебе вестибюль. Дэйн, дежурь у лифта.

Они смотрят друг на друга, как будто я с ума сошел, и, возможно, они правы, но меня не остановить. Я выхожу из комнаты, иду по коридору и нажимаю кнопку вызова частного лифта. Когда я в одиночестве поднимаюсь на этаж к родителям, в моей голове раздается тихий голос, твердящий, что это дерьмовая идея, но, как я уже сказал – когда я под кайфом, меня не остановить. И не в «доблестно-героическом» смысле. Больше в «отчаянно-безрассудном».

Да, таков уж я. Моей кличкой в комиксах было бы «Супер Тупица» или что-то в этом роде.

Широкие металлические двери раздвигаются, и я вижу полированную мраморную плитку в родительской прихожей. Сверкающая белизна отражает свет люстры. Они оставили весь свет включенным, но это типично для них. Зачем экономить энергию, когда на твоем банковском счете денег больше, чем у всех жителей этого города, вместе взятых, верно?

Я выхожу из лифта, представляя, что нахожусь на какой-то разведывательной миссии, но только когда слышу голоса, понимаю, что выбранная стратегия была абсолютно неверной. Интуиция подсказывает, что нужно вернуться в лифт, пока родители не заметили моего присутствия, но, судя по тону и громкость их голосов, я застал ссору, а не обычный разговор. Мама кричит и, насколько я слышу, еще и плачет, но я не могу разобрать ее слов.

Так что, будучи вашим дружелюбным соседом Супер Тупицей, я двигаюсь вперед во имя справедливости… или, может, слепой глупости.

– Столько слов, Вин, но нет объяснения тому, что я видела! – кричит мама.

– Пэм, в последний раз спрашиваю: скажи мне, какого хрена ты с ним сделала. У тебя нет никакого гребаного права трогать мои вещи!

Теперь я уже достаточно близко, чтобы разглядеть родителей через приоткрытую дверь в кабинет отца. Там царит беспорядок – повсюду разбросаны бумаги, книги валяются на полу, все ящики и дверцы шкафов открыты. Даже картина маслом над камином отодвинута от стены. За ней видны слабо светящиеся зеленым цифры на сейфе. Я понятия не имею, что пропало, но знаю, что Вин отчаянно пытается это найти.

Его волосы растрепаны, влажные от пота. Верхняя пуговица на рубашке и галстук-бабочка на шее расстегнуты. На маме все еще длинное черное вечернее платье, но туфли сняты – она держит их за ремешки.

– Проклятье, Пэм! Скажи мне, что ты, черт возьми, с ним сделала! – снова кричит Вин.

От того, как сильно колотится сердце в груди, я не могу устоять на месте и уже готов ворваться в кабинет, но что-то подсказывает мне подождать. Так что на этот раз я не отмахиваюсь от этого тихого голоска в голове, предпочитая оставаться на месте и слушать.

– Все эти имена и суммы в долларах. Я не… Я не понимаю. Это что, сеть проституток? – спрашивает мама, не в силах справиться с напряжением, которое я так отчетливо слышу в ее голосе. – Так вот во что ты себя втянул? Потому что лишь это имеет смысл.

Она замолкает и прижимает руку ко рту, у нее перехватывает дыхание.

– Нет, ничего не имеет смысла, – поправляет она себя. – Потому что у нас и так больше денег, чем мы могли бы потратить за всю жизнь, так что я не могу придумать ни одной причины, которая бы объяснила, почему ты делаешь то, что, как я думаю, ты делаешь.

Вин грохает кулаком по столу, и, клянусь, весь пентхаус сотрясается.

– Вечно это твое самодовольство, – рычит он. – Не все мы родились с серебряной ложкой во рту!

– Так вот в чем дело? – усмехается она. – Ты злишься на меня из-за того, откуда я родом? Тебе не дают покоя деньги моего отца? Потому что, насколько я знаю, ты тоже пользовался его богатством.

Отец снова сжимает кулак, но на этот раз останавливается, едва не ударив по столу. Вместо этого он закрывает глаза и пытается взять себя в руки.

– А ты когда-нибудь задумывалась о том, что, может быть, я больше не хочу, чтобы это висело у меня над головой? Что ты, черт возьми, принесла в эту семью больше доходов, чем я?

– Я никогда не бросала это тебе в лицо, – огрызается мама. – Ты не просто преуспел, ты добился большего, и плевать, как и где ты начинал. Вот почему мне непонятны твои действия.

Уставившись на нее, Вин поднимает руки, и с его губ срывается простой ответ.

– Если есть что-то, что можно взять, Пэм, почему бы не сделать это? – рассуждает он. – Я создаю наследие. Империю. Зачем устанавливать лимит, если его нет?

Мама молчит, словно пытается осмыслить слова Вина.

– Но разве лимит не должен существовать всегда? Черта, которую мы не переступим только ради того, чтобы добавить еще несколько нулей к нашему банковскому счету?

Он смотрит на нее с адским огнем в глазах, не произнося ни слова, и это говорит само за себя.

– Думаю, это ответ на мой вопрос, – усмехается мама, немного отступая назад после того, как у нее снова перехватывает дыхание.

Вин опускает голову и делает глубокий вдох.

– Я не это имел в виду. Конечно, всему есть границы.

Мама вскидывает руку, явно недовольная ходом разговора.

– Я знала, что как только ты снова свяжешься со своей гребаной семьей, это приведет нас к краху.

Я хмурюсь, когда она произносит эти слова, поскольку не понимаю, что они означают. Пока оставляю свое замешательство в стороне, чтобы внимательно послушать и убедиться, что ничего не пропустил.

– Пэм, если бы ты просто вернула мой гроссбух, я был бы рад мирно, цивилизованно поговорить с тобой об этом, но информация, которую ты взяла, важна и к тому же конфиденциальна. Ты можешь втянуть меня в серьезное дерьмо, если я немедленно не верну ее.

Мама пристально смотрит на него. Я никогда раньше не видел ее с такой стороны. Может, ей просто понадобилось открыть глаза, чтобы прийти в себя.

– Ты получишь свой гроссбух, когда я узнаю правду.

С этими словами она поворачивается, чтобы уйти. Кстати, я забыл упомянуть, что под кайфом становлюсь крайне медлительным. Вот почему у меня сейчас дерьмовая реакция, и я попадаюсь.

Мама останавливается как вкопанная, уставившись на меня. По ее лицу стекает тушь. Я застываю на месте, не зная, что делать, не зная, стоит ли объяснять, почему я подслушивал, но, прежде чем я успеваю придумать оправдание, она уходит.

Ничего не говорит. Не сдает меня Вину. Просто уходит.

Я на мгновение ошеломлен ее реакцией, но потом прихожу в себя и бегу обратно к лифту, радуясь, что я босиком и не издаю шума.

Черт его знает, свидетелем чего я только что стал, но теперь я знаю, что есть некий гроссбух, и Вин только что потерпел поражение от женщины, над которой издевался в течение многих лет.

Я не особо верю в подобные вещи, но, похоже, карма вернулась, чтобы надрать ему задницу.

Стоя в лифте, я достаю телефон и отправляю сообщение.

Уэст: Нам нужно поговорить. Можешь встретиться со мной сегодня ночью?

Рикки: На пирсе. Через двадцать минут.

Глава 16

Уэст

– Да ты издеваешься. Ты, блин, под кайфом?

Рикки сразу это замечает, как только я подхожу к его машине в темной толстовке с капюшоном и спортивных штанах. Без сомнения, меня выдали покрасневшие, с расширенными зрачками глаза.

– Слушай, тут какая-то хрень произошла, – говорю я, игнорируя его вопрос.

Он опускает стекло со стороны водителя еще ниже и оглядывается по сторонам, прежде чем заговорить.

– Из-за тебя нас могут поймать. Сечешь? Рано или поздно кто-нибудь нас здесь заметит.

– Я решил подстраховаться, – объясняю я. – Оставил машину на парковке в нескольких кварталах отсюда, а сюда пришел пешком.

Одна его бровь взлетает вверх, затем он оглядывает меня с головы до ног.

– Ты, тупица, думал, что пройти несколько кварталов в трехсотдолларовых кроссовках – это «подстраховаться»? – Руиз качает головой, а потом смеется.

После его слов на ум снова приходит кличка из комикса. Похоже, сегодня я руководствуюсь ей по полной.

– Тебе повезло, что дело касается Блу, – добавляет он, все еще смеясь надо мной. – Что случилось?

– Я случайно услышал, как мои родители ссорились сегодня вечером, – объясняю я. – Что-то насчет гроссбуха. По-видимому, в нем куча разных имен и суммы в долларах.

Рикки хмурится.

– Ты хорошо его рассмотрел?

– Я его вообще не видел. Только слышал, как они ругались из-за него. Насколько я понял, мама, похоже, спрятала гроссбух. А папаша, очевидно, искал его повсюду, перевернул весь кабинет, прежде чем понял, что на самом деле произошло. По крайней мере, так все выглядело.

Он молчит, размышляя, а я одергиваю толстовку, когда налетает порыв ветра.

– Я решил, что поговорить стоит именно с тобой, потому что, как я понял, ты уже поднимал эту тему раньше.

Рикки отрывается от своих размышлений.

– Какую еще тему?

– С грузом, – говорю я со вздохом.

Он, кажется, не удивлен, что я знаю об этом, но выглядит обеспокоенным.

– Что-нибудь еще слышал?

Сначала я думаю, что рассказал ему все, но потом кое-что приходит в голову.

– Мама сказала, мол, знала, что общение отца с его семьей обернется неприятностями. Ты видел кого-нибудь, кто околачивался поблизости? Кого-нибудь, с кем ты не знаком?

Рикки пожимает плечами.

– В городе появилось несколько новых имен. Я могу проверить.

Я по-прежнему озадачен этой частью, так что пока принимаю этот ответ.

– Ты случайно не видел у Пола дома гроссбух? Типа того, что я описал? – спрашиваю я, на что он отвечает коротким смешком.

– Ага, точно, – усмехается он. – Ведь оставить такую ценную штуку на виду, без присмотра, самое то. На такое способны только придурки без мозгов. И, в отличие от твоего папаши, Пол слишком умен, чтобы быть таким неряхой.

Я не спорю, потому что Рикки, вероятно, прав. По поводу всего.

– Да пофиг, просто держи глаза и уши открытыми.

Он поднимает голову и пристально смотрит на меня, давая понять, что не нуждается в моих указаниях, а затем начинает поднимать стекло.

– Иди-ка ты домой, богатенький мальчик. Пока я не звякнул своим ребятам и не сказал, где им найти новые кроссы, – шутит он, снова разглядывая мои кроссовки.

Я направляюсь к зданию, возле которого оставил машину, и смотрю на задние фары Рикки, когда тот проезжает мимо. Я пробегаю, наверное, несколько ярдов, прежде чем он останавливается, а затем дает задний ход.

– Я, наверное, пожалею об этом дерьме. Но Блу убьет меня, если с твоей тупой задницей что-то случится, а я окажусь последним, кто тебя видел, – объясняет он. – Садись. Отвезу тебя к твоей тачке.

Да уж, пожалуй, это самое дерьмовое предложение помощи из всех, что я получал в своей жизни, но сейчас слишком холодно, чтобы отказаться.

Я запрыгиваю на пассажирское сиденье и захлопываю дверцу. Рикки пялится на меня. Наверное, ему трудно поверить, что он вообще предложил мне такое, но потом он качает головой и заводит машину.

– Расскажешь кому-нибудь, и я буду все отрицать. А потом завалю тебя.

Я смеюсь про себя, зная, что в это все равно никто никогда не поверит. То, что мы оба безнадежно влюблены в одну и ту же девушку, означает, что мы должны, по крайней мере, терпеть друг друга.

На данный момент это все, что мы оба можем пообещать.

Думаю, этого достаточно.

Глава 17

Блу

Она не большой злой волк. И не дьявол. Насколько все может быть плохо?

Все еще завернутая в полотенце после душа, я вздыхаю и смотрю в телефон. Если бы не звонок от Уэста вчера поздно вечером, я бы даже не рассматривала этот вариант, но знание того, что существует некий гроссбух с именами и записями об обмене деньгами, делает всю эту ситуацию намного более реальной. Мне нужно как можно скорее увезти отсюда Скар.

Ну вот, я набрала номер. Осталось только позвонить.

Просто сделай это. Быстро. Как пластырь отодрать.

В следующую секунду в моем ухе раздается трель звонка, и желудок сжимается.

– Алло? – отвечает старческий, скрипучий голос. Голос, который я не слышала целую вечность.

– Бабушка, это Блу. Извини, что беспокою тебя.

Я слышу что-то похожее на скрип старых пружин на заднем плане: я ее разбудила.

– Я знаю, еще рано. Я бы не стала звонить, если бы это не было срочно, – объясняю я.

– Он мертв? – холодно спрашивает она. Мне требуется всего секунда, чтобы понять, что она говорит о Майке, своем сыне.

– Н-нет, – заикаюсь я. – Он жив. Дело не в нем.

Отвратительный звук пронзает мои уши, когда бабушка прочищает горло и хрипло кашляет, отхаркивая слизь.

– Тогда какого черта тебе нужно? – настаивает она.

Никаких формальностей. Никаких вопросов о том, как поживают трое ее внуков. Она лишь выяснила, что Майк не отправился на тот свет.

– Я… надеялась, что смогу попросить тебя кое о чем. Об одолжении.

– Да говори уже, – ворчит она, давая понять, что это будет в миллион раз сложнее, чем я думала.

Я с трудом сглатываю и закрываю глаза.

– Дело в Скар. По причинам, которые я не могу объяснить, ей нужно уехать из Сайпресс-Пойнт, и твой дом – единственное безопасное место, куда я могу ее отправить. Поэтому…

– Она беременна?

Снова застигнутая врасплох, я, заикаясь, бормочу неуклюжий ответ.

– Она… нет.

– Ты уверена?

– Конечно, уверена, – говорю я.

Повисает долгая пауза. Она вздыхает так глубоко, что я могу с точностью сказать – она сожалеет о том, что подняла трубку.

– Сколько ей, одиннадцать? Двенадцать?

Я закатываю глаза, радуясь, что бабушка меня не видит.

– Ей только вчера исполнилось пятнадцать.

– Ужасный возраст, – жалуется она. – Подростки думают, что они все знают, и ни черта не слушают. Нет. Мне жаль. Я ничем не могу тебе помочь.

– Бабушка, пожалуйста.

Только когда эти слова слетают с моих губ, я осознаю степень своего отчаяния. Я умоляю об одолжении женщину, которая, как я точно знаю, никогда не заботилась ни о чьем благополучии, кроме своего собственного. Оставить с ней Скарлетт – безумный шаг.

Она снова замолкает, либо обдумывая мой вопрос, либо придумывая более эффективный способ послать меня к черту.

И вот, в трубке снова раздается этот ненавистный вздох.

– Не заставляй меня пожалеть об этом, – огрызается она. – В свободной комнате у меня арендатор живет, который мне деньги платит, и я не собираюсь портить эту договоренность. Значит, Скарлетт придется спать на диване, и они с Хэнком будут делить одну ванную на двоих, ту, что для гостей. Если не срастется, она уйдет.

Хэнк – очередной ее странный парень.

С которым моя сестра будет жить под одной крышей.

– Спасибо, – выдавливаю я. – Поищешь название местной школы, после того как мы закончим разговор? Чтобы я могла начать процесс зачисления? Скорее всего, я привезу Скар к тебе в начале следующего месяца.

– Проклятье. Как, черт подери, твои проблемы вдруг стали моими? – бубнит бабушка. – Узнаю, как узнаю. А теперь я пошла спать.

После этого на линии раздается звуковой сигнал. Она повесила трубку.

Когда звонок заканчивается, я смотрю на телефон, и у меня сводит живот при мысли о… ну, обо всем. О том, что бабушка станет единственным опекуном моей сестры, а Скар будет так далеко от меня.

И о Хэнке.

Я смотрю на время и бросаю телефон на кровать. Сегодня у меня утренняя смена, и мне реально не стоит думать об этом дерьме.

Я завязываю волосы в конский хвост, сбрасываю полотенце и надеваю голубую форму, которую буду носить как минимум до трех часов дня. На улице мороз, поэтому я натягиваю леггинсы, которые сниму, добравшись до закусочной Дасти. Я почти заканчиваю, наношу немного блеска на губы, когда мой взгляд снова падает на телефон. Бабушка Райли – не единственный мой вариант. Черт, она даже не самый лучший вариант.

Прежде чем успеваю что-либо обдумать, я уже набираю номер полицейского управления Сайпресс-Пойнт и прошу соединить меня с детективом Робби. Мне кажется, будто я жду целую вечность; все из-за нетерпения. К тому времени, как я слышу знакомый голос на другом конце провода, я теряю самообладание.

Что, если ему нельзя доверять?

– Это детектив Робби, – повторяет он во второй раз.

Просто поговори с этим человеком. Ты его знаешь. Он хороший парень. По крайней мере, раньше был.

– Доброе утро, детектив. Это… Блу. Блу Райли.

На мгновение он замолкает, и я не знаю, как истолковать его молчание.

– Прошло довольно много времени, Блу, – говорит он. – У тебя все в порядке?

Я так сильно дрожу, что едва могу держать трубку, слушая болтовню окружающих и шуршание бумаг на заднем плане.

– У меня все хорошо.

– Я заходил в закусочную к твоему дяде несколько недель назад. Он сказал, что ты работаешь у него официанткой.

– Да. Собственно говоря, я собираюсь туда через несколько минут, – отвечаю я. – Как дела у Дез?

– Прошлой весной она с отличием окончила школу «Эверли». Сейчас в колледже, первый год, и, судя по ее оценкам, все хорошо. Я не часто получаю от нее весточки теперь, когда она совсем выросла, – добавляет он со смехом.

– А миссис Робби?

На этот раз он делает паузу.

– Она скончалась несколько лет назад. Аневризма. Совершенно неожиданно.

Я проглатываю комок в горле.

– Мне так жаль.

– Ты не могла знать, – рассуждает он. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Кажется, я снова в центре внимания.

– Вообще-то, да. Я видела ваше интервью в новостях вчера вечером и… подумала, не могли бы мы поговорить об этом? Вы упомянули, что сформировали оперативную группу для поиска пропавших девочек.

– Так и есть, – говорит он. – Это была тяжелая битва, но мы добились небольших успехов. Но я все еще не понимаю, в чем дело. Ты дружила с одной из пропавших девушек? У тебя есть какая-то информация, которая, по твоему мнению, могла бы помочь?

Я теряю самообладание – либо из-за детектива Робби, либо из-за бабушки Райли.

– Кажется, я знаю, кто в этом замешан, – признаюсь я.

Снова мертвая тишина. На этот раз я почти уверена, что это из-за смелого заявления, которое я только что сделала.

– Я слушаю.

– Кое-что случилось со мной на прошлой неделе. Я вступила в конфронтацию с одним человеком, и он намекнул, что у него есть некие средства, чтобы заставить меня и мою сестру исчезнуть.

– Это довольно серьезно, – говорит детектив Робби с явной озабоченностью в голосе. – Ты говорила с родителями об этом инциденте? Написала заявление в полицию?

Если бы только все было так просто.

– Мои родители сейчас недоступны, и я не пошла в полицию, потому что, честно говоря, не уверена, кому могу доверять. Вот почему я позвонила вам, увидев вас по телевизору. Я знаю, что прошло много времени и все такое, но…

– Подожди секунду, – прерывает он, прежде чем на линии затихает связь. Затем, примерно через полминуты, он возвращается. – Мне нужно было отойти в укромное место, – объясняет он. – А теперь расскажи мне, кто тебе угрожал? Я могу заехать к нему домой, может, привезти его в участок для допроса, но тебе нужно будет подать заявление, прежде чем я смогу что-то предпринять.

– Я не могу этого сделать.

Я произношу эти слова с усилием. У меня есть весьма веская причина для молчания. Мне нельзя высовываться, чтобы у Вина не появилось причин мстить.

– Сейчас я просто хотела бы рассказать вам то, что знаю. А вы решите, соответствует ли это информации, которая известна вам. Возможно, мои знания вам помогут, и… может, вы сможете помочь мне.

– Ты в безопасности? – спрашивает он.

Как же хорошо, что мы с ним не лицом к лицу. Он сразу же понял бы: то, что я собираюсь сказать, – абсолютная ложь.

– Да.

– Тогда почему ты упомянула, что тебе нужна помощь? – спрашивает он.

– Наверное, это странно прозвучало. Я звоню просто потому, что мне кажется неправильным не делиться тем, что я знаю, если это может что-то изменить в вашем деле.

Он выдыхает в трубку, вероятно, не веря ни единому моему слову.

– Ладно, говори. Кто тебе угрожал?

– Отец моего парня, – признаюсь я, а потом набираюсь смелости и добавляю: – Вин Голден.

Робби издает циничный смешок.

– Ну конечно.

Я хмурюсь, услышав его реакцию.

– Что-то не так?

Он снова вздыхает.

– Вин Голден – тот, кого мы называем «неприкасаемым». Один из тех, кто имеет отношение ко многим аспектам жизни города, владеет такой большой его частью, что практически окружен властью.

На этом детектив Робби останавливается, и я не понимаю причины. Возможно, это означает, что он мне не верит или что ему больше невыгодно заниматься этим делом, если в нем замешан Вин.

– Расскажи мне точно, что он тебе сказал, – предлагает детектив Робби.

Я глубоко вздыхаю, моля Бога, что не совершила ошибку, позвонив в полицию.

– Ну, он приехал к моему дому и попросил меня сесть в его внедорожник, чтобы поговорить, – я уверена, вы это видели, когда Пандора выложила пост. Но, прежде чем разговор закончился, он сказал, что, если я не расстанусь с его сыном в течение следующих двух месяцев, он заберет у меня Скарлетт. А затем и меня заставит исчезнуть.

– Он сказал именно «два месяца»?

– Да.

– И Пандора написала об этом инциденте?

– Написала, – подтверждаю я, кивая, как будто мы сидим в одной комнате.

– Я поручил одному из членов нашей оперативной группы следить за Пандорой и сообщать обо всем подозрительном. Он никогда не упоминал о твоей встрече с Вином. Вероятно, предположил, что тот пост – очередная бесполезная чушь, которую Пандора нередко публикует. Полагаю, нам следует присмотреться внимательнее, – заключает детектив, с чем я не могу не согласиться. Особенно учитывая, что Пандора, похоже, ведет ожесточенную войну с теми, кто пытается выяснить ее личность.

– Наверное, это хорошая идея. Я много лет не скачивала себе ее приложение, но теперь понимаю, что оно, по крайней мере, предупреждает, когда все летит в тартарары, – говорю я с невеселым смешком.

– Думаю, так и есть. Но, возвращаясь к твоей встрече с Вином – это все, что он сказал?

Я немного осекаюсь, когда слышу, что детектив относится к этой теме немного легкомысленно.

– Ну, он упомянул, что какие-то люди уже заинтересовались мной. Это же должно что-то значить?

Я слышу, как на заднем плане царапает по блокноту ручка.

– Что-нибудь еще?

Да я знаю еще миллион подробностей, но не уверена, какими можно делиться, а какими нет, поскольку до сих пор понятия не имею, стоит ли полностью доверять детективу Робби. Так что я не рассказываю о телефонах, фотографии, связи Вина с Полом и о том, как Уэст подслушал разговор о гроссбухе.

– Это все.

Снова царапанье ручкой по блокноту.

– Хотя я считаю – и мы оба согласимся с этим, – что для мужчины его возраста крайне неуместно донимать девушку твоего возраста, Блу, но здесь все-таки нет ничего криминального. Мне жаль. Если быть честным, то я постоянно с таким сталкиваюсь. Родители с северной стороны города не приходят в восторг, когда их дети общаются с детьми с юга. Вероятно, тут дело в этом. Особенно учитывая, что Вин, как известно, одержим имиджем своей семьи.

Как только он произносит эти слова, я тут же понимаю, что звонок был ошибкой.

– Но я не хочу, чтобы ты думала, будто я пренебрегаю твоим беспокойством, – добавляет он как раз в тот момент, когда я мысленно обвиняю его в равнодушии. – Тебя услышали, хорошо? И если тебе нужно будет сказать мне что-то еще, если ситуация станет странной, не стесняйся, звони. Поняла?

Глубокий вдох. Ты попыталась.

– Ага.

– Хорошо. Постарайся насладиться выходными. Я передам Дез, что ты спрашивала о ней.

– Конечно. Спасибо.

Звонок заканчивается и ни к чему меня не приводит. Детектив Робби, наверное, теперь думает, что я параноик, но я не могла раскрыть все свои карты. Не сейчас, когда все еще не уверена, кому можно доверять. Если он не так чист, как я думаю, то все, что я скажу, может дойти до Вина, и нам крышка. Пока мне приходится довольствоваться мыслью о том, что, по крайней мере, кто-то еще в этом городе подозревает Вина в причастности к пропаже девочек.

Немного, конечно, но это все, что у меня есть на данный момент.

Глава 18

Блу

– Мне очень жаль, – говорю я посетителю, на колени которому только что вывалила полную корзинку хлеба. Могло быть и хуже. Это мог быть суп или кофе.

Парень не разозлился, но мне тем не менее неловко. Все утро и большую часть дня я отвлекалась на недавний разговор с детективом Робби. Не могу поверить, что я действительно думала, будто это сработает. Возможно, если бы я была вольна поделиться всеми имеющимися у меня подробностями, все могло бы сложиться по-другому, но в нынешнем виде этот звонок был совершенно бессмысленным.

Дядя Дасти бросает на меня красноречивый взгляд, когда я выбрасываю в мусорное ведро то, что в общем-то было вкусным хлебом.

– Ты в порядке?

Я киваю.

– Все хорошо. Просто я немного не в себе.

– Ты уже готова рассказать мне, что случилось с твоей рукой? – спрашивает он, напоминая мне о порезах.

– Нет.

Я выдавливаю из себя улыбку, беру гамбургер и картошку фри, которые он только что приготовил для одного из моих столиков, и убегаю, прежде чем он сможет продолжить расспросы.

– Ваш заказ. Приятного аппетита.

Милая пожилая леди улыбается мне, и я отправляюсь за свежим кофе, чтобы наполнить пустые чашки. Если я буду чем-то занята, возможно, не буду так много думать.

Над дверью звенит колокольчик, и я оборачиваюсь. Слегка пошатываясь и опираясь на трость, входит Роджер – один из наших постоянных посетителей по воскресеньям. В руке у него большой тонкий конверт, и он пристально смотрит на меня.

– Кажется, это для тебя, милая, – протягивает он конверт.

Вытирая руки о фартук, я подхожу к Роджеру, чертовски сбитая с толку. Что происходит?

– Для меня?

Он пожимает плечами.

– Так сказал мне молодой человек. Или, может, это была девушка. Черт его знает. Кто бы это ни был, он напугал меня до смерти, когда подошел ко мне во всей этой ерунде – клоунской маске, толстовке с капюшоном, перчатках. Если подумать, то ни дюйма кожи не было видно. Молодежь в наши дни такая странная.

Как бы я ни боролась с паранойей, поглощающей мой день, в этот момент она одержала очередную победу.

– Спасибо, – говорю я, нерешительно беря конверт из рук Роджера. Он медленно направляется к вешалке, а я остаюсь смотреть на… что бы это ни было.

Моего имени на конверте нет. На самом деле, единственное, что на нем есть, – это жирный темный хештег прямо в центре.

Как по команде, желудок делает сальто, и мне одновременно и любопытно, и страшно узнать, что внутри конверта. На ощупь он легкий и такой тонкий, что внутри не может быть больше одного листа бумаги, но я не разберусь, что это, пока не открою.

Зайдя за прилавок, чтобы хоть как-то уединиться, я ломаю печать и просовываю руку в конверт. То, что я вытаскиваю, вызывает у меня тошноту, но мой первый порыв – нет, вопрос – это вообще реально?

Если это так, то Сайпресс-Пойнт ждет сюрприз.

Или, скорее, кошмар.

– Роджер, ты видел, в какую сторону пошел тот, кто дал тебе это?

– Кажется, обратно по переулку.

Я выбегаю за дверь, как только он заканчивает говорить, надеясь, что каким-то чудом таинственный посыльный все еще стоит у закусочной. Может, ждет, когда я получу письмо и, ну не знаю, ответит на некоторые из моих вопросов.

Потому что, черт возьми… Теперь у меня их просто миллион.

Холодный воздух бьет мне прямо в лицо, но кого это волнует? Мне нужно знать, кто передал конверт Роджеру и почему они решили, будто именно я тот человек, которому предназначено содержимое.

Я почти не удивлена, обнаружив, что переулок пуст. Но, поддавшись отчаянию, я пробираюсь по глубокому снегу, чтобы проверить, что находится с другой стороны мусорного контейнера.

Ничего.

Никого.

Прежде чем я успеваю все это осмыслить, телефон издает сигнал – пришло уведомление от Пандоры. Вместо того чтобы вернуться в теплое здание, я открываю приложение и проглатываю обновление, выискивая в нем подсказки. Нужно как можно быстрее разобраться в том, что, черт возьми, сейчас происходит.

Перво-наперво, я безумно рада, дорогуши! Извините за перерыв, случившийся по вине некоего Икса, о котором все вскоре позабудут. Уверяю вас, порядок восстановлен. Все возвращается на круги своя.

Теперь же, если вы собрались на воскресный променад, остановитесь и внимательно прочитайте.

Что ж, в последнее время усилия моего преследователя приняли довольно мрачный оборот. Он прибегает к угрозам разоблачения и даже телесным наказаниям, если не выяснится, кто же наполняет вашу жизнь местными сплетнями.

Дело в том, что этот трус не учел, что меня не так-то просто напугать. На самом деле, когда меня загоняют в угол, я не впадаю в истерику. Нет, нет, нет… Я пускаю в ход тяжелую артиллерию.

Я только что поместила кое-какую важную информацию в руки того, кто, возможно, нуждался в некоем божественном вмешательстве, если хотите.

Ах, Пташка, – да, ты, – только не говори, что я тебе никогда ничего не дарю. Делай со своим подарком все что хочешь. Но, думаю, ты понимаешь, что некоторых последствий мы не должны допустить. По миллиону причин, как минимум.

Согласно моим источникам, эта информация станет достоянием общественности чуть менее чем через два месяца. Значит, рассказать миру или хранить тайну – решать тебе. Но если у тебя есть план, то сейчас самое время привести его в действие.

Все знают, что я не отвечаю в личку, но для тебя и твоей команды я готова сделать исключение. Только на ограниченное время. Похоже, мы с тобой заодно в этом деле, Пташка.

До скорого, птенчики!

П.

* * *

У меня перехватывает дыхание, и я не нахожу слов. Что я только что прочла? Что увидела в конверте? Я даже думать сейчас не могу.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Дасти, выводя меня из состояния полнейшего шока. – Тебе звонят.

Я даже не утруждаю себя ответом на его вопрос. Вместо этого мчусь обратно в закусочную, где снимаю трубку и отвечаю на звонок.

– Это Блу.

– Я последовал твоему совету и скачал это приложение, – говорит детектив Робби на другом конце провода. – Есть вероятность, что эта Пташка, о которой говорит Пандора, – ты?

Я киваю, все еще задыхаясь, совершенно сбитая с толку.

– Да, сэр.

– Так значит, она что-то передала тебе сегодня, верно? Что это было?

Я бросаю взгляд на конверт, который все еще сжимаю в руке, и полсекунды раздумываю, говорить ли ему вообще. Но, на самом деле, содержимое заставляет меня понять, что мне нужна его помощь. Нам всем нужна.

– Это доказательство, – признаюсь я.

– Доказательство? Фото?

– Больше похоже на плакат.

– Боюсь, я не понимаю.

Как бы мне хотелось этого не понимать, но я понимаю. И Пандора была совершенно права – есть по меньшей мере миллион причин, по которым этого абсолютно нельзя допустить.

– Это предвыборный плакат, – наконец делюсь я с детективом. – Для Вина. Он… баллотируется в мэры.

Сначала Робби молчит. Затем:

– Черт. Думаю, теперь понятно, почему старина Вин попросил тебя разорвать отношения с его сыном через два месяца.

– А я не особо понимаю, – говорю я.

Робби вздыхает, и когда снова заговаривает, его тон становится мягче, почти сочувственным.

– Я предполагал, что дело в противостоянии Северного и Южного Сайпресса, вопрос классовых различий, но это нечто большее. По убеждению Хантера, Голден не может рисковать тем, что его фамилия станет ассоциироваться с вашей. У него нет опыта в политике, поэтому ему приходится очень усердно работать, чтобы проявить себя. Да, в городе его знают как успешного бизнесмена, но не более того. Он должен выглядеть безупречно, когда его кампания станет достоянием общественности. А значит, ему нужно устранить все, что, по его мнению, может помешать ему добиться своей цели.

– Он хочет контролировать все и вся, – говорю я в основном себе.

– Что значительно облегчило бы сокрытие возможной преступной деятельности, – рассуждает детектив Робби. – Думаю, я знаю, почему получил столько отпора, когда попытался создать оперативную группу. Кто знает, насколько глубоко зашло это дерьмо? Половина этого отдела может сидеть на зарплате у Голдена.

– Так вы мне верите? – Мой голос дрожит, ведь я знаю, что количество моих доводов с этого утра не изменилось, однако, похоже, детектив принял их к сведению.

– У нас будет полно работы, и я не даю никаких обещаний, но… да, я думаю, что здесь может быть связь, – наконец говорит он. – Если ты вспомнишь что-нибудь еще, что могло бы помочь, не стесняйся, звони. В любое время.

Я на грани слез.

– Хорошо.

И я планирую именно так и сделать. Как только поговорю с Уэстом, и мы договоримся о том, чем можно делиться, а чем нет, я посвящу детектива Робби в подробности.

– Я свяжусь с тобой, а ты пока будь настороже. Если увидишь что угодно необычное, позвони мне на мобильный. Номер не изменился.

Я киваю и чувствую огромное облегчение.

Возможно, лишь возможно, у нас появился шанс побороться.

Наконец-то.

Глава 19

Уэст

Я затягиваю на шее узел красного галстука, искренне считая, что это один из немногих полезных навыков, которым меня научил отец. Поэтому, если он когда-нибудь захочет получить от меня благодарность, только это я и смогу ее предложить.

Новый черный костюм, свежая стрижка. Меньше чем через час я буду обнимать самую привлекательную девушку в этом полушарии. Обычно я избегаю танцев как чумы, но по какой-то причине в этом году сама мысль о бале не вызывает у меня отвращения. Хотя и думать нечего, я знаю, почему.

Все из-за нее. Я придумаю любой предлог, чтобы побыть с Блу.

А завтра утром я увезу ее подальше от всей этой чепухи Сайпресс-Пойнта. Дюпон-Байю – это совершенно другой мир, самое спокойное место на планете. Там нам не придется заниматься учебой. Никакого Вина. Никакой Пандоры.

Ее пост в прошлые выходные заставил всех с ума сойти, гадая, кто же эта «Пташка», о которой она упомянула. Я тоже был озадачен, пока мне не позвонила Блу и не рассказала о содержимом полученного ею таинственного конверта.

И представьте мое удивление, когда я услышал новость о том, что мой папаша-мошенник планирует управлять городом. Как будто у него и так недостаточно власти и влияния. Я могу только представить, что он натворит, если прикарманит полицейское управление и, черт возьми, почти все остальные. Ему все сойдет с рук. Полагаю, ради подобной безнаказанности он и баллотируется в мэры.

Теперь все начинает обретать смысл – двухмесячный срок, который он дал Саутсайд, чтобы покончить с нашими отношениями, и договор о неразглашении. Он всегда заботился только об одном человеке.

О себе.

Саутсайд рассказала мне, как привлекла к нашему делу бывшего напарника своего отца. Она не поведала ему всего, но я тут же выразил опасения: не стоило говорить об этом постороннему. Однако затем Блу перечислила, что этот детектив сделал для ее семьи, рассказала, как он вмешался и скостил ее брату срок, как заходил в гости, пока Майка не уволили и их дружба не развалилась.

Если мы хотим, чтобы все сработало, мы должны доверять друг другу. Так что, если Блу считает этого парня достойным доверия, если готова привлечь его, понимая, что на кону безопасность Скарлетт, я приму ее сторону. Блу знает, что делает.

Надеюсь.

Буря домыслов утихла примерно в середине недели. К тому моменту люди уже были почти уверены в том, что человек, которому Пандора послала приглашение, никогда не будет раскрыт, и, устав, просто прекратили вынюхивать. Правда известна лишь нам, группе за кулисами, а также Вину, который старательно изображал из себя виртуального сыщика и выдавал себя за Икса. Или, может, он надоумил кого-то это сделать. Теперь, учитывая информацию, которую Пандора отправила Саутсайд, можно предположить, что ей тоже стало ясно, что за взломом стоял мой отец.

У меня двадцать минут, чтобы добраться на другой конец города. Если ускорюсь, то успею за пятнадцать.

Проходя по пути к лифту мимо комнат братьев, я вижу, что у обоих собраны сумки. Дэйн и Стерлинг подготовились к завтрашнему дню. Тогда как я дотянул до самой последней секунды: когда вернусь домой вечером, придется собирать вещи.

– Я ухожу, – объявляю я.

– Ага.

– Мы прямо за тобой.

Я слишком далеко, чтобы разобрать, кто что сказал, но мы договорились встретиться возле школы. Двери лифта закрываются, и как только это происходит, у меня звонит телефон. Поскольку это не секретная линия, я знаю, что это не Саутсайд. Но я определенно не ожидал увидеть имя Паркер.

– Вот же дерьмо.

Я смотрю на экран, на девяносто девять процентов уверенный, что переадресую звонок на голосовую почту. Но потом вспоминаю, как отмахнулся от нее на вечеринке перед чемпионатом. Паркер попыталась предупредить меня о том, что мой папаша увлекся шантажом с помощью договоров о неразглашении, но я ее отшил. Возможно, она вновь хочет сообщить мне нечто важное. Я иду против интуиции и отвечаю.

– Какого хрена тебе надо?

Она фыркает в трубку, и плевать я хотел на то, что вывел ее из себя в первую миллисекунду звонка.

– Ах, прости. Я помешала тебе готовиться к Снежному балу? – ехидно спрашивает она. – Похоже, ты славно повеселился, пока играл в переодевания со своей уличной крысой. Ты всегда питал слабость к дворняжкам.

Очевидно, она видела выложенные Пандорой фотки, на которых мы с Блу ходили по магазинам пару дней назад. Она заслужила новое платье на сегодняшний вечер, и мы подумали, что, отправившись в торговый центр в нескольких городах от нас, избежим слежки. Но не тут-то было.

– Забавно, – говорит Паркер. – Я всегда думала, что ты ненавидишь подобные вещи.

Ее голос звучит чертовски грубо, но я не подаю виду. Вместо этого дистанционно открываю машину. Мои шаги эхом отдаются на парковке.

– Что в ней такого? – спрашивает Паркер. – Я имею в виду, да, она симпатичная или типа того, но как и все остальные девушки, с которыми ты трахался. Ты выбрал ее, потому что тебе нужно было потешить свое эго? С этой нищебродкой ты чувствуешь себя… круче?

У меня нет времени на это дерьмо.

– Займись своей гребаной жизнью, Паркер. Я отключаюсь.

– Тебе что, вообще все равно? – торопится спросить она, не давая мне закончить разговор.

– О чем ты, мать твою?

Она усмехается, я завожу двигатель и подключаю телефон к динамику машины.

– Я потеряла все, Уэст: стипендию, друзей. Да, может, я и облажалась, но ты реально думаешь, что не причастен к этому? Не думаешь, что у того, как ты эмоционально унижаешь женщин, есть последствия? Ты заговариваешь им зубы, трахаешь, а потом выкидываешь на хрен из своей жизни.

Выруливая на проезжую часть, я выдыхаю, борясь с желанием повесить трубку.

– В этом звонке есть какой-то смысл? Или ты просто тратишь мое время, да и свое тоже, на эту истерику?

– Ты такой мудак! – кричит она.

– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

Паркер кипит от злости. Даже не видя ее, я уверен: так оно и есть. Она из тех, кто ненавидит беситься, пока ее оппонент остается спокойным.

– Мои родители выставили дом на продажу, Уэст, – вещает она. – Они увозят меня из этого города, потому что – благодаря тебе и сучке, которую ты спонсируешь, – они поняли, насколько это токсичное место.

Я смеюсь. Ничего не могу с собой поделать.

– И, наверное, ты хочешь заставить меня поверить, будто этот шаг не имеет ничего общего с банкротством автосалона твоего отца, верно?

Я так разозлил ее, что теперь слышу тяжелое, сердитое дыхание на другом конце провода.

– Иди на хрен, Уэст.

– Как только ты сходишь к гребаному психологу, Паркер.

На этом связь обрывается, и я остаюсь в недоумении. Зачем Паркер вообще звонила? Неужели она думала, будто известие о том, что она покидает Сайпресс-Пойнт, вызовет у меня чувство вины? Вот уж нет. Да эта сучка может отправиться хоть на чертову Луну – мне будет наплевать. Паркер сама во всем виновата.

БЛУ

– Красный – определенно твой цвет, – сияет Джулс, оглядывая меня в зеркале.

– Я перемерила, наверное, сотню платьев и в итоге выбрала это и два других. Но Уэст меня в нем не видел.

Джулс слегка смеется.

– Но он ведь присутствовал при покупке?

Я киваю.

– Присутствовал, но когда я поняла, что это платье то самое, я осталась в примерочной, чтобы он меня в нем не увидел.

Оглядев себя, я нервно вздыхаю.

– Ну, в таком платье ты точно будешь выглядеть как развратный рождественский подарочек, – поддразнивает она.

Леди и джентльмены, моя лучшая подруга, та еще зараза.

– Вообще это очень мило, что он повел тебя по магазинам.

Слушая, как Джулс ахает, я обеими руками разглаживаю атлас, облегающий мои бедра, чуть выше невероятно высокого разреза с правой стороны.

– Только бы ему не приходилось тратить на меня деньги, – добавляю я, все еще оглядывая себя.

– Господи Иисусе, Блу, твой парень – чертов миллионер. Он может позволить себе купить тебе гребаное платье и не обеднеть от этого, – шутит она. – Кроме того, я уверена, этим вечером для него все окупится.

Она поднимает взгляд от телефона и подмигивает мне.

– Да, но дело не только в платье. Сначала вечеринка Скар, потом сигнализация, а еще поездка в Луизиану.

– Чтобы навестить его семью, – уточняет Джулс. – И, как я уже сказала, он при деньгах и, скорее всего, сделал бы намного больше, если бы ты ему позволила.

В этом она не ошибается. С его щедрым сердцем он, вероятно, оплатил бы все мои счета по дому, если бы у него была такая возможность.

– Я просто не хочу, чтобы он считал, будто я использую его, как кошелек, – говорю я. – Когда люди смотрят на него, то видят знак доллара. Не только потому, что его семья богата, но и потому, что он собирается стать профессиональным спортсменом. Я просто…

– А ну, прекрати, – прерывает меня Джулс, откладывая телефон и хватая меня за плечи. – Вечно ты так делаешь. Что-то совершенно не связанное с твоими реальными тревогами выбивает тебя из колеи, и ты начинаешь хвататься за эту идею. Что на самом деле не так?

Ее вопрос заставляет меня перевести взгляд на шкаф, где на верхней полке лежит толстый белый конверт, который у меня не хватило духу открыть. Внутри него информация о зачислении Скарлетт. Он пришел вчера, после того как я связалась со школой в городе, где живет моя бабушка. А прямо под ним лежит конверт, доставленный Пандорой, в котором – худший кошмар этого города – доказательство того, что Вин намерен баллотироваться на пост мэра в ближайшие недели. И это только усугубляет мое состояние.

