Ана Ашлинг

Дремлющий дом

© Ашлинг А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Дормер-хаус

Дорогая Джулс,

Прости за этот старомодный жест, но здесь совершенно нет никакой связи. Ощущение, что я застряла во временах Первой мировой.

Все счета просрочены, электричество вернут только в понедельник, и меня ждет «веселенький» уикенд в старом доме, полном призраков прошлого и пыли. Никакого кабельного, никакого интернета, сотовый уже сдох, и скоро умру со скуки и я.

Джулс, дорогая, умоляю тебя, приезжай в Дормер-Хаус и составь мне компанию, пока я не разберусь с бумагами.

Здесь, конечно, уныло, в доме ничего нет, кроме безделушек и древних ковров, поеденных молью, но сад прекрасен, и может, местные виды вдохновят тебя?

Обещаю, что не задержусь надолго: душеприказчик тети Вивиан обещал помочь с продажей, так что похищаю тебя самое большее на неделю. Что скажешь?

Искренне твоя

Одинокая и слегка дрожащая от страха (или холода:

никакого отопления, только камины!)

Клои

Джули достала из сумки конверт с письмом, твердая бумага приятно коснулась пальцев.

Еще вчера, когда она заметила письмо среди рекламных буклетов и счетов, Джули первым делом подумала, что было бы здорово попробовать напечатать пару фото на этой бумаге. Почему-то ей казалось, что даже самое четкое изображение на ней будет выглядеть как картина Моне.

Кроме письма в конверте Джули нашла и билет на поезд и с усмешкой отметила, что просьба Клои была не чем иным, как приказом.

И теперь девушка протягивала его сонной возрастной проводнице. Та оторвала корешок и мельком взглянула на место назначения.

– Хейзвудс? Не зевайте, когда будет ваша станция! Две минуты, чтобы слезть с поезда, и не просите меня помочь с чемоданами! – буркнула проводница, почти не разжимая губ.

«Она явно пропустила пару занятий по клиентоориентированности», – подумалось Джули, но вслух она холодно ответила:

– У меня с собой только одна сумка, помощь не нужна, спасибо.

Тетка неодобрительно оглядела ее с ног до головы, будто путешествие без стройного ряда дорожных чемоданов было чем-то предосудительным, хмыкнула и продолжила:

– Вас хоть встретят там? Станцией и назвать стыдно! Сторожка, видавшая еще королеву Викторию, а в ней всем заправляет какой-нибудь старый хрыч!

– Я вызову такси, – уверенно сказала Джули, но про себя начала вспоминать, не было ли в письме каких-либо инструкций, что делать по приезде в Хейзвудс. Проводница, конечно, преувеличивает, хочет нагнать на нее страху. Просто маленькая станция, пара служб такси на весь город…

– Ну-ну… – Проводница, кажется, вспомнила, как следует вести себя вежливому персоналу, и улыбнулась, тонкие губы сложились в линию, на некрасивом лице улыбка вышла неприятной.

«Не люблю некрасивых лиц», – вдруг подумала Джули и тут же оборвала себя: «Не некрасивых, а неинтересных. Красота ведь – субъективна, она в глазах смотрящего».

– А ваша задача как фотографа – проникнуть в сознание смотрящего через свою работу. Заставить его видеть лишь красоту. Не вы должны искать красивое, чтобы запечатлеть, заставьте других найти ее в уже запечатленном, – процитировала Джули любимого преподавателя. Она ожидала, что проводница обернется и покрутит пальцем у виска, но та уже отошла к другому пассажиру в конце вагона и не расслышала ее слов.

За окном начали проявляться первые очертания деревьев, в основном елей и сосен. Джули уставилась в окно, пытаясь поймать проблески солнечных лучей, но все было затянуто дымкой, которая постепенно становилась светлее.

Девушка достала из маленького кожаного рюкзака камеру, подкрутила несколько настроек, скорчилась над крошечным столом и нацелила объектив в окно. Она хотела поймать мгновение, когда мгла станет почти прозрачной. Не видя ничего кроме тумана в глазок камеры, Джули будто предчувствовала хороший кадр. Она напечатает его на этой красивой твердой бумаге…

Карр!

Палец дрогнул на спуске, и затвор щелкнул. Мимо окна пролетела большая черная птица.

– Черт, – выдохнула Джули. Момент был упущен. Дымка рассеялась, хвоя стала перемежаться лиственными деревьями и выглядела черной на их фоне. Таинственность пропала, и проступили прозаичные рельсы, больше не казалось, что вагон плывет среди грозовых туч.

– Через десять минут будем в Хейзвудсе, на выход!

Джули ошарашенно уставилась на проводницу, которая зависла над ней, уперев кулаки в тощие бока. Проверила часы: и верно, стрелки указывали на десять минут шестого.

Не могла же она два часа неотрывно пялиться в окно и ждать того самого момента, распластавшись на столике и зажмурив один глаз? Отчетливая складка на ее свитере утверждала обратное, и она могла поклясться: если взглянула бы в зеркало, увидела, что на правом глазу размазалась тушь и ее макияж напоминал грим Элиса Купера.

Поезд со скрипом остановился, стекла в ветхих рамах задрожали. Проводница нагнулась, охнула и развернула потертые ступеньки.

– Поживее! – приказала она Джули и взглянула на нее так, словно это она виновата во всех ее бедах, что она всю ночь провела на ногах в старом вонючем вагоне, а не в постели.

Девушка подхватила спортивную сумку и рюкзак, легко спустилась и впилась взглядом в рассветную глушь.

Проводница была права и ничуть не приукрашивала: тянущиеся слева направо рельсы, крошечное здание (видимо, дом смотрителя станции) и мрачная стена леса, разделенная лишь узкой, заросшей травой дорогой в город.

– Да, стоит только свистнуть, и выстроится череда таксистов, – невесело усмехнулась Джули. Позади нее захлопнулась дверь, и поезд заскрежетал дальше на восток. Значит, обратный путь отрезан, выбора не оставалось, кроме как идти по сомнительной тропе пешком или попытаться разбудить смотрителя: окна были темны и занавешены.

Это показалось странным, разве работник станции не обязан следить за прибытием поезда? А если потребуется помощь?

Джули негромко постучала в зеленую мшистую дверь. У сторожки был вид, словно она несколько лет провела на дне озера, а затем на холме, продуваемом всеми ветрами. Она казалась хлипкой, стены покрывали трещины и трава, напоминавшая водоросли.

– Кого принесло? Триста лет ни один поезд здесь не задерживался, а тут зачастили! Да все на богатства Старого Дормера, я так тебе скажу… Иду! – раздалось ворчание из-за двери. Джули услышала шарканье ног в тапочках по скрипучему полу.

Дверь приоткрылась, и в щелочку выглянуло сморщенное лицо с кустистыми бровями.

– Ну? – Из-под седого навеса сверкнули серые водянистые глаза.

– Эмм, здрасте, – смешалась Джули. «Да, это определенно не «Доброе утро, чем могу быть полезен?» – Мне нужно попасть в Дормер-Хаус…

Старик перебил:

– А мне – попасть к вратам рая, чтобы апостол Петр решил мою судьбу. Что ищешь в Большом доме, девочка?

«Клои, во что ты меня втянула?» – Девушка едва заметно качнула головой.

Зато понятно, почему ей так не по душе Хейзвудс: вежливость среди местных, видимо, редкость. А еще Джули не понравился снисходительный тон старика. «Девочка», как же!

– Меня ожидают. Новая владелица дома, – кратко ответила девушка. Она пыталась держаться с небрежностью, копируя Клои Дормер, но ей не хватало ее скучающего вида и врожденного чувства, что все только и ожидают, когда она к ним обратится.

Смотритель почувствовал подвох:

– Что же молодая хозяйка не прислала водителя?

– Видимо, потому что его нет. Клои говорила, что ее тетя почти не имела прислуги.

«Интересно, как же сама Клои добралась до особняка? Вряд ли дед был любезен с ней».

Восприняв знакомое имя как пароль, старик открыл дверь шире, чтобы Джули смогла протиснуться, и посторонился:

– Ладно, девочка, заходи. А я растолкаю Джоша, внучка то бишь, он сбегает до Дормер-Хауса, узнает, как с тобой быть…

Джули облегченно выдохнула, и ее плечи расслабились. Она и не заметила, что держалась прямо, как доска, сведя лопатки друг к другу до предела.

Она опустила сумку на пол и подошла к маленькой закопченной печи, в которой теплился огонь, протянула озябшие пальцы.

После недолгой возни и нытья из темного угла показался лохматый мальчишка в куртке со взрослого плеча.

– Пойдешь до Большого Дома, кликнешь Стэлворта или миссис его, скажешь, что к молодой хозяйке – гостья, – давал наставления дед, нахлобучивая на Джоша кепку. Смотритель взглянул на девушку: – Как зовут, девочка? Чтоб Джош передал в Дормер-Хаус.

– Джули Тезер, Клои зовет меня Джулс.

Мальчик кивнул и поспешил к двери с готовностью выполнить возложенную на него миссию, но серьезное выражение лица испортил чудовищный зевок. Джош покраснел и щелкнул замком. Старик хлопнул себя по тощим ляжкам:

– Ну, Джулс Тезер, садись, потолкуем пока. Думается, и правда не врешь, что знакома с мисс Клои. Да только не обижайся, девочка, не из такой ты семьи, как Дормеры, сразу вижу… Мы с Дормерами бок о бок жили, знаем их обычаи. Я уж было решил, что ты замешана в той истории с Себом Слаем! – Он подтолкнул к девушке колченогий стул, а сам уселся на продавленный, когда-то изумрудного цвета диван.

Джули хотелось верить, что она не подала виду, что слова старика ее задели. Это была ее больная мозоль. Никто в университете не воспринимал ее как ровню Клои, шептались, что Джули так хочет популярности, что везде таскается за Клои Дормер.

Даже профессор, которым Джули всегда восхищалась, как-то оборонил:

– Успех фотографа гарантируется качеством его работ, воплощением изначальной идеи, а не тем, кого он знает.

Профессор Хив лишь мельком взглянул на фото, на которых была Клои в цветастом сарафане, смеющаяся, покрытая с ног до головы крупинками песка. Джули посчитала работы удачными, чтобы включить их в курсовую, но даже профессор решил, что она пыталась добиться внимания через Клои.

Вечером она изрезала все фото в клочья. Клои нашла ее на полу, покрытую бумажным снегом из истерзанной курсовой.

Заметив свою улыбку среди клочков, Клои понимающе усмехнулась, достала со шкафа бутылку шампанского:

– Джулс, дорогая, если я тебе чем-то насолила, лучше бы прикрепила фото к стене и метала ножи. Уборки меньше. Cul sec! [1]

Джули приняла от нее кружку, бокалов у них не было.

Клои Дормер никогда не лезла в душу, и эта отстраненность от окружающих нравилась Джули. Она поднялась и скомкала лист, где профессор резким росчерком оставил «неуд.» и свою подпись.

Больше Джули не снимала портреты.

* * *

Клои стояла, небрежно опершись о ярко-красный капот кабриолета. На фоне хейзвудских зарослей она выглядела неуместно, будто рекламный буклет тура по Провансу.

– А вот и она. Во плоти! – Девушка протянула руки к подошедшей к ней Джули. – Спасибо, что приглядели за ней, мистер Ллойд.

Смотритель станции слегка потупился на пороге, он был растерян и не мог взять в толк, было ли приличным мисс Клои приезжать за подругой самой, а не отправить дворецкого.

– Это мы всегда с удовольствием, мисс.

«Как же, каждая минута ожидания была пропитана твоим ядом, в каждой фразе был намек на то, что я не вхожа в круг лиц, допущенных в Дормер-Хаус».

Джули могла бы высказать старику все, что она о нем думает, но ей не хотелось подтверждать, что его ворчание было, по сути, правдой.

Поэтому она улыбнулась Клои и поставила сумку на заднее сиденье автомобиля.

– Прошу. – Клои распахнула дверцу, перекинула через плечо длинный хвост воздушного шарфа и села за руль.

Они неслись по узкой дороге, задевая еловые ветки, которые осыпали их сухими иглами. Шарф развевался за спинами, словно белый флаг на сдавшемся судне.

– Знаешь, я была бы осторожнее, – встревоженно произнесла Джули, вспомнив кое о чем. – Я читала об одном случае, когда шарф попал в колесо автомобиля, и женщина сломала себе шею.

Клои беззаботно улыбнулась.

– Сколько женщин ломает себе шеи, и мы ничего о них не знаем? У этой дамы точно была необыкновенная жизнь, если известно о ее смерти. И ушла она стильно.

Легкий тон не смог успокоить Джули:

– Ты сможешь уйти так стильно, как только пожелаешь, когда тебе будет лет сто и ты станешь забывать собственное имя. Даже не думай покинуть меня до этих пор.

– Боже, Джулс, что за странные мысли? Я уже сожалею о том, что пригласила тебя: если мы говорим о смерти при свете дня, что же будет в особняке с семейным кладбищем на заднем дворе? – Она говорила легко, но хватка пальцев на руле стала крепче и ногти побелели.

Джули виновато прикусила язык.

«У нее же совсем недавно умерла любимая тетя, конечно, ей не хочется даже думать обо всем, что с этим связано».

– Все будет в порядке, – пробормотала девушка, ей хотелось извиниться, но слова, приходившие ей на ум, казались нелепыми.

Путь до Дормер-Хауса они провели в неловком молчании. Ни одной из девушек не было свойственно болтать попусту, лишь бы заполнить возникшую тишину, но в этот раз в ней не было привычного тепла и взаимопонимания.

Джули подмечала природные краски Хейзвудса: темные до черноты ели, бирюзовые узловатые дубы, высохший серый вереск вдоль дороги и бледно-зеленые поля там, где лес обрывался.

Вдалеке показалось темное строение с заостренной черепичной крышей.

Здание утопало в зелени, сад был старым и выглядел запущенным. Территорию Дормер-Хауса от остального мира отделяла высокая элегантная ограда, каждый прут заканчивался тонким шпилем.

У ворот девушек встречал круглолицый пожилой мужчина в поношенном костюме. Клои затормозила и приветливо махнула ему рукой:

– Спасибо, Стэлворт, поставьте машину в гараж, сегодня она больше не понадобится.

– Хорошо, мисс, – кивнул мужчина. – Доброе утро, мисс Тезер. Дворецкий Стэлворт – к вашим услугам.

– Скорее, я покажу тебе, где ты будешь спать. – Клои хлопнула в ладоши и, увидев, что Джули протянула руки к сумке, остановила ее. – Не беспокойся, Стэлворт обо всем позаботится.

За высокими дубовыми дверями их ожидала супруга Стэлворта в платье с высоким воротником, в котором женщине явно было трудно дышать. Сняв с пояса огромную связку ключей, она провела хозяйку и ее гостью на второй этаж и впустила их в небольшую спальню.

– Здесь обычно ночевала тетя Луна. Надеюсь, тебе будет уютно. – Клои прошлась по мягкому ковру.

Джули оглядела комнату:

– Это не то, к чему я привыкла.

«Кровать с кованой спинкой, туалетный столик, голубые в цветочек обои, тяжелые шторы… А чего я еще ожидала? Хай-тек?»

– Да, ничего общего с нашей комнатой в общежитии, – улыбнулась Клои. – Моя комната – в восточном крыле, я не собиралась занимать хозяйские покои, но миссис Стэлворт подготовила их для меня…

– Было бы неприлично занять другую комнату, мисс Дормер, ведь вы – владелица дома, – назидательно произнесла женщина, сетуя про себя, как можно не понимать таких простых вещей.

– Ступайте, миссис Стэлворт. Накройте к чаю к полудню, будьте добры. – Хозяйка особняка направилась к двери. – Оставлю тебя, дорогая, отдохни, позже покажу тебе дом.

Когда дверь закрылась, Джули растянулась на постели и уставилась на когда-то мраморно-белый потолок, который теперь покрывали трещины, высохшие водяные разводы, в углах поблескивала паутина. Обои местами были отклеены, а о ножки туалетного столика определенно точили зубы местные грызуны.

Раньше Джули думала о том, каким было детство ее подруги, и представляла себе бальные залы с хрустальными люстрами, столовые с фамильным серебром, а не изъеденные молью портьеры и оконные щели, в которых свободно гулял ветер.

В дверь постучали, девушка мгновенно вскочила на ноги, она не хотела, чтобы ее застали врасплох.

– Войдите!

Мистер Стэлворт внес сумку и рюкзак Джули, поставил их на сундук в изножье кровати, затем вернулся с подносом с двумя сложенными полотенцами:

– Я оставлю их в ванной, мисс Тезер, если вам угодно.

– Да, эмм, спасибо. – Джули было непривычно такое обращение, она не знала, стоит ли благодарить Стэлворта и его жену или делать вид, что они просто исполняют свои обязанности. Они обращались с ней учтиво, но не могли же они не понять, что Дормер-Хаус – не место для таких, как Джули Тезер.

Пожилой мужчина прошел в смежную со спальней ванную и опустил поднос на столик возле умывальника.

В комнату просочилось темное пушистое создание – кошка Клои – и доверчиво потерлось о ноги Джули.

– Мне забрать Кассандру, мисс? – спросил дворецкий и тихо вздохнул. На его руках виднелись свежие царапины – Касси была зверем с характером.

– Не нужно, все в порядке.

Кассандра запрыгнула на сундук и с интересом обнюхала рюкзак.

Джули дождалась, пока шаги дворецкого утихнут в коридоре, и подошла к небольшому зеркалу, висевшему над умывальником. Как она и предполагала, тушь осыпалась, что сделало синяки под глазами еще ярче. Скорчив недовольную гримасу, девушка собрала копну темных кудрей в хвост, закатала рукава свитера и повернулась к ванной, опиравшейся на когтистые лапы.

«Конечно, два крана».

Джули слышала, что в старых домах холодную и горячую воду подавали отдельно, но никогда не видела этого своими глазами. Она открыла один из кранов. После странного хлюпанья в ванну полилась ржавая вода.

Джули была готова завыть от досады, но вода начала светлеть, а когда она рискнула сунуть под струю палец, чуть не обожглась кипятком.

«Да здравствует цивилизация!»

Подув на пострадавший палец, девушка открыла кран с холодной водой и вернулась в спальню за косметичкой.

Черная кошка Клои сидела на туалетном столике и рассматривала свое отражение в зеркале. Ее сосредоточенный взгляд рассмешил Джули, она на цыпочках прошла к рюкзаку, достала камеру и, боясь спугнуть Касси, сделала пару снимков, не утруждаясь поменять настройки.

И точно, услышав стрекотание затвора, любимица Клои покинула столик и скрылась под кроватью.

Посмеиваясь, Джули убрала фотоаппарат подальше от пушистых лап, разделась до белья и вдруг услышала металлический скрежет из ванной.

Впрочем, заглянув за дверь, девушка не увидела ничего подозрительного, кроме того, что вода уже набралась почти до краев и уходила в сливное отверстие. Старые трубы были этому не рады и жалобно завывали.

Спешно перекрыв воду, Джули разделась и залезла в ванну сразу обеими ногами.

На секунду она застыла в замешательстве, а затем выскочила из воды, упала, поскользнувшись на мокрой белой плитке.

«Я обожглась, чуть не сварила из себя бульон в этом кипятке». – Девушка подтянула к себе покрасневшие ноги, но поняла, что они ледяные. Одну из коленок она разбила в кровь о шершавую каменную поверхность.

Джули схватилась за гладкий бортик, поднялась на колени, пытаясь не обращать внимания на боль, и опустила кончики пальцев в воду: при такой температуре лягушки в прудах впадают в спячку.

– Дерьмовые старые трубы! – выругалась Джули и потянула за длинную цепочку, чтобы выдернуть пробку. Вода стремительно уходила, закручиваясь в воронку.

Раненое колено дало о себе знать, алые пятна покрывали все квадратики плитки возле Джули. Им срочно нужно было заняться и перестать притворяться неуязвимой. Девушка надеялась, что в аптечном шкафчике будут хотя бы бинт и перекись водорода.

Открыв белую дверцу и оставив на ней кровавые следы, Джули с облегчением увидела заставленные склянками полки, она заметила надпись «Laudanum» на нескольких бутылочках. Вата и бинты нашлись в деревянной шкатулке, но она нигде не могла обнаружить антисептик. Банка из коричневого стекла с надписью от руки: «Карболовая кислота» – внушала доверие, но Джули решила не рисковать.

Она забралась в ванну, поджала ноги и постоянно следила за температурой воды в каждом из кранов. Осторожно промыла рану, наскоро ополоснулась сама.

Джули туго забинтовала бедное колено, продолжавшее ронять капельки крови при каждом движении, вытерлась стареньким грубым полотенцем, а затем уничтожила следы крови на полу.

Ей пришлось полоскать полотенце три раза: один раз, чтобы смыть кровь, и еще два раза по собственной глупости: Джули повесила полотенце на радиатор, даже не проверив, работает ли он. Белое полотенце покрылось черной влажной плесенью с неисправного обогревателя.

Уставшая, Джули вернулась в спальню, повесила мокрую ткань на стул, завернулась в одеяло и уставилась в окно. Старый вяз царапал стекло когтистой веткой, и девушка удивилась, почему за столько лет никто не распорядился срубить его.

Касси, потревоженная скрипом пружин матраса, наконец выбралась из-под кровати и насторожено потянула воздух розовым носом. Джули, привыкшая к кошке еще в университете, не обратила внимания, как Кассандра направилась в ванную, запрыгнула на столик и, встав на задние лапы, обнюхала зеркало, на котором был заметен алый отпечаток ладони.

Глава 2

Страшные сказки

Когда-то Дормер-Хаус, может, и был местом, притягивающим к себе благородные фамилии, а по словам Клои, местом сборищ почитателей современного искусства и философии.

Джули не могла найти ничего современного ни в странных картинах в пыльных рамах, ни в причудливых статуэтках. А библиотека, полная томов с латинскими буквами на корешках, впечатлила ее, но не пробудила любви к литературе старше девятнадцатого века.

Она опустилась в вельветовое бурое кресло и с наслаждением вытянула ноги. Чтобы спрятать бинты, ей пришлось надеть брюки-клеш, скрывавшие даже лодыжки. Клои провела ее по открытым помещениям особняка, показала пару комнат, в которых вся мебель была укутана белыми чехлами, два раза они спускались и поднимались с одного этажа на другой, и колено Джули ужасно разболелось.

На обеспокоенные расспросы Клои она отвечала, что просто еще не проснулась и немного проголодалась. Позвонив миссис Стэлворт (Джули отметила, как легко подруга разыскала шнурок звонка возле портьеры), Клои попросила ее накрыть к чаю пораньше, затем погрузилась в библиотечный реестр, делая пометки, какие книги ей бы не хотелось оставлять в доме.

Библиотека понравилась Джули больше других комнат, потому что в ней все занавеси были раздвинуты, сквозь высокие окна проникал наружный свет. Если бы только не сладкий запах книжной пыли…

– В детстве я любила сидеть в этом же кресле. – Клои оставила список и направилась к столику, за которым разместилась Джули. – Тетя читала мне вслух, а я, как ни старалась сосредоточиться, больше следила за кружившимися пылинками, чем за историей. Я думала, что это – волшебная пыльца фей.

Джули увидела, как на лице Клои проступили детские черты, будто щеки стали круглее, на них появились ямочки, глаза мечтательно заблестели.

А в соседнем кресле сидела тетя Вивиан. Джули представила себе пожилую даму с высокой прической, стройную, не утратившую былой грациозности. Она была воспоминанием, сотканным из витающих в воздухе пылинок.

Клои опустилась в кресло, вихрь сверкающих в оконном свете частичек поднялся вверх, и образ Вивиан рассеялся.

Миссис Стэлворт вкатила в библиотеку тележку, заставленную чайными приборами.

– Как раз вовремя, – улыбнулась Клои и отпустила экономку. – Спасибо, можете идти.

Миссис Стэлворт спрятала протянутую к заварочному чайнику руку в складках юбки. Поджав губы, она с достоинством удалилась. Джули почудилось напряжение между прислугой и хозяйкой особняка.

– Мне показалось, или ты была невежливой? – подколола она подругу.

Клои негромко фыркнула:

– Тетя Вивиан позволяла им слишком многое, чета Стэлвортов забыла, что они здесь все же работают, а не живут в качестве членов семьи. Они довольно много времени провели здесь одни: тетя и Стэлворты. Но если тетя позволяла прислуге давать непрошеные советы, это не значит, что я буду вести себя так же. Можешь заклеймить меня снобом. – Клои закатила глаза и хитро улыбнулась.

Джули машинально кивнула в знак одобрения, но ей было не по себе от того, как точно подруга могла определять, что уместно и неуместно в отношении людей, стоящих ниже ее по рангу.

Она вспомнила о том, как замялся их разговор по пути к Дормер-Хаусу. Клои умолкла, потому что не хотела затрагивать тему смерти или чтобы поставить Джули на место?

Клои разлила чай в нежные хрупкие чашки и протянула одну Джули, они напоминали ей бутоны цветов.

– Ты уже сообщила им «радостную» весть? – Джули сделала маленький глоток.

– О том, что им скоро придется отсюда уехать? Нет, никак не решусь. Отчасти я поэтому так строга к миссис и мистеру Стэлворт: им будет проще расстаться со мной и домом, если в конце не останется приятных воспоминаний.

Клои положила себе сахару и в задумчивости помешивала чай. Бесшумно, ни разу не задев стенок чашки.

– Но они же в курсе, что ты собираешься продать дом? – Джули надкусила розовый макарун. Она пила чай без сахара и не разбавляла его молоком, поэтому напиток горчил.

Клои не ответила, она словно услышала что-то, подняла палец вверх, призывая гостью к молчанию. С чашкой в руках прошагала к двери и резко ее распахнула.

За ней никого не оказалось, но в конце коридора с силой захлопнулась дверь. Джули не заметила, что в библиотеке было открыто несколько окон, а теперь ощутила сквозняк, подбирающийся к ее чувствительным ногам.

Клои со вздохом потянула ручку двери на себя.

– Не так я хотела, чтобы они узнали.

Джули непонимающе уставилась на нее:

– Что это было?

– Нас подслушивали, конечно. – Девушка опустила нетронутую чашку на столик. – Теперь миссис Стэлворт разнесет новость по всему Хейзвудсу, а завтра выкажет свое отношение ко мне – заранее прости за подгоревший завтрак.

Клои говорила легко, но она не могла скрыть беспокойства.

Джули взяла ее за бледную тонкую ладонь, слова извинения наконец-то дошли до ее рта:

– Извини, пожалуйста, я не хотела. Тебе не холодно? Я закрою окна, кажется, будет дождь.

Клои пожала руку Джули в примиряющем жесте, обеими руками взяла остывшую чашку, опустошила ее в несколько глотков и уставилась на прилипшие к стенкам чаинки.

Джули с трудом удалось закрыть задвижки на старых рамах, их давно не смазывали, от влаги щеколды покрылись пятнами ржавчины.

Несмотря на то что библиотека была большой, Джули не могла назвать комнату просторной. Она пробиралась сквозь лабиринт шкафов, полок, столиков и пуфиков. Девушка как раз огибала круглую тумбу с пузатой лампой и стопкой сваленных друг на друга книг, как Клои внезапно подала голос:

– Тетя Вивиан умела гадать по чаинкам. У меня тут какая-то лодка с веслом, смотри. Это значит, я поеду в Венецию?

От неожиданности Джули споткнулась, словно ей поставили подножку, и, чтобы удержать равновесие, схватилась за тумбу. Лежавшая сверху книга упала на корешок и от удара раскрылась. Она захватила книгу, подошла к гадательнице и заглянула в чашку.

– А мне больше напоминает краба, вот это не весло, а клешня. Что бы на это сказала твоя тетя?

– Что пора съездить на средиземноморское побережье и сменить диету. Что это у тебя?

Клои протянула руки к книге, оставив наскучившую чашку. Джули показала подруге небольшой том, раскрытый на той же странице, как он упал. Девушка обратила внимание на рисунок – черно-белый, набросанный резкими угловатыми движениями: в комнате у камина сидели мужчина и женщина. Почему-то Джули вспомнились мрачные мультфильмы Тима Бертона.

– О, рассказы Эдгара По! Я обожала их в детстве. Мы часто сидели здесь, в библиотеке, вокруг тети, и каждый просил прочитать свою новеллу: я всегда любила «Лигейю», Тимоти – «Беса противоречия», Николас – «Сердце-обличитель», а тетя Луна – «Беренику». Не знаю лучше места, чем Дормер-Хаус, для страшных сказок, мне потом везде чудились призраки.

Джули вновь представила Клои девочкой. Воображение нарисовало нескладного подростка в клетчатой юбке, высоких гольфах и безрукавке с гербом частной школы. Под огромными глазами – сиреневые тени, руки в ужасном беспорядке: кутикула вокруг ногтей воспалена и кровоточит.

Девушка знала, что подруга переехала к тете вскоре после смерти матери, видимо, в выдуманных историях она могла найти убежище от невыносимого настоящего.

– А кто это Николас, Тимоти?

– Мои кузены. Никогда не думала, что в одной семье могут быть настолько непохожие мальчишки. Тимоти – сын тети Луны, а Николас – тети Розмари и ее мужа Блейка. Всегда не переваривала Николаса, ты сама поймешь почему, когда встретишься с ним. – Девушка состроила гримасу.

Джули отметила про себя, что Клои не назвала имени отца одного из своих братьев.

– Встречусь? Не говори мне, что ты заделалась сводней, – пошутила она, но внимательно посмотрела в лицо Клои, чтобы увидеть ее реакцию.

– Нет. – Лаконичный ответ успокоил Джули. – Просто не удивлюсь, если через пару дней он будет стоять на пороге и предъявлять свои права на Дормер-Хаус. Здесь сильны традиции наследования по мужской линии, и, даже несмотря на то что тетя Розмари – дочь сестры моего деда и Николас не носит фамилию Дормер, он был бы более предпочтителен как наследник, чем я.

Клои почти не выдала свою ярость, но Джули достаточно хорошо ее знала и заметила, как крепко та сжала пальцы в кулак. Коротко остриженные ногти впились глубоко в кожу.

– «Каждая несчастливая семья несчастна по-своему». – Кулак расслабился, и хрупкая ладонь легла на подлокотник кресла. – Но почему мне кажется, что, когда речь заходит о наследстве, все несчастливые семьи ведут себя одинаково?

* * *

После ужина Клои показала Джули комнату, в которой «вершились судьбы».

– Тетя Вивиан была необыкновенной. Когда я переехала сюда, тетя уже оставила вечеринки в прошлом, и я их не застала. – Клои открыла дверь крошечным ключом и нажала на кнопку фонарика.

Яркий луч проник в комнату, освещая только один предмет мебели зараз. По мере того как глаза Джули привыкали к такой фрагментарности, она пыталась составить представление об интерьере. Посреди темной комнаты стоял круглый стол, вокруг него – тринадцать стульев, окна были плотно зашторены бархатными занавесями, слой пыли смягчал их кровавый цвет.

Свет фонарика скользнул по стене, и Джули увидела нечто, что и впрямь могло ее заинтересовать: фотографии.

Девушки зашли внутрь, оставив дверь приоткрытой.

– Подожди минутку, я зажгу свечи. В этой комнате лампы были под запретом, – таинственно произнесла Клои. Она обошла стол по кругу, касаясь пламенем газовой зажигалки всех свечей, до которых могла дотянуться.

Мрак немного рассеялся, и Джули смогла рассмотреть старые изображения на стене.

Она сразу узнала Вивиан Дормер: и по сходству с Клои, и по ее рассказам о тете. Элегантная молодая женщина, сидящая во главе стола, ножки которого не касались пола. Окружающие ее люди застыли с выражением волнения и недоумения на лицах, лишь она сохраняла спокойствие. На тонких губах Вивиан играла едва заметная улыбка, словно она одна знала, в чем здесь секрет.

На другом снимке Джули заметила смуглую девушку с густыми широкими бровями. Ее глаза закатились, а из открытого рта и носа выходила некая белая субстанция.

– Любуешься доказательствами связи с потусторонним миром? Я знала, что тебе будет интересно. Никакого фотошопа, все снимки подлинные. – Клои подошла к подруге, старые половицы отзывались на каждый ее шаг скрипом.

Джули пробежалась взглядом по всем снимкам: на каждом было что-то неестественное. Мужчина, стоящий перед высоким зеркалом, но не отражающийся в нем. Неясные очертания человеческого тела на фоне надгробной плиты. Искрящийся шар света в гостиной Дормер-Хауса.

– Это фотографии времен расцвета спиритуализма?

– Почти. Тетя Вивиан унаследовала титул главы местного общества спиритуалистов от своей матери. В свое время вертящийся стол в Красной гостиной был главным гвоздем вечеринок. – Клои ласково погладила глянцевую столешницу.

Джули охватило возбуждение. Она была сторонником необработанных в специальных программах фотографий, а мастера прошлого, умело игравшие со светом, тенью и необычным реквизитом, вызывали у нее восторг. Для девушки не имело значения, что эти изображения представляли собой подделки, выдачу желаемого за действительное, главное, что выполнено это было мастерски.

– Ты знаешь, что под видом эктоплазмы выдавали шифон или газовую ткань? – Джули указала на девушку с закатившимися глазами.

– Какая мерзость! То есть половину сеанса мадемуазель Мистерия проводила с носом и ртом, набитыми шифоном? А что скажешь про эту загадочную даму? – По легкому тону Клои было невозможно понять, чего она хотела от подруги: профессионального взгляда на искусственно созданное изображение или ее мнения, можно ли этим фотографиям верить.

– Это метод двойной экспозиции, – уверенно сказала Джули, – взяли фото с этой женщиной в темной накидке и наложили его поверх другого, чтобы создался эффект вызова духа. Людей за столом, конечно, предупредили, что следует сделать очень удивленные лица.

– Как интересно, дорогая, ты точно уверена в этом? – Клои сняла рамку со стены и подошла к ближайшей свече, чтобы лучше рассмотреть.

– Конечно, и, если фотография действительно сделана в начале двадцатого века, ты сможешь выручить за нее неплохие деньги. Помню, ты говорила, что знаешь нескольких людей, увлекающихся такими находками. – Девушка потерла глаза, бликующий свет свечей действовал усыпляюще.

Клои застыла, зачарованно всматриваясь в темную фигуру на снимке, будто не расслышала слов о продаже.

– Просто здесь запечатлен призрак Молящейся Бланш, а она никогда не делала своих фото при жизни.

Но этого же не может быть… Ох! – Девушка вскрикнула от испуга. Изящная деревянная рама загорелась с верхнего левого угла, и Клои уронила фотографию на пол.

Джули огляделась в поисках чего-либо, что могло закрыть доступ кислороду и остановить пламя. Она боялась топтать картинку: если даже огонь ее не разрушит, каблуки точно принесут непоправимый вред. Она схватила с тонконогого диванчика плед и набросила его на горящий прямоугольник на полу. Клои дрожала, прижав пальцы к губам.

– Боже, я даже не заметила, как близко поднесла ее к свече. Наверное, все сгорело дотла. Не знаю, к счастью, это или нет. – Клои старалась дышать размеренно и игнорировать запах чуть не начавшегося пожара.

Джули осторожно приподняла плед и заглянула под него.

– Счастье в том, что ты не спалила все свое наследство, – ворчливо произнесла она, скрывая свой собственный страх. Обычно она действовала решительно, когда этого требовали обстоятельства, а их суть доходила до нее уже позже.

Рамка почернела, а пострадавший сильнее всех уголок превратился в уголь. Девушка аккуратно, двумя пальцами, вытянула теплое фото из оков, большая его часть была спасена: неровный обожженный край придал ему даже больше романтизма.

– Молящаяся Кто-то там не пострадала, не волнуйся. – Джули подала спасенную вещь хозяйке.

– Молящаяся Бланш, – машинально поправила ее Клои. – А может, стоило дать ей немного пострадать за мои кошмары?

Она уже оправилась от первого шока и саркастично улыбалась, глядя на недоумевающее лицо подруги.

– В каждом старом доме водятся привидения, как известно. В Дормер-Хаусе это Молящаяся Бланш Торн, сестра моего деда Эйса. По семейной легенде, она стала свидетельницей смерти моей бабки Луизы и после этого провела остаток жизни в молитвах за душу своего беспутного брата.

Клои раздвинула занавес у грязного окна и закашлялась от разлетевшейся пыли. Яркий дневной свет ударил по глазам, и у девушки выступили слезы.

– Тетя Луна не уставала рассказывать мне ее историю, утверждала, что не раз встречала Бланш в коридорах. Это привидение было частой гостьей в моих снах, мне слышался голос, шепчущий молитвы…

У Джули в груди поселилось неприятное чувство.

«Неужели меня напугали слова Клои? Но это же глупости, призрак бабушки в старом доме… Бедная девочка, начитавшаяся страшных сказок, и эта Луна…»

Девушка поняла, что впервые за все годы дружбы она жалеет Клои. Это открытие поразило ее: Клои Дормер – это высоко поднятый подбородок, циничные высказывания, умение повести себя безупречно в любой ситуации, жалеть ее – словно забраться на пьедестал и снисходительно взирать сверху.

Дормер-Хаус странно влиял на Клои, вскрывал ее подростковые раны, заставлял откровенничать и выдавать семейные тайны. Джули подумала о том, что за пару часов узнала о подруге больше, чем за прошлые три года.

Клои отвернулась от окна и, казалось, полностью владела собой:

– Что скажешь? Эта комната просто клад для тебя.

Джули смешалась:

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

Клои посмотрела на нее, опустив точеную линию подбородка к плечу:

– Здесь не делали снимков привидений уже много лет. Ты могла бы присоединиться к традиции, пока еще есть возможность. Кто бы ни купил этот дом, первым делом он отправит всю оккультную рухлядь на свалку.

Клои указала на стеклянный шкафчик, полный кристаллов различного цвета и форм, кулонов на длинной цепочке, бархатных мешочков и индийских благовоний.

– Вижу, тетя Вивиан серьезно подходила к делу, – невольно улыбнулась Джули, содержимое шкафчика почему-то напомнило ей о кухонных ящиках ее бабули.

– Верно подметила. – Хозяйка дома вынула один из кулонов, и Джули признала в нем маятник, в зависимости от ответа «духи» управляли его движениями. – Но вся эта коллекция не стоит и пенни. Зато как антураж для фотосессии сработает идеально.

Джули понимала, что подруга права. При убранных шторах свет особенно выигрышно смотрелся бы на закате, мебель, казавшаяся довольно неказистой для современного интерьера, на стилизованных снимках была бы идеальной. Была лишь одна проблема в рождающемся замысле.

– Мне потребуется модель, – дрожащим голосом сказала фотограф и закусила нижнюю губу.

В глазах Клои вспыхнуло понимание, Джули знала, что они обе вспоминали один и тот же момент.

– Я готова помочь, – нарочито спокойно согласилась Клои, повесила маятник на оконную ручку и мягко коснулась плеча гостьи. – Обещаю быть прилежной и не капризничать. Но только пока мне подают салат без единой калории и воду «Эвиан».

Джули расслабилась, уняла дрожь в руках и позволила Клои увлечь себя к выходу.

– Ах, да, у меня только одно условие: призракам на фотосессию вход запрещен!

Ключ два раза повернулся в замочной скважине, окно, выходящее в сад, осталось открытым, несколько листьев попали в комнату. Кулон, который по форме напоминал веретено, три раза качнулся влево-вправо.

Глава 3

Ночные шорохи

После ужина при свечах (что выглядело романтично, но на самом деле было вынужденно) Джули вернулась в свою комнату. Ни Стэлворт, ни его жена не подали вида, что им известно о скорой продаже особняка. Но от девушки не ускользнуло, что глаза миссис Стэлворт покраснели, а дворецкий поджал губы, чтобы сохранить решительное выражение лица в то время, пока он прислуживал им за столом.

Он напомнил Джули ее бабушку. Пожилая женщина плакала каждую ночь с того дня, как ей сказали, что ее дом решено снести ввиду его аварийного состояния. Много лет отец и дядя Джули уговаривали ее переехать к кому-либо из них, но Лидия Тезер не могла оставить свой кров. Выкрашенный в белый цвет дом с зеленой верандой был для нее единственным местом, в котором она была согласна дожить свои дни.

Когда его оградили оранжевыми лентами и окружили бульдозерами, Джули стояла подле бабушки, держала ее за руку и беспокойно заглядывала в покрытое морщинами лицо. В черных глазах Лидии горел огонь, рот сложился в узкую прямую линию. Она не проронила ни единой слезинки, но ее ноги подкосились, когда стенобитный шар снес перила веранды. Джули знала, что их собственноручно вытесал и приладил ее дедушка.

«Неужели для Стэлвортов Дормер-Хаус значил столько же, сколько белый домик для бабушки Лидии?»

В задумчивости девушка принялась разбирать свои вещи. Открыв дверцу гардероба, она убедилась, что Клои или, вернее, экономка не позаботилась о том, чтобы освободить вешалки.

В шкафу находилось около дюжины старомодных нарядов. Джули сняла воздушное платье с плечиков и попыталась представить его владелицу. Судя по размерам, Луна была ужасно худой, а пятна на рукавах и подоле, не поддающиеся стирке, говорили о наплевательском отношении хозяйки к манерам.

Наскоро развесив пару привезенных вещей на свободные вешалки, Джули продолжила раскопки в гардеробе в надежде, что сможет обнаружить реквизит для фотосессии в Красной гостиной. В резной коробке на дне шкафа она нашла причудливое украшение из ярких бусин и крашеных перьев и разноцветные шелковые платки. Ткань скользила между пальцев, словно вода, изображенные на платке лошади шевелились, послушные движениям рук.

Соседство детских безделушек и дорогих брендовых аксессуаров смутило Джули. Луна либо считала их одинаково ценными, либо просто свалила все в коробку без разбора.

Джули гнала прочь мысли о предстоящей съемке, перебирая чужие вещи. Задумка Клои была и впрямь стоящей, декорации – идеальными, но страх неудачи прочно обосновался в сердце фотографа. Она не могла позволить себе очередную провальную фотосессию с Клои.

«Кажется, для Клои важно сохранить память о последних днях в этом доме. А если фото мне не понравятся – ничего страшного, если больше их никто не увидит», – девушка попыталась ободрить себя, вернула платье на плечики и повесила его на открытую дверцу гардероба.

Спальня Джули уже погрузилась в сумрак, и прозрачное одеяние на фоне красного дерева напомнило ей о Молящейся Бланш, бродившей в ночи по Дормер-Хаусу.

Легко быть здравомыслящей в ее съемной квартире в высотке, в окна которой всегда направлены прожектора местного бара, где уютно урчит холодильник и пищит микроволновка.

Джули зажгла свечу на туалетном столике и уселась на мягкий табурет. В зеркале проявился бесконечный коридор из желтых огоньков, мягко колеблющихся от дыхания девушки. Она открыла ящик под зеркалом, потянулась за расческой, но наткнулась на стопку конвертов, перевязанных голубой лентой. Ни адреса, ни имен указано не было. Решив, что надо бы показать письма Клои, Джули отложила их в сторону.

Из коридора послышались шуршащие звуки и тяжелая поступь. Джули почувствовала, как кровь отхлынула от лица. На нетвердых ногах она подкралась к двери, приложила ухо к гладкой, отражающей свет свечи поверхности.

Тишина. Ни шороха, ни скрипа половиц. Джули подняла ледяную руку к груди и рассмеялась:

– До чего я себя довела?!

Как вдруг она услышала женский шепот. Хриплый голос, монотонный и скучный, повторявший слова, которые было невозможно разобрать. Звук словно был одновременно и в коридоре, и в спальне Луны, и в голове Джули.

«Молящаяся Бланш!» – Имя само собой возникло в голове у Джули, и ее охватила паника. Она слепо метнулась в правую сторону и наткнулась прямо на дверцу платяного шкафа. Приготовленное для фотосессии платье свалилось на нее, ажурные рукава не то обнимали ее, утешая, не то собирались задушить.

Раздался стук в дверь. Один удар, затем второй. Джули приросла к полу, пальцы вцепились в злополучное платье.

«Она пришла за мной». Первая мысль была поистине безумной, вторая – более логичной: «А все призраки стучат, прежде чем испугать жертву до смерти?»

Осознав собственную глупость (очевидно, что за дверью был кто-то из мира живых), девушка собралась с духом, положила платье на сундук у кровати и твердо произнесла:

– Да, войдите.

Из-за двери показалось обеспокоенное лицо Стэлворта с нахмуренными бровями, освещенное снизу крохотным свечным огарком на блюдце.

– Простите, мисс. У вас все в порядке? Мы услышали шум…

Видимо, удар о шкаф был слышен даже снаружи, и дворецкий решил, что в дом проникли воры.

– Все хорошо, спасибо за беспокойство, – искренне сказала девушка.

Если бы старик, такой реальный и лишенный мистики, не решил проверить самочувствие гостьи, неизвестно, смогла бы она сегодня заснуть. – Просто не сориентировалась в темноте.

– Верно, у вас здесь хоть глаз выколи, что угодно привидится! Миссис Стэлворт! – позвал дворецкий свою супругу.

С дальнего конца коридора показалась экономка, державшая в руке серебряную вилку с двумя зубцами. Джули заметила заткнутые за пояс мягкие тряпочки для полировки столовых приборов.

– Будь добра, поставь еще пару свечей в спальню мисс Луны… Я хотел сказать, мисс Тезер.

Его жена была недовольна этой простой просьбой:

– Почему ты не мог сделать это сам? Я же сбилась со счета, и придется начинать заново, – прошипела она дворецкому, передавая ему вилку, а лишь затем повернулась к Джули. – Мисс Тезер.

Женщина вошла в комнату, неодобрительно цокнула языком при виде смятого платья на сундуке. Проворно двигаясь, что было неожиданно в ее возрасте и комплекции, она поставила новые свечи на прикроватных тумбах с обеих сторон, затем повернулась к уже зажженной у зеркала. Взгляд миссис Стэлворт упал на обнаруженные Джули письма. Гостья распознала в беспокойном движении рук экономки желание спрятать конверты в своих бездонных карманах фартука и вмешалась:

– Это вы считали вслух в коридоре, миссис Стэлворт?

Та словно забыла, что в комнате она не одна:

– Да, конечно, мисс. – Женщина несколько раз моргнула. – Каждый вечер в это время мы с мистером Стэлвортом проверяем, все ли в доме в порядке… Вот сегодня решила заняться столовым серебром.

«Не намекает ли она на то, что я могла украсть их драгоценные вилки?» – разозлилась Джули.

Словно вторя ее мысли, экономка продолжила, теребя полотенце на поясе:

– В Дормер-Хаусе не любят чужаков. Вам следует быть осмотрительнее.

Джули вдруг осознала, что чувствует Клои, когда слышит всякого рода непрошеные советы. Копируя манеру подруги, она попыталась не выдать своего негодования:

– Благодарю за совет и спокойной ночи.

Пожилая женщина, конечно, догадалась, что ее выпроваживают. Она с достоинством кивнула гостье и удалилась, притворив за собой дверь.

Джули резким движением стянула резинку с волос, задула свечу на туалетном столике, даже не взглянув на свое отражение, стала снимать одежду.

Она не позаботилась о том, чтобы найти пижаму, бросила свитер и брюки на пол возле постели, забралась под одеяло в белье.

Экономка бесшумно двигалась в коридоре и продолжала учет вилок и ножей, постоянно сбиваясь, и тон шепота казался уже не таким, каким Джули слышался прежде. Но она была слишком оскорблена намеком на воровство, чтобы задуматься над этим.

* * *

Предупреждение Клои по поводу завтрака полностью оправдалось: по пробуждении Джули увидела на туалетном столике поднос с подгоревшим омлетом, почерневшими тостами и бледным безвкусным чаем. Месть миссис Стэлворт была поистине страшной.

Гостья из приличия поковыряла яйца, замаскировала джемом кусок хлеба и заставила себя его съесть.

Как ни странно, ей удалось выспаться. Костеря про себя экономку и ее заносчивость, Джули забыла о том, что ей предстояла первая ночь в старом жутком доме. Сейчас ее метания по комнате в темноте и страх перед Молящейся Бланш выглядели так глупо, что ей было стыдно признаться в них Клои.

Обнаруженные письма лежали нетронутыми. Когда Джули поняла, что в комнату заходили, тут же бросилась проверять, на месте ли конверты. Она не придала им особого значения, но реакция миссис Стэлворт заинтриговала девушку. Не скрывают ли письма какие-то тайны?

«Я лишь взгляну, стоит ли беспокоить этим Клои». Джули нашла оправдание для себя, а руки уже потянулись к голубой ленте и ослабили узел.

Первый конверт не был запечатан, и она с легкостью смогла вытащить из него сложенный лист бумаги. Почерк отправителя был дерганый, буквы скакали по строчкам и меняли свой размер. Чутье подсказало Джули, что автором послания была Луна. Девушка посмотрела подпись на обороте и убедилась в своей правоте:

С любовью,

Твоя Луна

03.02.1979

Джули вернулась к началу и принялась читать.

Любимый мой,

Они все против меня. Айрис твердит, что мне нельзя быть с тобой по-настоящему, что я маленькая глупая девочка. Но ты понимаешь меня, знаешь, что у меня на душе. Ты лучше их всех.

Я их ненавижу. Айрис стала просто невыносима после университета, говорит, что я должна быть реалистичной и думать об учебе. Вивиан, старушка Вивиан… О чем с ней вообще можно говорить? Она почти такая же древняя, как и отец! Тридцать девять лет, ты подумай! Ни мужа, ни детей, только и может, что заполнять пустоту в своей душе вечеринками. На которые меня, конечно, не пускают.

Но хочешь, расскажу тебе секрет? Вчера я улизнула из спальни и прокралась к Красной гостиной, ведь у старушки Вив была запланирована вечеринка для самых привилегированных гостей. В списках была даже Кристин Клиффорд, за которой ты когда-то волочился… Но я не ревную, мой милый, ведь я знаю, что ты любишь меня сильнее всех.

Так вот, я ожидала услышать ужасную музыку из сестриного проигрывателя, стук каблуков, пьяные голоса… А за дверью была тишина. Я уже собралась уходить, решила, что гулянка отменилась, как услышала кузину Розмари. Представляешь? Чтобы благовоспитанная Розмари приехала к Вивиан не на собрание Книжного клуба?

Уже это можно было считать достойной сплетней, но читай дальше…

Джули удрученно вздохнула и покачала головой. В письме не было ничего интересного, лишь страдания юной особы, жалобы на родственников и перемывание их косточек. Сколько лет было Луне, когда она писала письмо? Клои рассказывала, что тетя была самой младшей, и обычно говорила о ней как о своей ровеснице. Когда Вивиан читала сказки Эдгара Аллана По Клои и ее кузенам, Луна занимала место слушателя.

Но семьдесят девятый год в подписи свидетельствовал о том, что свои подростковые годы Луна Дормер провела еще до рождения своей племянницы. Бывают же такие инфантильные женщины, которые всю жизнь ведут себя словно дети, видимо, она была как раз из таких.

Джули отложила листок – она продолжит чтение позже, если ей совсем будет нечем заняться. А Клои явно не найдет в письмах ничего полезного.

Девушка протянула руку к чашке с холодным чаем, чтобы пойти и вылить ее содержимое в раковину. На фарфоровом краю сидел паук. Маленький и безобидный, при виде такого никому не придет в голову визжать от ужаса и искать книгу поувесистей, чтобы прихлопнуть гада. Но Джули все равно поежилась и отдернула ладонь. Паучок оторвал лапки и закачался на тоненькой нити паутины, свисавшей с потолка прямо над чашкой. Прежде чем девушка смогла подумать о том, что выглядит это довольно забавно, как связь паучка с домом оборвалась и он погрузился на дно, прямо на чайные листья.

Когда Джули отправилась в хозяйскую спальню и рассказала об этом подруге, она с радостью обнаружила, что к Клои вернулась ее прежняя манера общения.

– Надеюсь, ничего, кроме сцены паучьего суицида, не омрачило твое утро? – прокомментировала Клои с улыбкой.

– Кроме прекрасного и питательного завтрака? – пошутила Джули в тон.

– Ах да, я предупреждала, прости. – Владелица дома неодобрительно покачала головой. – Дай мне пару минут привести себя в порядок, перекусим в Хейзвудсе, там есть приличный паб.

Клои отбросила одеяло в сторону, босые ноги коснулись половиц, которые протяжно заскрипели, а одна доска заметно прогнулась под весом девушки. Джули заметила, что простынь была скомкана и выдернута из-под матраса: у подруги явно была нелегкая ночь.

«Смогла бы я заснуть в комнате, где умирали поколения предков?» – подумала Джули, и ответ был очевиден: она бы нашла любую возможность не заходить в хозяйскую спальню с наступлением темноты.

В комнате Клои Джули чувствовала себя неспокойно, а спальня, в которой она ночевала, казалась уютной, даже несмотря на паутину и отслаивающиеся обои. В ней чувствовалась жизнь и некая энергия, возможно, дело в том, что вещи Луны Дормер все еще находились на своих прежних местах.

В покоях владелицы не было ничего личного. Джули подумала, что комната диктовала условия занимавшим ее Дормерам, а они не решались менять интерьер с самой постройки особняка.

Большую часть пространства занимала массивная кровать с изголовьем, украшенным многочисленными потемневшими от времени ажурными узорами. Возле постели стояли старинные часы, которые не тикали, а издавали неприятные глухие звуки, напомнившие биение сердца.

Вдоль окна стояли софа, обитая полосатой тканью, и подходящие тонконогие креслица. Мягкие сиденья были продавлены, подушки были разложены специально, чтобы прикрыть пятна и заштопанные прорехи, но Джули все равно смогла заметить коричневую кляксу и неровный шов на спинке.

Клои выглядела как обычно, тщательно выверенными движениями чистила зубы, опершись на край раковины свободной рукой. Подруга пыталась поймать ее взгляд в зеркале, но девушка даже не взглянула на свое отражение.

«Хотелось бы и мне быть настолько уверенной в себе, чтобы не беспокоиться о том, как выгляжу», – невольно позавидовала Джули. Ей вновь пришлось убедиться, что длинная юбка, которую она надела, скрывает забинтованную ногу. Нелепое падение лишило ее возможности выбирать одежду по своему вкусу, рана не собиралась затягиваться, к концу дня бинты были пропитаны кровью. У девушки затеплилась надежда, что во время поездки в город они смогут зайти в аптеку и купить настоящие лекарства.

«Нужно лишь придумать достойную причину, может, соврать, что у меня несварение из-за местной воды?»

Джули сама не понимала, почему она не могла сказать подруге правду о своем колене. Это было глупо, но ей чудилось, что Дормер-Хаус не то отметил ее как чужака, не то жаждал ее крови. В любом случае это была ее битва с домом, а показывать свою слабость – значило проиграть.

Клои бегло осмотрела содержимое платяного шкафа и через пару минут уже подкрашивала губы, одетая в черные брюки и пиджак, будто с мужского плеча. Джули знала, что в таком наряде будет казаться огромной и несуразной, подругу же оверсайз делал хрупкой фарфоровой статуэткой.

Подруги спустились по скрипучей лестнице в холл (Клои по привычке избегала плачущих ступеней, Джули пыталась ступать в такт, но пару раз промахнулась). Мистер Стэлворт ожидал их у парадных дверей. Каждый раз, когда доски под ногами гостьи издавали особенно неприятные звуки, дворецкий поджимал губы.

– Машина готова, Стэлворт? – осведомилась Клои, натягивая черные перчатки из мягкой кожи.

– Да, мисс. Автомобиль готов к путешествию. – Мужчина вышколенно опустил голову, от чего подбородок прижался к накрахмаленному вороту.

– Вряд ли поездку в Хейзвудс можно назвать путешествием, но спасибо, – мягко улыбнулась Клои. Стэлворт распахнул перед ней двери, девушки вышли наружу.

День был солнечным, но лучи с трудом пробивались сквозь густые заросли старых деревьев, попадая на листья, они окрашивали все вокруг в причудливый цвет. Джули представила, что дом находился на дне огромной бутылки из зеленого стекла.

Сияющий отполированными боками кабриолет ждал их на подъездной дорожке. На нагретом капоте лениво растянулась черная кошка.

– Касси, тебе с нами нельзя, иди в дом. – Кошка приоткрыла один глаз, но и не подумала уйти. – Она всегда спала в моей постели, но тут отказывается даже заходить в спальню, – озадаченно произнесла Клои.

Джули протянула руки к Кассандре и бесцеремонно сняла ее с машины. С явным укором, читавшимся на пушистой мордочке, животное отвернулось и направилось в сторону особняка.

– Ты неважно выглядишь, Клои, – осторожно сказала она, вглядываясь в лицо подруги после нескольких минут в пути.

– Вот спасибо, дорогая, начинаю утро с комплиментов, – хмыкнула девушка с водительского сиденья. Джули заметила, что она критично оглядела себя в зеркале заднего вида.

– Может, тебе переселиться в другую спальню? Это должно быть тяжело для тебя… – Девушка не решилась продолжить.

Клои достала солнцезащитные очки из бардачка, надела их и спрятала уставшие глаза.

– Это все жуткие дедушкины часы. Нужно быть глухой старухой, чтобы спокойно спать под их бой. Мне всю ночь чудилось, что рядом стучит чье-то сердце.

– Так распорядись, чтобы их убрали. – Джули поправила смятую юбку.

– Боюсь, миссис Стэлворт поднимет крик, в хозяйских покоях ничего не меняли согласно велению дедушки Эйса.

Джули задумалась, а потом с коварной улыбкой обратилась к подруге:

– А если вдруг часы сломаются? Так, что восстановить их не получится?

Клои изумленно уставилась на нее:

– Джули Тезер, ты предлагаешь мне акт вандализма в отношении моего наследства? – Джули на секунду усомнилась в своем предложении, но с облегчением выдохнула, когда девушка продолжила: – В такие минуты я понимаю, что лучше подруги и представить нельзя.

Глава 4

Бойцовский петух

Хейзвудс являл собой странное зрелище. Стены старинных домиков были увешаны слоями плакатов, рекламировавших интернет-операторов и новую фирму стирального порошка. На ближайшем столбе Джули разглядела объявление о поисках человека с фотографией озорно улыбающегося молодого мужчины, хотя под именем «Себастиан Слай» было указано, что пропавшему сорок один год. Остановка единственного автобусного маршрута, исписанная граффити, соседствовала с церковью с витражными окнами.

Клои высадила Джули, чтобы та могла немного поснимать, а сама отправилась парковать кабриолет у въезда в город: проезды между домами были слишком узкими, чтобы свободно проезжать там на автомобиле.

Освещение было мягким, Джули решила, что среди сегодняшних фотографий может найтись даже парочка стоящих печати. Она навела объектив на качавшуюся на ветру вывеску с петухом. Покрытая зелеными пятнами птица висела на тонких металлических цепях, издававших тонкий скрип при движении.

За спиной девушки раздались детские голоса и топот нескольких быстрых ног. Она развернулась на звук, не отнимая фотоаппарат от лица.

– Эй ты, Ллойд, стой! – крикнул рослый мальчишка бегущему впереди него ребенку в зеленой футболке, сползавшей с тощего плеча.

– Да, коротышка, куда ты побежал? – поддержал друга темноволосый подросток с неприятной улыбкой.

Беглец озирался в поисках убежища, метнулся в сторону магазина с комиксами на витрине. Его высокий преследователь распознал намерение мальчишки и ускорился, чтобы преградить ему путь.

Тот дернул ворот футболки наверх, чтобы вернуть его на надлежащее место на шее, и сосредоточенное лицо обратилось прямо в объектив Джули.

«Это же Джош, внук смотрителя станции!» – осенило девушку.

– Что, увидел свою мамочку? – издевательски пропищал черноволосый. – Ах да, ее же здесь нет! Готов поспорить на школьный ланч, что в брайербримской психушке она не просто работает…

Джули понимала, что было бы неплохо вмешаться и остановить погоню. Пока парни не причинили Джошу вреда, но их план был очевиден: внук мистера Ллойда стал бы их грушей для битья. Она торопливо убрала камеру в футляр и быстрым шагом направилась в сторону баскетбольной площадки, куда устремились ребята.

Ей было бы легче при поддержке Клои, она могла знать мальчишек или их родителей, а реакцию на незнакомку предугадать было невозможно. Но, оглянувшись по сторонам, Джули не увидела ни подруги, ни кого-либо из взрослых, хотя ей показалось, что занавеска в одном из окон дернулась, будто ее только что тронули.

– Эй, вы! – Джули громко обратилась к спинам парней. Она старалась говорить уверенно и властно. Пусть это их территория, но они всего лишь дети. – Оставьте его в покое!

Джош был загнан в угол, он судорожно дышал, футболка прилипла к худому телу. Окружившие его преследователи обернулись, на их лицах читалось изумление.

– А ты еще кто? – Высокий парень склонил русую голову набок и уставился на Джули. Его товарищ сложил руки на груди и осмотрел девушку с ног до головы.

– Неважно, – выпалила она. – Просто отстаньте от Джоша и займитесь своими делами.

Услышав свое имя, мальчишка вскинул лохматую голову и с надеждой посмотрел на Джули:

– Мисс…

– Что ты там лепечешь? – Светловолосая голова обратилась к Джошу и угрожающе зарычала. Второй же обидчик не отрывал взгляда от Джули и с мерзкой улыбочкой сообщил:

– Так мы и занимаемся своими делами. Ллойдовский щенок – наша забота. Может, это вам стоит заняться своими делами?

Голова Джули в мгновение опустела, она застыла в растерянности от наглости мальчишек и не могла найти подходящих слов, чтобы отстоять Джоша. Единственная мысль, сиявшая неоновым светом в ее мозгу, была о том, что Клои бы с легкостью поставила малолетних задир на место.

– Так что, вы уходите? – протянул парень, изображая скуку, как вдруг его глаза уставились на бедро Джули. – Или можем заключить сделку…

– Сделку? – в унисон спросили и Джули, и здоровяк, отвлекшийся от запуганной жертвы.

Темноволосый повел ладонью с длинными пальцами в сторону фотоаппарата, висевшего на плече девушки. Ее передернуло, когда она заметила грязь под ногтями подростка и обкусанные до крови заусенцы.

– Вы нам фотик, а мы отпустим мелкого поганца.

Джули почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

«Нет же ничего материального, что было бы дороже человеческой жизни и здоровья», – подумала девушка, но она осознавала, что это была попытка самоубеждения. Ее камера была слишком личной вещью, чтобы просто так с ней расстаться. Джули словно предложили отрубить себе руку или ногу.

Джош всматривался в лицо фотографа и заметил внутреннюю борьбу, отразившуюся во взгляде девушки, тяжело вздохнул, опустил голову и вжался в бетонную стену. Высокий обидчик захихикал, наблюдая, как внук мистера Ллойда пытается просочиться за ограждение баскетбольной площадки.

«Я должна защитить ребенка, я отдам камеру…» Но пальцы Джули лишь сильнее сжались на ремне футляра, ступни требовали развернуться и бежать, бежать…

– Слай! Белл! – за спиной девушки раздались торопливые шаги и твердый мужской голос.

Трое ребят подскочили на месте, и все лица обратились к источнику звука.

Молодой мужчина, не старше Джули, отворил скрипучую калитку и зашел на площадку. Его русые волосы были в беспорядке, футболка – помятой, казалось, он схватил первое, что попалось под руку, и направился на спасение паренька. По крайней мере, Джули было приятно так думать.

– Что здесь происходит? – Мужчина подошел к собравшейся компании, засунул обе руки в карманы джинсов. Он остановился чуть позади Джули, и ей пришлось оглянуться. Несмотря на напряженную обстановку, она не смогла не оценить его профессиональным взглядом фотографа.

«А он симпатичный. Не в моем вкусе, но фигура отличная, красивая линия челюсти и глаза… Такие голубые, как небо в ясный летний день».

Никто не ответил. Джули была слишком занята разглядыванием незнакомца, а мальчишки заметно робели.

– Я спрашиваю, что здесь происходит. – Молодой человек вновь обратился к подросткам, чуть повысив тон.

Высокий пнул камешек носком белой кроссовки и пробурчал:

– Ничего особенного, Эйден…

– Действительно ничего особенного, два здоровых труса на одного мальчишку, который младше их, – отчеканил Эйден и скривил губы в неприязни.

Молчавший до этого темноволосый подросток обратился к парню с изумлением:

– Ты его защищаешь? Так он же сын шлю… Ааа!

Эйден поднял парнишку за левое ухо, так что задире пришлось танцевать на цыпочках, чтобы унять боль.

– Пошли вон, чтобы больше я не видел, как вы двое или еще кто-то из вашей компании цепляется к Ллойду. – Алое ухо обрело свободу, и обидчики Джоша засверкали пятками.

Джули заметила, что младший Ллойд отвернулся и утерся рукавом, пряча слезы. Она присела на корточки (бинт на колене больно стянул кожу) и протянула к ребенку руку, коснулась худенького плеча. Джош вздрогнул, обернулся и выпалил:

– Спасибо, Джули Тезер, мисс, за то, что хотели помочь. Но я правда не стою вашего фотика.

Джули стало стыдно. Она почувствовала, как лицо и шея начали покрываться пятнами.

– И тебе спасибо, Эйден, конечно, как всегда, – нескладно закончил Джош, шмыгая носом.

Парень взъерошил тонкие каштановые волосы мальчишки (Джули автоматически отметила про себя, что их цвет и структура были почти такие же как у Клои), приобнял его за плечи и повел в сторону паба, чью вывеску Джули снимала.

– Джули Тезер, значит? Эйден Доэрти. – Мужчина кивнул и улыбнулся. – Конечно, еще нет и двенадцати, но это же не остановит вас от посещения паба?

Джули почему-то подумала, что Эйден Доэрти был не только спасителем местных мальчишек, но и определенно главной мечтой всех девушек Хейзвудса от четырнадцати до сорока лет. Она улыбнулась в ответ и склонила голову в согласии:

– Не остановит. Но мне нужно найти подругу, мы искали место, чтобы…

– Стоит лишь на минуту отвлечься, как ты, Джулс, завладела сердцами единственных стоящих кавалеров во всем Хейзвудсе, оставь мне хотя бы одного. – Клои стояла под зеленым петухом, видимо, она уже довольно долго наблюдала за происходящим на баскетбольной площадке. – Джош, Эйден, доброе утро.

Мальчишка застенчиво потупился и прошептал что-то похожее на «Доброе, мисс Дормер, мисс Клои», а Доэрти открыто уставился на девушку, выражение его лица было невозможно прочитать.

– Привет, Клои. Рад тебя видеть.

А вот это уже было интересно. Среди всех немногочисленных людей, встреченных Джули в городе, никто не обращался к ее подруге по имени. Значит, этих двоих связывали более близкие отношения. Заинтригованная, девушка попыталась вспомнить, упоминала ли Клои какого-нибудь Эйдена или фамилию Доэрти, но ничего не приходило на ум.

– К сожалению, не могу сказать того же, – спокойно произнесла Клои. Джош затаил дыхание, переводил взгляд с одного взрослого на другого, не зная, как воспринимать взаимодействие, которое казалось ему жутко странным. – Ты же должен быть в столице?

Эйден пожал плечами, провел рукой по своим русым, отливавшим на солнце рыжиной, волосам.

– Давайте уже зайдем в «Петуха», мелкому точно не помешает большой стакан содовой, его заступнице – «Гиннесс» за счет заведения. – Парень подмигнул Джули, а затем шутовски поклонился Клои. – А мисс Дормер сможет вдоволь отчитать меня за промахи за бокалом брусничного вина.

– Ты помнишь? – На щеках Клои расцвел румянец. Джули никогда не видела, чтобы подруга смущалась, она точно вспомнила какую-то историю из своей юности, может, даже неприличную. Аккуратно придерживая фотоаппарат у левого бока, девушка толкнула тяжелую дверь, ведущую в паб, и зашла после подруги.

В последний миг она обернулась на вывеску и прочитала: «Бойцовский петух. Паб».

Зеленая птица продолжала качаться на своих цепях, несмотря на полное отсутствие ветра.

* * *

Джули с наслаждением пила ароматный чай с мятой и украдкой поглядывала на Эйдена и Клои, которые обменивались ничего не значившими вежливыми фразами. Девушки все же отказались от спиртного, сославшись на ранний час, на что Эйден с усмешкой заметил, что прежде мисс Дормер не волновали такие условности.

Паб был пуст, они были единственными посетителями. Джули никогда не бывала в подобного рода заведениях днем, поэтому обстановка показалась ей странной. Полки, ломившиеся от бутылок с выпивкой, казались заставленными диковинными зельями, а по стенам в качестве украшения были развешаны пучки зеленых трав. Вечером сюда набьется уйма хейзвудских парней и их подружек, будут звучать неприличные песни и звон полных кружек, но сейчас паб напоминал дом сказочного колдуна.

Пухленькая краснощекая женщина с такими же небесно-голубыми глазами как у Эйдена (Джули догадалась, что это была его мать) тепло поприветствовала первых гостей и вынесла с кухни две огромные тарелки с яичницей, дымящимися сосисками и ломтиками свежего картофельного хлеба. Джули почувствовала, как пустой желудок незамедлительно потребовал еды.

– Традиционный завтрак по рецепту моей прабабушки. – Хозяйка паба подала блюда прямо на барную стойку, за которой расположились гости. – Святая Бригитта, какая ты стала тощая, Клои! Или мне следует называть тебя мисс Дормер? Теперь, когда ты владелица Большого дома…

Клои поблагодарила женщину и легко коснулась ее мягкой руки:

– Не стоит что-то менять в наших отношениях, только потому, что тетя Вивиан оставила дом мне, миссис Доэрти.

– Славная девочка. – Мать Эйдена улыбнулась и стрельнула глазами в сторону сына, который наливал Джошу обещанную содовую в пивной бокал. – Что же, не буду вас задерживать болтовней, надо бы обеих подкормить хорошенько.

Девушки принялись за еду, Эйден пропустил женщину на кухню и облокотился о барную стойку, наблюдая за завтракающими.

Клои прожевала кусочек поджаренного гриба и подняла на него взгляд:

– Когда ты вернулся?

Эйден скрестил руки на груди:

– Пару дней назад. И прежде чем ты спросишь, отвечу: да, я знал о твоем приезде.

– Не хотел обременять своим визитом новую хозяйку Большого дома, осматривающую свои владения? – фыркнула девушка, с силой накалывая на вилку сосиску.

– Что-то вроде того, – вздохнул парень и вытер руки о полотенце. – Или мне было просто стыдно показаться тебе на глаза после того, как я вылетел из университета, кто знает?

– Тебя не могли отчислить, – изумленно сказала Клои и повернулась к Джули. – Эйден Доэрти – самый упорный человек в Хейзвудсе, он единственный столичный студент за пять выпускных лет местной школы. Весь выпускной год не вылезал из библиотеки.

– Правда? – Джули ободряюще взглянула на молодого человека, в мгновение почувствовав к нему расположение. Она тоже много трудилась, чтобы попасть в престижное заведение, где и познакомилась с Клои. Эйден слегка смутился, но его ответ прозвучал непринужденно:

– Не буду спорить, я и вправду по глупости потратил свои юные годы, копаясь в старых книгах, вместо того чтобы пить и бегать за девчонками. – Клои тихо пробормотала, что у него прекрасно получалось все совмещать. – Но скучать по архивам я не собираюсь. Настоящая история здесь – в пабах.

– Ты изучал историю? – поинтересовалась Джули. Студенты, специализировавшиеся на истории и литературе, всегда казались ей занудами, не видевшими ничего дальше своего носа. Эйден Доэрти на зануду не походил.

– Да, а во всем виновата она. – Мужчина повел подбородком в сторону Клои. – Но конечно, я не умаляю заслуг мисс Вивиан. Убедили меня, что мой интерес к легендам и их истокам может стать делом жизни.

Клои с грустью сложила приборы на тарелку и подвинула ее Эйдену:

– И все же ты снова здесь, за стойкой «Бойцовского петуха».

Парень лишь развел руками. Клои с легкой досадой скомкала льняную салфетку. Попросив ее извинить, девушка направилась в уборную.

Джош наконец осилил бокал, его живот солидно округлился от выпитого, мальчишка заметно повеселел.

– Спасибо, Эйден, я пойду. – Внук смотрителя станции слез со стула и пошел к выходу.

– Беги, и не попадайся Беллу и Слаю. Я, конечно, поговорю с Мэттом Беллом, но не думаю, что старший брат сможет на него повлиять. А Слаю никакой затрещиной мозги на место не поставить, – помахал на прощанье парень из-за стойки.

Когда дверь за мальчиком захлопнулась, Джули обратилась к Эйдену:

– Почему его травят? Я ухватила, что те парни упоминали его мать…

Бармен взял в руки бокал из-под содовой, промыл его, потянулся за полотенцем. Он не спешил с ответом.

– Он рожден вне брака. Как и его мать. В городе не принято об этом говорить в открытую, но Хейзвудс живет сплетнями. Дети слышат, о чем шушукаются родители: что яблочко от яблони недалеко падает, и вот результат – страдают невинные.

Джули почему-то стало неловко, ей было неприятно слушать о страданиях ребенка. Наверное, было бы проще, если бы он чем-то их заслужил. Она попыталась сменить тему:

– Я видела объявление о пропавшем мужчине, Слае… Они с этим задирой, случайно, не родственники?

Парень скривился, точно в рот попало что-то гадкое:

– Отец. Местная легенда: Себ сбегает из дома каждые пару месяцев, миссис Слай исправно подает заявления в полицию. У нашего констебля всегда наготове заполненный бланк, куда остается только внести даты и поставить подпись. Папаша Белл шутит, что была бы миссис Слай его супругой, он бы тоже, как Себ, уезжал в Брайербрим работать в клиффордском приюте, лишь бы не слышать каждый вечер ее вопли.

– Так значит, беспокоиться не о чем? – Девушка наблюдала, как Эйден аккуратно расставлял чистую посуду по местам.

– Совершенно не о чем, обычное дело. У Клои спроси, она подтвердит, – беззаботно пожал плечами парень.

– Вы с Клои были друзьями или?..

Эйден поднял брови и улыбнулся, смотря Джули прямо в глаза:

– Хочешь узнать, свободен ли я?

Щеки девушки заалели. Она не хотела, чтобы парень подумал, что она в нем заинтересована. И разве он не замечал, как смотрит на него Клои?

– Просто любопытно, почему она не упоминала о тебе, хотя очевидно, что вы были близки.

Эйден слегка нахмурился и уставился в окно невидящим взглядом.

– Я думал, что были близки, но, возможно, это не имело для Клои такого же значения, как для меня. Но я все равно благодарен ей и мисс Вивиан за все, что они для меня делали. – Слова молодого человека звучали как исповедь, а Джули не считала себя подходящей на роль духовника. Тогда бы ей полагалось быть бесстрастной, а ей было слишком любопытно, что связывало ее подругу с барменом.

«Не обошлось ли здесь без разбитого сердца? Как только выйдем отсюда, устрою Клои допрос с пристрастием».

Девушка услышала легкую поступь Клои, которая вернулась в общий зал. Неожиданно она направилась не в сторону барной стойки, а к одиноко стоящему круглому столу. Тонкие пальцы коснулись зеленых узорчатых обоев, провели прямую линию и замерли на уровне ее сердца.

– Клои? – Джули встала со стула и направилась в ее сторону, обеспокоенная поведением девушки.

Подруга обернулась:

– Смотри. – Она указала пальцем на крохотное темное пятно, на котором прежде остановилась ее рука. – Если хочешь прикоснуться к настоящей истории, это твой лучший шанс.

Карие глаза Джули непонимающе уставились в стену:

– Что я должна сделать?

Бармен негромко рассмеялся. Он находил забавным, что Клои подбивала подругу совершить какое-то действие, смысла которого та напрочь не понимала.

– Если не перестанешь выражаться туманными намеками, даже старые знакомые вроде меня перестанут выполнять все твои прихоти, о которых ты просишь, – лениво протянул мужчина и кивнул Джули. – Просто коснись стены, где она указывает.

Клои лишь закатила глаза.

Черное пятно оказалось небольшим углублением, странно ощущавшимся под кончиками пальцев. Джули вспомнился случай, когда она забыла обесточить их комнату в общежитии и полезла менять перегоревшую лампочку. Чтобы добраться до старой, время от времени барахлящей люстры под потолком, пришлось выстроить нелепую конструкцию из стула, пары обувных коробок и стопки учебников, не отличавшуюся особой надежностью. Неловкое касание к оголенному проводу, и Джули в ту же секунду отдернула руку. От места, где металл коснулся кожи, до самых пяток ее пронзила резкая неприятная дрожь.

Может, здесь когда-то висел светильник? Неужели Клои сознательно предложила ей коснуться проводки и получить удар током?

«Если это шутка, я не оценила юмор», – сварливо проговорила про себя Джули.

– Другие бы огородили это место красным шнуром и брали с посетителей плату, но отец считает, что важно оставить все как есть, чтобы каждый, кто слышал о Молодом Дормере, смог выпить за этим столом за его душу, – ухмыльнулся Эйден. – А еще это привлекает клиентов, которых у нас не так много.

Джули начинала злиться. Почему эти двое никак не перестанут говорить загадками?

Клои будто уловила исходящее от нее нетерпение и поспешила объяснить:

– Именно на этом месте в восемьдесят шестом мой беспутный родственник, печально известный в узких кругах, словил пулю, чей след мистер Доэрти так ревностно бережет. По рассказам тети Вивиан, он не представлял себе жизнь без риска и слепо верил в свою удачу. Даже когда его, раненого, доставили в Дормер-Хаус, лишь твердил, что стакан виски поставит его на ноги.

– Он умер, да? – шепотом спросила Джули, вновь протянув руку к пулевой отметине. Она уже была готова к покалыванию в пальцах и поэтому не обратила внимания на странное ощущение.

– Да, бедолага скончался в тот же день, – ответил вместо Клои Эйден и коснулся ее плеча. – А ведь я только что понял, что ты родилась несколько месяцев спустя. Тетя Вивиан определенно отметила бы это совпадение. Что-то там про переселение душ.

Джули, уже знакомая с увлечениями тети Клои, распознала шутку, несмотря на то что Доэрти пытался держать зловещий тон, и засмеялась.

– Аккуратнее с выражениями, Эйден, иначе никто в городе больше не забронирует столик, чтобы выпить с призраком Дормера, – улыбнулась Клои и, перед тем как уйти, вновь коснулась стены. На удачу, как она объяснила.

Глава 5

Доска Уиджа

Облезлая вывеска «Аптекарь», узкие окна, заполненные рекламой давно вышедших из производства лекарств, и китайские колокольчики, звякнувшие, как только Клои открыла дверь, не внушали Джули особого доверия. Но, по словам ее проводницы по Хейзвудсу, это было единственное место, где городские жители могли купить необходимые для поправки здоровья товары. Она не на шутку разволновалась, когда Джули сообщила о своем желании зайти в аптеку, но ей удалось заверить подругу в том, что ее недомогания связаны с женским циклом.

Поздоровавшись с чудаковатым аптекарем: его седые волосы и шикарные усы топорщились в разные стороны, словно их владелец пережил удар молнии, Клои указала на фармацевтической отдел:

– Что ж, не буду стоять над душой. – Девушка отошла к витрине и с преувеличенным интересом начала рассматривать непонятно откуда взявшиеся в аптеке утюги, тостеры и щипцы для завивки волос.

Джули быстро прошагала мимо полок с лекарствами, которые можно было купить без рецепта от врача, постаравшись не привлекать к себе внимания аптекаря. Не хватало еще, чтобы он предложил свою помощь.

Сложив в корзину бутылочку с надписью «Calamine Lotion» [2]и упаковку парацетамола, девушка направилась к кассе. Половина столешницы прилавка была заставлена ароматическими свечами всех цветов радуги.

– Добрый день, мисс, не желаете ли получить консультацию по ведению здорового образа жизни? – обратился к Джули аптекарь, подкручивая усы. – Или, может, измерить давление?

– Здравствуйте, нет, спасибо, не стоит, – покачала головой девушка, мысленно поторапливая мужчину, который изящными движениями рук вынимал из корзинки товары. Точно как фокусник, достающий кролика из волшебной шляпы и ждущий аплодисментов.

Усы аптекаря грустно поникли. Новые посетители редко появлялись, а люди из Хейзвудса прекрасно знали о своих недомоганиях и за помощью обращались редко.

Вдруг фармацевт заметил фотоаппарат, свисавший с плеча Джули, и встрепенулся:

– А что насчет проявления фотографий? Мы работаем по старинным технологиям, но, безусловно, следим за сроком годности реактивов, уверяю вас!

Девушка озадаченно посмотрела на улыбавшегося владельца аптеки. Она всегда покупала лекарства в супермаркетах или заказывала их с доставкой на дом, поэтому не была уверена: были ли услуги фотопечати обычным делом для аптек или причудой Хейзвудса.

– Это отличная идея, Джулс. – Заинтересованная Клои сделала несколько шагов в сторону кассы. – «Призрачные» фото с тетиных вечеринок всегда проявляли именно здесь. Отдадим дань уважения традициям?

Джули наконец-то заметила, что на стене за прилавком висят не только сертификаты, подтверждавшие квалификацию фармацевта, но и черно-белые изображения людей, похожие на фотографии из Красной гостиной.

– Добрый день, мисс Дормер, какой приятный сюрприз! – Похожие на иглы дикобраза волосы аптекаря в возбуждении стали топорщиться еще сильнее, а руки, складывающие покупки в коричневый пакет, затряслись, отчего пакет противно зашуршал. – У вас с собой пленки, требующие проявления?

«Почему он спросил о пленках, а не о карте памяти? В Хейзвудсе что, не слышали о компьютерах? Интересно, если я скажу, что храню фотографии на флеш-накопителе, он подумает о герое комиксов?»

Клои с вежливой улыбкой ответила аптекарю, перебив мысленный поток сарказма Джули:

– Пока у Джулс не было возможности поснимать в доме, мистер Тренчэнт, боюсь, я ее отвлекаю. Но надеюсь, что через пару дней она к вам заглянет с достойным материалом.

Джули стало неуютно от ободряющего взгляда подруги, она не была бы столь уверена в этой затее с фотосессией. Она неоднозначно пожала плечами, протянула руку к бумажному пакету и спросила:

– Сколько с меня?

Мистер Тренчэнт проигнорировал ее вопрос и схватил девушку за запястье обеими руками, с умоляющим выражением лица он произнес:

– Обещайте, что будете фотографировать только на пленочный аппарат, прошу вас. Цифровые устройства не так чувствительны к паранормальным явлениям.

Джули пыталась выскользнуть из крепкой хватки и не знала, смеяться ей или беспокоиться о том, в своем ли уме аптекарь, слишком он был чудной. Девушка всем сердцем надеялась, что он не напутал с ее таблетками и она не обнаружит в пакете антидепрессанты.

– Осторожнее, мистер Тренчэнт, Джули может посчитать вас противником современных технологий, – мягко прозвучал голос Клои, ее рука опустилась на предплечье мужчины. Жест был небрежным, но аптекарь распознал его истинное значение и немедленно отпустил руку Джули. Переплетя пальцы между собой, мужчина, казалось, вел внутреннюю борьбу с самим собой.

– Простите, мисс, не сочтите мою старомодность навязчивой, – пробормотал он из-под опущенных усов. – Не желаете приобрести еще что-нибудь? Если позволите, я рекомендую эти свечи с ароматом полыни. Очень располагают к… ммм… пробуждению фантазии.

Клои с любопытством склонилась над связкой восковых неказистых свечей.

– А фантазия нам сегодня пригодится, правда, дорогая?

Джули хотела лишь одного: поскорее уйти из аптеки и исчезнуть из поля зрения цепких глаз мистера Тренчэнта. Девушка поежилась, потерла запястье, на котором совсем недавно были хрупкие пальцы фармацевта, и кивнула:

– Да-да, заверните и свечи, этого хватит? – Джули наугад вытащила из кармана несколько мелких купюр и положила их на прилавок, как только свечи оказались в пакете с лекарствами. Забрав покупки, она взяла Клои под локоть и бесцеремонно потащила подругу к выходу.

– До свидания, – крикнула Клои хозяину на пороге, сдержав смешок. Девушки направились к кабриолету, и Джули смогла облегченно выдохнуть.

– Он всегда такой… странный? – смущенно спросила она.

«А я думала, у смотрителя станции не все дома, но аптекарь составит ему достойную конкуренцию».

– Что ты имеешь в виду?

– Ты уверена, что среди его сертификатов по фармацевтике не затесался один по охоте на призраков?

Клои расхохоталась, ключи от машины звякнули у нее в руке:

– Конечно, степень бакалавра в сфере сверхъестественного. С отличием.

Джули было не до смеха, она поставила свой бумажный сверток на заднее сиденье и кинула тревожный взгляд на аптечную вывеску.

– Джулс, мистер Тренчэнт знает свое дело, он не только фармацевт, но и местный фельдшер, он прекрасно заботился о тете Вивиан, после того как его отец ушел на покой. – Клои вновь надела солнцезащитные очки и уселась на водительское кресло. – А что до его увлечений паранормальным… В Хейзвудсе всего два способа развеять медленное течение жизни: сплетничать о соседях или верить в привидения из Большого дома. Я бы тоже выбрала второе.

Обезоруживающая улыбка Клои сняла груз с души Джули, но девушка все же твердо решила быть с парацетамолом аккуратней. На всякий случай.

Она направилась к двери автомобиля, но услышала звук распахнувшейся двери и перезвон китайских колокольчиков на ветру.

– Мисс, ох, простите, мисс! – Конечно, это был аптекарь. – Не могли бы вы на минутку вернуться? Я не отдал сдачу!

Джули собиралась крикнуть, чтобы он оставил ее себе, и ей бы не пришлось снова заходить в эту лавку старьевщика, звавшуюся аптекой лишь по недоразумению. Но ей не хотелось, чтобы Клои посчитала ее трусихой, поэтому она выпрямила спину, спокойно повернулась и направилась обратно.

Тренчэнт придержал для нее дверь, затем с хитрецой в глазах указал на упакованный товар на прилавке. Возле него стояла аккуратная стопка монет.

– Ваша сдача, мисс, а еще мазь для вашей ноги.

Джули окаменела на пороге. По позвоночнику пробежали неприятные мурашки.

– Ноги? Как вы узнали?

Фармацевт уставился на нее, будто большей глупости он в жизни не слышал.

– Я вырос в аптеке и учился у лучших, мисс. – Мужчина занялся перестановкой разноцветных свечей. Ему было необходимо чем-то занимать руки во время разговора. – Как только вы вошли, мне стало ясно, что вы испытываете боль в колене. Простите мою прямоту, вы просто ушиблись или поранились?

– Эмм… да, немного кровит. – Джули задумалась о том, могла ли Клои тоже заметить изменения в ее походке и только из вежливости не упоминала об этом. А еще девушка колебалась, не признаться ли Тренчэнту в кожном ожоге на обеих ногах, раз уж ее рассекретили.

– И антисептик для промывания перед обработкой «Calamine Lotion». – Пузырек из коричневого стекла исчез в пакете, руки иллюзиониста отбили дробь по столешнице. – Вам нужно еще что-нибудь? И не торопитесь с отказом.

Джули нервно сглотнула, аптекарь читал ее как открытую книгу. Кому такое могло понравиться?

– Еще что-нибудь против ожогов, – совладала она с голосом. Все же ей не помешало немного позаботиться о своем здоровье. И перестать прятать ноги под юбками до пят.

Мужчина пробормотал что-то одобрительное и на минуту скрылся в подсобке.

– Теперь мой врачебный долг выполнен. – Тренчэнт протянул Джули лекарства, а увидев, что девушка потянулась к бумажнику, остановил ее: – Нет-нет, оплаты не нужно. Подарите мне одну фотографию с призраками из Дормер-Хауса на память, когда удастся их запечатлеть.

Фотограф оценила шутку и бескорыстие аптекаря. Еще она была безумно благодарна, что он не стал расспрашивать о том, при каких обстоятельствах она поранилась и почему не упомянула о своем колене Клои. Почувствовав неожиданное расположение к аптекарю, она ответила с усмешкой:

– Если удастся…

– О, я не сомневаюсь в вашем успехе, – заверил ее Тренчэнт, и глаза его не улыбались, забавные усы не шевелились. Он был вполне серьезен, насколько позволял его чудаковатый внешний вид.

Джули скороговоркой пробормотала слова благодарности и поспешила вон из аптеки. Она не могла понять, какое впечатление у нее сложилось о фармацевте: приверженность к мистицизму причудливо сочеталась в нем с профессиональными качествами медика.

Клои посигналила ей из кабриолета, поторапливая.

– Тренчэнт уговорил тебя купить еще ароматических свечей или травяной сбор, выращенный собственноручно на заднем дворике? – Девушка кивнула на объемный пакет в руках у Джули.

– Почти угадала, и знаешь, что? Я не заплатила ни пенни. – Джули попыталась отвлечь внимание подруги от содержимого свертка. Она пока не была готова рассказать обо всех своих злоключениях в ее доме: паук в чайной чашке был исключением.

– Какой скандал! Так и вижу заголовок в завтрашней газете: «Хейзвудский аптекарь потерял голову от некой таинственной Джулс Тезер». – Клои захохотала, довольная собственной шуткой, сдала назад и лихо развернулась.

– Поверь, никто не заметит эту крохотную заметку, когда на первой странице будет статья: «Разбитое сердце Эйдена Доэрти». – Девушка многозначительно посмотрела на Клои, игриво приподняв бровь.

С водительского места не донеслось ни звука, но Клои утопила педаль газа глубже.

