Кристина Мэй Фон

Под Лавандовой Луной

Моей бабушке Элис Сюэ Мэй Ли.

Надеюсь, твое благословение будет со мной до самого конца.

И моему дедушке Теодору Ю Си Ли.

История ваших жизней рассказывает об американской мечте

и о взаимодействии двух культур: азиатской и американской.

Без вас не было бы меня.

Christina Mai Fong

Under the Lavender Moon

Copyright © 202 °Christina Mai Fong. All rights reserved.

© Смирнова Д.О., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Я быстро шла вдоль пляжа в сторону дома. Икроножную мышцу свело от перенапряжения, и я поморщилась. Пять миль до порта и обратно, и так каждый день. Привыкну ли я когда-нибудь? Что ж, по крайней мере, невестке, которая на восьмом месяце беременности, не придется проделывать этот путь самой. Хвала Старому Дедушке Небу, она все-таки послушалась меня и позволила подменить ее на рыбном рынке.

От этих мыслей отвлек гул голосов со стороны моря – деревенские девушки со своими мамами собрались на пляже. При виде их по телу прошла дрожь.

Рилла, у тебя сильный голос, и потому он опасен.

Предупреждение мамы прозвучало в голове. Наступила та самая пора. Дворцовые разведчицы наверняка уже прибыли в деревню. Но почему я совершенно не заметила, чтобы их встречали?

Я продолжала идти к толпе на главном пляже. Кто-нибудь наверняка объяснит мне, что происходит.

Несколько юных дев улеглись на песочке, расстелив полотенца и спрятавшись под зонтиками пастельных цветов. На них были черные вязаные купальники, которые закрывают бедра, но плотно облегают тело, выгодно подчеркивая соблазнительные изгибы, а стоявшие позади девушек мамы варились в предвечерней жаре. Ретивые мамочки надели черно-белые кипы – парадные длинные обтягивающие платья. Высокие воротники-стойки туго обхватывали шею. Не представляю, как носить такую одежду в жару. Однако мамочки вытирали капли пота с обгоревших лиц и даже не пытались прикрыться от жарких лучей. Вместо этого они поправляли зонтики, чтобы их драгоценные дочки были полностью в тени и ничто не угрожало их нежной матово-белой коже.

Издалека взволнованная болтовня мамочек напоминала кудахтанье и квохтанье недовольных куриц.

– Если разведчицы увидят, какой магией владеет моя дочь, она однозначно получит место на состязании, – говорила одна мамаша. Она толкнула дочку в плечо. – Милая, покажи этим тетушкам, на что ты способна.

Стройная девушка закатила свои узкие золотистые глаза, испустив при этом вздох, полный муки, однако перекатилась на колени и села на пятки. Потом наклонилась вперед и принялась чертить пальцем по песку. То, что она нарисовала, медленно поднялось вверх. Яркие лучи хлынули из пальцев девушки, раскрасив ее творение, и цветные лунные бабочки взлетели вверх, чуть помедлили и упорхнули к небу.

Другая мамаша ухмыльнулась.

– Какой забавный тин-чай. Может, он откроет тебе двери во дворец, но уж точно не в императорский гарем. Чтобы стать возлюбленной файлой императора, нужно владеть искусством обольщения.

Она дернула за руку свою высокую фигуристую дочку, чтобы та встала. Я узнала ее – Галай Креста. Мы не виделись уже несколько месяцев, с тех пор как нам обеим исполнилось шестнадцать и мы больше не ходили в школу.

Галай прикрыла свою пышную грудь, но мать развела ей руки в стороны.

– Прекрати. Ты должна гордиться своей фигурой.

Моя мама, будь она жива, никогда бы не стала похваляться моими прелестями перед всей деревней. Мне стало неприятно от одной только мысли, какой униженной, должно быть, себя чувствовала Галай.

Мать сдвинула бретели ее топа, чтобы они упали с округлых плеч.

– Покажи этим тетушкам свой водный танец и не забывай улыбаться.

Она подтолкнула дочку в сторону моря. Скорчив недовольную гримасу, Галай принялась завязывать в пучок свои каштановые волосы. Потом она нырнула в воду и принялась кружить в воде. Ее соблазнительное тело двигалось в унисон с волнами, когда она танцевала и плескалась, точно дофай.

Я ждала, пока Галай вернется на пляж. Она заметила меня, и я помахала ей. Галай неуверенно оглянулась на свою мать, поглощенную разговором с другими женщинами, и только затем подошла ко мне.

– Разведчицы из дворца скоро будут у нас? – спросила я.

– Я не могу долго разговаривать с тобой, – ответила она. – Но если верить слухам, отборочные испытания для Состязания Файл начнутся завтра.

– Завтра? Но обычно об этом оповещают за неделю.

– В этом году разведчицы прибыли без предупреждения. Одна из местных тетушек кое-что узнала от своей родственницы, которая присматривает за девушками во дворце.

Придется заранее убраться подальше от главного пляжа, пока не начались испытания.

– Тебе стоит попробоваться в этом году, – сказала Галай. – Шестнадцать – хороший возраст, чтобы тебя выбрали жемчужинкой. Все говорят, какие у тебя изумительные большие глаза. Я жизнь отдать готова за твои густые ресницы. И я бы очень хотела, чтобы у меня была твоя стройная фигурка. У тебя есть формы, но ты не толстая, как я.

– Ты не толстая, – возразила я. – Ты просто выше и пышнее. А еще у тебя есть тин-чай. А у меня нет. Разведчицы редко выбирают девочек без тин-чай.

– В гареме императора есть конг-файлы, – ответила Галай. – У него даже есть файлы не из шьян, их привозят из дальних королевств. К тому же все девушки, не прошедшие состязание, остаются служить как песчинки. Получают месячное содержание минимум пятьсот серанов. Мои мама с папой столько за год не заработают.

Я перебирала кончики своих длинных черных волос. Мне не интересны никакие предложения императора, если они подразумевают, что мне придется уехать из дома и отказаться от мечты стать целительницей.

– Не думаю, что я рождена для дворцовой жизни. Я бы очень сильно скучала по семье.

Галай оглянулась посмотреть, чем занята ее матушка.

– Честно говоря, я тоже. – Она понизила голос. – Только не говори никому, но я всегда хотела выйти замуж по любви. Конечно, Его Величество красив и богат, и я уверена, что смогла бы в него влюбиться. Но что, если я ему не понравлюсь? Что, если стану всего лишь прислужницей, песчинкой и никогда не узнаю вкус поцелуя? Или еще хуже: что, если я стану файлой, а Его Величество никогда не придет в мою спальню?

Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как стопы утопают в мягком песке.

– Разве такое может быть? Если император выбирает тебя для своего гарема, это значит, что ты ему понравилась. Он не сможет просто так забыть тебя.

Ведь не сможет?

– Я поступаю эгоистично, когда думаю так. – Галай разгладила свой купальный костюм. – Даже если меня просто выберут как жемчужинку для состязания, это уже великая честь. Неважно, буду ли я прислуживать в качестве песчинки или стану элитной файлой, я принесу своей семье богатство и славу и верну родителям дочерний долг. Это главное.

Айрика Тайдерс, моя соседка, подошла к Галай сзади. Свои светло-каштановые волосы она перебросила через костлявое бледное плечо.

– Зачем ты тратишь время на разговоры с этой?

Я сдержалась и промолчала. Айрика – мой кошмар и вечная мука. Почему она меня ненавидит?

Острый взгляд Айрики как будто пронзал кожу. Она усмехнулась.

– Мои мама и папа сказали, что пусть ты даже самая хорошенькая девушка в деревне, ты всегда будешь никчемной, потому что ты конг и в твоей крови нет ни капли магии.

Как бы мне хотелось стереть самодовольную ухмылку с лица Айрики! Если бы я только могла пропеть хотя бы один куплет. Доказать ей, что я не конг.

Но у меня в голове снова прозвучало предупреждение матери: «У тебя сильный голос, и потому он опасен».

Сейчас Айрика ничего мне не сделает, но, как только ее маменька отойдет куда-нибудь, она сразу же натравит на меня других девушек. В прошлый раз они навалились на меня и остригли волосы.

Айрика взяла Галай за руку.

– Идем. Посмотришь мое выступление. Я хочу, чтобы разведчицы пришли в полный восторг.

Галай бросила на меня извиняющийся взгляд, но ей никогда не хватало смелости противостоять Айрике.

Айрика запела. Я невольно закрыла руками уши, чтобы поберечь барабанные перепонки.

Сейчас я мечтаю о чести и славе,

А завтра весь мир мое имя узнает.

Айрика исполняла гимн файл, «Прославленную». Море затанцевало в такт песне. Струи воды вздымались вверх и выгибались дугами, очень эффектное зрелище. Айрика перестала петь, и зависшая в воздухе вода рухнула вниз. Со стороны зрительниц раздались аплодисменты и восхищенные возгласы.

Пока Айрика не начала второй куплет, я быстро пошла прочь, протискиваясь сквозь толпу. Я укрощала пламя гнева и зависти, полыхавшее в груди. Зависть. Как можно завидовать кому-то настолько зловредному, как Айрика? И тем не менее я завидовала. Она могла сколько угодно демонстрировать свой тин-чай, не опасаясь последствий.

А я тем временем должна вести себя скромно и незаметно. Мама твердила, что мне не стоит использовать свой тин-чай. Я знала, что она так говорила, еще и чтобы уберечь меня от разведчиц, но она всегда добавляла, что даже когда мне исполнится восемнадцать и на состязания меня уже не возьмут, даже тогда мне не стоит никому показывать свой тин-чай. Девочка никогда не сможет стать целителем или врачом. Меня просто изгонят.

«Выбрось из головы эту глупую мечту, – говорила мама. – Да, ты хочешь помогать людям, но они этого не оценят. Тебя будут только ругать. Жить спокойной жизнью можно, только если делать то, чего от тебя ожидают. То есть выйти замуж за хорошего деревенского парня. Но ни один мужчина не захочет быть с тобой, если твои амбиции будут сильнее его собственных».

Что бы она ни говорила, я твердо решила стать целительницей. Будут презирать? Мне все равно. Используя свой тин-чай, я могу сделать столько хорошего. Если ни один мужчина не способен с этим смириться, то я просто никогда не выйду замуж.

Я шла дальше по знакомой, усыпанной галькой дорожке, по обе стороны которой небольшими группками росли дикие лиловые цветы. Она привела меня к побелевшим от времени скалам, высоко вздымавшимся над морем; обычно я приходила сюда, чтобы очистить ум и сердце.

В тусклом сумеречном свете светлячки мерцали, точно праздничные гирлянды, поднимавшиеся к небесам. Из водных глубин на поверхность вырвалась стайка летучих морских коньков. Их светящиеся тельца сияли, как метеоры. Они стремительно пронеслись над морем, нырнули и тут же исчезли. Я закрыла глаза и прислушалась к тихой серенаде волн, ласкавших берег внизу. На моей коже плясали капли морской пены, а в нос бил солоноватый запах брызг.

Если не считать пофыркивающего сихая, который разлегся внизу на камнях и подставлял под вечерние лучи свое гладкое серое тело, я была одна. Дышала свежим воздухом и чувствовала, как постепенно исчезает напряжение в груди.

Вдруг я услышала пронзительный птичий крик. В траве неподалеку я увидела белокрылую крачку. Она хлопала крыльями, расправляла их, но не могла взлететь. Заметив меня, она снова вскрикнула. Ки-я. Ки-я.

– Привет. Я тебя не обижу.

Я сунула руку в карман, достала горсть семечек подсолнечника, оставшихся у меня с обеда, и бросила их на песок. Птица поскакала к ним из своего укрытия и съела с такой скоростью, словно ее морили голодом. Правое крыло у нее было порвано, и по нему расползалась инфекция, я видела оголенные участки воспаленной кожи. Бедняжка больше никогда не взлетит.

Если только я ее не вылечу. Я уже лечила животных, хотя брат предупреждал меня, чтобы я не пела при людях. Это опасно, пока я в том возрасте, когда девочек забирают на состязание, – мой тин-чай может привлечь нежелательное внимание. Никогда не знаешь, кто наблюдает за тобой, особенно сегодня, когда в Каскасию разведчицы нагрянули.

Но сюда никто никогда не приходит. Отборочные испытания начнутся только завтра, а разведчицы сосредоточат внимание на главном побережье, где собрались все девушки. Им незачем приходить на безлюдный пляж.

Птица снова закричала. Я не могла ее бросить.

К тому же это просто невыносимо – скрывать свой дар, когда я могла бы исцелять больных и умирающих. Невыносимо, что приходится оставаться в тени, в то время как Айрика хвастается своим тин-чай и получает комплименты, хотя от ее магии никому, кроме нее, никакой пользы.

Не прикасаясь к птице, я сконцентрировала свою духовную энергию, свою вис, позволяя ей течь по каналу души, и низким голосом пропела:

Пусть ребенком мне больше не быть,

Твоя цитра поет в моих снах,

Путь укажет Луна мне в морях,

Грез прядя бесконечную нить.

Кости срослись, и крачка сразу же расправила крылья. Нижние перья, мягкие и белые, отросли заново, а голая кожа покрылась толстым слоем пуха. Поверх него выросли серые маховые перья. Тусклые водянистые глаза птицы засияли и взглянули ясно. Из ее горла вырвалось жизнерадостное «кип», и крачка с новыми силами взлетела к небесам.

Тишину разорвал заливистый смех, столь же неожиданный, как раскат грома в безоблачный день. Мое сердце заколотилось так сильно, что удары отдавались в горле.

Вся дрожа, я пригнулась, осторожно подобралась к краю утеса и посмотрела вниз, молясь, чтобы мои надежды сбылись и я не увидела того, чего боялась сильнее всего.

Над вздымающейся волной появились две головы. Сначала мне показалось, что тел у них нет, но потом стали видны плечи и торс, полупрозрачные и гибкие. Это были две женщины средних лет, одна блондинка, а вторая рыжая, на воздухе их тела быстро проявились. Кожа после воды мерцала серебром, вскоре обратившимся в облегающие кипы ярко-синего и желтого цветов. На спине у обеих была вышита эмблема в виде дерева цедер – императорского кедра.

Разведчицы из дворца.

Глава 2

Сердце гулко колотилось в груди. Что разведчицы здесь делают? Они должны быть в деревне, готовить место для испытаний.

Разведчицы подошли к скале и забрались наверх. С той площадки они могли меня заметить, но сейчас их взгляд был прикован к закатному небу. От страха я боялась пошевелиться.

– В этой деревушке много талантливых девушек, – сказала блондинка. – Мне нравится наша новая стратегия. Проще оценить девочек, когда они ведут себя естественно и не знают, что мы за ними наблюдаем. Так можно даже застать врасплох какую-нибудь девочку, скрывающую свой тин-чай.

– Согласна, но такая девочка вряд ли станет сама записываться на испытания, – ответила рыжая. – И не забудь проверять, чтобы в дате рождения ни у кого не было четверок, это дурное число. Нельзя совершить такую ошибку и навлечь на дворец проклятие. Надеюсь, у той танцовщицы нигде нет четверок. Изумительная девочка.

Блондинка пренебрежительно фыркнула.

– Как по мне, ничего особенного. В ней жира больше, чем у йихала. У певицы потенциала больше. Она заставила воду танцевать. Вот это уже талант.

– Та девчонка? Кожа да кости, и это я еще молчу, что она верещит, как водная ванпо. Ей прямая дорога в песчинки, будет убирать за файлами ночные горшки.

Блондинка хмыкнула.

– Все равно не нам решать. Вердикт выносит мадам Ясмина.

Она повернулась к насыпи.

– Мадам, кого бы вы выбрали, пухленькую танцовщицу или уверенную в себе статную певицу, которая может заставить воду танцевать?

Я вздрогнула при виде третьей женщины. В своем сером платье она практически слилась с окружающими скалами. Я готова была поклясться, что на том месте, где она лежала, совсем недавно сидел фыркающий сихай. Лениво потянувшись, женщина приподнялась на локтях.

– Тише. От вас обеих слишком много шума. Тут девочка пела наичудеснейшую песню из всех, что я слышала, а вы ее перебили.

Женщина посмотрела туда, где я стояла. Я пригнулась.

– Кажется, звук шел оттуда. Видите кого-нибудь? Милый голосок ничего не значит, если в придачу к нему не идет милая мордашка.

Я натянула на голову капюшон.

Рыжеволосая ткнула в меня пальцем.

– Мадам Ясмина, смотрите. Это, должно быть, она. – Она махнула мне. – Эй ты, слышишь меня? Сними плащ и покажи свое лицо.

Я сделала вид, будто не расслышала, и выпрямилась.

– Стой там, где стоишь. Именем Его Императорского Величества тебе сейчас же приказывается…

Я бросилась бежать, чуть не запнувшись при этом.

– Стой!

Я неслась вниз с холма, прочь от них.

– За ней! Она в синем плаще.

Их крики смешивались с ревом волн. Я не смела обернуться.

Я сорвала плащ, бросила его в песок и, тяжело дыша, продолжала бежать к главному пляжу. Девушки и их мамы все еще были там. В своей черной блузке и белой юбке я смешалась с мамочками в кипах, но разведчицам достаточно заглянуть мне в лицо, чтобы увидеть, насколько я их младше.

Я перешла на шаг и опустила голову, стараясь затеряться в толпе. Позади послышались топот и громкие голоса. Я рискнула оглянуться на разведчиц: блондинка и рыжая подбегали к берегу, но третьей женщины, которая прежде лежала у скалы, с ними не было.

Блондинка обернулась к рыжей.

– Куда она побежала?

Их синяя и желтая кипы выделялись на фоне прочих, да к тому же на них был вышит цедер. Отлично.

Я подошла к девушке, которая отрабатывала пируэты под руководством своей мамы.

– Смотрите, разве это не разведчицы? – Я указала на приближающихся женщин.

Мама девочки вытаращила глаза, стоило ей только увидеть незнакомок. Она шепнула другой маме с дочкой:

– Они здесь.

Шепот пошел по всему берегу. Нетерпеливые мамы и дочери, жаждущие привлечь к себе внимание, окружили разведчиц. Я медленно отошла подальше, а убедившись, что на меня никто не смотрит, побежала.

Когда я вернулась домой, меня колотило от потрясения. Брат еще не вернулся с работы, а его жена, должно быть, отдыхает – в комнате не горел свет. Они оба на десять лет меня старше и стали мне вторыми родителями, так что предстояло выдержать шквал нотаций.

Я сомневалась, что разведчицы будут за нами шпионить. Может, я сделала глупость, когда вылечила птицу, но я ни о чем не жалела. Зачем думать о том, что уже сделано. Но мне нужно позаботиться о том, чтобы разведчицы не поймали меня во второй раз.

Если сегодня они от всех прятались, то завтра могут поступить точно так же. Я могу скрыть свой тин-чай, но что, если они забирают и девушек-конг? Деревенские тетушки часто судачат, мол, какая жалость, я такая красивая и совсем без магии. Если разведчицы меня увидят, могут решить, что моей красоты достаточно для участия в состязании.

Дворец Цедер, резиденция императора, находится в столице, в городе Сенлин. Это очень далеко – как минимум в трех неделях пути. Я не хотела покидать родную деревню. Хотела остаться со своей семьей, в доме, где я родилась, где все знакомо, уютно и безопасно.

Наш дом состоит из четырех секций, окружающих квадратный дворик. Комнаты моего брата и невестки в восточной части, а моя спальня – напротив, в западной. Над входной дверью висит знак нашего рода, написанный древними символами, которыми когда-то пользовался народ шьян. В сердце дворика стоит каменная скамейка, а вокруг расставлены статуи львов и растут яркие коралловые пионы. Пока родители были живы, мы сидели на этой скамейке теплыми летними ночами, любовались звездами и слушали, как мама играет на цитре. Если я уеду, то скорее всего – навсегда.

Нет, я сделаю так, что разведчицы сочтут меня уродиной, если мы снова с ними встретимся.

Я принялась за дело: сначала нужно приготовить тысячелетнюю бобовую пасту с луком и чесноком. Ее не случайно называют тысячелетней: вскоре вся кухня пахла так, словно что-то гнило и покрывалось плесенью. Я погрузила в это отвратительное варево подол платья, которое собиралась надеть завтра.

В миске я смешала глину, воду и красную краску. Отнесла ее к себе в комнату и из этой застывающей субстанции скатала крошечные шарики. Их я налепила на лицо, и на коже появились фальшивые прыщи и жирные фурункулы.

Ниа, моя невестка, вплыла в мою комнату; вернее, сначала показался ее круглый живот, а потом уже она сама. Мой будущий племянник или племянница мог появиться со дня на день.

– Что ты устроила на кухне? Я уже третью свечку жгу в спальне, чтобы забить вонь. Как, по-твоему, мне готовить ужин?

– Я приготовлю, как только закончу здесь. Прости, если моя стряпня вызвала у тебя тошноту.

Увидев, что я сделала со своим лицом, Ниа скрестила руки на груди.

– Выкладывай.

– Дворцовые разведчицы приехали в деревню, и они слышали мое пение.

– О нет.

Ниа плюхнулась на край кровати. Пружины застонали под ее весом.

– Не волнуйся, – быстро сказала я. – Я сбежала, они не видели моего лица. И я не думаю, что они видели, как я вылечила птицу. Только услышали песню. Я решила подстраховаться и сделать из себя уродину, перед тем как идти завтра на работу.

– Ты не выйдешь из этого дома до тех пор, пока не закончатся испытания и разведчицы не уедут. А пока что я сама поработаю у тетушки Ан.

Ниа попыталась встать, но из-за большого живота ей это было трудно.

– Нет. Ты не можешь сейчас ходить вверх-вниз по утесам. Что, если ребенок решит родиться раньше?

– Значит, мы обе будем сидеть дома. Уверена, тетушка Ан не сильно расстроится.

– Тетушка Ан просто слишком добрая, чтобы кого-то попрекать. Кроме нас, ей больше некому помочь.

Тетушка Ан дружила с моими родителями, а своих детей у нее нет. Много лет назад ее жениха убили во время войны с государством Мийю, и она так и не смогла его забыть. Она бы ни за что не вышла замуж без любви. Тетушка Ан становилась все старше, и если бы не доход от ее ларька на приморском рынке и не наша помощь, она бы сильно нуждалась. Стареющим незамужним женщинам нет места в этой стране.

– Я пообещала, что буду работать у нее, пока ты не сможешь вернуться. Я свое слово не нарушу. – Я посмотрела в зеркало. – Как думаешь, этого достаточно, чтобы отпугнуть разведчиц?

Ниа поморщилась.

– Хм. По-моему, с запахом ты перестаралась. – Обмахиваясь одной рукой, она пристально разглядывала меня. – Мне горько это говорить, но никакая грязь не скроет твои прекрасные карие глаза, не говоря уж обо всем остальном.

Ее взгляд остановился на моей пышной груди. Ниа потянулась к шкафу.

– С глазами я ничего не сделаю, но, думаю, другую проблему решить смогу. – Она протянула мне длинную полоску хлопковой ткани. – Надо спрятать твою грудь. Чем она меньше, тем будет лучше.

Ниа спустила мне платье с плеч и обвязала грудь так, что стало трудно дышать. Ткань впилась в кожу. Я резко вдохнула, и мне показалось, что грудная клетка сейчас разлетится на куски. В легких поселилась острая боль.

– Слишком туго.

Ниа застегнула на мне платье.

– Не скули. Ты сама решила петь в таком месте, где любой мог услышать, теперь терпи. Твой брат тоже захочет поговорить с тобой.

Во дворе послышались шаги и остановились у входной двери. Я услышала голос брата:

– Ты пела на людях?

Ниа отодвинула раздвижную дверь, чтобы впустить его.

– Хуже. Ее слышали разведчицы.

Релл смерил меня взглядом и нахмурился.

– Что у тебя с лицом?

Я пригладила свое платье.

– Маскировка. Разведчицы не успели меня разглядеть, и я хочу, чтобы они точно обошли меня стороной, если наши пути еще раз пересекутся. Я не знала, что в этом году они решили шпионить за девушками еще до начала испытаний.

– Все это очень серьезно, – сказал Релл. – Если они прознают о твоем даре, то заберут тебя.

– Я знаю. Теперь я буду осторожнее.

– Если бы ты действительно понимала, насколько все серьезно, ты бы просто держала рот на замке.

Мне стало не по себе от этих резких слов. Релл редко выходит из себя. Но сейчас он не просто злился. Он боялся.

Ниа ласково посмотрела на Релла, и они понимающе кивнули друг другу.

– Я пойду приберусь на кухне и приготовлю ужин, – сказала Ниа. – Вам надо поговорить.

Вслед за Реллом я прошла в главную часть дома. По вечерам в соответствии с заповедями Небесных Анналов мы всегда шли к камину, зажигали благовония и отдавали дань уважения императору и своим родителям.

На стене висел большой портрет императора Тиррена в прочной дубовой раме, отделанной по краям сусальным золотом. Минуло три лета, с тех пор как император в честь своего сорокалетия подарил по такому портрету всем подданным. Портрет правящего императора должен висеть в каждом доме.

Хоть его лучшие годы уже миновали, возраст не портил лик императора. Несмотря на немного оплывшую фигуру, у него по-прежнему были точеные черты, острые мощные скулы и глубокие задумчивые глаза. Волосы были густыми и не думали выпадать. В знак своей власти император оставлял их длинными и собирал в пучок на макушке; лишь несколько прядей отливали серебром – единственное напоминание о том, что Мудрая Бабушка Время не щадит никого.

Я понимала, почему многие девушки хотят стать наложницами императора, несмотря на его возраст и тот факт, что за его внимание придется соревноваться с другими женщинами. Если бы мои родители не погибли из-за политических решений Тиррена, может, я бы тоже сочла его привлекательным. Даже красивым. Если уж и оказаться в подчинении у мужчины в летах, то пусть лучше это будет император, чем дряхлый беззубый старик.

Но если бы даже я хотела выйти замуж за кого-нибудь из дворцовой аристократии, предпочла бы принца, который был бы ближе мне по возрасту.

Я задумалась, похожи ли сыновья Тиррена на своего отца. Старшие принцы уже должны были достигнуть брачного возраста. Их не смущает, что новые мачехи будут младше их самих? Я никогда не прислушивалась к сплетням о принцах и уже не помню, сколько из них осталось в живых. По-моему, каждые несколько месяцев приходила весть либо о рождении очередного принца, либо о трагической гибели: убит во время охоты, например, или скончался от болезни.

Я по очереди посмотрела на две картины в скромных рамах, висевшие по обе стороны портрета императора. Слева портрет моего папы. Он выглядел совсем как Релл, только постаревший. Его прямые темные волосы были коротко подстрижены и разделены на пробор. На лице застыла широкая улыбка, а в глубоко посаженных темно-карих глазах (которые я унаследовала) плясали веселые искорки. А справа мама с ее золотистыми глазами и длинными медовыми локонами. Она не улыбается – на портрете мама получилась такой же серьезной, как и в жизни.

Я зажгла ароматическую палочку, подняла над собой. Преклонила голову перед портретами родителей, чтобы почтить их память. От тлеющей палочки исходил запах корицы и ладана, а тонкая струйка дыма поднималась к потолку. Я поставила палочку на подставку перед портретами, Релл сделал то же самое. Затем мы опустились на колени и смотрели, как горят благовония.

Мрачно взглянув на меня, Релл указал на портрет императора.

– Если разведчицы из дворца тебя поймают, заставят служить ему либо в качестве рабыни, либо в качестве файлы. Мы никогда больше не увидимся. Ты хочешь, чтобы тебя постигла такая участь?

– Конечно нет. – Я посмотрела на портреты мамы и папы, и от нахлынувших чувств к глазам подступили слезы. – Мое отвращение к Тиррену так же сильно, как и твое.

– Тогда как ты могла совершить такую глупость и применить тин-чай там, где кто угодно мог тебя увидеть? – Релл хлопнул ладонью по деревянному полу. – Неужели ты начисто позабыла предостережения мамы? Она говорила, что опасно демонстрировать свой тин-чай.

– Она просто боялась, что другие жители деревни осудят меня за то, что я хочу стать целительницей и никто никогда на мне не женится.

– Нет, она прекрасно знала, что если во дворце прознают о твоем даре, то заставят тебя принять участие в состязании, – сказал Релл.

– Я поняла, – ответила я, начиная раздражаться. – Сегодня я совершила ошибку. Этого больше не повторится. Я не буду использовать свой тин-чай, пока не достигну того возраста, когда меня уже не допустят к соревнованиям.

Релл мрачно воззрился на меня.

– Ты и впрямь такая наивная, что воображаешь, будто возраст помешает власть имущим забрать тебя во дворец?

– О чем ты говоришь? – Я нахмурилась. – Закон гласит, что, когда девочке исполняется восемнадцать, она уже не может принимать участие в состязании файл и вольна выходить замуж за того, кого пожелает.

– Император Тиррен ставит себя выше закона. Возраст не помешает, если он захочет заполучить тебя и твой тин-чай, – сказал мой брат. – Вот почему мама так настойчиво просила тебя скрывать его. Однажды она сказала мне, что предпочла бы умереть, чем жить во дворце.

– Мама, должно быть, преувеличила. Откуда ей было знать про жизнь во дворце, если она никогда там не была?

Релл провел рукой по волосам.

– Ты не понимаешь. Она была там. Мама была жемчужинкой на состязании.

От удивления я открыла рот.

– Мама была жемчужинкой?

Почему никто никогда не рассказывал мне об этом? И каким образом ей удалось бежать? Я думала, что всем жемчужинкам запрещено покидать дворец, неважно, выиграли они состязание или нет.

– Она была там, когда на троне еще сидел император Йикан, – ответил Релл.

Отец нынешнего императора.

– Мама увидела, как император Йикан при помощи своего тин-чай превращал файл, песчинок и жемчужинок в терракотовые статуи, если они отвечали отказом на его домогательства.

Я знала, что Йикан был ужасным, жестоким человеком. Женщины его интересовали куда больше, чем четыре провинции в собственном государстве. Он довел страну до нищеты, и многие умерли во время его правления.

– Девушки знали о склонности Йикана к насилию, и ни одна не хотела становиться его файлой. Но их силой привезли во дворец. Мама попыталась сбежать. Ее поймали и бросили в тюрьму, но, на ее счастье, вмешалась принцесса: она велела ей спрятаться в ящике для компоста и помогла сбежать. Мама очень боялась, что разведчицы из дворца найдут ее, и поэтому так и не вернулась к своей семье. Она пришла сюда, в наиболее отдаленную от столицы деревню, и стала жить под другим именем.

Я не сводила глаз с портрета мамы. Какие еще секреты она унесла с собой в могилу? Может быть, мама успела бы все нам поведать, если бы ее не убили.

– Почему она никогда не говорила об этом? – спросила я.

– Ты была слишком маленькой. Я знаю эту историю только потому, что однажды мама и папа поймали меня, когда я их подслушивал, и я уже был достаточно взрослым, чтобы они могли мне все объяснить.

Я снова перевела взгляд на портрет Тиррена. Голову его венчала прямоугольная корона, украшенная двенадцатью нитями нефритовых бусин. В правой руке он держал длинный жезл, Священный Скипетр Цедер. На верхушке жезла была вырезана эмблема Серацедера: дерево цедер, словно в молитве тянущее ветви к Старому Дедушке Небу. Священный Скипетр Цедер символизирует, что Тиррен является наместником Неба и утверждает его Волю; он же усиливает тин-чай императора и позволяет ему повелевать сразу несколькими природными стихиями. Он может призывать огонь и молнию, подчинять себе деревья и землю и даже приказывать ветру и воде.

Тин-чай Тиррена – еще одна причина, почему женщины так хотят попасть к нему в гарем. Но только представить жутко, какое применение он может найти своей магии, если порочностью не уступает отцу.

– Мама оказалась во дворце в то время, когда на троне был Йикан, – сказала я. – Но Старый Дедушка Небо вмешался, лишил Йикана власти и сделал Тиррена наместником Неба. Тиррен, несомненно, относится к жемчужинкам и файлам лучше, чем его отец.

Очевидцы утверждали, что в тот миг, когда Тиррен коснулся скипетра, его тин-чай возрос, а Йикан умер от сердечного приступа.

– Я надеялся, что мне не придется во всех подробностях описывать тебе, какое Тиррен на самом деле чудовище и что твоя мама видела собственными глазами. Я хотел, чтобы у тебя было счастливое детство и ты чувствовала себя в безопасности. Я хотел, чтобы ты и дальше верила, что сможешь стать целительницей, не хотел так сразу разбивать твою мечту. Но я больше не могу защищать тебя от реальности.

– Я знаю, что в нашей семье ненавидят Тиррена, потому что его политика привела к смерти мамы и папы, но почему ты думаешь, что мне и после восемнадцати будет угрожать опасность оказаться во дворце? Почему мне нельзя стать целительницей и использовать на благо свой тин-чай? Тиррен сам установил возрастные ограничения на участие в соревнованиях. Он не станет нарушать правила, которые сам же утвердил. Он не таков, как его отец, по крайней мере в этом отношении.

– Нет. Он еще хуже, – сказал Релл.

– Никто не может быть хуже Йикана. – Именно так меня учили в школе. – Тиррен даже принес извинения за дурные деяния своего отца. Он ратовал за возвращение процветания Серацедера и с уважением относится ко всем своим подданным. К тому же разве Старый Дедушка Небо сделал бы его своим наместником, если бы Тиррен имел злые умыслы?

Взгляд Релла мог бы прожечь дыру в портрете Тиррена.

– Может, в начале своего правления Тиррен и стремился исправить ошибки отца, но он так и не исполнил своих обещаний.

– А как же тот факт, что он расширил границы Серацедера, чтобы у нас было больше ресурсов?

Тиррен завоевал королевство горных жителей Айлоу и королевство духов-оборотней Йоу, эти две расы добывают в своих шахтах золото и драгоценные камни. Они платят дань Тиррену, а наша армия взамен защищает их от вторжений.

Релл презрительно фыркает.

– Тиррен принудил Йоу и Айлоу отдать ему все богатства. У них ничего не осталось. Кроме нас, им никто не угрожает. Они платят Тиррену дань, чтобы наша армия не вырезала их жителей подчистую.

Никогда я не чувствовала себя такой глупой. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Тогда почему в газетах писали, что все три государства выиграли от этого соглашения и наше благосостояние растет?

– Если ты так легко принимаешь на веру все, что тебе говорят, возможно, я слишком тебя изнежил. – Релл потер виски, словно ему было больно об этом думать. – Разве дворец послал кого-нибудь на помощь, когда шторм обрушился на наш порт? Это было семь лет назад, и Тиррен до сих пор не выделил средств, чтобы заново все отстроить.

– Тогда куда уходят все деньги?

– На нелепые военные кампании Тиррена, разумеется, – ответил Релл. – Если бы он в самом деле заботился о своем народе, то не отправлял бы наших мужчин к островам Мийю на верную смерть.

Здесь я не могла с ним не согласиться. У наших мужчин не было ни единого шанса против мийю, полуженщин-полурыб. Они владеют мощной галлюциногенной магией и, по слухам, происходят от морской богини Ми, но не могут иметь сыновей. Моряки и рыбаки часто рассказывают истории, как женщины мийю заманивают к себе мужчин, чтобы получить от них потомство.

Но папа говорил мне, что мийю никогда не нападали на корабли и не совращали ни одного мужчину, если на них не нападали первыми.

– Тиррену давно бы следовало признать поражение, а не связываться с этими варварами-пиратами.

Релл задержал взгляд на портретах мамы и папы, и его лицо приняло печальное выражение, очень хорошо мне знакомое. Даже Мудрая Бабушка Время не властна над скорбью.

Пираты-наемники предложили Тиррену свои услуги и получили разрешение охотиться на мийю, но помимо этого они разоряют рыбацкие поселения. Пиратов, убивших моих родителей, так и не нашли.

– А еще ходят слухи, что повстанческая группа джайнитов снова строит нам козни, – сказал Релл. – Поговаривают, они подбивают эмберов, чтобы те помогли им свергнуть Тиррена. Их цели мне импонируют, но, боюсь, еще одна война только сильнее разорит наше государство.

Брат закрыл глаза. Меж его бровей залегла морщинка, и он опустил голову. Я знала, что он обращается к нашим родителям, молится им, как и всегда, когда его что-то гнетет.

Когда Релл снова поднял на меня глаза, они блестели от непролитых слез.

– Необходимо, чтобы ты поняла. Ты и подобные тебе, владеющие мощным тин-чай, не должны попасть в лапы Тиррена. Он будет использовать твой дар, чтобы и дальше воплощать свои замыслы по завоеванию мира. С помощью твоего тин-чай он сможет исцелять своих солдат и создать непобедимую армию, которая сокрушит всех противников.

Использовать тин-чай в качестве оружия? Это страшная мысль, мне бы и в голову такое не пришло.

– Но разве Тиррен может быть таким злым?

– Мне известно только то, что говорила мама. В тюрьме вместе с ней оказалась девушка, которую обвинили в убийстве принца. При помощи своего тин-чай она могла плавить людей, как металл. Тиррен пообещал освободить ее, если она поможет ему в борьбе с врагами, но невеста Тиррена, нынешняя императрица Лаймира, упросила его не делать из девочки оружие. Тиррен согласился. Но через день пришел за ней. Он ослепил ее и отдал могущественному аристократу в обмен на верную службу.

У меня перехватило дыхание. Неудивительно, что мама жила в таком страхе. Если Тиррен в то время творил такое зло, то с тех пор он, конечно же, зашел намного дальше. Какие еще изуверства творятся за стенами дворца? А что, если Тиррен узнает о моем тин-чай? Я не хотела становиться его марионеткой.

– Я знаю, что ты мечтаешь стать целительницей, – сказал Релл. – Но сейчас ты в первую очередь должна думать о своей безопасности. Может быть, когда-нибудь я смогу помочь, и тебе не придется ничем рисковать. Иногда нужно проиграть одну битву, чтобы выиграть войну.

Проиграть битву, чтобы выиграть войну.

Папа всегда повторял эту сентенцию, но мне она не нравилась. Папа был уверен, что злые люди рано или поздно получат по заслугам, но по сей день единственное, что мы могли сделать для этого, – оставаться в живых.

«Когда-нибудь все переменится к лучшему» – так папа всегда говорил.

Но как можно выиграть войну, если солдаты отказываются биться? И почему «когда-нибудь» не может настать прямо сейчас? Слова Релла напугали меня, но я не могла прятаться от императора всю жизнь.

– Я знаю, ты боишься, что разведчицы найдут меня, – сказала я. – Но я не могу отказываться от своих обещаний. Тетушке Ан больше некому помогать, у нее нет своей семьи. У нее есть только мы.

Релл немного помедлил и вздохнул. Что ж, на этот мой аргумент ему нечего возразить.

– Если бы не тетушка Ан, я бы запретил тебе выходить из дома. Но пообещай мне: что бы ни случилось, ты больше не будешь использовать свой тин-чай. Оставайся в тени, чтобы тебя не было ни видно, ни слышно. Только так и можно выжить.

Глава 3

Следующим утром, прежде чем выйти из дома, я какое-то время буравила взглядом портрет императора над камином. Я жалела, что не могу рассказать другим девушкам, чем грозит им состязание и какие ужасы моя мама видела во дворце.

Однако Релл предупредил меня и велел не вмешиваться в чужие жизни, а позаботиться в первую очередь о себе. Я понимала, почему он так говорит. Те девушки грезили о том, чтобы стать жемчужинками и выступить на состязании. Они могли подумать, что я хочу убрать конкуренток, и передать разведчицам мои слова об императоре. Я не хотела быть наказанной за то, что пыталась помочь другим. Мне и так проблем хватало: нужно было скрывать от всех свой тин-чай и не попадаться на глаза разведчицам.

Неужели я никогда не смогу использовать тин-чай, не опасаясь, что во дворце прознают об этом и придут за мной? Зачем Старый Дедушка Небо наградил меня таким даром, если мне было бы лучше без него?

Я до сих пор помню то чудесное ощущение, когда я впервые вылечила голубю крыло и узнала о своем тин-чай. Все близкие отнеслись к этому по-разному.

Мама так сурово посмотрела на меня, что я застыла как вкопанная, боясь пошевелиться.

– Ты должна притворяться, что ты конг. Ты поняла меня, Рилла?

– Вот молодчина. – Папа хлопнул себя по бедру и усмехнулся, но, наткнувшись на мрачный взгляд мамы, опомнился. – Я хотел сказать, конечно, тебе следует быть осторожной. Но небеса наградили тебя мощным тин-чай. Скорее всего, ты черпаешь свою вис из тех каналов, которые не доступны большинству шьян.

– Рилла целительница, как и я. – В ярких глазах мамы отразилось папино волнение. – Наш главный канал – ха, канал души. Но ее тин-чай намного сильнее моего. Я с одного взгляда могу определить, чем человек болен, и назначить лекарство, однако Рилла способна в одно мгновение исцелить его.

– Что такое «каналы»? – спросила я, потому что была еще слишком маленькой, чтобы знать такие вещи.

Релл объяснил:

– Существует четыре канала, из которых только народ шьян способен получать энергию, питающую наши уникальные тин-чай. Дай, ха, дзи и кай. Тело, душа, ум и сердце. Большинство шьян используют дай, канал тела, и самые распространенные тин-чай помогают управлять природными стихиями физического мира.

– Например, я с помощью дай и своего тин-чай управляю водной стихией, – сказал папа. – Я могу на долгие часы погружаться в глубины океана и не всплывать, чтобы подышать. Другие используют дай, чтобы швырять камни или сгибать деревья. У меня был дальний родственник, у которого основной канал был дзи, и с помощью своего тин-чай он мог разговаривать с животными. А твой дедушка подключался к каналу кай, который реже прочих бывает доминантным. Он был эмоциональный человек, и температура его тела менялась в зависимости от настроения, которое передавалось всем, кто находился с ним в одном помещении.

– Я читал о некоторых шьян, которые могли использовать энергию сразу из нескольких каналов и тем самым усиливать свой тин-чай, – сказал Релл. – Например, кто-то использует дай, чтобы вызывать молнии. Прибавь к этому дзи, и тогда этот человек сможет обозначить точное место, куда молния ударит, пусть оно находится хоть в пятистах милях от него. А если он умеет подключаться сразу к дай, дзи, ха и кай, то может вызывать природные катастрофы, способные стереть с лица земли нашу деревню.

– Представь, что было бы, если бы наша Рилла умела подключаться к нескольким каналам, – сказал папа. – Ее тин-чай и без того редкий. Интересно, какие у него еще могут быть скрытые особенности.

– Хватит вам обоим, – сказала мама, бросив на папу и Релла сердитый взгляд, и повернулась ко мне. – Твои отец и брат хотели сказать, что есть страшные люди, которые могут навредить тебе, если узнают, что ты умеешь делать. У тебя сильный голос, Рилла, и потому он опасен. Ты должна держать рот на замке.

Я никогда не забывала маминых слов. Когда я пела в школьном хоре, то всегда держала под контролем свой тин-чай. Но то, что сказали папа и брат, заставляло задуматься. Что, если у моего тин-чай имеются скрытые особенности? Потаенные возможности? Может, я смогла бы исцелять тех, кого уже сочли безнадежными. Или управлять стихиями с помощью пения.

Но я никогда этого не узнаю. Потому что я не могу практиковать свой тин-чай без страха оказаться в лапах разведчиц.

Я вздохнула. Сейчас нет смысла думать о скрытых во мне силах. Я должна идти работать.

Я еще раз посмотрела в зеркало, чтобы убедиться, что хорошо загримировалась. Я выглядела отвратительно и пахла точно так же. Замечательно. Теперь разведчицы даже не подумают о том, чтобы выставлять меня на соревнования.

Рассказывают, что когда-то Ми, богиня моря, отправилась к самому горизонту, чтобы соблазнить Старого Дедушку Небо. В качестве наказания Мудрая Бабушка Время заточила Ми на дне океана, и приливы и отливы стали вторить ее дыханию. Но настроение Ми меняется непредсказуемо. Чаще она дышит размеренно, но если злится, от ее криков волны бешено бьются о берег, потопляя все на своем пути.

Я посмотрела на небо, где сияли три Луны. Лавандовая Луна – увидеть ее можно только во время Весеннего Равноденствия – прижалась к небосводу своим круглым ликом. Над ней весело оскалился месяц Белой Луны, а справа висела половинка Бирюзовой Луны, похожая на шляпку гриба.

Увидев, что Луны расположились так далеко друг от друга, я вздохнула свободнее. Нам не пережить второго большого затмения. Семь зим назад Луны сошлись воедино. Шторм, который последовал за этим, уничтожил порт. Мне и моей семье повезло, что мы не были на берегу в тот день. Но не всем удача улыбнулась.

Я шла мимо остатков порта и в какой-то момент закрыла глаза. До сих пор могу представить центр деревни шумным и оживленным, таким, каким он был раньше. Когда я была маленькой, сотни рыбацких лодок выстраивались вдоль пирса. Издалека доносились свистки и рев рожков. Лодки скользили туда-сюда, одни возвращались, другие отправлялись в плавание.

Рынок в те времена пах рыбой и морем – такой сильный, соленый, приятный и знакомый запах, папа всегда приносил его с собой, когда возвращался домой после погружений в глубины океана. С одной стороны на меня веяло свежеиспеченным хлебом с буковыми орешками и бутербродами с мягким сыром. А с другой – жареными креветками и черными кораллами, которые поливают перебродившим соусом чили и жарят над костром на шампурах.

Купцы старались как можно выгоднее продать свои товары. Курицы, несущие золотистые яйца, бродили всюду, где им хотелось. Наверху на веревках были подвешены клетки со сверчками, которые приносят удачу, и птицами, которые плюются огнем. Тюки лучших тканей и шелка, сотканного из звездных лучей, лежали прямо на столах, чтобы покупательницы могли их потрогать, а над повозками с едой висели ярко-красные светильники в форме танцующих кайгонов.

Громкоголосый торговец игрушками пытался привлечь мое внимание.

– Мисс, хотите купите маокота, талисман на удачу? Он будет махать вам лапкой. Никакой магии. Новейшая поставка из Эмбервуда.

У него в лотке были самые разные игрушки и яркие побрякушки, но фигурка маокота понравилась мне больше всего. Я приходила в восторг при мысли, что кто-то сумел создать такую чудесную игрушку без всякой магии. Она махала передней лапкой как будто в знак приветствия.

Мне никогда не удавалось задержаться на одном месте. Покупатели сновали повсюду и толкали друг друга, стараясь первыми урвать лучшие товары и самые свежие куски мяса. Они налетали на меня – маленькую восьмилетнюю девчушку, мне приходилось быстро идти вперед и искать лазейки, куда можно юркнуть, пока меня не раздавили. Я металась в этом потоке людей, пролезала под потными подмышками, перепрыгивала через колеса повозок с едой, обходила рыбаков и коробейников, которые торговались с покупателями.

Я моргнула и вернулась в настоящее. Всего этого больше нет. Рыбаки и купцы, женщины и дети – всех утащило в море, никто не выплыл на поверхность. Спустя несколько дней на берег, вдобавок к тому, что осталось от оживленного рынка, выбросило деревянные обломки, трупы животных и осколки стекла.

Сейчас на месте прежнего порта можно было увидеть только три потрепанных ялика, привязанных к деревянным шестам размочаленными канатами. Они качались вперед-назад, потерянные души, которым все равно, куда волны бросят их пустую скорлупку. Кое-где попадались истрепавшиеся палатки. Изнуренные тяжким трудом женщины пытались продать свой жалкий товар. От долго пребывания на солнце они загорели, их кожа стала шершавой и грубой, точно чешуя, а лица из-за бесконечной тревоги избороздили морщины. Миновали те дни, когда воздух был пропитан сочным запахом жареного угря и маринованных креветок. Теперь отовсюду несет тухлой рыбой – казалось, вонь витает над побережьем, точно призрак. За последние семь лет не случилось ничего, что могло бы исправить это бедствие. Мой брат прав. Очередное свидетельство того, что императору не удалось сделать жизнь простого народа лучше.

Некоторые женщины провожали меня взглядом и хмурились. Одна зажала нос и отшатнулась, когда я прошла мимо. Маскировочный запах меня не подводил.

Я подошла к маленькой палатке тетушки Ан и вдохнула свежий аромат моря и соли. В лотке лежали ребристые раковины, конусообразные и спиралевидные. По центру стояла чаша с морской водой.

– Рилла, это ты? – Тетушка Ан улыбнулась яркой и теплой улыбкой. Ее загорелое лицо блестело от пота, в уголках рта залегли глубокие морщинки. От улыбки на щеках появились ямочки.

Я низко поклонилась в знак приветствия.

– Доброе утро, тетушка.

– Я тебя не сразу узнала. Ты выглядишь и пахнешь довольно… – Она помолчала, и уголки ее рта поползли вверх. – Необычно.

– Приходится быть осторожной. Я не хочу, чтобы меня заметили разведчицы.

– А, понимаю. – Она склонила голову.

Я ударила себя по лбу.

– Тетушка, простите меня. Я надеюсь, что не распугаю покупателей.

– Не волнуйся. Думаю, покупателям в первую очередь будет интересен товар, а не то, как ты выглядишь.

С громким жужжанием к ней подлетел голдфанг, его крошечное черно-золотистое тельце зависло над головой тетушки Ан. Поморщившись, она отмахнулась от насекомого.

– Вредные создания. Смотри, чтобы тебя не укусили. Я знаю, что ядовитые среди них редко встречаются, но в детстве я чуть не умерла от укуса.

– Просто не обращайте внимания. Тогда он, скорее всего, улетит.

– Да, а у нас сегодня слишком много работы, чтобы беспокоиться из-за всяких голдфангов. – Тетушка Ан лучезарно улыбнулась, сверкнув белыми зубами, и указала на лоток. – Смотри, какие сокровища принесло сегодня море. Разве они не прелестны?

Океан преподносил тетушке Ан подарки всякий раз, когда она заходила в воду. Все, что волны дарили ей, она продавала, в том числе чистую морскую соль, морепродукты и жемчуг.

Сегодня у нее были раковины.

– Ракушки приносят удачу, – сказала она. – Амулеты для юных дев, которые хотят успешно выйти замуж.

Или стать файлами. Эти слова замерли у меня на кончике языка.

– А теперь, – сказала тетушка Ан, – я буду показывать товар, а ты веди расчеты.

И она начала зазывать покупателей.

– Морские раковины по низким ценам! Разбирайте счастливые ракушки и не забудьте прочитать молитву. Старый Дедушка Небо точно исполнит ваши желания.

Покупатели слетелись к лотку, я только успевала забирать деньги. Вьющийся у лотка голдфанг сел на монету в один серан. Я прогнала его взмахом руки. Вот же вредитель.

Тридцатилетний холостяк набрал сразу несколько раковин: белую ребристую двустворчатую, пыльно-желтую конусообразную и тускло-оранжевую в форме уха. Одна женщина вскинула руки вверх и обратила к небу взгляд покрасневших глаз.

– Пожалуйста, пусть этот год станет годом моей свадьбы. Я не хочу умереть одинокой и всеми покинутой. Без мужа, без детей, без чести.

Она упала на колени и вытянулась на песке. Все тот же голфанг теперь летал у нее над головой, но женщина не обращала на него никакого внимания. Она выпрямилась и снова упала лицом вниз, и так несколько раз, пока не ободрала себе лоб в кровь. Закончив молиться, она подошла к чаше с морской водой. Женщина обмыла раковины и, не вытирая, положила их в лиф платья.

Рядом с ней собралась стайка девочек лет тринадцати, они долго осматривали ракушки, прежде чем определиться с выбором.

Одна девочка склонилась в молитве.

– Мама говорит, что я краса семьи и последняя надежда. Я знаю, что мой долг – любить свою семью и служить ей. Помоги мне стать файлой Его Превосходительства императора Тиррена, тогда я принесу своей семье богатство и почет.

– Мой папа говорит, что надо либо выдать меня замуж, либо продать кому-нибудь, если разведчицы не выберут меня к шестнадцатому дню рождения, – сказала ее подруга. Она окропила водой свою ракушку и пропела молитвы, которые мы учили в школе. – Ниспошли мне смелости принести необходимые жертвы, хоть мое непокорное сердце порой противится этому. Награди меня смирением беспрекословно служить тем, кто обременен высшей властью, в особенности Его Досточтимому Величеству, императору Тиррену.

Эти просьбы меня совсем не удивляли. Долг и почтение к старшим – вот главные добродетели в этой жизни. Даже если во имя их придется пожертвовать собственным счастьем.

Раковины пользовались спросом, и уже к полудню мы неплохо заработали.

Тетушка Ан повернулась ко мне.

– Что ж, Рилла, сегодня можно закрыться рано. Вряд ли у нас будут еще покупатели. – Она подняла взгляд к затянувшемуся облаками небу. – В наши дни достаточно одного намека на дождь, чтобы люди держались подальше от порта.

Она поморщилась и наклонилась помассировать лодыжку.

– Вы в порядке? – спросила я.

– Думаю, да. Мне часто сводит ногу, и я ничего не могу с этим поделать. Полагаю, это все из-за возраста.

– Если вам потребуются лекарства, заходите к нам и спросите у Релла.

Я помахала ей на прощание.

Как же я вымоталась. Пора домой.

Шаткий мостик через пролив соединял территорию рынка и пляж. Поверхность воды была гладкой и чистой, как стекло. Вода покрывала красные камни у подножия моста. Я провела пальцами по солоноватой пене.

Дорога пошла под уклон, и я ускорила шаг, выходя на берег.

В десяти футах от меня гора песка пошевелилась. Я замерла.

К моему ужасу, песчаная дюна отряхнулась и оказалась гвайтулом в твердом черном панцире. Внезапно панцирь засверкал и вытянулся, а в следующий миг принял очертания женщины. Я видела ее вчера, разведчицы называли ее «мадам». Поначалу ее голова была втянута в плечи, но потом она потянулась и выпрямилась.

Женщина посмотрела на меня.

– Я была сегодня на рынке. Слышала, как ты разговаривала с той пожилой женщиной, и подумала, что твой голос мне знаком. Уверена, что именно твое пение я услышала вчера.

Немногие шьян обладают тин-чай, позволяющим превращаться в животных. Вчера эта женщина наверняка притворялась тем сопящим сихаем. Неудивительно, что сначала я не заметила ее на скале.

От страха я не могла ни ответить, ни пошевелиться. Женщина внимательно осмотрела мое потрепанное платье и грязное лицо и презрительно выгнула бровь.

– Какое разочарование. Смотреть тут не на что, но я понимаю язык животных. Крачка благодарила тебя за вылеченные крылья. Ты обладаешь целительным тин-чай.

Небо потемнело. Солнце скрылось, черные облака сомкнулись над ним. Я покачала головой и, запинаясь, ответила.

– Н-нет. Вы, наверное, ошиблись.

– Не лги мне, дитя. Я редко ошибаюсь. Ты не можешь отрицать, что ты – та девушка, которая пела вчера.

– Да, это была я. Я умею петь, но у меня нет целительного тин-чай. Я конг. Я знала, как помочь крачке, потому что мой брат – врач.

Женщина усмехнулась.

– Что ж, посмотрим.

Две капли воды упали мне на лицо.

– Рилла! – раздалось у меня за спиной.

Я обернулась. Тетушка Ан, хромая, бежала ко мне.

– Рилла, позови своего брата. Кажется, я…

Не договорив, она вскрикнула и рухнула на песок.

– Тетушка!

Я бросилась к ней. Бинты на моей груди ослабли от резкого движения. Я подбежала к тетушке Ан.

– Что случилось?

Она пошевелила ногой и, прерывисто дыша, ответила:

– Л… лодыжка будто в огне. По-моему, меня укусили.

Пошел сильный дождь. Я отвела со лба мокрые пряди и дотронулась до ноги тетушки Ан, но даже легкое прикосновение причинило ей такую боль, что она вскрикнула.

– Тетушка, простите. Мне надо посмотреть.

Я закатала ей юбку и чулки. Ее кожа была холоднее океана в зимнюю стужу. Я сразу же поняла, что с ней – на распухшей лодыжке была рана в форме буквы V.

– Укус голдфанга.

Причем ядовитого. Этот вид редко встречается, но их укусы смертельно опасны, если сразу же не дать пострадавшему нужное лекарство.

Чья-то тень легла на песок передо мной. Мадам смотрела на нас сверху вниз.

– Ей нужен врач?

Если бы она хотела вызвать врача, то уже сделала бы это. Она переводила взгляд с тетушки Ан на меня и обратно, как будто хотела посмотреть, как разыграется спектакль.

– Или, может, ты можешь ей помочь?

Ее улыбка стала шире.

Это она все подстроила. Она превратилась в ядовитого голдфанга. Ужалила тетушку Ан, чтобы вынудить меня помочь ей.

Тетушка Ан дернулась и отодвинулась от меня. Ее язык и горло распухли и стали раза в два больше. Она извивалась, точно рыба, выброшенная на сушу. А потом ее глаза закатились, и она перестала шевелиться.

Я поднесла руки к ней, не касаясь, но довольно близко к телу. Я впервые пыталась почувствовать вис, духовную энергию другого человека. Релл говорил мне, что вис здорового человека будет издавать ритмичное биение, похожее на низкий барабанный стук. Но вис тетушки Ан пульсировала под моими ладонями еле-еле, точно пламя свечи на ветру.

Меня переполняло смятение. У меня не было выбора. Я должна применить свой тин-чай. Прежде я несколько раз пыталась исцелить себя, когда простужалась и когда однажды сломала руку. На меня мой тин-чай не действовал. Но у меня получалось исцелять животных. С людьми должно быть похоже. Но все-таки что, если я что-нибудь напутаю? А еще хуже то, что если я спасу тетушку Ан, меня почти наверняка заберут во дворец.

Я должна сделать хоть что-нибудь. Я не могу позволить ей умереть.

Я сосредоточилась на собственной вис и пропустила ее через свою душу, как раньше, когда лечила птиц и маленьких животных.

Морская дева о возлюбленном молила:

«Верни его мне, буря, поскорей!» —

И море принесло волной прилива

Серебряную раковину к ней.

Мои ладони отбивали ритм, и тетушка Ан задышала ровнее. Ее вис снова размеренно забилась.

От удивления я отпрыгнула. Тетушка Ан теперь выглядела иначе. Я была в таком отчаянии и так хотела спасти ей жизнь, что отдала свой вис больше, чем требовалось.

Мелкие морщинки вокруг рта и глаз исчезли, кожа стала гладкой и ровной. Истончившиеся седые волосы отросли, и вместо жидких прядей появились густые янтарные локоны. Обвисшая кожа на животе втянулась, обозначилась тонкая талия, и платье, прежде сидевшее в облипку, теперь болталось на ней, как мешок. Сейчас она выглядела не старше Нии, которой всего двадцать пять.

Ее веки затрепетали, и тетушка Ан изумленно посмотрела на меня.

– Что… что случилось, Рилла?

– Тетушка? – Я не знала, что сказать. Она уже ощутила эти перемены в своем теле? – В-вы в порядке?

– Я никогда не чувствовала себя так хорошо. Не знаю почему, но мне кажется, я бы сейчас могла пробежать много миль.

Тетушка села, и ее платье, казалось, вот-вот соскользнет с плеч. Она прижала его к груди.

– Что такое? – Тут она увидела свое отражение в луже от дождя и ахнула. – Рилла Марсиас, что ты со мной сделала?

Мадам откашлялась. Я подняла взгляд. В ее глазах светился триумф.

– Так-так. Не такая уж ты и замарашка, как я подумала поначалу, а твой тин-чай столь же редкий, как вымирающий морской леопард.

Я подняла руки к лицу и почувствовала, что к горлу подкатывается тошнота. Дождь смыл все мои прыщи и фурункулы.

– Рилла Марсиас, – сказала женщина. – Теперь, когда мне известно твое имя, не думай, что тебе удастся скрыться. Возвращайся домой и скажи семье, что в скором времени я зайду к вам. Не вздумай бежать, иначе вся твоя родня окажется в тюрьме.

С этими словами она развернулась и степенно пошла прочь.

Гвайтул тебя подери. Я спасла человеку жизнь, о чем всегда мечтала, и это стоило мне всех прочих надежд.

Глава 4

Мы сидели за накрытым столом – последний обед, который мне суждено съесть в этом доме. Я чувствовала сильный запах специй – Ниа поставила в центр стола ароматические свечки. Даже через сорок лет заточения во дворце Цедер я бы ни за что не забыла этот запах.

Я уже рассказала Реллу и Ние обо всем случившемся и что мадам скоро придет за мной. Мы сидели молча, уставившись в тарелки. Релл тыкал палочками в еду.

– Я не могла допустить, чтобы тетушка Ан умерла, – сказала я. – Я бы никогда себя не простила.

– Нет, ты поступила правильно.

Короткие взъерошенные волосы Релла торчали вверх, точно черные иголки. На голове у него сейчас был такой же хаос, как и в тарелке.

– Я виню себя за то, что раньше не рассказал тебе историю мамы. Ты вела бы себя осторожнее, и этого бы не случилось.

Мне жгло глаза, так как я изо всех сил пыталась сдержать слезы. Но все-таки я старалась найти в этой истории что-то хорошее.

– По крайней мере, у тетушки Ан теперь будет новая жизнь, – сказала я. – Семьи у нее нет, ничто ее здесь не держит, и она сможет уехать и посмотреть мир.

Она могла бы тайно пересечь границу, попасть в королевство Эмбервуд; говорят, что там женщины одеваются как мужчины, что по достижении шестнадцатилетнего возраста им по-прежнему разрешено ходить в школу и даже учиться на врача. А еще тетушка Ан могла найти себе приют среди людей искусства в королевстве Фогемия, стать художницей или музыкантшей: там законы этого не запрещают.

– Может быть, она даже рискнет снова влюбиться, – добавила я.

Теперь перед ней открылось столько возможностей. Как же я ей завидовала. Поселиться в Эмбервуде или Фогемии – самая настоящая мечта. Там можно вздохнуть свободно.

– Да, ты подарила ей новую жизнь, заплатив своей собственной, – отозвался Релл. – Но я не позволю тебя забрать. Сначала им придется меня убить.

При этих словах Ниа широко раскрыла глаза и прерывисто вдохнула.

– Не пугай свою жену, – сказала я.

Ниа моргнула и утерла слезы со щек.

– Это я виновата. Я не должна была выпускать тебя из дому до начала состязаний.

– Пожалуйста, прекратите себя винить, оба, – сказала я. – Когда разведчицы придут за мной, я пойду с ними. Я не позволю вам жертвовать собственной жизнью из-за меня.

– Нет, – сказал Релл, – ты…

– Мне шестнадцать, а не шесть. Я приняла решение.

Я отодвинула тарелку с едой. Острый вкус карри, который обычно мне так нравился, сейчас неприятно осел на языке. Содержимое желудка просилось наружу. В животе недовольно урчало.

Релл вдруг перевел взгляд за окно. Я посмотрела туда же. В наши ворота входил отряд дворцовой стражи и с ними несколько разведчиц. Впереди шла та мадам с пляжа. Она словно плыла по двору, как по воде. Меня пробрал холод, и руки задрожали.

Релл сделал знак Ние.

– Иди на кухню.

– Но…

– Релл прав, – сказала я. – Ты беременна, а они опасны.

Слеза скатилась по щеке Нии, но она все-таки неохотно поднялась со стула и вышла из комнаты.

Грозный стук ознаменовал прибытие нежеланных гостей. Я встала. С дребезжащим скрипом дверь отъехала в сторону. Страх давил мне на плечи. Я подняла взгляд на тех, кто стоял передо мной.

Женщина с пляжа успела принарядиться. Ее волосы были заплетены в восемь кос, они лежали у нее на плечах и чем-то напоминали щупальца. Она потянулась, и волосы неестественно изогнулись от этого движения. Женщина не стала полностью обращаться в восьминогого сиджи, но это не мешало ей подражать его повадкам. Видимо, она лишь частично использовала свой тин-чай для пущей убедительности. Если она сумела обратиться в ядовитого голдфанга, ничто не помешает ей воспроизвести смертоносные яды сиджи. Так она хотела нам сказать: в случае неподчинения я могу убить вас всех.

Релл совершенно не выказал страха. Смерив ее с ног до головы, он встал в дверях, преграждая женщине вход. Однако она как будто и не спешила заходить внутрь.

– Мисс Рилла Марсиас. – Женщина уставилась на меня выпуклыми янтарными глазами. – Что ж, рыбка моя, теперь, когда дождь не застилает мне глаза, я с радостью могу заключить, что ты красива. Меня зовут Ясмина Флопси. Я смотрительница во дворце, а это мои подчиненные разведчицы.

Она указала рукой на двух женщин, которых я видела вчера.

– Они разыскивали в этой деревне талантливых девушек вроде тебя и предоставили мне целый список кандидаток. Именно я выбираю трех девушек, которые поедут со мной во дворец и которых я выставлю на состязания.

Лучезарно улыбаясь, женщина вскинула голову вверх. Было очевидно, что она очень гордится своим постом при дворе.

– Хоть мои подчиненные проделали великолепную работу, пытаясь убедить меня взять их кандидаток, но я утверждаю, что все они меркнут в сравнении с тобой. Когда я впервые услышала твое пение, то сразу поняла, что тебя нужно привезти во дворец. Я пришла, чтобы огласить императорское приглашение. Именем Его Величества, Достопочтенного императора Тиррена, ты призываешься на ежегодное Состязание Файл. Это приглашение нельзя отклонить. Если ты попытаешься сбежать с состязания или откажешься от участия, то будешь казнена.

Мне стало не по себе от такой прямолинейности.

Мадам Ясмина плавно вскинула руки и провела ладонями по волосам. Косы размякли и прижались к ее шее. Она оглянулась на конвой и разведчиц, замерших позади нее.

– Если позволите, мне нужно сказать несколько слов Рилле и ее родственникам, наедине.

Свита поклонилась и отошла к главным воротам.

Мадам плечом оттерла Релла и вошла в дом. Ее взгляд сразу же упал на камин и портрет императора на стене, и лицо приняло довольное выражение. Не дожидаясь приглашения, она села на деревянный стул у обеденного стола. Мне было невыносимо смотреть, как она сидит на том месте, где только что сидела я. Я не могла поверить, что все это происходит на самом деле.

Релл и я остались стоять.

Мадам Ясмина вновь перевела взгляд на меня.

– Я никогда не видела, чтобы у кого-то был тин-чай, подобный твоему, моя дорогая, и я готова простить тебе попытку скрыть его от меня. Я уверена, под моим руководством ты затмишь не только тех, кто будет состязаться с тобой в этом году, но и всех файл во дворце. Если ты станешь элитной файлой, меня щедро наградят, а твоя родня ни в чем не будет нуждаться до конца своих дней. Сотрудничество выгодно нам обеим. Пока что я не говорила своим подчиненным о твоем целительном тин-чай. Я расспросила других кандидаток и выяснила, что ты хранила свой тин-чай в секрете даже от них. В этом твое преимущество. Я считаю, нам следует делать вид, что ты конг, вплоть до финального этапа состязаний.

– Почему вы так решили? – спросил Релл. – Я ни на секунду не хотел, чтобы мою сестру забрали во дворец, но теперь, когда вы нашли ее, нет никакого смысла и дальше скрывать от всех ее дар.

Мадам ощетинилась от такой наглости, но Релл без тени страха продолжил:

– Другие девушки всегда хвалились своим тин-чай и унижали мою сестру, потому что считали себя лучше ее. Я не хочу, чтобы во дворце они продолжили издеваться над Риллой.

– Расслабьтесь, доктор, – сказала мадам. – Я прослежу за тем, чтобы другие девушки не трогали вашу сестру. Если они прознают о ее магии, она окажется в еще большей опасности. Другие девушки будут завидовать и попытаются навредить ей. Пусть все думают, что она конг, так безопаснее всего. А когда наша темная лошадка дойдет до финала, она разыграет свой тайный козырь. Судьи, конечно же, выберут ее в числе пяти новых файл, и я знаю, что император повысит ее до элитной файлы.

Элитная файла – это высший ранг в императорском гареме. Подобные девушки безмерно богаты, а их семьям ежегодно выплачивается миллион серанов – с такими деньгами можно жить не хуже дворцовой аристократии.