– Би Джей, поговори со мной, – бормочет Джулс, отвлекая меня от мыслей.

По многим причинам я не могу рассказать ей о своих страхах, поэтому делаю то, что ненавижу больше всего. Лгу.

– Все в порядке. Наверное, я просто нервничаю.

Она улыбается, и это согревает меня, успокаивает.

– Ты так привыкла быть в роли взрослой, что забыла, каково быть подростком. Но мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что постараешься.

Услышав правду в ее словах, я киваю.

– Я постараюсь.

Подруга заключает меня в объятия, которые, наверное, продолжались бы вечно, если бы не стук в дверь.

– Черт, он здесь, – выдыхает она и замирает, чтобы проверить мой макияж, прежде чем дать мне разрешение уйти.

Заручившись ее одобрением, я беру кожаную куртку, которую Джулс мне одолжила. Куртка совершенно меняет официальный тон платья – добавляет образу намеренности, задиристости, стервозности.

Я добегаю до двери, и, когда открываю ее, клянусь, у меня замирает сердце.

Я видела его в джинсах и спортивных штанах. В футбольной форме и даже полураздетым на вечеринке. Но Уэст Голден в костюме – это… произведение искусства. Особенно если тот сшит на заказ и невероятно хорошо сидит. Темная ткань подчеркивает восхитительно широкие плечи, стягивает талию, а также слегка обтягивает бицепсы и мускулистые бедра.

– Чтоб меня.

Моя реакция вызывает у него улыбку.

– Приму это за комплимент.

Я в двух секундах от того, чтобы признаться: он может воспринимать мои слова как чертово предложение руки и сердца.

Джулс требуется сильный толчок, чтобы привести меня в чувство, и я осознаю, что заставляю Уэста стоять снаружи на холоде.

– Прости. Я готова. Только дай мне попрощаться со Скарлетт.

Джулс снова хватает меня за плечи, останавливая.

– Напиши ей. С ней все будет в порядке. Я буду здесь, пока ты не вернешься, даже если это случится не раньше завтрашнего дня, – добавляет она, подмигивая. – А теперь иди.

Она мягко выталкивает меня на крыльцо, затем закрывает за мной дверь на замок.

Рука Уэста ложится мне на спину, и мы идем к машине. Бросаю на него еще один взгляд, и, клянусь, он стал еще сексуальнее с тех пор, как я отвернулась секунду назад.

– Ты выглядишь… просто охренительно, – говорит он, буквально раздевая меня глазами, и я, честно говоря, задаюсь вопросом, успеем ли мы вообще на эти танцы.

Когда Уэст открывает пассажирскую дверь, я встаю перед ним и улыбаюсь.

– Спасибо. Платье немного тесновато, но, если повезет, к концу вечера станет немного свободнее.

Его жадный взгляд скользит ниже, пока он не начинает бесстыдно пялиться на мою задницу.

– Я очень надеюсь, что нет.

Может, его слова и не должны заставлять меня краснеть, но румянец на моих щеках говорит об обратном. Уэст протягивает мне руку, и я забираюсь в салон, а после наблюдаю, как он обходит капот машины и садится за руль. Что ж, похоже, это «первое свидание» будет как раз таким, о каких пишут в книжках.

Наконец-то наступил тот самый важный вечер, дорогуши! Да, вы угадали. Пришло время для ежегодного Снежного бала! Не важно, были ли вы послушными в этом году или же негодяйничали, я уверена: в конце вечера для каждого из вас зазвенят бубенцы.

Забыли купить билетик? Вы можете приобрести его у входа, но придется заплатить вдвойне.

Думаю, такова цена прокрастинации. Во всяком случае, на вашем месте я бы ни за что не пропустила этот вечер.

Веселитесь, птенчики!

П.

Глава 20

Блу

Я сняла туфли час назад, прическа почти растрепалась, Уэст стер с моих губ все следы помады. Не могу вспомнить, когда мне в последний раз было так весело. Это первая песня, под которую мы не танцуем, – с тех пор, как пришли в украшенный к празднику зал, – но я совсем не чувствую усталости. На самом деле во мне буквально кипит энергия.

Похоже, я все-таки приняла совет Джулс и решила пожить по-настоящему.

Уэст прислоняется спиной к стене, утягивая меня за собой и сжимает мои бедра. Мы смотрим на толпу, на сотни тел, двигающихся в одном ритме. Вся наша компания в сборе, даже Джосс. Как член танцевального комитета, она проработала большую часть ночи. Здорово, что ей наконец-то можно немного расслабиться. Они с Дэйном смеются, но музыка звучит слишком громко, чтобы можно было догадаться, о чем они говорят.

Я осматриваю зал, все еще плененная вечером и Уэстом. Слева от нас, одетый в почти такой же, как у Уэста, костюм – только темно-синий, а не черный, – стоит Стерлинг. Он сует руку в карман и тоже оглядывает зал, медленно попивая из стакана. Он слегка поворачивает голову, и мне становится любопытно, куда он смотрит, поэтому я слежу за ним взглядом. Похоже, он только что понял, что высокая блондинка возле чаши с пуншем наблюдает за ним.

Я узнаю ее по одному из последних постов злосчастного Икса. Это определенно жена директора Харрисона, которая сегодня, похоже, исполняет роль сопровождающего взрослого. Только, судя по всему, ее не интересует ничто и никто, кроме Стерлинга. Она красива, у нее фигура женщины, которая проводит много времени в спортзале, и единственное, что хотя бы намекает на ее возраст, – это то, что она замужем за Харрисоном. В противном случае ей можно было бы дать лет тридцать.

Как бы то ни было, она слишком стара для Стерлинга, но, похоже, ее это не волнует.

На ее накрашенных губах появляется медленная улыбка, и я перевожу взгляд на Стерлинга. Выражение его лица не меняется, из-за чего создается впечатление, будто он игнорирует миссис Харрисон. Но когда он поворачивается, якобы не замечая ее знаков, я понимаю, что он делает это нарочно.

Наши взгляды встречаются, и любопытное выражение на моем лице, скорее всего, выдает, что я заметила все это странное взаимодействие. Стерлинг улыбается уголком рта, молчаливо подтверждая мою правоту, затем ставит пустой стакан на стол и пробивается обратно в толпу. В итоге он находит себе девушку подходящего возраста и танцует с ней, а я оглядываюсь на жену Харрисона. Ее взгляд, само собой, прикован к Стерлингу, что заставляет меня увидеть пост Икса в совершенно новом свете.

Очевидно, эта женщина предпочитает парней помоложе, и, если она добьется своего, Стерлинг может стать ее следующей жертвой.

– Готова вернуться в строй?

Глубокий тембр голоса Уэста отвлекает меня от размышлений. Я украдкой бросаю на него взгляд через плечо, а затем отвечаю на его вопрос действием, а не словами. Взяв его за руку, я веду нас обратно на середину танцпола. К третьей песне мне начинает казаться, будто у нас вообще не было перерыва. Мои волосы становятся влажными от пота, но я и близко не собираюсь останавливаться.

Так горячо.

Очень.

Там, где его грудь прижимается к моей. Где его дыхание ласкает мою шею. Где его ладони скользят по гладкому материалу моего платья.

Музыка больше не наш проводник. Вместо нее – густое облако страсти, которое висело над нами всю ночь. Вот почему мы, кажется, все время забываем, что не одни в зале. К нам дважды подходят сопровождающие, напоминая, что мы вообще-то на людях и все должно быть прилично. Оба раза из-за того, что руки Уэста якобы задерживаются на моей заднице слишком долго.

Я чувствую, что все взгляды устремлены на нас. В особенности это касается уголка, где установлен надувной снеговик Фрости. Там стоят Хайди и Ариана – прислужницы Паркер. Они уже не такие смелые, как в те времена, когда их королева училась в «Сайпрессе», но их ненависть все еще горит довольно ярко. Впрочем, мне так хорошо, что я не обращаю на них внимания.

Я так сильно хочу Уэста, что буквально ощущаю его вкус. Мне кажется, будто мы не можем быть еще ближе, но когда отворачиваюсь от него, прижимаясь задницей к его паху, я чувствую, что ошиблась. Его жесткий стояк говорит о нашей исключительной близости.

– Ладно. Я, мать твою, сдаюсь, – рычит он мне на ухо, кладя руку на колечко в моем пупке.

– Не понимаю, о чем ты, – поддразниваю я с усмешкой.

– О, так ты не пыталась свести меня с ума весь вечер?

Моя улыбка превращается в смех, и я снова поворачиваюсь лицом к Уэсту.

– Я просто развлекаюсь.

Уэст издает еще один стон, когда мои руки отрываются от его плеч и обхватывают шею.

– Я делаю все возможное, чтобы пережить сегодняшний вечер, не заводя разговор о сексе, но, черт возьми, Саутсайд. Все, о чем я могу думать, это о том, насколько ты, наверное, хороша на вкус в эту самую секунду.

Он поддразнивает меня в ответ, и это срабатывает. Настолько успешно, что я оглядываюсь через плечо: посмотреть, не наблюдает ли за нами кто-нибудь из сопровождающих. Жена Харрисона все еще возится с чашей для пунша, к ней присоединились двое учителей. Все трое болтают и смеются, а это значит, что они не обращают на нас особого внимания.

Похоже, мы сможем проскользнуть.

– Кто-нибудь может заметить, если мы выйдем одновременно, – шепчу я ему на ухо. – Встретимся у бассейна через пять минут.

Его взгляд темнеет, и я не упускаю из виду довольную ухмылку, которая появляется на его губах, когда поворачиваюсь, чтобы уйти. Какие бы планы у него ни были на сегодняшний вечер, со вторым свиданием придется подождать.

* * *

Я прохаживаюсь по небольшому участку кафеля перед раздевалкой, и мои шаги эхом отдаются от стен просторного помещения. Запах хлорки возвращает меня во времена, которые кажутся такими далекими: еще этой осенью мы с Уэстом были готовы вцепиться друг другу в глотки, хотя втайне мечтали залезть друг другу в штаны.

Сегодня нас не узнать. На самом деле, я удивлена, насколько мы изменились.

Я разворачиваюсь на каблуках, когда на противоположной стороне бассейна открывается дверь. На полсекунды сердце начинает стучать быстрее, ведь кто-то из сопровождающих мог заметить, как я проскользнула в спортивный комплекс, но тревога исчезает, когда я вижу его. Того, кого я люблю и кому доверяю свою жизнь.

– Интересный выбор места, – говорит Уэст с хитрой улыбкой.

При виде него мне хочется поменьше болтать и побольше заниматься всем остальным.

– Оно ничем не хуже любого другого, – отвечаю я, пожимая плечами, не сводя глаз с Уэста. Фиксирую каждый его медленный шаг, что сближает нас.

По пути он снимает пиджак и вешает его на спинку стула, мимо которого проходит, вдохновляя и меня раздеться. Я начинаю с обуви – снимаю и ставлю ее на плитку. Уэст развязывает галстук и позволяет ему упасть на пол, затем расстегивает пуговицы рубашки. Его взгляд перемещается на мои плечи, когда я смахиваю бретельки платья вниз.

А после мы бросаемся друг на друга.

Его губы такие горячие. И мягкие. Безумно мягкие. Я приоткрываю рот, и его язык проскальзывает внутрь. Уэст будто бы готов поглотить меня целиком, если я позволю, а мне, конечно же, этого хочется.

Не отрывая взгляда, он медленно опускает мою руку к выпуклости на брюках, демонстрируя результат моих дразнящих прикосновений. Я глажу его член по всей длине. Когда я вспоминаю, каково это – чувствовать его внутри себя, между бедер растет напряжение. Будто услышав эту мысль, Уэст просовывает ладонь под ткань платья, в глубокий разрез на бедре, затем касается меня через шелковистую черную ткань трусиков. Прикосновение нежное, но его достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

Уэст выгибает шею и прокладывает дорожку поцелуев от моего подбородка к шее, отчего все мое тело словно вспыхивает огнем. Я нетерпеливо расстегиваю молнию на его брюках и сначала просовываю руку ему за пояс, но через полсекунды решаю вместо этого сунуть ее прямо в боксеры. На этот раз, когда я сжимаю его член, прямой контакт кожи к коже заставляет меня подумать, что если он прямо сейчас не окажется во мне, я просто задохнусь.

Я целую грудь Уэста в том месте, где расстегнутая рубашка обнажает упругую кожу, и не останавливаюсь, пока не становлюсь на колени и не опускаю пояс брюк ниже, обнажая чертовски сексуальные, похожие на римскую пятерку, косые мышцы живота.

– Что ты делаешь?

Я слышу вопрос, который он перенести после задает задает, но не отвечаю. Поднимаю взгляд, пробегаюсь глазами по его шести кубикам, затем по крепким грудным мышцам, которые быстро двигаются в такт его тяжелому дыханию. Когда мы встречаемся взглядами, Уэст, возможно, думает, что я собираюсь дразнить его, как делала это всю ночь, но мгновение спустя я отвечаю на вопрос в его глазах.

Опускаю его боксеры до бедер, а затем беру его член в рот.

– Че-е-е-ерт, – с шипением выдыхает он сквозь стиснутые зубы, будто из его легких выходит весь воздух, а после снова наполняет их.

Его пальцы запутываются в моих волосах, и я обхватываю его за талию, заглатываю глубже. Когда Уэст начинает что-то бессвязно бормотать, я понимаю, что ему это нравится. Учитывая, что он своим языком несколько раз заставлял меня забыть, какой сейчас год, я более чем горю желанием отплатить ему той же монетой.

– Черт, Саутсайд.

Слыша, как он стонет, я поднимаю глаза и замечаю выражение его лица – одержимый взгляд уже прикован ко мне. Уэст наслаждается зрелищем, и я ему потакаю. Мои губы скользят вниз, но в этот раз я погружаю его член в свой рот немного глубже. А затем еще. И еще. Пока не чувствую, что он уже на грани.

Его член чертовски твердый, и к этому моменту мои собственные потребности взывают так громко, что я не могу больше ждать. Именно это ненасытное желание заставляет меня снова встать на ноги, и мгновение спустя я снимаю свое дорогое платье. Уэст тоже раздевается, достает из кармана презерватив и берет чистое полотенце с вешалки, прикрепленной к стене. Он накрывает им стул у бассейна, затем опускается на него. Я смотрю на него с той же одержимостью, что видела в его глазах. Затем Уэст усаживает меня на себя, с легкостью проскальзывая внутрь, ведь я просто офигеть какая влажная.

Когда я седлаю его, он издает жадный стон. Мы трахаемся так, словно не существует ни единого шанса, что кто-то войдет сюда и увидит нас. Словно прямо по коридору не толпятся сотни подростков. Да, риск велик, но я бы солгала, если бы сказала, будто это не заводит меня еще больше.

Обхватив ладонями лицо Уэста, я целую его медленно и глубоко, двигаясь в том же ритме. От его толщины мне уже хочется кончить, но неторопливый темп немного помогает. Совсем чуть-чуть.

– Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? – спрашивает он, дыша мне в губы, когда мы наконец выныриваем из транса, чтобы немного подышать.

– Скажи.

Уэст хватает меня за задницу, и я вжимаюсь в него.

– Ты меня с ума сводишь, – признается он. – Я думал о том, чтобы убить каждого ублюдка, который когда-либо пялился на тебя.

Я слегка улыбаюсь, но в основном мои мысли занимает то, как же приятно ощущать его тело рядом с моим. Руки Уэста снова скользят по моим бедрам, впиваются в них. Наверное, это ненормально, что сердце колотится так быстро, но я ничего не могу с этим поделать, ведь оно мне не принадлежит. Уэст Голден контролирует мое сердце.

– Я не захочу другую, – признается он. – Никогда.

Эти слова звучат у меня в голове эхом, отражаясь ото всех защитных стен, которые я возвела. Из-за этого эмоционального лабиринта порой было трудно представить, будто кто-то сможет любить меня вечно.

Но я не ослышалась. Он сказал, что «не захочет другую никогда».

В том смысле, что я последняя, с кем он себя видит.

В том смысле… что меня ему достаточно.

Моя грудь вздымается при каждом вздохе, и я не могу не смотреть на Уэста, зная, что каждое произнесенное им слово было откровенным. В его глазах искренность, которая не позволяет мне поверить в обратное.

В этот момент мы двигаемся синхронно, тело одного – в тандеме с телом другого, пока оба не достигаем кульминации, и для меня это самый эмоционально насыщенный опыт в жизни.

Кайф постепенно спадает, но я все еще слышу эту фразу.

«Я не захочу другую никогда».

Это заставляет меня снова взглянуть Уэсту в глаза, и он не отстраняется, ведь это были не просто слова, произнесенные в порыве страсти. Это то, что у него на сердце, то, что он чувствует, когда смотрит на меня.

У меня было много титулов, я была кем угодно для многих людей, но проходят дни, и я все больше узнаю человека под маской. И вот что я хочу сказать: быть девушкой Уэста Голдена, возможно, станет моим любимым занятием.

Глава 21

Блу

– Ну вот. Готово.

Я отхожу в сторону, смотрю на два чемодана, которые набила под завязку, и чувствую себя супергероиней: мне удалось сделать это сегодня. Конечно, я устала от танцев и… других занятий, но я всегда могу поспать в самолете.

– Рад за тебя, но я вообще-то закончил еще час назад, – злорадствует Уэст по телефону.

Я улыбаюсь и показываю ему язык, как будто он может это увидеть.

– Все знают, что парни берут с собой только пару боксеров, дезодорант и одну смену одежды. Так что, если это ты с гордостью называешь победой, то пусть будет так.

Он тихо смеется мне в ухо, и я опускаюсь на кровать.

– Хорошо сегодня повеселилась? – спрашивает он, и воспоминания о нашем вечере всплывают в мыслях.

– На самом деле, отлично. Спасибо, что помог мне почувствовать себя нормальной.

Он молчит, и теперь я думаю о нашем «свидании» у бассейна. Или, точнее, о словах, которые Уэст сказал мне, когда мы были там.

– Не могу дождаться, когда самолет приземлится, – говорит он со вздохом. – Тебе понравится город.

– Тебе точно не нужно меня убеждать. Я просто хочу убраться отсюда.

Я не хотела, чтобы это прозвучало смешно, но Уэст снова смеется.

– Не думаю, что кто-либо из нас смог бы убедить тебя в чем-либо. Но моя семья тебя полюбит. Просто приготовься к тому, что мои тетушки заобнимают тебя до смерти, а еще, вероятно, зададут миллион вопросов. И насколько я знаю своего дедушку, он планирует какое-то мероприятие, как только мы доберемся до места.

Мое сердце начинает биться чуть быстрее.

– О скольких людях идет речь?

Уэст усмехается.

– О довольно большом количестве, но, как я уже сказал, они полюбят тебя.

– Как ты можешь быть так уверен?

– А как не полюбить? – рассуждает он, и я улыбаюсь, как ребенок.

– Думаю, придется просто поверить тебе на слово.

Он зевает, прежде чем заговорить, и я тоже зеваю.

– Расслабься. Самое приятное, что там не будет никакого Вина.

Сама мысль об этом заставляет меня чувствовать себя легче.

– Спасибо Богу за эти маленькие радости.

– Я считаю это большой радостью, – возражает Уэст.

Он прав.

На линии снова повисает тишина, и я представляю, что он, как и я, погружен в свои мысли, может, перебирает в голове все проблемы, по которым мы точно не будем скучать, пока будем далеко отсюда.

– Да к черту все это, – говорит Уэст, кажется, сам себе, что заставляет меня фыркнуть от смеха. – Я просто скажу это, и если напугаю тебя, то забудь, что я об этом заговорил. Но я думаю, нам стоит заключить соглашение.

– Ты привлек мое внимание еще на фразе «да к черту все это», – поддразниваю я.

– Ни для кого не секрет, что у нас обоих дерьмовые родители, – начинает он. – Думаю, за исключением моей мамы. Возможно. Иными словами, кажется, я придумал план. В будущем – еще очень, очень нескоро, – мы должны согласиться завести до хрена детей и просто быть самыми лучшими родителями на свете.

Я снова смеюсь, но в то же время немного шокирована. Во-первых, потому что он планирует все настолько далеко вперед. А во-вторых, потому что это первый раз, когда он упоминает о том, что хочет в будущем завести семью. Думаю, я просто не знала, что у него были планы, выходящие за рамки колледжа и футбола.

– Мне нравится эта идея, – отвечаю я, чувствуя, как горят щеки при мысли о том, что мы проведем наши жизни вместе, будем вместе воспитывать детей. – Но что именно ты подразумеваешь под «до хрена»? Как человек, которому придется выталкивать из себя всех этих детей, я немного обеспокоена.

– Да не переживай, – убеждает Уэст. – Семи или восьми должно хватить.

Я выдавливаю из себя смешок, прежде чем вспоминаю, что Скар спит дальше по коридору.

– Ни за что, приятель. Три – это предел.

– Четыре, – возражает он.

Моя улыбка становится шире.

– Если ты пообещаешь, что будешь прислуживать мне все это время, то по рукам.

Он даже не задумывается.

– Запросто. Идет.

Сердце трепещет, когда я представляю, что мы будем вместе всегда, что у нас появится семья. На долю секунды мне становится грустно, ведь я все еще рассматриваю наши обстоятельства как препятствие, которое мы, возможно, не преодолеем. Но потом эта мечта о будущем дает мне то, чего я не ожидала.

Причину бороться.

– Я люблю тебя, Уэст Голден, – говорю я просто потому, что, кажется, взорвусь, если промолчу.

– Я знаю, – парирует он, – но далеко не так сильно, как я люблю тебя.

Уставившись в потолок, я все еще фантазирую о картине будущего, которую Уэст нарисовал у меня в голове, но тут он снова заговаривает.

– Просто на всякий случай, когда мы приедем к дедушке, я планирую все ему рассказать, – признается Уэст.

Мне, признаться, любопытно, почему он так решил.

– Ты правда думаешь, что это что-то изменит? – спрашиваю я.

– Ну, наверняка сказать невозможно, но у него довольно хорошие связи, и он ненавидит Вина. Так что, по крайней мере, у него будет мотивация помочь. Я просто считаю, что ввести его в курс дела, а затем выслушать его точку зрения, не помешает.

Я молчу, но только потому, что думаю.

– Ладно. Если ты считаешь, что так будет лучше.

– Считаю. Худшее, что может случиться, – он знает не больше, чем мы.

– Я доверяю твоему мнению, – говорю я, зевая в трубку.

– Тебе нужно немного поспать. Через пять часов мы должны быть в аэропорту, – напоминает мне Уэст.

Я смотрю на часы. Уже два.

– Да, я и не думала, что уже так поздно.

– Сначала мы заедем за Джосс, потому что она ближе, а потом будем у тебя около шести. Норм? – спрашивает он.

– Да, мы будем готовы.

Черт, у меня мурашки бегут по коже при одной мысли о скором отъезде.

– Ты включила сигнализацию? – спрашивает он.

Смеясь, я закатываю глаза.

– Да, папочка.

– М-м-м… Ты уверена в этом? Потому что я сейчас просматриваю приложение, и оно утверждает обратное.

Он ведет себя цинично, и мне хочется его ударить. Легонько, конечно.

Я убираю телефон от уха и включаю громкую связь, чтобы убедиться самой. Конечно же, в приложении написано, что сигнализация отключена, но я знаю, что включала ее.

– Похоже, она отключилась минут десять назад, – добавляет он, теперь его голос звучит немного раздраженно. – У кого-нибудь еще есть код?

– Нет. Только у меня и Скар.

– Я уже еду, – спешит сказать Уэст, и это звучит так, словно он уже встал с постели и переодевается.

У меня сжимается грудь, и каждый вдох получается слишком быстрым. Не колеблясь, я вскакиваю на ноги и направляюсь к шкафу. Там спрятан пистолет, но я никогда не думала, что мне снова придется к нему прикасаться. Он был куплен просто для душевного спокойствия, но, видимо, я ошибалась.

Трясущимися руками я беру коробку. Несмотря на то, что это последнее, что я хочу делать в эту секунду, мне придется. Я быстро заряжаю его – благодаря инструкциям Майка, – затем направляюсь к двери своей спальни.

– Оставайся на месте, пока я не приеду, – призывает Уэст. Но это не вариант.

– Я не могу. Нужно проверить Скар, – шепчу я, чувствуя головокружение оттого, как быстро кровь бежит по венам.

– Ладно, – выдыхает он, переполненный разочарованием и страхом. – Иди и запрись в ее комнате. Я приеду так быстро, как только смогу.

Следующее, что я слышу, – это рев его двигателя на заднем плане, затем визг шин по асфальту.

Я поворачиваю дверную ручку и вглядываюсь в темноту. Ничего не слышно, но это не успокаивает мои нервы. Единственная причина, по которой я способна переступать с ноги на ногу, – мне нужно добраться до сестры.

Когда я подхожу к двери, мои шаги легки как перышко. Я поворачиваю ручку и тут же крадусь к кровати Скарлетт, на ощупь пробираюсь через темное пространство комнаты. Мой план состоит в том, чтобы тихонько разбудить Скар, но когда я пытаюсь потрясти сестру за плечо, мои руки натыкаются на пустой матрас.

– Ее нет, – говорю я в трубку, чувствуя, как дыхание становится тяжелым.

– Что?

– Ее здесь нет, Уэст!

Схватившись за волосы, я делаю оборот на триста шестьдесят, прежде чем решаю заглянуть в ее шкаф и ванную. Возможно, Скар что-то услышала и испугалась, и первое, что пришло ей в голову, – это спрятаться. Я осматриваю комнату, уже не заботясь о том, чтобы не шуметь, но ничего не нахожу.

Инстинкт заставляет меня проверить окно, но оно заперто. Затем я иду к задней двери дома и распахиваю ее. Там, на снегу, я замечаю две цепочки свежих следов.

– Здесь кто-то был, – шепчу я в трубку. – Я пойду посмотрю, куда они пошли.

– Не смей! Оставайся в чертовом доме, Саутсайд.

Строгий тон, которым он со мной говорит, ничего не значит, потому что… где, черт возьми, Скарлетт?

– Я пойду. Должна.

Я смотрю через двор, собираясь с духом. Пистолет в моей руке становится в десять раз тяжелее.

– Просто оставайся на месте, – напряженно говорит Уэст.

– Я не могу. Если она там, я должна хотя бы проверить.

Не теряя времени на раздумья, я натягиваю кроссовки, оставленные у двери, и выхожу на пронизывающий холод. Он касается моих голых ног там, где заканчиваются шорты, и мне кажется, будто кожу режут лезвия бритвы.

Сосредоточившись на следах, я следую за ними до боковой двери гаража. И тут я замечаю оранжевый удлинитель, подсоединенный к распределительному щитку, а затем засунутый под защитную пленку. Я знаю, что в прошлый раз, когда я заходила сюда, все было не так. Внутри гаража царит кромешная тьма, поэтому я убираю телефон от уха и включаю фонарик. Одному богу известно, что я обнаружу, когда открою эту дверь, но я все равно отваживаюсь.

Ведь я должна.

Глава 22

Блу

– Блу! – кричит Скар.

– Черт! – раздается испуганный возглас от Шейна.

– Ты что, блин, прикалываешься надо мной, Скарлетт! Я думала, тебя похитили!

Прежде чем она успевает заметить, я прячу пистолет за спину.

Сестра не отвечает, ее лицо краснеет, и она пытается найти свою одежду. Я не уверена, что испытываю – злость или облегчение. Эти чертовы следы на снегу принадлежали всего лишь моей тупой сестре, которая пряталась тут с Шейном.

Снова.

К счастью, они спрятались за горой коробок, так что я не увидела причиндалы Шейна, пока тот натягивал штаны. Они даже обогреватель поставили, чтобы было тепло, пока… ну, пока они занимались тем, чем занимались. То есть продумали все до мелочей. Спланировали. Теперь понятно, откуда под дверью удлинитель.

Я осознаю, что единственная опасность, которой стоит тут остерегаться, – это заразная тупость. Немедленно прячу пистолет в задний карман шортов.

– Вы оба, быстро в дом! – приказываю я, бросая в них злобные взгляды. Они что, мать их, издеваются надо мной? Опять?

Хрустя снегом под ногами, я втаскиваю свою отмороженную задницу обратно в дом и убираю пистолет, прежде чем направиться в гостиную.

– Я подъезжаю, – говорит Уэст по громкой связи, напоминая мне, что он все еще на линии. Из-за того, что моя сестра второй раз в жизни ошарашила меня своими тайными занятиями сексом, я и забыла, что Уэсту пришлось сорваться из дома.

– Оставлю дверь открытой. Просто входи.

Мы завершаем звонок, и я отпираю дверь, а после плюхаюсь обратно на диван и отправляю Рикки сообщение.

Блу: Ты не спишь?

Рикки: Нет, еще не дома. Все норм?

Блу: Не совсем. Тебе лучше приехать сюда. У нас проблема.

Рикки: В чем дело?

Блу: Твой брат здесь…

Рикки: Черт. Уже еду.

Я швыряю телефон на диван и киплю от злости, когда двое этих дуралеев наконец вваливаются в дом через заднюю дверь.

Не проходит и десяти секунд, как Уэст заходит через переднюю.

– Садитесь, – рявкаю я, адресуя эти слова Скарлетт и Шейну.

Они делают, как им сказали, устраиваясь рядом на ковре. Уэст, не говоря ни слова, опускается на подушку рядом со мной, согревая мое замерзшее бедро ладонью. Вскоре после этого раздается стук в дверь, и мне не нужно спрашивать, кто это.

– Входи.

После моих слов Уэст оборачивается, чтобы посмотреть, кто еще решил присоединиться к этому импровизированному совещанию. Когда Рикки входит, я замечаю, что между ним и Уэстом больше не летают искры ненависти, презрения во взглядах меньше, чем обычно. Но потом, – будто я еще недостаточно шокирована на сегодня, – они… кивают друг другу? Словно приветствуют.

Что это за чертовщина? Они что, теперь закадычные друзья?

Несмотря на то, что я совершенно сбита с толку тем, что происходит между этими двумя, у меня есть дела поважнее. Мой взгляд возвращается к Скар и Шейну.

– О чем вы двое думали, черт возьми? Вам же пятнадцать!

– А сколько тебе было, когда вы с Рикки начали трахаться? Шестнадцать? В чем разница? Как ты думаешь, откуда у меня вообще появилась идея пойти в гараж? Я постоянно слышала вас! – кричит она, явно пытаясь поставить меня в столь же неловкое положение.

Серьезно, Скар? Перед Уэстом? Спасибо.

Я игнорирую этот личный выпад и остаюсь сосредоточенной.

– Разница в том, что у меня не было старшей сестры, готовой надрать мне задницу за это! У меня не было никого, кто присматривал бы за мной, советовал бы мне притормозить, а у тебя есть, – напоминаю я. – Так что притормози, Скарлетт!

– Ты считаешь себя такой идеальной, – шипит она, скрещивая руки на груди.

Я даже не удостаиваю это ответом. Она знает, что это ложь. Никто не признает свои недостатки с большей готовностью, чем я.

– Ты дала мне слово, что между вами все кончено, – напоминаю я ей. – Когда наши обещания перестали иметь вес? Что изменилось?

Она глубоко вздыхает и смотрит на Шейна, прежде чем заговорить.

– Что изменилось, что изменилось… Он уезжает, – признается она. – Он сказал мне об этом только сегодня вечером.

Я замечаю, как слегка срывается ее голос, когда она произносит эти слова.

Теперь меня мучает вопрос – не ошиблась ли я? Может, отстраненность Шейна была вызвана вовсе не тем, что он увлекся другой девушкой, когда начал отдаляться от Скар, а тем, что он знал – ему придется скоро уехать. Это мне понятно. Мне в голову пришла та же мысль, когда Вин запугал меня.

Мой взгляд скользит по Рикки, и я не уверена, что думать или говорить. Естественно, я предполагаю, что он тоже уезжает, и мне остается только удивляться, почему я узнаю об этом лишь сейчас. Возможно, мне даже немного грустно. Он всегда был здесь, не только в этом городе, но и рядом со мной. Трудно представить жизнь в Сайпресс-Пойнт без Рикки Руиза – одного из лучших друзей, которые у меня когда-либо были. Черт, да наша дружба оказалась такой крепкой, что пережила даже наш разрыв.

– Ты уезжаешь? – спрашиваю я, надеясь, что Уэст не примет эмоции в моем голосе за то, чего на самом деле нет. Но я сейчас, если честно, немного сбита с толку.

Рикки качает головой.

– Не я, а он. Тетя Карла ненадолго возвращается в Пуэрто-Рико, и я попросил ее взять Шейна с собой. Это ненадолго, – добавляет он.

– Надолго, – бормочет Шейн себе под нос, заставляя Рикки опустить взгляд, и я могу только догадываться, что его охватывает чувство вины.

– В последнее время много всякого произошло. И мне кажется, что так будет лучше, – объясняет Рикки. – Я не хочу, чтобы он во что-нибудь вляпался.

Ах, как же иронично. Он как будто сидит у меня в голове и рассматривает мой план относительно Скарлетт.

Последние его слова прозвучали почти загадочно, но я, скорее всего, знаю о его планах больше, чем он думает. И все из-за того, что Томми кое-что рассказал мне во время нашей последней встречи. Он упомянул о новой семье, пробивающейся в преступный мир Сайпресс-Пойнта, и что из-за этого ситуация становится все более нестабильной. Сам того не осознавая, Рикки только что подтвердил то, чего я опасалась, – он глубоко увяз и боится. По крайней мере, за Шейна.

Это мне тоже понятно. И, как и я, Рикки решил отправить своего брата в безопасное место, поскольку защитить его здесь кажется невозможным.

– Он знает об этом уже несколько недель. Я просил его ничего не говорить, но, думаю, он решил, что Скар нужно знать, – добавляет Рикки.

Он не выглядит разозленным из-за того, что Шейн рассказал ей, просто ему немного не по себе. Как будто это должно было остаться секретом. Ото всех.

Мне трудно злиться теперь, когда я знаю, что послужило причиной их позднего свидания в гараже. Особенно учитывая, что я увожу Скарлетт на неделю. Оправдываю ли я то, что моя пятнадцатилетняя сестра занимается сексом? Нет, но я знаю, каково это – быть влюбленной. Чувствовать, что не сможешь дышать, если не увидишься с любимым.

Я испытывала такое.

Дважды.

– Просто… иди спать. Мы поговорим об этом позже.

Вытирая слезы, Скарлетт встает на ноги, бросая на Шейна взгляд, который почти разбивает мне сердце. Шейн все еще цепляется за ее руку, и когда он встает и прижимает Скарлетт к груди, это, похоже, шокирует нас всех. Они обнимаются так, словно больше никогда не увидятся. В смелом порыве, который застает врасплох даже Скар, Шейн целует ее. Как будто в комнате больше никого нет. Как будто никого больше не существует.

Именно в этот момент я понимаю – они больше не дети. Конечно, им еще предстоит повзрослеть, но… их чувства друг к другу настоящие, и я никогда не отниму этого у них.

– Я буду звонить каждый день, – обещает Шейн. – И навещать тебя, когда смогу.

Скарлетт кивает, задерживая свою руку в его, и по ее щекам текут слезы. Затем она уходит. Шейн еще долго смотрит в сторону коридора после того, как Скар исчезает. Возможно, почувствовав желание брата сбежать отсюда поскорее, Рикки протягивает ему ключи. Шейн без колебаний берет их и направляется к машине.

Когда он оказывается вне пределов слышимости, я поворачиваюсь к Рикки.

– Когда он уезжает?

– В пятницу.

Скар даже не успеет вернуться, чтобы попрощаться. Теперь я чувствую себя еще более виноватой.

– Он не в восторге, но это к лучшему, – пожимает плечами Рикки. – Однажды он поймет. По крайней мере, я на это надеюсь.

Я чувствую его страдания, вижу, как он сомневается в том, что сделал правильный выбор.

– Короче, мне пора. Надо убедиться, что с ним все нормально.

Понимая, что и мне нужно сделать то же самое в отношении сестры, я киваю.

– Спасибо, что пришел помочь.

Я провожаю его до двери, Рикки выходит на крыльцо.

– Ты извини за эту сцену, – говорит он. – Мне казалось, в прошлый раз я его до чертиков напугал.

– Очевидно, чтобы достучаться до этих двоих, потребуется нечто гораздо большее, чем страх, – шучу я. – Ладно, еще поговорим.

Рикки кивает, и когда он поворачивается, чтобы уйти, я закрываю дверь.

Уэст возвышается надо мной, и я смотрю на него снизу вверх.

– Мне тоже пора. Уверен, ты нужна Скар.

– Да уж, может, на недельке мне все-таки удастся поспать, – поддразниваю я, прижимаясь к его груди, когда он притягивает меня к себе. – Спасибо, что примчался. И прости, что напугала тебя.

– Пока у тебя все хорошо, у меня тоже.

Я крепче сжимаю его в объятиях, и, несмотря на то, в какой сумасшедший цирк превратился сегодняшний вечер, это меня успокаивает.

– Увидимся через час, – со смехом говорит Уэст. Это шутка, но он не так уж далек от истины.

– Напиши мне, как приедешь, чтобы я знала, что ты в безопасности.

Он обещает, что так и сделает, и уходит, оставляя меня разбираться со Скарлетт и ее бурлящими эмоциями. Я включаю сигнализацию, выключаю свет, а затем готовлюсь к бессонной ночи, ведь я нужна Скар. Ведь для чего еще существуют сестры?

Глава 23

Блу

Наш самолет приземляется ровно через два с половиной часа после взлета, и я дремала почти все это время. Из-за того, что я поздно легла спать, проговорив полночи со Скарлетт, этим утром я слонялась как зомби, пытаясь собраться и привести себя в порядок перед полетом. Если спросить Уэста, я, как всегда, великолепна. А если меня – я выгляжу как мертвец.

Думаю, красота в глазах смотрящего.

Как бы я ни выглядела и как бы ни чувствовала себя этим утром – это мелочи. Бессонная ночь дала мне возможность откровенно поговорить с сестрой, в чем, как я вскоре поняла, мы обе нуждались. Например, теперь я знаю, что Скар с Шейном никогда не переставали встречаться, просто стали лучше это скрывать. Возможно, я была наивна, когда полагала, будто они расстались, но Скарлетт клянется, что они пытались. Только это решение продержалось недолго. Уверена, единственное, что могло разлучить их с Шейном, – это его отъезд за тысячу миль отсюда.

Если отбросить всю эту драму, мне жаль, что он уезжает. Его отсутствие причиняет глубокую боль двум дорогим мне людям, но, учитывая обстоятельства, я не виню Рикки за то, что тот отослал Шейна. Иногда нелегкая роль старшего брата или сестры заключается в том, что нам приходится выполнять грязную работу. Особенно тем из нас, кто еще и выполняет родительские обязанности.

Мы выходим из самолета, и Уэст, кажется, чувствует, что я – сплошной комок нервов. Он крепко держит меня за руку, пока мы пробираемся через переполненный терминал к месту выдачи багажа, а затем выходим на тротуар, чтобы дождаться организованного Уэстом большого автобуса, который вместит нас шестерых и багаж. Пока мы ждем, у меня наконец-то выдается возможность снова включить телефон. Новый. Сначала я прокручиваю страничку, опираясь на плечо Уэста, но тут же выпрямляюсь, увидев неожиданное сообщение.

Детектив Робби: Последние новости. У меня в работе пара новых версий, но не будем возлагать больших надежд, пока я не найду что-то стоящее. Постарайся насладиться рождественскими каникулами, не слишком погружаясь в беспокойство. Я усердно тружусь над тем, чтобы покончить с этой ситуацией.

Блу: Спасибо, что держите меня в курсе. Я постараюсь.

Я поворачиваю экран к Уэсту. Он читает, затем отпускает мою руку и обнимает меня за плечи.

– Он вроде хороший парень. Ты поступила умно, что привлекла его к делу, – уверяет он меня.

– Очень на это надеюсь.

Уэст притягивает меня еще ближе к себе, целует в макушку.

– С его помощью – и как только я поговорю с дедушкой, – мы станем на шаг ближе к тому, чтобы исправить эту гребаную ситуацию.

Я глубоко вдыхаю теплый воздух Луизианы, а затем выдыхаю, позволяя словам Уэста успокоить меня. У нас каникулы, и я собираюсь начать относиться к ним как к таковым.

Скар стоит рядом и смеется над чем-то, что сказал Стерлинг. Наверное, Уэст рассказал братьям о том, что произошло прошлой ночью, и они пытаются поднять ей настроение. Весь полет она сидела рядом со Стерлингом, так что большая часть этого бремени легла на него, но он прекрасно с ней обращается, и, видит Бог, она не против его внимания.

Но, похоже, не только мне тяжело оставить свои проблемы в Сайпресс-Пойнт.

Джосс за весь день почти не улыбнулась. Учитывая все то напряжение, которое, как я представляю, сейчас царит в ее доме, и то, насколько строгие, как я слышала, ее родители, думаю, ситуация немного накалилась, когда этим утром за ней приехали ребята.

После того, как Уэст объяснил, что Икс раскрыл тайну о ее семье, я решила заглянуть в приложение, чтобы прочитать новости. Хотя мне, вероятно, следовало оставить все как есть, неизвестность убивала меня. Теперь я знаю то, что знают все остальные: отец Джосс был неверен.

Дэйн, похоже, с радостью взял на себя роль утешителя, пусть это было и нелегко. Джосс немного прослезилась, пока мы ждали на сдаче чемоданов, и он заключил ее в самые крепкие объятия на свете. На мгновение мне даже показалось, будто ее грусть ушла. Но вскоре, конечно, вернулась. Однако Дэйн старается изо всех сил, чтобы заставить Джосс улыбнуться.

Не знаю уж, видят ли Джосс и Дэйн очевидное, и есть ли у них причины полагать, что с этими чувствами стоит бороться, но… они ведь созданы друг для друга. Что-то вроде родственных душ.

Когда подъезжает наш автобус, я отвожу взгляд от сладкой парочки. Водитель выходит и настаивает на том, чтобы самому загрузить весь наш багаж, поэтому Стерлинг заходит первым и протягивает руку мне, Джосс и Скар, помогая нам подняться по высоким ступенькам. Уэст и Дэйн садятся последними, и я чувствую приятную дрожь, когда массивное тело Уэста опускается так близко, как только возможно. Затем, как и раньше, он берет меня за руку.

Он клянется, что никогда раньше не был в образе настоящего бойфренда, но он мог меня обмануть. Уэст никогда не упускает возможности побыть идеальным, и мне это в нем нравится. А еще я люблю, что мое счастье стоит так высоко в его списке приоритетов.

Автобус трогается с места, заставляя нас слегка покачиваться из стороны в сторону. Затем, через пять минут, мы несемся по шоссе.

– Ладно, скажите мне, чего ожидать, чтобы я могла собраться с силами, – говорит Джосс, улыбаясь самой естественной улыбкой за все утро.

– Ну, для начала, вся прислуга в особняке будет прислуживать тебе, но в сочельник и в Рождество нам придется самим о себе заботиться. Дедушка не любит, когда люди работают по праздникам, разлучаясь с родными, – объясняет Дэйн.

– Подожди, ты сказал «особняк»?

Он кивает.

– Когда ты его увидишь, все обретет смысл.

– Боже. Он, наверное, огромный, – добавляет Джосс, заслужив хитрую улыбку, которая появляется на лице Дэйна.

Он выдерживает ее взгляд, не мигая.

– Во-первых, так все говорят. А во-вторых, да, он чертовски огромный.

Мы все еще говорим о доме? Зная Дэйна, уверена, что нет.

Я наклоняю голову, когда его комментарий заставляет меня задуматься. Тройняшки полностью идентичны или похожи только лицами? Потому что если полностью, то Дэйн точно не лжет.

