Александра Николаевна Калинина

Кот-енот. Битва за человечество!

© А. Калинина, текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

– Я больше не буду есть ластики. – Хомяк Щёчка подтянул синие брюки и покатился в сторону окна. Его абсолютная круглота иногда казалась ему настоящим даром. – Никаких суперспособностей они не дают!

Морская свинка Мила развела лапами:

– И чем ты будешь питаться, мистер хомяк? Захватывать человечество он не хочет, ластики ему невкусные. Сейчас же подойди ко мне. Забыл, кто здесь главный?

– Я гражданин, а не мистер. Мне надоели ластики, хочу овощей! И может быть, отпустим пленника?

Мила покрутилась перед зеркалом. Сегодня она напялила на себя очередное кукольное платье не по размеру. Оно треснуло, но держалось из последних одёжных сил. Кто же захочет, чтобы его разорвали на клочки!

– Щёчка, дорогой, у нас нет пленников! Только обожатели! Мы, грызуны, живём в гармонии с людьми. Верно?

Морская свинка подбежала к мальчишке-первоклашке, лежавшему на пыльном, но всё ещё жёлтом ковре.

Паренёк поправил рыжие кудри:

– Какая же ты замечательная! Хочешь, я тебе ещё еды принесу? Пропылесошу везде, игрушек подарю. Жалко, что ты не умеешь говорить. Но ты всё равно самая крутая!

– Да умею я говорить! Просто не с людьми! Дорогой Щёчка. – Мила запрыгнула в свой жёлто-красный гамак, натянутый посреди комнаты. – Наш так называемый пленник находится здесь на добровольных началах и скоро уйдёт. Я пока послушаю восхищения в свой адрес, а ты сходи-ка за ластиками. Мне нужно много ластиков! Скоро город будет наш. Остаётся только избавиться от этого умника Лаки – профессорского котяры. Но его я беру на тебя!

– Ты хотела сказать, берёшь его на себя?

– Щёчка, имей в виду: если ты не избавишься от кота-зануды и не поможешь мне захватить власть в городе, я заставлю тебя есть ластики, пока ты не станешь огромным, как шар для боулинга!

– Ну и ладно, может, я всю жизнь мечтал шаром работать! Лучше стать огромным шаром, чем навредить Лаки. Он меня однажды спас.

Мила посмотрела на хомяка как на глупенького:

– И от кого же этот рыжий комок шерсти тебя спас?

– От котов…

– То есть, – Мила победоносно откусила кусочек ластика, – среди множества плохих котов нашёлся один хороший. А если он сам натравил на тебя своих друзей, чтобы предстать перед тобой героем в блистающей шерсти и с помощью тебя разрушить мои планы?

Щёчка рассмеялся:

– Лаки о твоих планах вообще не думает. Он тех зловредных котов от меня отогнал, и я ему в лапы кинулся, прости, мол, рыжий кот в глупом галстуке, меня за мою хомячность. А он лишь лапой от меня отмахнулся, сказал, что у него есть проблемы посерьёзнее каких-то там малявок и морских свинок.

– Что значит «малявок»! Да опаснее меня нет никого! Я самая крупная морская свинка в мире. Ну в стране. Ну в городе. Ну в районе.

– На этой кухне, – хитро сощурил глаза Щёчка. – Ладно, я поговорю с Лаки, узнаю, кто, по его мнению, противнее, то есть опаснее тебя.

* * *

Рыжий кот в картонных очках раскидывал в стороны винтики и гайки. Он мастерил что-то гениальное. В комнате, заставленной вдоль стен чем-то металлическим, заваленной инструментами и проводами, он чувствовал себя как дома. Хотя это и был его дом, точнее, квартира профессора.

– Я тут самолёт кошачий ремонтирую. Мой человек без меня не справится. Вечно я улучшаю его изобретения. Без меня он давно уже взорвался бы! Возьми зелени с тумбочки. Для тебя приготовил, – сказал кот Щёчке.

– Профессора взрываются? – Щёчка засасывал за щёку веточку петрушки, как спагетти. – Нам взрывающихся людей не надо. Оставь тогда его себе. Он же твой человек.

Лаки с подозрением покосился на Щёчку:

– Не профессор, а самолёт может взорваться, в нём что-то стучит. Ты самый милый и забавный хомяк, которого я не пытался съесть. А я не пытался съесть ни одного хомяка! То есть ты самый милый изо всех грызунов! Скатайся, пожалуйста, к столу, я туда гайку бросил, а она, кажется, мне нужна.

Щёчка мог бы посоревноваться в скорости перекатывания с любым шаром и даже колобком, но за гайкой ему катиться не пришлось.

– Вот, держи.

Он достал обслюнявленную гайку из-за щеки.

– Мурррсибо, а что ты там говорил про моего профессора?

– Ничего. Я же не дядька из новостей.

– Ты сказал: «Нам такого не надо. Оставь себе». Ты что, в плохую компанию попал, которая хочет профессора захватить?

– Нет, это я ого-говорился. Не нам, а мне. Мне твой учёный не нужен. Я такой сон видел! Будто все люди – мои! Теперь ты знаешь мой ужасный секрет. Выпускай когти и ешь меня.

Бумс! У изобретения отвалилась самая важная деталь – крыло! Лаки принёс жидкую сварку и проурчал:

– Щёчка, чтобы тебя съесть, мне надо использовать не когти, а зубы. Но зубы я утром чистил пять минут, пачкать не хочу! И вообще, ты мой друг. И твою мечту я уважаю. Я как-то раз тоже хотел, чтобы все профессора на свете стали моими человеками. А потом, как представил, что им всем мурчать надо будет, чуть сметаной не подавился. Целую ночь мне кошмар снился, будто меня тысяча профессоров кормят, и ведь никому не откажешь – обидятся, плакать начнут. Учёные – те же дети, которые сами себе новые игрушки изобретают. Но им было мало угостить меня тонной еды – они принялись гладить мои бока. У меня шерсть уже дыбом, а они всё гладят, будто хотят из меня электричество добыть.

– Добыли?

– Нет! Но загладили меня до исчезновения. Стёрли! Как будто ластиком.

Щёчка вдруг закричал:

– Не говори мне про ластики! Ластики – зло! Это страшно.

– Ещё бы. Морковку будешь?

Хомяк с радостью согласился:

– Мне надо как-то поддерживать свою круглость.

– А мне – свою котячность. Ладно, ты пока ешь. Заодно за профессором присмотри. А мне нужно кое-что испытать. Где там мои пилотские очки?

Лаки искал их среди запчастей, которые по великому кошачьему уму посчитал вредными и лишними.

– Вот они! Рядом с моими заводными мышками! Мне пора!

Он по-дружески похлопал Щёчку по плечу и забрался в самолёт.

– Может, не надо? Расскажи, что за ужасные существа хотят захватить людей! Мне надо знать! Лаки! Мне надо знать!

Но Лаки уже его не слышал. Он летел и орал от ужаса:

– Мрау! А-А-А-А! Мрау!

* * *

– Это возмуртительно! Зачем профессор назвал самолётом штуку, которая может только ломаться и падать?! – Рыжий, пушистый до неприличия кот в крошечных пилотских очках летел навстречу судьбе. – А-а-а-а, почему деревья так близко? Ветка. Муху проглотил! Ветка! Ветка! Паутина! Вся морда в паутине! Уберите её, уберите! Помогите, я упал с неба, я принёс вам мир и мур!

– У кого это ты помощи просишь? – раздался голос над Лаки.

– Понятия не имею! Я закрыл глаза от страха и ничего не вижу.

– Что ж, некоторые и с открытыми глазами от страха ничего не видят.

Щетинистая лапа освободила Лаки от паутины.

Горе-пилот обрадовался, но рано: на его носу сидел здоровенный паук в слюнявчике и обиженно бубнил:

– Ты мне всю красоту сломал и всю вкусноту распугал! Что мне теперь есть?

– Хочешь клок шерсти? Я линяю! – предложил Лаки.

– Не надо! С тебя – десять мух! Меня Арсений Многоглазович зовут.

Паук ушёл очень вовремя, Лаки не успел потерять сознание.

Через несколько секунд он стянул с себя пилотские очки и увидел такое! Какое? А вот пусть он сам расскажет. Лаки! Кс-кс-кс!

Дорогие читатели, иногда коты думают, что мы, авторы, вечно их недохваливаем и приуменьшаем кошачьи заслуги. Так что теперь всю правду о героическом себе вам поведает сам Лаки. А я буду иногда его поправлять.

* * *

Привет, я Лаки! Наш автор – лентяй. Но я же не такой, я – кот! И я вот не поленюсь рассказать всё толком. Да-да, мы, коты, рассказываем интереснее профессоров и даже телевизора. В общем, паук ушёл, наверное, меня испугался.

Лаки, не придумывай, это ты – трусишка.