– Потенциальные файлы зовутся жемчужинками, и ты будешь одной из тех тридцати, кто выйдет на соревнования в этом году, – сказала мадам Ясмина, не сообщив ничего нового. – Испытания делятся на три этапа.

А вот этого я не знала.

– В первом туре жемчужинки проводят чайную церемонию.

Чайная церемония – древний ритуал и традиция шьян, впервые его начали практиковать в монастырях орденов Лотоса и Крокуса. Это духовный опыт, с помощью которого можно достичь внутреннего мира и просветления, и все девушки, прежде чем выйти замуж, должны научиться проводить церемонию.

Мадам продолжала:

– После того как судьи оценят выступления участниц, начнется второй тур под названием жемчужничество, в нем каждая жемчужинка будет приставлена к одной из файл. На протяжении шести недель она будет повсюду следовать за своей файлой, чтобы научиться искусству ублажения императора. Если жемчужинка не выиграет состязание, она навсегда останется в услужении у файлы, к которой была приставлена.

– По какому принципу судьи выбирают, к какой файле приставить жемчужинку? – спросила я.

Ведь это ужасно, если тебя приставят к жестокой файле. Особенно если жемчужинка проиграет состязание и навсегда останется при файле в статусе песчинки.

– По прибытии во дворец ты предоставишь нам список из трех файл, к которым хотела бы пойти в обучение, – ответила мадам. – Чем лучше ты покажешь себя в первом туре, тем выше вероятность, что тебя приставят к кому-то из твоего списка. Но если выступишь плохо, судьи решат за тебя. – Тут мадам Ясмина скорчила гримасу. – Этого ты точно не захочешь. Если судьи будут уверены, что у тебя нет шансов на победу, тебя приставят к какой-нибудь забытой файле низшего ранга.

Я закусила нижнюю губу.

– Что будет в конце?

– По окончании испытания каждая файла ставит своей жемчужинке оценку, и судьи учитывают эти баллы во время финального этапа.

– А что будет в финале?

– Каждая жемчужинка готовит выступление для императора. Именно в этом испытании она для пущего эффекта демонстрирует императору свой тин-чай, если таковой у нее имеется. Судьи выбирают пятерых победительниц, каждая получает титул файлы, но лишь одну из них император назначает своей любимицей, и она становится элитной файлой.

Мадам расплылась в широкой улыбке.

– Я уверена, твой тин-чай очарует Его Величество. Еще вопросы?

Не успела я ответить, как Релл уже озвучил то, что было у меня на уме.

– Если Риллу не выберут в качестве файлы, сможет ли она вернуться домой, а не навсегда остаться песчинкой во дворце?

– Девушкам ни при каких обстоятельствах не разрешается покидать дворец. Таков закон…

– Я хочу, чтобы моя сестра вернулась домой. Если вы не позволите ей вернуться, я отвечу отказом на ваше приглашение.

Что Релл делает? Сначала все эти разговоры насчет проиграть битву ради того, чтобы выиграть войну, а теперь вот он, во всей красе, да еще и так опасно дерзит.

Мадам Ясмина прищурилась, и ее лицо налилось таким темным багрянцем, что стало почти черным.

– Неужели? На этот счет мы позаботимся, доктор Марсиас.

Она подошла к двери и крикнула во двор.

– Охрана, сюда!

Послышались шаги. Две разведчицы повели за собой отряд дворцовых стражников. Они заполонили весь наш двор.

– Эти люди отказываются от приглашения на состязание, – сказала Ясмина. – Они заслуживают кары за свою непочтительность. Вы знаете, что делать.

Светловолосая разведчица махнула рукой.

– Уничтожьте здесь все.

Стражники ворвались в боковые части дома. Осколки стекла и фарфора полетели во все стороны, когда они принялись громить комнаты.

Из моей спальни вышла рыжеволосая разведчица. В руках она держала цитру и лютню моей мамы. Вскрикнув, я потянулась к ним, но никак не могла остановить ее. Стражник вскинул меч и прямо в воздухе перерубил оба инструмента.

Куски дерева и порванные струны рухнули на пол. Раздался треск, похожий на тот, когда кости вылетают из суставов.

– Схватить доктора, – приказала Ясмина.

Два стражника двинулись на Релла. Он попытался уклониться, но к нему бросились еще трое. Они схватили его и скрутили ему руки за спиной. Один пнул его в живот. Релл согнулся, дыхание пронзительным хрипом вырвалось у него из горла.

– Нет! – закричала я и попыталась схватить стражника за руки, но он оттолкнул меня.

Стражники по очереди били моего брата, пока кровь не закапала у него изо рта и ноздрей.

Ниа выбежала из кухни, увидела, что происходит, и пронзительно завопила. Один стражник направился к ней, но я бросилась вперед и заслонила собой Нию и ее живот.

– Пожалуйста, не бейте их! Я пойду с вами.

Мадам Ясмина подняла руку, жестом приказывая стражникам остановиться.

– Твой брат обязан извиниться. Мне бы следовало бросить его в тюрьму.

Я опустилась перед ней на колени и склонила голову до земли.

– Мадам, я молю вас. Я… я приношу извинения от имени моего брата. Пожалуйста, не наказывайте мою семью. Я уверена, мой брат не собирался преступать границы дозволенного. Он всегда старался защитить меня от всего вокруг. Принять участие в состязании файл – честь для меня.

Мне было горько во рту от этих слов. Но я готова была на что угодно, лишь бы защитить свою семью, даже если ради них придется всю оставшуюся жизнь провести во дворце.

Мадам Ясмина одернула платье и приняла прежний спокойный вид.

– Поскольку ты выказала смирение, я пощажу твою семью – пока что. Я не отступлюсь от сказанного: ты станешь файлой. Я готова поставить на это свою жизнь, а мадам Ясмина Флопси никогда не проигрывает.

Стражники отпустили Релла и оттолкнули его в сторону. Он захромал к Ние, и она бросилась к нему в объятия. Она дрожала в его руках, а он шептал ей на ухо слова утешения.

И все-таки никто не обещал им безопасность.

– Если позволите, у меня будет одна просьба, мадам. Моя невестка скоро разрешится от бремени. Я хочу, чтобы мою семью оставили в покое, когда я уеду во дворец.

– Если ты будешь хорошей девочкой и станешь делать то, что велят, то не придется беспокоиться о них. Даю тебе десять минут на сборы.

Глава 5

Стоя у порога моей спальни, мадам Ясмина смотрела, как я собираю вещи.

– Много с собой не бери. Во дворце тебе выдадут все необходимое.

Я запихнула в рюкзак три платья. Ниа попыталась помочь мне, но захлебнулась в слезах и рухнула на мою кровать. Брат сидел тут же, молча прижимая платок к окровавленному лицу. Я хватала с полок все самое для меня ценное. Вот стеклянный шар, который папа подарил маме, – внутри маленький кораблик, сложенный из крошечных стеклянных бусин. Я сама вставила шарик в оправу, а теперь повесила его на шею. Застежка была хлипкая и могла расстегнуться, но без любимого кулона я никуда не поеду.

– Идем, – сказала мадам Ясмина.

Я последовала за ней на улицу, за спиной я слышала шаги Нии и Релла. Во дворе больше никого не было.

– Где все? – спросила я.

– Стражники и мои подчиненные уже возвращаются в столицу. Каскасия была последним пунктом на нашем пути в поиске новых талантов. Я буду сопровождать тебя и двух других девочек из твоей деревни до императорского дворца.

Сенлин, столица империи Серацедер. Я никогда там не была, но папа часто ездил туда торговать дарами моря. В детстве я мечтала увидеть Сенлин и другие города и страны, но не так я представляла себе первый отъезд из Каскасии.

Перед домом стоял двухколесный крытый паланкин: спереди у него торчали два длинных бамбуковых шеста, и несли его четверо слуг. Они изменили свои тела и стали наполовину людьми, наполовину лошадьми. Шесты лежали у них на плечах. Их мускулы бугрились, а голые спины поблескивали на солнце. Раньше я никогда не видела подобного тин-чай и при других обстоятельствах восхитилась бы этим зрелищем.

Золоченые стенки паланкина украшали непривычные мне орнаменты, изображающие людей в двусмысленных позах, и лица их искажали гримасы мучительного желания.

Устыдившись, я отвела взгляд.

– Я разрешаю тебе попрощаться, – сказала мадам Ясмина. – Но не задерживайся.

Ниа обняла меня так крепко, как только ей позволял округлый живот.

– Я буду очень скучать по тебе, милая моя девочка. Я… ох! – Она захлебнулась слезами, вновь хлынувшими у нее из глаз.

Мне было еще горше оттого, что меня не будет рядом, когда мой племянник или племянница появится на свет.

Плача, Ниа прошептала мне на ухо:

– Что бы ни случилось, помни, что нельзя терять надежду. Мы тебя любим.

Я повернулась к брату. От слез мне жгло глаза, в горле встал тугой комок, от которого волны боли расходились до самых зубных нервов.

Релл обнял меня. Он крепко сжал мои плечи и заговорил хриплым голосом, явно стараясь, чтобы он не дрожал.

– Мне так жаль. Я поклялся маме и папе, что всегда буду защищать тебя, но не смог сдержать свое обещание. Я… я подвел тебя.

– Нет, – сказала я. – Ты сделал все, что мог. Никогда не сомневайся в этом, Релл. Любая девушка может только мечтать о таком старшем брате, как ты.

Я прикусила щеки изнутри, чтобы физической болью заглушить жжение в сердце. И все-таки я задыхалась, прерывисто дышала и часто моргала, чтобы сдержать слезы. Нельзя, чтобы мадам Ясмина это увидела – она может обвинить меня в неблагодарности и непочтительности.

Я отстранилась от брата и стерла слезы тыльной стороной ладони. Сделала глубокий вдох и повернулась спиной к своей семье. Прерывистые всхлипывания Нии звенели у меня в ушах. В голове вертелась только одна мысль: забыть о приказе, развернуться и бежать обратно в дом, туда, где тепло и безопасно. Но вместо этого я на свинцовых ногах шла к паланкину.

По бокам его висели алые шелковые занавески, скрывавшие от посторонних внутреннее убранство. Забравшись внутрь, я увидела двух других деревенских девушек, которые гладили пушистого зверя с пышным хвостом. Это же шуру! А девушек я знала очень хорошо: Айрика и Галай.

У кого-то мечты сбывались.

Айрика поморщилась.

– И каким образом выбрали тебя? Ты не выступала.

Галай, кажется, тоже была не рада меня видеть.

– Я думала, что ты не хочешь соревноваться.

– Я и не выступала, – ответила я. – Мадам Ясмина поймала меня…

Ясмина пнула меня по ноге.

– Я заприметила эту красотку. Хоть она и конг, но в этой деревне самая хорошенькая.

Мадам бросила на меня предостерегающий взгляд, напоминая, что я по-прежнему должна скрывать от всех свой тин-чай.

– По-моему, это ты сказала ей, что император берет в файлы конгов? – Айрика повернулась к Галай. – Ты надоумила ее! Наверное, после разговора с тобой она и пошла прямо навстречу разведчицам.

Судя по недовольному виду Галай, она не ожидала, что меня в самом деле выберут. Видимо, не стоит рассчитывать на ее дружбу во дворце. Для Айрики и Галай соревнование началось уже сейчас.

– Девочки, хватит. – Ясмина взяла шуру на руки и погладила его по голове. – У нас впереди долгий путь, и у меня нет желания слушать ваши перепалки.

Носильщики застучали копытами, экипаж тронулся с места. Я чуть отодвинула занавеску, чтобы бросить последний взгляд на всех и все, что я любила. Я махала Реллу и Ние до тех пор, пока они не превратились в две размытые точки, а потом они просто пропали, как и мои мечты и надежды стать целительницей.

Я осталась одна. Мне навязали будущее, которого я не хотела.

Наверное, это просто дурной сон. Скоро я проснусь в своей кровати и услышу голос Нии, которая зовет меня к завтраку. Все снова встанет на свои места.

Я щипала себя снова и снова, пока не покраснела кожа. Проснись, проснись. Но тщетно. От этого кошмара мне не проснуться.

Может быть, экипаж налетит на что-то и перевернется. Может, в этом году состязание отменят или Старый Дедушка Небо поймет, что допустил ошибку, позволив Ясмине увидеть мой тин-чай, и поразит ее молнией.

До Сенлин нам три недели пути, и до тех пор я буду молиться о чуде.

Тоска по дому переросла в раздражение, когда из верхней губы мадам Ясмины вылезли два широких зуба, таких же, как у шуру, с которым она сюсюкалась.

– Чит-ча-чатта-чит-ча.

Зверь, сидевший у нее на голове, точно меховая шапка, наклонился вниз, чтобы его поцеловали. Мадам еще раз громко почирикала и скормила ему желудь. Шуру спрыгнул сначала ей на плечо, потом на колени, а она крепко обняла его и прижала к себе. У меня не было сомнений в том, что компания шуру нравится ей куда больше, чем общество существ одного с ней вида.

Подушки, на которых мы сидели, были из роскошного бархата, однако мне все равно было неуютно. Какое-то время я ерзала, а затем откинулась на мягкий подголовник, стараясь напрягать шею, чтобы не биться о него по мере движения паланкина.

Я твердила про себя слова мамы в надежде, что они усмирят мой нарастающий гнев. Держи рот на замке.

Я не хотела оказаться под стражей за оскорбление мадам еще до того, как мы доедем до дворца, поэтому никак не могла выразить свою злость. Не могла хмуриться. Не могла вздыхать. Не могла закатывать глаза, даже когда Галай спросила, понравилась ли мадам Ясмине деревня Каскасия, а мадам сообщила, что она со своей командой обнаружили у нас несколько распускающихся роз.

– Император любит молоденьких, – сказала она. – В Каскасии мы нашли целое гнездышко таких; в этом году они еще не до конца оформились, но как только они станут постарше и у них пойдет кровь, мы вернемся, чтобы их забрать.

Я подавила рвотный позыв.

Мадам Ясмина продолжала болтать со своим питомцем, однако звереныш хотел спать и злился на свою хозяйку почти так же, как я. Но он, по крайней мере, мог выразить свое неудовольствие и куснуть ее за палец.

Айрика и Галай, пытаясь подлизаться к мадам Ясмине, гладили шуру и попискивали, повторяя за ней.

Может, шуру и их укусит.

Я боялась, что это трехнедельное путешествие покажется длиной в десять лет.

Мы проехали сельскохозяйственные поселения в провинции Пиан, что к северу от провинции Ка, где находится Каскасия. Я была поражена, увидев лишь высохшие бурые поля.

– В газетах писали, что засуха в Пиане миновала, – сказала я. – Но не вижу, чтобы здесь что-нибудь росло. Нам все-таки грозит голод?

– Его Величество заверил, что в еде недостатка не будет, – процедила Ясмина. – Его слово не подлежит сомнению.

По ее мрачному тону я заключила, что больше вопросов задавать не стоит. Но мы проезжали раскинувшиеся во все стороны поля, и где все-таки видны были ростки, все они были чахлые и больные. Если газеты в моей провинции скрыли истинные последствия засухи в Пиане, может, в других провинциях они лгали об уроне, нанесенном порту в Каскасии во время того шторма?

По провинции Пиан мы ехали целую неделю. Мы останавливались в небольших городках, в гостиницах, которыми управляли местные фермеры, радостно приветствовавшие нашу процессию, – наверное, потому, что мадам Ясмина щедро оплачивала гостеприимство.

В начале второй недели мы пересекли границу с провинцией Юпа, и далее наш путь лежал через долину в тени гор. Мы проезжали мимо мануфактур и мастерских, мимо зданий в форме куполов, похожих на гигантские трюфели, торчащие из земли. Здесь в каждом маленьком городке был свой монастырь, чаще всего принадлежащий ордену Крокуса, но когда мы прибыли в деревню Дзейлунг, мадам Ясмина объявила, что мы переночуем в аббатстве сестер ордена Лотоса.

В святилище прихожане жгли благовония и поминали своих предков, и в воздухе распространялся тягучий древесный запах, окутывавший весь каменный купол аббатства Дзейлунг. Очередная группа преданных послушников подносила дары Старому Дедушке Небу в надежде, что он ниспошлет им семью, детей и процветание.

Дома я часто жгла благовония в местном храме и молилась Старому Дедушке Небу, но сегодня я с неожиданным для себя скепсисом наблюдала за прихожанами, совершающими ритуал. Я просила, чтобы мои мечты осуществились, чтобы я смогла стать целительницей и чтобы мне даровали защиту и никто не узнал бы про мой тин-чай, но Старый Дедушка Небо не услышал ни одной моей молитвы.

Однако я мысленно все же помолилась: чтобы Старый Дедушка Небо вмешался и помог мне вернуться домой. Если он не помешает мне приехать в город Сенлин и во дворец Цедер, то я больше никогда не смогу в него верить.

В аббатстве не было святых Лотосов, только несколько учениц.

– Где все? – спросила мадам Ясмина святую сестру, которая показывала нам наши комнаты.

Та склонила голову и ответила:

– Все Лотосы и Крокусы в этой обители удалились от мира, чтобы в уединении медитировать и молиться.

– Вот как? – сказала Ясмина. – И когда же они намерены вернуться в общество?

– Они поклялись соблюдать аскезу до тех пор, пока не прекратятся землетрясения, что терзают наши земли.

Галай ахнула.

– Землетрясения? Они часто происходят?

– В провинции Юпа всегда были подземные толчки, но последнее время землетрясения стали дольше и свирепее, особенно в долине. Многие здания обрушились и погребли под собой жителей.

– А что, если оно начнется, пока мы будем здесь? – спросила Галай. У меня был тот же вопрос.

– Не волнуйся, – сказала ей Айрика. – Если бы здесь и в самом деле было так опасно, Его Величество приказал бы всем жителям эвакуироваться и подождать, пока не построят более крепкие дома.

– Именно так, – сказала Ясмина, и Айрика просияла, словно выиграла приз. – К тому же мы не задержимся в этом нестабильном регионе. Шансы, что землетрясение случится сегодня ночью, ничтожны.

В ту ночь я слышала, как Галай нервно ерзает на своей кушетке. Я не меньше ее боялась, что нас сейчас настигнет землетрясение.

Но на следующее утро, позавтракав рисовой кашей и солеными бобами, мы вновь отправились в путь, не почувствовав ни единого толчка. Хвала Старому Дедушке Небу.

Еще неделю мы ехали через провинцию Юпа, останавливаясь в монастырях и маленьких сельских гостиницах, а затем пересекли границу провинции Сен. До Сенлина оставался всего лишь день пути. И хотя я совсем не радовалась перспективе оказаться во дворце, тем не менее почувствовала некоторое облегчение от того, что наше путешествие подходит к концу.

Деревья плавно скользили ветками по нашему паланкину – так художник оставляет кистью мазки на чистом холсте. Теперь мы были в чаще леса Сенлин. Деревья здесь росли могучие и пышные, землю укрывали цветы, и внутрь паланкина проникал сладковато-пряный запах пурпурных лилий.

Айрика и Галай тихо переговаривались. Всю поездку они делали вид, что меня тут нет, и вряд ли в ближайшем будущем это изменится. А у меня не было никакого желания разговаривать с мадам Ясминой. Чтобы скоротать время, я повторяла про себя стихотворение, которое выучила еще в детстве.

Благороден, как бамбук, что растет прямым и сильным,

Неустанный, как река, что всегда течет вперед,

Стойкий, точно горы, что пронзают небосвод,

Вот таков он, благородный муж, доблестный и честный.

Нежна, точно цветы вишни ветреной порой,

Складна, точно лютня, что настроена нести веселье,

Скромна, точно Белая Луна, чей круг неподвижен в небе,

Такова дева, что скоро станет женой.

Я провела пальцами по цепочке на шее и сжала в ладони стеклянную сферу. Она придавала мне спокойствия и сил, словно я носила при себе частичку мамы и папы. Я радовалась, что взяла ее с собой, а еще больше тому, что удалось спасти ее от пиратов, которые ограбили и убили моих родителей.

Пираты. От одной мысли о них гнев жег меня изнутри. Я закрыла глаза и стала дышать ровнее, чтобы успокоиться. Но яркие воспоминания о том дне не желали оставлять меня. Я медленно проваливалась в гнетущий сон, где меня преследовали издевательские ухмылки и смех.

Я видела себя семью годами ранее, я наблюдала за волнами со своего любимого места на утесе. Серые облака нависали над бурным морем.

Волны гнали к берегу папин корабль. Я вскочила на ноги, готовая бежать в порт и встречать его, когда он причалят. Но не успела я сдвинуться с места, как почувствовала, что творится что-то неладное. Почему папин корабль направляется к пляжу, а не к порту?

Я прищурилась. По бокам к кораблю прилепились с десяток водянистных существ. Но стоило им выйти на берег, как их тела уплотнились. Все они с ног до головы были одеты в черное.

Пираты.

Я, еще совсем маленькая девочка, со всех ног бросилась к берегу. Корабль несло к пляжу. Мои ноги вязли в мокром песке, и я укрылась за высоким столбом из красного камня. Яростный прилив накинулся на скалу, соленые брызги оросили мое дрожащее тело. Я продолжала стоять неподвижно, страх накрепко приковал меня к гальке, усыпавшей берег.

Пираты швырнули папу на песок. Один из них приставил нож маме к горлу и приказал ей сойти с судна.

Второй пират поставил ногу папе на грудь. Его сверкающий меч рассек папино горло. Другой отвел руку назад и всадил нож маме в живот. Плеснула кровь, и мама упала ничком. Я подавила крик, меня охватил ужас. Я услышала какое-то животное поскуливание и с трудом поняла, что оно сорвалось с моих губ. Слезы смешались с соленой водой. Сердце колотилось так, что сотрясалось все тело.

Убийца моего папы махал в воздухе окровавленным мечом.

– Берите все, что сможете унести. Торопитесь. Нам еще целую деревню грабить.

Пираты поднялись на борт, чтобы забрать все, что папа добыл своими руками. Я подбежала к родителям и рухнула на колени. Мне было страшно, но я не могла бросить их.

Грудь мамы тяжело вздымалась. Она была еще жива. Крохотная искорка надежды зажглась в сердце. Если мама еще жива, может, и папа тоже. Может, я еще смогу их спасти.

Я открыла было рот, но мама схватила меня за руку прежде, чем я успела пропеть первую ноту.

– Держи… рот… на замке…

– Но…

– Нет… пираты… услышат…

– Мне наплевать.

Слезы мешались с соплями, они стекали мне в рот и падали маме на лицо.

– Ну привет. – Я услышала насмешливый голос пирата, и пронзительный вскрик замер у меня в глотке. – И кто же эта прекрасная дева?

Он провел пальцем по моей щеке.

– Не… трожь… ее, – выдохнула мама. Она перекатилась на бок и накрыла меня своим телом. Кровь полилась на песок и на меня.

Пираты заулюлюкали, и один из них оттолкнул ее. Другой схватил меня за руку. Он пнул маму в живот и тем самым добил ее. Мамина голова поникла. Поздно. Теперь даже мой тин-чай ее не спасет. Я завизжала, корчась от всепоглощающей агонии.

Взглянув на капитана пиратов, я выкрикнула:

– Вы чудовища! Вы за это заплатите!

– Да? И как же, по-твоему, я должен заплатить?

Его взгляд скользил по моему телу – мне не нравилось, как он на меня смотрит. Хотелось убежать, но я не могла подняться. Я должна была отомстить за родителей.

– Я предпочитаю девок повзрослее, но не сомневаюсь, что смогу научить тебя расплачиваться так, чтобы всем было приятно.

Новый взрыв смеха.

– Закон вас покарает.

Капитан ухмыльнулся.

– Император Тиррен и есть закон, прелестная дева. Если он хочет, чтобы мы убивали этих гадких оборотниц мийю, он не станет возражать, если мы заберем весь жемчуг и сокровища, что есть у его подданных. Мы приносим ему больше, чем вся ваша деревенька.

Разве может император не покарать их? Я думала, Старый Дедушка Небо требует, чтобы наш правитель уважал и хранил закон.

Но пираты должны поплатиться. Если Тиррен не накажет их, это должен сделать кто-то другой.

Я хотела, чтобы они корчились в муках. Я хотела, чтобы они умерли.

– Я заставлю вас поплатиться! – выкрикнула я.

Внутри меня бушевали гнев и отчаяние. Во весь голос я выкрикивала какую-то бессмыслицу. Красная дымка застлала мне глаза. А потом все почернело.

Глава 6

Я открыла глаза. Слезы катились по щекам, нитка слюны из угла рта тянулась на подушку. Я стерла ее и постаралась, насколько было возможно, привести себя в приличный вид.

Я вспомнила, что нахожусь вдали от дома и больше никогда не увижу родных. Грудь снова сдавило. В висках стучала кровь, и тягучая боль ввинчивалась в мозг.

– Ох, это невероятно! Я никогда не видела столько людей.

Я застонала. От визгов Айрики пронзительная боль в голове становилась еще хуже.

Я коснулась рукой шеи, но не нащупала цепочки с кулоном. Посмотрев на пол, я увидела, что кулон укатился к ногам Айрики. Должно быть, застежка расстегнулась.

Я потянулась за украшением.

Увидев мое движение, Айрика презрительно скривила губы и оттолкнула мой кулон ногой.

– Зачем ты тащишь во дворец эту ломаную дешевку?

Я схватила его и прижала к груди – я не могла лишиться последней ниточки, связывавшей меня с домом.

Я уставилась в окно. Оттуда на меня смотрел Сенлин, столица Серацедера, город, через который проходили торговые пути со всего мира, куда приезжали люди со всех уголков Калувиса.

Императорский город раскинулся вокруг дворца Цедер, каждое здание представляло собой полый древесный ствол. Вьющиеся лианы и узловатые сучья стали лестницами и мостами, колоннами и балюстрадами. Дороги выкладывались зачарованной листвой, способной выдержать вес карет и экипажей. Оживление вокруг напомнило мне, каким некогда был порт в Каскасии. Судя по всему, катаклизмы, терзавшие соседние провинции, никак не коснулись Сенлина.

На дорожных столбах висели красные фонари, на зданиях реял флаг Серацедера. По главной дороге ехали бесконечные экипажи, запряженные лошадьми или конелюдьми. Быки и быколюди прокладывали себе путь по оживленным улицам, таща повозки с самыми разными товарами, от шелковых тканей до капусты и сена. Мы проезжали мимо гостиниц и таверн, ресторанов, чайных, лавок виноделов, портных и ростовщиков.

Экипажей становилось все больше, и теперь мы еле-еле ползли вперед. Из открытого окна доносился говор людей самого разного роста, сложения и цвета кожи, слух выхватывал многочисленные диалекты. Несколько высоких загорелых мужчин говорили мягко, ритмично и нараспев. Прежде я никогда не слышала такого акцента.

В толпе выделялись мужчины и женщины с неоновыми волосами. При виде их я вспомнила, как папа рассказывал об экзентриках. Их язык звучал резко, они часто повышали голос, как будто спорили о чем-то.

Я слышала, что многие говорили на общем диалекте шьян, но при этом некоторые звуки произносили гортанно. Все они были невысокого роста, и я решила, что они из Айлоу, одного из государств, что подчиняются империи.

Сквозь толпу проталкивались двое мужчин, с ног до головы покрытых татуировками. Услышав, как лениво они растягивают слова, я вспомнила торговца игрушками, которого встречала на рынке в Каскасии, – он говорил похоже. Это были эмберы из Эмбервуда – они, как и мы, принадлежат к расе шьян, однако мы зовем их джей-шьян. Предателями.

Отношения между нами и Эмбервудом всегда были напряженными. Около десяти лет назад они просто закрыли свои границы, и вся торговля между двумя народами прекратилась.

– Если эмберам позволено находиться так близко к дворцу, скорее всего, это знак, что отношения с Эмбервудом идут на лад, – сказала я мадам Ясмине.

Она цокнула языком и нахмурилась.

– Не притворяйся, будто что-то понимаешь в политике, и не вздумай заговорить об этих двух джей, когда мы окажемся во дворце.

Возможно, я ошиблась. Может, эти двое – контрабандисты или наемники.

Мы так долго стояли на одном месте, что я успела хорошо рассмотреть лавочку предсказателя. Он встряхивал чашу с палочками, на которых были написаны предсказания, и та палочка, что выпадала из общей кучи, говорила о судьбе клиента. Мне вспомнился предсказатель, живший неподалеку от монастыря Каскасии, я однажды ходила к нему. Он сказал, что меня ждет прекрасное будущее и что я стану выдающейся целительницей, когда вырасту. Теперь я знала, что это был обычный шарлатан.

Рядом с палаткой предсказателя стоял лоток, где продавали жареное мясо на шпажках и пельмени. От запаха специй и сладкого соуса чили мне только сильнее захотелось вернуться домой, вернуться обратно в детство.

Наш экипаж снова двинулся.

Мы свернули на боковую улицу. В воздухе тут же запахло чем-то сладким и смолистым, и наступила тишина. Мощеная дорога перешла в земляную; влага с деревьев просачивалась в землю, и под колесами зачавкало. Я больше не слышала стука копыт. Земля была красной и мягкой, на обочинах лежали полосы жидкой грязи. Вдалеке красные деревья стояли стеной, точно стражи, неподвижные и такие высокие, что я не могла разглядеть их устремленные в небеса кроны. В верхней части стволов были вырезаны прямоугольные проемы. Видимо, это сторожевые башни. Внутри можно было различить крохотные фигурки стражников, следивших за городом и окрестными землями. Со своих постов они бы сразу увидели, если бы в каком-нибудь соседнем государстве, например в Эмбервуде, начались приготовления к вторжению.

Ниже на стволах были вырезаны изображения двух небесных созданий: кайгон, символ императора, и хунгни, символ императрицы. Чешуйчатая морда кайгона походила на скопление облаков, а его изящное тело извивалось на змеиный манер. Слева его острые когти сжимали верхушку Священного Скипетра Цедер, а справа основание скипетра покоилось на птичьих крыльях хунгни.

Прямо перед нами появилось широкое красное дерево, чей ствол вырезали аркой, так что получились открытые ворота. Двухполосная дорога проходила через них.

Наш экипаж подъехал к воротам, у которых стояли стражники.

– Девочки, мы подъезжаем к вашему новому дому, дворцу Серацедер, – сказала мадам Ясмина. – Как только мы окажемся по другую сторону ворот, обитатели дворца станут вашей новой семьей. Вам следует забыть свое прошлое. Перед вами ваше будущее.

Новый дом. Новая семья. Я не хотела всего этого. Я хотела свой дом и свою семью. До меня наконец полностью дошел смысл слов мадам Ясмины. Все происходящее больше не казалось мне дурным сном. Это реальность, и уже ничто не помешает свершиться тому, чего я боялась. Даже когда стражники пропускали нас дальше, я ждала, что кто-нибудь нас нагонит и скажет, что произошла ошибка, что состязание отменили или что император умер, и я смогу вернуться домой.

Но ни единой молнии не ударило в землю. Не проревел голос с Небес, чтобы мы остановились. Некому было спасти меня.

Мы миновали ворота. Пути назад нет. Мое детство умерло, как и мои мечты. Я уже никогда не стану целительницей.

Глава 7

Ворота красного дерева остались позади, дальше дорога проходила под арками, высеченными в толстых секвойях. За ними открылся большой внутренний двор – просто огромный, прямоугольный, как двор перед моим домом в Каскасии, но здесь можно было построить с десяток таких домов. Запах красного дерева сменился другим, более резким, похожим на мятный. Деревья, обрамлявшие внутренний двор, подсвечивались разноцветными бумажными фонариками. В каждом дереве была дверца с выбитым над ней номером.

Земля была усыпана цветными камешками, что складывались в идеально ровные диагональные линии. Меж крон висели тенистые мосты, связывавшие деревья в единую сеть, а по земле змеились тропки, уходившие из внутреннего двора в близлежащие сады и в гущу леса. По ним туда-сюда сновали слуги.

– Это Элитный дом, – сообщила мадам Ясмина. – Здесь живут файлы, которые наиболее дороги Его Величеству. Внутрь допускаются только прислужницы-песчинки и андроги – советники. Никакой дворцовой стражи.

Неудивительно. Андроги обычно обладают мощным тин-чай, так что они вполне способны защитить файл. Но поскольку андроги – это всегда кастрированные мужчины, можно не опасаться, что кто-нибудь из них положит глаз на наложниц императора. А даже если и положит, никто все равно от них не понесет.

– Дальше находится Центральный дом, там живут файлы среднего ранга, – продолжала мадам Ясмина. – А еще дальше – Темный двор, в домах которого живут низшие, забытые файлы. Средних и низших файл сейчас охраняют не так ревностно, как прежде. Приказ императрицы Лаймиры, Его Величество ни в чем не может ей отказать.

Мадам состроила недовольную мину.

– Его Величество также отстранил андроги от охраны песчинок, и теперь это обязанность мадам. Мы определяем, когда всем следует покинуть улицу, и дежурим по ночам.

Странное распоряжение. Почему императрица отдала его? При императоре Йикане файлы и песчинки были все равно что пленницы; возможно, императрица Лаймира добивается, чтобы при Тиррене правила изменились. Может быть, императрица сочувствует им и делает все возможное, чтобы файлы и песчинки могли чаще покидать свои комнаты и свободнее ходить по дворцу.

Из окна подул холодный ветер. Мне показалось, что я увидела подтаявший сугроб, но не успела я его рассмотреть, как мы резко свернули в туннель, выбитый в поваленном стволе красного дерева. Следующий двор, открывшийся нам, был сплошь золото и багрянец. Он был даже больше, чем Элитный дом. Землю укрывали осенние листья, а в центре стоял заскорузлый цедер.

– Императорский дом, резиденция Его Величества и императрицы Лаймиры, здесь же проходят официальные приемы, – сказала Ясмина. – Мы будем проезжать над прудом Лунных Любовников, вокруг которого любит прогуливаться император.

Вскоре мы уже ехали по арочному мосту, под которым расстилался пруд с лилиями. Золотистые листья плыли по воде, точно блестящие в закатных лучах корабли, лебеди покачивались у моста, головы на их изогнутых шеях клонились вниз, точно в молитве.

Хоть дворцу и суждено было стать моей тюрьмой, я не могла не признать, что убранство здесь великолепное. Даже в фантазиях я не смогла бы представить место настолько причудливое, странное и все же манящее.

Теперь наш экипаж ехал вдоль ручья, вытекавшего из пруда. По берегам, на значительном удалении друг от друга, располагались несколько домов на деревьях. В одних были золотые двери, в других – серебряные, белые или красные. Я предположила, что здесь живут аристократы, принцы и слуги, и цвет двери зависит от статуса жильцов.

Мы подъехали к озеру такому чистому, что можно было подумать, будто на его поверхности сверкают бриллианты. Серебряные березы арками изгибались над неподвижной водной гладью и соединялись в центре, где стояла пагода – со стороны казалось, будто она парит в воздухе.

– Озеро Серебряных Слез, – сказала мадам Ясмина. – Прислужницы-песчинки стирают здесь одежду, а вам, жемчужинкам, тоже представится возможность изучить его берега во время жемчужничества.

Справа я заметила вишневую рощу. Нежные цветы слетали с веток вниз, словно розовые бабочки.

– Как красиво, – сказала Галай. – А в эту рощу нам позволено будет ходить?

– Нет, – сухо ответила мадам Ясмина. – Это запретная территория. Вы не должны заходить за границу вишен. Поняли?

Внезапно мы оказались в густых зарослях можжевельника. Что нас ждет дальше? Паланкин остановился перед деревьями, и они расступились, а когда мы проехали, вернулись на прежнее место, скрыв путь от посторонних глаз.

Я никогда не видела, чтобы кто-то из шьян мог управлять деревьями. Я даже не знала, что существует такого рода магия. Как она устроена? Подобными навыками должен обладать шьян с древесным тин-чай, но разве может магия работать отдельно от хозяина?

Оказавшись по другую сторону можжевеловых зарослей, экипаж остановился.

– Вот мы и на месте, – сказала мадам Ясмина. – Двор Яблочной Бочки, здесь вы будете жить вместе с другими жемчужинками.

– Почему он называется двор Яблочной Бочки? – спросила Галай. – Здесь растут яблони?

– О нет, – рассмеялась мадам Ясмина. – Он так называется, потому что судьи будут выбирать будущих файл так же, как на рынке выбирают из бочек лучшие яблоки.

Я уже собиралась вылезти из паланкина, но Айрика оттолкнула меня.

– Подвинься, конг.

Она вышла первой, Галай последовала за ней.

Тогда уже спустилась я, приняв помощь одного из слуг, протянувшего мне руку. От долгого сидения у меня затекли ноги.

Мадам Ясмина указала на деревянное бунгало на вершине крепкой ивы.

– Это дом тридцать семь, там вы, девочки, будете жить втроем.

Оглядевшись, я увидела одинаковые домики на деревьях вокруг. Ветви плакучих ив причудливо переплетались, образовывая крыши и стены. Чем-то они напоминали гнезда птиц, которые любят устроиться на деревьях повыше.

Мы поднялись наверх по веревочной лестнице.

Внутри домика было две комнаты: туалет и спальня. В туалетной комнате был умывальник и таз, в углу притулился ночной горшок. В спальне вплотную друг к другу стояли три кровати. В изголовье кроватей стояли туалетный столик с зеркалом и шкаф, один на троих. Сбоку на стене висел портрет Тиррена, а на туалетном столике стояла подставка для благовоний.

Я подождала, пока Айрика и Галай займут две кровати, и пошла к той, что осталась мне. Слуги, которые прежде несли паланкин, принесли наши вещи. Их хвосты исчезли, задние ноги приняли человеческий вид, и теперь внешне они ничем не отличались от обычных людей расы шьян.

– Прежде чем я оставлю вас, надлежит обсудить еще один важный вопрос, – сказала мадам Ясмина. – Первое испытание состоится на следующей неделе. Домашнее задание вам на сегодня: составить список из трех файл, к которым вы бы хотели попасть на обучение во время жемчужничества. Я заберу ваши списки и передам судьям.

Айрика вынула из кармана платья листок бумаги и показала его мадам Ясмине.

– Я уже разузнала кое-что об элитных файлах и подумала, кого хотела бы в наставницы. Что скажете, мадам?

– Достойный выбор, – ответила Ясмина. – Но я дам тебе один совет. Не сомневаюсь, что ты станешь элитной файлой, но даже в таком случае тебе нужно будет затмить других женщин, чтобы удержать внимание Его Величества. Есть только одна женщина, к которой Его Величество возвращается, после того как угаснет его влечение к новеньким файлам. И это сама императрица. Обычно мы не советуем девочкам выбирать ее в качестве наставницы, потому что она нелюдима, но я полагаю, что императрица лучше всех способна обучить будущих файл. Если она согласится стать твоей наставницей, тебе выпадет шанс узнать все ее секреты.

Императрица Лаймира. Я мало что о ней знала, помимо того что она официальная жена императора и возглавляет гарем. Я припомнила, что рассказывал мне брат: мама своими глазами видела, как Лаймира умоляла Тиррена не использовать пленную девушку в качестве оружия.

Айрика закусила нижнюю губу.

– Я даже не знаю… Тин-чай императрицы похож на мой? И что, если я ей не понравлюсь? Она, должно быть, имеет огромное влияние на Его Величество. Вы говорили, что император всегда прислушивается к ней.

– Разве это не преимущество? Если ты ей понравишься, она замолвит за тебя слово Его Величеству. Она лучше всех разбирается в нюансах дворцовой политики, следовательно, это твой шанс сохранить высокое положение среди файл, после того как ты выиграешь состязание. Сходны ваши тин-чай или различны, не имеет значения, если твоя наставница готова научить тебя, как вскружить императору голову и взволновать сердце. Запоминай, как она делает так, что Его Величество готов исполнить малейшую ее прихоть, и когда-нибудь ты тоже сможешь заставить его исполнить любое твое желание.

Айрика кивнула.

– Хорошо, если вы рекомендуете ее, то императрица будет первой в моем списке, а госпожа Пуази и госпожа Огау – второй и третьей. У госпожи Пуази семь сыновей, а про госпожу Огау говорят, что она пользуется особым расположением императора.

– С таким списком ты не прогадаешь. – Ясмина протянула Айрике чистый лист, чернильницу и кисть для письма.

Айрика просияла и запрыгнула на свою кровать. Плюхнувшись на живот, она принялась заполнять свой список.

– А что насчет меня? – спросила Галай.

– В твоем случае я бы посоветовала выбрать файлу, чей тин-чай схож с твоим, потому что твоя сильная сторона – это танец, а не красота или личные добродетели.

Ясмина протянула ей журнал, и пока Галай пролистывала его, я мельком разглядела портреты файл, напротив которых были написаны их имена, ранг и тин-чай.

– А мне разве не поможете выбрать?

– Я и так дала тебе журнал с досье файл, – ответила Ясмина. – Дальше думай сама.

– Но…

– Теперь я понимаю, почему у тебя лишний вес. Ты ленивая и не хочешь прикладывать усилий, чтобы чего-нибудь добиться. Айрика, например, сама все изучила, прежде чем спросить у меня совета.

Галай надула губы, но ничего не ответила и уткнулась в журнал.

Тогда Ясмина повернулась ко мне.

– Я ничего заранее не изучала, – сказала я.

– Все в порядке, мой котеночек. Я много думала над твоим списком и сама отдам его судьям.

Даже не посоветовавшись со мной? Будь мне хоть какое-то дело до испытаний, я бы оскорбилась.

– В твоем списке будут госпожи Дрима, Кинса и Элин.

Мне эти имена ни о чем не говорили. Я перевела взгляд на журнал в руках Галай. Наверное, стоит потом взять его и узнать что-нибудь об этих файлах.

Ясмина перехватила мой взгляд.

– Ты должна довериться мне. Эти три файлы обучали жемчужинок на прошлых испытаниях. Это элитные файлы, само великолепие и изящество, и они серьезно относятся к жемчужничеству.

Видимо, выбора у меня нет. Я понадеялась, что файлы, которых назвала Ясмина, не окажутся тиранками.

– А сейчас я оставлю вас, девочки, можете отдыхать, – сказала Ясмина. – Завтра вы познакомитесь с другими жемчужинками, и с вас снимут мерки для новой одежды и кип для официальных мероприятий.

Глава 8

На следующее утро мы позавтракали в столовой, которая была в двух деревьях от нас. Затем мадам Ясмина повела нас во двор в центре жилой рощи.

Двор Яблочной Бочки был широкий и просторный, хоть и меньше того, что при Элитном доме; в сердце его росло одно-единственное дерево. Узловатый ствол был так широк, что один мог бы заполнить школьный двор в Каскасии, а низко свисавшие ветви сплетались в удобные гамаки, где могли устроиться жемчужинки. Вокруг дерева стояли вкопанные в землю каменные скамьи – видимо, специальные места для тех, кто боится высоты. В теплом густом воздухе разливался удушающий запах: ядреная смесь десятков различных благовоний.

По двору бродили как минимум тридцать девушек. Большинство не пытались скрывать свой тин-чай – они уже изо всех сил готовились к финальному испытанию и, скорее всего, хотели похвалиться своим мастерством перед конкурентками либо запугать их. Одна девушка своей магией выращивала цветы на любой поверхности, к которой прикасалась. Другая превращала воду в ледяные скульптуры. Столько разных талантов! Признаться, я впечатлилась, хоть и боялась, как бы конкуренция не переросла в агрессию.

Их надменность и завистливое внимание разливались в воздухе, точно ядовитый газ, смертоносный, хоть и не видимый глазу. Я находилась на поле боя, где девушки ради победы готовы были подставлять друг друга. Впервые я оценила, как мудро поступила мадам Ясмина, решив скрыть от всех мой тин-чай.

Некоторые оттачивали навыки пения и танца. Две танцовщицы отрабатывали прыжки, вытягивая стройные ноги, похожие на стебли бамбука. Другие разогревали голосовые связки и тянули высокие ноты.

На скамейках собралась компания потише – там девушки вышивали крошечных мотыльков на тонких шелковых наволочках. Может, они думали, что если не умеют петь и танцевать, то смогут выделиться рукоделием. Менее амбициозные девушки дремали в гамаках, а еще несколько болтали и хлопали ресницами с выражением небесной невинности на лицах.

Я подумала, что девушки, которые не показывают свой тин-чай, могут быть конгами. Либо они притворяются, как и я.

Удастся ли мне завести подруг или все они окажутся такими же заносчивыми, как Айрика? Или еще хуже, что, если я подружусь с кем-нибудь, а она потом меня бросит или предаст? У меня до сих пор ныло сердце при мысли о том, как мы раньше дружили с Галай. Я защищала ее, когда Айрика высмеивала ее фигуру, но буквально на следующий день Галай оказывалась в числе подружек Айрики. Те девушки отре́зали мне волосы, и Галай даже не попыталась остановить их.

Ясмина и прочие мадам вышли в центр двора и хлопнули в ладоши, чтобы привлечь наше внимание.

– Девочки, – сказала мадам Ясмина, – будьте добры, встаньте в одну линию лицом к нам.

Оказавшись среди остальных девушек, я вся сжалась и набросила на лицо пряди волос подлиннее – мне хотелось спрятаться ото всех. Пока прочие жемчужинки меня не замечают, у них нет причин мне завидовать, и никто не будет строить мне козни.

Сквозь волосы я заметила, что какая-то девочка смотрит на меня. У нее были медово-каштановые локоны до плеч, и она выглядела увереннее прочих. И одета была необычно: черные чулки раздувались на бедрах и сужались к щиколоткам, отчего поначалу можно было подумать, что она в юбке. Белую блузку она заправила за пояс, а поверх надела ярко-красный пиджак с блестящими черными пуговицами. Эта девочка носила чулки как брюки, что само по себе считается неприличным.

Она улыбнулась и помахала рукой. Я повертела головой, но больше никто на нее не смотрел. Девочка смотрела на меня, но не может же она мне махать! Мы впервые видим друг друга. Я не хотела, отвечая, оказаться в глупой ситуации, если она на самом деле хотела поздороваться с кем-то за моей спиной.

Я отвела взгляд, но мысленно восхитилась ее смелостью: эта девочка носит что хочет, и ей абсолютно наплевать, что про нее думают остальные. В любом другом месте я бы попыталась подружиться с ней.

Ясмина стояла перед нами, окруженная прочими мадам, а за ними стояли около двадцати подчиненных разведчиц. Я узнала блондинку и рыжую, которые были с Ясминой в Каскасии.

Одна из женщин вышла вперед и откашлялась.

– Добро пожаловать, жемчужинки. Я мадам Гоми. Я, как и эти одиннадцать женщин, являюсь надзирательницей и мадам во дворце Цедер. За нами стоят наши подчиненные, разведчицы, которые теперь в ответе за ваши прически, макияж и наряды, а также они будут убираться в ваших комнатах, чтобы вы могли полностью сосредоточиться на обучении. Мы, мадам, несем ответственность за ваше обучение на этой неделе, в течение которой вы будете готовиться к первому испытанию. Вы выучите правила дворцового этикета, в том числе как красиво ходить и как правильно подавать чай. До начала жемчужничества вы не имеете права покидать двор Яблочной Бочки и должны соблюдать распорядок дня.

– Ваше выступление на первом испытании определит, какой файле вы будете служить во время шестинедельного жемчужничества. Ваше расписание будет зависеть от вашей наставницы. Вам также будет позволено посещать другие части дворцового комплекса, чтобы лучше познакомиться со своим новым домом. Однако вы не должны переступать границу вишневой рощи. Ваша наставница еженедельно будет предоставлять мадам отчет о ваших успехах, чтобы мы были уверены в вашей готовности стать верными файлами нашего благословенного императора, пусть он живет тысячу лет, а за ней еще одну.

– Пусть он живет тысячу лет, а за ней еще одну, – проскандировали мы хором. Хотя у меня в голове стучало другое, искреннее пожелание: «Чтоб он упал замертво».

Первый пункт расписания гласил, что мы должны познакомиться со швеей из дома 35. Пока мы ее дожидались, мадам разрешили нам болтать, но с условием, что мы, как и положено светским дамам, будем говорить приглушенным голосом. Я села на круглый валун, подальше от толпы, и слушала, как мадам поименно вызывают пять девушек. Это была первая группа, которую отправили в мастерскую к разведчицам-швеям.

Девушка в красном пиджаке подошла ко мне. Ее янтарные глаза сияли чистой смелостью.

– Можно? – Отбросив за спину распущенные волосы, она указала на место рядом со мной.

Я только кивнула.

Девушка уселась на камень, подтянула колени к груди и оперлась на них подбородком. Потом наклонила голову так, чтобы видеть меня.

– Я Рейдиана, можно Рейди. А тебя как зовут?

– Рилла.

Я смотрела в сторону, думая, что беседа на этом и закончится.

– Я из деревни Дзейлонг. Глядя на твои высокие скулы и черные волосы, рискну предположить, что ты из… – она наморщила лоб, пригляделась ко мне и покачала указательным пальцем, – деревни Каскасия, да? Глядя на тебя, сразу думаешь про солнечный пляж. Что ж… что, по-твоему, надо сделать, чтобы выбраться из этой порочной юдоли страданий?

Я резко перевела взгляд на разведчиц и мадам, а потом снова посмотрела на Рейди. Она меня испытывает? Хочет, чтобы у меня были неприятности?

Рейди рассмеялась.

– Не делай такие испуганные глаза. Я не собираюсь на тебя доносить. Просто из всех этих девушек только ты и я выглядим так, словно не рады здесь находиться, и я решила пообщаться.

Я закусила нижнюю губу и уставилась себе под ноги.

– Тиррановы тентакли. А ты не из болтливых, да? К счастью, я люблю скромняжек. Вы хорошо слушаете, пока я вещаю.

Я невольно усмехнулась.

– Я не скромная. Я осторожная.

– Ты всегда говоришь так тихо? Я едва тебя слышу.

– Не хочу, чтобы нас подслушали.

– Подслушать нас? Ха. Что мы можем сказать такого, чего они и без того не знают? Если бы тут не были замешаны деньги и власть, никто бы так слащаво не улыбался. – Она потыкала пальцем в девушек вокруг нас. – Эти притворщицы цапали бы друг друга не ради того, чтобы залезть к Тиррену в постель, а чтобы не попасть туда. Уж точно не одна я считаю, что лучше умереть от тысячи ножевых ранений, чем стать императорской файлой.

У меня отвисла челюсть. Я поверить не могла, что эта девушка осмеливается произносить вслух такие вещи. У меня были похожие мысли, но я бы не осмелилась озвучить их.

Я быстро посмотрела по сторонам. Кто-нибудь слышал слова Рейди? Кто-то из девушек оглянулся на нас, но тут же вернулся к своим делам.

– Ты смелая.

Рейди расплылась в широкой улыбке.

– Я никогда не перестану говорить то, что думаю, хотя все остальные, кажется, считают это недостатком.

Сарказм Рейди был как глоток свежего воздуха в этой пустыне глупых безвольных конформисток.

Теперь, когда у меня появилась собеседница, время потекло быстрее, хотя говорила в основном Рейди. Я по-прежнему не доверяла ей и не собиралась выкладывать все о себе, но мне было приятно ее слушать.

Когда мадам наконец назвали наши имена, во дворе почти никого не осталось. Мы были в последней группе. Почти все девушки уже вернулись в свои домики.

– Идемте, девочки. – Мадам Гоми поманила нас пальцем. При взгляде на Рейди она просияла, словно та была сверкающим драгоценным камнем. – Ох, из всех тридцати трех жемчужинок в этом году моя Рейдиана краше всех. Несомненно, Его Величество вознаградит меня за то, что я ее нашла. – И она ехидно усмехнулась в сторону мадам Ясмины.

Мадам Ясмина шепнула мне на ухо:

– Не сближайся с Рейдианой. Я уверена, что она, как и ты, обладает мощным тин-чай, и мадам Гоми тоже приказала ей скрывать его. Я не допущу, чтобы мадам Гоми одержала победу. Я поспорила с другими мадам, что ты станешь элитной файлой, поспорила на двадцать тысяч серанов. Обеспечь мне выигрыш, и тогда обещаю, что отдам твоей семье десять процентов от этой суммы и от той награды, которую получу от императора.

При этих словах мне свело желудок, а руки сами сжались в кулаки.

Когда швея снимала с меня мерки, со двора послышался звук трубы. Мужской голос прокричал:

– Мне поручено объявить о скором приезде императрицы. Приготовьтесь встречать Ее Величество.

Императрица Лаймира. Она приезжает, чтобы посмотреть на нас?

– О нет! – Мадам Ясмина вскочила со стула и подтолкнула меня к двери. – С мерками закончите позже. Иди во двор. Когда прибудет Ее Величество, ничем не привлекай ее внимания и постарайся не потеть, иначе она почувствует твой страх. Она чует чужие эмоции благодаря своему тин-чай. Нам меньше всего нужно, чтобы она проведала, что ты скрываешь свою магию.

Глава 9

Все жемчужинки и мадам дружно слетелись во двор, чтобы поприветствовать императрицу. По указанию мадам тридцать три жемчужинки выстроились в одну линию: грудь вперед, плечи назад, спина прямая.

К нам приблизилась женщина. Императрица Лаймира. На ее шелковом платье лавандового цвета были вышиты золотые хунгни: только императрица имеет право носить эту эмблему. Она ступала бесшумно, как будто скользя по земле, и ее голова и грудь оставались абсолютно неподвижными. Волосы у нее были светлые, холодного оттенка; высокая замысловатая прическа держалась благодаря золотой булавке с многочисленными нефритовыми подвесками и решетчатому украшению с лиловыми флоксами, на которых сидели живые лунные бабочки. Бедных насекомых приклеили к цветам, чтобы они не улетели, и им оставалось только хлопать черными в оранжевую крапинку крылышками при каждом шаге императрицы.

Бесцветная косметика в несколько слоев покрывала ее лицо, отчего оно казалось почти призрачным, только губы были густо накрашены красной помадой. С таким макияжем я затруднилась определить возраст императрицы, но ей уже точно минуло сорок.

Я совсем не так представляла себе Лаймиру. После того что рассказал мне брат, я думала, что у нее мягкие черты лица и приятная улыбка. Однако императрица смотрела на нас как на насекомых, которых с радостью бы раздавила каблуком.

Герольд снова торжественно протрубил и выкрикнул:

– Достопочтенная императрица Лаймира прибыла! Склонитесь перед Ее Величеством.

Мы низко поклонились. Императрица шагнула к нам, и мне в нос ударил сильный запах жасмина и кокосового ореха. Я сжала челюсти, чтобы не закашляться.

Императрица окинула нас взглядом, и в уголках ее глаз залегли крохотные раздраженные морщинки.

– Жемчужинки, выпрямитесь и поднимите головы. – Ее голос, низкий и ровный, звучал при этом мрачно, точно рокот отдаленной бури. – Мадам, я приехала, чтобы оценить урожай, который вы собрали в этом году.

Она подошла к началу строя и придирчиво окинула взглядом первую девушку.

– У тебя зубы как у лошади. – Она подошла ко второй. – Какие маленькие глазки-щелочки. Я даже не понимаю, спишь ты или нет. – Третья девушка. – Втяни живот. Ты, должно быть, ешь за троих здоровых мужчин. Либо ты беременна.

Императрица задержалась у третьей девушки чуть дольше, и едва заметная усмешка скользнула по ее губам. Затем она пошла дальше вдоль строя, находя изъяны у каждой девушки.

Подойдя к Галай, императрица закатила глаза.

– О чем только думают разведчицы? Еще одна толстуха.

Галай вспыхнула и уставилась себе под ноги.

Стоявшая следом за Галай Айрика кашлянула и вышла вперед.

– Госпожа, я вовсе не хочу вас перебивать, но хотела бы сообщить вам, что вас я написала первой в своем списке наставниц. Я восхищаюсь вашей грацией и острым умом.

Это заявление ничуть не смягчило холодный взгляд императрицы Лаймиры.

– И восхищаешься до сих пор? – Несколько секунд она просто разглядывала Айрику. – Ты говорила не искренне, но льстицы мне по душе. Будем надеяться, что судьи сочтут тебя достойной обучаться у меня.

Айрика просияла.

Следующей стояла я. Я тяжело сглотнула. Императрица смерила меня с головы до ног пристальным взглядом. На ее лице появилось выражение недовольства.

У меня было ощущение, что она пытается определить мои слабости и ей доставляет большое удовольствие подмечать малейший мой недостаток. Капля пота скатилась по моей спине, и я невольно содрогнулась.

– Следует признать, у тебя миленькое личико. Скажи мне, жемчужинка, есть ли у тебя тин-чай?

До сегодняшнего дня я не думала, что хоть в чем-нибудь соглашусь с мадам Ясминой. Если императрица узнает о моем даре, что она со мной сделает?

– Н-нет, госпожа, – прошептала я.

– Фу. Я чую, как ты робеешь. Ты вспотела так, будто я попросила тебя произнести речь перед многочисленным собранием. Тихая и скучная, как обычный лунный кролик. Ты быстро наскучишь моему мужу. В лучшем случае конг может надеяться лишь на то, чтобы стать забытой файлой.

Ее слова задели меня сильнее, чем я того ожидала. Робкая, тихая, скучная.

Императрица перешла к Рейди. Моя новая подруга без страха встретила взгляд императрицы. Я восхищалась ее смелостью, но мне было страшно за нее.

Лаймира сдвинула брови.

– Мне не нравится твое выражение лица, и я не одобряю твой странный наряд. На вид ты чересчур самоуверенна, будто считаешь, что намного превосходишь здесь всех, включая меня.

– Я родилась с таким лицом, – ответила Рейди. – Если мой внешний вид или одежда кого-либо оскорбляет, я на это повлиять никак не могу. И если кто-то обижается и чувствует себя униженным из-за того, что я уверена в себе, с этим я тоже ничего не могу поделать.

Лаймира замахнулась и ударила Рейди по щеке с такой силой, что та упала. Другие девушки, в том числе я, с криком отпрыгнули в сторону. Рейди схватилась за щеку. Из разбитой губы у нее потекла кровь.

– Наглая девица, как смеешь ты говорить со мной в таком тоне!

Лаймира посмотрела на свою руку. Кончик длинного черного ногтя на указательном пальце чуть облупился.

– Посмотри, что ты натворила. Лак был совсем свежий, – пожаловалась императрица.

Рейди поднялась, вид у нее по-прежнему был дерзкий.

– Сейчас же извинись перед Ее Величеством, – приказала мадам Гоми.

Рейди гордо вскинула подбородок, но я ткнула ее локтем, чтобы она образумилась и не навлекла на себя большие неприятности. Скрипнув зубами, Рейди поклонилась Лаймире.

– Я прошу прощения, если мои слова пришлись вам не по нраву, госпожа. Я вовсе не имела в виду вас.

Лаймира задержала взгляд на струйке крови, которая текла из губы Рейди.

– На этот раз я приму твои извинения, поскольку ты только что приехала во дворец и еще не прошла обучение, но я чую твой дерзкий нрав. Если мадам не смогут укротить твою дикую натуру до начала первого испытания, я сниму тебя с состязания.

– Госпожа, спешу заверить вас, – заговорила мадам Гоми, – что у Рейдианы большой потенциал. Обещаю, она преобразится к тому времени, когда я закончу ее обучение.

– Посмотрим. Проследите, чтобы жемчужинки переоделись в традиционные белые одежды. Я больше не хочу видеть никаких странных нарядов.

Лаймира пошла прочь, даже не взглянув на оставшихся девушек.

Когда она ушла, мадам Гоби схватила Рейди за руку.

– Рейдиана, нам надо поговорить наедине.

Остаток дня я не видела Рейди, но во время ужина она сидела в столовой в одиночестве, в белых одеждах, которые ей выдали. Ранка на губе была заклеена пластырем.

Я взяла свою порцию и подошла к Рейди.

– Как ты, в порядке?

Рейди удивленно посмотрела на меня.

– Конечно. Я не умру от маленькой царапины.

– Нет. Я имела в виду, мадам Гоми тебя наказала?

Рейди покачала головой.

– Нет, только нотацию прочитала. Я делала вид, что слушаю. Гоми думает, что от меня только и жди неприятностей. Теперь мне даже хочется что-нибудь устроить. Может, я как-нибудь ночью прокрадусь к императрице и подрисую ей усы.

– А если тебя кто-нибудь сейчас услышит? Императрицу уж точно злить не стоит. Даже в шутку.

– Я не боюсь ее. Что она мне сделает? Снимет с конкурса и заставит прислуживать в качестве песчинки? Мы все равно станем либо файлами, либо песчинками, так или иначе.

– Но на этот случай она может устроить тебе что-нибудь похуже. Что, если у них в запасе есть наказания более страшные, чем сделать кого-то песчинкой?

– Голову с плеч снять? – Рейди пожала плечами. – Если я умру, по крайней мере, не придется терпеть знаки внимания императора, который мне противен, или выслушивать приказы файл.

Я нахмурилась.

– Не говори так. Неужели тебе все равно, что будет с твоими близкими, ведь наказание может затронуть и их? Будет лучше, если с этого дня ты станешь слушаться мадам.

Какое-то время Рейди молчала, и я подумала, что мне удалось немного ее вразумить.

Но потом она сказала:

– Если я умру, никому не будет до этого дела.

У Рейди нет семьи? Я не знала, что сказать.

– Мне все равно, пусть они убьют меня, но я хочу, чтобы они знали: я им не игрушка. Если мне суждено остаток дней провести в заточении, я не собираюсь играть по их правилам.

В ее больших голубых глазах горел дерзкий огонек, и ничто в них не намекало на готовность покориться.

– Давай сегодня вечером нарушим какое-нибудь правило, – предложила Рейди.

– Я не хочу неприятностей.

– А их не будет, обещаю. Мы нарушим запрет, ускользнем из Яблочной Бочки и поплаваем в озере.

– Каком озере?

Я не знала, зачем спросила. Я не собиралась идти с ней.

– Озере Серебряных Слез, которое между двором Бочки и Темным двором. Мы проезжали мимо него по пути сюда. Ночью там никого не будет.

– Но мадам будут следить, чтобы все соблюдали распорядок. И как же стражники?

– Их я возьму на себя.

Я не ответила. Если Рейди может себе позволить так себя вести, это еще не значит, что я могу рисковать благополучием своей родни.

– Ну, пойдем, пожалуйста. Это будет наш тайный способ сказать Тиррену, что его проклятой душе давно пора прогуляться по всем восемнадцати уровням мира мертвых. К тому же ты из Каскасии. Ты росла у моря, уверена, тебе очень хочется поплавать.

Возможность искупаться – это звучало заманчиво. Я успела истосковаться по океану.

– Считай это посвящением в подруги, – добавила Рейди.

Подруги. Мне очень хотелось, чтобы у меня появилась подруга и союзник. Такая, которая не позволит ревности встать между нами.

– Если ты сделаешь так, что стражники и мадам нам не помешают, думаю, я бы с тобой сходила.

Она просияла.

– Договорились.

Мне самой не верилось, что я согласилась. Во что я ввязалась?

Глава 10

Вернувшись в домик, который я делила с Айрикой и Галай, я увидела там мадам Ясмину, которая пришла, чтобы подготовить нас ко сну.

Мы зажгли три ароматические палочки: одну в честь Старого Дедушки Неба и Священного Скипетра Цедер, проводника его Воли, вторую в честь императора Тиррена, а третью – как дань уважения нашим предкам.

В воздухе разлился знакомый запах дерева амбер. Я поклонилась, а затем я, Айрика и Галай нараспев прочитали традиционную молитву.

– Старый Дедушка Небо, надели меня смелостью, чтобы приносить жертвы, даже если мое непокорное сердце иногда стремится уклониться от долга. Подари мне смирение повиноваться тем, кто стоит выше меня, особенно Его Досточтимому Величеству, императору Тиррену.

Я смотрела, как горящие стержни скукоживаются и сворачиваются, и мысленно добавила к молитве собственные слова. Старый Дедушка Небо, пожалуйста, сделай так, чтобы меня и Рейди не поймали сегодня ночью.

Огни погасли ровно в девять часов. Вся дрожа, я нырнула под одеяло, закрыла глаза и притворилась, что сплю. Я прислушивалась к соседкам, которые постепенно погружались в глубокий сон, и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, но это не помогло. От одной мысли о тайном выходе отсюда паническая тошнота подкатывалась к горлу, и я с трудом подавляла ее.

Но пути назад уже не было.

Стараясь двигаться как можно тише, я выбралась из кровати.

Я заранее приготовилась к ночной вылазке и надела белые дневные одежды под пижаму. Я сняла ее, положила под одеяло и добавила несколько подушек, чтобы со стороны выглядело, будто там кто-то лежит.

На соседней кровати Айрика перекатилась на другой бок. Я застыла на месте. Широко распахнув глаза, Айрика села и посмотрела прямо на меня.

Сейчас я мечтаю о чести и славе,

А завтра весь мир мое имя узнает.

Закончив припев, она закрыла глаза и рухнула обратно на подушку. В следующую секунду она уже сладко сопела. Ей вторило низкое похрапывание Галай.

Я бросилась к двери, пока Айрика не устроила еще одну встряску моим барабанным перепонкам.

Дверь открылась, стоило чуть коснуться ее. Лозы расступились в стороны, а как только я вышла – скользнули обратно на свое место.

Надо мной ярко сияла Лавандовая Луна, и звезды будто танцевали вокруг нее, вольные странники бескрайних небесных полей. Как же я завидовала им! В воздухе трепетал слабый аромат вишневых цветов, но это был искусственный запах, слишком сладкий и слабо схожий с той свежестью, что ассоциировалась у меня с цветением. Запах доносился со стороны садов, простиравшихся за двором Яблочной Бочки. Запретная территория.

Запах был густой и тяжелый, точно воздух в душной комнате. Откуда он взялся?

Кто-то стукнул меня по плечу.

Я подпрыгнула от неожиданности, но это была всего лишь Рейди. Она вся сияла от радости.

– Страшно, да?

От беспокойства мой желудок урчал и сворачивался в узел. Я ответила тихим шепотом – на всякий случай, чтобы нас не подслушал кто-нибудь.

– Я не спросила раньше, но как мы будем плавать в озере? У нас нет купальников.

Я надеялась, что это умерит пыл Рейди, но она только пожала плечами и спокойно ответила:

– Они нам не нужны. Будем плавать голышом.

Я уставилась на нее, разинув рот.

– Н-нет.

У меня голова пошла кругом. Рейди, должно быть, шутит. Но, глядя на ее невозмутимое лицо, я поняла, что она серьезна.

– Только не говори, что никогда голая не купалась. Ты жила рядом с океаном.

– Мама и папа мне никогда не разрешали. Они считали, что это слишком опасно.

– А ты, конечно, никогда бы не ослушалась маму с папой. – Рейди вскинула брови. – А как же жажда приключений?

– В своих приключениях я всегда полностью одета.

Рейди исподлобья посмотрела на меня, терпение у нее явно заканчивалось.

– Мы не можем купаться в одежде. Утром мадам увидят, что она мокрая.

– А разве обязательно идти до озера? Мы уже на улице. Мы нарушили запрет. Давай пойдем назад.

– Посвящение в подруги, помнишь? Если, конечно, ты хочешь быть моим другом.

– Ладно, – пробормотала я. Меня саму раздражало, как легко было сыграть на моем чувстве вины.

– К тому же, – сказала Рейди, – я хочу показать тебе кое-что, и озеро для этого – самое подходящее место.

– Ты уверена, что там никого не будет?

– Знать так поздно не выходит, а про стражу я уже все выяснила. Основные силы сосредоточены у дворца Тиррена. Те несколько человек, которые должны патрулировать озеро, относятся к работе несерьезно. Им куда интереснее веселиться в запретных садах.

Я нахмурила лоб.

– А что такое они там делают?

– Наверное, пьют и играют в карты.

– Как ты все это выяснила?

– Подкупила молодого андроги, который работает в столовой, скормила ему свою порцию кабаньей похлебки. Нас-то кормят хорошо, а бедные мальчики голодают. В общем, он сказал, что стражники первый раз обходят озеро не раньше чем покончат с выпивкой, то есть уже ближе к утру. У нас уйма времени.

– А как же…

– Сегодня дежурит мадам Ясмина. Я подмешала ей в питье снотворное. Сказала Гоми, что у меня бессонница, и она дала мне какую-то штуку, «Чай из ландыша».