Лицо Джосс краснеет, затем она улыбается ровно настолько, чтобы я убедилась: Дэйн знает, что проник в ее мысли. Она закатывает глаза, что всегда выглядит скорее кокетливо, чем раздраженно.

– Ты такой гадкий, – усмехается она.

– О, ты даже не представляешь, насколько, – бормочет он себе под нос.

Его взгляд остается прикованным к Джосс еще долго после того, как она снова отворачивается к окну, и я уверена – не я одна задыхаюсь от их сексуального напряжения. Она, естественно, тут же перестает задавать дальнейшие вопросы, скорее всего, опасаясь, каким может оказаться ответ Дэйна.

Наконец мы съезжаем с шоссе на двухполосную дорогу, по которой, кажется, едем целую вечность. Но как только я начинаю беспокоиться, мы резко поворачиваем направо. И вот, перед нами еще одна улица с двумя полосами движения, такая же, как и предыдущая, но на этот раз все по-другому. Деревья тут растут гуще, теснее друг к другу, и ближе к дороге, чем раньше. Некоторые из них такие высокие и широкие, что нависают над дорогой, образуя естественный туннель.

Время от времени я замечаю острые края скатных крыш, намечающие человеческие владения среди природных красот. Но каждый следующий дом расположен так далеко от предыдущего, что я задаюсь вопросом, могут ли люди, живущие здесь, считать себя чьими-то соседями. Это место очень отличается от города, где я могу буквально заглянуть из окна ванной на кухню мисс Левинсон.

Лес у дороги становится еще гуще. Настолько густым, что кажется, будто за деревьями нет ничего, кроме темной пропасти. Я замечаю впереди просвет: солнце отражается от мелкой воды. Водоем неглубокий, но высокая трава вокруг пропитана влагой. Прямо в центре затопленной поляны стоит дом, не больше моего. Он возведен на небольших сваях, выступающих из воды. С сушей его соединяет короткий мост. Мы определенно больше не в Сайпресс-Пойнте, и, судя по тому, как внезапно прояснилась моя голова, смена обстановки – как раз то, что мне было нужно.

Я так увлеклась пейзажами, что не заметила, как прошло еще минут двадцать. Только увидев вывеску с надписью «Особняк Лэндри», я прихожу в себя.

– Приехали?

Уэст встречается со мной взглядом и кивает.

– Ага. Нервничаешь?

Возможно, поначалу так и было, но мое настроение определенно изменилось.

– Честно? Слегка волнуюсь.

Он улыбается, и я быстро отворачиваюсь, чтобы снова посмотреть в окно, не желая ничего пропустить. Мы сворачиваем, как я думала, на подъездную дорожку. Однако вскоре я понимаю, что это скорее частная дорога. По-прежнему не видно ни одного дома. Над нами возвышаются гигантские деревья, образующие своего рода навес, под которым мы медленно продвигаемся вперед.

Скар, сидящая рядом, заинтригована не меньше меня. Она даже на пару секунд отложила переписку с Шейном, чтобы поглазеть на то, как буйная растительность постепенно превращается в ухоженный ландшафт с высокими, похожими на стены, кустарниками. Порой на глаза попадаются фонарные столбы из кованого железа, спрятанные в пространстве, которое выглядит почти как лабиринт. Я представляю, как все это, должно быть, выглядит ночью. Бьюсь об заклад, невероятно.

Над стенами из натурального камня – широкая черная крыша, и именно тогда я осознаю весь смысл слов Уэста, когда он упомянул, что у его деда более чем достаточно места для всех нас. Судя по всему, это место могло бы функционировать как отель, если бы семья захотела. Вот оно, обширное поместье с галереями на обоих этажах, которые, кажется, полностью огибают здание. Впечатляющие белые колонны украшены зелеными гирляндами и большими красными бантами вдоль перил.

Наш автобус останавливается в начале кольцевой подъездной аллеи, и я глубоко вздыхаю.

– Добро пожаловать в Дюпон-Байю, – объявляет Стерлинг, широко улыбаясь и поднимаясь со своего места. Я подталкиваю Скарлетт коленом, что вызывает у нее легкую улыбку.

Уэст, все еще держа меня за руку, идет к выходу. Он потягивается, пока все остальные вскакивают с мест, и непринужденно смеется над очередной шуткой Дэйна. Я не могу удержаться и смотрю на него, убежденная, что здесь он ведет себя более непринужденно. Честно говоря, все трое так себя ведут. Как будто то, что они не увязают в обычной суете Сайпресс-Пойнта, идет им на пользу.

– Ну, поехали, – вздыхает Джосс.

Если бы я не знала ее, то могла бы поклясться, что она нервничает из-за предстоящего знакомства больше, чем я. Может, потому что втайне она беспокоится и о том, что подумает о ней семья Голденов.

Может, потому что… Дэйн нравится ей больше, чем она когда-либо признается?

Просто теория.

Я приглаживаю руками волосы, собранные в конский хвост, и надеюсь, что под глазами у меня нет темных кругов из-за недостатка сна.

– Перестань волноваться. Ты чертовски горяча, – раздается низкий голос у меня над ухом.

Когда я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Уэстом, он бессовестно разглядывает меня, даже не пытаясь скрыть этого, когда я ловлю его с поличным.

– Спасибо, извращенец, – бормочу я себе под нос, что Уэст интерпретирует как приглашение пощупать меня за задницу, пока никто не видит.

Конечно, я его не останавливаю.

В отличие от сегодняшней меня, он, как всегда, выглядит сексуально. Ничего нового. На нем стильно выцветшие джинсы с потертыми швами и широкими дырками на каждом колене. Здесь гораздо теплее, чем в Сайпресс-Пойнте, но далеко не жарко. Уэст надел серую толстовку с капюшоном и белые кроссовки, а в ухе у него сверкает бриллиант, такой же, как на его часах.

Наверное, так одеваются богачи.

– Готова? – поворачиваясь, спрашиваю я Скар, и она кивает, выдавливая из себя еще одну улыбку.

Я все еще чувствую себя ужасно из-за того, что она пропускает последнюю неделю, которую могла бы провести с Шейном, но ничего не поделаешь. До вчерашнего вечера я понятия не имела, что он уезжает. Если бы я знала, то, по крайней мере, поговорила бы с Уэстом о том, чтобы вернуться домой раньше, чем мы запланировали.

Скарлетт плетется к тому месту, где водитель выдает наш багаж. Она закидывает свою спортивную сумку на плечо и отходит в сторону. Я вижу, что сестра старается держаться молодцом, но ей трудно. Я понимаю.

Стерлинг, наверное, замечает мою обеспокоенность, ведь когда я ловлю его взгляд, он сразу же подходит к Скар, обнимает ее за плечи и ведет к крыльцу. Какие-то из его слов заставляют ее засмеяться, и вот, все снова в порядке. У тройняшек будто бы есть какой-то специальный навык, врожденное понимание, как быть старшим братом. Пусть до Скарлетт у них такой практики не было. Ей это нужно, особенно сейчас, когда Хантера нет рядом.

Мы поднимаемся по ступенькам со всеми нашими сумками, и я окидываю взглядом весь этот огромный дом, вспоминая слово, которое Дэйн использовал для его обозначения, слово на указателе в конце дороги – «особняк». Он столь же величественен, сколь и пугающ.

Очень.

Я как раз преодолеваю последнюю ступеньку, когда массивные двойные двери распахиваются, и на пороге нас встречает улыбающийся мужчина, которого я идентифицирую как дедушку Уэста. Он выглядит совсем не так, как я ожидала. В основном потому, что я по какой-то дурацкой причине воображала его в образе полковника Сандерса. Вместо этого я вижу человека, который в свое время был очень даже красив. Пусть в нем нет ничего от Уэста или его братьев. Они – точная копия своего отца, но, к счастью, больше ничего от этого придурка не унаследовали.

Мистер Лэндри одного роста с Уэстом, то есть больше шести футов, а его лысина скорее модное решение, нежели результат действий природы. Он хорошо сложен для своего возраста: на нем отлично сидит рубашка на пуговицах, аккуратно заправленная в брюки цвета хаки. Рассматривая его, я замечаю, что седая козлиная бородка – это, пожалуй, единственное, что в нем есть от полковника Сандерса.

– Ну, разве вы трое не загляденье? – произносит он с мягким южным акцентом, растягивая слова. Дэйн уже в объятиях этого гиганта, терпит нечто, похожее на болезненный медвежий захват.

– Я тоже скучал по тебе, но мои ребра едва зажили с прошлого раза, – шутит Дэйн.

– Что ж, сынок, тебе придется смириться, – возражает мистер Лэндри, отталкивая Дэйна в сторону, чтобы на этот раз схватить Стерлинга и сжать его таким же образом.

Стоящая рядом со мной Скар улыбается, прикрывшись рукой.

– Рад тебя видеть, – со стоном произносит Стерлинг, глубоко вздыхая от облегчения, как только освобождается из объятий деда.

– Твоя очередь, малыш, – приветствует он Уэста, заключая его в такие же крепкие объятия.

– Мама передает тебе привет, – говорит Уэст, когда отстраняется.

– В следующий раз привозите ее с собой, – отвечает мистер Лэндри. – Но ты же знаешь мое правило. Не привозите сюда своего…

– Скользкого папашу, – произносит Уэст в унисон с ним. – Я знаю, дедуль.

Очевидно, Уэст часто слышит это.

Теперь внимание мистера Лэндри приковано к нам, девочкам.

– Что, во имя всего святого, такие хорошенькие штучки, как вы, делают с этими болванами? Вы, парни, им взятку даете, что ли? – спрашивает он, поворачиваясь к своим внукам.

– Дедушка, я хотел бы познакомить тебя с Блу и Скарлетт Райли, – говорит Уэст, кладя руку мне на поясницу.

– Приятно познакомиться, мистер Лэндри, – говорю я.

– Зови меня Бун, – настаивает он, поправляя меня взмахом руки. – И это мне очень приятно познакомиться.

Вместо медвежьих объятий, свидетелями которых мы стали минуту назад, он запечатлевает легкий поцелуй на тыльной стороне моей ладони и ладони Скар.

– А это Джосс, – говорит Дэйн.

Бун оглядывает ее. Не тем жутким взглядом, мол, «что это у нас тут на десерт?» Просто пробегается по ней глазами, отмечая, насколько она великолепна. С тех пор, как я видела ее в последний раз, она распустила косы, оставив для поездки естественные, вьющиеся локоны.

– Счастлив познакомиться и с тобой, милая, – говорит он, целуя ей руку точно так же, как поцеловал наши. – Ты, должно быть, особенная, если сумела приручить этого негодяя. – Затем он кивает на Дэйна, что заставляет Джосс вздрогнуть.

– О, мы… мы… мы не вместе, – заикается она, и это, кажется, смущает Буна.

Когда он бросает взгляд на Дэйна, мне кажется, что ему сейчас устроят взбучку.

– Если ты не заарканил эту красотку, ты либо слепой, либо тупой. Даже Уэсту удалось найти себе даму.

– Ну, спасибо, дедуль, – со смехом говорит Уэст.

– Ты знаешь, о чем я говорю! Всего месяц или два назад ты так разозлил какую-то девчонку, что та изуродовала твою форму. А теперь посмотри на себя. Остепенился.

Мы с Уэстом переглядываемся, стараясь не рассмеяться.

– Это, э-э… та же самая девчонка, – признается он.

На лице Буна снова появляется замешательство, но затем оно сменяется ухмылкой.

– Ты мне сразу понравилась, – говорит он, грозя мне пальцем. – Уэсту нужна та, кто вселит в него страх Божий. Что ж, по крайней мере, мы знаем, что ты можешь постоять за себя.

Уэст поражен, но кивает в знак согласия.

– А теперь проходите в дом, пока мои соседи не подумали, что я плохой хозяин.

У этого человека на много миль вокруг нет никаких соседей.

Мы ступаем на большой модный ковер, и мне приходится ловить падающую челюсть. Красиво отполированные деревянные полы, винтажный шезлонг, расположенный у большого, обрамленного золотом зеркала, написанные маслом семейные – как мне кажется – портреты, люстра размером с «Бьюик», висящая над нашими головами. Здесь есть на что посмотреть. В хорошем смысле этого слова. На ум приходит фраза «старые деньги[1]».

– Мисти должна быть где-то здесь. Она проводит вас, детки, по комнатам, – рассеянно говорит Бун, выглядывая из-за угла, по-видимому, в поисках той самой Мисти, о которой упомянул.

– Все в порядке, дедушка. Мы знаем дорогу, – вмешивается Дэйн.

– Что ж, полагаю, так и есть. Только не забудьте разместить девочек в белой комнате. Она у нас лучшая.

– Сделаем.

– И как закончите, не мешкайте. Дьюк привез несколько мешков раков, для ужина. Спина бедняги лет на двадцать старше него самого, поэтому я сказал, что вы, парни, поможете, – объясняет Бун.

– Ну естественно, сказал, – ворчит Дэйн.

– Да, черт возьми, сказал! Какой смысл гонять футбольный мяч взад и вперед по полю, если это не прибавит тебе мускулов? Ты не только поможешь ему, но и сделаешь это с улыбкой на лице. А теперь давай, подерзи-ка мне еще разок, и в следующий вторник я тебе надеру задницу. Понял?

– Да, сэр.

Несмотря на резкий тон Буна, ясно, что он говорит несерьезно, поэтому Дэйн спокойно воспринимает угрозу и, смеясь, хватает вещи Джосс. Он первым поднимается по лестнице. Я тянусь за своим багажом, но Уэст вмешивается, используя свою крепкую руку как барьер между мной и вещами.

– Стерлинг, не мог бы ты отнести сумки Саутсайд и Скар наверх вместо меня?

– Без проблем, – Стерлинг не задается вопросом, почему Уэст сам не делает этого, но мне любопытно.

– Саутсайд? Что за ласковое имя для женщины, черт подери? – бормочет себе под нос Бун, проскальзывая в другую комнату через французские двери.

Теперь, когда мы остаемся вдвоем, я сжимаю руку Уэста и встречаюсь с ним взглядом.

– Ты не пойдешь с нами наверх?

Он кивает в сторону комнаты, в которой только что исчез его дедушка.

– Через пару минут. Решил сначала ввести его в курс дела, посмотреть, как, по его мнению, надо поступать дальше.

На какое-то время я забыла о неприятностях, которые мы оставили дома, но Уэст явно все помнит. Меня не удивляет, что он решил действовать немедленно. Лучше раньше, чем позже. Это в его натуре защитника.

Сердце болезненно сжимается, когда я смотрю на Уэста. Ведь я знаю, что он несет на себе тот же груз, что и я. Когда я сжимаю его руку, прежде чем подняться по лестнице, он понимает, что это значит.

Даже когда меня нет рядом, я с ним всегда. Ведь что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе.

Что это у нас тут? Похоже, Голдены и вся их свита, которую я прозвала «Золотая Команда», садятся в самолет, дабы покончить с зимней хандрой.

Куда же, скажите на милость, ваша золотая шестерка направляется?

Я уверена, вы приложили огромные усилия, чтобы сохранить место назначения в тайне, но без вас Сайпресс-Пойнт уже не будет прежним. О ком же еще мы станем сплетничать в ваше отсутствие?

До скорого, птенчики!

П.

Глава 24

Блу

Я видела такие дома изнутри только по телевизору. И когда Бун сказал, что белая комната – лучшая, он не солгал.

Здесь достаточно места для трех двуспальных кроватей с балдахином, так что Джосс, Скар и я, конечно, не будем жаловаться на то, что живем вместе. Постельное белье белоснежное, как и шерстяные коврики у кроватей, прозрачные занавески закрывают обе французские двери, ведущие на балкон. А в центре комнаты – еще одна экстравагантная люстра.

Скарлетт крутится по комнате с телефоном в руках, общается по видеосвязи с Шейном, показывая, где мы остановились. Мы с Джосс распаковываем вещи. Она молчит, если не считать нескольких попыток завязать беседу, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что она страдает.

– Мне говорили, что я очень хороший слушатель.

Я поднимаю на нее глаза, убирая небольшую стопку футболок в комод между кроватями.

Джосс встречается со мной взглядом и слабо улыбается.

– Я не стану портить тебе поездку, втягивая в разборки моей семьи, – устало говорит она.

– Поверь, после всего, через что я прошла и что увидела, на меня должна упасть бомба, чтобы хоть как-то навредить.

Джосс смеется, и я тоже.

– Думаю, ты видела пост. Все видели, – бормочет она.

Я киваю.

– Да.

– Ясно. – Слабая улыбка появляется на ее губах, но не в глазах. – Ты уверена, что не возражаешь? Думаю, я послушала бы совет другой девушки. Парни, как всегда, стараются изо всех сил, но иногда просто…

– Просто нужен кто-то, кто сказал бы, что это нормально – устраивать истерики и впадать в шоколадную кому?

Она наклоняет голову.

– Клянусь, я никогда не чувствовала себя настолько на виду, как сейчас.

Я смеюсь и щелкаю пальцами, чтобы привлечь внимание Скарлетт.

– Надень-ка наушники.

Она закатывает глаза, бормоча что-то о том, что все равно не слушает наш разговор, а затем надевает наушники, как я ее и попросила.

– Ладно, я вся внимание, – говорю я, запрыгивая на кровать, решив перестать разбирать вещи, пока Джосс будет рассказывать. Она делает то же самое, и ей приходится чуть ли не разбегаться, чтобы забраться на высокий матрас.

– Что ж, – вздыхает она. – Не уверена, что ты слышала, но мой отец запер бы меня в защитном пузыре, если бы у него была такая возможность.

– Честно говоря, мне показалось немного странным, что они позволили тебе поехать сюда, – признаюсь я.

Мои слова заставляют ее рассмеяться.

– Ты прикалываешься? Я не спрашивала разрешения. Теперь мне насрать на то, что он думает. Я всю свою жизнь ходила по этому гребаному канату ожиданий, в ужасе представляя, что случится, если я оступлюсь и разочарую отца, – признается Джосс, смахивая злые слезы. – Да, он никогда не говорил, что я должна быть идеальной, но, черт побери, всегда давал мне это почувствовать. Вечно все было не так, недостаточно хорошо. И какого хрена вообще? Кто он, блин, такой, чтобы указывать мне, как жить?

Я киваю, позволяя ей выговориться, не прерывая ее.

– Хуже всего то, что спустя жалкую неделю раздумий мама решила, что не уйдет от него. Мы понятия не имеем, как долго это продолжается, сколько у него было женщин, но она даже не думает о разводе. Такое впечатление, будто ему все сходит с рук, и никаких последствий! – вздыхает она.

– Ого.

– Да уж, ого.

Джосс замолкает, чтобы подумать и, возможно, сдержать слезы, но в наступившей тишине я замечаю, как она крутит свое кольцо. Я бы не придала этому значения, если бы Лекси не указала на это. Очевидно, кольцо – символ девственности Джосс, какой-то обет, который потребовали от нее родители. Когда она смотрит на него сейчас, я думаю, что оно всего лишь символ их контроля.

– Не думаю, что когда-либо в жизни так злилась, – кипит она. – От меня ожидают совершенства, ждут, что я никогда не совершу ни одной чертовой ошибки, но он может совершить самую большую ошибку из всех, и его просто простят? Нет уж, – выпаливает она, качая головой. – К черту это и к черту его!

В ее голосе столько боли, что я и сама ее чувствую. Особенно когда Джосс поднимает взгляд и на ее глаза снова наворачиваются слезы.

– Если бы Икс не выложил это дерьмо в приложение, мы бы не узнали никогда. Это бесит меня больше всего. Отец пытается все исправить только потому, что его поймали, а не потому, что ему на самом деле жаль.

Теперь она мрачна, задумчива.

Я спрыгиваю с кровати и сажусь рядом с ней. Когда я кладу свою руку поверх ее, Джосс не отстраняется.

– Поверь мне, я знаю, каково это – иметь родителей, которые не оправдывают ожиданий. Так что ты не одинока, – говорю я, надеясь, что Джосс понимает – она не услышит от меня осуждения.

– Я просто понятия не имела, что могу быть так разочарована. Ни в одном из них. Я так зла, что она остается с ним, – добавляет Джосс, качая головой.

Я пожимаю плечами и выдыхаю, прежде чем рассказать немного о себе.

– Мой отец остался. Мама изменяла ему, а он просто позволял ей водить себя за нос. Черт, они до сих пор в этом порочном круге.

Она бросает на меня взгляд, и часть грусти исчезает.

– Вот же дерьмо.

Киваю.

– Именно так.

Пока Джосс размышляет, ее взгляд снова падает на ковер, но тут ее телефон издает сигнал. Когда она читает сообщение, на ее лице появляется слабая улыбка, я не подглядываю, однако не могу удержаться, чтобы не спросить…

– Это Дэйн?

– Хм? О… нет. Просто друг, с которым я познакомилась прошлым летом на Кубе, – рассеянно отвечает она, отвечая на сообщение. – Мы отдыхали там, навещали родственников со стороны мамы, после того как некоторое время прожили на Гаити с родителями отца.

Она впервые упоминает этого парня при мне, но я помню тот день в кабинете директора Харрисона, когда я подслушала телефонный разговор Уэста и Дэйна о нем. Мистер Куба определенно является яблоком раздора между Дэйном и Джосс.

– Значит… он просто друг?

Она поднимает на меня взгляд и смеется.

– Неужели в это так трудно поверить?

Я пожимаю плечами.

– Не так трудно, как поверить в то, что вы с Дэйном не хотите поиметь друг друга.

Ее лицо заливает румянец, а это значит, что я попала в точку.

– Ладно, ладно, – фыркает она. – Я не говорю, что между нами ничего нет, но мы дружим с двенадцати лет, и мы такие разные, понимаешь?

– Ты когда-нибудь слышала, что противоположности притягиваются?

– М-м-м, думаю, мы слишком противоположны, – рассуждает она. – Я девственница и не собираюсь это менять. Особенно теперь, когда случай с отцом научил меня, что мужчинам доверять нельзя. – Она делает паузу и закатывает глаза, прежде чем продолжить. – Между тем, Дэйн не планирует прекращать, ну, знаешь, делать то, что он делает. Я не осуждаю его, просто констатирую факты. Мы те, кто мы есть, и это сводит нас обоих с ума.

Джосс смеется, но мне кажется, будто она оправдывается. Впрочем, я не обращаю на это внимания.

– Да и вообще, что способно разрушить крепкую дружбу лучше, чем упоминание о романтических чувствах?

Когда я искоса смотрю на нее, Джосс снова смеется.

– Я понимаю, но разве тебе хотя бы немного не любопытно, какой он?

Сначала я думаю, что она проигнорирует вопрос, но потом она улыбается.

– Ладно, может, я и фантазировала разок-другой о том, чтобы отдать ему свою девственность, но только потому, что мы уже близки и я доверяю ему свою жизнь.

Ее объяснение звучит смутно знакомо, и я бросаю взгляд на Скарлетт.

– А еще я фантазировала о нем, потому что – давай признаем – он чертовски горяч, – признается она. – Я на девяносто девять процентов уверена, что секс с ним был бы потрясающим. К тому же, для него это действительно что-то значило бы, понимаешь? Мы не любим друг друга в том самом смысле, но… между нами все же есть какая-то форма любви.

Я пытаюсь сдержать улыбку, но безуспешно.

– Я так и знала.

– Но, – заявляет она, – я буду стоять на своем. Никогда в жизни я не стала бы рисковать потерять его дружбу, если бы что-то не сложилось. Так что это останется только фантазией.

Пока что я позволю ей думать, будто верю в это.

– Как вы вообще подружились?

Джосс поднимает взгляд, и на ее лице появляется отстраненная улыбка.

– Ну, я думаю, он всегда был моим рыцарем в сияющих доспехах. Даже тогда.

Когда она замолкает, я, признаться, ерзаю на краешке матраса.

– Это был первый день в шестом классе, я тогда только переехала в Сайпресс-Пойнт. Мы с Дэйном попали в один класс, и мне отвели место позади него и еще одного мальчишки, который потом уехал. Тогда я была немного застенчивой, поэтому не сказала ни слова. Никому. Но тот парень все поворачивался на своем стуле, бросал на меня злобный взгляд через плечо, – добавляет она довольно торжественно. – В общем, учительница начала проверять посещаемость, и когда назвала мое имя, тот мальчишка пробормотал себе под нос отвратительный расистский комментарий, который услышали только мы с Дэйном. Короче говоря, Дэйн встал со своего места и ударил соседа, сломав ему нос, – добавляет со смехом Джосс. – Их обоих отстранили от занятий, как только узнали всю историю, но когда Дэйн вернулся через несколько дней, мы стали вроде как неразлучны.

– Черт, ужасная ситуация.

Джосс кивает.

– Так оно и было. Со мной и раньше случалось нечто подобное, но Дэйн был первым, кто вступился за меня. Я имею в виду, его отстранили за участие в драке из-за какой-то девчонки, которую он даже не знал.

Она на несколько секунд погружается в свои мысли, переживая этот момент заново, затем ее взгляд снова устремляется на меня.

– Впрочем, хватит обо мне. А как насчет того парня, Рикки? Он был у тебя первым?

Я киваю.

– Ага. На самом деле мы с Рикки прошли через все, что только предлагает мир отношений. Так уж получилось, что нам лучше быть просто друзьями.

Она бросает на меня красноречивый взгляд.

– Что?

– Просто интересно, уверена ли ты, что он верит в теорию о том, что «вам лучше быть просто друзьями». Потому что, глядя на эту ситуацию со стороны, кажется, будто он все еще влюблен в тебя. Я имею в виду, Уэст чертовски уверен, что так оно и есть.

Я несколько раз открываю и закрываю рот, прежде чем могу произнести хоть слово.

– Ладно, мы расстались не самым лучшим образом, но я живу дальше. Хочется верить, что однажды Рикки найдет кого-то, кто поможет ему двигаться дальше.

Она все еще смотрит на меня, но на этот раз легонько посмеивается.

– Как скажешь, сердцеедка.

Я слегка толкаю Джосс, и ее смех сменяется задумчивой улыбкой.

Я знаю, разговор со мной чудесным образом не решил всех ее проблем, но надеюсь, что Джосс, по крайней мере, чувствует себя менее одинокой. В конце концов, у всей нашей команды проблемы в семье, а родители далеко не идеальны. Единственная разница в том, что еще неделю назад Джосс понятия не имела, что это так.

Нам всем нужно отдохнуть, и остается только надеяться, что крошечные огоньки, которые мы оставили в Сайпресс-Пойнте, не превратятся в настоящий пожар, пока нас не будет.

Глава 25

Блу

Так вот как выглядит семья.

Я оглядываю двор, рассматривая, наверное, около пятидесяти или шестидесяти человек, и все они – родственники Голденов. Лишь один-единственный раз я пережила нечто подобное, когда попала на семейное торжество. А учитывая репутацию Райли, можно с уверенностью предположить, что это была катастрофа. Майк напился и подрался с одним из своих троюродных братьев за игрой в покер, из-за чего всю нашу семью из пяти человек выгнали вон.

К счастью, эта встреча совсем не такая.

Все, что я вижу, – это веселящихся людей. Здесь звучит хорошая музыка, много смеха и столько еды, что хватило бы накормить целую страну средних размеров. Большинство гостей собралось вокруг одного из пяти костров, чтобы согреться. По сравнению с Сайпресс-Пойнтом тринадцать градусов тепла кажутся почти невыносимой жарой. Днем было около двадцати одного, и жара стояла до вечера. Будто бы эта встреча обязана была состояться.

С того момента, как мы спустились, чтобы присоединиться к вечеринке, к нам с девочками привязалась тетушка Уэста, Шерил. Мы заняли столик неподалеку от каменного фонтана и болтали обо всем на свете – от телевизионных шоу до наших планов на жизнь после колледжа.

Ее предложение о том, что мы с Уэстом должны сыграть нашу будущую свадьбу здесь, в особняке Лэндри, – ее идея, не моя – прозвучало, пожалуй, не слишком тонко. Очевидно, она считает, что когда дело доходит до любовных отношений, то у нее есть некая чуйка, и что мы с Джосс отлично подходим для ее внучатых племянников. Джосс настаивала, будто между ней и Дэйном ничего нет, но в конце концов перестала протестовать и просто слушала, как тетя Шерил рассказывает о местных традициях. Оказывается, прошло уже много лет с тех пор, как семья устраивала здесь свадьбы, и что это, как известно, грандиозные мероприятия, которые нельзя пропустить. Кто знает, может быть, однажды желание тетушки исполнится.

Легкое как перышко прикосновение к шее заставляет меня вздрогнуть. Когда я поднимаю взгляд, то обнаруживаю изумрудный взгляд Уэста. Он выглядит расслабленным. Клянусь, мне нравится, что это место делает с ним. Он идеален и дома, но в Сайпресс-Пойнте на его плечах лежит невидимый груз: Уэст чувствует, что вынужден соответствовать представлениям о том, кем его считают люди. Но здесь? Он просто старший внук Буна Лэндри.

А не звезда футбола.

Не сын Вина.

Лишь Уэст, и для меня этого более чем достаточно.

– Не возражаешь, если я украду девочек ненадолго, тетя Шерил?

Она сияет, услышав вежливую просьбу Уэста.

– Конечно, нет. Я достаточно долго их забалтывала.

Уэст одаривает ее доброй улыбкой, тетушка отвечает тем же.

– Стерлинг прислал сообщение. Приехали наши кузены, и им не терпится познакомиться с вами тремя, – объясняет он со смехом. – Видимо, дедушка очень хорошо вас разрекламировал, дамы.

Супер. Обожаю быть под микроскопом.

– Дэйн и Стерлинг уже ждут, – добавляет он.

Я бросаю взгляд на тетю Шерил.

– Мы вернемся, если сможем выбраться оттуда, – шучу я, начиная чувствовать себя немного виноватой за то, что прерываю беседу.

Она улыбается и машет мне в сторону Уэста.

– Идите, повеселитесь, дорогие мои. Но поверьте, эти мальчишки не дадут вам, красавицам, уйти, как только вы попадетесь им в руки. Что подводит меня к следующему пункту – приглядывай за своей сестрой.

Она смеется, а я нет.

Когда мы с Джосс бросаем взгляды на Скарлетт, та приподнимает бровь и невинно улыбается. Трудно сказать, искренне или нет.

– Они не могут быть настолько ужасными, – говорю я, но взгляды, которыми обмениваются тетя Шерил и Уэст, говорят об обратном.

– Сколько им лет? – спрашивает Джосс.

– Пятнадцать-шестнадцать, но они – настоящий ад на колесиках. Можешь спросить подполковника Сандерса, – со смешком говорит тетя Шерил. – Бедняга Бун каждый день не может решить, то ли обнять их, то ли убить. К счастью для них, у него большое сердце и терпение святого.

Во что, черт возьми, втянул нас Уэст?

– Мы скоро вернемся, если сможем выбраться оттуда, – обещает он тете, повторяя мои слова, а затем протягивает мне руку, и я встаю.

Уэст ведет нас через широкий двор к костру вдалеке, откуда уже доносятся звуки буйного смеха и громкой музыки. Мы подходим ближе, и теперь я могу различить настоящие голоса. Они глубже, чем я ожидала услышать от группы пятнадцати-шестнадцатилетних подростков. Услышав кузенов Уэста, вы бы никогда не догадались, что они такие юные. Или… увидев их.

Семь высоких силуэтов окружают костер. Двое, как я знаю, Стерлинг и Дэйн, но на самом деле определить, кто есть кто, невозможно. Один взгляд в сторону Скар – и я практически слышу, как ее гормоны, словно чертов двигатель, издают рев.

Клянусь, она сведет меня в могилу раньше времени.

Их лица освещает бушующий огонь, и становится совершенно ясно, что в этой семье просто нет непривлекательных людей. Трудно поверить, что с Голденами-Лэндри может хоть кто-то сравниться. Словно по команде, Скарлетт проводит пальцами по своим темным волосам, чтобы убедиться, что она выглядит прилично, прежде чем мы подойдем слишком близко.

– А как же Шейн? – наклонившись, шепчу я ей.

– Повзрослей, Блу. Если я не хочу выглядеть как бродяжка, то это еще не значит, что я пытаюсь привлечь их внимание. Мне это ничуть не интересно, – настаивает она.

Не интересно, ага.

В тот момент, когда парни замечают нас, их оживленный разговор стихает, и всеобщее внимание переключается на нашу четверку. Или, точнее, на девушек в этой четверке.

– Неужто это Царь Мидас?

Услышав эти слова, Уэст поворачивается и встречается взглядом с единственным блондином из всей компании. Он подходит к Уэсту, заправляя за уши прядь кудрей длиной до плеч.

– Блин, чувак! Когда я видел тебя в последний раз, ты был мне всего по локоть. Чем вас тут кормят, черт подери? – со смехом спрашивает Уэст, поворачиваясь, чтобы представить нас. – Бо, я хотел бы познакомить тебя с моей девушкой Блу, ее сестрой Скарлетт и другом семьи, Джосс.

– Приятно наконец познакомиться, – говорю я, пожимая руку Бо.

– Взаимно, – вежливо отвечает он. – И я правильно расслышал? Тебя зовут Блу?

Улыбаюсь и киваю.

– Да. Странное имя, знаю.

– Ничего странного, – пожимает он плечами, не отводя от меня взгляда. – Если тебе станет скучно в большом доме, я только что купил новый пикап. Я запросто смогу заехать за тобой. В Дюпон-Байю есть на что посмотреть.

Я не совсем уверена, что и сказать, ведь он дружелюбен, но, может быть, даже слишком дружелюбен?

Взгляд Уэста задерживается на моей руке, которая все еще находится в руке Бо.

– Ладно, на этом этапе ты либо отпускаешь ее, либо теряешь гребаный палец, – с улыбкой предупреждает Уэст. Когда Бо переводит взгляд с меня на своего старшего кузена, становится ясно, что он намеренно пытался вывести Уэста из себя, флиртуя со мной. Что сработало блестяще.

Бо смеется и наконец отпускает меня, отступая на несколько шагов. Видимо, на случай, если угроза Уэста не так уж пуста, как может показаться.

– Мои пальцы – это моя жизнь, – рассуждает он. – Они нужны мне для игры на басу и, ну, ты знаешь… для других занятий, – добавляет он, окидывая меня взглядом, от которого я чувствую себя голой и грязной.

– Иди-ка ты на хрен, – рычит Уэст, с широкой ухмылкой бросаясь к Бо и игриво хватая того за горло. Я представляю, как много мебели ломается в доме, когда эти восемь парней собираются все вместе.

Бедный Бун.

Без Уэста в качестве прикрытия я вынуждена приветствовать еще двух его кузенов. На этот раз близнецы. Внешне они похожи, но в плане стиля – полные противоположности. Один из них щеголяет в темных джинсах и рубашке на пуговицах, рукава которой закатаны до локтей. Он носит очки – уверена, они придают ему куда более невинный вид, чем есть на самом деле. Как и все остальные, он высокий и широкоплечий, очень похожий на тройняшек. Его брат сегодня выбрал более повседневный образ – спортивные брюки Adidas и черную толстовку с капюшоном. Оба образа модные, но различаются, как день и ночь.

– Вы, должно быть, Ривер и Стоуни, верно?

Они кивают.

– Собственной персоной, – произносит тот, что в повседневной одежде, прежде чем представиться. – Стоуни.

– Ривер, – добавляет тот, что в очках.

Еще до того, как они успевают что-либо сказать, подходит Дэйн и прерывает их, обняв обоих за плечи.

– Клево вырядились, пацаны.

Стоуни кивает и благодарит Дэйна, но Ривер смотрит в небо, будто даже не слышал слов кузена.

– Похоже, вы, два сопляка, все еще воруете всякую хрень. – Когда Дэйн заканчивает говорить, он срывает ценник, свисающий с рукава Стоуни.

– Вот дерьмо, – шепчет тот себе под нос, краснея, словно знак «стоп».

– Вы ж богатые, – замечает Дэйн. – Все, что вам не покупают родители, докупает дедушка. Может, объясните мне, почему вы до сих пор считаете нормальным выносить из торгового центра то, за что вы не заплатили?

Близнецы переглядываются, и от меня не ускользают лукавые ухмылки, искривляющие их губы.

– Потому что… у нас это чертовски хорошо получается? – предлагает Ривер, пожимая плечами.

Расстроенный Дэйн срывает очки с лица Ривера, прежде чем тот успевает остановить его, а затем начинает втаптывать их в грязь.

– Какого хрена, чувак? – протестует Ривер, явно разозленный, но, похоже, понимающий, что Дэйн мог бы запросто надрать ему задницу, если бы захотел.

– И какой дебил сказал тебе, что ты выглядишь круто в очках, которые тебе, черт возьми, даже не нужны? Никто так не делает, – заключает Дэйн и уходит, бросив ребятам воображаемую дуэльную перчатку.

Наверное, можно и не говорить, что они разбегаются кто куда, после того как Дэйн хорошенько пропесочил их. Но, судя по тому, что я только что услышала, им это было нужно. Стерлинг приводит четвертого брата, и он первый, кто хоть немного спокоен. Не застенчивый и определенно не невинный, возможно, просто осторожный в выражениях.

– Дамы, это Китон.

Нас удостаивают вяленьким взмахом руки. Китон, очевидно, под жестким кайфом. Парень, наверное, даже не знает, какой сегодня день.

Я машу в ответ, Джосс и Скар делают то же самое, но когда он проводит рукой по щетине на подбородке, я замечаю костяшки его пальцев. Они в синяках, как будто он недавно подрался. Мне ли не знать. У меня не раз были подобные синяки.

Или, может, он ударил кулаком по зеркалу или стене, как некая тупица, которую я знаю.

Теперь я могу с уверенностью предположить, что его мрачный, тихий вид – просто результат того, что он курил.

– Уэст сказал тебе, что парни играют в группе? – спрашивает Стерлинг.

– Нет, впервые слышу. Это очень круто. На чем ты играешь, Китон? – спрашиваю я, даже не уверенная, что парень сможет связно ответить.

– На барабанах.

Я смотрю на него, ожидая продолжения, но его не случается.

Ладно, классно поболтали.

Покачав головой, Стерлинг оставляет попытки завязать с ним разговор и уходит. В этот момент Китон, спотыкаясь, возвращается к шезлонгу, из которого Стерлинг вытащил его, и, усевшись обратно, пялится на звезды.

Я тихонько смеюсь про себя. Скорее всего, паренек под чем-то серьезным, потому что, клянусь, он будто бы не с нами.

Прислонившись к стволу ближайшего дерева, последний кузен Голденов поднимает взгляд, и его пальцы замирают на гитаре. Заключительная, протяжная нота риффа, который он только что сыграл, растворяется в ночи, и внезапно наступает тишина.

У него тот самый грозный взгляд, который я часто замечаю у Уэста, но вместо привычных зеленых глаз-сердцеедов у этого паренька темные глаза. Как будто смотришь в колодец посреди ночи. Его кожа выглядит загорелой, что я легко вижу даже в тусклом свете костра, но это немного странно. Сейчас разгар зимы, поэтому я могу только предположить, что этот ровный бронзовый оттенок, скорее всего, для него вполне естественен.

Завеса почти черных как смоль волос ниспадает на его торс, закрывая большую часть лица, но я вижу достаточно, чтобы понять – он нашел себе цель.

Мою сестру.

Близнецы стоят по обе стороны от него, и он наклоняется влево, чтобы поговорить с Ривером, но его глаза не отрываются от Скарлетт. Когда я наблюдаю за ним сквозь пламя, то вспоминаю знакомую ситуацию из прошлого. Тут вообще много параллелей с той ночью в Беллвью, когда я впервые заметила Уэста.

Мальчик с внешностью настоящего сердцееда направляется к нам. Он уверен в себе не по годам, и эта уверенность не исчезает, когда он подходит ближе.

Я бросаю взгляд на Скарлетт: она, как загипнотизированная, таращит глаза на его длинные волосы, развевающиеся на ветру. Я грубо встаю между Скар и юным сердцеедом Лэндри – больше я ничего не могу поделать. Глупо, наверное, что я пытаюсь помешать им встретиться, но я точно знаю вкусы своей сестры: высокий рост, смуглая кожа, темные волосы. Плюс он уверен в себе настолько, что, кажется, обладает той же способностью, что и троица Голденов, – умеет контролировать окружающую обстановку одним своим присутствием.

– Привет, – говорит он.

Скар слегка улыбается.

– Привет.

Его взгляд скользит от глаз Скарлетт вниз, туда, где черный топик на молнии, который она позаимствовала у Джосс, приоткрывает часть ее груди, затем ниже, на обтянутые джинсами бедра.

Пока он разглядывает ее, я воображаю, как он выпучивает влюбленные глаза-сердечки и высовывает язык, словно собака в том мультике.

– Я Линден.

– Скарлетт.

Он кивает, наконец вспомнив, что у нее есть глаза.

– Ты надолго здесь?

– Где-то на неделю.

Линден снова кивает, будто прикидывает в голове, обдумывает все способы, которыми мог бы осквернить ее, прежде чем мы уедем.

– Супер. Может, еще успеем потусоваться. Любишь музыку?

Улыбка Скар становится шире.

– Зависит от музыки.

Теперь он тоже улыбается, но сдержанно. Словно волноваться не круто.

– Что ж, если ты не слишком занята, я бы хотел пригласить тебя послушать, как мы играем. В четверг вечером у нас второй концерт.

– О, да? Ты поешь?

Он кивает, притворяясь скромным, но я вижу по его лицу – парень считает себя гребаным гением.

– Вообще-то, я фронтмен.

– А, это объясняет голос.

Заявление Скарлетт заставляет его вскинуть голову.

– О чем ты?

Сестра пожимает плечами.

– Он хрипловатый и довольно сильный, как мне кажется. Не знаю, просто он… другой. В хорошем смысле, – добавляет она.

Он наслаждается ее словами. Вижу это по его скользкой улыбочке.

– Так что, думаешь, сможешь прийти посмотреть на нас?

Скар делает вид, будто обдумывает его предложение.

– Я бы с удовольствием, но… Я вроде как встречаюсь кое с кем.

– Вроде как? – повторяет он. – Если не уверена, это не считается.

Скарлетт вежливо улыбается, но стоит на своем.

– Я не уверена только насчет нашего статуса, а не моих чувств, – объясняет она. – Но я очень ценю твое приглашение.

Затем Скарлетт уходит, удивив этим ответом и меня, и Линдена. Он оказывается вынужден прекратить игру, которую затеял, чтобы привлечь ее внимание. Видно, что он немного уязвлен хорошо разыгранным отказом, но далек от того, чтобы сдаться. На самом деле он все еще наблюдает за уходящей Скар и ухмыляется, как будто знает что-то, чего не знает она.

Боже, пожалуйста, пусть он не будет таким же настойчивым, как Уэст. Если это так, то отказ заставит Линдена желать ее еще больше. На данный момент мое единственное утешение в том, что через неделю их будет разделять несколько штатов.

Мы с Джосс наконец-то заслуживаем внимание Линдена, поскольку тот, кажется, внезапно замечает наше существование. Он натягивает невинную улыбку и засовывает руки в карманы.

– Приятно познакомиться с вами обеими, – сладко протягивает он.

Скар права насчет его голоса. Я уверена, с его помощью Линден стащил трусики с половины девушек этого города. Черт, а может, и со всех.

Я улыбаюсь, но вижу его насквозь.

– Взаимно, – выдавливаю я.

Не проходит и пяти секунд, как он снова оглядывается через плечо, туда, где рядом со Стерлингом стоит Скарлетт. Они болтают и смотрят на пламя.

Мы с Джосс обмениваемся взглядами, из которых следует, что этот парень произвел на нас обеих одинаковое впечатление.