– Не понимаю, о чем ты…

– Клои, брось, между вами такие искры, что я мечтала о защитной маске сварщика. – Джули расслабилась на мягком бежевом сиденье и потянулась, закинув руки за голову.

На щеках Клои выступили ярко-розовые пятна.

– Да он тебе и вправду нравится! Вот это настоящий скандал: наследница старинного аристократичного рода, которая отшила самых популярных парней университета, утверждая, что они ее не заслуживают, втайне сохнет по красавчику-бармену!

– Не говори глупостей. – Клои улыбнулась, но краснота еще не сошла с ее лица, такой откровенный разговор ее заметно смущал. – Мы дружили, когда учились в школе. Может, я была немножко влюблена. Но это все равно не имеет значения, ведь, как ты правильно подметила, Эйден все же не из моего круга.

Джули хотела возразить, что она не из ее круга тоже, но прикусила язык. Неужели после выпускного их пути окончательно разойдутся и Клои будет так же вскользь упоминать о ней?

* * *

На столе из красного дерева стояли три купленные в аптеке свечи, по углам красовались неограненные кристаллы. Занавеси на окнах были раскрыты и слабо трепетали от прикосновений ветра.

В ожидании своей модели Джули расхаживала по комнате с фотоаппаратом в руках, то и дело прицеливаясь объективом на разные предметы мебели. Ей не хотелось думать, что она прислушалась к просьбе аптекаря, но для фотосессии взяла пленочную камеру, подаренную отцом. Джули хотела приблизиться к результатам фотографов, чьими работами были увешаны здешние стены, а современные технологии только бы все испортили.

Предзакатное солнце освещало Красную гостиную, таинственные предметы на полках, фотографии прошлых лет уже не казались Джули музейными экспонатами и даже реквизитом для предстоящей съемки. Камни, гадательные принадлежности, бутылочки с эфирными маслами обрели некий смысл: девушка представила себе молодую Вивиан, готовившуюся к очередной вечеринке последователей спиритуализма.

В дверях мелькнула чья-то тонкая рука в белом свободном рукаве, а затем из темноты коридора появилась женская фигура целиком: Клои надела обнаруженное Джули воздушное платье, на плечах у нее была прекрасная бисерная шаль, а волосы украшали перья и цветные бусины. Она напоминала городскую сумасшедшую, хотя с тем же успехом девушку можно было снимать для обложки Vogue.

– Что скажешь? – Клои, дурачась, приняла драматичную позу.

– То, что нужно, – одобрительно кивнула Джули. Декорации были идеальными, модель – расслабленна и готова к съемке, Джули не смогла бы простить себе, если бы испортила все волнением. – Начнем?

– Подожди минутку! – Клои скрылась в коридоре, а когда вновь появилась в комнате, в руках у нее была деревянная табличка с выгравированными на ней буквами и цифрами.

– Доска Уиджа? – Джули положила камеру на стол, протянула пальцы к табличке и обвела наугад одну из букв.

Клои просияла:

– Нашла ее в библиотеке в запертом сейфе, пришлось уговаривать миссис Стэлворт выдать мне ключ. Но теперь мы сможем все сделать по правилам.

Она разместила доску посередине стола, установила сверху указатель, украшенный драгоценными камнями. Приспособление для общения с духами было изготовлено на заказ, Джули рассмотрела фамилию Дормер над черными символами, очерченными позолотой.

– Выглядит как семейная реликвия, твоя тетя купила ее?

Клои нахмурилась, пристально разглядывая лакированное дерево, подмечая все потертости, появившиеся со временем.

– Не думаю, доска гораздо старше тети Вивиан. Посмотри, как выписаны эти символы Солнца и Луны, а еще на нарочито богатые украшения. Могу предположить, что ее изготовили в начале двадцатого века, когда дедушка Эйс был еще ребенком, а спиритуализм уже был популярен.

Джули могла положиться даже на поверхностный анализ Клои, в университете она специализировалась в искусствоведении и была лучшей на курсе по части определения времени и места создания старинных диковинок.

Зажигая полынные свечи, Клои посетовала, что не удалось заманить в Красную гостиную Кассандру:

– А было бы здорово, если бы в кадре была черная кошка. Но глупое создание последнее время предпочитает находиться вне дома, совсем одичала на свежем воздухе. – Девушка поправила подсвечник и обошла стол кругом.

Руки фотографа немного дрожали от волнения и предвкушения работы. Джули нравилось готовиться к съемке, подбирать декорации и места, откуда будут получаться лучшие кадры, но самое большое удовольствие она получала только в процессе, когда казалось, что камера сама подсказывает, что делать.

Поэтому девушка поднесла фотоаппарат к закрытым глазам, сделала пару глубоких вдохов, постаралась освободить сознание, а затем позволила вдохновению вести себя.

Она и забыла, как легко было работать с Клои в качестве модели: она не застывала перед объективом в смущении и неловкости, не принимала вычурных поз, как некоторые ее знакомые, насмотревшиеся «Топ-модель по-американски». А главное, у нее не было навязчивого желания улыбаться и смотреть прямо в камеру, которое Джули ужасно злило. Клои двигалась непринужденно, послушно передвигала руки или опускала подбородок, обращала внимание на реквизит, когда Джули ее об этом просила.

Небо заалело, Джули перевела взгляд на окно и на мгновение выпала из трансового состояния художника-творца, которое усиливал горький аромат полыни, распространяемый свечами. Закат был невероятен, сизые тучи окутывали солнце, лучи которого окрашивали все, чего касались, в кроваво-красные цвета.

– Клои, скорее к окну, пока солнце не село!

Модель оторвала руки от указателя на доске Уиджа, накинула сползшую с одного плеча шаль и поспешила выполнить просьбу.

Джули успела сделать несколько кадров с Клои, пока та стояла у окна и прижимала к груди шаль, пытаясь прочитать свою судьбу в переплетении облаков. Легкий ветер шевелил ее волосы и кисточки бисерной накидки, забытый маятник крутился вокруг своей оси…

Маятник?

Убрав камеру от лица, фотограф уставилась на кристалл, подвешенный на оконную ручку. Он двигался хаотично, игнорируя потоки воздуха.

– Джулс? – Клои заметила, что подруга перестала снимать. – Что случилось? Закончилась пленка?

Джули перевела взгляд на свою модель, несколько раз моргнула и надавила на глаза пальцами свободной руки. Маятник не шевелился.

«Я слишком увлеклась мистическими штуками, померещится же такое».

– Глаза устали, ничего особенного. А пленку и правда пора сменить. – Девушка расположилась за столом и занялась фотоаппаратом. Ей нужно было быть очень осторожной, чтобы не засветить пленку и не погубить результаты работы последних часов. Клои устало опустилась на стул перед доской, она была рада передышке, хотя ни разу не пожаловалась подруге.

Джули, в свою очередь, мысленно поблагодарила аптекаря за мазь, благодаря которой она смогла провести на ногах столько времени, не чувствуя ноющей боли в колене.

– Тогда я проведу время с пользой и пообщаюсь со своей семьей, – пошутила девушка. – Где же этот чертов указатель? Я же оставляла его на столе…

Клои посветила на пол, взяв один из подсвечников, после заката в комнате становилось все темнее.

Под столом блеснуло чем-то красным, Джули подумала о двух маленьких глазах, следящих за ней из темноты, но это оказались всего лишь драгоценные камни указателя.

Устанавливая его посередине алфавита, Клои торжественно обратилась к своим предкам:

– Духи семьи Дормер, вы сейчас здесь?

Рубиновый наконечник указал на «Да».

Клои открыла рот в испуге, привлекая внимание подруги.

– Я видела, что ты сама подвинула его влево, – улыбнулась Джули и захлопнула крышку фотоаппарата, заряженного новой пленкой. Она сделала несколько пробных снимков коварно ухмылявшейся Клои.

– Хорошо, дорогая, оставь свой скепсис и коснись указателя со мной, если, конечно, не трусишь.

Джули знала, что подруга захочет выкинуть что-нибудь забавное. Клои нравилось производить впечатление на окружающих и на нее в частности.

– Не ты ли говорила накануне, что до ужаса боялась призрака Бланш, а теперь призываешь ее поговорить? – Девушка положила два пальца на указатель, свободной рукой нажала на кнопку спуска на камере, запечатлевая начало их спиритического сеанса.

– Я об этом не подумала. – Клои озадаченно посмотрела на свою ладонь, лежавшую на краю доски. – Что ж, отличный повод сказать ей все, что я о ней думаю. Эй, Бланш, вместо брата лучше бы молилась за детей рода Дормер, которые еще живы!

Джули почувствовала, как указатель задрожал под ее пальцами, словно лишь они удерживали его от движения. Неужели Клои была в таком негодовании, что нервная вибрация ее руки передавалась куску дерева?

Вдруг указатель начал движение по кругу, и его наконечник развернулся к правому краю доски, где значилось слово «Нет». У девушек перехватило дыхание. Клои смогла лишь завороженно прошептать:

– Что бы ни происходило, не смей убирать пальцы. Если я что-то и вынесла из рассказов тети о ее таинственных сеансах, так это то, что связь с призраками нельзя обрывать.

По позвоночнику Джули бегали толпы мурашек, ее начал бить озноб, когда она осознала, что украшенная рубинами деревянная планшетка добралась до «Нет». Девушка была уверена, что она не толкала указатель, а пальцы Клои вообще еле касались лаковой поверхности.

Клои поежилась и плотнее закуталась в черную шаль. Она поискала взглядом фото, где Вивиан Дормер выступала в качестве медиума.

– Как твое имя? – Голос девушки прозвучал ровно, несмотря на то что ее пальцы были холодными как лед, а в лице – ни кровинки.

Джули зажала кнопку на камере, чтобы попробовать поймать момент движения планшетки. Фотосессия на глазах становилась научным экспериментом.

Пару секунд ничего не происходило, в Красной гостиной повисла оглушающая тишина. Джули могла лишь слышать дыхание Клои и учащенное биение собственного сердца.

Как вдруг раздался глухой стук, и нельзя было сказать, откуда он доносился: из-за стены, с потолка или из-под пола.

Медленно, лениво переползая с буквы на букву, указатель поочередно остановился на шести символах: Д, О, Р, М, Е, Р.

– Боже, это просто издевательство! – вскрикнула Клои, вскакивая на ноги, ее пальцы, впрочем, остались на планшетке. Шаль черным водопадом опустилась на пол. Запоздало щелкнул затвор камеры: Джули была слишком сосредоточена на происходившем на столе, и попросту забыла о технике в руке.

– Тебя в самом деле это волнует? Мы только что… получили послание с того света или подключились к коллективному разуму, а ты думаешь о манерах? – Мозг Джули отказывался принимать то, что видели ее глаза. Она хаотично пыталась найти какое-то логическое объяснение происходившему, но в этой комнате, пропитанной благовониями, это было трудно сделать. А больше всего девушку поражала реакция Клои – да, ей, очевидно, было не по себе, но ее напрочь покинуло здравомыслие, она вела себя так, словно верила, что общается с миром мертвых.

– Что же, дражайший мой родственник, кем бы ты ни был, мне нужен семейный совет, – раздраженно произнесла Клои и полностью сосредоточила внимание на доске Уиджа.

В комнате стало холодно, гораздо холоднее, чем обычно в это время года. Кожу Джули будто пронзали тысячи крохотных игл, как бывало, когда выйдешь на мороз из теплого помещения.

К восторгу Клои, указатель вновь начал свое движение по доске. Джули, находившаяся на стадии отрицания, могла лишь послушно перемещать свою руку над столом на символы, на которые ее тянула необъяснимая сила.

Клои складывала буквы в слова, на которых задерживался указатель:

– Н… Е… Не. С… М… Е… Й… Не смей. Бессмыслица какая-то.

– Правда? – саркастично протянула Джули. У нее раскалывалась голова от запаха полыни, затекла рука, зависшая над злосчастной доской, она продрогла до костей и была невероятно зла на Клои, которая не хотела разобраться в том, как фотосессия переросла в общение с давно умершими родственниками.

Одна из свечей, стоявших рядом с девушкой, внезапно погасла, и прежде освещенный угол погрузился во тьму.

Клои подала голос, он не был испуганным, лишь встревоженным:

– Я воспитана на историях о привидениях, Джулс, если ты думала, что я хлопнусь в обморок при виде перемещающегося по доске Уиджа указателя или качающегося маятника, прости за разочарование.

«Она тоже видела, как кружился маятник! Это не было обманом глаз!» – ошарашенно поняла Джули.

Указатель стал двигаться быстрее, перескакивая с буквы на букву.

Д.О.Р.М.Е.Р.Х.А.У.С.

У Джули перехватило дыхание, она не замечала, что что-то в комнате изменилось, пока ее локоть не коснулся столешницы. Она не обратила внимания, как рука от усталости опустилась на край стола или?..

– Не может быть… – Джули прижала фотоаппарат к себе обеими руками, крутя настройки, чтобы рискнуть сделать снимок даже при таком скудном освещении, иначе наутро она не поверит своим воспоминаниям: знаменитый стол из красного дерева завис в воздухе, ни одна ножка не касалась пола.

– М… О… Й… – продолжила нараспев читать Клои. Услышав звук проматывающейся пленки, она оторвала взгляд от таблички и обратилась к подруге. – О нет, Джулс, ты отпустила планшетку!

Стол с грохотом опустился на пол, старые половицы жалобно застонали, оставшиеся свечи вмиг потухли, Клои наконец в страхе завопила, а Джули среди звуков бьющихся кристаллов и падающих серебряных подсвечников почудился зловещий смех.

Глава 6

Нежданный гость

Сердце предательски колотилось от страха, реагируя на каждый шорох из коридора. Джули стояла посреди темной спальни Луны, держала в руках зажженную свечу и боролась с детским желанием забраться под одеяло, куда, как известно, не могут забраться монстры и призраки.

После фееричного завершения фотосессии Джули и Клои разошлись по своим комнатам, здраво рассудив, что лучше было бы незамедлительно лечь в постель, а обсудить произошедшее следовало уже утром. Поэтому Клои затворила дверь в Красную гостиную, с нервным смешком пожелала подруге спокойной ночи и удалилась в восточное крыло.

Джули сомневалась, что после увиденного кто-то из них сможет задремать хоть на минуту, но спорить не стала. Голова девушки была одурманена полынью, ей казалось, что глаза прежних жителей Дормер-Хауса следят за ней, когда она наводила свет фонарика на их написанные маслом лица. По рукам бегали мурашки, за каждым поворотом чудились расплывчатые фигуры.

Джули пыталась убедить себя, что это всего лишь разыгравшееся воображение, но, добравшись до своей комнаты, она заняла сторожевую позицию напротив двери, готовая встретить любого, кто попытается войти в спальню.

В отдалении послышался странный грохот, звук разбившегося стекла и падения тяжелого предмета. Ноги Джули похолодели, она неловко потопталась на месте, прежде чем набраться смелости открыть дверь и выглянуть в коридор.

– Мисс Клои! Мисс Клои! – Экономка, запыхавшись, поднималась по шаткой лестнице, в ее голосе слышалось волнение. Джули поняла, что странный шум исходил из хозяйской спальни.

«Надеюсь, ничего серьезного не случилось», – обеспокоенно подумала девушка и направилась вслед за миссис Стэлворт, которая с прытью, неожиданной для пожилой женщины, уже добралась до комнаты, в которой разместилась Клои.

– Мисс Кло… Господи боже! – охнула миссис Стэлворт.

Навстречу ей с невозмутимым лицом вышла Клои, прижимая к груди дрожавшую черную кошку, которая порывалась удрать.

– Все в порядке, миссис Стэлворт, пострадавших, кроме дедушкиных часов, нет. Боюсь, они не подлежат реставрации. Но не утруждайте себя уборкой, уже поздно.

Джули смогла заглянуть в приоткрытый проем: старинные часы, чей бой не давал Клои покоя, лежали на боку, циферблат покосился, маятник оторвался, а пол был усеян осколками.

– Но, мисс Клои, где же мне вас теперь разместить? – запричитала экономка, в растерянности она забубнила себе под нос. – Нет, конечно, не в детской… Комната мастера Николаса ближе всех, но чтобы леди ночевала в мужских покоях? Определенно, нет. Спальня мисс Айрис подошла бы, но ее в прошлом году затопило…

Клои хотела было остановить миссис Стэлворт, но Кассандра, почувствовав свободу, начала яростно вырываться из объятий хозяйки, жалобно мяукая.

– Сегодня я заночую вместе с Джулс, нам не привыкать делить одну комнату. – Несмотря на показной ровный тон голоса, Джули сумела распознать гулкое, нервное биение сердца подруги. Звук был такой явный, что слышался даже за ворчанием негодующей кошки.

– Конечно, – согласилась девушка, она наконец обратила внимание на тот факт, что подруга оказалась менее впечатлительной и даже переоделась ко сну.

– Ох, я право не знаю… – всплеснула руками экономка, ни на секунду не прекращавшая думать о соблюдении приличий. Ключи звякнули в кармане ее форменного платья. Но Клои, пожелав женщине доброй ночи и извинившись за беспокойство, взяла Джули под локоть и потащила в глубь темного коридора.

Когда за ними закрылась дверь, кошка пулей рванула под кровать в поисках убежища, оставив глубокие царапины на предплечьях Клои.

– У меня есть антисептик, подожди минуту. – Джули поставила подсвечник на сундук у кровати и развернула коричневый аптечный пакет.

«Тренчэнт не мог предвидеть, что лекарства могут понадобиться не только мне, или мог? Мне кажется, что теперь я готова поверить во что угодно».

– Спасибо. – Клои взяла протянутую бутылочку и направилась в ванную. Джули услышала звук открывшегося крана и упавшей крышки откупоренного лекарства. – Черт! Когда же в этой старой лачуге снова будет электричество?

Девушка взяла с сундука свечу и подошла к раковине, чтобы дать хоть немного света. Ее поразило, что вся фарфоровая поверхность была усыпана красными и розовыми каплями: от кошачьих когтей столько крови быть просто не могло.

Клои неловкими пальцами шарила по полу, оставляя отпечатки своих ладоней на мраморной плитке. Только когда она встала, держа в руках закатившуюся под ванну крышечку, Джули заметила глубокие порезы на ладонях Клои.

– Как?.. Ах, точно, дедушкины часы, – догадалась девушка, потянулась к пузырьку с антисептиком. – Давай помогу. Почему ты не позвала меня, я думала, эммм… как ты сказала? Совершим «акт вандализма» вместе.

Клои поморщилась в попытке улыбнуться, антисептик щипал израненную кожу.

– Не смогла удержаться. Мне все казалось, что я слышу этот проклятый стук сердца, а еще после сеанса мне мерещилось всякое… – Девушка крепко зажмурилась, а затем резко открыла глаза, тряхнула головой, отгоняя воспоминание.

«Часы казались такими тяжелыми, я с легкостью поверю в то, что Клои могла разбить стекла и сломать механизм, но что бы одной опрокинуть их на пол…»

– Главное, что проблема решена, и больше ты не будешь слышать их бой, – произнесла Джули, прикусив язык, чтобы не озвучить свои сомнения. Руки Клои выглядели гораздо лучше, она могла бы забинтовать их аккуратнее, но было слишком темно. И переживания, перенесенные за вечер, совсем их вымотали.

– Самое смешное, что звук отпечатался у меня в сознании и я продолжаю его слышать. – Клои погладила недовольно умывавшуюся Кассандру, когда кошка вылезла из-под кровати.

– Даже сейчас?

Девушка задумалась.

– Нет, только пока я находилась в хозяйских покоях. Это моя вина, что мы, как перепуганные курицы, боимся собственной тени. Полынные свечи, доска Уиджа… Мне хотелось побыть на месте тети Вивиан, пока этот дом еще принадлежит Дормерам.

Джули достала из шкафа пижаму и начала переодеваться.

– Ты думаешь, все дело в нашем воображении?

Клои свернулась калачиком на кровати, обняв подушку, Касси подбежала к двери, настороженно принюхиваясь. Мягкие лапки, неожиданно громко протопали по половицам.

– Не поверила же ты в привидения? – ухмыльнулась Клои, наблюдая за пушистой любимицей. Джули просунула голову в ворот зеленой футболки и неопределенно пожала плечами.

Кошка зашипела на дверь, шерсть на загривке поднялась, ее явно беспокоило что-то находившееся в коридоре. Девушки переглянулись, и Джули подошла ближе, настороженно прислушиваясь.

С облегчением выдохнув, она узнала уже знакомое бормотание миссис Стэлворт, считавшей ложки или еще какие ценности. Монотонный шепот, шуршащий подол юбки и тяжелая поступь.

– Ночной рейд бдительной экономики, – хихикнула девушка. – Касси не особенно жалует твою прислугу.

– Она вообще мало кого жалует, дикое животное, – устало пробормотала Клои. Джули подумала, что после бессонных ночей в хозяйской спальне она могла бы вырубиться где угодно.

Она забралась под одеяло, постаравшись не потревожить подругу (хотя это было несложно: на кровати с легкостью поместились бы и трое), и задула свечу. Все еще нахохлившаяся кошка проводила ее осуждающим взглядом.

Джули заснула почти сразу, как голова коснулась подушки, мозг отказывался продолжать работать после всего произошедшего, что он не мог переварить. Она была лишь благодарна Клои за то, что она устроила свой перформанс с часами и ей не надо было переживать эту ночь в одиночестве.

Утро наступило слишком внезапно в лице ворвавшейся в комнату миссис Стэлворт.

– Мисс Клои, я прошу прощения, срочная почта для вас.

Клои протерла глаза забинтованными руками:

– Спасибо, оставьте на столике, будьте добры.

– Ох, что же такое с вашими руками? Вы пытались сами собрать стекло? Обязательно покажитесь мистеру Тренчэнту, когда будете сегодня в городе, – Экономка бодро раздавала указания, пока бросала неприязненные взгляды на Кассандру, которую считала виновной в разрушении часов.

Клои кивала, не вслушиваясь в болтовню пожилой женщины, она погрузилась в чтение недавно распечатанного письма. Тонкие брови нахмурились, между ними появилась морщинка, пока глаза девушки летали по строчкам.

Кошка поспешила вон из спальни, чуть не сбив с ног дворецкого, внесшего поднос с кофе и тостами.

– Доброе утро, мисс Клои, мисс Тезер. Спешу обрадовать, электричество подключили, и миссис Стэлворт смогла воскресить тостер и поджарить в нем хлеб.

Стэлворт поставил завтрак на туалетный столик, пообещал вернуться за подносом и свежими полотенцами через пару часов и, придержав для супруги дверь, удалился вместе с ней.

Джули щелкнула выключателем, не готовая верить дворецкому на слово. Люстра с плафонами в виде цветов колокольчика зажглась, наполнив комнату холодным светом.

– Неужели средневековый уикенд можно считать оконченным? В Дормер-Хаус вернулась цивилизация.

Клои встала, разорвала полученные письма на части и выбросила их в корзину для бумаг. Взяла в руки чашку кофе и сделала маленький боязливый глоток.

– Видимо, миссис Стэлворт удалось воскресить и кофеварку. А что до цивилизации… Кузен Николас собирается навестить Дормер-Хаус, а его трудно причислить к современному приличному обществу. Как же банально.

– Я не думала, что твои родственники объявятся настолько быстро, – сказала Джули с набитым ртом. Кофе и поджаренный хлеб с маслом оказались неплохими, особенно в сравнении с прошлым завтраком, приготовленным экономкой.

– Аристократы спешат только в одном случае, когда поднимается вопрос о наследстве. – Клои хмыкнула. – А я только что окончательно решила никому его не уступать. Извини, дорогая, я потороплюсь в Хейзвудс, встречусь с душеприказчиком тети как можно раньше.

Девушка поставила пустую чашку на поднос, поправила воротник шелковой пижамы и, велев Джули не скучать без нее, отправилась принять душ в своей комнате. Она была уверена, что миссис Стэлворт уже прибрала весь вчерашний беспорядок.

Джули потянулась и зашла в ванную. Она была рада, что никто из прислуги еще не заходил в комнату, повсюду были следы ее хаотичной медицинской помощи: пятна крови, разлитый антисептик, кусочки ваты и размотанные бинты, с которыми поиграла Касси.

На зеркале красовался отпечаток ладони (видимо, Клои пыталась открыть шкафчик), а на полу было несколько ярких пятен засохшей за ночь крови. Одно, особенно большое, находилось рядом с ванной, в том самом месте, где Джули разбила коленку.

«Это не может быть просто совпадением».

Джули поежилась, открыла кран и принялась стирать все пятна с раковины и зеркальной дверцы, борясь с дурнотой.

Когда она, поплескав в лицо холодной водой, повернулась лицом к ванной, она обнаружила, что следов крови на старом кафеле уже не было.

Из дали коридора раздалась музыка. Клои на радостях, что можно использовать электрические приборы, включила проигрыватель виниловых пластинок. Джули невольно поймала себя на мысли, что чистит зубы и двигается в такт старой блюзовой мелодии. И ее совсем не заботило, что со сна ей привиделись следы ее недавнего падения.

За окном заурчал кабриолет Клои, шины зашуршали по подъездной дорожке, а забытая пластинка все крутилась, и Джими Хендрикс пел о своем очень плохом предчувствии, вплетая тревожные слова в музыку.

* * *

Сад Дормер-Хауса был главной гордостью тети Вивиан после коллекции эзотерических ценностей. Большинство деревьев были посажены задолго до появления на свет ее отца, их кроны возвышались над остроконечной крышей дома, а узловатые ветви опасно приближались к окнам. Коридор из запущенной живой изгороди вел к небольшому пруду, напротив которого располагался цветник. Маки, лаванда, поздние васильки переплелись в мозаичный ковер, казалось, что на клочке земли разместилось миниатюрное поле.

– Мисс Вивиан любила сама ухаживать за садом, могла по несколько часов проводить с лопаткой в руках. Хотя, честно признаться, знаний ей недоставало, и наш садовник, упокой Господь его душу, не раз высказывал хозяйке свое недовольство, – добродушно улыбнулся мистер Стэлворт, вызвавшийся провести Джули по саду, и кивнул в сторону чахлых розовых кустиков.

По задумке сажавшего, они должны были обрамлять резную скамейку, создавая атмосферу укромного уголка, но не вышло: капризные розы торчали редкими стрелами, а бутоны были такими хрупкими, что роняли лепестки от малейшего дуновения ветра.

Джули поблагодарила дворецкого и, отпустив его, разместилась на деревянном сиденье.

Ей безумно хотелось выбраться из дома, из давящих стен, чтобы не вздрагивать от каждого скрипа и бульканья в водопроводе. Поэтому перед прогулкой девушка заглянула в библиотеку: поискать какой-нибудь не слишком увесистый том для чтения в саду. Она решительно отвергла историю о чудовище Франкенштейна и дневниковые записи о кознях графа Дракулы. Ей была нужна книга об обычных людях, без лишней мистики и сверхъестественных существ.

Именно по этой причине на коленях у Джули лежал потрепанный сборник произведений Агаты Кристи. Девушка пыталась погрузиться в драму семьи с забавной греческой фамилией и строила предположения о том, кто же все-таки окажется убийцей. Главная героиня почему-то внушала ей наибольшую неприязнь.

Перелистнув страницу, Джули нашла вложенный в книгу листок бумаги, оказавшийся не то частью письма, не то вырванной дневниковой записью. Она без труда узнала небрежный почерк Луны: автор ставил кляксы на каждой второй строчке и яростно заштриховывал лишние символы.

…твою тайну. Как ловко ты все обставил! Я даже сначала поверила, что ты покинул меня навсегда, и я больше тебя не увижу.

Все развели такую истерику, отец был просто вне себя! Кидался на прислугу, орал на старушку Вив, как будто кто-то из них мог бы тебя удержать. Потом заперся в своей спальне и затих, уже неделю не высовывал носа.

Я никому не разболтаю, что видела тебя ночью в доме, но обещай, что обязательно все расскажешь!

В спальню, где ты спал, сейчас никто не заходит, поэтому я иногда прокрадываюсь туда (да-да, мне плевать на приличия) и ночую в ней. Я украла туалетную воду из твоего чемодана и теперь пахну тобой. Святая кузина Розмари обозвала меня ветреной девкой, от которой за километр несет мужчинами. Но ты же знаешь, что мое сердце всегда принадлежало тебе.

Когда ты вернешься, ты знаешь, где меня искать…

Джули закатила глаза и отметила запиской страницу, на которой остановилась, как закладкой. Над домом стали сгущаться облака, продолжать читать в саду было не лучшей идеей.

«У девочки налицо болезненная зацикленность на объекте влюбленности. Кто-то нередко гостивший в Дормер-Хаусе вскружил Луне голову, а затем трусливо сбежал, когда его интерес стал очевиден домочадцам».

Алый бутон розы упал на землю и покатился к ботинкам Джули, подхваченный ветром. Девушка нагнулась, чтобы подобрать его, но отдернула руку на полпути: нежные лепестки были покрыты паутиной и какой-то липкой слизью.

Джули в ее стараниях сбежать из дома и направить все свои мысли на вымышленную историю, совершенно упустила из вида очевидное: бывшая гордость тети Вивиан давно уже не получала должного ухода. Трава на газонах была дикой и пожухлой, пруд – не чищен и подернут мерзкой ряской, цветник стал излюбленным местом насекомых-вредителей.

На профессиональный взгляд, в этом была особая эстетика. Джули нравились фотографии, на которых отображалась власть природы над творениями человека: одуванчик, пробивающийся из-под брусчатки, дерево, выросшее посреди заброшенного концертного зала… Но здесь она могла видеть лишь запустение, будто владения Дормеров уже не принадлежали миру живых.

В воде что-то булькнуло, и по поверхности разошлись круги. Если верить Стэлворту, когда-то в пруду жили красно-белые японские карпы. Джули боялась предположить, что обитало в нем сейчас.

На обложку упало несколько крупных капель, и Джули подняла глаза к небу. С севера каменными глыбами надвигались тучи, несмотря на не предвещавшее дождя ясное утро.

Девушка плотнее запахнула на себе лиловый кардиган, бегом бросилась к задней двери, прижимая книгу к груди. Плотно закрыв за собой дверь, Джули стащила кофту, протерла книжный корешок сухим рукавом. Она почти не промокла, но волосы завились в кольца, как всегда случалось на влажном воздухе.

Из столовой доносились голоса: дрожащий шепот миссис Стэлворт и низкий мужской, хозяином которого точно не был ее муж.

Джули нахмурилась и пошла в комнату, на ходу пытаясь расчесать рукой мокрые пряди.

За длинным столом на месте хозяина дома сидел, забросив ногу на ногу, незнакомый темноволосый мужчина. Глаза его были прикрыты, голова опущена на грудь. Небрежная поза говорила о том, что он не был чужим в стенах Дормер-Хауса и не испытывал никакого стеснения. Экономки в столовой уже не было. Незнакомец не подал вида, что знает о присутствии рядом кого-либо еще.

– Эмм… Привет, – нарушила тишину Джули, почему-то не решаясь приблизиться к столу.

Мужчина лениво поднял на нее взгляд и мельком оглядел.

Джули ощутила, как разряд тока прошел по ее телу, оставаясь где-то в глубинах живота. Она никогда не испытывала такого и всегда смеялась над романтическими сценами в фильмах, когда главные герои, встретившись взглядами, чувствовали повисшее между ними напряжение.

«По законам жанра сейчас двое незнакомцев должны слиться в страстном поцелуе, поддавшись моменту», – подумала Джули, а затем покраснела, устыдившись своих мыслей.

Мужчина понимающе усмехнулся, будто прочитал мысли на ее лице или просто знал, какое влияние оказывает на девушек. Он не был особенно красив, но, несомненно, притягателен. В его чертах было что-то необычное, аристократичное, напоминавшее Клои. Те же волосы, глубоко посаженные глаза, острые скулы…

– Кто вы и что делаете в моем доме? – прозвучал его голос, перебив анализ внешности мужчины в голове Джули.

– Я – Джули Тезер, подруга Клои. – Она отметила, что незнакомец подчеркнуто заявил, что Дормер-Хаус – его. – Предположу, что вы ее кузен Николас. И я думала, что ваша тетя оставила дом Клои.

Мужчина отклонился на стуле, поставив его на две задние ножки, и забросил блестящие лаком кожаные ботинки на стол.

– Enchanté, Julie! [3]Николас… Меня так никто не называет. Раз вы подружка малышки Клои, можете звать меня Холзи. Надеюсь, что мы тоже подружимся. А что насчет Дормер-Хауса… Он всегда был и будет моим. – Холзи неприятно улыбнулся, показав оскал блестящих зубов.

Джули окатило негодованием, она понимала, что Николас намерено дразнит ее, что нужно было убраться из комнаты вон и предоставить Клои самой разбираться с заявившимся кузеном, когда она вернется. Но что-то удерживало ее на месте.

Холзи разглядывал ее с нескрываемым интересом, но с тем же выражением люди рассматривают диковинных зверей в зоопарке. Джули стало неловко, она застеснялась своих пышных волос, не поддающихся укладке, не говоря уже о лице, выдававшем отсутствие благородных корней.

Ей казалось, что он видит ее насквозь, перенятые у Клои манеры и несколько позаимствованных вещей из ее гардероба не могли одурачить мужчину. Она вдруг вспомнила, как подруга описывала кузена как «невыносимого» и «нецивилизованного».

Чтобы не стоять столбом, Джули сделала пару шагов навстречу Холзи, положила недочитанный томик Агаты Кристи на край обеденного стола и отошла к окну, по которому ритмично барабанил дождь.

– Это не мое дело, конечно, вам лучше поговорить с Клои, когда она вернется из Хейзвудса. Она собиралась встретиться с человеком, чтобы обсудить продажу дома.

Бам! Стул опустился на все четыре ножки, что заставило девушку вздрогнуть. Где-то в глубине дома завопила Кассандра, разнервничавшаяся из-за непогоды и долгого отсутствия хозяйки.

Джули не обернулась. Она смогла задеть Холзи и отстоять действия подруги. Девушка с мрачным удовлетворением смотрела, как капли скатывались по давно не мытому стеклу, размывая очертания деревьев по ту сторону, и ждала ответной реакции.

– Что ж, оно и неудивительно, малышке придется разгребать долги Финча, – парировал молодой человек, не выдавая волнения.

– О каких долгах идет речь?

– Карточных, разумеется. – Изящным жестом Холзи вытянул пробку из хрустального графина и на три пальца наполнил стакан виски. – Бедняга всегда был игроком, а со смертью прекрасной Айрис совсем потерял рассудок.

Джули знала, что Айрис – имя матери Клои, стало быть, этот Финч должен был быть ее отцом, которому она не была лично представлена. Девушка знала, что подруга не была урожденной Дормер и до того, как тетя Вивиан взяла ее под опеку, носила другую фамилию.

– Но Клои никогда не… Ей нужны эти деньги, чтобы открыть свою галерею! – Джули хотела сказать, что ни разу не слышала о серьезных проблемах с отцом и даже не могла предположить, что у подруги финансовые трудности, но вовремя осеклась. Не хотелось бы обсуждать Клои за спиной.

– Говорят, истинная дружба в эти дни измельчала, а Джули Тезер так рьяно отстаивает свою дорогую подружку. А оно того стоит? Так уж ли вы на самом деле близки? – вкрадчиво произнес мужчина мягким тоном.

Он попал в цель: Джули считала Клои своей самой близкой подругой, но последние два дня служили доказательствами, что она совсем ее не знала. Сколько еще наследница Дормер-Хауса утаивала и недоговаривала?

За ее спиной Холзи подошел к оставленной девушкой книге, раскрыл ее на заложенной странице.

– А, знакомый сюжет! Забавная история, верно? Кристи подметила одну из главных мировых истин.

Джули невольно обернулась, раздосадованная сменой темы.

– Какую же?

Холзи закрыл детектив, размеренно подошел к девушке вплотную. Высокий и худощавый, он тем не менее двигался с грацией дикого кота. Издалека он показался ей старше, но теперь было ясно, что ему не могло быть больше двадцати семи – двадцати восьми лет.

Джули подумала, что ни одна девушка не может чувствовать себя в безопасности, когда он стоит так близко, когда так легко почувствовать запах его парфюма: древесно-землистого, определенно дорогого нишевого бренда.

– Нет ничего страшнее маленьких девочек. – Мужчина склонился к уху Джули, и от его дыхания защекотало кожу. – Особенно любопытных девочек, лезущих не в свои дела.

Она совершенно потеряла голову, не сразу распознав намек, скрывавшийся в словах кузена Клои. Ее сердце стучало как бешеное, а тело предательски мечтало сократить оставшуюся дистанцию в несколько сантиметров. Первый раз в жизни она испытывала такую нужду в прикосновении парня. К тому же того, с кем она познакомилась всего пару минут назад.

«Чувствует ли он электричество между нами? Если я попрошу его поцеловать меня, он решит, что я спятила?»

Холзи отстранился (Джули показалось, он тихонько посмеивался), сделал шаг назад и прислушался.

– Экономка идет с сообщением о том, что моя прежняя комната готова. В хозяйских покоях какая-то неурядица с часами, что, конечно, досадно. Вы же не хотите себя скомпрометировать, Джули Тезер?

Кровь схлынула с лица девушки, она совсем забыла, что кроме них в доме присутствует вездесущая прислуга. Что же теперь будут про нее говорить местные: не прошло и часа после знакомства, как приезжая авантюристка начала вешаться на шею кузену мисс Дормер, второму претенденту на наследство?

– Нет, не хочу, – замотала головой девушка. За дверью и впрямь кто-то был: можно было расслышать тяжелое взволнованное дыхание. Джули могла бы поклясться, что миссис Стэлворт вновь подслушивает чужие разговоры.

– Умная девочка, – благосклонно улыбнулся Холзи, на долю секунды коснувшись длинными, как у пианиста, пальцами лица Джули. От прикосновения ее бросило жар. – Пожалуй, мне стоит перехватить ее в коридоре.

Развернувшись на каблуках, Холзи вышел из столовой. Он оставил на столе нетронутый стакан и прикрыл за собой дверь, ни разу не обернувшись. На дрожащих ногах Джули сделала пару шагов к тахте, стоящей у окна, и с нервным смешком опустилась на нее.

«Кто бы мог подумать, что какой-то парень сможет довести меня до такого состояния, обронив пару ничего не значащих слов? А еще что он окажется кузеном Клои».

Непогода усилилась, начался настоящий ливень. Джули начала беспокоиться о Клои, надеясь, что подруга не станет отправляться домой, пока погода не переменится, а проведет время, например, с тем симпатичным барменом Эйденом.

Наверху заиграла уже знакомая пластинка: Холзи увидел проигрыватель, он явно чувствовал себя как дома и входил в любую комнату, не задумываясь. Прихватив с собой недочитанную книгу, Джули поспешила к себе, ей не хотелось, чтобы парень получил возможность порыться в ее вещах.

Беспокойство оказалось напрасным, мужчина предпочел не покидать восточного крыла. В отличие от настороженной Касси, которая после ночных происшествий избегала той части особняка и, как только заметила в коридоре второго этажа Джули, ринулась к ней, ища поддержки.

– Занял пост вблизи хозяйской спальни, – объяснила кошке Джули, запустив ее в комнату. Сбросив ботинки на шнурках, она залезла с ногами на кровать и раскрыла незаконченный детектив в поисках отмеченного запиской Луны места.

Она пролистала книжку от начала и до конца, но не смогла найти листок. Холзи был последним, кто держал томик в руках, и Джули была уверена, что в столовой закладка находилась на месте.

А это могло значить только одно: кузен Клои случайно или намеренно забрал любовные излияния юной Луны с собой.

Глава 7

Буря

Ливень перерос в настоящий шторм, подъездную дорожку затопило, деревья склонялись от ветра и стучали ветвями в окна, заставляя обитателей Дормер-Хауса содрогаться при каждом ударе и опасаться того, что стекло не выдержит и разобьется.

Вернувшееся в дом электричество работало с перебоями: люстры то и дело мигали, старенький черно-белый телевизор в гостиной не показывал ничего, кроме размытых полос, сопровождаемых белым шумом. И лишь из восточного крыла доносился непрерывный звук сменяющих друг друга ретро-мелодий.

Холзи к ужину не спустился, и Джули с сожалением, что не осталась в спальне, заняла свое место за общим столом. Мистер Стэлворт то и дело беспокойно оглядывался на дверь, ведущую в холл, прислушиваясь, не вернулась ли Клои.

Джули уже сделала несколько попыток дозвониться подруге на мобильный, но каждый раз попадала на голосовую почту. Без особого аппетита девушка катала вилкой фасоль по тарелке и надеялась, что Клои сейчас под теплой и сухой крышей у хейзвудских знакомых.

По всему дому были расставлены ведра и тазы, в которые капала вода, просочившаяся с крыши, и Джули не могла различить, где шум капель был яснее: внутри Дормер-Хауса или за его пределами.

После ужина, натянув на себя свитер и двое носков, она забралась под одеяло с головой, пытаясь хоть немного заглушить шум бури. Джули и не надеялась заснуть, лежа под тонким холодным одеялом и считая отблески молний, которые озаряли комнату так, что свет просачивался даже сквозь шерстяную материю. От каждого раската грома дом будто вздрагивал, и девушка слышала звуки крошащейся штукатурки, похожие на стук каблуков по деревянному полу.

Разбушевавшаяся стихия порождала обманчивые шумы в доме: льющиеся с потолка ручьи воды превращались в человеческие голоса, чьи слова, правда, нельзя было разобрать, скрипящие двери и окна стонали, будто в страшных мучениях.

Наваждение было столь ярким, что когда Джули услышала шорох в своей спальне, она с трудом убедила себя не шевелиться.

«Конечно же, это Касси прошмыгнула в комнату, когда миссис Стэлворт приходила с грелкой», – убедила себя девушка, отметая мысль о крысах. И призраках.

Кто-то («А вернее, кошка», – поправила себя Джули) хозяйничал на туалетном столике, перебирая оставленные на виду письма Луны своему возлюбленному. Пружины старого матраса протяжно запели, и девушка ощутила, как глубоко он просел: веса маленькой Кассандры было бы точно недостаточно.

Сердце Джули забилось быстрее, а озябшие руки и ноги сковало поистине ледяным холодом. В комнате кроме нее был еще один человек. И если в Дормер-Хаус не вломились грабители, она знала лишь одного наглеца, не имевшего ничего против появления в чужих владениях без приглашения.

– Тише, не бойся, – вкрадчивый шепот Холзи раздался откуда-то сверху. – Я лишь пришел поцеловать тебя на ночь.

Джули открыла было рот, чтобы отчитать кузена Клои и выставить его вон, но ее голос пропал и она не могла вымолвить ни слова. Одеяло медленно поползло вниз, и, хотя она не ощущала прикосновений мужчины, она осознавала его присутствие. Воздух был наэлектризован, Джули вдруг бросило в жар. Так же молча она решительно, одним движением, сбросила одеяло, чтобы встретиться с Холзи лицом к лицу.

Он сидел на кровати, небрежно прислонившись к одному из столбиков спиной, не разувшись, он забросил на простыню ногу. Парень насмешливо наблюдал за ошарашенным выражением лица Джули.

– Что ты… – девушка запнулась, сглотнула и, вцепившись пальцами в подушку, продолжила: – здесь делаешь?

– Всего лишь проверяю, в порядке ли мои гости. Такая ночь… неспокойная. – Он повел рукой в сторону окна, где мокрые листья кружились в вихре, а дерево голыми ветками оставляло на стекле видимые следы.

– Но я же заперла дверь!

Холзи недовольно поморщился:

– Мне кажется, я четко обозначил, что Дормер-Хаус принадлежит мне, не так ли? Я могу заходить куда пожелаю.

Джули подобрала под себя ноги в попытке отодвинуться от парня и, не успев толком обдумать свои действия, швырнула в него подушку.

– Ты просто невыносим!

Холзи с легкостью поймал подушку и бросил ее на пол, расхохотался, и следующий грохот грома вторил его смеху:

– А ты забавная, хочешь казаться бесстрашной. Кстати, Джули, ты заметила, что мы перешли на «ты»? Хотя это и впрямь было бы странно обращаться к девушке на «вы», когда я уже в ее спальне.

Джули ненавидела себя за то, что, несмотря на неприемлемое поведение кузена Клои, она не хотела, чтобы он немедленно покинул комнату. Она, конечно, влепит ему пощечину и выставит вон, но только после того, как он ее… как он сказал? «Поцелует на ночь». Как же удачно, что Клои нет сегодня в доме…

Девушка уставилась на губы Холзи, с которых не сходила усмешка.

– Так чего же ты ждешь? – Джули попыталась произнести это соблазнительным тоном, но тут же устыдилась. Она, одетая в свитер с нарочно сделанными прорехами и теплые носки, с растрепанными волосами, явно не годилась на роль обольстительницы.

Холзи поднялся и отошел к окну, высматривая что-то внизу.

– В этом суть игры: выжидать, намекать, делать непристойные предложения, заставить юную особу потерять голову. – Молодой человек достал из кармана брюк часы, – Мне пора, не хочу встретить Молящуюся Бланш в коридоре. Ты же не боишься призраков, Джули?

– Конечно, нет. – Разочарование девушки было слышно в голосе. Мужчина просто издевался над ней, он даже не собирался «целовать ее на ночь», это была не больше чем фигура речи.

– Зря, – улыбнулся Холзи, в глазах загорелся зловещий огонек. Холзи дразнил ее, смеялся над ее доверчивостью.

Джули не могла найти в себе сил посмотреть на него, чувствуя себя ничтожеством. Она уставилась на свое отражение в темном стекле.

Что-то было не так, и ее это беспокоило.

Напротив Холзи за темным окном был призрак. Темноволосый, истощенный мужчина с залитым блестящей кровью левым боком. Он улыбался парню в ответ безумным острозубым оскалом.

Джули охватила паника, ее начало колотить, она переводила взгляд с расплывчатого образа снаружи на кузена Клои, пытаясь понять, видит ли он то же самое, что и она.

Ба-бах!

Крик девушки прозвучал на половину дома. Старое сухое дерево под окном не выдержало натиска ветра, и сломанная ветка выбила окно, пробив грудную клетку привидения и развеяв дымчатую фигуру. Битое стекло разлетелось по полу, оставляя отметины на половицах.

Джули прижала руку к груди, она старалась успокоить дыхание и взять себя в руки. В дверь кто-то забарабанил: перепуганная прислуга явилась узнать, в чем дело и не нужна ли девушке помощь.

– Час от часу не легче в этом проклятом доме! Мисс Джули, мисс Джули, откройте! – требовал голос миссис Стэлворт.

Джули озадаченно обернулась и увидела, как ходит ходуном ручка двери, не поддаваясь натиску экономки.

«Но ведь Холзи открыл или даже взломал замок, почему дверь закрыта? И Холзи…» – Девушка оборвала себя на середине мысли, осознав, что в комнате она была совершенно одна.

Спустя несколько минут она уже сидела перед заботливо разожженным дворецким камином, поджав под себя ноги, а прислуга осталась в спальне Луны устранять последствия урагана.

Джули напряженно размышляла, мог ли кузен Клои незаметно покинуть комнату, когда она перебудила всех домашних своим криком. Думать о том, что присутствие парня в запертом изнутри убежище ей, скорее всего, просто приснилось, не хотелось.

Чего уж говорить о призрачном видении в окне.

Логичнее всего было бы сослаться на погоду: переплетение веток, листьев и дождевых капель могло сложиться в причудливую фигуру, а воображение уже дорисовало все остальное.

Вглядываясь в огонь и сосредоточившись на треске поленьев, Джули старалась игнорировать пугающие звуки капающей воды и свист ветра и ждала рассвета.

Утро наступило с возвращением Клои. Сначала послышался шум шин, плюхавшихся в бесконечные лужи, хлопанье дверей автомобиля и едва слышное чертыханье хозяйки дома, промочившей туфли.

– О, Джулс, не ожидала тебя увидеть так рано! – Клои зашла в гостиную в сопровождении экономки. Ее волосы были влажными, но в отличие от Джули она не становилась кудрявой, а напоминала героев старых фильмов, чрезмерно увлекавшихся бриолином.

– Да, я тоже не планировала сегодня встречать рассвет, – саркастично пошутила Джули. – Но ветка проделала огромную дыру в окне моей спальни.

Клои села в соседнее кресло, сбросила испорченные замшевые туфли и протянула ноги к еще теплому камину.

– Какой ужас, дорогая, надеюсь, о тебе позаботились? – Она сверкнула глазами на миссис Стэлворт, занявшуюся осмотром ее обуви. Джули согласно кивнула, а Клои заговорщически продолжила: – Кошмарная погода! Я хотела ехать в Дормер-Хаус после ужина, но Николас меня отговорил. Мы встретились вчера в «Петухе», не знаю, что он пытался вынюхать, но вряд ли ему что-то удалось.

– Ты встретила кузена в Хейзвудсе? – Шестеренки закрутились в мозгу Джули, анализируя события прошедшей ночи. Если Холзи покинул Дормер-Хаус вскоре после их встречи в столовой, он точно не мог вломиться в ее спальню.

– Да, я зашла поболтать с Эйденом, а он уже сидел за стойкой бара и уплетал двойную порцию тушеной говядины. Всегда удивлялась, как столько еды может умещаться в таком тощем теле, – хихикнула девушка.

«Пожалуй, пора обращаться к психиатру», – невесело подумала Джули.

– Зависть – смертный грех, кузина, – раздался мужской голос позади девушек. – Вы подруга Клои, я полагаю. Николас Эйвери.

Гостья машинально подала руку, не понимая, почему кузен Клои делает вид, что они прежде не встречались. А лишь затем подняла глаза на подошедшего молодого человека.

Высокий и худощавый, он сутулился, как и большинство людей его роста, коричневый деловой костюм висел на нем мешком. У него были немного торчащие уши, которые не могла скрыть короткая стрижка. Николас Эйвери мог быть довольно симпатичным, если бы не скорбное выражение лица.

Но Джули сейчас совсем не занимало, привлекателен кузен Клои или нет. Единственное, о чем она могла думать, что кузен Николас был не тем человеком, с которым она познакомилась вчера.

* * *

Клои ходила по гостиной из угла в угол, теребя полу пиджака.

– То есть ты хочешь сказать, что кто-то представился Николасом, заявился в дом и предъявил на него свои права?

Джули кивнула, не сводя с подруги округлившихся глаз.

– Я была уверена, что это твой кузен… Он вел себя так, словно не раз был здесь, прекрасно ориентировался в Дормер-Хаусе. Ну и соответствовал твоему описанию, – объяснила девушка. Тревожное чувство витало в комнате, точно невидимый комар, доводящий своим писком в летние ночи до безумия.

Николас нахмурился и закинул ногу на ногу:

– Он выглядел как я?

Джули озадаченно оглядела парня и сравнила его с самозванцем. Они были примерно одного возраста, темноволосы, в тонких чертах лица и строении фигуры угадывалась родственная связь, но в остальном двое мужчин были совершенно различны.

– Нет, вернее, не совсем. Он, очевидно, из Дормеров, но больше напомнил мне Клои.

Наследница дома прищурилась и закусила нижнюю губу, напряженно раздумывая, перебирая в памяти всех ныне живущих родственников.

Николас ошарашенно уставился на Джули, отбил загадочный ритм пальцами по колену и спросил:

– Почему же вы сказали, что он соответствовал описанию? Я так понимаю, что вы и понятия не имели, как я выгляжу, до сегодняшнего утра.

Клои издала короткий смешок:

– Боюсь, это моя вина, дорогой кузен. Я упоминала, что ты просто…

– Невыносим, – смущенно подхватила Джули, пряча кисти рук в свободные рукава свитера. – И он именно такой. Держался с каким-то театральным вызовом, общался со мной свысока и говорил сомнительные вещи… А еще он сказал, что обращаться к нему стоит, как к Холзи.

Клои расхохоталась во все горло, схватилась за каминную полку, чтобы удержаться на ногах, а ее кузен поджал тонкие губы.

– Тимоти, – прошипел мужчина, словно имя было ругательством. – Чертов мальчишка. Нашел время для шуток!

– Дорогая, пора бы уже привыкнуть: когда я отзываюсь о ком-то как о невыносимом. – Клои перевела дух и обратилась к гостье: – Это значит, что он скучный, предельно прямолинейный и не в состоянии поддержать светскую беседу.

Вздох Николаса из кресла был полон усталости, но не обиды, парень давно привык к колючему тону кузины.

– Я просто не любитель сплетен. – Мужчина поднялся, расправил стрелки на брюках и направился к лестнице на второй этаж. – Думаю, пора разбудить кузена и потребовать объяснений. А вы пока могли бы переодеться к завтраку.

– Спасибо, Ник. – Тепло улыбнувшись двоюродному брату, Клои повернулась к подруге и закатила глаза. – Твой рассказ заставил нас не на шутку поволноваться, дорогая. В Хейзвудсе сегодня только и говорят об обнаруженном Себе Слае. Если бы ты только упомянула о Холзи раньше…

Джули была готова тотчас же последовать совету Николаса и помчаться в свою комнату, чтобы надеть на себя что-то приличнее, чем свитер из гардероба Курта Кобейна. Но загадка оставалась нераскрытой: кто же такой этот Тимоти, тайком пробравшийся в дом?

– Клои, если ты не заметила, я не знаю твое семейное древо наизусть, – с кислым видом протянула девушка, надеясь, что подруга сумела уловить намек.

Та лишь усмехнулась и обхватила себя за плечи руками:

– Всего пара дней, и будешь знать всех наших троюродных бабушек и дедушек. Если помнишь, я говорила о кузене Тимоти, мы какое-то время жили вместе, а Ник приезжал на каникулы. Я не виделась с ним с тех пор, как он отправился на учебу, но, судя по твоему рассказу, он не особо изменился. – Клои несколько раз перекатилась с пятки на носок, собираясь с мыслями. – Он так и не перерос свое увлечение Холзи.

– О чем ты? – В животе у Джули заурчало. Стресс требовал, чтобы его срочно заели большим количеством тостов с маслом и джемом. Дернув за шнурок, хозяйка дома вызвала миссис Стэлворт и попросила ее поскорее накрыть к завтраку в столовой, чтобы отметить воссоединение семьи.

– Холзи – это прозвище Молодого Дормера, которого подстрелили в «Бойцовском петухе». Яркая личность, большая заноза в задницах своих старших родственников. Забавно, что Николаса назвали в его честь. Тимоти с детства им восхищался, расспрашивал о малейших деталях его биографии, копировал его стиль. Поначалу это никого не смущало: у мальчика нет отца, на чей образ ему опираться? Но кажется, его одержимость зашла слишком далеко…

Экономка заглянула в гостиную и сообщила, что завтрак уже ждет на столе. Девушки отправились за ней (Джули с сожалением подумала о том, что не воспользовалась возможностью привести себя в порядок).

Клои заняла место во главе стола, тем самым показала, что притязания двоюродных братьев на Дормер-Хаус ее не волнуют. Ее подруга заняла место справа. Джули невольно вспомнила недавнюю беседу с Тимоти в этой же самой комнате.

– Хол… Твой кузен сказал вчера что-то про твоего отца. Что ему нужны деньги…

Клои села очень ровно, соединив лопатки.

– Так и сказал? Хм… – Она не решилась закончить мысль при экономке, продолжавшей сновать вокруг стола, но ее вид встревожил Джули.

На лестнице послышался размеренный топот ног, и в комнату вошел Николас, чеканя каждый шаг. Лишь висевший набекрень галстук выдавал его волнение.

– Его нигде нет. Ни в спальне Холзи, ни в хозяйских покоях. Кровати убраны, шкафы пустые. Если это шутка, кузина, изволь пояснить, когда следует смеяться.

Клои повернулась к подруге в замешательстве, но и та была растеряна не меньше. Тимоти был здесь вчера, и не только Джули его видела.

– Миссис Стэлворт, где вы разместили Тимоти? – обратилась она к экономке, поставившую на стол изящный молочник.

– Мастер Дормер тоже приехал? – всплеснула руками женщина, удивление на ее круглом лице не казалось наигранным. Все присутствующие обменялись подозрительными взглядами.

– Пожалуйста, я же слышала вас вчера в столовой, вы говорили с ним. – Джули не могла взять в толк, почему экономка скрывала нахождение еще одного Дор-мера в доме.

– Господь с вами, мисс Тезер, я никого не видела и тем более не разговаривала, – произнесла женщина скороговоркой, искренне веря, что это поможет ей убедить допрашивающих.

Джули почувствовала, как внутри ее закипает злость. Миссис Стэлворт явно вела какую-то игру против нее. Девушка оглядела стол и заметила, что тарелок и приборов хватало только на троих.

Николас подал было голос, он хотел спросить экономку еще о чем-то, но Клои шикнула на него, не сводя взгляда с чего-то, стоящего перед ней.

Когда миссис Стэлворт удалилась и закрыла за собой дверь с непроницаемым лицом, Николас участливо поинтересовался у Джули, не страдает ли она ментальными расстройствами.

– С ней все в порядке, не городи чушь, – оборвала его Клои. Аккуратно, едва касаясь стекла, она подняла стакан с виски, оставленный гостем нетронутым. – Довольно крепкий напиток для завтрака, не находите?

Джули хлопнула в ладоши, обрадованная, что перед ней было явное доказательство, что она не спятила.

– Тимоти или кто бы то ни был налил себе выпить, но так и не притронулся к стакану, пока я была с ним.

Клои покрутила стакан в руках, рассматривая его на свету.

– Что вы имеете в виду под «кто бы то ни был»? Хотите сказать, что по Дормер-Хаусу может бродить самозванец? – Николас подался вперед, уронил на пол нож и макнул кончик галстука в апельсиновый сок. – А вдруг это тот, кто убил этого бездельника Слая?

Джули уже второй раз за день слышала это имя. Кажется, именно оно значилось в листовках, развешенных по городу.

– Ник, ты не хуже меня знаешь, что Слай – беспробудный пьяница, скорее всего, он просто надрался и свернул себе шею. Никто его не убивал. – Его кузина закатила глаза и пожала плечами.

Николас презрительно фыркнул и поправил свой безвкусный галстук в полоску:

– Пьяному море по колено, а Брайербримский пруд – по щиколотку. Вот увидите, когда Тренчэнт проведет вскрытие, выяснится, что Слай уже был мертв до того, как оказался в воде. А убийца вполне мог решить, что Дормер-Хаус – отличное место, чтобы отсидеться.

– Я не знаю, – помотала головой девушка, всеми силами стараясь прогнать из головы образ распухшего тела, покрытого илом и водорослями, вытащенного полицией на берег. – Если в доме есть фотографии Тимоти или других родственников, я бы могла опознать его.

Клои кивнула поверх стакана:

– Идея хорошая, среди наших здравствующих родственников осталось не так много мужчин. Хотя ума не приложу, кто мог бы знать о проблемах отца.

Николас вылез из-под стола, куда он нырнул за упавшим ножом. Его щеки порозовели, а движения стали скованнее, он, очевидно, стеснялся своей неловкости.

– Даже я в курсе карточной зависимости Финча, – раздраженно пробормотал молодой мужчина. – И старик никогда не делал из этого тайны: любой, кто знаком с твоим отцом, Клои, мог бы сказать то же самое.

Губы девушки скривились в вымученной улыбке, и Джули решила, что слова кузена не убедили Клои, она просто не желала развивать эту тему. Николас потянулся за куском ветчины, но резко оторвал пальцы от тарелки, вцепился в лежащую на коленях льняную салфетку и принялся яростно тереть кожу.

– Что случилось? – Клои приподнялась на стуле и заглянула в общее блюдо с мясной и сырной нарезкой, а затем отпрянула, борясь с дурнотой. – Миссис Стэлворт! Будьте добры, унесите это отсюда!

Среди кусочков ветчины и кубиков пармезана ползали крохотные прозрачные червеобразные насекомые, оставляя на закусках склизкие следы и экскременты. Джули поднесла к носу молочник и убедилась, что его содержимое также испорчено: белые сгустки плавали в кисло пахнущей воде.

– Тебе нужны еще доказательства, что этот дом проклят? – Николас оглядел комнату с отвращением, его глаза замерли на портрете статного мужчины лет сорока, застывшего в величественной позе: Эйса Дормера, их с Клои деда.

– Боже, Ник, испорченный завтрак – это не проклятие. Я ведь считала тебя приверженцем аскетизма, а ты, оказывается, не сможешь протянуть до ланча с пустым желудком, – отшутилась его кузина, словно случившееся было лишь досадной мелочью.

Быстрая ревизия завтрака (доведшая экономку до слез, бедная миссис Стэлворт казнила себя за невнимательность и беспрерывно извинялась) показала, что древний холодильник не пережил скачков электроэнергии и все перенесенные в него из погреба продукты пришли в полнейшую негодность.

После короткого чаепития в гостиной Николас поднялся на второй этаж разобрать чемодан, а девушки воспользовались ситуацией, чтобы принять душ и переодеться.

В спальне Луны было прохладно и пахло сырой землей. Прислуга собрала осколки и вытащила обломок ветки, застрявший в раме. На подоконнике лежали лист тонкой фанеры и инструменты, Стэлворт обещал Джули, что сегодня же закроет окно наглухо, чтобы она не поранилась. Девушка же больше радовалась тому, что будет избавлена от пугающих видений.

Письма на туалетном столике лежали как попало, но виной тому мог быть не только ночной посетитель, но и ветер. Джули бережно собрала их в аккуратную стопку и спрятала в выдвижной ящик. Из-за низкой температуры шею и руки неприятно покалывало, как бывает, когда люди чувствуют, что за ними наблюдают.

Клои и ее брат, казалось, не осознавали масштабов случившегося: по Дормер-Хаусу расхаживал незваный гость, нагнавший атмосферу таинственности и страха на прислугу. Джули не могла взять в толк, было ли вторжение в чужую собственность обычным делом для Дормеров или им было наплевать, что кто-то решил отправиться в дом на «частную экскурсию».

За пару лет до того, как Джули уехала на учебу в столицу, соседей с их этажа, пожилых супругов Мартинез, ограбили. Пара нетрезвых подростков забралась в квартиру и, быстро осознав, что все ценности составляли новенький плоский телевизор и подержанный ноутбук, разнесли всю мебель, перебили фарфоровый сервиз на двенадцать человек (годами хранимый подарок на свадьбу от родителей) и изгадили ковры. Джули и ее отец помогали прибираться, пока мама молча обнимала трясущиеся от рыданий плечи стариков. Большую часть безделушек и многочисленных рамок пришлось выбросить, но Джули украдкой вытаскивала из них обрывки фотографий. Изображения были безнадежно испорчены, и девушка была уверена, что миссис Мартинез не будет предпринимать попыток восстановить их.

На снимках были кусочки жизни всей семьи, части душ детей, внуков, многочисленных братьев и сестер. Восьмилетняя Мария, обнимающая плюшевого мишку, двадцатилетний Крис, наконец-то получивший права, вскинул кулак в победном жесте, юные жених и невеста, лучащиеся счастьем, стоят рука об руку… Фотографии были лишены той красоты, которая присуща творениям профессионалов, но даже пятнадцатилетняя Джули понимала их подлинную ценность. Собирать их по кусочкам, как головоломку, было так же нелепо, как пытаться приклеить руки Венере Милосской.

Весь следующий год Джули запирала входную дверь на оба замка и никогда не оставляла окна нараспашку. Она просыпалась от странных шорохов по ночам и не снимала подаренный бабушкой Лидией тоненький золотой браслет даже на ночь. У Тезеров не было ничего, что бы могло привлечь настоящих воров, заранее планировавших налеты. Но теперь она понимала, что страшиться стоило не утраты нескольких вещей, а самого факта вторжения, навсегда лишавшего семью ощущения безопасности.

Тезерам повезло – до сих пор на квартирку родителей Джули на третьем этаже никто не покусился. Сыновья мистера и миссис Мартинез помогли родителям с ремонтом и подарили им щенка-спаниеля, больше для компании и душевного спокойствия, чем для охраны.

А золотой браслет пришлось сдать в ломбард, чтобы купить первую личную камеру Джули. Когда девушка поделилась историей этой покупки с Клои, подруга ужасно расстроилась: утрата семейной реликвии была для нее сродни потере одного из родственников. Поэтому ее нынешнее поведение казалось Джули необъяснимым.

«Почему никто еще не вызвал полицию и не принялся обыскивать дом сверху донизу, чтобы поймать самозванца? Неужели Клои не боится, что выдавший себя за Николаса Тимоти или кто там еще украдет что-то важное и памятное?»

Глава 8

Ключ от преисподней

Через распахнутую дверь кабинета на первом этаже доносились спорящие голоса Клои и ее кузена. Никто из них не повышал голоса, не выходил из себя, но в тоне девушки слышалась злоба, а Николас что-то упрямо доказывал, уверенный в своей правоте.

– Я самый старший из нас, тетя Вивиан должна была следовать правилам и оставить Дормер-Хаус мне.

– Старший, а еще и мужчина, ты забыл сказать? – Клои сложила руки на груди и насмешливо оглядела кузена.

– Это не главное, – пробурчал молодой человек и ослабил узел галстука (после происшествия за завтраком он сменил и его, и рубашку). – Но, если ты не заметила, последняя женщина, управлявшая домом, довела его до полной разрухи.

Джули услышала, как кто-то ударил по столу кулаком. Она замерла в коридоре и не знала, как стоило поступить: подслушивать было невежливо, врываться в кабинет на середине разговора – и того хуже. Лучшим выходом было бы на цыпочках прокрасться мимо комнаты в гостиную и подождать там, но девушка так и не запомнила все скрипящие половицы, и, если она сделает неверный шаг, о ее присутствии будет известно всем.

– Это сделало время, Николас, вины тети Вивиан здесь нет.

Мужчина встал с кресла, сложил руки за спиной и принялся расхаживать из угла в угол.

– Перебои с электричеством, странные шорохи в пустых залах, кошмары наяву… Клои, послушай меня, Вивиан впустила в этот дом мертвецов! Мама мне обо всем рассказала, ведьмины шабаши, языческие ритуалы!

Джули слышала, как мужской голос срывался, охваченный неподдельным ужасом и отвращением.

– Ты же знаешь, насколько богобоязненна тетя Розмари. Твоя мать хватается за сердце каждый раз, когда слышит, что кто-то пьет вино не в качестве причастия и за стенами церкви. – Его кузина неодобрительно фыркнула. – Невинное увлечение спиритизмом досталось Вивиан в наследство с домом. Ты забыл, что дедушка велел спроектировать Красную гостиную как подарок для своей жены?

– Как кстати ты вспомнила о дедушке Эйсе! Моя богобоязненная мать, на которую тебе бы стоило равняться, передала мне это перед отъездом и взяла с меня слово, что я исполню свой долг перед семьей.

В дверном проеме мелькнула рука, на секунду исчезнувшая во внутреннем кармане пиджака, чтобы достать белоснежный конверт и протянуть его Клои. Послышался звук рвущейся бумаги и последовавшее за ним восклицание:

– Чушь!

У Джули затекли ноги и ныла поясница. Ей было ужасно неловко стоять под дверью все это время, и девушка решила попробовать незаметно вернуться в свою спальню. Повернувшись на пятках, она сделала два крохотных шага к главной лестнице. Оглянувшись, Джули увидела, как Николас размахивал какой-то блестящей ювелирной безделушкой и яростно убеждал кузину воспринять его слова всерьез.

Еще шаг, и она оказалась бы на первой ступени, как с громким треском деревянная доска переломилась, а правая нога девушки очутилась в появившейся дыре. Николас и Клои, выбежавшие в холл на шум, застали ее в попытках освободить ступню и не вывихнуть лодыжку при этом.

– Ты в порядке, Джулс?

Гостья смущенно кивнула, опираясь на плечо подруги, пришедшей на помощь. Николас не сводил с Джули подозрительного взгляда, гадая, сколько девушка могла слышать и как давно она находилась в холле. Конечно, она могла только-только спуститься со второго этажа, при условии, что спускалась она спиной вперед.

Клои завела Джули в кабинет и усадила в красиво постаревшее кожаное кресло напротив массивного стола. В камине ярко горел огонь, отблескивая на отполированных дубовых поверхностях, позолоченных кубках и пресс-папье.

– Скажи, что ты об этом думаешь. – Хозяйка дома протянула Джули смятый лист бумаги.

Николас всем телом подался вперед в попытке остановить кузину, галстук в синюю полоску качнулся на его тощей груди.

– Ты уверена, что следует размахивать такими личными посланиями перед всеми подряд?

Джули, успевшая прочитать только «Мой милый сын», замерла в кресле, подняла взгляд на брата Клои. Даже во встревоженном состоянии, с залитой краснотой шеей и трясущимися пальцами, Николас смотрелся уместнее в этой нарочито мужской комнате. На стенах висели медали и награды в застекленных рамках, несколько статуэток изображали великих полководцев. Для хрупкой фигуры Клои вся мебель была слишком большой, она тонула в широком кресле, а пресс-папье, похожее на золотой слиток, она бы не подняла и обеими руками.

– Я доверяю Джулс, – отрезала Клои и сложила руки на груди, буравя Николаса недобрым взглядом. Тот поспешил отвернуться и обратился к гостье:

– Я ничего не имею против вас, хоть и выбор друзей Клои всегда казался мне эксцентричным, взять того же деревенщину Доэрти… Боюсь, вы мало что поймете.

Мужчина развел руками и улыбнулся с уверенностью в собственном превосходстве, но словно извиняясь за этот факт. Николас принадлежал к тем выходцам из аристократических семей, которые осознавали свою исключительность, кровную связь с высшими кругами мира сего, отделявшую его от простых смертных. Он будто стыдился этого, но Джули ему не поверила.

– Я все же рискну, – тихо произнесла Джули. Клои хихикнула и запустила в кузена смятым в шар конвертом. Николас раздраженно поморщился, когда бумага коснулась его плеча, подобрал импровизированный снежок и поместил его в пустую корзину для бумаг.

Джули сосредоточилась на убористых, украшенных завитушками буквах, вышедших из-под пера Розмари, матери Николаса.

Мой милый сын,

Перед тем как ты отправишься в Дормер-Хаус, эту обитель неупокоенных душ, я обязана напомнить тебе о моем невыполненном обещании, которое терзает мою грешную душу.

Как ты знаешь, моя мать остаток своей жизни несла бремя знания страшного греха ее брата Эйса, навлекшее проклятие на всю нашу семью. В тот день, когда я покинула отчий дом и стала Розмари Эйвери, она передала мне этот ключ и взяла с меня слово, что я буду хранить его от других членов семьи и тем самым сберегу тайну Дормер-Хауса.

Я прилежно следовала указаниям. Дядюшка Эйс перерыл комнату моей матери в поисках ключа, после того как она отправилась в Царство Небесное, и ничего не нашел, к своей досаде. Он допросил моих кузин и кузена, Вивиан казалась ему главной подозреваемой, потому что остальные были слишком малы, но никто не догадывался, что ключ был у меня.

Когда по округе поползли слухи о женщине-призраке в Дормер-Хаусе, я, конечно, не поверила и решила, что Вивиан подогревает слухи для пущей рекламы своего дьявольского кружка. Неупокоенная душа, бродящая ночью по коридорам, должна была показаться ей романтичной. С поддержкой преподобного Уилкса я пыталась наставить безумную женщину на путь истинный, но, как известно, мне мало что удалось.

Но вернусь к делу. Когда тебе исполнился год, моя мать передала мне последнее наставление: открыть тайну, которую дядя Эйс хранит под полом своего ложа, чтобы он успел покаяться в своем грехе перед смертью.

Я не смогла найти в себе силы вернуться и войти в хозяйскую спальню Дормер-Хауса. Нет труда догадаться, что ключ откроет врата в саму Преисподнюю. Я лишь молюсь за дядю Эйса и все блуждающие в ночи несчастные души каждый вечер перед отходом ко сну, как прежде это делала моя матушка.

Сын мой, тебе выпала тяжелая ноша стать главой нашего клана и наследником этого проклятого дома. И если Клои Финч обладает хоть каплей рассудка, она откажется от притязаний на дом…

На обороте листа было еще два абзаца и аккуратная подпись Розмари, сопровождаемая молитвами Богу о защите ее сына, но Джули не стала дочитывать. Общий посыл был ясен: мать Николаса была в ужасе от того, что ее невинное дитя должно отправиться в бывшее логово сатанистов, а загадочный ключ якобы давал ее сыну все права на владение Дормер-Хаусом.

Клои выжидающе смотрела на подругу, поставив локти на стол, наплевав на давнюю привычку держать руки на коленях. Джули вернула ей записку и пожала плечами:

– Я даже не знаю, что сказать. Очевидно, что миссис Эйвери не поддерживает твое вступление в наследство. – Девушка постаралась произнести это мягко, не желая задеть чувства Николаса.

– Зато передать во владение дом, идущий в комплекте с вратами в Преисподнюю, своему единственному сыну кажется тетушке блестящей идеей, – парировала Клои, покачав головой. Николас стоял спиной к девушкам и делал вид, что рассматривает бюст на каминной полке, но Джули услышала злобный скрежет зубов с его стороны. Руки мужчины невольно сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней.

Сделав несколько успокаивающих глубоких вдохов, он засунул оба кулака в карманы брюк и повернулся к кузине.

– Можешь насмехаться, сколько пожелаешь, Клои, но я официально поставил тебя в известность, что сегодня же найду, что именно открывает этот ключ.

– И ты готов вломиться в спальню леди ради этого? – Дразнящий голос Клои искал способ пробить броню решимости Николаса, девушка наспех пробежалась по строчкам записки, тонкий палец замер, найдя искомое слово. – И там еще было что-то про ложе…

Молодой человек опустил глаза, краска поползла от алой шеи вверх к ушам.

– Боже Всемогущий, почему тебе необходимо все усложнять? – пробормотал Николас и покачал головой.

Джули подала голос, вмешиваясь в диалог родственников:

– Но что мешает нам помочь твоему брату, Клои? Разве тебе не интересно, какие тайны откроет этот ключ?

Николас с удивлением уставился на девушку, обнаружив в ней союзницу.

Клои встала из-за стола, она все еще вглядывалась в витиеватые предложения Розмари Эйвери. Что-то ее беспокоило, между бровей залегла морщинка, а глаза сощурились, будто девушка страдала сильной близорукостью.

– Здесь что-то не сходится, Ник. – В словах Клои уже не было прежней иронии, она подошла к парню и указала на третий снизу абзац: – Ты родился после смерти своей бабушки, ведь так?

Губы Николаса быстро шевелились, пока он читал указанную часть письма про себя. Джули внимательно следила за выражениями их лиц, пытаясь разобраться в том, что происходило.

– Да, она слегла в марте тысяча девятьсот семьдесят второго и через несколько месяцев скончалась, а я родился ровно десять лет спустя, мама всегда подчеркивала этот факт.

В памяти Джули замелькали строчки недавно прочитанного письма. Что же в них было странного, какую несостыковку сумела разглядеть ее подруга?

Клои торжествующе оглядела комнату и, театральным жестом воздев руку к потолку, спросила, ни к кому в частности не обращаясь:

– Так каким же чертовым образом Молящаяся Бланш, одиннадцать лет покоящаяся в могиле, передала тете Розмари сообщение о том, что настала пора открыть ящик Пандоры?

* * *

Вересковое поле, укрытое одеялом низко плывущих туч, пестрящая рекламой и граффити остановка, качнувшийся на ветру медный петух… На экране ноутбука один за другим мелькали кадры, снятые в Хейзвудсе и окрестностях. Джули кликала мышкой, и недовольство собой росло с каждым ее щелчком.

– Скучно, банально… А здесь вообще горизонт завален, как у какой-то школьницы с мыльницей! – Девушка запустила свободную руку в волосы и взъерошила их. Ни одна фотография не казалась ей достойной того, чтобы показать ее профессору Хиву.

Около полудня она получила от него сообщение:

Тезер, к концу недели жду как минимум три работы. Никаких отговорок, дурацкий конкурс среди моих студентов уже на носу, и я вписал Ваше имя. Хватит подражать Вивиан Майер.

Искренне Ваш,

профессор Роберт Хив

– Вивиан Майер, значит… – Фотограф хмыкнула, захлопнула крышку ноутбука и растянулась на кровати.

Она без труда поняла намек преподавателя. Мисс Майер была одной из лучших фотографов своего времени, по крайней мере, в США, получившая признание лишь год назад, после своей смерти. Ее снимки нью-йоркских улиц и случайных прохожих были поистине гениальны, но женщина не опубликовала ни одной из своих работ.

В прошлом году профессор Хив показал несколько фотографий Вивиан Майер, а закрыв последний слайд, попросил своих студентов задуматься о том, что, сомневаясь в своем таланте, пряча наброски и идеи, они лишь стремились к повторению судьбы невероятного фотографа, всю жизнь считавшей себя лишь няней и скрывавшейся в своей лаборатории от всего мира.

– Многое может вдохновить вас в творчестве мисс Майер: она не жаждала славы, не стояла под дверьми редакций модных журналов, она снимала, потому что не могла не снимать, это была ее страсть и способ познания мира. Но, заклинаю вас, позвольте другим смотреть вашими глазами. Проявляйте пленки, смело печатайте фотографии, а люди рассудят.

Кого-то лекция, может, и подбодрила, но не Джули. Она была полностью солидарна с Вивиан Майер и втайне подозревала, что гениальный фотограф пыталась показать кому-нибудь свои снимки, но получила такую критику, что отбросила все попытки отправить их в журнал. Джули чувствовала странное родство душ с женщиной, хотя и отдавала себе отчет, что до таланта американки ей далеко.

Джули вернулась к туалетному столику и решительно раскрыла ноутбук. Должно же было быть хоть что-то…

Черная кошка всматривается в свое отражение в освещенном единственной свечой зеркале. А на заднем фоне – женщина в белом кружевном платье.

Джули несколько раз моргнула.

На другом конце коридора послышался шум семейной ссоры Клои и Николаса.

«Похоже, кузен не оставил надежд перерыть хозяйскую спальню в поисках подходящего замка», – подумала Джули, не отрывая глаз от экрана. Приблизив изображение, она уже не могла найти, где причудливо исказившийся свет создал иллюзию человеческой головы. Всего лишь платье, висевшее на дверце шкафа.

Но стоило уменьшить масштаб, и в зеркале отображался призрак. Бледное расплывчатое узкое лицо, обрамленное темными волосами, длинные рукава платья будто скрывали даже кончики пальцев.

Джули ощутила, как в области живота приятно защекотало, а по рукам пробежали мурашки: верный признак хорошего снимка. Пролистав кадры до самого первого, с летящим вдоль поезда огромным вороном, чей взмах крыльев был смазан из-за быстрого движения, девушка поняла, какие снимки она отправит Хиву.

Их с Клои «призрачные» фотографии. И будь что будет: даже если профессор вновь обвинит ее в использовании полезных знакомств.

Довольная принятым решением, девушка направилась к Клои, чтобы узнать, не нужна ли помощь.

Дверь в хозяйские покои была распахнута настежь, Клои стояла, сложив руки на груди и прильнув к косяку.

– Не забудь порыться в нижнем ящике. Там я храню свое белье, – ядовито произнесла она, обращаясь к Николасу. Он оставил пиджак и галстук на спинке стула, закатал рукава белоснежной рубашки и переворачивал все в комнате вверх дном. Капельки пота покрывали его высокий лоб, а бешеный взгляд метался от комода, о котором упомянула Клои, к тумбочкам у кровати.

– Если бы ты помогала мне в поисках, а не выдавала едкие замечания, мне бы не пришлось этого делать!

– А если бы согласился со мной, что этот ключ – просто безделушка, которая ничего не открывает, тебе вообще не пришло бы в голову разносить спальню. – Девушка улыбнулась приблизившейся Джули: – Salut [4], Джулс.

Николас схватился за голову обеими руками и в раздражении опустился на стул. Одежда его кузины валялась на полу, книги и шкатулки были сдвинуты на края полок, дверцы гардероба были распахнуты настежь, а ящики напоминали раскрытые рты голодных птенцов.

Снизу раздались мелодичный звук дверного звонка и шаркающие шаги мистера Стэлворта. Дворецкий прочистил горло, коротко кашлянул и впустил посетителя внутрь.

– Это, должно быть, Эйден с продуктами, – засуетилась Клои. – Я спущусь, а ты пока присмотри за моим кузеном, сделай одолжение.

Хозяйка дома ласково коснулась плеча Джули, смерила растерянного Николаса взглядом, в котором читалась смесь жалости и плохо скрываемого гнева, и исчезла за поворотом, ведущим к лестнице.

Джули зашла в спальню и присела на край застеленной кровати, Николас поднял скорбное лицо, руки безвольно повисли по бокам.

– Почему так важно найти то, что открывает ключ? – мягко спросила девушка, стараясь расположить кузена Клои быть с ней откровенным.

– Я предполагаю, что дед Эйс спрятал какие-то документы в Дормер-Хаусе, доказывающие, что никто, кроме меня, не имеет права владеть домом. – Николас устало потер переносицу. Мужчина встал со стула и подошел к Джули ближе, он напряженно думал.

– Но ваша тетя оставила дом Клои, я не могу даже представить, какая бумага сможет перечеркнуть нотариально заверенное завещание. – Голос Джули был тихим и неуверенным, почему-то ей было неприятно находиться наедине с ним.

– Я же говорил, что вы не поймете… В последней воле дедушки Эйса могла быть ключевая фраза, положившая бы конец глупым препираниям, что-то в духе: «Дормер-Хаусом может владеть только тот, в ком течет кровь Дормеров, и никто иной», – высокомерно протянул Николас, а воображаемую цитату произнес тоном проповедника. Он пристально уставился на вышитое золотой нитью покрывало и сидевшую на нем гостью.

Девушка прикусила щеку изнутри, пальцами вцепилась в мягкий матрас. Возвышавшаяся над ней стройная фигура Николаса вызвала у нее, как бы выразилась Клои, déjà vu [5]. Самозванец, проникший в дом под именем Холзи, был мало схож с Николасом Эйвери, но сейчас, когда на лице последнего читались азарт и странное возбуждение, Джули была убеждена, что тот, кого она встретила накануне, несомненно, состоит с Дормерами в кровном родстве, причем довольно близком.

– Я обязан попросить… Встаньте.

Джули нахмурилась, но подчинилась приказу парня, который в мгновение ока сорвал с постели одеяло, сбросил на пол подушки и с остервенелым усилием принялся переворачивать матрас.

Джули перебирала в голове слова Николаса, пыталась взять в толк, почему из всех претендентов на наследство мужчина считал подходящим только себя, а Клои списал со счетов, ведь они были родственниками! И если она что-то понимала, ее подруга, внучка Эйса Дормера, была гораздо более подходящей кандидатурой, чем Николас, внук Бланш, сестры первого владельца поместья. Если только…

– Если все дело в крови, не намекаете ли вы на то, что Клои удочерили?

Молодой человек закончил осматривать место, служившее Клои постелью, и смерил девушку тяжелым взором, у него были немного опущены уголки глаз. Даже до того, как она получила ответ, Джули осознала свою глупость: она вспомнила, что когда она впервые увидела фотографии молодой Айрис Дормер, подумала, что Клои была ее копией.

– Конечно, нет. Но, зная о распутности бабки Луизы, этой француженки, я… – Николас осекся, закусил губу, будто жалея, что сболтнул лишнего.

За стеной звучали переливы смеющегося голоса Клои и подтрунивания Эйдена Доэрти. Пара зашла в комнату, и Джули успела заметить, что рука подруги выскользнула из пальцев молодого человека.

Клои смерила ее укоризненным взглядом:

– Я же просила последить за ним, а не устраивать игры в постели. – Затем она повернулась к брату: – Ник, милый, иногда мне кажется, что за всем своим благонравным фасадом ты скрываешь натуру развратника.

Ее брат, пыхтя и бормоча под нос проклятия, держал матрас одной рукой на весу, а другой пытался что-то достать из кармана брюк.

– Привет, Джули, – поздоровался Эйден, на нем были те же куртка и джинсы, что и в прошлую их встречу. – Здравствуй, Николас, давно не виделись.

– Эйден, – кивнул кузен Клои, вытянув шею над своей ношей. – Прости, не имею привычки поддерживать связь с сыновьями барменов. Как семья?

По виду гостя нельзя было распознать, задело ли его замечание Николаса или нет, он продолжил беззаботно ухмыляться.

– Все прекрасно, хотя сомневаюсь, что тебе и правда интересно. Вижу, ты ни капли не изменился, все тот же старый добрый…

– …кол в заднице? – с очаровательной улыбкой завершила Клои и обратилась к Николасу, в руке которого сверкнул перочинный серебряный нож: – Позволь узнать, зачем тебе сдался мой матрас, Джек Потрошитель, гроза мягкой мебели?

Девушка встала напротив кузена с другой стороны кровати, уперла руки в боки, пытаясь занять больше места в пространстве и выглядеть грозно. Ее брат, не обращая на Клои внимания, вспорол мягкое дно. Он раз за разом погружал лезвие внутрь месива из перьев, пуха и клочков разноцветной ткани, заставляя их разлетаться, как конфетти.

Джули обменялась взглядами с Эйденом. Казалось, он находил происходящее забавным, а не пугающим, в то время как девушка задумалась о вызове бригады «Скорой помощи» со смирительной рубашкой в укладке.

– Немного не в твоем духе, Ник, такие развлечения больше по части малыша Тимми, ведь так? – хохотнул молодой человек. – Теперь парень, должно быть, взрослый, и проказы перестали быть невинными. Не уверен, но я видел кого-то похожего на него в городе…

Эйден вопрошающе взглянул на Клои. Та неопределенно качнула головой и пожала плечами:

– Джули виделась с ним вчера, но никого из родственников он не пожелал осчастливить своим присутствием и в Дормер-Хаусе не задержался.

– Черт, надеюсь, он объявится раньше, чем до него доберется констебль. И тебе, Джулс, лучше бы подготовиться к встрече. – Наткнувшись на недоуменный взгляд девушки, Эйден объяснил: – Полиция взялась допрашивать всех, кто был дружен со Слаем, а также недавно приехавших в окрестности. Пришли результаты вскрытия: в крови старика Себа обнаружили такой процент опиоидов, что сомнений быть не может – это не случайная передозировка.

– Что за бред! – возмутилась Клои. – Откуда у Джули или Тимоти наркотики? Беллу следует начать с медперсонала брайербримской лечебницы.

– Или пациентов, – тихонько, почти про себя, пробормотал Эйден.

С ног до головы покрытый содержимым матраса, Николас издал негодующий всхлип:

– Я был уверен, что он там! – Он вытащил из кармана пиджака записку Розмари, оставил на нем горстку перьев и пуха. – Там же было что-то про ложе…

Пальцы не слушались парня, сложенный листок не хотел разворачиваться, а на каждом произнесенном слове ему приходилось отплевывать пушинки. Эйден сжалился первым:

– Можно мне? – Он протянул руку за письмом и бегло пробежался по строчкам, чем дальше он читал, тем подозрительнее сужались его глаза. – Что ж, если Николас хочет открыть тайну мистера Эйса Дормера, искать нужно под полом. Здесь это четко указано.

Джули показалось, что парень с трудом сдерживал смех. Она подошла ближе и заглянула ему через плечо, Эйден сложил бумагу так, чтобы был виден лишь абзац с нужным ориентиром.

Клои встретила умоляющий взгляд брата с присущим ей достоинством:

– Ты уже превратил эту комнату в заброшенную лавку старьевщика, было бы глупо тебя останавливать, милый кузен. Amuse-toi bien! [6]

Несмотря на то что Николас испытывал к происходящему наибольший энтузиазм, всем присутствующим также хотелось узнать, было ли что-то под полом спальни, а Клои к тому же мечтала побыстрее со всем покончить. Поэтому они вчетвером шаг за шагом, двигаясь с черепашьей скоростью, сдвинули огромную резную кровать вправо. Джули услышала подозрительный треск дерева с угла Эйдена, но парень уверил всех, что ничего не было сломано.

Никаких признаков, что под семейным ложем было зарыто таинственное сокровище, не было. Джули почувствовала, как разочарование и какая-то детская обида поднялись в груди и подступили к горлу.

«А что я ожидала? Отмеченную крестом половицу с подписью «Клад здесь», как на пиратских картах?»

Николас на корточках ползал по пыльному полу, оставлял за собой след, как огромный слизняк, собирал на свою одежду и волосы еще больше грязи и паутины, когда его сестра стояла чуть поодаль, не желая запачкаться. Эйден выбирал место наугад и бил по нему каблуком черного кожаного ботинка.

Джули потянулась к подруге, чтобы увести ее в дальний угол и переждать на диване, пока парням не наскучит забава. Она сделала пару шагов в сторону покосившейся прикроватной тумбочки и наступила на злополучную скрипучую доску.

В комнате воцарилась тишина, Эйден замер с занесенной над полом ногой, кузен Клои встал в подобие собачьей охотничьей стойки. Со стороны могло было показаться, что они дети, играющие в музыкальные статуи, в тот момент, когда музыка остановилась и участники должны были замереть.

– Там. – Шепот Клои было легко распознать в гробовом молчании, она указывала пальцем, забыв о манерах, внушаемых ей с детства.

В ушах Джули громко стучала кровь, на лбу и ладонях выступила испарина, она словно слышала стук собственного сердца. Совсем некстати она вспомнила, что даже после разрушения дедушкиных часов Клои беспокоило их фантомное биение.

Ощутив внезапную слабость в коленях, девушка оглянулась на подругу и по испуганному выражению ее лица догадалась, что та тоже слышит бой.

Глава 9

Мертвый цветок

Миссис Стэлворт, которую Эйден попросил принести гвоздодер, зашла в комнату, держась за сердце. Оглядев масштаб разрушений, устроенных молодой хозяйкой и ее гостями, потрясенная экономка с негромким вздохом осела на пол. Инструмент выпал у нее из рук, когда миссис Стэлворт, забывшись, прижала мягкие ладони к мертвенно-бледным щекам.