Сам не придумывай. Или лучше сочиняй сказку. Про своих любимых пауков. Друзья! Открываю я глаза! Мря-я-яу! Надо мной стоит огромный енот! Нет, не енот! Енотище. Пушистый, глаза серьёзные. Я уж думал, кто-то моего профессора в енота превратил. А что, он такой же пухлый и умный. Я протянул к нему лапы:

– Профессор, кто же с вами такое сделал? Но я всё равно буду вас любить. Пойдёмте молочко пить и изобретать велосипед для бабочек!

Но это был всё-таки енот. И он вдруг крикнул кому-то:

– У нас гость! Везите клетку. Вдруг он бешеный. Вон как быстро летел.

Я встать не успел, гляжу – бегут маленькие енотики и везут за собой деревянную клетку.

– А это для кого? – спрашиваю.

Мелкий енотик ростом с меня поправил очки на носу и говорит:

– Меня зовут Ай. Я у нас главный по умным идеям. Без меня в этом лесу никуда! Видел, какая у меня жилетка? На ней столько карманов-помоганов… В общем, все карманы полезные, в них можно хранить то, что помогает.

Толстый енот высоко поднял брови:

– Не задавайся. Ты только в своём классе главный. Хвастунишка!

– Он и очки носит, потому что так больше на профессора похож. У него – идеальное зрение, – добавил какой-то худенький енотик и открыл передо мной дверь в клетку.

«Непохож ты на моего профессора!» – подумал я.

Енотик Ай поправил свои очки, потом – мои, картонные, и спросил меня:

– Ты кто, чудище?

Мне так обидно стало! Да у меня три кошачьих шампуня. И галстук. Я даже когти стригу, как человеки.

– Я не чудище. Я красивый, милый и очень умный кот Лаки. Моё имя означает…

– Означает «чудище»! – неправильно догадался худенький енотик. – А сам меня к деревянной темнице ведёт.

Я мог бы вырваться и убежать, но вместо этого шагаю, колючки на себя цепляю и обижаюсь.

– Перебивать, – говорю, – вредно. Я ведь потом из клетки выберусь. Ух!

– Так меня и зовут: Вредина. Поэтому я вредничаю. А что означает твоё имя?

– Лаки – это счастливчик значит. Меня специально так назвали, чтобы мне всегда везло.

Енотик Ай почесал пушистую голову:

– Повезло так повезло. А кто такие коты? Мы о них ничего не слышали. Значит, их не бывает. Ты – енот. Только почему-то без маски. А без масок ходить нельзя. Это позор.

Он достал из жилетки тоненькую книгу и ткнул когтем в страницу, где был нарисован енот без маски. Под ним была подпись: «ПОЗОР!» А потом Ай с довольной улыбкой запер меня в темнице на колёсах.

Я очень хотел вернуться домой. Вот, думаю, смастерю себе седло из лопухов и прилечу к профессору верхом на какой-нибудь вороне. А потом я научу её спасать мир, и мы построим парк развлечений для владельцев людей.

Лаки, ты это о чём?

Я хотел сказать: парк для любимцев людей. Не вредничай. Так, я отвлёкся. В общем, чтобы добыть ворону, требовалась самая малость – выбраться из клетки. Я просунул часть морды между деревянными прутьями и закричал:

– Это возмурррртительно! Я надену маску. Только отпустите!

Может, кот учёный и ходил по цепи кругом, а я – зверушка свободолюбивая. У меня аллергия на клетки, я в них чихаю, и тогда все вокруг превращаются в ёжиков.

– Ты непонятно кто, может, ты заразный енот, поэтому у тебя маска и исчезла. – Третий енотик, подросток, наверное, испугался, что я его превращу в ежа. – Если бы коты существовали, мы бы про них в школе проходили. Признавайся, енот, кто ты и куда дел маску.

– Дайте мои пилотские очки. – Я указал на место, куда так гениально и красиво упал. – Они – моя маска. И я не заразный. Мне все прививки сделали!

Енотик Ай достал из одного из жилетковых карманов ягоду и осторожно протянул мне, а потом выдал:

– Чтобы это никого не укусило, пускай сидит в клетке. Надо узнать, чем или кем оно питается и что здесь делает.

Я провёл лапой по морде сверху вниз. Профессор так делает со своим лицом, когда я чего-то не понимаю. Примерно раз тридцать в день. Настало время расставить все точки над «муррр»:

– Я здесь ничего не делаю – только в клетке сижу. Верните мой самолёт!

Худенький енотик намотал ус на коготь и с блеском в глазах спросил:

– Это та странная птица без клюва, которую ты сломал?

– Какой же ты непонятливый! Я не ломаю птиц. Я ломаю самолёты, точнее, кошачьи самолёты. И не каждый день, а такое было в первый раз. Самолёт сделал мой человек. Профессор. Он хотел, чтобы я мог летать, но не разрешил помогать ему. Так что я подкрутил кое-что, пока профессор спал.

Пока я себя расхваливал, старенькая хромая енотиха с палочкой цокала языком. А потом она в таком меня заподозрила, страшно сказать!..

– Ты, милок, приехал леса вырубать? Я слышала от бабушки, как это бывает. Приходят чужаки, улыбаются, говорят, какая у нас, енотов, милая деревня, а потом деревья наши увозят.

– Вот уж нетушки! Мы, котики, ничего не рубим и не губим. Даже не ворчим – только мурчим.

– Ты самолёт погубил, – подловил меня Вредина.

– Я просто улучшил эту штуку. А она, наверное, не поняла, что я её улучшил, и испортилась. Самолёт должен был вернуться к профессору, а упал здесь. И я упал. Дайте мне молочка. Пожалуйста! У меня время полдника.

Енотик Ай обошёл вокруг клетки и ткнул в меня лапой:

– Перед нами хитрый экземпляр енотика-обормотика. Мне бабушка рассказывала, что такие бывают.

Я не сдавался, потому что очень хотел есть:

– Давайте вы меня отпустите, а если я кого-то укушу, запрёте обратно. Вот увидите, я добрый. Давайте посмотрим, что у вас сегодня на ужин! Я так голоден, что уже ягоду ем!

Но все решили разойтись по домам, бросив меня, и никто не смотрел, как красиво я уплетаю это кислое угощение и почти не морщусь.

В клетке было так скучно, что я начал разговаривать с птицами. Но они ничего не отвечали, потому что летели слишком высоко. Гляжу – мряу, ворона несётся прямо на меня. Глазища огромные, как два мячика для настольного тенниса. И, самое страшное, молча летит, как ракета, только что не воет. Вообще ничего не говорит. Я зажмурился и представил себе, как уплываю отсюда по реке сметаны. Гребу лапами, рядом – пельмени. Поэтому я плыву и жую. Вот, думаю, погибну героически с улыбкой на лице. Но ворона всё испортила. Она меня не погибла, нет, не так – не погибнула.

Не сгубила тебя!

Муррсибо, дорогой автор! Точно, не сгубила. Застряла клювом между прутьев клетки. У меня шерсть дыбом! Потому что я птиц боюсь. А они не знают, что я их боюсь, и сами меня боятся. Вот такие мы друзья!

Я лапу к вороне тяну, а сам вспоминаю того паука. Мне и жарко и холодно, нос сухой и горячий, как гренки, которые я готовлю. Я уж испугался, что мурчательный аппарат сломается от такого ужаса. Постучал когтем по вороньему клюву:

– Тук-тук, есть кто дома?

Я никогда не пробовал быть вороной, но догадался: ей просто неудобно разговаривать с закрытым клювом! Вот какой Лаки умничка!

– Ладно, – говорю, – ужас в перьях, помогу тебе! Только не ешь мой мозг.

Обхватил клюв одной лапой и навалился на него всем телом.

– Не получается, живи теперь так, – сказал я наконец.

Смотрю на ворону, а она плачет. Не бросать же свой ночной кошмар в беде!

Я выпустил когти, состроил страшную морду и шепчу:

– Ужин… Ты сам ко мне прилетел. Где моя большая ложка?

Птица от страха ногами в прутья упёрлась да как оттолкнётся!

– Вытащили репку! – кричу. – Точнее, клюв!

Слышу – фанфары, салют!

Лаки, маленький врунишка!

Я большой врунишка! То есть просто большой котик с хорошей фантазией. Ладно, не было салютов. А вот недовольная ворона надо мной смеялась.

Она сидела на клетке, переминаясь с ноги на ногу, и смеялась:

– Лаки – птичка, Лаки – хорошая птичка. Тебе зёрнышек принести?

– Если они из рыбы сделаны – давай! Но я не птичка и не больной енот. Я…

– Кот, самый умный и самый красивый на свете. У тебя лапки и собственный профессор. Пока что.

– Что значит «пока что»? Он меня найдёт, и мы будем дальше изобретать…

– Велосипеды для бабочек…

Ворона хитро сощурила глаз и наклонила голову:

– У меня есть суперспособность.

– Ты читаешь мои мысли?

– Лучше! Я подслушиваю!

– Нашла чем гордиться! Ладно бы на роботе-пылесосе кататься умела или незаметно пить человеческий чай.