От него одни неприятности.

Уэст наконец-то возвращается и, притянув меня к себе, кажется, замечает, куда устремлен взгляд Линдена.

– Что-то привлекло твое внимание? – спрашивает Уэст, и Линден резко поворачивает голову в нашу сторону.

Он не отвечает, но затем на его губах появляется угрожающая улыбка.

– Не-а. Даже не думай об этом, засранец, – предупреждает Уэст, и в этот момент Линден издает короткий смешок, а затем медленно возвращается на свой пост. Он, как и раньше, берет несколько аккордов на гитаре, но его взгляд не отрывается от Скар.

Ни на секунду.

– Расслабься. Я присмотрю за ним, – шепчет Уэст мне на ухо.

Дэйн подходит к Джосс и уговаривает ее присоединиться к нему у костра. И остаемся только мы с Уэстом.

– Устала? – спрашивает он.

– Ужасно.

Учитывая, как мало я спала, это был самый простой вопрос, на который я сегодня ответила.

– Я так и понял, поэтому предлагаю вот что.

Уэст наклоняется, дабы убедиться, что никто, кроме меня, не услышит, и я, признаться, заинтригована.

– Когда вечеринка закончится и все разойдутся, мы кое-где встретимся.

Я издаю смешок.

– Это и есть твое лекарство от моего переутомления?

– Не совсем, – пожимает он плечами, – но если согласишься, то я обещаю, ты не пожалеешь.

Это предложение заставляет меня поверить, что я, возможно, продержусь без отдыха еще немного. Я ведь смогу выспаться завтра, не так ли?

Я колеблюсь всего полсекунды, прежде чем спросить:

– Когда и где?

Он ухмыляется, зная, что я у него на крючке.

– Просто держи телефон под рукой. Я дам тебе знать.

Глава 26

Уэст

– Уверена, это самое не рождественское, что я когда-либо делала, – фыркает Саутсайд, все еще пытаясь отдышаться, лежа у меня на груди.

– Ты бы предпочла порно? – спрашиваю я, бросая взгляд на экран кинотеатра.

– Я так не сказала, но «Эта замечательная жизнь» кажется странным выбором, – рассуждает она, пытаясь пронзить меня взглядом, но на ее губах появляется призрачная улыбка.

– Ну, не таким уж странным. Учитывая, что ты кончила меньше чем за пять минут, – поддразниваю я, и она ударяет меня по руке, как я, собственно, и ожидал.

– Девушки так могут. Секс портится, только если парень рано выходит из игры.

– Этого никогда не случится, так что даже не стоит и говорить.

Она приподнимает бровь, будто я сейчас вызвал ее на схватку, в которой она намерена победить.

– Посмотрим, – заключает она, соскальзывая с меня и ложась на одеяло, которое я расстелил на ковре, когда мы только пришли сюда.

Фильм продолжается на заднем плане, а мы смотрим на потолочные стропила.

– Не могу поверить, что у Буна есть настоящий кинотеатр. А «Старбакс» здесь тоже имеется? Я бы не отказалась от кофе, – поддразнивает она, а затем зевает.

– Нет, тебе просто нужно отдохнуть. Наверное, мне следовало дать тебе немного поспать, но иногда я бываю чертовски эгоистичным.

Блу хихикает, когда я поворачиваюсь на бок и прокладываю дорожку из поцелуев по ее шее, после чего замираю, и мои губы касаются ее напряженного соска. Я медленно беру его в рот. Затем ее хихиканье переходит в тихий стон.

– Я думала, ты сказал, что мне нужно отдохнуть, – поддразнивает она со вздохом.

– Это не моя вина. Ты же знаешь, я бессилен, когда ты голая, – говорю я, прижимаясь к ее коже, вызывая у нее новый смешок.

Только когда она снова зевает, я отступаю и даю ей пространство. Бедная девочка на пределе сил. Однако, похоже, не спешит уходить. Вместо этого она задумывается, ее взгляд вновь скользит по черно-белым изображениям на экране.

– Ты хорошо провела вечер? – спрашиваю я, проводя рукой по ее гладкому животу.

Она слегка улыбается, и я вижу ее глаза.

– Ага. Твоя двоюродная тетушка потрясающая, – сияет Блу. – Очевидно, она уже планирует нашу свадьбу здесь, в особняке Лэндри, как-то так.

Я смеюсь, представляя, каким образом проходил этот разговор.

– Извини, если она тебя напугала.

Саутсайд с ухмылкой пожимает плечами.

– Не особо. Удивительно, но мысль о том, чтобы провести остаток своей жизни с тобой, не так уж и пугает.

Всякий раз, когда Блу заводит разговор о нашем будущем, я не чувствую того страха и разочарования, которые охватывали меня, когда подобное вытворяла Паркер. В случае с Саутсайд все, что мне нужно, – это машина времени, дабы ускорить события, чтобы мы смогли поскорее добраться до того момента, когда она будет носить мою фамилию, и когда мы станем наконец ночевать вместе, в одной постели. Как и сейчас, мысль о том, что я не смогу вот так лежать с ней до восхода солнца, причиняет почти физическую боль.

– Как прошел разговор с твоим дедушкой? – спрашивает она, вырывая меня из недолговечных фантазий.

– Да вроде неплохо. Он рассказал совсем немного, но у него есть какая-то коробка с вещами, которые он хочет мне показать. Говорит, что это могло бы нам помочь. Как я понял, он нанял частного детектива еще до того, как мама вышла замуж за Вина. Дедушка хотел убедить ее, что это плохая идея, но все доказательства, которые он ей преподнес, не имели значения. Думаю, она была влюблена в отца и хотела верить, что все будет хорошо.

Саутсайд задумывается.

– Как думаешь, что он хочет тебе показать?

Я пожимаю плечами.

– Не уверен, но одно мне известно точно: Бун Лэндри – один из самых находчивых людей, которых я знаю.

Кажется, это ее успокаивает, и, прижавшись губами к моим губам, она снова зевает.

– Так, ладно. Пора в кроватку, – объявляю я, садясь, чтобы поискать нашу одежду.

Надеюсь, мне удастся незаметно провести ее обратно в дом. Если повезет, дедушка спит или, по крайней мере, читает у камина в своей спальне, как обычно.

Мы встаем и одеваемся, затем я собираю одеяла и выключаю кинотеатр. После этого вырубаю обе лампы, которые оставил включенными, затем мы запираем дверь и выходим. Зажав одеяло под мышкой одной руки, а свою девушку – под другой, я снова позволяю разгуляться воображению. Мы с Блу будем вместе всегда.

У меня уже была мотивация исправить ситуацию, в которую мы вляпались, однако теперь все поменялось. Теперь я хочу не только сохранить те отношения, что у нас с Блу уже есть. Но еще и позаботиться о том, чтобы провести всю свою жизнь с единственной девушкой, которая имеет для меня значение. Единственной девушкой, которую я когда-либо любил.

Глава 27

Блу

Блу: Счастливого Рождества, милашка.

Джулс: Счастливого Рождества, Би Джей! Кстати, о Би-Джеях[2], как продвигаются выходные?;)

Блу: Какая ты забавная. Все круто! В первый день мы все вместе поехали есть морепродукты. А вчера мы в основном просто отдыхали. Дедушка Уэста научил нас как делать настоящие луизианские бенье[3].

Джулс: Оооо… сделай мне, как вернетесь домой!

Блу: На самом деле я просто подавала ему ингредиенты, а как бенье были готовы, съела целых три штуки. Клянусь, желудок до сих пор полон. Но это не помешало мне слопать две тарелки гамбо[4] на ужин.

Джулс: Да кто считает вообще? Ты же в отпуске!

Блу: Мне целый месяц придется носить брюки с эластичным поясом, ха-ха.

Джулс: А Уэст даже не заметит. Парень ослеплен любовью.

Блу: Это чувство определенно взаимно.

Джулс: Под елкой что-нибудь крутое нашла с утреца?

Этот вопрос заставляет меня перевести взгляд в угол нашей общей спальни, где на моем пустом чемодане лежит подарочный пакет с моим именем на бирке. Семья Лэндри подарила каждой из нас, девочек, по дорогой сумочке и подарочной карте, чтобы нам не пришлось тащить домой кучу подарков, однако моя любимая вещь подарена Уэстом: изготовленный на заказ золотой браслет с тремя подвесками, свисающими с цепочки.

Первая подвеска была в виде пламени, она символизировала тот первый раз, когда мы увидели друг друга у костра в Беллвью. Вторая имела форму молочного коктейля – напоминала наш первый поцелуй в закусочной, после того как Уэст обвинил меня в том, что я плюнула в его стакан. Признаю, в этом я была виновна, но он это заслужил. Третья подвеска – сердечко, ведь, по словам Уэста, его сердце всегда будет у меня.

Блу: Я покажу тебе все, когда вернусь домой.

Джулс: Окей. Безумно рада, что ты счастлива. Жаль, что не могу быть там с тобой:(

Блу: В следующий раз.

Джулс: Обязательно! А теперь иди, наслаждайся своим мужчиной и Рождеством. Люблю тебя, женщина!

Блу: Я тоже тебя люблю. Похоже, мне предстоит сыграть в «правду или действие». Пожелай мне удачи <3

Я кладу телефон в ящик прикроватной тумбочки и спешу вниз. Судя по тому, что я слышу, после ужина семья заметно оживилась. Я иду на шум и обнаруживаю, что наша команда и пятеро «диких» парнишек, с которыми я познакомилась пару дней назад, расположились в просторной гостиной. В огромном камине из красного кирпича вовсю потрескивает огонь, а компания готова сходить с ума из-за самой захватывающей игры в «правду или действие», которую я когда-либо видела. Ну, по крайней мере, так мне сказали.

Должно быть весело.

Или не очень.

Я оглядываю комнату в поисках Скарлетт и нахожу Линдена – самого настойчивого из пятерки – сидящим рядом с ней у камина. Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, и улыбается, а то, что он говорит, кажется, так очаровывает мою сестру, что у нее скоро сорвет крышу, а может, и трусики. Будем надеяться, что этого не случится.

Прошлым вечером Скар хорошо сопротивлялась его чарам, но я не уверена, как долго она сможет продолжать в том же духе. Да, Шейн ей дорог, но этот парень, похоже, может стать тем самым сердцеедом, который заставит ее передумать.

Уэст замечает меня, прерывает свой разговор с Ривером и Стоуни и хлопает рукой по диванной подушке. Пока я отправляла сообщение Джулс, он освободил мне место между собой и Джосс. Поразительно, но Дэйн заставил ее смеяться, свободно и непринужденно, а это значит, что она вновь стала больше похожа на саму себя.

– А ну-ка возвращай сюда свою сексуальную попку, – стонет Уэст мне на ухо. Я устраиваюсь рядом, меня тянет к нему, будто пчелу к меду, но я ловлю себя на том, что стесняюсь целовать его в губы.

В комнате ведь Скарлетт, пусть она и не обращает на меня ни капли внимания, но я стараюсь вести себя прилично в ее присутствии.

Стараюсь.

Между тем Уэст целует меня в шею. Жар его губ перемещается к ключице, и я слегка пихаю его, чтобы остановился. Если он продолжит в том же духе, мы точно не станем играть в «правду или действие». Уэст отстраняется с улыбкой, но я все равно чувствую на себе его пристальный взгляд. Он знает, как меня завести.

Каждый чертов раз.

– Так, ладно, теперь, когда все в сборе, да начнутся игры, – объявляет Дэйн, улыбаясь так, словно собирается открыть очередную партию рождественских подарков. – Кто хочет начать?

Меня не удивляет, что ни одна из девушек не поднимает руки в воздух. В отличие от дикой пятерки: каждый из них так и жаждет начать игру.

– Я первый, – вызывается Бо.

– Ладно, правда или действие?

Бо даже не задумывается.

– Действие.

Дэйн улыбается и лезет в задний карман.

– Ты дашь Риверу нарисовать татуировку у тебя на спине. Перманентным маркером. А потом пройдешь через гостиную, где сидят взрослые.

– Да как нефиг делать.

В следующую секунду Бо стаскивает футболку и бросает ее на пол.

Затем мы все в ужасе наблюдаем, как Ривер пишет жирными буквами у него на спине фразу – «Обожаю киски».

– Класс, – с улыбкой провозглашает Ривер. – Проследи, чтобы дедушка хорошенько разглядел.

Совершенно не подозревая о том, какие слова написал на его спине Ривер, Бо пожимает плечами, а затем бесстрашно направляется через фойе, где решили собраться все старшие члены семьи. Нам ничего не видно, но, безусловно, слышно.

– Что, черт возьми, с тобой не так, парень? Пошел, давай, прочь отсюда со своей идиотской хренью! – кричит Бун за полсекунды до того, как Бо бросается к нам, скользя в носках по свежевымытому полу. Он почти добирается до пункта назначения, но все же ловит спиной брошенный в него тапок Буна.

Взрыв смеха заглушает звук, с которым Бо втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, – вполне разумная реакция на то, как резиновая подошва шлепает по его обнаженной коже.

– Чего ты там написал, мать твою? – допытывается он, преодолевая боль и бросая разочарованный взгляд на Ривера.

Вместо того, чтобы ответить, Ривер делает снимок «татуировки» и отправляет его Бо.

– Неудивительно, что дед меня чуть не пришил, – рычит Бо на Ривера. – Ладно, твоя очередь, ублюдок. Правда или действие?

– Правда, – отвечает Ривер.

– Класс. А расскажи-ка нам, когда ты в последний раз ссался в штаны?

Лицо Ривера становится ярко-красным, и я уже заинтригована.

– Прежде всего, позвольте сначала сказать, что я был просто в хламину, – объясняет он. – Но поскольку я не маленькая сучка, то признаюсь. Три месяца назад. Еще обратите внимание на то, что я вырубился на улице, так что никаких мокрых кроваток.

– И чем же это лучше? – спрашивает Стерлинг.

Скар прикрывает рот, едва сдерживаясь от смеха. В отличие от остальных из нас. Мы вообще не стесняемся стыдить этого пацана.

– Джосс, – говорит Ривер, явно надеясь отвести от себя прожектор внимания. – Правда или действие?

Джосс всегда казалась мне девушкой, которая ни за что не предпочтет «действие», поэтому ее выбор меня шокирует.

– Действие, – говорит она, не отводя взгляда от Ривера.

Он, кажется, тоже приятно удивлен.

– Круть! Достань свой телефон, позвони последнему парню, с которым ты спала, и скажи ему, что беременна.

Джосс улыбается.

– Думаю, я пас. Потому что никакого последнего парня не было. Да и вообще никакого.

– Брехня, – хмурится Ривер.

Джосс качает головой.

– Я тебя не обманываю.

Кузены Уэста – будто у них один мозг на пятерых – смотрят на нее так, словно не верят, каким таким образом девушка с внешностью Джосс смогла остаться незапятнанной к своим годам. Затем, как по команде, их взгляды одновременно перемешаются к Дэйну.

– Это правда, – подтверждает он.

– Вот же черт. Похоже, ты и правда пас, – наконец соглашается Ривер. – Хотя нет.

Я приподнимаю бровь, когда он меняет свое мнение.

Ривер переводит взгляд с Джосс на Дэйна, а после задает вопрос.

– Вы же просто друзья, верно? – спрашивает он.

Прерывисто вздохнув, Джосс кивает.

– Да. С тех пор как были детьми.

Озорная улыбка Ривера напоминает мне улыбку Уэста, что означает неприятности.

– Супер. Я предлагаю вам с Дэйном поцеловаться. И я не говорю о каком-то дурацком детсадовском поцелуе, – поясняет он. – Сядь к нему на колени и по-настоящему засоси его.

Ребята смеются, заинтригованные предстоящим шоу, а я сосредотачиваюсь на Джосс, чувствую ее беспокойство. Она в конце концов осмеливается посмотреть на Дэйна. Когда их взгляды встречаются, я вижу в нем только сочувствие, искреннюю заботу о девушке, которую он называет своим лучшим другом. Но те из нас, кто видит, как они относятся друг к другу, знают – здесь есть нечто гораздо большее.

– Ты не обязана этого делать, – тихо говорит он, не сводя с Джосс пристального взгляда.

Она снова делает глубокий вдох, но сдерживает свои чувства ради игры.

– Нет, все в порядке. Правда.

Джосс произносит это, но выражение ее лица говорит об обратном.

Я отчетливо помню наш разговор на днях. Она не отрицала, что испытывает какие-то чувства к Дэйну, но ясно дала понять, что, по ее мнению, они не подходят друг другу. Она также настаивала на том, что не стала бы рисковать их дружбой, чтобы выяснить, правда ли это.

Она встает с дивана и поправляет футболку с изображением Рудольфа, натягивая ее на черные брюки-стрейч, в которые она переоделась после ужина. Дэйн не сводит с нее глаз, когда она усаживается на него верхом в гигантском кресле, которое он выбрал в начале игры.

Я задаюсь вопросом: а были ли они когда-нибудь настолько близко друг к другу? Конечно, я видела, как они обнимались раньше, но сейчас происходит, безусловно, нечто более интимное, чем простое объятие.

Наконец, они лицом к лицу. Джосс прижимает ладони к шее Дэйна. Учащенно дыша, она придвигается еще ближе. Дэйн, очевидно, был намерен держать руки по бокам, но рискует и решается положить их на талию Джосс. Теперь они настолько близко, что ее челка касается его лба. Его грудь вздымается, он делает вдох, и между их губами едва ли хватает места, чтобы просунуть тонкий лист бумаги. Но вдруг, прямо перед тем, как перейти точку невозврата…

– Я не могу, – объявляет она, закрывая глаза, в то время как они с Дэйном продолжают обнимать друг друга.

– Я так и знал, – говорит Ривер с глубоким смехом.

На лице Джосс ясно читается сожаление. Может, она сожалеет о том, что позволила себе зайти так далеко? Или… она расстроена, что у нее не хватило смелости довести дело до конца? Так или иначе, я сочувствую ей.

Совершенно подавленная, Джосс одними губами произносит проникновенное «Мне очень жаль», обращаясь к Дэйну.

Он, конечно же, уверяет, что не злится, и притягивает ее к себе, чтобы обнять. Она прячет лицо у него на плече, прежде чем попытаться встать, но он останавливает ее.

– Вообще-то, подожди секунду, – говорит Дэйн, беря ее за руку.

Джосс выглядит смущенной, но не Уэст. И снова эта история чтения мыслей у тройняшек. Один быстрый взгляд Дэйна – и Уэст бросает ему подушку. Затем Дэйн одновременно отпускает Джосс и прикрывается подушкой. Тогда я все понимаю.

Ага. У него определенно стояк.

– Ты проиграла. А значит, получишь штрафную, – объявляет Ривер, тыча в лицо Джосс ее неудачей.

Ривер направляется к стойке у дальней стены, на которой стоят рюмки. Затем наполняет одну из них до краев острым соусом. Таким острым, что он наверняка заставит вас молить о смерти.

Джосс медленно подходит к рюмке и, посмотрев на нее несколько секунд, осушает. И на ее лице тут же читается выражение ужаса. Она и правда хочет взмолиться о смерти.

– Я снова вожу, – говорит Ривер. – Уэст, правда или действие?

– Я вам, ублюдкам, не доверяю. Правда, – отвечает он.

Ривер выглядит явно разочарованным.

– Ладно. Заранее извиняюсь, Блу, но я об этом уже пару лет хочу узнать, – говорит он, прежде чем впиться взглядом в Уэста. – Когда ты был здесь в последний раз, ты все-таки трахнул ту цыпочку, которая приходила со своей бабушкой? Вроде это была старая подруга тети Шерил.

Уэст вздыхает и качает головой.

– Нет, этого не было.

– Она должна была, по крайней мере, отсосать у тебя или что-то в этом роде, – настаивает Ривер. – Вы двое долгое время тусили за домом.

– Что ж, хорошо, что у тебя всего один гребаный вопрос, – выдает Уэст, бросая на Ривера полный ненависти взгляд. – Теперь моя очередь. Линден, правда или действие?

Линден поднимает взгляд от телефона, убирает его, затем отвечает:

– Э-э… действие. Почему бы и нет.

– Передай свой телефон Скар и дай ей прочитать сообщение, которое только что пришло, – говорит Уэст, побуждая мою сестру с улыбкой протянуть руку.

Линден улыбается в ответ, и я вижу, что между ними возникает определенный уровень взаимопонимания, а это значит, что они явно прониклись симпатией друг к другу.

– Приготовься, – поддразнивает Линден, на что Скарлетт отвечает легким толчком колена.

Она смотрит на экран и читает.

– Здесь написано: «Запись последнего концерта группы, которую Кайл опубликовал, набрала кучу лайков и привлекла в «Лофт» новые лица! Ру не терпится пригласить вас, ребята, на еще один концерт. У тебя скоро будут свободные выходные?» И… готово, – добавляет Скар с улыбкой, когда заканчивает и возвращает телефон Линдену.

Попытка Уэста смутить парня обернулась для Скарлетт еще одним поводом для заискивания.

Дерьмо.

– Напиши ему, что мы свободны через несколько недель, – добавляет Китон.

Линдену наконец удается оторвать взгляд от Скар на достаточное время, чтобы ответить на сообщение. Затем, когда он заканчивает, она снова оказывается в поле его зрения.

– Скарлетт, правда или действие? – спрашивает он.

Меня нисколько не удивляет, что он выбрал ее.

– Правда, – отвечает она.

Хорошая девочка.

Его хитрая ухмылка «ты-знаешь-что-хочешь-меня» возвращается.

– Окей. Какая твоя любимая часть мужского тела? – спрашивает он.

Скарлетт краснеет, и я прикусываю язык, слыша в своей голове ее голос, кричащий: «Я не ребенок, Блу!». Только для меня она все та же малышка, и я, скорее всего, не стану относиться к ней иначе, даже когда ей исполнится тридцать.

Тройняшки смотрят на Линдена почти так же сурово, как и я.

Как я уже сказала, они довольно серьезно восприняли всю эту фишку со «старшими братьями».

– Ну, – начинает Скар, – я бы сказала… руки.

Линден наклоняет голову и что-то произносит одними губами. Слов не слышно, но, клянусь, я только что прочла по его губам: «Пока что».

Я приоткрываю рот, готовая снова надрать ему задницу, но тут в комнату входит Бун.

– Уэст, есть минутка? Решил, что нам стоит поговорить, пока я не выпил слишком много бурбона. Мне нужно тебе кое-что показать, – объявляет Бун.

Уэст бросает взгляд в мою сторону, прежде чем встретиться глазами со своим дедушкой.

– Конечно, мы тут просто тусуемся.

Он встает и берет меня за руку, мягко поднимая на ноги. Я не ожидала, что меня пригласят на эту беседу.

Прежде чем выйти, я поручаю Джосс присматривать за Скар, а затем мы оставляем ребят позади и направляемся в тускло освещенную комнату в конце коридора. Внутри стоит коробка со стопкой папок, а это значит, что, по крайней мере, часть правды о Вине вот-вот откроется.

Не знаю, должна ли я испытывать облегчение или страх, но в любом случае пути назад уже нет.

Глава 28

Блу

– Я представил всю эту информацию твоей маме двадцать лет назад, и это не принесло много пользы, – вздыхает Бун, упираясь кулаками в поясницу и разглядывая папки, разложенные на столе. – Не уверен, что это сильно вам поможет, учитывая, что этого было недостаточно, чтобы помешать Пэм выйти замуж за этого жалкого подонка, но, по крайней мере, вы будете знать все, что знаю я.

Уэст ничего не говорит, но медленно подходит к столу. Он берет папку и пристально смотрит на нее.

– Я могу рассказать тебе об этом, если хочешь, – предлагает Бун, и Уэст согласно кивает.

Как только Уэст передает документы, Бун начинает просматривать их.

– Ну, твой папаша не то чтобы Рокфеллером слыл, когда начал обхаживать твою маму, но и нищим он тоже не был. Он размахивал достаточным количеством налички, когда они приезжали в гости, и я поручил своему сыщику проследить за деньгами. Я хотел узнать, как Вин их заработал и что с ними делал, – объясняет Бун. – Сыщик нашел в городе старого приятеля Вина, который был готов поделиться информацией. Конечно, это обошлось мне в кругленькую сумму, но оно того стоило. Конечно, это не помешало твоей маме продать душу дьяволу, но, увы, их всех нам не одолеть, – добавляет он со смехом. – Как бы то ни было, тот друг сказал сыщику, что вырос на той же улице, что и Вин, в Сайпресс-Пойнте, и что, сколько он его знал, Вин был состоятельным человеком. Однако парень ни разу в жизни не видел, чтобы мать Вина работала. Ему показалось, что они жили на какое-то наследство.

– Может, ему что-то осталось от бабушки с дедушкой? – спрашивает Уэст.

Бун качает головой.

– Это была моя первая мысль, но его мать выросла в приемной семье, и, насколько она знала, у нее не было родителей.

Я в полном замешательстве, и, судя по выражению лица Уэста, он тоже.

– Так откуда же взялись деньги? – спрашивает он.

Бун глубоко вздохнул и опустился в кресло у эркерного окна, выходящего во двор.

– Вин когда-нибудь рассказывал что-нибудь о своем отце?

– Только то, что Вин вырос, не зная, кто он такой. Вин никогда с ним не встречался, – объясняет Уэст.

– Ну, я полагаю, что в какой-то степени это правда, но он определенно знает имя этого человека, – признается Бун. – Оно прямо здесь, в его свидетельстве о рождении.

Он передает документы Уэсту, и я борюсь с желанием подглядеть.

Я изучаю лицо Уэста, пока он читает, и становлюсь еще более заинтригованной, когда замечаю, как напряжены его брови.

– Это не… это чепуха какая-то, – заикается он, по-видимому, не находя слов.

– Августин был женат, когда у него случился роман с твоей бабушкой по отцовской линии, Лизой Голден. Этот роман привел к рождению твоего отца, – объясняет Бун.

Уэст, не отрывая взгляда от свидетельства о рождении, медленно отступает к стене и прислоняется к ней.

– Августин не был частью жизни Вина, но он обеспечивал его финансово, что объясняет, почему Лиза никогда не работала. Она ни в коем случае не жила в роскоши, но о ее основных потребностях заботились. Она была, как мы привыкли говорить, «содержанкой», – добавляет Бун. – Но, судя по тому, что сообщил мне источник, Вин большую часть своей жизни считал, будто его отец умер, и я предполагаю, что между Августином и Лизой было заключено некое соглашение. Только спустя годы, на смертном одре, Лиза, очевидно, рассказала Вину все, поскольку ей была невыносима мысль о том, что он останется один на этом свете, без семьи.

– Бред, – бормочет Уэст.

Ждать, пока он сам мне все расскажет, не получается. Неизвестность меня убивает.

– В чем дело? – спрашиваю я.

Я ожидаю, что Уэст просто поделится тем, что шокировало его, но вместо этого он протягивает мне документ. Мне требуется всего три секунды, чтобы понять, почему Уэст потерял дар речи.

– Вот черт! – Я смотрю на Буна. – Извините, просто… здесь написано, что отцом Вина был Августин Руиз? Это реально?

– Так же реально, как и то, что я стою перед вами, – отвечает он, кивая. – А что? Это имя тебе о чем-то говорит?

– Это… да, – заикаюсь я, в конце концов отвлекаясь от документа.

Пока Рикки рос, он был едва ли не тенью своего деда. Они повсюду ходили вместе. Были настолько близки, что я довольно долго считала, будто Гас Руиз был его отцом, но в возрасте девяти лет обнаружила, что настоящий отец Рикки скончался чуть более четырех лет назад. Вскоре после рождения Шейна.

Итак, согласно этому свидетельству о рождении, Вин является незаконнорожденным сыном патриарха семьи Руиз.

У меня голова идет кругом, и я опускаюсь на стул напротив Буна, размышляя обо всех знаках, которые мы, вероятно, пропустили. Но откуда мы могли знать? Прежде чем согласиться на эту поездку, я еще раз проверила, что семья, которую Уэст хотел посетить здесь, в Луизиане, не имела никакого отношения к Вину. А Уэст был чертовски уверен, что Вин понятия не имел, кто его отец.

Теперь мы оба знаем, что это была чудовищная ложь.

– В какой-то момент Вин поладил с Августином, и семья, я полагаю, хорошо к нему относилась, но слух о том, что у Гаса есть внебрачный сын, так и не распространился. Возможно, из уважения к его жене, которая в то время была еще жива, а возможно, из-за желания контролировать ситуацию. Кто, черт возьми, знает? Но я уверен, что Вина устраивало то, что эта семейная связь хранилась в тайне. В конце концов, насколько я понимаю, фамилия Руиз – одна из тех, что прочно ассоциируется с преступной деятельностью в Сайпресс-Пойнт. Ведь так?

Я киваю в подтверждение.

– Да.

– Так я и думал, – вздыхает Бун. – Сколько я знаю Вина, он всегда был на два шага впереди. Я предполагаю, он знал, что однажды захочет завладеть этим чертовым городом, и не мог рисковать своей репутацией. Никто не должен был знать о его связи с людьми вроде Руизов. Не поймите меня неправильно, Вин порой участвует в некоторых их начинаниях, когда ему это выгодно – например, когда ему нужно профинансировать бизнес. Как, по-вашему, началась его карьера в сфере коммерческой недвижимости? Но он гордый сукин сын и очень умный. Как бы мне ни было неприятно это признавать, – добавляет Бун со смехом. – У Вина всегда есть цель, и будь уверен – что бы он ни задумал, это будет выгодно для него и только для него.

– Предвыборные плакаты, – говорю я Уэсту, но на меня смотрит Бун.

– Какие предвыборные плакаты?

– Моя… подруга – по крайней мере, я думаю, что ее можно так называть, – прислала мне копию плаката, на котором Вин предстает кандидатом в мэры на будущих выборах.

Бун напрягается.

– Никто еще не знает об этом?

Я качаю головой.

– Нет, мне кажется, что два месяца, которые он дал мне на то, чтобы порвать с Уэстом, означают дату, когда он планирует обнародовать эту информацию. Он не хочет, чтобы мы с Уэстом общались, просто мы еще не до конца разобрались, почему.

Бун разочарованно вздыхает.

– Вероятно, это как-то связано с информацией, которой Уэст поделился со мной пару дней назад. О твоем брате. Между этими событиями есть какая-то связь? Вин как-то связан с девушкой, в убийстве которой обвиняли твоего брата?

– Если здесь и есть какая-то связь, мы ее еще не нашли.

Бесит, что у меня нет окончательного ответа, но такова правда.

– Уэст сказал мне, что ты беспокоишься о безопасности своей сестры, так что сосредоточься на этой задаче. Позволь своему другу-детективу разобраться с делами, касающимися твоего брата. Это ты сейчас не можешь контролировать, милая, – задумчиво добавляет Бун. – И хотя я знаю, что информация в этой коробке, возможно, не то неопровержимое доказательство, на которое вы оба надеялись, есть вероятность, что детектив сможет правильно использовать ее.

– Ты сделал более чем достаточно, дедушка. Спасибо тебе, – говорит Уэст, любезно кивая. – Хватит и того, что теперь мы можем доказать, что у отца вообще имеются средства на то, чтобы заставить исчезнуть тех девочек, и прямая связь с известным криминальным семейством Руизов. Это вполне сойдет за доказательство.

У меня внутри все переворачивается. Пусть для большинства людей Руизы просто «известное криминальное семейство», для меня Шейн и Рикки определенно нечто большее. Поскольку на кону безопасность Скар, сомнений в том, что именно является моим приоритетом, нет. Однако я молюсь, чтобы Рикки говорил правду о своей непричастности к этой стороне бизнеса своего дяди. Если же он все же причастен, то есть шанс, что он может пойти на дно вместе со всеми остальными.

Я перебираю в памяти все недавние разговоры, которые у меня с ним были, в поисках каких-либо признаков того, что он был нечестен, но потом вспоминаю, с кем имею дело. Рикки можно назвать кем угодно, но не лжецом. Если он говорит, что не причастен, значит, он не причастен.

Внезапно мне не терпится передать всю эту информацию в руки детектива Робби. Это, по крайней мере, доказывает, что я не сошла с ума, когда подумала, что Вин как-то связан с новой операцией Пола.

– Вчера утром я позвонил и официально отозвал своего сыщика с пенсии, – сообщает нам Бун. – У него за плечами почти сорок лет опыта расследования, и я не доверяю никому другому завершить работу, которую он начал два десятилетия назад. Если я ему хорошо заплачу – а я заплачу, – он согласится разбить лагерь в Сайпресс-Пойнт и, так сказать, продолжить раскопки. Так что, даже если меня там не будет во плоти, мысленно я с вами, ребята, – заверяет он нас.

Бун протягивает мне руку, и я, со слезами на глазах, принимаю ее.

– Спасибо. За все.

Он кивает с теплой улыбкой.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь своей семье. И пока мой внук считает, будто солнце встает и садится над твоей хорошенькой головкой, ты – семья.

Я иду к Уэсту, который все еще стоит, прислонившись к книжному шкафу, но останавливаюсь, когда Бун окликает меня.

– Папка принадлежит вам двоим. Мне она больше не нужна. Но если бы я мог дать вам еще один совет…

Уэст кивает.

– Конечно.

Бун встает и подходит ближе.

– Твой папаша, может, и скользкий сукин сын, но он никогда не был идиотом. А теперь вот что скажу: я полностью за то, чтобы вы вместе с копами поставили Вина Голдена на колени, однако пока рекомендую плясать под его дудку. Или, по крайней мере, сделайте вид, что оно так. Это даст копам время сделать свою работу и обезопасит твою сестричку, – добавляет он, переводя взгляд на меня. – Так что, если Вин хочет, чтобы вы расстались к тому времени, как выйдет его объявление о предвыборной кампании… что ж, может, вам стоит подумать о том, как это провернуть.

Эти слова тяжелым грузом ложатся на сердце.

– А еще имейте в виду, – добавляет Бун, – если дело дойдет до сражения, и кто-то из вас почувствует, что вам больше некуда бежать, моя дверь всегда открыта. Для любого из вас.

Затем он уходит, похлопав Уэста по плечу. Мы остаемся наедине с его предложением – подыграть Вину, чтобы сохранить мир. Другими словами, Бун не предполагает, что я на самом деле разобью Уэсту сердце, а скорее, что мы сделаем так, чтобы это так выглядело.

– О чем ты думаешь? – тихо спрашиваю я, обнимая Уэста.

Он вздыхает, и я чувствую тяжесть, которую он в себе носит.

– Я думаю, дедушка прав – и в том, что Вин умен, и в том, что нужно заставить его думать, будто он победил. Но что бы мы ни делали, мы должны выкладываться по полной.

– Хорошо, итак… как нам это сделать?

Когда Уэст замолкает, я, признаться, начинаю нервничать. Он делает еще один глубокий вдох и сжимает меня в объятиях.

– Я почти уверен, что буду чертовски ненавидеть себя за то, о чем думаю, но… это наш лучший вариант.

После этого загадочного заявления я вопросительно смотрю на Уэста, и его разочарование, кажется, растет с каждой секундой.

– Не очень понимаю, о чем ты, – признаюсь я.

Он поднимает голову, и его темный взгляд встречается с моим, отчего у меня учащается дыхание.

– Вин хочет, чтобы все выглядело так, будто мы порвали, будто от наших отношений ничего не осталось. И это именно то, что мы должны ему дать, – рассуждает Уэст. – Как только мы вернемся в город, ты должна будешь это сделать, Саутсайд. Ты должна будешь сломать меня.

Глава 29

Блу

– Ну вот. Все готово, – говорит Скарлетт с довольной ухмылкой.

После пяти минут безуспешных попыток закрыть битком набитый чемодан она наконец-то преуспевает.

– И ни капли лишнего, – поддразниваю я, качая головой и натягивая толстовку поверх футболки. – Поедем в аэропорт через пару минут.

Она плюхается на кровать, которая стала принадлежать ей с тех пор, как мы впервые приехали сюда, в Дюпон-Байю. Пусть Скар и не признается, она будет скучать по этому месту. Думаю, мы все так себя чувствуем. Первоначально мы планировали задержаться здесь еще на несколько дней, но как только Уэст услышал, что Скар таким образом пропустит последние дни Шейна в Сайпресс-Пойнте, он изменил наши планы на перелет. Я содрогаюсь при мысли о том, во что ему это обошлось, но он даже глазом не моргнул.

Если это важно для нас со Скарлетт, то это важно и для него. Именно за это я его и люблю.

При мысли о Шейне у меня возникает вопрос. Я давно хотела задать его сестре.

– Так… что у вас с Линденом?

По какой-то причине после этого вопроса я задерживаю дыхание.

Скар пожимает плечами.

– Он вроде прикольный. Много рассказывает об их музыкальной группе, школе и своей семье.

– О семье? Там какая-то драма или типа того?

Она снова небрежно поводит плечами.

– Нет, не совсем. Дело в основном в семье со стороны его биологического отца. Они чокто[5].

Я прекращаю свои занятия и прислушиваюсь к ее словам.

– Его отец коренной американец?

Скар кивает.

– Да, был. Он умер до рождения Линдена. Он типа очень увлечен своими корнями, поддерживает связь. Его бабушка помогает ему активно участвовать в жизни местного сообщества чокто. Что, наверное, круто.

Наверное?

Сердечки в ее глазах говорят другое. Они говорят, что она более чем заинтересована во всем, что связано с этим парнем.

– Угу. Пойдем, детка.

Скар не сразу встает, чтобы последовать за мной вниз, но в конце концов все-таки поднимается с кровати. Мы присоединяемся к остальным на крыльце как раз в тот момент, когда водитель, который высадил нас несколько дней назад, подъезжает на том же автобусе, что и в прошлый раз. При виде него у меня немного щемит сердце.

Эта поездка закончилась слишком, слишком быстро.

Бун стоит рядом со мной, засунув руки в карманы, и смотрит на внуков. Очевидно, они очень важны для него, и расставаться с ними ему всегда тяжело. На самом деле, я вижу это в его глазах, хотя он и пытается это скрыть.

– Спасибо вам большое за то, что пригласили нас. Мы отлично провели время, – говорю я ему.

– О, дорогая, мне было очень приятно. Единственное, что я люблю больше, чем просто видеть своих внуков, – это видеть их счастливыми.

Он улыбается, и я ловлю себя на том, что жалею, что у меня нет такого дедушки, как Бун. Такого теплого, любящего, терпеливого человека. Ну, если не считать его вспыльчивости, когда дело касается «дикой пятерки». Но даже в этом случае легко заметить, что он не только терпит эту сумасшедшую компанию, но и любит их.

– Обними меня перед тем как сбежишь, – с улыбкой говорит Бун.

Я наклоняюсь, чтобы обнять его, и он больше не ощущается как чужак. Он ощущается как член семьи.

– Я позвоню Уэсту, чтоб узнать, как там дела продвигаются. И знаю, что меньше всего вам двоим хочется, чтобы Вин думал, будто он побеждает, но есть вещи поважнее гордости, – рассуждает он. – Если ему нужно думать, что он контролирует ситуацию, пусть так и будет. В итоге ему придется понять, что вы никогда не переставали друг друга любить. Даже если какое-то время будет казаться именно так.

Я киваю, слыша его громко и отчетливо.

– Да, сэр.

– Никаких «сэров». Зови меня просто дедушка, – поправляет он меня, подтверждая мою предыдущую мысль – мы теперь как семья.

Следующими к Буну подходят Скарлетт и Джосс, а за ними и парни. Бун, как и прежде, чуть не выжимает из них жизнь. Я могла бы наблюдать за этим весь день. Возможно, им и не повезло, что они сыновья Вина, но то, что они внуки Буна, с лихвой компенсирует это.

– Держитесь подальше от неприятностей, – с улыбкой произносит он, когда мы спускаемся по ступенькам крыльца, но так и не достигаем автобуса. Перед тем, как кто-либо из нас заходит в салон, вдалеке раздается рев двигателя. И что же мы видим через несколько секунд?

Серый пикап, мчащийся по длинной подъездной дорожке.

– Боже милостивый, помоги нам, – стонет Бун себе под нос – такова его реакция на появление остальных внуков во всей их громкой, буйной красе.

По крайней мере, тройняшки рады их видеть.

И Скар.

Бун прав. Небольшое божественное вмешательство было бы сейчас кстати. В особенности потому, что когда пикап резко останавливается, из него выпрыгивает Линден и направляется прямо к моей сестре, будто никого другого тут и нет.

Усиливающийся ветер треплет его волосы. Очевидно, он слишком крут, чтобы заметить, что сегодня слегка прохладно. Вместо того, чтобы надеть толстовку или куртку, как все мы, он выбрал белую футболку и джинсы.

Остальные четверо направляются к Уэсту, Джосс и ко мне, чтобы попрощаться, но Линден, похоже, видит только Скарлетт.

– Не мог позволить тебе уехать, не отдав кое-что, – говорит он, подходя к ней ближе. Она смотрит на него так, словно он какое-то божество, упавшее с небес на Землю.

– Что именно?

Он пожимает плечами и засовывает обе руки в карманы джинсов.

– Просто небольшой подарок, чтобы ты не забывала обо мне.

Она бросает на него взгляд, говорящий: «Я знаю, что ты говнюк». Один из тех парней, которые привыкли, что девушки едят у них с ладони. И все же я беспокоюсь, что Скар клюнет на его обаяние.

Скарлетт берет маленький пакет, который протягивает Линден, и достает оттуда футболку.

– Я попросил сшить для тебя розовую. Это наша группа, – объясняет он, указывая на логотип в центре футболки.

– Что? Ты подумал, раз я девчонка, то захочу розовую? – спрашивает она с ухмылкой.

– Ну, я, э-э-э…

– Расслабься. Я шучу. Это мило. – Она поднимает глаза от футболки, встречается взглядом с Линденом и… убивает меня на этом самом месте.

Тот взгляд, который я боялась однажды увидеть в ее глазах? Совершенно противоположный тому равнодушию, с которым она якобы относится к парню? Ага, вон он, все ясно как божий день.

– Спасибо, – в итоге произносит Скар, когда ей наконец удается оторвать от Линдена взгляд.

– Да нет проблем.

На мгновение между ними повисает неловкое молчание, и я полностью игнорирую все остальные разговоры.

– Я тут подумал. Если ты дашь мне свой номер, мы сможем поддерживать связь. Ну, знаешь, время от времени проверять, как друг у друга дела?

Я задерживаю дыхание, наблюдая за тем, как будут развиваться события.

– Я же говорила, у меня кое-кто есть, – объясняет Скарлетт.

Линден, похоже, ничуть не расстроен очередными объяснениями причин, почему она под запретом.

– Ага, ты постоянно об этом твердишь, – ухмыляется он.

– И все же ты упорно загоняешь меня в угол, – парирует Скар.

Улыбка Линдена становится шире, и он повторяет свой трюк, сверля взглядом мою сестру с такой силой, что я чувствую себя грязной, наблюдая за ними.

– Ты не собираешься облегчать мне задачу, да?

Скар ухмыляется и отвечает:

– Я не только не облегчу ее, но и сделаю невозможной.

Но эта мазохистская задница не пугается ее заявления. Линден лишь улыбается.

– Значит, ты отказываешься давать мне свой номер.

– О, это категорическое «нет», – уточняет она.

Линден кивает, прикусывая губу и засовывая руки обратно в карманы.

– Может, хотя бы дашь ссылочку на соцсети? В этом ведь нет ничего дурного.

Парнишка не умоляет, но в настойчивости ему не откажешь.

Покачав головой, Скар слегка смеется.

– Было приятно познакомиться с тобой, Линден. Прощай.

С этими словами она одаривает его дерзкой улыбкой и направляется к автобусу, но недостаточно быстро. Линдену удается схватить ее, когда она проходит мимо, и, если этого легкого прикосновения к ее руке оказалось достаточно, чтобы остановить ее, значит, Скарлетт хотела, чтобы ее остановили.