Я знала, что этот чай – разбавленное снотворное из масляного экстракта ландыша. Цветок пахнет спиртом, а экстракт такой сильный, что его необходимо держать в маленьких закупоренных сосудах. Масло ландыша имеет особые свойства. Если добавить его в огонь, то на нем можно будет плавить металл, при этом не будет выделяться никаких опасных веществ. Если принять его очень много, то человек погрузится в глубокий сон, а проснувшись – утратит все свои воспоминания.

Следовало отдать Рейди должное: она изобретательна. Но слишком отчаянная, чтобы это пошло на пользу. Однако мне все равно хотелось быть такой же бесстрашной, как она.

– Мы просто искупаемся. Нас увидят разве что светлячки.

Рейди взяла меня за руку и потащила за собой.

Мы прошли через можжевеловую рощу, а дальше открылся берег озера Серебряных Слез. С трудом верилось, что только вчера наш экипаж проехал здесь, прежде чем остановиться во дворе Яблочной Бочки. Тогда я едва обратила внимание на красоту этого озера – была охвачена ужасом оттого, что меня везут в тюрьму. Но сейчас я наслаждалась великолепным видом. На миг все мои страхи улетучились. Здесь и сейчас все ощущалось как глоток свободы. Серебряные березы росли по всему берегу, их выгнутые арками стволы тянулись друг к другу на фоне ночного неба. Можно было легко вообразить, что мы в тайном месте, в лесу, вдали от дворца, где можно забыть о том, что мы пленницы.

Рейди сбросила одежду и вошла в озеро. Я медлила: не могла так просто избавиться от страха, что нас поймают. Я расстегнула пуговицы и огляделась, чтобы убедиться, что за нами никто не подсматривает.

Но Рейди была права. В это время никто не гулял по дворцовой территории. Ночную тишину нарушало только стрекотание сверчков. И тогда я, боясь передумать, быстро скинула с себя одежду и зашла в воду. Плеск воды был сладчайшей музыкой из всего, что мне доводилось слышать. Серебряный песок под ногами щекотал, точно маокот, который тычется в тебя мордочкой. Со стороны кустов на другом берегу донесся слабый запах жимолости. В тот миг я могла хотя бы вообразить, будто у меня есть будущее.

В ночи пронзительно заухала какая-то птица, а Рейди тем временем погрузилась в воду с головой. Вынырнув, она расплылась в улыбке.

– Разве ты не рада, что я втянула тебя в это?

Я заплыла подальше. Сегодня в небе царствовала Лавандовая Луна, и в сравнении с ней тускнел даже серп непреходящей Белой Луны. Она изливала на нас светящиеся лиловые лучи, словно одобряя нашу спонтанную авантюру во имя свободы. Прохладный воздух освежил лицо, и я откинулась назад, чтобы волосы погрузились в воду. Волны ритмично ласкали мою кожу, и казалось, что нежность и мягкость проникают в поры и восстанавливают силы. Моя вис пульсировала во всем теле. Только одним словом можно было описать такое состояние.

Божественно.

Мы походили в воде, неслышно ступая по песку. Мы молчали, но это было приятное безмолвие. Мы наслаждались ощущением свободы, этим кратким мигом.

Я легла на спину и устремила взгляд в небо, наслаждаясь тем, что почти не чувствую веса своего тела. Звезды меж березовых ветвей подрагивали, точно отражение пламени свечи в серебряной ложке. Они танцевали, вертелись и кружились в ритме далекой колыбельной.

– Рейди, смотри. – Я указала наверх. – Звезды покачиваются. Я никогда ничего подобного не видела.

– Я всегда хотела поехать на море и посмотреть на звезды с побережья. Каково жить в таком месте?

– Чудесно. Вечерами мы всей семьей лежали на песке и сочиняли истории про созвездия.

Смутные воспоминания начали всплывать в моей голове. Я до сих пор помнила историю, которую когда-то рассказал папа, про человека, которого превратили в лягушку на островах Мийю, но его не съели, потому что он смог очаровать и перехитрить мийю и сбежать от них.

Рейди заговорила, прервав ход моих мыслей.

– Хотела бы я приехать в твою деревню и своими глазами увидеть пляж.

– Я бы тоже хотела там оказаться.

От невыносимой тоски по дому у меня ком встал в горле и голос дрогнул.

Рейди вздохнула, ее слова теперь звучали печально и тоскливо.

– Когда-то я постоянно смотрела на звезды вместе со старшим братом. Он брал меня в походы к вершинам гор, что высятся над городом.

– У тебя есть старший брат?

– Был.

Я забыла. У Рейди не осталось родни.

– Ох, Рейди. Мне так жаль.

– И мне. Тайн был на десять лет меня старше. Он воспитывал меня после смерти родителей.

Она печально, протяжно выдохнула, а когда заговорила вновь, ее голос подрагивал.

– Пять лет назад его забрали в армию Тиррена и отправили в сражение на границе с королевством Йоу. Он думал, что так сможет заработать денег и жениться на любимой девушке. Ему приказали шпионить за двумя предводителями йоу. Один мог превращаться в волка, а второй – в кайгона. Видимо, брата раскрыли. Когда товарищи пришли за ним, то нашли только кости и очки, перемешанные с животными экскрементами.

Рейди прерывисто выдохнула.

– Моя возможная невестка покончила с собой, и с тех пор я жила в сиротском приюте при монастыре Лотоса, пока меня не нашли разведчицы. Только представь, что эти набожные монахини могли думать про такую дикарку, как я. Но, по крайней мере, они были добры ко мне. Я бы лучше осталась с ними, чем ехала сюда.

Острая боль вспыхнула у меня в груди; я и не думала, что наши семейные истории так похожи. Получается, мне еще повезло, что меня воспитывали старший брат и Ниа, ведь Рейди потеряла вообще всех своих родных…

– А твоя семья? – спросила она. – Они живы?

– Брат и его жена да, живы. У них уже должен был родиться ребенок.

Интересно, мальчик у них или девочка? Мне не верилось, что я никогда не увижу свою племянницу или племянника.

В глазах защипало. Я еле сдерживала слезы.

– А твои родители? – спросила Рейди.

– Пираты убили их у меня на глазах.

Рейди ахнула.

– И ты осталась жива? Я слышала, что пираты не знают жалости.

– Я не помню, что было. Я потеряла сознание.

Я проснулась тогда в своей постели. Деревенский староста сказал, что мне повезло. Когда он нашел меня, рядом лежала только груда костей: все, что пираты оставили на память о своих жертвах. Староста предположил, что пираты явились закопать те трофеи, которые неудобно перевозить на небольших кораблях. Мои родители оказались в плохом месте в плохое время. Пираты получили, что хотели, и потому не тронули меня.

– Не знаю, почему они не забрали меня, чтобы продать в рабство, – сказала я. – Наверное, Старый Дедушка Небо сжалился надо мной.

Хотя не знаю, зачем он спас меня в тот раз, если теперь я стала пленницей дворца.

– Я всегда считала, что вина в первую очередь на императоре, это он позволил пиратам грабить наши деревни в обмен на их услуги. А теперь мне, возможно, предстоит стать его наложницей.

– Мне жаль, – сказала Рейди. Она ходила в воде, раскачиваясь, словно в танце. – Я не хотела, чтобы тяжелые воспоминания омрачили эту ночь. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Я хочу показать тебе кое-что. Посмотри вверх.

Я подняла глаза. На небе разыгралось настоящее представление.

– Я могу сделать так, чтобы звезды танцевали в такт с моим телом. Это одна из возможностей моего тин-чай.

– Постой, я думала, мадам Гоми хочет, чтобы ты держала его в секрете.

Золотая пыль дождем посыпалась на деревья и в воду.

– А еще я могу превращать звездный свет в золото.

– Рейди, зачем ты рассказываешь мне об этом? У тебя будут неприятности.

– Я уже говорила: я следую только своим правилам и ничьим больше. Я рассказываю тебе об этом в знак дружбы. Я доверяю тебе. Ты не станешь трепать языком.

– Я польщена. Что бы ни случилось, клянусь мучительнейшей из смертей, что буду твоим верным другом до тех пор, пока три луны царят в ночном небе над Калувисом.

Рейди фыркнула.

– Как ты любишь всякий пафос. Но раз уж я показала тебе свой тин-чай, ты должна показать мне свой. Мне интересно, что за чудесную магию мадам Ясмина хочет скрыть ото всех.

Я медлила. Я полагала, что могу доверять Рейди, и мне хотелось доказать ей, что наша дружба много для меня значит. Но я все еще боялась. Даже если Рейди не выдаст меня намеренно, она все-таки любит поговорить. Что, если она случайно в разговоре со мной обмолвится про тин-чай, а какая-нибудь мадам будет проходить мимо и все услышит? Нам тогда несдобровать.

Не успела я ответить, как от кустов послышался шорох. Мы обе замерли. Звезды тоже. Потом снова наступила тишина. Скорее всего, это был лунный кролик, но Рейди не стала рисковать. Она вышла из воды и вытерлась.

– Я отойду и встану на страже. А ты не торопись. Я вижу, что ты соскучилась по воде.

Рейди на цыпочках ушла, а я снова откинулась на спину.

Я лежала на воде и напевала старую колыбельную, следя, чтобы слова не пробудили мою магию. Как же хорошо: снова пропеть хотя бы несколько нот, после того как в течение стольких недель приходилось подавлять свой голос. Хотелось бы, чтобы эта ночь длилась и длилась, но скоро нужно будет уходить. Я вздохнула.

Позади раздался всплеск.

Кто-то или что-то плыло в мою сторону.

Глава 11

У меня волосы встали дыбом. И хотя разум велел плыть в безопасное место, я не могла шевельнуться.

В середине озера вынырнул мальчик – нет, не мальчик, он был все-таки постарше. Ему точно было не меньше девятнадцати, но в лукавой улыбке, игравшей на губах, все равно проглядывало что-то мальчишеское. Он смотрел прямо на меня.

Он встряхнул мокрыми волосами, и лунный свет заиграл на золотистых локонах. Они лежали непокорными волнами и были короче, чем обычно носят придворные, однако это точно не андроги, те бреются налысо.

Волосы упали ему на лицо, придав дерзкий вид. Капли воды сверкали на загорелой коже, точно крошечные зеркала. Я вдруг поняла, что не могу оторвать взгляд от его великолепного тела. На рельефной груди светилась татуировка в виде горящего факела, так тлеющие угли светятся в очаге. Эмблема Эмбервуда.

Что враг империи делает здесь, на территории дворца?

Парень медленно окинул меня взглядом, и его улыбка стала шире. Мне наконец-то вернулась власть над телом, и ноги стали слушаться. Но парень легко скользнул ко мне, преградив путь к берегу.

– Какой приятный сюрприз. Неужели ты богиня с Белой Луны, которая спустилась, чтобы унести меня с собой? – Но он тут же покачал головой, его глаза при этом смеялись. – Нет, готов поспорить, что ты песчинка какой-нибудь файлы, прознавшая, что восьмой принц любит купаться здесь по ночам, и ты решила его соблазнить. К сожалению, вынужден тебя разочаровать. Я не принц, всего лишь простой раб, как и ты. Однако, если хочешь, я готов устроить тебе не менее волнительную ночь.

– Я не песчинка.

К моему вящему ужасу, он наклонился ко мне, видимо, намереваясь сорвать поцелуй.

Я плеснула на него водой.

– Не распускай руки.

Парень поднял их над головой и склонил голову, как будто извиняясь.

Я метнулась к берегу, схватила свою одежду и убежала. Убедившись, что он не гонится за мной, я наспех оделась, кое-как застегнув пуговицы, и отправилась искать Рейди. Меж стволами берез мелькнуло что-то белое. Платье жемчужинки.

Но Рейди была не одна.

Перед ней стоял еще один юноша. У этого были темные волосы, а судя по мрачному выражению лица, он не мог похвастаться чувством юмора, как у парня в озере. На нем было длинное многослойное шелковое одеяние с широкими рукавами и запахнутым накрест воротником; по одному только его виду можно догадаться, что это кто-то из знати, возможно, сын какого-нибудь аристократа. На темно-фиолетовой накидке поблескивала изысканная вышивка в виде кругового орнамента. Волосы у него были примерно той же длины, что и у парня в озере, – не такие длинные, как у аристократов старшего поколения, которые специально никогда не стриглись, дабы отличаться от простолюдинов. И этот юноша был без головного убора, что тоже необычно для знати.

Он подтянул шарф, который служил ему поясом, и устремил на Рейди ясный суровый взгляд.

– Жемчужинкам запрещено выходить ночью и покидать Яблочную Бочку до начала жемчужничества. За нарушение правил предусмотрено серьезное наказание. Ты одна?

Юноша не знал, что я тоже была здесь. Я могла бы убежать во двор – но я бы ни за что не бросила Рейди на произвол судьбы. Я опасалась не только того, что юноша позовет мадам. Что, если он причинит Рейди боль?

Я вышла вперед и встала перед Рейди.

– Я с ней.

При виде меня он широко распахнул глаза, но тут же угрожающе прищурился, хоть и продолжал держаться с достоинством.

– Почему вы здесь?

Я осмелилась бросить взгляд на Рейди. Почему она молчит?

Она стояла с открытым ртом, склонив голову набок, точно марионетка. Она не застегнула рубашку до конца, часть груди и живот оказались на виду, и хоть Рейди была вся розовая, как вишневый цвет, она никак не пыталась прикрыться. Я схватила ее платье, набросила ей на плечи и опоясала шарфом.

Юноша пристально следил за каждым моим движением.

– Мы… эм… – Рейди не сводила глаз с его лица. Ее щеки уже стали краснее варенья из бузины.

– Разрази тебя зарница, будешь ты говорить или нет? Я не намерен тратить время на сонных кроликов.

– Мы просто хотели поплавать в озере. – Я сложила руки и низко склонила голову в знак смирения. – Пожалуйста, извините нас на этот раз. Обещаю, больше этого не повторится.

– Я не могу делать исключения для тех, кто нарушает дворцовые правила. Когда мадам узнают о вашем проступке, каждая из вас получит по десять плетей.

Рейди положила руку мне на плечо и отодвинула меня назад. Голос наконец-то вернулся к ней, и она сказала:

– Это была моя идея. Я заставила подругу пойти со мной. Если вы обязаны доложить об этом, пожалуйста, пусть наказание не коснется ее.

– Нет, – сказала я, – я сама пошла с тобой.

Рейди не обратила внимания на мои слова.

– Ваше Высочество, я много слышала о вашей доброте и великодушии. Пожалуйста, пощадите мою подругу. Она пыталась остановить меня, но я не послушала ее.

Ваше Высочество?

Юноша моргнул.

– Должен признаться, я никогда не встречал песчинки или файлы, которая бы так заботилась о той, с кем соперничает за внимание отца-императора.

Отца императора? Феерические файлы, он сын Тиррена. Принц.

Он ни за что нас не пощадит.

Юноша перевел взгляд на меня.

– И больше всего я поражен, что ты решила разделить участь подруги. Ты могла бы бросить ее, предоставив отдуваться за вас обеих.

Он повернулся.

– Тем не менее ты поступила глупо. Здесь вас поджидает множество опасностей, которые сломят ваш дух, и рано или поздно вы пожалеете, что родились на свет.

Он ушел, оставив меня и Рейди стоять с разинутым ртом.

– Поверить не могу, что он нас отпустил, – сказала я.

Но Рейди, все еще во власти очарования, не ответила. Ее взгляд мечтательно затуманился.

– Тирреново тиранство. Это был принц Киррик, восьмой принц.

Рейди чуть не пищала от восторга, как те глупые девочки, которых она сама же высмеивала. Я готова была поклясться, что зрачки у нее приобрели форму сердечек.

Я схватила ее за плечи и потрясла.

– Возьми себя в руки.

– Как, когда я только что разговаривала с принцем Кирриком?

– Что в нем такого особенного?

– Что в нем особенного? – Рейди посмотрела на меня, как на идиотку. – Он всего лишь самый влиятельный принц при дворе. Он может призывать гром и молнию. Один раз он приезжал в мою деревню, чтобы обсудить со старостами, как лучше помочь детям, осиротевшим во время войны. Наш верховный староста глубоко его уважает. Скипетр непременно наделит его Волей Неба. Киррик, в отличие от всех прочих в императорской семье, думает о народе.

– Как ты думаешь, он может все-таки донести на нас?

– О нет. Для такого он слишком милый.

Я скептически выгнула бровь.

– Может, ваш верховный староста и знает его, но ты – нет.

– Я просто говорю, что он выглядит милым.

Я покачала головой, удивленная, что слышу такие слова от моей обычно невозмутимой подруги. Ни за что бы не подумала, что Рейди может так легко растаять.

– То, что принц Киррик смазливый мальчик с милым личиком, само по себе еще не гарантирует нам безопасность.

– Он не смазливый мальчик, он красавец и к тому же принц. И наша самоотверженность произвела на него впечатление. Сегодня лучшая ночь в моей жизни.

Она улыбалась до ушей, ни на секунду не усомнившись в том, что мы в безопасности. Я надеялась, что Рейди не ошибается.

Глава 12

Мадам Ясмина стояла у окна в своем доме на дереве. Мы сидели на полу в гостиной. Последние пять дней мы под ее руководством готовились к первому испытанию.

– У меня плохие новости, – сказала Ясмина. – Судьи решили проводить первое испытание один на один с каждой жемчужинкой. Уже сегодня проверяют первых кандидаток. Я даже не знаю, какими будут новые требования.

Я едва могла сосредоточиться на ее словах – меня отвлекал наряд. Сегодня Ясмина решила изобразить лунную бабочку. На ней была пастельно-радужная кипа, такая яркая, что смотреть больно, косметика на веках и щеках самых разных оттенков, и бабочки, то и дело залетавшие в окно, норовили сесть ей на голову или на плечи. Их привлекали либо цвета, либо духи, что пахли в десять раз слаще полуночных пионов. Обычно мне нравился нежный аромат этих цветов, но в ту минуту хотелось чихать.

– Сегодня? – переспросила Галай, округлив глаза. – Я думала, до испытания еще два дня и мы все будем видеть друг друга.

Айрика нахмурилась.

– Почему правила изменились? Откуда взялись новые требования? Мы всю неделю учились проводить чайную церемонию.

– Позвольте, я вам разъясню, – сказала Ясмина. – Чайная церемония по-прежнему входит в испытание. Но в этом году Его Величество поручил предварительные задания андроги Хамингу. Это главный советник императора, а по совместительству – тот еще скользкий змей. Он любит путать всем карты и менять правила в последний момент, чтобы мы не вздумали расслабиться. Можете не сомневаться, что он устроит какой-нибудь неожиданный поворот во время чайной церемонии. Вероятно, вас попросят развлечь гостя песней или танцем или ответить на вопросы об истории или политике государства. Выяснить заранее что-либо конкретное у нас нет никакой возможности.

Ясмина вздохнула.

– Однако мне известно, что вас троих нет в списках на испытание вплоть до послезавтра. Все, чему я могу вас научить, – это как идеально провести чайную церемонию, остальное будет зависеть только от вас самих. Рилла, я бы хотела посмотреть на тебя первой.

Я опустилась на колени и зажгла огонь, чтобы нагреть воду. Закатала рукава, стараясь делать это грациозно и аккуратно. В нос ударил запах горелого, и я тут же перевела взгляд на рукав, который вспыхнул оранжевым и уже начал тлеть.

– Феерические файлы!

Я вскочила и принялась стучать рукой по полу, чтобы сбить пламя, но заодно сбила и пиалу с рассыпчатым чаем, который разлетелся по всему полу.

Все бабочки тут же вспорхнули с мадам Ясмины.

– Рилла! – вскричала она, но все-таки помогла мне погасить огонь.

Галай и Айрика покатились со смеху. Мадам Ясмина зыркнула на них.

– Тихо, вы обе. – После чего она повернулась ко мне. – Попробуй еще раз.

Она поставила передо мной новую пиалу с чаем. Со второй попытки мне удалось вскипятить воду и помыть все необходимые приборы, ничего при этом не спалив.

А потом до меня донесся запах духов мадам Ясмины. Я чихнула.

Мадам Ясмина вздохнула.

– Сделаем вид, что ты не была сейчас похожа на фыркающего сихая, и продолжим. Гость может спросить тебя о чем-нибудь личном, чтобы больше узнать о твоем прошлом. Давай потренируемся.

Я пересыпала чай в другую пиалу. Он пах сладкой свежестью, и его травянистый запах напомнил мне летние ночи в Каскасии.

– Рилла, расскажи мне, где ты жила раньше и кто твои родители, – сказала мадам Ясмина.

Перед тем как ответить на вопрос, я залила чай горячей водой и немного взболтала пиалу, чтобы напиток лучше заварился.

– Я выросла в деревне Кас…

– Нет, – перебила Ясмина. – Ты слишком долго молчала. Ты должна одновременно заваривать чай и отвечать, без заминок. Безупречное изящество. Еще одна попытка.

Я начала сначала: взяла новую порцию чая и залила горячей водой.

– Я выросла в деревне Каскасия. Мои родители ловили рыбу в море, и у меня есть старший брат, он врач.

Я протянула пиалу мадам Ясмине. Прежде чем отпить, она три раза повернула ее в руке.

– Хорошо, но если потренируешься, будет еще лучше. Твои движения должны быть более грациозными. Представь, что ты лунная бабочка с нежными крыльями, а не грузный неуклюжий ангжук.

Она заставила меня повторить всю процедуру еще три раза, прежде чем позволила встать. У меня дрожали колени. Ноги совсем онемели.

– Вам могут задать вопрос насчет внутренней политики государства, – сказала Ясмина. – В таком случае тебя, скорее всего, спросят про Мийю, тем более что ты жила в деревне, ближе всего расположенной к архипелагу Каскасия. Скажи мне, что ты думаешь о конфликте в этом регионе и как нам с ними покончить?

– Во-первых, этот архипелаг называется Острова Мийю, – сказала я. – Они принадлежат мийю, а не нам. Я думаю, что о них составили неверное мнение. Мийю всего лишь пытаются защитить себя. Оставьте в покое их, и они оставят в покое нас.

– Нет-нет, ужасный ответ. – Мадам Ясмина цокнула языком. – Нельзя выражать несогласие с политикой императора, к тому же никому не интересно, что ты на самом деле думаешь. Если сомневаешься, всегда выражай согласие с императором по любому вопросу.

Айрика и Галай захихикали, прикрывшись шелковыми веерами, и зашептались. Мадам Ясмина резко обернулась к ним, а когда она заговорила, ее голос звучал спокойно, но слова не отличались мягкостью:

– Я попросила вас не смеяться. Вы сами небезупречны.

Айрика надула губы.

– Почему вы уделяете все внимание Рилле? Как мы узнаем о своих недостатках, если вы едва нас учите?

Мадам Ясмина улыбнулась лучезарной улыбкой, но густой слой фиолетовой помады на ее губах не мог скрыть затаенную угрозу.

– Ты права, дитя. Мне стоит откровенно поговорить с вами о ваших недостатках. Галай, ты толстая гусеница. Тебе нужно больше заниматься своим телом. Айрика, от твоего пения мне хочется свернуться в кокон и никогда в жизни оттуда не выбираться. Если бы не ваши милые мордашки, я бы ни за что не согласилась со своими подчиненными и не привезла вас сюда.

Галай и Айрика обе ахнули, слова мадам так их поразили, что они даже не нашлись, что ответить. Ясмина повернулась обратно ко мне.

– Рилла, моя прекрасная лунная бабочка. Почему бы тебе не пойти потренировать свой танец, пока я буду наставлять этих двух менее ярких мотыльков?

Я вышла из домика, но не стала уходить далеко. Покружив немного по двору, я села на камень рядом с большим деревом. С другой стороны ствола послышался женский голос. Кажется, женщина была в бешенстве.

– Поверить не могу, что андроги Хаминг изменил правила. Одна из моих жемчужинок уже была на первом испытании. Я спросила, в чем оно заключалось, но ее заколдовали, чтобы она ничего не могла рассказать до тех пор, пока все девушки не пройдут его.

Значит, это кто-то из мадам.

– Две мои девочки так и не вернулись, – сказала другая мадам.

Ствол был таким широким, что полностью скрывал меня, и они, видимо, не догадывались о моем присутствии.

– В каком смысле? – спросила первая мадам. – Андроги Хаминг не пропустил их дальше?

– Я спрашивала его, но он не ответил, – сказала вторая мадам. – Все это странно. Если они не прошли испытание, нам нужно будет готовить из них песчинок. Но андроги Хаминг сказал, что судьба этих девушек меня больше не касается. И попросил не задавать больше вопросов.

Мадам ушли.

Я нахмурилась. Если те жемчужинки не станут песчинками, то куда андроги забрал их?

Послышались чьи-то быстрые шаги, и я отвлеклась от этих мыслей.

По двору бежал мальчик. Судя по взгляду, его недавно хорошо припугнули. В руках он держал корзинку с пергаментными свитками, и на бегу один из них выпал. Свиток развернулся, обнажив несколько аккуратных строк, написанных кистью.

Мальчик не заметил пропажи и убежал дальше по тропинке за пределы Яблочной Бочки. Догнать его было проще простого, поэтому я подхватила свиток и побежала следом.

Вишневые деревья росли по обе стороны дорожки, и даже легчайший порыв ветра срывал с ветвей розовые лепестки. Пусть это запретная территория, но как же здесь красиво.

Я почти догнала мальчика и окликнула его:

– Постой, пожалуйста, ты выронил.

Мальчик остановился, обернулся и взял у меня свиток.

– Ой, спасибо. Мой учитель отчитал бы меня за потерю.

Тут я обратила внимание на его голубую униформу. Должно быть, это андроги.

Мальчик тоже заметил, как я одета.

– Жемчужинкам сюда нельзя. Вам лучше вернуться во двор, пока вас не поймали.

Он побежал дальше, а я повернула назад. По роще пронесся порыв ветра и принес тот же приторно-сладкий запах, который я почувствовала в ночь, когда мы с Рейди убежали на озеро. Что же так пахнет?

Я шла по тропинке. Послышались голоса, и я заметила, что в эту же сторону идет принц Киррик. Нельзя, чтобы он увидел меня здесь, особенно после недавней нашей встречи, когда он уже отпустил без наказания.

Я спряталась за кустом.

Принц Киррик прошел мимо меня, внимательно разглядывая деревья вокруг.

– Подай сигнал, когда здесь будет безопасно.

К кому он обращается?

Принц прошел дальше по тропинке, а затем просто растворился в воздухе. Я моргнула. Зрение меня подводит? Куда он делся?

Любопытство во мне пересилило боязнь попасться страже. На цыпочках, прячась за деревьями, я пошла к тому месту, где только что стоял принц.

Там никого не было, но неподалеку я увидела стоящую на земле одноэтажную пагоду. Опорными столбами служили четыре березы, искореженные и жуткие на вид. Толстые красные лианы карабкались вверх по их стволам, сочный окрас резко выделялся на тускло-зеленом и белом фоне. Длинные ветви спускались с крон и арками переплетались между собой, образуя крышу пагоды. На самом ее верху расположился круглый купол из цветущих лоз, ярко-красный, со вспышками желтых цветов в форме звездочек. Все концы крыши выгибались вверх, образуя острые шипы на углах.

Я подкралась к пагоде, потому что ужасно захотелось рассмотреть ее получше.

Она была очень красивая и не похожая ни на одну из тех, что мне доводилось видеть раньше. Обычно пагоды открыты со всех сторон, но здесь пробившиеся из земли корни сформировали решетчатые стены. Получилась большая клетка. Белые занавески крепились к четырем столбам и окутывали пагоду, скрывая то, что не скрывала решетка.

Я остановилась и огляделась. Вокруг на земле стояло множество похожих птичьих клеток. Я присмотрелась к ним – все они были построены по одному принципу, но из деревьев разных пород: вяза, сосны, вишни, клена, красного дерева, дуба и ореха.

Две такие клетки стояли неподалеку от меня, но, в отличие от прочих, были не закончены и без занавесок. Белая ткань лежала у их основания, как груда смятых платьев. Я подошла поближе. Клетки были пусты.

И тут я заметила две металлические пластины, что лежали рядом на земле.

На одной было выгравировано:

Особо ценная диковинка императора Тиррена #389

Доминирующий канал: Ха

Прикосновение выводит яды из тела

А на другой:

Новое ценное приобретение императора Тиррена #390

Доминирующий канал: Ха

Слезы временно смягчают физическую боль

Похоже на целительный тин-чай. Что все это значит? Что это за диковинки?

Позади послышался резкий шорох. Я подпрыгнула от неожиданности, но подавила крик. Сзади никого не было – просто ветер раздул занавески на клетке, которую я увидела первой.

Внутри двигался какой-то размытый силуэт. Кровь пульсировала у меня в висках, я с трудом поборола страх и шаг за шагом, на цыпочках, подошла к клетке. Я прищурилась, надеясь разглядеть, кого в ней держат. Какое-нибудь жуткое чудовище, которое показывают только по особым случаям на дворцовых празднествах? Или дрессированное животное на потеху императору?

Запах здесь стоял просто одуряющий, почти невыносимый. Аромат вишневых цветов смешивался с запахом пота и других выделений. Я принюхалась – несло от клеток.

Стояла неестественная тишина. Ни одна птица не пела, словно все птицы и насекомые решили убраться подальше отсюда.

На клетке передо мной в солнечных лучах ярко блестела металлическая пластина с надписью:

Особо ценная диковинка императора Тиррена #388

Доминирующий канал: Дай

Управляет погодой с помощью песни

Ветер приподнял занавеску, солнечный луч упал внутрь клетки, и я мельком успела разглядеть заключенного. Я закрыла рот рукой. Это было не чудовище и не животное. Там была женщина.

– Это ручная диковинка императора, – раздался из ниоткуда низкий голос. Я подскочила и чуть не закричала.

Из тени вышел мужчина.

Принц Киррик.

Глава 13

Я осторожно пошла навстречу. Он снова отчитает меня за то, что я проникла на запретную территорию? И тут до меня дошло, как он назвал женщину.

– Диковинка?

Больше я не могла ничего сказать, а только смотрела на Киррика, ожидая объяснений.

Но принц молчал. Затем он подошел к пагоде, достал из кармана треугольную монетку – двойной серан – и вставил ее в небольшую щель в основании клетки.

Занавес раскрылся, словно перед нами был маленький аккуратный театр. На роскошной кровати, что едва-едва помещалась в тесную клетку, сидела женщина. У кровати стояли две чаши: одна с водой, другая с едой. Тут же стоял фарфоровый горшок. Его стенки были в желтых и коричневых разводах.

Я прикинула, что клетка в диаметре составляла не больше восьми футов, а в высоту – не больше шестнадцати. По-моему, даже ручной годауг не смог бы жить в такой тесноте, не то что женщина или мужчина.

И платье женщины, и покрывало на кровати были из дорогого темно-изумрудного шелка. Ее волосы скрывал зеленый платок, а нижнюю часть лица – шелковый шарф. На виду оставались только ясные серо-зеленые глаза. Грустные, задумчивые глаза, которые вспыхнули при виде принца, а затем снова потухли и лишились всякого выражения.

Вместо того чтобы поприветствовать нас – чего я ожидала, – женщина запела жуткую песню. Музыка вгрызалась мне в мозг, забирая все тепло из тела. Я невольно начала дрожать.

О июньские цветочки, лета вы нежней,

И моя любовь, мой милый, солнца горячей,

Но тускнеет неизбежно свет осенних дней,

Не видать в полях цветочных мне твоих кудрей,

Под Лавандовой Луной умереть больней.

Тяжелый груз одиночества, который несли слова песни, опустился на мои плечи, и я никак не могла его сбросить.

Звуки срывались с губ женщины, и над нашими головами яростно загремел гром. Дождь обрушился на деревья, но вода отскакивала от воздуха вокруг меня, точно от невидимого силового поля. Принца Киррика ливень тоже не затронул.

Последняя нота замерла, и дождь прекратился. Принц наклонился и просунул сквозь прутья клетки корзинку, накрытую белой тканью.

– Свежие персики. Твои любимые.

Женщина опустилась на пол и прижалась к решетке всем телом. Протянув руку, она взяла подарок, но тут же отложила его и схватила руку принца Киррика. Сдавленный звук сразу же стих у нее в горле.

Одинокая слеза покатилась по щеке женщины. Принц Киррик протянул руку и вытер ее.

– Не стоит беспокоиться обо мне, – сказал он.

Женщина вскинула брови, в ее глазах читался немой вопрос. Она посмотрела поверх плеча принца, на деревья чуть поодаль, и помахала кому-то. Я проследила за ее взглядом, но там, куда она смотрела, было лишь пустое место.

Возможно, она приветствовала призраков прежней жизни.

– Да, мой друг шлет тебе привет и надеется на скорую встречу, – сказал принц. Помедлив еще мгновение, он отошел от клетки. Его ноги утопали в земле так глубоко, словно что-то придавливало его к месту.

– Я должен идти, прежде чем андроги Солар узнает, что я не учу уроки. Ты знаешь, что он с ума сходит, если подозревает меня в лени.

Принц удалялся от клетки, но его взгляд оставался прикованным к женщине. Она помахала ему и послала воздушный поцелуй, а затем занавес закрылся, вновь спрятав ее от мира.

Принц помедлил, прежде чем обернуться. Глаза его были такими же грустными, серо-зелеными, что и у женщины. Он был похож на нее.

– Это твоя мама, – сказала я и ахнула, поняв весь смысл своих слов. Я оперлась на дерево, потому что ноги дрожали.

– Да, – ответил принц. – Позволь представить – госпожа Кайриса, файла.

– Почему она не могла поговорить с тобой?

– Ей запрещено разговаривать. Разрешено только использовать свой тин-чай, чтобы развлекать посетителей. Отец-император лично сконструировал эти клетки, наделив деревья своим тин-чай, чтобы они могли двигаться даже в его отсутствие. Ветви и лозы тоже зачарованы, они высекут диковинок, если те попытаются заговорить или откажутся выполнять приказы гостей.

– Что она здесь делает? И почему она в числе диковинок, если она файла?

Губы принца сложились в мрачную улыбку.

– Только не говори, что ты настолько наивна, что верила, будто все файлы живут в роскоши. Женщина здесь никогда не будет в безопасности.

Принц быстро прошел мимо меня, и я уже думала, что он уйдет, не сказав больше ни слова, но он обернулся и добавил:

– Пойдем. Тебе нужно вернуться, пока мадам не хватились. Я отведу тебя во двор.

Я не могла поверить в то, что увидела. Это какой-то кошмар. Женщина здесь никогда не будет в безопасности, сказал Киррик. Но как возможно файлу приговорить к такому жестокому наказанию? Я полагала, что все файлы могут рассчитывать на комфортную жизнь при условии, что они подчиняются воле императора.

Но если это не так, какой вообще смысл выигрывать состязание?

Я раз семь успела открыть и закрыть рот, сомневаясь, стоит ли задавать принцу вопрос, пока Киррик не сказал:

– Пепел и пекло, может, хватит рыбку изображать? Либо говори, либо губы подожми.

– Там так много клеток. В скольких держат файл?

– Понятия не имею. У отца-императора более сотни жен, и с каждым годом их число растет. Что происходит со всеми прочими женщинами? В клетки попадают не только файлы, которые ему надоели, но и песчинки, у которых есть тин-чай и которые ему чем-то приглянулись.

Я вытаращилась на него.

– Файлы, которые ему надоели? Песчинки? Все они в итоге оказываются в клетках?

– Не все, – чуть мягче ответил принц. – Некоторые файлы доживают свой век в холодных одиноких роскошных покоях. Тем, кому повезло родить императору сыновей, могут еще пользоваться его благосклонностью, но даже им грозит клетка, если они не станут считаться с политикой дворца. Жемчужинки, которые становятся песчинками, почти все умирают невинными девушками, если только не привлекут внимание отца-императора или кого-нибудь из принцев или аристократов.

Я ждала продолжения, но принц Киррик молча подошел к вишневому дереву, сорвал с него цветок и протянул его мне. Я приняла подарок и вдохнула сладкий аромат.

– Отец-император – взбалмошный человек. Ему не в чем было упрекнуть мою мать. Она прекрасна, талантлива, умна, и она подарила ему сына. Как-то раз она пела, чтобы выманить солнце из-за облаков и ублажить отца-императора. Может, она ему надоела, но в следующий миг он обвинил ее в том, что она специально сделала так, чтобы он получил солнечный ожог, и бросил ее в тюрьму.

Я и без того знала, что у Тиррена отвратительный характер, но теперь получила еще одно подтверждение. Он мог бросить женщину за решетку на всю жизнь просто потому, что ему так захотелось.

– Я умолял отпустить ее, – говорил принц Киррик. – Ради меня отец пошел на компромисс: не казнил мать, а перевел в диковинки. Не все файлы столь удачливы, чтобы в качестве диковинки развлекать императора и его приближенных. Как правило, для этого он должен высоко ценить ее тин-чай.

Мне страшно было расспрашивать его дальше.

– Для чего еще он может использовать ее тин-чай, если не для развлечения?

– Отец-император полагает, что диковинок с мощным тин-чай стоит держать отдельно. Ты ведь знаешь, что существует несколько типов тин-чай, и некоторые встречаются реже других. Магия может быть какой угодно, от энергетических лучей из глаз до оживления увядших цветов. Такие диковинки отец-император приберегает как оружие или страховку на случай тяжких бедствий.

Я подумала о двух пустых клетках и двух жемчужинках, которых сегодня куда-то увели после испытания. Что, если они станут новыми диковинками императора? Возможно, после чайной церемонии их попросили продемонстрировать свой тин-чай.

Если это правда, то все мы здесь в опасности. Я ни за что никому не открою свой тин-чай. И нужно предупредить Рейди. Если она попадет в лапы императора, у него хватит золота на все что угодно. На новую войну, например. А от меня он потребует продлевать ему молодость.

– Когда занавес открывается, диковинки не должны произносить ни слова, иначе их высекут, – сказал Киррик. – Но занавес по большей части опущен, и диковинки живут в одиноком заточении. В клетки не пускают никого, кроме песчинок, которые убирают за узницами.

Меня пробрала дрожь.

– Почему за пределами дворца никто не знает про эти клетки?

Принц Киррик фыркнул, как будто я задала глупый вопрос.

– Если бы про это рассказывали в школе, ни одна девушка не стала бы умолять, чтобы ее взяли во дворец Цедер, даже за всю власть и золото в мире. А это уже задело бы гордость отца-императора.

Я отвела взгляд.

– Дело не всегда в деньгах и власти.

Принц помолчал и смерил меня взглядом.

– Если не ради них, зачем ты здесь?

– Мадам угрожала убить всю мою семью, если я не подчинюсь.

– Значит, она уверена, что ты пленишь отца-императора. Не секрет, что мадам делают ставки на своих жемчужинок. Какой у тебя тин-чай?

Я медлила. Да, принц Киррик не донес на меня и Рейди, но все-таки он сын человека, которому я не хочу раскрывать свой тин-чай.

– У меня нет тин-чай, – сказала я. – Я конг, которая хорошо поет, и мадам Ясмина сказала, что музыка – это ключ к сердцу твоего отца.

– Понятно. – По лицу принца Киррика ничего нельзя было понять. Не знаю, поверил он мне или нет, но вопросов больше не задавал.

– Есть какой-нибудь способ отказаться от участия в состязании, не подвергая опасности мою семью? – тихим голосом спросила я.

– Нет, и даже не думай о побеге. Отец-император наделил императрицу Лаймиру полным правом наказывать всех жемчужинок, пытавшихся сбежать либо не проявивших достаточного усердия на состязании. Матушку-императрицу злить не стоит.

Я вспомнила, как сурово императрица указывала нам на недостатки. Я предпочла бы смерть тем пыткам, которые она уготовала своим жертвам.

– А ваша мама? Есть ли способ ее освободить?

– Только один, – сдержанно ответил принц, и уголки его рта чуть приподнялись вверх. – Я предъявлю свои права на Священный Скипетр Цедер и докажу, что по Воле Неба готов забрать трон у отца. И тогда я освобожу всех.

Глава 14

Когда я рассказала Рейди про клетки, она запустила руки в волосы и принялась мерить шагами комнату.

– Это все меняет. Я думала, что единственный способ выжить здесь – это делать, как говорят мадам. Но получается, нет никаких гарантий безопасности, даже если станем файлами.

– Но что нам делать? – спросила я. – Бежать слишком рискованно.

– Я не могу сидеть здесь и ждать, пока император запрет меня в клетку.

– Идти на поводу у эмоций тоже нельзя. Принц Киррик сказал…

– Кому какое дело, что сказал Киррик?

Я даже попятилась от этого выпада.

– Тиррановы тентакли, Рилла. Я от тебя только и слышу, что «мамочка сказала», «брат сказал», «Киррик сказал», – она передразнила меня тоненьким скулящим голосом. – У тебя хоть иногда бывает собственное мнение?

Я дернулась, как будто Рейди ударила меня в живот, но сдержалась, чтобы не огрызнуться в ответ, и ответила ровным голосом:

– Это и есть мое мнение. Если нас поймают во время побега…

– Значит, придется постараться, чтобы нас не поймали.

– И стать беженками, скрываться до конца своих дней? – Я покачала головой. – Тебе не о ком беспокоиться, у тебя нет родных, но у меня есть семья. Я не допущу, чтобы император причинил им зло в надежде добраться до меня.

Рейди перестала ходить по комнате и мрачно зыркнула на меня.

– Если не хочешь бежать со мной, это твой выбор, но я не отдамся на милость дворца. Тиррен запрет меня в клетке и будет с помощью моего тин-чай пополнять свои золотые запасы. И тогда у него появится возможность завоевать все государства в Калувисе.

– Я прошу тебя лишь об одном: не действуй сгоряча. Мы придумаем какой-нибудь план, чтобы быть в безопасности, ради которого не придется нарушать правила.

– Неужели ты не понимаешь? Выход только один: нарушить правила и пойти на риск. Хотя вряд ли мне стоило рассчитывать, что ты со мной согласишься. Ты же такая вся послушная, ты даже не сказала мне, какой у тебя тин-чай.

Я не собиралась скрывать это от Рейди.

– Мой тин-чай…

– Мне уже не интересно. Но если мадам Ясмина приказала молчать о нем, значит, ты особенная и у тебя есть все шансы заинтересовать Тиррена. И ты будешь жить свою жизнь дальше, зная, что можешь закончить ее в клетке? Зная, что Тиррен воспользуется твоим тин-чай ради собственной выгоды и во вред всем остальным?

Я содрогнулась от такой мысли. Нет, я не хотела прожить всю жизнь в страхе и не хотела, чтобы император и императрица обрели вечную юность с помощью моего голоса.

– Лучший способ обезопасить себя и свою семью – это следовать правилам, – сказала я. – Если я найду способ сделать так, чтобы мадам Ясмина никому не рассказала про мой тин-чай, то смогу стать песчинкой, безликой и неприметной. И пусть я всю жизнь проведу в заточении во дворце, но моя семья будет в безопасности.

Рейди с каменным лицом отвела взгляд.

– Знаешь, больше всего я ненавижу, когда кто-нибудь из моих знакомых оказывается трусом.

Трусом. Это слово вгрызлось в меня и разбередило старую незаживающую рану: я всегда иду на поводу у страха и держусь в тени.

– Делай что хочешь. – Рейди вышла из комнаты.

На следующий день, ближе к вечеру, мадам Ясмина провела еще один урок чайной церемонии и улеглась на диванчике. Я встала, потянулась и покрутила головой. Между лопатками что-то хрустнуло – в тихой комнате это прозвучало очень громко.

Мадам Ясмина недовольно фыркнула. Ее волосы, заплетенные в одну длинную косу, встали дыбом и, кажется, стали в два раза гуще, как мех у злого маокота.

– Прекрати вести себя как щенок годауга, который даже сидеть спокойно не умеет.

Я принудила себя сделать глубокий успокаивающий вдох.

– Да, мэм.

– Полагаю, тебе следует немного подышать воздухом, пока я буду заниматься с девочками. Но я жду, что по возвращении ты выступишь лучше.

Я направилась к домику номер 38, где жила Рейди, надеясь, что она больше на меня не злится.

Ее соседка, Ви, сидела перед зеркалом. Она примерялась к клеевым полоскам для искусственных ресниц, но тут же отложила их, заметив меня.

Ви закатила глаза.

– Чего тебе?

– Прости, что отвлекла, я ищу Рейди.

– Как видишь, здесь ее нет. Я весь день ее не видела.

– Ты не знаешь, где она?

Ви картинно вздохнула.

– Откуда мне это знать?

С важным видом она перебросила волосы за спину и вернулась к своему макияжу; теперь она оттягивала веко, чтобы нанести клей.

– Спасибо, – сказала я. Ви даже не ответила – все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы сделать себе двойные ресницы.

Я заглянула в столовую. Нас кормили строго по расписанию, но, может быть, Рейди решила стащить что-то на перекус. Однако в столовой ее тоже не было.

В поисках Рейди я обошла весь двор. Ее не оказалось и у портних.

Беспокойство грызло меня изнутри. Я знала, что Рейди еще не проходила испытание. Ее очередь будет завтра. Неужели она сбежала?

Я повернула к домику номер 30, где был салон красоты. Маловероятно, чтобы Рейди захотелось сделать себе педикюр или уложить волосы, но я должна была проверить.

Из домика вышла Рейди. От радости я шумно выдохнула.

Увидев меня, Рейди замахала рукой.

– Рилла, вот ты где. Я везде тебя искала.

Я подбежала к ней и обняла.

– Значит ли это, что мне не обязательно извиняться за вчерашнее некрасивое поведение? – спросила Рейди. – Мне правда стыдно. Ты была права. Я говорила на эмоциях.

– Мне тоже стыдно. Я не собиралась скрывать от тебя свой тин-чай.

Рейди покачала головой.

– Не нужно рассказывать прямо сейчас. Стоит поразмыслить кое над чем поважнее. Нам нужно придумать, как сделать так, чтобы император никогда не узнал о наших тин-чай.

Мы уселись на ветке дерева в центре двора. Сегодня здесь мало кто прогуливался, в основном девушки либо сидели по своим комнатам или со своими мадам, либо готовились к чайной церемонии, либо молча держали на замке свои зачарованные рты, чтобы никто не узнал о подробностях испытания.

– Ты вчера хорошо сказала, – продолжила Рейди. – Если мы станем песчинками, то Тиррен вряд ли нами заинтересуется. Но есть одна проблема. Как мы помешаем мадам открыть всем наши тин-чай во время финального испытания? Как только они это сделают, мы станем либо файлами, либо диковинками.

– Я много об этом думала, но пока ничего в голову не пришло, – сказала я.

Рейди вздохнула.

– Может, пока и нет смысла загадывать так далеко. Давай пройдем первое испытание, ничем себя не выдав. Потом начнется наше жемчужничество, и у нас будет шесть недель, чтобы придумать, как сохранить в секрете наши способности.

Она была права. Если завтра мы случайно обнаружим свою магию, на этом можно будет ставить точку. Что бы ни ждало меня на испытании, я не попадусь на уловки и не раскрою силу своего голоса.

Глава 15

– Девочки, подъем! – Пронзительный голос мадам Ясмины зазвенел у меня в ушах.

Я протерла глаза и села на постели, Айрика и Галай тоже зашевелились.

Мадам Ясмина схватила меня за руки и выдернула из кровати.

– Девочки, быстрее. Через час начинается испытание.

Мы быстро оделись. Мадам Ясмина принесла нам кашу позавтракать, потому что дойти до столовой мы уже не успевали, но, проглотив пару ложек, я отодвинула тарелку. Я так нервничала, что не смогла бы удержать в себе еду.

Вслед за Айрикой и Галай я потащилась во двор. Мои руки стали липкими от пота, и я вытирала их о платье. Какой он, этот андроги Хаминг? Мадам Ясмина назвала его скользким змеем. Если он изменил правила испытания, которое практиковалось давным-давно, наверное, он пользуется большим влиянием во дворце.

У широкого узловатого дерева в центре двора Яблочной Бочки собралось несколько мужчин. Трое из них заметно выделялись на фоне прочих. Я узнала человека в центре. Император. Он был точь-в-точь как на портрете, висевшем у нас дома над камином: те же глубокие темные глаза и седые пряди, просвечивающие в его все еще густых черных волосах, собранных в узел, – такую прическу носят только представители высшего сословия. Император держался прямо и уверенно.

Я надеялась, что на портрете художник приукрасил действительность и что при личной встрече я увижу, какой император на самом деле уродливый и противный. Но я только убедилась, что он красив. Он выглядел как персонаж авантюрных романов, которые я когда-то читала, а не как мстительный демон, желающий убить героя и обесчестить деревенских девушек.

Рядом с Тирреном стоял горбатый андроги. Его спина напоминала опрокинутый остов корабля, из-под которого высовывалась голова на изогнутой, как у черепахи, шее. Это и есть андроги Хаминг?

По другую руку от Тиррена стоял еще один человек, одетый в роскошные одежды насыщенного янтарного цвета, которые пышностью не уступали императорским. Кто это?

Всех троих окружала свита. Надменные аристократы, от знатных родственников Тиррена до богатых землевладельцев и военных генералов, стояли в тени своего всемогущего предводителя.

Несколько телохранителей в черных одеждах выстроились полукругом позади основной группы – выглядели они все совершенно одинаково, поскольку их лица были скрыты под масками.

Из-за деревьев вышли еще шесть жемчужинок, которым тоже предстояло сегодня испытание. В их числе была Рейди, но у меня не было времени поздороваться с ней, так как загудела труба.

– Жемчужинки, поклонитесь Его Величеству.

Мы упали на колени. Слова, произносимые в унисон, зазвенели в воздухе.

– Долгой жизни императору Тиррену. Да проживет он тысячу лет, а за ней еще одну.

Тиррен шагнул к нам.

– Будьте добры, поднимите головы. Я хочу увидеть ваши милые личики.

Широкая улыбка расползлась по его лицу.

Вычурные одежды Тиррена сверкали на солнце, на груди был вышит контур объятого пламенем кайгона.

– Как я уже говорил другим жемчужинкам, успевшим пройти испытание, все вы просто изумительны. Мне не терпится выбрать новых файл среди наиболее красивых и очаровательных из вас.

Меня затошнило. Неужели никто не видит, что ничего божественного в нем нет и в помине? Неужели они боятся Старого Дедушку Небо? И силу Священного Скипетра Цедер?

Постойте-ка… а где скипетр? Я полагала, что император должен всегда носить его с собой.

Тиррен указал на мужчину слева от себя.

– Позвольте представить вам генерала Боти Пенуэзера. Он будет судьей на состязании.

Мужчина в богатых одеждах склонил голову. Даже мягкая свободная материя не могла скрыть его тучность. Генерал мог наглухо запахивать платье и обвязываться шарфом, но тщетно: пузо нависало над поясом и складки жира собирались на животе, напоминая сложенный веер.

Тиррен продолжал говорить, указав на мужчину справа от себя.

– Это андроги Хаминг, мой советник, который подробнее расскажет вам о предстоящем испытании.

Андроги склонил голову в знак приветствия. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Так что я оставляю вас в надежных руках андроги Хаминга, – сказал император. – Пусть лучшим из вас удастся завоевать мою благосклонность.

Он пошел прочь, прочие аристократы и телохранители последовали за ним. Остались только андроги Хаминг и генерал Пенуэзер.

Генерал вышел вперед. Он пригладил остатки жидких волос, которые удалось собрать в крошечный узелок, и откашлялся.

– Жемчужинки, я намерен кое-что сообщить вам, прежде чем андроги Хаминг позовет первую участницу в комнату испытания. В прошлом случалось, что некоторые файлы уклонялись от правил, которым учат нас Небесные анналы. Если во время своего жемчужничества вы обнаружите, что ваша наставница-файла пренебрегает волей своего мужа и господина, вам следует доложить об этом своей мадам, в противном случае вас сочтут сообщницей. Если откроются тайные прегрешения вашей наставницы, то вы и все ваши кровные родственники, а также сама файла и ее кровные родственники будут казнены.

Скольких же файл уличили в заговоре против императора или в связях с любовниками, если во дворце ввели такое правило для жемчужинок? Несправедливо наказывать нас за чужие преступления.

– Но и мадам также не безупречны, – продолжал генерал. – Закон не запрещает делать ставки на жемчужинок, однако мадам не имеют права вмешиваться в ход состязания, чтобы помочь своей фаворитке. Также они не должны употреблять спиртное или вести себя неподобающим образом, ведь это идет вразрез с предписаниями Небесные анналов для женщин в их возрасте. Мы призываем жемчужинок ни в коем случае не молчать, если вы уличили свою мадам в неблаговидном поведении. Мы тщательно расследуем подобные преступления, и, если мадам признают виновной, она будет без промедления казнена. Однако вы должны располагать вескими доказательствами. Вы не имеете права обвинить свою мадам лишь на основании того, что недовольны суровыми тренировками.

Что там насчет беспристрастности? Мадам Ясмина выделяет меня среди всех прочих. Если удастся донести на нее, может быть, никто больше не узнает про мой тин-чай. Но как мне собрать доказательства?

– На этом моя часть заканчивается, – сказал генерал Пенуэзер. – Андроги Хаминг, вы можете приступать.

Хаминг направился к нам. Походка у него была легчайшая, он словно скользил по воздуху. Затем он развернул длинный список, внимательно просмотрел его и обратил к нам свое бесстрастное лицо.

– Испытание пройдет в доме двадцать шесть. Первой пойдет мисс Рейдиана Йинг из деревни Дзейлонг. Следуйте за мной.

Мы с Рейди переглянулись, когда она прошла мимо меня, и я одними губами пожелала ей удачи. Рейди в ответ улыбнулась и пошла по дорожке вслед за андроги.

На несколько секунд я закрыла глаза и мысленно помолилась за нее.

Оставшиеся уселись на скамью. Никто не разговаривал. От волнения меня потряхивало, а в желудке урчало. Как хорошо, что я не стала доедать кашу.

Когда андроги Хаминг вернулся, Рейди с ним не было. Я ощутила, как сжалось все в груди. Что, если ее забрали, потому что узнали про ее тин-чай? Мне очень хотелось спросить, где она сейчас.

Я ждала и смотрела, как девочки одна за одной уходят вместе с андроги Хамингом. И за каждой новой девушкой он возвращался один. Я немного успокоилась. Не могли же все провалиться, получается, их просто отправляют обратно к мадам.

Наконец осталась одна только я.

Андроги Хаминг подошел и посмотрел на меня.

– Мисс Рилла Марсиас, вы будете последней.

Я прошла за ним по тропе, что тянулась вдоль обитаемых деревьев, до дома под номером 26. Андроги Хаминг ступал по отполированному деревянному настилу практически бесшумно, зато мои каблуки стучали довольно громко. Хаминг подождал, пока я войду внутрь, и закрыл дверь. Стук эхом разнесся по комнате.

Вздрогнув, я огляделась. Мы были в просторном помещении с высоким сводчатым потолком. Я не знала, сколько этажей в этом доме, но очевидно, что больше одного. В комнате не было ни одного окна, но горящие свечи восполняли нехватку естественного света.

Я заметила, что позади меня есть вторая дверь, ведущая на лестницу на второй этаж. А повыше, на следующем этаже, в стене было проделано темное оконце, из которого отлично просматривалось все помещение. Я не видела, что находится за стеклом. Может, еще одна комната?

В центре стоял низкий круглый деревянный стол, на котором было разложено все необходимое для чайной церемонии. Я думала, что мой гость будет сидеть за столом, однако в комнате, кроме меня и андроги, никого больше не было. Неужели мне придется готовить чай самому андроги Хамингу?

Хаминг пристально глядел на меня, сцепив руки за спиной.

– Ваш гость, андроги Унтер, будет здесь через минуту. Вы проведете чайную церемонию, однако испытание заключается не в этом.

Тонкая улыбка тронула губы андроги Хаминга.

– Андроги Унтер полагает, что его задача – поговорить с вами о внешней политике и убедиться, что ваши взгляды не противоречат курсу Его Величества. Однако мне стало доподлинно известно, что андроги Унтер – изменник и император Тиррен желает его смерти.

Я чувствовала, как колотится мое сердце. Он ведь не попросит меня совершить убийство?

Хаминг осклабился.

– Его Величество должен быть уверен, что его потенциальная файла верна ему и выполнит любой его приказ. От вас требуется отравить чай вашего гостя, не проявив при этом никаких эмоций.

Хаминг схватил мою руку, вложил в нее бумажный пакетик и накрыл его моими пальцами. Я чувствовала, что внутри находится какой-то порошок. Этого не может быть. Разве я способна убить?

– Что, если я не смогу выполнить задание? – спросила я. – Меня снимут с испытаний и сделают песчинкой?

– Возможно, – ответил андроги. – Но также возможно, что тех, кто не верен Его Величеству, ожидает худшая участь.

Угроза. Я подумала о клетках, и мне свело живот.

– Я буду наблюдать за вами с верхнего этажа, – сказал Хаминг. – После того как вы отравите чай гостя, вы должны скрыть свои эмоции и смотреть, как он умирает. Вы не должны вмешиваться или пытаться облегчить его страдания. Если вы пророните хоть одну слезинку, то потеряете очки, и тогда на время жемчужничества вас могут отправить к другой файле, а не к той, которую вы указали в своем списке.

Какое мне дело до жемчужничества? Я не хотела никого убивать, даже совершенно не знакомого мне человека. Это шло вразрез с моим внутренним кодексом целительницы. Однако, если я не пройду испытание, меня могут наказать. Сделать диковинкой и посадить в клетку.

– У вас есть одна минута до того, как ваш гость зайдет сюда. Подмешайте яд в чай до его прихода. Я надеюсь, что вы ради своего же блага не провалите испытание.

Андроги Хаминг вышел через заднюю дверь и поднялся по ступеням.

Глава 16

Я смотрела на пакет с ядом в своей руке. Хаминг наблюдает за мной. Я должна это сделать.

Я бросилась к столу и нашла пиалу с рассыпчатым бузинным чаем. У меня дрожали руки. Разорвав пакет, я высыпала содержимое в чай. Перемешала пестиком и метнулась на прежнее место. Сердце колотилось у меня в груди, и кровь стучала в ушах.

Во входную дверь постучали. Вошел невысокий человек. Он был лысый, но с остроконечной белой бородкой, которая придавала ему умудренный вид. Он напомнил мне деревенского дедушку – такие часто приходили на прием к моему брату и всегда дарили нам ящик золотистых лимонов.

Мне предстояло убить пожилого беззащитного человека. Я подавила чувства. Хаминг не должен видеть мою боль.

Я поклонилась.

– Андроги Унтер. Добро пожаловать.

Андроги Унтер поклонился в ответ.

– Доброе утро, мисс Марсиас. Андроги Хаминг попросил меня задать вам несколько вопросов, пока вы будете проводить церемонию. – Он говорил дружеским тоном.

Андроги Унтер подошел к столу. Я проглотила вставший в горле ком. Всю меня колотило, однако я, держа спину прямо, тоже направилась к своему месту.

Я опустилась на тканый коврик и закатала рукава, чтобы они мне не мешали. Я вскипятила воду и вычистила приборы, а затем насыпала бузинный чай в пиалу. Мне кажется или я почувствовала запах яда?

Я налила в пиалу немного горячей воды и круговым движением по часовой стрелке взболтала смесь. Что же делать? Моя рука дрожала, и часть воды выплеснулась на стол.

– Не стоит так нервничать, – сказал Унтер. – Просто будьте откровенны, и я уверен, все пройдет хорошо.

Он улыбнулся искренней улыбкой, которая отразилась в его глазах. Я не могла убить этого человека. Должен быть какой-то выход.

Что, если использовать тин-чай? Но как? Хаминг смотрит за нами.

– Давайте начнем с простого, – сказал Унтер. – Откуда вы приехали?

Прежде чем ответить, я сделала глубокий вдох, но мой голос все равно дрожал.

– Я из деревни Каскасия.

Я поправила рукав, подняла чайник повыше и ровной струей налила чай в чашку. Пар осел у меня на подбородке, и свежий запах бузинного чая разлился в воздухе.

Унтер поднес чашку к губам и сделал долгий глоток. Я с трудом сдержала дрожь.

– Расскажите мне о своей семье.

Я опустила взгляд долу, чтобы выглядеть скромной, в точности как учила мадам Ясмина.

– Мой брат врач. Мои родители умерли, когда я была маленькой, и брат вырастил меня.

Андроги Унтер закашлялся и потер шею.

– Простите, в горле немного пересохло.

Он допил чай. Мне очень хотелось выбить чашку у него из рук, но я сдержалась.

Унтер продолжал, несмотря на хрипоту.

– Расскажите, какое образование вы получили. Вас учили музыке и танцам?

Вопрос навел меня на мысль. Это шанс. Возможно, мне все-таки удастся его спасти.

– Как и большинство девочек, я получала обычное образование вплоть до шестнадцатого дня рождения, – сказала я. – И да, меня учили музыке. Если позволите, я вам спою.

Прежде чем он успел дать согласие или отказаться, я откашлялась и фальшиво пропела:

Пусть ребенком мне больше не быть,

Твоя цитра поет в моих снах.

Я чувствовала, как моя сила перетекает в андроги.

Он сморщился, зажал уши и прервал меня:

– Прекратите, мисс Марсиас. Я не обязан слушать дальше.

Достаточно ли я вложила магии? Наверняка я знала только то, что на этот раз не переусердствовала. Унтер выглядел на прежний возраст, а мне в последнюю очередь хотелось омолодить его на двадцать лет, как тетушку Ан.

– Давайте продолжим церемонию, – сказал андроги. – Музыки сегодня нет в программе.

Он больше не кашлял. Хороший знак.

Изобразив смущение, я присела и отвела взгляд.

– Да, простите. Моя мама всегда говорила, что у меня гвайтул на ушах потоптался, но мне так нравится петь.

– Я уверен, у вас есть другие таланты, – сказал андроги Унтер. – Но давайте продолжим. Последний вопрос. Я должен спросить, что вы думаете о текущем политическом курсе. Если вы выросли рядом с островами Каскасия, у вас должно было сложиться мнение о конфликте с мийю. Что, по-вашему, следует сделать, чтобы они перестали убивать наших людей?

Я улыбнулась. Мадам Ясмина подготовила меня к этому вопросу.

– Я верю в императора. Он знает, что будет лучше для нашего государства.

Унтер встал.

– Благодарю вас. На этом испытание можно считать законченным. Ждите здесь. Андроги Хаминг сообщит вам ваши результаты.

Эхо его шагов разнеслось по пустой комнате, когда он направился наверх, чтобы позвать Хаминга.

Что Хаминг будет делать? Я должна сохранять самообладание. Пусть Унтер жив, но я сделала все так, как было сказано.

Позади меня послышались голоса. Унтер и Хаминг спустились по лестнице. Андроги поклонились друг другу. Хаминг следил взглядом за Унтером, пока тот не вышел через заднюю дверь. Затем он повернулся ко мне. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

– Этот человек должен быть мертв. Вы можете объяснить, почему это не так?

Сердце по-прежнему гулко колотилось в груди, но я вдруг ощутила непривычное спокойствие.

Я посмотрела андроги прямо в глаза и пожала плечами.

– Я сделала все так, как вы сказали. Вы должны были видеть меня с верхнего этажа. Я добавила яд в чай.

– Верно, – задумчиво признал он все с тем же нечитаемым выражением лица. Только в блестящих глазах отражалась работа мысли. Хаминг шагнул ближе, но я не отвела взгляд. – Зачем вы запели?

– Андроги Унтер спросил, обучалась ли я музыке и танцам, – ответила я. – Я подумала, что небольшое выступление даст мне больше очков.

Тонкие губы андроги сложились в полукруглую улыбку, отчего его лицо стало зловещим, точно холодный свет месяца озарил его в темную ночь.

– Недавно я видел, как у двух девушек сдали нервы. Они отравили чай, но потом использовали свою магию, чтобы спасти судью. Когда я сообщил об этом Его Величеству, он проявил большой интерес к девушкам.

Пустые клетки для диковинок. Бедные девочки. Мне свело желудок. Я проглотила ком в горле.

– Я не понимаю, к чему вы ведете.

Хаминг довольно долго молчал, пристально разглядывая меня. Его улыбка стала шире.

– За время этого испытания я видел три варианта. Некоторые девушки были беспощадны. Им ничего не стоило отравить судью ради того, чтобы пройти испытание. Другие заставляли себя добавить яд в чай, но начинали всхлипывать, стоило только судье начать задыхаться. Как вам известно, никто из них не был отстранен от участия.

Я молчала. Зачем он рассказывает мне все это?

– И были те двое, о которых я вам рассказал. Но то были дурочки. Только дурочки попадаются.

Мое сердце заколотилось быстрее.

– Я сделала лишь то, что вы просили, и ничего больше. Я не знаю, почему яд не подействовал.

Его улыбка исчезла.

– Возможно, вы правы. Я не могу найти ничего предосудительного в ваших действиях.

Он махнул рукой.

– Вы можете идти.

– И… и все? – спросила я.

– А чего еще вы хотели? – Его голос теперь звучал холодно и устало. – Сегодня последний день испытаний. Больше никому язык заколдовывать не нужно.

– А мои результаты?

– Ожидайте снаружи, в скором времени вам их сообщат.

Я никогда не встречала таких загадочных, непостижимых людей. Хаминг определенно заподозрил, что я спасла андроги Унтера, но доказательств у него нет. Я в безопасности до тех пор, пока он не узнает, что у меня целительный тин-чай. То есть как минимум до финала.

Я вышла обратно во двор. Все прочие жемчужинки, которые прошли испытание до меня, сидели под деревом. Рейди тоже была там. Я облегченно выдохнула. Увидев меня, она встала.

Я подбежала к Рейди и схватила ее за руку.

– Что было у тебя на испытании? Ты уже знаешь результаты?

– Еще нет, – шепотом ответила она. – Андроги Хаминг сказал, что я должна убить судью.

– Мне сказали то же самое. Что ты сделала?

– Во-первых, ты не поверишь, кто проверял меня, – сказала Рейди. – Генерал Пенуэзер.

У меня глаза полезли на лоб.

– Но сегодня утром у меня создалось впечатление, что он приближенный императора.

– Ему ничего и не угрожало, – ответила Рейди. – Ни одному из судей ничего не угрожало. На испытании нас проверяли, готовы ли мы убить ради императора.

– Откуда ты знаешь?

Рейди улыбнулась.

– Я подслушала, после того как пролила чай Пенуэзеру на колено.

– Ты что?

Я почесала в ухе в надежде, что неправильно услышала.

– Мне нетрудно было убить генерала. Он и без того с ухмылочкой пялился на мою грудь, когда я вошла в комнату. А потом схватил меня за бедро. Я обозлилась и опрокинула только что вскипевшую воду прямо на него. Видела бы ты его лицо.

– Поверить не могу, что тебе хватило смелости на такое, – сказала я. – Ты не боялась, что тебя накажут?

Рейди отмахнулась.

– Не переживай. Я сделала вид, что все вышло случайно, и ничем не обнаружила свой тин-чай. Этого достаточно, чтобы их заинтересовать, так что прямо сейчас меня не снимут с испытаний.

В ее словах была логика. Пока мы скрываем наш тин-чай, нас не бросят в клетку для диковинок.

– Андроги Хаминг спустился вниз, чтобы прервать испытание, – продолжала Рейди. – Он отпустил меня, но я задержалась, чтобы подслушать их. Так я узнала, что у Хаминга было противоядие и на самом деле никому из судей смерть не угрожала. И он сделал выговор генералу, сказал, что Пенуэзер не должен был касаться собственности императора. Пенуэзер ответил, что сделал это невольно и что император не стал бы возражать. Какие же они мерзкие уроды.

Значит, у меня еще было не самое тяжкое испытание.

– А как прошло твое? – спросила Рейди.

Раздался хлопок, и мы все обернулись. Ясмина, Гоми и еще две мадам направлялись в нашу сторону. Мой рассказ придется отложить.

– Девушки, ваши результаты у меня, – сказала мадам Гоми. – Сейчас я буду называть ваши имена.

Мадам по очереди оглашали имена своих подопечных и файл, которые станут их наставницами.

– Рейдиана, – сказала мадам Гоми, – ты пойдешь к госпоже Су из Центрального дома.