– Тогда бы я не проследила за падением твоего самолёта.

Тут меня гордость взяла:

– Гениальным падением!

– И в плену ты сидишь гениально. Слушай меня внимательно. Нас всех ждёт КАРх, точнее, крах. Я раньше была домашней вороной. А теперь – всеобщая! Как начальное образование. Значит – ничья. Моего хозяина взяли в плен хомяки. Они и до твоего профессора доберутся. Так что поторопись. У этих мелких есть предводитель, она ест ластики. Я уже говорила, что хорошо умею подслушивать. Просто я чаще говорю, чем подслушиваю. Но я узнала, что имя этой злодейки начинается на му-у-у…

– Корова?

– Не перебивай. Кто-то на букву «Эм». Мурка какая-нибудь. Я имя не запомнила. Но оно такое милое…

Я отбивал хвостом чечётку:

– Если милое, то точно Мурка. А зачем ты мне это рассказала?

Ворона осмотрелась и прошептала (вороны очень страшно шепчут, сами послушайте при возможности):

– Потому что я агент.

– Какой ещё агент?

– Двойной!

Я не успел спросить, что значит двойной агент. Она обычная ворона. Одинарная. Её точно не две. Нужно было срочно выпросить сметаны. Хоть у берёзы. Знаете, что бывает с котами, которые едят меньше десяти раз в день? Самое ужасное на свете! Они – расстраиваются.

Берёза со мной говорить не хотела. Ещё и исчезать постепенно стала. Потому что ночь наступала.

Я от скуки сам себе мурлыкать песню начал:

– Чудеса у нас в квартире! С каждым годом кошка шире! С каждым годом больше кошка и ленивее немножко.

«Вот свернусь клубочком, как обычный кот, и лягу спать! Пусть всем стыдно будет, что они обидели Лакушку!» – думаю. Тут в лунном свете мелькнуло что-то или кто-то в плаще! Гляжу – оно ко мне приближается. Я хотел в обморок упасть красиво, как человеческая женщина, но тут нечто сбросило с себя капюшон и оказалось Врединой!

Я удивился, как в тот раз, когда профессор сказал мне, будто не вся его еда – моя. Вот шутник!

Удивился я и спрашиваю:

– Ты что это в капюшоне? Дождя же нет.

А он прижал палец к губам:

– Я принёс тебе ужин.

Я случайно как замурчу! Самому неловко стало. Непроизвольное мурчание – для котят! Говорю:

– Какой же ты Вредина? Почему тебя так зовут? Ты полезина! Добрятина! За это я расскажу тебе, как завести человека!

* * *

Утром всех енотиков ждал сюрприз от меня! Пустая клетка! Тада-ам!

Было так забавно наблюдать за ними из засады!

Старый енот протёр очки и понял:

– Или наш гость стал невидимым, или у нас клетка испортилась и показывает неправду. Как телевизоры, о которых ворона говорила.

Енотик Ай сначала почесал свою голову, а потом голову енотика Кю, самого умного из учеников:

– Клетка не может испортиться. И нет никаких телевизоров – ваша ворона всё придумала.

Тем временем из-за кустов раздавался вопль «мяу, не пойду!». Да, это я мужественно не хотел снова попасть в неприятности. Но Вредина выволок меня за хвост. Он тащит – я в землю передними лапами вцепился, оставляю за собой следы, как огородная тяпка. Новый друг поставил меня на ноги, отряхнул и даже галстук поправил.

– Я всё узнал, он не болен. Всю ночь его кровь проверял в школьном кабинете химии, – с умным видом сообщил своим сородичам Вредина.

На самом деле – мы всю ночь сидели в кабинете химии, ели вкусняшки и глупо шутили.

Но об этом нельзя было рассказывать, поэтому я кивнул и добавил:

– А ещё я узнал, что пока не могу вернуться к своему человеку. Мне надо отремонтировать сломанную металлическую птицу. – Я ткнул когтем в сторону кошачьего самолёта.

Какой-то старый енот подобрел, когда узнал, что я не бешеный:

– Что ж, чудо-юдо-кот. Тогда будешь ходить в школу. В высшую енотиковую школу. Плавать научишься, стирать и воровать.

В этот момент я исполнил свою мечту и упал в обморок, как человеческая женщина. А потом очнулся и согласился:

– Хорошо. А вы мне поможете отремонтировать мой…

Вредина наклонился ко мне:

– А ты поможешь нам завести людей?

– Конечно, у каждого из вас будет много тряпок, чтобы полоскать. А ещё человек будет вас кормить. Есть только одна проблема.

Старый енот нахмурился:

– Ты нас не пугай. Вчера мы увидели – тебя. Больше нам ничего не страшно.

Меня проняла мелкая дрожь:

– В городе хомяки. И какая-то кошка Мурка, которая ест всё, даже ластики.

Енотик Ай дружески ударил меня по плечу. Да с такой силищей, что я на землю опять сел:

– Но она же не ест енотов. Ладно, пошли, на уроки опоздаем.

– Но Мурка опасная.

– А мы – умные.

* * *

Тем временем морская свинка Мила восседала в человеческом кресле и грозно кричала:

– Ластики! Несите больше ластиков!

Спотыкаясь, с лестничной клетки к ней неслись хомяки, они роняли и поднимали свои дары. Когда из ластиков сложили целую гору, на её вершину положили вишенку.

Мила ухмыльнулась:

– Я слышала от вороны, что профессорский кот грохнулся в лесу. Теперь город почти наш. Все люди и их еда – тоже!

Она злобно, но очень мило рассмеялась:

– Щёчка, назначаю тебя генералом! Веди армию в бой!

* * *

С вами снова я, Лаки! Сейчас такого намурчу!

Вы когда-нибудь ходили в школу для пони или финиковых пальм? И не ходите! Ничего не поймёте, а вокруг все будут говорить, что вы – плохая пальма, и финики у вас неправильные. Начнут смеяться и ставить двойки! Вот поэтому я предмуррррсмотрительно решил сбежать из высшей енотиковой школы ещё до первого урока. Она же не кошачья! Мне двойки по енотиковым предметам не нужны. Но через секунду я решил остаться, потому что Вредина сказал, что на обед сегодня – рыба! А меня хлебом не корми – дай рыбы поесть!

Лаки, тебе бы только поесть!

А ещё молока попить и воды из-под крана, но в лесу нет крана. Я приготовился умереть от жажды, но Ай принёс целую чашку воды. Так и сказал:

– Был на речке! Вот, выпей её.

Я пошутил, что целую реку даже пожарная машина не выпьет, но никто из енотов не знал, что такое машина.

– А пожар – это как? – пропищал совсем маленький енотик, когда вынул жёлудь-соску изо рта.

– Это очень страшно и горячо. Его в лес нельзя впускать. Пожар съест все ваши дома и даже сарай культуры!

– А откуда пожар появляется? – вмешался старый енот.

Странно, думаю, что-то от меня скрывают! Если я новый член енотьей семьи, надо знать историю предков.

– У вас что, за сто лет деревня ни разу не горела?

Старый енот удивился больше, чем я. А я удивляюсь очень сильно и примерно четыреста раз в день.

Енот важно и медленно проговорил:

– Учебник истории писал я. Но кто знает, что было сто лет назад? Мне четыре года, я стар, мудр, но не стану врать.

– А мне восемь! – Я обрадовался, как профессор, когда я не очень энергично улучшаю его изобретения. – Значит, я здесь старший и самый главный!

– Еноты живут до пяти лет, – прошептала мне высокая стройная енотиха. – Мы уважаем наших старейшин.

Я понял, зачем профессор сделал такой непрочный самолёт! Чтобы я увидел, что еноты без человеков совсем пропадают.

– Я спасу вас, старый енот, скрывающий своё имя! – говорю. – Знаете ли вы, что, живя у людей, ваши собратья доживают до двадцати лет? Когда мы найдём подходящего человека, он накормит вас витаминами, вылечит вашу спину, и вы снова сделаетесь молодым!

Все ахнули, а я вспомнил, что прихватил кое-что с собой, – и побежал к самолёту! На обратном пути споткнулся о корягу, смешно упал и мяукнул.

– Вот. – Я поднял вверх спичечный коробок. – Отсюда берутся пожары!

– Убить пожары! – скомандовал Кю.

Но я прижал коробок к груди:

– Мы не будем убивать пожары! Мы попробуем их не устраивать. Давайте вечером возле речки я покажу вам, как готовить еду на костре. Костёр добрый. Если мы зальём его водой, в угольки превратятся дрова, а не ваши дома.

– Это очень интересно. – Старый енот по-доброму улыбнулся. Он и так умеет? – А сейчас отправляйтесь на уроки! Будете учиться плавать.

– Но мы давно уже научились, – надул щёки Антон, мощный, но не самый сообразительный из енотов.

– Ничего, научитесь ещё раз.

Замурррчательно, подумал я и приготовился героически побить все рекорды!

Лаки, ты же не умеешь плавать!