– Не заставляй меня преследовать тебя, Скарлетт, – сладким голоском предупреждает он, сверкая озорной ухмылкой. Улыбка самой Скарлетт немного тускнеет. Однако я убеждена, что эта перемена не имеет ничего общего с тем, что ее отпугивает настойчивость Линдена. Если уж на то пошло – основываясь исключительно на том, кто такая наша мать, и на том, что мы обе немного травмированы, – я бы сказала, что ей нравятся его ухаживания.

Скар моргает, встречаясь взглядом с Линденом, и медленно высвобождается из его объятий. Ее взгляд скользит по его приоткрытым губам, а затем снова переключается на глаза.

– Покажи все, на что способен, – таков ее прощальный вызов.

Линден наблюдает за ней, но на этот раз остановить не пытается. Однако продолжает смотреть в ее сторону еще долго после того, как она скрывается в автобусе. Глядя на него, я гадаю, мучают ли его те же вопросы, что и меня?

Это был сдерживающий фактор? Или же приглашение?

– Готова? – спрашивает Уэст, привлекая мое внимание. – Нам пора ехать, чтобы не опоздать.

Я в последний раз бросаю взгляд на Линдена, затем киваю.

– Да, пошли.

Рука Уэста ложится мне на талию, и мы в последний раз прощаемся со всеми. По многим причинам это путешествие запомнится мне надолго. Через несколько часов мы вернемся в «Сайпресс Преп», где нам придется столкнуться с нашими проблемами лицом к лицу, но я надеюсь, что в расследовании детектива Робби скоро произойдет прорыв. Особенно теперь, когда мы установили связь между Вином и Полом Руизом. Я пока не уверена, выйдет ли из этого толк, но предпочитаю верить, что вскоре ситуация обернется в нашу сторону. Так должно произойти.

Ведь правда?

Новости, господа!

Похоже, наши короли и королевы вернулись. Нам по-прежнему неизвестно, где всю неделю была «Золотая Команда», но они определенно выглядят отдохнувшими. Возможно, немного времени вдали от шума города, – это то, что доктор прописал.

Но будьте осторожны, о, королевские особы. Мы все слышали поговорку о том, что разлука усиливает любовь, но у меня есть своя теория. Вполне вероятно, что любовь – не единственное чувство, которое усиливает разлука.

Возможно, это относится и к ненависти? Что ж, подождем и увидим, я полагаю.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 30

Блу

Дом, милый дом.

Или… типа того.

Я смотрю на хлипкую решетку на двери нашего крошечного дома и пытаюсь подавить тяжелые мысли. Здесь душно и это ощутимо.

Возможно, все может обернуться просто замечательно. Не стоит думать о худшем.

Скар прощается с парнями и Джосс, а после вылезает с заднего сиденья. Я, с другой стороны, не очень-то хочу заходить в дом. Почти неделя, проведенная с Уэстом, показалась мне вечностью. В лучшем смысле, конечно. Но даже если бы она никогда не закончилась, мне было бы мало.

– Я уже выключил сигналку, – говорит Уэст, показывая мне экран своего телефона. Его тон серьезен, как и выражение лица.

– Что, если я не хочу возвращаться к реальной жизни, к постоянным тревогам? Что, если я не хочу возвращаться туда? – вопрошаю я.

Рука Уэста согревает мою, он удерживает меня в плену своего пристального взгляда.

– Предложение дедушки все еще в силе, – говорит он. – Если здесь станет слишком тесно, у нас есть варианты.

Я представляю себе это – жизнь в Дюпон-Байю, чистый воздух и безмятежность.

Но потом я думаю о наших планах на колледж – о том, как усердно Уэст работал, чтобы заслужить место в NCU, через какой ад прошла я, чтобы поступить в Сайпресс-Вэлли. Если бы это было краткосрочным решением, которое помогло бы обезопасить Скар, я бы сбежала в Луизиану не задумываясь, но наши проблемы не исчезнут просто потому, что нас здесь не будет. В конце концов мы вернемся, а Вин все еще будет на месте, еще более могущественный, чем прежде.

– Это хорошая идея, но… мы должны найти другой способ, – тихо говорю я.

К счастью для нас, Дэйн и Стерлинг поднимают такой шум, что все равно не услышат ни слова из нашего с Уэстом разговора.

Он кивает, кажется, понимая меня, но не произносит ни слова. Вместо этого он выходит из машины и встречается со Скар у багажника, выгружая наши вещи. Как и ожидалось, Уэст относит все сумки сам, делая вид, будто это легко. Задняя дверь ближе всего к прачечной, там мы собираемся оставить вещи, чтобы позже постирать их. Но вообще стирка одежды занимает далеко не первое место в нашем списке дел по возвращении домой.

Мы заворачиваем за угол, думая, что как только я открою дверь, мы сразу войдем, но в итоге замираем как вкопанные. Вот уж чего я точно не ожидала.

Я словно вижу привидение. Передо мной Майк, чистый и впервые трезвый с тех пор, как… вот дерьмо. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз видела его трезвым. На нем спортивные штаны, теплый лонгслив и темная шапка, но больше ничего.

Он вроде как вздрагивает, когда видит нас, и спешит встать со ступенек. Его взгляд несколько раз мечется между мной и Скарлетт, а затем на мгновение задерживается на Уэсте. Кажется, он не находит слов, ему трудно выдержать чей-либо взгляд.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

Он поднимает голову и с трудом сглатывает, прежде чем ответить.

– Меня выписали. Несколько часов назад, – объясняет он. – У меня нет ключей, чтобы войти. Ну, знаешь, я ведь не в себе был, когда меня отсюда утащили.

Я складываю руки на груди, свирепо глядя на него.

– Нет, ты был пьян в стельку, – шиплю я. – Просто скажи, чего ты хочешь, Майк.

Мои слова режут его, словно нож, но мне все равно. Его слова резали мою плоть, мою душу, всю мою жизнь.

– Я… ты права, – признает он, опуская взгляд на тротуар. – Я просто надеялся, что ты впустишь меня, чтобы мы могли поговорить и…

– Найди другое место, где можно остановиться. Ты нам не нужен.

И снова он пристально смотрит на меня, но, похоже, не удивлен моей реакцией. Он помнит, как устраивал в нашем доме ад в течение многих лет. Тяжело дыша, поскольку пребываю в шоке, и стараясь не потерять самообладания, я начинаю вырывать наши со Скар сумки из рук Уэста. Все, чего я хочу, – это попасть внутрь и оставить Майка позади.

Я перевожу взгляд на Уэста, но обнаруживаю, что он уже сочувствующе смотрит на меня.

– Пожалуйста, Блу, если мы можем просто поговорить…

– Какого хрена тебе не понятно? – я срываюсь с места и кричу на Майка еще до того, как он заканчивает свое заявление. – Я не хочу, чтобы ты был здесь. Никто из нас этого не хочет. Так почему бы тебе не пойти и не занять стул в ближайшем баре? Во всяком случае, бар всегда был твоим домом больше, чем эта дыра.

Я направляюсь к двери, и Уэст говорит:

– Хочешь, чтобы я остался ненадолго? – он обращается ко мне, но смотрит на Майка.

Качая головой, я вожусь с ключами в замке.

– Нет, все в порядке. Я позвоню тебе позже.

Он, конечно, не двигается с места. Но что меня удивляет, так это то, что Майк не ломится в дверь прямо за мной и Скар. Он просто стоит в нескольких ярдах от Уэста, выглядя как потерявшийся пес. Я слишком равнодушна к его жалкой заднице, чтобы купиться на это, но моя сестра – нет.

Она щиплет меня за рукав толстовки, когда я хватаюсь за дверь, чтобы закрыть ее. Я оборачиваюсь, встречаюсь с ней взглядом и вижу то же выражение лица, что было у мамы, когда той следовало оставить Майка мерзнуть на улице.

– Но, Блу, он выглядит лучше. И он грустный, – добавляет она. – Что, если в том заведении его вылечили?

У меня разрывается сердце, когда я слышу надежду в ее голосе, ведь если я что-то и знаю о Майке, так это то, что он всегда, всегда разочаровывает.

– Скар, он трезвый сейчас, но как только выпьет, все станет по-прежнему.

– Нет, я так не сделаю, – говорит Майк.

Я перевожу взгляд на него.

– Я разговариваю со своей сестрой. Не с тобой.

Отец делает глубокий вдох, и я вижу, что снова ранила его. Это не должно чувствоваться хорошо, но чувствуется. Может, по той причине, что мне горько осознавать: если мне когда-то и требовалось присутствие настоящего отца в доме, так это сейчас. Однако у меня есть только этот кусок дерьма.

– Пожалуйста, – умоляет он, и его голос звучит так сокрушенно и жалко, что мне хочется спрыгнуть с крыльца и повалить его на асфальт. Ему не удастся проскользнуть внутрь и сыграть роль, не удастся сбить Скар с толку, заставив думать, будто он изменился.

– Я пытался дозвониться, – торопливо говорит Майк. – Несколько раз ты отвечала, но я не знал, что сказать, поэтому просто… молчал. Потом пытался еще раз в день рождения Скарлетт, думал, что наконец-то набрался смелости поговорить с вами, девочки, но в тот раз ты не ответила. Я подумал, ты номер не узнала.

Теперь мне становится все ясно. Все эти таинственные звонки от неизвестного номера наконец обретают смысл. Тем не менее несколько телефонных звонков не компенсируют всех его выкрутасов.

– У нас и без тебя забот хватает, – огрызаюсь я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы злости.

Плечи Майка поднимаются и опускаются, – он глубоко вздыхает, – и, клянусь, кажется, будто ему больно видеть меня такой, но это невозможно. Он никогда не испытывал ко мне ничего, кроме недовольства.

– Я обещаю, мешать не стану, – кротко заявляет он. – И я… я буду убирать за собой, помогу со Скарлетт, если позволишь, и попытаюсь найти работу.

Усмехаюсь. Сколько раз я это уже слышала?

– Я серьезно, Блу-Джей.

– Не называй меня так, – выпаливаю я.

Он вскидывает руки в надежде успокоить меня, а затем меняет стратегию.

– Ты права. Мне жаль. Нам нужно будет пройти большой путь, перед тем как все наладится, но знай – на этот раз я настроен серьезно, – настаивает отец. – Один из консультантов нашел мне пару вакансий, я хочу позвонить туда завтра и уточнить.

Меня это нисколько не трогает, зато Скарлетт, похоже, купилась. Она осторожно касается моей спины ладонью.

– Прошу тебя, Блу, – шепчет сестра. – Я боюсь того, что может случиться, если ему придется идти куда-то еще.

Я так зла, что хочу плеваться лавой, но, к сожалению, Скар этого не понимает. Она смотрит на мир совсем иным взглядом, нежели я. Если я его прогоню, и он сделает то, что, я знаю, он сделает – напортачит и докажет, что он все тот же старина Майк, – Скарлетт решит, что это моя вина. Что если бы я не была такой упрямой, этого бы не случилось. Поэтому я разрываюсь на части.

Мой взгляд устремляется на Уэста, и, клянусь, он чувствует, что я очень не хочу этого делать, но… проклятье.

– У тебя один шанс не облажаться, – предупреждаю я. – При первом же признаке твоей прежней херни я попрошу дядю Дасти вытащить твою задницу отсюда быстрее, чем ты успеешь принести хоть еще одно пустое извинение. Ты меня понял?

Отец благодарно кивает.

– Я понимаю, но в этом не будет никакой необходимости. Я серьезно. На этот раз, девочки, я сделаю все правильно, – обещает он, проходя мимо меня внутрь.

Когда я встречаюсь с настороженным взглядом Уэста, меня охватывает ужас. Я понимаю, что позже пожалею об этом. Впрочем, я не должна удивляться. В конце концов, сегодняшний день – это отражение всей моей жизни. Моментов, когда я вечно была между молотом и наковальней. Да уж, вернулась к делам, называется.

Типичный день Блу Райли: на крыльце родного дома меня поджидало очередное дерьмо.

Спасибо, Сайпресс-Пойнт, тебя тоже в задницу.

Кажется, ты все тот же мудак, которого я знаю и ненавижу.

Глава 31

Уэст

В спортзале шумно и многолюдно. Спасибо Пандоре за ее посты с постоянными напоминаниями о сегодняшней игре. С тех пор как на этой неделе начались занятия в школе, она вернулась на работу, так скажем. Как правило, женский баскетбол не пользуется такой популярностью, как мужской, но, судя по явке на первую игру, в этом сезоне все может измениться.

Мы появляемся в зале немного пораньше, чтобы занять хорошие места, и не проходит и десяти минут после того, как мы устраиваемся, как входит Родригес, выглядящая как натуральный кошмар в своем обычном черном наряде. Она замечает нас и усаживается на противоположной стороне трибуны. Мы, Голдены, ей никогда не нравились, а нам всегда было на нее плевать.

Пока не поползли слухи о том, что она, возможно, Пандора.

Кто знает, правда ли это, но я решил держаться подальше от этой безумной сучки.

– Вы оба мне торчите, – объявляет Дэйн нам со Стерлингом в старых традициях требовать друг от друга денег, но никогда их не получать.

Он садится на свое место между мной и Джосс, и я беру свой попкорн с его подноса.

– Тогда вычти мою долю из суммы, которую ты должен мне за билет на самолет, окей?

Его память, судя по всему, обновляется, и он протягивает Джосс газировку.

– Ага. Звучит вполне сносно.

– Да, я, блин, так и думал, – добавляю я со смехом.

В дверь вваливается еще один рой людей.

– Боже, команда, наверное, реально сильна в этом году, – комментирует Джосс, наблюдая, как зрители борются за хорошие места.

– Либо так, либо наши товарищи – информационные шлюхи. Раз Саутсайд в команде, они предположили, что Уэст тоже будет здесь, – говорит Стерлинг.

Джосс на секунду задумывается, а затем пожимает плечами, соглашаясь с выводом Стерлинга.

– Но раз уж мы заговорили о Саутсайд, – снова вмешивается она, – разве это не унизительно, что вы трое все еще называете ее так? Теперь она твоя девушка, Уэст. Может, хватит? Новый год – прекрасное время, чтобы начать все с чистого листа.

Я наклоняюсь вперед, выглядывая из-за жадного Дэйна, поглощающего попкорн, и встречаюсь взглядом с Джосс.

– Ты знаешь Блу. Если бы это ее беспокоило, поверь, она бы уже сказала мне.

Джосс снова пожимает плечами.

– Думаю, ты прав.

Я заметил, что в последнее время девчонки сблизились, и, полагаю, мы подошли к тому моменту, когда уже не имеет значения, что мы с Джосс друзья с детства, ведь, знаете, «девчачья сила» и все такое…

Я беру еще одну горсть попкорна и снова бросаю взгляд на дверь. На этот раз я замечаю Майка, который входит вместе со Скарлетт. Она улыбается в блаженном неведении. Так все мы улыбаемся, пока родители не сделают что-нибудь, что навсегда испортит их образ в наших глазах. Майк смеется над ее словами, но ясно видно, что он на взводе. Я вижу, как его взгляд то и дело устремляется в сторону пустых кресел, где будет сидеть команда, когда они выйдут на площадку.

Моя теория такова: он до смерти боится, а это, вероятно, означает, что Блу запретила ему приходить сюда сегодня.

Я видел этого парня всего несколько раз, но, безусловно, сегодня он выглядит лучше, чем когда-либо. Глаза не стеклянные, волосы чистые. Кажется, он даже причесался.

Я нервничаю, потому что, насколько я знаю свою девушку, она разозлится, когда увидит его. Так разозлится, что мне реально жаль ту бедняжку, которой придется выступить против нее в сегодняшней игре.

В последнее время Блу была как на иголках, вымещала свое недовольство на других, поскольку злилась на вернувшегося домой отца. Пока что он не нарушил ни одного из множества правил, которые для него установила Саутсайд, но она всегда настороже, ждет, когда он напортачит.

Я думал о том, что, может, ей стоит быть с ним полегче, – в основном для ее же блага, – но я не осмеливаюсь сказать ей об этом. Она наверняка мне голову откусит. К тому же, учитывая мою осведомленность о деликатности темы семьи, я решил не лезть не в свое дело. Пока что.

Кто-то из обслуживающего персонала решил, что было бы неплохо увеличить температуру в зале до «адской», поэтому я снимаю толстовку и бросаю ее рядом с собой на трибуны. Однако после сразу же жалею об этом, ведь Джосс хватает одного взгляда на мою футболку, и она начинает нести свою излюбленную сентиментальную дребедень.

– Божечки! Какая милота! – Она тычет пальцем в фамилию «Райли», написанную большими жирными буквами. – Это что, твой номер на футболке? Вы что же, выбрали одинаковые, чтобы быть настоящей сладкой парочкой? – восхищенно тараторит она.

– Ну, началось.

– Я просто в восторге, – говорит она. – Может, уделим минутку очевидному? Как вы двое эволюционировали с начала года?

– Нет.

– Ни за что.

– Клянусь, я просто умру, если мы станем об этом говорить.

Мы с братьями говорим одновременно, очень надеясь, что Джосс пощадит нас. Но, конечно же, она полностью нас игнорирует.

– Почему ты решил это сделать? Смотрю, ты прямо-таки погрузился во всю эту тему с «поддерживающим парнем», а? – добавляет Джосс с усмешкой.

– Просто делаю то, что сделала бы для меня она во время футбольного матча. Знаешь, если бы я не был таким придурком.

– Ты был ужасным засранцем, – со смехом повторяет Джосс.

Да уж, приукрашивать не стоит.

– Пандора сто пудов напишет об этом, ты ведь понимаешь, да? – спрашивает Стерлинг, с ухмылкой разглядывая мою футболку.

Я пожимаю плечами, делая вид, будто дело не в этом, но, если честно, я надел именную футболку намеренно. Мне нужно, чтобы Саутсайд знала – мое сердце принадлежит ей, я люблю ее так, как никогда никого не любил. Но скоро наша жизнь изменится.

Эта неделя была полна суровых реалий. Начну с вывода, к которому я пришел два дня назад в отношении отца. Дедушка высказал пару весомых аргументов, и я не могу выбросить его слова из головы. Он прав в том, что мой отец умный и тактичный человек. Даже если мы этого не замечаем, он наблюдает за нами. Следит за тем, соблюдает ли Блу условия сделки. За тем, по-прежнему ли я влюблен в нее по уши или все начинает разваливаться. А это значит, что мы должны играть свои роли, и играть их хорошо.

Вселенная будто бы слышит мои мысли, и вот решение всех наших с Блу проблем входит в зал.

– Присмотрите за моими вещами. Я сейчас вернусь.

Я чувствую на себе взгляды Джосс и моих братьев, когда встаю, надеваю толстовку с капюшоном, быстро набираю сообщение и спускаюсь с трибун. Когда я прохожу мимо Рикки, он опускает взгляд на свой телефон, чтобы прочитать сообщение.

Уэст: Встретимся за школой.

Если и существует разговор, которого мне хотелось бы избежать, так это он. Рикки стал для меня занозой в заднице с тех пор, как я впервые увидел, как он танцует с Саутсайд на вечеринке в их районе. Что меня убивает, так это эмоции, которые я вижу в его глазах по отношению к ней. Но сегодня я почти рад, что он все еще не может отпустить эту ситуацию, поскольку именно его любовь к моей девушке, возможно, единственное, что нас спасет.

* * *

– Надеюсь, это что-то важное. На улице жесть как холодно.

Я отрываюсь от телефона, когда Рикки выходит из здания.

– Я бы не попросил тебя встретиться со мной, если бы это было не так.

Я еще даже не озвучил план действий, а мне уже тошно.

– Ну и что тебе надо?

– Честно говоря, даже не знаю, с чего начать.

– Тогда, может, мне лучше оставить тебя, идиота, замерзать тут до смерти, пока ты не сообразишь, – говорит Рикки, снова направляясь к двери.

И тогда я выпаливаю:

– Августин Руиз – твой дед, да?

Рикки замирает как вкопанный и поворачивается ко мне лицом, но не произносит ни слова.

– Думаю, тебе захочется это увидеть, – говорю я, показывая изображение, которое я изучал до того, как он пришел сюда. Я сфотографировал свидетельство о рождении, которым Бун поделился со мной и Саутсайд. Я знаю, Рикки понадобилось бы нечто большее, чем просто слова.

– На что я, черт возьми, смотрю?

– На свидетельство о рождении моего отца, – отвечаю я, немного увеличивая документ, чтобы Рикки мог четко увидеть раздел, где указано имя отца Вина.

Руиз выхватывает у меня телефон и пристально смотрит на него. Судя по тому, как внезапно опускаются его плечи, я предполагаю, что явно не таких новостей он ожидал от вечернего матча.

– Это невозможно. Дедушка любил бабулю. Если бы это дерьмо было правдой, это означало бы…

– Это означало бы, что у него были секреты, – вмешиваюсь я. – Слушай, поверь тому, кто был на твоем месте. Иногда люди, которых мы уважаем, могут по-настоящему облажаться, но это не отменяет того, кем твой дед был для тебя.

Он качает головой и возвращает мне телефон.

– Не, хрень какая-то. Не знаю, что ты хотел этим доказать, но Августин Руиз, которого я знаю, был хорошим человеком.

Рикки снова пытается уйти, но по многим причинам я не могу этого допустить.

– В вашей семье есть еще многодетные, верно? Пары с близнецами… Это объясняет меня и моих братьев, – говорю я. – И что бы ни произошло между Августином и моей бабушкой, это не делает его каким-то монстром. Он просто человек. И он не идеален. А кто, черт подери, вообще идеален? – добавляю я.

– Он бы этого не сделал.

Я вздыхаю и снова смотрю на документ.

– Но его имя в свидетельстве о рождении моего отца говорит об обратном. И, короче, мне жаль, что именно я обрушиваю на тебя эту хрень.

Рикки тяжело вздыхает, отводит взгляд и качает головой.

– Не может, блин, быть, что мы с тобой родственники.

Я слегка посмеиваюсь.

– Поверь, мне это нравится не больше, чем тебе, но что есть, то есть.

Он пожимает плечами и снова бросает на меня суровый взгляд.

– Так ты просто хотел испортить мне вечер этим дерьмом или что? Могу я теперь вернуться внутрь? Пока я себе яйца не отморозил.

Это еще не все, но я не уверен, что информация, которой я собираюсь поделиться, не пошатнет уверенности Саутсайд. Думаю, мы уже прошли этот период. Кроме того, втянуть Руиза во все это было ее идеей.

– Блу привлекла к делу детектива по имени Робби. Когда-нибудь слышал о нем?

Рикки переводит взгляд на меня.

– Да. В свое время он меня отмазал от тюряги. Он был напарником ее отца в течение нескольких лет.

– Ну, теперь он на нашей стороне. Ему нужно было что-то, что связывало бы моего отца с твоим дядей, доказывало бы, что между ними есть связь и что они могли бы работать вместе. Блу отправила ему копию документов, которые мы нашли. Мы надеемся, что это поможет делу.

Рикки внезапно замолкает, глядя куда-то вдаль и размышляя.

– Знаешь… есть гораздо более простой способ разобраться с твоим отцом. Способ, который не требует участия полиции.

Закончив говорить, Руиз поднимает взгляд, и я не сразу понимаю, что он имеет в виду. Очевидно, он предпочел бы лишить Вина возможности дышать, чем отправить его в тюрьму.

– Хочешь верь, хочешь нет, но если ты доверишься полиции, то усугубишь ситуацию, – добавляет он. – Мы с тобой могли бы легко договориться, когда и где это произойдет. Я войду и выйду, меня никто не увидит. И проблемы исчезнут навсегда.

Честно говоря, меня немного пугает, как мало я чувствую, когда он предлагает убить человека без каких-либо эмоций.

– Мы с тобой оба знаем, что Блу голову бы мне оторвала, если бы я позволил тебе сотворить это дерьмо. По какой-то причине ей не плевать, что с тобой происходит.

Рикки ухмыляется, когда я это признаю, но мы оба знаем, что это правда. Может, Блу и не питает к Рикки романтических чувств, но он определенно ей небезразличен.

Пусть я это и ненавижу.

– Кроме того, это важнее любого из нас. Если мой отец и твой дядя действительно занимаются тем, о чем мы думаем, то неизвестно, сколько девушек еще пострадают или прямо сейчас боятся за свою жизнь. Мы не можем этого допустить.

Рикки будто бы внезапно вспоминает детали этого дела, потому кивает и задумывается.

Я знаю, что не должен спрашивать то, что собираюсь, но еще уверен, что он в любом случае скажет «нет». Однако ничего не могу с собой поделать.

– Ты… делал что-то подобное раньше? Что хотел сделать с Вином?

Вместо ответа Рикки бросает на меня непонимающий взгляд. Видимо, спрашивать было глупо. Справедливо.

– На этой ноте я, пожалуй, свалю. – Он уже хочет уйти, но я останавливаю его.

– Это еще не все.

Расстроенный, Руиз снова поворачивается и закатывает глаза.

– Ты, блин, издеваешься, что ли?

– Мне нужна услуга.

– Ни за что, – отвечает он. Без колебаний.

– Неудачный выбор слов. Мне нужна услуга, но это не для меня. Это для Блу.

Теперь он слушает.

– Я знаю, она рассказала тебе, что мой отец заставляет ее сделать. И у нас мало времени, – объясняю я. – Пока мы разбираемся с этим дерьмом, думаю, будет лучше, если мы сделаем вид, будто пляшем под его дудку, будто Блу дает ему то, что он хочет.

– Какое, черт возьми, отношение все это имеет ко мне?

Я сжимаю челюсть и пытаюсь выдавить из себя слова.

– Нам с Блу придется инсценировать расставание. Это единственный способ. Но Вин знает меня – мы оба упрямцы. Поэтому он сказал Блу, чтобы она резала глубже. Так что… тут-то и появляешься ты.

Рикки выгибает бровь, глядя на меня, как будто я говорю на иностранном языке или что-то в этом роде. Очевидно, мне придется объяснить ему по буквам.

– Если мы инсценируем разрыв, мне придется держаться на расстоянии. А это значит, что мне нужен кто-то рядом с ней, кто защитит ее так же, как защитил бы ее я. Кто-то, кто любит ее так же, как я, – добавляю я, и у меня внутри все переворачивается.

Первые несколько секунд Рикки просто пялится на меня. Но затем, ни с того ни с сего, начинает смеяться.

– Ты, мать твою, спятил, богатенький мальчик. Погоди-ка, дай проясню. Твой грандиозный план – представить все так, будто она бросила тебя и вернулась ко мне?

Он заканчивает говорить и снова смеется.

– Я не могу оставить ее без защиты. У тебя есть идея получше?

Он пожимает плечами и переводит взгляд на меня.

– Не злись, но я просто кое-что понял.

Рискуя, что пожалею об этом, я все равно спрашиваю.

– О чем ты?

– Просто для справки, – начинает он, выгибая бровь и ухмыляясь. – Если ты думаешь, что я – твой самый надежный вариант, значит Блу не поделилась с тобой некоторыми особыми деталями нашего прошлого. Черт, да даже про этот год не рассказала, – поясняет он.

Я молчу, ведь пока Рикки сам не упомянул об этом, я думал, что меня вполне устраивает, что они какое-то время встречались, и что он был ее первым и последним парнем до меня. Но теперь он заставляет меня задуматься: что, если эта игра в возобновленные отношения будет похожа на зажженную спичку, брошенную в бочку с бензином?

Саутсайд я верю безоговорочно. А вот этому ублюдку – вообще нет.

– Но это не столь важно. Я в деле. Ради нее, – добавляет Рикки, как будто я когда-то думал иначе.

– Если мы делаем это, я хочу, чтобы ты запомнил три вещи, – предупреждаю я. – Во-первых, это не по-настоящему. Во-вторых, временно. И в-третьих, я тебя на куски порву, если ты попытаешься сделать что-нибудь не то.

Руиз снова ухмыляется, уже пятясь к зданию.

– Я постараюсь держать руки при себе, но, знаешь, всякое случается.

Еще до того, как я успеваю разозлиться, он начинает смеяться, вероятно, представляя, что творится у меня в голове.

– Расслабься. Я буду вести себя хорошо. С ней по-другому и быть не может.

Он исчезает в здании как раз в тот момент, когда я слышу, как диктор начинает представлять игроков. Пусть это, возможно, один из худших разговоров, которые мне когда-либо приходилось вести, сообщить Руизу о подробностях дела было необходимо. Ни для кого не секрет, что Рикки мне невероятно противен, но Блу сказала о нем одну важную вещь. Он предан ей. А в мире, где мы не можем доверять даже собственным родителям, немного преданности от друзей – уже отлично.

Рикки согласен, теперь осталось самое сложное – убедить Саутсайд согласиться.

Молодцы, «Сайпресс Преп»! Наши девочки сегодня были в ударе!

Если вы пропустили игру, то вот вам краткое содержание.

Наша Саутсайдская звездочка определенно сделала эту игру, в одиночку набрав тридцать девять очков. Она была начеку, во всеоружии. Никто бы не смог сказать, что она выкладывается не на полную. Особенно та бедняжка, что получила локтем по ребрам, пытаясь отобрать мяч у чудовища, которого все мы знаем как Новенькую.

Кстати, о чудовищах…

Кто-нибудь еще заметил Секси Зверя? Он смело вошел в зал, наплевав на восседавшего на трибунах Царя Мидаса, разодетого в футболку с номером своей милой девочки. Ах, какая поддержка.

Будь осторожна, Новенькая. Твой бывший и твой нынешний на одних и тех же трибунах? Опасное сочетание. Поневоле задумаешься: зачем же ты до сих пор держишь подле себя Секси Зверя?

Будем надеяться, что причина совершенно невинная, ведь гнев Царя Мидаса будет жестоким и скорым.

Считай, я тебя предупредила.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 32

Блу

Детектив Робби: Получил документы, которые ты отсканировала и отправила по электронной почте. Большое спасибо. Будь осторожна и помни, что я тебе говорил: не подбирайся слишком близко.

Блу: Принято к сведению. Скоро поговорим.

Я кладу телефон на стол, и мне ужасно хочется вздремнуть. Сегодняшняя игра меня вымотала. Когда я увидела Майка на трибунах после того, как настоятельно попросила его не приходить, пришлось сыграть немного более жестоко, чем обычно. И агрессивнее.

Майк пытался наладить со мной отношения с тех пор, как вернулся. Уже неделя прошла. Но проблема в том, что я не хочу, чтобы он пытался. В те годы, когда я нуждалась в нем как в отце, он предпочел тонуть в выпивке. Теперь, когда я в двух шагах от колледжа, он хочет наверстать упущенное.

Нет уж, спасибо.

Я изо всех сил сопротивляюсь сну, но веки устало опускаются, однако, когда кто-то барабанит в дверь кулаком, я вздрагиваю и просыпаюсь. Вскакиваю с кровати и несусь по коридору, прежде чем Майк или Скар успевают подняться с дивана. Они сидели в гостиной, болтали и смеялись с тех пор, как мы вернулись домой, увлеченные каким-то дурацким мультфильмом, на просмотр которого пригласили и меня. Полагаю, само собой разумеется, что я тут же отказалась. Отказалась и от пиццы, которую заказал отец, предпочтя вместо нее рамен.

Я встречаюсь с Майком глазами, пока прохожу между диваном и телевизором. Он продолжает бросать на меня грустные, щенячьи взгляды, но каждый раз, когда ловлю его за этим занятием, я борюсь с желанием показать ему средний палец.

К черту его.

К черту жалкие извинения.

К черту то, что он забрался в голову Скар.

Я считаю дни до того, как он разобьет ей сердце, как делал это уже миллион раз.

Прежде чем папаша успевает пригласить меня присоединиться к ним снова, я бросаюсь к двери и открываю ее. И с улыбкой впускаю внутрь Рикки.

– Привет. Спасибо, что заглянул.

– Нет проблем.

Он свирепо смотрит на Майка. Поскольку Рикки присутствовал здесь, пока происходила большая часть того невыносимого кошмара, с которым мне, Скарлетт и Хантеру приходилось мириться на протяжении многих лет, он затаил обиду на моего отца.

– Давай поговорим у меня в комнате, – предлагаю я, зная, что нам нужно немного уединения.

Он следует за мной, и через несколько секунд из-за закрытой двери доносится лишь приглушенный звук телевизора. Не спрашивая, Рикки плюхается на мою кровать. Думаю, от старых привычек избавиться трудно. И поскольку он чувствует себя как дома, я сажусь за стол.

– Хорошая была игра.

– Спасибо. Я рада, что ты смог выбраться.

– Само собой я бы пришел, – говорит он с улыбкой.

– Похоже, я сломала ребра той девушке, но не нарочно. Просто игра стала напряженной.

– Или ты стала напряженной, – возражает он.

– Что ж, виновна.

Он качает головой, и я вспоминаю, сколько раз я чуть не ввязывалась в драку из-за игры. Я выросла, играя с парнями, которые не давали мне никаких поблажек, поэтому я не из тех, кто играет изящно. Я нападаю на соперников жестко и быстро и не извиняюсь за это.

– Как поживает Шейн? – спрашиваю я, искренне обеспокоенная тем, как он осваивается. Пуэрто-Рико так далеко.

Рикки пожимает плечами.

– Настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Конечно, бесится из-за того, что ему пришлось оставить Скар и школу, но он справится, – рассуждает он.

Я киваю, сочувствуя Шейну по многим причинам.

– Он приспособится, заведет новых друзей.

Рикки кивает, не сводя с меня глаз.

– Может быть, но с первой любовью трудно расстаться.

Я делаю глубокий вдох и опускаю взгляд в пол, понимая, что мы больше не говорим о моей сестре и его брате. Что подводит меня к теме, из-за которой я попросила Рикки зайти.

– Я слышала, вы с Уэстом поговорили сегодня.

Представляю, каково им обоим было делать это, учитывая их отношения.

Рикки кивает.

– Ага.

– И… ты тоже думаешь, что это безумная затея?

Он на мгновение задумывается.

– Когда он только заговорил об этом, да, но чем больше я думал, тем менее безумным это казалось. А что? Думаешь, не сработает?

– А ты?

Он небрежно пожимает плечами.

– Я… настроен оптимистично. А еще заинтригован.

Похоже, я понимаю, что он имеет в виду.

– Дело не столько в том, что я не думаю, будто это сработает. Просто мне кажется, что все это…

– Охренеть как неловко, – перебивает он, когда я не нахожу слов.

Его слова вызывают у меня смех.

– Можно и так сказать. Ох, от всего этого «плана из четырех шагов» у меня голова идет кругом, но Уэст, кажется, уверен, что именно это заставит его отца отстать от меня.

– Да, он посвятил меня в эти «четыре шага», пока я ехал сюда. Нам пришлось сократить первый разговор, чтобы никто не увидел.

Я слегка улыбаюсь.

– Похоже, вы двое болтаете чаще, чем я себе представляю. Неужели между вами завязывается дружба?

Рикки склоняет голову набок, как бы намекая, что я сошла с ума.

– Он не в моем вкусе, – поддразнивает он, и я смеюсь.

– А если серьезно, как ты вообще после всей этой темы с «кузенами»? Думаю, для тебя это был большой сюрприз.

Рикки делает глубокий вдох, и выражение его лица говорит само за себя. Слышать такое о его дедушке наверняка было больно, но Рикки не настолько наивен, чтобы думать, будто измена и тайная семья невозможны.

– Да уж, – говорит он без обиняков. Для тех, кто бегло говорит на языке Рикки Руиза, эти слова значат: «Я не хочу об этом говорить».

Я понимаю намек и двигаюсь дальше.

– Как ты себя чувствуешь насчет плана? Я имею в виду, с нашей историей и всем прочим. Ты…

Он прерывает меня тихим смешком.

– Я в порядке, Би. Можешь не беспокоиться, что я могу привязаться. И чувства ты мои не заденешь. Я уже большой мальчик, – добавляет он.

Он хочет заставить меня поверить в это, и я пытаюсь, но я знаю настоящего Рикки. Внешне он жесток, и никому на улице даже в голову не придет перейти ему дорогу, однако у него огромное сердце. И, как его друг, я бы никогда не хотела делать то, что, по моему мнению, может причинить ему боль.

– Ты не врешь?

Он снова смеется.

– Нет, так что перестань задавать все эти чертовы вопросы.

– Хорошо, хорошо.

Рикки поднимает взгляд, и я встречаюсь с ним глазами.

– Так что, мы делаем это? – спрашивает он, заставляя меня серьезно задуматься, прежде чем ответить.

– Ради Скарлетт, ради всех этих девчонок, да. Думаю, мы должны.

Он кивает и встает с моей кровати.

– Тогда я тоже за. Когда начинаем?

При мысли об этом – публично унизить Уэста, притвориться, будто я его больше не люблю, – я тяжело вздыхаю, а после отвечаю:

– В понедельник.

Рикки, кажется, не против.

– Супер. Да начнутся игры.

Он строит из себя крутого, но я могу лишь надеяться, что внутри он такой же сильный. Что ж, время покажет.

Я вам говорила или я вам говорила?

То, что началось как обычный, невинный визит Секси Зверя на сегодняшнюю игру, превратилось в своего рода сомнительное свидание. Скажите спасибо подписчику, который отправил мне фотографию, на которой изображен наш опасный красавчик. Кажется, он входит в дом Новенькой?

Пусть мы не может с уверенностью утверждать, что случилось, когда они остались там одни, у нас есть версии. Вы тоже думаете, что в Сайпресс-Пойнт назревает очередной скандал?

Да начнутся спекуляции.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 33

Блу

Оказывается, разоблачение в последнем посте Пандоры – хотя и совершенно незапланированное – сыграло нам на руку.

Большинство комментаторов убеждены, будто за появлением Рикки в моем доме стоит какая-то тайная причина. Уэст считает, что мы должны использовать это в свою пользу в первый день операции, которую Джосс официально назвала «Разбитое сердце».

Думаю, давать названия этим миссиям – в ее духе.

Для начала я должна выглядеть незаинтересованной, когда Уэст подойдет к моему шкафчику, чтобы проводить меня на первый урок. Поэтому, заметив, как он идет по коридору, я принимаю запланированный вид.

– Привет, – сладко говорит он.

На что я отвечаю весьма равнодушным:

– Ага.

Я отворачиваюсь и закрываю шкафчик, после чего мы отправляемся на первый урок. Уэст обнимает меня за плечи, а я продолжаю смотреть в пол, не произнося больше ни слова. Когда мы подходим к двери, я вяло машу ему, а затем вхожу в класс. Уэст задерживается в дверях на мгновение, даже после того, как я сажусь на свое место, и это уже убивает меня. Хоть мы и притворяемся, это причиняет боль нам обоим.

Прогулка на второй урок повторяет прогулку на первый. Я почти не обращаю на Уэста внимания, а он играет роль любящего парня. У двери я оборачиваюсь, закатывая глаза, и оставляю его в нерешительности, как и раньше.

Меня просто наизнанку выворачивает весь этот спектакль.

Мы повторяем одно и то же ровно до обеденного перерыва, когда должно начаться настоящее веселье.

Уэст снова отправляется со мной, но я беру за правило держаться на два шага впереди, делая вид, будто предпочла бы находиться где угодно, только не здесь. Затем, когда мы садимся, я продолжаю скучающе молчать, ковыряясь в тарелке. Остальные ведут себя как обычно. В конце концов Уэст прожигает меня взглядом.

– Ладно, к черту. В чем, блин, твоя проблема? – спрашивает он достаточно громко, чтобы сидящие за соседним столиком услышали и притворились, словно не обращают внимания.

Я бросаю взгляд в его сторону и подыгрываю, как мы и планировали.

– Ничего, просто… Я не хочу об этом говорить.

Он глубоко вздыхает, качает головой.

– Ты весь день вела себя как стерва, но я вообще ни хрена не сделал. Если уж на то пошло, это я должен бы разозлиться.

– Серьезно, ты только что назвал меня стервой перед всеми, и это ты должен злиться?

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что интерес людей к происходящему за нашим столиком растет.

– Может, вам нужна минутка? – спрашивает Стерлинг, изображая неловкость, когда мы с Уэстом начинаем выяснять отношения. Неплохая игра.

– Я не называл тебя стервой. Я сказал, что ты вела себя как стерва. Есть разница.

– Как скажешь, Уэст, – ворчу я, отодвигая тарелку и складывая руки на груди, как ребенок.

– А тебя бы не взбесило, если бы я пригласил к себе Паркер, и ты бы это увидела? Давай, скажи. Потому что, если для тебя нормально тусоваться с бывшим, то я, пожалуй, сделаю парочку звонков.

Я поднимаю на него взгляд, чувствуя, как слезы застилают мне глаза.

О, боже. Почему ты на грани слез? Это не входило в план. Это ведь даже нереально. Возьми себя в руки, женщина!

Я вижу момент, когда Уэст начинает беспокоиться, что зашел слишком далеко, и это ранит меня. Хотя это не его вина. Очевидно, одна мысль о том, что мы вот так вцепимся друг другу в глотки, разрывает меня на части.

Я моргаю пару раз, надеясь, что он поймет намек, что я в порядке, и продолжит.

– Иди-ка ты на хрен, Уэст.

– О, я на хрен? Ты уверена, что сама не хочешь сходить на хрен? Например, на хрен Рикки? – огрызается он в ответ. – Если, конечно, вы двое не сделали это еще вчера.

Я снова поднимаю на него взгляд и, клянусь, в столовой становится в десять раз тише, чем было минуту назад. Все готовятся к зрелищу, а это именно то, что нам нужно. Кто-нибудь передаст это Пандоре, а она займется остальным. К тому времени Вин решит, что в нашем раю проблемы, и мы станем намного ближе к последнему этапу этого театрального фиаско – четвертому шагу.

– Я устала от твоих закидонов, – с этими словами я встаю, беру только бутылку воды и направляюсь к двери.

Внутри у меня все сжимается, я проношусь через двери столовой, на ходу вытаскивая телефон из кармана. Я печатаю так быстро, как только могу, мне нужно избавиться от всей негативной энергии, но сообщение приходит еще до того, как я успеваю нажать «Отправить».

Уэст: Чувствую себя дерьмово. Мне очень жаль, детка.

Пусть мне и противно из-за этого тупого представления, я умудряюсь улыбнуться. Прячась за углом, конечно же.

Блу: Ты меня опередил. Я как раз собиралась извиниться.

Уэст: Давай договоримся никогда не делать этого в реальной жизни.

Блу: Идет.

Уэст: Хорошо. Куда ты сейчас?

Блу: Буду сидеть в машине и дуться, пока не закончится обед. Я решила, что это будет отличной заманухой для публики.

Уэст: Наверное, ты права. Скоро начнут появляться посты. Я ударю кулаком по шкафчику и буду выглядеть полным психом. Люди проглотят это дерьмо.

Я отворачиваюсь от небольшого кружка проходящих мимо подростков, поскольку Уэст заставляет меня засмеяться.

Блу: Поверь мне, бить что попало – плохая идея.

Уэст: Учтено. Люблю тебя.

Блу: Я тоже тебя люблю. Всегда.

Что ж, эта ссора была слышна во всем мире. Сегодня за обедом случилось нечто весьма занятное.

Толпа умолкла пред лицом печальных последствий вчерашней драмы – любовного треугольника, который все мы видели за милю.

Сэндвич из Царя Мидаса, Новенькой и Секси Зверя.

Ходят слухи, будто Новенькая с самого утра холодна к Царю Мидасу, словно мертвая. Как будто это он вчера тайком привел к себе домой бывшую. Однако на этом все не закончилось. Сегодня напряжение достигло апогея: парочка оказалась втянута в публичный скандал. И нужно ослепнуть и оглохнуть, чтобы не стать этому свидетелем.