Файла из Центрального дома? Скорее всего, мадам Гоми разочарована. Предполагалось, что и я, и Рейди будем прислуживать элитным файлам. Уверена, не последнюю роль в таком решении сыграла обожженная нога генерала, но, с другой стороны, так у Рейди меньше шансов выиграть состязание.

Теперь я ждала своей участи.

– Рилла, – огласила мадам Ясмина. Кончики ее губ огорченно опустились. – Тебя приставили к госпоже Арлин из Темного двора.

Мы с Рейди переглянулись. Темный двор – там живут файлы низшего ранга. Мои шансы выиграть стремятся к нулю. Скорее всего, судьи решили, что из такой жемчужинки, как я, навряд ли получится файла. В Темный двор меня определил андроги Хаминг. Но почему? Он должен был понять, что если я не готова убивать за императора, то и состязание я выигрывать не хочу. Приставив меня к низшей файле, он только помог мне.

А зачем Хамингу мне помогать? Возможно, я мыслю не в том направлении. Он в первую очередь слуга императора, значит, скорее всего, определил меня в Темный двор просто от досады, потому что не смог найти доказательств, что я спасла жизнь андроги Унтеру.

Как бы то ни было, мы с Рейди теперь на шаг ближе к проигрышу состязания. Сейчас нужно придумать план, который позволит нам стать песчинками. Как сделать так, чтобы мадам сохранили в тайне наш тин-чай?

– Все жемчужинки должны отчитаться перед своими мадам, – сказала мадам Гоми. – Сегодня днем вас представят наставницам.

Рейди прошептала мне на ухо:

– Удачи. Каждый день около полудня ищи меня у озера. Если повезет, мы встретимся там.

– Тебе тоже удачи, – сказала я.

Мадам Гоми взяла Рейди за руку и повела ее прочь.

– Идем.

Рейди в последний раз оглянулась на меня и последовала за Гоми.

Я повернулась к мадам Ясмине. Она решительно подошла ко мне и вздохнула.

– Ты меня очень разочаровала. Госпожа Арлин ничему тебя не научит. Видимо, судьи считают, что ты провалишься на состязании и будешь и дальше прислуживать госпоже Арлин. Ее прежняя песчинка умерла не так давно.

– Что вы знаете про госпожу Арлин? – спросила я.

– Лишь то, что нрав у нее неуравновешенный, – ответила мадам Ясмина.

Неужели она еще хуже Лаймиры? Об этом я не подумала.

Я представила себе сварливую, всеми презираемую женщину, которая вымещает злобу на своих песчинках. Мурашки побежали у меня по коже.

Мадам Ясмина цокнула языком.

– Полагаю, тебя ждут непростые шесть недель.

Глава 17

Вечный туман окутывал серые березы Темного двора, придавая ему мрачный, заколдованный вид. Окружавший его хвойный лес образовывал высокую стену, не пропускавшую солнечный свет. Этот холодный и грозный лес насквозь пропитался тягучим смолянистым запахом. Ветви изо всех сил тянулись и выгибались вверх, походя на иссохшие конечности, что отчаянно стремятся к небу в надежде увидеть солнце.

Между древесными домиками тянулись коридоры и мосты из толстых лоз. Тропинки зигзагами разбегались под темными кронами так далеко, насколько хватало глаз. В каждом домике жила файла, но вполне можно было подумать, что жилища заброшены. Ни единого вздоха не слышалось под деревьями, и ни один луч света не пробивался через занавешенные окна.

От страха нервы скрутились в тугой клубок. Я успела переодеться в простое синее платье и накинуть сверху белый фартук и, вытерев вспотевшие руки о подол, вслед за мадам Ясминой обошла изогнутый платан – ствол не смогли бы обнять даже десять рослых мужчин. Я увидела тусклую зеленую дверь с вырезанным на ней номером: 4444. Дом номер 4444. На всех домах в Темном дворе была цифра четыре, но чтобы четыре четверки подряд?

Мадам коротко постучала. Ответа не последовало.

Ясмина недоуменно нахмурилась.

– Странно. Она знает, что мы должны прийти. – Ясмина постучала еще раз. – Госпожа Арлин, это мадам Ясмина с жемчужинкой, которая будет вашей подопечной.

Тишина. Мадам потянула за ручку, и дверь легко поддалась. Ясмина вздрогнула.

– Полагаю, нам остается только войти и ждать. Ничего страшного, если ты заранее осмотришься.

В доме было несколько этажей. На первом в углу притулилась небольшая кровать с аккуратно сложенными одеялами в ногах. Рядом стоял шкаф, из приоткрытой дверцы выглядывал умывальник и фарфоровый горшок.

– Если госпожа Арлин задержит тебя допоздна, то переночуешь здесь, – сказала мадам Ясмина. – В противном случае ты вернешься в Яблочную Бочку.

Она повела меня наверх по винтовой лестнице с перилами из ползучих растений и ступеньками из спрессованных листьев. Я подивилась, что до сих пор не получила занозу и не увидела ни одного шипа.

За второй дверью располагались кухня и столовая. На кухне были буфет и раковина, в которой стопками стояли грязные тарелки.

Ясмина сморщила нос.

– Я, конечно, в курсе, что у госпожи Арлин уже месяц как нет прислуги, но жить она могла бы и пристойнее.

– Здесь нет ни печи, ни запасов еды, – сказала я. – Где я буду готовить?

– За это отвечает общая кухня. Ты будешь получать готовую еду для себя и госпожи Арлин в домике номер четыре-три-восемь-девять, там располагается отделение императорской кухни, которое обслуживает Темный двор.

В центре столовой стоял низкий круглый деревянный столик. По обе стороны от него лежали два бамбуковых коврика.

На столе стояла белая тарелка. На нее были брошены две палочки из слоновой кости, одна поверх другой. Рядом лежала зачерствелая ореховая булочка с протухшей мясной начинкой. Только давний след укуса указывал на то, что когда-то это была свежая еда, по которой сейчас ползал ангжук. Тут же стояла открытая коробка с прогорклым печеньем из коконов шелкопряда и стакан со свернувшимся молоком шуру: от него пахло рвотой, а над ним вился рой прожорливых мух.

Мадам Ясмина нахмурилась.

– Надеюсь, с госпожой Арлин все в порядке. Где она?

Я поднялась на следующий этаж. Здесь на стене висел портрет Тиррена. Услышав мерное тик-так, тик-так, я посмотрела направо – там висели деревянные часы. Минутная стрелка перескочила на двенадцать. Зазвенел колокольчик, и из окошка вылетела деревянная птичка.

Ку-ку. Ку-ку. Ку-ку.

Птица так проверещала десять раз.

На площадке третьего этажа на меня пахнуло краской, запах был кисловатый, металлический и въедливый. За мольбертом сидела женщина. Ее кисточка оставляла на холсте длинные нежные мазки; пока что это был только набросок, который, очевидно, должен был превратиться в горы и водопад.

Судя по всклокоченным волосам и мятому платью, женщина уже давно не меняла одежду. От нее шел кисловатый запах. На полках рядом лежали кисти, краски и прочие принадлежности художника. Повсюду были холсты: у полок, у стен, они загромождали даже кровать в углу. На полу беспорядочно лежали листы бумаги, похожие на кучки осенних листьев.

– Ох, госпожа Арлин, вот вы где. – Мадам Ясмина поклонилась. – Я думала, вас известили о нашем приезде.

Госпожа Арлин не удостоила нас даже взглядом. Вместо этого она обмакнула кисть в баночку с черными чернилами.

– Так и есть. Я оставила дверь незапертой. – Ее голос звучал холодно и отстраненно.

Мы с мадам Ясминой ждали, что она скажет что-нибудь еще, но госпожа Арлин обращала на нас не больше внимания, чем часы в коридоре.

– Я оставлю жемчужинку с вами, моя госпожа. Пожалуйста, не забывайте каждую неделю писать отчет о ее успехах с описанием ваших уроков.

Госпожа Арлин махнула ей рукой.

– М-м-м-х-м-м.

Ясмина ушла, а госпожа Арлин продолжала рисовать, полностью погрузившись в работу. Я молча ждала, пользуясь этой паузой, чтобы приглядеться к ней. Несмотря на неухоженность, госпожа Арлин была женщиной редкостной красоты. Я предположила, что она одних лет с моим братом. Ее волосы были темнее оникса, миндалевидные глаза горели темно-синим пламенем, а кожа отливала бронзой, как пшеничное поле во время урожая.

Госпожа Арлин опустила кисточку в банку с водой и поболтала, пока жидкость не стала серой и мутной. Я стояла молча и неподвижно, слушая, как часы отсчитывают секунды. Молчание становилось все более неловким, но вот прошла четверть часа, а госпожа Арлин по-прежнему меня не замечала.

Я кашлянула. Услышав этот звук, госпожа Арлин повернулась и посмотрела на меня. Потом вздрогнула и моргнула. Ее лицо приняло растерянное выражение.

– Ой, я забыла про тебя. Постой, сколько сейчас времени?

Я молчала, удивленная вопросом и тем, как высоко прозвучал ее голос – с мадам Ясминой она разговаривала совсем другим тоном. Сейчас же она говорила как пятилетняя девочка, запертая в теле взрослой женщины.

Госпожа Арлин повернулась и поискала взглядом часы.

– Я и не думала, что уже так поздно. – Она пригладила волосы руками. – Как, еще раз, тебя зовут?

– Рилла, госпожа.

– Что ж, Рилла, пусть пока ты жемчужинка, но раз тебя приставили ко мне, значит, никто не ждет, что ты выиграешь состязание. Однако мы с тобой обязаны пройти все положенные уроки. Только боюсь, что немногому смогу научить тебя. Я не видела Его Величество со своей брачной ночи.

Я кивнула, не зная, что сказать.

– Мои правила просты. Наши занятия будут по утрам. А потом ты будешь выполнять то, чем раньше занималась моя песчинка. Прибираться в доме, стирать одежду, носить из столовой еду и накрывать на стол. Покончив с этим, можешь заниматься чем хочешь. Я обычно провожу время за картинами. Не беспокой меня, когда я занята искусством. Все ясно?

– Да, моя госпожа.

Удивительно. Я думала, госпожа Арлин будет жестокой хозяйкой, однако она посулила мне больше свободы, чем у меня было с тех пор, как я приехала во дворец.

– Хорошо. Заниматься начнем с завтрашнего дня. Сегодня, будь добра, помой посуду и принеси мне ужин, а потом можешь идти.

Я поклонилась, а затем ушла вниз.

Глава 18

На следующее утро после завтрака начался мой первый урок.

Госпожа Арлин сидела на своем коврике напротив меня.

– Мадам Ясмина оставила мне пожелания относительно того, чему мне стоит тебя обучить. Эта неделя будет посвящена соблазнению.

Она прокашлялась и расправила плечи.

– Здесь главное – язык тела и зрительный контакт.

Госпожа Арлин наклонилась вперед и устремила на меня взгляд. Похлопав ресницами, она игриво улыбнулась мне, потом коснулась рукой моего локтя и провела пальцем вверх по руке.

Я сглотнула. А она точно забытая файла? Для женщины, которой император не касался стольких лет, она выглядела чересчур искушенной.

– Теперь попробуй ты, – сказала она.

Я немного поморгала и наклонила голову так же, как она, но у меня задергался глаз.

– Попробуй еще раз. Не хлопай ресницами, если для тебя это неестественно. Смотри на меня, как на первого мальчика, по которому ты сохла.

– Не уверена, что смогу.

Госпожа Арлин понимающе посмотрела на меня.

– Тебе придется сделать вид. За этот урок ты должна понять, как убедить сидящего напротив человека, что он сердце твоей вселенной, причем неважно, любишь ты его или нет. Ты должна сделать так, чтобы Его Величество поверил, будто ты желаешь лишь его и никого кроме. Если это тебе не удастся, ты проживешь одинокую жизнь либо твоя судьба будет еще трагичнее.

Ее глаза затуманились, словно от мрачных воспоминаний.

– Госпожа, с вами все в порядке?

Она моргнула.

– Да, все прекрасно. Вот что еще. Тебе не обязательно стремиться к идеалу на этих занятиях, потому что от тебя не ждут победного выступления.

Она что-то нацарапала в бланке отчета.

– На сегодня мы закончили.

– Это все?

– Я отметила, что сегодняшний урок пройден. Судьи и твоя мадам не смогут обвинить меня в халатности. Я хочу рисовать, а внизу стоит корзина с одеждой, которую тебе надо постирать. Скажи мне, когда ужин будет готов.

И она жестом отпустила меня.

Я спустилась вниз и нашла корзинку. Весила она очень мало – всего несколько платьев. Доска для стирки стояла рядом с умывальником. Я взяла ее, положила поверх корзины и пошла к озеру Серебряных Слез.

Множество песчинок и несколько жемчужинок стояли по колено в воде и оттирали пятна с одежды.

Среди них была и Рейди. Я просияла при виде нее. Теперь будет с кем поболтать во время стирки.

– Рейди, как твой первый день у госпожи Су? – спросила я.

Рейди подняла глаза. На ее щеке алел длинный порез.

– Феерические файлы, что случилось?

– Госпожа Су – это кошмар, – сказала Рейди. – Капризная и обиженная на весь мир, потому что ее жизнь не удалась. Она уже обращается со мной как со своей песчинкой, а не с жемчужинкой во время состязания. Толкнула меня, когда я ее перебила, и я ударилась об угол стола.

У нее за спиной стояла корзина, из которой одежда буквально вываливалась.

– Это бред какой-то, – говорила Рейди, выжимая воду из платья, которое только что стирала. – Тут некоторые вещи чистые. Она просто бросила их в корзину, потому что ей не понравилась моя походка. Поверить не могу, что я это говорю, но госпожа Су хуже императрицы.

Рейди закатала рукава, так что руки оставались открытыми – они пестрели свежими синяками.

Я поморщилась.

– Это тоже она сделала? Пойдем со мной. Поищем более уединенное место.

– Не могу. Она грозилась высечь меня, если я не выстираю эту гору белья до того, как она сядет пить чай.

Я понизила голос.

– Но я могу вылечить твой порез и синяки. Только нужно сделать так, чтобы никто не увидел.

Рейди перестала выжимать платье и уставилась на меня.

– У тебя целительный тин-чай?

– Я все собиралась тебе рассказать, но не получалось. С помощью песни я могу исцелить любой недуг, даже старость.

– В таком случае я точно не могу допустить, чтобы ты использовала свой тин-чай на мне, – сказала она. – Неужели ты не понимаешь, как это опасно? Госпожа Су что-то заподозрит, если увидит, как быстро прошли мои синяки, а я не хочу, чтобы она или любой другой узнали, на что ты способна. Тогда император захочет с твоей помощью обрести вечную юность.

Я сдвинула брови. Рейди права, но мне было невыносимо оттого, что я не могу ей помочь.

– Что ты намерена делать? Если проиграешь состязание, то навеки останешься песчинкой госпожи Су.

– Нет ничего вечного. Может, я попрошу, чтобы меня приставили к другой файле. Давай пока подумаем, как сделать так, чтобы мадам никому не рассказали про наши тин-чай. Я тут подумала, надо их подставить. Тогда их казнят.

– Казнят? – Я чуть не выронила доску. – Наверняка есть способ устроить наши дела так, чтобы никто не умер.

– Пока они живы, они будут представлять для нас угрозу. Я готова на что угодно, лишь бы добиться своего. Только так и можно выжить.

Мне была отвратительна мысль об убийстве даже ради собственного спасения. Это в корне противоречит морали целителя.

– Что, если мы скажем, что они не соблюдают предписание о трезвости? – спросила Рейди.

Я принялась тереть одежду о доску.

– У нас нет доказательств. И они не настолько глупы, чтобы оставлять улики.

Рейди бросила выстиранное платье в корзину.

– Прекрати уже играть по правилам. Нам надо смухлевать и подставить мадам. Они на нашем месте сделали бы точно так же. Если мы не принесем в жертву их, на кону будут наши собственные жизни.

Рейди вышла из воды и закинула корзину на плечо.

– Мне пора идти. Времени мало, а мне еще надо успеть развесить все это. Не знаю, свидимся ли мы еще в ближайшее время. Госпожа Су требует, чтобы я стирала рано утром, пока другие песчинки не пришли и не испачкали воду.

С этими словами она закатила глаза и удалилась.

Я смотрела Рейди в спину. Голос у нее был несчастный, совсем ей не свойственный. Мне стало страшно за нее.

Я вздохнула. Нас определили к низшим файлам, но только жизнь наша лучше не стала. Рейди попала в услужение к тиранке, и что делать с мадам, тоже не ясно. Я бы никогда не смогла подставить Ясмину. Я слишком глупа для такого дела. Что, если судьи поймут, что я лгу? К тому же Ясмина наверняка разгадает мой план раньше, чем я доведу его до конца.

Я дотронулась до кулона, висевшего на шее. Застежка раскрылась, и стеклянная сфера упала мне в руку. Я чувствовала ее вес. Отчаяние все сильнее терзало мое сердце. Моя жизнь рушилась у меня на глазах. Хотелось кричать от ярости и отомстить всем. Я жалела, что мой голос способен лишь исцелять и не может уничтожать. Если бы только у моего тин-чай была такая скрытая сторона! Я бы убила всех, кто угрожает моим близким.

Я ахнула. Откуда явились эти жуткие мысли? Задача врача – лечить, а не убивать. А из музыки не стоит делать оружие.

Должно быть, на меня подействовали слова Рейди о правилах и общая мрачная атмосфера дворца. Но нельзя поддаваться им. Я найду способ помешать Ясмине раскрыть мой тин-чай, но не прибегну к обману. И я не должна допустить, чтобы тьма этого места поглотила меня, иначе лишусь той части своего «я», которая еще верит в исцеляющий свет.

Глава 19

Мрачные мысли продолжали тревожить меня по возвращении в Темный двор.

Я не видела, что перед домом 4444 стоит мужчина, пока не врезалась в него, и вскрикнула от неожиданности. Сильные руки подхватили меня прежде, чем я упала.

– Рилла?

Я отступила назад.

– Принц Киррик?

Зачем он здесь?

Помня про дворцовый протокол, я поклонилась.

– Ваше Высочество.

– Оставь эти формальности. Просто Киррик будет достаточно. – Его приятный баритон ласкал мне уши. – Я слышал, что на время жемчужничества ты прислуживаешь госпоже Арлин, и надеялся, что застану тебя здесь.

Я почувствовала, как у меня вспыхнули щеки. Он пришел ко мне?

– Полагаю, у тебя все хорошо. – На его щеке появилась ямочка, но тут же исчезла.

– Да. Спасибо, что спросили.

Если не считать того, что Ясмина угрожала смертью моим родным.

– Что-то не так? – спросил он.

– Я скучаю по семье. Надеюсь, что они в порядке.

– Понимаю. Печально, что жемчужинкам и песчинкам запрещено переписываться с родными. Если хочешь, я отправлю слугу узнать, как дела у твоей семьи.

– Вы правда можете это сделать? Моя деревня далеко отсюда.

Принц пожал плечами.

– Да, но для такого дела я найду человека.

– Спасибо, Ваше Высочество.

Он кисло улыбнулся.

– Повторяю, хватит уже Ваших Высочеств. Льстивый вздор оставь для отца-императора.

Его рука сжалась в кулак, и он закусил нижнюю губу, глядя так, словно ожидал ответа.

– Спасибо, Киррик, – сказала я.

Принц перевел взгляд на небо – судя по выражению лица, он прикидывал, сколько сейчас времени.

– Я… Кхм… Ты не хочешь со мной прогуляться?

– Я должна принести ужин госпоже Арлин.

– Еще рано. Ближайшие час-два ты ей не понадобишься.

– О, ну, думаю, можно…

– Тогда идем.

Он забрал у меня корзину и поставил у входной двери. Потом взял меня за руку и повел по тропе. Я невольно перевела взгляд на его теплую загорелую кисть, сжимавшую мою. Всегда приятно, когда парень проявляет внимание. Особенно если этот парень – принц. В Каскасии Релл и Ниа воспитывали меня в строгости, так что я никогда не была так близка ни с одним молодым человеком.

Мое дыхание участилось – то ли оттого, что мы шли быстро, то ли из-за смятения чувств, я сама не знала. Мы прошли по пути, что был мне незнаком, мимо вишневых деревьев, и вышли в дубовую рощу на границе запретной территории.

– По-моему, вы говорили мне не нарушать правила, – сказала я.

Киррик резко остановился, и я чуть в него не врезалась. Он отпустил мою руку, и мне сразу стало неуютно.

– Сегодня ты под моей защитой.

Он окинул взглядом деревья и потянул себя за ухо.

– Вы подали кому-то сигнал? – Я внимательно осмотрелась, но никого не увидела.

– Да, я велел моему андроги и телохранителю, который прячется среди деревьев, предупредить в случае опасности. Но нас никто не потревожит. Можешь считать, что мы одни.

– Одни, – повторила я. – И идем на запретную территорию? Так вот каковы ваши намерения, господин?

Я старалась говорить шутливым тоном, но при этом с тревогой спрашивала себя, куда же меня ведут. Не поступила ли я опрометчиво, сразу доверившись Киррику?

Нет, решила я. Если бы у него на уме было что-то предосудительное, он бы уже начал действовать. Здесь нет никого, кроме его слуг, которые вряд ли пойдут против своего господина. И даже будь в этой роще кто-то еще, сомневаюсь, что этот человек отважился бы встать поперек дороги наследному принцу.

Губы Киррика дернулись, как будто я его повеселила.

– Может, прогулка была просто предлогом и я собираюсь заманить тебя в секретное место, чтобы там совратить.

Я скрестила руки на груди и вскинула подбородок.

– Правда? Ну попробуйте. Меня не так легко очаровать, даже если у вас красивые глаза и загадочный вид.

Принц рассмеялся:

– Разрази меня зарница, Рилла, я думал, ты скромница. Но осмелюсь заявить, что твои речи смахивают на флирт.

– А что, если это он и есть?

Слова вырвались у меня изо рта прежде, чем я успела подумать. Я не знала, почему вдруг осмелела. Но вот так перебрасываться с ним шуточками – это было… восхитительно.

– Тогда ты играешь с огнем.

Он положил руку мне на плечо и притянул ближе. Я чуть не вскрикнула.

– Что вы делаете?

– Тебе следует знать, что я не могу держать себя в руках, когда красивая девушка флиртует со мной, и я жду, что ты меня не разочаруешь.

Я оттолкнула его обеими руками.

– Прекратите. Я не думала заходить так далеко. Мы едва знакомы.

Он ослабил хватку и хохотнул.

– Ты что, подумала, что я это серьезно? Да уж, Рилла, твоя наивность – просто глоток свежего воздуха. Готов поставить свою корону, что тебя еще ни разу не целовали.

Я вся дрожала, осознав, как легко он играет на моих чувствах. Я шмыгнула носом.

– Думаю, мне пора возвращаться к госпоже Арлин.

– Да будет тебе. Я напугал тебя? Я просто пошутил. Можешь успокоиться, меня не привлекают невинные девочки вроде тебя. Если бы я желал женского общества, я бы пошел к женщине постарше, которая знает, как ублажить мужчину.

У меня горели щеки: я злилась, потому что ему удалось меня смутить. Я машинально перебирала пальцами выбившиеся пряди волос, отчаянно желая провалиться сквозь землю. Первая попытка пофлиртовать с парнем – и меня тут же отвергли. Что на меня нашло? Флиртовать с принцем. Я жемчужинка, у которой есть шансы стать ему мачехой.

Киррик протянул мне руку.

– Что скажешь? Идем дальше?

Проигнорировав его жест, я низко поклонилась и замерла так на дольше, чем предписано этикетом, уткнув взгляд в его туфли.

– Что же это за дело, Ваше Досточтимое Высочество, что вы роняете свое достоинство и приглашаете на прогулку такую ничтожную жемчужинку, как я?

– Снова Ваше Высочество? Понятно. Я не хотел ранить твои чувства. Я искал тебя сегодня в надежде, что мы сможем стать друзьями. Я нахожу тебя интересной, и мне понравилось, с каким жаром ты защищала подругу в ту ночь на озере. Я предлагаю дружбу лишь тем, кто доказал свою надежность.

Он произнес это таким тоном, словно я должна быть польщена тем, что он считает меня достойной его дружбы.

– Именно поэтому я предложил тебе прогуляться со мной, – продолжил он. – У меня нет дурных намерений. Друзьям свойственно искать компании друг друга, не так ли?

Но я не позволила так легко уговорить себя.

– Да, друзьям это свойственно. Но я не припомню, чтобы вы просили меня стать вашим другом.

Принц опустил взгляд.

– О, я полагал… Я не подумал, что ты, возможно, не захочешь быть моим другом.

Если бы он одарил меня чарующей улыбкой, я бы его не простила. Если бы стал сладкоречиво извиняться, я бы ушла и даже не обернулась. Но в его голосе прозвучала нерешительность, намек на душевную ранимость, и именно она вернула Киррику мое расположение.

– Конечно, мы можем быть друзьями. Но вы так и не сказали мне, зачем мы идем на запретную территорию.

– Да, я как раз хотел перейти к этому, но разговор ушел в сторону, – сказал принц. – Я пришел к тебе не только чтобы упрочить нашу дружбу, но и сообщить, что, пока мы друзья, я обеспечу тебе безопасность. Дворцовые стражники, патрулирующие территорию, преданы мне, а мой дом как раз напротив Темного двора. Дом номер восемь. Если я тебе понадоблюсь – ищи меня там. Можешь рассчитывать на мою защиту, если не будешь выходить за пределы Весеннего сада и Темного двора. Что касается нашей прогулки, я хотел бы устроить тебе экскурсию по дворцовой территории и показать, куда ходить не следует. Есть люди, которые могут навредить тебе или использовать тебя, несмотря на твой статус жемчужинки. Сегодня мои слуги будут сопровождать и защищать нас, но в дальнейшем не ходи сама туда, куда я скажу. Если меня не будет рядом, я не смогу защитить тебя.

Я шла за Кирриком, приноравливаясь к его широкому шагу. Мы подошли к концу тропы на границе вишневой рощи. Цвета вокруг сменились с изумрудных и жадеитовых на желтые и горчично-коричневые. Под ногами сочно похрустывали осенние листья, а нос щекотал терпкий запах земли и горелого дерева. Ветер уносил золотистые пушинки, светлые, точно детские воспоминания. Как завороженная, я следила за ними и поймала одну на ладонь.

Киррик показал на грунтовую дорогу – на ней местами темнели кочки:

– Это Осенний двор. Дорога ведет к Императорскому дому, резиденции отца-императора и матушки-императрицы.

Это я помнила еще с первого дня во дворце, когда карета везла нас до двора Яблочной Бочки.

На дороге показалась дворцовая стража, они шли навстречу нам. Я подскочила от страха и отступила в тень листвы, но Киррик положил руку мне на плечо.

– Они нас не видят. У моего андроги защитный тин-чай.

Стражники прошли мимо, глядя как будто сквозь нас. Киррик жестом велел следовать за ним. Мы подошли к полянке, где пышно цвели пурпурные лилии и оранжевые маки. От ярких красок рябило в глазах.

– Между садами, названными по временам года, – сказал Киррик, – есть промежуточные. Там в своих резиденциях живут некоторые принцы. Также в промежуточных садах ставят клетки с диковинками. Как и в Темном дворе, в этих садах времена года сменяются в соответствии с природным циклом.

Мы пошли дальше, по правую руку от меня теперь был лес. Мне вдруг стало холодно, и по коже побежали мурашки. В чаще леса залегли тени, невозможно было угадать, что они скрывают. Я ощущала лишь тьму. В нос бил сосновый запах, сильный и резкий, но к нему примешивалось что-то еще… что-то зловонное и кислое, как будто падаль в сочетании с гнилыми фруктами. В туманном сумраке разнесся странный вой, похожий на лай бешеного годауга.

Киррик понизил голос.

– Не стоит задерживаться здесь. Мы пойдем длинной дорогой в обход леса. Если ты когда-нибудь окажешься в Зимнем лесу, считай, что ты погибла.

– Что там, в чаще?

Киррик положил руки мне на плечи и развернул в другую сторону.

– Там матушка-императрица наказывает непокорных жемчужинок и песчинок, а также файл, которых уличили в измене. Полагаю, она убедила отца-императора сократить стражу во дворах, рассчитывая, что одни женщины заведут любовников, а другие попытаются взглянуть на запретные территории или сбежать. Больше всего на свете она любит ловить нарушителей на месте преступления и наказывать их. За Зимним лесом находится Летний луг, там развлекается знать.

Я хотела задать ему еще вопросы, но тут раздался вой, больше похожий на человеческий, чем на животный. А потом послышался свист, похожий на тревожную птичью трель. Он прозвучал совсем близко, прямо в деревьях над нами.

Киррик поднял взгляд наверх и прошептал:

– Прямо сейчас? Думаю, тут ничего нельзя сделать.

– Что происходит? – спросила я.

– Мои слуги сообщают, что отец-император созывает своих сыновей, элитных файл и чиновников, чтобы огласить важную новость. Я должен идти, иначе меня будут искать. Идем, я отведу тебя обратно в Темный двор.

Уже повернув назад, я заметила, как солнечные лучи играют в персиковом саду.

Весенний сад, Осенний двор, Зимний лес. Киррик показал мне все сезонные сады, кроме одного. Что же находится в этой персиковой роще? Я хотела знать ответ, но в то же время страшилась его.

Что, если Летний луг – самый страшный из всех садов?

Глава 20

Вернувшись в Темный двор, я сразу пошла к дому 4444. Поднялась по лестнице в комнату госпожи Арлин, собираясь сказать ей, что в ближайшее время принесу ужин и накрою на стол.

Я переступила порог комнаты, и тут же раздался испуганный женский крик.

– Стой! Не поднимайся!

Госпожа Арлин, абсолютно голая, стояла в центре комнаты в окружении бумаги и красок. Я так и ахнула.

Прежде холсты были повернуты к стене, но сейчас их развернули. Комната сияла яркостью красок. Здесь были живописные изображения цветочных лугов, яблоневых садов и закатного неба над океаном.

При виде такой красоты у меня перехватило дыхание. В нос ударил металлический запах сохнущей краски, к чему примешивался аромат сандалового дерева и лаванды.

Госпожа Арлин вскочила с пола, схватила коричневую накидку и набросила ее на мольберт, где стояла ее незаконченная работа. Затем она бросилась отворачивать холсты к стене.

– Моя госпожа, это потрясающе. Зачем вы их прячете?

Щеки госпожи Арлин окрасились ярким румянцем. Она замерла на месте, перестав лихорадочно заворачивать очередное полотно в ткань.

– Ты… Ты правда так думаешь?

– Да. Лишь слепой не увидел бы, насколько вы талантливы.

Ее лицо озарилось слабой улыбкой.

– Спасибо. Но ты не должна была их видеть.

– Почему?

– Я никому и никогда не показываю своих картин. Это личное.

Ее голос дрогнул, словно от скрываемой боли. Глаза у нее стали пустыми, и следующие слова прозвучали тихо и жалостливо, как будто маленькая девочка расстроилась и не понимает, что сделала не так.

– Отец никогда не считал меня достойной дочерью. Он ценил только мою красоту, потому что с такой внешностью я могла стать файлой; полагаю, он был прав. Императору я тоже не угодила. Он отказался от меня после первой ночи.

Я подумала, что, когда госпожа Арлин приехала сюда, ей должно было быть примерно столько же, сколько мне сейчас. И если я угадала верно и она ровесница моего брата, то, получается, она провела в заточении более десяти лет. Ее жизнь прошла впустую из-за императора и ее собственного отца. Ее картины не должны были пылиться в шкафу, их должен был увидеть весь мир.

– Моя госпожа, ваши картины прекрасны, никогда не сомневайтесь в этом.

– У всего есть свои плюсы. – Она коротко улыбнулась. – Спасибо, что попыталась меня утешить.

Я улыбнулась ей в ответ. Теперь, когда картины больше не отвлекали меня, я вдруг поняла, что госпожа Арлин все еще не одета. На шее у нее виднелся рваный шрам, а руки покрывали маленькие ожоги – ожоги от свечного воска. Я помогала брату ухаживать за пациенткой с психической травмой, она каждый вечер лила себе на кожу воск, чтобы заглушить внутреннюю боль. Госпожа Арлин тоже так делала?

Я взяла с кровати халат и протянула ей.

– Ой, забыла, что я без одежды, – спокойно ответила она. Она всегда рисует голой? Кажется, госпожа Арлин в самом деле женщина с причудами.

Она набросила халат на плечи и завязала пояс. Мой взгляд сразу же устремился к мольберту с неоконченной картиной, над которой госпожа Арлин работала, когда я вошла. Накидка немного съехала набок. Я подошла к мольберту и поправила ее.

– Можно мне взглянуть на картину, которую вы сейчас рисуете? Уверена, что она великолепна.

Я бы ни за что не сняла накидку без ее разрешения, но госпожа Арлин, видимо, неверно поняла мои намерения. Вскрикнув, она бросилась к мольберту и оттолкнула меня.

– Нет, тебе нельзя на нее смотреть. – Она сердито взглянула на меня и загородила мольберт. – Ты не должна лезть в мою жизнь. Будет хорошо, если ты усвоишь, что только учишься у меня. Мы не подружки.

Я попятилась, увидев, как резко изменилось ее настроение.

– Конечно, моя госпожа, я прошу прощения.

– Больше не возвращайся так рано. Я люблю рисовать в одиночестве до захода солнца.

Солнце уже давно село, за окном стояла кромешная тьма. Тем не менее я почтительно склонила голову.

– Этого больше не повторится, моя госпожа.

– На сегодня ты свободна.

Я поклонилась и вышла. Когда я закрыла дверь, госпожа Арлин швырнула мольберт на пол. Завизжала и принялась топтать полотно. Ее яростные крики разносились по дому, пока я спускалась на первый этаж, а потом им на смену пришли судорожные всхлипы.

На следующее утро госпожа Арлин не вышла ни к завтраку, ни ко времени урока. Я пошла проверить, как она, и окликнула ее из-за двери.

– Уходи, – ответила она. – У меня болит голова, мне нужен отдых.

– Я принесу лекарство из аптеки, – сказала я.

– Делай что хочешь, только оставь меня в покое.

Я вздохнула. Нет урока – нет и отчета для мадам Ясмины. Мне оставалось только надеяться, что все как-нибудь обойдется.

Действительно ли госпожа Арлин заболела или притворялась, но я должна была принести лекарство. Больше о ней позаботиться некому.

Я вышла из Темного двора. Киррик шел по тропе в стороне от меня. Он не видел меня и явно торопился. Я уже хотела окликнуть его и поздороваться, как вдруг увидела серебряную вспышку среди ветвей у него над головой. Человек в капюшоне прыгал с одного дерева на другое, следуя за принцем.

Кто это? Что, если он задумал что-то плохое? Я пошла за ними дальше по тропе, за вишневые деревья. И снова запретная территория. Что, если дорожка заведет меня в один из тех сезонных садов, от которых Киррик велел держаться подальше?

Но я должна была его предупредить.

Тропа стала светлее. У меня под ногами лежал раздавленный персик. Ветер зашелестел листьями, принеся с собой слабый запах пота и рвоты, к которому примешивался сладкий персиковый аромат.

Киррик слишком далеко и меня не услышит. Если бы я позвала его, тот человек наверху мог напасть. Он совершенно бесшумно прыгал с ветки на ветку – наверняка владеет боевыми искусствами. Может, он шпион? Или убийца?

Облик Киррика расплылся у меня перед глазами. Я моргнула, подумав, что глаза устали, но принца уже не было на тропе. И человек, прыгавший по веткам, тоже исчез.

Я вспомнила, что у андроги Киррика есть защитный тин-чай. Какая же я дура! Наверняка тот человек – его телохранитель.

Если андроги скрыл их обоих, значит, близится опасность.

На тропе послышались шаги, и громкий голос произнес:

– Здесь больше нечего обсуждать.

Голос принадлежал императору Тиррену.

Глава 21

Я спряталась за деревьями. Сердце ушло в пятки.

Из-за деревьев вышли несколько человек и направились в мою сторону. Первым шел генерал Пенуэзер, тот подлый судья, который во время испытания опрашивал Рейди. За ним следовали андроги Хаминг и император Тиррен. Последними шли двое солдат.

Я закусила губу, чтобы не всхлипнуть от страха. Они приблизились и встали так близко от моего укрытия, что я могла бы коснуться их одежд.

Пенуэзер стоял ко мне ближе всех. От него исходил такой отвратительный, кислый и мускусный запах, что у меня заслезились глаза.

– Андроги Хаминг, Его Величеству сейчас необходим отдых. Давайте продолжим дискуссию позже.

– Но, Ваше Величество, вы назначили меня главным советником. Мой долг – сказать, что подобное решение существенно повлияет на ваши политические позиции. Джайниты и дальше будут вещать, что Старый Дедушка Небо недоволен и отнял у вас скипетр.

От этих слов я вздрогнула. Возможно ли это? Неужели Старый Дедушка Небо наконец услышал мои молитвы? Мое сердце заколотилось в груди, на этот раз не от страха, а от проблеска надежды.

– Имперская армия сильнее суеверных дураков, – сказал Тиррен. – Пусть солдаты идут по деревням и разгоняют любые массовые сборища. И убивают всех, кто откажется повиноваться.

Хаминга его слова не убедили.

– Но, Ваше Величество, также ходят слухи, что это императрица украла скипетр.

Императрица Лаймира? Я снова вздрогнула.

Пенуэзер презрительно рассмеялся.

– Нелепость. Императрица во главе государства – это немыслимо. Старый Дедушка Небо никогда бы не сделал женщину своей наместницей. К тому же, если бы ее тин-чай усилился, она бы не стала этого скрывать.

– Вы не хуже меня знаете, что божественная природа скипетра все еще остается загадкой. Не каждому, кто держит скипетр, будут дарованы силы, положенные наместнику Неба. – Андроги перевел взгляд на императора. – И даже те, кто когда-то был проводником Воли Неба, могли лишиться своего тин-чай.

Тиррен резко повернул голову и воззрился на андроги.

– Ты сомневаешься, что я несу Волю Неба?

– Я – нет, но все прочие в государстве будут.

Я поразилась бесцеремонности Хаминга. Как мог андроги так разговаривать с императором? Однако Хаминг оставался невозмутимым и бесстрастным.

– Дерзкий полумуж! – прорычал Тиррен. Он развернулся к солдатам, и один из них издал истошный вопль. Пламя объяло его тело. Лозы обрушились на второго солдата и оплели его, растягивая в разные стороны и отрывая конечности от туловища. Тут же его страшные крики прекратились, воцарилась давящая тишина. Кровь брызнула на андроги Хаминга, но даже после этого на его лице не отразилось никаких эмоций.

– Хватит с тебя такой демонстрации? Может, ты и любимчик императрицы, но не забывай, что не она здесь божественный владыка, а я. Усомнись во мне еще раз, и станешь глиняной статуей в моем саду.

Андроги Хаминг поклонился.

– Да, Ваше Величество. Прошу прощения, что расстроил вас.

Стоило Тиррену сделать несколько шагов, как его ноги подкосились. Пенуэзер подбежал к нему и успел подхватить.

– Ваше Величество, позвольте, я вызову врача, – сказал Пенуэзер.

– Нет, мне просто нужно отдохнуть. Я не могу рисковать…

– Ш-ш-ш! – Пенуэзер замер. – Здесь есть кто-то.

Он огляделся.

– Кто здесь?

Я пропала.

Но, к моему удивлению, Пенуэзер пошел в другую сторону и остановился у высокого персикового дерева слева от меня.

– Покажись. – Генерал обнажил меч. – Это твой последний шанс.

Среди ветвей наверху послышался шорох. Потом я услышала быстрые шаги – кто-то убегал.

– Стой! – Пенуэзер бросился в погоню.

Их отвлекли. Это был мой шанс уйти отсюда, и я побежала в другую сторону.

Из земли приподнялся корень. Я споткнулась, и тут же лоза оплела мое тело, связала, прижав руки к бокам, и подняла в воздух. Я пронзительно вскрикнула.

Передо мной стоял император Тиррен. Он не пошел за Пенуэзером?

Тиррен держался за грудь и тяжело дышал.

– Ты песчинка императрицы?

– Нет, Ваше Величество. Я жемчужинка.

Лоза сжимала меня так крепко, что я с трудом дышала.

– Достаточно допросить мадам, чтобы выяснить, правду ли ты говоришь. Я дам тебе еще один шанс признаться.

– Клянусь, я всего лишь жемчужинка.

Мои путы слегка ослабли, но мрачный взгляд Тиррена подсказывал мне, что опасность вовсе не миновала.

– Ты зашла на запретную территорию. Ты знаешь, что бывает с девочками, которые нарушают мои правила? Я отправляю их туда, где их будут мучить до тех пор, пока они не усвоят, что такое покорность.

У меня застучали зубы.

– Я не хотела, Ваше Величество. Я служу у госпожи Арлин из Темного двора. Я шла в аптеку, но перепутала поворот.

– Жемчужинка из Темного двора? – Он усмехнулся, и я поразилась тому, насколько Киррик похож на него внешне. – Значит, ты плохо показала себя на первом испытании.

Он подошел ближе, его взгляд скользил по моему телу.

– Ты хорошенькая. Досадно было бы снимать тебя с состязания.

Он протянул руку и провел пальцами по моей щеке. Меня затошнило от отвращения.

– Нет, я не хотел бы испортить такое совершенство. Этот хрупкий цветок лотоса. Интересно, все твое тело такое же мягкое и белое? Если так, то я желаю быть тем художником, который раскрасит эту кожу нежным румянцем.

Тиррен наклонился, его лицо было в каком-то дюйме от моего. Он прикусил мочку моего уха, и я вскрикнула.

– Чудесно. Как же мне нравится, когда мои малышки кричат от моих прикосновений.

Тиррен осклабился, и я представила огромного маокота, который играет с лунным кроликом, прежде чем сожрать его.

– Я хочу посмотреть, как ты будешь смотреться в финале рядом с другими жемчужинками. И тогда решу, украсишь ты мой сад, мою постель или сгинешь в темном углу.

Лозы отпустили меня. Хватая ртом воздух, я рухнула на землю.

Тиррен ушел в персиковую рощу. Его шаги становились все тише и стихли где-то на Летнем лугу.

– Рилла, что, разрази тебя зарница, ты здесь делаешь? – Я подскочила, услышав приглушенный резкий голос, но немного успокоилась, когда из-за деревьев вышел Киррик. – Ты в порядке?

Я не ответила. Меня тошнило. Хотелось только одного: смыть прикосновение Тиррена со своей кожи. Я с такой силой принялась тереть щеку и мочку уха, что стало больно.

– Прекрати. – Киррик схватил меня за руку. – Ты себя покалечишь. Я потому и говорил тебе не ходить сюда одной. Хвала предкам, что отец-император не сделал с тобой чего-нибудь похуже. Скорее всего, у него просто не было сил.

– Ты все это время прятался здесь? – спросила я.

– Да, я шпионил за ними. Я не знал, что ты здесь, пока не отправил телохранителя отвлечь Пенуэзера и ты не побежала. Но все-таки что ты здесь делаешь?

– Я увидела, что кто-то идет за тобой, и подумала, что он задумал дурное. Я слишком поздно поняла, что это твой телохранитель.

Киррик изумленно посмотрел на меня.

– Ты рисковала жизнью, чтобы предупредить меня? Зачем?

– Мы друзья. Как твой друг, я должна защищать тебя.

– Ты, защищать меня? – Он покачал головой. – Идем. Ты вся бледная. Я отведу тебя к себе домой, чтобы ты пришла в себя.

Пока я шла вслед за Кирриком, мне стало немного спокойнее.

– Ты думаешь, императрица действительно забрала скипетр?

– Не знаю, но думаю, что у отца его уже нет. После того как джайниты попытались устроить переворот, он перестал носить скипетр с собой. Раньше я думал, что он просто не хочет рисковать.

– Тогда как твой отец может использовать тин-чай? Я думала, он владеет этой силой, только пока скипетр принадлежит ему.

Киррик бросил на меня пристальный взгляд.

– Ты видела, что с ним стало после того, как он убил тех солдат? Полагаю, что теперь, без поддержки скипетра, тин-чай причиняет ему страшную боль.

Киррик сжал кулаки, его лицо приняло жесткое, решительное выражение.

– Я должен выяснить, не матушка ли императрица забрала скипетр. Это очень на нее похоже: держать его у себя только ради внимания отца-императора. Если я найду скипетр, останется лишь коснуться его; я знаю, что получу божественное благословение. И тогда отец-император навсегда лишится своего тин-чай.

Его решимость пробудила во мне то, что давным-давно уснуло в глубине души. Надежду.

Я давно задавалась вопросом, почему Старый Дедушка Небо наделил властью такого монстра, как Тиррен. Может, Тиррен – всего лишь инструмент, который должен был привести в этот мир того, кто достоин владеть скипетром, а значит, может настать день, когда Старый Дедушка Небо сделает Киррика наместником Неба.

Киррик должен победить. Впервые после смерти родителей я ощутила, что вновь обрела веру хоть во что-то – вернее, в кого-то.

Глава 22

Каждый день, возвращаясь в Темный двор после стирки, я натыкалась на принца Киррика. Он предлагал мне посидеть с ним на скамейке и расспрашивал, как дела. Он словно специально подстраивал эти встречи. Я гадала, почему он всегда проходит через Темный двор в одно и то же время, пока он не упомянул, что каждый день ходит навестить свою маму в Весеннем саду, а дорога туда проходит через Темный двор. После того как пять дней подряд мы вот так встречались, на шестой день я задержалась. Я думала, что Киррик уж точно не станет ждать меня, но оказалось, что именно так он и поступил.

Смела ли я надеяться, что мое общество и наши беседы нравятся ему не меньше, чем мне? Наедине с ним я практически забывала о том, что мы во дворце и что я – жемчужинка на испытании.

Однако нам всегда было мало времени. И, возвращаясь к госпоже Арлин, я больше не могла закрывать глаза на реальность.

Прошла целая неделя с тех пор, как я застала госпожу Арлин за рисованием, и за это время я ни разу не видела, чтобы она покидала свою комнату. Каждый раз, когда я пыталась поговорить с ней, она говорила из-за двери, что хочет отдохнуть. Она не принимала лекарства и отказывалась от еды.

Я беспокоилась не только за нее, но и потому, что она ничему меня не учила. Если я не выучу ни один урок, мадам Ясмина меня накажет?

А однажды утром, спустившись в гостиную, я увидела, что госпожа Арлин уже ждет меня.

– Доброе утро, моя госпожа. Мне приготовить завтрак?

– Нет, я не голодна, – ответила она. – Я вспомнила, что мы с тобой не занимались, а отчет нужно будет предоставить сегодня днем. Надо приступить к работе и сделать столько, сколько успеем.

– Я рада, что вам лучше.

Она кивнула.

– Я должна извиниться за то, как прошла эта неделя. Я подвержена приступам меланхолии, которые усугубились после того, как умерла моя прежняя песчинка.

Меланхолия. Это объясняет ожоги на ее руках, которые я недавно видела.

– Пожалуйста, не забывайте, что если вам одиноко, вы всегда можете позвать меня, – сказала я. – Вы можете разговаривать со мной столько, сколько вам будет угодно.

Она улыбнулась, и это была первая ее искренняя улыбка на моей памяти.

– Спасибо. Это очень мило с твоей стороны. А сейчас пора заняться твоим обучением.

Арлин встала и вышла в центр комнаты.

– Танец – это еще один способ соблазнения.

Она запела песню и стала плавно двигаться из стороны в сторону, извиваясь всем телом и покачивая бедрами. Ее движения были мягкими и пластичными. Завораживающее зрелище. Как может она быть забытой файлой, если так хорошо знает, как обольстить мужчину?

Я следила за ее движениями, мысленно добавляя к голосу Арлин музыкальные инструменты, представляя, как звучит цитра. Поймав мелодию, я закружилась по комнате вместе с Арлин.

– Ты хорошо держишь ритм, – сказала Арлин. – Ты раньше училась танцам?

– Нет, – ответила я. – Но я очень люблю музыку. А где вы научились танцевать?

– Моя лучшая подруга, Бри. – Она прошептала это имя, словно молитву. – Мои сводные братья и сестры часто развлекались тем, что мучили меня. Мой отец был дипломат из шьян, а мать – провидица из Фогемии. После ее смерти отец увез меня в Серацедер, я воспитывалась вместе с другими его детьми, чистокровными шьян. Когда они особенно жестоко обращались со мной, я шла искать Бри. Мы убегали, плели ожерелья из цветов и делились мечтами.

Госпожа Арлин чуть улыбнулась, погружаясь в воспоминания.

– Я хотела исследовать мир и рисовать цветочные луга и закаты, а она хотела только танцевать.

Ее улыбка погасла.

– Все наши мечты уже мертвы. И Бри мертва.

Слезы закапали у нее из глаз.

– Меня привезли во дворец вместе с Бри. В финале мы обе стали файлами. – Ее голос понизился почти до шепота. – Мы договорились умереть вместе, прежде чем церемония соединит нас с Его Величеством.

Теперь лицо Арлин исказилось от терзавшей ее печали.

– Она взяла шпильку, и я… я попыталась сделать то же самое.

Она судорожно вздохнула и отогнула высокий воротник платья. Ломаная красная линия тянулась от ключицы к плечу.

Так вот откуда этот шрам.

– Я была такая трусиха, что не смогла глубоко воткнуть шпильку. Я была дурой, которая еще надеялась. Теперь я знаю, что Бри повезло, потому что я осталась в этом сумрачном месте, одинокая и всеми забытая.

Арлин закашлялась и уставилась в пол.

– Прости. Я пойду к себе.

Я смотрела ей вслед. Бедная госпожа Арлин. А скольких еще женщин император довел до отчаяния? Неужели этому не будет конца?

Я посмотрела на неоконченный отчет, который госпожа Арлин оставила на столе. Мадам Ясмина будет в бешенстве, но мне стало как-то все равно. Я схватила листок и пошла во двор Яблочной Бочки. Когда я поднялась в домик 37, меня поприветствовала только мадам Ясмина, Айрики и Галай внутри не было.

– Ну? Как прошла твоя первая неделя?

Я протянула ей отчет. Читая его, Ясмина помрачнела.

– Я так и думала, госпожа Арлин ограничилась минимумом. От этой малахольной никакой пользы. Неудивительно, что Его Величество отказался от нее после первой же ночи.

Я сжала кулаки. Ясмина просто омерзительна.

Мадам погрозила мне пальцем.

– Ты смеешь смотреть на меня с таким пренебрежением? Предупреждаю тебя: не пытайся встать на моем пути, или пожалеешь. Я слышала, у твоего брата и его жены родился мальчик.

Мальчик? У меня появился племянник.

– Разве не печально будет, если их ребенка заберут во дворец, чтобы сделать из него андроги?

Я прикусила язык, сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее.

Ясмина разорвала мой отчет на клочки и вылетела наружу.

Очередное напоминание, что, если я не подставлю Ясмину, у меня не будет иного выбора, кроме как продемонстрировать в финале свой тин-чай.

Я пошла обратно в Темный двор, чтобы закончить с поручениями госпожи Арлин. Дорога шла мимо озера Серебряных Слез, где несколько песчинок занимались стиркой. Среди них была Рейди, и при виде ее я немного повеселела. Всю неделю ее не было на озере, и я помнила, что госпожа Су требует, чтобы ее одежду стирали рано утром.

– Рейди.

Она обернулась. Половина лица у нее распухла, а под глазом чернел синяк. Я ахнула.

– Это госпожа Су с тобой сделала?

В глазах Рейди заблестели слезы, но на лице отразилась злость.

– У меня мало времени, – сказала она. – Я убежала, пока госпожа Су на массаже. Я надеялась увидеть тебя. Хотела сказать, что скоро убегу. Я больше не могу. На этот раз ты меня не отговоришь.

Я молчала. До первого испытания я попыталась бы переубедить ее, но сейчас я бы хотела присоединиться к ней. Если бы только Ясмина не шантажировала меня, угрожая навлечь беду на мою семью.

– У тебя есть план? – спросила я.

– Я собрала немного золота из звездного света и подкупила молодого андроги, он отдал мне свою форму. Я собираюсь переодеться и покинуть дворец через главные ворота.

Смело, но логично. Молодые андроги на вид довольно субтильные, так что Рейди вполне может сойти за одного из них. К тому же их часто отсылают с поручениями.

– Я спрашиваю тебя еще раз: хочешь пойти со мной? Я смогу достать еще одну форму.

– Я не могу. По крайней мере, сейчас. Мадам Ясмина снова угрожала моей семье. Прости.

– Не извиняйся. Мы все выбираем собственный путь.

Слезы застлали мне глаза.

– Мне будет тебя не хватать.

– Мне тебя тоже. Удачи с мадам Ясминой. Надеюсь, однажды ты тоже сбежишь. Не забывай мои слова. Ты не должна играть по их правилам. Нельзя не замараться, если хочешь выжить.

Рейди крепко обняла меня.

– Я должна идти, иначе госпожа Су опять меня поколотит.

– Удачи, друг мой.

Я смотрела, как она уходит прочь.

– И прощай, – прошептала я. Увидимся ли мы еще когда-нибудь? Мы познакомились совсем недавно, но Рейди уже стала моим лучшим другом.

Старый Дедушка Небо, пожалуйся, защити Рейди.

И хоть все прошлые мои молитвы остались без ответа, я надеялась, что эта просьба будет услышана.

Прошло несколько недель. У госпожи Арлин в самом деле бывали непредсказуемые перепады настроения. Я никогда не знала заранее, будет утром занятие или нет. Иногда госпожа Арлин уже ждала меня в гостиной, когда я спускалась, но чаще она просто запиралась в своей комнате.

В те дни, когда у нас все-таки были уроки, она учила меня танцам либо мы сидели и болтали за чашкой чая. Она рассказывала о детстве в Фогемии и о тамошних деятелях искусства, чьи картины, скульптуры, постройки и рассказы вдохновляли ее. Она рассказала, что у жителей Фогемии кровь может быть разного цвета: алмазная, аметистовая, изумрудная и сапфировая. Магия крови позволяла им общаться с полубогами и мертвыми, заглядывать в прошлое и будущее, а также читать мысли и намерения других людей

– Их называют фокровками, – говорила она. – У моей мамы была изумрудная кровь, самая редкая из всех. Она могла управлять эмоциями других людей и таким образом манипулировать ими. Мой отец клялся, что она именно так и соблазнила его.

– Вы тоже умеете? – спросила я.

– Я не чистая фокровка, я наполовину шьян. Моя кровь такая же красная, как у тебя. Но я очень хорошо чувствую эмоции. Я чувствую, когда люди вокруг боятся, злятся или радуются. Я ощущаю их боль, сожаление или радость, как свои собственные. Но я не умею управлять эмоциями, как это делала моя мама.

Что за жуткое проклятие: чувствовать чужую боль как свою собственную. Неудивительно, что госпожа Арлин искала утешения в одиночестве и искусстве. Я не знаю, как бы сама справлялась с подобным.

Мне нравилось беседовать с ней, и хотя по большей части мы говорили на темы, не имеющие ни малейшего отношения к состязанию, время проходило быстро.

Мадам Ясмина по-прежнему проверяла мои отчеты, но больше ничего не говорила по поводу незаконченных уроков. Она верила в мой тин-чай и финальное выступление.

Однажды я отправилась во двор Яблочной Бочки на врачебный осмотр. Императорский доктор должен был проверить вис каждой жемчужинки и убедиться, что мы ничем не болеем и наша чистота не поругана.

Какое наказание ждет жемчужинку, если выяснится, что она уже не девственница? Казнь? Или еще хуже? При воспоминании о клетках для диковинок меня пробрала дрожь.

Я и Галай уже переоделись в одежду для осмотра и сидели на кроватях, но Айрика и мадам Ясмина пока не явились.

Я почти не общалась с Айрикой и Галай. Они почти не ночевали в домике номер 37. Ничего удивительного, Галай прислуживала элитной файле, Айрика же попала в обучение к императрице. При плотном графике занятий им было проще оставаться у своих файл.

– Интересно, где Айрика и мадам Ясмина, – сказала я.

– Айрика, наверное, опять ноет. У нее идет кровь, и она не хочет, чтобы ее сегодня осматривали.

Галай качалась вперед-назад с таким видом, будто ее сейчас стошнит.

– Ты в порядке?

– Я боюсь осмотра. Как думаешь, больно будет, когда доктор будет проверять нашу девственность?

– Думаю, это не очень приятно, – сказала я. – Но, скорее всего, быстро.

– От этого не легче, – ответила Галай. Вся дрожа, она обвила себя руками.

Хоть я и знала, что она больше не считает меня подругой, мне все равно было ее жалко. Возможно, удастся ее отвлечь.

– Не думай пока об этом. Как твое жемчужничество?

– Неплохо. Как-то вечером Его Величество пришел обедать к госпоже Уле. Я помогала прислуживать ему, и мы вместе танцевали для него.

Учеба Галай так разительно отличалась от моей. Но не скажу, что я ей завидовала.

– Айрика рассказывала, что многому учится у императрицы Лаймиры, лучшей наставницы она бы и пожелать не могла, – сказала Галай. – Но, по-моему, она врет. Я видела синяки у нее на руках. Она говорит, что упала, но я думаю, что императрица ее бьет. Так ей и надо. Она считает себя лучше всех остальных, раз императрица взяла ее в обучение.

Мадам Ясмина зашла в домик. Следом со стоном ввалилась Айрика, растирая руками живот.

– Мне хочется свернуться калачиком и умереть.

– Не драматизируй, – сказала Ясмина. – Я уже объясняла тебе, что доктор будет проверять твою девственность через вис.

Галай ахнула.

– Есть другой метод? Почему нас всех нельзя так проверить?

– Потому что такие результаты можно подделать, – ответила Ясмина. – Будь это стандартная процедура, те из жемчужинок, которым есть что скрывать, попытались бы обмануть врача.

– А что, если результаты Айрики будут неверными?

Айрика зыркнула на Галай.

– Ты меня обвиняешь?

– Девочки, не ругаемся, – устало сказала Ясмина. – Мы делаем исключение только для тех девочек, у которых идет кровь. У доктора Черривуда сильный тин-чай, так что он сможет провести осмотр через вис. Он редко ошибается.

В домик вошел мужчина в очках и черных одеждах.

– А, доктор Черривуд, – сказала Ясмина. – Вы как раз вовремя.

Доктор коротко кивнул. Он вытащил тонкий металлический инструмент и положил на стол. Потом взял ватный тампон и погрузил его во флакон с пахучей жидкостью. Сок йорланга – он обладает кислотными свойствами, поэтому его используют для обеззараживания.

Доктор очистил инструмент, с которого Галай не сводила глаз. Она сглотнула и позеленела.

– Кого я буду осматривать первой?

– Если Галай не хочет, то я пойду, – сказала я.

Мадам Ясмина задернула шторку и осталась с девочками по ту сторону.

Доктор Черривуд положил руку мне на запястье, чтобы проверить пульс. Потом осмотрел лицо и заглянул в глаза. И задумчиво прищурился.

– У вас сильная вис, девушка, – сказал он. – Сильнее, чем у многих мужчин, которые ко мне приходили.

И тут я подумала: а что, если он сможет определить мой тин-чай? У меня застучало сердце, и доктор заметил, что я занервничала.

– Не нужно так волноваться, – сказал он. – Я сделаю все как можно аккуратнее.

Нет, решила я. Мадам Ясмина нашла бы способ предупредить меня, если бы врач мог определить мой тин-чай. Я глубоко дышала в ожидании, пока доктор закончит.

Из-за занавески послышала голос Айрики.

– Слышали новость? Ученицу госпожи Су поймали, когда она пыталась сбежать.

Я ахнула. Рейди.

– Она переоделась в андроги и попыталась пройти через главные ворота, – продолжала Айрика. – Не окажись там андроги Хаминга, который ее поймал, она могла бы преуспеть.

Доктор Черривуд кашлянул.

– Теперь я должен убедиться, что вы девственница. Может быть неприятно, но это быстро.

Процедура оказалась болезненной, но не настолько, чтобы отвлечь меня от тревожных мыслей. Что будет с Рейди?

– Вы свободны, – сказал доктор Черривуд. – Все в порядке, и вы самая здоровая жемчужинка из всех, кого я когда-либо осматривал.

– Следующая! – крикнул он из-за шторки.

Я переоделась в свою повседневную одежду. Мадам Ясмина подошла ко мне.

– Ты слышала, что случилось с твоей подругой. Пусть это послужит тебе уроком, что не стоит следовать ее примеру.

– Ее казнят?

– Все будет зависеть от ее тин-чай, – сказала мадам Ясмина. – Возможно, Его Величество найдет ей какое-нибудь применение.

Мне свело все внутри. Должен быть способ спасти Рейди до того, как император пополнит с ее помощью свои золотые запасы, пока ее не сделали диковинкой и не бросили в клетку. Я попрошу принца Киррика о помощи.

Мне не будет покоя, пока я не отыщу способ освободить Рейди.

Глава 23

Когда в тот вечер я пришла в дом 4444 спросить, нужно ли нести ужин, я застала госпожу Арлин в столовой. Перед ней стоял графин с вином, а весь стол был в красных каплях. Она пила весь день?

Госпожа Арлин икнула.

– А, ты здесь. Давай проведем урок. Я научу тебя, как подносить вино Его Величеству. Будешь учиться на мне.

У меня на это не было ни времени, ни сил. Я только что узнала, что мою лучшую подругу поймали во время побега.

– Я сказала, иди сюда. – Госпожа Арлин ударила кружкой по столу, и часть вина выплеснулась наружу.

Кажется, выбора у меня нет. Я заняла свое место напротив госпожи Арлин.

На этот раз ее икание перешло в отрыжку.

– Когда-то именно в этот день я попала в гарем Его Величества. Налей мне еще, и давай отметим.

Я сделала, как она сказала. Арлин схватила чашку и опрокинула ее содержимое себе в рот.

– Также сегодня годовщина смерти моей подруги, о чем императрица по доброте душевной мне напомнила, когда заходила сюда днем.

– Императрица навестила вас?

Арлин всего лишь одна из многих забытых файл. Зачем императрица тратит время на такие визиты?

– Ее Величество приходит сюда каждый год, чтобы напомнить, что бывает с непокорными девушками, которые пытаются уклониться от своего долга. Я была первой файлой, которую ей поручили наказать. Так что я вроде как особенная. – Она хохотнула. – Еще она сказала мне, что жемчужинку госпожи Су поймали, когда она пыталась сбежать.

Я уставилась в пол.

– Эта девушка – моя подруга.

– Да? Тогда тебе тоже надо выпить. – Арлин налила вина мне в чашку. Вино вылилось за край, растеклось по столу и закапало мне на колени.

– Как думаете, что будет с моей подругой? – спросила я.

– Будем надеяться, что она не станет безделкой.

– Кто такие безделки?

Я не знала, что значит это слово, но вспомнила о диковинках. Мурашки побежали у меня по коже.

– Кто такие безделки? – Госпожа Арлин засмеялась и икнула. – Ты пожалеешь, что спросила. Есть два типа безделок. Безделки Лаймиры – девочки, которых она держит в клетках и пытает. Твоей подруге повезет, если она попадет к Лаймире, а не к императору.

Она толкнула ко мне свою кружку. Дрожащими руками я налила еще.

– Я рассказывала тебе, что моя подруга лишила себя жизни, а я не смогла. Но я не говорила, что было со мной на следующий день. Его Величество сказал, что попытка суицида – не такое страшное преступление, как стремление уклониться от супружеского долга. Вместо того чтобы бросить меня в тюрьму, он для устрашения заставил меня всю ночь смотреть на его безделок. Императрица должна была следить, чтобы я не сбежала. Он говорил, что непокорных девочек надо сломать. Те знатные люди зашли в клетки к безделкам и… и…

Ее голос дрогнул, она не смогла закончить фразу, но я поняла, что она хотела сказать.

Я чуть не выронила графин.

Слова госпожи Арлин стали менее разборчивыми, а движения – замедленными.

– Императрица сказала, что я должна радоваться. Нравилось ли мне смотреть на их страдания, зная, что я могла бы оказаться на их месте? И я ненавидела себя, потому что действительно радовалась. Лучше их, чем меня. О боги! Я до сих пор вижу тех несчастных. Скованных цепями, лежащих в луже собственной крови и рвоты.

Ее лицо перекосилось в немом крике.

– Госпожа Арлин. – Я потрясла ее за плечи. Какой кошмар она должна была переживать сейчас.

Ее дыхание оставалось тяжелым, и я увидела в ее расширенных зрачках свое отражение.

– А, Рилла, это ты. О чем я говорила? – Она медленно моргнула. – Ах да. Безделки в клетках. Никогда, никогда, – она поводила указательным пальцем из стороны в сторону и от этого движения качнулась всем телом, – никогда не пытайся сбежать, иначе рискуешь оказаться на их месте.

Она накренилась вперед и ударилась головой об стол. Глаза ее закрылись, и дыхание постепенно выровнялось.

Зимний лес. Когда Киррик показывал мне сезонные сады, он упомянул, что Лаймира наказывает там своих жертв. Рейди может быть там. Может, мне удастся освободить ее, прежде чем ей назначат более страшное наказание. Прежде чем она станет безделкой императора.

Надо торопиться. Нужно найти ту тропу, по которой мы с Кирриком шли к Зимнему лесу.

Я бросилась прочь из Темного двора.

Я услышала, как сзади кто-то позвал меня по имени. Кажется, это был Киррик. Я не могла сказать ему, куда иду, он попытается остановить меня. Сделав вид, что не слышала, я побежала быстрее в надежде, что Киррик слишком далеко и меня не догонит. Я не слышала шагов у себя за спиной, но все же рискнула оглянуться. Киррика нигде не видно. Хорошо. Я не хотела лгать и придумывать, куда иду.

Я пошла дальше, выбралась из Темного двора, пересекла Весенний сад и на цыпочках подошла к Осеннему двору. Впереди показались два стражника. Я спряталась за ствол и подождала, пока они пройдут. Их фонари постепенно погасли вдали, и теперь мой путь снова освещали только Белая и Лавандовая Луны. Я миновала мост над прудом и на перекрестке повернула налево.

Я шла все дальше в темный лес, в самую чащу, где сосны росли совсем близко друг к другу. Воздух стал горьким, а у меня изо рта при каждом выдохе вырывались облачка пара.

Здесь царила вечная зима. Страх ледяными пальцами вцеплялся мне в плечи и тянул назад, но я упорно переставляла ноги, потому что не могла отступить.

Снег будто тянул руки все дальше и превращал в белое полотно все, к чему прикасался. Раньше я думала, что в Темном дворе холодно, но здесь даже деревья вмерзли в лед. Они торчали из-под снежного одеяла, напоминая рыбу, которую на рынке держат в ледяных кубах, чтобы она не потеряла свежесть.

Пейзаж был жуткий и прекрасный, манящий и отталкивающий одновременно, греза и кошмар.

Свежий, морозный запах сосны и снега сменился чем-то зловонным, и меня чуть не стошнило. Аммиак, пот и гниющий мусор. Зажав нос, я медленно пошла дальше.

Чуть дальше по обе стороны тропы стояли птичьи клетки. В одной из них лежала обнаженная женщина, чья кожа была исполосована красными рубцами; она была мертва. Иней укрыл ее лоб и невидящие глаза, все еще открытые, застывшие в смерти.

Глава 24

Я осмотрела другие клетки. У одной женщины на плече была красная родинка в виде цифры четыре. Ее бросили в клетку только из-за родинки в форме числа, которое считается проклятым?

Во всех клетках лежали либо мертвые, либо умирающие женщины. Их явно избивали, на коже у них были синяки и порезы. В одной клетке лежал лишь черный пепел. В других пол был усыпан глиняными осколками – все, что осталось от женщин, которых проклятием обратили в статуи, – но, судя по мху на прутьях, этих женщин убили давным-давно и бросили здесь. Им отказали даже в похоронах. Слезы ярости жгли мне глаза.

Душераздирающий вопль разнесся в леденящей тишине леса. Пронзительные, отчаянные крики эхом отдавались у меня в ушах.

– Обещаю, я сделаю все, что захотите, только пощадите.

Какую-то несчастную пытают.

Щелчок кнута.

– Нет прощения и снисхождения тем, кто согрешил против Его Величества. Позор – рыскать по дворцу, чтобы повидаться с любовником.