Всё правильно, я приготовился побить рекорды по фигурному утонунию…

Утопанию?

Да. Вы же знаете, я талантлив во всём, поэтому сразу продумал, как меня будут спасать. Я сказал учительнице, которую звали Полосочка:

– А вы знаете, что я кот-ныряльщик? С самого котячества занимаюсь подводным плаванием. Собираю неприятности всякие. Ой, непонятности – тину там, камни, сокровища динозавров-пиратов.

Она захлопала в ладоши:

– Вот, дети! Берите пример с Лаки! Он смелый и умелый.

– Смелый, – подтвердил я, а у самого шерсть на холке дыбом. – Поэтому я иногда смело спускаюсь на дно реки или моря и ищу сокровища до потери пульса. А потом лежу на дне, как будто утонул, но нет, это я просто устал. Если вытащить меня и сделать искусственное дыхание на берегу, я обязательно выживу и подарю вам тину времён динозавров! Заодно и про них самих расскажу. Так что вы за мной обязательно ныряйте. Если услышите, что я кричу в воде как безумный, так это от радости!

Учительница ещё раз похвалила меня за муррржество и указала лапой на школу. Перед нами стоял деревянный дом с круглыми окнами. На нём было написано «ШОКЛА. Высшая енотиковая».

– Какая у вас интересная табличка, Вредина!

Я захихикал. Но, чтобы никто не понял, что я смеюсь, перебил этот звук мурчанием. Зачем людей обижать:

То есть енотов?

Еноты тоже люди. Только у них лапки и шокла вместо школы.

Внутри шоклы было тепло и радостно. Я думал, так только в сказках бывает: входишь в терем, а там – мышка-норушка, комар-пискун, лисица-сестрица и самовар. Так нет же! Гляжу – полный комплект наяву! Даже зайка-побегайка.

– А что они все в шокле делают? – не понял я. – Это же не еноты как бы… Или в лесах все звери считаются енотами, а нас обманывает злой интернет и дядя Коля Дроздов?

– Нет, это ученики по обмену опытом. Мы отправили часть своих школьников к лисам, зайцам и комарам, – объяснила Полосочка и протянула мне чашку с холодной водой из самовара.

А чему комары могут научить енотов?

Откуда же я знаю? Наверное, жужжать на ухо и надоедать всем вокруг! Но сам Комар Львович Пискун мне понравился. Он мне устроил экскурсию по шокле. Ночью я здесь толком ничего не разглядел. А теперь стоял в кабинете химии и не понимал, как они, такие умные, без огня живут.

– Эй! – Маленькая пухлая девочка-енот дёрнула меня за лапу: – Пойдём. Мы сейчас будем петь.

В кабинете музыки лежало полено. Мы уселись на него и молчали. Я думал, потому, что неизвестность пугает, а оказалось – потому, что учителей в енотиковой школе, то есть шокле, уважают – и даже больше, чем в кошачьей.

Лаки, ты же говорил, что кошачьей школы нет.

Я пошутил, просто человеки не должны знать, где мы учимся так здорово спать и есть. Ну вот, мысль потерял.

Я нашёл. Держи.

Мурсибо. Так вот, учительница Полосочка построила рядом с собой отряд из пятидесяти кузнечиков вместо оркестра. Они так застрекотали, что я растрогался и чуть не расплакался.

– Пойте: ла-ла-ла! – Полосочка взмахнула лапами, как дирижёр.

– Ла-ла-ла, – запели ученики.

Комар Львович пищит хором с мышкой, заяц барабанит лапой по полену, лисица лает. И только я молодец! Я молчу. А потом как замурчу!

– Кто это выбивается из хора? – расстроилась девочка-енот.

– Все, – отвечаю. – Я не умею «ла-ла-ла».

– А что умеешь?

– Песню знаю про енотов и человеков. Её написала одна замечательная человеческая женщина, Александра Калинина.

– Спой, Лаки. – Учительница смотрела на меня с восхищением. – Ты так много всего знаешь!

Я был безмурррно счастлив. Я встал, поклонился и объявил:

– А сейчас счастливый кот Лаки исполнит для вас песню «Енот!».

Вредина расплылся в улыбке:

– Это же про меня.

Я набрал в лёгкие побольше воздуха и чуть не проглотил при этом Комара Львовича:

Бабушка нас в гости пригласила,

Про сюрприз какой-то говорила.

Оказалось, что она енота

Завести решила для чего-то.

Он микроволновку сам включает,

Из шкафов одежду вынимает.

Даже открывает холодильник,

Завести пытается будильник.

Он стирает бабушкин мобильный,

Пульт от телевизора стирает.

Очень ловкий он и очень сильный.

Всё, что видит, в стирку попадает!

Кто-то, кто-то

Подарил енота!

Бабушке енота подарил!

Кто-то, кто-то,

Очень добрый кто-то.

Только воспитать его забыл,

А енот такое натворил!

Бабушка цветы свои любила.

Их на подоконнике растила.

Но енот их сбросил прямо на пол.

А потом и кресло расцарапал.

Он под краном выстирал котлеты.

А потом пугал нас страшным стуком.

Не ругает бабушка за это,

Всё простит еноту, словно внукам.

Кто-то, кто-то

Подарил енота!

Бабушке енота подарил!

Учительница Полосочка икать начала. Вот, думаю, довёл хорошего енота до удивления, надо срочно песню обратно в себя впеть.

Лаки, нельзя песню обратно впеть…

Я это слишком поздно понял. Это ж получается, какими ужасными человеки представляют енотов!

Но учительница заметила, что я больше не издаю небесно прекрасных звуков, и прошептала:

– А зачем енота подарили бабушке? Наши енотьи бабушки, они…

– Так я же про человеческую пою. Вы же хотите людей завести?

– Очень! – Вредина схватил меня за плечи и давай трясти: – Рассказывай скорее, что такое мобильный, что такое холодильник и сосиски! И что ещё еноты могут в человеческой квартире делать?

Я вспомнил все фильмы про этих полосатых чудаков, которые смотрел, и понял:

– Можно делать всё! Главное – быть милым, пушистым и любить человека. Вам почему-то прощают больше, чем котикам.

Учительница Полосочка как запрыгает от радости на месте:

– А когда мы пойдём искать людей?..

– В город? Чем скорее, тем лучше. Пока кошка Мурка не захватила всех в плен!

В своей умнющей голове я придумал план битвы за человечество – и сразу же забыл.

Потому что ты котик и у тебя лапки?

Потому что понял, что он не пригодится – нас позвали на урок погибания, то есть плавания.

Лаки, но ты же не утонул!

А вот это пока интрига!

Лаки, если ты рассказываешь эту историю, значит, тебя точно спасли.

Не точно! Может, я кот-привидение!

Хм. Тогда я отнесу молоко обратно в магазин. Привидениям оно ни к чему.

Мряу! Нет! Ладно-ладно, я не утонул, но такое пережил!

Мы с классом радостно подбежали к реке. То есть класс радостно подбежал, а я плёлся позади всех и втыкал в свою шерсть колючки. Но получалось не очень. Они совсем не втыкались. Я хотел спрятаться под одним лопухом – огромным, но даже Комар Львович надо мной посмеялся. Вот тут в мою гениальную шерстяную голову и пришла мурровая идея!

Муррровая идея – это как мировая? Или коровья?

Мировая! Из коровьего в меня только молоко приходит. Не перебивай! Я решил, раз лопухи соскальзывают, то уж репейник-то не подведёт! Нырнул в его заросли и давай на себя колючки цеплять.

И вот у речки учительница Полосочка радостно так объявила:

– А сейчас все, кроме учеников по обмену, будут плавать. Лаки, ты где? Ой, что это с тобой? Дети, кто закидал неправильного енота колючками?

Я так расстроился, что меня почти разоблачили.

Почему почти?

Потому что маленькая девочка-енот засомневалась. Она сказала, что чудо-куст с чудо-хвостом не может быть мной!

– Ты точно не… Как его, кот? – Вредина щёлкнул меня по колючке.

– Точно. Я мудрый куст. Мудрый говорящий куст.

– Ты знаешь обо всём на свете?

– Конечно!

– Тогда расскажи, как нам завести себе человеков. Лаки куда-то делся, наверное, мне придётся найти его профессора и поселиться в доме Лаки.

– Это возмуртительно! Не трогай профессора! Он только Лаки любит! Понятно? Поэтому даже в ванну его никогда не засовывал. Знает, что тот воды боится. Однажды он чай пролил рядом с хвостом Лаки, так кот так испугался! Ему чуть кошачью скорую помощь не вызвали!

Маленькая девочка-енотик дёрнула учительницу Полосочку за лапу:

– А почему кусту вызывают это, ну как его… В общем, что-то кошачье и скорое?

Она так смотрела на меня, что я понял – кот ребёнка не обидит, а уж тем более – не обманет. Надо было спасать детскую психику и свою шкуру.