После такого кошмара, думаю, все мы задаемся одним-единственным вопросом…

Что же случится дальше?

Оставайтесь на связи.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 34

Блу

Это была неделя публичного молчания, перемежавшегося моментами, когда мы с Уэстом вели себя максимально мерзко по отношению друг к другу. И вот снова день игры.

Вглядываюсь в трибуны и вижу только лица Скар, Майка, Джулс и Рикки. Уэста и его компании нигде нет. Инсценировка разрыва наших отношений была настоящим адом для нас обоих, но мы часто напоминаем друг другу, что это делается ради благой цели. Так мы выигрываем время, а значит, моя сестра пока в безопасности, и у детектива Робби и сыщика, нанятого Буном, есть шанс раскрыть преступления Вина.

Я на пределе, как и на прошлой игре, однако стараюсь никого случайно не покалечить. Мы впереди на два очка, осталось меньше минуты. Исход матча по-прежнему не определен, а значит, все зависит от того, чья воля к победе будет сильнее.

По лицу струится пот, и я смаргиваю его, сосредотачиваясь на брюнетке, которая ведет мяч передо мной. В ее глазах читается решимость, и я знаю, она сделает все возможное, чтобы вырвать победу для своей команды. Я сосредотачиваюсь на ее талии, а не на мяче – этому Хантер и Рикки научили меня много лет назад. Игрок может двигаться влево или вправо, быстро меняя направление мяча, но движение талии выдаст следующий ход.

Срабатывает каждый раз.

Она делает обманное движение влево, затем дриблинг вправо, и я оказываюсь рядом с ней, не оставляя возможности передать мяч или проскочить мимо. Я вспоминаю тот день, когда меня заставили играть в защите против Уэста во время тренировки, и то, как я ударила его по лицу. Не самое лучшее воспоминание, но мы преодолели это, создали нечто настоящее. Нечто постоянное.

Прежде чем грусть успевает сломить меня, я снова сосредотачиваюсь на игре и взлетаю в воздух вместе с девушкой, когда та делает передачу. Долю секунды спустя кончики моих пальцев ловят нижнюю часть мяча, меняя его направление, отправляя его в полет, противоположный ее желанию.

Толпа сходит с ума, и я бросаю взгляд на часы, стараясь не слишком волноваться.

Осталось семнадцать секунд. За семнадцать секунд многое может произойти.

Их атакующий защитник отдает пас, а разыгрывающий быстро перехватывает его. И вот уже бежит по площадке и готовится сделать пас. Но я останавливаю ее движение, перехватываю мяч прямо у нее из рук и закидываю его в корзину.

Чистый бросок.

Мои товарищи тут же начинают сходить с ума, празднуя победу, и, хотя я должна бы чувствовать себя на миллион долларов, этого не происходит. В последнее время у меня совсем не осталось позитивной энергии, поэтому я несколько раз хлопаю в ладоши и иду к скамейке запасных за полотенцем.

Я замечаю Майка и Скарлетт, они на ногах, аплодируют игре. В последнее время Майк сильно переигрывает, пытаясь притвориться отцом года, но я на это не куплюсь. Помахав Джулс, прыгающей будто безумная в попытке привлечь мое внимание, я поворачиваюсь спиной к толпе и направляюсь прямиком в раздевалку.

Команда по-прежнему полна энергии, она на седьмом небе от сегодняшней победы, но я просто ничего не чувствую.

Я раздеваюсь, беру свои вещи для душа и пытаюсь выбросить из головы все плохое.

Горячая вода медленно стекает с кожи. Уходить не спешу. Впервые за весь день я чувствую себя расслабленной, испытываю небольшое облегчение. Голоса на заднем плане стихают, и я понятия не имею, сколько прошло времени. Все, что мне известно, – это то, что я здесь уже целую вечность, и теперь наконец остаюсь одна.

Мысли блуждают, и следующее, что я осознаю, – влага на моем лице не только от душа. По щекам льются слезы, которым я просто позволила пролиться. Я трачу так много времени, притворяясь сильной, что мне хочется выплеснуть отчаяние наружу. Я делаю это и чувствую, как с плеч сваливается тяжесть.

Из другого конца раздевалки доносится скрип петель, но я не обращаю на это внимания. Девчонки все время что-то забывают и возвращаются за вещами. Я убеждена в этом ровно до момента, пока глубокий мужской голос не заставляет меня ахнуть и развернуться.

– Ты сегодня была в ударе, – говорит Уэст, прислонившись к выложенной плиткой арке и наблюдая, как вода волнами стекает по моей коже.

Его пристальный взгляд прокладывает путь от моих глаз до груди, а затем к пирсингу. Я глубоко дышу. Он был нужен мне здесь, а потом вдруг появился будто бы из ниоткуда.

– Откуда ты взялся?

Он улыбается и кивает в сторону двери.

– Я не смог присутствовать на игре, поэтому наблюдал за тобой со второго этажа. Никто даже не заметил.

Умный и сексуальный.

– Нельзя, чтобы моя девушка доминировала на корте, а меня не было рядом, чтобы это увидеть, – добавляет он, побуждая меня подойти к нему и поцеловать так, словно от этого зависит моя жизнь. Черт, да я уверена, что так оно и есть.

Уэст не возражает против того, чтобы немножко промокнуть, и я заливаю водой его одежду и обувь. Никаких возражений и после того, как я расстегиваю его ремень и молнию. Он снимает кроссовки и носки, а затем и все остальное.

– Ты запер дверь? – спрашиваю я, когда он поднимает меня и мои ноги обхватывают его талию.

– Конечно, – стонет он мне в шею, посасывая и покусывая ее, пока мы оба стоим под струями воды.

Плитка ощущается немного прохладной, когда я впервые прижимаюсь к ней спиной, но через какое-то время просто перестаю это замечать. Прошла неделя с тех пор, как мы с Уэстом хотя бы обнимались. Все это время я будто бы задыхалась.

Я была так поглощена ощущением его тела под пальцами, что даже не заметила, как он успел вытащить презерватив из кармана джинсов, прежде чем снять их. Уэст наклоняется, чтобы надеть его, а затем входит в меня быстро и грубо.

У меня перехватывает дыхание. Господи, как же хорошо, когда он внутри. Я даже мысль нормально сформулировать не в состоянии. Кончики моих пальцев впиваются в его спину. Я опасно близка к тому, чтобы кончить. Его гладкая грудь задевает мои соски, и мне сложно поверить, что я прожила без этого целую неделю. Без него.

Одна покрытая татуировками рука удерживает меня на месте, в то время как другая тянется к моей голове – его пальцы касаются кафеля, пока он трахает меня до умопомрачения.

– Жестче, – всхлипываю я, уткнувшись в его плечо, и он без колебаний выполняет мое требование.

Физическая разлука ужасна, но еще хуже эмоциональная пропасть, из-за которой я ощущаю себя пустой. Мне просто недостаточно обмениваться с ним телефонными звонками в конце дня. Хочется большего. Поэтому сейчас мне так трудно себя контролировать.

– Ты никогда не оставишь меня. Я умру, если это случится, – выдыхает он.

Эти слова с придыханием касаются моего уха, и я недоумеваю, как он мог подумать, что я вообще когда-нибудь подумаю о том, чтобы бросить его.

– Обещай мне, – выдыхает он. – Мне нужно услышать это от тебя.

Он врезается в меня сильнее, принося пополам и боль, и удовольствие.

– Обещаю.

Уэст прижимается своим лбом к моему, и, глядя в его зеленые глаза, я кончаю.

Мой голос эхом разносится по кафельному полу и стенам, а после отдается в моих ушах. Его бедра двигаются быстрее, и мгновение спустя он кончает, не отводя взгляда. Он хочет, чтобы я знала: он принадлежит мне – его сердце, его тело, его душа.

Все.

Он отдает мне все, и я с радостью принимаю.

Мои ноги опускаются, касаясь воды. Я больше не та пустая оболочка, которой была несколько минут назад. Его прикосновение вернуло меня к жизни. Он попросил меня пообещать, что я никогда не уйду, и я не шутила, когда дала слово.

Я с ним.

Навсегда.

Глава 35

Блу

– Привет.

Закрываю за собой заднюю дверь и поднимаю взгляд. На Майке старый фартук, который, кажется, принадлежал маме, когда та еще любила готовить. Он весь покрыт мукой.

Вместо того, чтобы заговорить, я снимаю обувь и продолжаю идти в свою комнату.

– Ты не сразу вернулась, – говорит он. – Заехала куда-то?

Очевидно, он не понял намека, поэтому, закатив глаза так сильно, как никогда в жизни не закатывала, я останавливаюсь. У меня на языке вертится сказать ему, что я опоздала, поскольку только что трахнулась со своим парнем в душе в раздевалке, но решаю этого не делать. Майк смотрит на меня пустым взглядом.

– Ну, где бы ты ни была, надеюсь, ты ничего не ела. Я приготовил ужин. Домашний пирог с курицей в горшочках, роллы на ужин.

Да уж, а он знает толк в излишнем усердии.

– Нет, спасибо, – выдавливаю я и снова поворачиваюсь, чтобы направиться в свою комнату. Вторая фаза плана предполагает, что меня снова увидят с Рикки, так что он скоро будет здесь.

– Ты хорошо сыграла.

Я снова замираю, когда Майк в очередной раз заговаривает.

– Спасибо.

– Ты стала намного сильнее в обороне с тех пор, как я в последний раз видел тебя в игре.

Я киваю.

– Ты бы удивился, насколько можно развить свои навыки за целых восемь лет.

Ехидный комментарий полностью стирает улыбку с его лица.

Хорошо.

Он опускает голову и… черт. Почему я вообще чувствую себя виноватой за то, что была груба с этим засранцем? Он всю мою жизнь вел себя как скотина. Нельзя просто так начать все сначала. Я не смогу вернуть себе утраченные годы. Никаких переигровок.

– Я знаю, есть ты не хочешь, но, может, посидишь здесь со мной и Скар хотя бы разок. Это вроде как праздничный ужин, – добавляет он, слегка посмеиваясь.

Уходи и пусть он стоит тут с идиотским видом. Не поддавайся на его игру.

Я смотрю на него с жалостью и надеждой.

– И по какому поводу празднование? – спрашиваю я, ненавидя себя за то, что проявляю хотя бы малейшую сердечность.

Он снова улыбается, но гораздо сдержаннее, чем раньше.

– Я получил работу.

От его заявления у меня внутри все переворачивается. Может, это шок или… я просто слегка взволнована тем, что это может означать для нашей семьи. Я так долго справлялась со всем в одиночку, что…

Нет. Не питай особых надежд. Нет никакой гарантии, что он обо всем позаботится. Сколько раз ты видела, как он тратил всю зарплату на выпивку и прочую ерунду?

– Поздравляю, – говорю я с сухой усмешкой. Это все, на что я способна, и, если честно, не уверена, что он заслужил даже это.

– Спасибо. Так что, ты присоединишься к нам? Было бы здорово, если б ты стала неким буфером между мной и Скар. Она немного злится на меня за то, что я вчера заставил ее удалить то чертово приложение для сплетен. Как-то это нездорово, что она сидит в нем столько времени, – добавляет он с нервной улыбкой.

Я бросаю взгляд на накрытый стол, на раковину, полную посуды, которую он позже вымоет. Я так долго хотела этого – чтобы он стал настоящим отцом, – но теперь боюсь дать ему шанс. Лишиться подобного дважды – для меня это слишком.

– Пас.

У меня нет сил слушать, что он скажет дальше, и видеть разочарование на его лице, поэтому я направляюсь в спальню и закрываю дверь. Я не позволяю себе думать о том, что, возможно, сейчас задела его чувства, ведь мне нужно выполнить миссию «Разбитое сердце». И когда Рикки сигналит на улице, я наконец могу переключить внимание.

Быстро надев эластичные брюки и толстовку с капюшоном, я выхожу и сажусь в ожидающую меня синюю спортивную тачку.

– Готова? – с ухмылкой спрашивает Рикки, и я улыбаюсь в ответ.

– Как никогда.

* * *

У нас были запланированы две остановки, обе из которых мы сделали так быстро, как смогли, прежде чем вернулись к нему домой. Первая остановка – заправочная станция в северной части города, где нас, скорее всего, засекли бы поклонники Пандоры. Затем ресторан быстрого питания: мы убедились, что выглядим слишком уж дружелюбными друг к другу, особенно для людей, которые вечно твердят, что они «просто друзья». Я прислонилась к его плечу, пока стояла в очереди. А после, когда я заказывала еду, его рука легла мне на поясницу. Если повезет, эти фотографии уже к вечеру окажутся опубликованными.

И вот мы сидим на диване в доме Рикки и жуем картошку фри, ожидая, когда наши телефоны начнут разрываться от новостей.

– Тут слишком много соли, – жалуется Рикки, продолжая набивать рот.

Наблюдая за ним, я невольно смеюсь.

– И все же ты продолжаешь есть. Интересно.

– Я бы сейчас съел все что угодно. Жутко голодный, – признается он. – После того, как тетя Карла уехала, мне пришлось самому себе готовить, и, не буду врать, ужинаю я так себе. Вчера вечером я ел хот-доги и спагетти.

Представляю, как это выглядело, и слегка хмурюсь.

– Ну, ты всегда можешь зайти к нам и съесть мою порцию. Майк вдруг стал шеф-поваром Боярди. Он почти каждый день готовит ужин. Это странно. Уверена, ему устроили шоковую терапию.

Рикки съедает еще одну горсть картошки фри и пожимает плечами.

– Может, на этот раз он реально старается. А если уж это притворство, то долго он играть не сможет. Время покажет, искренне все это или нет.

Он прав, но я предпочитаю доесть свою порцию, а не продолжать разговор. Если мы продолжим, у меня, скорее всего, пропадет аппетит.

Экран телефона загорается, и я чуть не опрокидываю газировку, пытаясь дотянуться до него. Я думаю, что это сообщение, которое мы так долго ждали. Однако это не Пандора, и все же я взволнована.

Уэст: Мы виделись всего час назад, а у меня уже опять стояк.

Как, черт возьми, такое вообще возможно?

Я улыбаюсь и выпрямляю спину.

Блу: Каков поэт. Тебе бы книгу об этом написать.

Уэст: Я не шучу. То, что я вдали от тебя, сводит меня с ума.

Уэст: Лежу в постели, смотрю в потолок, а член твердый, как гребаный кирпич.

Если бы я могла видеть свое лицо, уверена, оно было бы ярко-красным.

Блу: Ну так сделай с этим что-нибудь. У тебя же есть помощница – твоя рука.

Уэст: Да, но я бы предпочел, чтобы вместо нее была моя девушка.

Уэст: Да пошло оно все. Я прокрадусь незаметно. Не уверен, как именно, но что-нибудь придумаю.

Сердце замирает. Он, похоже, забыл о том, что мы придумали на сегодняшний вечер.

Блу: Я с Рикки. Помнишь?

Ответа долго нет, и когда Уэст наконец отвечает, я чувствую его настроение даже по скупым словам.

Уэст: Точно. Вылетело из головы. Поговорим позже.

Блу: Можем и дальше переписываться. Мы тут просто едим и болтаем, убиваем время, прежде чем он отвезет меня домой.

Уэст: Да все нормально. Мне все равно есть чем заняться.

Блу: Напиши или позвони, если тебе станет скучно. Я тут.

Уэст: Конечно. Люблю тебя.

Я откладываю телефон, и мне становится немного не по себе от осознания того, что он на другом конце города, а я сижу здесь с другим парнем. И не просто с каким-то парнем – с моим бывшим, с которым я занималась сексом меньше года назад. Я могу только представить, как Уэст, должно быть, чувствует себя, думая об этом.

Скоро все закончится. Просто держись.

– Твой благоверный? – спрашивает Рикки.

Я бросаю на него взгляд и киваю.

– Да.

Он на мгновение задумывается, затем бросает мусор в уже опустевший пакет из-под еды.

– Ты правда счастлива с ним?

Удивительно, но я не замечаю никакого сарказма. Только искреннее любопытство.

– Да.

Рикки немного изучает меня, молча оценивая мою искренность.

– Тогда это все, что мне нужно знать. Если ты будешь довольна, я научусь терпеть его высокомерную задницу.

Я смотрю на него и смеюсь.

– Даже не знаю. У меня есть предчувствие, что в конце концов он тебе реально понравится.

Теперь Рикки откровенно пялится, и взгляд не из приятных, но это заставляет меня смеяться еще сильнее.

– Притормози-ка, – говорит он со смешком.

– Ну могу же я помечтать?

– Можешь, но мнение оставь при себе, – парирует он, вставая с дивана. – Пойдем на кухню. У меня есть мороженое.

Я без колебаний следую за ним, не забыв прихватить телефон на случай, если Уэст позвонит.

– Ты уверен, что нам стоит его есть? Я имею в виду, что, если оно понадобится тебе завтра на ужин? – поддразниваю я.

– Ты просто охренеть какая забавная. Просто вспомни эту шутку, когда утром отправишься в школу и обнаружишь, что у тебя колесо спустило.

Я смеюсь, толкая его в спину, но останавливаюсь как вкопанная, когда получаю не просто какое-то уведомление, а то самое уведомление.

Рикки замечает, что я ухмыляюсь, и тоже тянется за своим телефоном. В следующую секунду наши взгляды встречаются, и внезапно я чувствую, что Уэст сидел этой ночью в одиночестве совсем не зря.

Потому что… все сработало.

«Просто друзья».

Ну да, конечно.

Кто-нибудь еще представляет себе грустного Царя Мидаса, сидящего дома и разглядывающего эти фотки в одиночестве? Мне почти жаль, что я выкладываю их.

Почти.

Я с первого дня говорила, что нам стоит приглядывать за Секси Зверем. Мы все видели, как он смотрит на Новенькую, но гадали, что чувствует она – забыла его навсегда или все еще тоскует по прошлому? Что ж, эти фото предполагают, что парочка вовсе не утопила свою любовь в реке забвения.

Итак, Царь Мидас, пытливые умы хотят знать: что же ты предпримешь?

До скорого, птенчики!

П.

Глава 36

Уэст

И вот оно, обновление, которого мы все ждали.

Сплетни Пандоры могут быть занозой в заднице в большинстве случаев, но она помогает нашему плану, даже не осознавая этого.

Не буду врать. Видеть фотографии, на которых Саутсайд обнимается с любым другим парнем, было бы отстойно, но видеть ее с Рикки… это, мать вашу, выворачивает меня наизнанку.

Его комментарий вечером ее первого баскетбольного матча гноится у меня в голове, словно зияющая рана. Этот говнюк напомнил мне о том, что не прошло и года с тех пор, как он в последний раз ее трахал, и это заставляет мое воображение активироваться – я представляю, как истязаю его до смерти. Но потом я все же сменяю фокус внимания. Блу не из тех девушек, за неверность которых стоит переживать. А еще так мы помогаем обезопасить Скарлетт. Это напоминание немного помогает мне укротить ревность.

Лежание в темноте не улучшает моего настроения, но уже поздно, и единственное, чего я хочу, – это быть с ней. Понимая, что сейчас это невозможно, я осознаю, что стал тем самым парнем. Ну, знаете, тем, который и шагу не может ступить без своей девушки?

Мне хочется хорошенько врезать самому себе по морде, вот что она со мной сделала.

И на этом моменте я наконец укладываю свою никчемную задницу спать.

В одиннадцать часов.

В гребаный пятничный вечер.

Просто прекрасно.

Я заставляю себя закрыть глаза, но они тут же открываются, когда до меня доносится звук лифта. Дэйн и Стерлинг, конечно, могли бы прийти так рано, но все же вряд ли. А это значит, что слышимые мною шаги, эхом отдающиеся по мраморной плитке, едва ли принадлежат кому-то из братьев.

В дверь громко стучат, а затем она распахивается.

– Ты не спишь? – спрашивает Вин, и в его голосе уже слышится раздражение.

Я не отрываю взгляда от окна и не отвечаю.

– Ты, мать твою, издеваешься надо мной, – рявкает он за полсекунды до того, как щелкнуть выключателем. – Ты видел вообще это дерьмо, которое опубликовала Пандора?

Когда он хватает меня сзади за футболку и тянет к краю кровати, я быстро поворачиваюсь, сжимая кулаки.

– Что, черт возьми, с тобой не так? – рычу я, устремляя на него свирепый взгляд.

– Эта девчонка публично выставляет тебя дураком, а ты спишь, – ворчит он. – Проверь свой чертов телефон, Уэст.

Я вздыхаю, и он, вероятно, расценивает мое недовольство по отношению к нему как недовольство по поводу последнего обновления.

– Я не спал и уже просмотрел пост, – решительно заявляю я.

– А, так ты уже видел, – он говорит это в основном самому себе. – Что ж, хорошо, что ты в курсе событий.

Сарказм. Мило.

– Значит, в твоей дурьей башке и мысли не возникло, что сейчас самое подходящее время серьезно разобраться с ситуацией? Люди смеются над тобой, Уэст. Твои одноклассники, товарищи по команде, все остальные. И все потому, что ты, мать твою, меня не слушал. Я предупреждал тебя, – кипит он, подходя ближе, и все его паскудное лицо краснеет. – Я говорил тебе, что эта девица – отрава, но ты не слушал. А теперь она бегает по твоему городу и в открытую увивается за каким-то левым парнем, пока ты дремлешь дома. Ну просто красавчик. Так держать.

Вы только послушайте этого мудака. Он так взбешен тем, что человека с фамилией Голден выставили дураком, что у него едва ли пена изо рта не идет. Но что еще я понимаю, так это то, что… он обратил на это внимание. Как мы и предполагали.

Я смотрю, как пульсирует вена в центре его лба, как он покрывается испариной, и не могу поверить, что собираюсь участвовать в этом дерьмовом спектакле. Однако он никогда не купится на мою пассивность. В конце концов, он знал, что я стану бороться за Саутсайд, потому и посоветовал ей действовать решительно.

– Ну и что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я сделал? – огрызаюсь я. – Каждый раз, когда мы говорим об этом, она заявляет, что они друзья. Выросли вместе и все такое. Всегда были близки.

– Ага, судя по этим снимкам они очень даже близки.

Я в замешательстве от его гнева. Разве не этого он хотел? Чтобы Саутсайд сломала меня? Потом до меня доходит. Он не учел, что мое разбитое сердце может стать событием, которое получит широкую огласку, в ходе чего сын всемогущего Вина Голдена будет выглядеть слабаком. Этот сукин сын, наверное, даже не пошел бы на эту сделку, если бы все хорошенько обдумал.

– Ты должен пойти и что-то сделать, Уэст, – говорит Вин, устремляя на меня суровый взгляд. – Скольким девушкам ты отказал с тех пор, как связался с этой сучкой? Дюжине или больше? Мое предложение такое: хватай свой чертов телефон, найди одну из тех, кто свободен сегодня вечером, и трахни ее где-нибудь в людном месте, где тебя могут застукать за этим занятием. Покажи этой дряни из Саутсайда, что мужчинам семьи Голден никогда нельзя переходить дорогу, – возмущается он.

Сегодняшний вечер уже довел меня до опасной черты гнева, но слышать, как он так отзывается о Саутсайд, – это для меня настоящее испытание. Я знаю, что он видит ее именно такой – дрянью, сучкой, – и с удовольствием прошелся бы кулаком по его жалкой физиономии.

Но… у нас план.

– Я не могу, – выдавливаю я.

– В каком, черт тебя дери, смысле?

Я свирепо смотрю на него, затем отвечаю:

– Мне нужно позаботиться о стипендии, помнишь? Однажды я уже поставил ее под угрозу. Мне бы никогда не сошло с рук, если бы подобное видео снова распространилось по сети.

Он моргает и, кажется, теперь мыслит немного яснее.

– Ты прав.

Отец начинает расхаживать по комнате, вполне вероятно, пытаясь придумать что-то другое. Что-то, что не нанесет еще большего вреда моему имиджу.

Он поднимает взгляд и видит, как я набираю номер, отчего останавливается.

– Ты кому-то звонишь?

Я киваю.

– Да, Дэйну. Они со Стерлингом на вечеринке. Свяжусь с ними и посмотрю, что да как.

– Ладно, да. Это неплохое начало, – выдыхает он, наконец-то успокаиваясь, когда понимает, что я начинаю действовать. На самом деле, мой план состоит в том, чтобы забраться обратно в постель, как только он уйдет.

– Ты поступаешь правильно, сынок, – настаивает Вин. – Но пусть это послужит тебе уроком. Вот что происходит, когда ты позволяешь женщине взять верх, позволяешь ей думать, будто она все контролирует. Иногда им нужно напомнить, что только у тебя есть выбор. Поверь, если ты последуешь моему совету, она это поймет.

Пытаясь переварить извращенную логику этого придурка, я киваю.

– Ага.

Он на мгновение задерживает на мне взгляд, думая, что вразумил, затем поворачивается и направляется обратно в свой кабинет. Как только Вин уходит, я возвращаюсь к тому, чем занимался до того, как он ворвался, – представляю мир без него.

Не могу, блин, дождаться.

Глава 34

Блу

Судя по взглядам, которыми меня провожают, можно подумать, что я вошла в здание школы совершенно голой, с табличкой на груди, гласящей: «Мусорный бак для спермы». Если я считала, что эти придурки раньше были ко мне жестоки, то теперь, когда я якобы предала их короля, моя репутация полетела ко всем чертям.

Снова.

И это супер весело.

Единственная хорошая новость за сегодняшний день – со мной осталась Лекси. Ну, вроде того. Она ведет себя слегка сдержанно, поскольку, очевидно, то, что я ни разу за время ее двухнедельного отстранения не позвонила, не осталось незамеченным. Если бы она только знала, сколько дерьма у меня на душе, она бы отнеслась ко мне снисходительнее. Однако, пока я не уверена в том, является ли она Пандорой, я не могу с ней поделиться. Как бы сильно мне ни хотелось все ей рассказать и не причинять боли, я все же должна оставаться сосредоточенной на своей цели.

Защитить Скарлетт, уничтожить Вина.

– Так что, поговорим о фотках или просто притворимся, будто ничего не изменилось? – спрашивает она, ковыряясь в своем ланче.

– Не совсем понимаю, о чем ты.

Теперь она бросает на меня взгляд, как бы напоминая, что она не такая безмозглая, как другие роботы в этой школе.

– Не понимаешь о каких фотках я говорю? Ну, может, о тех, которые Пандора опубликовала вчера вечером, где ты со своим бывшим?

Я отпиваю напиток и встречаюсь с ней взглядами.

– Мы друзья, просто тусовались. Ты же знаешь, Пандора любит делать из мухи слона. Ситуация просто вышла из-под контроля.

Лекси бросает взгляд туда, где сидят Голдены и Джосс, затем снова смотрит на меня.

– Уверена? Потому что, когда я видела тебя в последний раз, ты была так сильно влюблена, что меня чуть не стошнило. И, судя по тому, что я слышала, он не слишком хорошо справляется с этой ситуацией, – говорит она, кивая в сторону Уэста, что дает мне повод еще раз украдкой взглянуть на него.

Она права. Пусть все это притворство – по большей части его идея, боль, которую я вижу на его лице, настоящая. И, честно говоря, это меня убивает.

– С ним все в порядке, – вру я.

– Поэтому ты сидишь здесь, со мной, а он – там. Ага. Все ясно, – добавляет она со вздохом.

Я наконец отрываю взгляд от Уэста и вспоминаю о роли, которую мне нужно сыграть. Джосс несколько раз упоминала слово «безразличная».

Будь… безразличной.

– Я просто подумала, ну, не знаю… может, мы слишком поторопились. Может, я была не готова к тому, чтобы остепениться с ним, как мне сначала казалось.

Выражение лица Лекси смягчается, теперь, когда я больше не обращаюсь с ней как с незнакомкой.

– А ты сказала ему об этом?

Я пожимаю плечами.

– Как сказать парню, что ты не уверена, что все еще хочешь быть с ним?

Лекси снова переводит взгляд на их столик, затем на меня.

– А черт его знает. У меня отношений нет, но я довольно прямолинейна. Я бы посоветовала просто сказать ему правду и посмотреть, что из этого выйдет.

Она дает лучший совет, на который способна, но не важно, хороший он или нет, я все равно чувствую вину за то, что она пытается мне помочь. Учитывая, что моя проблема – полное вранье.

– Может, ты права, – вздыхаю я. – Но сейчас я просто хочу пережить остаток этой недели, не будучи вывалянной в дерьме.

Она смеется.

– Ну, а чего ты ожидала? Разве ты не знаешь, что предательство короля – это государственная измена?

Я улыбаюсь.

– Да уж, жаль, эти отношения не сопровождались предупреждением. Если бы это было так, я, возможно, даже не стала бы их затевать.

Она собирается ответить, но выражение ее лица вдруг меняется. Я прослеживаю за ее взглядом и вижу, что она смотрит на Уэста, который идет в нашу сторону. Даже точно зная, каким будет его следующий шаг, я не совсем уверена, что готова подыграть.

Что ж, поехали.

Он опускается на стул напротив меня и встречает мой пристальный взгляд довольно холодно. У меня на лице вообще нет никаких эмоций.

– Чего тебе? – огрызаюсь я, воображая, будто разговариваю с Майком. Это помогает, когда пытаешься показать, что тебе плевать.

– Мы можем поговорить? Я всю ночь писал тебе, звонил, а каждый раз, когда оказывался рядом с тобой сегодня, ты притворялась, что у тебя есть более важные дела.

– У меня и правда были важные дела, Уэст. Это называется «уроки».

Его челюсть напрягается.

– Ты опять за свое? Тот же стервозный марафон, который я наблюдаю последние две недели, – стонет он. – Просто, мать твою, скажи мне, что все кончено, и мы оба двинемся дальше.

Я чувствую на себе пристальный взгляд Лекси. Она гадает, что я на это отвечу, гадает, как мы с Уэстом из таких близких отношений превратились в это.

– Просто… Я не могу этого сделать. Не на глазах у всех.

Я встаю, оставляя Уэста за столом, в тех же непонятках, что и раньше.

– То есть я, по-твоему, должен просто тебя ждать? Ты так думаешь? – кричит он, когда я стремительно ухожу прочь.

Я не оглядываюсь, не отвечаю, просто врываюсь в двери столовой и направляюсь к своему шкафчику, чтобы дождаться звонка. Сердце все еще колотится после последней вспышки гнева, но притворяться становится легче. Никто ни разу не заподозрил нас в том, что это все просто шоу, ведь зачем нам это? Мы рисуем картину, на которой Уэста топчут, словно дешевый коврик, а я выгляжу чудовищем.

Я прохожу примерно половину пути до шкафчика, прежде чем мой телефон начинает трезвонить. Останавливаюсь, чтобы прочитать сообщение Уэста, и пока я это делаю, мне приходится бороться с улыбкой.

Уэст: Я почти уверен, что Лекси рыкнула на меня, когда ты ушла.

Блу: Возможно. В последнее время я ее подозревала, но сейчас думаю, что она в нашей команде.

Уэст: Может быть. Как думаешь, это странно, что все эти фальшивые ссоры меня заводят?

Блу: Да, это странно, но и ты тоже странный.

Уэст: Честно. И все же скинь мне нюдсы.

Еще один смешок.

Блу: ПТСР мне не позволит. В последний раз, когда я так сделала, фотка попала в руки какого-то жуткого старика. Может, ты его знаешь?

Уэст: Черт. Совсем забыл об этом.

Меня осеняет идея, и я почти готова сказать себе, что это слишком рискованно, но, когда дело касается Уэста, я не могу бороться с искушением.

Блу: Ты занят сегодня вечером?

Уэст: Есть небольшие дела, но я быстро управлюсь. А что?

Блу: Раздевалка. Через двадцать минут после окончания тренировки.

Наблюдая за сокрушительной кончиной нашей любимой парочки, я, как и все вы, наверное, ожидала увидеть Принцессу Паркер, сидящую в своей позолоченной башне и злорадствующую по поводу этой ситуации, но она была слишком занята. Чем же, спросите вы? А я скажу – упаковыванием коробок.

Да, вы не ослышались. Она, вместе со своими родителями, была замечена грузящей коробку за коробкой в большой грузовик, и все это время наша принцесса выглядела так, словно весь ее мир рухнул.

Если подумать, то, может, так оно и есть.

Она не только проведет остаток школьного года в интернате для девочек на другом конце страны, но еще и без парня, без друзей и без стипендии.

Возможно, Новенькой нужно взять на заметку. Когда теряешь расположение короля, то катишься вниз с умопомрачительной скоростью.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 38

Уэст

Ходить с мокрыми волосами по морозу – не самый умный поступок, но, думаю, приглашение на секс в душе с Саутсайд стоил риска заболеть пневмонией.

Я слишком устал, чтобы даже двинуться, поэтому сижу в машине на парковке, уставившись на бетонные стены в течение последних десяти минут.

Телефон жужжит, и я опускаю взгляд. На экране сообщение от Блу, она говорит, что любит меня, и я быстро отвечаю. В какой-то момент в голове проносится наш сегодняшний перепих, и это притупляет боль от необходимости прятаться за чертовой дымовой завесой миссии. Только на этой неделе ко мне обратились десять девушек, предлагая помочь «отвлечься». Я подыгрываю им, давая ложную надежду, обещаю, что найду их, когда буду готов, но все это – часть лжи.

Уэст: Нормально добралась до дома?

Блу: Да. Майк снова готовил.

Уэст: На этот раз ты поела?

Блу: Нет. Я не верю в братание с врагом.

Поначалу я был полностью на стороне Блу в этой ее затее «бойкотировать Майка», но теперь начинаю думать, что она причиняет боль себе не меньше, чем ему. Если кто и знает, какими мудаками могут быть отцы, так это я, но мне также нравится думать, что я знаю, когда кто-то искренне старается. И Майк, похоже, реально пытается измениться.

Уэст: Может, тебе стоит попытаться ради Скар. Уверен, она скучает по семейным обедам. Есть вероятность, что это пойдет ей на пользу.

Пока жду ответа, размышляю над тем, не перегнул ли я палку. Я представляю себя на месте Блу: если бы мой отец попытался стать лучше, я бы, наверное, смог дать ему шанс. Только проблема Вина не в алкоголе. Он просто мудак. И никаких оправданий у него нет.

Блу: Я подумаю об этом. Возможно. Может быть.

Уэст: Принимается. Просто хочу лучшего для тебя.

Телефон пиликает в ответ, но я быстро засовываю его в карман, когда замечаю, как на свое парковочное место заезжает мама. Я смотрю на нее и думаю: может, это судьба?

Она избегала меня с тех пор, как я подслушал их ссору с Вином. Затем, в тот единственный раз, когда я все-таки попробовал прокрасться к ним и порыться в вещах, я обнаружил, что код доступа к их этажу был изменен. Поскольку Вин понятия не имеет, что я знаю о существовании гроссбуха, думаю, именно мама сделала это.

По моим предположениям, она либо защищает Вина, либо думает, будто защищает нас как семью. Во всяком случае, скрывать доказательства в этом гроссбухе – неправильный шаг.

Мама беззвучно произносит слова песни, которую слушает, и едва она заглушает двигатель, я вылезаю из машины и быстро иду к ней.

– Уэст! – выдыхает она, как только понимает, что это я, а не какой-то незнакомый человек.

– В последнее время тебя не поймать.

Она бросает на меня взгляд, и я могу только догадываться, понимает ли она, как я раздражен тем фактом, что она игнорировала меня больше двух недель.

– Глупости какие, – отмахивается она, заставляя себя улыбнуться. – Ты с братьями уезжал из города, а мне нужно было спланировать мероприятие с женской организацией. Просто сейчас очень напряженное время года, милый. Ты же знаешь. – Выражение ее лица смягчается смехом. Она хочет заставить меня поверить, будто я просто вообразил, как она пыталась держаться на расстоянии, но я же не идиот.

– Вы с отцом поссорились из-за гроссбуха в ту ночь, когда ты поймала меня в коридоре. Я слышал, как ты говорила, что там были имена и суммы в долларах, и я уверен, ты считаешь так же, как и я, что это охренеть как подозрительно.

– Следи за языком, – морщится она, что заставляет меня закатить глаза.

У меня нет времени на ее деликатные чувства. Тем более теперь, когда я начинаю видеть в ней сообщницу Вина. То есть, если она знает, что он задумал, и ничего не делает, чтобы остановить его, она такая же плохая.

– Мне нужно знать, что еще есть в этом гроссбухе.

Мама бросает на меня такой взгляд, будто хочет, чтобы я просто оставил эту тему в покое, но будь я проклят, если это случится. Она заходит в лифт, думая, что я отступлюсь, но я как можно яснее даю понять, что знаю: происходит нечто странное.

– Где гроссбух? – повторяю я, и когда двери за нами закрываются, мама пальчиком со свежим маникюром указывает на камеру в углу.

Я замечаю, что вместо того, чтобы ввести код от их пентхауса, она вводит код от нашей с парнями квартиры.

– Просто для ясности: ты готова забить на все, что он задумал? Потому что слишком занята, чтобы этим заниматься?

Мама бросает в мою сторону еще один холодный взгляд, но меня это не пугает. Я уже не ребенок, который наивно верил, что они с Вином идеальны.

Она молчит все время, пока мы поднимаемся на нужный уровень, а потом выходим. Наконец, как только за нами закрывается дверь, мама заговаривает.

– Откуда такой внезапный интерес к бизнесу твоего отца? Я чего-то не понимаю?

– Ты сейчас серьезно? Думаешь, я поверю, что ты плакала и орала на него, потому что в этой книге было что-то законное?

Разочарованно вздохнув, мама скрещивает руки на груди и явно хочет, чтобы я оставил все как есть.

– Я признаю, что могу понять, почему то, что ты увидел той ночью, встревожило тебя, но это было простое недоразумение. Мы с твоим отцом еще раз обсудили эту ситуацию, и оказалось, что я слишком остро отреагировала.

Невероятно. Она доверяет ему больше, чем самой себе.

Мама замечает выражение моего лица и снова заговаривает:

– Ладно, Уэст, раз уж ты, кажется, думаешь, что так много знаешь, почему бы тебе не рассказать мне, для чего, по-твоему, нужен этот гроссбух.

Я ухмыляюсь, зная, как легко ее воля распадается на части всякий раз, когда кто-то угрожает ее миру.

– Поверь, ты не хочешь этого, – предупреждаю я. – Потому что, в отличие от Вина, я не собираюсь тебе врать.

Она возмущается.

– Вин? С каких это пор ты стал называть его по имени? Он твой отец и заслуживает уважения.

– Ты, черт возьми, издеваешься надо мной? – усмехаюсь я, заставляя ее буквально вцепиться пальцами в жемчуг на шее.

– Честно говоря, не знаю, когда ты успел стать таким вульгарным, но я была бы признательна, если бы ты помнил, что я твоя мать.

– Тогда веди себя соответственно, – огрызаюсь я.

Когда я произношу это, мне кажется, будто вокруг стоит такая тишина, что можно было бы услышать, как падает булавка. В конце концов мама отводит взгляд. Я же рассматриваю это как прекрасную возможность высказать свое мнение. Видит Бог, мама нуждается в честности хоть от кого-то.

– Когда ты планируешь перестать позволять ему пичкать тебя всякой чушью? Ты взрослая женщина, умная и состоятельная, и все же позволяешь этому козлу решать за тебя. Разве это не утомительно? Заставляешь себя закрывать глаза на все то дерьмо, что он вытворяет. Да он же полгорода трахнул!

В тот же момент, когда у нее вырывается удивленный вздох, я получаю мощную пощечину, от которой одна сторона лица начинает гореть.

Я закрываю глаза, и ярость, что растет во мне, не имеет себе равных, однако с виду я кажусь абсолютно спокойным. Когда я наконец снова встречаюсь с мамой взглядом, то уже не вижу ее прежней.

Мама моргает, когда я ухмыляюсь, слегка двигая челюстью.

– Из всех вещей, которые могли взбесить тебя за эти годы… Я? Серьезно? Не тот человек, который выставил тебя тупицей мирового класса? А я, твой сын.

Ее глаза наполняются слезами, а я все еще ничего к ней не чувствую.

– Мне не стоило этого делать.

– Да пошла ты.

Я смотрю ей в глаза, надеясь, что она почувствует неприкрытую ненависть, исходящую от каждой клеточки моего существа. Наступает момент полной тишины. Мама выглядит так, словно сожалеет о содеянном, но уже слишком поздно для этого дерьма.

– Я должен был догадаться, что тебе будет наплевать. Ты всегда была такой. Насчет всего. Ты сидела сложа руки, пока он словесно и эмоционально оскорблял меня и моих братьев, и все потому, что ты в ужасе от того, какой могла бы быть твоя жизнь без него.

Она слегка всхлипывает, но меня не трогают ее слезы.

– Эллисон Дюшен. Кимберли Паттерсон. Тереза Сандовэл, – говорю я. – Это последние девушки из Саутсайда, о которых сообщили в новостях. И если ты сглупила и все-таки вернула гроссбух Вину – хотя я очень, очень надеюсь, что ты этого не сделала, – я гарантирую, их имена там были.

Ее глаза снова наполняются слезами, и она опускает взгляд.

– Уэст, я…

Мама не может вымолвить ни слова, но это все равно не имеет значения. Если Вин – дьявол, то она его заместитель. Пособничать преступнику так же плохо, как и быть ответственной за содеянное.

Я направляюсь в свою спальню, оставляя маму стоять у лифта. Все было бы проще, если бы она присоединилась к нам, но я готов сделать это без нее.

Так же, как делал все остальное.

Глава 39

Блу

Победа в игре не имеет большого значения, когда кажется, будто я проигрываю во всем остальном.

Товарищи по команде обнимают меня очень крепко, даже немного приподнимая над землей. Игроки, как и зрители, сходят с ума, когда мы одерживаем очередную победу и сохраняем первенство.

Тем временем я выдавливаю из себя улыбку, которая получается почти болезненной.

Рикки снова в толпе зрителей, он теперь присутствует на каждой игре. Майк и Скарлетт тоже пришли. Я начинаю привыкать видеть отца здесь, так что, полагаю, его настойчивость сработала. Честно говоря, я давно не видела Скар такой счастливой. Похоже, что возвращение Майка притупило боль от потери Шейна. Не буду врать – его присутствие принесло и мне небольшую долю успокоения. Он подстроил свой новый график работы таким образом, чтобы успевать забирать Скар из школы. Так намного проще. Ей не нужно искать, куда бы пойти, чтобы не оставаться одной. Майк каждый вечер готовит или покупает ужин, помогает ей с домашними заданиями и проводит с ней время перед сном. К тому же, учитывая его опыт работы в правоохранительных органах, он, вероятно, лучший человек, который способен за ней присмотреть.

Боже, не могу поверить, что только что это сказала.

А еще не могу поверить, что его возвращение домой заставило меня пересмотреть решение отправить Скарлетт в Вирджинию. Я все равно колебалась по этому поводу, поэтому даже не потрудилась подать документы о ее зачислении в школу. Не говоря уже о том, что теперь, когда Майк пришел в себя и протрезвел, мне пришлось бы драться с ним изо всех сил, чтобы забрать отсюда Скар.

Я обмениваюсь с товарищами тривиальной фразой «хорошая была игра», а затем иду принимать душ, переодеваюсь и неохотно направляюсь на парковку. На этот раз неожиданного визита Уэста не будет, поскольку на сегодняшний вечер у нас запланировано кое-что другое. Нечто, от чего я чувствую себя еще более подавленной. Нечто, что мне хочется послать к чертовой матери, как и всю эту затею, потому что… Я просто не могу.

Однако я знаю, что мои чувства не имеют значения. Все это ради моей сестры и других девочек, которых это, возможно, спасет в будущем. Чужие жизни намного важнее. Поэтому я смиряюсь, собираю вещи, надеваю пальто и направляюсь к машине.