– Как?.. Что?.. – Фразы, вырвавшиеся откуда-то из груди женщины, напоминали кудахтанье.

Клои и ее кузен подбежали к экономке, помогли ей подняться, девушка усадила ее в кресло, услужливо поднятое с пола Эйденом. Николас же, убедившись, что состояние прислуги не внушало опасений, схватил гвоздодер и попытался подцепить край злополучной доски.

Непривычные к физическому труду руки слепо ощупывали металл, пытаясь найти удобное положение для захвата. Джули подумала, что кузен в отличие от Клои не был приучен к конскому седлу и никогда не держал в руках поводья. Вспомнив об отце и дяде Тони, которые и дня не могли провести без того, чтобы не приладить полку, подлатать старый комод или выстругать соседским мальчишкам по деревянном мечу, Джули почувствовала жалость к неумехе.

– Я могу попробовать? – обратилась девушка к Николасу, старательно игнорируя заполнивший голову стук несуществующего сердца. Тот уставился на нее в изумлении, с трудом представляя себе, что женщина способна управиться с рабочим инструментом. Доэрти отошел от миссис Стэлворт и криво усмехнулся.

– Позвольте заняться подходящим для нас, представителей низшего сословия, делом, мистер Эйвери, – саркастично предложил Эйден вкрадчивым тоном. Клои поджала губы в недовольной гримасе, а ее кузен, казалось, не заметил никакого подвоха и принял слова за чистую монету.

Используя гвоздодер как рычаг, Джули с помощью Эйдена принялась раскачивать половицу. Спальню заполнили противные скрипы и стоны: весь пол ходил ходуном и издавал жуткие звуки, которым вторили стенания миссис Стэлворт.

Крак!

С оглушительным треском доска поддалась натиску и вылетела из положенного ей места, обломившись с одного конца, где дерево было поедено вредителями. Джули отшатнулась от дыры: из-под пола хлынула орда маленьких потревоженных паучков.

– Что же вы наделали, что же я скажу мисс Вивиан, когда пойду к ней на могилку? – причитала миссис Стэлворт, заливаясь слезами.

Молодые люди тем временем встали полукругом и склонились над зиявшей дырой. Ее края были покрыты толстым слоем паутины и черной слизи, похожей на ту, что покрывала цветы в саду. А на дне виднелась пыльная металлическая крышка, под которой, очевидно, была шкатулка с документами.

Никто из них не решался засунуть руку в отверстие, мало ли что помимо пауков могло там обитать. Клои, что-то сообразив, подобрала с пола подушку и кинула ее Эйдену. Парень машинально поймал ее:

– Не самый подходящий момент для драки подушками, не считаешь? – Он повертел подушку в руках, как воображаемый руль.

– Не будь придурком, сними наволочку. – Из голоса Клои исчезла присущая ей ирония. Джули ни разу не слышала, чтобы подруга назвала кого-либо придурком или идиотом. Ей обычно удавалось ставить людей на место, не прибегая к оскорблениям, даже когда, по мнению Джули, они их заслуживали.

Широкие плечи Эйдена поникли, стиснув зубы, он сорвал с подушки шелковую материю, обмотал ей правую кисть руки и бесстрашно полез под пол.

– Тяжелая штука… – Было заметно, как напряглись мышцы на предплечье парня, он шумно выдохнул и вытянул таинственный предмет наружу. Покрытая пятнами и паутиной наволочка осталась на нем, но Джули видела, что размерами тот превосходил любую шкатулку.

Эйден опустился на пол и принялся растирать правую руку. Молодой человек боролся с подступившей дурнотой, которая словно передавалась и Джули: уши заложило, в горле встал ком, и она ясно ощущала пульсацию вен на шее и запястьях.

Клои протянула руку, чтобы снять наволочку, но Николас ее опередил.

Под тканью оказалась стеклянная банка, заполненная мутной зеленоватой жидкостью, в которой что-то плавало. К крышке был приделан хитроумный замок, усыпанный драгоценными камнями. Блеск рубинов и изумрудов не могла скрыть даже столетняя грязь.

Джули еще не удалось разглядеть, что именно находилось внутри, ее вмиг охватило чувство отвращения, и уже не особо хотелось открывать эту тайну.

На вытянутых руках Николас поднял банку на свет. Миссис Стэлворт за спинами молодых людей всхлипнула так громко, что заглушила звук рвоты брата Клои: разместив недавнюю ношу на подоконнике, он склонился над искусно расписанной вазой и оставил в ней содержимое своего желудка.

Клои пролепетала извинения и поспешила выйти из спальни, чуть не подвернув лодыжку на пороге. На ее лице было ни кровинки.

В лучах полуденного солнца в маслянистой воде, придавшей содержимому странное свечение, нежилось человеческое сердце.

Несколько минут они провели в молчании, с усилием отводя глаза от страшной находки, но она притягивала к себе внимание, манила рассмотреть, вскрыть и кончиком пальца коснуться пропитанного спиртом органа. Джули поморщилась, ее охватило желание разбить банку, чтобы проверить будет ли мертвое сердце трепыхаться на полу так же, как выброшенная прибоем на берег рыба.

Ключ, выпавший из рук Николаса, поблескивал посреди комнаты. Эйден первым вышел из оцепенения и подал голос:

– Может, все же стоит открыть крышку? – Он встретился глазами сначала с Джули, потом с кузеном Клои, поискав поддержки.

– Я не буду прикасаться к этой мерзости. В Дормер-Хаус нужно пригласить священника, чтобы он провел надлежащие ритуалы, и провести погребение. Господь милосердный, я и представить не мог… – слабо ответил Николас, все еще обнимая вазу двумя руками. В спальне повис кислый запах, несмотря на распахнутое окно.

Джули растерла затекшие конечности и приблизилась к подоконнику, подняла по пути сверкающий драгоценностями ключик.

– Хорошо бы выяснить, кому принадлежало это сердце, чтобы можно было отыскать могилу с… эмм… остальными частями тела.

Николас, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Да кому угодно, любому несчастному бродяге! Бьюсь об заклад, это тетка Вивиан использовала беднягу для своей черной магии! – Он наскоро перекрестился, а для верности еще и поплевал через левое плечо, чем немало позабавил Эйдена.

– Мисс Вивиан никогда не практиковала черной магии, и это не сердце какого-то случайного прохожего, – с достоинством произнесла миссис Стэлворт (о присутствии которой все благополучно забыли), утирая лицо кружевным платочком.

Джули заинтересованно обернулась на женщину. Ее уверенность в собственных словах была столь очевидной, что не возникало сомнений, что экономка знала о хозяевах дома гораздо больше, чем ей было положено.

– Вы знаете, чье оно? – спросила девушка.

– Слуги знают все, – хитро улыбнулась женщина, вокруг ее глаз появились морщинки, она тяжело вздохнула и продолжила: – Моя мать служила в Дормер-Хаусе старшей горничной в то время, страшное событие потрясло весь дом, да и скандал, который…

Николас перебил экономку, сморщив нос, он кивнул на испорченную вазу:

– Не время для досужих сплетен, миссис Стэлворт, лучше отмойте ее, а позже займитесь уборкой, моей сестре все же размещаться здесь на ночь.

Джули вытаращила глаза: человек, который пару минут назад дрожал всем телом и искал помощи у любого, готового ее оказать, пренебрежительно указывал прислуге на ее место. К тому же было ясно, что кузен не испытывал ни малейшего раскаяния за то, что от комнаты, в которой ночевала Клои, остались одни руины.

– Конечно, мистер Эйвери. – Женщина поднялась с кресла и направилась к выходу, бормоча себе под нос: – Только это никакие не слухи, вся челядь знала, что мистер Эйс вырезал сердце из груди своей жены и оставил его себе, чтобы оно не принадлежало никому, кроме него…

– Дедушка был истинным романтиком, если это правда. – Клои столкнулась с экономкой в дверях и, посторонившись, пропустила ее в коридор. – Будьте так добры, сделайте хоть что-нибудь с хозяйскими покоями, чтобы я смогла показать Дормер-Хаус потенциальным покупателям. Просто прикройте чехлами все, что не подлежит восстановлению, я позже разберусь. Я уже попросила мистера Стэлворта подготовить для меня комнату моей матери, когда он управится в саду.

Джули восхищало умение Клои взять себя в руки, когда того требовали обстоятельства. В ее распоряжениях не было грубости, тон оставался ровным, но у прислуги не было возможности найти какую-либо лазейку и не оставалось выбора, кроме как беспрекословно выполнить их. Девушка пересекла комнату и взяла протянутый подругой ключ. Задержав дыхание, Клои твердой рукой два раза повернула его в замке.

Заржавевшая крышка поддавалась с трудом. Николас стоял поодаль, прижав к носу надушенный парфюмом платок, он опасался нового приступа дурноты. Джули и сама была готова к тошнотворному запаху, который наполнил пространство, стоило только снять замок.

Подоконник был усыпан крошками ржавчины, которых становилось больше с каждым поворотом крышки. Клои приходилось прикладывать силу, но она твердо отказалась от помощи Эйдена. Всеобщие опасения были напрасны: содержимое банки было надежно запечатано, и достать сердце можно было только разбив стекло, а замок открывал доступ лишь к потайному отделению.

Внутри оказался засушенный бутон алой розы, который рассыпался в руках у Клои, как только она к нему прикоснулась, и крохотный клочок бумаги.

Храни любовь в сердце своем. Жизнь без нее подобна бессолнечному саду с мертвыми цветами.

Клои протянула записку Николасу, после того как стоявшие подле нее Джули и Эйден прочитали ее.

– Сдается мне, дедушка слишком буквально понимал Оскара Уайльда…

Кузен Клои повертел бумагу в руках, проверил ее на свет.

Эйден хмыкнул в попытке скрыть смешок. Он двумя широкими шагами добрался до Николаса и панибратски хлопнул его по спине.

– Сочувствую, приятель. Ни второго тайного завещания, ни сундука с пиратским золотом… Сердце, залитое формальдегидом, и любовная записочка – узнаю истинный дух Дормеров!

Мужчина вздрогнул от прикосновения широкой ладони и передернул плечами. Он оттеснил Джули, бросился к банке и принялся обыскивать ее на предмет каких-нибудь подсказок, отказываясь верить, что тайна была раскрыта.

– Какая-то ерунда! Неужели грех, который совершил Эйс, – это всего лишь убийство жены, наставлявшей ему рога? Он или Вивиан определенно использовали сердце Луизы в качестве жертвы Дьяволу!

– Тебе этого недостаточно? Убийство всегда было самым тяжким из грехов, заслуживал человек смерти за свои деяния или нет, – осадила брата Клои. – И не мне тебе об этом напоминать.

– И похоронил жену он как-то не по-христиански, что ли… – Эйден изобразил, как он якобы вырвал сердце из своей груди, и, словно зомби, закатил глаза и высунул язык. Джули оценила попытку рассеять мрачную атмосферу и улыбнулась парню, тот задорно подмигнул.

Напряжение начинало покидать комнату. Безусловно, находке было бы лучше храниться в Кабинете редкостей или на кафедре анатомии, а не в жилом доме, но Джули была рада, что им не удалось обнаружить ничего, что могло бы помешать Клои распоряжаться наследством. Ее подруга тем временем была счастлива, что мучившим ее кошмарам, казалось, пришел конец.

– Подумать только, я столько ночей провела, по сути, над чужой могилой, – поежилась Клои. – Скорее бы избавиться от этого дома!

– И после пережитого ты готова продать Дормер-Хаус невинным людям? Интересно, что им нащебечет агент по недвижимости: «О, мистер и миссис Смит, это просто райское гнездышко! Вы же не будете возражать против заспиртованных органов под полом, скелетов, замурованных заживо слуг в подвале и кровожадных призраков?» – ядовитые слова лились из Николаса фонтаном, в его глазах вновь появилась решимость.

Клои смутилась, она прятала глаза и перебирала браслеты на тонких запястьях. Джули не могла поверить своим глазам: чтобы ее подруга не нашла, что ответить?

Эйден, который решил облегчить работу миссис Стэлворт и подбирал с пола упавшие кресла, подушки и возвращал на место выдернутые из шкафов ящики, резонно заметил, что есть тип людей, которым нравятся старинные дома с жуткой историей, и сердце в банке лишь увеличит ценность Дормер-Хауса в их глазах.

Хозяйка дома поморщилась и посмотрела на Доэрти с легкой досадой, будто он сморозил глупость.

– Кузен, милый, ты перегибаешь палку. И мне действительно нужно продать дом, у меня нет другого выхода.

Прижав к груди банку, Николас прошагал к двери, жидкость внутри плескалась и оставляла жирные разводы, сердце подпрыгивало с каждым движением мужчины, отчего создавалось впечатление, что оно бьется, как живое.

– Ты совершаешь ошибку, и мой долг сделать все, чтобы тебе помешать, – с серьезным лицом проговорил брат Клои и скрылся в коридоре. Джули услышала, как за ним захлопнулась дверь в его спальню, а содержимое стеклянной банки зловеще булькнуло.

* * *

Оставив Николаса на попечение мистера и миссис Стэлворт, девушки в сопровождении Эйдена отправились в Хейзвудс. Клои взяла с экономки слово, что та не будет тратить свое время на приготовление ужина, и обещала привезти кузену и прислуге блюдо дня из «Бойцовского петуха».

Миссис Доэрти с удивлением приветствовала посетителей, смахивая крошки со знаменитого стола под пулевым отверстием в стене.

– Я думала, сегодня миссис Стэлворт наготовит на неделю вперед и я вас не скоро увижу, – хохотнула женщина, встряхнув рыжими косами, из которых выбивались непослушные завитки.

Клои разместилась у окна и махнула друзьям, чтобы они к ней присоединились.

– Фанни Стэлворт отлично готовит, но не сравнится в вами, миссис Доэрти.

Эйден закатил глаза и прошептал так, чтобы Джули услышала, а его мать – нет:

– Какая неприкрытая лесть!

Хозяйка шутливо потрепала Клои по плечу, широко улыбнулась, она явно восприняла ее слова всерьез. Но лицо женщины приняло суровое выражение, когда Эйден подвинул стул и сел на него задом наперед.

– Эмм, Эйден… ты не мог бы помочь мне на кухне?

Джули показалось, что миссис Доэрти сказала это не потому, что ей на самом деле было не справиться без сына. Парень бросил на Клои расстроенный взгляд и с готовностью поднялся на ноги.

– Если вы сможете обойтись без Эйдена пару минут, буду очень признательна. Нам троим нужно кое-что обсудить.

Ножки стула негромко скрипнули – мужчина сел даже раньше, чем миссис Доэрти добродушно замахала руками:

– Конечно-конечно, я пока заварю чай.

Джули улыбнулась про себя: Эйден производил впечатление человека, готового броситься под поезд, если Клои его об этом попросит. Интересно, осознавала ли это ее подруга, когда обращалась к школьному приятелю с просьбой об очередном одолжении?

Клои положила руки на стол и доверительно наклонилась к Джули и Эйдену:

– Что вы обо всем этом думаете?

– Ты говоришь о маринованных частях тела твоей бабушки? – ухмыльнулся парень. Обнаруженное ими в Дормер-Хаусе нисколько его не напугало, а все произошедшее воспринималось как забавное приключение.

– Да, именно о них, – прошипела Клои, стиснув зубы. – И я буду очень тебе благодарна, если ты отнесешься к ситуации серьезно.

По стене, у которой стоял столик Молодого Дормера, шустро прополз маленький паучок, напомнивший о хлынувшем из-под пола потоке восьминогих существ. Он скрылся из виду через мгновение, но Джули почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Джули провела ладонями по бедрам и сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, и вмешалась в разговор:

– Твой брат сказал мне, что он рассчитывал найти документы, доказывающие, что ты не имеешь права на дом. Что-то связанное с кровным родством… Я не уверена, что все поняла правильно, но мне кажется, Николас верит, что твоя бабушка изменяла своему мужу и не все ее дети были от него.

Склонив изящную голову набок, Клои задумчиво смотрела на девушку невидящим взором, что-то просчитывая в уме. Молодой человек подле нее хлопнул ладонью по столешнице:

– Николас слетел с катушек, очевидно же! Когда мы уходили, он трясся над банкой, как Голлум над кольцом. Никогда его таким видел. В здравом уме он ни за что бы не решил, что Клои не внучка Старого Дормера. – Эйден провел рукой по подбородку, сегодня он не успел побриться, и была заметна короткая щетина. – Зачем вообще ему нужен Дормер-Хаус? Ник ненавидел проводить здесь каникулы.

– Ты прав, мой дорогой кузен до смерти боялся Молящейся Бланш и не смел приближаться к Красной гостиной. Думаю, он просто не перерос детские страхи. Дормер-Хаус и на меня влияет… Будто мне вновь пятнадцать, мама умерла, а отцу, погрузившемуся в свое горе, нет до меня дела. – Клои переплела пальцы, сжала их так, что костяшки побелели. Джули потянулась к ней и накрыла руки девушки своими. Эйден опустил глаза, не зная, что сказать. Он не решился коснуться Клои, чтобы ее ободрить, предоставив это Джули.

Миссис Доэрти внесла поднос с дымящимся чайником и тремя цветными чашками в горошек. Желая быть полезным, ее сын забрал у женщины вазочку с имбирным печеньем и, жуя на ходу, расставил приборы на столе. Клои удалось взять себя в руки, она приняла чашку, протянутую хозяйкой «Бойцовского петуха» с вежливой улыбкой.

– Я только что видела Тимоти Дормера с мальчишкой Ллойдом на детской площадке. Не стоит ли пригласить его присоединиться? – Миссис Доэрти кивнула в сторону двери. Женщина умудрилась найти место для молочника и сахарницы на столике, который не был рассчитан больше чем на двоих посетителей.

Эйден нахмурился, а Джули уронила на пол печенье, которое держала в руке.

– О чем ему говорить с Джошем? – недовольно пробурчал парень. Он явно считал своим долгом опекать мальчика.

Клои лишь отмахнулась:

– Кузен дал понять, что не нуждается в нашей компании. Не хватало еще бегать за ним по всему Хейзвудсу. – Девушка добавила молоко в чашку. – Мы уже давно не дети, и в прятки я с ним играть не намерена. Сам придет, когда надоест скрываться. Или когда потребуется прикрыть его от констебля.

Джули украдкой обернулась и посмотрела в окно: на качелях вдалеке сидел худенький мальчик, а рядом с ним, опершись о столб, стоял молодой мужчина в белой рубашке с расстегнутым воротником, темные брюки были прихвачены подтяжками, а пиджак он небрежно бросил на второе незанятое сиденье. Девушку огорчило нежелание Клои пообщаться с кузеном, когда ее терзало столько вопросов, ответы на которые мог дать только Тимоти.

Наверняка, если бы она призналась подруге, что именно ее мучило, Клои немедленно прижала бы парня к стенке и выяснила, какого черта тот забыл в спальне Джули посреди ночи. Но девушка сгорала от стыда при мысли, что могло выясниться, что кузен Клои в ее комнате был всего лишь порождением возбужденного разума. Подруга не упустит случая пошутить о том, как она запала на ее младшего кузена, а сам Тимоти сделает какое-нибудь ехидное замечание о том, что перед ним невозможно устоять и он ничего не в силах с этим поделать.

Нет, Джули определенно не стоило обращаться к Клои за помощью. А искать с ее кузеном встречи – и подавно.

Когда миссис Доэрти скрылась в кухне и оставила их одних, Клои продолжила их прерванный разговор:

– Итак, Николас, может, и не в своем уме, но измены в высших кругах всегда были обычным делом. Тетя Вивиан как-то обмолвилась, что это было одной из причин, почему она не вышла замуж: завести роман на стороне ей бы не позволила гордость, но семейная жизнь с одним мужчиной ей представлялась невыносимо скучной. – Девушка негромко рассмеялась, погрузившись в воспоминания. Эйден сложил руки на груди и внимательно слушал. – По ее рассказам, бабка Луиза пользовалась необычайным успехом у мужчин. Французское происхождение придавало ей экзотики. Интрижка могла бы и привести к рождению моей мамы, ее брата или сестры, кто знает?

Нырнув под стол, Клои достала сумочку и принялась в ней что-то искать.

– И что ты предлагаешь? Мы же не можем достать образцы ДНК твоих предков, чтобы установить родство, – протянула Джули, пораскинув мозгами. Время от времени она поглядывала на странную парочку за окном: Тимоти и Джош, похоже, неплохо проводили время, мальчишка доверчиво показывал старшему товарищу сокровища, хранившиеся в его карманах, а кузен Клои по-отечески ерошил ему волосы.

– Ага, для этого пришлось бы раскопать кучу могил, потому что большая часть интересующих нас людей мертва. – Эйден поднялся со стула, размял ноги, бросил подозрительный взгляд в сторону детской площадки. – Не уверен, что Николас одобрит, если мы разбудим от вечного сна его родственников, которые должны мирно разлагаться и ждать второго пришествия.

Клои положила на стол сложенный лист бумаги, обнаруженный в сумке, и фыркнула в попытке скрыть смешок.

– Ничьих могил мы раскапывать не будем. Обратимся к почти такому же надежному источнику знаний, как и лабораторные исследования, – сплетням прислуги.

На листе бумаги был указан адрес в Хейзвудсе и имя: «Эмили Нимбл».

– Кто такая эта Эмили Нимбл? – спросила Джули. Вне зависимости от ответа она уже поняла, что Клои организовала поездку в город не ради чаепития, а для того, чтобы нанести визит загадочной даме, чье имя было указано в записке.

Эйден склонился за плечом Клои и пробежался глазами по строчкам:

– Миссис Нимбл – древняя старушка, мы с отцом чинили ей забор в том году, живет на краю леса совсем одна. – Парень озадаченно потер затылок и смущенно обратился к Клои: – Помнишь, когда мы были подростками, мы на спор забегали к ней во двор и считали вслух, кто дольше простоит на пороге дома ведьмы? Слава богу, что она уже тогда была глуховата.

Джули захихикала, когда представила, как юная Клои бросила на серый гравий школьный портфель, забежала в чужой двор, озираясь по сторонам, чтобы ее не схватила злобная карга, а нескладный Эйден прятался за изгородью, уговаривая подругу не трусить.

– Мэтт Белл всех нас уделал, – поделилась с Джули подруга. – Он, наверное, простоял бы и дольше, только миссис Нимбл заметила беднягу через окно и огрела его по затылку половником.

Компания залилась смехом. Дверь кухни приоткрылась, и в проеме появилось раскрасневшееся скуластое лицо с усами щеточкой.

– Эйден Томас Доэрти, сейчас же помоги матери, пока я тебя не огрел половником! – Мужчина вытер мускулистые руки о фартук, покрытый разноцветными пятнами. Очевидно, это был отец парня, хотя он был похож на него меньше, чем на мать. С мистером Доэрти, судя по его суровому виду, лучше было не шутить, в его светлых волосах было множество серебряных прядей, а на лбу и под глазами залегли глубокие морщины.

– Приветствую, леди, – кивнул мужчина Клои и Джули, придержал для сына дверь. Тот попрощался с девушками и напоследок бросил выразительный взгляд на клочок бумаги с адресом на столе.

– Добрый день, мистер Доэрти, – поприветствовала мужчину Клои, Джули замешкалась и поздоровалась с небольшим опозданием, чувствуя себя неуютно под прицелом проницательных глаз владельца паба. Отец Эйдена убедился, что сын удалился на кухню и не мог его слышать, и обратился к девушкам:

– Не стоит морочить ему голову. Если вы и дальше продолжите в том же духе, мой сын решит, что честная работа в пабе ему не подходит. Мисс Вивиан умерла, да упокоится ее дух с миром, и парню пора забросить эти глупости. – Мужчина ударил кулаком о раскрытую ладонь, он казался взволнованным и рассерженным на мисс Дормер, потому что она сумела вдохновить Эйдена на поступление в университет.

Джули мысленно посочувствовала парню, чей отец хотел, чтобы сын продолжил семейное дело, несмотря на то что его собственные желания были иными. Ее родители всегда поддерживали стремление стать фотографом, но девушка прежде даже не задумывалась, что может быть как-то иначе, считая их уважение к выбору ее профессии естественным.

– Что вы этим хотите сказать, мистер Доэрти? Тетя Вивиан и я столько времени потратили, чтобы убедить Эйдена, что с его способностями будет огромным упущением не получить высшего образования. А он просто все бросает, не окончив последнего курса, потому что он якобы больше пользы принесет здесь! – К удивлению Джули, Клои вспылила и стала похожа на рассерженную ощетинившуюся кошку. Тот факт, что Эйден не получил диплома и прозябал в захолустье, задевал наследницу Дормер-Хауса за живое, словно она воспринимала это как личное оскорбление.

Мужчина развернул стул, на котором прежде сидел его сын, лицом к посетительницам и тяжело опустился на него, оберегая левую ногу (его беспокоило колено).

– Это Эйден так сказал? – Мужчина невесело усмехнулся в усы. – А я уж было думал, у него совсем не осталось гордости. Он вернулся, потому что его вытурили из треклятого университета. Сын просил декана об отсрочке, он бы нашел деньги, да и мы с Кейтлин подсобили бы, чем могли… Но нет, им денежки подавай незамедлительно! Я и сказал Эйдену, чтобы он прекратил унижаться и возвращался домой.

Лицо мистера Доэрти раскраснелось еще больше. Он перевел дух, попросил его извинить и оставил девушек за столом одних, чтобы налить себе немного виски. Час был ранний, но мужчине срочно требовалось успокоить нервы, и Джули подозревала, что это был единственный известный ему способ.

Готовая защищаться от нападок, Клои озадаченно смотрела, как мужчина опрокинул в себя порцию алкоголя и налил себе еще.

– Я… не понимаю, почему Эйден солгал мне и не обратился за помощью. И как вообще так вышло, что он не рассчитал расходы? Я знаю, какой он ответственный. – Клои развела руками, задела записку, лежавшую на скатерти, и она упала на пол. Вернувшийся к столику мистер Доэрти подобрал ее и молча вложил девушке в ладонь.

Джули подала голос неожиданно для самой себя:

– Мне кажется, мистер Доэрти пытается объяснить, что после смерти твоей тети Эйден лишился ее покровительства. Тетя Вивиан оплачивала его учебу, верно? – Девушка тихо обратилась к мужчине, который поставил перед собой стакан с темной жидкостью и хмуро кивнул. – А когда университет отказался подождать с причитающимися им деньгами, Эйден был вынужден вернуться в Хейзвудс.

Клои прижала тонкие пальцы к губам:

– Какая я глупая. Почему я не догадалась, что тетя помогала Эйдену? – Она решительно встала, вернула смятый листок бумаги в сумочку. – Как только продам дом, я сделаю все, чтобы он смог получить степень, обещаю вам, мистер Доэрти.

Мужчина сделал крошечный глоток виски и поднял на нее усталые серые глаза:

– Мисс Клои, именно этого я прошу не делать. Бросьте, не кормите моего сына пустыми фантазиями. Я был против этой благотворительности три года назад и лишь убедился в своей правоте. Место Эйдена здесь – за стойкой «Петуха», выше головы не прыгнешь… Вот Себ Слай и поплатился за свои поездки в Брайербрим, нет бы дома сидеть, всплыл кверху брюхом, как тухлая форель, слышали же…

Краска схлынула с лица Клои, когда дверь кухни отворилась и Эйден со стиснутыми зубами прошагал через зал. Он наверняка слышал окончание их беседы. Молодой человек рывком стянул с себя фартук и сбросил с плеча белое вафельное полотенце.

– А вот это не тебе решать, отец. – Эйден снял с вешалки кожаную куртку и направился к двери. – Духовка вычищена, сковородки вымыты, пивные кеги с последней поставки отсортированы и стоят в подвале. А теперь, если ты не против, я должен помочь Клои.

Джули незаметно дотронулась до локтя подруги, чтобы привлечь ее внимание, и прошептала:

– Нам пора уходить.

Боясь вспышки гнева отца Эйдена, девушки на цыпочках вышли из паба. Хотя их страх оказался напрасным – мистер Доэрти не произнес ни слова в ответ на тираду сына, только разочарованно покачал головой и потянулся за выпивкой.

Щурясь от яркого света, Джули поискала глазами Джоша, до сей поры сидевшего на качелях. Кузена Клои при нем уже не было, к ее огорчению.

– Я на минутку, – бросила она своим спутникам, негромко переговаривающимся на лестнице: Клои плохо скрывала раздражение, а Эйден отвечал неохотно и односложно.

Девушка была обязана узнать, о чем Тимоти разговаривал с мальчиком. Вдруг он обмолвился о том, когда планирует вновь нагрянуть в Дормер-Хаус? Джули хотела быть готовой к новой встрече с Дормером.

Джош без труда узнал ее и с энтузиазмом замахал рукой, чуть не упав с качелей:

– Здравствуйте, мисс Тезер! А где ваш фотик? Вы же не отдали его Слаю и Беллу?

– Будь осторожнее, Джош, – поспешила к мальчику Джули и, убедившись, что он в порядке, разуверила его – нет, конечно. Оставила его в Дормер-Хаусе заряжаться, аккумулятор совсем сдох.

Парнишка улыбнулся с видимым облегчением. А затем его глаза засияли с еще большей радостью: к детской площадке приблизились Эйден и Клои.

– Привет, приятель! – Мужчина отбил Джошу пять, а Клои протянула мальчишке руку для рукопожатия с элегантностью королевы. – Надеюсь, эти хулиганы больше тебя не достают?

Джули застонала про себя, при них она не могла говорить свободно, и нужно было найти способ перевести диалог на Тимоти, но так, чтобы не вызвать подозрений. Как ни странно, вопрос Эйдена пришелся как нельзя кстати.

– Нет, старший брат Белла устроил им взбучку после того, как ты поговорил с Мэттом. А мистер Дормер пообещал мне, что напугает засранцев до смерти. – Джош захихикал, произнося последние слова, и с восторгом продолжил: – Я знаю, что так нельзя говорить, но он сам так сказал!

– Мистер Дормер предложил тебе свою помощь? – обратилась к нему Джули, дотронувшись до холодного металла столба, о который опирался Тимоти, пытаясь выглядеть беззаботной.

– Ага. – Внук Ллойда затормозил подошвами стареньких кед об асфальт. – Дал слово, что будет за мной приглядывать. Сказал, что никто в Хейзвудсе не посмеет меня обижать. Круто же, Эйден?

По недоверчивому лицу мужчины можно было понять, что он не принял обещания Тимоти всерьез.

– Круто. Но ты все же не нарывайся на неприятности. Как говорит моя мама: береженого бог бережет. – Он хлопнул мальчишку по спине и обратился к Клои: – Тимоти и впрямь повзрослел, не помню у него стремления помогать ближним.

Клои рассеянно согласилась, ее лицо было обращено в сторону заброшенных домов в конце улицы, за которыми возвышалась темная стена леса. Вдоль покосившегося забора двигалась мужская фигура. Кипенно-белая рубашка, вышитые узорчатые подтяжки были неуместны среди деревьев и опустевших разрушавшихся домов. Дормер повернул за угол и скрылся из виду.

Глава 10

Внебрачные связи

Дом Эмили Нимбл обладал странной живописностью, но мало напоминал строение, пригодное для жилья. Первый этаж наполовину ушел под землю, и хозяйка давно уже потеряла возможность открыть створки засаленных окон. Крыша прохудилась, а забившуюся печную трубу облюбовали птицы для своих гнезд.

Раньше у домика были соседи, но Эйден объяснил, что мистер Марши уже несколько лет живет у своей дочери, а семья Бейкер уехала из Хейзвудса после пожара в прошлом году. Поэтому слева от участка миссис Нимбл были настоящие джунгли: нестриженая живая изгородь скрывала от чужих глаз ветхое строение, яблоневое дерево тянулось ветвями к каменной кладке соседского дома; справа же виднелись обугленные руины когда-то просторного особняка.

Клои взялась за калитку и несмело заглянула во двор, в котором старушка разбила небольшой огород. Но складывалось впечатление, что миссис Нимбл не очень разбиралась в том, что делала, а просто сажала все подряд. Джули не смогла распознать и половины торчавших из-под земли ростков, но соседство ромашек, мяты и розмарина показалось причудливым.

Калитка подалась с трудом, заржавевшие петли заскрежетали, казалось, хозяйка давно не пользовалась выходом и не покидала пределов своего двора. Молодые люди осторожно вошли, озираясь по сторонам: пустая бельевая веревка качалась на ветру, ведра, собиравшие дождевую воду, были наполнены до краев, пара поношенных резиновых сапог валялась у порога.

– Она точно еще живет здесь? – с дрожью в голосе спросила Джули. Дом казался запустелым, в нем не хватало тепла, которое дает наводящий уют человек.

«Старушка могла съехать в дом престарелых. Или вообще тихо умереть в своей постели. Не хватало только стать теми, кто ее обнаружит!»

На звук голоса девушки кто-то отреагировал: в окне что-то шевельнулось. Из-под заштопанной занавески вылез лохматый, но тощий кот и уставился на Джули янтарными глазами.

– Привет, мистер Кот. – Эйден помахал животному в окне. – Мы с ним в прошлом году познакомились. Миссис Нимбл сказала, что она не собирается давать ему имя и просто зовет Котом.

– Точно как в «Завтраке у Тиффани». Всегда было жаль безымянного бедолагу, мне кажется, большинство недооценивает его драму. – Клои протянула ладонь к выбравшемуся наружу через дыру в стене коту. Тот избежал прикосновения, спрыгнул на землю и, задрав вверх хвост, напомнивший о ершике для чистки бутылок, гордо удалился.

Клои скорчила недовольную гримасу, взлетела по узким ступенькам на порог и постучала.

– Миссис Нимбл! – громко позвал Эйден и заглянул в окно. Спутники Джули не разделяли ее опасений о том, что, возможно, им никто не ответит.

– Может, кинуть ей камень в окно? – пошутила Клои, сокрушенно качая головой: хозяйка дома или отсутствовала, или не слышала производимого ими шума. Троица уселась на пороге и не представляла, что делать дальше.

– Я тебе этот камень за шиворот засуну. – Каркающий старческий голос раздался над их головами. Пожилая женщина с развевающимися седыми космами опиралась на клюку обеими руками и хитро улыбалась. Хотя ее голос звучал резко, в умных глазах теплилось лукавство, а подвижное лицо было испещрено сеткой из морщин.

– Здравствуйте, миссис Нимбл. – Эйден первым поднялся на ноги и поприветствовал старушку. Девушки последовали его примеру.

– Ну-ка, кто это у нас тут? – Эмили Нимбл прищурилась и оглядела непрошеных гостей. – Младший Доэрти, я пожалуюсь твоему отцу, что ты залез ко мне во двор, так и знай! Никаких манер…

Парень усмехнулся и опустил глаза в притворном покаянии.

– А ты, дерзкая девица, кто будешь? – Миссис Нимбл подошла к Клои поближе и вдруг переменилась в лице. – Мисс Дормер, простите мою резкость. Так рада, что вы пришли меня навестить.

Клои пожала протянутую старухой костлявую руку и поспешила увести разволновавшуюся женщину в дом. Джули и Эйден поспешили за ними.

Миссис Нимбл лепетала извинения за неприбранную гостиную, пока Клои под руку вела ее к креслу.

– Это моя подруга Джули Тезер, миссис Нимбл. – Девушка указала хозяйке дома на Джули, которая осмотрела комнату и убедилась, что оправдания старушки были небеспочвенны – ей явно не давалась регулярная работа по дому в силу возраста. По углам повисла паутина, на всех полках, до которых женщина не могла дотянуться, лежала многолетняя пыль. Когда хозяйка радушно предложила крапивный отвар в закопченном чайнике, Джули передернуло, зато Клои удалось сохранить вежливую улыбку, когда она отказывалась от лоснящегося от жира стакана с дымящейся бурой жидкостью.

– Как поживаете, миссис Нимбл? – Эйден устроился по правую руку от Джули на жесткой промятой софе. Хозяйка усадила Клои рядом с собой у камина и обращала мало внимания на остальных гостей.

– Жива, и на том спасибо. Расскажите лучше о себе, мисс Дормер. Как вы, как малыш Тимоти?

Клои бросила на друзей встревоженный взгляд, словно вопрос старушки ее чем-то смутил.

«Странно, что миссис Нимбл не упомянула Николаса, но спросила о Тимоти», – отметила про себя Джули.

– Спасибо, миссис Нимбл, все хорошо. Тимоти стал совсем взрослым, думаю, вы даже не узнаете его при встрече. Признаюсь, боялась, что вы не узнаете и меня, – улыбнулась Клои и потянулась за сумочкой, чтобы предложить женщине носовой платок: из ее глаз катились крупные слезы.

– Как же я могу не узнать мою крошку? Когда я столько бессонных ночей провела из-за вас, мисс Дормер. Помню, хозяйка говорила мне: «Эмили, моей младшенькой нужно больше внимания, чем ее старшим сестрам, вместе взятым». – Миссис Нимбл вытерла лицо предложенным Клои платком и шумно высморкалась. Девушка сделала большие глаза и украдкой прошептала:

– Мне кажется, она приняла меня за тетю Луну.

Джули энергично закивала и обратилась к хозяйке сама, пока она не переменила тему:

– А что еще Луиза говорила вам о своих дочерях, миссис Нимбл? И почему Луне нужно было больше внимания, чем другим девочкам?

Пожилая женщина рассеянно перевела на нее взгляд. Под потолком зажужжала муха. Она успела сделать несколько кругов вокруг лампы с бахромой, пока Эмили собиралась с мыслями.

– Вы же подруги, верно, мисс? Мисс Дормер, конечно, повзрослела, но слишком уж любит попадать в переделки, я-то знаю, о чем говорю, – захихикала старуха и потрепала Клои за впалую щеку. – А в детстве с вами совсем сладу не было! Помню, хозяйка устраивала званый обед, приехали Финчи, Торны уже стояли на пороге, а мисс Луна заявилась в холл с измазанным грязью подолом и в охотничьих сапогах мистера Дормера. И ведь ни капельки не было стыдно, девчонка поклонилась гостям, высунула язык и была такова!

Из тощей груди вырвался кудахтающий смешок. Пожилая женщина откинулась в кресле, прикрыла глаза и блаженно улыбнулась, погрузившись в воспоминания о днях своей молодости в Большом доме.

– Я боялась, что смерть вашего брата сломает вас. – Отсмеявшись, бывшая старшая горничная прижала скрюченные артритом пальцы к груди. – Видела, что горе может сотворить с человеком, взять хотя бы Гарри Ллойда: когда его Хелен отдала душу Господу, он высох, как щепка. Конечно, он сам виноват, воспитал дуреху, вот и принесла в подоле…

Вдруг из глаз миссис Нимбл полились слезы, она невнятно запричитала и просила ее простить.

Джули нередко встречала пожилых людей, любящих посудачить об окружающих. Обычно не один из них не испытывал мук совести, когда принимался чесать язычком о делах соседей, и реакция старушки ее позабавила.

– Вы не такая, мисс Луна, не такая, как девчонка Ллойд! Ваша тайна умрет со мной, будьте спокойны, а мне не так много осталось, – прошептала женщина, украдкой посмотрела на Клои, словно проверяя, не сердится ли она. Эмили с трудом поднялась со своего места, прошаркала в сторону девушки и зашептала: – Мистер Дормер, может, и не был вам настоящим отцом, но признал вас дочерью, а когда правда открылась, было уже поздно отрекаться. Никто не посмеет заявить, что вы не Дормер. Тимоти станет настоящим владельцем Дормер-Хауса, когда вырастет, и никакие побочные щенки не помешают ему, моя девочка.

Глухая старуха рассчитывала на приватность, ее слова предназначались лишь наследнице Дормер-Хауса, но ее скрипучий голос звучал на всю гостиную. Эйден выпрямился на диване, на лице застыло хмурое выражение. Джули разделяла его чувства: миссис Нимбл, не осознавая, что беседует не с любимой Луной, оскорбила ее подругу. Как же Клои может считаться незаконной, если на самом деле именно ее тетя Луна оказалась плодом измены?

– То есть слухи о незаконном ребенке Дормеров в Хейзвудсе не всего лишь злые сплетни? – неожиданно для всех прозвучал в комнате мужской голос, Эйден подался вперед к камину. – Это было естественной реакцией местных красавиц в течение года после смерти Молодого Дормера выдавать всех рожденных младенцев за его сына или дочь, надеясь на щедрый откуп.

Все три женщины обратили к нему лица. Клои пыталась разгадать, к чему клонит Эйден.

– Глупышки. Хотели принести в семьи немного деньжат, а получили только подбитые мужьями да отцами лица. Даже самым ревнивым было ясно: Молодой Дормер пусть и не отличался добродетелью, но и спать с половиной города не стал бы. Может, среди тех детишек и есть кто-то с дормеровской кровью, но не стоит о них переживать. Остерегайтесь только мисс Клиффорд, моя девочка, уж больно мне не понравилось, как гадюка вела себя на похоронах. – Старуха нахмурила брови и подкрепилась настоем из щербатой кружки. – Ревела, точно раненая волчица, а глаза-то сухие. И все на Дормер-Хаус поглядывала, поняла наконец, что он ей никогда не достанется.

Парень удовлетворено кивнул и шепнул заинтересованно следящей за ним Клои, что поделится своими соображениями позже.

– Миссис Нимбл, вы же тогда еще работали в Дормер-Хаусе. Вы можете рассказать о том, как умерла моя баб… мама? – Клои решила спросить у старушки напрямик. Джули ободряюще улыбнулась ей, тактика казалась наилучшей, чтобы получить хоть какие-то факты. Уж больно бывшая старшая горничная любила пускаться в пространные рассуждения.

– Ничуть не изменилась! Стоит только заняться делом, пересчитать серебряные ложки перед сном или разнести полотенца, как она тут как тут: «Эмили, расскажи про мамину смерть, расскажи про сердце под кроватью…» – При последних словах глаза Клои торжествующе вспыхнули, а троица плотнее окружила миссис Нимбл. – Это была черная ночь, страшная. Вам только сравнялось шесть лет, когда мистер Дормер узнал о том, кто был вашим настоящим родителем. Вся прислуга знала, семья его сестры тоже, и даже в Хейзвудсе ходили слухи о любовнике хозяйки. Один мистер Эйс отказывался верить, ослепленный любовью. Это мы с Холли прибежали на крик миссис Торн и нашли миссис Дормер в хозяйских покоях, лежащую в постели. Лицо такое кроткое, каким никогда не было при жизни, и вся грудь вывернута наружу. Миссис Торн кричала на брата и пыталась вырвать из его окровавленных рук сердце жены, которое он баюкал, как младенца. Никогда не забуду ту ночь… А через неделю хозяин вызвал к себе мистера Нимбла и велел ему сделать под своей постелью потайной люк, туда и поместил банку. Муж мой сказал ему, что это не по-христиански – и без сердца миссис Луиза не обретет покоя, а ваш отец лишь рассмеялся в ответ. Вот так-то, моя милая.

В окне мелькнул чей-то силуэт, послышалось визгливое собачье тявканье. В комнату с истошным мяуканьем ворвался мистер Кот и взобрался к хозяйке на согбенные колени в поисках защиты от неведомого преследователя.

– Вам пора, – дрожащим голосом произнесла миссис Нимбл, бросив встревоженный взгляд на улицу за окном. – У меня сегодня встреча… Я лишь смогла перенести ее на час, чтобы увидеться с вами, мисс Дормер.

Старушка с неожиданной прытью принялась выпроваживать гостей. Джули получила несколько ударов по ребрам клюкой, пока добиралась до входной двери. Клои, оберегаемой Эйденом, повезло больше.

«Кто же такой этот посетитель, ради которого миссис Нимбл спешит выставить нас вон? – подумала Джули. У нее было неприятное подозрение, что здесь не обошлось без Тимоти. – Сначала Джош, теперь Эмили Нимбл… Он будто наводит справки обо всех отверженных Хейзвудса».

Оказавшись за пределами ограды дома миссис Нимбл, Клои скрестила руки на груди и повернулась к Эйдену:

– И к чему тебе вздумалось ворошить прошлое дяди Холзи? Или ты думал, что я не в курсе слухов?

Мужчина присел на поваленное сухое дерево на краю леса и похлопал по стволу рядом с собой, приглашая девушек присесть.

– Нет, я лишь хотел убедиться, что в слухах есть доля правды, а это значит, что тебе могут помешать не только те кузены, о существовании которых ты знаешь, но и те, с которыми только придется познакомиться.

Клои оперлась о лежащую старую ель и вытянула ноги. Джули сделала шаг по устилавшей траву хвое. Ее ноги тонули в ней, как в мягком ковре, похожем на тот, что украшал спальню Луны. Сумрак леса нервировал девушку. За каждой сосной и пихтой ей чудились дикие звери, беспокойный щебет птиц предвещал беду.

Вдруг ее осенило:

– А вдруг парень, который вломился в Дормер-Хаус, вовсе не Тимоти? Я не зря приняла его за Николаса, для студента он выглядел слишком зрелым. Вдруг кто-то выдает себя за Дормера, хотя не принадлежит к семье по-настоящему?

К удовлетворению Джули, на лице Клои наконец отобразилось волнение.

– Если старая ведьма приняла меня за Луну, могла и признать незнакомца за Тимоти. – Клои вскочила на ноги и повернулась к дому миссис Нимбл. – Сейчас же узнаю, заходил ли он к ней.

– Я сбегаю. – Эйден удержал девушку за руку. – Что, если самозванец уже внутри? Мало ли что придет в его безумную голову, ты слишком важна, чтобы так рисковать.

Мужчина обогнул угол ограды и скрылся в зелени деревьев у старого дома.

– Главное, что мы узнали, что твоя мама обладала всеми правами на Дормер-Хаус и с ее кровью все было в порядке. – Джули подтянулась на руках, уселась рядом с Клои и обняла подругу за плечи.

– Да, – тихо согласилась девушка. – Не представляю, как тяжело приходилось тете Луне. Любопытный ребенок всегда знает, о чем болтает прислуга, но как этой змее пришло в голову делиться с ребенком такими чудовищными подробностями? Неудивительно, что у Луны не все дома…

Тучи над кронами деревьев сгущались, птицы умолкли в предчувствии скорого дождя. Одна особенно громкая кукушка продолжала горестно звать к себе своих собратьев, но вскоре оборвалась и ее песня.

Входная дверь дома на краю леса распахнулась, из-за нее показался Эйден с побелевшим лицом. На нетвердых ногах он медленно пересек огород миссис Нимбл и перелез через низенький забор.

– Миссис Нимбл, она… мертва.

* * *

На дрожащих ногах Джули поднялась по ступенькам, ведущим в аптеку, морально готовясь сообщить мистеру Тренчэнту печальную новость.

Мать Эйдена пришла в домик миссис Нимбл по просьбе сына и теперь дожидалась дальнейших указаний от родственников. В окрестностях было только два человека, кого могла по-настоящему взволновать смерть Эмили: ее дочь Фанни Стэлворт и племянник Ральф Тренчэнт. Кейтлин Доэрти взяла все в свои руки и отправила Клои в Дормер-Хаус, потому что экономке было бы лучше услышать о смерти матери из ее уст, и напомнила девушке о том, что, как новой владелице дома, было бы неплохо взять на себя часть подготовки к похоронам.

– Никто, конечно, не будет настаивать, но миссис Нимбл провела в заботах о Дормерах большую часть своей жизни. Помочь ее семье сейчас – лишь малая плата за ее труды, – наставляла женщина Клои, отгоняя от умиротворенного лица старушки слетевшихся мух. Наследница Дормер-Хауса машинально кивала, ее глаза метались между ползающими по щекам и губам миссис Нимбл насекомыми и большой пуховой подушкой, сброшенной на засаленный пол. Эйден нашел пожилую женщину в постели полностью одетой, но с этой самой подушкой на лице. У изголовья кровати отчетливо виднелись свежие отпечатки мужских ботинок.

Мнения о том, как она там очутилась, разнились. Эйден обвинял загадочного визитера, о котором их предупреждала миссис Нимбл, а Джули не представлялось возможным, чтобы кому-либо пришло в голову убийство женщины, у которой было нечего красть, и подозревала, что помешанная старуха могла таким образом покончить с собой. А что до следов в пыли… их мог оставить и сам Доэрти.

Убедившись, что все окна занавешены, мутное зеркало прикрыто простыней, а часы остановлены (миссис Доэрти хихикнула, когда Эйден предположил, что дух старухи может вселиться в обитавшую в них механическую кукушку, но настояла на соблюдении традиций), молодые люди вышли на крыльцо дома. Ничего не изменилось, ветер так же гулял в верхушках узловатых деревьев, зеленели грядки, а мистер Кот крутился у них под ногами и оставлял на ботинках следы своих грязных лап.

Клои одолевали сомнения, она отказывалась принимать сторону кого-либо из друзей:

– Мы не видели, чтобы в дом заходили, и не слышали звуков борьбы – в свидетели не годимся. И я сомневаюсь, что полиция Хейзвудса будет вовлечена в расследование, древняя старуха протянула ноги, кому интересно, по своей ли воле? – Девушка развела руками, обеспокоенно озираясь по сторонам. – Но то, что старая ведьма, сама того не осознавая, обладала информацией, которая могла бы погубить репутацию сразу нескольких Дормеров, с легкостью делало ее мишенью для нападения.

– Но кому понадобилось затыкать рот миссис Нимбл? – Джули провела ладонью по лбу. – Даже если она знала пару правдивых сплетен, всегда можно было сослаться на невменяемость бабки.

– Тимоти или этому самозванцу, который прикидывался Николасом, – выпалил Эйден. Он с радостью бы покинул дом вместо Джули или Клои, но было решено, что от Клои в Дормер-Хаусе будет больше пользы, а Джули так или иначе собиралась зайти к аптекарю, чтобы договориться о печати фотографий.

Клои вытащила из сумочки автомобильные ключи и принялась их перебирать.

– Незаконнорожденному ребенку дяди такие слухи были бы только на руку – легче доказать свою связь с Дормерами. Тимоти – более подходящий вариант, если тетя Луна в самом деле не дочь Эйса, он никак не сможет претендовать на наследство.

Попрощавшись с Эйденом и миссис Доэрти, подруги направились к кабриолету Клои. Они строили предположения о том, могла ли Эмили Нимбл знать что-то еще о семейных тайнах Дормеров, а Клои вспоминала странные намеки, которые отпускала тетя Вивиан по поводу своей младшей сестры.

– Знаешь, я тут подумала, а вдруг это Николас? – Джули обратилась к подруге, как только она распахнула дверь с водительской стороны.

– Был в доме миссис Нимбл? – Глаза Клои округлились, она покачала головой с недоверием. – Он совершенно безобидный: только ядом плюется, и сомневаюсь, что он успел бы так быстро скрыться на своей древней машине.

«Если перевернуть твою спальню вверх дном, обнаружить под твоей кроватью внутренние органы вашей бабушки, а затем скрыться с ними в обнимку для тебя безобидно – завидую твоей нервной системе».

Джули пожала плечами:

– Все же стоит невзначай поинтересоваться, не покидал ли Николас дома. На всякий случай.

Клои рассеянно кивнула, прикидывая в уме, какими выражениями было бы уместнее сообщить миссис Стэлворт о смерти матери, захлопнула дверцу и нажала на педаль газа.

Так Джули вновь оказалась на пороге аптеки. Она набралась решимости, распахнула дверь и даже не вздрогнула от звонка китайских колокольчиков, оповестивших хозяина о ее приходе.

– Мисс Тезер! Рад снова вас видеть! Удалось ли поймать хоть одного призрака? – Аптекарь показался из-за прилавка, потирая руки и ухмыляясь.

Девушка запнулась о собственную ногу и чуть не упала от неожиданного появления эксцентричного мужчины. Казалось, его усы торчали в стороны еще сильнее, чем в их прошлую встречу.

– Ммм… Хотелось бы это узнать. Я надеялась договориться об аренде лаборатории в удобный для вас день на этой неделе. Но это сейчас не столь важно, я должна кое-что вам сообщить…

Мистер Тренчэнт в мгновение ока вырос перед ней, словно из-под земли, маша длинными, как у орангутанга, руками:

– Что может быть важнее проявления снимков? Я сейчас же приготовлю все необходимое. – Мужчина нырнул под прилавок, не прекращая бормотать себе под нос: – Куда же запропастился проявитель? Ах, вот он, маленький подлец!

Джули нервно постучала носком туфли по каменной плитке, покрывавшей пол аптеки. Она не могла подобрать нужных слов, чтобы сказать то, что было необходимо.

«Он с таким энтузиазмом говорит о фотографиях. Это же не будет слишком плохо, если я сначала дождусь проявления пленки, а лишь затем сообщу Тренчэнту о смерти Эмили?»

Крамольная мысль пронеслась в голове девушки, заставив ее устыдиться самой себя. Да, ничего уже нельзя было изменить, и промедление не вернуло бы женщину в мир живых. Но Джули было неловко ставить стремление увидеть результаты своего творческого труда выше человеческой жизни.

– Мистер Тренчэнт, извините, но мне правда нужно вам сказать… – Посетительница прочистила горло, убедившись, что всклокоченная голова пожилого мужчины показалась над столешницей. – Мы сегодня были у миссис Нимбл…

– О, как чудесно! Тетушку Милли не часто навещали. Боюсь, даже я не приходил к ней чаще раза в пару месяцев, слишком много дел, сами понимаете… Она похвасталась вам своим садом? Именно тетушка предоставляла мне свои травы для свечей и скруток для окуривания. – Мистер Тренчэнт указал Джули на прилавок с товарами, которым было место в оккультном магазине, а не в аптеке. – Надо бы пополнить запасы шалфея, миссис Белл скупила почти все, что у меня было.

Поток слов лился из уст аптекаря, Джули, отчаявшись дождаться паузы, перебила его и выпалила:

– Ваша тетя скончалась сегодня после нашего ухода.

– …верит, что в доме все наладится и муж бросит ходить налево. – Мужчина пошевелил усами, вздохнул и поднял проницательные глаза на Джули. – Я знаю, милая. Мистер Кот никогда бы не ушел из дома, если не случилась беда.

На прилавке у окна мелькнуло движение грязного рыжеватого хвоста. Джули наконец-то заметила присутствие в помещении еще одного живого существа. Кот лежал, затаившись среди бывших в использовании тостеров и старомодных утюгов. Если бы девушка верила в то, что животные могут испытывать столь же сложные эмоции, что и люди, она бы решила, что мистер Кот преисполнен скорби и чувства утраты. Но, скорее всего, он был просто голоден и напуган внезапной суетой в доме, который он считал своим.

– Вы же захватили с собой пленку, мисс Тезер? – Голос фармацевта дал слабину, но он старался сохранять деловитый тон.

Джули отвернулась от грустной мордочки питомца миссис Нимбл и полезла в рюкзак за пленкой, которую она предусмотрительно вынула из фотоаппарата в кромешной темноте своей ванной. Ральф Тренчэнт одобрительно закивал:

– Я признателен, что вы предпочли делать фотографии в Дормер-Хаусе по старинке. Новые камеры, конечно, делают прекрасные снимки, но они… ммм… не столь чувствительны. – Глаза аптекаря заискрились, он потер руки в предвкушении работы. – Моя лаборатория прямо под аптекой, в подвале. Могу я предложить вам свои услуги лаборанта?

Джули опешила. Она ожидала, что мистер Тренчэнт отправится в дом своей почившей родственницы, как только узнает о ее смерти. Переживала, что ей придется утешать пожилого аптекаря, потерявшего любимую тетю, но из присутствующих в поддержке больше других нуждался тощий рыжий кот.

– Я буду признательна, но разве вам не нужно пойти к миссис Нимбл… попрощаться?

Мужчина опустился на крутящийся табурет и попытался пригладить свои торчащие в стороны волосы.

– Вы же видели ее, мисс Тезер, – скромно улыбнулся фармацевт, сложив перед собой руки на коленях в детском жесте. – Она уже несколько лет не узнавала меня, считала своим братом и все грозилась сдать меня с потрохами своей матери за то, что видела меня целующимся с Мэгги Блумфилд на ярмарке. А если бы не этот поцелуй, может, я бы и на свет и не появился.

Тяжело вздохнув, так что худые плечи поникли, мистер Тренчэнт принял вид человека, который только что выбрался из воды: его усы и пряди седых волос больше не торчали острыми иглами, а напоминали повисшие щупальца осьминога.

– Я давно уже попрощался с тетей Милли. Она лет шесть была живым призраком, балансирующим на грани двух миров.

Джули невольно потянулась к удрученному мужчине в попытке как-то утешить его. Как вдруг дверь аптеки распахнулась, китайские колокольчики зазвенели вразнобой, и нога в лаковом черном сапоге переступила порог.

– Тренчэнт, почему ты до сих пор здесь? За тобой послали уже полчаса назад, чтобы засвидетельствовать смерть старой карги!

Дородный, гладко выбритый мужчина в форме констебля остановился посреди торгового зала. Пуговицы на его жилете с трудом сдерживали натиск могучего живота, а Джули заметила, что, войдя в помещение, он не потрудился снять головной убор.

– Так вот где моя жена берет эту вонючую дрянь! – Полицейский кивнул на пучки связанных трав и сложил на груди волосатые руки, похожие на окорока. – Ты станешь виновником моего развода, если не прекратишь продавать ей это дерьмо, Тренчэнт.

Аптекарь сжался под суровым взглядом полицейского, но отважно бросил ему презрительную кривую улыбку.

– У меня клиент, если вы не заметили. – Он указал ладонью на Джули, пытавшуюся слиться с полками, уставленными лекарствами, чтобы не привлечь нежеланного внимания. – Как только управлюсь с делами, сразу же поеду на место происшествия.

Констебль буркнул под нос что-то неразборчивое, но, очевидно, нелицеприятное, когда Джули передала Тренчэнту пленку в черной герметичной упаковке. Девушку вдруг осенило, что находящийся в аптеке полицейский мог быть ее шансом узнать хоть какие-то подробности о смерти Эмили Нимбл и Себастиана Слая.

– Эмм, сэр? – обратилась она к мужчине, сложившему руки за спиной и наблюдавшему за лежащим на подоконнике котом с видом крайней брезгливости.

– Что? – резко ответил констебль, оглядев ее с ног до головы, но совсем не тем взглядом, как это делал самозванец Дормер. Тот словно видел ее насквозь, со всеми ее желаниями и страхами, смотрящий на нее сейчас лишь пытался угадать, что Джули скрывала под платьем.

– Давай поживее, нужно управиться до ужина. – Мужчина рявкнул на замешкавшегося аптекаря. Тот виновато развел руками, показывая Джули, что не может сейчас взять ее с собой в лабораторию, снял со стены одинокий ключ и скрылся за дверью, ведущей в подвал.

– Вот мы и одни, куколка. – Полицейский молниеносно сменил тон голоса, слова звучали елейно, но выражение лица оставалось хищным. – Знал бы, что у мисс Дормер такая симпатичная подружка, допросил бы по делу Себа Слая в день приезда, в интимной обстановке, так сказать… Констебль Белл, к вашим услугам, мисс… миссис…

Джули поняла, что Белл пытался разглядеть, нет ли у нее на пальце обручального кольца, и поежилась. Полицейский вызывал у нее отвращение, которое было сложно не прочитать у нее на лице. Она позавидовала Клои, которая легко могла управлять своими эмоциями, когда это было необходимо. Но на ее удачу констебль либо не обладал достаточным эмоциональным интеллектом, чтобы распознать ее к нему отношение, либо ему было все равно.

– Мисс Тезер. В городе что-то произошло? Что-то опасное? – Джули представилась и захлопала ресницами, как наивная дурочка, копируя манеру общения своей школьной подружки Лиззи. Лиззи Снэтч была полной противоположностью Клои, и по прошествии времени, когда она полностью оборвала с ней связь, девушка даже не могла вспомнить, почему она с ней дружила.

– Не переживайте, мисс Тезер, полиция Хейзвудса в моем лице сумеет защитить хорошеньких женщин вроде вас от любого убийцы и насильника. – Белл приобнял ее за плечи и прижал к своему внушительному торсу с притворно оберегающим намерением. Джули ударил в нос дешевый «морской» аромат средства после бритья.

«Не удивлюсь, если хорошеньким женщинам чаще нужна защита от твоих лап».

– По Хейзвудсу гуляет маньяк? Это он убил Слая и миссис Нимбл? – Джули округлила глаза в наигранном страхе и прижала ладони ко рту, скрывая усмешку. Полицейский всего лишь нагонял на нее жути в извращенной попытке впечатлить девушку.

Констебль огляделся по сторонам и доверительно зашептал ей на ухо, обдувая правую половину лица Джули влажным горячим дыханием:

– Я не должен этого говорить, но местные жаловались на восставшего из могилы мертвеца. Его видели бродящим по старым улицам, он заявлялся ночью в дома к молоденьким девушкам. – Белл поиграл соболиными бровями, лихо надвинув козырек шапки на лоб. – Веришь в призраков, милая?

– Нет. – Джули выпала из образа глупышки и попыталась отстраниться от прилипчивого констебля. Его обращение с ней вызывало приступы тошноты. Белл тупо на нее уставился, с трудом пытаясь взять в толк, что он мог сделать не так в соблазнении этой малышки Тезер. Джули тут же вспомнила, что похожее лицо, только моложе лет на тридцать, она уже видела на детской площадке.

«Каков отец, таков и сын… Понятно, откуда мелкий задира этого понабрался».

– Ведь привидений не бывает, кто-то просто притворяется Дормером… – Джули справилась с собой, выдавила неуверенную улыбку.

– Мы с парнями тоже так думали: какой-нибудь дурень вырядился и решил пошутить. Молодой Дормер до сих пор пример для подражания многих, каждый в городе хотел бы занять его место в «Петухе»… – Полицейский подцепил пряжку ремня двумя большими пальцами. – Но кто-то же пришил старую ведьму, а я не верю, чтоб у кого-то из наших хватило бы духу заявиться в ее проклятый двор. Да и бедолага Слай не просто свернул себе шею на берегу…

Мистер Тренчэнт появился из недр подвала с побелевшим от свалившейся на него страшной новости лицом. Джули решила, что он уже несколько минут подслушивал под дверью.

– Тетю Милли убили? Я… я был уверен, что она скончалась тихой смертью.

Констебль подскочил от неожиданности и отошел от Джули, которая была несказанно рада вырваться из его цепких объятий.

– Кто здесь медик: ты или я? Вот собирай свои манатки и дуй проверять, из-за чего померла старуха Нимбл. – Белл взволнованным голосом пытался прикрыть утечку, виной которой был он сам, и чопорно кивнул Джули. – Я жду на улице. Приятно было пообщаться, мисс Тезер.

Аптекарь дрожащей рукой протянул Джули ключ от лаборатории:

– Я повесил пленки на просушку, через пару часов вы сможете вернуться и напечатать фотографии самостоятельно, если я к тому времени еще не управлюсь. – Тренчэнт потянулся к висящему на стене снимку молодой девушки в форме горничной, в которой Джули узнала миссис Нимбл, снял его и опустил на прилавок изображением вниз в суеверном жесте. – И можете мне поверить, после того, как вы увидите свои напечатанные работы, сомнений в существовании привидений у вас не останется.

Глава 11

Алый подвал

В доме миссис Нимбл, пребывавшем в запустении последний десяток лет, собралась толпа из местных жителей. Несмотря на то что смерть древней старухи нельзя было посчитать сенсацией, обитателям Хейзвудса были любопытны все события, нарушавшие мирный уклад их жизни. В течение получаса Джули услышала разнящиеся сплетни о причине произошедшего с Эмили Нимбл. Миссис Слай, сутулая изможденная женщина, чей супруг был накануне обнаружен в пруду соседнего городка, убеждала всех, кто был готов ее слушать, что ведьму убил незадачливый дальнобойщик, изменявший супруге. Якобы миссис Нимбл продала ему снадобье, избавляющее от интимного заболевания, а у жены все равно проявились симптомы, и она обо всем прознала. Приковылявший, опираясь на хрупкую трость, Гарри Ллойд всерьез рассуждал о призраке Молодого Дормера, забиравшем с собой преданных ему людей, но стушевался перед расспросами Эйдена, почему же старушка Эмили потребовалась Холзи на том свете именно сейчас и какую пользу ему мог бы принести подрабатывавший разнорабочим в детском приюте в Брайербриме Себ Слай.

– А это ничего, что вы оставили свой пост, мистер Ллойд? – поинтересовалась Джули у старика, довольно громко бубнившего, ни к кому, в частности, не обращаясь, о невоспитанной молодежи.

– Да это ж Джули Тезер! Я было подумал, что ты, девочка, сбежала из Хейзвудса, сверкая пятками, хе-хе. – Пожилой человек усмехнулся и приподнял кустистые брови. – В сторожке внучек мой остался, он не самый башковитый парень, но поднять и опустить шлагбаум сможет, коли кто решит перебраться на ту сторону. А кроме утреннего поезда, тут по средам никто не останавливается.

Ллойд с помощью Джули тяжело опустился на пень, на котором давным-давно муж Эмили колол дрова. Он со злобой оглядел всех присутствующих и обратился к девушке, понизив голос:

– Они все делают вид, что считают меня сумасшедшим, но, клянусь святым Христофором, нет ни одного человека среди них, кто бы не верил в то, что по городу бродит тень Дормера. – Голос старика напоминал воронье карканье. Джули делала вид, что слушает, но не сводила взгляда с порога: с минуты на минуту должен был появиться мистер Тренчэнт и объявить причину смерти своей тетки.

Миссис Доэрти собрала вокруг себя нескольких женщин, готовых помочь в подготовке к похоронам, которая должна была начаться, как только прибудет миссис Стэлворт из Дормер-Хауса. Помня о лихой манере вождения Клои, Джули ожидала, что подруга доставит экономку еще до ее возвращения в домик на окраине Хейзвудса.

– Они просто завидуют, что мы близки с Дормерами, как никто другой в деревне. Ну, может, еще Джози Бейкер, но они с мужем уехали после того пожара. – Мистер Ллойд ткнул узловатым пальцем в сторону соседских руин. – Я тебе не показывал карточку моей Хелен?

Джули отрицательно покачала головой, и смотритель станции вытащил из нагрудного кармана куртки старенький бумажник. Плохо слушающимися пальцами он вынул потрепанную пожелтевшую фотографию очень красивой девушки со светлыми волосами и ямочками на щеках. Джули невольно залюбовалась юным открытым лицом с доверчивыми глазами, такими же, как у Джоша.

– Самая красивая в своем классе, так мне говорили. Ничего удивительного, что Хелен приглянулась Молодому Дормеру, – с гордостью произнес отец Хелен, а затем всхлипнул. – И мисс Вивиан самый большой венок прислала ей на могилку. А как я ни упрашивал могильщиков, похоронили мою девочку на северной стороне кладбища…

Старик отвернулся и вытер лицо рукавом. Джули неловко отвела взгляд в сторону и задумалась о том, по какой причине дочка мистера Ллойда обрела покой в окружении могил самоубийц и преступников.

На холме показалась стремительно растущая красная точка: кабриолет Клои. Не сбавляя скорости, девушка промчалась по улочке и резко затормозила у калитки участка, на котором уже собралась четверть всего Хейзвудса. На руках у миссис Слай завопил младенец (мама Эйдена сурово отчитала женщину за то, что та притащила ребенка в дом покойницы, но она и не подумала вернуться к себе домой), вторя которому завыл старый служебный пес в ногах констебля.

Миссис Стэлворт выкарабкалась из автомобиля, прижимая к глазам белый платочек. Ее немедля обступили знакомые, послышались слова сочувствия и соболезнования. Клои тепло улыбалась и пожимала руки тем, с кем не успела увидеться со дня своего приезда.

К изумлению Джули, на заднем сиденье с каменным лицом, прижимая к себе объемный коричневый мешок из-под сахара, находился Николас. Девушка сразу догадалась, что кузен Клои не пожелал расстаться с банкой с сердцем Луизы Дормер. Она встретилась взглядом с подругой, и та картинно закатила глаза.

На пороге показался мистер Тренчэнт, стягивающий с рук белые резиновые перчатки. Все разговоры мгновенно стихли, а лица обратились к нему. Только кроха миссис Слай продолжал повизгивать у груди матери.

– Смерть произошла от естественных причин, – провозгласил вердикт аптекарь, смотря себе под ноги. Он швырнул использованные перчатки в пустое ведро, но промахнулся, прошагал прямо к миссис Стэлворт, неловко обнял ее. Экономка поморщилась от соприкосновения с колючими усами двоюродного брата, но не отстранилась.

Клои (переодевшаяся по скорбному случаю в маленькое черное платье и крохотную шляпку с вуалеткой в тон) тронула Джули за плечо:

– Нам здесь больше нечего делать, мой дражайший кузен любезно решил разделить со мной расходы на похороны. Мы собираемся переговорить со священником, ты с нами, Джулс?

– Мистер Тренчэнт оставил мне ключи от фотолаборатории, я бы вернулась туда и закончила со снимками. Понимаю, что время не самое удачное… – Джули надеялась, что на ее лице читалось раскаяние, а не усталость от наблюдения за чужим горем. Ей не хотелось выглядеть бесчувственной, но смерть миссис Нимбл была для нее в первую очередь событием интригующим, а не печальным, ведь она совсем ее не знала.

Клои поправила собранные шпильками волосы и оправила складки на платье:

– Ах да, твой конкурс… Конечно, дорогая. – Девушка осмотрелась по сторонам, выглядывая кого-то. Она встретилась глазами с Эйденом и едва уловимым жестом приказала ему подойти. – Эйден, ты не мог бы отвезти Джулс в Дормер-Хаус, когда она закончит дела в лаборатории Тренчэнта?

Молодой человек слегка нахмурился при виде Николаса, так и не показавшего носа из кабриолета и не произнесшего ни слова приветствия присутствующим.

– Не вопрос. – Эйден предложил Джули обменяться номерами, чтобы она смогла позвонить ему, когда фотографии будут готовы, и качнул головой в сторону Николаса. – Он что, и в ванную с банкой ходить собирается?

Клои улыбнулась, но вид у нее был встревоженный:

– Он начинает меня беспокоить. Надеюсь, что это всего лишь шок и он скоро пройдет. В противном случае придется обращаться за помощью к тете Розмари, а я бы предпочла этого избежать.

Доэрти понимающе улыбнулся и украдкой от матери перекрестился.

– Задержите его! Беспутный мальчишка! – внезапно завопил Николас, указывая пальцем куда-то в толпу.

Среди черных и коричневых курток ярким светлым пятном выделялась белоснежная рубашка Тимоти. Парень понял, что его обнаружили, и принялся стремительно протискиваться сквозь обступивших его жителей Хейзвудса, не решающихся применить силу к одному из Дормеров. Доэрти сорвался с места, но нагнать кузена Клои ему не удалось: Тимоти перемахнул через хилую ограду и, заливаясь довольным хохотом, скрылся в лесных зарослях, оставив в руках преследователя обрывок рубашки.

– Когда малыш Тимми все же соизволит встретиться лицом к лицу, я обязательно вызнаю у него, чем он стирает свое белье. Столько скитаться по чаще, а на рубашке – ни пятнышка, – процедил Эйден сквозь сжатые зубы и бросил клочок ткани на землю. Его мать положила руку ему на плечо и зашептала на ухо что-то успокаивающее.

– Зная брата, не удивлюсь, если он вообще не имеет понятия, что одежду можно стирать, и каждый день надевает все новое. – Клои фыркнула, смешно сморщив нос. – Нам с Ником уже пора, если хотим застать преподобного Лоренса.

Джули восприняла это как знак, что и ей можно незаметно покинуть дом миссис Нимбл. Как только кабриолет Клои освободил путь на улицу, девушка выскользнула за пределы забора, постаравшись не зацепиться за торчавшие гвозди и колючую проволоку, которая украшала дыры в ограде, и направилась в лабораторию под аптекой.

Без сопровождения Клои Джули слегка растерялась: несколько раз ей пришлось развернуться, когда она понимала, что шла не в том направлении. Узкие улочки старой части Хейзвудса были пустынны, и даже если бы девушка решилась уточнить дорогу, обратиться было совершенно не к кому. Хотя у нее было неприятное чувство, что за ней следят: заднюю сторону шеи покалывало, но, оглядываясь по сторонам, Джули не заметила ни единого признака жизни.

Повеяло северным ветром, и Джули плотнее запахнула кардиган, наброшенный поверх платья. Она пожалела, что не догадалась надеть джинсы, но после нескольких дней вынужденного скрывания перебинтованных ног девушке хотелось показать колени солнцу.

События последних дней перемешались у нее в голове, и она могла лишь удивляться, как во всех таинственных и даже пугающих происшествиях она не потеряла здравого рассудка.

«Все дело в Клои. Она слишком спокойно воспринимает происходящее, будто смерть, сумасшествие, семейные реликвии, о наличии в доме которых лучше не знать, ни капельки не нарушают привычного течения ее жизни».

Джули подумала о том, что за несколько лет, что они делили комнату, они так и не сблизились с Клои по-настоящему. Она знала, что ее мать Айрис скончалась после изнурительной борьбы с раком, но никогда не задумывалась, какое влияние на Клои оказало столкновение со смертью близкого человека. Джули никогда не спрашивала, почему с пятнадцати лет о ее подруге заботилась Вивиан Дормер, а не отец, и каково ей было взрослеть в старом викторианском доме в глуши.

Наконец добравшись до аптеки (табличка на двери которой предусмотрительно гласила «Закрыто», хотя девушка не успела заметить, когда мистер Тренчэнт переворачивал ее перед уходом), Джули облегченно выдохнула. Небо покрылось грозовыми тучами, и она была рада, что встретит непогоду с крышей над головой.

Щелчок замка слегка успокоил ее, когда она закрыла дверь изнутри. Настороженно осмотрев улицу сквозь стекло, посетительница убедилась, что никто ее не преследовал, а флюорисцентные лампы, осветившие торговый зал, уверили, что в аптеке не поджидали недоброжелатели.

«Вот так и становятся параноиками. Продолжай в том же духе, Джулс». Она сообразила, что бы сказала Клои, если бы увидела ее метания. Усмехнувшись, девушка обогнула стойку, за которой обычно сидел аптекарь, и открыла дверь подвальной фотолаборатории.

Ступени уходили далеко вниз, в темноту. Пошарив по стене слева, девушка нащупала выключатель, и после тихого щелчка помещение озарил красный, безопасный для фотобумаги, свет. Он всегда нравился Джули, хотя многим студентам с ее курса он доставлял дискомфорт: Фиона Грант жаловалась, что после просмотра «Сияния» Стэнли Кубрика университетская лаборатория кажется ей залитой реками крови.

Комната была небольшой, но превосходно оснащенной для любителя, каким являлся эксцентричный аптекарь. Спустившись, Джули сняла кардиган, повесила его на спинку стула и закатала рукава платья. Мистер Тренчэнт заранее приготовил все необходимое: реагенты, кюветы для растворов проявителя, стоп-ванны и фиксажа, несколько щипцов. А над столом, рядом с увеличителем, висели две отснятые Джули пленки.

Наскоро вымыв руки и высушив их белым вафельным полотенцем, казавшимся розовым в свете красного фонаря, фотограф кинулась рассматривать результаты своего труда. Цвета на пленке были искажены, но Джули профессиональным взглядом могла представить себе кадр, уже будучи напечатанным.

Клои, как две капли воды похожая на свою тетю на снимке из Красной гостиной, с затуманенными глазами взывает к мертвым. Высокое пламя свечей, расставленных вокруг доски Уиджа, покрытые капельками воска серебряные подсвечники. Качающийся на ветру хрустальный маятник, чье легкое движение оставило на снимке смазанный след. Взлетевший к сверкающей кристаллами, никогда не использовавшейся по назначению люстре стол…

Джули лихорадочно проматывала пленку, ее сердце билось рваным ритмом. Судя по снимкам, на фотосессии в Красной гостиной присутствовало куда больше людей, чем двое.

Девушка не могла поверить своим глазам: Клои смотрит в окно, и в отражении кроме лица модели еще несколько едва различимых профилей; укрывшись в тени шкафа с диковинками, застыл силуэт крепко сложенного немолодого мужчины; а на доске для вызова духов различались еще две пары рук помимо тех, что принадлежали Джули и Клои.

К горлу подступила тошнота, Джули дрожащими руками уронила пленку на стол и рухнула на стул подле раковины, закрыв лицо руками.

– Тренчэнт что-то сделал с моей пленкой, не иначе. Какая глупая шутка, – пробормотала девушка.

Красная лампа под потолком замигала, на пару секунд погрузив подвал во тьму. Из-за закрытой двери донеслись раскаты грома и шум начавшегося ливня, уже второго за неделю. Хрупкие стекла в окнах аптеки задрожали, а китайские колокольчики брякнули нечто мало напоминавшее мелодию.

«Деваться мне все равно некуда, нужно попробовать напечатать хоть что-то. Всего три хороших снимка, и моя совесть перед профессором Хивом чиста». Фотограф приняла решение и поднялась на ноги, игнорируя дрожь в коленях.

Наугад выбрав кадр, Джули разместила пленку в увеличителе, отстроила изображение на бумаге, запустила таймер и привычным действием приступила к выявлению времени, необходимого для экспозиции: каждые несколько секунд сдвигая лист обычной бумаги на пару сантиметров, чтобы позже выбрать из полосатого изображения часть с лучшей контрастностью.

Рутинные действия привели расстроенные чувства девушки в порядок. Следуя советам профессора Хива, она предпочитала принимать участие во всех этапах создания фотографии, а не перекладывать печать на лаборантов. Волшебный момент, когда на белом листе бумаги появлялись очертания предметов или людей, до сих пор захватывал ее, как в детстве, невзирая на то что сейчас она понимала все происходящие химические процессы.

После прохождения обработки всеми необходимыми растворами и тщательного промывания водой девушка мельком осмотрела получившуюся фотографию и, руководствуясь исключительно творческой интуицией, выбрала приглянувшуюся ей экспозицию: достаточно контрастную, чтобы внимание зрителя акцентировалось на модели и реквизите, но чтобы сохранялось ощущение зыбкости и туманности.

В крохотной комнате Джули ощущала себя смотрителем маяка посреди бушующего океана: отблески молний не проникали в подвал, не пропускающий внешнего света, но усилившийся шум дождя и громовые перекаты заполнили тишину аптечного зала. Девушка смогла выбрать несколько негативов, до которых не добралась коварная рука почитателя сверхъестественного, и, вешая на просушку третью работу: с Клои, едва коснувшейся указателя на спиритической доске двумя пальцами, – фотограф была уверена, что профессор Хив на этот раз не посмеет разнести ее в пух и прах.

БУМ!

Красный фонарь не выдержал скачка напряжения, и лаборатория вмиг погрузилась в кромешную темноту. Джули застыла с прищепкой в руках, не решаясь сдвинуться с места.

«И почему я не догадалась взять с собой с прилавка пару свечей?» – укорила она себя. Лучшим решением было бы нащупать путь к лестнице и выбраться в основной зал, даже если проникший свет сгубит остаток фотобумаги.

Аккуратно, стараясь не коснуться лежащих на столе предметов, Джули опустилась на колени и, обшаривая путь руками, медленно двинулась в сторону выхода. Как вдруг дверь наверху на секунду распахнулась, молодая женщина почувствовала землистый запах дождя и вспомнила, что Клои в прошлом году просветила ее, что для него существовало особое название: петрикор.

Света на первом этаже тоже не было, видимо, выбило пробки. Только этот факт беспокоил Джули гораздо меньше, чем то, что в подвале она теперь была не одна.

* * *

По лестнице кто-то уверенно спускался, будто делал это не раз. Шаги были бодрые, размеренные, ботинки немного скрипели, наверное, оттого, что их владелец промочил их в луже.

Джули переборола желание крикнуть в пустоту «Здесь кто-нибудь есть? Мистер Тренчэнт, это вы?», как главная героиня дешевого хоррора. Такой поступок был бы в духе наивной блондинки, имевшей статус королевы выпускного бала, но никак не Джули Тезер. Поэтому она промолчала и принялась искать некое подобие оружия: щипцы, ножницы или ключи. Кажется, она оставила их в кармане кардигана…

На ее удачу девушка почти добралась до ступеней, несильно ударилась головой о раковину (она могла поклясться, что вторгшийся в собственность мистера Тренчэнта негромко рассмеялся), схватилась за ее край и без труда обнаружила стул с брошенной на него одеждой. Вцепившись во внушавшие веру в свое спасение ключи (так же, как и человек, никогда не державший в руках оружия, находит успокоение в экстренной ситуации в случайно попавшем в руки пистолете), Джули выпрямилась во весь рост и попыталась вычислить местоположение взломщика.

– Осторожнее с ними, еще глаз кому-нибудь выколешь, – язвительно заметил голос откуда-то сверху, словно его обладатель уютно устроился на ступеньках лестницы. Джули не составило труда понять, что парень (а голос определенно принадлежал молодому мужчине) намекал на то, что она скорее поранится сама, что нанесет какой-либо ущерб ему.

– Кто ты такой? – потребовала объяснений девушка. Она узнала этот ленивый и саркастичный тон, и, несмотря на то что они вдвоем находились в идеальном убежище серийного маньяка, Джули была уверена, что никто не причинит ей вреда.

– Touché! [7]А я думал, что сумел произвести незабываемое впечатление. – Даже в темноте можно было угадать, что мужчина улыбался. Джули поколебалась, опустила руку, но не бросила импровизированного оружия, боясь потерять ключи.

– Я имела в виду, кто ты есть на самом деле, Холзи, Николас или каким еще именем ты прикрываешься? – прошипела она, вкладывая в слова больше яда, чем требовалось, если бы она просто защищала интересы Клои. Негодяй заставил усомниться в собственном разуме и даже в реальности существования парня, заявившегося к ней в спальню посреди ночи. – К чему прикидываться Беспутным Дормером, якобы вернувшимся с того света?

– Я не говорил тебе, что ты умница, Джули Тезер? – мягко произнес самозванец. На лестнице послышался шорох, парень поднялся на ноги и продолжил свой путь вниз, остановившись подле приросшей к месту девушки. Во мраке подвала она ощутила его присутствие наиболее остро, он был прямо перед ней, но иллюзорно казалось, что стоило развернуться, и Джули вновь окажется с ним лицом к лицу.

– Нет никакой причины представляться тем, кем не являешься. Я сын Дормера и сам Дормер. И большую часть жизни ко мне обращались как к Холзи. Какое совпадение, не правда ли?

Джули ясно слышала запах его волос, сладкий, дурманящий, напоминающий амбру, усилившийся от дождя. Если бы она решилась коснуться его лица, она бы убедилась, что темные пряди еще влажные.

– Что тебе нужно? – произнесла девушка вполголоса. – Чего ты хочешь, Холзи?

Она боролась с собой: холодный расчет приказывал ей действовать осмотрительнее, чтобы использовать вторжение Холзи для выяснения его мотивов, но что-то дикое и животное в глубине ее души требовало сбросить маску и проявить истинные желания.

– То, что мне нужно, и то, чего я хочу, – очень разные вещи, милая Джули. – По оголенному предплечью девушки пробежались мертвенно-холодные пальцы, манжета его насквозь мокрой рубашки оставила на коже девушки влажный след. – Люди говорили, что мне нужно успокоиться, позволить решать судьбу Дормер-Хауса другим, но не сейчас, когда малышка Клои намеревается продать дом наших предков. А что насчет моих собственных желаний…

Холзи был слишком близко. Она могла ощущать его дыхание на своих губах. Не в силах больше сдерживать свой порыв, Джули запустила свободную руку в волосы парня и поцеловала его. Он ответил не сразу, удивленный ее страстным и жадным влечением.

Это было не в правилах Джули – набрасываться на понравившегося ей парня, тем более со столь сомнительной репутацией. Но, стоя в кромешной тьме фотолаборатории наедине с Холзи, ощущалось, что, если ее губы немедленно не коснутся его, она забудет, как дышать, если его язык не окажется в пределах ее рта, Джули упадет замертво…

Красная лампа над их головами заискрила и озарила комнату кроваво-алым. От неожиданного возвращения света Джули заморгала, на глаза навернулись слезы. Ее грудь судорожно поднималась и опускалась в такт сбитому дыханию.

Холзи отстранился с коварной ухмылкой и огляделся. Его пряди на затылке были взлохмачены стараниями девушки, а белая рубашка облепила худое тело, очертив ребра. В красных тонах его кожа выглядела еще бледнее, а впадины на щеках были очерчены сильнее, чем запомнилось Джули.

– Люди легче поддаются страху смерти в грозу, ты не замечала? – тоном светской беседы поинтересовался Холзи, будто несколько мгновений назад они не сжимали друг друга в объятиях.

Девушка коснулась укушенной нижней губы, свидетельства, что не одна она потеряла голову минуту назад.

– Переводишь разговор на погоду? – Джули саркастично приподняла брови.

– Ты здесь, отрезанная от всего остального мира, во власти стихии, где-то глубоко под землей, почти в аду. – Он повернулся к ней лицом, держа в руках оставленные проявленные пленки, и развел ладони в стороны, обращая внимание Джули на пламенно-алые стены. – Неужели всему виной мой личный магнетизм, а не дыхание в спину старухи с косой?

Он играл с ней, это было очевидно. Усыплял бдительность, заставляя забыть о вопросах, которые она планировала задать, а еще злорадствовал над тем, что никто не сумел вызнать его настоящее имя. Насколько девушка смогла разгадать туманные высказывания парня, в нем действительно текла кровь Дормеров, да и фамильное сходство было неоспоримым. Он мог быть одним из внебрачных детей, о которых говорила миссис Нимбл. Она упоминала имя Хелен Ллойд…

Джули вдруг осознала:

– Ведь это тебя я видела с Джошем! – Она никогда не встречалась с кузеном Клои Тимоти, а мужская фигура на детской площадке сразу показалась ей знакомой.

Злость отразилась на красивом лице молодого человека.

– Тебя это не касается, – грубо ответил Холзи, просматривая негативы и не поднимая глаз на девушку. – Нужно было убедиться, что с мальчишкой достойно обращаются.

– Почему это тебя волнует? Хочешь заручиться поддержкой местных, когда будешь оспаривать право Клои на наследство? – Джули с трудом удержалась от того, чтобы не взять его за подбородок и заставить посмотреть на нее. – Что ты там высматриваешь?

С ревностью художника она выхватила из длинных пальцев Холзи пленки. Она терпеть не могла, когда кто-то пытался оценить ее черновики, и не позволяла никому увидеть ее неудачные снимки. Девушка подняла привлекший мужчину негатив к глазам: Клои в образе медиума сидела за столом в Красной гостиной, а подле нее справа находилась темная фигура. Стройные плечи укрывал пиджак или куртка, рубашка на груди была распахнута…

Холзи обхватил ее руками за талию и с завидной легкостью усадил на край стола. От неожиданности Джули уронила пленку на пол, она змеей распласталась по бетонному полу.

– Что ты… – начала девушка, но парень с недобрым огоньком в глазах приблизил к ней свое лицо и замер в паре сантиметров. Все слова, которые Джули собиралась произнести, куда-то потерялись на пути. Она потянулась губами к Холзи, но у него, как оказалось, были другие планы. Взяв девушку левой рукой под подбородок и прочертив большим пальцем линию ее скулы, он отбросил темные кудри с ее плеч, открывая шею. Медленно наклонившись, он оставил след из поцелуев на пульсирующей в такт сбившемуся с ритма сердцу сонной артерии.

Глаза Джули невольно прикрылись, по спине пробежала толпа из мурашек, а бабочки в животе готовились вырваться наружу. Позже она обдумает, зачем Холзи подкараулил ее в момент, когда она останется в одиночестве, и с какой целью он проник в фотолабораторию Тренчэнта. Ее не волновало, что она даже не знала его настоящего имени, а само появление молодого человека в окрестностях было овеяно мрачным ореолом тайны.

Сейчас ей хотелось лишь одного: чтобы парень не останавливался, чтобы животный голод, пожиравший ее внутренности и распалявший их адским огнем, наконец-то был удовлетворен.

Притянув к себе Холзи за плечи, Джули прильнула к нему всем телом, на секунду поразившись собственной отчаянности: ни с кем из тех, кто ей нравился прежде, девушка не теряла головы и даже не могла представить, что от одного взгляда малознакомого мужчины сможет ощутить слабость в коленях, а после поцелуя – желание позволить ему сделать с ней все, что только придет ему на ум.

Ладони с длинными пальцами поднялись по бедрам, нежная ткань платья поползла вверх. Острые зубы осторожно прикусили мочку уха девушки, которая не смогла сдержать стон. Джули раздвинула колени в стороны, чтобы обхватить Холзи ногами и сократить расстояние между ними до минимума, и нечаянно задела кюветы с реактивами. С грохотом, усилившимся эхом, они свалились на пол, расплескали все свое содержимое. Вздрогнув от неожиданности, Джули распахнула глаза.

С торжествующим видом над ней возвышался темный силуэт Холзи. Алые блики от фонаря играли в его темных волосах, придавая им сходство с тлеющими углями.

– Сделаешь для меня кое-что? – негромко проговорил мужчина вкрадчивым тоном, и Джули распознала присущую Дормерам манеру задавать вопросы так, словно на них уже подразумевался положительный ответ.