Сквозь гниль и смерть прорвался слабый запах жасмина и кокоса. Духи императрицы Лаймиры. Я запомнила этот аромат в тот день, когда она приезжала посмотреть жемчужинок.

– Истинная любовь не грех. Император принудил меня оставить жениха.

– У тебя не было причин обручаться, пусть и с дворцовым стражником, когда по возрасту ты еще могла стать файлой Его Величества. Ты и твой любовник заслуживаете участи худшей, чем смерть.

– Тогда накажите меня. Не трогайте его.

– Поздно. Сегодня утром его казнили.

– Нет! – Судорожные рыдания разнеслись по лесу. – Мы не делали ничего дурного! Это вы и ваш похотливый муж заслуживаете участи хуже смерти. Будьте вы оба прокляты на четыре следующие жизни.

Снова раздались щелчки кнута, но крики императрицы Лаймиры перекрыли вопли молодой женщины.

– Ты продолжаешь отрицать свою неверность и к тому же теперь проклинаешь своих повелителей? Обещаю, к тому времени, когда я закончу, ты пожалеешь, что у тебя не осталось возможности свести счеты с жизнью. О, каким наслаждением будут для меня твои мольбы о пощаде.

Послышались быстро приближающиеся шаги. Я тут же спряталась за деревом. Императрица Лаймира появилась на тропе внезапно, точно призрак, призванный из недр подземного мира. За ней торопливо шли три женщины: две средних лет в одеждах песчинок и третья в платье жемчужинки.

Айрика. Моя прежняя мучительница держалась с достоинством, имитируя надменную манеру императрицы, но на ее бледном лице и в широко раскрытых глазах отражался ужас.

Я затаила дыхание, пока они не скрылись за поворотом. Одной рукой я сжимала свой кулон в надежде, что он меня успокоит.

Я вышла из своего укрытия и направилась в ту сторону, откуда пришла императрица.

Я узнала девушку, которую пытали. Жемчужинка, чуть постарше меня. Девушка лежала на боку, вся ее спина была в крови и ошметках кожи. Животик еще заметно выдавался, но из нее вытекло столько крови, что, скорее всего, выкидыш уже случился.

Ей пришлось вынести не только физическую пытку: ее волосы, гордость и краса женщины, были сбриты – так поступают с неверными женами. Не осталось ни одной пряди, даже брови не пощадили. На голой коже черепа проглядывал только легкий черный пушок.

Она казалась такой маленькой и беззащитной, такой хрупкой.

Нужно тайно вывести ее из дворца. Но сначала необходимо исцелить. И я запела.

Деревья осенние плачут багровой листвой,

Как сердце разбитое, лист обращается в прах.

Воздев к небу ветви, стволы с обнаженной душой

Мечтают о перерождении на Небесах.

Раны девушки начали заживать, а волосы сразу же отросли до плеч. Но не успела я пропеть второй куплет, как она обернулась ко мне.

– Замолчи.

Она смотрела на меня яростным взглядом.

– Ты на нее работаешь? Лаймира отправила тебя ко мне, чтобы залечить раны, а потом заново растерзать мое тело?

– Нет, я здесь, чтобы помочь тебе сбежать.

– Физических издевательств недостаточно? Обязательно пытать еще и морально? – Она коснулась своих волос и горько рассмеялась. – Спасибо тебе за это. Жаль только, что мне придется ждать следующей жизни, чтобы отомстить.

Она потянула себя за волосы. Они принялись расти с огромной скоростью, и вскоре длинные черные кудри коснулись земли. Пряди обвились вокруг верхних прутьев решетки и вокруг шеи девушки и дернули ее вверх. Щелкнула сломавшаяся кость, и безжизненное тело рухнуло на пол клетки, глаза на мертвом лице так и остались открытыми.

Я медленно опустилась на колени, глядя на безжизненное тело, в котором умер нерожденный ребенок; не в силах поверить своим глазам. Я лишь хотела помочь ей, но сделала только хуже. И теперь она мертва.

Позади меня послышались шаги. Я побежала к дереву, чтобы укрыться за ним, но застежка цепочки раскрылась. Кулон упал на землю. Бежать за ним обратно поздно, императрица уже здесь.

Я молилась, чтобы она не заметила кулон.

Вслед за Лаймирой шли две песчинки и Айрика, она несла металлический прут.

Императрица увидела мертвую женщину и нахмурилась.

– Что тут случилось? Я слышала, как кто-то пел.

Айрика осмотрелась, и ее взгляд упал на мой кулон.

– Ваше Величество, прошу прощения, но я узнаю́ эту вещь. – Она указала на украшение. – Это кулон моей знакомой жемчужинки. Должно быть, она причастна к тому, что здесь произошло.

Айрика огляделась вокруг. Императрица Лаймира выхватила у нее кулон и принюхалась.

– Да, я чую ее страх.

Лаймира направилась к моему укрытию. Ее взгляд упал на меня. Она бросила кулон мне под ноги, а затем схватила за руку и притянула к себе.

– У тебя только одна попытка сказать мне правду. Что ты сделала с этой блудницей?

Глава 25

Лаймира буравила меня взглядом.

– Твое пение как-то связано со смертью этой блудницы?

Стоявшая позади нее Айрика скопировала недовольное выражение лица Лаймиры.

– Рилла, какая же ты лгунья. Ты притворялась конгом…

Императрица обернулась и ударила ее по щеке.

– Разве я разрешала тебе открывать рот?

Айрика покачнулась и отступила назад.

– Нет, моя госпожа. Прошу прощения.

– Я не помогала ей, – сказала я. – Она себя убила. Я потерялась, мне стало страшно. Я всегда пою, когда мне страшно. Она уже лежала мертвая, когда я наткнулась на нее.

– Ты врешь. Я позаботилась о том, чтобы у нее не было сил убить себя. Если бы кто-то другой не вырастил ей волосы, она бы не смогла использовать свой тин-чай. Поэтому я спрашиваю еще раз: что ты сделала?

Капли пота стекали у меня по лбу.

– Я ничего не делала.

Лаймира прищурилась, когда я слегка запнулась.

– Подними голову.

Она взяла меня за подбородок и задрала мне голову. Потом, закрыв глаза, почти уткнулась носом мне в лицо, вдыхая запах, словно я была ароматным соцветием. Ее губы медленно растянулись в улыбке.

– Так-так, кажется, у тебя на щеках еще не высохли слезы. Разве ты не знаешь, что любовь и сострадание – это слабости? Они выдают тебя, дорогая моя. Не страх стал причиной этих слез, а жалость. Ты смотрела, как она умирала.

Лаймира коснулась моей щеки длинным накрашенным ногтем. Острый кончик царапнул кожу и пропорол ее; я вскрикнула. Лаймира отвесила мне пощечину. Жаркая боль расползлась по щеке. Оглушенная, я прижала руку к лицу.

– Теперь я тебя вспомнила, – сказала Лаймира. – Ты была с той бунтаркой. Какая же она дура, если попыталась сбежать.

– Рейди, – сказала я. – Что вы с ней сделали? Она здесь?

Лаймира рассмеялась.

– Ее здесь нет. Пока нет. Тебе повезло, моя дорогая, что твое сегодняшнее наказание не идет ни в какое сравнение с тем, которое я приготовила для нее.

Императрица поманила своих песчинок. Они схватили меня за руки и поставили на колени перед императрицей.

Ее длинные ногти скользнули по моей шее.

– У моего мужа слабость к певицам, а у тебя сладчайший голос из всех, что я слышала. – Она щелкнула пальцами Айрике. – Эй ты. Хоть раз от тебя будет польза – принеси из аптеки сок йорланга. Скажи, чтобы сделали в три раза насыщеннее обычного. Покажи им мою печать, после этого проблем возникнуть не должно. Если откажутся, сообщи мне имена фармацевтов. Я накажу их потом.

Айрика бросила на меня полный злорадства взгляд.

– С радостью, моя госпожа.

Она поклонилась, бросила на землю металлический прут и убежала.

Сок йорланга? Если выпить эту жидкость в концентрации в три раза сильнее обычной, она навсегда уничтожит мои голосовые связки. Я больше никогда не смогу ни петь, ни говорить.

Меня била крупная дрожь.

– Пожалуйста, не делайте этого. Вы не можете лишить меня голоса. – Я забилась в руках у песчинок и чуть не вырвалась, но они прижали меня к земле. – Нет, пожалуйста, я обещаю, я сделаю все, что угодно.

Зачем мне жить дальше без своего тин-чай?

Поблизости раздался мужской голос, который перекрыл мои мольбы.

– Матушка-императрица, я шел по своим делам через Летний луг и услышал какой-то шум. Все в порядке?

Песчинки прижимали меня лицом к земле, так что говорившего я не видела, но узнала голос принца Киррика. Он, наверное, проследил за мной.

– Ничего особенного, Номер Восемь, – ответила Лаймира. – Я как раз собираюсь преподать урок этой жемчужинке. Она поступила крайне непочтительно, помешав мне наказать одну блудницу.

– В таком случае я сожалею, что отвлек вас. Такое низменное создание определенно заслуживает, чтобы его наказали. Кто она такая, чтобы думать, будто может соперничать с вашими талантами и красотой?

– Я знаю, что это всего лишь лесть, чтобы угодить мне, Номер Восемь. Но ты всегда мне нравился. Печально, что твою мать постигла незавидная участь, но приговор был справедлив. Тебе не следует навещать ее. Она того не стоит.

Скорее всего, она хотела таким образом вывести Киррика из равновесия. Но голос Киррика даже не дрогнул, когда он сказал:

– Да, я не сомневаюсь, что у отца-императора были свои причины. Однако она моя мать, и я не смею идти наперекор Анналам Небес и отказывать в почтении родителям; я бы не хотел, чтобы меня прокляли на всю следующую жизнь.

Лаймира помолчала.

– Хм. Ты сказал, что шел через Летний луг? Не знала, что ты так же часто бываешь в этой части дворца, как твой брат Нилан.

– Это правда, я не частый гость на Летнем лугу и не намерен злоупотреблять такого рода удовольствиями, как мой дражайший брат Нилан. Меня занимают куда более важные дела, однако изредка я позволяю себе утолять мои желания. В конце концов, я мужчина.

– Да, полагаю, вы, принцы, все пошли в отца, – сказала Лаймира. – Тогда иди своей дорогой, Номер Восемь.

Принц кашлянул.

– Я не могу уйти, зная, что вы расстроены. Что сделала эта жемчужинка? Может, я могу помочь вам наказать ее?

– Ты проявляешь к этой жемчужинке больше участия, чем я ожидала, – ответила Лаймира. – Уж не знаком ли ты с ней? Возможно, ее красота тебя пленила. Она прелестнее всех жемчужинок, а потому ведет себя дерзко и заносчиво. Я бы не удивилась, узнав, что она уже пыталась соблазнить тебя.

– Ничего подобного не было и в помине, – ответил Киррик. – Я не знаю ее. Честно говоря, в этом году я вообще не интересовался жемчужинками.

– Ты уверен? Взгляни на ее лицо, прежде чем отвечать с такой поспешностью.

Песчинки подняли меня и толкнули к Киррику. Он скривился, как будто случайно проглотил ангжука.

– Вы назвали ее красавицей? У нее все лицо опухшее, а волосы похожи на свалявшуюся паутину.

Его голос звучал так естественно, что мне стало больно от его слов, и я ничего не могла с этим поделать. У меня действительно распухло лицо после пощечины императрицы, и меня изваляли в земле.

Как унизительно оказаться в таком виде, в плену, перед Кирриком. Предательский румянец выступил на моих и без того горящих щеках.

Киррик рассмеялся.

– Матушка-императрица, если эта – самая красивая, то прочие жемчужинки, должно быть, просто уродины. У этой девушки слишком большие уши, а вот тут все вываливается. – Он указал себе на талию.

Я втянула живот, вдруг застеснявшись своего веса, о чем прежде почти никогда не думала.

Лаймира недоверчиво надула губы и принюхалась.

– Номер Восемь, твой пот пахнет тревогой. Есть у меня подозрение, что ты лжешь. Она уже успела соблазнить тебя?

– Я нижайше прошу вас не обвинять меня в подобной мерзости, матушка-императрица, – ответил Киррик. – Я никогда не предам отца-императора.

Его взгляд скользнул по моему лицу, и на краткий миг маска хладнокровия дала трещину. Уже в следующую секунду его лицо вновь приобрело бесстрастное выражение, но и этого было достаточно, чтобы подозрения Лаймиры усилились.

– Я все равно тебе не верю. Развей мои сомнения, и я сохраню ей голос. – Лаймира подняла с земли железный прут, который прежде несла Айрика. – Я специально заказала у кузнеца такое клеймо. Оно оставляет особенный след.

Она махнула своим песчинкам.

– Свяжите ее. Мы позволим Номеру Восьмому поучаствовать.

Женщины подтащили меня к ближайшему дубу и привязали веревкой к стволу. Руки мне связали за спиной.

Я попыталась вывернуться, когда Лаймира приблизилась ко мне. Медленно она провела пальцем по моей щеке, рисуя цифру четыре.

– Выжги на лице этой жемчужинки про́клятое число, и я сочту это достаточным наказанием за ее сегодняшний проступок.

У Киррика дрожали руки, впервые его истинные эмоции угрожали прорваться сквозь обычное самообладание.

– Я не верю в проклятия и суеверия, – сказала я, больше ради принца, чем ради себя. Он должен это сделать, иначе ему самому несдобровать. – И меня никогда не волновало, красива я или нет.

– Сейчас ты говоришь так, моя дорогая, но красота – единственное достоинство женщины, – ответила Лаймира. – Каждый раз, глядя в зеркало, ты будешь вспоминать, что уже никогда не будешь красивой. Ты пожалеешь, что сжалилась над другой женщиной, когда сама будешь достойна жалости.

Она протянула Киррику металлический прут. Он немного помедлил, прежде чем взять его. Императрица отступила в сторону, а песчинки встали позади нее. Они смотрели, что будет делать Киррик. Он застыл как вкопанный.

Улыбка Лаймиры стала шире.

– Кажется, я чую еще более сильную тревогу, Номер Восемь. И, – она картинно принюхалась и помахала рукой перед носом, – неужели ты лелеешь истинные нежные чувства к этой жемчужинке? Его Величество будет крайне разочарован. Он всегда выделял тебя среди прочих сыновей.

– Я не совершил ничего дурного, матушка-императрица, – сказал Киррик. – Эта жемчужинка ничего для меня не значит. Я медлил, потому что думал, как раскалить железо.

Он посмотрел вверх и закрыл глаза.

Свирепый ветер пронесся по лесу, и в небе полыхнула яркая молния. Искры упали на куст, который тут же вспыхнул. Киррик опустил прут в огонь, и, когда он вытащил его, кончик стал ярко-оранжевым. Киррик подошел ко мне, и от страха меня пробрала дрожь. Принц посмотрел мне в глаза и поднял прут, кончик остановился в каком-то дюйме от моего лица. От металла шел такой жар, что я почувствовала дурноту. Капли пота покатились у меня по спине.

Но Киррик остановился, замер так неподвижно, словно попал под заклятие. Он не сможет довести это дело до конца. Он не хочет причинять мне боль. Но если он этого не сделает, Лаймира накажет нас обоих.

Я не могла допустить, чтобы Киррик попал в беду. Поэтому я сжала зубы, собралась с силами и наклонила голову к раскаленному железу.

Глава 26

От жара моя кожа вскипела. Я закричала. Воздух наполнился запахом горящей плоти, таким гадким, что меня затошнило. Прикосновение железа длилось не более двух секунд, но мне казалось, что мое лицо пылает. Слезы потекли у меня по щекам. Перед глазами помутилось.

Я едва осознавала, что Киррик смотрит на меня с удивлением и ужасом. Прут выскользнул у него из пальцев. Снег зашкворчал.

Блестящие губы Лаймиры изогнулись в улыбку.

– Хорошо, Номер Восемь.

Песчинки развязали меня. Обессиленная, измученная, я просто рухнула на землю, не ощущая ничего, кроме своего пылающего лица.

Императрица рассмеялась, и ее довольный смех разнесся по лесу.

– Да, теперь ты отвратительна, верно? Конечно, я бы предпочла лишить тебя голоса, но сделка есть сделка. – Она щелкнула пальцами и приказала своим песчинкам: – Идите скажите той безмозглой жемчужинке, что сок йорланга уже не нужен.

Императрица изящным жестом подозвала к себе Киррика.

– Номер Восемь, ты можешь проводить меня в мои покои.

Киррик напоследок бросил на меня взгляд и пошел вслед за Лаймирой и ее песчинками, а я осталась лежать кульком на лесной подстилке. Я просто растворилась в боли. Из-за соленых слез обожженная щека болела еще сильнее. Я не знала, сколько так пролежала, прежде чем нашла в себе силы подняться.

Я села и увидела, что мой кулон лежит в нескольких футах от меня. Я подобрала его и сжала в ладони, чувствуя, как звенья цепочки впиваются в кожу. Я смотрела в глубь леса. Десятки клеток стояли на укрытой снегом земле. В них угадывались смутные очертания тел.

Была ли Рейди среди них?

Девушка, которая повесилась, по-прежнему лежала в клетке напротив меня, волосы все еще опутывали ее сломанную шею.

Я всегда считала, что только трусы, которые боятся испытаний, убивают себя, но сейчас, глядя на эту женщину, я не могла ее осуждать. Может, нам всем лучше было бы умереть, чем цепляться за осколки надежды.

Какой стану я, когда проведу в этом заточении не один десяток лет? Смогу ли сохранить надежду спустя годы во дворце? А если стану безделкой, как эта женщина, отчаюсь ли и поддамся ли безумию, как она?

Должно быть, я заснула, потому что, когда открыла глаза, солнце уже было высоко в небе. Я по-прежнему лежала под деревом, свернувшись калачиком, а клетки безделок при свете дня были такими же уродливыми и жуткими, как ночью.

Каким образом я провела ночь в Зимнем лесу и не замерзла насмерть? Было немного прохладно, но не более того. Я лежала, укутанная теплым одеялом, а рядом переливались огоньками угли потухшего костра.

Лицо все еще пульсировало, но было не так больно, как я ожидала. Я коснулась рукой щеки. Ожог был смазан каким-то липким веществом, пахнущим мятой. Кора рожкового дерева, ее используют, чтобы успокоить боль и воспаление. Должно быть, мазь нанес тот же, кто укутал меня одеялом. Может, Киррик вернулся? Но если да, почему он не разбудил меня?

Гадать времени не было, уже давно разгорелось утро. Следовало уходить, пока императрица не вернулась.

Я встала, свернула одеяло и пошла в Темный двор. Ясмина, должно быть, подумала, что я ночевала там, когда увидела, что я не вернулась в Яблочную Бочку.

Арлин по-прежнему спала, уронив голову на стол. Я закрыла дверь, и этот звук разбудил ее. Она открыла глаза и сразу же огляделась. Ее взгляд застыл на моем лице.

– Дитя, что случилось? Кто это сделал?

Наверное, у меня был ужасный вид, у Арлин при виде меня от страха сразу прошел весь хмель.

– Можешь не отвечать. Я и так вижу кто, – сказала госпожа Арлин. – У императрицы узнаваемый стиль по части пыток. Что произошло?

– Я искала свою подругу. Ту, которая сбежала. Императрица меня поймала.

Госпожа Арлин ахнула.

– Зачем ты пошла ее искать, несмотря на все опасности? Конечно, печально, что с твоей подругой такое приключилось, но тебе не следовало рисковать собой. Я бы сказала, что ты очень везучая, если отделалась только изувеченным лицом. Правда, судьи бывают суеверны. Ты можешь стать безделкой просто за то, что носишь на себе проклятое число.

Я вздрогнула.

– У меня есть средство, – сказала госпожа Арлин. – Было бы жалко потерять такую песчинку. Я успела к тебе привязаться.

Она повела меня к себе наверх, и мне в нос снова ударил запах краски. В тесной комнате повсюду валялись холсты, краски и заляпанные краской банки. Сегодня все картины были закрыты и спрятаны от посторонних глаз. Жалко. Я бы с радостью полюбовалась ими.

Я обошла груду досок и чуть не сбила все стеклянные банки с мутной водой.

– Попозже напомни, чтобы я велела убрать это, – сказала госпожа Арлин, рассеянно махнув рукой. Она повела меня к своему столу и кивнула на стул.

– Садись и не двигайся.

Госпожа Арлин вытащила из верхнего ящика небольшую бутылочку. Когда она открыла ее, в воздухе запахло чем-то мятным.

– Экстракт линтина, – сказала я.

Арлин смочила чистый носовой платок жидкостью из булочки.

– Хм, вот как оно называется? Я знаю только, что эта штука помогает коже обновляться и осветляет шрамы от ожогов. Энлин, моя прежняя песчинка, всегда так лечила меня.

Госпожа Арлин промокнула мне щеку. Кожу защипало, и я поморщилась. Но тут же отвлеклась от боли, потому рукава госпожи Арлин в этот момент отогнулись, открыв следы от ожогов. При виде этих шрамов я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Я сморгнула, пока госпожа Арлин не увидела.

– Если будешь мазать каждый день, шрам осветлится, хотя сомневаюсь, чтобы он когда-нибудь исчез полностью. А пока что тебе нельзя ходить по дворцу в таком виде.

Из другого ящика она вытащила прямоугольную коробку, внутри разделенную на маленькие квадратные отсеки, в каждом стояло по баночке с краской.

– Я сама делаю краски из цветов и трав, – сказала госпожа Арлин, достав кисть. – Если бы моя жизнь сложилась иначе и я бы стала матерью, думаю, нам с детьми было бы весело.

Тоска затуманила ее лицо.

– Я бы рисовала на их лицах. Бабочки, сердечки, разноцветных зверюшек, радугу.

Ее глаза заблестели. Она тряхнула головой.

– Бессмысленно думать о том, чего никогда не будет. По крайней мере, у меня есть ты.

Госпожа Арлин окунула кисть в воду, потом в красную краску и нарисовала поверх уродливой цифры четыре контур сердечка. Оно полностью скрыло ожог, когда госпожа Арлин закрасила его. Потом она добавила немного завитушек и ярких цветов повыше, рядом с бровью. Другую кисть она обмакнула в блестящую серебряную краску и добавила финальный штрих, украсив мне лицо точечками, так что вся композиция сверкала и переливалась.

– Вот так, – сказала она. – Какое-то время краска продержится и не будет смываться. А потом я снова тебе что-нибудь нарисую. Во дворце нет правила, запрещающего рисунки на лице, так что судьи должны допустить тебя к финалу.

Финал через три недели. Что скажет мадам Ясмина, когда увидит меня? Обвинит в том, что я сама себя подставила? Может, мне удастся не показываться во дворе Яблочной Бочки вплоть до финала и не видеться с ней. Если я напишу Ясмине, что госпожа Арлин хочет оставить меня пока в Темном дворе, мадам не сможет возразить, потому что большинство жемчужинок и так уже жили со своими наставницами.

– К счастью, императрице запрещено появляться на финале и она не сможет вмешаться, – сказала госпожа Арлин.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить ее слова.

– Императрицу Лаймиру не допускают к финальному испытанию? Почему?

– Несколько лет назад императрица набросилась на жемчужинку, которая очаровала императора. После этого Его Величество запретил ей там появляться. Но больше он никак ее не ограничивает и никогда не будет. Она имеет слишком большое влияние на него.

Госпожа Арлин помолчала, о чем-то размышляя.

– Помню, ходили слухи, что когда-то императрица была доброй. Сейчас трудно в это поверить. Думаю, таково влияние власти и постоянного страха, что кто-то займет твое место. – Она похлопала меня по плечу. – Поэтому лучше стать моей песчинкой, вдалеке от опасных страстей, без которых невозможна жизнь элитной файлы. Не ходи на территорию Лаймиры и не пытайся спасти свою подругу. Это того не стоит.

И она принялась промывать кисти. Я рассматривала свое лицо в зеркале. Ожога уже не было видно, только сердечко. Это давало мне надежду. Пока я жива, надежда всегда будет в моем сердце.

Я твердо решила стать песчинкой Арлин, чтобы император никогда не использовал мой тин-чай для своих эгоистичных целей, но я также должна спасти Рейди.

Рейди была права. Я больше не могла играть честно. Я попала в запутанную игру и выиграть смогу, только если поменяю правила.

Глава 27

Всю следующую неделю я каждый день приходила туда, где начинался Весенний сад и заканчивался Темный двор, в надежде, что принц Киррик навестит меня, но он не появлялся.

Так продолжалось, пока я не зашла наконец в Весенний сад и не направилась к клетке госпожи Кайрисы. Я несла корзинку с клубникой, которую стащила из кухни, когда пришла за завтраком для госпожи Арлин. Госпоже Кайрисе будет приятно, но я также надеялась, что увижу принца Киррика. Не может быть, чтобы он не навестил маму.

Подойдя к клетке госпожи Кайрисы и увидев принца, я поняла, что не ошиблась. Взгляд Киррика стал жестким.

– Что ты здесь делаешь?

– Я пришла увидеть тебя, потому что ты меня избегаешь.

Человек в коричнево-зеленом плаще с капюшоном стоял позади Киррика – так неподвижно, сливаясь с окружением, что я не сразу его заметила. На поясе у него висел меч, а из-за спины выглядывали лук и колчан со стрелами. Лицо скрывала черная маска, и только глаза ярко поблескивали в узких щелках.

Странный, но приятный жар вспыхнул в груди. Эти глаза сияли золотисто-янтарным светом, теплым и радушным. И почему-то знакомым. Почему у меня возникло ощущение, что мы уже встречались?

Я обратилась к нему.

– Вы, должно быть, телохранитель принца Киррика. Я видела вас, когда вы бежали по лесу. Как вас зовут?

Принц не дал ему ответить.

– Разрази тебя зарница, кто будет стоять на страже? Пока андроги Солар в отъезде, ты должен постоянно быть начеку. Я все-таки предпочел бы, чтобы мои идиоты-братья не преуспели в своих попытках убить меня.

Телохранитель поклонился и в мгновение ока скрылся среди деревьев, где мог наблюдать за местностью.

– Твой андроги уехал? – Это значит, что щита у нас нет.

Киррик жестко посмотрел на меня.

– На ближайшие несколько недель.

Я прокрутила в голове то, что он сказал телохранителю.

– Ты сказал, что твои братья пытаются тебя убить?

– Не волнуйся. Мой телохранитель знает свое дело.

Киррик указал на мое лицо и прошептал так тихо, что я едва разобрала слова:

– Ты спрятала шрам.

– Да, госпожа Арлин была так добра, что закрасила его, чтобы не задавали лишних вопросов.

– Я пошел искать тебя, но не… – он закашлялся, его щеки окрасились смущенным румянцем. – Я… Я не хотел… Изви… Зачем ты сама коснулась железа?

– Ты поэтому меня избегал?

– Я пытался придумать, как не заклеймить тебя, – сказал он. – Теперь твое лицо испорчено.

– У нас не было иного выхода. Тебе не за что извиняться. Если бы ты не выполнил приказ, наказали бы нас обоих. Даже если бы ты сам ткнул меня железом, я бы все равно не стала винить тебя. – Я улыбнулась. – К тому же я считаю, что это боевой шрам, а госпожа Арлин нарисовала очень интересный узор, ты не находишь?

– Я говорил тебе не заходить на территорию императрицы. Я думал, ты усвоила урок, после того как тебя поймал мой отец.

– Я искала свою подругу.

– Да, я слышал, что она попалась. Поэтому я пошел в Темный двор, хотел найти тебя и убедиться, что ты в порядке. Но, кажется, разум тебя покинул, когда ты бросилась в Зимний лес, решив, что можешь спасти ее.

– Если она оказалась в числе безделок, я должна спасти ее. Императрица Лаймира сказала, что Рейди пока избежала этой участи, но она в ее власти.

Киррик покачал головой и вздохнул.

– Уже в первую нашу встречу я был восхищен твоей преданностью, но сейчас ты просто загоняешь себя в могилу. Раз ты такая упрямая, я постараюсь выяснить, где матушка-императрица держит твою подругу. Но больше я ничего делать не буду. Я не стану рисковать и навлекать на себя гнев императора и императрицы.

– Спасибо.

– Считай это извинением за то, что оставил ожог на твоем лице. – Он протянул мне руку, и на его раскрытой ладони я увидела флакончик, похожий на тот, что был у госпожи Арлин. – Вот. Это уменьшит шрам.

– Экстракт линтина? – догадалась я.

Киррик вскинул бровь.

– Откуда ты знаешь?

– Мой брат – врач, и он рассказывал мне про лекарственные свойства трав. И к тому же госпожа Арлин уже дала мне немного.

Киррик хотел убрать руку.

– Тогда, полагаю, тебе не требуется.

Я схватила его за кисть и забрала флакон.

– Спасибо.

Я почувствовала тепло прикосновения. Опустила взгляд на наши соединенные руки. Он сделал то же самое. Я тут же отстранилась, чувствуя, как горят щеки.

Я отвернулась, вдруг стало неловко смотреть на него. Вместо этого я вставила серан в щель в клетке госпожи Кайрисы. Когда занавес распахнулся, я показала ей корзину с клубникой.

– Она любит персики, – сказал Киррик делано недовольным голосом.

По крайней мере, это разрядило обстановку.

Я холодно взглянула на него.

– Уверена, ей не помешает немного разнообразия.

Госпожа Кайриса протянула руку сквозь решетку и в качестве упрека шлепнула сына по плечу. Потом бросила на меня благодарный взгляд и взяла корзинку.

Киррик скрестил на груди руки.

– Пф.

Он сел и смотрел, как его мать ест клубнику. Не обращая на него внимания, я заговорила с госпожой Кайрисой.

– Вишня сейчас в цвету. – Я описывала ей пейзаж позади клетки, в двух шагах от нее, который госпожа Кайриса никогда не сможет увидеть сама. – Они падают, точно легкие розовые бумажные конфетти, отмечая самый разгар весны.

– Пекло и пепел. Как долго ты еще будешь докучать моей матери бесконечной болтовней? – перебил Киррик. Он положил в щель еще один серан, чтобы продлить время с госпожой Кайрисой. – Я бы тоже хотел с ней пообщаться.

Мать бросила на него еще один осуждающий взгляд.

– Ладно. Твоя очередь, – сказала я. – Оставлю вас наедине.

Усевшись под вишневым деревом, я наблюдала за матерью и сыном. Киррик что-то сказал ей, и глаза господи Кайрисы заблестели. Сюда редко залетали птицы, однако сейчас на полянку прилетел воробей, уселся на ветку и запел радостную песню.

Которая быстро закончилась. Воробей встревоженно вскрикнул и улетел прочь.

Краем глаза я уловила какой-то блеск. Из-за дерева показался крошечный серебристый наконечник, направленный точно в грудь принца Киррика.

– Осторожнее!

Я бросилась вперед и встала перед ним. Странная черная молния возникла из ниоткуда и швырнула меня на землю. Рядом упал Киррик и кто-то еще, но я не успела понять, кто, потому что острая боль пронзила плечо. Пронзительный крик – мой крик – разнесся по поляне.

Глава 28

Телохранитель Киррика поднял меня и аккуратно положил мою голову себе на плечо. Руки у него были сильными, но нежными. Он нес меня по вишневому саду.

Невыносимая боль терзала мое тело. Я закусила губу, чтобы удержаться от крика. Перед глазами стояла черная пелена. Должно быть, я потеряла сознание, потому что следующее, что я помню, – как проснулась на кровати. Повернув голову, я увидела рядом телохранителя, чье лицо по-прежнему было скрыто под маской.

Я снова забилась от боли и невольно заскулила.

Телохранитель заговорил чудесным баритоном, навевавшим воспоминания о тепле и уюте, точно горящий камин в холодную зимнюю ночь. Голос тоже показался мне знакомым.

– Все будет хорошо, обещаю. Постарайся не двигаться, и боль пройдет.

Его рука ласково скользнула по моей коже, но я недолго этим наслаждалась. Плечо вдруг обожгло холодом, и я закричала.

– Прости. – Телохранитель говорил хрипло и прерывисто, как будто испытывая не меньшую боль. – Это целебная мазь, она скоро подействует.

Через несколько секунд жжение сменилось покалыванием.

– Если бы ты не оттолкнул Риллу, стрела вонзилась бы ей в сердце, – сказал Киррик. – От этого оружия разит Ниланом. Клянусь, я убью недостойного ублюдка. Ты видел, как он стрелял?

– На этот раз он нанял другого человека. Я найду убийцу, можете не сомневаться.

Телохранитель принца спас мне жизнь. Я бы очень хотела найти в себе силы поблагодарить его, но тело стало таким тяжелым, словно тонуло в густой патоке; я не могла пошевелиться.

– Почти закончил.

Теперь голос телохранителя звучал спокойно и уверенно. Теплые нежные руки скользили по моему плечу и бинтовали его.

– Ты уверен, что с ней все будет в порядке? Возможно, стоит пригласить врача.

– Поверьте мне, этого достаточно. Вы знаете, что, если принц поведет жемчужинку к врачу, это вызовет подозрения. Вы не должны больше привлекать к себе внимание, особенно после вашей недавней встречи с императрицей Лаймирой, особенно когда принц Нилан мечтает увидеть вас мертвым.

Лекарство подействовало, а я осталась совершенно без сил. Черные пятна роились перед глазами, я то проваливалась во тьму, то выныривала. Киррик и телохранитель еще о чем-то говорили, но слова звучали неразборчиво и тихо, словно я приложила к уху раковину и слушала эхо морских волн, разбивающихся о берег.

Когда я проснулась, то увидела, что лежу на бархатных подушках. Меня укрыли толстым пуховым одеялом стального цвета. Рядом с кроватью стоял антикварный стол с набором ящичков, вся композиция была выкрашена в цвет слоновой кости.

От моего тела шел знакомый запах.

Ментол. Снова кора рожкового дерева?

Это телохранитель, а не Киррик позаботился обо мне и укрыл одеялом в ту ночь в Зимнем лесу.

Передо мной возник принц Киррик.

– Ты проснулась.

Он облегченно выдохнул. Я огляделась.

– Где он?

– Кто?

– Твой телохранитель.

– А. Он ушел с важным поручением. – Киррик пристально взглянул на меня. – О чем ты думала, когда бросилась под стрелу?

– Кто-то пытался вас убить. Вы поймали его? – Я села на кровати и поморщилась.

– Мы этим занимаемся. – Киррик заставил меня лечь обратно.

Я наконец позволила себе расслабиться и осмотрелась. Комната была роскошная и составляла часть анфилады, как и в резиденции госпожи Арлин. Дом Киррика был построен внутри кленового дерева. Зазубренные пепельно-серебристые листья ровными рядами укрывали стены. Все убранство, от занавесок до резных украшений на изголовье кровати, было выполнено в серых, грозовых тонах, характерных для мужчин.

Приглушенное освещение создавало романтическую атмосферу. От ароматической палочки по воздуху разносился тяжелый аромат корицы и сандала. Он напомнил мне свечки, которые зажигала Ниа. В груди заныло от опустошающей тоски по дому.

Но тут я вспомнила, что я в комнате Киррика.

Тоска улетучилась, и сердце начало колотиться сильнее уже по другой причине. Я окинула взглядом подушки и одеяла вокруг меня, лежавшие, точно груда сброшенной в спешке кружевной одежды.

Я лежала в постели Киррика.

Он так упорно смотрел на мою щеку, что мне стало неловко. Краска полностью скрывала шрам, но я невольно спрашивала себя, не стала ли я для него непривлекательной, ведь он знает, что на моей коже выжжена про́клятая цифра.

Я попыталась прикрыть щеку прядью волос, но Киррик схватил меня за руку и отвел локон назад.

– Не стыдись своего боевого шрама. Разве не так ты его назвала? Носи его с гордостью.

Он коснулся моей щеки и обвел пальцем рисунок госпожи Арлин. От прикосновения у меня по телу побежали приятные мурашки.

– Краска немного выцвела там, где ты упала на землю. Позволь, я подправлю рисунок. У меня как раз есть отличные краски.

– Ты любишь рисовать?

– Ты как будто удивлена. Думала, что искусство мне чуждо? Или я похож на человека с ледяным сердцем, который не испытывает эмоций и не способен на творческое самовыражение?

– Я не то хотела… – Я замолчала, увидев улыбку на его губах, от которой на одной из щек появлялась ямочка.

Киррик и без того был красив, но, улыбайся он чаще, стал бы бесподобным. Я, наверное, в его присутствии скоро забуду, как разговаривать.

– Краска госпожи Арлин продержится в лучшем случае две недели. У меня есть чернила из кальмарового цветка, который растет в Фогемии. Они очень дорогие, и их трудно достать, но зато они продержатся два месяца и не потускнеют, если только ты не будешь усиленно тереть их мылом.

Киррик вытащил из нижнего ящика палетку и кисть, сел на краю кровати и приступил к работе, нанося краску легчайшими движениями. У меня мурашки побежали от этих прикосновений.

Необходимо было как-то отвлечься, пока я не начала строить ему глазки и не села в лужу.

– По крайней мере, с этой страшной отметиной я стала такой уродливой, что даже после финала не буду привлекать к себе лишнего внимания. Твоему отцу я приглянулась только из-за красивого личика. – Меня передернуло при воспоминании об отвратительном прикосновении императора.

Кисть остановилась.

– Не разговаривай. А то я весь узор испорчу. И твои слова далеки от истины. Я уже говорил: даже песчинки должны оставаться начеку, а ты красивая девушка, неважно, со шрамом или без него. Не думай, что теперь внимание моего отца тебе не угрожает.

Он считает меня красивой? Мое сердце затрепетало. Не будь такой легкомысленной дурочкой.

Мы никогда не будем вместе. Пусть на краткий миг наши пути пересеклись, но нам предопределено разойтись в разные стороны. Даже если мне повезет и я не стану файлой Тиррена, я буду всего лишь песчинкой. А Киррик – принц, который, я надеялась, когда-нибудь станет императором. Скорее всего, он женится на принцессе или дочери высокопоставленного чиновника из соседнего государства. Может, даже заведет гарем, если не по собственному желанию, то по политическим соображениям.

Нет, я не могла идти на поводу у фантазий о несбыточном будущем.

Киррик молчал все время, пока не закончил рисовать. Он сделал шаг назад и оценивающе осмотрел свою работу.

– Я заслуживаю незаурядной похвалы. Композиция почти такая же совершенная, как творение госпожи Арлин. Скажи ей, чтобы взяла у меня чернила из кальмарового цветка, когда эти начнут выцветать. Ты должна оставаться здесь, пока мой телохранитель не подтвердит, что за нами не шпионят. Потом я провожу тебя в Темный двор.

Я охнула, вспомнив, почему оказалась здесь.

– Ты знаешь, кто хочет тебя убить?

– Все мои братья, только и всего. – Печально усмехнувшись, Киррик стремительно подошел к окну. Его пальцы выстукивали на подоконнике сбивчивый ритм. – Нилан, Номер Одиннадцать, хуже всех. Он завидует мне сильнее прочих. Подозреваю, что за сегодняшним покушением стоит он.

– Что? – Я дернулась, и мое плечо недовольно заныло от резкого движения. – Ай!

Киррик резко перевел взгляд на меня и сдвинул брови.

– Сиди спокойно.

– Почему твои братья пытаются тебя убить? Что с ними не так?

– Тебя это удивляет? У нас общий отец. – Киррик отвел взгляд, и его слабый вздох прозвучал печально и вымученно. – И корона только одна.

Он отошел от окна, подошел к письменному столу и рухнул в мягкое кресло, точно пьяный матрос в таверне.

– Найдешь ли ты меня отвратительным, если я скажу, что ухитрился стать любимым сыном императора?

Его вопрос застал меня врасплох. Я не сразу смогла подобрать ответ.

– Я никогда не буду считать тебя отвратительным. Но я не понимаю, как твой отец может испытывать симпатию к сыну, который столь не похож на него.

Киррик криво улыбнулся.

– Ты недостаточно хорошо меня знаешь. У меня с ним больше общего, чем тебе кажется. Я восьмой принц и старший из ныне живущих сыновей императора. Не только число восемь считается счастливым, если верить старым приметам, но и отец-император также является восьмым сыном своего отца – моего деда.

– Если это единственное сходство, то тебе не о чем беспокоиться.

Киррик помедлил, прежде чем ответить.

– Он всегда говорит, что из всех сыновей я больше всего напоминаю его самого. Он говорит, что я жестокий и хитроумный, говорит, что он знает: я предам тех, кто мне верен, лишь бы добиться своего. – Тень легла на лицо Киррика. – Но если это правда, если мне действительно суждено стать таким, как он, то пусть Старый Дедушка Небо сразит меня, и я упаду замертво.

– Нет, не надо так думать. Если бы ты был хоть немножко похож на него, ты бы не раздумывая заклеймил меня.

Киррик не ответил и только зло забарабанил по столу пальцами, точно рыба дофай, бьющаяся о борт корабля.

– Сейчас я один из девятнадцати выживших принцев, четверо из которых вполне могут претендовать на трон, в то время как остальные едва вылезли из колыбели. Число моих братьев постоянно меняется. Рождаются новые принцы. Другие умирают якобы от несчастных случаев. Но мы все знаем, что это убийства, хоть и молчим. Мои руки тоже не чисты.

Киррик подвинул кресло ближе к кровати и поправил покрывало.

– Отцу-императору нравится смотреть, как мы грыземся между собой, желая получить его одобрение. Любой, кто проявит хоть толику доброты, вынесет себе смертный приговор. Те, кто ухитряется выжить, наследуют жестокий характер нашего отца. Думаю, я могу сказать то же самое о себе, раз я до сих пор жив.

В его словах не было ни капли злости, лишь печаль и принятие того, что он никогда не сможет изменить. Так вот каков мир Киррика: всегда быть начеку, всегда ждать удара в спину от своей родни. Я не представляю, как бы я жила, если бы меня учили ненавидеть собственного брата.

Не обращая внимания на пульсирующую боль в плече, я обняла Киррика.

– Мне очень жаль.

Он как будто удивился такому проявлению эмоций, но похлопал меня по спине в ответ. Его движения стали неловкими и неуклюжими.

– Зачем? Я все еще жив.

– Пожалуйста, делай все, чтобы и дальше оставаться живым.

Киррик отстранился.

– Это совпадает с моими намерениями. Не волнуйся. Я вполне способен оставаться на шаг впереди моих братцев-идиотов.

– У тебя есть сестры? – До сих пор я не слышала, чтобы кто-то говорил о принцессах, и не видела ни одной принцессы на территории дворца.

– Повитухам приказывают убивать девочек, если только отец-император не распорядится иначе.

У меня сжалось сердце.

– И матери никогда не пытаются спасти дочерей?

Киррик только фыркнул.

– Если файла оказалась настолько глупа, что решила вмешаться, то она наверняка либо уже мертва, либо сидит в клетке. Я слышал, было несколько случаев, когда файла платила андроги или телохранителю, чтобы он отдал девочку на воспитание в семью за пределами дворца.

Это было кошмарно, неправильно, но при этом разумно. Многие файлы готовы на что угодно ради благосклонности Тиррена, даже пожертвовать своей плотью и кровью. Но некоторые могут считать, что за пределами дворца их ребенка ждет лучшая жизнь.

– Какой ужас, – сказала я.

Киррик посмотрел на меня мрачным, жестким взглядом.

– Так и есть. Именно поэтому я пойду на что угодно, чтобы однажды стать императором. Я найду Священный Скипетр Цедер и докажу, что достоин его, и тогда у меня будет сила, чтобы изменить все подлые законы отца-императора.

Если все прочие принцы пошли в отца и если кому-то из них удастся заполучить скипетр и провозгласить себя наместником Неба… да поможет нам Старый Дедушка Небо.

Когда Киррик получил подтверждение, что слежки можно не опасаться, он проводил меня до Темного двора и по пути вел легкую беседу. Иногда наши руки соприкасались, и у меня по спине бежали приятные беспечные мурашки.

– Рилла, – сказал Киррик, взглянув на меня. – Я все собирался у тебя спросить. Как госпожа Арлин обращается с тобой? Отвечай честно.

– Ну, госпожа Арлин меня не обижает…

– Но?

– Ее трудно понять. Она капризная.

Легкая улыбка скользнула по губам Киррика.

– Будь терпелива с ней, Рилла. Она хорошая женщина, просто немного эксцентричная. Как и большинство художников, особенно из Фогемии.

Киррик мрачно поджал губы. Он углубился в свои мысли, и его взгляд теперь был устремлен куда-то вдаль.

– Госпожа Арлин за свою жизнь успела повидать много зла. Она с самого начала обладала чувствительной натурой, а те ужасы, которые невозможно забыть, повлияли на ее психическое здоровье. Одинокая жизнь только усугубляет ее состояние.

– Кажется, ты хорошо ее знаешь.

– Ее прежняя песчинка, Энлин, раньше прислуживала моей матери. Она часто рассказывала мне о госпоже Арлин и делилась кое-какими секретами файл. Около года назад, еще до того, как Энлин умерла, я помог ей замять историю о связи госпожи Арлин с одним из моих братьев. Эта сволочь грозился сказать отцу-императору, что госпожа Арлин – сумасшедшая. После такого она бы оказалась в клетке.

– И что ты сделал, чтобы остановить его?

Киррик пнул кочку, подняв облачко пыли.

– Я поступил так же, как на моем месте поступил бы отец. Устранил угрозу.

На краткий миг он поднял взгляд. Его глаза потускнели, в них читалась жгучая ненависть к себе.

– Киррик, – начала я, но он покачал головой.

– Мы уже почти пришли. Уверен, отсюда ты найдешь дорогу.

Я смотрела, как он уходит. Любая попытка заставить его открыться только оттолкнула бы его.

Я вступила под сень Темного двора.

Глава 29

Я дремала у дома 4444, прислонившись к входной двери. Плечо еще болело, но боль была терпимой. К счастью, мазь сотворила чудо, иначе я бы измучилась спать на улице.

Мне больше некуда было пойти. У госпожи Арлин случилась очередная истерика, она выгнала меня из дома, а сама заперлась. Я не собиралась возвращаться в Яблочную Бочку до финала, чтобы не видеться с мадам Ясминой. Она все равно уже ничего не ждала от моих отчетов и перестала их спрашивать. Главное, чтобы я была хорошей девочкой и выступила в финале, а где я сплю, ее совершенно не интересовало.

Лавандовая Луна постепенно меняла свой лиловатый цвет на черный. Это значит, весна подходит к концу. Скоро Летнее Солнцестояние.

В ту ночь Белая Луна скрыла свое лицо за облаками, далекая и недоступная, точно добрый друг, который вдруг равнодушно повернулся к тебе спиной. Показался серп Бирюзовой Луны. Ее темная часть сливалась с беззвездным небом, а узкая щербатая улыбка изливала зловещий сапфировый свет на тенистый вишневый сад. Я искала на небе созвездия, истории о которых мне рассказывали родные у летнего костра, но звезды не хотели показываться. Они тонули в море густых облаков.

Если я верно угадала, что телохранитель Киррика – мой тайный защитник, то сегодня ночью он тоже появится. Я часто моргала, чтобы сон не смежил веки, твердо решив дождаться его.

Как раз когда я уже готова была погрузиться в сон, что-то серебристое сверкнуло впереди. Меч. Телохранитель шел ко мне. Его темный плащ сливался с окружающей обстановкой, но я узнала его по блеску глаз под маской. Они жарко сверкали, точно огонь в очаге, что согревает измученных и усталых.

Я ахнула, когда на его ладони вспыхнуло пламя, которым он разжег костер во дворе. Потом он перевел взгляд на меня.

– Почему ты так добр ко мне? – спросила я. – Потому что Киррик попросил тебя?

Он покачал головой, низко поклонился и поднял руки в преувеличенно-галантном жесте, как будто хотел сказать, что такая забота – естественное для порядочного человека поведение.

– Я так и не поблагодарила тебя за то, что спас мне жизнь.

Он вытянулся, как солдат на смотре, и торжественно вскинул голову.

– Почему ты не говоришь со мной? Мы одни. И, по-моему, нет правила, запрещающего телохранителю разговаривать с жемчужинкой. Или есть?

Тут мне в голову пришла страшная мысль, от которой я даже вздрогнула.

– Тебе отрезали язык по приказу Тиррена?

Он покачал головой.

– Хорошо. – Я выдохнула. – Кто-то запретил тебе разговаривать со мной?

Он не ответил, только положил мне на руки плед и жестом показал, что ему надо идти.

Я схватила его за край плаща прежде, чем он успел скрыться. Он только опустил взгляд на мои руки.

– Пожалуйста, не уходи. Я не буду просить тебя отвечать, если ты не хочешь. Просто я… Было бы здорово, если бы на эту ночь со мной остался друг.

Он помедлил, но все же не ушел. Двигался он грациозно и совершенно бесшумно. Ни одна травинка не зашелестела, когда он сел, скрестив ноги, рядом со мной.

Телохранитель как будто источал спокойствие. Я не могла объяснить свои чувства, но не сомневалась, что могу поделиться с ним любой печалью. С ним я ощущала себя в полной безопасности. Он посмотрел наверх, и я проследила за его взглядом. Звезды все-таки решили показаться на небе.

– Спасибо. Ты не против выслушать меня? Я не хочу спать.

Он наклонил голову и поднял одну ладонь, таким образом поощряя меня продолжать.

– Я очень волнуюсь за свою подругу, Рейди. Императрица сказала, что накажет ее за побег, и я так боюсь… так боюсь…

Телохранитель протянул руку к моему плечу, но в последний момент передумал. Вытащил из кармана носовой платок и протянул мне.

Я взяла его.

– Просто… Я не представляю, как спасти ее. Я не знаю, как это сделать и не попасться.

Телохранитель взял камень и начал водить им по земле. Какое-то время я слышала только легкий шорох. Теплый свет костра упал на слова, которые начертал телохранитель.

Я помогу тебе.

Я перевела взгляд на его лицо.

– Спасибо… – Я запнулась, не зная, как к нему обращаться. – Как тебя зовут?

Он помедлил, прежде чем написать еще одно слово. Друг.

– Друг? Ты хочешь, чтобы я так называла тебя?

Его взгляд ясно говорил, что он ждет немного другого ответа.

– О, конечно, мы теперь друзья. Но, может, ты скажешь мне свое настоящее имя?

Он покачал головой, но в его глазах мелькнула задорная искорка, как будто он хотел сказать: «Еще не время».

Я вздохнула.

– Значит, буду называть тебя Друг, что поделать.

Он продолжал смотреть на меня, и я не могла отвести взгляд. Глаза его лучились светом. Этот свет с избытком давал мне то, в чем я отчаянно нуждалась, хоть прежде и не осознавала этого. Я как будто голодала так долго, что успела забыть, что такое сытость.

Телохранитель источал уверенность, здравомыслие и надежду. До тех пор, пока его свет остается в этом мире, я никогда больше не буду брошенной и одинокой.

– В чем твой секрет? – прошептала я. – Почему ты не говоришь со мной?

Позади нас раздался знакомый глубокий голос.

– Потому что он верен мне.

Глава 30

Я подскочила на месте от такой неожиданности и чуть не ударилась головой о подбородок Друга. Он встал и загородил меня, пока из-за деревьев не показался принц Киррик.

– Оставь нас. – Голос Киррика ясно прозвучал в ночи. Сначала я подумала, что он обращается ко мне, но тут телохранитель с поклоном удалился. Прежде чем уйти, он на секунду задержал на мне взгляд.

Огонь освещал мрачную фигуру Киррика. Я встала, и он подошел ближе. Подол его накидки скользнул по моим ногам, как будто отталкивая. Я понимала, что Киррик хочет запугать меня, поэтому собрала волю в кулак и вжалась пятками в землю, чтобы не сделать шаг назад.

Я боялась разозлить его, но желание защитить нового друга было сильнее.

– Почему ты запретил ему говорить?

– Потому что он моя собственность, – ответил принц. По земле плясали тени, похожие на чудовищные когти. Киррик порывисто отвернулся от меня и плюнул в костер. – Он стал воином только благодаря мне. Если бы я не взял его к себе в качестве телохранителя, он бы стал андроги.

Мне было печально слышать от него такие слова. Я не думала, что Киррик может вести себя точь-в-точь как его отец.

– Это… это не важно.

– Для него – важно. Он знает, что ему запрещено разговаривать в присутствии женщины его хозяина.

У меня глаза полезли на лоб. Женщины его хозяина? Я ослышалась?

– Что ты сказал?

– Ты принадлежишь мне. Знаю, я говорил, что мне интересны только те женщины, которые умеют ублажить мужчину, но твой проигрыш в финальном состязании представляется мне неизбежным. У тебя нет тин-чай, и с недавнего времени изуродовано лицо. Ты мне симпатична, поэтому я решил, что, как только ты станешь песчинкой госпожи Арлин, я научу тебя ублажать меня. Вот настолько я к тебе привык. Думаю, ты окажешься способной ученицей.

Я не находила слов. Он говорил так, словно я должна быть рада такому заявлению. Спящий внутри меня вулкан пробудился. Ко мне наконец вернулся голос, и он дрожал скорее от злости, чем от страха.

– Я не принадлежу тебе.

Киррик явно не ожидал такого ответа.

– Я думал, ты почтешь за честь…

– Ты думал, что я почту за честь стать… стать любовницей принца?

– Ты будешь мне больше чем любовницей. Я не могу обещать брак, потому что ты будешь простой песчинкой, но я никогда от тебя не отвернусь.

– Я была о тебе лучшего мнения. Я думала, ты не такой, как твой отец. Но если ты веришь в то, что сейчас сказал, то ничем от него не отличаешься.

При упоминании императора Киррик побледнел, сжал кулаки и оскалился.

– Твой статус ниже, чем у любой императорской шлюхи. Ты – его собственность, а когда правлению отца придет конец, станешь собственностью кого-то еще. И лучше это буду я, чем тот, кто сделает из тебя обычную потаскуху. Или ты этого хочешь?

Слезы затуманили мне глаза, но я не хотела, чтобы он увидел, как я к нему привязалась, не хотела доставлять ему этого удовольствия. Я вцепилась пальцами в свое платье.

– Я хочу, чтобы ты знал вот что. Ты, твои братья, твой отец – вы все думаете, что можете владеть другими людьми. Вы отнимаете у нас право выбора, решаете за нас, как мы будем жить. Может, доля истины в этом есть, и с этой точки зрения мы – ваша собственность. Но я никогда не позволю тебе или кому бы то ни было завладеть моей душой или подчинить мой дух.

Я хотела убежать, но не успела сделать и пары шагов, потому что Киррик обнял меня со спины. Его трясло от долго сдерживаемых эмоций.

– Пожалуйста, не уходи. Прости меня. Ты знаешь, я не хочу быть таким, как мой отец.

Сейчас он говорил как маленький мальчик, которому нужна поддержка. Он позволил мне отстраниться и повернуться к нему лицом. В его выразительных глазах плескалась мука.

– Я хочу лишь одного: отменить безнравственные законы, которые установили мои предки, – сказал он. – Но я рос в вечном хаосе. В моем мире мы должны либо убивать, либо быть убитыми. У меня столько крови на руках, ты не представляешь. Иногда я забываю, что любовь и доброта все еще есть на этом свете. Но ты, Рилла, заставляешь меня вспоминать о них.

Его слова тронули мое сердце. Я забыла свой гнев.

– Ты нужна мне рядом, чтобы напоминать мне, что я – не мой отец. Что я могу быть лучше, чем он. Я не хотел оскорблять тебя. А что до моего телохранителя, он мой самый надежный друг. Признаюсь, я приревновал, когда увидел тебя с ним. Я не хочу, чтобы ты досталась ему.

– Если я и твой телохранитель стали друзьями, это еще не значит, что ты меня потеряешь.

– Я видел, как ты на него смотришь. Таким пламенным взглядом. Как будто он тебе нужен, как будто ты способна влюбиться в него. Я хочу, чтобы ты так смотрела на меня.

Неужели я смотрела на Друга именно так? Если да, то лишь потому, что он поднял мне настроение.

– Если я с ним дружу, это еще не значит, что я влюблена, – сказала я. – Я благодарна ему, потому что он спас мне жизнь и развел костер, чтобы я не замерзла насмерть в ту ночь в Зимнем лесу.

Киррик немного расслабился.

– А что насчет твоих чувств ко мне? Ко мне ты тоже испытываешь одну только благодарность? Или я могу надеяться на нечто большее?

– Киррик, я…

– Подожди, не отвечай. Не отвечай, пока не узнаешь моих истинных чувств к тебе. С той ночи, когда я увидел тебя у озера, я не переставал думать о тебе. Ты словно излучаешь свет, который изгоняет все мои тени. Ты заставляешь меня забыть, кто я и какие на мне грехи. Боюсь, без тебя я могу окончательно погубить душу и стать таким, как он. Как мой отец. Я знаю, я отвратительно обошелся с тобой сегодня. Мне не стоило предлагать тебе стать моей любовницей. Обещаю, я не сделаю ничего против твоей воли. Даже если ты не ответишь мне взаимностью, я буду в отчаянии, если больше не смогу быть тебе другом. Пожалуйста, не оставляй меня. Ты… ты мне нужна.

И после таких слов я знала, что никогда не смогу его отвергнуть. Никто никогда мне прежде не говорил, что я ему нужна.

– Ты не твой отец, Киррик, и прости меня за те слова. Может, ты и был вынужден убивать, но я знаю, что ты абсолютно другой человек. Я буду повторять это до тех пор, пока ты не поверишь. Ты никогда не станешь таким, как он.

– Значит ли это, что я не потерял тебя? – Надежда озарила его лицо. – Ты не оставишь меня, даже если когда-нибудь узнаешь, какие ужасные вещи я творил?

– Никогда. – Я обвила его руками и положила голову ему на плечо. Я нужна ему. Он хочет меня. Значит, это любовь.

– И… и ты мне правда очень нравишься, – шепотом призналась я. Мое сердце никогда не билось так быстро.

Киррик отстранил меня и посмотрел в глаза.

– Ты серьезно?

Я кивнула.

– Я все равно не стану твоей любовницей, но…

Фраза осталась неоконченной, потому внезапно его губы прижались к моим. У меня мелькнула мысль, что это мой первый поцелуй. А потом все мысли улетучились, уничтоженные страстью и настойчивостью Киррика, который как будто вознамерился овладеть мной. Но я не хотела, чтобы он останавливался. Он пах летней грозой и темными, неизведанными лесами. И на вкус он был как острый перец и чай.

Его поцелуй стал настойчивее. Языком он раздвинул мне губы. Я вырвалась и оттолкнула его.

Киррик удивленно посмотрел на меня и сделал шаг назад. Потом провел руками по лицу.

– Прости меня. Я увлекся. Я напугал тебя? Я не хотел.

Я покачала головой и улыбнулась.

– Просто у тебя так много опыта, а для меня это первый поцелуй. Я не готова к большему. По крайней мере, сейчас.

Киррик робко потянулся ко мне и взял мои руки в свои.

– Я сказал тебе правду. Клянусь, я не сделаю ничего против твоей воли. Если когда-нибудь я буду чересчур настойчив, ты должна сказать мне об этом. И я не буду принуждать тебя к тому, к чему ты не готова. Пообещай, что будешь со мной.

– Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой, Киррик. – Я поднесла его руку к своим губам и поцеловала. – Обещаю.

Глава 31

Киррик сказал мне остаться на ночь в его доме. Он настоял, чтобы я заняла его постель. Не знаю, где он спал сам, но утром он пришел, чтобы разбудить меня поцелуем в лоб. После того как мы чудесно позавтракали кашей и тостом с бузинным джемом, принц проводил меня обратно до Темного двора. Я помахала ему на прощание и зашла внутрь. Улыбка никак не желала сойти с моего лица. Наконец-то случился мой первый поцелуй.

Из спальни госпожи Арлин доносились рыдания. Я поспешила наверх. Арлин сидела, ссутулившись, рядом со своим мольбертом.

– Моя госпожа, с вами все в порядке?

Она подняла взгляд, бросилась ко мне и обняла так крепко, что меня накрыло волной лавандового запаха ее духов.

– Ох, Рилла, где ты была? Ты мне нужна.

Ее колотило. Госпожа Арлин пошатнулась, но я успела подхватить ее.

– Вам сейчас лучше сесть. – Я подвела ее к креслу и налила чашку чая, но она отказалась пить.

– Я не знаю, что делать. Я пожелала невозможного, а теперь я погибла.

Она раскраснелась, и я принялась обмахивать ее.

– Я не понимаю, как просто пожелание может привести вас к немедленной смерти. Желать чего-либо – не преступление.

– Да, но желание сбылось, в этом преступление.

Я напряглась.

– О чем вы, госпожа?

– Сначала я хотела только, чтобы он был мне моделью для картин. Но потом мне стало одиноко, слово за слово, и… ох. – Она тихо всхлипнула. – Зачем я поддалась страсти?

Я сглотнула и сдавленно спросила:

– Госпожа, что вы хотите сказать мне?

– Рилла, я… я беременна. – Признание, сказанное шепотом, эхом отразилось от стен комнаты. – Отец не император.

Конечно нет. Я была в таком шоке, что могла только смотреть на госпожу Арлин, чувствуя, как от перенапряжения нарастает головная боль – я потерла виски, чтобы хоть как-то ее снять. Какое-то время я просто открывала и закрывала рот, не в силах что-либо сказать.

– А кто тогда отец?

Госпожа Арлин закрыла глаза и прижала ко лбу сжатый кулак.

– Это имеет значение?

Она права. Кем бы он ни был, это ничего не изменит. Он в любом случае останется в стороне, а она понесет наказание за обоих.

Я вспомнила, что андроги Хаминг говорил на предварительном испытании. Если откроются преступления файлы-наставницы и жемчужинка на нее не донесет, то ее также будут судить. Если я не донесу на госпожу Арлин, меня и всех моих родных казнят.

Арлин ломала руки. В ее глазах сверкали слезы, готовые вот-вот пролиться.

– Рилла, помоги. У меня больше никого нет.

Теперь я поняла, в каком отчаянии ее прежняя песчинка должна была умолять Киррика убить любовника госпожи Арлин. Но на этот раз убийство не поможет.

– Мой брат помог мне выучить свойства трав. Я приготовлю вам отвар.

Ее лицо исказилось от ужаса после этих слов.

– Нет. Я не хочу убивать ребенка. Потому мне и нужна твоя помощь. Пожалуйста, спаси моего ребенка от тех, кто хочет его убить.

Я молча смотрела на нее. Боль в голове усилилась.

– Вы же понимаете, что, как только вы больше не сможете скрывать беременность, нас обеих казнят еще до того, как родится ребенок.

– Должен быть другой путь. – Она сложила руки на животе, как будто хотела прикрыть свое дитя от неумолимого клинка. – Пусть я рискую погибнуть сама, но я не могу опять убить своего ребенка. В прошлый раз, чтобы спасти меня, принц Киррик убил моего любовника, а Энлин заставила меня принять отраву. Она сказала, что так будет лучше, но я до сих пор жалею, что послушала ее.

Она совсем сникла. Мне невольно представилась девочка, подхваченная сильным течением, которая тянет руки в надежде, что кто-нибудь бросит ей спасительную веревку.

– Я не смогу еще раз пройти через это. Просто не смогу.

Я стиснула зубы, подавляя злость, хотя гнев мой теперь был направлен не на Арлин. Я постаралась смягчить голос, чтобы не терзать ее лишний раз.

– Вы пробовали обратиться за помощью к вашему любовнику?

– Я ничего ему не говорила и не хочу, – ответила она, глядя в сторону. – Я боюсь.

– Чего? Вы думаете, он будет угрожать вам, как ваш прошлый воздыхатель?

Она покачала головой.

– Он не причинит мне зла, но захочет, чтобы я избавилась от всего, что может нас выдать. Он заставит меня убить ребенка.

К моему изумлению, Арлин упала на колени и уткнулась лбом мне в ноги.

– Рилла, я молю тебя. Сделай так, чтобы никто не причинил вреда моему ребенку.

– Госпожа, прошу вас, встаньте.

Она позволила мне помочь ей подняться, но сразу же отвернулась от меня.

– Прости, – прошептала она. – Я не знаю, почему попросила тебя об этом. Я понимаю, что никто не в силах мне помочь.

Если я хочу помочь ей и сохранить свою голову на плечах, мне придется найти решение.

И тут меня осенило. А что, если убедить императора, что ребенок от него? Возможно, нам удастся обмануть его и внушить, что он провел ночь с госпожой Арлин. Но для этого она должна каким-то образом привлечь его внимание.

Я закусила губу. Я уже придумала план действий, но чтобы привести его в исполнение, мне придется открыть Арлин мой тин-чай. Готова ли я на такой риск? Чем больше людей знает мой секрет, тем уязвимее я буду.

Держи рот на замке. Слова матери всплыли в памяти.

Но у меня в животе поселилась острая, пронзительная боль. Мысленно я перенеслась в Зимний лес, перед глазами до сих пор стояла та беременная женщина и ее отчаянные, безумные глаза за секунду до того, как она лишила себя жизни.

Если бы Арлин просто казнили за измену, это можно было бы назвать милосердием, но Лаймира сделает из нее безделку, будет ее пытать и слушать, как она молит о смерти. Я не могла этого допустить.

– У меня есть идея, – сказала я. – Мы сделаем так, что император подумает, будто ребенок от него.

– Как? Он даже не помнит, что я здесь живу.

– Мы сделаем так, что он о вас вспомнит. У вас есть цитра, вы умеете на ней играть?

– Да, конечно. Каждая образованная девушка должна уметь. – Арлин окинула взглядом бардак в своей спальне. – Цитра где-то здесь, но я уже давно ее не настраивала.

– Нам нужно найти ее, а потом я научу вас новой песне.

Она неуверенно посмотрела на меня.

– Конечно, я умею играть и держать ритм, но у меня нет особых способностей к музыке и тин-чай тоже нет.

– Он вам и не нужен.

Пути назад уже не было. Я набрала воздуха в легкие и запела:

О июньские цветочки, лета вы нежней,

И моя любовь, мой милый, солнца горячей,

Но тускнеет неизбежно свет осенних дней,

Не видать в полях цветочных мне твоих кудрей,

Под Лавандовой Луной умереть больней.

Кожа Арлин стала упругой, глаза увеличились и заблестели. Я перестала петь, чтобы не сделать ее слишком молодой, и протянула ей зеркало.

– Теперь император пленится вашей красотой. Добавьте к этому песню, которой я вас научу, и он не сможет устоять.

Арлин ахнула от удивления.

– Ты только посмотри на мою кожу. Такая гладкая, она практически сияет. – Она провела по лицу рукой, но потом отложила зеркало. – Я слушаю. Какой у тебя план?

– Я стану вашим голосом.

Глава 32

Я пришла к Киррику домой.

– Рилла, все в порядке? – спросила он встревоженно.

– Да, все хорошо. Я хотела спросить, нет ли у тебя масла ландыша. У госпожи Арлин бессонница.

Киррик моргнул и сдвинул брови.

– Мы уже достаточно друг друга знаем, чтобы я понимал, когда ты лжешь. Зачем тебе масло ландыша?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Сконфузившись, я отвела взгляд. Я не могла сказать ему, что мы с госпожой Арлин хотим заманить императора к ней в постель и что масло ландыша нужно для того, чтобы усыпить Тиррена, и тогда Арлин не пришлось бы по-настоящему спать с ним и еще раз переживать те муки.

– Это как-то связано с госпожой Арлин. У нее опять неприятности? Нашла себе нового любовника?

Я молчала из страха, что сболтну лишнего.

– Должно быть, так, – продолжал Киррик. – Не впутывайся в ее проблемы. Если вы собираетесь подлить масла отцу-императору, это очень опасно. Матушка-императрица всегда закатывает скандалы и устраивает истерики, когда очередная файла беременеет. Она начнет вынюхивать, и вероятность высока, что она разгадает вашу хитрость. Есть более простое решение. Незаметно добавь корень дягиля в еду госпожи Арлин, и тогда вы избавитесь от, – он указал себе на живот, – осложнения.

Я удивленно воззрилась на него.

– Как ты догадался?

– Скажем так, это не первый случай на моей памяти, – ответил Киррик. – Госпожа Арлин не способна мыслить рационально. Она не совсем в своем уме. Даже если вам удастся одурачить отца-императора и он поверит, что провел с ней ночь, госпожа Арлин все равно не сможет позаботиться о ребенке.