Как и планировалось, Рикки припарковался рядом со мной, но за рулем его нет, вместо этого он прислонился к багажнику моей машины. Заметив меня, он улыбается, и я делаю то же самое, но моя улыбка фальшивая. Не потому, что я не рада его видеть, а потому, что не могу не желать, чтобы здесь меня ждал кое-кто другой.

– Ты круто сыграла, как обычно.

– Спасибо.

Моя улыбка становится шире, потому что на стоянке все еще довольно много ожидающих людей, и я уверена – по крайней мере у одного из них есть телефон, чтобы стать следующим информатором Пандоры. Они уже проглотили всю эту великую драму, которую я, Уэст и Рикки подготовили для них. Любовный треугольник, перевернувший Сайпресс-Пойнт с ног на голову.

Я подхожу ближе и прислоняюсь к багажнику рядом с Рикки. Кутаюсь в куртку, чтобы согреться.

– И что дальше? Просто будем ждать тут, пока он не появится?

– Да, – киваю я. – А еще Джосс предложила нам принять позу, которая говорила бы: «Я бы трахнул тебя, если бы никто не смотрел».

Он смеется. Наверное, не ожидал, что эти слова слетят с моих губ, но они принадлежат не мне.

– Ни фига себе. Как прямолинейно.

Я киваю.

– Ага.

Возникает неловкая пауза. Мы просто стоим на месте, пытаясь понять, как все это вообще выглядит. Но затем у Рикки появляется идея.

– Иди сюда.

Я позволяю притянуть меня ближе за руку. Я снова оказываюсь к нему лицом, и Рикки ставит меня между своих колен. Затем засовывает обе руки в карманы моей куртки, переплетая свои пальцы с моими.

– Так нормально?

Между нами возникает неловкое напряжение, и мне хочется отступить, но я не могу. Публика должна это видеть. Однако, несмотря на то, что все это было идеей Уэста, я не могу не чувствовать себя ужасно, стоя так близко к Рикки и позволяя ему обнимать меня. Как будто я все еще принадлежу ему. Может, это ощущается немного напряженнее из-за нашей истории, но я чувствую себя очень неуютно, пока мы ждем появления Уэста.

Он поддерживает непринужденный разговор, рассказывая мне о том, как Шейн осваивается в Пуэрто-Рико. И время от времени я запрокидываю голову и смеюсь, создавая впечатление, будто мы говорим о чем-то гораздо более интересном.

Гораздо более интимном.

Мы продолжаем в том же духе минут пять, прежде чем визг шин сигнализирует о следующем шаге нашего плана. Я поворачиваюсь на звук, отпускаю Рикки и встречаю яростный взгляд Уэста через лобовое стекло. Да, он притворяется, но часть этой ярости настоящая. Я чувствую ее даже отсюда.

– Так вот чего тебе, мать твою, хочется? – гневно выкрикивает он, вылезая из машины и направляясь ко мне и Рикки.

– Уэст, мы просто разговаривали, – парирую я. – Ты слишком остро на все реагируешь.

– Да какая уже на хрен разница? Если хочешь навсегда остаться Саутсайдским отбросом, общаясь с такими придурками, как он, валяй, – усмехается Уэст. – А знаешь что? Может, мне отправить вам двоим билеты на одну из моих игр, как только меня выберут на драфте, а? Вот настолько мне плевать.

Вот он, самоуверенный засранец, которого я знаю и люблю. А я-то думала, что он разучился быть придурком.

Мы привлекаем толпу. Хорошо. По крайней мере, все эти усилия не пропадут даром.

Я отхожу от багажника машины и приближаюсь к Уэсту.

– Ладно, ты со мной покончил. Супер. Тогда почему ты здесь?

Скрестив руки на груди, как обиженный ребенок, я смотрю ему прямо в глаза. Он бросает на меня пронзительный взгляд, полный отвращения.

– Просто хотел сказать это тебе в лицо. И чтоб ты знала: таким сучкам, как ты, в моем городе плоховато живется.

– Следи за языком, богатенький мальчик, – хрипит Рикки у меня за спиной, и его голос звучит угрожающе спокойно.

– Иди на хрен, – огрызается Уэст.

Они оба двигаются навстречу друг другу, а я оказываюсь посередине.

– Повторишь это дерьмо еще разок?

– Иди. На. Хрен, – медленно повторяет Уэст. В его глазах читается вызов, и становится ясно, что они используют историю давней вражды, чтобы убедить всех в правдивости ситуации. И, судя по тому, как собравшаяся толпа, похоже, проглатывает эту драму, Рикки и Уэст убедили не только меня.

Я кладу руки на грудь каждого из них, разнимая.

– Уэст, просто… уходи! – кричу я, выдерживая его взгляд. Его ноздри раздуваются от ярости. Но я знаю, что у него на сердце.

Он переводит взгляд с Рикки на меня, затем отступает.

– Да идите вы оба на хрен, – говорит он. – Надеюсь, он бросит тебя ради какой-нибудь новенькой уличной крысы.

Я не спускаю с него глаз, пока он не садится в свою машину и не выезжает с парковки. Мы привлекли всеобщее внимание, что и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо по очевидным причинам. Плохо потому, что в мгновение ока… я стала девушкой, которая разбила сердце Золотому Мальчику.

R.I.P. Новенькая и Царь Мидас.

Это. Было. Жестко.

Если вы пропустили драму, то вот вам короткая версия: Царь Мидас наконец-то положил конец отношениям с Новенькой. Но будем честны, они и так были на аппарате жизнеобеспечения последние несколько недель. Может, если бы эта пара начала с более здорового общения, то им было бы за что держаться. Кажется, этот разрыв только к лучшему?

В общем, теперь Новенькая с Секси Зверем. Кто знает, как долго это продлится. Ведь она уже была с ним однажды. И провалилась.

Судя по всему, мы будем наблюдать, как этот горящий поезд снова упадет в пропасть.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 40

Блу

Возможно, я переусердствовала.

Возможно, сказала или сделала что-то, что вышло за рамки дозволенного.

Эти и многие другие мысли проносятся у меня в голове, когда я в третий раз за вечер набираю номер Уэста. Уже почти полночь, а я не услышала от него ни единого слова. Я на взводе, расхаживаю в темноте из одного угла своей комнаты в другой.

Так продолжается до тех пор, пока звук ревущего двигателя не заставляет меня броситься к окну. При виде машины Рикки, медленно подъезжающей к обочине, я не могу избавиться от чувства разочарования, так как уже вообразила, что это Уэст. Но с чего бы мне ждать его? Особенно после того шоу, которое мы сегодня разыграли. Похоже, мы переживаем трудности инсценировки этого ужасного расставания.

Скар и Майк спят, так что я не удивлена, что человек, вышедший из машины, просит меня подойти к окну, а не к двери. Черная толстовка с капюшоном отбрасывает тень на его лицо, в то время как он не сводит глаз со снега, по которому пробирается. Я отпираю и поднимаю окно, совершенно сбитая с толку тем, почему он пришел без звонка.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, обхватывая себя руками, чтобы защититься от холода, который бесцеремонно врывается в комнату.

Но потом, когда парень поднимает на меня взгляд, сердце замирает. Потому что глаза, в которые я смотрю, не серо-стального оттенка, как я ожидала. Они глубокие, невероятно зеленые, и я спешу открыть окно пошире. И как только делаю это, Уэст, благодаря своему росту и силе, без труда вскарабкивается на подоконник, а затем забирается внутрь.

Я едва успеваю закрыть окно, так как дрожу от волнения. Затем я сжимаю Уэста в объятиях, которые говорят сами за себя – как же мне это было нужно.

– Я знаю, это было глупо, и знаю, что не должен был приходить, но… Мне необходимо было тебя увидеть, – выдыхает он, прижимаясь губами к моим губам прежде, чем я успеваю заговорить.

Я в замешательстве, но слишком счастлива, чтобы задавать вопросы. Он подводит меня к кровати, затем опускает на матрас. Уэст снимает толстовку, которая когда-то скрывала его лицо, и ткань темной футболки обтягивает его бицепсы. Я смотрю, как напрягаются его мышцы, когда он освобождается от футболки, за ней следуют джинсы и боксеры. Я снимаю только пижамные штаны и нижнее белье, не заботясь о майке, ведь мне нужно, чтобы он оказался как можно ближе ко мне.

Прямо сейчас.

Возможно, почувствовав мое нетерпение, Уэст быстро хватает презерватив и в следующую секунду оказывается сверху.

Мы ведем себя тише, чем обычно, дыша друг другу в лицо. Я обхватываю его за шею. Он двигается осторожно, чтобы кровать не скрипела, но толкается глубже. Очень, очень глубоко.

Другой рукой я провожу вниз по его гладкой спине, чувствуя, как она прогибается и расслабляется под моей ладонью. Уэст посасывает мою шею. Я чувствую влагу и тепло и не сдерживаю вздоха.

Я расставляю ноги шире, и он отвечает мощным толчком, от которого трудно не вскрикнуть, поэтому, чтобы приглушить звук, я утыкаюсь лицом в плечо Уэста. Его холодная кожа чуть согревается от соприкосновения с моей, и уже трудно сказать, где заканчиваюсь я и начинается он. Будто мы одно целое.

– Я так сильно хотел быть с тобой. Ты, черт возьми, все, о чем я думаю, – шепчет он мне на ухо.

Но я не столько слышу, что он говорит, сколько чувствую это – его потребность во мне. Может, потому что я ощущаю то же самое: как будто не могу дышать, пока он не рядом, пока мы не вместе.

– Я люблю тебя, – шепчет он, и у меня кружится голова, когда я эхом возвращаю ему эти слова.

Мои пальцы скользят по его волосам, притягивая ближе. Уэст целует меня в подбородок. Когда у меня перехватывает дыхание, он понимает, что я кончаю, и, кажется, перестает беспокоиться о том, что мы наделаем шума, и начинает яростно двигать бедрами, врезаясь в меня сильнее, быстрее, глубже. Вскоре он хрипло стонет. Чтобы не разбудить Майка или Скар звуками удовольствия, которые вот-вот грозят сорваться, Уэст крепко целует меня. Жадно посасывает мои губы, дышит глубже и кончает. Даже когда его тело замирает, поцелуй не заканчивается.

Секс с ним – это не просто слияние тел. Это слияние душ. И сердец.

– Ладно, не то чтобы я жаловалась или типа того, но… как, черт возьми, ты вообще здесь оказался?

Вопрос вызывает у Уэста легкий смешок, и, прежде чем ответить, он снова целует меня, все еще задерживаясь у меня между ног.

– Ты бы удивилась, узнав, на что готов пойти парень, чтобы заполучить свою девушку, – начинает он. – Для начала, твой гребаный дружок взял с меня пятьсот баксов за то, что я одолжил его машину на ночь.

Я смеюсь немного громче, чем хотела. Что?

– Подожди, Рикки одолжил тебе свою машину, и ты добровольно заплатил ему кучу денег, только чтобы встретиться со мной?

Уэст кивает, выдерживая мой взгляд.

– В двух словах, да.

Клянусь, моя улыбка стала шире вдвое. Это не только невероятно мило, но и в некотором роде сексуально.

Он снова целует меня, затем пожимает плечами.

– Я бы заплатил больше, но, наверное, не стоит ему об этом говорить.

Поджав губы, я делаю вид, будто запираю их на замок и выбрасываю ключ.

– Я сохраню твой секрет.

– Хорошо.

Любовь в его глазах слишком очевидна.

Я не говорю этого вслух, но с деньгами или без денег, то, что Рикки одолжил свою машину – неважно кому, – совсем на него не похоже. Но тут я вспоминаю наш разговор. Когда Рикки спросил, счастлива ли я с Уэстом, я поняла, насколько для него необходимо, чтобы я ответила утвердительно. Конечно, Уэсту пришлось заплатить ему несколько сотен баксов, чтобы заставить сдаться, но Рикки, которого знаю я, непоколебим. Это служит для меня свидетельством того, что Уэст и Рикки – два самых важных мужчины в моей жизни, – зарыли топор войны, и это делает меня безумно счастливой.

Уэст отодвигается от меня и садится на край кровати, отчего тепло сразу покидает мое тело. Я поворачиваюсь на бок и смотрю на впечатляющие очертания его спины, на чернила, тянущиеся по его предплечью и бицепсу, и вижу настоящее произведение искусства.

Татуировки.

Он сам.

– Значит, ты останешься на всю ночь? Ты это хочешь сказать?

– При условии, что верну машину до восхода солнца, – отвечает он. – Уйти засветло – единственный способ заставить людей поверить, что я не я, а Рикки.

Но я слышу лишь, что смогу обнять его и хорошо выспаться. Уэст на секунду уходит в ванную, а когда возвращается, закрывает дверь моей спальни на замок. Кровать у меня маленькая, и мы лежим на ней, тесно прижавшись друг к другу. Я кладу голову ему на грудь и тихонько засыпаю. Сегодняшний вечер начался дерьмово, но это определенно лучший способ его закончить.

Заметка: поблагодарить Рикки, ведь он просто потрясный.

А Новенькая не теряет времени даром!

Прошлой ночью несколько очевидцев заметили знакомую машину, припаркованную возле дома нашей изменницы. И говоря «ночью», я имею в виду ВСЮ ночь.

Очевидно, Секси Зверю не терпелось возродить их великую любовь, но, надеюсь, он знает, что делает. Судя по тому, что мы видели, Новенькая меняет свое мнение, как перчатки.

Похоже, Царь Мидас увернулся от пули.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 41

Блу

Что ж, я была права. Все думают, что я в списке недругов Уэста, а это значит, что теперь я в списке недругов всей школы.

Супер.

Понедельник выдался дерьмовым. Во вторник меня толкнули в коридоре, и я чуть не упала на глазах у всех, что было просто потрясно. В среду кто-то написал «шлюха» на моем шкафчике перманентным маркером. В четверг один из моих учебников таинственным образом пропал.

А сегодня какая-то рандомная девица «случайно» пролила свою газировку мне на плечо, когда проходила мимо нашего с Лекси столика во время ланча. В то время как все вокруг смеялись надо мной, Уэст заставил себя слегка ухмыльнуться, делая вид, будто одобряет издевательства. Обычно он угрожал бы оторвать кому-нибудь конечности даже за то, что человек посмел посмотреть на меня не так, как надо, но в нашей нынешней ситуации Уэсту приходится сидеть сложа руки и наблюдать.

В общем и целом, можно сказать, что я чувствую себя так, словно вернулась в прошлое, когда на моей спине висела мишень.

Я уже упоминала, насколько все это отстойно?

Теперь, когда я официально пережила первую адскую неделю «расставания», я благодарна за наконец-то наступившие выходные. Что еще лучше – сегодня вечером не было игры, только тренировка. Конечно, я все равно возвращаюсь домой затемно, но спасибо и на этом.

Из-за угла открывается вид на дом. Я уже мечтаю о том, как заберусь в постель и останусь там до утра, но, когда въезжаю на подъездную дорожку и бросаю взгляд на заднюю дверь, мой курс тут же меняется.

На ступеньках кто-то стоит. Вскоре я различаю крошечную блондинку, чьи глаза загораются при виде меня. От потрясения мне кажется, будто у меня галлюцинации, ведь ее не было дома уже черт знает сколько времени.

– Да ты издеваешься…

Словно услышав эти слова, моя мать – Великий Гудини из Сайпресс-Пойнт, мастерица исчезновений – направляется к машине еще до того, как я успеваю припарковаться. Даже отсюда я вижу, что она не в себе. Похоже, она не принимала душ несколько дней, если не недель, а затянувшиеся раны на ее лице повествуют о разновидности яда, который она выбрала на этот раз.

Я смотрю на нее и, как ни странно, ничего не чувствую. Почти год я ждала, когда она вернется домой, но не так. Не в таком виде.

Выхожу из машины. Она натягивает на лицо фальшивую улыбку.

– Привет, Блу-Джей! Я так рада тебя видеть.

Она провожает меня до задней двери, потому что я не останавливаюсь даже ради приличия. Я гонялась за ней всю свою жизнь, но те дни в прошлом.

– Ничего даже не скажешь? Я так по вам скучала.

– Так сильно, что тебя не было почти целый год? – огрызаюсь я, поворачиваясь на каблуках, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

Она не находит слов, и я сдерживаю свои эмоции. Она того не стоит.

– Тебе нельзя здесь быть, – говорю я. – Меньше всего мне нужно, чтобы Скар видела тебя такой.

Она опускает глаза, оглядывая себя, и я осознаю, как низко она пала за такое короткое время.

– Знаю, сейчас я немного не в себе, но это потому, что у меня небольшие проблемы. И… Я надеялась, что ты сможешь мне помочь с этим, – начинает она, и, прежде чем успевает закончить свою речь, я закатываю глаза.

– Ну, естественно, ты вернулась именно поэтому, – вздыхаю я. – Зачем еще тебе это делать, да? Не то чтобы тебе надо быть матерью.

Она отступает на шаг и смотрит на меня обиженными глазами.

– Надо быть матерью?

– Ты не имеешь права на это обижаться, – усмехаюсь я. – Ты пропустила оба дня рождения, мой и Скарлетт, ты бросила ее, бросила меня и вынудила меня нести это бремя в одиночку. И единственная причина, по которой я вообще о тебе услышала, – это деньги, за которыми ты приперлась.

Я пытаюсь уйти, поскольку знаю, что обязательно ляпну то, что не смогу потом забрать обратно.

– Да мне нужно-то совсем чуть-чуть. От тебя не убудет, – умоляет она.

Я останавливаюсь и снова поворачиваюсь к ней, чувствуя, как под кожей разгорается настоящий огонь.

– Как же я тебя ненавижу!

Эти слова вырываются наружу, эхом отдаваясь в ночи, и я жду, что пожалею о сказанном, но нет. Ведь это правда.

– Ты худший кусок дерьма, какой я только встречала в своей жизни, – добавляю я. – Что за человек бросит своих детей на произвол судьбы в таком мире, как этот?

Слезы жгут мне глаза, но они вызваны гневом и ненавистью, а не печалью.

– Тебе не обязательно мне это говорить, я и сама это знаю, – признается она, и ее робкий голос звучит едва громче шепота. – Я подвела своих детей. Никто не понимает этого лучше меня.

– И все же, ты по-прежнему появляешься, только когда тебе что-то нужно.

Мать опускает взгляд, уставившись на свои шлепанцы, которые никак не защищают ее ноги от снега.

– Если бы я могла исправить ситуацию с Хантером, я бы сделала это в мгновение ока.

Она произносит эти слова так, словно они должны что-то значить для меня, но я понятия не имею, о чем она говорит.

– Мне не следовало втягивать его в это дело. Он хотел больше помогать, приносить в дом больше денег, но я понятия не имела, что они с ним сделают.

Я бросаюсь к ней и беру ее непривычно тонкую руку в свою.

– Что ты, черт подери, несешь?

Мать, кажется, удивлена суровым выражением моего лица, но она должна понимать, что я не отпущу, пока она не объяснит, в чем дело.

– Он… он хотел быстро заработать денег. Таких денег, которые могли бы изменить нашу жизнь, – говорит она. – И раз уж мы с Полом давно знакомы, я обратилась к нему. Твой брат уже работал с Руизами, но я дала Полу понять, что Хантер готов к чему-то большему – к более важной роли в бизнесе.

Когда она говорит, что они с Полом «давно знакомы», она имеет в виду, что в свое время он был ее дилером, пока Августин много лет назад не повысил его в иерархии семьи.

Она плачет и пытается вырваться из моей хватки.

– Мам, что ты натворила?

Качая головой, как испуганный ребенок, она снова пытается отстраниться.

– Я не хотела, чтобы все так получилось.

У меня нет времени на ее выходки, поэтому я сжимаю ее крепче.

– Что, черт тебя дери, ты сделала с Хантером?

На этот раз я кричу на нее громче, чем хотела. Меня беспокоят вовсе не ее чувства, а то, что соседи или прохожие могут услышать наш разговор.

– Я уговорила Пола серьезнее заняться Хантером, дать ему больше обязанностей. Затем, не успели мы опомниться, Хантер сказал, что Пол нашел ему работу по перевозке грузов, – объясняет она.

Груз – опять это проклятое слово.

– Хантер был очень, очень взволнован. Пол хотел обучить его новому бизнесу, поэтому Хантеру надо было остаться, так скажем, под его крылом, чтобы освоиться. Но не прошло и двух дней, как к нам заявились копы и сказали, что Хантера арестовали за убийство той девчонки Робин.

Я так зла на нее, что меня почти трясет.

– Значит, Хантер в тюрьме по твоей вине?

Внезапно то, что Рикки сказал мне несколько месяцев назад, обретает смысл. Когда я обвинила его в том, что Хантер стал плохим человеком по его вине, Рикки посоветовал присмотреться повнимательнее к моей семье.

Он говорил о моей матери. Он знал, что именно она втянула Хантера в те обстоятельства, которые в конечном итоге разрушили его жизнь.

– Нет! Я просто пыталась найти ему какую-нибудь работу!

– Может, ты и идиотка, но все в Саутсайде знают, какой работой занимается Пол Руиз! Не притворяйся, будто ты понятия не имела, что подвергаешь Хантера опасности. Он зашел так далеко, потому что ты этого хотела! Потому что ты жадная сука, которая предпочла бы, чтобы в ее венах текла эта чертова отрава, чем чтобы ее дети были дома в безопасности.

Я пытаюсь уйти, и мать хватает меня за запястье, но я вырываюсь.

– Я не знала, что так получится. Пожалуйста, Блу-Джей.

Я не обращаю внимания на ее жалостливый тон и начинаю подниматься по ступенькам, но в этот момент задняя дверь распахивается. Я думаю, что это Скар, вышла посмотреть, в чем дело, но вижу Майка. И он смотрит не на меня. Он смотрит на маму.

Я почти уверена, что он подойдет к ней, попытается завести ее в дом, так что держусь настороже. Если он хотя бы намекнет, что готов пригласить ее к нам, я готова сжечь тут все к чертям, лишь бы не позволить этому случиться. Но в довершение всех сегодняшних сюрпризов Майк открывает дверь, впускает меня, а затем закрывает и запирает ее за мной, оставляя эту женщину и все ее дерьмовые проблемы снаружи.

– Ты в порядке?

Я поднимаю глаза, потрясенная искренностью в его взгляде. Прислоняюсь к двери и делаю глубокий вдох, а затем киваю.

– Да, нормально.

Отец продолжает смотреть на меня, как будто не уверен, стоит мне верить или нет.

– Она пыталась звонить сегодня, но я повесил трубку, как только услышал ее голос. Если бы я знал, что она придет, то предупредил бы тебя. Тебе не надо с этим сталкиваться.

Я не уверена, что чувствую. Я не помню, чтобы Майк защищал меня, заботился о моем благополучии. Не помню я и того, чтобы он когда-нибудь не был маминым прихлебателем.

– Все в порядке. Она уже не вертит мной, как раньше, – говорю я.

Услышав это, он в конце концов кивает и отходит к плите, затем помешивает что-то в кастрюле, бросая на меня быстрый взгляд.

– Ты, наверное, откажешься, но я был бы рад, если бы ты поела со мной и Скар. Я…

– Хорошо.

Его удивленный взгляд снова устремляется на меня, и, похоже, единственный человек, более шокированный тем, что я только что согласилась разделить с ним трапезу, – это я сама.

На его лице появляется слабая улыбка, и он идет к шкафчику, чтобы достать третью тарелку.

– Вымой руки, а я накрою на стол. И позови сестру на обратном пути.

Я киваю.

– Ладно.

Медленными шагами направляюсь к коридору, но, прежде чем скрываюсь из виду, Майк снова заговаривает.

– Спасибо, – серьезно произносит он, и когда я снова смотрю ему в глаза, от меня не ускользает, что они полны эмоций.

Это маленький шаг, и я не уверена, будут ли другие, но сегодня впервые за долгое время у меня появился отец.

Я уже и забыла, как это приятно.

Глава 42

Блу

Блу: Вчера вечером я виделась с мамой, и она знает о деле моего брата гораздо больше, чем я думала. Она много говорила о Поле Руизе. Если вы сможете доставить ее в участок, может, она согласится дать показания, но я не уверена, что от нее будет толк. Похоже, она снова на наркотиках.

Детектив Робби: Я отправлю на ее поиски патрульную машину, но, честно говоря, людей в подобном состоянии трудно найти, если они не хотят, чтобы их нашли. Ты же знаешь, мы сделаем все, что в наших силах.

Блу: Я дам вам знать, если увижу или услышу что-нибудь еще.

– Хочешь чем-нибудь поделиться с классом? – поддразнивает дядя Дасти, ловя меня на переписке в перерыве между клиентами.

Смущенная, я засовываю телефон обратно в карман и улыбаюсь.

– Нет, просто обычные штучки Джулс.

– Ни слова больше, – говорит он со смехом. – Заказ на двенадцатый столик готов.

– Уже бегу.

Я беру бургер и картошку фри, которые он только что приготовил, и направляюсь в другой конец закусочной. Как только доставляю еду, над дверью звенит колокольчик, а значит, мне нужно поприветствовать нового клиента.

– Доброе утро, сэр. Присаживайтесь, где хотите. Я сейчас к вам подойду, – говорю я с улыбкой. Клиент, напротив, держится серьезно и только приподнимает шляпу, прежде чем устроиться в угловой кабинке.

Я смотрю на него, пока иду рассчитывать другой столик, затем останавливаюсь рядом, ожидая, когда он озвучит свой заказ. Одеколон у него крепкий, недешевый, а ботинки выглядят так, словно стоили ему руки, ноги и, возможно, даже уха.

– Могу я предложить вам аперитив? – спрашиваю я, ощущая довольно сильное напряжение от этого парня, но он пока не сказал ни слова.

– Сегодня только кофе, – отвечает он, и от глубины его голоса у меня по спине пробегают мурашки.

– Звучит прекрасно. Хотите кусочек пирога или что-нибудь еще к нему?

Он поднимает голову, поля шляпы все еще отбрасывают тень на его глаза, на лице странная улыбка.

– Нет, спасибо. Только кофе.

Чувствуя себя неловко, я улыбаюсь и возвращаюсь к стойке за чашкой. Я не спускаю с него глаз все время, пока наливаю напиток. Смотрю так пристально, что чуть не переполняю кружку и не обжигаю руку. Взяв поднос, я несу незнакомцу заказ.

– Спасибо, – произносит он своим неземным глубоким голосом, и я снова только киваю, а затем спешу к другой стороне стойки.

– Теперь, когда Майк вернулся, у вас все в порядке? – спрашивает Дасти, ненадолго отвлекая мое внимание от незнакомца.

– Это… странно, но не так плохо, как я думала, – объясняю я.

– В последнее время я реже вижу Скар, поэтому решил, что после школы она в основном проводит время с ним.

Я киваю, подтверждая предположение Дасти.

– Да, кто бы мог подумать, что он хоть раз в жизни сдержит свое слово?

Дасти поднимает голову, и я снова смотрю на него, по-прежнему разделяя свое внимание между ним и незнакомцем.

– Никаких признаков того, что он вернулся к выпивке?

Я качаю головой.

– Удивительно, но нет. Насколько я могу судить, он ходит на работу, а затем проводит остаток дня и вечер, присматривая за Скарлетт. Он даже побывал на всех моих играх.

Выражение шока на лице Дасти говорит само за себя.

– Обалдеть.

– Ага, и я так подумала, – отвечаю я со смехом, но затем замечаю поднятую руку. Это тот странный мужчина, подзывает меня к своему столику.

– Меня зовут.

Я отталкиваюсь от стойки и по пути хватаю кофейник. Скорее всего, он просто хочет добавки.

– Еще кофе? – Я снова выдавливаю из себя улыбку.

Мужчина встречается со мной глазами, и у него такой жесткий взгляд, что мне хочется убежать обратно к стойке.

– Вообще-то, на сегодня я закончил, но хотел бы отблагодарить тебя, прежде чем уйду, – отвечает он, но вместо того, чтобы сунуть мне в руку наличные, крепко хватает меня за запястье и притягивает ближе к своему худому, как жердь, телу.

С моих губ срывается вздох, но строгий взгляд заставляет меня замолчать.

– На твоем месте я бы этого не делал, – предупреждает мужчина, кажется, заметив, как я придвинула к нему чашку с обжигающе горячим кофе. Я готова вылить все содержимое на этого засранца, если он не отпустит меня.

– Чего вы хотите? – мой голос дрожит, но я надеюсь, что незнакомец не воспримет это как проявление слабости. В конце концов, у меня в руках тара с горячей жидкостью, которая может изменить его жизнь к худшему.

Он ухмыляется.

– А ты пугливая, как я посмотрю? Похоже, Вин держит тебя на коротком поводке.

При упоминании этого имени сердце замирает, а колени подкашиваются.

– Расслабься. Мне просто нужно задать тебе парочку вопросов.

Мужчина замолкает и оглядывается по сторонам, дабы убедиться, что мы не привлекли к себе нежелательного внимания. Убедившись, что, похоже, никто ничего не заметил, он продолжает.

– Вину любопытно, с кем ты болтала. До него дошли слухи, что какой-то агент расспрашивает о нем всех подряд, сует свой нос, куда не следует. И я уверен, ты догадываешься, что такого рода деятельность вредна для бизнеса, – объясняет он, приглядываясь ко мне повнимательнее. – И для тебя это, вероятно, тоже не очень хорошо. Или для Скарлетт.

– Оставьте мою сестру в покое, – предупреждаю я, чувствуя, как крепче сжимаю ручку кофейника.

– Просто скажи мне, с кем ты разговаривала и о чем, и я пойду своей дорогой.

Он одаривает меня озорной улыбкой, которая никак не успокаивает мои нервы, и его ногти еще глубже впиваются в мою плоть.

– Я ни с кем не разговаривала. Что бы он ни услышал, ко мне это не имеет никакого отношения, – вру я.

Глаза-бусинки сверлят меня, а затем улыбка возвращается.

– Ладно, – говорит он, пожалуй, слишком небрежно. – Как хочешь.

Я задерживаю дыхание, когда мужчина лезет в карман, и испытываю лишь легкое облегчение, когда он достает оттуда всего-навсего телефон. Я наблюдаю, как он листает страницы, пока не находит то, что искал. Когда он поворачивает экран ко мне, я вижу Скарлетт, идущую по школьному коридору. Она одна, без малейшего представления о том, что, оказывается, была в опасности. Это зрелище повергает меня в шок.

– Даже там, где, как ты думаешь, нас нет, мы есть, – дразнит мужчина, и его улыбка становится шире. – Не важно, что ты делаешь, твоя сестра всегда на нашем радаре, – добавляет он, издавая мрачный смешок, от которого меня тошнит.

Глядя на него и слыша эти слова, я забываю дышать.

– Тебе следует это запомнить, – напевает он.

– Я сделала именно то, о чем просил Вин, – я говорю тихо, стараясь не кричать и не привлекать лишнего внимания.

Очевидно, последнее, что мне сейчас нужно, – это навлечь на себя еще больше неприятностей.

– Он хотел, чтобы я разбила сердце его сыну, и я это сделала. Мы расстались неделю назад. Чего еще он от меня хочет?

О боже. Не смей плакать.

Я сдерживаю эмоции и смотрю прямо в глаза этому человеку, заставляя его думать, будто ничего не чувствую.

– Может, и так, – отвечает он, – но эта сделка подразумевала, что ты также будешь держать рот на замке.

– И я держала! Я хожу в школу, потом на работу и сразу домой. Я больше никуда и носа не высовываю, и точно ни с кем не разговаривала!

Мужчина видит, как я нервничаю, но только небрежно пожимает плечами.

– Ну, это не нам с тобой решать, верно? Так что на твоем месте, я бы очень постарался не высовываться. Потому что, я уверен, ты знаешь, что наш общий друг не из тех, кто дает вторые шансы.

Его взгляд становится пристальнее, и я дрожу всем телом, но он тут же отпускает меня и снова улыбается. Когда мужчина встает, возвышаясь надо мной, он снова приподнимает шляпу и уходит, сказав мне на прощание:

– Скоро увидимся.

Он широкими шагами добирается до двери. Я не спускаю с него глаз, пока он не выходит, и, когда он выезжает со стоянки за рулем черной машины, наконец перевожу дух. Он уехал слишком быстро, чтобы я могла запомнить его номерной знак, так что у меня даже нет шансов определить, кто это был. Все, что остается, это отправить детективу Робби сообщение.

Блу: Вин вас вычислил.

Глава 43

Уэст

Уэст: Ты сказала, мы можем написать, если нам понадобится помощь, так что вот, пишу.

Королева Пандора: Вау, какой приятный сюрприз. Ты прав, я действительно это предложила. Так что я могу для тебя сделать?

Я смотрю на телефон, разглядывая закусочную «У Дасти», расположенную дальше по улице. Я уже десять минут сижу на соседней парковке, обдумывая свой следующий шаг.

Как только мне позвонила Блу и сообщила, что парень Вина приезжал к ней с угрозами, я сел в машину и помчал сюда. Только она строго запретила мне появляться внутри закусочной, по очевидным причинам.

Но как, черт возьми, я могу оставаться в стороне, когда знаю, что она сейчас в ужасе? Когда знаю, что я нужен ей? Не помогает и то, что во всем виноват мой придурок-отец.

Я глубоко вздыхаю и снова смотрю на сообщение, понимая, что пришло время действовать.

Уэст: Я знаю, это противоречит тому, кто ты такая и чем занимаешься, но… Мне нужно, чтобы ты придержала все фотографии, которые могут прислать твои подписчики, на которых запечатлены я и Блу, и любые снимки, на которых можно узнать мое местоположение. В этом мало смысла, но ты можешь так сделать?

Я нажимаю «Отправить» и жду, думая, что, вероятно, совершаю ошибку, говоря так много, но ответ Пандоры меняет мое мнение на этот счет.

Королева Пандора: Почему ты думаешь, что я уже этого не сделала?

После этого вопроса мне поступают фото за фото: на одном я пробираюсь в раздевалку, чтобы увидеться с Саутсайд, на другом я за рулем машины Рикки, а еще на одном я сижу на парковке с таким видом, будто реально сталкерю Блу, как она однажды мне сказала.

Очевидно, Пандора прикрывала нас уже пару недель, а мы об этом даже не подозревали.

Королева Пандора: Не уверена, почему вы двое притворяетесь, но, похоже, это как-то связано с нашим общим врагом. Так что я была рада подыграть, рассказать людям о драме, которую они так любят, даже если это была полная ложь;)

Я совершенно сбит с толку, не нахожу слов, поэтому говорю то, что первым приходит мне в голову. Самое простое.

Уэст: Спасибо. В последнее время у нас не так много союзников.

Королева Пандора: Мне было приятно. И если я могу еще что-то сделать, не стесняйся. Чем быстрее мы избавимся от сам-знаешь-кого, тем лучше для всех нас. Кстати, я сама недавно стала фотографом-фрилансером. Дай мне пару часов. Я пришлю тебе несколько фотографий, которые могут тебя заинтересовать.

Уэст: Принято. Я буду на связи.

Я паркуюсь за шиномонтажной мастерской, где устроил засаду, а затем бегу через поток машин к закусочной Дасти, надеясь, что какие бы улики против нас Пандора ни получила, они никогда не увидят свет.

Ворвавшись в закусочную, я осматриваюсь, пока не замечаю Саутсайд. Она убирает со стола у дальней стены, и я пробегаю мимо трех посетителей, заканчивающих обед.

– Уэст, ты что здесь делаешь? Кто-нибудь тебя увидит! – пытается прошептать она.

Ее глаза выражают нечто совершенно иное, нежели слова, только что слетевшие с ее губ. Они говорят, что она рада видеть меня здесь, и плевать на то, какие гребаные правила мы сейчас нарушаем.

Блу бросает быстрый взгляд в сторону своего дяди, который возится с грилем, и снова обращает внимание на меня.

– Что ты здесь делаешь? – повторяет она, но я игнорирую ее вопрос и задаю свой собственный.

– Ты ранена?

Блу глубоко вздыхает и отвечает:

– Только запястье.

После этого ответа я осторожно беру ее за руку, чтобы получше рассмотреть. У нее синяк как раз в том месте, где этот ублюдок схватил ее. Я как раз искал кого-нибудь, на ком можно было бы выместить всю сдерживаемую ярость. Кем бы ни был этот кусок дерьма, работающий на Вина, он подошел бы просто идеально.

Блу высвобождает свою руку из моей, и я замечаю панику в ее глазах.

– Уэст, тебе нельзя здесь находиться. Мы не можем рисковать…

– Я обо всем позаботился.

Когда я обрываю ее, она молчит, но все еще не выглядит убежденной.

– Взгляни на это.

Я достаю из кармана телефон, открываю переписку с Пандорой и передаю ей. Саутсайд просматривает все, и мне не нужно ничего пояснять, потому что доказательство говорит само за себя. Изображения, которые Пандора уже получила и утаила ото всех, включая нас, означают, что она на нашей стороне.

– Она знает, – шепчет Блу себе под нос, осознавая информацию так же, как и я минуту назад.

– И она защищает нас, – добавляю я. – Она прислала нам приглашение написать ей лично, и я воспользовался им, и вот что она прислала в ответ.

Саутсайд молчит, но я понимаю, что у нас мало времени.

– Дядя позволит тебе сделать перерыв?

Она снова бросает взгляд на Дасти, и неудивительно, что тот уже наблюдает за нами. Уверен, в этом месте меня считают ублюдком. Последнее впечатление, которое я произвел на Дасти, было связано с осквернением его племянницы в секс-видео, которое с тех пор стало вирусным. Так что я могу только догадываться, что он сейчас обо мне думает.

– Тут все равно почти никого нет. Он не будет возражать, – отвечает Блу.

Мы проскальзываем за дальний столик. Прошло уже несколько недель с тех пор, как мы появлялись вместе на публике. Я тянусь к ее рукам через стол, и она встречается со мной взглядом.

– Ты в норме?

От этого вопроса она на грани слез, как это было, когда я услышал ее по телефону чуть более получаса назад.

– Переживу.

Такого ответа недостаточно. На самом деле он приводит меня в еще большую ярость. Ведь это доказательство того, что Вин побеждает. А все мы из-за этого чертовски несчастны.

– Так нельзя. Я знаю, у нас был план, но нужно что-то менять. Этот козел, который приходил угрожать тебе, заставил меня кое-что понять – ничего и никогда не будет достаточно. Вин растопчет всех и вся, стоящих между ним и его желаниями. Мы – легкая добыча, – говорю я. – Он может делать все, что ему заблагорассудится. Пока что нашим лучшим вариантом было плясать под его дудку, но мне это осточертело.

Блу молчит, поскольку знает, что я прав.

– Я не могу просто… ничего не делать, – заключаю я. – Мы сидим сложа руки и ждем неопровержимого доказательства, в существовании которого даже не уверены. Тем временем мой коварный папаша ужесточает свои планы, набирает силу, собирает союзников, которые могли бы поручиться за него, и скоро мы ни черта не сможем с этим поделать.

Закончив говорить, я практически задыхаюсь. Думаю о том, как глубоко мы увязли. Рикки сделал предложение об убийстве несколько недель назад, и в последнее время я часто думаю в этом ключе. Неужели единственный способ спасти жизни тех, кто меня окружает, – это покончить с Вином? Он слетел с катушек, и кажется, будто мы проигрываем эту битву. Которая теперь требует от нас решительных действий.

– Ты уходишь? – спрашивает Саутсайд, когда я встаю.

– Мне нужно кое о чем позаботиться, но я позвоню, как закончу.

На ее лице написано беспокойство.

– Уэст.

Я оборачиваюсь, и она поднимается на ноги, подходя ближе. Блу берет меня за руку, и я перевожу взгляд на нее. Наши пальцы переплетаются.

– Обещай мне, что не собираешься делать ничего опасного.

Я никогда не лгал этой девушке. Ни разу с тех пор, как она стала моей. Ни разу с тех пор, как я признался, что люблю ее. И как бы легко ни было сказать ей то, что она хочет сейчас услышать, ложь не кажется мне возможным вариантом.

Она дрожит, когда я целую ее в лоб, задерживая руку на ее щеке.

– Я позвоню.

С этими словами я ухожу и направляюсь обратно к своей машине, но телефон уже у меня в руке. Я набираю номер, который значится в моем журнале вызовов чаще, чем я мог бы себе представить. Через несколько секунд Рикки отвечает, и я точно знаю, почему моим первым побуждением было позвонить именно ему.

Ведь если и есть кто-то, кто так же, как и я, зол и будет готов испортить Вину жизнь, так это Рикки Руиз.

– В чем дело?

– У нас проблема. Это связано с Блу.

– Пирс. Пятнадцать минут.

Глава 44

Рикки

Как правило, новости о синяке на запястье недостаточно, чтобы заставить меня сорваться с места и, словно ураган, ворваться в кабинет моего дяди, но сегодня вечером это случилось. Я понятия не имею, что за чувак заявился к Блу на работу, разбрасываясь угрозами и прочим дерьмом, но я чертовски уверен, что намерен это выяснить.

Пол пристально смотрит на меня через стол. Не думаю, что когда-либо доверял ему меньше, чем сейчас.

– Чем обязан такому удовольствию, племянничек?

– Мне нужно знать о грузе.

Он смотрит на меня, ухмыляется.

– Правда, что ли? Потому что, когда я пришел к тебе с этим предложением несколько месяцев назад, ты не захотел иметь с этим ничего общего. С чего вдруг такая внезапная перемена?

Я пожимаю плечами, но ничего не выдаю.

– Тогда мне было не интересно, а теперь – да.

Он заговаривает не сразу, просто смотрит на меня так, как смотрел отец, когда думал, будто я что-то замышляю.

– Ладно, я заинтригован. Хочешь повысить свою квалификацию? Или просто суешь свой нос куда не следует? Потому что, если хочешь быть в теме, это можно устроить, но ты должен понимать, что существует определенный процесс.

– Какой именно процесс?

Дядя поднимает глаза к потолку, подыскивая нужные слова.

– Считай это пробным периодом, если хочешь. Будешь доказывать мне и моим коллегам, на что ты годен. То, о чем ты толкуешь, – это для больших мальчиков, – добавляет он со смехом.

Я выдерживаю его взгляд.

– Лады. Скажи мне, что я должен сделать.

Он понятия не имеет, что меньше всего на этом гребаном свете я хочу быть вовлеченным в тот кошмар, в который он втянул нашу семью. Но если моя заинтересованность заставит его рассказать больше – например, где содержатся эти девушки или как ведется бизнес, – я ему подыграю. Я знаю одно: Вина нужно остановить. Я никогда в жизни не доносил, но если передача информации детективу – единственный способ защитить Блу и Скар, думаю, это мне и придется сделать.

– Ты забавный малый. Знаешь, да?

Он улыбается, задавая этот вопрос, но я не могу понять выражения его лица.

– Я бы ни за что на свете не позволил тебе войти в эту часть бизнеса. Компания, с которой ты шатался в последнее время, делает тебя обузой. Как думаешь, почему я настаивал на твоем возвращении домой, когда ты отправился спасать ту девицу Райли после утечки секс-видео? – спрашивает он. – Потому что люди болтали, мол, ты играл роль Капитана-Спасителя-Шлюх, когда надо было работать. Ты выставил себя слабаком: какая-то сучка для тебя важнее бизнеса.

Пол снова смеется, и если бы он не был моим чертовым дядей, то я бы врезал ему как следует.

– Признай, Рикки, ты отвлекся. По-крупному, – добавляет он. – И я не единственный, кто это видит.

Челюсть напряжена, но я остаюсь сосредоточенным. Пора менять планы.