Холзи резким движением смел со стола на пол оставшиеся на нем инструменты, а Джули с готовностью отодвинула в сторону увеличитель. Сердце билось как бешеное в предвкушении того, что они намеревались сделать. Девушке было наплевать, что, скорее всего, все ограничится одной ночью без обязательств: интуиция подсказывала ей, что Холзи не сторонник серьезных и длительных отношений, и ее мало беспокоило, что она никогда не сможет рассказать о том, чем она занималась в подвале аптеки Хейзвудса, Клои. Она кивнула, подавив смешок: она была настолько возбужденной, что могла бы дать согласие на что угодно, даже если бы потом ей пришлось об этом пожалеть.

Молодой человек впился в ее губы яростным и жестким поцелуем. Поясница Джули оторвалась от поверхности стола, заставляя ее тело выгнуться, словно натянутый лук, когда парень, отстранившись от нее, провел кончиками пальцев по ее ключицам и спустился к груди.

– Передай малышке Клои, что если она всерьез попытается продать Дормер-Хаус, она лишится всего, что у нее есть, – прошипел Холзи сквозь стиснутые зубы.

Раздался очередной раскат грома, красный свет замерцал, и комната вновь погрузилась во тьму.

Соблазнительное ощущение давящего на нее мужского тела внезапно исчезло. По оголенным бедрам Джули пробежал холодок.

– Холзи? – по-детски испуганно позвала девушка, пытаясь на ощупь обнаружить местоположение парня. На нее нахлынуло чувство брошенности и собственной ненужности.

Справа от себя Джули уловила какое-то странное движение, будто кто-то набросил себе на плечи пиджак. Она протянула руку, чтобы схватить парня за край рукава, но ее пальцы сжались в кулак, больно впившись ногтями в ладонь, зацепив лишь пустоту.

Дыхание девушки участилось, но уже не от кружившей голову страсти, а от нарастающей паники. К горлу подкатила горечь, в глазах затанцевали цветные круги, и Джули потеряла сознание.

– Джули! Эй, Джулс!

Кто-то тормошил ее за плечи, пытаясь привести в чувство, не понимая, как ей не хотелось открывать глаза и возвращаться из сна. Он был слишком чувственным и реальным, девушке хотелось хоть на мгновение продлить свое пребывание в компании таинственного и кажущегося опасным (Холзи же просил передать Клои какие-то дурацкие угрозы) незаконорожденного Дормера.

Мужчина оставил ее в покое, но ненадолго, и вернулся с кружкой ледяной воды, которая вскоре была выплеснута на лицо и волосы девушки, отказывающейся приходить в себя. Это возымело должный эффект: Джули раскрыла глаза и замотала головой, сплюнула залившуюся в нос воду.

На корточках перед ней с обеспокоенным видом сидел Эйден, подле его правого ботинка стояло блюдечко со свечой, распространявшей аромат лаванды.

– Боже, ты в порядке? Прошло уже несколько часов, ты все не звонила… Я решил, что у тебя проблемы со связью из-за грозы, и, как только буря улеглась, направился сюда. Что случилось?

Джули покачала головой, собираясь с мыслями. Тело ломило, словно она участвовала в соревнованиях по бегу на пересеченной местности, а из-за общей слабости она не могла даже найти силы встать и привести себя в порядок.

– Я, должно быть, споткнулась и ударилась головой, когда вырубило электричество, и отключилась сама. – Девушка слабо улыбнулась, постаралась перевести все в шутку. Не признаваться же в том, что она, по-видимому, просто уснула за столом и устроила погром в подвале Тренчэнта, воображая, что сжимает в объятиях призрачного Холзи.

Доэрти не рассмеялся. Он внимательно всматривался в лицо Джули, задержался взглядом на ее шее и стыдливо опустил глаза при виде того, в каком беспорядке было ее платье. Щеки девушки покрылись румянцем, она поправила юбку.

Парень протянул ей свою куртку, уютный запах кожи и дождя напомнил девушке об отце. Маленькой девочкой она всегда бежала встречать его вечером с работы, невзирая на погоду, забиралась к нему на руки, пахнущие табаком и деревом. Коричневая кожаная куртка Дэниела окутывала ее узкие плечи, а непослушная копна волос выглядывала из ворота, как дым из индейского вигвама. Когда ей исполнилось двенадцать, Джули решила, что она слишком взрослая, чтобы бегать навстречу отцу через два квартала, и, к огорчению мистера Тезера, прекратила это делать.

– Давай-ка, я отвезу тебя в Большой дом. Неспокойно последнее время на улицах, – тихо предложил Эйден, а Джули отметила, что он назвал Дормер-Хаус на манер большинства жителей города, чего раньше она в речи парня не слышала.

– Хорошо, сейчас я только соберу свои вещи, – покорно кивнула девушка и, прищурившись, попыталась рассмотреть устроенный ею бедлам. Подле ее руки нашелся нож для резки бумаги, о который она чудом не порезалась, бетонный пол был покрыт пятнами от разлившихся химических составов, а две проявленные трудами аптекаря пленки были безвозвратно испорчены.

Трясущимися, как у заядлого алкоголика, пальцами девушка подобрала негативы, изображения на которых были размыты или полностью нераспознаваемы из-за воздействия едких веществ.

«Пламя свечи искажает пленку, я просто должна проверить ее при солнечном свете», – убеждала себя Джули, но в глубине души понимала, что занималась самообманом. Большинство отснятых в Красной гостиной кадров не подлежало проявке.

Девушка отвернулась и украдкой вытерла набежавшие слезы. Она вложила все свое сердце в эту фотосессию, пошла на сделку со своим страхом неудачи, и все оказалось зря из-за ее же собственной неуклюжести.

Даже если Эйден заметил состояние Джули, он ничего не сказал, помог сложить ей по счастью уцелевшие напечатанные работы, которые все это время висели вне досягаемости на просушке, в папку, поднять упавшие кюветы и канцелярские принадлежности, а затем вывел, поддерживая под локоть, наружу.

Гроза закончилась, но мелкий дождь еще поливал Хейзвудс, накрытый сверху одеялом из плотных сизых туч. Джули сделала первый шаг с крыльца аптеки и промочила обе ноги в ближайшей луже.

– Со мной ты в безопасности, ты же знаешь это? – Эйден не спускал с девушки настороженного взгляда, словно ожидая, что Джули охватит истерика, и открыл перед ней пассажирскую дверь черного автомобиля.

– Конечно, – бросила ему Джули и шлепнулась на потертое сиденье, рассыпала фотографии из папки. – Ой, извини.

Девушка принялась их подбирать, пока Доэрти, разместившись за рулем, завел двигатель и тронулся с места под оглушительный рев дряхлого мотора. По случайности парень захватил и ее пробный кадр, на котором Джули отмеряла подходящее время экспозиции.

Верхняя часть фотографии была чернее ночи, и различить что-либо было невозможно, но в центре, где яркость и контрастность были оптимальными, девушка увидела нечто такое, что никак не могло быть делом рук Тренчэнта.

Прекрасная бисерная шаль соскользнула с плеча Клои, улыбавшейся с загадочностью Сфинкса. Элегантная мужская фигура, сидевшая подле нее в небрежной позе, подсвеченная необычной аурой и будто даже прозрачная. И хотя лицо молодого человека было скрыто в тени, фотограф не смогла бы спутать эти руки с пальцами пианиста ни с чьими другими.

Потому что они принадлежали человеку, который стал частым гостем в ее снах и завсегдатаем фантазий ее воспаленного мозга: Холзи.

Глава 12

Откровения

Проведшая ночь без снов Джули, укрытая двумя одеялами, кое-как выпростала руки наружу и похлопала себя по щекам. Затем для верности с силой ущипнула себя за запястье, чтобы убедиться, что она действительно проснулась. Оглядевшись по сторонам, девушка, к своему облегчению, не заметила признаков недавно обнаруженного у нее лунатизма: все вещи в комнате Луны Дормер занимали положенные им места, а на пушистом ковре отсутствовали отпечатки стоп самой Джули и, что еще более важно, чужих ботинок.

Голова раскалывалась, а во рту пересохло так, словно Джули всю ночь кутила в ночном клубе в Вегасе, а не выпила полстакана бренди, насильно влитого в ее горло Клои.

– Исключительно в терапевтических целях, Джулс, – безапелляционно заявила хозяйка дома, подталкивая к ней напиток.

Джули закатила глаза, но повиновалась. Ей была приятна забота подруги, но она не хотела, чтобы она излишне с ней возилась, словно с ребенком.

– Извини, что заставила волноваться, Эйден не смог дозвониться из-за непогоды, а я совсем потеряла счет времени в лаборатории… – Девушка отпила из стакана и невольно скривила губы: крепкий алкоголь был не по ее части.

Клои перевела вопросительный взгляд на Эйдена, который слегка покачал головой, будто сообщая ей, что ему нечего добавить к словам ее гостьи. Парень старательно избегал лица и шеи Джули, что не ускользнуло от внимания обеих девушек. Он поежился, отвернулся и, взяв щипцы, пошевелил полено в разожженном камине.

Клои подошла к подруге и присела на подлокотник кресла. Джули заметила две морщинки на ее переносице возле самых бровей, которых она прежде не видела, и темные, как у вампира, круги под глазами, не скрытые, по обыкновению, косметикой.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – вкрадчиво спросила девушка и обеспокоенно заглянула в лицо Джули, которая тут же кивнула, с трудом скрывая свое раздражение. – Я не пытаюсь лезть не в свое дело, дорогая, всего лишь беспокоюсь о лучшей подруге. Ты всегда можешь поделиться со мной чем угодно, ты же знаешь?

– Конечно, – пробормотала Джули и одним глотком расправилась с остатками бренди. Ей было неприятно лгать Клои в лицо, но она еще с юных лет усвоила, что за этой фразой стояло лишь желание выглядеть вежливым. Никто по-настоящему не хочет знать темные стороны своих близких. Джули могла бы поставить на кон свой фотоаппарат, что подруга точно не будет в восторге оттого, что на первом курсе, когда они еще не были официально знакомы, она сделала несколько снимков юной аристократки, подкараулив ее в университете, словно сталкер. Было еще несколько поступков, которыми Джули не гордилась и поклялась себе, что подруга о них не узнает. Ее безумства в отношении незаконнорожденного кузена Клои определенно к ним относились.

За окном повисла пелена тумана, и невозможно было с уверенностью определить, который час. Джули выбралась из кровати, не зажигая света, ополоснула лицо холодной водой, тщательно почистила зубы и завернулась в шелковое ядовито-розовое кимоно, расшитое журавлями. Его точно оставила Клои, заходя ее проведать, миссис Стэлворт такой пошлости бы не потерпела.

Спускаясь по лестнице, Джули намеревалась поискать на кухне что-нибудь попить, но замерла на полпути. В холле стояли Клои в тонком сером халате и Эйден, одетый в то же, что и вчера. Девушка застала их в момент прощания: мужчина не сводил глаз с Клои, провел пальцами по четко очерченной скуле, притянул молодую женщину за подбородок и мягко поцеловал.

Джули притаилась в тени, понадеявшись, что ее не заметили. Она с торжествующей улыбкой наблюдала за Клои, как никогда похожую на свою кошку, мурлыкавшую от удовольствия, когда ее гладил человек, которому она доверяла.

Они недолго постояли, соприкоснувшись лбами. Затем Эйден что-то прошептал девушке, взял ее за руку и нехотя сделал шаг к порогу. Вдруг, словно почувствовав присутствие стороннего наблюдателя, бросил подозрительный взгляд на темную лестницу. Джули раскрыла свое присутствие, развела руки в извиняющемся жесте, в ответ на который Доэрти криво усмехнулся. С порозовевшими ушами парень скрылся за входной дверью, а Клои поспешила увести гостью в натопленную с вечера гостиную.

Джули приняла из рук Клои, скрывающую смущение за непроницаемым выражением лица, чашку крепкого чая и забралась с ногами на кресло. Глоток горячей жидкости придал ей смелости, и она с хитрой улыбкой обратилась к хозяйке дома:

– Итак… Эйден остался на ночь.

Клои звякнула крышкой миниатюрного чайника, который она держала в ладонях. Установив его на изящный столик, девушка выпрямилась и ответила:

– Очевидно. – Она склонила голову набок, гладкие каштановые волосы упали на плечо, зеленые глаза сузились. Клои, конечно, догадалась, что теперь вопросов было не избежать, когда Джули застигла их вместе.

Джули откусила кусочек от домашнего имбирного печенья, приготовленного миссис Доэрти, выдержала паузу. Ее странным образом забавляла ситуация: Клои Дормер неловко прятала дрожавшие руки за спину, стесняясь, что была уличена с парнем, к которому испытывала нежные чувства.

– Это, конечно, не мое дело, где владелица Дормер-Хауса размещает своих гостей. Но мне любопытно, не согревал ли мистер Доэрти твою постель? – Лукавая улыбка озарила лицо Джули, она запихнула остатки печенья в рот целиком и проглотила, почти не жуя.

Клои насмешливо посмотрела на подругу, уселась в соседнее кресло и закинула стройную ногу на другую:

– В гостевой комнате не был растоплен камин, мне не хотелось беспокоить Стэлворта в такое время. У меня не было выбора…

Джули фыркнула, чуть не подавившись чаем. Подруга всегда переходила на этот беззаботный тон, стоило кому-нибудь задать ей сугубо личный вопрос. Клои, казалось, никогда не отказывалась обсуждать неудобные темы, но избегала называть вещи своими именами и признаваться в истинном отношении к людям.

– Брось, я же все видела. Хоть раз в жизни позволь себе быть откровенной. Он же тебе правда нравится? – Джули коснулась нервно подрагивающего колена девушки. Клои с ехидной усмешкой выдохнула, сжала ладонь подруги прохладной рукой и посмотрела в окно.

– Когда-то давно он мне очень нравился. Я была одинокой и потерянной девочкой в новом доме, в котором меня пугала даже моя собственная тень. Эйден был всем тем, чего во мне не осталось после смерти мамы: смехом, теплом, страстью. Меня тянуло к нему, словно луну к планете. Но это осталось в прошлом.

Голос говорившей был ровным, глаза сухими, но Джули чувствовала, что подруга с трудом сдерживала слезы. Она постаралась, чтобы ее слова прозвучали мягко:

– Вы переспали. И по той милой сценке в холле очевидно, что никто не испытывает никаких сожалений. «Осталось в прошлом», серьезно, Клои?

Девушка повернулась к ней лицом, на впалых щеках алели пятна, не то от охватившей ее неловкости, не то от ярости. Раздался деликатный стук в дверь, и Клои, открывшая было рот, чтобы возразить подруге, попросила стучавшего войти.

Дворецкий, а это был Стэлворт, выглядел изможденным, но, к изумлению Джули, это никак не отразилось на его костюме: рубашка была безукоризненно чистой, а на брюках выглажены стрелки. Он сообщил, что звонила его жена, которая провела всю ночь подле тела своей матери, и теперь, если мисс Клои не возражает, он бы хотел забрать ее домой, чтобы миссис Стэлворт могла хоть немного поспать.

– Не стоило даже спрашивать, мистер Стэлворт, ступайте, – замахала руками хозяйка. – И тщательно проследите за духом миссис Нимбл!

Мужчина грустно усмехнулся, склонился в полупоклоне, о чем он тотчас же пожалел: деревянная спина не желала гнуться так легко, как в дни его молодости, когда Стэлворт отвешивал сотни поклонов благородным гостям Дормер-Хауса на бесконечных вечеринках Вивиан.

– Мне послышалось, или ты попросила его проследить за духом почившей старушки? – Джули вытянула пятки к тлеющим углям в камине, ее охватил внезапный озноб.

Клои, обнадеженная переменой темы, принялась расставлять безделушки на полке: шкатулку, полную крупных жемчужин, она поменяла местами со статуэткой, изображавшей Афродиту (на вкус Джули, чуточку полную для ее представления о богине, основанного на знаменитой работе Боттичелли).

– Среди местных это обычное дело: до похорон кто-то из родственников постоянно находится рядом с усопшим, чтобы убедиться, что мстительная душа не обернется призраком, терроризирующим Хейзвудс. Жаль, в Дормер-Хаусе такого не одобрили. Может, в доме было бы меньше привидений, – пошутила девушка, но вдруг посерьезнела. – Я знаю, что ты не отстанешь, ладно, давай поговорим об Эйдене.

У Джули загорелись глаза, и она довольно потерла ладони друг о друга. До этого они чаще всего обсуждали ее неудачные свидания и то, что Клои называла «детской влюбленностью», а она сама – «стремлением стать заметной» по отношению к профессору Хиву. Аристократка, несмотря на бешеную популярность в университете, почти не получала приглашений, и Джули не замечала, чтобы это хоть как-то волновало подругу.

– Вы тайно встречаетесь? Он же не первый раз в доме: когда Эйден привел меня вчера, он превосходно ориентировался в Дормер-Хаусе, и ему не нужны были указания, где находится моя спальня, – поделилась Джули своими наблюдениями. Кажется, чтение детективных историй пробудило в ней способности к анализу.

Клои крепче завязала пояс халата, закусила нижнюю губу, борясь с собой: она не привыкла раскрывать душу, но ей хотелось продемонстрировать Джули свое доверие. Шею гостьи начало неприятно покалывать. У Джули появилось подозрение, что внезапная искренность Клои имела некую цель.

– Заметила, да? Никогда не стоит недооценивать наметанный на детали глаз фотографа, – вздохнула девушка и расправила складки серой ткани на бедрах. – Когда нам было по шестнадцать, Эйден был вхож в дом, тетя Вивиан, как ты знаешь, покровительствовала ему. Мы дразнили кузена Ника и придумывали проказы с Тимоти. А однажды, увлекшись снятием пробы с печально известного ежевичного вина мистера Доэрти, мы впервые поцеловались в подвале «Бойцовского петуха».

Клои опустила глаза, и тень ресниц упала на щеки. Но кокетливый жест, как ни странно, придал ее лицу болезненно-пугающий вид. Она принялась тараторить, чтобы быстрее покончить с неприятной беседой:

– Это было неправильно. А то, что случилось вчера… Бездумное решение, всему виной смерть старухи Нимбл и эта гроза… Я не могла найти себе места, мне было так страшно одной в пустом доме. Когда он привел тебя, я просто не смогла его отпустить…

Джули вдруг вспомнила, что она слышала, что в непогоду люди нередко начинают всерьез осознавать свою смертность. Не говоря уже о том, что они втроем оказались свидетелями ухода из жизни человека, что не могло не повлиять на состояние каждого.

В холле скрипнула половица и глухо захлопнулась дверь: дворецкий покинул Дормер-Хаус, отправившись в город.

– Будущее с Эйденом Доэрти невозможно даже представить. – Клои будто обращалась не к подруге, а к самой себе.

– Почему? – нахмурилась Джули. В приоткрытую дверь просочилась Кассандра, по-змеиному двигая пушистым хвостом. Кошка с требовательным мяуканьем потерлась черным боком о ноги Клои, и та взяла ее на руки.

– Мы из разных слоев общества, как ни крути, Джулс. Без денег Дормеров Эйден потерял свой шанс вырваться из глуши. Можешь представить меня за барной стойкой, разливающей «Гиннесс» хэйзвудским выпивохам? – С губ девушки сорвался грубый смешок. – Нет, мой удел – избалованный отпрыск благородного семейства в костюмах haute couture [8], тратящий наследство на лечение от зависимости от веществ.

Клои театрально расхаживала по гостиной, прижимая к сердцу мурлыкающий черный клубок. Она с горечью обозначила черту между ней и барменом местного паба.

Девушка развернулась к Джули лицом, она вдруг побледнела, обратив взор куда-то выше спинки кресла, к дверному проему. Касси почувствовала, что хватка хозяйки ослабла, и поспешила спрыгнуть на ковер. Джули перегнулась через подлокотник, чтобы увидеть, от чего подруга пришла в такой испуг.

Конечно. Доэрти вернулся в дом, чтобы забрать забытую куртку, которая теперь висела на сгибе локтя. Никто из девушек не мог знать наверняка, как много он успел узнать из их беседы.

– Жаль это слышать, – тихо произнес мужчина надломленным голосом. Клои поднесла пальцы к приоткрытому рту, что напомнило Джули о фирменном кино-приеме Мэрил Стрип. Эйден неотрывно смотрел на Клои и молчал, затем закрыл глаза и выдохнул: – Прощайте, мисс Дормер. – И, не глядя на ее гостью, обратился к ней: – Будь начеку Джулс Тезер, она может решить, что и ты тоже ей не ровня.

Не удостоив ни одну из молодых женщин прощальным взглядом, парень вышел наружу. Дубовая дверь за ним закрылась с грохотом, от которого задрожал фарфор в буфете.

Джули ожидала, что подруга поспешит догнать мужчину, она уже нарисовала в воображении картину, в которой Клои зовет Эйдена по имени, бросается ему на шею, заливает футболку слезами и просит простить ее колкости, ведь она совсем другое имела в виду…

Но Клои тяжелым шагом подошла к окну, проводила удалявшуюся за ворота фигуру взглядом и задернула штору.

– Раз уж с этим покончено, – жестко сказала девушка и уперла сжатые кулаки в бедра, подчеркнув и без того тонкую талию, – позволь мне поинтересоваться, с кем вчера была ты, дорогая? И, прежде чем решишь солгать, сообщу: синяки на твоей шее были заметны даже в полумраке.

* * *

В детской попытке Джули отсрочить неприятный разговор, спрятавшись в ванной, не было ничего, чем можно было гордиться, но ей была нужна минутка, чтобы принять тот факт, что Холзи ей не привиделся. Поэтому она пролепетала некое подобие извинения и заперла дверь прямо перед презрительно сморщенным носиком Клои.

Сдвинув ворот розового кимоно, девушка оголила шею и ключицу с левой стороны.

– Вот черт, – выдохнула она. Даже на ее оливковой коже, на которой, на ее счастье, синяки и пара шрамов (Джули обзавелась ими в начальной школе, пытавшись научиться кататься на роликах) обычно были не особенно заметны, следы прошлого вечера бросались в глаза любому. Дорожка из сиреневых пятен должна была напомнить девушке о неловких свиданиях с ее первым бойфрендом Тоддом, который считал засосы «верхом крутости». Но почему-то Джули, поежившись, подумала о Копполе и его «Дракуле», слишком синяки напоминали следы укусов.

На запястьях, показавшихся из-под широких струящихся рукавов, как браслеты, красовались отпечатки пальцев самозванца. Девушка отшатнулась от зеркала, завернулась плотнее в тонкий халат, словно в саван, скрывая с виду клеймо Холзи.

Ее разум лихорадочно работал.

«Значит, я не схожу с ума, в лаборатории действительно кто-то был. И почти наверняка этот кто-то – родственник Клои, пытающийся завладеть ее наследством. А я с ним…»

– Ты жива? – Клои легонько поскреблась в дверь. Джули с облегчением услышала в ее голосе шутливые нотки.

– Да, я уже выхожу. – Она спустила воду для правдоподобности и два раза вымыла руки с мылом, стараясь не встречаться взглядом с виноватым лицом в отражении.

Клои свернулась калачиком в кресле и ожидала подругу.

– Наверное, я должна объясниться, – медленно произнесла Джули, когда расположилась напротив. Владелица Дормер-Хауса вмиг выпрямилась и, не сводя с девушки горящих глаз, схватила ее за плечи.

– Ты понимаешь, как я волновалась? Эйден чуть не на руках принес тебя в таком виде, что казалось, что на тебя напали! Платье разорвано, у тебя синяки по всему телу. – Клои с яростью встряхнула Джули, коротко обрезанные ногти впились в кожу, ощущаясь даже через шелковую ткань. – Двое похорон подряд за последние дни в нашей округе… Мы подумали, что тебя изнасиловали! А ты спустилась с видом школьницы, удравшей ночью на вечеринку и разыгрывающей перед родителями сценку «Я всю ночь была в своей комнате».

Джули с трудом отвела глаза от лица Клои, кивнула с виноватым видом. Лишь тогда подруга ослабила хватку и отстранилась, она вдруг очень заинтересовалась содержимым покрытого ржавчиной ведра, стоявшего под увешанной хрустальными слезами люстрой. Состроив недовольную гримасу, Клои обеими руками подняла его, прошагала в ванную, в которой пряталась Джули, и опорожнила содержимое в унитаз. На освободившееся пространство на полу тотчас упало несколько капель с покрытого пятнами потолка, оставляя грязные разводы.

Джули, погруженная в свои переживания, только теперь обратила внимание, в какое плачевное состояние пришел Дормер-Хаус после перенесенной грозы. Миски, ведра, даже кружки занимали отведенные им места в попытке обезопасить дом от затопления, но толку от них было немного. Покрытые орнаментами обои местами вздулись, а в углах – отошли от стен и понуро висели. Запах мокрого дерева и какой-то болотной гнили заполнял гостиную.

«Неужели кому-то и впрямь придет в голову купить этот дом?» – подумала Джули, наблюдая, как наследница знатного рода закатала рукава халата выше локтей, чтобы вытереть злополучную лужу.

– Да, ты права. Мне нужно было дать знать, что со мной все в порядке, что я жива-здорова и… ммм… никто мной не воспользовался. – Джули нашла в себе силы заговорить. Клои немедленно оставила грязную работу и подсела к подруге.

– Я рада это слышать. Так с кем же ты была? – Девушка прищурила глаза, перебирая возможные варианты. – В Хейзвудсе лишь один привлекательный мужчина… Джулс, даже не смей говорить мне, что Доэрти сумел обвести нас обеих вокруг пальца!

Клои наигранно рассмеялась, часто-часто заморгала, будто пытаясь остановить подступившие слезы.

– Нет, что ты! – замотала головой Джули. – Это был…

Клои перебила ее, приложила указательный палец к губам:

– Дай угадаю, я же помню, что ты всегда была неравнодушна к спортсменам. Мэтт Белл? Он когда-то играл в регби. Или Эндрю Марши, бывшая звезда крикета? Он, правда, фактурным телосложением не отличался, зато бил метко.

– Я была с Холзи. – Джули остановила поток воспоминаний подруги о бывших одноклассниках. Она удивилась, как спокойно звучал ее голос. – Он так представился. Я думаю, миссис Нимбл сказала нам правду насчет незаконного ребенка.

Клои склонила голову набок, умолкла на минутку, обдумывая сказанное.

– А я возлагала надежды, что все это проделки Тимоти. Значит, у нас есть еще один претендент на Дормер-Хаус, как же банально, право… – Девушка зевнула, а затем глупо хихикнула. – Дормер-бастард, какая, должно быть, романтичная фигура… И ты, дорогая, решила прикоснуться к прекрасному?

Джули густо покраснела, сливаясь с ярким кимоно. Она нервно перебирала концы пояса, чтобы унять дрожь в пальцах. Судорожно вздохнув, девушка раскрыла рот, чтобы начать отрицать очевидное, но ее спасло вторжение в гостиную вернувшегося из Хейзвудса с женой мистера Стэлворта.

– Прошу прощения, мисс Клои, но преподобный Лоренс уже прибыл, а мистер Николас… ммм… не вполне готов попрощаться. – Дворецкий замялся в надежде, что его туманного намека будет достаточно, чтобы хозяйка оценила его деликатность и притом поняла, что именно имелось в виду. Джули предположила, что пожилой мужчина все утро провел в уговорах кузена Клои, чтобы тот перестал носиться с сердцем своей двоюродной бабки как с писаной торбой.

Клои с готовностью поднялась на ноги, пригладила волосы и махнула рукой, словно отгоняя невидимую глазу муху.

– Прекрасно, мистер Стэлворт. Проводите преподобного в кабинет, пожалуйста, и подайте чай. А затем поднимайтесь наверх, боюсь, что без ваших навыков не обойтись.

Мужчина склонил голову, отчего подбородок уперся в стоящий колом ворот:

– Накрыть стол на четверых, мисс?

Клои еле слышно фыркнула:

– Не думаю, что Николас будет в состоянии поддерживать светскую беседу. Думаю, ему будет лучше позавтракать в одиночестве.

С потолка упало несколько капель в подставленное владелицей дома ведро. Глухой звук водяной горошины в пустой посудине напомнил Джули бой колокола.

– Конечно, нет. Я лишь предполагал, что к вам присоединится мистер Доэ… – Старый дворецкий умолк посередине имени под стальным взглядом Клои. – Значит, приготовлю три прибора.

Стэлворт попятился к двери, спеша скрыться от окутавшей комнату неловкости. Наследница дома устало провела ладонью по лбу. Ее подруга сочувственно посетовала:

– Прислуга и впрямь знает обо всем, что происходит в доме, теперь я вижу, о чем ты говорила.

Джули вдруг осенило, что причина скрытности Клои была в желании сохранить хоть какое-то подобие личной жизни, избежать сплетен и пересудов. Поэтому она не часто делилась чувствами и воспоминаниями с девушкой, которую называла своей лучшей подругой. Или молодая аристократка привыкла, что все вокруг в курсе ее дел, и не видела смысла лишний раз обсуждать их.

– Ты могла бы пока переодеться, я вчера подобрала тебе кое-что из маминого гардероба, найдешь в шкафу. Ты же не захватила с собой ничего черного? – Клои обратилась к подруге, и та отрицательно покачала головой. – Что ж, я начинаю понимать правило королевской семьи – укладывать в чемодан траурное платье перед поездкой.

Она вышла с Джули в холл, бросила печальный взгляд на коврик у входной двери и, взяв подругу под локоть, потянула ее к парадной лестнице. Джули заметила, что кто-то (наверняка Стэлворт) заменил сломанную ступеньку на новую. Дерево отличалось по цвету, оно было ярче и заметно новее, чем другие доски, что портило общий вид, но девушка была рада, что ей больше не придется опасаться, что нога провалится и застрянет. Хотя Клои, кажется, не разделяла ее практичного восторга: ее эстетская натура пребывала в крайнем возмущении. Девушка даже зажмурилась и не открывала глаз, пока они не поднялись на второй этаж: Джули она использовала в качестве поводыря.

На площадке они разошлись: Джули отправилась в спальню примерять платье Айрис, а Клои – в восточное крыло приводить в чувство Николаса.

Наряд, приготовленный Клои, выбивался из гардероба Луны Дормер, состоящего из льняных рубашек, ярких сарафанов и рваных джинсов. Это было идеальное черное платье, которое легко можно было представить на странице старого номера Vogue или Harper’s Bazar. Джули вспомнила, как ассистентка профессора Хива Фиона читала им лекцию о зарождении фотографии для модных изданий (сам преподаватель считал тему ниже своего достоинства). Девушка застегнула молнию и теперь разглядывала себя в зеркале: она могла поклясться, что выглядела не хуже красавиц прошлого века вроде Довимы, любимицы Кристиана Диора.

«Наверное, если бы я каждый день носила винтажную одежду и указывала прислуге, на скольких гостей подавать чай, я бы тоже недовольно морщилась при виде свежей доски на месте прогнившей ступеньки», – улыбнулась Джули своему отражению, поворачиваясь то одним, то другим боком.

Она потянулась к расческе и случайно задела папку с проявленными фотографиями, та распахнулась. Бледные кисти рук с тонкими пальцами, лежавшие на колене заброшенной на другую ноги, были подсвечены на первом снимке и притягивали внимание даже больше, чем Клои в образе медиума.

Джули поднесла бумагу к глазам, пытаясь разглядеть черты лица в затемненной части. Она боялась, что воображение играло с ней, дорисовывало детали, но чем больше фотограф рассматривала свою работу, тем больше находила родственного сходства между двумя людьми на снимке. И да, призрачная фигура, неведомо зачем добавленная аптекарем на пленку, принадлежала Холзи.

В конце коридора были слышны ссорившиеся голоса. Джули приоткрыла дверь, но не решилась высунуть голову: голоса переругивающихся кузенов были ясно различимы и так.

– Не отдам! Не имеете права! – визжал Николас высоким голосом. – Я еще не разгадал шифр!

– Ник, это всего лишь цитата, в ней нет никакого скрытого смысла, – убеждала его кузина, с трудом удерживая себя, чтобы не перейти на крик: настойчивый в своей одержимости брат ей уже порядком надоел.

Фоном слышалось почтительное бормотание дворецкого, также пытавшегося увещевать парня. Джули не знала, стоило ли ей пойти на помощь или лучше было бы остаться в стороне от родственных дел.

– Уберите руки, я не сумасшедший! – возмутился Николас, после чего до спальни Луны донеслись звуки какой-то возни, тяжелых вздохов и кряхтения Стэлворта («Мистер Николас, ну право же…»). Джули затворила дверь и прижалась лбом к блестящей лаком поверхности.

Состояние кузена Клои совершенно точно вызывало беспокойство. Были они сейчас в столице, она бы незамедлительно посоветовала подруге показать брата врачу. Но в Хейзвудсе, где единственным медиком был аптекарь, занимавшийся невинными шалостями вроде добавления посторонних людей на фотографии своих клиентов, Джули не могла этого предложить.

«Или же стоит пригласить Тренчэнта в Дормер-Хаус заодно и для того, чтобы расспросить его о Холзи? Если он испортил мою пленку именно его изображением, в этом был некий умысел».

Джули утвердилась в правильности идеи и поспешила к Клои. Но когда прошагала по длинному коридору (ее позаимствованное траурное платье соблазнительно покачивалось на бедрах при каждом движении) и подергала круглую дверную ручку, она убедилась, что дверь в хозяйские покои была заперта.

«Конечно, Клои ни за что бы сюда не вернулась, после того как мы нашли человеческое сердце под полом ее спальни», – осенило девушку, и с кислым видом она принялась оглядывать остальные двери восточного крыла, гадая, за которой из них могла бы скрываться спальня Айрис. А Джули припомнила, что подруга воспользовалась первой же возможностью занять комнату, прежде принадлежавшую ее матери.

Выбрав ближайшую дверь слева, молодая женщина обнаружила, что та не заперта, но спертый воздух, заполненный частичками пыли, был признаком, что спальня редко видела посетителей.

Часть мебели была укрыта защитными простынями, кровать с четырьмя столбиками была похожа на ту, в которой сейчас спала Джули, но дерево было темнее, почти черное, оно резко контрастировало с изумрудным покрывалом, расшитым золотой нитью. На невысоком комоде стоял проигрыватель виниловых пластинок с открытой крышкой, игла была поднята, но большой черный диск был установлен на барабан.

– Странно, что Клои слушала музыку здесь, а не унесла эту штуку с собой в комнату, – озадаченно пробормотала Джули и осторожно, держа пластинку за ребра кончиками пальцев, сняла ее и прочитала название альбома, заключенное в равнобедренный треугольник: «The Dark» [9]. Рядом на полу находилась и обложка с минималистичным изображением дисперсии света. Джули вдруг вспомнила, что, когда они встречались, Тодд часто носил футболку, которая была ему велика на пару размеров, с таким же символом.

На вельветовое кресло под торшером была свалена гора винила в разноцветных обложках, оставленная Клои в процессе сортировки своего недавно обретенного имущества. Джули посчитала странным, что подруга, которая контролировала каждую минуту своей жизни и обожала составлять списки, так запросто бросила дело на полпути.

Больше здесь было нечего делать, кроме как разглядывать паутинные узоры под потолком да пересчитывать пятна и трещины на стенах и потолке. Повернувшись к выходу, Джули сделала шаг по толстому дорогому ковру и почувствовала, как влага пробирается в ее мягкие тапочки. Дождевая вода, казалось, пропитала ворс насквозь, а теперь крохотные струйки заливались в задники, хватали девушку за пятки.

Раздраженно скинув обувь, Джули прошла к кровати на цыпочках, уселась на нее, подняв с покрывала облачко пыли. В этом доме нужно было всегда быть начеку, никогда не угадаешь, что могло бы испортить гостю обувь, настроение или причинить вред здоровью.

За стенкой раздался сдавленный стон. Николас, очевидно, не мог смириться с предстоящим воссоединением сердца Луизы Дормер с остальной частью ее тела.

«Этому парню нужна помощь специалиста, и срочно», – покачала головой Джули, подобрала с пола промокшие пушистые тапочки и уставилась на фотографию в черной рамке на тумбочке возле кровати, которую она до этого не замечала.

За столиком «Бойцовского петуха» с подожженной сигаретой в руках, развалившись на стуле в нарочито расслабленной позе, сидел молодой мужчина. Лицо с впалыми щеками было обращено к фотографу, а глаза насмешливо смотрели прямо в камеру.

У Джули екнуло сердце и закружилась голова. Она ошарашенно обвела взглядом всю комнату, опустила слабую руку со снимком на кровать. В правом углу фотографии чернилами было выведено:

Беспутному Дормеру с любовью, Кристин Клиффорд

Теперь Джули знала, что Холзи был точной копией своего отца.

Глава 13

Вскрытие

Семейный склеп Дормеров располагался позади дома в тени древних деревьев с перекрученными стволами, корни которых выбивались из-под земли.

Шершавые, посеревшие от времени стены покрывал изумрудный мох, а крышу облюбовали ветви плюща с рыжими листьями. Крепкая дверь с тяжелым засовом выглядела так, словно к ней не прикасались самое малое четверть века, но Джули знала, что ее открывали совсем недавно: во время похорон Вивиан Дормер.

Каменная постройка казалась крошечной на фоне поместья, сложно было представить, что там можно было разместить многочисленных покойных родственников Клои. Позже наследница Дормер-Хауса объяснит подруге, что в усыпальнице располагались могилы только тех, кто носил фамилию Дормер: ее деда и бабки, дяди Николаса, тети Вивиан. В то время как Бланш, хоть и являлась сестрой дедушки Эйса, после замужества утратила эту привилегию вместе с девичьей фамилией.

Клои указала на простую могилу по правую сторону от склепа, украшенную лишь крестом, похожим на рунический символ:

– Здесь лежит Молящаяся Бланш. Любопытно, если ее прах перенести внутрь к остальным, ее душа наконец успокоится? – Клои приподняла бровь, она пыталась храбриться, но ей явно было не по себе в окружении могил.

– Возможно, ей просто одиноко без семьи? – подхватила Джули. Разговор был дурацкий, и ситуация не располагала к веселью, но ей хотелось поддержать в подруге приподнятое настроение, чтобы было проще уговорить ее пригласить в дом Тренчэнта.

– А вот могила няни Риккети. Бедное создание, сгорела как спичка за пару месяцев. Отец Тренчэнта тогда еще не оставил практику и диагностировал у нее какую-то редкую болезнь, но я подозреваю, что это юные Дормеры довели девушку. – Клои скривила губы, махнула рукой на запущенное, увитое дикими розами надгробие с почти неразличимой надписью.

Девушка бродила по змеившейся тропе, усыпанной гравием, читая вслух напыщенные слова и разглядывая даты рождения и смерти. Джули старалась не отставать, боясь оказаться в одиночестве. Мелкие камешки под ногами неприятно похрустывали, сухие ветви качались на ветру, скрипели и в любой момент могли переломиться пополам и обрушиться на голову.

Стэлворт уже проводил преподобного Лоренса в усыпальницу, где двое известных хейзвудских бездельников, желавших подзаработать на пару стаканов, с рассвета занимались вскрытием последнего пристанища Луизы Дормер. Вокруг не было ни души, но Джули не покидало ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Она опасливо озиралась по сторонам, и, хотя никто не выпрыгивал из-за тяжелых могильных плит, ее шея покрылась гусиной кожей, а сердце билось в два раза быстрее, чем обычно.

Внезапно Клои остановилась как вкопанная перед аккуратным светлым могильным камнем, украшенным изображением Страшного суда: трубящий ангел в развевающихся одеждах пробуждал мертвых ото сна. Джули, которой пришлось ухватиться за узкие плечи подруги, чтобы не упасть, бросила на могилу взгляд и невольно сморщила нос: уж больно картина напомнила ей ужастики про зомби.

Завитушки на мраморе гласили:

Айрис Джейн Финч

06.09.1959–20.03.2001

«Мама Клои», – поняла девушка. Насколько она помнила, Айрис умерла в больнице в столице. Сколько труда потребовалось, чтобы доставить ее тело сюда?

Джули никогда не спрашивала, было ли это желанием самой миссис Финч или нерушимой традицией, но удивилась про себя, что отец подруги не побеспокоился о том, чтобы обеспечить жене место последнего пристанища в своих угодьях.

Затем она посмотрела вниз и заметила, что на земле лежал букет из свежих полевых цветов. Джули видела такие на пути в город, а цветник тети Вивиан хоть и не чуждался маков и васильков, не признавал ромашки и лютики, а это значило, что тот, кто положил букет на могилу Айрис, прибыл из Хейзвудса.

– Bonjour, cousine! [10]– раздался бойкий молодой голос из-под самого широкого и могучего дерева на всем кладбище, на его ветвях не было ни единого листочка, лишь вороньи гнезда усыпали их, будто огромные черные яблоки. На крепких корнях развалился худощавый юноша, он вскинул правую руку с дымившейся сигаретой в небрежном приветственном жесте.

– Salut, bébé [11], – Клои повернулась к нему лицом, сложила руки на груди, пряча улыбку. – Нужно устроить похороны, чтобы ты наконец заявился поздороваться?

Названный «малышом» затушил только начатую сигарету о землю, вскочил на ноги и, засунув руки в карманы брюк, неторопливо приблизился к девушкам. Белоснежная рубашка была велика ему на пару размеров, и широкие рукава свободно развевались на ветру, позеленевшие от сидения на траве штаны держались исключительно благодаря подтяжкам. При этом вид у парня был скорее модельным, чем завсегдатая комиссионного магазина.

– Не мог же я пропустить главное событие сезона! Официально доказано, что у бабушки Луизы все же было сердце, – произнес кузен Клои дикторским тоном ведущего новостей. – Где его обнаружили?

Его сестра лишь усмехнулась и покачала головой:

– А я все же верила, что ты вернулся, потому что соскучился по дому и семье, а не из-за мрачных тайн. И да, позволь представить, моя подруга – Джулс Тезер.

Та выглянула из-за плеча Клои, застенчиво помахала рукой. Что-то в парне напомнило ей Холзи: не внешнее сходство, пусть и некоторые семейные черты вроде четко очерченных скул и заостренного носа присутствовали на лице. Скорее, дело было в манере держать себя: отстраненно, но словно бросая вызов окружающим.

– Ох, где же мои манеры? – спохватился молодой человек, приложил левую ладонь к сердцу и покаянно опустил голову вниз, отчего длинные, опускающиеся за уши волосы упали на глаза. – Enchanté, mademoiselle Teser. Vous n’êtes pas caustique comme ma cousine, est-ce vrai? Je crois, vous êtes aussi gentille que vous êtes belle [12].

Джули растерялась. Она привыкла, что Клои время от времени сыпала французскими словами, но она всегда могла догадаться об их значении из контекста. В тарабарщине ее кузена она смогла распознать только несколько слов, среди которых было ее собственное имя.

«Наличие в роду бабушки-француженки определенно налагает некоторые обязательства», – саркастично произнесла про себя Джули.

В такие моменты она жалела о том, что вообще связалась с Клои Дормер. Каждый раз, когда девушка оказывалась в компании, состоявшей из людей не ее круга, происходило нечто заставлявшее еще неделю чувствовать себя ничтожеством. Все эти снобы в дизайнерских шмотках, говорившие на пяти языках, знатоки хороших вин, сплетничавшие о давно почивших поэтах и художниках, будто были лично с ними знакомы…

– Не расточай свой яд зря, Тимоти, – улыбнулась Клои, взяла Джули под руку и потянула ее к усыпальнице. – Ее не впечатлить комплиментами на французском.

Тимоти пригладил волосы и неопределенно пожал плечами, пробормотав что-то похожее на «стоило попытаться».

Клои фыркнула, ободряюще сжала пальцы подруги и, не оборачиваясь, бросила парню:

– Спасибо за цветы.

– Хотел сделать что-то хорошее для тети Айрис, – тихо шепнул юноша сестре и уже громче продолжил: – А где же мой дорогой кузен? Не вижу его среди скорбящих, неужели выискивает меня в Хейзвудсе?

– Зачем ему это? Мы знали, что рано или поздно блудный сын объявится, – возразила хозяйка поместья, кивнула дворецкому, придерживавшему дверь в склеп. Каменные ступени уходили не слишком глубоко, но из-за отсутствия естественного освещения помещение тонуло в темноте. Джули сделала первый осторожный шаг, и ее осенило:

– Ты был у дома миссис Нимбл, и Николас заметил тебя! – Ее глаза расширились от возбуждения, ей казалось, что она на пороге раскрытия тайны. – И перед тем как старушка умерла, нам показалось… Это был ты!

«Ты, а не он», – оговорилась Джули уже про себя. Почему-то ей было важно знать, что Холзи не причинял вреда беззащитной миссис Нимбл.

Тимоти лишь возвел карие глаза к потолку:

– Не понимаю, о чем ты. С чего бы мне отирать свой зад у дома старой ведьмы?

Клои шикнула на них и взяла из рук преподобного масляный светильник. Внутри было очень мало света, лишь эта лампа и пара свечей, чьи огоньки плясали на каменных плитах с именами. Повсюду повторялась одна и та же фамилия: Вивиан Шарлотт Дормер, Николас Холзи Дормер, Дормер, Дормер…

В щели залетал ветер, порождая невидимые шепотки над головами. Где-то в углу раздавался звук капающей воды, отмеряя секунды, оставшиеся для еще живых гостей склепа.

Отец Лоренс поправил ворот, огляделся по сторонам и неуверенно переступил с ноги на ногу. Его молодое лицо выражало крайнюю растерянность, он не смог найти ни одной рекомендации в святых книгах о том, что необходимо было сделать при обнаружении части тела усопшего, которое было умышленно не помещено в гроб.

Мужчина вздохнул, потер едва тронутые сединой виски:

– В любом случае нужно соединить все… ммм… части воедино и дать усопшей обрести покой. Приступим, господа? – бросил он двум своим помощникам.

Джули с уважением отметила, что, несмотря на потрепанный, если не сказать пропитый, вид, покрытые грязью мужчины времени зря не теряли. Они благополучно вскрыли бетонную плиту и вытянули богато украшенный позолотой гроб. Девушка подумала о саркофагах египетских фараонов: погребальному ложу Луизы Дормер, конечно, было до них далеко, но обилие узоров ее удивило. Предмет был начисто лишен всякого вкуса, что никак не вязалось с семьей Дормеров.

Клои презрительно поглядывала на гроб сквозь опущенные ресницы и будто размышляла над тем же, что и ее подруга. Тимоти бросал косые взгляды на стоявшую у ног преподобного Лоренса банку со зловещим содержимым.

Следуя указаниям дворецкого, хейзвудские ребята приподняли гроб Луизы и понесли его к каменному возвышению, чтобы отец Лоренс смог прочитать над ним подходящие, по его мнению, молитвы.

Джули заметила странные красные пятна на руках у мужчин, похожие на огромные волдыри. Она так откровенно пялилась на них, что ее любопытство не ускользнуло от священника.

– Аллергия, – шепнул ей преподобный Лоренс. – На цветущие водоросли. Вы не смотрите, что друзья мистера Слая, да простит Господь все грехи его, не выглядят… ммм… благонадежными. Они добровольно вызвались вылавливать останки Себастиана из брайербримского пруда, провозились в отравленной воде не один час. На этих ребят можно положиться, уверяю вас.

Девушка не стала возражать, но была настроена куда более скептично по отношению к обоим работникам, чем святой отец. Вид то и дело почесывающихся, матерящихся сквозь зубы мужчин был ей неприятен.

Преподобный промокнул проступивший на лбу пот и, когда возвращал платок в карман (как потом объяснила себе Джули), задел ногой банку с сердцем бабушки Клои. Она покатилась по утоптанному земляному полу и попала прямо под пятки одному из работников. Он крякнул, потерял равновесие и скрылся под своей ношей.

– Джим! – сипло завопил второй, бросил свой конец гроба и кинулся на выручку. Он перестал орать, только когда его друг, выругавшись, выполз из-под треснувшей крышки. Джим зарядил сиплому в грудь кулаком и сплюнул.

Остальные присутствующие замерли от неожиданности: мрачная похоронная церемония начинала откровенно напоминать фарс. Клои в ужасе отшатнулась, натянув на лицо вуаль крохотной черной шляпки. Тимоти же нахмурился и, к изумлению Джули, приблизился к разбитому гробу.

«Он вправду собирается рассматривать останки своей бабушки? Голые кости, истлевшую одежду, пропитанную запахом разложения…»

Вдруг девушка поняла, что именно было не так. Запах. А точнее, его отсутствие.

Тимоти занес ботинок над трещиной и резко ударил по дереву металлическим каблуком. Отец Лоренс пискнул и забился в ближайший угол.

– Что ты делаешь? – Клои в ярости попыталась удержать парня за рукав, но тот лишь рассмеялся.

Со стороны входа раздался предельно спокойный голос Николаса:

– Не останавливай его, кузина, этот гроб пуст.

Мужчина выступил из тени, Джули поразилась разительной перемене, произошедшей с ним за несколько часов. Николас был полностью одет в траурный костюм, который сидел на нем куда лучше, чем его обычный коричневый, чисто выбрит, а на голове волосок лежал к волоску. Он надменно взглянул на окружающих, и лишь огромные тени под его глазами напоминали о пережитом помешательстве.

Джули обратила внимание, что руки он старательно прятал.

– Луизу Дормер похоронили заживо в саду, а сердце дед вырезал уже после ее смерти, – отчеканил Николас. – А тетушка Вивиан разбила на могиле цветник. Я же говорил тебе, что этот дом и земля прокляты.

– Тебе-то откуда это известно, умник? – Тимоти подскочил к двоюродному брату.

– Здравствуй, кузен, рад, что ты соизволил почтить нас своим присутствием. – Николас неприятно улыбнулся и протянул брату ладонь для рукопожатия, тот машинально ее потряс. – А знаю я это, потому что только что раскопал эту проклятую клумбу своими собственными руками.

Преподобный осенил себя крестным знамением и, бормоча извинения, протиснулся мимо Стэлворта наружу и скрылся за дверью. Джим и его товарищ, который, судя по сходству, приходился ему не то братом, не то рано родившимся сыном, последовали его примеру.

Юный Дормер отдернул пальцы, но Николас уже оставил на них пятна крови и земли. Грязные и израненные руки причиняли мужчине страдания, но он теперь, когда должный эффект был произведен, демонстрировал их как предметы своей гордости.

Банка, про которую все забыли, треснула от удара о каменный постамент, и зеленая жидкость медленно вытекала на пол, подбираясь к туфлям Клои, сердце лежало внутри словно мертвая медуза, выброшенная волнами на пляж.

* * *

Цветник тети Вивиан был полностью разрушен. Комья земли валялись на мощеной дорожке, приминали стебельки васильков, переламывали сухие веточки вереска. Джули поразилась скорости, с которой Николас умудрился в одиночку перекопать всю клумбу. Она представила себе, как кузен Клои не знавшими физического труда руками взял лопату и, конечно, натер себе мозоли после пары минут. Зрелище в воображении девушки было забавным: Николас отбросил в сторону инструмент и, опустившись на колени, продолжил разгребать почву негнущимися пальцами, подобно собаке, обнаружившей в саду спрятанную косточку.

Реальность же была куда менее располагавшей к веселью. Скелет Луизы находился почти на самой поверхности, закопанный не глубже, чем на метр, что объясняло ту легкость, с которой тело смогли обнаружить. Если бы Вивиан Дормер позволила своему садовнику ухаживать за цветником, он бы, несомненно, наткнулся на ее мать при прополке сорняков. Но тетушка Клои, известная своими причудами, никого не подпускала к своим макам и розам, тем самым оберегая семейную тайну.

В белых хрупких костях было невозможно опознать Луизу Дормер: за столько лет ее платье истлело, а плоть уничтожили садовые насекомые. Несколько золотых украшений болтались на мертвых пальцах и шее: Клои позже осмотрела обручальное кольцо и по гравировке на внутренней стороне подтвердила, что оно точно принадлежало ее бабушке.

Один только вид скелета посреди ярких пятен цветов, травы и влажной земли навряд ли напугал бы Джули. Но сейчас, когда она стояла у раскопанной могилы, девушка не могла унять дрожь в коленях и охвативший ее озноб. Описание убийства, предоставленное бывшей старшей горничной, не вязалось с реальной картиной: миссис Нимбл или повторила за кем-то известную сплетню, или заведомо ввела их в заблуждение. Супруга Эйса Дормера яростно боролась за свою жизнь перед тем, как сдаться: скрюченные пальцы будто пытались нащупать путь на поверхность, челюсти были разомкнуты в немом крике, который, возможно, только привел к потере остатков кислорода в ее маленьком теле. Хуже всего был вид поломанных ребер. Эйс или кто-то другой по его указанию вскрыл грудную клетку женщины уже после того, как она попрощалась с жизнью, вынул ее сердце. Было ли это действие продиктовано чувством вины или признаком зарождавшегося безумия?

В отсутствие преподобного Лоренса и его бравых, насквозь проспиртованных помощников Клои предложила обойтись без формальностей.

Они толкались и тихонько переругивались, больше мешая друг другу, чем действуя согласованно, но в итоге все присутствующие умудрились кое-как уложить останки бабушки Луизы в подготовленный для нее, пролежавший полвека пустым гроб.

Клои поместила резко пахнувшее веществами, сохранявшими от разложения, сердце в дыру промеж ребер скелета. Осколки от разбитой банки Стэлворт смел в старый садовый мешок и отнес в дальний конец сада, куда обычно сгребали опавшие листья. Девушка с омерзением оглядела свои ладони:

– Будто очистила сотню устриц. – Клои попыталась пошутить, но никто даже не улыбнулся. Николас жестом заправского фокусника вытащил из нагрудного кармана платок и протянул его сестре. Он был невероятно горд собой, а Джули не могла избавиться от мысли, что кузен ее подруги, задравший длинный нос к небу, напоминал ей охотничьего пса, который ждал похвалы от хозяина за выполненную команду.

Общими усилиями они водрузили гроб на садовую тачку, дворецкий с помощью Тимоти покатил ее к усыпальнице, пока Николас придерживал изголовье, не поместившееся в тележке, чтобы уберечь конструкцию, готовую в любой момент перевернуться.

Девушки замыкали эту причудливую процессию: одетые в винтажные платья и костюмы от признанных гениев моды, перепачканные землей и покрытые зелеными пятнами травы, они хмуро плелись за сломанным гробом в старой скрипучей тачке. Вуаль Клои сползла набок, низкий узел волос растрепался, она все время вытирала руки о юбку. Тимоти закатал рукава, но они постоянно сползали с его острых локтей, волнистые волосы взмокли на лбу, и парень часто чертыхался про себя. Его кузен, напротив, сохранял мрачное молчание, но вены на его шее вздулись, а на виске заметно бился пульс. Джули заметила, что, хотя он не давал гробу упасть, его больше занимали собственные искалеченные, вымазанные в грязи и крови руки.

* * *

– Это был цирк уродов, а не похороны, – устало пробормотала Клои, опустившись в кресло подле Джули, которая успела принять душ и сменить траурное платье на удобные брюки и блузку. Ей удалось убедить подругу, что им всем не помешало бы присутствие аптекаря в Дормер-Хаусе: кроме опасений за психическое здоровье Николаса, появилась и другая причина – полученные всеми в процессе обнаружения и раскапывания могилы порезы и мозоли. Тимоти галантно согласился отвезти Джули и Клои в Хейзвудс, пока его брат пытался дозвониться до своей матери. Несмотря на то что телефон в доме вновь заработал, связь оставляла желать лучшего, а сотовых телефонов тетушка Розмари боялась так же сильно, как адского пламени, и запрещала Николасу к ним прикасаться (она всерьез верила, что они разжижают мозг и вызывают рак).

Снаружи раздался сигнал автомобильного клаксона: Тимоти уже ждал на подъездной дорожке. Клои подскочила и, вспомнив, что не захватила сумочку, взлетела по лестнице на второй этаж, а Джули вышла на крыльцо в одиночестве.

Кузен Клои поманил ее рукой, он высунулся из окошка черного, натертого до блеска «Роллс-Ройса», и, если бы не цвет, Джули могла представить себе принцессу Маргарет на заднем сиденье: модель была той же самой, что и у известного автомобиля королевской особы.

«Наверное, стоила целое состояние», – подумала девушка, осторожно дотронувшись до сверкающей ручки, и уселась на заднее сиденье.

– Нравится? – Тимоти приглушил радио. Джули успела оценить его музыкальный вкус – играла какая-то олдскульная рок-группа, половина которой умерла от передозировки наркотиками, а другая – никак не уйдет на покой, хотя со времен былой славы не выпустила ни одной стоящей песни. Парень откинулся на кожаную спинку сиденья и нежно прикоснулся к приборной панели:

– Красавица, правда? Досталась мне от отца.

Джули согласно кивнула. Автомобиль действительно выглядел шикарно, несмотря на давний год выпуска. Отцу парня он, по предположению девушки, также перешел по наследству. Она легко могла представить себе Тимоти, сидевшего за рулем и цеплявшего хорошеньких студенток.

– И как тебе удалось уговорить отца отдать тебе машину? На его месте я бы не рассталась с ней, – улыбнулась Джули, поправила одежду и положила на сиденье папку с фотографиями, которые она собиралась отнести на почту по пути.

Тимоти резко отпрянул от девушки и повернул ключ в замке, отчего мотор взревел, а болтавшийся перед лобовым стеклом кулон завертелся, охваченный вибрацией.

– На его месте ты бы лежала в могиле, – выругался молодой человек, вцепившись в руль обеими руками. Он не сводил взгляда с подвески, загипнотизированный ее движениями.

– Извини, – поерзала на сиденье Джули.

«И почему я ляпнула, не подумав? Конечно, отец Тимоти мертв, иначе ему бы не досталось наследство. Но он совсем еще мальчишка, вряд ли его папа скончался от старости… И вообще, зачем ему Дормер-Хаус? Парень явно не нуждается в деньгах».

– Он пропал без вести много лет назад, я совсем его не помню. C’est la vie [13]. Может, он давно умер, а может, жив и ищет дорогу домой, я не знаю, – монотонно произнес Тимоти, вид у него был поникший, нижняя губа подрагивала. Парень прикусил ее, перевел взгляд на свои колени.

«Похоже, нерадивый папаша просто бросил жену и сына, откупившись дорогими подарками».

Джули в растерянности лихорадочно размышляла, не сочтет ли брат Клои за наглость, если она коснется его руки. Хотя у девушки было ощущение, что он скорее примет ее жест не за дружеский и сочувственный, а за симпатию.

На пороге наконец появилась Клои с сумкой, набитой документами, перекинутой через плечо. Она махнула на прощанье Стэлворту и забралась на переднее пассажирское сиденье.

Ее кузен дождался, пока девушка захлопнула дверцу, и ударил по газам, подняв пыль на дорожке. Он мчался по тропе сквозь увядавшие поля, словно по асфальтированному шоссе, и Джули от души порадовалась, что в отличие от кабриолета Клои у автомобиля была крыша.

– Ты правда веришь, что твои бумажки тебе помогут? – хохотнул парень, кивнув на папки в плотно набитой сумке кузины, которая даже не закрывалась на замок. Его волосы трепал ветер, залетавший в опущенное окно, Тимоти беззаботно ухмылялся. Казалось, он забыл, что лишь пару минут назад чуть не расплакался, скорбя по исчезнувшему отцу.

Клои заправила прядь волос за ухо и злобно прошипела:

– Я должна отбить все сомнения душеприказчика тети Вивиан в том, что она намеревалась оставить дом именно мне, а не передать его по мужской линии. Или ты хочешь видеть Николаса наследником?

– Конечно, нет. – Парень выбросил в окно сигаретный окурок, к которому едва притронулся (ему больше нравилось делать вид, что он курит, чем сам процесс). – Но и ты, и Николас знаете, что у вас нет шансов против меня.

«Роллс-Ройс» выбрался из лесной чащи и затормозил на задворках города. Тимоти выдернул ключи, бросил их в карман брюк и выпустил из машины сестру, а затем и Джули. Смахнул с крыши несколько сосновых иголок и сбросил опутавший зеркало вьюнок.

– Тим, даже не начинай. Моя мать старше твоей. Как и я – тебя, здесь не о чем спорить. – Клои одернула жакет, потянула за торчащую нитку на рукаве.

Джули видела, что подруга была не просто рассержена, но и взволнована. Ей всегда казалось, что если есть завещание с четко прописанным наследником, никаких проволочек ожидать не следовало, но кто знал, как дела были устроены в хейзвудской глуши?

– Но я ношу фамилию Дормер. – Тимоти снисходительно поглядел на сестру из-под длинной челки. Он был заметно выше ее, хоть и младше на четыре года.

– Я тоже, – всплеснула руками подруга Джули и закатила глаза. Троица бодро шагала по главной улице. Прохожие здоровались с ними, даже обращались по имени к Джули, что немало ее удивило.

Остановившись перед закопченным, пережившим по его виду несколько поджогов зданием, где обитал душеприказчик Вивиан Дормер, Тимоти ядовито скривил губы:

– Не по праву рождения, Клои Финч. И кстати, о птичках… Можешь быть спокойна: после того как я заполучу Дормер-Хаус, я прощу старику Максу его долг. Мы же семья как-никак. – Парень поставил локти на перила, уложил на скрещенные руки подбородок. Джули почувствовала исходящий от брата подруги холод. Вся его бравада и очарование были лишь завесой его расчетливому уму и двуличной натуре. Девушка поразилась, почему Клои была так слепа по отношению к кузену и привязана к нему куда больше, чем к правдолюбу Николасу.

Она перевела взгляд на дом нотариуса, сделала вид, что не вникает в колкости, которыми обменивались кузены. Если бы она не знала, что за этой дверью скрывается выпускник юридического факультета, такой же древний, как и нынешний глава кафедры, Джули подумала бы, что здесь располагается ритуальное агентство. Слишком строгие линии и лаконичная надпись на вывеске серебристыми буквами с фамилией душеприказчика. Окна плотно занавешены темными бархатными портьерами, а на крохотной клумбе перед крыльцом – ни единого цветка, лишь пожухлая газонная трава.

Воротник жакета Клои душил ее. Трясущимися от ярости пальцами она расстегнула две верхние позолоченные пуговицы.

– Ты ободрал его как липку, да? – настороженно взглянув на Джули покрасневшими глазами, она обратилась к брату.

– Лучше я, чем кто-то еще, – возразил Тимоти.

Клои подняла руки, как человек, сдающийся в плен:

– Прости, Джулс, тебе лучше отправить фотографии без меня, он проводит тебя на почту. – Девушка склонила голову в сторону кузена, взлетела по ступенькам, вытерла лицо рукавом и захлопнула за собой дверь, не утруждаясь постучать.

Путь до почты они проделали, почти не разговаривая. Джули не знала, как подступиться к кузену Клои, чтобы выудить из него подробности об отце подруги. Она мельком видела мистера Финча в университетском городке пару лет назад.

Небрежного вида мужчина с заросшей жесткой щетиной челюстью, нездоровым пожелтевшим лицом преградил им с Клои путь, когда они направлялись перекусить после лекций. Джули, конечно, отстранилась и предоставила им возможность поговорить с глазу на глаз после просьбы подруги.

Мужчина и молодая девушка негромко переговаривались. Джули украдкой осматривала незнакомца (противореча своему обыкновению, Клои их друг другу не представила): тот был одет в костюм, который должен был бы придавать элегантности, но впечатление портили пятна, которые не смогли вывести в химчистке, и грубо, словно непривычной рукой, зашитые прорехи на рукавах пиджака и под коленями на светло-бежевых брюках. Пуговицы были расстегнуты, открывая полосатую рубашку навыпуск.

Но, невзирая на потрепанный вид и тесноту костюма, мужчина сохранял некое подобие достоинства. Он высоко держал подбородок и смотрел на проходивших мимо студентов с некоторым омерзением. Клои, скрестив на груди руки, не сводила колючего взгляда с незваного гостя.

Когда Хью Санлисс, который от нечего делать пытался навязчиво ухаживать за Клои (что, впрочем, не мешало младшему отпрыску аристократического рода встречаться с тремя другими девушками одновременно), поравнялся с беседовавшими, он поспешил пожать руку мужчине:

– Мистер Финч, рад встрече, сэр! Клои – ты очаровательна, негодование тебе к лицу. – Санлисс склонил белокурую голову в пародийном поклоне. Неделю назад подруга одолжила Джули «Портрет Дориана Грея», и теперь при каждой встрече с красавцем в коридорах учебных корпусов или на дорожках университетского парка та гадала, не прятал ли он в своей комнате картину, хранившую все следы его порочной жизни.

Мистер Финч благодушно улыбнулся, заметив знакомое молодое лицо, и с жаром потряс ладонь Хью:

– Добрый вечер, Хью, надеюсь, ваша матушка здорова?

Тон юного аристократа был сладким, точно молоко с медом, которым бабушка Лидия поила внучку, когда та болела, но от Джули не укрылось, с каким снисхождением тот оглядывал Финча. Он скривил полные губы в усмешке:

– Спасибо, сэр, она прекрасно себя чувствует. Мне пора бежать, но осмелюсь пригласить вас присоединиться к нам вечером, мы с парнями думали перекинуться в карты. Тихий мужской вечер…

При последних словах Санлисса мужчина заметно оживился. А Джули в задумчивости закусила губу, потому что ей было доподлинно известно, что Хью и его старшая сестра Глэдис устраивали вечеринку с танцами (на которую ее не приглашали, а Клои не собиралась идти из солидарности и личной неприязни к хозяевам). Никакого вечера покера и бриджа парень не планировал до тех пор, пока не увидел Клои и ее собеседника под старым вязом. Тогда это показалось Джули странным, но это совсем вылетело у нее из головы после того, что случилось после.

Мистер Финч с радостью принял приглашение, чем вызвал бурную ярость Клои, она схватила мужчину за рукав повыше локтя, оттащила от лукаво подмигнувшего ей Санлисса и громким шепотом принялась отчитывать знакомого, будто нашкодившего ребенка. Обычно она так вела себя с крохой Касси, когда та ходила мимо лотка.

Финч хватал девушку за руки с виноватым видом, но она ловко освободилась и направилась к подруге, ожидавшей ее на лавочке в тени деревьев.

– Клои, кто был этот мужчина? – спросила Джули у подруги после пары минут молчания, когда они завернули за угол корпуса.

– Мой отец, – со злостью ответила Клои, не поднимая головы. Пораженная Джули, представлявшая родителей подруги благородными персонажами из экранизаций романов Джейн Остин, не решилась расспрашивать далее. Но заметила, что золотой скарабей, украшавший длинный, с кисточками на концах шарф подруги, пропал, а в руках мистера Финча что-то блеснуло, отразив солнечный свет.

А через две недели, к еще большему удивлению девушки, Клои отправилась на свидание с Хью Санлиссом, которому отказывала последние шесть месяцев.

Тогда Джули решила, что подруга не смогла устоять перед напором парня и просто сдалась. Но Тимоти воскресил в ее памяти тот эпизод, когда она еще не знала, что Клои была урожденной Финч, а не Дормер, как она представлялась в студенческом обществе.

Клои вернулась под утро с размазанной под глазами тушью и босая: она держала туфли в левой руке, каблук на одной был сломан. Девушка на цыпочках прокралась в ванную, включила воду, но Джули, старательно делавшая вид, что спала, а не караулила всю ночь, пока соседка по комнате не вернулась, все равно услышала за шумом воды сдавленные рыдания.

Хью Санлисс больше не приглашал Клои на свидания, не присылал букетов и лишь кивал при случайном столкновении на улице. Девушка шутила, что только рада, что наконец избавилась от навязчивого внимания скользкого типа, но каждый раз, когда она встречалась с молодым аристократом глазами, Клои бессознательно сжимала зубы так, что сидящая возле нее Джули могла слышать их скрежет.

И только сейчас Джули поняла, какую цену Клои заплатила, чтобы Хью оставил ее в покое. И почему ее кузен сказал, что это к лучшему, что Макс Финч продул именно ему.

Проведя ночь в комнате Санлисса, Клои рассчиталась за проигрыш своего отца.

Глава 14

Во ржи

Тимоти бодро шагал вдоль свежеокрашенного забора, за которым возвышались багряные облака пушистых роз. Словно ребенок, он увлеченно пинал найденный по пути камешек и, засунув руки глубоко в карманы брюк, размышлял вслух о том, что он будет делать со своим наследством.

– Конечно, придется подлатать несколько комнат, но мне всегда нравилась легкая запущенность Дормер-Хауса. Никто из местных не должен забыть, что у них по соседству дом с привидениями, – зловеще улыбнулся парень и оглянулся на Джули, отставшую на пару шагов.

Она же засмотрелась на девушку в окне. Круглолицая, с длинными светлыми волосами и приоткрытыми губами в форме сердечка, она не сводила глаз с игравшего в футбол с воображаемым мячом Тимоти. Солнце мягко касалось ее щек своими лучами, и Джули чуть не застонала от злости: такой кадр пропал, а она даже не подумала захватить с собой камеру.

– У тебя есть поклонница? – обратилась она к Тимоти, указав подбородком в сторону дома с розами. Камешек подкатился к калитке и застрял в частых металлических прутьях. Вывеска на дверце гласила: «Белл».

Молодой человек вскинул голову, поправил разметавшиеся по лицу волосы и, последовав указанию Джули, обратился лицом к окну. Застигнутая врасплох девушка (Джули предположила, что она была дочерью констебля, судя по фамилии), ярко покраснела, но не отвела взгляда, лишь близоруко прищурилась.

Как фотограф, Джули редко забывала внешность людей, которых она прежде встречала. И она могла поклясться, что дочери Белла не было в толпе жителей Хейзвудса, собравшихся день назад у домика миссис Нимбл. Она напомнила ей одну из любимых картин Клои, которая мечтала когда-нибудь увидеть ее вживую: «Девушку с жемчужной сережкой».

«И зачем ехать в Нидерланды, когда в городе такая красавица? Пусть и без жемчуга», – улыбнулась Джули.

Брат Клои тоже успел оценить привлекательность юной особы, в своей шутовской манере, к которой Джули уже начала привыкать, отвесил ей глубокий поклон и во все горло прокричал:

– Enchanté, mademoiselle! [14]

Голуби, чинно прогуливавшиеся по тротуару, в панике взлетели и скрылись за крышами. Старуха, замотанная в два шерстяных платка, поцокала языком и перешла улицу. Девушка в окне отшатнулась, прижала руку к сердцу и вытаращила карие глаза на парня, будто не вполне доверяя увиденному.

– Здравствуйте, мистер Дормер! Здравствуйте, мисс Тезер! – колокольчиком прозвенел тонкий детский голос. С крыльца соседнего дома поднялся Джош Ллойд и подошел к ним.

– Привет, Джош, – улыбнулась ему Клои, а Тимоти лишь рассеянно кивнул, с обидой провожая взглядом девичий силуэт, скрывшийся в тени комнаты. Он явно рассчитывал на иную реакцию.

– Не обращайте внимания на Мию, мистер Дормер, – шмыгнув носом, произнес мальчишка, шнурки на левой кроссовке были развязаны, а гетры сползли почти до щиколоток. – Она просто спутала вас с другим.

– С другим? – ошарашенно уставился на парнишку Тимоти. Джули невольно сравнила их между собой и подавила смешок: Джош в обносках с чужого плеча, не беспокоящийся о крепких узлах на кроссовках, был ужасно похож на кузена Клои в перепачканных травой широких брюках и развевающейся по ветру рубашке.

– Ага, он любит тут гулять, – пожал плечами Джош и скороговоркой продолжил: – Он как-то утром сидел на крыльце «Петуха», дал мне пенни, чтобы я купил себе конфет. Только я не собираюсь тратить деньги на какую-то ерунду, да и миссис Доэрти иногда забесплатно меня угощает газировкой…

Мальчишка важно выпрямился, убедившись, что двое взрослых его внимательно слушают. Он утер нос, и Джули заметила свежие красные отметины на костяшках юного Ллойда: он явно недавно побывал в драке.

– И он сказал мне по секрету, что в этом доме, – Джош указал большим пальцем за изящную ограду и розовые кусты, – раньше жил дедушка Гарри и его семья. Я спросил дедушку, не соврал ли, но дед поклялся на мизинчике, что это правда…

Утративший терпение Тимоти прервал поток слов ребенка:

– Так кто же этот «он»?

Над головой Джули раздалось хлопанье крыльев, и она машинально пригнулась, вскинув вверх руки. С громким «Каррр!» угольно-черный ворон увернулся от папки с фотографиями и, уронив под ноги Джошу перо из своего длинного хвоста, сменил траекторию полета и скрылся за живой изгородью дома Беллов.

Мальчишка проводил птицу глазами, в задумчивости поднял перышко и покрутил его между пальцев.

– Другой мистер Дормер, сэр. Он совсем старый, не такой, как дедушка Гарри, конечно, но ему, может, лет тридцать или сорок! Ну почти как мисс Тезер, – потупился малыш Ллойд.

Джули переглянулась с Тимоти и послала ему улыбку. Детские понятия о возрасте всегда шли вразрез с реальностью. Она помнила себя в школьные годы, когда ее совсем еще молодые родители представлялись ей древними развалинами.

– Николас, кузен мисс Клои? – уточнила девушка. Тимоти же прищурил правый глаз и, склонив голову к плечу, буркнул:

– Ник в жизни не давал никому денег, кроме как в церкви.

В дальнем конце проулка показалась маленькая девочка с косичками, перевязанными алыми лентами. Она с трудом тащила тяжеленный школьный портфель, придерживая его снизу.

– Эй, Джош! – позвала мальчика малышка и хихикнула. Джули не дала бы ей больше шести или семи лет на вид.

У парнишки покраснели уши, ноги уже были готовы сорваться с места, поэтому он с двойной скоростью, словно у видеокассеты в перемотке, пробормотал:

– Нет, не мистер Николас, мисс. Я не знаю, как его имя. У дедушки в сундуке есть его фотки, я поэтому сразу узнал. Как увидел, сразу ему сказал: «Здравствуйте, мистер Дормер!» То-то он обрадовался. Извините, мисс Тезер, мне пора бежать…

Пухленькая девичья ножка в кожаной туфельке недовольно топнула. Девочка начинала терять терпение, Джош виновато на нее посматривал.

– Беги, Ромео, – прыснул Тимоти, наблюдая за сорвавшимся с места Ллойдом с восхищением и некоторой жалостью. А когда мальчик уже не смог расслышать его слов, вкрадчиво проговорил: – Зря, малыш, ты связался с Салли Марши, ее родителям ваша дружба будет поперек горла.

Джули вдруг забеспокоилась. Бродящий по Хейзвудсу незнакомец, искавший расположения ребенка, вызывал у нее неподдельный страх.

– И не разговаривайте с незнакомцами!

– Дедушка мне всегда напоминает… Ну какой же из мистера Дормера незнакомец, мисс!

Джош подбежал к Салли, забрал у нее ношу, отчего его нескладная фигура перекосилась влево под весом портфеля. Девчонка вытащила из кармана передника спелое яблоко, красное, как и ее ленты в волосах, и предложила его своему помощнику. Джули отвела от парочки взгляд и поманила брата Клои в сторону почтового отделения.

Она заметила ящик для писем на противоположной стороне улицы, который должен был ярко выделяться на фоне серого камня, которым была вымощена главная улица. Но хейзвудские подростки постарались вписать его в общую картину, разрисовали красный столб граффити и облепили его стикерами. Лишь крохотная прорезь для отправлений и пара латинских букв, на которые ребята не решились покуситься, остались нетронутыми.

– Я единственный живой Дормер, – размышлял вслух Тимоти, пока плелся вслед за Джули. – Есть еще Клои, но она не в счет. Если только…

Девушка оборвала его мысль, внезапно осмелев:

– Как выяснилось, пока ты скрывался в Хейзвудсе, не ты один. И это не разгулявшаяся фантазия ребенка, я тоже с ним встречалась. – Джули провела рукой по шее, с которой еще не сошли следы ее недавнего свидания с Холзи в лаборатории. – Миссис Нимбл перед смертью успела рассказать, что у вашего дяди был внебрачный ребенок от кого-то в городе, а может, и несколько.

С чувством плохо скрываемого превосходства Джули наблюдала за выражением лица Тимоти, обескураженного новостью. Он недоверчиво замотал головой и даже взялся рукой за фонарный столб, словно земля уходила у него из-под ног и парень боялся потерять равновесие.

– Нет, он не мог… В Хейзвудсе, чушь какая… – До девушки долетали только обрывки фраз.

– Ага, а еще не удивляйся, когда констебль Белл захочет поговорить с тобой по поводу смерти Себастиана Слая. Надеюсь, у тебя есть железное алиби и нет знакомых, связанных с наркотиками, – злорадствовала Джули, хихикая про себя, пока последняя краска сходила с лица кузена ее подруги.

Из здания почты вырвалась крошечная кудрявая собачонка и потащила за собой на поводке тощую хозяйку в тренчкоте, голову которой покрывал клетчатый дизайнерский шарф. Джули с удивлением отметила, что у женщины были по-мужски длинные ступни: ее оксфорды пришлись бы впору Тимоти или Эйдену. Ее лицо хранило остатки былой красоты, но плотный слой пудры не мог скрыть морщин, а выбившийся непослушный локон был полон серебряных нитей.

– Тимоти Дормер, не ожидала тебя сегодня увидеть! Как ты повзрослел! – медовым голоском обратилась женщина к кузену Клои. Ее кремовый пушистый спутник визгливо облаял Джули.

– Мисс Клиффорд, – тотчас придя в себя, Тимоти склонился над увешанной драгоценностями рукой дамы. Но та поспешила натянуть на пальцы бархатные перчатки: похоже, что у женщины была экзема и она не хотела, чтобы кузен Клои дотрагивался до ее воспаленной кожи. Джули отметила про себя, что ее саму знакомая парня напрочь игнорировала. В отличие от собаки: она продолжала тявкать и рваться с поводка, возможно, учуяв от одежды запах кошки.

– Слышал о недавнем происшествии с вашим наемным работником, Слаем. Печальные новости… Где же только бедняга достал опиаты? – посочувствовал брат Клои. Брови Джули слегка приподнялись в немом изумлении: выбор темы для вежливой беседы показался ей жутким.

Глаза женщины потемнели, а кулаки яростно сжались, пусть и ее ответ прозвучал легко, будто она не сочла вопрос предосудительным, и пожаловалась:

– Пустяки, хотя неприятно лишиться рабочих рук перед началом учебного года… Придется поискать кого-нибудь еще, кто в состоянии подлатать крышу в приюте. Выяснилось, что мистер Слай был нередким гостем в нашем медпункте, подворовывал седативы и обезболивающие. Мы держим небольшой запас для особенных детей, Вы же знаете, иногда с ними не совладать… Я поймала Себастиана с поличным, пригрозила, что все расскажу констеблю, и больше я его и не видела, пока одна из воспитанниц не обнаружила его труп в пруду. Бедняжка. – Речь аристократки лилась ручьем, на ее лице застыла вежливая полуулыбка. Но при упоминании о том, как трудно справляться с детьми, требующими специального обращения, ее светлые глаза подозрительно сверкнули.

– Да-да, – торопливо закивал молодой человек, – рад слышать, что преступник в некоторой степени понес наказание, пусть и слишком суровое.

Обменявшись любезностями и обсудив трудности, с которыми женщина добиралась до Хейзвудса, а также качество комнат над пабом «Бойцовский петух», которые родители Эйдена сдавали путешественникам, случайно забредшим в город, а в прежние годы – гостям, приглашенным на спиритические вечера в Дормер-Хаусе, мисс Клиффорд и Тимоти распрощались.

Джули уже где-то слышала фамилию надменной женщины. Может, в университете училась ее дочь или сын?

Девушка мысленно перебрала всех знакомых, но не сумела найти в памяти похожего лица. Тимоти придержал для нее дверь, и они оказались в плохо освещенной комнате, с мигавшей лампочкой под потолком. За конторкой молодая женщина в огромных очках, делавших ее похожей на гигантскую стрекозу, склонилась над книгой, в которую заносила какие-то пометки.

За ее спиной тянулись полки из темного дерева. Почти все они были пусты, кроме двух ячеек: в одной высилась стопка из писем на белоснежной бумаге, перевязанная джутовой веревочкой, а в другой – посылка с налепленной на нее наклейкой «Хрупкое».

– Миссис Пек, добрейшего вам дня, как поживаете? – чуть не перевесился через прилавок Тимоти, чем переполошил почтальона. Очки подскочили на носу женщины, и ей пришлось поправить их мелко дрожавшими руками.

– Добрый день, мистер Дормер, как чудесно, что вы зашли, – пролепетала миссис Пек, испуганно взирая на парня сквозь толстые стекла. Она шустро, точно мышь, придвинула к полке табурет и взобралась на него. Джули удивилась тому, какая она была маленькая: если бы она встала рядом, миссис Пек едва ли достала макушкой до ее плеча.

Почтальон встала на носочки, потянулась крохотными пальчиками, похожими на кукольные, к письмам и засунула пачку конвертов под мышку. Женщина проворно спрыгнула, засеменила ножками к Тимоти и подтолкнула к нему корреспонденцию.

– Поставьте подпись в этой графе, пожалуйста, – пискнула миссис Пек, протянув парню бланк и ручку. Тот поблагодарил ее и, высунув кончик языка, старательно принялся выводить свое имя.

Джули приблизилась к ним и положила папку на конторку. Миссис Пек вздрогнула всем телом и уронила стакан с карандашами, перепугавшись от неожиданного обнаружения в офисе еще одного посетителя. Женщина была настолько близорука, что Джули задалась про себя вопросом, как ей удалось опознать брата Клои в таком полумраке.

– Здравствуйте! Мне нужно отправить фотографии, и очень важно, чтобы мой профессор получил их как можно скорее. – Джули раскрыла папку и вытащила отобранные кадры: всего набралось шесть фотографий, которые она решилась отправить на суд профессору Хиву. Последним остался забытый фотографом пробный снимок с призрачной мужской фигурой.

Служащая почты поправила свои стрекозиные очки, достала длинную деревянную линейку и, не уделяя внимания изображенной на снимке Клои, вглядывающейся в танцующее пламя свечи, измерила стороны снимка.

– Конверт С3, экспресс-отправление первого класса, – нараспев сообщила миссис Пек. Джули умудрилась разглядеть бейдж на бесформенной синей безрукавке, почтальона звали Мелисса.

Пока Джули пыталась уместить адрес университета на двух строчках, Тимоти протянул руку к фотографиям, заинтригованный:

– Можно взглянуть?

Джули пожала плечами и кивнула. Украдкой она наблюдала, как брат Клои рассматривал ее работы, кривил губы, представляя себе Клои в роли медиума, сосредоточенно хмурился, пытаясь увидеть знакомые черты в лицах привидений, цокал языком, проводя длинным пальцем по кружащемуся маятнику.

– Недурно, – вынес вердикт Тимоти и потянулся к забракованному снимку на дне папки. – А здесь что?

«Прекрасный отзыв, а какой емкий и обстоятельный», – с сарказмом подумала Джули, раздраженная на саму себя. Почему-то ей было важно услышать мнение кузена Клои о ее работе.

– Просто проверка экспозиции, никакой художественной ценности… Да и аптекарь над ним поколдовал, добавил человека с другой пленки. Но снимок может быть полезен. – Великолепная идея осенила фотографа. – Это тот самый Дормер, о котором я говорила, можно сравнить его с фотографиями Ллойдов, расспросить смотрителя станции…

Кровь схлынула с без того бледного лица Тимоти, он завороженно изучал размытую фигуру Холзи. Он сжал руку в кулак, и Джули обратила внимание на сверкнувший топаз фамильного перстня, который прежде не замечала: кузен Клои при ней обычно держал руки в карманах.

– Не нужно. Джулс, поклянись, что ты правда видела этого человека. – Тимоти указал пальцем на Холзи, пока Мелисса Пек складывала остальные фотографии в конверт, оставшись глуха (или профессионально сделав вид) к их беседе. В голосе парня появились хрипотца и неожиданная глубина. Его пронизывающие карие глаза казались почти черными, и у Джули побежали мурашки от соприкосновения с металлом кольца, когда Тимоти взял ее за руку и сжал.

– Конечно, я его видела. Говорила с ним…

«Прикасалась к нему, целовала его, словно это был последний поцелуй в моей жизни», – угодливо продолжил самодовольный внутренний голос.

Миссис Пек наклеила на конверт марку и убрала его в красную корзинку для отправки. Пара попрощалась с ней и вышла из здания почты. На крышке почтового ящика сидел уже знакомый им ворон.

«Или другой, мало ли птиц в Хейзвудсе?» – попыталась успокоить себя Джули, но на душе у нее скребли кошки. Она вдруг вспомнила, что уже видела черную птицу из окна поезда. Неужели ту же самую?

– Я всегда знал, что моя мать не сумасшедшая. Мой отец жив, Джулс, он на твоем снимке!

Тимоти взял девушку в охапку и закружил прямо посреди проезжей части. Потревоженный ворон расправил крылья и взмыл в воздух. Лицо парня озаряла безумная улыбка, а на щеках блестели слезы.

* * *

Джули водила пальцами по расплывчатому изображению мужской фигуры на фотографии, уставившись в одну точку невидящим взглядом. Она окончательно запуталась в родственных связях Дормеров и не могла взять в толк, как таинственный молодой человек, представившийся ей как Холзи, мог быть отцом Тимоти.

Дело было не в том, что кузен Клои был на него не похож, скорее наоборот. Девушка в очередной раз поймала себя на мысли, что юноша будто копировал манеру поведения Холзи, небрежный стиль денди из прошлого века… Он явно унаследовал тонкие черты лица, заостренный нос и линию челюсти. Но в отличие от старшего Дормера глаза Тимоти были карими, и оттенок волнистых волос был заметно темнее.

Даже в Клои наблюдалось больше кровного сходства с Холзи, но Джули, которая держала в руках снимки матери подруги и воочию видела ее отца, не сомневалась в ее происхождении.

Тимоти оставил стопку полученных на почте конвертов на водительском сиденье. Ветер теребил завязанный веревочный бант на первом письме. Он и Клои отправились к аптекарю, а Джули оставили ждать в машине, сославшись на то, что разговор предстоял сугубо личный.

Девушка не возражала. Конечно, если бы ей пришлось обратиться за помощью в усмирении сумасшедшего брата к какому-никакому специалисту, ей не хотелось, чтобы при этом присутствовали посторонние. Перемены в поведении Николаса пугали ее, и его ледяное спокойствие на похоронах наводило жути даже больше, чем приступы истерики.

«Думай, Джулс, думай. Ты точно что-то упустила!»

Матерью Тимоти была Луна, чью комнату она занимала и чьи письма, полные подростковых трагедий, читала. Мог ли адресат быть ее будущим мужем?

Звякнули китайские колокольчики, и Клои с братом показались на пороге. Тимоти держал в руках черный дорожный чемоданчик мистера Тренчэнта с красным крестом с одной стороны. Сам аптекарь, подслеповато щурясь на ярком полуденном солнце, перевернул табличку, чтобы покупатели знали, что его нет на месте, и запер дверь на ключ.

Клои кивнула мужчинам и направилась к «Роллс-Ройсу». Забравшись на переднее сиденье, она бросила сумку с документами через плечо и с улыбкой обратилась к подруге:

– Мистер Грайм нашел покупателей. Одна милая пара хочет посмотреть дом, супруги Морасс. – В голосе девушки сквозило облегчение. – И родом они из соседнего городка, прямо за холмом.

Тимоти проводил фармацевта к его старенькому автомобилю, на котором он выезжал на вызовы, когда не мог дойти до пациентов на своих двоих. Парень захлопнул багажник, подошел к Тренчэнту, приобнял старика за плечо и, склонив голову пониже, что-то ему зашептал. Джули, которой это показалось подозрительным, позвала Клои и указала пальцем на парочку заговорщиков как раз в тот момент, когда кузен подруги сунул аптекарю в карман плаща сложенную банкноту.

– Как думаешь, за что он ему заплатил? – поинтересовалась Джули. Но ее подруга лишь отмахнулась:

– Наверное, пытается уговорить Тренчэнта продать ему что-то без рецепта, антидепрессанты или еще какую-то дрянь… Не бери в голову. Все равно он не продаст ему ничего более действенного, чем мятные леденцы, не такой он человек. – Клои потянулась к конвертам на кожаном сиденье, которые только что заметила. – А это что?

К удивлению Джули («Я же не сами письма читаю!» – Клои закатила глаза, наткнувшись на осуждающий взгляд подруги), она ловко развязала узлы и перебрала конверты, вполголоса произнося имена отправителей:

– Мортимер, Стаффорд, Финч, Клиффорд, Санлисс…

– Интересные знакомства водит кузен, – задумчиво поговорила девушка. – С Джорджем Стаффордом они играют в крикет, с моим отцом – в любую карточную игру, в которой можно что-то поставить на кон… Но Хью Санлисс и старая дева Клиффорд!

Джули заерзала на кожаном теплом сиденье. Когда Клои упоминала своего папу, на ее лице всегда появлялось странное отрешенное выражение, ее глаза стекленели, а нос презрительно морщился. Прежде девушка думала, что мистер Финч мог быть с подругой излишне строг, был недоволен ее успехами в университете или не выделял ей достаточно денег на наряды. Что ж, дело и впрямь было в недостатке средств.

А ей даже и в голову не приходило, что безумные диеты и дни детокса, которые Клои время от времени устраивала, напрочь отказываясь сходить перекусить или заказать на дом китайскую еду, были не прихотью избалованной деликатесами девчонки. Пока холодильник самой Джули ломился от маминых регулярных посылок, а она пыталась соблазнить подругу кусочком домашнего пирога, Клои отворачивала нос от тарелки. Если бы только она могла переступить через свою гордость…

– Мы столкнулись сегодня с одной дамой на почте. Твой кузен обратился к ней как к мисс Клиффорд, – доверительно поведала подруге Джули и пошутила, пытаясь отвлечь ее от мрачных мыслей: – У нее была собака размером меньше Касси, точь-в-точь тявкающая мочалка.