– Я это, я. – Мне было стыдно и страшно. – Почему зайцу можно не плавать, а мне нельзя? Потому что вы за него отвечаете перед заячьей школой, а за меня – нет. Утону я, никто Лакушку и не вспомнит.

Ай обнял меня поверх колючек и серьёзно произнёс:

– Ты – часть нашей семьи. Мы хотим научить тебя всему, что умеем. Вдруг никто из нас никогда не увидит человеков. А если увидит – нам придётся за них сражаться, ты сам говорил про каких-то хомяков и Мурку. Вдруг они огромные и плавают.

– Они не плав… – крикнул я.

Остальное прозвучало как «буль». Я взял себя в лапы. А это очень сложно делать одновременно: брать себя в лапы и барахтаться с их же помощью.

Когда я понял, что могу держаться на воде, я крикнул:

– Вот какой Лакушка молоде… – и снова начал тонуть, но медленно и рассудительно.

Я подумал, что если смог держаться на воде однажды, то повторю свой подвиг. Я всплыл и возвестил:

– Ребята, я научился! Я могу плавать, глядите!

И давай лапами над головой размахивать.

А нижними лапами шевелить перестал.

Ты что, подсматривал? Да, перестал. Ещё разок немного воды носом всосал. И обиделся, что никто вокруг не восхищается моим мурстерством.

Мастерством? Кажется, мне пора устроиться твоим переводчиком.

В общем, никто мной не восхищался. Я обиделся и поплыл к берегу – возмущаться. Выбираюсь, бурчу про себя, какие все злые. Тут меня енотики – хвать за все конечности сразу, подбрасывают вверх и ловят, как какую-нибудь рок-звезду или героя. Мне бы радоваться, а я думаю, лишь бы не уронили. А они кричат: «Это Спарта!», «Лаки – великий воин». Я тогда ещё не знал, что про Спарту и великих воинов им тоже ворона рассказала. Она вообще любую чепуху передаёт, что услышала, о том и каркает. Но вернёмся к главному – ко мне. Встал я, голова – кругом. Смотрю, репейник весь куда-то с меня делся. Зато колючки появились на енотиках. Все стали меня хвалить, какой я могучий и плавучий, что теперь никакие Мурки и их ластики мне нипочём. Ничего, мол, великий Лаки не боится! А мне страшно!

Я же говорю, трусишка!

Ничего подобного, просто потом мы знаешь что делать стали? Полоскать.

Плавки?

Где ты видел котов, стирающих плавки? Нам сказали, что урок полоскания нужен, чтобы получить кусок пищи.

Я говорю:

– Спасибо, что-то мне на диету захотелось. Можно мне куда-нибудь подальше от речки?

Мне разрешили:

– Можно. Но после урока полоскания.

Добрые какие!.. Ладно. Я предложил прополоскать жилетку Ая. Вредина отлепил от себя колючку, ойкнул и засмеялся:

– Ай только что плавал. Зачем ему снова жилетку мочить?

– А что мы будем бултыхать в воде?

Я подозревал, что меня.

– Тебя. – Учительница Полосочка посмотрела на меня так серьёзно… А потом достала из-за спины рыбину: – Да рыбу! Рыбу бултыхать надо!

Котики-животики! Такого праздника я не ожидал. Рыба! Это даже лучше ягод.

– А зачем её полоскать?

Моё голодное существо хотело съесть всю рыбу мира, даже если её испортили лимонным соком. Вы же знаете, что коты благоразумно не едят то, от чего у них нос в трубочку сворачивается.

Прям-таки сворачивается?

Нет, но резкие запахи – это не для нас.

– Потому что она живая. – Кю окунул в воду свою рыбу.

– Вы её что, выгуливаете?

Учительница Полосочка что-то рассказывала о том, что с добычей делают, но я уже не слушал, схватил рыбёху из ведёрка и побежал её «выгуливать».

– А когда её можно будет вытаскивать из воды? – спрашиваю у Ая.

– Да когда плавниками перестанет шевелить.

– Так это ж она должна умереть… От моих лап? Я гуманист. Эй, нет, я не убиваю рыбу! Только ем!

Рыба, как это услышала, спокойно вырвалась из моих лап и уплыла.

– Лаки, ты что? – Ай цокал языком. – Добычу надо крепко держать пальцами!

– Какими ещё пальцами? Где ты видел у меня пальцы?

Я поднял лапы вверх и приготовился заплакать, как человеческая женщина. Но учительница Полосочка похвалила меня за старательность.

А уж похвалу ты любишь.

Все любят! Я уже говорил, что всегда тобой восхищался, как только может кот восхищаться автором?

Спасибо, Лаки, мне очень приятно…

Вот, все любят похвалу. А я свою всегда получаю заслуженно. Между прочим, водоросли я в тот день очень хорошо прополоскал, нашёл в них много вкусного. Если верить енотам. Сам я ни за какую заводную мышку рачков всяких есть не стану! Омаров мне! Омаров!

После урока мы должны были разводить костёр, но пошёл дождь.

Куда?

Шутишь так? Ну-ну. В нас пошёл. Прямо по шерсти. Так неприятно. Мы от него убежали, да не куда-то там, а в дом старого енота.

В центре огромной и единственной комнаты стоял кривой стол, а на нём восседала ворона!

– Двойной агент, что бы ни значили эти слова, как я рад тебя видеть! Что ты здесь делаешь? – закричал я.

– Выясняю, жив ли ты. Не знаю зачем. Но хомяки о тебе очень беспокоятся. А вообще, поторопился бы ты в город. Там разносчика пиццы Иванова давно в плен взяли. Это всё команда хомяков-каратистов. Хомячий план как-то связан с профессором. Ладно, пойду расскажу твоим врагам, что ты всё ещё представляешь опасность.

Старый енот с интересом посмотрел на меня:

– Не знаю, юноша, как вы собираетесь спасти людей от каких-то там банд неизвестных мне животных, но знакомства у вас любопытные. Странная ворона. Но что-то подсказывает, что она прилетела очень…

– Вовремя, – одновременно прозвучали все голоса в комнате.

Я понял, что этому лесу нужен супергерой.

– Операция «Битва за человечество» начинается. Прошу пристегнуть ремни, мы взлетаем! Без кошачьего самолёта. Его мы так и не отремонтировали.

– Да поможет вам ворона, – вздохнул старый енот и указал лапой на бумажку, которая лежала на столе: – Это двойной агент карту оставила. На ней отмечена дорога до города. Одно из двух: либо ворона хочет привести вас в ловушку, либо помочь. Она какая-то внезапная, но других карт у нас нет.

– Точно, нет, – подмяукнул я, а сам мысленно ругал себя и отнимал у себя же миски за то, что совсем упустил из виду, – в самолёте лежит карта. Как я мог о ней забыть?

И ты ничем не выдал себя?

Ещё как выдал! Мы все честно искали её в самолёте и не нашли. Потому что оказалось, что именно её ворона и принесла нашему старому еноту. Она оказалась сообразительнее меня, иначе бы я не учился плавать, а сразу направил енотовое войско в город.

И как же ты себя успокоил?

Очень просто. Я решил, что необязательно быть сообразительнее вороны – двойного агента. Главное, действовать умнее Мурки и её ластиков.

Ты так говоришь про ластики, как будто они сверхразум.

Я так понял про ластики, что они или дают сверхразум моему врагу, или отнимают у него последний разум. Точно никто не знает.

Но мы с енотами готовились утром отправиться на подвиг и спасти людей от Мурки.

* * *

Первые лучи пробивались сквозь…

Сквозь скучные речи автора. Какие там первые лучи солнца? Енот оставил окно открытым, и первое, что я услышал сквозь сон, – это громкое карканье. Открываю глаза и вижу: в меня летит что-то круглое. Это ворона швырнула в меня хомяком.

А сама двойной агент уселась на окне и доложила:

– Произведена аэроперевозка хомяка. С вас пять блестящих стекляшек или одна государственная тайна.

Мне было так лень искать стёклышки, что я придумал тайну:

– Всех двойных агентов скоро превратят в ластики и скормят злодейке, чьё имя нельзя называть. Так что помоги мне.

– КАРк это в ластики? Ладно бы в пони или колбасу. КАРаул!

– Так какого хомяка ты нам доставила?

– Щёчку! – гордо упала с подоконника ворона.

Не удержала равновесие.

Старый енот сквозь сон понял ещё меньше, чем я:

– Какую ещё щёчку? Беличью? Кто посмел? Верните щёчку белке, она без неё орехи собирать не сможет и тогда сведёт нас с ума разговорами.

Мой круглый друг Щёчка наконец-то очнулся на столе.

Почему на столе?

Потому что он там приземлился. Улыбнулся в ширину всего себя и доступно объяснил:

– Щёчка – это я, говорящее чудо.

– Какие-то вы городские чудны`е… – Старый енот разглядывал хомяка. – Ты к нам просто так или с вестями?

– Хомяки добрались до профессорской квартиры.

– Хомяки в лице тебя?

Я пил холодную воду, представляя, что это человеческий чай.