– Ладно, раз уж мы говорим откровенно, почему бы нам не поболтать о том, как ты стал сучкой Вина. – Когда эта идиотская ухмылка исчезает с его лица, приходит моя очередь улыбаться. – Ага, я все знаю. А еще, немного покопавшись в прошлом, я выяснил, что, оказывается, этот ублюдок – часть нашей семьи.

Ха, вы только гляньте на это. Похоже, я задел его за живое, ведь дядюшке становится очень неудобно сидеть в своем роскошном кресле.

– А еще мне известно, что он втянул тебя в это дерьмо с торговлей людьми, в которое мы не ввязывались до его появления. У нас все было просто. Я не говорю, что мы были какими-то святошами, но и такой херней точно не промышляли, потому что существовали рамки. И похищение мелких девок для продажи какому-то гребаному извращенцу, у которого пара лишних тысяч завалялась, – это определенно за рамками, – огрызаюсь я.

– Осторожнее, пацан, – спокойно предупреждает дядя.

– Да пошел ты со своей осторожностью! – выпаливаю я. – Вся эта херня с О’Фарреллами, терки с Наварро… это не мы. Мы не высовываемся и просто делаем бабки. И все. По крайней мере, так было раньше. Но теперь из-за Вина мы наживаем врагов быстрее, чем успеваем запомнить их чертовы имена.

Сверкнув глазами, Пол наклоняется вперед.

– Я понимаю, ты думаешь, будто все знаешь, но мы всегда стремились зарабатывать деньги всеми путями, Рикки. Любая успешная отрасль, наполняющая наши карманы баблом, это и есть семейный бизнес, – сурово добавляет он, ударяя кулаком по столу.

– А как же Хантер? Я должен поверить, будто Вин не имеет к этому никакого отношения? Просто забавно получается: в одну минуту я вижу его на встрече с вами двумя, а потом вдруг его забирают копы, и он оказывается за решеткой. Может, мне только кажется, но что-то это ни хрена не пахнет простым совпадением.

Как и ожидалось, ему нечего сказать.

– Кто на самом деле убил Робин? Это был Вин? – спрашиваю я, не сводя с дяди пристального взгляда, и добавляю: – Или ты?

Кажется, он больше не желает смотреть на меня, поэтому встает и медленно подходит к окну, принимаясь разглядывать виды города.

– С меня хватит. Проваливай из моего кабинета.

Он притворяется спокойным, но я-то знаю, что это не так. Он терпеть не может, когда ему бросают вызов, когда его о чем-то спрашивают, но мне уже на это насрать. Сегодня я больше ничего от него не добьюсь, поэтому встаю и начинаю придумывать свой собственный план. Тот, в котором нет Пола.

– Погоди-ка.

Когда я оборачиваюсь, чтобы узнать, зачем Пол меня окликнул, его взгляд все еще прикован к движению на улицах несколькими этажами ниже.

– Ты член семьи, Рикки, и ты всю жизнь был мне как сын. Однако с твоей стороны было бы разумно помнить, что семья защищает тебя, но не делает неуязвимым.

Я слышу его предупреждение и знаю, что это правда, но, ставя «работу» превыше всего остального, я теряю больше, чем приобретаю. Итак, решение принято. Если Пол не хочет говорить, пришло время сообщить богатенькому мальчику, что мы приступаем к плану Б.

Глава 45

Уэст

К несчастью для Вина, я точно знаю, где его найти. Он всегда задерживается допоздна в офисе, когда появляется новый клиент. Так что он рассеян, сидит там один и понятия не имеет, что я приду за ним.

Припарковавшись в нескольких кварталах от места, я иду пешком, придерживаясь переулков, когда могу, а когда нет – не снимая капюшона и опустив голову. Набираю код доступа, который знаю уже много лет, и обхожу охрану, проскальзывая через заднюю дверь. Затем поднимаюсь по шести лестничным пролетам к представительским апартаментам. Использую другой заученный код и выхожу в коридор, позволяя двери мягко закрыться за мной. У меня есть план, но на деле я просто устал от этого дерьма и хочу положить конец правлению Вина в Сайпресс-Пойнте.

Двойные стеклянные двери – вот что отделяет меня от основной части апартаментов, поэтому я бесшумно открываю их и проскальзываю внутрь, на всякий случай пригибаясь. Весь этаж погружен в кромешную тьму, за исключением указателей «Выход» у потолка, которые светятся красным, и полоски света, пробивающейся из-под двери кабинета Вина. Я подкрадываюсь к ней достаточно близко, затем останавливаюсь, чтобы послушать конец телефонного разговора. Как только звонок заканчивается, я делаю глубокий вдох и врываюсь в кабинет.

– Черт, Уэст. Какого дьявола ты здесь делаешь? – спрашивает отец и тут же расслабляется, когда видит, что это всего лишь я.

Он и не подозревает, что сейчас не время терять бдительность.

– Просто подумал, что тебе стоит услышать это от меня, – говорю я. – Первым делом с утра я обращусь к журналистам. Уверен, им будет интересно узнать, в какое дерьмо ты вляпался.

Вин ухмыляется, делая вид, что понятия не имеет, о чем я говорю. Когда он глубже погружается в свое кресло и складывает руки на груди, я понимаю, что он просто пытается сбить меня с толку.

– Ты хорошо себя чувствуешь? А то какую-то чепуху несешь.

– Мне надоело играть с тобой в игры. Я знаю о гроссбухе.

Когда эти слова слетают с моих губ, улыбка с лица Вина исчезает. Маска, за которой он прячется, начинает трескаться, и вот так просто я больше не разговариваю со своим отцом. Я разговариваю с Вином Голденом.

– Гроссбухе?

– Не притворяйся идиотом. Я слышал, как вы с мамой спорили об этом перед Рождеством, после благотворительного вечера. Я знаю, что в гроссбухе указаны имена девушек из Саутсайда, которые пропали без вести, и цена, за которую их продали.

Он опускает взгляд, но обеспокоенным не выглядит.

– Ты выдвигаешь серьезные обвинения, Уэст.

– Я бы не стал их выдвигать, если бы не был уверен, что они правдивы. А еще я почти уверен, что твой партнер будет просто счастлив услышать о том, что ты загубил всю операцию. Утечка данных была с твоей стороны, – добавляю я, привлекая его внимание этими словами. – И кстати, об этом партнере. Мне интересно, что почувствуют жители Сайпресс-Пойнта, узнав о довольно занятных семейных связях человека, который надеется стать их следующим мэром?

Вин застывает в немом шоке от моих очевидных намеков, и, черт подери, как же мне приятно хоть раз одержать верх. Он знает, что я раскусил его, знает, что мне известны его самые глубокие, мрачные секреты.

Все еще слишком спокойный, как по мне, отец встает и опирается пальцами о стол.

– Это та чертова девчонка, да? Она снова забралась к тебе в голову.

– Мы расстались неделю назад, – вру я. – Я здесь, потому что знаю, чем ты занимаешься, и я больше не ребенок. Ты не сможешь откупиться от меня мороженым и угрозами, будто я разобью сердце маме. Я думаю, мы оба знаем, что она стала именно такой, какой ты хочешь ее видеть, – безмозглой и слабой.

Он молчит, по-прежнему уставившись на стол, вместо того чтобы поднять на меня глаза.

– Чего ты добиваешься, а? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы. – Явно не денег, потому я даю вам все, о чем только можно мечтать. Вот вам ваши роскошные жизни на блюдечке! И в итоге я все равно каким-то образом оказываюсь плохим.

Теперь его голос становится низким, как рык, а это значит, что он теряет самообладание.

– Денег и вещей может хватить, чтобы подкупить маму, но не меня. Я не могу спокойно спать, зная, что ты сделал с этими девушками, зная, что их семьи разрушены, зная, что деньги на нашем счету скорее всего получены нелегальным путем от кучки торговцев людьми.

Меня тошнит даже от того, что я произношу эти слова вслух.

– Следи за своим чертовым языком, – огрызается Вин, свирепо глядя на меня.

До этого момента он пытался скрыть свою ненависть, но теперь я вижу ее ясно как божий день. Недавно я понял, что Вину нравится мой образ – как я доминирую на футбольном поле, как до Блу я мог выбрать любую девушку, какую захочу, как люди почитают меня как своего рода бога во плоти. Вину нравился этот образ, потому что он дополнял его собственный. Он казался превосходным отцом. Именно по этой причине он так переживал по поводу моей репутации. Мой провал мог плохо отразиться и на Вине Голдене.

Его страхи никогда не касались меня, моих братьев или даже мамы.

Он всегда пекся только о себе самом.

– Мне надоело сидеть сложа руки, – говорю я. – Как только мы закончим этот разговор, я расскажу властям все, что знаю.

– Ты думаешь, все будет так просто? – спрашивает Вин с ухмылкой. – Этот город боготворит землю, по которой я хожу, Уэст. И власти, которые, как ты, кажется, думаешь, встанут на твою сторону и свергнут меня, – половина из них уже в моих руках. Поэтому валяй, расскажи мне, дорогой сын, что же у тебя за план? Я бы с удовольствием послушал еще разок.

Вот он, этот взгляд, недвусмысленно намекающий на мое поражение. Но у меня есть пара козырей в рукаве.

– Мой план – показать это прессе, полиции и всем, кто готов слушать.

Он еще с полсекунды улыбается, но когда смотрит на экран моего телефона, довольное выражение исчезает с его лица.

– Занятные фотки, скажи? Мне их с утра пораньше прислала одна подруга. Она подумала, что мне было бы интересно узнать, откуда берется наше состояние.

В глазах отца – огонь и сера, и я знаю, он готов обрушить на меня весь свой адский гнев.

– Каждый доллар, который я когда-либо зарабатывал, достался мне благодаря тому, что я чертовски усердно работал, – огрызается он. – И все ради чего? Чтобы ты мог втоптать мое имя, имя Голденов, в грязь? Я, мать твою, так не думаю, – рычит он.

Продолжая удерживать его взгляд, я игнорирую вспышку гнева и показываю ему больше. Я перехожу от одного снимка к другому, первый из которых – недавний визит его громилы в закусочную, сделанный в тот самый момент, когда он хватает Блу за запястье. На следующем снимке тот же мужчина вылезает из внедорожника Вина. Нет, не ясно, чем они вместе занимаются, но это устанавливает между ними связь. На следующем снимке тот же самый парень припарковался в жутком фургоне возле школы Южного Сайпресса, либо высматривая следующую жертву, либо следя за Скар. И будто бы этих снимков было недостаточно, Пандора умудрилась заполучить еще несколько фоток этого же мужика, в разные дни, когда тот входил и выходил из закрытого хранилища, расположенного на окраине города.

Зная, что Вин практически неприкасаем, что он призрак, Пандора сосредоточилась на следующем лучшем кандидате – его правой руке. Слежка за этим мужчиной привела к множеству компрометирующих улик, которые привязывают Вина к происходящему.

Рикки нужно было время, чтобы потолковать с дядей этим вечером, поэтому я решил быть полезным и провел небольшое исследование, пока ждал. Оказалось, что хранилище на фото недавно было приобретено молодой инвестиционной компанией, о которой в Интернете очень мало информации. Много времени на то, чтобы связать ее с Вином, мне не потребовалось. Покупка была проведена от имени материнской компании, под управлением которой теперь находится это новое ООО. Материнской компании под названием «Сент-Дельфин» – как у прихода, где родилась и выросла моя мать.

Я узнал кое-что важное о своем отце. Какого бы уровня успеха он ни достиг, как бы высоко ни забрался, чувство вины – это единственное, от чего он, похоже, никогда не сможет избавиться. Предав мою мать всеми мыслимыми способами, он по привычке вновь и вновь обращается к ее образу. И вот теперь он за это заплатит.

Короче говоря, мы загнали его в угол.

– Твой дружок немного небрежен, – замечаю я. – Думаю, эти фото вполне доказывают, что совпадений слишком уж много, чтобы их игнорировать. По крайней мере, мне кажется, детектив так и подумает. Готов поспорить, что на этом складе вы прячете вовсе не мебель. Но мы узнаем правду уже к концу вечера.

Он, конечно, не отвечает, и, заставив его замолчать, я считаю свою работу выполненной.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но в тот момент, когда оказываюсь к Вину спиной, звук шагов заставляет меня вздрогнуть. Они приближаются слишком быстро, неотвратимо. Вин берет мое горло в захват сзади и сдавливает, перекрывая доступ воздуху. В некотором смысле то, что я потерял бдительность, отвернувшись, – моя вина. Я почему-то думал, будто Вин все еще смотрит на меня как на своего сына. После того, что я сейчас рассказал, он видит во мне лишь угрозу.

И все знают, как Вин устраняет угрозы – он избавляется от них.

Он громко пыхтит, когда я тычу локтем ему чуть ниже ребер, заставляя ослабить хватку настолько, чтобы смочь вырваться. Прежде чем он успевает оправиться, я ударяю его кулаком в живот.

В этот момент мне уже не сдержать ярости. Я вспоминаю все его выкрутасы, все дерьмо, которое он когда-либо совершал. Начиная с измен и методов воспитания, среди которых были шантаж и подкуп, и заканчивая угрозами в адрес Блу. Ярость растет, будто снежный ком, и я теряю всякую способность рассуждать здраво.

Я снова завожу руку для удара, на этот раз целясь выше, и наслаждаюсь приятным звуком, с которым мой кулак попадает Вину в лицо. Полсекунды спустя кровь хлещет у него из носа и стекает по губам, но он все еще на ногах, все еще ищет драки.

Медленный, дезориентированный удар рассекает воздух – Вин промахивается, но я-то уж точно не промажу. После четкого удара, который я наношу ему в живот, воздух с шипением выходит из его легких. Я отступаю, уставившись на этот чертов кусок дерьма. А ведь лет десять назад я думал, что отец не способен ни на что плохое.

– Ненавижу тебя. И, если повезет, кто-нибудь прикончит тебя в тюрьме. Мы все вздохнем с облегчением, зная, что ты не дышишь вообще. Никто не будет по тебе скучать. Ни капельки.

Я задерживаю на нем взгляд еще на несколько секунд, чтобы убедиться, что он понимает – я говорю серьезно. Он пялится на меня, пытаясь отдышаться. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, твердо решив покончить с этим дерьмом, но звук взводимого курка останавливает меня.

– Я не могу позволить тебе это сделать, – угрожает Вин. – Я слишком много работал, чтобы построить империю, наследие, и не могу просто позволить тебе забрать у меня все это.

Я дышу, но грудь не двигается. Я остаюсь совершенно неподвижным. Его голос звучит так, будто он разочарован, и я ни на секунду не сомневаюсь, что он выстрелит.

– Если бы ты просто… не лез не в свое дело, ничего бы этого не случилось, – настаивает он.

У меня есть ответ, но произносить его сейчас неразумно.

То, что говорят люди, правда. Когда смотришь в лицо смерти, вся жизнь проносится перед глазами. Но о чем они не говорят, так это о том, что и все твое будущее тоже.

Я представляю жизнь с единственной девушкой, которую я когда-либо любил. День нашей свадьбы. А вот я переношу ее через порог нашего первого совместного дома. Обнимаю ее на диване, когда трое малышей, которые выглядят точь-в-точь как мы, врываются в комнату, и умиротворение сменяется смехом. Я вижу все это вместе с ней. Я хочу, чтобы все это было с ней. Но тут слышу шаги Вина: он приближается ко мне, целясь в голову. И я уже не уверен, что когда-нибудь смогу оказаться в этом будущем.

Я закрываю глаза, пытаюсь смириться с исходом, ведь не вижу никакого выхода, но мысль о том, что моя жизнь может закончиться прямо здесь и сейчас, причиняет мне адскую боль. Я покину Блу, братьев, маму…

– Мне жаль, – говорит Вин, однако раскаяние – это единственное, чего я не слышу в его голосе.

Но слышу ярость, громко и отчетливо.

Я никогда не молился, но, похоже, сейчас самое подходящее время начать. Поэтому так я и поступаю – молюсь о чуде, молюсь, чтобы Вин передумал.

Молюсь хоть о чем-то.

О чем угодно.

– Лучше бы тебе не делать этого, мистер долларовый папочка.

Я поднимаю взгляд к дверям. Однако пока я чувствую, как холодная сталь прижимается к голове, облегчение не наступает. В дверном проеме, направив дуло пистолета прямо на Вина, стоит Рикки, прячущий свое лицо под темной лыжной маской и капюшоном. Ему хватило ума немного изменить голос, чтобы полностью сохранить свою личность в тайне.

– Какого хрена ты так долго? – вопрошаю я.

Его глаза не отрываются от Вина.

– Думаю, мне просто нравится эффектно появляться, – поддразнивает он. – Ты уже сказал ему?

Я все еще немного шокирован мыслью о том, что пуля может пройти сквозь мой череп, поэтому вместо ответа слегка качаю головой.

– Сказал мне что? – спрашивает Вин сквозь стиснутые зубы.

– Что ж, тогда скажу я, – начинает Рикки. – Ты не единственный, у кого есть связи. Наша общая подруга предложила нам свою платформу, чтобы мы могли вести прямую трансляцию твоего выступления. Помаши в камеру. Одна прикреплена спереди к толстовке твоего сына, а другая – к заднему карману его джинсов. Камеры те еще маленькие ублюдки, так что я могу понять, почему ты их пропустил. Но в одном я, черт возьми, уверен: никто не пропустил ни единого твоего действия или слова. Этим вечером весь Сайпресс-Пойнт впервые в жизни познакомился с настоящим Вином Голденом, так что можешь идти на поклон, тварь, – добавляет он со смехом.

– Кто ты такой, мать твою? – яростно рычит Вин. – Скажи мне свое гребаное имя!

Все еще смеясь, Руиз пожимает плечами.

– Все, что тебе нужно знать, это то, что я человек с пушкой, направленной тебе в башку, и у меня очень мало причин не выстрелить.

Вин молчит, но я слышу его тяжелое дыхание, громкое и отчетливое.

– Я думал, ты угомонишься, – добавляет Рикки. – Но у меня тут возникла мысль. Сегодня самое подходящее время рассказать всем о твоих грандиозных планах, Вин! Город заслуживает того, чтобы знать, кто может стать его следующим мэром, верно?

Рикки слишком сильно наслаждается этим дерьмом.

– Зачем ты это делаешь? – тихо добавляет Вин, как будто он здесь гребаная жертва.

– Уверен, людей больше интересует, почему ты приставляешь пистолет к голове своего сына, – отмечает Руиз.

В отражении я вижу, как Вин опускает оружие и вытирает кровь, стекающую по подбородку.

– Брось пушку и пни ногой сюда, – требует Рикки.

Вин смотрит на него мгновение и, вероятно, думает, что на него направлена камера, поэтому в следующую секунду все же соглашается. Рикки кивает, и я понимаю, что наконец-то можно двигаться.

Я стою и наблюдаю, как Вин медленно пятится к своему столу и в конце концов съеживается по другую его сторону.

– Это, э-э… это совсем не то, чем кажется, – пытается отговориться он. – У всех нас были семейные ссоры, которые выходили из-под контроля. Это не более чем недоразумение.

Когда я смотрю на него, то понимаю, что мне нечего добавить к нашей с Рикки обличающей речи. Кроме того, что Вин всегда был не кем иным, как обычным террористом.

Он терроризировал этот город.

И свою семью.

За всю свою жизнь я ни разу не видел, чтобы Вин выглядел побежденным, но по-другому выражение его лица сейчас не описать. Он опускается в свое кресло и даже не смотрит в нашу сторону.

Мое внимание привлекают пять силуэтов, движущихся в темноте прямо перед входом в офис, и, как и планировалось, я отключаю обе камеры как раз перед тем, как в кабинет входят детектив Робби и четверо офицеров, которых он привел с собой. Я никогда не видел его лично, и у нас с ним был только один разговор, который состоялся сегодня днем. Однако мы с Рикки знали, что нам, скорее всего, понадобится помощь после выхода в прямой эфир с аккаунта Пандоры, и, очевидно, мы поступили правильно, оповестив полицию.

Робби подходит ближе, и теперь я могу рассмотреть его получше. Он средних лет, смуглый, с проседью на висках и в бороде. В его взгляде отчетливо видно, что он повидал больше, чем большинство из нас, знает этот городе лучше, чем многие.

Робби ободряюще кивает нам.

– Дальше я сам разберусь.

После этого он делает нечто неожиданное – бросает незаметный взгляд на Рикки, кивает и одними губами произносит: «Тебе нужно идти».

Саутсайд говорила мне, что у этих двоих есть история, но, думаю, совсем другое дело – увидеть ее в действии. Детектив Робби, очевидно, хочет, чтобы Рикки был в безопасности до того, как его заметит кто-то еще. Кто-то, кто захотел бы допросить его по поводу причастности к этому делу. Или же тот, кто пожелал бы видеть его мертвым – если узнает, кто же скрывался под маской.

И все эти неприятности Рикки навлек на себя из-за любви к Блу.

Рикки бросает на меня взгляд, засовывает пистолет сзади за пояс джинсов и убегает так быстро, что я едва успеваю заметить. Робби в сопровождении других офицеров подходит к столу Вина, демонстрирует наручники и отбрасывает ногой пистолет, который все еще лежит на полу.

– Меня зовут детектив Робби, – объявляет он. – Мне нужно, чтобы вы положили обе руки на стол, мистер Голден.

Вин смотрит на него с вызовом, но, заметив руки полицейских, лежащие на пистолетах, подчиняется. Робби зачитывает Вину его права, а я смотрю на отца, не веря своим глазам. Самый могущественный и опасный человек Сайпресс-Пойнта только что был поставлен на колени.

– Пошли. Ночь обещает быть долгой, – вздыхает детектив, а затем смотрит на меня. – От тебя нам тоже нужно получить показания, сынок. Еще несколько моих ребят поднимаются сюда, чтобы посмотреть, что интересного мы сможем найти, – добавляет он, явно наслаждаясь этой частью разговора.

Вин не отвечает, пока его ведут к двери, но я не упускаю из виду его свирепый взгляд. Нарцисс никогда не признает своих ошибок, поэтому я уверен: в его сознании все происходящее – моя вина.

К счастью, мне на это наплевать.

Пока детектив не смотрит, я показываю Вину средний палец и улыбаюсь, надеясь, что он знает: что бы ни случилось дальше, для меня все станет намного лучше.

Потому что ему конец.

Наконец-то.

Глава 46

Блу

Нервы на пределе. Я расхаживаю по вестибюлю полицейского участка и могу думать лишь о том, как сильно мне нужно увидеть Уэста, убедиться своими глазами, что он цел и невредим.

Одно дело – получить отчет от Рикки, но совсем другое – самой ощутить объятия Уэста.

Дэйн, Стерлинг и Джосс здесь так же давно, как и я, и они тоже волнуются. Сцена, которую мы увидели во время прямой трансляции, была настоящим кошмаром. Она заставила задуматься о том, что с нами стало бы, если бы Вин лишил Уэста жизни. Мне известен страх, но то, что я испытала, просматривая эти кадры, было в разы ужаснее. Это было нечто, что проникло в душу глубже, чем когда-либо мог проникнуть страх.

Двойные двери скрипят, и я разворачиваюсь на каблуках, но тут же разочаровываюсь, увидев всего лишь проходящую мимо женщину, уткнувшуюся носом в папку. Ожидание меня убивает.

– Что за хрень? – стонет Дэйн, явно расстроенный отсутствием новостей.

Все, что мы знаем – Уэст в допросной с детективом Робби, уже несколько часов. Скоро взойдет солнце, и единственное, что не дает мне сойти с ума, – это хождение из угла в угол.

Дверь снова скрипит, и, на этот раз, когда я поворачиваюсь, у меня перехватывает дыхание.

– Мисс, вам туда нельзя, – раздается голос из-за стойки администратора, но я полностью игнорирую его, ведь все, что я могу видеть или о чем могу думать, – это Уэст.

Я прижимаюсь к нему всем телом, и он отрывает меня от земли, заключая в объятия.

– Я так испугалась, – выдыхаю я ему в шею. – Никогда больше так со мной не поступай.

Совершенно неразумно винить его во всем, что сегодня произошло, но я сейчас просто не в себе.

Уэст тихо смеется мне в ухо, его голос звучит настолько измученно, насколько я и предполагала, но ответ меня успокаивает.

– Обещаю. Даю тебе слово.

Он опускает меня на землю. Подошедший Дэйн хватает Уэста напористо и крепко. Да, это все еще объятие, но такое дарят человеку, которого не ожидали увидеть снова.

Что в данной ситуации несомненно.

Стерлинг и Джосс следуют примеру Дэйна, и, несмотря на все, что происходило на протяжении этого напряженного, ужасающего дня, с Золотыми Мальчиками все будет в порядке. Лучше, чем просто в порядке.

Ребята идут на несколько шагов впереди, а мы с Уэстом медленно следуем за ними, чтобы немного поговорить наедине.

– У тебя все хорошо? – спрашивает он. – Могу себе представить, как ты обалдела, когда увидела стрим Пандоры.

Как он может беспокоиться обо мне в такой момент? Хотя я ни капельки не удивлена.

– Я в порядке. Было бы ужасно, если бы Рикки не позвонил, как только трансляция завершилась. Он дал мне знать, что с тобой все хорошо и что ситуация под контролем детектива Робби.

– С Рикки все нормально? Он довольно быстро ушел.

Настойчивость в его голосе немного удивляет меня. Кажется, будто Уэсту не все равно. На каком-то уровне.

– Да, он в норме, – отвечаю я.

Мы спускаемся по ступенькам и непринужденно идем по тротуару к машине Стерлинга.

До сих пор у меня не было времени даже подумать о будущем, но теперь, когда весь этот ад позади, больше нет необходимости притворяться. Не нужно скрывать, что мы вместе и любим друг друга.

Царству террора Вина в Сайпресс-Пойнте пришел конец.

Краем глаза замечаю белый внедорожник, только что припарковавшийся у обочины на другой стороне улицы. Понимая, что это привлекло и внимание Уэста, я настораживаюсь. И, наконец, замираю, потрясенная тем, что из машины вылезает его мать.

Даже с такого расстояния видно, что она плакала – глаза красные, щеки порозовели. Под мышкой у нее зажата небольшая книга в кожаном переплете.

– Это…

– Гроссбух, – отвечает Уэст.

Я снова бросаю взгляд на миссис Голден, гадая, что привело ее к решению отдать гроссбух. В последнее время они с Уэстом были не в ладах, но, похоже, она собирается забить последний гвоздь в крышку гроба Вина.

– Может, тебе пойти поговорить с ней? – спрашиваю я, глядя на Уэста.

Он качает головой.

– Нет. Ей нужно справиться с этим самой, нужно убедиться, что она сильная.

Как будто услышав слова Уэста, его мать подходит к ступенькам участка и, глубоко дыша, глядит на здание. Через несколько секунд она наконец находит в себе силы зайти внутрь.

Уэст смотрит туда, где только что стояла его мать, а затем, только когда я сжимаю его руку, переводит взгляд.

– Пошли отсюда.

В ответ на мое предложение Уэст наклоняется для поцелуя. Облегчение, что я испытываю, снова обнимая его, чувствуя тепло его губ, невозможно сравнить ни с чем.

Бог мне свидетель, страх тут же уходит, и я клянусь, он больше никогда не будет мною управлять. С этого момента единственная эмоция, которой я позволю себя поглотить… это любовь.

Глава 47

Блу

Месяц спустя…

Рискуя прослыть разрушительницей веселья – человеком, который высасывает из жизни все самое интересное, – я наблюдаю за Уэстом, точно ястреб. Это не имеет отношения к тому, что какая-то брюнетка сфотографировала Уэста, пока тот брал нам напитки. Вообще-то дело в том, что это наша первая совместная прогулка с момента ареста Вина. Мне казалось, нам стоит залечь на дно, но Царь Мидас настоял, что мы должны выйти из укрытия и немножко пожить, в конце-то концов.

Так что вот, мы здесь.

Когда Уэст говорит что-то брюнетке, а затем оставляет ее сидеть за столиком и дуться так, будто кто-то переехал ее щенка, мои губы трогает улыбка. Уэст как ни в чем ни бывало пробирается сквозь толпу, направляясь обратно ко мне.

Он плюхается на диван, и я слегка льну к его телу. Затем он протягивает мне одну из баночек с напитком, которые прихватил для нас.

– Похоже, ты разбил ей сердце, – я указываю на девушку, которая минуту назад пыталась вонзить в него свои когти.

Уэст смотрит в ее сторону, затем наклоняется, потому что музыка звучит невероятно громко.

– Переживет. Да и вообще, она знает, что у нее нет ни единого шанса, ведь я сказал ей, что мы недавно тайно поженились.

Он ухмыляется, и я слегка толкаю его в плечо.

– Ну, супер. К полуночи это маленькое вранье будет по всем соцсетям.

Уэст пожимает плечами.

– Отлично, пусть люди посудачат о чем-то кроме моего отца.

Я секунду смотрю на него.

– Похоже, ты попал в точку.

Он снова одаривает меня своей убийственной улыбкой.

– А если серьезно – даже не думай об этом. Я бы никогда не решилась на тайный побег. Мы прошли через ад, поэтому, как только ты задашь этот вопрос, я хочу, чтобы весь мир знал.

Он так смотрит на меня, что у меня внутри все сжимается, затем его улыбка становится шире.

– Принято к сведению.

– И мы не можем забыть просьбу тети Шерил. Она хочет большую свадьбу в особняке Лэндри, помнишь?

Уэст смеется.

– Точно. Как я мог забыть об этом. – Его взгляд скользит к моим губам, затем снова к глазам. – Ты правда этого хочешь? Грандиозную свадьбу? С моей сумасшедшей семейкой? С прессой, которая каждый день будет нас донимать?

Он издает смешок, но тот оказывается слегка мрачным.

История с прессой вышла довольно тяжелой для него и его братьев. Хватало и того, что их преследовали верноподданные Пандоры, но теперь за каждым шагом его семьи следят парни посерьезнее. Всем интересно узнать, что станет с сыновьями печально известного Вина Голдена.

И все же я почти в шоке, что Уэсту вообще нужно спрашивать меня о будущем.

– Уэст, с тобой я хочу всего. Это никогда не изменится.

Его губы прижимаются к моим. И плевать, что у нас зрители. За все время наших отношений у нас было все – и хорошее, и плохое.

И, конечно, грязное.

Он притягивает меня ближе за шею, согревая ее пальцами. То, что он вернулся ко мне, все еще кажется сном. Притворство, будто я не люблю его, едва не сломило меня. А страх, что я его навсегда потеряю, чуть не убил.

Но это – прикасаться к нему, целовать, любить на глазах у всех – просто прекрасно.

– Ответишь? – спрашиваю я, разорвав поцелуй, когда телефон Уэста вибрирует в кармане уже пятый раз.

Уэст отстраняется, чтобы проверить мессенджер.

– Да какого хрена, издевается, что ли.

Мой интерес возрастает.

– Кто там?

– Гребаный Рикки, – вздыхает Уэст. – Хочет, чтобы я встретился с ним утром на стрельбище. Пару дней назад он болтал что-то о том, что он «больше не придет спасать мою задницу». С тех пор никак не уймется.

Он хмуро смотрит на экран, а я не могу перестать улыбаться. Уэст отводит взгляд, чтобы посмотреть на меня.

– Что?

– Не знаю уж, осознаете вы это или нет, но вы вообще-то становитесь друзьями. Переписываетесь как минимум два раза в неделю.

Уэст бросает на меня такой взгляд, как будто я сошла с ума или что-то в этом роде.

– Ты преувеличиваешь.

– Ладно, но почему ты не можешь просто признать это? – спрашиваю я, пожимая плечами. – Он тебе нравится.

И снова этот взгляд.

– Как скажешь, Саутсайд, – фыркает он, вызывая у меня смех. Не буду настаивать, но я знаю, что права.

Затем пиликает мой телефон. Я смотрю на фотографию, на которой Скар и Майк, как идиоты, позируют в своих 3D-очках перед киноафишей. Поход в кинотеатр стал частью их ритуала на выходных. Кажется, это избавило Скарлетт от чувства одиночества, которое она испытывала, потеряв Шейна.

Скар: Жаль, что тебя здесь нет!

Блу: Повеселись!

Скар: Ага. Майк говорит, что любит тебя.

Я смотрю на последнее сообщение и слегка улыбаюсь, прежде чем ответить.

Блу: Взаимно.

– Все в порядке? – спрашивает Уэст.

В ответ я показываю ему фотографию, и он смеется так же, как и я.

– Она выглядит счастливой, – отмечает он.

– Ага. Я рада, что не встала на пути их примирения.

Иногда мне страшно подумать, как близко я была к тому, чтобы воздвигнуть между ними стену. Которая причинила бы им обоим невыносимую боль.

Уэст притягивает меня к себе и целует в лоб, прежде чем подняться с дивана.

– Давай найдем остальных.

Я встаю, когда он тянет меня на себя, и держусь за его руку, пока мы пробираемся сквозь плотную толпу. Конечно, мы делаем остановки, потому что через каждые несколько шагов кто-то зовет Уэста по имени – в основном, ребята, с которыми он играл в футбол на протяжении многих лет.

– Клянусь, ты как будто всех знаешь, – говорю я, цепляясь за его руку.

Он небрежно пожимает плечами.

– Я просто всю свою жизнь вращался в тех же кругах, что и многие из этих ребят.

– Ты хочешь сказать, что богатенькие держатся вместе, – поддразниваю я, получая от него игривый взгляд. – Но ведь это правда, разве нет? Именно по этой причине наши пути никогда бы не пересеклись, если бы я не получила стипендию.

– Что бы ни привело тебя ко мне, я просто рад, что это случилось, – отвечает он.

Не уверена, пытается ли он набрать очки или нет, но я определенно вознагражу его за это попозже.

Первыми я замечаю Дэйна и Джосс – они прохлаждаются, прислонившись к колонне возле патио. Он что-то болтает, а она улыбается, и оба притворяются, будто не хотят чего-то большего. У Стерлинга на коленях две девчонки, одна целует его, другая… Даже не знаю. Ждет своей очереди? Он совершенно сумасшедший в этом плане, да еще и одинокий – кто знает, что там происходит.

В целом, это хорошая ночь. Все в своей стихии, хорошо проводят время, и мой парень рядом со мной.

– Я люблю тебя, Уэст Голден.

Он смотрит на меня сверху вниз, и, клянусь, до того, как слова слетают с его губ, я предчувствую ответ.

– А я тебя еще больше. И так будет всегда.

Эпилог

Блу

Три месяца спустя…

Горит костер, играет музыка, но дом в Беллвью кажется совсем иным, когда здесь не устраивается вечеринка. Сегодня здесь только мы – пятерка Пандоры, она же «Золотая команда». Выпускной уже как несколько часов закончился, но мы сняли свои шапочки и мантии всего двадцать минут назад. Наверное, мы так долго носили их, потому что гордимся тем, что у нас получилось.

И, возможно, немного удивлены, учитывая обстоятельства.

Мы у бассейна, я сижу на коленях у Уэста и смотрю на воду. Это кажется правильным. Будто вся драма, весь хаос, все это было лишь для того, чтобы привести нас к этому самому моменту.

Как только я вышла на сцену этим утром, то сразу же ощутила перемену. Это было похоже на щелчок выключателя. Мы все сделали один гигантский скачок вперед. Нет, не все важные персоны присутствовали, но я не против. Эта глава моей жизни подходит к концу, и я с нетерпением жду, что будет дальше.

Моя мама была одной из тех ключевых фигур, которых не было в зале, но она именно там, где ей и нужно быть – в реабилитационном центре. Ей наконец-то оказывают помощь. Это, конечно, не то же самое, что вернуть ее домой, чистой и трезвой, но если это когда-нибудь и произойдет, то клиника – первый шаг. Так я по крайней мере обрела душевное спокойствие.

Каждую ночь, когда ложусь спать, я знаю, что она тоже в безопасном месте, за ней присматривают.

И это подводит меня к Майку, который полностью изменился. Вот уже пять месяцев, как он стал настоящим отцом для Скарлетт, а это все, чего я когда-либо хотела. Для меня бесценно видеть, что он полностью вовлечен в ее жизнь, в ее будущее. Он даже предпринял шаги, чтобы Скар попала в список ожидания в «Сайпресс Преп». Обычно я не даю вторых шансов, но на этот раз Майк доказал, что доверие того стоило.

Конечно, сегодня на вручении дипломов не только у меня отсутствовали некоторые члены семьи.

Нельзя включить телевизор или просмотреть социальные сети и не увидеть фотографию Вина. Ему предъявлены все возможные обвинения, и, хотя суд все еще впереди, известно, что Вин, скорее всего, проведет остаток жизни в тюрьме. Не только за совершенные им преступления, но и за жизни, потерянные из-за него. Однако одно остается совершенно ясным – он пойдет на дно в одиночку.

Помимо нескольких ключевых фигурантов, привлеченных по обвинению в организации торговли людьми, имена семьи Руиз пока не названы. Майк считает, что Вин держит язык за зубами, поскольку жизнь за решеткой станет для него в миллион раз хуже, если его объявят стукачом. Особенно учитывая, что у Руизов есть связи как внутри, так и за пределами тюремных стен.

Короче говоря, Вин может либо гнить в тюрьме до конца своих дней, либо умереть очень мучительной смертью, когда до Руизов дойдут новости о том, что он проболтался.

В общем, я просто рада, что он убрался с улиц.

Детектив Робби по-прежнему стремится разоблачить всех, кто замешан в этом кошмаре, и я хочу верить, что, каким бы ни был исход, это дело не могло оказаться в более умелых руках. Как только полиция найдет неопровержимые улики, ведущие прямо к Полу и его банде, их всех призовут к ответу.

Мне остается лишь молиться, чтобы Рикки избежал этой участи.

Сейчас, думая о нем, я представляю, как он сидит в зале и поддерживает меня, как делал это всегда. Несмотря ни на что. Однако он не задержался надолго. Как только я сошла со сцены и подняла глаза, его место уже опустело. Немногие знают, но в эту самую секунду он направляется в Пуэрто-Рико. Да, он скучает по Шейну и Карле, но еще ему нужно залечь на дно. Робби и его оперативная группа нацелились на всех Руизов, ищут любой предлог, чтобы посадить членов банды за решетку.

Каким-то образом Рикки пронюхал об опасности до того, как началась охота. Некоторые могут счесть находчивость Руиза удачей, однако я знаю правду. Детектив Робби точно предупредил его, и я никогда не поверю в обратное.

Добавьте это к списку причин, по которым я рада, что рискнула довериться мистеру Робби.

Другая причина заключалась в том, что он лично опрашивал спасенных жертв торговли людьми, выискивая улики, которые в конечном итоге доказали бы, что Хантер не убивал Робин Хелмс. С тех пор брата перевели в учреждение поближе к дому, а приговор был смягчен, отражая истинное участие Хантера в преступной схеме. Потому что, по словам свидетеля, в смерти Робин виновен не мой брат. Это вина того, кто на самом деле выстрелил и оборвал ее жизнь.

Это был Вин.

Теперь все страхи позади. Ну, насколько это возможно. Думаю, в той или иной степени мы всегда будем носить шрамы прошлого.

Словно услышав мои мысли, Уэст кладет руку мне на колено.

– Приятно двигаться дальше.

– Чертовски приятно, – возражаю я, наклоняясь, чтобы прижаться губами к его губам.

Когда я отстраняюсь, взгляд Уэста встречается с моим.

– Единственное неудобство в том, что в колледже мы будем далеко друг от друга.

Я киваю, соглашаясь. Паршиво, что нам придется ехать какое-то время, чтобы увидеть друг друга, но могло быть намного, намного хуже.

– Тогда круто, что у меня есть это.

Я опускаю взгляд. Уэст достает что-то из кармана, и я смущаюсь, когда вижу бархатную коробочку. Приподнимаю бровь. Мысли самые безумные. Только размер коробочки сбивает меня с толку.

– Ты пытаешься довести меня до сердечного приступа?

Он улыбается и подносит подарок поближе.

– Просто открой ее.

Пока остальные вокруг нас смеются и болтают, в нашем маленьком мире есть только Уэст и я. Взявшись за край бархата, я открываю крышку и еще больше запутываюсь.

– Ключ? Я не понимаю, – говорю я, прежде чем поднять глаза и снова встретиться с Уэстом взглядом.

– Ну, Стерлинг будет жить на территории кампуса в течение нескольких месяцев, и так как Дэйн решил арендовать квартиру, которую недавно нашел, я подумал, что мы могли бы жить вместе, в нашем собственном доме. Конечно, если ты уверена, что Скар сейчас в безопасности с Майком.

Мое лицо озаряется.

– Ей с ним хорошо. А теперь скажи, где будем мы!

Он заставляет меня ждать слишком долго, затем бросает взгляд на дом.

– Здесь.

У меня вытягивается лицо. Неужели в нашем полном распоряжении будет такой огромный дом?

– Мама подумывала о том, чтобы продать его, потому что не хочет заниматься содержанием, но я уговорил ее оставить дом нам. То есть если ты не против…

Я целую Уэста так, что он замолкает. Мое волнение не имеет ничего общего с тем фактом, что дом в Беллвью огромный и роскошный. Просто мое желание сбывается. С того самого дня, как я поняла, что люблю Уэста, я хотела быть с ним каждый день, каждую минуту. Теперь – если я, конечно, не сплю – это вот-вот произойдет.

– Согласна, – шепчу я ему в губы, снова целуя их.

Он улыбается, когда я наконец замолкаю. Я и не думала, что этот день может стать еще лучше.

– Сделай мне одолжение, – говорит Уэст, – попридержи этот ответ еще ненадолго. Я бы хотел услышать от тебя такой же через несколько лет. Только в следующий раз я задам вопрос поважнее.

Мое сердце сладко тает. Не могу поверить, что после всего того ада, через который я прошла, у меня, обычной девушки из Саутсайда, наконец-то есть все – семья, друзья и, конечно, любовь.

– Для тебя, Царь Мидас, мой ответ всегда будет «да». Каждый чертов раз.

Примечания

1

Богатство, сохраняемое в течение нескольких поколений. Также «старыми деньгами» называют и само поколение наследников-аристократов.

2

Имя главной героини – Блу-Джей (BJ) – созвучно с сокращением слова blowjob (BJ), что означает «минет».

3

Разновидность пончиков; зачастую бенье прямоугольной формы, со сладкой начинкой и посыпаны пудрой.

4

Блюдо, распространенное в Луизиане. Рагу с местными специями, подается с отварным рисом.

5

Чокто – индейский народ юго-востока США.

Content

Рейчел Джонас, Никки Торн
Эти Золотые короли

Плейлист

Глава 1 Уэст

Глава 2 Блу

Глава 3 Уэст

Глава 4 Уэст

Глава 5 Блу

Глава 6 Блу

Глава 7 Уэст

Глава 8 Блу

Глава 9 Блу

Глава 10 Блу

Глава 11 Блу

Глава 12 Блу

Глава 13 Блу

Глава 14 Блу

Глава 15 Уэст

Глава 16 Уэст

Глава 17 Блу

Глава 18 Блу

Глава 19 Уэст

Глава 20 Блу

Глава 21 Блу

Глава 22 Блу

Глава 23 Блу

Глава 24 Блу

Глава 25 Блу

Глава 26 Уэст

Глава 27 Блу

Глава 28 Блу

Глава 29 Блу

Глава 30 Блу

Глава 31 Уэст

Глава 32 Блу

Глава 33 Блу

Глава 34 Блу

Глава 35 Блу

Глава 36 Уэст

Глава 34 Блу

Глава 38 Уэст

Глава 39 Блу

Глава 40 Блу

Глава 41 Блу

Глава 42 Блу

Глава 43 Уэст

Глава 44 Рикки

Глава 45 Уэст

Глава 46 Блу

Глава 47 Блу

Эпилог Блу

Примечания