Клои нахмурилась и бросила конверт, который держала в руках, обратно на водительское сиденье.

– Кристин Клиффорд в Хейзвудсе? – подозрительно уточнила кузина Тимоти, который наконец захлопнул дверь за Тренчэнтом и шагал к ним.

– Беспутному Дормеру с любовью, Кристин Клиффорд.

Вот оно!

Джули вспомнила фотографию с прикроватной тумбочки из спальни дяди Клои. А еще Луна упоминала ее в своих письмах как бывшую возлюбленную своего адресата. Что ж, юная Кристин явно не испытывала недостатка в поклонниках и была популярна в обществе.

«Интересно, почему она не вышла замуж? Вряд ли из-за отсутствия предложений».

– Да, в местные пейзажи она плохо вписывалась, – улыбнулась Джули, наблюдая, как Тимоти плюхнулся прямо на невскрытую корреспонденцию. Бумага зашуршала под его тощим задом, но парень и бровью не повел.

– Ты уже рассказала ей? – лучезарно ухмыляясь, молодой человек подмигнул Джули. Он поправил зеркало заднего вида и мягко тронулся с места.

– О вашей встрече с самопровозглашенной вдовой дяди Николаса? – притворно скучающим голосом протянула его сестра. Она опустила окно со своей стороны и высунула руку наружу, пытаясь дотронуться до еловых ветвей, тянущих лапы к проезжающим по узкой дорожке автомобилям. Аптекарь держался поодаль, но Джули различала темную точку в зеркале: мотор старушки Тренчэнта кашлял, пытаясь угнаться за «Роллс-Ройсом» Тимоти.

– Самопровозглашенной? – озадаченно переспросила Джули. Она ожидала разъяснений от Клои, но ответил ее кузен.

– Ага, после якобы кончины Беспутного Дормера мисс Клиффорд носила полный траур два года, как вдова, хотя не имела никакого права – они даже не были обручены! – Тимоти закатил глаза и раздраженно встряхнул шевелюрой.

Они оставили стену леса за собой и неслись сквозь сероватые поля, с каждым днем все больше терявшие краски. Джули вдруг пришло голову, что дремучие дебри напоминали ограду между городом и землями Дормер-Хауса. Только для укрытия кого она росла год за годом? Оберегала аристократов от завистливых глаз жителей Хейзвудса или служили препоной для призраков старинного особняка, чтобы они не смели соваться к живым?

– Не знаю, на что она надеялась, дядя даже семье не оставил ни гроша. Свою часть наследства он отписал кому-то в городе, видимо, посчитал это забавным, – покачала головой Клои и, умудрившись на скорости сорвать стебель синеголовника, легонько шлепнула брата по плечу колючей верхушкой. – Тимми, Николас Дормер умер на самом деле, сколько можно возвращаться к этому разговору?

От неожиданности Тимоти потерял контроль над управлением, и машину повело влево. Папка с бракованной фотографией и документы Клои свалились на пол, Джули вцепилась в спинку водительского сиденья, чтобы сохранить равновесие.

Внезапно на полную громкость заиграло радио.

Голос солиста сливался в единую мелодию с гитарным боем, визгом шин и чертыханием Тимоти, но Джули удалось узнать в нем Оззи Осборна времен Black Sabbath, исполнявшего одноименную песню.

Парню удалось затормозить в море золотистых колосков. Потревоженные черные птицы поднялись в воздух, не прекращая оглушительно каркать в возмущении.

Опасность миновала, но почему-то по спине у девушки пробежал холодок.

Тимоти с силой ударил по приборной панели, и музыка умолкла.

– Чертова штуковина иногда барахлит, сколько ни старайся ее починить.

Они перевели дух и переглянулись. Клои начала хихикать первой, а затем все трое нервно рассмеялись. Подоспевший на выручку мистер Тренчэнт посигналил им с дороги и покричал, не нужна ли им помощь.

Путь до Дормер-Хауса они преодолели без приключений, лишь Клои чуть не потеряла туфлю в норе какого-то грызуна, пока они с Тимоти толкали «Роллс-Ройс», соединенный тросом с выбивающейся из сил машиной аптекаря.

Стэлворт привычно приветствовал их у ворот. Он принял из рук медика его дежурный чемоданчик и придержал для Дормеров и их гостей дубовую дверь.

В глазах у Джули зарябило: столики, тумбы, ступеньки лестницы, ковровые дорожки были уставлены цветами самых невероятных оттенков. Пушистые гортензии, розовые и оранжевые циннии, длинные стебельки лаванды, алые высокие розы, точно из цветника Беллов, небесного цвета дельфиниум. В отдельных вазах стояли веточки сосны и папоротника, собранные в хейзвудском лесу.

– Эм… Если это попытка Эйдена завоевать тебя, то ему пришлось продать пару бутылок столетнего виски, и мистер Доэрти его в живых не оставит, – ахнула Джули. Клои тоже не могла поверить своим глазам, она потянулась к мисочке, в которой высилась горка непонятно зачем принесенных желудей.

Дворецкий откашлялся и с запинкой произнес:

– П-прошу прощения, мисс Клои, цветы были доставлены для мистера Тимоти.

Кузен девушки без тени испуга встретил взгляд метающей молнии Клои, которая выпрямилась и сложила руки на груди.

– Все верно, спасибо, Стэлворт. – Он благодушно махнул рукой. – Я с Ником помогу вам расставить букеты, как только мистер Тренчэнт вправит мозги моему кузену.

Склонившийся над листом папоротника аптекарь был грубо потревожен: парень дернул его за рукав, привлекая внимание, и пригласил в гостиную, где их ожидал Николас. Он уже переоделся к обеду и сидел у камина с напыщенным видом, его впалые щеки разрумянились, он казался почти таким же, каким Джули впервые его увидела, но пальцы мужчины отбивали по подлокотникам сбивчивый ритм, а носок лакированного ботинка подергивался, выдавая душевную дисгармонию.

Джули хотела было направиться к себе, но Клои удержала ее за локоть.

– Лучше нам присоединиться к моим братьям. Не хочу оставлять Тренчэнта сразу с двумя сумасшедшими, – шепнула она ей на ухо и подтолкнула подругу к софе у окна. – Куда ему столько цветов, можно подумать, он миссис Деллоуэй!

Имя Деллоуэй ничего не сказало Джули, и она решила, что речь шла о какой-то очередной аристократке из круга, в который ей уже удалось заглянуть одним глазком, но не перешагнуть порог.

Девушки разместились поблизости от Тренчэнта и его пациента: ловкими пальцами в латексных перчатках он обрабатывал покрытые порезами, занозами и неприятными бурыми пятнами, напомнившими Джули о крови и ржавчине одновременно, ладони Николаса. Кузен Клои не произносил ни звука, но постоянно кривил тонкие губы в гримасе отвращения.

Аптекарь отложил щипчики на серебряный поднос и обратился к хозяйке дома, чтобы развеять гнетущую тишину гостиной:

– Слышал, что вы нашли покупателей, мисс Дормер, это правда? Морассы – достойные люди. Я лично принимал вторые роды у миссис, жуткое зрелище, я доложу… Да и на доктора Морасса никакой надежды, его диплом психотерапевта мало чем мог помочь. – Тренчэнт подергал себя за серебристые усы. – Но Дормер-Хаус без Дормеров…

С металлическим лязгом поднос со всеми медицинскими инструментами грохнулся на пол, бутылочка дезинфицирующего средства с этикеткой, уже знакомой Джули, упала, и ее содержимое оказалось на ковре. Николас вскочил на ноги и резким движением оттолкнул фармацевта от себя.

– Ты выжила из ума! Ты предлагаешь супругам делить постель в комнате, под которой десятилетиями хранилось мертвое сердце, позволишь детям играть в саду, где я обнаружил изувеченное тело Луизы?

Руки мужчины тряслись в бешеной пляске, хотя его тело было прямым, точно посох. Стэлворт сделал осторожный шаг вперед, приготовился заслонить Клои от брата. Тренчэнт поднялся на ноги, держась за поясницу:

– Не стоит волноваться, мистер Эйвери, вам не стоит…

Тимоти, который до этого хранил молчание в углу возле бара, вышел из тени. В руках у него был бокал с янтарной жидкостью. Молодой мужчина поднял его вверх, будто готовясь произнести тост.

– Верно, кузен, волноваться не о чем. Клои не имеет права распоряжаться Дормер-Хаусом. Истинный наследник дома, Беспутный Дормер, жив, и у нее, – Тимоти повернулся к Джули и одарил ее кривой улыбкой, – есть тому доказательства.

Глава 15

Блудная дочь

Лица всех присутствующих в гостиной обратились к Джули, даже Кассандра, проскользнувшая в приоткрытую дверь, уставилась на нее своими желтыми глазами. Она разместилась на подлокотнике кресла подобно египетскому сфинксу, растопырила усы щеточкой.

– Покажи им, – небрежно махнул свободной рукой Тимоти, а другой – опрокинул содержимое стакана себе в горло, но закашлялся и согнулся пополам, утратив лихой образ.

– Ээ… да, – растерянно проговорила Джули и протянула Клои папку, которую держала на коленях. Та нахмурилась, но принялась развязывать веревку.

– Что в ней? Ты в таких хранишь фотографии, верно, Джулс?

Мистер Стэлворт осознал, что в комнате находился посторонний, когда аптекарь невольно вздрогнул всем телом при слове «фотографии». Дворецкий поспешно обратился к посетителю:

– Мистер Тренчэнт, было бы разумнее перенести ваш визит на более подходящее время, разрешите вас проводить…

Аптекарь послушно принялся подбирать упавшие на ковер медицинские инструменты, но Джули заметила, как он исподтишка посматривал на нее.

«Вот и настал твой звездный час, Тренчэнт», – с некоторым злорадством подумала Джули. Она ожидала, что сразу пожилой мужчина не расколется, но была полна решимости довести дело до конца. У медика были ответы, и в Дормер-Хаусе он оказался как нельзя кстати.

– Да, в ней – мой неудачный кадр, – кивнула девушка, поднялась на ноги и подошла к Тренчэнту. – И мне бы хотелось, чтобы вы остались и объяснили, по какой причине вы испортили мои пленки.

В голосе фотографа звучала сталь, неожиданная для самой Джули. Она всегда старалась не давать волю обуревавшим ее эмоциям на людях, но речь была о ее работах. Этого она не могла просто так оставить.

Пальцы Клои никак не могли совладать с завязками, и ее старший кузен вырвал коричневую папку из ее рук и достал кадр. Николас и Клои склонились над изображением, всматриваясь в полосатый снимок, на котором фотограф проверяла выдержку.

На лбу молодого мужчины проявились морщины, он хмурил брови, морщился, но он не видел ничего необычного. Его кузина, напротив, застыла с глупым выражением лица: она приоткрыла рот, но не могла произнести ни звука. Джули поняла, что подруга была шокирована присутствием призрачной фигуры за одним с ней столом.

– Испортил, мисс? – переспросил аптекарь, он переплел между собой хрупкие пальцы. Серые глаза невинно взирали на Джули.

– Вы добавили на пленку другое изображение, понятия не имею, как вам это удалось, но… – Джули ткнула Тренчэнта в грудь указательным пальцем. Но утратила весь пыл, когда аптекарь в ответ спокойно улыбнулся и развел руками.

– Ааа… Я думал, что вы осознали, какое сокровище попало вам в руки. Я пришел в лабораторию и тотчас понял, что вы страшно перепугались, когда увидели призраков на снимках! – мягким вкрадчивым голосом произнес Тренчэнт. – Я все убрал, жаль ваши пленки, полагаю, их восстановить уже не получится.

«В подвале, где меня нашел Эйден, наверное, был настоящий хаос после того, что я и Холзи там натворили…» – устыдилась Джули. Ей и не пришло в голову вернуться в лабораторию и навести в ней порядок или хотя бы принести извинения за доставленные неудобства. Она закусила губу и опустила глаза.

Голос подал Николас:

– То есть вы вправду считаете, что на снимке, – повел подбородком в сторону сестры с фотографией в дрожащей руке, – привидение?

– Нет! – почти в унисон ответили Тимоти и Джули.

– Да, – твердо сказал мистер Тренчэнт, но его вера в потустороннее никого не впечатлила.

Джули куда больше поразило, когда Клои опустилась в кресло подле камина, прикрыла глаза и беззвучно склонила голову в согласии. Дворецкий, замерший у дверей, точно королевский гвардеец, слегка дернулся, будто хотел что-то сказать, но остался безмолвным.

– В Красной гостиной мы были не одни, это же очевидно, дорогая. Ты помнишь доску Уиджа, маятник, свечи, стол под потолком? – Наследница дома приложила ладонь ко лбу, словно борясь с мигренью, и невесело хохотнула. – Ты была там, Джулс, и после произошедшего будешь отрицать присутствие в Дормер-Хаусе призраков, которые не могли не попасть в объектив камеры?

Бормоча молитву, Николас отпрянул от кузины с выпученными от ужаса глазами. Его покрытые лечебной мазью пальцы нащупали цепочку на шее (Джули предположила, что на ней был нательный крестик). Со стороны могло показаться, что мужчина пытался себя задушить, но он вскоре опустил руки и с тяжелым вздохом рухнул на софу рядом с Джули. Лицо его покраснело, но шелушащиеся, будто покрытые коркой губы были бледны.

С утвердительным «Мяу!» Касси забралась к хозяйке на колени и приняла оборонительную позу, защищая Клои от возможных нападок. Та зашептала что-то успокаивающее в бархатные черные ушки.

Джули пожала плечами, она не решилась признаться вслух в том, что за дни, проведенные в доме юношества подруги, она все меньше полагалась на доводы рассудка, а все больше находила подтверждений тому, что с домом Дормеров все не так просто. Лишь одно обстоятельство удерживало ее на волоске от признания существования потустороннего мира.

– Да-да, старые истории тетушки Вивиан… – лениво протянул поддержавший Джули Тимоти. – Бесплотные души, обитающие в доме и требующие крови. Но мы говорим не о Молящейся Бланш или ком-то вроде нее. Беспутный Дормер бродит по Хейзвудсу, и, когда наша прелестная гостья с ним виделась, он был вполне осязаем, ведь так?

«Ты даже не догадываешься, насколько осязаем». – Джули смутилась, и ее сердце сбилось с ритма.

Парень прошагал через всю гостиную к девушке и остановился на расстоянии вытянутой руки, ожидая ответа. Здесь, при неярком свете хрустальной люстры, сходство Тимоти с Холзи было слишком заметным.

– Что? Ты видела дядю Николаса? – встрепенулась владелица дома, испугав кошку: конец вопроса смешался с ее негодующим шипением.

Порыв сквозняка внезапно пролетел сквозь приоткрытый проход в холл, мимо поеживающегося Стэлворта, заставил противоположную дверь, ведущую в библиотеку, распахнуться настежь.

У Джули пересохло в горле, и она откашлялась. Девушка перевела взгляд на Клои, чтобы сбросить наваждение, но отблески огня из камина, игравшие на точеных скулах, сделали подругу женской копией ее печально известного родственника.

Точно сомнамбула, Джули вышла на ковер, повернулась спиной к пламени и обратилась к собравшимся в Дормер-Хаусе:

– Да, я видела человека с фотографии. И я не единственная: Джош Ллойд и дочь этого жуткого констебля Белла тоже. Я уверена, что это не призрак, – на одной ноте произнесла она. Джули знала, что парой брошенных фраз их любопытство было не удовлетворить, и ждала шквала вопросов.

– Но, дорогая, почему ты ничего не рассказала? Когда ты виделась с ним? И ты уверена, что тот, кого ты видела, кем бы он ни был, – Беспутный Дормер? – Клои потянулась к локтю подруги, коснулась ее ледяными кончиками пальцев. Даже вблизи камина девушка оставалась холодной, точно ледышка. Джули невольно отдернула руку.

– Я рассказала вам обоим. – Джули обратилась к подруге и Николасу, сидевшему на софе, будто оставленная ребенком тряпичная кукла. Вид у него был жалкий, куда только подевалась надменность этого утра? – Это Холзи, тот самый, что проник в Дормер-Хаус и заставил меня поверить, что он – это ты, Николас.

– Тот самый, с которым в последний раз ты провела ночь в фотолаборатории? – Брови Клои изумленно поползли вверх. Джули опустила глаза и почувствовала, как жар прилил к ее щекам и шее, а по позвоночнику пробежал разряд тока.

«Всему виной жаркое пламя за моей спиной». Девушка даже в мыслях отрицала истинные эмоции, которые она испытывала, пыталась списать свое состояние на внешние факторы.

– В моей лаборатории был призрак? – вскричал Тренчэнт, у него был вид человека, только что пережившего удар молнии: его игольчатые волосы натянулись, словно антенны, а усы напоминали стрелки компаса, указывающие на север и юг. – Я должен немедленно возвращаться. Боги милостивые, зачем я только вымыл полы? Неужели не удастся найти ни капельки эктоплазмы?

Фармацевт подскакивал на месте от возбуждения, он был готов станцевать джигу, если бы только не боялся потерять лицо перед Дормерами. Он поспешно выписал рецепт для Николаса и Клои, оставил на столике несколько медикаментов.

– Мазь для ваших рук, мистер Эйвери, и несколько пакетиков с засушенной ромашкой от нервов, а если будет нужно что-то покрепче – не стесняйтесь принимать этот тоник. – Мистер Тренчэнт потряс перед лицом Николаса зеленой бутылочкой с прозрачной жидкостью. – В нынешние времена это ничуть не зазорно. Для вашей прелестной головки у меня есть настойка из пустырника и валерианы, хорошо поможет и при бессоннице… А с вами, мисс Тезер, я бы хотел перемолвиться словечком перед уходом.

За спиной у Джули раздался шорох, кто-то удобно устроился в кресле у огня. Но никто в гостиной не пошевелился: Клои полулежала в кресле, подпирая щеку кулаком, Николас спрятал лицо в ладонях и пытался слиться с мебелью, Тимоти, точно греческая статуя, застыл под главным источником света, и радужные блики танцевали на его темных волосах. На лицах Дормеров не было волнения, лишь ожидание.

«Это всего лишь кошка, возьми себя в руки», – приказала себе Джули и проследовала за аптекарем в холл. Она была рада этой небольшой отсрочке, потому что догадывалась, что как только Тренчэнт покинет дом, Клои прижмет ее к стенке.

Холл был завален цветами и зелеными веточками. Девушка пробиралась за гостем через путаный лабиринт из изящных ваз и садовых ведер, стараясь ничего не задеть. Сладкий аромат смешался с запахом сырого деревянного пола, пыльных ковров и портьер, и у Джули запершило в горле.

Из нежно-розового пиона выбрался рогатый жук с отливающей золотом броней крыльев и деловито пополз по лепесткам выше, намереваясь осмотреть ближайший бутон. Девушка разглядывала насекомое, пока мистер Тренчэнт пожимал руку дворецкому, прощаясь с ним.

– …перед первым приемом пищи, все верно. Если будет необходимо, позвоните, я привезу еще. А это – на случай самой крайней необходимости, – донесся до Джули торопливый шепот аптекаря, раздававшего последние указания. Странно, что он не поделился ими в гостиной.

«Может, они обсуждают лекарства, выписанные Стэлворту или его жене? В их пожилом возрасте это было бы ожидаемо», – поняла Джули. Стэлворт протиснулся мимо нее к входной двери, втянув живот как можно сильнее, чтобы доставить машину гостя на подъездную дорожку.

– Мисс Тезер, прошу вас быть предельно откровенной и не принимать мой вопрос за оскорбление. Я ведь медик. – Тренчэнт натянул залатанное старенькое пальто и обмотал вокруг шеи шерстяной шарф в зеленую полоску. Он схватил девушку за запястье костлявыми пальцами. – Вы вступали в интимные отношения с призраком Беспутного Дормера?

Джули попыталась вырваться, но хватка пожилого мужчины оказалась на удивление крепкой, она пошатнулась и чуть не рухнула на охапку еловых ветвей.

– Что за бред вы несете? – вскипела она и прошипела сквозь зубы: ей не хотелось привлекать излишнее внимание криком. – Отпустите, мне больно!

– Дело куда серьезнее, чем вы себе представляете, – горячо зашептал мужчина. Он освободил девушку и теперь заламывал руки, будто умолял принять его слова всерьез. – Луна Дормер, Хелен Ллойд… Вы не первая жертва инкуба в округе.

Цветочные облака заколыхались, ваза с ирисами опасно зашаталась на скамье подле Джули, и на свет появилась перемазанная пыльцой любопытная кошачья мордочка.

– Ин… кого? – Джули потерла побелевшее запястье, чтобы разогнать кровь. Касси доверчиво ткнулась головой ей в бок, требуя ласки.

– Инкуба, духа, на досуге соблазняющего юных девушек. Я не уберег малышку Ллойд и буду нести этот крест до конца своих дней… – Никогда прежде аптекарь не казался таким серьезным, даже с этой прической безумного ученого, его светлые, почти прозрачные глаза остановились на синяках на шее девушки. – Снимите камень с моей души и скажите, что произошло между вами в лаборатории.

– Ничего не было, – покраснев до корней волос, выдавила Джули, а затем расправила плечи. Не заботясь о том, какие следы ее романтических приключений он сможет заметить, добавила: – Но Холзи совершенно точно – человек из плоти и крови, а не какой-то там дух-соблазнитель.

Печальная усмешка исказила покрытое морщинами и щетиной, росшей клочками, лицо.

– Милая моя девочка, вы не представляете, что только призраки не в состоянии совершить, если захотят… – доверительно сообщил фармацевт вполголоса. – Тетя Милли не кончала с собой и не забыла, что подушку необходимо класть под голову, а не наоборот. У нее были несомненные признаки обтурационной асфиксии: синюшность лица, кровоизлияние на внутренней поверхности век и трупные пятна…

Ральфа Тренчэнта передернуло, и он осекся, боязливо посмотрел на Джули своими пронизывающими светлыми глазами.

– Но почему же вы ничего не сказали полиции? – ошеломленно поинтересовалась девушка, вспомнив, как аптекарь во всеуслышание провозгласил, что в смерти миссис Нимбл не было ничего противоестественного, и тем самым положил конец едва успевшему начаться расследованию.

– И что бы я мог им сообщить? Что причиной смерти тетушки была неупокоенная душа Блудного Дормера? – прошептал мужчина, дернув себя за усы с правой стороны. – Да констебль Белл поднял бы меня на смех!

Джули, которую одержимость Тренчэнта привидениями уже окончательно вывела из себя, в негодовании топнула ногой и довольно громко сказала:

– Было совершено убийство, мистер Тренчэнт, уже второе по счету! – Она не понизила голоса, даже после того как медик зашикал на нее. – Необязательно было делиться со всеми своими подозрениями… От вас требовалось лишь честное медицинское заключение!

– Вы так молоды. – Пожилой мужчина покачал головой и потрепал Джули по плечу. – Правда – стоящая вещь, чтобы за нее бороться, но иногда, чтобы спасти невиновного, о ней следует умолчать. Мальчик не заслужил искалеченной жизни, вы со мной не согласны?

«Кого старый плут имеет в виду? Холзи, Тимоти… Почему он печется о судьбе какого-то Дормера больше, чем о правосудии? Черт возьми, речь ведь о его родственнице!»

Сжалившись над девушкой, замершей с побледневшим лицом, на котором явно читались лихорадочные мысли, племянник миссис Нимбл понуро объяснил:

– Первым подозреваемым всегда становится человек, обнаруживший труп, мисс Тезер. Энни Лейт, которая сообщила о теле Себастиана, уже почти поселилась в полицейском участке Брайербрима, пусть и ее родной брат – инспектор в столице. А последним входившим в дом, перед тем как на крыльце тети Милли собрался весь город, видели…

– Эйдена, – осенило Джули. Она хлопнула себя по губам, словно пыталась загнать уже слетевшие с губ слова обратно в недра своего сознания.

Дверь распахнулась, и дворецкий пригласил Тренчэнта проследовать за ним. Тот вымученно улыбнулся и попрощался с Джули, прежде чем она успела разузнать у него, откуда у Ллойдов могли быть фотографии Дормера. После сообщения об убийстве старой ведьмы Нимбл это утратило всякий смысл.

– Стэлворт, какой же я невезучий человек! Именно в тот день, когда в мою скромную обитель пожаловало привидение, меня не оказалось дома! – сокрушался аптекарь по пути к своему автомобилю, но Джули почему-то пришло в голову, что Тренчэнт не столь наивен, каким хочет казаться. От этого его абсурдные заявления об отношениях с призраками казались куда более страшными.

Волосы на затылке Джули зашевелились. У нее вновь появилось чувство, что за ней следят. А мириады цветов послужили бы недоброжелателю идеальным укрытием. Ползущее ощущение сместилось ниже, к шее, Кассандра встала на задние лапы и царапнула бедро девушки, она следила за чем-то на ее голове.

Золотой жук, которому наскучили цветы, решил взять неизведанную вершину в виде Джули, она скинула его на пол и раздавила в кашу. Она ударяла каблуком снова и снова, хотя смогла убить насекомое с первого раза. Кошка наблюдала за ней с разочарованием: Джули лишила ее возможности поохотиться.

Она вернулась в гостиную и застала разыгрывающуюся семейную сцену.

– Побойся бога, Клои! Что за притон Дьявола ты здесь устроила? Со смертью тети Вивиан все должно было закончиться! – визжал Николас, возводя руки к небу.

– Он не твой отец, Тимми! Он не может им быть! – Клои не обращала внимания на старшего кузена, пыталась достучаться до разума младшего. – Он погиб за год до твоего рождения!

Тимоти стучал кулаком по столу, он уже успел захмелеть, и его речь была замедленной и несколько развязной:

– Отец жив, говорю я вам, в склепе Дормеров уже был один пустой гроб, что мешает там оказаться второму? Все вы считаете мою мать сумасшедшей, а она всего лишь пыталась донести до вас правду!

Клои обняла парня, который вытирал пьяные слезы, и погладила его по волосам:

– Милый, мы уже обсуждали это десятки раз. Тетя Луна просто не смогла принять смерть обожаемого брата, домашние ей в этом потакали, а потом это зашло слишком далеко.

Тимоти отрицательно мотал головой и рычал что-то нечленораздельное под аккомпанемент потока ругательств Николаса. Эйвери перевел дух и, заметив застывшую в проеме Джули, которая не знала, куда себя деть, презрительно бросил:

– Не скрывай правды, кузина, твоя подружка тоже проклята и будет гореть в адском пламени, – зловеще прошелестел сорванный от крика голос мужчины. – Пусть ее грех и не столь тяжел, как нашей тетки-кровосмесительницы.

– Я самый истинный Дормер из вас всех! – жалобно завыл Тимоти, которого сестра заботливо уложила на софу, подоткнула под голову подушку. Она стащила с него обувь, словно проделывала это не раз, а парень перевернулся на живот и засопел.

– Закрой свой рот и уйди с глаз моих! – Клои развернулась на каблуках ко второму кузену. – Повторяешь эту лживую грязь за своей матерью, которая только притворяется святошей…

Джули тихо выскользнула из комнаты, сокрушаясь, что не сделала этого раньше. Ее уши алели, а сердце выпрыгивало из груди. Девушка поднялась наверх, повернула ключ, заперлась изнутри и вытряхнула стопку конвертов из ящика туалетного столика.

Теперь она точно знала, что возлюбленным, письма к которому Луна Дормер хранила даже после его смерти, был ее старший брат. И Джули не была готова разделить уверенность подруги, что Беспутный Дормер и мать Тимоти питали друг к другу исключительно родственные чувства.

* * *

В камине в кабинете ярко горел огонь, предусмотрительно разожженный дворецким. Тени языков пламени танцевали на бархатных портьерах, а ветерок, залетавший в приоткрытое окно, шевелил пушистые кисточки на концах шнура, поддерживавшего занавеси.

Джули съежилась в коричневом кресле, сбросив ботинки и подобрав под себя ноги. На потрепанном коврике растянулась черная кошка и подставила разливавшемуся теплу пушистый живот.

Клои в сопровождении мистера Стэлворта вошла в комнату, преодолев запутанный путь сквозь цветочные бутоны и еловые ветки. Джули приподняла голову, чтобы расслышать начатый в холле разговор.

– …пригляжу за мистером Эйвери. Но вряд ли он причинит вам какое-то беспокойство в ближайший час-два, – вполголоса произнес Стэлворт. Он похлопал себя по карману сюртука, послышался звук, напомнивший девушке о соприкосновении бокалов во время тоста: внутри бились стенками какие-то склянки.

– Спасибо, мистер Стэлворт. Если не затруднит, займитесь холлом, он напоминает оранжерею. Шагу нельзя ступить, чтобы не столкнуться с новой вазой. – Хозяйка дома покачала головой. – Ума не приложу, что задумал этот мальчишка.

Не заботясь о том, чтобы расчистить себе место, Клои взгромоздилась на стол и запрокинула голову к потолку. Своим видом она напоминала дикого зверя, воющего на луну, побуждаемого бессознательным порывом или щемящей сердце волчьей тоской.

Как и гостья, она успела переодеться и принять душ, влажные волосы лежали на плечах в беспорядке, а без привычной яркой помады Клои казалась будто немой. Девушка забросила ногу на ногу, задела позолоченный бюст прославленного полководца, и он свалился со своего пьедестала.

Дворецкий, не успевший покинуть кабинет, суетливо просеменил на помощь:

– Позвольте мне, мисс Дормер, – кряхтя, пожилой человек опустился на колени и исчез в тени книжного шкафа. Один из пузырьков выскользнул из кармана его одежды на пол. Маленькая хищница заметила его первой и, покинув нагретое место, бросилась на охоту. Мягкая лапка Кассандры толкнула склянку в сторону Джули, пока занятые водворением бюста на законное место хозяйка и Стэлворт ничего не замечали. Коричневая стеклянная бутылочка была точно такой же, как и в аптечном шкафчике в ванной у Джули. И наклейка с надписью «Laudanum» была выполнена той же рукой, судя по почерку.

Пустая склянка ударилась о радиатор, Касси, как заправский футболист, отправила ее в импровизированные ворота и, гордо распушив хвост, улеглась у огня. На звяканье дворецкий обернулся, пригрозил кошке пальцем, подобрал стеклянную емкость и откланялся.

«Бутылочка была пустой. Стэлворт уже принял лекарство? Или оно было предназначено кому-то из Дормеров?» – подумала Джули и пожалела, что никогда не интересовалась изучением латыни. Клои, нередко блещущая фразами «Vita brevis est, ars longa», «Memento mori!» [15], с легкостью смогла бы перевести ей название. Но Джули не хотелось вторгаться в личные дела семьи, а еще больше – в очередной раз выставить себя дурой.

– Извини, Джулс. – Клои пробежалась пальцами по мокрым волосам, несколько капель скатились по открытой спине и скрылись в низком вырезе. – Ты, наверное, пожалела о своем визите в Дормер-Хаус и знакомстве с моими родственниками. Хотя ты встречалась с моим отцом и могла составить представление…

Она смущенно взглянула на Джули, но та поспешила ее разуверить:

– Не говори глупости, Клои. Тебе была нужна поддержка, и вот я здесь. – Девушка приняла более достойную позу в кресле, выпрямила спину и опустила ступни на ковер. – Но не буду скрывать, что свое пребывание здесь я представляла несколько иначе.

«Думала, что войду в залитую светом тысячи свечей бальную залу, словно та героиня из старого мультфильма, которая выдавала себя за русскую принцессу…» – продолжила Джули уже про себя. Она не столько застеснялась этого детского сравнения, сколько догадалась, что подруга, которой на ночь читали античные поэмы и стихи лорда Байрона, не поняла бы, о чем шла речь.

Клои спрыгнула со стола и прижала Кассандру к груди, кошка не вырвалась, но на мордочке явно читалось покорение несправедливой судьбе.

– Прости, что ты оказалась свидетелем всеобщего семейного помешательства. Я готовилась к этому, но в глубине души хотелось верить, что общее горе сможет нас сплотить. – Клои вдруг обернулась к запертой двери, будто услышала стук. В то время как Джули ничего не смущало: в коридоре было тихо, и лишь поленья потрескивали в камине.

Когда девушка с кошкой на руках расположилась у огня, повернувшись к нему спиной, чтобы высушить волосы, Джули задала вопрос, слетевший с языка прежде, чем она смогла оценить его уместность:

– Твои родственники всегда ведут себя так… странно?

Касси не пожелала сидеть на коленях хозяйки. Как только это стало возможным, она потрусила к выходу и принялась угрожающе точить когти о косяк. Клои отряхнула оставленные пушистой любимицей шерстинки на одежде и, не обращая внимания на ущерб, наносимый ее имуществу, улыбнулась:

– Обойдемся без эвфемизмов, дорогая. Все, в ком течет кровь Дормеров, плохо заканчивают. Тетя Вивиан всегда была единственным оплотом благоразумия в этой семье. Но она увлекалась спиритуализмом и собирала нелепые штуки, которые казались ей магическими артефактами. – Хозяйка дома пошевелила угли в камине, и в воздухе затанцевали частички пепла. – И я не могла не впитать ее веру в сверхъестественное. Ты, наверное, считаешь меня дурочкой после того, как я признала существование призрака Беспутного Дормера, бродящего по окрестностям?

Джули прикрыла веки и не спешила с ответом. Если бы подруга спросила о призраках в день ее прибытия, она бы с трудом удержалась от кручения пальцем у виска. Но несколько дней, проведенных в Дормер-Хаусе, изменили ее восприятие не только жизни Клои, но и реальности в целом.

– Я не знаю, во что верю. Но мне бы точно не хотелось столкнуться с фактом того, что я чуть не переспала с отцом Тимоти, живым или мертвым. – Она надеялась, что за шутливым тоном не было слышно ее волнения. Кем бы ни был Холзи, к какому бы из миров он ни принадлежал, он угрожал оспорить права Клои на дом, да к тому же все свидетельствовало о том, что парень прикончил миссис Нимбл, а она, вместо того чтобы отстаивать интересы подруги и сообщить ей об этом любопытном обстоятельстве, поддалась его чарам.

В глазах Клои вспыхнули золотые искры, она машинально сжала кулаки и упрямо подняла подбородок.

– За это можешь не волноваться. Ник, точно попугай, повторяет ересь, которую сеет его матушка. По слухам, у могилы разразилась настоящая драма: мисс Клиффорд вообразила себя вдовой, хотя Беспутный Дормер славился тем, что волочился за каждой хорошенькой девушкой в округе и ничем ее особенно не выделял. Тетя Луна, которая души не чаяла в своем старшем брате, устроила ей хорошую взбучку. Миссис Стэлворт всегда хихикала и говорила, что мисс Клиффорд недосчиталась в тот день половины волос. Луна очень любила брата, я думаю, он заменил ей отца, ведь, если следовать словам миссис Нимбл, дед Эйс отрекся от нее как от живого свидетельства неверности жены. Но мысль о том, что между Луной и Николасом было что-то дурное, – это порождение воспаленного ума.

– Ты ведь не присутствовала на похоронах, почему ты столь уверена, что он не может быть жив? Прости, Клои, но после увиденного мне кажется более логичным поддержать Тимоти в том, что ваш дядя никогда и не был гробу, – спросила Джули, осторожно выбирая слова и больше не называя Холзи отцом кузена подруги.

Клои вытянула длинные худые ноги, посмотрела на девушку с легким сожалением и покачала головой:

– Тогда похитителю твоего сердца должно было быть около пятидесяти. А ты приняла его за святошу Ника, который, конечно, настоящая развалина внутри, но ему всего двадцать восемь. Я в чем-то ошибаюсь?

Она была права, Холзи не могло быть больше тридцати. У него не было седых волос или морщин. Джули передернуло от мысли, что она высказала предположение о том, что мужчина, который годился ей в отцы, был ее соблазнителем.

– Скорее всего, наше первое предположение было самым верным. Твой таинственный поклонник – незаконный сын дяди, который хочет добраться до меня и кузенов, – скучающе протянула Клои.

Почему-то Джули взбесил этот будничный тон. Она только собиралась поведать ей секрет, раскрытый Тренчэнтом: что старуха Нимбл погибла не своей смертью. Но обида заставила девушку переменить свое решение и отложить новость на потом. Клои всегда считала, что весь мир вертится вокруг нее. Ей даже в голову не пришло, что ее подруга могла заинтересовать кого-то, в ком течет хоть капля благородной крови, сама по себе. И Клои наверняка было невдомек, как сильно она ее ранила этим.

– Сплетни миссис Нимбл могли касаться кого угодно из твоей семьи. Почему не Тимоти? И почему он вообще носит фамилию Дормер, а не фамилию человека, за которого Луна вышла замуж? – процедила Джули сквозь зубы.

Если Клои и заметила перемену настроения подруги, то виду она не показала и так же спокойно ответила:

– Тетя Луна никогда не была замужем. После смерти дяди Николаса она стала сама не своя. Она сбежала из дома, жила неизвестно где, якшалась со всяким сбродом. А на второй день после похорон дедушки заявилась на порог беременная. Луна знала, что тетя Вивиан от нее не отвернется и позаботится о ребенке в отличие от деда Эйса, который точно бы выставил ее на улицу. – В голосе Клои не было жалости к родственнице и ее малышу, она продолжала свой рассказ, в котором не находила ничего примечательного: – Никто не знает настоящего имени отца Тимми. Какой-нибудь панк из столичных трущоб. А когда сын подрос, тетя Луна, которая с годами все больше теряла связь с реальностью, скормила ему сказку, что он самый истинный Дормер из всех. Но как я уже напомнила братцу: между моментом, когда заколотили крышку гроба Беспутного Дормера, и его рождением прошло около полутора лет. А потому инсинуации тети Розмари не просто оскорбительны, но и идут вразрез с биологией.

Клои откинула высушенные пряди со лба и вызывающе уставилась на девушку в кресле, готовая отражать новые нападки.

Джули пожевала губу, гадая, найдет ли она решимость признаться Клои в том, что нашла письма ее тети, которые смогут поколебать уверенность в целомудрии отношений между братом и сестрой. Но, прежде чем девушке удалось принять какое-то решение, в коридоре раздался звук бьющегося стекла.

Клои подскочила на ноги и распахнула дверь, ногой отодвинув негодующе шипящую кошку.

– Ох, простите, мисс Клои, – пробормотала миссис Стэлворт, озиравшаяся в поисках подставки для зонтов среди разноцветных цветочных облаков, ее черный дорожный плащ был сырым и испачкан грязью, ее окатило водой из лужи. – Не ожидала, что букеты доставят так быстро.

Джули вышла в холл вслед за Клои. Экономка разбила вазу у порога, и девушки бросились помогать ей собирать осколки. Джули с трудом удалось запихнуть цветы в соседнее ведро к ядовитого цвета орхидеям.

– Позвольте, я переоденусь, и мы с мистером Стэлвортом мигом перенесем цветы в большую гостиную и столовую. Или мне стоит сначала накрыть на стол? – неловко переступила с ноги на ногу пожилая женщина. Ей казалось неприличным, что хозяйка и ее гостья занимались грязной работой.

– У вас усталый вид, миссис Стэлворт, вам нужно было провести этот день в своей постели, а не подле миссис Нимбл, – покачала головой Клои. Джули заметила, что, несмотря на теплый тон, подруга подозрительно прищурилась при упоминании букетов: складывалось впечатление, что прислуга Дормер-Хауса знала гораздо больше, чем его хозяйка.

– Не могу же я не соблюдать традиции, право же, мисс Клои! Но будьте покойны, завтра мою бедную мать опустят в землю, как заведено. Кейтлин Доэрти сменила меня, и я поспешила в Дормер-Хаус, чтобы помочь вам с вечеринкой. – Миссис Стэлворт громко выдохнула, когда последний осколок вазы был завернут в ее шарф с кисточками, и все поднялись на ноги.

Брови Клои взлетели вверх в удивлении:

– Вечеринкой?

– Да, мисс Клои. Мистер Тимоти заказал цветы у Норы Белл, закуски и пирог в «Бойцовском петухе» на ваше имя. Хейзвудс стоит на ушах, все гадают, кого из города Дормеры осчастливят приглашением. Все как в старые добрые времена… А разве что-то не так? – Женщина с безмятежным видом оглядывала поникшие бутоны гортензии.

Клои успокоила экономку, что все было в полном порядке, и попросила ее разобрать лабиринт в холле как можно скорее.

– Мне нужно лишь уточнить у кузена пару деталей. Мы не обо всем условились, – прошипела девушка и направилась на второй этаж вверх по лестнице, так же плотно уставленной вазами и ведрами, как и пол в холле.

Джули начала догадываться о содержимом писем, полученных Тимоти утром. В них были ответы на любезное приглашение на знаменитую мистическую вечеринку в Дормер-Хаусе.

«Что кузен Клои хотел этим доказать? Призвать дух своего отца?»

Саркастичные мысли девушки прервал крик боли Клои, замершей на ступеньке на самом верху. Схватившись одной рукой за перила, другой она пыталась вынуть осколок, прошедший сквозь тонкую подошву туфель насквозь.

Мистер Стэлворт, перепачканный мукой, показался из кухни и встревоженно переводил взгляд с супруги, по обыкновению прижавшей руки к пухлым щекам, на Джули, стоявшую у подножия лестницы.

Она стряхнула с себя оцепенение и осторожно поднялась на выручку к подруге, которая сумела избавиться от острого куска хрустальной вазы и с носка обуви которой стекали алые капельки крови.

Клои умудрилась разбить изящную вещицу с крохотными фиалками, осколки которой разлетелись по всей лестнице. Джули ума не могла приложить, как ей удалось это сделать.

Она перекинула руку подруги себе на плечо и внезапно встретилась глазами с изображенной на картине брюнеткой в красном вызывающем платье.

Холст был безнадежно испорчен царапинами и мелкими вмятинами. Вид был такой, будто вазу швырнули о стену специально таким образом, чтобы стереть с лица аристократки, в которой Джули признала Луизу Дормер, выражение самодовольства.

Клои проследила за взглядом подруги, презрительно хмыкнула и мужественно добралась до площадки второго этажа.

– Тимоти в стельку пьян, о кузене Нике позаботился Стэлворт, мы четверо находились внизу. Как думаешь, Джулс, что все это значит? – Клои, сморщившись от боли, опустилась на узкую софу, сняла туфлю и осмотрела рану.

К общему облегчению, она была несерьезной, Джули направилась к себе за бинтами.

В доме был кто-то посторонний, было ясно как день. Но Джули не могла ответить даже себе на вопрос, чего она боялась больше: что вандал окажется человеком из плоти и крови или что сказки о кровожадных призраках в Дормер-Хаусе были реальностью.

Глава 16

Секрет из прошлого

Полы в гостиной на первом этаже натерли воском, восточные ковры выбили, диванные подушки просушили у жаркого пламени камина. В столовой миссис Стэлворт, несмотря на то что она и ее супруг полдня провели на похоронах, перебрала всю посуду, предназначавшуюся для больших приемов, и отполировала столовое серебро. Теперь в комнате с трудом можно было почувствовать запах сырого дерева и плесени: едкий аромат чистящего средства перебивал все.

Клои, прихрамывающая на правую ногу, была вынуждена переобуться в некогда белые кроссовки, покрытые отметинами и царапинами (Джули всегда удивляло, что подруга никогда не стремилась сохранить приличный вид своей обуви и будто нарочно наступала в лужи и била носком о бордюры). Она стремительно перемещалась из одной комнаты в другую, хлопала дверьми и раздавала указания.

Джули ходила за ней хвостом, озиралась по сторонам в попытке заметить следы вторжения постороннего. Ее сильно взволновала ваза, брошенная в стену, и ей хотелось убедиться, что инцидент был делом рук живого человека. Но за дверцами шкафов, решительно распахнутых Клои, скрывались только скатерти, свернутые занавеси, деревянные шкатулки и потемневшие от времени ящики с заколоченными крышками. Из-под гардин не выглядывали чьи-то ботинки, а в тени диванов скрывалась только недовольная Кассандра, встревоженная суетой.

К ужину, который экономка накрыла на просторной кухне, спустился Тимоти и попросил чашку крепкого кофе.

– Итак, вечеринка? – Его кузина повернулась к парню и скрестила руки на груди.

Тимоти принял из рук миссис Стэлворт дымящуюся чашку, сделал глоток и поморщился.

– Это должен был быть сюрприз, – улыбнулся юноша, но тут же отвел глаза в сторону.

– То есть ты думал, что я не замечу, что ты превратил дом в ботанический сад? Сюрприз, ну конечно. Ты понадеялся, что, если уже получишь ответы на приглашения и начнешь приготовления, я не посмею все отменить. – Девушка покачала головой и бросила вилку на пустую тарелку, закончив с жареной рыбой. – И позволь узнать, когда я давала тебе позволение разбрасываться деньгами от моего имени?

Джули отправила в рот кусочек жаркого, чтобы оправдать свое неучастие в беседе. На ее вкус блюдо было сыроватым и не хватало специй.

Тимоти поковырял холодную ветчину:

– Ты же знаешь, что у меня нет собственных денег. Тетя Вивиан назначила мне годовые отчисления, но их недостаточно для всех моих расходов… А уж если ты наследуешь дом, за все мероприятия полагается платить тебе, – нервно хихикнул кузен Клои и поднял на сестру боязливый взгляд. Джули вдруг осенило, что парень переживал, что ее подруга может пересмотреть сумму его карманных денег, если все-таки загадочный Дормер не окажется его отцом.

Клои фыркнула:

– Как только продам Дормер-Хаус, я избавлюсь от ярма главы семейства. Я оплачу твою учебу в университете, но пора бы тебе, милый брат, задуматься о другом источнике дохода. – Девушка пригрозила Тимоти пальцем. – И я запрещаю тебе вгонять моего отца в долги, которые он не сможет выплатить.

Джули поперхнулась рыбьей костью при виде упавшей челюсти парня. До сегодняшнего дня ему и в голову не приходило, что в его жизни наступит день, когда ему придется искать работу.

– Но, Клои, чего же сможет добиться человек, изучающий французскую литературу, если у него нет никаких средств к существованию? – пролепетал Тимоти, он пытался выражаться иронично, но лицо его выдавало крайнюю степень растерянности. – Моя прелестная кузина толкает меня на пошлый путь, отрекомендованный де Мопассаном. Мне подойдет прозвище Bel-Ami [16], Джулс?

Парень обратился к девушке, сделавшей гигантский глоток апельсинового сока, чтобы унять першение в горле и незаметно от присутствующих минутку пораскинуть мозгами. Выражение «Красивый друг» Джули перевела без труда, но оно ничего не прояснило.

«Очередной художественный намек, который кажется Клои ясным как день: она старается сохранить серьезный вид, но выходит так себе». Гостья Дормер-Хауса устала от того, что Дормеры, подобно университетским приятелям Клои, подчеркивали свою образованность и принадлежность к элите.

– Нет ничего плохого в том, чтобы работать и приносить людям пользу, – твердо заявила она. – Например, как мой отец: он делает мебель и занимается ремонтом.

Тимоти состроил скорбную гримасу, а Клои застыла с ножом в руке (она намазывала маслом половину сдобной булочки).

– Но ты говорила… – начала было она, а затем осеклась. Джули густо покраснела. Она догадалась, о чем подумала ее подруга: когда впервые зашла речь о родителях, Клои упомянула лишь о тете Вивиан, взявшей ее под опеку после смерти матери, и умолчала об опустившемся отце; Джули, в свою очередь, стесняясь своей родни, легким тоном обронила, что ее семья занимается мебельным бизнесом. Она надеялась, что в воображении новой знакомой была картина солидного мужчины в дорогом костюме, решающего важные вопросы за дубовым столом и отчитывающего подчиненных по мобильному. В реальности же ее валящийся с ног после очередного рабочего дня папа возвращался к ночи после двойной смены, насквозь пропахший лаком, потом, с пальцами, полными заноз, несмотря на защитные перчатки. Мистер и миссис Тезер несколько раз порывались навестить дочь в столице, но Джули отговаривала их, как могла, придумывала отмазки одну нелепее другой, лишь бы не пришлось провалиться под землю от стыда, знакомя подругу-аристократку с простым работягой-отцом и матерью, зарабатывавшей на жизнь тем, что присматривала за чужими детьми.

Тимоти поднялся на ноги, бросил любопытный взгляд на девушку с алевшими щеками и шеей, но, на ее счастье, проигнорировал ее состояние. Миссис Стэлворт будто почувствовала подступавшие слезы Джули, просеменила к ней с заварочным чайником и щедро плеснула в чашку ароматный напиток.

В кухню протиснулся дворецкий в страшном волнении, чуть не столкнувшись с дверцей холодильника, раскрытой его супругой.

– Мисс Клои, мистер Тимоти, прибыли мистер и миссис Эйвери, – выпалил мистер Стэлворт скороговоркой, оттянул душивший ворот рубашки. – Они ожидают в гостиной.

Кузен Клои округлил глаза и обратился к сестре, которая с встревоженным видом лишь пожала плечами.

– А где Николас? Зачем его родителям я или Клои? Пусть сам с ними разбирается, я не выношу проповеди тетушки Розмари.

– А неприкрытое презрение дядюшки Блейка, значит, тебя не волнует? – хмыкнула его двоюродная сестра. Она отложила приборы, поморщившись, встала на ноги. Джули отметила, что вопрос о местонахождении кузена был будто бы не замечен.

Дворецкий поспешил на помощь хозяйке, придержал под локоть и что-то шепнул ей на ухо. Клои несколько раз кивнула, а затем расправила худенькие плечи и направилась в коридор. Стэлворт посеменил следом.

– Мне, пожалуй, следует залечь на дно. – Уголок рта Тимоти дернулся, он прижал ладонь к сердцу и поклонился экономке: – Merci, madam [17].

Он подмигнул Джули, набросил на плечи серый плащ, висевший на крючке у двери черного входа, и удалился в сумеречный сад.

«Мне тоже здесь нечего задерживаться», – подумала Джули. Между ней и миссис Стэлворт повисла неловкость. Экономка не смела притронуться к оставленным чашкам и блюдцам, пока девушка не доела, но церемонности в ней заметно поубавилось, как только Тимоти скрылся из виду.

Ужинать в кухне девушке было куда привычнее и уютнее. Даже несмотря на то, что комната была куда больше, чем то место, где творила свои кулинарные шедевры (как их называл мистер Тезер) ее мать, Джули чувствовала в ней себя почти как дома. Жаль, нельзя было посоветовать миссис Стэлворт взять несколько уроков у Валентайн Тезер.

«А вот Дормерам гораздо приятнее есть в столовой, – заметила про себя девушка, вытерла руки салфеткой и оставила тарелку с незаконченным блюдом. – Клои отводила глаза от миссис Стэлворт, пока та суетилась у плиты, и неловко ерзала на месте. Я будто решила, что дело в больной ноге…»

Джули оставила экономку убирать остатки ужина и направилась в холл, чтобы подняться к себе. Ей вновь было не по себе от обнаруженного отличия между ней и наследницей Дормер-Хауса. Клои, наверное, ни разу в жизни даже яичницу не приготовила. Но почему-то вместо зависти Джули почувствовала жалость к подруге.

Из гостиной вышла Клои спиной вперед, пятясь от круглолицей, но сохранившей фигуру невысокой женщины, которая тыкала ей в грудь пальцем.

– Ты сейчас же проводишь меня к сыну, дерзкая девчонка! Если он болен, мы мигом увезем его из этого дома, где поклоняются Сатане. – Голос женщины звучал пронзительно, неожиданно для человека ее комплекции. – Это все проклятые кости старой грешницы! Прелюбодейки Луизы!

По выбору выражений Джули без труда узнала тетушку Розмари, уже знакомая с ее письмом сыну. Но в ее воображении она была темноволосой, как и все Дормеры, чопорной и сдержанной, в элегантном воскресном платье, застегнутом на все пуговицы. На деле волосы миссис Эйвери были заметно тронуты сединой (она убирала их в тугой низкий узел), а одежда пастельных оттенков была самой простой – юбка с узором из мелких цветочков в пол и нежно-розовая кофточка. Джули вдруг подумала, что родственница Клои нарочно носит костюм учительницы начальных классов, пытаясь заглушить свой неуемный темперамент. На лице у женщины не было ни следа косметики, но яростный румянец заливал ее щеки.

– Зачем вы тогда отправили его сюда и вручили сыну «ключ от самой Преисподней», если я правильно запомнила ваши слова, тетя? – усталым голосом произнесла Клои, продолжая избегать указующего перста Розмари.

За спиной супруги появилась высокая длинная тень – мистер Эйвери, облаченный в песочного цвета костюм-тройку, висевший на нем мешком так же, как и на Николасе. Он поправил очки, соскользнувшие с длинного с горбинкой носа, и едва слышно прошелестел:

– Он наследник Дормер-Хауса, и вам это прекрасно известно, мисс Финч. – Вытянутое овальное лицо с высоким лбом не выражало никаких эмоций, мистер Эйвери будто не был способен на внешнее проявление чувств. – Благодаря Николасу была установлена истина – Луиза Дормер и впрямь не была верна мужу, только столь тяжкий грех мог заставить Эйса покончить с ней и похоронить блудницу без сердца. Кузина Луна – порождение порока, отравленная ветвь дерева…

Блейк Эйвери почти шептал, но в тишине холла каждое его слово звучало ясно. У мужчины был какой-то необыкновенный дар удерживать внимание слушателей, не прилагая к этому никаких усилий.

– Но тетя Вивиан… – возразила Клои. Она заметила Джули, которая вновь стала свидетельницей родственного обмена любезностями, застывшую подле лестницы.

– Вы совершенно правы, мистер Эйвери, – поддержала его жена, перебив племянницу, она смотрела на него снизу вверх, подобострастно и несколько фанатично. – Вивиан не имела никакого права оставлять дом Клои, и уловка со сменой фамилии никого не одурачит. Дормер-Хаус должен перейти в руки старшего мужчины в роду, в котором течет кровь дяди Эйса. И ты должна благодарить Господа за его милость, что твой кузен, как никто другой, позаботится о доме и тебе.

– И какая же участь ждет Дормер-Хаус? Вы устроите здесь молельный дом, приют для нуждающихся или отдадите в дар преподобному вашего прихода? – съязвила подруга Джули, вскипая. – А меня посоветуете поскорее выдать замуж?

Джули вдруг ощутила холодок, пробежавший по ногам, а вдалеке послышались крики.

– Желающих взять тебя в жены не так много, уж поверь, – елейным тоном произнес дядя Блейк. – И прошу заметить, откровенность более невозможна: мы не одни.

Значит, не одна Клои обратила внимание на присутствие Джули. Чета Эйвери повернулась к девушке с осуждающим видом: благородно воспитанный человек обязательно бы оповестил о своем присутствии, а не стал подслушивать.

Наследница дома (чьи права бестактно оспаривались в течение последних минут) выступила вперед и представила собравшихся в холле друг другу.

Миссис Эйвери смерила Джули холодным взглядом:

– Кого только не принимают в университет в наше время… – Она пробормотала под нос что-то еще, получилось расслышать только «выскочка» и «возлюби». – Но хватит заговаривать нам зубы точно змей-искуситель, я должна сама оценить состояние сына.

– Надеяться, что его разместили в господских покоях, бессмысленно, мисс Финч? – ледяным тоном поинтересовался мистер Эйвери, подчеркнуто обращаясь к Клои по фамилии, доставшейся ей от отца при рождении, а не значащейся в ее новых документах.

Клои заговорщически переглянулась с Джули:

– Боюсь, это было невозможно после того, во что мой дорогой кузен превратил комнату. Вы найдете его в бывшей комнате Бланш.

Не успела мать Николаса и шагу ступить, как навстречу ей бросился черный комок перьев, истошно вопящий и бешено размахивающий крыльями. Розмари осела на пол, прикрыла голову руками и тоненько взвизгнула:

– Посланник Дьявола, прямиком из Ада!

– Это просто птица, миссис Эйвери, – буркнул ее супруг, но его слова были заглушены карканьем перепуганного ворона и диким, сумасшедшим хохотом нескольких человек, которых в холле не было.

* * *

Ворон сделал несколько кругов по комнате, не переставая кричать. Миссис Эйвери причитала и уверяла присутствующих в том, что он преследовал ее и собирался напасть, хотя было очевидно, что птица боялась женщины куда больше, чем она ее.

Джули была солидарна с дядей Клои, которого беспокоил вопрос, как «посланник из Ада» смог попасть в дом. Мужчина снял очки и, близоруко щурясь, протер их кипенно-белым носовым платком. Еле слышимым голосом он призвал супругу к молчанию и прислушался. Ворон продолжал каркать и перелетать с трехногой вешалки на перила, чтобы затем покататься на люстре, шурша перьями.

Джули вновь услышала странный шум за стеной, но теперь это был не хохот, а сдавленные смешки, словно кто-то боялся выдать свое присутствие. Клои, видимо, услышала то же самое и тут же распахнула дверь в столовую.

Вазы с гортензиями и веточками папоротника уже стояли на кофейных столиках и украшали подоконники, старинный сервиз с золотой каймой по краю был приготовлен миссис Стэлворт для завтрашнего обеда, а тазы и ведра, в которых скапливалась дождевая вода, убрали.

Девушки и мистер Эйвери проверили все окна, но они оказались заперты. Тетушка Розмари вполголоса (помня о наставлении своего мужа) сетовала, что они зря тратят время, ведь ворон нашел свой путь в Дормер-Хаус через распахнувшиеся ворота в мир мертвых грешников.

– Это дверь в Преисподнюю, говорю я вам, и лучше никому к ней не приближаться, – убеждала женщина своих родственников и Джули, сжимая в кулаке усыпанный бриллиантами крестик, который причудливо контрастировал с отсутствием других ювелирных украшений и невзрачной одеждой. – Птица – лишь предупреждение, что выберется из-под пола хозяйской спальни в следующий раз?

Блейк Эйвери тяжело опустился на голубую софу и хмуро уставился на нее:

– Что за чушь вы несете, миссис Эйвери? Я – человек верующий, но вы рассуждаете, как одержимая. Чего вы здесь ожидаете, Судного дня? – осклабился мужчина. – И позовите дворецкого, пусть изловит чертову птицу!

Точно передразнивая мужчину, ворон издал несколько скрипучих звуков. В холле послышались чьи-то торопливые шаги и перешептывания. Клои бросилась к двери, но вторгшиеся в дом без приглашения оказались проворнее: они вмиг поднялись по лестнице и скрылись на втором этаже.

Джули, следовавшая за подругой по пятам, успела разглядеть в неясном свете старинных ламп нечто белое, промелькнувшее над ступенями.

– Призрак? – не веря самой себе, что она это произносит, спросила у Клои Джули. На удивление она оставалась совершенно спокойной: по телу не бегали мурашки, сердце не холодело и не замирало в страхе. За последнюю неделю она стала свидетелем стольких странных и плохо объяснимых событий, что психика обрела толстую броню. Так легко ее уже было не напугать.

Ступеньки привычно скрипели, когда девушки поднимались наверх. Позади них миссис Эйвери прижимала к груди Библию, выуженную из сумочки (у женщины была привычка брать книгу с собой при всяком случае), и наизусть бормотала отрывки из книги. Тетю Розмари это успокаивало, а на нервы ее мужа действовало раздражающе. Не зря же он попросил женщину покинуть столовую, требуя тишины.

– Возможно, – скептично выдохнула наследница Дормер-Хауса, когда они добрались до площадки второго этажа. Три размытые фигуры молочного цвета виднелись в конце длинного коридора, застывшие у входа в господские покои, как часовые.

Две высокие призрачные тени вдруг подняли руки, точно хотели задушить девушек и отвратительно зашипели.

– Точно Дарт Вейдер, – хихикнула Джули. Ей ни капельки не было страшно. А когда распахнулась дверь спальни Бланш и из-за нее показался Николас, еще более долговязый, чем обычно, в халате со связанными на спине рукавами, призраки завопили во всю глотку.

Они ринулись мимо кузена Клои прямо в его комнату, и белые покровы слетели. Под ними оказались трое уже знакомых Джули подростков: темноволосый Слай с гаденькой ухмылкой, крепкий Белл, похожий на отца как две капли воды, и хрупкая фигура Джоша Ллойда в дедовской кожаной куртке.

– Скорее, придурок, – подгонял отставшего внука смотрителя Белл. Слай уже добрался до окна, раскрыл створки и по-обезьяньи принялся спускаться по водосточной трубе.

– Что здесь происходит, джентльмены? – обескураженно пролепетал Ник, переводя взгляд с мальчишек на сестру и ее спутницу. Он попытался перехватить Белла, но заметил, что руки его были плотно зафиксированы его же халатом.

С пронзительным скрежетом труба, на которой повис темноволосый парень, оторвалась от каменной кладки, болты, удерживавшие ее на стене, вырвались с корнем, и Слай, тоненько взвизгнув, рухнул в ежевичный куст. Его товарищ взобрался на подоконник и в панике оглянулся на собравшихся в комнате. Клои даже не пыталась задержать непрошеных гостей, а со смеющимися глазами наблюдала, что же они будут делать дальше.

Парню ничего не оставалось, как повиснуть на карнизе и попробовать спрыгнуть, но он не решался.

– Подождите меня! – закричал Джош, запутавшись в своей белой простыне. Уголок зацепился за дверную ручку и не позволял мальчишке так просто покинуть дом.

На голову Беллу свалился здоровый кусок черепицы, и от неожиданности тот разжал пальцы и полетел вниз, присоединившись к всхлипывающему другу, с трудом выбравшемуся из куста. Раздался хруст ломающихся веток, крики и проклятия.

Джули освободила юного Ллойда из западни, и теперь он стоял посреди полупустой спальни с виноватым видом. Клои поспешила на выручку брату, беспокойно, но несколько заторможенно дергающегося в попытках снять с себя халат. Как только оковы спали, Николас поднес ладони к лицу и внимательно осмотрел запястья. Джули заметила на них болезненного вида следы, какие видела в фильмах у заложников, когда их привязывали веревкой к стулу. Неужели Клои могла поступить так с собственным кузеном? И эта импровизированная смирительная рубашка в виде халата…

– Объяснитесь, юноша, – обратился мужчина к Джошу, взгляд его был замутненным, но вид – довольно благодушным.

– П-простите, сэр. – Мальчишка хлюпнул носом и не поднимал лохматой головы. – Это должна была быть шутка. Слай болтался у почты и увидел, что мисс Тезер перепугалась при виде ворона. Он сильно на вас разобиделся, мисс, после того случая на площадке, да и отец его помер, дедушка сказал, что Слай плохо это принял… Вот и не придумал ничего лучше, как залезть в Большой дом и запустить птицу в окошко. М-меня они заставили его ловить, я отпирался, конечно, но если Слаю с Беллом что-то взбредет в голову, мне их уж точно не отговорить. Белл сказал, что они обидят Салли, если не буду делать, что они велят.

Конец своей сбивчивой речи Ллойд произнес еле слышно. Он нерешительно комкал в руках простыню, не знал, куда бы ее пристроить: Джули догадалась, что ткань хулиганы сняли с мебели из нежилых комнат Дормер-Хауса, а не принесли с собой.

– А кому принадлежит блестящая идея притвориться привидениями? – усмехнулась Клои, судя по ее виду, ситуация представлялась ей необыкновенно забавной.

Джош помолчал минутку, настороженно глянул на хозяйку дома из-под свисающей со лба длинной челки. Николас зевнул и отошел к тумбочке у кровати, чтобы налить себе воды из стоящего на ней графина. Перед тем как наполнить стакан, он подозрительно дернул носом, будто принюхиваясь к неприятному запаху.

– Пахнет спиртом… – задумчиво произнес молодой мужчина, но прежде чем он смог добавить что-то еще, Джош нашел в себе смелость признаться:

– Это я придумал, мисс Дормер. Дедушка мне часто рассказывает истории о призраках из Большого дома, про даму, которая все время молится, про Старого Дор-мера, страдающего по женщине, что предала его, но моя самая любимая – про Молодого Дормера, который появляется на закате и идет в паб веселиться, а с наступлением полуночи залезает в спальни к девушкам. – При этих словах Джули впервые за вечер охватил озноб: слишком глупые сказки были похожи на то, что случилось с ней в реальности. – Мне не хотелось, чтобы меня кто-нибудь узнал, вы, мисс, или Стэлворты… Я увидел эти простыни на креслах, когда мы залезли в окошко на первом этаже, и понял, что надо делать.

Снаружи раздался заливистый смех Тимоти, обнаружившего в саду двух сердитых мальчишек с ветками ежевичного куста в волосах, покрытых царапинами и синяками. Серьезных травм ни один из них не получил, но, как позже выяснилось, Белл подвернул правую ногу, а Слай сильно ушиб руку при падении. Но тогда ребят волновало только одно – как бы поскорее сделать ноги.

Джоша пожурили и доверили Тимоти присмотреть за мальчиком, пока за ним не явится его дед: Клои удалось дозвониться на железнодорожную станцию и оповестить старика Ллойда. Младший кузен Клои был не в восторге, но перспектива общения с супругами Эйвери страшила его сильнее, чем ответственность за малолетнего нарушителя порядка, поэтому пришлось согласиться.

Мать и отец Николаса убедились, что мистер Стэлворт, вооружившись рыболовным сачком, изловил ворона, который наделал столько шуму, поднялись в комнату сына (Джули развеселил тот факт, что богобоязненная тетя Клои попыталась хоть одним глазком заглянуть в хозяйскую спальню и самолично засвидетельствовать дыру в полу, ведущую в Ад) и принялись за расспросы. Розмари кружила вокруг парня, точно курица-наседка, то и дело всплескивала руками. Мистер Эйвери заявил, что они желают, чтобы их никто не беспокоил, и бесцеремонно выставил Клои и Джули в коридор.

Впрочем, долго их приватная беседа не продлилась: разъяренные родители Николаса перехватили Клои в коридоре, когда она в сопровождении миссис Стэлворт заходила в бывшие покои тети Вивиан.

– Как у тебя только духу хватило! Гореть тебе в адском пламени, мерзавка! – проклятия Розмари разносились по всему дому, и Джули, ретушировавшая снимок вывески «Бойцовского петуха» в своей комнате, услышала ее без труда.

Девушка подошла к двери и приоткрыла ее на дюйм. Любопытство, как известно, сгубило кошку, но Джули предпочла получить сведения о том, что происходит в Дормер-Хаусе, из первых рук. Несмотря на то что Клои впустила ее в свой мир, она ревностно оберегала некоторые из своих семейных секретов. Оставшись наедине со своими мыслями, Джули провела около получаса, наблюдая за Джошем и Тимоти, пускавших блинчики по затянутой зеленой ряской поверхности пруда, пока за мальчиком не явился станционный смотритель.

Зерно сомнений в искренности подруги-аристократки зародилось в девушке спустя несколько месяцев после их знакомства, но именно здесь, в доме ее предков, подозрения Джули нашли благодатную почву.

«А вдруг Клои спланировала все заранее, чтобы любыми способами дискредитировать попытки кузенов завладеть наследством? Она могла развязать язык миссис Нимбл, могла сговориться с этим Холзи…»

– Опоить моего сына опиумом – поистине блестящая идея! – плевался ядом мистер Эйвери. – И каков был план? Объявить о его невменяемости и упрятать в психушку? Вам, Дормерам, не впервой.

Джули прижалась к стене за дверью, ахнула и прикрыла рот ладонью. А затем сорвалась с места и поспешила в ванную. Дрожащей рукой отворила шкафчик и достала коричневую стеклянную бутылочку.

Опиум – вот что было в ней, именно это лекарство передал дворецкому Тренчэнт. И опиаты были обнаружены в крови покойного Себа Слая… Джули гадала, у кого из местных мог быть доступ к наркотику, который без рецепта врача не достать, разумеется, если не нарушать закон.

Девушка откупорила наполовину пустую склянку, которая была здесь уже до того, как она поселилась в комнате Луны Дормер, и в нос ударил крепкий запах медицинского спирта. Джули скривилась от отвращения, но больше от мысли, что Клои будто намеренно оставила емкость с опиумной настойкой в спальне, в которой разместила подругу.

Некоторое время спустя из-за двери показалась миссис Стэлворт, принесшая новую смену белья. Ее маленькие глазки, похожие на черные пуговицы, часто моргали, чтобы удержать собирающиеся пролиться слезы. Она покачивала головой и неодобрительно цокала языком, пока перестилала простыни на кровати и снимала с крючка использованное полотенце. Перед приходом экономки Джули спустила зловещее содержимое бутылочки в унитаз, но запах (напоминавший об уроках естествознания, на которых приходилось препарировать заспиртованных лягушек) еще не выветрился. Девушка скрестила пальцы на удачу, чтобы миссис Стэлворт ничего не заподозрила, объявив источником вони прогнившие трубы.

Судя по опечаленному лицу экономки, подозрительный запах не привлек ее внимания. Пожилая женщина была погружена в свои раздумья, что было на руку Джули. Машинально собрав белье в один большой ком, она запихнула его в плетеную корзину, уголок которой был проеден мышами.

– Увидимся завтра, мисс. Я поспею как раз к обеду. – У женщины был изможденный вид, слишком многое на нее свалилось за последние дни. Джули невольно посочувствовала ей, невзирая на свою неприязнь к экономке, не почитающей ее за достойную Дормер-Хауса гостью. Обеими руками миссис Стэлворт прижимала к животу объемную ношу, поэтому Джули оторвалась от работы и отворила для нее дверь.

– Спасибо, – округлив глаза в удивлении, произнесла женщина и неловко качнулась в сторону, задев корзиной дверной косяк. Джули наблюдала, как экономка тяжело спускалась по лестнице, как вдруг ее внимание привлекло белое пятно, показавшееся из-за деревянного обрамления входа в ее спальню.

Двумя пальцами девушка подцепила краешек, оказавшийся уголком бумажного конверта, и вытащила из-под деревянной доски тайное послание. Бумага была той же самой, на которой Клои написала ей приглашение в Дормер-Хаус: плотная и белоснежная, точно мрамор. Только один край пострадал от затоплений, часто случавшихся в доме последние годы, и написанное от руки имя получателя было невозможно прочитать.

Джули огляделась по сторонам: лампы в коридоре были погашены, из комнаты, когда-то принадлежавшей Айрис Дормер, в которую перебралась Клои, не доносилось ни звука. Девушка закрыла дверь и торопливо вскрыла конверт.

12 августа 1986

Милая сестренка!

Ты же умеешь хранить секреты? Ты всегда была на моей стороне, даже если я шел против нашего отца.

Только тебе я и могу признаться, но заклинаю: никому не сообщай о моих планах, а эту записку сожги.

У меня будет ребенок, Луна! Я не назову имени той, что его ждет, на случай если письмо все же попадет не в те руки. А я не хочу, чтобы она пострадала.

Отец, конечно, придет в бешенство, когда узнает, но мне все равно. Он мечтал женить меня на Кристин Клиффорд, и, может, ему бы это удалось в конце концов, если бы не наличие у меня бастарда. А ты, моя милая, ее на дух не переносила, так что все к лучшему. Хотя отдам тебе должное – тебе никто не покажется подходящей для меня партией.

Девушка, что носит моего ребенка, – не дура, она понимает, что я не смогу на ней жениться. И не будет никакого «Жили они долго и счастливо…». Но пойми, я должен исполнить свой долг и понести ответственность за последствия своих действий.

Я признаю ребенка, устрою его в лучшую частную школу, когда подрастет, и он никогда не будет ни в чем нуждаться. Придется увезти малыша и его мать из Хейзвудса, иначе не избежать пересудов, а я боюсь, что кто-то из местных уже успел кое-что разнюхать.

Завтра я встречаюсь с парнями в «Петухе», обычная компания: Каннингем, Стаффорд, младший Мортимер и пара хейзвудских ребят. Кажется, Фредди Белл на меня в обиде, ходит мрачнее тучи. Жаль, Айрис увезла Макса на озера, вот кто никогда не теряет присутствия духа. Если удастся ускользнуть из-под няниного надзора, выбирайся ночью в сад, и я все тебе расскажу.

С любовью, Твой Холзи.

P.S. Я решил назвать ребенка Джозефин, если родится девочка, или Бенедикт, если будет мальчик. Но она хотела бы назвать сына Гарри в честь своего отца. Можешь себе представить? Гарри Дормер! Звучит просто отвратительно.

Джули провела кончиком указательного пальца по подписи отправителя. В руках у нее было настоящее сокровище – письмо из прошлого, которое предназначалось Луне, но за столько лет не было никем обнаружено.

В коридоре послышался привычный шорох шагов и негромкое бормотание миссис Стэлворт, проверяющей на сон грядущий, все ли в порядке с серебряными приборами перед вечеринкой.

Слухи и впрямь оказались правдивы – у Беспутного Дормера действительно был незаконный ребенок. И загадочный знакомый Джули наверняка был этим Гарри или Бенедиктом.

«Завтра покажу записку Клои. Вдруг получится навести справки? В Хейзвудсе должны же где-то храниться записи о новорожденных…» – подумала девушка, забираясь в постель. Звук шаркающих ног замер за ее дверью, и Джули с ужасом осознала, что несколько прошлых ночей экономка проводила в доме своей покойной матери. И в коридоре мог находиться кто угодно, но только не она.

Глава 17

Благородный пират

Поднявшись с постели с тяжелой головой после неспокойного и короткого сна, Джули умылась ледяной водой и скривилась при виде своего лица. Лиловые тени под глазами, заметные даже на смуглой коже, нездоровая бледность… Джули могла поклясться, что за то время, что она гостила в этом доме, она сбросила как минимум пару фунтов: девушке пришлось туго затянуть пояс на джинсах, иначе они бы свалились.

Смятое письмо лежало поверх одеяла, Джули заснула, сжимая его в кулаке, потому что боялась, что оно могло исчезнуть с первыми лучами солнца, точно по волшебству, или его мог украсть мстительный дух Молящейся Бланш. Девушка вновь пробежалась глазами по строчкам, теперь уделила больше внимания манере письма Холзи и подбору слов, чем описываемым фактам.

С первого же предложения казалось, что Молодой Дормер стоял за спиной и вполголоса делился своей тайной, называл своей милой, зазывал нарушить ночной покой Дормер-Хауса и пробраться в сад. Джули задумалась о том, как поступила бы Луна, если нашла письмо в дверях. Пришла в негодование и разорвала записку в клочья? Занялась установлением личности беременной девушки? Перехватила брата, не дожидаясь назначенной встречи?

«Удивительно, что конверт за столько лет никто не нашел. У Холзи была налаженная переписка с младшей сестрой, у них должны были быть тайники, чтобы прятать письма от посторонних». Джули покачала головой, схватила листок бумаги и метнулась к двери. Она чуть было не снесла с ног мистера Стэлворта, принесшего поднос с кофе и булочкой, густо намазанной маслом.

– Ох, мисс Тезер, прошу прощения…

– Я поем на кухне, если вам не трудно, отнесите завтрак туда, – приветливо произнесла Джули на бегу. – Клои уже встала?

Стэлворт слегка растерялся. Конечно, он не мог возразить на просьбу девушки, тем более облеченную в учтивую форму. Но тень неудовольствия исказила черты свежевыбритого лица дворецкого: без привычной помощи супруги ему было тяжело справляться со всеми обязанностями.

– Как пожелаете, мисс, – вздохнул мужчина, и его щеки затрепетали. – Мисс Клои пьет кофе в спальне. Может, вам лучше подождать ее на первом этаже?

«Все печется о приличиях, бедняга. Мне ли, делившей с Клои одну комнату последние три года, указывать на то, что врываться в покои леди спозаранку неуместно?» – покачала головой Джули и с улыбкой произнесла:

– Нет, у меня к ней срочный разговор. Спасибо, мистер Стэлворт.

Джули отмеряла коридор широкими шагами и удивлялась собственному тону. Кажется, она наконец-то привыкла к прислуге в доме и могла общаться с дворецким без подспудных мыслей. Она фыркнула себе под нос, вспомнив, как при первом знакомстве с четой Стэлвортов не могла удержаться от того, чтобы не пытаться угадать в поджатых губах экономки и тяжелом взгляде ее мужа презрение к ее особе.

После трех быстрых стуков дверь в комнату, в которую перебралась владелица дома, отворилась.

Клои была погружена в беседу с неизвестным, звонившим ей на мобильный. Она приподняла уголки губ, приветствовала подругу и вернулась к письменному столу, заваленному счетами, списками, которые девушка составляла всю неделю, и карандашными набросками. Розовый бутон, упавший на каменную дорожку в саду, дедушкины часы, пострадавшие от ее рук, но изображенные на бумаге в целости, вид на окно второго этажа, открывавшийся для стоящего под ним в саду…

Несколько преподавателей отмечали у Клои талант к живописи, пророчили ей хорошие возможности, но она оставалась непреклонной. Подруга считала себя посредственным художником. А если ты не в силах тягаться с Милле, Блейком и Констеблом, зачем марать холст? Лишь людей насмешишь.

– Мистер Грайм, вы прекрасно осведомлены, что в Дормер-Хаусе есть семейный склеп и небольшое кладбище, которое вы лично посещали на похоронах моей тети. А теперь вы заявляете, что Морассы отказываются от покупки, потому что в доме умирали люди? – Клои поставила точку в гроссбухе с такой силой, что кончик грифеля сломался. – Дормер-Хаусу больше семидесяти лет, это просто смешно…

Клои отвернулась к окну и прищурила глаза, левой рукой она придерживала телефон возле уха, продолжая слушать скрипучую речь душеприказчика ее покойной тети. Беспокойные пальцы свободной ладони сжимались в кулак и вновь разжимались, выдавая нетерпение девушки.

Джули забралась на убранную кровать с кованой спинкой и легким шелковым балдахином и скрестила ноги по-турецки.

Комната, в которой когда-то жила Айрис Дормер, должно быть, казалась ее дочери уютнее хозяйской спальни.

Серые тканевые обои были вручную расписаны персиковыми розами, в каждом из четырех углов на потолке ютился гипсовый ангел: крылатая фигура с северной стороны была покрыта отвратительной плесенью, а по стене расползалось сырое пятно.

– Кто это был? Мой кузен? – сквозь зубы потребовала ответа Клои, в трубке раздались скрип и кашель мистера Грайма. – Да, конечно, я понимаю. До свидания.

– Какие-то проблемы? – поинтересовалась Джули, внимательно изучая выражение лица хозяйки дома.

Клои закрыла глаза и приложила руку ко лбу, будто страдала от непроходящей мигрени. Она плотнее запахнула полы халата, взяла в руки чашку с остывшим кофе и сделала несколько маленьких глотков.

– Николас не затруднился сегодня утром навестить душеприказчика тети Вивиан и доложил ему о трупе Луизы, который он, точно сеттер, и обнаружил. Грайм связался с Морассами, и, чего и стоило ожидать, они категорически против, чтобы их дети играли в саду посреди костей моих родственников.

– Ох, Клои, мне так жаль, – произнесла Джули. – Грайм сказал, что Ник был у него?

– Нет, молодой человек, имени он не назвал, сослался на конфиденциальность, – буркнула Клои и недовольно толкнула пустую чашку в сторону. – Но это или он, или его папаша, больше некому. Тетя Розмари еще вчера увезла сыночка из «этого притона сатанистов», а сегодня утром они первым делом решили помешать мне его продать. Что это у тебя?

Мягкая перина просела под весом девушки, когда она расположилась рядом с Джули. Она указывала на распечатанный конверт, который та держала в руках и почти забыла о его существовании.

– А… Да, я хотела показать тебе кое-что. Это письмо от Хол… твоего дяди Луне, я нашла его за дверным косяком, думаю, следует на него взглянуть. – Слова девушки звучали сбивчиво. За дни, проведенные в гостях у подруги, она привыкла читать найденные в Дормер-Хаусе письма тайком. Было странно показывать их кому-то еще, хотя Клои была связана с людьми, состоявшими в переписке, кровными узами и имела на это полное право.

Заинтригованная Клои протянула руку, приблизила письмо к глазам, бегло его прочитала. Лицо ее помрачнело.

– Что же, у Блудного Дормера был как минимум один внебрачный ребенок, которого он намеревался признать. И если у меня есть кузен Гарри или… как там было… – Клои забавно сморщила нос, провела коротко постриженным ногтем по записке, остановившись на постскриптуме: – Бенедикт, то он может оказаться твоим новым знакомым.

– А также тем, кто насплетничал поверенному твоей тети, – предположила Джули, почесала Кассандру за ухом, которая забралась к ней на колени, покинув табурет с мягкой подушечкой. – Я подумала, что стоит поспрашивать в городе об этом ребенке, поискать записи о крещении в церковных книгах…

В дверь постучали, и после разрешения Клои в комнату заглянул смущенный дворецкий. Его неодобрение при виде двух юных особ, усевшихся на постели посреди дня, легко читалось на покрытом морщинами лице. А млевшая от поглаживаний Джули кошка, которая перебирала лапами и запускала когти в подушку, заставила Стэлворта потерять дар речи.

– Гхм… – прокашлялся мистер Стэлворт и несколько раз моргнул, старательно избегая смотреть на Касси. – Только что прибыл мистер Доэрти с доставкой к вечеринке. Я не стал бы вас беспокоить, мисс Клои, но мистер Доэрти упомянул о растущем долге в «Петухе».

Черная кошка услышала голос человека, которого она признала неприятелем, и бесцеремонно укусила Джули за палец, чтобы та прекратила ее гладить, а затем выгнула спину и зашипела на дворецкого. Пожилой мужчина попятился, на лбу у него выступила испарина.

– А почему бы вам не поговорить об этом с организатором этого чертова званого вечера? – язвительно спросила Клои.

Дворецкий опустил глаза и вновь прочистил горло:

– Мистера Тимоти нет на месте. Он взял машину и уехал, чуть рассвело.

Джули обменялась с подругой изумленными взглядами. Отличие было лишь в том, что Клои слегка приподняла тонкие брови, а глаза Джули увеличились до размера донышка кофейной чашки, стоящей посреди бумаг. Темная гуща осталась на внутренних стенках, и девушке почудилась ехидная улыбка с острыми клыками.

– Хорошо, мистер Стэлворт, я сейчас спущусь, – милостиво согласилась наследница Дормер-Хауса. Она смерила подругу испытующим взглядом. – Хорошая идея, Джулс, загляни в архив при библиотеке. Я бы отвезла тебя сама, но Тимми ожидаемо слинял и оставил на мне все приготовления. Но думаю, Эйден не будет против тебя подвезти.

Зеленые глаза потемнели, когда Клои произнесла имя своего друга детства. Как бы легко она ни говорила, что он ей не ровня и им не суждено быть вместе, Джули ясно видела сожаление подруги.

«Может, удастся перекинуться словечком с Эйденом по пути?» – подумала девушка, спускаясь вслед за дворецким и его хозяйкой в холл.

У порога высилась горка картонных коробок и пергаментных свертков, перевязанных веревочным жгутом. До Джули донесся запах специй, копченого мяса, соленой рыбы и чего-то сдобного, наверное, пирога. Возле, сложив руки на груди и широко расставив ноги, стоял мистер Доэрти.

На лице Клои отразилось разочарование, она ожидала увидеть его сына. Но она справилась с собой и подала владельцу местного паба руку для приветствия. Светлые усы отца Эйдена дернулись в сторону, когда мужчина поджал губы, но, поколебавшись, он пожал протянутую ладонь.

– Доброе утро, мистер Доэрти. Вы и миссис Доэрти превзошли самих себя. – Клои указала на огромную кучу продуктов. Джули вежливо кивнула, когда встретилась с мужчиной глазами.

– Здравствуйте, мисс. Не буду лукавить, Кейтлин не спала всю ночь, благо старушку Нимбл наконец-то предали земле. – Мистер Доэрти сочувственно потрепал дворецкого, замершего подле дверей в ожидании указаний, по плечу. – Отмучилась бедняжка, верно, Боб?

– Да, мистер Доэрти. – Дворецкий подчеркнуто обратился к отцу Эйдена по фамилии, возмущенный таким панибратским обращением в присутствии хозяйки дома и ее гостьи, но затем смягчился: – Мы с миссис Стэлворт очень благодарны вам и вашей супруге.

– Пустяки, – отмахнулся мужчина, отпустил Стэлворта и перевел все внимание на Клои. – Что же, пора и о делах поговорить… Я буду крайне признателен, если получу от вас все причитающееся. Мы с Эйденом собираемся повидать Ларри Пека, он только вчера заколол поросенка.

– Конечно, – кивнула Клои, закусив губу. – Но сперва я хотела попросить вас об одолжении: не могли бы вы подвезти Джулс в город?

Мужчина нахмурился, смерил Джули настороженным взглядом. Девушке показалось, что по какой-то причине мистеру Доэрти очень хотелось отказать.

– Хорошо, – выдохнул хозяин «Бойцовского петуха» и хлопнул себя по карманам выцветших джинсов. – Можете подождать в машине вместе с Эйденом.

Девушка поблагодарила его и, махнув Клои на прощанье, побежала по лестнице наверх, чтобы захватить с собой рюкзак и мобильный. Наследница Дормер-Хауса с озабоченным видом повела мистера Доэрти в кабинет. Ее темные волосы, волнами спускавшиеся на спину, напомнили Джули змей.

«Значит, Эйден приехал с отцом, но не решился зайти в дом? Я думала, он остался присмотреть за пабом». Джули бросила в сумку телефон, кошелек и открыла нижний ящик туалетного столика. Она помнила, что видела в нем бумагу и письменные принадлежности.

Острая неожиданная боль, как от пореза, охватила пальцы руки, которую девушка, не глядя, сунула в глубь ящика. С подушечек указательного и среднего пальцев капала алая кровь. Кто-то разбил склянку с опиумом, опустошенную Джули прошлым вечером, и разложил осколки поверх писем Луны Дормер брату.

Несколько красных пятен расползлись по белоснежному конверту, лежащему сверху, размывая дату, написанную нервным почерком в углу.

Заклеивая порезы пластырем, Джули задумалась. Никто не входил в ее комнату сегодня, кроме Стэлворта. Но зачем старому преданному дворецкому устраивать ей козни? Если только прислуга не обернулась против Клои и ее гостьи, когда прослышала о сделке по продаже.

«А вдруг это Стэлворты пустили Холзи внутрь? – Страшная догадка осенила Джули. – Он же каким-то образом проник в дом, может, не обошлось без сообщников».

Девушка вернулась в холл и застала Стэлворта занятым разбором доставки. Его красное лицо лоснилось от пота, а рубашка выбилась из брюк и выглядывала из-под пиджака, когда он приседал за очередной коробкой. Вид пожилого мужчины с руками, настолько нагруженными продуктами, что трудно было разглядеть за ними его голову, должен был вызвать у Джули желание прийти на помощь. Но после случившегося в спальне она не могла не подозревать дворецкого в предательстве.

Она направилась к двери и уже коснулась медной ручки, когда за ее спиной раздался грохот. Мистер Стэлворт потерял равновесие и распластался на полу. Содержимое свертков, которые он нес на кухню, рассыпалось: несколько зеленых яблок покатились по коридору, спелый гранат разбился, и деревянные доски были усеяны рубиновыми зернами.

После секундного колебания Джули оставила мужчину в одиночестве и захлопнула за собой тяжелую массивную дверь, подставила лицо утреннему солнцу. Она почти не испытывала вины за то, что бросила старика без помощи. Любопытнее было то, как дворецкий, знавший местоположение каждого предмета в доме как свои пять пальцев, умудрился споткнуться на ровном месте, точно ему подставил подножку некто невидимый.

* * *

Эйден высадил Джули у крохотного здания с осыпавшейся серой штукатуркой. По западной стене ползли ветви плюща, цепляясь за выступы и покрытые ржавчиной решетки на окнах. Отсыревшая деревянная табличка справа от двери гласила: «Библиотека и архив Хейзвудса».

По пути из Дормер-Хауса оба Доэрти были немногословны, отец Эйдена похвастался, что «Петух» заполнили посетители, не скупящиеся на чаевые.

– Храни Господь Тимоти Дормера, – хохотнул мистер Доэрти. – Этот его приятель, Джордж Стаффорд, сорит деньгами, точно он их печатает! Я не жалуюсь, но не ровен час объявится его папаша и потребует все обратно до последнего пенни.

Эйден лихо проскочил под еловыми ветвями. У него был сосредоточенный вид, меж бровей залегла морщина, и Джули поймала себя на мысли, что ей хочется коснуться лба парня и разгладить ее.

– Не посмеет, – бросил сквозь сжатые зубы парень. – Большую часть он проиграл мне вчера в покер, а это долг чести. И храни Господь Тимоти Дормера подальше от «Петуха». Никогда не угадаешь, блефует он или нет.

Отец молодого человека вежливо осведомился, сколько Джули еще собирается гостить в Дормер-Хаусе. Легкая светская беседа не сумела затмить бдительность девушки: она догадалась, что Доэрти интересовало, когда Большой дом будет передан новым владельцам, а прежние хозяева покинут окрестности.

Джули пожала плечами и ответила что-то неопределенное. Она планировала вернуться в столицу с Клои спустя пару дней после приезда, но ее визит затянулся. Когда они подъехали к городу, над которым нависла дымка из низких облаков, девушка с уколом стыда вспомнила, что через три дня у ее отца день рождения.

«Мама и папа расстроятся, если я снова не приеду, но сейчас я нужна Клои», – твердо сказала себе Джули, отогнав угрызения совести, точно стаю назойливых мух. В доме творилась какая-то чертовщина, не того толка, о которой твердила тетка Розмари, но с возвращением юной наследницы в Дормер-Хаус в нем будто пробудились враждебные силы, сверхъестественные или нет. Джули была обязана выяснить, в чем тут дело, узнать, какое отношение Холзи имеет к дому и как ему удалось подкупить Стэлвортов. Кроме того, хотя Джули старательно закапывала это желание в глубину своего сознания, ей хотелось увидеть предполагаемого незаконного сына Блудного Дормера еще раз.