Я мрачно посмотрела на Киррика.

– Это решение госпожи Арлин. Никто не имеет права решать за нее.

Он в ответ с иронией взглянул на меня.

– Мы оба знаем, что это упрямство. В прошлый раз мне пришлось убить собственного брата, потому что он грозился объявить ее сумасшедшей. Откуда ты знаешь, что новый любовник госпожи Арлин не попытается сделать то же самое? Кто он? Я позабочусь хотя бы об этой стороне вопроса.

– Я не знаю. Она отказывается говорить об этом.

– Постарайся выяснить его имя. Если этот человек знает, в каком она состоянии, и расскажет отцу-императору или матушке-императрице, госпожу Арлин бросят в клетку. А я пока что достану тебе корень дягиля. Достаточно двух доз, чтобы…

– Я не стану так поступать с ней. – Я подумала о том, как загорались глаза госпожи Арлин, стоило ей заговорить о ребенке. Только этот ребенок и способен исцелить ее сломленный дух. Сомневаюсь, что она когда-нибудь оправится, если потеряет его. – Это не вариант. Если у тебя нет масла ландыша, я достану его сама.

Я повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку.

– И как ты собираешься это сделать? Без согласия доктора ты масло не получишь, а доктор Черривуд в целях безопасности всегда сильно разводит его, прежде чем дать пациентам. Стоит только превысить дозировку, и можно никогда не проснуться.

– Я знаю. Именно поэтому я собираюсь его украсть.

– Ты с ума сошла? Масло ландыша не просто так отпускается по рецептам, и врачи должны отчитываться за каждое использование. Не только передозировка опасна, его пары при нагревании растворяют металл. Наши враги используют его, чтобы портить наши доспехи и вооружение, и не просто так все тюрьмы и клетки здесь строятся из дерева, а не железа.

Киррик сурово посмотрел на меня.

– Доктор заметит, что кто-то украл флакон. Если тебя поймают, то сразу же приговорят к смерти. Я не стану рисковать своей репутацией, чтобы спасти тебя.

– Я этого и не жду. Но я и сама не собираюсь попадаться.

Он вздохнул.

– Как хочешь. Если ты все же решилась на эту безрассудную авантюру, лучше всего забраться в аптеку после наступления сумерек. Персонал уже разойдется по домам, но доктор допоздна остается в своем кабинете на верхнем этаже и оставляет входную дверь незапертой на случай, если случится что-то срочное. Он запирает ее, только когда сам отправляется спать.

Я кивнула.

– Спасибо.

Я дожидалась сумерек, притаившись за деревьями у аптеки. Когда все работники разошлись, я на цыпочках подошла к двери.

Дом 168 пах плесенью и землей, это ощущалось даже снаружи. Тусклый свет падал из открытых окон, круглых и таких маленьких, что туда едва можно было просунуть руку. Я осторожно заглянула внутрь. На первом этаже никого не было. Но наверху точно горела свеча. Должно быть, там кабинет доктора Черривуда.

По заросшим травой ступенькам я поднялась к двери. На перилах кучками росли трюфели с красно-белыми точками на шляпках. Заметив колокольчики на дверной ручке, я аккуратно придержала их рукой и только потом повернула ручку.

Оказавшись внутри, я закрыла за собой дверь. Она скрипнула. Я затаила дыхание, но сверху не донеслось ни звука.

На цыпочках я подошла к деревянным шкафчикам за стойкой. Там было множество выдвижных ящиков, на каждом висел ярлычок с указанием, какая трава внутри; все надписи были на древнем языке шьян. Те, кто учился на врача или аптекаря, знают, как читать эти иероглифы, но обычный шьян не смог бы понять, где искать нужную траву. Никому в голову не придет, что жемчужинке может хватить знаний, чтобы разобраться в указателях и украсть какой-нибудь ингредиент. К счастью, я в свое время прочитала учебники Релла от корки до корки, и пусть я не умела бегло читать на древнем языке, но иероглифы разбирала неплохо. Проблема в том, что ящичков были сотни, и я не знала, по какому принципу они организованы.

У шкафчиков стояла раздвижная лестница. Я передвинула ее вправо и забралась по ней, чтобы осмотреть верхние ящики, – искала знакомые иероглифы на ярлычках и, если комбинация могла быть подходящей, открывала ящик.

Я перешла влево, снова пошла сверху вниз и тут заметила нужное: верхняя часть первого слова была в виде треугольной крыши, нижняя – в виде коробочки с закругленными углами. Второе слово значило «цветок», а вместе два иероглифа читались как «ландыш».

Я открыла ящик. Внутри аккуратными рядами стояли сине-белые флакончики. Я взяла один, открыла крышку, и мне в нос ударил сладковатый дурманящий запах. Масло ландыша. Я положила флакончик в карман.

Мое внимание привлек шкафчик поменьше, который находился сбоку. Один был не закрыт, потому что из него торчали листы бумаги. Я прочитала несколько слов, написанных почерком доктора. Слабый пульс, летаргия…

Список симптомов. Может, это карточка кого-то из пациентов?

Если в этом ящике есть документы мадам Ясмины, может, я найду что-нибудь, чтобы использовать против нее. Я открыла ящик и принялась просматривать папку за папкой. В каждой лежала пачка листов, а на каждой папке стояло имя пациента. Большинство были мне не знакомы, не было файл, принцев и императора. Но иногда мне попадались имена слуг: андроги, песчинок и мадам.

Я провела пальцем по папкам мадам. Ясмина. Я вытащила ее карточку. На первой странице стояла дата.

5 лунный месяц, династия Лоши. 9 год правления Его Величества Тиррена.

У пациентки ослаблена вис. Повреждения печени свидетельствуют об алкогольном отравлении.

Под отчетом стояла печать. На ней большими красными буквами было написано: «Двухлетнее отстранение от должности».

У мадам Ясмины действительно были проблемы с алкоголем, ее даже отстраняли от службы из-за этого. Я пролистала страницы до следующей даты.

2 лунный месяц, династия Лоши. 28 год правления Его Величества Тиррена.

Это прошлая зима.

В связи с прецедентом злоупотребления алкоголем пациентку следует проверить на соблюдение трезвости, как предписано Кодексом чести мадам-надзирательниц. Состояние вис не указывает на передозировку алкоголя. Использование токсина нагиула, который затрудняет считывание вис, возможно, но маловероятно. Комнаты и еда пациентки проверялась на наличие токсина нагиула, ничего не обнаружено.

Когда Галай спрашивала, почему доктор не может проверить нашу девственность исключительно через вис, мадам Ясмина упоминала, что при таком методе результаты могут быть ошибочными, разве нет?

Токсин нагиула. Я мало о нем знала, но вспомнила, что читала об этих созданиях, которые обитают в водах островного королевства Экзентрии. Провинция Сенлин отделена от Экзентрии тремя другими провинциями и океаном. Ясмине было бы непросто достать нагиула. Однако смогла же она превратиться в голдфанга и отравить тетушку Ан. Вполне логично предположить, что она может обратиться в нагиула и воспроизвести его токсин.

Да, это все теории. Никаких доказательств у меня нет. Вопрос, как убедить судей, что Ясмина нарушает предписание трезвости, оставался открытым.

Я положила папку туда, где взяла, и уже собиралась закрыть ящик, когда на глаза попалось еще одно знакомое имя. Андроги Хаминг. Тот самый андроги, который вел предварительное испытание и который поймал Рейди. Если бы не он, ее побег бы удался.

Гнев вспыхнул в моей груди. Я вытащила его карточку. Его секреты могут оказаться полезными.

В папке был только один лист.

Вис пациента нарушена, ее можно сравнить с потоком воды там, где должна быть струя. Причина неизвестна. У пациента нет истории болезней. Возможно, это состояние связано с его тин-чай, хотя пациент утверждает, что он конг. Пациент отказался от дальнейшего обследования.

Интересно. У меня пока было мало опыта в чтении вис. Раньше я ощущала вис животных, также я считывала вис тетушки Ан перед тем, как исцелить ее, и вис госпожи Арлин. Но, по-моему, я понимала, что имел в виду доктор, сравнивая вис со струей воды. Эта энергия должна течь ровно и непрерывно. Тетушка Ан была близка к смерти, и ее вис истончилась и могла испариться окончательно.

В случае андроги Хаминга вис сравнивалась с потоком, что было необычно и внушало опасения. Я не пыталась считывать его вис во время первого испытания, но Хаминг показался мне человеком, хранящим множество секретов. Такой человек полагается только на себя и ни на кого больше. Я вспомнила, как он говорил с императором, не боясь возразить тому, кто мог вынести ему смертный приговор.

Я не знала, что думать о Хаминге. Но по его милости Рейди теперь оказалась в когтях императрицы Лаймиры, и, насколько я могла судить, для меня он такой же враг, как и все прочие чиновники.

Колокольчики на входной двери звякнули. Ручка повернулась.

Я запихнула папку обратно в ящик, закрыла его, успела сложить лестницу, но времени прятаться уже не было. Дверь открылась.

За ней стоял Киррик. Все-таки он пошел за мной.

– Ты слишком долго здесь торчишь, – прошептал он. – Я подумал, что-то случилось.

Не успела я ответить, как с верхнего этажа послышался мужской голос.

– Добрый вечер. Я слышал колокольчик. Сейчас спущусь.

Я быстро посмотрела на дверь – не успею выбежать. И я нырнула под стойку.

Киррик встал перед ней. Он пнул меня в ногу, торчавшую из-под столешницы, и я постаралась свернуться еще плотнее. Мне свело мышцу на лодыжке, и я прикусила язык, чтобы не закричать. И это все Киррик виноват.

– А, принц Киррик, что-то срочное? – Доктор спускался по лестнице.

– Благодарю вас, доктор. Прошу прощения, что побеспокоил вас так поздно. Я знаю, что мне нужно, и сам это найду.

– Ваше Высочество, пожалуйста, не извиняйтесь. Но я не чувствую в вис Вашего Высочества никаких болезней, так что чем могу…

Доктор вдруг прервался. Я слышала, как он, шаркая ногами, подошел к ящичкам.

– Принц Киррик, простите за такой вопрос, но вы взяли целый флакон масла ландыша? Я готов поклясться, что здесь было семь флаконов, а сейчас их шесть.

Я закусила губу. Я так увлеклась карточками, что оставила открытым ящик с маслом.

– Нет, я не брал, – сказал Киррик. – Возможно, вы неправильно посчитали.

– Этого не может быть, – сказал доктор. – Я крайне серьезно отношусь к своим обязанностям, в особенности когда речь идет о хранении такого сильного вещества.

– Вы, простой слуга, обвиняете наследного принца во лжи и воровстве? – Киррик придал голосу высокомерный тон.

– Конечно нет, Ваше Высочество. Прошу прощения. У меня в мыслях не было подобной дерзости. Возможно, я действительно ошибся.

– Я прощаю вас. А теперь возвращайтесь к себе. Как я уже сказал, я сам найду то, что мне нужно.

– Да, принц Киррик.

Последовала пауза – как я поняла, доктор поклонился Киррику. Затем шаги поднялись вверх по лестнице.

Киррик схватил меня за руку и вытащил из-под стойки. Мы на цыпочках вышли за дверь.

Когда мы отошли от аптеки на безопасное расстояние, Киррик отпустил мою руку и повернулся ко мне.

– Чуть не попались. Прости, я думал, что ты спряталась и не можешь выбраться, и собирался отвлечь доктора. А получилось, что тебя чуть не поймали.

Мое раздражение улетучилось.

– Пусть так, но с твоей стороны было очень мило прийти мне на выручку.

Румянец выступил у него на щеках. Киррик откашлялся.

– Я по-прежнему призываю тебя к осторожности. Скажи госпоже Арлин, что отец-император каждый день пьет чай в Осеннем дворе у пруда Лунных Любовников. В это время он в наилучшем настроении. У госпожи Арлин будут все шансы привлечь его внимание. Перед тем как лечь спать, он всегда пьет чернично-рисовое вино. Она может подмешать туда масло ландыша.

Он запустил руку в карман и достал пустой флакон.

– И еще кое-что. Я не готов доверить госпоже Арлин целый флакон масла. Дай ей ровно столько, сколько нужно, чтобы усыпить моего отца на одну-две ночи. Остальное я заберу.

Я перелила часть масла в его флакон и аккуратно закрыла крышку.

– Сомневаюсь, что она использует его на себе.

Киррик забрал у меня аптечный флакон.

– В любом случае это мера предосторожности. К тому же никогда не знаешь, когда масло может потребоваться для иных целей.

Что он имел в виду: погрузить человека в вечный сон или растворить металл?

Возможно, будет лучше и не знать.

Глава 33

Я вложила цитру в руки госпожи Арлин, аккуратно, чтобы не задеть струны. Нам нужно было действовать быстро. Если будем медлить, то уже никто не поверит, что недоношенный ребенок родился от императора.

– Подмешайте ему в вино две капли. – Я отдала госпоже Арлин флакончик с маслом ландыша. – Это сразу же его усыпит. Только две капли. Еще не хватало, чтобы вас заподозрили в убийстве Его Величества.

Хотя, возможно, этот план стоит приберечь на будущее.

– Вам лишь нужно будет на следующее утро убедить его, что он провел с вами ночь.

Арлин спрятала флакон в лифе своего платья.

– Вряд ли с этим возникнут сложности. Гордость ни за что не позволит ему признать, что он не запомнил ночь страсти. Надеюсь, у меня все получится, иначе мне придется пережить ночь грубейших ласк. – Ее пробрала дрожь.

Мы ждали в беседке у пруда Лунных Любовников. Осенние листья укрывали землю роскошным ало-золотым бархатным ковром. Вода замерла недвижно, как будто чувствовала, насколько важный момент наступил для нас.

Я спряталась в кустах, а госпожа Арлин села в центре беседки, устроив цитру на коленях.

Нам не пришлось долго ждать: вскоре на дорожке показался император, его можно было безошибочно узнать по одеянию – плащ ярчайшего лилового цвета с вышитым золотым кайгоном.

Я подала сигнал госпоже Арлин. Она провела рукой по струнам, как мы репетировали, и романтическая мелодия полилась из-под ее пальцев. Ее губы беззвучно повторяли слова, которые мы выучили, а мой голос звенел в воздухе, громкий и чистый.

Возлюбленный мой – золотая звезда,

Ах, если б со мной оставался всегда.

Но пропасть меж нами лежит, глубока,

Разлука с любимым – как му́ка горька.

Чтоб сердце не чахло в тоске, я молюсь.

Любимый не будет со мной, ну и пусть.

Судьба, будь ко мне ты немного добра,

Даруй мне хоть взгляд моего божества.

Арлин закрыла рот как раз вовремя.

Тиррен застыл на месте, завороженный.

– Мы так давно не виделись, моя госпожа. Не стану отрицать, это исключительно моя вина, но у меня были дела.

В ходе которых ты губил невинных женщин. Я закусила нижнюю губу.

Тиррен поднялся по ступенькам и взял руки Арлин в свои.

– Мы проведем вместе ночь. Я хочу слушать твой нежный голос.

Он сделал знак стражникам.

– Скажите императрице Лаймире, чтобы отправила десять своих лучших песчинок к госпоже Арлин, пусть они ухаживают за ней до конца дня. Также передайте генералу Пенуэзеру мои извинения за то, что не могу прийти сегодня на празднество в честь его дня рождения.

Он сжал руки Арлин.

– Сейчас меня ждут другие дела, но с наступлением сумерек я приду к тебе в спальню.

Он ушел прочь вместе со стражниками и андроги. Несколько стражей остались, поклонились госпоже Арлин и увели ее в противоположном направлении.

Я вышла из укрытия. Вечером Арлин останется подмешать масло ландыша в питье императора, и тогда все будет хорошо. Дело не только в том, что она не хочет спать с Тирреном: если он попросит ее спеть еще одну песню, то узнает, что у нее нет способностей к музыке. Я молилась за ее успех – ради нее и ради себя.

Но сейчас у меня не было времени беспокоиться о госпоже Арлин – я должна была отыскать Рейди.

Я подумала, что в этот раз стоит поискать ее на Летнем лугу. Киррик упоминал, что там отдыхают знатные мужчины и диковинки должны развлекать гостей своим тин-чай. Императрица Лаймира сказала, что Рейди нет в Зимнем лесу, а к этому времени они уже должны знать про ее тин-чай. Несомненно, император счел полезной магию, позволяющую превращать звездный свет в золото. Возможно, он уже сделал из Рейди диковинку, с помощью которой намерен пополнить золотые запасы дворца.

Я прошла по мосту над прудом Лунных Любовников, передо мной расстилался Осенний двор и Императорский дом. Песчинки с красными флагами сновали по тропинкам, андроги развешивали на деревьях золотые светильники, и даже стража помогала крепить украшения на арочную крышу.

Я посмотрела на растяжки с выведенными жирными мазками надписями. Мир. Счастье. Удача. Долгая жизнь. Пожелания на день рождения генерала Пенуэзера. Я схватила одно из украшений и поспешила дальше по тропе, делая вид, будто я песчинка, которой поручили украсить двор. Никто не обратил на меня внимания.

Миновав Императорский двор, я повернула направо. Вскоре меня накрыло волной жара, а влажность повысилась так, что сразу же выступил пот. Я подошла к роще персиковых деревьев. На ветвях висели спелые фрукты, и стайки птиц кружили вокруг них, обдирая сочную мякоть. Они рвали кожицу своими зазубренными клювами и с вожделением чирикали. Мимо стремительно пробежал шуру, не желавший упускать свою долю удовольствий. Его пушистый хвост прошуршал по траве, и острые когти вонзились в мякоть. Он жадно ел персик, пока не наткнулся на твердую косточку, которую равнодушно отбросил в сторону.

Передо мной были ворота в Летний луг. Пришло время узреть таившиеся там ужасы.

Глава 34

Я кралась, прячась за деревьями. Двое стражников охраняли дорожку. Пробираясь через рощу, я все время держалась в тени и выжидала момент, чтобы пройти дальше. Один стражник сказал что-то, но я не все расслышала.

– …новая игрушка… звездный свет…

Звездный свет. Наверняка это о Рейди.

Я подобралась ближе.

– Некоторые из тех, кто повыше рангом, уже собрались смотреть, как новая девочка будет танцевать в честь дня рождения генерала.

Стражники были целиком поглощены беседой, и я решила прошмыгнуть мимо них.

Никто не преследовал меня.

Я шла дальше. По обе стороны дорожки то тут, то там стояли клетки с диковинками, но занавеси везде были задернуты, и я не видела, кто сидит внутри. Стражник сказал, что мужчины уже собираются, чтобы посмотреть на танец Рейди, значит, нужно искать толпу людей. Они не могут смотреть на нее вечно, как только уйдут ужинать – я освобожу подругу. Мама успешно сбежала, спрятавшись в куче компоста, таков был и мой план.

Опустилась искусственная ночь. Стояла удушающая жара, мое дыхание стало быстрым и неглубоким. Деревья закрывали солнце, а зловещие тени скользили по тропе, точно скользкие змеи, преследующие жертву.

Клеток вокруг стало больше, на них уже не было занавесей. Внутри сидели обнаженные узницы. Безделки, а не диковинки.

Девушки лежали на полу, их опухшие глаза превратились в щелки. В них отражались измученные души, жаждавшие освобождения, но запертые в распадающейся оболочке. Кости выпирали из-под кожи. На руках и бедрах запеклась кровь и остатки испражнений.

Желудок свело, и меня вырвало. Я думала, что всех безделок держат в Зимнем лесу. Не стоило быть такой наивной.

Если императрица Лаймира сделала из Зимнего леса свою пыточную, то мужчины во дворце приходили на Летний луг ради развлечений. Теперь я знала, что подразумевалось под этим словом.

А госпожу Арлин заставили смотреть, как аристократы насилуют безделок. Наверное, ее отводили на Летний луг. Если Рейди здесь, то что ее ждет?

Моя прежняя решимость грозила пасть под натиском страха. Каждый удар сердца отдавался в животе острой болью. Все быстрее и быстрее, они разбивали мое мужество. Пот ручьями лился с меня. Я схватилась за стеклянный кулон на шее.

Папа, мама, придайте мне храбрости.

Среди деревьев блеснул свет. Я направилась туда и вышла на еще одну поляну. Там горел фонарь.

До меня донесся грубый смех, и, обернувшись, я увидела компанию мужчин, стоявших полукругом. Они свистели и ревели, точно животные во время гона. Я перевела взгляд на клетку, у которой они собрались. Занавеса не было.

– Танцуй, танцуй, танцуй. – Мужчины напевали и улюлюкали.

Я заставила себя посмотреть на девушку внутри. Рейди двигалась в клетке так медленно, словно ей к спине приставили меч.

Мне пришлось засунуть в рот кулак, чтобы подавить вопль. Темное небо чуть посветлело, когда одна за другой показались звезды. Они мерцали и двигались в такт беззвучной песне. Падающая звезда пронеслась по небу, и сверкающая золотом пыль посыпалась на землю.

Должно быть, здесь искусственно поддерживают ночь, чтобы Рейди могла использовать свой тин-чай.

Какой-то стражник опустился на землю и собрал то, во что превратился звездный свет.

– Это правда. Это настоящее золото.

Он подбросил золотую пыль над головой, чтобы она осыпала его.

Генерал Пенуэзер стоял в центре глумливой толпы. Он захлопал в ладоши и хрипло гоготнул.

– В честь моего дня рождения и поступления этой новой безделки император постановил, что в течение недели все мужчины, вне зависимости от своего статуса, могут опробовать ее. Но офицеры, которые служат дольше прочих, имеют право взять ее первыми.

– Это значит, что первому быть вам, генерал, – сказал кто-то. Все поддержали его громкими криками.

Генерал открыл дверцу клетки. Я не могла дышать, не могла думать. В голове царил хаос. В глазах помутилось. Я боялась, что приступ головокружения сейчас свалит меня на землю. Ноги дрожали и сами сделали шаг вперед.

Я должна помочь ей.

Я отпустила кулон и сделала еще один шаг вперед. Застежка расстегнулась. Сфера рухнула на землю и разбилась. Крошечные стеклянные бусины, прежде составлявшие чудесный корабль, разлетелись во все стороны.

Все мужчины, в том числе Пенуэзер, замерли.

– Кто там?

Генерал сделал знак, чтобы кто-нибудь посмотрел. Один стражник направился в мою сторону.

Что мне делать? В памяти вдруг промелькнул домашний шуру мадам Ясмины.

Я схватила недоеденный персик и бросила его в кусты в стороне, а потом изобразила писк шуру: «Чиф-ча-чаф!»

Шаги остановились.

– Это просто очередной пакостный шуру.

Стражник вернулся. Я не хотела бросать Рейди, но не могла попасться. Я посмотрела на осколки кулона. Придется оставить здесь и его.

Прости.

Я поспешила прочь. Крики Рейди звенели у меня в ушах.

Глава 35

Я забарабанила в дверь Киррика. Когда он открыл, я схватила его за руку.

– Мы должны спасти Рейди.

Он не двинулся с места.

Он что, не понимает, насколько все серьезно?

– Рейди теперь безделка. – Я еле выговорила это слово. Оно так сочилось омерзением, что буквально перекрыло мне воздух. И снова я потянула Киррика за руку.

Он пошевелился, но только затем, чтобы затащить меня в дом и закрыть дверь.

– Я уже говорил тебе, что не могу помочь.

– Ты же принц! – закричала я. – Не может быть, чтобы ты ничего не мог сделать!

Он опустил голову и провел рукой по растрепанным волосам.

– Рилла, я не могу спасти даже собственную мать. Поверь, я много над этим думал. Я даже приказал построить безопасный дом за пределами дворца, в лесу Сенлин, и скрыл его от всех при помощи магии моего андроги. Но если бы меня поймали при попытке спасти ее, я в тот же день остался бы без головы. Дело не в том, что я не хочу помочь твоей подруге. Я не могу бросить вызов отцу. Все еще не могу. Пока я не найду скипетр, я должен сохранять расположение отца и изображать его верного годауга, иначе он попросту убьет меня.

– Неужели ты не можешь хотя бы попросить отца, чтобы он перевел ее из безделок в диковинки? Он ведь проявил снисхождение к твоей матери.

Лицо Киррика приняло печальное выражение.

– Он пощадил мою мать, потому что она подарила ему сына. Рейди – всего лишь жемчужинка, оскорбившая его гордость.

Я подумала о своей подруге, беззащитной, доступной любому мужчине. Я не могла бросить ее.

– Я обещаю тебе, – сказал Киррик, – когда-нибудь я займу место своего отца. В первую очередь я прикажу освободить всех безделок и диковинок и навсегда запрещу бросать женщин в клетку. Но это «когда-нибудь» никогда не наступит, если я попытаюсь воспротивиться ему сейчас.

И опять это слово. Когда-нибудь.

Киррик бросил на меня предостерегающий взгляд.

– Не вмешивайся. Ради своего же собственного блага.

Он сказал это так, что я вспомнила, как мама, Релл и Ниа всегда твердили мне держать рот на замке и заниматься своими делами. Все они свято верили, что защищают меня, но я задыхалась под их опекой. Я больше никому не позволю опять затолкать меня в тень.

– Я устала ждать, когда наступит это «когда-нибудь».

– Я серьезно, Рилла. – Киррик раздраженно выдохнул. – Ты что, хочешь закончить как Рейди?

– Я прекрасно осознаю риск, но мое решение неизменно.

Киррик прижал меня к стене. Я взвизгнула. Его руки держали меня, точно в клетке.

– Вот до такой степени мужчине легко застать тебя врасплох. – Я чувствовала его дыхание на своем лице. Мое сердце забилось быстрее. – Теперь тебе страшно?

У меня пересохло в горле. Я покачала головой.

– С тобой мне не страшно. Ты не причинишь мне вреда.

– А кто-нибудь другой причинит.

Одной рукой он прижал мои запястья к стене у меня над головой. Я не могла пошевелиться. Теперь мне стало больно, а мрачный взгляд Киррика пугал меня.

– Ты высказал свою позицию. Можешь отпустить меня.

Но вместо этого он опустил голову.

Я ахнула.

– Что ты…

Больше я не успела ничего сказать, потому что он поцеловал меня.

Его губы были грубые, настойчивые, властные. Я попыталась отвернуться, но он свободной рукой схватил меня за подбородок и силой удержал на месте.

В наказание он укусил меня за нижнюю губу. Я согнула ногу в колене, но обе его ноги были между моими, так что я ничего не могла сделать.

Страх терзал меня изнутри. Киррик отпустил мой подбородок, но только затем, чтобы перейти к пуговицам на платье. Что-то треснуло.

Я оторвалась от его рта.

– Нет, пожалуйста, прекрати!

Он наконец отпустил меня, и мы оба замерли на своих местах. Киррик все еще держал меня за плечи, но его взгляд был устремлен в пол. Я вся дрожала. Половина пуговиц на платье была расстегнута. На правом рукаве была прореха, и лиф оказался на виду. В ужасе я запахнулась поплотнее и уставилась на Киррика.

– Смог я внушить тебе хоть немного здравого смысла? – спросил он. – Разница между мной и моими братьями в том, что они бы не стали с тобой миндальничать, при всей твоей стыдливости и невинности. А будь на твоем месте любая другая моя любовница, мне не пришлось бы останавливаться.

Я почувствовала, как горит лицо от унижения. Киррик относился к поцелую с такой небрежностью, собираясь с его помощью манипулировать мной. Он поцеловал меня, лишь чтобы преподать какой-то извращенный урок. Обвинить в стыдливости. Как будто это мой недостаток.

Я подняла руку, чтобы ударить его по щеке.

– Как ты смеешь?

– Давай, если от этого тебе станет легче.

Киррик посмотрел на меня, и что-то в его глазах заставило меня помедлить. В них таилось опасное желание, но вместе с ним – сожаление и стыд. Слабость. Ему стыдно, что с другой женщиной он зашел бы дальше? Он думает, что больше похож на императора и своих братьев, чем хотел бы?

Я уронила руку. Киррик заслужил не одну пощечину, но я не смогу этого сделать. Ему и без того очень плохо. Ударь я его, оправдался бы его самый сильный страх – что он унаследовал жестокость своего отца.

– Больше никогда не поступай так со мной, – сказала я.

Он не ответил, но взял свой плащ и набросил его мне на плечи, а потом отвел взгляд. Я застегнула платье.

– Его можно залатать? – Киррик старался говорить небрежно, но голос срывался.

– Пока так похожу.

Киррик обернулся. Он дрожал, но все же медленно протянул руку и с поразительной нежностью коснулся моей щеки.

– Я понимаю, что ты собираешься спасти подругу. Но, пожалуйста, пойми, я хочу защитить тебя. Я не хочу, чтобы твоя невинность погибла, а свет в твоих глазах потух. Я этого не вынесу.

В его глазах была такая боль, что меня саму скрутило.

– До тех пор пока твой отец занимает императорский престол, а императрица Лаймира намерена вымещать свой гнев на других женщинах, всегда будет вероятность, что меня превратят в без… – Слово отдавало горечью. – В безделку. Таков мир, в котором мы живем. Поэтому тебе нужно постараться стать новым императором и изменить его.

Он вздрогнул и порывисто заключил меня в страстные объятия. В этот раз я не сопротивлялась.

– Что бы ни случилось, я никогда тебя не отпущу.

Глава 36

Киррик настоял, чтобы эту ночь я провела у него.

– Сегодня празднуют день рождения генерала Пенуэзера. Я вернусь очень поздно. Там будут все, кроме отца-императора. Генерал командует имперской армией, так что мне нужно поддерживать с ним хорошие отношения, хоть он всегда выделял моего брата Нилана. Если нам не удастся найти скипетр, который определит, кому править, то в случае смерти отца генерал со своей армией сможет оказать поддержку кому-то из принцев. Чтобы сохранить положение при дворе, генерал поможет своему союзнику поддержать иллюзию, будто тот владеет скипетром.

– Ты нашел какие-нибудь подтверждения тому, что скипетр сейчас у Лаймиры? – спросила я.

Киррик покачал головой.

– Но я пристально следил за отцом-императором. Сейчас он не способен использовать свой тин-чай, не испытывая при этом мучительной боли. Матушка-императрица должна об этом знать. Вряд ли скипетр у нее, иначе она бы уже сделала какой-нибудь решительный ход.

Он вздохнул.

– Не мучай себя этими политическими дрязгами. Давай разбираться со всем по порядку.

Киррик прав. Мне было о чем подумать. Сегодня вечером представлялась отличная возможность спасти Рейди. Если почти все аристократы и офицеры пойдут праздновать, они не будут торчать у клеток.

Киррик похлопал меня по плечу.

– Здесь ты в безопасности. Мой телохранитель будет стоять на страже снаружи.

– А как же ты?

– Никто не попытается на меня напасть во время празднества, это значило бы навлечь на себя неудовольствие генерала. – Он погладил меня по голове. – Не волнуйся за меня. Я вполне способен себя защитить.

Убедившись, что Киррик ушел, я вышла на крыльцо и окинула взглядом деревья, зная, что Друг прячется там.

– Друг, я знаю, что ты здесь. Нам надо поговорить.

Прошло буквально несколько секунд, и он вышел ко мне. Он прыгал с ветки на ветку, а потом спустился на землю и беззвучно приблизился. Потом поклонился и выпрямился. Его глаза поблескивали в щелях маски.

– Сегодня я собираюсь спасти Рейди. Я спрячу ее в куче компоста.

«Я тоже думал над планом, – написал он. – Но он еще до конца не готов».

– У нас нет времени. Надо спасти ее сегодня. Все остальные будут отмечать день рождения генерала. Я пойду в любом случае, с тобой или без тебя, но мне бы не помешала твоя помощь.

Друг помедлил, затем кивнул. Хорошо.

Он поманил меня обеими руками. Я последовала за ним на поляну за домом Киррика, затем мы осторожно углубились в лес. Когда мы подошли к Зимнему лесу, мороз, точно оковы, охватил мои конечности. Мне казалось, что это руки призраков, молящих забрать их из этого скорбного места.

На опушке Зимнего леса запах персиков перебивал запах сосны, а снег собирался в лужи, которые превращались в ручеек. Холодный воздух быстро стал тяжелым и влажным, мне было мучительно им дышать. Липкий пот стекал по коже, а волосы повисли влажными сосульками, как будто я попала под ливень.

Невозможно определить, что хуже. Замерзнуть до смерти в Зимнем лесу или свариться заживо на Летнем лугу.

Мы шли мимо клеток с безделками. Девушки с запавшими глазами лежали в своих тюрьмах поникшие, словно букеты цветов, высохшие под палящим солнцем. Одна девочка была мертва. На ладонях у нее выступила красная сыпь, и вязкий гной тек из белых нарывов вокруг распухших губ. Все ее тело было разукрашено синяками, которые уже никогда не сойдут. Я заставляла себя идти дальше и смотреть в небо. Звезды не танцевали, а плакали.

Наконец мы нашли клетку Рейди. Сквозь прутья решетки сочился едкий, густой и тяжелый запах пота и аммиака. Я бросилась к клетке и обомлела.

Я не готова была увидеть дрожащую Рейди, свернувшуюся калачиком в углу, на куче жесткой соломы. Изорванные лохмотья едва прикрывали ее истерзанное тело. Спина была исполосована рваными красными ранами – следами кнута. На щеках выступили синяки и волдыри, а у кончиков распухших губ образовались темные круги.

От ужаса у меня из горла вырвался сдавленный хрип. Глаза щипало, но я не могла поддаваться эмоциям.

– Рейди, – позвала я.

Она открыла глаза, и я увидела, что пелена застилает ее расширенные зрачки. Она издала пронзительный, душераздирающий вопль – звук, который я надеюсь больше никогда не услышать.

– Это я, Рилла.

Она прищурилась, силясь разглядеть меня. Узнавание промелькнуло в ее глазах, когда она услышала мой голос.

– Рилл… Рилла?

– Да. Сейчас мы вытащим тебя отсюда.

Мне был известен только один способ, как помочь ей. Я понимала, что в таком случае Друг узнает про мой тин-чай, но все равно запела:

О июньские цветочки, лета вы нежней,

Вы в невинности взрастали посреди полей,

Но однажды зло ворвалось, растоптало вас,

Кровью оросило землю, но цветы на ней,

Напитавшись этой кровью, стали лишь сильней.

Синяки Рейди исчезли. То же самое произошло с ранами. Щеки слегка порозовели, но глаза по-прежнему оставались пустыми и тусклыми. Я могла исцелить физические повреждения, но ничто не могло стереть душевные раны, которые ей нанесли, даже если бы я пела до изнеможения.

Пока я пела, Друг не сводил с меня удивленных глаз. Потом в его ладони вспыхнул огонек пламени, и с его помощью он уничтожил замок на двери. Рейди увидела, что он делает. Даже если какое-то время она понимала, что происходит, ее сознание снова помутилось. Спазм исказил ее черты.

В отчаянии она прохрипела:

– Нет, не подходи ко мне.

– Он здесь, чтобы помочь, – сказала я таким тоном, будто подзывала раненую птицу. – Надо вести себя тихо. Нас не должны услышать.

– Не дай ему коснуться меня. – Ее лицо дергалось и дрожало.

Я сделала знак Другу, чтобы он немного помедлил, и принялась уговаривать Рейди.

– Обещаю, мы увезем тебя далеко-далеко отсюда. Идем с нами. Ты же доверяешь мне, правда?

Она кивнула и тяжело, прерывисто вздохнула. Затем сделала шажок вперед. И еще один.

Позади нас послышался какой-то шум. Хриплый раскатистый смех и непристойные ругательства.

К нам приближались двое принцев в сопровождении охраны. Обоих сильно шатало. Одежды на них почти не было, что ясно говорило об их намерениях.

Рейди, охваченная безумным страхом, пронзительно заскулила. Она забилась и ударила меня по лицу. Я упала и ударилась головой о камни на дорожке, попыталась встать, но снова упала. Перед глазами все кружилось.

Кто-то заорал:

– Что вы здесь делаете? Вы не имеете права здесь находиться.

Мне наконец удалось подняться. Рейди застыла, выставив руки перед собой.

Друг швырнул в принцев несколько огненных шаров, окружив их стеной пламени. Его меч со свистом рассек воздух, когда он вытащил его из ножен. Лезвие кровожадно разрезало плоть. По лесу разнеслись предсмертные крики.

Друг бился со стражей. Я потащила Рейди к выходу из клетки, но у нас на пути теперь были двое принцев. Первый запнулся о свою шелковую накидку. Призрачно-белая прядь выбилась из пучка волос на его голове. Он пошатнулся и отступил в сторону. Его вырвало, на землю полилась желтая блевотина.

Второй принц, шатаясь, приближался к нам. Отбросив назад свои длинные медового оттенка волосы, он подмигнул нам.

– Две безделки сразу. Кажется, мне сегодня повезло.

Он сбросил с себя накидку. Я встала перед Рейди, готовясь к нападению. Принц прыгнул вперед. Я вцепилась ему в лицо, надавила пальцем в правый глаз, почувствовав, как их обволакивает мягкая влажная масса.

Принц взревел.

– Ты сука!

Он снова набросился на меня. Выкрутил мне руки за спину, приподнял, швырнул на землю, а потом прижал всем своим весом. Я закричала и попыталась пнуть его, но он сел мне на ноги. Разорвал на мне одежду, будто она была из бумаги.

И замер. Глаз, который я ему повредила, оставался закрытым, но зато второй открылся широко, словно от удивления. Грузное тело соскользнуло с меня и, точно поваленное дерево, рухнуло на землю с гулким стуком.

Я оттолкнула его и откатилась в сторону.

Чей-то меч глубоко вошел в спину принца. Кровь пропитала оставшуюся на нем одежду и ручейками стекала вниз, собираясь на земле в багровую лужу.

Убийца навис над ним. Киррик. Он перевел на меня свой полный холодной ярости взгляд. Не говоря ни слова, он уперся ногой в тело поверженного принца и вытащил меч. Кровь капала с лезвия, словно горячий воск со свечи. Киррик вытер меч об одежду мертвого и вложил оружие в ножны.

Сбоку послышались крики. Двое стражников еще сражались, но Друг был проворен, и вскоре его меч рассек тела. Потроха повалились на землю прежде, чем оба трупа рухнули вниз.

На мгновение все застыли на месте. Второго принца нигде не было видно.

– Сбежал! – Киррик выругался. Оттолкнув меня в сторону, он подошел к Рейди. – Иди сюда.

Рейди пронзительно закричала. В панике она попыталась расцарапать Киррику лицо, походя в эту минуту на дикую маокошку. Он уклонился и аккуратно, но жестко схватил ее за руки.

– Теперь ты в безопасности. Ш-ш-ш… – Его нежный голос никак не сочетался с гневом, который пылал во взгляде.

На миг мне показалось, что Рейди услышала его. А потом она вздрогнула и потеряла сознание. Киррик успел подхватить ее обмякшее тело.

Он избегал смотреть мне в глаза.

– Ты обманула меня. Ты сказала, что у тебя нет тин-чай, но я видел, как ты залечила ее раны. Я был наивен, думая, что заслужил твое доверие.

От его слов мне стало больно, как от пощечины, но я не показала этого.

– Мне жаль, что пришлось солгать тебе, но я думала, что так будет лучше. На случай…

– Мне все равно, почему ты это сделала. Тебе не следовало пытаться спасти свою подругу у меня за спиной. Из-за тебя мы все теперь в опасности.

Вокруг на земле распростерлись мертвые тела. У меня заслезились глаза от мерзкого запаха горелой плоти и свежей крови – резкого, с металлическим привкусом.

Киррик поднял Рейди на руки, он держал ее нежно, словно новорожденного ребенка. Но его суровый взгляд был устремлен на Друга. Он заговорил с ним сквозь зубы, едва сдерживая гнев.

– Ты знал, что у меня не будет выбора, кроме как прийти на выручку, иначе на рассвете нас всех бы уже вели на казнь.

Друг стоял гордо и прямо, не страшась хозяина.

Я встала между ними.

– Он сделал это, чтобы помочь мне спасти Рейди.

– Поставив на кон три другие жизни. Я же сказал тебе, что мы ничего не можем сделать для твоей подруги.

Я покачала головой.

– Ты ошибался. Кое-что мы могли сделать. И сделали.

Взгляд Киррика заставил меня замолчать.

– Того, кто от нас сбежал, зовут принц Нилан.

Нилан? Самый опасный из братьев Киррика.

Губы Киррика сложились в кривую усмешку.

– Надеюсь, гнусный ублюдок был слишком пьян и завтра ничего не вспомнит. Тебе остается уповать на то, что он не видел, как ты лечила подругу, и что он не узнает тебя, когда протрезвеет.

Я сглотнула. У меня в горле встал комок, я надеялась, что меня не вырвет.

У Киррика был крайне свирепый вид. Его глаза превратились в щелки, а кулаки он сжимал чуть ли не до скрипа. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы вернуть хотя бы часть обычного самообладания.

– Я отнесу ее к себе в дом. – Он бросил на Друга испепеляющий взгляд. – Проследи, чтобы Рилла вернулась к госпоже Арлин, а потом убедись, что Нилан ничего не затевает. Я еще долго не захочу видеть никого из вас.

По-прежнему держа Рейди на руках, Киррик быстро пошел прочь. Он ни разу не обернулся. Его недовольство буквально причиняло боль, мое сердце теперь кровоточило и ныло. Я надеялась, что он простит меня, но не сожалела о том, что сделала. Теперь Рейди в безопасности. А когда-нибудь я найду способ спасти и других девушек.

Глава 37

Прошло три недели. Госпожа Арлин успешно удержала императора возле себя на несколько ночей, и, когда она объявила о своей беременности, весь дворец ликовал в честь скорого появления нового наследника.

Однако таким образом решилась лишь одна проблема. После той ночи, когда мы спасли Рейди, Киррик избегал меня, и Друг не мог ничего мне передать, помимо того, что она в безопасности. Я понимала, что Киррик злится, но мне было недосуг об этом размышлять. Теперь же на горизонте маячило финальное испытание – оно должно было состояться через несколько дней.

Последние три недели я пыталась придумать, как подставить Ясмину. Я намеревалась сказать судьям, что подозреваю ее в нарушении правила о трезвости и что видела, как она пьет. Ее прошлое им известно, и мое обвинение должно было стать поводом для расследования.

Конечно, Ясмина заявит, что я лгу. Она скажет им, что видела, как я исцелила тетушку Ан, но я отвечу судьям, что в тот день она выпила и ей все привиделось.

Однако этого все равно может быть недостаточно, чтобы поверили мне, а не Ясмине.

Необходимо подкинуть Ясмине улику. Вино в спальню. Или фляжку с алкоголем в карман плаща.

Но достать что-то алкогольное было не так-то просто. Файлам раз в неделю полагался графин чернично-рисового вина, однако госпоже Арлин по причине беременности его не выдавали. У меня не было никакой возможности украсть вино с общей кухни, а время жемчужничества подходило к концу.

То был мой последний день в доме 4444 перед финальным испытанием. Я, как и все прочие жемчужинки, должна была вернуться во двор Яблочной Бочки и там готовиться к последнему этапу состязания. Всю неделю мы должны были репетировать финальный выход, а также всячески ухаживать за своим телом, чтобы предстать перед Его Величеством в лучшем виде.

С утра я поднялась наверх, чтобы попрощаться с госпожой Арлин. Она лежала, закутавшись в одеяла, и перекатилась на бок, когда услышала мои шаги.

– Рилла, тебе пора идти?

– Да. Но я надеюсь вернуться уже официально в качестве вашей песчинки.

– Я тоже на это надеюсь. – Впервые за все это время глаза госпожи Арлин были абсолютно ясными, в них светилось желание жить дальше. – Ты никогда не говорила мне о своих проблемах, но я думала о тебе, после того как ты открыла мне свой тин-чай. Скорее всего, твоя мадам ждет, что ты продемонстрируешь его на финальном испытании. Помни: она не может заставить тебя сделать что-либо против твоей воли. Твое слово против ее. Если ты решишь не использовать тин-чай, она не сможет доказать, что он у тебя есть.

Она запустила руку под подушку и вложила что-то мне в руку. Это оказалась небольшая фляга.

– Я хранила ее долгие годы, но она мне больше не нужна. Здесь не хватит, чтобы напиться, но, возможно, вино придаст тебе храбрости. Боюсь, это единственный дар, который я могу предложить тебе.

Я не могла оторвать глаз от фляжки. Подумать только. Госпожа Арлин, ни о чем не подозревая, подарила мне именно то, что в чем я нуждалась.

– Спасибо, моя госпожа.

Она кивнула.

– Мы обе должны быть сильными. Да пребудет с тобой благословение Старого Дедушки Неба.

Мадам Ясмина стояла у входа во двор Яблочной Бочки, и по ее взгляду я поняла, что поджидала она именно меня.

– Ты уже очень давно не отчитывалась передо мной. Не будь я так занята подготовкой к финалу, я бы тебя навестила. Надеюсь, ты не теряла времени даром… Добрый Дедушка Небо! Зачем ты разукрасила себе лицо?

Я сделала вид, будто мне очень стыдно.

– Вот поэтому я и боялась попадаться вам на глаза. Я была неосмотрительна, и императрица услышала, как я пою. Она ничего не знает про мой тин-чай, но она позавидовала моему голосу и приказала заклеймить меня. Госпожа Арлин раскрасила мне лицо, чтобы замаскировать ожог в надежде, что судьи не обратят на это внимания.

– Надо было прийти ко мне раньше. Я бы не стала наказывать тебя, мою любимую жемчужинку. – Ясмина вздохнула. – Императрица всегда ревновала к девушкам со способностями к музыке. С учетом всех обстоятельств ты поступила мудро. Я только опасаюсь, что судьи могут задаться вопросом, почему из всех девушек краска на лице только у тебя, и попросят ее смыть, но у меня есть идея. В конце концов, во времена династии Понзо среди богатых знатных женщин было модно рисовать узоры на лицах.

– И что вы сделаете?

– Увидишь. – Мадам Ясмина принялась насвистывать какую-то мелодию и пошла дальше.

Жемчужинки собрались вокруг толстого заскорузлого дерева, болтая между собой; я догадывалась, что они рассказывают друг другу, как им жилось у своих файл. Вслед за мадам Ясминой я прошла к дому 37. Неподалеку Айрика и Галай что-то взволнованно обсуждали с девочками из дома 38, но потом Айрика подняла на меня взгляд, скривилась и ткнула пальцем мне в лицо.

– Решила сжульничать? – Она повернулась к мадам Ясмине. – Мадам, вы не можете позволить ей красить лицо. Она рассказала вам, что хочет спрятать…

– Молчи, дитя. – Мадам Ясмина зажала Айрике рот и что-то ей шепнула. Мне показалось, она сказала: «У нас ведь тоже есть свои секреты».

Ясмина выпрямилась и заговорила громко, чтобы другие девушки ее слышали.

– Я полагаю, что Рилла проявила творческие способности, раскрасив себе лицо; судьи наверняка будут в восторге. Это прекрасно, не правда ли, Галай?

Галай завистливо надула губы.

– Если ей можно так красиво себя раскрашивать, то я тоже хочу.

– И я, – сказала еще одна девушка.

Мадам Гоми мрачно посмотрела на мадам Ясмину.

– Ваша девочка поступила нечестно.

– Правила не запрещают наносить краску на лицо, – сказала мадам Ясмина. – Если ваши девочки хотят сделать то же самое, никто не имеет права им мешать.

Выяснилось, что многие девочки хотят узор на лице. Все они выстроились в очередь перед домом номер 30, чтобы подобрать рисунок у мастериц макияжа. Ясмина подмигнула мне.

Позже в тот день я сидела, погрузив ноги в теплую воду, ожидая, когда мне сделают педикюр, и смотрела, как мастерицы из сил выбиваются, чтобы угодить девушкам. Это было непросто, и приходилось по несколько раз переделывать рисунок, пока каждая клиентка не убедится, что ее вариант выгодно отличается от того, что заказали себе другие жемчужинки.

Что ж, благодаря Ясмине мне не придется беспокоиться о том, что судьи увидят про́клятую метку у меня на щеке. Мне стало почти стыдно, что я готовлюсь подставить Ясмину, но будь она на моем месте, она бы поступила точно так же.

Следующие семь дней были самыми долгими в моей жизни. В перерывах между процедурами для лица, грязевыми масками и массажами девушки были заняты тем, что портили жизнь друг другу. Одна жемчужинка с криками выбежала из дома 30, потому что ее волосы оказались выкрашенными в зеленый цвет. Ее парикмахер говорила, что понятия не имеет, откуда в шампуне взялся краситель. У другой жемчужинки в кровати поселились клопы, и она проснулась с ног до головы в красных зудящих укусах. А одна танцовщица стояла у своего дома, и в этот момент ей на ногу упал буквально из ниоткуда взявшийся камень и раздробил ступню.

У меня не было причин опасаться чего-то подобного. Мадам Ясмина с утра до вечера следила за каждым моим шагом. Втайне от всех мы репетировали ее версию моего финального выступления.

– Я попросила императорского скрипача аккомпанировать тебе, – говорила она. – Я буду стоять справа от тебя, и, когда ты запоешь, судьи увидят, как морщинки и пятнышки исчезают с моего лица.

Она рассмеялась.

– Только не делай меня слишком молодой, или иначе на следующих состязаниях выступать придется мне.

– Не волнуйтесь. Я умею контролировать свой тин-чай. – Я пропела строчку из «Прославленной», сделав так, чтобы энергия Ясмины повысилась, а внешность осталась без изменений. – Во время выступления я вложу в песню больше сил, чтобы ваша кожа стала безупречной.

– Замечательно, – промурлыкала она. – Оказывается, ты умеешь быть послушной маокошечкой.

Ее манера все на свете сводить к животным доводила меня до белого каления. Временное облегчение приносил только сон, и то Ясмина отказывалась покидать меня даже по ночам. Она спала на раскладушке рядом, чтобы Айрика и Галай не устроили мне какую-нибудь пакость.

Последний вечер перед финалом принес мне одновременно огромное облегчение и огромную тревогу. Я не могла спать и просто лежала в кровати, слушая, как сопит Галай, храпит Ясмина и разговаривает во сне Айрика.

Я не могла думать ни о чем другом, кроме как о моем плане подставить Ясмину. Смогу ли я это сделать?

Я должна преуспеть. У меня нет выбора. Я помогу Арлин заботиться о ребенке и буду жить, как прежде, и моими союзниками будут Киррик и Друг. Я помогу Киррику найти скипетр, а как только он свергнет отца, буду помогать восстанавливать справедливость в государстве. При условии, что Киррик простит меня.

Казалось, что прошло всего несколько секунд, и гонг вырвал меня из бессонного забытья.

– Девочки, подъем, – сказала Ясмина. Она с завидным упорством била в гонг, пока мои соседки и я не сели на кроватях. – Через десять минут мы должны быть у дома номер тридцать.

Там кипела суматоха. Внутри дом поделили на несколько закрытых раздевалок, по одной на группу каждой мадам. Ясмина провела меня, Айрику и Галай в нашу комнату, где нам должны были сделать макияж и укладку.

Парикмахер скрутила мне волосы в высокий пучок и заколола на макушке. Потом выпустила несколько прядей, позволив им свободно рассыпаться по плечам. Пока одна мастерица делала укладку, вторая припудрила лицо, уделяя особое внимание глазам. Ей удалось убрать мешки – следы бессонной ночи.

Я попыталась подавить зевок, но безуспешно. Мадам Ясмина передала мне чашку с имбирно-бузинным чаем.

– Выпей, это поможет. Как только макияж будет закончен, я помогу тебе переодеться в кипу. Все это время я хранила ее под замком в своем личном шкафу. Гарантирую, ты будешь самой модной жемчужинкой в этом состязании.

Айрика и Галай переоделись в свои костюмы, а мадам Ясмина помогла мне надеть мой. Эта кипа и впрямь была самым прекрасным одеянием из всех, что я видела, и, скорее всего, самым дорогим.

Шелк играл на свету, переливаясь от серебристого до голубого и обратно, точно морская гладь после заката. Ткань прилегала к коже, подчеркивая каждый изгиб фигуры. Мне также пришлось надеть на руки и на ноги браслеты с колокольчиками и подвесками, которые при каждом шаге бренчали, как музыка ветра.

– Рилла, ты бесподобна, – сказала мадам Ясмина.

– Это просто нечестно. – В соседнем зеркале я увидела отражение Айрики, чей взгляд мог бы прожечь дыру в стекле.

– Хорошо, девочки. Полагаю, все готовы, – сказала мадам Ясмина. – Пора.

Вслед за ней мы пошли во двор Яблочной Бочки, который превратили в открытую сцену. Сцена была из переплетенных ветвей, а занавес из лоз, похожих на те, что служили нам дверями в домиках, по команде раскрылся.

Ясмина провела нас за кулисы. Я выглянула из-за занавески. Перед сценой рядами стояли сиденья, вырезанные из пеньков, – там сидели аристократы. Позади них переплетенные ветви плакучей ивы образовывали балкон, где восседал император в окружении своих приближенных и файл. Я узнала нескольких женщин, их имена были в журнале, который Ясмина давала Айрике, перед тем как мы выбирали файл-наставниц.

Госпожа Пуази сидела с шуру на голове и двумя маокотами на коленях. Рядом с ней сидела максимально вызывающе одетая госпожа Мика, чья кипа изобиловала разрезами, подчеркивавшими ее осиную талию. В отличие от прочих файл, которые собирали волосы в пучок, Мика забрала их в высокий гладкий хвост.

Прочие файлы занимали места на галерке, но императрицы Лаймиры среди них не было.

Хоть императрице был воспрещен вход на финальное испытание, я не сомневалась, что она сейчас где-то мучает очередную жертву и вымещает на ней свою злость.

Также я не увидела андроги Хаминга. Разве он не должен судить участниц вместе с генералом Пенуэзером? Я вспомнила, как дерзко он говорил с императором. Неужели он все-таки зашел слишком далеко и навлек на себя наказание?

По стадиону разнесся голос Пенуэзера.

– Добро пожаловать на финальный этап состязания. Все мы с нетерпением ждали этого дня, по итогам которого пять наиболее удачливых жемчужинок смогут с честью назваться файлами Его Досточтимого Величества, а одна победительница получит титул элитной файлы.

Зрители громко зааплодировали. Пенуэзер подождал, пока шум стихнет, и продолжил:

– Почтенные гости, наша первая участница прибыла из Пианта. Ее основной канал – дай, и хотя она предпочла до сегодняшнего дня держать в секрете особенности своего тин-чай, тем не менее она сообщила, что у него музыкальная природа. Я прошу на эту сцену мисс Ви Сайтоски.

Ви вышла на сцену, толкая перед собой тележку с различными музыкальными инструментами.

– У меня здесь семь инструментов. Я в одиночку сыграю на них всех одновременно. Ваше Величество, эта композиция звучит в вашу честь.

Она встала за тележкой и, двигаясь быстро и грациозно, с помощью рук, ног и рта сыграла инструментальную версию «Прославленной». Безупречное исполнение.

Тиррен криком выразил свое одобрение. Когда аплодисменты наконец стихли, Пенуэзер вновь заговорил.

– Браво, мисс Сайтоски. Какой поразительный тин-чай. Теперь позвольте обратиться к вашей наставнице.

Он повернулся к зрителям.

– Мисс Сайтоски служила у госпожи Пуази.

Госпожа Пуази встала, и зрители зааплодировали.

– Госпожа Пуази, – сказал Пенуэзер, – как эта жемчужинка проявила себя под вашим руководством? Как вы полагаете, сможет ли она нести бремя файлы?

– Ви – замечательная жемчужинка. Все свои обязанности она выполняла пунктуально и с изяществом, – сказала Пуази. – Но, разумеется, совершенству нет предела. В данном случае, например, стоит внимательнее относиться к деталям. И следует помнить, что необходимо проверять, чтобы еда, которую подают песчинки, пришлась императору по вкусу, если он почтит ее своим визитом.

– И какая же ваша окончательная оценка, моя госпожа?

Госпожа Пуази подняла табличку. На ней была цифра девять.

– Девять из десяти.

– Высокая оценка, – сказал Пенуэзер. – Давайте все еще раз поаплодируем мисс Ви Сайтоски.

Ви удалилась, и на сцену вышла следующая жемчужинка, она держалась прямо и собранно. Маргарита Зенг приехала из долины Онгол, что на границе провинции Юпа и королевства Айлоу. На ней был модный топ, открывавший подтянутый живот, и короткая юбка, которая хлопала ее по ногам. Волосы ее были забраны в высокий хвост, в точности как у госпожи Мики.

Маргарита повернулась к зрителям, но ее взгляд был устремлен на императора, словно на стадионе больше никого не было. Когда она заговорила, в ее речи слышался сильный акцент Айлоу.

– Ваше Величество, я должна признаться, что лишь наполовину шьян и у меня нет тин-чай. Я знаю, что меня привезли сюда лишь затем, чтобы разнообразить состав жемчужинок, и все полагают, что я стану песчинкой. Однако я очень многому выучилась у восхитительной госпожи Мики, которая, как и я, конг, что не помешало ей стать вашей фавориткой. Она научила меня, что единственная цель в жизни файлы – доставлять удовольствие Вашему Величеству и радовать вас своей красотой. Я буду танцевать для вас и только для вас. Надеюсь, что вы оцените мою искренность и преданность.

В танце она изгибалась, точно змея. Она соблазняла. Пусть у нее не было магии, однако у нее был талант. Тиррен не мог отвести от нее глаз. Танцуя, она также не сводила взгляда с императора. Даже по окончании выступления он продолжал зачарованно следить за ней, когда девушка уже покидала сцену.

Следующие выступления не были и вполовину такими же интересными. Однако я обратила внимание на сцену, когда настал черед Айрики. Для ее выступления туда поставили большую кадку с водой. Неудивительно. Я и раньше предполагала, что ее выход будет вполне предсказуемым.

– Ваше Величество, теперь я спою «Прославленную», – сказала она.

Я скривилась от истошных криков. Айрика пела на две октавы выше. Но вода в кадке тем не менее танцевала под звуки ее голоса. Зрители охали и ахали, их внимание было приковано к воде, и они совсем не замечали отвратительного пения. Надо было отдать ей должное: водное шоу смотрелось изумительно.

Айрика поклонилась. Тиррен как будто заинтересовался, но ни бурных оваций, ни восхищенных взглядов не последовало.

– Отлично, мисс Тайдерс, – сказал Пенуэзер. – Теперь мы узнаем оценку вашего жемчужничества. К сожалению, императрица Лаймира не смогла присоединиться к нам сегодня, однако она передала нам вашу отметку.

Пенуэзер вскрыл запечатанный конверт и вытащил оттуда листок бумаги.

– Мисс Тайдерс, ваша оценка – три из десяти.

Айрика покраснела от злости. Со сцены она буквально вылетела.

– Все выступления были превосходными, вы не находите? – спросил Пенуэзер. Из толпы зрителей послышались хлопки и крики одобрения. – А теперь позвольте объявить небольшой антракт перед второй частью конкурса.

Я пошла обратно в раздевалку. Оттуда доносились гневные голоса, и я остановилась у двери. Это точно не Галай, она выступает первой после антракта. Значит, это Айрика и мадам Ясмина. Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Она специально поставила мне плохую оценку, – говорила Айрика. Сжав кулаки, она меряла шагами комнату. – Я делала все, что она просила, терпела незаслуженные наказания, позволила ей растоптать мою гордость, и все равно ей мало. Я не стану ее песчинкой. Не стану.

– Теперь ты уже ничего не можешь с этим поделать, – сказала Ясмина.

– Вы должны были знать, какая Лаймира жестокая, почему вы сказали, что мне лучше всего выбрать в наставницы ее?

Ясмина рассмеялась.

– Милое мое дитя, может, я и дала тебе плохой совет, но ты сама решила ему последовать.

Айрика перестала ходить и вытаращилась на мадам.

– Хотите сказать, вы специально все подстроили, чтобы я проиграла?

– Пусть я не могу устранить жемчужинок, которых курируют другие мадам, но в моей власти сделать так, чтобы ты и Галай не блистали слишком ярко. Вас обеих нашли мои подчиненные, и даже если вы действительно лучше всех прочих девушек на побережье, моя Рилла все равно особенная. Она – моя находка, и у нее есть потенциал стать самой прославленной файлой в истории империи.

– Значит, вы все-таки все спланировали заранее, – сказала Айрика. – Вам всегда было на меня плевать. Вот почему вы помогли Рилле скрыть клеймо на лице. Я сдам вас обеих.

Ясмина ударила ее по щеке с такой силой, что Айрика упала на пол.

– Неблагодарная девчонка, ты забываешь, что я могла бы выдать тебя, когда узнала, что ты потеряла невинность с неумелым деревенским парнем. А я вместо этого впрыснула тебе в кровь токсин нагиула, чтобы доктор Черривуд не смог ничего узнать через твою вис. Думаешь, я буду хранить твой секрет, если ты предашь меня?

– Если вы посмеете сказать об этом кому-нибудь, я потащу вас за собой на дно, – сказала Айрика. – Я скажу императору и императрице, что вы заставили меня сделать это.

– Не скажешь, если я выдам тебя раньше.

Ясмина издала странный писк, и в комнату хлынул рой крыс, которые сразу же окружили Айрику. Некоторые полезли ей на ноги. Айрика завопила и упала в обморок.

Ясмина увидела, что я стою в дверях.

– Рилла, ты все видела? Не волнуйся. У меня все под контролем.

Она прошла мимо меня и крикнула:

– Стража, сюда!

К ней подошел солдат, который нес караул за кулисами.

– Мадам, что случилось?

Ясмина указала на Айрику, лежавшую без сознания на полу раздевалки.

– Я узнала, что эта жемчужинка сжульничала. Она уже не девственница. Ее родители – рыбаки из провинции Ка, они плавали по ледяным водам Экзентрии и добыли токсин нагиула, с помощью которого можно изменить свою вис и обмануть доктора. Немедленно сообщите императрице, пусть Ее Величество назначит наказание.

Стражник закинул Айрику себе на плечо и унес. В этот момент что-то словно обожгло меня изнутри.

Ясмина повернулась ко мне и подмигнула, как будто я была ее сообщницей.

– Минус еще одно препятствие.

Тошнота подступила мне к горлу. Ясмина отвратительна, и если прежде у меня еще были сомнения насчет того, чтобы подставить ее во время выступления, то все они исчезли в тот миг, когда Ясмина отправила Айрику к императрице. Единственный способ выиграть у того, кто играет нечестно, – играть нечестно самому.

Я улыбнулась и обняла ее. От неожиданности Ясмина напряглась. Крайне осторожно я положила ей в карман фляжку, которую подарила мне госпожа Арлин.

– Рилла, что это за внезапные нежности?

– Я хотела поблагодарить вас за то, что вы так печетесь о моих интересах. Я вам бесконечно благодарна. Да вознаградит вас Старый Дедушка Небо за ваше усердие.

О да, Ясмина получит как раз ту награду, которую заслуживает.

Глава 38

После антракта я в диком нетерпении ждала своей очереди.

Наконец Пенуэзер назвал мое имя.

Я неторопливо вышла на сцену. Мадам Ясмина уже стояла по центру и говорила зрителям:

– Уважаемые почетные гости и Ваше Достославное Величество, я знаю, что в начале испытаний показатели этой жемчужинки были далеко не блестящими. К тому же она прислуживала госпоже Арлин, которая не прислала финальной оценки, возможно, по причине беременности, которая сказалась на ее здоровье. Но пока вам не следует сбрасывать ее со счетов. Услышьте ее голос и приготовьтесь удивляться.

Она сделала знак мне.

– Рилла, начинай.

Императорский скрипач провел смычком по струнам и заиграл вступление; мне пора вступать.

Это была чувственная песня, мрачная и полная печали. Не используя тин-чай, я пела чисто до определенного момента и на самой высокой ноте взвыла, точно одержимый местью призрак. Как же обидно было изувечить такую чудесную ноту. Все зрители закрыли уши руками и скорчили гримасу.

Я вернулась к нужной тональности, допела до конца и поклонилась.

Мадам Ясмина подлетела ко мне.

– Что ты творишь? Ты должна была сделать меня вновь молодой!

Я сделала вид, будто пытаюсь подавить слезы.

– Мне очень жаль, мадам. Я так старалась, но я не понимаю, почему вы по-прежнему требуете от меня невозможного. Я с самого начала говорила вам, что у меня нет тин-чай, и вы сказали, что все в порядке. Я не знала, что в финале вы захотите, чтобы я вернула вам молодость. Это какое-то недоразумение.

Ясмина обернулась к судьям.

– Эта девушка притворяется. Я своими глазами видела ее могущественный тин-чай. Ее голос способен исцелить любой недуг, в том числе старость.

Судьи переводили взгляд с мадам Ясмины на меня и обратно, на их лицах явственно читалась неуверенность.

Я покачала головой.

– Я клянусь, что чуда, о котором говорит мадам Ясмина, никогда не было. Я не понимаю, почему она упорно не верит мне. Тин-чай, который она описывает, крайне мощный, я не думаю, что такая магия вообще бывает.

Пенуэзер устремил суровый взгляд на Ясмину.

– Мадам, девушка рассуждает вполне логично. Исцелить любой недуг и вернуть молодость? Я никогда не слышал, чтобы у кого-либо из шьян был такой потрясающий тин-чай. В таком случае мы бы все жили вечно. Трудно поверить, что Старый Дедушка Небо и Мудрая Бабушка Время даровали бы что-то подобное простому смертному.

Приняв несчастный вид, так чтобы нижняя губа дрожала, я повернулась к судьям.

– Я бы хотела, чтобы у меня был тин-чай, который мне приписывает мадам Ясмина. Тогда бы мои родители не погибли. Если бы мой голос мог исцелять, я бы спасла их.

– Но я бы никогда не привезла ее сюда, будь она конг или если бы она пела, как задыхающийся сихай, – сказала Ясмина. – У меня хороший слух. Я видела, как она исцелила женщину в летах и вернула ей молодость.

– Да, я действительно спасла молодую женщину от укуса голдфанга, но я это сделала, пользуясь знаниями, которые переняла у своего брата-врача. Но той женщине было чуть за двадцать. – Я посмотрела в упор на мадам. – Вы были не совсем трезвы в тот день, когда нашли меня. Возможно…

Ясмину перекосило от ярости.

– Лгунья. Пусть когда-то я оступилась и злоупотребляла, но я не прикасалась к поганому зелью с тех пор, как меня однажды отстранили.

– Мадам, вы лжете. Я видела, как вы пили, когда думали, что рядом никого нет. Вы носите алкоголь с собой.

Я повернулась к судьям.

– Более того, я слышала, как мадам Ясмина говорила с моей знакомой жемчужинкой Айрикой. Мадам использовала токсин нагиула, чтобы исказить вис Айрики и доктор не узнал, что она потеряла невинность. А это значит, что мадам могла впрыснуть токсин и себе, когда доктор проверял ее вис на присутствие алкоголя.

– Это нелепые обвинения! – вскричала Ясмина.

– Мадам Ясмина, с учетом вашего прошлого мы не можем их отбросить, – сказал Пенуэзер. – У меня нет иного выбора, кроме как проверить правомерность обвинений. Стража, обыщите мадам, а затем проверьте ее покои.

Ясмина фыркнула и распахнула плащ, готовясь вывернуть карманы.

– В этом нет нужды. Мне нечего скрывать. – Она запустила руку в карман, куда я положила флягу, и вытаращила глаза. – Не может быть.

Фляга выпала из ее дрожащей руки и покатилась по полу.

Яростно завизжав, Ясмина бросилась ко мне, схватила за плечи и начала трясти.

– Как ты смеешь? Это ты мне подложила!

– Мадам, я требую, чтобы вы прекратили, – сказал Пенуэзер. – Очевидно, что вы вернулись на старую дорожку.

– Нет, жемчужинка споет, и я докажу, что я не лгу, – закричала Ясмина.

Ее тело стало длинным и гибким. Кожа превратилась в чешую. Женщина превратилась в белую змею. Она зашипела, угрожая вонзить в меня клыки. Я закричала и отпрыгнула, но змея обвилась вокруг меня и сжала кольца. Я задыхалась.