– В лице всех подряд хомяков! Они украли у профессора какое-то его изобретение, но я пока не понял, как оно работает.

Я мурспокоился:

– Не переживай, раз я это не улучшал, оно, скорее всего, никак не работает.

– Конечно нет… Хотел бы я так сказать, но они украли что-то опасное. Мои собратья и та, чьё имя нельзя называть, уже успели…

Шерсть моя встала дыбом, а сам я встал с кровати:

– Неважно, что они успели, главное, что они больше ничего не успеют. План такой! Двойной агент, усаживай Щёчку себе на спину.

Хомяк катался по столу, как наливное яблочко по блюду с голубой каёмочкой:

– Мне верхом трудно! Я круглый! Мне нельзя на вороне.

Старый енот вздохнул, потом ещё и ещё – мы чуть не уснули, – а потом изрёк мудрость:

– Лаки – кладезь знаний и правильных решений, все и всегда слушайтесь его.

Так и сказал?

Это я общий смысл передаю. Мы решили, что Щёчке с его круглотой по лесу не очень-то удобно передвигаться. Он с полным ужаса лицом забрался на ворону, сказал «поехали» и взмахнул рукой, которая лапа.

Нам с енотиками и Комаром Львовичем даже картой не пришлось пользоваться.

Почему?

Мы ориентировались по летящей перед нами Вороне. А ещё мы не пользовались картой, потому что Вредина умудрился постирать её в луже. Забылся он, видите ли.

И как же вы добежали до города?

Чудом! Я думал, меня кто-нибудь съест или я сам проглочу что-нибудь ядовитое. Но двойной агент сообщала нам, где обитают волки и медведи. Каждую минуту. Мряу, а может, она просто нас пугала. Хотя вряд ли – я насчитал по дороге пятьсот медведей. Это как-то много. Зато чернику – эту ужасную ядовитую ягоду – не трогал. Как Ворона учила.

Лаки, но черника полезная…

Как! Это возмуртительно! Что это за мир, где даже двойному агенту доверять нельзя? Уйду в горы и стану отшельником. Пусть ко мне туристы за великой мурдростью приходят.

А что, из города вас хомяки прогнали?

Конечно нет! Прогонишь нас, как же, оттуда, где нас нет! Мы же до города добраться не успели. Как увидели асфальт, я его целовать принялся:

– Ты мой некачественный, ты мой тёплый, ты мой человеческий. Где асфальт – там машины!

– Пожарные? – обрадовался Вредина.

– И они тоже.

Гляжу, грузовик едет вдалеке! Я прикинулся, что упал в обморок, лёг посреди дороги. Лежу, не шевелюсь и ору от страха.

Лаки, так нельзя делать. На дороги выбегать опасно. И переходить их надо…

По пешеходному переходу. Но это для человеков. А я – котик, кто ж котика обидит? В общем, грузовик остановился, водитель назвал меня жалким, потрёпанным и посадил в кабину. А еноты и Комар в кузов забрались – по цепочке, которая с него свисала.

Я водителю говорю:

– Погода-то какая хорошая! Вы любите свою работу? А хомяки вас ещё не захватили?

Тот сначала на меня косился, а потом отвечает:

– Наверное, перегрелся я. Ты мяукаешь, а мне кажется, что разговариваешь. Ладно, притворюсь, что мы беседуем. Нет, меня не захватили хомяки!

А потом он закричал:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Я бы на его месте тоже замурчал, ой, закричал.

Ты и на своём кричишь.

– Да, но не на его же! А закричал этот бедный дядька, потому что в лицо ему прилетело пушистое нечто! Щёчка! Ворона хотела что-то мне сообщить, но слишком быстро подлетела к открытому окну кабины, резко притормозила, вот Щёчка и вцепился в водителя.

Тот в ужасе бросил в меня хомяка и нервно рассмеялся:

– То коты разговаривают, то хомяки-десантники нападают. А вдруг животные меня уже захватили, и я их раб?

– Пока ты раб лишь своего желудка, – сказал я водителю.

И попросил остановить грузовик на повороте, потому что Щёчка сказал, что недалеко устроил для нас штаб-квартиру.

Точно не штаб-ловушку?

В тот момент некогда было по гадалкам бегать, мы решили поверить хомяку. Дверь в подъезде обшарпанного дома оказалась открытой.

На третьем этаже нас ждал сюрприз – квартира, в которую мы не могли попасть.

Щёчка побарабанил в дверь, и кто-то распахнул её перед нами. Сначала я думал, что мы попали в логово врага, но Щёчка успокоил мою котовую душу.

Он показал лапой на стоящих перед нами пятнадцать хомяков, взобравшихся на плечи друг другу, и пропищал:

– Знакомьтесь, это хомяки разносчика пиццы Иванова. Они владеют искусством карате и ещё знают секрет невероятного обаяния.

Грызуны спрыгнули на пол и выстроились в ряд. На головах – повязки. На талиях – пояса. И так смотрят в глаза, что их заобнимать хочется, а потом ещё отдать все свои игрушки и даже вещи профессора. Но это странно и неправильно!

– Их человек сейчас на работе.

Ворона полагала, что хомяки держат хозяина в страхе, поэтому он их балует разными лакомствами и игрушками. На самом деле они просто невероятно милые и талантливые. А cама ворона не очень милая, ну не всегда. И уж совсем не талантливая.

– Мы должны идти на общее собрание хомяков, нельзя опаздывать, – хором отчеканили каратисты. – Думайте, как спасти ваших людей от похищений – мы за справедливость. А та, чьё имя нельзя называть, знаете что придумала? Она такое придумала, прям такое…

Они не сказали, какое, а убежали. Остались я, Вредина, Ай, Кю и Щёчка.

А ворона?

Улетела куда-то. Она же двойной агент. У неё очень много работы. Я её так уважаю. Её, между прочим, Ниной зовут!

Так вот, я хотел начать разрабатывать план, но мои енотьи друзья обнаружили стиральную машину. А сам я вспомнил про холодильник.

– Ладно, граждане, запомните: чтобы завести человеков, нужно им помогать. – Я сам себя не узнавал – плёл какую-то ерунду. Мы же любимцы человеков, а не их дети. От нас помощи не жди! – Можете полоскать одежду людей или… Готовить еду. Для этого воду тоже наливают обычно во все ёмкости подряд.

Тут, смотрю, Вредина вообще не шевелится, как будто он в статую превратился.

– Вредина! Приди в себя! – Я потянулся за лейкой душа, чтобы облить приятеля водой. – Ты как будто никогда стиральную машину не видел. – И тут меня осенило: – Мур! Точно же, не видел.

Я поднял указательный коготь вверх!

– Она умеет стирать и полоскать, как сто тысяч енотов!

Зря я так сказал. Я чуть не «сломал» Вредину:

– А сто тысяч – это много? Больше, чем пальцев на твоих и моих лапах?

– Больше, чем три, но меньше, чем миллион! – отвечаю.

Вредина совсем растерялся.

– Ты о числах не думай – у нас умопому-урчительная идея! Не забыл?

Вредина потёр ладошки и…

Пошёл читать инструкцию к стиральной машинке?

Мы не знаем, где эти инструкции лежат. И вообще, в чужой квартире лишнего трогать нельзя. Нам надо было научиться быть полезными.

Так вот, Вредина забрался в барабан машины и вылез из него с недовольной мордой:

– Ребята, уходим. Там даже воды нет.

Я рассмеялся:

– Сейчас от хохота шмяукнусь! Ладно, я всё вам покажу. Мы столько еды настираем! Осталось найти что-нибудь вкусненькое и засунуть сюда. Машинка работает быстро, а ваши руки при этом отдыхают.

– У меня нюх на вкусное. Здесь его точно нет. – Кю погрустнел. Он, кажется, начал сомневаться в моей гениальности! Кю полез под ванну, достал из-под неё стиральный порошок: – Хотя можно попробовать это… Как приятно пахнет.

И он засунул в рот целую горсть! Тут у него зрачки огромными сделались. Кю понёсся куда глаза глядят – и врезался в клетку с попугаем! Попугай на него закричал. Очень невоспитанная птица.

Но на помощь Кю пришло чудо по имени…

Дай угадаю. Лаки?

Неправильно! Ваза с цветами! Главное в нашем деле что? Вазу с цветами найти! Выбрасываем цветы, выливаем всю воду в рот – и алей-хоп! В общем, Кю хлебнул водички и стал пускать изо рта мыльные пузыри!

Лаки, так нельзя. Есть порошок опасно.

Если только ты не говорящий енот! Кю пришёл в себя и сказал:

– Странная у людей еда. Я больше не хочу заводить себе человека.

Но я-то знаю, что у человеков еда о-го-го какая вкусная. Отвечаю:

– Люди обычно хранят свои вкусности в очень холодном месте.

Ай по привычке почесал голову – я испугался, а вдруг это всё-таки блохи! – и спросил:

– В холодном? В проруби, что ли? Они только зимой едят? Они наверняка ждут, пока заснут медведи, и идут доставать свою еду.