Поэтому теперь она стояла на крыльце библиотеки и собиралась с духом. Джули была убеждена, что, если спросит у сотрудника архива о внебрачных детях, рожденных в восемьдесят шестом году, ей не избежать неудобных вопросов. Девушка сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, и вдруг услышала звук захлопывающейся двери автомобиля. Обернувшись, она увидела, как старший Доэрти, уезжает в одиночестве, а его сын остался на парковке.

– Решил, что тебе нужна помощь, – мягко сказал молодой человек. – Зачем тебе вообще понадобился архив? Если ищешь старые фото Хейзвудса, то лучше обратиться к Тренчэнту, его коллекция куда обширней.

«Черта с два я войду в двери аптеки», – выругалась про себя Джули, ее передернуло от воспоминания о местном «охотнике за привидениями», который свято верил, что та могла переспать с призраком Молодого Дормера. Девушка покачала головой и вытащила из кожаного рюкзака письмо. Ей хотелось надеяться, что Эйдену, несмотря на всю его обиду на Клои, можно было доверять.

– Мы считаем, что тот парень, что проникал в Дормер-Хаус и был в лаборатории Тренчэнта, и есть сын дяди Клои, – объяснила Джули, когда молодой мужчина закончил читать. – Я хочу выяснить, верна ли догадка.

Эйден внимательно осмотрел лицо Джули, которая решительно подняла подбородок, приготовившись к насмешкам, но тот просто кивнул и взъерошил на затылке светлые волосы.

– Постараюсь помочь, чем смогу.

Он распахнул дверь и пропустил девушку вперед. За невысокой стойкой дремал лысеющий мужчина лет пятидесяти, повесив голову на грудь. Его бежевая рубашка с нагрудными карманами на пуговицах идеально сочеталась с тусклыми стенами. Слева и справа стояли кое-как уместившиеся в библиотеке полки с разноцветными томами, покрытыми пылью. Лампы под потолком издавали убаюкивающее жужжание. Книг в Хейзвудсе почти не читали, и библиотекарь не ждал посетителей.

На соседнем стуле с мужчиной, которого, судя по табличке на его столе, звали Грегори Баррен, забросив грубые ботинки на высокой подошве на конторку, развалилась ярко накрашенная девица. Длинная розовая прядь закрывала ее бейдж, подведенные черным карандашом глаза не отрывались от экрана мобильного. Юная особа уделила вошедшим внимания не больше, чем ее старший коллега.

В сопровождении Эйдена Джули приблизилась к стойке и опустила на нее локти.

– Здравствуйте! – громко оповестила она сотрудников и заметила, что по груди девчонки ползли провода наушников. Мистер Баррен встрепенулся от неожиданности и свалился со своего стула, одна ножка которого оказалась немного короче остальных по вине грызунов, обитавших в здании. Сконфуженный, он поднялся на ноги и отряхнул брюки.

– Доброе утро, день… – близорукими глазами Грегори поискал часы, не ведая, сколько часов он продремал. – Что вам подсказать?

Глава библиотеки встряхнул за плечо розововолосую девчонку, и та лениво сняла наушники, убрала ноги со стола и принялась разглядывать посетителей, не прекращая жевать жвачку.

– Сабрина! – шикнул мужчина. С недовольной гримасой она исчезла под стойкой, и когда вернулась, уже не напоминала корову, беспрестанно двигавшую челюстями.

– Да, ммм… я хотела бы ознакомиться с хейзвудским архивом, – осторожно начала Джули. Она решила, что лучше было зайти издалека, чтобы не вызвать подозрений. Но судя по поджатым губам Баррена, вышло только хуже. Его индюшачья шея затрепетала, когда он раскрыл рот и начал было говорить:

– Архив? Зачем вам в архив? И кто вы вообще такая, м? – мужчина пискляво накинулся с расспросами и погрозил Джули пальцем, но, на ее счастье, в беседу, хихикая, вмешался Эйден.

– Не горячитесь, мистер Баррен. – Он поднял руки в примиряющем жесте, точно Грегори направил на него дуло пистолета, а он умолял его пощадить. – Это же Джули Тезер, фотограф, приехала специально, чтобы снять Дормер-Хаус и окрестности для AD [18].

У Джули широко распахнулся рот от столь наглой и очевидной лжи. Оставалось только надеяться, что Баррен не выписывал AD и не принялся бы искать имя девушки среди штатных фотографов журнала. Библиотекарь не подал вида, что был впечатлен. Почему-то в голову Джули пришла мерзкая мысль о том, что в такой глуши даже человек, который в силу профессии обязан иметь широкий кругозор, мог не знать, что скрывает под собой аббревиатура.

– Ох, это ты, Эйден. Я без очков и не признал. А тебе почем знать, что за птичка эта дамочка? – понизив голос, Грегори Баррен обратился к парню. – Она бы хоть документики какие предъявила…

Доэрти лениво облокотился на конторку и подмигнул Сабрине, которая рассеяно крутила массивное кольцо на пальце, незаметно для ее начальника, взглядом буравящего Джули насквозь, сунул ей две пластинки жевательной резинки.

– Работа у меня такая, мистер Баррен. Бармен должен знать всех посетителей паба, а с чужих я глаз вообще не спускаю, – продолжал умасливать Эйден. Джули постаралась напустить независимый вид, будто она и впрямь известная персона в мире крупных изданий, волей судьбы заброшенная в хейзвудские леса.

– Я видела, как она снимала вывеску «Петуха» и присматривалась к дому Беллов, – вмешалась девушка-подросток, серебристые обертки исчезли в кармане разодранных джинсов. – Могу сама проводить мисс… как там вас?

– Джули Тезер, – брякнула девушка, удивленная сговорчивостью Сабрины.

– Ага… – протянула девчонка, которой очень хотелось добавить «да пофиг». Она не собиралась запоминать имя фотографа.

В углу, где разместились несколько столиков для чтения, послышалось шуршание, которое могли производить только мыши. Лампа над конторкой с громким хлопком погасла, и мистер Баррен подслеповато начал озираться в поисках очков.

– Да куда же они запропастились? – всплеснул руками мужчина, вытащил из кармана рубашки носовой платок и промокнул им лоб и залысины. – Хорошо, Сабрина, возьми ключи, там должен быть стикер…

– Спасибо, – поблагодарила библиотекаря, провожающего троицу подозрительным взглядом (или же ему приходилось щуриться из-за плохого зрения), Джули, когда Сабрина вытащила из старой банки из-под кофе связку ключей и попросила следовать за ней. Девушка уже успела развернуть подаренную Эйденом жвачку и на ходу надувала из нее пузыри.

Она повозилась с замком и впустила Джули в крохотную каморку, заставленную картонными коробками и папками. Прежде здесь была комната для хранения средств для уборки, судя по сохранившемуся запаху химикатов, которую по какой-то нужде превратили в архив.

– Что мы ищем? – широкоплечий Доэрти занял половину свободного пространства, и у Джули началась легкая клаустрофобия.

– Любые документы, в которых есть информация о детях, рожденных в восемьдесят шестом году, – шепнула Джули, наугад взяв с ближайшего стеллажа папку. В ней хранились счета за электричество мистера Баррена.

Сотрудница библиотеки перекинула волосы за спину и беспечно прислонилась к стене. С полным безразличием к посетителям девчонка с бешеной скоростью набирала одно сообщение за другим. Теперь имя на ее бейдже можно было прочитать: «Сабрина Слай».

«Должно быть, один из вчерашних гостей – ее брат», – усмехнулась Джули. И точно: у Сабрины был такой же длинный с горбинкой нос и язвительная улыбочка, игравшая на ее губах каждый раз, когда ее телефон жужжал, уведомляя о новом сообщении. Удивительно, что девчонка не казалась опечаленной: все же она недавно потеряла отца. На ее месте Джули точно бы не смогла прийти на работу и сохранять такой отрешенный вид.

Эйден покрутил в руках запечатанную коробку с надеждой найти наклейку с описью хранившегося в ней содержимого. Слай наконец-то погасила экран и будто нехотя произнесла:

– Кажется, кому-то нужна помощь… – Девчонка поиграла ключами, пару раз подбросила их вверх и зажала в кулак с накрашенными черным лаком ногтями.

Джули чихнула и, не желая посвящать постороннего в ее исследования (тем более девчонку из печально известной в Хейзвудсе семьи), отрицательно покачала головой. Молодой человек, напротив, ухватился за соломинку, протянутую Сабриной.

– Возражать не будем, – усмехнулся Эйден и специально для напарницы добавил: – Тут нет никакой системы, мы провозимся весь день, а тебе сегодня на вечеринку…

Джули была уверена, что Тимоти не потрудился пригласить кого-нибудь из Доэрти, как и любого другого человека из города, вопреки давней традиции.

– С тебя должок, Доэрти, – с коварным видом сообщила Сабрина, после того как засунула телефон в задний карман джинсов. – Заставишь Олли Пека пригласить меня на танцы, а я не буду задавать лишних вопросов.

Встав на носочки, девушка потянулась к внушительной папке на третьей полке сверху, а затем грубо сунула ее в руки Джули.

– Я замолвлю за тебя словечко, – пробормотал ошарашенный Эйден (кажется, его смутило, что Сабрина могла думать о мальчиках, когда в округе творилось нечто странное, а тело ее незадачливого папаши только выдали семье после установления причины смерти) и приблизился к девушке, развязывавшей скрепляющий обложку шнурок.

– Здесь все, что уцелело за восемьдесят шестой год, два года назад здесь и в часовне все подвалы затопило, а старые бумажки хранились там. Может, и найдете, что надо, – буркнула себе под нос Сабрина и хихикнула, – если мыши не сожрали.

Заметка из местной газеты о победе на конкурсе крупных овощных культур, список выпускников хейзвудской средней школы, сообщение о смерти Николаса Дормера с датой и временем похорон…

Кажется, документы просто свалили в одну стопку без какой-либо логики, кроме того что все они относились к 1986 году. Как помощница Баррена, взгромоздившаяся на перевернутое вверх дном ведро, и предупреждала, большинство бумаг были испорчены: буквы в заголовках расползались, части текста были совершенно нечитаемы, а над уголками поработали грызуны.

Из библиотечной залы донесся храп Грегори Баррена: спустя полчаса он устал ждать их возвращения и принял свою обычную позу за стойкой. Джули потерла глаза и отложила в сторону рекламную листовку с приглашением в паб «Бойцовский петух» на День святого Патрика с оторванной верхней частью, из-за чего нарисованный лепрекон лишился своей шляпы.

– Джулс, посмотри сюда, – взволнованно сказал Эйден и протянул девушке обрывок бумаги.

Это была форма отказа от материнских прав, но документ был настолько испорчен, что она с трудом разбирала написанное. Штамп больницы соседнего городка, дата «10 марта 1986 года» и двое детей, мальчик и девочка, которых мать решила не забирать домой.

– В графе «отец» – прочерк, – указал пальцем парень. – Среди местных такое редкость.

– Ага, матушка записала Марлона на отца, несмотря на то что тот два года не жил дома, чтобы репутация не пострадала, – подала голос Сабрина. В ее ушах были наушники, но это не мешало девчонке ловить каждое слово, звучавшее в каморке. Ее безразличие к их расследованию было, очевидно, напускным, Слай была не так проста, как казалась на первый взгляд.

– Так значит… – не веря своим глазам, проговорила Джули вполголоса, – их было двое.

– Жаль, что часть с подписью не уцелела, мы так и не узнали имени девушки, – покачал головой Доэрти, он порылся в папке, но не нашел ни недостающего обрывка, ни других свидетельств существования двойняшек с тайным отцом.

Возле двери раздалось скептическое хмыканье. Сабрина поднялась на ноги и пнула жестяное ведро, на котором сидела.

– И не узнали бы, если она не круглая дура. Своего настоящего имени в больнице ни одна брюхатая девка не скажет, если ребенок не от мужа, – с видом эксперта, который разбирается в таких вещах, девчонка-подросток растолковала Джули и Эйдену. – А потом напишет отказ, и ни забот, ни хлопот… В клиффордском приюте хватает сирот, которые имен родителей не знают.

Горечь слышалась в словах Сабрины, пусть девушка и пыталась говорить беззаботно. Вспомнив скандальную женщину с таким же громогласным младенцем у груди во дворе миссис Нимбл, Джули подумала, что миссис Слай была из тех людей, которые могли с легким сердцем отдать ребенка в детский дом. А осведомленность ее дочери о том, как обстояли дела в местном приюте, говорила сама за себя.

– Здравствуйте, мистер Баррен! – звонкий детский голос раздался в общем зале. Грегори всхрапнул, встрепенулся и скрипучим голосом ответил мальчику:

– Привет, малыш, пришел вернуть книги?

Эйден переглянулся с девушками и взмахом руки поманил их на выход. Джули догадалась, что он хотел покинуть каморку до того, как Баррен застиг бы их отнюдь не за просмотром старых фотографий хейзвудской архитектуры и устроил скандал.

– Мне так понравился «Остров сокровищ»! Когда я вырасту, обязательно стану пиратом!

– Йо-хо-хо, юный Джош! – рассмеялся Эйден, напугав внука смотрителя станции своим внезапным появлением. Сабрина скривилась при виде мальчишки, но покорно приняла из его рук потрепанный том с «Веселым Роджером» на обложке.

– Г-гром и молния, Эйден, здравствуйте, мисс Тезер. – Джош опасливо отступил от сестры своего обидчика на полшага, та неприятно осклабилась. Видимо, неприязнь к Ллойду у Слайев была семейной чертой.

В учетной книге библиотеки появилась новая закорючка, отметившая возврат книги. С невинной улыбкой Сабрина вручила старшему коллеге его очки, и у Джули появилось подозрение, что розововолосая девчонка все это время знала их местоположение.

По потертому линолеуму пробежали маленькие проворные лапки. Джули отпрянула от возникшей из ниоткуда мыши, зажавшей в острых зубках оторванный лист из библиотечной книги, и ухватилась за локоть Эйдена. Джош тоненько взвизгнул и вскарабкался на кофейный столик, заваленный журналами с выцветшими обложками.

Серая шубка мелькнула еще раз и скрылась из виду, протиснувшись между двух энциклопедических томов на нижней полке в конце зала. Сотрудники библиотеки и бровью не повели: Баррен с его слабым зрением, скорее всего, не заметил вторжения грызуна, а Сабрина не стала себя утруждать беготней за наглой мышью со шваброй наперевес.

Задумчивые Джули и ее напарник поспешили попрощаться, прежде чем библиотекарь задаст более конкретный вопрос, чем «Нашли ли они что-то полезное?». Его помощница встретилась глазами с Эйденом и одними губами беззвучно проговорила: «Танцы». Тот кивнул, и пара вышла наружу.

Следом за ними выскочил и мальчишка, отказавшийся от новой книги, он мечтал скорее распрощаться с местом, где мыши чувствовали себя как дома. Грегори Баррен благодушно помахал Джошу и крикнул в закрывавшуюся дверь:

– Передай старику Гарри, чтоб занес мне рыболовные снасти! Уже вторую неделю жду!

Мальчик спрыгнул с крыльца и скорчил дурацкую рожицу: высунул язык и приставил растопыренные ладони к ушам на манер рогов, чем вызвал у Доэрти приступ хохота. Но, поглядев на часы, парень внезапно посерьезнел.

– Черт, мне пора. – Он протянул девушке руку, а затем поддался внезапному порыву и обнял ее. – Береги себя, Джулс. Капитан Джош, присмотри за мисс Тезер и мисс Дормер.

Мальчик с готовностью кивнул, спутанные волосы, которые давно пора было подстричь, упали ему на глаза, сделав его похожим на Тимоти с его набережным стилем. Молодой человек усмехнулся, развернулся и пошел вниз по улице.

«Это было странно, слишком похоже на прощание. Но ведь дата нашего с Клои отъезда еще не назначена…» Джули с озадаченным видом уставилась парню вслед. Она даже не заикнулась о том, что произошло между ним и ее подругой, не попыталась наладить между ними связь. Девушка подумала, не шепнул ли чего Эйдену аптекарь. Вдруг Белл все же решил копнуть дело мертвой старухи поглубже и молодой Доэрти оказался под подозрением?

Возле небольшого цветника на территории библиотеки была скамейка с облупившейся белой краской. Клумба выглядела неважно: сухие стебли, поникшие оранжевые и желтые бутоны, зато сорная трава была полна жизни. Джули плюхнулась на нагретое солнцем сиденье, спрятала лицо в ладонях.

Поиск ответов слишком увлек ее, и девушка потратила драгоценное время исключительно на рассматривание испорченных водой и временем бумаг. А самое обидное было то, что Джули почти ничего не узнала. Имя девушки, которая хотела назвать сына в честь своего отца, так и оставалось тайной.

Джули подняла голову и встретилась глазами с мальчишкой Ллойдом, который застенчиво улыбался и протягивал ей только что сорванный цветок астры. Рядом на скамейке красовался букетик из наименее увядших цветов разной длины.

– Это для Салли, – покраснев, признался мальчик и поковырял землю носком кроссовки, шнурки которой вечно болтались развязанными.

– Очень красивый, – похвалила Джули и взлохматила юному кавалеру тонкие темные пряди, так похожие на волосы Клои. Озарение охватило девушку в ту же минуту, и она вцепилась в худенькое детское плечо. – Боже… Джош, как зовут твоих родителей?

Испуганный хрипотцой, вызванной волнением, в голосе Джули, мальчик отпрянул и смахнул со скамьи букет. Бутоны, рассыпавшиеся по черной земле, напоминали горящие угли.

– Папу я не помню, вроде Карл или Чарли… – пожал плечами внук Гарри Ллойда. – А маму зовут Джо, она работает в брайербримской лечебнице.

Глава 18

Елена Прекрасная

Проеденная молью софа, украшенная заплатками разных оттенков зеленого. Покрытая сажей крошечная печь, которая больше наполняла комнату дымом, чем теплом. А на полке над обеденным столом расположились семейные фотографии, точно некое подобие древнего алтаря.

Когда Джули была в сторожке станционного смотрителя в прошлый раз, она была слишком зла и раздосадована манерой общения старика и даже из профессионального интереса не взглянула на снимки.

Пшеничноволосая красавица с невинным, почти детским лицом находилась в центре. Она немного напоминала Мию Белл, хотя последняя была светлой блондинкой, а ее щеки были полнее и легко заливались румянцем. Дочь Гарри Ллойда с лицом-сердечком и серьезным выражением серых глаз, унаследованных от отца, жила гораздо скромнее.

– Точно ангел, правда? – Смотритель станции, опустил на кофейный столик две кружки крепкого чая и закряхтел, схватившись за поясницу. Он проковылял к Джули и взял фотографию из ее рук. – Все в округе так считали, и даже Молодой Дормер…

Старик провел скрюченным пальцем по медовой косе дочери на снимке.

– Красота ее и погубила, – пробормотал Ллойд еле слышно.

В грязном окошке показалась голова Джоша, который встал на носочки и подтянулся на карнизе, чтобы видеть тех, кто находился внутри ветхого дома.

– Мисс Клои едет, вижу ее красную машину! – крикнул мальчишка, которого отправили на улицу высматривать владелицу Большого дома, после того как Джули позвонила ей и попросила забрать ее из сторожки. Она была рада, что у нее было немного времени, чтобы переговорить с Гарри наедине.

– Джош знает? – Джули обратилась к старику, после того как повернулась к окну спиной. Тот поднял на нее свои водянистые глаза.

– О чем знает, девочка? – Он вернул изображение своей дочери на место, поправил деревянную рамку на другой фотографии, где совсем молодая девушка с перекрашенными в пепельный цвет волосами держала на коленях годовалого младенца.

– Что его мать – незаконный ребенок Николаса Дор-мера, – без обиняков сказала гостья и кивнула на снимок.

Бах!

Рука смотрителя станции дрогнула, и рамка с фотографией Джо с сыном упала на дощатый пол и треснула. Непослушными пальцами Гарри Ллойд поднял ее и положил на столик на обозрение Джули.

– Нет, ни к чему ему это знать. И Джо тоже, – помотал головой старик, нахмурив густые брови. Джули нашла факт удивительным. Старик, который не упускал возможности сообщить всем и каждому, что семейство Ллойдов связывали с Дормерами некие особые отношения, и не поведал внукам о тайне их происхождения?

– Почему вы не рассказали им? – Девушка присела на краешек продавленной софы и придвинула к себе снимок дочери Дормера, попыталась определить схожие черты с ее братом-двойняшкой. Как ни странно, на первый взгляд у них почти не было ничего общего: Джо пошла в Ллойдов. Густые брови, чересчур широкие для худенького лица, заостренный подбородок и маленькие ладони с напоминавшими стручки гороха пальцами. Темные прямые волосы она маскировала прической в стиле Мэрилин Монро, но дело было даже не в отсутствии внешнего сходства. В Холзи в отличие от сестры нельзя было не заметить присутствия благородной крови: в небрежной манере держать себя, в надменном взгляде зеленых глаз.

«Любопытно, как так получилось?» Заинтригованная гостья поискала на полке изображение ее знакомого, чья тайна наконец начала проясняться. Свадебное фото Ллойда и его жены: жених переносил молодую через порог их дома, укрытого цветами, в котором Джули узнала знаменитые розы Беллов. Джош как-то обмолвился, что прежде в нем жили Ллойды… Несколько снимков Хелен в разные годы, ее заплаканная дочь в старомодном платье на вручении школьного аттестата… А сына нигде не было видно.

Прежде чем девушка поинтересовалась, почему фотографии брата Джо не стояли рядом с другими снимками, дверь со скрипом распахнулась, и Джош впустил Клои внутрь.

– Добрый день, мистер Ллойд, как ваше здоровье? – вежливо обратилась к хозяину подруга Джули.

Старик поспешил ей навстречу:

– Добрый день, мисс Клои. – Он потряс протянутую ладонь обеими руками и пригласил девушку присесть. – Колени ноют, руки не слушаются, но чего тут поделаешь, старость…

Ллойд суетился, взволнованный вторжением одной из Дормеров. Джули не без легкого злорадства наблюдала за пожилым мужчиной, колдующим над новой чашкой чая для Клои, он втайне опасался грядущей беседы.

– Джош, сбегай-ка к миссис Доэрти. У нас, кажись, сахар закончился, попроси у нее немного взаймы, – обратился к Джошу старик. Мальчишка закатил глаза к засаленному потолку, выбежал на улицу прежде, чем его дед успел всучить ему куртку. Качая головой, Гарри про-шаркал к своему излюбленному креслу у огня.

Смотритель станции поставил перед Клои чашку и распаковал новую коробку с кубиками сахара. Джули догадалась, что Ллойд выдумал предлог, чтобы выставить правнука из дому, и послала подруге многозначительный взгляд.

– Что? – шепнула Клои, расположившаяся по правую руку от подруги.

– Есть еще один Дормер, – невесело улыбнулась Джули, даже не надеясь, что Клои, которая никогда не интересовалась фантастикой и предпочитала историям о далеком будущем средневековые легенды и античные мифы, распознала шутливый намек. Девушка указала на державшую малыша Джоша внучку старика Ллойда.

Оторопевшая Клои переводила нахмуренные глаза со снимка на подругу.

– Я думала, ты отправилась искать Холзи?

– И, похоже, нашла даже больше. Перед тобой кузина Джозефин. – Джули сделала акцент на полном имени девушки, отчего бедняга Гарри вздрогнул всем телом и пролил чай себе на колени.

– Джо? Я не пони… – изумленно начала Клои, а затем хлопнула себя по лбу. – Ну конечно. С чего бы еще тетя Вивиан стала давать ей рекомендации в брайербримскую клинику? Она наверняка знала правду.

Смотритель станции запротестовал:

– Нет-нет, я бы не посмел признаться мисс Вивиан. Она помогла девочке по доброте душевной, как парнишке Доэрти.

По взлетевшим наверх бровям Клои Джули догадалась, что она ни капли не поверила старику. Эйден был вхож в Дормер-Хаус на правах друга ее племянницы, оплатить его учебу в университете для тети Вивиан было вполне естественным, даром что тот был одним из лучших в своем выпуске. С чего бы ей хлопотать ради внучки старого Гарри? Иначе бы все подростки города выстроились у ворот Большого дома в очередь за стипендией.

– Да и доказательств у меня никаких нет. Я же удочерил Джо после того, как с Хелен случилось несчастье, – продолжал пожилой мужчина, он посмотрел на часы и несколько раз моргнул, с силой смыкая веки. – Моя дочь… Она всегда была такой чувствительной, такой хрупкой, как фарфоровые балерины в этих… как там было… музыкальных шкатулках. А я заставил ее подписать ту бумагу, отказ… Сплетен боялся. Старый Дормер сгорел как спичка, похоронил сына да в том же году слег. Так и моя Хелен не смогла смириться с потерей мистера Николаса, а я еще велел ей оставить в приюте последнее напоминание о нем. Там умеют о детях заботиться, так я ей говорил…

По морщинистым щекам Ллойда текли слезы, прозрачные, как и радужка его глаз. Кустистые брови подрагивали, а тонкий рот искривился. Клои протянула ему свежий платок, и он с благодарностью принял его и вытер лицо.

– И как вам удалось забрать Джо? – спросила Клои, она протянула руку к фотографии, чтобы рассмотреть неожиданно обнаруженную родственницу поближе. – Я столько раз видела ее на улице, но даже подумать не могла…

Последнюю мысль Клои произнесла почти шепотом, точно слова вырвались у нее случайно. Вдруг посуда на кухонных полках задребезжала, стены и пол сторожки завибрировали, точно при землетрясении, а снаружи раздался резкий гудок и шум двигающегося поезда. Джули подскочила на месте, а старый человек отложил платок, разгладил его на коленке и усмехнулся.

– Три пятнадцать, все по расписанию. – Ллойд ткнул указательным пальцем в сторону часов, покрытых пылью. – Люблю поезда за их точность. О чем это я? Да… Мисс Кристин Клиффорд мне подсобила. Она только переняла у отца управление приютом, часто навещала ребят, всех по именам знала, сейчас-то уже все не так, приедет под Рождество, раздаст подарки, чтоб помнили, кому обязаны куском хлеба, и нет ее. Я схоронил дочку да через год поехал в Брайербрим. Мисс Клиффорд, кажись, имела кое-какие соображения по поводу моей Хелен, но держала их при себе. Передала мне Джо с рук на руки и не задала ни единого лишнего вопроса, точно знала, что она моя внучка. Так и забрал ее, а в городе сказал, что малышка – дочь моих дальних родственников.

– Но это не уберегло Джо, – сокрушенно покачала головой Клои, припомнив что-то из своих юных лет, проведенных под крылом тети. – Мэтт Белл и его дружки не упускали возможности подколоть ее, дескать, мать принесла в подоле… Простите, мистер Ллойд.

Клои прижала ладонь к губам, остановила саму себя. Ее слова могли больно ранить старика, который в одиночку заботился о своих внуках. Но Гарри только отмахнулся, конечно, он знал все, о чем болтали в Хейзвудсе про его семью.

– У Беллов с нами свои счеты. Родной брат нашего нынешнего констебля не давал дочке проходу. Ничего удивительного, такая красавица, многие на нее заглядывались. Фред ходил за ней по пятам, но какая девушка на него взглянет, если за ней ухаживает сам Молодой Дормер? – невесело усмехнулся пожилой мужчина. Их беседа погрузила его в воспоминания о прошлом, о всех совершенных ошибках. Задумался ли Ллойд, как бы могла сложиться жизнь его дочери, не потакай он ее тайному роману?

Вновь послышался отдаленный звук, приближающегося поезда. Джули, поглощенная рассказом станционного смотрителя, поняла это только по вибрирующему дивану. Клои пожала сухую ладонь Ллойда и обернулась к подруге:

– Твой телефон, Джулс.

То, что девушка приняла за стук колес по рельсам, было сигналом ее мобильного, зажатого где-то между изумрудных подушек дивана. Джули пробормотала извинения и выскочила наружу, когда покраснела до кончиков ушей от неловкости. Увидев на дисплее имя профа Хива, она тут же приняла вызов.

– Алло, профессор Хив! Вы получили фотографии? – Девушка закусила губу и скрестила пальцы на удачу. А вдруг посылка затерялась в пути и преподаватель звонил сообщить ей, что она упустила шанс на участие в конкурсе?

– Привет, Тезер. Да, они у меня. – Медленный и сладкий как патока голос Хива послышался в трубке. Джули услышала, как чиркнула зажигалка, и поняла, что мужчина закурил, она подумала, что когда-нибудь эта пагубная привычка его прикончит. – Клои Дормер в качестве модели… Ты упорная, должен заметить.

У Джули внутренности скрутились в узел. Сейчас было самое время сказать, что очередная попытка пролезть в свет за счет подруги-аристократки выглядела жалко, а в ее работах нет ни капли таланта…

– Я понял, что ты хотела сказать. Дормер в своем семейном поместье, окруженная призраками родственников, от которых ей никогда не избавиться… – Хив одобрительно хмыкнул, с шумом выпустил дым. – Несколько в лоб, но мне понравилась стилизация под спиритическую фотографию времен королевы Виктории. Сама печатала снимки?

– Д-да, – сумела выдавить его студентка, не веря своей удаче. Профессор Хив одобрил ее работы! Скупой на похвалу преподаватель никогда не разбрасывался комплиментами просто так.

– Правильно, не бойся марать руки, Тезер. Не скажу, что у тебя нет достойных конкурентов, но несколько кадров действительно неплохие. Забавно, твоя подружка выглядит куда более искренней разодетая в пух и прах, чем на тех летних снимках.

Джули поняла, что профессор говорил о той самой фотосессии, после которой начинающий фотограф зареклась снимать портреты, а портреты Клои Дормер тем более. И лишь настойчивость подруги и загадочная атмосфера дома ее детства смогли заставить Джули переменить свое решение.

– Клои настолько привыкла играть роль, которую ей отвело общество, что и сама не знает себя настоящую. Все видят в ней лишь часть рода Дормеров… – неожиданно для себя резюмировала девушка, уставившись на стену леса за пустой платформой. Над верхушками деревьев кружили птицы.

– Нас всех окружают тени ушедших родных, но отпрыски древних знатных родов видят их отчетливее… – философским тоном объяснил преподаватель. Джули представила, как он развалился в кожаном кресле в своем кабинете и вытряхнул содержимое трубки в пепельницу. – Молодец, Тезер. До встречи в университете.

Не дожидаясь ответа студентки, Хив оборвал звонок. Самодовольная улыбка расплылась по лицу Джули, а в груди потеплело. Жуткий узел в животе ослаб, но дрожь в коленях никуда не ушла. Профессор подтвердил то, что ей удалось заглянуть Клои в душу, приблизиться к пониманию ее мира, который совсем не был похож на сказку о принцессе, как ей когда-то представлялось.

Осмелится ли она признаться любимому преподавателю, что привидения на снимках – не ее рук дело?

«Наверное, нет», – покачала головой Джули. Она отбросила с лица кудри, взлохмаченные ветром, и вернулась к покрытому мхом зданию железнодорожной станции. Вдохновленная успехом девушка решила не ходить вокруг да около и, переступив через порог, обратилась к Ллойду:

– Почему вы ничего не говорите о мальчике?

Клои только что закончила объяснять старому знакомому, что всегда думала, что Джо – краткая форма от Джоанн, и недовольно уставилась на вошедшую, бесцеремонно прервавшую светскую беседу.

Дедушка Джоша растерялся:

– Мальчике? Если разговор о Джоше, то его отца я не знаю, какой-то хлыщ из Брайербрима, сбежал, как только узнал, что внучка ждет ребенка. – Гарри сплюнул на давно не мытый пол.

– Нет, речь не о Джоше, а о брате Джозефин. Вы же знали, что у Хелен была двойня? – Джули сложила руки на груди и уверенно подняла подбородок.

– Двойня? – почти одновременно переспросили Клои и мистер Ллойд. Старик схватился за сердце и согнулся пополам. Девушки бросились к нему.

– Но мисс Клиффорд… Как же так? – Серые глаза бешено вращались, Ллойду не хватало дыхания, он вцепился в локоть Джули и больно его сжал. – В ящике… настойка Тренчэнта…

В мгновение ока Клои оказалась подле рабочего стола и нашла полупустой коричневый пузырек. Девушка отмерила нужную дозу и подала стакан старику. У Джули не было времени разглядеть надпись на склянке, но она бы не удивилась, что в ней находилось то же зелье, которым дворецкий Дормер-Хауса потчевал кузена Николаса.

– И где же теперь мне искать моего мальчика? – всхлипнул Ллойд, обнял себя обеими руками, прикрыл глаза.

– Очевидно, среди ближайшего круга мисс Кристин Клиффорд, – сжав зубы, процедила Клои. – Как удачно, что она есть в списке приглашенных на вечеринку.

* * *

На обратном пути в Дормер-Хаус девушки не прекращали гадать, как провел свое детство внебрачный сын Николаса Дормера. Очевидно, Холзи знал о родственных связях с Дормерами. Но что именно рассказала ему мисс Клиффорд о его родителях? А самое важное: чего она хотела добиться, действуя у парня за спиной, точно серый кардинал?

– Все же мне кажется, что старик Ллойд чего-то недоговаривает. – Джули постучала себя по спинке носа указательным пальцем. – Он обязан был знать, что Хелен ждала близнецов.

Клои вырулила на длинную прямую дорогу, разделявшую два ржаных поля, покрытых медными колосками и сорной травой, которая вела к Дормер-Хаусу. Солнце било в глаза, отчего Джули лишилась обычной для таких коротких путешествий возможности глазеть по сторонам, впитывать тусклые краски окружавшей их природы. Дрожащими пальцами Клои поправила козырек шоферской фуражки, которая когда-то принадлежала Стэлворту или кому-то другому из прислуги.

– Absurdité [19], – бросила девушка, не отрывая взгляда от приборной панели. – Гарри Ллойд не тот человек, который оставит внука в приюте.

Над головами девушек закружилась стайка потревоженных лимонных и белых бабочек. Одна из них нашла временное пристанище на фуражке Клои, две другие запутались у Джули в волосах.

– Клиффорд могла пообещать позаботиться о мальчике, дать ему то, что станционный смотритель никогда не смог бы себе позволить: частную школу, лучших репетиторов, вращение в других кругах… Я не раз говорила с ним, и поверь, он явно рос не среди брайербримских сирот. – Девушка высвободила насекомых из своих непослушных локонов и легонько подула на нежные крылья, чтобы мотыльки поднялись в воздух.

Клои нахмурила брови и согласно кивнула. Кованые ворота с острыми шпилями были заперты. А на подъездной дорожке красовался «Роллс-Ройс» Тимоти, вокруг которого хлопотал дворецкий.

Из красного кабриолета раздался нетерпеливый гудок клаксона, оглушивший Джули. Мистер Стэлворт тотчас бросил мягкую тряпочку, которой он натирал ручку на дверце автомобиля, и поспешил впустить хозяйку.

– Полагаю, кузен вернулся, – раздраженно фыркнула Клои.

– Да, мисс, – запыхавшись, подтвердил дворецкий и раскрыл ей дверь. – А еще…

Джули выбралась из машины и поблагодарила дворецкого, который пытался угнаться за ее подругой, уже ступившей на крыльцо. Не дождавшись мужчины, она потянула за медное кольцо и распахнула дубовую дверь сама.

– Мисс Клои… – простонал Стэлворт, ухватился за бок и скорчился от резкой боли.

Недоумевая, о чем таком безотлагательном дворецкий пытался оповестить наследницу дома, Джули ускорила шаг.

– Малышка Клои! – низкий с хрипотцой женский голос приветствовал девушку, только она пересекла порог.

Из гостиной показалась невероятно худая женщина в длинном струящемся платье цвета индиго. Она развела руки в стороны, точно собиралась обнять не одну Клои, а захватить ими всю комнату целиком. Ее темные с проседью волосы спускались до талии и были в полном беспорядке, карие, чуть раскосые глаза светились детской неподдельной радостью.

– Луна? – ошарашенно уставилась на тетку подруга Джули, когда та в сопровождении измотанного дворецкого вошла в холл.

– Surprise! [20]– захлопала в ладоши женщина. – Тимоти забрал меня на все выходные, и mon fils [21]даже согласился подвезти мою дорогую Джо… Ты же знаешь Джо, ma cherie? [22]Она из Хейзвудса, так приятно, когда вокруг родные лица! Она, конечно, страшная недотепа… О!

Тараторившая как сорока Луна Дормер заметила присутствие Джули.

– Bonjour! [23]Конечно-конечно, это вы! Я имела честь быть знакомой с вашей матушкой, вы ее точная копия! – Женщина подбежала и яростно затрясла ладонь девушки, расплывшись в хищной улыбке. Джули заметила, что когда-то давно Луна, должно быть, была настоящей красавицей, но ее кожу избороздили преждевременные морщины, под карими глазами залегли тени, а под тонким шелком платья проступали очертания ребер. Не успев удивиться, при каких обстоятельствах ее домохозяйка-мать могла познакомиться с Луной Дормер, Джули получила разгадку с помощью Тимоти. Молодой человек, крайне довольный собой, поднялся с кресла и отложил мобильный в сторону. Он поравнялся с матерью, обнял ее за плечи и вкрадчиво вполголоса объяснил:

– Мама, это Джулс Тезер, подруга кузины Клои, ты никогда не встречалась ни с кем из ее родителей.

– Очень приятно познакомиться, миссис Дормер, – вежливо сказала гостья Дормер-Хауса, но прикусила язык, услышав, как за ее спиной дворецкий поправил: «мисс…». Но Луна будто и не слышала.

– Конечно, я знакома с матушкой Джулс, la femme formidable [24], – отмахнулась она от сына и погладила опешившую Джули по щеке сухими, как бумага, пальцами. – Клои, ma petite niece [25], ты выглядишь усталой, это тебе не идет.

Луна намотала на палец спутанную прядь волос, отошла к камину и повернулась к окружающим спиной. Подол ее синего платья был измазан сажей и дорожной пылью.

– Merci, tante [26], – выдавила Клои сквозь сомкнутые зубы и повернулась к беззаботному кузену. – Зачем ты притащил ее сюда?

Женщина грела руки над весело потрескивающим пламенем под зорким присмотром дворецкого, шепотом уговаривавшего тетю Клои сесть в кресло и поберечь платье, которое пережило не одно возгорание, судя по любви Луны прижиматься к каминной решетке вплотную.

– Она член семьи, разве ей нужно особое приглашение? – съязвил Тимоти и распечатал пачку сигарет. – Тем более когда вся округа собирается, чтобы поздравить нового владельца Дормер-Хауса с вступлением в законные права…

Джули хмыкнула, чем привлекла к себе скептический взгляд кузена Клои. Он зажег сигарету, но не спешил подносить ее ко рту, а лишь держал в театральном жесте.

Девушка вдруг подумала, что Тимоти потакает пагубной привычке не по причине зависимости от никотина, а исключительно ради позерства.

– Мы кое-что выяснили насчет Холзи, – негромко сообщила Джули, оглянувшись через плечо. Она не была уверена, что мать парня стоило посвящать во все подробности. Вряд ли она примет незаконных детей ее обожаемого брата с тем же радушием, что и подругу ее племянницы.

– Это он, Блудный Дормер? – Парень нечаянно уронил пепел на ковер и схватил Джули за плечи. Клои положила руку ему на предплечье и мягко сказала:

– Нет, но и не призрак.

Позади троицы вспыхнуло пламя, длинный подол платья Луны все же загорелся. Стэлворт вытащил букет гортензий из ближайшей вазы и окатил ноги непрестанно хохотавшей женщины водой. А затем принялся затаптывать тлеющие угли, рассыпавшиеся по персидскому ковру.

Воспользовавшись суматохой, Клои шепотом сообщила брату о Хелен Ллойд и ее детях.

– Джо ничего не знает, и старик Гарри не хочет и слышать о притязаниях внучки или правнука на Дормер-Хаус. Единственное, о чем он меня попросил: позаботиться о Джоше, когда его не станет, может, похлопотать за него, как сделала тетя Вивиан для Джо, – твердо сказала хозяйка дома, когда убедилась, что, кроме шелкового наряда Луны, ничего больше не пострадало.

– Но мы не знаем, что планирует мисс Клиффорд, – развела руками Джули и обратилась к подруге: – Ты говорила, что она заявляла о себе как о невесте Николаса. Что мешает ей выдать Холзи за своего сына?

На лицах обоих Дормеров отразился ужас. Клои прикрыла нижнюю часть лица рукой, второй вцепилась в плечо стоящего подле кузена. Тимоти застыл столбом, не в силах произнести ни звука, как рыба, лишь раскрывая и закрывая рот.

– Клиффорд? Кристин Клиффорд? – прохрипела Луна. – Жуткая корова! И как только Nicolas [27]мог за ней бегать? От скуки, конечно, но в глазах всего общества это был настоящий роман! Quelle turpitude! [28]

Женщина перебросила за спину длинные волосы и сделала вид, что ее вытошнило в вазу, из которой недавно ее окатили холодной водой.

– Хочу посмотреть в глаза этой femme terrible [29], когда сегодня мы будем чествовать истинного наследника Дормер-Хауса. А ведь Кристин когда-то мечтала владеть всем этим, а меня выставить за порог. – Луна в предвкушении потерла ладони, широкие рукава соскользнули к локтям, открыв костлявые предплечья с синяками на запястьях. Джули поспешно отвела взгляд.

– Вечеринка и впрямь идеальное время для того, чтобы заявить о своих правах. Я почти уверена, что мисс Клиффорд переступит порог с Холзи под ручку и потребует освободить помещение, – ядовито поделилась Джули своими догадками, пока мать Тимоти в одиночку вальсировала посреди гостиной, что-то напевая себе под нос.

Молодой человек понаблюдал за кружащейся женщиной с нежностью и некоторой жалостью, вздохнул, растоптал давно погасший окурок и присел на ручку кресла.

– Наследник дяди Николаса от девушки, на которой он собирался жениться, наилучший претендент. Парень даже не будет считаться бастардом среди местных, если старушка Клиффорд представит его как своего сына. У Клои и кузена Ника не останется никаких шансов. А я, якобы порождение кровосмесительной порочной связи, буду гоним вилами и топорами хейзвудских крестьян и в итоге предан огню. – Широким жестом Тимоти приложил тыльную сторону ладони ко лбу. Старое рассохшееся дерево мягкой мебели затрещало и покосилось, и юноша свалился на узорчатый ковер.

Девушки захихикали, но лицо Клои сохраняло озабоченный вид. Одной рукой Дормер бессознательно щипала предплечье другой, оставляя на коже следы ногтей.

– Мисс Луна, простите за беспокойство, но в какой комнате вы бы хотели разместиться? – участливо поинтересовался дворецкий, вернувшийся с водой для цветов. – Ваши покои отвели мисс Тезер, но если вы желаете…

Дверь за спиной у Стэлворта с силой захлопнулась, отчего по стенам старого строения пробежала дрожь. Над головами присутствующих со скрипом закачалась хрустальная люстра, отчего радужные блики на обоях пустились в пляс. Тетя Клои с растерянной улыбкой полминуты следила за солнечными зайчиками и лишь затем вспомнила, что от нее ждали ответа.

– Нет-нет, не нужно тревожить нашу гостью. Я размещусь в спальне Холзи, если Тимоти не против занять детскую.

По лицу пожилого дворецкого пробежала тень неудовольствия, туго стянутая галстуком шея налилась кровью.

– Я не думаю, что это было бы умес… – начал мистер Стэлворт, но Луна змеей скользнула в его сторону, взяла мужчину под локоть и потянула его к выходу.

– Пойдемте скорее, я совсем забыла, у меня есть подарки для вас и миссис Стэлворт. Джо выпросила для меня иголки и пяльцы, я вышила такие violettes mignonnes! [30]– Женщина тепло улыбнулась Джули. – Так приятно наконец-то познакомиться с вами, Julie [31]. Счастливой Пасхи!

– Сейчас август, maman [32], – пробормотал Тимоти, покачал головой и устремился вслед за удалившейся в коридор парой.

Клои, непривычно немногословная, опустилась на софу и обхватила себя руками. В камине тлели угасавшие угли, а на ковре еще было заметно сырое пятно.

– Это был один из «хороших» дней, но кто знает, как на тетушку повлияют гости, алкоголь и спиритические штучки… Утихомирить Николаса ничего не стоило, но бедняга Стэлворт уже не столь проворен, как когда-то.

Джули медленно пересекла комнату и присела рядом. Луне Дормер, очевидно, было место в психиатрической лечебнице, откуда ее и забрал на выходные Тимоти. Женщина путалась во времени, страдала от ложных воспоминаний, но девушке виделся некий подвох в ее поведении. Как будто тетя Луна нарочно пускала им пыль в глаза, выуживала необходимую ей информацию и ловко переводила тему разговора на сущие нелепицы, как только осознавала, что беседа текла не в то русло.

– Спиритические штучки? Ты хочешь сказать, что готова вновь провести сеанс после того, что мы видели в Красной гостиной? – Джули не решилась поделиться своими соображениями насчет сумасшедшей женщины и задала вопрос, который смог бы отвлечь подругу от темных мыслей о воспитаннике Кристин Клиффорд.

– Крутящийся стол и погасшие свечи? – безжизненном голосом произнесла Клои. – Какой-нибудь хитроумный фокус и обычный сквозняк. Не ты ли говорила о женщинах, прикидывавшихся медиумами, и марлевую «эктоплазму»? Гости кузена Тимми ждут шоу, от которого кровь застынет в их жилах. Но неужели ты, само здравомыслие, поверила, что Дормер-Хаус полон призраков?

За дальней дверью раздались звуки шагов и едва различимое царапанье. Джули невольно прислушалась, но убедила себя, что в коридоре для прислуги не скрывается некто бестелесный.

– Я пыталась объяснять все происходящее в этом доме логически, – усмехнулась девушка, оглядывая мрачную гостиную с почерневшими от сырости деревянными панелями, которую ни капли не оживила дюжина букетов, расставленных по столикам и подоконникам. Давно не смазываемая люстра продолжала тихо покачиваться, издавая тоненький визг. – Но после той фотосессии я решила, что схожу с ума: Молящаяся Бланш бродила по коридорам, все слышали стук мертвого сердца твоей бабки, и я была готова поверить, что и Холзи наверняка был привидением!

Клои разгладила складки на клетчатых брюках и поднялась на ноги.

– В последнем мы можем быть полностью уверены: новоявленный родственник не восставал из подземного царства, а жаль. В отличие от живых ни один призрак не причинял мне настоящего вреда. – Клои подала подруге руку, а когда та поднялась на ноги, порывисто ее обняла. Джули, смущенная таким приземленным проявлением чувств хладнокровной аристократки, спросила, похлопав дрожащую спину девушки:

– Что же ты намереваешься делать?

– Было бы здорово убедиться, что с Джо будет все в порядке, пока она гостит в Хейзвудсе. Но нужно пережить этот чертов вечер для начала, – стиснув зубы, утвердила Клои Дормер.

Глава 19

Тайная дверь

Перед запертой дверью в бывшую спальню Луны взад-вперед расхаживала Кассандра и нервно подергивала пушистым хвостом. Завидев Джули, поднявшуюся по лестнице, любимица Клои заурчала и нетерпеливо замяукала.

Девушка потрепала перебиравшую лапками кошку под подбородком.

– Хочешь войти? – обреченно обратилась она к Касси, которая, как и большинство кошек, не выносила вида закрытых дверей и требовала, чтобы люди выполняли роли швейцаров. – Не удивлюсь, что уже через минуту ты начнешь рваться наружу…

Внизу раздавались торопливые шаги и распоряжения миссис Стэлворт, вернувшейся из Хейзвудса. С кухни доносились аппетитные запахи мучного, запеченной рыбы и копченого мяса. Джули удивилась, что Касси предпочла уединение в ее комнате возможности путаться под ногами у прислуги в надежде на лакомый кусочек.

Пока Джули продолжала вести интеллектуальную беседу с кошкой, она вошла в спальню, выудила из рюкзака мобильный и, не глядя, бросила открытую сумку на сундук. Ей хотелось убедиться, что ее работы опубликовали на университетском сайте, а похвала профессора Хива не была извращенной шуткой. Девушка опустилась на край сундука спиной к кровати.

Она уткнулась в экран и не заметила, что Касси, так мечтавшая попасть внутрь, застыла на пороге и подозрительно принюхивалась.

Ph Джули Тезер

Md Клои Дормер

Август, 2010

А после надписи – три снимка, отобранных Хивом. Джули с удивлением обнаружила, что преподаватель решил не использовать фотографию, на которой Клои была куда больше похожа на городскую сумасшедшую, чем на саму себя: со сверкающими камнями серьгами и обернутая в черную шаль своей тети. Фотограф была уверена, что Хив, не питавший к ее подруге теплых чувств, с удовольствием бы выставил ее на всеобщее обозрение в непривычном амплуа. Вместо этого кадра на электронной странице красовался снимок взмывающего вверх стола. На лице у модели застыло странное выражение: еще не испуг, но подозрение, что спиритический сеанс больше не невинная шутка, что подруги, сами того не желая, пробудили силы, дремавшие в этом доме десятки лет.

– Что ты здесь делаешь? – из темного угла, где позади Джули стояло обитое бархатом кресло, раздался мужской голос. От неожиданности девушка вскочила на ноги, столкнула на пол рюкзак, чье содержимое вывалилось на ковер. Она прижала руку к груди в попытке унять бешеный стук сердца.

– Могу задать тебе тот же вопрос, Холзи. – Колени девушки подкосились, но ей удалось совладать с голосом, поэтому оставалась надежда, что парень, в очередной раз вторгшийся в ее спальню, не заметил волнения.

Холзи лениво поднялся и вышел на свет. Он уже переоделся к званому вечеру и был необычайно хорош собой в вышитом золотой нитью жилете и идеально сидящем пиджаке, из-под рукавов которого выглядывали манжеты белоснежной рубашки с бриллиантовыми запонками.

«Мисс Клиффорд не поскупилась на украшения для своего воспитанника. Какая насмешка над Клои, вынужденной донашивать винтажные платья своей матери и тети», – с некоторым отвращением подумала Джули. Теперь, когда она знала, что Холзи всего лишь игрушка в руках вероломной хозяйки детского приюта, молодой человек потерял львиную долю своей мистической привлекательности.

– Это комната Луны Дормер, я ожидал, что она потребует ее себе. – Мужчина засунул руки в карманы, оставив на виду лишь большие пальцы.

Джули обняла себя руками, внезапно ей стало холодно, она подумала о том, чтобы позвать на помощь, что стоило бы схватить незаконного сына Николаса Дормера и заставить его признаться во всех его хитроумных планах, но почему-то не могла на это решиться.

Холзи будто прочитал внутреннюю борьбу на ее лице:

– Ты же умница, Джули Тезер, и не станешь кричать. Кто знает, что на уме у кровожадного призрака Блудного Дормера? – Молодой человек самодовольно ухмыльнулся, сверкнув зубами, и подошел к девушке на расстояние вытянутой руки. – Пока старик Стэлворт доберется до пролета лестницы, я уже исчезну, а ты… но не будем об этом. Где моя дорогая сестрица Луна?

Попытка мужчины выдать себя за тень его собственного отца неожиданно развеселила Джули. Холзи надеялся ее запугать, и, вероятнее всего, он был действительно опасен, но у девушки было некое подобие оружия – правда о его происхождении.

– Ты хотел сказать, тетушка? – нежно произнесла Джули и, скрестив пальцы на удачу, добавила. – Если бы ты был истинным Дормером, как утверждаешь, наверняка знал бы, где ее искать, Бенедикт.

Имя было выбрано наугад, но Джули предположила, что Хелен Ллойд, сломленная гибелью возлюбленного, исполнила его последнее желание и не стала называть сына в честь своего отца.

Холзи негромко расхохотался, но зеленые глаза под нахмуренными бровями смотрели недобро. Он не ожидал, что Джули назовет его настоящее имя, а теперь мужчина принялся буравить девушку взглядом, точно стараясь разгадать, что еще ей было известно.

– Чтение детективов пошло на пользу, мисс Марпл? – издевательским тоном протянул Бенедикт, но былой уверенности в его голосе уже не было. – Я предпочитаю, когда люди зовут меня Холзи, кажется, я упоминал об этом в одну из наших встреч.

Джули приблизилась к парню вплотную и решительно вскинула подбородок. Аромат парфюма сына Молодого Дормера вновь вскружил ей голову, а близость его тела напомнила об их последней встрече в фотолаборатории. Но на этот раз Холзи не коснулся ее и пальцем.

– Припоминаю что-то такое, – сказала вполголоса Джули, подражая скучающей манере мужчины. – Ты меня использовал.

В словах девушки не было возмущения или упрека, скорее констатация факта и немного горечи. Она совсем потеряла голову, крутила тайный роман за спиной своей лучшей подруги и, возможно, если бы дольше оставалась в неведении относительно Бенедикта и его связи с мисс Клиффорд, могла бы серьезно навредить будущему Клои.

Холзи отбросил в сторону волосы, закрывавшие левую сторону шеи девушки, где еще были заметны синяки, едва коснулся губами пострадавшей кожи и отстранился.

– Не без обоюдного удовольствия, милая мисс Тезер, – мягко улыбнулся парень и бросил взгляд на приоткрытую дверь, где виднелась пушистая крошечная тень внимательно следившей за ними Кассандры.

– Кристин Клиффорд использует тебя таким же образом? – Поцелуй Бенедикта пронзил Джули, точно электрошоком, и она язвительно бросила парню в лицо первую оскорбительную фразу, прошедшую на ум. Она шагнула назад и наступила на бумажный конверт, выпавший из ее сумки. Девушка наклонилась, чтобы его поднять, но Холзи оказался проворнее.

Крепким рукопожатием он схватился за запястье подруги Клои и прошипел:

– Я бы никому не позволил себя использовать. Мисс Клиффорд любыми средствами помогает мне вернуться в дом моих предков, занять в нем надлежащее мне по праву место!

– Любыми средствами? – Джули повторила вслед за молодым человеком и решила рискнуть еще раз. – И что же это были за меры: убрать с дороги болтливую старуху, которая точно знала, кто ты такой, и могла бы испортить тебе все веселье?

Лицо Холзи помертвело, конверт хрустнул в сжатом кулаке, а глаза лихорадочно забегали.

– Дни миссис Нимбл уже были на исходе, если кто-то и помог ей отойти в мир иной, он оказал ей услугу. Хотя я слышал обратное: старая ведьма спокойно заснула в своей постели, нет?

– Тебе лучше знать, – процедила сквозь зубы девушка, разочарованная тем, что хотя незаконнорожденный сын Дормера очевидно занервничал, его слова никак не были похожи на признание.

– Разумеется, а главное, что я знаю, что я истинный наследник Дормер-Хауса. Любой, кто увидит меня сегодня, не посмеет усомниться, что их обожаемый Блудный Дормер вернулся.

Вот сейчас Джули стало по-настоящему страшно. Благородные черты Бенедикта, выдававшие в нем несомненное родство с дядей Клои, исказило безумие, которое девушка уже видела в пламенных речах Тимоти об утраченном отце, разносившем хозяйские покои Николасе и даже в Клои, вызывающей духов своих предков в Красной гостиной.

Холзи развернул письмо и бросил на строки незаинтересованный взгляд, он не рассчитывал прочитать что-то стоившее его внимания. Джули хотела было потребовать вернуть конверт, но не решилась.

«Быть может, он держит в руках единственную весточку от своего отца?» – вдруг осенило девушку, и она прильнула спиной к столбику кровати, позволив мужчине закончить чтение. Плечи Бенедикта вздрогнули, лицо утратило признаки сумасшествия, а глаза неотрывно уставились на бумагу, раз за разом перечитывая слова Николаса Дормера.

– Откуда оно у тебя? – хриплым голосом потребовал ответа парень. – Это настоящее письмо Блудного Дормера или ничего не стоящая фальшивка?

Джули не отвечала. У нее была нужная Холзи информация, и девушка не была готова так легко с ней расстаться. Ощущение некой власти над молодым мужчиной, кузеном Клои, оказалось чертовски приятным. Поэтому девушка улыбнулась, едва приподняв уголки губ, и туманно спросила:

– А что это поменяет? Ты объявишь себя настоящим и единственным наследником дома, и все гости склонятся перед его высочеством. – Джули вложила в последнюю фразу столько сарказма, сколько могла. Она внезапно поняла, что очень устала от интриг, паучьей сетью оплетавших Дормер-Хаус, родственников, которых будто вместе удерживало лишь знание о темных секретах друг друга.

– Что поменяет? Да все! – Бенедикт повысил голос, нетерпеливо приблизился к девушке и встряхнул ее за плечи точно тряпичную куклу. – Мисс Клиффорд говорила…

Джули пыталась сбросить вцепившиеся в нее длинные пальцы, как неожиданно из коридора послышалась легкая поступь. В одно мгновение Холзи прикрыл девушке рот левой рукой, чтобы она не вздумала позвать на помощь, а правой – развернул Джули спиной к себе и толкнул в сторону того самого кресла, на котором он сидел, поджидая Луну.

– Эй, Джулс, не могла бы ты захватить с собой фотоаппарат, когда начнут собираться гости? – в приоткрытую дверь спальни скользнула длинная и худая тень Тимоти Дормера.

Прежде чем ночевавшая в бывшей комнате его матери девушка успела предпринять попытку к освобождению из крепкой хватки Холзи, тот ударил ничем не примечательную часть стены справа от постели каблуком начищенного ботинка. Со зловещим скрежетом отворился узкий проход, куда парень успел затянуть Джули с собой до того, как стена вернулась в прежнее положение.

– Джулс? – глухо раздался вопрос младшего кузена Клои, заглянувшего в Голубую спальню и не обнаружившего в ней ни души.

В узком коридоре за секретным проходом царила тьма. Джули, стоявшая вплотную к пахнувшей сыростью стене, ощущала, что и ее захватчик упирается спиной в старую штукатурку, портившую его сшитый на заказ костюм.

Лучшим решением было бы застать мужчину врасплох прежде, чем он продумал план своих дальнейших действий и потащил ее за собой. Поэтому Джули, не сильно, впрочем, надеявшись на успех, впилась зубами в руку Бенедикта, которой он закрывал ей рот.

Молодой человек ойкнул от неожиданной боли, и девушка почувствовала, что он уже не так сильно прижимал ее к себе. Джули наугад пихнула Холзи локтем, намереваясь попасть в живот, и с удовлетворением отметила сдавленный стон парня, за которым последовал поток ругательств. Не испытывая ни малейшего желания выслушивать все, что незаконный сын Молодого Дормера о ней думал, гостья Дормер-Хауса поспешила вперед, держась рукой за шершавую влажную стену.

Она старалась двигаться как можно скорее, чтобы преследователь не смог за ней угнаться, но в кромешной темноте это было затруднительно. То, что Джули вначале приняла за коридор для незаметного перемещения по дому прислуги, оказалось настоящим лабиринтом с развилками и петлявшими путями. Иногда в бреши между прогнившими досками, которыми были заделаны дыры, попадали тусклые лучи света. С потолка свисали длинные клочки паутины, которые, казалось, гладили Джули по спине и плечам, опутывали, точно мошку, которой не повезло стать ужином для голодной паучихи.

Со всех сторон раздавались шорохи, звуки чьих-то шагов, хриплый кашель, женское пение… Джули не могла различить, исходили ли звуки из жилых комнат или их издавал настигавший ее Холзи. А может, они были плодом ее измученного воображения?

Джули потеряла счет времени, опустилась на пол и обхватила колени руками. Судя по доносившимся запахам съестного, она находилась около кухни, но ни одна попытка найти выход не увенчалась успехом, сколько бы девушка ни ощупывала стены тайного хода на предмет рычага или чего-то подобного.

Справа раздался слабый писк и частый топот маленьких лап, Джули почувствовала, как по ее ноге пробежала мышь или крыса. Чуть не потеряв равновесие из-за испуга, она умудрилась подняться на ноги как раз вовремя, чтобы не столкнуться с Холзи. К ее удивлению, он не уделил ей никакого внимания и не попытался вывести из игры.

После удара по стене, от которого на голову Джули посыпалась побелка и мусор с потолка, вновь послышался скрип тайного дверного механизма. В коридор ворвался теплый свет кухонного очага, звон кастрюль и бульканье соуса, который миссис Стэлворт помешивала на плите.

Парень со следами штукатурки на спине и плечах, выронив что-то из кармана, со скоростью оленя промчался к выходу в коридор, в котором располагалась дверь в сад. Экономка ахнула, всплеснула руками, на одну из которых была надета варежка-прихватка, но не двинулась с места, когда точная копия ее прежнего хозяина галопом пролетела мимо нее. Куда больше женщина перепугалась при виде Джули, протиснувшейся вслед за молодым мужчиной в узкую щель между буфетом и урчавшим холодильником.

Ее вид был куда плачевнее: с ног до головы покрытая липкими серебряными нитями, волосы – точно напудренный парик адвоката в суде, одежда облеплена мелким разноцветным мусором.

– М-мисс Тезер! – воскликнула экономка дрожащим голосом. Но девушка лишь махнула рукой.

– Почему вы не попытались задержать его? Почему даже не закричали? – сипло поинтересовалась Джули, почему-то ей вдруг стало не хватать воздуха, и она вцепилась в край стола, чтобы не упасть.

Миссис Стэлворт покрылась розовым румянцем и прижала ладони к сердцу.

– Святые угодники, что я могла сделать? – растерянно хлопала ресницами женщина. – Немыслимо… Чтобы я препятствовала сыну мистера Дормера?

Губы экономки сложились в прямую узкую линию, но слова, выдавшие ее осведомленность о личности вторгшегося на кухню, уже прозвучали. Белый соус, источавший аромат грибов и чеснока, пузырился в сотейнике за спиной попавшейся в западню миссис Стэлворт.

– Вы знали! – выдохнула Джули. – Вы и ваш муж плели козни за спиной Клои. Что они обещали за пособничество, Холзи и мисс Клиффорд? Что сохранят за вами место в Дормер-Хаусе?

Рукавица слетела с руки женщины и упала на пол рядом с коричневой склянкой, которую потерял Бенедикт. Грибы на плите начали подгорать и чернеть. Миссис Стэлворт дрожала всем телом, пухлые пальцы вцепились в покрытый пятнами передник, но лица она не прятала и упрямо не раскрывала рта.

– Вы понимаете, что своими действиями могли нанести Клои, Тимоти и другим непоправимый вред? – прошептала Джули, отказываясь верить в то, в чем она обвиняла эту полную, но невероятно проворную женщину.

– Вы не совсем в себе, мисс Тезер. Мистер Стэлворт и я никогда не совершили бы ничего, что может дурно отразиться на Дормер-Хаусе, – мягко сказала экономка. – Вам следовало бы привести себя в порядок. Уже скоро прибудут гости, а мисс Клои хотела бы видеть вас подле себя, когда она будет приветствовать их.

Небо в окне за неплотно зашторенной занавеской и впрямь потемнело, свидетельствуя о позднем часе. Она провела несколько часов, бродя по секретной части Дормер-Хауса, о которой не было известно даже ее подруге. Еле переставляя ноги, Джули направилась в свою комнату по совету экономки. Ей не давали покоя последние слова о доме. Лояльность Стэлвортов была связана исключительно с Дормер-Хаусом, который они считали чуть ли не своей вотчиной, а не с конкретным членом хозяйской семьи. А это значило, что Клои никому не могла доверять.

* * *

Гостиная первого этажа напомнила Джули об экскурсии в планетарий в начальной школе. Полсотни подсвечников и фонариков, расставленных на столиках и полках среди цветных облаков роз и гортензий, походили на снимки далеких галактик и созвездий. Радужные блики люстры, сверкавшей чистотой стараниями миссис Стэлворт, падали на лица прибывающих гостей, заставляя их ахать и присвистывать от восторга.

Джули заняла наблюдательный пост в углу возле камина. Благодаря Тимоти, который мечтал, чтобы вечеринка была увековечена в снимках «подающего большие надежды фотографа», как он представлял девушку своим знакомым, она была избавлена от необходимости встречать гостей в холле вместе с Клои. Выставленная на всеобщее обозрение, Джули постоянно ощущала на себе любопытные взгляды мужчин, замечала, как женщины, увешанные драгоценностями, перешептываются, косясь в ее сторону. Девушка успела пожалеть, что вновь согласилась позаимствовать платье из гардероба матери Клои: цвета слоновой кости, с рукавами-фонариками и пышным бантом на пояснице. Большинство гостей предпочли облачиться в черное, лиловое или темно-синее, и Джули решила, что подруга (которая красовалась в темном бархате, усыпанном крошечными кристаллами) нарочно выставила ее белой вороной.

Гости продолжали приезжать, и появление на пороге очередного знакомого лица ознаменовывалось громкими приветственными выкриками. Джорджа Стаффорда, приятеля Тимоти, тут же окружила стайка юных девушек и их матерей, желавших выставить своих дочерей в выгодном свете. Веснушчатый молодой человек с заливистым смехом был привычен к женскому вниманию и, рассыпавшись в комплиментах, ускользнул из западни. Стаффорд подошел к парню с торчащими ушами и длинным печальным лицом и хлопнул его по спине:

– Мортимер, и ты здесь!

Тимоти перемещался от стола с закусками, возле которого сгрудились солидные джентльмены, к разместившимся в кругу любительницам посплетничать. Джули настроила фотоаппарат и прижалась к глазку. Она наблюдала, как кузен Клои поздравлял недавно обручившуюся пару, стоящую в обнимку. На вид им было около тридцати, на лбу мужчины уже появились залысины, а у его невесты были заметны морщинки возле глаз, когда она улыбалась. Сидевшая у огня пожилая чета обменялась неодобрительным хмыканьем. Джули не удержалась и сфотографировала светящихся счастьем молодых так, чтобы захватить и старшее поколение, которое за все время, что девушка пряталась в тени, не обменялось ни одним словом. Старик хмурился и постукивал ботинком по ножке кресла, на котором восседала его супруга, многозначительно кашлявшая, когда к ней кто-либо обращался.

Джули обвела глазами комнату в поисках Холзи. В общей суматохе она не успела предупредить Клои о том, что ее незаконный кузен собирался проникнуть на вечеринку, а в том, что прислуга с радостью ему в этом помогла бы, девушка даже не сомневалась. Еще она переживала, что Холзи забрал письмо своего отца Луне с собой и основное доказательство его происхождения было в руках недоброжелателей подруги.

В объективе появилось знакомое лицо, обрамленное светлыми, зачесанными назад волосами, с ехидной ухмылкой.

– Джули Тезер! Я бы и не узнал тебя без этой чертовой камеры. – Хью Санлисс потянул девушку за запястье, вынудил показаться из ее безопасного убежища. – Принял бы за одну из племянниц лорда Монтгомери, вот бы было неловко.

Джули опустила фотоаппарат и холодно кивнула юноше:

– Привет, Хью.

– Что, решила подзаработать деньжат? – осклабился Санлисс при виде Клои, торжественно входящей в зал со свечой в руках. – Между нами – у нашей милой подружки за душой ни гроша, я бы не рассчитывал на хорошее вознаграждение.

– Я не вытряхиваю из друзей деньги за свои услуги, Санлисс, но это выше твоего понимания, правда? – невинно улыбнувшись, язвительно произнесла Джули. Годы подражания Клои принесли свои плоды – она наконец научилась маскировать свои истинные чувства и вести непринужденную беседу с человеком, которому ей очень хотелось дать пинка.

Хью ничуть не задели ее слова и ядовитый тон, он рассмеялся и прижал ладонь с фамильным перстнем к груди:

– Ранила в самое сердце, Тезер. Пожалуй, пойду поищу раскаяние в вине.

Парень подмигнул девушке и принялся прокладывать себе дорогу к бару. Он грубо оттолкнул подростка, вставшего на цыпочки, чтобы разглядеть хозяйку дома из-за широких спин отца и старшего брата, который помешал ему на пути.

Клои остановилась посреди гостиной, и разговоры затихли, а все лица обратились к ней.

– Добро пожаловать на этот вечер, дорогие гости! Как вы знаете, спиритический клуб не собирался уже несколько десятков лет, и многие присутствующие сегодня в Дормер-Хаусе знают о нем лишь понаслышке. Моя семья решила созвать вас, чтобы почтить память нашей любимой тети Вивиан, которая была самой необыкновенной женщиной, которую я знала. – Мелодичный голос девушки звучал ясно в каждом углу, ее лицо освещалось светом свечи, в которой Джули узнала творение рук Тренчэнта. – Прежде чем мы отправимся в Красную гостиную, я хочу поднять бокал за тетю.

Тимоти, ожидавший команды от сестры, снес горлышко бутылки шампанского, разбив его об угол стола, который покрывали бесчисленные царапины (очевидно, что такая порча мебели производилась уже не раз и являлась причудливой традицией). Раздались аплодисменты и смех, из рук в руки стали передаваться бокалы с пузырящимся напитком. Стэлворт открыл еще несколько бутылок привычным для Джули способом. Университетский друг Тимоти подошел к ней и протянул бокал:

– Кажется, нас не представили. Джордж Стаффорд. – Парень склонил голову с каштановыми завитками, в которых играло пламя огня из камина, придавая им красный оттенок.

– Джули Тезер, – улыбнулась девушка. Несмотря на лощеный вид и избалованность вниманием, молодой человек не производил того отталкивающего впечатления, как Санлисс. Возможно, она отнеслась к нему с расположением благодаря рекомендации Дормеров, а может, поддалась очарованию аристократа, принявшего ее за свою ровню, потому что как только Джули назвала свое имя, Джордж принялся расспрашивать ее о родственниках, с которыми он мог быть знаком.

Ей стоило огромного труда не приукрасить собственную биографию. Но среди гостей был Хью Санлисс, который не упустил бы шанса прилюдно над ней посмеяться, узнав, что Джули выдает себя за принцессу, точно героиня старого мюзикла с Одри Хепберн и Рексом Харрисоном.

– Не думаю, что вы встречались с кем-то из моих родственников, мистер Стаффорд. – Она пригубила шампанское, и пузырьки воздуха заплясали у нее в носу. – Я здесь случайная гостья.

Парень приподнял брови, словно о чем-то догадавшись, и легонько коснулся своим бокалом фужера Джули.

– Понимаю. Досадно. – Стаффорд сделал до ужаса обреченное лицо, а затем хохотнул, расплывшись в улыбке. – И зовите меня Джордж. За Вивиан Дормер!

Джули запоздало присоединилась к хору голосов, произносящих тосты в честь тети Клои. Пожилой мужчина в кресле, похожий на поседевшего сеттера, проскрипел:

– За Вивиан Дормер! – Он уже приготовился поднести наполовину полный бокал ко рту, когда замер под тяжелым взором своей жены.

– Вы уверены, что хотите выпить за эту леди, мистер Каннингем? – прокаркала старуха, вцепившись в свою черную бисерную сумочку. Мистер Каннингем вздохнул и сунул свой фужер проходившему мимо с подносом дворецкому, так и не притронувшись к нему.

Джордж нашел вид озадаченной Джули забавным. Он склонился к ней и объяснил:

– Старик несколько раз делал предложение почившей мисс Дормер, прежде чем жениться на своей троюродной кузине. Как видишь, ревность миссис Каннингем не угасла даже после смерти соперницы.

– Шшш! Мисс Дормер будет оглашать правила. – Седая статная женщина, задрапированная в фиолетовый шелк, призвала их к порядку. Ее лицо было наполнено азартом и предвкушением развлечений. Судя по возрасту, она, должно быть, посещала спиритические вечеринки в Дормер-Хаусе, когда их устраивала Вивиан.

– Лишь двенадцать из вас займут места за столом в Красной комнате, остальным отводится роль наблюдателей. Как и на собраниях, проводимых прежде, я попрошу самого младшего из присутствующих достать из шкатулки имена тех, кому выпала удача. – Клои торжественно обратилась к окружающим ее гостям и пригласила в центр нескладного мальчишку, которого толкнул в спину Санлисс.

– Давай, Джеймс, – ободряюще шепнул ему в спину брат. Чуть не споткнувшись о собственную ступню, подросток встал подле замершей, точно хищная птица, Клои. Ее улыбка показалась Джули искусственной. Юный Джеймс боязливо запустил руку в шкатулку, словно ждал, что хозяйка вечера может в любой момент захлопнуть крышку, а его ладонь окажется в ловушке.

– Дайен Фитцклэренс. – Парнишка развернул сложенную пополам бумажку и прочитал первое имя. Невеста, на которую неодобрительно поглядывали Каннингемы, приветливо помахала в ответ на раздавшиеся аплодисменты и выглядела очень довольной собой. Пальцы ее нареченного судорожно схватили драпировку на боку ее платья, а лицо исказила гримаса покорности судьбе.

– Милый, все хорошо? – обеспокоенно обратилась к нему Дайен, и мужчина лишь молча склонил голову. Джули, заинтригованная разыгрывавшейся сценкой, прослушала несколько следующих имен, в том числе и Тимоти Дормера. Молодой человек проложил себе путь к подруге своей кузины и университетскому приятелю.

– Отличная работа, Дормер, – усмехнулся Джордж Стаффорд. – И на скольких листках в шкатулке написано твое имя?

– На трех, – заговорщически шепнул ребятам Тимоти. – Больше Клои не позволила. А я считаю, это la sottise [33]– вытягивать жребий наравне с гостями.

Джеймс вытянул следующую бумажку, но внезапно чихнул, и имя очередного счастливчика, которому досталось место за круглым столом из красного дерева, выскользнуло из его пальцев. Его брат поспешил было ему на выручку, но Санлисс элегантным жестом опередил его.

– Побереги силы, Прескотт, – с гаденькой улыбкой посоветовал парень. – В Красной гостиной они тебе понадобятся, чтобы не обделаться от страха.

– Вот же гад, – буркнула Джули, не утруждаясь, чтобы понизить голос. Тимоти кисло приподнял уголки губ, а Джордж похлопал девушку по плечу.

– Безусловно. Но в этом все его очарование, ведь так? – Стаффорд расплылся в улыбке, когда произнесли его имя, и отвесил поклон в ответ на подбадривающие возгласы.

Джули имела возражения насчет очаровательности Хьюго, но решила оставить их при себе. Младший Прескотт объявил, что последней участницей спиритического сеанса становится леди Ламли (та самая, что призывала Джорджа и его собеседницу к порядку). Подруга Клои поднесла камеру к глазам и сделала несколько кадров наудачу: Клои, захлопнувшая крышку шкатулки, инкрустированной рубинами, женщина в фиолетовых шелках, склонившая седую голову, Санлисс, салютовавший ей пятым по счету бокалом спиртного. Джули поморщилась и убрала фотоаппарат в чехол.

– Жаль, тебя не будет с нами за столом, – сочувственно сказал Тимоти девушке, после того как пожал руку своему товарищу.

Та натянуто улыбнулась и постаралась сказать как можно искреннее:

– Мне хватило общения с призраками Дормер-Хауса. – Джули вспомнила о двигавшемся указателе доски Уиджа и странных фигурах, появившихся на снимках.

Хотелось ли ей вновь испытать те же эмоции, захватившие ее в Красной гостиной?

– Вы видели привидения? – Стаффорд скептически изогнул бровь, пригубил поднесенное Стэлвортом шампанское. – И кого же? Отец говорил мне об одном… какая-то женщина, все время читает молитвы.

– Молящаяся Бланш, – хором подсказали ему Джули и кузен ее подруги, приведя игрока в крикет в изумление. Тимоти шутливо толкнул парня в плечо и попросил девушку не делиться с Джорджем подробностями, чтобы не испортить ему удовольствие.

– Скоро сам все увидишь, – подмигнул Дормер и вышел на середину зала, чтобы помочь сестре проводить гостей на второй этаж. Джули была рада, что его приятель задержался подле нее: без Клои она чувствовала себя не в своей тарелке.

В дверях показалась женская фигура, закутанная в меховое манто, что показалось Джули до абсурда нелепым. Кто в здравом уме надел бы такое в конце лета, да еще и в доме, где затопили все возможные камины?

Шубка соскользнула с плеч женщины, дворецкий едва успел ее поймать и не дать коснуться земли. Под ней обнаружилось расшитое бисером серебристое платье, похожее на те, что носили в ревущие двадцатые. Клубничного оттенка волосы, тронутые сединой, были искусно завиты, но, к удивлению Джули, на лице не было заметно ни следа косметики. Гостья прижимала к груди кудрявую собачонку и томно посматривала на окружающих, обративших свои взоры к ней.

– Рада, что вам удалось заглянуть в Дормер-Хаус, мисс Клиффорд, – прошагала к ней Клои, протянула руку в приветственном жесте. Девушка сжала ладонь женщины чуть сильнее, чем было принято, заставив Кристин Клиффорд сморщить носик.

– Ни за что бы не пропустила обретение Дормер-Хаусом нового достойного владельца, – сладким тоном заверила женщина. Ее глаза многозначительно сверкнули, и от гостей не укрылось, что Кристин не поздравила Клои с вступлением в наследство и не выразила сожаления по поводу утраты тети Вивиан, подобно остальным. По гостиной пробежались шепотки, и Джули догадалась, что интриганка опоздала намеренно, чтобы заставить общество судачить о ее поведении и словах.

– К сожалению, вы пропустили жеребьевку, но, уверена, вечер таит в себе несколько приятных сюрпризов. – Клои подняла подбородок вверх и смотрела на гостью из-под полуопущенных век.

– О, не сомневаюсь, – хохотнула мисс Клиффорд и обошла Клои, помахала кому-то из своих знакомых. – Одетт, дорогая, как я счастлива, что ты тоже здесь!

Ледяной взгляд наследницы дома, чьи права ни во что не ставились последней из прибывших гостей, обратился к Джули. Среди всех присутствующих только ей Клои смогла показать свои истинные чувства, осознала вдруг девушка-фотограф. Судя по лицу подруги, она еле сдерживалась, чтобы не вцепиться в голливудские локоны Клиффорд и не обвинить ее в сокрытии сына Блудного Дормера от общественности ради собственных корыстных планов. Девушек разделяла толпа, с радостью принимавшая задержавшуюся для большего эффекта Кристин, поэтому Джули лишь кивнула подруге, дав понять, что разделяла ее негодование. Окружающие ее аристократы, наоборот, осыпали женщину в бисерном платье комплиментами, справлялись об успехах воспитанников, сетовали на скандальное обнаружение тела Слая в пруду под окнами приюта и передавали сердечные приветы ее престарелой матери.

– Ах, какой милый мальчик, – умилялась кремовому насупившемуся под мышкой у мисс Клиффорд песику леди Ламли. – Кстати, о милых мальчиках… Давно не видела подле вас того славного юношу, вашего воспитанника, кажется, последний раз мы встречались на той отвратительной пьесе… Он больше не сопровождает вас на вечеринках?

Пожилая дама ворковала над собакой, не поднимая глаз, а Кристин Клиффорд загадочно улыбнулась:

– Нет, почему же, я по-прежнему близка со своими воспитанниками, а тот, о ком вы говорите, леди Ламли, уже совсем не мальчик, но уверяю, когда он предстанет перед вами, не узнать его будет невозможно…

Мисс Клиффорд любили, и это осложняло дело. Если она представит Бенедикта как своего сына от Николаса Дормера, никто не посмеет задать женщине неделикатный вопрос о том, как ей удавалось скрывать его существование и почему она решила познакомить его со своими друзьями именно сейчас, когда решалась судьба дома его предков. Все просто примут это как само собой разумеющееся.

Джули дрожащими руками затянула бант на спине платья потуже, когда мисс Клиффорд направилась в ее сторону, заметив Стаффорда.

– Джордж, вы просто отрада для глаз! С каждым днем все больше напоминаете своего батюшку, удивительно, до чего сыновья могут быть похожи на своих отцов… – проронила Кристин медовым голоском, делая особый акцент на последних словах. Джули осознала, что, курсируя по гостиной, женщина разбрасывала неоднозначные намеки, подготавливала почву для своего триумфального объявления.

– Надеюсь, что не унаследовал все отцовские гены, – беззаботно парировал Джордж. – Я слишком привязан к своим кудрям, чтобы облысеть в тридцать, как мой старик. Позвольте представить…

Парень обратил внимание собеседницы на Джули, которая допила бокал шампанского (она уже не помнила, сколько выпила, но, к счастью, на ногах пока держалась крепко) и остановила Джорджа:

– Мы уже встречались с мисс Клиффорд.

Аристократка растерянно захлопала ресницами, силясь выиграть немного времени и вспомнить девушку. Конечно, она не узнала Джули в элегантном наряде с плеча Айрис Дормер и не удосужилась соотнести ее с образом спутницы Тимоти, с которой столкнулась в Хейзвудсе. Зато ее кудрявый песик безошибочно определил в ней недавнюю знакомую и презрительно скалил зубы.

– Тише, Бальтазар… – Мисс Клиффорд принялась баюкать собаку, словно грудного ребенка, искоса поглядывая на Джули. – Да-да, подруга нашей милой Клои. Как ваше пребывание в Дормер-Хаусе, мисс Хизер?

Женщина чмокнула яростно перебирающего короткими лапами песика в черный нос. Она выглядела необычайно самодовольной, ведь ей удалось использовать все местные слухи, которых она набралась в «Бойцовском петухе» о гостье в Большом доме.

– Тезер, – поправила ее Джули, не моргнув и глазом. Если сообщница Холзи пыталась вывести ее из себя, то у нее ничего не вышло. – Дормер-Хаус – идеальное место для фотографа, в каждом темном углу скрывается что-то, манящее его запечатлеть и раскрыть его секреты…

Джули старалась скопировать вкрадчивую манеру незаконного брата Клои, которую его покровительница должна была легко распознать. Но девушка позже призналась сама себе, что у Тимоти, годами подражавшему своему обожаемому дяде, это получалось гораздо легче, в то время как она говорила, точно ее бабушка Лидия, развлекавшая внуков и племянников сказками.

– Мисс Тезер лично убедилась в существовании призраков, мисс Клиффорд. Нам следует быть осторожней, – пошутил Стаффорд, кивнув поверх их голов кузену Клои, который жестами пригласил его проследовать наверх. – Прошу прощения…

Мисс Клиффорд, казалось, не слышала ни слова из тех, которыми обменялись Джули и однокашник Тимоти. С застывшей на лице неестественной улыбкой, от которой на щеках появились глубокие заломы, женщина беспокойно озиралась по сторонам, будто в поисках кого-то. Джули устыдилась самой себя, ведь час назад она точно так же вглядывалась в лица каждого мужчины в гостиной. Кристин ожидала, что Бенедикт уже будет среди гостей, догадалась подруга Клои. Но о чем бы эти двое ни условились, их замысел уже пошел не по плану.

«Наверняка он отправился переодеваться. Нельзя допустить, чтобы истинный наследник объявился в Дормер-Хаусе в пиджаке со следами побелки и паутиной в волосах», – злорадно подумала Джули. Ей было приятно осознавать, что именно ей удалось хоть ненадолго, но все же отсрочить неминуемый скандал.

Девушка повесила на плечо сумку с фотокамерой и принялась прокладывать себе путь сквозь толпу, чтобы успеть снять начало сеанса. Клои, которая потратила всю ночь, закопавшись с головой в дневники тети Вивиан в поисках любого упоминания о прошлых вечеринках, настойчиво просила ее быть в Красной гостиной до того, как последний гость займет свой стул.

Оставив мисс Клиффорд что-то яростно печатать на своем мобильном (по предположению Джули, та бомбардировала Холзи сообщениями в целях выяснить, куда он запропастился), девушка перехватила на пути Стэлворта с подносом и вознаградила себя бокалом красного.

На пролете второго этажа хохотали Тимоти и его приятель, речь шла об огромной сумме, которую Стаффорд умудрился проиграть в карты в «Петухе» кому-то из местных. Кузен Клои, давясь смехом, похлопал парня по плечу:

– Неужели кто-то кроме меня сумел тебя провести? Я вручу ему медаль!

– «За храбрость»? Парень блефовал, словно у него есть поместье в Озерном краю или ему совершенно нечего было терять, – возразил Джордж, и Джули поспешила к лестнице, заметив, что молодые люди скрылись в коридоре. Она вспомнила, что в Хейзвудсе сплетничали, что молодой Стаффорд разбрасывался деньгами, видимо, так оно и было.

– Именно! Нужно быть очень смелым, чтобы нанести такое личное оскорбление, – очень серьезно констатировал Тимоти, пропустил друга вперед, который что-то спросил, но Джули расслышала лишь ответ Дормера, который развеселил ее до колик. – Да при чем тут ты и твой папаша? Задета моя честь! Только мне позволено опустошать твои карманы.

Джули схватилась за перила, охваченная внезапным головокружением. Она сделала несколько глубоких вдохов, опустив голову на грудь.

– Последний бокал был лишним, – пробормотала девушка.

– Ты думаешь? – произнес тихий мужской голос у нее за спиной.

Фотограф резко обернулась, но никого не увидела в пустом холле.

А затем все лампы в форме наполовину раскрывшихся бутонов лилий, освещавшие путь к лестнице, одновременно погасли.

Глава 20

Вращающийся стол

Послышались крики и нервные смешки. Несмотря на то что в гостиной повсюду были расставлены свечи, их света не хватало: многие успели обгореть и едва тлели, несколько было погашено, чтобы избежать горящих рукавов, потянувшихся к закускам.

Перепуганные гости то и дело натыкались друг на друга, наступали на длинные подолы платьев степенных матрон, которые клекотали от возмущения, точно рассерженные коршуны.

Несколько мужчин вывалились в погруженный во тьму коридор. Они догадались использовать зажигалки, и трепещущее пламя освещало вытянутые лица с беспокойными глазами. Джули узнала в одном из молодых людей старшего брата Джеймса Прескотта.

– Мисс, вы в порядке? – обратился он к ней.

– Да, кажется… – слабо произнесла девушка, лихорадочно соображая. Джули не была уверена, что в случившемся каким-то образом не замешан Бенедикт, хотя виной всему могла оказаться и неисправная проводка. Она уставилась в узкий проход, ведущий на кухню, откуда ей почудился голос незаконнорожденного Дормера: не скрывался ли мужчина во тьме, не потешался ли над кучкой перепуганных, точно дошкольники, людей?

– Это какая-то шутка? – проворчала молодая блондинка в бледно-розовом платье, похожем на гигантскую зефирину. Она вытащила из сумочки смартфон и включила фонарик, ослепив своего спутника.

– Лилиан! – Мужчина вдвое старше ее отвел руку, унизанную драгоценностями, от лица и поморщился. – Я же велел тебе оставить сотовый в машине. Ты меня позоришь…

Но молодая женщина его не слушала и пушистым облаком двинулась в сторону выхода. Ее сопровождающему ничего не оставалось, как последовать за ней под осуждающими взглядами присутствующих. Леди Ламли поджала алые губы и презрительно хмыкнула.

«Любопытно, ее возмутило наглое нарушение правил вечера, которые Тимоти ясно прописал в приглашении, или сам факт, что кто-то из мужчин ее круга осмелился привести сюда мисс Маршмеллоу?» – хихикнула Джули, когда проводила пару, скрывшуюся за входной дверью, глазами. Она подумала о том, что неплохо было бы позаимствовать из гостиной одну уцелевшую свечу и подняться наверх, но тут на площадке второго этажа забрезжил свет.

С подсвечником в руках показалась Клои и призвала всех к спокойствию. С коварной усмешкой она развела руки в сторону:

– Вот теперь вечер по-настоящему начался! Прошу всех за мной. – Но за радушным тоном от Джули не укрылось, что подруга напряженно обшаривала взглядом холл, в котором собралась добрая половина гостей Дормер-Хауса. Кое-кто облегченно выдохнул, пара мужчин рассмеялась, но большинство людей сохраняли настороженные выражения на лицах, на которых танцевало неровное пламя свечей.

Клои поманила Джули за собой и взяла ее под руку, когда та раньше всех поднялась по ступеням.

– Идем со мной, я ждала тебя в Красной гостиной вместе с кузеном и Стаффордом, – недовольно шепнула подруга ей на ухо, крепко вцепившись в локоть фотографа. Девушка пристально уставилась в лицо гостьи. – Ты бледная как смерть.

Клои, при всей ее деликатности по отношению к творчеству подруги или ее личной жизни (она и слова дурного не сказала о Тодде, даже когда Джули с ним рассталась на втором курсе), никогда не пыталась скрыть недовольство внешним видом окружающих, в том числе и своей соседки по комнате. Задумывалась ли аристократка о том, что своей критикой ранила Джули? Наверняка нет.

– Я шла точно следом, – прошипела Джули и скрестила пальцы в надежде, что наследница Дормер-Хауса припишет ее нездоровый цвет лица волнению, а не тому факту, что она выпила слишком много шампанского на пустой желудок. – Скажи мне, что вдруг погасший свет – твоих рук дело.

Клои оглянулась через плечо и галантно пропустила мимо миссис Мортимер, на грузной шее которой поблескивали массивные опалы.

– Могу заявить только, что кто-то из Дормеров, живых или мертвых, точно в этом замешан, – хихикнула Клои, едва приподняв уголки рта. Они приблизились к комнате, приготовленной для спиритического сеанса, где было слишком много любопытных ушей, поэтому девушка не посмела высказаться более откровенно, но Джули догадалась, что подруга лишь делала вид, что все в порядке и обесточенный дом входил в запланированную программу вечера.