– Стража! – крикнул Пенуэзер. Двое солдат выбежали вперед и вскинули руки к деревьям. Ветви вытянулись и обвились вокруг змеиного тела Ясмины, а затем оттащили ее от меня.

Я кашляла и хватала ртом воздух.

Еще один солдат с силой прижал руку к телу змеи. Искры посыпались на чешуйчатую кожу. Ясмина судорожно дернулась, длинное тело стало укорачиваться. Постепенно на месте змеи вновь появилась женщина.

Пена собралась в уголках ее рта, и Ясмина потеряла сознание.

Тиррен что-то шепнул Пенуэзеру на ухо, и генерал сказал: «Да, Ваше Величество». Затем он повернулся к зрителям.

– Эта подлая женщина нарушила предписание о трезвости и дерзнула продемонстрировать полное превращение в животное на дворцовой территории, словно вульгарная дикарка из йоу, а не благородная цивилизованная шьян. Только что она показала нам свою истинную испорченную натуру, и ее ждет соответствующее наказание. Также будет проведено расследование в отношении показателей вис ее и жемчужинки, которая находилась под ее опекой.

Стражники унесли со сцены Ясмину, которая так и не пришла в сознание. Я продолжала наигранно всхлипывать.

– Мисс Марсиас, не плачьте, – сказал Пенуэзер, раздраженно вздохнув. – Очевидно, что вашей вины здесь нет.

Я сделала вид, будто утерла слезы, и вернулась в раздевалку. После меня было всего одно выступление, затем нам всем приказали выйти на сцену и выстроиться в ряд. Луч света осветил по очереди каждую из нас, и в этот момент мы кланялись. Но император на нас не смотрел. Доктор Черривуд проскользнул между рядами и что-то прошептал ему на ухо. Император встал и поспешно покинул стадион.

Я еще не верила, что все это происходит на самом деле. Состязание закончилось. Теперь уже никто не узнает про мой тин-чай.

Пенуэзер вышел на сцену.

– Мы готовы объявить результаты. Но прежде я должен сообщить, что, к сожалению, случилось кое-что непредвиденное. Его Величеству пришлось уйти. С госпожой Арлин произошел несчастный случай, опасный для нее и для ребенка в ее утробе.

Все зрители ахнули. От шока я не могла пошевелиться. Как такое могло произойти? Когда я уходила, с госпожой Арлин все было в порядке.

– Мы можем лишь молить наших досточтимых предков и Старого Дедушку Небо, чтобы они защитили мать и дитя, – продолжал Пенуэзер. – А я тем временем без дальнейших промедлений назову имена пяти новых файл.

Он развернул свиток, но мои мысли были уже совершенно о другом.

Я обещала госпоже Арлин, что все будет хорошо с ней и ее ребенком. Что мне делать?

Голос Пенуэзера громко разнесся по стадиону.

– Мисс Маргарита Зенг. Мисс Ви Сайтоски.

Обе девушки завизжали и запрыгали от восторга, помешав Пенуэзеру читать дальше.

Я едва их слышала.

Что случилось с госпожой Арлин? Меня не было всего неделю. По утрам ее тошнило, но в целом ее здоровье оставалось в пределах нормы. Я проверяла ее вис и вис ребенка. Я отслеживала их пульс. Оба были в порядке.

– Дамы, я понимаю ваш восторг, но пожалуйста, успокойтесь, чтобы я мог объявить других участниц, – сказал Пенуэзер. Девушки кивнули и понизили голос, но все равно продолжали взволнованно попискивать.

– Мисс Шьер Кинсала. Мисс Тидина Уин. И мисс Галай Креста, – закончил Пенуэзер с довольной улыбкой. – Желаю, чтобы впятером вы принесли радость и благополучие Его Величеству и подарили ему много сыновей.

Слава тебе, Старый Дедушка Небо. Я как можно быстрее покинула стадион и поспешила в Темный двор.

Глава 39

От дома 4444 шел металлический запах крови и прогорклых трав. Незнакомая мне песчинка плакала на лестнице на второй этаж. Я пришла слишком поздно?

Я дотронулась до ее плеча.

– Что случилось?

Она обернулась и удивленно посмотрела на меня.

– Кто ты?

– Я прислуживала госпоже Арлин во время жемчужничества. Скажи, она умерла?

– Еще нет, но моя подруга скоро умрет. Она просто выполнила приказ императрицы, а сейчас ее обвиняют в том, что она отравила чай, из-за чего случился выкидыш.

Если тут замешана императрица Лаймира, неудивительно, что Арлин и ее ребенку угрожает опасность.

Я заметила на столе чашу, на дне которой осталась темная субстанция.

– Это то, что подали госпоже Арлин?

Песчинка кивнула, и я поднесла чашку к носу. От нее несло чем-то, напоминавшим смесь сушеной клюквы с испорченным зерном.

– В этот чай добавили корень дягиля и ягоду ворин, – сказала я. – Корень дягиля провоцирует выкидыш, если принять его несколько раз, но в сочетании с ягодой ворин эффект будет моментальный.

– Да, доктор Черривуд тоже так сказал, – ответила песчинка. – Императрица сказала мне ждать здесь, пока не будет новых указаний. Она хочет, чтобы я сказала Его Величеству, что видела, как моя подруга подмешала отраву в чай. Я не хочу предавать ее. Она мне как старшая сестра, но я боюсь того, что императрица Лаймира со мной сделает, если я ослушаюсь ее.

– Я не могу указывать тебе, как поступить, но надеюсь, тебе хватит мужества поступить в согласии с совестью. – Собственные слова буквально оглушили меня, и я задрожала.

А мне самой хватит ли мужества?

Я оставила песчинку внизу, поднялась на третий этаж и помедлила на лестничной площадке, чтобы понять, что тут сейчас происходит. Доктор Черривуд сидел на краю кровати Арлин и держал в руке ее запястье, считая пульс. Позади доктора, скрестив руки на груди, стоял император. Он постукивал ногой по полу и мрачно смотрел в угол комнаты, где императрица Лаймира сидела в кресле и флегматично попивала чай.

– Я говорил тебе подождать до родов, – сказал Тиррен. – Я хотел узнать, мальчик это или девочка, прежде чем ты убьешь младенца. Ты решила так отомстить мне за отстранение от финала?

– Я понятия не имею, о чем вы, – сказала императрица. – Я хотела услужить госпоже Арлин и предложила ей лекарство, которое помогает от тошноты по утрам. Я не виновата, что кто-то, то ли моя песчинка, то ли аптекарь, по чистой случайности перепутал ингредиенты.

– Ну что, доктор? – спросил Тиррен. – Можно спасти ребенка?

– К сожалению, уже слишком поздно, – ответил Черривуд. – Я могу спасти мать, но действовать нужно быстро. Она потеряла много крови.

– Не трудитесь. Если ребенка спасти нельзя, то эта женщина мне больше не нужна. Она мне надоела. Дождитесь, когда она умрет. Потом скажите слугам, чтобы отнесли тело в крематорий.

Если бы я только могла убить Тиррена и Лаймиру. Но такие желания ни меня, ни Арлин до добра не доведут. Хоть бы они просто ушли, тогда я могла бы исцелить ее. Доктор сказал, что она уже при смерти.

У меня нет выбора, придется действовать сейчас.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и вошла в комнату.

– Ваше Величество, я могу спасти их.

Взгляды всех присутствующих устремились на меня. Подобное внимание было крайне неприятно, хотелось закрыть глаза и спрятаться ото всех. Но было поздно. Я не могла отступить.

Императрица свирепо посмотрела на меня.

– Я же сказала тебе больше никогда не попадаться мне на глаза. Уходи сейчас же, иначе мне придется преподать тебе еще один урок.

Тиррен поднял руку, чтобы она замолчала. Его взгляд был прикован ко мне.

– Я тебя помню. Ты та самая жемчужинка, которая потерялась неподалеку от Летнего луга. Тогда ты показалась мне хорошенькой, но после сегодняшнего чудовищного выступления ясно, что ты мне не нужна, раз у тебя нет тин-чай. Так что скажи, как ты собираешься спасти госпожу Арлин и ее ребенка, когда доктор Черривуд не в состоянии этого сделать?

– Но у меня есть тин-чай, Ваше Величество, – ответила я. – Я не стала раскрывать его, потому что хотела уличить мадам Ясмину во лжи.

Судя по выражению лица, Тиррен заинтересовался.

– Правда?

– Ваше Величество, – сказала Лаймира и встала передо мной.

Тиррен сверкнул на нее глазами.

– Придержи язык, женщина. Тебе мало того, что ты тут устроила?

Он оттолкнул ее в сторону.

– Так значит, мадам Ясмина говорила правду? Твой голос действительно исцеляет любые недуги?

– Да, Ваше Величество. И я докажу это, исцелив госпожу Арлин и ее ребенка, если вы позволите.

Тиррен молча пропустил меня к кровати.

– Черривуд, от вас здесь нет никакого толку, так что можете идти.

Доктор Черривуд поклонился и вышел.

Я села рядом с госпожой Арлин и положила руку ей на живот. Мне никогда прежде не приходилось спасать нерожденных детей, но права на ошибку не было. Я сосредоточилась на вис ребенка и ощутила легкую пульсацию – сердцебиение, слабое, но пока не стихшее. Девочка. Она все еще цеплялась за жизнь.

Я запела, во имя ее жизни и жизни госпожи Арлин.

Моя любовь, как летний дождь в жару,

Питает выжженной души моей поля.

По милости ее вся боль уйдет к утру,

Она способна исцелить меня,

Любовь лишь исцелит меня.

Один удар пульса… второй… и сердце забилось в новом, ровном ритме. Кровь, стекавшая по ноге Арлин, испарилась. Я почувствовала, как ребенок заворочался у матери в утробе, когда она попыталась устроиться поудобнее.

Веки госпожи Арлин затрепетали, ее взгляд остановился на мне.

– Мой ребенок? – прошептала она.

– С ним все хорошо, – ответила я. Госпожа Арлин кивнула и провалилась в сон.

Жаль, я не могла сделать так же и избежать того, что меня ожидало.

Я медленно повернулась к императору, готовясь узнать свою судьбу.

Он не сводил с меня глаз, его зрачки расширились, рот приоткрыт.

– Кто-нибудь, сообщите Пенуэзеру. Я меняю правила состязания в этом году. Я желаю только ее одну. Мы соединимся как можно скорее.

Лаймира метнулась к нам и встала между мной и императором.

– Вы не можете сделать ее файлой, Ваше Величество. У нее ужасное лицо, отмеченное про́-клятым числом. Она прячет его под краской. Я докажу вам.

Лаймира крикнула своей песчинке:

– Элзи, принеси воду, мыло и тряпку.

Через минуту песчинка, которую я уже видела, принесла тазик с мыльной водой и тряпку. Бросив на меня извиняющийся взгляд, она стала стирать краску с моей щеки.

Лаймира указала на шрам.

– Видите, Ваше Величество. Эта жемчужинка пыталась обмануть вас и судей, скрыв свой позор. На ней проклятая метка, она обрушит несчастье на вашу империю, если вы сделаете ее файлой.

– Если она и дальше будет прятать свой шрам, то сможет выглядеть вполне сносно. К тому же она послужит великой цели. – Тиррен махнул мне рукой. – Если ты можешь исцелить любой недуг, значит, можешь повернуть годы вспять. Верни мне молодость, и тогда я решу твою судьбу.

Я медлила. Не хотелось нести ответственность за бессмертие тирана, но у него по крайней мере нет скипетра. Никакая молодость не поможет ему вечно скрывать, что он больше не наместник Неба.

Однако, пока его не разоблачили, моя жизнь полностью зависит от его причуд.

– Ты слышала Его Величество, – сказала Лаймира. – Пой, девочка.

На ее лице тоже отразилось любопытство. Конечно, она сама тоже не отказалась бы помолодеть.

Я знала, что так будет, когда решила спасти Арлин и ее ребенка. И я запела. Слова не в такт вылетали изо рта. Ноты выходили плоскими, фальшивыми.

Сейчас я мечтаю о чести и славе,

А завтра весь мир мое имя узнает.

Вис Тиррена вливалась в мое тело. Это была слабая энергия умирающего человека. Но по мере того, как я пела, она становилась сильнее и возвращалась к нему, полная жизни.

Седые волосы на голове императора вновь стали черными, морщинки на лице разгладились, а живот втянулся, избавившись от лишнего жира. Теперь он выглядел не старше Киррика.

– Это поразительно, бездна побери всех предков и Старого Дедушку Небо. – Тиррен подошел к зеркалу и восторженно любовался своим отражением, напрягая мускулы. – Только представь себе, с ней я никогда не умру.

– Ее голос сулит благо, однако в нем может таиться опасность, – сказала Лаймира. – Как солнце уравновешивается лунами, так смерть сводит счеты с жизнью, и голос этой девушки может скрывать секреты. Большинство благословений несут в себе проклятие. Я не хочу, чтобы одно из них пало на дворец. Я запрещаю вам посвящать ее в файлы.

– Запрещаешь? – Тиррен рассмеялся. – Власть ударила тебе в голову. Я император и твой господин. Если я давал тебе некоторые привилегии, это не значит, что я не могу с той же легкостью их забрать.

– Если она станет твой файлой, я… я разоблачу вас. Все узнают, что вы больше не наместник Неба. Пусть эта девочка вернула вам молодость, но лишь скипетр может вернуть тин-чай.

– И который из твоих шпионов тебе это наплел? Кто бы то ни был, он передал тебе неверные сведения. Моя дорогая Лаймира, в отсутствие скипетра я не лишился своего тин-чай – лишь слабела моя вис каждый раз, когда я использовал его. Голос этой девочки способен на большее, чем ты думаешь.

Значит, Лаймира действительно забрала скипетр.

Тиррен вскинул правую руку. Пыль собралась у него в ладони и обратилась в шарик из красной глины.

Его взгляд упал на Элзи, которая безуспешно пыталась остаться незаметной. Не успела я криком предупредить ее, как Тиррен прицелился в бедную песчинку. Красная глина покрыла ее тело. Девушка кричала, пока глина расползалась и затвердевала. У терракотовой статуи рот так и остался открытым в отчаянном крике.

Холод пробрал меня до костей. Это я виновата, что Тиррен снова может спокойно использовать тин-чай. С этого момента каждая смерть от его рук будет частично и на моей совести.

– Да, Лаймира, – сказал Тиррен. – Тебе не стоило бросать мне вызов. Я нашел ту единственную, что достойна стать моей новой императрицей. Наконец я смогу от тебя избавиться.

Он поднял другую руку и резко опустил ее ладонью вниз. Пол раскололся, и сквозь трещину в комнату вползла лоза, сразу же обвившаяся вокруг Лаймиры. На ее лице промелькнул страх.

– Ваше Величество, – слова сорвались у меня с языка прежде, чем я успела их обдумать, – я не могу выйти замуж, иначе я стану конгом.

Тиррен замер и прищурился.

– Объяснись.

Как бы я ни ненавидела Лаймиру, если она умрет, то освободится место императрицы, которое у меня вовсе нет желания занимать. Лучше убедить Тиррена, что нынешняя императрица больше подходит для этой должности.

Я постаралась, чтобы голос звучал ровно.

– Когда я только узнала про свой тин-чай, мои родители обратились за советом к святым сестрам Лотоса. Монахини сказали, что у меня должна быть очень сильная духовная связь с Небом, раз меня наградили таким могущественным тин-чай. Но они также сказали, что если я хочу сохранить дар, то должна оставаться целомудренной. Если я выйду замуж, связь с Небом прервется. Я знаю, следовало сказать об этом мадам Ясмине, но она так хотела, чтобы я выиграла состязание. Она бы все равно не стала меня слушать.

Полные губы Лаймиры сложились в ехидную усмешку.

– Девочка говорит правду. Я это чую.

Никогда не думала, что обрету союзника в лице Лаймиры.

– Ну конечно, что еще тебе остается говорить, – хмыкнул Тиррен.

– Но вам придется мне поверить, – сказала Лаймира. – Или вы хотите рискнуть? Если вы ляжете с ней в постель, то не только лишитесь ее тин-чай, но и клянусь, что я никогда не открою вам, где спрятан скипетр. Даже если вы превратите меня в безделку.

Тиррен молчал. Он морщил лоб, очевидно, размышляя, что делать дальше. Что, если он готов рискнуть и проверить, не обманываю ли я его?

– Ваше Величество, – сказала я, – вы знаете, есть те, кто верит старым суевериям. Они не успокоятся, пока собственными глазами не увидят вас со скипетром. Только императрице известно, где он спрятан. Вы не можете развестись с ней или убить ее.

– Я изготовлю поддельный скипетр, – ответил он.

– Ха. – Лаймира вскинула подбородок, в ее глазах загорелся мрачный дерзкий огонек. – Вы бы уже попытались это сделать, если бы думали, что хоть кого-то сможете обмануть таким образом. Вы даже не знаете, кто вам по-настоящему верен. Ваши враги уже наводнили дворец, они следят за каждым вашим шагом и стараются вычислить ваши слабости. Они не дураки. Рано или поздно они поймут, что ваш скипетр – фальшивка.

Тиррен выругался и махнул рукой. Лозы отпустили Лаймиру и пропали.

Он снова повернулся ко мне.

– Раз я не могу сделать тебя файлой, ты будешь моей любимой диковинкой. Я буду показывать тебя всем аристократам. Тебе будет запрещено разговаривать. Твоя задача – петь для меня и гостей, которые подойдут к клетке.

Голос Тиррена становился то громче, то тише. У меня гудело в голове. Диковинкой. Я стану диковинкой. Это лучше, чем делить с Тирреном постель, но моим мечтам о свободе уже не сбыться никогда.

Я дышала слабо и часто, между вдохами и выдохами вклинился бой часов. Тик. Бум. Так. Бум. Тик. Бум. Так. Бум.

Всю оставшуюся жизнь я буду прислуживать человеку, которого ненавижу, и буду своим пением продлевать его правление и молодость.

Ноги задрожали, я боялась упасть. Я не могла говорить, не могла дышать. Страх положил ладони мне на горло и потихоньку сжимал их все сильнее.

– Моя дорогая, – сказал Тиррен, глядя на Лаймиру. Его голос стал нежным, от прежнего гнева не осталось и следа. – Прежде ты любила меня. Когда твоя любовь превратилась в злобу? Ты настолько презираешь меня, что хочешь увидеть, как враги занимают мой трон?

Он решил сменить тактику?

– Вы думаете, что все дело в злобе? Скипетр стал единственной гарантией, что я всегда буду вам нужнее всех прочих ваших файл.

Что-то уязвимое блеснуло в ее глазах, и они наполнились слезами. Одинокая капля скатилась по щеке. Ничто не могло оправдать ее зверств, но теперь я понимала ее чуть лучше. Лаймира хотела заслужить любовь человека, который никогда не полюбит никого, кроме себя.

Тиррен подошел к ней и пристально посмотрел в ее влажные от слез глаза. Взгляд Тиррена был словно намагничен, так что Лаймира уже не могла отстраниться. Даже я была не в силах отвести глаз. И вновь мне стало не по себе от того, что Тиррен и Киррик так похожи.

Тиррен опустился на колени рядом с Лаймирой и вытер слезы с ее щек.

– Я помню, как злые языки винили тебя в расправе над нашими морскими офицерами, оказавшимися в руках мийю. Они говорили, что ты убедила меня отправиться на войну, и ты не пыталась этого отрицать. Ты сказала, что пусть лучше тебя презирает весь мир, но не я. Так сильно ты любила меня. А я любил тебя.

Лаймира всхлипнула.

– Правда?

– Да, и я полюблю тебя снова, если ты вернешь скипетр. Я знаю, что ты все еще любишь меня и хочешь вновь заслужить мою любовь и прощение.

Неужели она не видит его манипуляций? У меня не было никакого желания становиться на сторону Лаймиры, но я не могла допустить, чтобы скипетр вновь оказался в лапах Тиррена.

– Императрица Лаймира, – вмешалась я, – не забывайте, что он только что собирался променять вас на меня. Нельзя доверять ему.

– Дерзкая девчонка! – Тиррен сверкнул на меня глазами. – Молчать!

Но я и так долго молчала.

– Я уже приготовилась жить в клетке и молчать, но сейчас я буду говорить. Императрица Лаймира, вы не должны возвращать ему скипетр. Не тратьте свое время на борьбу с человеком, которому абсолютно наплевать…

– Я сказал – молчать! – Тиррен вскинул руку, и из пола вылез древесный корень. Он ударил меня в спину и обвился вокруг головы, зажав рот. Мои зубы вонзились в жесткую древесину. Я почувствовала горечь на языке и закричала, но мои сдавленные вопли остались незамеченными.

Лаймира молчала так долго, что я уже решила, будто она поверила Тиррену. Сердце колотилось у меня в груди.

Но потом она покачала головой. Ее губы дрожали.

– Я не отдам вам скипетр. Не сейчас. Но тем не менее я хочу вновь вернуть ваше уважение.

Император поджал губы, его ноздри раздулись. Он заговорил сквозь стиснутые зубы:

– Если ты не отдашь мне скипетр, то никогда не вернешь мое уважение.

– Ваше Величество, я медлю только потому, что во владении скипетром есть преимущество. Джайниты быстро набирают сторонников, так как по городам и деревням расползлись слухи, что вы больше не наместник Неба. Во дворце наверняка есть предатели, которые их распространяют. Давайте оставим все как есть, пусть они думают, что я шантажирую вас скипетром, и тогда я с помощью своего тин-чай смогу вычислить тех, кто не верен короне.

Тиррен немного поразмыслил.

– Твой план не лишен смысла, но тебе придется представить солидные доказательства своим обвинениям. Я не намерен целую вечность ждать скипетр. Предупреждаю тебя, Лаймира. Больше не играй со мной в игры.

Лаймира поклонилась.

– Благодарю вас за второй шанс, Ваше Величество. Я буду стараться изо всех сил вернуть вашу благосклонность. Я отдам скипетр, как только мы поймаем всех предателей. Даю вам слово.

Она повернула голову и встретилась взглядом со мной. Что-то расчетливое мелькнуло в ее глазах. Она просчитывает новый план?

– Ваше Величество, я рада, что вы решили сделать диковинку из этой девочки, – сказала Лаймира. – Ее голос принесет пользу нам всем.

– И в своей клетке она ничем, кроме пения, заниматься не будет. – Тиррен мрачно посмотрел на меня. – Только попробуй еще раз заговорить без спроса, и горько пожалеешь об этом.

Ку-ку. Ку-ку. Ку-ку. Из часов вылетела бешеная птица. Древесный корень ослаб и отпустил меня. По лестнице поднялись стражники, они подошли ко мне и схватили за руки.

Энергия утекала из моего тела. Перед глазами все поплыло, и я знала только, что стражники унесли меня.

Глава 40

Моя клетка стояла в Осеннем дворе. За решетчатыми стенами тюрьмы падали золотистые листья.

Я видела металлическую табличку, прибитую к клетке. У меня теперь не было даже имени, а описание укладывалось в три незатейливые строчки:

Особо ценная диковинка императора Тиррена #658

Доминирующий канал: Ха

С помощью песни исцеляет болезни и возвращает молодость.

Стражники с ног до головы закутали меня в синий шелк. Я бросила последний взгляд на небо. Сумерки постепенно вступали в свои права, показался тонкий месяц Бирюзовой Луны. Белую Луну застилали облака, а Лавандовая Луна совсем исчезла.

А потом мир скрылся от меня за белым занавесом.

В одном углу клетки валялся маленький соломенный матрас, обернутый в красивую красную ткань. Как нелепо стлать дорогие шелковые простыни на столь неудобное ложе. Тиррен заботился только о внешнем лоске.

На полу у кровати стояли две миски, одна с едой, вторая с водой. Рядом с миской для еды стоял фарфоровый горшок. Поначалу я не могла есть то, что лежало рядом со зловонным горшком, но на пятый день мне стало все равно. В миске лежали какие-то твердые комочки – сухие, жесткие и отвратительные на вкус. Я даже не понимала, что это такое, но так оголодала, что готова была съесть что угодно.

Занавес открывался раз в день, когда песчинка приносила мне еду и опорожняла горшок. Каждый день я с нетерпением ждала момента, когда солнечный свет упадет мне на лицо, прежде чем снова скрыться за завесой. Только этой песчинке позволялось входить ко мне в клетку. Она все время молчала – ей было запрещено разговаривать со мной, а мне запретили разговаривать вообще со всеми.

«По крайней мере, я не безделка», – утешала я себя. По крайней мере, я избежала участи файлы Тиррена. По крайней мере, меня поместили в Осеннем дворе, а не на знойном Летнем лугу.

Но одиночество грызло все сильнее. Это беспощадное создание с каждым днем только жирело и, становясь все толще, подтачивало мою надежду и грозило моему духу.

Я не могла отсчитывать время. Казалось, что прошли недели, но меня никто не навещал. Возможно, Тиррен забыл обо мне, раз я уже вернула ему молодость. Я думала о друзьях. Я скучала по Киррику, Рейди, Другу и госпоже Арлин, хотела увидеть их лица. Они сейчас в безопасности? Увижу ли я их снова?

Чтобы скоротать время, я пела сама себе. Я перебрала все баллады и песенки, какие только помнила. Я слушала собственный голос, звучавший невнятно и фальшиво из-под удушающего шарфа. Когда опускалась тьма, я крепче прижимала к себе одеяло и пела колыбельные, которым учила меня мама, чтобы прогнать ночные страхи и поскорее заснуть. Потом я просыпалась, и все повторялось заново.

К тому моменту, когда занавес внезапно раскрылся, я уже потеряла счет дням.

Киррик протянул мне руку. Я крепко сжала ее, чтобы убедиться, что все это не плод моего воображения. Тепло, исходившее от его кожи, вполне подтверждало реальность происходящего. За спиной Киррика стоял Друг, и я была рада его видеть.

– Мне жаль, что я не смог прийти раньше, но во дворце все вверх дном, – сказал Киррик. – Императрица обвинила нескольких чиновников в сговоре с мятежниками-джайнитами. Уже казнили семерых аристократов и их ближайших родственников. Пока что наступило затишье. Но не расслабляйся. Скорее всего, императрица и мой отец скоро нанесут тебе визит. Он хочет похвастаться тобой перед друзьями.

Слезы покатились у меня по лицу. Киррик вытер их. Его глаза тоже блестели от слез.

– Пожалуйста, не плачь. Я найду способ освободить тебя.

В ту секунду меня охватило отчаяние, я забыла, что мне запрещено разговаривать с кем-либо, и сорвала шарф с лица.

– Но как?

Несколько лоз устремились ко мне, и я растянулась на полу клетки лицом вниз, спину полоснуло болью. Я закричала. Каждый новый удар был сильнее предыдущего. Чем громче я кричала, тем жестче они хлестали, распарывая мне кожу и терзая плоть. Мое тело невольно дергалось при каждом ударе. Лозы оплели мои запястья и лодыжки, чтобы я не могла сдвинуться с места.

– Рилла, прекрати кричать, – свистящим шепотом сказал Киррик. – Чтобы они остановились, ты должна замолчать.

Я закусила губу и принудила себя молчать. Слезы катились по щекам. Последний удар пришелся на мою разодранную спину, а потом лозы отпустили мои руки и ноги и отступили.

Я не могла пошевелиться, точно статуя, рассыпавшаяся в прах, не могла чувствовать ничего, кроме жгучей боли, поселившейся в моем теле. Оно было словно охвачено огнем.

Киррик окликнул меня.

– Я думал, ты знаешь, но стоило напомнить тебе. – Его голос звучал виновато и подавленно. – Тебя высекут, если ты заговоришь с посетителем или если продолжишь петь после того, как тебе сказали замолчать.

Я наконец нашла в себе силы повернуть голову к нему. Киррик опустился на колени и как можно дальше просунул руку сквозь решетку. Мне стоило немыслимых усилий приподняться на локтях, но я все-таки поползла к нему, напрягая мышцы и продвигаясь миллиметр за миллиметром. Казалось, моя кожа может лопнуть буквально от каждого движения. Кровь сочилась из ран, смешивалась с потом и слезами и стекала на землю.

Киррик схватил меня за руки и осмотрел раны.

– Могло быть хуже. Отец-император очень в тебе нуждается. Он разрешит тебе воспользоваться лекарством.

От боли мне перехватило дыхание, и я упала лицом вниз. Силы оставили меня. Казалось, я больше никогда не смогу подняться. Я и не пыталась. Зачем?

Киррик настороженно посмотрел по сторонам, потом аккуратно просунул между прутьями листок бумаги, чернильницу и перо.

– Хорошенько спрячь это. К счастью, во дворце полагают, что все женщины неграмотные.

Он подтолкнул нежданные подарки ко мне. Я далеко не с первого раза смогла поднять руку и взять их.

Дрожащей рукой я силилась выводить буквы. Я не узнала свой почерк, это были какие-то смазанные каракули, но Киррик смог его разобрать.

Тиррен усиливает свой тин-чай через мой голос. Владеет магией без скипетра. Он у Лаймиры.

Киррик коснулся моей щеки и прошептал:

– В таком случае я узнаю, где Лаймира прячет скипетр, и заберу его. Я остановлю их.

Они вместе вычисляют тех, кто против него. Никто не сможет их остановить.

Киррик покачал головой. Что-то отчаянное, дикое появилось в его глазах.

– Хочешь сказать, что ты больше в меня не веришь?

Он отвернулся. Теперь уже я почувствовала, словно мне отвесили пощечину. С его стороны было очень жестоко так внезапно отстраняться.

– Вместо того чтобы ободрить, ты только сильнее удручаешь меня. Сейчас я не могу выслушивать твои сомнения. Я вернусь, когда ты будешь чувствовать себя лучше.

Он ушел. Друг немного задержался и бросил на меня полный тревоги взгляд. Потом последовал за хозяином. Занавес закрылся, и я даже не могла смотреть им вслед.

Рыдания вновь сдавили мне грудь. Каждый спазм – следствие душевного смятения – углублял раны на моей истерзанной плоти. Я не знала, что болит сильнее, спина или измученное сердце.

Мне казалось, что сердце.

Дни текли, сливаясь друг за другом. Я не вставала с постели. Жгучие раны все еще причиняли боль измученному телу. Песчинка, которая чистила клетку, принесла целебную мазь, но заботиться о себе и втирать ее в спину мне приходилось самой.

Киррик приходил дважды, чтобы убедиться, что мои раны заживают, но не задерживался надолго. Я вопреки его ожиданиям не могла быть для него лучом света. И теперь я, казалось, стала ему совсем не нужна.

Но Друг меня не бросил. Он приходил каждый день, даже если Киррик не навещал меня. Я не знала, отправлял ли его хозяин справиться о моем здоровье или Друг сам улучал минутку, чтобы навестить меня.

Больше никто ко мне не приходил. Я радовалась, что мне не нужно развлекать аристократов в таком измученном состоянии.

Однажды вечером я перекатилась на кровати и потянулась к миске с едой. Впервые после экзекуции кожа на спине не натянулась, угрожая разорваться. Я провела пальцами по толстым шрамам, исчертившим спину. Эти рубцы, которые постоянно чесались, наверняка выглядели так же жутко, как и казались на ощупь. Где-то в глубине моей души тщеславие все-таки проливало слезы, потому что вряд ли шрамы когда-нибудь исчезнут полностью.

К сожалению, я не могла использовать свой тин-чай на себе.

Монеты звякнули и посыпались ко мне в клетку. Занавес открылся. Передо мной стоял Друг. При виде его мне стало легче.

Он сел на землю, составляя мне молчаливую компанию; на нем по-прежнему был его плотный плащ. Хоть его лицо скрывала маска, я ощущала его сочувствие. Я молча кивнула ему и показала на заживающие раны в знак того, что мне лучше.

Я наблюдала за тем, как он сидит: расслабленно и свободно, хотя он фактически связан по рукам и ногам. Он так не похож на Киррика.

Его глаза сияли, и это сияние проникало мне в душу, напитывало ее так же, как вода питает пересохшую землю после многолетней засухи. Его вис горела ярко: негаснущая свеча в мире вечной ночи, и он всегда оставлял приятное тепло. Друг никогда не сидел неподвижно, ему словно необходимо было постоянно двигаться, изливать свой свет вовне, чтобы разгонять тьму.

Друг положил руки на прутья клетки. Его глаза говорили: «Не отчаивайся. Мы что-нибудь придумаем».

И вновь я могла лишь удивляться. Как, прожив почти всю жизнь в кромешной тьме, он мог излучать такое сияние?

«Ты когда-нибудь откроешь мне свое настоящее имя?» – написала я.

Он прочитал и отвел взгляд, погрузившись в свои мысли. А затем принялся писать что-то длинное.

Знаешь, чего сейчас мне хочется больше всего? Чтобы мы могли быть самими собой, свободными от гнета бессмысленных правил. Мы бы сразу подружились, часами бы болтали и смеялись, и ничто бы не помешало нам видеть лица друг друга. Пока ты знаешь меня как Друга. Но когда-нибудь, когда мы покинем это место, я в первую же очередь представлюсь тебе, как подобает, и спрошу твое имя, и мы как бы познакомимся в первый раз. Я с нетерпением жду, когда наступит этот день.

Его глаза улыбались, и в них читалось обещание. Обещание лучшей жизни, обещание, что когда-нибудь звезды вновь будут беззаботно танцевать.

Глава 41

На следующее утро я проснулась от звона монет. Занавес раскрылся, и я скривилась при виде посетителя.

Император явился. Он по-прежнему выглядел ровесником Киррика – лишнее доказательство, что моя магия возвращает молодость навсегда. С другой стороны, мне самой от этого никакого проку не было.

– Здравствуй, моя соловушка. – Тиррен одарил меня сияющей улыбкой, словно мы близкие друзья, случайно повстречавшие друг друга на послеобеденной прогулке. В руке он держал жезл из дерева цедер. Поддельный скипетр.

Люди, пришедшие с ним, бросали на меня опасливые взгляды и жались за спину правителя, точно испуганные щенки годауга.

– Трусы, – сказал Тиррен. – Нет никакого проклятия.

– Но, господин, – сказал один из них, – что, если она своей песней обратит нас в прах? У ее силы должна быть обратная сторона.

Они боятся меня?

Тиррен окинул суровым взглядом свою свиту.

– Она ничего подобного не сделает. Оставайтесь здесь и исцеляйтесь, либо я всех вас обезглавлю за трусость.

Он подмигнул мне.

– Будь хорошей девочкой. Докажи этим малодушным идиотам, что ты лишь маленькая безобидная певчая птичка.

Я запела баллады, которые прежде пела сама себе. Мой взгляд скользил от одного мужчины к другому. Я ощущала вис каждого из них и исцеляла недуги: застарелый кашель, старый уродливый шрам, нарушение баланса крови. Тем, кто на здоровье не жаловался, я возвращала молодость, разглаживала морщины и отращивала редеющие волосы. Мне было отвратительно от того, что моя сила по капле вливается в этих мужчин – чудовищ, которые ходят на Летний луг развлекаться и беспощадны к женщинам, которых оскверняют.

Но что было противнее всего, так это смотреть, как император сияет, когда мои целительные силы вливаются в него и восполняют вис. С прошлого раза его молодость не увяла, однако вис ослабла, – но, когда я закончила петь, его силы вернулись в полной мере.

Они ушли, довольные и счастливые, и я понимала, что скоро они вернутся.

Как мне противостоять императору и придворной аристократии, когда я сижу в этой клетке? Если я откажусь петь, Тиррен прикажет убить мою семью. Но если я и дальше буду вливать в Тиррена свои силы, он будет непобедимым и никто не оспорит его право на трон.

Если бы я только могла спеть так, чтобы все они отправились к праотцам. Если бы только я могла их проклясть. Я не хотела быть безобидной певчей птичкой Тиррена. Я хотела уничтожить его и всю его свиту, заставить их поплатиться за грехи.

Никогда прежде не отказывалась я от желания стать целительницей. Никогда прежде я не чувствовала отвращения к своему тин-чай. Никогда прежде я не питала к человеку такой ненависти, чтобы желать ему смерти.

Никогда прежде. До сегодняшнего дня.

День уныло проходил за днем. Минуло несколько месяцев. Гнев и ненависть все копились и прожгли дыру в моем некогда наивном сердце.

Теперь, когда я подтвердила, что мои песни не обращают в прах, местные аристократы меня больше не боялись. От рассвета до заката мой занавес не закрывался. Меня не оставляли в покое, и толпы собирались у клетки. Мой голос исцелял недуги и навсегда возвращал молодость, но мужчины возвращались ко мне, чтобы вылечить новые болезни и раны либо подкрепить силы после кутежей.

Они не вслушивались в мои песни, и вскоре я научилась подслушивать их разговоры во время пения. Раз я заперта здесь, по крайней мере, смогу шпионить для Киррика и Друга и предупредить, если кто-нибудь будет строить заговор против них.

Никому не было дела до диковинки, которую высекут при малейшей попытке заговорить. Никто не обращал внимания, когда я понижала голос, чтобы лучше слышать разговоры. Подозреваю, что начни я петь проклятия императору, они бы все равно не заметили. Я не пробовала так делать, но по-своему выражала протест и пела песни о сильных героинях: о целительнице, которая спасла ребенка, несмотря на запрет заниматься врачеванием, о женщине, которая оделась мужчиной, чтобы сражаться вместо своего отца.

Однажды утром занавес расступился, и я увидела императрицу Лаймиру.

Удивительно, что я не видела ее с того дня, как раскрыла свой тин-чай. Я думала, она будет первой в очереди за новой молодостью; то, что она не приходила, могло значить только одно – все это время Лаймира укрепляла свои политические позиции.

– Я жалею, что не убила тебя до того, как Его Величество обратил на тебя внимание, – сказала она. – Но раз у тебя такая сила в голосе, было бы глупо с моей стороны не воспользоваться.

Она положила в клетку столько монет, что хватило бы на пару часов.

– Мне уже давно следовало прийти за красотой, но я была слишком занята.

Занята тем, что обвиняла в предательстве неприятных ей придворных. Какие разрушения она посеяла в мире за пределами моей клетки? Скольких человек уже обвинила в измене и преступлениях против императора?

Лаймира расплылась в широкой улыбке, ее гладкие зубы напомнили мне о рыбе-шатут, которая чует кровь.

– Я знаю, что у тебя есть секреты. Секреты, которые я раскрою очень скоро. Его Величество не позволит причинить тебе вред, но у меня есть способы сделать так, чтобы ты пожалела, что перебежала мне дорожку.

Что ей обо мне известно? Что она задумала?

Я ничего не знала, не могла ей помешать, и это приводило меня в ярость.

– Спой «Июньские цветы», – осклабилась Лаймира. – И пой хорошо, соловушка.

Прозвище, которое дал мне император, она произнесла с неимоверным презрением. Лаймира села на раскладной стул спиной к солнцу и откинулась на спинку. Песчинка протянула ей чашку чая, а мальчик-андроги нанес ей на спину жасминовое масло и принялся растирать плечи.

Меня трясло от злости, но я принудила себя петь. Глаза Лаймиры стали больше и приобрели нежное, невинное выражение. Мешки под ними рассосались. Темные пятна и веснушки исчезли, а кожа натянулась и с каждым словом песни сияла все ярче.

На полянку вышел мужчина, еще один андроги, и подкрался к мальчику. Его лицо почти не носило примет возраста, ему можно было дать и двадцать, и пятьдесят.

Его черты казались искусственными, как будто кукольными. Длинные ресницы обрамляли пронзительные ярко-голубые глаза. Фарфоровая кожа поблескивала на солнце, словно мраморная.

К этому времени я уже привыкла считывать вис моих посетителей, чтобы понять, от чего их лечить. Но вис, исходившая от этого человека, повергла меня в изумление.

Его духовная энергия походила на звук целого оркестра, а не одного инструмента.

Скрестив руки на груди, этот человек подошел к Лаймире.

Прижав палец к губам, чтобы младший андроги молчал, он скользнул на место мальчика и сам начал массировать плечи и спину Лаймиры. Достаточно было одного его жеста, чтобы мальчик и песчинка на цыпочках удалились.

Как только они ушли, тело нового андроги заблестело и выросло. На руках забугрились мускулы, а бесцветные черты лица стали жестче. За спиной Лаймиры стоял андроги Хаминг.

Тут я вспомнила, что доктор Черривуд писал про вис Хаминга. Не ручей, а поток духовной энергии. Сейчас я поняла, что он имел в виду. Но также я не забыла, что, если верить записям доктора, Хаминг называет себя конгом.

Что он здесь делает?

Он втирал масло в кожу императрицы и растирал ей плечи. До меня долетел дурманящий, чувственный аромат жасмина с ноткой ванили. С губ Лаймиры сорвался стон наслаждения. Она перекатилась на бок.

– Хаминг. – Голос Лаймиры звучал слаще фруктового десерта с медом, совсем не похоже на ее обычный тон. – Я не думала увидеть тебя так рано.

– Любовь моя, сердце мое, я соскучился и не мог больше ждать.

Лаймира бросилась ему в объятия со сладострастным поскуливанием, и они слились в поцелуе.

Я смотрела на занавес. Пожалуйста, закройся. Пожалуйста, закройся.

Удача мне по-прежнему не улыбалась.

Лаймира отстранила от андроги.

– Ох, Хаминг, тебе надо уходить. Нельзя допустить, чтобы нас увидели. Его Величество думает, что ты в отъезде, разбираешься с протестами джайнитов. Хотя бы задерни занавески на клетке.

– Все файлы слишком боятся вас и не зайдут сюда, – ответил Хаминг. – Аристократы и андроги знают, что тревожить вас не следует, если нет желания сложить голову на плахе. А что до Его Величества, буквально несколько минут назад я проследил за ним и госпожой Дримой вплоть до Элитного дома. Он сейчас слишком занят, чтобы думать о нас. И нет ничего страшного в том, что диковинка нас увидит, она же не может говорить. А я, пока нахожусь здесь, тоже мог бы с пользой для себя послушать ее пение.

Он шлепнул ее, отчего Лаймира пискнула и покраснела.

– Хаминг, прошу тебя, сюда может случайно зайти стража или какая-нибудь песчинка.

Хаминг вздохнул.

– Ты напрасно так беспокоишься. Все они слишком запуганы, чтобы свидетельствовать против тебя. Но, если тебе так будет легче, мы можем продолжить позже.

Он вновь сменил облик, став более женоподобным андроги.

Тин-чай Лаймиры позволяет ей угадывать чужие секреты, но с таким шпионом-оборотнем она могла следить абсолютно за всеми во дворце.

– Какие у тебя новости? – спросила Лаймира. – Ты еще не узнал, как испортить репутацию генералу?

– Он по-прежнему полностью верен короне. Мне нечего предоставить императору в качестве доказательства, что его лучший друг и доверенное лицо обратился против него.

Императрица скрестила на груди руки и надула губы.

– Это не то, что я хочу услышать. Копай глубже.

Хаминг поджал губы.

– Скольких еще человек ты намерена уничтожить, прежде чем мы выступим против Тиррена?

– Сколько захочу. Если ты больше не намерен выполнять мои просьбы, не жди, что я выполню свою часть сделки.

– Разве я до сих пор не доказал свою верность? Клянусь кровью святых Крокусов, мы любовники. Я заслужил право узнать, где ты прячешь скипетр.

Лаймира сдвинула брови.

– Возможно, с моей стороны брать тебя в любовники было опрометчиво. Если ты не способен разделять дело и удовольствие, у меня не будет выбора, кроме как положить конец этой связи.

Хаминг шумно выдохнул.

– Нет, я буду терпелив. Я знаю, что тебе трудно пойти против него, но ты обманываешь себя. Прошло много лет, с тех пор как он последний раз входил в твою спальню. Поэтому тебе нужен я, чтобы удовлетворять твои потребности. Он тебя не любит.

Лаймира отвесила ему пощечину.

– Как ты смеешь! Разумеется, Его Величество любит меня, и я намереваюсь напомнить ему об этом. Уходи и не надейся, что еще раз переступишь порог моей спальни.

Хаминг поклонился.

– Как пожелаете, моя госпожа. Но если я вам понадоблюсь, я всегда к вашим услугам.

Его глаза при этом как-то странно блеснули, и я подумала, не является ли его страсть к Лаймире притворством чистой воды.

Когда Хаминг ушел, Лаймира схватилась за занавески и сама задернула их. Я сидела в темноте, в молчании и одиночестве, но из-за занавеса до меня доносились остервенелые крики. И я слышала, как ее вопли перешли в рыдания.

Глава 42

Когда на следующее утро мой занавес открылся, я увидела, что навестить меня пришли два принца.

Один из них был принц Нилан. Тошнота подступила у меня к горлу.

Его простое одеяние винно-красного цвета облегало сильнее, чем диктовала мода, и он закатал рукава, чтобы покрасоваться рельефными бицепсами. Волосы трюфельного цвета были забраны в гладкий пучок, но один локон на виске, выкрашенный в холодно-белый цвет, свободно падал. Это придавало Нилану демонический вид.

Я понадеялась, что он не узнал меня, но даже если узнал – Нилан этого не показал.

Второго принца я никогда прежде не видела. Его длинные светлые волосы были заплетены в тугую косу – настолько тугую, что кожа на лице натянулась и глаза превратились в щелки. Я присмотрелась к нему. И проверила его вис. Поток энергии. Сомнений быть не могло, это Хаминг.

Зачем андроги прикидываться принцем?

Оборотень раздвинул полы своего расшитого синим плаща, сел на стул и запрокинул голову, продемонстрировав уродливый порез под глазом. Глаз так распух, что не открывался.

– Лечи меня, диковинка, и побыстрее. – Его плаксивый голос вызывал сильнейшее раздражение. – Ох, эта боль. Она меня убивает.

– Эрван, кончай ныть.

Нилан сел на соседний стул. Он принял величественную позу и держал спину прямо, поправляя свои шелковые одежды, как будто желая убедиться в отсутствии заломов и лишних складок. Потом он немного повращал головой.

– Заряди меня энергией, но пой тихо. Из-за этой погоды меня и так постоянно клонит в сон и все раздражает. Не хватало еще, чтобы из-за женских воплей усилилась головная боль.

Зачем Хаминг решил прикинуться принцем Эрваном?

Я припомнила то немногое, что Киррик рассказывал о десятом принце. Эрван не отличается сообразительностью, постоянно на все жалуется и из любого своего недомогания делает трагедию. Он спелся с Ниланом и делает все, что прикажет ему старший брат.

Возможно, Хаминг хочет разузнать секреты Нилана.

Двое принцев откинулись на спинки стульев. Как и прочие посетители, они общались между собой, не обращая внимания на мои песни, и я могла спокойно слушать их беседу.

– Я попросил тебя прийти сюда, чтобы обсудить дело величайшей важности, – сказал Нилан. – Я искал подтверждение тому, что отец-император больше не несет нам Волю Неба, но нашел какой-то способ сохранить свой тин-чай.

– Брат, ты уже давно одержим этой мыслью. Ты знаешь, без доказательств мы бессильны.

Глаза Нилана сверкнули.

– Да, и я наконец-то добыл необходимые сведения. Сейчас скипетр даже не во дворце. Тот, что отец-император носит с собой, – подделка.

Ненастоящий Эрван подскочил на месте.

– Но если его здесь нет, куда он делся и как исчез? Ты думаешь, что Старый Дедушка Небо сам спустился, чтобы забрать его у отца-императора?

Надо было отдать должное Хамингу: он чудесно вжился в роль дурачка.

Нилан закатил глаза.

– Старый Дедушка Небо – это просто байка, которую мы используем, чтобы заручиться поддержкой идиотов, верящих в Волю Неба. Матушка-императрица украла скипетр у отца-императора, а потом кто-то украл его у нее. Она сама мне призналась.

– Как тебе удалось выведать такой скандальный секрет? Из нее ведь слова не вытянешь.

– Случаются исключения. У матушки-императрицы развязывается язык, когда она пьяна и чувствует себя одиноко в своей спальне.

– Ты это знаешь из личного опыта? – рассмеявшись, спросил ненастоящий Эрван.

– Я ничего не утверждаю, скажу только, что она открыла мне то, о чем я и мечтать не смел.

Нилан белозубо улыбнулся. Меня пробрала неприятная дрожь.

– Она открыла мне свои секреты. Больше всего меня заинтересовал ее промах, когда она два года назад попросила бывшего любовника помочь ей украсть и спрятать скипетр.

Бывшего любовника? Получается, тот человек мог забрать скипетр себе.

Взгляд псевдо-Эрвана заметался из стороны в сторону, словно он хотел спросить что-то еще, но вдруг он прищурился и посмотрел вдаль.

– Ш-ш-ш… кажется, наш разговор призвал саму матушку-императрицу.

Лаймира вышла на полянку.

– Доброе утро, пасынки.

Глаза Нилана самодовольно заблестели.

– Матушка-императрица, я надеюсь, вчера вы приятно провели вечер.

– Вполне, благодарю тебя. – Щеки императрицы окрасились румянцем, отчего ненастоящий Эрван заметно помрачнел. Все они стоили друг друга.

– Я надеялась провести некоторое время наедине с этой диковинкой, – сказала Лаймира.

– Конечно, матушка-императрица, – сказал Эрван. – Мы уже закончили с ней.

Оба принца ушли, а Лаймира осталась стоять перед моей клеткой. Она улыбалась улыбкой, которая буквально сочилась ядом.

– Сегодня я пришла не для того, чтобы слушать твое пение. Я принесла хорошие вести. Рано утром госпожа Арлин разрешилась девочкой – на два месяца раньше положенного срока, и я решила, что позволю ей навестить тебя. Но, прежде чем я подведу ее к тебе, мне нужно, чтобы ты была послушной девочкой и пообещала, что будешь молчать. Не забывай, чем тебе грозит неповиновение.

Она протянула руку между прутьями решетки и издевательски провела пальцем по моей щеке.

– Я говорила, что разузнаю твои секреты и заставлю пожалеть, что ты перебежала мне дорожку.

У меня внутри все сжалось. Что Лаймира сделала с госпожой Арлин?

Лаймира хлопнула в ладоши. Из-за деревьев вышли два андроги. Они вели кого-то, одетого в белую форму заключенного, хотя ткань была больше красной, чем белой, потому что пропиталась кровью. Процессия подошла ближе. Узницей была госпожа Арлин.

Ей выбрили голову, а руки связали, несмотря на то что обеих кистей уже не было. Из рукавов торчали окровавленные культи. Ее живот все еще выпячивался, но уже лишился той упругости, какая обычно бывает при беременности. Госпожа Арлин едва могла открыть глаза и еле шла, волоча по траве дрожащие ноги, когда андроги почти тащили ее вперед.

– Преклони колена перед Ее Величеством! – Андроги толкнул ее. Госпожа Арлин пошатнулась и рухнула к ногам Лаймиры. Алая кровь полилась из ее ран.

Императрица скривилась от отвращения и повернулась ко мне.

– Ребенок родился так рано, что Его Величество никак не может быть отцом, однако она отказывается назвать имя любовника и место, где спрятала свое отродье. Ей даже хватило смелости сжечь все улики в своем доме.

Я смотрела на культи, где прежде были руки госпожи Арлин, которыми она рисовала свои шедевры. Вся та страсть, которую я видела в ней, ее талант и красота… Никто уже не узнает о них и не увидит.

Я посмотрела на Лаймиру и вызывающе вдохнула.

– О июньские цветочки…

Лозы взвились и дважды ударили меня по спине. Я закричала и упала на колени, но продолжала петь сквозь боль. Мой голос дрожал.

– …лета вы нежней…

Лозы обвились вокруг моей груди и шеи. Я задыхалась и хватала ртом воздух. Лозы сдавили сильнее. Черные точки заплясали у меня перед глазами.

Лозы отступили.

Я кашляла и хрипела, ощупывая руками содранную кожу на шее. Спина пульсировала после ударов, а горло терзала такая боль, что я не знала, смогу ли еще когда-нибудь петь.

Я схватилась за прутья решетки и подтянулась на руках.

– Не смей больше раскрывать рот, – сказала Лаймира. – Не забывай о правилах. Как посетительница, я командую твоим голосом, и я уже приказала тебе молчать.

Не успела я снова попробовать запеть, как лоза обвилась вокруг лица и зажала мне рот. Другие ветви обвились вокруг рук, лишив возможности двигаться.

От ярости перед глазами все заволокло красной дымкой. Я хотела, чтобы следующие мои слова причинили Лаймире боль, а не исцелили ее. Я хотела уничтожить ее и лишить самого дорогого.

Луч света упал на блестящие красные губы императрицы. Они сверкали так, словно на них лежал слой яда.

– Красиво все сложилась. Однажды я уже заставила эту шлюху смотреть на то, что происходит с девочками, которые нарушают правила. Жаль, что она не усвоила урок. Теперь я точно так же предупреждаю тебя. Давай посмотрим, как твоя госпожа истечет кровью, а ты тем временем не забывай, что у меня есть власть над тобой. Пусть я не могу лишить тебя голоса, но зато я могу отыскать всех, кого ты любишь, и заставить тебя смотреть, как они умирают.

Лозы не отпускали меня.

Слезы катились у меня по лицу и падали на землю.

Арлин открыла рот, губы произносили какие-то слова, но из горла не вылетело ни единого звука. Она закрыла глаза. Кровь текла из ран. Я смотрела на нее и видела, как моя мама истекала кровью на песке. Арлин пожертвовала собой ради ребенка точно так же, как моя мама умерла, чтобы спасти меня. Я не смогла спасти маму, а сейчас не смогла спасти Арлин.

Тело Арлин содрогалось от каждого прерывистого вздоха, пока наконец ее грудь не замерла. Больше Арлин не двигалась.

Лозы отпустили меня, и я рухнула на землю.

Лаймира повернулась ко мне.

– О, не смотри на меня так.

Мне хотелось стереть эту самодовольную улыбку с ее лица. Я жаждала убить ее. Я представляла, как бы я это сделала, если бы мой тин-чай убивал, а не исцелял. С каким наслаждением я бы смотрела, как трескается и расползается ее кожа. Я бы упивалась ее криками, когда она бы увидела, что ее лицо отражает все уродство ее души.

Поблизости заревела труба.

– Его Досточтимое Величество, император Тиррен и генерал Пенуэзер прибыли, – объявил андроги.

У меня внутри бушевали эмоции, гнев, который уже невозможно было сдерживать.

Тиррен недовольно посмотрел на мертвое тело Арлин.

– Кто-нибудь, уберите эту гадость.

Несколько песчинок поспешили выполнить приказ.

Они унесли Арлин, но у меня перед глазами по-прежнему стояла картина ее смерти. Я продолжала видеть окровавленные культи, торчащие из рукавов тюремной одежды.

– Диковинка, – сказал Тиррен, – ты была жемчужинкой Арлин. Ты знаешь, с кем она нарушила клятвы, которые принесла мне? Если тебе известен ответ, можешь говорить, не опасаясь наказания.

Я смотрела на него, сжимая губы. Даже знай я все, я бы ни за что ему не сказала.

– Не трать на нее время, – сказала Лаймира. – Я уже спрашивала Арлин. Она заявила, что никому этого не говорила, и я почуяла, что она говорит правду, когда держала кинжал у ее запястий. Но я кое-что разузнала. Доктор Черривуд сообщил, что Номер Восьмой не так давно заходил в аптеку, и он подозревает, что принц украл флакон с маслом ландыша.

Номер Восьмой? Они готовы обвинить Киррика. Это я виновата. Если бы не я, он бы не пошел в аптеку.

– Ваше Величество, очевидно, что госпожа Арлин опаивала вас каждый раз, когда вы проводили с ней ночь, – сказала Лаймира. – Возможно, он дал ей масло ландыша, чтобы скрыть свой грех, а потом забрал ребенка, прежде чем я успела убить его.

– Императрица права, – сказал Пенуэзер. – Я никогда не доверял восьмому принцу. К тому же не удивлюсь, если выяснится, что это он не так давно выпустил из клетки безделку, которая могла бы осыпать нас золотом.

Генерал аж надулся от злости, когда упомянул о Рейди.

– Я знаю, как можно заставить Киррика открыть свои секреты. Он очень привязан к своему телохранителю. Я начну его пытать и уверен, что принц сознается. Разумеется, с вашего позволения, Ваше Величество.

Тиррен вздохнул.

– Я огорчусь, если все это окажется правдой. Делайте то, что должны.

Пенуэзер махнул стражникам.

– Приведите ко мне принца Киррика и его телохранителя.

Мой желудок завязался узлом, руки задрожали. Надо остановить Пенуэзера и остальных.

Я заглянула в вис Пенуэзера, словно он сидел тут, передо мной, ожидая исцеления. Вся тьма, вся его злая энергия полилась в мое тело, вызывая непривычные ощущения. Раньше я никогда не позволяла своему гневу соприкоснуться с моей вис, но на этот раз я впустила его к себе в душу. Я открыла свое сердце перед темной стороной своей вис.

Я хочу, чтобы они умерли.

Слова спонтанно слетели с моих губ и сухо загремели в воздухе, так кости повешенных стучат о дерево.

Случится все наоборот,

Нет больше страха у меня,

Теперь мне не заткнете рот,

Теперь я песнями полна.

Пенуэзер посинел, сдавленно охнул и схватился за грудь.

– Что происходит? – закричал Тиррен. – Кто-нибудь, помогите ему!

Я не знала, как делаю это. Но мне было все равно. Я знала только, что хочу, чтобы Пенуэзер страдал. Что-то внутри меня перевернулось, что-то глубинное и древнее. Красный цвет. Мой мозг тонул в багровом тумане ярости. Я продолжала пропускать свою вис через каналы ка и дай.

Мой жар внутри горит сильней,

Мечты питают мою вис,

Я стану во сто крат сильней,

Тому свидетель Калувис!

У генерала Пенуэзера раздулось горло. Из глаз потекла кровь и смешалась с белой пеной изо рта. Он покачнулся и рухнул на землю.

Глава 43

Лаймира отпрыгнула назад и закричала. От ужаса ее лицо перекосилось. Какое-то время она смотрела на мертвое тело генерала, а потом перевела взгляд на меня.

– Ты. Это точно ты! Закрой рот!

При словах императрицы лозы слетели вниз и попытались ударить и связать меня, но я атаковала их своей песней. Моя вис текла через ка и дай. Хватит с меня этих проклятых лоз. Пусть они тоже умрут.

Только посмейте терзать мою кожу,

Только посмейте втоптать меня в пыль.

Ветки и листья скукожились и безжизненно упали, похожие на высохшие стебли зеленого лука. Я уже не понимала, что делаю и как, я знала только, что должна выпустить слова наружу. Если я этого не сделаю, моя душа взорвется.

– Уведите Его Величество, пока она его не убила, – закричала Лаймира.

Я прищурилась и пригвоздила ее взглядом к месту.

Как смеет она мешать моему правосудию? Она должна страдать. Я заставлю ее заплатить за все, что она сделала. Лаймира задрожала, упала на колени и униженно поползла ко мне.

– Нет, пожалуйста, пощади меня.

Кто-то рассмеялся, хрипло и пронзительно. Я не сразу поняла, что этот звук сорвался с моих губ.

– Пощадить тебя?

После всех пыток, которые она обрушила на своих жертв? Перед моим внутренним взором пронеслись замученные безделки. Беременная женщина, которая повесилась на собственных волосах. Госпожа Арлин, ее изувеченное тело, которое некогда помогало ей творить красоту. Лаймира растерзала их всех.

– Сегодня справедливость восторжествует, – сказала я шепотом, но императрица задрожала так, словно мои слова прозвучали громче целого оркестра.

Меня не раздавит железная пята,

Тебе не укротить мой вольных дух.

Твоя зависть – гнойная киста,

Моя душа не знает страха мук.

Красные волдыри вздулись на ее сияющей коже и прорвались гноем. Желтая жидкость текла из открытых язв. Лаймира коснулась лица – на ее пальцах остались кровь и гной. Императрица бросилась к пруду, увидела свое отражение и закричала.

Я перестала петь, наслаждаясь ее воплями. Я не хотела убивать ее так быстро. Я хотела, чтобы она смотрела на свое изуродованное лицо и понимала, что уже никогда не будет красивой.

Прежде чем я прикончу Лаймиру, я должна убить Тиррена. Я оглянулась. Где он? Этот трус где-то спрятался.

Я посмотрела на андроги и песчинок, которые сжались и попятились от меня.

– Выпустите меня и приведите ко мне Тиррена. Я буду петь, пока вы этого не сделаете.

Никто не шевельнулся.

Спрятались вы все в своей пещере,

Я же стану со звездой светить.

Одну песчинку начала бить крупная дрожь, а потом ее стошнило кровью. Я ощутила легкое раскаяние, но оно быстро испарилось. Песчинки так же, как я, тихо стояли в стороне в то время, когда других женщин пытали. И они сами виноваты, если продолжают защищать Тиррена, они все заслуживают наказания.

У меня в ушах зазвучал голос Киррика.

– Рилла, остановись!

Вдалеке двое стражей удерживали его.

– Пустите меня, – сказал он, пытаясь вырваться. – Дайте мне поговорить с ней.

Они делают ему больно. Это недопустимо. Они тоже умрут.

Все грехи заметны в вашем теле,

Пока вы не научитесь любить.

Стражники пошатнулись и отпустили Киррика. Их кожа пожелтела, и мое сердце забилось быстрее. Ликование переполнило меня, когда до меня донеслись их крики.

Победа была близка. Я уже предчувствовала, с какой радостью раздавлю душу Тиррена. Я знала, что буду петь, когда он будет умирать у меня на глазах. Его жизнь будет в моих руках.

– Тиррен, покажись, – сказала я.

– Ты должна остановиться! – закричал Киррик. – Если так будет продолжаться, ты убьешь невинных людей.

Невинных людей. Я вышла из транса.

Я окинула взглядом толпу. Песчинки и андроги стонали и корчились на земле. Они закрывали руками окровавленные лица.

Я ослабела, вес тела вдруг обрушился на меня, и я обессиленно рухнула на пол клетки.

Я убила Пенуэзера. Всю свою жизнь я мечтала лишь об одном: стать целительницей. Но только что стала убийцей. Что еще хуже, я готова была принести в жертву невинных, лишь бы добраться до Тиррена.

Что я наделала? Как такое могло произойти? Как мой тин-чай из благословенного дара превратился в беспощадное оружие?

Киррик вошел в клетку. Опустился на колени и прошептал мне на ухо:

– Я должен вернуть доверие отца. Я прошу прощения за то, что сейчас сделаю.

Его рука скользнула в лиф моего платья. Ничего не понимая, я дернулась и отстранилась.

– Что ты?..

– Прости меня. Ты должна самостоятельно выбраться из этой клетки.

Другая его рука легла мне на спину, он притянул меня к себе. А потом поцеловал. В тот же миг волна чувств захлестнула меня. Поцелуй стал жарче, но внезапно Киррик оттолкнул меня.

Двое андроги схватили меня за руки и надели что-то мне на голову. Намордник. Я попыталась закричать, но не могла открыть рот.

Появился Тиррен. Стража и андроги тут же окружили его.

– Отлично, сын мой. Я не ожидал от тебя такой смелости и ловкости.

Киррик преклонил колени перед отцом и коснулся лбом земли.

– Благодарю вас, отец-император. Надеюсь, своими действиями я доказал вам и матушке-императрице, что мне можно доверять. Я бы никогда не предал вас, связавшись с госпожой Арлин. Также недавно я узнал кое-что неприятное. Мой телохранитель, действуя без моего ведома, помог безделке, которая сбежала несколько месяцев назад. Я знаю, как высоко вы оценили ее.

Нет. Что он делает?

– Правда? – сказал Тиррен. – И где та безделка сейчас?

– Я не знаю, как не знал о предательстве моего телохранителя, пока не поймал его за кражей еды из дворцовой кухни. К сожалению, он сбежал прежде, чем я успел схватить его, но клянусь, я найду его и безделку.

– Молодец. – Тиррен похлопал сына по голове так, будто ласкал верного питомца. – Я чересчур поспешно осудил тебя, но ты знаешь нашу матушку-императрицу. У нее есть склонность выносить вердикт, не разобравшись в обстоятельствах.

Я не сводила глаз с Киррика. Боль от предательства пронзила мое тело, и она была в тысячу раз сильнее, чем боль от клейма. Как он мог? Наверху, над моей головой, послышался странный шорох. Только что выросшая лоза обвилась вокруг моей груди и с силой сдавила, вжимая ребра внутрь.

Из легких вышел весь воздух, и передо мной разверзлась чернота.

Глава 44

Я проснулась в клетке, неудобный намордник по-прежнему сжимал мне челюсти, но руки были развязаны. Должен быть способ снять эту штуку. Я потянула намордник. Он не поддавался. Со всех сторон он был гладкий, ни одной замочной скважины. А это значит, что он запирается не ключом, а какой-то особой магией.

Я оглянулась на постель: теперь там лежала просто груда сена, вычурные простыни унесли. Значит ли это, что я уже не диковинка, а просто узница?

Из-за занавеса доносился шелест карт и журчание вина, которое разливают по кружкам.

– Это будет долгая ночь, – сказал мужской голос. – Только время потратим. Очевидно, что ее казнят за убийство генерала.

Другой мужчина поддакнул.

– Надеюсь, Его Величество наконец образумится. Неправильно держать ее здесь. У нее проклятие на лице. К тому же девочек с таким редким тин-чай опасно оставлять в живых.

– Мне страшно даже смотреть на нее. Что, если ее проклятие перейдет на нас?

Дальше я не вслушивалась. Я стала размышлять о том, как вышло, что я убила Пенуэзера своей песней. Вплоть до того момента я только вдыхала в других жизнь и исцеляла болезни. Так ведь?

Если только…

У меня в голове зазвучали слова верховного старосты.

Мы нашли только груду костей шьян. Все, что пираты оставили на память о тех, кого убили.

Что, если те кости остались от самих пиратов? Я убила их? Тогда почему эта сторона моего тин-чай никак не проявлялась на протяжении шести лет?

Вопросы кружились в голове. В следующий раз, когда я запою, моя песня принесет исцеление или болезнь и смерть? Что, если мне удастся держать под контролем свой двойственный тин-чай? Что, если я больше не смогу лечить?

Но мне не давала покоя и более страшная мысль.

Что теперь будет с моей семьей? Своими действиями я могла вынести им приговор. Что, если их накажут из-за меня?

Я уткнулась лбом в колени. Эмоции рвались наружу и выходили в виде беззвучных криков и неслышных молитв. Капля по капле чаша печали переполнилась и обрушилась на меня сокрушительной волной. Я кричала, пока не сел голос, которого уже никто не слышал, и пока в горле не пересохло. Я не могла даже сглотнуть. Подавленные рыдания бились у меня в груди, пока не сменились пустотой.

Я села на землю, прижавшись спиной к прутьям клетки, и устремила остекленевший взгляд в потолок. В моей голове одна картинка сменялась другой. Мертвый Пенуэзер. Лицо Лаймиры, раздувшееся от волдырей. Слуги, пораженные болезнью.

Что терзало меня сильнее всего, так это Киррик, склонившийся перед Тирреном и предавший нас всех.

Я должен вернуть доверие отца. Я прошу прощения за то, что сейчас сделаю.

Если бы я не убила Пенуэзера, он и Тиррен пытали бы Друга на глазах у Киррика, а потом их обоих бы казнили. Но я подарила Киррику шанс вернуть отцовскую благосклонность, и, конечно же, он не преминул им воспользоваться. Предать нас всех – только так он мог выжить.

Проиграть битву, чтобы выиграть войну.

Он решил проиграть эту битву, но я решила иначе. Я буду сражаться до победного конца.

Я вырвусь из этой клетки и больше никогда не позволю Тиррену использовать мой голос.

У меня в голове прозвучали слова Киррика.

Прости меня. Ты должна самостоятельно выбраться из этой клетки.

Это были последние слова Киррика перед тем, как его рука скользнула за лиф моего платья.

Я провела рукой по платью. За тканью прощупывалось что-то твердое. Спичечный коробок.

Значит, Киррик не предавал нас. Как я могла усомниться в нем?

Я понюхала коробок. Спирт с примесью корицы. Это не обычные спички, их смочили в масле ландыша. Это то, что позволит снять железный намордник. Испарения от нагретого масла растворят металл.

Я чиркнула спичкой, бросила ее на сено и смотрела, как пламя начинает пожирать его.