– Так только рыбаки делают. Но у них тоже есть дома. А главное – холодильники. Нам нужно на кухню! Сейчас вы увидите это холодное место. Знакомьтесь: холодильник!

Я открыл его, а енотики открыли рты. Мне на секунду показалось, что вокруг этого шкафа с вкусняшками появилось золотое свечение. Я забрался туда и давай скидывать продукты друзьям. Точнее, хотел – друзьям, а получалось – в друзей.

– Отлично, у них есть… Сосиски! Мой человек всегда бросает сосиски в воду – значит, соски вы сможете полоскать!

– Лаки, а ты уверен, что люди – это не огромные еноты? – Кю разглядывал сосиску. – А как она жила, ползала или бегала, пока её не поймали?

Я повертел у виска указательным когтем:

– Убегает только кофе и молоко. Сосиска лежит и ждёт, пока её съедят. А люди – не еноты. У них даже хвостов нет. Куда им до вас. Вот, ловите, яйца – их тоже в воду кидают.

Вредина поймал десять яиц и начал ими жонглировать. Половина упала на пол. Вторую у него отнял Кю:

– Отдай еду!

Я продолжал набег на холодильник:

– Вот мясо, открытые рыбные консервы… Молоко… В нём вкуснее полоскать будет.

Гляжу, а Кю уже стоит, весь обсыпанный мукой, и пробует её:

– Какой у этих человеков снег странный! Но вкусный. Он тает весной?

– Он в молоке тает. Это мука. Там рядом манка есть.

Я достал манную крупу, соду и макароны быстрого приготовления.

И вот мы снова оказались у стиральной машины. Я засунул все продукты в барабан и даже не пожаловался, что у меня лапки. Потом покосился на знакомую коробочку и решился:

– Надо добавить этой противной штуки, называется стиральный порошок. Кю, не бойся. Наверное, после процесса стирки он будет очень вкусным. Люди говорят, что без него нельзя стирать.

Ай насторожился:

– Нам точно не надо туда забираться? Как эта штука сама справится?

– А вот так!

Я захлопнул дверцу машины и нажал кнопку «вкл». В барабан стала набираться вода. Вредина и Ай хлопали в ладоши, как будто я их в цирк привёл. А Кю не хлопал – он уничтожал народное добро! Случайно разбил ещё два куриных яйца. Представляете, забыл их положить в машинку и стал хлопать в ладоши с куриными яйцами в лапах. Потом он встал с глазами полными слёз и, как заворожённый, смотрел на то, что творится в стиральной машине. Кю хлопал в ладоши и не замечал, как по ним стекает желток. Глядя на то, как вращается барабан, еноты крутили головой! Вы бы видели, как быстро и смешно их головы ходили по часовой стрелке.

Я сказал:

– Какая хорошая стиральная машинка!

Но она тут же страшно зажужжала, загудела и принялась подпрыгивать.

Вредина оживился:

– А стирать в этой штуковине, оказывается, очень интересно.

– Ага, – отмуррчаю, – только эта машинка какая-то бешеная. Наверное, мы её перекормили.

Ай посмотрел на меня так, будто я у него фантик на верёвочке отнял:

– Я думал, мы нас кормить будем! Или люди кормят эти штуки, а сами голодают до зимы?

Не успел я ответить, как что-то случилось со шлангом, и вода полилась на пол.

Друзья возрадовались:

– Вода! Стирать!

А я вот совсем не радовался, потому что я знаю словосочетание «соседи снизу»:

– Бежим! Сейчас сюда соседи придут.

Ай стирал в воде носок, который лежал в ванне и есть не просил:

– А кто такие соседи?

– Это тоже люди. Только злые, если на них капает вода.

Ай отбросил носок в сторону:

– Они воду не любят? Значит, они точно не еноты. Ребята, уходим.

– И даже не котики! Но люди в общей своей массе – чудесные! Я докажу вам! Нам просто нужно найти злодейку на букву Му!

Я знал, что нужно бежать. Наконец послышались крики: «Кто это нас сверху заливает!» – их было слышно, наверное, на всех этажах. Мы с енотами и Щёчкой, который благоразумно не занимался стиркой, чудом спаслись.

На улице мы отдышались и спрятались в кусты.

– Я знаю, где штаб злодейки на букву Му. – Щёчка смотрел на меня так виновато, что я не стал спрашивать, почему он раньше молчал.

Не буду, думаю, его мучить, с этим отлично совесть справится.

Мы немного отдохнули, в ладушки поиграли и пошли следом за круглым хомяком.

– Хорошо, что каратисты на нашей стороне, – размуршлял я. Так мне приятно стало, так радостно, что весь мир начал казаться одним сплошным и мягким шаром. Вот деревья пушистые, вот солнце шерстяное. Нет, я не выпил кислого молока, у меня фантазия хорошо работает, когда я радуюсь. Гляжу – а вот и Мурка впереди! Идёт по улице, ничего не подозревая. Мряу!

Я как на неё напрыгну, к асфальту прижал и закричал:

– Не отдам профессора! Что ты задумала, злодейка на букву Му? Сколько тебе нужно ластиков, чтобы ты разрешила другим животным остаться у своих человеков? Я подарю тебе фабрику ластиков! Планету ластиков! Галактику ластиков!

Мурка оттолкнула меня, поднялась, отряхнула белую шерсть и покрутила указательным когтем у виска.

Потом она сказала Вредине:

– Передай своему другу, коту Лаки, что я не ем ластики. Слышала, от них нехорошо становится. Вон, трое хомяков по улице гуляли, ели эту гадость. Я попыталась уговорить их выбросить бяку, но куда там. Они как заорали на меня, зашипели, как змеи. Ластики вызывают привыкание.

– Так заговор против котов и собак не твоих лап дело? – Я не мог поверить, что ошибся.

– Конечно. Я же сама кошка.

– Но ты милая и твоё имя начинается на букву Му. Всё указывает на тебя…

Щёчка вылупил глаза… Он чуть не плакал:

– Лаки, я думал, ты знаешь про Милу. У неё тоже имя на Му.

Мурка возмутилась:

– На Ми, а не на Му. Лаки, а ты правда считаешь меня милой?

Ох уж эти девчонки! Я ей десять гераней с подоконника профессора подарил, а она всё сомневается. Всё, теперь буду дарить ей только фиалки – их проще из дома выносить.

Мурка поправила на мне галстук и чмокнула в лоб:

– Лаки, ты – мой герой! Иди же и неси мир и мур человекам и нам, животным.

– А ты, Мурка, мой герой! – Я так растерялся, что нёс чепуху: – Ты такая пушистая, умная и не муркантильная, не меркантильная в общем, никогда мышки заводной у меня не попросила, а на крышу со мной мурчать ходила. И курочкой угощала. Да я ради тебя не только Милу, я всех на свете победю… Победу одержу над ними. Вот!

Мурка восхищённо смотрела, как меня за хвост волокут в сторону верной гибели, а я всё хвалил кошку моего сердца.

* * *

И вот вы оказались в логове врага!

Конечно оказались! Щёчка – генерал армии злых хомяков. Он спокойно вошёл в комнату, где нежилась Мила, и крикнул:

– Вот! Это кот и еноты! Они хищники, они съедят тебя.

Мила, как лежала в тазике, наполненном ластиками, так и осталась там. Плавает в них то брассом, то кролем, то по-собачьи. Вообще внимания на нас не обращает – мне так обидно стало!

– Смотри в глаза, – кричу, – я долго думал, кто ты, а ты, оказывается, милая морская свинка? Зачем тебе все люди?

Мила задумалась:

– Ну, может, потому, что я жадная. Или потому, что…

– Потому, что твой человек бросил тебя, – вмешался Щёчка. – Потому, что твоя квартира пуста без человеков! Даже еду тебе носят друзья, точнее, это раньше они были твоими друзьями. А теперь они – армия.

– Всё верно, – голос у свинки всё же очень милый. – Это моя армия. Малыши сделают всё, чтобы получить ластики. Они сами не понимают, что помешаны не на мне. Они сойдут с ума, если перестанут грызть ластики. Я позаботилась о том, чтобы приучить их всех. Итак, мои солдаты кое-что украли у профессора – луч улучшения.

Она указала лапой на стол на котором валялся небольшой простой… лучевой пистолет! Пяточки-щекоточки, зачем им понадобилась эта дребедень?

– Теперь в людских квартирах будем жить только мы, грызуны. Этот улучшитель сделает нас безупречными в глазах человеков!

– Но не в моих, – фыркнул я.

– И не в моих, – подхватил Щёчка.

– Зато в моих – да! – восторженно захлопал в ладоши Вредина. – Я хочу на это посмотреть. Вы, грызуны, и без того такие хорошие – хочется каждого затискать.

– До смерти, – добавил Кю. – Вам опасно становиться ещё милее.

– Загладят до дыр, – подтвердил я и слегка отпрянул.