Фотограф боком протиснулась между гостями, заполонившими Красную гостиную, и заняла позицию у окна, чуть приоткрытого, чтобы запустить внутрь Дормер-Хауса духов или же просто послужить источником свежего воздуха. Клои заняла главенствующее место за круглым столом последней. По правую руку от нее небрежно развалился Тимоти, подмигнул какой-то хорошенькой девушке, жавшейся к стене и с опаской поглядывавшей на череп козла с нарисованными на рогах скандинавскими рунами. Подле него сидела Дайен Фитцклэренс и едва сдерживалась от волнения, она беспокойно ерзала на стуле и покусывала губы.

Джули настроила камеру и спрятала сумку под бархатное кресло. Красная гостиная казалась еще более зловещей, чем в прошлый раз. Кто-то (прислуга или сама Клои) выставил на всеобщее обозрение самые причудливые сувениры тети Вивиан: кроме костей давно почившего козла девушка заметила африканскую куклу вуду, на столике под стеклянной крышкой покоились три ритуальных ножа, на которые то и дело бросал алчные взгляды Санлисс.

К удивлению Джули, стол, натертый стараниями миссис Стэлворт до такого блеска, что в него можно было смотреться, как в зеркало, был пуст. Она ожидала если не уже знакомую ей доску Уиджа, так хрустальный шар или старинную колоду гадальных карт.

– Прошу каждого из вас опустить обе руки на стол, – обратилась Клои к рассевшимся вокруг нее счастливчикам. – Запомните: что бы ни происходило – ни в коем случае не разрывайте круг! Каждый из тринадцати, включая меня, сможет задать призракам Дормер-Хауса по одному вопросу: соберитесь с мыслями и погрузитесь в себя… Что вас тревожит, какие загадки не дают вам покоя?

Джули направила объектив на леди Ламли, прикрывшей глаза тяжелыми веками, и нажала на кнопку спуска. Фотограф заранее побеспокоилась о том, чтобы отключить вспышку и звук камеры, чтобы не доставлять неудобств присутствующим. Девушка запечатлела, как Грейс Хортон склонила голову к плечу, темно-рыжие локоны красиво контрастировали с голубой тканью ее платья. Джордж Стаффорд ухмыльнулся, когда подруга Клои тенью подкралась ближе и сфотографировала его открытое веснушчатое лицо. Его, как большинство юных гостей Дормер-Хауса, предстоящий спиритический сеанс скорее забавлял, чем вызывал трепет.

Несмотря на наставления Клои о том, что к духам необходимо отнестись с почтением, за спиной Джули слышала беззаботные сплетни, а кое-кто даже зевнул и негромко поинтересовался у матери, когда они уже отправятся домой. Фотограф и сама с трудом боролась с дремотой. К аромату полыни примешивались сладкие запахи дымящихся благовоний, Джули было нестерпимо душно, на висках поступили капельки пота.

– Взываю к вам, призраки-обитатели Дормер-Хауса! Те, в ком течет моя кровь, откликнитесь на мой зов и войдите в этот круг! – неожиданно для всех отрепетированным мистическим голосом воскликнула хозяйка дома и возвела глаза к потолку. Перешептывания в комнате мгновенно стихли.

– Слушайте… Замечайте… – прошелестела Клои, украдкой послала Джули мимолетную улыбку. В вечернем платье и с высокой прической девушке куда легче давалась роль медиума, отметила Джули, в прошлый раз, когда она сидела за столом в шали Вивиан и восточном тюрбане, она напоминала деревенскую сумасшедшую или цыганку, зарабатывавшую на жизнь предсказаниями. Образ был удачным для фотосессии, но облачись Клои в те же тряпки сегодня, местные аристократы подняли бы ее на смех.

БУМ!

Что-то тяжелое грохнуло над их головами, а с потолка посыпалась побелка, красное дерево стола покрылось мелкой пылью. Кто-то в толпе взвизгнул, старый Прескотт схватился за сердце, лишь глуховатый Каннингем мирно посапывал в кресле. Его супруга не преминула ударить его тростью по ноге, чтобы вернуть его к реальности.

– Здесь есть кто-нибудь? – осведомилась хозяйка вечера. Джули почудился азарт в ее взгляде, как у игрока в покер, которому выпали отличные карты. – Постучите два раза, если ответ «Да».

Пару минут ничего не происходило. Казалось, все в Красной гостиной задержали дыхание и не осмеливались произнести ни звука. Лишь Джеймс Прескотт несколько раз икнул.

– Я… я что-то чувствую! – пискнула Дайен и вцепилась в гладкую столешницу. Джули отвела фотоаппарат от лица и невольно раскрыла рот от неожиданности: край стола накренился в обратную сторону от девушки, создав ощущение, что хрупкая мисс Фитцклэренс смогла в одиночку его поднять. Подруга Клои знала наверняка, что это невозможно: даже с помощью наследницы дома все попытки сдвинуть старинный предмет мебели хотя бы на сантиметр к окну для лучшего освещения не увенчались успехом.

Деревянный край с противоположной стороны впился в ребра Хью, который метал злобные взгляды на обоих Дормеров, но не посмел оторвать ладони от лаковой поверхности.

БАМ! БАМ!

Неожиданно все четыре ножки опустились на пол, от удара стол подпрыгнул и с чуть менее слышным звуком замер. Тринадцать пар рук подрагивали, участники сеанса обменивались взглядами: испуганными, торжественными, недоверчивыми.

– Два удара! Я слышал два удара! – выкрикнул из темного угла подле двери Мортимер, после чего послышался гул соглашавшихся с ним голосов. Клои благосклонно кивнула собравшимся:

– Настало время для ваших вопросов, дорогие друзья. – Она было повернулась к брату, но заметила его округлившиеся глаза и розовые пятна, проступившие на щеках, сжалилась над ним и обратилась к седой даме в темных шелках: – Леди Ламли, прошу вас начать.

Пожилая женщина расправила белые плечи и улыбнулась медиуму:

– Спасибо, милая. Мне нужен совет от тех, кто бродит по этой земле дольше, чем такая развалина, как я. – За спиной у Джули угодливо засмеялись. – Дни мои подходят к концу, и я думаю оставить Ровэнтри-Холл моему любимому племяннику Филиппу, только хочу убедиться, ради чего он проводит свои выходные подле язвительной карги.

Раздались нестройные аплодисменты и одобрительные возгласы. Джули оглянулась по сторонам и заметила слегка пристыженного молодого мужчину не старше тридцати пяти, прятавшего усмешку в густой, аккуратно подстриженной бороде.

Со стороны окна потянуло холодом, сквозняк коснулся оголенных лопаток Джули, заставил ее поежиться. Стаффорд на другом конце комнаты так же внезапно дернул плечом, будто увернувшись от ледяной ладони. Фотограф внимательнее всмотрелась в движения гостей, но лишь некоторые из них, казалось, ощутили присутствие потусторонних сил: Санлисс с кислой миной разглядывал помятую вышитую рубашку, миссис Мортимер пыталась сдержать отрыжку, а старуха Каннингем свистящим шепотом жаловалась на то, что Клои куда больше похожа на своего пройдоху-отца, чем на Айрис Дормер.

Длинная свеча подле леди Ламли погасла с едва слышным шипением (Джули сумела распознать его, потому что в попытке спастись от пронизывающего холода придвинулась ближе к участникам сеанса). Дым поднялся к потолку, закручиваясь в спирали и вопросительные знаки, и исчез. Пожилая женщина нахмурилась и заглянула через плечо, чтобы пожурить шутника, задувшего пламя, но никого не увидела поблизости.

Вторая свеча погасла в руках у жениха Дайен, которого необычайно заинтересовала кукла, истыканная булавками. Теодор Грэхэм успел коснуться подобия ожерелья из светлых волос (очень похожих на локоны Кристин Клиффорд) на ее шее и пробормотать:

– Странно, эта прядь идеально сохранилась, будто ее срезали вчера…

И угол, в котором располагался столик с диковинками, погрузился во тьму. Мужчина растерянно обернулся к другим гостям, которые не сводили глаз с серебряного подсвечника в его руках.

– Что за черт?.. – начал было мистер Прескотт, но его слова заглушил визг совсем юной девушки с серьгами, напоминавшими пару старинных люстр. Кажется, именно она ныла, что хотела домой, и упрашивала родителей послать за водителем. Третий по счету язычок пламени погас у подростка перед носом.

Мистер Каннингем, успешно игнорировавший толчки и щипки своей жены, не смог не обратить внимания на возмутительное поведение молодой особы. Вздрогнув всем своим телом, старик подскочил на кресле с такой резвостью, которой было невозможно ожидать от человека его лет. Из внутреннего кармана его свободно висящего на плечах сюртука вылетел туго набитый кошель и грохнулся на пол. Хлипкая застежка не выдержала: монеты со звоном разлетелись по комнате, закатываясь под декоративные столики и витрины.

– Остолоп! – напрочь позабыв о приличиях, завопила миссис Каннингем и пригрозила супругу тростью с массивным нефритовым набалдашником. Джеймс Прескотт порывался опуститься на колени, чтобы подобрать несколько металлических кружков, но твердая рука брата остановила его.

Клои недовольно поморщилась, ее ногти впились в столешницу.

«Она, наверное, думает, что ее достопочтенные гости устроили настоящий балаган», – усмехнулась про себя Джули и покачала головой. Что-то влажное коснулось ее лодыжки, и девушка отпрянула, чуть не утратив равновесия. Кремовый песик мисс Клиффорд обнюхивал ее туфли на высоких каблуках, тихо поскуливал и тыкался черной пуговкой носа в кожу.

– Деньги! Презренные монеты – вот чего жаждет душа Филиппа, – задорно расхохотался Тимоти и щелкнул каблуками. – Что вы скажете на этот счет, леди Ламли?

– Что у моего племянника есть хоть капля разума, – сухо буркнула дама, но лукаво поглядывала на парня из-под полуопущенных век. – А я ни за что не завещаю поместье дураку.

Филипп поклонился тетушке и, к неудовольствию Дормеров, самолично велел Стэлворту подать в Красную гостиную шампанского. Клои согласно кивнула дворецкому, тот на мгновение исчез в коридоре и вернулся с нагруженной тележкой.

Кузену наследницы дома удалось разрядить напряженную обстановку, а осушив по бокалу, каждый из собравшихся гостей пришел в куда более благодушное состояние духа. Джули отклонила свою порцию, предложенную Стэлвортом, она чувствовала слабость в ногах, а вид перепуганной девушки с изысканными серьгами, за секунду проглотившей полный фужер пузырящегося шампанского, вызвал у нее приступ тошноты.

– Если никто не возражает, следующий вопрос – мой, – оповестил участников сеанса, которым игристое не полагалось, Дормер. – Дражайшие предки, встречусь ли я со своим отцом?

Клои бросила на кузена понимающий, но разочарованный взгляд, ее узкие плечи опустились. Джули приготовилась сделать еще несколько снимков, приблизила изображение на максимум, чтобы запечатлеть эмоции спиритуалистов. Бальтазар вновь принялся крутиться у ее ног, отвлекая от работы.

Круглый стол мелко задрожал, передавая вибрацию по деревянному полу. Комнату точно заполнили стрекочущие цикады. Фотографу удалось поймать широкую улыбку Тимоти, тревожную складку на лбу его приятеля Джорджа и в кровь искусанные губы Дайен, как вдруг темная ткань классического двубортного пиджака закрыла ей обзор. Не успела Джули отнять камеру от лица, мужчина тенью скользнул в гущу гостей и тихим свистом подозвал к себе собаку. Кудрявый любимец Кристин Клиффорд оставил Джули в покое и с готовностью последовал за ним.

Девушка почувствовала, как руки и ноги будто сковало цепями. Чутье не могло ее обмануть: кто еще, кроме Холзи, смог бы заставить эту адскую гончую в овечьей шкурке слушаться? Джули готова была броситься в толпу, лишь бы задержать негодяя и прижать его к стенке, но не посмела. Клои ни за что не простит ей, если по вине ее подружки-деревенщины вечеринка будет испорчена.

В дальнем конце комнаты обнаружили какое-то шевеление и просьбы расступиться. Джули отошла в сторону, дала дорогу молодому Мортимеру и его матери, с двух сторон поддерживавших мисс Клиффорд. Женщина едва держалась на ногах и находилась на грани обморока.

– Что с ней? – Слова сорвались с губ Джули прежде, чем она смогла их обдумать.

– Ох, мисс, она увидела… Мы все видели… – Присцилла Мортимер прижала ладонь к груди, будто пытаясь унять беспокойное сердце. – Сам Блудный Дормер явился Кристин и что-то сказал ей на ухо, я не расслышала что… Пропустите ее к окну! Дорогая, тебе нужен воздух…

«Если это спектакль, который она отрепетировала со своим воспитанником, то сцена потеряла гениальную актрису», – злобно подумала Джули, закусив изнутри щеку. Но что-то в поведении Кристин ее смущало. Когда они с Клои и Тимоти обсуждали свои опасения, они рассчитывали, что бывшая возлюбленная Николаса Дормера решится выдать Холзи за своего ребенка. Разыгрывание роли призрака человеком очевидно из плоти и крови было чересчур самонадеянно и довольно глупо.

И вдруг среди обеспокоенного шепота, шороха длинных шлейфов вечерних платьев, треска фитилей оплывающих свечей послышался мягкий мелодичный голос и звуки гитарных струн.

Джули знала, что, должно быть, вновь самовольно заиграла пластинка в неисправном проигрывателе. Песня звучала откуда-то сверху, но казалось, ноты пробирались прямо под кожу, а голос певца был до ужаса знакомым, точно принадлежал родственнику, которого девушка не видела с детства.

«Это же песня Пола Маккартни, которую он посвятил погибшему Джону Леннону! – Джули узнала одну из любимых мелодий ее отца и с трудом удержалась от того, чтобы хлопнуть себя по лбу. – И как расшифровать это послание из мира мертвых?»

Она ожидала, что Тимоти, как и в прошлый раз, выдаст остроту и вынудит всех поднять бокалы за здоровье его беспутного отца и потребует, чтобы мисс Клиффорд больше сегодня не наливали. Но кузен Клои понуро сидел за столом, опустив голову вниз. Его спутанные волосы скрывали побледневшее лицо, а по длинному носу катились крупные слезы, падая на блестящую при свете огней столешницу из красного дерева.

* * *

– Моя очередь! – наигранно бодро объявила Дай-ен Фитцклэренс, чтобы перевести внимание публики на себя. – Не хотелось бы упустить свой шанс, пока среди нас Блудный Дормер.

Тимоти дернулся было утереться широким рукавом, но вовремя опомнился: пока спиритический сеанс не завершился, ни одна из ладоней его участников не должна покидать столешницу. Парень ухитрился промокнуть мокрые щеки и подбородок о плечо и вызывающе вскинул голову, точно готовясь к насмешкам. Но большинство приглашенных прятали глаза и старались не встречаться с кузеном Клои взглядами.

– Конечно, Дайен, – согласилась Клои с благодарностью в голосе. – Что бы ты хотела спросить у призраков Дормер-Хауса?

Наследница дома скрестила ноги под столом и устроилась поудобнее на жестком стуле. Джули задумалась о том, сколько времени уже длился этот вечер. Час, два, четверть суток? Индикатор заряда батареи фотоаппарата был наполовину пуст, уставшие ноги жаждали скинуть надоевшие туфли, желудок сводило от голода или подсознательного страха…

Девушка убеждала себя, что наблюдала несколько необъяснимых событий в Красной гостиной, но ни одно из них не стало свидетельством присутствия в Дормер-Хаусе привидений или других потусторонних сил. Движения стола, вовремя заигравшая песня, стуки и шорохи были лишь хитроумными уловками и счастливыми совпадениями, игравшими Дормерам на руку.

Растворившийся среди толкающихся аристократов, шикавших друг на друга, чтобы расслышать голос невесты Грэхэма, вытягивавших шеи, чтобы не пропустить шевеления занавесей, странных видений и иных способов общения духов с миров живых, Холзи был очевидным доказательством обратного. Тень Блудного Дормера никогда не возвращалась в дом своих предков.

Так почему же Джули не могла найти себе места?

Она пообещала себе позже поблагодарить Клои за то, что не определила ей место за круглым столом. Может, подруга и руководствовалась наличием у участников сеанса дворянской крови и старинного семейного древа и заведомо исключила Джули из кандидатов, теперь фотограф была этому только рада.

Даже находясь в стороне от главных событий, она чувствовала, будто за каждым ее движением следят, а в слабоосвещенных углах ее поджидали затаившиеся хищники.

Девушка по правую сторону от Тимоти наконец озвучила свой вопрос незримым обитателям дома после долгого раздумья. Несколько минут Дайен хмурила высокий лоб, переводила глаза с одного гостя на другого, пока не нашла в толпе лицо возлюбленного и ее не осенило: она хотела бы знать, сколько у них с Теодором будет детей.

На мистера Грэхэма внезапно напал кашель: шампанское, которое он залпом опрокинул в себя, попало не в то горло. Стоявший рядом мистер Прескотт похлопал его по спине, добродушно посмеиваясь. Его младший сын разочаровано пробормотал себе под нос:

– Ничего умнее не могли придумать… Если бы я оказался за столом, я бы не тратил время на такую чепуху.

Джули улыбнулась и обратилась к подростку:

– И что бы вы спросили, мистер Прескотт?

От того, что девушка застала парня врасплох, лицо Джеймса побледнело, а кончики ушей окрасились в розовый цвет. Джули решила, что подросток не привык, что на него и его слова хоть кто-то обращает внимание. Он смущенно откашлялся в кулак.

– Попытался бы узнать о том, что ждет нас после смерти. Есть ли хоть слово правды в том, что проповедуют священники об Аде и Рае. Всякие такие вещи… – Джеймс смерил мисс Фитцклэренс презрительным взглядом. Та вращала головой направо и налево и старательно выискивала таинственные знаки.

Свечи мирно потрескивали, порывы ночного ветра не беспокоили бархатных портьер. Песня на виниловой пластинке подошла к концу, и мелодия умолкла. Сплетни, передаваемые приглушенными голосами, стали звучать яснее. Звенели бокалы, соприкасавшиеся стенками, хлопали пудреницы и портсигары.

– Милая, думаю, призраки не знают ответа на твой вопрос, – утешительно обратился Грэхэм к своей невесте после некоторого ожидания (Санлисс принялся цокать языком в нетерпении). – Может, задашь другой? Или кто-то другой…

– Но, Тео… – Губы молодой женщины задрожали. Джули заметила капельку крови в уголке ее изогнутого, словно лук, рта.

Мужчина сделал шаг к Дайен, и его темный профиль с римским носом отделился от остальных. Мисс Клиффорд, обретшая присутствие духа, ахнула, прижала обе ладони к позеленевшему лицу.

– Что случилось, мисс Клиффорд? Вам дурно? – подобострастно склонился перед ней Мортимер. В его обращении Джули почудилось больше ухаживания, чем вежливой заботы о приятельнице его матери, что показалось ей отвратительным: Кристин была лет на двадцать старше парня.

Женщина с достоинством покачала головой и медленно указала на ярко освещенную стену, на которой замерли три тени. Очаровательная головка с выбившимися из прически локонами определенно принадлежала мисс Фитцклэренс, мужская высокая фигура следовала за ее нареченным, а позади него замерла бледная крошечная девочка.

Джули поискала малышку среди гостей: неужели кто-то додумался привести на вечеринку ребенка?

– Долорес… – сдавленно выдохнул Грэхэм и развернулся на каблуках, но никого не обнаружил за спиной.

– Кто? – непонимающе произнесла его невеста и подняла озадаченное лицо к подруге Джули. – Что все это значит, Клои? У нас с Теодором будет дочка?

– Скорее, что у Теодора есть дочь, а у тебя, дорогая, не будет своего ребенка, – промурлыкала Грейс Хоторн и перебросила длинные волосы за спину элегантным движением. – Мне так жаль.

Джули ей не поверила, как и Дайен: в безжалостном тоне женщины не было ни капли сочувствия. Невеста Грэхэма повернулась лицом в сторону жениха, но тот опустил глаза в пол, беспомощно свесил руки вдоль тела. Девушка беспокойно принялась переводить взгляд с одного свидетеля разворачивающегося скандала на другого, но на лицах присутствующих не было ничего, что помогло бы Дайен обрести понимание. Клои закусила губу и обратила взгляд к окну, Филипп лениво обмахивал леди Ламли веером из пушистых перьев, Стаффорд ритмично бил обшарпанную ножку стола носком коричневой туфли. Когда несчастная наткнулась на светившуюся любопытством Джули, та смогла лишь растерянно пожать плечами. Она переступила с ноги на ногу в нетерпении, кажется, лишь мисс Фитцклэренс и она сама оставались в неведении относительно прошлого Теодора Грэхэма, и это ужасно раздражало.

– Теодор? – очень тихо позвала Дайен. Но откликнулся совсем не тот мужчина:

– Черт, Грэхэм, ты действительно не рассказал ей? – изумленно поднял брови Санлисс, откинувшись на спинку стула. – Надеялся, что кто-то просветит милую мисс Фитцклэренс за тебя?

Он осуждающе посмотрел на мужчину в упор, и Джули неожиданно поймала себя на мысли, что впервые за все время знакомства с Хью парень совершил нечто, достойное уважения. Если бы девушка смогла посмотреть на себя в зеркало, она бы увидела, что гримаса отвращения на ее лице была почти копией выражения эмоций Санлисса.

– Мне жаль, что ты узнала обо всем так, милая… – промямлил Грэхэм, сцепил руки за спиной и принялся раскачиваться с носка на пятку.

Миссис Хоторн закатила глаза и облизнула алые губы:

– Не о чем волноваться, Дайен. Подумаешь, незаконный ребенок! Тем более дочь… У нее никогда не будет никаких притязаний, уверяю тебя. – Рыжеволосая женщина улыбнулась девушке, которая опустила плечи и сжалась в комок. – Долли живет с матерью, которая служит у меня горничной в Макиш-Мэнор, Тео исправно оплачивает ее содержание, хотя я была против…

Дайен затрясло мелкой дрожью. Тимоти, который старательно делал вид, что ничего не происходило, дернул длинными пальцами, будто хотел взять девушку за руку, но не решился под прицелом зеленых глаз сестры. Мисс Фитцклэренс вновь обратилась к нареченному:

– Теодор, это правда?

Джули ожидала, что девушка расплачется, будет кричать похлеще банши [34](по крайней мере, она могла бы ожидать от самой себя такого поведения на ее месте), но, несмотря на явные переживания, Дайен сохраняла остатки самообладания. Тон ее едва слышного голоса был ровным и деловитым, словно ее сердце не разбилось сейчас при полусотне свидетелей.

Грэхэм поднял голову, одернул полы пиджака и открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнул: тень малышки с двумя косичками на стене шевельнулась. Она потянулась к мужчине, будто просилась на руки.

– Я… – выдохнул незадачливый мужчина, но его невеста не могла больше ждать, когда Теодор набрался бы смелости признать ошибки своего прошлого. Атмосфера в Красной гостиной была отвратительно гнетущей, бремя общей тайны охватывало каждого из гостей Дормер-Хауса ядовитыми щупальцами. Но когда Джули огляделась по сторонам, осознала, что мало кого заботил факт наличия у Грэхэма бастарда, их недовольство было направлено на мисс Фитцклэренс, испортившую им вечеринку, и Хью Санлисса, побуждавшего ее жениха к новому признанию.

– Я же говорил, что нужно задавать другие вопросы, – пробормотал стоявший по левую руку от Джули Джеймс.

– Когда уже перейдут к следующему вопросу? Я хочу есть… – простонал чей-то женский голос в толпе.

С окна вновь потянуло холодом, пара свечей погасла, не выстояв под резким порывом ветра. Дайен медленно встала на ноги и подняла руки в сдающемся жесте, заставив Клои ахнуть:

– Круг нельзя разрывать!

Но девушка не произнесла ни слова в ответ. Она решительно направилась к выходу, не удостоив Теодора взглядом. Гости расступились перед ней, образовали подобие коридора, и Дайен исчезла во мраке.

– Знал же, что это плохая идея… Дайен! – опомнился мистер Грэхэм и поспешил следом сквозь толпу. Аристократы, которые мгновение назад выстроились перед его невестой в стройную шеренгу, предстали перед мужчиной стадом неразумных овец, что заставило Джули покатываться со смеху.

В отличие от подруги наследница дома не разделяла ее веселья, Клои казалась не на шутку встревоженной. Паника, охватившая ее, была заметна невооруженным глазом: Джули догадалась, что причиной стало нарушение мисс Фитцклэренс основного правила спиритического сеанса. Теперь девушка ждала, что на всех участников сеанса рухнет обветшалая крыша Дормер-Хауса или под их ногами разверзнется пропасть в Преисподнюю, что оправдало бы все зловещие предсказания тети Розмари.

– Сколько шума из ничего… – усмехнулась леди Ламли и коснулась ладони Клои. – Думаю, на этом можно закончить, милая.

Покровительственное отношение пожилой дамы не ускользнуло от внимания гостей. Даже несмотря на то, что они откликнулись на ее приглашение и позволили ей играть роль хозяйки вечера, никто из этих аристократов не был готов так же легко принять Клои в качестве владелицы Дормер-Хауса.

Подруга Джули с трудом сохранила на лице маску радушия, но глаза ее были стеклянными. Она буравила спину женщины, которая считалась одной из близких подруг ее тети Вивиан, пока та, развернувшись лицом к мисс Клиффорд, расспрашивала последнюю о ее самочувствии и интересовалась, на самом ли деле ей явился дух Холзи.

В коридоре раздался испуганный вопль. Половина комнаты высыпала наружу, чтобы разузнать, что случилось. Крик был тонкий, скорее женский, но Джули не могла бы сказать наверняка, что голос принадлежал покинувшей их Дайен. Девушка подобралась ближе, выглянула за дверь и не удивилась, обнаружив за своей спиной Джорджа Стаффорда.

– Черт знает что, верно? – Горячее дыхание обожгло ухо Джули. Парень старался говорить шутливо, но девушка больше доверяла прерывистому ритму его сердца: приятель Тимоти был напуган.

В дальнем конце коридора забрезжил зеленоватый свет, освещая высокую тонкую фигуру в белом. Она быстро приближалась к Красной гостиной, издавая жуткие звуки: что-то среднее между пением и завыванием.

– Молящаяся Бланш… – прошептал Джордж, а Джули, несмотря на охвативший ее ужас, отметила, что парень запомнил названное ею имя призрака Дормер-Хауса. Перед девушкой развернулась прелюбопытнейшая картина: представители аристократического общества разделились на тех, кто от опасности бежит (Хью и Тимоти поспешно вернулись в гостиную и забились в кресла в дальнем углу), тех, кто шокированно застыл на месте (Грейс Хоторн и старший брат Джеймса Прескотта напоминали восковые фигуры Музея мадам Тюссо), а сама Джули обнаружила себя среди тех, кто готов был встретиться с привидением лицом к лицу.

Она сделала шаг во тьму и сощурилась, чтобы лучше рассмотреть загадочное явление. Это была женщина: длинные темные волосы разметались по белому кружеву старомодного платья, укрывавшего ее от шеи до пят, нижняя юбка шелестела по половицам, аккомпанируя заунывному речитативу Молящейся Бланш.

Рядом с Джули выросла тень молодой женщины и схватилась за плечо девушки холодными как лед пальцами. Девушка подскочила на месте, но это была всего лишь Клои, поспешившая разобраться со своими предками самолично.

Призрак преодолел полпути, и нескольким храбрецам, покинувшим стены безопасной гостиной, стало очевидно, что источником зеленого света был старинный фонарь. Одной рукой женщина держала светильник, а другой – проводила скрюченными пальцами по стене, царапая двери. Остановившись у комнаты, которую занимала Джули, подозрительная фигура (которая на удивление не была призрачно-прозрачной, а скорее плотной и осязаемой) пронзительно расхохоталась.

– Видели бы вы свои лица! – Луна Дормер поднесла свечу прямо к лицу, согнулась пополам и похлопала себя по тощим ляжкам, корчась от жуткого смеха, вырывавшегося из ее истощенного тела.

Глава 21

Истина в вине

Клои приложила ладонь ко лбу и обреченно пробормотала:

– Тетушка…

Девушка протянула руки к Луне, покровительственно обняла ее за плечи и потащила виновницу переполоха в Красную гостиную под пристальными взглядами гостей.

– Луна Дормер, леди и джентльмены, – тоном заправского конферансье объявила подруга Джули. Та уныло плелась за женщинами, украдкой осматривалась по сторонам: она не забыла, что Бенедикт избрал тетю Клои своей целью (в чем бы она ни заключалась) и почти наверняка притаился где-то в тени шкафчиков, набитых древностями из разных стран.

– Non, ma chérie [35], сегодня зовите меня миссис Рочестер. – Луна выскользнула из кольца рук племянницы, сделала нелепый книксен и лукаво улыбнулась присутствующим. Цветастая шаль, украшавшая одно из вельветовых кресел, вмиг оказалась на плечах женщины. В ушах матери Тимоти блестели золотые массивные серьги, а на тонких запястьях звякали многочисленные браслеты, точно у цыганки. – Есть ли среди наших достопочтенных гостей те, кто осмелится узнать свое будущее? Но конечно, я имею в виду только девушек, молодых и незамужних.

Несколько человек прыснули от смеха. Мисс Дормер удалось не только развеять напряжение, возникшее при ее мистическом появлении, но и увлечь гостей новой игрой. Джули, постаравшись не привлекать к себе внимания гостей, поинтересовалась у Клои:

– Это ты тоже спланировала?

Но не успела подруга ответить, из-за бархатной портьеры показался Тимоти с деланым разочарованием на лице.

– Maman [36], цыганкой был мистер Рочестер! Ты решила увести роль у меня из-под носа? – Парень покачал головой, буравя мать суровым взглядом, но маленькое представление было прервано приступом икоты, напавшей на кузена Клои.

– Просто не могла удержаться, милый, – ласково улыбнулась ему женщина и попросила дворецкого подать Тимоти воды. Старшее поколение аристократов окружило новоприбывшую и принялось заваливать вопросами и нелепыми комплиментами.

– Так рада тебя видеть, дорогая, – ворковала миссис Мортимер. – Выглядишь чудесно…

Старина Прескотт то и дело вытирал лысину платочком, твердил, что «мисс Дормер легка как перышко», и требовал поделиться секретом ее диеты.

Миссис Каннингем же без обиняков живо интересовалась распорядком дня брайербримской лечебницы и состоянием ее садов:

– А вишневое дерево, посаженное моим драгоценным отцом, еще цветет каждую весну?

Клои опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях, пользуясь минутой, пока внимание было приковано к Луне. Джули осторожно присела рядом.

– «Джейн Эйр»? – спросила она подругу. Когда женщина только вошла в комнату и провозгласила, что ее следует называть «миссис Рочестер», Джули не сразу уловила литературную отсылку. Лишь после того, как Тимоти напомнил, что по сюжету в цыганку переодевался некий мужчина под этой фамилией, девушка сообразила, что тетя Луна разыгрывала сцену из классического произведения Шарлотты Бронте.

– Идея принадлежала Тимоти, кузен хотел таким образом потешить свое самолюбие и вытянуть из юных красавиц их тайные склонности. – Клои подняла голову и усмехнулась. – Но Луна не могла допустить, чтобы все лавры достались молодому поколению Дормеров.

– Холзи здесь, я его видела, – шепнула Джули, почти не разжимая рта, и смяла на коленях светлый атлас платья.

– Ты ведешь себя, будто мы в дешевом шпионском кино, – хихикнула ее подруга и поманила Стэлворта, чтобы он наполнил их бокалы. – Значит, нам остается лишь занять места в первом ряду и поприветствовать разворачивающуюся трагедию овациями.

Тетя Луна издала подобие боевого клича, возвела ладони к потолку и воскликнула:

– Довольно! Ну же, mesdemoiselles [37], решайтесь! Только этим вечером завеса, скрывающая вашу судьбу, приподнимется… – Женщина закружилась на месте, выискивая в толпе подходящую жертву. – Мисс Эйвери, хотите быть первой? Нет? А может вы, ma petite amie [38]Кристин?

Кучка аристократов слегка расступилась, открыла проход к креслу, на котором, как истинная леди с идеальной осанкой, сидела мисс Клиффорд. Ни у кого бы и язык не повернулся сказать, что лишь некоторое время назад женщина чуть не лишилась сознания и обмякла без сил на том же самом предмете мягкой мебели.

Гостья пролепетала что-то о своем возрасте и предложила попытать счастья более юным претенденткам.

– Глупости, мисс Клиффорд, – отмахнулась гадалка, позвякивая браслетами. – Вы не замужем и еще довольно молоды, чтобы не утратить надежды на воплощение своих желаний. Я знаю, как вы любили моего дорогого брата, но пора бы его отпустить…

Вкрадчивым тоном, фразами с намеками Луна опутывала Кристин невидимыми нитями.

– Конечно, я любила Николаса, и-и… продолжаю хранить память о наших нежных чувствах. У меня перед глазами всегда вечное напоминание о нем… – Женщина поддалась на уловку тети Клои, которая стремилась вывести ее на откровения. – Но я, безусловно, не хочу заявить о том, что поддерживаю слухи о фальшивых похоронах, милая. Мой жених погиб, и это огромная трагедия для всей округи…

Лицо, обрамленное темными спутанными локонами, исказила гримаса: Кристин удалось вытащить из рукава козырь. Все присутствующие знали, что Луна Дормер уже много лет находилась под наблюдением психиатров, потому что подростком она оказалась не в силах принять смерть брата и с пеной у рта доказывала всем, что он жив.

Джули вспомнила о записке, которую убитая горем сестра оставила в книге Агаты Кристи: когда она ее нашла, ей и в голову не пришло, что в ней шла речь о Беспутном Дормере.

«Интересно, кого же Луна видела в доме после похорон: своего брата, живого или мертвого, или всего лишь галлюцинацию, вызванную бредом?» Фотограф дрожащими пальцами щелкнула застежкой на кофре, убрала камеру. Было ясно как день, что ее нынешний знакомый, притворявшийся привидением, был ни при чем, потому что еще не родился.

В толпе послышались сочувственные шепотки, но никто не спешил заступиться за Луну: мисс Клиффорд, достойно перенесшая все невзгоды, была дорогим другом каждой собравшейся на вечеринке семьи, а взбалмошная мать Тимоти порицалась местными задолго до признания ее не вполне психически здоровой.

– Трагедия… – протянула обряженная в цыганский наряд женщина. – Такая же, как и потеря семейством Слай единственного кормильца, который по невероятному стечению обстоятельств был найден в пруду на территории твоего приюта?

– Работник он был, если говорить откровенно, никакой, – улыбнулась толпе Кристин. – И никакой личной привязанности я, разумеется, к разнорабочему не могла испытывать…

Луна по-девчоночьи захихикала:

– Глупышка, я не намекаю на то, что у тебя был тайный роман с местным пьяницей. Просто интересуюсь, как так вышло, что ты была последней, кто видел человека перед тем, как тот пропал, и ты даже не удосужилась помочь его семье или хотя бы навестить их, когда стало известно о его гибели. У Слая пятеро детей, ты знала, Кристин?

В толпе недовольно зашушукались.

«Сумасшедшая, что с нее взять!»

«Опять за старое!»

«Какая скука, она гадать собирается?»

– Нет, не знала, дорогая, и мне очень стыдно, – опустив веки, пролепетала женщина в ответ. – Я обязательно познакомлюсь с миссис Слай и ее детьми. У меня даже осталось обручальное кольцо усопшего, надо бы его вернуть… Спасибо, Луна.

Джули вдруг вспомнила, как дочь покойного Себа, Сабрина, упоминала клиффордский приют, точно не раз там была вместе со своими братьями и сестрами. Или Кристин интересовалась детьми, проживавшими в ее заведении, не столь рьяно, как она хотела показать окружающим, или сейчас женщина нагло лгала о том, что прежде никогда не встречалась с юными Слаями.

– Не за что, ma belle amie [39], а теперь в качестве извинения тебе следует вытянуть карту. – Тетушка Клои сунула Кристин под нос развернутую веером колоду, женщина подняла на нее ненавидящий взгляд и наугад выбрала расписанный орнаментом кусочек картона.

– Отшельник. Старик, отправляющийся вдаль от своей семьи, в путь, в котором его не ждет ничего, кроме смерти. Есть какие-то мысли? – вкрадчиво поинтересовалась Луна, а когда женщина, недовольно поджала губы и покачала головой, продолжила: – Ну как же? Моя милая Джо мне все рассказала. Ты хотела с ней встретиться, чтобы обсудить возможность отправки твоего папаши в брайербримскую лечебницу на пожизненное содержание… Что ж, с этим я могу тебе помочь…

Последнее предложение утонуло в возгласах присутствующих. Насколько аристократов не заботила судьба Себа Слая и его семьи, настолько же их волновало отношение единственной дочери к старому Клиффорду, доживавшему свои последние дни. Неужели Кристин поместит отца в заведение, где ему не будет покоя, где в соседней палате может оказаться такая же помешанная, как Луна Дормер?

– Но не будем сегодня об утратах, mes amis! [40]– прощебетала местная сумасшедшая, довольная произведенным эффектом, Джули в очередной раз подумала о том, не использует ли тетя Луна свой известный недуг с неким расчетом. – Пусть шампанское льется рекой… Timothée, mon garçon [41], почему не слышно музыки? Je veux danser toute la nuit! [42]

Мортимер одобрительно зааплодировал, а Джордж Стаффорд, как благородный джентльмен прошлых столетий, склонился перед Луной и предложил ей руку. Та глупо захихикала, схватила парня за запястье и, притянув приятеля сына к себе, закружилась с ним в бешеном танце, лишь отдаленно напоминавшем вальс.

Из широких рукавов женщины разлетелось несколько карт, похожих на игральные, но, когда Джули подобрала одну, что упала к ее ногам, она убедилась, что рисунок отличался от привычных ей изображений королей и дам. Девушка поспешно отложила картинку: в высокую башню, охваченную огнем, попала молния, а двое незадачливых людей пытались спастись от разрушения, выпрыгнув из окон. Почему-то Джули охватило внезапное беспокойство и предчувствие беды. Она поискала среди гостей знакомые лица.

Клои раздавала указания прислуге: вечеринка должна была продолжиться в гостиной на первом этаже, куда кузен Тимоти пообещал доставить проигрыватель из спальни дядюшки. Повсюду звучали приглашения на первый танец вечера: старший брат Джеймса Прескотта осмелился подойти к девушке с серьгами-люстрами, миссис Хоторн властно поманила к себе своего мужа, похожего на неуклюжего медведя, а пара матерей, не особо скрываясь, нашептывала своим юным девочкам советы по очарованию молодого Стаффорда.

Джули почувствовала руку на своей талии.

– Не будь злюкой, Тезер, потанцуй со мной, – приятно улыбнулся Хью Санлисс. Кое-кто бы посчитал его приглашение большой удачей, но только не подруга Клои.

– Тебе стоит пригласить кого-нибудь еще, – процедила Джули сквозь зубы и шагнула вслед за гостями, направлявшимися вниз. Санлисс поспешил за ней. Девушка не могла понять, с чего вдруг он к ней прицепился, прежде он обращался с ней как с пустым местом, деревенщиной, недостойной его внимания (не сказать, что она была сильно огорчена этим фактом), но что-то определенно изменилось в доме ее подруги.

– Брось, детка, – запыхавшийся от быстрого спуска по лестнице, Хью схватился за сердце. – Будем считать это знаком примирения, как ты на это смотришь?

Джули хотела было покачать головой, но вдруг среди танцующих в центре заранее расчищенной от ковров и мебели гостиной она заметила Холзи. Парень как ни в чем не бывало кружил Дайен Фитцклэренс с такой скоростью, что девушку должно было замутить. Ее жениха, чьи тайны вышли наружу на стенах Красной гостиной, нигде не было видно.

– Ладно, – ответила Джули и привела Санлисса, ожидавшего отказа, в полное смятение. Она бросила быстрый взгляд на пары, двигавшиеся на импровизированном танцполе, чтобы убедиться, что Бенедикт ей не померещился, и потянула Хью за собой. Лучшего кавалера ей сейчас было не отыскать, а для наблюдения за незаконнорожденным кузеном Клои, готовившим диверсию, предпочтительнее было быть поблизости.

В жарко натопленной гостиной стоял удушливый запах цветов, пудры и парфюма. Сопровождающий Джули на минуту отлучился за напитками, предварительно сверкнув нахальной улыбкой.

«Хью решил, что сумел обвести меня вокруг пальца», – закатила глаза девушка, когда парень повернулся к ней спиной. Холзи успел уже сменить партнершу: каким-то магическим образом ему удалось вырвать рыжеволосую красавицу из могучих рук мистера Хоторна.

В центр зала выступила Клои под руку с Тимоти. Они были практически одного роста, с тонкими чертами лиц и глубоко посаженными глазами. Джули они напомнили фарфоровые фигурки танцоров, которые помещали в музыкальные шкатулки. Из проигрывателя доносилось нежное мурчание французской песни, которую девушка не знала, но была почти убеждена в том, что исполняла ее та же женщина, что записала саундтрек к «Титанику».

Хью вернулся к Джули с двумя наполненными пузырящейся жидкостью бокалами, слегка задев Тимоти плечом по пути. Тот смерил нахала насмешливым взглядом и продолжил танцевать с сестрой, они держались на почтительном расстоянии от остальных гостей.

– Прошу, – Санлисс протянул девушке бокал, а затем залпом осушил свой. Джули последовала его примеру, о чем, впрочем, тут же пожалела: запасы приличного шампанского, видимо, подошли к концу, и гостям предложили куда более дешевый напиток, оставивший после себя странное послевкусие.

Пара присоединилась к танцующим посреди зала. Хью самодовольно ухмылялся и кружил Джули, он совершенно не попадал в ритм музыки. Девушка выглянула из-за плеча университетского знакомого, стараясь отыскать Холзи, но наткнулась на презрительно вздернутые брови Клои.

«Хью?» – одними губами прошептала подруга, в ответ Джули состроила гримасу, изобразив сумасшедшего, чтобы объяснить, что только помешательство и крайние меры могли толкнуть в объятья Санлисса.

– Не видел среди гостей старика Финча. Клои думает, если папашу не приглашать, так все и впрямь позабудут, что она не урожденная Дормер? – Прижав к себе девушку, парень горячо зашептал ей на ухо: – Был бы у меня такой отец…

Хью отстранился и закатил глаза к потолку, а затем высунул язык, принял вид повешенного. Джули привыкла к подобным театральным выходкам у Тимоти, но у Санлисса любое действие было колким, как злая насмешка.

– Но тебе несказанно повезло с родителями, которые в тебе души не чают, – поддакнула подруга Клои, она не намеревалась вступать с парнем в перепалку. Она никак не могла отыскать среди перемещавщихся по часовой стрелке пар Бенедикта, который всего несколько минут назад лихо отплясывал с миссис Хоторн, отчего ее бледное напудренное лицо раскраснелось, а прическа пришла в дикий беспорядок.

Джули пыталась разобрать знакомые слова, которые пела Селин Дион, чтобы унять охватившее ее волнение: неужели Холзи вновь ускользнул и она не успела остановить его? Конечно, в песне было что-то о любви, пламени и, что иронично, танцах. По спине девушки пробежал холодок и замер на пояснице под ладонью Санлисса. Танцующих стало заметно больше, и Джули охватил приступ головокружения.

«Где черти носят этого Холзи?»

Светлые зеленые глаза смотрели на Джули из-за спины ее партнера по танцу, который опять выдал едкое замечание, на которое она не обратила внимания. Бенедикт в безукоризненно чистой сорочке и простом черном жилете замер перед ней в ожидании.

– Позволите? – наконец произнес он, обращаясь в первую очередь к Санлиссу, который даже не заметил вторжения. Джули и не думала дожидаться вежливого согласия (зная Хью, нельзя было на него так просто рассчитывать) и протянула Холзи обе руки.

Она не знала, почему так отчаянно нуждалась в том, чтобы найти бастарда Блудного Дормера, не имела ни единого соображения, что она будет делать, когда столкнется с ним лицом к лицу, как сейчас. Джули спрятала лицо, уткнулась в воротник Бенедикта и прикрыла глаза.

– Когда нам стоит ждать явления истинного Дормера народу? Чего ты хочешь добиться, зачем оттягивать неизбежное? – прошептала Джули, понадеявшись, что мужчина разберет ее тихий голос среди звуков французской мелодии, стука каблуков и смеха гостей. Ее охватила ужасная слабость, ноги дрожали, а сердце выпрыгивало из груди, как и при их первой встрече в столовой Дормер-Хауса.

Ладонь, сжимавшая руку девушки, чуть дрогнула. Вена на мужской шее едва заметно пульсировала, а если бы Джули осмелилась поднять голову, она бы увидела, как Холзи обвел всю комнату взглядом и встретился глазами, так похожими на его собственные, с кузиной. На лице Клои отразились внезапное узнавание и испуг, она сбилась с ритма, и Джордж Стаффорд, с которым она стояла в паре, нечаянно наступил ей на ногу.

Незаконнорожденный Дормер чуть склонил голову, дав Клои понять, что он знал, кто она и в какой родственной связи они состояли, сжал Джули крепче и произнес, чтобы услышала только она:

– Я просто хочу потанцевать с красивой девушкой. Est-ce un crime? [43]

У Джули закружилась голова от перемешавшихся в душной зале запахов. Сладкий аромат парфюма Холзи слился воедино со странными нотами заплесневелых стен Дормер-Хауса и действовал на девушку раздражающе: каждый раз, когда она прикрывала глаза и обмякала в руках молодого мужчины, он бил ей в нос и приводил в чувство, точно как нюхательные соли.

– Осторожнее с этим пронырой, – прервал их молчание Бенедикт, покосившись на Хью, который застыл у бара и буравил спину Джули пристальным взглядом. – Таким девочкам, как ты, следует держаться подальше от наследников печально известных родов.

Подруга Клои обиженно насупилась: парень слишком много на себя брал.

– У меня все под контролем, – процедила Джули сквозь зубы и, как назло, подвернула правую ногу, вызвав у Холзи усмешку. – Чертовы каблуки! А себя ты тоже относишь к нежелательной для меня компании?

Незаконнорожденный Дормер чуть отстранился от девушки и надавил ладонью между лопаток, вынудив ее грациозно прогнуться в спине. Санлисс следил за каждым их движением, крепко стиснув челюсти. Бенедикт залихватски рассмеялся, ему нравилось дразнить парня, у которого он украл танец с Джули.

– Я не типичный плохой парень из кино, Джулс, и не собираюсь играть в недоступность в жалкой попытке очаровать простушку, – самодовольно объяснил мужчина, с некоторым злорадством заметив негодование девушки. – Но среди присутствующих, боюсь, мы подходим друг другу больше, чем кто-либо еще.

– Простушка, значит? – вскинулась Джули и оттолкнула от себя Холзи, она почувствовала, как к лицу прилила кровь.

План по вытягиванию из сообщника Кристин Клиффорд полезной информации об их дальнейших шагах с треском провалился. Девушка злилась и на Бенедикта, обращавшегося с ней как с девчонкой из лондонских трущоб, и на себя за то, что так и не научилась контролировать эмоции.

– Ты о чем-нибудь сожалеешь? – Наивный вопрос сорвался с губ девушки раньше, чем она сумела преподнести его в более изящной форме.

– Я доверился не тому человеку, Джули, так же, как и ты, которая сейчас слушает мои излияния. Что ж, если решу исповедоваться, я тебя разыщу.

Тимоти сменил пластинку в проигрывателе, и толпа, уставшая от медленных танцев, встрепенулась: по комнате распространились бодрые звуки мексиканской музыки. Молодой человек отвесил Джули шутовской поклон и скрылся среди шумных гостей.

Мистер Хоторн задел оставленную в одиночестве девушку локтем, леди Ламли, торопившаяся занять свободное кресло у камина, чтобы передохнуть, оттоптала ей пальцы на ноге. Прежде чем Джули успела сделать то же самое, ее подхватил высокий пожилой мужчина с тонкими усиками в стиле Кларка Гейбла. От нового партнера по танцу несло крепким виски, табаком и сырой землей.

В глазах девушки замелькали цветные круги, и ее затошнило. Гости смешались в одну разноцветную массу, окружающие предметы казались размытыми, как на картинах художников-импрессионистов, которых так любила Клои.

Джули попыталась обратиться к постаревшей копии Ретта Батлера из «Унесенных ветром», но почувствовала горечь, подступившую к горлу: дешевое шампанское явно не пришлось по нраву желудку. Она слабо покачала головой и выскользнула из рук мужчины, чье прикосновение показалось ей ледяным.

«Наверное, температура поднялась. Мне срочно нужно на воздух». – Джули метнулась к окну, перепугала тесно переплетнных между собой мужчину и женщину.

– Mon Dieu! [44]– Миниатюрная брюнетка с алой помадой, размазавшейся по лицу, прижала увешанную драгоценностями ладонь к сердцу. – J’avais tellement peur! [45]

– Да, я тоже принял ее за сестру твоего мужа, ту, что вечно следит за нами, – с облегчением пролепетал ее любовник, запыхавшись. Его темные волосы были в беспорядке, карие, чуть раскосые глаза казались почти черными. Он по-хозяйски привлек женщину к себе и скрылся за дверью, ведущей в ванную комнату.

– Вот черт… – слабым голосом выругалась Джули, ведь именно туда она и направлялась.

Ее мутило все больше, схватившись за спинку ближайшего кресла, она пыталась лихорадочно соображать. Девушка не вынесла бы позора, если бы организм предал ее и решил продемонстрировать все содержимое желудка аристократам, собравшимся в Дормер-Хаусе. Не уверенная, что сумела бы прорваться сквозь беснующуюся под странную экзотическую музыку толпу, которая будто увелиличась в два раза, несчастная метнулась в сторону крохотного балкончика, выходящего в сад.

Свежий воздух раздувал невесомый тюль, со стороны пруда доносились кваканье лягушек и стрекот кузнечиков, заглушаемые примитивной мелодией, сравнимой с ритуальными песнопениями африканских племен. Джули не могла различить ни слова, у нее шумело в ушах, а цветные пятна, рисовавшие на небе подобие северного сияния, начали блекнуть.

Перевесившись через мраморные перила, девушка опустошила желудок. Черная густая слизь, вырвашаяся из ее горла, повисла на кровавых лепестках розовых кустов.

– Совершенно согласна, милая. От этого общества кого угодно затошнит, – с шезлонга послышался проказливый старушечий голос. – Напыщенные идиоты.

Лицо и шею Джули залила краска: она была уверена, что на балконе никого нет. Она поспешно вытерла рот тыльной стороной ладони и повернулась. Пожилая женщина возраста леди Ламли подалась вперед на сиденье, чтобы девушка, нарушившая уединение, смогла ее разглядеть. Ее ноги в турецких туфлях были элегантно скрещены, а на носу красовались солнцезащитные очки, несмотря на поздний час. Джули подумала о голливудских знаменитостях, прятавших свои лица от папарацци за темными стеклами и козырьками кепок.

– Извините за беспокойство, – робко обратилась к женщине Джули и набралась храбрости пошутить: – Мне, пожалуй, пора идти: еще не перед всеми гостями Клои успела опозориться.

Аристократка поправила седую челку, спрятала руки в расшитые рукава алого платья и опустила спину на подушки.

– Чепуха! Когда как не в молодости перебирать с алкоголем? Иди в гостиную, соверши парочку глупостей, о которых будет стыдно вспомнить наутро, но забавно рассказать о них своим подружкам-старушкам за чашкой чая много лет спустя. – Она милостиво улыбнулась Джули и сварливо буркнула под нос: – Жаль только розы…

Гадая, почему старушка предпочла проводить время в одиночестве вместо того, чтобы обмениваться сочными сплетнями с кумушками из высшего общества и выставлять своих внучек в наиболее выигрышном свете, Джули покинула балкон и плотнее зашторила тюль.

Ее голова чуточку прояснилась, а в животе будто образовалась сосущая из девушки внутренние соки дыра, но ночной воздух взбодрил Джули. Она заметила Бенедикта, склонившегося над карточным столом в окружении молодых юношей, которые не знали Блудного Дормера лично, а потому не находили в его присутствии ничего подозрительного. Судя по горке фишек возле его левой руки, незаконному брату Клои сегодня везло. Джордж Стаффорд в распахнутом жилете и с закатанными рукавами рубашки выглядел крайне раздосадованным, а россыпь веснушек казалась еще ярче на побледневшем лице.

Холзи жадно затянулся сигаретой (Джули вовремя вспомнила, что хозяйка вечера строго-настрого запретила курить в доме), потушил ее в тарелке с недоеденным десертом, откинулся на спинку стула и раскрыл карты. Приятель Тимоти ухмыльнулся и показал оппоненту свои, а затем картинным жестом смахнул со лба бисеринки пота.

– Да не кипятись, Дормер, я же просто хотел ее подбодрить… – лениво тянул слоги Санлисс, но глаза его нервно бегали. Кузен Клои схватил его повыше локтя и волочил в сторону Джули.

– И ничего умнее не придумал, как подсыпать ей какую-то дрянь? – Тимоти был не на шутку взбешен. Гостья Дормер-Хауса впервые видела Тимоти в таком состоянии и не сразу сообразила, что речь шла о ней.

– Ах ты, мерзкий… – набросилась она на насупившегося (определенно не считавшего себя ни на йоту виноватым) Хью, как вдруг заметила Холзи в противоположной стороне, которую облюбовали игроки в покер. Парень что-то горячо доказывал Клои, замершей с невозмутимым видом и стальным блеском в глазах.

– Как он оказался около нее так быстро?.. – тихо спросила Джули, ни к кому, в частности, не обращаясь. Она обернулась к картежникам, но наблюдавшие за игрой гости окружили стол плотным кольцом, скрыв сидевших за ним четверых людей. Тогда она перевела взгляд обратно, чтобы успеть заметить, как Бенедикт запечатлел на тыльной стороне ладони кузины небрежный поцелуй и зашагал сквозь толпу в сторону холла. Клои обняла себя за хрупкие плечи не то в попытке согреться, не то инстинктивно защититься.

Джули покрутила головой налево и направо и не обнаружила в гостиной мисс Клиффорд. Судя по поведению Клои, Холзи сказал ей что-то, что ее ужасно расстроило.

«Неужели настал кульминационный момент всего вечера и истинный наследник Дормер-Хауса сейчас вернется в гостиную под ручку со своей мнимой матерью?»

Покинувший карточный стол Джордж Стаффорд с иронией продемонстрировал Джули и двум молодым людям заметно потончавший бумажник.

– Больше в окрестностях Дормер-Хауса я не играю, – зарекся парень, который хоть и потерял солидную сумму, больше расстроился из-за самого факта проигрыша, чем из-за утраты пятисот фунтов. – Атмосфера здесь какая-то… неудачливая.

– Повезет в любви, – хмыкнул Санлисс и легонько толкнул Тимоти локтем, но тот не оценил шутливого настроя Хью, смерил его презрительным взглядом и обратился к приятелю:

– И кому же ты продул на этот раз?

Джордж на мгновение задумался, а затем неопределенно пожал плечами:

– А черт его знает, он сам не представился, а я и не додумался спросить у прохвоста его имя, вы его видели, он еще отирался подле мисс Клиффорд в Красной гостиной.

Почему-то Джули была совершенно не удивлена, что именно Холзи обанкротил каждого из гостей, севших с ним за один стол. Видимо, ему было мало демонстрации своих прав на поместье, ему еще потребовалось унизить собравшихся в Дормер-Хаусе аристократов, в чей круг он если и был вхож, то только благодаря протекции своей покровительницы, а не по праву рождения.

– А где же сама мисс Клиффорд? – подала голос Джули.

Стаффорд с готовностью ответил ей, но его объяснение мало что дало:

– Она вышла куда-то с дворецким, кажется, к ней приехала какая-то девушка из Хейзвудса что-то обсудить по поводу приюта…

– Не приюта, а психушки, в которой имеет честь проживать любезная матушка нашего дорогого Дормера, – неожиданно для всех Хью поразил собравшихся в кружок молодых людей своей осведомленностью (его колкости, напротив, никого не удивили). – Мисс Клиффорд собирается сдать своего старикана на полный пансион, это же твоя мать пригласила свою сиделку, чтобы просветила Кристин, как у них там дела обстоят.

По округлившимся глазам Тимоти было ясно, что тот был не посвящен в этот план, как и в срыв приготовленного им представления, вдохновленного романом Шарлотты Бронте. Сегодняшним вечером опасаться стоило не только главы детского приюта и ее бывшего воспитанника: Луна Дормер тоже вела свою тайну игру. Кузен Клои извинился перед молодыми людьми и кивком указал Джули следовать за собой.

– И куда же она опять спряталась? Эта женщина знает все укромные места в доме лучше любого призрака… – Парень пытался вращать головой на манер совы, подруга его кузины догадалась, что Тимоти искал в зале свою мать. – Что мама замыслила, зачем притащила несчастную сюда?..

– Кого? – поинтересовалась приблизившаяся к ним Клои, с любопытством переводя красные воспаленные глаза с одного встревоженного лица на другое.

– Джо Ллойд в доме, – констатировал ее брат, и только после этого Джули сообразила, с кем именно искала встречи Кристин Клиффорд. Она и забыла, что помимо прочего незаконнорожденная дочь Блудного Дормера была медсестрой в брайербримской лечебнице, приставленной смотреть за матерью Тимоти.

– Вот черт, – выругалась Клои, и ее подруга была как никогда с ней солидарна.

Глава 22

Деcятка мечей

С площадки второго этажа раздался тоненький визг Дайен, которую Джули не видела с тех самых пор, как сын Молодого Дормера танцевал с ней и вызывал у девушки приступы глупой ревности. Мисс Фитцклэренс вбежала к гостям с искаженным от ужаса лицом и, заламывая руки, пролепетала:

– Там мисс Клиффорд… девушка… вся в крови…

Невеста Грэхэма (официально помолвка ведь не была расторгнута) схватила Джеймса Прескотта за запястье, чтобы не упасть: ее ноги дрожали, и атласная ткань юбки трепетала.

Прескотт-старший проложил себе путь к растерянно хлопавшему ресницами сыну, взял мисс Фитцклэренс за плечо и, как ему казалось, нежно встряхнул.

– Что там стряслось, объясните толком!

Но Дайен лишь качала головой и таращила глаза на собравшихся в круг гостей.

– Клои, что, черт возьми, происходит? – прошипела леди Ламли и шлепнула веером по плечу хозяйки вечера. Но, прежде чем та успела раскрыть рот, вмешался Тимоти:

– Тише, леди Ламли, вы испортите удовольствие себе и другим гостям. Мисс Фитцкэрэнс случайно забрела в комнату, где я приготовил последний surprise de la soirée [46]. – Кузен Клои раскланялся, подхватил Дайен под локоть и поволок к выходу. По пути он шепотом поинтересовался, в какую именно комнату девушка так неудачно забрела.

Клои и Джули принесли извинения растерянным гостям и последовали за ними. Наследница Дормер-Хауса наскоро переговорила с прислугой, велела принести как можно больше спиртного и подать десерт в надежде, что гости при виде съестного и напитков забудут о перепуганном выражении лица Дайен. Покидая гостиную, они расслышали, как пожилая леди, которая была завсегдатаем всех вечеринок Вивиан Дормер, заговорщическим шепотом делилась своими подозрениями насчет обещанного Тимоти сюрприза.

– Это точно детективная игра. Вивиан устраивала такие раз или два… Однажды убийцей оказалась старшая горничная, как там ее звали? Милли, кажется… Вы не помните, мистер Каннингем?

Старик в ответ лишь надрывно раскашлялся и велел Стэлворту подать бургундского вина.

Следуя за храбрившейся мисс Фитцклэренс, они прошли по плохо освещенному коридору, завернули за угол и очутились в неиспользуемой части Дормер-Хауса. Джули бывала здесь лишь однажды, когда Клои проводила ей экскурсию по дому. Девушка не запомнила здесь ничего примечательного: вся мебель была укрыта защитными чехлами, старинные безделушки пылились в пропахших полирующими составами шкафах. Здесь не бывало никого, кроме изредка проверявшей, все ли на месте, прислуги. И Бенедикта, который знал секретные проходы Дормер-Хауса как свои пять пальцев. «Неужели мисс Клиффорд решила заманить Джо в его тайное логово?» Пугающая догадка пришла в голову Джули. Место и впрямь было укромное: если позвать на помощь, услышит хоть одна душа в гостиной? Девушка очень в этом сомневалась.

– Простите, что прошла сюда, мисс Дормер, – пролепетала Дайен, до боли сжимая кулаки. – Мне просто нужно было тихое место, чтобы взять себя в руки… Зачем я вообще сюда поехала?

Девушка залилась слезами и ткнула указательным пальцем на третью дверь слева, которая была приоткрыта.

– Я дальше и шага не сделаю. – Дайен помотала головой и отступила назад, будто боялась, что Тимоти силой потащит ее в комнату и заставит вновь столкнуться с увиденным. – Даже если это какая-то шутка, мне надоели ваши игры!

– Мне, следует признаться, тоже, – вздохнула Клои и повернулась к двоюродному брату. – Луна должна прятаться где-то поблизости. Ни за что не поверю, что она поспособствовала свиданию Джо с нашими недругами без всякой цели.

– Я поищу ее, – согласился Тимоти, щелкнул зажигалкой и сделал шаг во тьму, освещаемую крохотным пламенем. Прежде чем кто-либо успел ее остановить, Дайен, рассчитывая, что про нее успели забыть, сорвалась с места и помчалась назад в холл.

– Пусть уходит, – процедила Клои. С горделивой осанкой широкими шагами она вмиг преодолела расстояние до злополучной двери и резко ее распахнула.

– Джо там? – тут же спросила подругу Джули и поспешила за ней следом. Но ответ ей не понадобился, как только она переступила порог.

Старинный светильник, позаимствованный у Луны Дормер, стоял на покрытом белоснежной простыней фортепиано, часть клавиш которого рассыпалась по полу, напоминая вырванные с корнем зубы. Повсюду виднелись признаки отчаянной борьбы: на поверхности круглого стола подле окна были размазаны темные пятна, в которых Джули с ужасом узнала кровь. Стульев возле него не оказалось: один был отброшен в сторону, а второй, с отломанной ножкой, лежал на боку. Огромный стеллаж с холодным оружием был опрокинут, кинжалы, ножи, кортики и стилеты рассыпались по полу, оставив на дереве глубокие борозды.

Джо Ллойд находилась в объятиях стоящего на коленях мужчины, с жадностью вглядывавшегося в ее бледное лицо, так непохожее на его собственное. Он гладил выкрашенные в пепельно-серый цвет волосы перемазанными кровью руками и исступленно шептал:

– Прости… Прости меня…

Они опоздали. Джозефин было уже не спасти.

Серые, почти прозрачные глаза были широко распахнуты, крошечные суженные зрачки невозможно было разглядеть. На бледно-синих губах застыла пена, а под носом были заметны дорожки крови.

У неестественно согнутых ног девушки лежала откупоренная склянка со знакомой наклейкой. Для Джули не составило труда догадаться о ее бывшем содержимом: она сразу узнала горьковатый, дурманящий запах опиума, который Холзи выкрал из запасов, хранившихся в Дормер-Хаусе на случай помрачения рассудка одного из членов сумасшедшей семейки.

Бенедикт поднял глаза, по-кошачьи светившиеся в полумраке, на Джули и Клои, которые смотрели на него с отвращением и ужасом. Бережно опустил голову девушки на пол и выпрямился, не потрудившись стереть кровь с ладоней.

– Она была твоей сестрой! – возглас Джули нарушил молчание. Она подалась вперед, чтобы схватить преступника, но Холзи вмиг сорвался с места и устремился к единственному возможному пути отступления:

окну. Парень закрыл лицо полой пиджака, выбил стекло правым плечом, избежав серьезных порезов, и скрылся в ежевичных кустах.

Клои на цыпочках подошла к распростертому телу своей кузины, присела на корточки, обхватила колени руками, затянутыми в длинные перчатки, и осмотрела место преступления. В то время как ее подруга раздумывала, последовать ли ей за Холзи тем же путем, что и сбежавший, или попытаться броситься вдогонку через черный ход, поток ее мыслей прервал шорох, донесшийся из-под опрокинутого стеллажа.

Джули утерла набежавшие на глаза слезы и, переглянувшись с хозяйкой дома, медленно подошла к источнику шума и прислушалась.

К шуршанию присоединился более ясный звук: не то стон, не то всхлип.

Девушка решительно отринула желание последовать за убийцей по горячим следам, взялась за стенку шкафа и приподняла ее со своего края на высоту колена, а Клои, осторожно избегая воткнутых тут и там ножей и кинжалов, поспешила на выручку страдающей от боли и страха женщине.

Из-под стеллажа показалось тело Кристин Клиффорд, она лежала на животе, укрытая в свое меховое манто, по счастливой случайности спасшее ей жизнь. Женщина была без сознания, но ее спина судорожно вздымалась при каждом причиняющем боль вдохе. Джули в очередной раз поразилась размеру явно сшитых на заказ серебристых туфель. Под лопаткой у покровительницы брайербримского приюта торчала рукоятка старинного индийского ножа.

– Ей ввели смертельную дозу опиатов, так же, как и Слаю, – пробормотала Клои, которая не произнесла ни слова, пока они вызволяли мисс Клиффорд, и указала на место на шее Джо, где остался обломок медицинской иглы. Там, на левой стороне расцвел огромный синяк, в центре которого запеклась кровь. Наследница Дормер-Хауса несмело подняла руку и закрыла погибшей глаза.

– Я видела, как Холзи украл из дома опиумную настойку, – сообщила Джули, она пыталась смотреть на что угодно, кроме двух женских тел на полу, но не могла. Девушка насчитала девять предметов оружия, воткнувшихся между половиц при падении стеллажа, образовав некое подобие границы между Джозефин и мисс Клиффорд.

– Видела? – Клои зачем-то заправила платиновую прядь Джо ей за ухо и, перешагнув через стоящий вертикально сверкающий серебром стилет, присела подле второй пострадавшей, чтобы осмотреть рану. Вокруг вонзившегося лезвия была заметна кровь, но пятно не увеличивалось, благо нож вошел совсем неглубоко.

– Да, мы столкнулись перед приходом гостей. Он поджидал Луну в ее спальне, но наткнулся на меня. Видимо, там же и пополнял запасы лекарств, – догадалась Джули. – Я пыталась его разговорить, но ничего путного не узнала, кроме того, как Холзи удавалось перемещаться по Дормер-Хаусу и играть роль призрака: как минимум один тайный ход ведет из спальни твоей тети в кухню.

Где-то поблизости раздался хриплый хохот, заставивший подруг вздрогнуть.

– Зато Бенедикт увидел у меня письмо своего отца и… Боже, Клои, наверное, именно тогда он решил убить Джо! Он же понятия не имел, что у него была сестра, пока не прочитал записку Блудного Дормера Хелен Ллойд… Это я во всем виновата! – Джули пошатнулась, у нее голова пошла кругом, она рухнула на скамеечку перед фортепиано и закрыла лицо руками.

– Не ломай трагедию, Джулс, – на удивление спокойно произнесла хозяйка дома и обвела место преступления не упускавшим ни единой детали взглядом. – Ты здесь совершенно ни при чем. Так, значит, кузен позаимствовал опиум из запасов Луны, подговорил Кристин заманить Джо в Дормер-Хаус, убрал с дороги соперницу, а затем напал на свою наперсницу? Что-то здесь не сходится… Да и если Бенедикт передвигался по дому по секретным проходам, что мешало ему перебить нас всех в своих постелях?

В словах Клои определенно была логика, но Джули ведь видела Холзи, в спешке покидавшего комнату, где после него остались одна мертвая и вторая лишь чудом живая женщины.

– По-моему, все выходит складно: Слай умер из-за передозировки опиатов, да? Он что-то разнюхал в приюте у Клиффорд, и Холзи решил от него избавиться… А потом и от самой Кристин, она же явно хотела прибрать Дормер-Хаус к рукам, а не вручить его «истинному наследнику», – вдохновенно объяснила Джули, хоть и понимала, что она всего лишь подгоняет факты. Но кто мог бы возразить, что ее толкование мотивов незаконнорожденного Дормера было напрочь лишено смысла?

Джули встала, внезапно ощутив прилив энергии, и принялась беспечно мерить шагами комнату, усыпанную холодным оружием и осколками стекла.

«Он все продумал заранее. Не может быть, чтобы Кристин не просветила Холзи о том, что у него была сестра-близнец. Письмо Николаса не имеет никакого отношения к произошедшему».

– Это безрассудно – нападать на единственного человека, который мог бы убедить местную аристократию в том, что он настоящий наследник дяди Николаса. Без Кристин Клиффорд Бенедикт всего лишь безродный бастард, – пожала плечами Клои и усмехнулась. – Дорогая, понимаю, тебе хочется обвинить кузена во всех смертных грехах, но их слишком много для одного человека.

В коридоре послышались возбужденные голоса, девушки застыли на месте и переглянулись. Гостям наскучило ждать, когда вернутся хозяева и предложат им новое мистическое приключение.

«Что ж, такое они вряд ли когда-нибудь смогут вычеркнуть из памяти», – успела подумать Джули прежде, чем сорвать с фортепиано простыню, чтобы укутать ею труп Джозефин.

– Кру-у-то! – присвистнул Прескотт-младший, сунувшийся в дверь одним из первых вместе с Джорджем Стаффордом и, как ни странно, леди Ламли. Джули так и застыла с белым покрывалом на вытянутых руках, а Клои дернула ногой, словно тонкий каблук ее туфли застрял между досок паркета.

– Могли бы выбрать «место преступления» поближе к гостиной, – проворчала пожилая женщина, она опиралась на руку своего жадного до денег племянника. Леди Ламли переступила порог и принялась разглядывать женские тела на полу. Филипп, напротив, брезгливо сморщился и отвернулся.

Любопытные лица гостей, подсвеченные снизу пламенем свечей, маячили в коридоре: лишь несколько аристократов осмелились зайти в комнату, да и те старались держаться поближе к выходу. Хью Санлисс подозрительно принюхивался, фальшивая улыбка на алых губах Грейс Хоторн стала шире, когда она заметила мисс Клиффорд, лежавшую лицом в пол с кровавым пятном на спине, Прескотт-старший выпучил глаза и схватился за сердце.

– С мисс Клиффорд все в порядке? – пискнул мужчина.

– Конечно, остолоп, – рассмеялась леди Ламли и потерла руки в предвкушении развлечения. – Кристин, дорогая, вы просто ужасная актриса. Для трупа вы слишком заметно дышите, берите пример с этой молодой особы… Кто это, кстати?

Аристократка присмотрелась к Джо, которую она явно не знала в лицо. Джули бросила на мертвое тело обеспокоенный взгляд и с трудом сдержала рвотный позыв: в коварном свете десятка свечей ей показалось, что на лице и руках девушки стали проявляться темные пятна.

Голос подал Стаффорд:

– Разве это не сиделка мисс Дормер?

– Точно, она! Я видел, как Тимоти Дормер привез ее в Хейзвудс вместе с матерью. – Санлисс хлопнул себя по лбу, а затем осторожно поинтересовался у Клои, опустившей глаза в пол: – Так это всего лишь игра? Нужно угадать, кто убийца?

– Ты всегда отличался сообразительностью, Санлисс, – саркастично заметил Тимоти, показавшийся за спинами гостей. Он встретился взглядами с сестрой и покачал головой, без слов сообщая, что найти Луну ему не удалось.

Джордж Стаффорд принялся загибать пальцы с энтузиазмом, которого от него никто не ожидал, перечисляя подмеченные им улики:

– Итак, у нас два трупа: убиты мисс Клиффорд и медсестра мисс Дормер. Мисс Клиффорд вонзили нож в спину и вокруг расставили разные острые предметы, чтобы все напоминало произведение искусства… А другая девушка, кажется, была избита и задушена: у нее на шее огромный синяк и кровь повсюду. Она сопротивлялась, судя по состоянию мебели. Какие есть соображения по поводу подозреваемого?

– Убийца намеревался забрать жизнь Кристин: очевидно, что в расположении тела и предметов вокруг есть нечто ритуальное, – потусторонним голосом заявила миссис Хоторн. – Девчонка просто оказалась не в то время не в том месте.

В рядах гостей раздались возгласы одобрения, супруг рыжеволосой женщины даже присвистнул в знак поддержки. У Джули одеревенело все тело, мозг отказывался принимать правду: то, что гости восприняли как очередную инсценировку, таковой не являлось. Джо в самом деле была мертва, а мисс Клиффорд требовалась помощь врача, и поскорее. Девушка понимала, что ей следовало подать голос и остановить этот фарс, но она продолжала молча стоять возле фортепиано, не в силах оторвать взгляд от мраморно-белого лица убитой.

Леди Ламли присела на край скамеечки, выпрямила спину и подняла вверх указательный палец, призвав всех к тишине:

– Прошу заметить, что Кристин получила нож в спину. Ясно как белый день – преступник действовал из чувства мести.

– Если речь о предательстве, то я, будучи наслышан о женском коварстве, выберу своей подозреваемой миссис Мортимер, – мягко улыбнувшись в бороду, поделился Филипп Ламли. Упомянутая им грузная женщина закудахтала и потребовала объяснений, и мужчина продолжил: – Не вы ли, любезная, увели у мисс Клиффорд мистера Мортимера из-под носа, когда тот стал за ней ухаживать после кончины Молодого Дормера? Кто знает, может, ваш драгоценный супруг так и не оставил грез о нашей Кристин?

Юный Мортимер вышел вперед матери и безрезультатно попытался прикрыть ее от колкостей своим худощавым торсом. Выплюнув племяннику леди Ламли, что если он скажет в адрес его maman [47]еще хоть одно слово, будет иметь дело с ним, приятель Тимоти скрылся в коридоре.

Клои наконец освободилась от оцепенения, сковавшего ее, и предложила последовать примеру парня и вернуться обратно в уютную гостиную, где Стэлворт обязался подать сладкое. Девушка сделала шаг вперед, и Джули заметила блеснувшую под каблуком этикетку на злополучной ампуле. А судя по самодовольному виду Грейс Хоторн, которая также обратила внимание на предмет, скрывавшийся под туфлей хозяйки дома, та о чем-то догадалась.

«Неужели аристократка сумела связать происшествие в Дормер-Хаусе с Себом Слаем?»

Гости возбужденно переговаривались, обменивались шутками и припоминали сплетни о Кристин Клиффорд, чтобы отгадать личность скрывавшегося среди них «убийцы». Тимоти поручил дворецкому убедиться, что никто из местных аристократов больше не сунет свой нос за двери комнат, в которые им входить не положено, и вернулся на место преступления. Тем временем Джули пыталась убедить подругу в необходимости немедленно вызвать констебля.

– С каждой секундой, что мы медлим, Холзи гораздо проще покинуть окрестности. Да, Белл и мне не внушает большого доверия, но лучше уведомить полицию как можно раньше. Представь, какой разразится скандал, если выплывет, что в Дормер-Хаусе укрывали труп?

– Трупом больше, трупом меньше… – саркастично протянул Тимоти, расхаживая по комнате с руками в карманах. – Нет, ma chérie [48], Дормеры не имеют дел с легавыми. Как ты думаешь, почему стрелявшего в дядю Николаса так и не посадили, хотя в «Петухе» хватало свидетелей? Потому что Фредди Белл – старший братец нашего констебля. Мерзавцу даже обвинений не выдвинули.

Раздался еле слышимый женский стон: мисс Клиффорд пришла в себя, она опиралась на израненные ладони и пыталась оглядеться.

– Что случилось?

Было сложно определить, в самом деле Кристин не помнила, что произошло между ней, Холзи и Джо, или она играла на публику. У Джули даже мелькнуло подозрение о том, что женщина могла очнуться уже несколько минут назад, а затем делала вид, что находится без сознания: слишком уж вовремя она пришла в себя, дождавшись, пока последний человек покинет помещение.

Пушистое манто сползло с белых плеч, когда Кристин приподнялась на плохо слушающихся руках, и повисло на богато украшенном изумрудами ноже. Клои подхватила под мышки несчастную, застонавшую от боли в попытке заглянуть себе за спину:

– Что там, Клои? Я ничего не помню, наверное, ударилась головой… – Клубничные волосы покачивались из стороны в сторону, пока мисс Клиффорд рассматривала свое истерзанное платье и израненные осколками стекла и острыми предметами руки. – Так больно… Почему так тяжело дышать?..

Светлые глаза наполнились слезами, на лице женщины появилось обиженное выражение, как у шаловливого ребенка, которого отшлепали за проступок. Дрожащие губы и черные следы расплывшейся туши на щеках Кристин должны были разжалобить Джули, но в ее поведении легко было распознать спектакль. Гостья Дормер-Хауса вдруг вспомнила, что самопровозглашенная вдова Николаса Дормера не проронила ни единой слезинки на его похоронах.

«О чем же ты плачешь теперь? Не о смерти ли его дочери?»

Клои закутала женщину в меха и передала ее с рук на руки миссис Стэлворт, которая опасливо заглянула в комнату и неловко переминалась на пороге.

– Миссис Стэлворт о вас позаботится, не волнуйтесь, – ласково проворковала хозяйка дома с нежностью, которой Джули не могла в ней предположить, а затем отдала распоряжение экономке: – Вызовите мистера Тренчэнта, нужно осмотреть рану мисс Клиффорд. Можете расположиться в кабинете. И не позволяйте ей вытаскивать нож – иначе она истечет кровью.

Прислуга кивнула, а затем бросила беспокойный взгляд на тело Джо Ллойд:

– Следует ли потом отправить мистера Тренчэнта сюда, мисс Клои?

Но ответил ей Тимоти, презрительно морщивший длинный нос от опиумного запаха: парень подобрал с пола склянку и крутил ее между пальцев.

– Не вижу никакого смысла. Ей уже ничем не поможешь.

– Верно, – склонила голову его кузина, сделала смелый шаг в тьму за волочившей еле переставлявшую ноги Кристин экономкой и позвала за собой брата и Джули: – Пойдемте, вечер в самом разгаре.

По спине Джули пробежала волна дрожи, она бросила взгляд на Джо, распластавшуюся на полу в ломаной позе, покрытую синюшными пятнами и следами крови. Она не могла поверить, что Дормеры решили просто так оставить мертвое тело и как ни в чем не бывало продолжать празднество.

«Ну да, обнаружение трупа в разгар вечеринки – не страшная трагедия, а скорее досадное происшествие, если даже не сказать неприличное». На девушку накатила злость на подругу, ее двоюродного брата и всю их аристократическую компанию. В том, что свой последний миг Джозефин провела в доме своего отца, была горькая ирония, и Джули задумалась, где незаконнорожденная дочь Блудного Дормера обретет свой последний покой. В семейном склепе ей, конечно же, откажут, но неужели Джозефин не найдется места на обширном кладбище на заднем дворе?

За разбитым окном показалось какое-то движение, в лунном свете мелькнула белоснежная сорочка, но Джули, которая поспешила за Тимоти, кричавшим ей из коридора, этого не заметила.

В большой гостиной тем временем разгорелись нешуточные баталии. Когда Клои со своими спутниками присоединились к гостям, они застали их раззадоренными и возбужденными. Мистер Хоторн, который почти весь вечер хранил молчание, гулким басом доказывал свою невиновность в убийстве Джо: Хью Санлисс припомнил, что аристократ, перебравший бренди в хейзвудском пабе, назойливо искал расположения девушки.

– Девчонка отказала вам, а вы решили ее чуточку проучить. Самую капельку. – Парень показал свои острые зубы, провел рукой по светлым волнистым волосам. – Но только посмотрите на его огромные руки!

Похожий на медведя мистер Хоторн в самом деле был настоящим гигантом. Кроме внушительных бицепсов у него были мощный торс и крепкие ноги. Ему ничего не стоило бы задушить хрупкую Джозефин, лишь сжав ее посильнее, и столкнуть стеллаж с оружием на мисс Клиффорд. Супруг Грейс недовольно прорычал что-то неразборчивое в адрес Хью и гордо расправил плечи, отчего его пиджак туго обхватил грудь.

– Хью, милый, вы говорите глупости. Я разве не повторила уже с десяток раз, что главной целью определенно была Кристин Клиффорд, а сиделка Луны просто попалась под руку? Ну что в ней могло быть такого важного, в этой Джудит? Без рода и племени… – Леди Лам-ли захлопнула свой веер. Ее раздражало, что никто из собравшихся не воспринимал ее точку зрения как единственно верную, несмотря на то что она была самым опытным игроком в «Угадай, кто среди нас убийца?».

Клои опустилась на краешек кресла рядом с пожилой аристократкой.

– Кого же подозреваете вы, леди Ламли?

– Дух вашей тетушки Вивиан, – улыбнулась женщина и мечтательно прикрыла веки. – Ваши гости забыли, что сегодняшний вечер начался со спиритического сеанса, который так удачно был сорван нашей милой Дайен. Призраки Дормер-Хауса вырвались на свободу и принялись чинить хаос. Дорогая Вивиан никогда не отличалась покладистым нравом, в этом она пошла в отца… Да, еще добавлю в свой список подозреваемых Эйса Дормера.

Прескотт-старший вежливо похлопал леди Ламли, несколько других гостей, собравшихся возле него у стола с закусками, присоединились. Кажется, никто из благородных гостей не подумал, что убийцей мог бы оказаться кто-то бестелесный, и обвинения пожилой аристократки вызвали бурные обсуждения.

Джули закатила глаза. Кто бы ни убил Джо и чуть не покалечил Кристин (сама она не могла найти кандидатуры более подходящей, чем Холзи), он принадлежал миру живых. Все загадочные события последних дней удавалось объяснить логически, кроме, наверное, страшного видения в окне во время бури, монотонного шепота в полуночной тишине за дверью спальни Луны и…

Джули решила не перечислять все признаки обитания в Дормер-Хаусе привидений, иначе это привело бы к необходимости загибать пальцы, считая симптомы начинавшегося у нее расстройства ума. Видимо, безумство Дормеров передавалось по воздуху и заражало задержавшихся в доме гостей.

Развалившийся посреди персидского ковра Тимоти вдруг вспомнил, как Санлисс пытался отравить Джули. Мисс Эйвери вытаращила глаза и подтвердила, указав на скривившегося блондина пальцем со сверкавшим на нем бриллиантом, что видела, как Хью размешивал что-то подозрительное в бокале шампанского.

– Поэтому никто не слышал криков: Санлисс опоил обеих женщин, а когда они не могли сопротивляться, принялся за свою кровавую расправу, – голосом рассказчика страшных историй поведал Джордж. – Возможно, если бы мисс Тезер приняла из его рук тот злополучный бокал, она бы оказалась в числе жертв.

Скучающее лицо Хью ничего не выражало, хотя Джули ждала от него если не яростного сопротивления обвинениям, так хотя бы проявления недовольства. Кровь мгновенно отхлынула от лица девушки: ведь Стаффорд был прав, университетский приятель Клои всерьез хотел опоить ее чем-то небезобидным. Гостья закусила губу и принялась лихорадочно вспоминать, были ли среди осколков вокруг тела Джо части бокалов для шампанского.

Бесполезное участие в игре, неуместное продолжение вечеринки стало возможностью разузнать о гостях Дормер-Хауса больше. Джули догадалась, чего хотела добиться Клои возвращением в гостиную: отпрыски благородных семей добровольно раскрывали свои мотивы, подмечали за другими противоречия в их на первый взгляд складных историях.

Почти у каждого из собравшихся были тесные связи с семейством Клиффорд, и не всегда эти взаимоотношения были гладкими. Кроме заарканившей поклонника Кристин миссис Мортимер, волком смотревшей на всех из темного угла, давнишние ссоры, которые могли быть причиной метания ножей в спину, нашлись и у Каннингемов, и у Грэхэмов, и у Стаффордов. Неожиданно для Джули обаятельный приятель Тимоти с бешенством в глазах припомнил, как после визита мисс Клиффорд и ее родителей в его имение Бонвилл горничные заметили пропажу нескольких весьма ценных реликвий.

Джо Ллойд также оказалась не чужой для местной знати, многие знали ее в лицо, даже если не помнили имени. Она была приходящей медсестрой, заботившейся о миссис Прескотт, прежде чем женщина скончалась два года назад (Теодор Грэхэм предположил, что девушку могли прикончить из-за недолжного ухода за больной), а в юные годы присматривала за детьми Эйвери, когда они приезжали в летнюю резиденцию неподалеку (особенно тесно внучка смотрителя станции сошлась с наследником, что беспокоило его отца).

Грейс Хоторн прикрыла носовым платком алый рот, раскрывшийся в притворном зевке, забросила ногу на ногу:

– Ваши подозрения, несомненно, заслуживают того, чтобы их выслушать. Но не может же быть такого, что никто не заметил ампулу, которую Клои старательно прятала под своей туфлей?

Клои, вцепившись в подлокотники кресла, настороженно посмотрела на гостью. Взоры всех гостей обратились к ней, разговоры стихли, только тявканье Бальтазара, погнавшегося под накрытыми столами за кошкой Клои, нарушило тишину. Отвратительные собачьи визги напомнили Джули о звуках, которые она слышала за окном домика миссис Нимбл: какая-то шавка напугала мистера Кота перед тем, как его хозяйку нашли мертвой…

Довольная произведенным эффектом Грейс поднялась и протянула руку кому-то, притаившемуся за портьерой:

– В бутылочке был опиум, я сразу узнала его по запаху, моя покойная бабушка под конец жизни к нему пристрастилась. Я прикинула, у кого здесь был неограниченный доступ к наркотикам и кто был бы связан с обеими убитыми женщинами, и выяснила ответ. – Торжествующая улыбка миссис Хоторн сверкала ярче жемчуга на шее леди Ламли. – Она избавилась от надзора сиделки и расквиталась с вечно унижавшей ее Кристин Клиффорд, она наконец свободна! Леди и джентльмены, мисс Луна Дормер!

Санлисс опередил вскочившего на ноги Тимоти и отдернул занавесь. Мать младшего Дормера, точно статуя ангела, склонившего голову в молитве, замерла у окна. На этот раз Джули сумела разглядеть стоящую у старого вяза рослую мужскую фигуру в франтоватом костюме-тройке.

Послышались поздравления миссис Хоторн с разгадкой. В начавшейся кутерьме откупоривания новых бутылок шампанского и обмена расписками проигравших (пока Джули с друзьями отсутствовали, гости принялись делать ставки на того, кто все же окажется преступником) было трудно подобраться к Луне. Как ни странно, Грейс могла попасть в яблочко: увлекшись обвинениями Холзи, Джули совсем выпустила из поля зрения сумасшедшую тетю Клои.

– Что ж, дорогая, вот мы вас и рассекретили. – Прескотт добродушно потрепал мать Тимоти по плечу. – Долго же вам пришлось здесь прятаться, мисс Луна, пойдемте скорей к огню, вы совсем закоченели.

– Николас! – раздался внезапный вопль Луны Дормер, перекрывший музыку и хохот любителей детективных игр. Женщина яростно отбивалась от рук мистера Прескотта и тянула руки к двери.

– Она, видимо, заметила Бенедикта в саду. – Джули проложила себе дорогу к Тимоти и потянула его за рукав, она оглянулась на Санлисса, по-жирафьи тянувшего шею. – Тебе лучше попытаться ее отвлечь.

Рот молодого человека распахнулся от внезапного испуга. Он согласно кивнул и, пихнув локтем чрезмерно любопытного Хью, поспешил на выручку матери, которую колотила дрожь. Кто-то цокал языком и покачивал головой в осуждении:

– Не стоило бедняжке выезжать из брайербримской лечебницы…

– Вы совершенно правы, Агата, столько неудобств! И эта выходка в Красной гостиной…

Другие, куда более догадливые, поспешили обратить внимание в сторону, куда Луна тянула свои длинные пальцы.

– Ба! Неужели ты и зануду-братца пригласил? – хихикнул блондин, испортивший напиток Джули. – А его святоша-мать не выпорет розгами за участие в сатанинских развлечениях?

На пороге залы показался кузен Николас в своем нелепом коричневом костюме. За ним семенил дворецкий с взбудораженным видом, казалось, только вышколенное почтение к членам семьи Дормер останавливало Стэлворта от того, чтобы бесцеремонно не схватить молодого человека за плечо.

Клои подбежала к двоюродному брату и шикнула на прислугу, чтобы их оставили.

– Ник, какой приятный сюрприз! Я думала, что тетя Розмари не пожелала задерживаться в наших краях. – Голос девушки слегка дрожал, но никто не осмелился бы обвинить ее в неискреннем приеме. – Ты пропустил все самое интересное, но мы еще не разрезали торт…

– Что это у тебя, Эйвери, дружище? – пьяным тоном поинтересовался молодой Прескотт и указал горлышком пустой винной бутылки на предмет, который Николас прижимал к животу.

Джули с ужасом узнала в нем банку, как две капли воды похожую на ту, в которой прежде хранилось сердце Луизы Дормер. Судя по широко раскрытым глазам и мертвенной бледности наследницы дома, сувенир не остался незамеченным и для нее.

– Это ключ к освобождению, – очень спокойно объяснил кузен Клои. – Матушка и впрямь настаивала на отъезде, но я не мог оставить дело незаконченным. Я все ломал голову, что я неверно понял и как мне спасти невинных людей, которым ты, Клои, хочешь продать этот жуткий дом.

– Николас! – вновь закричала Луна, воспользовавшись повисшей в комнате тишиной: всех крайне заинтриговала беседа, разворачивавшаяся между двумя известными претендентами на владение Дормер-Хаусом. Тимоти сорвался с места и поспешил к матери.

– Ник, прошу тебя… – Клои заламывала руки, сгорая от стыда перед присутствующими.