Испарения поднимались в воздух. Железный намордник уже так не сжимал мне рот, куски металла обращались в сверкающую пыль, которая липла к коже, точно краска, а потом пыль поднималась и смешивалась с дымом. Вскоре я полностью избавилась от намордника.

Сено уже ярко полыхало. Я отодвинулась от огня, который обжигал мне кожу, и вжалась в прутья клетки.

Пары ландыша не растворят деревянные прутья, которые держат меня в плену. Огонь их уничтожит, но что, если он сначала доберется до меня? Я не подумала об этом, когда бросила спичку в сено.

Я закричала страже, но из горла вырывался лишь хрип. Связки отказали от дыма, криков и пения. Я замолотила кулаком по решетке. Пот стекал у меня по шее и за спину.

Один стражник закашлялся.

– Вы ничего не чуете?

– Пожар! – ахнул кто-то.

– Вытаскивайте узницу. Она нужна императору живой.

Занавес расступился. Зазвенели ключи. Когда дверь открылась, на лицах стражников удивление быстро сменилось ужасом.

Тот, кто открыл дверь, попятился.

– Намордник! Как ты от него избавилась?

Второй стражник преградил мне путь. Весь дрожа, он медленно вытаскивал из ножен меч, при этом смотрел на меня так, словно на моем месте был мстительный призрак его бывшей возлюбленной.

Я открыла рот и глубоко вдохнула. Стражник уронил меч, оба они зажали руками уши и разбежались в разные стороны.

Я тоже бросилась прочь от клетки.

Солнечные лучи окрашивали небосвод в яркие насыщенные тона, когда я добежала до границы между Осенним двором и Летним лугом. Облака приобрели неестественный золотистый оттенок, а в нос ударил дурманящий запах персиков. Откуда-то донесся звон металла, и что-то просвистело в воздухе.

Я поискала глазами какое-нибудь оружие и схватила зазубренный камень. Впереди показалась чья-то тень. Я на цыпочках пошла дальше и вскинула камень над головой, готовясь нанести удар.

Передо мной был мужчина в черном плаще. Я со всех ног побежала на него.

Мужчина обернулся, и я резко остановилась. Друг. В руке он держал меч, и кровь, черная и густая, как патока, стекала с лезвия на землю. Вокруг лежали распростертые тела стражников. Их кожа обуглилась, а плоть сошла с костей. Воздух пропитался запахом горящей плоти и сворачивающейся крови.

Друг указал на камень, которым я по-прежнему целилась ему в голову. Под его выразительным взглядом я медленно опустила руку, и Друг поманил меня за собой.

Мы бежали по Летнему лугу, мимо десятков клеток с безделками, разбросанных меж персиковых деревьев. При виде последнего дерева я вздохнула с облегчением.

Десять солдат, одетых в черное с ног до головы, спрыгнули с деревьев и преградили нам путь.

Друг сотворил на ладони сферу огня и швырнул ее в них. Взрыв отбросил солдат назад. Половина уже не поднялась с земли, а остальные пытались разогнать дым, чтобы вдохнуть воздуха.

Друг жестом приказал мне идти дальше без него.

Я покачала головой.

– Я тебя не брошу.

Я по-прежнему могла говорить только шепотом.

– Рилла! – Кто-то окликнул меня. Обернувшись назад, я увидела Киррика. – Сюда.

Друг толкнул меня к принцу.

Киррик схватил меня за руку.

– Поторопись. Это наш последний шанс сбежать. Скоро мой отец поймет, что я помог тебе спастись. Мой телохранитель сможет о себе позаботиться. Позже он нагонит тебя.

Киррик повел меня по темной незнакомой тропе. Мы подошли к повозке, спрятанной среди веток. В ней лежало несколько бочек для вина. Киррик взял верхнюю и спустил ее вниз.

– Залезай.

Я кое-как уместилась в тесной бочке. Повозка тронулась, а мне оставалось только надеяться, что я не задохнусь.

Вскоре мы резко остановились. Я услышала, как Киррик орет на кого-то.

– Кто посмел ввезти во дворец это дешевое пойло?

Ему отвечал дрожащий мужской голос:

– Принц Киррик, это вино днем ранее доставил лучший в империи винодел.

– Ты непроходимый тупица, – сказал Киррик. – Всем известно, что мой отец пьет только чернично-рисовое вино. А это вишневое. Где твой винодел? Он должен понести наказание за ошибку, особенно в такое тяжкое время, когда весь дворец оплакивает нашего великого генерала.

– Я сейчас же вернусь, принц Киррик.

– Нет, я лично отвезу все обратно этому недоумку и лично прослежу, чтобы он больше никогда так злостно не ошибался.

Я облегченно выдохнула, когда повозка снова тронулась. Прошло некоторое время, прежде чем Киррик остановился и выпустил меня. Мы по-прежнему были в лесу, но вид у деревьев был более естественный, а не такой искореженный и чужеродный, как во дворце Цедер. Мы приехали в лес Сенлин.

У дерева за спиной Киррика был привязан черный жеребец, к седлу которого были прикреплены сумка и несколько пледов.

– Стремительный отвезет тебя в Фогемию. – Киррик похлопал черного красавца по холке, и конь заржал. – Ты должна оказаться как можно дальше от дворца.

Голос застрял у меня в горле. Я смогла выдавить только два слова.

– Моя семья.

– Они в безопасности, – ответил Киррик. – Мой андроги перевез их в Фогемию.

Я изумленно уставилась на него.

– Ты сделал это ради меня?

Взгляд Киррика стал мягче, и в его голосе появилась бархатная хрипотца.

– Помнишь нашу первую прогулку в садах? Когда ты сказала, что я – не мой отец? В тот момент я понял, как ты стала мне дорога. Я пообещал всегда тебя защищать. Я приказал андроги Солару отыскать твоих родных и перевезти их в Фогемию, чтобы им ничто не угрожало, если ты когда-нибудь сбежишь от моего отца. Я знал, что ты никогда их не бросишь.

Слезы подступили к глазам. Я не пыталась их сдерживать. Киррик спас мою семью, и я никогда не смогу вернуть ему этот долг.

Киррик вытер слезы с моих щек.

– Очень скоро мой отец и матушка-императрица поймут, что я помог тебе спастись и что ты мне дорога. Мне и тем, кто мне верен, придется скрываться. Отец-император просто так не отпустит тебя и не прекратит поиски Рейди. Оба ваших тин-чай бесценны для него, особенно сейчас, когда он рискует лишиться магии, если ты не будешь восполнять его вис.

– Если Тиррен поймает меня, ему придется убить меня, потому что я больше никогда не стану лечить его.

– Именно поэтому ты должна уехать. Те, кто был верен генералу Пенуэзеру, по-прежнему поддерживают моего отца. Но Нилан быстро набирает себе сторонников из числа офицеров. Если ему удастся свергнуть отца, он будет еще более жестоким диктатором. Я должен остаться, чтобы сражаться с ними.

Разве он может победить Тиррена и Нилана?

Я покачала головой.

– Они убьют тебя.

– У меня есть сторонники, которые разделяют мои идеи, и как только я найду настоящий скипетр…

– Скипетр исчез, – прохрипела я. – Я подслушала разговор Нилана. Лаймира лгала. Скипетр у нее украли.

Киррик помрачнел.

– Тогда ты тем более должна уехать подальше отсюда. Не останавливайся, пока не пересечешь границу с Фогемией. Я знаю, что отец лично возглавит поисковый отряд, который отправится по твоим следам. С собой он возьмет диковинок и андроги, чей тин-чай превзойдет твой. Когда император покинет дворец, у меня какое-то время будут развязаны руки. Это мой шанс убить Нилана и набрать еще больше сторонников.

Мы смотрели друг другу в глаза. Никто не хотел первым говорить «прощай».

Потом Киррик поднял руки и заключил меня в объятия. Его трясло. Далеко не сразу он смог отстраниться.

– Если мне удастся захватить трон, я пошлю за тобой, обещаю. Но если нет, ты должна пообещать, что проживешь хорошую жизнь. А пока будем надеяться, что когда-нибудь все изменится к лучшему.

Ничто не заставит его свернуть с выбранного пути. Поэтому я и восхищаюсь им так сильно. Киррик провел рукой по моей щеке. Потом отстранился, и я села на коня. Мне казалось, что у меня вырвали сердце и выпили всю кровь.

Киррик отвязал Стремительного и прошептал:

– Я буду знать, что ты жива, и это придаст мне сил в бою. Я…

Он хлопнул Стремительного по холке, и конь сорвался с места, но я успела услышать окончание фразы.

– …люблю тебя.

Глава 45

Я подгоняла Стремительного, и мы все дальше углублялись в лес, но тревога продолжала грызть меня изнутри. Совесть не давала покоя сердцу. Как бы я ни хотела воссоединиться с семьей, уезжать сейчас казалось малодушием. Я не должна была бросать друзей.

Слова Киррика по-прежнему звучали у меня в голове. А пока будем надеяться, что когда-нибудь все изменится к лучшему. Когда-то папа говорил почти то же самое. Когда-нибудь все изменится к лучшему.

Я устала ждать этого когда-нибудь.

Я натянула поводья и резко остановила коня. Стремительный протестующе заржал и чуть меня не сбросил.

– Прости, Стремительный, – прошептала я, успокаивая его. – План меняется.

Я подвела его к дереву на берегу ручья. В сумке, которую оставил мне Киррик, я обнаружила буханку орехового хлеба, сушеную клюкву и два яблока, а также одежду, маленький кинжал и фляжку с водой.

Все мое платье было в крови, грязи и копоти. Я переоделась в чистое, темно-зеленое, одно из двух, что Киррик положил мне с собой. Затем я смяла грязную тряпку, которую носила до этих пор, бросила в ручей и смотрела, как ее уносит прочь.

Я поела немного клюквы и скормила Стремительному пару ломтиков яблока. Немного восстановив таким образом силы, я прислонилась к дереву и принялась размышлять.

Тиррен пустится за мной в погоню и оставит дворец. Этой мой шанс помочь Киррику. Я должна сделать так, чтобы Тиррен никогда не вернулся обратно. Я больше не позволю ему причинить кому-либо вред или использовать мой голос для своих эгоистичных целей.

У меня было примерно три часа форы, к тому же скоро наступит ночь, а это значит, что скоро Тиррену придется приостановить погоню. Получается, у меня есть время как минимум до завтрашнего утра.

Но как мне устроить ему засаду?

Нужно было придумать план, но мой разум затянула пелена усталости, а глаза слипались. Я била себя по щекам и трясла головой, чтобы не заснуть, но чем усерднее я пыталась взбодриться, тем тяжелее становились веки.

Открыв глаза, я увидела, что все вокруг залито светом. Я попыталась вскочить, но тут же рухнула обратно, Ноги затекли. Как я могла заснуть?

Я внимательно огляделась. К счастью, вокруг по-прежнему не было ни души.

Я присела на берегу ручья и наполнила флягу. В потоке воды отразились смутные темные фигуры, которые вскоре стали отчетливее. Ко мне подкрадывались двое мужчин. Не дворцовые стражники. Наемники, если судить по видавшей виды одежде.

Стараясь двигаться как можно естественнее, я полезла в карман, куда вчера положила маленький кинжал, оставленный мне Кирриком. Горло у меня по-прежнему болело. Вряд ли я смогла бы петь.

Мужчины подошли ближе. Когда они были на расстоянии вытянутой руки, я резко развернулась и взмахнула кинжалом.

Что-то со свистом рассекло воздух. Острые стрелы вонзились мужчинам в спину, и оба ничком рухнули на землю.

– Посмотри наверх.

Вздрогнув от неожиданности, я перевела взгляд на мужчину, сидящего на дереве надо мной. Почему его голос показался мне таким знакомым?

Он помахал мне, потом непринужденно перебросил ноги через ветку, на которой сидел, и повис на руках. За спиной у него висели лук и стрелы.

Я попятилась. Этот парень пытался поцеловать меня в ту ночь, когда мы с Рейди пошли на озеро поплавать.

Он спрыгнул на землю.

– Пропустил одного.

Одним движением, настолько быстрым, что я едва успела его уловить, он выхватил из ножен меч и метнул его куда-то мне за спину.

Раздался крик.

Я обернулась и успела только увидеть, как еще один наемник падает к моим ногам.

Парень с золотистыми волосами цокнул, глядя на поверженного врага.

– Как некультурно. Разве можно так вести себя с дамой? Надеюсь, в следующей жизни ты усвоишь урок.

Я сделала еще шаг назад. Я узнала его глаза, такие яркие, что и поле нарциссов в лунном свете с ними не сравнится. И как только я сразу не заметила? Тот самый, с кем я встретилась на озере, и есть Друг.

Неудивительно, что я прежде не связала одного с другим. Он был совсем не похож на того молчаливого мужчину в плаще, которого я привыкла видеть. Выйдя из тени, он преобразился.

Понятно, почему он так в себе уверен. Его растрепанные волосы цвета солнечных лучей так и манили провести по ним рукой. Идеально прямой нос, высокие скулы и массивная челюсть говорили о целеустремленности и в то же время придавали очарования в женских глазах. Его прекрасные глаза отливали теплом, точно лютики под летним небом.

– Моя госпожа, кажется, нас не представили друг другу. Могу я узнать ваше имя?

Я откашлялась и попыталась ответить, но с моих губ сорвался только отвратительный хрип, за которым последовал приступ кашля. Слезы обожгли мне глаза, а горло разрывалось от боли.

В его глазах отразилось сочувствие и забота. Он плюхнулся на бревно и похлопал по стволу рядом с собой. Я села, и он протянул мне флягу с водой.

– Побереги голос. Это должно помочь.

Я сделала глоток. Что-то сладкое обволокло гортань. Мед рожкового дерева. Того самого, мазью из которого Друг лечил мой ожог и рану на плече.

– Я тем временем могу поговорить за нас двоих. Но не могла бы ты сделать мне одолжение? Можешь написать свое имя?

Я подобрала с земли веточку и написала на грязи свое имя.

– Рилла. – Он так чувственно произнес мое имя, что я вся затрепетала.

Я снова принялась писать на земле. Как тебя зовут?

Он улыбнулся.

– Прежде чем я раскрою этот секрет, я хотел бы кое-что рассказать тебе о своей жизни, если ты не против.

У меня есть выбор?

Он рассмеялся.

– Не особенно. Мне слишком нравится звук собственного голоса, а поскольку твоему голосу нужно время, чтобы восстановиться, мы не можем прямо сейчас пойти выслеживать и убивать наименее приятного нашим сердцам правителя.

Твоей истории лучше закончиться на том месте, где ты скажешь мне свое имя.

И снова он усмехнулся.

– Это будет зависеть от тебя. Думаю, ты и так знаешь, что я родился в королевстве Эмбервуд. Когда мне было десять лет, работорговцы похитили меня и продали во дворец. Из меня хотели сделать андроги.

Он насмешливо фыркнул.

– К счастью, они не преуспели. Некий принц спас меня и сделал своим телохранителем. Он относился ко мне скорее как к брату, чем как к рабу.

Его глаза тоскливо смотрели куда-то вдаль. Но затем их взгляд остановился на мне.

– Недавно он даровал мне свободу с условием, что я буду сопровождать девушку, которую он любит. Она была жемчужинкой, и мы с ней подружились, хотя она не знала моего имени. Она знала меня только как Друга. Я мечтал вновь встретиться с ней в тот день, когда мы оба будем свободны.

Я вспомнила, что он написал мне в ту ночь, когда я потеряла всякую надежду.

Но когда-нибудь, когда мы покинем это место, я в первую же очередь представлюсь тебе как подобает, и спрошу твое имя, и получится так, словно мы знакомимся в первый раз.

– Мы и впрямь встретились снова, и я увидел, что она пошла не тем путем, – продолжал он. – Вместо того чтобы бежать прочь из империи, она спешила навстречу императору, который преследовал ее. Я мог только предположить, что она намерена сразиться с ним и что ей может понадобиться помощь.

Он помолчал, посмотрел на меня и заговорил обычным тоном.

– Я прав? Мы идем воевать против Тиррена?

Невольно улыбнувшись, я кивнула. И протянула ему руку. Он взял ее в свои.

– Что ж, Рилла Марсиас, приятно с вами познакомиться. Меня зовут Эйден Ланг.

Эйден. Наконец-то я узнала его имя.

– Долго же пришлось вас ждать, Эйден Ланг. – Я поразилась звуку своего голоса и поднесла пальцы к горлу. Мед рожкового дерева творил чудеса.

– Ровно столько, сколько нужно. Я всегда появляюсь вовремя, – сказал Эйден. – А теперь, когда ты восстановила силы, пойдем поможем нашему другу убить своего отца.

Глава 46

Эйден отправил Стремительного в сторону города.

– Когда идешь пешком, легче ориентироваться на узких тропках.

Мне было жалко отпускать коня, но я понадеялась, что он найдет нового хозяина, который будет хорошо с ним обращаться.

Прошло меньше часа, когда мы увидели отряд императора, уверенно продвигавшийся по главной дороге. Они искали меня, как и предсказывал Киррик. Мы с Эйденом наблюдали за ними из-за кустов.

Двое мужчин с лошадиным торсом несли золотистый паланкин. Внутри на бархатных подушках сидел Тиррен. Позади двое слуг несли закрытые носилки. По обеим сторонам полога была вышита эмблема императрицы в виде птицы хунгни.

– Значит, Тиррен еще не знает, что императрица наврала ему про скипетр, иначе заточил бы ее в клетку, – сказала я.

В конце процессии обычные лошади везли два экипажа.

– Тиррен наверняка везет с собой андроги и диковинок с мощным тин-чай, чтобы ты точно не сбежала, – сказал Эйден. – Для них и повозки.

Мы последовали за отрядом, и вскоре он остановился у реки.

Из экипажей вышли три диковинки в изумрудных платьях и три андроги.

Из крытого паланкина вышла Лаймира, ее лицо было закрыто шелковой вуалью лавандового цвета. К моему изумлению, вслед за ней вышла Айрика.

Я шепнула Эйдену:

– Мадам Ясмина подставила Айрику и предоставила Лаймире наказать ее. Почему она здесь?

Милосердие не свойственно Лаймире.

Эйден напрягся и окинул взглядом деревья.

– Что-то не так.

Несколько птиц встревоженно крикнули и улетели. Эйден двигался быстрее молнии. Его обаятельной беспечности сейчас не было и в помине. Глаза Эйдена горели, как чистейшее жидкое золото, яростно и обжигающе.

Зашуршали листья. Пятеро мужчин спрыгнуло с деревьев вниз. Все они были одеты в синюю форму андроги, и у всех были абсолютно одинаковые лица.

– Клоны, – сказал Эйден. – Неудивительно, что я их не почуял. Это ловушка.

Клонированные андроги бросились на нас.

Огонь полыхнул в ладонях Эйдена. Он выпустил в нападавших огненные стрелы. Все попали в цель, и двое андроги растворились в воздухе.

Я спела три ноты. Но мой голос не оказал на клонов никакого эффекта, словно они его не слышали. Один приблизился ко мне. Я схватила камень и замахнулась на него. Клон распался облачком пыли.

Нас окружили солдаты. Их было как минимум десять. Не клоны, а дворцовые стражники. Эйден сменил оружие. Он поджег свой меч, и клинок запылал красным. Эйден разрубил одного солдата, потом другого, меч резал их тела, точно масло. Крики зазвенели в воздухе. Кишки выплескивались наружу. Кровь орошала деревья, землю и лицо Эйдена. Он даже не вздрагивал, сразу переходя к следующей цели.

– О июньские цветы, – запела я, направляя свою вис на солдат, которые окружили Эйдена, но другая песня перекрыла мою.

Сейчас я мечтаю о чести и славе,

А завтра весь мир мое имя узнает.

Айрика. Я обернулась. Но вместо Айрики увидела сгусток воды, поднявшийся над землей. Он окутал руки Эйдена и погасил огонь.

Эйден вздрогнул.

– Что за?..

Один стражник зашел сзади и выбил меч у него из руки, а еще три окружили его. Вместе они повалили Эйдена на землю. Один скрутил ему руки за спиной.

– Не бейте его! – закричала я.

– Что будет с ним, зависит от тебя, моя соловушка, – прогремел в лесу голос Тиррена. – Выходи сейчас же, и я, может быть, пощажу его.

Айрика со смехом приближалась к нам. За ней шли Тиррен и Лаймира. По бокам их прикрывали андроги и диковинки, а четверо конелюдей и десять стражников образовали вокруг нас широкий круг.

Айрика была одета в кипу столь же роскошную, сколь и те, что носила Лаймира. Более того, она была лавандового цвета, а центре была вышита эмблема хунгни.

– Привет, Рилла, – сказала Айрика. – Наконец-то мне выпал шанс доказать тебе, что я пою лучше. Я тебя уничтожу.

Тиррен откашлялся.

– Айрика, дорогая. Небольшое предупреждение. Какой бы прелестной и талантливой девушкой ты ни была, я не премину лишить тебя титула императрицы, если ты причинишь вред моей соловушке.

– Прошу прощения, Ваше Величество. Я немного забылась.

– Императрицы? – повторила я.

– Да, удивлена? – Айрика кокетливо накрутила прядь волос себе на палец. – Я заняла место Лаймиры и теперь командую этими диковинками. Если мы сегодня тебя поймаем – а мы это сделаем, – они станут моими песчинками.

Она махнула рукой в сторону Лаймиры, которая, как ни странно, молчала.

– Пришло время новой императрице взойти на трон. Той, которая моложе, красивее и талантливее.

Лаймира, которую я знала, никогда бы не позволила Айрике так себя оскорблять. Все это как-то подозрительно. К тому же я не чувствовала дурманящего запаха жасминовых духов, которыми всегда пользовалась Лаймира. Вместо этого я уловила легкие мускусные нотки дерева амбер.

Я присмотрелась к Лаймире и заглянула в ее вис. Так и есть. Меня переполнила знакомая мощная энергия.

– Хватит кудахтать, любовь моя, – сказал Тиррен. – Не следует так говорить при Лаймире.

Айрика пожала плечами.

– Она знает, что я говорю правду. Потому и молчит.

Лаймира наконец заговорила, голос звучал тихо и обреченно, совсем не похоже на ее обычный тон.

– Говори что хочешь, Айрика. Помоги нам схватить соловушку, чтобы она вернула мне мою красоту, и я сделаю что угодно, даже откажусь от титула императрицы.

Она сделала знак солдату, который держал Эйдена.

– Подведи мальчика сюда. В будущем он станет моей ручной зверушкой. – Она метнула на меня взгляд из-под вуали. – Если попробуешь что-нибудь выкинуть, я его выпотрошу.

– Не слушай их, Рилла, – сказал Эйден. – Пой громче. Пой и убивай. Не бойся.

Он рыкнул, когда солдат ударил его коленом в грудь.

– Заткнись и поклонись новой хозяйке, – сказал солдат. Подведя Эйдена к императрице, он пинком заставил его опуститься на колени.

– Возможно, тебе нужен стимул, – сказала императрица. – Заставить тебя спасти жизнь другу и получить всю выгоду самой.

Она вытащила кинжал.

– Стойте, – сказала я, не позволяя страху захватить мои мысли. Я должна оставаться спокойной. – Прежде чем вы что-либо сделаете, я хочу задать вопрос.

– Какой же?

– Зачем вы притворяетесь императрицей Лаймирой?

Тиррен вздрогнул. Айрика ахнула.

Рука притворщика сменила направление и вонзила кинжал в горло солдата, который держал Эйдена.

Глава 47

Лезвие засело в шее стражника. Он упал лицом вниз, из его горла раздался последний страшный хрип, и больше он не двигался.

– Кто ты? – закричал Тиррен.

Тело императрицы заблестело, конечности становились длиннее и мускулистее. Нос стал шире, глаза сузились, а нижняя челюсть выдвинулась вперед. На месте Лаймиры стоял андроги Хаминг.

Тиррен побелел.

– Хаминг? Ты оборотень?

Андроги Хаминг осклабился, глядя на Тиррена.

– Настоящий Хаминг мертв. Я давно занял его место.

– Тогда кто ты? – проревел Тиррен. – Покажи свое истинное лицо.

– Истинное лицо? – Хаминг рассмеялся. – Ты все равно не узнал бы меня после того, что со мной сделал. Но я отомщу. Твои враги – мои временные союзники. Прощайся с жизнью.

Он схватил меч мертвого стражника и бросился на защитников Тиррена.

За долю секунды они перестроились.

Семеро стражников и четверо конелюдей встали перед Айрикой и тремя диковинками, образовав букву V. Прочие стражники обступили Тиррена, и они начали быстро отступать в лес.

Эйден пошел вслед за ними, но один андроги встал у него на пути. С помощью своего тин-чай он поднял с земли камни, которые обратились в пыльное облако, грозившее поглотить Эйдена. Другой андроги ударил кулаком в землю, отчего она задрожала. Эйден вильнул в сторону и скрылся среди деревьев, там, куда ушел Тиррен. Оба андроги последовали за ним.

Третий андроги тихо запел низким голосом, его тело стало размытым, а затем он разделился на две своих копии. Оба двойника бросились на Хаминга и взмахнули мечами. Хаминг парировал оба удара. Клоны продолжали множиться и напирать, тесня Хаминга в лес, туда, где скрылся Эйден.

Я поспешила за ними. Я обязана помочь.

– О июньские цветы…

Айрика завизжала, перекрыв мой голос. Я обернулась. Айрика смотрела на меня холодными озлобленными глазами очередной будущей императрицы Лаймиры. Она и диковинки шли впереди семерых оставшихся стражников и четырех конелюдей.

Айрика махнула трем диковинкам.

– Идите и защищайте Его Величество.

Стражникам и конелюдям она сказала:

– Не вмешивайтесь. Эта гадина моя.

И сделала глубокий вдох.

Сейчас я мечтаю о чести и славе,

А завтра весь мир мое имя узнает.

Скрипнув зубами, я зажала уши, чувствуя, как фальшивые ноты терзают мои нервы. Энергия Айрики устремилась к реке. Вода выплеснулась, собралась в шар, и окутала меня. Я не могла пошевелиться в этих жидких тисках.

Я пропела три ноты, но услышала только громкие вопли Айрики.

Надо мной выросло водяное щупальце. А затем вода обрушилась на меня. Я билась изо всех сил, пытаясь вырваться, ничего не видела, не могла дышать. Словно тонула в этой воде.

Вода схлынула, и я судорожно вдохнула желанный воздух. Вытерев воду с глаз, я поискала глазами Айрику. Она стояла неподалеку, затем подошла ближе и осклабилась.

– Ты не единственная, кто скрыл все особенности своего тин-чай. Его Величество сказал, что у меня самый громкий голос из всех, что он когда-либо слышал, и что, если я помогу поймать тебя, он даст мне все, что я пожелаю. Я приведу тебя обратно.

Она откашлялась и завыла:

Да, красота моя сведет вас всех с ума,

И во дворце свое я получу сполна.

И снова вода сковала меня и ливнем обрушилась на голову. Я поперхнулась и, кашляя, упала на колени. Перед глазами заплясали черные точки.

Я вспомнила про кинжал Киррика, который все еще лежал у меня в кармане, и потянулась за ним. Если бы я только могла сейчас четко видеть.

Пытка прекратилась. Я хватала ртом воздух. Сквозь воду, застилавшую взгляд, я различила туфли Айрики у самой моей головы. Она подняла ногу на уровень моих глаз.

– Предлагаю сделку. Поцелуй мне ногу, и я еще подумаю, буду унижать тебя дальше или нет, когда посажу обратно в клетку.

Она помахала туфлей у меня перед носом.

Я сжала кинжал и вонзила его в ногу Айрики. Она завизжала, упала на землю и сжалась в комочек. Потом посмотрела на меня.

– Мне все равно, что говорит император. Я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь петь.

Я заставила себя подняться с земли.

Айрика снова заверещала, но каким бы громким ни был ее голос, я больше не боялась. Я сосредоточилась на своей песне. Верила в свои силы и свой голос. Мне не нужно орать громче Айрики, чтобы меня услышали. Вода танцевала вокруг меня. Я запела, вкладывая в свой голос больше силы, чем когда-либо прежде.

Пусть песня чистая, как лотос, вознесется

На журавлиных сильных крыльях прямо к солнцу.

Я чувствовала, как моя вис струится через душу, сердце и – на этот раз – тело, три канала, ка, дай и кай, сейчас работали вместе.

Вода рухнула на землю и образовала большую неподвижную лужу.

Тьма внутри меня оживилась. Почему Айрика до сих пор пытается одолеть меня? Я никогда не делала ей ничего, за что меня стоило бы ненавидеть.

Гнев затопил мой рассудок. В голове мелькали воспоминания о том, как Айрика издевалась надо мной, потому что считала конгом, и как я каждый раз принуждала себя молчать. Я хотела, чтобы она испытала все, что перечувствовала я, побыла немного в моей шкуре и не могла использовать свой тин-чай. Что будет, если сейчас я использую все четыре канала? Ха. Кай. Дай. Дзи. Я сломаю ее так, как она всю жизнь мечтала сломить меня?

Мой стойкий дух, что грозных ветров не боится,

Пусть в песне этой для победы возродится.

Я брала все более и более высокие ноты. Мой голос стремился ввысь, я не думала, что когда-нибудь смогу воспроизвести такие звуки.

Айрика поджала ноги и заткнула уши руками. Ее рот распахнулся в беззвучном крике. В широко открытых глазах блестели слезы. Вся вода, которую она призвала сюда, стекала обратно в реку. Айрика поднесла руки к горлу. Ее лицо побелело. И она замерла, глядя в пустоту невидящими глазами.

Я вынырнула из яростной пелены. Что произошло? Что я сделала?

Я подошла к Айрике. Ее грудь легко вздымалась и опускалась, а вис была по-прежнему сильна. Казалось, мой голос никак на нее не повлиял.

Я помешала ей управлять водой, и вместо этого вода послушалась меня. Я украла тин-чай Айрики?

Не успела я над этим поразмыслить, как у меня за спиной загремели тяжелые шаги. Земля загудела, и мужчина испустил боевой клич.

– Новая императрица не смогла поймать диковинку. Ловите певчую птичку, но помните, что Его Величеству она нужна живой.

Глава 48

Четверо конелюдей и семеро стражников в металлической броне до этого затаились среди деревьев позади меня. Сейчас они бросились вперед. Стражники выхватили мечи, а конелюди перешли на галоп. Направляя вис через ка и дай, я запела, на этот раз с намерением убить.

Пусть крылья сломаны и перья поредели,

Мечты пробьются через запертые двери.

Повсюду зазвучали крики боли. Конелюди падали, спотыкаясь. Их тела покрывали фурункулы и нарывы, которые быстро разбухали, прорывались и расползались по коже.

Я сосредоточилась на семи стражниках.

Я пою, оковы разрушая

И духовным пламенем сияя.

Их плоть расплавилась. Металл застучал по костям, словно серебро по дорогому фарфору.

В лесу снова воцарилась тишина.

Я обернулась к Айрике и вздрогнула при виде ее неподвижного тела, лежавшего в багровой луже крови.

Я бросилась к ней. Красные пузыри лопались на перерезанной шее, на лице остались царапины от длинных ногтей, а на правой щеке была вырезана цифра четыре.

Значит, настоящая Лаймира тоже здесь. Она узнала, что Хаминг притворился ей? Я выставила перед собой кинжал и огляделась. Куда она делась?

Я побежала в ту сторону, где скрылись Эйден и Хаминг, погнавшиеся за Тирреном. Тропа круто уходила вниз. И вокруг по-прежнему было тихо.

Я увидела кровавый след и пошла по нему. Мертвая женщина в пропитанных кровью изумрудных одеяниях лежала на тропе – одна из диковинок, которым Айрика приказала защищать Тиррена. Живот женщины был вспорот мечом. Меня накрыло волной жалости. Должно быть, ее убил Эйден или Хаминг. Этих женщин принуждали сражаться за императора и уничтожать его врагов. Их магия им не принадлежала.

Я хотела бы спасти их, но в этой битве мне либо придется убивать самой, либо убьют меня. Тиррен заставил нас играть в эту жестокую игру.

Я прочитала короткую молитву в надежде, что эта женщина обретет мир и покой в следующей жизни, а потом заставила себя думать о другом. Одна диковинка мертва. Остаются еще две, а также три андроги и шестеро стражников. Но поскольку у одного из андроги клонирующий тин-чай, силы неравны. Я должна найти Эйдена и Хаминга.

Справа послышались крики, и я побежала туда. Среди деревьев полыхнул яркий огонь. Я увидела Эйдена. Он прыгал с ветки на ветку, забираясь все выше на дерево. Несколько стражников последовали за ним, а две оставшиеся диковинки остались на земле и следили за Эйденом на случай, если он оступится.

Меча у него уже не было, зато в обеих руках Эйден держал по сгустку пламени. Он швырнул огненный шар. Один из стражников потерял равновесие и с криком сорвался вниз. Диковинки бросились в разные стороны. Смерив взглядом мертвого солдата, они снова стали следить за Эйденом.

Одна диковинка зажмурилась и прошептала заклинание. Когда она открыла глаза, они сверкали. Лавандовые искры вылетели из ее зрачков и понеслись вверх. В ветку, на которую опирался Эйден, ударила молния.

– Берегись! – крикнула я.

Эйден упал, но успел ухватиться за другой сук. Он легко раскрутился на ветке, точно акробат, и приземлился уже на ней.

Вторая диковинка зашипела. От этих звуков лозы выросли из земли и полезли вверх по стволу. Они переплетались и извивались, точно змеи, и подбирались к Эйдену.

Я бросилась вперед и запела под ритм своих шагов.

Случится все наоборот,

Нет больше страха у меня.

Солдаты рухнули с дерева. Их тела сжимались и скукоживались, а кожа распадалась в прах. Я насчитала шесть мертвых; значит, чтобы добраться до Тиррена, осталось победить двух диковинок и андроги, у одного из которых клонирующий тин-чай.

Теперь мне не заткнете рот,

Теперь я песнями полна.

Диковинка с лавандовыми глазами взвыла и скрючилась. Она терла глаза, и на ее руках оставалась кровь. С хрипящим бульканьем она завалилась вперед и больше не двигалась.

Вторая диковинка завизжала, зашипела и указала на меня. Ползучие растения устремились ко мне.

Я запела.

Мой жар внутри горит сильней,

Мечты питают мою вис…

Лозы остановились в дюйме от меня. Они укорачивались, съеживались и обращались в пыль.

Я стану во сто крат сильней,

Тому свидетель целый мир!

Женщина задрожала. Ее тело сморщилось, точно осенний лист, и распалось на куски, которые подхватил ветер.

Не успела я найти взглядом Эйдена, как среди деревьев послышалось шуршание. Два человека, сделав сальто, выпрыгнули из своего укрытия и приземлились передо мной.

Андроги.

Один топнул ногой, и земля задрожала; я пошатнулась. Тряска не прекращалась. Второй андроги ударил рукой по земле и поднял облако пыли. Я не успевала ничего спеть. Песок и мелкие камешки летели в меня, я перестала что-либо видеть.

Свет вернулся вместе с ярким пламенем. Оно сожгло облако пыли, помешав ему поглотить меня.

Эйден спрыгнул на землю рядом со мной.

– Спасибо, – сказала я. – Ты спас меня.

– Ты спасла меня первой, – ответил он. – Вынужден признать, я уже начинал нервничать.

Тут он развернулся и с криком запустил огненный снаряд в андроги, который вызвал землетрясение. Его тело вспыхнуло, под предсмертные вопли земля перестала дрожать.

Эйден обернулся ко второму андроги. Очередной шар сформировался у него в руке.

– Хаминг пошел за Тирреном и последним андроги. – Он кивнул вправо, туда, где лесной склон уходил вверх, а лиственные деревья сменялись густо растущим бамбуком.

Андроги напустил на нас еще одно пылевое облако. Эйден вскинул руку и выпустил огонь в воздух, сжигая мелкие камешки.

Я медлила.

– Ты уверен, что справишься?

– Да, я нагоню тебя, как только избавлюсь от этой последней помехи. Будь осторожна. Хамингу я бы не доверял.

– И ты тоже будь осторожен. Настоящая императрица Лаймира здесь. Она убила Айрику.

Эйден кивнул, его внимание было сосредоточено на противнике.

Я пошла туда, куда он указал.

Вдалеке послышался металлический звон, который становился все громче. На краю бамбуковой рощи Хаминг бился с тремя копиями. Его клинок рассекал тела, словно мягкий сыр, копии распадались, отрубленные конечности валились на землю, но крови не было.

Краем глаза я увидела, как сбоку мелькнуло что-то фиолетовое – Тиррен вылез из бамбукового укрытия и побежал прочь.

Не успели я и Хаминг погнаться за ним, как из ниоткуда появились еще шесть человек. Двое превратились в двенадцать, а двенадцать – в две дюжины, они перекрыли нам дорогу. Где же настоящий андроги? Я окинула взглядом деревья.

Скрестив ноги, андроги непринужденно сидел на ветке. Из его горла шел низкий напевный звук.

Я указала на него и крикнула Хамингу:

– Вон там!

Хаминг кивнул.

– Я с ним разберусь. Иди за Тирреном. Не дай ему сбежать.

За несколько секунд он расчистил путь, разрубая бамбук и двойников. Я бросилась вперед, пока на смену тем не появились новые.

Лес становился все гуще. Тиррен шел быстро, а я уже успела устать.

Я запела: «Случится все наоборот…»

Тиррен обернулся и кинул в меня сгусток пламени. Я метнулась в сторону, но огонь успел опалить лодыжку. Охнув, я упала.

В меня полетели комья красной глины, круглые, точно снежки. Я перекатилась и спряталась за бамбуком. Глина врезалась в стебли и застывала.

Я поднялась, но тут же снова упала. Цепкий побег обернулся вокруг моей стопы и тянул назад. Я вырвала его, но другой стебель тут же вылез из земли и опутал ногу. Ростки бамбука устремились ко мне и связали руки. Я не могла сдвинуться с места. Капли глины на стеблях сливались друг с другом и ползли ко мне.

Тиррен побежал дальше, он уже был за пределами досягаемости моего голоса. Если я не придумаю, как освободиться, то не только сама превращусь в терракотовую статую, но и дам Тиррену возможность вернуться с подкреплением.

Глина все прибывала, укрепляя путы. Скоро она коснется моих ног.

Я вспомнила, как сражалась с Айрикой. Судя по всему, я превратила ее в конга и забрала тин-чай. Проделать то же самое с Тирреном на таком расстоянии невозможно. Но разве я не получила тин-чай Айрики и не могу теперь командовать водой?

Я собралась с силами и запела, пропуская вис сначала через ха, потом через кай и, наконец, через дай, как в тот раз, когда приказала воде отступить.

Тоненькая струйка воды превратилась в ручей и потекла ко мне. Вода впитывалась в глину и размягчала ее. Комки отваливались и растворялись. Та же участь постигла растения. Я освободилась.

Не теряя времени, я поспешила за Тирреном. У меня открылось второе дыхание, и я ускорила шаг.

Если я забрала тин-чай Айрики, значит, смогу то же самое проделать и с Тирреном. И тогда использую его тин-чай против него самого. Нужно только подобраться к нему поближе.

Тиррен оглянулся и увидел меня. Он вскинул руку ладонью вверх, и на ней вспыхнуло пламя.

Мой голос зазвенел в воздухе, моя сила теперь лилась по всем каналам. Тиррен остановился и закряхтел от боли. Пламя в его руке погасло.

С каким наслаждением я отнимала у него то, что он принудил подарить ему.

Я продолжала петь, но на этот раз в песне не было слов, мой голос выражал только мое желание. Я командовала стихиями. У Тиррена больше не было над ними власти. Ее забрала я.

Повинуйтесь мне. Я ваша новая хозяйка.

В небе полыхнула молния. Она ударила рядом с Тирреном. От удивления он попятился и упал.

– Проблемы с тин-чай, Ваше Величество?

Он мрачно воззрился на меня.

– Лаймира была права. Ты проклята.

Я считывала его вис, готовясь нанести последний удар. Но тут мне к спине приставили острое лезвие. Дурманящий аромат духов императрицы Лаймиры ударил в нос, теплое дыхание коснулось мочки моего уха.

– Ты горько пожалеешь, если хоть волосок упадет с головы Его Величества.

Я подняла руки. Лаймира обошла меня и посмотрела прямо в глаза. Шарф скрывал нижнюю часть ее лица. Она приставила нож мне к горлу.

– Лаймира, где ты была? – спросил Тиррен. – Поверить не могу, что ты позволила Хамингу одурачить меня.

– Я прошу прощения, Ваше Величество. Но вина целиком на этой тупой девке. Если бы она не изувечила мое лицо, не пришлось бы просить Хаминга о помощи. Он заверил меня, что у него есть лекарство, но, когда я пошла за ним, он просто меня запер.

– Нет времени на твои оправдания, – сказал Тиррен. – Не тронь девочку. Она мне нужна, чтобы осадить того парня из джей и Хаминга, пока я не вернулся во дворец и не придумал новый план.

Он повернулся и пошел по тропе, полагая, что мы последуем за ним.

Лаймира прижала кинжал к моей шее и подтолкнула вперед. Я глубоко дышала. Не поддавайся панике, думай.

– Я могу исцелить вас, если вы меня отпустите, – сказала я. – Что подумает Его Величество, если увидит ваши шрамы? Вас и без этого уже грозятся заменить другой императрицей.

– Придержи язык, – сказала она, но ее встревоженный взгляд метнулся к Тиррену. – Я не покажу ему свое лицо до тех пор, пока не найду другой способ исцелиться, а когда надобность в твоей силе отпадет, я перережу тебе глотку.

Если она не попалась на удочку, может, Тиррен попадется.

Кинжал больно царапал шею, но я все-таки повысила голос, чтобы Тиррен меня услышал.

– А когда вы скажете Его Величеству, что потеряли Священный Скипетр Цедер?

Тиррен обернулся. Его изумленный взгляд остановился на Лаймире.

– Что?

– Девчонка лжет, – сказала Лаймира, но ее голос дрожал. – Не слушайте ее.

– Я слышала, что говорил принц Нилан. Он соблазнил вас, и вы ему все рассказали…

– Молчать, глупая девчонка.

Кончик лезвия проколол мою кожу. Я втянула носом воздух. Ранка запульсировала, и струйка теплой жидкости потекла на грудь.

Удивление Тиррена перешло в гнев.

– Так вот на самом деле почему ты отказывалась вернуть скипетр. Мне стоило догадаться. Говори правду. Что с ним случилось?

– Его выкрали из дворца. Но я полагаю, что знаю, кто это сделал.

– Ты мне отвратительна. Хватит с меня твоей лжи, я и так много времени потерял из-за нее.

Тиррен протянул руку и указал на меня.

– Отдай мне девочку и убирайся с глаз моих.

Лаймира притянула меня к себе.

– Нет, прошу вас, Ваше Величество. Не отвергайте меня. Я все еще могу быть вам полезной.

– Полезной? – Тиррен расхохотался. – Я столько раз давал тебе шанс, а ты продолжала мной манипулировать. К тому же на что мне уродливая императрица? Ты намерена оставаться при дворе с шарфом на лице? Представь, какому унижению ты меня подвергнешь, если он соскользнет и все увидят твои кошмарные шрамы.

Лаймира ослабила хватку и одной рукой попыталась поднять шарф повыше.

У нас у всех есть слабые места, не так ли?

Я схватилась за край шарфа и дернула.

Глава 49

Шарф упал с лица Лаймиры. Она завизжала, выронила кинжал и обеими руками прикрыла изуродованное лицо.

Тиррен метнулся вперед, протянув руку к отлетевшему в сторону оружию.

Ногой я отбросила кинжал как можно дальше.

Спрятались вы все в своей пещере,

Я же стану со звездой светить.

Кровь хлынула изо рта Тиррена. Его тело свело судорогой, а позвоночник скручивался по мере того, как кости истончались и грозились сломаться под общим весом.

Все грехи заметны в вашем теле,

Пока вы не научитесь любить.

Я пропела последние слова в жизни Тиррена, и он медленно перевел взгляд на меня. Из последних сил поднял руку, словно хотел сомкнуть ее у меня на горле. Его кожа истончилась, стала прозрачной и рассыпалась в прах. Остались лишь хрупкие кости.

– Нет! – завопила Лаймира. Я схватила кинжал и выставила его перед собой, готовая напасть. Но Лаймира пошатнулась и, продолжая всхлипывать, обессиленно рухнула на землю. Непохоже, чтобы она пыталась сейчас кому-то мстить, но я оставалась настороже. Стоит ли убивать ее? Лаймира совершила столько зла. Но только она знает, кто украл скипетр.

Послышались шаги. К нам по тропе бежали Эйден и Хаминг. Хаминг опустился на колени рядом с Лаймирой, а Эйден подошел ко мне.

При виде скелета он немного опешил. Потом выдохнул и присвистнул.

– Проклятие. Поверить не могу, что я пропустил все веселье.

Потом перевел взгляд на меня и опомнился.

– Ты в порядке?

Я недовольно посмотрела на него.

– Помощь мне бы не помешала.

– Извини. С последним андроги все-таки пришлось попотеть.

Он понизил голос до шепота и подбородком указал на Хаминга.

– Пока не расслабляйся. Я все еще не знаю, что думать на его счет.

Хаминг склонился над Лаймирой, глядя на нее нежным взглядом. Он шептал ей слова утешения.

– Не волнуйся. Я буду заботиться о тебе.

Я тоже не знала, что о нем думать. Он союзник или враг? Судя по всему, он ненавидел Тиррена, а сегодня дрался на нашей стороне.

– Я знаю, что один из твоих бывших любовников украл скипетр. Кто именно? – спросил Хаминг.

Определенно враг, жадный до власти, как и все прочие.

– Нам всего лишь нужно отыскать его и забрать скипетр. И тогда мы наконец будем править вместе.

Лаймира печально посмотрела на него и покачала головой.

– Это твоя мечта, а не моя. Я хотела только, чтобы Тиррен любил меня и оставался со мной. Возможно, в следующей жизни так и случится.

Она выхватила из прически острую шпильку и вонзила ее глубоко в артерию на шее. Темная кровь хлынула из раны, обрызгав Хаминга и оросив землю.

Ужас отразился на лице Хаминга.

– Нет!

Он схватил Лаймиру и прижал шарф к ране. Дрожь прошла по телу императрицы.

Последний булькающий выдох сорвался с ее губ. Голова Лаймиры безжизненно завалилась набок. Шпилька так и осталась торчать из шеи. Открытые глаза потерянно смотрели в никуда, а на шее блестели багровые разводы.

Хаминг закрыл глаза Лаймиры, а затем поднялся, держа ее тело на руках. Ее кровь стекала с его рук.

– Я похороню ее. Нам всем надо уходить, пока из дворца не прислали подкрепление и не разнеслась весть о смерти императора.

Эйден преградил ему путь.

– Постой. Кто ты? Хаминг – твое настоящее имя? Прошу извинить меня. Я никогда не забываю имен и лиц, но ты меняешь и то и другое, так что уследить трудно.

– Тебе следует знать лишь то, что я буду следующим императором.

Эйден вскинул бровь.

– Ой ли? И почему ты думаешь, что заслужил доверие Неба?

– Потому что я первым найду скипетр и докажу это. – Хаминг повернулся к нам спиной. – Сегодня мы были союзниками, потому что мне это было выгодно, но если вы решите присоединиться к Киррику и помочь ему взойти на трон, то мы станем врагами. Послушайте моего совета, покиньте империю и не возвращайтесь. Если наши дороги снова пересекутся, мне придется убить вас.

Почему он не убил нас сейчас?

Хаминг пошел прочь.

– В таком случае доброго пути, пока мы не встретимся вновь. – Эйден говорил беззаботным, дружелюбным тоном и помахал удаляющейся спине. Потом посмотрел на меня и закатил глаза. – Какой приятный человек.

Глава 50

Я не могла оставить труп Айрики гнить в лесу. Мы с Эйденом собрали ветки для погребального костра. У нас не было ни благовоний, ни ритуальных денег для ду́хов, которые положено было жечь – чтобы в следующей жизни был достаток, но, по крайней мере, дикие животные не осквернят ее тело.

Эйден положил труп на груду хвороста. Меня пробирала дрожь при взгляде на обескровленное лицо Айрики. Она всегда вредила мне, но в тот миг, когда лишилась своего тин-чай, я видела в ее глазах только страх – тот же ужас, который был в глазах других диковинок и безделок. Ее внутренний огонь потух, силы покинули. И все это она испытала по моей вине.

Я мысленно вознесла молитву Старому Дедушке Небу. Может быть, когда-нибудь мы с Айрикой переродимся и встретимся в другой жизни. И я понадеялась, что в таком случае мы не повторим прежних ошибок. Я надеялась, что мы подружимся.

Эйден сотворил пламя и поджег хворост. Я отвела взгляд, потому что не могла смотреть, как тело Айрики обращается в прах.

Эйден сжал мою руку.

– У нас почти не было времени поговорить о том, что случилось. Ты в порядке?

– Да, если не считать нескольких синяков и ссадин.

– Я не это имел в виду. – Он бросил на меня обеспокоенный взгляд. – Я привык смотреть на смерть и разрушение, и мне столько раз приходилось убивать, что сейчас меня это почти не тревожит. Но я помню, каково мне было, после того как я впервые убил человека. Это чувство остается с тобой навсегда. Я не буду принуждать тебя, если ты не хочешь говорить об этом, но я всегда готов тебя выслушать.

Случилось столько всего, что я не успела до конца осознать, что совершила. Как я успела превратиться из целительницы в убийцу. Я не позволяла себе думать о том, как тьма внутри превратила мой голос в орудие разрушения.

Я не знала, хочу ли говорить об этом, но Эйден смотрел на меня с таким участием, что я не раздумывая поделилась с ним своими мыслями.

– Я рада, что Тиррен и Лаймира мертвы. Меня тревожит не то, что мне пришлось убить, а то, каким образом я это сделала. Я всегда хотела помогать другим, хотела, чтобы мой голос поддерживал жизнь, а не забирал ее.

В золотистых глазах Эйдена была лишь доброта.

– Вряд ли тебя это сильно утешит, но ты спасла мне жизнь, когда убила Пенуэзера и тех диковинок.

– И я буду убивать снова, если понадобится защитить тех, кто мне дорог, – ответила я. – Но меня пугает, что до недавних пор я сама не знала, на что способен мой голос. Эмоции захлестнули меня и изменили мой тин-чай, перед тем как я убила Пенуэзера. Мои гнев и ненависть разрослись неимоверно. Я хотела, чтобы Тиррен, Лаймира и Пенуэзер умерли, и я хотела, чтобы они погибли от моих рук.

Эйден ничего не говорил и не пытался отвлечь меня. Он только кивнул, чтобы я продолжала. Что я и сделала.

– Я узнала, что мой тин-чай способен не только насылать болезни и убивать. Когда я билась с Айрикой, я захотела, чтобы она почувствовала, каково было мне, когда она издевалась надо мной и я не могла использовать свой тин-чай. А в следующий миг я поняла, что Айрика лишилась голоса, а я получила ее тин-чай. То же самое я сделала с Тирреном. Я украла их магию.

Почему-то это казалось мне более страшным преступлением, чем убийство. Для людей, подобных мне и Айрике, тин-чай был частью личности, неотъемлемой частью бытия. Лишиться его – все равно что лишиться имени. Цели в жизни. Я не жалела о том, что отняла силы у Тиррена, но голос Айрики я присваивать не собиралась.

– Я могла остановить Айрику другим способом, – я сказала это шепотом, но стоило этой фразе прозвучать вслух, как признания полились из меня, как горный ручей. – До этого я ударила ее в ногу кинжалом. Она упала. С помощью того же кинжала я могла помешать ей петь. Но гнев затмил мой рассудок. Я навсегда вырвала у нее голос. Мой брат говорил, что его единственная задача – лечить, кем бы пациент ни был. Целитель не должен желать кому-либо смерти или выносить приговор тем, кто поступал неправильно. А я это сделала. И наверняка буду поступать так же в будущем. Что, если темные желания навсегда отняли мой целительный тин-чай? Что, если вместо того, чтобы возвращать жизнь и здоровье больным и раненым, я стала тем, кто может только прекратить их существование?

Какое-то время Эйден просто смотрел на меня.

– Ты не пыталась никого лечить с тех пор, как проявились новые грани твоего тин-чай. Ты не знаешь наверняка, что не сможешь.

– Нет, но я чувствую, что у меня внутри что-то изменилось. – Я перевела взгляд на дымящийся костер. От пламени шел жар, но меня все равно пробирал холод. – Я не могу этого объяснить, но мою вис как будто заслонила тень, которой не было раньше. Она стала другой, и я не думаю, что смогу когда-либо вернуть все как было. Не думаю, что смогу разогнать тени.

– Никто не может вновь стать тем, кем был когда-то, – ответил Эйден. – К тому же именно присутствие теней заставляет нас ценить свет.

Он помолчал, а потом положил руку мне на плечо и заглянул в глаза.

– Ты никогда не будешь той, кто может только отнимать чужие жизни. Ты всегда была и будешь целительницей.

Почему он всегда знает, что нужно сказать? Мое сердце затрепетало: тяжкий груз не исчез полностью, но стало немного легче.

Какое-то время мы молча смотрели на костер. Потом Эйден вздохнул.

– Я знаю, мы только что сражались с врагом и едва успели выдохнуть, но нам нужно возвращаться в столицу и отыскать Киррика. А потом можно думать, где искать скипетр.

Он прав. Мы должны действовать быстро. Многие отправятся на поиски скипетра, и в государстве будет разруха, пока многочисленные претенденты дерутся за власть, пока кто-то один не станет наместником Неба.

Эйден вдруг напрягся.

– Ш-ш-ш, не двигайся.

Он встревоженно окинул взглядом деревья. По лесу пронесся треск. Эйден в мгновение ока встал передо мной, готовый отразить нападение.

Какой-то человек, пошатываясь, шел к нам. Его одежда пропиталась кровью. Нос был свернут на сторону, а часть мочки правого уха отрезана. Он споткнулся, но Эйден поймал его прежде, чем он рухнул на землю.

– Солар! – Эйден бережно поддержал раненого. – Что случилось?

Андроги Солар? Андроги Киррика, человек с защитным тин-чай, которому Киррик велел перевезти мою семью в Фогемию. Я никогда не видела его, но столь многим была ему обязана.

Андроги Солар ответил, хватая ртом воздух:

– Люди Нилана устроили мне засаду. Я ослабел, после того как поставил постоянный щит на укрытие, и моя магия подвела меня, пока я искал вас. Мне едва удалось сбежать.

Я опустилась на колени и простерла руки над пожилым человеком. Мысленно я произнесла короткую молитву. Старый Дедушка Небо, позволь мне использовать мой тин-чай. Позволь мне спасти его. И запела.

О июньские цветочки, лета вы нежней,

Вы в невинности взрастали посреди полей,

Но однажды зло ворвалось, растоптало вас…

Ничего не произошло. Кровь по-прежнему сочилась из ран, а вис андроги с каждой секундой становилась все слабее.

Нет, пожалуйста, только не это.

Я попыталась спеть снова.

Ничего.

Значит, это правда. Я навсегда лишилась целительного дара.

Слезы застлали мне глаза.

– Мне очень жаль. Мне очень жаль. – Больше я ничего не могла сказать.

Добрые глаза андроги остановились на мне.

– Все хорошо. Мудрая Бабушка Время решила, что мне пора отправиться в следующую жизнь.

Он взял Эйдена за руку.

– Я должен передать послание Киррика. Он получил небольшие раны, но успел спрятаться в безопасном месте. На какое-то время. – Солар захрипел. Его голос становился все слабее. – Но вам не следует возвращаться. Нилан захватил… дворец. Поезжайте в Эмбервуд. Для Киррика это… единственный шанс.

– Эмбервуд? – переспросил Эйден. – Почему Эмбервуд?

Солар едва шептал:

– Найдите хозяина… скипетра… в Эмбервуде.

Эйден ахнул.

– Скипетр? Хотите сказать, владелец скипетра сейчас в Эмбервуде? Кто он?

– Хозяин… Эмбервуд.

– Да, но кто это? – спросил Эйден. – Его имя?

Но глаза Солара закрылись, а голова упала набок. Последняя струйка его вис иссякла и испарилась.

Эйден в растерянности смотрел на тело андроги. Потом вытер одинокую слезу со щеки и повернулся ко мне.

– Тебе следует ехать в Фогемию, как и говорил Киррик. Там ты будешь в безопасности.

– А ты? – спросила я.

– Я не знаю, кого должен искать, но если Солар считал, что скипетр в Эмбервуде, мне следует отправиться туда. Я найду скипетр и придумаю, как выкрасть его, чтобы вернуть Киррику.

Меня пробрала дрожь при мысли о тех, кто захочет поработить меня. Тиррен явно не последний, кому в голову пришла идея использовать мой дар в качестве оружия. Теперь, когда я лишилась целительного тин-чай, меня могут попытаться использовать в качестве орудия убийства.

И снова у меня в голове зазвучали слова мамы. Рилла, у тебя сильный голос, и потому он опасен.

Никто не может меня ни к чему принудить. Я никому не позволю меня использовать.

Я посмотрела Эйдену в глаза и твердо сказала:

– Не думай, что теперь я брошу тебя или Киррика. Мне все равно, какие опасности ждут нас впереди. Я больше никогда не буду жить в клетке.

Глоссарий

ПЕРСОНАЖИ

РИ́ЛЛА МА́РСИАС

РЕЛЛ МА́РСИАС – старший брат главной героини.

НИ́А МАРСИАС – невестка главной героини.

ТЕТУШКА АН – друг семьи главной героини.

ИМПЕРАТОР ТИ́РРЕН – император государства Серацедер.

РЕ́ЙДИ ЙИНГ – подруга главной героини.

ПРИНЦ КИ́РРИК – сын императора и возлюбленный главной героини.

Э́ЙДЕН ЛАНГ – верный телохранитель принца Киррика.

ИМПЕРАТРИЦА ЛАЙМИ́РА – императрица государства Серацедер.

ГОСПОЖА А́РЛИН – наложница императора и наставница главной героини.

МАДАМ ЯСМИ́НА – мадам во дворце, отвечает за главную героиню во время состязания.

МАДАМ ГО́МИ – мадам во дворце.

А́ЙРИКА – соседка главной героини, нахалка, также принимающая участие в состязании.

ГАЛА́Й – еще одна девушка из той же деревни, что и главная героиня, также принимает участие в состязании.

А́НДРОГИ ХА́МИНГ – советник императора.

А́НДРОГИ У́НТЕР – судья на состязании.

СЕМЬ ГОСУДАРСТВ В МИРЕ КА́ЛУВИС

СЕРАЦЕДЕ́Р – государство народа шьян, расы с врожденным тин-чай – уникальным набором магических способностей, которые проявляются через четыре духовных канала.

Э́МБЕРВУД – государство эмберов, они также относятся к расе шьян, но две сотни лет назад были изгнаны и основали собственную страну.

ФОГЕ́МИЯ – государство фогемы, расы художников и сказителей, наделенных магией крови.

А́ЙЛОУ – государство айлоу, расы горных жителей; подчиняется Серацедер, т. к. было завоевано.

ЙО́У – государство расы оборотней, которые умеют превращаться в различных животных; подчиняется Серацедер, т. к. было завоевано.

ОСТРОВА МИ́ЙЮ – морское государство женщин-воительниц, которые умеют превращаться в рыб; считается, что они ведут свой род от морской богини Ми.

ЭКЗЕ́НТРИЯ – государство экзентриков, технологически продвинутого народа, которые научились при помощи своей магии изгонять демонов и призраков.

РЕГИОНЫ В СЕРАЦЕДЕРЕ

ПРОВИНЦИЯ КА – провинция, где главной промышленной отраслью является рыболовство.

ПРОВИНЦИЯ Ю́ПА – провинция, где главной промышленной отраслью является производство ткани.

ПРОВИНЦИЯ ПИ́АН – провинция, где главной промышленной отраслью является сельское хозяйство.

ПРОВИНЦИЯ СЕН – провинция, где сосредоточена вся торговля и где находится императорский дворец (дворец Цедер).

ДЕРЕВНЯ КА́СКАСИЯ – родная деревня главной героини. Деревня рыболовов в провинции Ка.

ДЕРЕВНЯ ДЗЕ́ЙЛОНГ – деревня в провинции Юпа.

ГОРОД СЕ́НЛИН – главный город империи.

ПРОЧИЕ ТЕРМИНЫ В ЯЗЫКЕ ШЬЯН

ТИН-ЧАЙ – набор магических способностей у представителей расы шьян.

КОНГ – представитель расы шьян, родившийся без магических способностей.

КИ́ПА – официальный наряд женщин шьян.

ВИС – духовная энергия.

КАНАЛ ДАЙ – канал тела. Магия, которая течет по этому каналу, влияет на физические структуры.

КАНАЛ ДЗИ – канал мыслей. Магия, которая течет по этому каналу, отвечает за способности к телекинезу.

КАНАЛ КАЙ – канал сердца. Магия, которая течет по этому каналу, влияет на эмоции, желание и страсти.

КАНАЛ ХА – канал души. Магия, которая течет по этому каналу, влияет на здоровье, благополучие и исцеление.

ФА́ЙЛА – так называют наложниц императора.

СИХА́Й – морское животное с гибким гладким телом и усами.

ГВА́ЙТУЛ – морское животное с твердым защитным панцирем, часто прячется в песке.

ГО́ДАУГ – пушистый зверек, который будет верным спутником для своего хозяина.

МАО́КОТ – зверь, которого часто держат в качестве домашнего питомца, хотя он обладает более капризным и непослушным нравом, чем годауг.

ШУ́РУ – лесной зверь с пушистым хвостом.

ША́ТУТ – рыба с острыми зубами, охотится на слабых и истекающих кровью животных.

ДОФА́Й – игривое морское животное с дугообразным телом и плавниками.

СИ́ДЖИ – медлительное ядовитое морское животное с восемью щупальцами.

НА́ГИУЛ – змееподобное существо. Производит электричество и токсины, которые могут помешать течению духовной энергии.

ХУ́МАУТ – серое насекомое с двумя крыльями.

ГО́ЛДФАНГ – черно-золотое летающее насекомое с ядовитым жалом.

КА́ЙГОН – талисман императора. Небесное создание с изящным чешуйчатым телом, четырьмя ногами и острыми когтями.

ХУ́НГНИ – талисман императрицы. Небесное создание с разноцветными перьями, похожее на большую птицу.

Благодарности

Я росла застенчивой, необщительной девочкой, и с самого детства мне хотелось стать писательницей и делиться своими историями с миром. К сожалению, я боялась, что недостойна этого. С чего вдруг люди станут читать то, что я пишу?

В 2011 году я придумала девочек, которых звали жемчужинками и держали взаперти в клетках, чтобы эксплуатировать их магические способности. За месяц я написала первый черновик истории Риллы. В течение девяти последующих лет я оттачивала его. История Риллы, которая постепенно узнает возможности своего голоса, совпала с моим поиском себя. Я продумывала развитие характера и голоса Риллы и в какой-то момент набралась смелости, чтобы позволить себе заговорить своим голосом. Но, конечно, этого бы не случилось, не будь в моей жизни людей, которые неустанно мотивировали, подбадривали и вдохновляли меня.

В первую очередь я хочу поблагодарить моих родителей, Дэвида и Лили Фонг, за то, что с детских лет не критиковали меня за буйное воображение, а только поддерживали меня. Вы не только вдохновляли меня на воплощение мечты – вы учили меня, что мечты не имеют смысла, если ничего не делать ради их осуществления. Также меня каждый день вдохновлял мой брат Дэниэл. Я наблюдала, как ты упорно рос и стремился к самосовершенствованию, и мне тоже хотелось стать лучше.

Я очень рада, что у меня есть круг близких друзей, которых я знаю с подростковых лет, со всеми их неловкостями, пубертатными прыщами и очками в толстой оправе, которые носят только ботаники. Вызываю Уинг Нин Юн Такэта, Синди Шао, Джин Цзэн и Джуди Лян, чтобы поблагодарить за то, что вы всегда любили и поддерживали меня. Тонна благодарностей Тиффани Вонг, Эстер Ким и Кристине Колорина за поддержку и готовность читать мои черновики. Прекрасная Тиффи, твоя обратная связь всегда до предельного честна, но при этом так вдохновляет, что я ловлю каждое слово. И, Кристина, я не знаю, помнишь ли ты, но именно ты предложила мне принять участие в той конференции, после того как я все глаза выплакала, когда мою работу в очередной раз не приняли. Фактически ты в очень деликатной форме посоветовала мне перестать себя жалеть и проявить упорство. Вы все пошли по этому пути вместе со мной с самого начала, и я знаю, что вы всегда стояли за меня горой.

Соня Стивенс, я так рада, что мы с тобой встретились. Спасибо за то, что заряжала меня уверенностью, которая была мне необходима, чтобы следовать за мечтой. После моей мамы ты была первым человеком, кто прочитал и прокомментировал мой роман, и это было бесценно.

Джордан Дункан, мой спутник в дороге. Спасибо за твою поддержку и участие.

Миллионы миллионов раз я должна благодарить мою дорогую подругу Риэ Таката, удивительную художницу, которая помогла мне нарисовать карту моего фэнтези-мира. С нашей первой встречи в средней школе я знала, что вдвоем мы – непобедимая сила.

Спасибо всем моим друзьям-коллегам по цеху, с которыми я познакомилась на этой стезе. Я научилась у вас столь многому не только в плане письма, но и в плане жизни вообще. Я не верю в совпадения, и я знаю, что вы появились в моей жизни, потому что в тот момент я нуждалась в вас.

Стефания Браун, ты первая улыбнулась мне на моей первой писательской конференции. Я дорожу твоей дружбой и интересными беседами.

Человеку, которого я зову Летним: я ценю тот опыт, который ты мне дал, и вдохновение, которое помогло мне выписать принца Киррика, а также прописать некоторые диалоги.

Мелания Хукс и Лаура Перкинс, неразлучная парочка. Я так благодарна вам обеим за то, что вы обе были со мной на моей первой конференции. Мое прошлое самоуничижительное «я» и представить себе не могло, что вы обе – кого я ставлю так высоко над собой – захотите со мной подружиться. Мелания, меня до сих пор поражает, что ты считаешь меня интересным человеком. И Лаура, ты с самого начала услышала мой голос. Ты помогла мне оформить эту историю в нечто такое, чем я могу гордиться. Спасибо вам обеим за вашу дружбу. Ни с кем, кроме вас, я бы не захотела выпить чашечку кофе за обсуждением житейских хоррор-свиданий в перерывах между прописыванием элементов хоррора в фэнтези-вселенных.

Также я преисполнена благодарности и уважения к Джанис Томас и Аре Григориан. От вас я столько всего узнала о том, как должно строиться повествование, и ваша поддержка просто неоценима. Вы всегда верили в меня сильнее, чем я сама верила в себя. Спасибо, что относились ко мне как к равной и как к другу, когда мне не хватало уверенности, чтобы считать себя достойной вашей дружбы.

Марла Миллер, огромное спасибо за твои замечательные семинары. Благодаря твоей заботе и поддержке я впервые смогла прочитать свой текст вслух.

Большое спасибо Холли Кэммиэр и Джессике Терриен за то, что дали шанс мне и истории Риллы.

Спасибо Молли Льюис, моему редактору. Благодаря тебе эта книга стала в разы лучше.

Всем значимым людям на писательских конференциях в Санта-Барбаре и Южной Калифорнии: вы можете меня не знать, потому что я крайне застенчива, но вы все сыграли огромную роль не только в моем становлении как писателя, но и моем личностном росте. Эти конференции изменили мою жизнь. Я подружилась со столькими людьми и расширила свой узкий интровертный круг общения так, как и мечтать не могла. В силу ограничений печатного текста я не могу назвать всех и каждого, кто оказал влияние на мое творчество и мою личность, но знайте, что, если я добавляюсь к вам в социальных сетях или здороваюсь в конференц-зале, я вас ценю. Когда я оказываюсь среди других писателей, которые сталкиваются с похожими ситуациями, я наконец-то чувствую, что я тоже что-то значу. И, вместо того чтобы пытаться стать такой, какой, как мне казалось, хочет меня видеть общество, я наконец-то могу принять себя такой, какая я есть.

Content

Кристина Мэй Фон
Под Лавандовой Луной

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глоссарий

Благодарности