Пистолет без рук, без ног, без крыльев вдруг начал перемещаться по комнате. Я протёр глаза и понял – это хомяки устроили мятеж против своей королевы. Они выстраивались в цепочки, башенки и перекидывали луч улучшения друг другу! Мила прыгала, бегала из стороны в сторону, размахивала лапками и требовала вернуть ей «орудие порабощения»!

– Что это? Почему мои солдаты берут оружие без спроса? Положите на место. Нет, кошачья лапа – это не место! – кричала Мила.

Но я взял лучевую пулялку в лапку и прицелился в Милу. Ты хотела стать совершенством? Получи! Я нажал на спусковой крючок и…

Бумс! Предводительница восстания замигала и исчезла. А потом нас ослепило сияние. Мы зажмурились, а когда открыли глаза, увидели совершенно новую Милу. Она стояла в блистающей шерсти. В общем, как рыцарь в очень красивых доспехах, только пушистых и мягких.

– Что со мной? – Злодейка выпрыгнула из тазика. – Почему я нравлюсь себе больше, чем обычно? Я должна нравиться человекам.

Люблю разочаровывать тех, кто плохо себя ведёт:

– Это луч улучшения шерсти, а не всего животного! Я, когда линял, а потом вообще катышками пошёл, так надоел профессору со своим нытьём, что он изобрёл вот эту штуковину.

– Значит, всё зря. – Мила разрыдалась. Она вытирала слёзы ластиком. – Не будет у меня человека, и друзей тоже – одни солдаты. И те от лап отбились.

Щёчка достал из зарослей собственной шерсти кусочек яблока и протянул злосчастной Миле.

Может, она злонесчастная.

Не надо портить такой момент шутками. Морская свинка приняла угощение и разрыдалась ещё сильнее:

– Вот, только предатель-генерал меня жалеет. Поэтому мне так нравятся предатели!

– Я не предатель, – немного обиделся Щёчка, а может, и много. Я не уточнял. – Просто я давно не ем ластики. И мир не кажется мне таким уж враждебным. Посмотри, Лаки тебя не съел, а у него были и причины, и аппетит!

Каратисты выстроились в ряд и хором признались:

– Мы спортсмены, перешли на здоровую еду. Никаких ластиков.

Мила искала подвох, но его не было, поэтому она использовала последнее оружие – слёзы:

– Но почему же вы не бросили меня? Я больше не ваш командир.

– Но ты пропала бы без нас, – развёл лапами Щёчка. – Ты потеряла своего человека и заедала горе ластиками. Нам надо было найти тебе другого человека. И мы это сделали. Помнишь, в эту комнату забегал мальчишка, который этажом ошибся? Зато тобой он не ошибся! Он несколько раз приходил, лежал на жёлтом ковре и говорил, какая ты милая! Я подслушал – он попросил у родителей разрешения забрать тебя. Сегодня они приедут за тобой и возьмут к себе домой!

– Выходит, хомяки не представляли опасности ни для кого? – растерялся я.

– Да, но только потому, что перестали есть ластики. А вот они представляли опасность! – Кто-то указывал крылом на енотов. Ну как – кто-то? Это была ворона Нина.

– Мы даже не знали, где живут человеки. – Вредина вытащил из кармана жилетки маленькую чёрную маску и повязал мне на глаза. – Вот, перед вами кот-енот Лаки! Это он показал нам город!

– Ваш кот выяснил, что профессор хочет завести енота, поэтому и захотел узнать о вас побольше, чтобы профессор не променял его ни на кого-то получше, – каркнула Нина.

Кю смотрел на меня с такой надеждой, что разрушить её мне стоило больших усилий:

– Да, я хотел разузнать о вас побольше, но с помощью интернета и книг. Потом оказалось, что я плохо читаю и умнее не становлюсь. Но в мою добрую пушистую голову и мысли шерстяной не приходило найти настоящих енотов. Я правда упал к вам на своём котолёте случайно!

Вредина схватил меня за лапу. Глаза его наполнились презрением и слезами:

– Не ври. Ты учился быть енотом, чтобы… Ты не хотел помочь нам – ты хотел помочь себе!

Эти еноты такие странные. Им совершенно нельзя говорить правду. Они сразу начинают додумывать глупости, как невеста моего профессора.

– Я хотел научиться быть таким, как вы, пока не оказался в лесу. А потом я мечтал вернуться домой таким, каким был всегда. Но и вам я хотел помочь. Когда вы накормили меня в кабинете химии, я решил познакомить вас с человеками! Потому что вы добрые! Как мне это доказать? Хотите, я отведу вас к профессору? Пускай он выберет себе любого из вас. Да хоть всех. А меня он всё равно не узнает. Всегда быть в маске – судьба моя.

– Хотим, – обиженно пробурчал Кю.

В этот момент в комнату вбежал счастливый мальчик. Он прижал к себе морскую свинку:

– Какая ты хорошенькая! Я назову тебя Милой.

Потом он заметил нас в углу, и мы…

Быстро убежали?

Да, пока он не собрал из нас зоопарк.

* * *

Мы сидели в коридоре моей родной квартиры. В зеркале отражалась вся моя прекрасность. А что, мне идёт енотья маска. Профессор ходил из угла в угол и кричал в трубку телефона:

– Да! Настоящие еноты. Сами пришли. Наверное, наступает конец света, животные выходят к людям! Как всё это волнующе и интересно!

– Ничего себе интересно! Миру придёт не мур, миру придёт котец, то есть конец! Это ужасно. А меня так никто и не погладит, – ругался я.

Профессор закончил восхищаться закатом цивилизации и обратился к нам:

– Малыши, вы такие хорошие! Небось голодные. Давайте я вас рыбой накормлю. Придётся уступить вам отдельную комнату, вы, еноты, любите простор. Я буду заботиться о вас. Жаль, что Лаки не познакомится с вами. Он такой хороший. Не понимаю, как я мог дать ему испорченный самолёт. Без вот этой детали.

Гляжу – а это та самая лишняя деталь, которую я выбросил, пока улучшал кошколёт. Так вот оно как – значит, я не всегда умнее профессора? Кто бы мог подумать?!

Я! Я мог.

Вот именно, больше – никто. Мой человек положил деталь на шкаф и взял в руки нашу с ним общую фотографию. Мы оба на ней так здорово получились, потому что радостными были. Ещё бы! В тот день мы изобрели луч улучшения.

Профессор смотрел на фотографию и хлюпал носом. Я думал – простудился, а он… он плакал. Я больше не мог на это смотреть и уже собрался уходить, как и обещал друзьям, но… Мой человек взял меня на руки, снял с моей мордочки повязку и погрозил пальцем:

– Лаки, проказник, больше никогда так не делай! Не исчезай. Это я виноват и мой глупый самолёт.

– Нет, это не вы! А я! Оказывается, Лаки тоже иногда ошибается! Простите меня, профессор, – кричал я.

Моя котячность не выдержала слёз! Я нарушил правило номер один: «Не заговори с человеком своим».

Мне полвечера пришлось объяснять профессору, что он говорит с котом не потому, что сошёл с ума, а потому, что я не мог не заговорить с ним, – растрогал он меня. Потом мой человек налил всем нам чай в большие кружки. Я рассказал ему о своих приключениях, и тут не выдержали еноты. Им ужасно хотелось поболтать.

– Так вы останетесь жить у нас с Лаки? – спросил профессор, накрывая нас одеялками.

Ай оттянул кармашек на своей жилетке и улыбнулся:

– Здесь сидит Комар Львович. Утром мы должны отнести его в лес. Уж комаров-то человеки точно не хотят заводить.

– И вы не вернётесь? – Мне казалось, что вот он, конец света.

– Вернёмся и других с собой приведём, – хихикнул Вредина.

И он не пошутил. Теперь у нас часто собирается большая компания енотов. И мы с профессором ходим к ним в деревню, вместе рыбачим. Ещё я очень плавать люблю и вас научить могу. А ещё мы кормим витаминами всех енотов, чтобы они жили долго и радостно. Я в енотиковой шокле веду уроки правильного питания и кошачьей литературы. Сказки всякие придумываю. А ещё, а ещё…

А ещё тебе пора ужинать.

Точно, я не ел уже целых сорок минут! Мне очень нужны вон те две сосиски!

Зачем две?

Сейчас Мурка в гости придёт. Не мышками же заводными даму угощать. Я ей расскажу, как стал знаменитым котом-енотом!

Ты это уже в который раз рассказываешь?

– Сейчас на когтях посчитаю…

У тебя когтей не хватит.

Ну и ладно. Зато у меня друзей много: и профессор, и Мурка, и ты, дорогой автор.

Кстати, что ты хотел сказать, когда писал эту книгу?

Ничего.

Надо быть мудрее, мурррее и добрее?

Может быть, и так.

А что ещё?

А что ещё – пусть читатель сам решит и напишет вот на этих строчках.

___________________________________________________________________

___________________________________________________________________

___________________________________________________________________.

Content

Александра Николаевна Калинина
Кот-енот. Битва за человечество!