– У меня нет выбора, кузина. Это мой долг. – Николас опустил лицо и ошарашенно уставился на банку с мутной жидкостью, точно забыл, что держал ее в руках. Его черты исказила гримаса боли, после чего парень швырнул стеклянную тару в разожженный камин. Склянка ожидаемо разбилась, а ее содержимое, коснувшись огня, заставило пламя разгореться сильнее, капли, попавшие на ковер и мягкие кресла, оставляли темные следы и вели языки пламени за собой.

Со второго этажа послышались крики, четверо нетрезвых гостей, стуча каблуками, сбежали по лестнице вниз. За ними кубарем свалился пятый, бормоча что-то о пожаре. Девица с серьгами-люстрами пронзительно завизжала, указывая пальцем на занявшийся пламенем тюль.

– Господь милостивый, – ахнула Джули, и кто-то толкнул ее в спину, отчего та потеряла равновесие. Девушка упала на колени возле прикорнувшего в кресле мистера Каннингема, который принялся тереть глаза, потревоженный криками.

– А? Миссис Каннингем, пора нам и честь знать? – гаркнул старик, он озирался в поисках жены, которая куда-то запропастилась.

Гости хлынули на выход, пихали друг друга в спины, поторапливали родных и друзей скорее покинуть злосчастный дом. Проигрыватель продолжал крутить пластинку, но кто-то в спешке задел бедром столик, на котором Тимоти разместил аппарат, и игла съехала, отчего мелодия превратилась в противное кошачье мяуканье.

Огонь поразительно быстро распространялся, а паниковавшие аристократы лишь невольно способствовали стихии, переворачивая подсвечники и распахивая широкие окна. Джеймс Прескотт потянул за собой хорошенькую дочь мистера Хоторна, ловко перелез через подоконник и спрыгнул на цветочную клумбу (порвав при этом штаны о колючие шипы знаменитых кустов роз Вивиан Дормер). Девчонка оглянулась на мать, колотившую мужа по спине и требовавшую немедленно вывести ее наружу в таких выражениях, которых она отродясь не слышала, беззастенчиво задрала юбки и последовала примеру Прескотта.

В дверях образовалась давка: люди стремились выбраться в холл как можно скорее, они напомнили Джули служащих Сити, пытавшихся забиться в вагон метро в утренний час пик. Из речи благородных гостей исчезли комплименты, тонкие намеки и ироничные замечания. Они возмущались, кидались проклятиями и костерили Дормер-Хаус почем зря не хуже рыночных торговцев, раскинувших свои палатки под окнами квартиры мистера и миссис Тезер, или рабочих со стройки, где зарабатывал на жизнь отец Джули.

Старые куски обоев, которые удалось спасти от сырости, ярко вспыхивали при соприкосновении с пожиравшим все своем пути огнем, отсыревшие половицы на время сдерживали его, крошечные струйки дыма вырывались из щелей между досками. Хрустальная люстра опасно накренилась влево, и несколько растерявшихся пожилых дам, находившихся под ней, поспешно засеменили к выходу. В каминной трубе что-то завыло, а со второго этажа послышался леденящий кровь треск, грозивший обрушением потолка.

Глава 23

Падение дома Дормеров

Поскуливая и поджимая куцый хвостик, на трех лапах проскакал Бальтазар, получивший от Кассандры достойный отпор. Джули протянула руку, чтобы схватить конец поводка, который песик волочил за собой, но перепуганный любимец мисс Клиффорд отшатнулся от нее и потерялся среди мельтешащих ног.

– Что такое? Мисс Дормер, это какой-то сюрприз? – старый Каннингем приподнялся на слабых руках, опираясь о подлокотники кресла. – Вы всегда так славно подшучиваете…

– В доме пожар, мистер Каннингем, – сообщила ему Джули, постаравшись перекричать гостей. – Это не развлечение и не часть вечеринки. Нужно поскорее убираться отсюда. Я вам помогу, сейчас только…

Джули взглянула поверх подголовника кресла на столик в углу и заметила сумку с фотоаппаратом, которую там оставила после возвращения из Красной гостиной. Она перебросила лямку через плечо, проверила, чтобы все замки были надежно застегнуты, и вернулась к беспомощно взиравшему на происходящий хаос пожилому мужчине.

С противоположного конца гостиной раздался холодный сухой смех и последовавший за ним звон бьющегося стекла. Клои зажала старшего кузена между длинным обеденным столом, с которого наполовину сползла скатерть вместе с расставленными на ней букетами и подносами с остатками закусок, и буфетом с резными дверцами, украшенными цветной мозаикой.

– Что ты наделал, проклятый идиот? – Девушка тянула к длинному лицу брата согнутые в подобие ястребиных когтей пальцы. – Не смог смириться, что я получила право распоряжаться Дормер-Хаусом по своему разумению?

Но Николас только смеялся ей в лицо и даже не попытался защититься, когда ногти сестры впились ему в щеки.

– Этим домом ни имеет права распоряжаться ни одна живая душа, и я нашел тех, кто считает так же, дорогая сестрица, – выдохнул Эйвери, он с маниакальной радостью наблюдал, как дверь в задней части комнаты распахнулась: узкий проход для прислуги заволокло едким антрацитовым дымом.

С лязгающим скрипом тяжелая двухъярусная люстра вырвала из потолка крюк, на котором она еле держалась последние несколько лет, и обрушилась посреди вытертого сотней ног восточного ковра. Хрустальные брызги полетели во все стороны, и Джули ощутила, как пара осколков коснулась ее лба и поспешно вскинутой для защиты глаз руки. На счастье, никто особенно не пострадал: гости благоразумно держались от раскачивающегося маятника под потолком подальше, но звук удара и даже несерьезные порезы вызвали среди присутствующих очередной приступ паники.

Миссис Мортимер поранила лодыжку и при виде собственной крови, проступившей сквозь тонкий чулок, обмякла и потеряла сознание. Тетя Луна продолжала поминать имя Николаса и оказывала достойное сопротивление сыну, который волочил ее через гостиную.

– Клои обо всем позаботится, maman [49], – увещевал ее Тимоти. – Мы его так просто не отпустим. Идем же…

Джули не знала, кому из Дормеров больше требовалась ее помощь: Клои, которая наверняка бы не удержала психопата-кузена в одиночку, или спешившему вывести из дома непредсказуемую мать Тимоти. Девушка разрывалась между желанием броситься на выручку друзьям и глупой идеей поспешить сквозь вопящую от страха и унижения толпу аристократов на поиски Холзи или проверить, на месте ли Кристин Клиффорд.

«От кого еще Николас мог бы получить такую поддержку? Дело определенно не обошлось без этих двоих», – осенило Джули. Кто знает, как давно бывшая возлюбленная Блудного Дормера сеяла семена сомнения в душе благонравного кузена Клои. Мысли девушки уже было не остановить, она представила, что Кристин могла состоять в давнем сговоре с матерью Ника, Розмари. Парень, очевидно, никогда не смог бы претендовать на место наследника Дормер-Хауса и, согласно их плану, должен был проложить дорожку для Бенедикта…

Но Джули не удалось удержаться в амплуа мисс Марпл, потому что дрожащая бледная рука мистера Каннингема подергала ее за подол одолженного платья и вернула к реальности. Комната начала заполняться удушливым дымом, тянувшимся со второго этажа, черные щупальца выползали из коридора, цеплялись за карнизы и касались оголенных спин благородных красавиц.

– Простите, – прошептала Джули, пусть и не питала надежд, что старик ее расслышал, но тот был куда больше заинтересован в спасении, чем в извинениях.

– Там, на балконе, – сдавленно просипел Каннингем и мотнул дряблым подбородком в сторону места, где Джули с позором вытошнило. От нежного тюля остались только дырявые обгоревшие части, готовые рассыпаться в руках от небрежного прикосновения.

Подруга Клои догадалась, что пожилой человек имел в виду ту леди, что предпочитала наблюдать за весельем со стороны, с которой Джули имела некое подобие светской беседы.

– Да, сейчас, – закивала Джули, опасливо оглянувшись на карниз над аркой, не внушающий доверия. Меньше всего девушке сейчас хотелось получить удар по голове разломившейся пополам деревяшкой.

Девушка пробежала на цыпочках к балкону (ей пришлось на минутку задержаться и затоптать языки пламени, коснувшиеся бахромы ковра, черное пятно, оставшееся на нем, распространяло сильный запах бензина), но никого не нашла. Она даже заглянула за спинки обоих шезлонгов, но не нашла там никаких пожилых дам, заснувших и благополучно пропустивших события последнего получаса. Подушки были аккуратно расправлены, клетчатые пледы сложены. Кажется, отдыхавшая здесь старушка давно покинула облюбованное убежище и, к облегчению Джули, должно быть, уже находилась за пределами Дормер-Хауса.

Сумка с камерой неудобно болталась на боку девушки, но она слишком боялась ненароком потерять ее в кутерьме и не решилась перевесить кофр. Нетвердой походкой, еле передвигаясь на каблуках, девушка умудрилась провести Каннингема, схватив его сразу за оба предплечья, к выходу.

Лестницу было невозможно разглядеть в черной занавеси дыма, последние оставшиеся в холле надрывно кашляли. Входные дубовые двери были распахнуты настежь и зафиксированы огромными камнями, которые Стэлворт приволок с семейного кладбища.

– Джулс, где Клои? – из темноты вынырнуло испачканное чем-то черным лицо с яркими голубыми глазами.

– Эйден? – Кого-кого, а бармена «Бойцовского петуха» Джули ожидала увидеть на территории дома подруги меньшего всего. – Что ты здесь?..

Парень подхватил держащегося за сердце старика, которого Джули чуть не уронила, и потащил в сторону ворот. Девушка поспешила за ними.

На подъездной дорожке уже образовалась пробка из желающих поскорее покинуть «зажигательную» вечеринку. Леди Ламли отдавала приказы своему водителю трогаться с места, но тот не мог ничего поделать, потому что путь ему преградили Хоторны, выкликивающие имя своей дочери. Стаффорд предлагал места в своем «Астон Мартине» всем, кто только сумеет в него влезть (Санлисс оказался прижатым рыхлым задом матери Мортимера к дверце на заднем сиденье). А те, кто ожидал прибытия наемных автомобилей не раньше, чем через пару часов, обрывали телефонную линию единственной службы такси в округе.

С покрытым ржавчиной ведром, наполненным водой, мимо Эйдена бодро проковылял смотритель станции.

– Вот же полыхает, – сокрушенно качнул головой Ллойд и передал ношу отцу Эйдена, который, громко крякнув, плеснул ее содержимое в сторону окна на охваченные огнем портьеры.

Младший Доэрти торопливо объяснил:

– Старый Гарри поднял нас на ноги, ему позвонил Тренчэнт, сказал, что в Дормер-Хаусе «что-то неладное творится». Я как раз собирал… В общем, мы с отцом и матерью не ложились. – Парень усадил пожилого мужчину на траву. Мистер Каннингем слабо махнул им рукой, и двое направились обратно к дому.

Джули вдруг поняла, что должен был представлять себе Николас, твердивший о том, что Дормер-Хаус – обитель вселенского зла и летняя резиденция самого Сатаны. Дом предков Клои выглядел как огромный кусок угля, выпавший из разожженной печи. Из окон вырывались клубы дыма и языки красного пламени, деревянные обгоревшие куски и ошметки отвалившейся штукатурки усеяли цветочные клумбы и мощеные дорожки. Дормер-Хаус стонал, трещал и охал, из каменных труб слышался гул.

Слева от девушки кто-то нецензурно выругался, и Джули признала в тоненькой тени, звенящей цепями на джинсах, Сабрину Слай. Кого-кого, а ее больше прочих было странно наблюдать по другую сторону металлической ограды, увенчанной наконечниками, похожими на стрелы. Помощница библиотекаря скрутила волосы в неопрятный узел на шее, закатала рукава дырявого свитера и наравне со взрослыми помогала тушить дом Дормеров.

– Где Клои? – вопрос Эйдена, который он вновь повторил, застал Джули врасплох, она поспешно отвернулась от Сабрины, которая ловко подхватила мистера Каннингема под локоток и повела в сторону гаража.

– Ты ее не видел? – растерянно огляделась по сторонам девушка. – Я была уверена, что она уже снаружи…

На лице, на котором перемешались веснушки и черные точки от копоти, отразился ужас. Голубые глаза метались от одного окна рушившегося здания к следующему, измазанные пеплом и ржавчиной со старых жестяных ведер ладони нервно дернулись.

– Николас! – мимо них пролетела Луна с раздирающим душу воплем, женщина вырвалась из хватки сына и устремилась обратно в бушевавшее за парадной дверью пламя. Хотела ли она покарать незадачливого племянника или спасти, узнать не удалось: Доэрти-старший преградил ей путь и покричал Тимоти, чтобы лучше приглядывал за своей матерью.

На плечо Джули, которая непослушными пальцами принялась искать на дне сумки с фотоаппаратом сотовый, опустилась костлявая, покрытая морщинами и грязью ладонь.

– На пожаре каждый рвется спасать самое ценное, вот-те крест! – прокашлявшись, точно конферансье, торжественно возвестил старый Ллойд.

– Кошка! – выдохнул Эйден, хлопнул себя по лбу, размазав по нему еще больше сажи, и сорвался с места под изумленные взгляды Джули и смотрителя станции.

– И куда его черти понесли? Эйден, сынок! – прокаркал Гарри, и подруга Клои чуть было не присоединилась к дедушке Джоша, который вертелся у аристократов под ногами с фляжкой питьевой воды. Она набрала воздуха, чтобы громче позвать бармена, как внезапно все встало на свои места: конечно, наследница Дормер-Хауса не смогла бы бросить в огне свою любимицу. Клои, должно быть, попыталась проникнуть на второй этаж, чтобы забрать перепуганную и метавшуюся в безумии Касси, несмотря на осыпавшуюся под каждым шагом, охваченную пламенем лестницу.

Широкими шагами Джули направилась к дому и успела как раз вовремя, чтобы подхватить подругу, бессильно повисшую на плече Эйдена и надрывно кашлявшую. От ее тонких волос исходил жженый запах, руки успели покрыться красными волдырями, повыше локтя красовался след ожога. Парень передал ее на попечение Джули и в мгновение ока скрылся за порогом.

Клои сложилась пополам, и ее вырвало на неухоженный газон. Девушка подняла слепые от слез глаза на Дормер-Хаус. Несколько комнат первого этажа, которые усилиями жителей Хейзвудса, прибывших на подмогу, удалось потушить, можно было разглядеть через потемневшие окна. Почти вся мебель, картины, книги, безделушки тети Вивиан были безвозвратно утрачены. Дом будто постепенно обряжался в траур, покрывался угольно-черным саваном.

Мияууу!

За треском горящего дерева подруги сумели распознать возмущенные вопли Кассандры. Кошка исцарапала своему спасителю шею, но Доэрти, которого сейчас легче было принять за трубочиста, чем за бармена, мертвой хваткой прижимал ее к груди.

Клои побрела к парню навстречу, протянула обе руки к пушистому, вырывавшемуся из объятий комку.

– Эйден… – прошептала девушка, когда забрала у него кошку. Но тот, избавившись от ноши, ссутулил плечи и, избегая смотреть подруге Джули в глаза, поспешил к Мэтту Беллу. Молодые люди обменялись рукопожатием. Старший сын местного констебля с ведром воды принялся взбираться по взявшейся из ниоткуда приставной лестнице, а Эйден страховал его снизу.

Клои била мелкая дрожь, она прижимала к себе не прекращавшую орать Кассандру, зарывалась бледным лицом с красными воспаленными веками в пахнувший дымом мех. Джули обхватила подругу за плечи. Она попыталась сказать что-то ободряющее, но слова не шли на ум.

Люди вокруг суетились, точно муравьи в листве, черви в сырой земле. Высший свет стремительно исчезал за воротами, как только срабатывало зажигание. Никому из них не пришло в голову предложить помощь, аристократы покидали Дормер-Хаус, не попрощавшись, надеясь покинуть земли предков Клои как можно скорее и вычеркнуть из памяти злополучный вечер.

В отличие от тех, кто представлялся друзьями Дормеров, хейзвудские жители продолжали прибывать. Джули тут и там видела знакомые лица: мистер Тренчэнт, по обыкновению, занимался ожогами и порезами раненых, миссис Пек с мужем юрко перемещались то влево, то вправо, затаптывая огненные язычки. Многочисленные дяди, тети, братья и кузены Сабрины Слай с презрительными выражениями на лицах, поминутно сплевывавшие очередное крепкое словцо, тем не менее работали наравне с остальными.

На заре Дормер-Хаус был потушен. Из покосившихся каминных труб и раскрытых окон второго этажа, дышавших влажностью, тянулись последние темные струйки дыма, терявшиеся в бело-розовом небе. Дом казался таким хрупким: Большому Страшному Волку хватило бы одной попытки, чтобы его сдуть.

Луна, которая сорвала голос и, к облегчению окружающих, умолкла, высвободила запястье из оков Тимоти, который пытался закурить, но стоило ему поджечь сигарету, как он в ярости бросал ее наземь и остервенело затаптывал. Женщина, которая была одной из немногих, кто вышел из пожара без единой царапины, тихонько прошла в холл, тяжело опустилась на покрытый подпалинами ковер и свернулась клубком, прижав колени к впалому животу.

Клои беззвучно плакала, а Джули с отвращением к себе остановила порыв достать из сумки камеру и заснять черневший, точно осколок руды, Дормер-Хаус на фоне рассветного неба.

* * *

Половина Хейзвудса собралась в «Бойцовском петухе» и на улице возле входной двери. Миссис Доэрти обошла каждого и вручила чашку с крепким черным чаем и ломтик поджаренного хлеба с маслом. Джули попыталась ей заплатить, оставила на барной стойке несколько монет, но женщина одарила ее таким оскорбленным взглядом, что та смела деньги обратно в сумку.

Местные жители негромко переговаривались, жуя тосты. Ллойд сокрушенно качал седой головой, он прижимал сладко сопевшего правнука, засунувшего руки в карманы своей огромной куртки, к тощей груди. А затем устроил Джоша на лавке и откланялся, извинившись за то, что вынужден покинуть честную компанию.

– Служба не ждет, – буркнул старик, нахмурив брови, поблагодарил хозяйку паба за наскоро собранный ланч, забрал протянутый коричневый бумажный пакет и поковылял на железнодорожную станцию.

Ни Джули, ни кто-то из Дормеров не осмелился сказать старику, что его внучка осталась в груде обломков дома, который он всю ночь помогал тушить. Мистер Ллойд знал лишь, что Джо вчера вечером куда-то в спешке собралась и крикнула деду ложиться спать без нее. Джули догадалась, что скоро объявления о поиске Себа Слая сменят фотографии Джозефин Ллойд.

Кассандра забилась под полки с разноцветными бутылками и отказывалась от ветчины и молока. Кошка не сомкнула глаз и подскакивала от каждого внезапного шороха.

– Что же мне делать, Джулс? – после долгого молчания подала голос Клои. Она звучала хрипло и еле слышно, словно старый патефон.

– Мне так жаль, Клои, – подруга сжала тонкие пальцы девушки, а та поморщилась: волдыри от ожогов вздулись, несмотря на старания аптекаря, – Дормер-Хаус, все твои красивые вещи… Николас не имел права так поступать.

Клои устало опустила голову на локти. Кузена девушки нигде не удалось найти, и, по предварительному суждению, его сочли погибшим в пожаре, виновником которого он и был. Мистер и миссис Эйвери доставили родственникам несколько неприятных минут, наполненных рыданиями, проклятьями и молитвами, а после отправились на земли Дормер-Хауса в сопровождении святого отца и пары крепких ребят из города.

Клои стойко приняла удар на себя, отправив Тимоти с Луной наверх (миссис Доэрти выделила мисс Клиффорд, Дормерам и Джули небольшие комнатки на втором этаже). Она молча перенесла все обвинения, но на ее лице не было привычного выражения отрешенности и отгороженности от неприятностей внешнего мира. Джули могла ясно читать по опустившимся уголкам губ, потухшему взгляду глаз, что подруга не выдержала последнего из жизненных испытаний.

Девушка, которая носила давно вышедшие из моды винтажные вещи своей бабушки, потому что не могла позволить себе творения тех же дизайнеров последних лет, которая как могла заботилась об отце и несла ответственность за его карточные долги, прежде никогда не сетовала на судьбу и не опускала руки. Сколько Джули ее знала, Клои Дормер иронично шутила по поводу любых лишений в жизни и держалась так, что ни у кого не могло быть сомнений, что никакие невзгоды аристократку не сломят.

Троица Слаев, не дождавшись от мистера Доэрти «капельки бренди в утренний кофе», разочарованно распрощалась с остальными и поспешила покинуть «Петуха». За ними вскоре ушли аптекарь Тренчэнт, а также мистер и миссис Пек: время близилось к восьми, и оставлять почтовое отделение и единственный медпункт в округе было бы легкомысленно.

Мэтт, бывший одноклассник Клои, присел на высокий табурет за барную стойку:

– Сочувствую, гхм… Клои. – Парень поперхнулся перед тем, как назвать девушку по имени, будто не мог сразу решиться на такую фамильярность. – Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на мою помощь? Я поговорю с отцом, он посоветует, что можно будет сделать…

Молодой мужчина расправил широкие плечи и положил раскрытую ладонь на столешницу, приглашая тоненькую руку Клои ее принять. Но погруженная в свои мысли девушка рассеянно кивнула и тихо произнесла, не замечая движений Белла:

– Спасибо, Мэтт, всем вам спасибо. – Девушка обвела паб глазами, она вдруг осознала, что вокруг нее собралась толпа людей, рассчитывавших на ее благодарность. – Господи боже, вы были так добры, что пришли на помощь. Боюсь, что никогда не смогу вам отплатить.

Девушка договорила и остановила взгляд на крохотном черном пятне от пули, убившей Блудного Дормера. Джули заметила на перемазанных сажей и землей щеках подруги дорожки от слез. Подол вечернего платья, позаимствованного из обширного гардероба тети Вивиан, с одного бока заметно обгорел и висел уродливыми лохмотьями, бриллианты в ушах девушки будто потускнели, а волосы, пахнущие гарью, висели нечесаными прядями, потому что Клои то и дело запускала в них пальцы.

– Не говори глупостей, милая. Мы в Хейзвудсе всегда помогаем друг другу, если случилась беда. Никто не ждет ничего взамен. – Миссис Доэрти обняла подругу Джули и похлопала ее по спине, но от фотографа не укрылось, что местный библиотекарь попытался возразить, но вжал голову в плечи и благоразумно промолчал под грозным взглядом матери Эйдена.

Остальные, собравшиеся в пабе, согласно покивали, кто-то попросил вторую чашку чая, и Кейтлин поспешила на кухню. Мистер Доэрти уселся подле камина, вытянул к огню промокшие ноги в сапогах и принялся точить нож для мяса. Лязгающий звук разбудил мальчишку, и юный Ллойд подскочил на ноги, ударившись головой о стол.

– Ой, а где дедушка?

– Не суетись, малец, он на станции, – мрачно объяснил отец Эйдена и с остервенением продолжил водить точильным камнем по металлу.

Точно в подтверждение его слов, донесся далекий гудок проезжавшего мимо поезда. Этот звук многие местные жители восприняли как будильник и засобирались на выход.

Джош выпрямился, зевнул и начал шарить по карманам в безуспешных поисках чего-то. По страху на его бледном лице Джули поняла, что пропажа была для ребенка настоящей трагедией.

– Ты что-то потерял? – участливо поинтересовалась она, радуясь, что можно подумать о чем-то, кроме как о Дормер-Хаусе, пустом и безжизненном, похожем на развалины старинного замка.

– Ключик, мисс Тезер, может, вы его видели. – Шоколадные глаза мальчишки с надеждой обратились к Джули. – Он такой малюсенький, с красным камешком… Я его в кулаке зажал специально, а то карманы дырявые.

Джули поднялась и поспешила помочь правнуку смотрителя станции: скорее всего пропажа закатилась под лавку или валялась где-то под столиками.

Мистер Марши подошел попрощаться с Клои, и несколько других мужчин поспешили к нему присоединиться. Каждый выражал сочувствие, предлагал посильную помощь, но подруга лишь печально качала головой и признавала, что они и так сделали все, что могли.

Под одиноким столиком в углу мелькнуло что-то красное: рубиновый камень на ключике Джоша напомнил Джули застывшую капельку крови. Она опустилась на колени, достала его и протянула мальчишке, готовому броситься на нее с объятиями.

– Ой, спасибо, мисс Тезер! Что было бы, если бы я его не нашел! Вот мама обрадуется, вы обязательно должны познакомиться с моей мамой, мисс Тезер. – Джош неумело отбил по деревянному полу чечетку.

– Он отпирает какую-то тайну? – шепнула Джули. У мальчика наверняка был сундук с «пиратскими сокровищами», закопанный где-то на холме подле его дома. Она проигнорировала упоминание матери мальчишки, оставшегося сиротой, но еще не знавшего об этом. Его деду уже не впервой было терять близких, а как воспримет этот удар Джош?

К ним медленно, как сомнамбула, подошла Клои, измученная событиями прошлой ночи.

– Что это у вас? – безжизненным голосом обратилась к ним девушка, чтобы просто оправдать свое появление: на самом деле ей было ни капельки не интересно.

– Мисс Тезер нашла мой ключик, она настоящий сыщик! – Джош поднял серебряную вещицу повыше, чтобы Клои могла ее разглядеть. – Мистер Дормер строго-настрого велел мне его беречь, а я его чуть было не потерял.

– Мистер Дормер? Тебе дал его Тимоти? Или… – понизила голос Джули, чтобы не привлекать внимания задержавшихся в пабе гостей, – Николас?

Мальчишка спрятал ключ в карман джинсов, вытер нос и деловито ответил:

– Нет, другой мистер Дормер, я же вам про него рассказывал, он гулял возле дома Беллов, Мия на него заглядывалась. – Джош картинно закатил глаза и вмиг стал похож на младшего кузена Клои. – Вчера все побежали тушить пожар в Большом доме, я тоже сказал дедушке, что буду помогать, и он меня взял.

– Так при чем здесь пожар в Дормер-Хаусе? – ломким голосом спросила Клои. Видимо, она лишь со стороны казалась безучастной, но за ходом беседы следила.

– А там мистер Дормер мне его и дал. Все суетились, из окон огонь лез, кто ведрами гремит, кто стремянки тащит… Дедушка наказал мне не путаться под ногами, я и пошел на кладбище, присел там на камень и ждал, когда и мне дело найдется. А тут он из-за этого домика, где мертвые лежат, показался. – Джош неуютно завертелся на месте. Джули показалось смешным, как он назвал семейный склеп Дормеров не то по незнанию термина, не то из-за страха перед местом. – Я чуть в штаны не наделал, думал, призрак.

Клои нервно рассмеялась. Джули с облегчением увидела, что на лицо подруги вернулось какое-то подобие румянца, подруга уже не выглядела так, будто одной ногой была в могиле.

– Не ты один решил, что этот Дормер – призрак. – Клои бросила на подругу многозначительный взгляд. – Продолжай.

– Вот он подсел ко мне, я еще удивился, чего это он не помогает, ему-то вряд ли сказали не путаться под ногами. – Джош хихикнул, развеселившись от собственной шутки. – Достал этот ключик и сказал, что он по праву принадлежит мне, что ключик ценный-драгоценный, и велел его беречь. А потом ушел.

– Что? Куда? Просто взял и ушел? – Джули не могла поверить своим ушам. Конечно, ей сразу стало ясно, что речь шла о Холзи. Девушка в глубине души надеялась, что незаконный Дормер не уехал из дома своих предков в числе первых. Она втайне уже нарисовала в мыслях картину, в которой парень спасал из огня тело своей сестры, помогал новообретенным родственникам справиться с пожаром и примирялся с ними. Тимоти пожал бы ему руку, Клои по-сестрински обняла, Луна жадно всматривалась в красивое лицо, не в силах наглядеться на черты, напоминавшие ей утраченного брата. А что до самой Джули…

Но мальчишка, в котором, кстати, также был некоторый процент благородной крови, прервал ее фантазии:

– Угу, ушел. Я тоже удивился. Настоящий мужчина остался бы и помог, вот как я. – Правнук Ллойда горделиво поднял подбородок. Клои потрепала ребенка по щеке, оставив на ней грязный след.

– А я вот совсем не удивлена. Спасибо, что рассказал нам, Джош.

Послышался шум шагов по лестнице, и в комнате показался зевающий во весь рот Тимоти. Миссис Доэрти поспешила предложить ему завтрак, но парень вежливо отказался. Он поравнялся с девушками, подозрительно оглянулся на отца Эйдена, вертящего огромный наточенный нож в руках.

– Луна спит. Пришлось дать ей успокоительного. – Кузен Клои еще раз зевнул, и в животе у него заурчало: от яичницы с беконом Тимоти отказался точно не потому, что был не голоден. – После обеда отвезу ее и мисс Клиффорд в Брайербрим. Ты была права: плохая была идея привозить ее сюда.

– Я всегда права, – устало прикрыла глаза его сестра.

Тимоти присел на краешек стола, задумчиво покрутил на пальце фамильный перстень, разглядывая лица подруг. В отличие от девушек он успел умыться и немного привести себя в порядок, и Джули в пропахшем гарью платье чувствовала себя рядом с ним неловко.

– Что думаешь делать? Стаффорд еще неделю назад пригласил меня к себе погостить до начала семестра, он не будет возражать, если ты тоже поедешь, – неожиданно напрямую спросил молодой человек. Голос его звучал серьезней и глубже, чем когда-либо. Казалось, со вчерашнего вечера Тимоти стал старше на несколько лет. Джули отметила, что впервые видит его в рубашке, застегнутой на все пуговицы и аккуратно заправленной в брюки.

– Ты можешь поехать к моим родителям, если хочешь, конечно, – вмешалась Джули прежде, чем Клои успела ответить. – У моего отца на днях день рождения, он будет очень рад.

Две пары глаз Дормеров уставились на нее.

– Ты уверена, что это удобно? – ошарашенно обратилась к ней Клои.

– Ты уверена, что это тебе подходит? – в свою очередь, спросил сестру Тимоти. Джули прикусила щеку изнутри: какая же она дура, конечно, Клои согласится с предложением кузена и отправится в имение Стаффорда.

«И зачем я только предложила поехать к мне? Клои Дормер в тесной квартирке моих родителей, забитой Тезерами и Рассетами от мала до велика…»

– Если я никому не помешаю, я бы поехала с тобой, – к приятному изумлению подруги, сообщила Клои. – Джордж – твой друг, но у меня до сих пор перед глазами задние фары его машины за воротами Дормер-Хауса.

Ее брат обиженно насупился:

– Он только что звонил и спрашивал, все ли с нами в порядке, не нужно ли прислать пожарных или доктора. Не стоит обвинять его в безразличии, ma cherie [50]. – Тимоти пнул ботинком ножку ближайшего стула, но стыдливо опустил глаза, когда мистер Доэрти прошел мимо за стойку.

– Допустим, – покладисто согласилась его кузина, – но я не поменяю решения, если семья Джулс и вправду будет не против.

Джули улыбнулась и заверила Клои в том, что ее родители годами умоляли познакомить их с ее подругой-аристократкой. Но умолчала о том, что всеми правдами и неправдами откладывала эту встречу и втайне надеялась, что она никогда не произойдет. Девушка и сейчас на секунду усомнилась в надежности своего плана: Валентайн придет в страшное волнение, разохается и будет пытаться откормить Клои своими фирменными блюдами, Дэниэл заведет дурацкую беседу о классовом неравенстве и обязательно поставит ее в неловкое положение.

Джули сделала пару глубоких вдохов. Она потянулась за телефоном, уронила его на барную стойку, отчего экран включился, ослепив ее ярким светом. Она извинилась, вышла наружу и приготовилась впервые за несколько месяцев позвонить родителям.

Глава 24

Прощание

– Что случилось, mija [51]? Ты не заболела? Нам стоит приехать? – Валентайн Тезер сыпала вопросами с такой скоростью, что Джули не успевала отвечать. Ее мать подняла трубку со второго же гудка, будто она сидела подле телефона и ждала звонка.

– Все хорошо, мама, – заверила обеспокоенную женщину ее дочь, но должного эффекта это не произвело:

– Не лги матери, Джулия! Ты совсем пропала, не звонишь, только шлешь эти свои эс-эм-эс. – Миссис Тезер перевела дух и произнесла каждую букву по отдельности. – У меня сердце не на месте… Скажи своей mami [52], скажи как на духу. Ты беременна, да?

– Что? Нет! – прыснула Джули в микрофон сотового и зашла за угол паба, подальше от любопытных ушей нескольких хейзвудских жителей, которые не торопились приступать к рабочим обязанностям. – Со мной все в полном порядке. Но…

Джули замялась. Ее захватила волна стыда: она действительно редко звонила родителям, а навещала их так давно, что если бы сбылись страхи ее матери о незапланированной беременности, могла бы быть обладательницей заметно округлившегося живота, а никто из родных ни о чем не подозревал. А теперь выходило так, что Джули вспомнила о своих корнях только тогда, когда ей потребовалась помощь.

– У моей подруги Клои Дормер случилось несчастье, ты помнишь, я о ней рассказывала? – Джули закусила губу и пару раз ударила носком туфли чугунную ограду, отчего та издала глухой вибрирующий звук.

Голос в динамике взорвался фальцетом:

– Худышка, похожая на едва оперившегося голубенка? – У девушки пробежала дрожь по спине, она с облегчением подумала, что это была настоящая удача, что ее подруга не слышала этого сравнения. – Конечно, я помню Клои. Что стряслось, ну же?

У Валентайн кончалось терпение, судя по тому, как она недовольно цокала языком. Ее дочь расправила почерневшие от копоти и следов сажи складки на юбке позаимствованного платья и принялась за рассказ.

В какой-то момент в трубке послышался грубый кашель, и Джули догадалась, что мама включила громкую связь и ее отец присоединился к разговору. Почему-то это придало ей сил, и девушка сумела выдавить из себя просьбу:

– И я знаю, что у нас нет места и Клои привыкла к совсем другому… Но у нее больше нет дома, и Дормер-Хаус для нее был не просто местом, где она провела несколько лет перед университетом… Вся ее семья родилась и была похоронена здесь. Я просто не знаю, что еще могу для нее сделать, – сбивчиво объясняла родителям Джули. Она, кажется, поняла, почему Клои отказалась от предложения кузена провести остаток каникул в куда более подходящем ей по статусу поместье Стаффордов. И дело было совсем не в том, что Джордж покинул горящий дом, не попрощавшись: Клои отличалась умением закрывать глаза на подобные поступки.

Обедневшей аристократке не хотелось ловить на себе сочувственные и злорадные взгляды, слышать, как утрата Дормер-Хауса превратилась ни во что, в жалкую сплетню, которую можно посмаковать за ужином. А именно этого ей стоило ожидать в доме отца Стаффорда.

– Что за глупости, mija? Нужно было сразу звонить нам… – обиженным тоном заявила миссис Тезер, но грубый деловитый голос отца Джули ее прервал:

– Приезжайте, не теряйте времени. Во сколько ближайший поезд?

Джули напрягла память. Кажется, на доске, прибитой к сторожке станционного смотрителя, висело расписание поезда, останавливающегося в Хейзвудсе, но девушка не могла вспомнить точных цифр.

– Думаю, вечером, – ответила мистеру Тезеру дочь, отметив про себя, что не мешало бы уточнить время отправления заранее. Не хватало еще бежать из города второпях, точно Тельма и Луиза из одноименного фильма.

– Вот сегодня же и отправляйтесь. Mami приготовила свой знаменитый торт, твоя подруга обязана его попробовать. А для меня ваш приезд будет лучшим подарком к дню рождения. – Джули услышала, как густые папины усы зашуршали по телефонной трубке – Дэниэл широко улыбался.

– Спасибо! Скоро увидимся. – Радость отца передалась и Джули, у нее потеплело в груди, а на щеках проступили ямочки. – И с нами будет кошка, извинитесь перед дядей Тони, пожалуйста.

Джули нажала на кнопку «Отбой», но успела услышать, как миссис Тезер шутливо проклинает аллергию на шерсть незадачливого брата ее отца, и зашагала обратно. Расположившаяся на нижней ступеньке паба Сабрина лениво приоткрыла густо накрашенные глаза, а затем вновь опустила веки. Девчонка легонько топала ногой в такт песне, звучавшей в наушниках, в которой было чересчур много ударных.

Джули застала Клои в окружении четы Стэлворт, которые половину утра провели в кататоническом состоянии: пожар в Дормер-Хаусе так сильно впечатлил прислугу, что на первый взгляд казалось, что они полностью утратили возможность говорить и двигаться. Но экономка то и дело принималась утирать бежавшие по подбородку слезы трясущимися руками, а дворецкий едва заметно покачивался из стороны в сторону, обхватив разболевшийся живот. Супругов вывели из дома одними из последних, и Джули не видела, чтобы с вечера кто-либо из них открыл рот.

– Если бы мы знали, мисс Дормер… Но он все же сын мистера Николаса и выглядел таким милым юношей – точно с фотографии сошел, точная копия вашего дядюшки! – качала головой миссис Стэлворт, пока цеплялась за юбку вечернего платья Клои.

– Кто мог представить, что он такое устроит? Мы бы на порог его не пустили! – погрозил кулаком в пустоту ее муж, а затем покосился на знаменитый след от пули в стене «Бойцовского петуха».

Клои мягко коснулась плеч прислуги.

– Я понимаю, почему вы так поступили. Но вы не должны были пускать бастарда Блудного Дормера в дом, не обсудив это со мной. Но ни к чему поминать это теперь. Вы знали, что время в Дормер-Хаусе для вас подходило к концу, что ж, вот и настал этот день.

Голос Клои был сухим, как бумага, слова шелестели подобно старым страницам книг. Девушка оставила Стэлвортов, которым предстояло перебраться в дом миссис Нимбл на окраине леса. Джули понадеялась про себя, что бывший дворецкий, не ладивший с Кассандрой, не избавится от рыжего облезлого кота.

– Они признались, что были в сговоре с Холзи и мисс Клиффорд? – Джули понизила голос и обратилась к подруге, потрепав покинувшую свое убежище Касси за ухом.

Клои отмахнулась:

– Стэлворты не могли отказать от дома Дормеру, пусть даже незаконнорожденному. После смерти тети Вивиан Бенедикт объявился на пороге по подсказке Кристин Клиффорд, а дальше ты и сама все слышала: в Дормер-Хаус явился двойник покойного дяди Николаса. Призрак, вернувшийся с того света, чтобы позаботиться о своем доме. Кристин и впрямь все прекрасно продумала, – хмыкнула аристократка, сморщив перепачканный нос. Девушка поманила подругу за собой и начала подниматься по лестнице на второй этаж.

– Это все Стэлворты рассказали? – удивилась Джули. Она следовала за Клои, которая замерла на площадке, озираясь по сторонам.

– Не все. Большую часть истории мы уже знали, почти все предположения оказались верными. А вчера мой новообретенный кузен любезно помог разобраться с пробелами. – Девушка заглянула за ближайшую дверь, разочарованно закрыла ее и прислушалась к голосам за следующей. – Да где же Эйден?

За толстым деревом почти ничего нельзя было распознать, но звуки, доносившиеся оттуда, скорее издавали две пожилые женщины. Клои стремительно зашагала по коридору. Остановившись у последней узкой двери, она яростно забарабанила по ней.

– Эйден!

Позади Джули скрипнула лестница под весом светловолосого мужчины в клетчатой рубашке. Он провел рукой по постриженным усам, откашлялся и скрестил руки на груди.

– Его нет, – оповестил девушек мистер Доэрти.

– Что значит «нет»? – язвительно поинтересовалась Клои, уперев руки в бока, пытаясь казаться устрашающей. Но Джули невольно вспомнила, как отзывалась о ней миссис Тезер, и подумала, что аристократка и впрямь похожа на нахохлившегося голубя.

– Уехал на утреннем поезде. Заявил, что в гробу видел и Хейзвудс, и «Бойцовского петуха», что хочет вернуться к учебе. Когда мы с Кейтлин спросили его, где он возьмет деньги на университет, выяснилось, что сын втайне продал машину Мэтту Беллу и договорился о ночных сменах в каком-то чертовом пабе на Темпл Бар. – Отец Эйдена злобно переводил взгляд с одного женского недоуменного лица на другое. – Я умолял тебя, Клои, просил не пудрить мозги моему сыну…

Мужчина всплеснул руками и сокрушенно опустил голову на грудь.

– Он уехал? – ломким голосом переспросила подруга Джули, медленно опустила сжатый кулак. Мистер Доэрти просто кивнул.

Клои развернулась на каблуках и, спотыкаясь на ходу, бросилась в комнату, отведенную ей и Джули хозяевами паба. Подруга поспешила за ней следом. Она задумалась о том, когда она видела местного бармена последний раз, но не могла вспомнить ничего, что было после того, как он всучил Клои брыкающуюся и плачущую кошку. Его не было среди посетителей, нагрянувших в «Петуха» ни свет ни заря, мистер и миссис Доэрти сновали между столиками и бесплатно разливали чай без помощи сына.

И почему бы еще старый Ллойд поспешил на свой пост на станцию, когда привык встречать и провожать поезд разве что громким храпом? Не потому ли, что хотел попрощаться с молодым Доэрти?

Клои сидела на аккуратно заправленной постели, сложив руки на коленях и опустив голову, похожая на брошенную марионетку. Касси змейкой юркнула в приоткрытую дверь, запрыгнула на подушку и обеспокоенно заглянула хозяйке в лицо. Мягкая черная лапка коснулась голой кожи, и девушка чуть улыбнулась и подняла глаза. Они были сухими, но воспаленными и в следах туши.

– Что же, кажется, у меня больше ничего не осталось, кроме тебя. – Клои прижала кошку к сердцу и принялась баюкать ее, как младенца. Касси была не в восторге, но милостиво позволила продолжить с собой нянчиться.

Окно было распахнуто, и легкий ветерок принес в комнату едва уловимый, но узнаваемый запах горелого дерева. Вдали на холме можно было увидеть черные очертания Дормер-Хауса, обрамленного зеленой рамкой деревьев, которым удалось не пострадать в пожаре. Светлое пятнышко на семейном кладбище свидетельствовало о том, что склеп, скорее всего, остался невредимым.

Джули высунулась наружу, опершись обеими руками о широкий подоконник. На главной улице Хейзвудса просыпалась жизнь. С почтовой сумкой на плече бодро прошагал мистер Пек: так и не скажешь, что он всю ночь провел на ногах. Миссис Слай в ярком платье, которое уместнее бы смотрелось в ночном клубе, чем на прогулке с ребенком, продефилировала с коляской и повернула налево в узкий проулок. Джош Ллойд, опасливо озираясь, спустился по ступенькам и помчался в сторону железнодорожной станции. Старенький автомобиль мистера Тренчэнта вырулил с подъездной дорожки у аптеки: медик торопился на вызов.

– Интересно, что это был за ключ, который Холзи передал Джошу… – протянула Джули, мало надеясь, что подруга откликнется. – Боюсь представить, что где-то еще есть банка с внутренностями твоих предков под замком.

Она вспомнила о ключе, которым бахвалился Николас, когда раскрыл цель своего прибытия в Дормер-Хаус.

Но тот ключ, что парню передала Розмари, был совсем крошечным, а ювелирная безделушка, подаренная внуку станционного смотрителя, судя по размерам, должна была отпирать некую дверь.

– Ничего необычного. Это ключ от задней двери дома. Не знаю, как Кристин Клиффорд его раздобыла… стащила, наверное. А позже передала его воспитаннику, чтобы он беспрепятственно мог проникать в Дормер-Хаус.

Клои устроила кошку на подушках и подошла к умывальнику. Она с наслаждением опустила пальцы в холодную воду и умыла лицо, тщательно намылила щеки дешевым земляничным мылом.

– Но почему он решил с ним расстаться? Чтобы мальчишка смог навещать могилу своей матери? – недоуменно вскинула брови Джули. Она передала подруге полотенце и заняла ее место перед раковиной.

– Хочешь узнать, почему он не оставил его как трофей? Не знаю точно, но думаю, это или ужасная насмешка над ставшим сиротой по его вине мальчиком, или он решил показать, что отрекся от мечты завладеть Дормер-Хаусом, и символически передал его в руки того, кого считал истинным наследником. – Аристократка вздохнула и фыркнула. – Жаль, что это не я. Не то чтобы меня волновало мнение кузена Бенедикта…

– Так ты тоже считаешь, что Холзи убил свою сестру? – напрямик спросила Джули и стиснула в ладонях полотенце.

– Наверное. У Дормеров это обычное дело – убивать членов семьи, забыла могилу моей бабушки? – невесело рассмеялась Клои. – Ты подозреваешь кого-то еще?

Джули неопределенно пожала плечами, вчера она была готова убеждать всех и каждого, что Холзи самолично ввел смертельную дозу наркотиков Джо, чтобы избавиться от любых конкурентов, а мисс Клиффорд пытался уничтожить как свидетеля преступления. Но что-то в его поведении на вечеринке казалось нелогичным, не вписывающимся в сложившийся у девушки образ. К тому же остальные гости Дормер-Хауса оказались не такими уж невинными овечками.

– Я не хочу сыпать беспочвенными обвинениями, но Санлисс пронес с собой наркотики и ему почти удалось меня отравить, а мистер Хоторн имел зуб на Джо, я бы тоже не списывала его со счетов, – поделилась своими соображениями девушка. Ее подруга задумчиво покивала, почесывая кошку под подбородком, но ничего не ответила.

Бибикая, хотя на дороге почти никого не было, появился полицейский автомобиль и остановился перед пабом. Со стороны водителя из машины с трудом выкарабкался констебль Белл, подтянул за ремень сползавшие форменные брюки и направился к двери «Бойцовского петуха».

– Здесь этот отвратительный тип, Белл-старший, – сообщила подруге Джули. – Видимо, будет собирать показания по поводу пожара.

– И будет чрезмерно рад, когда услышит, что Дормеры сами спалили свой дом дотла. – Клои вытянулась во весь рост на узкой кровати, потревожив Кассандру. Пушистое создание оттолкнулось от стопки подушек, сложенных одна на другую, спрыгнуло на пол и с недовольным видом принялось вылизываться.

– А что будет, когда они обнаружат тела Николаса и Джо? Разве в таких случаях не заводится дело?

– Вряд ли уцелеют какие-то явные улики, все решат, что они не выбрались из пожара. Белл не настолько умен, чтобы понять, что Джо была мертва еще до того, как разгорелось пламя, а я ему подсказывать не собираюсь, – парировала аристократка, затем вздохнула. – В чем смысл начинать расследование, когда Дормер-Хауса больше нет?

– Восстановить справедливость? – тихо произнесла Джули, но ее слова перекрыл громкий крик снизу.

– Мне нужно пообщаться с мисс Дормер! – с первого этажа донесся требовательный голос Белла. Миссис Доэрти пыталась ему возражать, но ее доводы оказались недостаточными, потому что представитель закона продолжил беседу на повышенных тонах.

Джули промокнула лицо вафельным полотенцем, гораздо более белым, чем те, какими она пользовалась в Дормер-Хаусе.

– Думаю, нам лучше спуститься и поговорить с ним. У мистера и миссис Доэрти будут неприятности… – пробормотала Джули и встретилась глазами с Клои.

Та держала в руках развернутую записку, которую она обнаружила под пирамидой подушек, разрушенной кошкой. Клои смяла листок бумаги, отбросила его в сторону и поднялась на ноги.

– Ты права. Я и так слишком многим им обязана. – Девушка скрутила растрепанные волосы в узел, заколола их шпилькой. – Ты оставайся, отдыхай. Беллу не потребуются свидетели, если я признаюсь, что во всем виновата я одна.

Джули удержала ее за локоть перед тем, как она успела скрыться в коридоре.

– Это вина Бенедикта и Николаса, ты ничего не могла предотвратить, – твердо произнесла девушка, но Клои старательно отводила глаза. – Ты не знала, что они задумали, никто не мог и представить.

– Я провела несколько лет бок о бок с Луной, дорогая. Я в курсе, на что способен охваченный безумием Дормер. – Клои невесело усмехнулась, выскользнула из хватки девушки и сделала несколько шагов вниз по лестнице.

Поведя плечами, Джули развернулась на пятках и вернулась в комнату. Ее взгляд тотчас наткнулся на скомканный бумажный шарик. Она поколебалась с минуту, а затем по уже выработанной привычке читать личные письма Дормеров протянула руку и развернула записку.

Гласневин. Брендан Биэн. Вторая суббота месяца, после ланча. Ты знаешь, где меня найти.

Подпись в конце представляла собой жирную заглавную букву «A», первую букву в имени Эйдена [53], похожую на отличную оценку за школьное эссе. Только для сочинения послание парня было слишком кратким.

Джули сжала записку в кулаке и опустила ее на то самое место, откуда ее подняла. Приятно было осознавать, что Эйден не исчез бесследно и готов был протянуть подруге оливковую ветвь примирения. Пусть и на кладбище.

«И кто только считает свидания на Гласневин романтичными?» – поежилась девушка и встретилась с осуждающими глазами наблюдавшей за ней Касси. Кошке пришлось не по нутру, что Джули сунула любопытный нос в личные дела ее хозяйки. Девушка перевела взгляд на дом, в который никогда больше не ступит ничья нога, кроме хейзвудских мальчишек, подначивающих друг друга на встречу с призрачными обитателями Дормер-Хауса.

Над покрытой копотью каминной трубой пролетела черная птица и скрылась среди ветвей одного из узловатых, покрытых мхом дубов в саду.

Глава 25

Призраки

Распахнутые глаза с крохотными зрачками в обрамлении темных ресниц. Бледные губы с остатками рвоты. Сонная артерия, из которой торчит шприц с веществом, отравляющим кровь. Призрачная фигура в медицинском халате повернулась к Джули наполовину закрытым маской лицом и протянула обе руки в резиновых перчатках к ее горлу…

Джули вскрикнула во сне и подскочила на стуле. Бессонная ночь не прошла бесследно: усталость свалилась на нее, когда девушка наблюдала в окно за четой Эйвери, покидавшей Дормер-Хаус с пустыми руками. Гостиная на первом этаже пострадала больше других комнат, и тело Николаса оказалось погребено под обломками рухнувшего потолка.

Так же, как и труп сестры-двойняшки Холзи.

Джули поежилась и прижала колени к груди, страх цепкими когтями охватывал ее. У молодой женщины была семья, сын, которому она старалась обеспечить будущее, пациенты… Внучка мистера Ллойда смеялась и плакала, мечтала и разочаровывалась, а теперь ее больше нет. Даже если она никогда не оставила бы великого следа в истории, нельзя было утверждать, что мир не заметит ее исчезновения.

Девушка потерла глаза кулаками и попыталась выбросить из головы образ мертвой Джо, еще более зловещий во сне, чем наяву.

Джули гадала, будет ли призрак незаконнорожденной дочери Блудного Дормера бродить по пожарищу на месте дома ее предков. Мысль о том, что Джо обретет бессмертие в хейзвудских легендах, приносила странное утешение. Даже если в историях о привидениях не было ни слова истины, они помогали справиться с осознанием собственной смертности.

Клои до сих пор не вернулась, беседа с констеблем затянулась, и Джули забеспокоилась. Вдруг старик Ллойд уже начал паниковать, не застав Джо в доме?

Джули решила, что следует спуститься в паб на разведку, и вышла в коридор, захлопнув дверь перед носом раздосадованной кошки. Вдруг сведения, которыми поделились аристократы, когда в шутку обвиняли друг друга в якобы совершенных убийствах, могут оказаться полезными?

– Да возьмешь ты трубку наконец, чертов ублюдок?

Грязные слова произнесла женщина за дверью, мимо которой проходила Джули, и несоответствие мелодичного голоса и ругательств заинтриговало девушку. Она несмело постучала, чем вызвала приступ взволнованного собачьего лая, в котором узнала Бальтазара.

Дверь распахнулась, но вопреки ожиданиям Джули на пороге стояла не Кристин Клиффорд, а мистер Тренчэнт с бинтами в руках. Так вот кто вызвал медика обратно, почти сразу после того, как он открыл двери аптеки и приступил к своим обязанностям.

– Здравствуйте, мисс, – тепло улыбнулся аптекарь, но при новом вопле негодования своей пациентки недовольно поморщился, отчего его усы забавно пошевелились из стороны в сторону. – Пришли проведать пострадавшую? Как видите, энергии у мисс Клиффорд заметно прибавилось.

Девушка поздоровалась и, понизив голос, полюбопытствовала:

– Кому она звонит?

Медик деликатно ответил, что не знает.

– Может, своему семейному доктору? Мисс не скрывала своего нелестного мнения о моих профессиональных качествах, – нервно хихикнул Тренчэнт и покосился на аристократку. Кристин не отрывала глаз от экрана мобильного: Джули заметила открытый чат, женщина забрасывала кого-то сообщениями, остававшимися без ответа.

Утренний туалет Кристин был начисто лишен привычной элегантности: гостиничный халат, который был велик на пару размеров, не мог скрыть бинтов, пересекающих грудную клетку, воронье гнездо спутанных волос на голове, густо намазанные кремом руки и отсутствие макияжа сделали женщину самой обыкновенной.

– Могу я попросить вас об одолжении, мисс Тезер? Я забыл сумочку моей благородной пациентки в машине, не могли бы вы ее принести? А я пока соберу свои вещи. – Аптекарь указал на разложенные рядом с подносом с нетронутым завтраком медицинские приборы и лекарства.

Джули после секундного колебания согласилась и взяла у Тренчэнта ключи от автомобиля. Теперь у нее появился повод вернуться в комнату Кристин и, если удача ей улыбнется, выяснить, для чего патронесса детского приюта устроила встречу с Джо Ллойд во время вечеринки.

Девушка не верила в амнезию мисс Клиффорд ни вчера, ни сегодня. Женщина лишь прикрывалась потерей памяти, чтобы избежать расспросов.

«Как там говорил Тренчэнт? Первым под подозрение попадает тот, кого видели у трупа последним». Джули сглотнула и прикрыла глаза, воскресив в памяти комнату с накрытой простынями мебелью и Холзи, прижимавшего мертвую сестру к груди. А где-то под стеллажом истекала кровью скрытая от глаз мисс Клиффорд. Девушка крепко сжала челюсти и запоздало пожелала, чтобы Джо никогда не переступала порог Дормер-Хауса.

Почему Кристин вообще выбрала такое странное место для собеседования вдали от жилых комнат? Она могла бы воспользоваться кабинетом, Джули была уверена, что Клои бы ей позволила. Да и момент был не самым подходящим: почему бы не встретиться с Джо на следующий день после вечеринки?

Она спускалась по лестнице и могла спокойно поразмыслить, пока мисс Клиффорд оставалась под присмотром фармацевта. Джули не была дурой: отправка отца в клинику была не более чем предлогом остаться с Джо наедине. Но зачем? Девушка ничего не знала о родственной связи с Дормерами, мистер Ллойд не считал нужным рассказывать ей об ее отце. А если Кристин опасалась Луны, то ревнивая тетя Клои ни за что бы не приблизила к себе незаконную дочь обожаемого брата. Может быть, она чувствовала в Джозефин что-то родное, но точно не понимала почему.

Предложить помощь сестре Бенедикта? Аристократку не занимала ее судьба с того самого момента, как она вернула девочку в семью. И, несмотря на репутацию местной матери Терезы, в Кристин отсутствовало искреннее сопереживание нуждающимся.

Это определенно была ловушка. Кто бы ни ввел внучке Ллойда смертельную инъекцию, Кристин его знала и была готова помочь.

За барной стойкой сидели двое: вытянувшаяся в струнку Клои с хмурым выражением лица и уперший руки в крепкие бедра констебль Белл. Джули совершенно забыла про неприлично затянувшийся допрос подруги, для проведения которого вряд ли имелись веские основания. Она ободряюще помахала подруге, а та лишь скептически приподняла бровь.

– Так вы утверждаете, что возгорание произошло из-за того, что кто-то недоглядел за камином в гостиной, так? Но свидетели заявляли, что огонь начал распространяться со второго этажа, мисс Дормер!

– Значит, это был камин в одной из спален, констебль. Неужели это имеет значение, когда виновный погиб? Я беру на себя полную ответственность и не выдвигаю обвинений, о чем мы вообще здесь говорим? – безжизненным голосом спросила Клои, пока Белл с поднятым вверх указательным пальцем для устрашения сыпал профессиональными терминами.

Выйдя на крошечную парковку у паба, Джули без труда разглядела машину аптекаря за пикапом мистера Доэрти: последнее свободное место, прежде принадлежавшее черному автомобилю Эйдена, пустовало.

Бисерная сумочка мисс Клиффорд лежала на заднем сиденье. Недолго раздумывая, Джули щелкнула застежкой и принялась перебирать ее содержимое. Что-что, а уважение личных границ Кристин было менее важным, чем возможность узнать, какую подлость готовила Джо аристократка.

Тюбик губной помады, освежающие дыхание леденцы, несколько банковских карт, складное зеркальце. В жестяной коробочке со сладостями Джули ничего не нашла и теперь крутила в руках зеркало. На стороне, увеличивающей отражение, были заметны тонкие царапины, будто владелица поддевала рамку чем-то острым вроде канцелярского ножа. Девушка решила попробовать повторить трюк с ключами Тренчэнта и, повозившись немного, извлекла сложенный втрое клочок бумаги.

Это последний рецепт, мисс Клиффорд. И вам, и мне прекрасно известно, что вы не страдаете депрессией или другими заболеваниями, корректирующимися приемом опиатов. Главный врач уже начал задавать неудобные вопросы, а теперь, когда мы с супругой более не заинтересованы в приобретении Дормер-Хауса, я не вижу смысла так рисковать.

Крепкого вам здоровья и всего наилучшего,

доктор Морасс

– Опиум, – прошептала Джули и перечитала записку вновь, а когда перевернула листок, заметила на обороте заверенный подписью рецепт на морфин. Она вспомнила знакомую фамилию врача, который был готов купить Дормер-Хаус, но передумал по совершенно дурацкой причине. Аптекарь еще говорил, что Морассы – достойные люди. Как оказалось, не очень.

Девушка вернула вещи Кристин обратно в сумочку. Мысли проносились в голове точно кадры кинофильма в ускоренной перемотке, когда невозможно зацепиться за конкретный эпизод, но общий смысл остается ясен.

На дилера мисс Клиффорд была мало похожа. Зачем еще могли потребоваться опиаты, кроме того, чтобы устроить передозировку Джо? А на бедолаге Слае можно было проверить необходимое количество препарата… Лучшей кандидатуры не сыскать – алкоголик, подолгу не бывающий дома, с сомнительной репутацией.

«Как я сразу не сообразила! Себа нашли в полном ядовитых водорослей пруду на территории клиффордского приюта. На руках Кристин была не экзема, а аллергия, как и у кузенов Слая!» Джули вспомнила отметины на ладонях мужчин, помогавших на похоронах Луизы, и то, как аристократка прятала воспаленную кожу под перчатками при первой их встрече.

Представить себе, что мисс Клиффорд самолично вызовется вытаскивать разбухший в воде труп разнорабочего, было невозможно. А потому оставался лишь один вывод: женщина получила реакцию на растения из пруда, когда спихивала в него мертвого Слая.

Джули закрыла дверь автомобиля, сунула сумку под мышку и помчалась в бар. Хлопнув дверью так, что витражное стекло на окнах задребезжало, девушка вошла внутрь и подхватила подругу под локоть. Клои как раз пожимала пухлую ладонь полицейского, выглядевшего не вполне удовлетворенным итогом беседы.

– Пойдем со мной, я все поняла, – с трудом переводя дыхание, сказала Джули и кивнула Беллу: – Вам тоже следует присоединиться.

– Pourquoi une telle précipitation? [54]– недоуменно проворчала подруга Джули, пока та торопила ее скорее подняться наверх.

Позади них констебль лениво переступал со ступеньки на ступеньку. Девушки игнорировали его вопросы о том, какого черта почтенного представителя правопорядка потащили по винтовой лестнице на второй этаж. Джули, охваченная возбуждением, не могла отказать себе в удовольствии сохранить только ей известную тайну до нужного мгновенья, а Клои понимала в происходящем не больше Белла и поэтому тоже молчала.

Аптекарь поджидал их в коридоре: то ли Кристин выставила его вон, то ли Тренчэнт не выдержал потока оскорблений, записывающихся на голосовую почту ее безучастного собеседника. После истеричного вопля «Да будь ты проклят, дормеровское отродье, как и твой нерадивый папаша!» Джули была абсолютно уверена, что женщина не могла связаться именно с Холзи.

«Его будет ждать приятный сюрприз, если он когда-нибудь решится прослушать этот безумный поток сознания», – усмехнулась девушка, постучала и, не дожидаясь приглашения, вошла в комнату Кристин.

– Господь Вседержитель! Что вы себе позволяете? – воскликнула аристократка и запахнула на себе халат.

Мисс Клиффорд раскраснелась при виде девушек и маячившей за ними мужской фигуры в форме.

Распахнутый чемодан лежал на неприбранной постели, вещи Кристин были свалены в него неопрятной кучей, в которой возился кудрявый песик, выставленные в ряд три пары ботинок, размером почти как сапоги констебля, ждали, пока их уложат. Женщина явно планировала покинуть Хейзвудс так скоро, как это только возможно.

– Вот ваши вещи, мисс Клиффорд. – Джули вернула сумку владелице и улыбнулась про себя, когда ногти мисс Клиффорд клацнули по застежке. Благородной даме было бы малопристойно проверять, на месте ли ее имущество, прямо перед глазами посетителей, но девушке было очевидно, что Кристин с трудом подавила в себе этот порыв.

– Благодарю, – хрипло произнесла женщина.

– Как вы себя чувствуете? – вежливо осведомилась Клои у мисс Клиффорд и незаметно для остальных ущипнула подругу за руку, привлекая внимание. Она не понимала, зачем Джули притащила ее в номер Кристин, да еще и в сопровождении полицейского. Больше всего ей хотелось оказаться в вагоне поезда, увозящего ее далеко-далеко…

– Стараниями Тренчэнта жива, – произнесла Кристин и скривилась. Держась за поясницу, она опустилась в кресло. – Ни на кого нельзя рассчитывать в наши дни. Но что я хотела от простого фармацевта? Скорей бы покинуть этот городишко и показаться моему семейному доктору. Голова до сих пор как в тумане…

– Жаль это слышать. Я надеялась, что вы сумеете просветить Клои насчет ее кузена, который желал оспорить ее права на дом, – перебила ее Джули и подмигнула подруге.

Глаза Кристин забегали из угла в угол.

– Вы считаете, что я знала о том, что готовит душевнобольной мальчик Николас? Господь с вами, дорогая, конечно, я видела его с родителями в городе, мне еще тогда показалось, что он не в себе. Но я и представить себе не могла, что он разрушит Дормер-Хаус…

Джули фыркнула и отметила про себя, что мисс Клиффорд, до сих пор пытавшаяся скрыть свой сговор с Холзи пустой болтовней, невольно выдала себя. Леди Ламли или миссис Хоторн посетовали бы на испорченный вечер, а женщину всерьез волновала судьба дома предков Клои.

– Нет, я говорю о вашем воспитаннике Бенедикте. – При упоминании Холзи патронесса брайербримского приюта изменилась в лице: Джули с удовлетворением увидела на нем испуг. – С первой минуты знакомства он не скрывал своих намерений завладеть Дормер-Хаусом.

Плечи мисс Клиффорд поникли. С нервно подергивающейся ноги женщины слетела большая тапка. И Джули вспомнила о следах на пыльном полу домика миссис Нимбл: они всегда думали, что искать следовало мужчину, игнорируя тот факт, что среди местной аристократии была Кристин с размером ступней, которому позавидовали бы многие молодые люди. Бальтазар показал свой черный нос из недр чемодана и чихнул.

– Так вы встречались со Скопсоулом.

– С кем? – смешалась от неожиданного незнакомого имени Джули, которая только что окончательно убедилась, кто стоял за всеми убийствами, произошедшими в округе со времени ее приезда в Дормер-Хаус.

Довольная произведенным эффектом, покровительница Холзи объяснила:

– Бенедикт Скопсоул. Он, конечно, представился Дормером. Много лет назад кто-то из воспитательниц скормил мальчику байку о том, что тот был бастардом моего дорогого Николаса. Бенедикт был в восторге, он просил других детей звать себя Холзи и расспрашивал о моем покойном женихе. Тогда я не видела в этом ничего дурного, мне в радость было вспоминать о нем, помогало справиться с утратой. – Кристин провела дрожащей рукой по волосам в попытке пригладить спутанные пряди. – Никто не видел мальчишку ни в Брайербриме, ни в Хейзвудсе с самого выпуска, но пару дней назад он объявился на пороге приюта…

– И что же? – Джули скрестила руки на груди и понадеялась, что довольное выражение не проявится на ее лице. Аристократке было невдомек, что Стэлворты признались, что впустили Бенедикта в Дормер-Хаус сразу же после похорон Вивиан, да и местные жители сплетничали о призраке Блудного Дормера, появившемся в окрестностях, уже несколько недель.

Женщина сглотнула, прижала тонкий палец к губам:

– Он обвинил меня в том, что я скрывала от него правду. Скопсоул решил, что я его мать. – Мисс Клиффорд вполне искренне рассмеялась. – Какая оскорбительная глупость. Как можно вообразить, что я позволила Николасу прикоснуться ко мне прежде, чем я стану его женой и хозяйкой Дормер-Хауса, как какая-то шлюха?

«Но ведь именно эту мысль ты взращивала в ребенке с тех пор, как он попал в твои руки. Что его матушка, пусть и боялась общественного осуждения, но все же держала сына при себе и заботилась о нем», – подумала Джули и вспомнила о том, что своими ушами слышала, как легко аристократы относились к внебрачным связям и незапланированным последствиям в виде детей. Никто в обществе ни сказал бы о мисс Клиффорд дурного слова, кроме, пожалуй, богобоязненной Розмари Эйвери.

– Но был ли Николас Дормер его отцом, вот что важно. В городе ходят слухи о незаконных Дормерах…

Раздраженная Кристин не дала девушке договорить:

– Сплетни. Старушечьи сплетни, и ничего больше.

– А старухи, которые их рассказывают, очень вовремя уходят из жизни, – саркастично произнесла Джули.

– Вы лучше других знаете, что старая ведьма была не столь слаба разумом, как все считали, – неожиданно для всех буркнул констебль Белл, внимательно следивший за ходом беседы. – Что вы тут устроили, мисс? Хотите повесить на добропорядочную леди труп старушки? У меня, кстати, есть медицинское заключение нашего уважаемого аптекаря, в котором черным по белому написано, что она померла без чьей-либо помощи.

Белл сально осклабился и помахал вынутой из нагрудного кармана бумажкой перед Джули.

– О нет, миссис Нимбл убила мисс Клиффорд. Вот те ботинки, – указала она на пару с грязной подошвой, – уверена, идеально совпадут со следами в доме старушки, а если вы проведете обыск, можно будет наткнуться и на отпечатки крошечных собачьих лап…

Упоминание о Бальтазаре было чистой воды блефом, но Кристин вздрогнула, отвела глаза в сторону под пристальным взглядом полицейского.

– Также она стоит за смертью Себа Слая. Поищите в ее вещах его обручальное кольцо, а ведь к трупу она якобы даже не прикасалась! И… – Джули сделала глубокий вдох. – Кристин Клиффорд убила незаконнорожденную дочь Николаса Дормера Джо Ллойд.

Клои побелела и пошатнулась, она ухватилась за подругу, чтобы удержаться на ставших ватными ногах. Во время странной беседы, полной намеков и плохо прикрытых обвинений, девушка пыталась угнаться за доводами Джули, и вот озарение настигло ее. Убийца все время был у них в поле зрения, таился в тени зловещей фигуры ее воспитанника.

– Вы совсем заврались, милочка, – поцокал языком Белл. Он подошел к мисс Клиффорд, схватившейся за сердце, и успокаивающе похлопал ее по руке. – Кажется, вы сначала утверждали, что у мистера Дормера был сын-бастард. Когда он успел превратиться во внучку смотрителя станции?

Джули смерила мужчину презрительным взглядом. Она начинала понимать, почему Тимоти был против обращения за помощью в местную полицию. Белл, вместо того чтобы скрупулезно собирать любую информацию, которая помогла бы пролить свет на трагедию в Дормер-Хаусе, унесшую две жизни, высмеивал девушку.

– Не обижайте мисс Тезер, констебль. – Кристин неожиданно пришла на защиту Джули. – Скопсоул обвел вокруг пальца и ее, сделал своим союзником. Сумасшедший юноша вбил себе в голову, что мисс Ллойд – его близнец, а значит, помеха на пути к наследству. Но вы же видели их обоих – никакого семейного сходства. Да и если оба ребенка были детьми Хелен Ллойд, разве я бы не отдала и мальчика, и девочку их деду?

Белл согласно кивал, точно китайский болванчик, но Джули знала, что Кристин лжет: Холзи не знал ничего о наличии у него сестры, пока она не позволила ему прочитать письмо Блудного Дормера. Только покровительница брайербримского приюта знала, кем были родители Джо.

– И потеряли бы шанс выдать одного из детей за своего? – Клои сложила руки на груди. – Старый Ллойд был счастлив забрать внучку, а про внука он и не догадывался.

Прежде чем обвиняемая в преступлениях женщина успела возразить, вмешалась Джули:

– Вы ничего не сказали о мальчике его деду и держали Бенедикта в неведении относительно его родных. С чего бы ему решать, что он может иметь какое-то отношение к семье Ллойд? Да он понятия не имел, что был не единственным бастардом Николаса Дормера!

Тут беседу прервал хохот констебля:

– Нужно быть полным кретином, чтобы так думать. – Белл размял разболевшиеся от не сходившей с лица улыбки скулы. – Все в округе знали, что наши девки так и вешались на Блудного Дормера. Но нос не задирали, только чертова Хелен Ллойд строила из себя невесть что! Вышла бы за моего брата и жила бы счастливо… Но нет, нам подавай ухажера голубых кровей!

Смешливость Белла испарилась, его челюсти сжались, а рука неосознанно потянулась к кобуре на поясе. Кристин негромко кашлянула, обратила внимание полицейского на себя, и тот, опомнившись, взял себя в руки.

– Давайте послушаем мисс Тезер, констебль. Она же провела в Дормер-Хаусе неделю и разгадала все его тайны. Куда уж нам? Мы всего лишь живем здесь… сколько? Всю жизнь? – саркастично произнесла мисс Клиффорд. Казалось, обвинения Джули ее нисколько не взволновали.

– Не все, но вашу – уж точно. – Девушка обратилась к ней напрямую. – Зачем вы заманили Джо Ллойд в ту комнату? Нельзя было организовать встречу в этом пабе?

У Кристин уже был заготовлен ответ, она открыла было рот, но вдруг вздрогнула, а затем разразилась воплем: Бальтазар, так и не дождавшийся прогулки, напрудил прямо на кашемировый свитер хозяйки.

Как бы Джули ни торжествовала над Кристин, кажется, попавшей в ее западню, вид женщины, бросившейся к раскрытому чемодану, вызвал у нее жалость. Тугие бинты стянули грудь при резком движении, голова пошла кругом, и, если бы Белл не подхватил аристократку, она бы упала на пол.

Джули поспешила вынуть Бальтазара, брезгливо обнюхивавшего лужу, из вещей хозяйки и передала его Клои. Подруга взяла пса на руки без особой радости:

кудрявый питомец мисс Клиффорд принялся вырываться и норовил укусить девушку за запястье.

Когда Джули потянулась к испорченной по вине собаки одежде Кристин, та завизжала:

– Уберите от моих вещей свои грязные руки!

– Не думаете же вы, что я украду что-то прямо на глазах у полиции? – урезонила ее девушка. Но Клои в отличие от подруги догадалась, что мисс Клиффорд волновало не то, что могло бы исчезнуть из ее чемодана, а то, что в нем могли обнаружить. Она всучила собаку ошалевшему констеблю и, нисколько не заботясь о приличиях, вытряхнула вещи подозреваемой на постель. Среди кучи белья, пузырьков с шампунем и маслом для душа, баночек с косметикой и лекарствами оказалась черная папка. Когда Джули протянула к ней руку, Кристин разразилась очередным проклятием и велела Беллу остановить творящийся произвол. Но констебль был слишком занят борьбой с Бальтазаром: песик схватился за лацкан его пиджака и отказывался выпускать его из пасти.

В таинственной папке оказалось несколько пожелтевших листков бумаги. К разочарованию Джули, на них не было чистосердечного признания в убийствах или хотя бы списка из перечеркнутых имен Себа Слая, миссис Нимбл и внучки станционного смотрителя. Клои перегнулась через ее плечо, чтобы лучше рассмотреть карандашный набросок, представлявший собой схему какого-то здания. Джули успела только удивиться лабиринту из узких коридоров, когда Клои узнала в рисунке дом своих предков:

– Это же Дормер-Хаус!

И верно: чья-то умелая рука нарисовала карту части поместья Дормеров на каждом из листков. Вот комната Луны, тайный проход из которой был обведен желтым маркером, а вот – короткий путь в подвал, где находился распределительный щиток…

– Она даже отметила место убийства, Клои. – Не веря своим глазам, Джули протянула стопку листов подруге, где комната в нежилой части Дормер-Хауса была обведена красной губной помадой.

– …хотела уберечь Джозефин, но негодяй ворвался и напал на нас. Вколол бедной девочке какую-то мерзость… – лепетала мисс Клиффорд, но ее никто не слушал.

– Опиум, – ледяным тоном подтвердила Клои, перебив Кристин. Мисс Клиффорд оживилась, картинно хлопнула себя по лбу и заявила, что совершенно уверена, что Скопсоул стоял и за убийством ее наемного работника. А все намеки на то, что она, дочь благородного человека, могла быть в этом замешана, – ужасные, гнусные наветы.

– Я бы не стала разбрасываться обвинениями, мисс Клиффорд, – напрямик обратилась к ней Джули. – Эта карта, рецепт на морфин доктора Морасса в вашей сумочке – все свидетельствует против вас одной. Может, Бенедикт и мечтал завладеть Дормер-Хаусом, убийства Джо в его планах точно не было: пока я не вручила ему письмо его отца, он и знать не знал, что она его сестра.

Аристократка сидела с глупым видом, губы сложились в букву «О», но женщина была не в силах произнести хоть звук. До Кристин дошло, почему ее воспитанник, который так долго безропотно подчинялся ее приказам, сорвал их блестящий план и теперь подался в бега. Мисс Клиффорд свято верила, что позаботилась обо всем, она даже прикончила старуху-горничную, чтобы та не могла ненароком проболтаться Скопсоулу о том, кем была его мать, и он постарался бы помешать прикончить эту дурочку Джозефин.

Мисс Клиффорд не заметила, что говорит сама с собой, а присутствующие ловят каждое произнесенное ей вполголоса слово. Констебль наконец совладал с Бальтазаром, сунул рычащего пса себе под мышку и недоуменно уставился на аристократку, которая словно забыла о том, что находится в комнате не одна.

– Мисс Клиффорд? – позвал Белл. – Вы что-то сказали?

Женщина в ярости сжала израненные ладони, покрытые аллергической сыпью. Весь ее лоск слетел, а тон утратил легкие, шутливые нотки.

– Надо было избавиться и от Ллойда. Старик последние дни стал просто невыносим – на каждом углу принимался орать о близости их отвратной семейки к Дормерам. Я бы не потерпела его и отпрысков его шлюхи-дочери на пороге Дормер-Хауса.

Красивое лицо исказила гримаса ненависти и отвращения, забинтованная грудь часто вздымалась от охватившего женщину волнения. Но кроме того, Джули почудилось в ее поведении облегчение – наконец бывшая возлюбленная Молодого Дормера сняла маску, которую носила много лет.

– Вы сказали отпрысков? Я правильно понимаю, что Бенедикту, который все же был сыном дяди Клои и Хелен Ллойд, во вступлении в права на Дормер-Хаус было бы отказано? – Как бы Кристин ни пыталась убедить их в том, что в Холзи не было ни капли благородной крови, было очевидно обратное. – И как же бы вы это провернули? Убили и его, а затем облачились бы в траур, как и подобает безутешной матери?

Ответа Джули не получила. Мисс Клиффорд удостоила девушку взглядом, но не стала объясняться.

– И все из-за того, что Николас Дормер влюбился в другую?

Клои покачала головой и возразила подруге:

– Нет, это мисс Клиффорд как раз заботило меньше всего. Ей никогда не была нужна любовь дяди Холзи. Да, конечно, она хотела им обладать, а он взял и умер прежде, чем она завладела…

– …Дормер-Хаусом, – закончила за нее Джули.

Кристин Клиффорд поднялась на ноги и ткнула острым ногтем в грудь девушки:

– Думаешь, самая умная? Разоблачила меня? – На щеках аристократки алели пятна, а бровь над правым глазом подергивалась, выдавая внутреннее напряжение. – Никто тебе не поверит. Попробуй только выдвинуть обвинения или заикнуться, что я якобы во всем призналась, увидишь, что будет. Белл меня за решетку не посадит, ведь так?

Кристин облизнула пересохшие губы, удовлетворенно откинулась на спинку кресла, в которое она тяжело опустилась. Очевидно, что у женщины был какой-то компромат на констебля, потому что тот, вопреки здравому смыслу и законам, отрицательно замотал головой.

– Холзи просил вас отказаться от плана там, в Красной гостиной, верно? А затем последовал за вами, когда вы проигнорировали его просьбу, чтобы остановить, но, к сожалению, опоздал. – Клои потянула Джули за рукав, бросила последний взгляд на чертыхающуюся неопрятную женщину перед тем, как уйти. – А послушай вы его, никто бы ни о чем не узнал бы.

– И теперь я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы получили по заслугам. – пообещала Джули, хоть и мало рассчитывала на успех.

– Удачи, – ядовито прошипела мисс Клиффорд и принялась выбрасывать испорченные Бальтазаром вещи в корзину.

* * *

Две уставшие от событий последних дней девушки сидели напротив друг друга в купе поезда. Проводница (не та, с которой имела несчастье познакомиться Джули по пути на станцию Хейзвудс, но столь же «приветливая») презрительно морщилась каждый раз, когда проходила мимо них.

– Вырядились непонятно во что, чтоб за богатеньких сойти, а как следует выстирать платья не додумались, – ядовито шепнула женщина своей приятельнице из тринадцатого вагона, а та согласно закивала.

Миссис Доэрти предлагала им позаимствовать пару вещей из своего гардероба, но мать Эйдена была на несколько размеров больше Джули, а на Клои ее воскресное платье висело бы мешком. Поэтому подруги решили ехать в единственных нарядах, которые у них остались: платьях с последней вечеринки в Дормер-Хаусе. Вещей у девушек тоже было немного, и все они с легкостью поместились в расшитую бисером сумочку Клои и кофр, в котором Джули хранила свою камеру. Миссис Доэрти в последний миг прибежала с корзинкой для Кассандры, сунула каждой из подруг пакет со свежими булочками и, стиснув их в яростном объятии, которое должно было достаться ее сыну, улизнувшему тайком, вернулась в паб.

На станцию, к приятному удивлению Клои, заявился бывший дворецкий Стэлворт, чтобы их проводить. Он обещал проследить, чтобы мистер Дормер и мисс Луна благополучно покинули Хейзвудс. Он также клятвенно заверил бывшую хозяйку дома, в котором прислуживал, что попытается спасти из Дормер-Хауса все ценное и памятное, что не погибло во огне. И хотя Клои просила его не усердствовать в поисках и поберечь себя, было очевидно, что Стэлворт обязательно отправится на пожарище и, подобно старому кроту, проведет не один день, разыскивая уцелевшие сокровища.

Старик Ллойд едва сдерживал слезы, когда подсаживал девушек в вагон.

– Сдается мне, больше не свидимся, мисс Дормер. – Губы смотрителя станции дрожали, а брови были нахмурены больше обычного: по середине лба пролегла глубокая морщина.

– Боюсь, что так, мистер Ллойд, – вздохнула девушка и помахала в ответ прощавшемуся с ней Джошу. – Берегите себя. И мальчика.

Тот в ответ только всхлипнул, отвернулся и шумно высморкался в траву. За пару минут до этого к смотрителю станции подошел констебль Белл с мрачным видом и отозвал в сторонку. Кивая в направлении Дормер-Хауса, полицейский сообщил об обнаруженном на пожарище теле его внучки.

После беседы с Кристин Клиффорд Джули спустилась в паб под руку с подругой, окрыленная открывшейся ей истиной. Но когда их нагнал запыхавшийся Белл и поинтересовался, планировала ли Клои поменять свои показания, девушка в шоке услышала:

– Николас и Джо погибли по несчастливой случайности, не сумели выбраться из горящего Дормер-Хауса.

И пусть Кристин Клиффорд покинула «Бойцовского петуха» в автомобиле констебля, но отнюдь не закованная в наручники: Белл с масляной улыбкой вызвался доставить ее в Брайербрим. Видимо, Клои знала, что делала, отказавшись привлекать убийцу к ответственности.

Проводница закатила глаза и поторопила девушек:

– Может, еще на ланч останетесь? У нас отправление через две минуты, занимайте места, коли уехать хотите.

Клои и Джули поспешили разместиться в тесном купе и вскоре, согретые колючими одеялами, задремали. Кошка, осмелившаяся выбраться из корзинки лишь спустя час путешествия, черным клубком свернулась в ногах хозяйки.

Снаружи быстро стемнело, сиреневые сумерки опустились на хейзвудский лес, из которого доносилось пение вечерних птиц и кваканье неугомонных лягушек. Если бы девушки посмотрели в окно, они бы заметили, что наперегонки со старым поездом летели две птицы. Они играли друг с другом в воздухе, обменивались каркающими восклицаниями и словно высматривали кого-то в слабо освещенных окнах поезда.

Громко прозвучал звук свистка, вагон несколько раз дернулся и замер. Джули проснулась, больно ударившись виском о раму.

– Где мы? – сонно поинтересовалась Клои и протерла глаза. Чай перед ней давно остыл: едва девушка пригубила его, ее передернуло, а когда проводница заявила ей, что ни молока, ни сливок, чтобы добавить в напиток, в вагоне не предусмотрели, она оставила всякие попытки допить его. Подруги вовсю предвкушали тепло и уют маленькой квартирки родителей Джули, обещавшей им праздничный стол, смену чистого белья и мягкие постели.

Джули выглянула в окно, где яркие фонари освещали большую платформу одного из столичных вокзалов. Из нескольких вагонов сошли пассажиры и поспешили в полукруглые арки, ведущие внутрь здания, волоча за собой чемоданы.

– Почти добрались, через полтора часа будем на месте, – сообщила Джули.

Одна высокая стройная фигура в темном пальто никуда не торопилась в отличие от других. Мужчина прогулочным шагом остановился у служебной двери, похлопал себя по карманам, извлек пачку сигарет и закурил.

Клои присоединилась к подруге и тоже занялась разглядыванием пассажиров и работников вокзала.

– А он как здесь оказался? – ошарашенно спросила девушка, указала на молодого человека, который привлек внимание Джули.

Мужчина почувствовал, что на него смотрят, и обернулся с самодовольной усмешкой. Воротник пальто был поднят, на скулы падала тень, делая лицо похожим на маску, зеленые глаза с кошачьим разрезом, как у Клои, были хитро прищурены. Бенедикт Скопсоул поднес сигарету к губам, с удовольствием затянулся, затем отсалютовал девушкам в окне.

– Он вышел из соседнего вагона, я видела! – вытаращила глаза Джули. – Но как? Я не видела никого, кроме нас, на станции, а ты?

Ее подруга покачала головой. К Холзи тем временем подошел работник станции и указал на знак, запрещавший курить на крытой платформе. Парень миролюбиво поднял руки в извиняющемся жесте и потушил сигарету носком туфли.

Джули, поддавшись внезапному порыву, подскочила на месте и бросилась на выход. Ей хотелось извиниться за то, что считала его виновным в смерти Джо, миссис Нимбл и Себа Слая, спросить Холзи, была ли хоть минута в их общении, когда он не использовал ее, чтобы подобраться к Клои. Чувствовал ли он к ней хоть что-нибудь? Когда они танцевали посреди гостиной в Дормер-Хаусе, ей почти показалось, что понравилась Бенедикту…

Она миновала проводницу, наливавшую себе чай, и распахнула дверь вагона.

– Холзи!

Зеленые насмешливые глаза уставились на нее. Молодой мужчина глубоко засунул руки в карманы и не произносил ни слова.

Позади Джули закудахтала проводница:

– Вы куда? Стой, кому говорю!

Но девушка уже почувствовала пробежавшую по рельсам дрожь и передумала спускаться. Она потянула дверь на себя, и та с громким щелчком затворилась. Бранимая в спину работницей железнодорожной службы, Джули вернулась в купе на нетвердых ногах: поезд ожил и медленно начал свое движение по дальнейшему маршруту.

Клои спокойно ждала ее, листая путеводитель, оставленный в купе предыдущим пассажиром.

– Как думаешь, мы еще когда-нибудь его увидим? – Джули кивнула на фигуру в пальто.

– Вряд ли. На вечеринке кузен ясно дал понять, что не желает поддерживать связей с новообретенными родственниками. Поэтому я так удивилась, решила, что Бенедикт нас преследует.

– Может, он хотел попрощаться? – с надеждой протянула Джули, а Клои смерила ее сочувственным взглядом.

– Ты в самом деле увлеклась им, Джулс. Нет, дорогая, если бы он хотел с тобой попрощаться, он бы это сделал в Хейзвудсе, а это не более чем досадное совпадение: слишком редко в Хейзвудсе останавливается поезд, а он, как и мы, стремился скорее убраться оттуда. Кристин Клиффорд наверняка рыщет по окрестностям. – Клои прикрыла рукой зевок. – У тебя не осталось булочек?

– Да, сейчас… – с грустью ответила Джули, раздосадованная равнодушием Клои к судьбе ее кузена, и потянулась за остатками продуктов, переданных миссис Доэрти.

Девушка последний раз посмотрела в окно, но Холзи уже отвернулся и двигался в противоположную от движения поезда сторону. Один взмах полы пальто, и мужчина исчез из виду, как будто прошел сквозь стену.

Примечания

1

До дна! (фр.)

2

Лекарственное средство на основе минерала каламина, применяющееся для избавления от зуда, например при солнечном ожоге, укусах насекомых и иных раздражениях кожи.

3

Приятно познакомиться, Джули! (фр.)

4

Привет (фр.).

5

Дежавю (фр.).

6

Развлекайся! (фр.)

7

Туше! (фр.)

8

От кутюр, высокая мода (фр.).

9

Восьмой студийный альбом рок-группы Pink Floyd.

10

Здравствуй, кузина! (фр.)

11

Привет, малыш (фр.).

12

Приятно познакомиться, мадемуазель Тезер. Вы же не язва, как моя кузина, верно? Я верю, вы так же добры, как и прекрасны (фр.).

13

Такова жизнь (фр.).

14

Рад вас видеть, мадмуазель! (фр.)

15

«Жизнь коротка, искусство вечно» (лат.); «Помни о смерти!» (лат.)

16

Дословно: Милый друг (фр.).

17

Спасибо, мадам (фр.).

18

AD (Architectural Design) – американский журнал об архитектуре и дизайне интерьера.

19

Чушь (фр.).

20

Сюрприз! (фр.)

21

Мой сын (фр.).

22

Моя дорогая (фр.).

23

Здравствуйте! (фр.)

24

Замечательная женщина (фр.).

25

Моя маленькая племянница (фр.).

26

Спасибо, тетя (фр.).

27

Николя (фр.).

28

Какая мерзость! (фр.)

29

Ужасной женщине (фр.).

30

Милые фиалки (фр.).

31

Жюли (фр.).

32

Мама (фр.).

33

Глупость (фр.).

34

Банши (англ. banshee, от ирл. bean sídhe – женщина из Ши) – персонаж ирландской мифологии. Привидение в виде истошно кричащей женщины, предвещающее скорую смерть.

35

Нет, моя милая (фр.).

36

Мама (фр.).

37

Мадемуазели (фр.).

38

Моя подружка (фр.).

39

Моя милая подруга (фр.).

40

Мои друзья (фр.).

41

Мой мальчик (фр.).

42

Я хочу танцевать всю ночь напролет! (фр.)

43

Это преступление? (фр.)

44

Боже мой! (фр.)

45

Я так испугалась! (фр.)

46

Сюрприз этого вечера (фр.).

47

Матери (фр.).

48

Моя дорогая (фр.).

49

Мама (фр.).

50

Моя милая (фр.).

51

Доченька (исп.).

52

Мамочке (исп.).

53

В оригинале имя Эйден пишется, как Aiden.

54

К чему такая спешка? (фр.)

Content

Ана Ашлинг
Дремлющий дом

Глава 1 Дормер-хаус

Глава 2 Страшные сказки

Глава 3 Ночные шорохи

Глава 4 Бойцовский петух

Глава 5 Доска Уиджа

Глава 6 Нежданный гость

Глава 7 Буря

Глава 8 Ключ от преисподней

Глава 9 Мертвый цветок

Глава 10 Внебрачные связи

Глава 11 Алый подвал

Глава 12 Откровения

Глава 13 Вскрытие

Глава 14 Во ржи

Глава 15 Блудная дочь

Глава 16 Секрет из прошлого

Глава 17 Благородный пират

Глава 18 Елена Прекрасная

Глава 19 Тайная дверь

Глава 20 Вращающийся стол

Глава 21 Истина в вине

Глава 22 Деcятка мечей

Глава 23 Падение дома Дормеров

Глава 24 Прощание

Глава 25 Призраки

Примечания